Щенок. Книга 1

ГЛАВА 1. СПЕЦПРИЁМНИК

ПРОЛОГ

14 марта 2019 года. Где-то в Подмосковье.

Последнее, что он увидел — жёлтый свет фонаря, пробивающийся сквозь мокрый снег.

Драка была глупая. Трое против одного, подворотня у круглосуточного ларька, все произошло банально, косой взгляд, за ним не то слово. Он бы справился, если бы не нож. Короткое лезвие вошло под рёбра, было не больно, скорее горячо в этом месте, как будто плеснули кипятком внутрь. Он ещё успел ударить в ответ, сломать кому-то нос, услышать хруст. А потом ноги подкосились, и он осел на грязный асфальт, привалившись спиной к мусорному баку.

Снег падал на лицо и таял. Он смотрел в небо. Серое, низкое, равнодушное. И думал о том, что так и не...

Додумать он не успел. Мир погрузился в темноту. И звенящая тишина заполнила уши.

А потом появился свет.

Не тот, что в конце тоннеля, о котором пишут в книжках про клиническую смерть. Он был какой-то другой. Холодный, зелёный, как на старом советском осциллографе. Он пульсировал в такт чему-то внутри, может, сердцу, может, чему-то ещё.

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ...]

[НОСИТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН.]

[СИНХРОНИЗАЦИЯ ВРЕМЕННЫХ ЛИНИЙ... НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА.]

[ОБНАРУЖЕНО НЕСООТВЕТСТВИЕ: ВОЗРАСТ ДУШИ — 38 ЛЕТ. ВОЗРАСТ ТЕЛА — 13 ЛЕТ.]

[ПРОТОКОЛ «РЕИНКАРНАЦИЯ» АКТИВИРОВАН. ПАМЯТЬ ЗАБЛОКИРОВАНА. ДОСТУП — ПО МЕРЕ ПРОКАЧКИ НОСИТЕЛЯ.]

Он не понимал слов. Они просто вспыхивали и гасли, оставляя после себя странное чувство. Ему показалось, что его как будто разобрали на части и собрали заново. Но не так. Как-то по-другому.

— Второй шанс, парень, — сказал кто-то внутри. Голос был хриплый, уставший, но спокойный. Его собственный голос, только старше. — Не проеби его.

Свет погас.

И он проснулся в теле, которое было чужим.

---

ГЛАВА 1. СПЕЦПРИЁМНИК

Январь 1991 года.

В коридоре воняло.

Хлорка, въевшаяся в прогнивший деревянный пол, смешивалась с кислым духом подгоревших щей и тяжёлым, сладковатым запахом карболки из туалета в конце коридора. Егор Чумаков сидел на деревянной скамье, выкрашенной в тот специфический казённый цвет, который бывает только в больницах, военкоматах и детских спецприёмниках. Синий, но не благородный, а какой-то грязно-венозный, с проплешинами облупившейся краски, под которыми проглядывало серое, мёртвое дерево.

Ему было тринадцать. Тело помнило это худобу, слабость, вечный голод, но внутри сидело что-то другое. Что-то, что не соответствовало этому возрасту. Он не мог объяснить. Просто знал: он уже умирал. Когда-то. Где-то. В другой жизни, о которой остались только обрывки памяти, жёлтый фонарь, мокрый снег, горячее лезвие, где-то под рёбрами.

Он сжал в кулаке пластмассового солдатика.

Солдатик был старый, облупившийся, с потёртой краской на мундире. Пограничник. Зелёная фуражка, красные погоны, это всё, что осталось от прежней жизни. У него не было левой ноги по самое бедро, она сломал у него ещё в детстве, когда играл один в пустой квартире, пока мать пила на кухне. Неровный скол пластмассы царапал подушечку большого пальца, и Егор нажимал на него сильнее, чтобы боль отвлекала от другого, гораздо более сильного чувства. Чувства страха.

За высокой дверью с матовым стеклом, по которому шла трещина, заклеенная пожелтевшим лейкопластырем, гудел женский голос. Слов было не разобрать, только интонацию. Усталую, монотонную, как у диктора метрополитена, объявляющего станции в никуда. Егор смотрел на эту дверь и пытался вспомнить, сколько раз в жизни он уже сидел вот так на такой же казённой скамье, в таком же казённом коридоре, в ожидании чужого решения о своей судьбе.

Много. Очень много. Хотя он не помнил, откуда это знание.

Мимо провели мальчика.

Тот был старше Егора года на два, с лицом, похожим на отбивную. Губа разорвана, под левым глазом наливался синевой отёк, на скуле свежая ссадина, из которой сочилась сукровица. Но не это заставило Егора замереть. Мальчик смотрел прямо перед собой пустыми глазами. В них не было ни страха, ни боли, ни надежды. Только глухая, бескрайняя усталость животного, которое уже перестало брыкаться в капкане.

Конвоир в сером халате, пожилой мужик с красным лицом и седыми усами, от него пахло перегаром и дешёвым табаком, подтолкнул мальчика в спину. Тот не дёрнулся, не обернулся. Просто пошёл дальше, шаркая стоптанными ботинками без шнурков. Они скрылись за поворотом, и ещё несколько секунд слышны были их шаги, тяжёлые, шаркающие, удаляющиеся.

Егор сглотнул. Ком в горле был сухим и колючим.

— Не будь как он, — сказал внутренний голос. Тот самый, хриплый, уставший. — Терпи. Жди. Учись. Но не ломайся. Никогда.

Егор не стал спрашивать, кто это говорит. Он уже привык. Голос появился недавно, может, неделю назад, когда его забрали из дома и привезли сюда. Сначала Егор думал, что сходит с ума. Потом подумал, что это просто эхо собственных мыслей. Теперь он просто слушал. Потому что голос ни разу не ошибся.

Он вспомнил, как пахло дома. Совсем не так, как здесь.

Дома пахло сыростью, перегаром. Когда мать возвращалась с фабрики и сразу садилась за стол с бутылкой и сладким, приторным «Красным маком», когда она была трезвая и пыталась быть ласковой. Она тогда красила губы, сажала его рядом с ней на продавленный диван и гладила по голове, а он смотрел на её трясущиеся руки с обломанным маникюром и молчал.

«Егорушка, прости меня, дуру пьяную. Я больше ни-ни. Вот увидишь, завтра пойду устроюсь на вторую смену, куплю тебе новые ботиночки, будешь у меня самы красивый...»

Он знал, что завтра она напьётся снова. И послезавтра. И через неделю, когда он доедал последний кусок чёрствого хлеба, размачивая его в мутной воде из-под крана на кухне, где в раковине плавали окурки, она лежала в комнате, раскинувшись на продавленном диване, и храпела так, что дребезжало стекло в серванте.

Серванта больше не было. Как и фотографии отца.

Отца он не помнил. Осталась в памяти только та фотография. Мужчина в смешной шляпе держал на руках свёрток, из которого торчало крошечное личико. Мать пропила её вместе с сервантом, когда Егору было семь. Он пришёл из школы, а в углу комнаты было пусто, только прямоугольник выцветших обоев и четыре вмятины от ножек на линолеуме. Мать сидела на кухне, пьяная, и плакала. «Прости, Егорушка...»

Сейчас, в тринадцать, у него остался только безногий солдатик.

И этот голос внутри.

А еще странное, необъяснимое знание, что он умер. Когда-то. Где-то. В другой жизни. А теперь почему-то вернулся. Зачем? Он не помнил. Но голос сказал: «Второй шанс». И он решил ему верить.

Егор сжал солдатика так, что пластмасса впилась в кожу пальца. Боль была острой, отрезвляющей. Он моргнул и мир на секунду поплыл. Перед глазами вспыхнули строчки, зелёные, дрожащие.

[Система: Протокол слияния завершён.]

[Носитель: Чумаков Егор Викторович. Возраст тела: 13 лет.]

[Возраст души: 38 лет. Статус памяти: ЗАБЛОКИРОВАНО.]

[Текущий ранг: «Беспризорник». Уровень: 1. До следующего уровня: 0/100 EXP.]

Он зажмурился, потряс головой. Строчки исчезли. Коридор вернулся, а вместе с ним запах, скамья, холод. Но что-то всё таки изменилось. В верхнем левом углу зрения, едва заметно, пульсировала красная полоска. Он не понимал, что она означает, но интуитивно чувствовал: это его жизнь. Та, которую он может потерять.

[HP: 14/30. Состояние: Хроническое недоедание. Эффект: регенерация HP отключена, сила снижена на 20%.]

Он медленно разжал пальцы. Сердце билось ровно. Неправильно ровно. Как будто кто-то внутри держал его за руку и говорил: «Тихо. Не сейчас. Ты справишься».

Дверь распахнулась.

— Чумаков!

Женщина в грязно-сером халате поверх шерстяного платья стояла на пороге. Лицо у неё было такое же, как у той краски на скамейке. Синее, в прожилках усталости. Волосы стянуты в тугой пучок, открывая залысины на висках и глубокие морщины на лбу. Пальцы жёлтые от дешёвых сигарет. Она держала ими раскрытую картонную папку, замусоленную по краям, с подтёками от пролитого чая.

— Чего расселся там? Заходи давай. Не на курорте.

Егор встал. Ноги затекли от долгого сидения на холодной скамье, но он не показал этого. Пошёл к двери ровно, не спеша. Женщина посторонилась, пропуская его, и он почувствовал её запах. Дешёвый табак, несвежее тело, что-то ещё, неуловимое. Запах человека, который давно перестал что-либо чувствовать. Как его передать он не знал. Просто знал, что ей всё равно что с ним будет.

В кабинете было душно, как в предбаннике. Егор остановился у стола, заваленного бумагами, пустыми стеклянными банками из-под анализов и остывшим чаем в гранёном стакане с алюминиевым подстаканником. На подоконнике, среди засохших цветов в треснувшем горшке, лежали чьи-то очки с треснувшим стеклом. Женщина, не глядя на него, села за стол и заскрипела авторучкой по графам анкеты.

— Фамилия, имя? Год рождения?

— Чумаков Егор Викторович. Тысяча девятьсот семьдесят восьмой.

— Значится мать твоя Чумакова Ирина Сергеевна, — пробормотала она себе под нос, вписывая данные. Ручка скрипела, оставляя неровные синие строчки. — Основание изъятия: статья семьдесят седьмая, лишение родительских прав ввиду хронического алкоголизма и оставления несовершеннолетнего в опасности...

Она подняла на него глаза. В них на секунду мелькнуло что-то человеческое. Как будто искра, готовая быстро погаснуть. Так и случилось, всё исчезло, как спичка в сыром костре.

— Отец кто?

— Прочерк, — сказал Егор тихо, но твёрдо.

Он давно научился произносить это слово без запинки. Ещё там, в старой жизни, в школе, когда учителя спрашивали: «Чумаков, а где твой отец?» И он отвечал: «Прочерк». И все отводили глаза. Всех устраивал такой ответ. Дополнений не требовалось.

Женщина кивнула, сделала пометку. Потом вдруг наклонилась вперёд, вглядываясь в его лицо. Кончиком ручки указала на бровь.

— Шрам над левой бровью. Хорошо, есть особые приметы. Откуда он у тебя?

Егор машинально потрогал тонкую белую полоску. Она была едва заметна, побелела со временем, но на ощупь всё ещё чувствовалась.

— Упал. В детстве.

На самом деле, он не упал. Это было два года назад. Мать швырнула в него пустой бутылкой из-под «Столичной», потому что он спрятал её последнюю заначку. Стекло разлетелось о косяк над его головой, а осколок чиркнул по лбу. Крови было много, она текла по лицу, капала на пол. Мать тогда испугалась, протрезвела и всю ночь просидела у его кровати, прижимая к ране мокрое полотенце и плача. Это был последний раз, когда она плакала трезвыми слезами. Если эти слезы можно назвать трезвыми. Впрочем это наверное был последний раз, когда он её мог считать своей матерью.

[Воспоминание: Шрам над бровью. Источник: бытовая травма (сокрыто).]

[Особая примета зафиксирована. +1 к запугиванию при прямом зрительном контакте.]

Егор моргнул, прогоняя строчки.

— Способности есть? — снова заскрипела ручка.

— Чего?

— Рисуешь? Поёшь? Может, на гитаре играешь?

Егор вспомнил, как в школе на продлёнке учительница музыки, пожилая женщина с пучком седых волос и вечно удивлёнными глазами, пыталась заставить их петь про «Солнечный круг». Он тогда стоял и молчал, потому что голос не слушался. Не мог он петь про солнце, когда дома сплошной мрак, пустой холодильник и пьяная мать. С тех пор его считали бесталанным и ни на какие мероприятия больше не звали.

— Не выявлены, — сказал он словами, которые, видимо, она и хотела услышать.

Женщина закрыла папку. Звук был глухой, как удар лопатой по глине.

— Поедешь в четвёртый «Маяк». Там места свободные есть. Там у нас хорошо. Жди в коридоре, за тобой скоро придут.

Она уже смотрела в следующую бумагу. Егора для неё здесь больше не было. Он повернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре было всё так же тихо, только где-то далеко, на первом этаже, хлопнула дверь и затихли шаги. Он сел на ту же скамью и стал ждать.

В спальню приёмника его завели уже затемно. Еды ему так ни кто и не предложил.

Огромная комната с высокими, под четыре метра, потолками. Вдоль стен железные койки с панцирными сетками, заправленные серыми одеялами с тёмными пятнами в изголовье. У окна горела одинокая лампочка без плафона, и свет её выхватывал из темноты несколько стриженых голов. Не было слышно ни шёпота, ни смеха. Тишина стояла гробовая, тяжёлая, нарушаемая только поскрипыванием кроватей и чьим-то прерывистым, всхлипывающим дыханием в дальнем углу.

Воспитательница, молоденькая девушка с испуганными глазами и красными, обветренными руками, подтолкнула его вперёд.

— Располагайся на любое свободное место. Ты здесь всё равно не надолго. Подъём в семь. Бельё в тумбочке. В туалет ночью не ходить. Если захотел — терпи до утра. Вопросы есть?

Егор мотнул головой. Вопросов не было. Было только желание исчезнуть, раствориться в этой серой краске стен, стать невидимым.

Он подошёл к дальней койке у самого окна. Стекло было заклеено полосками газеты. Присмотрелся зачем-то: «Правда», 1989 год, статья про перестройку, от форточки несло ледяным январским ветром. Он сначала хотел поискать место получше, но осмотрев лежащие силуэты, делать этого не стал. Решил остаться спать здесь.

Он лёг поверх одеяла, даже не раздеваясь. Стянул с себя только ветровку. Старую, с чужого плеча, с потёртыми локтями, свернул её комом под голову вместо подушки и лег. Колючая ткань царапала щёку. Он лежал и смотрел в потолок. Там, в паутине трещин, змеилась одна большая, широкая, извилистая. Она начиналась от угла над дверью, где штукатурка вздулась пузырём, и тянулась через весь потолок к окну, разветвляясь на десятки мелких ручейков.

Как река.

Он смотрел на эту трещину и думал о том, что такие же реки он видел на потолке в своей квартире, когда мать не приходила домой, а он лежал один и слушал, как соседи за стеной кричат друг на друга. Он будет смотреть в такие потолки ещё много лет. В разных городах. В разных комнатах. В камерах и больничных палатах.

Но эту, первую реку своего дна, он запомнил на всю жизнь.

Он сунул руку под голову, в карман ветровки, и сжал в кулаке солдатика. Пластмасса нагрелась от ладони. Живая, тёплая, своя.

[Система: Обнаружен артефакт. Класс: Личный. Ранг: Уникальный.]

[Название: «Пограничник». Статус: Привязан к душе носителя.]

[Свойство 1: «Якорь респауна» (скрыто). Свойство 2: «Хранитель памяти» (заблокировано).]

Егор уставился на зелёные строчки.

Артефакт? Он достал и посмотрел на солдатика. Пластмассовый пограничник без ноги смотрел в ответ нарисованным глазом. Ничего не изменилось. И в то же время — изменилось всё.

— Не потеряй его, — сказал внутренний голос. — Он важнее, чем ты думаешь.

Где-то в другом конце спальни заплакал во сне мальчик. Тонкий, жалобный всхлип, похожий на скулёж щенка. На него тут же грубо шикнули:

— Заткнись, Шнурок! Дай поспать, падла! Достал уже.

Плач оборвался на полувсхлипе. И наступила тишина. Такая тишина, в которой слышно, как крысы скребутся в подвале и как оседает на морозном стекле иней.

[Система: Первичная адаптация завершена.]

[Текущий статус: «Беспризорник» 1-го уровня.]

[Активный квест: «Курс молодого бойца (Дно)». Выжить в приёмнике 72 часа.]

[Награда: 50 EXP. Штраф за провал: Смерть.]

Егор смотрел на зелёные строчки, плывущие перед глазами, и не чувствовал страха. Только холодную, спокойную уверенность. Он уже умирал. Один раз. И вернулся. Значит, это зачем-то нужно.

— Запомни, — сказал внутренний голос, и в нём слышалась усталая усмешка. — Это только начало. Дальше будет хуже. Но ты справишься. Ты уже справлялся один раз.

«Главное не сломаться», — подумал он, закрывая глаза. — «Только бы не сломаться».

Вспомнил он слова одного из сожителей матери. Тот пару недель приходил к ним по вечерам. Невысокий мужик с татуировкой перстня на пальце и вечно прищуренными глазами. Строил из себя прожжённого жизнью зека, учил Егора «правильным понятиям», хотя Егор слышал от матери, что сидел он всего-то за алименты. «Не ломайся, пацан, — говорил он, закуривая на кухне. — Сломаешься раз, потом всю жизнь по частям собирать себя будешь. А некоторые так и никогда и собраться не могут. Ходят потом по жизни, как пустышки».

Егор тогда не понимал о чём он ему говорит. Теперь ему стало понятно.

Егор закрыл глаза. Глубоко вздохнул и уснул.

Так он начал своё первое погружение на дно. Второй раз за две жизни.

ГЛАВА 2. «МАЯК»

Старый автобус трясся по кочкам разбитой дороги.

«Пазик» был из тех, что давно пора списать. С мутными от мороза окнами, через которые мир казался размытым и нереальным, и дырой в полу у заднего сиденья, откуда тянуло выхлопной гарью вперемешку с ледяным сквозняком. Егор сидел, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел, как город кончается.

Сначала пропали пятиэтажки-хрущёвки с заколоченными фанерой окнами первых этажей. На некоторых балконах ещё висело застиранное бельё, похоже там еще жили люди, цеплялись за привычный быт, несмотря ни на что. Потом начался частный сектор с цепными псами, лениво провожающими автобус равнодушным лаем у покосившихся заборов, на которых висели выцветшие ковры и ржавые тазы. Псы были худые, с выпирающими рёбрами, похожими на пацанов в спецприёмнике.

А потом и частный сектор закончился. Пошли пустыри, заваленные ржавыми остовами гаражей и битым кирпичом, чёрные стволы тополей вдоль разбитой дороги, и наконец, на фоне низкого январского неба цвета грязной ваты, выросло оно.

Здание бывшего ПТУ, а ныне детского дома № 4 «Маяк».

Егор ожидал увидеть что-то вроде тюрьмы из рассказов Хрипого — одного из собутыльников матери, который любил пугать его байками про колючую проволоку, ряды вышек и конвой с собаками. Ничего этого здесь не было. Просто трёхэтажная коробка из серого силикатного кирпича, облупившаяся штукатурка которой висела клочьями, обнажая ржавую арматурную сетку. Местами кирпич был выщерблен, и в этих дырах гнездились воробьи, серые, нахохлившиеся, такие же унылые, как всё вокруг.

Под единственным входом петляла бетонная дорожка, вбитая гусеницами трактора в жидкое месиво из снега и грязи. Сверху висела старая вывеска. Металлические накладные буквы когда-то складывались в слово «МАЯК», но теперь от него осталось только «МАЯ». Буква «М» на правом краю перекосилась на одном гвозде, повернувшись к миру ребром, готовая рухнуть при первом порыве ветра. Буква «К» и вовсе исчезла, оставив после себя только ржавый контур и два отверстия от шурупов, похожие на пулевые.

— Добро пожаловать домой, — сказал внутренний голос. В нём не было иронии, только усталая констатация факта. Будто кто с горячью вспомнил про что-то.

— Выгружайся, — шофёр, мужик в промасленной телогрейке, даже не обернулся. — Приехали. Курорт ждёт.

Егор спрыгнул с подножки в снег, перемешанный с грязью и угольной крошкой. Холод сразу пробрался сквозь стоптанные кеды, и он поёжился. Вместе с ним выгрузились ещё двое. Пацан лет двенадцати, с оттопыренными ушами и испуганными, как и у него, глазами, одетый в не по размеру большое драповое пальто с чужого плеча. Рукава были подвернуты, но всё равно свисали ниже его пальцев. И девочка лет десяти, худая, стриженая под мальчика, сжимающая в руке полиэтиленовый пакет с чем-то большим и мягким. Может это было одеяло, может, единственная игрушка из прошлой жизни. Понять было нельзя.

Её тут же подхватила под локоть женщина в пуховом платке, вышедшая из дверей, и повела в соседний корпус. Как выяснилось позже, это было женское отделение. Егор проводил их печальным взглядом. Девочка обернулась на секунду, и он увидел, что она плачет, но молча, без звука, только губы дрожат. Потом дверь женского корпуса захлопнулась с железным лязгом, и она исчезла. Ещё одна потерянная душа в этом месте.

[Система: Обнаружено новое окружение. Сканирование...]

[Локация: Детский дом № 4 «Маяк». Статус: Враждебная среда.]

[Рекомендация: Освоиться в течение 7 дней. Шанс выживания при пассивном поведении: 34%.]

Егор моргнул, прогоняя строчки. 34 процента. Меньше половины. Отличное начало.

— Чумаков, Ерёмин! Чего встали? Быстро за мной.

Он обернулся на чем-то знакомый голос и увидел ту самую женщину, что оформляла его в приёмнике, только теперь в другой, коричневой кофте с вытянутыми локтями. Она стояла на крыльце и курила, стряхивая пепел прямо на ступеньки. Звали её, как он узнал позже, Валентина Степановна. Вблизи она оказалась моложе, чем показалось в полутьме кабинета, но глаза были уже как у старухи. Выцветшие, уставшие от ежедневного ужаса на лицах вновь прибывающих детей. Она затянулась в последний раз, бросила бычок в снег и, не дожидаясь, пока Егор и ещё один мальчик поднимутся, скрылась внутри.

Егор поднялся по скользким ступенькам, придерживаясь за ржавые перила, и шагнул внутрь.

Коридор первого этажа встретил его запахом.

Это был сложный, многослойный запах, не похожий ни на что, с чем он сталкивался раньше. Базовой нотой шла сырость, та особая, промозглая сырость старых советских зданий, где батареи вечно едва тёплые, а стены зимой промерзают насквозь. Поверх неё наслаивался запах варёной кислятины из столовой. Капуста, переваренные макароны, что-то ещё, неуловимое, и вместе с этим дух непросушенной обуви из раздевалки. Но самым отчётливым ароматом этого места была резкая химическая вонь хлорки из туалетов, она пробивалась сквозь всё.

Они вошли глубже и появился еще один претендент на абсолютное лидерство.

Это был запах пота. Много пота, въевшегося в одежду, в матрасы, в сам воздух. Запах тел, замкнутых в одном месте и лишённых возможности нормально помыться. Запах человеческого стада.

— Бесполезно задерживать здесь дыхание. Привыкай, — сказал внутренний голос.

— Это спальный корпус, — Валентина Степановна шла быстро, не оборачиваясь, и говорила монотонно, как заученный текст зацикленной для неё экскурсии. — Там, в конце, столовая. Кормят у нас три раза. Завтрак в семь тридцать, обед в час, ужин в шесть. Если опоздал, значит, остался голодным. У нас тут не ресторан, ждать тебя здесь никто не будут. Школа в соседнем здании, переход через двор. Уроки с девяти. Прогулы караются. Карцер в подвале, советую туда не попадать.

Она остановилась у лестницы, ведущей на второй этаж, и впервые посмотрела на Егора прямо. Взгляд у неё был тяжёлый, оценивающий, как у мясника, прикидывающего, сколько выйдет с этой туши чистого мяса.

— Ты, главное, запомни, парень. Я тебе не мамка. У меня вас сорок рыл на два отряда. Если что случится, учись разбираться сам. В милицию я не хожу, родителям не звоню, ибо некому звонить. Ты меня понял?

Егор кивнул. Он всё понял. Он понял это ещё там, в приёмнике, глядя на трещину на потолке. Он здесь один. И рассчитывать может только на себя.

И на голос внутри. И на странные зелёные строчки, которые появляются перед глазами. Но это его личное. Никому такое он рассказывать не станет.

[Система: Квест получен: «Освоиться в „Маяке“».]

[Цель: Прожить в детдоме 7 дней, не получив серьёзных травм и не попасть в карцер.]

[Награда: 100 EXP, открытие вкладки «Бестиарий», титул «Выживший».]

[Штраф за провал: Смерть или перевод обратно в спецприёмник.]

Спальня № 7 располагалась на втором этаже, в самом конце длинного гулкого коридора. Пол был выложен метлахской плиткой со сложным геометрическим рисунком, когда-то, наверное он был красивым, но теперь побитым, выщербленным, кое-где заменённым кусками фанеры. Шаги по ней отдавались гулким эхом, и казалось, что за тобой всё время кто-то идёт.

Егор насчитал двадцать коек. Десять вдоль одной стены, десять вдоль другой. Железные, с панцирными сетками, заправленные одинаковыми серыми, застиранными до дыр одеялами, у изголовья подушки со следами сотен голов, лежавших здесь до него. У каждой койки тумбочка, окрашенная белой краской, облупившейся, местами, до дерева. На некоторых, яркие, наклейки от жвачек, переводные картинки с танками и самолётами, чьи-то инициалы, выцарапанные гвоздём.

— Твоя будет вон та, у окна, — Валентина Степановна махнула рукой в дальний угол. — Вещи в тумбочку. Бельё получишь у кастелянши, внизу. Вопросы?

— Почему у окна? Можно где-нибудь у батареи?

Она уже повернулась уходить, но остановилась, бросив на него короткий взгляд через плечо.

— Потому что ты новенький. Тёплые места у батареи заняты. Если заслужишь, переложу. Так, что старайся быть для меня полезным. А пока спи там, где сказано. И радуйся, что не на полу.

Она ушла. Егор остался один в пустой спальне.

Он подошёл к своей койке, потрогал матрас. Тонкий, ватный, с буграми свалявшейся набивки. Провёл рукой по холодной железной спинке. Краска на ней облупилась, обнажая ржавый металл. Перевел взгляд за окно.

Там был пустой двор. Утоптанный снег, покосившиеся турники, ржавый остов качелей без сиденья, и дальше, метрах в ста, глухой бетонный забор. За забором тянулось бескрайнее поле, уходящее в серую морозную мглу. Где-то там, за полем, был город. В том городе была квартира на самой окраине, где больше нет его дома. И мать, которой тоже больше у него нет.

Он сел на кровать. Сетка жалобно скрипнула под его весом.

[Система: Анализ окружения завершён.]

[Локация: Спальня № 7. Статус: Нейтральная территория (временно).]

[Обнаружены потенциальные угрозы: 4. Обнаружены потенциальные союзники: 0.]

[Рекомендация: Не привлекать внимания. Наблюдать. Запоминать.]

Егор хмыкнул. Система говорила то же, что и внутренний голос. И то же, что подсказывал ему собственный инстинкт. Значит, направление верное.

Он достал из кармана солдатика, поставил на подоконник. Пластмассовый пограничник без ноги стоял, прислонённый к холодному стеклу, и смотрел в окно своим нарисованным глазом. Егор посмотрел туда же.

— Не оглядывайся, — сказал внутренний голос. — Только вперёд. Прошлое это якорь. Будешь его вспоминать, утянет.

Егор кивнул своим мыслям. Потом лёг на койку, не раздеваясь, и стал смотреть в потолок. Там, в паутине трещин, змеилась новая река. Такая же, как в приёмнике. Как дома. Как везде, где он был и где ещё будет.

Он закрыл глаза. И стал ждать вечера.

---

Вечером спальня наполнилась.

Это произошло резко, в течение пары минут. Дверь распахнулась, и в комнату ввалилась толпа пацанов разного возраста, от мелких, лет восьми-девяти, шмыгающих носами и вытирающих сопли рукавами, до старших, лет пятнадцати-шестнадцати, двигающихся с той особой, вальяжной неторопливостью, которая бывает только у тех, кто уверен в своей силе.

Гул голосов, мат, смех, звук бросаемых на койки тел. Воздух сразу стал спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом немытых тел и дешёвого табака. Кто-то из старших почти сразу начал курить в приоткрытую форточку, и сизый дым потянулся через всю спальню. Егор сидел на своей койке, стараясь занимать как можно меньше места, и смотрел на них только боковым зрением.

Иерархия была видна сразу, без объяснений.

[Система: Сканирование социальной структуры...]

[Обнаружена иерархия. Тип: Стайная. Лидер: Кривой (вероятно).]

[Рекомендация: Определить своё место в иерархии или остаться незамеченным.]

Старшие заняли койки у батареи. Они не толкались, не спорили. Каждый знал своё место. Каждое из них было завоёвано кулаками, кровью, умением внушать страх. Младшие рассасывались по углам, стараясь не попадаться им на глаза. Двигались быстро, бесшумно, как мыши.

Один мальчик, лет десяти, суетливо расстилал постель, и его вдруг с силой толкнули в спину.

— Шнырь, падла, ты опять мою тумбочку трогал?

Голос принадлежал коренастому парню лет шестнадцати с тяжёлой челюстью и перебитым носом, который был свёрнут набок так, что левая ноздря смотрела в пол, а правая чётко в сторону. Глаза у него были маленькие, глубоко посаженные, и в них не было ничего. Пустота. Ни злобы, ни интереса, ни даже скуки. Только одна пустота. Такая же, как у того мальчика с разбитым лицом в спецприёмнике. Только эта пустота была злой.

[Система: Обнаружен NPC: Кривой. Уровень угрозы: Высокий.]

[Статус: Лидер спальни № 7. Уязвимости: Неизвестно.]

[Рекомендация: Избегать прямого конфликта. Наблюдать.]

— Я не трогал, Кривой, клянусь! Я не трогал! — мальчик по кличке Шнырь вжал голову в плечи, прикрываясь руками.

Кривоносый не ударил. Он просто взял Шныря за шкирку, как котёнка, и отшвырнул в сторону. Тот отлетел, ударился плечом о спинку кровати, но даже не пикнул, только быстро-быстро заморгал и отполз в угол, стараясь стать как можно меньше.

Кривой обвёл спальню взглядом. Его глаза наткнулись на Егора. На секунду задержались.

Егор почувствовал, как внутри всё сжалось в ледяной комок. Но он заставил себя не отвести взгляд. Просто смотреть прямо на него, не мигая. Внутренний голос молчал, но Егор и так знал: покажешь слабость, тебя просто сожрут.

Главарь не спеша пересёк спальню. Остановился у койки Егора. Сверху вниз посмотрел на него. Егор сидел, задрав голову, и чувствовал, как под ложечкой противно сосёт пустота. От него пахло табаком и чем-то сладковатым, лекарственным.

— Новенький? — голос у Кривого был неожиданно спокойный, даже ленивый. Как у сытого хищника, который не голоден, но может поиграть с добычей.

— Да.

— Как звать?

— Егор.

— Егор... — Кривой растянул слово, пробуя его на вкус. — Ну-ну. Посмотрим, из какого ты теста.

Он наклонился ниже, так что Егор почувствовал неприятный запах из его рта. Ухмыльнулся. Улыбка у него была странная, губы растянулись, а глаза оставались такими же мёртвыми.

— Завтра покажешь, чё умеешь. Сегодня золотые часики у тебя.

Он выпрямился и, не дожидаясь ответа, пошёл обратно к своей койке у батареи. По пути пнул чью-то тапку, попавшуюся под ноги, и та с глухим стуком влетела в стену.

Егор выдохнул. Он не заметил, что всё это время не дышал.

[Система: Первый контакт с лидером завершён.]

[Отношение: Нейтральное (временно). Таймер: 24 часа.]

[Рекомендация: Использовать «золотые часы» для сбора информации.]

Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Это было хорошо. Страх был, но он сидел глубоко внутри, не показываясь наружу.

— Молодец, — сказал внутренний голос. — Не сломался. Это главное. Завтра будет тяжелее. Но ты справишься.

Егор сжал в кармане солдатика. Пластмасса была тёплой. Живой.

---

Ночью спальня погрузилась в темноту.

Где-то в коридоре горела дежурная лампочка, и через щель под дверью в комнату пробивалась узкая полоска жёлтого света. У изголовья Кривого тускло светился маленький ночник. Егор лежал, накрывшись колючим одеялом, и слушал. Ветер бился в окно, заклеенное полосками газетной бумаги. Бумага топорщилась, шелестела, и казалось, что кто-то скребётся с той стороны стекла.

В спальне стоял храп. Разноголосый, с присвистом, причмоком и бормотанием. Кто-то скрипел зубами во сне. Этот звук противно резал уши. Кто-то вскрикивал и тут же замолкал. Жизнь двадцати пацанов, запертых в одной клетке похоже никого не волновала кроме них самих.

Егор думал о матери. О её последнем «прости, Егорушка», сказанном заплетающимся языком, когда социальная служба уже стояла на пороге. О том, как она цеплялась за косяк, не хотела его отпускать, а потом вдруг обмякла и заплакала, и его увели. Он не плакал тогда. Не плакал и сейчас.

Слёзы — это роскошь. Слёзы — это слабость. А слабых здесь, он уже понял, сжирают.

Он нащупал под подушкой своего солдатика. Сжал в кулаке. Пластмасса привычно нагрелась, и от этого тепла стало чуть легче. Как будто кто-то держал его за руку в темноте.

[Система: Первый день в «Маяке» завершён.]

[Прогресс квеста «Освоиться в Маяке»: 1/7.]

[Текущий статус: Жив. HP: 14/30. Психологическое состояние: Пограничное.]

И стал думать о завтрашнем дне. О том, что ему надо будет что-то показывать. Что именно? Драться? Он не умел драться. Улыбаться и лебезить? Он не умел делать и этого.

Он умел только одно. Молча ждать и запоминать.

И он будет ждать. И будет запоминать. И когда придёт время, он обязательно что-нибудь покажет. Не то, что они хотят увидеть. А то, что он сам захочет им показать.

За стеной, в коридоре, послышались шаги, тяжёлые, неторопливые. Шаги остановились у двери спальни. Егор замер. Дверь не открылась. Шаги постояли, постояли и двинулись дальше, затихая в конце коридора.

Егор закрыл глаза.

— Спи, — сказал внутренний голос. — Завтра будет долгий день.

Страх проникал в его тело и растворялся, соприкасаясь с чем-то, что недавно поселилось у него внутри. С чем-то твёрдым, холодным, непоколебимым.

«Главное не сломаться. Только не сломаться. Нельзя показать слабость».

Чьи это мысли? Его? Или того, другого, который жил в нём и помнил то, чего Егор вспомнить не мог? Он не знал. Но это было не важно. Важно было, что он теперь не один.

Он уснул. Без снов. Просто провалился в чёрную, глухую яму, где не было ни прошлого, ни будущего, ни матери, ни Кривого. Только он сам. И спасительная тишина. Только здесь он мог немного расслабиться.

А под подушкой, пластмассовый солдатик без ноги медленно остывал, отдавая тепло в холодную январскую ночь.

ГЛАВА 3. ПРАВИЛА ЯМЫ

Утро началось с тяжёлого удара кулаком по деревянной филёнке, от которого дверь содрогнулась в косяке и ближайшие к ней койки подпрыгнули вместе со своими обитателями.

— Подъём, гниды! — голос был хриплый, простуженный, но громкий, как иерихонская труба. — Шесть сорок пять, умываться, строиться!

Егор открыл глаза. Секунду он не понимал, где находится. Потолок был не его. Слишком высокий. Слишком серый. Чужой запах, спёртый, кислый. И холод, пробирающийся под тонкое одеяло от окна, за которым ещё даже не начало светать.

[Система: День 2 в «Маяке». Прогресс квеста «Освоиться»: 1/7.]

[Текущее состояние: HP 14/30, SP 5/10. Эффекты: Хроническое недоедание (-20% сила).]

[Рекомендация: Соблюдать распорядок. Не привлекать внимания. Наблюдать.]

Он сел. В спальне уже кипело движение. Двадцать пацанов, полусонных, взлохмаченных, в мятых трениках и застиранных майках, поднимались со своих коек. Движения были механическими, отработанными до автоматизма. Никто сонно не потягивался, не зевал в потолок, не валялся лишнюю минуту. Все знали: лишняя минута здесь стоит дорого. А платят здесь только кровью.

Егор спустил ноги на холодный пол. Линолеум был ледяным, в трещинах, кое-где вздувшийся пузырями. Он нащупал ногами стоптанные кеды, которые поставил с вечера под кровать, и сунул в них босые ступни. Шнурков не было, их выдрали ещё в приёмнике, чтобы не удавился, наверное, или просто потому, что их нужно было выдрать.

Он сунул руку под подушку, нащупал солдатика. Пластмасса была холодной. Егор сжал его на секунду, словно прощаясь, и спрятал поглубже под матрас. Брать с собой в умывальню, это риск. Украдут. Или сломают. Просто так, из злобы.

— Правильно, — сказал внутренний голос. — Ценное — прячь. Здесь у всего есть цена, и у каждой вещи есть свой хозяин. Пока ты не хозяин своим вещам. Ты никто.

Умывальня находилась в конце коридора.

Это была длинная узкая комната с кафельными стенами, покрытыми паутиной мелких трещин, и четырьмя раковинами, выстроенными в ряд. Над каждой надраенный до блеска латунный кран с вентилем, обмотанным синей изолентой, и кусок мутного зеркала, приклеенного к стене неизвестно в каком году. Очередь к умывальникам уже состояла из целой толпы. Человек десять, не меньше, собрались в проходе, пихаясь локтями и матерясь сквозь зубы.

Егор встал в конец очереди. Он не торопился. Он наблюдал.

[Система: Сканирование социальной динамики...]

[Обнаружена иерархия доступа к ресурсам. Уровни: Старшие (приоритет), Младшие (подчинение).]

[Рекомендация: Не нарушать порядок. Определить ключевых агрессоров.]

Правило первое, которое он вывел для себя ещё вчера: не лезь вперёд, пока не поймёшь, кто здесь кто. В очереди на умывание иерархия проявлялась с той же чёткостью, что и в спальне. Старшие подходили без очереди, молча отодвигая плечом мелких. Мелкие отступали, вжимая головы, и даже не пытались возмущаться.

Один раз какой-то пацан лет двенадцати с конопатым носом попытался было пискнуть:

— Я вообще-то стоял...

Но получил короткий тычок под рёбра от здорового парня с бритой наголо головой и тут же заткнулся, согнувшись и хватая ртом воздух.

[Система: Обнаружен NPC: Лысый. Уровень угрозы: Средний. Роль: Силовой исполнитель.]

[Стиль агрессии: Прямой, физический. Уязвимости: Неизвестно.]

Лысый. Егор запомнил. Бритая голова с неровными буграми черепа, глубокая складка на затылке, маленькие белесые глаза, как у варёной рыбы. Он двигался тяжело, но уверенно, как человек, который привык решать вопросы исключительно кулаками.

Когда очередь дошла до Егора, вода в раковине была уже коричневой от грязи, с плавающими в ней ошмётками мыльной пены и чьим-то плевком. Егор смотрел на эту жижу секунду, потом отвернул кран. Из него с шипением и плеском вырвалась струя ледяной, пахнущей ржавчиной воды. Он подставил ладони, плеснул в лицо. Холод обжёг кожу, прояснил голову. Он тёр лицо жёсткими ладонями, размазывая грязь и смывая сон, и думал о том, что чище он от этого вряд ли станет. Но хотя бы быстрее проснётся.

Утёрся он рукавом. Посмотрел в мутное зеркало. Оттуда на него глянул худой пацан с тёмными кругами под глазами и шрамом над левой бровью. Взгляд был тяжёлый, недетский. Егор отвёл глаза.

Дальше все без команды пошли в направлении столовой, она располагалась здесь же на первом этаже, но в отдельном крыле.

Это был большой зал с колоннами, выкрашенными масляной краской в грязно-зелёный цвет, и длинными столами, покрытыми клеёнкой в цветочек. Клеёнка была старая, протёртая до тканевой основы на углах, и липла к локтям. Пахло варёной капустой, подгоревшей манной кашей и ещё какой-то кислятиной, не то прокисшим компотом, не то мокрой тряпкой, которой протирали столы.

Егор взял поднос с ячейками, старый, алюминиевый, погнутый, с въевшимся в металл серым налётом и встал в очередь на раздачу. Повариха, грузная женщина в засаленном белом халате и с бородавкой на щеке, шлёпала черпаком по тарелкам с равнодушной механичностью. Каша плюхалась с влажным чмоканьем. Куски чёрного хлеба, нарезанные неровными ломтями, лежали горкой на подносе. Он обратил внимание: брали строго по одному на брата.

[Система: Ресурс: Пища. Доступ: Ограниченный. Норма: 1 кусок хлеба на человека.]

[Рекомендация: Не пытаться взять больше. Нарушение карается.]

С подносом в руках Егор оглядел зал. Столы уже заполнялись. И здесь, как и везде, была своя география. Старшие сидели у окон, где было светлее и дальше от сквозняка из дверей. Младшие жались у входа, где каждый входящий и выходящий задевал их плечом или локтем. Егор не знал этого правила. Он просто увидел свободное место ближе к середине зала, подошёл и поставил поднос.

— Эй, ты.

Он обернулся. На него смотрел Лысый, тот самый, что раздавал тычки в умывальне. Он сидел за соседним столом, развалившись на стуле, и лениво ковырял ложкой в каше.

— Это место Витька, — сказал Лысый, не повышая голоса. — Сядешь сюда, без зубов останешься.

Егор посмотрел на место. Никаких опознавательных знаков. Просто край стола, заляпанная клеёнка, алюминиевая кружка с компотом. Он перевёл взгляд на Лысого. Тот смотрел с ленивым интересом, ожидая реакции. Любой, хоть подчинения, хоть бунта.

[Система: Проверка социального статуса. Противник: Лысый. Уровень: Выше.]

[Варианты: 1) Конфликт (шанс успеха: 8%). 2) Подчинение (без штрафов).]

[Рекомендация: Подчиниться. Время для конфликта ещё не настало.]

Егор вспомнил правило, которое сам себе придумал ночью: не лезь, пока не знаешь раскладов.

Он молча взял поднос и пересел на другое место, в самом углу, у двери, где сквозняк задувал под рубашку, а спинка стула была безнадёжно сломана. Никто не сказал ни слова. Но он чувствовал, как несколько пар глаз проводили его с разной степенью интереса. Кто-то хмыкнул. Кто-то отвернулся, сделав для себя какие-то выводы.

— Правильно, — сказал внутренний голос. — Не сейчас. Твоё время ещё придёт. А пока молча ешь и смотри.

Егор ел кашу. Она была безвкусной, с комками непроваренной крупы, но он ел, тщательно пережёвывая и собирая ложкой каждую крупицу. Он не знал, когда будет следующий приём пищи и будет ли он вообще. Хлеб он съел не сразу, отломил половину и спрятал в карман куртки, на всякий случай.

После завтрака все начали собираться в школу. Она была в соседнем здании, соединённом с детдомом крытым переходом.

Переход был длинным, как кишка, с окнами в одну сторону. В нём было ещё холоднее, чем в корпусе: отопление здесь то ли не работало, то ли его никогда и не было. Егор шёл в толпе других пацанов, кутаясь в ветровку, и смотрел себе под ноги, чтобы не поскользнуться на ледяных наплывах, наросших под протекающими рамами.

Класс, в который его определили, был седьмой «Б». Обычный класс обычной школы-интерната: три ряда парт, исцарапанных ножами и исписанных шариковой ручкой, доска с потёками мела, портрет Горбачёва над шкафом с табличкой «Уголок боевой славы». Запах мела и старой бумаги смешивался с запахом мокрой обуви и немытых человеческих тел.

[Система: Локация: Школа. Статус: Условно-нейтральная территория.]

[Обнаружены две социальные группы: «Домашние» и «Детдомовские».]

[Рекомендация: Определить принадлежность, не смешивать контакты.]

Здесь сидели не только детдомовские. Половина класса были «домашние», это дети из города, которых по разным причинам перевели в интернатскую школу. Они сидели отдельно, на первых партах, в чистых рубашках и выглаженных формах, и старались не оборачиваться на «камчатку» — задние парты, где угрюмой стаей сбились детдомовские. Между двумя группами пролегала невидимая, но отчётливая граница. Домашние боялись детдомовских. Детдомовские презирали домашних. И те, и другие делали вид, что другой стороны не существует.

Егора посадили, естественно, на «камчатку», на свободное место у окна. Соседом оказался Шнырь. Тот самый пацан, которого вчера Кривой отшвырнул, как котёнка. Шнырь сидел, сгорбившись над тетрадкой, и что-то быстро писал, хотя урок ещё не начался. Увидев Егора, он дёрнулся, но потом, узнав в нём новенького, слегка расслабился.

— Ты новенький, да? — прошептал он, косясь на дверь. — Я Лёха. Шнырь. Ты это... Садись. Тут место ничьё. Пока. Короче, свободно тут.

[Система: Обнаружен NPC: Шнырь. Уровень угрозы: Низкий.]

[Статус: Потенциальный союзник. Роль: Информатор, исполнитель.]

[Рекомендация: Установить контакт. Может быть полезен.]

Егор сел. Парта была шаткая, с подложенной под ножку деревяшкой. Он достал из сумки, выданной в детдоме, единственную тетрадь и огрызок карандаша.

Вошла учительница математики. Пожилая женщина в сером костюме и с пучком седых волос на затылке. Лицо у неё было усталое, с глубокими складками от носа к уголкам губ, но глаза, когда она обвела класс, были не злые, а скорее печальные. Она посмотрела на синяк под глазом у одного из пацанов, сидящего через парту от Егора, немного задержала взгляд на нём, но так и ничего не сказала. Просто вздохнула и открыла журнал.

— Тема урока: «Решение уравнений с двумя неизвестными». Записываем.

Урок потёк своим чередом. Домашние старательно скрипели ручками. Детдомовские на «камчатке» занимались кто чем: кто-то дремал, положив голову на руки, кто-то рисовал в тетради чёртиков, кто-то просто смотрел в окно. Егор пытался слушать, но мысли разбегались.

— Чумаков, к доске.

Егор вздрогнул. Учительница смотрела на него поверх очков, держа в руке мел.

— Чумаков Егор. Ты же у нас новенький? Иди к доске, реши этот пример. За одно познакомишься с классом.

Он встал. По рядам пробежал лёгкий шумок. Детдомовские на «камчатке» оживились, предвкушая зрелище. Новенький у доски, это всегда шоу. Либо опозорится и можно поржать, либо нет. Но в любом случае интересно.

Егор вышел к доске. Мел в руке оказался неожиданно лёгким и хрупким. Он посмотрел на пример, написанный учительницей: «3x — 7 = 2x + 5». Простое уравнение. В той школе, куда он ходил до всего этого, они такое проходили ещё в шестом классе.

— Давай, — сказал внутренний голос. — Ты же знаешь. Не тупи.

Он подумал секунду, потом начал писать. Мел скрипел по доске, крошился. Рука слегка дрожала, но цифры выходили ровные.

3x — 2x = 5 + 7

x = 12

Он положил мел и обернулся. Учительница смотрела на доску, чуть прищурившись. Потом кивнула.

— Правильно. Молодец. Садись. Похоже, что ты способный у нас мальчик.

[Система: Проверка интеллекта... Успех.]

[Внимание: получение положительного внимания учителя. Эффект: +5 к репутации среди «домашних», -5 к репутации среди «детдомовских».]

[Рекомендация: Не демонстрировать способности слишком часто. Это привлекает ненужное внимание.]

Егор вернулся на место. На него смотрели. Домашние с лёгким удивлением. Детдомовские по-разному: кто-то с равнодушием, кто-то с пробудившимся интересом, а кто-то с откровенной неприязнью. Лысый, сидевший через две парты, смотрел на него долго, не мигая, и что-то крутил в пальцах , не то гвоздь, не то скрепку.

— Молодец, — прошептал Шнырь, когда учительница отвернулась. — Только ты это... Лучше не высовывайся. Они не любят, когда кто-то умничает.

Егор ничего не ответил. Он смотрел в окно, за которым ветер гнал по серому небу рваные тучи, и думал о том, что похвала учительницы, это тоже оружие. Впрочем, как и всё остальное. Вопрос в том, как его сейчас можно использовать.

---

Вечер в спальне был временем карт.

После ужина, когда воспитатели уходили на «планёрку» в учительскую и оставляли пацанов без присмотра, в спальне № 7 начиналась настоящая жизнь. Кривой сидел на своей койке у батареи, скрестив ноги по-турецки, и тасовал замусоленную колоду карт. Вокруг него полукругом расселись старшаки. Мелкие сидели по своим углам, делая вид, что заняты своими делами, но на самом деле внимательно слушали и смотрели за ними. Потому что здесь, за карточным столом, решались все вопросы их коллектива. Кто сегодня в фаворе. Кто в опале. Кому завтра недодадут хлеб. Кому-то, наоборот, перепадёт лишний кусок.

[Система: Локация: Спальня № 7 (вечерний режим). Статус: Территория Кривого.]

[Иерархия активна. Ресурсы распределяются через лидера.]

[Рекомендация: Наблюдать за механикой власти. Запоминать связи.]

— Шнырь, сигареты, — бросил Кривой, не поднимая головы от карт.

Шнырь сорвался с места, как подброшенный пружиной, метнулся к тумбочке, достал мятую пачку «Примы» и положил перед Кривым. Тот, не глядя, взял одну, сунул в рот. Лысый, сидевший рядом, поднёс зажигалку. Кривой затянулся, выпустил дым в потолок и только после этого поднял глаза на Шныря.

— Воды.

Шнырь подал ему кружку, стоявшую тут же, на тумбочке. Кривой взял, сделал глоток и вдруг замер. Медленно опустил кружку, заглянул внутрь. Потом посмотрел на Шныря. Взгляд у него был спокойный, даже ленивый, но Шнырь почему-то побледнел и отступил на шаг.

— Тёплая, — сказал Кривой тихо. — Ты чё, сучка, мне тёплую воду принёс?

— Она свежая, я с утра набирал, Кривой, клянусь!

— Ты тупой? Я сказал тёплая, — ещё тише уточнил он.

— Тёплая... Тут же батареи жарят...

Кривой не дал ему договорить. Он поднялся с койки. Неторопливо подошёл и коротко, почти без замаха, ударил Шныря в живот. Тот сложился пополам, хватая ртом воздух, и рухнул на колени.

— Иди, — сказал Кривой всё тем же ленивым голосом. — Воды принеси. И чтоб холодная была. Как лёд.

Шнырь, всё ещё согнутый, держась за живот, смотрел на него. Холодильник был только в учительской. В нём всегда стояли несколько банок с водой, но чтобы туда пробраться, нужно было миновать пост вахтёрши и коридор, по которому ходили воспитатели. Он открыл рот, но почти тут же кивнул, спорить с Кривым было ещё опаснее. Взял кружку и поплёлся к двери.

[Система: Анализ модели власти: Кривой использует чужие ресурсы (Шнырь) для удовлетворения потребностей.]

[Ключевой принцип: делегирование риска. Исполнитель получает наказание, лидер — результат.]

Прошло минут двадцать. Карточная игра продолжалась. Кривой выигрывал, перед ним уже лежала горка мелочи и несколько сигарет, поставленных на кон. Лысый проигрывал и мрачнел с каждой минутой. Мелкие по углам делали вид, что спят или читают.

Дверь приоткрылась. Шнырь проскользнул в щель, прижимая к груди мокрую кружку. Вид у него был загнанный: глаза бегают, на лбу испарина, рубашка прилипла к спине. Он подошёл к Кривому, держа кружку обеими руками, как подношение.

— Вот. Холодная.

Кривой взял кружку, поднёс к губам, сделал глоток. Все в спальне замерли. Даже Лысый перестал тасовать карты. Кривой проглотил, облизнул губы. Кивнул.

— Нормально. Свободен.

Шнырь выдохнул и попятился к своей койке. Но не успел он сделать и трёх шагов, как дверь спальни распахнулась. На пороге стояла Валентина Степановна. Лицо у неё было красное, в руке она держала кожаную тапку.

— Шнырь, сучёныш! — рявкнула она. — Иди сюда, гнида.

Шнырь замер, как кролик перед удавом. Отступать было некуда.

— Ты что там делал?

— Я... я только воды попить...

— Воды попить?! — она шагнула вперёд, размахнулась и с хлестом ударила тапком по лицу парня.

Шнырь отлетел в сторону. Закрыл голову руками, ноги поджал к груди, готовый дальше получать справедливую кару.

Она склонилась над ним с занесённым тапком, но вдруг встретилась глазами с Егором. Он стоял напротив неё и смотрел ей в глаза. Не с вызовом. Просто смотрел.

Она громко выдохнула через ноздри. Рука с тапком медленно опустилась.

— Завтра вне очереди моешь полы в коридоре и туалете! Понял?!

— Понял, Валентина Степановна, — пропищал Шнырь, медленно отползая подальше от неё, потом за спину Егора и потихоньку перебираясь в свой угол.

Она ещё раз окинула спальню грозным взглядом, задержалась на Кривом, который сидел с невинным видом, спрятав карты под одеяло, потом взгляд вернулся обратно на Егора. Она хмыкнула и вышла, хлопнув дверью.

В спальне повисла тишина. Шнырь уселся на свою кровать, опустив плечи. Кривой посмотрел на него, усмехнулся и достал карты. Ни слова благодарности. Ни слова сочувствия. Шныря для него как будто и не было.

[Система: Анализ завершён. Модель Кривого: использование подчинённых как расходного материала.]

[Вывод: Шнырь — уязвимый элемент системы. Может быть перевербован.]

Егор смотрел на это и запоминал. Не просто запоминал, он раскладывал всё по полочкам. Кривой не просто сильный. Он умеет делать так, чтобы за его хотелки расплачивались другие. Шнырь получил наряд, а Кривой, холодную воду. И ни один мускул на его лице не дрогнул.

---

Ночью, когда свет погасили и спальня погрузилась в темноту, Егор лежал и думал. Он слышал, как на соседней койке ворочается Шнырь, то ли от боли, то ли от обиды. Он слышал, как тот шмыгает носом.

— Эй, — прошептал Егор, не поворачивая головы.

Шмыганье прекратилось.

— Ты зачем ему воду таскаешь? Он же тебя подставил. Ты получил наряд, а он тебе даже спасибо не сказал.

Шнырь молчал. Потом тихим, сдавленным голосом из темноты прошептал:

— А что мне делать? Он же Кривой. Если я не принесу, он меня бить будет. И сегодня, и завтра. Лучше уж полы разок помыть, чем с переломанными рёбрами лежать.

Егор помолчал. Потом сказал:

— Сегодня ты ему воду носишь. Завтра будешь носить сигареты. Послезавтра заставит искать деньги. А потом он тебя отправит что-то украсть или на «дело» пойти, где ты подставишься уже по-крупному. И сядешь вместо него. Или в больничку попадёшь. Как тот Вовка, про которого ты вчера мне рассказывал.

Шнырь ничего не ответил. Только вздохнул тяжело.

Егор повернулся на бок, лицом к соседней койке. В темноте он едва различал силуэт Шныря. Скрюченный, жалкий, вжавшийся в матрас.

— Слушай, Шнырь. Я не знаю, как здесь выживать. Ты знаешь. Ты здесь давно. Если поможешь мне понять, кто есть кто и что тут к чему, то я это запомню. И когда-нибудь, может быть, ты не будешь больше никому воду таскать.

Тишина. Потом скрип сетки. Шнырь приподнялся на локте.

— Ты это серьёзно?

— Серьёзно.

— А что ты можешь? Ты же новенький. Тебя самого сегодня Лысый с места согнал.

Егор подумал. Потом сказал:

— Я просто не стал с ним связываться сегодня. И это запомнил. И когда придёт время, я ему за это врежу так, чтобы одного раза хватило.

Шнырь смотрел на него в темноте. Егор чувствовал его взгляд, изучающий, оценивающий, с примесью отчаяния и робкой надежды.

— Ладно, — прошептал Шнырь наконец. — Я расскажу тебе, что знаю. Про Кривого, про Лысого, про Витька Малька. Про всех. Только ты это... Если что... Ты меня не бросай. Я не хочу больше воду таскать. Я устал.

— Не брошу, — сказал Егор.

[Система: Квест «Найти союзника» — выполнен.]

[Награда: +1 к харизме, открыта вкладка «Связи». Шнырь: статус «Союзник».]

[Получен доступ к информации о резидентах спальни № 7.]

И это была не ложь. Он действительно не собирался его бросать. Не из благородства. Просто он уже кое-что понял: одному здесь не выжить. Нужны глаза. Нужны уши. Нужен тот, кто знает все ходы и выходы. Шнырь идеально подходил на эту роль. Затравленный, благодарный за каплю человеческого отношения, готовый служить тому, кто пообещает защиту.

Шнырь сполз с койки, сел на край егоровой постели, поджав ноги. И зашептал быстро, оглядываясь на спящих:

— Кривой тут главный, потому что у него брат на зоне сидит, в Вологодской области, авторитетный. Все его боятся. Лысый, это его пёс. Тупой, как пробка, но сильный, быкует по любой мелочи. Есть ещё Витя Малёк, вон там он спит, у дальней стенки. Тихий, никогда не орёт, но ты его лучше не трогай. Он однажды чуть не задушил пацана подушкой за то, что тот его во сне обозвал. Или ему так показалось. Никто, кроме него, ничего такого не слышал. А ещё есть Седой, но он сейчас в больничке, с аппендицитом. Он вроде как сам по себе, ни к кому не лезет, но его тоже они не трогают. Говорят, он в прошлом году ножом троих порезал.

[Система: Бестиарий обновлён. Добавлены записи: Кривой, Лысый, Малёк, Седой.]

[Прогресс квеста «Освоиться в Маяке»: 2/7.]

Егор слушал, запоминал каждое имя, каждую деталь. Где чья тумбочка. Кто с кем дружит. Кто кому должен. Кого можно попросить, кого лучше обходить стороной. Шнырь говорил долго, пока голос его не начал срываться на хрип. Наконец он замолчал, перевёл дыхание.

