Щепка - нулевая отметка

1. Пробуждение в грязи

Голова раскалывалась так, словно внутри моей черепной коробки дюжина гномов с похмелья устроила чемпионат по художественной ковке. Каждое биение сердца отдавалось в висках глухим набатом, а во рту стоял такой отчетливый привкус меди и гнили, будто я накануне закусывал старыми монетами.

Я попытался открыть глаза. С первой попытки не вышло — ресницы слиплись от чего-то густого и засохшего. Наверное, от крови. Или от грязи. Судя по запаху, бившему в ноздри, я находился где-то между общественным нужником и свалкой протухшей рыбы.

С трудом разлепив веки, я уставился в серое, равнодушное небо, затянутое свинцовыми тучами. С неба капало. Мелкая, противная морось оседала на лице. Я лежал на холодных, неровных камнях, щедро покрытых скользкой слизью, в узком проулке между двумя покосившимися кирпичными стенами.

«Где я?» — эта мысль пронеслась в голове первой, но тут же натолкнулась на глухую стену.

Попытка вспомнить хоть что-то отозвалась новой вспышкой боли. В сознании мелькали какие-то рваные, бессвязные образы. Светящийся прямоугольник в руке... как он назывался? Смартфон? Гладкая черная дорога, по которой мчатся металлические коробки на колесах... Автомобили. Имя. Мое имя. Кажется, меня звали Денис.

Я зацепился за это имя, как утопающий за соломинку. Денис. Взрослый мужик, у которого была работа, квартира, какие-то планы на выходные. А потом... пустота. Темнота. И вот теперь я лежу в луже неизвестного происхождения и пахну так, что ко мне побрезгуют подойти даже бездомные собаки.

Я попытался опереться на руки и сесть. И тут же с ужасом уставился на свои конечности.

Это были не мои руки. Вместо привычных широких ладоней с коротко остриженными ногтями я увидел тощие, перепачканные сажей и землей грабли с выпирающими суставами. Запястья были настолько тонкими, что казалось, их можно переломить двумя пальцами. Рукава какой-то хламиды, заменявшей мне рубашку, свисали грязными лохмотьями.

Меня пробил ледяной пот. Я лихорадочно ощупал свое лицо, грудь, ноги. Никакого пивного животика, никакой привычной массы. Ребра торчали так, что по ним можно было изучать анатомию, а ноги в драных, хлюпающих башмаках больше напоминали спички.

Тело подростка. Истощенного, забитого подростка.

— Какого хрена... — прохрипел я. Голос тоже оказался чужим: ломким, сиплым, с непривычными интонациями.

И в этот момент в моей голове раздался мелодичный, слегка механический, но абсолютно четкий женский голос.

«Инициация завершена. Приветствую, Пользователь. Анализ состояния носителя: критическое. Диагноз: сотрясение мозга легкой степени, крайнее истощение, обезвоживание, авитаминоз, блохи (три вида). Прогноз: смерть от переохлаждения или голода в течение ближайших суток, если вы продолжите сидеть в луже и пялиться в пространство».

Я замер, перестав дышать. Огляделся по сторонам. Никого. Проулок был пуст, только в дальнем конце пробежала жирная крыса.

— Кто здесь? — хрипло спросил я.

«Я — Единый Вычислительный Ассистент. Для вас просто ЕВА. Встроена в вашу нейросеть для обеспечения выживания и адаптации в новой среде. И судя по вашему виду, работка мне досталась та еще. Вы выглядите так, будто вас пожевала и выплюнула корова, страдающая несварением желудка».

— Я сошел с ума, — констатировал я, прикрыв глаза. — Лежу в коме и вижу галлюцинации. Отлично. Денис, просыпайся, пора на работу.

«Денис временно недоступен. Точнее, Денис теперь — это вы. И вы не в коме, Пользователь. Вы находитесь в физической реальности, в мире, который сильно отличается от вашего родного. Если вы не начнете шевелиться прямо сейчас, ваша галлюцинация закончится весьма реалистичным трупным окоченением».

Голос в голове звучал настолько насмешливо и уверенно, что игнорировать его было невозможно. Я кое-как перекатился на четвереньки, чувствуя, как мир вокруг угрожающе кренится.

— Ладно, Ева. Допустим, ты настоящая, — пробормотал я, цепляясь грязными пальцами за шершавую кирпичную кладку, чтобы подняться на ноги. — И где мы?

Перед глазами внезапно вспыхнул полупрозрачный интерфейс. Текст висел прямо в воздухе, не мешая обзору, но привлекая внимание.

Локация: Нижний город, трущобы Квартала Кожевенников.Имя: неизвестно (местное прозвище — Щепка).Возраст: физиологически около 14-15 лет.Уровень: 0 *Характеристики: * - Сила: 2 (вы слабее среднестатистического гуся)- Ловкость: 4 (вы можете убежать от гуся, если повезет)- Выносливость: 1 (гусь вас догонит и заклюет)- Интеллект: 10 (ваше единственное преимущество перед гусем)

— Щепка? Серьезно? — я скривился, прочитав статус. — И почему гусь?

«Потому что сравнение с человеком в вашем случае будет слишком лестным. Ваш вес находится на критической отметке. Объем бицепса стремится к отрицательным значениям. Рекомендую найти еду, пока ветер не унес нас в соседнее баронство».

Только сейчас я осознал, насколько сильно хочу есть. Желудок не просто урчал, он скручивался в болезненный узел, требуя хоть какой-то пищи. Я оперся спиной о стену, пытаясь перевести дух.

Так, стоп. Надо мыслить логически. Если верить этой язвительной Еве, я — попаданец. Сознание взрослого парня из двадцать первого века (о котором я помню лишь то, что меня звали Денис, и всякие обрывки про гаджеты и машины) оказалось в теле бездомного задохлика в каком-то параллельном мире.

Из дальнего конца переулка донесся шум. Стук копыт по брусчатке, скрип рессор, крики уличных торговцев. Я медленно побрел на звук, стараясь не наступать в самые глубокие лужи.

Мир, открывшийся мне за поворотом, напоминал декорации к историческому фильму. Узкая улица была забита народом. Женщины в длинных, испачканных грязью юбках и чепцах тащили корзины с овощами. Мужчины в потертых камзолах и треуголках ругались у входа в трактир. Мимо, разбрызгивая грязь из-под колес, пронеслась деревянная карета, запряженная двойкой лошадей. Кучер в парике, съехавшем набок, злобно щелкнул кнутом на зазевавшегося мальчишку.

Никаких неоновых вывесок. Никакого асфальта. Сто процентов, что то вроде века восемнадцатого, чтоб его. Эпоха париков, шпаг, дуэлей, егегей 1000 чертей и отсутствия антибиотиков с тотальной антисанитарией. И я на самом дне этой пищевой цепочки.

— Эй, Щепка! Ты чего вылез? Я же сказал тебе сдохнуть до обеда!

Грубый, гнусавый оклик заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Путь к отступлению перекрыли трое. Местные гопники, судя по всему, везде одинаковы, независимо от эпохи. На вид им было лет по шестнадцать-семнадцать, но они были на голову выше меня и в два раза шире. Одеты в грязные, рваные куртки, на головах какие-то бесформенные кепки. У того, что стоял по центру — видимо, вожака, — не хватало половины передних зубов, а в руке он поигрывал короткой тяжелой дубинкой.

— Глянь, Ржавый, а он живучий, — загоготал один из его прихвостней, сплевывая себе под ноги. — Я думал, ты ему вчера башку проломил.

Значит, это они меня так приложили. Пазл начал складываться. Щепка (то есть я) перешел им дорогу или просто подвернулся под горячую руку.

— Сейчас доделаем, — осклабился Ржавый, делая шаг ко мне. — Снимай башмаки, ублюдок. И куртку. Они мне как раз на тряпки сгодятся. А то, что в карманах было, мы еще вчера забрали.

Я отступил на шаг, упершись спиной в холодную кирпичную стену. Тело само инстинктивно сжалось, ожидая удара. Память прошлого владельца (или просто рефлексы этого забитого организма) кричала, что нужно упасть на колени, закрыть голову руками и молить о пощаде.

Но разум взрослого мужика, пусть и лишенный большинства воспоминаний, взбунтовался.

«Ева, — мысленно позвал я. — Есть идеи? Если мы сейчас отдадим башмаки, мы сдохнем от простуды к вечеру».

«Анализ противников запущен...» — перед глазами мгновенно появилась полупрозрачная сетка, наложившаяся на фигуры троицы.

«Объект 1 (Ржавый). Физическая сила: средняя. Интеллект: ниже плинтуса. Оружие: дубинка из дуба. Уязвимости: смещенный центр тяжести из-за старой травмы правого колена (опирается на левую ногу). Открыт для удара в горло».

«Объект 2 и 3. Трусливы. Действуют только при поддержке лидера. Моральный дух упадет до нуля при нейтрализации Объекта 1».

«Рекомендация: использовать элемент неожиданности. Ваш статус "жертвы" — ваше главное оружие. Пусть он подойдет ближе».

Ржавый, видя, что я не спешу раздеваться, угрожающе замахнулся дубинкой и шагнул ко мне.

— Оглох, падаль? Я кому сказал, скидывай шмотки!

Он подошел вплотную. От него несло перегаром, кислым потом и нечищеными зубами. Он потянулся свободной рукой к воротнику моей куртки, ожидая, что я начну хныкать и отстраняться.

«Сейчас! Точка удара подсвечена!»

На шее Ржавого, прямо над грязным воротом рубахи, загорелся ярко-красный пульсирующий маркер.

Я не стал думать. Тело было слабым, да, но в этот момент в кровь выбросило столько адреналина, что на секунду я забыл о боли и истощении. Вместо того чтобы отшатнуться, я резко шагнул ему навстречу.

Моя правая рука, сложенная в жесткую лодочку, выстрелила снизу вверх. Всю свою скудную массу — все эти жалкие килограммы костей и кожи — я вложил в этот тычок.

Удар пришелся точно в красный маркер, прямо в кадык.

Раздался влажный хруст. Ржавый выкатил глаза, его лицо мгновенно посинело. Он выронил дубинку, схватился за горло обеими руками и с булькающим хрипом повалился на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Я не стал ждать, пока он оправится. Как только дубинка коснулась земли, я пнул ее ногой в сторону, а затем, развернувшись всем корпусом, со всей силы ударил Ржавого грязным башмаком прямо в лицо.

Его голова откинулась назад, брызнула кровь из разбитого носа, и вожак завалился на спину, дергая ногами на грязной брусчатке.

Я тяжело дышал, чувствуя, как перед глазами пляшут черные точки. Рука, которой я ударил, онемела от боли — я с непривычки чуть не выбил себе пальцы.

Медленно подняв взгляд, я посмотрел на двоих оставшихся гопников.

Они стояли, разинув рты, и пялились то на хрипящего Ржавого, то на меня. В их глазах плескался первобытный ужас. Тот самый забитый Щепка, которого они привыкли пинать ради забавы, только что за две секунды вырубил их лидера ударом, достойным профессионального убийцы.

Я попытался изобразить максимально зловещую ухмылку, хотя, подозреваю, с моим перепачканным кровью и грязью лицом это выглядело скорее как гримаса психопата.

— Ну? — прохрипел я, делая шаг к ним. — Кому еще башмаки нужны? Подходи, кто на новенького? Размерчик подберем.

Прихвостни переглянулись. Никакой солидарности в уличных бандах не существует — это правило работает в любых мирах. Один из них попятился, споткнулся о камень, развернулся и дал деру. Второй сглотнул, пискнул что-то нечленораздельное и рванул следом за товарищем, даже не взглянув на поверженного вожака.

Я остался один на один со стонущим Ржавым.

Ноги предательски задрожали. Адреналин начал отступать, возвращая боль в голове и дикую слабость. Я прислонился к стене и сполз по ней вниз, тяжело дыша.

«Поздравляю, Пользователь. Вы не умерли в первые десять минут. Получено достижение: "Отпор на дне".»

*Опыт получен. * Навык [Рукопашный бой] открыт. Текущий уровень: 1.Получено 1 очко характеристик.

— Ева... — выдохнул я. — Засунь эти очки... знаешь куда? Мне бы сейчас кусок хлеба...

«Рекомендую осмотреть карманы поверженного противника. В условиях трущоб мародерство — не преступление, а способ выживания. И советую сделать это быстро, пока он не очнулся или не прибежала местная стража».

Она была права. Я заставил себя подняться. Подошел к Ржавому, который все еще пускал кровавые пузыри и держался за горло. Без всяких зазрений совести я обшарил его карманы.

Улов оказался так себе: надкусанное яблоко, кусок грязной веревки и три тусклые медные монетки. Но для меня сейчас это было сокровищем. Я немедленно впился зубами в яблоко, даже не обтерев его об штаны. Вкус показался мне божественным, хотя фрукт был кислым и побитым.

— Отлично, — пробормотал я, пряча монеты за щеку (самое надежное место в трущобах, как подсказала всплывшая откуда-то из подсознания мысль). — Стартовый капитал есть.

«Капитал — это громко сказано. На эти деньги вы можете купить половину черствой булки или один раз получить по лицу в дешевом трактире. Предлагаю двигаться. Вам нужно безопасное место, вода и нормальная еда».

Я кивнул, соглашаясь с Системой. Оставив Ржавого валяться в грязи, я пошел прочь из переулка, вливаясь в шумную толпу Нижнего города.

Выживание началось. Я не знал, кто меня похитил, почему я оказался в этом теле и что это за мир вокруг. Но я знал одно: тот Денис, кем бы он ни был, не сдастся просто так. И этот Щепка, в теле которого я оказался, больше не будет мальчиком для битья.

«Хороший настрой, Пользователь. Главное — не споткнитесь сейчас о собственные шнурки. С вашей Ловкостью это может стать фатальным».

Я лишь усмехнулся и, прихрамывая, зашагал по грязной брусчатке навстречу своей новой жизни.

2. Правила дна

Адреналин, бурливший в крови во время короткой, но жестокой стычки со Ржавым, начал стремительно отступать. На его место пришла свинцовая усталость. Я сидел на корточках в грязном переулке, привалившись спиной к склизкой кирпичной стене, и пытался унять дрожь в руках.

Мой первый бой в новом мире. Мой первый трофей.

Я разжал перепачканные сажей и чужой кровью пальцы. На узкой ладони лежали три тусклые медные монетки и обрывок грубой пеньковой веревки. Богатство, ничего не скажешь. Если бы тот Денис, обрывки воспоминаний о котором мелькали в моей голове, увидел этот «лут», он бы, наверное, рассмеялся. Или заплакал.

Но для Щепки — а именно так, судя по всему, меня здесь звали — это был вопрос выживания.

— Ева, — позвал я мысленно, прожевывая жесткую кожуру. — Ты еще здесь?

«Куда же я денусь, Пользователь, — немедленно отозвался в голове ироничный женский голос. — Я привязана к вашей нейросети. Так что если вы решите утонуть в ближайшей выгребной яме, мне придется наслаждаться процессом вместе с вами. Хотя, признаю, ваш хук снизу был неплох. Для особи, чей индекс массы тела заставляет плакать от жалости даже анатомические скелеты».

— Спасибо на добром слове. Что там было насчет очков характеристик? Ты говорила, я получил уровень?

«Вы получили достижение "Отпор на дне", открыли навык [Рукопашный бой] первого уровня и заработали одно свободное очко характеристик. Для активации интерфейса просто подумайте о слове "Статус"».

Статус, — мысленно произнес я.

Воздух передо мной слегка рявкнул, и в поле зрения развернулась полупрозрачная, слегка светящаяся таблица. Она не перекрывала обзор, а скорее накладывалась на реальность, как дополненная в очках виртуальной реальности из моего размытого прошлого.

Локация: Нижний город, Квартал Кожевенников.Имя: неизвестно.Прозвище: Щепка.Возраст: физиологически 14 лет.Уровень: 0 (Опыт: 15/100)Состояние: Крайнее истощение (Дебафф ко всем физическим характеристикам -50%), Авитаминоз, Обезвоживание.

Характеристики (с учетом дебаффов):- Сила: 2- Ловкость: 4- Выносливость: 1- Интеллект: 10- Восприятие: 3Свободных очков: 1

Я поперхнулся яблоком.

— Выносливость единица?! Это как вообще? Я что, умираю?

«Вы не умираете, вы балансируете на грани, — философски заметила ЕВА. — Выносливость "1" означает, что если вы сейчас чихнете слишком сильно, у вас может остановиться сердце. А Сила "2" говорит о том, что вы слабее среднестатистического гуся. Ловкость "4" позволяет вам от этого гуся убежать, если гусь будет хромым. И только Интеллект "10" сияет на этом фоне скорбного убожества. Это бонус вашего прошлого воплощения».

— Опять гусь? Ты издеваешься?

«Я оперирую понятными вам образами. Могла бы сравнить с капибарой, но вы бы не поняли масштаб трагедии. Советую немедленно распределить полученное очко. И, ради всего святого кода, вложите его в Выносливость. Нам нужно поднять базовый пул здоровья, иначе вы склеите ласты от первого же порыва холодного ветра».

Спорить с логикой системы, которая видит мой организм насквозь, было глупо. Да я и сам чувствовал, что еле держусь. Сердце билось неровно, в ушах стоял постоянный легкий звон, а мышцы ног дрожали даже в состоянии покоя.

Вложить 1 очко в Выносливость, — скомандовал я.

Таблица мигнула. Цифра «1» сменилась на «2».

В ту же секунду по телу прокатилась волна неожиданного тепла. Она зародилась где-то в районе солнечного сплетения и быстро разошлась по венам, разгоняя ледяной озноб. Звон в ушах стих, а зрение, до этого слегка замыленное, сфокусировалось. Я сделал глубокий вдох, с удивлением отмечая, что ребра больше не отдают тупой болью при каждом движении грудной клетки.

Это было похоже на то, как если бы я выпил крепкого, сладкого кофе после бессонной ночи. Я не стал Суперменом, но, по крайней мере, перестал чувствовать себя полутрупом.

— Работает, — выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Действительно работает.

«Разумеется. Я — Единый Вычислительный Ассистент, а не шарлатан с ярмарки. А теперь, когда вы способны передвигаться, не рискуя рассыпаться в пыль, я настоятельно рекомендую покинуть этот переулок. Ваш поверженный оппонент скоро очнется. Плюс, запах здесь оскорбляет даже мои цифровые рецепторы».

Я кивнул, спрятал три медные монетки в самый глубокий карман своих рваных штанов и, стараясь не шуметь, зашагал к выходу из переулка.

То, что открылось моим глазам за поворотом, окончательно разрушило все надежды на то, что я нахожусь в каком-нибудь тематическом парке или на съемках кино.

Это был полноценный, дышащий, воняющий и живущий своей жестокой жизнью город. Мир, удивительно похожий на Землю века эдак восемнадцатого.

Улица была неширокой, извилистой и покрытой толстым слоем непролазной, чавкающей грязи. Мощеной была только узкая полоска по центру, да и ту щедро устилал конский навоз и гниющие остатки овощей. Вдоль улицы жались друг к другу двух- и трехэтажные дома. Первые этажи были сложены из грубого, потемневшего от копоти камня, верхние — из дерева, причем вторые этажи нависали над первыми, почти соприкасаясь крышами.

С неба продолжала сыпаться мелкая, противная морось, превращая городскую грязь в идеальную смазку для подошв.

Люди вокруг соответствовали архитектуре. Никаких джинсов, никаких пуховиков. Женщины кутались в грубые шерстяные шали, нося длинные, изодранные по подолу юбки и чепцы. Мужчины были одеты в суконные куртки, потертые кюлоты (короткие штаны до колен) и грубые чулки. У многих на головах красовались помятые треуголки или бесформенные валяные колпаки.

Здесь не было толстых людей. Все лица казались серыми, изможденными, с глубокими тенями под глазами. Это был мир, где еда доставалась тяжелым трудом или кровью.

Внезапно толпа впереди угрожающе качнулась. Раздались крики: «Дорогу! Дорогу, чернь!»

Люди бросились врассыпную, вжимаясь в грязные стены домов. Я едва успел отскочить на хлипкий деревянный помост, заменявший здесь тротуар, как мимо меня пронеслась карета.

Настоящая, тяжелая карета, запряженная четверкой вороных лошадей. Колеса, окованные железом, выбивали искры из камней мостовой и разбрасывали веера жидкой грязи. На козлах сидел кучер в напудренном (правда, сильно намокшем) парике и ливрее с золотым шитьем. Он нещадно лупил кнутом по спинам лошадей, совершенно не заботясь о том, что может кого-то задавить.

Я успел заметить герб на дверце кареты — скрещенные мечи на фоне какого-то животного, вроде льва или медведя, и мельком увидел лицо пассажира. Холеный, надменный профиль мужчины в белом парике и дорогом бархатном камзоле. Он даже не смотрел в окно, увлеченно разглядывая что-то в своих руках.

Карета промчалась, оставив после себя лишь вонь конского пота, облако брызг и тихие проклятия толпы.

— Аристократия, — пробормотал я, стряхивая с рукава шлепок грязи, долетевший от колес.

«Именно так, — подтвердила ЕВА. — Социальное расслоение в этом мире имеет ярко выраженный характер. Высшие сословия искренне убеждены, что народ существует исключительно для уплаты налогов, аплодисментов на парадах и создания плохой статистики смертности. А вы, мой дорогой Пользователь, сейчас находитесь на самом дне этой пищевой пирамиды».

— Я уже понял. Куда мы идем?

«Прямо по курсу находится рыночная площадь. Ваши три монеты жгут карман. Я проанализировала местную экономику по обрывкам разговоров. Три медяка — это очень мало, но достаточно, чтобы не умереть от голода сегодня».

Я влился в людской поток, стараясь держаться поближе к стенам и натягивая на голову ворот своей дырявой хламиды, чтобы хоть немного защититься от дождя.

Идти было тяжело. Несмотря на прибавку к Выносливости, тело Щепки было катастрофически слабым. Мои ноги в стоптанных, явно чужих башмаках, которые были размера на два больше нужного (я придерживал их на ноге только за счет намотанных грязных тряпок), постоянно скользили.

В какой-то момент меня грубо толкнули плечом.

— Эй, Щепка! Ты чего ползаешь, как беременная вошь? — гаркнул мужик с перекошенным лицом, тащивший на плече тяжелый деревянный ящик. — А ну брысь с дороги, пока я тебе хребет не переломал!

Я благоразумно отступил в сторону, пропуская его. Значит, меня здесь знают. И знают как нечто абсолютно безопасное и жалкое. Что ж, это даже на руку. Меньше внимания — больше шансов выжить, пока я не пойму, как тут все устроено.

Рыночная площадь Квартала Кожевенников оказалась просто расширением улицы, где прямо в грязи были сколочены десятки кривых прилавков. Запах здесь стоял неописуемый. Кислый аромат сыромятной кожи смешивался с вонью тухлой рыбы, запахом жареного сала, перегаром и ароматом дешевых специй.

Здесь кипела жизнь. Торговцы орали, расхваливая свой сомнительный товар, покупатели яростно торговались из-за каждого медяка, где-то выли собаки, а у покосившегося столба двое стражников в синих мундирах с мушкетами лениво наблюдали за происходящим, покуривая длинные трубки.

«Внимание, Пользователь. В радиусе десяти метров зафиксировано три попытки карманных краж. Держите руки в карманах и не зевайте».

Я послушно сунул руки в штаны, крепко сжав свои три монетки.

Подойдя к прилавку, где торговали хлебом, я остановился. За деревянным щитом стояла тучная, краснолицая женщина, похожая на гору теста, завернутую в грязный фартук. На прилавке лежали пышные белые булки (на которые я старался не смотреть, чтобы не захлебнуться слюной) и плетеные корзины с серыми, твердыми как камень караваями.

— Чего вылупился, оборванец? — зычно рявкнула торговка, заметив мой гипнотизирующий взгляд, направленный на выпечку. — А ну пошел прочь, пока я стражу не кликнула! Тут тебе не богадельня!

Я сделал глубокий вдох, вспоминая, что я не забитый подросток, а взрослый человек. Вытащил руку из кармана и положил три монеты на край прилавка.

— Хлеба. На всё, — хрипло, но твердо произнес я.

Торговка замолчала на полуслове. Она с подозрением посмотрела на деньги, затем на меня. Видимо, Щепка с деньгами был явлением редким. Толстые, похожие на сосиски пальцы проворно сгребли медяки.

Она порылась в самой дальней корзине и пренебрежительно швырнула мне ломоть серого хлеба. Он был черствым, с обломанными краями и подозрительным зеленоватым пятном сбоку.

— Проваливай, — буркнула она, отворачиваясь к другому покупателю.

Я поймал хлеб на лету. Пальцы тут же впились в жесткую корку.

«Анализ продукта завершен. Хлеб серый, вчерашний (или позавчерашний). Присутствуют следы спорыньи и мышиного помета. Рекомендуется отломить пораженный участок перед употреблением».

Я без сожаления отщипнул кусок с зеленоватым налетом и бросил его под ноги. Затем откусил от оставшейся части.

Хлеб был жестким, как подметка сапога. Пришлось долго размачивать его слюной, прежде чем проглотить. Но в тот момент вкуснее я ничего в жизни не ел. Я медленно шел вдоль рядов, откусывая по маленькому кусочку и тщательно пережевывая, чтобы не перегрузить сжавшийся от долгой голодовки желудок.

Жизнь определенно начала налаживаться. У меня была еда, у меня была язвительная, но полезная Система в голове. Осталось найти теплое место для ночлега и придумать, как заработать еще денег.

Я почти доел свой паек, когда краем глаза заметил неладное.

От прилавка с какими-то железками отделился высокий, жилистый мужик в потертом кожаном плаще. Его лицо было обезображено шрамом, пересекающим левый глаз, а взгляд был тяжелым и цепким. И смотрел он прямо на меня.

Точнее, он смотрел на то, как я дожёвываю свой хлеб, и на то, что у меня нет ни оружия, ни защиты.

Он сделал шаг в мою сторону, небрежно положив руку на рукоять длинного ножа, заткнутого за широкий пояс.

«Внимание, Пользователь. Объект проявляет агрессивные намерения. Анализ: местный бандит низшего звена. Ищет легкую жертву. Наличие ножа делает контактный бой крайне нежелательным при ваших текущих характеристиках».

«Да я и сам вижу», — мысленно огрызнулся я.

Мужик со шрамом хищно улыбнулся, обнажив гнилые зубы, и ускорил шаг, направляясь прямо на перерез моей траектории. Толпа, словно чувствуя хищника, расступалась перед ним, не желая вмешиваться.

«Рекомендация: тактическое отступление. Проще говоря — бегите. С вашей Ловкостью 4 у вас есть 68% шанс оторваться в узких переулках».

Я проглотил последний кусок хлеба, резко развернулся на каблуках своих дырявых башмаков и, не раздумывая ни секунды, рванул в спасительную тесноту грязных трущоб.

3. Полет над гнездом помойки

Я рванул с места так резво, словно всю жизнь только и делал, что убегал от вооруженных ублюдков. Хотя, судя по рефлексам этого тощего тела, предыдущий владелец именно этим и занимался.

Я влетел в узкий проход между двумя торговыми рядами, едва не сбив с ног какую-то старуху с корзиной репы. За спиной раздался глухой удар и отборный мат — кажется, мужик со шрамом споткнулся о брошенный кем-то ящик, но быстро восстановил равновесие.

— Стой, паршивец! Кишки выпущу! — проревел он, стремительно сокращая дистанцию.

У него были длинные ноги, и он не был истощен хроническим голоданием. Моя фора таяла на глазах.

«Внимание. Объект "Бандит с ножом" приближается. Дистанция: семь метров. Шесть. Пять. Рекомендую увеличить скорость, Пользователь. Или мне начать искать в базе данных инструкции по зашиванию колото-резаных ран грязной ниткой?»

— Я и так... бегу... изо всех сил! — прохрипел я, чувствуя, как легкие начинают гореть огнем. Выносливость «2» — это, конечно, лучше, чем «1», но для марафона явно недостаточно.

Я вылетел обратно на главную площадь рынка. Толпа здесь была плотнее. Я начал лавировать между покупателями, ныряя под локти грузных мужиков и уворачиваясь от тележек.

Нужно было создать преграду. Пробегая мимо прилавка с какими-то вонючими маринованными овощами в огромных деревянных кадках, я ухватился обеими руками за край хлипкой доски, служившей витриной, и дернул на себя.

Раздался треск, доска перекосилась, и одна из кадок с сочным плюхом опрокинулась прямо под ноги моему преследователю. По площади разлилась лужа зловонного рассола вперемешку со скользкой капустой.

Мужик со шрамом взмахнул руками, поскользнулся и с размаху влетел спиной в соседний прилавок с глиняной посудой. Звон разбитых горшков заглушил его ругательства.

— Держи вора! — истошно завопил хозяин овощей, тыкая в меня толстым пальцем. — Стража! Держи его!

Я не стал останавливаться, чтобы объяснить, что я ничего не крал, а просто занимался вандализмом в целях самообороны.

Из-за угла, привлеченные шумом, вывернули трое стражников. Настоящие мушкетеры местного разлива: синие шерстяные плащи, широкополые шляпы, шпаги на боку и длинные, тяжелые мушкеты в руках. Увидев бегущего оборванца (меня) и орущего торговца, они мгновенно сделали правильные выводы.

— Именем короля! Стоять, отребье! — рявкнул старший патруля, вскидывая мушкет.

«Анализ ситуации: критическая. Появление городской стражи. Мушкеты гладкоствольные, точность низкая, но на таком расстоянии могут попасть случайно. К тому же, впереди тупик из сдвинутых телег. Выход один — наверх».

— Наверх? Ты сдурела? Я не Человек-паук!

«У вас нет выбора. Справа от вас сложены пустые клетки для птиц. Используйте их как лестницу. Я подсвечу оптимальный маршрут. Шевелитесь, Щепка!»

Перед глазами мгновенно вспыхнул спасительный интерфейс. Реальность покрылась полупрозрачной сеткой, а на сложенных друг на друга деревянных клетках появились яркие зеленые маркеры.

Я резко свернул вправо. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас сломает ребра. Вскочив на первую клетку, я почувствовал, как она угрожающе хрустнула под моим весом, но выдержала. Шаг, подтягивание, еще шаг.

— Он уходит на крышу! Сбивай его! — донесся снизу голос стражника.

Раздался оглушительный грохот выстрела. Облако сизого порохового дыма заволокло улицу. Пуля с противным визгом впилась в деревянную стену в полуметре от моей головы, осыпав меня щепками.

— Твою мать! — заорал я, одним отчаянным рывком забрасывая тело на край покатой черепичной крыши.

Подошвы чужих башмаков заскользили по мокрой от дождя глиняной черепице. Я поехал вниз, судорожно цепляясь сбитыми в кровь ногтями за стыки.

«Центр тяжести ниже! Распластайтесь по поверхности! Левую ногу на полметра вправо, там есть упор!»

Я инстинктивно послушался голоса Системы. Нога нащупала отколотый край черепицы, скольжение прекратилось. Я повис на краю крыши, тяжело дыша, пока внизу бушевала толпа.

— Ушел, крысеныш! — зло сплюнул стражник, перезаряжая мушкет. — Ну и бес с ним, шею свернет.

Бандит со шрамом, судя по всему, решил не связываться со стражей и тихо растворился в толпе, оставив меня наедине с мокрыми крышами Нижнего города.

Я осторожно пополз вверх, к коньку крыши. Дождь усилился, превращая и без того опасную поверхность в ледяную горку.

Оказавшись на самом верху, я перекинул ноги на другую сторону и сел, обхватив руками колени. Меня трясло. То ли от холода, то ли от переизбытка адреналина.

Вид отсюда открывался впечатляющий, хотя и депрессивный. Бескрайнее море кривых, просевших крыш, из которых торчали кирпичные трубы, изрыгающие черный едкий дым. Внизу, в узких ущельях улиц, копошились люди, похожие отсюда на муравьев в грязном муравейнике.

— И что теперь? — вслух спросил я, вытирая мокрое лицо грязным рукавом. — Будем жить на крыше, как Карлсон?

«Учитывая вашу комплекцию, до Карлсона вам нужно съесть еще примерно тонну варенья, — отозвалась ЕВА. — Но маневр был неплох. Система зафиксировала нестандартное использование мышечного каркаса в экстремальных условиях».

Динь!

Навык [Паркур] не открыт из-за недостатка физических данных. Но вы старались. Характеристика Ловкость повышена на 1! Текущее значение: 5.

— Хоть что-то, — буркнул я, чувствуя, как тело стало чуть более отзывчивым, а движения — менее угловатыми. — Ладно, надо спускаться. Я промокну насквозь и умру от воспаления легких, если останусь тут.

«Согласна. Прокладываю маршрут. Двигайтесь по коньку крыши на запад. Через три дома есть пологий скат, ведущий к пристройке. Оттуда можно безопасно спрыгнуть в закрытый внутренний двор».

Я поднялся на ноги. Балансировать на узком коньке оказалось на удивление легко — видимо, пятерка в Ловкости давала о себе знать, да и ЕВА подсвечивала зеленым безопасные места для постановки ног. Я шел, раскинув руки в стороны, словно канатоходец в цирке уродцев.

Перебравшись через две крыши, я вышел к нужному скату. Внизу действительно виднелся небольшой, вымощенный булыжником дворик. Он был пуст, если не считать пары деревянных бочек и прислоненной к стене сломанной телеги.

Я осторожно сполз по черепице, повис на руках на краю отлива и разжал пальцы.

Приземление вышло так себе. Я плюхнулся в лужу, отбив пятки и больно прикусив язык. Но зато я был в безопасности. Ни стражи, ни бандитов.

Двор принадлежал какому-то большому, основательному зданию, сложенному из темного кирпича. В отличие от лачуг Кожевенного квартала, здесь не воняло помоями. Пахло мокрым камнем, деревом и... потом? Да, отчетливый запах тяжелой физической работы.

Дождь лил уже стеной, пробирая до костей. Моя рваная рубаха прилипла к телу, зубы выбивали барабанную дробь.

Я огляделся в поисках укрытия и заметил слегка приоткрытую тяжелую дубовую дверь, ведущую, судя по всему, в подсобное помещение или подвал этого здания. Из щели падал тусклый желтый свет от масляной лампы.

— Там тепло, — пробормотал я, направляясь к двери.

«И, возможно, там есть кто-то, кто сломает вам ноги за незаконное проникновение. Рекомендую соблюдать осторожность, Пользователь. В режиме "стелс" вы пока двигаетесь с грацией пьяного слона».

— Выбора нет. Я замерзаю.

Я протиснулся в щель и оказался в узком, сухом коридоре. Здесь было тепло. Стояли какие-то швабры, ведра, тряпки и штабеля деревянных палок, подозрительно похожих на тренировочные мечи.

Сквозь приоткрытую внутреннюю дверь доносились странные звуки. Стук дерева о дерево. Резкие выдохи. Скрип половиц.

Я на цыпочках подошел к двери и заглянул в щель.

Это был огромный, хорошо освещенный зал с натертым до блеска паркетным полом. Вдоль стен висело оружие: шпаги, сабли, рапиры, защитные маски.

В центре зала находился человек. Крупный, грузный мужчина лет пятидесяти, с проседью в коротко стриженных волосах. Он был одет в простую белую рубаху с закатанными рукавами и темные кюлоты. В руке он держал деревянную тренировочную шпагу.

Он двигался. Несмотря на свой вес и возраст, он скользил по паркету с пугающей легкостью и изяществом. Выпад, вольт, защита, снова выпад. Деревянный клинок со свистом рассекал воздух, рассекая воображаемого противника.

Я завороженно смотрел на этот танец смерти.

«Анализ объекта...» — голос Евы внезапно потерял всю свою ироничность и стал сухим, машинным. «Внимание. Идентификация невозможна. Уровень угрозы: критический. Этот человек способен убить вас зубочисткой за 0.4 секунды. Рекомендую немедленно покинуть...»

Договорить она не успела.

Я случайно сдвинул ногу, и мой мокрый башмак громко, предательски скрипнул по деревянному полу коридора.

Мужчина в зале замер. Его голова резко повернулась в мою сторону. Глаза, холодные и проницательные, как у хищной птицы, уставились прямо на ту щель, в которую я подсматривал.

— Если ты пришел меня ограбить, малыш, — произнес он глубоким, спокойным голосом, в котором лязгнула сталь, — то ты выбрал самый неудачный дом во всем Нижнем городе. Заходи. И держи руки так, чтобы я их видел.

4. Встреча со старым бретером

Скрываться дальше не имело смысла. Мой предательский башмак скрипнул так громко, что в наступившей тишине этот звук показался выстрелом из пушки.

Я глубоко вдохнул, пытаясь унять колотящееся сердце, толкнул приоткрытую дверь и шагнул из темного коридора в залитый светом зал.

С меня текло. Грязная вода с крыш вперемешку с уличной жижей капала с лохмотьев, образовывая на идеально отполированном паркете темную лужицу. Я стоял, ссутулившись, обхватив себя худыми руками за плечи, и старался выглядеть максимально жалко. Впрочем, при моих текущих габаритах и внешнем виде играть ничего не приходилось — я и так представлял собой идеальную иллюстрацию к слову «убожество».

Мужчина в центре зала опустил тренировочную шпагу, уперев ее острием в пол, и скрестил руки на широкой груди. Вблизи он казался еще крупнее. Широкие плечи, мощная шея, узловатые предплечья, покрытые старыми, побелевшими шрамами. Лицо у него было грубым, словно высеченным из камня, с тяжелым подбородком и глубокими морщинами у глаз.

Но пугало не это. Пугал его взгляд. В нем не было ни злости, ни раздражения. Только холодный, расчетливый интерес хищника, который изучает случайно забредшую в его логово мышь, решая — съесть ее или просто раздавить.

«Внимание. Пульс объекта: ровный. Дыхание: спокойное. Мышечный тонус: в боевой готовности. Рекомендую упасть в обморок, Пользователь. Это физиологически оправдано и может вызвать жалость. Ну или хотя бы брезгливость, что тоже повысит наши шансы на выживание».

«Спасибо, Ева, я как-нибудь сам», — мысленно огрызнулся я, стараясь смотреть прямо в глаза мужчине.

— Я не грабитель, господин, — хрипло произнес я. Голос предательски дрогнул. — У меня и карманов-то нет, чтобы что-то вынести.

Мужчина хмыкнул. Звук получился густым, рокочущим.

— Это верно. Ты больше похож на ходячий скелет, который забыли закопать на чумном кладбище. Что ты здесь делаешь, парень? И как прошел мимо замка на задней двери?

— Замок был открыт, — честно ответил я. — А зашел... прятался. От дождя. И от стражи.

Брови мужчины медленно поползли вверх.

— От стражи? Надо же. Неужели в Нижнем городе завелся новый криминальный гений? Украл пирожок у лоточника?

— Опрокинул кадку с квашеной капустой на бандита с ножом, — поправил я, не отводя взгляда. — Торговец обиделся, позвал стражу. Пришлось лезть по крышам.

Я сам не понимал, почему говорю с ним так откровенно. Наверное, сработала интуиция взрослого человека: этот мужик за версту чует ложь. Врать ему — значит подписать себе приговор. К тому же, в его тоне, когда он упомянул стражу, проскользнула едва уловимая нотка презрения. Местных копов он явно не жаловал.

Мужчина внимательно посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на сбитых в кровь костяшках правой руки (последствия удара в кадык Ржавому) и спустился к грязным ногам.

— По крышам, значит, — задумчиво протянул он. — В такой ливень. С твоим-то телосложением.

Внезапно его правая рука неуловимым движением скользнула к стойке с оружием, стоявшей неподалеку. Он схватил тяжелый деревянный кинжал, используемый для тренировок, и без замаха, резким кистевым броском метнул его прямо мне в лицо.

«УГРОЗА! Рассчитываю траекторию! Вектор подсвечен! Уклонение нецелесообразно — сзади стена. Лови!»

Время словно замедлилось. Я увидел, как деревянная рукоять кувыркается в воздухе. Перед глазами вспыхнула красная прерывистая линия, показывающая путь снаряда. Мое истощенное тело двигалось как в киселе, но Интеллект «10» и приобретенная пятерка в Ловкости сделали свое дело.

Моя рука метнулась вверх. Пальцы сомкнулись на ребристой деревянной рукояти в дюйме от моего носа. Удар был такой силы, что кисть болезненно вывернуло, а отдачей меня отбросило на шаг назад. Я ударился лопатками о косяк двери, но кинжал не выронил.

Тяжело дыша, я опустил оружие, чувствуя, как горят ладони.

В зале повисла абсолютная тишина. Слышно было только, как капли воды падают с моих лохмотьев на паркет.

«Рефлексы: приемлемо. Урон кисти: минимальный. Пользователь, вы меня удивляете. Я уже готовила протокол по остановке носового кровотечения».

Мужчина медленно опустил руку. В его глазах вспыхнул неподдельный интерес.

— А ты полон сюрпризов, скелет, — тихо произнес он. — Девять из десяти уличных крыс на твоем месте зажмурились бы и получили деревяшкой по зубам. Десятый попытался бы отпрыгнуть и сломал бы себе шею, поскользнувшись на мокром полу. Ты же поймал клинок. Хватка слабая, стойки нет вообще, но инстинкты... инстинкты хорошие.

Он неспешным шагом подошел ко мне. Я инстинктивно вжался в косяк, но кинжал не опустил.

— Расслабься, парень. Хотел бы убить — кинул бы сталь, — он протянул руку ладонью вверх. — Отдай. Эта игрушка стоит больше, чем вся твоя одежда вместе с тобой.

Я послушно вложил деревянный кинжал в его ладонь.

— Как тебя звать? — спросил он, рассматривая меня вблизи. От него пахло дорогим табаком, потом и оружейным маслом.

— Щепка, — ответил я, решив придерживаться местной легенды. Своего настоящего имени, кроме обрывка «Денис», я не знал, да и вряд ли оно прозвучало бы здесь уместно.

— Щепка, — он усмехнулся. — Ну, внешности соответствует. Я — Эмиль Ренар. Это мой фехтовальный зал. Здесь я учу дворянских сынков и богатеньких купцов тому, за какой конец нужно держать шпагу, чтобы не заколоть самих себя.

Я кивнул, показывая, что понял. Эмиль Ренар. Имя звучало почти по-французски, что вполне вписывалось в эстетику этого странного мира, застрявшего в галантном веке.

— Ты испачкал мне паркет, Щепка, — заметил Эмиль, кивнув на лужу под моими ногами.

— Прошу прощения, господин Ренар. Если у вас есть тряпка, я вытру. А потом уйду.

Я сделал шаг в сторону темного коридора. Возвращаться на улицу не хотелось до одури. Там был холод, дождь, стража и бандиты. Здесь было тепло и сухо. Но навязываться опасному человеку, который кидается деревянными ножами, было еще глупее.

— Стоять, — негромко, но веско скомандовал Эмиль.

Я замер.

— Уйти на улицу в таком виде — значит сдохнуть до утра, — спокойно констатировал старый мастер. — А ты мне немного понравился. Не скулишь, в глаза смотришь прямо. Да и реакция у тебя есть.

Он повернулся ко мне спиной и пошел к центру зала, по пути забросив пойманный мной кинжал точно на стойку с оружием.

— Мой предыдущий уборщик оказался редкостной дрянью. Месяц назад он попытался украсть серебряную гарду от парадной рапиры. Пришлось сломать ему пару пальцев и спустить с лестницы. С тех пор зал убираю я сам, а это, знаешь ли, утомляет. Дворяне потеют, как свиньи, оставляют после себя грязь, а снаряды тяжелые.

Он обернулся и посмотрел на меня.

— Мне нужен человек. Размазывать мыльную воду по полу, натирать паркет мастикой, таскать тренировочные манекены, чистить клинки от ржавчины. Работа грязная, тяжелая. Денег я тебе не дам. Но ты получишь крышу над головой в подсобке, старое одеяло и двухразовое питание. Что скажешь, Щепка?

Я едва не задохнулся от облегчения. Это был даже не шанс. Это был джекпот. Настоящий, жирный джекпот в лотерее выживания на самом дне этого мира.

«Анализ предложения: сделка крайне выгодна. Тяжелый физический труд в стабильных условиях способствует планомерному росту характеристик "Сила" и "Выносливость". Наличие крыши снимает риск переохлаждения. Рекомендую соглашаться, пока он не передумал и не решил все-таки сдать нас страже».

— Я согласен, господин Ренар, — выпалил я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком радостно. — Я умею работать. Не смотрите, что худой. Я выносливый.

Эмиль хмыкнул, окинув взглядом мою фигуру, больше напоминающую анатомическое пособие по голоданию.

— Выносливый, как же. Ветром шатает. Ладно, посмотрим. Жди здесь. И не вздумай ничего трогать. Клинки смазаны, оставишь отпечатки своих грязных лап — я тебя ими же и выпорю.

Он скрылся за дверью в дальнем конце зала.

Я остался стоять на месте, боясь пошевелиться. Тепло помещения начало понемногу проникать сквозь мокрую одежду, и меня пробила крупная дрожь. Откат от адреналина накрывал с головой.

Динь!

Завершено скрытое задание: "Найти безопасное убежище".Получено 20 единиц опыта.Текущий уровень: 0 (Опыт: 35/100)

Я слабо улыбнулся. Система работала. Шаг за шагом я закреплялся в этой реальности.

Через пять минут Эмиль вернулся. В одной руке он держал стопку какой-то грубой ткани, а в другой — глубокую глиняную миску, от которой поднимался густой, одуряющий пар.

Мой желудок издал такой громкий рык, что старый мастер остановился и усмехнулся.

— Зверь внутри тебя требует жертв, Щепка. Держи.

Он протянул мне миску и деревянную ложку.

Я вцепился в посуду обеими руками. Это была похлебка. Настоящая, густая, горячая похлебка на мясном бульоне! В ней плавали крупные куски разваренной репы, моркови, перловки и — о боги! — настоящие волокна мяса. Сверху плавали жирные янтарные кружочки.

— Ешь медленно, — предупредил Эмиль, бросив тряпки на ближайшую скамью. — С твоим истощением, если сожрешь все в один присест, вывернет наизнанку.

Он мог бы этого не говорить. Я помнил правила лечебного голодания из прошлой жизни, да и ЕВА не замедлила включиться.

«Внимание! Обнаружен высококачественный животный белок, сложные углеводы и жиры. Пищевая ценность: великолепная. Режим потребления: строго дозированный. Если вы проглотите это как утка, я лично отключу вам болевые фильтры во время спазмов желудка».

Я зачерпнул первую ложку, подул на нее и осторожно отправил в рот.

Вкус был невероятным. Горячий, насыщенный бульон согревал горло, спускался по пищеводу и оседал в желудке тяжелым, приятным теплом. Я закрыл глаза, едва сдерживая слезы. В этот момент я понял, насколько я был близок к черте. Этот день вымотал меня так, что без этой еды и тепла я бы просто не проснулся завтра.

Я ел медленно, смакуя каждую каплю, каждый кусочек мягкой репы и волокно жестковатой, но такой вкусной говядины. Эмиль наблюдал за мной молча, сидя на скамье и раскуривая длинную глиняную трубку. Ароматный табачный дым поплыл под потолок.

— Значит, сирота? — наконец спросил он, пустив кольцо дыма.

— Вроде того, — ответил я, прожевав. — Я мало что помню о детстве, господин. Очнулся на улице пару дней назад. Голова разбита. Кто я, откуда — не знаю. Помню только, что меня здесь все зовут Щепкой.

Это была лучшая легенда, которую я мог придумать на ходу. Полуправда всегда звучит убедительнее. Амнезия объясняла мое незнание местных реалий и странности в поведении, а разбитая голова (которая у меня действительно болела) была отличным оправданием.

Эмиль нахмурился.

— Амнезия? Бывает. Уличные банды часто проламывают черепа ради пары медяков. Тебе еще повезло, что дурачком не остался. Ладно. Прошлое меня не волнует. Меня волнует, как чисто ты вымоешь этот паркет завтра утром.

Я доел похлебку, выскреб ложкой дно миски до блеска и с благодарностью посмотрел на мастера.

— Спасибо. Я отработаю.

Динь!Статус [Крайнее истощение] изменен на [Истощение].Дебафф к физическим характеристикам снижен с -50% до -25%.

По телу разлилась приятная слабость. Мышцы, до этого натянутые как струны, расслабились. Глаза начали слипаться сами собой.

— Вот и славно, — Эмиль поднялся, забрал у меня пустую миску. Указал мундштуком трубки на стопку ткани, которую принес ранее. — Это старая рубаха, порты и одеяло из овечьей шерсти. Одежда тебе будет велика, но она хотя бы сухая и чистая. Твои лохмотья мы сожжем, чтобы не разводить вдовьих клещей в моем зале.

Он указал на неприметную дверь под деревянной лестницей, ведущей на второй этаж.

— Твоя каморка там. Это бывшая кладовка для инвентаря. Места мало, но матрас из соломы я туда кинул. Спи. Подниму тебя с рассветом. И запомни, Щепка: если я поймаю тебя на воровстве...

— Вы сломаете мне пальцы и спустите с лестницы, я помню, — устало, но серьезно закончил я. — Не беспокойтесь. Я не вор.

Ренар хмыкнул, словно признавая правоту моих слов.

— Спокойной ночи, господин мыльщик паркета.

Он развернулся и тяжелым, размеренным шагом пошел к лестнице на второй этаж, где, по-видимому, находились его собственные покои.

Я подхватил чистую одежду и одеяло, которые пахли лавандой и сухим деревом, и поплелся к каморке под лестницей.

Внутри действительно оказалось тесно. Ровно столько места, чтобы положить тюфяк, набитый свежей соломой, и поставить рядом ведро (очевидно, заменявшее ночную вазу). Но для меня, после ночевки в луже под дождем, это место выглядело роскошнее президентского люкса в пятизвездочном отеле.

Я прикрыл за собой дверь, оказавшись в полной темноте. Пальцы сами нащупали завязки на моей грязной, мокрой хламиде. Я стянул ее с себя, ежась от прохладного воздуха. Снял мокрые штаны и чужие башмаки, с отвращением откинув их в угол.

Кожа горела от уличной грязи, но воды помыться у меня сейчас не было. Придется потерпеть до завтра.

Я натянул на себя рубаху Эмиля. Она была огромной — подол доходил мне почти до колен, а рукава пришлось закатать в три раза. Зато ткань была мягкой, льняной и сухой. Штаны я даже надевать не стал, просто завернулся в колючее шерстяное одеяло, как в кокон, и рухнул на соломенный тюфяк.

Тело загудело от усталости.

«Ева... — позвал я, чувствуя, как сознание уплывает в темноту. — Как мы справились?»

«Для первого дня в новом теле — феноменально, Пользователь. Вы не умерли от голода, не были зарезаны, не застрелены стражей и не разбились, упав с крыши. Вы нашли источник пищи, безопасную базу и открыли два навыка. Если бы у меня были руки, я бы поаплодировала. А теперь отключайтесь. Вашей нервной системе требуется перезагрузка. Я перехожу в ждущий режим и буду мониторить вашу температуру».

«Спасибо, Ева», — мысленно пробормотал я.

Я лежал в темноте, слушая, как по крыше барабанит дождь. Я не знал своего прошлого. Я понятия не имел, что за крест из пяти родинок прячется на моем правом плече (которое я сейчас благополучно спрятал под тканью рубахи, даже не вспомнив о нем). Я был на самом дне чужого, жестокого мира.

Но теперь у меня был план, была Система и была крыша над головой.

Щепка закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий, спокойный сон без сновидений. Завтра начиналась новая жизнь. Жизнь полотера с перспективами.

5. Полотер с перспективами

Пробуждение было похоже на всплытие со дна глубокого, вязкого болота. Сначала вернулся слух: я услышал ритмичный, глухой стук, доносящийся откуда-то сверху, сквозь доски потолка моей каморки. Затем вернулось осязание. И вместе с ним пришла боль.

Казалось, ночью кто-то прокрался в мою кладовку под лестницей, разобрал меня на запчасти, побил каждую косточку молотком для отбивания мяса, а затем собрал обратно, перепутав половину суставов. Мышцы спины, ног и рук ныли так, словно вчера я разгрузил вагон с углем, а не просто бегал по крышам от городской стражи.

Я попытался перевернуться на другой бок и сдавленно застонал. Соломенный тюфяк зашуршал.

«Доброе утро, Пользователь! — бодро и оглушительно громко раздался в моей голове голос ЕВЫ. — Время 5:30 утра по местному времени. Температура окружающей среды: зябко. Ваше физическое состояние: стабильно отвратительное. Уровень гидратации: приемлемый. Уровень мотивации: критически низкий. Рекомендую немедленно покинуть горизонтальное положение, иначе ваш новый работодатель сделает это за вас с помощью сапога».

— Ева, сделай громкость потише, — прохрипел я, протирая глаза кулаками. — У меня в голове словно колокол звонит. И почему все так болит? Вчера же вроде нормально было, когда я засыпал.

«Отложенная мышечная болезненность. Накопление молочной кислоты. Ваше тело, которое до этого использовалось исключительно для транспортировки блох и генерации жалости у прохожих, вчера испытало колоссальный стресс. Удар, паркур, спринт по скользким поверхностям. Скажите спасибо, что у вас не отвалились ноги. Подъем, Щепка! Труба зовет!»

Я заставил себя сесть. Голова слегка закружилась, но в целом состояние было гораздо лучше, чем вчера утром в грязной луже. Я был жив, находился в сухом помещении, а в желудке все еще ощущались остатки вчерашней шикарной мясной похлебки.

