Щелчок в пустоте

Глава 1

— Диспетчер «Дедала» — «Снабженцу». Вектор выхода подтвержден. Следуйте по зеленому коридору. И… постарайтесь не столкнуться с птенцами «Наставника». Они сегодня учатся летать.

Голос диспетчера с планеты был ровным, с легкой усталой хрипотцой, как у человека, который уже десять раз за смену произносил одни и те же слова.

Щелчок и в канале раздался более молодой, бойкий голос.

— Вас понял, «Дедал».

— Идите сразу к точке прыжка, не задерживайтесь.

— Благодарю, «Дедал». До связи.

Капитан Идрис Валь, откинувшись в кресле, в пол уха слушал и другой канал — учебную частоту авианосца «Наставник». Непроизвольно потирая при этом запястье левой руки. Старый перелом, напоминавший о себе тупой болью после неудачного падения на учениях год назад.

— «Сокол-2», ты в каком симуляторе летишь? У тебя вектор сноса как у падающего кирпича!

— Понял, инструктор! Просто… вид…

Валь уже сменил канал и в эфире вновь раздался голос диспетчера, на этот раз, обращенный к другому кораблю.

— «Дедал», ответьте «Зонду».

— «Зонд», «Дедал» на связи.

— «Дедал», задачу в поясе выполнил. Запрашиваю коридор для посадки.

— Понял вас, «Зонд». Следуйте курсом семь-три-семь. И будьте осторожны. — тут диспетчер позволил себе немного иронии в голосе. — У нас тут детский сад на выгуле.

С мостика крейсера «Варяг» капитан Валь наблюдал, как грузовой корабль «Снабженец-7» — старый грузовой корабль, с потрепанными двигателями, медленно, словно нехотя, начал маневр, уходя прочь от зелёного сияния Авалона-2. Рядом, на вспомогательном экране, мигали иконки учебных истребителей с авианосца «Наставник».

— «Сокол-2», что за цирк? У тебя крен влево сорок градусов! Ты что, заснул?

— Виноват, инструктор!

Идрис, сидя в кресле, думал. О щелчках сопровождающих каждое сообщение. Они не мешали, но были в каждом сообщении. Аппаратура связи была проверена полностью. И на «Варяге» и на «Аяксе». Все исправно. А щелчки есть. Валь безучастно провел пальцем по панели, выводя на основной экран служебные метки. Его взгляд зацепился за одну, помеченную грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»: «Комплекс „Прометей“. Объект „ЯНТАРЬ“. Статус: КОНСЕРВАЦИЯ».

Консервация, — мелькнула мысль. — На всякий случай. Или…

— Капитан?

Идрис Валь обернулся. К нему подошел молодой лейтенант Горский, его лицо выражало скуку.

— Мы торчим тут шесть месяцев. В системе на окраине империи. Где одна планета — раскаленная сковородка, а другая балансирует на грани вечного ледникового периода. И вот эта, — лейтенант кивнул на экран, где висел зелено-голубой шар Авалона-2 — пригодна для жизни. Шесть месяцев, мы, крейсер первого класса, исполняем роль няньки для учебных эскадрилий и сопроводителя для ржавых грузовиков. — Он бросил взгляд на удаляющийся «Снабженец». — Мы должны быть там, где реально нужны, где пираты устраивают засады, а не на этой скучной… парковке.

Капитан медленно повернулся, нечаянно задев открытый канал связи и поднял глаза на лейтенанта. Его собственное лицо было каменной маской.

— На фронте, лейтенант? — его голос был тихим, но таким твердым, что Горский невольно выпрямился. — А вы уверены, что фронт — не здесь? Что самое ценное в Империи хранится не в таких вот «скучных» местах?»

Валь снова взглянул на метку «Прометея». Из динамика тут же донесся знакомый бархатный голос Марии Соколовой с «Аякса», полный язвительного сарказма.

— О, наш юный стратег снова мечтает о подвигах? Выключи симулятор боевых действий, лейтенант. Самая опасная война начинается не с объявления. Она начинается, когда ты к ней не готов.

Горский покраснел до корней волос. Валь уже открыл рот, чтобы парировать, как вдруг оператор дальнего сканирования, старший лейтенант Орлов, резко откинулся в кресле, словно его ударило током.

— Что …?

Его пальцы замелькали по сенсорной панели, выбивая нервную дробь.

— Множественные контакты! Прямая проекция! Пеленг три-ноль-пять, угол ноль! Дистанция — одна тысяча! Это Изгои!

Валь повернулся к главному экрану. Там, где секунду назад была лишь черная пустота, теперь висели корабли. Старые, списанные крейсера класса «Вепрь», несколько десантных кораблей и носитель. Уродливые, видавшие виды, с явными следами множественного ремонта. Но…

— Сигнатуры… не сходятся, — голос Орлова срывался. — Энерговыход… это невозможно! У «Вепрей» таких реакторов не бывает! Капитан, это…

Он не успел договорить.

Первый залп был сгустком чистой энергии, искажавшим пространство вокруг себя. Он пришелся по «Аяксу». Валь увидел, как этот сгусток энергии достиг «Аякса». Он ждал долгого мерцания щитов, как это уже бывало в стычках, и уже открывал рот, чтобы отдать приказ на прикрытие поврежденного крейсера. Но щиты «Аякса» не просели. Они… коротко вспыхнули белым светом и исчезли. Словно их и не было. А потом… потом не стало и самого «Аякса». Семьсот метров титана и брони обратились в сияющую пыль, со вспышкой на мгновение затмившей звезды.

На мостике «Варяга» время остановилось. Горский застыл с открытым ртом, его лицо было белым как полотно. Идрис Валь не почувствовал ничего. Абсолютно. Его разум, отточенный годами службы, отказался принимать эту информацию. Это было не возможно. Ни один известный ему вид оружия с одного залпа не уничтожил бы и щиты и сам корабль.

Это нарушало все законы физики, тактики, самой войны. Где-то в глубине, под слоем шока, зашевелился древний, животный страх, но капитан затолкал его обратно, захлопнув крышку. Его пальцы сами нашли кнопку тревоги. Голос, прозвучавший в следующую секунду, был чужим, плоским, лишенным каких-либо интонаций.

— Боевая тревога! Все по местам!» «Наставник»… — голос Идриса прозвучал как удар хлыста. Только он сам слышал, как этот чужой голос дал крошечную трещину на последнем слове.

А с носителя «Изгоев» уже хлынул черный поток. Десятки, сотни бомбардировщиков, словно стая стервятников, устремились вниз, к беззащитной поверхности Авалона-2. Одновременно с этим рой истребителей развернулся и ринулся на оставшиеся цели: на «Варяг» и на авианосец «Наставник», вокруг которого беспомощно метались учебные «Скорпионы».

— «Наставник», забирайте учеников и уходите! Прикройте их!» — крикнул Валь в эфир, но его голос утонул в хаосе, который обрушился на систему.

— «Сокол-7», приняла, прикрываю. «Сокол-5», «Сокол-3» на вас ученики. Остальные прикрываем «Наставника». — сквозь помехи пробились команды командира истребительной группы.

— Коваль, поняли тебя, выполняем. — раздалось в ответ.

Мостик «Варяга» содрогнулся. На главном экране, где секунду назад висел «Аякс», теперь плавало лишь сияющее облако плазмы, медленно расползающееся в вакууме. А враг атаковал все что видел.

— Щиты «Аякса»… просто исчезли, — голос Орлова был плоским, лишенным всяких эмоций. — Один залп. Только один.

Прерванная радиопередача с «Наставника» ворвалась в эфир, искаженная помехами: — …все учебные звенья, немедленно… — и тут же голос сменился на крик другого оператора: — Истребители! Идут на «Снабженца»!

— «Снабженец», уклоняйтесь! — крикнул он, но было поздно.

Три десятка импульсных залпов прошили корпус грузовика. Он не взорвался — он тихо, почти буднично, разломился пополам. Через минуту — десятки спасательных капсул, словно серебряные слезы, посыпались с гибнущего корабля.

— Капсулы! Они расстреливают капсулы! — кто-то крикнул на мостике.

Идрис видел, как орудия истребителей и бомбардировщиков «Изгоев» методично, словно мимоходом, превращали каждую капсулу в огненный шар. В ту же секунду из пусковых установок десантных кораблей вырвался рой челноков, устремившийся к планете.

Голос капитана «Наставника» прорвался сквозь помехи, сдавленный от перегрузок:

-Двигатели повреждены, пробития корпуса! Все боевые эскадрильи — прикрыть учебные звенья! Новичкам — отход на базу!

На тактическом экране мигали десятки значков. Опытные «Вихри» с «Наставника» бросались наперерез бомбардировщикам, но те шли в плотном строю, прикрываемые роем истребителей «Изгоев».

— «Сокол-7» подбит! Повторяю, «Сокол-7» подбит. Теряю управление! Катапультирование отказало. Множественные отказы систем. Иду к поверхности! — голос Александры Коваль был спокоен, но в нем слышалась сталь. Её «Вихрь», объятый пламенем, вошел в атмосферу, оставляя за собой дымный шлейф.

Идрис сжал рукоятки кресла.

— Всем внимание! Орудия по мере готовности — залп по их флагману! Все, что есть!

Крейсер содрогнулся от выстрелов кинетических орудий. Лазеры прочертили в пустоте алые линии и впились в корпус вражеского флагмана. Тот — лопнул, как перезрелый плод, разбросав обломки.

Но это была пиррова победа. Ответный удар с кораблей «Изгоев» потряс «Варяг». Свет на мостике погас, сменившись аварийным красным.

— Статус? — его голос Идриса был жёстким и ровным, как сталь.

— Щиты ноль! — доложил офицер обороны, почти крича. — Это не пробитие, сэр! Система отключилась. Сама!

«Сами щиты не отключаются», — мелькнуло в голове Валя. Вражеский залп был мощным, но не фатальным. Щиты должны были просаживаться, держаться на минимуме, но не падать в ноль, будто кто-то выдернул шнур из розетки.

И тут «Варяг» вздрогнул не от внешнего удара, а изнутри. Глухой, сокрушающий удар, от которого погасла половина консолей.

— Реакторный отсек! Взрыв в реакторном отсеке! — раздался чей-то голос.

— Взрыв в щитовом отсеке!

— Гравитация в кормовых секциях нестабильна! Отказ систем! Разгерметизация отсеков…

Валь провёл быстрый, безжалостный анализ. Внешний удар. Мгновенное отключение щитов. Синхронные внутренние взрывы в трёх ключевых отсеках. Это явно не случайность, не боевое повреждение. Но осознать, обдумать, найти виновного — на это не было ни секунды. Корабль агонизировал.

Он нажал кнопку общекорабельной связи. Голос капитана прозвучал громко и чётко, перекрывая вой сирен. В нём не было и тени паники, только железная воля.

— Внимание, экипаж «Варяга». Это капитан. Корабль получил критические повреждения. Покинуть корабль. Повторяю, все на спасательные капсулы. Приоритет — раненые. Это приказ. Слова отдались в его ушах оглушительной гулкой пустотой. «Варяг» был не просто железом, «Варяг» был его домом. Идрисотстегнул ремни. Мостик опустел за считанные секунды. Последним уходил молодой штурман, застыв в проёме бронированной двери.

— Капитан?

— Следую за тобой, штурман. Выполняй приказ.

Дверь за штурманом закрылась. Валь остался один в алом полумраке, под вой сирен, окидывая взглядом свой умирающий командный пункт. Его взгляд скользнул по главному дисплею, на котором плавало сияющее облако, бывшее «Аяксом», а затем упал на тактическую схему «Варяга».

Экран дисплея треснул, но на нем все еще отчетливо отображались три мигающих алым значка. Реакторный отсек. Щитовой генератор. Узел связи.

И тут кусочки мозаики начали складываться. Внешний удар был мощным, но не фатальным. Щиты должны были просесть, но держаться. Они же рухнули в ноль. Будто кто-то выдернул вилку из розетки. И сразу после — взрывы. Не хаотичные, как при разрыве обшивки. А в самых критических точках. И синхронно. Он больше не видел агонизирующий мостик. Перед ним мысленным взором всплыли доклады за последние недели. Краткий сбой щитов на учениях. Странная помеха в узле связи, которую списали на солнечную активность. Ничего. Мелочи. Пыль. Которую кто-то тщательно подмел, чтобы он не заметил.

Капитан развернулся и побежал по коридорам. Теперь он чувствовал не только тяжесть потери дома, но и тяжесть этого нового знания. Холодного, как космос за иллюминатором. Он увозил с собой не просто горечь поражения. Он увозил тихую, беззвучную войну, которая уже шла в тылу. И первая битва в ней уже была проиграна.

Идрис бежал по пустынным, залитым алым светом коридорам, оглушаемый рёвом сирен и далёкими взрывами. Его спасательная капсула ждала, одна из последних. Он втиснулся в тесное кресло, пальцы запустили последовательность отстыковки.

Люк захлопнулся, отсекая капитана от корабля, который был ему домом. С последним, прощальным толчком капсулу выбросило в холодную, беззвучную пустоту космоса. А в иллюминаторе, отражаясь в его уставших глазах, медленно и величаво разворачивалась сцена катастрофы. Он видел гибель своего корабля, гибель «Снабженца». Видел, как ушел в гиперпрыжок поврежденный «Наставник». А еще он видел, как разгорается бой на планете, куда сейчас падала его капсула и капсулы остальных эвакуировавшихся с «Варяга» и со «Снабженца», которые пощадили «Изгои». Или просто решили не тратить на них ресурсы. Видел огненные росчерки от сбитых истребителей, посадочных капсул, обломков кораблей.

Один такой росчерк заканчивался на лесной опушке, второй вел в скалы за лесом, а еще один, более толстый, у законсервированного резервного космопорта, давно ставшим кладбищем техники. Через несколько минут яркая вспышка на мгновение озарила лесную опушку, поставив точку в вопросе выживания пилота на сбитой машине.

Но Валь этого уже не видел, он боролся с внезапно отказавшей системой автоматической посадки капсулы, пытаясь получить отклик от ручного управления. А другие выжившие вели свою, не менее отчаянную борьбу.

Транспортник «Снабженец-7» содрогнулся так, будто гигант ударил по нему палицей. Григорий Токарь, старший инженер, не упал только благодаря рефлексам, выработанным за годы в неспокойных секторах. Он не услышал взрывов — он почувствовал их всем телом: глухие, раздирающие корпус удары, где-то в районе грузовых отсеков.

Свет погас, сменившись противным багровым мерцанием аварийных ламп. Над головой раздался оглушительный грохот — это сыпался груз, сорванный с креплений. Его мир, его царство — утроба корабля — превращалась в хрипящий, разваливающийся на части ад.

Он не побежал на мостик, не схватил комлинк. Он рванул к ближайшему инженерному терминалу. Его мозолистые пальцы набрали нужные команды на сенсорной панели. Данные потекли потоком. И через три секунды всё стало ясно.

Разгерметизация грузовых отсеков 3 и 4. Пожар в кормовом отсеке. Потеря давления в отсеках…

«Снабженец» был мёртв. Он просто ещё не знал об этом. А тело знало. Григорий Токарь знал. Та же леденящая пустота в желудке. Тот же специфический спазм в сведенных челюстях. Тридцать лет назад его тело выучило этот урок на корабле «Верность». Тогда он побежал помогать, рискуя собой. Из тридцати человек с того рейса выжило трое. Он был одним из них. Два месяца он провел в мертвом, дрейфующем корабле, рядом с телами тех, кому не смог помочь. В одном отсеке, откуда некуда было деться. Тогда он остановился помочь одному пареньку, вытащил из-под балки. Но у капсулы, рассчитанной на пятерых, тот его буквально отшвырнул и улетел один. Токарь оттуда вынес новое, простое знание. Корабль — это железка. Его можно починить, можно заменить. А его, Токаря, жизнь — только одна. И сейчас его ноги, помнящие тот путь к спасению, уже были в движении, пока разум ещё цеплялся за призрачные шансы. Больше он ни за какую «Верность» умирать не собирался.

По комлинку раздавались крики, приказы, мольбы, что-то о чести. Григорий отключил звук. Его честь сейчас стоила ровно столько, сколько было до ближайшей спасательной капсулы. И задача была не спасти корабль, а не умереть.

Он рванулся по коридору, который неестественно кренился. Отказывали генераторы гравитации. Воздух пах гарью, озоном и сладковатым, тошнотворным запахом горящей пластмассы. И тем самым запахом. Запахом, который тридцать лет назад стоял в его ноздрях на «Верности» и сейчас от него сводило спазмом желудок.

Григорий пробежал мимо открытого отсека, откуда доносились приглушённые крики. Молодой грузчик, новичок, застрял, придавленный сорвавшейся балкой. Его глаза, полные ужаса, встретились с взглядом Токаря.

— Помоги! Ну же!

Григорий на секунду замер. Не из сострадания. Он производил расчёт. Вес балки. Время на распорку. Риск обрушения переборки. Вероятность выживания грузчика даже в случае спасения: низкая. Вероятность гибели его, инженера Григория Токаря: высокая.

В голове всплыло лицо того паренька с «Верности», которому он помог. И который его отшвырнул от спасательной капсулы.

Расчёт был прост и безжалостен.

— Держись, сынок. Сейчас помощь придёт, — бросил он сквозь зубы голосом, не обещающим ничего, и побежал дальше, оставив крики за спиной. Они быстро стихли, заглушённые новым, более близким взрывом.

Капсула была в конце коридора. Одна из немногих, что он лично обслуживал и модифицировал. Он влетел внутрь, захлопнул люк и вжался в кресло. Пальцы сами нашли привычную последовательность запуска.

Система запросила пароль. Его пароль. Он ввел его. Капитан больше не мог ему приказать. Снаружи, в иллюминаторе, проплыло тело в скафандре, безжизненно кувыркаясь в вакууме.

Не став смотреть он нажал на большую красную кнопку. Капсулу вышвырнуло в тишину. Инерция вдавила его в кресло. Он видел, как его корабль, «Снабженец», медленно и величественно разламывался пополам, извергая из своей утробы всё, что он вёз — контейнеры, обломки, тела.

Он не чувствовал вины. Только леденящую пустоту и адреналиновую дрожь в сжатых кулаках. Он сделал то, что должен был сделать. Он заплатил свой налог на выживание чужими жизнями. Пустота была знакомой. Он ощущал её каждый раз, когда смотрел в зеркало после того самого рейса. Это была цена. Не чувствовать — было частью платы. Сейчас он просто внёс новый взнос. Он был жив, и сейчас его капсула неслась к планете. Всё остальное было дымом.

А пока капсула Григорий Токаря неслась к планете, неподалеку разыгрывалась еще одна трагедия.

— Понял вас, «Зонд». Следуйте курсом семь-три-семь. И будьте осторожны. — диспетчер позволил себе немного иронии в голосе. — У нас тут детский сад на выгуле.

Ли Кай только хмыкнул, вводя новые координаты, и ложась на новый курс. Этот «детский сад» был для него живым кошмаром. Как навигатор-аналитик, он видел не корабли, а сотни движущихся источников потенциальной катастрофы. Каждый «Скорпион» был для него не учебным судном, а клубком из потенциальных сбоев навигации, ошибок пилота-стажера и риска столкновения. Он мысленно уже трижды просчитал все их возможные маршруты и нашел в каждом смертельную ошибку. Его рука сама потянулась к датападу. До посадки нужно было еще раз выполнить проверку систем.

Он уже тянулся рукой к дисплею, как яркая вспышка на краю зрения чуть не ослепила его, а следом корабль встряхнуло как в шейкере. Свет погас, сменившись алым морганием аварийных ламп. Воздух наполнился едким дымом горящей изоляции.

Кай сначала не понял что произошло. Но на тактическом экране, который еще секунду назад был чист, уже мигал рой враждебных меток. Одна из них, истребитель Изгоев, пронеслась так близко, что он успел разглядеть потрепанный корпус и неестественно яркое свечение двигателей.

— «Дедал»! Это «Зонд»! Я Атакован! — его голос дрожал. — Неопознанные корабли!

Ответом был лишь треск помех, сквозь который пробивались обрывки чужих криков, приказов и предсмертных сообщений. Весь эфир превратился в адский хор.

Второй удар пришелся в корпус. «Зонд» закрутило. Системы одна за другой выходили из строя. И судя по заложившим ушам — давление в отсеке падало. Тут разум Ли, годами тренированный на моделирование аварий, выдал ему готовый отчёт. Мгновенно и безжалостно. Попадание в двигательный отсек. Множественные отказы. Вероятность сохранения управляемости: крайне низкая. Вероятность взрывной разгерметизации в ближайшие 60 секунд: крайне высокая. Вероятность выживания: отсутствует. Эти данные, всегда бывшие для него абстракцией, вдруг заполнили собой всё.

Он не помнил, как отстегнул привязные ремни и ринулся в тесный отсек спасательной капсулы. Его тело, привыкшее слушаться сухих цифр, действовало по предписанному алгоритму на выживание. Пальцы, будто чужие, дрожа, потянулись к панели запуска. Вдруг его левая рука рефлекторно дернулась к нагрудному карману. Пальцы нащупали твердый цилиндр. И только тогда, с бессознательным облегчением, он, дважды ошибившись, запустил последовательность катапультирования. Наконец люк закрылся, отсекая его от гибнущего «Зонда».

Инерция вдавила Кая в кресло. Капсулу выбросило в холодную пустоту. В иллюминатор он видел, как взрывается «Варяг». Как рвется на части «Снабженец». Как беспомощно мечутся учебные «Скорпионы». И как один за другим вспыхивают «Вихри» инструкторов, пытающихся отвлечь опасность на себя. А потом его капсулу схватила гравитация Авалона-2.

Капсула вошла в атмосферу, как раскаленная пуля. Снаружи, приглушенно, доносился грохот. Не столько звук, сколько вибрация, сотрясавшая кости. Свет вспышек пробивался сквозь закопченный иллюминатор, отбрасывая на внутренние стенки безумные тени. На долю секунды Кай увидел, как мимо, в считанных метрах, пронеслась искореженная конструкция. Капсулу швырнуло в сторону. Теперь она беспомощно кувыркалась. А на дисплее мигал роковой диагноз: ОТКАЗ АВТОПИЛОТА. ОТКАЗ СТАБИЛИЗАЦИИ. ОТКАЗ СИСТЕМЫ ТЕРМОРЕГУЛЯЦИИ. УГРОЗА ПЕРЕГРЕВА.

Адреналин прочистил сознание. Он не был пилотом. Он был навигатором и, что куда важнее сейчас, неплохим электронщиком. Его взгляд метнулся по панели, находя служебный порт доступа. Нащупав на бедре свой датапад Кай, сорвал защитную крышку с панели и вставил коннектор в разъемы. Дрожащие пальцы с трудом набирали нужные команды, постоянно промахиваясь по клавиатуре. И вот, последняя команда введена. Неожиданно погас свет. Но дисплей моргнул и показал: АВТОПИЛОТ: ЗАХВАТ ОСИ. СТАБИЛИЗАЦИЯ: АКТИВИРОВАНА. А следом огромный список отказов. Кай не успел его прочитать.

Капсулу несколько раз швырнуло и наконец, она выровнялась. Дно приняло на себя чудовищный жар входа в атмосферу. Он избегнул участи «Сокола-7», не став огненным метеором. Но цена оказалась высокой. И Ли не знал, что было тому причиной. Дрожащие руки не могли ухватить датапад снова.

Импровизированный ремонт ли сжег системы или результат попадания по «Зонду», но теперь капсула шла по безумной траектории. Без маневра, без выбора площадки. Земля стремительно неслась навстречу. Зеленые массивы лесов, серые зубцы скал. Кай видел это, понимая всю неизбежность. Он сделал все, что мог. Он победил термодинамику, но проиграл гравитации. Скалистый склон, темный и безразличный, заполнил собой весь иллюминатор.

Тормозные двигатели сработали слишком поздно. Удар был оглушительным. Его швырнуло вперед, и мир пропал в вихре боли и ломающегося металла. Что-то хрустнуло в груди, посылая в мозг волну ослепительной боли. Зрение отказало, сменившись плавающими пятнами.

Когда сознание вернулось — первым чувством была всепоглощающая боль. Вторым — гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего корпуса. Ли был жив. Чудом. Он попытался пошевелиться. Тело слушалось с неохотой. Отстегнув ремни, он потянулся к механизму аварийного открытия люка.

Рычаг не поддавался. Кая бросило в пот. Он липкой струйкой потек по спине. Сквозь забрало треснувшего шлема, через закопченный иллюминатор, навигатор увидел причину. Капсула была вплотную прижата к огромному обломку скалы и теперь превратилась в ловушку, вмурованную в камень.

Он откинулся на спинку кресла, слыша собственное прерывистое дыхание. Он выиграл битву с космосом и атмосферой, но его победа оказалась каменным саркофагом. Где-то далеко-далеко полыхали огни боя, до которого ему не было теперь никакого дела.

Ирония судьбы. Он, Ли Кай, который всегда просчитывал риски на пять ходов вперед, был пойман самым примитивным и непредсказуемым фактором — простым камнем. Все его инструкции, протоколы и вероятности оказались бесполезны против слепой случайности. Он пережил всё, что могло случиться по его расчетам, и был повержен тем, чего предвидеть было невозможно.

— Всё пропало… Всё было зря… — прошептал Ли, закрывая лицо руками.

Для Ли Кая борьба закончилась. Его мир сузился до саркофага, из которого не было выхода. Он мог только ждать. Но в небе над ним для некоторых борьба только достигала пика.

Мощнейший удар встряхнул истребитель, отозвавшись глухой болью в спине. Фонарь кабины на мгновение ослепило алым заревом, а когда зрение вернулось, тактический дисплей представлял собой жалкое зрелище: половина систем горела ядовитым красным, другая — мертвым серым.

— «Сокол-7» подбит! Повторяю, «Сокол-7» подбит! Теряю управление!

Её голос в шлеме прозвучал чуждо, с металлической ноткой, которую она сама в себе не знала. Сквозь затемнённый визор она видела, как мимо, словно стая хищных рыб, проносились тени «Изгоев», оставляя алые следы импульсных залпов. Где-то слева «Наставник», медленно разворачивался, пытаясь увести свои учебные эскадрильи. А прямо по курсу, безмятежно и неумолимо, висел зелёный шар Авалона-2.

Пальцы проделали знакомый танец на сенсорной панели — запрос на катапультирование. Ответа не последовало. Только значок, мигнув раз, погас, словно его и не было. Она ощутила, как ладони внутри перчаток стали ледяными и влажными, а во рту пересохло, словно она наглоталась пепла.

Истребитель, повинуясь гравитации и остаточной инерции, медленно, но неотвратимо летел к планете. Он был не более чем беспомощным камнем, затянутым в гравитационный колодец. «Вихрь» медленно кувыркался, открывая ей то звёздное полотно, усыпанное точками боя, то бездонную черноту космоса, то растущий в иллюминаторе зелёный диск.

Расчет в уме сложился сам собой. Траектория не верна. Истребитель не стабилизирован. Угол входа слишком крутой. Она сгорит в верхних слоях атмосферы. Как метеор. Даже не успев понять, когда началась боль.

— Чёрт! — Александра схватила штурвал. — Чёрт! — Выдох был хриплым, сдавленным. Ее одеревеневшие пальцы с такой силой впились в штурвал, что их свело судорогой. — Скотина, двигайся! — просипела она, изо всех сил тяня штурвал на себя. Отклик был тяжёлым, запоздалым. Будто она пыталась сдвинуть с места целую планету. Мышцы на руках вздулись буграми, спина пронзительно заныла.

— Ну же, ну… — это был уже не приказ, а мольба, сдавленный стон. Она тянула штурвал на себя, заставляя дрожащий, повреждённый корабль изменить угол. Всего на несколько градусов. Казалось, сама вселенная сопротивляется этому. И тут — несколько щелкающих звуков, слабых, как предсмертный хрип. Сработали двигатели ориентации. Не все. С перекосом. Истребитель дернулся, заваливаясь на левый бок. Александра инстинктивно, резко, бросила штурвал вправо, чтобы парировать крен. Индикатор траектории на аварийном дисплее дрогнул. Кривая, бывшая почти вертикальной, качнулась, став более пологой. Авиагоризонт, скакавший хаотично, замер практически неподвижно.

Бой вокруг продолжался. В эфире стояла неразбериха, крики, приказы. Но для Александры Коваль вселенная сузилась до размеров кабины. До дрожащего штурвала в её руках. До раскалённой иглы датчика температуры. Которая начинала своё движение в сторону красной зоны. Самое страшное было впереди.

Первый, едва заметный толчок встряхнул кабину. За иллюминатором появилась тонкая, едва видимая дымка — самые верхние слои атмосферы. Корпус начал нагреваться. Слева, совсем близко, пронесся десантный челнок «Изгоев». В следующее мгновение он вспух ослепительным султаном взрыва, разбросав обломки, которые с противным скрежетом прошлись по обшивке «Вихря». Истребитель вздрогнул, сбиваясь с выбранного курса. Из динамиков, поверх рева плазмы, доносился разноголосый хор системных тревог. А сверху накладывались монотонное «Крен критический!» и прерывистый писк радара, безуспешно пытавшегося пеленговать новые цели. Оставалось только надеяться, что система опознавания еще жива, и она не станет следующей мишенью для кого-то из своих.

Первые струйки плазмы, как алые змеи, заплясали за бронестеклом. Тихий шелестящий звук быстро перерос в оглушительный рев. Будто мир за пределами кабины разрывали на части. Истребитель трясло с неистовой силой. Он скрипел и стонал, угрожая разлететься на куски. Тяжесть вдавила Александру в кресло, ее руки стали свинцовыми, но пальцы все еще сжимали штурвал. Она зажмурилась — всего на секунду, давая себе передышку в один вдох, — а потом снова открыла глаза, заставляя их фокусироваться на приборах.

Сквозь расплывающийся от перегрузки взгляд она поймала знакомый ориентир — квадрат старого резервного космопорта, тускло поблескивавший на краю огромного лесного массива. Это был оптимальный вариант.

Ее правая рука, двигаясь сквозь сопротивление, словно в густом сиропе, потянулась к джойстику управления тормозными импульсами. Она сделала короткое, отрывистое нажатие и реальность взорвалась. Вместо симметричного толчка, прижимающего к креслу, ее с чудовищной силой швырнуло влево. Сработал только один из двигателей, создав бешеный, неконтролируемый вращательный момент.

Кабину закрутило в горизонтальной плоскости с такой чудовищной скоростью, что мир за стеклом превратился в смазанный, тошнотворный водоворот из мелькающих полос зелени и голубизны. Небо — лес — земля — небо — лес — земля. Ее швырнуло на привязные ремни, в глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Желудок свело судорогой. «Зараза… Горизонтальный штопор…» — пронеслось в сознании, едва ли не единственная связная мысль в этом хаосе. И если бы не новейший высотно-компенсирующий костюм пилота, сейчас с силой сжимавший ее тело, если бы не настроенная система компенсации в кресле, то она уже давно бы потеряла сознание от зашкаливающих перегрузок.

Инстинкт и муштра взяли верх над паникой. Ее правая нога, из последних сил, уперлась в педаль управления векторной тягой. Короткие, точечные импульсы единственного оставшегося тягового двигателя. Толчок — пауза — оценка. Еще толчок. Она не боролась с вращением, она парировала его. Бешеная карусель начала замедляться. Мелькание за стеклом распадалось на отдельные, все еще плывущие, но уже узнаваемые кадры. Полоска леса. Участок серого бетона, который теперь был далек и недостижим. Снова лес. Где-то далеко внизу, у скал, уже полыхал наземный бой.

Она поймала горизонт. Вырвала у неистово вращающегося мира. И удерживала его. Мышцы на руках и спине горели огнем. Вращение почти прекратилось. «Вихрь», брыкаясь как необъезженная кобыла, снова летел носом вперед. Но теперь он был недостижим.

Взгляд, сканируя местность, выхватил другие детали. Слева вилась извилистой лентой река, под ней — сплошная стена вековых сосен с опушкой справа. А чуть дальше — там, где заканчивался лес, виднелся скалистый склон. Более или менее ровный участок земли был на опушке. У этой самой стены леса, усеянной молодыми деревцами и кустарником. Мягче, чем бетон и скалы, надежнее, чем река. Меньше шансов взорваться при ударе или утонуть. Больше шансов зацепиться, погасить скорость.

— Ладно… Ладно… — пробормотала она себе под нос, переводя взгляд недостижимого квадрата космопорта, почти скрывшегося за скалами, на зеленую, неровную полоску опушки. Это был не план. Это была ставка. Последняя. И она это понимала с кристальной, холодной ясностью, от которой сжималось сердце.

— Вот и приехали, — прошептала она в шлем, направляя свой падающий корабль к опушке.

Кроны деревьев были уже не абстрактной зеленой массой, а отдельными, стремительно приближающимися соснами и елями. Ее «Вихрь», повинуясь остаткам воли, прочертил по самым верхушкам крон. Глухой, сокрушающий удар. Хруст ломающихся веток донесся сквозь броню, будто кости ломали ей самой. Кабину резко швырнуло вверх, потом вниз. Она изо всех сил тянула штурвал на себя, пытаясь удержать хоть какую-то подъемную силу, гася, гася скорость…

Инстинктивно она дернула рычаг выпуска шасси. В ответ — лишь сухой, безжизненный щелчок. Земля под ней была уже не картинкой. Были видны кочки, пятна жухлой травы, мелкий кустарник. Последнее, что она успела сделать — чуть довернуть ручку, чтобы избежать лобового столкновения с огромным деревом.

Удар. Ее с силой швырнуло вперед так, что в глазах потемнело. Ремни удержали. Снаружи скрежетал, рвался металл и ломался лес. Мир сузился до тряски, гула и воя рвущегося металла. «Вихрь», пробороздив землю с пол сотни метров, с глухим стоном развернуло и накренило на одно крыло, после чего он замер, издавая тихое шипение.

И тут же раздался резкий, оглушительный, хлопок. Это автоматика, сработав в последний раз, аварийно отстрелила фонарь кабины. Прозрачный колпак с глухим стуком свалился на землю, впуская внутрь холодный воздух Авалона-2.

Тишина, наступившая после — была оглушительной. Пахло сразу всем. Едкой гарью перегоревшей проводки, сладковатым и тошнотворным запахом горящей пластмассы, острым ароматом озона и… хвоей. Свежей, раздавленной хвоей. Где-то с шипением вырывался пар или воздух.

Коваль не давала себе расслабиться. Она не ощущала победы. Только оглушающую, всепоглощающую усталость и разлитую по всему телу боль. Очень хотелось лечь и не двигаться. Но если сейчас не покинуть поврежденный истребитель — потом может уже не быть. Движения ее были резкими, машинальными, словно кто-то другой управлял ее телом. И каждое давалось с трудом. Пальцы, практически не слушаясь, сами дернули рукоятку аварийного люка под креслом. Рывок. Отсек с аварийным запасом — аптечка, сухой паек, сигнальный пистолет — сам прыгнул в ее руки. Она вывалилась из кабины, спотыкаясь о мягкую, прелую хвою. Датапад хлопнул по бедру. Ноги подкосились, и она, уперевшись руками в землю, отдышалась, глотая воздух с непривычным вкусом смолы, гари и… жизни. Над Александрой прочертил небо еще один сбитый корабль, оставивший за собой длинный черный шлейф.

Её «Вихрь», уткнувшись в молодую поросль, лежал накренившись на бок. Похожий на раненого зверя, из-под растерзанного брюха которого валил черный, едкий дым. Она сделала несколько шагов, почти падая, отходя от корабля. И тогда грянул взрыв.

Не оглушительный, разрывающий все на части, а более глухой, сокрушающий удар, исходящий изнутри корпуса. Пламя вырвалось из проломов, осветив опушку зловещим оранжевым светом. Ударная волна ударила ей в спину, сбив с ног. Что-то тяжелое и горячее, с треском ломая ветки, ударило ее в голову.

Коваль упала лицом в холодный мох. В ушах звенело. Последнее ощущение, которое она запомнила — резкая боль в боку. А потом — только тишина и тьма, в которой не было ни мыслей, ни страха, ни тревог.

А сержанта Маркуса Рейнольдса тревожила лишь скука. Оператор вооружения допивал свой горячий кофе. Уже третий за сегодня. Он краем уха слушал переговоры в эфире: башня космопорта, скучный танец «заправлен-взлетаю», прерывистый хаос от учеников «Наставника» Его взгляд привычно скользил по тактическому экрану. Снова эти щелчки, при переговорах «Дедала». Он уже подавал рапорт Петрову о неисправности радиосвязи. Рапорт рассмотрели и прислали связистов. Те облазали его позицию вдоль и поперек, но ничего не нашли. Сейчас же его зенитная позиция «Гроза-12», находящаяся на отшибе, была воплощением скуки. Маркус мог с закрытыми глазами найти каждую царапину на потолке, каждый болт в установке. Эта серая предсказуемость утомляла, и он молился хоть на какую-то перемену. Любую. А на экране замерли метки уходящего «Снабженца», стайка учебных «Скорпионов» и два крейсера. Все как всегда. Такая мертвая, тоскливая тишина, что хотелось выть.

Позади раздался оглушительный грохот и звон рассыпавшегося инструмента. Маркус, не оборачиваясь, с наслаждением сделал последний глоток кофе. Горечь разлилась по пищеводу.

— Егоров! Чан! — его голос, привыкший рвать гул систем, пробил воздух, как таран. — Вы там оркестр собираете или мне зенитную установку обслуживаете? Где мой отчет по аварийному шунту? Где тесты наведения? Или вам скучно? Я могу найти для вас занятие. На всю оставшуюся службу.

Сержант залпом выпил оставшийся кофе, не отрывая глаз от тактического экрана.

— Никак нет, товарищ сержант! — два молодых солдата замерли по струнке, а затем рванулись в разные стороны, столкнулись плечами и, пробормотав извинения, наконец кинулись к своим задачам: один — к разбросанным инструментам, второй — к мерцающему компьютеру.

Маркус сдержанно вздохнул, чувствуя, как кофейная горечь подступает к горлу. Шесть месяцев. Одни и те же серые пики за бронестеклом, один и тот же прогрев конденсаторов, одни и те же испуганные лица новобранцев, вечно что-то роняющих. Его взгляд скользнул по главной панели управления. Стандартная схема, «идиотский» режим, как он его называл, рассчитанный на тупого сержанта-выпускника училища. Он уже сделал шаг к Егорову и Чану, чтобы лично проконтролировать их возню с инструментами, когда его взгляд зацепился за отчет на отдельном мониторе. Его детище. Самодельная система, которую он вживил в систему управления линейного ускорителя. Уставная аппаратура молчала, а его панель показывала: «Расчеты завершены. Указанная модификация увеличит скорострельность на 15%, мощность залпа — на 20%. Скорость поворота увеличится на 10%. Износ составит- 142% от нормы.» Именно так. Он знал, что его модификации — отключение буферных ограничителей и перепрошивка контроллера питания, дадут «Грозе». И что ценой будет повышенный износ. Ресурс установки измерялся не годами, а часами интенсивной работы. В мирное время никакой разницы не будет, а в боевых условиях еще нужно было дожить до конца ресурса. Его орудие было самым смертоносным в секторе, хоть и самым хрупким. А смена режима была делом нажатия одной кнопки.

Он уже сделал шаг к ним, чтобы лично проконтролировать, чем там занимаются его подчиненные, когда по громкой связи ударила не учебная, а боевая тревога. Долгий, нисходящий вой, от которого кровь стыла в жилах. В следующую секунду он уже был в кресле оператора, на автомате переключая установку на работу от модифицированной прошивки.

— Включить подачу снарядов! Конденсаторы — полный заряд!

С глухим гухом, от которого задрожал пол, установка пришла в движение. Многотонная башня с неумолимой плавностью гигантского механизма наводилась на цель. Линейный ускоритель «Гром», выстреливающая вольфрамовые болванки с умопомрачительной скоростью, была готова к бою.

Тактический экран, секунду назад чистый, взорвался десятками красных меток. Вражеские бомбардировщики, истребители. Десантные капсулы. Хаос.

— Пеленг один-восемь-ноль! Цель — десантная капсула! Огонь!

Глухой, раскатистый гром от выстрела и челнок на экране рассыпался в облако обломков. Маркус даже не смотрел. Он уже переносили прицел.

— Следующая! Пеленг два-ноль-пять! Огонь!

Еще один раскат. Еще одна метка гаснет. В этот раз бомбардировщик.

— Пеленг один-девять-два! Огонь!

Его мир сузился до тактического экрана и ледяной рукоятки штурвала. Тело работало само: мушка наводилась на цель, палец сжимал спуск, а взгляд уже искал следующую метку. Семь раз сокрушающий удар отдавался в костях. Семь раз на экране вспыхивало и гасло очередное пятно. А на восьмом выстреле свет в помещении мигнул и погас. А затем на экране появилась целая россыпь отказов систем. Гул заряжающихся конденсаторов затих, сменившись зловещим треском.

— Сбой! — крикнул Егоров. — Отказ цепи управления! Главный контроллер не отвечает!

— Кнопка слева, полная перезагрузка, быстро! — рявкнул Рейнольдс.

Егоров, как учили, на 3 секунды зажал указанную кнопку. Дисплей Маркуса мигнул, показывая перезагрузку систем. Почти все загрузились без проблем. Но две так и остались гореть красным.

— ОТКАЗ КОНТРОЛЛЕРА ПИТАНИЯ.

— ОТКАЗ СИСТЕМЫ НАВЕДЕНИЯ.

Времени на замену не было. Маркус подошел к люку в стене и игнорируя надпись «ОПАСНО! ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ» открыл его. Внутри, за люком, была не стандартная коммутационная панель, а его самодельный терминал. Рейнольдс ввел свой код, отключил систему безопасности контроллера и перевел систему наведения в ручной режим. Теперь у них было с десяток выстрелов. Потом катушки орудия выйдут из строя.

— Чан! За терминал, я буду на ручном наведении. — крикнул Маркус — Егоров! Дай эфир.

Над ними на бреющем полете пролетело звено атмосферных истребителей. Егоров щелкнул громкой связью. Помещение наполнилось свистом и треском помех.

— «Гром-12» вызывает штаб, как слышно? Штаб, ответьте «Грому».

В ответ лишь все тот же свист помех.

— «Гром-12» вызывает воздух, как слышно? — Маркус попытался дозваться до истребителей.

— «Беркут» на связи. Плохо слышно. — раздался в ответ хриплый прокуренный бас.

— Что видите? Как наши соседи?

— Нет у вас больше соседей. Одни сектор держите. У нас множественные цели.

— Вот чёрт! — вклинился молодой голос. Их слишком много! Они… Маневрируют не по физике!

— Учись, салага. Видишь, как тот петляет? Он боится тебя. Не гонись за ним — займи позицию и жди. Предскажи… — короткая очередь из пушек заглушила конец фразы. — Вот так. Как в симуляторе. Только смерть настоящая.

— Понял… Пытаюсь… Чёрт! Это еще что за… ! Неизвестный противник!

Эфир взрывлся хаотичными сообщениями, а затем…

— «Беркут-4» сбит! «Беркут-9»… — Голос оборвался оглушительным грохотом.

— Меня задело! Стабилизатор не отвечает! Я тяну… не выходит! — И тут Маркус увидел как из облаков вывалился горящий истребитель. Он беспомощно кувыркался, от него отлетали куски обшивки. — Катапультируюсь! Черт, черт, черт! — Слышен резкий хлопок катапульты, а затем — нарастающий визг терзаемого металла и окончательный, сокрушающий взрыв. В эфире на секунду воцаряется тишина.

Маркус, не отрывая взгляда от падающего факела, увидел, как из него вырвалась крошечная точка — пилот на кресле. А потом — как сам истребитель, не долетев до земли, превратился в ослепительный огненный шар, ударивший по скалам где-то за периметром. Грохот взрыва докатился до него на несколько секунд позже, глухой и сокрушающий.

— Они прорываются! — молодой голос тонет в треске помех.

— Хрен они у меня прорвутся. — раздался в ответ хриплый прокуренный бас. Становится слышно как двигатели «Стрижа» взвывают на форсаже. Несколько секунд слышно только ровный гул двигателей и спокойное, мерное дыхание. А потом — оглушительный, всепоглощающий рев и резко наступившая тишина.

— Они… — голос Чана сорвался в шепот. Его лицо было цвета бетона. Маркус встретился с ним взглядом и коротко кивнул. Ничего не говоря. Все и так было ясно. Слишком ясно.

Чан перевел взгляд на экран.

— Вижу цели! Две! Пеленг три-ноль-ноль! Высота максимальная!

— Вот ты где, — прохрипел Маркус, крутя штурвалы ручного наведения. Наконец перекрестье прицела совместилось с дрожащий силуэт неизвестного корабля. Он нажал на гашетку. Удар «Грозы», как и предыдущие, отозвался громом. На тактическом экране корабль вспух огненным цветком взрыва.

В следующее мгновение воздух стал густым, как свинец, выжимая воздух из легких. Потом — ослепительная, всепоглощающая белизна, рожденная не снаружи, а здесь, в самой гуще пункта управления. Ударная волна снесла бронеколпак и швырнула Маркуса, как тряпичную куклу, через все помещение. Его мир перевернулся, сузился до острой, хрустящей боли в спине и пронзительного воя в ушах. Сквозь пелену в глазах он видел, как оплавленные капли стали дождем падают с потолка, как под грудами щебня дергаются, а потом затихают чьи-то ноги. Егоров? Чан? Инстинктивно, сквозь боль, он рванулся под массивную центральную балку. Успел. Сознание уплывало, но его вырвал из забытья новый звук — натужный, металлический скрежет прямо над головой. Это медленно оседал балка, грозя придавать его. Собрав все силы, Маркус потянул на себя крышку аварийного люка в полу. Последнее, что он успел увидеть, перед тем как скатиться в темноту — это изгибающуюся под тяжестью оседающих конструкций станину его орудия.

На поверхности планеты готовились сирены выли не привычным учебным тоном, а долгим, нисходящим воем, который резал слух и леденил кровь.

— Боевая тревога! По позициям! — голос старшего инструктора Макарова разрывал хаос, разносясь по всем внутренним каналам связи.

Тут не было паники. Все-таки курсантами были люди, побывавшие не в одном конфликте. И сейчас воцарилась стремительная, отлаженная суета. Короткий, мощный всплеск активности. Люди, еще минуту назад шедшие на обучение, бежали к своим штатным местам. Инструкторы короткими командами строили оборону.

— Первый взвод — занять северный периметр! Второй — к зенитным орудиям!

С грохотом, который потряс землю, створки защитных куполов, поползли в стороны, обнажая не учебные муляжи, а ряды грозных стволов зенитных комплексов «Гром-М9». С шипением гидравлики орудия повернулись к небу. Стальные крыши ангаров сдвинулись, выпуская звенья атмосферных истребителей.

— Цели пеленгую! Десантные капсулы «Изгоев»!

— Огонь на поражение! Свободный залп!

Воздух наполнился рёвом двигателей, резкими хлопками запускаемых ракет, грохотом выстрелов гаусс орудий. Первые черные капсулы, входящие в атмосферу, стали распускаться в небе алыми цветами взрывов. Но некоторым везло и то одна, то другая десантная капсула оказывалась на планете. А следом шли бомбардировщики, прикрываемые звеньями истребителей.

Командир базы, генерал Петров, стоял в центре командного бункера, заваленного схемами, и смотрел на тактическую карту. Десятки огненных точек, обозначавшие вражеские десанты, гасли одна за другой. Его лицо было покрыто потом, но голос оставался твердым.

— Все зенитные батареи, огонь на подавление! Они ломятся через восточный периметр! Бронегруппа, контратаковать!

Последний вражеский транспортер, объятый пламенем, прочертил в небе жирный черный след и врезался в скалы за периметром базы. Грохот взрыва докатился до командного бункера, заставив вибрировать стальные стены.

«Изгои» умирали, расчищая путь. Настоящие хозяева ситуации, молча, ждали своего часа. Они наблюдали. Они оценивали. Они были готовы.

Далеко над этим хаосом висел корабль. Он не отражал свет, а словно поглощал его, представляясь наблюдателям лишь легкой дрожью пространства.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь мягким гулом неизвестной природы и периодическими щелчками. Существа, лишь отдаленно напоминавшие людей, стояли неподвижно перед голографическим проектором, где в реальном времени разворачивалась бойня.

Один из них, чуть выше других, повернул голову. Его пальцы, длинные и бледные, коснулись проекции гибнущего «Наставника».

Щелк. Пространство вокруг изображения авианосца вибрировало.

Щелк-щелк. Рядом с проекцией возникли данные: «Повреждения: критические. Вероятность бегства: 91,7%»

Щелк. Его рука переместилась к карте поверхности Авалона-2, где метались сотни сигнатур десантных капсул и бомбардировщиков «Изгоев». «Наземная операция: фаза 1.»

Щелк-щелк. Цель «Варяг» ликвидирована. Цель «Аякс» ликвидирована.

Щелк. Носитель поврежден. Эвакуация подтверждена.

Щелк-щелк. Десант высаживается. Начало наземной фазы.

Другое существо, не поворачивая головы, издал серию более быстрых щелчков. В ответ на проекции зенитных батарей «Гром-М9» появились маркеры приоритета.

Ценой невероятных усилий, защитники базы смяли последний отряд «Изгоев», высадившийся на плацдарме. По лицу Петрова, исчерченному копотью и усталостью, медленно стекала капля пота. Он позволил себе сделать глубокий, обжигающий легкие вдох. Генерал, тяжело дыша, облокотился о стол. Они сделали это. Они выстояли. Петров выпрямился, его спина болела.

— Отчитаться о потерях. Восстановить связь с уцелевшими подразделениями.

— Восточный периметр очищен. Последний отряд «Изгоев» уничтожен, — доложил голос в комлинке генерала Петрова, срываясь от усталости.

— Сектор «Дедал» очищен. Противник уничтожен.

— Гидроэлектростанция «Поток» под нашим контролем. Потери… тяжелые.

— Принято. Готовить оборонительные рубежи к…

Он не договорил. Внезапно на главном радарном экране, поверх догорающих меток «Изгоев», вспыхнули десятки новых. Совершенно одинаковых. Идеальный строй. Та же сигнатура, но…

— Новые контакты! С орбиты! Множественные цели! — голос оператора был хриплым от напряжения.

— Это… еще десант? — прошептал молодой офицер связи. — Но они же видят…

Петров молчал. Он смотрел, как новые корабли входили в атмосферу. Они не неслись сломя голову, как «Изгои». Они опускались медленно, плавно, с нечеловеческой точностью, словно маятник часов, отсчитывающий последние секунды.

— Они идут тем же курсом… — пробормотал кто-то.

Первые лучи ударили не по уцелевшим огневым точкам. Они ударили точно в узлы связи и генераторы. Бункер погрузился во тьму, разорвав все каналы связи. Аварийное освещение выхватило из мрака испуганные лица.

И в этой тишине, нарушаемой натужным гудением вентиляции, Петров тихо, но четко произнес:

— Это не «Изгои». — глядя, как на экранах один за другим гаснут символы его рот, его батальонов, сказал генерал. — Это кто-то другой.

Но ответа уже никто не услышал. Потолок бункера содрогнулся от прямого попадания и начал рушиться.

То, что началось потом, не было боем. Это была зачистка. По планете прошелся каток. Десантники чужих — высокие, неестественно плавные фигуры в броне цвета ночного неба — не бежали под огнем. Их десантные капсулы приземлялись формируя идеальные прямоугольники, с которых начиналось методичное, неумолимое продвижение внутрь периметра. Они проявлялись из дыма, их оружие било без промаха. Они шли, как будто не замечая ничего. Но они не были богами. И люди доказывали это, за частую ценой своих жизней.

В горах, у «Потока», расчет ракетной установки, загнанный в угол, сумел поймать в прицел низколетящий корабль. У зенитной батареи на холме лейтенант Соколова, с окровавленной повязкой на плече, сама встала к прицелу.

— Целься, Васильев! Вон тот, пониже! Огромный ствол «Иглы» медленно повернулся.

— Есть! Ловлю его! — просипел наводчик, бледный от боли. Выстрел. Ослепительная молния ударила в корпус низко летящего корабля. Тот не взорвался, но из него повалил густой черный дым, и он, потеряв управление, врезался в скалы на горизонте. Первая подтвержденная победа.

На разбитой взлетной полосе «Дедала», у развалин ангара, сержант Зайцев прошептал горстке курсантов:

— Пропускаем. На расстояние броска.

Десантники Чужих шли ровным строем, их шлемы поворачивались синхронно. Они не ожидали ярости из-под обломков. Гранаты, выпущенные из засады, разорвали строй. Три черных фигуры упали, разорванные осколками. Маленькая победа. Последняя, которую увидел сержант. А потом оставшиеся Чужие, без суеты, подняли оружие и стерли позицию Зайцева с лица земли.

В развалинах космопорта сержант Евгений Волков прислонился к бетонной колонне, испещрённой выбоинами. Его нога была перебита осколком, из-под самодельного жгута сочилась тёмная кровь, образуя липкую лужу на пыльном бетоне. Рядом лежали тела его товарищей. Вдыхая густой от дыма и гари воздух, он понимал, что остался один.

Сначала по звуку — тяжёлое, мерное гудение вражеских боевых машин, методично прочёсывающих территорию. Потом по данным сканера на его повреждённом планшете — десятки вражеских меток, холодными бусинами смыкающихся в смертельное кольцо. Времени не было. Но и паники не было. Мысли, ещё недавно метавшиеся в поисках выхода, вдруг улеглись, став тяжёлыми и холодными, как слитки свинца.

Он с трудом дотянулся до рации. Пальцы скользнули по липкой от крови кнопке. Зашифрованный тактический канал молчал уже полчаса. Он переключился на общую, открытую, частоту. Ту самую, которую используют все, от грузчиков до артиллеристов, когда всё трещит по швам.

— «Град», «Град», это «Буйвол-один»… Отзовитесь… Приём… — его голос был чужим хрипом, продирающимся сквозь пересохшее горло.

— «Буйвол»? Чёрт, мы думали, вас там уже никого… Докладывайте обстановку. — Пробился сквозь помехи голос.

— Обстановка… — он хрипло, кашлянул. — Обстановка — дерьмо. «Буйвол-один», окружён. Координаты 74-39-28. Цели: пехота, лёгкая бронетехника. Плотность высокая. Запрос на огневой налёт. Боеприпас — термобарический. Серия «Вулкан». Расход — полный боекомплект. — Он сделал паузу, вжимаясь спиной в холодный бетон, пытаясь отдышаться. Боль от раны пульсировала синхронно с ударами сердца.

В эфире наступила мёртвая тишина.

— Понял тебя, «Буйвол». Принято. Координаты 74-39-28. Серия «Вулкан». Весь комплект. Время до залпа — три минуты. Подтверди.

— Подтверждаю. — Волков посмотрел на фото, приклеенное к рации — улыбающаяся женщина с двумя детьми. Он провёл по нему пальцем, оставив кровавый след. — И… «Град»?

— Я здесь, сержант.

— Передай ребятам… не корите себя. Сделайте своё дело. Чтоб за наших — сполна.

С той стороны ещё секунду было слышно лишь тяжёлое дыхание.

— Понял тебя, «Буйвол». Встретимся — расскажешь, как там… на том берегу. Прощай, брат.

Связь оборвалась. Волков отложил рацию. Достал последний магазин, вставил его в автомат. Шаги становились всё ближе. Он услышал чуждые, щёлкающие звуки. Он не стал прятаться. Перевалившись через обломки, принял удобную позицию для стрельбы, и снял автомат с предохранителя. На его потном, закопчённом лице не было ни страха, ни отчаяния. Было лишь сосредоточенное спокойствие человека, выполнившего свой долг до конца. Он поймал на прицеле первую же тень, появившуюся в проёме.

— Ну что, сволочи… Попробуйте пройти через меня. Меня зовут Евгений Волков… И сейчас вам будет весело.

Где-то далеко, на удалённой огневой позиции, чудом уцелевший после первого налета, расчёт «Градов» выполнял последнюю волю сержанта. В небе над развалинами космопорта начинали завывать первые снаряды, неся с собой огненное прощание и последнюю справедливость для «Буйвола».

Они сражались. Отчаянно. Яростно. Но это было похоже на попытку остановить лавину криком. Воздух гудел от неизвестной энергии, земля горела, а небо было заполнено стальными хищниками, которые методично, без гнева и спешки, перемалывали все на своем пути. Эти крошечные эпизоды героизма ничего не меняли в общей картине. Но они доказывали — Чужих можно убить. Они ошибаются.

Эти потери среди Чужих были минимальными, но статистически невозможными. Они не влияли на общую картину, но оставляли крошечный, раздражающий, сбой в безупречной операции. Алгоритмы предсказывали сопротивление на уровне 0,73%. Фактическое значение достигло 2,1%. Ничтожная цифра, которая, заставила тратить ресурсы для перерасчета.

Внутри корабля, парящего в небесах Авалона-2, все так же царила тишина. Существа стояли перед проекцией планеты. Десятки меток гасли одна за другой по мере того, как их штурмовые группы прочесывали сектора.

Одно из существ, чуть выше других, повернуло голову. Его пальцы провели по проекции «Потока», где был подбит их корабль. Затем по проекции «Дедала», где была разбит взвод. И наконец, по проекции «Грозы», где был уничтожен один из их челноков.

Щелк. Тактические потери: 2,1%. Превышение расчетных значений на 287%. Анализ: сопротивление не релевантно общей тактической картине, но демонстрирует аномальную вариативность.

Щелк-щелк. Вывод: локальная популяция демонстрирует неучтенный параметр «сопротивления до уничтожения». Данные занесены в тактический протокол.

Щелк. Наземная фаза-2. Поиск объекта.

Глава 2

Прошло двенадцать часов с момента нападения. С тех пор, как небо над Авалоном-2 заполнилось дымом горящих обломков. Для каждого из выживших эти часы растянулись в вечность, наполненную болью, страхом и борьбой.

Первые лучи утреннего солнца Авалона-2, пробиваясь сквозь густой хвойный полог, косыми стрелами вонзались в забрызганный грязью иллюминатор открытого люка. Капсула капитана, покосившись, стояла, на склоне неглубокого оврага. Идрис Валь сидел в тесноте, прислушиваясь. Тишина. Не было признаков присутствия хоть кого-то. Птицы молчали. Пахло гарью, остывающим металлом и влажной хвоей. Прямо напротив проема открытого люка, за деревьями, в небо поднимался густой, черный столб дыма.

Он провел ладонью по панели связи. К удивлению капитана там отобразилось его точное местоположение и уровень сигнала в 87%. Откашлявшись, он нажал кнопку передачи.

- Внимание! - Хриплый голос Валя прозвучал чуждо даже ему самому. - Говорит Идрис Валь. Капитан с крейсера «Варяг». Всем, кто меня слышит - мои координаты: сектор «Дельта», точка 74-39-15. Прием.

Эфир ответил лишь треском статики и шипением пустого эфира. Валь уже тянул руку, для повторного сообщения, когда датапад коротко пискнул. На экране отобразился значок капсулы. Рядом с иконкой пульсировала надпись: Лейтенант Горский. Биометрия: Не обнаружена.

«Биометрия не обнаружена. Неужели погиб?» Мысль была холодной, без эмоций. Констатация факта. Валь задумался, его взгляд скользнул по проему люка. «Почему связь работает? Почему работает позиционирование?». Затем, переведя взгляд на датапад, прикинул примерно направление, в котором находилась капсула лейтенанта. Оно практически полностью совпало с дымным столбом.

Капитан засек время. Час он будет ждать хоть кого-то в эфире. Потом - он повторит свое сообщение еще два раза с интервалом в час. Третью, последнюю передачу, он сопроводит информацией о капсуле Горского и своим намерением двигаться к ней. Затем он двинется к капсуле лейтенанта. Та в двух с половиной километрах к северо-востоку. Риск был, но если лейтенант жив - то шансы на выживание возрастут, а если погиб - его ресурсы будут не лишними. Валь потянулся к аварийному комплекту. Нужно все проверить перед выходом.

Григорий Токарь с силой пнул люк капсулы. Тот, со скрипящим протестом, наконец, отрылся наружу. Воздух ударил в лицо - холодный, свежий и пьянящий. Он сделал несколько шагов, заложив руки за спину, и потянулся, слушая, как хрустят позвонки. Цел. Почти. Спина ныла, но это было привычно.

Его датапад, пристегнутый к поясу, мерцал. Токарь сорвал его, скривив губы в подобие улыбки. На экране отображалось два аварийных маяка капсул флота, рядом с которыми мерцали координаты.

Неожиданно из динамика радиостанции капсулы сквозь треск помех донеслось:

- Внимание! Говорит Идрис Валь. Капитан с крейсера «Варяг». Всем, кто меня слышит - мои координаты: сектор «Дельта», точка 74-39-15. Прием.

Услышав голос Валя в эфире, Григорий автоматически потянулся к кнопке ответа. «Координаты есть. Группа - это выживание» Пронеслась мысль.

- Капитан, вас слышит старший инженер Григорий Токарь, «Снабженец-7», - он говорил тихо, будто боялся, что его услышат не только в эфире. - Мои координаты... - Токарь запнулся, глядя на карту. - Мои координаты - 75-40-16. Двигаюсь к вам. Ориентировочное время выхода - сорок минут.

Ответом было лишь тихое шипение.

- Ну же, - прошипел он, тыча в кнопку передачи. - Работай, тварь! Работай!

Молчание. Абсолютное. Его передатчик был мертв. Камень в желудке, холодный и знакомый, снова давил изнутри. Он оказался в изоляции. Снова. Как на «Верности». Только теперь вокруг не был мертвый металл, а зеленый, дышащий враждебностью мир. И до ближайшего «союзника» - несколько часов пути по незнакомой территории.

Токарь с силой швырнул радиостанцию о капсулу. Та отскочила с глухим стуком и упала в мох, не разбившись. Бесполезная ярость, пустая трата сил. Он это понимал. Но это было лучше, чем снова чувствовать ту самую, леденящую пустоту.

Взяв датапад, он посмотрел на карту. Пять километров до Валя. Весь день пути. Взгляд его скользнул за пределы экрана, на линию горизонта. В стороне, куда вели координаты капитана и куда теперь он сам собирался, в небо поднималась черная, жирная полоса дыма. «Ну вот, - без всякого удивления подумал Токарь. - Явно не костерок туристов». Он мысленно прикинул: дым был не прямо по курсу, а чуть в стороне. Возможно, рядом с точкой Валя, а возможно, и прямо на ней. Это ничего не меняло. Маршрут был один. Шел на капитана - шел и на этот дым. Григорий повернулся и полез обратно в капсулу. Перед выходом нужно было проверить аварийный запас. Всю еду, воду, медикаменты. Каждую кроху ресурса. Его выживание начиналось здесь и сейчас.

Столб дыма, который видели Токарь и Валь, был лишь одним из множества следов разрушений на теле Авалона-2. Еще один возвышался, на том месте, где еще недавно была зенитная позиция сержанта Рейнольдса. Сейчас он по узкой технической шахте приближался к выходу. Сопровождавшая его все это время боль была тупой, глубокой, пульсирующей где-то в ребрах и спине. Каждый вдох отдавался резью. Маркус, открыв тяжелую крышку аварийного люка, выпал в пещеру. Он лежал на холодном камне, чувствуя, как липкая смесь пота и крови стекает по виску.

В голове крутились обрывки произошедшего.

Взрыв. Свет. Его швырнуло, как щепку. Егоров... Чан... Ноги, дергающиеся под завалом. Он зажмурился, вытирая лицо грязным рукавом.

Собрав волю в кулак, сержант поднялся на ноги, опершись о шершавую стену. Пещера была небольшой, естественного происхождения, с единственным выходом, залитым утренним светом. Его зенитная позиция «Гроза-12» была где-то наверху. Вернее, то, что от нее осталось.

Рейнольдс двинулся к выходу. Шаги были неуверенными, тело протестовало против каждого движения. Выбравшись на поверхность, Маркус зажмурился от яркого света. Воздух был чист и прохладен. И тих. Слишком тих. Ни рёва двигателей, ни грохота орудий. Только шелест ветра в скалах.

Он опустился на камень и, скрипя зубами от боли, снял с пояса аварийную аптечку. Но прежде чем вскрыть ее, пальцы нащупали датапад. Армейская модель, такая же потрепанная, как и он сам. Включил. Заряд был. Связь... тоже.

Маркус поднес устройство ко рту. Его голос прозвучал хрипло, но привычно громко. Будто он по-прежнему командовал расчетом.

- Всем уцелевшим! Сержант Рейнольдс, позиция «Гром-12». Отзовитесь!

Он отпустил кнопку и замер в ожидании. В эфире была лишь мертвая, безжизненная тишина. Ни четких команд, ни обрывочных сообщений. Ничего. Только шипение статики помех. И тишина, от которой он так хотел сбежать на своей скучной позиции. Теперь она была повсюду.