— И последнее, — прошептал он. — Кривой... Он ломает тех, кто не гнётся. Ты это... Ты если будешь ему отказывать... В общем, поаккуратнее с ним. Я вижу. Ты на Лысого сегодня так смотрел... Короче, я тебя предупредил. Думай сам.

Он помолчал, потом добавил совсем тихо:

— Знаешь, это страшно. Но, может, это и хорошо, что ты... Так... Потому что те, кто прогнутся... Ладно, чего тут говорить...

Шнырь сполз с койки и исчез в темноте. Егор остался один. Он лежал и смотрел в потолок, на реку из трещин. Теперь у него были карты местности. Имена. Связи. Слабые места. Всё, что рассказал Шнырь, он разложил в голове по полочкам, как пасьянс. Оставалось только понять, как этими картами играть.

Он нащупал под подушкой солдатика. Сжал в кулаке. Пластмасса была тёплой. Предмет из родного дома как всегда успокаивал.

— Хорошо, — сказал внутренний голос. — Теперь у тебя есть глаза и уши. Это первый шаг. Дальше будет труднее. Но ты справишься.

Егор закрыл глаза. За окном выл ветер. Где-то внизу, на первом этаже, хлопнула дверь. В коридоре послышались шаги, дверь приоткрылась, кто-то заглянул, дверь закрылась обратно. Шаги двинулись дальше.

Он уснул. Без снов. Просто провалился в чёрную, глухую яму, где не было ни Кривого, ни Лысого, ни даже Шныря. Только он сам. И тишина. И где-то на самом дне этой тишины, холодная, спокойная уверенность, что он никогда не будет никому носить воду.

ГЛАВА 4. ПЕРВАЯ ПРОВЕРКА

Прошла неделя.

Семь дней, которые в обычной жизни пролетают незаметно, растворились в вязкой, как болотная жижа, рутине детдома. Подъём по удару в дверь. Ледяная вода в умывальне. Баланда в столовой. Школа, где домашние боязливо косились на «камчатку», а детдомовские делали вид, что им плевать на уравнения с двумя неизвестными. Вечерние карты под лампочкой без плафона. Отбой. И снова подъём.

Егор запоминал.

Он запомнил, что Кривой ночью никогда не ходит в туалет один, почему-то всегда берёт с собой Лысого, и тот стоит у двери, пока Кривой внутри. Запомнил, что у Витька Малька есть привычка перед сном минут пять смотреть на свою левую ладонь, будто читает там что-то, видимое только ему. Запомнил, что Шнырь, когда врёт или боится, начинает теребить мочку уха — именно левую, всегда только левую. Запомнил, что Валентина Степановна после ужина уходит в учительскую и возвращается только к отбою, и в эти два часа спальня № 7 живёт по законам Кривого.

[Система: Навык «Наблюдательность» — прогресс 15%.]

[Квест «Освоиться в Маяке». Прогресс: 3/7.]

На восьмой день Кривой решил, что новенький достаточно освоился, чтобы пройти его проверку. Отведённые золотые часы для него истекли.

Это случилось после ужина.

Валентина Степановна, как обычно, ушла на планёрку, хлопнула дверью спальни и оставила после себя запах дешёвых сигарет и несвежего пота. В спальне установилась та особая тишина, которая бывает перед грозой. Все знали, что сейчас что-то начнётся, но никто не знал, с кого именно.

Кривой сидел на своей койке у батареи. Он не тасовал карты, как обычно. Просто сидел, откинувшись на подушку, и смотрел в потолок. Лысый пристроился рядом, на корточках, и что-то крутил в руках, то ли монету, то ли значок. Остальные разбрелись по своим углам, но никто не лёг, никто не отвернулся к стене. Все чего-то ждали.

— Шарик, — лениво бросил Кривой, не поворачивая головы.

Мелкий пацан с вечно испуганными глазами, сорвался с койки и подбежал, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Остановился в двух шагах, вжав голову в плечи.

— Сгоняй к вахтёрше. У неё там радио орёт, новости крутят. Встанешь за дверью и послушаешь. Всё запомнишь, а лучше всё запиши, про Горбачёва, про перестройку, про то, что там в Москве творится. Вернёшься, всё подробно расскажешь. Если что перепутаешь, уши тебе надеру. Понял?

Шнурок часто-часто закивал и выскользнул за дверь, даже не накинув свою драную куртку.

Кривой перевёл взгляд на троих пацанов, жавшихся у дальней стены.

— Вы трое. Идите сюда.

Они подошли — мелкие, лет по десять-одиннадцать, в застиранных трениках и майках с чужого плеча. Кривой оглядел их, пытаясь придумать себе развлечение.

— Встаньте вокруг койки и приседайте. Холодно что-то. Батарея еле греют. И вы согреетесь и нам теплее будет.

Они послушно встали вокруг его койки и начали приседать. Кривой удовлетворённо кивнул и перевёл взгляд на следующего.

— Конопатый. Возьми там какую-нибудь книгу и шкандыляй сюда. .

Конопатый вздрогнул.

— Какую?

— Любую. Вон, у Чушки на тумбочке лежит. Становись на табуретку и читай вслух.

Конопатый взял потрёпанный томик без обложки, залез на табуретку у батареи, раскрыл на середине и начал читать, сбивчиво, запинаясь на длинных словах.

«— Я к вам пришёл, чтобы... чтобы облегчить вашу участь, — начал он, и голос его дрожал. — Вы невинно... невинно осуждённый...»

— Громче, — бросил Кривой, не открывая глаз. — И с выражением. Чтоб как в театре.

Конопатый зачитал громче, старательно выводя каждое слово, хотя явно не понимал смысла. Кривой слушал, откинувшись на подушку, и лицо его было почти умиротворённым. Лысый рядом ковырялся в зубах и ухмылялся.

[Система: Анализ модели власти. Кривой использует унижение как инструмент контроля.]

[Формы унижения: физическое (приседания у койки), интеллектуальное (чтение вслух), психологическое (шпионаж за вахтёршей).]

[Вывод: Жертвы выбираются среди самых слабых. Цель — демонстрация абсолютной власти.]

— Это не просто жестокость, — сказал внутренний голос. — Это система. Он показывает всем, что здесь нет никого, кого он не может сломать. Каждый должен знать своё место. Даже ты.

Егор смотрел. Он лежал на своей койке у окна, делая вид, что дремлет, но на самом деле наблюдал за каждым движением, за каждым взглядом. Шнурок, который сейчас мёрз в коридоре у двери вахтёрши. Трое пацанов на корточках, греющих Кривого своими телами. Конопатый на табурете, читающий книгу, которой не понимает. И сам Кривой, довольный, расслабленный, почти благодушный, наслаждающийся своей властью.

— Он упивается этим, — продолжил внутренний голос. — Но в этом его слабость. Он привык, что все подчиняются. Он не ждёт сопротивления. Запомни это.

Внезапно Кривой открыл глаза и повернул голову. Его взгляд упёрся в Егора.

— Чума, — позвал Кривой. Голос у него был ленивый, почти скучающий. — Подойди сюда.

Услышав своё имя Егор не вздрогнул, не замешкался. Просто встал и пошёл через всю спальню к койке Кривого.

Шнырь, сидевший на соседней кровати, вжал голову в плечи и отвёл глаза. Он уже знал, что так будет. Знал про истекшие золотые часы и ничего не сказал. Винить за это его было нельзя, здесь каждый выживал как мог.

Егор остановился в двух шагах от Кривого. Стоял прямо, руки вдоль тела, взгляд направил ему в глаза. Не в пол, не в сторону. В глаза.

Кривой чуть приподнял бровь. Это было для него неожиданно.

— Слышь, Чума. Ты тут неделю уже живешь. Пора показать, чё ты за фрукт.

Он помолчал, растягивая паузу, как резину. В спальне стало так тихо, что слышно было, как на первом этаже капает вода из неплотно закрытого крана.

— Снимай штаны.

Егор не пошевелился.

— Чё встал? — голос Кривого стал чуть резче, но всё ещё с ленцой. — Покажи, есть там чё у тебя или ты девка.

По углам захихикали. Лысый осклабился, показав щербатые зубы. Кто-то из младших, сидевших на дальней койке, поспешно отвёл глаза, чтобы не быть втянутым в происходящее.

Егор стоял. Лицо его не изменилось. Только желваки на скулах обозначились чуть резче.

[Система: Проверка навыка «Самообладание»... Успех.]

[Квест «Освоиться в Маяке»: 4/7.]

— Ты глухой? Я сказал тебе — снимай штаны, — повторил Кривой. Он уже не улыбался. — Или тебе надо помочь?

Он кивнул Лысому. Тот поднялся с корточек, сделал шаг к Егору. Он был на голову выше и раза в полтора шире в плечах. Руки как лопаты, с обломанными грязными ногтями. Он протянул лапу, чтобы схватить Егора за ворот.

Егор отступил ровно на полшага. Ровно настолько, чтобы рука Лысого схватила воздух. И сказал тихо, но так, что услышали все:

— Лучше не трогай.

Два слова. Всего два. Но что-то в его голосе заставило Лысого замешкаться. Он замер с протянутой рукой, перевёл взгляд на Кривого. Ожидая его команды.

Кривой медленно поднялся с койки. Он был не таким здоровым, как Лысый, но в его движениях чувствовалась та особая, хищная грация человека, который дрался много и часто. Он подошёл к Егору вплотную, так что тот почувствовал запах табака и лука из его рта.

— «Не трогай», — передразнил он. — Слышь, Лысый, ты слыхал? «Не трогай его». Он у нас гордый. Он у нас крутой парень.

Он говорил это, глядя Егору в глаза, а сам медленно, почти незаметно, переносил вес на левую ногу. Егор это заметил. Он помнил, что Шнырь говорил про Кривого: бьёт всегда с правой, коротко, без замаха. И сейчас Кривой готовился его ударить.

— Бей первым, — сказал внутренний голос. — Пока он ждёт, что ты испугаешься.

Но Егор не успел.

Удар пришёл быстро. Даже быстрее, чем он ожидал. Короткий, жёсткий тычок кулаком в солнечное сплетение — от такого перехватывает дыхание и мир на секунду гаснет. Егор успел чуть сместиться вбок, и удар пришёлся не в центр, а левее, по рёбрам. Боль была острой, обжигающей, но не парализующей.

[Система: Получен урон: -8 HP. Текущее HP: 12/30.]

[Сработал навык «Мышечная память»: тело сгруппировалось автоматически. Урон снижен на 20%.]

[Квест «Освоиться в Маяке»: 5/7.]

Он не упал. Только согнулся, хватая ртом воздух.

— Держись, — голос внутри стал жёстче. — Прикрой голову. Бока локтями. Это только начало. Бей!

Кривой не дал ему выпрямиться. Второй удар — коротко, по почкам, сбоку. Егор рухнул на одно колено. Третий — ногой в живот, уже когда он был на полу. Егор свернулся клубком, прикрывая голову руками, как учил его кто-то, когда-то, в другой жизни.

Он вроде как помнил, что главное локтями прикрывать бока, кулаки держать на уровне щёк. Бить нужно с переносом веса на вторую точку опоры. Но как этими знаниями пользоваться в бою, тело не знало.

Откуда он это помнил? Из какой жизни? Сейчас было не важно. Важно было выжить.

[Система: Получен урон: -5 HP, -3 HP. Текущее HP: 4/30 — КРИТИЧЕСКОЕ.]

[Активирован навык «Железное терпение»: -20% к восприятию боли. Прогресс навыка: 25%.]

[Квест «Освоиться в Маяке»: 6/7.]

Кривой бил молча, без азарта, без злобы. Как будто делал необходимую работу. В спальне стояла мёртвая тишина, только слышны были глухие удары и свистящее дыхание Егора.

Наконец Кривой остановился. Наклонился над Егором, упёрся руками в колени.

— Это только начало, — сказал он, тяжело дыша. — Будешь мне перечить, мы с тобой продолжим пока не поймёшь, кто здесь главный. Пока не попросишь прощения у меня на коленях. Понял меня?

Егор не ответил. Он лежал на холодном линолеуме, прижавшись щекой к пыльному полу, и смотрел в щель между половицами. Там, внизу, было темно и тихо.

[Система: Получен основной квест: «Стать Чумой».]

[Цель: Завоевать место в иерархии детдома. Из жертвы превратиться в того, с кем считаются.]

[Этап 1: Выжить — выполнен. Награда: +1 к Выносливости.]

[Этап 2: Подготовиться. Цель: Собрать информацию об уязвимостях противника, изготовить оружие.]

Он смотрел на эти строки и думал о том, что боль, это ничего. Боль можно терпеть. Он терпел её и раньше: когда мать в пьяном угаре хваталась за ремень, когда падал с дерева в семь лет и сломал руку, когда соседские пацаны били его за то, что он «безотцовщина».

А главное, он знал многое про боль из другой жизни. Он толком ничего не помнил, но именно знал. Боль проходит. Остаётся другое. Остаётся выбор: сломаться или нет.

И этот выбор он уже сделал.

— Молодец, — сказал внутренний голос, и в нём слышалось что-то похожее на гордость. — Не прогнулся. Теперь жди. Твоё время придёт.

Кривой выпрямился, сплюнул на пол рядом с Егором и пошёл обратно к своей койке. Лысый, ухмыляясь, двинулся за ним. По пути он наступил Егору на пальцы, специально, с нажимом, так что хрустнуло. Егор не издал ни звука.

— Терпит. Значит, терпила, — бросил Лысый через плечо со смешком. — Ничё, завтра по-другому запоешь. Посмотрим, на сколько тебя хватит.

Они уселись на койку Кривого, они достали карты. Жизнь в спальне постепенно возвращалась в обычное русло. Мелкие снова зашушукались по углам. Кто-то засмеялся над чем-то своим. Шнырь сидел на своей койке, обхватив колени руками, и смотрел на Егора огромными, полными ужаса глазами. Он не подошёл. Не помог. И Егор его за это не винил. Подойди Шнырь сейчас, завтра он лежал бы на этом же полу. А скорее всего даже сегодня.

Егор полежал ещё минуту, дыша через раз. Рёбра болели при каждом вдохе. Потом медленно, опираясь на руки, поднялся. Голова кружилась, перед глазами плыли тёмные пятна, но он выпрямился. Пошёл к своей койке. Шёл ровно, не шатаясь, хотя каждый шаг отдавался болью в боку.

[Система: Восстановление после критического урона... Текущее HP: 4/30.]

[Регенерация отключена (дебафф «Хроническое недоедание»).]

[Рекомендация: Найти источник пищи. Избегать физической активности 24 часа.]

[Квест «Освоиться в Маяке»: 6/7.]

Он сел на край постели. Посмотрел на Кривого.

Тот, почувствовав взгляд, поднял глаза от карт. Их взгляды встретились. Кривой усмехнулся, криво, одними губами. Развернулся и продолжил игру. Но Егор успел заметить в его глазах что-то новое. Не уважение, нет. Скорее, маленький интерес. Как у кота, который видит, что мышь не бежит, а стоит на месте и смотрит. Это ненадолго, думает кот. Но пока это забавно.

Егор лёг на койку, отвернувшись к стене. Боль пульсировала в боку, отдавала в спину, мешала дышать. Но он заставил себя лежать неподвижно и смотреть в щель между матрасом и стеной. Там, в тени, что-то белело.

Он протянул руку, нащупал. Пластмасса. Гладкая с одной стороны, с частыми обломанными зубьями с другой.

Обломок старой расчёски.

Кто-то потерял, сломал, выбросил. Мусор. Но Егор смотрел на него и видел не мусор.

[Система: Квест «Освоиться в Маяке»: 7/7 — ВЫПОЛНЕН.]

[Награда: 50 EXP. Титул «Выживший» получен.]

[Дополнительная награда: Навык «Обнаружение предметов» (уровень 1).]

[Эффект: Возможность замечать скрытые или полезные предметы в окружении. Шанс обнаружения: +15%.]

Он провёл пальцем по гладкому краю, тот был тупой, но если потереть о бетон... Если приложить усилия...

Он сжал обломок в кулаке. Рука сама знала, что делать. Спрятать. Сохранить. Использовать.

[Система: Получен новый квест: «Крафт: изготовить оружие».]

[Цель: Превратить найденный предмет в пригодное для самообороны оружие.]

[Прогресс: 0/100%. Награда: Самодельное оружие, +25 EXP.]

[Найденный предмет: Обломок расчёски. Статус: Заготовка для крафта.]

— Хороший глаз, — сказал внутренний голос. — Из этого выйдет толк. Спрячь. Точи по ночам. Когда придёт время он тебе пригодится.

Егор огляделся. Все были заняты собой, кто-то играл в карты, кто-то уже дремал. Никто не смотрел на него. Он быстро сунул обломок в щель между трубой отопления и стеной, за своей койкой. Тайник. Первый в его жизни.

Он снова лёг и закрыл глаза. Оружие, пусть пока только заготовка, но это успокаивало и придавало сил. Он знал, скоро у него будет чем ответить на грубую силу.

Завтра Кривой, скорее всего, продолжит. Послезавтра тоже. Так он сказал. Значит, у Егора совсем мало время. Максимум несколько дней, чтобы закончить начатое. Чтобы понять, когда Кривой наиболее уязвим. Чтобы ударить так, чтобы больше не пришлось бить дважды.

Он вспомнил, чьи-то слова из другой жизни. «Если драка неизбежна, значит — бей первым».

— Верно, — подтвердил внутренний голос. — Один удар. Но насмерть. Готовься. Выбирай момент. И бей.

Насмерть? Егор не собирался никого убивать. Но он собирался сделать так, чтобы Кривой больше никогда не захотел встать у него на пути.

Ночью, когда спальня затихла и даже храп стал ровным и монотонным, Егор встал. Бесшумно, как учил его Шнырь. Сначала перенести вес на локти, потом медленно спустить ноги, избегая скрипучих досок в полу. Он прошёл в туалет. Там, при тусклом свете лампочки без плафона, он достал обломок расчёски и принялся точить его о бетонный край подоконника.

Медленно. Методично. Без спешки.

Пластмассовая пыль сыпалась на пол, смешиваясь с грязью и окурками. Егор тёр и тёр, пока рука не заныла от напряжения. Потом переложил обломок в другую руку и продолжил.

[Система: Квест «Крафт: изготовить оружие». Прогресс: 8%.]

Он думал о матери, которая пропила его детство. О приёмнике, где пахло хлоркой и безнадёгой. О трещине на потолке, похожей на реку. О Шныре, который боится даже дышать в сторону Кривого. О Лысом, который наступил ему на пальцы и ухмылялся.

Он думал и точил. Точил и думал.

Когда он вернулся в спальню, небо за окном уже начало сереть. Егор спрятал заготовку обратно в щель за трубой, лёг на койку и закрыл глаза. До подъёма оставалось два часа. Он успеет немного поспать.

И он уснул. Без снов. Просто провалился в темноту, где не было ни боли, ни страха, ни Кривого. Только он сам. И его будущее оружие. И холодная, спокойная уверенность, что завтра или послезавтра всё точно изменится.

Потому что он никому не будет носить воду.

И уж точно ни перед кем не встанет на колени.

ГЛАВА 5. УРОКИ ШНЫРЯ

Три дня. Три долгих, вязких, как февральская распутица, дня Егор приходил в себя.

Наутро после избиения он с трудом разогнулся. Рёбра ныли при каждом вдохе, на боку расцвёл синяк размером с кулак, тёмно-фиолетовый, с багровыми подтёками. Почки болели так, что первые два дня моча шла с кровью. Егор знал, что это плохо. Знал и молчал. Санчасть в детдоме была двух вариантов: карцер или «само пройдёт». Он выбрал второе.

[Система: Текущее HP: 6/30. Критическое состояние.]

[Дебафф «Внутреннее кровотечение»: -1 HP каждые 24 часа. Требуется покой и питание.]

[Прогресс восстановления: 0%.]

Он не пропустил ни одного подъёма. Ни одного приёма пищи. Ни одного урока. Он вставал вместе со всеми, умывался ледяной водой, шёл в столовую, сидел на «камчатке» в школе. Двигался медленно, осторожно, но ровно. Не хромал. Не стонал. Не показывал боли.

— Правильно, — сказал внутренний голос в первое же утро, когда Егор, стиснув зубы, натягивал кеды. — Слабость покажешь, тебя сожрут. Терпи. Боль, это временно. Если поселится внутри страх, он поселится навсегда.

Кривой смотрел на него с интересом. Ждал, когда новенький сломается, начнёт заискивать, просить пощады. Но Егор молчал. И Кривой пока не трогал его, может, давал время «дозреть», может, ждал, что страх сделает своё дело без лишних усилий. Егор не знал, что у него на уме. Да и не важно это было. Важно было другое: у него появилась передышка. И он собирался использовать её с толком.

[Система: Активные квесты:]

[Основной: «Стать Чумой» — Этап 2: Подготовиться (собрать информацию, изготовить оружие).]

[Дополнительный: «Крафт: изготовить оружие» — прогресс 8%.]

Каждую ночь, когда спальня затихала, он пробирался в туалет и точил обломок расчёски о бетонный край подоконника. Медленно. Методично. Без спешки. Руки ещё болели после избиения, но он заставлял себя работать, по часу, по полтора, пока пальцы не начинали дрожать от напряжения.

Тупой край выправлялся в подобие лезвия. Обломанные кончики зубцов, он тоже аккуратно ровнял.

[Система: Квест «Крафт: изготовить оружие». Прогресс: 23%.]

[Качество заточки: Низкое. Требуется: 5-7 сессий.]

Он думал мести и точил. Точил и думал о том дне когда он превратится из Егора Чумакова в Чуму.

На третий вечер, когда Валентина Степановна ушла на свою планёрку, а Кривой с Лысым уселись за карты, Егор поймал взгляд Шныря и едва заметно кивнул в сторону двери. Тот понял без слов. Через минуту Шнырь выскользнул в коридор, а ещё через минуту Егор сделал вид, что идёт в туалет, и вышел следом.

Туалет в конце коридора был тем самым местом, где можно было говорить без лишних ушей.

Воняло там хлоркой и мочой, лампочка под потолком мигала, как в дешёвом фильме ужасов, а на стенах были нацарапаны матерные стихи и кривые рисунки женских тел. Но зато там был подоконник, на который можно было сесть, и дверь, которую можно было припереть плечом.

Шнырь уже сидел на подоконнике, болтая ногами в стоптанных кедах. Увидев Егора, он подвинулся, освобождая место.

— Ну чё? — спросил он шёпотом, хотя в коридоре никого не было. — Как бока?

— Заживут, — Егор сел рядом, поморщившись от боли. — Ты говорил, Кривой всех ломает. Как он это делает? Что он с Вовкой тогда сделал?

Шнырь поёжился. Оглянулся на дверь, будто Кривой мог стоять за ней и подслушивать.

— Вовку он сломал не сразу, — начал он тихо. — Сначала тоже бил. Как тебя. Вовка терпел. Думал, отстанут. Не отстали. Тогда Кривой придумал другое. Он его в подвале закрыл.

— В каком подвале?

— Тут, под нами. Там раньше бомбоубежище было, что ли. Сейчас там карцер, неофициальный. Кривой пацанов подставляет и их за косяки туда запирают.

— А администрация чё? Разобраться нельзя что-ли?

— Ды ага, Валентина Степановна будет разбираться? Она наоборот Кривого иногда к себе вызывает. Колян говорил как-то, что Кривой стучит ей на всех и они вместе планируют подставы пацанам, которые не гнутся. На всю ночь их туда. Иногда, некоторых, даже на две. Там крысы, холодно, темнота такая, что хоть глаз выколи. Но сам я там не был.

[Система: Новая информация. Локация: Подвал (неофициальный карцер).]

[Используется Кривым для психологического слома непокорных.]

[Бестиарий обновлён: Кривой — новый метод давления: изоляция, сенсорная депривация.]

— Вовка после первой же ночи сам к Кривому приполз, — продолжил Шнырь. — Прощения просил. Воду ему носил, сигареты, деньги, что у него были. Он ему всё отдал. Потом для него попрошайничал. А Кривой всё равно его ещё раз в подвал закрыл. Просто так. Для профилактики. После этого Вовка стал как неживой. Ходил, ел, спал, а глаза пустые стали. Потом его перевели в другой детдом, в область куда-то. Тут приезжал один за документами оттуда, говорит, он там до сих пор по ночам кричит.

Егор слушал молча. Перед глазами встала картина: тёмный подвал, крысиный шорох, ледяной бетон. Он вспомнил, как в детстве мать один раз заперла его в кладовке за то, что он разбил банку с вареньем. Всего на час. Но этот час он запомнил на всю жизнь. Это был настоящий ужас, сжимающий горло, страх, отключающий возможность дышать, ощущение, что стены сдвигаются, если за ними пристально не следить.

А тут — целая ночь. В темноте. С крысами.

— Не думай об этом, — сказал внутренний голос. — Ты не Вовка. Ты не сломаешься. Но информацию запомни. Подвал — это инструмент. Если Кривой захочет сломать тебя, он попробует его использовать. Будь готов.

— А ты не знаешь, у Кривого есть что-то, чего он боится? — спросил Егор.

Шнырь задумался. Поковырял пальцем отставший край подоконника.

— Мне кажется, что он сам темноты боится. Поэтому всех туда и отправляет.

Егор удивлённо поднял бровь.

— Темноты? Тот самый Кривой, который пацанов в подвал запирает?

— Ну да, — Шнырь пожал плечами. — Он всегда с ночником спит. Видишь, у его койки лампочка маленькая? Он её никогда не выключает. Даже когда все спят. Валентина Степановна ругается, говорит, электричество жжёт, а он всё равно не выключает. И в туалет ночью один не ходит. Всегда Лысого будит, чтобы с ним шёл.

[Система: Обнаружена уязвимость лидера: Никтофобия (боязнь темноты).]

[Подтверждено поведенческими паттернами: ночник, отказ от одиночных походов в туалет ночью.]

[Бестиарий обновлён: Кривой — обнаружена слабость: темнота.]

[Квест «Стать Чумой». Этап 2: Подготовиться — прогресс: информация о первой уязвимости собрана.]

Егор уставился в стену. На выцарапанную надпись: «Лев хоть и царь зверей, но волки в цирке не выступают».

Мысли крутились у него в голове. Темнота. Ночник. Страх, который Кривой прячет за показной жестокостью.

— Вот оно, — сказал внутренний голос. — Его слабость. Не сила, не кулаки, не авторитет брата. Обычный детский страх. Используй это.

— Что ещё знаешь? — спросил Егор.

— Колено у него левое слабое, — продолжил Шнырь, оживляясь. — Он в прошлом году в футбол играл с пацанами из восьмого, неудачно упал. Хромает, когда устаёт. После дождя особенно. И ещё он всегда один в туалет ходит, перед самым отбоем. В девять сорок, когда Валентина уже уходит, а до отбоя двадцать минут. Он всегда в это время идёт. Один. Если позже — то только с Лысым.

[Система: Обнаружена вторая уязвимость: Травма левого колена.]

[Временное окно уязвимости: 21:40, туалет, одиночество.]

[Бестиарий обновлён: Кривой новая слабость: левое колено, время атаки: 21:40.]

[Квест «Стать Чумой». Этап 2: Подготовиться — прогресс: информация о второй уязвимости собрана.]

Егор кивнул. Девять сорок. Туалет. Один. Слабое колено. Это была ценная информация. Очень ценная.

— Складывай, — сказал внутренний голос. — Темнота. Колено. Время. Место. Из этого складывается план. Думай.

— Ты зачем это всё спрашиваешь? — Шнырь посмотрел на него с тревогой. — Ты же не собираешься?..

— Твоё дело говорить, что спрашиваю, — оборвал его Егор. Но потом, смягчившись, добавил: — Просто хочу знать, с кем имею дело. Ты лучше вот что скажи. Что за люди вокруг Кривого? Лысый то это понятно. А остальные?

Шнырь запустил пятерню в свои лохматые космы. Ему явно нравилось быть источником знаний, чувствовать свою полезность.

— Лысый, это его правая рука. Тупой, но преданный. Кривой его держит, потому что Лысый сильный и ничего не боится. Ну, почти ничего. Правда, он крыс боится, мне от этого даже смешно. Ну как смешно... Я образно. Смеётся над этим только Кривой. Ещё есть Витя Малёк. Я тебе про него уже говорил. Он тихий, но опасный. Кривой его не трогает, потому что Малёк однажды показал, что может. Он до того, как чуть пацана не задушил подушкой, одного из «домашних» так отбуцкал, ой, мама не горюй. Новенький поржал над ним на уроке. Его после этого в другую школу родители перевели. Мне кажется, после этого Малька стали бояться все в нашем отряде. Даже Кривой.

[Система: Бестиарий обновлён: Витя Малёк. Уровень угрозы: Высокий.]

[Статус: Одиночка. Не подчиняется Кривому напрямую. Мотивация неизвестна.]

— А Малёк с Кривым заодно?

Шнырь покачал головой.

— Нет. Малёк сам по себе. Он ни к кому не лезет, и его не трогают. Но если Кривой ему прикажет, он скорее всего сделает. Хотя он сам себе на уме, но просто, так ни на кого, не задирается.

— Понятно. Одиночка, значит.

— Есть ещё Седой, — продолжил Шнырь. — Он особенный. Он старше всех, ему семнадцать почти. Он в детдоме почти с самого детства. Многое здесь повидал. Кривой его уважает, потому что Седой ножичком махать умеет. И ещё потому, что Седой умеет договариваться со взрослыми. С теми, кто за территорией. С теми, кто с воли приходит.

— А кто с воли приходит? — Егор насторожился.

Шнырь понизил голос до едва слышного шёпота.

— Есть один мужик. Дед. Он завхозом тут работает. Но на самом деле он тут смотрящий. От местных. От «Приозёрских». Он иногда приходит, с пацанами разговаривает. Выбирает тех, кто потом на него работать будет. Кривой хочет, чтобы Дед его выбрал. А Дед пока его не берёт. Говорят, он Кривого проверяет. Ждёт, пока тот себя покажет как-то в деле.

[Система: Обнаружена внешняя фракция: «Приозёрские».]

[Ключевая фигура: Дед (завхоз, смотрящий).]

[Кривой — кандидат на вступление. Проверка не пройдена.]

[Бестиарий обновлён: Дед — статус: смотрящий, фракция: «Приозёрские».]

Егор медленно кивнул. Это была самая важная информация из всего, что он услышал за последние дни. Детдом — это не просто детдом. Это кузница кадров для местной ОПГ. И Кривой — не просто старшак. Он претендент на место в этой структуре. А значит, у него есть не только сила, но и амбиции. И эти амбиции можно использовать. Или разрушить.

— Вот теперь у тебя есть полная картина, — сказал внутренний голос. — Кривой, это не просто жестокий дурак. У него есть цель. Он хочет к Деду. Значит, он дорожит своим положением. Значит, боится его потерять. Это тоже слабость. Используй.

— Спасибо, — сказал Егор искренне. — Ты правда многое знаешь, Шнырь.

Тот смущённо шмыгнул носом.

— Я просто смотрю и слушаю. Меня никто не замечает. Это удобно. Так-то я умный. И хитрый.

— Правильно, это оружие, — похвалил его Егор. — То, что тебя не замечают, это наше секретное оружие. Ты можешь узнать то, чего никто не знает. А знание — это огромная сила. Иногда пострашнее кулаков будет.

Шнырь посмотрел на него с удивлением. Потом медленно кивнул.

— Я никогда так не думал.

— А ты думай, — Егор поднялся с подоконника, морщась от боли в рёбрах. — И вот ещё что. Если услышишь что-то ещё про Кривого, ну там что-нибудь про его страхи, привычки, слабости, ты сразу говори мне. Только осторожно. Нужна конспирация.

— Конспирация... — Шнырь тоже сполз с подоконника. — Только ты это... Тоже будь осторожней. Кривой, он реально зверь. Он чует, когда кто-то против него что-то замышляет. И тогда он ударит первым. Без предупреждения.

— Хорошо, я запомню, — сказал Егор.

Он вышел из туалета первым, оставив Шныря ждать пару минут, чтобы они не вернулись вместе. В коридоре было пусто и тихо. Где-то на первом этаже хлопнула дверь, и эхо прокатилось по всему зданию, затихая где-то в подвале.

Егор шёл к спальне и думал. Кривой боится темноты. У него слабое левое колено. Он почти всегда один в туалете в девять сорок. Он хочет, чтобы Дед его выбрал. Значит, он дорожит своим положением и боится его потерять.

Всё это были точки. Егор соединял их в голове, как созвездия на зимнем небе. Из точек складывался план. Ещё нечёткий, зыбкий, но уже вполне различимый.

[Система: Квест «Стать Чумой». Этап 2: Подготовиться.]

[Прогресс: Информация об уязвимостях Кривого собрана полностью.]

[Осталось: Изготовить оружие (прогресс крафта: 23%).]

Он вошёл в спальню. Кривой сидел на своей койке и тасовал карты. Лысый, как обычно, пристроился рядом. Витя Малёк сидел в углу и смотрел на свою левую ладонь. Шнурок, вернувшийся от вахтёрши, что-то тихо докладывал Кривому про новости, тот слушал вполуха, лениво кивая.

Егор прошёл к своей койке, сел. За окном сгущались ранние февральские сумерки. Ветер бросал в стекло пригоршни снежной крупы, и она стучала, как дробь по жести. Он посмотрел на щель между трубой и стеной. Там лежала его заготовка. Пока ещё тупая, неопасная. Но с каждой ночью — всё острее.

[Система: Квест «Крафт: изготовить оружие». Прогресс: 23%.]

[Рекомендация: Продолжить заточку. До готовности: 5-6 сессий.]

Он ждал.

Вечером, перед самым отбоем, когда Валентина Степановна уже сделала обход и ушла, а пацаны начали укладываться, Егор заметил, что Кривой поднялся с койки и направился к двери. Часы на стене показывали девять тридцать семь. Почти девять сорок. Почти точно по расписанию.

Кривой вышел в коридор, и дверь за ним закрылась.

Егор считал про себя. Один, два, три... На счёте «десять» он встал. Бесшумно, как учил Шнырь. Сделал вид, что поправляет одеяло, а сам выудил из щели заготовку. Сунул в рукав. Пошёл к двери.

— Ты куда? — спросил Лысый, не поднимая головы от карт.

— В туалет, — ответил Егор ровно. — Приспичило что-то, живот ноет.

Лысый хмыкнул и вернулся к игре. Егор вышел в коридор.

Туалет был в самом конце, за поворотом. Егор шёл медленно, считая шаги. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Он думал о Вовке, который теперь кричит по ночам. О Шныре, который носит воду и получает за это наряды. О себе, который три дня назад лежал на полу и смотрел в щель между половицами.

Он дошёл до двери туалета. Остановился. Изнутри слышался шум спускаемой воды. Потом шаги. Дверь открылась.

Кривой стоял на пороге. Увидел Егора. Нахмурился.

— Чё тебе?

Егор смотрел на него. В рукаве, прижатая к предплечью, лежала заготовка. Ещё не острая, не готовая. Но тёплая от его кожи. И многообещающая.

Сегодня? Нет. Ещё рано. Он не готов. Оружие не готово. План не додуман до конца. И потом, в коридоре могут быть свидетели. Вахтёрша может пройти. Или Валентина Степановна вернуться.

— Ничего, — сказал Егор. — В туалет захотелось.

Он посторонился, пропуская Кривого. Тот прошёл мимо, задев его плечом. Нарочно или случайно, не важно. Егор проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью спальни.

Потом вошёл в туалет. Закрыл дверь. Достал из рукава заготовку. Посмотрел на неё в мигающем свете лампочки. Край был уже чуть острее, чем три дня назад, но до настоящего оружия ещё далеко. Он провёл пальцем, на нём осталась белая царапина, но не порез.

Система сразу же обновилась:

[Система: Квест «Крафт: изготовить оружие». Прогресс: 23%.]

[Состояние заготовки: Требуется дальнейшая заточка. Ожидаемое время до готовности: 5-7 дней.]

[Квест «Стать Чумой». Этап 2: Подготовиться — ожидание завершения крафта.]

Он спрятал заготовку обратно в рукав. Вышел. Вернулся в спальню. Лёг на койку. Закрыл глаза.

«Не сегодня. Не сегодня. Не сегодня».

Он уснул под свои монотонные мысли о мести. И ему снилась река. Широкая, тёмная, без берегов. Он плыл по ней один, и вода была холодной, как смерть. Но он не тонул. Он просто плыл. И где-то впереди, в непроглядной тьме, горел огонёк. Слабый, дрожащий, но живой.

И он плыл к нему. Медленно, но верно.

Плыл к своей цели.

ГЛАВА 6. ХЛЕБ

На следующий день Кривой изменил тактику.

Егор понял это в столовой, когда после раздачи поставил поднос на своё место в углу у двери и потянулся за хлебом. Хлеба не было. Он точно помнил, что повариха положила кусок, крупный, неровный ломоть чёрного, с подгоревшей коркой и вмятиной от пальца. Он лежал справа от миски с кашей. И вот — его уже нет.

Егор поднял глаза. Кривой сидел за своим столом у окна и смотрел прямо на него. В руке он держал кусок хлеба. Тот самый, с вмятиной от пальца. Он поднёс его ко рту, откусил, прожевал. Ухмыльнулся, не разжимая губ. Лысый рядом с ним загоготал, хлопнул себя по ляжке.

[Система: Внимание. Новая форма давления со стороны лидера.]

[Тип: Контроль ресурсов (пища). Цель: Психологическое истощение, провокация.]

[Рекомендация: Не реагировать. Сохранять спокойствие. Наблюдать за паттернами.]

Егор ничего не сказал. Опустил глаза в тарелку и принялся есть кашу. Без хлеба.

— Правильно, — сказал внутренний голос. — Он ждёт, что ты сорвёшься. Не давай ему этого. Терпи. Время твоей атаки ещё не пришло.

На следующий день повторилось то же самое. Только теперь Кривой не стал ждать, пока Чумаков сядет. Он подошёл к раздаче, когда Егор получал свой поднос, и молча взял хлеб с его тарелки. Повариха видела это, Егор заметил как она замерла с черпаком в руке, но через секунду отвернулась. Она всегда отворачивалась, когда сильные обижали слабых. Это было частью её работы. Никогда ничего не видеть и не говорить.

Егор снова промолчал. Съел кашу. Выпил компот. Встал и ушёл.

[Система: Дебафф «Голод» усиливается. Текущий уровень: 2.]

[Эффект: Регенерация HP отключена. Сила снижена на 15%. Выносливость снижена на 10%.]

[HP: 5/30. Критическое состояние.]

На третий день Кривой подошёл к нему вплотную. Егор сидел за столом, перед ним стояла тарелка с перловкой и лежал хлеб. Кривой навис над ним, заслонив свет из окна. От него пахло табаком и мясом — он явно ел лучше остальных.

— Слышь, Чума, — сказал он негромко, но так, чтобы слышали все за соседними столами. — Ты чё такой худой? Жрать, наверное, хочешь?

Егор не ответил. Смотрел в тарелку.

— Я тебе хлебушек оставлю, — продолжал Кривой с издёвкой. — Завтра. Если попросишь красиво. На коленях. Попросишь, тогда и пожрёшь.

Он взял хлеб с тарелки, подбросил в руке, как мячик, и пошёл к своему столу. Лысый встретил его одобрительным ржанием. Витя Малёк, сидевший в углу, даже не поднял головы. Он как всегда смотрел на свою левую ладонь. Шнырь, сидевший через стол от Егора, вжал голову в плечи и уткнулся в свою тарелку.

Егор ел перловку. Медленно, тщательно пережёвывая. Без хлеба она казалась безвкусной, как трава. Но он ел. И думал.

[Система: Анализ поведения противника. Кривой использует публичное унижение как инструмент контроля.]

[Цель: Сломать морально, заставить подчиниться добровольно.]

[Бестиарий обновлён: Кривой — тактика: лишение ресурсов, публичное унижение.]

Так продолжалось целую неделю.

Каждый день Кривой забирал его хлеб. Каждый день Егор съедал только то, что было в тарелке. Жидкий суп, размазню-кашу, иногда кусок варёной рыбы с костями. Этого не хватало. Он и вправду начал худеть. Рёбра, ещё не зажившие после побоев, стали выпирать ещё сильнее. Под глазами залегли тёмные круги. Одежда висела мешком. Но он молчал. Не жаловался. Не просил.

[Система: Дебафф «Голод» достиг уровня 3 (критический).]

[Эффект: HP снижено до 4/30. Регенерация отключена. Сила -25%. Выносливость -20%.]

[Рекомендация: Найти источник пищи в течение 48 часов. В противном случае, начнутся необратимые последствия.]

Каждую ночь он продолжал точить заготовку. Руки дрожали от голода и слабости, но он заставлял себя работать. Час. Полтора. Иногда два. Пока пальцы не начинали неметь, а перед глазами не плыли тёмные круги.

[Система: Квест «Крафт: изготовить оружие». Прогресс: 47%.]

[Качество заточки: Среднее. Требуется: 3-4 сессии.]

Он думал о Кривом. О его ухмылке. О его словах: «На коленях». О том, как он каждый день, не торопясь, подходит и берёт чужое. Не потому, что голоден. У Кривого всегда было два куска, свой и ещё чей-нибудь. От него иногда пахло мясом, когда остальные давились пустой кашей. Он брал хлеб не для еды. Он брал, чтобы унизить. Чтобы показать: ты — никто. Твоё — моё. Ты сам — пустое место.

— Запомни это чувство, — сказал внутренний голос одной из ночей, когда Егор, обессиленный, сидел на холодном полу туалета и смотрел на заготовку в своих руках. — Запомни этот голод. Это унижение. Пусть оно станет топливом. Когда придёт время, ты вернёшь всё. С процентами.

Егор и так все время слушал и запоминал.

— Кто ты такой? — Не выдержав сказал вслух Егор, — можешь мне наконец объяснить откуда ты взялся и что тебе от меня нужно?

Внутренний голос, как всегда, ничего ему на это не ответил. Хоть в последнее время он стал появляться чаще, но поддерживать с ним диалог, Егор так и не научился.

---

Шнырь однажды вечером, когда они встретились в туалете, сунул ему в руку половину своего хлеба. Сухую, спрятанную в кармане ещё с обеда.

— На, поешь, — прошептал он, оглядываясь на дверь. — Ты совсем зелёный стал.

Егор взял хлеб. Отломил половину. Вернул остальное Шнырю.

— Спасибо. Я запомню это, друг.

[Система: Отношения со Шнырём: +5. Уровень доверия: Высокий.]

Шнырь кивнул и быстро вышел.

Егор ел хлеб, сидя на подоконнике в туалете, и смотрел в тёмное окно, за которым ветер гонял по двору обрывки газет и ржавые консервные банки. Он думал о Кривом. О его ухмылке. О его словах.

Он дожевал хлеб, вытер губы рукавом и достал из щели за трубой свою заготовку. Край был уже заметно острее, чем неделю назад. Он провёл пальцем — осталась белая царапина, уже глубже, чем раньше. Почти порез.

[Система: Квест «Крафт: изготовить оружие». Прогресс: 72%.]

[Качество заточки: Выше среднего. Осталось: 2 сессии.]

Он уже знал, когда и где. Знал слабое место Кривого — его левое колено. Знал его привычку ходить в туалет в девять сорок. Знал, что Лысый в это время режется в карты и не хочет отрываться от игры. Знал, что коридор в это время почти всегда пуст. Знал, что Валентина Степановна в это время на планёрке. Вахтёрша почти всегда дремлет в своей каморке у входа.

[Система: План атаки сформирован. Уязвимости цели: левое колено, одиночество в 21:40.]

[Рекомендуемое оружие: Самодельная заточка (в процессе). Шанс успеха при текущем состоянии: 34%.]

[Рекомендация: Дождаться завершения крафта для повышения шансов.]

Всё было готово. Не хватало только последней капли.

И она упала на десятый день.

Это было утром, в столовой. Егор, как обычно, получил свой поднос и сел в углу у двери. Кривой, как обычно, подошёл. Но в этот раз он не просто взял хлеб. Он взял его, откусил, прожевал, а потом выплюнул разжёванную кашицу обратно Егору в тарелку.

— Ешь, Чума. Это твоё. Ты же у нас самый голодный.

В столовой стало тихо. Даже Лысый перестал ржать. Все смотрели на Егора. Ждали, что он сделает. Заплачет. Бросится с кулаками. Побежит жаловаться воспитателям или учителям.

Егор ничего не сделал. Он посмотрел на серую, перемешанную со слюной массу в своей тарелке. Потом поднял глаза на Кривого. Долго смотрел. Молча.

[Система: Проверка навыка «Самообладание»... Критический успех.]

[Эффект: Противник не видит ожидаемой реакции. Психологическое преимущество временно утеряно.]

[Квест «Стать Чумой». Этап 2: Подготовиться — моральная готовность подтверждена.]

Кривой усмехнулся, хлопнул его по плечу и пошёл к своему столу.

Егор взял ложку. Аккуратно, почти брезгливо, выгреб разжёванный хлеб из тарелки на край подноса. Потом съел кашу. Встал. Отнёс поднос. Вышел.

Шнырь догнал его в коридоре.

— Егор... — начал он, но осёкся, увидев его лицо.

Лицо у Егора было спокойное. Даже слишком спокойное. Так выглядят люди, которые уже всё для себя решили. Которые перешли черту, за которой нет ни страха, ни сомнений, ни жалости.

— Сегодня, — сказал Егор тихо. — В девять сорок. Ты будешь в спальне. Если кто-то спросит, где я, скажешь, что в туалете. Живот прихватило. Понял?

Шнырь побледнел. Губы у него задрожали.

— Ты что... Ты правда?..

— Ты меня понял? — повторил Егор.

Шнырь кивнул. Быстро-быстро, как китайский болванчик.

— Я... я скажу. Только ты это... Осторожно.

Егор ничего не ответил. Он пошёл по коридору к лестнице, а Шнырь остался стоять, глядя ему вслед, и лицо у него было такое, будто он только что увидел призрака.

День тянулся бесконечно долго.

Школа. Уравнения с двумя неизвестными. Учительница математики, которая сегодня была какая-то особенно усталая и дважды теряла мел. Домашние на первых партах, детдомовские на «камчатке». Егор сидел у окна, смотрел на серое небо и ждал. Он не слышал, что говорит учительница. Не видел, что пишет она на доске. Он видел только одно: тарелка с кашей. Разжёванный хлеб. Ухмылка Кривого.

[Система: Психологическое состояние: Пограничное. Уровень стресса: 87%.]

[Рекомендация: Сохранять фокус. Цель близка.]

После школы наступил обед. Кривой снова забрал хлеб. Егор снова съел суп без хлеба. Молча. Всё как всегда.

После обеда наступил «тихий час», который на самом деле был временем для карт и разборок. Егор лежал на койке, отвернувшись к стене, и ждал. Заготовка лежала в рукаве. Он чувствовал её тяжесть. Она успокаивала.

Ужин. Последний приём пищи перед отбоем. Кривой не просто забрал хлеб. Он подошёл к Егору, когда тот уже доедал кашу, и вылил ему в тарелку остатки своего компота. Липкая, мутная жидкость залила остатки еды.

— Пей, Чума. Сладенькое тебе на десерт. Всё как ты любишь.

Егор не поднял глаз. Подождал, пока Кривой отойдёт. Взял тарелку. Отнёс на мойку. Вернулся в спальню.

Сел на койку. Внутри от напряжения всё бурлило. Но он не показывал вида. Ждал.

[Система: Время до активации плана: 2 часа 15 минут.]

[Квест «Стать Чумой». Этап 2: Подготовиться — ВЫПОЛНЕН.]

[Награда этапа: +1 к Интеллекту.]

[Этап 3: Ударить. Цель: Атаковать Кривого в уязвимый момент и победить.]

Он сунул руку в щель за трубой и достал заготовку. Провёл пальцем по краю. Острый. Очень острый. Ещё одна ночь и была бы готова полностью. Но ждать больше нельзя. Сегодня. Или никогда.

[Система: Квест «Крафт: изготовить оружие». Прогресс: 89%.]

[Состояние: Условно готово к применению. Урон: 12-18. Шанс критического удара: +5%.]

[Внимание: Незавершённый крафт снижает прочность оружия. Риск поломки при использовании: 15%.]

— Сойдёт, — сказал внутренний голос. — Не идеально, но достаточно. Главное — не оружие. Главное — решимость. Ты уже готов.

Егор сжал заготовку в кулаке. Пластмасса нагрелась от ладони. Почти как солдатик. Почти как живая.

Он сунул её в рукав и стал ждать.

Валентина Степановна пришла ровно в семь, сделала перекличку, гаркнула на кого-то из младших за грязные уши и ушла на планёрку. Дверь за ней закрылась. В спальне началась обычная вечерняя жизнь. Кривой достал карты. Лысый пристроился рядом. Мелкие зашуршали по углам. Шнырь сидел на своей койке, обхватив колени, и не сводил с Егора огромных, испуганных глаз.

Егор смотрел на часы. Девять двадцать. Девять двадцать пять. Девять тридцать.

В девять тридцать семь Кривой, как всегда, поднялся.

— Я в сортир, — бросил он Лысому. — Скоро буду.

Лысый кивнул, не поднимая головы от карт. Кривой вышел в коридор.

Егор подождал ровно десять секунд. Потом встал. Нащупал в рукаве заточку. Пошёл к двери.

Лысый посмотрел на него подозрительно, проводил взглядом. Но ничего не спросил. Перетасовал колоду и начал раскладывать карты.

Егор вышел в коридор.

Коридор был пуст. Длинный, тускло освещённый, с облупленными стенами и метлахской плиткой под ногами. Где-то на первом этаже гудел холодильник в учительской. Вахтёрша, как обычно, дремала в своей каморке у входа. Егор чётко знал и её распорядок. Сейчас она наливала себе чай из термоса и засыпала под новости из радиоприёмника.

Он шёл медленно, бесшумно, держась ближе к стене. Заточка лежала в правом рукаве, прижатая к предплечью. Острая. Холодная. Готовая к делу.

Дверь туалета была приоткрыта. Изнутри слышался шум воды. Кривой уже вышел из кабинки и мыл руки. Егор остановился у двери. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь коридор. Но руки не дрожали.

— Давай, — сказал внутренний голос. — Сейчас. Пока он не ждёт. Бей в живот. Быстро. Без колебаний.

Он глубоко вдохнул. Выдохнул. Толкнул дверь.

Кривой стоял у раковины, спиной к двери. Он тёр руки под струёй ледяной воды и что-то мурлыкал себе под нос. Кажется, песню про «Белые розы», которую крутили обычно по всем ларькам в городе. Он не слышал, как открылась дверь у него за спиной. Не услышал шагов. Он вообще ничего не слышал, кроме воды и собственного голоса.

Егор сделал два шага. Три. Остановился вплотную.

Кривой начал поворачиваться — может, наконец-то услышал что-то, может, просто почувствовал чужое присутствие. Но среагировать он не успел. Егор ударил.

Заточка вошла в правое бедро. В мышцу, ровно так, как он и планировал. Кривой дёрнулся, открыл рот, чтобы закричать, но Егор уже зажал ему пасть ладонью, прижимая его к двери туалетной кабинки и наваливаясь сверху всем телом. Сжал крепко, так что почувствовал через губы зубы Кривого и его горячее дыхание на своей ладони. Правой рукой он держал заточку в ране. Не вынимал. Просто держал, чувствуя, как по пальцам течёт тёплая, липкая кровь.

Кривой мычал, дёргался, пытался вырваться. Но Егор держал крепко. Слабое колено подвело Кривого. Он не мог опереться на левую ногу, она подгибалась, и он висел на руке Егора, как мешок с картошкой.

Тяжёлый мешок.

[Система: Критический удар! Множитель х2.2.]

[Урон: 33. Цель: правое бедро. Эффект: Кровотечение, временная потеря подвижности.]

[Квест «Стать Чумой». Этап 3: Ударить — выполняется...]

Егор наклонился к его уху. Голос был тихий, ровный, но страшнее любого крика.

— Тихо, сучка. Слушай сюда. Ты мой хлеб жрал десять дней. Ты плевал в мою тарелку. Ты лил мне компот в кашу. Ты хотел, чтобы я на коленях просил. Я тебе сейчас кишки выпущу.

Кривой перестал дёргаться. Он висел на руке Егора и дышал часто, с присвистом. В его глазах, которые ещё минуту назад были пустыми и ленивыми, теперь плескался ужас. Самый настоящий, животный ужас. Он смотрел на Егора и видел не того худого пацана, у которого отбирал хлеб. Он видел что-то другое. Что-то, чего боялся теперь больше чем темноты.

— Ещё раз тронешь меня, — продолжал Егор всё тем же ровным голосом, — или кого-то из мелких, я тебя порежу так, что ходить ты больше не будешь. Ты меня понял?

Кривой быстро-быстро закивал, насколько позволяла рука Егора, зажимающая рот. Из его горла вырвался сдавленный, жалобный звук.

Егор выдернул заточку. Кривой охнул и осел на пол. Руками схватился за бедро. Кровь текла сквозь пальцы, капала на грязный кафельный пол, смешиваясь с водой. Егор вытер заточку о его же рубашку, оставил длинный красный мазок на серой ткани. Спрятал заточку в рукав.

[Система: Квест «Стать Чумой» — ВЫПОЛНЕН.]

[Награда: Навык «Скрытная атака» (урон +50% при атаке со спины).]

[Титул получен: «Чума». Эффект: Запугивание +15%, репутация в детдоме +50.]

[Внимание: Открыт новый основной квест: «Путь к Деду».]

[Этап 1: Показать себя — выполнен. Вы победили конкурента. Репутация у Деда: +10 (скрыто).]

[Этап 2: Не сломаться. Цель: Пережить последствия своих действий.]

— Приведи себя в порядок, чушок, — сказал он. — И запомни, что я тебе сказал. Сунешься ко мне ещё раз — сдохнешь.

Он повернулся и вышел.

В коридоре было всё так же пусто. Холодильник гудел на первом этаже. Вахтёрша спала. Егор шёл к спальне, и его шаги по метлахской плитке звучали гулко и одиноко. Кровь Кривого ещё оставалась на его пальцах, он вытер их о штаны, но липкое ощущение не проходило.

Он вошёл в спальню. Лысый поднял голову от карт.

— Чё так долго? Кривой где?

— Моется, — ответил Егор.

Он прошёл к своей койке. Сел. Потом лёг. Отвернулся к стене. Заточка всё ещё лежала в рукаве. Тёплая, липкая, живая. Она сделала своё дело. Поменяла холод внутри на чужую кровь.

Шнырь с соседней койки смотрел на него во все глаза. Егор не оборачивался. Он смотрел в стену и думал о том, что только что сделал. И странное дело. Ему совершенно не было страшно. Ему было спокойно. Так спокойно, как не было уже очень, очень давно.

А может быть, вообще никогда в этой жизни.

Он закрыл глаза и стал ждать утра.

ГЛАВА 7. НОЧЬ

Он не спал.

Лежал на боку, лицом к стене, и смотрел в облупившуюся штукатурку, исчерченную карандашными каракулями тех, кто лежал здесь до него. Похоже на этом месте выживали целыми поколениями. Надписей было много:

«Здесь был Витёк».

«Сашка + Ленка = любовь».

«1989 год, я выжил».

Он читал эти надписи, не вникая в смысл, просто чтобы занять глаза. Чтобы не закрывать их. Потому что стоило закрыть и он снова видел лицо Кривого. Его глаза. Его ужас.

[Система: Психологическое состояние: Нестабильное. Уровень стресса: 72%.]

[Рекомендация: Контролируемое дыхание. Фокус на текущем моменте.]

Заточка лежала под подушкой. Он чувствовал её даже сквозь набивку. Твёрдую, чуть изогнутую. Он вытер её о рубашку Кривого, но кровь всё равно осталась в микроскопических трещинах пластмассы. Её было не смыть без воды и мыла. Мыло здесь выдавали по расписанию, а к воде ещё нужно добраться.

Он нащупал под подушкой солдатика. Достал, сжал в кулаке. Пластмасса была тёплой, она быстро нагрелась от его ладони. Или от чего-то ещё. Егор уже не пытался понять.

— Ты сделал это, — сказал внутренний голос. В нём не было ни радости, ни страха. Только усталое удовлетворение. — Перешёл черту. Теперь обратного пути нет. Только вперёд.

В спальне было тихо. Неестественно тихо. Обычно в это время кто-то ворочался, кто-то шептался, кто-то скрипел зубами во сне. Сегодня, ничего такого. Только дыхание двадцати пацанов. Егор знал, что сейчас, как и он, почти никто не спит. Все ждали, что будет дальше.

Кривой не вернулся.

Прошло полчаса. Час. Дверь спальни не открывалась. Лысый дважды вставал, выходил в коридор, возвращался. Видимо Кривого уже куда-то забрали. Егор слышал крики вахтёрши и чьи-то тяжёлые шаги по плитке.

[Система: Внимание. Отсутствие лидера в отряде. Социальная структура дестабилизирована.]

[Лысый демонстрирует признаки тревоги. Без Кривого его статус неопределён.]

Где-то около одиннадцати, когда по распорядку уже давно должен был быть отбой, в коридоре послышались быстрые шаги. Не Валентины Степановны, та ходила тяжело, враскачку. Это была другая походка. Лёгкая, почти бегущая. Так ходят люди, которые спешат сообщить плохую новость.

Дверь распахнулась. На пороге стояла молоденькая воспитательница из младшего корпуса. Та самая, с испуганными глазами, что приводила Егора в спальню в первый день в спецприемнике. Лицо у неё было белое, как мел.

— Всем лежать! — крикнула она срывающимся голосом. — Из спальни никому не выходить! Кто выйдет, сразу получит карцер!

Она захлопнула дверь. В коридоре снова зазвучали шаги. Теперь их было много. Тяжёлые, мужские. Егор услышал голос директора Нины Андреевны — резкий, властный. Потом снова мужской голос, незнакомый. И тишина. Долгая, вязкая тишина.

А потом крик.

Кричал точно Кривой. Егор узнал его голос, хотя никогда раньше не слышал, чтобы Кривой кричал. Это был не крик боли. Боли он, может, и не чувствовал, пока его тащили по коридору. Это был крик унижения. Крик человека, которого выставили на всеобщее посмешище.

— Я сам! Уберите от меня руки! Я сам упал!

Опять чей-то мужской бубнёж.

— На гвоздь напоролся! Никто меня не резал! Слышите, падлы?! Сам!