Нащупав в темноте выданную Эмилем одежду, я начал одеваться. Льняная рубаха доходила мне до колен, как платье. Штаны оказались настолько широки в талии, что в них можно было бы засунуть еще двух таких же Щепок. Пришлось использовать кусок пеньковой веревки, снятый вчера с бандита Ржавого, в качестве ремня. Получилось нечто среднее между шароварами гаремной наложницы и костюмом Пьеро. Башмаков у меня не было — те чужие, огромные говнодавы я с отвращением выкинул в угол. Придется работать босиком. Благо, в зале было относительно тепло.

Я толкнул скрипучую дверь каморки и вышел в коридор, щурясь от света.

В фехтовальном зале горело несколько масляных ламп, отбрасывая на стены длинные танцующие тени. Эмиль Ренар уже был здесь. Он стоял у открытого окна, впуская в зал холодный, свежий утренний воздух. Дождь закончился, оставив после себя лишь запах мокрой мостовой и печного дыма с улиц.

Старый бретер был одет в простые кюлоты и рубаху. Он делал какие-то плавные, текучие движения, разминая суставы. Заметив меня, он не прервал занятие.

— Проснулся, скелет? — бросил он, делая глубокий выпад и замирая в этой позиции. — Я уж думал, ты там помер во сне. Выглядишь как пугало, которое обворовали вороны.

— Доброе утро, господин Ренар, — вежливо отозвался я, переминаясь с ноги на ногу на холодном паркете. — Одежда немного великовата. Но зато чистая. Спасибо.

— Не за что. На кухне, за той дверью, — он кивнул головой в сторону дальнего конца зала, — на печи стоит чугунок с овсянкой. Съешь миску. Потом возвращайся сюда. Инвентарь в углу. Паркет должен блестеть так, чтобы дворянские сынки могли разглядывать в нем свои напудренные физиономии.

Дважды повторять мне было не нужно. Я метнулся на кухню. Там действительно было тепло от остывающей печи, а в чугунке обнаружилась густая овсяная каша со сливочным маслом. Я проглотил порцию в три минуты.

«Пищевая ценность: удовлетворительная. Медленные углеводы. То, что нужно перед тяжелым физическим трудом. Вы готовы к свершениям, Пользователь. Вперед, навстречу тряпкам и ведрам!»

Вернувшись в зал, я нашел в углу два деревянных ведра, здоровенную щетку с жесткой щетиной, несколько кусков грубой мешковины и банку с вонючей мастикой на основе пчелиного воска и скипидара.

Работа началась.

Для начала нужно было принести воду. Колонка находилась на заднем дворе. Я сделал пять рейсов, таская тяжелые ведра. С моими характеристиками это превратилось в настоящее испытание. Мышцы спины скрипели, тонкие руки дрожали от напряжения, а деревянные ручки ведер безжалостно врезались в ладони.

Затем я опустился на колени и принялся за мытье. Площадь зала была огромной — метров двести квадратных, не меньше. Я тер паркет жесткой щеткой, смывая следы грязных сапог, пот и пыль, оставшиеся со вчерашнего дня.

Где-то из глубин подсознания всплыли образы моющих роботов-пылесосов, швабр с автоматическим отжимом и прочих прелестей двадцать первого века. Как бы я сейчас дорого дал за какую-нибудь швабру! Но здесь был восемнадцатый век (или его местный аналог), и главной уборочной техникой были мои колени и стертые в кровь руки.

Через час я почувствовал, что умираю. Дыхание сбилось, пот заливал глаза, а спину ломило так, будто в нее воткнули раскаленный лом. Я сидел на пятках посреди мокрого паркета, тяжело дыша. Эмиль наблюдал за мной, сидя на скамье и попивая что-то горячее из глиняной кружки. Он не торопил меня, но его молчаливое присутствие давило лучше любого кнута.

«Внимание. Запас выносливости снижен до 15%. Рекомендую сменить темп работы. Если вы потеряете сознание лицом в грязную воду, это будет крайне негероическая смерть».

— Я не... могу... больше, — мысленно простонал я, стискивая зубы. — Это не зал, это футбольное поле.

«Вы можете. И вы будете. Потому что это не просто работа, Пользователь. Это ваш первый легальный гринд характеристик».

— Какой еще гринд? Я тебе тут корейский фермер, что ли?

«Именно. Обратите внимание на системные уведомления, которые вы упорно игнорируете в своих страданиях».

Я моргнул, смахивая пот с ресниц, и сфокусировал зрение. В нижнем левом углу интерфейса действительно висело несколько полупрозрачных строчек.

Выполняется цикличная физическая работа.Опыт навыка [Выносливость] растет.Опыт навыка [Сила] растет.Преодоление физического предела. +10 опыта.

— То есть, работая полотером, я качаюсь? — удивился я.

«Добро пожаловать в реальность Системы. Ваше тело — это чистый лист. Крайняя степень истощения означает, что любые, даже самые базовые нагрузки, сейчас дают максимальный прирост к развитию. В прошлой жизни вы бы назвали это "эффектом новичка" в тренажерном зале. Так что берите тряпку и продолжайте тереть, Ваша Светлость. Паркет сам себя не отполирует».

«Ваша Светлость» прозвучало как откровенная издевка над моим внешним видом, но слова ЕВЫ придали мне сил. Понимание того, что эта адская боль в мышцах приносит реальную, оцифрованную пользу, изменило отношение к процессу. Я больше не был жалким беспризорником, которого заставили мыть полы за еду. Я был игроком, который фармит статы на тренировочной базе.

Я стиснул зубы, схватил щетку и с удвоенной яростью принялся тереть пятно от чьего-то грязного сапога.

К полудню зал сиял. Паркет был вымыт, высушен и натерт мастикой так, что в нем действительно можно было увидеть свое отражение (я посмотрел и содрогнулся — из пола на меня пялился изможденный подросток с ввалившимися щеками и огромными, лихорадочно блестящими глазами).

Но это была только первая половина работы.

— Неплохо, Щепка, — произнес Эмиль, проходя по залу и проверяя качество полировки. — Для первого раза сойдет. Теперь инвентарь. Видишь те деревянные болваны в углу? Расставь их по периметру зала на расстоянии трех шагов друг от друга.

Я посмотрел в указанный угол и сглотнул. Там стояли тренировочные манекены — тяжелые, вытесанные из цельных бревен конструкции с деревянными «руками», торчащими в разные стороны. Их использовали для отработки ударов. Каждый такой болван весил килограммов пятьдесят, не меньше. Для взрослого мужика — не проблема. Для меня — почти неподъемный вес.

— Как скажете, господин Ренар, — покорно ответил я, направляясь к первому манекену.

Я обхватил холодное, отполированное ударами дерево обеими руками. Попытался оторвать его от пола. Манекен даже не шелохнулся. Я уперся босыми ногами в пол, напряг спину, зарычал сквозь стиснутые зубы и дернул.

Болван неохотно оторвался от паркета на пару сантиметров. Я сделал шажок назад, таща его за собой, затем еще один.

«Техника подъема тяжестей: отвратительно. Вы сорвете себе спину, Пользователь. Ноги шире, присядьте, держите спину прямо. Работайте ногами, а не поясницей! Вы не штангист на Олимпиаде, чтобы тянуть горбом!»

Я послушался совета Системы. Присел, обхватил манекен пониже, уперся пятками и выпрямил ноги. Пошло значительно легче. Я перетащил первого деревянного истукана на место. Затем второго. Третьего.

На пятом манекене у меня перед глазами поплыли черные круги. Сердце колотилось в ушах так громко, что я не слышал собственных шагов.

Динь!Преодоление физического предела!Характеристика [Сила] повышена на 1! Текущее значение: 3.Характеристика [Выносливость] повышена на 1! Текущее значение: 3.Получено 50 единиц опыта.Вы достигли Уровня 1!Получено 2 свободных очка характеристик!

Волна жара, прокатившаяся по телу, была настолько мощной, что я едва не выронил шестой манекен. Усталость никуда не делась, но мышцы словно налились новой, упругой энергией. Дыхание чудесным образом выровнялось. То, что еще секунду назад казалось неподъемным грузом, теперь ощущалось просто как тяжелый предмет.

Я расставил оставшиеся снаряды с такой прытью, что Эмиль, наблюдавший за мной, удивленно вскинул брови.

— А ты упрямый, — заметил он. — Хвалю. Отдохни. Скоро начнут собираться клиенты.

Я рухнул на длинную скамью у стены, прислонившись спиной к прохладной деревянной панели. Руки дрожали мелкой дрожью, но внутри разливалось приятное чувство выполненного долга.

— Ева, распредели очки, — мысленно скомандовал я. — По одному в Силу и Выносливость. Нам нужна база, чтобы не сдохнуть на этой работе.

Сила: 4Выносливость: 4

«Принято. Ваши физические показатели выросли вдвое по сравнению со вчерашним днем. Вы по-прежнему слабее большинства здоровых людей в этом городе, но теперь вы, по крайней мере, можете дать в морду среднему гусю и убежать от него с гордо поднятой головой».

— Очень смешно. Ты можешь просканировать зал? Что тут вообще есть интересного?

«Запускаю протокол анализа окружения...»

Перед моими глазами интерфейс мигнул, и реальность покрылась полупрозрачной сеткой. Различные объекты в зале начали подсвечиваться.

Деревянные тренировочные клинки на стойках светились серым цветом — качество «мусор». Различные кожаные жилеты и маски для защиты лица светились белым — «обычное качество».

Но вот стойка у дальней стены, закрытая на массивный амбарный замок, привлекла мое внимание. Там, за деревянной решеткой, тускло поблескивала настоящая сталь.

«Анализ завершен. Оружейная стойка. Содержит 12 рапир, 4 тяжелые кавалерийские сабли, 2 кинжала для левой руки (дагой). Качество: от хорошего до превосходного. Сталь местной ковки, хорошая балансировка. Оружие смертоносно».

Я перевел взгляд на Эмиля. Старый мастер сидел за небольшим деревянным столом в углу, протирая промасленной тряпкой красивую дуэльную шпагу со сложной плетеной гардой.

— А его просканировать можешь? — спросил я. — Вчера ты выдала какую-то паническую ошибку.

«Это была не ошибка, а предупреждение о критической разнице в уровнях, — педантично поправила ЕВА. — Но теперь, когда вы получили 1 уровень, я могу дать базовую сводку. Сканирую...»

Над головой Эмиля появилась красная, пульсирующая рамка.

Имя: Эмиль РенарКласс: Мастер Клинка / ВетеранУровень: ??? (Критическая разница, данные скрыты)Состояние: Спокоен, расслаблен. Боевая готовность: 100%.

«Внимание, Пользователь. Детальный анализ навыков недоступен. Но я могу проанализировать его биомеханику, мышечный тонус и моторику движений, которые он демонстрирует при чистке оружия. Вывод: объект обладает феноменальным контролем над своим телом. Его рефлексы превосходят человеческую норму. Он способен убить тебя за 0.4 секунды. Веди себя прилично, улыбайся и не делай резких движений».

— Понял. Не бесить терминатора на пенсии.

Около двух часов пополудни в дверь зала постучали. Эмиль убрал шпагу в ножны, запер оружейную стойку и кивнул мне:

— Иди открой, Щепка. И стой в углу, не отсвечивай. Если кому-то понадобится чистая тряпка или принести воды — делай это быстро и молча. Дворяне не любят, когда прислуга лезет им на глаза.

Я послушно побежал к дверям и распахнул их.

В зал ввалилась компания из четырех молодых людей. От них несло духами, пудрой и дорогим алкоголем. Это были типичные представители золотой молодежи XVIII века. На них были надеты узкие кюлоты, шелковые чулки, камзолы из дорогого сукна с золотым шитьем. На головах красовались белые напудренные парики с буклями по бокам. На поясах у каждого висела изящная дворянская шпага в богато украшенных ножнах.

Они громко смеялись, обсуждая какую-то вчерашнюю попойку и прелести некой мадам де Совиньи. На меня, открывшего им дверь, они даже не взглянули, пройдя мимо, словно я был частью интерьера. Один из них, проходя, небрежно бросил мне свой мокрый плащ, который я едва успел поймать, чтобы он не упал на чистый паркет.

— Мэтр Эмиль! — громко крикнул самый высокий из них, блондин с надменным, капризным лицом и родинкой на щеке. — Надеюсь, вы подготовили для нас что-то поинтереснее, чем в прошлый раз? Мы с бароном желаем отработать колющие выпады. Нам предстоит дуэль чести на следующей неделе!

Эмиль вышел в центр зала. Его осанка изменилась. Он больше не был расслабленным стариком. Перед аристократами стоял почтительный, но суровый инструктор.

— Добрый день, господа, — спокойно произнес он. Густой голос Ренара легко перекрыл их гомон. — Снимайте камзолы, берите тренировочные клинки. Если вы собираетесь на дуэль, виконт, то вам следует для начала научиться не заваливаться на левую ногу при атаке. Иначе ваша честь будет удовлетворена путем пробития вашего же легкого.

Молодые люди заржали, ничуть не обидевшись на резкость мастера, и начали раздеваться, бросая камзолы прямо на скамьи.

Я отступил в самый темный угол зала, сжимая в руках влажную тряпку. Встал так, чтобы меня было не видно, но чтобы я мог наблюдать за центром помещения.

«Активация режима наблюдения, — прошелестела в голове ЕВА. — Анализ боевых стилей. Запись моторики. Пользователь, смотрите внимательно. Учиться можно не только получая по лицу, но и наблюдая, как по лицу получают другие».

Я устроился поудобнее, прислонившись плечом к стене. Спектакль аристократического фехтования начинался, и у меня, бывшего бездомного Щепки, были билеты в первый ряд.

5. Тень мастера

Дворянские тренировки оказались зрелищем весьма специфическим. Если бы меня попросили описать их одним словом, я бы выбрал слово «пафос». Много, очень много необоснованного пафоса.

Четверо молодых аристократов скинули свои расшитые золотом камзолы, оставшись в белоснежных, тонкого льна рубахах с кружевными жабо. Они надели на лица громоздкие защитные маски из плотной кожи с проволочной сеткой для глаз, разобрали со стойки тяжелые деревянные рапиры с массивными гардами и вышли на центр зала.

Ренар преобразился. Его тяжеловесная грация сменилась сухой, отточенной строгостью военного инструктора. Он вооружился такой же деревянной рапирой и встал напротив блондина с родинкой — того самого виконта, который грозился кого-то там заколоть на дуэли.

— Итак, виконт де Морван, — густо произнес Эмиль, и его голос эхом отразился от высоких потолков. — В позицию. Покажите мне ваш базовый выпад. Защищайтесь, господа бароны, вы тоже не на балу. Работайте в парах.

Виконт встал в стойку. Выглядело это, на мой дилетантский взгляд, довольно красиво. Он отставил ногу, элегантно изогнул левую руку, подняв ее вверх, а правую с клинком вытянул вперед. Настоящий мушкетер с картинки.

Он издал резкий гортанный выкрик и бросился на Эмиля, нанося прямой укол в грудь.

Старый мастер даже не сдвинулся с места. Он сделал ленивое движение кистью. Раздался сухой, громкий треск дерева о дерево. Клинок виконта ушел в сторону, а острие рапиры Эмиля мягко, но неотвратимо уткнулось прямо в солнечное сплетение блондина.

— Вы труп, виконт, — спокойно констатировал Ренар, опуская оружие. — Вы завалили корпус вперед, оторвали заднюю пятку от пола и раскрыли всю правую половину тела. Если бы у меня была настоящая сталь, вы бы сейчас уже общались с праотцами.

— Но мэтр! — возмущенно пыхтя из-под маски, воскликнул де Морван. — Я атаковал стремительно! Мой противник не успел бы отреагировать!

— Ваш противник — граф де Бюсси, если я не ошибаюсь? Он прошел две кампании на северной границе, — холодно осадил его Эмиль. — Он не просто успеет отреагировать. Он успеет выпить чашку кофе, перекреститься и проткнуть вас насквозь. Еще раз. В позицию! И не задирайте локоть, вы не курица, готовящаяся к взлету.

Я стоял в своем темном углу, облокотившись о прохладную стену, и во все глаза смотрел на происходящее.

«Запуск протокола аналитики. Перехват зрительного нерва. Режим "Тренировка" активирован», — шелестнул в голове голос ЕВЫ.

В следующую секунду мир вокруг меня изменился. Цвета слегка померкли, а фигуры фехтующих покрылись полупрозрачными сетками.

Когда виконт де Морван снова бросился в атаку, ЕВА наложила на его фигуру светящиеся маркеры.

Его правое плечо загорелось ярко-красным. «Ошибка биомеханики. Перенапряжение дельтовидной мышцы. Удар идет от плеча, а не от ног и корпуса. Скорость снижена на 34%», — бесстрастно комментировала Система.

Его левая нога, оставшаяся позади, подсветилась желтым. «Потеря баланса. Центр тяжести смещен за пределы точки опоры. Уязвимость к контратаке: критическая».

— Батман! Вольт! Выпад! — командовал Эмиль, и его собственная фигура в моем зрении сияла ровным, идеальным зеленым светом. В его движениях не было ни одного красного пятна. Он двигался так экономно и точно, что казалось, будто он не прилагает никаких усилий.

Я завороженно следил за тем, как ЕВА рисует в воздухе пунктирные линии траекторий. Красные линии от клинков аристократов летели криво, с широким разбросом. Зеленые линии от клинка мастера били точно в цель, образуя идеальные геометрические углы.

«Анализ завершен, — язвительно подытожила ЕВА, когда виконт в третий раз получил чувствительный тычок деревяшкой в ребра. — Определение стиля: "Пьяный пингвин с зубочисткой". Этот индивид в кружевах машет клинком с грацией парализованного моржа. Он тратит 80% энергии на то, чтобы выглядеть угрожающе, и только 20% на сам удар».

«Но они ведь годами учатся», — мысленно возразил я, наблюдая, как двое других баронов яростно лупят друг друга деревяшками, больше напоминая лесорубов, чем дуэлянтов.

«Они учатся фехтовать так, как принято в салонах. Это ритуальный танец. Эмиль Ренар учит их выживать, но они слишком горды, чтобы отказаться от красивых поз в пользу эффективности. Смотрите на ноги мастера, Щепка. Игнорируйте руки. Вся сила удара рождается в бедрах и передается через позвоночник».

Я послушно перевел взгляд на ноги Эмиля. ЕВА тут же приблизила изображение, подсвечивая работу мышц и углы сгибания коленей мастера.

Я стоял в углу, сжимая в руках грязную тряпку, но мое тело начало непроизвольно реагировать. Мышцы бедер слегка напряглись, пытаясь скопировать ту упругую стойку, которую я видел у Эмиля. Мозг, подстегиваемый Интеллектом «10» и аналитикой Системы, впитывал информацию как губка.

Динь!Получено пассивное умение: [Аналитический взор — Уровень 1].Описание: Вы способны подмечать критические ошибки в движениях противника, чей уровень не превышает ваш более чем на 5. Позволяет считывать базовые траектории атак.Текущий прогресс: 12/100

Я едва не подпрыгнул от радости. Вот это я понимаю — учеба! Не получая синяков и переломов, я качал навыки просто стоя в углу с тряпкой. Жизнь определенно имела свои светлые стороны, даже если ты тощий оборванец в чужих шароварах.

Тренировка продлилась около двух часов. К концу занятия расфуфыренные дворяне взмокли так, словно разгружали баржу. Пудра с их париков осыпалась на мой свежевымытый паркет мерзкими белыми хлопьями, а пот капал прямо на доски.

— Достаточно на сегодня, господа, — Эмиль опустил рапиру. Он даже не запыхался. На его лбу не выступило ни капли пота. — Виконт, вам нужно тренировать кисть. Вы держите оружие так, словно это букет цветов для вашей кузины.

Де Морван зло сорвал с лица маску, тяжело дыша. Его лицо пошло красными пятнами. Он проигнорировал замечание мастера.

— Эй, оборванец! — крикнул он, щелкнув пальцами в мою сторону. — Подай камзол. И поживее!

Я молча вышел из тени, подошел к скамье, аккуратно взял тяжелый бархатный камзол и подал его виконту. Тот выхватил одежду из моих рук, брезгливо поморщившись, словно я был прокаженным.

— Ренар, вам бы стоило нанять слугу с менее тошнотворной внешностью, — бросил блондин, натягивая камзол. — Этот выглядит так, будто сейчас умрет прямо на вашем чудесном паркете.

Эмиль пропустил оскорбление мимо ушей.

— С вас десять серебряных крон за занятие, виконт, — невозмутимо произнес он.

Аристократ скривился, достал из кармана тяжелый кожаный кошель и небрежно бросил его на стол мастера. Затем компания, громко обсуждая, в какой трактир они сейчас отправятся восстанавливать силы, покинула зал. Дверь за ними хлопнула.

В зале повисла тишина. Эмиль подошел к столу, высыпал серебряные монеты, пересчитал их и смахнул в свой карман. Затем он посмотрел на меня.

— Видел? — коротко спросил он.

— Видел, господин Ренар, — кивнул я.

— И что ты понял?

Вопрос был с подвохом. Я мог бы ответить что-то льстивое, но интуиция подсказывала, что старому бретеру нужны не комплименты.

— Я понял, что виконт де Морван труп, — спокойно ответил я. — Он заваливает корпус, отрывает пятку, бьет от плеча и держит шпагу как букет цветов для кузины.

Эмиль замер. В его птичьих глазах вспыхнул искренний, неподдельный интерес. Он медленно подошел ко мне, возвышаясь надо мной, как скала.

— Ты не просто глазел на их расшитые камзолы, — задумчиво произнес он. — Ты смотрел на ноги.

— Вы сами сказали им, что удары идут от ног, — пожал я плечами, стараясь не выдать работу ЕВЫ. — Я просто слушал. И смотрел.

Мастер долго изучал мое лицо.

— Убери здесь все, Щепка. И протри пол от их пудры. Потом иди на кухню, там остался кусок сыра и вчерашний хлеб. Завтра работы будет больше.

Он развернулся и ушел по лестнице наверх, в свои покои.

Остаток дня прошел в рутине. Я снова мыл пол, натирал оружие промасленной ветошью (осторожно, чтобы не порезаться), и приносил воду. Выносливость потихоньку капала, опыт рос, но до второго уровня было еще далеко.

Вечером, сжевав свой сухой, но невероятно вкусный кусок сыра с хлебом, я отправился в свою каморку.

Упав на соломенный тюфяк, я закрыл глаза. Но сон не шел. Тело гудело от усталости, но мозг был переполнен впечатлениями. Перед закрытыми веками снова и снова вспыхивали зеленые и красные линии траекторий. Я видел идеальную стойку Эмиля Ренара. Я вспоминал, как плавно он переносит вес с ноги на ногу.

В груди начало нарастать странное, зудящее чувство. Это было не просто желание помахать палкой. Это была потребность. Мое тело, получившее первые крохи Силы и Ловкости, требовало проверить новые знания на практике.

— Ева, который час? — шепотом спросил я в темноту.

«Два часа ночи. Глубокая фаза сна для большинства млекопитающих. Что не так, Пользователь? Клопы атаковали левый фланг?»

— Нет. Я хочу попробовать.

«Попробовать что? Съесть свой матрас? Не рекомендую, солома плохо усваивается».

— Фехтовать.

В голове повисла пауза. Система, казалось, переваривала мой запрос.

«Анализ психоэмоционального состояния... Зафиксирован всплеск дофамина и адреналина. Синдром навязчивой идеи. Пользователь, вы весите чуть больше мокрой собаки. Ваша физическая форма...»

— Мышцы растут от нагрузки, Ева. Ты сама сказала. Если я буду только мыть полы, я стану лучшим полотером в этом мире. А я хочу выжить.

Я откинул шерстяное одеяло и поднялся. В каморке было холодно, но меня бил легкий озноб возбуждения. Я тихонько приоткрыл дверь и выскользнул в темный зал.

Через высокие стрельчатые окна падал бледный, холодный свет местной луны (она здесь была одна, но заметно крупнее земной). Серебристые лучи расчертили начищенный паркет ровными квадратами. В зале стояла абсолютная, звенящая тишина. Слышно было только мое собственное дыхание.

Я на цыпочках, стараясь не скрипнуть досками, подошел к стойке с тренировочным оружием. Настоящая сталь была заперта, но деревянные болванки находились в свободном доступе. Я выбрал рапиру с самой простой, крестообразной гардой.

Она оказалась тяжелой. Гораздо тяжелее, чем казалась на вид. Мои руки с непривычки дрогнули, когда я попытался поднять клинок на уровень глаз.

Я вышел в центр лунного квадрата. Вдох. Выдох.

«Ну давай, Ева. Рисуй».

«Активация голографического интерфейса. Проекция идеальной стойки "Эмиль-1" загружена. Пожалуйста, совместите свои конечности с маркерами. И постарайтесь не выколоть себе глаз, Ваша Светлость».

Прямо передо мной в воздухе возникла полупрозрачная, светящаяся зеленым контурная фигура человека, стоящего в идеальной позиции. Я шагнул в этот контур, пытаясь «надеть» его на себя.

Это оказалось дьявольски сложно.

Как только я отставил правую ногу назад и согнул колени, чтобы совпасть с голограммой, бедра прострелило острой болью. Мышцы, не привыкшие к такой неестественной нагрузке, мгновенно задрожали.

— Черт... как он это делает? — прошипел я, пытаясь удержать равновесие. Левая рука, поднятая вверх, налилась свинцом. Правая, сжимающая тяжелую деревяшку, упорно опускалась вниз.

«Корректировка! Пятку правой ноги прижать к полу! Угол сгиба колена 130 градусов, а не 90, вы не на унитазе сидите! Левое плечо расслабить!»

Система безжалостно подсвечивала мои ошибки красным. Я был одной большой красной пульсирующей ошибкой. Я скрипел зубами, стискивал рукоять рапиры до побеления костяшек и заставлял свое тощее тело подчиняться голограмме.

Через пять минут пот градом катился по моему лицу, заливая глаза. Но внезапно... щелк.

Что-то встало на место. Красное свечение на интерфейсе ЕВЫ мигнуло и сменилось на ровный, одобряющий зеленый цвет. Боль в бедрах не исчезла, но она изменилась. Центр тяжести опустился вниз, я почувствовал плотный контакт босых ног с паркетом. Я больше не шатался. Я стоял устойчиво, как вкопанный столб.

Динь!Навык [Основы фехтования] открыт! Уровень 1.Текущий прогресс: 5/100

Я хищно улыбнулся в темноту.

— Выпад, — скомандовал я сам себе.

Я толкнулся задней ногой, выбрасывая тело вперед и одновременно распрямляя руку с клинком. Удар разрезал воздух со свистом.

Это было коряво. Это было медленно по сравнению с Эмилем. Моя левая рука дернулась, разрушая баланс, и я едва не клюнул носом в паркет, но я нанес удар. Настоящий фехтовальный выпад.

«Скорость: 3 м/с. Точность: приемлемо. Затраты энергии: избыточны. Вы тратите слишком много сил на возврат в позицию. Тяните себя обратно бедром, а не поясницей!»

Я вытер пот со лба рукавом льняной рубахи, вернулся в исходную стойку и повторил выпад. Снова и снова. Деревянный клинок со свистом рассекал прохладный ночной воздух. Я забыл о времени. Я забыл о том, что я истощенный подросток. В этот момент существовали только лунный квадрат на полу, светящаяся проекция ЕВЫ и тяжесть дерева в руке.

Пятнадцатый выпад. Двадцатый. Тридцатый.

Легкие горели огнем. Рука онемела от плеча до кончиков пальцев.

Я нанес очередной удар, вложив в него остатки сил... и внезапно услышал за спиной тихий, но отчетливый звук. Звук одиночного хлопка в ладоши.

Я резко обернулся, тяжело дыша, не опуская деревянного клинка.

На нижней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, сидел Эмиль Ренар. На нем были накинуты ночные штаны и свободная рубаха. В руке он держал незажженную трубку. И он смотрел на меня.

В темноте было трудно прочитать выражение его лица, но его глаза тускло поблескивали в свете луны.

Я замер, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холодок. Я нарушил главное правило — без спроса взял оружие и устроил самодеятельность. Сейчас меня, скорее всего, вышвырнут на улицу.

«Внимание. Пульс объекта "Эмиль" стабилен. Угрозы физической расправы не зафиксировано. Рекомендую опустить палку, Пользователь, пока вы не спровоцировали его рефлексы».

Я послушно опустил кончик рапиры на паркет.

— Простите, господин Ренар, — хрипло, сбившимся дыханием произнес я. — Я не должен был... Я просто хотел...

Эмиль медленно поднялся со ступенек. Он подошел ко мне, забрал из моих обессилевших пальцев деревянную рапиру, взвесил ее в руке.

— Ты стоишь как беременная корова, Щепка, — тихо произнес он, глядя на клинок. — Твой выпад можно предсказать за полчаса до того, как ты решишь пошевелиться. Твоя кисть слаба, а шаги тяжелы.

Я опустил голову.

— Но, — Эмиль поднял мое лицо за подбородок своими жесткими, мозолистыми пальцами и заглянул мне прямо в глаза. — Ты перенес вес на заднюю ногу. Ты не завалил корпус. И ты понял, как работает баланс. За одну ночь. Просто посмотрев на то, как я бью виконта.

Он отпустил мой подбородок и отбросил рапиру. Она с грохотом покатилась по паркету.

— Завтра ты моешь пол в два раза быстрее, — жестко скомандовал старый бретер. — Потому что с полудня, когда у меня будет окно между богатыми идиотами, ты берешь деревяшку. Я выбью из тебя эту уличную сутулость, Щепка. Иди спать.

Я стоял, оглушенный услышанным, не в силах поверить в свою удачу.

— Да, господин, — только и смог выдохнуть я.

Эмиль развернулся и пошел к лестнице. На полпути он остановился и бросил через плечо:

— И перестань называть меня господином. Для тебя я теперь мэтр Эмиль. Спокойной ночи.

Динь!Событие выполнено: [Признание Мастера].Получено 100 единиц опыта.Репутация с Эмилем Ренаром: Уважение.

Я улыбнулся так широко, что чуть не порвал губы, и побрел в свою каморку. Луна продолжала светить в окно, но теперь этот мир казался мне чуточку менее враждебным.

6. Цена ученичества и синее масло

Утро началось не с пения птиц или ласковых лучей солнца. Оно началось с того, что прямо над моим ухом раздался звук, от которого я едва не пробил головой низкий потолок каморки.

Звон медного таза, по которому ударили чем-то тяжелым, прокатился по черепу, словно товарный поезд.

— Подъем, Щепка! Солнце уже встало, а паркет сам себя не вылижет!

Голос мэтра Эмиля, усиленный акустикой пустого зала, не терпел возражений. Я резко сел на соломенном тюфяке, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в районе горла.

«Доброе утро, Пользователь. Время сна: 4 часа 12 минут. Фаза быстрого сна прервана грубым акустическим воздействием. Состояние: истощение нервной системы, мышечные спазмы в бедрах, крепатура грудного отдела. Но зато вы живы. И у вас есть цель. Разве это не прекрасно?»

— Заткнись, Ева, — беззлобно прохрипел я, стягивая с себя колючее шерстяное одеяло.

Тело отреагировало на движение так, словно меня всю ночь били палками. Последствия ночной самодеятельности с рапирой дали о себе знать: мышцы ног, которые я пытался заставить стоять в правильной фехтовальной позиции, горели огнем. Спина не разгибалась. С Выносливостью «4» я чувствовал себя получше, чем в первый день, но до идеала было как до местной луны пешком.

Я натянул льняные штаны, перевязал их пеньковой веревкой и вывалился из кладовки.

В зале было свежо. Эмиль сидел за своим столом, попивая горячий отвар из глиняной кружки, и с интересом наблюдал за моими мучениями.

— Если ты будешь двигаться с такой скоростью, мы закончим уборку к следующему Рождеству, — заметил он, отставляя кружку. — На кухне каша. Даю тебе пять минут, чтобы уничтожить ее, а потом вода, щетки и мастика. В полдень у меня окно между клиентами. Если к этому времени зал не будет сиять, твоя тренировка будет заключаться в том, что ты будешь бегать от меня по двору, пока не упадешь. Время пошло.

Эти слова подействовали лучше любого кофеина. Тренировка. Настоящая.

Я метнулся на кухню, не обращая внимания на боль в мышцах. Овсянка с куском вчерашнего хлеба улетела в желудок за пару минут.

«Калории загружены. Запускаю протокол оптимизации мышечной работы. Пользователь, если вы не хотите умереть на первом же занятии, рекомендую при мытье полов дышать ровно: вдох на два движения щеткой, выдох на следующие два. И не горбитесь!»

Работа закипела. Я таскал тяжеленные ведра с водой с заднего двора, стараясь держать спину прямой, как советовала ЕВА. Я тер паркет с такой яростью, словно от этого зависела моя жизнь. Впрочем, в какой-то мере так оно и было.

К одиннадцати часам утра огромный зал сверкал. Манекены были расставлены по местам, деревянные рапиры протерты от пота и пыли, а запах мастики на основе пчелиного воска вытеснил все остальные ароматы. Я сидел на нижней ступеньке лестницы, мокрый насквозь, тяжело дыша и вытирая пот со лба грязным предплечьем.

Динь!Навык [Выносливость] повышен! Текущее значение: 5.

Тепло прокатилось по венам, мгновенно снимая часть усталости. Дышать стало легче, а дрожь в коленях утихла. Я выпрямил спину, чувствуя, как тело понемногу, по крупицам, начинает перестраиваться. Из жалкого задохлика я превращался в нечто, способное выдерживать длительные нагрузки.

Эмиль спустился со второго этажа ровно в полдень. Он был одет в свою обычную белую рубаху и темные кюлоты. В руке он держал не тренировочную рапиру, а тонкий, гибкий ивовый прут. Очищенный от коры, он зловеще посвистывал в воздухе, когда мастер им взмахивал.

Мой энтузиазм слегка поутих.

— Вымой руки и лицо, — сухо скомандовал он. — И выходи в центр.

Я быстро ополоснулся у бадьи с водой и встал в центре лунного квадрата — там же, где тренировался ночью. Сердце радостно екнуло. Сейчас мне дадут оружие! Сейчас он покажет мне секретные приемы, смертельные выпады, и я стану настоящим бретером!

— Стань в базовую позицию. Ту самую, которую ты вчера пытался изобразить, — велел Эмиль, прохаживаясь вокруг меня.

Я кивнул. Вспомнив ночную голограмму ЕВЫ, я отставил правую ногу, согнул колени, поднял левую руку, а правую вытянул вперед, сжав невидимый клинок.

— Ниже.

Я согнул колени сильнее. Бедра тут же напряглись.

— Заднюю пятку прижми к полу. Корпус ровно. Подбородок выше, ты не монетку в грязи ищешь, ты на противника смотришь.

Я выровнялся. Мышцы начали дрожать.

— А теперь, — голос Эмиля прозвучал обманчиво мягко. — Стой.

Он отошел к скамье, сел на нее, положил ивовый прут на колени и достал свою трубку.

Я замер. Секунды текли. Минута. Две. Пять.

Жжение в бедрах из легкого дискомфорта превратилось в настоящий пожар. Казалось, кто-то залил мне в мышцы кипящий свинец. Правая рука, вытянутая вперед, налилась тяжестью, плечо начало неметь. Я стиснул зубы, стараясь не застонать.

— Мэтр... — прохрипел я. — А оружие?

ВЖУХ! ХЛЫСЬ!

Ивовый прут, который Эмиль метнул с невероятной скоростью, больно хлестнул меня по опустившейся левой руке. На коже мгновенно вздулась красная полоса.

— Левая рука выше! — рявкнул он. — Какое тебе оружие, Щепка?! Оружие — это продолжение тела! Если твое тело слабое, шаткое и трусливое, клинок в твоей руке будет таким же! Меч не сделает из тебя бойца, он сделает из тебя мишень! Стой, я сказал!

Я прикусил губу до крови, но руку поднял.

«Внимание. Зафиксировано накопление молочной кислоты в квадрицепсах. Уровень боли: высокий. Пульс: 140 ударов в минуту. Пользователь, ваш Интеллект 10 позволяет вам применять техники медитации. Абстрагируйтесь от боли. Представьте, что ваши ноги — это корни дерева, вросшие в камень».

«Легко сказать, когда тебя не бьют палкой», — мысленно огрызнулся я. Но совету последовал. Я зафиксировал взгляд на трещине в паркете прямо перед собой. Вдох-выдох. Я — дерево. Я врос в этот чертов пол. Боль — это просто сигнал нервной системы, ее можно игнорировать.

Динь!Навык [Концентрация] открыт! Уровень 1.Позволяет игнорировать часть болевых ощущений и внешних раздражителей.Снижение восприятия боли на 5%.

Стало чуточку легче. Я стоял так, кажется, целую вечность. Пот заливал глаза, рубаха прилипла к спине. Эмиль периодически вставал, подходил ко мне и толкал меня пальцем в грудь или в плечо. Если я хоть немного поддавался или смещал центр тяжести, ивовый прут тут же обжигал мои икры или лопатки.

— Баланс, Щепка. Баланс — это все, — размеренно говорил мастер, кружа вокруг меня, как коршун. — Тот, кто теряет баланс, теряет жизнь. Твои ноги должны быть тяжелыми, как свинец, а торс легким, как пух.

Через двадцать минут (хотя мне казалось, что прошло часов пять) он наконец сказал:

— Расслабься.

Я рухнул на паркет как подкошенный. Ноги просто отказались меня держать. Я лежал на боку, судорожно хватая ртом воздух, и чувствовал, как дергаются мышцы на бедрах.

— Не лежать! — тут же скомандовал Эмиль. — Встал и прошелся! Мышцы забьются, завтра вообще не встанешь.

Я заставил себя подняться. Скуля сквозь зубы, я начал ковылять по залу, разминая горящие ноги.

— У тебя хорошая голова, парень, — неожиданно произнес мэтр. В его голосе больше не было металла. — Большинство дворянских щенков ломаются на пятой минуте этой стойки. Начинают ныть, что они платят мне серебро не за то, чтобы стоять как истуканы. Ты же стоял. Плохо, криво, но стоял. Упрямство — хорошая черта для фехтовальщика.

Он подошел к столу и бросил на него небольшую медную монету. Затем подумал, убрал медяк и положил тусклую серебряную монету.

— Ты заслужил доверие, Щепка. Теперь слушай внимательно.

Я подошел ближе, стараясь унять дрожь в ногах. Серебро в этом мире, как я уже понял, было серьезной валютой. За три медяка я купил кусок хлеба. Серебряная крона, вероятно, стоила как минимум несколько десятков медяков.

— Мне нужно масло для полировки клинков, — сказал Эмиль. — Но не то вонючее дерьмо, которое продают на Нижнем рынке. Мне нужно синее китовое масло. Оно не дает стали ржаветь и не пахнет гарью.

Он достал из-под стола старые, потертые, но добротные кожаные башмаки.

— Надень. Твои лапы, замотанные тряпками, оскорбляют мой взгляд, да и по Верхнему городу босиком ходить не стоит — стража придерется.

Я с благодарностью принял обувь. Они были мне немного великоваты, но это была настоящая кожа, с жесткой подошвой. Настоящая роскошь.

— Ты пойдешь в Квартал Алхимиков, — продолжил Ренар. — Это на границе Среднего и Верхнего города. Найдешь там лавку мэтра Тибо. Скажешь, что ты от Эмиля Ренара, и тебе нужен флакон синего масла первой очистки. Отдашь ему эту монету. Сдачи не будет, это ровно его цена.

Эмиль наклонился ближе, и его глаза сузились.

— Запомни две вещи. Первое: Тибо — старый скряга. Он посмотрит на то, как ты одет, и попытается всучить тебе разбавленное масло или масло второй выжимки. Не бери. Требуй первую очистку, синее, густое. Второе: Квартал Алхимиков — это не трущобы. Там чисто, там ходит городская стража, и там живут люди с толстыми кошельками. Не смотри им в глаза. Не огрызайся, если тебя толкнут. Уступай дорогу благородным. Если тебя там поймают за воровство, я за тобой не приду. Твоя голова останется на пике у ворот. Все понял?

— Все понял, мэтр, — серьезно кивнул я. — Лавка Тибо. Синее китовое масло первой очистки. Не воровать, не нарываться.

— Иди. И чтобы до заката был здесь. Скоро придут клиенты, зал должен быть готов к вечерним занятиям.

Я спрятал драгоценную серебряную монету в самый глубокий карман своих шаровар, натянул подаренные башмаки и вышел на улицу.

Воздух снаружи после душного запаха мастики показался невероятно свежим, несмотря на обычную вонь Нижнего города. Я зашагал по узким улочкам, ориентируясь по встроенному компасу ЕВЫ, которая уже услужливо нарисовала в моем зрении полупрозрачную стрелку, указывающую путь в сторону Верхнего города.

Город, в котором я оказался, поражал своими контрастами. По мере того как я удалялся от Квартала Кожевенников, архитектура начинала меняться. Покосившиеся деревянные лачуги уступали место крепким двух- и трехэтажным домам из красного кирпича и тесаного камня. Грязи под ногами становилось меньше, появились настоящие тротуары, вымощенные ровным булыжником.

Люди здесь тоже выглядели иначе. Вместо оборванцев в лохмотьях я видел ремесленников в чистых суконных куртках, женщин в аккуратных платьях с передниками, подмастерьев, куда-то спешащих с поручениями. Пахло уже не нечистотами, а свежей выпечкой, жареным мясом, корицей и кожей.

— Ева, ты можешь сказать, как называется этот город? Или вообще, где мы находимся географически? — мысленно спросил я, уворачиваясь от проехавшей мимо легкой повозки.

«Анализ фоновых разговоров, вывесок и гербов завершен. Вы находитесь в столице королевства Авенор. Город носит название Люминис. Судя по всему, это центральный экономический и политический узел континента. Население около трехсот тысяч человек. Технологический уровень: примерный аналог Земли середины XVIII века, но...»

— Но что?

«Но здесь есть аномалии. Посмотрите направо, Пользователь. На столб у перекрестка».

Я повернул голову. На углу улицы стоял высокий чугунный столб. На его вершине, в металлической клетке-фонаре, горел свет. Но это было не пламя масляной лампы и не свеча. Внутри стеклянной колбы пульсировал ровным, мягким голубоватым светом граненый кристалл.

Я замер, широко открыв глаза.

— Это... электричество?

«Негативно. Отсутствуют провода, аккумуляторы или источники генерации тока. Анализ спектра излучения не совпадает ни с одним известным физическим явлением из моей земной базы данных. Структура кристалла излучает неизвестный вид энергии. В местном лексиконе это явление чаще всего называют "эфиром" или "маной". Пользователь, мы в мире, где существует магия. Или ее высокоразвитый аналог».

По спине пробежал холодок, смешанный с восхищением. Магия. Настоящая, работающая магия, вплетенная в повседневную жизнь.

— И Эмиль говорил про Квартал Алхимиков, — пробормотал я, ускоряя шаг. — Значит, зелья и артефакты тут тоже реальность.

Переход в Квартал Алхимиков обозначился массивными каменными арками. Здесь архитектура стала еще более изысканной. Дома украшала лепнина, на окнах появились настоящие стекла (а не мутные слюдяные пластины, как в Нижнем городе). Из приоткрытых дверей лавок доносились запахи серы, озона, сушеных трав и чего-то сладковато-пряного.

Вывески здесь были настоящими произведениями искусства. Деревянные щиты с резными ступками, ретортами, светящимися символами.

Я нашел лавку мэтра Тибо довольно быстро. Над ее дверью висел кованый знак в виде змеи, обвивающей стеклянную колбу. Окна были плотно зашторены тяжелым бархатом, а массивная дубовая дверь выглядела так, словно могла выдержать осаду.

Я потянул за бронзовую ручку. Дверь поддалась с мелодичным звоном колокольчика.

Внутри царил полумрак. Свет проникал лишь сквозь небольшие щели в шторах и от нескольких магических кристаллов, разбросанных по полкам. Стены от пола до потолка были уставлены стеллажами, на которых теснились тысячи склянок, пузатых бутылей, сушеных пучков неизвестных растений и деревянных шкатулок.

За длинным прилавком из темного дерева стоял старик. Он был сухим, как пергамент, с крючковатым носом и редкими седыми волосами, собранными в мышиный хвостик. На его глазах красовались странные очки с двойными линзами. Он что-то тщательно перетирал в каменной ступке.

Услышав звон колокольчика, старик поднял голову. Его взгляд, увеличенный линзами, скользнул по моей поношенной (хоть и чистой) льняной рубахе, веревке вместо ремня и не по размеру большим башмакам. Лицо алхимика мгновенно скривилось в гримасе глубочайшего презрения.

— Пошел вон, попрошайка, — скрипучим голосом бросил он. — Стража на той стороне улицы. Я сейчас крикну, и тебя отправят в каменоломни.

Я глубоко вздохнул, стараясь говорить спокойно и ровно. Интеллект 10 подсказывал мне, что эмоции здесь не помогут.

— Я не просить пришел, господин Тибо. Меня прислал мэтр Эмиль Ренар.

Услышав имя мастера, старик перестал толочь порошок в ступке. Его брезгливое выражение лица сменилось подозрительностью.

— Эмиль? Этот старый рубака нанял себе в посыльные ходячий труп? Дожили. Чего ему надо? Опять мазь от радикулита?

— Ему нужно синее китовое масло. Для клинков, — четко произнес я, подходя к прилавку и кладя на него серебряную монету. Монета тускло звякнула о дерево.

Тибо уставился на серебро. В его глазах мелькнула жадность, но он быстро взял себя в руки.

— Китовое масло, значит. Ну-ну.

Он смахнул монету в ящик под прилавком, развернулся и долго рылся на одной из нижних полок. Наконец, он выудил оттуда пузатый стеклянный флакон, закупоренный пробкой и залитый сургучом. Внутри плескалась вязкая, темно-синяя жидкость.

Тибо с небрежным стуком поставил флакон передо мной.

— Держи. И передай своему хозяину, что цены растут. В следующий раз это будет стоить серебрушку и пять медяков. А теперь проваливай.

Я потянулся к флакону, но рука замерла на полпути.

«Активация режима анализа. Сканирование вещества...» — голос ЕВЫ в голове прозвучал резко и сухо. «Внимание, Пользователь. Жидкость во флаконе является разбавленным продуктом. Состав: китовое масло второй выжимки (40%), дешевое растительное масло (50%), синий пигмент на основе толченого лазурита (10%). Качество: мусор. Если Эмиль смажет этим свои рапиры, сталь покроется липкой пленкой и начнет ржаветь. Вас убьют, Пользователь».

Я медленно убрал руку от флакона. Вспомнились слова Эмиля: "Он посмотрит на то, как ты одет, и попытается всучить тебе разбавленное масло... Требуй первую очистку". Старый лис все знал.

Я поднял взгляд на алхимика.

— Это не то масло, господин Тибо.

Старик прищурился.

— Что ты вякнул, крысеныш?

— Я сказал, что это не то масло, — мой голос окреп, в нем появились нотки холодного упрямства. — Мэтр Эмиль просил синее масло первой очистки. А вы даете мне вторую выжимку, разбавленную растительным жиром и подкрашенную лазуритом. Если я принесу это мэтру, он испортит клинки. А когда он испортит клинки, он придет сюда. И, боюсь, он будет очень расстроен.

Тибо побледнел. Его очки съехали на кончик носа. Он явно не ожидал, что оборванец с Нижнего города сможет на глаз определить состав зелья (спасибо Системе), и тем более не ожидал такой наглости. Угроза визита разъяренного мастера клинка возымела свое действие.

— Ты... ты слишком дерзкий для слуги, — прошипел алхимик, но флакон со стола забрал. — Этот Ренар вечно всем недоволен. Жадный старикашка.

Он подошел к запертому шкафчику за своей спиной, достал связку ключей, долго звенел ими, открывая замок. Из глубины шкафчика он извлек другой флакон. Этот был тоньше, из прозрачного хрусталя. Жидкость внутри была пронзительно-лазурного цвета и светилась легким, внутренним светом, не имеющим ничего общего с краской.

«Сканирование... Состав: эссенция синего кита (100%). Примеси: частицы маны природного происхождения. Качество: превосходное. Идеально для ухода за оружием».

Алхимик аккуратно, словно величайшую драгоценность, поставил флакон передо мной.

— Забирай. И чтобы духу твоего здесь больше не было.

Я взял холодный хрустальный флакон. Он был тяжелым. Я спрятал его во внутренний карман рубахи, плотно прижав к груди.

— Благодарю за честную сделку, господин Тибо. Хорошего дня.

Я развернулся и вышел из лавки, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Первое серьезное поручение выполнено. Я не дал себя обмануть. Я гордился собой.

Динь!Навык [Убеждение] открыт! Уровень 1.Навык [Оценка (Алхимия)] открыт! Уровень 1.Получено 40 единиц опыта.

Солнце клонилось к западу, окрашивая крыши Люминиса в золотистые и багровые тона. Я быстрым шагом направился обратно, в сторону Квартала Кожевенников. Нужно было успеть до заката.

Путь назад пролегал через широкую аллею, вымощенную белым камнем. Здесь было многолюдно. Торговцы закрывали лавки, горожане спешили по домам.

Я шел по краю тротуара, стараясь никого не задеть, когда услышал за спиной цокот копыт и грубый окрик:

— Дорогу! Прочь с дороги, чернь!

Я обернулся. По улице, прямо по тротуару, распугивая прохожих, ехал всадник. Это был молодой аристократ в роскошном, расшитом серебром синем камзоле. Под ним горячился породистый белый жеребец. Позади всадника бежали двое слуг с длинными палками, грубо расчищая путь своему господину.

Люди шарахались в стороны, вжимаясь в стены домов.

Я оказался прямо на его пути. Справа была глухая каменная стена, слева — глубокая, грязная сточная канава, отделявшая тротуар от проезжей части.

— А ну брысь, ублюдок! — рявкнул один из слуг, замахиваясь на меня палкой.

Выбор был невелик. Либо получить палкой по голове и попасть под копыта жеребца, либо...

Я шагнул влево. Мои подаренные башмаки по щиколотку погрузились в вонючую, чавкающую жижу сточной канавы. Я едва удержал равновесие, судорожно прижимая руку к груди, где лежал хрустальный флакон с драгоценным маслом.

Всадник пронесся мимо, даже не взглянув на меня. Копыто его жеребца ударило по луже на краю тротуара, окатив меня с ног до головы порцией грязной воды вперемешку с конским навозом.

Я стоял по колено в помоях. Лицо было залито грязью. Льняная рубаха, которую я так старательно стирал, была испорчена.

Внутри меня поднялась волна черной, слепой ярости. Тот Денис, которым я был в прошлой жизни, взрослый мужчина с правами и достоинством, требовал выскочить из канавы, догнать этого ублюдка и стащить его с лошади. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Внимание. Резкий скачок адреналина. Пульс: 160. Анализ ситуации: объект — потомственный дворянин. Уровень угрозы: смертельный. В случае агрессии вас убьют на месте, прикрываясь законом о защите чести. Дышите, Пользователь. Гнев — это роскошь, которую вы пока не можете себе позволить».

Голос ЕВЫ, холодный и бесстрастный, стал ушатом ледяной воды на мою горящую голову.

Она была права. Я — никто. Грязная Щепка из трущоб. Гордость здесь стоит ровно столько же, сколько петля на шее.

Я сделал глубокий вдох, стиснул зубы и выбрался из канавы на мостовую. Прохожие смотрели на меня с брезгливой жалостью, но никто не сказал ни слова. Таков был порядок вещей.

Я проверил внутренний карман. Хрустальный флакон был цел. Это было главное.

Остаток пути до зала Эмиля Ренара я проделал в мрачном молчании. Грязь на мне подсыхала, стягивая кожу, башмаки хлюпали при каждом шаге. Унижение жгло изнутри, но вместе с ним росла и холодная, расчетливая злость. Я больше не хотел быть тем, кто прыгает в канаву. Я хотел быть тем, кто заставляет туда прыгать других. И для этого мне нужна была сила. Сила, которую мог дать только старый бретер и эта странная Система в моей голове.

Когда я толкнул дверь зала, солнце уже коснулось горизонта. Внутри горели масляные лампы. Эмиль стоял у оружейной стойки, полируя эфес сабли сухой тряпкой.

Услышав звук открываемой двери, он обернулся. Его взгляд скользнул по моей грязной фигуре, по потекам на лице и испорченным башмакам. Он ничего не сказал о моем виде.

— Достал? — коротко спросил он.

Я молча подошел к столу, сунул руку за пазуху и вытащил хрустальный флакон с лазурной жидкостью. Поставил его перед мастером.

Эмиль взял флакон, посмотрел его на свет, откупорил пробку и понюхал. На его суровом лице мелькнула тень одобрительной улыбки.

— Первая очистка. Старый скряга Тибо не пытался подсунуть тебе мусор?

— Пытался, мэтр, — ровным голосом ответил я. — Предлагал вторую выжимку с лазуритом. Я сказал, что если клинки заржавеют, вы придете к нему лично. Он передумал.

Эмиль усмехнулся. Широко, искренне.

— Хорошая работа, Щепка. Иди помойся на задний двор, пока не провонял мне весь зал. Одежду постирай. На кухне на столе лежит половина жареной курицы. Это твой ужин.

Я кивнул и повернулся к выходу.

— И еще, Щепка, — остановил меня голос мастера.

Я обернулся. Эмиль смотрел на меня очень внимательно.

— Тот, кто загнал тебя в канаву... Ты запомнил его герб?

Я вздрогнул. Старик читал меня как открытую книгу. Он понял, что грязь на мне — это не случайное падение, а следствие встречи с аристократом.