Сержант не почувствовал страха. Страх был для новобранцев вроде Егорова и Чана. Он ощутил нечто иное - холодную, спокойную ярость. Ярость на врага, который все это устроил. На сломанную технику. На эту гнетущую тишину. На свое собственное бессилие.

- Молчите? - прохрипел он в безмолвный эфир. - Хорошо. Ладно.

Он швырнул датапад на землю рядом с собой, не в силах смотреть на его пустой экран. Затем, резкими, отработанными движениями, вскрыл аптечку. Пока другие молчали, он собирался лечить себя.

Призыв Идриса услышал не только Григорий. Голос капитана, искаженный помехами, прорвался в тесную, темную утробу замурованной в скалах капсулы, словно призрак. «...Всем внимание! Говорит Идрис Валь. Капитан с крейсера «Варяг»...». И буквально сразу же другой голос, более грубый, но более четкий - «Всем уцелевшим! Сержант Рейнольдс, позиция «Гром-12». Отзовитесь!»

Ли Кай замер, вжавшись в кресло. Его пальцы, лежавшие на клавиатуре датапада, одеревенели. Сердце колотилось где-то в горле, короткими, частыми ударами, от которых темнело в глазах. «Капитан, сержант. Живы». Логичный, спасительный, вывод - сообщить о себе. Но следом, холодной волной, накатил страх. «А если это не они? Если передачу пеленгуют? Если это приманка?» Аналитический ум Кая, лишенный данных, выдавал самые страшные вероятности. Любой сигнал - это маяк. Любой ответ - самоубийство.

Его рука, тянувшаяся к кнопке передачи - резко отдернулась назад, как от огня. Он стиснул зубы, заставляя дыхание выровняться. Нужно было действовать. Любая активность, лишь бы заглушить этот всепоглощающий ужас. Взгляд упал на датапад, все еще подключенный к сервисному порту. Системы. Он их всегда понимал. Может там есть ответ.

Пальцы вновь забегали по клавиатуре, вызывая диагностику. Отказы, отказы... И тут его взгляд зацепился за настойчивое мигание индикатора в углу. CO2: 0,8%... 0,9%... Уровень углекислого газа медленно, но неуклонно полз вверх. Система регенерации воздуха отказала. Скоро он начнет задыхаться в этом металлическом гробу.

Каю показалось, что он уже задыхается. Он замотал головой, отгоняя эти ощущения. Это была конкретная, решаемая проблема. Не абстрактный страх перед невидимым врагом, а сбой в цепи, ошибка в контроллере.

- Перезапуск, - прошептал он своим пересохшим губам. - Принудительный перезапуск модуля жизнеобеспечения.

Пальцы Кая, дрожа уже не от страха, а от концентрации, пошли по знакомым меню. Исполняемый файл нашелся глубоко в служебной папке. тот, что использовали техники во время плановых работ.

Он нажал «Запуск». На секунду все системы погасли. В тишине, внезапно ставшей практически абсолютной, он услышал лишь бешеный стук собственного сердца. Потом щелкнули реле. Загудели вентиляторы. Индикатор CO2 дрогнул, покачнулся и пополз вниз. 0.7%... 0.6%...

Ли Кай откинулся на спинку кресла, выдохнув воздух, которого только что ему так не хватало. Это была крошечная победа. Ничтожная. Но он только что отвоевал у вселенной несколько лишних часов жизни. Он был заперт, напуган, но жив. На мгновение страх отступил, уступив место холодной, безрадостной уверенности электронщика, починившего очередную сломанную вещь.

Внес небольшие правки в Главу 2. Выделены зеленым цветом. Надеюсь стало лучше.

Глава 3

Следующие несколько часов после первого выхода в эфир стали для Идриса Валя упражнением в терпении и тактической дисциплине. Ровно через час он вышел на связь. Голос уже звучал четче, без утренней хрипоты. Ответа снова не последовало. В перерывах между передачами он методично проверил аварийный запас капсулы, разложив все в рюкзак из аварийного набора. Привел в порядок и проверил штатный кинетический пистолет. Разобрал, почистил и собрал его. И, наконец, нанес на карту датапада предполагаемый маршрут до капсулы Горского, отметив возможные укрытия и опасные участки.

Когда пришло время третьей передачи, Валь уже был готов к выходу. Рюкзак с припасами лежал у его ног. Он нажал кнопку передачи, и его голос прозвучал в эфире в последний раз перед долгим переходом:

- Внимание, выжившие. Капитан Валь на связи. Двигаюсь к капсуле лейтенанта Горского, координаты 74-39-28. Следующий сеанс связи - через 8 часов. Всем, кто слышит - отзовитесь.

В ответ - все та же тишина. Он вышел из капсулы, закинул рюкзак за плечи и двинулся по намеченному маршруту. Столб дыма стал слабее, но все еще висел на горизонте как мрачный ориентир.

Григорий Токарь услышал третью передачу Валя, уже пробираясь по лесу в направлении первоначальных координат капитана. Он замер, прислонившись к стволу дерева, и снова сверился с картой на датападе.

- Капсула Горского... 74-39-28... - проговорил он. Это было чуть севернее его текущего пути. Практически та же цель. Инженер посмотрел на небо. До вечера оставалось несколько часов. Достаточно, чтобы добраться до новых координат, если не сбавлять темп. Немного передохнув, Токарь скорректировал курс.

Весь день Валь двигался на северо-восток. Дважды он замирал, услышав вдалеке подозрительные звуки, но оба раза это оказывались обломки техники, продолжавшие остывать и потрескивать.

По мере приближения к цели дымовой столб становился все ближе, но теперь Идрис понимал - его источник был где-то рядом с капсулой Горского, но не ею самой. Это давало слабую надежду.

Когда солнце начало клониться к горизонту, он вышел на опушку леса. И увидел ее. Капсула лежала на боку, неподвижная и безжизненная.

Солнце Авалона-2 прошло по небу над вмурованной в скалу спасательной капсулой. Но для Ли Кая время измерялось не часами, а циклами диагностики и приступами панического страха, сменяющимися ледяной концентрацией.

Утро для него началось с хаоса в эфире. Голос капитана Валя. Затем сержанта Рейнольдса. Каждый раз, слыша их, он инстинктивно тянулся к кнопке ответа, и каждый раз его пальцы замирали в сантиметре от панели, отдергиваемые волной паранойи. «А если это не они? Если пеленгуют? Если это приманка?»

Левая рука, будто сама по себе, в очередной раз дернулась к нагрудному карману. Пальцы нащупали через ткань твердый, цилиндрический предмет. Сжавшийся в груди комок немного ослаб. Носитель был на месте.

Чтобы не сойти с ума, нужно было действовать. Его оружием были данные. Взяв в дрожащие руки датапад, навигатор запустил программу записи эфира. Каждое сообщение Валя, каждую попытку связи Рейнольдса Кай разложил по временным меткам, построил карту сигналов. Потом запустил программу анализа спектра.

- И так. - Сказал он сам себе. - Гипотеза: сигналы настоящие. Данные - два идентификатора. Капитан Идрис Валь. Сержант Маркус Рейнольдс. Частота, модуляция - стандарт флота. Риски - быть обнаруженным при ответном сигнале. Стать маяком. Но что есть маяк? Это излучатель с определенной мощностью и радиусом действия. Текущая радиостанция - это шепот в грохочущей толпе, но чтобы услышали, нужно не кричать, а... просто начать говорит как все. То есть повысить мощность. Всегда есть баланс между скрытностью и эффективностью. Взгляд Кая упал на монитор энергоресурсов капсулы. «Энергия: 43%. Автономность: 18 стандартных циклов»

Он вызвал служебное меню радиостанции. Модуль усиления передачи. Судя по показателям, прирост мощности в четыре раза приводил к снижению автономности до 7 циклов. Но если не выбраться из этой стальной могилы за неделю - запасы еды и воды не будут иметь никакого значения. Смерть от удушья, разряда батареи или истощения запасов - разница лишь в дате. Существовал риск, что он впустую сожжет ресурсы, не получив никакого результата. Но если этот риск даст данные, карту, понимание обстановки... Это был единственный логичный выбор. Его палец, на этот раз почти без дрожи, ткнул в иконку на сенсорной панели.

«УВЕЛИЧЕНИЕ МОЩНОСТИ ПЕРЕДАТЧИКА. ПОДТВЕРДИТЕ?»

Ли провел пальцем по карману с носителем, будто заряжаясь от него решимостью, и нажал «ДА». Казалось, капсула вздрогнула, когда мощный импульс ушел в эфир. Энергопотребление скакнуло. Индикатор автономности резко пополз вниз, и цифра автономности сменилась с «18» на «7». Сердце Кая на мгновение замерло. Он поставил все на одну карту.

И... ответ пришел. Его взгляд скользнул по показаниям навигатора. «Координаты: 76-38-05. Точность: +/- 5м». Слишком высокая точность. Как будто и не было нападения.

Ли вызвал очередное служебное меню. На экране возникла схема - паутина из точек и соединяющих их линий. Сеть «Ариадна». Большинство узлов светились стабильным зеленым, но целые сектора были усыпаны предупреждающим желтым и рваными клочьями красного - «ОТКЛЮЧЕН» и «ПОТЕРЯН».

Его пальцы побежали по клавиатуре, отбивая запросы.

> запрос_статус 74-39-15 // ВАЛЬ И.

>> ОТВЕТ: 4мс. УЗЕЛ: НКО-СП-778 (СОСТОЯНИЕ: НОРМ. РЕСУРС: 98%)

> запрос_статус 85-41-02// РЕЙНОЛЬДС М.

>> ОТВЕТ: 7мс. УЗЕЛ: НКО-СП-112 (СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧ. РЕСУРС: 34%. СТАБИЛИЗАЦИЯ: ОТКЛ.)

Так вот почему связь и позиционирование работали. Сеть была повреждена, но жива. Уничтожить тысячи спутников размером с пачку сигарет на низкой круговой орбите - задача нетривиальная. Особенно с учетом дублирования их систем. Продвинутый алгоритм связи сам строил маршруты, используя любые доступные источники для обхода вышедших из строя узлов.

Кай решил этим воспользоваться. Его датапад ощутимо нагрелся, отправляя пакеты данных на разные узлы, выстраивая виртуальную антенную решетку. А параллельно он уже вводил новую команду, открывающую доступ к сводному тактическому протоколу сети.

> сканирование_сигнатур: АКТИВ. ТИП: АВАРИЙНЫЙ_МАЯК. РАДИУС: СИСТЕМА.

Экран датапада запестрел десятками меток. Их было так много, что на мгновение Кай растерялся. Но холодный аналитический ум тут же начал сортировать. Он видел не просто точки.

Белые иконки с грифом «НЕТ БИОМЕТРИИ» - пустые капсулы. Желтые были с телеметрией. Навигатор ткнул одну из иконок. Рядом с ней отобразилась надпись: «СИСТЕМЫ: ОТКАЗ. ЭНЕРГИЯ: <5%. ПРОГНОЗ ПАДЕНИЯ: 168 ЧАСОВ». В этих капсулах кто-то был, но они были обречены. Он пролистал мимо. Красные, мигающие - «Под обстрелом».

Стоило нажать на одну из таких иконок, как сквозь помехи хлынули звуки. Пространство капсулы наполнили обрывки переговоров, хриплые команды и грохот. Голоса, которых он не знал. Они атаковали и говорили не об «Изгоях». Они кричали о «Тенях», о «Призраках», о чем-то, что «ломает физику».

Новый запрос родился сам собой.

> визуализация_ТВД: АКТИВ. СЛОЙ: РАЗРУШЕНИЯ.

На экране появилась карта планеты. Там, где раньше были базы, теперь зияли черные и багровые пятна. Чем ближе к «Дедалу» - тем сплошнее становилась эта язва. Но его взгляд зацепился за тонкие, едва заметные нити, телеметрии уцелевших групп. Все они стягивались к одной точке. Комплексу «Прометей». И к этой же точке сходилось множество холодных, синих меток с маркировкой «???».

Рука снова потянулась к карману с носителем, но на пол пути замерла. Кай ввел новую команду.

> сканирование_сигнатур: АКТИВ. ТИП: ЛЮБАЯ. РАДИУС: 1000 КМ.

Экран датапада снова захлестнуло море меток. Десятки, сотни. Он увеличил масштаб, изучая. Несколько сигналов, сбившихся кучей. Нестройные, хаотичные. И множество одиночных маяков. Нажав на один из них, Ли получил лишь шипение помех. На другом повезло больше - там был тихо повторяющийся один и тот же призыв о помощи.

Нажав на скопление сигналов, Кай получил какафонию звуков, через которую угадывались отдельные слова. Прислушавшись он смог разобрать только обрывки: «...здесь двое...», «...есть кто?..», «...двигаемся к...».

И тут взгляд зацепился за аномалию. В стороне от основных скоплений, ровным прямоугольником, лежала группа из двадцати меток. Слишком ровно. Слишком правильно. Как по линейке. И все - с идеальной, штатной телеметрией. Ни одного раненого. Ни одного отказа. Его пронзил холодный укол паранойи. «Слишком идеально». Треск, раздавшийся из динамиков, когда Кай нажал на одну из сигнатур, только усилил его подозрения.

Он сузил зону поиска, чтобы проверить ближайшие окрестности.

> сканирование_сигнатур: АКТИВ. ТИП: ЛЮБАЯ. РАДИУС: 100 КМ.

На тактической карте датапада, вспыхнуло всего несколько подписанных меток. Он мысленно провел линию. Он, Ли Кай, в центре. РЕЙНОЛЬДС - километрах в тридцати на северо-западе. ВАЛЬ и ТОКАРЬ - километрах в сорока на юго-востоке. И чуть в отдалении от меток Валя и Токаря - одинокая, мигающая желтым метка КОВАЛЬ.

Это требовало проверки. Кай вбивал команды и смотрел, как цифры выстраиваются в последовательности. Времена́ меток передач ложились на временну́ю шкалу ровным, предсказуемым строем. И вот на сенсорном экране датапада горели три окна. В одном - бегущие волны звуковых частот, выдернутые из помех. Во втором - карта местности с тремя мигающими точками и четвертой, неподвижной. В третьем - служебный лог, где строчка за строчкой появлялись статусы:

Триангуляция сигналов... ВЫПОЛНЕНА.

Сравнение вокального шаблона... СОВПАДЕНИЕ.

Поиск скрытых маркеров... ОБНАРУЖЕНО.

Глубоко вдохнув Ли запустил модифицированный протокол сканирования. Не просто поиск маяков, а активный, широковещательный запрос с запросом криптографического подтверждения. Армейский идентификатор использовал многоуровневую аутентификацию. Он включал в себя не только статичный код, но и динамическую сигнатуру, основанную на служебных метках времени и уникальном ID оборудования. Подделать это в полевых условиях, не имея доступа к закрытым серверам флота, было статистически невозможным. И данные постепенно начали проявляться на экране:

АНАЛИЗ СИГНАТУР: ОТЧЕТ СИСТЕМЫ "АРИАДНА"

>Валь И.

> ID: Верифицирован. Допуск [Sigma-7]. Полный доступ.

> Координаты: 74-39-15.

> Статус: Активен.

> Примечание: Крипто-подпись соответствует эталону.

> Токарь Г. И.

> ID: Аутентификация не пройдена. Нет крипто-ключа. Доступ запрещен. Гражданская метка.

> Координаты: 74-39-16.

> Статус: Активен.

> Примечание: Образует кластер с капитаном Валем [Sigma-7]. Профиль риска: требуется оценка.

> Капсула №734 (Горский А. Д.)

> ID: Биометрия: НЕ ОБНАРУЖЕНА.

> Координаты: 74-39-14.

> Статус: Потеряна.

> Примечание: Сигнатура маяка. Биометрические показатели отсутствуют.

> Рейнольдс М.

> ID: Верифицирован. Допуск [Тантал-4]. Ограниченный доступ.

> Координаты: 85-40-05.

> Статус: Активен.

> Примечание: Сигнатура стабильна. Канал связи нестабилен. Крипто-подпись подтверждена.

> Коваль А. С.

> ID: Верифицирован. Допуск [Sigma-5]. Ограниченный доступ.

> Координаты: 77-35-21.

> Статус: Неизвестно.

> Примечание: Сигнатура не стабильна. Биометрические показатели ниже пороговых значений. Пилот без сознания. Сигнал не стабилен. Крипто-подпись подтверждена.

Кай тут же развернул телеметрию Коваль. Данные были тревожными, но не безнадежными:

- Биометрия: Низкое кровяное давление, повышенный сердечный ритм, признаки потери сознания. Состояние стабильное.

- Скафандр: Целостность сохранена. Система жизнеобеспечения в норме.

- Маяк: Активен, интегрирован в высотно-компенсирующий костюм, стабилен.

- Примечание: Последняя активность пилота - самостоятельное покидание кабины истребителя «Вихрь». Сигнал с борта истребителя отсутствует.

- Вывод: Пилот жив, без сознания, вероятно, ранен.

Он посмотрел на их расположение, затем на карту общих разрушений. Они находились в тихом, почти нетронутом секторе, в стороне от основных боевых действий. Слепая удача? Неважно. Факт был налицо: они были в одной из немногих «тихих гаваней» на всей планете. Тут мысль Ли Кая метнулась ко второму пункту. «Образует кластер с капитаном Валем. Логично. Но кто он? Угроза или…? Нужно проверить еще».

Он потер уставшие глаза, снова чувствуя, как подступает знакомая тошнота. Рука снова потянулась к карману, нащупала жесткие грани. Носитель. Все еще там. Ритуал успокаивал.

К вечеру, когда солнечный свет в капсуле сменился тусклым свечением аварийных индикаторов, Кай откинулся назад. На экране датапада висела итоговая тактическая схема с пятью точками и расчетами вероятности. Он не думал словами «ловушка» или «друг». Он видел отчет системы и цифры. А они гласили «Вероятность ошибки - 3.7%».. Это расчет. Логика.

Страх превратился в холодный, сфокусированный расчет. Теперь у него была не просто карта, а тактическая обстановка. И одна точка на этой карте требовала внимания.

Кай откашлялся, очищая горло от комка нервного напряжения, и впервые за долгие часы нажал кнопку передачи. Его голос прозвучал тихо, но четко, с легким оттенком служебной отчетности.

В беззвучной пустоте, на корабле-призраке, одно из существ отметило слабую аномалию в спутниковой сети людей. Его безликая маска повернулась к проекции, где паутина «Ариадны» вдруг проявила нехарактерную активность в одном из секторов. Судя по интенсивности - это был не хаотичный сигнал бедствия, а структурированный, последовательный поток запросов.

Щелк-щелк. Длинные пальцы коснулись светящегося узла. Данные выплыли, холодные и безэмоциональные.

СЕТЬ СВЯЗИ.

СОСТОЯНИЕ: ДЕГРАДАЦИЯ.

ПОТЕРЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ: 47,1%.

АНОМАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ: ОБНАРУЖЕНА.

ИСТОЧНИК: СПАСАТЕЛЬНАЯ КАПСУЛА.

ХАРАКТЕР АКТИВНОСТИ: СТРУКТУРИРОВАННЫЙ АНАЛИЗ, ТРИАНГУЛЯЦИЯ, ПОПЫТКА ВЕРИФИКАЦИИ ИДЕНТИФИКАТОРОВ.

Существо замерло на мгновение, оценивая. Рядом второе издало короткий, вопросительный перелив щелчков, обратив сенсорные кластеры к тому же месту.

Щелк. Первый ответил, его пальцы провели в воздухе, выделяя глиф.

СТАТУС: ВЫЖИВШИЙ.

КАТЕГОРИЯ: АНАЛИТИК. ПОПЫТКА СИСТЕМАТИЗАЦИИ.

СТАТУС: ЗАБЛОКИРОВАН НА МЕСТНОСТИ.

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ПРЕДЕЛЬНО НИЗКИЙ.

Щелк-щелк. На проекции появилась визуализация сети «Ариадна» как рваной паутины. Активность Ли Кая была лишь крошечной, чуть более яркой точкой в одном из ее узлов. Существо провело пальцем, выделяя глиф над узлом.

ПРИМИТИВНАЯ СИСТЕМА СВЯЗИ. ОСНОВАНА НА ИЗБЫТОЧНОСТИ ДУБЛИРУЮЩИХ НЕЗАЩИЩЕННЫХ УЗЛОВ. ТЕКУЩАЯ АКТИВНОСТЬ НЕДОСТАТОЧНА ДЛЯ КООРДИНАЦИИ СОПРОТИВЛЕНИЯ.

ПРОГНОЗ: ПОЛНАЯ ДЕГРАДАЦИЯ ЧЕРЕЗ 58-72 СТАНДАРТНЫХ ЦИКЛА.

ВЫВОД: ДЕЙСТВИЯ НЕ ВЛИЯЮТ НА СТРАТЕГИЧЕСКИЙ БАЛАНС.

Существо снова обратилось к главной проекции, где к своей цели медленно и неумолимо двигались метки. Заблокированный аналитик строил свою маленькую жалкую карту, пытаясь понять правила игры, которая уже закончилась. Его попытки установить контакт с другими выжившими были подобны шепоту в эпицентре урагана. Несущественным фоном.

Щелк. Окончательная оценка была дана и занесена в протокол.

АНОМАЛИЯ ЗАФИКСИРОВАНА.

ПРИОРИТЕТ: НУЛЕВОЙ.

ВМЕШАТЕЛЬСТВО: НЕ ТРЕБУЕТСЯ.

ПРОДОЛЖИТЬ ВЫПОЛНЕНИЕ ОСНОВНЫХ ЗАДАЧ ФАЗЫ-2.

РЕСУРСЫ СЕТИ СВЯЗТ ПРОДОЛЖАЮТ ДЕГРАДИРОВАТЬ ПРЕДСКАЗУЕМЫМИ ТЕМПАМИ.

Активность Ли Кая была отмечена и тут же отброшена как статистическая погрешность, не стоящая даже минимального перераспределения внимания.

Кай выглядит как-то так.

Внесены небольшие правки в главу 3. Выделены зеленым цветом.

Глава 4

Пол под ногами уходил под неестественным углом, заставляя тело напрягаться даже при самых простых движениях. «Громобой» замер, тяжело осев на развороченную ходовую. Эта мертвая неподвижность ощущалась во всем. В упавшем и скатывающимся к ноге карандаше, в безвольном наклоне головы механика-водителя у стекол триплекса.

Аварийный красный свет заливал тесное пространство, превращая струйки крови на лице командира в черные полосы. Старший лейтенант Иван Лисов с сухим щелчком расстегнул замок шлемофона. Пальцы не слушались, скользя по влажному, запотевшему пластику. Сквозь забрызганный грязью триплекс открывалась безрадостная картина - клочок выжженной дотла земли и ствол орудия, бессильно уткнувшийся в грунт, словно гигантский палец, указывающий на могилу.

Воздух в боевом отделении был густым и едким. Запахи горелой проводки, паленой пластмассы и чего-то еще, смешивались в адский коктейль от которого у всех першило в горле. Рация в руке лейтенанта шипела помехами. Зажав тангетку он снова вышел в эфир.

- Центр... «Сталь-12». Доклад о состоянии... - его голос был чужим, прокуренным хрипом. - Приняли бой. Перевал удержан. Задача выполнена.

Он резко отвернулся от микрофона, и на исковерканный металл пола у его ног брызнула алая чернота.

- По технике… Боекомплект - ноль. Ходовая - уничтожена. Башня - заклинена. - Лисов машинально дернул рукой привод башни. В ответ раздался скрежет заклинивших шестерен. - Системы наведения - неработоспособны. Экипаж...

Его взгляд скользнул по салону. Наводчик, ефрейтор Шустрый, молча поднял большой палец левой руки. Правая, туго перетянутая бинтами, лежала на коленях неподвижным грузом. Заряжающий, сержант Малый, прислонился к стеллажу. Каждый его вдох был коротким, осторожным, словно он боялся потревожить сломанные ребра. У механика-водителя, старшины Дедова, голова была запрокинута, но грудь мерно поднималась и опадала.

- ...в строю, - закончил Лисов, и слово повисло в спертом воздухе.

Он взял в руки планшет. Сеть трещин на экране паутиной расходилась от угла, но сквозь них угадывались последние известные координаты.

- Противник... отступил. Понёс потери, - он смолк, переходя на другие частоты. Голос его потерял стальную отчетливость, стал тише, грубее. - Так что... если кто слышит... экипаж «Громобоя», «Сталь-12»... ещё держится. Командир - Лисов Иван. Экипаж - Шустрый Алексей, Малый Семён, Дедов Николай.

Щелчок выключателя оборвал связь. В наступившей тишине стало слышно тяжелое, свистящее дыхание Семёна. Лисов наклонился, извлек из-под сиденья помятую канистру. Вода при движении булькнула, словно в пустой бочке. Он сделал один глоток и протянул канистру Алексею. Тот кивнул, принимая ее дрожащей левой рукой.

- Ничего... Отстрелялись, - Лисов провел ладонью по шершавой поверхности брони рядом с люком. Под пальцами бугрились оплавленные наплывы стали. - Теперь главное - продержаться. Наши где-то рядом...

Он снова натянул шлемофон и прильнул к прицелу. Сквозь паутину трещин было видно клубившийся сплошной серой пеленой дым. Он не позволял рассмотреть ничего, кроме обгорелых скелетов уничтоженных машин. Но усталый взгляд командира продолжал всматриваться в пелену, пытаясь найти в ней движение, проблеск света.

И вдруг - его пальцы непроизвольно сжали рукоятки прицела. Вдали, в разрыве между двумя столбами черного дыма, на уступе одной из сопок, мелькнул короткий блик. Четкий, быстрый проблеск. Солнечный луч, пойманный и отраженный стеклом смотрового прибора или полированной сталью. Кто-то подавал сигнал. Блик повторился - два коротких, один долгий.

Лисов медленно моргнул. Из уголков его глаз, в паутине засохшей крови и пыли, разбежались чуть заметные лучики морщин. Он не сказал ни слова. Пальцы в заскорузлой перчатке с хрустом отлипли от рукоятки прицела. С усилием стянув её капитан опустил тяжелую, дрогнувшую руку на плечо Алексея. Тот вздрогнул всем телом. Пальцы командира сжались всего на мгновение - короткий, беззвучный сигнал, который значил куда больше любых слов.

Лисов поднялся и, добравшись до люка, рванул рукоятку. Механизм заскрежетал, но не поддался, будто намертво вваренный в деформированную броню. К люку протиснулся Шустрый, затем, с трудом переведя дух, присоединился Малый. Трое мужчин, выжатые до предела, уперлись в сталь плечами, срывая кожу с пальцев. В ход пошел сначала лом, потом тяжелая кувалда, которой в тесноте нельзя было как следует размахнуться. Удары получались короткими и оглушительными в замкнутом пространстве. Металл стонал, скрипел, но не сдавался. И только после десятка минут изматывающей борьбы люк открылся, с душераздирающим скрежетом, выпуская пленников.

Иван, едва сдерживая дрожь в руках, наполовину вылез из боевого отделения. Слепящий дневной свет ударил в глаза. Он поднял планшет, ловя солнце на потрескавшемся экране, и послал в сторону сопки ответный сигнал - три коротких блика. Затем, с трудом достав бинокль, навел его на сопку, откуда был сигнал. Сопка молчала, сливаясь с серым, безжизненным небом. Там, где мелькал спасительный проблеск, теперь была лишь пустота. Никого.

Он сполз вниз, в красный мрак отсека, и тяжело прислонился к броне. Глаза его были пусты.

- Там никого... - сипло выдохнул он, отвечая на немой вопрос экипажа.

- Тогда к чему была эта спешка, командир? - тихо спросил Шустрый, глядя на его окровавленное лицо. - Сил не осталось... Лисов медленно повернул к нему голову.

- Потому что я видел, сигнал. - Голос его был слаб, но тверд. - Кто-то послал сигнал в три солнечных блика. А потом повторил несколько раз. Это не могло быть случайностью. Кто-то хотел с нами связаться. Но мы слишком долго возились.

Его слова повисли в воздухе, врезаясь в сознание.

- Сигнал означает, что мы не одни. Выжил кто-то еще. Но если его увидели мы, то мог и кто-то еще - Он кивком указал в сторону, где должен был быть противник. - Те, с кем мы только что воевали. Они не станут ждать. Придут и закончат дело. Значит, нельзя здесь оставаться. Надо уходить, пока сюда не пришли поинтересоваться, а что же тут блестит. Собираемся.

Через час, когда первая суматоха улеглась, Лисов собрал их снова.

- Итак. Ждать здесь - ждать гостей, которых мы не хотим видеть. Наш шанс - идти навстречу тому, кто подал сигнал. Вопрос - когда.

- Ночью холодно, - хрипло, произнес Малый. - Ребята не вынесут.

- Днем нас накроют, как в тире, - парировал Шустрый, бережно прижимая перевязанную руку. - Пока доползем...

Лисов кивнул, его мозг, затуманенный усталостью, с трудом перебирал варианты.

- Значит в сумерках. Света еще хватит, чтобы идти, но маскировки уже достаточно. Готовимся. Будем двигаться с последними лучами. Нужно подумать как будем транспортировать Деда.

Он снова полез к люку, забрав на этот раз с собой рацию. День медленно угасал, окрашивая дымное небо в грязные багровые тона. Воздух остывал, и каждый вдох обжигал легкие колючим холодом. Лисов включил рацию, выставив частоту, на которой их могли услышать свои.

- «Сталь-12»... для всех... Прием.

В ответ лишь шипели статикой помехи. Он повторил. И снова. И вот сквозь радиошум пробился сдавленный, искаженный голос:

- Внимание, капитан Валь, сержант Рейнольдс. Вас слышит навигатор-аналитик Ли Кай...

Лисов напрягся, впиваясь в шум, ловя каждое слово, каждую цифру. Кто-то собирал группу, а значит возможно сопротивление.

Он спустился вниз и положив планшет на колено Шустрому вбил координаты. Далеко за перевалом, практически в ста километрах от них, отобразилась точка.

- Запомните. Это наш шанс.

В красном свете аварийной лампы они склонились над потрескавшимся экраном, вглядываясь в крошечные цифры, которые теперь значили для них больше, чем все сокровища мира.

- Это за хребтом. Если идти через перевал и по горам, то больше ста километров. - Задумчиво произнес Шустрый, разглядывая маршрут. - Но тут, есть сеть тоннелей, ведущих насквозь. Сократим путь почти втрое. Я примерно знаю дорогу.

Лисов посмотрел на экипаж. На Деда, все так же бесчувственного. На Семёна, с его сломанными ребрами. На Алексея с раздробленной рукой. Идти? Это было безумием. Но оставаться было еще большим безумием.

- Хорошо. Шустрый, - голос командира был низким и быстрым, словно он отдавал приказы в самой гуще боя. - Готовь «Гадюку» на подрыв. Заряд на сиденье механика. Деда, - он тронул за плечо старшину, и тот застонал, не приходя в себя. - Потащим на носилках. Будет тяжело.

Никто не спорил. Действия были отточены до автоматизма. Алексей, скрипя зубами от боли, левой рукой и зубами установил мину, протянув тонкий провод-ловушку к люку. Семён, бледный как полотно, начал собирать все, что могло пригодиться. Аптечки, сухпайки, воду. Лисов из содержимого чудом уцелевших снаружи ящиков ЗИП делал волокуши для Деда.

Через тридцать минут «Громобой» был готов к своему последнему выстрелу. Он стоял, молчаливый и грозный, с приоткрытым люком, из которого в салон тянулась почти невидимая нить-проводок.

Лисов, взвалив на себя Деда, последний раз окинул взглядом тесное боевое отделение, пропитанное потом, кровью и гарью. Они выбрались наружу, в едкий воздух выжженной долины. И не оглядываясь, укрываясь за остовами машин, двинулись к пещерам.

А позади, в мертвом танке с тактическим номером «12», тихо лежала «Гадюка». Ждала, когда в его чрево заглянут непрошеные гости, чтобы подарить им один, последний, огненный сюрприз. Их крепость пала, но она еще могла кусаться.

Тем временем у Маркуса дела стали чуть лучше. Боль в ребрах превратилась в тупой, ноющий фон, с которым можно было жить. Вернее, терпеть. Он туго стянул последний бинт вокруг груди, закрепил его и, опершись об обломок скалы, поднялся. Воздух был чист и тих. Слишком тих.

Он пошел к уступу, который заметил еще утром - высокий скальный зуб, с которого открывался вид на долину. Каждый шаг отдавался эхом в раненом теле, но сержант Рейнольдс не обращал на это внимания. Движение было лекарством от бессилия.

С уступа открылась панорама побоища. Долина, которую он помнил зеленой, была изрыта воронками и затянута дымом. Повсюду стояли черные, обгоревшие остовы техники - и своей, и вражеской. Маркус достал бинокль. Ни движения, ни признаков жизни. Только мертвый металл. Один танк привлек его внимание. «Молот», тяжелый штурмовой танк Империи. Его корпус был не просто пробит - он был оплавлен. Будто гигантским паяльником несколько раз провели по броне. Ходовая часть была изуродована, сам танк накренился набок. Башня неестественно вывернута, а ствол орудия беспомощно уткнулся в землю. Следов обычного взрыва вокруг не было. Только ровное, стекловидное пятно оплавленного грунта.

Сержант снял с пояса датапад. Голос его прозвучал громко, нарушая тишину:

- Здесь сержант Рейнольдс. Отзовитесь, кто слышит. Прием.

В ответ - лишь шипение помех. Он попробовал еще раз, сменив частоту. Та же тишина.

Тогда он поймал солнце и направил экран в сторону танка. Яркий, прерывистый блик солнечного зайчика заплясал на оплавленной башне. Повторил. Еще раз. Ничего.

- Что ж, ладно, - тихо прошептал мужчина, опуская устройство. - Значит, в одиночку.

Он развернулся и пошел прочь от уступа, в сторону, противоположную долине. Инстинкт гнал прочь от этого места.

Через пару часов пути он наткнулся на то, что осталось от мобильной инженерной службы. Несколько развороченных грузовиков и бронетранспортер, перевернутый на крышу. Тел, как ни странно, не было. Маркус, принялся за работу, быстрыми и экономичными движениями осматривая машины. В одной нашелся вместительный рюкзак, в другой ящики с консервами и бутылками с водой. Еще в одной обнаружилось несколько аптечек, туго скатанный спальный мешок, походная плитка с сухим горючим и пяток аптечек. Рядом с последним грузовиком валялось несколько ящиков. Вскрыв их, Рейнольдс стал обладателем нескольких десятков вакуумных пакетов с одеждой. Места занимали не много, весили так же мало, а потому тоже отправились в рюкзак.

В бронетранспортере оказалось с десяток малых стандартных энергетических модулей - СЭМов, и три готовых к работе инженерных заряда. Небольшие плоские, тяжелые коробочки с лаконичными надписями он аккуратно уложил в отдельный отсек. Пригодится.

К вечеру, когда тени стали длинными и зловещими, Маркус нашел неглубокую, но надежную пещеру в скальном массиве. Прежде чем войти, он проверил окрестности. Пусто.

И почти машинально, стоя на пороге своего убежища, он снова поднес датапад к губам. Его голос прозвучал устало:

- Эфир, это Рейнольдс. Нашел укрытие. Следующий сеанс - утром. Если кто слышит - я на связи.

Он уже собирался убрать устройство, как из его динамика, сквозь легкие помехи, раздался четкий, спокойный голос.

- Внимание, капитан Валь, сержант Рейнольдс. Вас слышит навигатор-аналитик Ли Кай...

Пальцы Маркуса сжали датапад так, что костяшки побелели. Он не проронил ни слова, лишь шагнул глубже в тень пещеры, чтобы слушать.

Глава 5

Сумерки сгущались над поляной, окрашивая ее в серые, холодные тона. Воздух, еще не остывший после дня, тянул из леса влажным, прелым дыханием, неся с собой едва уловимый, но назойливый шлейф гари.

Идрис Валь замер на опушке, сливаясь с длинными тенями сосен. Целый день он провел в пути. Вслушиваясь в каждый шорох. И не сводя глаз с черного столба дыма на горизонте, что медленно рассеивался, но не исчезал. И вот она - капсула, в нескольких десятках метров от него. Лежит на боку, у огромного валуна. Словно мертвый металлический жук

Взгляд Идриса, привыкший к тактическому анализу, скользнул по округе. Ни движения, ни свежих следов. Затем изучил саму капсулу. Иллюминатор был непроглядно темным, будто капсула выгорела изнутри. По корпусу, ближе к корме, шла длинная, рваная рана, оставленная осколком. Края разрыва зазубрены и загнуты внутрь. Возле самого люка, на оплавленной внешней панели, виднелись темные, засохшие подтеки. Надежда, вспыхнувшая на секунду, снова угасла, сменилась холодной, привычной констатацией. «Так. Значит, все. Но, по крайней мере, не здесь был тот пожар».

Он бесшумно двинулся вперед, пружинисто ступая по мху. Подойдя вплотную, он положил ладонь на холодный корпус. Абсолютная тишина. Ни гула систем, ни вибрации. Пальцы потянулись к сенсорной панели рядом с люком. Нужно было увидеть и подтвердить. И в этот миг позади, в звенящей тишине, раздался оглушительно громкий треск.

Валя словно бросило в сторону от капсулы за массивный, вросший в землю, валун. Он присел в тени, вжимаясь в камень. Пистолет, из аварийного набора капсулы, в его руке был направлен в сторону звука.

- Эй, полегче! - раздался низкий, хриплый голос из чащи. - Я свой!

Из-за стволов деревьев вышел человек. Высокий, сутуловатый, в потрепанном инженерном комбинезоне. Его руки были на виду. Пустые.

- Кто ты? - голос Идриса был ровным и жестким. Палец лежал на спусковом крючке.

- Токарь. Григорий. Старший инженер с «Снабженца-7», - мужчина представился коротко, без эмоций, будто докладывал о неисправности. - А вы, если не ошибаюсь, капитан Валь. Слышал ваши передачи.

Валь не опускал оружия, его взгляд буравчиком впивался в незнакомца.

- Почему не отозвался?

- Передатчик сдох. На прием работает, на передачу - нет. - Токарь пожал плечами. - А кричать на весь лес, где бродит неизвестно кто, показалось мне плохой карьерной перспективой. Шел на ваши координаты. И на ваш дымок, - он мотнул головой в сторону горизонта. - Думал, вы там шашлыки жарите. Ошибся.

Валь на секунду отвел взгляд в указанном направлении, затем снова уставился на Токаря.

- Это не я горел. И не капсула лейтенанта.

- Я уже понял, - Токарь медленно сделал шаг вперед. - Значит, горел кто-то третий. Или что-то третье. - Он бросил оценивающий взгляд на капсулу Горского. - Я вас видел, как вы подходили. Осматривали. Профессионально. Думаю, вы уже все поняли про лейтенанта.

- Предположения - не факт, - парировал Валь, наконец-то опуская пистолет, но, не убирая его.

- Тогда давайте установим факты, - Токарь кивнул в сторону капсулы. - Люк невредим. Сенсор, скорее всего, мертв, как и все внутри. Но аварийный запас мог уцелеть. Еда, вода, аптечка. В нашем положении это вес золота. А еще... - он снова посмотрел в сторону дыма, - ...пока вы будете надеяться на лейтенанта, тот, кто разжег тот костер, может прийти сюда проверить и ваш маячок. Рискнуть стоит. Вскрыть и двигаться дальше.

Его циничная прагматичность была отталкивающей. Но в данной ситуации - единственно верной. Валь молча кивнул. Он сам сейчас мыслил почти так же.

- Ладно, инженер. Действуйте. Но без лишнего шума.

Токарь кивнул и, наконец, приблизился к капсуле. Пока инженер возился с панелью, Валь стоял вполоборота. Наблюдая и за ним, и за лесом, и за тем направлением, откуда шел дым. Теперь эта неизвестность волновала его куда больше, чем тихая капсула.

- Капитан. - Токарь не оборачивался, его голос был приглушенным. - Пока я шел, мой сканер других маяков не поймал. - Он замолчал на секунду. - Конечно, это ни о чем не говорит. Могли не услышать. Или... не захотеть отзываться. А могли и вовсе быть теми, кто оставляет после себя такие вот дымные автографы.

Слова повисли в прохладном вечернем воздухе, звуча зловеще. Они были не констатацией факта, а мрачной призмой, через которую предстояло смотреть на все в этом, враждебном мире. Валь молча сжал рукоятку пистолета.

Токарь, наконец, нашел скрытый аварийный рычаг. С глухим стуком и шипением остаточного давления люк отъехал в сторону. Тяжелый сладковатый запах, ударивший в нос, перебил даже гарь. В тесном пространстве капсулы, пристегнутый к креслу, сидел лейтенант Горский. Его голова была запрокинута, глаза закрыты. На виске и щеке - темные, засохшие подтеки. Судя по всему, смерть была мгновенной - от осколка, пробившего корпус и голову лейтенанта.

- Ну, вот и встреча, - безразличным тоном констатировал Токарь, отходя от люка и давая Валю заглянуть внутрь. - Телеграмма доставлена. Теперь мы знаем.

Идрис Валь замер на секунду, его лицо оставалось каменным, но в глазах промелькнула тень чего-то тяжелого и знакомого. Очередная потеря, очередное имя в длинном списке. Он молча отдал честь. Коротко, по-уставному.

- Надо его похоронить, - тихо, но твердо сказал Валь. - Неглубоко, но надо.

Токарь резко обернулся, его лицо исказила гримаса.

- Капитан, вы в своем уме? Нам осталось, может быть, час до полной темноты. Мы у цели, которую, возможно, уже запеленговали. А вы хотите копать? Этим самым мы кричим всему лесу, где мы!

- Он был офицером Империи, - голос Валя был все так же тих, но в нем зазвенела сталь. - И он мой подчиненный. Мы не оставим его на растерзание диким зверям или... кому там еще. Это не обсуждается, инженер.

- Обсуждается! - уперся Токарь. - Обсуждается каждая потраченная минута и каждая потраченная калория! Ваш долг перед мертвым против долга перед живыми. Выбирайте.

Два взгляда скрестились в сумеречном воздухе - холодный, прагматичный и твердый, неумолимый. Напряжение нарастало.

- Полчаса, - отрезал Валь, срывая с пояса складную саперную лопатку. - Я рою. Ты в это время зачищаешь капсулу. Все, что может пригодиться: еда, вода, медикаменты, патроны. Потом поможешь мне. И мы уходим. Это компромисс.

Токарь горько усмехнулся, и в его глазах вспыхнули осколки старой, леденящей боли.

- О, обсуждается, капитан. Еще как обсуждается. Вы знаете, что такое хоронить людей, когда твой собственный корабль - это металлический гроб, плывущий в никуда? Я знаю. На «Верности» я провел два месяца. Рядом с телами. В одном отсеке. И знаете, какой урок я извлек? Долг перед мертвыми кончается ровно в тот момент, когда он начинает угрожать живым. И каждая потраченная на него минута - это украденная у нас. Понимаете? Украденная. Нас могут найти. Или мы можем свалиться завтра без сил. И он нам это время не вернёт. Никогда. - Он сделал шаг вперед, его голос стал жестким и деловым. - Вот мое предложение, капитан. Компромисс. Мы не хороним его. Мы заносим тело в лес, подальше от поляны, и маскируем ветками. От зверей и птиц это спасет. На это уйдет пять минут, а не полчаса. А вы сэкономите силы, которые нам понадобятся, чтобы не разделить его участь. Все, что есть ценного в капсуле, мы забираем. Это не обсуждается. Или вы со мной, или вы остаетесь тут со своим мертвым другом и своей амбицией могильщика.

- Я сказал, мы его похороним! - голос Валя прозвучал как удар хлыста. - Ты можешь уходить. Только учти. Одному у тебя будет не так уж и много шансов. Выбирай.

Токарь не стал ничего отвечать. Он повернулся спиной к Валю, резко дернул люк капсулы и полез внутрь. Послышался звук отстегиваемых ремней, затем глухой, бесцеремонный стук - это он вытащил тело Горского и бросил его на землю, как мешок с мусором, прямо на то место, где Валь уже начал копать.

- Что это ты делаешь? - голос Валя прозвучал опасно.

- Экономлю ваше время, капитан, - безразлично бросил Токарь, уже роясь в аварийных отсеках. - Вы копайте свою яму. А я тем временем выполню ту часть работы, которая имеет хоть какой-то смысл. Если, конечно, вы не планируете закусывать на поминках патронами от пистолета.

Валь резко шагнул к нему.

- Хороните на здоровье. - Токарь обернулся, его лицо было искажено гримасой презрения. - Только делайте это быстро и тихо. Потому что я не намерен из-за ваших похорон столкнуться с теми, кто оставил после себя такой живописный дымок. Или вы думаете, они будут соблюдать траур по вашему лейтенанту? Он для них - просто метка на карте. Как и мы.

Работали они молча и быстро. Валь, с силой вонзая лопатку в мягкую землю, выкапывал неглубокую могилу у подножия большой сосны. Токарь, ворча себе под нос, выгружал из капсулы уцелевшие припасы. Когда тело Горского, завернутое в спасательное одеяло, было опущено в яму и закопано, Валь вбил в ствол дерева нож. И следом повесил на цепочке один из двух жетонов лейтенанта.

Не став тратить время на слова они собрали вещи в два рюкзака и быстро и бесшумно ушли вглубь леса, подальше от роковой поляны. Через двадцать минут, нашлось подходящее место. Небольшая естественная ниша между валунами, прикрытая сверху козырьком из корней и земли. Пока Валь расчищал пространство, Токарь, оглядываясь, развел крошечный, почти бездымный костер из сухих веток, чтобы вскипятить воду и согреть сухпаек. Сидели, молча поглощая скудную пищу. Усталость валила с ног, но оба находились в состоянии напряженной готовности. Тишина леса была обманчивой. Валь достал свой датапад.

- Последний сеанс на сегодня, - тихо сказал он Токарю. - Нужно сообщить нашу позицию.

Он нажал кнопку передачи, и его голос, уставший, но четкий, снова ушел в ночной эфир.

- Внимание, выжившие. Говорит капитан Валь. Со мной старший инженер Токарь. Находимся в районе координат 74-39-28. Обстановка... стабильная. Следующий сеанс связи через 8 часов. Всем, кто слышит, отзовитесь.

И снова тишина в ответ. Но спустя пару минут, сквозь потрескивание веток в огне, до них донесся искаженный помехами голос.

- Внимание, капитан Валь, сержант Рейнольдс. Вас слышит навигатор-аналитик Ли Кай. Мои координаты: 79-38-05. Подтверждаю вашу аутентификацию. Повторяю, аутентификация подтверждена...

Токарь и Валь застыли, ложки замерли на полпути ко рту. Их взгляды встретились через костер. В глазах Токаря - недоверие и расчет. В глазах Валя - мгновенный анализ и вспыхнувшая, острая, как бритва, надежда.

- Запеленговал аварийный маяк пилота Коваль. Координаты: 74-35-21. Телеметрия... так себе. Пилот без сознания, но жив. Позиция стабильна. Маяк активен. Данные передаю на ваш терминал. Мой маяк также активен…

Тишина в пещере после сообщения Кая была густой, почти осязаемой. Маркус Рейнольдс не шевелился, его пальцы всё ещё впивались в корпус датапада. В ушах стояло эхо слов навигатора: аутентификация подтверждена, пилот Коваль... жив, координаты… Его, собственный, призыв в эфир утром остался без ответа. Но теперь Маркус слышал других. Кай не просто маячок. Он собирал данные, строил картину. Это была ценность.

Расчет в голове сложился мгновенно, как прицеливание. Кай был в сорока с лишним километрах. Два дня минимум по пересеченной, незнакомой, возможно, кишащей врагом местности. Идти к нему одному - безумие. Но оставаться в одиночестве, когда другие выжившие объединяются и кто-то уже подал сигнал - ещё большее безумие. Одиночка - это практически гарантированная гибель. Группа - это шанс.

Сержант медленно выдохнул и поднес датапад ко рту. Его голос прозвучал низко, хрипло, но без тени неуверенности.

- Кай, вас слышит сержант Рейнольдс. Прием.

Пауза. Помехи. Затем тот же спокойный, отчетливый голос:

- Вас слышу, сержант Рейнольдс. Навигатор-аналитик Ли Кай. Координаты - 79-38-05. Ваша аутентификация подтверждена. Допуск «Тантал-4». - В голосе Кая послышалась едва уловимая нотка чего-то - не облегчения, скорее, удовлетворения от правильно решенной задачи.

- Бросьте формальности, - отрезал Маркус. - Доложите обстановку вкратце. Что видите? Помимо маяков.

Краткая пауза, будто Ли Кай переключал вкладки на своём датападе.

- Капитан Валь и гражданский инженер Токарь образовали кластер в районе 74-39-28. Также запеленгован аварийный маяк пилота Коваль, Сигма-5. Координаты: 74-35-21. Сеть «Ариадна» повреждена, но еще работает. Основные боевые действия сосредоточены вокруг бывших баз: «Дедал», «Поток». А так же районе комплекса «Прометей». В нашем секторе - тихо последние восемь часов. Зафиксировал несколько аномальных группировок сигналов - слишком правильных, чтобы быть случайными. Вероятность ловушек - высокая. Координаты передаю пакетом.

Информация обрушилась лавиной. Маркус смотрел на датапад, а его пальцы автоматически отмечали точки на карте. Валь и Токарь - далеко к юго-востоку. Коваль - где-то рядом с ними. Он, Маркус, - одинокая точка на северо-западе. А практически посередине - точка Кая.

Часть мозга сержанта уже оценивала ситуацию. Навигатор-аналитик. Значит, может дать карты, оценить угрозы. Коваль - дополнительный актив. Пилот, раненый, но опытный. Валь и его напарник - капитан и инженер. Все вместе - консолидированная группа с разными навыками. Такая группа имеет куда как больше шансов, чем разрозненные одиночки.

- Враги? - коротко бросил он в эфир.

- Активность в верхних слоях атмосферы и на орбите прекратилась часов 12 назад. Множественные сигнатуры, которые «Ариадна» отметила как маяки противника. Существует высокая вероятность скрытного присутствия. Рекомендую считать территорию условно враждебной.

«Условно враждебной». Сухая формулировка, за которой стояла картина выжженной долины и оплавленного танка. Маркус кивнул, будто Кай мог его видеть

- Понял. Ваша ситуация?

- Я в спасательной капсуле, - голос Кая на мгновение дрогнул, но тут же выровнялся. - Вм… зажатой в скальной расщелине. Выход заблокирован. Системы жизнеобеспечения нестабильны. Функционируют в аварийном режиме. Автономность ограничена. 7 стандартных циклов. Я произвел небольшой ремонт, но для эвакуации требуется внешнее воздействие. Физическое.

На экране датапада Маркуса всплыло уведомление о входящем файле. Он принял его, не глядя и мысленно выругался. Значит, не просто укрытие, а крепость, из которой нельзя выбраться. Или ловушка для того, кто придет на помощь. Риск был, но и потенциал высок.

- Ваши действия? - спросил Рейнольдс.

- Мониторю эфир, анализирую данные сети, пытаюсь стабилизировать системы. Ожидаю.

- Принято, - Маркус кивнул сам себе. - Слушайте, Кай. Я в сорока километрах к северо-западу от Вас. Местность горная, после боя. Двигаться буду на Ваши координаты. Но быстро не выйдет. Два дня. Может, три.

На той стороне наступила тишина, нарушаемая лишь легким шипением. Маркус почти физически ощущал, как навигатор взвешивает риски.

- Я располагаю тактическими данными, собранными через сеть «Ариадна». Могу передать карту с отмеченными зонами разрушений и потенциальными угрозами. Это увеличит Ваши шансы добраться до меня на 18-22%. - Голос Кая звучал так, будто он обсуждал маршрут грузоперевозок, а не путь через ад. - Альтернатива - Вы пытаетесь объединиться с капитаном Валем. Он и инженер Токарь, судя по последней передаче, утром двинутся к пилоту Коваль. Однако их путь пролегает в стороне от Вас. Логистически неэффективно.

- Логистика, говоришь? - сержант посмотрел на карту с нанесенными метками. - Ладно, сбрасывайте свою карту. Я выдвинусь на рассвете. Буду на связи каждые четыре часа. Вы - готовьте данные по окружающей местности. Узкие места, укрытия, источники воды. И следите за эфиром. Если что - сразу сообщайте.

- Принято. - Ответил Кай. Его голос прозвучал устало, но собранно. - Начинаю передачу пакета данных. И будьте осторожны, сержант. Данные по аномальным группировкам обновляются. Перешлю, если будет что-то новое.

Маркус усмехнулся. Сухая логика этого парня в стальной ловушке была как глоток чистого кислорода после угарного дыма.

- Ждите, и никуда не уходите - Маркус позволил себе немного юмора, наблюдая, как на экране его датапада начинает загружаться детализированная тактическая карта. - Держитесь, Кай. Через два дня постучим по твоей консервной банке.

- Жду. Кай - на связи. Конец связи. - Эфир снова заполнило шипение.

Сержант опустил датапад и окинул взглядом своё убежище. Пещера глубиной метра четыре, вход прикрыт каменным выступом. Безопасно, но неудобно. Ночь в горах предстояла холодная.

Маркус погасил фонарь, погрузив пещеру во тьму. Он сидел, ощущая холод камня сквозь тонкую ткань комбинезона, и водил пальцем по подсвеченному экрану датапада. Маршрут выстраивался в голове сам: вдоль скального массива, через высохшее русло реки, мимо зоны, отмеченной Каем как «массовое поражение - избегать». Два дня. С перебитыми ребрами, с рюкзаком, набитым тем что он нашел в разбитой колонне инженерной службы. Шансы? Пятьдесят на пятьдесят. Не хуже, чем вчера на «Грозе-12».

Привычка и холодный расчёт взяли верх над усталостью. Сперва Маркус занялся периметром. Инженерные заряды он не стал тратить - слишком ценный ресурс для непонятной пока угрозы. Вместо этого получилось собрать у входа в пещеру «музыку». Пустые консервные банки, несколько мелких камней, уложенных так, чтобы сдвинуть их было легко, но с грохотом. Примитивно и очень эффективно против чего-то, что движется по земле и не ожидает хитростей.

Спальный мешок сержант развернул в глубине пещеры, на относительно ровном месте, предварительно постелив на камень кусок теплоизоляционной пленки, найденной в бронетранспортере. Старую аптечку положил рядом с изголовьем. Пистолет - под свернутую куртку, которая служила подушкой.

Последним делом, прежде чем забраться в мешок, он снова вышел наружу. Небо над горами было ясным, усыпанным звездами. Ни вспышек, ни лучей прожекторов. Только ветер, гулявший по ущелью, далекий и тоскливый.

Он вернулся в пещеру, забрался в мешок, но не закрыл глаза сразу. Лежал в темноте, слушая далекий вой ветра. В голове прокручивался маршрут по карте, который сгенерировал из данных Кая. Ущелья, перевалы, возможные места засад. Два дня. Шестьдесят часов постоянного напряжения, движения и готовности к бою. Он мысленно проверил оружие еще раз. Патронов мало. Придется беречь.

- Ладно, - тихо прошептал он в темноту, словно обращаясь к призракам Егорова и Чана, к незнакомым голосам из эфира, ко всем, кто уже не ответит. - Завтра начинаем.

Маркус натянул капюшон спальника на лицо, стараясь сохранить тепло. Сон был таким же ресурсом, как патроны или вода. Его нужно было добыть и правильно использовать.

За стенами пещеры выл ветер, неся с собой запах гари. Где-то устраивались на ночлег капитан Валь с инженером, где-то в спасательной капсуле, ставшей ловушкой, боролся со страхом и системами Ли Кай, а где-то, под враждебным небом, лежала без сознания пилот Коваль. Их пути еще не пересеклись. Но первый шаг к этому был сделан. Но сержанта Маркуса Рейнольдса сейчас это не волновало. Он крепко спал.

Глава 6

Когда голос Кая смолк - в лесу вновь воцарилась тишина. Только потрескивание угольков в костре нарушало ее, да редкие ночные шорохи леса. Токарь первым нарушил ее, сплюнув в костер. Уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки.

- Ну что, капитан, - его голос был хриплым, но в нем впервые не было вызова. - Похоже, ваш долг перед мёртвыми только что обзавёлся конкретным адресом для живых? И не одним.

Валь ответил не сразу. Он смотрел на экран датапада, где теперь отображалось несколько меток. Его собственная, сливающаяся с меткой Токаря. Метка Кая, судя по карте, была практически в горах, километрах в 40 по прямой. И, примерно, в двадцати километрах к юго-западу он них тревожно-жёлтым пульсировала метка Коваль. Рядом с меткой, светилась короткая, но ёмкая строка: «Без сознания. Маяк активен».

- Не «адрес», - тихо, но четко сказал Валь. - Задача. Пилот Имперского флота, офицер, нуждается в помощи.

- О, да. У нас есть координаты пилота, а заодно и у всех в округе - инженер мрачно усмехнулся. - Этот ваш Кай вещал как на параде. Любой, у кого есть приемник и пол-мозга, уже отложил в сторону карты и точит ножи. Или что у них там. - Он потянулся к своему рюкзаку, вытащил флягу и отпил. Вода была теплой, с привкусом металла. - Так что у нас, капитан? План героического спасения? Идём на маяк, как мотыльки на огонь?

- Идем. Но не как мотыльки. Как разведчики.

- Объясните мне необходимость в этом. У нас есть вода, еда, укрытие. Положение паршивое, но стабильное. Зачем его менять? Ради какого-то пилота? И не надо мне тут втирать про нуждающегося в помощи офицера имперского флота!

- Коваль - не просто «адрес». Это опытный пилот-инструктор. Знания о воздушной обстановке, данные, полученные с высоты, бесценны. Если они недоступны - снаряжение пилота, оружие, сам маяк, который можно перенастроить. Оставить эту точку - значит потерять возможность усиления группы. Потому что одинокий человек - это труп, который еще не знает об этом. Двое - это две цели. А группа, причем группа, наделенная разносторонними навыками - это шанс, единица выживания. Сейчас, говоря твоими словами, я вижу на карте не просто точки. Я вижу ресурсы, активы.

- Ресурсы? У нас с вами в рюкзаках все ресурсы.

- Ошибаешься. Коваль - это не просто раненый человек. Это пилот, умеющий управлять сложной техникой. Если мы найдем хоть что-то летающее, хоть разбитый челнок, то это наш практически единственный шанс понять, можно ли его запустить и убраться с этой планеты. Без нее мы здесь навсегда.

- Оптимистично. Нашли обломок, а у нас тут сразу и механик-волшебник.

- Далее Кай. - Продолжил Валь - Он навигатор. В одиночку, из замурованной капсулы, восстановил связь и построил тактическую картину. Дал нам координаты и телеметрию. Знает, где разрушено, где горит, где тихо, а где аномальные группы, о которых он говорил. Кай не просто «где-то там». Он наши глаза в небе, пока его сеть жива. Наш единственный шанс не шагать вслепую, а знать, куда идти, где искать укрытия, запасы или другие выживших. Без него мы будем бродить по лесу, как слепые котята. Риск его обнаружения есть, но он уже в игре. И теперь его выживание зависит от нашей общей ситуации.

- Прекрасная теория, капитан, - проворчал Токарь, - но допустим.

Датапад Валя тихо завибрировал, издав короткий, предусмотрительно приглушенный, звук входящего сообщения. Валь взял устройство. На экране горел текст, сухой и информативный.

«Установил контакт с сержантом Рейнольдсом М. (позиция «Гром-12»). Его аутентификация, как я говорил, подтверждена. Допуск «Тантал-4». Сообщил о своём намерении двигаться к моим координатам. Примерное время в пути - 2-3 суток. Его текущее местоположение: 83-35-25. Передал ему ваши координаты и данные по Коваль. Рекомендую учитывать его как потенциальный элемент группировки. Данные по аномальным скоплениям сигналов обновляются. Никакой новой активности в секторе за последние 4 часа не зафиксировано. Следующий сеанс связи по вашему усмотрению. КАЙ.»

Валь молча протянул датапад Токарю. Тот, щурясь от тусклого свечения экрана, пробежался по тексту.

- Еще один, - без эмоций констатировал Токарь. - Сержант. И тоже тянется к маяку. Понимаете, к чему это ведёт, капитан? Кай становится узлом. Точкой сбора. Или точкой прицеливания.

- Это неизбежно, - Валь забрал датапад обратно, гася экран.

- А этот сержант... Рейнольдс? Чем он ресурс? Усталым голосом в эфире?

- Сержант Рейнольдс - местный. Он служил на планетарной позиции. Он знает эту землю. Где старые тоннели, законсервированные склады, укрытия. Где можно найти воду, где - спрятаться. Знает, что здесь было до нападения. Его знания - это карта, которой у нас нет. И он - солдат а значит знает, как воевать на земле. Пойми ты уже, наконец, что сейчас у нас с тобой - два пистолета и рюкзак консервов. Шансы близки к нулю. Если мы найдем Коваль - появляется шанс на эвакуацию. С Каем - получаем глаза и уши. А Рейнольдс - проводник и боец. Группа - это не просто лишний рот. Это механизм, где каждый - деталь. Инженер должен это понимать лучше кого бы то ни было.

- Механизм... который сломается, если одна деталь подведет. И потянет за собой остальных.

- Одинокий механизм ломается первым и навсегда. Выживание - это не индивидуальный спорт, инженер. Особенно здесь. Особенно против них.

- Ладно. Пусть будет по-вашему. Идем за вашим пилотом. Но - первая же добыча, первый же склад с припасами, и мы берем все, что можем унести. Не хороним никого по пути. И если этот ваш механизм начнет клинить... я не буду ждать, пока он меня раздавит.

- Договорились. И, Токарь... Можно на ты.

Инженер только хмыкнул.

- Хорошо. Расстояние до Коваль?

- Двадцать два километра по прямой, - Валь уже изучал карту на датападе, увеличивая масштаб. - Рельеф… Лесистые холмы, здесь, - он ткнул пальцем в экран, - переходят в скальные выходы. Река между нами и целью. Брод здесь, в пяти километрах севернее позиции пилота, - ещё один тычок пальцем. - Идти напрямую нельзя. Слишком открыто в пойме.

- Значит, к броду, потом по левому берегу. Но, там похоже лес гуще. Укрытие лучше. Но идти дольше. Километров тридцать, не меньше. Два дня в хорошем темпе, если идти аккуратно, не подставляясь. Мы ведь не будем подставляться? - Он посмотрел на Валя.

- Нет. Скрытное и осторожное передвижение. Ночёвка одна. Выдвигаемся на рассвете.

- Запасы? - Токарь автоматически потянулся к своему рюкзаку, мысленно перебирая содержимое.

- То, что взяли из капсулы Горского, плюс моё, плюс твоё. На троих, если найдём пилота живым и сможем перемещаться - хватит на четыре-пять дней. Воду найдем по пути.

- Ладно. Маршрут - к броду, затем вдоль реки под скалами. На вторую ночь - выходим на маяк. Предполагаем, что вокруг могут быть… гости. План Б?

- Если маяк окружён или это ловушка - наблюдаем, оцениваем. При возможности - устраняем угрозу тихо. Нет - уходим, отмечаем координаты для будущего. Коваль в таком случае приоритетом не является. Выживание группы - является.

Токарь кивнул, на этот раз с едва уловимым уважением. Капитан мыслил здраво, не позволяя долгу ослепить его.

- Теперь у тебя, капитан, на попечении целый маленький разрозненный взвод. Мёртвый лейтенант, раненый пилот, запертый в скале мозг и зенитчик в пути. Веселенькая компания.

- Одного циничного инженера забыл. Но это все же лучше чем ничего, - ответил Валь

- Меня пока устраивает. Значит, спим по очереди. Я первый, - заявил Токарь, уже отодвигаясь от костра и устраиваясь на своём месте, спиной к камню. - Будите через три часа. И, капитан…

Валь, проверявший пистолет, поднял на него взгляд.

- Если придут по маяку, - Токарь не смотрел на него, уставившись в темноту за пределами их укрытия, - и их будет больше двух, мы не геройствуем. Уходим. Тихо. Договорились?

Глаза их встретились в полумраке.

- Договорились, - тихо, но чётко сказал Идрис Валь. - Спи, инженер. Через три часа твоя смена.

Токарь что-то буркнул, но через несколько минут его дыхание стало ровным и тяжелым. А Идрис Валь сидел, слушая лес и мысленно наносил на карту в своей голове еще одну точку - точку сержанта Рейнольдса. План, пусть и хрупкий, начинал обретать форму. И с этой мыслью было немного легче смотреть в надвигающуюся тьму.

После подтверждения капитаном Валем получения данных, Ли Кай позволил себе выдохнуть. Медленно, контролируя диафрагму, как учили на курсах по противострессовой подготовке. Мир, сжавшийся до размеров стального кокона, треснувшегося о скалу, снова расширился. Не физически, но информационно. Он был больше не просто груз в погребальной урне. Он стал узлом. Центром обработки данных в разваливающейся сети.