Его голос удалялся по коридору, затихал на лестнице, и наконец хлопнула входная дверь. Взвыл мотор. Старая «скорая», которая вечно стояла у ворот детдома, уехала куда-то в тишину ночи. Стало тихо.

[Система: Кривой удалён из локации. Причина: Госпитализация.]

[Социальный вакуум в спальне № 7. Время до восстановления иерархии: 24-48 часов.]

[Квест «Путь к Деду». Этап 1: Показать себя — подтверждено. Репутация у Деда: +10 (скрыто).]

Егор лежал и слушал эту тишину. Она была другой. Не такой, как час назад. Тогда тишина была ожиданием. Теперь это свершившийся факт.

Он закрыл глаза. И впервые за эту ночь уснул. Без снов. Просто провалился в чёрную яму. Усталость свалилась непосильным грузом.

Утром его разбудил не удар в дверь, а голос Валентины Степановны. Она стояла над его койкой и смотрела сверху вниз. Лицо у неё было непроницаемым, но в глазах её читалось что-то новое. Не страх. Скорее, переоценка статуса Егора. Так смотрят на старую вещь, внутри которой обнаружили новые возможности.

— Чумаков. Подъём. К директору. Быстро.

Он встал. Оделся. Заточку, лежавшую под подушкой, он взял в руку. Потянулся за штанами и одним ловким движением сунул в щель за трубой. Солдатика спрятал в карман. Умыться она ему не дала. Он просто провёл ладонью по лицу, размазывая остатки сна, и вышел в коридор.

[Система: Внимание. Вызов к директору. Вероятный исход: Допрос, возможные санкции.]

[Рекомендация: Отрицать причастность. Сохранять спокойствие. Кривой уже дал ложные показания («упал на гвоздь»).]

В коридоре было пусто. Только у двери туалета стоял Лысый. Он смотрел на Егора. Не с угрозой, не с ненавистью. С растерянностью. Как пёс, у которого только что на глазах убили хозяина, и он не знает, что теперь делать. Бросаться на убийцу или нужно теперь искать нового.

[Система: NPC Лысый. Статус: Дезориентирован. Уровень угрозы: Временно снижен.]

[Без Кривого его роль в иерархии не определена. Окно возможности для установления нового порядка.]

Егор прошёл мимо, не замедлив шага.

— Не сейчас, молчи, — сказал внутренний голос. — Сначала нужно отвертеться от наказания у директора. Потом разберёшься с Лысым. Он подождёт.

Кабинет директора находился на первом этаже, рядом с учительской. Егор никогда там раньше не был, но знал, где это. Шнырь показывал и даже рассказал, какая там мебель. Дверь была обита коричневым дерматином, с табличкой «Директор детского дома № 4 "Маяк" Григорьева Н.А.». Егор постучал.

— Войдите.

Нина Андреевна сидела за массивным столом, заваленным папками и бумагами. Это была женщина лет пятидесяти, грузная, с тяжёлым лицом и мешками под глазами. Крашеные в рыжий цвет волосы были уложены в замысловатую причёску, которая стоила ей, наверное, полчаса у зеркала каждое утро. На пальце блистал массивный перстень с тёмным камнем. На стене за её спиной, висел портрет Горбачёва и выцветший вымпел «Победителю соцсоревнования».

Она долго смотрела на Егора , не предлагая сесть. Чумаков стоял у двери, руки по швам, взгляд он не опустил. Смотрел прямо в глаза директрисе.

— Чумаков Егор Викторович, — сказала она наконец. Она не спросила — констатировала. — Тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Мать лишена родительских прав. В графе отец стоит прочерк. В детдоме всего две недели.

Она взяла со стола папку, раскрыла. Пробежала глазами по строчкам.

— Способности не выявлены. Особые приметы — шрам над левой бровью. Характеристика из школы... — она хмыкнула. — «Способный, но замкнутый». Это всё?

Она захлопнула папку и отложила в сторону. Сложила руки на столе. Посмотрела на Егора в упор.

— Сегодня ночью воспитанник Сергей Кривцов, известный тебе как Кривой, был обнаружен в туалете второго этажа с колото-резаной раной правого бедра. Он утверждает, что упал на гвоздь. Врачи говорят, что рана нанесена острым заточенным предметом.

Она замолчала. Ждала, что он скажет. Егор молчал.

— Я знаю, что это ты, — сказала она тихо. — Доказать не могу. Но у меня есть точная информация. Кривцов твердит про гвоздь, как попугай. Пацаны официально молчат. Воспитатели ничего не видели. У меня вроде как нет свидетелей, нет орудия преступления, да и показаний Сергея не будет. У меня нет ничего, кроме моего знания этого места и людей, которые в нём живут.

Она встала из-за стола. Подошла к окну. За окном было серое февральское утро, снег с дождём, голые ветки тополей.

— Ты понимаешь, Чумаков, что ты сделал? — спросила она, не оборачиваясь. — Ты порезал старшего воспитанника. Того, кто держал здесь порядок. Да, жестокий порядок. Да, иногда несправедливый. Но был порядок. Меня всё устраивало. А теперь порядка не будет. Теперь каждый мелкий засранец, вроде тебя, захочет попробовать на зуб старшего. Начнут тыкать друг друга ложками, бить стульями, когда старшаки спят. Знаешь сколько я таких как ты повидала? Теперь начнётся война. Теперь потечёт кровь. И все это из-за тебя.

Егор молчал.

Она повернулась к нему. Лицо у неё было усталое, даже немного брезгливое.

— Я должна отправить тебя в спецприёмник за это. Там не детдом, там малолетняя зона. Оттуда ты выйдешь либо в могилу, либо в настоящую колонию.

Она смотрела ему в глаза. Он смотрел в глаза ей. Молчал.

— Понятно. Знаешь что, Чумаков. Я не буду тебя пугать. Я таких, как ты, упертых, навидалась по самое не могу. Мне плевать на тебя, и на Кривого тоже плевать. Никуда я тебя не отправлю. Не потому, что ты мне нравишься или не нравишься. План у меня перед областью. Не вовремя всё это.

Она вернулась за стол. Села. Достала из ящика бланк с печатью.

— Сделаем так. Трое суток карцера. Официальная версия будет такой: Драка с Кривцовым накануне. Ты, конечно, туповат, спасибо, наверное, не скажешь, что дала не пятнадцать суток.

Она опять посмотрела ему в глаза. Он молчал.

— Запомни, щенок: ещё один такой случай и я тебя сдам. Лично. С особым удовольствием. Сдам в такую дыру откуда не возвращаются. Наш «Маяк» будешь вспоминать как райские кущи. Ты меня понял?

— Понял, — тихо сказал Егор.

Это было первое слово, которое он произнёс в этом кабинете.

Нина Андреевна посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнула на дверь.

— Иди отсюда. Жди в коридоре. За тобой сейчас придут.

Он вышел. В коридоре было пусто и тихо. Он сел на деревянную скамью у стены, такую же, как в том спецприёмнике, только синюю, а не зелёную. И стал ждать.

[Система: Санкция получена: Карцер, 3 суток.]

[Квест «Путь к Деду». Этап 2: Не сломаться — активирован.]

[Цель: Пережить трое суток в карцере. Не сломаться психологически. Сохранить самообладание.]

— Трое суток, — сказал внутренний голос. — Это кажется, что ерунда, но это много. Но ты справишься. Ты уже прошёл через худшее. Теперь твой враг просто одиночество, темнота и тишина. Используй это время. Думай. Планируй. Ты выйдешь отсюда сильнее, чем вошёл.

Егор сунул руку в карман, нащупал солдатика. Сжал. Пластмасса была тёплой. Почти горячей. Как будто он тоже знал, что ждёт впереди, и готовился к этому.

Ждал он недолго. Минут через десять в коридоре появился мужчина, которого Егор раньше не видел. Высокий, сутулый, в засаленном ватнике и кирзовых сапогах. Лицо как печёное яблоко, всё в морщинах и коричневых пятнах. Изо рта торчала погасшая папироса.

— Чумаков? — спросил он хрипло. — Вставай, пошли.

Они спустились на первый этаж, потом ещё ниже, по крутым ступеням узкой лестницы, которую Егор раньше не замечал. Лестница упиралась в железную дверь, выкрашенную шаровой краской. Мужчина достал связку ключей, долго гремел, отпирая, потом распахнул дверь.

— Заходи. Трое суток тебе дали. Хлеб и вода раз в день. Ведро в углу. Кричать бесполезно, тебя не услышат. А если услышат, то получишь по шее. Не ссы, заходи, тут и по неделе раньше сидели.

Егор шагнул внутрь.

Подвал был маленьким, метра три на три. Бетонные стены, покрытые пятнами плесени и известковыми разводами. Под потолком горела тусклая лампочка без плафона, голая, на длинном, тонком, шнуре. Света она давала ровно столько, чтобы отличить стену от пола, но не больше. В углу лежал мокрый матрас, брошенный прямо на бетон. Рядом стояло ржавое жестяное ведро. Всё. Больше ничего внутри не было.

Дверь за спиной захлопнулась. Лязгнул засов. Шаги удалились по лестнице и стихли.

Егор остался один.

[Система: Локация: Карцер (подвал). Статус: Изоляция.]

[Эффекты: Сенсорная депривация, холод, голод. Риск психологического слома: 34%.]

[Квест «Путь к Деду». Этап 2 в процессе. Прогресс: 0/72 часа.]

Он постоял минуту, привыкая к полутьме и запаху. Пахло сыростью, плесенью, мышами и ещё чем-то, что он не сразу опознал. А когда опознал, ему стало не по себе. Это был запах страха. Застарелый, въевшийся в бетон запах человеческого страха. Здесь, в этом подвале, до него сидели другие. Много других. Они боялись, плакали, молились, скребли ногтями дверь. И их страх остался здесь навсегда.

Он подошёл к стене. При тусклом свете лампочки разглядеть надписи было трудно. Но их было много. Выцарапанные гвоздём, написанные углём, просто прочерченные пальцем по известковой пыли.

«Здесь сидел Пика. 1982».

«Страдаю за справедливость».

«Не дождётесь».

И ниже, более свежая надпись, выведенная старательным детским почерком:

«День 1. Хер вам.

День 2. Хер вам.

День 3. Хер вам».

Егор провёл пальцем по этой надписи. Кто-то тоже здесь провёл трое суток, и, похоже, они его не изменили.

Он достал из кармана солдатика. Поставил на край матраса. Пластмассовый пограничник без ноги стоял, прислонённый к холодной бетонной стене, и смотрел в темноту своим нарисованным глазом.

— Вот мы и здесь, — сказал внутренний голос. — Вдвоём. Ничего. Прорвёмся. В прошлый раз, когда я здесь был один ничего не случилось, а сейчас мы вдвоём. Сейчас тебе будет легче...

— Когда прошлый раз?

Тишина.

— Почему ты молчишь? Откуда ты взялся? Что вообще со мной происходит?!

Егор сел на матрас. Прислонился спиной к холодной бетонной стене. Закрыл глаза. На эти вопросы внутренний голос отвечать ему был не намерен.

Трое суток. Хлеб и вода. Ведро в углу. Кричать бесполезно.

Он открыл глаза и посмотрел на лампочку под потолком. Она горела ровно, без мигания. Давала скудный, желтоватый свет, но хоть это давала. Шнырь говорил о тьме кромешной, а здесь ещё ничего. И это было главное на ближайшие трое суток.

Капля света, матрас и его маленький солдатик.

Он вспомнил, что Шнырь говорил про Кривого: «Он темноты боится. Всегда с ночником спит». Интересно, подумал Егор, а как бы Кривой выдержал здесь? Без ночника. В полной темноте. С крысами, которые наверняка шуршат где-то в углах. С запахом чужого страха, въевшимся в стены.

Он бы сломался в первую же ночь? Приполз бы к двери, стучал, плакал, просился обратно. Потому что темнота — это его страх.

Вряд ли.

А Я? Чего боюсь я? Я сам выдержу здесь три дня без света? — Подумал Егор.

Он думал и не находил ответа. Он боялся многого. Голода. Боли. Унижения. Смерти. Но не темноты. Не одиночества. Не замкнутого пространства. Всё это было знакомо, привычно, почти родное. Он жил в темноте и одиночестве с тех пор, как помнил себя. Маленькая квартира на окраине, где мать пила, а он сидел в углу и ждал, когда она уснёт, чтобы стащить у неё из сумки мелочь на хлеб. Школа, где его дразнили «безотцовщиной» и били после уроков. Приёмник. Детдом. Везде было одно и то же. Ты один, и рассчитывать можно только на себя. Или же нет?

Он точно знал, что он не сошел с ума. Голос внутри был кем-то другим. Ведь он появился вместе с помогающими ему во всем системными уведомлениями. Тот кто внутри не боялся темноты. Он боялся только одного — сломаться и смириться с унижениями. Стать таким, как Вовка. Как Шнырь. Как те, кто пишет на стенах «мама, прости» и ждёт, что кто-то придёт и спасёт. Егор боялся того же самого, опозориться прежде всего перед самим собой.

Они оба знали, что никто не придёт. Никто не спасёт. Только он сам может себя спасти. Сам — но с помощью с помощью возникающих перед глазами подсказок.

[Система: Психологическая устойчивость: Подтверждена.]

[Шанс слома в карцере снижен: 34% → 12%.]

[Прогресс квеста «Путь к Деду»: Текущее состояние стабильно.]

Он лёг. Поджал ноги, чтобы уместиться на коротком матрасе. Накрылся собственной курткой. Закрыл глаза.

Где-то в углу зашуршало. Наверное, крыса. Он слышал, как кто-то бегает вдоль стены, пробует воздух усами, принюхивается к новому запаху. Егор не шевелился. Крыса пошуршала ещё немного и тоже затихла.

Чумаков лежал и смотрел в потолок. Там, в паутине трещин, змеилась новая река. Похожая на ту, что в приёмнике. Как в спальне № 7. Река его жизни. Тёмная, холодная, без берегов. Он плыл по ней уже тринадцать лет. И будет плыть дальше.

Солдатик стоял на краю матраса и смотрел в темноту. Пластмассовый пограничник без ноги. Один на посту. Как и его хозяин.

ГЛАВА 8. ПОДВАЛ

Трое суток. Это много или мало?

Когда тебе тринадцать, и ты лежишь на бетонном полу в полутьме, и единственный звук — это шорох крысиных лап где-то в углу, трое суток превращаются в вечность. Время перестаёт быть временем. Оно становится вязким, как кисель, и тянется, тянется, тянется, пока ты не перестаёшь понимать, где заканчивается один день и начинается другой.

В подвале не было окон. Только лампочка под потолком на длинном шнуре. Она горела постоянно, не выключаясь, и её желтоватый, болезненный свет был единственным, что отделяло Егора от полной, абсолютной темноты. Он смотрел на эту лампочку часами. Изучал, как дрожит нить накала, как медленно кружится пыль в конусе света, как тени на стенах живут своей, отдельной жизнью.

[Система: Локация: Карцер. Время: День 1, ~4 часа.]

[Состояние носителя: HP 5/30, SP 6/10. Голод (ур. 3), Усталость (ур. 2).]

[Квест «Путь к Деду». Этап 2 в процессе. Прогресс: 4/72 часа.]

Первый день он просто лежал. Спал урывками, просыпался, снова засыпал. Организм требовал отдыха после всего, что случилось. После избиений. После голода. После того, как он воткнул заточку в бедро Кривого и смотрел, как течёт кровь. После того, как его вели по коридору, а пацаны смотрели ему вслед, кто-то со страхом, кто-то с уважением, кто-то с затаённой надеждой.

Он засыпал, и ему снилась мать. Трезвая. Она стояла на кухне в их старой квартире и варила суп. За окном было лето, и тополиный пух летел по двору, как снег. Она обернулась к нему и улыбнулась.

«Егорушка, — сказала она. — Ты только не сломайся. Ты у меня сильный. Ты выплывешь».

Он проснулся в слезах. Вытер лицо рукавом и долго лежал, глядя в потолок.

[Система: Эмоциональная разрядка зафиксирована. SP восстановлено: +2.]

[Сон: Фрагмент памяти (текущая жизнь). Психологическая значимость: Высокая.]

Он сел, привалившись спиной к холодному бетону, и, чтобы хоть как-то отвлечься, вернулся к чтению надписей на стенах.

Весь подвал, от пола до потолка, был исписан теми, кто сидел здесь до него.

«Здесь сидел Витёк. 1987. Кривой — сука».

Витёк. Егор не знал никакого Витька. Может, он давно вырос и уехал. Может, сидит где-нибудь на зоне. А может, спился и умер под забором. В девяносто первом году жизнь человека стоила дёшево, а жизнь детдомовца вообще ничего не стоила.

«Колян, держись. Три дня — это шляпа».

Колян. Ещё одно имя, ещё одна судьба. Держался ли он? Выжил ли? Или сломался, как Вовка, и теперь кричит по ночам в другом детдоме, в другой области?

«Здесь сдохну я. Мама, прости».

Эту надпись Егор читал несколько раз. Она была выведена старательно, почти каллиграфически, будто тот, кто её писал, вкладывал в неё всего себя. «Мама, прости». За что? За то, что не оправдал надежд? За то, что попал сюда? За то, что сломался?

Он провёл пальцем по буквам. Известка осыпалась, оставляя на коже белую пыль. Он думал о своей матери. О том, как она пила, как плакала, как просила прощения. О том, как его уводили социальные работники, а она цеплялась за косяк и кричала: «Егорушка, я люблю тебя! Я больше не буду!» Он стоял и смотрел, и не плакал. И сейчас он не плакал.

Слёзы, это теперь для него роскошь. Слёзы, это только для слабоков. А слабых здесь сжирают.

Ниже, под «мама, прости», кто-то приписал другим почерком, корявым и неуверенным:

«Вовка. 1990. Я больше не буду. Честное слово. Выпустите».

Вовка. Может, тот самый, который теперь заикается. Егор смотрел на эту надпись дольше всего. Он представлял, как Вовка сидел здесь, на этом самом матрасе, и выводил эти буквы. Как он надеялся, что кто-то прочитает и сжалится. Как он верил, что если пообещать «больше не буду», то всё станет как раньше.

Не станет. Никогда не станет. Потому что тот, кто попал в этот подвал, уже никогда не будет прежним. Он либо сломается, либо станет другим. Третьего не дано.

[Система: Анализ окружения. Обнаружены следы предыдущих узников.]

[Психологический профиль типичного обитателя карцера: страх, отчаяние, мольба, слом.]

Егор выковырнул из шершавой стены влипший в известку камушек. Маленький, чёрный, блестящий, с острым краем. И на свободном участке стены, подальше от чужих молитв и проклятий, начал царапать.

«Егор. 1991. Я не сломаюсь».

Он выводил буквы медленно, тщательно, как будто от этого зависела его жизнь. Может, и зависела. Может, эта надпись была его собственной клятвой — не кому-то там, а себе самому. Тому Егору, который выйдет отсюда через трое суток. Тому Егору, который больше никогда не будет никого бояться и ни перед кем не станет унижаться.

Он закончил, отбросил осколок камня в угол и снова лёг на матрас. Закрыл глаза. И стал ждать.

На второй день принесли хлеб и воду.

Лязгнул засов, дверь приоткрылась, и в щель просунулась рука. Грубая, с обломанными ногтями, в наколках — синяя звезда на костяшке, якорь на запястье. Рука поставила на пол жестяную кружку с водой и бросила краюху чёрного хлеба. Прямо на пол, как собаке. Дверь захлопнулась, засов лязгнул снова. Шаги удалились.

Егор подполз к двери, взял хлеб. Он был чёрствый, с синеватым отливом плесени на корке. Он отломил кусок, пожевал. Проглотил. Запил водой. Она пахла ржавчиной и была ледяной, такой ледяной, что заломило зубы.

Он съел половину. Остальное завернул в тряпицу, найденную в углу. Похоже, когда-то это была чья-то рубашка, теперь просто грязная тряпка. Еду лучше экономить. На всякий случай. Он не знал, когда принесут ещё. Не знал, не забудут ли о нём вообще. В этом месте могло быть всё, что угодно. Могли оставить гнить тут навсегда. Такое уже бывало. Шнырь клялся, что не выдумал историю про пацана, которого заперли в подвале и забыли на пять дней. Когда вспомнили, он был уже весь седой. В тринадцать лет и полностью седой. Верить в такое Егор не хотел.

Чумаков не хотел быть седым. Он хотел выжить. И он делал для этого всё, что мог. Более в его жизни не было место ни для чего. Ни каких детских мечтаний или тайных желаний. Только стремление выжить.

[Система: Питание получено. HP восстановлено: +1 (5/30 → 6/30).]

[Дебафф «Голод» временно снижен: ур. 3 → ур. 2.]

[Квест «Путь к Деду». Этап 2 в процессе. Прогресс: 28/72 часа.]

В перерывах между сном и бодрствованием он изучал подвал. Обследовал каждый угол, каждую трещину в бетоне. Нашёл крысиную нору в дальнем углу, маленькое, тёмное отверстие у самого пола, из которого тянуло холодом и крысиным запахом. Нашёл ржавый гвоздь, вбитый в стену неизвестно кем и зачем. Нашёл ещё несколько надписей, которые не заметил в первый раз.

«Андрюша Резак. 1988. Как выйду, сразу убью Кривого».

Не убил. Кривой до сих пор жив. Ну, или был жив, пока Егор не воткнул ему заточку в бедро. А этот Андрюша Резак — это кто? И где он теперь? Сгинул, растворился, стал просто ещё одним именем на стене?

«Здесь был я. И меня здесь не было».

Философская надпись. Егор долго думал над ней, лёжа на матрасе и глядя в потолок. «Здесь был я. И меня здесь не было». Что это значит? Что человек, попавший сюда, перестаёт быть собой? Или что он становится никем, пустым местом, тенью? Или наоборот, что только здесь, в полной изоляции, он становится самим собой, без масок, без притворства?

Он не так и не понял, какую мысль заложил в эту фразу тот автор. Он только знал, что ему тринадцать, он лежит в подвале детдома № 4 «Маяк», и у него есть только он сам. И этого для него достаточно.

— А еще есть я, — прошептал ему внутренний голос.

— Кто ты? — Спросил у него Егор.

Голос ему как всегда не ответил. Он никогда не отвечал ему на прямые вопросы. Появлялся когда ему это было нужно и так же внезапно замолкал. По началу Егор вздрагивал, пытался понять, кто это и откуда он говорит. Но потом просто смирился и начал воспринимать его как свои мысли.

На третьи сутки он перестал считать время.

Просто лежал и смотрел на лампочку. Она горела, и её свет был единственным, что связывало его с миром живых. Он думал о том, что будет, когда он выйдет. Представлял, как войдёт в спальню. Как посмотрит на Лысого. Как сядет за свой стол в столовой и возьмёт свой хлеб. Свой хлеб. Который никто не посмеет больше у него отнять.

Он представлял себе это снова и снова, как мантру, как молитву. И от этих мыслей ему становилось теплее. Не физически, в подвале было ужасно холодно, от бетонных стен тянуло сыростью, и он кутался в куртку, поджимая ноги к груди. Но где-то глубоко внутри, в том месте, где живёт надежда, разгорался маленький, робкий огонёк.

Он выживет. Он выйдет. Он станет тем, кем должен стать.

[Система: Квест «Путь к Деду». Этап 2 в процессе. Прогресс: 56/72 часа.]

[Психологическое состояние: Стабильное. SP: 7/10.]

В одну из долгих пауз между мыслями, когда тишина стала совсем невыносимой, он достал из кармана солдатика.

Пластмассовый пограничник без ноги. Старый, облупившийся, с потёртой краской на мундире. Егор поставил его на бетонный пол перед собой и долго смотрел. Солдатик смотрел в ответ нарисованным глазом.

Он взял его в ладонь. Сжал.

И вдруг, пластмасса стала ощутимо горячей. Не тёплой, как обычно от ладони, а по-настоящему горячей, почти обжигающей.

[Система: Внимание. Обнаружена аномальная активность артефакта «Пограничник».]

[Свойство 2: «Тепло памяти» — АКТИВИРОВАНО (первичное проявление).]

Егор хотел разжать пальцы, но не успел.

Перед глазами поплыло. Подвал исчез, серые стены, лампочка, матрас, всё растворилось в мутной пелене. И вместо этого...

Жёлтый свет. Уличный фонарь. Мокрый снег падает с тёмного неба, кружится, тает на асфальте. Он лежит на спине, привалившись к мусорному баку. В груди — горячее, мокрое. Он смотрит вперед, сил поднять глаза нет, и видит чьи-то ботинки. Тяжёлые, чёрные, с налипшим снегом и грязью. Кто-то стоит над ним. Человек. Он медленно поворачивает голову. Лица не разобрать, чёрная тень падает на его лицо и скрывает черты. Только голос. Хриплый, равнодушный:

«Сдохни, сука».

И его обволакивает темнота.

[Система: Получен фрагмент воспоминания: «Последние секунды».]

[Источник: Прошлая жизнь носителя. Качество: Низкое (недостаточный уровень доступа).]

[Эмоциональный след: Страх. Принятие. Холод.]

Егор вздрогнул, разжал пальцы. Солдатик упал на бетон, покатился, замер у стены. Он был просто пластмассовой игрушкой. Обычной. Холодной.

Егор сидел, тяжело дыша, и смотрел на него. Сердце колотилось где-то в горле. Что это было? Галлюцинация? Сон наяву? От голода и темноты всякое могло померещится.

— Это не галлюцинация, — сказал внутренний голос. Впервые за долгое время он звучал... странно. Как будто сам был удивлён своим словам. — Это наша память. Настоящая. Ты там был. Ты это прожил. И ты умер.

— Я не понимаю, — прошептал Егор вслух. Голос прозвучал хрипло, чуждо в мёртвой тишине подвала.

Неожиданно голос ему ответил:

— Поймёшь. Со временем ты всё поймешь. А пока ты просто должен знать. У тебя есть второй шанс. И ты его на этот раз проебать не должен.

Егор медленно протянул руку, поднял солдатика. Пластмасса была холодной. Нет, она была ледяной. Он сжал его в кулаке, поднёс к груди. Лёг на матрас, свернулся калачиком, прижал солдатика к животу.

А потом он закрыл глаза. Темнота, как из того видения накрыла его моментально. Он уснул.

---

Лязгнул засов.

Егор не сразу понял, что это не очередная порция хлеба. Хлеб приносили раз в сутки, он уже получил свою пайку сегодня — или это было вчера? Следующая должна была быть нескоро. Или сейчас?

В голове гудело, он никак не мог сосредоточиться на одной мысли. Хотелось снова закрыть глаза и отрубиться.

Дверь открылась полностью, и на пороге стоял не мужик в ватнике, а Валентина Степановна.

Она смотрела на него, сощурившись от тусклого света, и лицо у неё было странное. Не злое, не равнодушное. Скорее, задумчивое. Как у человека, который увидел что-то неожиданное и теперь пытается понять, что ей с этим делать.

— Выходи, Чумаков. Отсидел.

Он медленно встал. Ноги затекли, спина болела от бетона, голова кружилась от голода и слабости. Он пошатнулся, но устоял. Не схватился за стену. Выпрямился и пошёл к двери.

[Система: Квест «Путь к Деду». Этап 2: Не сломаться — ВЫПОЛНЕН.]

[Награда: +1 к Выносливости. Репутация у Деда: +10 (скрыто).]

[Этап 3: Вернуться и утвердиться. Цель: Занять своё место в иерархии после возвращения.]

На пороге он обернулся.

Подвал. Матрас. Лампочка под потолком. Стены, исписанные чужим страхом. Его собственная надпись, выведенная обломком чёрного камня:

«Егор. 1991. Я не сломаюсь».

Он запомнил это место. Запомнил навсегда. И вдруг он улыбнулся. Потому что именно здесь, в этой бетонной яме, он перестал быть просто Егором Чумаковым. Здесь он стал настоящей Чумой.

— Чего встал, дурачок? Не насиделся? Ещё сутки накинуть? — спросила Валентина Степановна.

— Насиделся, не надо сутки, — сказал Егор. — Просто смотрю.

Он вышел. Дверь за ним захлопнулась. Лязгнул засов. Они поднялись по лестнице, прошли по коридору первого этажа. Свет резал глаза, и Егор щурился, как крот, вылезший из норы. Мир был слишком ярким, слишком громким, слишком живым. Он отвык от него за трое суток.

В коридоре было пусто. Ребята ещё были в школе. Только у двери спальни № 7 стоял Шнырь. Он ждал. Увидев Егора, он дёрнулся вперёд, но остановился, не добежав пары шагов. Посмотрел огромными, блестящими глазами.

— Ты... Ты вернулся.

— Вернулся, — сказал Егор.

— Я тебя ждал. Даже не пошёл в школу. Как ты? Ты... Ты нормально?

Егор посмотрел на него. На его вжатую в плечи голову, на обкусанные губы, на пальцы, теребящие пуговицу на рубахе. Шнырь боялся. Боялся за него? Или боялся его?

— Егор. Ну расскажи, как там? Страшно?

— Нормально там, — сказал Егор. — Тихо. Темно. Крысы. — Он постарался сделать безразличный взгляд, хотя вспоминать о проведенных там днях не хотелось.

Шнырь поёжился.

— А Кривой теперь как? Что мы теперь будем делать?

— Жить будем, ты поменьше думай о нем, он нигде не пропадет, а вот нам лучше быть поосторожней.

— Эт точно, эта скотина везде вывернется. Валентина Степановна вчера по телефону в город звонила. Я немного подслушал, Кривой сейчас в больнице. Говорят, нога у него гноится. Может, на месяц там останется. А может, и дольше. Охала она, причитала, что-то серьезное у него там.

Месяц. Это было много. За месяц можно привыкнуть к тому, что он не боится. Можно стать тем, кого станут бояться. А можно стать тем, за кем идут. Можно стать настоящим Чумой.

— Хорошо, пошли, — сказал Егор.

Он прошёл в спальню. Всё было как раньше. Двадцать коек, серые одеяла, тумбочки с облупившейся краской. И в то же время всё было по-другому. Его койка стояла на том же месте, у окна, где дуло и было холодно. Но теперь она не казалась ему местом изгнания. Она была его местом. Его территорией. Его точкой опоры.

Он сел на кровать. Провёл рукой по колючему одеялу. Потом сунул руку в тайник, нащупал в щели за трубой заточку. Она всё ещё была там. Холодная. Острая. Готовая пить новую кровь.

Он убрал руку. Не сейчас. Сейчас нужно было другое. Нужно было вымыться, переодеться, поесть. Нужно было жить дальше.

Солдатика он достал из кармана и поставил на подоконник. Пластмассовый пограничник без ноги стоял, прислонённый к холодному стеклу, и смотрел во двор. Как будто ничего не случилось. Как будто он не показал Егору его собственную смерть.

— Всё только начинается, — сказал внутренний голос. — Ты вышел из подвала другим. Теперь это нужно доказать. Всем.

Егор кивнул своим мыслям. Лег на кровать и стал ждать возвращения остальных.

ГЛАВА 9. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Коридор гудел.

Егор услышал этот гул ещё из умывальни — низкий, вибрирующий, как в улье перед роением. Двадцать голосов, двадцать пар ног, топающих по плитке. Смех, мат, звук бросаемых на пол сумок. Уроки в школе закончились, и спальня № 7 возвращалась в свою привычную атмосферу.

Он вышел из умывальной комнаты и пошёл по коридору. Мокрые волосы прилипли ко лбу, с них капало за воротник, но он не замечал холода. Он шёл ровно, не спеша, и каждый шаг отдавался в висках: «Чу-ма. Чу-ма. Чу-ма».

[Система: Квест «Путь к Деду». Этап 3: Вернуться и утвердиться — активен.]

[Цель: Занять своё место в иерархии спальни № 7. Подтвердить статус.]

[Текущий титул: «Чума». Эффект: Запугивание +15%, репутация в детдоме +50.]

Первым его увидел Конопатый. Мелкий пацан лет двенадцати, который вечно шмыгал носом и получал тычки от всех, кому не лень. Он как раз выходил из спальни с кружкой в руках. Увидел Егора и замер. Кружка дрогнула в руке, вода плеснулась на пол.

— Чума... — выдохнул он.

И отступил к стене, вжимаясь в неё спиной, будто хотел раствориться в облупившейся штукатурке.

Егор прошёл мимо, не замедлив шага. Даже не посмотрел на него. Но краем глаза заметил, как Конопатый, дождавшись, пока он пройдёт, сорвался с места и обгоняя его, метнулся в спальню, скорее разносить благую весть о пришествии нового старшака.

— Правильно, — сказал внутренний голос. — Пусть знают. Страх должен идти впереди тебя. Это хорошо.

К тому моменту, когда Егор дошёл до двери спальни № 7, внутри уже все знали, что он вернулся. Гул стих. Наступила та особая, звенящая тишина, которая бывает только в двух случаях: когда входит директор или когда происходит что-то по-настоящему важное.

Он толкнул дверь.

Двадцать пар глаз. Двадцать лиц, повёрнутых к нему. И на каждом лице, что-то своё. Страх. Любопытство. Уважение. Зависть. Злоба. Надежда. Он читал их, как открытую книгу, пока шёл через спальню к своей койке у окна.

[Система: Сканирование социальной динамики...]

[Обнаружено смещение иерархии. Лидер отсутствует. Вакуум власти.]

[Рекомендация: Использовать момент для утверждения статуса.]

Лысый сидел на койке Кривого, у батареи. Это было с его стороны наглостью — занять место смотрящего, пока тот в больнице. Но никто не смел ему возразить. Он смотрел на Егора исподлобья, и его маленькие, белесые глазки горели ненавистью. Сжатые кулаки лежали на коленях. Огромные, бугристые, с обломанными ногтями. Он ждал. Ждал, что Егор сделает. Ждал повода решить, кто здесь теперь главный.

Витя Малёк сидел в своём углу, на самой дальней койке, и, как всегда, смотрел на свою левую ладонь. Но когда Егор проходил мимо, он поднял глаза. Их взгляды встретились на секунду. Малёк ничего не сказал, ничем не выдал своих мыслей. Просто посмотрел и снова опустил глаза к ладони. Но Егору хватило этой секунды. Он понял: Малёк ему не враг. Пока, во всяком случае.

[Система: NPC Малёк. Статус: Наблюдатель. Отношение: Нейтральное с тенденцией к положительному.]

Шнырь сидел на своей койке, подобрав ноги, и смотрел на Егора с тем же выражением, что и утром, что-то между, смесью страха и восторга. Он единственный знал, что Егор вернулся. Знал и ждал. Он никому ничего не говорил. Он был юн, но он был не глуп. И он смотрел, как теперь будут разворачиваться события в их маленьком мире. Шнырь пока не делал открытой ставки на нового лидера.

Егор дошёл до своей койки. Сел. Расшнуровал кеды с новыми шнурками, подарком от Шныря, снял. Поставил их под кровать. Ровно, аккуратно, как не делал никогда раньше. Лёг, закинув руки за голову, и уставился в потолок. На реку трещин. На свою реку. Эта река теперь текла не где-то там по очередному потолку, она текла по его дому.

Тишина затягивалась. Никто не решался заговорить первым. Все ждали. Ждали, что сделает Лысый. Ждали, что сделает Чума.

Лысый не выдержал первым. Встал. Койка под ним жалобно скрипнула. Он пошёл через спальню, медленно, тяжело, враскачку, как медведь. Остановился у койки Егора. Навис над ним, заслонив свет из окна.

— Вернулся, значит, — сказал он. Голос был хриплый, с вызовом. — Думаешь, раз Кривого порезал, так теперь ты тут главный?

Егор не ответил. Даже не повернул головы. Продолжал смотреть в потолок.

— Я с тобой разговариваю, падла! — Лысый повысил голос. Протянул руку, схватил Егора за ворот рубашки, попытался поднять.

И тогда Егор посмотрел на него.

Всего один взгляд. Снизу вверх, с подушки. Но в этом взгляде было что-то такое, от чего Лысый замер. Его пальцы, сжимавшие ворот, разжались. Он отступил на шаг. Потом ещё на один.

— Ты... — начал он, но осёкся.

[Система: Проверка навыка «Запугивание взглядом»... Успех.]

[Модификаторы: Титул «Чума» (+15%), психологическое преимущество.]

[Результат: Противник деморализован. Физический конфликт предотвращён.]

Егор медленно сел. Медленно, очень медленно, поднялся. Он был на голову ниже Лысого, вдвое уже в плечах, но сейчас, в эту минуту, это не имело значения. Он стоял и смотрел на Лысого снизу вверх, и Лысый на мгновение отвёл глаза.

— Слушай меня, Лысый, — сказал Егор тихо. Так тихо, что должны были слышать только те, кто сидел на соседних койках. Но в спальне была гробовая тишина, и услышали все. — Кривой в больнице. Его нет. И неизвестно, вернётся ли он сюда. А я — здесь. И я никуда не уйду. А вот ты можешь отправиться к нему в гости. Хочешь, чтобы я тебе это устроил?

Лысый молчал. Желваки ходили под кожей. Кулаки сжимались и разжимались. Он мог бы ударить. Прямо сейчас. Он был сильнее. Но он не ударил. Потому что в глазах у Егора он увидел то, чего боялся больше всего. Не силу — он увидел власть. Ту самую власть, которая раньше была у Кривого. Власть, которая не зависит от размера кулаков. Теперь эта власть была у Чумы.

— Я не трону тебя до момента, пока ты не лезешь ко мне и моим мелким, — продолжал Егор всё тем же тихим, ровным голосом. — Если ты ещё раз прикоснёшься ко мне или к Шнырю, я тебя порежу. Ты меня понял?

Тишина. Долгая, вязкая. Лысый стоял, опустив голову, и было видно, как под кожей на висках бьётся жилка. Потом он кивнул. Медленно, нехотя, как будто каждое движение причиняло ему боль. Но он кивнул.

— Вот и хорошо, — сказал Егор. — А теперь иди на своё место. И запомни: ты сидишь на койке Кривого. Это его место, ты занял его незаконно. Когда он вернётся, ты за свой поступок сам перед ним ответишь.

Лысый развернулся и пошёл обратно. Шёл он уже не так уверенно, как минуту назад. Плечи опущены, голова втянута. Он сел на койку Кривого, но уже не развалился по-хозяйски, а сжался, будто место жгло ему задницу.

Егор снова лёг. Закинул руки за голову. Уставился в потолок.

— Хорошо, — сказал внутренний голос. — Лысый сломлен. Но не расслабляйся. Это только первый шаг. Конфликт ещё не окончен.

[Система: Иерархия обновлена. Текущий статус: Чума. Неформальный лидер.]

[Квест «Путь к Деду». Этап 3: Вернуться и утвердиться — прогресс 50%.]

Шнырь смотрел на него открыв от удивления рот. Егор сделал вид, что этого не замечает.

В спальне постепенно возвращалась жизнь. Кто-то зашептался, кто-то зашуршал одеялом. Но атмосфера изменилась. Теперь все говорили тише. Двигались осторожнее. И главное, что никто не подходил к койке у окна без крайней нужды. Вокруг Егора образовалась невидимая зона отчуждения. Зона уважения. Зона страха.

Вечером, перед ужином, к нему подошёл Шнырь. Сел на край койки. Молчал, ковыряя дырку в одеяле. Егор ждал.

— Ты это... — начал Шнырь наконец. — Ты Лысого, кажись, сломал. Он теперь тебя, по ходу, боится.

— Нет, — ответил Егор, не поворачивая головы. — Он боится не меня. Он боится остаться один. Кривого нет, а сам он никто. Пустое место. Я просто дал ему это понять.

Шнырь помолчал, переваривая. Потом спросил:

— А Кривой? Когда он вернётся... Что мы теперь будем делать?

— Когда вернётся, тогда и будем думать, — оборвал его Егор. — Не забегай вперёд, Шнырь. Живи сегодня. Завтра само о себе позаботится.

Шнырь кивнул.

— Чума, спасибо тебе, за меня ещё никто никогда в жизни не впрягался. Даже если они тебя победят, я всё равно буду твоим другом.

Он хотел ещё что-то сказать, но слова застряли у него в горле, а на глазах навернулись слезы. Посидел ещё минуту глядя в стену и так и не дождавшись ответа от Чумы ушёл на свою койку.

Егор не ответил. Не потому, что не хотел. Просто не знал как. Он никогда не умел принимать благодарность. Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое он считал уже давно мёртвым, что-то шевельнулось. Тепло. Слабое, едва заметное. Как огонёк в тёмном подвале.

[Система: Отношения со Шнырём: +15. Текущий уровень: Доверие (повышен с «Высокого»).]

[Статус Шныря обновлён: «Друг». Эффект: Шнырь не предаст даже под угрозой. Доступна способность «Глаза и уши» — Шнырь может собирать информацию по вашему запросу без риска разоблачения.]

— Вот оно, — сказал внутренний голос, и в нём слышалось что-то похожее на удивление. — Первая настоящая преданность. Не из страха. Не из выгоды. Из благодарности. Цени это. Такое редко бывает.

Егор закрыл глаза. И впервые за долгое время почувствовал что-то кроме голода, боли и злости. Он смотрел в потолок и думал. Лысый пока не опасен. Это хорошо. Но это только первый шаг. В спальне № 7 было двадцать пацанов, и каждый из них теперь смотрел на него и ждал. Ждал, что он будет делать дальше. Ждал, как он поступит с теми, кто был верен Кривому. Ждал, станет ли он новым Кривым. Таким же жестоким, отбирающим хлеб, унижающим слабых, или он будет кем-то другим.

Кем-то другим? Егор ещё не знал, кем именно ему нужно стать. Но он точно знал, кем не будет. Не будет Кривым. Не будет тем, кто ломает людей просто так, для профилактики. Не будет тем, кто плюёт в чужую тарелку и заставляет приносить воду и сигареты.

Он будет Чумой. А Чума для него теперь — это не просто кличка. Это приговор для врагов. И надежда для тех, кто рядом с ним.

На следующий день он пересел на новое место.

Это случилось в столовой, за завтраком. Егор, как обычно, взял свой поднос и пошёл в угол, к двери, где дуло и была сломана спинка стула. Но на полпути остановился. Оглядел зал. Его обычное место было свободно. Но свободны были и другие. Например, место в центре зала, не где-то, в топовом месте, у окна, но и не у двери. Место, которое раньше занимал Куля, один из старшаков, уехавший в больницу с аппендицитом ещё до его появления.

Он подошёл к этому столу. Поставил поднос. Сел.

По столовой пробежал шёпот. Кто-то замер с ложкой у рта. Кто-то толкнул соседа локтем. Все смотрели на Егора. Он не обращал внимания. Взял хлеб, откусил. Хлеб был свежий, мягкий, с хрустящей корочкой. Вкусный.

Никто не подошёл. Никто не сказал, что это чьё-то место. Никто не попытался согнать его. Он сидел и ел, и с каждым проглоченным куском чувствовал, как внутри что-то меняется. Что-то важное. Что-то, что нельзя больше у него отнять.

[Система: Социальный статус повышен. Место в столовой: Центр зала.]

[Иерархия обновлена. Текущий статус: Подтверждённый лидер.]

После завтрака к нему подошёл Малёк.

Это было неожиданно. Малёк никогда ни к кому не подходил сам. Он всегда держался особняком, в своём углу, и даже Кривой обходил его стороной. А тут он сам подошёл. Встал рядом, глядя куда-то в сторону, и сказал тихо:

— Ты правильно сделал. С местом.

Егор ждал продолжения. Малёк помолчал, поковырял носком кеда трещину в линолеуме.

— Кривой бы на твоём месте начал мстить. Всем, кто при нём был. Лысому. Мне. Даже Шнырю, за то, что он с тобой дружит. А ты не стал. Это... Правильно. Ты правильный пацан.

Он поднял глаза. Посмотрел на Егора в упор. Взгляд у него был странный, не враждебный, но и не дружеский. Изучающий. Как будто он решал для себя какую-то важную задачу.

— Я за тобой смотрел, — сказал Малёк. — С первого дня. Ты не такой, как все. Ты думаешь. А потом только делаешь. Это страшно. Но... Интересно.

Он развернулся и пошёл к своему углу. Егор смотрел ему вслед. Малёк был загадкой. Тихий, незаметный, но опасный. Человек, который чуть не задушил пацана подушкой за слово, сказанное во сне. Человек, который всегда смотрел на свою левую ладонь. Что он там видел? Что искал?

Егор не знал. Но он знал другое: Малёк только что признал его. Не как хозяина, он признал его как равного. Или почти равного. И это было важно. Очень важно для Егора. Значит, он всё сделал правильно.

[Система: NPC Малёк. Статус: Потенциальный союзник. Отношение: Положительное.]

[Квест «Путь к Деду». Этап 3: Вернуться и утвердиться — ВЫПОЛНЕН.]

[Награда: +1 к Харизме.]

[Этап 4: Пройти проверку. Цель: Встретиться с Дедом и доказать свою ценность.]

Дни шли за днями. Февраль перетёк в март, снег за окном почернел, осел, на дорожках появились первые проталины. В детдоме жизнь текла своим чередом. Подъёмы, умывание, школа, обед, карты, отбой. Но в спальне № 7 всё было по-другому.

Егор больше не сидел у двери. Его место было в центре столовой, и никто не оспаривал это право. К нему подходили мелкие, кто-то просил совета, кто-то просто хотел постоять рядом, погреться в лучах чужой силы. Он никого не гнал, но и не приближал. Слушал, кивал, иногда говорил пару слов. И этого всем хватало.

Лысый сидел на койке Кривого, но с каждым днём всё больше сжимался, становился незаметнее. Он перестал быковать на мелких, перестал отнимать еду, перестал даже играть в карты. В основном он просто лежал, отвернувшись к стене, и молчал. Шнырь говорил, что по ночам он плачет один в туалете. Егор не проверял. Ему было всё равно.

Малёк стал подходить чаще. Садился рядом в столовой, молча ел, молча уходил. Иногда ронял короткие фразы, которые Егор запоминал и потом долго обдумывал.

«Сила — это когда тебе не нужно доказывать, что ты сильный».

«Враг, которого ты простил, опаснее врага, которого ты убил».

«Не верь тому, кто улыбается. Верь тому, кто молчит».

Шнырь расцвёл. Он больше не носил никому воду, не бегал за сигаретами, не вздрагивал от каждого окрика. Он стал дерзче, громче, заметнее. Иногда Егору приходилось осаживать его, он старался делать это одним взглядом, максимум одним словом. Шнырь обижался, но слушался. Он был предан, как пёс, и Егор ценил это. Но он знал: преданность, основанная на страхе или благодарности, ненадёжна. Настоящая преданность только та, что идёт изнутри. А до неё ещё нужно дорасти.

К концу марта Егор Чумаков перестал быть «новеньким». Он стал тем, с кем считались. Тем, кого боялись трогать. Тем, к кому шли за советом и защитой. Он не был главным, главных в этом детдоме не было, потому что главным всегда оставался Кривой, даже лёжа в больнице. Но он был тем, кто ждал своего часа.

И час этот приближался.

В один из вечеров, когда Валентина Степановна ушла на планёрку, а спальня погрузилась в привычный полумрак, Егор достал из щели за трубой заточку. Провёл пальцем по лезвию. Оно было острым, как бритва. Готовым снова впитать в себя кровь.

Но чего-то не хватало.

Он повертел заточку в руках. Гладкий край — острый, опасный. Противоположная сторона — обломанные зубья расчёски, неровные, цепляющиеся за кожу. Если бить с этой стороны, то можно пораниться самому. И рукоять, голая пластмасса, скользкая, неудобная. В бою такое оружие может подвести в самый неподходящий момент.

— Доделай, — сказал внутренний голос. — Оружие должно быть продолжением руки. Иначе, это просто кусок пластмассы.

Егор сунул заточку в рукав и бесшумно вышел в коридор. Вахтёрша дремала, в спальне было тихо. Он проскользнул в туалет, закрыл дверь, припер плечом.

В мигающем свете лампочки он ещё раз осмотрел заточку. Потом огляделся. Взгляд скользнул по кафельным стенам, по ржавым трубам, по крану с вентилем, обмотанным синей изолентой.

[Система: Навык «Обнаружение предметов» (ур. 1) активирован. Шанс обнаружения: +15%.]

Изолента. Старая, местами потрескавшаяся, но ещё крепкая. Он подошёл к крану, аккуратно отмотал кусок, сантиметров тридцать, не больше. Остальное оставил на месте. Никто не заметит пропажи.

Вернулся к подоконнику. Достал из кармана зажигалку, старую, бензиновую, которую он нашёл ещё в первую неделю в детдоме за мусорными баками и никому до этого не показывал. Чиркнул колёсиком. Огонёк заплясал на фитиле, жёлтый, дрожащий.

Он нагрел край с обломанными зубьями. Пластмасса стала мягкой, податливой. Егор быстро, пока не остыло, провёл зажигалкой вдоль всей кромки, выравнивая неровности. Запахло горелым пластиком, едкий, химический запах. Он работал быстро, пока кто-нибудь не учуял.

Затем обмотал противоположный от лезвия конец синей изолентой, слой за слоем, плотно, аккуратно. Рукоять перестала скользить. Легла в ладонь как влитая.

Он поднял заточку к свету. Провёл пальцем по лезвию, на коже остался тонкий красный след, тут же наполнившийся кровью. Провёл по рукояти, изолента приятно шершавилась под пальцами, давала уверенный хват. Противоположный край получился бугристый, гладкий, без единого резкого зубца, они превратились в зубья.

Готово.

[Система: Квест «Крафт: изготовить оружие» — ВЫПОЛНЕН.]

[Награда: +25 EXP. Получен предмет: «Заточка Чумы».]

[Тип: Самодельное холодное оружие. Урон: 20-28. Шанс критического удара: +10%.]

[Особая способность: «Грязная рана» — при нанесении урона накладывает эффект «Загноение». Рана заживает в 3 раза дольше, высокий риск инфекции. Противники с ослабленным иммунитетом получают штраф -2 к Выносливости на время заживления.]

[Прочность: 25/25. Внимание: Прочность расходуется при использовании. Требуется периодическая заточка.]

Егор смотрел на оружие в своей руке. Это был уже не обломок расчёски, не заготовка, не кусок мусора. Это было его оружие. Его клык. Его аргумент в любом споре.

— Красивая работа, — сказал внутренний голос, и в нём слышалось одобрение. — Теперь у тебя есть не просто оружие. У тебя есть имя. И каждый, кого ты порежешь, запомнит его надолго. Если вообще выживет.

Егор вытер заточку о штанину, спрятал в рукав. Вышел из туалета, бесшумно вернулся в спальню. Никто не заметил его отсутствия.

Он лёг на койку. Заточка лежала в тайнике за трубой, острая, готовая, ждущая своего часа.

Он закрыл глаза.

[Система: Квест «Путь к Деду». Этап 4 активен. Ожидание встречи с Дедом.]

[Прогресс: Дед наблюдает. Время встречи определяется смотрящим.]

«Я готов», — подумал он. — «Я жду».

И уснул. Без снов. Просто провалился в темноту, где не было ни страха, ни сомнений, ни прошлого. Только он сам. И холодная, спокойная уверенность, что он справится.

ГЛАВА 10. ДЕД

Март в Приозёрске — это не весна. Это просто зима, у которой закончились силы.

Снег лежал грязный, ноздреватый, перемешанный с угольной крошкой и собачьим дерьмом. Днём с крыш капало, а к вечеру подмораживало, и на карнизах вырастали острые, как ножи, сосульки. Ветер дул с озера, сырой, пронизывающий до костей, от которого не спасали ни ветровка, ни свитер, ни даже одеяло, под которым Егор спал, свернувшись калачиком.

Прошло три недели с тех пор, как он вышел из карцера. Три недели, за которые он перестал быть «тем, кто порезал Кривого», и стал просто Чумой. К нему все привыкли. Его место в столовой больше никого не удивляло. Мелкие бегали к нему со своими проблемами, и он старался решить их, где-то словом, где взглядом, а где и коротким тычком под рёбра, если по-другому не понимали. Он не был жестоким, но и добреньким не был. Он был справедливым. И этого оказалось достаточно.

Кривой всё ещё был в больнице. Шнырь, у которого везде были уши, принёс слух: рана гноится, врачи говорят про заражение, может, ещё даже на месяц оставят, а может, и в область переведут. Егор слушал молча, кивал, но внутри понимал: это ничего не меняет. Кривой вернётся. Рано или поздно. И тогда всё решится.

[Система: Статус Кривого: Госпитализирован. Ориентировочный срок возвращения: 4-6 недель.]

[Эффект заточки «Грязная рана» активен. Заживление замедлено в 3 раза.]

А пока он жил. Учился. Наблюдал. Ждал. И набирался сил.

Каждый день он взял за правило отжиматься от пола. Десять раз утром и столько же вечером. Потом начал ходить на турник во дворе, ржавый, скрипучий, но вполне пригодный для этого не хитрого дела. Мелкие сначала просто смотрели. Потом к его тренировкам начал подключаться Шнырь. Через неделю Чума заметил, как за ним повторяют другие. Не рядом, в сторонке, по одному, по двое, они даже вычислили примерное время и иногда стали приходить чуточку раньше.

[Система: Навык «Физическая подготовка» — прогресс 10%.]

[Эффект: +0.5 к Силе (скрытый прогресс). До повышения: 90%.]

Так текли однотипные дни. Но один из них стал для него особенным.

День начался с криков во дворе.

Егор как раз закончил подход на турнике и стоял, вытирая потные ладони о штаны, когда услышал шум. Грубые голоса, чей-то вскрик, смех. Он обернулся.

У турников, на дальней стороне двора, где снег уже сошёл и обнажилась пожухлая прошлогодняя трава, собралась небольшая толпа. Трое старших пацанов, не из их спальни, из второго отряда, с третьего этажа, отогнали мелких и теперь вразвалочку прохаживались вдоль перекладин, как хозяева.

Главного среди них Егор узнал сразу. Крест. Пацан лет шестнадцати, коренастый, с татуировкой креста на костяшке правого кулака, кривой, самодельной, выколотой иглой и затёртой синькой. Одет в чёрную «бомберку» с чужого плеча, на ногах, тяжёлые рабочие ботинки. С ним двое других, немного помельче, но тоже старше Егора года на два-три.

— Слышь, мелюзга, — говорил Крест, лениво пиная ногой чей-то брошенный кед. — Турники теперь наши. Хотите заниматься будите платить. Понятно?

Конопатый, Шнурок и ещё пара пацанов из седьмой спальни, жались в сторонке. Конопатый попытался что-то возразить, но получил тычок в плечо от одного из подручных Креста и замолчал, втянув голову в плечи.

Егор накинул куртку и неторопливо пошёл к турникам. Шёл не быстро, но и не прячась. Прямо, глядя перед собой.

[Система: Обнаружена новая социальная группа: Второй отряд, 3-й этаж.]

[Лидер: Крест. Уровень угрозы: Средний. Статус: Территориальная экспансия.]

— Эй, — сказал Егор, подходя. — Турники общие. Отойди от них.

Крест обернулся. Смерил его взглядом, медленно, снизу вверх. Ухмыльнулся. Двое его подручных переглянулись и тоже заулыбались.

— Слышь, пацан, ты кто такой? — спросил Крест. Голос у него был низкий, с ленцой. — Чё-то я тебя не знаю.

— Плохо, что ты не знаешь. Меня зовут Чума.

— Чума-а-а, — Крест растянул слово, пробуя на вкус. — Это ты, что ли, Кривого порезал? Слыхал. Только Кривой — он дурак был. А я — Крест. И этот этаж теперь мой. Турники все мои. И мелюзга эта, теперь тоже моя. Понял?

Он сделал шаг вперёд, остановился вплотную. От него пахло потом и дешёвым табаком.

Егор не отступил.

— Первый этаж. Наша территория. Уходите.

Крест ухмыльнулся шире. Повернулся к своим:

— Слышали? «Уходите». Какой вежливый пацан.

Он резко, без замаха, толкнул Егора в грудь. Егор отступил на полшага, но устоял. Внутри что-то напряглось, сжалось в тугой узел. Рука сама дёрнулась к карману, где лежала заточка, но он заставил себя остановиться. Не сейчас. Не при свидетелях. Не на виду у всех. Размахивать ей сейчас глупо.

— Спокойно, — сказал внутренний голос. — Он провоцирует. Ждёт, что ты сорвёшься. Не давай ему этого.

— Ты меня толкнул, — сказал Егор ровно. — Больше советую так не делать.

— А то что? — Крест склонил голову набок, изображая любопытство. — Мамочке пожалуешься?

Один из подручных, высокий, с прыщавым лицом и грязными волосами, зашёл к нему сбоку. Второй, молчаливый, остался сзади, отрезая путь к отступлению.

— Покажи ему, Крест, — сказал прыщавый. — Чтоб знал своё место.

Крест снова толкнул Егора, на этот раз сильнее, целясь ладонью в плечо. Но Егор был готов. Он ушёл вбок, легко, почти невесомо, тело сработало само, на мышечной памяти.

[Система: Проверка Ловкости... Успех. Уворот от атаки.]

Ладонь Креста рассекла воздух. Он по инерции качнулся вперёд и на секунду потерял равновесие.

И тогда Егор ударил.

Коротко, без замаха, как учил его когда-то Витька из прошлой жизни. Кулаком в рёбра, чуть ниже сердца. Не сильно, он не хотел калечить, но удар вошёл точно. Крест охнул, согнулся.

[Система: Удар нанесён. Урон: 4 (смягчённый). Цель: рёбра.]

— Ах ты сука! — выдохнул Крест, выпрямляясь. Лицо его перекосилось от злости. — Вали его!

Прыщавый дёрнулся вперёд, замахиваясь для удара. Молчаливый двинулся слева. Егор прикинул расклад, трое против одного. Он точно не справится, что делать? Доставать заточку?

— СТОЯТЬ!

Окрик раздался сзади, резкий, как выстрел. Все замерли.

От дверей детдома, размахивая кожаной тапкой, бежала Валентина Степановна. Лицо у неё было красное, пучок на голове растрепался.

— Что здесь происходит?! А ну разошлись! Крест, опять ты?! Марш на свой этаж, пока я тебя в карцер не отправила!

Крест медленно разогнулся. Бросил на Егора долгий взгляд, не испуганный, но уже и не наглый. Оценивающий. Как будто он только что увидел что-то, чего не ожидал.

— Ладно, Чума, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только Егор. — Пока ты по нашим законам ответил. Но это ещё не конец. Ещё пересечёмся.

Он развернулся и пошёл к дверям детдома, не оборачиваясь. Прыщавый и молчаливый двинулись за ним, как привязанные.