— Синий камзол. На плече вышит серебряный сокол, держащий в когтях змею, — не задумываясь, ответил я. ЕВА заботливо сохранила это изображение в моей зрительной памяти.

Эмиль кивнул. Лицо его стало жестким.

— Дом де Валуз. Высокомерные ублюдки. Они считают, что мир принадлежит им по праву рождения.

Он подошел ко мне вплотную. От него пахло сталью и табаком.

— Запомни это чувство, парень. Чувство грязи на лице. Оно должно стать топливом для твоей воли. Потому что если ты хочешь выжить и подняться в этом городе, тебе придется стать острее, чем любой клинок в этом зале. Завтра, после мытья полов, мы начинаем изучать шаги. Настоящие шаги. А теперь марш мыться.

Я вышел на задний двор, в темноту. Холодная вода из колонки смывала с меня уличную грязь, но она не могла смыть того решения, которое сформировалось у меня в голове.

Я открою все навыки. Я выжму из этой Системы все до последней капли. И однажды я выбью этого серебряного сокола из седла.

Динь!Скрытый квест [Путь Клинка: Шаг первый] завершен.Получено 150 единиц опыта.Вы достигли Уровня 2!Получено 2 свободных очка характеристик.Ваш путь наверх только начинается.

7. Танец на раскаленных углях

Ледяная вода из дворовой колонки обжигала кожу, но сейчас этот холод казался мне величайшим благом. Он смывал не только вонючую жижу из сточной канавы, но и липкий, удушливый осадок унижения. Я яростно тер себя куском грубого мыла, одолженным на кухне, пока кожа не покраснела.

Затем я с таким же остервенением выстирал испорченную рубаху и штаны. Отжать их как следует сил не хватило, поэтому я просто повесил мокрую одежду на деревянную перекладину под навесом — к утру высохнет. В каморку я возвращался, завернувшись в свое колючее шерстяное одеяло, дрожа от ночной прохлады, но с удивительно ясной головой.

На кухонном столе, как и обещал Эмиль, меня ждала половина жареной курицы. Настоящей, румяной, истекающей соком курицы, натертой чесноком и травами. Для моего изголодавшегося желудка это было пиршество, достойное королей.

Я ел в темноте, отрывая куски мяса руками, и наслаждался каждым мгновением.

— Ева, — мысленно позвал я, обгладывая косточку. — Что там по очкам характеристик? Я взял второй уровень.

«Подтверждаю, Пользователь. Ваш прогресс идет пугающе быстрыми темпами. Вы получили 2 свободных очка характеристик за достижение второго уровня. Кроме того, ваше физическое состояние улучшается. Дебафф [Истощение] теперь снижает ваши характеристики лишь на 15%, а не на 25%. Как будем распределять капитал?»

Я вызвал перед глазами интерфейс.

Характеристики (базовые значения без учета дебаффов):- Сила: 4- Ловкость: 5- Выносливость: 5- Интеллект: 10- Восприятие: 3

— Нам нужна скорость и реакция, — рассудил я. — Эмиль сказал, что завтра мы начинаем изучать шаги. Баланс я вроде немного нащупал, теперь нужно научиться двигаться, не падая на ровном месте. И еще мне не помешала бы реакция, чтобы вовремя замечать таких ублюдков на лошадях.

«Логично. Рекомендую инвестировать в Ловкость и Восприятие. Ловкость улучшит вашу координацию и моторику, а Восприятие расширит радиус периферийного зрения и ускорит обработку визуальной информации. Вы станете чуть менее слепым котенком».

— Давай по одному очку туда и туда.

Ловкость повышена до 6!Восприятие повышено до 4!

Мир вокруг словно слегка дернулся. Это не было похоже на тепловую волну от Выносливости или Силы. Скорее, это напоминало эффект от того, как если бы я долго носил грязные очки, а потом внезапно протер стекла. Контуры предметов в темной кухне стали резче. Я отчетливо услышал, как в углу скребется мышь, а деревянные половицы под моими босыми ногами ощущались во всех своих шероховатостях. Тело казалось более легким, послушным, словно пружина, готовая разжаться.

— Неплохо, — прошептал я, вытирая жирные руки чистой тряпицей. — Очень даже неплохо.

Я вернулся в свою каморку, лег на соломенный тюфяк и закрыл глаза. Завтра меня ждал новый день. День, когда я сделаю свой первый настоящий шаг в мире клинков.

Утро началось без ударов в таз. Мой новый показатель Восприятия разбудил меня за пять минут до того, как Эмиль спустился по лестнице. Я услышал его тяжелые, размеренные шаги еще на верхнем этаже.

К тому моменту, когда старый бретер вошел в зал, я уже был одет в высохшую, пахнущую мылом и ветром одежду, и тащил с заднего двора первое ведро воды.

Эмиль проводил меня долгим, изучающим взглядом, но ничего не сказал.

Уборка, которая в первый день казалась мне адской пыткой, сегодня прошла значительно легче. Шестерка в Ловкости позволяла мне двигаться экономичнее, не тратя лишних сил на неуклюжие движения, а пятерка в Выносливости давала запас прочности. Я больше не задыхался, как выброшенная на берег рыба. Щетка скользила по паркету с ритмичным шипением.

«Анализ мышечной активности: удовлетворительно. Вы начали инстинктивно использовать правильные группы мышц, Пользователь. Спина прямая, работа от бедра. Продолжайте в том же духе, и скоро вы сможете не только мыть полы, но и красиво стирать белье в проруби».

К одиннадцати часам зал сиял чистотой. Деревянные манекены стояли на своих местах, оружие в закрытой стойке было заботливо протерто вчерашним синим маслом и тускло поблескивало идеальной сталью.

Эмиль, как всегда, спустился ровно в полдень. Он был бос, одет в просторные штаны и легкую рубаху. В руках он держал две тонкие деревянные трости. Одну он оставил себе, вторую бросил мне.

Я поймал ее на лету. Вчера я бы, скорее всего, неуклюже отбил ее ладонями, но сегодня пальцы сомкнулись на гладком дереве четко и уверенно.

— Реакция стала лучше, — сухо констатировал мастер. — Выходи в центр, Щепка. Пора превращать твое коровье топтание в шаги фехтовальщика.

Я встал в центр зала, в тот самый лунный квадрат, который запомнил с первой ночи. Принял базовую позицию: правая нога впереди, левая сзади под углом, колени согнуты, вес распределен, правая рука с тростью вытянута, левая отведена назад и вверх.

Я старался дышать ровно, вспоминая вчерашние мучения с ивовым прутом. Но сегодня Эмиль не стал меня бить. Он встал напротив меня в такую же позицию.

— Фехтование — это не игра руками, Щепка, — его голос звучал гулко и ритмично. — Это танец ног. Если твои ноги не доставят клинок к цели, твоя рука будет махать воздухом. Если твои ноги не уведут тебя с линии атаки, противник проткнет тебя, как кусок сыра. Дистанция — это бог арены. А шаги — это молитва этому богу.

Он сделал неуловимое движение. Его передняя нога скользнула вперед по паркету, задняя тут же подтянулась, сохраняя идеальное расстояние между стопами. Корпус не качнулся ни на миллиметр. Он словно проехал по невидимым рельсам.

— Шаг вперед. Марш, — произнес он. — Атакующий шаг. Передняя нога задает направление, задняя толкает. Не прыгать. Не шаркать. Скользить.

Затем он оттолкнулся передней ногой, и его тело с той же идеальной плавностью отъехало назад.

— Шаг назад. Роме. Защитный шаг. Задняя нога отступает, передняя подтягивается. Баланс остается неизменным. Понял?

— Понял, мэтр.

— Делай. Марш!

Я попытался скопировать его движение. Выдвинул правую ногу вперед и потянул левую. Раздался громкий, предательский скрип моей босой пятки по паркету. Тело качнулось вперед, левая рука инстинктивно дернулась, чтобы поймать равновесие.

«Ошибка биомеханики. Перенос веса: преждевременный. Вы сначала завалили корпус, а потом попытались догнать его ногами. Вы не падаете вперед, Пользователь, вы толкаете себя задней ногой! Голографическая разметка активирована».

Перед глазами тут же вспыхнули зеленые стрелки, указывающие векторы приложения силы.

— Ужасно, — поморщился Эмиль. — Ты двигаешься, как телега с квадратными колесами. Вес в центре! Не вали нос за колено. Еще раз. Марш!

Я стиснул зубы. Сосредоточился на зеленой стрелке, исходящей от левой (задней) стопы. Толчок. Правая нога скользит вперед, левая подтягивается.

Уже лучше. Корпус почти не качнулся.

— Роме! — тут же скомандовал Эмиль.

Толчок правой ногой, левая отступает назад, правая подтягивается.

— Марш! Марш! Роме! Марш! Выпад!

Я задвигался. Сначала медленно, неуклюже, постоянно корректируемый окриками мастера и красными маркерами ЕВЫ. Мои бедра снова начали гореть. Эта специфическая стойка в полуприседе выматывала мышцы с чудовищной скоростью.

Эмиль задавал темп, отбивая ритм своей тростью по ладони.

— Раз-два. Раз-два. Назад. Вперед. Шире шаг! Не отрывай пятку задней ноги при выпаде! Возврат в позицию! Быстрее!

Через час я был мокрым как мышь. Пот щипал глаза, дыхание вырывалось из груди со свистом. Паркет под моими ногами стал скользким от моего же пота. Но я не останавливался. Я впал в странное состояние транса. Существовал только ритм. Марш. Роме. Выпад. Возврат. Зеленые линии системы сливались с сухими командами мэтра.

Динь!Навык [Основы фехтования] повышен! Уровень 2.Точность движений увеличена на 10%. Затраты выносливости на базовые стойки снижены на 5%.

Я почувствовал, как движения стали чуть более плавными. Тело адаптировалось. Мозг формировал новые нейронные связи, вбивая моторные рефлексы прямо в подкорку.

Внезапно Эмиль, стоявший в трех метрах от меня, сделал стремительный марш-выпад. Его трость со свистом рассекла воздух и остановилась в дюйме от моего горла. Я даже не успел моргнуть.

— Ты мертв, Щепка, — спокойно сказал он. — Ты смотрел на мою руку, а не на мои ноги. Я показал выпад плечом, а сам сократил дистанцию ногами. Никогда не смотри на клинок противника. Клинок — это ложь. Смотри в центр груди, чтобы видеть картину целиком: плечи, бедра, колени. Только они говорят правду.

Он опустил трость.

— На сегодня достаточно. У тебя есть прогресс. Ты перестал быть телегой, теперь ты больше похож на хромую лошадь. Для уличного оборванца это феноменальный результат. Отдыхай. Скоро придут наши... благородные сеньоры.

Я рухнул на скамью, жадно глотая воздух. Бедра тряслись мелкой дрожью, но внутри меня разливалось чувство глубокого, первобытного удовлетворения. Я учился. Я становился опасным.

Ближе к вечеру в зал снова заявилась компания дворян. Сегодня их было трое: виконт де Морван, который уже успел меня невзлюбить, и двое его дружков-баронов.

Они, как обычно, были шумными, пахли дорогим вином и вели себя так, словно им принадлежит весь мир.

Тренировка пошла по стандартному сценарию. Эмиль гонял их по залу, безжалостно критикуя их вычурные, но неэффективные салонные приемы. Де Морван злился. У него явно ничего не получалось. Его выпады были предсказуемыми, а ноги заплетались. Эмиль раз за разом легко отбивал его атаки и чувствительно колол деревянной рапирой в грудь.

Я стоял в своем темном углу, сжимая влажную тряпку, и наблюдал. Включенный «Аналитический взор» подсвечивал ошибки виконта.

«Объект "де Морван". Уровень усталости: высокий. Эмоциональное состояние: раздражение, переходящее в гнев. Баланс смещен вправо. Открыт для контратаки по нижнему сектору».

ЕВА читала аристократа как открытую книгу. Я смотрел на его ноги и поражался — как я мог раньше думать, что он хорошо двигается? По сравнению с Эмилем (и даже со мной, после утренней муштры) виконт действительно был похож на парализованного моржа.

После очередного провального выпада де Морван в ярости сорвал маску и швырнул ее на пол.

— К черту! — заорал он. — Это оружие кривое! У него ужасный баланс, мэтр! Как я могу тренироваться с этим поленом?!

Эмиль даже бровью не повел.

— Проблема не в оружии, виконт. Проблема в том, что вы думаете о том, как выглядите, а не о том, как бьете. Вы задерживаете дыхание на выпаде.

Де Морван покраснел как вареный рак. Ему нужно было на ком-то сорвать злость. И тут его взгляд упал на меня.

Я стоял в тени, молча наблюдая за ним. Видимо, в моем взгляде (спасибо повышенному Восприятию и аналитике) промелькнуло что-то слишком осознанное для простого полотера.

— А ты на что уставился, кусок дерьма?! — взревел аристократ, направляясь в мою сторону. В руке он все еще сжимал тяжелую тренировочную рапиру. — Тебе смешно?! Ты смеешь скалить зубы, когда на тебя смотрит дворянин?!

Я не улыбался. У меня вообще было абсолютно бесстрастное лицо. Но спорить с пьяным и злым человеком с палкой в руках было бесполезно.

Де Морван подошел ко мне вплотную. От него несло перегаром и кислым потом.

— Упал на колени, мразь. И вылизывай пол, пока я не разрешу тебе встать, — прошипел он, поднимая рапиру, словно собираясь ударить меня плашмя по плечу.

«Внимание. Угроза физического контакта. Траектория удара: сверху вниз. Скорость: низкая (объект вымотан). Рекомендация: уклонение».

В этот момент в голове словно сработал тумблер. Мое тело, еще помнящее утренний ритм, отреагировало само по себе. Я не стал падать на колени. Я не стал закрываться руками.

Я сделал идеальный «роме».

Толчок передней ногой. Задняя скользит назад. Дистанция разрывается ровно на полметра.

Деревянный клинок виконта со свистом рассек воздух в том самом месте, где секунду назад находилась моя голова, и с глухим стуком ударился о деревянную панель стены.

Де Морван, не ожидавший, что статичная мишень внезапно исчезнет, по инерции подался вперед, потерял равновесие (ЕВА же предупреждала про смещенный баланс) и неуклюже взмахнул свободной рукой, едва не упав на меня.

В зале повисла мертвая тишина. Двое баронов, хихикавшие секунду назад, застыли с открытыми ртами.

Я стоял в полуметре от виконта, держа спину абсолютно прямой. Мое лицо не выражало ничего. Я был спокоен, как удав. Мой пульс даже не подскочил.

Эмиль Ренар стоял в центре зала, опираясь на свою рапиру, и в его глазах плясали откровенно веселые искры.

— Осторожнее, виконт, — негромко, но так, что услышали все, произнес мастер. — У этого дерьма весьма неплохой защитный шаг. Если вы будете так же терять баланс на дуэли, вам конец.

Лицо де Морвана из красного стало багровым. Унижение было абсолютным. Тощий оборванец, полотер, уклонился от его удара с изяществом, недоступным ему самому.

Он резко выпрямился, бросил рапиру на пол с такой силой, что та отскочила с громким стуком, и процедил сквозь зубы:

— Я больше не нуждаюсь в ваших услугах, Ренар. Ваша школа превратилась в помойку. Пойдемте, господа.

Он развернулся на каблуках и зашагал к выходу. Бароны, переглянувшись, поспешили за ним, на ходу натягивая камзолы. Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла в стрельчатых окнах.

Я медленно выдохнул. Адреналин все-таки догнал меня, и пальцы слегка задрожали. Я посмотрел на Эмиля. Мастер потерял богатого клиента из-за меня. Сейчас меня точно вышвырнут.

Эмиль подошел к брошенной рапире, поднял ее, проверил баланс и положил на стойку. Затем он повернулся ко мне.

— Идеальное «роме», Щепка, — спокойно сказал он. Никакого гнева в его голосе не было. — Ты не завалил корпус. И ты не смотрел на клинок. Ты прочитал его плечи.

— Он был пьян и зол, мэтр. Это было несложно, — ответил я, опуская глаза. — Простите. Вы потеряли серебро из-за меня.

Эмиль издал короткий, лающий смешок.

— Серебро? Этот напыщенный индюк мертв. Он просто об этом еще не знает. Его дуэль послезавтра. Я пытался вбить в его пустую голову хоть каплю инстинкта самосохранения, но он предпочел обвинить во всем мой паркет и моего уборщика. Туда ему и дорога.

Мастер прошелся по залу, задумчиво глядя в высокие окна, за которыми сгущались сумерки.

— Завтра утром, — неожиданно произнес он, — мы начнем изучать батман. И защиту. Если ты научился убегать, пора учиться отбивать.

Динь!Скрытое событие [Демонстрация навыка] выполнено!Получено 80 единиц опыта.Репутация с Эмилем Ренаром: Доверие.

Я крепче сжал тряпку в руках, чтобы скрыть дрожь восторга. Я на правильном пути. Шаг за шагом, удар за ударом, я выкую из этого слабого тела идеальное оружие. И никакие виконты меня не остановят.

8. изящная смерть

Утро встретило меня не болью, а тугим, упругим напряжением в мышцах. Тело Щепки, еще недавно напоминавшее набор хрупких веточек, начало меняться. Я больше не задыхался, таская воду с заднего двора, а щетка скользила по паркету с ровным, почти музыкальным ритмом.

- Ева, статус, - мысленно бросил я, вытирая пот со лба.

«Доброе утро, Пользователь. До третьего уровня осталось 40 единиц опыта. Физическое состояние: удовлетворительное. Вы наконец-то перестали выглядеть как жертва голодомора и перешли в категорию "просто очень тощий парень"».

Ровно в полдень в зал спустился мэтр Эмиль. Сегодня в его руках были не тонкие трости, а две тяжелые деревянные рапиры с глухими кожаными набалдашниками на концах. Одну он бросил мне.

Я поймал оружие за рукоять. Дерево привычно и тепло легло в ладонь.

- Вчера ты показал, что умеешь уносить ноги, - Эмиль встал в позицию, вытянув клинок вперед. - Но если ты будешь только отступать, тебя рано или поздно прижмут к стене. Сегодня мы учим батман. Отбив клинка.

Я встал напротив, копируя его стойку. Левая рука вверх, колени согнуты.

- Батман - это не удар лесоруба, - голос старого бретера заполнил зал. - Это короткое, резкое движение кистью. Твоя задача - не сломать клинок противника, а сбить его с линии атаки и тут же нанести укол. Защита и нападение - это одно движение, Щепка. Смотри.

Он сделал медленный выпад. Я инстинктивно попытался отбить его рапиру широким взмахом своей. Раздался громкий треск дерева, моя рука ушла далеко в сторону, открывая грудь, и тренировочный клинок Эмиля мягко ткнулся мне в солнечное сплетение.

- Труп, - констатировал мэтр. - Ты открылся так, что туда могла бы проехать карета. Работает только кисть!

«Активация режима тренировки, - включилась ЕВА. Перед моими глазами вспыхнули зеленые и красные линии. - Ошибка вектора силы. Вы бьете от локтя. Зафиксируйте предплечье. Вращение только в лучезапястном суставе!»

- Еще раз! - скомандовал Эмиль.

Следующие два часа превратились в ад для моего правого запястья. Я учился отбивать атаки мастера. Сначала медленно, затем все быстрее. ЕВА подсвечивала траектории, помогая мне ловить нужный угол, а Эмиль безжалостно наказывал за каждую ошибку чувствительным тычком в ребра.

Динь!Навык [Основы фехтования] повышен! Уровень 3.Открыт прием: [Базовый батман]. Шанс успешного парирования атак равного уровня: 15%.

- Хватит на сегодня, - Эмиль опустил рапиру. Он даже не вспотел, в то время как с меня лило в три ручья. - Кисть стала жестче. Но ты все еще слишком задумываешься перед движением.

В этот момент в тяжелые двери зала кто-то громко постучал. Я побежал открывать.

На пороге стоял молодой человек в ливрее посыльного. Он тяжело дышал, видимо, бежал через весь город.

- Мэтр Эмиль Ренар? - крикнул он, заглядывая в зал. - Сообщение из Верхнего города!

Эмиль подошел ближе, вытирая руки полотенцем.

- Говори.

- Дуэль у Плакучих Ив завершилась час назад! - выпалил посыльный. - Граф де Бюсси против виконта де Морвана!

Я замер. Это был тот самый заносчивый блондин, который вчера пытался ударить меня рапирой.

- И каков итог? - спокойно спросил старый мастер.

- Виконт де Морван убит! - посыльный округлил глаза. - Граф де Бюсси проткнул ему легкое на первой же минуте! Виконт... он завалился вперед при атаке и сам напоролся на клинок!

Эмиль Ренар медленно кивнул, бросил посыльному мелкую медную монету и закрыл дверь. В зале повисла тяжелая тишина.

Я смотрел на мастера. Он предсказал смерть аристократа с пугающей точностью. Слово в слово. Завалился вперед и пробил легкое.

- Оружие - это не игрушка для салонов, Щепка, - тихо, но жестко произнес Эмиль, глядя на тренировочные клинки в углу. - Клинок - это изящная смерть. Если ты берешь его в руки, ты должен быть готов убить или умереть. Де Морван этого не понимал.

Он подошел к запертой оружейной стойке, достал ключ и открыл ее. Взял настоящую, стальную рапиру, но с затупленным, круглым острием и толстым лезвием - специальное оружие для жестких тренировок.

Он бросил ее мне. Тяжелая сталь легла в руку совершенно иначе, чем дерево. Она была холодной, хищной и идеально сбалансированной.

- Дерево учит шагам, - сказал Эмиль, доставая вторую такую же рапиру. - Сталь учит уважению. Завтра мы начинаем настоящую работу. Иди отдыхай.

Я сжал эфес тренировочного клинка. Страха не было. Было только ледяное спокойствие и четкое понимание: назад дороги нет. В этом мире выживает только тот, чей батман быстрее, а выпад - точнее. И я собирался стать именно таким.

9. Тяжесть тупой стали

Холод. Это было первое, что я почувствовал, проснувшись на своем соломенном тюфяке. Но это был не холод сырой улицы или сквозняка из щелей. Это был ровный, тяжелый холод металла.

Всю ночь я проспал, прижимая к груди тренировочную рапиру, которую вчера дал мне мэтр Эмиль. Оружие с затупленным острием и утолщенными, не заточенными гранями лезвия. Но даже в таком виде это была не деревянная игрушка. Это была настоящая сталь местной ковки, инструмент, созданный для того, чтобы отнимать жизни. И его вес, его баланс, его аура - все это кардинально меняло мое восприятие себя.

Я сел, положив рапиру на колени, и провел пальцами по сложной плетеной гарде.

- Ева, анализ, - мысленно попросил я.

«Доброе утро, Пользователь. Сканирование объекта завершено. Тренировочная рапира. Материал: углеродистая сталь с примесями марганцевых руд. Баланс смещен к эфесу на 12 сантиметров. Вес: 1.1 килограмма. Заточка: отсутствует. Острие: скруглено. Смертоносность: низкая, однако при достаточном показателе Силы ею можно проломить череп или сломать ключицу. Рекомендую не ронять ее себе на ногу».

Один килограмм и сто граммов. Казалось бы, ерунда. Но когда ты держишь этот вес на вытянутой руке, пытаясь совершать микродвижения кистью, он превращается в пудовую гирю.

Мое тело уже адаптировалось к утренней рутине. Я быстро умылся ледяной водой из колонки во дворе, съел свою порцию каши на кухне и принялся за уборку зала. Но сегодня я мыл паркет иначе. Моя швабра стала продолжением руки. Я делал выпад - и жесткая щетина смывала пятно. Я делал «роме» (шаг назад) - и тянул ведро за собой, не нарушая баланса. Я превратил нудную работу в отработку моторных рефлексов.

«Синхронизация нейронных связей... Усвоение паттернов движения. Выносливость расходуется оптимально. Пользователь, вы начинаете мне нравиться. Ваш фанатизм пугает, но он эффективен».

К полудню, когда Эмиль Ренар спустился в зал, я был разогрет и готов.

Мастер не стал тратить время на разговоры. Он был одет в плотный кожаный колет, защищающий грудь, а в руке держал точно такую же тупую рапиру.

- Дерево прощает ошибки, Щепка, - произнес он, выходя в центр зала и отбивая клинком легкую дробь по паркету. Звон стали эхом разнесся под высокими сводами. - Дерево пружинит. Оно легкое. Сталь не прощает ничего. Если ты попытаешься отбить стальной клинок так же небрежно, как деревянный, твое запястье вывернется, а моя шпага соскользнет по твоему лезвию прямо тебе в лицо.

Он бросил мне кожаный колет и защитную маску из плотной металлической сетки.

- Надевай. Я не хочу отмывать твои мозги с паркета, если ты забудешь, где у тебя ноги.

Я быстро натянул жесткую, пахнущую чужим потом кожу колета и нацепил маску. Мир сузился, расчерченный на мелкие квадраты проволочной сетки. Дышать стало тяжелее, обзор ухудшился. Но зато перед глазами вспыхнули привычные интерфейсы ЕВЫ, накладывая поверх сетки зеленые и красные маркеры аналитики.

Я встал в позицию, вытянув рапиру вперед. Рука тут же почувствовала вес оружия.

- Батман и выпад, - скомандовал Эмиль. - Я атакую, ты отбиваешь и колешь. Защищайся!

Он не стал делать медленных, театральных движений, как с дворянами. Эмиль сорвался с места, словно спущенная пружина. Я даже не увидел, как двигались его ноги. Я только услышал резкий шорох подошв по паркету и увидел летящий мне в грудь тупой конец его рапиры.

БАТМАН!

Я крутнул кистью, пытаясь отбить его клинок вправо, как мы учили вчера.

ДЗЗЗЗЫНЬ!

Звук удара стали о сталь был оглушительным. Отдача ударила мне в кисть, словно разряд тока. Мою рапиру отшвырнуло в сторону с такой силой, что я едва не выронил ее. Рука онемела до самого локтя.

Я не успел даже моргнуть, как тупой конец клинка мастера с чудовищной силой врезался мне в грудь, прямо в жесткую кожу колета.

Удар был такой силы, что из легких выбило весь воздух. Меня отбросило назад, ноги заплелись, и я с грохотом рухнул на паркет, больно ударившись затылком.

«Критическое предупреждение! Ушиб грудной клетки. Урон поглощен кожаным колетом на 80%. Риск перелома ребер: устранен. Пользователь, ваша кисть слишком слаба для жесткого парирования! Он использовал рычаг и инерцию!»

Я лежал на полу, судорожно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Перед глазами плясали черные точки.

Эмиль стоял надо мной, опустив оружие.

- Вставай, - спокойно сказал он. - Ты бил по моему клинку всей рукой, как дубиной. Сталь так не работает. Твой клинок должен скользнуть по моему, найти слабую точку ближе к острию, где рычаг меньше, и оттолкнуть его коротким, сухим щелчком кисти. Вставай!

Я застонал, перекатился на бок и, опираясь на гарду рапиры, заставил себя подняться. Грудь гудела, правая рука дрожала.

- Еще раз, - прохрипел я, принимая стойку.

- Марш!

Снова бросок. Снова удар. Я попытался поймать его клинок ближе к острию, но опоздал на долю секунды. Его рапира соскользнула по моей гарде и ударила меня в плечо. Если бы это была заточенная сталь, я бы лишился руки.

- Медленно! Ты думаешь, прежде чем делать. Не думай. Тело должно реагировать быстрее, чем мысль. Еще раз!

Следующие три часа слились в один бесконечный кошмар из звона стали, боли, пота и сухих команд мастера. Я падал, получал болезненные тычки в живот, ребра, бедра. Кожаный колет спасал от переломов, но синяки под ним расцветали целыми галактиками.

ЕВА беспрерывно сыпала уведомлениями:

«Корректировка угла на 5 градусов... Вектор силы смещен... Ошибка баланса... Игнорирование боли: активно...»

К концу тренировки я едва стоял на ногах. Правая рука отказывалась подниматься, пальцы скрючились, намертво вцепившись в рукоять. Я тяжело дышал сквозь металлическую сетку маски, заливая подбородок потом.

Но в последние полчаса что-то изменилось.

Когда Эмиль в сотый раз провел свой выпад, мой мозг отключился. Я перестал следить за зелеными линиями ЕВЫ. Я просто увидел, как дрогнуло его плечо, почувствовал, как напряглись мышцы на моих ногах, и моя кисть дернулась сама по себе.

ДЗЫНЬ!

Сухой, короткий, идеальный щелчок. Моя рапира ударила в слабую часть его клинка, сместив его с линии атаки ровно на два дюйма. Мое тело, подчиняясь рефлексу, скользнуло вперед, и тупой конец моей рапиры мягко ткнулся в кожаный колет на груди мастера.

Зал замер.

Я стоял в выпаде, тяжело дыша, не веря тому, что только что произошло. Я достал его. Я пробил его защиту.

Эмиль Ренар посмотрел на клинок, упирающийся ему в грудь. Затем он медленно поднял левую руку и снял с себя маску. На его суровом, испещренном шрамами лице появилась легкая, едва заметная полуулыбка.

- Три часа, - произнес он своим глубоким голосом. - Большинству требуется полгода, чтобы понять принцип рычага в батмане. Ты понял это через боль и синяки за одно занятие.

Он отступил на шаг, и моя рапира опустилась.

- Сними маску, Щепка.

Я стянул мокрую от пота сетку. Воздух в зале показался невероятно свежим.

Динь!Навык [Основы фехтования] повышен! Уровень 4.Характеристика [Ловкость] повышена на 1! Текущее значение: 7.Вы достигли Уровня 3!Получено 2 свободных очка характеристик.Ваше тело начинает понимать язык стали.

Волна тепла, сопровождающая повышение уровня, прокатилась по телу, снимая часть мышечных спазмов и притупляя боль от ушибов. Я почувствовал себя так, словно выпил крепкого, горячего вина.

- Ты злишься на меня за эти синяки? - неожиданно спросил Эмиль, проходя к столу и наливая из кувшина воду в два глиняных кубка. Один он протянул мне.

Я жадно выпил воду, вытирая рот тыльной стороной ладони.

- Нет, мэтр. Я благодарен. Если бы вы били слабо, я бы ничему не научился.

Эмиль кивнул, усаживаясь на скамью.

- Вчера ты видел смерть виконта де Морвана, - задумчиво произнес он. - А знаешь, почему его убили? Не потому, что у него был плохой выпад.

Я вопросительно посмотрел на мастера.

- Его убили, потому что он фехтовал ради тщеславия. Ради красивой позы. Ради того, чтобы о нем говорили в салонах, - Эмиль постучал пальцем по груди. - Оружие не терпит гордыни, Щепка. Оружие - это инструмент выживания. Когда ты выходишь на бой, ты не должен думать о чести, о славе или о том, как ты выглядишь. Ты должен стать пустотой. Механизмом. Ты должен смотреть в глаза человеку напротив и видеть только одно: препятствие, которое нужно устранить.

Мастер посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был холодным, пронизывающим до самого дна души.

- Я вижу в тебе злость, парень. Я видел ее, когда ты пришел с маслом от Тибо. Эта злость - хорошее топливо. Но если ты не научишься ее контролировать, она сожжет тебя изнутри. На дуэли злой человек делает ошибки. Твоя голова должна быть холодной, как лед, даже когда твое сердце горит.

Он поднялся, забирая у меня тренировочную рапиру.

- Отдыхай. Распредели свои мази, если они у тебя есть, потому что завтра синяки будут болеть в два раза сильнее. Завтра мы будем учиться финтам. Я покажу тебе, как заставить противника поверить в ложь.

Эмиль ушел наверх, оставив меня одного в огромном, пустом зале.

Я сел на пол, прислонившись спиной к прохладной деревянной стене. Тело ныло, но разум был абсолютно ясным.

- Ева, - позвал я. - Давай распределим очки. У меня их два за третий уровень.

«С удовольствием, Пользователь. Учитывая ваш текущий вектор развития и стиль боя, основанный на уклонениях и точечных ударах, я рекомендую продолжать максимизировать Ловкость. Однако, ваша Сила все еще находится на критически низком уровне. Если вы не хотите, чтобы при каждом сильном ударе противника из ваших рук выбивало клинок, нам нужно укреплять связки и мышцы плечевого пояса».

- Согласен. Давай одно в Силу, одно в Ловкость.

Сила повышена до 5!Ловкость повышена до 8!

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри меня происходит тихая, незаметная глазу трансформация. Мои рефлексы становились острее, мышцы - плотнее. Щепка из трущоб исчезал. На его месте ковалось нечто иное. Нечто, состоящее из холодной стали, боли и неукротимого желания выжить в этом жестоком мире. И когда-нибудь тот аристократ с серебряным соколом на камзоле узнает, как больно бьет сталь, направляемая рукой бывшей уличной крысы.

10. Анатомия лжи и танец с тенью

Когда я открыл глаза в своей темной каморке под лестницей, первым делом я попытался просто вдохнуть. Обычный, базовый человеческий рефлекс. Но грудная клетка отозвалась такой пронзительной, острой вспышкой боли, что я поперхнулся воздухом и зашелся глухим, хриплым кашлем, который принес еще больше страданий.

- Дьявол... - прошипел я, сжимая зубы так, что скрипнула эмаль.

Я осторожно, миллиметр за миллиметром, откинул колючее шерстяное одеяло и посмотрел на свой торс в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в двери.

Это было впечатляющее зрелище. Кожаный колет, который вчера выдал мне мэтр Эмиль, спас мои кости от переломов, но он не мог полностью поглотить кинетическую энергию ударов тяжелой тупой стали. Вся моя правая сторона, начиная от ключицы и заканчивая нижними ребрами, представляла собой один сплошной, пульсирующий синяк. Цвета варьировались от глубокого, почти черного фиолетового до болезненно-желтого и багрового. Правое предплечье, которым я пытался ставить неумелые блоки, распухло и выглядело так, словно его переехал груженый воз.

«Доброе утро, Пользователь. Время: 5:45. Физическое состояние: критическое накопление гематом. Обширные повреждения мягких тканей. Разрывов внутренних органов не зафиксировано, однако микротравмы мышечных волокон достигают 34%. Рекомендуется постельный режим, холодные компрессы и мази на основе арники».

Голос ЕВЫ звучал на удивление тихо и почти сочувствующе.

- У нас нет арники, Ева, - мысленно ответил я, заставляя себя сесть. Голова закружилась, перед глазами поплыли серые пятна. - У нас есть только ведро, швабра и старый маньяк с деревянной палкой, который ждет чистого паркета.

Я опустил босые ноги на холодный пол. Боль прострелила икры - последствия вчерашних бесконечных маршей и выпадов. Каждое движение казалось пыткой. В прошлой, земной жизни, с такими травмами я бы лежал в травматологии под капельницей, жалуясь на жизнь и требуя обезболивающее.

Но здесь, в пропахшей воском и сталью каморке Нижнего города, все было иначе. Парадоксально, но сквозь пелену боли пробивалось странное, мрачное удовлетворение. Эти синяки были не следами побоев уличной шпаны. Это были печати моего ученичества. Я заработал каждый из них в честном, пусть и одностороннем, поединке. Они были доказательством того, что я больше не убегаю.

Я стиснул зубы, активировал навык [Концентрация], чтобы хоть немного приглушить сигналы нервной системы, и начал одеваться.

Льняная рубаха коснулась избитой спины, вызвав новый приступ жжения. Я затянул штаны пеньковой веревкой и вышел в зал.

Эмиля еще не было. Зал был пуст, погружен в предрассветный полумрак. В высоких стрельчатых окнах только-только начинало сереть небо, обещая пасмурный, дождливый день.

Я поплелся на задний двор. Холодная вода из колонки стала моим единственным обезболивающим. Я подставил избитые плечи под ледяную струю, с шипением втягивая воздух сквозь зубы. Холод стягивал сосуды, немного уменьшая отек на предплечье.

Затем была кухня, дежурная порция густой овсянки, которая сегодня казалась совершенно безвкусной, и, наконец, работа.

Уборка зала превратилась в испытание воли. Поднять тяжелое ведро с водой - вспышка боли в спине. Опуститься на колени, чтобы оттереть стойкое пятно от чьего-то сапога - пожар в бедрах. Выжать тряпку - судорга в распухшем запястье.

Но именно здесь, в этой рутине, я начал замечать, как работают мои новые характеристики.

Восьмерка в Ловкости давала о себе знать. Мое тело, несмотря на боль, инстинктивно искало пути наименьшего сопротивления. Если мне было больно сгибать спину, я компенсировал это идеальным приседом, сохраняя баланс. Если правая рука отказывалась сильно давить на щетку, я перекладывал вес тела, используя инерцию шага. Я двигался плавно, почти текуче, перенося центр тяжести с ноги на ногу, словно исполнял какой-то странный, медленный танец полотера.

«Адаптивная моторика активирована. Пользователь, вы подсознательно используете принципы фехтовального шага для выполнения бытовых задач. Это снижает нагрузку на поврежденные ткани на 18%. Опыт навыка [Выносливость] растет».

К половине двенадцатого зал был вымыт, высушен и отполирован. Я сидел на нижней ступеньке лестницы, привалившись плечом к стене, и тяжело, со свистом дышал. Моя рубаха потемнела от пота.

Динь!Навык [Концентрация] повышен! Уровень 2.Снижение восприятия боли на 10%.

Боль действительно слегка отступила, превратившись из режущей в тупую, фоновую.

Ровно в полдень на лестнице раздались шаги. Мэтр Эмиль спустился в зал. Сегодня он был одет в простую серую рубаху с закатанными рукавами, открывающими его мощные, перевитые узлами вен и покрытые старыми шрамами предплечья.

Его взгляд мгновенно оценил чистоту зала, затем переместился на меня. Он задержался на моем бледном лице, на испарине, покрывавшей лоб, и на том, как неестественно прямо я держу правую руку.

- Болит? - коротко спросил он, подходя к оружейной стойке.

- Терпимо, мэтр, - хрипло ответил я, заставляя себя подняться на ноги.

Эмиль хмыкнул. Он достал две тупые тренировочные рапиры из стали, те самые, которыми вчера превратил меня в отбивную, и бросил одну мне.

Я поймал ее левой рукой. Правая была слишком слаба для резкого рывка. Переложив тяжелую сталь в правую ладонь, я поморщился. Вес в один килограмм сегодня казался пудовым.

- Ты думал, я дам тебе день отдыха на зализывание ран? - спокойно произнес старый бретер, выходя в центр лунного квадрата, размеченного на паркете. - В реальном бою никто не даст тебе передышки. Если тебя ранили в руку, ты должен уметь драться раненой рукой. Если тебе пробили легкое, ты должен уметь убить противника на последнем выдохе. Вставай в позицию.

Я подчинился. Вышел в центр, отставил ногу, согнул колени, поднял левую руку. Колет и маску он мне сегодня не дал. Это пугало.

- Вчера ты понял, что такое батман, - начал Эмиль, не поднимая оружия. Он просто стоял в расслабленной позе, опустив острие рапиры в пол. - Ты научился использовать рычаг и отбивать сталь кистью. Это фундамент. Но фундамент не выигрывает бои. Бои выигрывает обман.

Он поднял рапиру, направив ее мне в грудь.

- Фехтование, Щепка, - это искусство лжи. Это игра, в которой побеждает тот, кто заставит противника поверить в иллюзию. Сегодня мы изучаем финт.

Эмиль сделал медленный, демонстративный шаг вперед.

- Что такое финт? Большинство идиотов, вроде покойного виконта де Морвана, думают, что финт - это просто махнуть клинком в одну сторону, а ударить в другую. Это глупость. От такого финта уклонится даже слепой калека. Настоящий финт - это обещание. Обещание, которое ты даешь противнику, заставляя его поверить, что ты убьешь его именно так. И когда он бросает все свои силы на защиту... ты нарушаешь обещание.

Мэтр внезапно преобразился. Его глаза сузились, плечи напряглись. Он сделал резкий, хищный выпад, направляя острие мне прямо в лицо.

Мои рефлексы, вбитые вчерашними побоями, сработали мгновенно. Я вскинул правую руку, пытаясь выполнить высокий батман, чтобы отбить его клинок в сторону.

Но клинка там не оказалось.

В тот самый момент, когда моя рапира должна была встретиться с его сталью, Эмиль неуловимым движением кисти опустил острие, проскользнул под моей гардой и мягко, но ощутимо ткнул меня тупым концом прямо в центр солнечного сплетения.

Я поперхнулся воздухом и отшатнулся назад.

- Ты труп, - констатировал Эмиль, возвращаясь в исходную позицию. - Почему ты поднял руку?

- Вы атаковали меня в лицо, - прохрипел я, восстанавливая дыхание.

- Разве? - он усмехнулся. - Мой клинок не прошел и половины пути. Но ты поверил. Почему ты поверил, Щепка?

Я нахмурился, анализируя ситуацию.

- Ева? Подсказки есть?

«Загрузка данных из кратковременной памяти. Анализ моторики объекта "Эмиль". Внимание: перед началом движения объект напряг дельтовидную мышцу, сымитировал перенос веса на переднюю ногу на 80% и зафиксировал зрительный контакт с вашим лицом. Он продал вам кинетическую иллюзию атаки».

- Вы посмотрели мне в глаза, - медленно произнес я, повторяя выводы Системы. - Вы перенесли вес вперед. Ваше плечо пошло вверх. Все ваше тело кричало о том, что удар будет в голову.

В глазах старого бретера мелькнуло искреннее удивление. Он опустил рапиру.

- А ты действительно умеешь смотреть, мальчик, - пробормотал он. - Да. Именно так. Я не просто дернул рукой. Я продал тебе намерение. Я заставил твой мозг поверить, что сейчас сталь войдет тебе в глаз. И твой мозг включил панику. Ты поднял защиту, открыв живот. Это и есть настоящий финт. Финт делается не клинком. Он делается плечами, глазами и бедрами.

Он снова поднял оружие.

- Теперь твоя очередь. Заставь меня поверить, что ты уколешь меня в правое плечо. А когда я попытаюсь взять защиту, переведи клинок под мою руку и бей в живот. Марш!

Я сглотнул. Сделать это было в тысячу раз сложнее, чем понять принцип.

Я встал в позицию. Сосредоточился на правом плече Эмиля. Напряг свои плечи. Сделал резкий толчок передней ногой, выбрасывая руку вперед. В последний момент я попытался остановить движение кисти, опустить острие и ударить вниз.

Но моя рапира с громким звоном врезалась в клинок мастера, который даже не шелохнулся. Он просто подставил сталь на пути моего неуклюжего "нырка".

- Медленно. Топорно. Не верю, - жестко отрезал Эмиль. - Ты сам не поверил в свою атаку, как я мог в нее поверить? Ты сделал выпад на полшишечки, ожидая, что я куплюсь. Твой взгляд бегал. Ты испугался собственного движения. Еще раз!

Мы начали заново.

Час за часом. Моя правая рука отваливалась. Синяки горели так, словно под кожей ползали раскаленные муравьи. Я делал выпады, пытался имитировать атаки, пытался обмануть мастера.

Но Эмиль читал меня, как открытую книгу.

- Глаза, Щепка! Ты смотришь туда, куда собираешься ударить в конце! Так делают только уличные драчуны. Смотри мне в глаза! - Плечо! Ты завалил плечо, я уже знаю, что это ложь! - Баланс! Ты перенес вес на переднюю ногу слишком рано, ты не сможешь изменить траекторию!

«Анализ ошибок, Пользователь. Ваша проблема в рассинхронизации намерений. Интеллект 10 позволяет вам строить сложную тактику, но Ловкости 8 пока недостаточно для идеального контроля микромоторики. Вы выдаете себя микросокращениями лицевых мышц. Попробуйте отключить эмоции. Представьте, что вы механизм».

- Легко сказать, механизм, - пробормотал я сквозь зубы, утирая пот, заливающий глаза. - Он стоит передо мной, как скала.

Я глубоко вздохнул. Активировал [Концентрацию]. Сердцебиение слегка замедлилось. Шум дождя за окнами, который начался около часа назад, стал казаться тише.

Я посмотрел прямо в холодные, серые глаза Эмиля.

«Я собираюсь пробить ему горло, - сказал я сам себе, заставляя свой мозг поверить в эту мысль. - Прямой выпад в кадык. Вся сила, вся скорость».

Мое тело напряглось. Я вложил всю свою ярость, всю боль от синяков в этот импульс.

Толчок!

Моя правая нога скользнула по паркету с резким, шипящим звуком. Рука выбросилась вперед, направляя тупое острие рапиры точно в шею мастера. Скорость была максимальной. Я сам почти поверил, что сейчас ударю его.

Эмиль среагировал. Его глаза сузились, рука с рапирой взметнулась в идеальном защитном жесте "кварты", чтобы жестким батманом сбить мой клинок влево.

И в этот микроскопический зазор времени, когда его сталь уже шла наперерез моей, а моя рука была вытянута... сработала моя Ловкость.

Я не стал останавливать руку. Я использовал вращение кисти. Расслабив хват на долю секунды, я позволил тяжелому эфесу крутнуться в пальцах. Острие моей рапиры "нырнуло" под летящий наперерез клинок Эмиля, описало крошечный полукруг и...

Мягко, едва ощутимо ткнулось в его правый бок, прямо над поясом.

Его защитный батман рассек пустой воздух.

Мы замерли. В зале повисла звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая только моим тяжелым, свистящим дыханием.

Я стоял в глубоком выпаде. Мой клинок упирался в бок мастера. Если бы это была настоящая сталь, я бы только что пропорол ему печень.

Эмиль медленно, очень медленно опустил свою рапиру. Он посмотрел на тупое острие, прижатое к его боку, затем перевел взгляд на мое лицо.

Его глаза больше не были холодными. В них горел странный, почти пугающий огонь.

Динь!Навык [Основы фехтования] повышен! Уровень 5.Открыт прием: [Простой финт]. Шанс обмануть противника равного или более низкого уровня: 25%.

- Ты отключил инстинкт самосохранения, - хрипло произнес Эмиль. - Если бы ты ошибся с таймингом на сотую долю секунды, мой батман сломал бы тебе запястье, а ответный укол пробил бы тебе глаз.

- Но я не ошибся, мэтр, - тихо ответил я, возвращаясь в исходную позицию и опуская оружие. Рука дрожала так сильно, что я едва удерживал рапиру.

Мастер долго смотрел на меня.

- Не ошибся. Для первого раза это было... приемлемо.

Это была высшая похвала из его уст. Он отвернулся, направляясь к столу, чтобы выпить воды.

- На сегодня с тебя хва...

Его слова прервал громкий, требовательный стук в парадные двери. Это был не вежливый стук дворянина и не суетливый перестук посыльного. Кто-то тяжело, ритмично бил в массивный дуб кулаком. Удар. Удар. Удар.

Эмиль замер. Его спина мгновенно выпрямилась, а рука, потянувшаяся за кувшином, плавно опустилась на рукоять рапиры.

- Открой, Щепка. И стой в стороне.

Я положил тренировочное оружие на скамью и подошел к дверям. Отодвинул тяжелый кованый засов и потянул створку на себя.

В лицо пахнуло сыростью, озоном и запахом мокрой шерсти.

На пороге стоял человек. Он был примерно одного возраста с Эмилем, может, чуть моложе. Высокий, широкоплечий, закутанный в тяжелый, промокший насквозь дорожный плащ из темной шерсти. Вода ручьями стекала с полей его низко надвинутой треуголки без перьев и украшений.

Но главным было не то, как он был одет. Главным было то, как он стоял. Он не переминался с ноги на ногу, не ежился от холода. Он стоял монолитно, словно гранитный столб, вросший в крыльцо.

Из-под полей шляпы на меня посмотрел один единственный глаз. Левая половина его лица была скрыта черной кожаной повязкой, от которой через щеку до самой шеи тянулся уродливый, багровый шрам - след от удара чем-то тяжелым и очень острым.

«Внимание! Критическая угроза! - голос ЕВЫ в моей голове сорвался на панический визг. - Объект превосходит вас по всем параметрам. Сканирование невозможно! Уровень защиты разума объекта блокирует интерфейс! Это не дворянин, Пользователь. Это профессиональный ликвидатор. Не делайте резких движений. Не дышите в его сторону!»

Я инстинктивно отступил на шаг назад, вжимаясь в косяк двери. От этого человека исходила аура такой тяжелой, давящей опасности, что волоски на моих руках встали дыбом.

Незнакомец не удостоил меня даже взглядом. Его единственный, пронзительно-синий глаз, холодный, как ледник, сфокусировался на фигуре Эмиля в центре зала.

- Ренар, - голос гостя был похож на скрежет двух камней друг о друга. Низкий, хриплый, лишенный интонаций.

Эмиль медленно вышел из тени. Его лицо окаменело.

- Корвен, - так же тихо ответил старый бретер. - Я думал, ты сгнил в болотах Ишвара еще пять лет назад.

Человек по имени Корвен перешагнул порог, оставляя на идеальном паркете мокрые, грязные следы тяжелых армейских сапог. Он снял треуголку, обнажив коротко стриженные, тронутые сединой волосы, и небрежно бросил ее на ближайшую скамью. Затем скинул тяжелый плащ.

Под плащом оказался потертый, но идеально подогнанный кожаный доспех, усиленный стальными пластинами на плечах и груди. На его поясе висели две вещи. Слева - длинный, слегка изогнутый кавалерийский палаш в простых деревянных ножнах, обтянутых кожей ската. Справа - тяжелый, короткий кинжал-мизерикорд.

Никакого кружева, никакой пудры. Это была функциональная, безжалостная машина для убийства.

- Болота не приняли меня, Эмиль. Слишком много грехов для одной трясины, - Корвен криво усмехнулся, но его глаз остался холодным. Он обвел взглядом пустой, сверкающий зал, стойки с тренировочным оружием, затем посмотрел на меня, жмущегося к стене. - Ты открыл школу для щенков? Учишь благородных сопляков держать палку? Как низко пал Белый Лис из Авенора.

При упоминании прозвища Эмиль слегка напряг челюсть.

- Эти сопляки платят серебром, Корвен. Серебро не пахнет кровью и позволяет спать в теплой постели. Чего тебе нужно? Если ты пришел за старыми долгами, то ты ошибся дверью. Мы квиты со времен битвы при Остром Хребте.

Одноглазый наемник расстегнул пряжку на поясе и аккуратно положил свой боевой палаш на стол Эмиля.

- Я не за долгами, Эмиль. Я проездом в столице. Завтра у меня... сложный контракт в Верхнем городе.

- Кого-то нужно убить? - спокойно уточнил мэтр.

- Кого-то нужно очень красиво убить, - поправил Корвен. - И мне нужно размяться. Дорога из южных провинций заняла три недели. Мои суставы задеревенели от седла. Местные пьянчуги в трактирах не годятся даже для того, чтобы тупить о них сталь. Мне нужен партнер, Ренар. Партнер, который помнит, как танцевать по-настоящему.

Эмиль долго молчал. Он смотрел на боевого товарища (или врага?), взвешивая что-то в уме. Затем он кивнул.

- Щепка, - бросил он мне, не оборачиваясь. - Открой оружейную стойку. Вытащи две кавалерийские сабли. Стальные. С тупыми концами.

Я метнулся к стойке, стараясь не привлекать к себе внимания. Дрожащими руками (то ли от усталости, то ли от ауры наемника) достал два тяжелых, изогнутых клинка. Это было не изящное оружие для дуэлей чести. Это были рубящие тесаки, которыми проламывают шлемы и отрубают конечности.

Я подал одну саблю Эмилю, вторую - Корвену. Наемник взял оружие, сделал пару неуловимо быстрых взмахов кистью, разрезая воздух с гудящим свистом.

- Баланс смещен на дюйм, - недовольно поморщился одноглазый. - Деревенская ковка. Но сойдет.

- Защиту надевать будете? - спросил Эмиль, скидывая с себя серую рубаху и оставаясь с голым торсом, покрытым паутиной шрамов.

- Не смеши меня, Лис, - Корвен хрустнул шеей. - До первой крови или до остановки клинка. Как в старые добрые.

Они вышли в центр зала.

Я забился в самый дальний угол, присел на корточки за стойкой с деревянными манекенами и активировал [Аналитический взор].

- Ева, пиши все, - мысленно приказал я. - Каждое движение.

«Запись активирована. Снижаю частоту кадров вашего визуального восприятия. В противном случае ваш мозг не успеет обработать поступающую информацию. Внимание: зафиксирован всплеск маны. Объект "Корвен" использует внутренние резервы эфира для стимуляции мышечных волокон!»

То, что произошло дальше, навсегда перечеркнуло мои представления о фехтовании.

Это не было похоже на салонный танец с выпадами и элегантными батманами. Это не было похоже даже на то, как Эмиль избивал меня тупой рапирой.

Это было столкновение двух стихий.

Корвен атаковал первым. Он не делал шагов. Он просто оказался возле Эмиля. Скорость его рывка была физически невозможной для человека его габаритов. Сабля в его руке превратилась в размытый серебристый круг. Удар шел сверху, по широкой дуге, метя прямо в ключицу Эмиля.

Звук столкновения двух стальных клинков ударил по ушам так, что я невольно поморщился.

Эмиль не стал ставить жесткий блок. Он принял удар на скользящую поверхность своего клинка, чуть присел, гася чудовищную инерцию наемника своими бедрами, и одновременно попытался провести укол в живот.

Корвен выкрутился из удара с грацией дикой кошки. Его тело изогнулось под немыслимым углом, пропуская острие Эмиля в миллиметре от своей кожи, и он тут же ответил режущим ударом снизу вверх.

ДЗЫНЬ! КЛАЦ! ВЖУХ!