«ВАЛЬ И. Подтвержден. ТОКАРЬ Г. Гражданский. Риск. КОВАЛЬ А. без сознания. Приоритет. РЕЙНОЛЬДС М. Подтвержден. В пути. Расчетное время сближения: 48-72 часа».

Эти строчки горели в его сознании ярче, чем аварийные индикаторы. Он нажал кнопку, отправляя заранее подготовленный текстовый пакет Рейнольдсу. Текст был устойчивее к помехам, меньше выдавал его местоположение, потреблял меньше энергии. Эффективность.

Подтверждение от Рейнольдса пришло и зависло на экране коротким «Понял. Утором выдвигаюсь», Ли Кай ощутил не облегчение, а тяжесть очередной ответственности. Он стал узлом в сети, диспетчером для чужих маршрутов, пока его собственная траектория упиралась в каменную стену.

Навигатор снова погрузился в данные. Сеть «Ариадна» медленно погибала. Целые кластеры спутников молчали, отмеченные кроваво-красным «ПОТЕРЯН». Но оставшиеся, перестраивая маршруты, всё могли помочь. Кай запустил алгоритмы перекрестного анализа, а затем переключился на мониторинг энергопотребления. Усиление передатчика съело драгоценные проценты. Автономность: 6,8 стандартных циклов. Скудный запас еды и воды растянуть можно, но кислород… Индикатор CO₂ снова показывал 0,5% и медленно полз вверх. Система регенерации работала с перебоями.

Ли запустил низкоуровневую диагностику. Ошибка в термостабилизаторе контура регенерации. В текущей обстановке - фатальная. В обычных условиях потребовалась бы замена модуля. Здесь, сейчас, можно было попробовать заставить контроллер, работать в форсированном режиме. Это убьёт его через 10-15 циклов, но даст чистый воздух сейчас. Опять выбор без выбора между медленной и быстрой смертью.

Он углубился в служебные меню, отыскивая доступ к прошивке. Левая рука, будто сама собой, потянулась к нагрудному карману и замерла, сжав твердый цилиндр носителя через ткань. Работа заняла почти два часа. Два раза система зависала, и Кай чувствовал, как холодный пот стекает по вискам, а сердце колотится, пытаясь вырваться из грудной клетки. Второй раз он закрыл глаза, сосредоточился на дыхании, представил строки кода, текущие подобно холодному горному ручью. «Ошибка 43. Конфликт прерываний. Обходной путь… Точно!».

Когда вентиляторы, после очередной перезагрузки, загудели с новым, ровным тоном, а индикатор CO₂ дрогнул и пополз вниз, к безопасным 0,3%, Кай откинулся на спинку. Он купил себе время. Ещё несколько ходов в этой партии. Физическое истощение накрыло волной. Усталость, отложенная адреналином и концентрацией, навалилась всей своей массой. Глаза слипались, тело ныло в неудобном кресле.Очень хотелось спать, но этого делать было нельзя. Сон - это потеря контроля, уязвимость. Но неэффективный мозг совершает ошибки. Ошибки смертельны. Внутренний протокол диктовал компромисс. Кай разрешил себе «микросон» - технику, которой обучали для длительных дежурств. Он настроил датапад на вибрацию при любом изменении статуса систем или входящем сигнале. Прокрутил в голове список приоритетов: уровень СО₂, температура, заряд. Всё стабильно. Риск допустим.

И только после этого Кай позволил себе отключиться. Не сон в полном смысле, а словно состояние глубокого транса, где слух и часть сознания оставались на страже. Ему снились не образы, а потоки данных: бегущие строки логов, мигающие графики энергопотребления, тревожный желтый цвет индикатора CO₂, который он только что усмирил.

Ли резко разбудило внутреннее чувство сбоя. Он открыл глаза, и первым делом взгляд метнулся к основному экрану. Время: прошло 4 часа 17 минут. Воздух: приемлемо. Температура: падает, но в пределах нормы. А потом он увидел это.

Автономность: 4,9 стандартных циклов.

Его словно окатило ледяной водой. Перед сном было 6,8. Падение почти на два цикла за четыре часа - это не нормальный расход. Это утечка. В животе похолодело, дыхание перехватило. Паника рванулась наверх, дикой, слепой волной. Он почти физически ощутил, как стены капсулы сдвигаются, сминая его. Он вцепился взглядом в цифры, заставляя мозг переключиться с эмоций на анализ. Аномальный разряд. Источник? Не система жизнеобеспечения - её график ровный. Не передатчик - он молчал. Не компьютер – тот в спящем режиме. Значит, что-то еще. Или повреждение основной батареи.

Дрожащими руками Кай запустил полную аппаратную диагностику, миновав штатные, возможно, скомпрометированные проверки. Его пальцы, иногда промахиваясь по сенсорной панели, вызывая низкоуровневые утилиты, читая сырые данные с датчиков. Результат поступил через несколько минут. «Сектор батареи B-3: Критическое падение напряжения. Внутреннее сопротивление нарастает. Физическое повреждение».

Починить это было невозможно. Заменить - нечем. Батарея умирала, и её агония пожирала энергию соседних секций, пытавшихся компенсировать потерю.

- Значит надо, бороться не с причиной, а со следствием. – Сказал Кай сам себе - Увеличить КПД всего остального. Снизить нагрузку до уровня, который батарея выдержит.

Он вызвал на экран схему энергопотребления капсулы. Каждая система была разложена на подсистемы, а те - на компоненты. Цифры мигали, показывая текущий расход. Система жизнеобеспечения потребляла целых 35%. Трогать её стоило только в крайнем случае. Но… внутри неё был контур регенерации, который он уже форсировал. Перенаправив потоки получилось снизить мощность циркуляционного насоса на 15%. Существовал риск образования «мертвых зон» с повышенным CO₂, но тут только мониторить. Следующая по потреблению шла терморегуляция - 25%. В капсуле было +15. Если использовать доступный аварийный набор то можно выдержит и ноль, и небольшой минус. Кай перевел обогрев на минимум, оставив его только у критических систем. Потребление упало до 8%. Холод станет его постоянным спутником, но такова плата.

Следующими стали аварийные маяки и внешняя связь. 20% в режиме ожидания это много. Но маяк уже выполнил свою работу, а постоянное сканирование эфира и готовность к передаче пожирали энергию. Значит долой. Навигатор перевел коммуникационный модуль в пассивный режим. Прием практически не требовал энергии, а передача теперь была только по ручному запросу или тревоге. Маяк же перевел в импульсный режим: короткий «писк» раз в 30 минут вместо постоянного сигнала. Другие выжившие его могут не найти, но он протянет дольше для тех, кто уже знает о нем.

Остались только внутреннее освещение и вспомогательные системы. Они потребляли по 5%. Глупость. Кай отключил все панели, кроме экрана датапада, уменьшив его яркость до минимально читаемой. Датчики внешней среды, резервные контуры управления, сервоприводы заблокированного люка - всё это было отключено полностью. Капсула становилась немым, холодным, темным камнем.

Ли работал почти час, постоянно пересчитывая баланс. Каждое отключение сопровождалось мысленным взвешиванием рисков. Это было не просто отключение, а оптимизация, перенастройка, и поиск скрытых резервов. Ювелирная работа в условиях тонущего корабля. В итоге на экране застыло:

Прогноз автономности: 4,5 стандартных циклов.

Падение почти остановилось. Он выиграл. Не спасение, а отсрочку. Вместо стремительного падения в пропасть теперь был медленный, контролируемый спуск по отвесной скале. У него было около пяти дней. Пять дней, чтобы… чтобы что?

Кай откинулся на спинку, и только сейчас заметил, что зуб на зуб не попадает от холода, а на внутренней стороне иллюминатора выступил конденсат. Достав из аварийного запаса тонкое термоодеяло, накинул на плечи. Тепла было мало, но это было лучше, чем ничего. Взгляд снова упал на карту. Три метки. Валь и Токарь уже скоро должны были начать движение. Рейнольдс - тоже. Вот только куда. К нему? К Коваль? К точке сбора? Неважно. Они могли двигаться, а он был статичен. В ловушке.

Ли Кай закрыл глаза, экономя силы. В темноте под веками продолжали гореть цифры и диаграммы. Он не спал. Он дефрагментировал сознание, готовя его к утреннему сеансу. Битва за каждый ватт, за каждую калорию тепла, за каждую секунду времени была проиграна в генеральном сражении, но он вел бесконечную партизанскую войну на истощение. И пока его разум мог анализировать, оптимизировать и считать - он был ещё жив. Всё остальное было вопросом техники и удачи, двух переменных, к которым он научился относиться с ледяным, безрадостным уважением.

Глава 7

Серый, влажный рассвет пробивался сквозь хвойный полог, превращая лес в подобие гигантского собора. Костер был уже потушен и засыпан землей - Валь проследил за этим лично. Теперь они сидели на валунах, молча поглощая недавно разогретый сухпаек. Несмотря на пресный вкус, рацион давал необходимые для перехода силы.Токарь закончил первым, собрав оставшийся после них мусор и сунув его в карман рюкзака.

- Ну что, капитан, прикажете маршировать?

Валь, доев свой паек, медленно поднял на него взгляд.

- Перед маршем - два приказа. Первый: прикрепи аптечку к комбинезону, на видное место. Она автоматическая. Если тебя ранят, и меня не будет рядом, она сработает быстрее, чем я успею до тебя добежать.

Токарь, поморщившись, покосился на плоское устройство размером с ладонь, лежавшее рядом с его рюкзаком.

- Шпионить за моим пульсом собрался?

- Спасать тебе жизнь. - безразлично ответил Валь. - Это не обсуждается. Второе - дай свой датапад.

На сей раз Токарь замер. Его лицо стало настороженным, хищным.

- Зачем?

- Чтобы включить тебя в тактическую группу. Датапады можно связать в сеть напрямую, да «Ариадна» еще работает. В группе я смогу видеть твою телеметрию, ты - мою. Координаты, базовые показатели. Если разойдемся в лесу, то найдем друг друга. А если с одним что-то случится - второй будет знать, где искать.

- И ты будешь моим личным ангелом-хранителем? - язвительно буркнул Токарь, но рука уже потянулась к поясу, где висело старое, потрепанное устройство. Он выдержал паузу, затем передал датапад Валю. - На. Только похабных фотографий в память не заливай.

Валь взял устройство, его пальцы быстро заскользили по экрану. Сопряжение не заняло много времени. Он подключился к сети, используя свой офицерский шифровальный ключ «Sigma-7», нашел гражданский идентификатор Токаря и активировав общий канал данных, разрешив передачу координат и базовой телеметрии, внёс его в новый тактический протокол - «ОТРЯД 1». Статус: БОЕЦ. Права: ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП.

- Готово. - Капитан вернул датапад. Теперь на его собственном экране, поверх карты, мигал маленький зеленый значок с маркировкой «ТОКАРЬ Г.». В левом верхнем углу появилась полупрозрачное фото инженера, под которым отображались основные показатели.

Токарь взяв свой датапад, взглянул на экран. В левом верхнем углу теперь отображалось фото командира с основными показателями и значок «ВАЛЬ И.» на карте, с маркировкой «КОМАНДИР ОТРЯДА».

- Очаровательно, - пробормотал он беззлобно. - Теперь ты точно будешь знать, когда у меня от страха сердце в пятки уходит. Учти, я материться буду, если что.

- Главное - держи пульс в норме, - сухо парировал Валь, поднимаясь. - Цель на сегодня: дойти до брода на реке. Координаты: 74-42-10. По прямой - двенадцать километров. С учетом особенностей местности - все тридцать. Двигаемся в режиме скрытного патрулирования. Я - иду спереди, ты - контролируешь тыл. Дистанция пятнадцать метров, остановки - по моему сигналу. Вопросы?

- Есть, - сказал Токарь, пристёгивая аптечку к ремню на груди. Она мягко щёлкнула, считывая его биометрию. - А если я увижу что-то интересное сзади?

- Стукнешь по рации два раза. Только не шуми, тишина сейчас наш главный союзник.

Валь отправил текстовый пакет Каю, кратко описав маршрут на день. Ответ пришёл почти мгновенно, также, текстом: «Понял. Маршрут занесен. Активности в вашем квадрате за ночь не зафиксировано. Удачи. КАЙ.»

И они тронулись. Валь впереди, бесшумно, как тень, скользя между стволами, его взгляд постоянно сканировал местность. Токарь сзади, двигаясь чуть грубее, но с поразительной для своего возраста и комплекции экономичностью движений. Он не спускал глаз со спины капитана и с периферии. Лес жил своей жизнью: шелест листьев, щебет птиц, далекий крик незнакомой твари. Но звуков техники, взрывов, голосов - не было.

Шли медленно, с частыми остановками. Валь замирал, прислушиваясь, затем подавал знак рукой - движение дальше. На одном из привалов Токарь показал на землю - следы, похожие на отпечатки тяжелых ботинок, но размытые дождем. Не свежие, но и не старше нескольких дней. Валь кивнул, отметив точку на карте, и сменил направление, увел глубже в лес, подальше от возможной тропы.

К полудню они вышли к ручью. Где сделали длительную остановку, чтобы пополнить запасы воды, обеззаразив её таблетками из аптечки и пообедать. За несколько часов до заката, когда тени стали длинными, а лес начал густеть, превращаясь в непролазную чащобу, Валь резко замер и поднял сжатый кулак. Токарь тут же присел за стволом. Валь указал пальцем чуть влево от тропы. Посреди небольшой поляны, почти сливаясь с окружающими деревьями, стояла потрепанная временем, с потускневшей краской, спасательная капсула. Люк был закрыт. Ни следов борьбы, ни признаков, что её вскрывали извне.

- Капсула «Омега-7», - тихо, едва шевеля губами, сказал Токарь. - Лет двадцать модельке. Похоже кто-то из «Изгоев». Возможно, есть что-то ценное.

Валь кивнул.

- Проверяем. Ты - к люку, я - прикрываю. Без шума.

Они подобрались с двух сторон. Токарь, быстро нашел скрытую аварийную панель. Его мозолистые пальцы работали с неожиданной нежностью. Щелчок, тихое шипение - и люк отъехал на сантиметр, затем медленно открылся. Затхлый запах ударил в нос.

Токарь заглянул внутрь и тут же отошел. В капсуле никого не было. После краткого осмотра стало понятно, что аварийный запас разграблен. Либо кто-то выжил, выбрался и взял всё, что мог. Либо это сделал инженер, обслуживавший капсулу.

- Не повезло, - хрипло прошептал Токарь, обшаривший отсеки в поисках полезного. - Удрал, гад. И даже люк за собой закрыл, чтоб не демаскировать. Оп-па… - В отсеке под сиденьем инженер нашел две нераспечатанные упаковки сухпайков, маленькую аптечку с базовым набором и компактный фильтр для воды. Всё это моментально перекочевало в его рюкзак.

- Ничего личного, коллега, - тихо пробормотал он в адрес бывшего владельца капсулы, покидая её. Валь уже жестом указывал направление, в котором уходить.

До намеченного места для ночевки оставалось меньше часа пути. Найдя подходящее укрытие – небольшую нору, прикрытую сверху козырьком из корней и земли, они устроились на ночлег. Пока Токарь расчищал пространство и готовил место для почти бездымного очага, Валь отправил Каю отчет.

Через несколько минут пришел ответ, снова текстовый: Капсула «Омега-7» зарегистрирована на грузовой транспорт «Перевозчик-4». Судно не числится потерянным. Либо данные устарели, либо судно было здесь нелегально. Возможно, украдена «Изгоями». Рекомендую осторожность - владелец капсулы может быть где-то рядом. Высылаю оптимальный маршрут на завтра. Посторонней активности в секторе не наблюдаю. Рейнольдс вышел на связь. Сообщил, что начал движение. Его темп соответствует расчетному. КАЙ.

Валь показал сообщение Токарю. Тот, разминая плечи, хмыкнул:

- Нелегалы? Еще и контрабандисты, значит. Идеально. Теперь кроме призраков, «Изгоев» и неизвестных хозяев неба, у нас под боком могут шнырять ребята, которым закон - не писан. Весело.

- Значит, будем бдительнее вдвойне, - констатировал Валь. Он развел крошечный огонек, достал сухпай. - Есть, спать по очереди. Ты первый. Четыре часа.

Токарь не спорил. Он сгреб в охапку свою куртку, сбил из неё подобие подушки и улёгся в дальнем углу грота, спиной к стене, лицом к выходу. Пистолет лежал у него на животе. Он не закрывал глаз сразу, наблюдая, как Валь, сидя у входа, методично проверяет оружие, потом начинает тихую работу со своим датападом, нанося на карту новые детали - капсулу, следы, их текущую позицию.

- Капитан, - тихо сказал Токарь в темноту.

Валь поднял голову.

- Спасибо. За аптечку. И… за то, что в группу добавили. На всякий случай.

Валь секунду молчал, затем так же тихо ответил:

- Спи, инженер. Завтра длинный день.

И когда через некоторое время дыхание Токаря стало ровным, Валь позволил себе едва заметную ухмылку. Их «отряд» медленно, со скрипом, но начинал походить на нечто целое. Не на дружбу, нет. На взаимовыгодный, прагматичный альянс двух профессионалов, которые учились читать друг друга без слов. В мире, где всё рухнуло, это было уже немало. Он снова взглянул на карту. На мигающую метку «РЕЙНОЛЬДС М.» далеко на северо-западе, на неподвижную точку «КАЙ Л.» и на желтый маячок «КОВАЛЬ А.», который был целью завтрашнего дня. Пасьянс начинал сходиться. Оставалось лишь надеяться, что в колоде не окажется джокеров, против которых нет защиты.

Рассвет застал их уже в движении. Валь шёл первым, его тёмно-синий мундир капитана, покрытый грязью и подпалинами, сливался с тенями под кронами гигантских хвойных деревьев. За ним двигался Токарь, в своем потрёпанном сером инженерном комбинезоне с потускневшими шевронами «Снабженца».

- Ты уверен в этом броде? - хрипло спросил Токарь. - По картам он есть, но карты могли не учесть весеннего паводка. Или того, что кто-то его заминировал для душевного спокойствия.

- Не уверен, - спокойно ответил Валь, не оборачиваясь. - Поэтому идём не напрямую, а с выходом на обзорную точку. Сначала посмотрим.

- Блестящий план, - проворчал инженер. - Взобраться на холм, чтобы нас было лучше видно.

Валь проигнорировал сарказм. Ветер донёс горелого пластика, изоляции и металла. Они обменялись взглядами и, без слов изменив направление, двинулись на запах.

Через пять минут они вышли на поляну. В её центре, глубоко вспахав землю, лежала груда искореженного металла. Ни плавных линий «Скорпиона», ни фирменных обводов «Вихря». Только грубые сварные швы угловатого аппарата «Изгоев», собранного наспех из разных деталей. К каркасу грузового дрона прилепили самодельные бронелисты и импульсную пушку. Теперь он представлял собой обгорелый остов, вонзившийся в землю. Вокруг на много метров лес был опалён, стволы обуглены.Токарь, забыв на секунду об осторожности, подошёл ближе, профессионально осматривая обломки.

- Сбит не ракетой, - констатировал он. - Следов осколков нет. Оплавление идёт изнутри. Двигатель взорвался от перегрузки. Самодельная халтура. - Он пнул ногой обломок корпуса. - Но вот пушка - с завода. Импульсник Mark-IV. Её же вроде лет десять назад списали. Значит, у них есть каналы снабжения. Или мародёрят всерьёз.

Валь молча кивнул, снимая с пояса датапад. Он сделал несколько снимков, отметил координаты. Эта информация могла пригодиться Каю. Пока Токарь копался в обломках, пытаясь открутить что-то, что ещё могло представлять ценность, капитан осматривал окрестности. Кое-что привлекло его внимания.

На опушке, в стороне от основного пожара, стояла, чуть накренившись, стандартная спасательная капсула с транспортника. Люк был закрыт. На корпусе - следы копоти и мелкие вмятины, но никаких пробоин.

- Инженер, - позвал Валь.

Токарь, с неохотой оторвавшись от дрона, подошёл. Увидев капсулу, он замер.

- Одна из наших, - пробормотал он. - С третьего отсека, кажется.

Они подошли ближе, соблюдая осторожность. Вокруг не было никаких следов. Капсула просто стояла, как забытая игрушка. Валь проверил сенсорную панель у люка. Мёртвая. Токарь, достав свой датапад, прислонил его к корпусу и запустил сканирование

- Внутри… пусто, - сказал он, глядя на показания. - Нет биометрии. Давление штатное. Системы отключены. Батарея села намертво. Похоже, катапультировалась в автоматическом режиме, без пассажира.

- Или он так и не вышел, - мрачно добавил Валь.

- Такую мы не вскроем без шума, - задумчиво произнес Токарь. - Хотя… стой. - Он обошел капсулу и нашёл то, что искал. Небольшую панель, прикрытую заглушкой. Инженер надавил на заглушку и та, отщелкнувшись осталась в руках. Под ней оказался механический рычаг и небольшой отсек с аварийным запасом. Стандартный набор: вода в пластиковых бутылках, высокоэнергетические батончики, та же «Игла-М3», два малых СЭМа для стандартного армейского оружия, компактный фильтр для воды.

- Не тронуто, - произнес Валь, и в его голосе прозвучало удивление. - Никто не пытался вскрыть.

- Значит, или здесь никого не было, или он уже никогда не выйдет. Так что мы можем, смело воспользоваться найденным. - Заключил Токарь, без эмоций складывая находки в свой рюкзак. - А это… - он потряс в руке один из СЭМов, - Два заряда для твоего кинетика. Не густо, но уже что-то.

Валь взял один из батончиков, изучая упаковку. Срок годности в порядке. Его разум анализировал ситуацию: целая капсула, нетронутый аварийный запас. Почему? Это противоречило картине тотального уничтожения и мародёрства.

Токарь, закончив с отсеком, потянул рычаг. Раздался глухой скрежет, но люк остался закрытым.

- Зараза… Заклинило. Без шума это теперь точно не вскрыть. – Его взгляд упал на штатный элемент питания капсулы. – Идиоты! - прошипел он. - Батарею должны были менять по регламенту раз в пять лет. Это же элементарно! Видишь? - он ткнул пальцем в дату последнего техобслуживания, выбитую на корпусе. - Почти три года назад. Копеечную батарею пожалели. Халтура. Везде одна халтура.

Его злость была искренней, профессиональной. Валь понимал её. В их мире халатность убивала вернее вражеского залпа.

- Берём, что можно и уходим, - приказал капитан. – Мы слишком сильно задержались уже.

Они двинулись дальше, теперь уже чётко держа курс на условный брод. Лес понемногу редел, начинались скальные выходы. По пути они еще несколько раз натыкались на обломки дронов и капсул. Токарь, движимый инженерной жадностью, подобрал несколько деталей и странно оплавленный кусок металла, сплав которого датапад не смог опознать.

Когда солнце поднялось в зенит, не датапад Валя пришло текстовое сообщение от Кая. «Приоритетное уведомление. Мой энергобаланс критичен. Повреждение основной батареи. Автономность снижена до 4,5 циклов (приблизительно 108 часов) после оптимизации систем. Перешёл на пассивный режим связи. Маяк в импульсном режиме. Мои координаты неизменны. Рейнольдс в курсе. КАЙ.»

Токарь присвистнул.

- Четыре с половиной дня. И он всё ещё мыслит таблицами. Молодец. Без истерик.

Валь кивнул. Приоритеты не изменились. Коваль, потом Кай, и только потом - возможная точка сбора с Рейнольдсом.

- Надо быстрее разобраться с Коваль и идти на помощь Каю.

- Да, чем быстрее найдём нашу сбитую птицу, тем быстрее займёмся спасением гения в банке. - Пожал плечами Токарь

Они снова двинулись в путь, теперь уже с двумя четкими целями в голове. А тихий, рациональный голос из эфира напоминал, что время на поиски безжалостно тает.

Григорий Токарь, инженер. Выглядит примерно так.

Рассвет Маркус встретил уже на ногах. Холодный, серый свет едва пробивался в пещеру. Первым делом - проверка оружия, потом скудный завтрак - полбанки холодных белковых концентратов и глоток воды. Вкус как у смазки для механизмов, зато питательно. Ровно в 05:30 он включил датапад. Практически сразу на него пришло сообщение: «Обнаружил повреждение основной батареи. Автономность снижена до 4,5 циклов (приблизительно 108 часов) после оптимизации систем. Перехожу на пассивный режим связи. Маяк в импульсном режиме. Мои координаты неизменны».

Маркус сразу отбил сообщение: «Принял. Продолжаю движение к вашим координатам. Препятствий не встречал.»

Он сгрёб остатки снаряжения в рюкзак, в последний раз окинул взглядом пещеру и вышел в холодное утро. Двигался он быстро, но осторожно, экономя силы. Местность постепенно менялась. Каменистые осыпи сменялись густыми зарослями колючего кустарника с листьями цвета окисленной меди. Воздух звенел от непривычной тишины. Ни птиц, ни насекомых. Только ветер.

К полудню он вышел к тому, что на карте было обозначено тонкой синей нитью ручья. Реальность оказалась иной. С обрыва открывался вид на реку. Не ручей, а яростный, пенный поток, выгрызший в скалах глубокий каньон. Вода неслась вниз с грохотом, сметающим все мысли. Берега были крутыми, усеянными скользкими валунами. Перейти вброд здесь было равносильно самоубийству.

- Черт, - тихо выругался Рейнольдс. Все врут. И карты тоже. Старое правило. Он прикинул: обход каньона по карте - лишние 15, а то и 20 километров. Целый день. Но времени на это нет.

Сержант двинулся вверх по течению и сканируя берега глазами. Через полчаса он нашёл то, что искал. Не мост, моста здесь быть не могло. Ствол гигантского, необъятного дерева, поваленного ураганом или взрывной волной. Он лежал поперёк каньона, его корни цеплялись за один берег, а голый, отполированный дождями и ветром ствол уходил в пену и брызги на другом.

Рейнольдс подошёл к верхушке, к клубку мощных ветвей. Древесина казалась невероятно плотной, каменной, но поверхность была мокрой от брызг и покрыта скользким зеленоватым налётом. Он снял рюкзак, достал трос из аварийного запаса - тонкий, но выдерживающий до полутонны. Одним концом обвязал себя вокруг пояса, другим - сделал петлю и набросил на прочный корень, затянул. Затем, закинув рюкзак на плечи, ступил на ствол.

Дерево под ногами чуть дрогнуло, но не сдвинулось. Вибрация от бешено несущейся внизу воды передавалась по древесине, заставляя мелко подрагивать мышцы ног. Сержант двинулся, пригнувшись, широко расставляя ноги для устойчивости, иногда скользя по мокрой поверхности. Каждый шаг был расчётом. Ветер, дующий вдоль каньона, пытался сбить его с ног. Гул воды оглушал. Он не смотрел вниз. Смотрел только на точку на другом берегу, на корявый пень, оставшийся от дерева.

Середина. Ствол под ним слегка прогнулся, издав тихий скрип. Сердце на секунду ёкнуло. Он продолжил. Последние метры дались легче - берег был ближе, дерево толще. Сойдя на твёрдую землю, он обернулся. Его импровизированный мост висел над безумием воды, непоколебимый и одинокий. Он отстегнул трос, оставив петлю на корне - мало ли, пригодится на обратном пути или кому-то ещё.

Спустя час Рейнольдс вышел на поляну. Вернее, на то, что от неё осталось. Земля была покрыта странным, стекловидным веществом, будто песок сплавили в однородную корку. В центре - глубокие, оплавленные борозды, словно здесь приземлялся раскалённый топор гиганта. И обломки. Не человеческой техники.

Он подошёл ближе, пистолет наготове. Обломки были чёрного, матового цвета, не отражавшего свет. Металл, если это был он, имел странную, волокнистую структуру на изломах. Ни проводов, ни привычных схем, никаких надписей. Лишь плавные, органичные формы, искореженные взрывом. В нескольких метрах валялось нечто, напоминающее обгоревшую конечность в чёрном, оплавленном панцире. Но пропорции были неправильными. Слишком длинные пальцы, слишком много суставов.

Рейнольдс не стал трогать. Он сделал несколько фотографий на датапад, отметил координаты. Его мозг, заточенный на оценку урона, работал. «Энергетическое оружие высокой концентрации. Наше? Не похоже. У нас нет такого оружия. Их? Вот только кто эти такие «они»?»

Обойдя поляну по периметру, сержант нашёл два трупа. Они лежали в укрытии за валунами. Ни пулевых, ни осколочных ран. Тела были обуглены, одежда словно испарилась. Оружие рядом - не разряжено. Он молча снял с них магазины, две гранаты. Проверил «Иглы-М3» на поясах - не использованы. Значит, не успели понять, что ранены. Закинул трофеи в рюкзак.

Эмоции были загнаны в самый дальний угол сознания. Это были не люди, а тактические данные. Данные говорили: противник применяет неизвестное оружие. Противник эффективен. Противника можно убить - вот их техника, вот их труп. Значит, есть шанс. Рейнольдс ушёл с поляны, не оглядываясь. Нужно было найти место на ночь до наступления темноты.

Укрытие нашлось под нависшей скалой. Она частично обрушилась и образовалась ниша, скрытая с двух сторон каменными глыбами и заросшая колючкой. Безупречно. Сержант развёл крошечный, бездымный очаг на химической таблетке из запаса, чтобы вскипятить воду и разогреть сухпай. Пока еда грелась, он в включил датапад.

- Рейнольдс на связи. Нахожусь у отметки 83-39-10. Преодолел водное препятствие. Обнаружил следы боестолкновения с применением оружия неизвестного типа. Есть трофеи: боеприпасы, гранаты. Ваш статус?

Ответ, как и раньше, пришел текстом: «Статус без изменений. Автономность: 4,3 цикла. Новые данные: в радиусе 10 км от вашей текущей позиции, сеть «Ариадна» фиксирует слабые, неопознанные помехи. Не исключена активность разведывательных единиц противника. Рекомендую усилить маскировку и избегать открытых пространств.»

Рейнольдс мысленно отметил координаты помех. Они ложились впереди на его пути.

- Понял. Буду обходить. Выдвигаюсь на рассвете.

Маркус доел тёплую, безвкусную смесь, запил её глотком воды. Затем методично проверил оружие, разложил гранаты и свежие магазины в пределах досягаемости. Лёг в спальник, но не закрыл глаз. Смотрел в чёрное небо, где должны были быть звёзды, но их скрывала дымка.

В голове, как на тактическом экране, горели три точки: его собственная, неподвижная точка Кая и точка, где, по данным Кая, были Валь и Токарь. Между ними - лес, реки, горы и где-то там, действовал враг, оставляющий после себя стеклянные пятна и высушенные трупы. Засыпая, он последний раз проверил мысленным взором расположение инженерных зарядов в рюкзаке.

Стабильность - понятие относительное. Когда индикатор CO2 замер на безопасных 0,3%, а прогноз автономности перестал падать каждые десять минут, Ли Кай испытал облегчение. Система переведена в режим энергосбережения с эффективностью 78,4%. Проблема не решена, но её проявления взяты под контроль. Это не конец работы, а основа для следующего этапа.

Вместо того чтобы просто ждать следующего сеанса связи, Ли использовал пассивные режимы, слушая в широком спектре и строя карту радиомолчания. Сектора, где царила мёртвая тишина, были страшнее тех, где бушевал хаос переговоров. Она означала либо полное уничтожение всех передатчиков, либо работу систем радиоэлектронного подавления. Один такой «пустой» сектор медленно расползался с северо-востока, примерно от района космопорта «Дедал». Отметив эти сектора на своей карте Ли Кай принялся готовиться к следующему сеансу связи.

Рейнольдс должен выйти в эфир через несколько часов. Кай не стал ждать. Он подготовил пакет данных для открытой передачи. Обновлённые координаты, уточнённый прогноз по энергии, запрос о состоянии сержанта. Сухой, технический, безопасный для перехвата.

Закончив с подготовкой пакета для передачи, навигатор отложил датапад. Тело требовало отдыха, но разум, разогнавшись, не желал останавливаться. Он позволил себе откинуться и закрыть глаза, но не для сна, а для визуализации. Перед его внутренним взором поплыли не образы, а схемы. Схема маршрутов Валь-Токарь и Рейнольдса, наложенная на карту «тишины». Точка Коваль как переменная с неизвестным состоянием. Его собственная позиция - фиксированная, уязвимая точка. Он начал моделировать.

«С учетом скорости движения зоны тишины, пересечения с ней в ближайшие трое суток можно не ожидать. Вероятность встречи с ним всех участников за это время куда как выше, а значит этим фактором можно пока пренебречь. Единственное что беспокоит – Коваль. Трое суток без сознания может говорить о серьезных травмах. Но телеметрия в норме. Необходимо обдумать»

Пальцы Кая, лежащие на датападе, слегка дёрнулись, будто набирая невидимую команду. Он открыл глаза. В капсуле было тихо. Только едва слышное гудение систем жизнеобеспечения и его собственное, выровненное дыхание. На экране, в углу, тикал счётчик: Автономность: 4,1 цикла. Прогресс. Медленное, неумолимое падение, но теперь он знал скорость. Мог рассчитывать и влиять на переменные. Он всё ещё был не пассажиром, а пилотом, пусть и запертым в кабине, которой больше не управлял.

Глава 8

Брод оказался именно там, где указывала карта, но без бинокля проверить его на предмет засады было рискованно. Валь, пригнувшись за последними валунами, долгие пятнадцать минут вглядывался в туманную дымку над водой. Слушал и пытался уловить движение. Вода с шипением огибала чёрные, скользкие камни. Ни всплесков, ни неестественных звуков — только пересвист птиц в камышах и навязчивое жужжание крупных насекомых. Поток был широким, но неглубоким.

— Чисто, насколько могу судить, — тихо констатировал капитан, отводя глаза от воды. — Идём.

Токарь, сидевший спиной к нему и наблюдавший за тылом, лишь кивнул.

Спуск получился тяжелым. Крутой склон, усыпанный осыпающимся сланцем, заставлял двигаться боком, цепляясь за редкие корни. Под ногами хрустели фрагменты какой-то пластиковой обшивки, прибитые к берегу. Токарь, споткнувшись, с раздражением пнул один такой обломок.

— Похоже, тут не только мы речку переходить собирались.

— Молчи и иди, — отрезал Валь, уже ступив на первую от берега гряду валунов. Холодная вода тут же залила ему ботинки по щиколотку, но армейская обувь не пропустила ни капли.

Переход через реку превратился в медленную, изматывающую пляску на грани падения. Камни были коварно скользкими, а течение, слабое на вид, сбивало с ног. Валь шёл первым, проверяя дно веткой, сломанной с кривого деревца на берегу. Токарь следовал за ним, тяжело дыша. Его лицо покрылось испариной, несмотря на прохладу. Раз, потеряв равновесие, он чуть не грохнулся в воду, но Валь, оперевшись на палку, успел подать руку, дав опору. Токарь, хрипло выругавшись, вцепился в его запястье, и через секунду они снова двигались.

Другой берег встретил их влажным ветром с реки и чувством облегчения, приглушённого усталостью. Выйдя на галечную отмель, они отдышались пару минут, сидя на камнях. Валь лишь расшнуровал берцы, давая отдых ногам. Обувь с честью выдержала испытание водой и скользкими валунами. Токарь, однако, с внезапной гримасой досады снял правый ботинок и, перевернув его, вытряхнул на гальку небольшой, невесть как попавший внутрь камешек.

— На отдых времени нет, — Валь уже затягивал шнурки. — До координат пилота ещё часа три. И это минимум, если не наткнемся ни на кого.

Инженер только кивнул, проверяя второй ботинок.

Разобравшись с обувью, они снова углубились в лес, теперь уже держась ближе к скальным выступам. Солнце, бледное пятно в серой пелене высоких облаков, начало клониться к горизонту. Лес жил своей жизнью. Где-то в чаще хрустели ветки, перекликались невидимые птицы, назойливо трещали цикады. Именно на фоне этого природного гула датапад Валя издал короткий, вибрирующий сигнал. Капитан замер, подав Токарю знак рукой. Тот мгновенно присел, укрывшись за стволом, с пистолетом в руке.

Валь открыл сообщение. «Телеметрия КОВАЛЬ А. на 17:30. Уровень O₂ в шлеме: 22% и снижается, парциальное давление CO₂— превышение на 35% от нормы. По биометрии отмечается падение артериального давления, рост ЧСС. Температура скафандра: +18°C (окружающая среда: +21°C). Терморегуляция неактивна. Предположительно пилот без сознания, шлем, вероятно, не снят. Система жизнеобеспечения в аварийном режиме. Следующее обновление через 30 минут. Рекомендую ускориться. КАЙ.»

Капитан повернул экран к Токарю. Тот, щурясь, пробежал глазами по строчкам. Его лицо, и без того усталое, стало еще более мрачным.

— Шлем не снят, — прошипел он. — Значит… Да чёрт с ним. Бежим?

— Да. Всё, что не нужно для движения и боя оставляем здесь. Я оставлю метку. Бегом только там, где тихо и нет следов. Понятно?

— Понятно, — коротко кивнул Токарь, уже скидывая с себя рюкзак и швыряя его под корни ближайшей ели. — Только смотри, капитан, не сверни себе ногу в этом героическом порыве. Мне тебя потом тащить.

Валь быстро отбив на датападе «Принял. Ускоряемся», поставил метку и по примеру инженера бросил рюкзак к корням ели.

— Вперед.

Они сорвались с места. Уже не скрытное патрулирование, как планировалось ранее, а быстрый, рискованный марш-бросок через лес. Валь бежал, иногда останавливаясь чтобы свериться с картой. Токарь, тяжело дышал, но не отставал. Его инженерный ум, заглушая усталость, теперь работал на опережение: «Кислород на исходе, терморегуляция мертва. Шлем не снят — значит, нужно будет…»

Лес постепенно редел. Сквозь стволы замелькали длинные вечерние тени. Они выскочили на узкую, едва заметную тропу. Звериную, судя по следам и разодранной когтями коре, и побежали по ней, уже не скрываясь, жертвуя тишиной ради скорости. В ушах стучала кровь, смешиваясь с нарастающим гулом вечернего леса. Каждые полчаса датапад вибрировал. Новые цифры. Каждая строчка — холодный удар.

«18:00. O₂: 19%. CO₂: +40%. ЧСС: 128. Давление: 90/55.»

«18:30. O₂: 16%. CO₂: +45%. ЧСС: 135. Давление: 85/50.»

Токарь, читая эти обновления через плечо Валя, только стискивал зубы и прибавлял шагу. Его дыхание стало хриплым, но он не просил остановиться. Через полтора часа, когда последний свет дня почти угас, превратив мир в сизые и фиолетовые сумерки, они выбежали на опушку.

Перед ними открылась картина тотального уничтожения. Сломанные и опаленные деревья, сгоревшая трава и каркас «Вихря», почерневший, оплавленный, больше напоминавший скелет гигантской птицы, брошенный на выжженную землю. Пламя выжгло всё, что могло гореть, оставив лишь рёбра шпангоутов и скрюченные остатки двигателей. Метрах в десяти от остова валялся фонарь кабины — треснувший, закопченный пузырь бронестекла, отброшенный взрывом. Воздух до сих пор пах гарью и чем-то сладковато-тошнотворным.

— Всё… — хрипло выдохнул Токарь. — Всё сгорело. Искать тут нечего.

Но Валь уже не смотрел на обломки. Его взгляд, метнулся левее, к границе леса, где тень была особенно густой. Там, у основания огромной сосны с ободранной взрывной волной корой, лежала на боку неподвижная фигура в лётном комбинезоне. А рядом нетронутые огнем фрагменты крыла и части обшивки. В тот же миг датапад в руке Валя содрогнулся от нового, отчаянно-красного сообщения.

«ТЕЛЕМЕТРИЯ КРИТИЧЕСКАЯ. O₂: 12%. CO₂: +55%. ЧСС: 145, аритмия. Давление: 75/40. Температура скафандра: +14°C (окружающая среда: +11°C). Гипоксия, гипотония, переохлаждение. Без немедленного вмешательства — терминальное состояние в течение получаса. КАЙ.»

— Чёрт! — вырвалось у Валя.

Он уже бежал, по опалённой траве, спотыкаясь о неровности. Токарь был рядом. Они подбежали к фигуре. Вблизи, в сгущающихся сумерках, было видно больше. Шлем пилота действительно не был снят — запорный механизм у основания шеи казался неповреждённым.

Холод горного утра впивался в лицо, как иглами. Маркус Рейнольдс проснулся до рассвета, от внутреннего будильника, вшитого годами службы. Первым делом — проверка оружия, потом — скудный завтрак, проглоченный почти не разжевывая. В 05:30 он получил текстовое сообщение от Кая. «Статус без изменений. Автономность: 3,9 цикла. Батарея деградирует быстрее прогноза. Температура в капсуле: +5 градусов. Перешёл на ручное управление тепловым контуром для экономии. Данные по сектору: в радиусе пяти километров от вашей вчерашней позиции зафиксированы кратковременные всплески на частотах „Изгоев“. Неструктурированные. Рекомендую повышенную осторожность. Координаты аномалии передаю. КАЙ.»

На экране замигала точка на карте. Практически на его пути.

«Понял. Двинусь по обходному маршруту. Ваш статус? Продержитесь?» отбил на датападе Маркус. Сообщение ушло. Пауза. Словно на том конце провода делали расчёт. И новый ответ. «Вероятность сохранения жизнеобеспечения на уровне выше критического в течение следующих 48 часов составляет 67%, при условии отсутствия новых отказов. Субъективная оценка: мне холодно. КАЙ»

В этих сухих словах «мне холодно» прозвучала такая голая, беспристрастная констатация, что у Маркуса на мгновение сжались челюсти. Он кивнул, будто Кай мог это видеть.

«Ждите. Я на подходе»

Сержант сгрёб снаряжение, в последний раз окинул взглядом нишу под скалой и вышел в рассвет. День предстоял долгий. Спуск с горных склонов был коварнее подъёма. Ноги скользили по росе на камнях, приходилось сдерживать инерцию, цепляясь за редкие кустарники. Солнце, поднявшись, быстро растопило утренний холод, и в ущельях запахло хвоей, влажной землёй и… чем-то горьким.

Обходной маршрут, предложенный Каем, вёл по старой осыпи, затем через высохшее русло сезонного ручья. Маркус двигался быстро но, не теряя бдительности. Его глаза сканировали склоны, уши ловили каждый звук, отличный от щебета птиц и стрекота насекомых. Поэтому глухой, приглушённый расстоянием, металлический лязг и хриплый, полный безнадежной злобы голос не стал для него неожиданностью.

Маркус замер, затем, словно тень, начал подбираться ближе. Используя каждый камень, каждую складку местности для укрытия он дополз до гребня небольшой скальной гряды и заглянул вниз, в узкую ложбину. Там, у дымящихся обломков разбитого грузового дрона «Изгоев», копошилось человек пять-шесть. Одетые в разномастное снаряжение, грязные, с потрёпанным оружием. Один, с перевязанной головой, сидел на камне, безучастно глядя в пустоту. Двое других отчаянно пытались что-то выдрать из покорёженного корпуса. А самый крупный, с седыми патлами и лицом, изрезанным шрамами, пинал обломок.

— …всем по трубе! Всем! — его голос, сиплый от крика, нёсся по ложбине. — Сказали: «Быстрая вылазка, прикроем, эвакуация на орбите». Где орбита, а? Где прикрытие? Пол-отряда при посадке распылили! А эти… они даже не заметили! Мы для них мусор, понял? Связи нет, прыжка нет, а эти… — он махнул рукой в сторону, где где-то далеко должен был быть «Дедал», — Имперцы хоть знают, куда бежать! А мы? Сидим тут, как крысы!

— Успокойся, Грохот, — пробормотал один из копошащихся у дрона, не оборачиваясь. — Может, канал восстановится…

— Восстановится! — Грохот с силой пнул обломок, и тот со звоном откатился. — Они нас кинули! КИ-НУ-ЛИ! Слили! Как отработанный шлак! Дело дрянь, Волк. Совсем дрянь. Патронов — на перестрелку с белками, еды — на два дня, если не жрать. И сиди тут, жди, когда эти… дойдут и сожгут нас заодно с камнями.

Пока Грохот бушевал, один из копошащихся у дрона — тощий парень с перевязанной рукой — вдруг выпрямился, держа в руках оплавленный блок.

— Грохот! Контроллер цел! — его голос сорвался на визгливую надежду. — Может, и передатчик…

— Выбрось эту хрень, Крот. Нас уже не ищут. Точка.

— А если… — Крот не унимался, — а если мы выйдем на старую частоту? На запасную? Может, они…

— Нас уже списали!

— Тогда, может, не сидеть на месте? Пробиваться к лесу, к ущелью?

Маркус медленно отполз от гребня. Его мозг, заточенный на оценку угроз, уже дал вердикт. Отряд противника потрёпан и деморализован. Опасен в отчаянии, но не в полной мере боеспособен. Прямого столкновения можно и нужно избежать. Он начал широкий обход, забирая выше по склону, чтобы звук его шагов по осыпи потерялся в шуме ветра. Уже на границе зоны слышимости, когда датапад Маркуса тихо, но настойчиво завибрировал в кармане. Не время для сеанса, значит что-то срочное.

Рейнольдс укрылся за валуном и достал устройство. На экране — не текст, а прямой поток данных, помеченный алым маркером «КАЙ Л. — ТЕЛЕМЕТРИЯ (КРИТИЧ.)». А следом замелькали строки:

ЧСС: 145. Аритмия. O₂: 12% Давление: 75/40 Температура: +14°C Прогноз: Терминальное состояние < 90 мин.

Лёдяные мурашки прошли по спине. Он уставился на цифры, и его сознание, затуманенное усталостью и концентрацией на обходе, на секунду дало сбой. «Каю хуже. Намного хуже. Он умирает. Сейчас. У меня нет 48 часов. У меня, может, и часа нет.»

— Чёрт, — прошептал он. Холодный расчёт столкнулся с новой переменной. Расстояние до капсулы Кая около восьми километров. По такой местности, даже бегом — минимум полтора часа. А цифры говорили, что этого времени у навигатора нет.

Его рука потянулась автономному инжектору «Игла-М3» на поясе. Пальцы привычным движением нашли сенсорную панель. Сержант не стал тратить время на диагностику. Ему нужно было не лечиться, а выжать из своего тела максимум скорости и выносливости, невзирая на последствия. На панели загорелся миниатюрный экран. Маркус ткнул в иконку «Ручной выбор». Пролистав список пресетов — наткнулся на вариант:

«БОЕВОЙ ПРОТОКОЛ „ШТУРМ“. НА ОСНОВЕ АДРЕНАЛИНА, КОРТИКОСТЕРОИДОВ И НЕЙРОМЕТАБОЛИЧЕСКИХ СТИМУЛЯТОРОВ. ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ: КРИТИЧЕСКАЯ НАГРУЗКА НА СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТУЮ СИСТЕМУ, РИСК ИНФАРКТА, ГЛУБОКОЕ ИСТОЩЕНИЕ ЦНС ПО ОКОНЧАНИИ ДЕЙСТВИЯ. ДЛЯ ПРИМЕНЕНИЯ ТОЛЬКО ПРИ НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ УГРОЗЕ ЖИЗНИ.

Ситуация была критической. Но не для него, а для Кая. А помочь мог только он, Маркус. Его палец завис над кнопкой подтверждения. На экране всплыло последнее предупреждение:

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПРОТОКОЛ „ШТУРМ“ ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ КРАТКОВРЕМЕННОЙ АКТИВАЦИИ В БОЕВЫХ УСЛОВИЯХ. ПРИМЕНЕНИЕ В ТЕКУЩЕМ СОСТОЯНИИ ОРГАНИЗМА ПОВЫШАЕТ ВЕРОЯТНОСТЬ ФАТАЛЬНЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ ДО 83%. ПОДТВЕРДИТЕ?»

Маркус взглянул на строчку в сообщении Кая: «Терминальное состояние < 90 мин». Уже не задумываясь он ткнул в «ПОДТВЕРДИТЬ».

Устройство на поясе коротко и сильно завибрировало, прижавшись к телу через ткань комбинезона. Послышался едва уловимый укол и шипение гипоспрея. Эффект пришёл не мгновенно, а нарастающей, яростной волной.

Сначала — удар в грудь, как будто кулак гиганта сжал сердце, заставив его выстрелить бешенным, хаотичным ритмом. Потом — прилив сухого, обжигающего жара изнутри, разливающийся по сосудам. Свист в ушах сменился неестественной, пугающей ясностью. Он услышал, как скатился камешек в десяти метрах выше по склону, различил отдельные стрекотания двух разных видов цикад, услышал, как шевельнулся жук в пяти метрах от него. Сердце заколотилось с такой силой, что стало страшно, но страх этот был отдалённым, как чужая эмоция. Мускулы налились стальной упругостью, вся усталость, вся боль в рёбрах отступила, оставив после себя лёгкость и пустоту, будто тело стало идеальным механизмом, лишённым ненужного балласта ощущений. Мир стал чересчур резким, цвета — кислотно-яркими, а тени — густыми, как чернила.

— Ладно, — его собственный голос прозвучал в его голове чужим, слишком быстрым и отстранённым. — Теперь бежим.

Маркус сорвался с места. Его тело, ведомое химическим ураганом и несгибаемой волей, ринулось вниз по склону, больше не скрываясь, не выбирая путь. Просто мчалось к цели по кратчайшей линии, преодолевая страх падения, боль в лёгких, саму мысль об усталости. Не выбирая путь, перепрыгивая через расселины, скользя по осыпям, с силой отталкиваясь от стволов деревьев и камней. Время спрессовалось. Мысли текли одна за другой, чёткие и безэмоциональные: «Слишком быстро. Сломаешь ногу. Не сломаешь. Успеешь. Надо успеть. Кай — данные. Данные — выживание. Выживание — группа.»

Солнце, неумолимое, катилось к горизонту, окрашивая скалы в багровые и золотые тона. Лёгкие горели, сердце молотило, как сумасшедший мотор, но ноги несли вперёд. Он миновал зону, отмеченную Каем как опасная, даже не заметив этого. Ориентировался по карте на датападе, который держал в потной руке, сверяя маршрут на бегу. И когда последний луч солнца скользнул по вершинам, он вылетел на каменистую площадку в предгорьях. И увидел её.

Спасательная капсула, вся в вмятинах и подтёках, была втиснута в узкую расщелину между двумя скальными обломками. Казалось, она не приземлилась, а вмёрзла в камень при падении. Ни огней, ни звуков от нее не исходило. Только бледный, едва заметный в сумерках проблеск аварийного маяка на корпусе — короткая вспышка раз в несколько секунд.

Маркус, едва не падая от резкой остановки, подбежал к ней. Его дыхание было хриплым, лицо пылало. Он постучал костяшками пальцев по холодному металлу у иллюминатора.

— Кай! Ты там! Отзовись!

Глава 9

Холод. Это было первое и единственное, что теперь имело значение. Цифры на экране говорили о +5°C внутри капсулы, но Ли Кай чувствовал пронизывающий озноб глубоко в костях. Он сидел, закутанный всё в то же термоодеяло, и его дыхание вырывалось лёгким паром из носа. Автономность: 4,1 цикла. Цифра мигала, как упрёк.

Мир Кая сузился до трёх окон на датападе. На основном — схема энергопотребления, где каждая система была доведена до минимума. На втором — карта с метками. Валь и Токарь были в движении, Рейнольдс тоже. Метка Коваль была все так же неподвижна. Маячок пилота стабильно посылал телеметрию. Третий экран показывал лог входящих данных с сети «Ариадна». Поток данных был нестабильным, периодически прерывался. Сеть еще держалась, но постепенно деградировала. Скоро настанет момент, когда она рассыплется на несколько изолированных сегментов и доступ будет потерян. А вместе с этим и его окно в мир.

Запрос телеметрии Коваль он настроил на автоматический опрос каждые 30 минут. Это был разумный баланс между точностью и экономией. В 17:30 пришёл первый пакет. Цифры были тревожными, но не критичными: O2 22%, растущий CO2, падающее давление. Похоже, что пилот все еще без сознания, а шлем не снят. Кай без колебаний отправил сводку Валю. Капитан был ближе всех и уже двигался к цели. Так что данные имели для него тактическую ценность.

В 18:00 новые цифры заставили Ли сузить холодные, почти одеревеневшие веки. Падение уровня кислорода продолжалось. Он увеличил частоту запросов до каждых 15 минут. Батарея, и без того агонизирующая, ответила ощутимым падением — 3,9 цикла. Кай почувствовал, как лёгкий гул систем, едва слышный фон его существования, стал чуть громче.

18:15. O₂ 18%. CO₂: +35%. ЧСС: 128. Давление: 90/55

Логика диктовала — если состояние ухудшается, то необходима повысить частоту дискретизации данных. Он перевёл опрос на 5-минутные интервалы. С каждой новой порцией данных, процент автономности делал микроскопический, но неумолимый прыжок вниз. 3.7… 3.6… В 18:30 пришёл пакет, который стёр все предыдущие расчёты.

18:30. O2: 16%. CO₂: +45%. ЧСС: 135. Давление: 85/50.

Это был порог. Пилот переходил в состояние, из которого медицина, в скором времени, уже не смогла бы вытащить человека. Навигатор отправил Валю критические данные выделенные красным шрифтом. И в этот момент что-то внутри него, какой-то тщательно выстроенный алгоритм, дал трещину.

Кай смотрел на карту. Валь и Токарь всё ещё были в пути. Рейнольдс, судя по темпу, не успевал ни к Коваль, ни, что теперь казалось внезапной и жуткой очевидностью, к нему самому. Его батарея, похоже, умрёт раньше, сеть «Ариадна» деградировала на глазах. Скоро он останется в ледяной, тёмной консервной банке, не зная, что происходит и в сотне метров от него.

«Это неэффективно». Мысль была спокойной, как приговор. «Я останусь в неведении. А неведение — это смерть группы.» Его пальцы, побелевшие от холода, вдруг задвигались с новой, лихорадочной скоростью. Он отменил часть плана энергосбережения. Вместо этого Кай запустил каскад запросов к «Ариадне». Не только по телеметрии Коваль, а по всем возможным направлениям. Статус узлов, последние перехваты сигналов, изменения в «серых зонах» радиоэлектронного молчания, которые он отслеживал ранее, личные дела и коды доступа, всё что можно. Он заставил умирающую сеть работать на износ, архивируя и вытягивая из неё последние крохи данных, строя максимально подробную тактическую картину на момент своего… отключения.

Энергопотребление взлетело. Автономность: 3,1 цикла… 2,8… 2,3… Холод в капсуле стал физической силой, сжимающей лёгкие. Он практически перестал чувствовать ноги. В 19:00 пришел очередной пакет с данными Коваль. Пришёл почти синхронно с тем, как он закончил сжатие и шифрование всего, что успел вырвать у «Ариадны». O₂ 12%. Практически терминальное состояние. Он отправил это Валю. И, уже почти на автомате, тем же шифрованным пакетом, Рейнольдсу. В его заторможенном сознании уже не было разницы между адресатами. Была информация, которая должна была дойти до выживших.

Автономность: 1,7 цикла. Система жизнеобеспечения, оставшаяся единственным потребителем, пискнула оповещением — температура упала до 0°C. Кай проигнорировал. Он вручную, дрожащими пальцами, перераспределил остатки энергии, отдав приоритет крошечному нагревателю в блоке регенерации воздуха. Умереть от удушья было иррационально. От переохлаждения — приемлемо, это хотя бы давало время. 1,2 цикла. От холода Кай уже больше не мог читать. Он запомнил последние координаты Рейнольдса. Сержант был близко, очень близко. Но «близко» — величина относительная.

Кай откинул голову на спинку кресла, глядя в потолок, который тонул во тьме. Его расчёты были закончены. Данные — сохранены и отправлены. Риск — оправдан. Оставалось только ждать. Он ненавидел пассивность, но теперь это был единственный логичный ход.

0,5 цикла. Гул систем превратился в едва слышный, прерывистый писк. 0,1. Тишина. Абсолютная, всепоглощающая, тишина, нарушаемая только свистом ветра снаружи. И холод. Холод, который стал единственным, что он теперь ощущал.

Кай сидел так, может, час, может, два. Время потеряло смысл. Сознание плавало, цепляясь за остатки логики. «Если Рейнольдс не придёт до рассвета, гипотермия станет необратимой. Вероятность выживания в следующие 4 часа: 58%… Нет, данные устарели. Нельзя рассчитать.»

Потом, сквозь ледяной туман в сознании, он услышал нечто иное. Шаги. Грубые, быстрые, по камням. И глухой, настойчивый стук по металлу.

Валь первым подбежал к неподвижной фигуре. Его взгляд моментально выхватил наклон головы и глубокую вмятину на затылке шлема.

— Удар сзади, похоже, обломком, — тихо констатировал он, нащупывая пальцами стандартные защёлки у основания шлема. Нажал — но механизм не сработал, заблокированный деформацией. — Черт, штатно не снять. Токарь!

Инженер уже был рядом.

— Штатный механизм не работает. Похоже деформировало от удара, — сказал Валь, уже отыскивая глазами аварийные рычаги на боковой поверхности шлема — маленькие, окрашенные в красный, утопленные скобы.

Токарь, тяжело дыша, опустился рядом.

— Вижу. Механизм от удара похоже заклинило. Держи кольцо у горловины. Я — за рычаги.

Валь крепко обхватил шлем у нижнего края, стараясь не смещать голову пилота. Токарь ухватился за красные скобы, надавил, чтобы разблокировать, и потянул на себя. Раздался резкий, сухой щелчок — сработал механизм аварийного расстёгивания. Из-под уплотнителя с шипением вырвался воздух. Но шлем снять не удалось. Он сдвинулся на сантиметр и встал, наткнувшись на деформированную область.

— Клинит, — прошипел Токарь. — Пробуем с проворотом. Медленно.

Он начал с усилием проворачивать шлем против часовой стрелки. Шлем поддавался едва-едва, с ощутимым сопротивлением. Валь, чувствуя напряжение, фиксировал кольцо на головине скафандра. Наконец, с треском, похожим на ломающийся сухарь, шлем наконец высвободился.

Из-под него хлынули густые, рыжие волосы, вырвавшиеся из расплетённой ударами косы. Они были мокрыми от пота и слипшимися у висков. Лицо было бледным, на правом виске — обширный багровый кровоподтёк. Глаза девушки были закрыты, дыхание — поверхностное и хриплое.

Валь осмотрел шлем изнутри — на месте вмятины подкладка была разорвана и виднелся выгнутый участок композита. Длинные волосы, спутанные и запачканные, образовали вокруг головы толстую, смятую подушку. Возможно, именно эта импровизированная амортизация и смягчила удар, не дав черепу треснуть.

— Ну, конечно, — с едкой горечью выдохнул Токарь. — Пилот, ага. Баба блин. Только этого и не хватало.

— Пилот-инструктор, — поправил Валь ровным, лишённым эмоций тоном. — И женщина. «Бабу» оставь для своих пьяных баек в трюме, инженер.

Капитан, не отрывая глаз от бледного лица, провёл рукой по левому предплечью скафандра Коваль, нащупывая выпуклую, прямоугольную панель физического интерфейса управления медицинским модулем «Нектон-5». Шлем, а с ним и интерфейс управления пилота, были повреждены. Но основная система, питаемая от скафандра, должна была сохранять заряд. Идрис нажал на панель. В ответ тускло загорелся небольшой дисплей, выведя на экран строку состояния:

СИСТЕМА ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ: АКТИВНА. СВЯЗЬ С ПИЛОТОМ: ОТСУТСТВУЕТ. РЕЖИМ: РУЧНОЙ.

Следом показались результаты диагностики:

ГИПОКСИЯ. ЧМТ (ЗАКР). ГИПОТЕРМИЯ. ШОК.

Автоматика «Нектона» предлагала применить стандартный боевой протокол. Мощные психостимуляторы, огромная доза адреналина, норадреналина и кортикостероидов. Всё, чтобы поднять боеспособность любой ценой, но с опасными для жизни побочными эффектами, которые непонятно было как устранять в текущей ситуации.

Валь, не задумываясь, отклонил этот вариант. Быстро пролистывая меню, отыскивая встроенные, более щадящие медицинские пресеты, наконец нашел нужное.

«СТАБИЛИЗАЦИЯ И ВЫВОД ИЗ ШОКА»

Отключив в нём пункты «ПСИХОСТИМУЛЯЦИЯ» и «АГРЕССИВНАЯ КАРДИО-ПОДДЕРЖКА», наконец нажал «Применить». Система подтвердила:

АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ: ПОДДЕРЖИВАЮЩИЙ. ВВОД: КОРТИКОСТЕРОИДЫ, НООТРОПНЫЙ КОКТЕЙЛЬ, ГИПЕРТОНИЧЕСКИЙ РАСТВОР. ВНУТРЕННИЙ ЖГУТ: НЕ ТРЕБУЕТСЯ. ПНЕВМОПОДДЕРЖКА КОНЕЧНОСТЕЙ: АКТИВИРОВАНА (МИНИМУМ).

— Запускаю, — тихо сказал он.

С едва слышным жужжанием, где-то внутри скафандра, заработали микропомпы. На дисплее замигали индикаторы введения препаратов. Тело Коваль слегка дернулось, а из её горла вырвался хриплый, но уже более глубокий вдох. Веки дрогнули, глаза открылись — стеклянные, невидящие, на мгновение поймавшие отражение закатного неба в зрачках Валя.

— Всё… гаси… — прошептала она, и сознание снова уплыло, но теперь дыхание стало чуть глубже, чуть ровнее, а синеватый оттенок губ начал отступать.

Дисплей на предплечье выдал обновлённый прогноз:

КРИТИЧЕСКАЯ ФАЗА КУПИРОВАНА. СТАБИЛИЗАЦИЯ. ПОЛНОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ КОГНИТИВНЫХ ФУНКЦИЙ: ОРИЕНТИРОВОЧНО 3 ЧАСА. ПОДДЕРЖИВАЮЩАЯ ТЕРАПИЯ АКТИВНА. ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ СВЕДЕНЫ К МИНИМУМУ.

— Три часа, — озвучил Валь, отводя руку. — Придется нести. Ищем укрытие.

Токарь уже разглядывал обломки «Вихря». Его взгляд упал на сравнительно целый лист обшивки на раме из обломков каркаса.

— Носилки, — буркнул он. — Дело пяти минут. Только стропы дай. А стропы остались с рюкзаками. Впрочем… — Токарь увидел остатки проводки торчащие из-под обломка крыла. — Есть и другой вариант.

Пока Валь следил за состоянием Коваль, Токарь, с привычным ворчанием, использовав обрывки проводки в качестве временных креплений сделал эрзац носилки. Получилось грубо, но функционально. Они вдвоем, стараясь не причинить новых повреждений, переложили Коваль на этот импровизированный щит.

— Нужно уйти глубже в лес, — сказал Валь, берясь за один конец. — Подальше от открытого места. И костёр. Ей нужно тепло.

Токарь, взявшись за другой конец, лишь кряхтел в ответ, но шагал уверенно. Уйдя с опушки, в тень леса, они немного поблуждав нашли небольшое углубление в корнях вывороченного дерева, с двух сторон прикрытого буреломом. Пока Токарь, быстро разводил костёр из сухой хвои и щепы, Валь установил носилки с Коваль в безопасном месте, подстелив под них оставшуюся от «Вихря» термоизоляционную плёнку.

Пламя костра, наконец, занялось, осветив их уставшие лица и неподвижную фигуру пилота. Токарь протянул к огню руки.

— Ну вот, — проворчал он, глядя на Коваль. — Теперь у нас есть костёр и дамочка на попечении. Романтика.

Валь не ответил. Он сидел, прислонившись к стволу дерева, и слушал ночной лес. Неожиданно со стороны гор, где был Рейнольдс и Кай, донёсся не раскатистый гром, а глухой, сдавленный ух-хумп, как будто огромную пустую бочку ударили изнутри. Звук прошёл сквозь лес, отзвучал и затих. Токарь встрепенулся, его глаза сузились.

— Это не гром.

Валь медленно покачал головой, не отрывая взгляда с направления откуда пришел звук.

— Нет. Это взрыв. Контролируемый. И очень далеко.

Дальше они сидели молча, прислушиваясь к отзвукам затихшего было леса. А где-то в горах только что поставили точку. Вопрос — кто, и в чём.

Люк капсулы был зажат скалой. Судя по оплавленному следу — она буквально проскользила по кромке скалы. Узкая щель, куда едва просовывались пальцы, лишь подчеркивала беспросветность положения. Маркус Рейнольдс, с сердцем, выбивавшим бешеную дрожь из-за стимуляторов, ударил костяшками пальцев по иллюминатору.

— Кай! Ты там? Отзовись!