Валентина Степановна подошла, уперев руки в боки.

— Чумаков, опять ты? Только из карцера вышел! Что ты за человек то такой? Куда ты, туда драка!

— Я не дрался, — сказал Егор. — Просто стоял.

— Стоял он, — фыркнула она. — Так и стой. А будешь руки распускать, снова в подвал поедешь. Понял?

— Понял.

Она погрозила тапком для острастки и ушла обратно в корпус, бормоча себе под нос что-то про «сорок рыл» и «никаких нервов не хватит».

Егор остался у турников. Конопатый, Шнурок и остальные, смотрели на него огромными глазами. В их взглядах читалось что-то новое. Не просто страх или уважение. Надежда. Как будто они только что увидели, что кого-то из них могут защитить. Кому-то на них не все равно.

— Хорошо, — сказал внутренний голос. — Ты не сломался. И не подставился. Но будь осторожен. Крест — не Кривой. Он поумнее. Он не забудет.

[Система: Бестиарий обновлён: Крест (лидер 2-го отряда). Уровень угрозы: Средний. Статус: Враждебный.]

[Новый конфликт: Противостояние со 2-м отрядом. Текущий статус: Отложенная угроза.]

[Репутация в детдоме: +10. Мелкие пацаны первого отряда признали тебя в качестве защитника.]

Егор поднял с земли чей-то брошенный кед, положил на скамейку. Повернулся к турнику. Подпрыгнул, ухватился за холодную перекладину. И начал подтягиваться — раз, два, три...

— Правильно, — одобрил внутренний голос. — Не останавливайся. Враг увидел твою силу. Теперь пусть увидит твоё упорство.

Мелкие, помедлив, тоже потянулись к турникам. Сначала робко, по одному. Потом смелее. И скоро на ржавых перекладинах уже висело несколько пацанов, старательно пытавшихся подтянуться хотя бы раз.

Егор подтягивался и думал о Кресте. О его ухмылке. О его словах: «Ещё пересечёмся». Об обещании, которое прозвучало как угроза.

На следующий день всё было как обычно. Утро, умывальня, ледяная вода, каша в столовой, школа. На математике его снова вызвали к доске, и он снова решил пример правильно, и учительница снова похвалила его, и Лысый, сидевший через две парты, снова зыркнул на него с ненавистью, но уже без прежней уверенности. После школы был обычный обед. После обеда, такой же обычный «тихий час», который Егор в основном использовал, чтобы лежать и думать.

А потом в спальню вошла Валентина Степановна.

Это само по себе было необычно. В «тихий час» воспитатели никогда не заходили в спальню. В это время у них были свои дела, свои разговоры в учительской. А тут она вошла. Встала в дверях, уперев руки в бока, и обвела спальню взглядом.

— Чумаков, — сказала она. — К завхозу. Быстро.

Егор сел на койке. Завхоз? Он даже толком не знал, кто это. Видел мельком какого-то мужика в ватнике, который иногда проходил по коридору с ящиком инструментов, но никогда с ним даже не пересекался взглядом.

Вся информация которой он обладал, была из рассказов Шныря. Завхоз, это Дед. Смотрящий от «Приозёрских». Человек, который выбирает пацанов для работы на себя. Человек, к которому стремился приблизиться Кривой так и не попал близко в его окружение.

[Система: Внимание. Цель квеста «Путь к Деду» обнаружена.]

[Этап 4: Пройти проверку — активирован.]

— Чего встал? — рявкнула Валентина Степановна. — Сказано тебе — быстро. Шевелись давай.

Он встал, натянул кеды, вышел в коридор. Валентина Степановна уже шла вперёд, и он поспешил за ней. Они спустились на первый этаж, прошли мимо столовой, мимо учительской, свернули в узкий коридор, который Егор раньше не замечал. В конце коридора была обычная дверь, деревянная, обитая дерматином, с табличкой «Завхоз».

— Заходи, — сказала Валентина Степановна и, не дожидаясь, пока он войдёт, развернулась и ушла.

Егор постучал.

— Войдите, — голос был низкий, с хрипотцой, но не старый.

Он толкнул дверь и шагнул внутрь.

Кабинет завхоза был не похож ни на одно помещение в детдоме. Здесь не было казённых стен, выкрашенных в грязно-зелёный цвет, не было облупившейся штукатурки и запаха хлорки. Это был отдельный мирок, маленькая крепость посреди враждебной территории.

На полу лежал ковёр, старый, с вытертым ворсом, но настоящий, с узором из оленей и ёлок. На стене висел гобелен с лебедями. В углу стоял массивный стол, заваленный бумагами, инструментами, какими-то железками. На столе стояла пепельница, сделанная из снарядной гильзы, до краёв полная окурков. Пахло табаком, старой кожей, машинным маслом и ещё... Запах одеколона. Дорогого, взрослого, не того «Шипра», которым поливались местные алкаши, а чего-то другого, с горьковатой, благородной ноткой.

За столом сидел мужчина.

На вид ему было лет шестьдесят, может, чуть больше. Невысокий, сухощавый, в старом, но чистом пиджаке, из-под которого выглядывал воротник клетчатой рубашки. На пальце у него был массивный перстень-печатка с вытертым гербом, который явно видел лучшие времена. Лицо морщинистое, но глаза живые, острые, цепкие. Они смотрели на Егора с интересом, но без враждебности. Как смотрят на незнакомую вещь, прикидывая, чего она стоит и куда её можно пристроить.

— Чумаков, — сказал мужчина. — Он же Чума. Проходи. Не ссы, присаживайся.

Егор сел на стул перед столом. Стул был жёсткий, с прямой спинкой, но сидеть на нём было даже удобнее, чем на койке в спальне.

Мужчина достал из пачки «Беломора» папиросу, закурил, выпустил дым в потолок. Молчал, разглядывая Егора сквозь сизую пелену. Егор тоже молчал. Он уже научился не говорить первым. Это было одно из правил, которые он вывел для себя сам: кто говорит первым, тот уже проиграл.

— Молчи, — подтвердил внутренний голос. — Пусть он начнёт. Он старше. Он смотрящий. Покажи уважение, но не подобострастие.

— Значит, это ты Кривого порезал, — сказал мужчина наконец.

Егор не ответил. Просто смотрел в глаза собеседнику. Жёстко, прямо, не мигая.

— Не бойся, — мужчина усмехнулся, и усмешка у него была странная, не злая, но и не добрая. Скорее, понимающая. — Я не мусор. Я по делу спрашиваю. Кривой, он дурак. Это все знают. Но он был полезный дурак. Дисциплину держал. Порядок наводил. А ты его порезал. Зачем?

— Он мой хлеб жрал, — сказал Егор.

— И всё? Ты резанул человека за кусок хлеба?

— Это мой хлеб.

— Я понял, что твой, но всё же нужно взвешивать, за что и как отвечать. Нельзя же наказывать всех одинаково за разные поступки.

— Он плюнул в мою тарелку. Он хотел, чтобы я на коленях просил не забирать у меня хлеб. Разве этого мало?

Мужчина затянулся, задумался. Кивнул каким-то своим мыслям.

— Хлеб — это святое, — сказал он. — Это я понимаю. А скажи мне, Чума, вот ты порезал Кривого. Думаешь, теперь ты главный?

— Нет, я не говорил, что теперь главный, — ответил Егор.

— А кто же тогда у вас там главный?

— Пока никто. Кривой в больнице. Когда вернётся, тогда и решим.

Мужчина снова усмехнулся. На этот раз в усмешке промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— А ты не дурак, — сказал он. — Это хорошо. Дураки здесь долго не живут. Но и ждать возвращения Кривого другие не будут. Вчера тебя уже попробовали на зуб, насколько я слышал.

Егор молчал.

Он потушил папиросу в гильзе, откинулся на спинку стула. Сложил руки на животе.

— Меня зовут Семён Григорьевич. Но здесь меня зовут просто Дед. Я завхоз. Слежу, чтобы крыша не текла, чтобы трубы не лопались, чтобы жратва была у всех. Но это так, для отвода глаз. На самом деле я смотрящий. От «Приозёрских». Слышал про таких?

Егор кивнул. Шнырь рассказывал. «Приозёрские», это местная банда, держат рынок, несколько ларьков, пару кафе. Не самые крутые в городе, но и не мелочь какая.

— Ты вроде не дурачок, не против, если я с тобой поговорю прямо? Как с мужиком.

Егор снова кивнул.

— Смотри. Детдом, это моя территория. Для нас это кузница кадров, — продолжал Дед. — Пацаны отсюда почти все особенные. У них нет ничего. Ни дома, ни семьи, ни будущего. А когда у человека ничего нет, он готов на всё. Это иногда бывает ценно. Я некоторых беру к себе. Учу. Даю работу. Помогаю заработать деньги.

Он замолчал, давая Егору время переварить сказанное. Егор тоже молчал. Он уже понял, к чему идёт разговор.

— Кривой хотел на меня работать, — сказал Дед. — Он думал, что если будет держать всех в страхе, я его замечу и возьму. Я заметил. Но не взял. Потому что он дурак. Жестокий дурак. Он ломал людей просто так, для удовольствия. А это неправильно. Ломать нужно с умом. Только тех, кто мешает. И только тогда, когда это нужно. А он ломал всех подряд. Такие долго не живут.

Он подался вперёд, упёрся локтями в стол. Глаза его стали ещё острее, ещё цепче.

— А ты, Чума, ты другой. Я за тобой наблюдаю. Ты умеешь думать. Ты не стал мстить Лысому. Не стал гнобить мелких. Не стал занимать койку Кривого. Ты ждёшь. И это правильно. Потому что тот, кто умеет ждать, тот умеет жить.

Он снова откинулся на спинку стула. Достал новую папиросу, закурил.

— Короче, Чума. Хочешь жить по-человечески, будешь работать на меня. Бегать, носить, слушать, молчать. Я тебя научу тому, чему в школе не учат. Как правильно говорить с людьми. Как договариваться. Как бить, чтобы не убить, и как убивать, чтобы не сесть. Это, сынок, ремесло. И я в нём мастер.

Он выпустил дым в потолок, проследил, как он растворяется в воздухе.

— Если не хочешь, то можешь вернуться в спальню. Будешь жить, как жил. Но учти: Кривой выйдет из больницы примерно через месяц. Может, раньше. И он тебя убьёт. Он уже поклялся. Мне передали его слова. Поверь мне, он сделает то, о чем говорит.

[Система: Ключевой выбор. Принять предложение Деда — открыть доступ к фракции «Приозёрские» и ветке криминальных квестов.]

[Отказаться — сохранить независимость, но потерять защиту и столкнуться с Кривым в одиночку.]

Егор смотрел на Деда. На его морщинистое лицо, на перстень с вытертым гербом, на гильзу-пепельницу, полную окурков. Он думал. Думал быстро, как учился думать в детдоме. Думал не чувствами, а фактами.

Дед предлагал ему защиту. Знания. Деньги. Будущее. Взамен просил только одного — верности. И это была честная сделка. Более честная, чем всё, что ему предлагали до сих пор.

— Соглашайся, — сказал внутренний голос. — Это твой шанс. Не упусти.

— Я согласен, — сказал Егор.

Дед кивнул. Без улыбки, без одобрения. Просто принял к сведению.

[Система: Квест «Путь к Деду» — ВЫПОЛНЕН.]

[Награда: Титул «Ученик Деда». Доступ к фракции «Приозёрские». +500 EXP.]

[Новая ветка квестов: «Служба у Деда». Доступен первый квест: «Первый выход».]

[Повышение уровня! Текущий уровень: 2. До следующего уровня: 350/500 EXP.]

[Получены очки характеристик: +2. Рекомендация: Распределить в зависимости от выбранного пути.]

— Тогда завтра в семь утра у ворот. Пойдём город смотреть. И запомни, Чума: с сегодняшнего дня ты не просто детдомовский. Ты теперь мой ученик. Не подведи меня.

— Не подведу, — сказал Егор.

— Иди.

Егор кивнул и вышел.

В коридоре он прислонился к стене. Сердце колотилось где-то в горле.

[Система: Распределение очков характеристик. Доступно: +2.]

[Текущие характеристики: Сила 3, Ловкость 6, Выносливость 6, Интеллект 10, Скрытность 8, Харизма 4.]

[Рекомендация: Вложить в Выносливость и Харизму для сбалансированного развития.]

— Вложи в то, что спасёт тебе жизнь, — сказал внутренний голос. — Силу нарастить ты ещё успеешь. А пока тебе нужна выносливость и умение говорить с людьми.

Он думал о том, что только что произошло. О том, что его жизнь только что разделилась на «до» и «после».

Он больше не был просто детдомовским пацаном. Он стал чьим-то учеником. Чьим-то человеком. Частью чего-то большего, чем просто спальня № 7.

Он пошёл по коридору обратно в спальню. Шёл ровно, не спеша, гордо расправив плечи.

Вечером, перед отбоем, к нему подошёл Шнырь. Сел на край койки, поджал ноги.

— Ты к Деду ходил? — спросил он шёпотом.

— Да.

— И чего?

— Ничего. Он меня к себе взял.

Шнырь выдохнул. То ли с облегчением, то ли с завистью.

— Это хорошо, — сказал он. — Это очень хорошо. Дед... Он большой человек. Настоящий. Если он тебя взял, значит, ты теперь под его крышей. Кривой тебя не тронет. Даже когда вернётся.

— Не тронет, — согласился Егор.

Но он знал, что это не так. Кривой вернётся. И Кривой попытается его убить. Защита Деда, это не броня. Это только отсрочка. А всё остальное зависит только от него самого.

Он лёг, накрылся одеялом. Посмотрел в потолок. Там, в паутине трещин, змеилась река. Его река. Тёмная, холодная, без берегов.

Завтра в семь утра, у ворот, начнётся новая жизнь.

А где-то в больничной палате, за много километров от детдома, Кривой тоже лежал на железной койке и смотрел в потолок. И думал о том же самом. О новой дороге. О том дне, когда он вернётся. О том дне, когда всё решится.

Они оба ждали. Оба готовились. И никто не знал, кто из них выживет в этой схватке.

ГЛАВА 11. ПЕРВЫЙ ВЫХОД

Егор проснулся сам, за несколько минут до общего подъёма. В спальне было ещё темно, только за окном едва брезжил серый мартовский рассвет. Он лежал, глядя в потолок, и слушал, как спят другие. Сопение, храп, чьё-то бормотание. Шнырь на соседней койке свернулся калачиком и посапывал, как котёнок. Лысый у батареи ворочался, скрипя сеткой. Малёк в своём углу лежал неподвижно, как мёртвый, он всегда так спал, и это пугало больше, чем если бы он храпел.

Егор сел, спустил ноги на холодный пол. Нащупал кеды. Оделся в темноте, стараясь не шуметь. Достал заточку из тайника, покрутил в руке и засунул обратно. Хотелось быть вооружённым и защищённым, но выглядело бы это глупо.

Он не знал, что сегодня будет. Не знал, куда поведёт его Дед и что покажет. Но он знал одно: опаздывать было нельзя.

[Система: Новый квест: «Первый выход».]

[Цель: Пройти обучение у Деда. Увидеть город. Познакомиться с территорией «Приозёрских».]

[Награда: +100 EXP, открытие карты города, доступ к побочным квестам фракции.]

В коридоре было пусто и тихо. Только на первом этаже, у вахты, горела дежурная лампочка, и в её жёлтом свете сидела вахтёрша, вечно дремавшая в обнимку с тёплым термосом. Сегодня она не спала. Она смотрела на Егора, как будто ждала, что он спуститься прямо сейчас.

— Чумаков? — спросила она хрипло.

— Да.

— Дед велел тебя пропустить. Можешь идти.

Она нажала кнопку, и замок на входной двери зажужжал. Егор толкнул дверь и вышел на крыльцо.

Мартовский воздух ударил в лицо. Сырой, холодный, пахнущий талым снегом и соляркой. Егор поёжился, застегнул куртку до самого горла. Небо было серое, низкое, как бетонная плита. Над городом висела мутная пелена, не то туман, не то дым из заводских труб.

Дед ждал его у ворот, прислонившись к старому «Москвичу». Сегодня он был одет в тёмную кожаную куртку, из-под которой виднелся всё тот же клетчатый воротник. На ногах, начищенные до блеска ботинки. На голове, помятая кепка-восьмиклинка, надвинутая низко на лоб. В руке дымилась привычная для его амплуа папироса.

— Не опоздал, — сказал он вместо приветствия. — Это хорошо. Садись.

Егор сел в машину. Внутри пахло табаком «Беломорканала», бензином и ещё чем-то сладковатым, вкусным. Не то одеколоном, не то освежителем. Продавленное сиденье, пружинами впивалось в спину, но Егору было всё равно. Он впервые за много месяцев сидел в машине. Впервые собирался ехал куда-то. Он чувствовал себя взрослым и кому-то нужным.

Дед сел за руль, завёл мотор. «Москвич» чихнул, затарахтел и, дёрнувшись, покатил по разбитой дороге прочь от детдома.

— Смотри, — сказал Дед, не поворачивая головы. — Смотри и запоминай. Это теперь твой город. Ты здесь будешь жить. Ты здесь будешь работать. Ты должен знать его, как свои пять пальцев.

Егор смотрел прислонившись лбом к мокрому от конденсата стеклу.

Город открывался ему постепенно, как старая, потрёпанная книга. Сначала потянулись пустыри и ржавые гаражи. Потом начался частный сектор. Деревенский люд уже давно встал и суетился у себя во дворах, за покосившимися заборами. Сам город возникал постепенно, пятиэтажки-хрущёвки, потом появились ларьки, скучающий народ на остановках.

Людей на улицах было не много, так, одиночки, спешащие с утра по своим делам. Большое скопление он увидел у винного магазина. В очереди в основном стояли угрюмые мужики с красными лицами, да бабы с авоськами. Высокий забор с сеткой-рабицей обвитой прошлогодними сухими вьюнами. За ним детский сад и дети бегавшие друг за другим толпой, все как один чумазые, в не по размеру больших куртках, играющие в войнушку палками вместо игрушечных автоматов.

[Система: Карта города обновлена. Сектор: Жилой район.]

[Население: Преимущественно рабочие. Уровень дохода: Низкий. Криминальная активность: Умеренная.]

— Видишь аптеку? — Дед кивнул на одноэтажное здание с вывеской «Аптека № 7». — Хозяин платит нам. Каждый месяц. За то, что его не трогают. За то, что товар приходит в целости. За то, что крыша не течёт.

— Крыша? — переспросил Егор.

— Шкет, крыша, это мы. Защита. От других бригад, от мусоров, от беспредела залетных. У нас частенько возникают конфликты с приезжающими к нам на гастроли. За защиту торговцы должны платить, за это мы охраняем. У нас всё честно.

[Система: Механика фракции «Приозёрские»: Рэкет (защита).]

[Принцип: Фиксированная плата за безопасность. Нарушители наказываются.]

Машина свернула на центральную улицу. Здесь было оживлённее. Магазины с пустыми витринами, заклеенными газетами. Ларьки, торгующие водкой, сигаретами и консервами. Разношорстные люди в очереди в сберкассу, молчаливые, угрюмые, как впрочем и всё в этом городе. Памятник Ленину на центральной площади, облепленный голубями. Дом культуры с облупившейся штукатуркой и афишей: «Кинофестиваль. Фильм "Маленькая Вера". Начало в 19:00».

— Рынок, — сказал Дед, сворачивая к большому навесу, под которым копошились люди. — Это сердце города. Здесь всё. Деньги. Власть. Кровь. Смотри внимательно.

Он припарковался у обочины, заглушил мотор. Вышел, не дожидаясь Егора. Егор вылез следом.

Рынок гудел. Пахло мясом, рыбой, специями, грязью и бензином. Торговые ряды тянулись бесконечными вереницами, вещевой, мясной, молочный, овощной. Крикливые тётки в засаленных фартуках зазывали покупателей. Мужики в телогрейках таскали коробки и мешки. Где-то играла музыка из допотопного магнитофона. Похоже, что это Алла Пугачёва громко пела про «миллион алых роз». Цыганки в пёстрых юбках хватали прохожих за рукава: «Дай погадаю, красавец, всю правду скажу!» Беспризорники шныряли между рядами, выискивая, что бы стянуть.

Дед шёл через рынок не спеша, и люди расступались перед ним. Не все, но многие. Торговцы кивали, здоровались, некоторые даже кланялись. Дед отвечал скупо, кому-то кивком, кому-то коротким словом. Он был здесь как рыба в воде. Как хозяин в своём доме.

[Система: Карта города обновлена. Локация: Центральный рынок.]

[Статус: Территория «Приозёрских». Контроль: Полный.]

— Видишь лабаз? — он указал на большой склад в конце мясного ряда. — Он наш. Видишь шашлычную? Тоже наша. Видишь вон того мужика с весами? Это Ашот. Торгует обувью. Хитрый, как лис, но платит исправно. А вон там, в мясном ряду, тётя Зина. Её не трогай. Она вдова милиционера, у неё связи в горотделе. Мы с ней дружим.

Они остановились у небольшого кафе с вывеской «Берёзка». Обычное с виду заведение: зелёные занавески в цветочек, стойка с пирожными, несколько столиков. Пахло кофе и выпечкой. За одним из столиков сидела парочка, высокий парень в кожаной куртке и девушка с химической завивкой. Они пили кофе из маленьких чашек и о чём-то тихо разговаривали.

— Заходи, — сказал Дед и толкнул дверь.

Внутри было тепло и уютно. Радио играло что-то из репертуара «Ласкового мая». Буфетчица, полная женщина в кружевном переднике, широко и приветливо улыбнулась Деду.

— Семён Григорьевич, вам как обычно?

— Позже, Зинаида. Я в заднюю комнату.

Он прошёл через зал, отодвинул портьеру из тяжёлого бархата и скрылся в подсобке. Егор поспешил за ним.

Задняя комната была не похожа на кафе. Это был кабинет. Стол, несколько стульев, шкаф с папками, сейф в углу. На стене висела большая карта города, исчерченная карандашными пометками. На столе, хрустальная пепельница, полная окурков, и несколько чашек с засохшей кофейной гущей.

За столом сидел молодой парень лет двадцати пяти. Широкоплечий, с перебитым носом и татуировкой на предплечье — «Не забуду мать родную». Он лениво перебирал какие-то бумаги, но, увидев Деда, встал.

— Здорово, Дед.

— Здорово, Ржавый. Знакомься. Это Чума. Мой новый ученик.

Ржавый посмотрел на Егора. Долго, оценивающе, как смотрят на товар, который предстоит купить. Хмыкнул.

— Это чё за огрызок? Ему лет-то сколько? Двенадцать?

— Тринадцать, — сказал Егор ровно. — Уже почти четырнадцать.

Ржавый перевёл взгляд на Деда, потом снова на Егора. Усмехнулся.

— Ну-ну. Четырнадцать... Посмотрим, чего он стоит.

— Посмотришь, — согласился Дед. — А пока дай нам кофе. И себе возьми. Разговор у меня имеется.

Ржавый вышел в зал и через минуту вернулся с тремя чашками. Кофе был крепкий, сладкий, с молоком. Егор пил его маленькими глотками, обжигаясь, и чувствовал, как тепло разливается по телу. Он никогда раньше не пил такой кофе. Только растворимый, который мать иногда покупала, когда у неё были деньги.

[Система: NPC: Ржавый. Статус: Бригадир «Приозёрских». Уровень угрозы: Высокий.]

[Роль: Контроль рынка, сбор дани, силовые акции. Отношение: Скептическое.]

— Ржавый мой бригадир, — сказал Дед, закуривая. — Он отвечает за рынок. Сбор дани, разборки, порядок. Ты пока будешь при нём. Смотреть, слушать, запоминать. В драку не лезть. Рот открывать, только когда спросят. Понял?

— Понял, — сказал Егор.

— Вот и хорошо. Ржавый, покажи ему город. Только не всё сразу. По чуть-чуть. Чтобы усвоил.

Ржавый кивнул, допил кофе, встал.

— Пошли, огрызок. Прогуляемся.

Они вышли из кафе через чёрный ход и оказались в узком проулке, заваленном мусором и пустыми ящиками. Ржавый шёл быстро, не оглядываясь, и Егор едва поспевал за ним.

— Дед тебя взял, значит, что-то в тебе увидел, — говорил Ржавый на ходу. — Он редко ошибается. Но я всё равно проверю. Буду смотреть. Если чё, сразу скажу ему, что ты пустышка. И он тебя выкинет. Или сам уши оторву. Понял меня?

— Понял.

— Вот и молодец. А теперь смотри. Это Привоз. Торгуют всем, чем можно. Наша территория. Платит каждый лабаз, каждая палатка. Кто не платит, того здесь нет. Всё просто.

Они вышли к небольшому рынку на окраине. Здесь было грязнее и беднее, чем на центральном. Торговали в основном старухи, семечки, соленья, вязаные носки. Мужики продавали запчасти от машин, разложенные прямо на брезенте. Пахло помесью кислой капусты и солярки.

— Это твой будущий сектор, — сказал Ржавый. — Если не справишься, сразу пойдёшь на хрен. Выделю тебе три ларька: хлебный, мясной и хозяйственный. Мелочь, но тебе для начала сойдёт. Дед сказал, работать начнёшь через месяц. Если раньше не накосячишь.

Егор смотрел на ларьки. Хлебный был совсем маленький, деревянный, с облупившейся вывеской «ХЛЕБ» и высокой конусообразной крышей, как в сказке «Теремок». Мясной раза в два больше, с крюками, на которых висели коровьи и свиные туши. Хозяйственный, до потолка заваленный вёдрами, мётлами, гвоздями и прочей утварью. Всё это было убогим, жалким, но Егор чувствовал, как внутри что-то шевелится. Азарт? Жадность? Вкус к власти? Он не знал. Но он знал, что хочет этого. Хочет, чтобы эти три ларька стали его. Чтобы люди, которые в них торгуют, знали: теперь он, Чума здесь будет главный.

Он сунул руку в карман, нащупал солдатика. Просто так, по привычке. Пластмасса привычно начала нагреваться от ладони и вдруг стала не просто тёплой, она стала горячей.

[Система: Артефакт «Пограничник». Свойство «Тепло памяти» — активация.]

Перед глазами поплыло. Привоз исчез, ларьки, Ржавый, грязный снег под ногами, всё растворилось в мутной пелене. И вместо этого...

Просторный кабинет. Кожаное кресло. Массивный стол красного дерева, на нём красный телефон, папки, хрустальная пепельница. За окном не привычное, серое небо Приозёрска, а панорама большого города: огни, высотки, широкая река внизу. На стене огромная карта, исчерченная пометками, только не карандашом, а маркерами разных цветов. И его руки, взрослые мужские руки с тяжёлым перстнем на пальце, они перебирают какие-то бумаги. Взгляд скользит по строчкам на корешках, контракты, счета, фамилии. И вместе с ведением пришло чувство. Его было не передать, глубокое, спокойное, уверенное. Чувство хозяина. Всё, что он видит, было его. Всё, что вокруг, достиг именно он. В голове наслоился ещё один поток чьих-то воспоминаний, грязь, кровь, куча смертей. И вот он здесь. На вершине.

«Твоё», — сказал внутренний голос, но как-то иначе, чем обычно. Увереннее. Как будто тот, другой, на секунду стал ближе. — «Всё это может быть твоё. Помни. Это главная цель. Иди к ней».

Образ погас. Привоз вернулся, грязный, серый, пропахший кислой капустой и соляркой. Ржавый стоял в двух шагах, ковырял носком ботинка снег, пытаясь очистить подошву от собачьего дерьма.

Егор медленно вынул руку из кармана. Солдатик был опять просто тёплым. Как всегда.

Он снова посмотрел на три ларька. Хлебный. Мясной. Хозяйственный. Убогие, жалкие, ничтожные. Но теперь он смотрел на них по-другому. Не как на цель. Как на первую ступень.

— Чего застыл? — Ржавый толкнул его в плечо. — Пошли дальше. Ещё много чего показать надо.

Егор развернулся и пошёл за ним. Три ларька остались за спиной. Пока — чужие. Но это ненадолго.

[Система: Локация: Привоз. Статус: Территория «Приозёрских» (сектор не закреплён).]

[Потенциальный доход: ~100 руб/неделя. Требуется смотрящий.]

Они шли по городу до самого вечера. Ржавый показывал, где живут менты, которые берут деньги. Где живут те, кто не берёт и кого надо обходить стороной. Где собираются «Сизые», это конкуренты из соседнего района. Где можно спрятаться, если начнётся заваруха. Где лежит схрон с оружием. Где живёт любовница Князя, главного над всей этой маленькой бандитской империей.

[Система: Карта города значительно обновлена.]

[Новые локации: Схрон (оружейный тайник), убежище, территории конкурентов («Сизые»).]

[Новые NPC: Капитан Сизов (продажный мент), Князь (лидер «Приозёрских» — не встречен).]

К вечеру ноги гудели, голова пухла от имён, адресов, явок, паролей. Егор запоминал всё. Он уже умел это делать, раскладывать информацию по полочкам, как карты, и доставать нужную в нужный момент.

В детдом они вернулись затемно. «Москвич» остановился у ворот, Дед заглушил мотор.

— Ну, как тебе город? — спросил он, не поворачивая головы.

— Большой, — сказал Егор. — Грязный. Страшный.

Дед усмехнулся.

— Это ты ещё Москву не видел. Или Питер. Вот где страшно. А здесь дыра, но это наш дом. И твой дом. Привыкай.

Егор вышел из машины. Постоял, глядя, как «Москвич» разворачивается и уезжает в темноту. Потом пошёл к воротам. Вахтёрша всё так же сидела в своей каморке и дремала над термосом. Увидела его и молча нажала кнопку. Он вошёл.

В спальне уже был отбой. Все спали. Только Шнырь сидел на койке, обхватив колени, и ждал.

— Ну, как ты? — прошептал он, когда Егор сел рядом.

— Нормально, — ответил Егор. — Город смотрел. Рынок. Людей.

— А Дед?

— Дед, во, — он показал оттопыренный большой палец, — настоящий мужик. Серьёзный.

Шнырь помолчал, потом спросил:

— А меня возьмут? К Деду?

Егор посмотрел на него. Шнырь сидел, сжавшись в комок, и смотрел с надеждой и страхом. Как щенок, которого то ли приютят, то ли выгонят на мороз.

— Пока нет, — сказал Егор. — Но я попрошу. Когда придёт время.

Шнырь кивнул. Лёг, отвернулся к стене.

Егор снял кеды, стянул куртку, лёг на свою койку. Тело гудело от усталости, но сон не шёл. Он лежал и смотрел в потолок, на реку трещин.

Город. Рынок. Три ларька. Ржавый. Дед. Князь, которого он ещё не видел, но уже немного боялся. Всё это было новым, огромным, пугающим. Но он справится. Он должен справиться. Потому что он Чума. А Чума не сдаётся.

[Система: Квест «Первый выход» — ВЫПОЛНЕН.]

[Награда: +100 EXP. Карта города открыта. Доступ к побочным квестам фракции «Приозёрские».]

[Прогресс уровня: 450/500 EXP. До следующего уровня: 50 EXP.]

Он закрыл глаза и уснул. Без снов. Просто провалился в темноту, где не было ни города, ни рынка, ни будущего. Только он сам. И его новая дорога, которая только начиналась.

ГЛАВА 12. УРОКИ РЕМЕСЛА — I

Апрель в Приозёрске утопил в грязи.

Она была везде. Чавкала под ногами на разбитых дорожках детдома, летела из-под колёс редких машин, засыхала коркой на ботинках, которые Егор чистил каждый вечер, но к утру они всё равно были серыми от въевшейся грязи. Снег сошёл окончательно, обнажив всё, что пряталось под ним всю зиму, окурки, битое стекло, ржавые консервные банки, чьи-то потерянные варежки. Мир стал грязным, неопрятным, но в этой грязи чувствовалось что-то живое. Что-то, что обещало скорое тепло. И новую жизнь.

Дед забирал его почти каждое утро.

В семь ноль-ноль Егор уже стоял у ворот, кутаясь в куртку, и ждал, когда из-за поворота вырулит старый «Москвич». Вахтёрша уже не спрашивала, куда и зачем, она просто молча нажимала кнопку и отворачивалась к своему приёмнику, делая его погромче. Егор выходил за ворота, садился в машину, и они ехали в город.

Сегодня был особенный день. Дед не повёз его на рынок, не завёз в «Берёзку», не отправил с Ржавым на обход. Он свернул на тихую улочку в частном секторе, остановился у покосившегося деревянного дома с палисадником, в котором вместо цветов росли лопухи, и заглушил мотор.

— Пошли, — сказал он, вылезая из машины. — Сегодня будет первый урок.

Егор вышел следом. Дом выглядел нежилым. Окна заколочены, крыльцо просело, калитка висела на одной петле. Но Дед уверенно толкнул её, прошёл по дорожке к двери, достал ключ, отпер. Внутри пахло пылью, старым деревом и мышами.

— Это конспиративная хата, — сказал Дед, проходя в комнату. — Здесь никто не живёт. Здесь я учу таких, как ты. Садись.

Егор сел на старый венский стул с продранным сиденьем. Дед остался стоять. Он достал папиросу, закурил, выпустил дым в потолок.

— Ты уже понял, Чума, что сила — это не только кулаки. Кулаки — это для быдла. Для тех, кто не умеет думать. Настоящая сила, она здесь, — он постучал себя по лбу. — И здесь, — его ладонь легла на грудь. — Всё остальное, это обычные инструменты. Сегодня я научу тебя пользоваться первым таким инструментом. Самым важным.

Он подошёл к окну, выглянул на улицу, потом задёрнул занавеску.

— Смотри, Чума. Смотри и слушай. Это урок про то, как нужно смотреть.

Он сел напротив Егора, положил руки на колени. Глаза его стали острыми, цепкими, как у ястреба, высматривающего добычу.

— Большинство людей слепы. Они смотрят, но не видят. Идут по улице и думают о своём. Кто-то думает о жратве, о бабах, о деньгах. А вокруг них творится жизнь. Кто-то следит за ними. Кто-то ждёт их в подворотне. Кто-то хочет их кинуть, обмануть, убить. А они этого не видят. Потому что не умеют смотреть.

Он затянулся, стряхнул пепел прямо на пол.

— Я научу тебя видеть. Это на самом деле просто. Нужно только перестать думать о себе и начать думать о других. Не о том, что ты чувствуешь, а о том, что чувствуют они. Не о том, что ты хочешь, а о том, чего хотят они. Понял?

— Понял, — сказал Егор.

— Нихрена ты не понял. Закрой глаза.

Егор закрыл.

— Вспомни утро. Вспомни, как ты вышел из спальни. Кто первым попался тебе навстречу в коридоре?

Егор задумался. Утро было обычным, рутинным, он не запоминал деталей. Но теперь, закрыв глаза, он увидел коридор. Серые стены. Метлахскую плитку под ногами. И фигуру в конце коридора.

— Конопатый, — сказал он. — Он шёл из умывальни с мокрыми волосами. Торопился. Оглядывался.

— Хорошо. Что он нёс?

— Ничего. Руки были пустые.

— Как он шёл? Быстро? Медленно? Прижимался к стене или шёл по центру?

— Быстро. Почти бежал. Но рядом со мной он отклонился к стене.

— Почему?

Егор задумался снова. Конопатый всегда ходил прижимаясь к стене. Все мелкие так ходили, чтобы не попасться на глаза старшакам, чтобы не получить лишний тычок, чтобы стать незаметными. Это была привычка, выработанная страхом.

— Он чего-то боялся, — сказал Егор. — Он всегда чего-то боится.

— Хорошо, — Дед кивнул. — Ты видишь. Но это только первый уровень. Ты видишь чужой страх, потому что он на поверхности. А теперь скажи мне: чего он боялся конкретно сегодня? Не вообще, а именно в это утро?

Егор напрягся. Это было сложнее. Конопатый боялся всегда, это было его обычное состояние. Но сегодня... Он вспомнил, как Конопатый оглядывался. Не просто по сторонам, а именно назад. Через плечо. Как будто за ним кто-то шёл.

— Он оглядывался назад, — сказал Егор. — Значит, боялся кого-то, кто был позади него.

— Кого?

— Я не видел. Я вышел прошёл мимо, мне это было не интересно..

Дед усмехнулся.

— Вот это и есть второй уровень, Чума. Ты видишь следствие, но не видишь причину. Конопатый оглядывался, потому что за ним кто-то шёл, например Лысый. А Лысый в последние дни злой, как цепной пёс, потому что Кривой в больнице, а ты здесь, и он не знает, что с тобой делать. Поэтому он срывается на мелких. Конопатый это прекрасно знает. Поэтому он бежал с его глаз. Как тебе такой вариант?

Егор кивнул.

Дед затушил папиросу о подошву ботинка, бросил окурок в пустую консервную банку на подоконнике.

— Урок первый: всегда ищи причину. Видишь, что человек боится, подумай и обязательно спроси себя: чего именно? Кого именно? Почему сейчас? Видишь, что человек злится, снова задумайся и опять ищи причину: на кого? За что? Что он будет делать с этой злостью? Видишь, что человек улыбается, включи голову, тебе нужно понять: искренне он это делает или нет? Что он прячет за этой улыбкой? Задавай эти вопросы себе постоянно. Через месяц это войдёт в привычку. Через год ты будешь читать людей, как открытую книгу. А тот, кто читает людей, тот управляет ими.

[Система: Навык «Наблюдательность» улучшен. Прогресс: 15% → 35%.]

[Открыт поднавык: «Чтение мотивов». Эффект: +10% к определению истинных намерений собеседника.]

Он встал, прошёлся по комнате. Половицы скрипели под его ногами.

— Теперь второй урок. Как нужно говорить с людьми.

Он остановился у окна, отдёрнул занавеску, выглянул на улицу.

— Большинство людей говорят слишком много. Они вываливают на собеседника всё, что у них в голове, свои мысли, чувства, страхи, желания. Им кажется, что так они становятся ближе. На самом деле они просто отдают оружие в руки тому, кто умеет слушать.

Он повернулся к Егору.

— Ты будешь говорить мало. Каждое твоё слово должно весить тонну. Прежде чем открыть рот, спроси себя: зачем я это говорю? Что я хочу получить в ответ? Как мои слова изменят поведение того, кто их услышит? Если не знаешь ответа, значит молчи. Молчание, это тоже оружие. Часто более сильное, чем бестолковые слова.

Он снова сел напротив Егора.

— Есть одно правило, Чума. Золотое правило переговоров. Запомни его на всю жизнь. Если разговор не заладился, никогда не угрожай сразу. Не важно в силе ты сейчас или у тебя только понт. Сначала предложи. Люди любят, когда им предлагают выбор. Даже если выбора на самом деле у них нет.

Он подался вперёд, понизил голос.

— Вот смотри. Ты приходишь к торговцу и говоришь: «Плати, или я тебе ноги переломаю». Он заплатит. Но он тебя возненавидит. При первом удобном случае сдаст ментам, ударит в спину, найдёт другую крышу. Потому что ты его унизил. Ты не оставил ему выбора.

Он откинулся на спинку стула.

— А теперь эта же ситуация по-другому. Ты приходишь и говоришь: «Слушай, Кузьмич. Тут неспокойно стало. Сизые лютуют, беспредельщики шалят. Ты человек хороший, я тебя уважаю. Давай договоримся: ты мне небольшой процент, а я тебе дам полный покой. Никто тебя не тронет, товар будет в целости, спи спокойно. Мы же соседи, должны друг другу помогать». Он заплатит. И будет тебе благодарен. Он сам найдёт для себя причину по которой стоит платить. Потому что ты дал ему выбор. Ты его не унизил. Ты предложил ему сделку. Отстольное его внутренняя тревога сделает за тебя. Она сидит в каждом, разница только в том, можешь ты это осознать или нет. Большенство об этом даже не думает. Понимаешь разницу?

Егор кивнул. Он понимал. Это было похоже на то, как он разговаривал с Лысым после возвращения из карцера. Не «я тебя убью», а «будешь жить, как жил, если не тронешь меня». Лысый выбрал. И через несколько дней сломался сам.

— Хорошо, — сказал Дед. — А теперь представь, что Кузьмич отказался. Что тогда?

Егор задумался.

— Тогда уже придётся с ним по-плохому, — сказал он. — Но не сразу. Озвучить вариант и дать ему время подумать. Пусть страх сделает своё дело.

Дед улыбнулся. Впервые за всё время, он улыбнулся по-настоящему, не усмешкой, а тёплой, почти отеческой улыбкой.

— Растёшь, Чума. Растёшь. Ладно, на сегодня хватит. Обдумай хорошенько и начни применять. Каждый день, каждую ситуацию. Завтра продолжим. Поехали обратно, а то Валентина там уже, наверное, рвёт и мечет. Ругает меня за тебя. Говорит школа...

[Система: Навык «Убеждение» улучшен. Прогресс: 0% → 20%.]

[Открыт поднавык: «Золотое правило». Эффект: +15% к успеху дипломатии при предложении выбора.]

Они вышли из дома. Дед запер дверь, и они сели в машину. «Москвич» затарахтел и покатил по разбитой дороге обратно к детдому.

Егор смотрел в окно на проплывающие мимо серые пятиэтажки, на редких прохожих, на голые ещё деревья. И думал о том, что сказал Дед. О том, как смотреть. О том, как говорить. О том, что люди хотят делать выбор сами. Даже в ситуации, когда выбора нет.

Он думал о Кривом. О том дне, когда тот вернётся. О том, что он скажет ему. Как посмотрит. Какой выбор он ему предложит.

И он знал, что к тому дню он будет готов.

В детдом Егор вернулся к обеду. Дед высадил его у ворот и уехал, не прощаясь, просто вдавил педаль газа и укатил. Егор прошёл через двор, поднялся в спальню, переоделся. Впереди была школа. Вторая смена.

Урок физкультуры проводили на школьном дворе, учитель решил, что в спортзале уже слишком душно. Мартовское солнце припекало, снег почти сошёл, и на утоптанной площадке перед школой можно было играть в футбол. Нас разделили, домашние против детдомовских, так поступали практически на любых мероприятиях.

Егор стоял на воротах. Он не любил футбол, но стоять на воротах было удобно, можно было наблюдать за всеми сразу. Игра шла вяло, счёт был равный, никто особо не напрягался. Шнырь суетился в защите, Лысый лениво ходил по полю, изображая нападающего.

Мяч ушёл в аут, сильным ударом кто-то из домашних выбил его за боковую линию. Круглый, потёртый, с облупившейся краской, он покатился к забору, где стояли трое.

Не из их класса. Старше. Лет по пятнадцать-шестнадцать. Чужие.

Егор заметил их ещё в начале урока. Они стояли у забора, курили, переговаривались, посматривали на играющих с ленивым презрением. Ждали чего-то. Или кого-то.

Серёжа, один из домашних, тихий отличник с первой парты, побежал за мячом. Он был худой, нескладный, в очках с толстыми линзами. Бегал плохо, но старался играть в полную силу. Нагнулся за мячом, в попытке его подхватить на бегу, и в этот момент один из чужих, высокий парень в спортивном костюме «Адидас», выставил ногу.

Серёжа запнулся, пролетел вперёд и растянулся на мокрой земле, прямо в грязи. Очки отлетели в лужу. Мяч откатился в сторону.

— Смотри, крысы бездомные бегают! — загоготал высокий. — А этот очки потерял, четырёхглазый! Как теперь уроки делать будешь?

Двое других заржали. Один из них, коренастый, с бычьей шеей, подошёл, взял мяч и отбросил его дальше, в кусты. Они явно пришли спровоцировать этот конфликт.

— Я не бездомный, — пропищал Серёжа.

Егор сняёл вратарские перчатки, положил на землю и пошёл через поле.

Шнырь, заметив его движение, напрягся. Малёк, сидевший на скамейке запасных и, как всегда, смотревший на свою ладонь, поднял глаза. Лысый остановился, провожая Егора взглядом.

Серёжа стоял на коленях в грязи, шарил руками в луже, пытаясь найти очки. Губа у него была разбита, из носа текла кровь.

— Эй, — сказал Егор, подходя. Голос был ровный, негромкий. — Отошли от него.

Высокий обернулся. Смерил Егора взглядом.

— А ты кто такой? Мамка его?

— Тебя это не долно волновать, сдернули отсюда.

— Смелый что-ли? — высокий ухмыльнулся.

— Слышь, пацан, мы с тобой не ссорились. Мы просто развлекаемся. Иди играй в свой футбол. Этот чушок нам должен. — Ответил другой.

Он повернулся, чтобы поднять мяч, видимо, собирался забрать его с собой.

Егор сделал ещё шаг и встал между ним и мячом.

— Мяч не трогай, — сказал он. — И очки помоги ему найти.

Высокий переглянулся со своими. Коренастый хмыкнул и двинулся к Егору сбоку.

— Слышь, ты, интернатский. Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь? Это Витёк с Пятого микрорайона. Он таких, как ты, на завтрак ест.

— Трое, — быстро оценил внутренний голос. — Старше, сильнее. Будешь драться, без шансов, ты проиграешь. Но отступить уже нельзя. На тебя твои смотрят.

И в этот момент Егор услышал шаги за спиной. Много шагов.

Он обернулся. Через всё поле к забору шли детдомовские. Шнырь шагал первым, с решительным лицом, какого Егор у него никогда не видел. За ним в раскачку Малёк, бесшумный, как тень. Лысый набычив лоб и сжав кулаки шагал тяжёлой походкой. Конопатый, Шнурок, ещё несколько пацанов из спальни № 7. Они шли молча, без криков, без угроз. Просто встали за спиной Егора. Плечом к плечу.

— Вот оно, — сказал внутренний голос. — Стая. Твоя стая.

Высокий, из пришлой троицы быстро оценил расклад. Трое против десятка. Даже если они старше и сильнее, десять пацанов, готовых драться, это серьёзно.

— Этот пацан наш, — сказал Егор всё тем же ровным голосом. — Все кто здесь наши пацаны. Ещё раз тронете кого-то, мы придём к вам. Месить будем всех без разбора.

Витёк посмотрел на него. Потом на строй пацанов за его спиной. Потом снова на Егора.

— Ладно, бездомыши. Живите пока. Но мы ещё встретимся.

Он сплюнул на землю и, не оборачиваясь, пошёл прочь. Коренастый и длинный двинулись за ним. Через минуту они скрылись за углом школы.

Серёжа, всё ещё стоявший на коленях, нашёл наконец очки, мокрые, грязные, но целые. Надел, подслеповато щурясь. Посмотрел на Егора. Потом на пацанов за его спиной.

— Спасибо... — прошептал он. — Я думал... я думал, вы нас...

— Ты из нашего класса, — сказал Егор. — Мы можем грызться между собой, но своих в обиду я не дам.

Он развернулся и пошёл обратно к воротам. Пацаны расступились, пропуская его. Игру возобновили. Но атмосфера изменилась. Домашние больше не жались к своим воротам. Детдомовские не пихали их локтями. Что-то сломалось между ними.

[Система: Репутация с группой «Домашние»: +20. Текущее отношение: Нейтральное → Уважительное.]

[Репутация в детдоме: +5. Текущий статус: Защитник.]

[Отношение с Лысым: +5. Текущее: Нейтральное с тенденцией к улучшению.]

После урока, когда все переодевались в раздевалке, к Егору подошёл парень.

Он был из домашних, но не такой забитый, как Серёжа. Повыше, пошире в плечах. Светлые волосы зачёсаны назад. Рубашка выглажена, воротничок чистый. Держался он спокойно, без страха. Говорил негромко, но веско.

— Ты не такой, как остальные, — сказал он. — Спасибо что вступился за нашего.

Егор посмотрел на него.

— Ты кто?

— Вадим. Логинов. Можно просто Логин. Я у них вроде как за главного, — он кивнул в сторону домашних, столпившихся у выхода из раздевалки. — Спасибо за Серёжу. Он хороший парень. Просто... Он... Забитый он немного.

— Я не вступался за вашего, я вступился за своего. — сказал Егор. — Молодцы, что не испугались и подошли.

— Если честно испугались, — спокойно ответил Логин. — Просто так нужно было...

Егор вспомнил, как сказал Деду то же самое после встречи с Князем. Усмехнулся краем губ.

— Это уже неплохо. Логин, держитесь нас, мы вас научим не саться.

Логин мгновенье взвешивал его слова, потом кивнул.

— Спасибо, Чума. — Он протянул ему руку. — Мы живем в разных мирах но на одной планете. И вы и мы люди.

Чумаков встал, крепко сжал его мягкую кисть. Тот не пискнул, держался. Потом Егор развернулся и пошёл к своим.

[Система: Обнаружен новый NPC: Вадим Логинов (Логин).]

[Статус: Лидер группы «Домашние». Отношение: Заинтересованное.]

[Бестиарий обновлён: Логин — потенциал: союзник, стратег.]

Логин проводил его задумчивый взглядом.

«Мы живём в разных мирах». Да. Так было всегда. Детдомовские и домашние. Две стаи, которые не смешиваются. Но сегодня что-то изменилось. Сегодня детдомовские встали за домашнего. И домашние это запомнили.

Вечером, лёжа на койке и глядя в потолок, он повторял про себя уроки Деда.

«Всегда ищи причину».

«Молчание — это главное оружие».

«Никогда не угрожай сразу. Сначала что-то предложи».

И ещё кое-что, чему его научил сегодняшний день:

«Твоя стая — это твоя сила. Береги её. И она сбережёт тебя».

Он повторял эти слова, как молитву. И засыпал с этими словами. И они врастали в него, становились частью его, как становился частью его шрам над бровью, холод в кончиках пальцев, тяжесть в груди и внутренний голос, приходящий на помощь в самые трудные минуты его жизни.

Он становился Чумой. Не по кличке, а по своей сути.

ГЛАВА 13. УРОКИ РЕМЕСЛА — II

Через несколько деней Дед снова привёз его на конспиративную хату.

Утро было серое, дождливое, и капли барабанили по крыше, как дробь по жести. В доме пахло сыростью и старым деревом, но Егору этот запах уже казался привычным, почти родным. Он сел на тот же стул с продранным сиденьем и стал ждать. Дед, как всегда, не торопился. Закурил, выпустил дым в потолок, проследил, как он растворяется в воздухе.

— Сегодня новый урок, — сказал он наконец. — Сегодня поговорим об оружии. Ты уже знаешь как нужно смотреть. Надеюсь, что понял как говорить. Теперь нужно научиться защищать себя, когда слова не работают.

Он подошёл к столу в углу комнаты, сдвинул в сторону старые газеты. Под ними лежал свёрток, чёрная промасленная тряпица, перетянутая бечёвкой. Дед развернул его. Взял в руку пистолет, чёрный, с потёртой рукояткой. Егор видел такие только в кино, по телевизору, когда показывали фильмы про ментов. А теперь он лежал на ладони Деда, настоящий, тяжёлый, пахнущий металлом и маслом.

— Это ТТ, — сказал Дед. — Тульский Токарева. Семизарядный. Убойная сила, как у грузовика. С десяти метров пробивает любую дверь. С пяти , прошьёт любого человека насквозь. Но это не главное. Главное не то как он стреляет, а как он выглядит.

Он протянул пистолет Егору. Тот взял его осторожно, двумя руками, как хрупкую вещь. Металл был холодным, тяжёлым, чужим. Егор держал его и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Это был не страх, что-то другое, чему он ещё не знал названия. Внутри него что-то зашевелилось. Тот, кто поселился в нём, знал, что такое оружие.

— Знакомая тяжесть, — сказал внутренний голос. — Я помню такой...

[Система: Обнаружена аномалия. Навык «Обращение с оружием» — скрытый прогресс 5%.]

[Источник: Мышечная память прошлой жизни.]

— Оружие не для того, чтобы ты им размахивал, — продолжил Дед. — Оружие — это аргумент. Последний аргумент. Когда слова закончились, когда кулаки не помогли, когда отступать уже некуда, вот тогда ты достаёшь ствол. И не для того, чтобы пугать. Для того, чтобы стрелять. Если достал, всё, точка, дальше только стреляй. Иначе это может сработать с обратным эффектом. И не важно какое это оружие, нож, кастет или ствол, не готов применять, не доставай.

Он взял у Егора пистолет, снова завернул в тряпицу, спрятал под газеты.

— Ты пока не готов к стволу. Рано тебе. Но ты должен знать, что здесь есть. И должен знать, как с ним обращаться. Когда научишься пользоваться, получишь свой. А пока смотри и запоминай. Это схрон на экстренный случай.

Он подошёл к шкафу, сдвинул книги, какой-то хлам стоящий на полке. За ними лежали три предмета: обрез охотничьего ружья и две гранаты РГД-5, похожие на маленькие зелёные ананасы.

— Это тайник, — сказал Дед. — На случай, если всё пойдёт не так, как нужно. Запомни это место. Оно может спасти тебе жизнь или кому-то из нашей бригады. А теперь пойдём. У нас сегодня ещё один урок. Самый важный.

Они снова сели в машину и поехали через город. Дождь усилился, и «дворники» едва справлялись с потоками воды. Егор смотрел в окно на размытые очертания домов и думал о пистолете. О его тяжести. О его запахе. О том, что когда-нибудь у него будет свой. Настоящий.

Машина остановилась у кладбища.

Это было старое городское кладбище на окраине. Покосившиеся кресты, ржавые оградки, мраморные памятники с выцветшими фотографиями. Дождь прибил прошлогоднюю листву к земле, и она лежала мокрым ковром, чавкая под ногами. Дед вышел из машины, поднял воротник куртки и пошёл по узкой дорожке между могил. Егор шёл следом, стараясь не наступать на лужи.

Они остановились у одной из могил. Памятник был скромный, кусок грубого гранита, на сером камне фотография молодого парня с открытой улыбкой, надпись: «Константин Григорьев. 1965–1989. Помним, любим, скорбим».

— Это Костя, — сказал Дед тихо. — Мой лучший друг. Мы с ним начинали вместе. Ещё в восьмидесятых, когда всё это только зарождалось. Он был смелый парень. Слишком смелый. Полез один против троих. Красиво умер. Как в кино.

Он замолчал, глядя на фотографию. Дождь стекал по его лицу, и было не понять, что это, текут слёзы или просто вода.

— А я теперь стою здесь, — продолжил он, — и рассказываю тебе это. Я живой. Он мёртвый. Как думаешь, Чума, кто из нас выиграл?

Егор молчал. Он смотрел на фотографию Кости, на его улыбку, на даты. Двадцать четыре года. Всего двадцать четыре. Ему хотелось сказать, что нужно быть смелым, но слова застревали внутри. Он представил себя, лежащим под этим камнем, представил свою фотографию. Перевел взгляд на высокие сорняки, торчащие словно щетка внутри ограды. Разглядеть среди всего этого венок или полочку для поминальных конфет было нельзя. Он не знал, что ему нужно ответить. Он не понимал, что от него ждёт Дед, задав этот вопрос.

Он просто посмотрел ему в глаза.

— Красивая смерть, это всё равно смерть, — сказал Дед. — Умный живёт долго и скучно. Трусливо, если хочешь. Но долго. Запомни это, Чума. Героизм — это слово для дураков. Настоящий мужчина тот, кто дожил до старости и умер в своей постели. А не тот, кто красиво лёг под пулю в двадцать четыре.

Он достал папиросу, закурил, пряча огонёк зажигалки от дождя в ладонях. Выпустил дым, который тут же смешался с дождём и исчез.

— Это четвёртый урок, Чума. Думай о смерти. Ты будешь видеть её часто. Она будет ходить за тобой по пятам. Иногда в виде пули. Иногда в виде ножа. Иногда в виде ментовской машины с решётками. Ты должен быть готов к ней. Не бояться, но и не искать. Смерть, это тебе не романтика. Это грязь, кровь и вонь. И те, кто её ищут, обычно быстро находят. Но не ту, которую ждали.

Внутри Егора что-то зашевелилось. Он вспомнил жёлтый фонарь, мокрый снег, ботинки над головой. Свою смерть. Или ту, из прошлой жизни. Он так и не понял до конца, что это было, толи сон, толи видение, а может это была чья-то память? Но точно усвоил одно: смерть, это действительно не романтика.

— Я умер в сорок три, — сказал внутренний голос. — Или в тридцать восемь. Не помню точно. Глупая была у нас с тобой смерть. Ты должен продержаться пока синхронизация не завершилась.

Синхронизация? — Егор вздрогнул от этих слов. Плечи его непроизвольно перевернулись.

Дед, это заметил, затянулся в последний раз, бросил окурок в лужу. Сделал для себя какие-то выводы.

— Ладно. Поехали. Хватит здесь мокнуть.

Они вернулись в машину. Дед завёл мотор, включил печку. Тёплый воздух пошёл в салон, и Егор почувствовал, как замёрзшие пальцы начинает покалывать.

— А вы умный, Дед, — сказал он, глядя в окно.

Дед усмехнулся.

— Я живой, Чума. Хожу постоянно рядом со смертью, но всё же живой. Делай сам из этого выводы.

Они выехали с кладбища на пустую дорогу. Дождь всё моросил, «дворники» мерно скрипели по стеклу. Дед долго молчал, глядя на дорогу, потом он негромко заговорил, как будто сам с собой.

— Я вот что тебе скажу, Чума. Про смерть. Первый раз я её увидел, когда мне было восемнадцать. Не на войне, настоящей войны я не застал, малой был. Афган тоже момо меня по случайности прошёл. Впервые я увидел её в подворотне, рядом со своим домом, в соседнем дворе. Друг у меня тогда был, Валерка. Хороший парень, только физически слабый. Должен был денег одному жуку, триста рублей, как сейчас помню. По тем временам, ого-го, это были огромные деньги. За что должен был, вот хоть убей даже не вспомню, да и не суть. В общем, жук тот пришёл с двумя амбалами к нему, Валерку избили, мать его напугали. Он значится, сразу же после этого, ко мне прибежал, кричит помоги, Сёма, некому больше. Беспредел. Я тогда молодой был, горячий.

Дед замолчал, прикурил новую папиросу от автомобильной зажигалки.

— Я пошёл. Один. Без оружия, без ничего. Просто решил разобраться. Мамку я его знал хорошо, нравилась она мне тогда, из-за неё больше шёл. Прихожу значит я к тому типу и говорю: «Валерка тебе больше ничего не должен. Забудь про него». Он посмеялся, конечно. Послал меня. А я тогда взял со стола вилку, обычную, с вензелями на ручке, алюминиевые такие, в столовке до сих пор они иногда лежат. Тяжëленькая. Взял и воткнул ему в руку. Просто ничего не стал говорить. Взял и воткнул.