Зал наполнился непрерывным звоном стали. Искры - настоящие, горячие искры - летели во все стороны от тупых тренировочных клинков, когда они скрещивались с чудовищной силой.

Я смотрел во все глаза. ЕВА отчаянно рисовала траектории, но они менялись с такой скоростью, что сливались в сплошную зелено-красную паутину.

Корвен дрался грязно, жестоко и абсолютно прагматично. Он использовал не только саблю. В ход шли локти, колени, попытки подсечек. Он толкался, бил рукоятью в ближнем бою, использовал свободную руку, чтобы захватить руку Эмиля.

Но старый бретер был великолепен. Теперь я понял, почему его называли Белым Лисом. Он не пытался превзойти Корвена в скорости или грубой силе. Он играл с ним. Он использовал дистанцию как свое главное оружие. Каждый раз, когда сабля наемника должна была разрубить его пополам, Эмиля там уже не было. Он отступал на дюйм, делал полшага в сторону, уходил в "вольт" - сложное уклонение с вращением корпуса. И каждое его движение сопровождалось точечным, ядовитым уколом или резом.

«Анализ боя, - шептала ЕВА. - Корвен расходует энергию неэффективно. Его пульс превышает 180 ударов. Его удары несут 100% смертоносности, но вероятность попадания стремится к нулю. Эмиль контролирует геометрию боя. Он загоняет противника в паттерны».

Это было правдой. Я, со своими скудными навыками, начал видеть рисунок. Корвен атаковал сериями по три удара: рубящий сверху, режущий сбоку, укол снизу. Эмиль отступал по кругу, вынуждая наемника разворачиваться и терять доли секунды на восстановление баланса.

В какой-то момент воздух вокруг Корвена заметно сгустился. Я увидел легкое, едва заметное синеватое свечение, окутавшее его клинок.

«Всплеск эфира! Направленный выброс энергии! Зафиксировано усиление кинетической мощи на 400%!»

Корвен издал утробный рык. Он оттолкнулся от паркета с такой силой, что дубовая доска под его сапогом треснула с громким хрустом. Его сабля, оставляя за собой синеватый шлейф, обрушилась на Эмиля. Это был не финт. Это была чистая, первобытная мощь, призванная просто сломать любую защиту вместе с руками защищающегося.

Эмиль не стал отступать. Его глаза сузились. Он сделал шаг навстречу удару.

Мое сердце остановилось.

За долю секунды до того, как сияющий клинок Корвена должен был разрубить мастера от плеча до пояса, Эмиль резко опустился на одно колено. Его левая рука скользнула по паркету, сохраняя баланс. А правая рука с саблей метнулась вверх.

Это был идеальный, математически выверенный угол. Сабля Эмиля не встретила удар Корвена лоб в лоб. Она скользнула вдоль лезвия наемника, как по направляющей, с леденящим душу скрежетом стали о сталь. Синеватое свечение с шипением погасло, сорванное с клинка идеальным углом отражения.

Инерция Корвена, вложившего всю свою силу в удар, потащила его вперед, прямо на подставленный клинок.

Движение остановилось.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием двух бойцов.

Эмиль стоял на одном колене. Конец его тупой сабли упирался точно в яремную впадину на горле Корвена, слегка вдавливая кожу.

Клинок Корвена застрял в паркете в дюйме от бедра мастера, расколов прочное дерево.

Одноглазый наемник замер, не смея сглотнуть. Капля пота медленно скатилась по его изрезанной шрамом щеке.

- Твой тайминг всегда был безупречен, Лис, - хрипло, стараясь не двигать кадыком, произнес Корвен.

- А твоя ярость делает тебя предсказуемым, - спокойно ответил Эмиль, медленно убирая клинок и поднимаясь на ноги. Он не дышал тяжело. На его лице не было ни капли пота. - Эфир не заменит холодной головы. Ты полагаешься на магию крови, чтобы компенсировать возраст. Это убьет тебя быстрее, чем чужая сталь.

Корвен с трудом выдернул свою саблю из паркета. Он провел рукой по горлу, где остался красный след от тупого металла.

- Возможно. Но завтра мне хватит и этого, - наемник развернулся, пошел к столу, взял свой боевой палаш и пристегнул его к поясу. Затем он достал из кошеля тяжелую золотую монету с профилем местного короля и бросил ее на стол. Монета сверкнула в полумраке.

- Золото? - Эмиль вскинул бровь. - За дружеский спарринг?

- За урок. И за молчание. Завтра в городе будет шумно, Эмиль. Держи своего щенка, - он кивнул в мою сторону, - подальше от Центральной площади.

Он накинул свой тяжелый мокрый плащ, надел треуголку и, не прощаясь, вышел в дождь. Дверь за ним глухо захлопнулась.

Я сидел за стойкой, чувствуя, как меня бьет крупная дрожь. То, что я сейчас видел... это был другой уровень реальности. Это была цель, к которой мне предстояло идти годы, если не десятилетия.

Динь!Навык [Аналитический взор] повышен! Уровень 2.Вы стали свидетелем боя Мастеров. Получено 500 единиц опыта!Вы достигли Уровня 4!Получено 2 свободных очка характеристик.Внимание! Открыто скрытое понимание Системы: [Мана/Эфир]. Ваше тело пока не способно оперировать этой энергией, но ваш разум теперь осознает ее наличие.

Я сглотнул, закрывая системные окна. Пятьсот опыта. Просто за то, что смотрел.

Эмиль подошел к стойке с оружием, аккуратно поставил тупые сабли на место. Он потер грудь, где все-таки проступила испарина.

- Вылезай, Щепка, - тихо сказал он. - Я знаю, что ты там прятался.

Я неуклюже поднялся, морщась от боли в синяках.

- Вы... вы победили его, мэтр, - прошептал я, глядя на разрубленный паркет.

- Я не победил его, парень, - Эмиль покачал головой, и в его голосе прозвучала горечь. - Если бы это была настоящая, заточенная сталь, и если бы он не сдерживал свой Эфир... мы бы убили друг друга. Я бы проткнул ему горло, а его клинок по инерции разрубил бы меня пополам. В настоящем бою на таком уровне не бывает чистых побед. Бывает только тот, кто умер сразу, и тот, кто умер от кровопотери через час.

Он повернулся ко мне.

- Запомни то, что ты сегодня видел. Запомни его скорость. И запомни его ошибку. Он вложил всю силу в один удар, доверившись магии. Он нарушил баланс. И поэтому проиграл. Физическая сила - ничто без контроля.

Я кивнул, впитывая каждое слово.

- Иди отдыхай, - Эмиль устало потер переносицу. - Завтра мы не будем тренироваться с оружием.

- Почему, мэтр? - удивился я.

Эмиль посмотрел на золотую монету, оставленную наемником.

- Потому что завтра, судя по словам Корвена, в Верхнем городе прольется много крови. И мне нужно сделать кое-какие запасы. Ты пойдешь со мной на Центральный рынок. Будешь таскать мои покупки. Пора тебе увидеть город дальше алхимической лавки.

Он развернулся и ушел по лестнице в свои покои.

Я остался один в огромном зале. Дождь барабанил по стеклам. В моей голове крутились зелено-красные линии системы, образ сияющего клинка наемника и холодный, идеальный шаг Эмиля Ренара.

Я поднял с пола тряпку, чтобы вытереть лужу, натекшую с плаща Корвена. Мое тело болело, но внутри разгорался пожар. Четвертый уровень. Я становился сильнее. И завтра я увижу настоящий город.

- Ева, - прошептал я в пустоту. - Очки в Восприятие и Ловкость. Нам нужно видеть быстрее. И двигаться еще быстрее.

Восприятие: 5Ловкость: 9

Мир вокруг стал еще чуточку острее. Я улыбнулся, стирая грязь с паркета. Игра только начиналась.

11. Отголоски бури

Вчерашняя тренировка с тупой сталью, а затем шок от наблюдения за боем двух грандмастеров высосали из меня все силы. Тело представляло собой один сплошной, пульсирующий сгусток боли. Синяки от ударов Эмиля, казалось, проникли до самых костей.

- Ева, - мысленно прохрипел я, даже не пытаясь пошевелиться. - Оцени ущерб.

«Доброе утро, Пользователь. Время: 6:00. Внешняя среда: температура 12 градусов по Цельсию, влажность повышена. Физическое состояние: процесс регенерации мышечных тканей идет с опережением графика благодаря характеристике "Выносливость 5". Уровень боли: высокий. Однако кости целы, внутренние кровотечения отсутствуют. Вы вполне функциональны. Вставайте, вас ждут великие дела. И грязные полы».

Я сцепил зубы и заставил себя сесть. Голова слегка закружилась. Девять единиц Ловкости делали свое дело: мое тело, несмотря на боль, нашло оптимальный угол, чтобы подняться с минимальной нагрузкой на самые избитые участки спины. Я двигался плавно, как вода, огибающая камни.

Натянув штаны и рубаху, я вышел в зал.

Эмиль уже был там. Он не сидел за своим столом с кружкой отвара, как обычно. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и мрачно смотрел на улицу, где сквозь свинцовые тучи пробивались первые, бледные лучи солнца.

В зале все еще стоял едва уловимый запах озона и мокрой шерсти - следы вчерашнего визита одноглазого наемника Корвена и его жуткого выброса Эфира. Этот запах щекотал ноздри, заставляя волоски на руках вставать дыбом.

- Доброе утро, мэтр, - тихо сказал я.

Эмиль не обернулся.

- Уборка отменяется, Щепка, - его голос был сухим и натянутым, как тетива арбалета. - Бери мешок на кухне. Мы идем в город.

Я моргнул, удивленный таким поворотом. За все время моего пребывания здесь рутина никогда не нарушалась.

- На Центральный рынок? Как вы и говорили вчера?

- Да. Нам нужны припасы. И, возможно, кое-какие медикаменты, - он наконец повернулся. Его серые глаза были холодными и цепкими. - Корвен никогда не приходит просто так. Если он сказал, что сегодня прольется кровь, значит, так оно и будет. И когда кровь льется в Верхнем городе, брызги всегда долетают до Нижнего.

Через десять минут мы уже шагали по узким, влажным после ночного дождя улицам Люминиса. Я шел на полшага позади мастера, закинув за спину пустой холщовый мешок.

Город просыпался. Открывались ставни, торговцы выкатывали свои тележки с хлебом и овощами, ремесленники разжигали горны.

Именно сейчас я в полной мере осознал, как сильно изменила меня Система и мои новые характеристики. С Восприятием, повышенным до пятерки, мир перестал быть размытым пятном. Он обрел невероятную резкость и глубину.

Я не просто видел толпу. Я видел детали.

«Анализ толпы активирован, - шелестел голос ЕВЫ на периферии сознания. - Цель 1: Мужчина, 40 лет. Смещенный центр тяжести, правая рука прижата к поясу. Вероятность скрытого ношения оружия: 94%. Цель 2: Подросток, двигается против потока, взгляд сфокусирован на кошельках прохожих. Классификация: карманник».

Я инстинктивно сместился левее, уходя с траектории карманника. Мое тело двигалось легко, пружинисто. Восьмерка в Ловкости превратила мою некогда неуклюжую походку в скользящий, контролируемый шаг. Я больше не спотыкался о неровные булыжники мостовой - мои стопы сами находили идеальную точку опоры.

Мы пересекли границу Квартала Кожевенников и вышли на широкие улицы, ведущие к Среднему городу. Архитектура здесь менялась: кирпичные дома становились выше, крыши покрывала аккуратная черепица, а зловоние сточных канав сменилось запахами жареного мяса, свежей выпечки и лошадиного навоза.

Центральный рынок поражал воображение. Это была огромная, вымощенная белым камнем площадь, заставленная сотнями пестрых шатров, деревянных прилавков и повозок. Здесь бурлила жизнь. Крики зазывал, ржание лошадей, звон монет и говор на десятке разных диалектов сливались в единый, оглушительный гул.

- Не отставай, - бросил Эмиль, уверенно врезаясь в толпу. - И следи за карманами.

Мы двигались от прилавка к прилавку. Эмиль покупал много. Соленое мясо, крупы, несколько тяжелых головок сыра, мотки чистых льняных бинтов, восковые свечи. Я молча складывал все это в мешок, который с каждой минутой становился все тяжелее.

Но моя Сила «5» и Выносливость «5» позволяли мне нести этот груз без особого труда. Я правильно распределял вес, держал спину прямо, как учил мэтр на тренировках с выпадами.

Мы подошли к рядам травников и аптекарей. Эмиль долго торговался с сухим, как жердь, стариком за пучок какой-то серой травы, воняющей тухлыми яйцами.

- Для мази, - коротко пояснил он, заметив мой сморщенный нос. - Твои синяки нужно чем-то сводить, иначе к концу недели твои мышцы превратятся в камень.

И в этот момент мир дрогнул.

Это началось не с крика. Это началось с колокольного звона.

Высоко над нами, там, где на холме возвышались белокаменные башни и острые шпили Верхнего города, ударил набатный колокол. Его звук был глубоким, вибрирующим, пробирающим до самых костей. БОМММ. БОМММ. БОМММ.

Гул рынка на мгновение стих. Люди замерли, задрав головы к затянутому тучами небу.

Затем ударил второй колокол. Третий. Через минуту весь Верхний город ревел многоголосым бронзовым хором.

- Тревожный набат, - одними губами произнес старик-торговец травами. Его лицо побледнело. - Королевский набат.

Рынок взорвался паникой.

Никто еще ничего не знал, но инстинкт толпы сработал мгновенно. Торговцы начали судорожно сбрасывать товар в мешки, матери хватали детей, повозки сталкивались друг с другом, пытаясь развернуться.

«Внимание! Резкий скачок уровня адреналина в радиусе 100 метров. Эмоциональный фон толпы: паника. Риск давки: 85%. Рекомендую покинуть открытое пространство».

Я посмотрел на Эмиля. Старый бретер стоял абсолютно неподвижно, словно скала в бушующем море. Его правая рука привычно скользнула к поясу, где под плащом скрывался эфес рапиры.

Со стороны широкого проспекта, ведущего к вратам Верхнего города, донеслись крики. Толпа расступилась, и на площадь вылетела кавалькада всадников. Это была городская стража - закованные в синюю сталь кирасиры на взмыленных лошадях. Они не разбирали дороги, отбрасывая людей древками алебард.

- Закрыть ворота! - ревел офицер с плюмажем на шлеме. - Именем Регента, заблокировать все выходы из Верхнего и Среднего города! Никого не впускать и не выпускать!

- Что случилось?! - крикнул кто-то из толпы.

Всадник даже не остановился, но другой стражник, осаживая коня у ворот рынка, рявкнул:

- Убит канцлер Казначейства! Зарезан в собственной постели! Убийцы в городе! Разойдись, чернь!

Слова ударили по толпе хлестче кнута. Канцлер Казначейства. Один из самых влиятельных людей Авенора.

Я перевел взгляд на мэтра. Эмиль медленно закрыл глаза. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.

- «Мне нужно размяться. Завтра у меня сложный контракт», - процитировал Эмиль слова одноглазого Корвена. - Дьявол. Этот ублюдок перерезал горло самому казначею.

Он резко развернулся ко мне.

- За мной, Щепка. Быстро. Если стража начнет прочесывать районы, они будут хватать всех без разбора. Нам нужно вернуться в зал до того, как они перекроют мосты через каналы.

Мы побежали.

Это было испытанием для моей Ловкости. Бежать по паникующему рынку с тридцатью килограммами припасов за спиной - задача не из легких.

Я следовал за Эмилем, как тень. Мастер двигался сквозь толпу с пугающей эффективностью. Он не расталкивал людей, он предвосхищал их движения, проскальзывая в зазоры между мечущимися горожанами с изяществом танцора.

Я старался копировать его траекторию. ЕВА расчерчивала передо мной безопасные маршруты.

Шаг влево. Уворот от падающей корзины с яблоками. Разворот корпуса. Проскользнуть между двух сталкивающихся телег.

Мы вырвались с рынка и углубились в лабиринт узких, зловонных переулков Нижнего города. Здесь паники было меньше, но в воздухе висела липкая тревога. Нищие прятались по щелям, ставни домов захлопывались с глухим стуком.

Мы успели проскочить Горбатый мост за несколько минут до того, как на него вступил отряд городской стражи с заряженными арбалетами.

Когда мы наконец добрались до тяжелых дубовых дверей нашего фехтовального зала, я тяжело дышал, а по спине катился пот.

Эмиль открыл дверь, втолкнул меня внутрь и с лязгом задвинул тяжелый кованый засов. Затем повернул ключ.

В зале стоял прохладный полумрак. Свет струился только через высокие стрельчатые окна.

Я сбросил тяжелый мешок на стол и оперся руками о колени, восстанавливая дыхание.

- Вы знали, мэтр? - спросил я, глядя на него снизу вверх. - Вы знали, кого Корвен собирался убить?

Эмиль сбросил плащ на скамью и прошел к оружейной стойке.

- Я не знал имени, - сухо ответил он. - Но я знал, что если такие псы, как Корвен, приходят в столицу, значит, кто-то очень богатый и могущественный решил сменить расстановку фигур на доске. Канцлер Казначейства... Это не просто убийство. Это объявление войны.

Он достал из стойки две тяжелые тренировочные рапиры. Те самые, тупые стальные полосы, которыми он избивал меня вчера.

- А теперь слушай меня внимательно, Щепка.

Эмиль обернулся, и в его глазах я увидел то, чего не видел раньше. Это была не строгость учителя. Это был холодный прагматизм хищника.

- Город закрыт. В ближайшие дни здесь начнется резня. Стража будет искать убийц Корвена, а его наниматели будут зачищать хвосты. На улицах Нижнего города появятся банды, которым заплатят за то, чтобы сеять хаос и отвлекать внимание. Мой зал - это лакомый кусок. Здесь есть оружие.

Он бросил одну из стальных рапир мне.

Я поймал ее. Вес металла отозвался ноющей болью в избитом предплечье.

- Игры закончились, - отрезал Эмиль. - Деревянные палочки, красивые шаги, лекции о балансе - все это было подготовкой. Но у нас больше нет времени. Если ты не научишься защищать себя сталью, ты сдохнешь.

Он не стал надевать защитный колет. Он даже не стал закатывать рукава своей рубахи. Он просто вышел в центр зала и поднял клинок.

- В позицию.

Я судорожно сглотнул. Мое тело умоляло об отдыхе. Синяки горели. Но я понимал: он прав. Мир за стенами этого зала только что сошел с ума.

Я вышел в лунный квадрат паркета, отставил ногу и поднял тяжелую рапиру, направляя тупое острие в грудь мастера.

- Вчера я учил тебя финтам, - голос Эмиля разносился под сводами зала, как гром. - Сегодня мы объединим все. Шаги, батманы, уклонения и финты. Я не буду делать паузы. Я не буду подсказывать. Я буду бить тебя до тех пор, пока ты не упадешь или пока не начнешь двигаться быстрее, чем думаешь. Защищайся!

Он атаковал.

Это было не похоже ни на одну из наших предыдущих тренировок. Вчера он учил меня. Сегодня он пытался меня уничтожить.

Скорость его выпадов возросла вдвое. Клинок превратился в размытое серое пятно.

Я едва успел вскинуть руку.

ДЗЫНЬ!

Мой батман отбил его клинок, но импульс был такой силы, что мою руку отбросило в сторону. Эмиль мгновенно перевел рапиру под мою гарду и нанес жесточайший удар тупым концом мне под ребра.

Боль вспыхнула сверхновой. Из легких выбило весь воздух. Я согнулся пополам, отступая на шаг назад.

- Слишком медленно! - рявкнул Эмиль. - Ты смотришь на мой клинок! Смотри в глаза! Марш!

Он снова сделал выпад. Я попытался разорвать дистанцию, сделав «роме» - шаг назад, но он оказался быстрее. Его тупая сталь с силой хлестнула меня по плечу.

«Внимание! Критическое воздействие на мышечные волокна дельтовидной мышцы. Рекомендуется немедленно восстановить баланс! Включаю режим прогнозирования траекторий!»

Перед моими глазами вспыхнули зеленые и красные линии. ЕВА начала отчаянно расчерчивать пространство, просчитывая векторы атак мастера. Но даже с ее помощью мое тело просто не успевало за его скоростью.

Удар в бедро. Удар в предплечье. Укол в плечо.

Каждое попадание отдавалось тупой, звенящей болью. Я падал, тяжело поднимался, поскальзываясь на собственном поте, и снова принимал стойку.

- Ты не машина, Щепка! - кричал Эмиль, не сбавляя темпа. - Прекрати считать углы! Почувствуй ритм! Бой - это музыка, а не математика! Если он делает шаг, ты делаешь шаг! Если он дышит, ты дышишь!

Вдох. Толчок. Батман. Выпад.

Я стиснул зубы так, что во рту появился металлический привкус крови от прокушенной губы. Мой мозг пылал. Я отключил эмоции. Я активировал навык [Концентрация], заглушая боль.

Только зеленые линии. Только холодные серые глаза Эмиля.

- Финт! - скомандовал он.

Он дернул плечом, изображая атаку в лицо. Я не купился. Я не поднял руку. Я удержал позицию и сделал резкий выпад ему в живот.

Но Эмиль был готов. Это был двойной обман. Его клинок скользнул по моей рапире, с оглушительным лязгом отбросил ее в сторону и с размаху ударил меня по правому запястью.

Рука онемела. Рапира с грохотом упала на паркет. Я сжал побелевшее запястье здоровой рукой, шипя сквозь зубы.

- Оружие! - зарычал мастер. - Подними оружие! В настоящем бою потеря клинка - это смерть! Поднимай!

Я нагнулся, хватая рукоять левой рукой. Переложил в правую. Пальцы едва слушались.

- Еще раз!

Время потеряло смысл. Зал превратился в камеру пыток. Стук стали, тяжелое дыхание, крики Эмиля.

Я больше не был человеком. Я был куском сырого железа, который положили на наковальню и били тяжелым молотом, выковывая форму.

Каждая моя ошибка наказывалась болью. Каждый удачный блок встречал новую, еще более яростную атаку.

В какой-то момент грань между мной и Системой начала стираться. Я перестал смотреть на зеленые подсказки ЕВЫ. Мое тело начало двигаться само по себе. Восьмерка Ловкости слилась с мышечной памятью, вбитой в меня за эти несколько дней непрерывного мытья полов и отработки стоек.

Эмиль сделал марш-выпад.

Я не стал отбивать его клинок. Вместо этого, повинуясь инстинкту, я сделал резкий шаг вправо - «вольт» - уходя с линии атаки. Тупая сталь мастера просвистела в дюйме от моего уха.

Одновременно с шагом, я развернул корпус и выбросил руку вперед, используя всю инерцию своего движения.

Моя тяжелая тупая рапира с глухим стуком ударила Эмиля в грудь, прямо в район ключицы. Удар был такой силы, что старый бретер пошатнулся и вынужден был сделать шаг назад, чтобы сохранить равновесие.

Мы оба замерли.

Я стоял в глубоком выпаде, тяжело, со свистом втягивая воздух. С кончика моего носа на идеальный паркет капал пот. Правая рука дрожала мелкой дрожью, но клинок не опускался.

Эмиль посмотрел на место удара. На его серой рубахе расплывалось пятно пота, а под ним наверняка будет огромный синяк.

Мастер медленно опустил свою рапиру и упер ее острием в пол.

Впервые за все время тренировки на его суровом, испещренном шрамами лице появилась откровенная, хищная улыбка.

- Идеальный вольт, - хрипло произнес он. - Ты ушел с линии, не разорвав дистанцию, и использовал мою инерцию против меня.

Он кивнул, словно подтверждая какие-то свои мысли.

- Хватит на сегодня.

Мои ноги мгновенно превратились в вату. Я выпустил рапиру, и она со звоном упала на пол. Следом за ней рухнул и я, растянувшись на прохладном паркете. Легкие горели, грудная клетка ходила ходуном.

Динь!Навык [Основы фехтования] повышен! Уровень 6.Открыт прием: [Уклонение с контратакой (Вольт)].Критическое напряжение мышечного каркаса привело к адаптации!Характеристика [Ловкость] повышена на 1! Текущее значение: 10.Внимание! Ловкость достигла первого порога. Вы получаете пассивный бонус: [Кошачий шаг] (ваши шаги издают на 30% меньше шума, баланс улучшен на 15%).

Я закрыл глаза, чувствуя, как тепло повышения характеристики разливается по избитому телу, словно целительный бальзам. Десять единиц Ловкости. Я догнал свой показатель Интеллекта.

Эмиль подошел к столу, налил из кувшина воды и вернулся ко мне. Он присел на корточки и протянул мне глиняную кружку.

Я приподнялся на локте и жадно выпил воду.

- Завтра, - тихо сказал мастер, глядя на мое залитое потом и перекошенное от боли лицо. - Завтра мы не будем тренироваться в рубашках. Ты снимешь ее.

Я закашлялся, подавившись водой.

- Зачем, мэтр? - прохрипел я. - Мне и так не хватает защиты.

- Защита расслабляет, - Эмиль встал, возвышаясь надо мной. - Одежда скрывает твое дыхание. Она скрывает напряжение мышц спины. Я должен видеть, как работает твой каркас, прежде чем ты делаешь выпад. Если я могу прочитать твою спину, значит, сможет и враг. Завтра я выбью из тебя привычку думать над своими ударами.

Он развернулся и пошел к лестнице.

- Иди на кухню. Поешь. И втирай вонючую мазь во все, до чего дотянешься. Грядет буря, Щепка. И ты должен быть готов встретить ее с клинком в руке.

Я остался лежать на паркете, слушая шум дождя, который снова забарабанил по высоким окнам зала. Буря уже началась. И почему-то мне казалось, что этот старый мастер готовит меня к чему-то гораздо большему, чем просто защита фехтовального зала в Нижнем городе.

12. Знак на плече

Запах тухлых яиц и полыни въелся в мою кожу так глубоко, что казалось, я сам стал растением из лавки того старика-аптекаря.

Мазь, которую Эмиль заставил меня втирать во все ушибы и гематомы, воняла невыносимо, щипала кожу, как рой разъяренных ос, но работала с пугающей эффективностью. Когда я открыл глаза в своей каморке, привычной утренней агонии не последовало. Боль никуда не исчезла, но она изменила характер - из острой, простреливающей до костей, она превратилась в тупую, фоновую тяжесть.

Я сел на тюфяке и прислушался.

Обычно в это время сквозь щели в стенах с улицы доносился приглушенный гул просыпающегося Нижнего города: скрип телег мусорщиков, лай бродячих собак, ругань торговок. Сегодня там стояла мертвая, неестественная тишина. Город был парализован страхом. Убийство канцлера Казначейства заперло Люминис на огромный невидимый замок.

Я встал, потянулся и замер, пораженный собственными ощущениями.

Мое тело двигалось иначе. Десять единиц Ловкости и новый пассивный навык [Кошачий шаг] изменили мою биомеханику на фундаментальном уровне. Я сделал пробный шаг по дощатому полу каморки. Ни звука. Я перенес вес с пятки на носок, инстинктивно компенсируя неровность доски изгибом стопы. Тишина. Баланс был настолько идеальным, что казалось, я не иду, а скольжу в миллиметре над полом.

Накинув льняную рубаху, я вышел в пустой фехтовальный зал. Огромное помещение тонуло в серых сумерках - небо за окнами было плотно затянуто свинцовыми тучами, моросил мелкий, холодный дождь.

Эмиль уже был здесь. Он сидел на краю своего стола, точа мизерикорд о небольшой точильный камень. Вжик. Вжик. Звук стали о камень был единственным, что нарушало утреннюю тишину. Мастер был одет в темные штаны и простую белую рубаху. На его лице залегли глубокие тени - казалось, он вообще не спал этой ночью.

- Город оцеплен, - не поднимая глаз, глухо произнес Эмиль, когда я подошел ближе. Его слух был не хуже моего Восприятия. - Я выходил на крышу перед рассветом. Мосты в Верхний город перекрыты гвардией Регента. В Нижнем городе начались облавы. Ищут всех, кто может держать оружие. Корвен вспорол брюхо не тому кабану, и теперь кровью зальет всех.

Он отложил кинжал, провел большим пальцем по лезвию, проверяя заточку, и убрал его в ножны на поясе. Затем подошел к оружейной стойке и достал две тяжелые тренировочные рапиры из тупой стали.

Оружие, которое вчера оставило на мне живого места.

Эмиль бросил одну рапиру мне. Я поймал ее на лету. Металл привычно оттянул руку, но сегодня я контролировал его вес гораздо лучше.

- Снимай рубаху, - скомандовал мастер, выходя в центр зала, в размеченный лунный квадрат.

Я замер, сжимая эфес. В зале было откровенно холодно, изо рта при выдохе вырывались легкие облачка пара. Но дело было даже не в холоде. Мой торс представлял собой выставку достижений садистского искусства.

- Мэтр, - осторожно начал я. - Вы уверены? Колет...

- Я сказал: снимай рубаху, Щепка, - голос Эмиля лязгнул, как затвор арбалета. В нем не было места для дискуссий. - Вчера я сказал тебе, почему мы это делаем. Одежда - это броня для твоего непрофессионализма. Она скрывает твои ошибки. Она прячет напряжение твоих плеч, она скрывает, как ты задерживаешь дыхание. В настоящем бою опытный бретер не смотрит на твой клинок. Он читает твое тело. Твою ключицу, твой пресс, твои широчайшие мышцы спины. Если я смогу прочитать твое намерение до того, как ты двинешь рукой, ты труп. Снимай.

Я молча поставил рапиру острием в пол, стянул через голову грубую льняную рубаху и бросил ее на ближайшую скамью.

Холодный воздух обжег разгоряченную вонючей мазью кожу. Я поежился, но заставил себя выпрямиться, развернув плечи.

Эмиль критически оглядел меня с ног до головы. Его взгляд скользнул по моим впалым ребрам, по сети багровых, желтых и фиолетовых синяков, покрывавших правую сторону груди и живот. Но он также должен был заметить и другое. Щепка больше не был изможденным скелетом. Многочасовые тренировки, тяжелая работа и нормальное питание (в сочетании с Силой 5 и Выносливостью 5) начали формировать мышечный корсет. Мышцы были сухими, жилистыми, словно скрученными из стальных тросов.

- Живописная картина, - сухо констатировал мастер. - Но я буду бить не по синякам. Я буду бить туда, где ты откроешься. В позицию.

Я поднял тяжелую рапиру, встал в стойку, согнул колени и вытянул левую руку назад для баланса.

«Активация боевого интерфейса. Анализ моторики противника... Внимание, Пользователь. Отсутствие защитной экипировки повышает риск получения критического урона от тупой стали на 300%. Прямое попадание в ребро с вероятностью 85% приведет к трещине. Рекомендация: максимальный приоритет на уклонения (Вольт) и мягкие парирования».

- Я знаю, Ева, - мысленно огрызнулся я. - Не мешай.

Эмиль не стал тратить время на разминку. Он сорвался с места без предупреждения.

Шаг. Батман. Выпад.

Его клинок метнулся к моей открытой груди с пугающей скоростью.

Мое тело, подстегиваемое страхом боли и Ловкостью 10, среагировало мгновенно. Я не стал отбивать его тяжелую сталь своей. Я крутнул кистью, пропуская его клинок над своей гардой, и одновременно сделал глубокий «роме» - шаг назад.

Тупое острие распороло воздух в миллиметре от моей ключицы.

- Дыши! - рявкнул Эмиль, не останавливая атаки. Он тут же подтянул заднюю ногу и нанес секущий удар сверху вниз, метя мне в незащищенное плечо. - Ты задержал дыхание на отходе! Твои ребра сжались, ты потерял полсекунды на восстановление баланса!

Я попытался уйти в сторону, но опоздал. Тупая сталь с обжигающим хлопком ударила меня по левому предплечью. Вспышка боли едва не заставила меня выронить рапиру.

- Выдох на защите! Вдох на возврате! - рычал мастер, тесня меня по паркету. - Твои мышцы - это меха кузнеца! Нет воздуха - нет огня! Марш! Марш!

Звон стали заполнил пустой зал. Я отступал, парировал, уворачивался. Пот мгновенно покрыл мое тело скользкой пленкой, смывая остатки мази. Холод исчез, сменившись первобытным жаром выживания.

Это был танец на раскаленных углях. Каждая моя ошибка была видна Эмилю как на ладони.

- Плечо! - кричал он, нанося болезненный тычок мне в живот. - Ты поднял правое плечо перед выпадом! Я знал, что ты будешь бить, за секунду до того, как ты это сделал! Расслабь трапецию!

Я стиснул зубы. Сосредоточился на спине. Заставил плечи опуститься.

Толчок. Выпад.

Я попытался ударить его в бедро, но он мягко отвел мой клинок своим и тут же контратаковал в грудь. Я едва успел выгнуться дугой, чувствуя, как холодный металл скользит по моей потной коже, оставляя красную полосу.

«Контроль дыхания: оптимизирован. Мышечный каркас: синхронизация 78%. Вы начинаете двигаться эффективнее, Пользователь. Игнорируйте боль. Она лишь сигнал».

- Ты думаешь о клинке! - голос Эмиля хлестал больнее стали. - Перестань пытаться поймать мою рапиру! Лови мой ритм!

Следующий час превратился в изматывающий, жестокий марафон. Эмиль гонял меня по всему залу. Я падал, тяжело дышал, получал удары по ребрам, бедрам, рукам. Без кожаного колета каждый удар тупой рапиры ощущался как удар кузнечного молота. Мое тело покрывалось новыми ссадинами и багровыми полосами прямо на глазах.

Но я не сдавался. Злость, холодная, контролируемая злость, о которой говорил Эмиль, начала затапливать мой разум. Я перестал бояться ударов. Я начал искать бреши.

- Финт! - скомандовал мастер, внезапно меняя темп.

Он показал укол в живот, заставив меня инстинктивно опустить гарду, и тут же перевел клинок вверх, метя мне в горло.

Вчера я бы купился. Вчера я бы попытался отбить удар и получил бы сталью по лицу.

Но сегодня мое Восприятие работало на максимуме. Я смотрел не на его руку. Я смотрел на его левое плечо и бедра. Я видел, что вес его тела не пошел за первым ударом. Это была ложь.

Я не стал поднимать рапиру для блока.

Вместо этого я использовал то, чему научился вчера. Вольт. Уклонение с контратакой.

Но я решил пойти дальше. Я вспомнил паттерны, которые загрузила в мой мозг ЕВА, когда мы наблюдали за боем Эмиля и Корвена. Наемник использовал вращение.

В тот момент, когда тупое острие рапиры Эмиля летело мне в лицо, я резко выбросил левую ногу далеко вправо и вперед, скручивая корпус по спирали. Моя правая рука с рапирой, оставаясь вытянутой, описала широкую дугу.

Это было невероятно сложное движение. Я балансировал на грани падения, мои мышцы спины и пресса скрипели от неестественного напряжения.

Я ушел с линии атаки. Рапира мастера просвистела над моим левым плечом.

А я, оказавшись сбоку от него, завершил скручивание жесточайшим выпадом. Вся инерция моего вращающегося тела перешла в правую руку.

Моя спина была полностью обнажена, мышцы натянуты как канаты, лопатки сведены вместе. В тусклом свете из стрельчатых окон, падающем сверху, рельеф моего тела читался идеально.

Тупой конец моей рапиры с глухим, тяжелым стуком врезался Эмилю точно под мышку, в место, где грудные мышцы переходят в ребра.

Удар был настолько мощным, выверенным и неожиданным, что Эмиль пошатнулся. Его глаза широко раскрылись от удивления. Он не ожидал такой сложной биомеханики от новичка.

Я замер в этой глубокой, скрученной позе. Моя правая рука была вытянута до предела, плечо развернуто назад и вверх, подставлено под свет окна. Я тяжело дышал, ожидая похвалы. Ожидая сухой констатации: «Убит».

Но похвалы не последовало.

Я увидел, как взгляд Эмиля Ренара, секунду назад смотревший на мой клинок у своих ребер, внезапно скользнул выше. За мою спину. На мое обнаженное, напряженное правое плечо.

И там он остановился.

«Внимание, - тревожно пискнула ЕВА. - Резкий скачок пульса у объекта "Эмиль". Частота сердечных сокращений: 140 ударов в минуту. Расширение зрачков. Микроспазм лицевых мышц. Эмоциональное состояние: глубокий шок».

Я не понимал, что происходит. Эмиль застыл, словно обратившись в соляной столб. Его лицо стремительно теряло краски, становясь похожим на серый пергамент. Глаза, всегда холодные и расчетливые, теперь расширились в выражении абсолютного, первобытного недоверия.

Он смотрел на мое плечо так, словно увидел там клеймо самого Дьявола.

Время растянулось. Секунда казалась вечностью.

Пальцы мастера разжались.

КЛАЦ.

Тяжелая стальная рапира выскользнула из его руки, с оглушительным, неестественным в этой мертвой тишине грохотом ударилась о дубовый паркет и откатилась в сторону.

Этот звук ударил меня по ушам сильнее любого крика. Эмиль Ренар. Белый Лис из Авенора. Грандмастер, который вчера играючи отбивал магические атаки профессионального убийцы, только что уронил свое оружие. Для фехтовальщика такого уровня это было невозможно. Это было равносильно тому, чтобы забыть, как дышать.

Я медленно опустил свою рапиру, выпрямляясь и разворачиваясь к нему. По спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего со сквозняком в зале.

- Мэтр? - хрипло позвал я. Мой голос дрогнул. - Что случилось? Я... я сделал что-то не так? Баланс?

Эмиль не ответил. Он сделал неуверенный, шатающийся шаг ко мне. Его рука, обычно твердая, как скала, слегка дрожала, когда он протянул ее в мою сторону, словно желая прикоснуться, но в последний момент отдернул.

Его взгляд был прикован к верхней части моего правого плеча, чуть ниже ключицы.

Я скосил глаза, пытаясь рассмотреть, на что он смотрит.

Ничего особенного. Бледная кожа, пара мелких царапин, оставленных щепками от щетки во время уборки, и... родинки.

Пять небольших, темных родинок. Одна в центре, и четыре вокруг нее, на равном удалении друг от друга.

Они выстроились в идеальный, правильный крест.

В прошлой, земной жизни я никогда не придавал им значения. Ну, родинки и родинки. У кого их нет. При переносе в это тело, видимо, эта особенность сохранилась, или, что более вероятно, принадлежала этому телу изначально.

Но Эмиль смотрел на этот крест так, словно это был приговор.

- Пять... - выдохнул он. Звук был едва слышен. Его губы дрожали. - Пять звезд... в созвездии Бриана...

- Мэтр, вы меня пугаете, - я отступил на полшага, инстинктивно перехватывая рапиру удобнее. Реакция старика была пугающе неадекватной.

Эмиль резко моргнул, словно сбрасывая оцепенение. Он перевел взгляд с моего плеча на мое лицо. Он смотрел на мои глаза, на линию подбородка, на скулы. Смотрел так жадно, будто видел меня впервые в жизни, выискивая знакомые черты.

И, судя по тому, как еще больше побледнело его лицо, он эти черты нашел.

- Боги милосердные... - прошептал он, отступая от меня, словно от прокаженного. - Этого не может быть. Десять лет. Десять гребаных лет они искали труп... а он... он мыл мой пол...

- Кто искал? Чей труп? - я начал злиться. Неизвестность пугала больше ударов тупой сталью. - О чем вы говорите?

Эмиль внезапно резко отвернулся. Он сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться. Его руки сжались в кулаки. Когда он снова повернулся ко мне, шок в его глазах сменился ледяной, почти фанатичной решимостью.

- Оденься, - сухо, отрывисто бросил он. - Немедленно оденься, Щепка. И застегни рубаху до самого ворота.

Я не стал спорить. Подхватил со скамьи свою потную, грязную рубаху и быстро натянул ее, скрывая метку на плече.

Эмиль прошел мимо меня, даже не взглянув на валяющуюся на полу рапиру. Он подошел к своей скамье, резким, дерганым движением накинул на плечи тяжелый дорожный плащ. Затем снял со стойки перевязь с настоящей, боевой рапирой в ножнах и застегнул ее поверх плаща.

- Мэтр, куда вы? - крикнул я ему в спину.

Он остановился у тяжелых дубовых дверей.

- Тренировка окончена, - произнес он, не оборачиваясь. Его голос звучал глухо и чуждо. - Я ухожу в город. Мне нужно... нужно кое-что проверить. Увидеть одного человека. Убедиться, что я не сошел с ума.

Он взялся за кованый засов.

- Как только я выйду, закрой дверь на засов и проверни ключ дважды. Никому не открывай. Слышишь меня? Никому. Даже если это будет городская стража. Даже если они будут ломать дверь. Возьми настоящую сталь из стойки. Если кто-то прорвется внутрь - убивай. Не пугай, не рань. Убивай.

Эти слова прозвучали так буднично и страшно, что у меня пересохло во рту.

- Что происходит? Из-за этой метки? Что она значит?! - я сделал шаг к нему.

Эмиль приоткрыл дверь. В зал ворвался шум дождя и запах мокрого камня.

- Она значит, парень, что Корвен и убитый канцлер - это детские игры по сравнению с тем, что может начаться теперь, - он наконец оглянулся на меня. В его взгляде смешались жалость, страх и какая-то безумная надежда. - Если я прав... если то, что я видел, - не шутка богов... то ты самый ценный и самый проклятый человек в этом королевстве.

С этими словами Белый Лис шагнул в дождь. Дверь за ним тяжело захлопнулась.

Я остался один в огромном, пустом зале, где на паркете все еще лежала брошенная грандмастером тренировочная рапира.

«Анализ ситуации, - холодный голос ЕВЫ нарушил звенящую тишину в моей голове. - Недостаточно данных для формирования логического вывода. Физиологическая реакция объекта "Эмиль" указывает на распознавание специфического маркера, связанного с высокой социальной или политической угрозой. Рекомендую выполнить его инструкции. Уровень угрозы повышен до статуса: "Критический"».

Я медленно подошел к дверям, задвинул тяжелый засов, который скрипнул ржавым железом, и дважды провернул ключ в замке.

Затем я развернулся, посмотрел на оружейную стойку. Мой взгляд скользнул мимо тренировочных деревяшек и тупых клинков, остановившись на полке, где лежала настоящая сталь.

Я подошел и достал оттуда боевую рапиру. Вытащил ее из ножен. Металл хищно блеснул в полумраке, лезвие было заточено так, что им можно было брить волосы, а острие напоминало иголку.

Сжимая в руке ледяную сталь, я подошел к небольшому мутному зеркалу, висевшему на стене возле умывальника.

Я расстегнул ворот рубахи и стянул ткань с правого плеча.

Пять темных точек. Крест.

- Кто же я такой в этом мире? - прошептал я своему отражению, чувствуя, как холод настоящего страха скручивает живот.

Ответа не было. Был только шум дождя за стенами и предчувствие надвигающейся бури, в центре которой по какой-то злой иронии судьбы оказался бывший земной студент, а ныне полотер из трущоб.

13. Тени прошлого

Тишина в запертом фехтовальном зале давила на уши тяжелым, ватным одеялом. Оставшись один, я еще раз проверил засов на массивных дубовых дверях. Металл холодил пальцы. Эмиль сказал запереться и убивать всех, кто попытается войти. Звучало как инструкция для осажденной крепости, а не для спортивного зала в бедном квартале.

Я вернулся к оружейной стойке. Настоящая, боевая рапира все еще лежала на столе, куда я ее положил. Ее заточенное лезвие тускло отсвечивало в сером свете из окон. Оружие, созданное для того, чтобы отнимать жизни. Я потянулся к ней, но моя рука замерла на полпути.

Я вспомнил крест из родинок на своем плече. Вспомнил побледневшее лицо старого грандмастера. «Десять гребаных лет они искали труп...»

Кем я был в этом мире до того, как очнулся на грязной соломе с пустым желудком и стертой памятью? Чей труп искали десять лет? Явно не сына прачки. Реакция Эмиля кричала о политике, о высоких ставках, о той самой игре, в которой людям перерезают глотки в собственных постелях, как убитому сегодня ночью канцлеру Казначейства.

- Ева, - позвал я мысленно, отходя от стола и начиная мерить шагами зал. - Сведи данные. Родинки, реакция Эмиля, возраст тела.

«Обработка запроса... Пользователь, у меня нет доступа к глобальным базам данных этого мира. Мой функционал ограничен анализом метрик, биомеханики и локальной информации. Однако, экстраполируя реакцию субъекта "Эмиль Ренар", можно сделать вывод с вероятностью 92%: ваша генетическая идентичность представляет собой маркер высшей аристократии. Ваше выживание в статусе бродяги было аномалией. Текущий статус: скрытая VIP-персона. Уровень угрозы: тотальный».

- Спасибо, утешила, - криво усмехнулся я.

Я посмотрел на боевую рапиру, затем на стойку с тренировочным оружием. Вздохнув, я оставил заточенную сталь на столе, а из стойки вытащил тяжелую тупую рапиру - ту самую, которой мы дрались с мэтром утром.

Почему? Потому что я не был готов убивать. Одно дело - слушать наставления старого бретера о смертоносности клинка, другое - вогнать заточенный кусок железа в живого человека, чувствуя, как рвутся ткани и лопаются сосуды. Мой земной разум студента все еще сопротивлялся этой мысли. Если кто-то придет, я смогу защититься тупой сталью. Переломать кости, оглушить. Но не убить. Не сейчас.

Я сел на скамью у стены, положив тяжелый клинок на колени, и стал ждать.

Дождь за окнами усилился, превратившись в настоящий ливень. Вода сплошным потоком стекала по стеклам, искажая очертания соседних крыш. Время тянулось мучительно медленно. Я активировал медитативное дыхание, которому меня вскользь учил Эмиль, стараясь успокоить сердцебиение и расслабить ноющие от утренних побоев мышцы.

Прошло около двух часов, прежде чем монотонный шум ливня был нарушен.

БАМ! БАМ! БАМ!

Громкий, наглый стук в парадные двери заставил меня вздрогнуть. Это был не вежливый стук горожанина и не отчаянный зов о помощи. Кто-то бил по дубовым доскам ногой или тяжелой дубиной.

Я бесшумно поднялся со скамьи. Десять единиц Ловкости и навык [Кошачий шаг] сработали безупречно - мои босые ноги не издали ни звука на паркете. Я подошел к дверям и замер, прислушиваясь.

- Эй, старик! Открывай! - раздался хриплый, прокуренный голос с улицы. - Мы знаем, что ты там! Засов задвинут!

Затем послышался второй голос, более гнусавый:

- Давай выломаем, Ржавый. Стражи в квартале нет, все мосты стянули охранять верхних господ. У Лиса тут полно дорогого железа, а старик наверняка спрятался под кроватью от страха.

Я узнал эти голоса.

Моя спина инстинктивно напряглась. Это были они. Банда Ржавого. Местная шваль, контролирующая несколько соседних переулков. Те самые ублюдки, которые в мой первый день в этом мире зажали меня в подворотне, избили до полусмерти, забрали жалкие медяки и оставили гнить в грязи. Тогда я был лишь хрупким, сломанным Щепкой, не способным даже поднять руку для защиты.

- Эмиль приказал никого не пускать, - прошептал я сам себе. - Убивать.

Но это были не профессиональные убийцы. Это были обычные трущобные крысы, решившие воспользоваться хаосом в городе, чтобы поживиться.

БАМ! - дверь содрогнулась от удара чем-то тяжелым.

- Выламывай! - крикнул Ржавый. - Давай ломом под петли!

Я посмотрел на тяжелую тупую рапиру в своей руке. Затем на систему засова. Если они используют лом, рано или поздно дуб треснет, и они ворвутся внутрь толпой, вооруженные дубинами и ножами. В замкнутом пространстве у них будет преимущество массы.

«Бой - это контроль дистанции, - всплыли в памяти слова Эмиля. - Тот, кто диктует дистанцию, диктует жизнь».

Я принял решение.

Я отступил на шаг назад, поднял рапиру, направляя острие в сторону двери, и левой рукой резко откинул кованый засов, одновременно поворачивая ключ.

Дверь, на которую с той стороны в этот момент навалились, с грохотом распахнулась внутрь. Двое бандитов, не ожидавшие, что преграда исчезнет, ввалились в зал, спотыкаясь и падая на колени прямо на полированный паркет. За ними, на крыльце, под проливным дождем стояли еще трое. Впереди - сам Ржавый, высокий, небритый мужик со шрамом на щеке, сжимающий в руке короткий тесак.

Они ожидали увидеть старого испуганного мастера.

Но увидели меня.

Двое упавших неуклюже поднялись на ноги. С них на идеальный паркет натекла грязная лужа. Они уставились на меня, щурясь в полумраке зала.

- Че за... - протянул гнусавый, вытирая грязное лицо рукавом. - Это же тот ублюдок! Щепка! Который у пекарни ошивался!

Ржавый шагнул через порог, стряхивая воду с плаща. Он ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы.

- Ба, какие люди. Значит, слухи не врали. Старик взял уличную крысу мыть полы. Ну и где твой хозяин, Щепка? Сбежал, поджав хвост?

Я молчал. Я стоял в идеальной классической стойке. Колени чуть согнуты, вес равномерно распределен, спина прямая. Тяжелая тупая рапира в вытянутой руке даже не дрожала.

«Активация боевого интерфейса. Сканирование угроз. Целей: 5. Вооружение: примитивное колюще-режущее, дробящее. Уровень физической подготовки: низкий. Координация: нарушена (признаки алкогольной интоксикации). Внимание! Ваши показатели Скорости и Восприятия превосходят показатели противников на 400%. Это не бой, Пользователь. Это математика».

Перед моими глазами мир вспыхнул зеленой сеткой. От каждого из бандитов потянулись векторы их возможных движений. Они были медленными. Невероятно медленными.

По сравнению с ураганной скоростью Эмиля, по сравнению со смертельным танцем Корвена, эти головорезы двигались так, словно плыли в густом киселе. Я вдруг осознал, что старый мастер своими побоями вбил меня на совершенно иной уровень физиологии.

- Чего молчишь, падаль? - Ржавый сделал шаг вперед, поигрывая тесаком. - Брось железку. Мы вынесем отсюда все ценное, а тебя, так и быть, просто отпинаем для порядка. А если будешь дергаться... - он провел лезвием по горлу.

- Вы пачкаете мой паркет, - тихо, но абсолютно спокойно произнес я.

Бандиты переглянулись и заржали. Смех оборвался резко.

Гнусавый, стоявший ближе всех, с ревом замахнулся короткой дубинкой и бросился на меня.

Зеленая линия показала траекторию удара. Угол 45 градусов. Точка прицеливания - ключица. Время до контакта: 1.2 секунды.

Это была вечность.

Я не стал отступать. Я сделал короткий выпад навстречу. Моя кисть сделала неуловимое, жесткое движение. Тяжелая стальная гарда моей рапиры встретила запястье бьющей руки гнусавого.

Раздался сухой, громкий хруст, похожий на звук ломающейся толстой ветки.

Гнусавый взвыл не своим голосом, роняя дубинку из переломанной руки, и согнулся пополам. Я даже не посмотрел на него. Продолжая движение, я перенес вес на переднюю ногу, повернул кисть и нанес короткий, акцентированный удар тупым острием рапиры ему точно в коленную чашечку.

Еще один влажный хруст. Бандит рухнул на пол, извиваясь и визжа, как недорезанная свинья. За весь маневр я не сделал ни одного лишнего движения. Мое дыхание даже не сбилось.

Ржавый и остальные трое замерли, их глаза едва не вылезли из орбит. Они смотрели на своего товарища, который секунду назад был цел, а теперь катался в луже собственной мочи и грязи со сломанной рукой и раздробленным коленом. Затем они перевели взгляд на меня.

Я стоял в той же идеальной стойке, плавно вернув клинок в защитную позицию. На кончике тупой стали не было ни капли крови. Только холодная геометрия физики.

- Я сказал, - повторил я прежним ровным голосом, - вы пачкаете паркет.

- Ах ты выродок! - взревел Ржавый. Лицо его перекосило от ярости и просыпающегося страха. - Убейте его! Втроем, разом!

Они бросились на меня. Это была их главная ошибка.

В узком пространстве у дверей их численное преимущество работало против них. Они мешали друг другу. ЕВА мгновенно проанализировала векторы, подсвечивая бреши в их нелепом нападении.

Тот, что был слева, замахнулся ножом. Я ушел в изящный вольт, пропуская лезвие мимо себя, и с оттягом хлестнул его тупым лезвием рапиры по ребрам. Удар был нанесен с такой силой (спасибо Силе 5), что я почувствовал, как треснула кость под грязной курткой. Бандит со свистом выдохнул и осел на пол, хватая ртом воздух.

Центральный попытался схватить мою рапиру голыми руками. Глупость. Я сделал короткий батман, отбивая его руки, и нанес колющий удар прямо в солнечное сплетение. Он сложился пополам, его глаза закатились, и он рухнул лицом на доски, потеряв сознание от болевого шока.

Остался только Ржавый.

Главарь банды остановился в двух шагах от меня. Его тесак дрожал. Он посмотрел на троих своих людей, валяющихся на полу в неестественных позах, затем на меня. В его глазах первобытная ярость сменилась абсолютным, животным ужасом.

Он понял. Он не видел перед собой забитого мальчишку-полотера. Он видел монстра, сотканного из холодной стали и математического расчета.

- Ты... ты кто такой, мать твою? - прохрипел Ржавый, пятясь к выходу.

- Щепка, - холодно ответил я. - Просто Щепка.

Я сделал один медленный, скользящий шаг вперед. Кошачий шаг. Ни звука.