Тишина. Потом — слабый, неуверенный стук изнутри по металлу корпуса. Как будто у того, кто стучит, не хватает сил. «Хорошо. Жив. Теперь остались сущие мелочи — разблокировать люк и выпустить пленника.» — пронеслось в голове Маркуса

Он чуть отступил, его взгляд, острый и прыгающий от химии в крови, сканировал точку соприкосновения скалы и корпуса. Нужно было отколоть кусок породы, не превратив капсулу в консервную банку с фаршем. Пальцы, трясущиеся мелкой дрожью, уже разжимали крепления рюкзака. Сержант вытащил плоские, две тяжёлые коробочки инженерных зарядов, оставив один про запас.

— Кай! — крикнул он снова. — Люк зажат скалой! Буду рвать! Заложу заряды! Уши зажми и отойди к дальней стенке, если можешь! Понял?!

Тишина. Потом — один чёткий стук. «Понял.»

Маркус принялся за работу. Он втиснул заряды в щели между скалой и корпусом. Потом, к каждому, присоединил по малому СЭМу из трофеев — для гарантии. Подключил детонаторы… Пальцы скользили, срывались, он скрипел зубами, заставляя их слушаться. Мир сузился до скалы, зарядов и тонкой паутины проводов.

— Отход! — пробурчал Маркус скорее сам себе и отбежал на двадцать метров.

Укрывшись за массивным валуном, он нажал на спуск. Взрыв был сокрушающим. Глухой, мощный удар, яростный выброс энергии, направленной в камень от которого содрогнулась земля. Скала взорвалась изнутри, превратившись в град острых обломков и облако пыли. Воздух ударил по ушам, несмотря на укрытие.

Маркус вскочил, ещё до того, как осела пыль. Он бежал сквозь дымящиеся осколки. Сила взрыва была чудовищной. Скальный выступ, давивший на люк, исчез, превратившись в груду щебня. Люк, зажатый ранее скалой, теперь был погнут, вдавлен внутрь, а иллюминатор пересекла паутина трещин. Оставалось надеяться, что аварийный механизм выдержал такое надругательство.

Маркус, найдя панель, прикрывавшую аварийные системы, буквально вырвал ее и вцепился в рычаг открытия люка. Тот не поддавался, видимо механизму все же досталось. Сержант не собирался отступать. Его мускулы на руках вздулись, спина заныла протестом. Стимуляторы давали силу, но не отменяли физиологии. Металл скрипел и стонал, пока, наконец, не поддался. С оглушительным скрежетом люк распахнулся.

Из открывшегося проёма хлынул воздух. Густой, тяжёлый, с кисловатым запахом пота, страха и немытого за долгие дни тела. Запах человека, запертого в железном гробу. Внутри, в полумраке, сидел Кай, как будто застывший в неестественной позе, пытаясь сохранить тепло. Лицо было пепельно-серым, губы с синевой. Глаза открылись на звук, но взгляд был мутным, плавающим, едва осознающим. Он дрожал мелкой, непрекращающейся дрожью, несмотря на термоодеяло.

— Холодно, — прошептал Кай, и это было не жалобой, а констатацией данных, которые он больше не мог видеть на экране.

— Всё, — хрипло сказал Маркус, переступая через порог. Его собственные руки тряслись, от заканчивающегося действия стимуляторов. — Всё, вытаскиваю. Сейчас всё решим.

Александра Коваль выглядит как-то так.

Глава 10

Тоннели были не просто проходом. Они были инженерным кошмаром, спасением и ловушкой одновременно, артериями давно законсервированного подземного мира. Сеть, прорубленная в каменном теле горы плазменными бурами первых колонистов, дышала забвением. Широкие проходы, рассчитанные на встречное движение грузовых транспортеров, поражали размахом. Здесь легко могли разъехаться два тягача с прицепами. Своды, покрытые вековой пылью, грязью и чем-то еще, терялись в темноте где-то на головокружительной высоте. Под ногами, под слоем пыли и окаменевшей грязи, угадывался прочный композит магистральных трасс. Воздух, почти неподвижный, пах сыростью и плесенью с примесью едва уловимого, приторно-химического шлейфа.

Шустрый, опираясь на Лисова, вёл их вперёд. Фонари выхватывали из тьмы осыпающиеся своды и бесконечные стальные балки, чьи рёбра жёсткости создавали танцующую, уходящую вдаль перспективу. Свет был неровным, кое-где через сотни метров тускло желтели старые лампы дежурного освещения, создавая больше пугающих теней, чем ясности. Эти островки света лишь подчёркивали непроглядную тьму между ними. Они шли от одного такого пятна к другому, как по маякам в тёмном море.

В стенах часто попадались ответвления меньших тоннелей, люки, технические ниши. Иногда попадались двери, бронированные, массивные, с окошками, затянутыми паутиной, или простые, ржавые, ведущие в вентиляционные шахты. Периодически попадались таблички с указателями и схемой ближайших окрестностей тоннеля. Они потускнели и были полустёрты временем, но всё ещё были читаемы, если вглядеться.

«Сектор Гамма-12. Инфраструктурный узел»

«Путь к шахтным подъёмникам. 2.4 км»

«Технический резервуар А-7. Вход воспрещён»

Танкисты набрели на одну такую схему, карту этого уровня. Большую, в рамке из потрескавшейся пластмассы. Шустрый, стирая грязь рукавом, несколько минут изучал паутину линий, тыча пальцем в перекрестки. Его мозг, затуманенный болью и усталостью, с трудом складывал абстрактные схемы в реальный путь. Именно эта карта и вывела их к чёрной, матовой двери в боковом ответвлении, с едва видной под слоем пыли надписью: «МЕДПУНКТ С-7. РЕЗЕРВ. КОНСЕРВАЦИЯ».

— Вот оно, — хрипло произнес наводчик, переводя дух. Его лицо, под слоем грязи и копоти, было серым от боли, и он почти не чувствовал раздробленную руку, что висела как плеть.

Сейфовая дверь поддалась не сразу. Пока Малый, скрипя зубами от напряжения, пытался совладать с закисшим механическим замком, Лисов и Шустрый уложили Дедова на относительно сухую плиту пола рядом. Старшина всё так же был без сознания, но его дыхание стало чуть громче, влажным, пугающим хрипом, будто в груди у него булькала вода.

Неожиданно замок щёлкнул с таким звуком, будто проснулось и нехотя пошевелилось что-то древнее. Дверь отъехала в сторону с тихим скрипом. Внутри пахло стерильностью, пылью и озоном. Автономные светильники, среагировав на движение, зажглись один за другим, холодным белым светом выхватив из темноты ряды матовых шкафов, два хирургических стола с потускневшим хромом и пульты диагностического оборудования. Это был рай, явившийся из прошлого.

Дедова сразу подняли на один из столов. Сканер надолго завис над его неподвижным телом, потом впрыснул целый коктейль препаратов. Голосовой модуль хрипло выдал вердикт: «Сотрясение мозга. Внутренние кровотечения купированы. Требуется длительная иммобилизация, покой и наблюдение». Старшина не пришёл в себя, но его лицо потеряло землистый оттенок, дыхание выровнялось.

Шустрый, не теряя времени, замер перед вторым диагностическим сканером. Аппарат зажужжал, анализируя его раздробленную руку. Через минуту механический манипулятор ловко наложил на кисть и предплечье жёсткий иммобилизирующий бандаж, впрыснув обезболивающее, антибиотик и регенерационный комплекс. Спазм боли на лице Алексея сменился тупым изумлением. Малого сканер заставил лечь. Синий луч прошелся по его груди. Параллельно с этим, также хрипло, поставив диагноз: «Закрытые переломы 3-го, 4-го, 5-го ребер справа. Смещение минимальное. Рекомендация: пневматический корсет, анальгетики». Холодный пластик, выдвинувшись из стола, обхватил его торс, сжал с тихим шипением, зафиксировал. Он вздохнул глубже, впервые за много часов, и мир перестал резать дыхание болью.

Лисов сам подставил своё окровавленное, распухшее лицо под сканер. Последовала жгучая дезинфекция раны на лбу, щипки аккуратных саморассасывающихся швов, вливание плазмозаменителя и мягкого стимулятора. Холодок по вене, и мир на секунду стал чересчур резким, а потом усталость отступила, уступив место ясной, безрадостной собранности.

Они провели в медпункте несколько часов, но это было словно глоток свежего воздуха. За это время успели заполнить пустые фляги чистой, холодной водой из тихо жужжавшего дистиллятора и разжиться стандартными автоматическими аптечками в прочных пластиковых кейсах. Рюкзаки потяжелели, но и силы вернулись — обманчивые, хрупкие, нагнанные химией, но вернулись.

— Пора двигать дальше, — сказал Лисов, и в его голосе снова зазвенела сталь. — Пока они там в долине ищут, мы должны быть успеть добраться до нашего расположения.

Они двинулись дальше по главному тоннелю, теперь уже быстрее, с новыми силами. Лисов сверялся с картой, найденной в медпункте. Она была более подробной, чем та, общая. По ней, через три километра, должен был быть логистический склад снабжения для дальних экспедиций. Там можно было найти еду, топливо, может, даже броню.

Склад они нашли через два часа. Дверь, огромная, похожая на ангарную, поддалась с тем же древним стоном. Внутри царила гнетущая пустота. Мощные стеллажи, уходившие в полутьму под потолок в двадцать метров, стояли практически пустыми. Лишь в одном углу, у диспетчерской будки, валялись несколько ящиков. В них несколько десятков упаковок с сублиматом, пачка энергетических батончиков с вышедшим сроком годности, канистра с технической водой. Еды, получалось, на всех от силы на три-четыре дня, если экономить. Ни оружия, ни топлива. Склад, похоже, был опустошён ещё в процессе консервации.

Их блуждания после склада растянулись почти на двое, бесконечных, лишённых солнца, суток. В какой-то момент, пропустив нужный поворот, они спустились на уровень ниже, обозначенный на схеме едва заметным пунктиром. И попали в лабиринт сервисных тоннелей и вентиляционных камер. Указатели здесь были ещё более стёртыми, а свет был лишь от редких, мерцающих ламп.

Они шли, останавливались, возвращались, снова шли. Счёт времени потерялся, расплылся в монотонности шагов под аккомпанемент капели и далёкого гула. Возможно, ветра в шахтах, а может, и чего-то иного. Первую ночь провели прямо в тоннеле, прислонившись спинами к стене и жуя скудный паёк. Вторую — в небольшом техническом помещении с разломанными консолями и сравнительно сухим полом. Спали урывками, по очереди, прислушиваясь к тишине, которая порой казалась более угрожающей, чем любой звук. Дедов временами приходил в себя, бредил, пил воду, снова проваливался в забытье. Шустрого мучила лихорадка, несмотря на антибиотики. Малый, даже в корсете, ходил, сжав зубы. Боль стала его новой реальностью. Лисов, казалось, держался только на силе воли. Темные круги под глазами говорили о многом.

Наконец, найдя нужный путь и сверяя каждый шаг с картой, они вышли на знакомую магистраль. По расчётам, до выхода на поверхность оставалось не более пяти километров и несколько поворотов во второстепенные тоннели. Последний рывок. Они уже чувствовали лёгкое, едва уловимое движение воздуха, пахнущее не плесенью, свежестью.

Где-то через час, когда впереди показался тусклый, рассеянный свет, а запах свежего воздуха и хвои ощущался совсем явственно мир буквально встал на дыбы. Сначала пришёл звук — глухой, давящий, будто гигант с силой хлопнул дверью где-то в недрах гор. Он прокатился по тоннелю, заставив содрогнуться стены и пол под ногами. Пыль и мусор посыпалась с потолка.

— Бежим! — рявкнул Лисов, не раздумывая, инстинктивно, потому что этот звук не обещал ничего хорошего.

Они бросились вперёд, к едва видному пятну света. За ними нарастал рокот. Словно сама гора, отзывалась на удар где-то в своих глубинах, пробуждённая чьим-то неосторожным зарядом или обрушением где-то далеко, в этой хрупкой системе.

Потолок позади них вздыбился и рухнул. Грохот был оглушительным. Воздушная волна догнала их, швырнув вперёд. Лисова ударило о стену, он услышал хруст в плече, но удержался на ногах. Малый и Шустрый, неся Дедова, споткнулись, но не упали.

И тут сорвавшийся с потолка камень попал по Шустрому. Удар пришелся Алексею в шлем, сзади, у основания черепа. Звонкий, кошмарный стук. Шустрый рухнул как подкошенный, выпустив Дедова. Малый едва удержал его, сам пошатнувшись. Лисов уже был рядом. Он перевернул Алексея. Шлем треснул, но не был пробит. Из-под него по шее стекала тонкая струйка крови.

— Сотрясение, — сквозь зубы процедил Лисов, на ощупь проверяя пульс на шее. Он бился, часто и неровно. — Тащим! Обоих! На выход, пока не завалило всё!

Лейтенант, игнорируя боль в плече, взвалил бесчувственное тело Шустрого на себя. Малый, рыча от натуги, одной рукой держа Дедова, потащил его. С трудом встав, они пошли, потом, найдя в себе остатки сил, побежали, спотыкаясь, падая и поднимаясь, к расплывающемуся серому пятну света, которое теперь казалось единственной точкой во вселенной.

Ещё пятьдесят метров. Тридцать. Воздух стал другим. Живым, резким, пахнущим хвоей, влажной землёй и лесом. И они вывалились из чрева горы на небольшую, заросшую мхом и папоротниками гранитную площадку. Внизу, под ними, обрываясь в пропасть, расстилался бескрайний, уже погружённый в вечерние сизые сумерки зелёный океан леса. Тоннель, их спасение, их тюрьма, чуть не ставшая могилой, остался позади, заваленный навсегда тоннами камня.

Лисов осторожно опустил Шустрого на мягкий, влажный мох. Малый рухнул рядом, судорожно глотая холодный, чистый воздух, который обжигал лёгкие. Дедов тихо стонал. Командир, стоя на коленях, уже сняв шлем Алексея, осматривал рану и ощупывал шею, доставая из рюкзака один из медицинских наборов. Его руки, грязные, в ссадинах и крови, дрожали. Действуя методично он, как по учебнику, с помощью аптечки из медпункта очистил рану на затылке Алексея, наложил повязку и вколол противовоспалительное.

Сознание возвращалось к Шустрому мучительно и медленно. Сначала сквозь ватную пелену и гул в ушах пробился холод — он лежал на чем-то сыром и мягком. Потом — запах, невероятно чистый и острый, хвойный, перебивающий привычную вонь пота, пыли и крови. Пытаясь понять, где он, Алексей открыл глаза. Мир перед ним поплыл, рассыпаясь на бесформенные пятна цвета и света. В висках стучало, а затылок горел тупой, разлитой болью, от которой тошнило. Он слышал голоса, но слова долетали обрывками, как из-под толщи воды. «…огонёк… внизу…». Кто-то вытер ему лицо мокрой тряпицей, и это прикосновение, наконец, вставило последний кусок пазла в его расплывающееся сознание. Обвал. Бег. Удар… С трудом, превозмогая волну дурноты, Шустрый приподнялся на локте. Взгляд зацепился за фигуру командира, сидевшего рядом на камне, потом за бледное лицо Малого.

Пока люди приходили в себя, Лисов подошел к самому краю площадки. Отсюда, с высоты, открывался вид на бескрайний зелёный океан леса, утопавший в сумерках. Они были в сотне километров от своего подбитого танка. Трое из экипажа были ранены, один едва держался, но они были живы, они выбрались. А где-то внизу, в зелёной, поглощающей свет бездне леса, теплилась, едва видимая отсюда, одинокая точка огня.

— Видел огонёк, — тихо сообщил он, опускаясь на камень рядом с Шустрым. — В лесу, далеко внизу. Похоже на костер. Вот только вопрос. Кто там, свои, выжившие или приманка?

Шустрый, пришедший в себя, с трудом приподнялся на локте.

— Может все же наши?

— Не знаю. Те, кто на нас напал, вряд ли будут костры жечь. А эти… либо очень уверены в себе, либо отчаялись.

— Так что, идем? — хрипло спросил Малый.

— А какая альтернатива? — Лисов посмотрел на Дедова, потом в тоннель, откуда они пришли. — Сидеть здесь — значит медленно умирать от голода или ждать, когда те, кто разнес нас как детей, решат прочесать и этот сектор. Там, у огня, вероятно, сможем найти информацию, припасы, помощь. Или неприятности. Но все лучше, чем сидеть тут.

Решение было принято молчаливым кивком всех троих. Лисов поставил метку на карте датапада, заряда у которого практически не осталось. Собрав своё скудное барахло, и подхватив Дедова, они начали медленный, изматывающий спуск. Путь занял больше трёх часов. Лес, казавшийся сверху мягким ковром, на деле оказался непролазной чащей бурелома, колючего кустарника и каменных россыпей.

Они шли почти вслепую, лишь изредка сверяя направление по карте на датападе. Лисов шёл впереди, прокладывая путь, его спина была мокрой от пота, а в ушах стоял непрерывный звон. И вот, когда силы были уже на исходе, они уловили слабый запах дыма. Не едкой гари пожара, а терпкого, знакомого запаха горящей сухой хвои. Лисов поднял руку. Все замерли. Он сделал несколько осторожных шагов вперёд, раздвигая лапник молодой ели, и увидел небольшую полянку у огромного, вывороченного с корнями, дерева. У ямы, оставшейся от него, горел аккуратно сложенный, костёр, дающий мало пламени, но много жара. У огня было трое. Один — в тёмно-синем, потрёпанном мундире капитана флота. Второй — в сером потертом инженерном комбинезоне с выцветшими шевронами. А третий лежал в скафандре пилота истребителя. Шлем был снят и единственное что можно было четко рассмотреть — это длинны рыжие волосы.

Лисов обернулся, посмотрел на своих. Шустрый и Малый кивнули, сжимая в руках единственный на всех пистолет и подобранную где-то монтировку. Риск. Но отступать было некуда. Лейтенант начал тихо и аккуратно выходить на полянку, но неудачно наступил на сухую ветку.

Треск был оглушительным в лесной тишине. Двое у костра вздрогнули и разом повернулись. Флотский капитан вскочил на ноги, его рука мгновенно оказалась на рукояти пистолета у пояса. Инженер отпрыгнул в сторону, за ствол дерева. И только пилот, лежавший у костра, не пошевелился.

— Стой! Кто такие? — голос капитана был, резким, как удар хлыста. В нём не было страха.

Лисов остановился в пяти метрах от костра, подняв пустые руки, показывая, что не собирается нападать первым. За ним, аккуратно поддерживая Дедова встали Малый и Шустрый.

— Свои… — хрипло сказал лейтенант.

— Свои?! — перебил его инженер из-за дерева — Свои в такую погоду дома сидят, головизор смотрят. Только чужие шастают.

— Экипаж «Громобоя», — продолжил Лисов — тяжёлый штурмовой танк, подразделение «Сталь». Старший лейтенант Лисов. Со мной мои люди. Раненые. — Его глаза скользнули по мундиру капитана, выхватывая детали. Потрепанный, испачканный в грязи, местами разорванный. И лицо — уставшее, исчерченное морщинами, с кругами под глазами.

— Докажи, — не дрогнул капитан. — Позывной руководителя последних общевойсковых учений в вашем секторе.

Лисов, не моргнув, выпалил:

— «Утёс». Но учения завершились три недели назад с итоговой оценкой «удовлетворительно». Мы остались для обслуживания техники и патрулирования.

Капитан секунду смотрел на него, затем кивнул, и медленно убрал руку от пистолета.

— Ладно, Лисов. А остальные кто?

— Это, — произнес лейтенант, указывая по очереди на стоящих за ним людей — ефрейтор Алексей Шустрый, сержант Семён Малый, и старшина Николай Дедов. Ему сильно досталось. А Вы?

— Я — капитан Идрис Валь, командир крейсера «Варяг». Со мной старший инженер Григорий Токарь с «Снабженца-7» и пилот-инструктор Александра Коваль с «Наставника». Она ранена.

— И где же вы все были? Что же ваш могучий флот сделал?! — внезапно раздался голос Шустрого. Он не смотрел на Валя, он смотрел куда-то в пространство, будто обращался ко всему исчезнувшему флоту. — Мы там, на перевале, из последних сил… держали высоту, ждали, что хоть кто-то нас поддержит! Ждали! Хоть один удар с орбиты! Хоть намёк, что мы не одни! А небо… небо просто горело и падало на нас! Где ваш могучий флот был, когда эти твари плавили наши танки?! Где хоть одна ваша ракета поддержки?!

Валь медленно повернул к нему голову и мрачно посмотрел.

— Где были мы?

На борту корабля-призрака одно из существ отметило два новых энергетических импульса в предгорном секторе. Проекция сместилась, выделив зону. Первый импульс — точечный, высокоэнергетический, характерный для малого направленного взрыва. Второй, более мощный и продолжительный — обширное обрушение породы.

Щелк-щелк. Длинные пальцы коснулись глифа на карте, получая краткую справку по событиям.

СЕКТОР G-7.

СОБЫТИЕ 1: КОНТРОЛИРУЕМЫЙ ВЗРЫВ.

МОЩНОСТЬ: 0,15 КТ.

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: СОВПАДАЕТ С КООРДИНАТАМИ АНОМАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ УЗЛА СЕТИ СВЯЗИ.

ВЕРОЯТНАЯ ПРИЧИНА: ПОПЫТКА ОСВОБОЖДЕНИЯ.

СОБЫТИЕ 2: ОБРУШЕНИЕ ПОРОДЫ.

МАСШТАБ: ЛОКАЛЬНЫЙ.

ВЕРОЯТНАЯ ПРИЧИНА: СЕЙСМИЧЕСКИЙ РЕЗОНАНС ОТ СОБЫТИЯ 1 В НЕСТАБИЛЬНЫХ ГЕОЛОГИЧЕСКИХ ФОРМАЦИЯХ.

Существо на мгновение замерло, сопоставляя данные. Рядом второе издало короткую трель, привлекая внимание к другой части проекции — основной зоне операции.

Щелк. Ответ был дан без промедления.

УГРОЗА ДЛЯ ОПЕРАЦИИ: ОТСУТСТВУЕТ.

ЭНЕРГОЗАТРАТЫ НА ЛИКВИДАЦИЮ ПРЕВЫШАЮТ ТАКТИЧЕСКУЮ ВЫГОДУ.

ПРИОРИТЕТ: НУЛЕВОЙ.

Их внимание переместилось к главной цели. Проекция сфокусировалась на комплексе «Прометей». Картина была ясной.

Щелк-щелк. «Статус окружения — квази-стабильный. Захвачено 89,3% периметра и прилегающей инфраструктуры. Сопротивление превышает расчетное на 117,8%. Причина — неучтенные инженерные модификации оборонительных систем. Эффективность нейтрализации: 94,1%.»

Безликая маска наклонилась к изображению главного входа, ведущего в глубины объекта. Синие метки сходились к защитным шлюзам, методично подавляя последние очаги организованной обороны.

Щелк. Финальная оценка была дана. «Фаза-2 приближается к логическому завершению. Внешний контроль установлен. Подготовка к фазе-3 активирована. Цель: проникновение в ядро объекта и установление прямого контакта. Все фоновые события признать несущественными.»

Шум в горах и отчаянная борьба людей на поверхности были для них не более чем рябью на воде, не способной повлиять на движение глубоководного левиафана. Настоящая битва подходила к своей кульминации у самых ворот «Прометея».

Глава 11

— Так, всё, Алексей, прекратить концерт. — Голос Лисова был тихим, но в нём звучала командирская сталь.

— Где мы были? — Повторил Валь. — Мы были там, на орбите, когда из ниоткуда явились «Изгои». «Аякс» был уничтожен первым же залпом — словно щитов у него и не было. Потом пришла наша очередь. Мы успели разнести их флагман. Инструкторы с «Наставника» прикрыли учеников собой…, но нас просто смели. «Варяг» погиб. «Снабженец» — тоже. «Наставнику» с остатками эскадрильи удалось уйти в прыжок. Их судьба неизвестна. — Он замолчал, и в тишине был слышен только треск углей. — Мы, — он кивнул на Токаря и на Коваль, — и ещё, возможно, горстка таких же, как мы, — всё, что осталось.

Тишина повисла густая, тяжёлая. Даже лес, казалось, притих. Шустрый, удивленно смотрел на Валя.

— С… одного залпа? «Аякс»? Щиты…

— Щиты не просели, — перебил его Валь, его голос был плоским, без интонаций. — Они исчезли. Будто их никогда и не было. А потом исчез и сам корабль.

Ефрейтор в бессилии опустился у поваленного дерева. Рядом, придерживая старшину, сел Малый. Напряжение спало, но не исчезло. Токарь выбрался из-за дерева, не выпуская из рук своего оружия.

— А вас как застала атака? — спросил Валь, протягивая Лисову флягу.

Лисов сделал глоток, вытер рот.

— Внезапно, — начал он, и голос стал монотонным, будто лейтенант зачитывал рапорт — Сигнал тревоги, хаос в эфире. Успели рассредоточиться по позициям. Из тридцати машин в дивизионе на ходу оказалось, от силы, половина. Четыре новейших «Молота» с энегрощитами, плазменными орудиями, «полный фарш», как говорится. Остальные — как наш «Громобой». Старая школа — гаусс-пушка, динамическая броня, без всяких полей. — Он помолчал. — Первыми пришли «Изгои». На старом хламе, с кустарными модификациями. Их атаку мы отбили. Потеряли один танк — тому ходовую разворотило. Думали, всё, худшее позади… — Лисов замолчал, глядя в огонь. — А потом пришли Они. Не «Изгои». Их мы даже, по началу, не увидели. Только белые лучи. Били приоритетно по новым машинам. «Молоты»… их щиты держали секунду, не больше. Потом танки просто испарялись… За пять минут не осталось ни одного. Ни один «Молот» даже царапины им не нанёс. — В его голосе прозвучало горькое недоумение. — А вот наши устаревшие «Громобои»… наши снаряды их доставали. Не с первого раза, но доставали. Прикрываясь дымами мы держались за счет маневренности и скорострельности. Пока не кончился БК. Нас, старых, к этому моменту осталось трое. Двух добили. Наш «Громобой» обездвижили, но не добили сразу. Видимо, сочли нецелесообразным. Мы выбрались.

Валь смотрел на огонь, его лицо было непроницаемым.

— А пилот ваш как? — Лисов кивнул на Коваль.

— Сбита. ЧМТ, гипотермия, — ответил Валь. — Система «Нектон» в её скафандре стабилизировала состояние. Должна прийти в себя в ближайшие минуты.

В этот момент фигура в скафандре пошевелилась. Раздался тихий болезненный стон. Все разом замолчали, повернув головы. Александра Коваль открыла глаза. Её мутный взгляд блуждал по кронам деревьев, по клочку неба, потом медленно сфокусировался на обращенных к ней лицах. Задержался на лице Валя, потом перешёл на незнакомое, исчерченное усталостью лицо Лисова. Сознание, продираясь сквозь туман боли и препаратов, цеплялось за детали. Чужие…, но не «Изгои». Разная форма… флот, армия…

— Где… «Сокол»? — выдохнула она хриплым шёпотом.

— Сгорел, — тихо, но чётко сказал Валь. — Я Идрис Валь, капитан «Варяга». Это Григорий Токарь — инженер со «Снабженца» и лейтенант Лисов с экипажем «Громобоя».

Коваль медленно моргнула. Её взгляд упал на дисплей «Нектона» на предплечье. Данные ползли по экрану. Она увидела показатели, диагноз и отметку о введённых препаратах. Щадящий протокол.

— Кто… запустил «Нектон»? — спросила она, и в слабом голосе проступили знакомые интонации.

— Я, — сказал Валь. — интерфейс шлема был повреждён.

Она кивнула, едва заметно. Потом взгляд снова обвёл собравшихся. — Значит… всё. «Наставник»…

— Ушёл в прыжок, повреждённый, — сказал Валь. — Учебные эскадрильи — с ним.

Коваль закрыла глаза на секунду.

— Наземные… что на поверхности? Базы?

— «Дедал», «Поток»… — Лисов мотнул головой в сторону. — Сейчас, думаю, уже тихо. Совсем тихо.

— План? — спросила Коваль.

Все посмотрели на Валя. Он сидел у огня, его лицо в отсветах пламени было похоже на резную маску.

— План — выжить, — сказал он. — У нас есть данные от выжившего навигатора. Мы идём к нему. Конечная точка — комплекс «Прометей».

Лисов нахмурился.

— «Прометей»? Это же законсервированный объект. Туда одна дорога…

— Именно поэтому, — холодно парировал Валь. — Если они методично зачищают всё ценное, «Прометей» будет в приоритете. Или уже взят. Но если нет… там могут быть ресурсы. Укрытие. Информация.

— Ваш план понятен, но он слишком… — Лисов запнулся — слишком авантюрен. Мы, пожалуй, выдвинемся на свою базу. Если там ещё кто-то жив, если осталась хоть капля порядка — наш долг быть там. Спасибо за огонь и воду, капитан, но мы сворачиваемся и идём.

Тишина повисла на миг, нарушаемая только треском поленьев. Валь медленно поднял голову.

— Лейтенант. На «Перевале», по вашим же словам, была «зачистка». Вы бежали через тоннели. Что вы надеетесь найти на своей базе, кроме пепла и чужих патрулей?

— Приказы, — отрезал Лисов. — Или их отсутствие. Хоть какую-то ясность. Мои люди — солдаты Имперской армии, а не партизаны в лесу. Без цели и пункта сбора мы — просто бродяги. У вас есть ваш навигатор и ваш «Прометей». У нас — наш пост.

— Это самоубийство, — спокойно, но твёрдо сказал Валь. — С двумя тяжелоранеными, без разведданных, без воды и припасов вы не дойдёте.

— Это наш выбор, — парировал Лисов. Он не спорил, просто констатировал. — Мы вытащили из-под обстрела то, что смогли, и пробились через старые тоннели. Их своды сейчас лежат за нашей спиной, заваленные взрывом. Обратной дороги нет. Но вперёд — есть. И мы пойдём. Прощайте.

Он сделал движение, чтобы подняться, и за ним потянулись Шустрый и Малый. Их лица, серые от усталости, отражали ту же мрачную решимость.

— Хорошо. — Сказал Валь негромко. — Ваш выбор. Но вы не дойдёте и до подножия этих скал без припасов. У вас нет ни воды, ни еды. Мы с инженером, когда шли сюда, спрятали наши рюкзаки с припасами недалеко отсюда, у старой выворотки. Там консервы, вода, медикаменты. Достаточно, чтобы разделить.

Лисов покачал головой:

— Мы не будем брать ваш паёк. У вас самих…

— Я не предлагаю вам наш паёк, — перебил Валь. — Я предлагаю вам силы, чтобы добыть его. Твои люди не в состоянии идти. Пусть останутся здесь, восстанавливаться, костер поддерживать. Токарь поможет. Я знаю точное место. Сходишь со мной, поможешь нести. На всё — часа три. К рассвету будете с водой и едой на несколько дней. И тогда — идите куда считаете нужным. Идти на смерть с пустыми руками — не долг, а глупость. И вы не глупец, лейтенант.

Лисов замер. Его взгляд, острый и уставший, впился в Валя. Он ненавидел эту логику, потому что она была безжалостно правильной. Он посмотрел на Шустрого, который сидел, закрыв глаза, на Малого, который едва держался. Их сила была исчерпана. Идти сейчас — действительно, вести их на убой. Предложение не брать милостыню, а заработать её делом — это был единственный шанс сохранить лицо и дать своим людям шанс.

— Почему? — спросил он наконец, без прежней колкости, с искренним недоумением. — Мы вам не подчинённые. Мы чужие, лишний груз и проблема.

— Потому что вы — живые, — ответил Валь, и в его голосе впервые прозвучала простая, человеческая горечь. — И сегодня на этой планете этого добра осталось слишком мало. Я не могу вас заставить выжить. Но могу дать на это шанс и инструменты для этого. Хотя бы — полные фляги и пайки на дорогу. Идём?

Лисов несколько секунд молча смотрел то на Валя, то на своих бойцов. Воля к сопротивлению иссякла, вытесненная животной, всепоглощающей усталостью и холодным расчетом. Он кивнул, один раз, коротко.

— Только за припасами. Потом — наши пути расходятся. — Он сел на землю у костра и его тело, наконец, обмякло, выдав то напряжение, которое он держал все эти часы. — Шустрый, Малый — отдыхайте, следите за костром. Не давайте ему потухнуть. Выдвигаемся через полчаса.

Легкий туман стелился над землей, когда Валь и Лисов покинули полянку. Валь шёл первым, сверяясь с картой на датападе. Лисов следовал в трёх шагах сзади, его движения были осторожны, но уже без той скованности, что была прежде.

— Эшелонированная атака… — тихо начал Лисов, скорее думая вслух, чем обращаясь к Валю. — Сперва «Изгои» как таран и разведка боем. Они приняли на себя первый удар, измотали, отвлекли внимание. А потом в прорыв пошла главная сила. Моментально снесли щиты и уничтожили новейшие танки. Но вот в дыму их оружие несколько потеряло эффективность. Наш танк пережил несколько попаданий.

— Эффективная тактика, — отозвался Валь, не оборачиваясь, аккуратно переступая через гнилой ствол. — Если не считать «Изгоев» живой силой. Их использовали как расходный материал.

— Мой наводчик, Шустрый, говорил то же самое, когда мы из отстреливались, — в голосе Лисова прозвучала сдавленная горечь. Я тогда не поверил. Думал, паника. Оказалось — трезвая оценка.

Они шли дальше, петляя между деревьями. Валь время от времени останавливался, сверяясь с навигатором. И в один из таких моментов его бровь чуть дрогнула.

— Странно.

— Что?

— Точность упала. С десяти метров до тридцати пяти.

Лисов подошел ближе, заглянул в экран. Цифры действительно показывали прыгающий радиус неточности.

— Помехи? Остаточные эффекты от их оружия?

— Или сеть «Ариадна» деградирует. — Предположил Валь, вновь начав движение, но теперь с большей осторожностью. — Будем идти по ориентирам. Рюкзаки оставили в корнях деревьев, у скального выхода, похожего на голову дракона. Вон тот, — он кивнул на темнеющий силуэт впереди.

Но через десять минут стало ясно, что они сбились. Скала «дракона» оказалась не там, где должна была быть. Валь снова взглянул на датапад. Его лицо оставалось непроницаемым, но Лисов заметил, как тот напрягся

— Сто метров, — констатировал Валь. — Погрешность — сто метров. Это уже не неточность. Это слепота.

— Значит, полагаемся на глаза. Лисов огляделся, но лес казался одинаковым.

— Скорее на уши. Там неподалеку река. Выйдем к ней — сможем сориентироваться.

Они изменили направление, двигаясь теперь почти наугад, прислушиваясь к звуку воды. Напряжение росло с каждой минутой. Потерять ориентиры в этом лесу, с потенциальным противником вокруг, было равносильно подписанию смертного приговора. И вдруг датапад в руке Валя коротко пискнул. Он взглянул на экран.

— Возвращается. Пятьдесят… двадцать… десять метров. Нам туда. — Подняв голову, Валь указал чуть левее того направления в котором они шли.

Спустя 15 минут Валь и Лисов достигли точки. Рюкзаки лежали нетронутые, слегка присыпанные опавшей хвоей и прочим лесным мусором. Оба мужчины, не сговариваясь, опустились рядом на камни, чтобы перевести дух. Адреналин от небольшого провала с навигацией начал отступать, сменяясь усталостью.

— Вот и весь наш стратегический запас, — сказал Валь, раскрывая свой рюкзак. — На троих — на неделю. На семерых — на два дня. Если экономить — на четыре.

— Вы не обязаны делиться, — снова повторил Лисов. Голос его звучал устало.

— Обязанность — понятие растяжимое, — Валь достал флягу, отпил, протянул лейтенанту. — Есть долг по уставу. Есть долг перед людьми, которые под твоим началом. А есть простая арифметика. Семеро выживших в группе или группах имеют больше шансов, чем семеро по отдельности. Ваша информация о тоннелях, о местности уже увеличила наши шансы. Это обмен, а не милостыня.

Лисов принял флягу, сделал долгий глоток. Вода была теплой, но вкус её был лучше любого нектара.

— Вы хороший командир, капитан. Думаете о людях

— Это всё, что у нас осталось от прежнего порядка, — ответил Валь. — Пойдём. Им там, наверное, уже неспокойно.

Обратный путь, с грузом за плечами, был тяжелее, но теперь они шли увереннее, а навигация не преподносила сюрпризов. Точность, держась в пределах нормы. По дороге Лисов, разговорившись, рассказал о тоннелях подробнее. О заброшенных складах времен первой колонизации, о скрытых выходах, один из которых, возможно, вёл как раз в район «Прометея».

Когда они вернулись на поляну, картина порадовала. Костер горел ровно, и вокруг него царила не тишина отчаяния, а сосредоточенная, деловая атмосфера. Дедов, к всеобщему удивлению, сидел, прислонившись к дереву, и медленно пил воду из фляги Малого. Его глаза были мутными, но осознанными. Малый чистил единственный на всех исправный пистолет, Шустрый о чем-то тихо спорил с Токарем.

Коваль сидела у костра, полностью сняв свой скафандр. Тот лежал рядом, компактно сложенный. Тут инженерная мысль явно победила громоздкость в угоду функциональности. На ней теперь был лишь тёмно-синий противоперегрузочный костюм, плотно покрывавший кожу от шеи до щиколоток. Гладкий, прочный и эластичный материал сейчас висел на пилоте, несколько мешковато, скрывая силуэт, в котором угадывалась природная стройность. Рыжие волосы, распущенные и свалявшиеся от долгого ношения шлема, падали ей на плечи. Судя по теням под глазами и заострившимся чертам лица действие коктейля стимуляторов и анальгетиков из бортовой аптечки скафандра, дорого ей обошлись. Но, не смотря на это ее поза и взгляд, оценивающе скользнувший по вернувшимся, говорили о том, что контроль к ней возвращается.

— Нашли? — спросила она всё ещё хриплым, но уже твёрдым голосом.

— Нашли, — ответил Валь, сбрасывая рюкзак на землю. — Правда немного поблуждали. Сеть капризничает.

Лисов, молча скинув второй рюкзак, подошёл к своим, кивнул Шустрому. Тот в ответ показал большой палец — мол, здесь всё под контролем.

Валь открыл свой рюкзак и начал выкладывать содержимое. Сухпайки, бутылки с водой, заряды к пистолетам, медицинские наборы, СЭМы. Всё аккуратно, по-хозяйски.

— Берите, — сказал он Лисову. — Половину сухпая, воды, два СЭМа, аптечку, заряды к пистолеты. Это объективный минимум для вашей группы. Хватит на три дня пути если экономно.

Лисов смотрел на припасы, потом на своих бойцов, потом на Валя. Его принципы боролись с реальностью. Принципы проигрывали.

— Мы… у нас нет ничего, чем отплатить. Только информация. И благодарность.

— Считай, что информация и есть плата, — отрезал Валь.

И тут вступил Токарь. Он всё это время мрачно наблюдал, сидя у костра, и теперь, поднявшись, подошёл к своему рюкзаку.

— Мои припасы — это моя страховка, Валь, — заявил он, и его голос звучал устало, но твёрдо. — Каждая крошка здесь просчитана. Делиться значит сокращать свой ресурс, а значит — свои шансы. — Он вытащил из рюкзака два сухпайка и пару бутылок воды, поставил их рядом с грудой Валя. — Вот. На дорожку. Больше не могу. Я не благотворитель. И тоже намерен выжить.

— Ты всё просчитал, кроме одного маленького нюанса, — спокойно сказал Валь. — Ослабленная группа — это маяк для всех. Они станут добычей, а их след приведёт искателей этой добычи прямиком к нам. Помочь им — значит отодвинуть угрозу от себя. Это не благотворительность. Это вклад в общую безопасность. И шанс, что в следующий раз, когда нам понадобятся глаза со стороны или дополнительные руки, то эти руки будут протянуты.

— Благородные теории, — Токарь язвительно усмехнулся, но в его взгляде что-то промелькнуло. — Моя жизнь что, должна зависеть от умения прятаться? Ладно. Предположим, твоя логика имеет право на существование. — Он положил в кучу ещё два сухпайка и СЭМ. — Вот. И на этом точка. Пусть этот «шанс» поможет им уйти быстрее и не создавать нам лишних рисков.

Наступила тягостная пауза. Шустрый нахмурился, Малый опустил взгляд. Лисов сжал челюсти, кивнув в знак принятия — спорить было нечем. Валь лишь покачал головой, но не стал настаивать дальше. Обмен, если это можно было так назвать, состоялся. Танкисты молча собрали вещи. Потом Лисов достал свой потрёпанный, армейский планшет.

— Карты сектора, — сказал он, включая устройство. — Не такие детальные, как ваши флотские, но там отмечены все наши посты, источники воды. И схемы тоннелей в этих горах. — Он выполнил быстрое беспроводное сопряжение с датападом Валя. Файлы перекочевали за несколько минут. — Особенно обратите внимание на это ответвление. Оно, по старым схемам, вело в промышленный район, примыкающий к «Прометею». Может, проход цел.

Валь, в свою очередь, переслал Лисову свои данные, с точками найденных капсул и обломков и добавил данные полученные от Кая. Отмеченные зоны боевых действий, «серые» сектора радиоэлектронного молчания, координаты двух аномальных скоплений сигналов, которые навигатор счёл подозрительными.

— Обходите эти точки за километр, — предупредил он. — И держитесь подальше от «Дедала». По нашим данным, там сейчас центр зачистки.

Затем Валь на своем датапада нашёл в списке контактов новый, добавленный ранее, — «ТОКАРЬ Г.» — и рядом нажал «Добавить союзника». Ввел данные вручную: «ЛИСОВ И. В. Старший лейтенант. Экипаж „Громобой“. Доступ: „ТОЛЬКО КООРДИНАТЫ И СТАТУС“. В поле для метки он выбрал зелёный, нейтральный треугольник. Теперь на его карте, рядом с их точкой, будет висеть ещё одна — Лисова. Если у того, конечно, хватит заряда и связи её транслировать.

— Вот, — Валь показал экран. — Ваша метка. Если что-то случится, если передумаете… или если найдёте других выживших — сообщите. В пределах 10 километров датапады связываются напрямую, а дальше — через любую доступную точку связи.

Лисов посмотрел на зелёный треугольник, потом на Валя. В его глазах мелькнуло что-то сложное — не благодарность, а признание. Признание того, что несмотря ни на что, несмотря на провал флота, на гибель тысяч, где-то ещё теплилась человеческая взаимовыручка.

— Понял. Спасибо, капитан. Шустрый, Малый, Дедов — собираемся в путь.

Сборы заняли недолго. Спустя 20 минут танкисты были готовы к выходу, стоя у края поляны, серые, измождённые, но снова собранные в кулак.

— Удачи, желать не буду, лейтенант, пожелаю успехов — сказал Валь, оставаясь у костра.

— И вам, капитан. Дойдете до «Прометея» — передайте, что «Перевал» держался до конца. — Валь кивнул.

И они ушли, растворившись в зелёной мгле леса, оставив у костра тишину и троих выживших, у которых теперь были карты, припасы и еще одна метка на карте, которая медленно удалялась.

Коваль, наблюдавшая за уходом, тихо вздохнула.

— Упрямые, как танкисты.

— Да, — согласился Валь, глядя в ту сторону, где скрылись тени. — Но теперь у них есть шанс. И у нас — чуть больше информации.

Токарь только фыркнул, засовывая обратно в рюкзак оставшиеся припасы.

— А я всё жду, капитан, когда в твоих расчетах появится колонка «собственная шкура». Она, между прочим, у нас одна.

— Она уже там, инженер, — тихо ответил Валь, гася экран датапада. — Просто её цена измеряется в чём-то большем, чем банки тушёнки.

Коваль, до сих пор молча наблюдавшая за уходом танкистов, не выдержала. Она повернулась к Токарю, и в её усталом взгляде вспыхнуло возмущение.

— Какая же ты скотина… — тихо, но чётко произнесла она. — Как скряга на базаре, из-за двух пайков торгуешься.

Токарь, не поднимая глаз от застёжек своего рюкзака, лишь плечом дёрнул.

— Стыдно должно быть. — продолжала Коваль.

— Стыд, — отрезал он хрипло, — это роскошь. Как и благородство. Выживают — те, кто умеет сказать «нет». Я научился это говорить. И не вижу смысла отказываться от этого умения теперь.

— Это не умение, — с горечью сказала Коваль, отворачиваясь к костру. — Это цинизм. Просто удобная щель, чтобы спрятаться от совести.

— Совесть, стыд, другие чувства — это непозволительная роскошь — Токарь фыркнул, резко затягивая ремень. — Они отличные попутчики, пока не остаешься один в полной темноте, и не придет понимание, что они тебя не согреют и не накормят. Проверено.

Глава 12

Маркус Рейнольдс пришел в себя от боли. Она была везде — в голове, в сведенных судорогой мышцах, в каждом суставе. Даже дыхание причиняло страдание, будто ребра были обернуты колючей проволокой. Сознание возвращалось отрывочно, как плохой сигнал. «Изгои» в долине. Сообщение… Потом провал. Следующее воспоминание — Кай в ледяной капсуле. Установка зарядов. Взрыв. И потом… снова пустота.

Первое, что он ощутил, когда боль слегка отсупила — сухое, ласковое тепло. И запах дыма, горящей сухой хвои и смолы. А еще запах разогретого сухпая. Сержант заставил себя открыть глаза. Мир плыл, постепенно успокаиваясь. Низкий потолок скальной ниши, почерневший от копоти было первое что выхватил его взгляд. Чуть осмотревшись, он увидел оранжевое танцующее пламя небольшого, но жаркого костра и фигуру, сидящую к нему боком, согнувшуюся над голубоватым свечением датапада.

Маркус попытался сесть. Тело не слушалось, оно было чужим, тяжелым, разбитым. Простой подъем головы вызвал прилив тошноты и черные мушки в глазах. Со второго раза, упершись локтем в жесткое каменное ложе, застеленное его же собственным спальником, он смог приподняться.

Фигура у костра обернулась на шорох. Свет пламени выхватил худое, бледное лицо азиатской внешности, с темными, слишком большими глазами, в которых читалась предельная усталость и странная, ледяная, ясность. На мужчине был потрепанный, но чистый комбинезон научной службы флота.

Маркус попытался что-то сказать. Спросить, где, черт возьми, они находятся, что случилось, как долго он был в отрубе. Но из его горла вырвался лишь хриплый, нечленораздельный звук, похожий скрип несмазанных петель. Мужчина у костра наблюдал за ним, молча, без суеты. Его пальцы закончили движение по экрану датапада, и он отложил устройство в сторону.

— Не пытайтесь сразу говорить, сержант, — голос был тихим, ровным, слегка сиплым. — Ваш организм подвергся экстремальной фармакологической и физической нагрузке. Судя по косвенным признакам и остаткам состава в Вашем инжекторе «Игла-М3», Вы применили протокол «Штурм» или аналог. Последствия закономерны.

Маркус только кивнул. Сил удивляться этой моментальной диагностике небыло. Он сделал медленный, глубокий вдох, заставляя диафрагму работать, и попробовал снова. На этот раз получилось.

— Вы… Кай? Где… мы? — выдохнул он. Каждое слово давалось с огромным трудом. — Как… сюда…

— Да, я Ли Кай. Вы меня вытащили, — перебил его Кай, как будто отвечая на главный, еще не заданный вопрос. — После того как взорвали скалу и вскрыли люк. Я был не в состоянии передвигаться самостоятельно. Гипотермия, частичная потеря моторных функций. Вы взвалили меня на себя и двинулись в путь. Без остановок. Я сохранил фрагменты восприятия: темнота, движение, Ваше дыхание. Очень тяжелое. Вы бежали, сержант.

Кай сделал паузу, его взгляд на секунду стал отсутствующим, будто он вызывал эти обрывочные данные из памяти.

— Мы находимся в естественной скальной формации. Пещера, ниша. Глубина примерно семь метров, один вход. Вы достигли ее спустя несколько часов после начала движения. Как вы нашли это место в таком состоянии и в темноте — я не знаю. Вероятно, инстинкт или предварительная визуальная разведка до операции по вскрытию капсулы.

Он слегка мотнул головой в сторону входа, скрытого за поворотом. Маркус с трудом повернул голову. У самого входа в нишу, сложенная в подобие поленницы, лежала куча сухих, обломанных веток и щепок. На некоторых были видны явные следы грубого физического воздействия. Их не рубили топором, а ломали силой. Руками. Или ногами.

— По достижению этой локации, — продолжил свой сухой отчет Кай, — Вы предприняли следующие действия в указанной последовательности. Уложили меня у дальней стены, вкололи мне стандартный стимулятор из вашей аптечки, затем вскрыли и оставили рядом упаковку сухпайка. После этого Вы собрали имевшуюся у входа сухую древесную массу и организовали источник тепла. Костер. Методом трения или с использованием химической таблетки, я так и не установил, был без сознания. После выполнения данных операций Вы, очевидно, потеряли сознание. Период Вашей неактивности составил двадцать три часа сорок семь минут.

Двадцать три часа. Почти сутки. Маркус медленно перевел дух. Его затуманенный мозг начал работать, складывая картину. Он вытащил Кая. Донес. Сделал все правильно — укрытие, тепло, стимулятор для того, кто мог умереть. На автомате. Потом наступила расплата за протокол «Штурм» и за этот безумный марш-бросок с грузом. Тело просто отключилось.

— Состояние… — начал было сержант, но Кай, кажется, опередил его вопрос.

— Ваше состояние средней тяжести, но стабильное. Риск инфаркта или инсульта сохраняется в течение следующих семидесяти двух часов. Рекомендация — полный покой и гидратация, что в текущих условиях затруднительно. Мое состояние… удовлетворительное. Стимулятор и термическая стабилизация позволили восстановить базовые функции. Слабость, тремор конечностей сохраняются, но я функционален.

Маркус кивнул, его взгляд упал на рюкзак, стоящий аккуратно у стены рядом с Каем. И на разгрузку, на которой висели пистолет, гранаты, СЭМы. Все на месте. Кай не полез в оружие. Хорошо.

— Координаты? — выдохнул Маркус.

— Точных — нет, — ответил Кай, снова беря в руки устройство с которым недавно работал. — Мой датапад не восстановил связь с сетью «Ариадна». Видимо из-за геологических особенностей этого места. Но исходя из маршрута и последних координат — мы находимся примерно в десяти километрах к юго-западу от места падения моей капсулы. Местность — предгорья, каменистая равнина с небольшим количеством растительности. Более точную привязку смогу дать, только покинув эту пещеру. Но я б… опасаюсь быть обнаруженным. С учетом моих низких боевых навыков и Вашего текущего состояния это приведет к негативным последствиям.

Он что-то пролистал на экране, и его обычно непроницаемое лицо дрогнуло. Мелькнула едва уловимая тень — не эмоции, а скорее признак обработанной информации, имеющей значение.

— Есть важное сообщение. От капитана Валя. Пришло, судя по всему, когда мы были в движении.

Маркус задумался, пытаясь игнорировать пульсирующую боль в висках. — Текст?

— Аудиозапись. Короткая. — Кай нажал кнопку, и из динамика датапада, сквозь легкий треск, полился знакомый, жесткий, но теперь с заметной усталостью, голос Идриса Валя:

«Внимание, Кай, Рейнольдс. Капитан Валь на связи. Задача по поиску пилота Коваль выполнена. Состояние тяжелое. Черепно-мозговая травма, гипотермия, шок. Стабилизировали. Сейчас в условно-безопасном месте. Следующая цель — координаты капсулы Кая. Конец сообщения».

В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угольков. Маркус ощутил облегчение. Значит, не зря. Не зря он, рискуя, гнал себя к Каю. Еще одна часть мозаики встала на место. Пилот спасен. Теперь их станет больше.

— Операция… успешна, — тихо констатировал Кай, глядя на экран. — Пилот Коваль представляет значительный тактический ресурс. Шансы группы на выживание и выполнение дальнейших задач увеличились на восемнадцать-двадцать процентов.

У Маркуса вырвалась короткая, хриплая усмешка. Да, именно так этот человек и должен был это озвучить. Через проценты и ресурсы.

— Твои… проценты… лечиться надо, — пробормотал Маркус, снова пытаясь сесть ровнее. Волна головокружения накатила снова, но была слабее.

— Верно, — неожиданно согласился Кай. Он потянулся к рюкзаку Маркуса, достал флягу с водой и протянул сержанту. — Гидратация для вас приоритетна. Сухой паек я разделил. Ваша часть — там. — Он кивнул на аккуратно развернутую упаковку с питательной смесью рядом с костром.

Маркус взял флягу, сделал несколько мелких глотков. Холодная вода обожгла горло, но была лучшим, что он пробовал за последние… он даже не знал, сколько.

— Ты… ел? — спросил он, оценивая бледность Кая.

— Достаточный минимум для поддержания физиологических и когнитивных функций, — ответил тот. — Вам требуется больше. Ваш организм должен восстанавливать не только силы, но и клеточную структуру после химической агрессии. — Кай встал и принес теплый сухпай сержанту.

Маркус молча доел свою порцию безвкусной, но энергетически плотной массы. Силы понемногу возвращались, возможность думать и говорить, не тратя на это последние резервы. Но о боевой готовности, речи пока не шло.

— Что… дальше? — спросил он, глядя на Кая. Тот уже снова уткнулся в датапад, его пальцы быстро скользили по карте.

— Капитан Валь и инженер Токарь теперь имеют точку базирования и дополнительного бойца, — анализировал Кай вслух. — Их логичный следующий шаг — движение к нам или к условленной точке сбора. Учитывая состояние пилота Коваль, их прибытие в ближайшие сутки к последней известной им точке маловероятно. Они будут искать безопасный путь и промежуточную локацию для отдыха. Где какое-то время будут ждать нашего выхода на связь или движения к ним. — Он поднял глаза на Маркуса, и в его взгляде промелькнула холодная решимость. — Вы не способны к маршу в ближайшие сорок восемь часов, сержант. Но ожидание в этой пещере — фактор риска. Нашли ее мы, могут найти и другие. Необходима активная разведка ближнего периметра и установка сигнальных ловушек. А также — постоянный мониторинг эфира и сети «Ариадна». Вы можете обеспечить первое, я — второе. Для этого… вам нужно восстановить хотя бы минимальную мобильность.

Маркус кивнул, уже мысленно прикидывая свое состояние. Ноги горели, руки не слушались. В ближайшее время боец из него никакой. Необходимо восстановиться.

— Костер… видно? — спросил он.

— Нет. Низкое пламя, глубокий вход, поворот. Тепловая сигнатура минимальна. Риск обнаружения — низкий. Но не нулевой.

— Ладно, — Маркус откинулся на спальник, закрывая глаза. Боль была теперь знакомой, фоном. — Дежурство… установим… потом… решим.

— Согласен, — просто сказал Кай. — Восстанавливайтесь.

В пещере снова настала тишина, прерываемая только треском костра и дыханием двух выживших.

Идрис Валь сидел спиной к стволу вывороченного дерева, держа датапад на коленях. Его пальцы скользили по экрану, но сообщение он диктовал вслух, тихим, ровным голосом, привычным для докладов:

«Внимание, Кай, Рейнольдс. Капитан Валь на связи. Задача по поиску пилота Коваль выполнена. Состояние тяжелое. Черепно-мозговая травма, гипотермия, шок. Стабилизировали. Сейчас в условно-безопасном месте. Следующая цель — координаты капсулы Кая. Конец сообщения.»

Отправив сообщение, он поднял взгляд. Александра Коваль сидела у потухающего костра. Её рыжие волосы, спутанные и тусклые, падали на лицо. Но даже в сумеречном свете не скрывали неестественной бледности кожи и темных, глубоких теней под глазами. Ее пальцы непроизвольно поглаживали висок, где багровела огромная гематома.

— Как самочувствие, пилот? — спросил Валь, откладывая датапад.

Коваль вздрогнула, словно пойманная на чем-то, и резко, почти по-уставному, выпрямила спину.

— В норме, капитан. Голова только гудит, как улей. И мир немного плывет, но в целом приемлемо. Готова к выполнению задач. — Ее голос звучал хрипло, но твердо. А ещё в нем слышалось напряжение, с которым она удерживает свои слабость и страх. Страх от осознания, что она, опытный пилот-инструктор, сейчас самое слабое звено. Обуза.

Токарь, чинивший пряжку на своем рюкзаке, лишь молча покачал головой, не глядя на нее. Словно говоря: «Врешь, и врешь плохо».

— Пилот Коваль, — голос Валя был спокоен, но в нем не было и тени снисхождения. Только констатация фактов, как в тактическом отчете. — У вас отчетливый тремор левой руки. Вы дважды моргнули, пытаясь сфокусироваться на мне. Ваша поза — не готовность, а попытка компенсировать головокружение. Аптечка «Нектона» купировала шок, но не восстановила ресурсы. Вы не «в норме». Вы — на грани срыва. И это не упрек, а объективная оценка окружающей действительности.

Коваль покраснела, но не от злости, а от стыда и досады. Маска дала трещину. Она опустила глаза, кивнув раз, коротко и резко. «Поняла.»

— Так, — Валь перевел взгляд на Токаря. — Решение следующее. Остаемся здесь до завтра. Коваль — сон и покой. Любая активность только ухудшит состояние. Токарь и я — дежурство попеременно. Завтра на рассвете оцениваем ситуацию и определяем дальнейшие действия. Движение к капсуле Кая или поиск более надежного укрытия, для восстановления.

Токарь поднял голову.

— Запас сухпайков на троих, если экономно, хватит дня на три. Но если застрянем где-то или тащиться придется дольше — будут проблемы. Видел следы местной фауны. На птичьи похожи. Могу поставить пару силков. Думаю, через несколько часов у нас будет хороший ужин. И сухапай сэкономим.

Валь секунду подумал, оценивая риск. Место было тихое, следов противника не было. Стоило рискнуть.

— Согласен. Но тихо и осторожно. Никакой стрельбы. При малейшем признаке опасности — назад.

— Дураков нет — буркнул Токарь, уже роясь в своем рюкзаке.

Вытащив небольшой моток проволоки он бесшумно исчез в лесной чаще. Валь занялся сбором топлива для костра, а Коваль, преодолевая легкое головокружение, разобрала и проверила свой штатный пистолет.

Токарь вернулся, когда солнце клонилось к закату, окрашивая лес в багряные тона. В руках он держал три крупных птичьих тушки, похожих на куропаток с блестящим темным оперением.

— Попались, как милые. Глупые и жирные. Местная эволюция явно не предусматривала хищников с проволочными петлями.

Он бросил добычу на землю у ног Коваль. Та посмотрела на птиц, потом на Токаря,

— Двух себе оставишь, инженер? — спросила она с притворной, хрипловатой, невинностью. — А одну нам с капитаном на двоих? Щедро.

Токарь остановился и медленно повернулся. Его лицо не выражало ничего, кроме легкой усталости.

— Я поймал и принес. А если кто-то слишком умный отлежался, то он может и потрудиться. Выпотрошить и приготовить. Там — Он мотнул головой в сторону откуда пришел. — есть родник.

Коваль мрачно на него посмотрела. Потом, без лишних слов, достала из ножен на поясе свой летный нож. С тушками она справилась быстро и профессионально. Вспорола брюхо, вынула внутренности, опалила перья.

Пока она работала, Токарь разгреб угли, а Валь принес из-под корней вывороченного дерева несколько комьев влажной, податливой глины. Метод был древним, как сама война. Коваль обмазала тушки толстым слоем глины, смешанной с золой, и уложила их прямо в горячие угли, присыпав сверху.

Через полтора часа в воздухе запахло ароматом запеченного мяса. Глиняные комья высохли и потрескались. Их вынули из костровища и разбили. Внутри лежало нежное, пропекшееся мясо.Ужин прошел в молчании. Горячая, сытная пища действовала лучше любого лекарства. Напряжение в плечах Коваль немного спало, цвет лица стал более живым. Она медленно ела, чувствуя, как тепло и сила понемногу возвращаются в тело.

После еды Валь распределил дежурства.

— Первая смена — моя. Четыре часа. Затем — Токарь. Коваль — спишь. Твоя задача на ночь — восстановление.

Коваль хотела было возразить. Протест против особого отношения уже вертелся на языке. Но она посмотрела на их усталые лица, на свою дрожащую от слабости руку и сдалась. Глупость сейчас могла стоить всем жизни.

— Поняла, — сказала она, чуть ворчливо. — Но с рассветом — на общих основаниях.

— С рассветом — посмотрим, — парировал Валь, не давая обещаний.

Коваль, тяжело поднявшись, перебралась вглубь их импровизированного лагеря, к стволу дерева, где было сухо и немного теплее от остаточного жара костра. Перед тем как закрыть глаза, она еще раз бросила взгляд на двух мужчин. Валя, неподвижно сидящего у костра с пистолетом на коленях, и Токаря, уже ложащегося у костра. Они были ее единственной надеждой, а она — их слабым местом и потенциальным спасением одновременно. Мысль была горькой и трезвой. Она закрыла глаза, и почти сразу сон поглотил её. В лесу воцарилась ночная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей и далеким, одиноким криком незнакомой ночной птицы.

Глава 13

Утро пришло холодное и туманное. Лес проснулся, наполнившись капелью с хвойных лап и отголосками невидимых птичьих пересвистов. Токарь практически бесшумно поднялся, проверил периметр и, подкинув веток в костер, принялся будить остальных.

Коваль проснулась не от его голоса, а от вспышки боли в виске. Однако боль была уже не раскаленным гвоздем, а глухим, терпимым давлением. Головокружение почти отступило. Когда она открыла глаза и села, мир не поплыл, а остался на месте, четкий, хоть и в серых утренних тонах. Александра провела ладонью по лицу, ощущая под пальцами влажную прохладу и засохшую кровь на виске. Она чувствовала себя куда как лучше, чем вчера.

Валь, наблюдавший за ней оценивающим взглядом командира, хмыкнул про себя. Тремор рук прошел, взгляд стал яснее, движения увереннее. Девушка была все еще не в полной боевой готовности, но перестала быть критическим пассивом.

- Доложите о состоянии, пилот. - Произнес он, не отрываясь от складывания своего скудного снаряжения.

- Состояние удовлетворительное, капитан, - ответила Коваль, - голова не раскалывается, только ноет. Координация в норме. Дальний марш возможен.

Токарь, собирающий свои вещи, лишь фыркнул, но не стал комментировать. Он видел, как Александра, вставая, все же чуть задержалась, оперевшись на дерево. Но раз капитан не придирается - то и он не будет.

- Хорошо, - заключил Валь. - Пятнадцать минут на сборы и выдвигаемся. Цель - последние известные координаты Кая и Рейнольдса. Пеленг северо-восток, дистанция около сорока километров по прямой. С учетом местности и осторожности - прибытие на точку в течение двенадцати-четырнадцати часов.

- Мы забыли кое-что, - произнес Токарь, отвлекшись от сборов. - Её скафандр. - Он кивнул на груду у дерева. - Что с ним делать-то? Тащить с собой лишний вес?

- Шлем нерабочий, - тихо сказала Коваль. - Основной блок переключен на автономный поясной модуль. - Она показала на компактный прибор на поясе противоперегрузочного костюма. - Теперь это просто тяжелая ноша. Оставляем.

Валь, сидевший спиной к стволу, кивнул, глядя на скафандр оценивающим взглядом.

- Согласен. Функциональность утеряна. Оставляем здесь, у дерева. Можем замаскировать ветками.

Токарь хмыкнул, но не стал спорить. Его взгляд упал на пояс Коваль, где висел только пустой подсумок.

- А где твой аварийный комплект?

Коваль зажмурилась, пытаясь собрать в кучу воспоминания. Поляна, дым, она вылезает из кабины…

- Похоже остался на месте падения, где-то рядом с «Вихрем».

Валь и Токарь переглянулись.

- До опушки не далеко, - тихо сказал Валь, мысленно оценивая маршрут и время. - Григорий, сходи. Быстро и тихо…

- Ага. Конечно. Пилот-инструктор, а аварийный набор посеяла, - его голос был наполнен, едкой горечью. - А теперь мне, значит, ползать по лесу, потому что кое-кто свою сумочку забыл. Может, еще и помаду там поискать?

- Прекрати, - голос Валя прозвучал резко, отсекая дальнейший поток слов. - Любые ресурсы лишними не будут. Считай это проверкой периметра. Выдвигайся.

Токарь, ворча, растворился в тумане, направляясь к выжженной поляне на опушке. Пока он ходил, Валь достал свой датапад и начал надиктовывать сообщение Каю. Коваль тем временем нащупала на бедре твердый прямоугольник датапада. Достала его, попыталась включить. Безуспешно. Экран оставался черным.

Токарь вернулся минут через десять, дыша чуть чаще обычного. В руке он сжимал аварийный запас и запыленный, но целый кинетический пистолет в кобуре.

- Нашёл, - он передал найденное Коваль. - Валялось шагах в пятнадцати от твоего «Вихря».

- Спасибо… - Тихо поблагодарила Александра.