Он посмотрел Егору в глаза через зеркало заднего вида. Их взгляды встретились.

— ударил, не чтобы убить. Чтобы он понял, что я не шучу и меня нельзя просто взять и послать.

Дед затянулся, выпустил дым в приоткрытое окно.

Егор молчал, слушал, не перебивал.

— Он значится заорал, амбалы его дёрнулись, но я уже вилку выдернул и к его горлу приставил. И знаешь, что самое интересное? Я ведь сам боялся до усрачки. Коленки тряслись. Я этот страх до сих пор помню. Я больше так вообще никогда в жизни не боялся. Но они этого не видели. Они видели только вилку у горла своего шефа и мои бешеные глаза. А в глазах у меня было то, что сильнее страха. Они видели, что я перешёл черту. Я был готов убить. И они это поняли.

Он помолчал, стряхнул пепел.

— Валерке долг простили. Меня начали уважать. С этого всё и началось. Но знаешь, что я понял тогда? Не сила решает. И не оружие. Решает готовность. Если ты готов идти до конца, люди это чувствуют. От тебя запах что-ли другой, не знаю как это работает, но это есть. И когда люди это видят, они отступают. Потому что большинство не готово. Большинство хочет жить.

Он опять взглянул в глаза Егору.

— А ты Чума... Ты уже показал, что готов. Осталось только научиться это использовать.

В детдом Егор вернулся после обеда. Дед высадил его у ворот и уехал. Егор прошёл через двор, поднялся в спальню. Школа начиналась через час, вторая смена. Он мог бы пойти поесть или полежать, но вместо этого направился в школьную библиотеку.

Дед дал ему задание: найти книгу по психологии. «Хочу, чтобы ты понимал, как работает голова у людей, которыми ты будешь управлять». Егор не знал, есть ли такие книги в школьной библиотеке, но решил проверить.

Библиотека находилась на втором этаже школы, маленькая комната, заставленная стеллажами с потрёпанными книгами. Пахло старой бумагой, пылью и чем-то ещё, наверное временем. Библиотекарша, пожилая женщина в очках с толстыми линзами, дремала за столом у входа, уронив голову на журнал учёта.

Егор прошёл между стеллажами, ведя пальцем по корешкам. Маркс, Энгельс, Ленин, такое было в каждом углу. Потом химия, физика, математика. Потом художественная литература, Пушкин, Толстой, Достоевский. Никакой психологии.

Он уже собирался уходить, когда услышал негромкий голос:

— Ищешь что-то конкретное?

За дальним стеллажом, у окна, сидел Логин. Перед ним на столе лежала раскрытая книга, толстая, в потрёпанной обложке. «Основы радиоэлектроники». Рядом толстая тетрадь с формулами и схемами.

— Психологию, — сказал Егор.

Логин кивнул, будто это было самое обычное дело, когда тринадцатилетний пацан ищет книги по психологии.

— Здесь нет такого. В школьной библиотеке только то, что осталось от старой программы. Но могу спросить у матери, она у меня в овощном, рядом с городской библиотекой работает. У неё там знакомые есть. Попросить?

— Если несложно.

— Конечно несложно, — Логин улыбнулся. — Ты прошлый раз... Вон что. А книжки для меня это пустяк.

Егор пожал плечами.

— Для меня это тоже пустяк.

Он встал и закрыл книгу.

— Знаешь Егор, я бы тоже так хотел.

— Если хочешь, бери и делай, кто тебе мешает.

— Да, легко сказать... Ладно, через пару дней принесу книгу. А знаешь, что у меня есть, вот, — он встал подошёл к стеллажу, покопался там и протянул Егору тонкую брошюру. «Искусство спора. Краткое пособие по риторике». — Это не психология, но очень близко. Думаю, что тебе такое тоже будете интересно.

Егор взял брошюру. Она была старой, с загнутыми углами, пахла пылью. Но внутри было что-то ценное. Он это чувствовал по тому как Логинов её ему отдавал. Как будто он раскрыл свой тайный секрет, запрятанный среди гор никому не интересного мусора.

— Спасибо.

— Не за что, — Логин улыбнулся. — Ты защитил человека. Без цели, я такого раньше не видел, только в книжках читал. Если я могу тебе чем-то помочь обращайся, я буду рад.

Чумаков кивнул, они пожали руки и Логинов ушёл, оставив Егора одного среди книжных стеллажей.

[Система: Отношения с Логиным: +10. Текущий статус: Взаимный интерес.]

[Получен предмет: «Искусство спора» (брошюра). Эффект при прочтении: +5% к навыку «Убеждение».]

Егор полистал брошюру. Сухой текст, схемы, примеры диалогов. «Никогда не перебивайте оппонента — это даёт ему моральное преимущество жертвы». «Задавайте вопросы, на которые можно ответить только "да" — три "да" подряд делают собеседника сговорчивее». «Если вас оскорбляют, попробуйте улыбнуться. Улыбка сбивает агрессора с толку и заставляет его сомневаться в своём превосходстве».

Полезно. Очень полезно. Дед учит его практике. Логин может подсказать где найти нужную теорию. И то, и другое Чумаков воспринимал как оружие.

Он спрятал брошюру за пазуху и пошёл на урок.

Вечером, после ужина, Егор сидел на своей койке, привалившись спиной к холодной стене и читал. В спальне было тихо, пацаны разбрелись кто куда. Кто-то играл в карты у батареи, кто-то дремал, кто-то просто смотрел в потолок. Шнырь сидел на соседней койке и что-то записывал в свой «архив», он теперь вёл его регулярно.

Егор читал и думал.

[Система: Нераспределённые очки характеристик: +2. Текущий уровень: 2. Прогресс: 450/500 EXP.]

[Доступные для улучшения характеристики: Сила 3, Ловкость 6, Выносливость 6, Интеллект 10, Скрытность 8, Харизма 4.]

Он мысленно пролистывал варианты. Выносливость? После карцера и без того неплохо. Интеллект? Уже есть. Харизма? Логин говорил про лидерство, но пока хватало того, что есть. А вот сила и ловкость...

Сила — три. Стыдно. Он до сих пор помнил, как Кривой гнул его к полу, а он ничего не мог сделать. Да, он победил хитростью и заточкой. Но что будет, если заточки не окажется под рукой? Если придётся драться голыми руками?

Ловкость — шесть. Неплохо для тринадцатилетнего пацана. Но можно лучше. Особенно после того, как он легко ушёл от толчка Креста на турниках. Тело помнило, как двигаться. Нужно только дать ему немного больше скорости, точности, реакции.

Он почти решил, что вложит одно очко в силу, а второе в ловкость. Или оба в силу, чтобы подтянуть отстающее?

[Система: Рекомендация — сбалансированное развитие. Сила +1, Ловкость +1.]

[Прогноз: Сила 4 (ниже среднего → средний уровень), Ловкость 7 (выше среднего → высокий уровень).]

В коридоре загрохотало. Крики, топот, звонкий удар — кажется, кого-то впечатали в стену. Затем визгливый голос, явно кого-то не из их отряда:

— Вали их, пацаны!

— Мочи их!

Егор вскочил с койки. Заточка сама скользнула в руку из тайника за трубой. Рядом, как по команде, поднялись Шнырь, Лысый и Малёк. Лысый сжал кулачищи, Малёк бесшумно выскользнул из своего угла, лицо его было спокойным, как всегда, но в глазах зажёгся опасный огонёк.

— Вот оно, — сказал внутренний голос. — Вкладывай. Сейчас.

[Система: Распределение очков характеристик. Сила: 3 → 4. Ловкость: 6 → 7.]

[Эффект: +1 к урону в ближнем бою, +3% к шансу уклонения, +2% к шансу критического удара.]

Он почувствовал, как по телу пробежала волна тепла, короткая, обжигающая, и тут же исчезла. Мышцы налились непривычной тяжестью. Руки сжались в кулаки и кулаки эти стали чуть твёрже, чем минуту назад.

— Чума! — Шнырь уже был у двери. — Там наших бьют!

Они вылетели в коридор вчетвером.

У стены, сжимаясь от ударов, стоял Конопатый. Двое пацанов из второго отряда, Егор узнал их: один прыщавый, второй молчаливый, те самые, что приходили с Крестом на турники, методично охаживали его кулаками. Конопатый уже не кричал, он только закрывал голову руками и сползал по стене, оставляя на штукатурке кровавый след. Рядом валялся Шнурок, ему влупили первому, и теперь он лежал на полу, свернувшись калачиком, прижимая руки к животу.

— Эй! — рявкнул Егор.

Прыщавый обернулся нехотя, с ленцой. Увидел Егора. Увидел Лысого за его спиной и Малька с другой стороны. Ухмылка сползла с его лица.

— Вообще страх потеряли? — сказал Егор, делая шаг вперёд. Голос был тихий, но в коридоре он прозвучал громче любого крика.

— Да пошёл ты, Чума, — прыщавый сплюнул на пол. — Крест велел передать: это только начало. Тепер вы нам должны. Сотню в месяц или будем бить ваших каждый день.

Он не договорил. Егор шагнул вперёд — тело сработало само. Удар вышел коротким, без замаха, снизу в челюсть. Прыщавый клацнул зубами и отлетел к стене, схватившись за лицо. Раньше Егор так не бил. Раньше у него не хватало силы, чтобы свалить старшего пацана с одного удара.

[Система: Удар нанесён. Урон: 8 (Сила 4 + бонус Ловкости).]

Молчаливый бросился на помощь, но путь ему перегородил Лысый. Просто встал, как скала, и коротко, без затей, врезал кулаком в грудь. Молчаливый отлетел в другую стену, захрипел.

Малёк не вмешивался. Он стоял чуть позади и смотрел на прыщавого, который пытался встать, прижимая ладонь к разбитой челюсти. Малёк смотрел, и от этого взгляда прыщавому стало не по себе гораздо больше, чем от удара Лысого.

— Передай Кресту, — сказал Егор, наклоняясь над прыщавым. — Завтра вечером я его жду за гаражами, оди на один. Не придет, мы сами придем к вам на этаж. И разговор будет совсем другой. Ты меня понял?

Прыщавый часто закивал. Из разбитой губы текла кровь, капала на грязную плитку.

— Валите нахрен отсюда.

Они встали и не оборачиваясь, побежали к лестнице, на свой этаж.

Егор повернулся к Конопатому. Тот сидел у стены, вытирая кровь с разбитого носа. Шнурок уже поднялся на ноги, его мутило, лицо было бледным, но он держался.

— Живой?

— Нормально, Чума, — прошептал Конопатый. — Спасибо.

— Идите, умойтесь.

Они поковыляли по коридору, поддерживая друг друга. Лысый проводил их взглядом и повернулся к Егору. В его маленьких глазках читалось что-то новое. Не страх. Не ненависть. Что-то похожее на уважение.

— Ты это... Конечно правильно сделал, Чума, — сказал он хрипло. — Но один на один с Крестом, это ты зря. Вывезешь ты его вряд ли, так что, скорее всего начнется война. Я под них не прогнусь.

— Война, — согласился Егор. — Готовьтесь. Он теперь не отстанет.

Лысый кивнул и ушёл в спальню. Малёк задержался на секунду, как-то подозрительно оглядел Чуму, потом посмотрел на свою левую ладонь и ушёл.

Егор остался в коридоре один. Он посмотрел на свои руки. Костяшки правого кулака были сбиты, но боли он не чувствовал. Только тепло. То самое тепло, которое пришло вместе с новой силой.

[Система: Характеристики обновлены. Сила: 4. Ловкость: 7.]

[Прогресс уровня: 450/500 EXP. До следующего уровня: 50 EXP.]

— Хороший выбор, — сказал внутренний голос. — Сила без ловкости — это дубина. Ловкость без силы — это ветер. А вместе, хорошее оружие. Сегодня ты стал опаснее. Но если за завтрашний день не поднимешь ещё один уровень, ты проиграешь.

Егор кивнул своему компаньону и пошёл в спальню. Спать.

Завтра будет новый день. И, судя по всему, новые драки.

ГЛАВА 14. ПЕРВОЕ ДЕЛО

Конец апреля выдался тёплым, почти летним. Снег сошёл окончательно, обнажив пожухлую прошлогоднюю траву и груды мусора, копившегося всю зиму. Воздух пах талой водой и сырой землёй.

Дед забирал его каждое утро, учил, но теперь он не поехал на конспиративную хату. Уроки закончились. Началась практика.

— Сегодня пойдёшь с Ржавым. Будет настоящее дело. Смотри, слушай, запоминай. Рот открываешь, только когда спросят. В драку не лезешь. Если Ржавый скажет «беги», щемишся со всех ног. Геройствовать не надо. Усëк?

— Усëк. Я это всё и так знаю, — сказал Егор.

— Знаток засратый... — Прошипел дед.

«Москвич» остановился у «Берёзки». Дед вышел, не заглушив мотор, и кивнул Егору на дверь.

— Ржавый ждёт там. Иди. Вечером расскажешь, что видел.

Егор вошёл в кафе. Из утренних посетителей, пара мужиков в телогрейках, пивших чай с пирожками, да размалеванная девка, в юбке которая почти не скрывала трусов, они проводили его равнодушными взглядами. Буфетчица Зинаида кивнула, как старому знакомому. Он прошёл через зал, отодвинул бархатную портьеру и вошёл в заднюю комнату.

Ржавый сидел за столом и чистил ногти ножом. Увидев Егора, он хмыкнул.

— Огрызок пришёл. Ну, садись. Сейчас пойдём.

В углу комнаты, на стуле, сидел ещё один парень. Молодой, лет двадцати, с бледным лицом и бегающими глазами. Одет он был в дешёвый спортивный костюм с лампасами, на ногах, стоптанные кроссовки. Он нервно курил, стряхивая пепел прямо на пол, и всё время поглядывал на дверь.

— Это Колян, — сказал Ржавый, не поднимая головы. — Молодой, зелёный, как и ты. Только ты у Деда учишься, а он у меня. Сегодня у него первый выход. У тебя тоже. Посмотрим, кто из вас лучше справится.

Колян бросил на Егора быстрый, оценивающий взгляд.

[Система: Обнаружен NPC: Колян. Уровень угрозы: Низкий.]

[Статус: Ученик Ржавого. Потенциальный конкурент за место в бригаде.]

[Анализ первого контакта: взгляд оценивающий, быстрый, отведён первым — признак скрытой враждебности или комплекса соперничества.]

[Рекомендация: Наблюдать. Не провоцировать открытый конфликт. Учитывать возможную зависть при совместных операциях.]

Их глаза встретились. В них смешалось любопытство и неприязнь. Егор встретил этот взгляд спокойно, не отводя глаз. Колян отвёл первым.

[Система: Подтверждён статус: «Скрытая враждебность». Колян воспринимает носителя как угрозу своему положению.]

— Ладно, хватит рассиживаться, — Ржавый встал, сунул нож в карман. — Пошли. Рынок ждёт. Бабосы сами ко мне в карман не повезут.

Они вышли через чёрный ход и направились к рынку. Утро было в разгаре, и торговые ряды уже гудели. Крикливые тётки зазывали покупателей, мужики таскали коробки, где-то играла музыка из допотопного магнитофона. Пахло мясом, рыбой и овощами.

Ржавый шёл через рынок, как хозяин. Люди расступались, кивали, здоровались. Он почти никому не отвечал. За ним, как привязанные, шли Колян и Егор.

— Смотрите, пацаны, — говорил Ржавый на ходу. — Это вещевой ряд. Торгуют шмотками, обувью, кожей. Платит здесь каждый. Кто не платит, того нахер отсюда. Всё просто. Сейчас обходим вещевой ряд. Колян, пойдёшь со мной рядом. Чума, держись немного подальше, смотри и учись.

Они остановились у первого ларька, он был небольшого, обитый ржавой жестью, с вывеской «Обувь». За прилавком стоял пожилой армянин с пышными усами и в засаленном фартуке. Увидев Ржавого, он заулыбался, закивал.

— Ашот, — сказал Ржавый, подходя. — Как у тебя дела?

— Хорошо, дорогой, хорошо, — Ашот засуетился, достал из-под прилавка конверт. — Вот, всё как договаривались. Держи. Здесь всё ровно.

Ржавый взял конверт, не пересчитывая, сунул в карман.

— Молодец. Проблемы есть?

— Нет, дорогой, какие проблемы? Всё тихо, всё спокойно.

— Хорошо. Если что, ты знаешь, где меня найти.

— Конечно, но надеюсь, что не придется.

Они двинулись дальше. Егор наблюдал и запоминал. Ржавый говорил с торговцами спокойно, без угроз, но с какой-то особой интонацией, которая не оставляла сомнений в его словах. Он не приказывал, но слова были в повелительном тоне. Дай. Смотри. Присядь.

Егор следил не только за ним. Он наблюдал и за тем, как реагируют на его слова торговцы. Кто-то с подобострастием, в движениях таких были небольшие поклоны, руки они часто поднимали, направив ладони вперёд. Кто-то общался с затаённым страхом, такие наоборот, держали дистанцию, руки скрещивали на груди. Кто-то с деланным равнодушием, просто клал конверт, не стремясь продолжать с ним разговор. Например Вахтанг из мясного, вообще смотрел на него из-под бровей, его кулаки были сжаты.

Чума пытался заметить всё: каждую деталь, считать мимику, запоминать интонации фраз Ржавого и привязать к ним реакции собеседников. Он видел, как Колян стоит рядом, надувая щёки, пытаясь выглядеть важным, но на самом деле он нервничал. Егор видел, как у него подрагивают пальцы. Иногда он не знал, куда деть свои руки. Иногда прятал глаза.

Ржавый остановился у очередного ларька. Здесь торговали джинсами и кожаными куртками, у входа их ждал молодой парень лет двадцати пяти, с наглыми глазами и золотой цепью поверх футболки. Он не заулыбался, не засуетился. Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Ржавого... С вызовом?

Егор попытался понять, кто он и почему он так смотрит.

— Василич, — сказал Ржавый, останавливаясь. — Как торговля?

— Идёт как идёт, — парень пожал плечами. — А тебе что?

— Да ничего. Просто зашёл узнать, как дела.

Вроде отвечает и дерзко, но голос спокойный. — Подумал Чума.

Ржавый протянул руку, ладонью вверх. Василич помедлил, потом достал из кармана конверт, протянул. Ржавый взял, взвесил в руке. Открыл. Пересчитал. Лицо его не изменилось, но Егор почувствовал, как воздух вокруг сгустился.

— Василич, — сказал Ржавый тихо. — Ты ж меня знаешь. Я ж тебя уважаю. А ты меня за дурака держишь. Это нехорошо.

Василич побледнел. Наглость с его лица исчезла, сменилась страхом.

— Я... Я не... Там всё вроде, Ржавый, честное слово...

— Там не всё, — Ржавый говорил всё так же тихо, но от его голоса у Егора по спине побежали мурашки. — Здесь на две сотни меньше. Ты что, решил, что я не замечу?

Он смотрел на Василича, не мигая. Тот отвёл глаза, засуетился, полез в карман.

— Извини, Ржавый, ошибся, бывает... Вот, возьми...

Он достал смятые купюры, протянул. Ржавый взял, пересчитал, добавил к остальным. Кивнул.

Ровно две сотни. В правом кармане. Отдельно. — Отметил для себя Чумаков.

— Живи, Василич. В следующий раз ошибешься — заплатишь вдвойне.

Он развернулся и пошёл дальше. Колян и Егор поспешили за ним. Егор оглянулся на Василича — тот стоял, опустив плечи, и лицо у него было серое, как апрельское небо.

— Видели? — спросил Ржавый. — Нагреть хотел, сука. Огрызки, запомните: вы должны чувствовать кому можно на слово верить. Эта чухня всегда будет пытаться вас наебать. Но быковать сразу тоже не надо. Заметил, дай человеку шанс. Если человек умный, он сразу загладит свои косяки. Если дурак, тогда уж придётся действовать по-другому. Но сначала дай шанс. Всегда. Лишняя бойня нам не нужна.

Они обошли ещё с десяток точек. Где-то Ржавый просто брал конверт и шёл дальше. Где-то с кем-то разговаривал, что-то спрашивал, про дела, про семьи, про проблемы. Со всеми вежливо, но властно. С одним торговцем, пожилым мужиком, торговавшим рабочей одеждой, он даже выпил чаю. Посидел с ним на ящике, послушал историю про больную жену и невестку-стерву. Кивал, сочувствовал. А потом взял конверт и пошёл дальше.

К полудню обход был закончен. Они вернулись в «Берёзку», в заднюю комнату. Ржавый сел за стол, высыпал деньги из конвертов, начал считать, раскладывая по пачкам. Колян стоял у двери, надуваясь от важности. Егор сел на стул в углу и молчал.

— Ну, пацаны, — сказал Ржавый, закончив считать. — Первый выход прошёл удачно. Как вам?

— Нормально, — сказал Колян. — Я всё понял. Ничего сложного.

Ржавый хмыкнул.

— Ничего сложного? А скажи мне, Колян, почему Василич недодал?

Колян замялся.

— Ну... Он жадный. Думал, не заметят. Комерс — сука, че с него взять.

— А почему именно сегодня? Почему не в прошлый раз или не в следующий?

Колян молчал. Ржавый перевёл взгляд на Егора.

— Чума?

Егор подумал. Вспомнил, как Василич стоял, скрестив руки, как смотрел на Ржавого с вызовом. Вспомнил, что Дед говорил про причины.

— Он проверял тебя, — сказал Егор. — Это не из-за этих двух сотен. Он проверял, насколько ты внимателен. Если бы прокатило сегодня, в следующий раз он недодал бы ещё больше. А потом вообще подменил деньги на простые бумажки. Конверты ведь никто не подписывает. А может это вообще какой закидон.

— С чего решил про закидон?

— Когда мы подошли, он держался с какой-то показушной дерзостью. А потом, когда ты его прищучил, но сразу сдулся. — Чума помолчать немного подбирая слова, — если бы это было нутро, то он бы качал дальше, а так, он как по сценарию все сделал и как отработал сцену, сразу поник.

Ржавый посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно склонил голову на Коляна.

— Учись, Колява. У огрызка башка варит лучше, чем у тебя. А ты только быковать умеешь. — Он взглянул на Чуму каким-то другим взглядом. — Молодец Огрызок, не зря тебя, рахита, Дед заприметил. Как он вас видит, таких, ума не дам.

Колян покраснел, набычился, но ничего не сказал. Только зыркнул на Егора с ненавистью.

— Ладно, — Ржавый встал, достал из пачки две мятые купюры, одну бросил Коляну, другую дал в руку Егору. — Заработали. На сегодня всё. Завтра в то же время. Свободны.

Егор взял деньги. Это были первые деньги, которые он заработал сам. Не украл, не нашёл, не выпросил. Заработал. Он смотрел на мятую бумажку и чувствовал странную пустоту внутри. Не гордость. Не стыд. Просто пустоту. Как будто он перешёл ещё одну невидимую черту, за которой обратного пути нет.

[Система: Квест «Служба у Деда» обновлён.]

[Прогресс: Первый обход завершён. +25 EXP. Текущий прогресс уровня: 475/500 EXP.]

[Доход: +10 руб. (разовый).]

Вечером, в детдоме, он отдал половину денег Шнырю.

— Зачем? — спросил тот, удивлённо глядя на купюру.

— Ты мой человек. Ты должен есть. И одеться нормально нам надо. Познакомимся и куртки себе сменим. А то ходим, как бомжи, особенно ты, позоришь меня...

Шнырь смотрел на деньги, и в его глазах блестели слёзы. Он хотел что-то сказать, но только шмыгнул носом и сунул купюру в карман.

Егор лежал и думал. О рынке. О Ржавом. О Василиче, который, как он думал, проверял их. О похвале Ржавого. О Коляне, который теперь его наверняка ненавидит. О деньгах, которые пахнут страхом и унижением.

Он думал о том, что сказал Дед: «Страх — это тоже товар. Ты продаёшь страх». Сегодня он видел, как это работает. Ржавый продавал страх Василичу, а Василич покупал спокойствие. Всё было просто. И страшно.

Но мысли всё время возвращались к другому. К сегодняшнему вечеру. К гаражам. К Кресту.

Зачем он его вызвал на драку? Правильно он поступил или это было ошибкой? Он прокручивал в голове варианты. Если он победит то второго отряда можно будет какое-то не бояться. Если проиграет, то всё станет только хуже.

— Правильно, — сказал внутренний голос. — Лидер не может прятаться за чужими спинами. Ты должен выйти и доказать. Даже если проиграешь, они все равно тебя запомнят как того, кто не побоялся.

Он закрыл глаза.

До поверки оставалось полчаса. В спальне № 7 стоял гул, пацаны готовились. Не к поверке. К драке.

Вечерняя форма в детдоме была простая. Тёмные брюки или треники, у кого что было, то и подходило. Рубашка или футболка тёмного цвета, сверху, форменный пиджак с нашивкой «Маяк», если конечно повезло такой получить. У большинства пиджаков не было, ходили в чём есть. Администрация особо не придиралась к внешнему вида, хотя на стенде висел плакат с чёткими правилами. Главное правило, чисто и опрятно. Валентина Степановна проверяла лично: руки, уши, воротник. Грязных отправляла обратно в умывальню. Сильно грязных лупила тапкой по чумазой харе.

В углу спальни, у батареи, была приспособлена маленькая ремонтная зона. Старая тумбочка, на ней, коробка с нитками, иголками, пуговицами разных мастей. Кто-то из младших пришивал оторванный рукав, кто-то зашивал дырку на колене. Шнырь, высунув язык от усердия, пришивал пуговицу к пиджаку Егора.

— Чума, ты это... Давай, — бормотал он, орудуя иголкой. — Я тут пуговицу тебе. Чтоб как положено.

Егор сидел на койке и молча смотрел, как Шнырь возится с его пиджаком. На душе было странно. Это был не страх, а какое-то холодное спокойствие. Как перед прыжком в ледяную воду.

Вокруг него собралась почти вся спальня. Конопатый и Шнурок, ещё не до конца оправившиеся после вчерашнего избиения, но державшиеся бодро. Пара младших пацанов, которые просто хотели быть рядом. И Лысый.

Лысый подошёл, встал напротив. Сжал кулачищи.

— Смотри сюда, Чума. Крест — он правша. Бьёт с правой, сильно, но медленно. Твоя скорость — твой козырь. Не стой на месте. Двигайся. И корпус держи. Вот так.

Он встал в стойку, ноги поставил на ширине плеч, левая чуть впереди, кулаки у подбородка. Сделал пару коротких выпадов, прямые, жёсткие, без затей. Воздух свистнул.

— Видал? Кулак не разжимай, большой палец сверху, не внутрь, а то сломаешь. Бей в кость, а не в воздух. Целься в челюсть, в нос, в солнечное сплетение. Не маши просто так, бей коротко, вот так.

Он сделал ещё пару ударов показывая как надо.

Егор встал с койки, повторил стойку. Лысый поправил ему плечи, ткнул кулаком в корпус, проверяя надёжность его опоры.

— Нормально. Корпус держи. И главное, не ссы. Он здоровый, но он не привык, чтобы ему давали сдачи. Привык, что все боятся. А ты не бойся. Я б ему навалял...

[Система: Тренировка с Лысым. Навык «Рукопашный бой» — прогресс 5%.]

[Получен временный бонус (баф — Лысая сила): +1 к урону в ближнем бою на время драки с Крестом.]

Егор кивнул. Лысый хлопнул его по плечу и отошёл. Малёк, сидевший в своём углу, поднял глаза от ладони и коротко сказал:

— Он боится апперкотов. Я видел, как он дрался в прошлый раз. Подбородок не прикрывает.

И снова уткнулся в ладонь.

---

Поверка прошла быстро. Валентина Степановна, в своей бессменной коричневой кофте, построила отряд в коридоре, прошлась вдоль строя, пересчитывая по головам. Задержалась у Конопатого. Наклонилась, взяла двумя пальцами за подбородок, у того на скуле красовался свежий синяк, но ничего не сказала, только поджала губы.

— Свиньи, завтра всем постираться, тазы и мыло у Деда возьмете? Руки показали, — дети послушно выставили ладони вперёд и растопырили пальцы. —Уши, — она опять прошла по рядам, — Хорошо. Свободны до отбоя. В одиннадцать, чтоб все лежали. Кого не досчитаюсь, получит сутки подвала.

Она ушла, хлопнув дверью. И едва её шаги затихли в конце коридора, спальня № 7 пришла в движение.

— Пошли! — скомандовал Шнырь, и все гурьбой двинулись к выходу.

Егор шёл первым. За ним — Лысый, Малёк, Шнырь, Конопатый, Шнурок и ещё с десяток самых бойких пацанов из их отряда. Кто-то из младших остался в спальне, им было запрещено идти, нечего мелочи смотреть на драки старших. Троих поставили на «секу» — следить за передвижениями воспитателей.

За гаражами, на пустыре, уже собралась толпа. Человек десять из второго отряда и ещё с десяток местных «домашних» пацанов. Кто их известил об этом, было не ясно.Чуть в отдалении небольшие кучки мелких из других спален, тоже похоже подтянулись прослышав о махаче. Но подходить к старшакам не решались. Смотрели издалека.

Егор немного растерялся от такого количества людей Они стояли полукругом у ржавого остова «Москвича» без колёс, образуя неровный, но плотный круг. В центре, скрестив руки на груди, ждал Крест.

Он был без куртки, в одной рубашке с закатанными рукавами. На правой руке — та самая самодельная татуировка, крест на костяшке. Рядом с ним стоял прыщавый с разбитой губой и второй, молчаливый. Увидев Егора во главе целой армии, Крест ухмыльнулся.

— Гляди-ка, не побоялся. И своих притащил. Боишься, что прям тут закопаем?

— Пусть все смотрят, — сказал Егор, останавливаясь в десяти шагах. — Чтобы потом не говорили, что ты сам упал.

Толпа загомонила. Пацаны из первого отряда выстроились за спиной Егора. Второй отряд сплотился за спиной Креста. Образовался круг, неровный, колышущийся, как живое существо. В центре остались только двое.

— Правила, — сказал Крест громко, чтобы слышали все. — Дерёмся до первой крови или пока один не ляжет. Никто не вмешивается. Если твои полезут — мои ответят. И наоборот. Согласен?

— Согласен, — кивнул Егор.

Он снял пиджак. Шнырь тут же подхватил его, прижал к груди. Стянул кеды, отбросил их в сторону. Драться босиком на утоптанной земле было удобнее. Сжал кулаки, проверяя хват, как учил Лысый.

Крест шагнул вперёд, поигрывая плечами, не спеша, враскачку, как опытный уличный боец. Он был старше, тяжелее, и знал это. Егор тоже шагнул. Круг сомкнулся плотнее. Гул голосов стих.

— Спокойно, — сказал внутренний голос. — Он самоуверен. Используй это. Ты быстрее. Не стой на одном месте.

[Система: Текущее HP: 28/30. Состояние: Нормальное.]

Крест двинулся первым, тяжело, враскачку, выбрасывая кулак вперёд, целясь в лицо. Егор ушёл вбок, легко, почти играючи. Кулак рассёк воздух. Толпа загудела.

— Бегаешь, Чума? — Крест ухмыльнулся. — Далеко не убежишь.

Он резко шагнул вперёд выбрасывая серию. Первый в пустоту, второй — с левой, в корпус. Егор почти ушёл, но на этот раз Крест достал его — кулак скользнул по рёбрам, обжигая болью.

[Система: Получен урон: -3 HP. Текущее HP: 25/30.] [Опыт за уклонение: +5 EXP. Прогресс уровня: 480/500 EXP.]

Чума отскочил, встряхнул головой и через боль ответил — короткий тычок в корпус, целясь под рёбра. Крест только хмыкнул, даже не поморщился. Принял на мышцы. И тут же, тяжёлый удар врезался в плечо, от которого рука онемела до локтя. Егор отшатнулся, в глазах поплыло.

[Система: Получен урон: -6 HP. Текущее HP: 19/30.]

— Держись, — сказал внутренний голос. — Не обменивайся. Он тяжелее. Уклоняйся, пока не устанет. И бей в подбородок — он его не прикрывает.

Малёк был прав. Крест держал руки низко, как все уличные бойцы, привыкшие бить, а не защищаться. Его подбородок был открыт. Если туда попасть — любой, даже самый слабый удар может выключить свет.

Но попасть было непросто. Крест снова пошёл в атаку. Серия из трёх ударов, правой, левой, снова правой. Егор уклонялся, отступал по кругу, чувствуя, как земля пружинит под босыми ногами. Один удар пришёлся по предплечью, он блокировал, как учил Лысый, но руку всё равно отсушило. Ещё один, вскользь по виску, в голове зазвенело.

[Система: Получен урон: -4 HP. Текущее HP: 15/30.]

[Опыт за блокирование: +5 EXP. Прогресс уровня: 485/500 EXP.]

— Чума, давай! — крикнул кто-то из толпы. Кажется, Шнырь. — Бей его!

Егор пригнулся, пропуская над головой размашистый боковой, разогнулся, как пружина, ударил сам — коротко, в корпус, в район печени. Крест охнул, согнулся на секунду.

[Система: Удар нанесён. Урон: 6. Опыт: +10 EXP. Прогресс уровня: 495/500 EXP.]

Толпа взревела. Крест выпрямился, лицо его перекосилось от злости. Он больше не ухмылялся. Он был зол. По-настоящему зол.

— Всё, падла, — процедил он. — Теперь ты покойник.

Он ринулся вперёд, уже не думая о защите, а просто замолотил кулаками, как кувалдами. Егор уклонялся, отступал.

Под пятку попало что-то твердое, он на секунду потерял концентрацию.

И тяжёлый, прямой в грудь, от которого перехватило дыхание, прорвал защиту. Егор отлетел назад и упал на одно колено. В глазах потемнело. Толпа ахнула.

[Система: Получен урон: -8 HP. Текущее HP: 7/30.]

[Критическое состояние. Рекомендация: избегать прямых попаданий.]

— Вставай, Чума! — крикнул Лысый. — Корпус! Держи корпус!

Егор встал. Медленно, опираясь на колено, выпрямился. Крест не торопился, он уже ликовал, бой почти выигран. Шагнул вперёд, ухмыляясь:

— Ну что щенок? Может, хватит с тебя? Попроси прощения, и я тебя отпущу. Будешь платить, как все остальные отряды.

Вместо ответа Егор шагнул вперёд и ударил. Снова в корпус, в то же место. Крест согнулся на секунду — и тут же ответил. Кулак просвистел в сантиметре от головы.

[Система: Удар нанесён. Урон: 5. Опыт: +5 EXP. Прогресс уровня: 500/500 EXP.]

[Внимание! Достигнут порог уровня! Повышение!]

И вдруг — волна. Знакомая, обжигающая, проходящая через всё тело. Мышцы налились силой, дыхание выровнялось, боль в плече и рёбрах отступила. Перед глазами вспыхнули знакомые зелёные строчки:

[Система: Уровень: 3. Доступно очков характеристик: +1.]

— Вкладывай в силу, — голос внутри прозвучал жёстко, без колебаний. — Сейчас. И бей. Подбородок открыт.

[Система: Распределение очков характеристик. Сила: 4 → 5.]

[Эффект: +2 к урону в ближнем бою. Достигнут средний уровень силы.]

Крест ещё не понял, что произошло. Он видел, что Егор стоит перед ним, тяжело дыша, и не понимал, почему у него такое спокойное лицо. Почему в его глазах больше нет страха. Он замахнулся для добивающего удара...

И вот тогда Егор ударил.

Не сжатым кулаком. Открытой ладонью. Основанием, снизу вверх, в подбородок, как показывал когда-то Витька из прошлой жизни. Такой удар не ломает кости. Он просто выключает свет.

Хруст. Клацнули зубы. Крест замер на секунду, его глаза закатились, и он рухнул. Сначала на колени, потом на бок, в прошлогоднюю пожухлую траву. Из разбитой губы текла кровь, но он дышал.

[Система: Критический удар! Множитель х2. Урон: 18.]

[Противник выведен из строя. Опыт: +50 EXP.]

[Прогресс уровня: 50/600 EXP. До следующего уровня: 550 EXP.]

Тишина. Такая глубокая, что слышно было, как ветер свистит в ржавых остовах гаражей и как где-то далеко лает собака.

Егор опустил руку. Посмотрел на Креста, лежащего на земле. Потом перевёл взгляд на прыщавого и молчаливого. Те стояли белые, как мел, и не двигались.

— Забирайте, — сказал он, тяжело дыша. — И передайте ему, как очнется, платить никто из нашей спальни вам не будет. Если ещё раз тронете наших, начнется война. Понял меня!

Прыщавый смотрел на него с ужасом. Молчаливый, не говоря ни слова, подошёл к Кресту, подхватил его под руки. Вдвоём они потащили своего лидера прочь, спотыкаясь о битый кирпич. Толпа второго отряда начала расходиться, помогать им тащить никто не собирался.

Шнырь первым подскочил к Чуме с его пиджаком в руках. Шнурок притащил кеды. Лысый, ухмыляясь, хлопнул его по плечу. Конопатый что-то кричал размахивая победно руками. Малёк стоя в стороне, посмотрел на Егора, потом на свою ладонь, и молча кивнул. Как будто поставил галочку.

Егор вытер кровь с разбитых костяшек о штаны. Ноги гудели, плечо ныло, рёбра болели при каждом вдохе. Но внутри было тепло. И спокойно.

[Система: Характеристики обновлены. Сила: 5. Уровень: 3.]

[Бой завершён. Репутация в детдоме: +30. Репутация со вторым отрядом: Уважение (принудительное).]

— Красиво, — сказал внутренний голос. — Крест думал, что ты слабее. Теперь он знает. И все знают. Ты растёшь, Чума. Но помни: каждая победа — это новые враги. Будь готов.

Егор развернулся и пошёл обратно к детдому, а толпа первого отряда двинулась за ним. На душе было странно: не радость, не гордость, это было что-то другое. Как будто он перешёл ещё одну невидимую черту.

ГЛАВА 15. КТО ТЕПЕРЬ ЛИДЕР

Май пришёл в Приозёрск незаметно.

Снега не было уже давно, но только теперь, в первых числах месяца, воздух стал по-настоящему тёплым. На деревьях проклюнулась первая, ещё робкая зелень. Во дворе детдома, на чёрных клумбах у забора, полезли одуванчики. Живые, яркие пятна казавшиеся неуместными среди ржавых турников и битого кирпича. Пацаны скинули телогрейки и куртки и начали щеголять по двору в рубашках с закатанными рукавами, и даже воздух в спальне № 7 стал каким-то другим. Не таким спёртым, не таким кислым.

Егору шёл четырнадцатый год. Он вытянулся за весну, раздался в плечах, но всё равно оставался худым, жилистым, как молодой волк. Шрам над бровью побелел, стал почти незаметным, но сам взгляд изменился. Он стал тяжелее, взрослее. Валентина Степановна, встречая его в коридоре, больше не кричала, а только поджимала губы и отворачивалась. Мелкие пацаны из других спален, смотрели с опаской и уважением. Лысый старался не попадаться на глаза. Даже Малёк, вечно глядящий в свою ладонь, иногда поднимал глаза и провожал Егора долгим, задумчивым взглядом.

Всё шло своим чередом. Утренний подъём, умывальня, школа. Потом уроки, обед, «тихий час». Вечером картишки, смешки, разговоры о девчонках, отбой. А между всем этим — работа. Дед забирал его три раза в неделю, и Егор ходил с Ржавым на обходы, учился считать деньги, разговаривать с торговцами, замечать то, чего не замечали другие. Он больше не был «огрызком». Ржавый изменил своё пренебрежительное отношение после того расклада с Васильевичем и называл его строго Чума. Пару раз даже советовался по мелочам, вряд ли ему действительно был нужен его совет, скорее всего он проверял, не была ли та его реплика просто случайностью или интерпретацией чьих-то услышанных ранее слов. Колян зыркал исподлобья, но молчал: боялся.

И всё это время Егор ждал.

Он знал, что Кривой скоро вернётся. Знал с того самого дня, как вышел из карцера. Знал по тому, как Лысый иногда бросал на него быстрые, затравленные взгляды. Знал по тому, как напрягался Шнырь при любом упоминании больницы. Знал по тому, как Малёк однажды вечером подошёл к нему, посмотрел на свою ладонь и сказал: «Он скоро будет. Готовься».

И вот этот день настал.

Было утро, обычное серое майское утро. Егор стоял в умывальне, тёр лицо ледяной водой, когда дверь распахнулась и вбежал Шнырь. Глаза у него были огромные, губы дрожали.

— Чума... Он... Кривой... Вернулся.

Егор вытер лицо рукавом, не спеша. Посмотрел в мутное зеркало. Оттуда на него глядел худой пацан со шрамом над бровью и спокойными, тяжёлыми глазами.

— Где он?

— Во дворе. Стоит с Лысым и ещё двумя из «домашних». Они тебя ждут. Мне Лысый сказал тебя найти... Чума, он злой. Очень злой. Я таким его никогда не видел.

— Спокойно, — сказал внутренний голос. — Ты знал, что этот день настанет. Ты готов. Иди и покажи, кем ты теперь стал.

Егор кивнул. Вышел из умывальни, пошёл по коридору. Шнырь семенил рядом, заглядывал в лицо.

— Может, не ходить? Может, к Деду лучше? Он защитит...

— Не надо к Деду, — сказал Егор. — Я сам разберусь.

Он вышел на крыльцо.

Во дворе, у ржавых турников, стояли четверо. Кривой в центре. Он похудел, осунулся, но держался прямо. Левая нога была забинтована под штаниной, он чуть заметно клонился вперёд, опираясь на палку. Рядом стоял Лысый, набыченный, сжавший кулаки. Но что-то в нём изменилось. Он стоял не как обычно, не за спиной Кривого, а чуть в стороне. И смотрел не на Егора, а в землю. И ещё двое старшаков, которых Егор знал в лицо, они частенько тёрлись у школы отбирая у мелких еду и карманные деньги.

[Система: Обнаружена враждебная группа. Количество: 4.]

[Лидер: Кривой. Уровень угрозы: Средний. Состояние: Травма левой ноги (-30% к подвижности, -15% к равновесию).]

[Союзники лидера: Лысый (статус: колеблющийся), двое старшаков (статус: нейтральные наблюдатели).]

[Анализ позы Лысого: расстояние до Кривого увеличено на 1,2 метра по сравнению с предыдущими контактами. Направление взгляда: в землю.

Вывод: Лысый избегает участия в конфликте. Возможна вербовка на сторону носителя.]

[Рекомендация: Использовать психологическое давление. Физический конфликт невыгоден — противник численно превосходит.]

Увидев Егора, Кривой ухмыльнулся. Ухмылка была та же, кривая, неприятная, но в глазах появилось что-то новое. Не страх. Скорее, ненависть. Чистая, концентрированная ненависть.

— Чума, — сказал он громко, чтобы слышали все, кто был во дворе.

А во дворе уже начали собираться пацаны. Мелкие жались к стенам, старшие стояли поодаль, но собрались почти все, со всех спален, в том числе и со второго отряда. Все ждали представления.

— Вернулся я. Соскучился по мне?

Егор вразвалочку спустился с крыльца, остановился в нескольких шагах от него. Руки держал в карманах куртки. В правом кармане лежала заточка, он водил большим пальцем по неровно-оплавленным обломкам зубцов.

— Вижу, что вернулся, — тихо сказал. — Чего хотел?

Кривой хмыкнул, переглянулся с Лысым. Лысый отвёл глаза.

— Чего хотел? Поговорить хотел, Чума. Думал, может, ты тут главным стал, пока меня не было? Может, место моё занял?

— Никто твоё место не занимал, — сказал Егор. — Оно тебя ждёт. У батареи. Лысая псина его стерёгла. Я на него не претендую.

Лысый дёрнулся, как от удара. Кривой покосился на него, но ничего не сказал. Что-то между ними было не так. Раньше Лысый стоял бы плечом к плечу со своим лидером. Теперь он стоял в стороне. И Кривой это заметил.

[Система: Анализ угрозы. Противник блефует. Признаки: избегание прямого зрительного контакта с Лысым, перенос веса на здоровую ногу, микрореакции на отсутствие реакции союзников. Вероятность реальной атаки: менее 30%.]

— Ты мне ногу порезал, Чума, — продолжал Кривой, и голос его стал тише, опаснее. — Я в больнице два месяца провалялся. Гнила нога. Чуть не отрезали. Думал, выйду и сразу тебя убью. Без разговоров.

— И что изменилось?

Он сделал шаг вперёд. Егор не двинулся.

— Изменилось... Я подумал, а зачем убивать? — Кривой снова ухмыльнулся, щека скривилась в гармошку, верхняя губа пару раз дёрнулась открывая кривые зубы. — Убить тебя очень просто. Скучно. Ты должен страдать за свой поступок. Ты теперь будешь страдать каждый день. До самого выпуска.

Он сделал ещё шаг. Теперь их разделяло не больше метра.

Егор снова не сдвинулся с места.

— Ну что, Чума? Может, тебя прям сейчас отхерачить? Или ты хочешь попросить прощения? Ты же меня знаешь, я добрый. Глядишь, если правильно попросишь, я и прощу.

Во дворе стало тихо. Даже воробьи, копошившиеся в пыли, замолкли. Все смотрели на них. Ждали.

— Он даёт тебе шанс, — сказал внутренний голос, — помнишь о чём тебе говорил Дед.

Егор медленно вынул руки из карманов. В правой была заточка. Он не прятал её, не угрожал, просто держал в опущенной руке, так, чтобы Кривой видел.

— Ты можешь попробовать, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали все. — Прямо сейчас. Твои дружки, возможно, помогут. Вчетвером на одного, может, вы и справитесь. Один на один у тебя шансов нет. Только имей в виду: именно тебя я порежу, на них мне плевать.

Егор замолчал. Он чувствовал, как его тяжелый взгляд давит на Кривого. Не просто злой взгляд, реальная угроза. В глазах была та самая готовность идти до конца. Бойцы, не раз сцепившиеся с таким же бойцом, всегда видят это.

[Система: Навык «Запугивание» активирован. Модификаторы: Титул «Чума» (+15%), авторитет в спальне (+20%), демонстрация оружия (+10%), словесная угроза (+10%). Общий шанс: 85%.]

Кривой дернулся. Пот стекал по его виску. Он отчаянно ждал, что кто-то из его пацанов кинется первым. Но старшаки смотрели на острую, как бритва, заточку и молчали.

[Система: Проверка навыка «Запугивание»... УСПЕХ.]

[Эффект: Моральный дух противника снижен на 40%. Шанс критической ошибки противника увеличен на 25%.]

— На понт нас берёшь, гнида?! — рявкнул Кривой, но Егор уловил в его голосе панические нотки.

Чума широко улыбнулся, глаза при этом смотрели через прищур, цепко, ни на секунду не отводя взгляд.

— Можете меня прямо сейчас убить. Вчетвером у вас есть шанс это сделать, но если я выживу — каждый, кто дернется, передо мной ответит. А за базар, Кривой, отвечать надо. Ты за свой уже ответил. И ещё ответишь. Ты думал, ты авторитет? Ты пустое место. Никто за тебя не впряжется.

[Система: Критическое психологическое воздействие на противника. Успех.]

[Эффект: Противник теряет контроль над союзниками. Союзники не вступают в конфликт.]

Кривой, чувствуя, как власть уходит сквозь пальцы, пошёл ва-банк. Он понял, что никто из его «бойцов» не поможет.

— Ты чушка, Чума! Я тебя голыми руками порву! — взревел он, делая шаг вперёд.

[Система: Психологическое давление на противника превысило допустимый порог. Тактическая ошибка!!! Неудача.]

[Эффект: Противником получен бафф «Ярость» (урон +20%, защита -20%, штраф к точности -15%).]

Егор смотрел на него с холодной улыбкой. Прямое оскорбление при всех — это была не сила Кривого, а агония.

— Ну давай, порви, — спокойно сказал Егор, глядя ему прямо в глаза. — У тебя есть этот шанс. Давай!

Он демонстративно разжал пальцы. Заточка с влажным чавканьем упала скрываясь в грязи, блеснув на прощанье отправленными зазубринами на солнце.

Толпа ахнула. Это был вызов, от которого невозможно отказаться. Отказаться, означало признать себя слабаком. Кривой, ослеплённый яростью, шагнул вперёд, занося кулак. Егор мгновенно принял стойку, готовый уклоняться и бить в ответ.

— СТОЯТЬ.

Голос раздался сзади, негромкий, но властный. Такой, что даже Кривой замер на полушаге.

От ворот на территорию детдома шёл парень. Высокий, широкоплечий, с коротким ёжиком седых, несмотря на молодость, волос. Ему было лет семнадцать, может, чуть больше. Одет он был в простую серую рубашку и тёмные брюки, но держался так, будто на нём был генеральский мундир. В руках у него, кроме двух пакетов с продуктами, ничего не было. Но все, кто был во дворе, знали, ему и не нужно оружие. Он сам был как оружие.

— Седой, — выдохнул кто-то из толпы, и это имя прокатилось по двору шелестом. — Седой вернулся.

[Система: Бестиарий обновлён. Новая запись: Седой (Игнат Северов).]

[Возраст: 17 лет. Уровень угрозы: Очень высокий.]

[Статус: Неформальный авторитет всего детдома. Лидер нейтральной фракции.]

[Особые приметы: Седые волосы (врождённое). Шрам на левом предплечье (ножевое ранение).]

[Навыки: Владение холодным оружием (4/5). Переговоры (3/5). Лидерская инициатива (3/5).]

[Уязвимости: Неизвестны.]

[Отношение к носителю: Нейтральное. Тенденция: Скрытый интерес.]

[Примечание из Лимба доступной информации: Седой не подчиняется никому в детдоме. Имеет связи за территорией. Один из немногих, кого Дед рассматривает как потенциального кадра. На данный момент он не принял решение о вступлении в банду.]

Он подошёл к турникам, встал между Егором и Кривым. Посмотрел на одного, на другого. Взгляд у него был спокойный, даже скучающий, но в глубине глаз таилось что-то такое, от чего обоим стало не по себе.

— Значит так, — сказал Седой негромко, но услышали все. — Я всего на пару месяцев в больничку лёг, а тут уже войнушка без меня намечается. Кривой, ты опять кого-то гнобишь?

— Седой, не лезь не в своё дело. Ты всех раскладов не знаешь.

Седой поставил пакеты на землю и лёгким кивком дал понять Шнурку, чтобы тот их отнёс. Шнурок сорвался с места и исчез. Седой подошёл к Чуме и с интересом начал его рассматривать. Спокойно, без угрозы, но очень внимательно. Как будто читал.

— Ты кто такой? Что за Чума?

Егор хотел ответить... И не смог. Слова застряли в горле. В голове крутился целый клубок мыслей. Откуда он знает, как меня зовут? Почему он так смотрит? Где этот чёртов внутренний голос с его подсказками, когда он так нужен?

И вдруг на него накатило странное ощущение. Как будто кто-то коснулся его сознания. Не грубо, не больно. Просто лёгкое прикосновение, от которого по спине побежали мурашки.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружено внешнее системное воздействие.]

[Источник: Седой (Игнат Северов). Статус источника: Носитель Системы.]

[Активный навык противника: «Лидерская инициатива» (уровень 3). Эффект: Подавление воли цели, снижение инициативы на 30%, сканирование параметров.]

[Сопротивление... Частичный успех. Эффект снижен до 15%.]

[ВНИМАНИЕ: Ваше сопротивление зафиксировано противником. Седой осведомлён о вашем статусе носителя. Рекомендация: не подтверждать, но и не отрицать. Сохранять неведение.]

— Твою мать, — сказал внутренний голос. В нём слышалось изумление. — У него система. Как у тебя. Он нас сканирует. Защищайся.

— Чего ты молчишь? Язык проглотил? — Седой чуть склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Будто он понял что-то, чего не видели остальные.

[Система: Встречный анализ... Завершён.]

[Носитель: Седой. Уровень: 5. Специализация: Лидерство, Холодное оружие.]

[ВНИМАНИЕ: Уровень противника значительно выше вашего. Прямой конфликт не рекомендуется.]

Егор встряхнул головой, прогоняя оцепенение. Внутренний голос помог, знакомое тепло разлилось по телу, возвращая контроль над речью.

— А чего тебе сказать? Чума меня зовут.

— Чума... — Седой задумчиво кивнул, как будто подтверждая какую-то свою догадку. — Получается, ты из нашего отряда. Седьмая спальня, спишь у окна... — Он помолчал пару секунд, будто перебирая какую-то информацию, — ого, ты даже Креста уложил. Одним ударом. Интересно.

Он снова посмотрел на Егора, долгим, изучающим взглядом. И вдруг улыбнулся, едва заметно, уголками губ. Как будто нашёл что-то забавное.

— Ладно, разберёмся. А пока, — он повернулся к Кривому и поднял руку, пресекая любые возражения. Кривой открыл рот и тут же закрыл.

[Система: Воздействие «Лидерской инициативы», предполагаемый радиус 2,5 метра. Цель: Кривой и группа поддержки.]

[Сопротивление... Успешно. Воздействие эффекта «Лидерской инициативы» на носителя прекращено. Контроль восстановлен.]

[Анализ: Носитель Седой не проявил враждебных намерений. Вероятно, наблюдение и оценка.]

— Я понимаю, у вас там свои тёрки, — продолжил Седой. — Ты ему ногу, он тебе плевал в кашу. Это ваше личное дело. Но разбираться будете один на один. Без Лысого, без этих, — он кивнул на двух «домашних» старшаков. — И не сейчас. Сейчас ты, Кривой, идёшь в спальню. Отдыхаешь с дороги. У тебя нога гнила два месяца. Какой из тебя боец? Упадёшь, люди засмеют.

— Седой, я...

— Я сказал, — голос Седого не изменился, но что-то в нём заставило Кривого отступить на шаг. — Иди, с тобой потом один на один побазарим.

Кривой сжал кулаки, но спорить не стал. Что-то в голосе Седого или в чём-то ещё, чего Егор не видел, но явно почувствовал, заставило его подчиниться. Он развернулся и, хромая, пошёл к дверям детдома. Двое старшаков тоже развернулись и пошли прочь с территории детдома.

У двери Кривой остановился, обернулся.

— Это не конец, Чума, — сказал он. Голос его дрожал, то ли от злости, то ли от чего-то ещё. — Ты ещё заплатишь. Ты ещё на коленях ползать передо мной будешь.

И скрылся за дверью.

Седой повернулся к Егору.

— А ты молодец. Сколько тебе? Месяца три? Интересно. Но сейчас не время для драки. Кривой только с больницы, он не в форме. Ты, как я вижу, уже успел подкачаться. Так будет не честно. Отложим разборки. Разберитесь позже. Один на один. Без свидетелей. На кулаках. Всё по-мужски. Развлечёте меня когда мне будет скучно.

Он помолчал и добавил тише, так, чтобы слышал только Егор:

— И ещё. У тебя есть то, чего ты недостоин. Я уровняю ваши шансы. Мы поговорим позже. Мне нужно решить кое-какие дела, а ты береги мою вещь. Здесь не все такие терпеливые, как я.

Он развернулся и пошёл к детдому, медленно, не спеша, засунув руки в карманы. Мальчишки расступались перед ним и провожали взглядами.

— Пацаны, я принёс ништяки и вкусняшки. После ужина все остаёмся в столовке. Без суеты, всем хватит.

Егор смотрел ему вслед. Сердце колотилось где-то в горле. Он встретил другого носителя. Впервые. И это меняло всё.

[Система: Квест «Разобраться с Кривым» обновлён. Новая переменная: присутствие носителя Седого.]

[Рекомендация: Избегать прямого конфликта с Игнатом Северовым до получения дополнительной информации. Уровень противника значительно выше.]

— Вот это поворот, — сказал внутренний голос. — Оказывается, ты не один такой. Интересно, сколько ещё таких здесь? И что ему может быть от нас нужно?

Егор не знал ответа. Но он знал, что теперь всё стало ещё сложнее. И опаснее. Намного опаснее.

---

Ночью Егор не спал. Лежал, смотрел в потолок, на реку трещин. Заточка лежала под подушкой. Солдатика он сжимал в руке.

Он думал о Кривом. О его словах: «Ты ещё заплатишь». О его глазах, в которых плескалась ненависть. О том, как он отступил, не перед Егором, а перед Седым. Перед человеком, который одним взглядом заставил его замолчать.

Он думал о Седом. О том странном ощущении, когда чужая система коснулась его сознания. О том, как внутренний голос впервые за всё время прозвучал удивлённо и встревоженно. О словах: «У тебя есть то, чего нет у других. Я это вижу».

Что он имел ввиду?

Непонятно, но главное теперь ясно, он не один. Где-то рядом есть другой носитель. Старше, сильнее, опытнее. С пятым уровнем. С навыками, о которых Егор только догадывался. И Седой теперь знает о нём. Или не знает, а просто догадывается?

— Сколько нас таких? — спросил Егор, сжимая солдатика.

[Система: Артефакт «Пограничник». Свойство «Тепло памяти» — активация.]

[Обнаружен эмоциональный запрос носителя. Уровень связи с артефактом: достаточный для первичного контакта.]

[Прогресс свойства «Шёпот»: 10%. До полной активации: 90%.]

— Не знаю, — ответил внутренний голос. — Но он пятый уровень. Это значит, что он здесь давно. Год, может годы. И он не вступил в банду. Значит, у него свои планы. Будь осторожен. Он опаснее Кривого. Опаснее Креста. Опаснее всех, кого ты встречал до сих пор.

Егор вздрогнул. Голос впервые ответил на его прямой вопрос.

[Система: Первое успешное слияния. Свойство «Шёпот» подтверждено. Длительность контакта: 1 реплика. Для увеличения длительности требуется прокачка параметра «Память» артефакта.]

[Система: Квест «Разобраться с Кривым» изменён.]

[Статус: ОТЛОЖЕН. Причина: Вмешательство нейтрального носителя (Седой).]

[Новое условие: Разрешить конфликт с учётом позиции Седого. Варианты:

1) Договориться с Седым о нейтралитете.

2) Заручиться его поддержкой.

3) Устранить обоих противников. Текущий выбор: Не определён.]

[Система: Получен новый квест: «Носители Системы».]

[Цель: Обнаружить и идентифицировать других носителей Системы в регионе. Найти информацию о природе Системы и её целях.]

[Прогресс: 1/?. Обнаружен: Седой (Игнат Северов), уровень 5, статус — нейтральный.]

[Награда: +100 EXP за каждого обнаруженного носителя. Доступ к уникальным навыкам при кооперативном взаимодействии.]