Ржавый вскрикнул, бросил свой тесак прямо на паркет, развернулся и бросился вон из зала, растворяясь в стене дождя. За ним, скуля и цепляясь здоровой рукой за дверной косяк, попытался уползти бандит со сломанными ребрами. Гнусавый все еще выл на полу.

Я опустил рапиру. Адреналин медленно покидал кровь, оставляя после себя странную, звенящую пустоту.

Динь!Навык [Основы фехтования] повышен! Уровень 7.Получен практический опыт реального боя (Низкая угроза). Вы заработали 150 единиц опыта.

Я посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Внутри не было ни жалости, ни раскаяния. Только холодное удовлетворение. Система работала. Тренировки Эмиля работали. Моя слабость осталась в прошлом, в той грязной луже, где меня когда-то избивал этот самый Ржавый.

Я подошел к скулящему гнусавому, брезгливо ухватил его за ворот грязной куртки и волоком потащил к дверям. Вышвырнул его на крыльцо, под проливной дождь. То же самое проделал с тем, что был без сознания.

Затем поднял брошенный тесак, выкинул его на улицу и с силой захлопнул дубовые двери, задвинув засов.

В зале снова повисла тишина, если не считать шума дождя.

Я подошел к шкафу с инвентарем, достал ведро с чистой водой и жесткую щетку. Лужа грязи на полированном паркете откровенно раздражала глаз.

Опустившись на колени, я начал методично оттирать грязь. Мои движения были ровными, размеренными. Баланс. Центр тяжести. Давление.

«Ты должен стать клинком, который нельзя сломать», - вспомнил я недавние слова мастера.

Я посмотрел на свое правое плечо сквозь влажную ткань рубахи. Что бы ни означал этот крест из родинок, кем бы я ни был в прошлом, это больше не имело значения. Тот человек мертв. А я - жив. И я только что доказал себе, что могу за себя постоять.

Я вытер пол насухо, убрал ведро и снова сел на скамью у стены, положив тупую рапиру на колени.

Оставалось только дождаться Эмиля. И услышать правду, какой бы страшной она ни оказалась.

14. Допрос и правда

Дождь не прекращался весь день. Он стучал по высоким стрельчатым окнам с монотонностью метронома, отсчитывая часы моего одиночества.

В зале постепенно темнело. Я не стал зажигать канделябры - свет мог привлечь ненужное внимание, если кто-то еще решит проверить, чем поживиться в школе старого бретера. Я сидел на скамье, сжимая в руках тупую тренировочную рапиру, и слушал.

Восприятие работало на пределе, выхватывая из шума ливня отдаленные звуки Нижнего города: топот кованых сапог городской стражи на мощеных улицах, крики облав, лязг оружия. Паника после убийства канцлера не утихала, она лишь трансформировалась в глухую, параноидальную агрессию. Люминис ощетинился.

Но к дверям фехтовального зала больше никто не подходил. Видимо, скулящие остатки банды Ржавого послужили достаточным предупреждением для местных стервятников.

Когда в зале стало совсем темно, я услышал шаги.

Они не были похожи на тяжелую поступь стражников или крадущиеся шаги воров. Это был легкий, ритмичный звук, едва различимый даже для моего усиленного слуха. Так мог ходить только один человек.

В замке повернулся ключ - один раз, второй. Затем раздался условный, короткий стук по дубовой доске.

Я подошел к дверям, откинул засов и отступил на шаг в сторону, поднимая рапиру в защитную позицию. Осторожность, вбитая Эмилем, стала второй натурой.

В открытую дверь вместе с порывом холодного ветра и дождя скользнула темная фигура. Эмиль захлопнул за собой створку, с глухим лязгом задвинул засов и прислонился спиной к двери.

Он тяжело дышал. С его длинного дорожного плаща ручьями стекала вода, образуя лужу на паркете, который я так тщательно отмывал днем. Но сейчас это волновало меня меньше всего.

В тусклом свете, пробивающемся с улицы, я увидел лицо мастера. Оно было серым, осунувшимся, словно за этот день он постарел на десять лет. Глаза ввалились, а в их глубине горел странный, лихорадочный огонь.

- Мэтр? - тихо позвал я, опуская тренировочный клинок. - Что-то случилось в городе?

Эмиль медленно поднял голову и посмотрел на меня. Этот взгляд пробирал до костей. В нем не было привычной холодности учителя, не было пренебрежения к "уличной крысе". В нем было нечто пугающее - смесь благоговения и затаенного ужаса.

Он отлепился от двери, скинул промокший плащ прямо на пол и пошел к своему столу. Его движения, обычно такие плавные и выверенные, сейчас были резкими, дергаными.

- Зажги свет, - бросил он хриплым голосом. - Все свечи.

Я молча повиновался. Достал кресало из ящика комода, высек искру на трут и начал методично зажигать толстые восковые свечи в железных канделябрах, расставленных по периметру зала. Теплый желтый свет отвоевал пространство у мрака, отбрасывая длинные, пляшущие тени.

Когда я закончил, зал осветился достаточно ярко. Эмиль сидел за своим столом. Перед ним стояла распечатанная бутылка темного вина - того самого, дорогого, которое он берег на особый случай, - и два глиняных кубка. Он налил вино в оба кубка до краев, расплескав немного на стол. Его руки заметно дрожали.

- Садись, - он указал на стул напротив.

Я подошел, положил тупую рапиру на край стола и сел. Мое тело было напряжено, как сжатая пружина. ЕВА молчала, не имея достаточных данных для выводов, но ее отсутствие в моем сознании лишь подчеркивало серьезность момента.

Эмиль залпом выпил свой кубок, даже не поморщившись. Он вытер губы тыльной стороной ладони и впился в меня немигающим взглядом.

- Рассказывай, - приказал он тоном, не терпящим возражений.

- Что именно, мэтр?

- Все. С самого начала. Откуда ты пришел в Люминис? Где ты жил раньше? Кто твои родители? Расскажи мне все, что помнишь, до того момента, как я нашел тебя на заднем дворе у колонки с водой.

Я сглотнул. Мое горло пересохло. Я ждал этого разговора, но не думал, что он начнется так резко.

Моя легенда была подготовлена заранее, еще в первые дни пребывания в этом мире. Это была простая, непробиваемая и очень удобная для попаданца ложь - амнезия.

- Я не знаю, мэтр, - я постарался вложить в голос максимум искренности и легкой растерянности. - Я ничего не помню.

Эмиль подался вперед. Его глаза сузились.

- Не лги мне, мальчишка. Сейчас не время для игр. Если ты соврешь мне хоть в одном слове, я вышвырну тебя за дверь, и пусть тебя сожрут псы Нижнего города. Ты понял?

- Я не лгу! - я тоже повысил голос, встречая его взгляд. - Я действительно не помню! Первое, что я помню - это запах гнили и боль в голове. Я очнулся в какой-то помойной яме в Квартале Кожевенников. На мне были лохмотья, я был покрыт грязью и собственной кровью. Я не помнил ни своего имени, ни как я там оказался. Местные звали меня Щепкой, потому что я был тощим и слабым. Я скитался, воровал объедки на рынке, пока банда Ржавого не избила меня почти до смерти. А потом я приполз к вашей двери. Это все. Это вся моя жизнь, которую я знаю.

Я не отводил взгляда. Мой пульс был ровным. [Концентрация] и Интеллект помогали контролировать физиологические реакции. Я не врал - для этого тела история действительно начиналась именно так.

Эмиль долго смотрел на меня. Он искал признаки лжи - бегающий взгляд, испарину, учащенное дыхание. Но я сидел неподвижно.

Наконец, мастер медленно выдохнул. Его плечи слегка опустились. Он потянулся к бутылке и налил себе второй кубок.

- Амнезия... - пробормотал он, глядя на рубиновую жидкость. - Удар по голове? Лихорадка? Или... алхимия? Они могли накачать его зельями забвения, чтобы он не проболтался, если сбежит...

- Кто «они», мэтр? - не выдержал я. - О чем вы говорите? Вы увидели эти родинки на моем плече и сбежали, как будто увидели призрака. Что они значат? Кем я был до того, как очнулся на помойке?

Эмиль поднял на меня глаза. В них больше не было угрозы. Была только тяжелая, раздавливающая усталость.

- Ты прав. Я увидел призрака, - тихо сказал он. - Призрака, который не давал спать всему королевству долгих десять лет. Пей вино, парень. Тебе понадобится что-то крепкое, чтобы переварить это.

Я взял свой кубок и сделал небольшой глоток. Вино было терпким, с явным привкусом дубовой бочки и пряностей. Оно обожгло горло, но теплом разлилось по желудку.

Эмиль откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

- Десять лет назад, - начал он, и его голос звучал так, словно он читал эпитафию на надгробной плите, - король Генрих Четвертый скоропостижно скончался от "бледной лихорадки". Так, по крайней мере, заявили лекари. Но все в Верхнем городе знали правду. Его отравили. У короля остался наследник - инфант Людовик, которому на тот момент едва исполнилось четыре года.

Мастер замолчал, глядя на пламя свечи.

- Королевство стояло на пороге гражданской войны. Могущественные Дома Авенора, словно стервятники, кружили над троном, желая урвать кусок власти при малолетнем короле. Но был один человек, который остановил хаос. Человек, чья власть, авторитет и жестокость заставили всех остальных заткнуться и склонить головы.

- Регент? - спросил я, вспоминая крики стражи на рынке. - Тот, чьим именем перекрывали город?

Эмиль кивнул.

- Герцог Александр де Бриан. Железный Канцлер. Главнокомандующий северными армиями и ближайший друг покойного короля. Он взял власть в свои руки железной хваткой, объявив себя Регентом до совершеннолетия Людовика. И он начал чистку. Он вешал заговорщиков сотнями. Площадь Правосудия неделями была залита кровью аристократов.

Эмиль сделал паузу, отпил вина и продолжил, понизив голос:

- Но у тех, кто хотел власти, оставался последний козырь. У Александра де Бриана было слабое место. У него был сын. Единственный наследник великого Дома. Мальчик семи лет.

Мое сердце пропустило удар. Я посмотрел на Эмиля, чувствуя, как холод подбирается к горлу.

- Вы хотите сказать...

- Слушай дальше, - жестко оборвал меня мастер. - Заговорщики понимали, что не могут убить Регента - его охраняли, как бога. Но они могли его сломать. В ночь Праздника Урожая, когда весь город гулял, отряд профессиональных наемников - не чета местным бандитам, а настоящих псов войны с Эфирной поддержкой - атаковал загородную резиденцию герцога. Охрана была перебита. Резиденция сожжена дотла. И наследник... исчез.

Зал, казалось, стал еще тише. Я слышал только свое дыхание.

- Герцог сошел с ума, - глухо продолжал Эмиль. - Он поднял по тревоге всю армию. Люминис перевернули вверх дном. Искали каждый камень, каждую сточную канаву. Нижний город захлебывался в крови - стража пытала и вешала всех, кто хоть как-то был связан с наемниками. Поиски продолжались год. Два. Три. Но мальчик как сквозь землю провалился. Ни тела. Ни требований выкупа. Заговорщики, организовавшие похищение, либо сдохли в подвалах Инквизиции, не успев заговорить, либо затаились так глубоко, что их было не достать.

Эмиль посмотрел на меня.

- Со временем все решили, что мальчик мертв. Что наемники убили его при отходе, а тело скинули в реку или сожгли в алхимической печи. Герцог де Бриан закрыл свое сердце, стал еще более жестоким, еще более холодным. Он правил Авенором так, словно сам стал живым клинком. Он ждал. Ждал, когда предатели снова проявят себя. И вот, сегодня убит его ближайший соратник - канцлер Казначейства. Тени снова начали двигаться.

Мастер замолчал. Тишина давила.

Я посмотрел на свою руку, лежащую на столе. Пальцы слегка подрагивали.

- И при чем здесь я? - мой голос был сухим, ломким. - Родинки? Мало ли в мире людей с родинками.

Эмиль горько усмехнулся.

- Мало. Особенность крови Брианов. Эта метка передается в их роду из поколения в поколение. Пять темных точек в форме креста. Символ пяти звезд Северного венца. Я видел эту метку своими глазами, Щепка.

- Когда?

- Одиннадцать лет назад. До того, как я... ушел на покой и открыл эту дыру, - Эмиль обвел взглядом зал. - Я был вхож во дворец. Я обучал офицеров королевской гвардии. Я знал герцога Александра. И однажды я видел его сына в купальнях. Ему было шесть. У него на правом плече был точно такой же крест, как у тебя. Миллиметр в миллиметр.

Я зажмурился. Мой мозг, мой холодный, логичный Интеллект 10, отчаянно пытался найти брешь в его рассуждениях.

- Это совпадение, - упрямо сказал я. - Я не похож на аристократа. Я мыл полы! Меня избивала уличная шваль!

- Генетика - упрямая вещь, парень, - тихо возразил Эмиль. - У тебя глаза Брианов. Серые, как зимнее небо над северным морем. У тебя их линия челюсти. А то, что ты был слабым и тощим... Годы на улицах без нормальной еды, побои, болезни - это сломает любого. Но когда я начал тебя кормить и тренировать... твоя порода взяла свое. Ни один сын простолюдина не смог бы за неделю тренировок с тупой сталью достичь такого контроля над своим телом. Ты впитываешь искусство боя, как сухая земля воду. Это у тебя в крови.

«Анализ завершен, - голос ЕВЫ был абсолютно бесстрастным. - Сопоставление фактов: визуальное сходство генетических маркеров, возрастная корреляция (17 лет соответствует возрасту похищенного 10 лет назад семилетнего ребенка), аномальная скорость адаптации к боевым паттернам. Вывод: вероятность того, что вы являетесь биологическим сыном герцога Александра де Бриана, составляет 99.8%. Поздравляю, Пользователь. Ваш социальный статус изменен с "Мусор" на "Наследник Империи"».

Я медленно открыл глаза. Мир вокруг перевернулся.

Щепка, уличная крыса, уборщик из трущоб. Денис, студент с Земли, застрявший в чужом теле.

А теперь - сын человека, который правит всем этим гребаным миром. Наследник крови и стали.

- Если это правда, - мой голос стал неестественно спокойным. Адреналин отступил, уступив место холодному, ледяному расчету. - Если я действительно он. То почему меня просто не убили тогда, десять лет назад? Зачем было стирать мне память и выбрасывать на улицу?

Эмиль покачал головой.

- Этого я не знаю. Возможно, те, кто тебя похитил, хотели использовать тебя позже, как марионетку для шантажа Регента. Возможно, человек, которому поручили тебя убить, не смог поднять руку на ребенка и отдал тебя алхимикам, чтобы тебе выжгли память зельями, а потом бросил в трущобах, надеясь, что ты сам сдохнешь от голода. А возможно... ты сбежал от них сам, ударился головой и забыл, кто ты. Вариантов много. Важно не то, как ты выжил. Важно то, что ты жив сейчас.

Я встал из-за стола. Прошелся по залу. Мысли в голове неслись со скоростью локомотива.

Если я сын Регента... Значит, у меня есть власть. Есть деньги. Есть защита. Мне больше не нужно мыть паркет и бояться местных бандитов.

Я развернулся к Эмилю.

- Мы должны пойти во дворец, - твердо сказал я. - К герцогу. Если он мой отец, он узнает меня. Он защитит нас. За эту информацию он озолотит вас, мэтр.

Но Эмиль не обрадовался. Наоборот, его лицо стало еще более мрачным. Он посмотрел на меня с нескрываемой жалостью.

- Глупец, - тихо произнес он. - Наивный, уличный глупец. Ты думаешь, все так просто? Придешь во дворец, покажешь родинку, и тебя обнимут и посадят на шелковые подушки?

- А разве нет? Он искал меня десять лет!

Эмиль с грохотом ударил кулаком по столу. Бутылка вина жалобно звякнула.

- Он искал тебя десять лет назад! А сейчас во дворце кишат те же самые змеи, которые организовали твое похищение! Они затаились, мимикрировали, стали ближе к трону. Они убили сегодня ночью канцлера, чтобы ослабить Регента. Как ты думаешь, что они сделают, если узнают, что пропавший наследник, единственный слабый пункт железного герцога, нашелся?

Мастер подался вперед, его глаза сверлили меня насквозь.

- Если мы сейчас придем к воротам Верхнего города и заявим, кто ты... ты не доживешь до заката. Тебя не пустят к Регенту. Тебя перехватят. Начальник стражи, какой-нибудь подкупленный министр, "верный" офицер гвардии. Тебя отведут в тихую комнату, тихо перережут горло и сожгут тело в алхимической печи. На этот раз наверняка. А я умру вместе с тобой.

Его слова обрушились на меня, как ледяной водопад, мгновенно остужая пыл. ЕВА в голове согласно мигнула красным.

«Прогноз выживаемости при публичном раскрытии личности в текущих политических условиях: 0.01%. Объект "Эмиль" логичен. Ваш статус - это магнит для всех врагов Регента».

Я медленно опустился обратно на стул.

- И что тогда делать? - спросил я. - Прятаться здесь всю жизнь? Мыть полы и вздрагивать от каждого стука в дверь?

- Нет, - Эмиль покачал головой. В его взгляде снова появилась та самая сталь, которую я видел во время его боя с Корвеном. - Прятаться уже поздно. Сегодня я ходил в город не только для того, чтобы проверить старые связи. Я ходил слушать. Слухи распространяются быстро. Наемники, которые убили канцлера, не покинули город. Они ищут кого-то в Нижнем городе. Ищут тихо, через местных бандитов, предлагая золото за информацию о... необычных юношах.

Я вспомнил визит Ржавого.

- Бандиты приходили сегодня, - произнес я.

Эмиль напрягся. Его рука скользнула к эфесу кинжала.

- Кто? Сколько?

- Ржавый и четверо его людей. Пытались выломать дверь. Думали, вас нет, хотели поживиться.

- И? - мастер пристально посмотрел на меня.

- И они передумали, - я кивнул на тупую рапиру на столе. - Я сломал двоим кости, одного вырубил. Ржавый сбежал.

Эмиль медленно выдохнул, убирая руку от оружия. На его лице мелькнуло удивление, смешанное с гордостью, но оно быстро сменилось тревогой.

- Плохо, - отрезал он. - То, что ты отбился - хорошо. Но то, что ты показал силу - плохо. Ржавый - трусливая шакалья морда. Он побежит зализывать раны в портовый кабак. И там он может проболтаться о том, что у старого Рэнара появился ученик, который двигается слишком быстро для уличной крысы. Если эти слухи дойдут до наемников... они сложат два и два. Они придут сюда. И это будут не трущобные пьяницы с дубинами.

Он встал из-за стола и начал мерить шагами зал.

- Мы не можем пойти к Регенту. Ты слишком слаб. Если я приведу тебя сейчас, ты станешь обузой для отца, мишенью, которую он будет вынужден защищать, отвлекаясь от управления государством. А ты должен стать клинком. Клинком, который сам способен отрубить руки тем, кто потянется к твоей шее.

Эмиль остановился напротив меня.

- Мы изменим подход, Щепка. Игры в уборщика закончились. Я не буду больше учить тебя базовым стойкам и красивым уклонениям. Я буду учить тебя убивать. Быстро, грязно, максимально эффективно. Я передам тебе все, что знаю о настоящем бое. Я сделаю из тебя не просто мечника. Я сделаю из тебя Грандмастера.

Он указал на мое правое плечо.

- Пока ты не сможешь защитить эту метку, ты не имеешь права называться Брианом. Ты останешься Щепкой. Моим учеником. А когда придет время, когда ты станешь достаточно сильным, чтобы выжить во дворце змей... тогда мы пойдем к твоему отцу.

Я посмотрел в глаза старика. Он ставил на кон свою жизнь ради меня. Ради памяти о человеке, которого он когда-то знал, и ради мальчика, которого все считали мертвым.

- Я согласен, мэтр, - твердо сказал я. - Учите меня.

Эмиль кивнул.

- Завтра мы переходим на боевую сталь, - жестко произнес он. - Дерево и тупые клинки в сторону. Ты должен почувствовать, как лезвие входит в плоть, как сопротивляется кость. И мы начнем тренировать твой разум. Ты должен уметь отключать сострадание.

Он подошел к оружейной стойке, достал настоящую, боевую рапиру и бросил ее на стол передо мной. Клинок хищно звякнул о дерево.

- А сейчас иди спать, Щепка. Набирайся сил. Потому что с завтрашнего дня ад, который был до этого, покажется тебе детской прогулкой.

Я взял рапиру. Ее вес был идеальным, баланс - безупречным. Это был не инструмент для тренировок. Это был инструмент смерти. И теперь он принадлежал мне.

Я пошел в свою каморку под лестницей, чувствуя, как внутри меня что-то безвозвратно меняется. Страх исчез. Осталась только холодная, ледяная пустота и четкое понимание цели.

Я - Денис. Я - Щепка. И я - сын человека, который правит этим миром.

И те, кто украл у меня мою жизнь десять лет назад, скоро узнают, что мертвецы иногда возвращаются. И возвращаются они с заточенной сталью в руках.

15. Сын Регента

Ночь тянулась мучительно долго. Дождь за крошечным оконцем моей каморки постепенно стих, сменившись тяжелой, звенящей тишиной, которая давила на барабанные перепонки.

Я лежал на своем колючем соломенном тюфяке, глядя в темноту, и прижимал к груди настоящую, боевую рапиру в кожаных ножнах, которую дал мне Эмиль. Ее вес казался мне якорем, не позволяющим окончательно сойти с ума и оторваться от реальности.

В моей голове, словно в потревоженном муравейнике, роились мысли, воспоминания и холодные системные данные ЕВЫ.

Щепка. Уличная крыса. Денис. Студент. А теперь - наследник Александра де Бриана, Железного Канцлера и Регента Авенора.

Это было слишком. Одно дело - принять то, что ты попал в другой мир, полный грязи, боли и крови. К этому мой мозг, воспитанный на книгах и играх, смог адаптироваться. Я принял правила игры: качай характеристики, махай палкой, выживай. Но оказаться центральной фигурой в геополитической партии континентального масштаба? К такому меня жизнь не готовила.

- Ева, - мысленно позвал я, нуждаясь хоть в каком-то холодном, беспристрастном собеседнике. - Давай проанализируем вводные. Что мы знаем о статусе Регента в феодальном обществе, опираясь на исторические аналоги Земли?

«Анализ запущен, Пользователь. В классических монархических системах Регент - это временный правитель, осуществляющий власть при недееспособном или несовершеннолетнем монархе. Регент концентрирует в своих руках абсолютную власть, контролирует армию, казну и внешнюю политику. Однако его положение всегда уязвимо. Он не имеет сакрального права крови на сам престол, что делает его мишенью для других аристократических кланов, желающих занять его место под предлогом "защиты юного короля"».

- Значит, мой отец... то есть, Александр де Бриан, сидит на пороховой бочке.

«Именно так. И ваше десятилетнее отсутствие было лучшим гарантом его жестокости и непримиримости. Потеряв наследника, он потерял уязвимость. Если вы появитесь на политической арене сейчас, вы станете идеальным инструментом для его врагов. Вас могут использовать для шантажа, вас могут убить, чтобы окончательно сломить Регента, или же могут попытаться сделать из вас марионетку».

Я тяжело вздохнул, переворачиваясь на спину. Жесткая солома впилась в заживающие синяки.

- И Эмиль прав. Пойти во дворец сейчас - значит подписать себе смертный приговор. Враги Регента наверняка имеют шпионов в каждом коридоре Верхнего города.

«Вероятность наличия глубоко законспирированной агентурной сети противника во дворце: 98%. Рекомендация Системы: продолжать скрытое развитие характеристик и навыков до достижения порога выживаемости "Грандмастер" или получения контроля над потоками Эфира».

Я закрыл глаза. Легко сказать - «достичь порога Грандмастер». Я видел, как дерутся Эмиль и Корвен. До их уровня мне нужно пахать годами. А времени у меня нет. Канцлер Казначейства убит, наемники рыщут по городу, и слухи о том, что я раскидал банду Ржавого, скоро достигнут чужих ушей.

С этими тревожными мыслями я провалился в тяжелый, беспокойный сон без сновидений.

Утро началось не с привычного грохота ведра и швабры.

Я проснулся от того, что дверь моей каморки тихо скрипнула. В проеме стоял Эмиль. Он был одет в чистую рубаху, его лицо оставалось бледным, но взгляд был твердым и ясным.

- Поднимайся, - коротко бросил он. - И оставь ведро в покое. Твоя карьера полотера окончена.

Я сел, протирая глаза. Тело ныло, но благодаря повышенной Выносливости мышечная боль была вполне терпимой. Я натянул штаны, взял рапиру и вышел в зал.

Обычно в это время я начинал драить паркет. Сейчас же зал был пуст, и только пылинки танцевали в утренних лучах солнца, пробивающихся сквозь стрельчатые окна. Дождь закончился, оставив после себя лишь свежесть.

Эмиль сидел за своим столом. На столе стояли две тарелки с горячей кашей, щедро сдобренной кусками мяса, и кувшин с чистой водой. Никакой водянистой овсянки и черствого хлеба.

- Садись и ешь, - Эмиль кивнул на стул напротив. - С этого дня твой рацион меняется. Тебе нужен белок и животные жиры. Много. То, что мы будем делать дальше, потребует колоссальных затрат энергии.

Я молча сел и взялся за деревянную ложку. Мясо таяло во рту. Это была лучшая еда за все время моего пребывания в этом мире.

Пока мы ели, мастер не произнес ни слова. Он изучал меня. Смотрел на то, как я держу ложку, как жую, как держу осанку. Вчерашнее откровение изменило все. Он больше не видел во мне бродягу. Он видел во мне кровь своего сюзерена.

- Вчера мы многое прояснили, - начал Эмиль, отодвигая пустую тарелку. - Но ты до сих пор не понимаешь масштабов того, во что втянут. Ты не помнишь своего прошлого, поэтому для тебя «Регент» - это просто громкое слово. Я должен объяснить тебе устройство той мясорубки, в которой мы оказались.

Он достал из ящика стола потертую пергаментную карту и развернул ее передо мной. На ней был изображен континент, изрезанный реками и горными хребтами.

- Это Авенор, - Эмиль очертил пальцем центральную, самую большую часть суши. - Самое могущественное королевство. На севере - Ледяные Пустоши, земли твоего отца, герцогство Бриан. Там живут суровые люди, там лучшие рудники и самая закаленная пехота. На юге - Архипелаг Вольных Торговцев. На востоке - Империя Ишвар, с которой мы ведем вялотекущую войну уже три десятилетия.

Мастер постучал пальцем по центру Авенора.

- А здесь - Люминис. Столица. Сердце интриг. Когда король Генрих умер, власть должна была перейти к Совету Шести Домов. Но твой отец знал, что Совет просто разорвет королевство на части в борьбе за влияние. Поэтому он ввел верные ему северные легионы в столицу и объявил себя единоличным Регентом.

- Кто входил в этот Совет? - спросил я, внимательно изучая карту.

- Шесть древнейших родов, - ответил Эмиль. - Брианы, Валуз, Корнаро, Эшбрук, Морван и Торн. Твой отец возглавляет Брианов. Дом Морван, как ты уже знаешь по стычке с их ублюдочным виконтом, - это спесивые идиоты, но у них много денег. Эшбруки контролируют флот. Но твой главный враг... вернее, главный враг твоего отца - это Дом де Валуз.

При упоминании этого имени я вспомнил холеного аристократа в золотом камзоле, который приходил к Эмилю, чтобы купить свидетельство о смерти на дуэли.

- Граф де Валуз? - уточнил я.

- Герцог де Валуз, - поправил Эмиль. Глаза его потемнели. - Тот хлыщ, что приходил сюда - лишь мелкая сошка из побочной ветви. Настоящие Валуз сидят во дворце. Они контролируют южные провинции, виноградники и, что самое страшное, они имеют глубокие связи с Гильдией Эфирных Ткачей - магами, которые продают свои услуги за золото. Именно Валуз громче всех кричали о тирании твоего отца. И именно Валуз, я уверен в этом на сто процентов, стояли за твоим похищением десять лет назад.

- Но доказательств не было?

- Если бы у Железного Канцлера были доказательства, голова Валуза уже давно гнила бы на пике над городскими воротами, - горько усмехнулся старый бретер. - Они сработали чисто. Использовали наемников из Ишвара, стерли следы, убили всех посредников.

Я откинулся на спинку стула, переваривая информацию.

- Значит, моя задача - не просто выжить и вернуться к отцу. Моя задача - стать достаточно сильным, чтобы уничтожить Валуз?

Эмиль посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

- Твой разум остер, Щепка. И холоден. Это кровь Брианов. Да. Если ты придешь к отцу с пустыми руками, ты станешь лишь поводом для новой войны. Если же ты придешь к нему, держа в руках голову его главного врага... ты станешь настоящим наследником.

Он свернул карту и убрал ее в стол.

- Но для этого мы должны изменить сам подход к твоему существованию. Ты больше не Щепка. Ты - Денис де Бриан.

Услышав свое земное имя в сочетании с аристократической фамилией, я невольно вздрогнул.

- Я знаю, что ты привык к прозвищу, - заметил мою реакцию Эмиль. - Но имена имеют силу. Ты должен внутренне принять свою кровь. Ты должен перестать мыслить как жертва трущоб. Гордость, парень. Гордость - это тоже оружие. Она не позволяет тебе согнуться там, где другой бы сломался.

Я медленно кивнул. В этом был смысл. Система тоже реагировала на изменения моего восприятия.

«Внимание. Обнаружен сдвиг в психологической матрице Пользователя. Принятие социального статуса влияет на скорость генерации Эфира. Базовый уровень самоуверенности повышен».

- Отлично, - Эмиль встал из-за стола. - А теперь к делу. Хватит теории.

Он подошел к сундуку в углу зала, открыл его и достал оттуда тяжелый кожаный сверток. Развернув его на столе, он явил моему взору не рапиры и не деревяшки, а набор настоящих, профессиональных убийственных инструментов.

Здесь были короткие стилеты с трехгранными лезвиями, метательные ножи, похожие на иглы, кастеты со стальными шипами и длинный, зловещего вида кинжал-дагой с гардой, предназначенной для захвата чужого клинка.

- Фехтование по правилам Верхнего города - это искусство для дуэлей чести, - сказал мастер, проводя рукой по стали. - Там есть кодекс. Не бить в спину. Не использовать скрытое оружие. Не добивать упавшего.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

- Забудь этот бред. Кодекс придумали идиоты, чтобы красиво умирать. Твои враги не будут играть по правилам. Они придут за тобой ночью, впятером, с арбалетами и ядом. Поэтому я научу тебя грязи. Я научу тебя искусству выживания Нижнего города.

Он взял со стола один из трехгранных стилетов и бросил его мне. Я едва успел поймать его за рукоять. Баланс был идеальным, стилет лежал в руке, как влитой.

- Это мизерикорд. Кинжал милосердия, - произнес Эмиль. - Им добивают закованных в броню рыцарей, вгоняя лезвие в щели доспеха. А в нашем случае - им перерезают сухожилия и пробивают череп сзади.

Он вышел в центр зала.

- Идем на задний двор. Я кое-что приготовил для тебя с утра.

Заинтригованный, я последовал за ним. Мы вышли через заднюю дверь на небольшой огороженный дворик, где я обычно умывался у ледяной колонки.

Посреди двора, подвешенная за задние ноги на толстой балке, висела огромная свиная туша. Она была свежей, кровь все еще медленно капала с перерезанного горла в подставленное деревянное корыто.

Запах сырого мяса и железа ударил в нос. Мой желудок, только что набитый завтраком, предательски сжался.

- Деревянные манекены хороши для отработки углов, - спокойно произнес Эмиль, подходя к туше. - Но они не дают понимания плоти. Они не кричат, не истекают кровью, их кости не ломаются. Свинья - животное, чья анатомия и плотность тканей ближе всего к человеческой.

Он повернулся ко мне.

- Вчера ты спас себя тупой рапирой. Ты ломал кости уличным крысам. Это было эффективно. Но тупая сталь требует замаха и силы. В узком коридоре у тебя не будет места для замаха. Там тебе придется колоть.

Он указал на свиную тушу.

- Твоя задача сегодня - понять, как ведет себя заточенная сталь внутри тела. Ты должен почувствовать разницу между тем, как клинок проходит сквозь мышцу, и тем, как он вязнет в кости. Достань свою боевую рапиру.

Я молча повиновался. Металл хищно блеснул в утреннем свете. Мои ладони вспотели. Одно дело - представлять бой в голове, абстрактно анализировать векторы с помощью ЕВЫ. Другое дело - вонзать клинок в реальную плоть, пусть даже и мертвую.

- Бей в центр грудины, - скомандовал мастер. - Полный выпад.

Я встал в позицию. Сфокусировался на туше. Мой Интеллект услужливо нарисовал красную точку-мишень.

Выдох. Толчок ногой. Выпад.

Я ударил со всей своей Ловкостью и Силой.

Острие рапиры легко пробило кожу, но затем произошло то, чего я не ожидал. Клинок с противным хрустом врезался в грудную кость свиньи. Моя рука содрогнулась от мощной отдачи, запястье прострелило болью. Рапира вошла всего на пару дюймов и застряла. Инерция моего тела толкнула тушу, она качнулась на веревках, едва не сбив меня с ног.

Я попытался выдернуть оружие, но его заклинило в кости.

- Ошибка номер один! - громко сказал Эмиль, подходя ближе. - Ты бил в широкую кость под прямым углом! В реальном бою твое оружие застряло бы в грудине противника. Он, будучи мертвым или умирающим, упал бы на тебя, лишив тебя маневренности, а его товарищи в это время вспороли бы тебе спину!

Он подошел, положил свою руку поверх моей на эфесе и резко повернул кисть против часовой стрелки. Кость хрустнула, освобождая сталь, и клинок легко вышел из туши.

- Ребра и грудина - это естественный щит, - продолжил Эмиль, обтирая кровь с моей рапиры куском ветоши. - Если ты бьешь в корпус, твой клинок должен идти параллельно ребрам, проскальзывая между ними. Либо ты бьешь снизу вверх, под диафрагму.

Он отошел на шаг.

- Еще раз. Целься в печень. Под ребра, снизу вверх. И помни про извлечение. Удар - это только половина дела. Вытащить клинок так же важно, как и вогнать его.

Я стиснул зубы. Тошнота от запаха крови немного отступила, уступив место холодной, аналитической концентрации.

Снизу вверх.

Я сделал короткий шаг, присел, меняя угол, и выбросил руку.

На этот раз лезвие вошло в плоть, как горячий нож в масло. Раздался влажный, чавкающий звук. Я почувствовал легкое сопротивление внутренних органов, но клинок легко прошил их насквозь. Я мгновенно выдернул рапиру обратно, возвращаясь в стойку. На кончике стали повисла тяжелая капля крови.

- Лучше, - кивнул Эмиль. - А теперь горло. Враг кричит. Он может поднять тревогу. Тебе нужно заткнуть его. Укол в яремную впадину или секущий удар по сонной артерии. Помни: шея узкая, там позвонки. Если ударишь слишком сильно и прямо, клинок упрется в позвоночник и застрянет. Режь с оттягом.

Следующие три часа превратились в кровавую, сюрреалистичную бойню.

Двор провонял железом и требухой. Моя рубаха и лицо были забрызганы красным. Эмиль гонял меня без жалости. Он заставлял меня атаковать под разными углами, из разных положений. Я резал, колол, пробивал.

Я узнал, как скользит лезвие по ключице, как тяжело пробить толстую мышцу бедра, и как легко, оказывается, вскрыть артерию, если знать, где она проходит.

ЕВА непрерывно фиксировала данные, формируя в моем сознании чудовищную по своей эффективности карту человеческой анатомии.

«Анализ сопротивления тканей завершен. Загрузка паттернов уязвимых точек. Точность критических ударов повышена на 15%. Вы перестраиваете свои рефлексы с нанесения тупого урона на летальный исход. Опыт навыка [Анатомия Смерти] получен».

К полудню свиная туша превратилась в изрезанный, бесформенный кусок мяса. Мои руки дрожали от усталости, но это была другая усталость. Не та, что после мытья полов. Это было истощение хищника после долгой охоты.

Я опустил окровавленную рапиру, тяжело дыша.

Эмиль подошел с кувшином воды, протянул мне, а затем бросил чистую тряпку.

- Вытри сталь. Кровь вызывает ржавчину быстрее, чем вода.

Я принялся методично очищать клинок, стараясь не смотреть на растерзанную тушу.

- Ты молодец, Денис, - впервые он назвал меня так, и это прозвучало не как издевка, а как признание. - У тебя нет врожденного отвращения к убийству. Это хорошо. Те, кто сомневается перед ударом, долго не живут.

- Это просто свинья, мэтр, - хрипло ответил я. - Убить человека... это другое.

Эмиль грустно усмехнулся.

- Поверь старому Лису, парень: когда человек бросается на тебя с ножом, чтобы отнять твою жизнь, он перестает быть человеком. Он становится просто препятствием, состоящим из мяса, костей и жидкостей. И твоя задача - разрушить это препятствие максимально быстро.

Он забрал у меня тряпку и посмотрел на небо, которое снова начало затягивать тучами.

- Иди, умойся и сотри всю кровь. Нам нужно вернуться в зал. Сегодня вечером я покажу тебе, что такое настоящая медитация. Твой резерв Эфира спит, но я чувствую, как напряжение последних дней начинает будить его. Если мы не научимся его контролировать, он сожжет тебя изнутри в самый неподходящий момент.

Оставив меня одного во дворе, мастер ушел в дом.

Я подошел к деревянному корыту и начал судорожно оттирать красные пятна с рук и лица. Вода обжигала холодом, но она не могла смыть чувство того, что я переступил невидимую черту.

Сегодня я убил свинью. Но Система, загрузившая в меня паттерны уязвимых точек, ясно дала понять: теперь я знаю, как убить человека. И вопрос был лишь в том, как скоро мне придется применить эти знания на практике.

16. Смена парадигмы

Ледяная вода сводила пальцы, но я продолжал остервенело тереть кожу куском грубого мыла. Вода в деревянном корыте у моих ног давно окрасилась в бледно-розовый цвет.

Запах свиной крови, казалось, въелся в самые поры, осел в легких и пропитал волосы. Но вместе с кровью, которую я сейчас смывал, уходило и кое-что еще. Уходил прежний Щепка - забитый, вечно голодный мальчишка, вздрагивающий от каждого громкого звука.

Я поднял голову и посмотрел на свое смутное отражение в темном стекле окна первого этажа.

Худое, но уже обретшее жесткий рельеф лицо. Плотно сжатые губы. Глаза - серые, холодные, по словам Эмиля, унаследованные от одного из самых страшных людей этого мира. Я сбросил мокрую рубаху и скосил глаза на правое плечо. Пять темных родинок. Крест. Печать обреченности и власти одновременно.

Смена парадигмы. Вчера я думал, как выжить до следующего утра и не получить палкой по ребрам. Сегодня я должен думать о том, как убить тех, кто придет за моей головой, и как в будущем перерезать глотку герцогу де Валуз.

«Внимание, Пользователь, - мягко завибрировал в сознании голос ЕВЫ. - Зафиксирована глубокая перестройка нейронных связей, отвечающих за самоидентификацию и оценку угроз. Блокираторы эмпатии активированы на 32%. Ваш психологический профиль адаптируется к агрессивной среде. Получен пассивный навык: [Хладнокровие] (Устойчивость к ментальному давлению и эффектам страха повышена на 20%).»

Я криво усмехнулся. Система, как всегда, переводила мои душевные терзания в сухую статистику. Но она была права. Чтобы выжить в той игре, в которую меня втянули по праву рождения, я должен стать монстром. Рациональным, расчетливым, смертоносным монстром.

Накинув на плечи чистую, сухую рубаху, я вернулся в фехтовальный зал.

Эмиль уже зажег свечи - день клонился к вечеру, и в огромном помещении снова сгустились тени. Мастер сидел на полу, скрестив ноги, прямо в центре лунного квадрата для спаррингов. Перед ним лежал его обнаженный кинжал-мизерикорд.

- Садись, - он кивнул на место напротив себя.

Я подошел и сел, скрестив ноги, в точности копируя его позу. Мои мышцы, измученные многочасовой бойней на заднем дворе, ныли, но я проигнорировал дискомфорт, благодаря новому [Хладнокровию].

- Твое тело начало понимать сталь, Денис, - негромко начал Эмиль, глядя на пламя ближайшей свечи. - Ты быстр, у тебя хорошая реакция, и, что важнее, твой разум гибок. Но в Верхнем городе, куда тебе рано или поздно придется шагнуть, одной ловкости недостаточно. Обычная сталь - это удел солдат и уличных бандитов. Аристократия правит этим миром не только благодаря золоту и родословным. Она правит благодаря Эфиру.

Он поднял на меня взгляд.

- Что ты знаешь об Эфире?

Я пожал плечами.

- В трущобах об этом говорят как о магии. Сказки про людей, которые могут швыряться огнем и двигаться быстрее молнии. Я видел ваш бой с Корвеном. Видел, как его клинок светился, и как вы отбивали его удары чем-то... невидимым.

- Эфир - это не магия, - поморщился старый бретер, словно от зубной боли. - Магия - это фокусы ярмарочных шарлатанов. Эфир - это фундаментальная энергия этого мира. Она течет во всем живом, но лишь единицы способны ее аккумулировать и направлять. У простолюдинов каналы забиты, их резерв не больше наперстка. У аристократии, чья кровь веками очищалась браками с сильными носителями, Эфирные каналы широкие, как реки.

Эмиль провел ладонью над лезвием своего кинжала, не касаясь его. Воздух вокруг стали едва заметно задрожал, искажаясь, как над раскаленной жаровней.

- Эфир откликается на волю. Он усиливает мышцы до состояния стальных тросов, он ускоряет реакцию за грань человеческих возможностей, он делает оружие в твоих руках прочнее алмаза, - Эмиль опустил руку, и дрожь пространства исчезла. - Твоя кровь, кровь Брианов, славится своим Эфиром. Он тяжелый, холодный и разрушительный. Железный Канцлер не просто так получил свое прозвище. Говорят, когда твой отец в ярости, вода в стаканах рядом с ним замерзает.

Я сглотнул.

- И вы думаете, я тоже так смогу? Я не чувствую в себе никакой энергии. Только боль от синяков.

- Ты не чувствуешь ее, потому что она спала десять лет, - жестко ответил мастер. - Алхимики, которые стерли тебе память, вероятно, заблокировали и твои каналы, чтобы Эфирные всплески не выдали в тебе аристократа. Но стресс, боль и близость смерти - лучшие ключи к любым замкам. Вчера, когда ты отбивался от банды Ржавого, твой пульс зашкаливал, а скорость была аномальной. Твой резерв начинает просыпаться. И если мы не возьмем его под контроль, первый же спонтанный выброс просто разорвет твое сердце.

Он положил ладони на колени.

- Закрой глаза.

Я повиновался. Тьма опустилась на меня, прорезанная лишь тусклыми красноватыми пятнами от пламени свечей, пробивающимися сквозь веки.

- Выпрями спину. Дыши ровно. Вдох на четыре счета, задержка на два, выдох на четыре, - голос Эмиля стал глубоким, вибрирующим, проникающим прямо в подкорку.

Я начал дышать. Раз, два, три, четыре...

«Синхронизация дыхательных ритмов. Понижение частоты сердечных сокращений. Переход мозга в альфа-состояние...» - зашептала ЕВА.

- Не слушай мысли, - приказал Эмиль, словно прочитав то, что происходит в моей голове. - Опусти свое внимание вниз. В центр груди, туда, где солнечное сплетение. В восточных практиках Ишвара это называют "Вратами Духа". Представь там пустоту. Абсолютную, холодную пустоту.

Я попытался. Сначала перед внутренним взором мелькали обрывки сегодняшнего дня - окровавленная туша, хруст костей, ледяная вода. Я усилием воли - Интеллект 10 - отсекал эти образы один за другим, сбрасывая их в небытие.

Темнота внутри меня становилась все гуще.

- Теперь ищи искру, - голос мастера звучал откуда-то издалека. - Она там. Спрятана под слоями грязи, страха и чужого вмешательства. Ищи холод. Ищи сталь. Твоя кровь не терпит тепла.

Я погружался все глубже в себя. Это было странное чувство - словно я проваливался в бездонный колодец собственного тела.

Внезапно я почувствовал это.

Где-то глубоко в груди, там, где билось сердце, возникло крошечное уплотнение. Оно не было теплым, как описывают энергию в фэнтезийных книжках с Земли. Оно было обжигающе ледяным. Как капля жидкого азота, упавшая на оголенный нерв.

Я невольно дернулся, сбив дыхание.

- Не сопротивляйся! - резко хлестнул голос Эмиля. - Держи ее! Если отпустишь, придется начинать сначала!

Я стиснул зубы и силой мысли вцепился в эту ледяную каплю. От нее расходился пульсирующий, колючий холод.

«Внимание! - система ЕВЫ выдала сообщение красным цветом, но звук был приглушен. - Обнаружен неидентифицированный источник биоэлектрической плотности. Классификация: Эфирное ядро. Состояние: заблокировано внешним алхимическим барьером. Уровень целостности барьера: 12%».

«Сломай его, Ева, - мысленно приказал я. - Помоги мне».

«Для разрушения барьера требуется критический импульс. Направляю вычислительные мощности на синхронизацию нервной системы с Эфирным ядром. Приготовьтесь к высокому уровню болевых ощущений, Пользователь».

- Тяни эту энергию в руки, Денис! - скомандовал Эмиль. - Заставь ее течь по венам!

Я сосредоточился на ледяной капле. Я представил, как от нее отрывается тонкая, серебристая нить и ползет вверх, к ключицам, а затем спускается по предплечьям.

Это было больно. Невероятно больно.

Казалось, по моим венам пустили битое стекло вперемешку с ледяной водой. Мышцы рук свело судорогой. Мое тело задрожало, на лбу выступила холодная испарина. Я чувствовал, как эта энергия пробивается сквозь невидимые преграды - те самые забитые каналы, о которых говорил Эмиль. Эфир рвал спайки, прожигал путь, расширяя русло.

ХРУСТЬ.

Я не услышал этого звука ушами, он раздался внутри моей черепной коробки. Словно треснуло толстое стекло. Барьер, сдерживавший мою энергию десять лет, окончательно рухнул.

Ледяная волна вырвалась из груди и затопила все тело. Боль мгновенно исчезла, уступив место невероятной, пугающей легкости. Сердце забилось в новом, медленном, но невероятно мощном ритме. Каждый удар разгонял по венам холодный огонь.

Я резко открыл глаза.

Мир изменился.

Зрение стало настолько четким, что я видел текстуру пылинок, зависших в воздухе вокруг свечей. Но главное - я видел пламя. Оно больше не было желтым. Свечи, стоявшие в радиусе двух метров от меня, горели бледным, мертвенно-голубым светом, а их пламя клонилось в мою сторону, словно притянутое невидимым магнитом.

Эмиль смотрел на меня. В его глазах отражался синий свет.

- Выдохни, - тихо, почти с благоговением произнес он. - И втяни энергию обратно в ядро. Медленно.

Я сделал глубокий выдох и представил, как ледяная вода отступает от кончиков пальцев обратно в грудь. Это оказалось проще, чем ее высвободить. Холод отступил, свернувшись в плотный, пульсирующий шарик в солнечном сплетении.

Голубое пламя свечей дрогнуло и снова стало привычно желтым.

Меня накрыла такая чудовищная слабость, что я не удержался и завалился на бок, тяжело дыша.

Перед глазами вспыхнули системные сообщения:

Динь!Скрытый параметр [Мана/Эфир] разблокирован!Текущий резерв: 10/10.Атрибут [Сродство с Эфиром]: Уникальный (Холод/Сталь).Открыт навык: [Концентрация Эфира (Базовая)] Уровень 1.Внимание: Ваши эфирные каналы повреждены долгим простоем. Скорость регенерации Эфира снижена на 50% до полного восстановления.

- Ты жив? - Эмиль подошел и протянул мне руку, помогая сесть. Его ладонь показалась мне очень горячей.

- Да, - прохрипел я, глядя на дрожащие пальцы. - Это было... жутко. И холодно.

- Холод - это признак твоей родословной, - удовлетворенно кивнул мастер, возвращаясь на свое место. - Эфир Брианов. Поздравляю, Денис. Ты сделал первый шаг к тому, чтобы стать настоящим игроком в этом мире.

Он взял свой кинжал и убрал его в ножны.

- Сегодня ты потратил весь свой крошечный резерв только на то, чтобы пробить барьер. Твои каналы сейчас напоминают пересохшее русло реки, в которое резко пустили воду. Они воспалены. Но со временем они укрепятся, а ядро начнет расти. Завтра мы начнем учиться направлять этот Эфир в клинок.

Я посмотрел на мастера. Мой разум был кристально чист.

- А если бы я не смог пробить барьер?

- Тогда бы мы искали алхимика, которому можно было бы доверять, чтобы он сварил зелье-катализатор, - Эмиль мрачно усмехнулся. - Но в нашем положении доверять алхимикам - роскошь. К тому же, энергия, пробужденная собственной волей, всегда подчиняется лучше той, что вызвана химией.

Мастер поднялся на ноги.

- Отдыхай. Твое тело сегодня пережило слишком много потрясений: и свиная кровь, и Эфирный прорыв. Парадигма сменилась, парень. Завтрашний день потребует от тебя еще большего.

Эмиль ушел в свою часть дома, оставив меня одного в полумраке зала.

Я сидел на полу, прислушиваясь к новому ощущению внутри себя. Ледяной комочек Эфира в груди спал, но теперь я точно знал, что он там есть. Мое оружие, о котором я раньше даже не подозревал.

Я вызвал интерфейс ЕВЫ.

Имя: Денис де Бриан (Щепка)Класс: Ученик Клинка (Ур. 5)Сила: 5Ловкость: 10Выносливость: 5Интеллект: 10Восприятие: 5Эфир (Мана): 10/10

Я больше не был слепым котенком, выброшенным на улицу. Я стал клинком. Пока еще тупым, пока еще не закаленным до конца, но уже способным резать.

Я закрыл интерфейс, поднялся на ноги и пошел к оружейной стойке. Я взял свою боевую рапиру, вытащил ее из ножен и провел пальцем по плоской стороне лезвия. Металл холодил кожу. Мой Эфир. Моя сталь. Моя кровь.

Заговорщики убили канцлера и ищут меня по всему городу? Пусть ищут. Когда они меня найдут, они поймут, что разбудили зверя, которого не следовало трогать

17. След Ищейки

Нижний город пах мокрой гнилью, нечистотами и застарелым страхом.

Для Дариуса, лейтенанта наемников на службе Дома де Валуз, этот запах был сродни зловонию выгребной ямы. Он ненавидел эти кривые, узкие улочки, где солнце никогда не касалось скользкой булыжной мостовой, а местные жители напоминали скорее облезлых крыс, чем людей. Но работа есть работа. Особенно когда эта работа щедро оплачивается золотом из казны герцогов Юга.

Дариус сидел в самом темном углу таверны «Слепой Угорь», заведения настолько мерзкого, что даже городская стража предпочитала обходить его стороной. Перед ним на липком деревянном столе стояла кружка с кислым пивом, к которому он даже не притронулся. Его лицо скрывал глубокий капюшон темно-серого плаща, но те из завсегдатаев, кто рискнул посмотреть в его сторону, быстро отводили взгляды. От незнакомца разило холодной, профессиональной смертью.

Вчерашнее убийство канцлера Казначейства перевернуло Люминис вверх дном. Корвен, этот одноглазый мясник из Ишвара, выполнил контракт, но оставил после себя слишком много шума. Железный Канцлер, Регент Александр де Бриан, взбесился. Гвардия перекрыла мосты, Инквизиция начала шерстить Средний город, а Нижний отдали на растерзание обычным патрулям.

Задача Дариуса и его людей, разбросанных сейчас по трущобам, заключалась в «зачистке хвостов». Корвен, уходя, мог оставить следы. Он мог воспользоваться услугами местных контрабандистов, чтобы протащить алхимический огонь, или нанять местную шваль для отвлечения внимания. Всех, кто хотя бы косвенно контактировал с одноглазым убийцей за последние три дня, нужно было найти и заставить замолчать навсегда. Дом де Валуз не терпел свидетелей.

Но была и еще одна директива. Старая, покрытая пылью, но никогда не отменявшаяся. Приказ, который передавался каждому лейтенанту наемников, работающему на Валуз в столице: «Следить за любыми слухами о юношах с необычными способностями, шрамами или отметинами. Искать аномалии даже среди простолюдинов». Дариус знал, что это связано с той давней историей о пропавшем сыне Регента, хотя сам считал это паранойей нанимателей. Десять лет прошло. Щенок давно сдох.

Дверь таверны со скрипом отворилась, впустив сырой уличный воздух. На пороге появился один из людей Дариуса - невысокий, жилистый следопыт по кличке Хорь. Он оглядел зал цепким взглядом, заметил командира и быстро, стараясь не привлекать внимания, скользнул к его столику.

- Командир, - Хорь склонился над столом, понизив голос до хриплого шепота. С его промокшего плаща на пол капала вода.

- Докладывай. Нашли посредника, который продал Корвену яд для клинка?

- Нашли, - Хорь криво усмехнулся. - Плавал в канале возле Квартала Кожевенников с перерезанным горлом. Корвен сам зачистил этот хвост перед тем, как идти на дело. Одноглазый ублюдок не доверяет даже нам.

Дариус тихо выругался сквозь зубы.

- Значит, наша работа здесь закончена. Нужно уводить людей из Нижнего города, пока гвардия Регента не начала сгонять всех в фильтрационные лагеря.