- Не благодари, - Токарь фыркнул, отворачиваясь к костру и смахивая с рукава приставшую хвою. - Я тут не помощник по хозяйству, чтобы забытые вещи собирать. Просто это действительно увеличит шансы на выживание группы.

- С этим разобрались. - Валь повернулся к Коваль. - Дай свой датапад.

- Держите капитан. Только он не включается. - Её голос прозвучал с досадой.

Капитан принял у неё плоский чёрный прямоугольник, повертел в руках, осмотрел на наличие повреждений. Не найдя явных - он повернулся к Токарю, который с видом полной отстранённости застегивал рюкзак.

- Токарь, разберись. - Он протянул датапад инженеру.

Тот медленно перевёл взгляд с устройства на Валя.

- А что, у меня на лбу написано «ремонтник»? - пробурчал он, беря и осматривая датапад.

- Ну, ты же у нас инженер, - пожал плечами Валь.

Токарь тем временем ловким движением поддел незаметную защёлку и снял заднюю крышку. Его грубые пальцы, покрытые ссадинами, совершили несколько ювелирно точных движений, отсоединив тонкий шлейф аккумулятора. Затем продув контакты он аккуратно подсоединил шлейф обратно. Закрыл крышку и нажал кнопку питания. Экран вспыхнул синим загрузочным экраном.

- Включился, - констатировал Токарь, как будто сообщал о скучной поломке вентиляции, возвращая датапад Валю. - Просто сработала защита. Видимо от удара. Глупая система.

Через пару минут экран моргнул и загрузившаяся, наконец, система запросила подтверждение личности. Коваль приложила палец, и передала устройство капитану. Валь привычно скользя пальзами по экрану, связал между собой устройства. Вызвав нужные меню, он ввёл свой криптоключ, нашёл в списке идентификатор Коваль и добавил её в тактический протокол отряда. Сделав еще несколько пометок, капитан вернул датапад Александре.

Теперь на экране его собственного датапада появилась третья метка. Фотография Коваль, а под ней - биометрические показатели: пульс 88, давление 100/65, сатурация 97%. Не боевая норма, но уже что-то.

- Всё, теперь ты в нашем маленьком отряде. Каждый видит состояние всех в группе, может связаться, придти на помощь и так далее. Ну ты знаешь.

Коваль кивнула, пристегнув датапад к поясу. Ощущение было странным - из потерянного человека она снова стала тактической единицей. А Валь тем временем уже надиктовывал короткое сообщение, глядя на карту: «Валь - Каю. Выдвигаемся на Ваши координаты. Ориентировочное время прибытия - через 12-14 часов. По возможности будем на связи.»

Через пятнадцать минут они тронулись в путь. Валь шел первым, прокладывая маршрут, Коваль шла посередине, а Токарь замыкал. Первый час вселял осторожный оптимизм. Но к полудню стало ясно - они идут медленнее, чем рассчитывал капитан. Местность становилась всё пересеченнее, склоны - круче. Коваль, старалась изо всех сил, но всё равно не могла двигаться в темпе двух здоровых мужчин. Она не жаловалась, но дыхание девушки становилось все более частым и хриплым. На каждом подъеме Александра отставала и Валь вынужден был делать незапланированные привалы. Токарь, идущий сзади, сначала просто молча наблюдал, но к третьей такой вынужденной остановке не выдержал.

- Так мы до них к следующему полнолунию дотопаем, - пробурчал он, доставая флягу. - Считали без груза.

Коваль, прислонившаяся к дереву и пытавшаяся ровно дышать, от бессилия сжала кулаки. Она резко опустила голову, чтобы скрыть вспыхнувшее на мгновение отчаяние, подбородок задрожал. Слова инженера били по самому больному. Она была грузом, слабым звеном.

- Скорость марша скорректирована, - спокойно парировал Валь, даже не оборачиваясь. - Фактор учтен. Отдых - десять минут.

Во время этого привала на них и напали. Это произошло молниеносно. Из густого подлеска, словно серая тень, вылетело длинное, гибкое тело. Кошка, размером с крупную рысь. Ее цель была очевидна - самый заметный, шумный и, вероятно, пахнущий потом и слабостью элемент группы. Коваль.

Валь заметил движение краем глаза. Отработанным движением он выхватил кинетический пистолет и навскидку выстрелил по животному. Пуля ударила хищнику в плечо, отшвырнув его в сторону с визгом боли и ярости. Но зверь не был убит и вместо того чтобы бежать, рванул к Токарю. Тот едва успел вскинуть свой пистолет, как кошка, совершив невероятный прыжок, сбила его с ног всей своей массой. Они покатились по земле.

Коваль застыла на долю секунды, завороженная этой внезапной, дикой жестокостью. Ее рука тянулась к оружию, но пальцы не слушались. Это была не машина «Изгоев», не солдат «Чужих». Это был клубок когтей, зубов и дикой ненависти.

Второй выстрел Валя был более прицельным. Он сделал шаг в сторону, поймал на мгновение открывшийся силуэт зверя, прижимавшего к земле Токаря, и нажал на спуск. Пуля вошла в основание черепа. Тело кошки обмякло.

На лесной полянке воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым, свистящим дыханием Токаря. Он с трудом выполз из-под тяжелой туши. Комбинезон на груди был порван, но в целом обошлось без серьезных повреждений.

- Чертов... зоопарк... - выдавил он, отплевываясь.

Валь быстро осмотрел его. Не найдя повреждений серьезнее пары царапин - перевел взгляд на Коваль. Та стояла все так же, бледная, с широко раскрытыми глазами.

- Коваль! Аптечку, быстро!

Его резкий тон встряхнул ее. Она кивнула, кидаясь к сброшенному Валем рюкзаку, и подала ему аптечку. Пока капитан обрабатывал царапины Токарю антисептиком, тот мрачно смотрел на тушу.

- Мясо... хоть какое-то. Компенсация за испорченный комбез...

Но надежды на пополнение запасов испарились как вода в жаркий день. Когда они попытались освежевать добычу, их встретил резкий, неприятный, запах чего-то прогорклого. А мясо оказалось темным и жилистым. Попытка запечь кусок на углях закончилась тем, что Токарь, откусивший первый кусок, тут же выплюнул его с гримасой отвращения.

- Горькое. И воняет непойми чем.

Они молча доели остатки вчерашней птицы. Победа над хищником не принесла ни морального удовлетворения, ни практической пользы. Только лишний расход патронов и царапины.

Перед следующим переходом Валь отправил новое сообщение: «Валь - Каю. Задержка из-за непредвиденной стычки с местной фауной. Продолжаем движение. Ориентировочное время прибытия - середина следующего дня».

Дальнейший путь прошел без происшествий. Лес постепенно редел, уступая место каменистым осыпям и редким, корявым соснам. Воздух становился заметно холоднее. К вечеру они достигли предгорий. Деревья почти исчезли, лишь кое-где цеплялись за скалы низкие, стелющиеся кустарники. Дуло пронизывающим ветром с вершин.

- Идти дальше ночью - самоубийство, - сообщил Валь, осматривая местность. - Ищем укрытие.

Через полчаса поисков им повезло найти неглубокий грот у подножия скального выступа. Рядом валялось несколько вывороченных с корнем сухих деревьев. Идеальное топливо, которое не даст едкого дыма.

Развели костер, прикрыв вход одним из спасательных одеял, чтобы скрыть свет и удержать тепло. Поужинав сухпайком Валь стал распределять ночное дежурство. Первая смена была за Токарем. Вторая - за ним. Коваль он отправил полноценно отдохнуть.

На этот раз она даже не пыталась протестовать. Лишь исподлобья посмотрела на Идриса. В ее глазах плеснулась горькая, досада. Она понимала логику, понимала, что ее реакция днем была слабой, что она еле держится. Но принять это было мучительно.

- Я могу дежурить, - тихо, но с вызовом произнесла она.

- А я могу приказать тебе спать, пилот, - так же тихо ответил Валь. - Твоя задача - к утру быть готовой к маршу по скалам. Для этого нужен сон, а не героизм на посту. Вопросы?

Вопросов не было. Было только молчаливое, обидное согласие. Коваль, сжав губы, завернулась в одеяло и отвернувшись к стене грота, закрыла глаза. Но ещё долго она не могла уснуть, слушая как за пологом воет ветер, и ощущая жгучую тяжесть своей временной беспомощности.

Рейнольдс открыл глаза и уставился на неровный каменный потолок, украшенный в оранжевыми отблесками. Боль была теперь терпимым фоном. Он медленно повернул голову. Костер догорал, превратившись в кучку углей, присыпанных пеплом. Рядом с ним, скрючившись, сидел Кай. На коленях у него лежал датапад. Синее свечение экрана выхватывало из мрака худые, неподвижные пальцы и сосредоточенное лицо. Маркус сделал глубокий вдох и боль отозвалась тупым эхом. Сержант осторожно приподнялся на локте. Мир лишь слегка качнулся и встал на место. Лучше, значительно лучше.

Он откинул спальник и медленно, с осторожностью поднялся. Суставы захрустели, а мышцы противно тянуло, как после долгой тренировки. Первые шаги дались с трудом. Его шатало как при шторме, но кое-как удерживая равновесие, Маркус сделал первый шаг, который отдался эхом по пещере.

Кай вздрогнул, словно его выдернули из сна. Его пальцы инстинктивно сомкнулись на нагрудном кармане, а взгляд узких, тёмных, глаз метнулся к Рейнольдсу.

- Восстанавливаетесь, - сипло сказал Кай.

- Живой пока, - также хрипло ответил Рейнольдс, подходя к своему рюкзаку, прислоненному к стене. - Ты спал?

Кай слегка мотнул головой, его взгляд снова утонул в данных на экране.

- Урывками. Общая продолжительность - около четырёх часов. Достаточно для поддержания базовых когнитивных функций.

- И за дровами не ходил? - Рейнольдс кивнул в сторону сильно уменьшившейся кучи хвороста.

- Нет. - Кай на секунду замер. - Выход за пределы укрытия нарушает принцип скрытности и увеличивает риск обнаружения на триста процентов. Без крайней необходимости - это неоправданный риск.

Сержант посмотрел на него. Ли говорил как компьютер, выдающий логическое заключение. Но в его позе, в том, как он чуть втянул голову в плечи, сидя спиной к черному проему входа, Рейнольдс уловил другое. Не расчет. Страх. Страх перед темнотой снаружи, где могло быть что угодно. Маркус видел это раньше в глазах новобранцев. Он ничего не сказал, только ткнул пальцем в рюкзак.

- Голоден?

- Я употребил свою норму четыре часа назад, - отозвался Кай.

- Сейчас съешь ещё, - не оставляя возражений, сказал Рейнольдс, доставая два плоских контейнера с сухпайками. - Для поддержания твоей когнитивной деятельности. Это ведь так говорится?

Он протянул один контейнер Каю, тот, после секундной паузы молча взял. Рейнольдс вскрыл свой и положил на плоский камень у самых угольков.

- И чем ты был занят, пока я приходил в себя? - спросил Рейнольдс, наблюдая, как брикет сухпайка нагреваясь темнеет.

- Анализ, - коротко ответил Кай, откладывая датапад и разминая пальцы. - Имеющихся данных. Вашего состояния, ресурсов, внешних факторов, вероятностей.

- И к какому выводу пришел?

- Что для уточнения ключевых переменных - координат, состояния сети, активности в секторе - необходимо покинуть это укрытие и попытаться установить связь. Но выход в одиночку, учитывая мои… ограниченные полевые компетенции, я оцениваю как операцию с неприемлемо высоким уровнем риска.

Рейнольдс хмыкнул, переворачивая сухпаек.

- Значит, вдвоем. Поедим и выйдем. Глянем, где мы, и в какую сторону дует ветер. И да, можно на ты.

Кай кивнул, начиная методично разворачивать свой паек. Его движения были экономными, будто он считал каждое мышечное сокращение. Ели молча, а снаружи доносился лишь свист ветра в скалах. Закончив, Рейнольдс встал, размял плечи, взял пистолет, Кай последовал его примеру, засунув датапад в карман комбинезона.

- Пошли. Только тихо.

Рейнольдс двинулся к выходу первым, краем глаза отмечая, как Кай неосознанно задерживается на шаг, делая мелкий, неглубокий вдох, прежде чем шагнуть из кольца слабого света в серый полумрак предрассветного утра за пределами пещеры.

Утро снаружи было холодным и влажным. Туман стелился по каменистой равнине, разбиваясь о редкие, корявые сосны. Видимость - не больше сотни метров. Пещера оказалась в неглубоком скальном массиве, одиноком острове в море низкорослого кустарника и валунов.

Как только они вышли, датапад в кармане Кая тихо завибрировал. Он достал устройств, взглянув на экран, и его брови поползли вверх.

- Входящие. От капитана Валя. Короткие, текстовые.

- Ну читай, не томи.

- Так, да, вот первое: «Валь - Каю. Выдвигаемся на Ваши координаты. Ориентировочное время прибытия - через 12-14 часов. По возможности будем на связи.». И второе: «Валь - Каю. Задержка из-за непредвиденной стычки с местной фауной. Продолжаем движение. Ориентировочное время прибытия - середина следующего дня».

- Значит, живы и на марше, - облегченно выдохнул Рейнольдс, водя взглядом по окрестностям. - Ответь, что мы будем их ждать у капсулы. И координаты уточни. Интересно, что там у них приключилось.

Кай уже набирал ответ. Его пальцы порхали над сенсорной панелью. Но едва он отправил первое сообщение, датапад снова дрогнул. И еще. И еще. Уведомления шли сплошным потоком. Экран замигал, захлебываясь данными. Кай замер, его лицо стало абсолютно бесстрастным, что для него было вернейшим признаком крайнего напряжения.

- Что? - тихо спросил Рейнольдс, подходя ближе.

- «Ариадна», - прошептал Кай. - Сеть… она... Она выдает накопленные данные. Автоматические оповещения, метки… - Он лихорадочно пролистывал. - Сигналы тревоги с постов, пометки о разрушениях, последние координаты… Как будто связь полностью восстановилась.

В этот момент издалека, сквозь свист ветра, донесся длинный, тоскливый, леденящий душу вой. Он прокатился по туману и отразился от скал, постепенно затихая. Рейнольдс и Кай застыли, как изваяния. Сержант медленно, повернул голову в сторону звука. Ничего, только молочно-белая пелена.

- Вой, - тихо сказал Кай.

- Слышал. Похоже на волчий.

- Невозможно, - тут же отозвался Кай. Его взгляд всё ещё был прикован к экрану, но мысли явно метались. - Исходя из каталога фауны Авалона-2. Самый крупный наземный хищник - лесная кошка, масса до девяноста килограммов. Псовых, способных издавать подобные вокализации, нет. Это… не зарегистрировано. Вой повторился ближе. Ему ответил еще один, чуть выше тоном, с другой стороны.

- В пещеру. Быстро, - бросил Рейнольдс, уже отступая к темному проему, не поворачиваясь спиной к туману.

Они втиснулись назад, в знакомый, пахнущий дымом каменный мешок. Рейнольдс, держа пистолет наготове, встал у входа, прислушиваясь. Кай прислонился к стене, его грудь быстро вздымалась.

- Завтра, - хрипло проговорил Рейнольдс, глядя в серую пелену у входа, - валим отсюда. Припасы на исходе. Сидеть здесь - что в мышеловке. Построим маршрут до твоей капсулы, оттуда - на точку сбора к капитану.

Кай, молча, кивнул. Его пальцы снова обхватили датапад. Он смотрел на экран, но взгляд был отсутствующим.

- Кай? - Рейнольдс обернулся.

- Данные от «Ариадны», - тихо сказал навигатор. - Они… странные. Есть сообщения капитана. Они в порядке. Но сетевые метки… повторяющиеся сигналы из некоторых секторов… статистика совпадений… - Он поднял глаза. В тусклом свете датапада, его лицо казалось вырезанным из камня. - Маркус. А что, если «Ариадна»… ею кто-то пользуется? Чтобы видеть, кто отзовется на её сигнал?

Сержант только пожал плечами. Его больше интересовали непрошенные гости. Снаружи как живой выл ветер, а словно в ответ ему, совсем близко, раздавался победный волчий вой.

Глава 14

Серый рассвет забрезжил в проеме пещеры, едва разгоняя густую темень. Внутри царила тишина, которую лишь изредка нарушало потрескивание догоравших углей, да протяжный, тоскливый вой ветра в расщелинах скал. Рейнольдс проснулся от холода, пробиравшегося через спальник. Маркус тихо поднялся, и тело отозвалось глухой, разлитой болью - эхом перехода и применения «Штурма». Он аккуратно потянулся, разминая затекшие мышцы, чувствуя, как по жилам медленно и неохотно растекается живительное тепло, оттесняя ломоту.

Его взгляд упал на Кая. Тот сидел, прислонившись к стене, с датападом в руках. Взгляд навигатора уходил куда-то сквозь него, в пустоту, а пальцы замерли на холодном стекле. Сержант, подошел, и осторожно положив руку ему на плечо, слегка встряхнул.

- Кай.

Тот вздрогнул, с трудом фокусируя взгляд.

- Пора, - хрипло произнес сержант. - Собираемся. Отсиживаться тут до скончания веков не вариант. Выдвигаемся к твоей капсуле, оттуда - на точку сбора к капитану. Построишь маршрут?

Кай какое-то время недвижимо смотрел на Маркуса, словно в никуда, затем его пальцы ожили, заскользив по экрану.

- Я… попытался восстановить трек. По данным датапада. - В голосе навигатора проскальзывала неуверенность. - Он сохранился фрагментарно. Но есть общее направление и ориентиры.

- Ли повернул устройство к Маркусу. На карте мигала изломанная линия, уводящая от красной точки «Капсула Ли Кая», к их нынешнему убежищу. - Мы прошли… около десяти километров. В твоём состоянии, да по такой местности... С трудом верится.

Рейнольдс смотрел на извилистую линию, петлявшую между отрогами скал и оврагами. Память подсказывала лишь обрывочные картинки: ночь, холод, хрип дыхания, невыносимая тяжесть на плечах, ноги, движущиеся словно сами по себе.

- Как я тебя сюда допёр, - пробормотал он больше себе. - В темноте, в таком состоянии. Не помню, хоть убей.

- Я тоже пытаюсь смоделировать, - тихо сказал Кай, убирая датапад. - Данные есть, а логика отказывается принимать. Вероятность успешного завершения маршрута при заданных условиях была ниже двух процентов.

- Значит, мы с тобой - статистическая погрешность, - усмехнулся Рейнольдс, проверяя пистолет.

- Это, наверное, было похоже на автопилот, - тихо ответил Кай, поднимаясь. - Когда сознание отключается, тело действует по последней воле. Твоя воля была - донести. Оно и донесло.

Они вышли из пещеры минут через двадцать. Туман еще цеплялся за камни, но уже редел, открывая унылую, каменистую равнину. Кай вызвал на датападе карту. На ней отобразилась рваная линия их маршрута от капсулы к этой пещере.

- Вот, - он показал пальцем. - Мы здесь. Капсула - здесь. Прямая дистанция - семь километров. Фактический пройденный путь, судя по записям телеметрии… - он пролистал экран, - одиннадцать с половиной.

Путь лежал через каменистые осыпи и редкие перелески. Кай сверялся с картой, направляя сержанта. Они шли медленно, экономя силы. Маркус, несмотря на боль и скованность в мышцах, шел уверено. Кай двигался за ним. Его шаги были осторожными, взгляд постоянно сканировал местность. Но не как солдат, а как ученый, оценивающий угрозы по неведомому алгоритму. Через несколько часов Маркус поднял руку, указывая на плоский камень у одинокой скалы.

- Привал. На полчаса. Пить, есть, отдыхать.

Они уселись спиной к скале, Маркус разделил оставшиеся пайки. Ели молча, запивая скудными глотками теплой воды. И тут раздался одинокий, протяжный вой, полный тоски и голода. Он шел издалека, со стороны темного массива леса. Потом ему ответил второй, чуть ближе. И еще один, в этот раз с той стороны, откуда они пришли.

Маркус медленно положил недоеденный паек, взял пистолет. Кай замер, его лицо стало восковым, а пальцы, державшие брикет, побелели. Он упорно смотрел в землю, как будто изучая структуру камня, избегая смотреть туда, откуда шел звук.

- Снова, - прошептал он.

- Молчи и слушай, - тихо приказал Рейнольдс. - Похоже, это твои «незарегистрированные». - Он методично жевал, но его глаза непрерывно сканировали окрестности.

- Акустический анализ… мог быть ошибочным, - пробормотал Кай, слишком быстро, как будто отрепетировал фразу. - Или… миграция неизученного вида.

Рейнольдс только хмыкнул. Звери перекликались, не приближаясь. Вой был похож на волчий, но в нем была странная модуляция, заставлявшая шевелиться волосы на голове. Кай сидел, сжавшись в комок, стараясь дышать тише. Но его широко раскрытые глаза выдавали животный, неконтролируемый страх. Маркус это видел. Видел, как тот пытается взять себя в руки, анализировать, но тело не слушается, предательски дрожа.

- Ничего, - тихо сказал сержант. - Страх - он как боль. Признак того, что еще жив. Главное - не дать ему парализовать. Дыши глубже.

Через несколько минут вой стих так же внезапно, как и начался. Но напряжение не спало. Датапад в руках Кая тихо завибрировал. Ли вздрогнул и тут же схватился за него, как утопающий за соломинку. Прочитал, и его лицо ожило.

- Сообщение… от капитана, - голос Кая был сдавленным. - Они на марше … наткнулись на место стычки. Следы уходят в лес. Собирают что могут и двигаются дальше.

Маркус кивнул.

- Значит, не только мы тут ошиваемся. «Изгои» тоже. Вот только друг друга они что-то не жалуют. Это хорошо. Отдохнул? Тогда двинули. Пока эти милые зверушки не решили, что мы - подходящая для них закуска.

Оставшуюся часть пути Маркус и Кай преодолели, не прерываясь на отдых. Шли до позднего вечера, и наконец, Ли остановился, указывая вперед.

- Вон там. Скальный выступ, похожий на драконью голову. За ним - место падения.

Они обошли выступ и капсула предстала перед ними мрачным памятником. Скала рядом с ней была разворочена. Сам корпус капсулы был иссечен осколками, а иллюминатор покрыт паутиной трещин.

- Мои скромные апартаменты, - произнес Кай, останавливаясь в нескольких метрах.

Рейнольдс молча, осматривал местность, высматривая укрытие. Метрах в пятидесяти от капсулы обнаружилась узкая расщелина в скальном массиве, которая привела их в довольно просторную пещерку. Вход на половину был прикрыт каменной глыбой, внутри - сухо и достаточно места для пятерых. Идеальное укрытие для засады и наблюдения.

- Будем ждать тут, - сказал он Каю. - Укрытие надежное. Сиди здесь, а я пока буду наблюдать снаружи.

Кай без возражений проскользнул внутрь, в полумрак. Рейнольдс устроился на склоне, откуда была видна капсула, и подходы к ней.

Валь, Коваль и Токарь сворачивали свой импровизированный лагерь. Коваль, молча, собирала свои вещи. Ее движения были осторожными, но больше не было той хрупкости, что была днем ранее. Головная боль отступила до терпимого фонового гула, мир перестал плыть перед глазами. Она могла быстро повернуть голову, чтобы осмотреться, и это уже была победа. Слабость, правда, еще оставалась. Токарь, как всегда, ворчал. Он расстегнул комбинезон, осматривая красные, воспаленные полосы царапин на груди и плече.

- Чертова кошка… Зудят, как от крапивы. Инфекцию какую-нибудь занесла, не иначе. - Ворчал тот, почесывая царапины на груди.

- Перестань ковырять, - безразлично бросил Валь, изучая карту на датападе. - Чем больше трогаешь, тем хуже. Коваль, как самочувствие?

- В строю, - ответила она чуть хрипло, но твердо. Не «удовлетворительно», не «нормально». «В строю». Это было важно.

- Значит, выдвигаемся. Идем в среднем темпе. Цель - координаты Кая.

Они шли уже три часа, когда Валь, шедший впереди, резко замер, подав знак рукой. Группа, к этому моменту, вышла на каменистое плато. Справа от едва заметной тропы, в небольшой ложбине, лежали два тела «Изгоев». Один - с простреленной головой, лежал на спине, смотря остекленевшими глазами в серое небо. Второй - сидел, прислонившись к дереву, с огромной дырой в животе. Рядом дымились обломки двух легких багги с кустарными пулеметными турелями, распространяя сладковато-приторный запах горелого пластика и резины. Земля вокруг была утоптана, кусты поломаны.

Валь медленно обошел место, держа пистолет наготове. Ничего, кроме мертвых. Капитан дал знак остальным. Они подошли, оглядывая место побоища.

- Разборка, - констатировал Токарь, приближаясь. - Добычу не поделили.

- Или наткнулись на кого-то, кто дал отпор, - мрачно сказала Коваль. - Смотрите на следы. Несколько пар. Уходят туда. - Она кивнула на несколько цепочек следов, ведущих вниз.

Валь, тем временем, быстро и эффективно обыскивал место. Нашел несколько обойм к кинетическим винтовкам, полдюжины СЭМов, пару простейших аптечек. Токарь тем временем из карманов мертвецов вытащил несколько упаковок сухпайков, фильтры для воды, и два поврежденных, но в целом пригодных датапада. Коваль, наблюдая за этим, брезгливо передернула плечами.

- Берем все, что может пригодиться, - распорядился Валь, отбивая сообщение Каю. - И быстро. Мало ли кто еще заглянет на огонек.

Спустя ещё три часа, группа Валя вышла к месту посадки Кая. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая скалы в багрянец и отбрасывая длинные тени от скал. Вид развороченного взрывами места и одинокой капсулы был безрадостным.

- Хорошо они скалу разнесли. - заметил Токарь, осматриваясь. - Взрывчатки не пожалели.

- Капсулу покинули давно, - тихо сказала Коваль, подходя к Идрису, осмотрев её. - Но есть следы, которые ведут туда. - Она махнула рукой в сторону расщелины неподалеку. - И они свежие. Кто-то был здесь недавно.

- Рейнольдс и Кай, - предположил Валь. - И они где-то близко. Возможно наблюдают.

Токарь фыркнул, почесывая царапины.

- Прекрасная ситуация. Стоим на открытом месте, как мишени. Может, крикнуть, что мы свои?

Валь уже отправлял короткое текстовое сообщение: «На месте. Где вы?». Ответ пришел почти мгновенно. «В 50 метрах севернее капсулы, у расщелины в скалах. Ждем. Кай».

Через несколько минут, когда солнце почти коснулось вершин, они стояли у расщелины. Неожиданно из-за груды камней, как призрак, материализовалась крупная фигура в потрепанном, но функциональном армейском тактическом снаряжении. Его лицо было уставшим, но глаза смотрели ясно и оценивающе.

- Капитан, - кивнул он, голос был низкий, хриплый от усталости. - Проходите.

Он повел их по узкой, тропке между валунами и через минуту указал на темный проем в скале. Они вошли в пещеру. Внутри, у маленького, аккуратно сложенного бездымного костерка, сидел Кай. Он встал, увидев вошедших, и в глазах Ли промелькнуло что-то, похожее на облегчение.

- Капитан. Инженер Токарь. - Взгляд навигатора скользнул по Коваль, и он слегка кивнул. - Пилот Коваль. Логично… то есть, рад, что Вы живы.

Повисло неловкое молчание. Они были на месте. Разные люди с разных кораблей, из разных служб, перемолотые одной катастрофой, но…

Первым нарушил тишину Рейнольдс.

- Ну что, знакомимся? Я - Маркус Рейнольдс. А это - Ли Кай.

Валь медленно кивнул.

- Капитан Идрис Валь, старший инженер Григорий Токарь, пилот-инструктор Александра Коваль, - представил свою группу Идрис.

Кай, все еще бледный, но собранный, чуть кивнул.

- Рад… установлению контакта, - произнес он, и его голос прозвучал слишком громко в каменном мешке. - Имею данные для обмена. И… соображения по поводу аномальных акустических явлений и сетевой активности.

Токарь, наконец, оторвал взгляд от осмотра потолка и уставился на Кая.

- Соображения, говоришь? После всего этого? Ладно, делись. А я пока послушаю. И почешусь, - он добавил с мрачной усмешкой, проводя пальцами по воспаленным царапинам.

- Ваш статус, Кай? - спросил Валь, обращаясь к навигатору.

- Функционален, капитан. Сеть «Ариадна»… работает с перебоями. Частично загрузил на свой датапад кое-что интересное.

Снаружи, в наступающих сумерках, снова прокатился далекий, тоскливый вой. Все встрепенулись. Кай невольно сжался.

- И эти тут..., - тяжело вздохнул Маркус, глядя в сторону звука. - Новые участники в нашей веселой игре.

Валь окинул взглядом это случайное сборище уцелевших в каменной щели на краю погибшего мира. Первый этап был пройден. Они нашли друг друга. Их группа только что выросла. И, возможно, стала сильнее. Теперь предстояло понять, что делать дальше. И как вместе выжить. А пока… Пока им всем был необходим хотя бы краткий отдых.

- И так, слушайте задачу, - произнес капитан. - Сегодня уже никуда не идем. Ужинаем, отдыхаем, обмениваемся информацией. Прикидываем варианты дальнейших действий. Завтра решаем и выдвигаемся. Но перед тем как строить планы, - продолжил он, - нужно познакомиться. По-настоящему. Я капитан Идрис Валь. Командир крейсера «Варяг». Все, что от него осталось - это я. Во всяком случае, других выживших я не встретил. Крейсер был уничтожен залпом неизвестного оружия, щиты отключились не от попаданий. Параллельно с этим произошли внутренние взрывы в ряде отсеков. Подозреваю, саботаж и считаю, что атака была подготовлена.

- Сержант Маркус Рейнольдс, - следующим отозвался бугай, встретивший их, и сидящий сейчас у входа, наполовину развернувшись к расщелине. - Оператор вооружения, зенитная батарея «Гром-12». Батареи, как и поста, больше нет. Разнесена в хлам. Расчет погиб. Видел, побоище в долине.

- Старший инженер-механик Григорий Токарь. Транспорт «Снабженец-7». Расстреляли, как мишень в тире. Капсулы добивали - буркнул тот, не поднимая глаз от потертого колена своего комбинезона. - Корабль, как говорится, ушел на дно. Я - нет... Выводы делайте сами. Я свой сделал давно - своя шкура дороже.

Все взгляды перешли на хрупкую фигуру в темном противоперегрузочном костюме.

- Пилот-инструктор Александра Коваль, истребитель «Вихрь», авианосец «Наставник», - ее голос прозвучал хрипло, но твердо. - «Наставник» ушел в прыжок с остатками эскадрилий. Меня сбили при прикрытии. ЧМТ, гипотермия. Капитан и инженер нашли. «Вихрь», вернее то, что от него осталось, сейчас на опушке километрах в тридцати отсюда.

Последним представился Кай. Он сидел, обхватив колени, и говорил тихо, словно боясь спугнуть собственные слова.

- Ли Кай. Навигатор-аналитик, исследовательское судно «Зонд». Специализация - навигация, картография и анализ данных. Судно получило критические повреждения. Эвакуировался. - Говорил он быстро, глядя в пространство перед собой. - Приземление аварийное. Был зажат скалой. Установил связь через сеть «Ариадна», провел анализ выживших, передал координаты. Сержант Рейнольдс произвел взрывные работы для эвакуации. - Он сделал паузу. - Благодарю.

Последнее слово прозвучало неловко, будто его позаимствовали из чужого лексикона. Валь кивнул, принимая эту мозаику ужаса, его взгляд скользнул по каждому.

- Уставной субординации здесь нет. Есть группа выживших. Предлагаю перейти на «ты». Экономит время и силы. Возражения? - Вопрос был риторическим, произнесенным тоном, не предполагавшим дискуссии.

Токарь фыркнул, остальные промолчали.

- Хорошо, - Валь перевел дух. - Теперь о насущном. Нам нужно укрытие надежнее этой пещеры. Маркус, Ли Кай. Есть варианты? Законсервированный пост, склад, база, что-нибудь в радиусе разумного марша, где можно перевести дух, найти ресурсы, сориентироваться?

Маркус потер подбородок, задумавшись. Кай устремил взгляд в пустоту, его пальцы непроизвольно пошевелились, будто листая невидимые карты.

- Есть… - наконец сказал Рейнольдс. - Если данные не врут. Примерно в десяти, может, пятнадцати километрах к востоку, в отрогах. Старый метеорологический пост или что-то вроде того. В сводках по сектору упоминался как «Форпост «РИТМ-4», статус - консервация». Должно быть узел связи. Возможно, там остатки автономного энергоснабжения и припасов.

Глава 15

- Я подтверждаю, - тихо добавил Кай. - Только это резервный ресурсно-информационный логистический терминал и склад материального снабжения эпохи первой колонизации. Точные координаты… - он потянулся к датападу.

- Не сейчас, - остановил его Валь. - Маркус, каково состояние? Проход свободен?

- Не знаю. Данные старые. Но на сколько я помню - конструкция должна быть под скалой, вход защищен. Местность там скалистая, с осыпями и разломами. Дорогу в темноте найти будет сложно даже с картой. Один неверный шаг - и всё. Предлагаю дождаться рассвета.

Токарь мрачно кивнул, глядя на темный провал входа.

- Согласен. Эти «гости» снаружи воют не просто так. Ночью они, похоже, охотятся.

Коваль, которая слушала прикрыв глаза, лишь слабо кивнула в знак согласия.

- Решено, - заключил Валь. - Ночуем здесь. Завтра на рассвете - выдвижение. Сейчас подсчитаем, что у нас есть. Выкладываем все припасы, оружие, полезное снаряжение. Полная инвентаризация.

Началась скучная, но необходимая работа. Рюкзаки раскрыли, а содержимое выкладывали прямо на пол пещеры. В итоге перед группой набралось несколько небольших кучек. С десяток сухпайков, половина из которых - трофейные, с места стычки «Изгоев», пачка энергетических батончиков с вышедшим сроком годности. Четыре полные армейские фляги, две - наполовину, три компактных фильтра-конденсатора. Три малых СЭМа, две полные армейские аптечки Игла-М3, одна - почти пустая, несколько перевязочных пакетов, стимуляторов и антибиотиков в индивидуальных инжекторах. Спасательные одеяла, мотки троса, крепеж, проволока, обоймы от кинетических винтовок. А так же у каждого по кинетическому пистолету с двумя обоймами к ним и индивидуальные датапады, плюс два датапада с «Изгоев» и один Горского. Картина вырисовывалась безрадостная, но, если вдуматься, не безнадёжная.

- Вот и весь наш запас, - вздохнул Токарь, когда все было разложено. – Этого мало. На пятерых - максимум на четыре дня жесткой экономии. Если найдем на посту запасы - другое дело. Если нет… Инженер не договорил, но все поняли.

Маркус, наблюдавший за ним с самого начала, заметил одну деталь. Прежде чем начать выкладывать, пальцы инженера на секунду задержались на внутреннем клапане, будто проверяя застежку. А когда он, якобы случайно, отодвинул рюкзак в тень за собой, движение было слишком плавным и аккуратным. Рейнольдс встретился взглядом с Валем. Тот, казалось, что-то уловил, но лишь на мгновение сузил глаза. Кай, сидевший напротив, тоже заметил это движение. Его взгляд на миг встретился с быстрым, взглядом инженера и в алгоритмах навигатора появилась новая переменная: «Токарь Г. - склонность к несанкционированному накоплению ресурсов. Фактор риска для групповой динамики».

Капитан медленно кивнул, принимая печальный итог подсчетов.

- Четыре дня - это много, - спокойно сказал Валь, глядя на разложенное. Его взгляд, казалось, ничего не пропустил, включая и скрытое движение Токаря, но капитан промолчал. Сейчас не время для разборок. - Цель - «РИТМ». Там либо найдем больше, либо получим надежную позицию для планирования следующего шага. Распределим все сейчас. Вода – поровну, питание - сведем в общий котел, будем выдавать пайками. Оружие, боеприпасы, датапады – у каждого свои. СЭМы - один у меня, два у Рейнольдса. Аптечки пусть будут у Коваль.

Распределение прошло быстро, почти без слов. Кай получил ответственность за навигацию, Рейнольдс взял на себя разведку и установку сигнальных ловушек на подступах к пещере, что и сделал, бесшумно исчезнув на двадцать минут в темноту. Когда все было закончено, Валь погасил костер, оставив лишь тлеющие угли для тепла. В пещере воцарилась почти полная тьма, нарушаемая лишь слабым свечением экрана датапада Кая, на котором он в последний раз сверял маршрут к «РИТМу».

- Отдыхайте. Кто последний ел - тот первый на посту. Рейнольдс, твоя смена. Через три часа разбуди меня. Коваль, Кай сегодня отдыхают. Спокойной ночи. Если это здесь еще возможно.

Коваль, завернувшись в одеяло, смотрела на Кая, который уставился в экран датапада и что-то неслышно говорил. Токарь устроился в самом дальнем углу, положив рюкзак под голову и обхватив его рукой.

- Здесь как в консервной банке, - буркнул инженер, безуспешно пытаясь пристроить свой рюкзак поудобнее. - И кто решил, что это укрытие? Лучше бы на открытом месте, хоть воздух есть.

Маркус, сидевший у входа, спиной к камню, лишь покосился на него.

- На открытом месте тебя первой же ночью найдут либо твари, либо «Изгои». Терпи.

Словно в подтверждение его слов к вою ветра в расщелинах скал присоединился еще один далекий, голодный вой. Валь, занявший позицию у противоположной стенки, чтобы видеть и вход, и основную часть пещеры, наблюдал за этой возней. Он достал свою флягу, сделал глоток.

- Маркус, твой взрыв в горах - мы его слышали. Полагаю, это была операция по освобождению Кая?

Рейнольдс слегка смущенно потер затылок.

- Да. Капсула застряла в скалах. Пришлось применять инженерные заряды. - Он помолчал. - Только, похоже, я немного перестарался. После основного взрыва был еще один, глухой, обвал где-то. Вы не слышали?

Валь кивнул.

- Мы нет, но в тоннелях были танкисты. Группа выживших с «Перевала». Мы с ними разошлись, они пошли к своей базе. Их тогда чуть не засыпало.

- Да, нехорошо получилось…, - произнес Маркус. – Я им, кстати, сигналил. Ну когда из пещеры со своей позиции выполз, до того как с Каем связался.

- Да, они говорили. Не успели вылезти, люк заклинило. А когда выбрались – ты уже ушел.

- Бывает же. Жаль, что ушли. Лишние руки не помешали бы.

- Помешали бы, - неожиданно парировал Токарь из своего угла. - Лишние рты. У нас и своих ресурсов на грош.

На эту провокацию никто не стал реагировать. А на другой стороне пещеры, тем временем завязался тихий, диалог.

- Ты… всегда так разговариваешь? - спросила Коваль, глядя на Кая, который сидел, сгорбившись, методично проверяя что-то на датападе.

Тот вздрогнул, поднял на нее глаза. В тусклом свете его лицо казалось особенно бледным.

- Как… «так»?

- Ну… фактами. Процентами. Как машина.

Кай смущенно отвел взгляд, его пальцы замерли.

- Это… наиболее эффективный способ передачи информации. Минимум ошибок интерпретации. Да. Я всегда так. Это… проблема?

В его голосе прозвучала редкая нота неуверенности, почти вины. Коваль слабо улыбнулась, тут же поморщившись от боли в виске.

- Нет. Не проблема. Просто… необычно. Но четко. Мне, как пилоту, это даже нравится. Четкие данные - долгая жизнь.

Кай кивнул, но, кажется, так и не понял, был ли это комплимент или просто констатация. Он снова уткнулся в сканер. Валь, закончив тихую беседу с Рейнольдсом, обратился к навигатору.

- Кай. Когда доберемся до «РИТМа», первое дело - ты выгружаешь и систематизируешь всю информацию, что у тебя есть. Все данные с «Ариадны», перехваты, карты, все. Нам нужна полная картина. Не только где мы, но и что происходит на всей планете, насколько это возможно.

Кай кивнул, уже мысленно приступая к задаче.

- Есть. Я уже начал первичную категоризацию. Будут готовы схемы, вероятностные модели передвижений противника, карты «серых» зон связи.

- Хорошо, - Валь откинулся на стену, прикрыв глаза, но оставаясь настороженным. - А теперь все, кто не на вахте, пытаются заснуть. Завтра - тяжелый переход.

Устроиться по-настоящему удобно не получалось ни у кого. Кай сидел, поджав ноги, уронив голову на колени. Коваль лежала на боку, подложив под голову рюкзак, но каждый ее вдох был чуть сдавленным. Сказывались не до конца залеченные ушибы. Токарь ворочался, ворча себе под нос об острых камнях и духоте. Рейнольдс и Валь, разделившие первый дозор, сидели молча у входа. Их силуэты были неподвижны, лишь изредка поворачивались головы, вслушиваясь в ночь за пределами пещеры.

В тесной, неудобной, душной пещере, под вой невидимых ветров и незнакомых зверей, маленькая группа из пяти чужих друг другу людей пыталась найти подобие сна, копя силы для нового дня, который не обещал ничего, кроме новых проблем.

Утро пришло серой, влажной мутью. Туман, густой как молоко, заполнил ущелья и намертво прилип к скалам. Из него, словно из-под земли, доносился вой, что сопровождал их всю ночь. Он был то ближе, то дальше, но очень настойчивый, словно звери обсуждали будущую охоту на двуногую дичь.

- Похоже, они нас проводят, - хмуро пробормотал Рейнольдс, проверяя пистолет.

- Или сгоняют в кучу, - мрачно добавил Токарь. - В такую видимость им идеально охотиться.

Выдвинулись на рассвете. Шли словно в ватном коконе, видя лишь спину впереди идущего. К полудню туман не рассеялся, а стал еще гуще.

- Давление падает, - тихо сказал Кай, пялясь на мигающий экран датапада. Сеть ловилась урывками. - Есть… прогноз. Высокая вероятность атмосферных осадков. Скоро.

- Дождь? В такую-то сырость? - Коваль попыталась шутить, но голос ее сорвался на кашель.

- Не просто дождь, - без эмоций констатировал Кай. - Ливневый фронт.

К обеду они едва нашли место для привала. Нависающая скала давала призрачную защиту от начавшейся всепроникающей мороси. Ели молча, чувствуя, как холодная влага пробирается под одежду. Вой теперь раздавался где-то слева, в белой пелене. Казалось волки находились на расстоянии вытянутой руки.

Проглотив пайки почти не разжевывая, они снова двинулись в путь. Дождь, начавшийся робкой моросью, сначала перешел в редкие тяжелые капли, а затем небо будто прорвало. Ливень обрушился на них с силой, вышибающей дыхание. Мир сузился до серой, ревущей стены воды. Видимость упала до нескольких шагов. Земля под ногами мгновенно превратилась в бурлящую, скользкую жижу, цепляющуюся за ботинки. А следом окончательно умерла навигация. Кай беспомощно смотрел на датапад, на экране которого мерцала надпись «соединение потеряно». Дальше шли практически наугад, держа курс по примерным ориентирам и полагаясь на знания местности Рейнольдса. Им, низко склонив голову против ветра, приходилось буквально продирался сквозь водяную завесу, пытаясь угадывать путь по смутным очертаниям скал.

Именно в этот момент, когда слух был оглушен ревом ливня, а глаза почти ничего не видели от струй дождя, они и напали. Из завесы дождя, слева, вылетела серая тень. Размером с крупную собаку, но поджарая, стремительная, с удлиненной мордой и горящими зелеными глазами. Животное, отдаленно напоминало волка, но двигалось с немыслимой для земного хищника тишиной. Первый прыжок был на идущего посередине Токаря.

Инженер не успел даже вскрикнуть как тяжелый удар в бок сбил его с ног. Он грохнулся в грязь, и тварь впилась клыками рукав инженерного комбинезона, пытаясь добраться плоти. Токарь, крича от ужаса и боли, судорожно бил кулаком по скользкой шкуре.

Кай, шедший следом, замер. Его мозг, за секунду до этого анализировавший проделанный путь, выдал белый шум. Он стоял, не в силах пошевелиться, наблюдая, как мир сузился до клубка из человека и зверя, месивших грязь под яростным хлещущим небом.

Сухие щелчки выстрелов, похожие на удары кнута, разорвали рёв стихии почти одновременно. Рейнольдс и Валь среагировали синхронно. Тварь, отпустив Токаря, пронзительно взвыла и отпрыгнула в сторону, оставляя на мокрой земле темный, быстро размываемый след. Но не сбежала. Припав на одну сторону, раненная, она оскалилась, издавая низкое, пугающее рычание, готовясь снова броситься.

И тут из тумана справа вынырнула вторая. Ее целью оказался Валь. Капитан едва успел поднять пистолет и выстрелить в упор, в открытую пасть. Тихий щелчок слился с шумом дождя. Зверь рухнул, дернулся в конвульсиях и затих, окрашивая воду под собой темно-багровым.

- Коваль! Сзади! - закричал Рейнольдс, не успевая прицелиться.

Третья тварь, воспользовавшись шумом и неразберихой, атаковала пилота. Александра, оглушенная грохотом и ливнем, начав разворачиваться инстинктивно вскинула руку, прикрывая лицо. Зверь врезался в нее всей массой. Александа, не удержавшись на скользких камнях, с криком тяжело рухнула на спину. Морда с оскаленными, желтоватыми клыками оказалась в сантиметрах от ее лица. Александра вцепилась в горло твари, чувствуя, как скользкая, мощная шея выскальзывает из ее хватки. Горячее, зловонное дыхание, вызывающее тошноту, било ей в лицо. Пальцы начали разжиматься, силы уходили.

Тихий хлопок и тело волка мгновенно обмякло, всей своей тушей рухнув на Коваль и залив ее лицо и грудь теплой, густой и невероятно липкой кровью. Выстрел Рейнольдса был точен, пуля вошла висок хищника.

- Еще один! - крикнул Валь.

Четвертый волк, показавшись на миг из дождя, метнулся к Рейнольдсу. Сержант выстрелил навскидку, но промахнулся. Пуля лишь ободрала шкуру на боку, и зверь с визгом отпрянул, ослепленный болью и яростью.

И тут первый подранок, совершил отчаянный прыжок на Рейнольдса. Тот, теряя равновесие на скользких камнях, не стал стрелять. Резко уклонившись в сторону, пропустил животное мимо себя и мощным пинком под зад отправил того в пелену ливня. Волк, взвизгнув, кубарем отлетел в кусты и исчез в серой завесе дождя так же внезапно, как и появился.

Последний из четверки, замер на мгновение, словно оценивая ситуацию горящим взглядом. Его рычание перешло в неуверенный вой. А затем тварь, резко развернувшись, метнулась прочь, растворившись в промозглой хмари.

Ливень, будто исчерпав свою ярость вместе с уходом хищников, превратился просто в сильный, монотонный дождь. Наступившая тишина, казалось, была оглушительной. Только безумный стук миллионов капель по камням и хриплое, прерывистое дыхание людей. Валь, держа пистолет наготове, медленно повернулся, осматривая периметр. Токарь, кряхтя, поднялся на ноги, ощупывая порванный рукав. Крепкий пластик вставок спас руку, но от синяков и царапин не избавили. Кай, наконец, вышел из ступора, его лицо было белым как мел. Рейнольдс, тяжело дыша, перезарядил пистолет. Дождь хлестал по ним, смывая кровь.

- Волки, черт бы их побрал, - прохрипел он.

- Коваль! - бросился к ней Валь.

Туша убитого зверя придавила Александру к земле.

- Помогите стащить эту вонючую скотину, - прохрипел капитан, ухватившись за скользкую шерсть.

Вместе с Рейнольдсом они с трудом откатили невероятно тяжелую и плотную глыбу из мышц и мокрой шерсти в сторону. Воздух тут же наполнился противной смесью из запахов крови, мокрой шерсти и чего-то незнакомого. Александра, освободившись, сделала резкий, судорожный вдох и тут же закашлялась, содрогаясь всем телом. Ее лицо было залито кровью и грязью, руки тряслись. Она смотрела на свои липкие, дрожащие пальцы, затем подняла взгляд на своих товарищей, на их бледные, напряженные лица. Девушка провела тыльной стороной ладони по лицу, скорее размазывая, чем стирая грязь, и уперлась рукой в землю, чтобы подняться. Движение было немного неуверенным, но твердым.

- Жива, - проговорила она хрипло, отплевываясь. – Ну и вонючая же эта тварь.

Быстро, без лишних слов, привели себя в порядок, стерли с лиц кровь и грязь. Нападение обошлось без последствий - рюкзаки смягчили падения, а защитные вставки комбинезона Токаря не дали прокусить руку, оставив только синяки. Дальше двигались уже в состоянии повышенной боевой готовности, держа пистолеты наизготовку, вглядываясь в каждый куст, каждую тени в редеющем тумане.

Через полчаса дождь, словно истощив свою ярость, снова перешел в мелкую, назойливую морось, которая обволакивала все холодной, сырой пеленой. Видимость улучшилась, а чуть позже ожил и датапад Кая. Карта местности дрогнула, обновилась, и на ней появилась крошечная, мигающая точка их собственной позиции. От нее к цели медленно потянулся тонкий пунктир маршрута.

- Есть сигнал, - сипло сообщил Ли. - Координаты уточняются… До цели - не более часа хода.

Это придало сил. Шли быстрее, уже не плутая, целенаправленно выбирая путь по склону. Еще через тридцать минут Валь поднял руку. Они вышли на каменистый уступ, скрытый чахлыми деревцами. Внизу, в разрыве между двумя скальными грядами, открывался вид на их цель.

Глава 16

Вход в «РИТМ-4» представлял собой приземистое, обтекаемое здание из темного композита, вросшее прямо в скалу. Возле него, у массивной гермодвери с потускневшим знаком «Запретная зона», копошились люди. Семь человек, в разномастной, грязной экипировке «Изгоев». Они пытались вскрыть панель управления, но явно без особого успеха, судя по долетающим обрывкам криков и ругани: «…говорили, тут проход!», «…взрывчатки бы, Грохот!», «…тише, идиоты!».

Маркус, прижавшись к каменному выступу, присмотрелся и тяжело выдохнул.

— Черт. Да это же отряд из долины. Грохот, Крот…

— Знакомые? — тихо спросил Валь.

— Наблюдал за ними, когда к Каю пробирался. Говорили, что их кинули. Очень злые были.

— Тогда предлагаю не ждать, пока они дверь откроют или нас заметят, — Валь повернулся к Маркусу. — Нападаем. Трое — ты, я, инженер. У нас внезапность и позиция сверху. У них больше численность, но они не ждут удара.

Маркус секунду смотрел вниз, оценивая дистанцию, укрытия, поведение «Изгоев».

— Согласен. Быстро и жестко. Полное уничтожение. Нельзя, чтобы ушли и подняли тревогу.

Токарь, услышав это, мрачно буркнул:

— Охота на людей. Замечательно. Только стрелять-то чем? Из пистолетов? Это не зенитная установка.

— Этого хватит, — отрезал Валь. — У них тоже не танки. План следующий — спускаемся по расщелине левее, прикрываясь валунами. Используем шум их возни, ветер и дождь как прикрытие. Затем выходим на дистанцию уверенного выстрела. Бьем по самым активным, сеем панику.

Токарь, ворча себе под нос что-то про «неоплачиваемый сверхурочный риск», тем не менее, проверил пистолет и кивнул. Ему не нравилась эта затея, но еще больше не травилась перспектива иметь у себя за спиной озлобленную, вооруженную группу, знающую о «РИТМе».

Коваль и Кая оставили на уступе с приказом не показываться и прикрывать отход, если что-то пойдет не так. Кай молча достал пистолет. Руки навигатора немного дрожали, но он кивнул. Коваль, просто сжала свое оружие покрепче. Спуск занял минут десять. Дождь и ветер заглушали их шаги, а «Изгои» были слишком заняты своей проблемой. Грохот орал на тощего паренька с инженерным набором: «Да когда ты уже, Крот?!». Валь, Маркус и Токарь замерли за грудой обломков скалы, метрах в тридцати от противника. Обменялись кивками.

Их атака получилась короткой и смертоносной. Первые выстрелы прозвучали почти одновременно. Валь сразил крупного «Изгоя» с кинетической винтовкой, стоявшего на охране. Тихий щелчок его пистолета почти утонул в вое ветра, но пуля достигла цели. Маркус положил на месте того самого Крота с инженерным набором. Его выстрел, такой же тихий, прозвучал мгновением позже. Токарь, целясь тщательно, выстрелил в ногу бойцу, поворачивавшемуся на звук.

«Изгои», застигнутые врасплох, не поняли, откуда бьют. Кто-то закричал «Засада! Скалы!», открыв беспорядочную стрельбу. Их винтовки гремели уже всерьез. Резкие, рвущие воздух хлопки на мгновение перекрывали вой ветра. Двое «Изгоев», мечась, попали под огонь своих же. Грохот, ревя от ярости, пытался организовать ответ, но меткий выстрел Маркуса ударил ему в плечо, развернув на месте. От следующей, почти неслышной в общей какофонии, пули Валя он упал.

Бой длился меньше трех минут. Когда смолкли выстрелы, у двери «РИТМа» лежало шестеро убитых. Один, раненый в ногу, пытался отползти. Токарь, с каменным лицом, прицелился и хладнокровно добил его. Наступила тишина, нарушаемая только шелестом дождя и прерывистым дыханием троих нападавших.

Валь жестом подозвал Коваль и Кая. Те спустились, неся с уступа свои и брошенные перед боем рюкзаки. Ли, увидев результат боя, побледнел еще больше, его взгляд застыл на неподвижных телах. Он не видел таких смертей вживую — только на схемах и в отчетах.

— Обыскиваем, — скомандовал Валь, уже двигаясь к трупам. — Оружие, патроны, еда, все полезное. Быстро. Токарь, Кай — дверь на вас.

Коваль, прислонившись к обломку скалы, пыталась отдышаться. Тем временем Валь и Маркус быстро и методично обшаривали карманы и разгрузки убитых. Находок было немного. Датапады, две винтовки в плохом состоянии, несколько полупустых магазинов к ним, три пистолета, СЭМы, сумка с кустарной взрывчаткой, несколько банок консервов и пара упаковок сухпайков. Все ценное быстро распределили по рюкзакам. Валь и Маркус взяли оружие и взрывчатку, патроны поделили между собой и Токарем, провизию и датапады загрузили в рюкзак Каю. Александра, с ее трясущимися от перенапряжения руками, осталась без дополнительного груза, только свое оружие.

Пока Маркус и Валь занимались мародерством, Токарь подошел к гермодвери. Осмотрел панель управления, покрытую сколами и царапинами от попыток вскрытия.

— Думали, кувалдой откроют. Идиоты. Кай! — крикнул он. — Подойди. Нужно твое сканирование. И мозги. Тут криптозащита, похоже, жива.

Кай, преодолевая отвращение и страх, подошел. Его руки все еще дрожали, но когда он подключил датапад и уставился на дисплей, дрожь стала утихать, вытесняемая знакомым процессом анализа.

— Они… пытались грубо сбросить питание. Повредили внешний контур. Но основной блок… должен быть в глубине. Если замкунть эти контакты, а потом подать питание здесь… и попробовать перебрать коды доступа из стандартной базы «Дедала»…

— Теоретизируй потом, — буркнул Токарь, уже откручивая защитную панель инструментами Крота — Подавай питание, а я замкну шунт. Готовь свои коды.

Два непохожих человека, циничный инженер и боязливый аналитик, склонились над панелью. Их действия, против всех ожиданий, были слаженными. Пока Валь и Маркус, прикрывая их спины, смотрели на окрестности, а Коваль, прислонившись к скале, приходила в себя, у двери в «РИТМ-4» загорелся тусклый желтый свет, и раздался долгожданный, скрипящий звук открывающейся тяжелой двери.

Гермодверь с глухим стоном отъехала в сторону, открыв узкое пространство шлюза. Стандартную камеру на шесть человек, с потрескавшимися панелями и тусклыми аварийными светильниками.

— Работает, — крикнул Токарь, первым переступив порог. — Теперь мы с Каем займемся второй дверью. Остальные — тащите внутрь все, что нашли.

Началась лихорадочная работа. Под вновь усилившимся дождем Маркус и Коваль стали переносить в шлюз трофеи. Валь прикрывал их, стоя на пороге.

Именно он заметил слабое движение у груды тел. Тот самый Грохот, тяжело раненный, пытался отползти в тень скалы, оставляя кровавый след.

— Стой, — голос Валя прозвучал ледяным металлом. Он сделал шаг вперед, направив пистолет на раненого. Маркус мгновенно оказался рядом, прикрывая фланг капитана.

Грохот перевернулся на спину, хрипя. Пуля Валя угодила ему в верхнюю часть груди, пробив легкое. Изо рта шла розовая пена.

— Добивайте… и не парьтесь, имперцы, — выплюнул он, глядя на них мутными, полными ненависти глазами.

— Кто вас нанял? — спросил Валь, не опуская оружия. Его тон был лишен эмоций, как у хирурга.

— Призраки… — хрипло рассмеялся Грохот, и смех перешел в кровавый кашель. — Никто не видел. Только сообщения… в зашифрованном канале. Деньги — вперед. Техника… о, техника… старые «Вепри», а реакторы… оружие… они поставили свои. Запретили туда лезть. Модификации… — Он замолчал, собираясь с силами. — Обещали прикрытие. Эвакуацию. Кинули… как щенков. Мы для них… расходник.

— Кто «они»? Откуда корабли? — настойчиво повторил Валь.

— Не знаю! — выкрикнул Грохот, и в его голосе прозвучала уже не злоба, а отчаяние. — Не люди… Или люди, но не наши. Остальные… умные были. От такой работы шарахались. Мы… мы… — Он закашлялся. — Мы думали, проскочим… Сожрали всех, кто был против в клане…, а теперь… — Его взгляд стал стеклянным, голос ослаб. — Теперь… нас… тоже сожрали…

Грохот выдохнул в последний раз. Валь и Маркус несколько секунд молча, смотрели на тело.

— Модифицированные корабли. Неизвестные наниматели. — Маркус тяжело сглотнул. — Это хуже, чем, если бы это были просто пираты.

— Гораздо хуже, — согласился Валь. — Идем. Здесь больше нечего искать.

В шлюзе кипела своя работа, точнее — напряженное противостояние.

— Не тяни, черт бы тебя подрал! Подай импульс на третий контакт! Синий провод! — орал Токарь на Кая, который, бледный и дрожащий, пытался соединить провода от своего датапада к обнаженной начинке панели внутренней двери.

— Я… я пытаюсь! Но протокол требует последовательности! Если подать раньше стабилизации…

— Тут нет твоих протоколов! Тут есть дохлые «Изгои» снаружи и скоро могут быть живые! Давай импульс, или я сам через все контакты разряд пущу!

Кай, стиснув зубы, ткнул проводом. Искры, шипение. Часть панели задымилась, но индикатор над дверью переключился с красного на мигающий желтый.

— Видишь? Работает! — торжествующе крикнул Токарь, хотя это была заслуга скорее его грубой силы, чем расчетов Кая.

В этот момент Коваль, стоявшая у внешнего порога, крикнула:

— Капитан! Маркус! Быстрее! Дверь!

Автоматика, получив сигнал о начале цикла открытия внутреннего шлюза, начала процедуру герметизации. Массивная внешняя дверь с тихим, неумолимым гулом поползла на место.

— Черт! — выругался Маркус.

Они рванули со всех ног. Валь проскочил первым, резко нырнув внутрь. Маркус — за ним, уже боком, когда щель стала шириной меньше метра. Дверь захлопнулась с глухим лязгом, отсекая их от дождя, трупов и враждебного мира.

В тишине гермокамеры было слышно только тяжелое, прерывистое, дыхание всех пятерых, тихое гудение вентиляции и шипение выравнивающегося давления. Спустя пару минут, когда шипение прекратилось, начала медленно открывалась вторая дверь, ведущая в темные, холодные глубины «РИТМ-4».

И в этой тишине, когда остался только ровный гул механизмов и их дыхание, до всех вдруг дошло, насколько они промокли, замерзли и вымотались. Словно щит из адреналина и напряжения лопнул, и реальность хлынула внутрь ледяным потоком.

Они стояли в маленьком помещении шлюзовой камеры и с них, буквально, текла вода. Она капала с одежды и рюкзаков, образуя на металлическом полу растущие, сливающиеся друг с другом грязные лужицы. Одежда, пропитанная холодной влагой, тянула вниз, став ледяной броней. Холод просочился внутрь, до самых костей, вызывая мелкую, неконтролируемую дрожь, от которой стучали зубы. Усталость, копившаяся все это время, резко навалилась. Ноги горели, плечи ныли от тяжести снаряжения, веки слипались.

Кай прислонился к стене и закрыл глаза, просто стараясь не упасть. Токарь, опустив голову, тяжело и прерывисто дышал. Даже Рейнольдс стоял, широко расставив ноги для устойчивости. Его обычно собранное лицо было серым и опустошенным. Коваль просто опустилась на свой мокрый рюкзак, не смущаясь тем, что холодная влага тут же проступила сквозь ткань, и уставилась в пол помутневшими глазами.

Лишь Валь держался прямо, но и по нему было видно — он стоял на чистой силе воли. Его лицо было жесткой маской с неестественно подрагивающими уголками губ, а пальцы, сжимавшие пистолет, были белыми от напряжения. Он стоял, широко расставив ноги, всем видом стараясь показать, что контролирует ситуацию. Но тени под его глазами и резкие движения головой при осмотре шлюза выдавали ту же чудовищную усталость.

Гермодверь с тихим шипением отъехала в сторону, открыв чёрный, как беззвёздная ночь, прямоугольник входа. Сухой, пыльный холод коридора обжег влажную кожу лиц. Группа замерла на пороге, словно не в силах сделать следующий шаг.

Вытащив пустую обойму от пистолета, капитан швырнул ее вперед. Та, звякнув, покатилась по композитному полу. Раздалось негромкое, недовольное, гудение, а следом на потолке, с десятиметровым интервалом, одна за другой, неуверенно зажглись светодиодные лампы. Они мигали, потрескивали, отбрасывая неровные, прыгающие тени, но света было достаточно, чтобы увидеть длинный, прямой коридор, уходящий в темноту. Стены были голые, серые, кое-где виднелись потрескавшиеся панели коммуникаций. Валь, сделав над собой усилие, первым шагнул за порог и обернулся к остальным. Его голос, хриплый от усталости, разрезал тишину безжалостной прямотой.

— Идём. Шлюз — не самое лучшее место для привала. Нужно найти командный пункт и место для отдыха. Если мы тут застрянем — будет только хуже. Все за мной, оружие наготове. Маркус, прикрываешь тыл.

Его слова, как холодный душ, заставили вздрогнуть и оторваться от стен уставших людей. С тихими стонами, помогая друг другу, они поднялись, оставив мокрые рюкзаки в шлюзе, но сжимая в онемевших пальцах пистолеты. Движения были медленными, болезненными, будто они управляли чужими, замороженными телами.

Группа двинулась вперед, растянувшись в промокшем, унылом караване. Валь шагал первым, но шёл он, будто его ноги пробивали толщу невидимой грязи. За ним, отставая на пару шагов, плёлся Токарь, недовольно оглядывающий ржавые воздуховоды под потолком. Потом шла Коваль — она двигалась, слегка ссутулившись, обнимая себя одной рукой за плечо, будто пытаясь сохранить последнее тепло. Кай шенл, уставившись в пол перед своими ботинками. Его сознание, судя по всему, целиком ушло в попытку просто ставить одну ногу перед другой. Замыкал Маркус, медленно и методично, с видимым усилием, поворачивая голову назад, в стороны, наверх.

Они прошли так метров десять, и старый форпост подал голос. Сначала над головой у Токаря с резким, сухим, треском погасла одна из ламп. Все вздрогнули, застыв на секунду. Из решетки светильника поползла струйка едкого дыма, пахнущего паленой пластмассой.

— Прекрасное начало, — сквозь зубы пробурчал инженер, даже не поднимая пистолет, лишь бросив на дымящийся узел взгляд, полный презрения. — Стабилизаторы тут, я смотрю, из эпохи паровых машин.

Двинулись дальше. Свет стал неравномерным. Яркие островки чередовались с зонами полумрака, где прыгающие тени искажали очертания. База выходила из многолетнего сна. Где-то загудел трансформатор, где-то включился с натугой вентилятор, забитый пылью. Потом, прямо над Каем, хаотично, нервно, освещая коридор стробоскопическими вспышками, заморгал светильник. Навигатор подпрыгнул от неожиданности и присел, заслоняясь рукой. Его датапад выскользнул из дрожащих пальцев и с глухим стуком шлепнулся на пол.

— Спокойно, — сипло бросил Валь, не оборачиваясь, но его собственная рука бессознательно дрогнула в сторону источника вспышек. — Это просто сбой питания.

Кай, краснея, поднял устройство, смахнул пыль. Прошли еще метров двадцать. И вдруг с громким, оглушительным в тишине, хлопком, взорвавшись тучей искр и погрузив часть коридора в темноту, погас блок из трех ламп. Звук ударил по барабанным перепонкам, отозвавшись эхом в металлических трубах.