[Особое примечание: Носители могут быть союзниками, конкурентами или врагами. Выбор влияет на развитие вашей Системы.]

Егор смотрел на зелёные строчки и чувствовал, как внутри что-то холодеет. Он думал, что Система — это что-то его личное. Его тайна. Его преимущество. Оказывается, он не один. И где-то там, в городе, а может, и дальше, есть другие. Со своими целями. Со своими планами и угрозами.

ГЛАВА 16. СХОДКА

Прошли несколько дней после возвращения Кривого. Дни, за которые ничего не случилось и это было страшнее всего.

Кривой вернулся в спальню, занял свою койку у батареи, но вёл себя тихо. Побурчал на Лысого, но не быковал, пнул его тапки, скатал постельное белье в комок и швырнул на соседнюю шконку. Оглянулся по сторонам, но желающих принести ему свежее белье не увидел, сходил к кастелянше сам. Остальные дни просто лежал отвернувшись к стене, или сидел во дворе на скамейке, глядя в одну точку. Мелкие пацаны, почуяв слабость, перестали крутиться вокруг него. Больше никто по одному взгляду не стремился принести ему воду или поделиться лишней пачкой сигарет. Да и сам Кривой больше этого ни от кого не требовал. Казалось, ему стало всё равно, что происходит в отряде.

Но Егор знал, что это затишье перед бурей.

Шнырь, верный своим привычкам, крутился везде, слушал, подглядывал, шептался с другими ребятами. И однажды вечером, когда они сидели на крыльце, глядя, как солнце садится за ржавые гаражи, сказал:

— Кривой сегодня к Деду ходил.

Егор насторожился.

— Когда?

— После ужина. Я видел, как он выходил из его кабинета. Лицо злое. Потом к Лысому подошёл, что-то ему шептал. Лысый слушал, кивал, но как-то... Не как раньше...

— Что значит не как раньше?

— Он как будто морщился...

Егор кивнул. Он понимал, что это значит. Замечал поведение Лысого. Он видел, что тот отстранился. Это было заменено. И то, что Кривой пытался вернуть расположение Деда, доказать, что он всё ещё полезен, тоже вполне ожидаемый поступок. И если Дед его выслушал, значит, у Кривого есть шанс. А вот то, что он сразу попытался поделиться информацией с Лысым, это говорило о многом. Сильный не будет трепаться ценной информацией со своим подчинённым. Это значит, что у него самого нет чёткого понимания, что делать дальше. И вполне возможно, что зерно сомнения посеянное в голову Лысому скоро сможет принести свои плоды.

[Система: Бестиарий обновлён. Отношения между NPC: Кривой — Лысый.]

[Текущий статус: Охлаждение. Причина: Лысый отказался поддержать Кривого. Доверие к лидеру подорвано.]

[Прогноз: При следующем конфликте Лысый с высокой вероятностью останется нейтральным или поддержит другую сторону.]

— А что он Лысому шептал? — спросил Егор.

— Ну ты спросил... Откуда я знаю, че я самоубийца в наглую уши греть.— Шнырь виновато пожал плечами. — Но Лысый после этого ходил сам не свой. К Мальку подходил, с ним о чем-то шептался.

[Система: Квест «Разобраться с Кривым» обновлён.]

[Новая цель: Выяснить позицию Деда в отношении конфликта.]

[Новая цель: Выяснить позицию Лысого и Малька, в отношении конфликта.]

[Контекст: Кривой посетил Деда. Результат разговора неизвестен. Возможные варианты:

1) Дед поддержал Кривого.

2) Дед отказал Кривому.

3) Дед занял выжидательную позицию.]

[Награда за выполнение: +25 EXP.]

— Молодец Штырь, работай в том же духе, мне нужна эта информация, — сказал Егор.

Он поднялся с крыльца и пошёл в спальню. Нужно было выспаться. Завтрашний день обещал быть долгим.

--

Утро началось как обычно: подъём, умывальня, ледяная вода. После завтрака привычные сборы в школу. Егор шёл в толпе пацанов, смотрел под ноги и ëжился от ледяного сквозняка в крытом переходе. Шнырь семенил рядом, что-то рассказывал про новости: в Москве опять митинги, Горбачёв выступал с какой-то там речью, но Егор его почти не слушал. Голова была забита своими мыслями.

В классе было душно. Майское солнце било в окна, и даже «камчатка» не спасала от жары. Домашние на первых партах обмахивались тетрадями. Детдомовские на задних партах дремали, положив головы на руки.

— Чума!

Егор обернулся. Лысый протиснулся между партами и сел рядом, отодвинув Шныря плечом.

— Разговор есть, пошли побазарим.

Они вышли.

— Говори, че хотел?

— Я насчёт Кривого. Он вчера ко мне подходил.

Лысый замолчал, потёр бычью шею. Взгляд Егора сразу зацепился за этот жест.

[Система: Сработал навык «Наблюдательность».]

[Эффект: Навыка «Наблюдательность». Подсказка — Лысый нервничает.]

— Ну? — Егор ждал.

— Он хочет опять на тебя быковать. Меня подбивал. Говорил, что Дед в тебе сомневается, мол если мы тебя припустим, он его к себе подтянет.

— А ты что думаешь?

— Он давит. Говорит, что я ему должен. Что он меня из грязи поднял, когда я мелким был. — Он замолчал, на секунду встретился взглядом с Егором, но не услышав ничего в ответ, продолжил, опустив взгляд куда-то себе под ноги. — Я отказался, он сказал, что я предатель...

Лысый поднял глаза. В них была мука — и решимость.

— Послушай братан, еслиб меня это не касалось, я бы сейчас промолчал, но меня это касается и естественно я не хочу чтобы ты строил гадости мне, вместе с ним.

— Чума, я не хочу с ним больше тусить. С тобой лучше было, ты не гнобишь, не орёшь ни на кого просто так. Знаешь, я только сейчас понял как было классно пока его не было в спальне. Спокойно как-то было, а сейчас опять на душе груз какой-то.

— Лысый, а в чём проблема? Рядом со Шнырем шконка пустая, падай туда. Ты же сам понимаешь, что я своих не бросаю. Я только могу предложить вариант, а ты думай сам.

Лысый как будто расцвел. Его мясистые губы расползлись в улыбке.

[Система: Отношения с Лысым: +15. Текущий статус: Преданный союзник.]

[Эффект: Лысый полностью перешёл на сторону носителя. Шанс предательства: 0%. Шанс поддержки в драке: 100%.]

[Навык «Лидерство» — прогресс: 15%. До следующего уровня: 85%.]

— Круто, я согласен, Чума. Знаешь, что, а пойдём на большой перемене со мной?

— Куда?

— На бревна. С девчонками тебя познакомлю. Они вчера за тебя пробивали. У меня там подруга Наташка, говорит, что Ирка, рыженькая такая, спрашивала про тебя.

— Что спрашивала?

— Да познакомиться она хочет, что же ещё. Разнюхала, что ты Кривого порезал и про Креста тоже узнавала, что там у вас. Пойдём, она норм, сиськи во...

Егор почувствовал, как внутри что-то зашевелилось. Девчонки. Он почти забыл, что они существуют. В его мире были только пацаны, драки, Дед, рынок, Ржавый. А тут — девчонки. Оказывается он даже кому-то из них интересен, спрашивают про него тайком.

— Не тормози, — сказал внутренний голос. — Девчонки — это тоже часть этого мира. Они могут быть полезны. Или опасны. В любом случае, это необходимый новый опыт. Иди.

— Ладно, — сказал Егор. — Давай, посмотрим на рыженькую.

[Система: Получен побочный квест: «Знакомство с Ириной».]

[Цель: Познакомиться с Ириной (рыжая, подруга Наташки) и её компанией. Узнать больше о женском отделении.]

[Награда: +10 EXP, открытие записи в Бестиарии: Ирина и девчонки.]

[Примечание: Ирина проявляет интерес к носителю. Социальный круг расширяется.]

---

Большая перемена. Школьный двор гудел голосами. Домашние играли в футбол, детдомовские курили за углом, мелкие носились друг за другом с криками. Солнце припекало уже по-летнему, и воздух был густым от весеннего запаха.

Лысый повёл Егора за спортзал. Там, между глухой стеной и кустами сирени, лежали старые брёвна — ещё с тех времён, когда в школе был учебно-производственный комбинат (Упк). На брёвнах сидели девчонки.

Их было пятеро. Все из женского отделения детдома, это было видно по одинаковым серым юбкам и застиранным блузкам, но каждая пыталась выделиться. У одной сияла яркая заколка в волосах, у другой на шее переписывались самодельные бусы из направленных и отполированных пластиковых шаров, у третьей, губы накрашены чем-то розовым, явно не помадой, может, краской от фломастера или чем-то подобным. Они смеялись, толкали друг друга, болтали ногами. Обычные девчонки. Но что-то в них было другое. Более дерзкие, более раскованные, более громкие. Они не боялись детдомовских пацанов. Они наоборот сами привлекали внимание.

— О, Лысый! — одна из них, рыжая, с веснушками, заметила их и замахала рукой. — Пришёл! И друга привёл. Это и есть тот самый Чума?

— Он самый, — Лысый расправил плечи, явно гордясь собой. — Знакомьтесь, девчонки. Чума. Чума, это Ирка, — он кивнул на рыжую. — А это Светка, Олька, Танька и...

Он запнулся. Егор уже не слушал.

Его взгляд упёрся в девчонку, которая сидела чуть поодаль от остальных. Она не болтала ногами, не смеялась, не поправляла заколку. Просто сидела и смотрела на него. Светлые волосы заплетены в аккуратную косу, перевязанную простой белой лентой. Форма выглажена, воротничок безупречно бел. В руках толстая книга, завёрнутая в газету. Она не была похожа на остальных. Она была другой. Совсем другой.

Их взгляды встретились. Серые глаза — спокойные, ясные, без страха. Она не отвела взгляд. Просто смотрела. Пару секунд. Три. Пять. А потом опустила глаза в книгу, как будто ничего не случилось.

— А это кто? — тихо спросил Егор.

— Эта? — Ирка обернулась. — А, это Надя. Новенькая. Перевелась из Ленинграда. Отец военный, мать умерла. Она странная. Всё время книжки читает. Но ничего так. Симпатичная. Че? Нравится тебе? — Дерзко спросила она.

Надя. Егор повторил её имя про себя.

— Запомни это имя, — сказал внутренний голос, и в нём слышалась какая-то странная интонация. Не угроза. Не предупреждение. Скорее... Печаль?

[Система: Бестиарий обновлён. Новая запись: NPC Надя (Надежда Соколова).]

[Возраст: ~13 лет. Уровень угрозы: Отсутствует.]

[Статус: Новенькая. Домашняя (условно — живёт с отцом, иногда отец оставляет её ночевать в женском отделении детдома).]

[Особые приметы: Светлая коса, серые глаза, книга Ремарка «Три товарища».]

[Навыки: Интеллект (4/5). Эмпатия (4/5).]

[Отношение к носителю: Любопытство.]

[Доступная информация из Лимба: Выделяется среди сверстниц спокойствием и взрослостью. Мать умерла два года назад. Часто меняет школы из-за переездов отца-военного. В школу интернат направленна не из-за успеваемости, а по территориальной необходимости и частых командировок отца.]

Ирка спрыгнула с бревна и подошла к Егору. Встала, руки в боки, оглядела его с ног до головы, как товар на рынке.

— А ты ничего так, Чума. Худой только. Тебя что, не кормят?

— Кормят, — сказал Егор. — Просто я быстро расту.

— Ага, быстро он растёт, — фыркнула Светка, тряхнув головой так, что бусины отбили чечетку. — Лысый, ты бы его подкормил. Денег бы научил зарабатывать, жрёт небось только баланду в столовке.

Девчонки засмеялись. Лысый хмыкнул и покосился на Егора, но говорить ничего не стал.

— Слышь, Чума, — Ирка наклонилась ближе, понизив голос. — Тут такое дело. В субботу в ДК дискотека. Для старших классов. Но мы договорились с одним парнем, он нас пропустит через чёрный ход. Будет музыка, танцы. Ты как, придёшь? Я за тебя с Лысиной тоже договорюсь.

Егор опешил. Дискотека? Он никогда не был на дискотеке. Даже не думал об этом. В его мыслях вообще таких желаний никогда не возникало. А тут все так резко на него навалилось: музыка, танцы, девчонки.

— Соглашайся, — сказал внутренний голос. — Это выход в новый мир. Познакомишься с людьми. Узнаешь, что происходит за пределами детдома. Ира классная девчонка, она многому тебя научит.

Он покосился на Надю. Она по-прежнему читала, но Егор готов был поклясться: она слушала их разговор. Он заметил как уголки её губ чуть дрогнули, когда Ирина пригласила его на дискотеку.

— Приду, — сказал он.

— Вот и молодец! — Ирка хлопнула его по плечу. — В восемь вечера у ДК. Чёрный ход со стороны парка. Спросите Витька Зуба. Скажете, от Ирки. Он пропустит. Только оденьтесь по-человечески, Лысый ещё ничего, а ты как обсос. Все девчонки снова залились звонким смехом.

Егор покраснел.

Прозвенел звонок. Девочки засобирались, спрыгивая с брёвен. Надя встала последней, одёрнула юбку, прижала книгу к груди. Проходя мимо Егора, она на секунду подняла глаза и снова их взгляды встретились.

— Чума, — сказала она тихо. — Интересное у тебя имя.

Она прошла, не дожидаясь ответа. Коса качалась в такт шагам. Егор смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри что-то металось, какой-то необъяснимый заряд энергии появился в груди. Что-то, чему он ещё не знал названия.

— Ну вот, — сказал внутренний голос. — Началось. И в его тоне слышалась усталая улыбка. Как будто он знал что-то или помнил, что Егору предстояло только пройти.

Лысый толкнул его плечом:

— Ну, как тебе они? Ирка — огонь, да? А Светка? Видал, какие бусы? Это в маклярке мне пацаны подогнали, они там чётки мастрячат, мне подешовке бусин наплавили.

— Нормальные, — сказал Егор.

— Нормальные? — Лысый расхохотался. — Чума, ты вообще девчонок когда-нибудь щупал? Ну, кроме мамки?

Он звонко расхохотался

— Щупал, — сказал Егор. — Просто это в другой школе было.

— Ну-ну, — Лысый хмыкнул и пошёл в сторону школы.

---

После уроков Егор вернулся в детдом. День был насыщенный — школа, девчонки, Надя, дискотека. Но мысли постоянно возвращались к другому.

Он сидел на койке и смотрел в окно, когда в спальню вошла Валентина Степановна.

— Чумаков. К завхозу. Быстро.

Вот оно. Сейчас он узнает позицию Деда.

Он встал, натянул кеды, вышел в коридор. Валентина Степановна уже шла вперёд, и он поспешил за ней. Они спустились на первый этаж, прошли мимо столовой, мимо учительской, свернули в узкий коридор. Дверь с табличкой «Завхоз».

— Проходи, он ждёт, — сказала Валентина Степановна и, не дожидаясь, пока он войдёт, развернулась и ушла.

Егор постучал.

— Заходи.

Дед сидел за столом, как обычно, и курил. Пепельница-гильза была настолько забита окурками, что они пытались уже выбираться наружу. В воздухе привычно висел сизый дым, дышать было нечем, но Деда это похоже совсем не смущало. Но помимо этого в кабинете было кое-что ещё — какое-то напряжение, которое Егор почувствовал сразу, едва переступив порог.

— Садись, Чума, — сказал Дед.

Егор сел. Дед молчал, разглядывая его сквозь дым. Потом затушил папиросу, сложил руки на столе.

— Кривой у меня был. Жаловался на тебя. Говорит, ты его при всех унизил. Сказал, что угрожал порезать его. Это правда?

Егор встретил его взгляд прямо.

— Правда. Кроме одного. Я не угрожал. Я сказал ему, как будет. Это разные вещи.

Дед хмыкнул. В глазах его мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— А зачем ты это сделал? При всех? Ты же понимал, что наживаешь врага на всю жизнь? Он же упёртый. Какое-то время послушает мои слова, но потом у него крышу сорвёт.

— Вы же меня сами учили: если бьёшь — бей наверняка. Чтобы не встал. В первый раз я ударил, и он встал. Но теперь он знает, что я не боюсь. И все это знают. Сунется ещё раз — получит заточку в живот.

Дед кивнул каким-то своим мыслям. Достал новую папиросу, закурил.

[Система: Квест «Разобраться с Кривым» обновлён.]

[Позиция Деда выяснена: Нейтралитет с тенденцией к поддержке Чумы.]

[Детали: Дед не поддержал жалобу Кривого. Считает Кривого «полезным дураком», но не более. Ценит в Чуме ум и стратегическое мышление.]

[Награда: +25 EXP. Прогресс уровня: 50/600 EXP.]

— Ладно. С этим ясно. Я услышал то, что хотел. А теперь собирайся. Поедем.

— Куда?

— К Князю. Он хочет на тебя посмотреть.

Егор почувствовал, как внутри всё сжалось. Князь. Фёдор Иванович Князев. Человек, о котором он столько слышал, но никогда не видел. Лидер «Приозёрских». Хозяин одной из частей города. Тот, кто решает, кому жить, а кому умереть.

— Когда?

— Сейчас. Пошли.

— А домашка?

— Чума, не беси меня.

---

«Москвич» ехал через город, и Егор смотрел в окно на проплывающие мимо дома, на редких прохожих, на майскую зелень, которая казалась неуместно яркой среди серых пятиэтажек и ржавых гаражей. Он не спрашивал, куда именно они едут. Дед сам всё скажет, когда нужно. А пока он просто смотрел и запоминал дорогу. Умение нужно поддерживать постоянно, только тогда оно превратится в навык.

Машина остановилась у неприметного двухэтажного особняка в тихом переулке. Высокий кирпичный забор, железные ворота, камера над входом. Дед нажал кнопку, что-то сказал в домофон. Ворота зажужжали, отъехали в сторону.

Внутри было как в другом мире. Чистый двор, вымощенный плиткой. Клумбы с цветами. Фонтанчик в центре, правда сейчас он не работал. Дом из красного кирпича, с большими окнами и массивной дубовой дверью. Ничего похожего на обшарпанные пятиэтажки и грязные рынки, к которым Егор за это время привык.

Их встретил молодой парень в чёрном костюме. Короткая стрижка, каменное лицо, незаметный наушник в правом ухе. Он молча кивнул Деду, скользнул взглядом по Егору и повёл их внутрь.

В доме пахло дорого. Кожей, деревом, сигарами, от которых не хотелось чихать, как от дешёвого «Беломора». Полы были устланы коврами, на стенах висели картины в тяжёлых рамах. Егор шёл и чувствовал себя чужим, неуместным, как дворняга на выставке породистых псов. Но он держал спину прямо и смотрел вперёд, не опуская глаз.

Их провели в большую комнату, не то гостиную, не то кабинет. В центре стоял длинный стол, за которым сидели человек десять. Все мужчины, от двадцати пяти до пятидесяти, в кожаных куртках, спортивных костюмах, у некоторых, толстые золотые цепи поверх водолазок и пиджаков. Гул голосов, дым сигарет, запах водки и дорогого одеколона.

Это была сходка бригадиров.

Во главе стола сидел мужчина лет сорока пяти. Невысокий, плотный, в очках с золотой оправой и сером костюме при галстуке. Он не был похож на бандита. Скорее, на бухгалтера или партийного функционера. Но когда он поднял глаза и посмотрел на вошедших, Егор понял: это именно он. Князь. И от этого взгляда — спокойного, изучающего, безжалостного, Чуме стало не по себе.

[Система: Срабатывание навыка «Обнаружение предметов» (уровень 1).]

[Блокирование... Частичный успех...]

[Обнаружен предмет: «Око змея», предмет из набора «Чёрного Змея»

Характеристики: неизвестно.

Особые навыки: неизвестно.]

Внутри заворочался внутренний голос. Он явно говорил об угрозе. Чума протолкнул ком через горло, но голову не опустил. Взгляд не отвёл.

[Система: Бестиарий обновлён. Новая запись: NPC Князь (Фёдор Иванович Князев).]

[Возраст: ~45 лет. Уровень угрозы: Максимальный.]

[Статус: Лидер «Приозёрских». Фактический хозяин города.]

[Особые приметы (предметы) дающие дополнительные характеристики: Очки в золотой оправе. Лагерные татуировки на предплечьях (скрыты).]

[Навыки: Лидерство (5/5). Запугивание (5/5). Стратегическое мышление (4/5). Связи в администрации и МВД.]

[Уязвимости: Неизвестны.]

[Отношение к носителю: Оценивающее. Тенденция: Зависит от рекомендации Деда.]

Гул голосов стих. Все смотрели на Деда и на пацана, стоящего рядом с ним.

— Привет, Дед, — сказал Князь. Голос у него был негромкий, но все слышали каждое слово. — Привёл своего ученика? Ну, показывай свой алмаз, посмотрим на него.

Дед подтолкнул Егора вперёд. Тот сделал шаг, остановился. Стоял прямо, руки по швам, взгляд — в глаза Князю.

— Вот, Фёдор Иваныч, — сказал Дед. — Тот самый пацан про которого я говорил. Чума его кличут.

Князь смотрел на Егора долго, не мигая. В комнате стояла тишина, слышалось только тиканье больших старых часов на стене да где-то в глубине дома играло радио.

— Говорят, ты старшака порезал. Из-за куска хлеба?

— Всё не так.

— Интересно, а как?

— Я у батареи хотел спать, а там он, — решил немного сымпровизировать Егор. Голос его прозвучал ровно, без дрожи.

По комнате пробежал лёгкий смешок. Кто-то из бригадиров хмыкнул, кто-то переглянулся. Князь не смеялся. Он продолжал смотреть на Егора, и взгляд его был как рентген.

— Из-за места, — повторил он. — Хорошо. А скажи мне, пацан: зачем люди вообще живут на этой земле?

Вопрос повис в воздухе. Егор чувствовал, как на него смотрят все. Десять пар глаз, десять человек, каждый из которых мог сломать ему шею одним движением. Он думал. Не спешил. Он понимал, что вопрос таит в себе какой-то скрытый смысл. Он вспоминал, чему учил Дед: «Прежде чем открыть рот, спроси себя: зачем я это говорю?»

— Думай, — сказал внутренний голос. — Он проверяет. Хочет понять, есть ли у тебя стержень. Отвечай коротко. Без пафоса. Правду. Больше никакой отсебятины.

— Чтобы занять своё место, — сказал он наконец.

В комнате снова стало тихо. А потом один из бригадиров, здоровый мужик с бычьей шеей и золотой печаткой на пальце — загоготал:

— Философ, бля! Дед, ты где таких откапываешь?

Князь не смеялся. Он смотрел на Егора ещё несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Ладно. Пусть бегает с нами. Посмотрим, что из него получится.

Он перевёл взгляд на Деда.

— Ты за него отвечаешь.

— Отвечаю, — сказал Дед.

— Тогда идите. У нас тут дела.

[Система: Проверка навыка «Убеждение»... Успех.]

[Эффект: Первое впечатление на Князя — положительное. Получен доступ к заданиям фракции «Приозёрские». Открыты квесты низкого уровня.]

[Квест «Служба у Деда» обновлён. Новый этап: «Показать себя Князю» — выполнен.]

Дед взял Егора за плечо и вывел из комнаты. В коридоре он остановился, посмотрел на него.

— Молодец. Не испугался.

— Испугался, — сказал Егор. — Просто не показал.

Дед усмехнулся.

— Это одно и то же. Пошли. Отвезу тебя обратно.

В машине Егор молчал. Смотрел в окно на проплывающий мимо город, на майскую зелень, на людей, спешащих по своим делам. И думал о Князе. О его глазах. О его вопросе: «Зачем люди вообще живут?»

Он ответил про место. Но сейчас, глядя на город, он думал: а что, если места для него нет? Что, если он всю жизнь будет доказывать, что достоин, но так и не сможет это никому доказать?

Он тряхнул головой, отгоняя мысли. Нет. Он найдёт своё место. Чего бы это ни стоило.

ГЛАВА 17. СДЕЛКА

Егор сидел на скамейке у турников и смотрел, как Шнырь пытается подтянуться на ржавой перекладине. Получалось у него откровенно плохо, руки соскальзывали, ноги дёргались, но он старался. Рядом Конопатый и Шнурок гоняли пустую консервную банку.

— Лысый здесь?

Егор обернулся. Невысокий, щуплый парень, в застиранной до дыр ветровке, стоял у турников. Раньше он его здесь не видел, но тот держался уверенно. По одежде видно, что не из детдома. Из городских.

— Ты кто?

— Кислый. Кореш его. Дело у меня к нему есть.

[Система: Обнаружен новый NPC. Имя: Кислый. Статус: Нейтральный. Принадлежность: Не установлена. Мотивация: Неизвестна.]

Егор смерил его взглядом. Тот делал тоже самое.

— Шнырь, — Чумаков кивнул на дверь детдома. — Найди Лысого. Быстро.

Шнырь спрыгнул с турника и побежал к корпусу. Кислый проводил его взглядом, сунул руки в карманы ветровки, достал пачку сигарет, покрутил, сунул обратно.

[Система: Анализ NPC Кислый.]

[Внешние показатели: повышенная жестикуляция, расширенные зрачки, учащённое дыхание.]

[Предварительные вероятные причины: Субъект находится в состоянии нервного возбуждения. Причина не установлена. Возможные варианты: страх, адреналин в предвкушении каких-то событий, последствия употребления стимуляторов.]

Лысый появился через пару минут. Увидел Кислого, расплылся в улыбке, хлопнул его по плечу так, что тот пошатнулся.

— Здорово, чертяка! Какими судьбами?

— Разговор есть. Отойдём?

Лысый кивнул, сделал шаг в сторону, но Кислый покосился на Егора и замялся.

— Пошли за гаражи, базар длинный, мне без лишних ушей.

— Это Чума, — сказал Лысый, перехватив его взгляд. — Мой близкий. Если не хочешь базарить при всех можем отойти, но при нём можешь не стесняться, он реально свой.

Кислый ещё раз оглядел Егора — быстро, оценивающе — пожал сутулыми плечами.

— Ладно, мне похер, сам смотри. Дело такое. Помнишь Штымпа?

— Ну. Фарцовщик из общаги? Которого мы щемили?

— Он самый. — Кислый сплюнул. — Эта сука меня киданула.

Лысый переглянулся с Егором. Шнырь тихо сидел на скамейке, делая вид, что его здесь нет, но уши у него горели огнём.

— В смысле кинул? — Лысый нахмурился. — Ты же с ним работал вроде уже пару лет. — Он повернулся к Шнырю и состроив злую рожу буркнул, — сдрисни отсюда, серьезным пацанам побазарить надо.

Кислый проводил удаляющего мальчишку взглядом, потом посмотрел на Егора.

— Работал. Всю зиму на него горбатился. Бегал, товар относил, клиентов подгонял. А он мне копейки кидал, кормил обещаниями. А вчера вообще заявил, что у него подозрения — якобы я на клиентов гопоту навожу.

Лысый хмыкнул. Заулыбался, а потом они вместе заржали.

— Урод, бля.

— Ага, подозрения у него.

— Всю бизнес модель нам обломал, — сквозь слезы и смех сказал Кислый.

— И че теперь? Клиентов больше не будет?

— Вот и я о чём! — Кислый всплеснул руками. — Самое главное, наехал на меня по беспределу, у него же доказухи ноль, только предположения.

— И че дальше?

— Сказал, что я больше на него не работаю и денег не получу. А он мне за два месяца должен!

— Сколько?

— Триста. Но дело не в деньгах. Дело в том, что он, сука, меня за лоха держит.

— Кислый, мне бабосы нужны, мы же с тобой договорились. Мне на дискач не в чем...

— Лысый, не кипишуй. Мутка есть, на последний аккорд. Он сегодня валит из города, хата в общаге пустая. Чистим по тихому и в разбег. Вообще риска ноль, зато поднять можно целую кучу.

[Система: Получен квест: «Последний аккорд».]

[Источник: NPC Кислый. Цель: Проникнуть в комнату Штымпа в общежитии ПТУ-12 и забрать ценности в счёт долга.]

[Награда: Часть добычи. Риск: Низкий (со слов информатора). Срок: Сегодня ночью.]

Егор нахмурился. Квест? Система просто взяла и выдала квест со слов Кислого? Раньше такого не было. Обычно система анализировала, подсвечивала риски, выдавала проценты. А тут просто взяла слова этого щуплого парня и превратила в задание. Без выбора, без опыта.

— Погоди, — сказал он. — Куда Штымп уехал? Откуда у тебя информация?

Кислый перевёл взгляд на него. В глазах мелькнуло что-то. Раздражение? Нетерпение?

— Лысый, а это кто вообще?

— Это Чума. Он под Дедом ходит. Толковый чел.

— Под Дедом? Из «Приозёрских»? Лысый, ну ты тупой, нахер нам он нужен?

— Пора брать инициативу в свои руки. Тебя не воспринимают как реального игрока. Система может понизить уважение Лысого к тебе, — подсказал внутренний голос.

Егор поднялся со скамейки. Медленно, без резких движений. Встал ровно, расправил плечи — не угрожая, но и не прогибаясь. Посмотрел Кислому прямо в глаза. Тот был старше года на три, но сейчас, в этот момент, разница в возрасте перестала иметь значение.

— Кислый, давай без лишних базаров. Я сам по себе. С «Приозёрскими» у меня своя тема. Все вопросы мы решаем вдвоём с Лысым. Рассказывай, что за дело. Если нас все устроит, работаем вместе.

Он говорил спокойно, без вызова, но с той особой интонацией, которую подсмотрел у Ржавого во время обхода рынка. Интонация человека, который не спрашивает разрешения, а ставит перед фактом.

Кислый моргнул. Что-то в его взгляде изменилось — ушло раздражение, ушла насмешка. Осталось... Уважение? Нет, пока нет. Но что-то близкое. Признание. Он перевёл взгляд на Лысого, будто ища поддержки, но Лысый молча кивнул, подтверждая слова Чумы.

[Система: Сработал навык «Убеждение». Прогресс: 20% → 25%.]

[Модификаторы: Брошюра «Искусство спора» (+5% к убеждению при демонстрации уверенности), демонстрация связи с союзником (+10%), прямой зрительный контакт (+5%).]

[Результат: Отношение NPC Кислый повышено. Текущий статус: Нейтральное → Настороженное уважение.]

[Отношение NPC Лысый повышено. Текущий статус: Доверие укреплено. Лысый видит, что Чума может постоять за себя без его помощи.]

— Ладно, Чума, — Кислый кивнул. — Пусть будет по-твоему.

— Хорошо. Теперь рассказывай, — Егор снова сел на скамейку, но теперь уже не как слушатель, а как участник. — Куда Штымп уехал? Откуда инфа?

— К матери. Она у него в больницу попала. В деревню, это часа два на электричке. Уехал сегодня утром, вернётся через пару дней.

— Откуда ты знаешь?

— Он сам сказал! Когда кидал меня с бабками. Типа извини, у меня форс-мажор, мать больная, денег нет, всё потом. Я наехал, а он мне выдаёт, что я наводки на клиентов кидаю... «Сизыми» угрожал, сука... Я до электрички за ним проследил, он уехал, в хате чисто.

[Система: Утверждение «Штымп уехал к матери в больницу» — источник: слова Штымпа со слов Кислого. Проверяемость: Низкая.]

[Навык «Убеждение» обновлён. Текущий прогресс: 25%. Эффект: +5% к успеху переговоров при сохранении спокойного тона и зрительного контакта.]

— Что на хате?

— Шмотки, часики, кассеты были. У него два шкафа импортного шмотья. Я сам коробки таскал. Он даже разобрать ничего не успел.

— Кто завёз?

Кислый поджал губы. Посмотрел на Лысого, потом на Егора, потом снова на Лысого. Вздохнул.

— Ладно. Шмотки завозил Жека. Грузчик. Он на вокзале работает, откуда таскает незнаю. Иногда с ним работаем. Иногда от «Сизых» человек приезжает.

Лысый кивнул. Жеку он знал. Через него много, что можно было замутить. Кручоный парнишка.

— А «Сизые» каким боком к нему? — поинтересовался Егор.

— Там их земля. Платит он им, ну и барыжит отжатым. Я точных раскладов не знаю.

[Система: Анализ утверждений NPC Кислый — обновление.]

[Утверждение 1: «Штымп уехал к матери» — косвенное подтверждение (указан источник информации).]

[Утверждение 2: «Шмот завёз Жека Грузчик» — частично проверяемо (Лысый знает Жеку).]

[Утверждение 3: Работает под прикрытием банды «Сизых» — частично проверчемо (личное наблюдение тактики бригад).]

[Общий уровень доверия: Повышен до «Среднего». Риск подставы: 45%.]

— Ну что? Работаем? — спросил Кислый смотря на Егора.

В его голове крутились сомнения.

— Сорок пять процентов, — сказал внутренний голос. — Почти половина. Рисковать или нет, решать тебе.

Лысый тронул Егора за плечо, отвёл на пару шагов. Заговорил негромко, чтобы Кислый не слышал:

— Чума, послушай. Дискотека через два дня. Ирка сказала, что мы выглядим как обсосы. У меня шмоток нормальных нет, у тебя тоже. Деньги нужны. Это дело верное, я Кислого знаю, он не крыса. Он реально на Штымпа работал.

— Мутно все как-то.

— Почему мутно? Легкие бабки...

Егор смотрел на Кислого. Тот стоял поодаль, засунув руки в карманы ветровки, и нервно поглядывал на них.

— Я не знаю этого Кислого, — сказал он тихо. — Не нравится мне это...

Лысый сжал кулаки. Скривил губы-оладьи в ухмылке.

— Чума, а кого ты вообще знаешь? Мы с ним не одно дело уже провернули. Он нормальный пацан. Если говорит, что Штымп его кинул, значит, так и есть. Если сказал, что на хате есть шмот, значит, он там. Ты делай как знаешь, но я лично в деле. Если откажешься, без базара, но тогда я кого-нибудь другого подтяну.

[Система: Внимание. Зафиксирован критический момент в отношениях с союзником.]

[NPC Лысый. Текущий статус: Доверие (под угрозой).]

[Анализ реплики: упоминание кого-то другого как альтернативы — не прямая угроза, но предупреждение. Лысый даёт понять, что у него есть другие варианты, и если Чума не поддержит его сейчас, их союз может ослабнуть.]

[Возможные последствия при отказе: понижение статуса отношений с Лысым («Доверие» → «Нейтральное»), временная потеря союзника в спальне, риск перехода Лысого обратно под влияние Кривого.]

[Возможные последствия при согласии: сохранение текущего статуса, укрепление авторитета через демонстрацию готовности рисковать вместе с командой.]

[Рекомендация: принимать решение с учётом долгосрочных последствий. Потеря Лысого сейчас ослабит позиции в спальне и может вернуть Кривому утраченное влияние.]

Смотря на текущие уведомления Егор растерялся.

Блефует? — мысленно спросил сам себя Егор.

— Врядли, — ответил внутренний голос. — Лысый слишком простой. Если ты сейчас откажешься, он действительно может пойти к Кривому. Не потому что предатель. Потому что ему нужны деньги, нужно это дело, нужно чувствовать себя в команде. Этот человек только так может заработать себе на хлеб. Он другой жизни не знает. Ты для него пока лидер. Но если лидер тормозит там, где старый действовал, он начнёт в тебе сомневаться. Такие, как Лысый, идут за тем, кто ведёт. А не за тем, кто думает.

Егор взвесил варианты. Если отказаться, Лысый не поймёт. Они только начали выстраивать команду, только начали доверять друг другу. Отказ сейчас может сломать то, что еще не до конца построено. Система уже оповестила о снижении репутации.

Если согласиться, имеется риск попасть в переплет. Но риск есть всегда. В любой операции. В любом деле.

— Ладно, — сказал он. — Идём.

Лысый настороженно смотрящий на Егора расплылся в улыбке, хлопнул его по плечу и повернулся к Кислому:

— Ну вот, другое дело! В час ночи за гаражами. Кислый, не кисни, иди готовься. Пойду к девкам схожу.

Он развернулся и потопал к женскому корпусу, вприпрыжку, как пацан, которому пообещали мороженое. Егор проводил его взглядом.

Хоть у кого-то хорошее настроение. — Подумал Егор и поплелся в направлении корпуса.

Ветер гнал по двору обрывки газеты. Пахло соляркой и прелой листвой. Из труб старой котельной шёл чёрный дым. Ему нужно было подумать. А думалось лучше всего в тишине. Он свернул к чахлой беседке в тени тянущихся к земле своми голыми плетями ив.

Дойти до скамейки он не успел, в тишине что-то изменилось. Просто в какой-то момент воздух стал гуще, звуки притупились, как будто уши заложило ватой. Егор остановился.

Из-за угла котельной вышел Седой.

Он не прятался. Просто стоял, прислонившись плечом к облупившейся кирпичной стене, и курил. В серых сумерках его короткие волосы казались почти белыми. Он молчал. Просто смотрел на Егора и пускал дым.

[Система: Обнаружен игрок: Седой (Игнат Северов). Уровень угрозы: Очень высокий.]

[ВНИМАНИЕ! Обнаружено внешнее системное воздействие. Источник: Седой. Использован активный навык: «Лидерская инициатива» (уровень 3). «Чужая воля» (уровень 1)]

[Эффект: сканирование, подавление воли.]

Знакомое давление, холодной тяжестью попыталась проникнуть в сознание и считать информацию. Егор напрягся. Внутренний голос взорвался тревогой:

— Защищайся! Он сканирует! Не дай ему это делать! Отступай!

[Система: Сопротивление воздействию... Частичный успех. Эффект «Лидерской инициативы» снижен на 60%.]

Егор сделал шаг назад, но не побежал.

— Убери, — сказал он сквозь зубы.

Седой чуть заметно усмехнулся. Давление исчезло. Он выдохнул дым и заговорил. Голос был негромкий, почти ленивый:

— А ты крепче, чем я думал. В прошлый раз тебя вырубило на пару секунд. Сейчас, только поморщился. Растёшь.

— Что тебе нужно?

Седой оттолкнулся от стены, сделал пару шагов. Остановился в трёх метрах.

— Твоя шкура мне не нужна. Я не жнец, чтобы убивать за каждый СО. Просто отдай артефакт, и можешь дальше играть в свои игры с нпс, лично ты мне не интересен.

Сердце Егора ухнуло вниз. Артефакт? Откуда он знает про солдатика? Рука в кармане сжалась крепче. Пластмасса нагрелась заметно сильнее обычного, почти обжигая ладонь.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Понимаешь. — Седой затянулся. — У каждого, кто носит Систему, есть личный предмет-якорь. Артефакт. Ты пришёл в этот мир вместе с ним. Я не знаю, что это — может, монета, может, пуговица, может, ещё что. Но раз ты ещё жив, значит, он у тебя где-то при себе. Отдай его и я тебя не трону.

— Зачем?

— Это не твоё дело.

— Тогда нет.

Седой вздохнул. Затушил окурок о стену котельной, отбросил в сторону.

— Ты не понял. Я не прошу. Я ставлю условие. Ты отдаёшь мне свой артефакт. Я не трогаю тебя. Ты продолжаешь жить своей жизнью, играть с местными, строить из себя лидера. Мне плевать, я даже буду иногда тебе подъигрывать, будет весело. Мне всего-лишь нужен твой артефакт.

Внутренний голос почти кричал:

— Он опасен! Ты не справишься с ним в одиночку! Беги! Зови на помощь!

Но Егор не побежал. Он уже проходил через такое. Кривой. Карцер. Подвал. Бегство — это смерть. Если показать страх — сожрут. Плевать кто перед тобой, выжить можно только показав силу.

— Я не отдам, — сказал он.

— Тогда я возьму сам.

Егор сунул руку в рукав. Пальцы сомкнулись на ребристой рукояти заточки. Одно движение и она выскользнула из рукава, тускло блеснув оплавленым краем.

В тот же миг в руке Седого возник нож.

Это произошло мгновенно. Не было ни взмаха, ни пассов, просто пустота в ладони, а в следующую секунду, в ней возник нож. Узкое лезвие. Тёмная рукоять. Никаких спецэффектов. Он не выскользнул, он появился в руке из неоткуда.

[Система: Обнаружен предмет: [Кровопийца]. Тип: Системный предмет. Ранг: Неизвестен (превышает уровень доступа). Урон: Неизвестен (превышает уровень доступа). Особые свойства: Неизвестны.]

Седой уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но осёкся. Его взгляд упал на заточку в руке Егора. Он замер.

— Где ты это взял? — тихо спросил Седой.

— Какая тебе разница?

— Двадцать-двадцать восемь урона. «Чумная заточка». Особая способность: «Грязная рана» — цель гниёт в три раза дольше. — прошептал он поднимая глаза на Егора. В его взгляде больше не было ленивого превосходства. Только холодный, острый интерес. — Это системное оружие. Откуда оно у тебя?

— Не твоё дело.

Седой облизал пересохшие губы и поднял руки. Нож исчез так же мгновенно, как и появился, показывая пустые ладони.

— Убери заточку. Нужно поговорить.

— Я не хочу с тобой говорить.

— Не хочешь, щенок? Ну ладно...

Тело Седого дрогнуло — будто на миг расплылось, потеряло форму.

Чумаков был на голове и сразу сместился.

Резкий шаг вперёд и вбок. Локоть Седого пошёл по дуге, жёстко, с инерцией, с весом. Не в голову, чуть ниже. В плечо. В корпус. Сбить. Сломать стойку. Уронить.

Егор ушёл вправо.

Он не подумал — тело решило все за него. Левая нога скользнула в сторону, корпус провернулся. Правая рука с зажатой заточкой, взлетела вверх, почти сама разрезая воздух.

Свист.

Локоть Седого прошёл в сантиметре от виска. Воздушная волна ударил в лицо.

Чирк.

Лезвие задело рукав. Ткань разошлась с сухим треском.

Они замерли на долю секунды. Их тела стояли неподвижно. Взгляды застыли.

Седой в шаге от Егора, с протянутой рукой. Егор в боевой стойке, выставив заточку перед собой. Из распоротого рукава кофты торчали нитки. Крови не было.

[Система: Проверка Ловкости... Успех.]

[Навык «Рукопашный бой» — прогресс: 5% → 8%.]

— Быстрый, — сказал Седой делая шаг назад.

Он выпрямился. Опустил руки. На лице ни злости, ни досады. Скорее новая переоценка противника.

— Расслабься, это была всего-лишь проверка. Ты её прошёл.

— Я сказал, что не готов сейчас с тобой говорить.

— А я сказал, мы поговорим прямо сейчас. — Седой отступил на шаг, потом ещё на один. — Я куплю у тебя эту заточку. Триста рублей.

— Нет.

— Тебе же нужны деньги. Пятьсот.

— Я сказал — нет.

Седой помолчал, потом кивнул каким-то своим мыслям.

— Хорошо. Тогда по-другому. Информация за информацию. Ты отвечаешь на один мой вопрос, а я отвечу на три твоих. Идёт?

Егор смотрел на него. Заточка всё ещё была в руке. Седой стоял с пустыми ладонями. Не нападал. Не давил. Ждал.

— Один вопрос? — переспросил Егор. — На три моих?

— Да.

— Почему такой размен?

— Потому что твой ответ стоит дороже. — Седой усмехнулся. — Ты сам пока этого не понимаешь. Но поймёшь, позже.

Егор медленно опустил заточку. Не убрал в рукав — просто опустил. Седой кивнул, принимая это как знак согласия.

— Тогда я задаю свой вопрос первым. — Он посмотрел на заточку. — Где ты взял системное оружие? Только мне нужен честный ответ. Вариант нашёл, не прокатит.

— Не знаю, что ты имеешь ввиду о системном оружии. Но эту заточку я сделал сам.

Седой сверлил его взглядом. Он явно не верил не единому слову.

— Сам? Чума, что ты несёшь? Просто скажи где ты её взял и я тебя не трону.

— Ты глухой? Или мне нужно несколько раз тебе повторить одно и тоже? Я сделал её сам из обломка старой расчёски. Точил по ночам в туалете. В чём проблема?

Седой медленно кивнул, как будто делая для себя какие-то выводы. И снова переспросил, пробуя слова на вкус:

— Ты сделал системное оружие у нас в туалете? Из расчёски?

Егор молча кивнул.

— Ладно. Пусть будет так. Задавай свои вопросы. У тебя их три.

Егор думал. В голове крутились десятки вариантов — но выбрать нужно было три. Самых важных.

— Первый вопрос, — сказал он. — Ты сказал, что не жнец. Кто такие жнецы? И кто тогда ты?

Седой кивнул, как будто ждал этого вопроса.

— Жнецы — это охотники за игроками. Они убивают таких, как мы, ради системных очков. За каждый уровень жертвы дают определённое количество СО. Это самый быстрый способ прокачки. Но и самый опасный, потому что ты никогда не знаешь, кто окажется сильнее. — Он достал новую сигарету, закурил. — Я не жнец. Мне не нужны твои очки. Мне нужно оружие. Хорошее системное оружие. Потому что через месяц мне предстоит серьёзный разговор, и я хочу быть к нему готов.

— С кем разговор?

— Ты уверен, что тебе нужна эта информация? — Седой усмехнулся. — Могу ответить.

Егор сжал зубы.

— Не надо. Второй вопрос. Ты требовал отдать артефакт. Что будет, если я его отдам? Я потеряю Систему?

— Нет. Систему потерять нельзя. Она — часть тебя навсегда. — Седой выпустил дым. — Артефакт — это якорь. Предмет, через который твоя душа связана с этой реальностью. Если ты отдашь его добровольно — потеряешь часть способностей, но не Систему. Если его заберут после твоей смерти, то артефакт достанется новому владельцу. Его можно изучить, поглотить или продать.

— Продать? Кому?

— Торговцу. Его называют Системный Барыга. Он единственный, кто покупает и продаёт системные вещи за очки. Всё ты задал мне три вопроса. — Седой посмотрел на Егора с интересом. — Я ответил на всё.

— Почему моя заточка так важна для тебя? Ты же тоже игрок. Почему ты не можешь добыть оружие сам?

Седой опустил глаза. Потом поднял. В его взгляде было что-то новое — не угроза, не интерес. Что-то похожее на уважение.

— Ты болтливый как девка. Мы договорились на три вопроса. — Он помолчал пару секунд, — потому что системное оружие нельзя сделать. Его можно купить у Барыги за огромные СО. Можно выбить с NPC, но такое встречается редко. Можно отобрать у другого игрока, но такие дрищи как ты обычно не имеют ничего подобного. А те у кого оно есть, там есть и риск, и очень большой.

Он затянулся.

— Ты хочешь сказать, что делаешь мне одолжение говоря все это?

— А ты не глупый. Чума, естественно я делю тебе одолжение. У тебя способность, которой не должно быть. Если ты мне не врёшь я готов с тобой поработать. Я помогу тебе, ты отдашь мне заточку.

— Это действительно настолько ценный предмет?

— Для новичков да, системные предметы редки, пока нет СО, в достаточном количестве их получить практически невозможно. Ты сможешь сделать ещё что-то?

— Не знаю, — Егор пожал плечами.

— Чума, я не знаю, как называется твой навык, но такой специализации нет в моей «Книге Навыков». Либо у тебе что-то редкое, либо ты — баг системы. И если у тебя баг, ты умрешь достаточно скоро. — Седой отбросил окурок. — Я дам тебе шанс прожить чуть больше, но мне нужно оружие. Бесплатно я помогать тебе не стану.

Егор молчал.

— Думай быстрее.

Егор смотрел на него. Седой только что пытался сломать ему шею, а теперь предлагает работать вместе. Это было... Странно. Но все же в этом был смысл. Если Седой хотел бы его убить, он бы не остановился. С его скоростью тягаться было сложно.

— У меня два условия, — сказал Егор.

Седой приподнял бровь.

— Первое: ты не лезешь в мои дела и к моим людям. Лысый, Шнырь и Мальк работают на меня. Второе: ты рассказываешь мне всё, что знаешь про Систему.

Седой усмехнулся.

— Торгуешься? Это хорошо. Торгуются те, кто хочет жить. — Он затушил окурок. — Ладно. Твоих людей не трону. Информацию какую сочту нужной, дам. Но для начала, покажи, что и ты можешь быть для меня полезным. Я не люблю, когда меня подводят.

— Я согласен. Можем попробовать, что нужно сделать?

— Хорошо, есть одна мысль, но мне нужно кое-что проверить. Не влезай ни в какие дела. Лучше вообще не выходи с нашей территории. Если кто-то узнает о том, что ты мне сказал, то ты скорее всего долго не проживёшь.

Он развернулся и пошёл прочь, не прощаясь и не оборачиваясь.

Егор остался один. В кулаке всё ещё была зажата заточка. Он медленно убрал её в рукав. Пальцы дрожали, не от страха, от адреналина. В голове гудело.

[Система: Получен новый квест: «Сделка с Седым».]

[Тип: Персональный. Срок: не установлен.]

[Цель: Изготовить системное оружие для нейтрального носителя (Седой, ур. 5). Параметры: урон не ниже 20, наличие особого свойства.]

[Награда: Информация о Системе, доступ к торговцу (Барыга), улучшение отношений с Седым. Штраф за отказ/провал: Вражда с Седым, риск раскрытия вашей специализации.]

[Прогресс: 0%. Требуется найти ресурсы для крафта.]

Внутренний голос молчал. Егор сжал в кармане солдатика. Пластмасса была тёплой. Почти горячей.

Он развернулся и пошёл к корпусу. До встречи за гаражами оставалось несколько часов. Нужно было хорошенько все обдумать.

ГЛАВА 18. НАЛЁТ

С приходом ночи спальня погрузилась в темноту и привычный храп. Часы в центральном проходе над дверью показывали час.

Егор бесшумно поднялся, опустил ноги на пол, избегая скрипучих половиц и растянутых пружин панцерной сетки. Сунул руку в тайник за трубой. Пальцы сомкнулись на ребристой рукояти заточки.

[Система: Экипировано: «Чумная заточка». Урон: 20-28. Шанс критического удара: +10%. Особая способность: «Грязная рана».]

Он провёл большии пальцем по лезвию. Острое, готовое резать по приказу владельца.

Шнырь на соседней койке приоткрыл глаза.

— Ты куда?

— По делам. Толкни Лысого и потише, если кто спросит, скажешь, что мы в туалете. Живот прихватило. И тихо лежи, не скрипи шконкой.

— А если кто-то заметит?

— Никто не заметит, спи давай. — Шикнул на него Егор и потихоньку пошёл к выходу. Лысый на цыпочках крался сзади. Он нервничал.

Вдвоём они быстро пересекли коридор, шлепая босыми ногами по плитке, нырнули в помещение умывальни и захлопнули за собой дверь. Лысый таращил глаза на Егора, держа в руках скомканные вещи и обувь.

— Чего уставился, одевайся, нужно идти.

Аккуратно открыть окно не получилось, шпингалет заляпанный старой краской скрипел и не хотел поддаваться.

— Дай я, — Лысый отодвинул Егора и дёрнул.

Мутное стекло задребезжало, петли издали пронзительный скрип. Лысый со знанием дела запрыгнул на подоконник, протиснулся в проём и повис на руках. Мгновенье повисел и спрыгнул наружу. Егор стараясь повторить в точности все его действия последовал за ним.

Ночной воздух пах сыростью, где-то далеко завыла собака. Её вой заглушил рёв мотоцикла. Город жил даже ночью. Они пересекли двор, пролезли через дыру в заборе у гаражей и вышли на пустырь.

Впереди стояли два силуэта в тени расколотого давним ударом молнии дерева.

— Кто там? — Прошептал Егор придерживая Лысого за рукав.

— Кислый с Димоном, пошли.

[Система: Обнаружен новый NPC: Димон — Дмитрий Беликов. Статус: Нейтральный. Принадлежность: Не установлена. Мотивация: Неизвестна.]

[Анализ: Субъект спокоен, не проявляет признаков тревоги. Вероятный опыт участия в подобных операциях: Средний. Рекомендация: Наблюдать.]

Кислый и Димон уже ждали. Кислый курил, и в свете тлеющего огонька его лицо казалось каким-то зловещим. Димон стоял молча, расматривая приближающихся парней исподлобья. Увидев их, Кислый затушил окурок и сказал:

— Всё чисто. В комнате Штымпа темно, коменда бухая, в соседних окнах тоже темно. Окно туалета на втором этаже открыто. Всё норм? Работаем?

[Система: Сканирование группы...]

[NPC Лысый: Решимость (70%), тревога (30%).]

[NPC Кислый: Решимость (20%), тревога (80%), скрытность (60%). Причина тревоги: Не установлена.]

[NPC Димон: Анализ... Неудача.

Сканирование внешних показателей... Спокойствие (90%).]

[Вывод: Кислый знает больше, чем говорит. Рекомендация: Следить за его реакцией во время операции.]

Общежитие ПТУ было пятиэтажной коробкой из серого кирпича, с облупившейся штукатуркой и тёмными окнами. Пожарная лестница с внешней стороны здания уходила вверх, к приоткрытому окну на втором этаже.

— Я первый, — сказал Кислый. — Лысый за мной. Чума — третий. Димон на шухере внизу.

Он полез первым, привычно, ловко, цепко, как обезьяна. Лысый двинулся за ним, влез тяжелее, но уверенно. Егор начал подниматься третьим. Металлические перекладины холодили ладони, краска шелушилась под пальцами.

[Система: Проверка навыка «Скрытность»... Успех.]

Внутри было темно. Длинный коридор, ряды дверей, запах табака, хлорки и привычной кислятины. Где-то наверху играла музыка из магнитофона приглушённого стенами. Кислый махнул рукой, приглашая последовать за ним.

Комната тридцать четыре располагалась в самом конце коридора. Обычная дверь, обитая дерматином, с навесным замком.

— Лысый, твой выход, — прошептал Кислый.

Тот кивнул и достал из кармана какие-то шпильки, присев у замка.

[Система: Обнаружен новый предмет — «Простые отмычки».

Союзник Лысый использует навык «Взлом замков» (уровень 1).

Прогресс...

Критический успех.]

Замок щёлкнул и открылся.

— Есть, — прошептал Лысый.

— Добро пожаловать, — Кислый распахнул дверь и первым шагнул в темноту.

Остальные последовали за ним.

Егор последним переступил порог и дверь сама собой захлопнулась за его спиной. Вместе с хлопком перед глазами побежали системные строки.

[Система: ВНИМАНИЕ! Обнаружена аномалия.]

[Фактор 1: Запах табачного дыма в «пустой» комнате. Концентрация: Свежая (менее 5 минут).]

[Фактор 2: Тепловой след. В комнате находятся два человеческих тела.]

[Фактор 3: Характерный металлический щелчок справа от двери — взведение курка.]

[Вывод: ЗАСАДА. Рекомендация: Немедленное отступление.]

— Свет, — сказал кто-то хрипло, и вспыхнула лампочка под потолком.

Подстава. Их ждали. Егор прикрывая, с непривычки, от света глаза, осмотрел комнату. Медленно обернулся.

Внутри двое взрослых мужчин. Сзади за дверью стоял коренастый бугай, с бритым затылком. У зашторенного окна на табуретке сидел второй, улыбаясь и сверкая золотой фиксой. Настоящие волчары. Бандит лениво направил обрез охотничьего ружья прямо в грудь Лысому, табурет под ним жалобно скрипнул. Сзади засмеялся второй.

Кислый замер и медленно поднял руки.

— Пацаны, я не с ними, — выдавил он, — я тут случайно, они попросили показать где хата Штымпа, я...

— Заткнись, — бросил первый, не глядя на него. Его глаза обшаривали вошедших.

[Система: Сканирование противников.]

[Обнаружена враждебная группа. Количество объектов: 2. Принадлежность... Неизвестно.]

[Примечание из Лимба доступной информации:: ОПГ «Сизые» (предположительно по косвенным признакам Штымп работал на «Сизых»).]

[Противник 1. NPC «Мутный» — настоящее имя неизвестно (особые приметы: шрам через правую половину лица): Уровень угрозы — Высокий. Навыки: неизвестно. Оружие: Обрез охотничьего ружья.]

[Противник 2. NPC «Копыто» — настоящее имя неизвестно (особые приметы: громко сопит): Уровень угрозы — Средний. Навыки: неизвестно. Оружие: Не обнаружено.]

[Дистанция до выхода: 2,1 метра. Заблокирован. Шанс прорыва: Менее 10%.]

Бандит со шрамом поднялся со стула. Не спеша, враскачку. Подошёл к Лысому, оглядел его с ног до головы, хмыкнул. Перевёл взгляд на Егора. Прищурился.

— Погоди-ка.

Он сделал шаг ближе, вглядываясь в лицо.

— А этого мальца я похоже знаю.

Копыто подошёл сзади, взял Егора за ухо и повернул его лицо с себе.

— Не знаю такого. Откуда?

— Я тебя на рынке видел, около Ржавого иногда трешься. Да?

Егор отрицательно покачал головой, стараясь резко не шевелиться, опасаясь за свой слуховой орган.

— Мутный, может путаешь с кем? Он же мелкий совсем. Нахер он ему сдался?

— Копыто, я тебе говорю, он. — Ствол обреза уткнулся в грудь Егора. — Он это. Щенок приозёрский. У меня на лица память хорошая.

Мутный коротким ударом, заставил Егора согнуться. От него пахло табаком и перегаром. Глаза — холодные, рыбьи, неотрывно смотрели на него сверху вниз.

— Ну что, щенок, расскажешь, зачем полез на чужую землю? Или Ржавый не объяснил вам, что здесь наша территория?

— Не знаем мы никакого Ржавого, — сказал Лысый. — Мы сами.

— Сами? — бандит расхохотался. — Слышь, Мутный, они сами! Без спросу полезли! Ну вы даёте, сопляки.

Он резко оборвал смех. Лицо стало жёстким.

— А мне плевать, сами вы или нет. Если вы приозёрские, то этого нам достаточно.

Он кивнул второму. И началось.

Первый удар пришёлся Лысому в живот — короткий, сильный, без замаха. Лысый сложился пополам, захрипел, упал на колени.

[Система: Союзник Лысый получил урон: -12 HP. Текущее состояние: Оглушение.]

Второй бандит схватил Кислого за шкирку и швырнул к стене. Тот врезался головой в угол шкафа и сполз на пол, зажимая ладонью разбитый лоб.

Бандит со шрамом повернулся к Егору.

— А ты, чё вылупился?

Егор молчал.

Он ударил. В лицо. Голова Егора дёрнулась, из носа хлынула кровь. Во рту появился солёный вкус. Но он устоял.