- Не спеши, командир, - Хорь облизнул губы. - Я тут кое-что услышал. Пока вынюхивал информацию на рынке, наткнулся на местных вышибал. Банда какого-то Ржавого. Они вчера пытались сунуться в школу фехтования к Эмилю Ренару. Знаешь такого?

Дариус медленно кивнул. Эмиль Ренар. Белый Лис. Грандмастер на покое, который когда-то учил убивать королевскую гвардию. С ним лучше было не связываться без прямого приказа и десятка арбалетчиков за спиной.

- И что? Старик переломал им ноги?

- В том-то и дело, что нет, - глаза Хоря блеснули в полумраке. - Старика вообще не было. Их встретил его уборщик. Местный пацан, тощий как жердь. Местные звали его Щепкой.

- И ты тратишь мое время на рассказы о том, как уборщик напугал трущобных крыс? - голос Дариуса похолодел.

- Командир, этот Щепка сломал двоим руки и ребра в мгновение ока. Один из бандитов, который сейчас отлеживается у знахарки и воет от боли, божился мне, что пацан двигался как демон. Никакого замаха, идеальная стойка и удары тупой сталью, которые крошат кости. Он сказал, что глаза не успевали за клинком.

Дариус замер. Его мозг профессионального убийцы начал складывать факты. Белый Лис никогда не брал учеников из простолюдинов. Он вообще перестал брать учеников. А здесь - уличный бродяга, который внезапно обретает скорость, недоступную без серьезной Эфирной накачки или долгих лет тренировок.

Аномалия. Та самая аномалия из директивы.

- Ты уверен, что это не пьяные бредни? - жестко спросил Дариус. - Страх часто заставляет идиотов видеть демонов там, где есть только удачный удар.

- Я дал этому скулящему куску дерьма серебряную монету и пригрозил вырвать язык, если он врет, - пожал плечами Хорь. - Он описал пацана. Серые глаза. Очень тощий, но жилистый. Лет шестнадцать-семнадцать. И он двигался... как аристократ. Так сказал этот бандит. «Холодный и ровный, как статуя в храме».

Возраст совпадал. Локация - идеальна для того, чтобы спрятать кого-то под носом у всего города. А покровительство Эмиля Ренара, человека, который когда-то служил двору, делало картину еще более подозрительной.

Дариус достал из-под плаща кожаный кошель, выудил оттуда золотой соверен и бросил его на стол. Золото тускло блеснуло в свете сальной свечи.

- Найди этого бандита, - приказал Дариус, поднимаясь из-за стола. - Заплати ему еще. Узнай точное расположение зала. А потом перережь ему глотку. Мы не можем позволить, чтобы эти слухи пошли дальше.

- А пацан? - Хорь спрятал золото за пазуху.

- Пацана я беру на себя. Я установлю наблюдение за залом. Если этот Щепка высунет нос на улицу, я проверю, насколько он хорош. И если он действительно так хорош... я доставлю его нашим лордам. Живым или мертвым.

Утро началось не с привычной боли от побоев, а с пульсирующего холода в груди.

Эфирное ядро, пробужденное вчера вечером, вело себя как живое существо. Оно ворочалось, покалывало ледяными иглами и требовало выхода. Я чувствовал себя так, словно проглотил кусок сухого льда, который медленно, но верно замораживал мои внутренности.

- Контроль, Денис. Только контроль, - голос Эмиля разнесся по фехтовальному залу, возвращая меня к реальности.

Я стоял в лунном квадрате. В моей вытянутой правой руке была зажата боевая рапира. На мне не было рубахи - только штаны. Мастер заставлял меня тренироваться полуобнаженным, чтобы холодный воздух зала помогал мне чувствовать температурные изменения в собственном теле.

«Внимание, Пользователь. Уровень Эфира: 10/10. Каналы воспалены на 18%. Рекомендуется снизить нагрузку на нервную систему».

- Ева, заткнись, - мысленно огрызнулся я. Система была полезна в бою, но ее медицинские советы часто шли вразрез с жестокой методой старого бретера.

- Эфир - это не вода в кувшине, которую можно просто вылить, - наставлял Эмиль, прохаживаясь вокруг меня. - Это давление. Это сила, которую ты должен пропихнуть сквозь узкие трубы своих каналов прямо в сталь. Сталь - это проводник. Хорошая углеродистая сталь способна удерживать Эфир, делая клинок острее и прочнее. Плохая сталь - просто разлетится на осколки в твоих руках.

Он остановился передо мной.

- Твое ядро - это лед. Твоя кровь - это стужа. Почувствуй это. Представь, как мороз ползет от твоего солнечного сплетения к правому плечу, обтекает ключицу, спускается по бицепсу, проходит через предплечье и вливается в гарду. Сделай это. Сейчас.

Я закрыл глаза. Интеллект 10 помогал визуализировать процесс с пугающей четкостью. Я представил резервуар с жидким азотом в своей груди. Я мысленно приоткрыл вентиль.

Ледяной поток рванулся по венам. Боль, знакомая со вчерашнего дня, вернулась, но теперь она была более тупой, терпимой. Мои каналы привыкали к нагрузке. Я стиснул зубы и волевым усилием направил этот поток в правую руку.

Кожа на предплечье покрылась мурашками. Пальцы, сжимавшие эфес, онемели.

- Дави! - рявкнул Эмиль. - Не держи его в руке, выталкивай в клинок! Твое тело - лишь транзит!

Я сделал глубокий вдох, напряг пресс и буквально мысленно толкнул холод вперед, за пределы своего тела, в металл.

Дзинь.

Тонкий, почти хрустальный звук сорвался с лезвия рапиры.

Я открыл глаза и ахнул. Темно-серая боевая сталь моего клинка изменилась. От гарды к самому острию по металлу пробежала волна морозного узора, похожего на тот, что рисует зима на оконном стекле. Воздух вокруг лезвия начал слегка клубиться морозным паром. Температура в радиусе полуметра от меня резко упала.

«Фиксация аномалии. Изменение молекулярной структуры объекта "Рапира". Температура клинка: -35 градусов по Цельсию. Режущая способность увеличена на 400%. Прочность увеличена на 250%. Расход Эфира: 1 единица в минуту».

- Держи! - приказал мастер, хотя я видел, как в его глазах мелькнуло искреннее восхищение. - Держи поток ровным! Если он прервется, сталь испытает термошок и станет хрупкой!

Я старался изо всех сил, но долго удерживать этот контроль было физически невыносимо. Эфир рвался из меня рывками, как вода из пробитого пожарного шланга. Спустя пару минут ледяной узор на клинке начал мерцать, а затем и вовсе исчез. Сталь мгновенно покрылась каплями конденсата.

Я опустил руку, тяжело дыша. Мои ноги подкашивались от истощения.

Динь!Навык [Концентрация Эфира (Базовая)] повышен! Уровень 2.Вы израсходовали 3 единицы Эфира. Текущий резерв: 7/10.

- Неплохо для первого раза, - кивнул Эмиль, бросая мне полотенце. - У тебя чудовищно плотный Эфир, Денис. Я видел магов огня, которые могли раскалить клинок добела, но твой холод... Он не просто режет плоть. Он замедляет кровь, вызывает некроз тканей. Любая царапина таким клинком будет смертельной.

Я обтер пот с лица и плеч. Правая рука ощущалась чужой, словно отсиженной.

- Мои каналы... горят, - хрипло произнес я, одевая рубаху.

- И будут гореть. Твоя сосудистая система не готова к пропусканию такого объема энергии. Если мы продолжим в том же духе, ты сожжешь свои нервные окончания быстрее, чем враги до тебя доберутся. Нам нужен стабилизатор.

Эмиль подошел к своему столу и начал рыться в ящиках. Он достал небольшой кожаный мешочек с монетами.

- В мирное время я бы сам сходил к придворным алхимикам и купил бы настойку из корня Черного Лотоса. Она расширяет каналы и снимает воспаление. Но во дворец мне путь заказан, а в Верхнем городе после убийства канцлера сейчас безопаснее гулять с чумой, чем с моим лицом.

Он повернулся ко мне и протянул звенящий мешочек.

- Тебе придется пойти в город, Щепка.

Я напрягся. Выйти за пределы зала, когда весь город ищет убийц, а по трущобам, возможно, уже поползли слухи обо мне? Это казалось самоубийством.

ЕВА тут же подтвердила мои опасения: «Прогноз рисков: Экстремальный. Появление объекта на улицах Нижнего города увеличивает вероятность обнаружения враждебными фракциями на 74%. Рекомендация: соблюдать строгий карантин внутри периметра школы».

- Вы сами говорили, что мне нельзя высовываться, мэтр, - осторожно напомнил я.

- Я говорил, что тебе нельзя идти во дворец и привлекать к себе внимание, - жестко ответил Эмиль. - Но без стабилизатора твои тренировки с Эфиром невозможны. А без Эфира ты труп, как только встретишь первого же серьезного наемника. Нам придется рискнуть.

Мастер снял с крючка у двери старый, потертый плащ из плотной коричневой шерсти с глубоким капюшоном.

- Наденешь это. Спрячешь метку, спрячешь лицо. Твоя походка изменилась из-за возросшей Ловкости. Обычные люди не заметят, но наметанный глаз - да. Поэтому сутулься. Иди как обычный рабочий, уставший после смены на мануфактуре.

Я взял плащ. Ткань пахла пылью и табаком.

- Куда мне идти?

- В Квартале Ткачей есть старая аптека. Вывеска - ступка с пестиком, нарисованная облупившейся зеленой краской. Хозяина зовут Мортимер. Он старая сволочь, продает контрабандные ингредиенты из Ишвара и берет втридорога. Но он держит рот на замке. Скажешь ему пароль: «Лис ищет лед для обожженных лап». Он поймет. Заплатишь ему пять серебряных монет, заберешь флакон с синей жидкостью и немедленно вернешься. Ни с кем не заговаривай. Ни на кого не смотри.

Я кивнул, переваривая инструкции.

- Боевую рапиру оставь здесь. Под плащом ее будет видно, и если стража остановит тебя для обыска, длинный клинок станет твоим приговором. Возьмешь мизерикорд.

Эмиль протянул мне стилет с трехгранным лезвием, с которым мы тренировались вчера на свиной туше. Я взял холодное оружие и засунул его за пояс, так, чтобы рукоять была скрыта рубахой, но легко ложилась в руку.

- Я понял, мэтр. Сделаю всё быстро.

Накинув плащ, я натянул капюшон так низко, что он закрывал половину лица, оставляя для обзора лишь узкую щель. Я намеренно ссутулился, позволяя плечам опуститься. Походка Кошачий Шаг была подавлена усилием воли - я заставил себя слегка шаркать ногами по паркету.

- Помни, Денис, - голос Эмиля догнал меня у самой двери. - Ты больше не жертва. Но и не герой. Ты - тень. Стань невидимым.

Я откинул засов и шагнул в сырой полумрак улиц Люминиса.

Дождь кончился, но небо оставалось затянутым свинцовыми тучами, словно огромным синяком. Воздух был тяжелым, липким, пропитанным запахом дыма от жаровен и гниющих овощей.

Квартал Кожевенников, где находился зал Эмиля, перетекал в Квартал Ткачей запутанным лабиринтом переулков. Обычно здесь кипела жизнь: носильщики таскали тюки, торговцы орали, дети бегали по лужам. Сегодня улицы были подозрительно пустынны.

Атмосфера страха висела в воздухе густым туманом. Редкие прохожие жались к стенам, кутаясь в плащи, и ускоряли шаг при виде любого встречного.

«Анализ внешней среды. Уровень социальной напряженности: Критический. Обнаружены множественные патрули городской стражи. Рекомендуется корректировка маршрута».

Перед моим мысленным взором развернулась полупрозрачная карта квартала, составленная ЕВОЙ на основе моих предыдущих передвижений. Красными точками на ней пульсировали потенциальные угрозы - крупные скопления людей с оружием.

Я двигался переулками, избегая широких улиц. Запах красителей и уксуса подсказал мне, что я вошел в Квартал Ткачей. Архитектура здесь была чуть лучше - кирпичные стены вместо гнилого дерева, узкие каналы, вдоль которых тянулись сушильни для тканей.

Я старался слиться с толпой, вернее, с ее жалкими остатками. Сутулая спина, опущенный взгляд. Я был просто тенью. Одной из тысяч теней Нижнего города.

«Угол улицы Красильщиков и Слепого переулка. Аптека Мортимера», - напомнил я себе ориентир.

Дойдя до нужного перекрестка, я заметил знакомую облупившуюся вывеску. Окна аптеки были плотно закрыты ставнями, но из-под двери пробивалась тонкая полоска света.

Я быстро подошел к двери и постучал. Три коротких удара, пауза, еще два.

Дверь приоткрылась со скрипом, открывая узкую щель, в которой блеснул подозрительный глаз. Пахнуло сушеными травами, спиртом и чем-то сладковато-тошнотворным.

- Закрыто, - каркнул старческий голос. - Стража запретила торговлю. Иди прочь, оборванец.

- Лис ищет лед для обожженных лап, - тихо, но четко произнес я пароль.

Глаз в щели моргнул. Затем дверь открылась чуть шире.

- Проходи. Быстро.

Я проскользнул в полутьму аптеки. Помещение было заставлено шкафами от пола до потолка. Тысячи баночек, склянок, пучков трав и заспиртованных уродцев в колбах. За прилавком стоял Мортимер - сгорбленный старик с редкими сальными волосами и лицом, напоминающим печеное яблоко.

- Белый Лис жив, значит, - пробормотал аптекарь, запирая дверь на засов. - А я уж думал, он сдохнет от старости или скуки. Что у него с лапами? Увлекся Эфирной гимнастикой на старости лет?

- Мне нужна настойка из корня Черного Лотоса, - я проигнорировал его болтовню, доставая из-под плаща мешочек с монетами. - Синяя жидкость. Пять серебряных.

Старик прищурился, разглядывая меня из-под кустистых бровей.

- Ты не похож на его обычных шестерок. У тебя выправка другая, парень. Хоть ты и сутулишься.

Мое сердце на мгновение екнуло. Восприятие аптекаря было слишком острым. Я положил руку на рукоять мизерикорда под плащом.

- Деньги на столе, Мортимер. Товар.

Аптекарь хмыкнул, понял намек и отвернулся к одному из шкафов. Порывшись там, он достал небольшой стеклянный флакон, заполненный густой, мерцающей синеватой жидкостью.

- Передай Лису, что в следующий раз это будет стоить золотой, - проворчал старик, забирая серебро. - В городе облавы. Инквизиция ищет следы алхимии, которые остались после убийства канцлера. Они сжигают лавки конкурентов. Черный Лотос сейчас особенно ценен.

Я спрятал флакон за пазуху, кивнул и вышел из аптеки.

Миссия была выполнена. Оставалось только вернуться.

Я свернул в Слепой переулок, планируя пройти через дворы красилен - самый короткий и безлюдный путь обратно.

Мои чувства, обостренные Восприятием 5 и остаточным напряжением от контроля Эфира, работали на пределе. Я слышал стук капель с крыш, шорох крыс в мусорных кучах, скрип вывесок на ветру.

И вдруг, среди этого фонового шума, я уловил диссонанс.

Шаг.

Легкий, почти бесшумный. Не шлепанье подошв обычного горожанина и не тяжелый топот стражи. Это был шаг хищника, который знает, как ставить ногу так, чтобы не хрустнул ни один камешек. И этот звук раздавался метрах в тридцати позади меня.

«Внимание. Обнаружено преследование. Вектор движения объекта совпадает с вашим на 99%. Скорость адаптивная. Дистанция сокращается».

Холодок, не имеющий ничего общего с моим Эфирным ядром, пробежал по спине.

Меня вели.

Я не стал оборачиваться. Резкий поворот головы выдал бы то, что я заметил слежку. Вместо этого я сохранил прежний темп и сутулую осанку, но мой мозг начал работать со скоростью вычислительной машины.

Кто это? Инквизиция? Обычные грабители? Или...

«Слухи пошли дальше. Ржавый проболтался», - вспомнил я слова Эмиля.

Если это наемники Дома Валуз, ищущие аномалии в Нижнем городе, то они вышли на след. Мой след.

«Ева, анализ маршрута, - мысленно скомандовал я. - Мне нужно место. Узкое. Без свидетелей. И без путей к отступлению для него».

«Маршрут перестроен. Через 150 метров - поворот в Мясной тупик. Локация: заброшенная бойня. Ширина прохода: 1.5 метра. Высота стен: 4 метра. Выходов нет. Идеальное место для ликвидации угрозы».

Я плавно изменил направление, сворачивая в более темные и грязные переулки. Звук шагов позади меня тоже сместился. Преследователь не отставал, но и не спешил нападать. Он изучал меня. Изучал мою походку, оценивал уровень угрозы.

Я чувствовал, как внутри меня начинает закипать адреналин. Эфирное ядро в груди, почувствовав стресс, отозвалось пульсацией, готовое в любой момент выбросить в кровь порцию ледяной силы.

«Нет, - приказал я себе. - Никакого Эфира. Если он увидит Эфир, он поймет, кто я такой. Слишком рано. Только сталь и мясо».

Я свернул за угол и оказался в узком проходе, зажатом между глухими кирпичными стенами. Пахло запекшейся кровью и старыми костями. Мясной тупик. Впереди маячил тусклый свет - тупик упирался в высокую стену, за которой начинались сточные канавы.

Я дошел до середины прохода и остановился.

Медленно, очень медленно я расправил плечи, сбрасывая маску сутулого рабочего. Моя спина выпрямилась. Я развернулся лицом к входу в тупик, одновременно сбрасывая капюшон и позволяя плащу соскользнуть на грязную землю.

В дальнем конце прохода, метрах в пятнадцати от меня, из тени отделился силуэт.

Это был мужчина. Высокий, одетый в темную кожу, не стесняющую движений. Его лицо было скрыто полумаской-платком. В правой руке он держал длинный, узкий охотничий нож, лезвие которого было смазано чем-то темным - скорее всего, ядом, чтобы не давать бликов.

Дариус, лейтенант наемников Валуз, остановился. Он не ожидал, что «жертва» сама загонит себя в тупик и развернется для боя.

- А ты не так прост, как кажешься, Щепка, - голос наемника был спокойным, лишенным эмоций. Профессионал. - Походку ты подделал мастерски. Но уши у тебя работают лучше, чем у бродячих псов.

Я молчал. Моя правая рука скользнула под рубаху, пальцы привычно и крепко легли на рукоять трехгранного мизерикорда.

«Анализ противника. Классификация: Опытный убийца. Уровень угрозы: Высокий. Вероятность наличия Эфирных способностей: 70%. Рекомендация: максимальная агрессия на ближней дистанции. Смертельный исход неизбежен».

Наемник сделал шаг вперед, поигрывая ножом.

- Мне приказали доставить тебя живым, чтобы задать пару вопросов, - произнес он, сокращая дистанцию. - Но если ты будешь брыкаться, я перережу тебе сухожилия на ногах. Поверь, тащить тебя волоком мне не составит труда. Брось то, что ты там прячешь за поясом, и встань на колени.

Холод Эфирного ядра бился в груди, умоляя выпустить его. Но я держал его в узде. Я смотрел на наемника, и в моей памяти всплывала вчерашняя свиная туша на заднем дворе. Анатомия смерти. Яремная вена. Печень. Сердце.

Человек передо мной перестал быть человеком. Он стал препятствием из плоти и костей, которое хотело лишить меня жизни и будущего.

- Ты идешь не за тем человеком, ищейка, - мой голос прозвучал так же холодно и отстраненно, как голос самой Системы.

Я не стал ждать, пока он подойдет ближе. Восьмерка Силы и Десятка Ловкости взорвались единым импульсом.

Я сорвался с места. Мясной тупик стал ареной для моего первого настоящего убийства.

18. Первое убийство

Десять единиц Ловкости превратили мое тело в сгусток мышечной энергии, не знающий инерции. Расстояние в десять метров, разделявшее нас, сократилось за какую-то долю секунды.

Наемник был профессионалом. Обычный человек даже не успел бы моргнуть, но его реакция, отточенная годами боев, сработала безупречно. Он не отшатнулся в испуге. Вместо этого он молниеносно ушел в глухую защиту, слегка приседая и выставляя перед собой отравленный охотничий нож, готовясь встретить мою атаку жестким блоком и контратакой в корпус.

Он ожидал размашистого удара ножом снизу вверх или попытки сбить его с ног.

Он ошибся.

«Ты бьешь не в цель. Ты бьешь сквозь нее», - всплыл в сознании голос Эмиля.

За полметра до столкновения я резко затормозил, гася скорость, и ушел в глубокий вольт - уклонение вправо, скручивая корпус. Острие его ножа прошло в миллиметре от моего левого бока, разрезав ткань рубахи.

Одновременно с этим маневром моя правая рука, до этого скрытая за спиной, выхватила из-за пояса мизерикорд. Трехгранное лезвие блеснуло тусклым светом в полумраке тупика.

Я не стал бить в защищенный кожаной курткой корпус. Мой Интеллект и [Анатомия Смерти] уже подсветили идеальную мишень.

Моя рука метнулась вперед и вверх. Это был не удар, требующий силы. Это был укол хирурга. Быстрый, точный, смертоносный.

Трехгранное лезвие мизерикорда с влажным хрустом вошло Дариусу точно под челюсть, минуя защиту кожаного воротника, и пробило гортань.

Глаза наемника расширились от шока. Воздух со свистом и кровавыми пузырями вырвался из его горла.

Но он не упал. Профессионал до мозга костей, даже получив смертельную рану, он попытался забрать меня с собой. Его левая рука, свободная от ножа, метнулась к моему горлу, чтобы задушить, утащить в могилу.

«Внимание! Критическая угроза! Враг находится в состоянии предсмертного шока. Сила мышечных спазмов увеличена на 300%!»

ЕВА заверещала красным.

Я не стал дергать стилет обратно. Это была бы ошибка, которую Эмиль показывал мне на свиной туше. Клинок застрял бы в шейных позвонках.

Вместо этого я отпустил рукоять мизерикорда, оставляя оружие в горле врага, и одновременно нанес ему жесточайший удар основанием левой ладони снизу вверх, прямо в подбородок.

ХРЯСЬ.

Голова Дариуса неестественно откинулась назад. Удар сломал ему челюсть и сотряс мозг. Его пальцы, уже сомкнувшиеся на моем воротнике, разжались. Обмякшее тело наемника рухнуло на грязные булыжники Мясного тупика, издав глухой стук.

Я отскочил на пару шагов назад, тяжело дыша.

В проулке повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь бульканьем крови, вытекающей из раны поверженного врага. Дариус дернулся пару раз в конвульсиях и затих навсегда.

Динь!Получен практический опыт реального боя (Летальный исход). Вы заработали 500 единиц опыта.Внимание! Совершен переход на новый уровень.Уровень: 6.Получено 1 свободное очко характеристик.

Я стоял, глядя на мертвое тело. Мои руки дрожали, но не от страха. От переизбытка адреналина.

Первое убийство.

Я ждал, что меня накроет паника, отвращение, рвотные позывы. Как в тех книгах с Земли, где герой, впервые отнявший жизнь, полчаса рыдает над трупом врага, осознавая ужас содеянного.

Но внутри была лишь звенящая, холодная пустота. Система и кровь Железного Канцлера сделали свое дело. Мой разум классифицировал этот инцидент не как «убийство человека», а как «успешное устранение угрозы».

«Он пришел за мной. Он хотел сломать мне ноги и отдать на пытки Валузам. Я сделал то, что должен был», - констатировал мой рассудок.

«Анализ психологического состояния Пользователя: Стабильно. Рекомендуется произвести обыск тела и покинуть локацию до прибытия свидетелей».

Я заставил себя сделать шаг вперед. Подошел к трупу, брезгливо перешагнул через натекающую лужу крови и выдернул свой мизерикорд из его шеи. Вытер лезвие об одежду убитого.

Затем я быстро, методично обыскал наемника.

В кошеле на поясе обнаружилось три золотых соверена и горсть серебра - приличная сумма, подтверждающая статус охотника. Но куда важнее была небольшая медная бляха, спрятанная во внутреннем кармане куртки. На ней был выгравирован герб - серебряный сокол с змеёй в когтях.

- Герб Дома де Валуз, - прошептал я, пряча бляху в карман.

Эмиль был прав. Враги моего отца уже рыщут по городу в поисках аномалий. И то, что этот наемник вышел на меня так быстро, означало лишь одно: банда Ржавого действительно распустила слухи. Мое инкогнито висело на волоске.

Нужно было уходить.

Я подобрал с земли свой плащ, накинул его на плечи, скрывая окровавленный мизерикорд и испачканную рубаху. Натянул капюшон поглубже.

Бросив последний взгляд на мертвого наемника, чьи глаза стекленели в полумраке тупика, я развернулся и быстрым шагом, сливаясь с тенями, направился обратно к фехтовальному залу.

Эмиль встретил меня у дверей. В его руке была зажата обнаженная рапира. Он не спал и не расслаблялся ни на секунду, ожидая моего возвращения.

Когда я вошел и снял капюшон, старый мастер мгновенно оценил ситуацию. Он увидел кровь на моих руках, разорванную рубаху и лихорадочный блеск в серых глазах.

- Засов, - коротко бросил он, убирая рапиру в ножны.

Я задвинул тяжелый кованый брус и повернул ключ. Затем достал из-за пазухи стеклянный флакон с синей жидкостью и положил его на стол. Рядом со звоном легла медная бляха с гербом Дома де Валуз.

- Черный Лотос. И доказательство, - сухо отчитался я. Мой голос звучал чуждо, словно принадлежал не мне.

Эмиль подошел к столу. Он не стал трогать зелье. Он взял в руки медную бляху, долго рассматривал ее в свете свечи, а затем тяжело вздохнул, положив на столешницу.

- Наемники Валуз, - констатировал он. - Ты убил его?

- Да. В Мясном тупике. Удар мизерикордом в гортань. Свидетелей нет.

Мастер посмотрел на меня. В его взгляде не было ни осуждения, ни похвалы. Только жесткое понимание того, что точка невозврата пройдена.

- Тебя трясет, парень, - тихо сказал он. - Это адреналин отходит. Сядь. Выпей воды.

Я послушно опустился на стул. Эмиль налил мне воды. Я выпил ее залпом, чувствуя, как холодная влага смывает ком в горле.

- Он шел за мной от самой аптеки, - начал рассказывать я. - Он знал, кого ищет. Назвал меня по прозвищу. И сказал, что должен доставить меня живым для допроса.

Эмиль скрипнул зубами.

- Ржавый. Эта трущобная крыса все-таки продала тебя.

- Я должен убить Ржавого, мэтр? - спросил я, глядя ему в глаза. Это была не эмоция, это был логичный вопрос. Устранение источника утечки информации.

Мастер покачал головой.

- Нет. Ржавый уже ничего не решает. Если наемник Валуз вышел на тебя, значит, информация уже передана по их цепочке. Убийство главаря банды только подтвердит их подозрения. Они найдут труп своего человека в Мясном тупике. Они поймут, что Щепка - это не просто уборщик, который научился махать палкой. Уборщик не смог бы в одиночку, без шума, прирезать профессионального охотника.

Он начал ходить по залу, заложив руки за спину.

- Времени у нас больше нет. Они начнут стягивать кольцо вокруг зала. Придут ночью, впятером или вдесятером. Сожгут дом, а нас выкурят как крыс.

- Значит, мы уходим? - я напрягся, готовясь собирать вещи.

- Нет, - Эмиль остановился и посмотрел на меня. Его лицо превратилось в каменную маску, а в глазах загорелся тот самый огонь, который когда-то делал его Белым Лисом. - Если мы побежим сейчас, они пустят по нашему следу собак. Мы примем бой здесь. На нашей территории. Заставим их играть по нашим правилам.

Он подошел к столу и взял флакон с синим зельем.

- Завтра ночью они придут. У нас есть сутки. Сутки на то, чтобы превратить тебя из талантливого фехтовальщика в монстра, способного убивать магов и наемников пачками.

Мастер откупорил флакон. В нос ударил резкий, горький запах полыни и ментола.

- Раздевайся, Денис. Будем расширять твои каналы. И поверь мне на слово - то, что ты чувствовал во время пробуждения Эфира, покажется тебе легким недомоганием по сравнению с тем, что будет сейчас.

Я молча стянул через голову испачканную кровью рубаху.

Я убил человека. Я стал наследником империи. И я готов был вытерпеть любую боль, чтобы не стать следующей жертвой на этом паркете.

19. Искра Эфира

Тусклый свет свечей плясал на голых каменных стенах, отбрасывая длинные, изломанные тени. Воздух в фехтовальном зале казался густым, тяжелым, пропитанным запахом пыли, старого дерева и той мерзкой, химической горечью, которая исходила от открытого флакона в руках Эмиля Ренара.

Я сидел на деревянном стуле посреди зала, обнаженный по пояс. Кожа покрылась мурашками от ночного сквозняка, но настоящий холод гнездился внутри, в самом центре груди, где пульсировало пробужденное Эфирное ядро. Оно словно предчувствовало, что с ним собираются сделать, и сжималось, как потревоженный зверь.

- Корень Черного Лотоса, - произнес Эмиль, глядя на густую, мерцающую синевой жидкость. - В Империи Ишвар его используют для пыток. Алхимики Авенора нашли ему иное применение. Он работает как кислота для твоих Эфирных каналов. Он сжигает мертвые ткани, растворяет спайки и расширяет русло. Это не лечение, Денис. Это контролируемое разрушение во имя перерождения.

Мастер подошел ближе. Его лицо было суровым, высеченным из камня.

- Боль будет за гранью того, что ты испытывал до сих пор. Даже когда Ржавый ломал тебе ребра, твой мозг мог отключиться, защищая тебя обмороком. Черный Лотос этого не позволит. Он стимулирует нервную систему. Ты будешь в сознании каждую секунду.

- Я готов, - сухо ответил я. Мой голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовал.

События в Мясном тупике сломали во мне какой-то внутренний барьер. Студент Денис с Земли окончательно уступил место Денису де Бриану - наследнику, загнанному в угол. У меня не было выбора. Если я не выдержу эту боль сейчас, завтра ночью наемники Валуз устроят мне боль гораздо более изощренную, прежде чем отрезать голову.

Эмиль кивнул. Он не стал тратить время на пустые ободрения. Он протянул мне флакон.

- Пей. Все до последней капли. И постарайся не откусить себе язык. Я дам тебе деревянный брусок.

Я взял холодное стекло. Жидкость внутри казалась живой, она переливалась и светилась. Я зажал в зубах кусок плотной кожи, обмотанной вокруг деревяшки, который подал мне мастер, запрокинул голову и влил в себя содержимое флакона.

На вкус это было как смесь скипидара, жгучего перца и толченого стекла.

Зелье обожгло горло, провалилось в желудок тяжелым, раскаленным комом и... взорвалось.

«Внимание! - система ЕВА в моей голове мгновенно окрасилась в пульсирующий кроваво-красный цвет. - Обнаружено вторжение агрессивного химического агента. Токсический шок. Критическое повышение температуры внутренних органов. Разрушение нейронных связей...»

Я рухнул со стула на паркет, выгибаясь дугой. Мышцы свело судорогой такой силы, что я услышал, как затрещали мои собственные суставы. Деревянный кляп во рту треснул под давлением челюстей.

Это был ад.

Черный Лотос проник в кровь и начал свою работу. Я чувствовал, как он растекается по венам, превращаясь в жидкое пламя. Но самое страшное началось, когда это пламя добралось до ледяного Эфирного ядра в моем солнечном сплетении.

Лед и алхимический огонь столкнулись.

Мое тело стало полем битвы. Эфир, запертый в узких, атрофированных за десять лет каналах, вскипел. Он начал рваться наружу, разрывая эти каналы, пока Черный Лотос выжигал в них новые, более широкие пути. Каждая клетка моего тела вопила от агонии. Я чувствовал, как невидимые раскаленные иглы прошивают мои руки от плеч до кончиков пальцев, как они впиваются в позвоночник, поднимаются к мозгу.

- Дыши! - сквозь пелену абсолютного, парализующего ужаса прорвался крик Эмиля. Чьи-то сильные руки прижали мои плечи к полу, не давая мне разбить голову в конвульсиях. - Дыши, Бриан! Направляй этот огонь! Не позволяй ему скапливаться в сердце, гони его по рукам и ногам!

Я ничего не видел. Мои глаза были широко открыты, но зрение заволокла белая пелена боли.

«Интеллект 10... Хладнокровие... Работайте, черт вас дери!» - мысленно заорал я.

Я отчаянно попытался ухватиться за свой рассудок. ЕВА продолжала бомбардировать меня отчетами о критических повреждениях, но я волевым усилием заставил ее замолчать, свернув интерфейс.

Вместо этого я обратил внутренний взор на свое тело. Я увидел эту борьбу. Я увидел, как синий лед моего Эфира смешивается с черным огнем Лотоса. Я заставил себя вспомнить утреннюю тренировку. Давление. Транзит.

Я мысленно схватил этот бурлящий коктейль боли и толкнул его от сердца к периферии. В плечи. В предплечья. В бедра.

ХРУСТЬ.

Снова этот звук внутри черепа. Словно рухнула огромная плотина.

Энергия хлынула по моим конечностям с такой яростью, что меня подбросило над полом. Белая пелена перед глазами сменилась вспышкой ослепительного сапфирового света.

Холод.

Абсолютный, пронзительный, космический холод вырвался из моего тела наружу. Деревянный паркет подо мной мгновенно покрылся коркой серебристого инея. Дыхание Эмиля, все еще державшего меня, превратилось в густой белый пар. Несколько свечей, стоявших поблизости, зашипели и погасли, их фитили обледенели.

Я закричал. Кляп выпал изо рта. Это был крик не от боли, а от чудовищного переизбытка силы, которая искала выхода.

Я лежал на спине, раскинув руки, и тяжело, хрипло дышал. Грудь ходила ходуном. Боль ушла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя звенящую, кристальную пустоту и чувство невероятной легкости.

«Токсический шок преодолен. Реструктуризация Эфирных каналов завершена на 100%. - голос ЕВЫ звучал спокойно и, как мне показалось, даже с ноткой удовлетворения. - Поздравляю, Пользователь. Базовый предел вашей сосудистой системы расширен. Выживаемость подтверждена».

Динь!Скрытый параметр [Мана/Эфир] обновлен!Текущий резерв: 150/150.Скорость регенерации Эфира: 5 единиц/минуту.Получен новый навык: [Искра Эфира] (Позволяет мгновенно высвободить заряд стихийной энергии. Тип: Холод).Ваш контроль над элементом повышен.

Я медленно приподнялся на локтях. Тело слушалось идеально. Никакой слабости. Я посмотрел на свои руки. В полумраке зала они казались бледными, почти светящимися. Вены под кожей больше не были синими - они отливали тусклым, морозным серебром.

Эмиль сидел на полу в шаге от меня, потирая обмороженные руки. Его волосы покрылись легким инеем, но на губах играла жесткая, хищная улыбка.

- Пятнадцать лет назад я видел, как твой отец заморозил воду в фонтане дворцового сада, просто прикоснувшись к нему в гневе, - хрипло произнес мастер. - Ты заставил замерзнуть дерево. Ты - истинный Бриан, Денис. Валузы даже не понимают, какого дьявола они разбудили.

Я сел, скрестив ноги, и посмотрел на свои ладони.

Резерв 150. Утром у меня было всего 10 единиц, и я едва мог удержать мороз на лезвии рапиры пару минут. Теперь я чувствовал себя так, словно внутри меня работает реактор.

- Поднимайся, - скомандовал Эмиль, поднимаясь на ноги и стряхивая иней с одежды. - Боль позади. У нас осталось не больше двадцати часов до того, как сюда нагрянут гости. Нам нужно подготовить зал. И нам нужно научить тебя убивать с помощью Эфира.

Я вскочил на ноги. Усталость как рукой сняло.

- Что мы будем делать?

- Мы превратим этот зал в мышеловку, - глаза Белого Лиса недобро блеснули. - Они придут ночью. Они думают, что здесь живет старый, потерявший хватку бретер и его испуганный ученик. Они не будут присылать армию, чтобы не привлекать внимание Инквизиции. Максимум - отряд из пяти-шести профессиональных убийц. Мы встретим их во всеоружии.

Следующие несколько часов мы работали как одержимые.

Я наконец-то использовал свободное очко характеристик, полученное за убийство наемника. ЕВА предлагала вложить его в Эфир, но я рассудил иначе. Резерва мне пока хватит, а вот физическая выживаемость будет в приоритете. Я вложил очко в Выносливость.

Выносливость: 6. Мои мышцы мгновенно уплотнились, дыхание стало еще ровнее.

Эмиль вскрыл тайник под половицами в своей спальне. Оказалось, старый мастер хранил не только пару боевых рапир. Он достал оттуда тяжелый, многозарядный арбалет ишварской работы, связку стальных калтропов (шипов, бросаемых под ноги), и несколько флаконов с алхимической смесью, отдающей серой.

- Дверь выдержит таран, но они не будут ломиться в открытую. Они попытаются вскрыть замок кислотой или войти через крышу и задний двор, - рассуждал Эмиль, раскладывая арсенал на столе. - Заднюю дверь мы забаррикадируем наглухо. Окна первого этажа закроем железными ставнями - я заказывал их специально для таких случаев.

Я помогал ему перетаскивать тяжелые дубовые скамьи, строя баррикаду напротив главного входа. Мой Интеллект в сочетании с тактическим интерфейсом ЕВЫ превращал пространство зала в трехмерную схему. Я видел углы обстрела, слепые зоны и узкие места, где противник будет уязвим.

- Мэтр, - позвал я, указывая на стрельчатые окна под потолком, через которые падал лунный свет. - Если они умны, они заберутся на соседнюю крышу и пустят арбалетные болты сверху. Мы будем как на ладони, даже в темноте.

Эмиль посмотрел наверх и усмехнулся.

- Верно мыслишь. Поэтому мы не будем стоять в центре. Мы погасим все свечи. Ты спрячешься за колонной в левой части зала, я возьму на себя балкон. Когда они ворвутся, им понадобится свет. Они зажгут фонари. И в этот момент они станут мишенями.

Когда с баррикадами было покончено, Эмиль бросил мне мою боевую рапиру.

- А теперь - Эфир. Ты расширил каналы, но ты должен уметь дозировать силу. Покажи мне мороз.

Я обнажил клинок. Встал в позицию. Закрыл глаза и потянулся к ядру.

Теперь это было так же естественно, как дышать. Я больше не проталкивал энергию силой, я просто открыл мысленный шлюз. Холодная энергия плавно, широкой рекой потекла по руке.

Сталь рапиры мгновенно покрылась ледяным узором. Воздух вокруг лезвия начал искриться. Я чувствовал, как от клинка исходит волна смертоносного холода.

«Стабилизация Эфирного потока. Расход: 0.5 единиц в минуту. Состояние клинка: Идеальное».

- Отлично, - кивнул Эмиль. - А теперь попробуй новый фокус. Искра Эфира. Направь энергию не в саму сталь, а на самый кончик клинка. И в момент удара - резко вытолкни ее наружу, словно спускаешь тетиву лука. Целься в манекен.

Он указал на старый, потрепанный деревянный манекен в углу зала.

Я развернулся. Сосредоточил Эфир на кончике рапиры. Там образовалась крошечная, пульсирующая синяя точка, похожая на звезду.

Я сделал глубокий выпад вперед. Моя рука метнулась к манекену, останавливая острие в десяти сантиметрах от дерева. И в этот момент я волевым усилием "выстрелил" сжатым холодом.

С громким хлопком, похожим на звук трескающегося на реке льда, с кончика рапиры сорвался сгусток синеватой энергии. Он врезался в грудь манекена.

Раздался треск. Дерево, прослужившее долгие годы, не просто пробило. Место удара мгновенно покрылось толстой коркой льда, которая начала стремительно расползаться во все стороны. Древесина, не выдержав резкого перепада температур и структурного шока, с громким хрустом раскололась пополам. Верхняя часть манекена с грохотом рухнула на паркет, разбившись на обледенелые куски.

Я застыл, пораженный собственной силой.

Расход Эфира: 20 единиц.

- Мощно, - присвистнул Эмиль. - Но требует много сил. Оставь этот прием на крайний случай, если придется пробивать тяжелый доспех или Эфирный щит мага. В остальном - полагайся на острую сталь и свою скорость.

Наступил вечер. Дождь, прекратившийся днем, зарядил с новой силой, барабаня по крыше унылую, монотонную дробь.

Мы погасили все свечи. Огромный зал погрузился в абсолютный, непроглядный мрак, лишь изредка прорезаемый тусклыми вспышками молний за заколоченными окнами.

Я сидел на полу, прислонившись спиной к холодной каменной колонне, и сжимал в руках обнаженную рапиру. Мое дыхание было ровным, пульс замедлен. [Хладнокровие] работало на пределе, не позволяя мандражу взять верх над рассудком.

Эмиль бесшумно переместился на деревянный балкончик под потолком, вооружившись тяжелым ишварским арбалетом. Мы ждали.

- Денис, - голос мастера раздался из темноты сверху. Тихий, спокойный. - Ты знаешь, почему твой отец, Александр де Бриан, стал Железным Канцлером?

- Потому что он жесток? - так же тихо ответил я.

- Нет. Жестоких людей много. Он стал им потому, что понял одну простую истину. Власть - это не привилегия. Власть - это ответственность, ради которой ты должен пожертвовать своей человечностью. Когда он потерял тебя, он понял, что больше не может позволить себе слабость. Те, кто придут сегодня за нами, - они не монстры. Они просто солдаты на чужой шахматной доске. У них есть семьи, долги, страхи.

Эмиль сделал паузу.

- Но если ты позволишь себе хотя бы каплю жалости, если ты задумаешься о том, кто перед тобой, замахнувшись клинком... ты умрешь. А вместе с тобой умрет и Авенор, потому что без Железного Канцлера и его наследника королевство утонет в крови гражданской войны. Ты понимаешь меня?

- Я понимаю, мэтр, - мой голос был холоднее льда. - Они пришли убить меня. Я убью их первыми. Нет ни жалости, ни сомнений.

- Хорошо.

Мы замолчали. Время тянулось густой, липкой смолой. ЕВА отсчитывала секунды, анализируя малейшие шорохи за стенами здания.

Около полуночи монотонный шум дождя изменился.

«Внимание. Обнаружено движение в периметре. Множественные тепловые сигнатуры. Количество: 6. Вектор приближения: главные двери и крыша».

Я медленно, бесшумно поднялся на ноги, прижимаясь плечом к колонне. Мои пальцы крепко сжали эфес рапиры.

С улицы не доносилось ни звука голосов, ни стука шагов. Профессионалы.

Сначала раздался едва слышный скрежет металла по металлу у главных дверей - кто-то пытался вскрыть замок или залить туда кислоту. Затем, почти одновременно, с потолка, со стороны застекленных витражей, послышался легкий стук, похожий на падение мокрого листа. Кто-то уже был на крыше.

Тик-так.

Колесо судьбы начало свой новый оборот.

КРАК!

Огромный витраж под самым потолком с оглушительным звоном разлетелся вдребезги. В зал вместе с осколками стекла и потоками дождя на веревках скользнули две темные фигуры.

Одновременно с этим главные двери вздрогнули от чудовищного удара, который не мог принадлежать человеку. Засов заскрежетал, дубовые доски жалобно затрещали. Направленный алхимический взрыв.

Двери распахнулись, впуская в темноту зала клубы едкого дыма и еще четверых вооруженных людей.

- Взять их! - раздался хриплый приказ из дыма. - Уборщика брать живым, старика - в расход!

Они включили алхимические фонари - узкие лучи ослепительно-белого света прорезали мрак, выхватывая баррикады и пустой лунный квадрат.

Это была их последняя ошибка.

С балкона сухо, как щелчок хлыста, лязгнул тяжелый арбалет Эмиля. Один из наемников у дверей булькнул и осел на пол, пробитый толстым стальным болтом насквозь.

- Сверху! - заорал второй, вскидывая ручной арбалет.

Но я уже не ждал.

Я оттолкнулся от колонны и скользнул в полосу света, словно призрак. Эфир рванулся по моим венам, мгновенно покрывая лезвие рапиры смертоносным морозом. Глаза заволокла ледяная ярость.

Первое убийство было случайностью в темном тупике. Это была война.

Я - Денис де Бриан. И я начинаю свою игру.

20. Огонь очищает

Я ворвался в сноп белого света от алхимического фонаря, словно демон мщения, сотканный из теней и льда. Десять единиц Ловкости и пробужденный Эфир делали мои движения не просто быстрыми - они казались смазанными, невозможными для человеческого глаза.

Наемник, спускавшийся на веревке с пробитой крыши, едва успел коснуться паркета, как моя покрытая инеем рапира пронзила его грудь. Я не почувствовал сопротивления кожаного доспеха. Эфирный холод мгновенно заморозил плоть и ткань, делая их хрупкими, как стекло. Наемник не успел даже вскрикнуть - его легкие сковало льдом, и он рухнул замертво, когда я рывком выдернул клинок.

Второй "верхолаз" отреагировал быстрее. Он выхватил кривой ишварский ятаган и с рычанием бросился на меня, пытаясь достать широким рубящим ударом.

«Угроза справа. Вектор атаки ясен. Рекомендуется использовать навык [Искра Эфира]».

Я не стал уклоняться. Я принял его удар на гарду своей рапиры. Раздался лязг, и ятаган наемника мгновенно покрылся коркой льда, передавая чудовищный холод на его руки. Враг охнул, пытаясь разжать окоченевшие пальцы, но было поздно.

Я сконцентрировал энергию на кончике рапиры и резко выбросил ее вперед, прямо ему в лицо.

- Искра! - выдохнул я.

Сгусток сапфирового света сорвался с клинка с оглушительным хлопком. Он врезался в голову наемника. Лицо убийцы мгновенно покрылось толстым слоем синего льда, который с хрустом расширился, ломая кости черепа. Тело отбросило на несколько метров, и оно тяжело рухнуло на пол, разлетевшись мелкими ледяными осколками.

В этот момент у главных дверей раздался еще один сухой щелчок тяжелого арбалета Эмиля. Третий наемник с бульканьем повалился на спину, пробитый стальным болтом.

Остался только один. Главарь отряда.

Поняв, что засада обернулась бойней, он выронил фонарь и метнулся обратно в проем выбитой двери, пытаясь раствориться в дождливой ночи. Но я был быстрее. Кошачий шаг позволил мне нагнать его уже на крыльце.

Я ударил сзади, безжалостно и точно. Мизерикорд, выхваченный левой рукой, вошел под основание черепа, мгновенно обрывая жизнь врага.

Тишина, нарушаемая лишь шумом ливня, снова опустилась на фехтовальный зал.

Я стоял на крыльце, тяжело дыша. Мой резерв Эфира просел наполовину, но адреналин все еще кипел в крови. Я обернулся. Зал был усеян трупами наемников Дома де Валуз.

Эмиль спустился с балкона, держа арбалет наготове. Он оглядел ледяное крошево, оставшееся от одного из убийц, и медленно кивнул.

- Ты справился, Денис. Быстро, грязно и эффективно.

- Они мертвы, - сухо констатировал я, убирая оружие. - Но они не вернутся с докладом. Валузы поймут, что мы здесь, и пришлют настоящую армию.

Мастер подошел к своему тайнику и начал быстро доставать оттуда туго набитые кошели с золотом и сменную одежду.

- Именно поэтому мы уходим, - жестко сказал Эмиль. - Игры в прятки закончились. Щепка умер этой ночью в трущобах Люминиса. Пришло время Денису де Бриану выйти из тени. Собирай вещи. Мы идем в Средний город, к тем немногим людям, которым я еще могу доверять. Война началась.

Старый мастер уже не был тем усталым учителем фехтования, каким я знал его эти недели. Сейчас передо мной стоял Белый Лис - смертоносный хищник, ветеран дворцовых интриг и тайных войн. Он скидывал в тяжелый кожаный мешок золотые монеты из тайника, какие-то бумаги и флаконы с алхимическими зельями.

- Они не вернутся с докладом, - сказал я, убирая рапиру в ножны. Оружие скользнуло в кожу с тихим, хищным шипением. - Валузы поймут, что мы здесь, и пришлют настоящую армию. Инквизицию. Стражу.

- Именно, - Эмиль затянул ремни на мешке и забросил его за спину. - И когда они придут, они должны найти здесь только пепел. Игры в прятки закончились. Щепка умер этой ночью в трущобах Люминиса.

Он подошел к одному из перевернутых алхимических фонарей наемников. Стекло треснуло, и едкая, горючая жидкость медленно вытекала на деревянный пол, смешиваясь с кровью. Эмиль вытащил из кармана огниво.

- Ты собираешься сжечь зал? - спросил я. Внутри шевельнулось странное чувство сожаления. Это место было моим первым домом в этом жестоком мире. Здесь я перестал быть жертвой.

- Огонь очищает, - философски заметил мастер, высекая искру. - Он уничтожит следы Эфира льда. Инквизиция не сможет понять, что здесь произошло. Они решат, что наемники перебили друг друга из-за добычи, или что старый бретер устроил ловушку и погиб вместе с ними. Это даст нам пару дней форы.

Пламя вспыхнуло мгновенно. Алхимическое топливо загорелось ярким, неестественно зеленым светом, с жадностью пожирая сухой дубовый паркет и перекидываясь на тела убитых.

- Уходим. Через черный ход! - скомандовал Эмиль.

Мы выскользнули под проливной дождь. Я накинул на плечи плотный темный плащ, надвинув капюшон на самые глаза. За нашей спиной фехтовальный зал быстро превращался в пылающий факел. Треск горящего дерева начал заглушать шум дождя.

«Внимание, Пользователь, - ожила ЕВА. - Зафиксирован резкий скачок адреналина. Уровень Эфира: 75/150. Рекомендуется перейти в режим энергосбережения для восстановления каналов».

«Заткнись и строй маршрут, Ева, - мысленно отрезал я. - Нам нужно уйти из Квартала Кожевенников до того, как сюда сбежится стража на пожар».

Перед моим мысленным взором мгновенно развернулась полупрозрачная карта ночного Люминиса. Красными пульсирующими зонами были отмечены посты стражи и вероятные маршруты патрулей Инквизиции, усиленные после убийства канцлера.

- Куда мы идем, мэтр? - тихо спросил я, пристраиваясь за Эмилем. Кошачий шаг позволял мне двигаться абсолютно бесшумно, несмотря на лужи и грязь.

- В Средний город, - ответил старик, не сбавляя темпа. Он вел нас узкими проулками, избегая главных улиц. - Там живет человек, которому я однажды спас жизнь. Он не любит аристократов, но он ненавидит Валузов еще больше. Он поможет нам затеряться и собрать информацию.

Путь из Нижнего города в Средний лежал через высокие каменные стены с железными воротами, которые на ночь наглухо закрывались. Обычному человеку пробраться туда было невозможно. Но мы не были обычными людьми.

Спустя час напряженного бега по скользким крышам и грязным переулкам, мы оказались у Стены Разделения. Она возвышалась над нами на добрых пятнадцать метров, ощетинившись железными шипами. В караульных будках наверху горели факелы, слышались ленивые голоса стражников.

- Лезть по стене - самоубийство, - прошептал я, оценивая обстановку. - Арбалетчики снимут нас на середине пути.

- Мы не полезем через верх, - Эмиль усмехнулся в темноте. - Мы пройдем под ними.

Он повел меня к старому, заросшему мхом акведуку, который давно не использовался по назначению. Часть каменной кладки обвалилась, образуя узкую, черную щель, из которой тянуло трупным ядом и затхлой водой.

- Коллекторы Ишварской эпохи, - пояснил мастер, протискиваясь в щель. - Стража туда не суется. Боятся крыс-мутантов и ядовитых испарений. Держись рядом и не отставай.

Мы спустились во тьму. Запах здесь был такой, что глаза слезились даже сквозь влажную ткань плаща, которой я закрыл лицо. Под ногами хлюпала густая, черная жижа.

Я активировал зрение на максимум. [Восприятие 5] позволяло различать контуры стен в кромешной тьме.

Внезапно из темноты впереди раздался низкий, утробный рык. Два красных глаза зажглись во мраке, и в нашу сторону метнулась тень размером с крупную собаку. Крыса-мутант. Местная фауна, вскормленная алхимическими отходами, сливаемыми из Среднего города.

Эмиль даже не замедлил шаг. Я выступил вперед. Эфир мгновенно скользнул по руке к лезвию рапиры. Короткий, точный выпад - и обледеневший клинок пронзил тварь насквозь. Я стряхнул тяжелую тушу с оружия, не обращая внимания на системное уведомление о крошечном количестве полученного опыта.

- Хорошая реакция, - бросил Эмиль. - Твои инстинкты обостряются, Бриан.

Мы шли по коллекторам почти два часа, пока Эмиль не остановился возле ржавой железной лестницы, уходящей вверх, к тяжелому чугунному люку.

- Пришли, - он налег на люк плечом. Раздался противный скрежет, и в лицо ударил свежий, холодный воздух Среднего города.

Средний город разительно отличался от трущоб. Улицы здесь были вымощены ровным камнем, дома из красного кирпича щеголяли застекленными окнами, а в воздухе пахло не нечистотами, а мокрой листвой и дорогим табаком.

Мы выбрались на заднем дворе какой-то кузни. Было раннее утро, предрассветные сумерки только начали окрашивать небо в серые тона.

Эмиль уверенно повел меня лабиринтом чистых переулков, пока мы не остановились перед неприметной дверью трехэтажного дома. Вывеска над дверью гласила: «Антикварная лавка господина Варго».

Мастер постучал в дверь особым ритмом - два коротких, пауза, три длинных.