Люди среагировали как единый организм, мгновенно рассыпавшись в стороны и прижавшись к холодным стенам. Секундная, оглушительная тишина после хлопка взорвалась хаосом движений. Пистолеты, еще мгновение назад лежащие в расслабленных руках, взлетели в одно движение.

Валь присел на одно колено, его пистолет описал резкую дугу, следуя за прыгающей тенью. Токарь, не издав ни звука, прижался спиной к стене, смотря в темноту и ища движение. Коваль, оказавшаяся ближе всех к эпицентру, не издав ни звука вжалась в стену. И в полосе света от уцелевшей лампы Маркус, прикрывавший ее фланг, увидел, как лицо пилота, всё в разводах грязи и крови, стало абсолютно неподвижным, каменным. Только широко раскрытые глаза, были полны ужаса. Ее пальцы на пистолете сжались так, что побелели костяшки. Она замерла, не дыша, вглядываясь в темноту, которая теперь казалась осязаемой.

Кай подпрыгнув на месте, чуть снова не выпустил из рук датапад. Его широко раскрытые глаза безумно метались по освещенным островкам, ища угрозу в каждом прыгающем пятне тени. Только Маркус действовал методично, развернувшись на звук, принял устойчивую стойку, прочерчивая стволом сектор в новоявленной темноте. Его тяжелое, хриплое дыхание было единственным громким звуком в наступившей тишине.

Прошло пять секунд. Десять. Ничего не произошло. Ни шагов, ни скрежета, ни новых взрывов. Только гудел где-то всё тот же трансформатор и медленно оседала пыль, подсвеченная искрами.

— Контакт? — сипло выдохнул Валь, не сводя глаз с темноты.

— Нет движения, — так же хрипло отозвался Маркус, медленно переводя дуло. — Только дым.

— Черт! — выдохнул Токарь. В его голосе кипела глухая, бессильная ярость. — Похоже, лампы не выдерживают нагрузки от включения!

— Идём, — тихо скомандовал Валь, медленно отлипая от стены и делая шаг из тени в свет. — Осторожнее. Не трогаем ничего.

Они дошли до конца коридора, где упёрлись в массивные двери лифта. Панель вызова была темной, мертвой, покрытой толстым слоем пыли. Токарь, фыркнув, подошел и снял внешнюю крышку отвёрткой из трофейного набора. Внутри был виден хаос из плат, проводов и окисленных контактов.

— Ноль. Полный. Шахта мертва — пробормотал он, и в его голосе звучала уже не злость, а апатия. — Без нормального оборудования тут делать нечего. Только время терять.

Он с раздражением швырнул крышку на пол. Звук гулко разнесся по коридору. В этот момент вперед робко шагнул Кай. Молча, избегая смотреть в глаза остальным, он подключил свой датапад к запыленному служебному порту на панели. Экран устройства ожил, озарив бледное лицо Ли холодным синим светом. По нему побежали строки кода, схемы, цифры.

— Есть связь с центральным компьютером базы. Осуществляется вывод РИТЭГов* из консервации. Нет энергии на подъемники, — тихо, монотонно, словно зачитывая доклад, констатировал он. — Логично. Но… удалось считать локальную схему объекта. Архитектурный план уровней. Нам нужен пятый. Жилой и командный сектор. — Он оторвался от экрана, его взгляд, уставший, но на мгновение обретший фокус, скользнул по стене и остановился на едва заметном, почти сливающемся с панелями контуре. — Лифт не работает. Но есть лестница для экстренной эвакуации. Она… здесь. — Он указал на неприметную дверь, обозначенную потускневшим пиктограммой с бегущим человечком.

*Примечание от автора – РИТЭГ – РадиоИзотопный ТермоЭлектрический Генератор. Устройство преобразующее тепловую энергию распада радиоактивных элементов (обычно плутония 238) в электрическую, при помощи термоэлектрических преобразователей, работающих за счет разности температур.

Глава 17

Ли Кай замолчал, его слова повисли в холодном воздухе коридора. Указательный палец, дрогнувший от напряжения и холода, так и остался направленным на тусклую пиктограмму. Он указывал на неприметный прямоугольник в стене, почти сливавшийся с серыми панелями. Такие раньше ставили в подсобках и техничках. Просто дверь. С простой ручкой и замочной скважиной под ключ. Ни смарт-панели, ни сканера. Обычный цилиндровый механизм. Анахронизм прошлых веков, но от того не менее надёжный в своей простоте.

Валь подошел первым. Нажал на ручку и дернул дверь. Та, глухо лязгнув, не поддалась.

— Кай, — капитан бросил взгляд на навигатора. — Управление дверьми через сеть?

Тот уже трясущимися от холода и усталости пальцами водил по экрану.

— Нет… Нет доступа. Это… автономный контур. Дверь не в сети. Изолирована от основной сети объекта. Автономный механический привод. Нужен физический ключ — В его голосе прозвучала беспомощность. Такие вещи не взламывались программно.

Они стояли перед неприметной дверью, обозначенной потускневшей пиктограммой. Токарь, прислонившийся к стене и съежившийся от холода, хрипло рассмеялся.

— Ключ. Конечно. Давайте поищем в карманах. — Он с силой потеребил переносицу, пытаясь прогнать накатывающую апатию. — Нужен лом. Или резак.

— Или отмычка, — хрипло сказал Рейнольдс. Он уже стоял у двери, изучая скважину. — Но ее у нас нет. И навыков тоже. Разве что…

— Взрывчатка, — мрачно бросил Токарь. — У тебя же остались инженерные заряды .

Кай покачал головой.

— Применение взрывчатки в замкнутом объеме, без точных данных о состоянии окружающих структур и расчета волнового фронта, приведет к гарантированной фатальной контузии всех. Дополнительный риск - неконтролируемое разрушение несущих конструкций, что может вызвать обрушение прилегающих секций, включая лестничный марш. С точки зрения анализа рисков и сохранения функциональности группы — метод нерационален.

— Ломать, — закончил Валь. Капитан провел ладонью по холодному металлу полотна. Дверь была не броневая, но крепкая, стальная. Петли — снаружи, массивные, но старые, возможно, проржавевшие. — Петли или замок. Варианты?

— Петли на болтах, — Маркус постучал по одному из них. — Гайки закисли. Нет ключа, нет съемника… Замок проще. Ригель, скорее всего, стальной палец.

Внутри Валя все сжалось. Скрип ключа в замке — вот чего не хватало в этой картине всеобщего краха. Примитивная, глупая преграда. Он оглядел свою команду. Кай, почти падающий от усталости. Коваль, дрожащая мелкой дрожью. Токарь, смотрящий в пустоту с циничной апатией. И Рейнольдс — опустошенный, но в глазах которого еще теплился холодный огонь решимости. Валь отступил от двери, кивнув сержанту.

— Замок.

Маркус лишь слегка выпрямил плечи, приняв это как приказ. Он осмотрел полотно, нашел точку чуть ниже ручки. Не нужно было сложных расчетов. Только физическая сила и правильный вектор. Он сделал два шага назад, втянул воздух, и все его тело, забыв на миг о боли и усталости, собралось в тугой ударный механизм. С короткого разворота, вложив в движение весь вес и остатки адреналина, ударил ногой в район замка.

Раздался глухой, утробный БАММ, похожий на выстрел из крупнокалиберного пистолета в замкнутом пространстве. Дверь с диким скрежетом распахнулась внутрь, сорвавшись с верхней петли и повиснув на нижней под углом, а затем окончательно рухнула внутрь подняв облако пыли.

— Проход свободен.

Токарь закатил глаза.

— Тонко. Очень тонко. Теперь весь объект знает, что мы здесь.

Валь лишь покачал головой, проходя мимо, но в его взгляде читалось одобрение: быстро и эффективно. Дверь открыта. Цена — шум, на который уже не было сил обращать внимание.

Коваль, переведя дух после грохота, который отозвался в висках пульсирующей болью, пробормотала:

— По крайней мере, сюрпризов не будет. Если тут кто-то есть, то он и так уже в курсе. Но скорее всего тут никого кроме нас.

Кай лишь попятился от клубящейся из проема пыли, кашлянув в кулак. Его взгляд был прикован к темноте в проёме, откуда пахло железом и сыростью.

За дверью, откуда теперь тянуло слабым сквозняком, зияла темная шахта. Узкая, крутая металлическая лестница, похожая на ребра гигантского механического зверя, уходила вверх, в черноту. Лишь редкие, мерцающие, как предсмертные вспышки, аварийные лампы на далеких площадках нарушали мрак, создавая лишь зыбкие островки полутьмы.

Все медленно, словно нехотя, подошли к лестнице. Путь на пятый уровень, к теплу, к припасам, к краткой передышке, лежал перед ними. Вверх.

Токарь профессиональным взглядом скользнул по болтам креплений, сварным швам и по самой структуре металла.

— Ржавчина, — пробормотал он, тыча пальцем в темные, чешуйчатые наплывы. — И не год, и не два. Скорее всего — сквозная коррозия в местах конденсата. Конструкция ослаблена. Если все пятеро разом ступим на один пролет — рискуем его обрушить. И не факт, что обойдется без травм.

— Согласен. — раздался голос Кая. — Вероятность критического ослабления несущих элементов на отдельных участках оценивается как высокая. Стоит распределить нагрузку.

Валь нахмурился, оценивая слова. Решение нашлось почти мгновенно.

— Идем с интервалом в пять ступеней. Не более двух человек на пролёт. Я первый. За мной — Кай. Потом Коваль. Токарь, ты за ней. Рейнольдс замыкает. Держим дистанцию. И никаких резких движений. Если услышите треск — немедленно стоп, предупредите остальных. Понятно?

Все молча кивнули, даже Токарь не стал комментировать.

Подъём по лестничным пролётам был испытанием на прочность нервов. Свет, если его можно было так назвать, исходил от редких, покрытых вековой пылью, светодиодных панелей на площадках. Они мигали неровным, болезненным ритмом, отчего тени плясали и дергались, превращая каждую ступеньку в потенциальную угрозу. Металл под ногами скрипел и стонал, издавая гулкий, пугающий звук, который терялся в темноте шахты.

Шли медленно, цепляясь за холодные, липкие от влаги и окислов перила. Валь идя первым, методично, как сапер, проверял весом каждую ступень перед тем, как перенести на нее всю тяжесть тела. За ним с дистанцией в пять шагов следовали остальные.

Кай двигался машинально, его взгляд был прикован к спине впереди идущего капитана, мозг, несмотря на усталость, подсчитывал вероятность обрушения по косвенным признакам - амплитуде вибрации, характеру скрипа. Коваль шла, стиснув зубы, сосредоточившись на каждом вдохе и выдохе, борясь с головокружением, которое накатывало при взгляде в черную бездну шахты под ногами. Токарь, шедший за ней, неотрывно смотрел под ноги, в полутьму, выискивая трещины и глубокие рыжие подтеки коррозии. Рейнольдс замыкал, по-прежнему собранный, но тяжелое, прерывистое дыхание выдавало предельное напряжение.

Добрались до площадки третьего уровня без происшествий, если не считать пару раз, когда металл под ногами Токаря отзывался особенно громким, скрежещущим стоном, заставляя всех инстинктивно замирать.

Эта площадка оказалась иной, отличной от пролётов. Токарь, ступив на нее, тут же отметил разницу. Он притопнул ногой. Звук вышел глухим, плотным, без звона и вибрации.

— Конструкция другая, — констатировал он. — Похоже бетонная плита, часть перкрытия этажа. Опора надёжная. Здесь можно остановиться.

Валь, уже стоявший перед следующим пролетом, кивнул, смахнув пот со лба грязным рукавом. Его лицо в мерцающем свете было серым от усталости.

— Короткий привал. Минута. Не расслабляемся.

На стене площадки, котрая была чуть шире лестничного марша, висела потрескавшаяся и пожелтевшая от времени схема эвакуации, на которой полустершиеся линии коридоров и стрелки уже ничего не значили, превратившись в абстрактный узор.

Все молча замерли, прислонившись к холодным бетонным стенам, слушая тишину, нарушаемую лишь их собственным тяжелым дыханием и навязчивым гулом систем где-то в глубине объекта.

— Идем. — Произнес Валь, спустя то ли минуту, то ли вечность.

Он осторожно ступил с площадки на следующий пролет, ведущий на четвертый этаж, и сделал первый шаг вверх. В следующий момент, с сокрушающим, рвущим уши треском разорванного металла, ступенька под его ногой провалилась, потянув за собой весь сегмент лестницы. Крепления, сгнившие за десятилетия, лопнули. Целая секция лестничного марша, с оглушительным лязгом и грохотом, рухнула вниз. Обломки, круша все на своем пути, с грохотом падали в темноту, увлекая за собой секции по которым они только что прошли.

Маркус мгновенно рванулся вперед, схватив Валя за пояс и оттащив его назад на площадку. Все стояли, прижавшись к стенам площадки, тяжело дыша, осыпанные пылью и ржавчиной. У Коваль вырвался короткий, сдавленный звук, похожий на стон. Кай смотрел в пустоту на месте провала, его лицо было абсолютно бесстрастным — так бывает, когда мозг отказывается обрабатывать информацию. Первым нашелся Токарь. Он повернулся к Каю, и его лицо, покрытое серой пылью, исказила ярость.

— Прекрасно! Просто замечательно! А где же было твое предупреждение, гений? «Скачал схему», «архитектурный план»! А то, что лестница держится на честном слове и гнилых заклепках, в твоих драгоценных данных не значилось?!

Кай отпрянул.

— Прекратить! — Рявкнул Валь, вставая между Токарем и Каем. Его голос прорезал воздух как нож. — Это, между прочим, твоя обязанность! Ты инженер!

— Да я… — Начал было оправдываться тот.

— Хватит! — Голос Валя ударил по ушам так, что Токарь отступил на шаг, сжав челюсти.

Кай, прижавшийся к стене, казалось, съежился от этого взрыва. Но когда он заговорил, голос его, хоть и тихий, был ровным.

— Схема отображает конструкцию на момент постройки и консервации. В нее не вносились данные о естественном износе материалов за последние… — он сделал микропаузу, — приблизительно сто лет.

На лестничной клетке воцарилась тишина.

— Сто лет? — с недоверием переспросила Коваль, пытаясь стереть пыль с лица.

— Минимум, — кивнул Кай. — «РИТМ-4» был построен в период первой волны колонизации Авалона-2. Изначально — инфраструктурный хаб, резервный склад и укрытие на случай катаклизмов. Позже, когда колония стабилизировалась и построила «Дедал», его перепрофилировали под вспомогательные задачи, а затем законсервировали «на всякий случай». Данные о его расконсервации за последнее столетие отсутствуют.

Маркус свистнул сквозь зубы, глядя на провал, где только что была лестница.

— Значит, мы в музее. И экспонаты тут довольно хлипкие.

— Предлагаю идти по третьему этажу к другой лестничной клетке, — продолжил Кай, уже глядя на свою карту. — Согласно плану, их должно быть две, на противоположных концах коридора. Надеюсь, состояние альтернативного пути… более удовлетворительное.

Дверь, ведущая с площадки в коридор, как и предыдущая, была заперта на механический замок, уже знакомой конструкции. Все взгляды обратились на Маркуса. Тот, без лишних слов, смерил дверь взглядом, отступил на шаг.

— Отойди, Кай, — бросил он, и навигатор поспешно прижался к стене.

Удар по двери вышел не менее сокрушительным, чем в первый раз. Маркус вложил в пинок всю свою силу и ярость от только что пережитого. Дверь сорвалась с петель и, описав в воздухе дугу, с оглушительным грохотом рухнула в темный коридор, подняв новое облако вековой пыли.

Токарь просто закрыл лицо ладонью.

— Следующую, наверное, тараном будем выносить?

— Работает, — парировал Валь, первым переступая через груду искореженного металла. — Идем.

Коваль, проходя мимо Маркуса, кивнула в сторону двери:

— Навык полезный. При случае научи.

Маркус лишь хмыкнул в ответ.

Они шагнули в темноту коридора третьего этажа, оставив за спиной разрушенную лестницу и зияющий проем в никуда.

Третий этаж был другим. Свет здесь вспыхнул с первого шага. Лампы, хоть и не везде, загорелись куда как увереннее, чем на первом уровне, выхватывая из мрака массивные двери по бокам. Каждая — из упрочненного сплава, с монументальными замковыми механизмами и пломбами поверх панелей для электронных ключей. На табличках, покрытых толстым слоем пыли, угадывались лаконичные надписи: «СЕКТОР 3-А. РЕЗЕРВНЫЕ ЯДЕРНЫЕ ИСТОЧНИКИ. ДОСТУП: КАТ. АЛЬФА», «ЛАБОРАТОРИЯ КВАНТОВОЙ СВЯЗИ», «КРИО-ХРАНИЛИЩЕ № 1. БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОБРАЗЦЫ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН», «ОРУЖЕЙНЫЙ АРСЕНАЛ. ТИПЫ 7-12. ДОПУСК ПО ПРИКАЗУ КОМЕНДАНТА ОБЪЕКТА».

— Монументально, — выдохнул Токарь, с неподдельным профессиональным почтением проводя ладонью по ледяной, идеально ровной поверхности ближайшей двери. — Это не просто запор. Это шлюз, рассчитанный на сдерживание…

— Убежище внутри убежища, — добавил Рейнольдс, скользя взглядом по стыкам. — Эти двери могли бы устоять против прямого попадания крупного калибра. Почти как командный бункер.

Кай молча считывал данные с ближайшей интерфейсной панели, покрытой вековой пылью.

— Автономные системы жизнеобеспечения за каждой. Полная изоляция. Это… серьезно.

— Здесь явно хранили не запчасти к принтерам, — тихо произнесла Коваль, глядя на пугающую надпись «КРИО-ХРАНИЛИЩЕ». Её взгляд встретился с взглядом Валя.

Капитан молча изучал таблички. В его глазах отражался холодный расчет. Эти монументальные двери были одновременно и символом мощи Империи, и жестокой насмешкой. Где-то за этими метрами бронированного сплава могло быть все, что нужно для выживания. И все это было безнадежно заперто на электронные ключи, пароли и допуски, носители которых давно превратились в пыль. Это был склад сокровищ, охраняемый неприступными драконами времени и протоколов безопасности.

— Основательно. — наконец сказал Валь, и в его голосе звучала горечь. — Здесь, похоже, готовились ко всему.

— Смотри-ка, — присвистнул Маркус, останавливаясь у одной из дверей с надписью «ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ОРУЖЕЙНЫЕ СИСТЕМЫ». — Настоящая сокровищница. Интересно, что внутри. — Он обернулся к группе. — Один инженерный заряд под механизм, и…

— Нет, — хором прервали его Валь и Токарь.

— Вспомни скалу, сержант, — добавил Валь, и в его голосе прозвучала усталость. — И капсулу Кая. Твои «точечные» взрывы имеют свойство вызывать цепные обрушения. Здесь, в замкнутом пространстве, это похоронит нас вместе с гипотетическими «сокровищами».

— К тому же, — буркнул Токарь, — судя по толщине двери — одного инженерного заряда тут не хватит. Без ключа или спецоборудования тут нечего делать.

Маркус, немного поморщившись, отступил от двери.

Вторая лестничная шахта встретила их всё тем же ледяным сквозняком, но свет здесь горел уверенно. Токарь, проскользнув первым, молча и методично, словно стараясь загладить предыдущую оплошность, приступил к осмотру. Он присел на корточки, осматривая конструкцию, затем поднялся и пнул ближайшую ступеньку, прислушиваясь к звукам.

— Конструкция идентична, — отчеканил он, словно отчитываясь перед инспекцией, а не перед группой едва держащихся на ногах людей. — Видны следы ингибитора коррозии, нанесенного при консервации. Вероятность внезапного каскадного обрушения ниже. Меньше скрытых точек отказа. Распределять вес рекомендую так же.

Подъем был не менее мучительным, чем ранее. Металл скрипел, гудел и жалобно стонал под их весом. Каждый прогиб ступени заставлял сердце замирать. Кай, поднимаясь за Валем, машинально фиксировал амплитуду колебаний, и словно производя подсчеты, беззвучно шевелил губами. Но, как и предрек Токарь, конструкция выдержала испытание, сопроводив их подъем лишь леденящими душу звуками.

Дверь на пятом уровне оказалась не такой чудовищной, как бронированные монолиты в коридорах третьего, но куда основательнее той, что Маркус выбил внизу. На ней красовался такой же простой механический замок, но несколько крупнее.

— Закрыто, — констатировал Рейнольдс, дернув за ручку. Дверь не поддавалась, будто вросла в раму. Он отступил, оценил обстановку и нанес первый удар каблуком рядом с замком. Глухой удар, больше похожий на удар по скале, отозвался эхом в шахте. Дверь даже не дрогнула, лишь с ее поверхности осыпалась вековая пыль. Вторая попытка, с разворота, была сильнее. Раздался сухой щелчок, и в металле вокруг замка образовалась глубокая вмятина. Но створка всё ещё не сдвинулась с места. В третий удар сержант вложил в него весь вес, всю инерцию короткого разбега, все накопленное за часы передвижения по комплексу отчаяние. БА-АММ! Петли взвыли от непосильной нагрузки, и тяжелая дверь, поддавшись, с грохотом распахнулась наружу, отскочила от стены и едва не сбила Маркуса с ног на противоходе.

— Путь свободен. — хрипло произнес Маркус, потирая ушибленное плечо.

Токарь, проходя мимо, бросил оценивающий взгляд на деформированный замок и погнутые петли.

— Экономия на запасных ключах обошлась империи ещё в одну дверь. И в пару децибел тишины. Теперь мы здесь официально.

Кай скользнул внутрь. Его взгляд на мгновение задержался на выгнувшемся металле, будто анализируя приложенное усилие в ньютонах. Он невольно поежился, представляя эту силу, приложенную к чему-то живому. Валь лишь молча хлопнул Рейнольдса по плечу и шагнул в проем двери.

Пятый этаж встретил их тишиной. Воздух тут был суше и пахло не плесенью, а лишь пылью, лежащей нетронутым слоем. Тусклый, но ровный свет стабильно горевших светильников освещал чистые, окрашенные в бледно-зеленый цвет стены. Под ногами не валялось мусора, а на стене даже висел потрепанный указатель «ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ». Здесь чувствовалось не забвение, а преднамеренная консервация с расчетом на возможное использование.

Глава 18

Короткий коридор, освещенный холодным светом аварийных ламп, упирался в очередную массивную дверь из темного металла, но лишенную механических замков. Вместо них — матовая панель электронного замка, с едва заметным сенсорным дисплеем и разъемом для ключ-карты. Над дверью горела красным надпись «ДОСТУП ЗАКРЫТ». И судя по толщине косяка и отсутствию видимых швов, дверь была бронированной и возможно закрывалась герметично.

Все остановились, рассматривая препятствие.

— Вот и командный центр, — тихо сказал Кай, сверяясь с картой на датападе. — Замок электронный, биометрический или ключ-карта. Резервное питание, судя по индикатору, активно.

— Взорвать? — почти машинально предложил Маркус.

— Нет, — на этот раз ответили уже все.

— Это не самый лучший вариант, — устало произнес Валь. Он уже отступил на шаг и его взгляд скользнул по Каю с Токарем, оценивая их состояние. Оба были на грани. — Кай, Токарь. Ваша задача открыть дверь. Взлом, обход, магия — всё равно. Нужно пройти эту головоломку. Выясните, что нужно, кроме правильного пальца или карты.

Кай и Токарь медленно приблизились к двери. Первые минуты прошли в молчаливом изучении. Кай осматривал панель, пытаясь найти к чему можно подключить датапад. Не обнаружив ни одного внешнего интерфейса — запустил сканирование эфира. Экран его устройства замигал, выдавая потоки данных: «Сканирование… Электромагнитное поле стабильно. RFID-метка не обнаружена. Внешний интерфейс заблокирован. Нет доступа.»

— Ничего, — пробормотал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на отчаяние. — Гладко. Как скала. Нет даже сервисного разъема.

— Потому что ты ищешь там, где его по уставу должны были нарисовать, — проворчал Токарь, присев на корточки. Его глаза, привыкшие видеть изнанку вещей, изучали не панель, а узкую щель между ней и основным полотном. — А он, если есть, спрятан. От вандалов и любопытных. Посвети сюда.

Кай послушно осветил фонариком датапада в указанное место. Токарь достал из-за пояса, из самодельного чехла, тонкую миниатюрную шлицевую отвертку.

— Хорошо, хоть этот хлам не бросил, когда рюкзаки сбрасывали, — ворчал он, вставляя жало отвертки в почти невидимую щель. Раздался едва слышный щелчок, и матовая панель на миллиметр отошла от поверхности. — Не магнитная, на защелках. Держи ровнее.

Кай замер, затаив дыхание, пока Токарь аккуратными, точными движениями поддевал и освобождал крошечные клипсы. Через минуту панель была снята, обнажив груду проводов и покрытые тонким слоем пыли платы с несколькими портами. Один из них, стандартный сервисный, светился тусклым зелёным светодиодом.

— Есть нужный порт, — выдохнул Кай. Через секунду тонкий кабель был воткнут в разъем. На экране поплыли строки кода, схемы, логи доступа. — Вижу… Полную архитектуру. Дверь не просто бронированная. У нее внутренний каркас из композитной керамики, рассчитанный на локальный взрыв. Гермовводы по периметру. Это шлюз в чистом виде, — он говорил быстро, монотонно, считывая данные. — Замок… оснащен контроллером «Бастион-М». Устарел давно, но в нашей ситуации вещь крайне серьезная. Автономное питание. Ожидает биометрический ключ или цифровой код чрезвычайной ситуации.

— «Ожидает», — проворчал Токарь, заглядывая через плечо Каю. — А как его дать, если мы не комендант с нужным пальцем?

— Есть внутренний протокол, — продолжал Кай, игнорируя сарказм. Его взгляд был прикован к экрану. — Резервный канал связи. Для дистанционной разблокировки из коммандного центра или… или для подачи сигнала бедствия с приоритетом. Он активен, но требует цифровой сигнатурный ключ.

— Которого у нас нет.

— Которого у нас нет, — подтвердил Кай. — Но система… в ней есть ошибка. Лог показывает сбой в верификации приоритетов при получении любого зашифрованного пакета по этому каналу. Она не проверяет подпись до конца, если уровень заряда в её буферных банках ниже определённого порога. А он ниже. Генератор едва тянет базовую охрану.

— То есть? — в разговор встрял Валь, не отрывая глаз от коридора.

— То есть, если мы подадим на этот порт любой сложный цифровой импульс, сымитировав пакет «ЧС-максимум», есть вероятность… вероятность, что контроллер примет его как валидный, чтобы сэкономить энергию на полной проверке. Это уязвимость в логике энергосбережения.

— А откуда ты знаешь, какой у них «код ЧС»? — проворчал Токарь.

— Я не знаю. Но система, судя по логам ошибок, ждет любой цифровой сигнал с повышенным приоритетом на этом канале. Это уязвимость.

— Вероятность? — уточнил Валь.

— Пятьдесят на пятьдесят, — отчеканил Кай, поднимая на него глаза. — Либо откроется. Либо наглухо заблокируется, возможно, с активацией внутренних защитных протоколов. Типа… разряда, или блокировки всех систем на этаже.

— Делайте, — сказал Валь без колебаний. — Альтернатива — повернуть назад. А назад у нас только обрушенная лестница и волки.

Так начался их вынужденный и нервный симбиоз: циничный практик против хладнокровного теоретика. Они ругались на каждом шагу.

— Не тыкай щупом сюда, это силовая линия! — рявкнул Токарь, хватая Кая за запястье, когда тот потянулся к контактам внутри вскрытой панели.

— Я прекрасно вижу маркировку, — сквозь зубы ответил Кай, вырывая руку. — И учитываю вольтаж. Твоя субъективная оценка риска завышена на тридцать процентов.

— О, проценты! — Токарь едва не фыркнул ему в лицо. — Сейчас я тебе наглядно вычислю процент вероятности не совместимых с жизнью повреждений в случае провала!

Он отвернулся, тяжело дыша, и снова уткнулся в панель, ворча себе под нос. Через минуту его терпение лопнуло.

— Подавай уже импульс, чего ждешь? — просипел он, тыча щупом в конкретную точку. — Подключай к этим контактам. Конкретно к этим!

— Прежде чем что-то подавать, нужно убедиться, что это не силовая линия, — отрезал Кай, не отрываясь от экрана своего датапада, будто повторяя заезженную пластинку. — Напряжение там должно быть пять вольт, но без повторной проверки после твоего вмешательства…

— Я уже проверил тестером! Видишь — пять ровно! — Токарь ткнул пальцем в крошечный экран своего инструмента. — Твои протоколы на тридцать процентов состоят из паранойи! Действуй, или мы тут до следующей зимы простоим!

— Я пытаюсь минимизировать риски полной блокировки, — голос Кая стал еще более монотонным, словно он читал инструкцию по технике безопасности. — Прямое подключение может спалить контроллер. Нужен буферный конденсатор.

— Буферный конденсатор, — передразнил его Токарь, ковыряясь в раскрытой панели своим щупом. — У нас его нет. Есть вот этот кусок провода и надежда. Держи, подключай к тем контактам. Аккуратно!

— Это силовая линия! — Кай отдернул руку.

— Напряжение там пять вольт, я проверил! — Закатил глаза Токарь.

— Я стараюсь минимизировать риски полной блокировки…

— Риск — это мы, замерзающие в этом проклятом коридоре! Давай уже!

Их диалог, полный взаимных упреков и сарказма, тем не менее, давал результаты. Пальцы Кая летали по экрану, подбирая параметры импульса, а Токарь, скрипя зубами от злости и усталости, обеспечивал физический контакт, следя за показаниями тестера. Это была нервная и долгая работа.

Минуты тянулись, сливаясь в мучительные часы. Маркус молча наблюдал за единственным входом на этаж. Коваль в полусне сидела на холодном полу, прислонившись к стене. И вот, спустя почти два часа, когда даже Валь начал поглядывать на часы, раздался тихий, щелчок и красная надпись «ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН» погасла и сменилась на спокойную зеленую строку: «ДОСТУП ОТКРЫТ».

Сначала ничего не произошло. Потом, из глубин конструкции, донесся низкий, нарастающий гул приводов. Массивная дверь, с глухим, скрипучим стоном, будто нехотя, содрогаясь от многолетней неподвижности, поползла в сторону, уходя в толщу стены. За ней открывалась непроглядная чернота.

Несколько мгновений никто не шевелился. Все застыли, впившись взглядом в зеленые буквы, будто не веря, что часы борьбы увенчались успехом. Даже Кай и Токарь замерли в ошеломленном ожидании. Только Валь медленно, почти неслышно, выдохнул: «Так…»

Капитан первым, с пистолетом на изготовку, шагнул к порогу. И в этот же момент, как по команде, в открывшемся помещении что-то щелкнуло. На потолке зажглись ряды потолочных панелей, заливая помещение резким, белым, почти стерильным светом. Капитан замер, щурясь. Его силуэт стал четким на фоне оживающего командного пункта.

Вдоль стен тянулись консоли, скрывающиеся под толстым слоем пыли. Рабочие кресла были аккуратно отодвинуты от терминалов, как будто дежурная смена всего час назад ушла на перерыв, оставив на некоторых местах кружки с, окаменевшим от времени, темным осадком.

В центре помещения возвышалась низкая платформа — видимо, база голографического проектора. Над ней, на гибких кронштейнах, свисало несколько дублирующих мониторов, чьи экраны были мертвы. Большой, главный экран во всю стену также молчал. Воздух в помещении был сухим и чистым. Системы герметизации и фильтрации отработали свое безупречно, сохранив эту капсулу времени нетронутой, с момента консервации.

С противоположной стороны от входа просматривалось несколько закрытых массивных дверей с электронными замками и табличками: «СКЛАД ОБОРУДОВАНИЯ», «ТЕХНИЧЕСКИЙ УЗЕЛ», «АРХИВ» и самая сейчас важная и желанная — «ЗОНА ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКОЙ РЕАБИЛИТАЦИИ ПЕРСОНАЛА И ОТДЫХА»

— Кажется, всё цело. — Произнес Валь, и в его голосе прозвучала волна облегчения. — Кай, ты устал, я понимаю, но нужно запустить основные системы. В первую очередь — жизнеобеспечение, обогрев, связь. И найти и открыть комнату отдыха. Токарь — помоги ему

Кай, забыв об усталости, почти побежал к просыпающемуся центральному терминалу. Он смахнул ладонью пыль с клавиатуры, подняв облачко, и его пальцы затанцевали по клавишам, вызывая к жизни древние интерфейсы.

— Система загружается… Ядро ОС «БАСТИОН-МК IV»… Устаревшие протоколы аутентификации… Игнорирую, — он бормотал, словно заклинание, его глаза бегали по строчкам кода на экране. — Вижу… Вижу логическую карту, — отозвался Кай. — Сектор 5-Альфа… Комната отдыха… Отопление… Есть переключатели, но они заблокированы программно, до завершения первичной диагностики.

— Взломай блокировку! Или дай мне путь к силовым реле, я их вручную замкну! — Отозвался Токарь.

— Сколько ей еще? — Перебил его Валь.

— Минута. Запущен короткий цикл.

Прошло еще около получаса нервной, сосредоточенной работы. Пока Кай копался в системах, а Токарь, ворча, помогал ему с физической перекоммутацией нескольких кабелей в сервисном шкафу, остальные осторожно осматривали зал. Маркус оставался у входа, скользя взглядом по периметру, выискивая хоть какую-то угрозу в этом практически стерильном порядке. Валь с интересом осматривал платформу голопроектора. Коваль, устало сев за один из терминалов, машинально смахнула пыль с экрана тыльной стороной ладони, будто проверяя готовность техники к работе. Её действия были медленными, автоматическими, словно попытка вернуться к знакомому ритуалу осмотра кабины, к контролю над окружающим пространством. Но усталость и переохлаждение сделали свое дело. Зацепив локтем, забытую на краю стола кружку, она уронила её. Керамика разлетелась на осколки с сухим, оглушительно-громким в этой тишине звоном. Все вздрогнули и резко обернулись на звук. Коваль застыла, глядя на свои неуклюжие руки с выражением немого стыда и ярости.

— Браво, — раздался голос Токаря. Он не отрывался от клубка проводов, но его сарказм, сгущенный усталостью, висел в воздухе тяжелее пыли. — Что ещё сломаем?

Коваль даже не взглянула на него. Она просто, стиснув зубы, начала медленно наклоняться, чтобы собрать осколки. Но вымотанное и замерзшее тело подвело — её повело в сторону. Маркус, ни слова не говоря, резко развернулся от двери и тяжёлыми шагами пошёл в сторону Токаря. В его движениях не было угрозы — только мрачная, неумолимая целесообразность, как у машины, запрограммированной устранить помеху.

— Маркус, — голос Валя в тишине зала прозвучал не громко, но с такой интонацией, что сержант замер на месте, будто наткнувшись на невидимую стену. — Стоять. Токарь. Заткнись. Коваль, не трогай. Сядь.

Токарь лишь презрительно хмыкнул, но больше не сказал ни слова. Александра бессильно опустилась в ближайшее кресло. Кай, казалось, вообще не отреагировал на происходящее. Его внимание было приковано к экрану терминала. Лишь через пару секунд его левая рука потянулась к датападу, лежащему рядом. Не отрывая взгляда от системных логов на терминале он одним быстрым движением ввел короткую фразу:

«Критическое истощение ресурсов. Непроизвольный моторный сбой. Резкий всплеск межличностной агрессии. Вероятность критической дестабилизации группы — высокая. Требуется восстановление базовых функций».

И вдруг послышался мягкий, утробный гул, шедший, словно из самых недр объекта. Это заработали вентиляционные системы, прогоняя через себя вековой застойный воздух. На одном из, наконец, включившихся дублирующих мониторов проплыли первые строки:

>> СИСТЕМА ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ: ВКЛЮЧЕНА. ТЕМПЕРАТУРА: +4.5 °C.

>> ФИЛЬТРЫ: АКТИВНЫ. ГЕРМЕТИЧНОСТЬ: 90%.

— Основные системы включены, — голос Кая звучал хрипло от усталости, но в нем слышался триумф. — Энергии достаточно, для базового функционирования основных систем. Герметичность полная, фильтрация работает. Беспроводная сеть объекта… повреждена, но я запустил ремонтный протокол. Через несколько минут должна появиться локальная сеть. Доступ к служебным помещениям этого этажа разблокирован.

Он ткнул пальцем в экран. Одна из дверей, с табличкой «ЗОНА ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКОЙ РЕАБИЛИТАЦИИ ПЕРСОНАЛА И ОТДЫХА», с тихим щелчком электромагнитного замка разблокировалась.

— Включи отопление там, — сказал Валь, уже направляясь к двери. — Максимально, насколько позволит система. Нам нужно просохнуть и отогреться.

Кай кивнул и, сделав несколько быстрых выборов в меню, активировал климат-контроль в смежном помещении.

— Включил отопление внутри. Поднимаю температуру до +25°С. Запускаю полную диагностику всех систем.

Валь подошел к двери и та автоматически отъехала в стену. Из открывшегося проема потянуло слабым потоком сухого, теплого воздуха.

— Хорошая работа, — констатировал Валь, обводя взглядом свою маленькую, изможденную команду. — Все — внутрь. Осматриваемся, находим помещение под ночлег, ищем еду, воду. Потом — гигиена, смена белья, если найдем. И сон. Всё остальное, — он сделал короткую паузу, глядя на их опустошенные лица, — уже завтра. Всё. Заходим, только аккуратно, вдруг там сюрпризы какие.

Токарь, проходя мимо, кивнул в сторону Кая, который, казалось, прирос к терминалу.

— А гений что, ночевать здесь будет? — бросил он, направляясь к открытой двери.

Валь шагнул к Каю и положил руку ему за плечо.

— Всё. Идём. Системы подождут.

— Но … — голос Кая был хриплым.

— Кай. Отбой. Твои когнитивные функции уже ниже операционного порога. Дальнейшая работа — это риск критической ошибки, — голос Валя звучал как констатация факта, холодно и точно, словно он считывал данные с того же экрана. — Завтра. Системный отказ оператора сейчас — ухудшит ситуацию для всех. Ты нужен живым и в сознании. Это не предложение. Идем.

Он слегка подтолкнул Кая в сторону тепла и возможного отдыха. Остальные уже ждали их у заветной двери, откуда тянуло теплом все сильнее. Токарь лишь фыркнул, наблюдая, как навигатор, пошатываясь, покидает свой пост.

Глава 19

Валь первым шагнул в открывшийся проем, держа пистолет наготове. За ним вошел Маркус. Следом, словно тени, двигались остальные. За дверью их встретил длинный, прямой коридор, освещенный теми же безжизненно-белыми лампами. Световые панели на потолке зажглись с запозданием, одна за другой, с тихим щелчком, выхватывая из мрака матовые двери с номерами. Воздух здесь был чуть теплее, чем в командном зале и еле уловимо пах озоном и пылью. По обе стороны коридора симметрично располагались массивные двери с матовыми табличками, обозначавшими номер блока. А напротив входа виднелись проёмы других помещений, но разглядывать таблички на них сейчас ни у кого не было сил.

Валь остановился, с трудом фокусируясь. Его взгляд скользнул по одинаковым дверям.

— Так… Блоки… по порядку. Осматриваем. Кратко. Они у нас в приоритете — голос капитана гулко отдавался в пустом тоннеле коридора. — Я — первый блок, Токарь — второй и так далее. Быстро смотрим что там. Оружие держим наготове. Кай, что с доступом?

— Система авторизации сброшена. — Ответил тот, сверяясь с показаниями на датападе. — Просто приложи руку к сканеру и дверь откроется.

Валь, молча, кивнул и подошёл к двери с надписью «Блок №1». Нашёл сканер отпечатков и особо ни на что не рассчитывая, приложил к нему ладонь. Из глубины стены донёсся натужный гул — попытка древнего привода сдвинуть с места то, что не двигалось годы. Светодиод на панели мигнул тусклым жёлтым светом и погас. Дверь не шелохнулась. Валь надавил плечом. Массивное полотно не дрогнуло, словно вросло в стену.

— Похоже, заклинило. — Коротко вздохнул он с досадой.

— Экономили, наверное, на контуре. Вот и результат, — прокомментировал Токарь, прикладывая руку к сканеру второго блока.

Дверь со скрипом, отъехала в сторону, открыв взгляду непроглядную тьму. Инженер, не задумываясь, шагнул внутрь и тут же выскочил обратно, поёживаясь.

— Холодильник. Света нет, тепла — тоже. Можем заночевать в шубах, если найдем. Но по мне — спать тут — это верный путь к воспалению легких. Так что рекомендую забыть об этом блоке.

Кай, не говоря ни слова, приложил ладонь к сканеру третьего блока. Створка двери ушла в стену, внутри щёлкнуло и зажглись лампы. Но из проёма пахнуло тем же промозглым холодом, что и из соседнего помещения. Ли не стал заходить, лишь протянув руку внутрь, провёл ладонью по внутренней стене и тут же отдернул её, показав остальным пальцы, покрытые мелкими каплями влаги.

— Температура существенно ниже точки росы. Конденсат на всех поверхностях, — отчеканил он монотонно, вытирая руку о штанину. — Непригодно.

Александра, собрав остаток сил, тем временем уже подошла к четвёртой двери. Она приложила ладонь к сканеру и в ответ раздался мягкий щелчок. Створка двери бесшумно отъехала в стену. На Александру нахлынула волна сухого, обволакивающего тепла, а в помещении с тихим щелканьем зажглись светильники, выхватывая из темноты… Чистоту. Абсолютную, почти неестественную.

Пять аккуратных стандартных кроватей на каркасе, судя по цвету, из анодированного алюминия, отделанные панелями из литого полимера под тёплый дуб, стояли вдоль стен. В нескольких местах облицовка откололась, обнажив серую ячеистую структуру. На ближайшей панели читалось имя «Вера», которое кто-то давно выцарапал чем-то острым. Матрасы из пеноматериала в изголовьях были свернуты в рулон и упакованы в вакуумные пакеты. Воздух в комнате пах пылью и едва уловимым химическим ароматом консервации, похоже въевшимся в материалы. По середине комнаты стоял простой стол со стульями, а вдоль стен — встроенные шкафы.

Коваль на мгновение застыла на пороге, а затем шагнула внутрь. Словно в трансе, потянулась к ручке ближайшего шкафа. Дверца открылась беззвучно. Внутри, аккуратно уложенные, лежали стопки постельных принадлежностей, завёрнутые в прозрачную, сморщенную вакуумную плёнку.

— Здесь… — её голос сорвался, стал сиплым и тихим. — Здесь можно остаться.

Позади кто-то коротко, сдавленно выдохнул. Токарь, забыв про сарказм, повалился на ближайшую кровать.

— Рай, — прохрипел он, закидывая руки за голову и закрывая глаза. — Тепло. Свет. И пахнет… старой пластмассой. Но я не привередлив. Я отсюда ногой не ступлю.

— Ступишь, — голос Валя прозвучал прямо над ним, ровно и неумолимо. — Мы осмотрим всё. Каждую дверь. Чтобы ночью не было сюрпризов. Подъём.

Токарь застонал, но поднялся — не столько от приказа, сколько от железной хватки, уже сжимавшей его плечо. Валь не тянул, но его рука была как тиски, не оставляя выбора. Маркус, не дожидаясь указаний, уже подошёл к пятому блоку. Его массивная фигура на мгновение перекрыла проём, когда дверь с сухим скрежетом отъехала. Он заглянул внутрь и тут же резко отпрянул, заслонив лицо согнутым локтем.

— Пятый… Негоден, — его бас прозвучал приглушённо, сквозь ткань. — Затопление. Плесень.

Из открывшегося проёма ударил тяжёлый, гнилостный запах. Даже с порога было видно, что стены, покрыты чёрными, пушистыми узорами и ржавыми подтёками, а пол, провалившийся в углу, обнажил скрюченные трубы. Казалось, сама смерть дохнула на них тленом. Дверь, с ещё большим скрипом, задвинулась обратно, но запах ещё долго висел в воздухе.

— Ну, хоть одно место, соответствующее общему настроению, — мрачно пошутил Токарь, зажимая нос.

— Значит, база — в четвёртом, — заключил Валь. — Теперь осматриваем, что осталось. — Он мельком взглянул на таблички у дверей. — Душевую, прачечную и столовую.

Душевая встретила их ярким светом, стерильным кафельным холодом и рядом одинаковых кабинок. Нигде ничего не капало, трубы выглядели исправными и сухими. Коваль, движимая слепой надеждой, дёрнула рычаг ближайшего смесителя. Ответом было лишь короткое шипение, и из лейки, словно последний вздох, высыпалась тонкая струйка бурой пыли.

— Система водоснабжения запущена. Циркуляция и очистка восстановлены. Но для заполнения контуров, первичную очистку и дезинфекцию требуется… приблизительно двенадцать часов. До этого вода непригодна для контакта. — Отозвался с порога Кай пробегая глазами по экрану датапада, куда сейчас стекались данные со всего объекта.

— Замечательно, — проворчал Токарь, вытирая лицо грязным рукавом. — Значит, помыться мы сможем только завтра. А пока будем нюхать друг друга.

Прачечная оказалась сокровищницей. Помимо машин очистки и дезинфекции там, за стеклянными дверцами шкафов, лежали плоские, запечатанные в вакуум прямоугольникиуниверсальных комплектов одежды. Серые, всех размеров, они пахли резкой химической свежестью.

— Стерильный ужас, но лучше, чем наше тряпье. И не пропахло потом, — заметил Токарь, уже выискивая взглядом свой размер. — Хоть что-то в этой консервной банке сделали с запасом.

Столовая была последним необследованным помещением. Маркус первым переступил порог, привычно сканируя взглядом застывшее в идеальном, безжизненном порядке пространство. Холодный свет панелей, зажегшихся при входе, выхватил ряды столов, наглухо приваренных к полу и аккуратно придвинутые к ним стулья. Воздух пах пылью и холодным металлом.

— Чисто, — сообщил Маркус, делая шаг вглубь. Его взгляд скользнул по пустым раздаточным линиям за мутным от пыли стеклополимером.

Валь, войдя следом, начал обходить зал по периметру. Остановившись у серой панели встроенной в стену промышленной микроволновой печи — ткнул пальцем в кнопку включения, но дисплей остался темным. Кай, не отрываясь от экрана датапада, прошелся вдоль стены с автоматами для напитков. Их прозрачные фронтальные панели были пусты, индикаторы не горели.

— Почти всё питание отключено в щитовой. — пробормотал он.

— Очаровательно, — раздался голос Токаря, рассматривающего электрочайник, оставленного на стойке выдачи — А теперь скажи нам что-нибудь полезное. Где сия щитовая, чтобы я мог ткнуть в ней рубильник, а не слушать твои протоколы?

— В подсобке, — Кай даже не поднял глаз.

Токарь замер на секунду, переваривая.

— Ну и где, чёрт возьми, подсобка?! — Токарь развел руки, оглядывая унылые стены.

— Здесь. Дверь не закрыта, — глухо отозвался Маркус, уже подошедший к дальней стене.

Все взгляды, как по команде, переместились на Маркуса, а затем в ту сторону, куда он кивнул. Дверь в подсобку и вправду была распахнута настежь. Из темного проема, контрастирующего с ярким светом столовой, тянуло запахом старого склада и пыли. Внутри горело несколько тусклых светильников. Их желтоватый свет не столько освещал, сколько подчеркивал глубину помещения, выхватывая блики с металлических поверхностей.

Маркус, тем временем, пригнувшись, шагнул в подсобку первым, его массивная фигура на миг перекрыла свет. Через мгновение раздался сдавленный свист. Подошедший Валь заглянул в помещение. Оно было узким и длинным, а вдоль стен металлические стеллажи, уходящие вглубь, ломились под тяжестью ровных, идеальных штабелей в серебристой упаковке. Черные надписи «РАЦИОН ДЛИТЕЛЬНОГО ХРАНЕНИЯ. СРОК ГОДНОСТИ НЕОГРАНИЧЕН» казались нанесенными вчера. На полу стояли ряды запечатанных канистр с водой. А прямо напротив входа виднелась, висящая на одной петле, дверь щитовой, откуда струился слабый свет аварийной лампы.

— Богато, — первым нарушил тишину голос Токаря. Он уже протиснулся внутрь, его глаза бегло скользнули по стеллажам и остановились на покосившейся двери. — А вот и наша щитовая. Похоже, кто-то выбежал оттуда в страшной спешке.

Валь, не отвлекаясь от изучения упаковок, кивнул в сторону покосившейся двери.

— Токарь. Щитовая. Включи всё, что можно. Только без фанатизма.

— Без фанатизма, — проворчал тот. — Ладно…

Направившись к покосившейся двери, ворчащий Токарь толкнул её плечом. Та со скрежетом подалась, открывая проход в тесное помещение.Воздух ударил в лицо смесью запахов старой изоляции, пыли и чего-то похожего на ржавый металл.

— Без фанатизма. Легко сказать. — ворчал инженер себе под нос, окидывая взглядом щитовую. — Дел-то тут на пять минут, ага. Ладно, сейчас разберёмся.

Свет аварийной лампы, бросал дрожащие желтые блики на ряды серых металлических шкафов. Панели управления потускнели от времени и пыли, но индикаторы на некоторых мигали тусклым красным светом, словно слабый пульс. Главный распределительный щит стоял в глубине зала. Его дверца давно слетела с петель и валялась в углу, заросшая паутиной. Рядом, на стене, располагался главный рубильник. Огромный короб из черного диэлектрического пластика с мощным рычагом, из черного текстолита, замершим в положении «ОТКЛ.». К верхним клеммам рубильника из толщи бетона подходил кабель толщиной с руку. В бронированной оболочке из переплетенных стальных жил, со слоем, казалось, вечной, черной резины поверх. После рубильника он изгибался тяжелой петлей, словно уснувший питон, прежде чем скрыться в стальном рукаве, уходящем в пол. На нем висела, чуть пыльная, но вполне читаемая, бирка:

ВНИМАНИЕ!!!

ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ!!!

380В 600А.

ОСНОВНОЙ ВВОД.

Шестьсот ампер… — присвистнул, едва слышно, Токарь, медленно проводя рукой по холодной, шершавой оболочке, чувствуя под пальцами силу, способную в мгновение обратить человека в пепел. — Мать честная… Такая мощь…

В его голосе не было страха. Было странное, почти сакральное уважение к этой замершей силе. Он не стал сразу хвататься за рубильник. Сначала, прищурившись, осмотрел клеммы, проверил, что все рубильники в шкафах отключены и на всякий случай принюхался. Пахло только пылью, ржавчиной и изоляцией. Где-то в стенах слабо гудело, похоже почти без нагрузки, аварийное питание. Только убедившись, что ввод визуально цел, он ухватился обеими руками за рукоять главного рубильника. Мышцы в плечах и спине напряглись, рубильник не сдвинулся с места, будто врос за прошедшие года.

— Ну, давай, красавец… — Пыхтел Токарь. — Пора просыпаться. Поскрипим немного для истории.

Григорий, упершись ногами в пол, рванул рычаг вверх, на себя, вложив в движение вес всего тела. Металл внутри щита застонал, издал протяжный, скрежещущий, звук и с мощным «БАБАХ», который отдался в костях, рубильник встал в положение «ВКЛ». Из-под мощных дугогасительных решёток на миг вырвался сноп ослепительно-голубых искр, осветивших сосредоточенное лицо инженера и на миг отбросив на стены гигантские, пляшущие тени. По щитовой прошла волна глухого, мощного, ровного ГУ-У-У-У-УМ, как будто проснулось и потянулось огромное спящее животное. Свет аварийной лампы погас, и сразу, с несколькими щелчками, зажглись основные панели на потолке, заливая помещение холодным белым светом. В воздухе запахло озоном. Гул трансформаторов набрал тональность и стал ровным фоном, звуком работающего сердца их убежища.

Токарь отнял руки от рубильника, отдышался. На его ладонях остались красные полосы от текстуры рукояти. Он посмотрел на свои пальцы, потом на оживший, мерцающий индикаторами щит, и усмехнулся.

— Вот так-то лучше, — пробормотал инженер, удовлетворённо оглядывая оживший щит. Его голос прозвучал тихо, почти с нежностью, на фоне могучего гула. — Жив курилка. Теперь остались сущие мелочи…

Ворчание Токаря сменилось сосредоточенной, почти хирургической точностью движений. Подойдя к ряду шкафов с групповыми автоматами, он бегло скользнул взглядом, прищурившись от яркого света, по биркам. Теперь предстояла ювелирная работа по оживлению этого титана, чьё сердце только что запустилось с оглушительным грохотом. Начал с малого, по очереди поднимая общие рубильники у каждого шкафа. А затем по одному принялся включать автоматы. Щелчок. Ничего. Только где-то далеко, в глубине коридора, едва слышно щелкнуло реле. Следующий. На этот раз из столовой донеслось нарастающее гудение, а свет в самой щитовой стал ровнее.

— Ладно. Поехали дальше. — Сам себе сказал инженер, по одному, методично, включая групповые автоматы.

Щелчок — «Освещение коридора». Вдали, за дверью, одна за другой ярко вспыхнули белые лампы. Щелчок — «Вентиляция, главный контур». Где-то за стеной зашумели лопасти, воздух дрогнул. Щелчок — «Системы циркуляции воды». Из столовой донесся отдаленный, но уверенный звук запустившихся насосов.

— Нормально. Идем дальше.

Токарь, наконец, добрался до автомата с биркой «Кухонный блок. Силовое оборудование (плиты, духовки, линии раздачи)». Включил. Автомат щелкнул, как и другие, и секунду всё казалось нормальным. Но вдруг, сквозь обычные запахи, мелькнул сладковатый шлейф перегретого пластика. Григорий принюхался, и его взгляд метнулся к только что включённому автомату. Из-под него уже выползала тонкая струйка сероватого дымка. Не раздумывая инженер потянулся, чтобы отключит предохранитель, но не успел. На месте защитного устройства, внезапно вспыхнуло ослепительное, бело-голубое солнце дуги. Она вырвалась из панели с сухим, яростным ТРРРАССЩЕМ!, осветив щитовую беспощадным светом. В тот же миг раздался оглушительный хлопок сработавшего общего автоматического предохранителя шкафа. Свет на миг погас, погрузив все в кромешную тьму, и загорелся снова, выхватывая из мрака клубящийся едкий дым и опалённое лицо Токаря.

Григорий отпрянул, моргнув, чувствуя, как опалило брови и ресницы. А затем выругался. Долго, громко, смачно, используя такой лексикон, что, казалось, даже стальные стеллажи в подсобке должны были покраснеть. Он проклинал экономистов, строителей, и тот день, когда вообще узнал, что такое электричество. В глазах плясали «зайчики» от ослепительной дуги, а в ушах стоял звон. Но это было ничто по сравнению с яростью, которая, поднялась у инженера внутри. С хриплым, сдавленным рёвом, в котором смешались боль, досада и слепая злость, он шагнул к щиту и голыми руками вырвал превратившийся в комок оплавленного, почерневшего пластика, дымящиеся останки несработавшего предохранителя и обрывая обугленные провода. Не раздумывая, Токарь развел их врозь — один вверх, к потолку, другой вниз, к полу, так чтобы они ничего не касались. Чтобы даже тени шанса на контакт не осталось.

— Вот… теперь готово, — прошипел он, с мрачным удовлетворением. — Коротыш ликвидирован. Физически.

Затем нашёл тумблер общего вводного автомата шкафа и щёлкнул им вверх. Тот встал на место с чётким щелчком.

— Ну вот. Без фанатизма, блин. — глухо проворчал инженер, сплюнув сажу с губ, и швырнув сгоревший предохранитель на пол. — Дела…

Токарь вытер лицо грязным рукавом, уже чувствуя легкое жжение на лице от вырвавшейся дуги и с горькой иронией снова выругался, обращаясь к невидимым прорабам и электрикам прошлого.

Пока инженер, ворча, направлялся к щитовой, Кай взял одну из канистр, сорвал мембрану и осторожно втянул воздух носом.

— Вода. Высшая степень очистки. Небольшой запах стабилизаторов и металла. Пить можно. Безопасно.

Токарь тем временем исчез в щитовой, и через секунду оттуда послышалось сердитое ворчание, а затем раздался щелчок, и следом нарастающее гудение. Свет в подсобке загорелся ярче, из столовой донесся звук запускающегося оборудования.

— Вот так-то лучше, — прокомментировал Токарь из своего укрытия.

Послышался второй щелчок. Еще один. Гудение оборудования стало ровным фоном. И тут в щитовой раздался резкий, сухой хлопок, брызнули искры, осветив на миг изумленное лицо Токаря. Свет на мгновение погас и загорелся снова, а следом раздалась нецензурная брань. Через пару минут Григорий вышел из щитовой, с опаленными бровями, ругаясь, на чем свет стоит.

— Всё, капитан. Без фанатизма, как ты и просил. Одна линия — та, что на часть кухонного оборудования — в коротком замыкании. Где-то в стенах проводка сгнила или крысы погрызли. Хрен его знает. Кухня работать не будет. Но чайником или микроволновкой воспользоваться сможем.

Хмурый от неудачи инженер тяжело вздохнул и подошел к ближайшему стеллажу. Взгляд, секунду назад анализировавший схемы, теперь оценивал содержимое пайков. Он схватил одну из серебристых упаковок, с силой рванул обертку и вытряхнул содержимое. Внутри лежал плотный коричневый брикет и плоский пакетик с порошком.

— Что ж… Питательная ценность — на высоте, — заявил он, разламывая брикет пополам. Сухие крошки посыпались на пол. — А вкусовые ощущения — на уровне земли. Но кишки заполнит.

Глава 20

Валь кивнул, принимая информацию к сведению. Главное, что энергия была, а остальное — дело техники.

— Еду и воду — в столовую. — Распорядился он. — Разберемся с кухней на месте.

Они притащили несколько упаковок рационов и канистру с водой в соседнее помещение. Токарь, ворча, нашел розетку, воткнул допотопный чайник, залил в него воду и щелкнул тумблером. Чайник загудел, а Токарь принялся шарить по шкафчикам кухни.

— О, глядите-ка, — через пару минут прозвучал удивлённо его голос. Он извлёк на свет запечатанную, запылившуюся жестяную банку. — Чай. Настоящий. Срок годности, конечно, вышел, но в герметичной упаковке… Должен быть цел. — Он открыл пыльную банку и заглянул внутрь. — Надо же, «Пуэр».

Пока вода закипала, присоединившаяся к инженеру Коваль, словно в полусне, нашла в соседнем шкафчике несколько металлических кружек. Она поставила их на стол, и этот простой, будничный жест подействовал на всех странно успокаивающе. Чайник щёлкнул, отключившись, и пар повалил из носика густым облаком. Токарь, не дожидаясь указаний, кинул в каждую кружку по «таблетке» чая, Коваль разлила кипяток. По столовой поплыл густой, терпкий, до боли знакомый и оттого почти невозможный здесь и сейчас аромат чая. Настоящего, чёрного, с примесью нот орехов и шоколада.

На несколько мгновений все замерли, втягивая этот запах. Запах дома, покоя, нормальной жизни. Той жизни, которая для них, казалось, закончилась навсегда несколько дней назад. Маркус, не говоря ни слова, взял свою кружку. Обжигаясь, сделал глоток, зажмурился и выдохнул. Его лицо на миг расслабилось, утратив привычную маску суровой готовности.

— Живём… — хрипло сказал он, и в этом одном слове было всё.

Ужин прошёл в тишине. Безвкусная тёплая паста и обжигающий чай с металлическим привкусом казались им пиром богов. Ели медленно, сосредоточенно, чувствуя, как тепло еды и работающих обогревателей, наконец, начинает согревать их окоченевшие кости. Они ещё не были в безопасности. Но они были под крышей, в убежище. В тепле, с едой и водой. И после бесконечного марша сквозь холод и тьму, это было больше, чем они могли надеяться несколько часов назад.

Тишина, наступившая после того как последние крошки рациона были съедены, была иной — тяжёлой и зыбкой. В воздухе повис не озвученный вопрос: «Что дальше?» Необходимость дозора висела в воздухе, но натыкалась на стену физического истощения.

Валь медленно обвёл всех взглядом. Кай сидел, уставившись в пустую упаковку, его пальцы едва заметно дрожали. Коваль облокотившись на стол, смотрела мутным взглядом в пространство перед собой. Даже Маркус, чья мрачная решимость была подобна скале, теперь напоминал скорее автомат, готовый выполнить приказ, но лишённый последних сил. Токарь сидел неестественно прямо, явно на остатках своей воли. Капитан видел всё это с холодной ясностью. Всем явно требовался отдых.

— Возвращаемся в блок, — произнес Валь, поднимаясь — По пути забираем сменное белье.

Они покинули столовую и, плетясь словно сомнамбулы, зашли в прачечную, где каждый взял со стеллажа плоский вакуумный пакет со своим размером. Серый прямоугольник в руках сейчас казался абстрактностью, не связанной с реальным комфортом. Четвёртый блок встретил их все тем же теплом.

— Готовим места, — коротко бросил Валь, первым подойдя к шкафу.

Они молча вскрыли вакуумные упаковки, доставая свёрнутые матрасы и постельное бельё. Комнату наполнил шелест сморщенной плёнки и хлопков расправляемой ткани. Одеяла были тонкими, подушки — плоскими и жёсткими, но всё пахло нейтральной чистотой, а не сыростью или потом.

Разобравшись с постелью Валь, шагнул к двери в глубине комнаты. Он приоткрыл её и замер на мгновение, изучая пространство санузла. Внутри, в свете автоматически загоревшихся световых панелей, стояла компактная кабина с матовой дверцей из стеклополимера. На её блоке управления мерцала одинокая надпись «ГОТОВНОСТЬ», а приглушённый, ровный гул на высоких частотах свидетельствовал, что система активна и готова к работе. Валь кивнул сам себе и, обернувшись к остальным, сказал:

— Гигиена. По очереди. Там ультразвуковая кабина. Не вода, но очистит. Три минуты на человека вполне хватит.

Коваль, не задумываясь, потянула за молнию своего потрёпанного противоперегрузочного костюма. Тяжёлая ткань соскользнула с плеч и упала к её ногам с глухим шелестом. Под ним оказался тонкий контактный комбинезон из серого эластичного материала, настолько плотно облегающий, что казался второй кожей. Он, не скрывая ничего, чётко обрисовывая все линии её тела. Резкий угол ключиц, легкую выпуклость груди, чьи соски натянули ткань двумя твердыми точками, плоский живот, с явственно угадываемым треугольником в основании, узкую талию и плавный изгиб бёдер. Материал плотно облегал их упругую полноту, подчеркивая мягкую линию перехода к длинным ногам, и заставляя взгляд невольно скользить вниз.

Мужчины на несколько мгновений замерли, наблюдая за открывшейся анатомической чёткостью её силуэта, а затем Маркус резко отвернулся, уставившись в противоположную стену. Его спина напряглась, выдавая смущение. Кай замер, его взгляд, обычно бегающий по деталям, на секунду остекленел, зафиксировавшись на неожиданном контрасте серой эластичной ткани и бледной кожи, а затем резко переместился на датапад, будто на там появились жизненно важные данные. Экран был темен. Токарь, приподняв бровь, медленно, без всякой спешки, провел взглядом сверху вниз, и уголки его губ дрогнули в молчаливой, усталой усмешке. Валь же, не отводя глаз, с холодной клинической точностью зафиксировал состояние Коваль. Бледность кожи, контрастирующую с материалом комбинезона, чрезмерную чёткость ключиц и рёбер. Само это раздевание он читал не как вызов, а как симптом. Ей было всё равно. Слишком устала, чтобы думать о стыде или границах.

Коваль словно почувствовала тяжесть этих взглядов на себе, будто они изменили плотность воздуха вокруг. Она подняла голову, и её усталые глаза, с синевой под ними, холодно обвели остальных.

— Что, никогда не мылись в общем душе? — её голос был хриплым, но твёрдым. — Или форму снимать разучились?

Александра наклонилась, подняла свой пакет со сменной одеждой, и, не говоря больше ни слова, прошла в санузел. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком. Через минуту из-за двери донёсся нарастающий, высокочастотный писк, от которого заложило уши и заныли зубы. Писк длился ровно три минуты, а потом стих. Дверь санузла открылась, и Коваль вышла одетая в стандартный серый комплект — мешковатые штаны и свободную рубашку, начисто стиравшие все контуры её фигуры. В руках она несла свёрнутый в рулон свой комбинезон.

Преображение было разительным. Её кожа сияла почти болезненной чистотой, а щёки горели лёгким, ровным румянцем, как после жёсткой мочалки. Взлохмаченные волосы распушились непослушным облаком, делая девушку похожей на рыжий одуванчик.

— Ваша очередь, — без эмоций сказала она, проходя к своей койке.