[Система: Получен урон: -8 HP. Текущее HP: 22/30.]

Бандит хмыкнул.

— А ты крепкий. Молодец, щенок. Иди сюда.

Второй удар — в корпус, под рёбра. Егор согнулся, хватая ртом воздух.

[Система: Получен урон: -6 HP. Текущее HP: 16/30. Эффект: Оглушение (лёгкое).]

Он стоял, согнувшись, глядя в грязный пол. Перед глазами плыли красные круги. Бандит нависал над ним, занося руку для третьего удара.

— Действуй, быстрее! — Выкрикнул внутренний голос.

Рука скользнула в рукав. Заточка сама скользнула в ладонь, пальцы сжали рукоять. Одно движение — снизу вверх, туда, где заканчиваются рёбра, где мясо не прикрыто бронёй мышц, туда куда учил бить Витька-боксер из прошлой жизни.

Лезвие вошло сбоку, в живот бандита.

Тот заорал. Дико, по-звериному. Схватился за рану, из-под пальцев тут же потекло тёмное. Обрез со стуком упал на пол.

[Система: Нанесён урон: -26 HP. Текущее HP: 16/45. Эффект: Кровотечение (среднее).

Срабатывание особой способности: «Грязная рана» Успех.]

— Ах ты сука!

Егор попытался выдернуть заточку. Рванул на себя. Но лезвие застряло, зубчики впились в толстую кофту, как рыболовные крючки.

— Копыто, вали его!

Второй бандит повернул голову и тут же получил хлесткий удар в челюсть. Сбоку. Лысый ударил всей массой.

Копыто рухнул как от удара копытом.

[Система: Союзник наносит Критический урон: -37 HP. Текущее HP: 4/42. Эффект: Нокаутируюший урон. Оглушение.]

— БЕЖИМ!

Лысый подхватил Кислого. Егор с ноги открыл дверь.

— Димоннннн!!!

Пацан стоявший на шутера услышав крик, рванул по лестнице внутрь. Они вывалились в коридор.

Сзади грохнул выстрел. Дробь врезалась в дверной косяк, разнесла щепки. Кто-то закричал на верхних этажах.

— Да очнись, ты, сука, — Лысый влупил увесистого леща Кислому, приводя его в чувство.

— Че, где?

— Давай, Кислый, вперёд, надо рвать когти.

Они бежали по коридору, не разбирая дороги. Звон оконного стекла. Пожарная лестница загудела под ногами. Вниз, вниз, в темноту.

[Система: Потерян предмет: «Чумная заточка».]

Егор сжал от досады губы читая системные строки.

Бежали дворами, проулками, через частный сектор. Лай собак. Где-то завыла сирена. Остановились только у заброшенной стройки за полкилометра от детдома.

Кислый сполз по стене и закрыл лицо руками. Его трясло.

— Я не знал... Я не знал, что там будут эти... Клянусь, Лысый, я не знал!

Лысый молча сплюнул кровь. Димон стоял на стреме, вглядываясь в темноту.

Егор смотрел на свою правую руку. Пальцы дрожали. Крови на них не было, заточка осталась в теле бандита. Но он всё равно чувствовал её. Чувствовал сам удар. То, как лезвие вошло в тело. Как хрустнула ткань. Как заорал Мутный от боли.

Он поднял взгляд на Кислого.

— Ты нас подставил...

— Чума, да не зал я. Это не моя подстава, они нас там ждали. Там же замок висел...

[Система: Анализ ситуации. Сопоставление данных...]

[Факт 1: Кислый утверждал, что навесной замок с внешней стороны и в комнате никого нет.

Факт 2: В комнате находились двое вооружённых людей.

Факт 3: Замок был закрыт, Лысый открывал его отмычками.

Факт 4: Бандит по кличке Мутный узнал Егора — следовательно, либо это случайное совпадение, либо он имел ориентировку.]

[Несоответствие: Если замок был закрыт, а внутри ждали бандиты, значит, у них был ключ. Ключ мог дать только тот, кто знал хозяина. Хозяин (Штымп) сам их впустил и ушёл, организовав эту ловушку, так как подозревал Кислого в махинациях...]

[Версия 1: Штымп в сговоре с Сизыми. Уехал, оставив ключ бандитам. Кислый не знал. Вероятность: 45%.]

[Версия 2: Кислый знал о засаде и участвовал в подставе. Вероятность: 55%.]

[Дополнительный фактор: Поведение Кислого во время избиения, он поднял руки, крикнул «я не с ними». Это может быть как искренней реакцией (страх, трусость) , так и заготовленной легендой.]

[Рекомендация: Допросить Кислого. Следить за реакциями.]

Егор поднял взгляд на Кислого. Тот сидел на корточках у стены, прижимая к разбитому лбу грязный рукав.

— Ты сказал легкие бабки, просто войти, забрать должок и уйти. А там нас ждали эти двое. Ты сказал, что никто не знает. А Мутный меня узнал. Он сходу начал базар именно про меня, такое ощущение, что его вообще не волновала эта хата.

Кислый затравленно моргнул.

— Чума, я...

— Ты специально нас подставил.

— Чего?! — Кислый вскочил на ноги. Глаза у него были дикие, зрачки расширены. — Ты чё, рамсы попутал?! Я сам туда полез! Меня самого чуть не...

Егор ударил. Коротко, без замаха, чётко. Двойка. Левый в корпус для отвлечения, правый в челюсть для финала. Кислый охнул, взмахнул руками и рухнул на спину.

[Система: Нанесён урон: -5 HP. Текущее состояние противника: Оглушение (лёгкое).]

Димон дёрнулся на помощь и тут же согнулся пополам. Лысый, не глядя, всадил ему кулак под дых.

— Уймись. — Голос Лысого был спокойным, почти ленивым. Но глаза смотрели жёстко. — Или ты тоже в курсе подставы?

Димон, держась за живот, затряс головой.

— Нет... Я не при делах. Клянусь. И Кислый не кидала. Лысый, ты же сам его знаешь, сколько лет уже. Он же с тобой ещё по школе...

Лысый помолчал. Потом повернулся к Егору.

— Чума, в натуре. Кислый — чёрт, без базара, не спорю. Но крысой вроде, он до этого никогда не был. Не стучал, не подставлял.

[Система: Анализ NPC Кислый. Обновление данных.]

[Внешние показатели: Зрачки расширены (адреналин), дыхание учащённое, мышечный тремор, реакция зрачков на страх.]

[Биометрические данные: Уровень кортизола повышен (соответствует острому стрессу), адреналин зашкаливает, признаков алкогольного или наркотического опьянения не обнаружено.]

[Вывод: Субъект напуган. Вероятность искренней реакции — 78%. Субъект не контролирует свои физиологические реакции — симуляция маловероятна.]

[Дополнительно: Реакция Димона — защита Кислого не подготовленная, эмоциональная, без паузы. Вероятность сговора между Кислым и Димоном — менее 15%.]

Егор прочитал системные строки и медленно выдохнул. Потом наклонился, взял Кислого за грудки и рывком поставил на ноги. Тот шатался, хлопал глазами, из разбитой губы текла кровь.

— Думай, Кислый. Кто ещё знал?

— Да никто! — Кислый вытер губу рукавом. — Всё чисто было. Я ж говорю, что продумал всё.

— Охрененно ты продумал. Весь день вспоминай. С самого утра.

Кислый заморгал. Потом начал пересказывать, быстро, сбивчиво, глотая слова:

— Утром я на вокзал пошёл. Жека-Грузчик сказал, товар будет, надо встретить. Ну я пошёл. Встретил. Там два баула шмотья, Жека сказал, хозка, простыни там, халаты, не знаю. Я их в камеру хранения сдал... Не нам это.

Димон, всё ещё держась за живот, вставил:

— Там ещё тётка была. Ну, которая камеру хранения открывает. Жирная такая. Кислый ей сказал: «Мамзель, откройте ячейку, у меня для вас презент». А она ему: «Какой ты ужо шустрый, сынок. Презент... Ты б хоть умылся для начала».

Кислый оживился:

— Во! Точно, а я ей говорю: «Мамзель, я умоюсь, когда вы мне ячейку откроете». А она...

— Короче, — оборвал Лысый. — Ближе к делу.

— Ну, в общем, ячейку она открыла. Потом я к Штымпу пошёл. Он мне сказал, что мать в больнице, денег сейчас нет. Я ему: «А шмотки на что завёз?» А он мне: «Это не моё, это Сизых шмот». Я говорю: «Врёшь». Он говорит: «Сам у них спроси». Ну, я психанул... Ну а потом он мне предъяву кинул...

— А потом? — спросил Егор.

— Потом... Потом домой пошёл. Жрать нечего, мать бухая лежит. Я поел, чё было и к вам пришёл.

— Стоп. — Егор поднял руку. — Ты пришёл к нам в детдом, поговорил с нами, и что дальше?

— Ну а чё дальше? Дальше я опять к общаге пошёл, по дороге с Кривым фраерка одного щипанули...

— Подожди, Кривой откуда взялся?

Кислый замер. Потом кивнул.

— Ну да. Побазарили с вами. Кривого потом встретил, он же норм пацан. Подрезали с ним одного музыканта. Я ему говорю: «Слышь, Кривой, чё пропал?» А он мне: «Да дела босячие...»

— Ты ему говорил про дело? — медленно поребил его болтовню Егор.

— Ну да. А чё такого-то? Кривой же норм пацан. Он бы с нами пошёл, если б нога не болела. Сказал: «Моё дело — сторона. Но будьте аккуратнее, там Сизые рядом крутятся». Я говорю: «Да знаю, не в первый раз». Он говорит: «Ну смотрите, сами рискуете». Зря я его не послушал. Да?

Тишина повисла такая, что слышно было, как у Димона в животе бурчит.

Лысый медленно повернулся к Егору. В его глазах читалось всё сразу — понимание, ярость, стыд.

— Вот же крыса, — прошептал он. — Вот же тварь.

— Он знал, — сказал Егор.

Кислый переводил взгляд с одного на другого.

— Погодите, вы чё, думаете, Кривой...

— Заткнись, — оборвал Лысый. — Ты сам всё сказал.

[Система: Скрытый квест «Найти доказательства подставы» обновлён.]

[Прогресс: 50% → 65%. Получена информация от участника событий (Кислый). Цепочка: Кислый рассказал Кривому → Кривой знал о налёте → Кривой контактирует с Сизыми (предположительно).]

[Доказательства вины Кривого: Косвенные (показания Лысого и Кислого). Прямых улик пока нет.]

[Рекомендация: Не форсировать. Дождаться, пока Кривой сам себя выдаст.]

Егор разжал пальцы на груди Кислого. Тот пошатнулся, но устоял.

— Иди. И запомни: если ещё раз проболтаешься о деле кому-то, кроме тех, кто идёт с тобой, я с тебя шкуру спущу.

Кислый часто закивал.

— Всё, Чума, я понял. Язык за зубами. Как рыба. Как могила.

— Рыба-могила, — хмыкнул Димон.

Лысый отвесил ему подзатыльник.

— Не умничай. Кислый, ты на недельку потеряйся из города, чтобы через тебя на нас не вышли.

Он молча кивнул.

Они двинулись к детдому. Небо на востоке уже начало сереть. Где-то запели первые птицы. Егор шёл и прокручивал в голове всё, что сказал Кислый. Снова Кривой. Даже здесь, за пределами детдома, он тянет свои грязные руки. Но теперь у Егора было подтверждение. Не доказательство, но подтверждение. И когда придёт время, он его использует.

[Система: Квест «Разобраться с Кривым» обновлён.]

[Текущий статус: Ожидание. Стратегия: Сбор доказательств, наблюдение, выжидание момента.]

[Доступные действия:

1) Доложить Деду (риск — нет прямых улик).

2) Устроить очную ставку (риск — Кривой подготовится).

3) Ждать, пока Кривой совершит ошибку (рекомендовано).]

— Чума, что делать будем? Ты же этого... — начал Лысый и осёкся.

— Не знаю я. Лысый, а что мне оставалось делать? — Егор сжал и разжал кулак. — Не знаю, что теперь будет.

— Если подохнет будет беда, этот Копыто нас запомнил. — Сказал Лысый.

— Если выживет, тоже не лучше...

Они замолчали. В тишине было слышно, как где-то далеко подвывает сирена.

— Идём, — сказал Егор. — Скоро рассвет.

В детдом они вернулись под утро. Так же, через окно в туалете. Шнырь не спал, он тихо сидел на койке и ждал. Обернулся на скрип двери и увидев их разбитые лица побледнел.

— Вы где были?

— Не твоё дело, — буркнул Лысый, скинул разорванный свитер и лег под одеяло.

ГЛАВА 19. УРОКИ РЕМЕСЛА - III

С рассветом пришли первые последствия вчерашней ночи.

Егор проснулся от осторожного прикосновения Шныря, но рёбра всё равно заныли. Он повернулся на бок и тут же пожалел — тело отозвалось тупой, ноющей болью во всех точках, куда вчера прилетели удары. Пришлось замереть, дыша через раз, потом осторожно поднялся, оперевшись сначала на тумбочку, а потом на подоконник.

[Система: Текущее HP: 16/30. Эффекты: ушибы (-10% к ловкости на 24 часа), микротрещина в ребре (-5% к выносливости на 48 часов). Рекомендация: избегать физических нагрузок.]

Лицо в мутном отражении оконного стекла выглядело скверно. Губа разбита, на скуле наливался синяк.

Лысый уже не спал. Сидел на своей койке у батареи и трогал распухшую челюсть. Увидев, что Егор проснулся, хмыкнул:

— Живой?

— Вроде.

— А я еле поднялся, вот думаю, может, ну его, этот бокс? Такие тренировки здоровья не прибавляют. — Лысый подмигнул Егору и попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Вы на тренировке были? — удивлённо спросил Шнырь.

Егор не ответил. Он смотрел на койку у окна. Кривой лежал лицом к стене, но что-то в его позе было не то.

[Система: Анализ NPC Кривой: Тело слишком напряжёно для спящего человека.]

Он явно слушал.

— Подъём, гниды! — крикнула Валентина Степановна из-за двери, даже не соизволив заглянуть внутрь.

Кривой сразу зашевелился, потянулся, откинул одеяло и встал. Егор поймал его взгляд — быстрый, оценивающий. И тень ехидной усмешки. Он растёр лицо руками, перевёл взгляд на Лысого.

— Ого. Чума, что с лицом? Подрался с кем-то?

— Упал.

— А Лысый сверху на тебя упал? — Его губы растянулись в улыбке.

— Тебе какое дело?

Кривой хмыкнул. Ничего отвечать не стал. Но усмешка стала шире. Он явно ожидал чего-то подобного или догадывался, но то, что он был доволен, он даже не пытался скрыть.

[Система: Анализ NPC Кривой. Поведенческие маркеры: удовлетворённость при виде травм носителя, избегание прямых вопросов, повышенное внимание к диалогу. Вывод: Кривой осведомлён о ночных событиях. Вероятность связи с Сизыми: 85%.]

В коридоре Лысый отвёл Егора в сторону:

— Он знает. Я тебе говорю, он точно знает. Видел, как он лыбился?

— Пусть. Пока молчим.

— А что с Кислым? Он же проболтаеся если на него наедут...

— Кислый теперь под колпаком. На него «Сизым» легче всего выйти.

— Он нас сдаст, если ему яйца прижмут.

— Какие яйца, Лысый? Он бы нас прямо там сдал, если бы мы не свинтили. Надеюсь, он не полный придурок и заляжет хотя бы на несколько дней.

— Если я узнаю, что он открыл пасть, я сам ему все зубы повыбиваю. — Лысый постучал костяшками кулака по тумбочке.

[Система: Отношения с Лысым: Доверие (укреплено совместным опытом). Прогресс навыка «Лидерство»: 18% → 20%.]

После завтрака они вышли во двор. Солнце уже припекало. У школьного крыльца толпились девчонки из женского отделения. Ирка стояла, уперев руки в боки, и что-то втолковывала Светке. Увидев пацанов, прервалась на полуслове.

— Ничего себе вы вчера повеселились, — присвистнула она. — Надеюсь, это вы не друг другу морды за нас били?

— Самооборона, — буркнул Лысый. — Без жертв.

— Ага, вижу. Жертвы здесь только вы. — Засмеялась она и подошла ближе, оглядывая их с видом генерала на смотре. Лысому достался кивок, а на Егоре её взгляд задержался. — Чума, ты про дискотеку не забыл?

— Помню. Завтра.

— Молодец. Я с Зубом договорилась, он через чёрный ход вас пропустит. С тебя нормальный прикид и хорошее настроение. А не вот это вот всё. — Она обвела пальцем его синяки. — И это... — Ирка понизила голос до заговорщицкого шёпота, — это я за вас договорилась, как пройдёте, сразу меня найди, а то знаю, как оно там бывает, не успеешь оглянуться — утащат...

Она положила ему руку на плечо, подмигнула, развернулась и потопала к школе. Светка захихикала. Лысый толкнул Егора локтем:

— Слышь, Чума, ты ей нравишься.

— Заткнись. Чего со шмотками будем делать?

— Ну можно на вокзале фраеров раздеть, но это такое себе занятие. Суеты много, а достаётся рвань одна. Бабки нужны чтобы одеться, но у меня вариантов ноль.

[Система: Обнаружена эмоциональная реакция носителя. Объект: NPC Ирина Дубилина. Текущий статус: Симпатия (зарождающаяся). Влияние на состояние: снижение стресса на 5%.]

Внутри что-то шевельнулось. Вариант был один. Идти на него не хотелось, но и выглядеть как обсос перед девчонками — тоже не вариант.

— Ладно, пошли на уроки, вечером подумаем, как лучше поступить. — Егор развернулся и, не давая Лысому задать лишних вопросов, пошёл к учебному корпусу.

После уроков Егор притормозил Шныря возле входа в спальню.

— Где Седого найти?

— Не знаю, а зачем он тебе?

— Нужен. Поговорить с ним срочно надо.

Шнырь поднял глаза:

— За территорией или в маклëрке. Его никто не контролирует, он ходит где хочет.

— Что за маклëрка?

— Это в старом корпусе УПК, за спортзалом. Там пацаны собираются, мастерят всякое. Там Борис Петрович заведует, Седой у них там вроде как за главного.

— Что делают?

— Да всякое. Нарды режут, шахматы, чётки из оргстекла, бусы для девчонок. У них там станки старые стоят. Седой говорит: хочешь бабла, значит учись руками работать.

— И куда потом это?

— На рынок, куда же ещё.

Егор кивнул.

— Ты к нему, что ли? — Шнырь теребил мочку уха. — Осторожнее. Седой не разрешает туда приходить. Лучше дождись его, когда спать придёт. А то знаешь какой он... Это кажется, что спокойный...

— Мне можно. Где там вход?

— А можно я тоже с тобой тогда? Я там никогда не был.

— Можно. Только до входа, дальше я сам.

— Уууу, до входа, я с тобой хотел...

— Пошли, — Егор развернул Шныря за рукав и подтолкнул вперёд.

Старый корпус УПК стоял на отшибе, за спортзалом, в тени старых тополей. Когда-то здесь учили токарному делу, слесарному, работе по дереву. Теперь от прежней роскоши остались только облупившиеся стены да запах машинного масла, въевшийся в пол. Егор толкнул тяжёлую дверь и вошёл.

Внутри что-то гудело.

Просторное помещение было залито светом из высоких окон. За самодельными верстаками работало с десяток пацанов. Кто-то выпиливал лобзиком заготовку для нард. Кто-то шлифовал наждачкой деревянные бусы, покрытые лаком. Кто-то, высунув язык от усердия, собирал из мелких деталей что-то похожее на модель корабля. У стены стоял старый токарный станок. За ним сидел мужик лет пятидесяти, в засаленном фартуке, руки чёрные от металлической пыли. Он что-то точил, не обращая внимания на шум.

Седой сидел на подоконнике. Курил. Наблюдал. Увидев Егора, не удивился. Просто кивнул, приглашая войти.

— Чума. Зачем пришёл?

— К тебе пришёл. Мне деньги нужны.

Седой усмехнулся, стряхнул пепел прямо на пол.

— Ну ты и тип. — Он засмеялся. — Я же вчера предлагал тебе пятьсот рублей за заточку. Ты отказался. Если хочешь продать, то теперь цена — триста.

— Заточки больше нет.

Седой замер. Он медленно поднёс папиросу к губам, затянулся, выпустил дым, глядя куда-то поверх головы Егора. Голос его стал тихим и опасным:

— Как нет?

— Потерял.

— Потерял. — Он повторил это слово, пробуя его на вкус. — Ты хоть понимаешь, что это было? Дебил. Системное оружие. Уникальное. Единственное в своём роде. И ты его потерял?

Егор молчал.

— Надеюсь, ты не влез ни в какое дело?

Егор отвёл взгляд. Седой считывал всё мгновенно.

[Система: Анализ NPC Седой. Эмоциональный маркер: подавленная агрессия. Уровень угрозы: временно повышен. Причина: потеря системного оружия. Рекомендация: не провоцировать, соглашаться на условия, либо покинуть помещение и скрыться из его радиуса обзора.]

— Идиот. — Он затушил окурок о подоконник, желваки на его скулах вздулись как два ореха. Но он сдержал свои эмоции. — Ладно. Что сделано, то сделано. Сколько тебе нужно?

— Сотня.

Седой достал из кармана потёртый кожаный кошелёк. Отсчитал мятые купюры. Протянул Егору.

— Это аванс. Сделаешь мне оружие — дам ещё столько же.

— Я не знаю, смогу ли...

— А не надо ничего знать. Ты пришёл за деньгами ко мне, значит сможешь. Сделал один раз, значит сделаешь и ещё. — Усмешка Седого стала шире. — А если не сможешь, я у тебя заберу артефакт. — Он положил ладонь на плечо Егора и медленно сжал. — И запомни, я не шучу. У тебя неделя. Идём.

[Система: ВНИМАНИЕ. NPC Седой озвучил прямую угрозу вашему артефакту. Статус угрозы: отсроченная. Срок: 7 дней. Рекомендация: выполнить заказ в срок.]

Они прошли в подсобку. Внутри оказалась ещё одна комната. Поменьше, но оборудованная серьёзнее. У стены стоял верстак с тисками, рядом, внушительная наковальня, точильный круг, ящик с инструментами: напильники, молотки, резцы. На деревянных колышках висели заготовки для ножей — стальные полосы разной длины и толщины. Пол был усыпан металлической стружкой. Пахло железом и маслом.

Мужик, который работал за токарным станком, поднял голову. Ему было около пятидесяти, лицо пересекали мелкие шрамы, но взгляд оставался цепким.

— Фрол, — представил его Седой. — Лучший слесарь в городе. Был. Пока не сел за драку с мастером. Теперь работает здесь.

Фрол оглядел Егора с ног до головы.

— Это тот про кого ты говорил? — спросил он у Седого.

— Он. Научи его работать со станками. Через неделю он должен сделать нож. Полный цикл: заготовку пусть выберет сам, закалка, заточка, рукоять. Все работы должен сделать именно он. Ты меня понял?

Фрол кивнул. Седой достал деньги, отсчитал пятьдесят рублей, положил на верстак.

— За беспокойство. И никому ни слова.

— Понял, — сказал Фрол.

Седой повернулся к Егору:

— Приходить будешь по ночам. После отбоя. У тебя неделя край, ещё пару дней. Но мне нужно оружие уже сейчас. Сделаешь раньше — получишь премию. Не сделаешь... — Он не договорил, но в глазах читалось всё и без слов.

[Система: ВНИМАНИЕ. NPC Седой озвучил прямую угрозу вашему артефакту. Статус угрозы: отсроченная. Срок: 7 дней + 2 дня. Рекомендация: выполнить заказ в срок.]

Он ушёл. Егор остался вдвоём с мастером.

Фрол молча подошёл к точильному кругу. Включил. Круг загудел, набирая обороты. Он взял со стенда, стальную заготовку, показал Егору:

— Смотри. Точильный круг, это твой главный инструмент. Нож начинается здесь. Важно выдержать угол. Двадцать пять градусов. Держи ровно, не дёргай, иначе запоришь остриё. Понял?

Егор кивнул.

Фрол показал, как включать станок, как подводить заготовку, как снимать металл тонкими слоями, как проверять угол на просвет. Его руки двигались плавно, без суеты. Чувствовался многолетний опыт.

— Теперь сделай тоже самое ты.

Егор встал к станку. Взял заготовку. Повторил движения. Нормально получилось не сразу, заготовка вибрировала, угол плыл, металл снимался неравномерно. Искры летели в лицо. Фрол молча поправлял его руку, направлял держа его руки. Не хвалил, но и не ругал, просто учил. Пальцы у него были грубыми, он зажимал его кисти с заготовкой как клещами.

Внутренний мондраж прошёл, появился азарт.

Через час у Егора начал получаться ровный скос. Заготовка медленно приобретала форму лезвия. Он отвлёкся от работы и прочитал системное уведомление.

[Система: Получен навык: «Работа со станком» (уровень 1).]

[Прогресс: 5%. Эффект: +5% к качеству заготовок при крафте.]

Фрол выключил станок. Взял заготовку из рук Егора, оглядел, хмыкнул:

— Ничего. Видишь волну? — Он поскреб чёрным ногтем лишний спил на заготовке.

— Вижу.

— Для первого раза сойдёт, но вообще это брак.

Он закурил папиросу, выпустил дым и сказал:

— Ты пока сам поработай, я пойду поужинаю и домой. Поосторожней работай, пальцы береги. Уходить будешь, мой кабинет замкни и ключ Хряку сдай, он придёт скоро сторожить на ночь маклерку.

Егор кивнул.

— Ничего тут не трогай, работай только над тем, что тебе показал.

Фрол положил ключ на верстак, накинул старую телогрейку и вышел. Дверь за ним закрылась с мягким стуком. Егор остался в мастерской один.

Тишина. Только ветер за окном да отдалённый лай собак.

Егор обвёл комнату взглядом. Теперь, когда никто не стоял над душой, можно было осмотреться спокойно. У стены стоял небольшой диван с продавленными пружинами, рядом — стол, заваленный инструментами. В углу притулилась электрическая плитка старого образца, с открытой спиралью — «Электра-1002», как значилось на потемневшей табличке. Рядом с ней стоял маленький холодильник «Морозко» с округлыми формами и металлической ручкой.

[Система: Обнаружены предметы быта: Электроплитка «Электра-1002» (исправна), Холодильник «Морозко» (исправен). Навык «Обнаружение предметов» активирован — предметы не представляют системной ценности.]

Егор подошёл к колышкам с заготовками. Стальные полосы висели в ряд — длинные, короткие, широкие, узкие. Он провёл пальцами по холодному металлу. Одна заготовка. Вторая. Третья.

Рука ощутила тепло.

[Система: Навык «Обнаружение предметов» активирован. Шанс обнаружения системных заготовок: +15%.]

Он закрыл глаза и сосредоточился. Не просто смотреть — чувствовать. Как учил когда-то Дед: «Смотри не глазами, а головой». Заготовка за заготовкой. Пальцы ощупывали металл. Пусто. Пусто. Пусто.

И вдруг у него получилось.

В одной из полос он увидел нечто странное. В структуре металла проступали тонкие, едва заметные линии, похожие на вены. Они пульсировали слабым, призрачным светом.

[Система: Обнаружена системная заготовка. Свойство: «Кровопускатель» — потенциальный эффект: +10% к урону от кровотечения.]

Он отложил её и взял следующую. Снова закрыл глаза. Отложил в сторону, взял ещё одну. И ещё. И ещё. И снова что-то почувствовал. Вибрацию. Едва уловимую, как будто внутри металла что-то дрожало, рвалось наружу.

[Система: Обнаружена системная заготовка. Свойство: «Виброрез» — потенциальный эффект: +5% к пробиванию защиты.]

Он начал искать дальше. Третья системная заготовка была особенной. Егор даже не успел коснуться её, тепло пошло от металла ещё до прикосновения. Он взял её в руку и почувствовал, как жар разливается по ладони, поднимается к запястью, к локтю.

[Система: Обнаружена системная заготовка. Свойство: «Жар стали» — потенциальный эффект: +15% к урону по живой плоти, ожог.]

Три заготовки. Три разных свойства. «Кровопускатель», «Виброрез», «Жар стали». Егор посмотрел на них и подумал: какую выбрать? Первая была хороша — кровотечение увеличивает шанс, что противник ослабнет. Вторая — пробивание защиты, полезно против крепких и защищённых. Третья — жар и ожог, боль и страх. Хирургический вариант. Для каждой своя тактика.

Егор сделал шаг в сторону двери, но сразу остановился. Желание посоветоваться с Седым пропало после трезвой оценки.

Нет, советоваться с ним не надо. Сделать максимально хорошее оружие, но полностью самому. Если спрашивать Седого, то можно попасть на дополнительные условия создания предмета.

Он подумал и взял третью заготовку. «Жар стали». Отложил её к станку.

— Хорошо, будем работать с тобой, но завтра.

Он взял ключ и развернулся, чтобы уйти и его взгляд остановился на ещё одном оборудованном месте комнаты.

[Система: Обнаружена плавильня.]

В углу, за верстаком, он заметил специально оборудованное место для плавки свинца. Там лежали куски пенопласта, ящик с песком, и в нём — вырезанная из пенопласта форма, почти закопанная в песок. Принцип был ясен: в песок закапывали пенопластовый макет, заливали сверху расплавленный свинец, пенопласт сгорал, свинец заполнял пустоты, принимая форму макета. Егор присел на корточки, разглядывая форму.

[Система: Обнаружена заготовка для грузела закидушки.]

Рядом стоял старый, наполовину разбитый аккумулятор. Со сколотой крышкой. Внутри — свинцовые пластины, залитые кислотой.

[Система: Обнаружен предмет: Разбитый аккумулятор. Содержит свинцовые пластины, пригодные для переплавки. Дополнительно: кислота.]

Интересно, спать идти наверное рано, нужно кое-что обдумать, — подумал Егор и бросил ключи от мастерской на верстак.

Егор выпрямился и подошёл к полке над верстаком. Там стояла старая магнитола «Романтика» — потёртый корпус, круглая ручка настройки, антенна из проволоки. Он покрутил ручку. Магнитола зашипела, потом из динамика полилась музыка — что-то из репертуара «Ласкового мая».

Он вернулся к станку. Заготовка «Жар стали» лежала на верстаке, дожидаясь его рук. Егор включил точильный круг. Тот загудел, набирая обороты. Он взял заготовку и приступил к первичной обработке.

[Система: Начат крафт: «Заточка Седого» (заготовка «Жар стали»). Прогресс: 0%.]

Вокруг фонтаном брызнули искры. Он начал творить своё новое оружие.

ГЛАВА 20. ШОППИНГ

— Чума... Эй, хватит дрыхнуть. Чума, вставай...

Егор с большим усилием разлепил глаза. Утро Чумакова началось с физиономии Лысого. Он сидел на корточках у койки Егора и сверлил его взглядом.

— Ну вставай? Ты где вчера пропал? Полночи тебя ждал, не помню даже как уснул.

Егор закрыл глаза и попытался перевернуться на другую сторону. Тело всё ещё ныло, но уже не так, как вчера.

— Да вставай ты... — Лысый потянул за край одеяла, но Егор вцепился в него обоими руками.

— Лысый отвали, ну чё тебе надо?

— Вставай, нужно бабки мутить, сегодня туса, телочки... Вставай...

Чумаков осторожно сел, опираясь на тумбочку.

— Какие деньги?

— Которые вчера найти было нужно. Я вчера кстати сорок рубасов поднял и у меня ещё тема есть, я ждал до отбоя, ты не пришёл. Шнырь сказал, ты в маклерку пошёл. К Седому. И пропал...

— Что за тема?

— Есть фраерок один, у него батя вчера из Москвы приехал, я у него денег, так сказать, одолжил, в общем плеер у него есть...

Егор потёр лицо. Воспоминания вчерашней ночи были смазанные: мастерская, гудящий точильный круг, искры, жар от заготовки, усталость. Он вернулся под утро и рухнул спать, даже не раздевшись.

— Нет, давай без этих приключений на скорую руку, хватило уже, — сказал он.

— В смысле? А деньги?

— Есть деньги...

Лысый присвистнул.

— Я вчера сотню у Седого занял, пятнадцать рублей у меня было и Шнырь десятку в долг вчера дал.

— Ого, это сколько сейчас у нас?

— Сто шестьдесят пять, вроде..

— Ничего себе. Седой тебя знает пару дней и дал целую сотню? И на долго? Что-то не хочется в должниках у него быть.

— У нас с ним свои дела...

Лысый покачал головой:

— Ты странный, Чума. Ну если не хочешь можешь не говорить, твоё дело. Короче, если есть бабки — погнали на рынок?

— А школа?

Лысый в ответ только скривил лицо.

[Система: Текущее HP: 18/30. Эффект «Микротрещина в ребре»: -5% к выносливости (осталось 36 часов до полного заживления).]

Егор сел на койке, поморщившись от боли в рёбрах. Синяк на скуле расцвёл всеми оттенками фиолетового, но это его уже не волновало. В кармане лежала сотня с мелочью. Половина — Лысому, половина — ему. По восемьдесят рублей на брата. Деньги конечно не огромные, но достаточные, чтобы одеться прилично.

Умывальня, быстрые сборы и парочка друзей, через пустырь и загаженные мусором дворы вышла к центральному рынку. Он встретил их шумом, гамом и множеством запахов. Мясной ряд, овощной, вещевой. Крикливые тётки в засаленных фартуках зазывали покупателей. Мужики в телогрейках таскали коробки и мешки. Где-то играла музыка из допотопного магнитофона, беспризорники шныряли между рядами, выискивая добычу, покупатели копошились в ворохах наложенных на самодельные прилавки товарах, в попытке отыскать что-то получше.

— Значит так, — Лысый потёр руки. — Мне нужны джинсы нормальные, не варёнки позорные. И рубашка. Может, кеды ещё. У меня сорок рублей есть, ты мне подкинешь по-братски?

— У меня сто двадцать пять, — сказал Егор. — Сложимся. Купим всё и поделим по-честному.

— Брателло... — расплылся Лысый в улыбке.

Вещевой ряд гудел. Торговцы раскладывали товар прямо на прилавках: джинсы, рубашки, куртки, кроссовки, кепки. В основном дешёвый ширпотреб, но попадались и приличные вещи.

Лысый сразу рванул к прилавку с джинсами. Схватил первые попавшиеся, потряс, приложил к поясу:

— Ну как?

— Нормально вроде. Сколько?

— Двадцать пять.

— Подожди, давай поищем ещё...

— Че как девки будем целый день лазить? Эти норм.

— Как на бабе.

— Сам ты баба. — Лысый повернулся к продавцу, — берем, заворачивайте.

Егор перебирал вещи на соседнем прилавке. Пальцы скользили по ткани, он брал одну вещь, затем другую и вдруг замер. Что-то было не так. Вернее, так, но по-другому. В одной из рубашек, тёмно-синей, с длинным воротником, он почувствовал слабое, едва уловимое тепло. Как от солдатика в кармане, только тише.

[Система: Навык «Обнаружение предметов» активирован. Обнаружена аномалия. Предмет: Рубашка. Свойство: Не идентифицировано. Вероятная категория: Необычный.]

Он взял рубашку в руки. Провёл пальцами по ткани. Обычная. Плотный хлопок. Но тепло шло изнутри, от самой ткани.

— Сколько? — спросил он продавца.

Пожилой мужик в кепке-восьмиклинке — прищурился:

— Эта? Тридцать пять рублей.

— Тридцать пять? — Егор поднял бровь. — А вон та, серая, сколько?

— Та будет двадцать пять.

— А почему эта дороже? Они же почти одинаковые.

Продавец пожал плечами:

— Та обычная. А эта — фирменная. Настоящая. Пощупай материал — видишь, какой плотный? И цвет глубокий. Носиться будет хорошо. Не какая-то ерунда.

— Дед, да ты гонишь? Они же одинаковые, только цветом разные, какая тут фирма, ширпотреб голимый, — вмешался в их диалог Лысый.

[Система: Анализ поведения NPC. Продавец не осознаёт системных свойств предмета. Однако подсознательно оценивает его выше, объясняя это «фирменным качеством».]

[Примечание из Лимба доступной информации: NPC чувствуют системные предметы, но интерпретируют это как «фирменное качество» или выдумывают какие-то свои интерпретации.]

— Двадцать. — Предложил Егор свою цену, в надежде заполучить эту вещь.

— Эй, шутишь, какой двадцать?

— Двадцать пять, больше нету...

— Да пошли там посмотрим, он тебя разводит, не стоит она столько.

— Идёт. — Легко согласился торговец. — Ты первый клиент, как такому не уступить.

Егор улыбнулся, а покупка легла в пакет. Тепло от ткани грело ладонь пока он её упаковывал.

Они пошли дальше по ряду. У обувного прилавка Лысый остановился. По-хозыйски убрал с перевёрнутого ведра какую-то коробку и уселся сам. В руках у него уже были какие-то кеды. Егор прошёл дальше, по пути касаясь пальцем разложенной на прилавке обуви.

— Эй, куда ты пошёл? — Крикнул ему в догонку Лысый.

— Не покупай ничего без меня.

Егор шёл вперёд, трогал, рассматривал, даже пытался нюхать заинтересовавшие его вещи, но понять свойства ему не удавалось.

Системных вещей было много. Егор сначала думал, что ему повезло обнаружить рубашку, но где-то через полчаса понял, что это совсем не удача. Он видел десятки неопознанных вещей, по совершенно разным ценам. По началу он пытался выявить логику, но её просто не было здесь. Система услужливо сообщала о «неопознанных вещах» которые даже после покупки, судя по рубашке, не спешили открыть свои свойства.

Пришлось отказаться от попыток что-то понять и положиться полностью на удачу. У одного из прилавков Егор притормозил Лысого за рукав и указал на две пары кед. Одни тёмно-синие, другие белые с синими полосками. Он коснулся подошвы белых и пальцы кольнуло холодом. Коснулся синих — по руке пробежало тепло. Обе пары были системными.

[Система: Обнаружены предметы: Кеды (белые), Кеды (синие). Свойство: Не идентифицировано. Вероятная категория: Необычный.]

— Сколько? — спросил он продавца.

Молодой парень в спортивном костюме оживился:

— Эти? По тридцать пять за пару.

— Берём две. Двадцать пять за каждую, — предложил Егор.

Продавец задумался:

— Да ну, Чума, чё-то какие-то лоховские.

— Отдашь? — Егор проигнорировал слова друга смотря в глаза продавца.

— Две пары... Ладно. Пятьдесят за обе.

— Идёт.

Егор повернулся к Лысому:

— Бери синие.

Лысый скривился:

— Синие? Я белые хочу. И вообще, Чума, давай лучше кроссовки найдём. Кеды — это для физры и лошар.

— Бери синие. Они хорошие.

— Да чем они хорошие-то? Обычные кеды. Может, вон те кроссовки глянем?

Егор сжал зубы. Он не мог объяснить. Не мог сказать: «Эти кеды — системные, они дадут тебе что-то». Лысый не поймёт или не поверит.

— Лысый, просто поверь мне. Эти кеды — то, что нужно. Я бы не советовал, если бы не был уверен.

— Да с чего ты уверен-то? Ты их даже не мерил!

— Я знаю.

Лысый посмотрел на него долгим взглядом. Потом вздохнул:

— Ладно. Ты странный, Чума. Но деньги твои, как хочешь... — Он взял синие кеды. — Если натрут — сам будешь носить.

— Не натрут.

Лысый кривил недовольную рожу, но по глазам было видно, что ему очень нравится новые вещи. Он доставал джинсы, примерял с ними, аккуратно складывал их обратно. Когда сделка была завершена Лысый зажал подмышками обе коробки и кивком головы направил Егора к прилавку с головными уборами. Чумаков сразу заметил там системную кепку. На вид простую, чёрную, с прямым козырьком, но когда коснулся её, почувствовал лёгкое покалывание.

[Система: Обнаружена аномалия. Предмет: Кепка. Свойство: Не идентифицировано. Вероятная категория: Необычный.]

— Сколько?

— Десять.

— Бери, — сказал он Лысому.

— Кепку? На фига? Я хотел панаму, как у Цоя.

— Бери кепку.

— Чума, ну ты чего? Я панаму хочу! Все крутые пацаны в панамах ходят!

— Лысый. — Егор посмотрел ему в глаза. — Просто. Поверь мне.

Лысый открыл рот, закрыл. Потом махнул рукой:

— Да чтоб тебя. Ладно. Кепка так кепка. Но если надо мной ржать будут — ты ответишь.

— Кто ржать то будет? Тебя и так все по дуге в отряде обходят.

— А Светка? Или Ирка?

Егор просто пожал плечами, мол с ними разбирайся сам.

— Тогда ещё и ту майку, — Лысый указал пальцем на белую футболку с орлом держащим в когтях развивающийся американский флаг.

Егор на это только отмахнулся рукой, мол бери что хочешь, дело твоё.

У последнего прилавка Егор нашёл вещь для себя — лёгкую тёмно-зелёную куртку с множеством карманов. Он всегда о такой мечтал. Коснулся подкладки. Система сразу отозвалась. Продавщица нагло заломила сорок пять. Егор сторговался до сорока.

— Она не промокает и не пачкается. Я сама под дождём в ней ходила, видишь, как новая. Это вещь, — сказала тётка.

— Эт, ты нам обноски что-ли впариваешь? — наигранно возмутился Лысый.

— Сам ты обносок малолетний...

— Мы берём, — прервал их разговор Егор.

Когда отошли от прилавка, Егор подвёл итог:

— Джинсы — двадцать пять. Кеды — двадцать пять. Майка — двенадцать. Кепка за восемь. И у меня Рубашка — тридцать. Кеды — двадцать пять. Куртка — сорок.

— Неплохо затарились.

— Вещи того стоят.

Лысый покачал головой:

— Странный ты, Чума. Но спасибо. За кеды эти непонятные и за кепку. Если честно, я бы сам взял другое, но сейчас чувствую, что они классные.

Егор пожал плечами:

— Чуйка у меня на вещи.

— Чуйка — Лысый засмеялся, — ладно, погнали переодеваться.

Они зашли в подсобку к знакомому по обходам рынка с Ржавым, мужику по имени Аркаша, который торговал обувью. Егор скинул ветровку, натянул рубашку. Ткань легла мягко, обняла плечи. Кеды тоже сели идеально. Куртка отказалась лёгкой, но плотной.

Лысый натянул джинсы, майку, кеды, водрузил на голову кепку. Повернулся к мутному зеркалу:

— Ну как?

— Как жених.

— Сам ты жених. Но кепка... Знаешь, она реально сидит хорошо. И кеды мягкие. Ты был прав.

— Я знаю.

[ВНИМАНИЕ: Достигнут порог улучшения навыка!]

[Навык «Обнаружение предметов» — уровень 1 → уровень 2.]

[Доступен выбор апгрейда:]

[Вариант 1: «Искатель редкостей» — +10% к шансу обнаружить дополнительный редкий параметр на предмете при опознании.]

[Вариант 2: «Сетевой поиск» — если у вас есть хотя бы один предмет из сета, то при опознании нового предмета +5% к шансу, что он окажется из того же сета.]

Егор прочитал оба варианта и задумался. «Сетевой поиск» давал преимущество, только если собирать комплекты вещей — сет из куртки, кроссовок и рубашки. Но пока у него не было уверенности, что эти вещи вообще дадут что-то интересное. А «Искатель редкостей» давал постоянный бонус ко всем будущим находкам.

Он выбрал первый вариант.

[Система: Навык «Обнаружение предметов» улучшен. Текущий уровень: 2. Эффект: +10% к шансу обнаружить дополнительный редкий параметр.]

Егор снова коснулся рубашки и вдруг система выдала то, чего не было раньше. Вещи «проснулись».

[Система: Обнаружено новое свойство предмета: Рубашка (тёмно-синяя). Категория: Необычный. Свойство: «Устойчивость к износу» — ткань не рвётся при мелких повреждениях (захват, рывок, скользящий удар). Дополнительно: +5% к сопротивлению попыткам удержания.]

Он коснулся кед. Холодок прошёл по пальцам:

[Система: Обнаружено новое свойство предмета: Кеды (белые). Категория: Необычный. Свойство: «Лёгкий шаг» — +5% к скрытности при движении по твёрдым поверхностям. Дополнительно: подошва не скользит на мокром покрытии.]

Взял куртку.

[Система: Обнаружено новое свойство предмета: Куртка (тёмно-зелёная). Категория: Необычный. Свойство: «Грязеотталкивание» — ткань не впитывает влагу и грязь. Дополнительно: +5% к сопротивлению погодным эффектам (дождь, ветер).]

— Что ты там бормочешь? — Лысый поправлял кепку перед зеркалом.

— Ничего. Вещи смотрю.

Егор подошёл к Лысому и положил руку ему на плечо — якобы поправить воротник майки. Ничего. Коснулся кепки.

[Система: Обнаружено новое свойство предмета: Кепка (чёрная). Категория: Необычный. Свойство: «Форма» — причёска сохраняется при любых условиях (ветер, дождь, физические воздействия). Эффект чисто косметический, пока предмет на голове владельца.]

Н-да, идеальные свойства для Лысого, — с усмешкой прочитал системные характеристики кепки Лысого Егор.

— Кепка реально классная, — сказал Лысый.

Кеды Лысого тоже были системные. Егор нагнулся, делая вид, что завязывает шнурок, коснулся синей ткани:

[Система: Обнаружено новое свойство предмета: Кеды (синие) — «Бегунки». Категория: Необычный. Свойство: «Скороход» — +5% к скорости бега по прямой. Дополнительно: снижение усталости ног при длительной ходьбе.]

Егор выпрямился. Теперь он знал. Все пять вещей были системными — слабые, бытовые эффекты, ничего боевого. Но кеды Лысого имели название, соответственно наверняка стоили больше, хотя даже такая мелочь, для обычного человека была преимуществом. А для него это стало подтверждением гипотезы. Определить свойства вещей можно только владея ими.

[Система: Прогресс навыка «Обнаружение предметов 2 уроня»: 1%. До следующего уровня: 99%.]

— Ну что, женихи? — Аркаша заглянул в подсобку. — На танцы собрались?

— Собрались, — сказал Егор. — Спасибо за подсобку.

— Да не за что. Ржавому привет.

Они вышли на улицу. До дискотеки оставалось несколько часов. Они вернулись в детдом ближе к обеду. Настроение было приподнятое, пакеты с обновками грели руки не хуже системных артефактов. Лысый всю дорогу крутил кепку в руках, то надевая, то снимая.

— Слушай, а она реально удобная, — сказал он в третий раз. — Я сначала думал, фигня, а теперь... Не знаю. Сидит как влитая.

— Я же говорил.

— Говорил. Но ты вообще много чего говоришь. — Лысый покосился на него. — И главное — всегда попадаешь в точку. Это немного раздражает.

Егор усмехнулся.

В спальне их ждал Шнырь. Он сидел на койке и что-то сосредоточенно записывал в свой потрёпанный блокнот. Увидев пацанов, отложил карандаш:

— Ну что? Купили?

Лысый молча вывалил на койку джинсы, майку, кеды и кепку. Шнырь пощупал ткань, присвистнул:

— Ничего себе. Это сколько ж денег ушло?

— Много, — сказал Егор. — Но оно того стоило.

Он достал свои вещи. Рубашка, кеды, куртка. Шнырь потрогал куртку и уважительно покачал головой:

— Как у взрослого. Чума, ты в этом на дискаче всех девчонок уведёшь.

— Всех не надо.

— А Надю?

Егор не ответил. Но Шнырь заметил, как дрогнули уголки его губ.

Кривой сидел на своей койке у батареи. В руках у него была колода карт, но он не тасовал — просто держал, глядя на сцену с покупками. Его глаза скользнули по куртке Егора, по кедам, по рубашке. На лице не дрогнул ни один мускул.

— Ого, Чума приоделся, — протянул он. — С каких это шишей? Дед премию выписал?

— Тебе какое дело?

— Да никакого. Просто интересно. — Он перевернул карту. Крестовая дама. — Ты же у нас теперь важный человек. При деньгах. При девчонках. С Седым какие-то дела мутишь.

Последнее слово он произнёс с нажимом. Егор не повёл бровью:

— Завидуешь?

— Я? — Кривой хмыкнул. — Мне твои обноски без надобности. У меня свои есть.

Он кивнул на спинку кровати, где висела старая кожаная куртка. Поношенная, но добротная.

— Вижу. Косуха с чужого плеча.

— Зато кожан настоящий. Не то что твоя синтетика с рынка. Лысый, со мной можно было дела посерьëзней мутить.

Лысый открыл было рот, но Егор остановил его жестом. Не сейчас. Не сегодня. Сегодня вечером дискотека, и портить настроение из-за Кривого не стоило.

Кривой, видя, что его слова не задирают, потерял интерес. Отвернулся к стене и начал лениво тасовать колоду.

Из коридора донеслись голоса. В спальню ввалились трое старшаков из второго отряда. Они тоже собирались на дискотеку и теперь активно готовились. Один — долговязый парень по кличке Кузя— натягивал рубашку с чужого плеча, которая была ему велика размера на два. Второй — коренастый Жбан — пытался завязать галстук, найденный где-то в старых вещах. Третий — тихий Хомяк — просто присел на свободную койку и смотрел на них с видом философа.

— Жбан, ты на дискач или на похороны собрался? — заржал Кузя.

— Это стиль, дубина. Все крутые пацаны в галстуках ходят.

— Какие пацаны? Ты хоть одного видел?

— В кино видел.

— В кино... — Кузя сплюнул. — В кино ещё в шляпах ходят. Надень шляпу, клоун.

— Кривой, ты идёшь? — крикнул Жан.

Лысый наблюдал за ними с усмешкой. Потом повернулся к Егору:

— Слушай, Чума. А может, ну его, этот детдом? Давай свалим отсюда после дискача? Снимем хату, будем жить как люди. Или вообще в другой город рванем...

— Снимем на что? У тебя сорок рублей было — и те с чужого кармана.

— Ну... заработаем.

— Заработаем, — согласился Егор. — Но не сегодня. Сегодня — танцы.

Он взял пакет с обновками и пошёл к умывальне. Нужно было привести себя в порядок. Отмыть металлическую пыль с рук. Причесаться. Надеть рубашку, которая пахла системным теплом.

Впереди был интересный вечер.

ГЛАВА 21. ЭТО ДИСКО

Вечер опустился на Приозёрск быстро, как это бывает в начале лета. Солнце ещё цеплялось за крыши пятиэтажек, а молодёжь уже стягивалась к Дому культуры. Кто пешком, кто на велосипедах, кто на стареньких «Жигулях» с открытыми окнами, из которых неслось про «Белые розы» и «Музыка нас связала».

Егор, Лысый и Шнырь шли через пустырь. Лысый всю дорогу поправлял кепку, которая сидела на голове как влитая, но он всё равно не мог успокоиться. Шнырь семенил рядом, с любопытством оглядывая окрестности.

У входа в ДК уже тусовалась толпа. Несколько машин стояли полукругом — старые «Жигули» четвертой модели, с облезшей краской, «Москвич» с треснутым лобовым стеклом, чья-то «копейка» с тонированными стёклами «по-кругу» и наклейкой во всё заднее стекло «ЖИГАН». Двери машин были открыты настежь, из салонов гремела музыка пытаясь перекричать звуки из ДК. Вокруг машин кучковались компании: пэтэушники в спортивных костюмах, местные в кожаных куртках, несколько детдомовских из второго отряда.

Жбан стоял у капота «Москвича» и что-то эмоционально доказывал Хомяку, размахивая руками. Его дурацкий галстук съехал набок. Кривой пыхтя сигоретой и запивая дым пивом что-то шептал на ухо размалеванной девке в юбке которая еле-еле скрывала трусы. Кузя сидел на корточках у колеса и курил, сплёвывая через плечо почти через каждое слово. Увидев Егора и Лысого, он поднял руку в приветственном жесте.

— О, Чума! Иди сюда, у нас тут туса...

— Потом, — отмахнулся Егор, увидев девчонок.

У чёрного входа их ждала Ирка со Светой. Рядом с ними стоял молодой парень, похоже, что это и был тот самый местный «контролёр», невысокий коренастый с вечно прищуренными глазами. Он цедил пиво из бутылки, припрятанной в бумажном пакете, и лениво оглядывал каждого подходящего.

[Система: Обнаружен новый NPC. Имя: Витёк Зуб. Уровень угрозы: Низкий.]

[Статус: Нейтральный. Роль: Привратник (контролирует чёрный вход в ДК). Принадлежность: Не установлена (вероятно, относится к мелким бандам местных хулиганов).]

[Примечание из Лимба доступной информации: Витёк «Зуб» — мелкий спекулянт и «решальщик» по мероприятиям. Берёт плату за вход через чёрный ход. Имеет связи среди местных, но официально не принадлежит ни к одной из банд. Конфликтов с «Приозёрскими» не замечено.]

[Рекомендация: Поддерживать нейтральные отношения. Может быть полезен как источник информации о мероприятиях в городе.]

Ирка, едва завидев пацанов, бросилась к ним навстречу, но на полпути замерла и смерила Егора оценивающим взглядом.

— Ого! Чума, да ты красавчик! Где такое взял?

— На рынке, где же ещё?

— Вижу, что не в ЦУМе. — Она обошла его по кругу, разглядывая со всех сторон. — Рубашка у тебя огонь. Куртка — просто бомба. А кеды... Белые? Смело. Но стильно. Даже синяки тебе к лицу. Ты прям повзрослел в этом прикиде. Ладно, проходите. Я вас не для того звала, чтобы вы у стены стояли.

Она подмигнула Егору и, проходя мимо, чуть задержала за руку и на мгновенье прикаснулась грудью к его локтю. Лысый этого не заметил — он уже пробирался внутрь, а вот по телу Егора от этого пробежала дрожь, но он тоже не показал вида, что обратил на это внимания.

В фойе ДК было жарко и шумно. Самодельная светомузыка, из разноцветных лампочек, вкрученных в фанерный щит, мигала в такт басам. На сцене стояла аппаратура: колонки «Радиотехника», усилитель, микрофон на стойке. За пультом сидел местный диск-жокей — парень в очках с толстыми линзами, который ставил кассеты одну за другой.

«Ласковый май» сменился «Миражом», потом заиграл «Кар-Мэн». Воздух был густым от дешёвого одеколона, сигаретного дыма и предвкушения. Кто-то уже танцевал, кто-то курил в углу, кто-то пил из бутылки, спрятанной под курткой.

Шнырь сразу забился в угол у пожарного выхода, танцевать или знакомиться с девчонками он, похоже, даже не собирался. Он собирался наблюдать. Это было его любимое занятие. Лысый рванул к Светке, которая стояла у буфета с подругами. Егор остался у стены.

Ирка нашла его через пять минут. Вынырнула из толпы, схватила за руку:

— Чума, ты чего стоишь? Пойдём танцевать!

— Я не танцую.

— Пошли, не бойся, я научу.

— Я и не боюсь...

Она даже не собираясь слушать потащила его в центр зала. И как по заказу заиграл медляк — «Белые розы» в медленной обработке. Ирка положила руки ему на плечи, прижалась ближе, чем нужно. Егор стоял как столб, не зная, куда деть ладони.

— Расслабься, — шепнула она ему на ухо. — Ты как на похоронах.

Она взяла его руки и положила себе на талию. Потом сдвинула их чуть ниже. Егор сглотнул. Ирка была красивая, дерзкая и явно знала, чего хочет. Её пальцы скользнули по его шее, поправили воротник рубашки.

— Хорошая ткань, — сказала она. — Мягкая. Тебе идёт.

— Спасибо.

— «Спасибо»? — она засмеялась. — Чума, ты невыносим. С тобой танцует самая красивая девушка в этом зале, а ты даже комплимент сделать не можешь.

— Ты красивая.

— Вот! Уже лучше. Продолжай в том же духе.

Она снова прижалась к нему, и Егор почувствовал, как её тело двигается в такт музыке. Он старался не думать о том, что его ладони лежат на её бёдрах. Но мысли всё равно путались в голове.

Он повернул голову пытаясь высунуть нос из вороха её волос и увидел её.

Надя стояла у противоположной стены, в простом синем платье, без косметики. Их взгляды встретились. Она не улыбнулась. Просто смотрела. Без осуждения. Без ревности. Но что-то в её глазах было такое, от чего внутри у Егора всё сжалось.

[Система: Обнаружена аномалия. Эмоциональный всплеск носителя: не классифицирован.]

[Анализ... Неудача.]

[Повторный анализ... Объект: NPC Надя (Надежда Соколова). Статус отношений: не определён. Влияние на носителя: учащение сердцебиения (+12%), расширение зрачков (+20%), снижение концентрации внимания (-15%).]

[Вывод: Состояние носителя не соответствует ни одной из известных Системе категорий. Рекомендация: отсутствует.]

— Сбой, — прошептал внутренний голос. — Ты влюбился, Чума. Система такого не понимает.

Егор не ответил. Он просто смотрел на Надю. И впервые за долгое время ему было всё равно, что пишет Система.

Ирка почувствовала перемену. Перестала двигаться. Обернулась через плечо. Увидела Надю. Её руки соскользнули с плеч Егора.

— Ну ты и козел, — сказала она с досадой.

— Ир...

— Иди в жопу. — Она отступила на шаг, поправила волосы. — Только учти: во второй раз я тебя ждать не буду, дурак.

Она развернулась и пошла к буфету. Лысый, танцевавший неподалёку со Светкой, проводил её удивлённым взглядом. Егор двинулся через зал к Наде.

— Привет.

— Привет, — она поправила прядь волос. — Хорошо танцуешь.

— Я не танцевал. Просто стоял.

— Я видела. — Уголки её губ дрогнули. — Это было очень... По-мужски.

Она наклонилась ближе и шепнула ему на ухо, почти касаясь губами:

— А давай сбежим отсюда. Тут душно и шумно. И Ирка на меня злится, не хочется конфликтов.

— Давай.

Она взяла его за руку. Её пальцы были прохладными. Они пробрались вдоль стены, мимо пожарного выхода, где Шнырь делал вид, что его здесь нет, мимо буфета, где Ирка демонстративно не смотрела в их сторону. Чёрный ход. Зуб посторонился, выпуская их, и хмыкнул:

— Что, на свежий воздух потянуло?

— На свежий, душно там, — сказала Надя.

— Курят, суки... — Пробурчал недовольно себе под нос он.

Они вышли в ночь.