За дверью послышались шаги. Лязгнули засовы. На пороге появился высокий, тучный мужчина с густой окладистой бородой и шрамом, пересекающим левый глаз. В руке он держал взведенный пистоль ишварской работы - редкость и невероятно дорогое оружие.

Увидев Эмиля, мужчина опустил пистоль и хрипло рассмеялся.

- Белый Лис. Я уж думал, ты сдох в своих трущобах. Говорят, сегодня ночью в Квартале Кожевенников был знатный пожар. Инквизиция рвет и мечет.

- Здравствуй, Варго, - Эмиль шагнул внутрь, увлекая меня за собой. - Нам нужно убежище. И информация.

Варго запер дверь и провел нас вглубь лавки, заставленной старинными вазами, картинами и стойками со ржавым оружием. В задней комнате горел камин, распространяя уютное тепло.

Антиквар налил в три бокала темного вина и пододвинул нам. Только сейчас он внимательно посмотрел на меня. Его единственный глаз сузился.

- А это кто с тобой? Выглядит слишком благородно для уличной шпаны, Лис.

- Это мой ученик, - Эмиль отпил вина. - И его имя пока должно остаться в тайне, даже для тебя, Варго.

Антиквар хмыкнул, но настаивать не стал.

- Как скажешь. Но проблемы вы принесли знатные. Убийство Канцлера Казначейства подняло на уши весь город. Железный Регент ввел в столицу дополнительный легион Северной гвардии. Валузы орут на каждом углу, что Регент сошел с ума и убивает собственных людей для устрашения.

Я напрягся. Мой отец... Регент терял контроль над ситуацией.

- Валузы готовят переворот, - глухо произнес Эмиль. - Они наняли ишварских убийц и зачищают Нижний город в поисках... определенных людей.

Варго помрачнел.

- Все хуже, Лис. Сегодня днем Глашатай объявил, что через неделю во дворце состоится Большой Маскарад в честь годовщины окончания Ишварской войны. Регент пригласил все Великие Дома.

- Маскарад? В такое время? - Эмиль нахмурился. - Это ловушка. Александр де Бриан никогда не делает ничего просто так. Он хочет собрать всех змей в одной банке.

- Или Валузы хотят, чтобы он так думал, - пожал плечами Варго. - Говорят, Гильдия Эфирных Ткачей открыто поддержала Дом Валуз. Если на Маскараде прольется кровь, Ткачи выступят на стороне южан.

Я смотрел на пламя в камине, переваривая информацию. Мой мозг работал с пугающей четкостью.

- Неделя, - произнес я. Эмиль и Варго обернулись ко мне. - У нас есть неделя.

- На что, парень? - усмехнулся антиквар.

Я поднял взгляд на Эмиля. В моих серых глазах отражался огонь.

- На то, чтобы попасть на этот Маскарад. Если мой отец собирает змей, мы должны быть там, чтобы отрубить голову главной из них.

Эмиль медленно улыбнулся. Улыбкой старого хищника, почуявшего кровь.

- Ты прав, Бриан. Но чтобы попасть в Верхний город и не быть убитыми на пороге, нам понадобятся маски. Очень хорошие маски.

Он повернулся к Варго.

- Мне нужны приглашения. И мне нужна экипировка. Идеальная сталь, способная выдержать колоссальное давление Эфира. И костюмы, достойные высшей аристократии.

Варго побледнел.

- Вы спятили. Вы оба спятили. Но... - он почесал шрам на лице. - Если вы готовы платить золотом, я достану вам все. Даже приглашения от лица погибшего Дома Корнаро. Их наследники давно сгнили в тюрьмах, но печати у меня остались.

Я положил руку на эфес своей рапиры.

Путь назад был отрезан. Впереди ждал дворец, Железный Канцлер и Дом Валуз. Денис де Бриан готовился к своему первому и, возможно, последнему балу.

21. Экипировка Мертвецов

Пробуждение было тяжелым, словно я вынырнул из бочки с густым, холодным дегтем.

Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в незнакомый потолок, покрытый паутиной и пятнами сырости. Пахло пылью, старой кожей, оружейной смазкой и чем-то неуловимо сладковатым - так пахнет время в антикварных лавках. Сквозь узкое, забранное кованой решеткой окно под потолком пробивался тусклый серый свет. Утро.

Тело ныло, каждая мышца отзывалась тупой болью, напоминая о ночной бойне, забеге по коллекторам и чудовищном напряжении Эфирных каналов. Но это была правильная боль. Боль живого человека, а не предсмертная агония.

Я мысленно потянулся к интерфейсу.

«Система ЕВА: Инициализация...»Пользователь: Денис де Бриан (Щепка).Уровень: 11.Опыт: 12 500 / 25 000.Состояние: Легкое Эфирное истощение. Мышечная усталость.Резерв Эфира: 45 / 150 (Восстановление активно).Скрытый статус: Наследник Железного Канцлера.

Шесть единиц [Выносливости] сделали свое дело. Обычный человек после такого коктейля из Черного Лотоса, прорыва каналов и боевого транса пролежал бы в лихорадке неделю. Я же был готов встать и убивать снова.

Я сел на узкой походной койке, которую мне выделил Варго в задней комнате своей лавки, и спустил босые ноги на холодный каменный пол. Рядом, на колченогом табурете, аккуратно сложенная, лежала моя одежда, очищенная от грязи трущоб. Моя старая рапира покоилась у изголовья - я спал, положив руку на ее эфес. Привычка, выработанная за короткую, но насыщенную жизнь на улицах Люминиса.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Эмиль. Старый мастер выглядел так, словно вообще не ложился. Его седые волосы были аккуратно зачесаны, лицо, как всегда, напоминало непроницаемую маску, но в глубине глаз тлел холодный огонь.

- Проснулся, - констатировал он, ставя на стол деревянный поднос. На нем дымились две кружки с травяным отваром, лежала краюха свежего хлеба и кусок вяленого мяса. - Ешь. Нам понадобятся силы. Варго уже работает над нашими документами.

Я молча кивнул, взял кружку и сделал большой глоток. Горячая жидкость, отдающая полынью и мятой, обожгла горло, прогоняя остатки сна.

- Ты сказал Варго, что нам нужны маски для Маскарада, - нарушил я тишину, отрывая кусок хлеба. - И он упомянул Дом Корнаро. Кто они?

Эмиль опустился на скрипучий стул напротив меня. Его лицо помрачнело.

- Были. Кто они были, Денис. Дом Корнаро - это древний аристократический род, чьи земли лежали на западной границе, у самых отрогов Хрустальных гор. На их гербе скалился серебряный волк. Они были гордыми, независимыми и обладали сильной Эфирной кровью. Маги Воздуха и Металла.

- И что с ними случилось? - я уже догадывался об ответе.

- То же, что случается со всеми, кто встает на пути Железного Канцлера, - криво усмехнулся Белый Лис. - Десять лет назад, когда твой отец только пришел к власти и начал железной рукой объединять Авенор, герцог Корнаро отказался присягнуть ему на верность. Он считал Александра де Бриана узурпатором. Корнаро поднял восстание. Он собрал армию из десяти тысяч клинков и почти сотни Эфирных Ткачей.

Эмиль сделал паузу, отпивая из своей кружки.

- Твой отец не стал вести долгих осад. Он привел Северный Легион. Битва в Волчьей Долине длилась всего три часа. Александр лично сошелся в поединке с герцогом Корнаро и заморозил его заживо вместе с конем. После этого Легион вырезал весь род, до последнего младенца. Их замок сровняли с землей, а имя вычеркнули из хроник. Дом Корнаро мертв.

Я перестал жевать. Кусок мяса внезапно показался безвкусным картоном.

- И теперь я, сын человека, который их уничтожил, надену их маску? - я усмехнулся, но веселья в моем голосе не было. - В этом есть какая-то больная ирония.

- В этом есть идеальная маскировка, - поправил меня Эмиль. - Варго - гений подделок. У него остались подлинные печати и пергаменты того времени, вывезенные мародерами из разрушенного замка. На Маскараде все скрывают лица. Появление таинственного наследника уничтоженного рода, чудом спасшегося и пришедшего просить милости у Короны или плести интриги... это вызовет шок. Это привлечет внимание. Но никто, повторяю, никто не заподозрит, что под маской мертвеца скрывается Наследник Брианов. Для Валузов и Ткачей ты будешь неизвестной переменной. Призраком.

В дверь постучали.

- Вы закончили завтракать, заговорщики? - раздался из-за двери скрипучий баритон антиквара.

Варго вошел в комнату, не дожидаясь ответа. В руках он держал тяжелую шкатулку из мореного дуба, покрытую сложной резьбой. Он поставил ее на стол, сдвинув в сторону поднос с едой, и с щелчком откинул крышку.

Внутри, на красном бархате, лежали два документа, скрепленные массивными сургучными печатями с оттиском волка. Рядом покоился тяжелый серебряный перстень-печатка.

- Готово, - антиквар самодовольно погладил шрам на щеке. - Бумага подлинная, пергамент вековой давности. Чернила состарены алхимическим путем, Инквизиция не придерется даже при магическом сканировании. Познакомьтесь, господа. Лорд Кассиан Корнаро, чудом выживший племянник покойного герцога, проведший двадцать лет в изгнании в Вольных Городах. И его бессменный телохранитель и наставник, немой наемник по кличке Седой.

Варго бросил взгляд на Эмиля.

- Придется тебе держать язык за зубами, Лис. Твой голос могут узнать старые придворные псы.

Я протянул руку и взял серебряный перстень. Металл был холодным. Напечатке скалился волк, пронзенный двумя стрелами. Я надел его на указательный палец правой руки. Кольцо село идеально, словно было выковано специально для меня.

- Теперь экипировка, - Варго потер руки. - Маски вам обеспечат вход, но если запахнет жареным, обычная сталь вас не спасет. Идемте в арсенал.

Мы спустились по узкой винтовой лестнице в подвал лавки. Воздух здесь был еще более спертым. Стены были увешаны оружием всех эпох и народов: от примитивных орочьих тесаков до изящных эльфийских сабель из зеленой стали. Вдоль стен стояли манекены в доспехах - от тяжелых рыцарских лат до легких кожаных курток наемников.

- Выбирай, парень, - Варго обвел подвал широким жестом. - Ты теперь аристократ. Тебе нужно оружие, которое не стыдно достать в бальном зале, но которое способно прорубить Эфирный щит.

Я медленно пошел вдоль рядов.

Мой взгляд скользил по клинкам, и перед глазами вспыхивали строки системного интерфейса. ЕВА работала в фоновом режиме, сканируя окружение.

«Объект: Двуручный меч. Материал: Углеродистая сталь. Качество: Обычное. Наличие Эфирной проводимости: 0%».«Объект: Сабля. Материал: Дамасская сталь (Подделка). Качество: Низкое. Структурные повреждения у эфеса».«Объект: Кинжал. Материал: Кость виверны. Качество: Редкое. Зачарование: [Кровотечение] (истощено). Эфирная проводимость: 12%».

Мусор. Почти всё здесь было красивым, дорогим, но абсолютно бесполезным для мага моего уровня. Обычная сталь просто рассыплется в прах, если я попытаюсь пропустить через нее свои 150 единиц Эфира Льда, как это случилось с манекеном в фехтовальном зале.

- Все не то, - тихо произнес я, отбрасывая в сторону очередную богато украшенную, но абсолютно мертвую внутри рапиру с золотой гардой.

Варго нахмурился.

- Эй, парень, ты перебираешь товары, которые стоят сотни золотых! Эта рапира принадлежала графу де Морра!

- Граф де Морра был идиотом, раз доверил свою жизнь этому куску полированного железа, - холодно ответил я. [Хладнокровие] и Интеллект 10 делали меня безжалостным в оценках. - Эфирная проводимость этой игрушки равна нулю. Если я вложу в нее хотя бы десять единиц своей магии, она взорвется у меня в руках осколками. Мне нужно оружие. Настоящее.

Варго переглянулся с Эмилем. Старый мастер едва заметно кивнул.

Антиквар тяжело вздохнул.

- Ладно. Я понял. Ты не просто ряженый мальчишка. Пошли.

Он провел нас в самый дальний угол подвала, к тяжелой железной двери, запертой на три навесных замка и покрытой сложной вязью рун. Варго достал связку ключей, побормотал какое-то отпирающее заклинание - руны тускло вспыхнули и погасли - и с натугой потянул дверь на себя.

За дверью оказалась небольшая комнатушка, обитая свинцом. Здесь не было рядов оружия. Только один небольшой постамент из черного камня, на котором, на красной бархатной подушке, покоились длинные ножны из матовой черной кожи, отделанные потускневшим серебром.

- Ишварская сталь, - благоговейно прошептал Варго. - Настоящая. Довоенная ковка, еще до того, как они начали массово штамповать техномагический мусор для своих легионов.

Я подошел ближе. ЕВА в моей голове внезапно издала высокий, чистый звук, словно камертон.

«ВНИМАНИЕ! Обнаружен артефакт высокой плотности!Анализ структуры...Материал: Метеоритное железо, обогащенное кровью василиска (Ишварская ковка).Качество: Эпическое (Уникальное).Эфирная проводимость: 98%.Пассивный эффект: [Концентрация Энергии] - снижает потери Эфира при транзите через клинок на 30%.Прочность: Неразрушимо (до порога в 5000 единиц Эфира).Требования: Ловкость 8+, Эфир 100+.Имя артефакта: Неизвестно».

У меня перехватило дыхание. Это было не просто оружие. Это был инструмент хирургической точности для убийства.

Я протянул руку и взялся за эфес. Гарда была выполнена в виде сложного переплетения терновых ветвей из черненого серебра, идеально ложащихся в ладонь. Баланс был таким, словно клинок вообще ничего не весил.

Я медленно потянул оружие из ножен. Раздался тихий, звенящий шепот стали. Лезвие было необычным - не серебристым, а глубокого, темно-синего цвета, с едва заметным узором, напоминающим морозные разводы на стекле.

- Ее привезли с Юга пятьдесят лет назад, - тихо сказал Варго. - Говорят, она принадлежала одному из личных палачей Императора Ишвара. В Авеноре нет никого, кто мог бы раскрыть ее потенциал. Местные аристократы любят рубить с плеча, а это - оружие для виртуоза.

- Она идеальна, - выдохнул я.

Я закрыл глаза и мысленно открыл шлюз Эфирного ядра. Десять единиц. Двадцать. Пятьдесят.

Раньше, направляя энергию в обычную сталь, я чувствовал сопротивление, словно пытался протолкнуть воду через забитую трубу. Металл дрожал, грелся, грозя разлететься.

Но эта рапира... Она пила мою магию, как изголодавшийся зверь. Ишварская сталь не сопротивлялась льду, она резонировала с ним. Темно-синее лезвие вспыхнуло ровным, ослепительным сапфировым светом. Воздух в свинцовой комнатушке мгновенно вымерз, покрыв стены коркой белого инея. С кончика клинка сорвалась крошечная снежинка и, коснувшись каменного пола, оставила на нем ледяную воронку.

«Синхронизация с артефактом: 100%. Оружие привязано к Эфирной сигнатуре Пользователя».

Я резко оборвал поток магии. Свечение погасло, рапира снова стала просто куском темного металла. Но я знал, какая разрушительная мощь теперь спит в моих руках.

- Беру, - сказал я, убирая клинок в ножны.

Варго нервно сглотнул, глядя на иней на стенах.

- Двести золотых крон, - хрипло произнес он. - И это только из уважения к Лису.

Эмиль молча бросил ему один из туго набитых кошелей, вынесенных из сгоревшего зала.

- Теперь защита, - Белый Лис перешел к делу. - Валузы и их шавки будут использовать скрытое оружие. Яды, стилеты. Парадный камзол его не спасет.

Варго кивнул и открыл неприметный сундук в углу.

- Кольчуга из иллировой нити. Тонкая как шелк, легкая как перышко, ёе можно носить под рубашкой, и никто не заметит. Выдержит прямой удар кинжалом и арбалетный болт на излете. Полностью блокирует низкоуровневые Эфирные проклятия.

Он достал серебристую рубашку, которая действительно струилась в руках, как жидкость.

«Объект: Иллировая поддевка.Качество: Редкое.Защита: +20 к Физическому урону, +15 к Магическому сопротивлению.Скрытность: Высокая».

- И, наконец, гардероб и маски, - Варго захлопнул сундук. - Завтра к вечеру мой портной сошьет для лорда Корнаро черный бархатный камзол по последней дворцовой моде. Без кричащей роскоши. Строгий, как траур. А маски...

Он подошел к полке и снял с нее два предмета.

- Для тебя, Лис - глухой стальной шлем гвардейца с опущенным забралом. Классика для телохранителя. А для молодого лорда...

Он протянул мне полумаску. Она была выкована из черненого серебра. Искусная работа мастера передала каждую шерстинку, каждый изгиб оскаленной звериной морды. Глазницы были узкими, хищными.

- Волк Корнаро, - Варго усмехнулся. - Тот, кто наденет ее, бросит вызов всему свету.

Я взял маску. Металл холодил пальцы.

- Отлично, - сказал Эмиль. - Оружие и броня - это лишь половина дела. Теперь начинается самое сложное.

Он повернулся ко мне, и его глаза сузились.

- Ты умеешь убивать, Денис. Ты умеешь выживать в грязи. Но на Маскараде тебя убьют не мечом. Тебя убьют взглядом, словом, неправильно поднятым бокалом. Аристократия Авенора - это стая стервятников. Они чуют чужака по запаху. За следующие сорок восемь часов я должен вытравить из тебя трущобную крысу и вколотить манеры потомственного лорда.

Два дня превратились в изощренную пытку, по сравнению с которой употребление Черного Лотоса казалось легкой разминкой.

Мы поднялись на второй этаж лавки Варго, в просторную гостиную, заставленную антикварной мебелью. Эмиль безжалостно сдвинул бесценные столики и кресла к стенам, освобождая центр комнаты.

- Начнем с походки, - скомандовал мастер. - Пройди от окна к двери.

Я пожал плечами и пошел. Обычным шагом, мягко ступая, как привык на улицах, всегда готовый к прыжку или уклонению.

- Стоп! - рявкнул Эмиль. - Что это было? Ты крадешься, как вор, залезший в чужой курятник! Лорд Корнаро не боится, что ему прилетит камнем в затылок. Он владеет миром, по которому ступает. Его шаг твердый, уверенный, но не тяжелый. Плечи развернуть. Подбородок выше. Ты не смотришь под ноги - ты смотришь поверх голов. Еще раз!

Я выпрямился. Активировал [Хладнокровие]. Попытался представить себя хозяином этого места. Шаг. Еще шаг.

- Лучше. Но руки! Почему они болтаются? Левая рука всегда расслаблена, правая - в миллиметре от эфеса, но без видимого напряжения. Это должно выглядеть как естественная грация, а не как судорога.

Следующие три часа мы только ходили. Я стирал в кровь ноги в новых щегольских сапогах из тонкой кожи, раз за разом повторяя один и тот же маршрут, пока мое тело не запомнило нужный ритм. ЕВА молчала, этот процесс не был связан с магией или боем, это была чистая нейромышечная дрессировка.

Затем начался этикет.

Эмиль поставил передо мной хрустальный бокал с водой.

- Как ты возьмешь его, если тебе его подаст слуга?

Я протянул руку и обхватил чашу бокала.

- Ошибка! - Эмиль ударил меня по пальцам деревянной линейкой. - Ты греешь вино своей ладонью! Аристократ держит бокал за ножку, тремя пальцами. Легко, непринужденно.

Он показал правильный хват.

- Ирония в том, Денис, - Белый Лис усмехнулся, - что хват бокала за ножку тремя пальцами физиологически идентичен хвату метательного ножа перед броском. Высший свет Авенора - это сборище убийц, которые просто научились делать свои смертоносные привычки элегантными.

Я взял бокал правильно. Действительно, кисть была расслаблена, но готова к резкому движению.

- Как ты обращаешься к герцогу? К графу? К барону? - Эмиль начал экзамен, расхаживая вокруг меня.

- «Ваша Светлость», «Ваше Сиятельство», «Мой лорд», - отчеканил я, вспоминая бессонную ночь за чтением гербовника, который подсунул мне Варго. Интеллект позволял запоминать информацию с пугающей скоростью. Я выучил наизусть геральдику всех Великих и Малых Домов Авенора за шесть часов.

- Если графиня уронила веер?

- Если она старше меня или равна по статусу - я поднимаю его с легким поклоном. Если ниже - я делаю жест слуге.

- Если к тебе обращается глава Дома Валуз?

Мои глаза недобро блеснули.

- Я смотрю на него, как на кусок дерьма, но отвечаю с безупречной, ледяной вежливостью, чтобы не дать повода для официальной дуэли.

- Верно, - Эмиль удовлетворенно кивнул. - Запомни главное правило Змеиного Двора: эмоции - это уязвимость. Тот, кто первым повысил голос, кто показал гнев или страх - уже проиграл. Твоим главным оружием на Маскараде будет не эта чертовски дорогая ишварская зубочистка на твоем поясе. Твоим оружием будет безразличие.

Он остановился напротив меня.

- Они будут провоцировать тебя. Молодняк, дети герцогов и графов. Они увидят новую фигуру на доске и захотят проверить ее на прочность. Они будут оскорблять твой род, намекать на твое происхождение, толкать тебя плечом в танце. Что ты будешь делать?

- Улыбаться, - мой голос был тихим и холодным. - И запоминать их лица.

- Именно. Ты - Кассиан Корнаро. Последний из рода убийц и мятежников. Ты должен источать опасность, скрытую под слоем идеальных манер. Как бритва, завернутая в шелк.

К вечеру второго дня я был вымотан физически и морально. Моя спина одеревенела от постоянного поддержания идеальной осанки. Челюсти сводило от фальшивых, вежливых полуулыбок.

Портной принес заказ.

Я облачился в свой новый доспех. Тончайшая иллировая кольчуга легла на кожу, холодя ее. Поверх нее - белоснежная рубашка из плотного шелка с высоким воротником. Черный бархатный камзол с серебряными пуговицами сел как влитой. Узкие черные брюки и высокие сапоги без шпор завершали образ. На поясе, в черных ножнах, покоилась рапира Ишвара.

Я подошел к высокому, в человеческий рост, зеркалу в массивной деревянной раме.

Оттуда на меня смотрел чужак.

В нем не было ничего от забитого уличного мальчишки, который месяц назад дрожал под дождем в переулке Кожевенников, сжимая в руке заточенную железку. Этот человек был опасен. Широкие плечи, хищный разлет бровей, серые глаза, в которых не было ничего, кроме холодного расчета.

Я медленно поднял серебряную маску волка и приложил ее к лицу. Застегнул кожаные ремешки на затылке.

Металл скрыл мои эмоции, оставив на виду лишь мертвый оскал несуществующего зверя.

- Идеально, - прозвучал из-за спины голос Эмиля.

Я обернулся. Старый мастер тоже переоделся. На нем была простая, но добротная темно-серая ливрея, а лицо скрывал глухой стальной шлем с узкой прорезью для глаз. На поясе висел тяжелый палаш.

- Пора, лорд Корнаро, - голос Лиса из-под металла звучал глухо. - Карета ждет на заднем дворе. Сегодня ночью мы перейдем мост в Верхний Город.

Я в последний раз взглянул на свое отражение, поправил манжеты рубашки и положил ладонь на эфес рапиры. Сердце билось ровно. Эфирное ядро пульсировало в унисон с дыханием, готовое в любую секунду выплеснуть Абсолютный Холод.

- Веди, Седой, - произнес я ледяным, аристократичным тоном. - Посмотрим, как танцуют мертвецы.

22. Кровавая примерка

- Дыши ровнее, - раздался из угла сухой голос Эмиля.

Старый наставник сидел в кресле, облаченный в неприметную темно-серую ливрею гвардейца-телохранителя. Рядом на столике лежал глухой стальной шлем. Сейчас он был не Белым Лисом, грозой фехтовальщиков, а просто «Седым» - безымянным слугой таинственного аристократа.

- Я спокоен, мэтр, - ответил я, не отрывая взгляда от своего отражения. Мой голос, отражаясь от серебра маски, звучал глухо и неестественно.

- Твое тело говорит об обратном. Ты напряжен. Плечи опущены, но кисть правой руки находится в миллиметре от эфеса. Ты готов убивать. На Маскараде это вызовет подозрения быстрее, чем громкое имя. Расслабься. Ты лорд, а не наемный убийца.

Варго, стоявший у массивного дубового стола, раздраженно хмыкнул, сметая последнюю стопку золотых крон в кожаный мешочек.

- Лорд, убийца... Какая разница? В Верхнем Городе эти понятия давно стали синонимами, - антиквар затянул тесемки мешочка и убрал его в неприметный сейф, вмонтированный прямо в стену. - Возница надежный, слеп на один глаз и нем как рыба. Довезет вас до Южного Моста. Дальше пешком, через кордоны Инквизиции. Пропуска готовы.

Он похлопал по небольшому тубусу из красного дерева, лежащему на столе.

- Спасибо, Варго, - я повернулся к антиквару, идеальным движением поправляя манжеты. Уроки этикета вбивались в меня кровью и потом последние двое суток.

- Оставь манеры для этих змей во Дворце, парень. Главное - не приведи за собой хвост. Иначе моя лавка...

Он не договорил.

В моей голове, перекрывая шум дождя и тиканье часов, взвыла беззвучная, но бьющая по нервам сирена. Перед глазами развернулось полупрозрачное алое окно.

«ВНИМАНИЕ! Нарушение периметра!»«Обнаружены враждебные сущности. Количество: 3.»«Уровень угрозы: Средний (Элитный отряд зачистки).»«Дистанция: 15 метров. Приближение с заднего двора.»«Анализ сигнатур: Один маг Крови (Уровень 25), два мастера клинка (Уровень 22). Фракционная принадлежность: Дом Валуз.»

Я мгновенно поднял правую руку, сжатую в кулак. Жест, выученный в трущобах. Замри. Опасность.

Варго поперхнулся воздухом. Его глаз расширился. Рука антиквара, только что лежавшая на тубусе, плавно и совершенно бесшумно скользнула под столешницу, туда, где, как я знал, был закреплен тяжелый ишварский пистоль.

Эмиль не издал ни звука. Он просто исчез из кресла. В следующую секунду старик уже стоял у стены, слившись с тенями, а его палаш бесшумно покинул ножны.

- Задняя дверь, - одними губами произнес я. [Хладнокровие] работало на полную мощность, замораживая страх и оставляя лишь кристально чистый рассудок.

- Как? - прошипел Варго. - Мои защитные контуры...

- Они шли по следу Эфира, - так же тихо ответил Эмиль. - Маг Крови. Они взяли запах моего выгорания в фехтовальном зале. Ищейки Валузов, дождь должен был смыть след, но, видимо, этот ублюдок оказался слишком талантлив.

- Моя лавка... - лицо Варго побледнело. Он обвел взглядом сотни бесценных артефактов, хрупких ваз, древних картин и стеллажей с эльфийским стеклом. - Если вы устроите здесь резню, от моего товара останется пыль!

Я медленно, стараясь не звенеть пряжками, положил ладонь на эфес Ишварской рапиры.

- Резни не будет, Варго, - мой голос прозвучал ледяным шепотом. - Я должен научиться контролировать стихию. Если я разнесу твою лавку сейчас, то во Дворце я выдам себя при первой же вспышке гнева.

Я шагнул к узкой лестнице, ведущей на первый этаж и к заднему входу.

«Инициализация Боевого Модуля ЕВА.»«Ограничение вывода Эфира: 5% от максимального резерва.»«Цель: Точечное устранение. Минимизация побочного ущерба.»

Лестница была старой, дубовой. Я спускался, ступая по самым краям ступеней, где дерево не скрипело. Ловкость 10 позволяла мне двигаться с грацией призрака. Внизу, в густой тени коридора, ведущего к черному ходу, едва слышно скрежетал металл. Кто-то профессионально вскрывал алхимический замок.

Щелчок. Тихий скрип петель.

В коридор скользнули три тени. Они были одеты в плотные, прорезиненные черные плащи, с которых на пол стекала вода. Лица скрывали кожаные маски - стандартная экипировка отрядов зачистки, защищающая от ядовитых газов и брызг зараженной крови. Двое шли впереди, сжимая в руках парные короткие мечи-гладиусы. Третий, стоявший чуть позади, держал в руке странный компас, стрелка которого бешено вращалась, излучая тусклое багровое свечение.

- Сигнатура Лиса здесь, - прохрипел маг Крови через фильтр маски. - Аура слабая, но... датчик сходит с ума. Тут есть что-то еще. Холод...

Он поднял голову. Багровый свет компаса выхватил из темноты лестничного пролета мою фигуру. Серебряная маска волка блеснула.

- На лестнице! - взвизгнул маг.

Ищейки Валузов были профессионалами. Они не стали тратить время на вопросы или угрозы. Мечники среагировали мгновенно.

Первый убийца, словно сжатая пружина, рванулся вверх по ступеням. Он двигался пугающе быстро. Левый гладиус шел в живот, правый заносился для рубящего удара в шею. Классическая «мельница», от которой почти невозможно уйти в узком пространстве.

Расстояние: три метра. Два. Один.

Я не стал активировать взрывной выброс энергии и позволил Эфиру Льда течь тонкой, как игла, струйкой прямо в ишварскую сталь.

Рапира покинула ножны с едва слышным шелестом. Не пытаясь отбить тяжелые клинки, я сделал полшага навстречу, неуловимым движением корпуса уходя с линии атаки. Лезвия его мечей просвистели в миллиметрах от моего бархатного камзола.

Моя рука метнулась вперед.

Рапира, окутанная едва заметной синей дымкой, нашла крошечный зазор между воротом его плаща и краем кожаной маски. Острие вошло в плоть всего на дюйм. Прямо в сонную артерию.

В момент контакта я мысленно нажал на невидимый курок.

Микро-импульс [Абсолютного Ноля] ударил не в пространство, а прямо в кровеносную систему врага.

Наемник дернулся, словно налетел на бетонную стену. Его глаза под линзами маски расширились от первобытного ужаса. Кровь, которая должна была фонтаном брызнуть из пробитой артерии, не пролила ни капли. Она мгновенно кристаллизовалась, превратившись в твердую ледяную пробку. Смертоносный холод со скоростью света рванул по венам прямо к сердцу.

Раздался глухой, едва слышный хлопок. Сердце убийцы, попытавшееся качнуть замороженную кровь, лопнуло в груди.

Он умер стоя, не издав ни звука, превратившись в мясную статую, и тяжело повалился назад, сбив с ног своего напарника.

«Точечный Эфирный удар: Успешно.»«Получен опыт: 500.»«Разблокирован пассивный навык: [Микроконтроль Эфира]. Расход энергии на точечные заклинания снижен на 10%.»

Второй мечник сдавленно выругался, спихнув с себя заледеневший труп товарища. Он оказался умнее. Поняв, что на узкой лестнице он покойник, наемник кувырком отпрыгнул назад, в просторный торговый зал первого этажа, заставленный антиквариатом.

- Это Ткач Льда! - заорал он магу Крови. - Работай по площади!

Маг отбросил свой компас. Он выхватил с пояса изогнутый ритуальный нож и без колебаний полоснул им по своей левой ладони. Густая, темная кровь брызнула на каменный пол, но не растеклась. Подчиняясь воле мага, она взвилась в воздух, формируя два длинных, пульсирующих хлыста, покрытых острыми как бритва зазубринами из свернувшейся плазмы.

Два багровых хлыста со свистом рассекли воздух, устремляясь ко мне. Они могли легко перерубить мраморную колонну, не говоря уже о человеческом теле.

На лестнице уклониться было невозможно.

Я прыгнул. Перемахнув через резные дубовые перила, я полетел вниз, на первый этаж. В то же мгновение кровавые плети с оглушительным треском ударили по тому месту, где я только что стоял, разнося ступени в щепки.

Я приземлился на полусогнутые ноги, перекатился по бесценному персидскому ковру и вскочил, парируя удар второго мечника, который тут же бросился на меня.

Мы оказались в самом центре лавки. Вокруг высились стеллажи с древними свитками, хрупким фарфором династии Мин и стеклянными витринами с ювелирными украшениями. Пространства для маневра почти не было.

Мечник наседал. Его гладиусы превратились в стальной вихрь. Он наносил удар за ударом, оттесняя меня к огромной напольной вазе.

- Сдохни, тварь! - рычал он, пытаясь пробить мою защиту.

Я не атаковал. Я уходил в глухую оборону, заставляя его тратить силы. Моя ишварская рапира с лязгом встречала его мечи. И с каждым таким столкновением я пропускал в лезвие крошечную толику Эфира.

Наемник не сразу понял, что происходит. А когда понял, было поздно.

От постоянного контакта с моим ледяным клинком сталь его гладиусов начала покрываться толстым слоем белого инея. Температура металла упала до критических значений, нарушая молекулярную структуру. Мечи стали хрупкими, как стекло.

Он замахнулся для широкого, сокрушительного удара крест-накрест. Я жестко поставил блок, приняв обе его сабли на гарду рапиры, и резко подал вперед весь резерв Эфира, скопившийся в клинке.

Раздался хрустальный звон.

Оба гладиуса наемника разлетелись на сотни сверкающих ледяных осколков. Мужчина замер, с ужасом глядя на пустые рукояти в своих руках.

Этого мгновения замешательства мне хватило. Я сделал молниеносный выпад. Рапира прошила его прорезиненный доспех точно в центре груди, пробивая легкое. Я не стал тратить Эфир на заморозку. Я просто с силой провернул клинок и выдернул его обратно. Наемник захрипел, пуская кровавые пузыри из-под маски, и повалился на спину, чудом не задев стеллаж с вазами.

Остался один.

Маг Крови стоял у самого выхода. Он тяжело дышал. Поняв, что его бойцы мертвы, а кровавые хлысты бесполезны против моей скорости, он решил пойти ва-банк.

Он вонзил ритуальный нож себе в бедро. Кровь брызнула фонтаном, но маг перехватил ее в воздухе, сплетая между ладонями огромный, пульсирующий багровый шар. Пространство вокруг него исказилось от чудовищной концентрации магии. Это было заклинание по площади. Кровавая бомба. Если он бросит ее, от лавки Варго и от нас останется лишь мокрое место.

- Именем Валуза... - прохрипел маг, готовясь швырнуть сферу.

Дистанция была слишком велика. Я не успевал.

И тут с балкона второго этажа, прямо над моей головой, раздался оглушительный грохот, от которого заложило уши. Вспышка пламени на мгновение ослепила меня.

Варго.

Антиквар перевалился через перила, держа обеими руками дымящийся ишварский пистоль размером с небольшую пушку.

Техномагический свинцовый заряд, пробивающий даже рыцарские латы, ударил мага Крови прямо в правое плечо. Удар был такой чудовищной силы, что руку мага оторвало напрочь, отбросив к стене.

Концентрация заклинания мгновенно нарушилась. Кровавая сфера дестабилизировалась и с влажным хлопком лопнула, щедро забрызгав стены, входную дверь и часть персидского ковра густой красной слизью.

Маг издал душераздирающий вопль, рухнув на колени и зажимая культю.

- Мой ковер! - истерично завопил Варго сверху. - Вы посмотрите, что этот ублюдок сделал с эльфийским шелком! Он стоит больше, чем весь его поганый род!

Корчась от боли на полу, маг Крови здоровой рукой судорожно потянулся к поясу. Он нащупал там небольшой стеклянный цилиндр, внутри которого мерцал зеленый огонек. Сигнальный артефакт. Одно нажатие - и сюда сбежится вся стража Южного Квартала.

Из густой тени под лестницей, словно соткавшись из самого мрака, бесшумно выскользнул Эмиль.

Старый Лис не произнес ни слова. Короткий, отточенный взмах палашом - и кисть мага, все еще сжимающая артефакт, отделилась от запястья и покатилась по полу.

Маг захрипел, ткнувшись лицом в испорченный ковер.

- Оставь его, - приказал я Эмилю, подходя ближе. Ишварская рапира вернулась в ножны с тихим щелчком.

Я присел на корточки перед умирающим Ткачом Крови и рывком сорвал с него кожаную маску. Лицо мужчины было серым, покрытым липкой испариной. Глаза закатывались от болевого шока и огромной потери крови.

- Кто отдал приказ? - мой голос был тихим, проникающим прямо в его угасающее сознание. - Кто послал вас?

Маг с трудом сфокусировал на мне взгляд. Он слабо усмехнулся, сплевывая кровь на мои начищенные сапоги.

- Ты... уже мертв... - просипел он. - Герцог Валуз... очистит этот город от бриановской грязи... Старик Лис... это только начало...

- Валуз знает об Эмиле. Но он не знает обо мне, - я наклонился к самому его лицу, позволяя ему разглядеть холодное серебро моей волчьей маски. - Передай там, в Бездне, что Дом Корнаро возвращает свои долги.

Я выпрямился и коротко кивнул Эмилю.

Белый Лис без малейших эмоций вонзил палаш в основание шеи мага, обрывая его агонию. Тело дернулось и обмякло.

Тишина, прерываемая лишь шумом дождя и тяжелым дыханием Варго, спускающегося по лестнице, вновь заполнила лавку.

«Боевое столкновение завершено.»«Получено опыта: 1800.»«Анализ боя: Отличное владение контролем Эфира. Ущерб окружению: Минимальный.»

- Три трупа, - Варго с брезгливостью пнул тело мага. - Кровищи-то, боги милосердные. И воняют как мокрые псины.

- Они не успели подать сигнал, - я оглядел холл. Несмотря на динамику схватки, мы действительно почти ничего не разбили. Пара свитков на полу, осколки мечей да прожженный ковер. - Валуз будет ждать отчета, но к тому моменту, как они поймут, что отряд пропал, мы уже будем во Дворце.

- В кислотную ванну их, - проворчал антиквар, направляясь к неприметному люку в дальнем конце зала. - Я сброшу тела в алхимический утилизатор. К утру от них не останется даже золотых зубов. А запах перебью благовониями.

Варго остановился и посмотрел на меня. В его уцелевшем глазу больше не было того снисхождения, с которым он смотрел на меня два дня назад. Там было глубокое уважение. И изрядная доля первобытного страха.

- Ты двигаешься не как человек, парень. Твой контроль льда... Я торгую магическими артефактами сорок лет, но такого изящного и жуткого убийства не видел никогда. Ты не сжег мне лавку. Я ценю это.

- Мы в расчете, господин Варго, - я слегка склонил голову в идеальном, сдержанном полупоклоне. Именно так, как учил Эмиль. Аристократ до мозга костей, даже стоя по щиколотку в чужой крови.

С улицы донесся приглушенный стук копыт по мокрой брусчатке и скрип рессор.

- Карета, - Эмиль тщательно вытер клинок палаша о плащ убитого мага, вернул его в ножны и надел свой глухой гвардейский шлем. - Пора, милорд. Нас ждет бал.

Варго тяжело вздохнул и пошел отпирать тяжелые засовы парадной двери.

В лицо ударил резкий, ледяной ветер, неся с собой запах озона и мокрого камня. Я накинул на плечи плотный черный плащ, скрывая под ним свою экипировку.

Черная карета без гербов стояла под проливным дождем. Лошади нервно переступали копытами, пуская пар из ноздрей. Возница, закутанный в непромокаемый балахон, даже не повернул головы в нашу сторону.

Я шагнул под дождь. Холодные капли застучали по серебряной маске волка.

Щепка был мертв. Выживший в трущобах мальчишка остался там, в пепле фехтовального зала. Сегодня ночью на сцену выходит лорд Корнаро. Инструмент мести и воплощение Абсолютного Холода.

Я открыл дверцу кареты и шагнул в темный салон. Эмиль безмолвной тенью последовал за мной, закрыв дверь.

Экипаж дернулся и с глухим стуком покатился по брусчатке, унося нас прочь от трупов и крови. Туда, где сияли огни Верхнего Города. Туда, где за высокими стенами Королевского Дворца ждал Железный Канцлер и Змеиный Двор.

23. Врата Верхнего Города

Врата Верхнего Города

Карета мерно покачивалась на рессорах, колеса с глухим стуком перекатывались по мокрой брусчатке Среднего Города. Дождь барабанил по кожаной крыше экипажа, но внутри было сухо и пахло застарелым табаком, конским потом и влажной шерстью.

Я сидел в глубоком кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Серебряная маска волка давила на переносицу, непривычная тяжесть ишварской рапиры на бедре напоминала о том, кем я теперь являюсь. Физически я чувствовал себя нормально — шесть единиц [Выносливости] и пассивное восстановление Эфира делали свое дело, быстро устраняя последствия стычки в лавке Варго. Но морально...

Морально я все еще находился в состоянии натянутой струны. Переход от уличной крысы к аристократу-убийце давался легко только благодаря вмешательству Системы. [Хладнокровие] работало бесперебойно, подавляя мандраж и панику, заменяя их холодной, почти машинной логикой.

Напротив меня, сливаясь с тенями салона, сидел Эмиль. В своем глухом шлеме и серой ливрее он казался безмолвной статуей.

— Ты слишком громко думаешь, парень, — неожиданно произнес старый наставник. Его голос из-под металла звучал приглушенно.

Я открыл глаза. В полумраке кареты, освещаемой лишь редкими вспышками молний и тусклым светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь занавески, интерфейс ЕВЫ светился успокаивающим синим светом.

— Я думаю о том, что нас ждет на мосту, — ответил я, стараясь говорить размеренно, копируя интонации, которые мы отрабатывали последние два дня. — Варго сказал, Инквизиция проверяет всех.

Эмиль чуть подался вперед.

— Варго прав. Южный Мост — это не просто переправа через реку Авен. Это граница между двумя мирами. Верхний Город — это крепость, где живет элита. Твой отец, Железный Канцлер, помешан на безопасности. Особенно сейчас, когда напряжение между ним и Советом Домов достигло предела.

Старик сделал паузу, прислушиваясь к стуку копыт.

— Нас остановят у Врат. Там дежурит не обычная городская стража, которую можно подкупить мешочком серебра. Там стоят Черные Плащи — боевое крыло Инквизиции. Они подчиняются только Короне... и лично Регенту.

— И что именно они ищут? — я слегка поправил воротник рубашки, чувствуя холод мифриловой кольчуги под ней.

— Оружие, яды, проклятые артефакты. Но главное — они ищут неучтенный Эфир, — жестко произнес Эмиль. — У них есть артефакты, резонансные кристаллы. Они сканируют ауру каждого, кто въезжает в Верхний Город. Они измеряют плотность ядра и стихийную предрасположенность.

Мой пульс слегка участился.

Мое ядро. Две недели назад его не существовало. Сейчас там бушевал океан Абсолютного Холода объемом в 150 единиц — показатель, немыслимый для шестнадцатилетнего подростка. И эта магия была магией Дома Бриан. Если Инквизиция увидит мой лед, меня арестуют еще до того, как я ступлю на территорию Дворца.

— И как лорд Корнаро должен пройти эту проверку? — спокойно спросил я, хотя внутри все сжалось. — Дом Корнаро славился магией Металла и Воздуха. У меня же — чистый лед.

— Именно поэтому я говорил тебе тренировать контроль, — отрезал Эмиль. — Ты должен втянуть свою магию так глубоко, чтобы от нее не осталось даже запаха. Сверни ядро в точку. Сделай вид, что ты почти пуст. У Варго в документах указано, что Кассиан Корнаро обладает слабой искрой Воздуха. Если кристалл покажет мощь Брианов... мы трупы. Обоих изрешетят из техномагических арбалетов прежде, чем я успею достать палаш.

Я кивнул, погружаясь в себя.

Мысленным усилием я обратился к Системе.

«ЕВА. Запрос: Маскировка Эфирной сигнатуры.»

Интерфейс мигнул. Перед глазами побежали строки кода.

«ВНИМАНИЕ: Запрос принят.Анализ угрозы: Инквизиционные сканеры (Основа: резонанс плотности).Расчет вероятности обнаружения при текущем фоне: 98.7%.Активация подпрограммы [Теневой Контур].Пользователь, для успешной маскировки необходимо ваше сознательное содействие. Начинаю сжатие Эфирных каналов. Приготовьтесь к болевым ощущениям».

Я стиснул зубы.

Ощущение было таким, словно в мои вены залили свинец, а затем начали сжимать его тисками. Ядро льда в груди, привыкшее свободно циркулировать по телу, забастовало. Оно билось, пытаясь вырваться наружу, обжигая внутренности жутким холодом. Я вцепился пальцами в кожаную обивку сиденья, стараясь не застонать.

«Сжатие ядра: 30%... 50%... 80%...Эмуляция ложной сигнатуры: Стихия [Воздух], Плотность [Низкая, 15 единиц].Маскировка активна. Внимание: Использование любых активных навыков льда приведет к немедленному сбросу маскировки!»

Боль начала медленно отступать, сменяясь тупой, тянущей пустотой. Я чувствовал себя так, словно меня выпотрошили. Огромная сила все еще была там, внутри, но теперь она была заперта в крошечной, герметичной ментальной капсуле, накрытой голограммой слабенького ветерка.

— Получилось? — спросил Эмиль, внимательно наблюдая за мной в полумраке.

Я тяжело выдохнул, разжимая побелевшие пальцы.

— Надеюсь. Я чувствую себя так, словно проглотил ежа.

— Терпи. Мы подъезжаем.

Карета начала замедлять ход. Шум дождя изменился — вместо глухого стука по крышам домов появилось ровное, мощное гудение. Это ревела река Авен, бурные воды которой разделяли столицу надвое.

Я чуть отодвинул бархатную занавеску и выглянул в окно.

Зрелище было грандиозным и пугающим одновременно. Южный Мост представлял собой циклопическое сооружение из черного базальта, перекинутое через пропасть, на дне которой бесновалась вода. Мост был настолько широким, что по нему могли проехать в ряд четыре кареты. По обеим сторонам возвышались массивные статуи горгулий, в пастях которых горел магический синий огонь, разгоняя тьму и проливной дождь.

Но главное было впереди.

Врата Верхнего Города. Огромная стена из белого камня, упирающаяся в затянутое тучами небо. Створки ворот, отлитые из бронзы и покрытые защитными рунами, были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропустить один экипаж.

Перед вратами образовалась небольшая очередь из роскошных карет. Мы плелись в самом конце.

Вокруг сновали Черные Плащи — Инквизиция. Закованные в матово-черные доспехи, не отражающие свет, они походили на призраков. Лица скрывали глубокие капюшоны и стальные полумаски. В руках многие держали короткие арбалеты Ишварской работы, чьи болты пробивали любые магические щиты. На поводках у некоторых инквизиторов бились жуткие твари — гончие-мутанты, выведенные специально для охоты на магов. Огромные, лысые псы с костяными наростами на спинах и фасеточными, красными глазами.

— Сиди тихо. Говорить буду я, — скомандовал Эмиль, доставая тубус Варго. Он поправил шлем, вживаясь в роль немого слуги.

Наша карета дернулась и остановилась. Мы оказались у самого контрольно-пропускного пункта.

Снаружи раздался властный стук кулака в бронированной перчатке по стенке кареты.

— Именем Регента! Остановка для досмотра. Открыть двери.

Возница снаружи не издал ни звука. Эмиль потянулся к ручке и толкнул дверцу.

В салон ворвался холодный ветер, запах озона и мокрой псины. В дверном проеме вырос высокий Инквизитор. Его плащ хлопал на ветру. Из-под стальной маски на нас смотрели холодные, бесстрастные глаза. За его спиной глухо зарычала гончая, натягивая цепь.

— Цель визита в Верхний Город? — чеканя слова, произнес офицер. Его взгляд скользнул по Эмилю в дешевой ливрее и остановился на мне.

Мой черный бархат, серебряная маска волка и расслабленная поза, которую я принял, излучали высокомерие. Я не шелохнулся. Я смотрел на Инквизитора сквозь прорези маски ровным, скучающим взглядом.

Эмиль, играя роль, с легким, уважительным поклоном (но без раболепия) протянул Инквизитору тубус из красного дерева, предварительно постучав себя пальцами по горлу, показывая, что нем.

Инквизитор нахмурился, принял тубус, свернул крышку и вытащил пергамент с печатями Варго.

Секунду он изучал документ. Его брови под маской медленно поползли вверх.

— Дом Корнаро? — в голосе офицера прозвучало искреннее удивление, смешанное с подозрением. — Я служу на этих Вратах девять лет. Род Корнаро был уничтожен еще до моего вступления в орден.

Я позволил себе легкую, холодную усмешку, не меняя позы.

— Мой дядя был глупцом, восставшим против законной власти, — мой голос, искаженный серебром маски, звучал ровно и надменно. — Я, Кассиан Корнаро, провел десять лет в изгнании в Вольных Городах, расплачиваясь за его ошибки. Сегодня Его Светлость Железный Регент соизволил прислать мне приглашение на Маскарад. Я прибыл, чтобы засвидетельствовать свое почтение Короне и вернуть свое имя в списки живых. У вас есть вопросы к приглашению Канцлера, офицер?

Мой тон балансировал на грани оскорбления, но формально придраться было не к чему. Аристократ старой крови имел право разговаривать со стражей свысока.

Инквизитор поджал губы. Он перевернул пергамент, проверяя подлинность печатей. Алхимические чернила Варго были безупречны.

— Документы в порядке, милорд, — процедил Инквизитор, возвращая пергамент Эмилю. — Однако, протокол безопасности един для всех. В связи с недавним покушением в Нижнем Городе, нам приказано проводить сканирование ауры каждого гостя. Прошу вас, милорд.

Офицер достал из подсумка на поясе небольшой предмет. Это был гладкий, идеально круглый шар из мутного горного хрусталя, заключенный в оправу из черного металла.

Сердце пропустило удар.

«ВНИМАНИЕ! Фиксация внешнего Эфирного сканирования. Резонансный кристалл класса B. Удержание маскировочного контура: стабильно.»

— Приложите правую руку к артефакту, — приказал Инквизитор, протягивая сферу в салон кареты.

Гончая за его спиной внезапно заскулила и задергалась на цепи, втягивая воздух ноздрями. Тварь чуяла огромную силу, запертую внутри меня, несмотря на маскировку Системы.

— Успокойте собаку, офицер. От нее несет псиной, — брезгливо бросил я, медленно стягивая черную кожаную перчатку с правой руки.

Я протянул руку. Мои пальцы, на одном из которых тускло блестел серебряный перстень с волком, легли на холодный хрусталь сферы.

В ту же секунду я почувствовал, как артефакт впился в мою ауру. Это было похоже на невидимый крюк, который попытался подцепить мое ядро и вытащить его наружу.

— Не дергайся. Держи контроль, — услышал я у себя в голове шепот Эмиля. Лис использовал какую-то простенькую телепатическую связь ближнего радиуса.

Я не дышал. Все мои мысли были сосредоточены на одном — удержать океан льда в клетке.

Сфера в руке Инквизитора начала тускло светиться. Сначала она налилась грязно-серым светом, затем начала пульсировать.

Офицер внимательно вглядывался в кристалл.

— Интересно, — пробормотал он. — Ваша аура...

«КРИТИЧЕСКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ! Маскировочный контур испытывает внешнее давление! Вероятность прорыва: 14%... 18%...»

Кристалл дрогнул. Серый свет начал стремительно белеть, приобретая пугающий морозно-синий оттенок. Гончая на улице зашлась хриплым, паническим лаем.

«Держи его, ЕВА! Держи!» — мысленно заорал я.

«Вливание дополнительных вычислительных мощностей. Компенсация резонанса...»

Резкая вспышка внутри кристалла заставила Инквизитора моргнуть. Когда он снова открыл глаза, сфера светилась ровным, бледным, почти прозрачным серебристым светом. Цвет стихии Воздуха. И цвет был тусклым, подтверждая крайне низкий потенциал носителя.

Инквизитор разочарованно хмыкнул.

— Стихия Воздуха. Резерв минимальный. Менее двадцати единиц. Для наследника древнего Дома это... скромно, лорд Корнаро. Но протокол соблюден. Вы не представляете угрозы уровня Ткача.

Он убрал сферу в подсумок. Гончая, перестав чувствовать давление льда, успокоилась и села на мокрую брусчатку, тяжело дыша.

Я медленно, не подавая виду, что у меня внутри все трясется от перенапряжения, надел перчатку обратно.

— Если ваша проверка окончена, офицер, я бы хотел продолжить путь. Регент не любит, когда опаздывают.

Инквизитор отступил на шаг и отдал короткий салют.

— Добро пожаловать в Верхний Город, лорд Корнаро. Проезжайте.

Эмиль захлопнул дверцу. Карета дернулась и с ускорением покатилась вперед, проезжая сквозь массивные створы Врат.

Как только мы оказались за толстыми стенами, отрезавшими нас от шума моста и Инквизиции, я с силой выдохнул и откинулся на спинку кресла. По лбу под маской катился холодный пот.

«Сканирование прекращено. Угроза миновала. Снятие жесткого ограничения ядра... Ядро стабилизировано».

Приятное, охлаждающее чувство магии снова разлилось по телу.

— Ты отлично справился, — тихо сказал Эмиль, снимая шлем. Его лицо блестело от пота. Он тоже нервничал, хотя и не показывал этого. — Я думал, на секунду кристалл сорвется. Твой лед слишком силен, Денис. Он рвется наружу.

— Я удержал его, — ответил я, глядя в окно.

Дождь здесь, в Верхнем Городе, казался другим. Он не был грязным и холодным. Он казался чистым.

Улицы за Вратами поражали воображение. Здесь не было грязи, сточных канав или покосившихся лачуг. Широкие, идеально вымощенные светлым камнем проспекты освещались левитирующими магическими сферами, излучавшими теплый, золотистый свет. Вдоль дорог росли ухоженные деревья с серебристой листвой, которые, казалось, вообще не замечали непогоды. За высокими коваными оградами виднелись роскошные особняки малых аристократических родов, поражающие изяществом архитектуры.