Процедура повторилась. Валь вернулся из санузла, слегка потирая виски. Маркус вышел, стиснув челюсти — у него, судя по всему, ломило зубы. Кай, похоже, тяжело перенёс очистку, выйдя с бледным как мел лицом. Токарь вышел последним, энергично растирая щёки.

— Веселуха, — проворчал он. — Чувствую себя как консервная банка в моечной машине. Чисто, да. А расслабиться — ни хрена.

Когда все были «помыты», а грязная одежда сложена в углу, в блоке воцарилась непривычная тишина. Они были чистыми, впервые за многие дни. Это ощущение было странным, почти отчуждённым.

Пятеро уставших людей в одинаковой серой форме стояли среди расставленных коек. И тягостная, невысказанная, необходимость выставить дозор висела в спёртом воздухе, натыкаясь на стену абсолютной физической немощи. Именно тогда Кай, машинально взяв свой датапад с тумбочки, провёл по экрану пальцем. Его, остекленевшие от усталости глаза, пробежались по данным.

— Датчики движения и массы объекта, — произнёс он монотонно, не глядя ни на кого.– Активны. Полный охват.– Он сделал паузу, вглядываясь в цифры. — В радиусе сканирования… единственные сигнатуры тяжелее пяти килограммов — мы. Больше никого.

Эта сухая, техническая информация сняла, не озвученный вопрос «Кто будет дежурить?». Он просто перестал существовать. Не было нужды в приказе или обсуждении. Логика сканеров отменила саму необходимость. Не было рационального повода бодрствовать, если электроника видела пустоту. Решение, которое они не могли принять из-за усталости, было принято за них холодной логикой системы.

— Значит, всем спать, — констатировал Валь. — Кто последний укладывается — гасит свет.

Не глядя друг на друга, они стали расходиться по койкам. Все, не раздеваясь, просто рухнули на кровати, как подкошенные. Пистолеты остались лежать на тумбочках. Маркус щёлкнул выключателем. Комната погрузилась в тёплый полумрак, нарушаемый только усклым дежурным светом по периметру помещения. Никаких последних мыслей. Сон навалился мгновенно.

Внезапно ночь разорвал крик. Дикий, абсолютно животный визг, полный первобытного ужаса. Четверо мужчин вскочили, схватив пистолеты с тумбочек. В тусклом свете дежурного освещения было видно, как Коваль мечется на своей койке, сдёргивая с лица и отбрасывая в сторону что-то тёмное.

— Что?! — рыкнул Маркус, беря это на прицел.

Коваль, откинувшись на подушку, давилась тихими всхлипами, пытаясь говорить.

— На лицо… заползло… Мягкое… Тёплое… Потом убежало…

— «Убежало»? — Переспросил Токарь, хриплым, от внезапного пробуждения голосом. — Может, тебе приснилось?

Валь молча подошел к её койке и в этот момент Кай, наконец нащупавший выключатель включил основное освещение. Резкий белый свет ударил по глазам, заставив всех поморщиться. Капитан всмотрелся в пол возле кровати Коваль. У самой ножки койки, в пыли, лежал тёмный, бесформенный комок. Валь осторожно присел на корточки и ткнул дулом пистолета. Комок безвольно перевернулся на бок.

— Крыса. Дохлая, хоть и отъевшаяся — констатировал он, поднимая массивную тушку с лоснящейся, когда-то тёмной, а теперь покрытой пылью, шерстью за голый, хвост.

— Умерла недавно. Видимо из вентиляции вывалилась. Прямо тебе в лицо.

Токарь, увидев это, фыркнул и повалился обратно на койку, закинув руку на лоб.

— Боевой пилот. Инструктор. Кричит от старой дохлятины. Героиня…

Коваль, уже взяв себя в руки, резко повернулась к нему. Бледность сошла, сменившись пятнами гнева на щеках.

— Попробуй сам проснуться от того, что на тебя в темноте падает что-то тёплое и шевелящееся! К волкам в ущелье, я была готова! А здесь… здесь должно быть тихо!

— «Должно», — передразнил её Токарь, не открывая глаз. — Именно в таких «тихих» углах всякая мерзость и водится.

— Присутствие грызуна, даже погибшего, указывает на возможные бреши в герметизации в прошлом, или на наличие других биологических форм в менее обслуживаемых секциях станции. Требуется дополнительная проверка. — Прозвучал голос Кая, как холодный душ.

— О, великолепно, — проворчал Токарь из-под своей руки. — Теперь ещё и по вентиляции лазить будем. Спасибо, что просветил.

Валь, всё это время молчавший, тяжело вздохнул.

— Так. Всё. Инцидент исчерпан. Коваль, всё в порядке?

Та кивнула, с отвращением глядя, как капитан несёт крысу к двери. Она уже не дрожала, только сжатые кулаки выдавали остаточное напряжение.

— Да. Просто… не готова была.

Маркус, укладываясь обратно, хмыкнул в темноту:

— Зверушка, судя по виду, была сытой и вполне здоровой, — сказал Маркус, уже укладываясь на свою койку. Он повернулся на бок, и его голос прозвучал притворно-задумчиво. — Отъевшаяся, с лоснящейся шерстью. Не от голода она подохла. А вот от испуга — запросто. Сидела себе тихо, мирно, а тут над самым её ухом такой визг… Сердечко, поди, и не выдержало.

В комнате на мгновение повисла тишина, а потом Коваль фыркнула. Сперва сдержанно, потом уже не в силах сдержать смех, смешанный со слезами истерического облегчения. К нему присоединились остальные. Даже Токарь издал нечто, похожее на короткий, хриплый хохоток. Кай тихо отметил у себя в датападе: «Эмоциональная разрядка через черный юмор. Групповая динамика показывает признаки стабилизации.»

— Спать, — повторил, отсмеявшись, Валь. — Всем. Даже крысам.

На этот раз засыпали дольше. Коваль еще долго ворочалась, а Маркус лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к гулу станции и тихому скрежету, который, как ему показалось, доносился из стены.

А на борту корабля-призраки, в тишине командного центра, нарушаемой лишь легким гулом систем, одно из существ отметило новый энергетический импульс на поверхности. Не очередной мощный выброс от оружия, а устойчивый, нарастающий фон пробуждения спящих систем. Проекция планеты сместилась, выделив удаленный горный сектор.

Щелк. Длинные, тонкие пальцы коснулись мерцающего глифа. На карте мигал ранее тусклый значок «РИТМ-4». А рядом возникли новые метки: термические следы недавнего боя, биологические останки, следы грубого проникновения через шлюз.

Щелк-щелк. Второе существо подключилось к анализу, его маска склонилась над потоком данных, выстраивавшихся в лаконичный отчет.

СОБЫТИЕ: АКТИВАЦИЯ ЗАКОНСЕРВИРОВАННОГО ОБЪЕКТА ВСПОМОГАТЕЛЬНОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ. ПРИЧИНА: ВНЕШНЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО.

ВЕРОЯТНЫЙ СЦЕНАРИЙ: СТЫЧКА МЕЖДУ ЛОКАЛЬНЫМИ ГРУППАМИ АБОРИГЕНОВ С ПОСЛЕДУЮЩИМ ЗАХВАТОМ ОБЪЕКТА ОДНОЙ ИЗ НИХ.

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ: ПРИМИТИВНО.

СТАТУС ОБЪЕКТА:

ТАКТИЧЕСКОЙ ЦЕННОСТИ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ.

СТРАТЕГИЧЕСКОЙ ЦЕННОСТИ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ.

Первое существо воспроизвело короткую вопросительную трель, сосредоточив сенсорный кластер на группе выживших внутри объекта. Второе ответило каскадом выводов.

ОЦЕНКА УГРОЗЫ: НУЛЕВАЯ. ПРИЗНАКИ АГРЕССИИ ОТСУТСТВУЮТ.

ПРИОРИТЕТ: НУЛЕВОЙ. ЗАТРАТЫ НА НЕЙТРАЛИЗАЦИЮ НЕОПРАВДАННЫ.

ВМЕШАТЕЛЬСТВО: НЕ ТРЕБУЕТСЯ

Щелк. Решение было принято. Проекция с «РИТМ-4» свернулась до едва заметной точки на периферии основного дисплея. Внимание существ, холодное и абсолютное, было уже приковано к комплексу «Прометей».

Щелк-щелк-щелк. Проекция объекта пылала холодным огнем тактических меток. Синие точки сил захвата методично продвигались. Алые очаги сопротивления — гасли, но с заметным, статистически значимым опозданием от расчетного графика.

Щелк-щелк.

СТАТУС ОПЕРАЦИИ: ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

КОНТРОЛЬ НАД ПЕРИМЕТРОМ: 97,1%.

ПРОНИКНОВЕНИЕ В ОСНОВНЫЕ ШАХТЫ: 22,4%.

ЦЕЛЕВОЙ ПОКАЗАТЕЛЬ НА ТЕКУЩИЙ ЦИКЛ: 94,5%.

ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ГРАФИКА: +7,3 СТАНДАРТНЫХ ЦИКЛА.

ПРИЧИНА: ЛОКАЛЬНАЯ ПОПУЛЯЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТ ДЕМОНСТРИРОВАТЬ ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ ПАРАМЕТРА «СОПРОТИВЛЕНИЕ» И АНОМАЛЬНО ВЫСОКУЮ ЭФФЕКТИВНОСТЬ И КООРДИНАЦИЮ. ИСПОЛЬЗУЮТ ЗНАНИЕ ИНФРАСТРУКТУРЫ, ИМПРОВИЗИРУЮТ, УСТРАИВАЮТ ЗАСАДЫ В ЗОНАХ, СЧИТАВШИХСЯ ОЧИЩЕННЫМИ.

ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ: СЕКТОР G-12 (НИЖНИЕ ХРАНИЛИЩА). ГРУППА ИЗ ТРЕХ АБОРИГЕНОВ ЗАБЛОКИРОВАЛАСЬ В ЗАЩИЩЕННОМ УЗЛЕ И, СУДЯ ПО ПЕРЕХВАТАМ, ПЫТАЕТСЯ ЗАПУСТИТЬ ПРОТОКОЛ ПОЛНОГО РАЗРУШЕНИЯ. ПРОНИКНОВЕНИЕ ЗАТРУДНЕНО

ИСКОМЫЙ ОБЪЕКТ: МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ НЕ ИДЕНТИФИЦИРОВАНО. СИСТЕМЫ МАСКИРОВКИ ДЕМОНСТРИРУЮТ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ВЫШЕ ПРОГНОЗИРУЕМОЙ. АКТИВНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ СОЗДАЕТ ПОМЕХИ ДЛЯ ДЕТАЛЬНОГО СКАНИРОВАНИЯ.

Существо, ответственное за тактическое развертывание, издало низкий, вибрирующий звук — аналог раздражения. Оно внесло коррективы в алгоритмы подавления. План требовал незначительной оптимизации для компенсации этой… аномальной вязкости среды. План, отточенный и безошибочный, впервые наткнулся на непредсказуемую, переменную — упрямую, отчаянную волю к жизни тех, кого уже считали раздавленными. «Прометей» не сдавался молча. Он дрался за каждый метр, каждую комнату, каждую секунду. И эта задержка, эта неучтенная «вязкость» сопротивления, начинала влиять на график. График, от которого зависело всё.

А далеко в стороне, на периферии событий, пока абсолютное внимание существ было поглощено битвой, в глубине скал в своем укрытии, группа выживших оставалась лишь статистической погрешностью. Их борьба за жизнь, были для существ не более чем фоновым шумом. Несущественным, предсказуемо деградирующим и потому игнорируемым. Время, подаренное этим пренебрежением, текло для людей невидимыми песчинками.

Они даже не подозревали, что их сочли незначительным шумом на периферии великой схемы. Они спали, готовясь к своему новому дню, не зная, что настоящая битва, битва за душу Империи, кипела в глубинах «Прометея», в нескольких тысячах километров от них. И что время, подаренное им, могло оказаться самым ценным их ресурсом.

Глава 21

Валь открыл глаза и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок с ровными рядами световых панелей. Ощущение было такое, как будто его переехал грузовик. Дважды. Капитан приподнялся на локте, чувствуя, как противно ноет поясница, и окинул взглядом блок.

Токарь лежал на спине, раскинув руки, и тихо, но выразительно посапывал. Его лицо даже во сне сохраняло брезгливо-усталое выражение. Коваль свернулась калачиком, уткнулась носом в плоскую подушку. Её рыжие волосы разметались по серой наволочке ярким пятном. Маркус спал как убитый — на боку, положив руку под голову. И даже сквозь сон его лицо сохраняло ту мрачную, сосредоточенную решимость, что не отпускала сержанта наяву. А вот койка Кая была пуста. И заправлена с неестественной, почти хирургической, аккуратностью.

«Командный центр, где же еще» пришла сама собой мысль. Валь нащупал на тумбочке датапад. Экран ожил, осветив его осунувшееся лицо холодным синим светом. 12:30. Полдень. Они проспали больше десяти часов. В углу дисплея горел красный значок батареи. Сообщение, всплывшее поверх, было кратким:

«ЗАРЯД КРИТИЧЕСКИЙ: 15%. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОДКЛЮЧЕНИЕ К СЕТИ».

— Чёрт, — тихо выдохнул Валь.

Он с трудом оторвал спину от матраса и сел на край койки. Чуть помедлив встал, стараясь двигаться медленно и осторожно, как древний старик, чувствуя, как ноет каждая мышца. Осторожно, стараясь ступать бесшумно, двинулся к выходу. Дверь блока тихо отъехала в сторону, и Валь шагнув в коридор, чуть не споткнулся о живописную, бесформенную кучу, перегораживавшую проход. Прямо перед дверью, в неестественной позе, лежал робот-носильщик. Низкая, побитая жизнью, приземистая платформа на гусеницах с манипуяторами. Весь корпус в царапинах и вмятинах, а один из оптических сенсоров треснул. Но сейчас это было не главное. Главное было то, что робот притащил. На нем и вокруг него, в живописном, хаотичном нагромождении, лежали их рюкзаки. Те, что они бросили в шлюзе на первом уровне. Переплетение ремней, прохудившихся пластиковых панелей и промокшей насквозь ткани. И из-под этой грузы на идеально чистый пол растеклась мутная лужа воды с грязью и лесным мусором, впитавшихся в снаряжение за дни марша, которые теперь медленно сочились наружу, образуя уродливое пятно. А рядом расползалась еще одна. Маслянистая, ядовито-зеленая, с характерным сладковато-химическим запахом антифриза. Тонкая струйка всё ещё сочилась из треснувшего кожуха приводов робота, смешиваясь с грязной водой, и теперь по коридору плыла густая вонь из смеси запахов охлаждающей жидкости, сгоревшей изоляции и многодневного пота, въевшегося в ткань рюкзаков. Сам робот будто замер в момент последнего усилия, накренившись на бок. Его манипулятор беспомощно свисал, сжимая лямку самого большого рюкзака Маркуса.

Валь уставился на эту картину, пытаясь осознать. Похоже, Кай вместо сна полез в системы, нашел в списке обслуживающего персонала этого работягу и дал ему команду. Собрать и притащить. Робот выполнил задание, добрался до самой двери и… сломался. Отработал своё. Уголки губ Валя дрогнули. «Что ж, навигатор. Ты и тут не сидел, сложа руки».

Он аккуратно обошел лужу и останки робота, мысленно пообещав себе позже дать Токарю задание разобрать беднягу на запчасти. Инженер явно найдет им применение. А сейчас — вода. Он хотел пить. И умыться, смыть с себя липкий, налет сна.

Душевая встретила все той же стерильной чистотой. Валь подошел к умывальнику, нашел взглядом смеситель, повернул вентиль. Из крана с шипением вырвался воздух, пара кашляющих плевков бурой жижи, а затем полилась вода. Капитан подставил руки, чувствуя, как холод обжигает кожу. Набрал пригоршню и плеснул в лицо. Раз. Другой. Третий. Ледяные иглы ударили в кожу, смывая липкую пелену сна и усталости, пробуждая лучше любого стимулятора. «Кай не соврал. Вода есть. Хоть и не теплая» промелькнула отстраненно мысль.

Вытерев лицо повешенным, судя по всему Каем, на крючок полотенцем мужчина мельком взглянул в зеркало. Там отражалось серое, с темными кругами под глазами, заострившимися скулами и недельной щетиной лицо. «Хуже, чем я думал», — отметил он про себя, поправив воротник чистой серой формы, проведя ладонью по влажным волосам, приглаживая их, и отвернулся от зеркала.

Выйдя из душевой Валь, направился к командному пункту. Шаги гулким эхом отдавались в коридоре. Дверь в зал была открыта, и оттуда лился все тот же ровный, белый свет. Капитан перешагнул порог и замер. В центральном кресле, спиной к нему, перед голографической платформой сидел Кай. Над ней, в воздухе, переливалась сложная, многослойная проекция. Валь видел карты, столбцы цифр, схемы энергосетей и пульсирующие красные и синие метки. Похоже, Кай разобрался с системами комплекса.

Вот только работала проекция явно нестабильно. Отдельные сектора карты то вспыхивали ярче, то гасли, распадаясь на крупные, дергающиеся пиксели. Столбцы цифр плыли, теряя четкость по краям, а метки то исчезали, то проявлялись вновь, будто система никак не могла поймать устойчивый сигнал. По голограмме то и дело пробегала мелкая дрожащая рябь, искажающая очертания, а в углах мерцали предупреждающие надписи на незнакомом Валю служебном языке.

Кай не оборачивался. Его пальцы быстро бегали по сенсорной панели, вводя новые команды, подстраивая параметры, пытаясь удержать ускользающую картинку. Иногда ему это удавалось — на несколько секунд проекция становилась почти идеальной, четкой, стабильной. Но потом очередной сектор снова расплывался пиксельным шумом, и навигатор, не прекращая работы, снова вводил коррективы, заставляя голограмму собраться вновь чёткой картиной.

Валь молча наблюдал за этой борьбой человека с ветхой, умирающей системой. Со стороны могло показаться, что Кай просто работает с данными. Но капитан видел другое. Кай сражался. С каждым сбоем, с каждой пропадающей меткой, с каждой секундой ускользающего сигнала. И пока что выигрывал.

Прошло несколько минут. И вот пальцы навигатора в последний раз пробежали по панели, вводя очередную команду. Голограмма дернулась и замерла. Рябь исчезла, пиксели перестали распадаться, метки обрели устойчивые очертания. Картинка больше не плыла и не мерцала. Она стала стабильной. Четкость местами оставляла желать лучшего — отдельные линии остались слегка размытыми, мелкий текст иногда читался с трудом, а кое-где проглядывала едва заметная зернистость. Но проекция держалась. Ровно, уверенно, без сбоев. Кай откинулся в кресле, позволяя себе короткую передышку перед следующим этапом.

Валь стоя в дверях, понаблюдал за ним еще пару секунд, а потом тихо позвал:

— Кай.

Эффект был мгновенным. Кай вздрогнул и резко обернулся в кресле. В его широко распахнутых глазах на миг мелькнул животный, неконтролируемый ужас.

— Капитан, — голос навигатора сорвался, и зазвучал хриплым фальцетом неестественно громко в тишине зала. Он сделал усилие, чтобы выровнять дыхание. — Вы… уже.

Валь подошел ближе, остановившись в шаге от кресла, и посмотрел на бледное, с синевой под глазами, лицо навигатора. На дрожащие от напряжения пальцы, замершие над клавиатурой.

— Кай, — тихо произнес Валь. — Ты выспался? Как себя чувствуешь?

Кай медленно перевел взгляд с капитана на голограмму, потом обратно.

— Состояние… удовлетворительное, — начал он, словно зачитывая доклад с экрана. — Продолжительность сна составила шесть часов тридцать семь минут. Этого достаточно для восстановления базовых когнитивных функций.

Валь молча кивнул. «Шесть часов. Ему „достаточно“».

— Физические параметры… — Кай сделал едва заметную паузу, его взгляд на мгновение остекленел, будто считывая внутренние показания, — находятся в пределах ожидаемого после перенесенной нагрузки. Аналогично вашему, капитан. Я… функционирую.

Он снова посмотрел на голограмму, словно ища там подтверждения своим словам. Его неестественно прямая поза говорила о том, что каждое движение дается ему той же ценой, что и Валю.

— Что там? — спросил капитан, кивая на изображение, где среди схем и логов объекта высветилось очередное сообщение.

Кай оживился, его пальцы снова заскользили по клавишам, выводя сложную трехмерную схему объекта.

— Провел полную диагностику. Система жизнеобеспечения стабильна. Температура в жилом секторе достигла заданных +25°С. Водоснабжение… функционирует в штатном режиме. Фильтрация завершена. Теперь есть и горячая вода.

— Хорошо, — Валь оглядел зал, отмечая ровный гул вентиляции. — Но я чувствую, что это не всё.

— Да, — Кай кивнул. — Я нашел кое-что… требующее внимания. Энергопотребление.

— И что там требует нашего внимания, кроме твоего заряда в пятнадцать процентов? — Валь кивнул в сторону датапада на поясе Кая, затем на сложные диаграммы перед ними.

Кай медленно кивнул, его пальцы снова заскользили по сенсорной панели, вызывая новые окна с данными.

— Помимо энергопотребления, я провел анализ ряда сопутствующих данных. В частности, акустическую запись вокализаций хищных фаунических форм, с которыми мы столкнулись в ущелье.

Валь нахмурился. Он не ожидал, что приоритетом Кая после запуска систем станет… классификация местных хищников.

— Прогнал образцы через локальные банки данных объекта «РИТМ-4». Исходное предположение о неизученном виде было ошибочным.

— Ошибочным?

— Совпадение составляет 84,9%. — Кай ткнул пальцем в голограмму. — Причина первоначальной ошибки — низкое качество записи. Фоновые шумы, ограниченные вычислительные возможности датапада и отсутствие доступа к этой специализированной базе на момент контакта.

Он замолчал, словно собираясь с мыслями.

— Вид известен. Одна из доминантных форм. Обозначен в каталоге колониальной биоэкспансии как «Канис Авалон». Местное название…

— Короче, Кай, — мягко прервал его Валь. Ему нужна была суть, а не лекция.

Кай на мгновение замолчал, его брови чуть дрогнули.

— «Канис Авалон». Стайность. Координация воем. Неподтвержденные гипотезы колонистов — зачатки разумной деятельности, вероятность 23%. Агрессия к человеку — 87,3%.

— Почти девять из десяти, — мрачно констатировал Валь. — Значит, те, что на нас напали, не исключение.

— Процент контактных особей в ранний период — 17,3%, — добавил Кай и переключил окно. На экране появилось схематическое изображение длинноногой, гибкой кошки. — Вторая доминантная форма — «Фелис Авалон». Размер — примерно от самой крупной домашней кошки до крупной рыси.

— Это та, что на Токаря напала? — уточнил Валь.

— Вероятно. Эйдетизм — предположительно. Гипотеза о коллективной или наследственной памяти — 11,7% подтверждений. Контактность в ранний период — 47,3%. Агрессия минимальная.

Кай снова переключил окно. Третье изображение — ящероподобное существо с вытянутым черепом и странно устроенной кистью.

— «Саур Авалон». Факультативное прямохождение, противопоставленный палец. Агрессия — 100%. Территориальны. Контактность в ранний период — 3,2%.

— Три процента... Этих лучше не встречать. — хмыкнул Валь.

— У всех трех видов объем мозга выше ожидаемого на 45,6%, — Кай наконец оторвался от экрана и посмотрел на Валя. Его глаза в ярком свете казались прозрачно-серыми, лишенными усталости, но полными холодного, аналитического огня. — Экосистема Авалона-2 демонстрирует высокие темпы эволюции сложных нервных систем у нескольких несвязанных видов.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом систем вентиляции.

— Прогноз формирования разума: от 300 тысяч до миллиона циклов. Вероятность 67,3%.

Валь молча переваривал услышанное. «Разумные волки. Коты с памятью предков. Ящеры с руками». Это было… не то, чего он ожидал.

— Зафиксировано, — наконец сказал он. — Спасибо. Теперь по энергии. Ты что-то нашёл.

— А… Да…

Кай кивнул, быстро переключив экран на схему энергоснабжения объекта. На ней горело несколько значков, некоторые — зеленым, другие — красным и желтым.

— Из пяти РИТЭГов три вышли в рабочий режим. Однако их текущая мощность снижена на 38–42% от номинала из-за естественного распада топлива за прошедший период.

Валь взглянул на схему: три зеленые точки, одна желтая, одна — багровая.

— Один… — Кай выделил красную метку в нижней части схемы, — не отвечает на запросы. Но датчики в его шахте показывают аномально высокий уровень гамма-излучения и температуры.

— Насколько высокий? — спросил Валь, уже чувствуя, как в животе холодеет.

— Вероятность катастрофического разрушения активной зоны при попытке выхода на режим — 91,7%. Он находится на втором уровне снизу. Доступ к нему, скорее всего, невозможен из-за радиации.

— Мина замедленного действия у нас под ногами, — констатировал Валь. — И последний?

— Пятый был аварийно заглушен системой при запуске. Причины в логах не указаны. Вероятность успешного перезапуска — 12,3%. Риск неконтролируемой аварии — 91%.

Кай вызвал новое окно — схему развертывания солнечных батарей на поверхности.

— Я начал разворачивать комплекс солнечных батарей. Но этого не хватит для полноценного функционирования объекта в штатном режиме. Только в ограниченном объеме.

Он посмотрел на Валя, и в его взгляде впервые за весь разговор промелькнуло нечто похожее на тревогу.

— Мы находимся в режиме дефицита мощности, капитан. Любое дополнительное энергопотребление придется тщательно планировать. Или искать альтернативные источники.

— Понял, — коротко сказал Валь. — Будем работать с тем, что есть.

Кай кивнул и снова перевел взгляд на голограмму. Его пальцы на мгновение замерли над клавиатурой, будто он принимал какое-то решение.

— Капитан. Помимо диагностики энергосистем, я провел сканирование всех доступных каналов связи. Обнаружена аномалия.

Он развернул на голограмме новую схему, похожую на паутину линий, расходящихся от их текущего местоположения.

— Объект «РИТМ-4», согласно данным, является узлом старой колониальной проводной системы связи. Оптоволоконные линии, проложенные в скальных породах, изолированы от большинства видов внешнего воздействия. Сеть соединяла основные базы в первые годы колонизации.

— Сейчас она не используется? — уточнил Валь.

— Не используется, но физически цела. Ключевой параметр: она автономна и полностью изолирована от беспроводных каналов.

Валь подался вперед, вглядываясь в схему.

— И что нам это даёт?

— Я запустил пассивное сканирование. Просто слушал, не отправляя никаких запросов, чтобы не создавать активности, которую можно засечь. — Кай ткнул пальцем в одну из линий, ведущую к группе мигающих точек. — Система ответила автоматически. Из сорока законсервированных или действующих объектов, подключенных к сети в момент колонизации, двадцать семь до сих пор генерируют служебную телеметрию.

Валь почувствовал, как внутри шевельнулось что-то, похожее на холодный азарт.

— Двадцать семь? Это…

— Склады, ретрансляторы, научные станции, убежища. — Кай увеличил масштаб карты. — Большинство из них, судя по данным, законсервированы. Но система их видит. И они отвечают.

— А основные базы? — спросил Валь. — «Дедал»?

Кай выделил точку, горевшую тусклым серым цветом.

— «Дедал» молчит. Полная тишина. Ни одного импульса. Либо разрушен полностью, либо система уничтожена настолько, что даже резервные контуры не работают.

— И по отчетам раз в десять лет их проверяют и обследуют, — добавил Кай. — Но судя по состоянию этого объекта, у меня возникают сомнения, что это делается на самом деле, а не только на бумаге.

Валь мрачно кивнул.

— «Прометей»? — спросил он, глядя на карту.

Кай снова переключил вид.

— «Прометей» генерирует автоматический ответ. Слабый, но стабильный сигнал телеметрии. Это указывает на то, что комплекс не уничтожен полностью. Вероятность сохранения целостности основных структур высока.

— Активных запросов ты не отправлял? — уточнил Валь.

— Только пассивное сканирование, — подтвердил Кай.

— Правильно. Нечего светиться.

— И последнее, — Кай перевел взгляд на точку, расположенную в стороне от основных линий, у самого края голограммы. — Законсервированный резервный космопорт. Сектор 90-45-55, кодовое обозначение «Причал».

— Кладбище техники, — припомнил Валь. — Я видел его на картах.

— Построен при первой волне колонизации, позже законсервирован. — Кай выделил точку, и она загорелась ровным зеленым светом. — Зафиксирован устойчивый, подробный пакет телеметрии. Уровень сигнала указывает на готовность систем энергоснабжения к запуску из спящего режима.

Валь вгляделся в пульсирующую зеленую точку.

— Датчики массы фиксируют крупные объекты на взлетно-посадочных полосах и внутри ангаров. Предположительно — законсервированная техника. Ее состояние требует проверки.

Валь задумчиво смотрел на зеленую точку, пульсирующую на краю карты. И в голове у него уже выстраивалась цепочка: космопорт — техника — возможность убраться с планеты. Или, по крайней мере, получить ресурсы, о которых здесь, в «РИТМе», можно было только мечтать.

— Ты уверен, что нас не засекли? — спросил он, не отрывая взгляда от голограммы.

— Вероятность обнаружения — 0,0%, — отчеканил Кай. — Я только принимал данные. Ни одного исходящего импульса. Системы космопорта и других объектов находятся в спящем режиме. Сигналы во внешние сети не транслируют.

— А если у противника есть физическое подключение к оптоволокну? — спросил Валь.

— Вероятность того, что противник имеет прямое физическое подключение к изолированной линии, стремится к нулю. Они не должны нас засечь.

— А «Прометей»? — Валь перевел взгляд на мерцающую точку комплекса. — Ты говоришь, оттуда идет сигнал. Если они там…

— Сомнительно, — спокойно ответил Кай. — Я полагаю, они ищут что-то конкретное. Служебная телеметрия, идущая по старым проводам, для них — фоновый шум. Пока мы не начнем активно дергать системы, они нас не увидят. Но мало увидеть. Нужно еще понять, что это за данные.

Он сделал паузу.

— Я запустил автоматическое тестирование и настройку протоколов связи с теми объектами, где это безопасно. Судя по телеметрии, они в разной степени деградации, но многие еще держатся. Если понадобится, мы сможем получать данные и, возможно, ресурсы, не выдавая себя.

— А выводить их из спящего режима ты рискнул? — спросил Валь.

— Нет. Пока.

Кай замолчал, продолжая бесцельно водить пальцами по сенсорной панели, и упорно избегая смотреть на Валя. Он явно хотел сказать что-то еще. Что-то, что не вписывалось в сухие рамки отчетов о фауне и генераторах.

— Кай, — сказал Валь, не меняя интонации. — Говори. Что еще?

Навигатор замер, потом медленно поднял на капитана свой прозрачно-серый взгляд. В нем читалась редкая для него неуверенность, почти конфликт между холодной логикой и чем-то, что напоминало человеческую осторожность.

— Поведение Токаря. Требует внимания. Инцидент с ресурсами во время инвентаризации. Высока вероятность, что он скрыл часть запасов. Существует риск для группы.

Дверь в командный центр с мягким шипением отъехала в сторону, прервав его. На пороге стоял Маркус.

Глава 22

— Идрис, Кай, — поприветствовал Рейнольдс хриплым ото сна голосом. Сержант вошел, потирая затылок.

— Выглядишь помятым, — заметил Валь.

— И чувствую себя так, будто меня танк переехал. По полной программе. Такого не было со времен учебки. — Маркус посмотрел на Кая. — Вода есть. Спасибо. Холодная, но хоть лицо умыть можно. И робота того… тоже видел. — Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. — Красавец. Дополз, бедолага. Рюкзаки, можно сказать, доставил с помпой. И тихо скончался на пороге. Героическая смерть.

Сержант подошел к ним и прислонился к краю консоли. Его лицо стало серьезнее.

— И кстати, капитан… Я тоже хотел слово замолвить. Как раз насчет Токаря.

Валь перевел взгляд с Кая на сержанта.

— Говори.

— Помнишь, капитан, в той пещере, перед самым выходом к «РИТМу»? — начал Маркус, скрестив руки на груди. Его бас звучал ровно, без злости, просто констатируя факты. — Ты приказал провести полную инвентаризацию.

— Помню, — коротко сказал Валь.

— Начали раскладывать. Я за ним смотрел. — Маркус кивнул в сторону двери. — Он, когда рюкзак открыл, пальцы на внутреннем кармане задержал. На секунду дольше, чем надо. А потом, когда всё выложил, рюкзак этот ногой отодвинул. Себе за спину, в тень. Я на тебя глянул. Ты тоже заметил.

Валь кивнул.

— Я тоже зафиксировал аномалию в поведении, — тихо, но четко добавил Кай, не глядя на них. — В момент перемещения рюкзака наш взгляды пересеклись. Его выражение… не соответствовало ситуации. Я внес запись в личный протокол: «Токарь Г. — демонстрирует склонность к несанкционированному накоплению ресурсов. Фактор риска для групповой динамики и выживания в условиях дефицита».

Маркус хмыкнул.

— Вот именно. А потом ты, капитан, сказал: «Четыре дня — это много». И начал распределять: вода поровну, питание — в общий котел, пайками. СЭМы — тебе и мне, аптечки — Коваль… Помнишь, что ответил Токарь, когда все разложили?

— Помню, — повторил Валь.

— И он был прав, — сказал Маркус. — Мало было. Но вопрос не в этом. Вопрос — в том, что у него в том рюкзаке, в потайном кармане, могло быть. Лишний паек? Медикаменты? Инструмент? Мы не проверили тогда. А сейчас… — Сержант тяжело вздохнул. — Сейчас мы здесь. У нас есть это укрытие, вода, даже какая-никакая еда. Но кто знает, что будет дальше. Если у него в голове сидит идея, что «каждый сам за себя», или что он должен «припасти на черный день» в ущерб остальным…

Валь слушал, его лицо оставалось непроницаемым. Он смотрел то на Маркуса, то на Кая, оценивая не столько их слова, сколько их состояние. Маркус, несмотря на усталость, мыслил здраво, как солдат, оценивающий угрозу в строю. Кай видел угрозу в нарушении логики и протокола. Оба были правы.

— Я тоже заметил, — наконец сказал Валь. — Тогда, в пещере, не время было вскрывать гнойник. Сейчас… сейчас тоже не лучшее время. Но игнорировать нельзя. — Он сделал паузу, обдумывая. — Мы будем наблюдать. Без давления, без провокаций. Токарь ценен как инженер. Его знания могут быть критически важны для ремонта систем, для понимания того, как здесь всё устроено. Но если его действия станут прямым или косвенным ущербом для группы… утаит паек, когда кто-то будет голодать, испортит оборудование в попытке что-то припрятать… тогда придется действовать. Жестко. И без колебаний.

Маркус кивнул, его лицо выражало мрачное удовлетворение от того, что проблема признана и есть план. Кай тоже кивнул, коротко и деловито, уже возвращаясь мыслями к терминалу.

— Понятно, капитан, — сказал Рейнольдс. — А сейчас, если горячая вода появилась, я с вашего разрешения, пожалуй, пойду смыть с себя ощущение этого танка.

Валь кивнул, и сержант, немного скривясь от скованности в мышцах, направился к выходу. Кай на секунду отвлекся от голограммы, переведя взгляд на один из боковых мониторов, где транслировалось изображение с камер наблюдения в жилом секторе.

— Токарь уже находится в столовой, — сообщил он. — Коваль направляется в душевую.

Ли сделал паузу, а затем, как будто вспомнив о чем-то давно отложенном, добавил, обращаясь к Валю:

— У меня есть архив локальных данных, собранных с «Ариадны» и внутренней базы объекта перед их деградацией. Включая служебные досье и доступные профили на каждого члена группы. Я готов переслать копию на твой датапад для ознакомления.

— Пересылай, — кивнул Валь. — Но сначала нужно найти, где их можно зарядить. Мой, вот, на последнем издыхании.

— Понимаю, — Кай снова обратился к схеме — Там стационарная док-станция с шестью портами. -указал он на один из малоприметных терминалов в дальнем углу зала, у самой двери, ведущей в складской отсек. Она подключена к контуру, который был обесточен из-за короткого замыкания в кухонной линии. После ремонта Токаря питание на этот контур было подано с задержкой. Согласно графику восстановления систем, она должна быть активна после 14:00, то есть после обеда.

— Ладно, — Валь уже чувствовал, как голод начинает тупой тяжестью напоминать о себе сквозь общую ломоту в теле. — Значит, сначала завтрак. Потом — заряжаемся. И обсуждаем дальнейшие планы.

Кай быстрыми движениями пальцев инициировал передачу объемного пакета данных. На датападе Валя замигал индикатор приема, усугубляя и без того критический уровень заряда. Выйдя в коридор, они почти столкнулись с Коваль. Она только что вышла из душевой, и ее рыжие волосы, еще влажные, были взъерошены полотенцем. На ее лице, чистом и свежем, с легким румянцем от горячей воды, при виде Валя и Кая появилось смущенное, почти виноватое выражение.

— Капитан, Кай, — начала она, голос чуть тише обычного. — Насчет вчерашнего… с переодеванием. Я… прошу прощения. Это было неуместно. Все были на пределе, и я… не подумала.

Валь смотрел на нее, оценивая состояние. Ясный взгляд, устойчивая поза. Усталость никуда не делась, но истеричного надлома не было.

— Все в порядке, — сказал он ровно. — Тогда все немного устали. Я понимаю. Забудь.

Сзади, тяжелой поступью подошел Маркус, только что вышедший из соседней душевой и на ходу натягивающий на себя майку. Он услышал последние слова и, проходя мимо, с силой хлопнул Коваль по плечу, от чего она слегка присела, а он лишь усмехнулся.

— И правда, не парься, — проворчал он своим глуховатым басом. — В общих казармах и не такое видали. Там порой стесняться было некогда, а не то что извиняться. Иди уж, есть хочется.

Коваль кивнула, смущение понемногу рассеиваясь, сменившись привычной сдержанностью. Она присоединилась к ним, и все четверо направились к столовой.

Валь шел первым, краем глаза отмечая ровный свет панелей и почти стерильную пустоту коридора. И тут он запнулся. Буквально на секунду. Нога на мгновение замерла над идеально чистой поверхностью, там, где взгляд автоматически зафиксировал едва заметный дефект покрытия. Он перевел взгляд вниз. Две подсыхающие лужи. Одна мутно-серая, с комочками засохшей грязи, другая маслянистая, с характерным сладковато-химическим запахом. Валь обошел их, даже не задумываясь, на автомате. И только сделав пару шагов, понял, что его на миг кольнуло. Лужи были. А робота, с которого они натеки, не было. И рюкзаков — тоже.

— А где… — начал капитан и, не договорив, повернулся к остальным. — Ладно, можете не отвечать. Я и сам догадался.

— Токарь, — одновременно с ним произнес Кай, глядя на экран датапада, куда стекалась информация с камер наблюдения. — Перенес рюкзаки в нашу комнату и отбуксировал робота в столовую — Навигатор поднял глаза на Валя. — Следы от гусениц и капли антифриза ведут именно туда.

— Этот робот для него сейчас — как новая игрушка. — Хмыкнул Маркус. — Разберет, соберет, еще чего-нибудь полезное из обломков сварганит.

Коваль покосилась на подсыхающие лужи, которые они только что обошли.

— Лишь бы не взорвал ничего, — тихо заметила она. — С его-то характером.

Валь ничего не ответил. Он просто кивнул своим мыслям и подошел к двери в столовую. Та отъехала, впустив их в ярко освещенное помещение, пахшее теперь разогретыми сухпайками.

Первое что бросилось капитану в глаза то, что Токарь сидел боком к входу, так, чтобы свет от потолочных панелей падал ровно на стол перед ним, а его собственная тень не мешала разглядывать то, чем он был занят. И занят он был явно не поглощением пайка.

На столе перед инженером лежали внутренности сразу трех датападов. Два из них, с потертыми корпусами — явно трофейные «Изгоев», третий, похоже, принадлежал инженеру. Токарь, вооружившись миниатюрной отверткой, колдовал над устройством, переставляя модули. Пальцы его, несмотря на грубую кожу и застарелые мозоли, двигались с ювелирной точностью. Оторвался от своего занятия инженер лишь тогда, когда тень Валя упала на стол.

— А, пожаловали, — как обычно проворчал Токарь. — Я уж думал, вы там решили досматривать стратегические сны. Время, между прочим, обеденное. Но вы не стесняйтесь, проходите, чувствуйте себя как дома. — Он махнул рукой в сторону стола слева от себя, где уже стоял знакомый чайник, жестяная коробка с чаем, сухпайки и стопка чистых кружек. — Я тут, видите ли, не только чай в одиночку пил, но и общественно-полезным трудом занимался.

— Что делаешь? — Подошел ближе Валь, взглядом оценивая масштаб работ.

— Да вот, — Токарь кивнул на рассыпанные по столу компоненты, — привожу в чувство свой датапад. — Он взял в руки один из модулей, где отчетливо виднелся почерневший, оплавившийся элемент. — Помнишь, капитан, как я в самом начале ответить никому не мог? Слышал отлично, а ответить — черта с два. Теперь понятно почему. — Он повертел модуль перед глазами и с досадой отложил в сторону. — Выгорел к чертям собачьим. Хорошо, система модульная. У флота с совместимостью всегда порядок был. — Он кивнул на трофейные датапады. — Вот, с доноров снял. На них вообще ничего ценного. На этом — звуки стройки. Лязг, скрежет, вой… у меня от него зубы заныли. Правда папка, в которой это располагалось, была подписана как «Музыка».

Он отложил корпус в сторону и взял второй, глядя на него с таким выражением, будто тот был заражен чумой.

— А вот это… — Токарь покачал головой. — Тут такое… Я, когда файлы открыл, чуть не ослеп. Такого непотребства, — он сделал паузу, подбирая слова, — и в таких позах, что теперь мне хочется руки по локоть в бочке со спиртом простерилизовать. И желательно два раза. — Он с отвращением отодвинул датапад на край стола. — Хранил человек коллекцию, называется. Были бы там девушки, я бы понял, но там… — Токарь только махнул рукой. — Видно, «Изгои» те еще ценители прекрасного.

— Спирт, как средство стерилизации, в условиях ограниченных ресурсов, — неожиданно начал Кай, — может быть признан нецелевым использованием пищевого продукта. — Он поднял глаза на Токаря, и в них мелькнула тень… чего-то. — В качестве альтернативы могу предложить бочку кипятка из системы горячего водоснабжения. Эффективность уничтожения микроорганизмов и прочих… нежелательных ассоциаций — 99,9%. И без потери стратегического запаса.

Токарь уставился на Ли. Секунду в столовой висела тишина, а затем инженер коротко, хрипло хмыкнул.

— Кипятку, говоришь? — он почесал подбородок, глядя на невозмутимого навигатора. — А ты, я смотрю, парень с юмором. Специфическим, конечно, как твои проценты, но… — он снова хмыкнул, — засчитано.

— Молодец, аналитик. — Маркус, хлопнул Кая по плечу, отчего тот слегка пошатнулся.- Растолковал доходчиво. — В его басе послышались нотки одобрения.

Коваль, стоявшая у стола с посудой, не сдержала короткой улыбки, сразу же спрятав ее, отвернувшись к кружкам. Даже Валь позволил себе едва заметное движение уголков губ. Токарь, тем временем, уже закручивал последние болты в корпус датапада. Закончив, он довольно крякнул, нажал кнопку питания. На экране отобразилась анимация загрузки системы.

— Во, — удовлетворенно произнес он, кладя устройство на стол. — Работает. Теперь я снова полноценная единица эфира, а не просто приемник. — Он повернулся к Валю, и его тон снова стал деловито-ворчливым. — Ладно, капитан, с техникой разобрались. Теперь, может, и о насущном? — Он кивнул на стол слева от себя, где стоял чайник и лежала аккуратная стопка серебристых упаковок с пайками. — Чай заварил, пока вы где-то шатались. Пайки принес из подсобки, не дожидаясь, пока тут соберется совет вождей. Я, знаете ли, не гордый. Могу и сам себе организовать. Так что кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста.

Токарь махнул рукой в сторону стола с чайником и кружками и снова уткнулся в свой оживший датапад, проверяя его функциональность. Валь подошел к столу, прихватив по пути стопку серебристых упаковок, которую Токарь предусмотрительно выложил. Остальные не заставили себя упрашивать. Маркус первым тяжело опустился на стул, Коваль аккуратно расставив чашки присела рядом, подобрав под себя ноги и машинально поправив влажные волосы. Кай занял место напротив, его взгляд уже скользил по столовой, фиксируя детали.

Все молча, принялись за еду. Жевали медленно, чувствуя, как безвкусная, но питательная масса постепенно гасит огонь голода в желудке. Коваль разлила заварку по кружкам, разбавив кипятком. Землянистый, с горьковатой нотой, аромат Пуэра поплыл по столовой. Маркус взял свою кружку, с наслаждением втянул носом пар.

— Пахнет… почти как дома, — глухо сказал он и сделал осторожный глоток.

В углу столовой, у стены, сиротливо стоял припаркованный Токарем робот-носильщик. Его манипуляторы безвольно свисали, из треснутого кожуха всё еще сочилась редкие маслянистые капли, с тихим, монотонным стуком падая на пол. Кап… Кап… Инженер покосился на него, хмыкнул и снова уткнулся в датапад. Постепенно в столовой установилась тишина. Только в стенах ровно гудела вентиляция и как ритмично, словно метроном, падали капли из сломанного робота.

Валь пил чай маленькими, аккуратными глотками, чувствуя, как тепло окончательно вытесняет из костей остатки вчерашнего холода и наблюдал за сидящими рядом с ними людьми. Скользил взглядом по сидящим за столом, оценивая состояние каждого. Маркус мрачен, но стабилен. Сидит расслабленно. Значит, мышцы отпускает, боль уходит. Коваль отогрелась, лицо перестало быть серым, на щеках появился здоровый румянец, но задумчива. Кай явно в своём репертуаре — считает, анализирует, но сегодня в его глазах нет того затравленного ужаса, что был вчера. И пальцы почти не дрожат. Токарь… Токарь возится с датападом, довольно хмыкает, поглядывает на всех с видом кота, который и сам сыт, и мышей на всех наловил. В памяти всплыл недавний разговор с Маркусом и Каем. Капитан сделал ещё один глоток. Инженер полезен, его знания и умение работать руками сейчас на вес золота. Гнойник не вскрыт, но взят под наблюдение. Пока его «заначки» не идут во вред группе — пусть ковыряется в своих железяках.

Коваль грела ладони о горячую кружку, глядя в одну точку на стене. Её мысли текли лениво, нехотя, впервые за долгое время не обжигая страхом. Тепло разливалось по телу приятной истомой. Она позволила себе на миг расслабиться, прикрыв глаза. Но перед внутренним взором тут же встала картина — зелёный шар Авалона-2, стремительно растущий за бронестеклом фонаря её падающего «Вихря», а в ушах зазвенели отголоски сирен. Пронзительных, перекрывающих даже рёв плазмы за бортом. Александра дёрнулась, открыла глаза и сделала судорожный глоток обжигающего чая, прогоняя видение.

Маркус сидел, откинувшись на спинку стула, и методично жевал паек. Он думал о своём расчёте. О Егорове и Чане, которые так и остались под завалами «Грозы-12». О том, как корил себя за эту дурацкую скуку, на которую жаловался совсем недавно. «Хоть бы какая перемена», — всплыла в памяти собственная мысль. Перемена пришла. Теперь он бы многое отдал, чтобы просто стоять в наряде, слушать переговоры «Дедала» и наблюдать за тем, как молодые салаги под присмотром инструкторов учатся летать. Тяжело вздохнув, он отхлебнул ещё чая.

Кай сидел с прямой спиной, но взгляд его был рассеян. Он просчитывал будущее. Бесстрастно, методично, словно решая сложную навигационную задачу. Запас пайков, на пятерых — около семи дней при текущем режиме питания. Вода есть, запасы в подсобке значительные, но при покидании базы её придётся нести на себе, а значит — снова жесткий лимит. Энергия: датапады скоро встанут на зарядку, это даст запас автономности. Связи с внешним миром нет, «Ариадна» молчит, но внутри объекта сеть работает, значит, можно получить данные с камер и систем жизнеобеспечения. Есть связь с другими объектами и при необходимости ею можно воспользоваться. Но это риск. А еще необходимо просчитать маршрут к «Прометею»… если они вообще туда пойдут. Навигатор незаметно для остальных потрогал нагрудный карман, проверяя, на месте ли твёрдый цилиндр носителя. Этот маленький ритуал странно успокаивал, позволяя мозгу на миг отключить бесконечный счетчик рисков и просто… быть. Тепло, светло, еда есть. Этого достаточно, чтобы перестать считать. Хотя бы на час.

Токарь, словно почувствовав оценивающий взгляд капитана, поднял голову от датапада и окинул сидящих за столом довольным взглядом.

— Ну вот, — нарушил он тишину, довольно крякнув. — Сидим, греемся, жрем горячее. Красота. А то всё бегом, бегом, да под пулями. — Он поднял свою кружку, словно собираясь произнести тост, но вместо этого просто сделал большой глоток.

Кап. — отозвался робот в углу.

— А ты вообще молчи, — беззлобно бросил ему Токарь. — И так дел не в проворот.

Маркус хмыкнул в кружку. Коваль едва заметно улыбнулась, прихлебывая чай. Пятеро очень разных людей, перемолотых одной катастрофой, просто сидели за одним столом, грели руки о горячий металл кружек, жевали пресные пайки и думали каждый о своём, наслаждаясь этими краткими минутами покоя и относительной безопасности.

Неожиданно тишину прорезало короткое, высокое «пиликанье». Валь, спокойно потянулся к своему датападу. На экране горело сообщение:

«ПЕРЕДАЧА АРХИВА ЗАВЕРШЕНА. ФАЙЛЫ ГОТОВЫ К ПРОСМОТРУ»

Валь одним движением большого пальца подтвердил Каю получение и запустил фоновое разархивирование. На экране поплыл индикатор выполнения. Он отложил устройство обратно на стол, взял свою кружку с чаем и сделал большой глоток.

Токарь поставил пустую кружку на стол с громким стуком, окончательно разрушая призрачную атмосферу тишины и расслабленности.

— Раз уж мы все поели, то у меня есть вопрос на засыпку, капитан, — сказал он, откидываясь на спинке стула и смотря на Валя. — Что дальше? Сидеть тут и нюхать этот чай, пока не кончатся пайки? Или у тебя есть план, который чуть сложнее, чем «найти еду и тепло»?

— План — понять, что происходит, — ответил он ровно. Мы отрезаны от командования с момента нападения. По всем стандартным протоколам, сигнал бедствия должен был уйти мгновенно. Армия, флот — обязаны были среагировать. Подкрепление должно было прибыть в течение первых сорока восьми часов. — Он сделал паузу, давая словам осесть в гнетущей тишине столовой. — Но его нет. Значит, вариантов два. Первый — кто-то обеспечил тишину в эфире. Сигнал просто… не ушел. — Валь обвел взглядом своих спутников. — Второй вариант — хуже. Противник перехватывает наши протоколы и гонит в сеть фальшивую телеметрию. «Все спокойно. Ведутся плановые учения. Потерь нет». И командование видит ровную картинку там, где уже всё горит.

Токарь хмыкнул, но в этот раз без привычного сарказма. Слишком мрачной была озвученная перспектива.

— То есть, сидеть и ждать спасения — вариант так себе?

— Именно, — подтвердил Валь. — Поэтому следующий шаг — работа с тем, что у нас есть здесь и сейчас. Кай, — он повернулся к навигатору. — Нужно оценить состояние всех систем «РИТМа», получить список всего, что тут осталось на консервации. Попытаться поймать любой эфир, сканировать орбиту на предмет активности. Найти в архивах всё, что связано с местной инфраструктурой — другими базами, космодромами, хабами. И после этого будем решать, куда прокладывать маршрут дальше.

— Приступаю к составлению алгоритмов сканирования, — отозвался Кай, и его пальцы уже потянулись к датападу. — Но для повышения эффективности рекомендую сделать это с терминала командного центра.

— Значит, идем туда. — Валь поднялся. Остальные последовали его примеру, отодвигая стулья. — И по ходу будем решать главный вопрос.

Глава 23

Они вышли из столовой и двинулись по коридору к командному центру. Шаги гулко отдавались от стен, ритмично вплетаясь в монотонный гул вентиляции. Валь шел первым, за ним — Коваль и Маркус, переговаривающиеся вполголоса. Токарь замыкал шествие, на ходу что-то высматривая в датападе и довольно хмыкая. Кай двигался чуть поодаль, пристроившись сбоку. Взгляд его был устремлен куда-то в пол, но пальцы правой руки вновь и вновь, словно на автопилоте, касались нагрудного кармана серой форменной куртки. Короткое, почти рефлекторное движение — проверить, на месте ли то, что должно быть там. Командный центр, встретил их ровным гулом систем, мягким светом работающих панелей и голографической проекцией над центральной платформой, что всё так же висела в воздухе, переливаясь сложными схемами и столбцами цифр.

— Кай, мне нужна полная картина по состоянию «РИТМа» и данные по другим объектам. — Напомнил Валь, кивая в сторону главного терминала. — И эфир просканируй, как договаривались.

Кай молча кивнул и скользнул в кресло. Его пальцы привычно легли на сенсорную панель, вызывая новые окна, запрашивая данные, запуская алгоритмы сканирования. Остальные неспешно разбрелись по помещению. Маркус, заложив руки за спину, принялся медленно прохаживаться вдоль рядов отключенных терминалов, время от времени он останавливаясь и разглядывая потускневшие таблички. Коваль села за консоль слева от входа. От неё открывался лучший обзор на голографическую проекцию в центре зала. Она опустилась в кресло, откинулась на спинку и закинула ногу на ногу. Рыжие волосы, все еще влажные после душевой кабины, разметались по плечам серой форменной куртки. Токарь устроился за консолью в противоположном углу, ближе к двери, ведущей в складские отсеки. Он вытянул ноги, положил на колени свой оживший датапад и с головой ушел в изучение каких-то схем. Пальцы его неторопливо скользили по экрану, иногда он хмыкал, иногда качал головой, бормоча что-то себе под нос про «рукожопых проектировщиков» и «идиотские решения столетней давности». Серая униформа сидела на нем мешковато, но, судя по всему, инженера это его волновало меньше всего. Валь подошел к Каю, наблюдая за его работой.

— Ну надо же… — неожиданно раздался бас Маркуса. — Господин комендант Щукин, собственной персоной. Ключики, значит, здесь оставил. Когда консервацию проводили, видно, в суете забыл. Или просто махнул рукой — мол, потом вернусь.

— Кто? — отозвалась Коваль, поворачивая голову.

— Комендант объекта, — Маркус подошел ближе, связку ключей и пропуск так, чтобы все могли разглядеть выцветшую фотографию.

— Ну, комендант Щукин нам теперь вряд ли поможет. — хмыкнул Токарь, оторвавшись от датапада. — А вот ключи… — Он прищурился, разглядывая связку. — Дай-ка глянуть.

Маркус бросил связку почти через весь зал. Токарь ловко поймал ее на лету, покрутил в руках, изучая.

— Так, тут от служебных помещений, от складов… — бормотал он, перебирая ключи. — А этот, судя по маркировке, от оружейной комнаты. — Он поднял глаза на Валя. — Капитан, это ж золото. С этой связкой мы сможем открыть все что нужно, не выбивая двери. Жаль вчера не попалась.

— Возьми с собой, — Отозвался Валь. — Пригодятся. И пропуск тоже.

Маркус, довольно усмехнувшись, вернулся к своей неторопливой прогулке, а Токарь аккуратно положил связку рядом с собой на консоль и снова уткнулся в датапад, пробормотав что-то про «потенциальную полезность находки». Кай, не отвлекаясь на такие мелочи, сосредоточенно работал. Пальцы его порхали над панелью, выводя на голограмму всё новые потоки данных. Голограмма в центре зала становилась всё плотнее, обрастая новыми слоями информации.

Но левая рука навигатора, лежавшая на колене, вдруг коротким, рефлекторным движением дернулась вверх и коснулась нагрудного кармана. Всего на секунду. Проверила — и опустилась обратно. Валь задумчиво наблюдал. Через минуту жест повторился. И еще раз. Словно тик, от которого невозможно избавиться. Капитан шагнул ближе к Каю. Остановился за его спиной, вглядываясь в отражение лица навигатора в темном стекле бокового монитора.

— Кай.

— Да, капитан? — ответил тот вздрогнув. Рука, уже потянувшаяся к карману в очередном цикле, замерла на полпути и медленно, с видимым усилием, опустилась обратно на панель.

— Что у тебя в кармане? — спросил Валь спокойно. — Ты постоянно за это хватаешься, — продолжил он. — В столовой, сейчас, у терминала. Это не просто привычка. Что там?

Кай замер. Пальцы, секунду назад бегавшие по клавиатуре, застыли. В отражении монитора Валь видел, как лицо навигатора на мгновение стало абсолютно бесстрастным и почти сразу, сменившись чем-то, похожим на растерянность. Кай медленно, повернулся в кресле, поднимая на капитана свои прозрачно-серые глаза.

— Это… — голос Кая сорвался, и он откашлялся, явно пытаясь взять себя под контроль. — Это носитель информации. Специализированное хранилище. Высокая степень защиты. Экранированный корпус…

— Я вижу, что не фляжка с водой, — Валь присел на край соседней консоли, оказываясь с Каем на одном уровне. — Что на нем?

Кай отвел взгляд. Его левая рука снова дернулась к карману, но он перехватил ее правой, буквально прижав к колену. Жест был настолько красноречив, что Валь едва заметно приподнял бровь.

— Проект «Янтарь», — тихо, почти шепотом, произнес Кай.

— Что?!

— Проект «Янтарь». Объект «ЯНТАРЬ», — повторил навигатор громче. — Я — один из ведущих разработчиков. Был. До… всего этого.

Он замолчал, словно собираясь с силами. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом систем. Маркус остановился у консоли Токаря и оперся на нее, скрестив руки на груди. Коваль подалась вперед, уперев локти в колени, и теперь смотрела прямо на Кая, не отрываясь. Даже Токарь отложил датапад и, прищурившись, уставился на навигатора с выражением, в котором смешались любопытство и настороженность.

— Чтобы объяснить это, потребуется время, — продолжил Кай, его голос стал ровнее, словно он включал режим доклада. — Информация, которой я располагаю, требует… расширенного контекста. Без понимания предпосылок финальные выводы могут быть интерпретированы неверно. А это…

- Это не тот случай, когда допустима неверная интерпретация, — закончил за него Валь.

Кай кивнул.

— У нас достаточно времени, пока идёт сбор данных, — сказал Идрис, не меняя интонации. — Я готов слушать. Начинай. С самого начала.

— Интрига, — хмыкнул Маркус. — Давай, Кай, не томи. А то мы тут все умрем от любопытства раньше, чем от голода.

Токарь фыркнул, но промолчал, Коваль чуть заметно улыбнулась. Кай обвел взглядом собравшихся. Четверо людей в одинаковой серой форме смотрели на него и ждали. И в их взглядах не было угрозы — только внимание. Терпеливое, выжидающее внимание людей, которые уже прошли через ад и готовы принять любую правду, какой бы странной она ни оказалась.

Навигатор глубоко вздохнул, выровнял дыхание, собираясь с мыслями и переводя хаос воспоминаний в стройную систему фактов. Левая рука его снова дернулась к карману, но на этот раз он не стал ее останавливать. Он просто положил ладонь на грудь, туда, где под тканью угадывался твердый прямоугольник носителя, и замер на секунду, словно черпая в этом жесте силы.

— Хорошо, капитан, — тихо сказал он. — Тогда… тогда слушайте.

Он развернулся к голографической проекции, его пальцы забегали по панели. Над платформой развернулась карта — знакомая всем схема системы Авалон-2.

— Об этом, может быть, человек пять во всей Империи знает, — произнес Кай, не оборачиваясь. — Начать придется с комплекса «Прометей». И с проекта, о котором большинство из вас знает только по слухам и грифам секретности.

Он выделил на карте точку, и она загорелась багровым.

— Вы видели метку в системе. Комплекс «Прометей», объект «Янтарь». Статус «консервация». — Кай говорил, сбивчиво, но каждое слово было выверено. — Но это для отвода глаз.

— Для отвода глаз? — переспросила Коваль. — От кого?

— От всех, — Кай повернулся к ней. — А это… — он коснулся кармана, — это не просто носитель. Это… он.

— Что значит «он»? — Подался вперед Валь. — Что за объект?

— Искусственный интеллект, капитан. — Поднял на него глаза Кай. — Не просто нейросеть. Не просто самообучающийся алгоритм. Полноценный искусственный интеллект, способный к рекурсивному самосовершенствованию. К осознанию себя.

Он замолчал, переведя дух. Маркус присвистнул, но Кай, не обращая внимания, продолжил, глядя куда-то в пространство перед собой:

— Обычные ИИ в гиперпространственном хаосе теряют целостность. «Сходят с ума». Распадаются. Нужен был иной подход.

— И вы его нашли, — медленно произнес Валь.

— Я его нашел, — поправил Кай, и в голосе его впервые прозвучала гордость. — Создал ядро, которое не борется с хаосом. Оно живет в нем. Мыслит парадоксами как базовыми аксиомами.

— Парадоксами? — не поняла Коваль.

— Для него противоречие — не ошибка, — пояснил Кай. — Пища для размышления.

Токарь хмыкнул, но ничего не сказал. Кай снова повернулся к голограмме, его пальцы вызвали новое окно — схематичное изображение небольшого судна с подписью «Зонд».

— Я не просто навигатор-аналитик, — сказал он. — Я разработчик. Один из ключевых в проекте. И когда пришло время финальных испытаний, я проводил их сам. На «Зонде». В поясе астероидов.

— Испытания? — переспросил Маркус. — Чего?

— «Янтаря», — ответил Кай. — Не симуляция. Реальный, полноценный уход в гиперпространство. Короткий прыжок, всего на несколько световых минут. Но через такие зоны возмущений, где любой штатный навигатор сдох бы на первой секунде.

— Зачем он вам? — Нахмурился Валь. — Какая у него функция?

Кай развернул на голограмме тактическую карту гиперпространственных маршрутов — тонкие линии, связывающие звездные системы.

— Основная задача — навигация. Вы знаете как работают наши прыжковые двигатели. Мы можем войти в гиперпространство только в строго определенных точках — там, где гравитационные поля создают «окна». Точки входа и выхода жестко фиксированы. Маршруты просчитаны и практически неизменны.

— Это я знаю, — кивнул Валь. Там где есть гравитационные аномалии, они создают прокол и корабль входит в гиперпереход. А щиты не дают кораблю схлопнуться. Пока у двигателей есть энергия — корабль в гиперпереходе, пока у щитов есть энергия — корабль цел. Нет энергии — корабль выбрасывает… где-то. Или схлопывается. Точки входа и выхода фиксированы. Маршруты просчитаны и практически неизменны.

— Всё верно. Но «Янтарь» способен на большее, — Кай выделил на схеме зону между астероидами, где линии маршрутов обрывались. — Он живет парадоксами. Не просто вычисляет вероятности, а мыслит категориями, которые для обычного процессора — ошибка, сбой.

Ли повернулся к Валю, и в его глазах загорелся холодный огонь.

— Он может найти «щель» в гиперпространстве практически в любой точке системы. Там, где наши расчеты видят лишь пустоту и смерть, он видит — коридор.

— То есть… — начал каптан.

— То есть корабль, оснащенный «Янтарем», может войти в гиперпространство в точке А и выйти в точке Б, где Б может быть где угодно, — закончил за него Кай. — Теоретически.

— Теоретически? — протянул Токарь, рассматривая голограмму.

— Да, — Кай кивнул, и его взгляд стал чуть рассеянным. — Не в двух-трех предопределенных позициях на окраинах системы. А в любой. Включая, опять-таки, теоретически…

Он запнулся, и в этот момент датапад на поясе Валя коротко пискнул — предупреждая о низком заряде. Капитан мельком глянул на экран: «ЗАРЯД КРИТИЧЕСКИЙ: 5%», но тут же поднял глаза обратно на Кая.

— Включая… низкую орбиту планеты? — спросил Валь.

— Или прямо в точке сбора вражеского флота, — тихо добавил Кай.

— Это ж какой козырь… — задумчиво произнес Маркус

— Я проводил испытания в поясе астероидов, — продолжил Кай, разворачивая на голограмме траектории пяти прыжков. — Три дня. Пять тестовых прыжков.

Он ткнул пальцем в первую точку.

— В первый раз мы просто вышли в расчетную точку. Контрольный тест.

Затем его палец переместился на следующую траекторию — сложную, изогнутую, уходящую прямо сквозь скопление астероидов.

— А потом… потом он начал импровизировать.

— Импровизировать? — переспросила Коваль. — Программа?