Городской парк начинался сразу за ДК. Старые тополя, липы, кусты сирени. Дорожки, выложенные битым кирпичом. Фонари горели через один, создавая островки жёлтого света. Пахло ночной прохладой и цветущей сиренью.

Они шли молча. Надя всё ещё держала его за руку. Егор чувствовал тепло её пальцев и думал, что это, наверное, самый странный вечер в его жизни. Утром он точил нож в маклерке. Вечером танцевал с Иркой. А теперь гуляет по парку с девушкой, которая.... Читает Ремарка?

Нет. С самой красивой девушкой на земле...

— О чём ты думаешь? — спросила она.

— О книге.

— О какой?

— «Три товарища». Ты её всё время с собой таскаешь.

— Ты заметил? Это мой талисман. Отец подарил перед последним переездом. — Она помолчала. — Ты читал её?

— Нет.

— Я тебе дам почитать, если хочешь, хотя отец почему-то просил её никому не давать. Хочешь?

— Хочу.

Где-то в кустах зашуршало. Надя вздрогнула и прижалась к Егору. Из темноты выскочила облезлая дворняга, с кривым хвостом и залилась лаем. Егор инстинктивно выставил руку, загораживая Надю. Собака полаяла ещё немного и убежала.

— Всё, ушла.

Надя не отстранилась. Она подняла голову и посмотрела на него. Их лица были совсем рядом. Егор чувствовал её дыхание. Видел, как в свете фонаря поблёскивают её глаза. Серые, глубокие, совсем не испуганные. Он наклонился...

Она со смехом сделала маленький шаг назад и прижала палец к его губам.

— Ух ты, какой быстрый. Мы знакомы всего ничего, а ты уже целоваться лезешь. Я, между прочим, девушка приличная. Из семьи военного.

Егор почувствовал, как краска заливает лицо. Надя засмеялась, как колокольчик. Ей нравилось его смущение. Она убрала палец с его губ и снова взяла за руку.

— Ладно, Чума. Пойдём обратно, а то твоя Ирка меня убьёт.

— Она не моя.

— Ну, тогда Лысый обидится.

— А он здесь причём?

— Лысый со Светкой, а Светка с Иркой. Накрутит его, а он тебе за это наваляет.

— У нас всё не так. Мы не лезем в личную жизнь друг друга.

— Он со Светкой танцует уже третий танец подряд. По-моему, это любовь. А любовь, она знаешь какая?

— Какая?

Их глаза встретились. Надя ничего не ответила — просто смотрела на него, и в её взгляде было что-то, от чего у Егора перехватило дыхание. Он набрался храбрости и обнял её за талию. Она замерла, не сопротивлялась, наоборот — чуть подалась вперёд.

А потом их губы встретились.

Егор даже не понял, как это произошло. Просто секунду назад они смотрели друг на друга, а теперь он чувствовал тепло её губ. Целоваться он не умел, да и Надя, похоже, в этом не сильно разбиралась — их носы столкнулись, она тихо фыркнула, и они оба замерли на мгновение, а потом всё повторилось, уже мягче.

Сколько прошло времени, Егор не заметил. Вечность или один миг. Он чувствовал только её дыхание, тепло её ладони на своей щеке и то, как бешено колотится сердце.

[Система: Аномалия. Эмоциональный всплеск носителя достиг пика. Попытка классификации... Неудача. Состояние: не определено.]

Они отстранились. Надя опустила глаза, но губы её улыбались. Щёки раскраснелись.

— Нам нужно идти, — прошептала она. — Обратно. А то правда убьют.

— Пусть попробуют. Я за тебя...

— Чума... — она покачала головой. — Ты невыносим.

Она сжала его руку крепче, и они пошли обратно. Ночь пахла сиренью и летом. Впереди горели огни Дома культуры. А где-то в кармане Егора тихо грелся солдатик, и внутренний голос, впервые за долгое время, не сказал ни слова. Ему просто нечего было добавить.

На подходе к ДК Егор услышал крики.

У машин, где тусовались местные, назревала какая-то заваруха. Лысый стоял в кругу из нескольких парней, что-то громко доказывал, размахивая руками. Его кепка слетела на асфальт. Парней было четверо — те самые, которых Егор видел у «Москвича». Один из них, высокий, с бычьей шеей, толкнул Лысого в грудь. Лысый ответил — резко, без замаха. Высокий отшатнулся. Его друзья сомкнули круг.

Егор отпустил руку Нади.

— Стой здесь. Не суйся туда.

— Егор...

Он уже не слышал. Он бежал к машинам.

Первого он сбил с ног, даже не замедляясь. Удар плечом в корпус — высокий, худой парень отлетел и врезался спиной в капот «Жигулей», загудела сигнализация. Второй, тот самый бычьешеий, обернулся, но Егор уже был рядом. Левый кулак вошёл ему под рёбра, правый — в челюсть. Голова дёрнулась, парень осел на асфальт.

[Система: Проверка Ловкости... Успех. Уворот от контратаки.]

— Чума! — заорал Лысый. — Давай! Меси их!

Он подхватил с земли кепку, нахлобучил на голову и развернулся спиной к спине Егора. Двое оставшихся парней, и ещё двое, которые, видимо, были в машине, окружили их. Четверо против двоих.

Первый бросился на Егора выбрасывая размашистый боковой. Егор пригнулся, пропуская кулак над головой, и коротко ударил в ответ. Костяшки вошли в солнечное сплетение. Противник согнулся, хватая ртом воздух.

Лысый работал сзади. Здоровый парень в кожаной куртке попытался схватить его за горло, но Лысый блокировал предплечьем и врезал лбом в переносицу. Хрустнуло. Кожаный взвыл и отшатнулся, зажимая лицо руками.

— Аааа?! — крикнул Лысый. — Отхватил козлина!

Третий, самый здоровый, налетел на Егора и попытался провести захват. Его пальцы вцепились в рубашку, ткань натянулась, но не поддалась.

[Система: Сработало свойство предмета: Рубашка. Эффект «Устойчивость к износу» активирован. Захват не нанёс урона ткани, сопротивление удержанию +5%.]

Егор вывернулся и заехал здоровяку локтем в ухо. Тот зашатался. Лысый добавил с ноги — ботинок впечатался в колено, и здоровяк рухнул как подкошенный.

Четвёртый, высокий и худой, попытался ударить Егора сзади, но поскользнулся на гравии. Егор отскочил в сторону, под ногами зашуршала щебенка.

[Система: Сработало свойство предмета: Кеды (белые). Эффект «Лёгкий шаг» — сцепление с поверхностью сохранено.]

Егор развернулся и встретил его прямым в челюсть. Худой рухнул на землю рядом со своими друзьями.

— Бежим! — крикнул Лысый.

Они рванули через парк, в проулок, дворами. Сзади кричали, но погоня быстро отстала. Пробежали несколько кварталов, перемахнули через забор заброшенной стройки. Остановились отдышаться. Лысый упёр руки в колени, тяжело дыша, но глаза его горели.

— Ты видел, как я того, с носом?! Одним ударом! Башкой!

— Видел. А ты видел, как я тому в ухо локтем?

— Ага! Он до сих пор, наверное, бабочек в голове ловит! А ты заметил, как тот, на «Жигулях», на капот отлетел? У него теперь на спине синяк размером с тарелку!

— «Чума и Лысый против всех»!

Они заржали. И в этом смехе было что-то знакомое. То самое братство, которое родилось там, на пустыре, после первой драки.

— Слушай... — Лысый вдруг осёкся. — Там же Светка осталась...

Егор замер. Вспомнил, как сам отпустил руку Нади. Как сказал: «Стой здесь». И побежал в драку.

— Ничего с ней не будет.

— Блин, Чума... Может, вернёмся?

Егор посмотрел в сторону ДК. Оттуда доносились крики, женский визг, звук сирены.

— Нет. Поздно. Там уже милиция.

— И что? Она же там одна.

— Она не одна, там девчонки и Шнырь. Спрячутся. — Егор сжал кулаки. — Завтра. Завтра найдём их.

— Точно?

— Точно.

Лысый помолчал, потом хлопнул его по плечу:

— Ладно. Пошли домой. Завтра разберёмся. Шнырь расскажет как там все было.

Они двинулись к детдому. Ночь опустилась на город, фонари гасли один за другим. Егор шёл и казалось, что чувствовал тепло её пальцев на своих губах. Хотелось лечь в свою койку, закутаться в одеяло и помечтать перед сном.

Но спать было рано, заказ Седого сам себя не закончит.

Лысый зевнул и потянулся, хрустнув суставами.

— Ну что, по койкам? Завтра разбор полётов.

— Иди. Я позже.

— Чего так? Опять к Седому?

Егор кивнул.

— Чума, что у тебя за дела с ним? Он же странный. Все его боятся, а ты к нему как к себе домой ходишь.

— Это чужой секрет. Не могу рассказать.

Лысый помолчал, потом хлопнул его по плечу:

— Ладно. Твоё дело. Но если какие-то терки — ты только скажи. Я ему тоже башкой в нос заеду, как этому кренделю.

— Ладно, но ты лучше так про него не говори, он всегда с ножичком ходит, может и подрезать за такие слова.

— Ну и пусть. Умереть красиво, незападло.

Егор усмехнулся. Лысый развернулся и потопал к спальне. Его силуэт растворился в темноте коридора.

До старого корпуса УПК Егор дошёл быстро. Ночь была тёплая, пахло мочой и тиной. У дверей маклерки, на перевёрнутом ящике, сидел мужик лет сорока. Угрюмый, с наколками на пальцах — перстни, звёзды, купола. Он курил, стряхивая пепел прямо на землю.

[Система: Обнаружен новый NPC. Имя: Хряк. Уровень угрозы: Низкий.]

[Статус: Нейтральный. Роль: Ночной сторож маклерки. Принадлежность: Не установлена (вероятно, бывший заключённый, работает на Седого).]

[Примечание из Лимба доступной информации: Хряк — бывший слесарь, сидел за кражу. Вышел по УДО. Седой пристроил его сторожить маклерку. Немногословен, исполнителен, лишних вопросов не задаёт.]

[Рекомендация: Не конфликтовать. Поддерживать нейтральные отношения.]

— Чума? — спросил он хрипло.

— Он самый.

— Фрол предупредил. Проходи. — Хряк посторонился, пропуская его внутрь. — Ключ сдашь, как закончишь.

Егор вошёл в мастерскую. Включил свет. Пусто. Тихо. Только точильный круг ждёт своего часа. Он подошёл к полке, включил старую магнитолу «Романтика». Покрутил ручку. Из динамика полилась музыка: «Группа крови на рукаве...»

Он взял заготовку «Жар стали». Включил точильный круг. Тот загудел, набирая обороты. Искры брызнули в лицо. Егор работал методично, без спешки. Снимал металл тонкими слоями, проверял угол на просвет, снова точил. Заготовка нагревалась, тепло от металла грело ладони не только от температуры, но от свойства «Жар стали».

Через час работы он отложил заготовку, вытер пот со лба и прочитал системное уведомление.

[Система: Прогресс крафта «Нож Седого»: 60%. Текущий урон: 14-24. Потенциальное свойство: «Ожог» — не активировано (требуется финишная заточка).]

Он поставил чайник на плитку «Электра-1002». Спираль раскалилась докрасна. Чайник зашумел, нагревая воду. Егор отошёл к верстаку, потянулся за кружкой и его взгляд снова упал на плавильню. Ящик с песком. Куски пенопласта. Разбитый аккумулятор.

Идея, которая зрела в голове последние дни, вдруг стала чёткой. Кастет. Свинец. Пенопласт. Времени почти нет. Если не сделать сейчас, потом может не быть возможности вообще.

Он достал из-под верстака тряпку, расстелил на полу. Аккуратно, стараясь не наклонять корпус, поставил на неё аккумулятор. Взял молоток. Несколько осторожных ударов по краю — пластик треснул. Егор расширил трещину отвёрткой и заглянул внутрь. Свинцовые пластины, залитые кислотой, тускло блестели в свете лампы. Он вытащил их одну за другой, стараясь не касаться жидкости. Уложил на тряпку. Пластины были покрыты белёсым налётом окислов и остатками пасты.

[Система: Получен ресурс: Свинцовые пластины (4 шт.). Качество: Ниже среднего (загрязнены). Пригодны для переплавки.]

Он обстучал пластины молотком, сбивая грязь и остатки наполнителя. Серый порошок осыпался на тряпку. Чистый свинец пошёл в ковшик. Туда же покрошил оставшиеся свинцовые обломки и застывшие капли в большом количестве покрывавшие пол. Поставил ковшик на плитку. Алая спираль говорила что готова к работе. Свинец начал плавиться.

Вода в чайнике закипела. Егор заварил чай прямо в кружке, бросил две ложки сахара и взялся за пенопласт. Ножом, найденным на верстаке, он вырезал форму. Четыре кольца под пальцы. Упор в ладонь. Без изысков — грубую, но правильную.

[Система: Создана форма для отливки. Точность: Средняя. Влияние на качество конечного предмета: -5% к шансу улучшения.]

Свинец расплавился. Тяжёлый, блестящий, он колыхался в ковшике, как ртуть. Егор закопал пенопластовую форму в песок, оставив только отверстие для заливки. Взял ковшик тряпкой за ручку и осторожно, тонкой струёй, вылил металл в песок.

Пенопласт зашипел. Вспыхнул на секунду оранжевым пламенем и погас. Свинец заполнил пустоту.

Егор ждал. Пил чай. Смотрел, как остывает песок. Потом раскопал. В руках лежала грубая, ещё тёплая заготовка кастета. Тяжёлая. Четыре кольца, упор, боевая поверхность с неровными краями. Металл был матовым, без блеска.

[Система: Крафт завершён. Предмет: Заготовка кастета. Урон: 12-18. Требуется обработка: заточка кромок, шлифовка рукояти, балансировка. Потенциальное свойство: Не определено.]

Он положил заготовку на верстак рядом с ножом. Два предмета. Два оружия. Одно — почти готовое, для Седого. Второе — сырое, но зато для себя.

Егор взял нож и вернулся к точильному кругу. За окном начинало сереть. Пора было заканчивать. Он включил станок. Искры снова брызнули в лицо, но Егор не обращал на это внимание, работал.

[Система: Прогресс крафта «Нож Седого»: 85%. Урон: 16-28. Свойство «Ожог»: на стадии активации.]

Когда первые лучи солнца пробились сквозь пыльные окна, он выключил станок. Нож лежал на верстаке — лезвие с ровным скосом, острое, готовое к финишной заточке. Рукоять ещё не обработана, нет полировки, но это уже был нож. Егор вытер руки о штаны и посмотрел на оба предмета. Нож для Седого. Кастет для себя. Один — долг. Второй — надежда.

Он спрятал заготовку кастета за пазуху, убрал инструменты, выключил свет. На выходе Хряк всё так же сидел на ящике. За ночь он, казалось, не сдвинулся ни на сантиметр. Егор молча протянул ему ключ. Хряк молча взял.

— Завтра придёшь? — спросил он.

— Приду.

— Ну давай... Шуруй...

Егор вышел в рассвет. Где-то запели первые птицы. В кармане тихо грелся солдатик. Под рубашкой лежала холодная тяжесть кастета. Он шёл к спальне и думал о том, что завтра — нет, уже сегодня, скорее всего, будет не менее трудный день.

ГЛАВА 22. ВАЖНЫЕ ПЕРЕМЕНЫ

Утро началось со шторма, то есть со Шныря. Он тряс Егора за плечо, и в его голосе звенела тревога:

— Чума, вставай. Валентина сказала — к Деду. Срочно. Она злая...

Егор открыл глаза. Солнце уже заливало спальню. Он спал от силы пару часов. Тело ныло после вчерашнего — драка, потом работа в маклерке почти до рассвета. Он сел на койке, потёр лицо.

— Что случилось?

— Не знаю я. Но Валентина сама пришла. Не кричала. Просто сказала: «Чумакова к завхозу. Быстро». И ушла. Это плохо. У неё такое выражение лица... Я её знаю, вот только что она прямо тут стояла.

Лысый уже не спал, он сидел на своей койке и встревоженно смотрел на Егора.

— Что ты натворил?

— Я натворил? Ты издеваешься? Скорее всего, не я, а мы.

— Ага, я почему-то тоже об этом подумал... — У него на лице застыла идиотская ухмылка, казалось, что он вообще ничего не боится и ни о чём не переживает.

Егор оделся быстро, не глядя на Кривого, который делал вид, что просто рассматривает трещины на потолке. Рубашка легла мягко, скрывая синяки на рёбрах. Он незаметно сунул руку в тайник за трубой — кастет был на месте. Выдохнул, сжал зубы и пошёл к двери.

Каморка Деда встретила его густым запахом табака. Пепельница-гильза была забита окурками до краёв. Дед стоял у окна спиной к двери. Он не обернулся, когда Егор вошёл.

— Сядь.

Егор сел. Дед молчал, глядя в окно на серое утро. Потом резко развернулся, и Егор впервые увидел его таким — с покрасневшими глазами, со вздувшимися желваками на скулах.

— Ты понимаешь, что ты наделал?! — голос Деда звенел от ярости. — Человек в реанимации! Ты порезал человека! Сизые требуют тебя выдать! Они приходили к Ржавому — знаешь, что они сказали? «Отдайте нам этого щенка, или мы его сами найдём и тогда пострадают все! Если не отдадите — война».

Он ударил кулаком по столу. Пепельница подпрыгнула, окурки рассыпались.

— Ты подставил не только себя. Ты подставил меня. Ржавого. Всю бригаду. Я учил тебя думать головой, а ты полез в чужую хату как пацан с района. За шмотками. За «часиками», мать твою!

Егор молчал. Он знал — оправдываться сейчас нельзя. Дед должен выговориться. Он сидел, глядя в стол, и ждал.

Дед замолчал. Тяжело дыша, достал новую папиросу, закурил. Руки у него дрожали — не от страха, от гнева.

— Рассказывай. Всё. С самого начала.

И Егор рассказал. Как пришёл Кислый. Как предложил «лёгкое дело». Как он сомневался. Как Лысый поставил ультиматум — либо они идут вместе, либо он берёт Кривого и они все равно идут без него. Как они полезли в хату и попали в засаду. Как Мутный узнал его. Как он ударил заточкой и потерял её, когда они убегали.

— Это была подстава, — закончил он. — Их кто-то предупредил. Замок был закрыт, внутри ждали. Мутный знал меня в лицо. Они специально ждали именно нас.

— Кто предупредил?

— Не знаю. Есть предположения, но без доказательств я не могу никого обвинять.

Дед долго смотрел на него. Потом затянулся и выпустил дым.

— Ты понимаешь, что если бы ты сразу пришёл ко мне, всего этого можно было избежать?

— Понимаю.

— Нет. Не понимаешь. — Дед покачал головой. — Но уже поздно. Что сделано, то сделано. Теперь нужно думать, как тебя вытаскивать и самим из-за тебя не влипнуть в это дело.

Он подошёл к столу, сел. Пальцы барабанили по столешнице.

— Мутный в реанимации. Врачи говорят, что у него гнойный перитонит. Если умрёт, это статья. Если выживет — опознание. Копыто тебя видел, но он видел тебя в хате. Он не видел тебя с Ржавым. Показания у него шаткие. Но если Мутный выживет и подтвердит... Тогда приплыли... Всё серьёзно, щенок.

— Что мне делать?

— Сидеть тихо. — Прошипел он сквозь зубы. —Вообще никуда не выходить. Я сейчас еду к Князю. Всё будет зависеть от его решения.

— И что он может решить?

— А что он может решить? По-твоему, он решит воевать с «Сизыми» ради твоей шкуры? Кто ты для него?

— Дед прав, Князь сдаст тебя, ты для него никто, — прошептал неожиданно внутренний голос.

Егор вздрогнул, и Дед это заметил.

— Чума, только не делай глупости. Я тебя подтянул в бригаду и я тебя не кину. Доверяй мне пацан. — Он сделал паузу рассматривая что-то в глазах Чумакова. — Пока о том, что это был ты, догадался только я. Ржавый подумал, что это Колян, я не стал его переубеждать, но это раскроется быстро.

— Может, тогда лучше мы с Лысым сбежим...

— Нет! — Он ударил ладонью по столешнице, и пепельница подпрыгнула ещё раз. — Завтра я отвезу тебя и Лысого в Чернореченск. Там у меня есть свой человек и укромное место. Пересидите пару недель, пока я здесь всё не улажу.

Дед затушил папиросу и вдруг добавил — уже тише, задумчивее:

— И ещё кое-что. Когда Сизые приходили к Ржавому, с ними был какой-то странный тип. Не бандит. Одет прилично, держался в сторонке. Ржавый сказал, он всё время молчал, а потом достал твою заточку и спросил: «Чья это работа? Кто её сделал?» Не кто пырнул Мутного. А кто сделал эту штуку. Ржавый ответил, что не знает. Но когда он мне описал заточку, я сразу понял, что это ты. Это обломок расчёски, оплавленные зубчики, изолента на рукоятке.

Егор замер.

— Ты знаешь, что это за тип?

Егор отрицательно покачал головой.

— Ржавый тоже не знает. Говорит, что он не из местных. Взгляд цепкий, глаза холодные. Одет странно, без наколок, без кожанки, курточка, брючки. Спрашивал только про заточку. Больше его ничего не интересовало. — Дед прищурился. — Ты знаешь, кто это?

— Говорю же, нет.

— Врёшь. Я вижу, что ты что-то знаешь.

[Система: ВНИМАНИЕ. Получена информация: неизвестный носитель (предположительно) ищет хозяина системного оружия. Угроза: Средняя. Носитель не знает вашего имени, но имеет описание заточки и знает, что хозяин оружия связан с «Приозёрскими».]

[Рекомендация: Покинуть город. Срок: Не позднее двух дней.]

— Ладно, не хочешь говорить — не надо. Если не доверяешь мне, это твои проблемы. Сегодня сиди тихо. Завтра утром уезжаешь.

— Как уезжаю, куда? Ты же сказал, что нельзя... А школа? — спросил Егор.

Дед усмехнулся — горько, без веселья.

— Школа. Ты думаешь о школе, когда за тобой охотятся Сизые. Пацан, ты реально не понимаешь что происходит?

— Дед, я...

— Всё. Иди. Собирай вещи. Завтра утром выезжаем. И этого... Друга своего тупоголового предупреди, чтобы глупостей не натворил, а то он может.

— Лысого?

— Ну, а кого же ещё? С нами завтра поедет. Иди, собирайся.

Егор встал. У двери остановился.

— Дед... Спасибо.

— Иди уже, спасибкает он.

[Система: Репутация с Дедом временно понижена. Текущий статус: «На испытании».]

[Новый активный квест: «Отъезд в Чернореченск». Время: Завтра утром. Цель: Переждать в безопасном месте, пока Дед улаживает конфликт с Сизыми.]

Егор вышел в коридор и прислонился к стене. Сердце колотилось. Он знал, что разговор будет трудным, но такого не ожидал. Дед был готов его сдать? Или наоборот — спасал, рискуя собственным положением? Он не знал. Но завтра утром они уезжают.

— Вот только куда? В Чернореченск или он отвезёт вас с Лысым к «Сизым»? — прошептал внутренний голос.

[Система: ВНИМАНИЕ. Активный квест «Изготовить оружие для Седого» — срок выполнения под угрозой. Время до дедлайна: 1 день. Текущий прогресс: 85%. Риск провала: Высокий (пересечение активных квестов с заданием «Отъезд в Чернореченск»). Рекомендация: Завершить крафт до отъезда.]

— Чума, ну что там? Проблемы? — Из размышлений его выдернул голос Шныря.

Егор вздрогнул от неожиданности — пацан будто из-под земли вырос.

— Да блин, почему навалилось-то всё сразу? — прошептал он.

— Может помочь чем?

— Да чем ты поможешь? Лысый где?

— Он вроде собирался к девчонкам. Был в спальне...

— Пошли.

— Седой ещё тебя спрашивал.

— Что хотел?

— Не знаю, просто минут десять назад зашёл, спросил про тебя и вышел.

— Ладно, пошли.

В спальне их встретили Лысый. Он сразу подскочил с вопросом:

— Ну? Что Дед? Нас уже спалили или это из-за драки на дискоче?

— Тихо. — Егор сел на койку, посмотрел в сторону Кривого, но тот делал вид, что ему не интересно о чем они шепчутся. — Сизые требуют нас выдать. Мутный в реанимации. Копыто нас опознал.

Лысый побледнел:

— И что теперь?

— Завтра утром мы уезжаем. В Чернореченск. Дед так сказал.

— Куда?

— В Чернореченск. Пересидим там пару недель.

— Это же дыра...

Лысый сел на койку. Вид у него был потерянный.

— Это лучше чем дыра в голове.

— А девчонки? У нас со Светкой только все завертелось, не вовремя все это...

— Девчонки подождут. — Егор повернулся к Шнырю. — Что вчера было? После драки?

Шнырь оживился:

— Милиция приехала. Два патруля. Но никого не забрали — просто разогнали всех. Девчонки ушли с Иркой в общагу. Светка сказала, что Ирка на тебя злая. Ругалась почему-то.

— Ясно. — Егор вздохнул. — Тогда идём к ним. Нужно объясниться. Заодно попрощаемся.

У женского корпуса было тихо. Девчонки сидели на скамейке у входа — Ирка, Светка и ещё две мелкие, которых Егор не знал по именам. Увидев пацанов, Ирка демонстративно отвернулась.

— О, припёрлись, придурки, — процедила она. — Чего надо?

— Поговорить надо.

— Кому? Мне ничего от тебя не надо.

Лысый подошёл к ним первым, взял Свету за руку, отвёл в сторону. Зашептал что-то на ухо. Ирка недовольно скривила лицо.

— Мне с Надей поговорить нужно, — сказал Егор.

Ирина подняла на него взгляд.

— Чумаков, я думала у нас с тобой что-то получится. Ты мне даже понравился поначалу.

— Прости, так получилось, я не хотел тебя обидеть...

Её взгляд застыл, глаза заблестели, но она удержала слезы, кивнула. Медленно встала и пошла к женскому корпусу.

[Система: Отношения с NPC Ирина Дубилина понижены. Текущий статус: Симпатия → Обида. Влияние: Ирина не будет помогать носителю добровольно. Возможность восстановления отношений: Требуется время и значимый для неё поступок.]

Из дверей корпуса вышла Надя. В том же синем платье, что и вчера. С книгой в руке. Егор улыбнулся, все навалившиеся проблемы сами собой стали второстепенны. Он поднял руку в приветственном жесте.

Надя тоже ему улыбнулась. Сердце Егора было готово выпрыгнуть из груди. Они встретились и он повёл её к турникам, подальше от чужих ушей.

— Привет.

— Здравствуй Егор, вчера приезжала милиция...

— Я знаю, Надь, мне нужно уехать... — Сразу сказал он главную новость.

— Это из-за вчерашней драки?

— Да, но не только, там была ещё одна история...

— Не надо, я не люблю такое... Куда ты должен уехать?

— В другой город. На пару недель. Старшаки уладят проблемы и я вернусь.

Она молчала, глядя в землю. Потом подняла глаза.

— Жалко. Надеюсь мы ещё сможем увидеться до моего отъезда.

— Какого отъезда?

— Отец на каникулы отправляет меня к дяде. В Москву.

— На все лето?

— Не знаю. Он же военный, он не обсуждает своих решений, только говорит как теперь будет.

— А может...

— Что?

— Может сбежим вместе? Ну их всех...

Она засмеялась.

— Дурак какой. Ты что такое вообще говоришь?

— Надь, ты... — он замолчал пытаясь подобрать слова, — наверное рано такое говорить, но ты мне нравишься.

— Я понимаю. — Она вздохнула. — Ты мне вчера говорил, что тебе нужна книга. Вот возьми на память, отдашь когда встретимся в следующий раз.

Она протянула ему «Три товарища». Потрёпанная обложка, пожелтевшие страницы. Егор взял её — и замер. Пальцы почувствовали тепло. Не обычное тепло от нагретой солнцем бумаги. Системное тепло. Такое же, как от солдатика.

[Система: ВНИМАНИЕ! Обнаружен предмет: «Три товарища» (Эрих Мария Ремарк). Тип: Артефакт. Ранг: Не определён. Статус: Привязан к NPC Надя Соколова.]

[Свойство 1: «Хранитель истории» — заблокировано. Книга пассивно записывает события, происходящие рядом с ней. Для активации требуется условие (неизвестно).]

[Свойство 2: Неизвестно.

Свойство 3: Неизвестно.]

[Анализ: NPC Надя Соколова не является носителем Системы. Происхождение артефакта не установлено. Рекомендация: исследовать после активации.]

— Что-то не так? — спросила Надя.

Егор поднял на неё глаза. Она стояла перед ним — обычная девушка с серыми глазами, без Системы, без интерфейса, без характеристик. Но книга в его руках была артефактом.

— Где ты её взяла?

— Отец подарил. Я же говорила. Перед последним переездом. А что?

— Ничего. — Егор прижал книгу к груди. — Просто... она особенная.

— Ты тоже особенный, я это вижу...

Она коснулась губами его щеки — легко, почти невесомо. И ушла к корпусу, не оборачиваясь. Егор смотрел ей вслед и чувствовал, как книга греет ладони, а солдатик в кармане становится теплее обычного. Два артефакта. Один — его собственный, из первой жизни. Второй — подарок девушки, которая даже не знает о существовании Системы.

[Система: Получен квест: «Артефакты и их владельцы». Прогресс: обнаружено два артефакта — «Пограничник» (ваш) и «Три товарища» (NPC Надя Соколова). Требуется дополнительное исследование полученных предметов.]

После встречи с Надей Егор не пошёл в спальню. Он посмотрел на Лысого и Свету держащихся за руки и не став им мешать повернул к старому корпусу УПК. Времени почти не осталось. Завтра утром отъезд, а нож для Седого ещё не готов.

В маклерке было шумно. Пацаны работали за верстаками — кто-то шлифовал нарды, кто-то выпиливал чётки. Фрол стоял у токарного станка и что-то точил. Увидев Егора, он нахмурился:

— Ты чего пришёл так рано? У нас сегодня завал.

— Мне нужно закончить нож.

— Ночью закончишь. Сейчас не до тебя.

— Я уезжаю завтра утром. У меня нет времени.

— А мне-то что? — Фрол отложил заготовку и упёр руки в бока. — Седой сказал — ты работаешь по ночам. Ночью Хряк на стрёме. А днём здесь другие люди. Ты им мешаешь, вали отсюда.

— Я не буду мешать. Мне нужен только точильный круг на пару часов.

— Нет. Приходи ночью.

— Фрол...

— Я сказал — нет! — Фрол повысил голос. Пацаны за верстаками обернулись. — Ты кто такой, чтобы мне указывать? Сопляк. Седой тебя привёл — вот иди к нему и жалуйся. Скажет...

— Уже здесь, — раздался голос от двери.

Седой стоял на пороге. Когда он вошёл, Егор не заметил, он просто появился, как всегда бесшумно, куря попироску и смотря на них с лёгкой усмешкой.

— Фрол, оставь нас. Иди домой. Все идите, сегодня выходной.

— Но работа...

— Я сказал — иди.

Фрол поджал губы, но спорить не стал. Стянул фартук, накинул телогрейку и вышел, бросив на Егора недовольный взгляд.

Седой проводил его глазами и повернулся к Егору:

— Система прислала уведомление. Квест «Изготовление оружия» под угрозой срыва. Что случилось?

— Я уезжаю завтра утром.

— Я так и думал. Я же тебе говорил, не лезь никуда.

— Че я специально что-ли?

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Все, куда собрался, что случилось?

— В Чернореченск вроде...

— Это из-за Сизых?

— Ты уже знаешь?

— Догадаться было не сложно. Это ты его порезал?

— Да.

— Так то все это решаемо... — Седой замолчал на мгновение прикидывая варианты, — можно попробовать откупиться. Они же обычные NPC.

— А тот тип что ищет меня? Он кто?

Седой нахмурился:

— Какой тип?

— Дед рассказал. К Ржавому приходил кто-то из Сизых. Спрашивал про заточку, система выдала сообщение о неизвестном носителе. Дед говорит, что это не из их банды. Вообще не из местных. Взгляд цепкий, одет прилично.

— Носитель, — задумчиво протянул Седой. — Ясно. Это всё меняет. Откупиться деньгами не выйдет. — Он затянулся. — Хорошо, закончи моё оружие и мы будем в расчёте. В Чернореченске он тебя быстро не найдёт. Я посмотрю кто это, но будь осторожен. Игроки могут быть везде. И не все такие дружелюбные как я.

— Почему ты мне помогаешь?

— А почему нет?

— Не знаю, просто я не привык, что кто-то делает что-то хорошее для меня просто так.

— Зря ты так думаешь, вокруг много хороших людей, просто некоторые из них ещё не состоялись как личность и всё гребут под себя. Но когда-то они меняются, кто начинает думать не только о себе. — Седой выпустил дым. — Тем более я помогаю тебе тоже со своей выгодой, покажи мне мой нож.

Егор достал из-под верстака заготовку. Лезвие с ровным скосом, острое, с характерным отливом — свойство «Жар стали» давало металлу лёгкое свечение. Седой взял нож, повертел в руках, считывая параметры:

— Урон тринадцать — двадцать восемь. Свойство «Ожог». Неплохо, Чума. Очень неплохо.

— Рукоять не готова.

— Делай, нужно успеть, у тебя полно времени, рукоятки посмотри там, — он указал на стоящий на полу ящик.

— Я понял, когда закончу нож, куда положить?

— Разбудишь меня и отдашь лично в руки. Я буду в спальне.

Седой развернулся и ушёл, оставив Егора одного в опустевшей мастерской. Только ветер за окном да отдалённый лай собак.

Егор подошёл к ящику с рукоятками. Деревянные заготовки, костяные накладки, кожаные полосы для обмотки. Он выбрал тёмное дерево — тяжёлое, плотное, с красивым рисунком волокон. Провёл пальцами. Система молчала — обычное дерево, без свойств. Ничего, для этого ножа хватит и такого.

Он включил точильный круг. Тот загудел, набирая обороты. Егор закрепил заготовку в тисках и начал подгонять рукоять. Работа шла медленно — дерево не металл, его нужно чувствовать. Слишком сильно нажмёшь — треснет. Слишком слабо, чётко не сядет. Он подгонял, примерял, снова подгонял. Через час рукоять легла в ладонь как влитая.

Потом началась финальная заточка. Та, что отделяет хороший нож от отличного. Егор работал методично, без спешки. Искры брызгали в лицо. Металл нагревался, «Жар стали» отзывалось теплом в уставших ладонях.

Он проверял угол на просвет, снова точил, снова проверял. Когда лезвие стало острым как бритва, он выключил станок и провёл пальцем по кромке. На коже остался тонкий красный след.

[Система: Крафт завершён. Предмет: «Нож Седого». Тип: Системное оружие. Ранг: Необычный.]

[Урон: 18-32. Особая способность: «Ожог» — при контакте с плотью наносит дополнительный урон 3-5 от жара. Эффект: болевой шок на 1-2 секунды.]

[Прочность: 40/40. Примечание: Требуется периодическая заточка. Рукоять — дерево (без системных свойств).]

Он положил нож на верстак и вытер пот со лба. За окном уже было темно. Он проработал несколько часов, но результат того стоил. Нож лежал перед ним, лезвие с красноватым отливом, рукоять из тёмного дерева, идеальный баланс.

Егор поднялся в спальню. Пацаны уже спали. Лысый похрапывал на своей койке, Шнырь свернулся калачиком. Кривой лежал лицом к стене — кто его знает, спал или притворялся.

Седой не спал. Сидел на койке, курил, глядя в тёмное окно. Увидев Егора, кивнул — выйди, мол, в коридор.

В коридоре было тихо и пусто. Седой взял нож. Повертел в руках. Провёл пальцем по лезвию. Прочитал параметры и улыбнулся. Впервые за всё время не привычной усмешкой, а по-настоящему.

— Восемнадцать-тридцать два. Ожог. Прочность сорок. — Он убрал нож в рукав. — Ты справился, Чума. Даже лучше, чем я ожидал.

— Я рад, что тебе понравилось.

— Понравилось? — Седой хмыкнул. — Это не то слово. Ты сделал системное оружие из куска металла и старого дерева. Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Что я теперь могу делать ножи?

— Нет. — Седой покачал головой. — Ты теперь можешь делать системные ножи. Эх, дурина, если бы ты не вляпался мы бы такое с тобой замутили.

Он достал из кармана потёртый кожаный кошелёк. Отсчитал мятые купюры — сотню и ещё пятьдесят сверху.

— Мы договаривались на сотню. Но работа вышла лучше, чем я заказал. Держи. Это премия.

Егор взял деньги. Сто пятьдесят рублей. Это были огромные деньги для детдомовского пацана.

— Спасибо.

— Не за что. Ты заработал. — Седой закурил новую папиросу. — Возвращайся из Чернореченска быстрее. У меня для тебя будет новый заказ.

— Ладно...

— Чума, веди себя тихо, я разузнаю все тут и сам тебя там найду, если что.

— Как ты найдёшь?

— Не важно, не один ты такой уникальный, у меня тоже есть свои навыки.

Он развернулся и ушёл в спальню. Егор остался в коридоре один. В зажатыми в руке деньгами. А ещё у него в душе была гордость. Он сделал это. Он создал настоящее системное оружие. Не из обломка расчёски, а из настоящей стали.

[Система: Квест «Изготовить оружие для Седого» — ВЫПОЛНЕН.]

[Награда: +100 EXP. Получено: 150 рублей. Репутация с Седым: Уважение (укреплено).]

[Прогресс уровня: 450/600 EXP. До следующего уровня: 150 EXP.]

Он вернулся в спальню. Лёг на койку. Под подушкой лежали солдатик и книга Нади. В тайнике за трубой — заготовка кастета. В кармане — сто пятьдесят рублей. Завтра утром они уезжают. Может быть, навсегда. А может, это только на время.

Он закрыл глаза и уснул. Без снов. Просто провалился в темноту, где не было ни Сизых, ни Кривого, ни страха. Только он сам. И его работа. И где-то далеко, та самая девушка с серыми глазами, которая обещала ждать.

Девушка, которую он...

Полюбил?

ГЛАВА 23. ПЕРВЫЕ СО

Егор резко открыл глаза.

— Просыпайся. Они уже здесь.

Внутренний голос звучал спокойно. Почти равнодушно. Но именно это спокойствие заставило Егора открыть глаза мгновенно. До этого он никогда не будил его раньше.

В спальне было темно. За окном только начинался рассвет. Где-то внизу хлопнула дверца машины, послышались приглушённые голоса, быстрые шаги по асфальту. Егор сел на койке. Взгляд задержался на кровати Кривого, она была пуста. Одеяло откинуто, подушка сбита. Он ушёл раньше.

В коридоре загрохотали ботинки. Дверь распахнулась, и в спальню влетел Седой. Он был весь на нервах, похоже даже не раздевался, в руке его слабо светился новый нож, лицо бледное, глаза злые.

— Поднялся быстро! Сизые у ворот! Шесть человек!

Егор вскочил. Рубашка, кеды, куртка. Рука нырнула в тайник за трубой — кастет лёг в ладонь. Тяжёлый, холодный, необработанный. Но это лучше, чем ничего.

Он со всего маха ударил в грядушку кровати Лысого ногой. И тот как по команде вскочил в полный рост.

Шнырь уже был у окна. Отогнул край занавески.

— Две машины. У ворот. Они смотрят на окна. Ждут, суки.

Егор подошёл. В сером рассвете у ворот детдома стояли два автомобиля. Чужие. Из одного вышел человек — взрослый, коренастый, в кожаной куртке. Закурил. Не торопился. Они знали, что торопиться некуда. Они знали, где искать и кого.

— Кривой, — произнёс Егор.

— Что Кривой? — Спросил Седой.

— Его койка пустая. Он слил нас.

Лысый вырубился сквозь зубы. Потом рванул к двери:

— Уходим. Нужно валить отсюда.

— Через кухню идите. Там чёрный ход на прачечную. Я попробую их задержать.

Егор ему коротко кивнул в знак благодарности и они выскочили в коридор. В спальне остались только их пустые койки, сбитое одеяло Кривого и десяток встревоженных глаз подростков, разбуженных их быстрыми сборами.

Кухня встретила запахом подгоревшей каши и хлорки. Лысый толкнул дверь в прачечную. Узкое окно, заклеенное газетой. Он рванул шпингалет, распахнул раму. Холодный воздух ударил в лицо.

— Давай!

Они выбрались наружу. Побежали вдоль стены, пригибаясь, к старому забору у гаражей. Сзади послышались крики, похоже их кто-то заметил. Залаяла собака. Где-то взвыл двигатель. Потом послышались крики.

— Быстрее!

Они перемахнули через забор, пробежали мимо ржавых остовов машин, выскочили на пустырь. Впереди темнели корпуса недостроенной промзоны — бетонные коробки, трубы, гаражи. Если добегут, то у них есть шанс затеряться.

Сзади раздался топот. Ближе. Ближе.

— Чума! Подожди!

Егор обернулся. От детдома, размахивая руками, бежал Шнырь. Маленький, щуплый, в незаправленной рубашке, с блокнотом в руке, тем самым, куда он записывал все свои наблюдения.

— Ты куда, дебил?! — заорал Лысый. — Назад!

Но Шнырь не остановился. Он бежал к ним и глупо улыбался. Как будто это была игра. Как будто он не понимал, что происходит. А потом из-за гаражей выскочила машина.

Всё произошло очень быстро.

Двое выскочили из автомобиля. Первый высокий, с алюминиевой битой. Второй, коренастый, пониже, с зажатым в ладони ножом. Тот самый, что курил у ворот. Они перегородили им путь.

[Система: Обнаружена враждебная группа. Количество: 2. Принадлежность: ОПГ «Сизые».]

[Противник 1: NPC — Копыто. Уровень угрозы: Средний. Навыки: Рукопашный бой (2/5). Оружие: Алюминиевая бита. Примечание из Лимба: Участвовал в засаде в общежитии ПТУ. Опознал носителя. Склонен к излишней жестокости.]

[Противник 2: NPC — Бес. Уровень угрозы: Средний. Навыки: Рукопашный бой (2/5), Обращение с ножом (1/5). Оружие: Нож («складень»). Примечание из Лимба: Брат Мутного, раненного носителем в ходе налёта на ПТУ. Мотивация: Личная месть.]

Лысый встал в стойку. Егор сжал кастет держа руку с ним за спиной. Шнырь замер в нескольких шагах позади, прижимая блокнот к груди, как будто он мог его защитить.

— Ну что щенки, попались? Сейчас будете подыхать. Помнишь меня?

Разговаривать с ними никто не собирался, их пришли убивать, Копыто бросился вперёд замахиваясь битой.

[Система: Сработало свойство предмета: Кеды (белые). Эффект «Лёгкий шаг» — сцепление с поверхностью сохранено. Ускорение при боковом смещении: +5%.]

Егор ушёл вбок, пропуская удар, и врезал кастетом по рёбрам. Грубая свинцовая отливка впечаталась в тело. Высокий охнул и отшатнулся. Лысый прыгнул на коренастого, пытаясь выбить у него нож.

Но они были взрослыми. Тяжёлыми. Опытными.

Бес отшвырнул Лысого к стене гаража. Копыто, превозмогая боль, снова замахнулся битой. Егор блокировал предплечьем, удар прошёл вскользь, но боль прострелила руку до плеча. Кастет выпал на землю из сведëнных судорогой пальцев.

[Система: Получен урон: -10 HP. Текущее HP: 16/30. Эффект: Травма левого предплечья (-15% к силе хвата).]

— Чума! — истошно заорал сзади Шнырь.

Он бросился вперёд отталкивая Егора и Бес, не глядя, ударил ножом.

Шнырь дёрнулся. Замер. Опустил глаза вниз — туда, где из живота торчала блестящая рукоятка. Его губы дрогнули.

— Чума…

[Система: Союзник «Шнырь» получил критический урон. Проникающее ранение брюшной полости. Повреждение внутренних органов. Происходит быстрая потеря крови: критическая угроза жизни.]

[Прогноз: летальный исход — 98%. Оказание первой помощи: неэффективно.]

Он начал оседать. Блокнот выскользнул из разжавшихся пальцев и упал в грязь. Страницы быстро пропитались кровью.

Мир на мгновение застыл.

Егор перестал слышать крики, лай собак, рёв двигателя. Он слышал только своё дыхание. И чужое сердцебиение. И скрип ботинок Беса, который выдернул нож и повернулся к нему.

[Система: ВНИМАНИЕ. Критический эмоциональный всплеск. Превышение допустимого порога...]

[Анализ… Сбой...]

[Состояние носителя: Неконтролируемая агрессия... Подавление болевых сигналов... Мобилизация внутренних ресурсов...]

Егор поднял кастет. Бес что-то сказал, но он не услышал. Сделал шаг вперёд. Ещё один. Кастет пошёл вверх.

Удар.

[Система: Нанесён урон: -18 HP. Цель: Бес. Зона: Голова. Эффект: Оглушение (2 секунды).]

Грубая отливка впечаталась в висок. Бес пошатнулся, взмахнул руками, но на ногах устоял. Нож выпал из разжавшихся пальцев и звякнул об асфальт.

Егор ударил ещё раз. И ещё.

[Система: Критический урон: -24 HP. Цель: Бес. Зона: Лицо. Эффект: Перелом скуловой кости.]

[Система: Критический урон: -26 HP. Цель: Бес. Зона: Голова. Эффект: Потеря сознания.]

Бес рухнул на колени. Потом на бок. Егор бил дальше — уже по телу, которое перестало сопротивляться. Кастет поднимался и опускался. Снова и снова.

[Система: Критический урон: -20 HP.]

[Система: Критический урон: -18 HP.]

[Система: Цель уничтожена.]

[Система: Первое убийство. Цель: Бес. Награда: +50 EXP, +25 СО.]

[Текущий баланс СО: 25. Прогресс уровня: 500/600 EXP.]

[Текущий баланс СО: 25.]

Он не слышал системных сообщений. Не слышал криков Лысого, который пытался отбиваться от взмахов биты второго бандита. Он видел только лицо Шныря, который упал. Блокнот в грязи. Рукоятку ножа, торчащую из живота.

Визг тормозов.

Фары ударили из тумана, осветив двор. В их свете застыл силуэт, с алюминиевой битой в опущенной руке. Он стоял в нескольких шагах и смотрел. Не на Есора. На тело Беса. Вернее, на то, что осталось от его головы.

Из машины выскочил человек с обрезом в руках. И только после этого Копыто моргнул. Сделал шаг назад. Ещё один. Бита выпала из его пальцев и покатилась по асфальту.

— Слышь, мужик… — начал он, поднимая руки. — Мы это… Мы не знали… Это они, посмотри, что он сделал...

Громыхнул выстрел.

[Система: Огнестрельное ранение. Урон: -45 HP. Цель: Копыто. Зона: Грудная клетка. Эффект: Критическое ранение, внутреннее кровотечение.]

Копыто отлетел назад и рухнул на землю. Дед опустил обрез. Подошёл к телу Беса, за шиворот отодвинул Егора в сторону и перевернул носком ботинка труп на бок.

Выстрел.

[Система: Огнестрельное ранение. Урон: -52 HP. Цель: Бес (мёртв). Зона: Затылок. Эффект: Контрольный выстрел. Цель уничтожена.]

Пуля ударила трупу в затылок. Переломанные ударами Чумы кости черепа разлетелись по всему тротуару.

Дед повернулся к Егору.

— В машину. Быстро. — А сам склонился над телом мальчишки приложив к его шейной артерии два пальца.

Пульс не прощупывался.

Лысый подхватил Егора и потащил к «Москвичу». Егор не сопротивлялся. Он смотрел на тело Шныря. Маленькое, щуплое, в незаправленной рубашке. Рядом валялся блокнот. Страницы, пропитанные кровью, шевелил ветер.

Дед захлопнул дверцу. Машина рванула с места.

Они ехали молча. Серый рассвет за окном. Мокрый асфальт. Туман над полями. Город остался далеко позади.

Лысый сидел на заднем сиденье, глядя в одну точку. Потом зачем-то спросил:

— А как же Шнырь? Он там теперь один...

Ему никто не ответил.

Дед курил, глядя на дорогу. Его лицо было спокойным, как бетонная стена. Только пальцы, сжимавшие руль, были белыми как у мертвеца.

— Дед, как ты узнал? — спросил его Егор.

Тот на секунду скосил на него взгляд, отвлекаясь от дороги и тихо ответил:

— Мне Седой позвонил, смышленый парнишка, не то что вы, идиоты. Он сказал, что там шесть человек. Где остальные?

— Мы встретили только этих. — прошептал еле слышно Егор, смотря на свои руки.

Они дрожали. Кровь уже засохла, запеклась в складках кожи. Под ногтями было что-то тёмное. Чужая кожа. Или своя. Он не знал.

Он убил человека. Не пырнул заточкой в живот, не просто порезал... Он забил человека насмерть. Руками, со свинцовой болванкой, разломав череп человека.

И что он сейчас чувствовал?

Ничего...

Вот что было самым страшным.

Внутренний голос молчал.

Совесть молчала ему в ответит.

— Значит Седой их задержал. — Дед хмыкнул. — Сказал, справится. Похоже, не врал.

— Это Кривой — сука... — неожиданно прошипел Лысый сквозь зубы. — Сдал нас падла.

— Чем докажешь? — спросил у него Дед.

— Я просто знаю, что это он.

Ему никто не ответил, больше, вообще, за всю дорогу никто из них не проронил ни одного слова.

Чернореченск появился из тумана около полудня. Маленький городок на берегу мелкой реки. Деревянные дома, резные наличники, покосившиеся заборы. Тишина. Покой. Как будто здесь никогда ничего не происходило.

«Москвич» остановился у старого дома с палисадником. На крыльце сидел человек. Сухой, жилистый старик лет семидесяти, с перстнем-печаткой на пальце, синим от расплывчатых татуировок телом и неожиданно молодыми глазами. Он курил трубку и смотрел на прибывших без удивления. Будто ждал.

— Степаныч, — сказал Дед, выходя из машины. — Принимай гостей.

Мужчина поднялся протянул руку Деду. Потом перевёл взгляд на Лысого, который так и сидел на заднем сиденье, глядя в одну точку. Потом оглядел Егора — грязного, в чужой крови, с пустыми глазами и сжатыми кулаками.

— Этот настоящий Волчонок, — сказал он.

— Ты как всегда смотришь в корень, он правда уже не щенок.

Степаныч кивнул, взял с порога мятую алюминиевую кружку и протянул Деду.

— Хапани чиферку с дорожки.

[Система: Обнаружен новый NPC: Степаныч. Уровень угрозы: Неизвестен. Статус: Временный союзник. Роль: Наставник, хранитель.]

[Примечание из Лимба доступной информации: Степаныч (Степан Петрович Жидков) — бывший вор в законе, кличка в тюремной среде — «Жид», несколько лет назад отошёл от дел. Живёт в Чернореченске, сейчас ушёл на покой. Друг Деда с давних времён, знакомы по первой совместной отсидке. Имеет связи по всему району и области. Опасен, несмотря на возраст.]

— Значит, это и есть тот самый ученик? — спросил Степаныч, глядя на Егора. — Дед говорил, ты способный. Но он не говорил, что привезёт тебя в таком виде. Ты что на скотобойне трудишься, парнишка?

Егор молчал, говорить совсем не хотелось.

— Или уже успел натворить кровавых дел перед самой поездкой?

— Скорее второе, — ответил за него Дед.

Степаныч хмыкнул:

— Ну-ну. Посмотрим, чего ты стоишь. Проходите. Баня уже топится. Ужин на столе. Сегодня никаких разговоров о прошлой жизни, приведете себя в порядок и спать. Завтра будет трудный день. Завтра будем знакомится. Сами с баней разберётесь?

— Я наверное смогу, — прошептал Лысый.

— Идите, одежду выстирать, все что не отстирается сжечь.

Дед остался у машины. Он закурил новую папиросу и смотрел на дорогу, по которой они приехали. Назад ему не хотелось. В Приозёрске остались Сизые, предатель Кривой и тело Шныря. Но ехать было нужно.

— Идите, я вернусь через пару недель. Когда всё улажу, — сказал он.

— А Кривой? — спросил Егор.

Дед затянулся.

— А что, Кривой? Без доказательств я ничего не могу. Я же не беспредельщик. — Он втянул остатки табака и легким посылом пальца отправил бычок куда-то в кусты. — Но если хочешь — когда вернёшься, сам с ним разберёшься. Я не против. Это будет твоё право.

Егор кивнул и пошёл к дому.

— Вернусь... — Прошептал он еле слышно. — Обязательно вернусь и убью эту суку.

Дед сел в машину и рядом с ним уселся Степаныч.

— Рассказывай, что там у вас за ситуация.

— Если одним словом, то жопа. — Дед промолчал разминая в руках новую папиросу, но прикуривать не спешил. — Этот волчонок одного из Сизых подрезал, те к нам с предъявой. Князь его решил слить. Вот и весь рассказ.

— А ты значит решил в Робин Гуда?

— А как надо? Взять к себе пацана и при первом шухере слить?

— Я такого не говорил...

— А он мне сказал отвезти его им... Хер ему, понял? — Лицо Деда скривилось от ярости.

— Ты на меня глазëнки не пучь, на Князя так смотреть будешь. Я тебе давно говорил, нечего с ними болтаться. Нету больше понятий, беспредел один.

Они помолчали пару минут наблюдая как босоногая девчонка гонит коз к ручью на водопой.

— Чего он в крови то весь?

— А он брату того, что подрезал, голову железякой в фарш превратил. Беса помнишь?

— Ну?

— Нету теперь Беса, а я Копыто пристрелил...

— Ну и туда им дорога, никто по ним рыдать точно не будет.

— Ладно Степаныч, поеду я, обрез возьми, припрячь у себя. Поеду я...

Машина укатила обратно в сторону Приозерска. Егор стоял на крыльце. Рядом Лысый — всё ещё молча, всё ещё глядя в пустоту. Степаныч хотел что-то сказать, но только махнул рукой и сам направился к бани.

Вечером, после парной и ужина, Егор сидел на крыльце. Крутя в руках заготовку кастета, книга Нади лежала рядом, а на ней стоял одноногий солдатик. За рекой садилось солнце.

Степаныч вышел на крыльцо, прикрыл за собой дверь и тяжело опустился рядом. Доски под ним тихо скрипнули. От трубки потянуло крепким табаком и чем-то горьким, травяным.

Некоторое время они сидели молча.

За рекой стрекотали сверчки. Где-то далеко лаяла собака. Из бани тянуло дымом и мокрым деревом. Тихий вечер. Спокойный.

Как будто утром никто не умирал.

Степаныч покосился на кастет в руках Егора.

— Сам делал?

Егор кивнул.

— Тяжёлый вышел.

Снова тишина.

Потом старик вдруг спросил:

— Первый раз?

Егор не сразу понял.

— Что?

— Человека убил.

Егор посмотрел на свои руки. После бани кровь смылась. Но ему всё равно казалось, что она осталась под кожей. Въелась туда навсегда.

— Да.

Степаныч медленно выпустил дым через нос.

— Думаешь, самое страшное, это убить человека?

Он кивнул на кастет.

— Нет, Волчонок. Самое страшное, это когда после этого сидишь спокойно и смотришь на закат.

Егор ничего не ответил.

Потому что старик попал точно в цель.

Внутри было тихо.

Не больно. Не страшно. Не стыдно.

Пусто.

И от этого становилось жутко.

Степаныч будто прочитал это по его лицу.

— Дед думает, ты просто злой пацан. — Старик усмехнулся уголком рта. — А я вот такие глаза уже видел.

Егор поднял голову.

— Какие?

Степаныч не ответил сразу. Докурил трубку почти до конца. Потом негромко произнёс:

— Голодные.

Ветер качнул траву у крыльца.

Одноногий солдатик покачнулся на книге Нади, глядя куда-то в сторону темнеющей реки и медленно завалился набок.

— В каждом человеке зверь сидит, — продолжил Степаныч. — У большинства, он дохлый. У некоторых — трусливый. А есть такие... У кого он наружу просится.

Он перевёл взгляд на Егора.

— Главное, не дать ему жрать всё подряд.

Егор сжал кастет сильнее.

Перед глазами снова всплыло лицо Шныря. Кровь на страницах блокнота. Хруст костей под ударами.

И пустота внутри.

— Я вернусь, — тихо сказал он.

Степаныч кивнул, будто другого ответа и не ожидал.

— За Кривым?

Егор молча посмотрел на него.

Старик хмыкнул.

— Ну да. Конечно за Кривым. За кем же ещё в твоём возрасте возвращаются. Он самый лютый враг сейчас для тебя...

Степаныч поднялся с крыльца, кряхтя распрямил спину.

— Тогда учись, Волчонок.

Егор нахмурился.

— Почему Волчонок?

Степаныч задержался в дверях.

Лицо старика вдруг стало очень серьёзным.

— Потому что щенок сегодня сдох.

Он ушёл в дом, оставив Егора одного.

Над рекой медленно садилось солнце.

Егор сидел неподвижно, глядя в темноту. Потом медленно разжал ладонь. На коже остались глубокие вмятины от кастета.

Егор закрыл глаза.

И в темноте перед ним вспыхнули строчки Системы:

[Система: Первый том завершён. Сохранение прогресса...]

[Уровень: 3. Прогресс: 500/600 EXP.]

[Навыки: Крафт (уровень 1), Обнаружение предметов (уровень 2, специализация «Искатель редкостей»), Убеждение (уровень 1, прогресс 25%), Рукопашный бой (уровень 1, прогресс 8%), Работа со станком (уровень 1, прогресс 5%).]

[Особые способности: Скрытная атака (урон +50% при атаке со спины), Железное терпение (-20% к восприятию боли).]

[Титулы: «Чума» (запугивание +15%), «Выживший» (сопротивление стрессу +10%).]

[Предметы: Заготовка кастета (12-18 урона, требуется обработка), Солдатик «Пограничник» (артефакт), Книга «Три товарища» (артефакт), 150 рублей, 25 СО.]

[Союзники: Лысый, Дед, Седой, Степаныч. Враги: банда «Сизые», Кривой. Неизвестный носитель (в поиске).]

[Статус: В бегах.]

Он закрыл глаза и в темноте перед ним медленно проявилась последняя строка:

[Носитель покинул зону формирования.]

Второй том — https://author.today/work/596363

Уважаемый читатель, как дальше будем писать? Сразу с колёс? Или сделаем паузу для набора глав и потом проды каждый день?

Аааа, подожди, лайк не забудь тыкнуть...

P.S. Владу Астафурову, привет...