Мы ехали по аллее, ведущей прямо к Королевскому Дворцу.

И чем ближе мы подъезжали, тем больше становился Дворец. Это была колоссальная структура из белого мрамора и золота, возвышающаяся на холме в самом центре столицы. Тысячи окон светились в ночи, словно звезды, упавшие на землю. Дворец окружал парк с фонтанами, вода в которых танцевала благодаря магии иллюзионистов.

Перед парадными ступенями огромного Бального Зала, перекрытого прозрачным магическим куполом (отражающим дождь), выстроилась целая вереница карет. Из них выходили люди, чья одежда стоила больше, чем весь Нижний Город. Лорды и леди, скрытые за изысканными венецианскими масками, расшитыми драгоценными камнями, смеясь и переговариваясь, поднимались по ковровой дорожке.

В воздухе пахло дорогими духами, вином и властью.

— Мы прибыли, — Эмиль снова надел шлем, превращаясь в безликого Седого. — Запомни, Денис. С этой секунды нет никакого Щепки. Нет никакого де Бриана. Есть только Кассиан Корнаро. Никому не верь. Ни с кем не пей из одного бокала. И если придется убивать — делай это так, чтобы никто не увидел твою магию.

Я поправил перевязь с ишварской рапирой и коснулся холодной поверхности своей волчьей маски.

— Я помню правила, мэтр.

Карета мягко затормозила. Дверца открылась снаружи — услужливый лакей в ливрее Королевского Двора, склонившись в поклоне, подал мне руку.

Я проигнорировал его жест.

Активировав [Хладнокровие], я легко ступил на красную ковровую дорожку. В тот момент, когда мой сапог коснулся бархата, я почувствовал на себе десятки взглядов. Аристократы, стоявшие на ступенях, оборачивались.

Мой абсолютно черный наряд выделялся грязным пятном на фоне их ярких, кричащих шелков и золота. Моя грубая серебряная маска хищника контрастировала с их изящными фарфоровыми лицами.

Тихие разговоры начали стихать. По толпе пробежал шепоток.

Я выпрямил спину, заложил левую руку за спину, а правую небрежно опустил на эфес рапиры. И, не глядя ни на кого конкретно, зашагал вверх по ступеням, прямо в сияющую пасть Змеиного Двора.

Эмиль, тяжелой поступью гвардейца, следовал за мной на расстоянии одного шага.

Бал начинался. И я собирался стать его главным кошмаром.

24. Змеи в шелках

Красная ковровая дорожка, ведущая по широким мраморным ступеням к парадным дверям Большого Бального Зала, казалась рекой крови, вытекающей из недр Королевского Дворца.

Я поднимался по ней не спеша, чеканя каждый шаг. Моя спина была прямой, как натянутая струна, левая рука заложена за спину, правая расслаблена и находится в опасной близости от эфеса ишварской рапиры. Черный бархат камзола поглощал свет левитирующих магических фонарей. Серебряная маска волка скрывала лицо, превращая меня в безликого призрака.

Позади, тяжело ступая коваными сапогами, шел Эмиль. В своем глухом шлеме и серой ливрее он источал угрозу более явную, чем свора инквизиторских гончих. Мы были чужеродным элементом на этом празднике жизни, грязным пятном на холсте, сотканном из золота, шелка и фальшивых улыбок.

Аристократы, поднимавшиеся по ступеням вместе с нами, инстинктивно расступались. Дамы в пышных платьях, скрывающие лица за изящными фарфоровыми или перьевыми полумасками, обмахивались веерами и бросали в мою сторону любопытные, а порой и откровенно враждебные взгляды. Мужчины, разодетые, как павлины, хмурились, пытаясь по гербу или цветам определить мою принадлежность.

Но черного цвета и серебряного волка не было в современных гербовниках Авенора. Этот герб был выжжен дотла двадцать лет назад.

У массивных двустворчатых дверей, отлитых из чистого золота и украшенных барельефами, изображающими победы Первого Короля, стоял Церемониймейстер. Высокий, худой старик с надменным лицом, затянутый в пурпурный мундир с золотыми эполетами. В руке он держал тяжелый посох с навершием в виде королевской лилии.

Мы подошли к нему. Эмиль, не произнося ни слова, сделал шаг вперед и протянул старику тубус из красного дерева.

Церемониймейстер брезгливо взял его двумя пальцами, словно это была дохлая крыса, вытащил пергамент и развернул.

Я наблюдал за ним сквозь прорези волчьей маски. [Хладнокровие] гасило волнение, позволяя подмечать мельчайшие детали. Я видел, как расширились зрачки старика, когда он прочитал имя. Как дрогнула его рука, удерживающая пергамент. Как он поднял на меня взгляд, полный недоверия и суеверного ужаса.

Он сглотнул, собираясь с духом. По протоколу он не имел права отказать гостю, чье приглашение заверено личной печатью Железного Канцлера, даже если этот гость восстал из мертвых.

Старик дважды ударил тяжелым посохом о мраморный пол. Звук эхом разнесся по огромному залу, на мгновение заглушив музыку.

- Лорд Кассиан из Дома Корнаро! - провозгласил Церемониймейстер. Его усиленный магией голос разнесся над толпой. - И его сопровождающий!

Время в Бальном Зале на мгновение остановилось.

Музыка не смолкла, но гул сотен голосов оборвался, словно кто-то перерезал невидимую нить. Люди, стоявшие у дверей, обернулись.

Дом Корнаро. Мятежники. Предатели. Уничтоженные лично Железным Регентом.

Я шагнул через порог.

В лицо ударила волна теплого воздуха, пропитанного ароматами тяжелых ишварских парфюмов, жареного мяса, роз и озона - запаха активно используемой магии. Зал подавлял своими размерами. Он был размером с городскую площадь. Сводчатый потолок терялся в вышине, и с него свисали десятки хрустальных люстр, в которых горел не огонь, а пульсирующий магический свет. Пол был выложен мозаикой из редких пород камня. Вдоль стен стояли столы, ломящиеся от деликатесов. В дальнем конце зала возвышался пустующий золотой трон.

Но меня не интересовало убранство. Меня интересовали люди.

«Инициализация тактического модуля ЕВА. Сканирование периметра...»

Интерфейс перед моими глазами вспыхнул. Периферия зрения мгновенно окрасилась в кроваво-красный цвет. Сотни маркеров зажглись над головами танцующих и пьющих аристократов.

«ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ УГРОЗЫ!»«Количество целей в радиусе 100 метров: 412.»«Идентификация...»«Обнаружено: 45 Эфирных Ткачей (Уровень 30+). 120 Мастеров Меча (Уровень 25+). 50 Магов Поддержки/Иллюзионистов (Уровень 20+).»

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на [Хладнокровие].

Улицы Нижнего Города, Мясной тупик, бандиты с заточенными гвоздями, даже наемники Валуза, напавшие на лавку Варго - все это было детской песочницей. Я возомнил себя сильным, получив ядро на 150 единиц Эфира Льда и 11-й уровень.

Но здесь... Здесь собрались настоящие монстры.

Каждый второй аристократ в этом зале мог бы стереть меня в порошок, если бы я вступил с ним в прямой бой без эффекта неожиданности. Эти люди не просто носили дорогие шелка. Они с детства обучались убивать. Они жрали алхимические эликсиры на завтрак, их обучали лучшие мастера континента, а их оружие стоило как целый квартал Люминиса.

Это был Змеиный Двор. И я сам пришел в их логово.

- Не глазей по сторонам, - едва слышно прошипел Эмиль из-за моего плеча. - Иди к колоннам с правой стороны. Там зона тени. И возьми бокал вина, тебе нужно занять руки.

Я медленно кивнул, не меняя надменного выражения «лица».

Пройдя мимо застывших гостей, я снял с подноса проходящего мимо слуги бокал с рубиново-красным вином. Я взял его так, как учил Эмиль - за тонкую хрустальную ножку, тремя пальцами, расслабив кисть, но в любой момент готовый превратить бокал в метательный снаряд.

Мы заняли позицию у массивной колонны, увитой золотым плющом. Отсюда открывался отличный вид на весь зал и на главные двери.

Постепенно шок от моего появления начал проходить. Аристократы - существа, которые умеют быстро брать себя в руки. Музыка снова заиграла громче, пары вернулись к танцам, но я чувствовал, что стал эпицентром невидимого водоворота. Взгляды то и дело скрещивались на мне. Люди перешептывались, прикрывая рты веерами и бокалами.

- Они оценивают тебя, - сказал Эмиль. Он стоял чуть позади, сложив руки на груди, идеальный телохранитель. - Ты переменная, которой не должно быть в их уравнении. Они гадают, чей ты человек.

- Пусть гадают, - холодно ответил я, делая крошечный глоток. Вино было терпким, с привкусом пепла.

Ждать первого испытания пришлось недолго.

От группы молодых людей, громко смеявшихся у фонтана с вином, отделилась троица. Они направились прямо ко мне.

Их вел высокий, стройный юноша в изумрудно-зеленом камзоле, расшитом золотыми листьями. Его лицо скрывала маска павлина с настоящими перьями. На поясе висела изящная, но смертоносная эльфийская сабля.

ЕВА мгновенно выдала справку.

«Цель: Виконт Роэн де Морра. Уровень 18. Мастер клинка (Школа Смерча).»

Виконт подошел на расстояние трех шагов и остановился, демонстративно рассматривая меня с ног до головы. Его спутники - двое крепких парней в масках медведей - встали по бокам, скрестив руки.

- Надо же, - голос виконта был громким, нарочито растянутым, чтобы его услышали окружающие. - Мне казалось, я знаю всех призраков в этом замке. Но чтобы мертвецы начали приходить на балы и пить наше вино... Такого даже в сказках не пишут.

Он театрально поклонился.

- Виконт де Морра, к вашим услугам. А вы, должно быть, та самая шутка Церемониймейстера? Корнаро, не так ли? Я думал, ваш род пошел на удобрения для полей Северного Легиона.

Вокруг нас мгновенно образовалось кольцо из любопытных зрителей. Они жаждали крови. Они хотели посмотреть, как «мертвец» отреагирует на прямое оскорбление.

Я медленно покрутил бокал в руке, глядя на то, как вино оставляет красные разводы на хрустале. [Хладнокровие] работало безупречно. Я не чувствовал ни гнева, ни страха. Только ледяной расчет.

- Виконт де Морра, - произнес я тихо, но так, что мой голос, искаженный серебром маски, отчетливо услышали все вокруг. - Я бы ответил на ваше приветствие, но, признаться, меня всегда учили, что разговаривать с домашней птицей - признак дурного тона.

Среди зрителей раздались смешки. Виконт под павлиньей маской пошел красными пятнами.

- Что ты сказал, безродный ублюдок?! - он сделал резкий шаг вперед, его рука метнулась к эфесу сабли.

В ту же секунду раздался сухой, металлический щелчок.

Эмиль не обнажил палаш. Он просто большим пальцем сдвинул клинок на дюйм из ножен. Но в этом звуке было столько неприкрытой, смертоносной угрозы, что виконт замер на полушаге. Два его дружка-«медведя» напряглись.

Я даже не пошевелился. Я продолжал смотреть на виконта сквозь прорези волчьей маски взглядом, в котором была только пустота могилы.

- Вы делаете резкие движения, виконт, - мой голос стал еще тише, почти перейдя на шепот. - Это опасно. Я провел двадцать лет в Вольных Городах. Там люди учатся двум вещам: молчать, когда нечего сказать, и убивать, когда кто-то тянется к оружию. Вы, как я погляжу, не научились ни тому, ни другому в своих теплых оранжереях.

Я сделал крошечный глоток вина.

- Если вы хотите обнажить сталь в присутствии Королевской Гвардии на официальном приеме - сделайте это. Но предупреждаю: мой слуга глух и нем. Он не понимает правил дуэли. Он просто отрубит вам голову до того, как ваша эльфийская игрушка покинет ножны.

Виконт тяжело задышал. Он оказался в ловушке собственного высокомерия. Напасть первым - значит нарушить закон Канцлера и закончить жизнь на плахе. Отступить - значит потерять лицо перед всем двором.

Он выбрал меньшее из зол. Убрав руку с эфеса, он криво усмехнулся, пытаясь сохранить остатки достоинства.

- Грубость дикаря, - процедил он. - Посмотрим, как долго вы проживете в столице с такими манерами, «лорд» Корнаро. Зимы здесь бывают... суровыми.

- Я люблю холод, - ответил я, отворачиваясь от него, теряя к нему всякий интерес.

Виконт развернулся на каблуках и, сопровождаемый своими спутниками, растворился в толпе.

Первое испытание было пройдено. Я не просто отбился, я показал зубы. Аристократы, наблюдавшие за сценой, переглядывались. Теперь они понимали, что перед ними не просто самозванец, а человек, который не боится крови.

- Неплохо, - шепнул Эмиль, задвигая палаш обратно. - Ты ударил его словами больнее, чем клинком.

- Это только пешки, мэтр. Где игроки?

Ответ на мой вопрос прозвучал спустя пятнадцать минут.

Оркестр внезапно смолк. Скрипачи опустили смычки. Гул голосов в огромном зале начал стихать, пока не сменился мертвой, звенящей тишиной, полной напряжения. Толпа расступилась, образуя широкий коридор от главных дверей к пустующему помосту у трона.

Церемониймейстер трижды ударил посохом. В этот раз в его голосе не было превосходства, только подобострастие.

- Его Светлость, Герцог Лоренцо де Валуз! Глава Совета Домов!

Температура в зале, казалось, повысилась на несколько градусов. Воздух стал сухим, удушливым.

В зал вошел человек, приказавший убить меня.

Герцог де Валуз был высокой, худощавой фигурой, излучающей власть и грацию хищника. В отличие от большинства гостей, одетых в темные или кричаще-яркие цвета, Валуз был одет в ослепительно-белый шелковый камзол. Ткань была расшита золотыми нитями, образующими узор из сплетенных змей. На его груди сиял огромный рубин размером с перепелиное яйцо. Его лицо скрывала изящная маска из белого фарфора без единой эмоции.

Но пугал не он. Пугала его свита.

Следом за герцогом в зал вошел десяток мужчин и женщин, одетых в одинаковые красно-золотые плащи. На их лицах были глухие золотые маски. Они двигались синхронно, как единый организм.

Система ЕВА в моей голове сошла с ума.

«КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА!»«Идентификация свиты: Высшие Ткачи (Фракция: Валуз).»«Специализация: Магия Огня. Средний Уровень: 35.»

Это была не просто почетная охрана. Это была армия, способная стереть этот дворец в пепел.

Аристократы склонялись в глубоких поклонах, когда герцог проходил мимо. Никто не смел смотреть ему в глаза. Валуз шел по залу так, словно он уже принадлежал ему. Он не смотрел на толпу, его взгляд, видимый в прорезях белой маски, был устремлен к трону.

Моя рука инстинктивно сжалась на бокале. Я вспомнил мертвую мать на грязном полу, вспомнил убийц в лавке Варго. Эфир Льда внутри меня, запертый под ментальной маскировкой, всколыхнулся, желая вырваться наружу и заморозить этого ублюдка прямо здесь.

«ВНИМАНИЕ! Нестабильность маскировочного контура! Удерживайте контроль!»

Эмиль жестко положил тяжелую руку мне на плечо.

- Не смей, - одними губами произнес наставник. - Одно твое движение - и мы пепел. Смотри и учись.

Я заставил себя сделать глубокий вдох. [Хладнокровие] навалилось тяжелой плитой, замораживая эмоции. Я расслабил руку.

Валуз прошел мимо нас, даже не взглянув в сторону колонны. Он остановился у самого подножия помоста, развернулся к залу и слегка поднял руку в белой перчатке.

Музыка заиграла снова, но теперь это был уже не легкий вальс, а что-то напряженное, ишварское.

Герцог начал принимать «поклонников». Малые лорды выстраивались в очередь, чтобы засвидетельствовать свое почтение, поцеловать перстень, сказать пару лестных слов. Валуз принимал их с холодным высокомерием. Он был здесь королем во всем, кроме титула.

Я наблюдал. Мой Интеллект 10 и [Восприятие 5] анализировали каждое движение в зале. И то, что я видел, мне совершенно не нравилось.

Пока герцог принимал почести, его свита - Ткачи в красно-золотых плащах - начала расходиться.

Они делали это незаметно, элегантно вливаясь в толпу гостей. Но я, привыкший следить за перемещениями уличных банд, видел систему.

Двое магов встали у восточных дверей. Двое - у западных. Трое сместились к основанию помоста. Еще двое остановились прямо под двумя самыми массивными хрустальными люстрами.

- Мэтр, - тихо сказал я, не сводя глаз с магов. - Вы видите это?

Эмиль проследил за моим взглядом. Под шлемом раздался тихий, свистящий вдох.

- Оцепление, - прошептал старый солдат. - Они берут зал в тактический квадрат. Это не охрана, Денис. Это диспозиция перед боем.

- Валуз не стал бы устраивать резню на глазах у всего Двора просто так, - мой мозг работал с бешеной скоростью. - Кого он ждет?

Эмиль перевел взгляд на главные двери.

- Того, кого ненавидят больше, чем боятся.

Воздух в зале внезапно стал тяжелым. Запах дорогих духов и озона отступил. Потянуло чем-то холодным, металлическим. Запахом обнаженной стали и пролитой крови.

Оркестр оборвал мелодию на полуслове. Смычки зависли в воздухе.

Разговоры смолкли мгновенно. На этот раз тишина была абсолютной. Никто не шептался, никто не переступал с ноги на ногу. Сотни глаз устремились к главным дверям.

Валуз, стоявший у помоста, медленно опустил руку. Его фарфоровая маска, казалось, стала еще белее. Ткачи в красных плащах подобрались, словно гончие перед прыжком.

Церемониймейстер у дверей выглядел так, словно его сейчас хватит удар. Он поднял свой посох дрожащими руками и ударил им об пол так сильно, что древко едва не треснуло.

- Его Светлость... Железный Регент Авенора... Канцлер Александр де Бриан!

Мое сердце пропустило удар. Эфир Льда в груди, почувствовав зов крови, рванулся в свои оковы с такой силой, что я едва устоял на ногах.

Отец прибыл. И ловушка Валуза захлопнулась.

25. Взгляд Регента

Эхо от удара посоха Церемониймейстера еще металось под высокими сводами Бального Зала, а мир вокруг меня уже начал меняться.

Это не было метафорой. Физическая реальность искажалась, прогибаясь под тяжестью чудовищной, нечеловеческой силы, переступившей порог Королевского Дворца. Воздух, до этого густой от запахов розового масла, ишварских пряностей и разгоряченных человеческих тел, внезапно вымерз. Температура в огромном зале упала на десяток градусов за одну секунду. Изо ртов некоторых аристократов при выдохе вырвались едва заметные облачка пара.

А затем появился он.

Железный Регент Авенора. Александр де Бриан. Мой отец.

Я никогда не видел его портретов в Нижнем Городе - за их хранение Инквизиция могла отрубить руки. Я не знал, чего ожидать. Но человек, вошедший в зал, не был похож на изнеженных лордов, окружавших меня. Он не был похож вообще ни на кого.

Он не носил карнавальной маски. Ему не нужно было прятать лицо - оно само по себе было маской, высеченной из серого гранита. Резкие скулы, глубокая складка между темных, тронутых сединой бровей, жесткая линия бескровных губ. Волосы цвета оружейной стали были гладко зачесаны назад.

На нем не было шелков, бархата или золотого шитья. Регент был облачен в строгий, застегнутый на все пуговицы военный мундир угольно-черного цвета, лишенный каких-либо орденов или медалей. Единственным знаком его колоссальной власти была тяжелая цепь из сплава белого золота и платины, лежащая на груди - символ Регентства.

Но самым вызывающим, самым пугающим элементом его облика было оружие. На дворцовый бал, куда высшая знать брала лишь изящные дуэльные сабли и тонкие рапиры, Александр де Бриан пришел с боевым двуручным мечом. Огромный клинок в простых потертых ножнах из черной кожи висел у него за спиной, закрепленный на магнитных Эфирных фиксаторах. Это был плевок в лицо всему этикету Змеиного Двора. Это было немое заявление: «Я могу убить вас всех, и никто меня не остановит».

За его спиной, чеканя шаг, шли шестеро гвардейцев. Но это были не нарядные дворцовые стражники. Это были ветераны Северного Легиона. Закованные в тяжелую штурмовую броню, покрытую шрамами от когтей чудовищ и вмятинами от вражеских заклинаний. Они шли, держа руки на рукоятях широких палашей, и их глаза, видимые сквозь щели забрал, сканировали зал с холодным профессионализмом палачей.

Система ЕВА в моей голове взорвалась водопадом системных сообщений, заливая интерфейс пульсирующим багровым светом.

«ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ЭФИРНАЯ АНОМАЛИЯ!»«Обнаружен источник энергии КЛАССА: АБСОЛЮТ.»«Сканирование... Ошибка. Плотность ауры превышает пределы измерительных модулей. Оценочный Уровень: 70+ (Высший Магистр).»«ВНИМАНИЕ! ФИКСАЦИЯ ГЕНЕТИЧЕСКОГО РЕЗОНАНСА!»«Идентичность Эфирной сигнатуры: 99.9%. Кровное родство: ПОДТВЕРЖДЕНО.»«Угроза срыва маскировки: КРИТИЧЕСКАЯ! Резервное ядро пытается синхронизироваться с источником-донором!»

Я пошатнулся. Если бы я не прислонился спиной к мраморной колонне, я бы упал.

Удар был не физическим. Он был Эфирным. Мое ядро Абсолютного Льда, запертое Системой под фальшивой маской магии Воздуха, сошло с ума. Оно почувствовало своего создателя, свою изначальную природу. Моя кровь закипела холодом. Боль в груди была такой, словно мне в сердце вбили ледяной кол. Лед рвался наружу, желая откликнуться на ауру Регента, желая слиться с ней в единый разрушительный шторм.

- Денис, держись, - голос Эмиля прозвучал в моей голове по телепатической связи, как натянутая струна. Я почувствовал, как старик незаметно, но железной хваткой уперся кулаком мне в поясницу, поддерживая. - Если твой лед прорвется сейчас - нас расстреляют Ткачи Валуза и изрубит Северный Легион. Запри его!

Я стиснул зубы так, что они заскрипели. Пальцы правой руки до хруста впились в тонкую ножку хрустального бокала. [Хладнокровие] вступило в неравный бой с первобытными инстинктами крови.

«ЕВА! Глуши резонанс! Перенаправь всю свободную энергию на поддержание [Теневого Контура]!» - мысленно заорал я.

«Принято. Перенаправление... Блокировка сенсорных узлов Эфирного ядра. Изоляция завершена на 85%... 92%... Резонанс подавлен. Стабильность маскировки восстановлена.»

Я сделал судорожный, но незаметный для окружающих вдох. Боль отступила, оставив после себя лишь холодную, звенящую пустоту. Я скосил глаза на свою руку. Красное вино в бокале покрылось тонкой корочкой льда, а сам хрусталь побелел от инея. Никто этого не заметил - все смотрели только на Регента.

Александр де Бриан шел по образовавшемуся живому коридору.

Это было шествие хищника среди стада овец. Аристократы, еще минуту назад надменно обсуждавшие политику и власть, теперь вжимали головы в плечи. Они склонялись в глубоких поклонах, но в этих поклонах не было уважения - только первобытный, животный страх. Я видел, как дрожат руки у старых графов, как бледнеют лица у молодых виконтов (включая того самого де Морра с его павлиньей маской, который сейчас казался мокрой курицей).

Регент не смотрел на них. Его серые глаза, холодные, как зимнее небо над Хрустальными горами, смотрели сквозь толпу, прямо на золотой трон и стоящего у подножия помоста Герцога де Валуза.

Но внезапно шаг Регента замедлился.

Он поравнялся с серединой зала. С той самой зоной теней, где за мраморной колонной стоял я.

Александр де Бриан остановился. Шестеро гвардейцев за его спиной замерли синхронно, как единый механизм, положив ладони на эфесы мечей.

Толпа вокруг ахнула и в страхе подалась назад, оставляя меня и Эмиля в эпицентре пустого пространства.

Время остановилось. Тишина стала настолько плотной, что я слышал бешеное биение собственного сердца и треск свечей в дальних люстрах.

Регент медленно повернул голову.

Наши взгляды встретились.

Его серые, пронзительные глаза впились в мои глаза, видимые сквозь узкие прорези серебряной волчьей маски.

Взгляд Александра де Бриана обладал физическим весом. Это было давление, способное сломать волю обычного человека за секунду, заставить его упасть на колени и молить о пощаде. Я чувствовал, как его аура - невидимые щупальца чистого, смертоносного Эфира - скользнула по мне.

Он сканировал меня. Он пробивался сквозь бархат камзола, сквозь мифрил кольчуги, пытаясь заглянуть мне в душу. Он искал причину, по которой его инстинкты хищника заставили его остановиться.

Он почувствовал резонанс. Даже подавленный Системой, этот мимолетный всплеск родственной крови не укрылся от его чудовищного восприятия.

Но я был сыном трущоб. Я был Щепкой, который выжил среди убийц и крыс. Первое правило улиц при встрече с более сильным зверем - никогда не отводи взгляд. Опустишь глаза - покажешь слабость. Покажешь слабость - умрешь.

Я не отвел взгляд. Я выпрямился, расправил плечи и вложил в этот визуальный контакт всю свою ледяную надменность лорда Корнаро, всё свое презрение к смерти, всю боль, которую я пережил во время прорыва каналов.

Брови Регента едва заметно сдвинулись. В его глазах, на самом дне этого ледяного океана, мелькнуло что-то странное. Удивление? Узнавание?

Его взгляд скользнул ниже. Он оценил мою осанку. Он посмотрел на серебряную маску герба уничтоженного им Дома. Затем его глаза остановились на матово-черных ножнах ишварской рапиры на моем бедре. Он был воином и сразу понял, что это за оружие и какой контроль Эфира требуется, чтобы владеть им.

И, наконец, он посмотрел на бокал в моей руке. Вино внутри замерзло окончательно, превратившись в красный леденец.

Регент всё понял.

У него был Интеллект, превосходящий мой. Он был гениальным стратегом. Человек в маске Корнаро, обладающий редчайшим ишварским оружием, серыми глазами Брианов, не ломающийся под его аурой, и - самое главное - излучающий микроскопические, замаскированные эманации Абсолютного Льда.

Он знал, кто стоит перед ним.

Я ждал, что он поднимет руку. Что он прикажет своим легионерам схватить меня. Что он сорвет с меня маску перед всем Змеиным Двором и объявит бастардом или самозванцем. Эмиль за моей спиной уже напрягся, готовясь дорого продать наши жизни.

Но Александр де Бриан не сделал ничего из этого.

Уголок его губ дрогнул в микроскопическом, почти незаметном движении, которое при желании можно было принять за усмешку. В его глазах на долю секунды вспыхнуло что-то, отдаленно напоминающее... одобрение?

Он моргнул, опуская на лицо привычную маску непроницаемого гранита, отвернулся от меня и продолжил свой путь к трону, словно ничего не произошло.

Воздух вырвался из моих легких тихим шипением. Я только что сыграл в русскую рулетку с дьяволом и выиграл.

- Он знает, - голос Эмиля в моей голове дрожал от напряжения. - Клянусь Бездной, он узнал тебя, Денис.

- Знает, - так же мысленно ответил я. - Но он политик. Публичное признание бастарда сейчас, когда Валуз готовит переворот, ослабит его позиции. Он оставил меня как неизвестную переменную.

Тем временем Регент подошел к помосту.

Герцог Лоренцо де Валуз не поклонился. Он остался стоять ровно, возвышаясь на две ступени над Регентом. Его ослепительно-белый наряд разительно контрастировал с черным мундиром моего отца. Это было классическое противостояние. Огонь и Лед. Юг и Север. Совет Домов против Единоличной Власти.

Оркестр, до этого хранивший мертвое молчание, неуверенно взял несколько аккордов, пытаясь сгладить тишину, но дирижер поймал взгляд Регента и в ужасе опустил палочку.

- Мой Регент, - голос Валуза, усиленный магией Воздуха, разнесся по залу. В нем звучала ядовитая вежливость, сквозь которую проступала откровенная издевка. - Какая честь. Мы уж было решили, что государственные дела, - он сделал паузу, - или, возможно, подавление очередных бунтов голодных простолюдинов не позволят вам почтить своим присутствием наш скромный праздник.

Александр де Бриан остановился у первой ступени. Он не стал подниматься выше, чтобы не оказаться в позиции просителя, но даже снизу вверх он смотрел на Валуза так, словно тот был насекомым.

- Бунты простолюдинов, Валуз, - голос Регента был низким, рокочущим, как камнепад в горах. Он не использовал магию для усиления, но его слышал каждый человек в зале. - Возникают только тогда, когда лорды забывают о своих обязанностях и начинают воровать из казны Королевства. Я здесь не ради праздника. Я здесь, чтобы напомнить вам, кому принадлежит этот дворец.

По залу пронесся тихий, испуганный ропот. Это было прямое обвинение. Открытая пощечина главе Совета Домов.

Белая фарфоровая маска Валуза блеснула в свете люстр.

- Вы забываетесь, Александр, - герцог отбросил официальное обращение. Его голос потерял всякую вежливость, став резким, как удар бича. - Дворец принадлежит Короне. А Корона - это не вы. Вы - лишь Регент. Временная мера, которая слишком затянулась. Ходят слухи, что ваши решения в последнее время поспешны и жестоки. Что улицы столицы залиты кровью невинных, а ваши Инквизиторы перешли все границы.

Валуз сделал изящный жест рукой в белой перчатке, обводя зал.

- Аристократия Авенора устала от страха. Совет Домов устал от вашей тирании. Мы устали от зимы, Регент. Пришло время для весны.

Это был уже не просто разговор. Это был манифест переворота.

Александр де Бриан медленно, с показным равнодушием, снял перчатку с правой руки и положил ладонь на потертую рукоять своего двуручного меча. Одно это движение заставило половину гостей в зале попятиться к стенам.

- Мои решения, Лоренцо, продиктованы необходимостью выжигать заразу, которая плодится в тени, - слова Регента падали тяжело, как свинцовые пули. - И если потребуется сохранить Королевство от жадных стервятников вроде вас, я залью кровью не только улицы Нижнего Города. Я залью ею этот паркет.

Температура в зале упала еще ниже. Магия Регента начала просачиваться сквозь его контроль, реагируя на гнев. Мозаичный пол у его ног покрылся тонкой коркой инея.

Я, стоя в тени колонны, перевел взгляд с отца на свиту Валуза.

Система ЕВА пульсировала предупреждениями.

«ВНИМАНИЕ! Анализ Эфирного поля. Резкий скачок температуры в контрольных точках!»«Маги Огня (Ткачи Валуза) начали синхронизацию заклинаний. Время до активации боевого контура: 10 секунд.»

Я видел, как двое Ткачей у главных дверей незаметно опустили руки, и с их пальцев сорвались невидимые нити разогретого Эфира. Я видел, как маги под люстрами подняли головы, рассчитывая траекторию падения многотонных конструкций из хрусталя и бронзы.

Валуз рассмеялся. Это был высокий, искусственный смех, от которого мороз пробирал по коже.

- Как грубо. Как предсказуемо... по-северному. Вы всегда были дикарем с мечом, Бриан. И вы забыли одну важную деталь, - Герцог сделал шаг назад, поднимаясь еще на одну ступеньку ближе к трону. На его груди вспыхнул защитный артефакт, окутывая его тело прозрачной оранжевой сферой.

Валуз поднял руку и щелкнул пальцами.

- Вы здесь один. А мы - у себя дома.

- Денис, началось! - рявкнул Эмиль, и лязг обнажаемого палаша потонул в чудовищном грохоте.

«КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА! АКТИВАЦИЯ ЭФИРНОЙ АНОМАЛИИ: [КУПОЛ ИНФЕРНО]!»

Ловушка Змеиного Двора захлопнулась. И мы оказались прямо в ее центре.

26. Капкан захлопывается

Купол Инферно не просто отрезал Бальный Зал от остального мира. Он превратил его в алхимическую печь.

Воздух вспыхнул. Буквально. Полупрозрачная, пульсирующая багровым светом полусфера, сотканная из чистейшего Эфира Огня, с оглушительным гулом накрыла огромный зал. Она прошла сквозь стены, перерезав мраморные колонны и золотые барельефы, как раскаленная струна - кусок сливочного масла.

Я увидел, как один из аристократов - тучный лорд в костюме медведя, стоявший слишком близко к невидимой границе ловушки, - в панике попытался шагнуть назад, к дверям. Его плечо коснулось багрового барьера.

Раздался влажный шипящий звук, перекрывший даже гул пламени. Лорд не успел закричать. Вся жидкость в его теле мгновенно вскипела, превратив кровь в пар. Его разорвало изнутри с глухим хлопком, окатив стоящих рядом дам кипящим кровавым дождем.

Начался кромешный ад.

Аристократия, элита Авенора, люди, которые еще минуту назад мнили себя хозяевами жизни, превратились в обезумевшее стадо. Дамы визжали, путаясь в подолах пышных платьев, сбивая друг друга с ног. Мужчины, забыв о чести и достоинстве, отталкивали женщин, пытаясь пробиться к центру зала - подальше от смертоносных стен Купола.

Но бежать было некуда. Ловушка Валуза была безупречна.

- Мэтр, назад! - я схватил Эмиля за плечо, оттаскивая его в нишу между двумя колоннами, подальше от беснующейся толпы.

Система ЕВА в моей голове разрывалась от уведомлений.

«ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ТЕМПЕРАТУРНАЯ АНОМАЛИЯ!»«Среда: Термальный шок. Температура внутри периметра: 65°C и продолжает расти.»«Идентификация заклинания: [Купол Инферно]. Уровень: Магистр. Требует синхронизации минимум десяти Высших Ткачей.»

Я посмотрел на помост.

Герцог Лоренцо де Валуз стоял на ступенях, защищенный своим оранжевым артефакторным щитом. Он не смотрел на паникующих лордов. Его взгляд был прикован к Александру де Бриану.

Ткачи Огня, те самые люди в красно-золотых плащах, что рассредоточились по залу, теперь скинули маскировки. Их было двенадцать. Они образовали идеальный круг, в центре которого оказался Железный Регент и шестеро его гвардейцев. Руки магов полыхали белым, ослепительным пламенем. Они питали Купол, одновременно готовясь нанести удар.

- Измена! - проревел командир гвардейцев Бриана. Забрало его шлема было откинуто, лицо искажено яростью. - Защищать Регента! Построение «Стальная Черепаха»!

Шестеро ветеранов Северного Легиона мгновенно сомкнули щиты вокруг Регент. Их палаши, покрытые рунами защиты, засветились тусклым синим светом.

- Валуз! - голос Александра де Бриана прорезался сквозь рев пламени. Он не пытался спрятаться за спинами гвардии. Он стоял в центре строя, держа свой огромный двуручный меч острием вниз. - Ты подписываешь смертный приговор не только себе, но и всему Югу!

- Историю пишут выжившие, Бриан! - расхохотался Герцог. Его голос, усиленный артефактом, звучал как глас злого божества. - А ты сегодня сгоришь! Убить его!

Двенадцать Ткачей ударили одновременно.

Это не были банальные огненные шары. Это были копья из концентрированной, режущей плазмы. Двенадцать ослепительных лучей сошлись в одной точке - на строе северных гвардейцев.

Удар был чудовищной силы. Мраморный пол под ногами солдат просто испарился, превратившись в кратер из жидкого камня.

Гвардейцы держались ровно три секунды. Их защитные руны вспыхнули нестерпимым светом, пытаясь рассеять тепловую энергию. Но магия двенадцати Высших Ткачей была слишком плотной.

Первым пал левофланговый. Его щит расплавился, потек прямо на бронированную перчатку. Солдат закричал, когда жидкий металл прожег его плоть до костей, и рухнул на колени. В образовавшуюся брешь тут же ударило плазменное копье, прошив насквозь двоих гвардейцев, стоявших за ним.

Запахло паленым мясом. Тошнотворный, сладковатый запах смерти заполнил Бальный Зал.

- Держать строй! - орал командир, хотя половина его людей уже превратилась в обугленные куски мяса.

Но Регенту не нужна была их защита.

Александр де Бриан шагнул вперед, переступая через тела своих солдат.

Воздух вокруг него пошел рябью. Я почувствовал, как температура в зале на секунду дрогнула. Его аура - тяжелая, подавляющая, ледяная - вырвалась наружу.

Железный Регент взмахнул своим чудовищным мечом. Это было движение не человека, а стихийного бедствия. С клинка сорвалась дуга Абсолютного Холода - полумесяц сжатого льда шириной в три метра.

Она ударила в трех Ткачей, стоявших ближе всего к помосту.

Маги Огня попытались выставить барьеры, но их щиты лопнули, как мыльные пузыри. Дуга льда рассекла их пополам вместе с их плащами, плотью и костями. Но крови не было. Их разорванные пополам тела мгновенно покрылись толстым слоем инея и с грохотом рухнули на пол, разлетевшись на заледенелые куски.

Толпа заверещала с новой силой.

- Не спать! - заорал Валуз, его самоуверенность дала трещину. - Зажимайте его! Жгите!

Оставшиеся девять Ткачей изменили тактику. Вместо точечных ударов они начали заливать пространство вокруг Регента сплошным потоком жидкого огня. Они создавали вакуум, выжигая кислород.

Я смотрел на это из тени, чувствуя, как внутри меня бьется запертый лед.

Регент был невероятно силен. Его уровень был недосягаем для меня. Но он был один против девяти Высших магов, подпитываемых Куполом Инферно. Его движения становились медленнее. Я видел, как на его висках вздулись вены. Его ледяные атаки становились всё короче.

Огонь пожирал его Эфир.

Один из Ткачей, за спиной Регента, начал сплетать сложное заклинание. В его руках формировался вращающийся диск из белого пламени - [Диск Сверхновой]. Заклинание, пробивающее любую физическую броню. Регент был занят отражением атаки с фронта, он не видел удара в спину.

Командир гвардейцев, истекающий кровью, с оторванной левой рукой, бросился наперерез диску.

Огненная фреза разрезала ветерана от плеча до бедра, не замедлив хода. Останки командира с влажным стуком упали на пол. Диск летел прямо в спину Регента.

«ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА ЖИЗНИ ДОНОРА!»«Вероятность летального исхода: 94%.»

Время для меня замедлилось.

Я вспомнил грязный пол в трущобах. Вспомнил ту беспомощность, когда ты ничего не можешь сделать.

Тогда я был слаб. Сейчас - нет.

Этот человек, возможно, был тираном. Но он был моей кровью. И я не позволю Валузу убить его у меня на глазах. Не сегодня.

- Денис, нет! - прохрипел Эмиль, поняв, что я собираюсь сделать. Он попытался схватить меня за рукав.

Но я уже шагнул вперед.

«ЕВА. Снять все ограничения. Отключить Теневой Контур!»

«ВНИМАНИЕ! Маскировка отключена. Вывод Эфира: 100%.»

Меня словно ударило молнией. Океан Абсолютного Льда, томившийся в тесной клетке, вырвался на свободу с ревом освобожденного зверя. Мои Эфирные каналы вспыхнули ослепительно-синим светом, просвечивая сквозь кожу рук.

Температура вокруг меня рухнула мгновенно.

Аристократы, метавшиеся в панике рядом с моей колонной, с криками отшатнулись. Мраморный пол под моими сапогами покрылся толстым слоем черного льда. Вино в брошенных бокалах замерзло, разрывая хрусталь.

Я не стал вытаскивать рапиру. Сейчас нужно было грубое, первобытное усилие.

Я вскинул правую руку, целясь в огненный диск, летящий в спину КРегента, и сжал пальцы в кулак.

- [АБСОЛЮТНЫЙ НОЛЬ]!

Пространство между мной и Регентом исказилось. Вращающийся диск из белого пламени, находившийся в метре от спины моего отца, внезапно остановился в воздухе.

А затем он просто... погас.

Не было ни взрыва, ни облака пара. Эфир Льда, вырвавшийся из меня, обладал такой плотностью, что просто сожрал тепловую энергию заклинания, нарушив его структуру. Диск превратился в безобидную горстку серого пепла, которая осыпалась на плечи Железного Регента.

Бриан резко обернулся. Его серые глаза расширились.

Он посмотрел на пепел, затем перевел взгляд в толпу. И увидел меня.

Я стоял в пятидесяти метрах от него, окруженный аурой клубящегося ледяного тумана. Серебряная маска волка отражала отблески пламени. Черный бархат моего камзола покрылся инеем.

В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом Купола Инферно. Паника прекратилась. Сотни глаз уставились на меня.

Ткачи Валуза замерли, пораженные случившимся. Они чувствовали мой Эфир. И они боялись его.

- Кто это такой?! - взревел Валуз с помоста. Его артефактная защита замерцала от перепадов температуры. - Какого демона здесь происходит?! Убейте его! Убейте их обоих!

Трое Ткачей развернулись в мою сторону.

- Ты раскрыл себя, дурак! - Эмиль оказался рядом, выхватывая палаш.

- Я спас ему жизнь, мэтр. А теперь - будем убивать, - мой голос, искаженный маской и переполняющим горло Эфиром, звучал как скрежет ледника.

Я опустил правую руку на эфес ишварской рапиры.

Пора показать Змеиному Двору, что такое настоящая зима.

27. Резня во льдах

Звон обнажаемой ишварской стали разрезал гул пламени, словно кусок льда, брошенный на раскаленную сковороду.

Клинок моей рапиры, матово-черный, лишенный бликов, казался поглощающей свет черной дырой на фоне бушующего Купола Инферно. Я сделал первый шаг вперед, выходя из тени колонны. Мрамор под моими ногами хрустел, покрываясь коркой льда.

Трое Ткачей Огня, оторвавшись от подавления Регента, развернулись ко мне. В их глазах, видимых сквозь золотые маски, читалось пренебрежение, смешанное с инстинктивным страхом. Они чувствовали мой Эфир, но их было трое, а я один. К тому же они находились в своей стихии - внутри замкнутой печи.

Они ударили без предупреждения. Синхронно.

«ВНИМАНИЕ! Множественные термальные угрозы!» - голос ЕВЫ в голове был абсолютно спокоен, контрастируя с творящимся вокруг адом. - «Траектории просчитаны. Рекомендуется маневр уклонения влево с последующей контратакой.»

Перед глазами вспыхнули красные векторы летящих в меня сгустков плазмы. Я не стал тратить Эфир на выставление щита. Зачем блокировать то, от чего можно просто уйти?

Мое тело, натренированное выживанием в Нижнем городе и усиленное характеристиками Системы, сработало как пружина. Я скользнул влево, пропуская первый огненный шар в миллиметре от плеча. Жар опалил ворс бархатного камзола, но ледяная аура мгновенно погасила искры. Второй и третий сгустки с шипением впечатались в колонну позади меня, разбрызгивая раскаленный камень.

Я не остановился. Используя инерцию уклонения, я рванул вперед, сокращая дистанцию.

Ткачи - это артиллерия. Они привыкли убивать издалека, защищенные стенами пламени и гвардейцами. Они не привыкли к тому, что жертва сама прыгает им в глотку.

Один из магов попытался выставить перед собой стену огня, но я уже был слишком близко.

«Эфир Льда. Концентрация: клинок!»

Ишварская рапира вспыхнула ослепительным синим светом. Я с силой вогнал клинок прямо в огненную стену. Абсолютный Лед разорвал структуру заклинания, пробив в пламени брешь. Не сбавляя скорости, я проскользнул в эту брешь и оказался лицом к лицу с Ткачом.

Его глаза под маской расширились от ужаса. Он попытался отшатнуться, вскидывая руки для нового заклинания.

Слишком медленно.

В трущобах не бьют красиво. В трущобах бьют наверняка. Я не стал использовать изящные фехтовальные выпады. Я просто ударил его тяжелой гардой рапиры прямо в золотую маску, сминая металл и ломая ему нос. Маг захрипел и пошатнулся.

В ту же секунду я коротким, экономным движением вогнал черный клинок ему под ребра, направляя лезвие вверх, к сердцу.

Через металл я пустил импульс Абсолютного Льда.

Крик Ткача оборвался, не успев начаться. Его глаза остекленели. Кровь в его венах мгновенно замерзла, превратившись в острые ледяные иглы, разорвавшие внутренние органы. Я выдернул рапиру. Тело мага повалилось на пол с тяжелым стуком, словно статуя.

Один готов.

Двое других взвыли от ярости. Они поняли, что имеют дело не с благородным дуэлянтом, а с безжалостным убийцей.

- Сжечь его! - заорал второй маг, формируя в руках огненный хлыст.

Хлыст щелкнул в воздухе, пытаясь обвить мои ноги, но в этот момент из-за моей спины вынырнула серая тень. Эмиль.

Мой наставник двигался с пугающей скоростью для своего возраста. Его тяжелый армейский палаш с хрустом опустился на руку Ткача, отрубая ее по локоть вместе с куском золотого плаща. Маг завопил, но Эмиль не дал ему шанса - второй удар палаша снес Ткачу голову.

Остался последний.

Он понял, что обречен. В панике маг решил забрать нас с собой, начав вливать весь свой оставшийся Эфир в себя, готовясь к самоподрыву. Его тело начало раздуваться, светиться изнутри багровым светом.

«ВНИМАНИЕ! Угроза детонации Эфирного ядра! Радиус поражения: 15 метров!»

Я вытянул свободную левую руку.

«[Домен: Зимняя Сказка]! Радиус - пять метров. Точечная заморозка!»

Воздух вокруг Ткача мгновенно побелел. Температура в локальной зоне упала до минус шестидесяти. Расширяющийся, готовый взорваться маг застыл на месте. Багровое свечение внутри него начало меркнуть, пожираемое пронизывающим холодом. Лед сковал его легкие, его мышцы, его ману.

Я подошел к замерзшей статуе и небрежно толкнул ее острием рапиры.

Статуя покачнулась, упала на мозаичный пол и разлетелась на сотни кроваво-ледяных осколков.

Трое Высших магов Валуза были мертвы. На это ушло меньше минуты.

Толпа аристократов, вжавшаяся в стены, смотрела на меня в абсолютном, парализующем ужасе. Человек в маске волка с гербом мертвецов только что распотрошил элиту Юга, даже не вспотев.

Но бой еще не закончился.

Отвлечение трех Ткачей дало Железному Регенту ту самую секунду передышки, которая была ему нужна.

Александр де Бриан больше не защищался. Он перешел в наступление.

Оставшиеся шесть магов, поддерживавших Купол Инферно, поняли, что потеряли инициативу. Регент вскинул свой двуручный клинок высоко над головой. Его глаза светились чистым синим Эфиром. Аура Регента расширилась, вдавливая всех в зале в пол. Даже мне стало тяжело дышать.

- Вы забыли, Валуз, - голос отца разнесся по залу, перекрывая гул пламени, - почему Север всегда правил Югом!

Он обрушил меч вниз.

Это не было просто магической атакой. Это было высвобождение первозданной стихии. Огромная волна концентрированного холода, похожая на лавину, сорвалась с клинка и ударила во все стороны.

Она смела шестерых Ткачей, как сухие листья. Их огненные щиты рассыпались с хрустальным звоном. Маги отлетели к стенам, мгновенно покрываясь толстым слоем белого инея. Они были мертвы еще до того, как их тела коснулись пола.

Лавина ударила в стены Купола Инферно.

Эфир Льда и Эфир Огня столкнулись в чудовищном резонансе. Раздался звук, похожий на треск разрываемой ткани мироздания. Зал озарился ослепительной вспышкой пара.

Купол лопнул.

Ловушка была разрушена. По залу прокатился шквал холодного воздуха, сбивая с ног аристократов и гася магические фонари.

Когда пар немного рассеялся, Бальный Зал предстал в ужасающем виде. Роскошное убранство было уничтожено. Половина зала была выжжена дотла, пол покрыт расплавленным камнем и пеплом. Вторая половина превратилась в ледяную пещеру, где с потолка свисали метровые сосульки.

И посреди этого хаоса стояли двое.

Александр де Бриан, возвышающийся над обугленными телами своей гвардии. И я, стоящий среди ледяных осколков убитых мною магов.

Герцог де Валуз, стоявший на помосте, побледнел так, что его лицо почти слилось с белой фарфоровой маской. Его план провалился. Его элитные убийцы мертвы.

Регент медленно, тяжело ступая, повернулся к помосту.

- Выжившие, - процедил Регент, стряхивая ледяную крошку со своего меча. - Ты говорил об истории, Лоренцо? Твои люди только что напали на регента Короны. Это измена.

Валуз был хитер. Поняв, что сила сейчас не на его стороне, он мгновенно сменил тактику. Он сбросил свою белую маску на пол, обнажая потное, но красивое аристократическое лицо с тонкими чертами.

- Измена? - он развел руками, изображая шок и негодование. - Мой Регент! Эти люди... эти безумцы в красном! Они обманом проникли мою свиту! Это фанатики! Секта Крови! Я не имею к ним никакого отношения! Я сам едва не стал их жертвой!

Это была наглая, грязная ложь. И каждый в этом зале понимал это. Но без прямых доказательств, убить главу Совета Домов прямо здесь значило бы развязать полномасштабную гражданскую войну, к которой Север сейчас не был готов.

Отец знал это. Он смотрел на Валуза с презрением, способным заморозить солнце.

- Секта, значит, - тихо произнес Регент. - Что ж. Мы найдем их, Герцог. Всех до единого. И тех, кто отдавал им приказы. А до тех пор... бал окончен. Убирайтесь из моего Дворца.

Аристократия, услышав приказ, начала в панике и давке устремляться к уцелевшим дверям. Валуз, сохранив остатки достоинства, поклонился, развернулся и быстро зашагал прочь, в окружении своих уцелевших сторонников.

Вскоре зал опустел. Остались только трупы, запах озона и крови.

И мы.

Железный Регент медленно повернулся в мою сторону. Эмиль за моей спиной сжал рукоять палаша. Я одним жестом приказал ему опустить оружие. Если отец захочет нас убить, палаш не спасет.

Александр де Бриан шагнул ко мне. Мои Эфирные каналы снова заныли, реагируя на приближение родной крови. Я чувствовал мощь этого человека. Она была подавляющей.

Он остановился в трех шагах от меня. Его серые глаза, такие же, как у меня под маской, внимательно изучали мою фигуру. Он посмотрел на мертвых Ткачей у моих ног. На мою рапиру.

- Искусство Вольных Городов, - его голос был ровным, без эмоций. - Ишварская сталь. И Абсолютный Лед.

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

- Ты спас мне жизнь. Кто ты такой? Зачем ты носишь маску Дома, который я уничтожил двадцать лет назад?

Я смотрел прямо в его ледяные глаза.

- Меня зовут лорд Кассиан Корнаро, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. - А маску я ношу, чтобы напомнить Двору, что не все призраки исчезают бесследно.

Отец смотрел на меня долгие десять секунд. Тишина была звенящей.

Я знал, что он мне не верит. Я знал, что он видел, как мой Эфир резонирует с его собственным. Я знал, что его разведка доложит ему о том, как Эмиль (под вымышленным именем) провел меня во Дворец. Регент был гением политики. Он сложил два и два.

Он понял, что перед ним его потерянный сын.

Но он также понял правила игры. Я не сбросил маску. Я не упал на колени, крича «Отец!». Я выбрал путь тени. И он, как истинный северянин, оценил это. Публично признать сына сейчас - значит сделать меня мишенью для всех кинжалов Юга.

Уголки его губ снова едва заметно дрогнули.

- Корнаро, значит, - медленно произнес он, опуская свой огромный меч. - Что ж, лорд Корнаро. Твои навыки впечатляют. Но твои манеры оставляют желать лучшего. Врываться на бал, убивать гостей, пусть и предателей... Это не поведение джентльмена.

Я молчал, ожидая приговора.

- Авенор в долгу перед тобой за мою жизнь, - продолжил Регент. Голос стал громче, более официальным. - Я не привык оставаться в долгу перед призраками. Ты обладаешь сильным даром. Но он дикий. Неотшлифованный. Тебе нужна дисциплина.

Он сделал еще один шаг и посмотрел прямо в прорези моей маски. В его взгляде промелькнуло что-то теплое, что-то человеческое, скрытое за броней Железного Регента.

- Я дарую тебе жизнь и прощение за незаконное проникновение во Дворец. В качестве награды... ты отправишься в Эфирную Академию Люминиса. За счет Короны.

Я чуть не поперхнулся. Эмиль за моей спиной тихо выдохнул.

Академия Люминиса. Гнездо золотой молодежи. Змеиный клубок, где дети таких, как Валуз, учатся управлять миром. Он отправлял меня прямо в пасть к хищникам.

- Там ты научишься контролировать свой... лед, - с нажимом сказал отец. - И, возможно, научишь кое-чему столичных неженок. Это мой приказ.

Он развернулся, чтобы уйти.

- Я не привык сидеть за партой, Ваша Светлость, - бросил я ему в спину.

Регент остановился, посмотрел на меня через плечо и усмехнулся. На этот раз по-настоящему.

- Значит, придется привыкать. Добро пожаловать в высший свет, лорд Корнаро. И прошу в этот раз, постарайся выжить и не потерятся.

Он зашагал прочь, оставляя меня стоять посреди разрушенного зала.

Первый акт моей мести был завершен. Но впереди ждала новая война. Не на грязных улицах, а в чистых, залитых светом коридорах Эфирной Академии. И эта война будет гораздо страшнее.