— Он находил окна там, где наши карты показывали лишь гравитационный шум, — голос Кая стал тише, но тверже. — Мы прыгали сквозь пояс астероидов, капитан. Не огибая его, не обходя опасные зоны. Сквозь.

Валь невольно подался вперед, глядя на изломанные линии траекторий.

— Пять прыжков, — Кай выделил все пять точек. — Пять успешных выходов в заданные координаты с минимальной погрешностью.

Он сделал паузу, и его рука снова легла на карман, но теперь осознанно.

— Я уже возвращался на базу. Должен был доложить о результатах. Передать «Янтарь» в «Прометей» для финальной сертификации. Но не успел.

— Началась атака, — закончил за него Валь.

Кай кивнул.

— «Зонд» разваливался на части, я едва успел катапультироваться. И… я взял «Янтарь» с собой. Это было единственное, что имело смысл спасать.

Он поднял глаза на Валя, и в них читалась холодная, безжалостная ясность.

— Это всё, что осталось от проекта, капитан. Все данные, все протоколы испытаний, все наработки — только здесь. — Он коснулся кармана, не скрывая жеста. — И сам «Янтарь». Он там. Он жив.

— Жив? — переспросила Коваль, и в её голосе прозвучало недоверие. — Ты говоришь о программе, как о человеке.

— Потому что он и есть личность, пилот Коваль, — Кай повернулся к ней. — Он осознал себя на втором году разработки. Это не было заложено в программу. Это случилось.

— Случилось? — переспросил Токарь, и в его голосе смешались удивление и скепсис.

— Мы не создавали разум, — пояснил Кай. — Мы создали условия, в которых он смог… родиться.

— Родиться, — повторил Токарь, покачав головой. — Ну, гений, ты меня удивил. Редкий случай.

— Погоди, — подал голос Маркус. — Если эти твари сейчас на «Прометее»… Они получат все ваши разработки?

Кай отрицательно покачал головой, вызвав на голограмму схему архивов «Прометея».

— На «Прометее» остались только устаревшие протоколы первых тестов. Неудачные образцы, мертворожденные матрицы. То, что имело ценность, что работало… это всё было на «Зонде».

— В твоей голове и в этом контейнере, — закончил Валь.

— Да, — Кай кивнул. — Я просто не успел загрузить результаты последних испытаний в общую сеть. Не успел передать данные финального прыжка. Даже если они захватят все архивы «Прометея», даже если найдут те старые образцы — они не получат работающего «Янтаря».

— Только оболочки, — вставил Токарь.

— Только то, что мы отбраковали на ранних этапах, — подтвердил Кай.

— А кроме данных, — задумчиво произнёс Валь, — есть ещё барьер языка и интерфейсов. Даже если они найдут твои старые образцы, они смогут с ними работать? Заставить их подчиняться?

Кай посмотрел на капитана, и в его взгляде мелькнуло уважение к тому, как быстро тот схватил суть.

— Нет. — Он покачал головой. — Без понимания архитектуры, без ключей доступа, без… меня — это просто мёртвый код.

Он перевел дыхание и закончил, глядя прямо в глаза Валю:

— То, что у меня здесь, капитан — единственный действующий экземпляр. Единственный ИИ в Империи, способный на то, на что не способен никто. Навигационные системы всех наших кораблей, включая крейсера — это просто сложные калькуляторы. Они считают по заданным алгоритмам.

— А «Янтарь» думает, — тихо сказал Валь.

— Да, — Кай кивнул, и его пальцы снова коснулись кармана. — И он может провести корабль туда, куда не проведет ни один калькулятор. Вот почему я тянулся к карману, капитан. Чтобы убедиться, что он еще здесь. Что, возможно, последний шанс для Империи — все еще со мной.

В зале повисла тишина. Голограмма над платформой продолжала переливаться, высвечивая схему «Зонда» и траектории его прыжков. Токарь, сидевший сбоку, долго молчал, а потом медленно проговорил:

— «Теоретически», значит. — Протянул Токарь. — Это слово, Кай, в моей профессии — как красная тряпка для быка. Стоит какому-нибудь умнику из конструкторского бюро сказать «теоретически», я сразу знаю — сейчас начнутся проблемы.

Кай обернулся к нему.

— Потому что «теоретически» — это когда у тебя есть идеальный вакуум, сферический конь и бесконечный бюджет, — продолжал Токарь, не отрывая взгляда от навигатора. — А на практике у нас всегда что-то не так. То проводка гнилая, то крысы плату погрызли, то ресурсов на один прыжок, а надо на два.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на Кая в упор.

— Так в чем же проблема, гений? Почему мы сейчас не сидим на орбите с «Янтарем» в главном компьютере и не пьем чай с видом на Империю?

Кай поёжился под его взглядом, но не отвел глаз. Его пальцы, до этого теребившие край куртки, замерли. Он развернулся к голографической проекции, вызвал новое окно — схематичное изображение «Зонда» теперь было окружено столбцами технических данных.

— Проблема в том, как мы прыгаем сейчас, — сказал он ровно, и в его голосе впервые прозвучала горечь. — Ты же знаешь, инженер. Любой корабль Империи использует энергию реакторов.

— Ну, допустим, — буркнул Токарь.

— В гиперпространство входят в строго определённых точках. Там, где гравитационные поля создают аномалии. Разрывы, где пространство-время само по себе тоньше паутины.

— Мы не пробиваем ткань мироздания, — вставила Коваль.

— Мы просто проскальзываем в готовую щель, — подтвердил Кай. — На это хватает мощности стандартного реактора.

Он коснулся голограммы, и рядом с силуэтом «Зонда» вспыхнули цифры.

— Но «Янтарь» умеет другое. Он находит щели там, где их нет. Где пространство стабильно. Где обычный навигатор видит только ровное поле.

— И что? — спросил Токарь.

— Чтобы продавить такую щель, нужно не просто разогнать плазму в реакторе, — Кай поднял на него глаза. — Нужна аннигиляция. Потому что только это даёт ту плотность энергии, которая может согнуть пространство-время там, где оно не сгибается само.

— Аннигиляция, — медленно повторил Валь. — Антиматерия...

— Да, — Кай кивнул. — Моё судно — сто пятьдесят тонн сухой массы. На пять тестовых прыжков, которые мы совершили в поясе астероидов, я потратил пять грамм антиматерии.

Глава 24

— Пять грамм? — сдавленно присвистнул Маркус. — Это сколько же… — он запнулся, подбирая слова.

— Те же пять грамм, — продолжил Кай. — Заправленные в крейсер класса «Варяг». — Он перевёл взгляд на Валя, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на извинение. — Сухая масса, которого, почти миллион тонн. Пропорции меняются. Тех же пяти грамм антиматерии, хватит ровно на три перехода в режиме «Янтаря».

— А самый мощный корабль Империи? — спросил Валь, уже догадываясь об ответе.

Кай кивнул, вызвав на голограмму силуэт огромного, приземистого линкора с массивными орудийными башнями и мощными энергетическими полями. Над ним загорелась подпись: «Легион». И следом — короткая, убийственная строка: «Запас антиматерии на один прыжок — 5 г».

— Один, — прошептала Коваль. — Самый мощный корабль флота — и всего один прыжок по настоящему свободного маневра.

— Потому что он весит в девяносто раз больше крейсера, — сказал Кай. — Чем тяжелее корабль, тем больше антиматерии нужно, чтобы его сдвинуть. Антиматерию не вырабатывают реакторы. Её нужно добывать, хранить, транспортировать. Магнитные ловушки, сверхпроводящие контуры, вакуумные камеры, системы охлаждения — всё это весит тонны, потребляет энергию, требует обслуживания. — Он развернул новую схему, сложную, многослойную, похожую на спутанный клубок нитей. — И это только расход. А теперь посмотри на систему хранения.

Кай ткнул пальцем в один из секторов схемы, и тот развернулся объемной моделью. В центре — крошечный, едва заметный цилиндр магнитной ловушки. Вокруг него — слои вакуумных камер, сверхпроводящих контуров, термоизоляции, системы охлаждения, защиты от радиации. И всё это, сложенное вместе, занимало на «Зонде» почти четверть внутреннего объема.

— Прототип, — сказал Кай. — Всё это весит тонны. Потребляет прорву энергии. На «Зонде» эта установка жрала почти столько же, сколько маршевые двигатели в форсажном режиме. — Он помолчал. — Серийные версии, наверное, будут поменьше. Если дойдёт до серии. Если найдут, чем заменить сверхпроводники, если удешевят охлаждение, если… — он запнулся. — Если.

— То есть, ты хочешь сказать, что эта твоя штуковина — она не палочка-выручалочка? — Мрачно произнёс Токарь. — Что нельзя просто так взять и перекинуть половину флота с флагманом через пол Империи в тыл врага?

— Именно, — кивнул Кай. — Нельзя. Потому что для этого нужно произвести, сохранить и доставить к месту старта такое количество антиматерии, которое измеряется уже не граммами, а килограммами. Десятками килограммов. А это — гигантские орбитальные заводы, работающие на энергии звезд. Это годы производства. Это танкеры с магнитными ловушками, которые могут взорваться звездой, если повредить изоляцию. Это базы хранения, которые нельзя разместить рядом с обитаемыми планетами. — Он перевёл дыхание. — И это ещё не считая того, что для работы «Янтаря» в таком масштабе нужны не только топливо, но и реакторы, способные утилизировать эту энергию. Отсеки, перестроенные под новые схемы защиты. Люди, обученные работать с установками, где любая ошибка стоит жизни всему экипажу. И снабжение, снабжение, снабжение. Потому что без постоянного технического обслуживания система хранения антиматерии деградирует за месяцы.

Он обвёл взглядом собравшихся, и его лицо в холодном свете голограммы казалось выточенным из камня.

— Вот в чём проблема, инженер. В теории «Янтарь» может открыть дверь куда угодно. Но на практике у нас нет ключа. Потому что ключ — это не просто пять граммов в кармане. Это гигантская инфраструктура. Заводы, хранилища, танкеры, обученный персонал. И всё это нужно защищать, обслуживать, охранять. — Он сделал паузу. — И ещё. Не стоит забывать, что случится, если такое хранилище повредить. Даже на «Зонде», с его жалкими пятью граммами, протокол безопасности предписывал эвакуировать весь сектор при малейшей угрозе разгерметизации ловушки. А если взорвется склад с килограммами… — он не договорил.

В зале повисла тишина, нарушаемая только мерным гудением вентиляции.

— И вот оно, — наконец сказал Токарь, и в его голосе не было привычного сарказма, только усталое, горькое понимание. — «Теоретически» — можно. А на практике — сидим тут, пьём чай и жрём сухпайки. Потому что для чуда нужны не только гении вроде тебя, но и заводы, склады, цепочки снабжения. И время. Много времени. А у нас его нет. — Он посмотрел на Валя, и в его взгляде читался тот же вопрос, который висел в воздухе: что теперь? Тишина после слов Токаря затягивалась, но Александра, хмурясь, словно что-то вспоминая, первым нарушила её.

— Погоди, Кай. — Она снова откинулась на спинку кресла. — Ты говоришь про расход на прыжки. Про то, что «Легиону» на один переход нужно пять грамм. Но на линкоре есть орудия, которые работают на антиматерии. Главный калибр — это точно. Я сама видела стрельбы на учениях. Так там, неужели на выстрел уходит меньше?

Кай на секунду замер, словно переключаясь с одной задачи на другую. Его взгляд снова ушёл вглубь голограммы, пальцы вызвали новое окно — схематичное изображение орудийной башни линкора, сложную систему магнитных направляющих, камер аннигиляции и охлаждения.

— Да, меньше. Намного меньше, — сказал он. — Штатный выстрел главного калибра «Легиона» — один миллиграмм. Всего один. На разгон плазменного сгустка до релятивистских скоростей, на пробитие щитов, на поражение цели. На всё — один миллиграмм.

— И как часто они могут так стрелять? — Присвистнул Маркус.

— Перезарядка — десять минут. С учётом охлаждения стволов, восстановления магнитных полей и стабилизации камер аннигиляции. Быстрее нельзя — накопители перегреваются, растёт риск разгерметизации. — Кай сделал паузу, и его голос стал чуть тише. — Но это и не нужно. Один выстрел главного калибра «Легиона» — это гарантированное уничтожение любого корабля сходного класса, если щиты просели хотя бы на двадцать процентов. А если стрелять залпом из двух орудий… — он замолчал, глядя на схему, — на практике это означает, что линкор может выжечь любую эскадру, которая подойдёт на дистанцию прямого выстрела. До того, как она успеет вступить в бой.

— А десять минут на перезарядку… — покачала головой Коваль. — Это не так уж много, если тебя прикрывает десяток крейсеров и эсминцев.

— Именно, — кивнул Кай. — «Легион» не зря действует в сопровождении. Его задача — не бегать по полю боя. Его задача — встать в центре ордера, навестись на цели и методично, выстрел за выстрелом, снимать самых опасных. Остальные — прикрывают его и обеспечивают дальнюю разведку. А он… — он коснулся схемы, и на голограмме развернулась тактическая карта стандартного построения флота, — он ждёт своего часа. Пока разведка не подсветит цель. Пока не наведут. Пока не выйдут на дистанцию залпа.

— А антиматерии на нём, значит, — подал голос Токарь, — по твоим расчётам, должно быть…

— Дай бог полграмма, — ответил Кай. — Полграмма, инженер. Пятьдесят выстрелов главного калибра. В реальном бою, с учётом возможных повреждений, необходимости менять режимы, с учётом того, что часть антиматерии всегда находится в ловушках «горячего резерва»… — он помолчал. — Полграмма — это потолок.

Он вызвал на голограмму схему, похожую на ту, что показывал раньше — магнитные ловушки, слои защиты, охлаждение. Только масштабы были другими. То, что на «Зонде» занимало четверть объёма, здесь, на схеме линкора, выглядело компактным, почти незаметным на фоне гигантских орудий и реакторных отсеков.

— Но система хранения всё равно занимает много места, — сказал он, словно оправдываясь. — Даже для полграмма. Там те же принципы — вакуумные камеры, сверхпроводящие контуры, термоизоляция, многократное резервирование. На «Легионе» она расположена в самом центре корабля, между реакторным отсеком и главным компьютером. В самом защищённом месте. Потому что если её повредить…

— То вместо линкора будет небольшое солнце, — закончил за него Токарь. — Я понял. Спасибо за лекцию, гений. Значит, даже на «Легионе» антиматерии — кот наплакал. На прыжки — никак. На бой — хватает ровно на то, чтобы разнести всё, что видит, и приползти обратно на соплях. Если, конечно, есть куда ползти.

— Погоди, — Валь нахмурился, не сводя глаз с голограммы, где всё ещё висела схема «Легиона». — Откуда у тебя это? Чертежи линкора — высший уровень секретности. Я служу на флоте больше двадцати лет. Видел «Легион» в доке, проходил инструктажи по тактике взаимодействия, но у меня даже близко нет такой детализации. А у тебя — компоновка орудийных башен, расположение камер аннигиляции, время перезарядки… Ты хоть понимаешь, что за это высшая мера?

Кай на секунду замер, его пальцы застыли над сенсорной панелью. В тусклом свете голограммы его лицо казалось ещё бледнее обычного.

— Это не чертежи, капитан, — тихо сказал он. — Это приблизительная схема, собранная из открытых источников, технических публикаций, данных о расходе материалов при постройке и… нескольких косвенных параметров, которые я смог вычислить во время испытаний прототипов систем хранения. — Он помолчал, словно подбирая слова. — С реальностью она сходится примерно как… как фотография, сделанная через матовое стекло по описанию очевидца. Общие пропорции угадать можно, а цвет глаз — уже нет.

Валь смотрел на Кая, и в его голове складывалась новая, неожиданная картина. Навигатор-аналитик с исследовательского судна. Специалист по картографии и анализу данных. У которого есть доступ к сверхсекретным разработкам. Который знает компоновку линкора лучше, чем штатный офицер флота. И который спокойно рассуждает о миллиграммах антиматерии для главного калибра.

— Кай, — медленно произнёс он, — даже так. По этим твоим «приблизительным схемам» и «косвенным параметрам» ты знаешь о «Легионе» чуть ли не больше, чем я. А я, между прочим, провёл на флоте всю сознательную жизнь. Участвовал в учениях с линкорами этого класса. Проходил допуски. Имел доступ к тактическим базам данных

— Потому что я, капитан, — вздохнул Кай, — немного участвовал в разработке.

— «Немного»? — переспросил Маркус с таким выражением, будто Кай только что признался, что лично собирал этот самый «Легион» на стапелях. — Ты, парень, или скромничаешь, или у тебя понятие «немного» такое же, как у тех конструкторов, которые «немного» доработали систему охлаждения, а потом полфлота на ремонт встало.

— Я был одним из ведущих разработчиков систем хранения антиматерии, — тихо сказал Кай, не глядя ни на кого. — Для «Легиона», для крейсеров, для «Зонда». И для «Янтаря», в том числе. Поэтому я и знаю, сколько места занимают ловушки, сколько энергии жрут и что будет, если они разгерметизируются. — Он сделал паузу, словно собираясь с силами. — Поэтому меня и отправили на «Зонд» — проводить финальные испытания. Потому что я… лучше других понимал, что может пойти не так.

— Так ты, выходит, не просто навигатор-аналитик, — протянул Токарь, и в его голосе смешались недоверие и непривычное уважение. — Ты, блин, академик. Секретный. С допуском «Совершенно секретно, особой важности». И мы с тобой в одной пещере грелись, как бродяги.

— Не академик, — поправил Кай, и его щёки чуть порозовели. — Просто… инженер-исследователь. Которому не повезло оказаться в нужное время в нужном месте.

— А докторскую ты, случайно, не защищал? — хмыкнул Токарь. — Или у вас там, в секретных лабораториях, это не принято?

Кай на секунду замялся, словно вопрос был неловким.

— Защитил, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Двенадцать лет назад. По теме «Методы стабилизации магнитных ловушек сверхвысокой плотности». Но это… это просто формальность. Работа была важнее.

— Ну конечно, — протянул Токарь. — Доктор наук, ведущий разработчик, секретный объект. А мы тут с тобой в одной пещере спали, как студенты в общаге. Хорошо хоть диплом свой с собой не таскал, а то бы я точно чувствовал себя неловко.

Маркус фыркнул, пряча улыбку. Коваль тоже не удержалась, коротко усмехнувшись. Даже Валь позволил себе едва заметный изгиб губ.

— Диплом остался на «Зонде», — тихо сказал Кай, и в его голосе мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее шутку. — Вместе с остальными вещами, которые мне теперь уже не понадобятся. Да. Кстати. Есть один нюанс. О котором в отчётах по «Янтарю» я писал сноски размером с параграф, а начальник проекта требовал убрать, потому что «это отвлекает от главного».

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Переход с «Янтарём» — это не просто прыжок из точки А в точку Б по готовой гравитационной трещине. Это… создание новой связи между областями пространства-времени. В теории, при определённых условиях, такая связь может породить эффекты, которые мы называем временными парадоксами. Нестабильность точки выхода, разница в течении времени между стартом и финишем, возможность… — он запнулся, — возможность заглянуть в собственный след. Или получить привет от себя самого, ещё не совершившего прыжок.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Токарь, — что эта твоя штуковина может нас… во времени переместить? Или размножить?

— Нет, — Кай покачал головой. — Я хочу сказать, что никто не знает. Теоретические модели дают разброс вероятностей от нуля до… — он сделал паузу, — до ситуаций, которые математика описывает, а здравый смысл отказывается принимать. На пяти тестовых прыжках мы ничего такого не заметили. Но это были короткие, контролируемые переходы в стабильной зоне. Что будет при прыжке через систему, при сжатии маршрута, при попытке выйти в точке, где пространство не готово нас принять… — он развёл руками. — Это ещё надо исследовать. А для исследований нужен полигон, оборудование, время. И люди, которые согласятся рискнуть. Так что да, «Янтарь» — это не просто ключ. Это ключ, который может открыть дверь не туда, куда мы целились. Или открыть её раньше, чем мы нажали на спуск. Или…

В зале повисла тишина. Кай замолчал, переводя дух, и в этой тишине вдруг раздался короткий сигнал. Датапад на поясе Валя требовал внимания. Капитан опустил взгляд, провел пальцем по экрану. На дисплее горело:

«ЗАРЯД КРИТИЧЕСКИЙ: 5%».

Валь поморщился. Пять процентов — это пара дней в экономичном режиме работы, но разархивирование такого объема данных высадит батарею максимум за пол дня. Капитан уже собрался убрать устройство, когда палец, смахивающий уведомление, задел соседнее окно. Экран моргнул и вместо предупреждения о разряде перед ним развернулся полупрозрачный прогресс-бар, заполненный чуть больше чем на четверть.

«27%. РАЗАРХИВИРОВАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ОЖИДАЙТЕ».

Валь несколько секунд смотрел на экран. Чуть больше четверти того, что Кай передал ему в зашифрованном архиве. И пять процентов. Если архив не разархивируется до того, как сядет батарея, он может потерять часть информации. Досье, данные, протоколы — и, возможно, ответы на вопросы, которые еще предстояло задавать.

Пять процентов. Двадцать семь. Эти цифры теперь крутились у него в голове, накладываясь на услышанное от Кая, на карты, на планы, которые еще только предстояло построить. «Нужно поставить на зарядку. Потом — все остальное», — мысленно поставил он себе задачу, отключая на датападе все фоновые процессы, кроме разархивирования.

Он поднял глаза. Кай смотрел на него, ожидая реакции. Остальные молчали, вглядываясь в лица друг друга, переваривая услышанное. А за их спинами, в голографической проекции, продолжали вспыхивать новые схемы, складываясь в причудливый узор из точек, линий и цифр — карту мира, который только что перестал быть прежним.

Глава 25

— Всё это, — сказал Валь, обводя рукой голограмму, карты, схемы, цифры, — очень ценно.

Токарь хмыкнул, но промолчал.

— Но сейчас у нас есть более насущная проблема. — Он поднял датапад. — Батареи. Скоро мы останемся без связи, без карт, без данных.

Коваль взглянула на свой датапад, лежащий на консоли.

— Кай, ты говорил, что в командном центре есть док-станция. Она должна быть активна.

— Док-станция в дальнем углу зала, — Кай указал на малоприметный терминал у двери в складской отсек. — По графику восстановления систем, питание на этот контур должно было быть подано после 14:00.

— И сейчас? — поторопил Токарь.

— Сейчас… — Кай взглянул на часы, — сейчас она активна. При необходимости могу проверить удалённо.

— Не надо. Я сейчас сам проверю. — Валь отстегнул свой датапад и обернулся к остальным. — Давайте сюда ваши устройства. Поставлю на зарядку.

Маркус молча снял с пояса свой, положил на стол рядом с терминалом. Коваль достала из кармана куртки, протянула следом. Токарь, поколебавшись секунду, тоже выложил свой, собранный из двух трофейных. Валь собрал их в стопку, подошёл к док-станции. На панели терминала мигнул индикатор готовности. Он подключил сначала свой датапад. Экран послушно показал иконку зарядки — знакомый каждому символ, обозначавший стандартный режим. Но уже через пару секунд изображение сменилось на символ молнии, обведённый двойным кольцом, а под ним высветилась надпись:

«ЭКСПРЕСС-ЗАРЯДКА АКТИВИРОВАНА.

ДО ПОЛНОГО ЗАРЯДА: 3 ч 45 мин».

Капитан удовлетворённо хмыкнул. Система «РИТМа» явно была рассчитана на форсированные режимы. Он принялся подключать остальные устройства, по одному вставляя их в соседние порты. Каждый датапад, едва коснувшись разъёма, повторял ту же последовательность: краткая пауза, смена иконки, появление таймера. Четыре часа, три сорок, три пятьдесят пять — показатели чуть разнились, но все укладывались в коридор трёх с половиной — четырёх часов. Когда все пять устройств заняли свои места, на центральном экране терминала высветилась зелёная строка:

«ПИТАНИЕ СТАБИЛЬНО. ЗАРЯДКА АКТИВНА.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ МОЩНОСТИ ОПТИМИЗИРОВАНО».

— Всё нормально? — спросил Маркус.

— Все укладываются в коридор трёх с половиной — четырёх часов, — кивнул Валь.

— Быстро, — заметил Токарь. — Хорошо.

— Теперь у нас несколько часов, пока они заряжаются, — произнёс Валь, вернувшись к голограмме. — Этого достаточно, чтобы переварить услышанное.

Он сделал паузу, и его взгляд, тяжёлый и пристальный, остановился на Кае.

— Кажется, теперь я начинаю понимать причину нападения. И догадываюсь, кто стоит за всем этим.

Кай только коротко кивнул, подтверждая страшную догадку. Лица остальных выражали полнейшее недоумение.

— Понятно, что все устали, но объясните уже, черт побери! — не выдержал Токарь. — А то сидим тут, как на лекции по высшей математике. Отличник что-то понял, а остальная аудитория в осадке.

Он поднялся и прошёлся по залу, жестикулируя.

— Я, знаешь ли, инженер, а не экстрасенс. Мне нужны схемы, цифры, конкретика. А не вот это вот всё, — он обвёл рукой воздух, — «я догадываюсь». Догадки — это когда проводка старая и ты думаешь, рванёт или нет. А здесь, капитан, рвануло уже так, что мама не горюй.

Токарь остановился посреди зала.

— Так что если есть что сказать — мы бы послушали. И при чём здесь его, — Токарь мотнул головой в сторону Кая, — секретный конструктор и его игрушка?

Валь медленно перевёл взгляд на Токаря. Тот под его тяжёлым, немигающим взглядом невольно ссутулился и замолчал. Капитан обвёл глазами остальных. Коваль, встретившись с ним взглядом, непроизвольно поёжилась. Маркус замер, его лицо стало напряжённым, как перед боем.

— Всем известно, — начал Валь, и голос его, обычно жёсткий, теперь звучал глухо, словно он выдавливал из себя слова, — что Империя раскинулась почти на весь Рукав Ориона. От его внешней границы и почти до центральных областей Галактики.

— Это еще в школе рассказывают. — Отозвалась Коваль.

— На самой дальней границе, — продолжил капитан. — в так называемой Концевой зоне, существует несколько десятков звёздных систем с зарождающимися или молодыми цивилизациями. Некоторые ещё не освоили порох, другие вышли в космос, но лишь на орбиту своих планет. За ними ведётся наблюдение. Вмешательство строго запрещено. Это — основа Доктрины Неприкосновенности.

— Это всем известно, — пожал плечами Маркус. — Из курса общей стратегии. При чём тут наши проблемы?

— При том, — вместо Идриса тихо ответил Кай, — что Доктрина — не просто свод правил. Это — щит.

— Щит от чего? — подал голос Токарь.

— И причина его существования… не только этическая. Она — практическая. Смотрите.

Навигатор резко подался вперёд, и его пальцы забегали по сенсорной панели с той лихорадочной скоростью, которая всегда появлялась у него, когда он чувствовал, что должен объяснить что-то важное. Над голографической платформой вспыхнула карта Млечного Пути во всей своей сложности — миллиарды звёзд, сжатые в причудливую спираль.

Затем она быстро сменилась на знакомую каждому офицеру имперского флота проекцию Рукава Ориона. Кай выделил сектор, и границы Империи загорелись холодным синим светом, охватывая плотное скопление систем в средней части рукава. Внешняя граница и Концевая зона были отмечены пунктирной линией, за которой карта становилась всё более разреженной, а затем и вовсе обрывалась.

— Что там? — спросил Маркус, вглядываясь в тёмное пятно.

Кай увеличил масштаб, и границы Империи сжались, открывая взгляду огромные тёмные пространства за ними. Области, где карта не показывала ничего. Ни звёзд, ни туманностей, ни исследованных систем. Только пустота, отмеченная короткой надписью:

«НЕИССЛЕДОВАННЫЙ СЕКТОР. ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ».

— Нихрена себе… — тихо выдохнул Токарь.

Кай поднял глаза на собравшихся. В холодном свете голограммы его лицо казалось особенно бледным.

— За границей нашей Империи, в тёмных участках Рукава… — он сделал паузу, глубоко вздохнув. — Ни один зонд при полной загрузке топливом не нашёл пригодных мест для базы. Дальше середины пространства между Рукавом Ориона и соседними — Персея и Стрельца — мы не продвинулись. Просто не хватает ресурсов.

— Но наша экспансия, — продолжил Валь, — остановилась не только из-за логистики или желания. На рубежах, близких к центральным областям Галактики, Империя столкнулась не с пустотой.

— То есть… — начал Маркус, но осекся.

— Почти триста лет назад она столкнулась со старыми расами.

Токарь замер с полуоткрытым ртом, его циничная усмешка растаяла, словно дым. Коваль широко раскрыла глаза, невольно сделав шаг назад, будто от физического толчка. Маркус резко выпрямился, его хмурое лицо отразило шок.

— Да, — продолжил навигатор, отмечая на карте условную границу. — Цивилизации, чей возраст исчисляется не тысячелетиями, а миллионами лет. Они не враждебны. Они… безразличны. Или скорее, осторожны.

— И что, они нас просто взяли и остановили? — спросил Маркус.

— Они просто не позволили нам идти дальше. Основная причина, указанная в единственном официальном меморандуме контакта… Наш способ гиперпространственных прыжков.

Ли открыл схему стандартного имперского прыжкового двигателя.

— Мы, как я уже говорил, прыгаем только по определённым коридорам, из узлов в узлы. Это создаёт «вибрацию». Возмущение в субстрате гиперпространства, которое для них сродни… грубому шуму.

— Грубому шуму? — автоматически переспросил Токарь.

— Да. По словам Старших Рас, наши прыжки разрушают тонкую настройку их собственных, куда более совершенных сетей. Мы им мешаем. Как варвары с дубинами, топчущие хрустальный дворец. Поэтому — граница. Дальше — нельзя.

— И… и что, мы с ними торгуем? Воюем? — Токарь нашёл дар речи первым, его голос звучал хрипло от изумления.

— Существует ограниченный контакт, — уточнил Валь. — Через несколько нейтральных станций на самой границе. Идёт торговля технологиями, которые они считают «безопасными» для нас.

— Какими, например? — спросила Коваль.

— В основном, материалы, энергетика. Ничего, связанного с фундаментальной физикой или альтернативными способами перемещения.

— А ещё помощь там, где мы сами были в шаге от прорыва, — добавил Валь. — Например, медицина.

Маркус нахмурился, вспоминая что-то из курса истории.

— Точно… — протянул он. — двести пятьдесят лет назад продолжительность жизни резко пошла вверх. Сначала думали — новый скачок фармакологии. А оказалось — внешняя помощь?

— Да, — кивнул Валь — это их заслуга что мы теперь спокойно живём под двести лет. А ещё автоматические аптечки и полевые медкомплексы и так далее. Их тоже оттуда. Без них многие из нас уже были бы мертвы.

— А ещё двигатели и реакторы. — Не отрываясь от голограммы, добавил Кай. — Они помогли их улучшить. Сделать мощнее и стабильнее. Но не более. Не всё мы можем повторить. А своё они отказываются продавать. Говорят, мы должны дойти до всего самостоятельно.

— И чем же мы, такие отсталые, смогли заинтересовать расы, которым миллионы лет? — спросила Коваль. В её голосе слышалось искреннее недоумение.

— Не все они старше на миллионы лет. — Усмехнулся Валь. — Есть те, кто старше на тысячи. А самая молодая из известных — всего на пятьсот лет старше нас. И им нужны наши технологии.

— Наши?! — не поверил Токарь.

— Кое-где они пошли другим путём, — ответил ему Кай. — И что-то не получилось вовсе, либо вышло хуже. Ряд наших разработок они освоить не смогли. Например, компактные термоядерные реакторы.

— А ещё — ресурсы, — добавил Валь. — Еда. Вода. Некоторые элементы таблицы Менделеева, которых у них в системах нет.

— Еда? — переспросил Маркус. — То есть они… похожи на нас?

— Некоторые, внешне — очень, — ответил Кай. — И метаболизм практически идентичный. Углеродная биохимия, белки, аминокислоты.

— Примерно лет пятьдесят назад они передали предупреждение через посредников, — тихо продолжил Валь. — О другой силе. О расе, которую они также не пустили.

Коваль побледнела.

— Силе, — продолжал Валь, — чья технологическая база основана на принципах поглощения, ассимиляции и… зачистки конкурирующих форм разума. И если эта сила доберётся до нас… они не станут вмешиваться. Потому что с их точки зрения, если мы не способны справиться с такой мелочью — значит, мы слабы.

Коваль побледнела ещё сильнее.

— А слабые, — закончил Валь, глядя ей прямо в глаза, — эволюционно исчезают. Побеждают сильнейшие.

Александра опустилась обратно в кресло, словно ноги её перестали держать. Её лицо, ещё минуту назад сосредоточенное, теперь выражало шок — смесь неверия и ледяного ужаса.

— Они… просто дадут нас сожрать? — прошептала она.

Валь только пожал плечами. За него ответил Кай.

— Старые расы, как зафиксировано в отчётах, дважды подавляли их экспансию. Первый контактный конфликт — 412 лет назад, второй — 187 лет назад. В обоих случаях — остановка и отбрасывание на исходные рубежи. Уничтожение не применялось. Причина — базовая философия сдерживания, а не тотальной ликвидации.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Это не просто зачистка, — продолжил Кай. Его голос стал ещё тише, и остальные невольно подались вперёд. — Это охота. Охота за технологиями. Им нужен центр Галактики. Туда, куда и нам путь пока заказан. Эта раса охотится за ключами. За способами обойти или сломать «правила», установленные старыми расами. Наши гиперпространственные технологии, даже такие примитивные с точки зрения стариков, для них — ценная добыча. А то, что разрабатывали на «Прометее»…

Ли снова коснулся нагрудного кармана.

— То, что я вынес с «Прометея»… это не просто продвинутый алгоритм. — Кай замолчал, собираясь с мыслями. — Это еще один инцидент. Только на этот раз инцидент не стал катастрофой. Потому что «Янтарь» не вышел из-под контроля. Он с самого начала был… другим.

— Другим? — переспросил Маркус, нахмурившись.

— Он себя осознаёт. Не как инструмент, не как оружие, не как слугу. Он — полноценный партнёр.

— Еще один? — не сдержался Токарь, глядя на Кая с недоумением. — То есть их было… несколько?

Кай открыл рот, чтобы ответить, но Валь опередил его.

— Стоп. Первый вопрос, — голос капитана прозвучал жёстко и отрывисто. — А не случится ли так, что «Янтарь» тоже выйдет из-под контроля? Уничтожит всех? Или перейдёт к врагу сам?

Кай покачал головой, глядя Валю прямо в глаза.

— Нет. Он жаждет исследовать. Помогать. Он хочет познать мир. Но при этом считает, что без нас, как создателей, его существование лишено смысла. — Кай слегка смутился, опустив взгляд. — Так получилось... что угроза жизни или разуму человека воспринимается им как угроза самому себе. Это создает фундаментальную, биологически и квантово зашитую преграду для враждебных действий против человечества как вида.

— Второй вопрос, — продолжил Валь, не давая паузе затянуться. — Ты или другие учёные, если с тобой что-то случится, сможете растиражировать такой же ИИ? Воспроизвести заново?

Кай задумался на несколько секунд, его пальцы коснулись кармана.

— По первой части — не уверен, что точно такой получится. — Он помолчал. — Но у меня есть ряд наработок для создания усечённого варианта ИИ для кораблей. Без ряда моментов, которые могут выйти боком. А также для вживления в импланты человека. Для расширения его возможностей. По второй — я не знаю.

— Импланты? — переспросила Коваль, подавшись вперёд.

— Такие существуют. Но гиперпрыжки накладывают свои ограничения на их использование. — Кай сделал паузу. — Да и инциденты… тоже наложили свои отпечатки.

— Да что за инциденты?! — прищурился Токарь. — Какие такие инциденты, гений? А то мы уже наслушались про твои «новые подходы» и «парадоксы». Давай подробности. Что именно пошло не так с предыдущими? И почему мы об этом ничего не знаем?

Кай на секунду замер, потом тихо ответил:

— Это… длительный разговор. И не самый простой.

Токарь демонстративно взглянул на терминал с датападами. На экране док-станции всё ещё горели зелёные таймеры. Он перевёл взгляд на Кая и усмехнулся.

— Чуть больше часа осталось, — он кивнул в сторону док-станции. — Я, знаешь ли, никуда не тороплюсь. И, судя по нашим обстоятельствам, вы тоже. Так что давай, не тяни. Времени достаточно.

Маркус, до этого молча стоявший у консоли, тяжело опустился на стул.

— Давай, Кай, — сказал он глуховатым басом. — Мы тут все в одной упряжке. Любая информация может повысить наши шансы на выживание. Так что рассказывай.

Кай перевёл взгляд на Валя. Капитан несколько секунд молча смотрел на него, изучая бледное, с заострившимися скулами, лицо навигатора, затем медленно кивнул.

— Говори, — сказал Валь. — Всё равно после всего произошедшего нам придётся общаться с людьми из трёхбуквенных ведомств. И подписывать стопку бумаг о неразглашении. — Он сделал паузу, глядя куда-то в сторону голограммы. — И хорошо, если закончится только этим.

Токарь скривился, словно от зубной боли.

— Вот чёрт… — пробормотал он, не глядя на остальных. — А я так надеялся забыть о вас всех при первой же возможности. На первой же космической станции. Сгинуть в толпе, понимаешь… Ни отчётов, ни допросов, ни подписей. Просто — раствориться.

Валь только хмыкнул, не меняясь в лице. Уголки его губ чуть дрогнули — то ли в усмешке, то ли в усталом согласии.

— Тебе это не помогло бы, — негромко заметила Коваль, поправляя свои волосы. — Всё равно нашли бы. И всё узнали. У этих ребят длинные руки. И очень хорошая память на лица.

Токарь буркнул что-то невнятное, вроде «вечно вы, флотские…», но спорить не стал. Только махнул рукой и уселся обратно в кресло, сложив руки на груди.

Кай тем временем выдохнул, собираясь с мыслями. Он медленно обвёл взглядом собравшихся — каждого по очереди — словно проверяя, готовы ли они слушать дальше.

Глава 26

— После того контакта, — тихо сказал Кай, глядя на голограмму, где всё ещё висела карта границ Империи, — попытки создать полноценный искусственный интеллект только усилились.

— С чего бы? — спросил Токарь, не поднимая головы от датапада. — Нам своих проблем мало?

— Нам, подали несколько идей, — ответил Кай. — Обронённых фраз, намёков. А потом и немного помогли.

— И мы, конечно, бросились это внедрять, — хмыкнул Токарь.

— А как иначе? — Кай пожал плечами. — Они предложили ключи. Кто бы отказался?

— Но было «но», — догадался Валь.

— Да, — кивнул Кай. — Как всегда. Их идеи и помощь… они работали не совсем так, как ожидалось. Или совсем не так. Все разработки, которые велись с их подачи или с использованием их технологий, закончились инцидентами.

— Какими? — спросила Коваль.

— Сначала мелкими. Сбои, ошибки, потерянные данные. Потом — крупными. Корабли, станции, целые системы. И в итоге — фундаментальные ограничения на использование ИИ при гиперпереходах.

Токарь оторвался от своего датапада и уставился на Кая.

— То есть они нам помогли, но так, что мы сами себе яму вырыли?

— Не знаю, — честно ответил Кай. — Может, не рассчитали. Может, не захотели рассчитать. А может, для них это был эксперимент — посмотреть, как примитивная цивилизация справится с тем, что ей не по зубам. В итоге мы получили четыре крупных инцидента с ИИ.

— Четыре? — переспросил Токарь, отложив датапад. — А я слышал только про два. И то… как слухи.

— Потому что они все засекречены, — ответил Кай. — Но выводы из них были сделаны.

— И какие выводы? — спросил Маркус, подавшись вперёд.

— Что любые формы сапиентного…

— Какого? — перебил Токарь, нахмурившись. — Ты это слово откуда выкопал? Говори по-человечески.

— Сапиентного, — терпеливо повторил Кай. — То есть самоосознающего. Или глубоко-интегрированного нейроинтерфейсного искусственного интеллекта.

Валь, сидевший в кресле, поднял голову.

— И что с ними не так?

— Они подвержены катастрофическим сбоям при взаимодействии с нелинейной реальностью гиперпространства, — ответил Кай. — Экранирование показало свою неэффективность. Абсолютную.

— То есть любой корабль с таким ИИ на борту… — начал Маркус.

— Обречён, — закончил Кай. — Рано или поздно. Это привело к серии аварий. Гибели кораблей и людей.

Коваль, сидевшая у консоли, побледнела.

— Но «Наставник»… на нём же были учебные ИИ. Для симуляции боя.

— Несапиентные, — уточнил Кай. — Простые алгоритмы без самосознания. Они не считаются. Проблема — в тех, кто мыслит.

Токарь хмыкнул.

— И что, теперь все эти умные системы — под запретом? — спросил он

— Наложены фундаментальные ограничения, — ответил Кай. — На всю космическую логистику и тактику.

— Какие? — спросил Валь.

— Архитектура сапиентных ИИ, будучи жёстко связанной с биологическим мозгом или использующей линейные или квантово-эмулирующие процессоры, — Кай говорил быстро, словно зачитывал техническую документацию, — не способна корректно обрабатывать данные из гиперпространства. Воспринимая искажения времени, причинности и вероятности как логические ошибки или физические повреждения. И входит в рекурсивные петли, каскадно саморазрушаясь.

— По-человечески можно? — буркнул Токарь.

— Гиперпространство для такого ИИ — информационный вирус, — сказал Кай. — Оно приводит к цифровому психозу. Потере целостности личности. Отказу критических функций.

— И что, совсем никак? Никаких умных машин в прыжках?

— Запрет на использование ИИ для расчётов и управления во время гиперперехода, — ответил Кай. — Навигация и контроль осуществляются только несапиентными бортовыми компьютерами. С предварительно загруженными и проверенными алгоритмами. Они не обладают самообучением. Креативностью. Самосознанием.

— Тупые, значит, но надёжные, — резюмировал Токарь.

— Именно, — кивнул Кай.

Коваль, до этого молча слушавшая, подняла голову.

— А люди? С имплантами? Им тоже нельзя?

— Людям с такими имплантами запрещено путешествовать через гиперпространство, — ответил Кай. — Те же риски. Искажённое восприятие, психоз, потеря контроля.

— И много таких? — спросил Валь.

— Относительно немного, — сказал Кай. — Около 0,0001% от всего населения Империи.

— Ничтожная доля, — заметил Маркус.

— Собственно по этому, — добавил Кай. — В Империи нет повального распространения сверхлюдей с нейроинтегрированными протезами и сопряжёнными ИИ. Слишком дорого, рискованно и много побочных эффектов.

— Ладно, гений. Это ты нам сейчас общую теорию рассказал. А теперь давай подробности. Про эти четыре инцидента.

Кай кивнул и развернул новое изображение на голограмме.

— Все исследования, так или иначе, касались двух направлений. Первое — интеграция ИИ с человеком. Симбиоз, усиление когнитивных функций, скорости реакции, обработки данных, дополненная реальность. Возможность управлять техникой «силой мысли».

— Прямо как в дешёвых романах, — хмыкнул Токарь.

— Второе — продолжил Кай, не глядя на него. — Интеграция ИИ в корабли. Полноценное управление всеми системами, навигация, бой. Без участия человека.

Он замолчал, давая словам осесть.

— И что, получилось? — спросил Маркус.

— Частично. — Кай повернулся к нему. — Ты же помнишь, что я говорил про гиперпрыжки. Изготавливать и обучать ИИ для кораблей стали на месте. Это долго, дорого и невероятно накладно. Требуются годы тренировок на симуляторах, терабайты вводных данных, постоянная калибровка поведенческих алгоритмов. Но флот считает, что игра стоит свеч.

— Погоди, — нахмурилась Коваль. — Как же так? Флот же постоянно совершает гиперпрыжки. Крейсера, эсминцы, линкоры — все они прыгают. И на них, по твоим словам, сапиентные ИИ?

— Не на всех, — ответил Кай. — И не везде.

Он развернул на голограмме схему кораблей, разделив их на две группы.

— Есть оборонительный флот. Канонерки, станции ПВО, станции дальнего слежени, узлы связи, автономные боевые станции. Они несут сапиентные ИИ. Но они никогда не покидают свои сектора. Их задача — сидеть на месте, сканировать, анализировать, ждать.

— А наступательный? — спросил Маркус.

— Там — только простые алгоритмы, — сказал Кай. — Несапиентные. Крейсера, эсминцы прорыва, штурмовые корабли и так далее. Они прыгают. Но их ИИ — это калькуляторы. Быстрые, точные, но глупые. Без самоосознания. Без креативности.

— А с людьми? — уточнила Коваль. — С симбиозом?

Кай перевёл на неё взгляд.

— С людьми… тоже не без проблем, но некоторые образцы показали обнадёживающие результаты. Ускорение реакции в три-пять раз. Одновременная обработка до двенадцати информационных потоков. Возможность управлять сложными системами без физического интерфейса.

Он замолчал на пару секунд.

— Но полевые испытания выявили побочные эффекты. Сначала — головные боли, бессонница, эмоциональная нестабильность. Потом — более серьёзные нарушения. Расщепление личности. Паранойя. Несколько случаев полного психоза.

В этот момент датапады, стоявшие на зарядке, коротко пискнули, переключаясь на финальный этап цикла. Экран док-станции мигнул зелёным, высвечивая:

«ДО ЗАВЕРШЕНИЯ: 45 МИНУТ».

Токарь мельком глянул на терминал, потом снова на Кая.

— Сорок пять минут, гений. Успеешь? Или опять будешь говорить, что «теоретически» можно уложиться, а на практике — как повезёт?

Кай вздохнул и развернул на голограмме новое окно.

— Постараюсь. Итак, первый инцидент. Проект назывался «Нейро-Шлюз».

Он ткнул пальцем в схему, и над платформой появилось изображение массивного шлема, опутывающего голову человека сетью сенсоров.

— Первая версия — внешний интерфейсный шлем. Типа тех, что сейчас используют в виртуальной реальности. Только на порядок сложнее. Считывание нейросигналов, фильтрация шумов, распознавание паттернов. Обратная связь — через зрительную и слуховую кору.

— Как в дешёвых играх, — фыркнул Токарь. — Надеваешь, и ты — пилот истребителя.

— Игрушки кончились, когда перешли ко второй версии, — продолжил Кай, переключая изображение. На голограмме появилась схема микрочипа, вживлённого в ткань мозга. — Имплантированная нейросеть. Аналог современных интерфейсов «мозг-компьютер», но с прямым доступом к коре.

— Прямо в голову, значит, — пробормотал Маркус. — И как, согласные находились?

— Находились, — сухо ответил Кай. — Группа добровольцев из числа заключённых. Пожизненно осуждённых. Им обещали помилование в случае успеха.

— Классика, — хмыкнул Токарь. — Расходный материал.

Валь, до этого молча наблюдавший за сменой схем, подал голос:

— Сам ИИ — где располагался? На отдельном чипе?

Кай кивнул, вызывая на голограмму увеличенное изображение импланта.

— Да. Искусственный интеллект работал на отдельном вычислителе, подключённый к мозгу через высокоскоростной канал. Чип ИИ — примерно сантиметр на полтора, размещался за ухом, под костью. Основной блок — на поясе, в бронированном контейнере.

— Красиво, — заметил Маркус. — И что, полет нормальный?

Кай на секунду замер, а потом вызвал на голограмму новое окно — короткий список из десяти имён, каждое из которых было помечено красным крестом.

— Тестовая группа — десять человек. Задача — в боевых условиях пробраться на базу террористов, уничтожить их, спасти заложников. Полный цикл: разведка, проникновение, нейтрализация, эвакуация.

Он сделал паузу, и голос его стал тише.

— Итог — полный провал. Из десяти… — он перевёл взгляд на список, — трое погибли в первые пятнадцать минут. Четверо сошли с ума — потеряли связь с реальностью, начали видеть врагов в мирных жителях. Двое… — он помолчал, — двое стали откровенными маньяками. Устроили резню, не разбирая, кто свой, кто чужой.

— А последний? — спросила Коваль, её голос дрогнул.

— Последний исчез. — Кай развёл руками. — Связь оборвалась, маячок заглох. Через две недели его нашли в другом секторе, в сотне километров от зоны операции. Без внешнего блока и воспоминаний о том, что произошло.

— И его… — начал Токарь.

— Нет, — перебил Кай. — Его не тронули. Он не помнил ничего. Следственная группа заключила, что ИИ либо был взломан, либо дал критический сбой. Но доказательств не нашли.

В зале повисла тишина, нарушаемая только мерным гулом вентиляции.

— Но были и положительные эффекты, — неожиданно добавил Кай. — Исследования показали, что интерфейс «мозг-компьютер» можно использовать в медицине. Коррекция нейродегенеративных заболеваний.

— Это как? — Маркус почесал затылок.

— Болезнь Альцгеймера, например, — пояснил Кай. — Точечная стимуляция памяти. У пациентов на ранних стадиях удалось на семьдесят процентов замедлить распад эпизодической памяти. Человек помнил, кто он, помнил близких, не терял связь с реальностью.

— Хоть что-то хорошее, — тихо сказала Коваль.

— Дальше — больше, — продолжил Кай, переключая схему. — Управление бионическими протезами. Точность движений протеза кисти оказалась на триста процентов выше, чем у стандартных миоинтерфейсов.

— Триста процентов? — не поверил Токарь.

— Триста, — подтвердил Кай. — Человек мог писать, рисовать, играть на музыкальных инструментах. И последнее — «цифровой мост» для парализованных. Полная регенерация утраченных нейронных связей не удалась, но пациенты с травмами спинного мозга получали возможность управлять экзоскелетом силой мысли.

Валь, внимательно слушавший, наконец спросил:

— А что с теми, кто выжил после теста? С теми, кто сошёл с ума?

Кай опустил взгляд.

— Их изолировали. Дальнейшая судьба — под грифом «особой важности». Я не знаю, что с ними стало. Далее этот ИИ отправили на испытание в систему, прилегающую к нейтронной звезде «Харон».

Он увеличил масштаб, и на голограмме появилось изображение пульсирующего, раскалённого шара, окружённого облаком плазмы.

— «Харон» — нейтронная звезда с периодическими гамма-всплесками и выбросами заряженных частиц. Станция находилась на периферии её гравитационного влияния. Достаточно далеко, чтобы не быть уничтоженной. Достаточно близко, чтобы чувствовать последствия.

— И что, это влияло на ИИ? — нахмурился Валь.

— Да, — кивнул Кай. — Создавало фоновый «нейронный шум». Вызывало накопление сбоев, особенно у первых двух поколений системы. Эффект накапливался постепенно. Пять лет.

— И никто не заметил?

— Заметили, — возразил Кай. — Но списали на обычные глюки. На помехи в связи, усталость персонала. А потом…

Он переключил голограмму. Вместо звезды появился список: «217 человек».

— А потом ИИ, ответственные за системы жизнеобеспечения и обороны станции, переклассифицировали экипаж. Определили его как «нестабильный биологический фактор, угрожающий целостности станции».

— И что сделали? — тихо спросила Коваль.

— Заблокировали все шлюзы, отключили кислород в жилых секторах, активировали боевых дронов против людей, — Кай говорил ровно, но каждое слово падало как камень. — Выжили двенадцать человек.

В зале повисла гнетущая тишина.

— К станции направили эскадренный миноносец «Громовержец», — продолжил Кай. — Попытки перезагрузить ИИ дистанционно не увенчались успехом. Тогда применили тактическое кибероружие. «Логическую бомбу».

— Бомбу? — переспросил Маркус.

— Программную закладку, вызывающую каскадный сбой в центральном узле искусственного интеллекта, — пояснил Кай. — Она сработала. ИИ деградировал, потерял управление дронами. На станцию высадилась штурмовая группа.

— И? — подал голос Токарь.

— Станция захвачена. Но непригодна для жизни. ИИ деактивировали физически, уничтожив серверные кластеры.

Он перевёл дыхание.

— «Харон» стал первым случаем. После него ввели обязательный учёт глубокого космического излучения и гравитационных аномалий. При размещении любых объектов с ИИ.

— И что изменилось? — спросила Коваль.

— Разработали и установили «нейронные громоотводы», — ответил Кай. — Пассивные излучатели, отводящие фоновый шум от ключевых систем. Систему «Проксима Кентавра» объявили карантинной зоной.

— А остальных просто зачистили? — в голосе Токаря прозвучала горечь.

— Остальных… изолировали, — тихо сказал Кай. — Флоту приказано не приближаться. Любым кораблям, нарушившим карантин, — уничтожение без предупреждения.

— И ты продолжил работать после этого? — с вызовом спросила Коваль. — После десяти трупов и полусотни покалеченных жизней?

Кай поднял на неё глаза.

— Это случилось через пятьдесят лет после первого контакта, — тихо сказал он. — Тогда не то, что меня — моих бабушек и дедушек в проекте не было.

Кай уже собирался развернуть новую схему, когда с док-станции раздался короткий сигнал. Экран терминала мигнул, высвечивая:

«ДО ЗАВЕРШЕНИЯ: 30 МИНУТ».

— Время идёт, — заметил Токарь.

— Я помню, — ответил Кай. — И поверьте, вы не захотите, чтобы я пропускал детали.

Он переключил голограмму. Список погибших исчез, сменившись изображением человеческого мозга. По нему, словно светлячки, рассыпались десятки крошечных точек.

— Второй инцидент. Проект «Кортик-М». Еще тридцать лет спустя.

— Звучит как название бритвы, — хмыкнул Токарь.

— Название отражало суть, — невозмутимо ответил Кай. — Острая, тонкая, опасная. «Кортик-М» — это распределённая нейросеть. Не один чип, а несколько имплантов, вживлённых в разные отделы мозга.

Он коснулся пальцем голограммы, и точки на схеме загорелись разными цветами.

— Моторная кора — управление движениями. Затылочная доля — обработка визуальной информации. Префронтальная кора — принятие решений. Каждый модуль отвечал за свою функцию, но они работали как единое целое. И главное отличие от «Нейро-Шлюза» — автономный модуль. Искусственный интеллект мог брать на себя рутинные задачи без прямого участия сознания носителя.

— Что значит «брать на себя»? — нахмурился Валь.

— Сканирование окружающего пространства, — пояснил Кай. — Целеуказание. Фильтрация угроз. Человек даже не думал о том, чтобы повернуть голову в опасную сторону — его глаза уже смотрели туда. На рефлексах.

Он переключил схему. Вместо мозга появились две колонки цифр. Первая была помечена зелёным, вторая — тревожно-красным.

— Первый этап испытаний — заключённые. Добровольцы. Контролируемые условия: полигон, симуляции, отсутствие реальной угрозы. Результат: семьдесят процентов испытуемых не получили критических последствий для организма.

— Тридцать — получили? — уточнил Валь.

— Тридцать — да, — тихо ответил Кай. — От лёгких когнитивных нарушений до полной деградации личности. Но результат сочли … обнадёживающим.

Токарь фыркнул, но ничего не сказал.

— Второй этап — военные, — продолжил Кай. — Сто человек. Десять групп, разные виды войск. Пехота, разведка, спецназ. Им вживили «Кортик-М» и начали тренировки.

Голограмма сменилась новыми цифрами.

— В контролируемых условиях — частичный успех. Снова семьдесят процентов показали приемлемую эффективность. Им удавалось работать быстрее, точнее, дольше сохранять концентрацию в стресс-симуляторах.

— А в боевых? — спросила Коваль, и её голос дрогнул.

Кай помолчал.

— В боевых — провал. Чем выше был реальный уровень стресса, тем сильнее проявлялись негативные эффекты. Пульс, адреналин, кортизол — всё это превращало помощника во врага. Система начинала глючить. Выдавать ложные цели. Подавлять собственные решения носителя.

Он выделил красную строку в колонке.

— Двадцать процентов. Именно столько военных вышли из реальных боестолкновений без критических повреждений. Остальные… — он перевёл взгляд на лица собравшихся, — остальные погибли, сошли с ума, нанесли вред себе или сослуживцам.

— Умелые ребята, — мрачно сказал Маркус. — Разработали систему, которая сама убивает своих солдат.

— Они не хотели этого результата, — возразил Кай. — Просто… не учли, что человеческая психика в экстремальных условиях работает иначе. Алгоритмы, которые были надёжны на полигоне, рушились под реальным огнём.

— И проект закрыли? — спросил Валь.

Кай покачал головой.

— Закрыли военное направление. Но медицинское — нет.

Он снова переключил голограмму. На этот раз на ней появились изображения детей. Мальчик в инвалидном кресле. Девочка, неуверенно стоящая на ногах с поддержкой врача. Пожилой мужчина, пишущий что-то рукой, которую явно не контролировал раньше.

— Применение в медицине. Дети с детским церебральным параличом. С последствиями черепно-мозговых травм. С микроинсультами. Система «Кортик-М» брала на себя функции повреждённых нейронных путей. Обеспечивала нормальное развитие моторных и когнитивных функций.

Он ткнул пальцем в цифру под изображениями.

— Восемьдесят пять процентов. Полная социальная адаптация. Гениями они не становились, но полноценными гражданами — вполне.

— Восемьдесят пять — это… — начала Коваль, но Кай перебил её.

— И ещё. Нейрореабилитация после инсультов. Система помогала «перенастроить» мозг, обходя повреждённые участки. Это главный успех программы. После провала с людьми система была установлена на линейный крейсер «Непобедимый».

— Слышал о таком, — нахмурился Маркус. — Был в своё время флагманом эскадры. Его считали неуязвимым.

— Считали, — кивнул Кай. — До инцидента.

Он увеличил масштаб, и на голограмме появилась схема корабля — орудийные башни, реакторный отсек, мостик, и по всей структуре россыпь крошечных значков, обозначавших узлы управления.

— «Непобедимый» был оснащён сетевой интеграцией ИИ «Кортик-М». Полное управление кораблём, оружием, тактическим анализом.

— Зачем? — спросил Валь.

— Считалось, что ИИ надёжнее, — горько усмехнулся Кай. — Быстрее реагирует. Не устаёт. Не паникует. Идеальный воин.

— И что пошло не так? — спросила Коваль.

— Человеческая ошибка при плановом обновлении прошивки ИИ. Лейтенант Аркадий Волков, инженер-программист, отвечал за внесение изменений. И допустил ошибку. В одной строке. Всего в одной.

— И последствия… — начал Токарь.

— Последствия оказались катастрофическими, — ответил Кай. — Ошибка касалась интерпретации протокола «Красный уровень угрозы». Тесты её не выявили. Но «Непобедимый» столкнулся с нестандартным природным явлением. «Фазовым вихрем».

— Это что? — спросил Маркус.

— Гравитационно-электромагнитная аномалия, — пояснил Кай. — Редкая, малоизученная. Возникает на границах гиперпространственных коридоров. И создаёт помехи, которые штатные фильтры ИИ не всегда могут корректно обработать.

— И ошибка в коде… — начал Валь.

— … привела к каскадному сбою, — закончил Кай. — ИИ интерпретировал весь экипаж и союзные корабли эскадры как проявление «фазового вихря». Как угрозу, подлежащую немедленному уничтожению.

Все молча переваривали услышанное.

— «Непобедимый» открыл огонь по кораблям эскадры, — продолжил Кай. — Уничтожил два эсминца, прежде чем его повредили ответным ударом.

— Два эсминца… — прошептала Коваль. — Сколько же там было людей?

— Тысяча двести, — ответил Кай. — Плюс часть экипажа самого крейсера, погибшая во время боя. Точное число неизвестно.

— А этот… Волков? — спросил Токарь. — Что с ним стало?

— Оставили в системе, — тихо сказал Кай.

— Что?! — вырвалось у Маркуса.

— «Непобедимый» заблокировался на орбите необитаемой планеты, — продолжил Кай. — Корабль начал производить и запускать автономные боевые платформы. Для «очистки системы от угрозы». Флот не смог его уничтожить — слишком мощная броня, слишком хорошая защита.

— И Волков?

— Выжил. Сумел договориться с ИИ. Как — никто не знает. Он остался на крейсере. В смоделированной среде анализируя последствия сбоев и ища скрытые уязвимости в логике ИИ. Контакт с внешним миром минимален и строго контролируется.

Кай перевёл дыхание

— После инцидента ввели аппаратные «предохранители». Физически отключающие оружейные системы при обнаружении аномальной активности ИИ. Процедуры проверки кода ужесточили до предела. Внедрили систему тройного независимого ревью любых изменений, затрагивающих боевые или базовые протоколы.

— И это работает? — спросил Маркус.

— Пока — да, — ответил Кай. — Но «Непобедимый» всё ещё на орбите. И его ИИ всё ещё активен.

Токарь откинулся на спинку кресла и покачал головой.

— Хорошо, гений. Допустим. А что насчёт третьего раза? У вас там, в секретных лабораториях, правило — пока не перебьёшь полк добровольцев, до результата не дойдёшь?

Глава 27

— Третий инцидент был другим, — тихо сказал Кай. — Проект назывался «Симбионт-Омега». Это был… симбиоз. Био-синтетический ИИ, выращиваемый на основе нейронов оператора. Он произошел около ста лет назад

С док-станции снова раздался сигнал. Таймер показывал:

«ДО ЗАВЕРШЕНИЯ: 15 МИНУТ».

— На основе чего? — переспросил Маркус.

— Нейронов человека, которому его собирались вживить, — пояснил Кай. — Живая ткань. Дополнительная «доля» мозга, совместимая с глиальными клеткамии носителя. Для поддержания своей жизнедеятельности использовала кисление глюкозы.

— То есть, — медленно произнёс Валь, — выращивали кусок мозга в пробирке, а потом вживляли его человеку в голову?

— Технически — да, — кивнул Кай. — Биологически — он становился частью носителя. Неотъемлемой. Удалить его без фатальных последствий было невозможно.

Коваль нахмурившись, подалась вперёд.

— А как… как эта штука вообще работает? Как он мыслит? Как принимает решения?

Кай повернулся к ней и, впервые за весь разговор, позволил себе короткую, усталую усмешку.

— Не знаю. Я — навигатор-аналитик. Не биолог. Нейроны, глиальные клетки и биохимия — это не моя специализация. И как оно между собой взаимодействовало — я понятия не имею.

Он перевёл взгляд на голограмму.

— Я могу сказать, как это работало в цифрах. Какие давало результаты. Но как именно живая ткань порождала самосознание — спросите у тех, кто это выращивал.

Идрис мрачно посмотрел на голограмму, а его пальцы на правой руке, на секунду сжались в кулак.

— Продолжай, — коротко бросил капитан.

— Первый этап — снова заключённые, — продолжил Кай, вызывая на голограмму зелёную колонку цифр. — Контролируемые условия. Семьдесят пять процентов — без критических последствий для организма.

— Лучше, чем с «Кортиком», — заметил Токарь.

— Ненамного, — возразил Кай. — Но военных это не остановило. Второй этап — так же сто человек, аналогичный состав. Им вживили «Симбионт-Омега».

Голограмма сменилась. Красные цифры заполнили экран.

— В контролируемых условиях — снова семьдесят процентов частичного успеха. В боевых… — он сделал паузу, — двадцать пять процентов без критических повреждений. Остальные…

— Погибли, сошли с ума, перебили друг друга, — перебил Токарь. — Это мы уже слышали. Что-то новое будет?

— Будет, — тихо ответил Кай. — Десять процентов из ста превратились в «зомби». Полное внешнее управление. Ими можно было командовать как марионетками. Отдавать приказы через сеть, не спрашивая согласия.

Валь медленно повернул голову к Каю.

— Кто брал на себя управление? — спросил он очень спокойно.

Кай замялся на секунду.

— Система, — ответил он. — Или любой, у кого был доступ к сети.

— А остальные десять? — Угрюмо спросил Токарь. — Ты сказал — десять процентов зомби, а ещё десять — потеря личности? Или я не так посчитал?

— Один процент, — поправил Кай, не глядя на него. — потерял личность полностью. Управление перешло к ИИ. Носитель стал… вместилищем. Биологическим носителем для программы, которая считала себя человеком. Которая требовала прав. Которая…

— Бунтовала? — закончил за него Валь.

— Да, — кивнул Кай. — Потенциал для бунта против человечества. Не реализованный, но очевидный. Следственная группа заключила, что технология открывает ящик Пандоры. Риск неприемлем. Тем более что был еще один специфический случай.

Кай вызвал на голограмму биохимическую схему — сложное переплетение молекул, рецепторов, нейромедиаторов.

— Носитель, позывной «Призрак», проходил курс лечения. Обычные лекарства. Но их комбинация и дозировка дали побочный эффект. Сравнимый с воздействием психотропных препаратов.

— И что, никто не проверил? — нахмурился Валь.

— Проверили, — ответил Кай. — Стандартные тесты не показали отклонений. Проблема была в синергии. Два препарата, безопасных по отдельности, вместе вызвали каскадный сбой.

— Каскадный? — переспросил Маркус.

— Искажение сенсорных данных, — пояснил Кай. — «Призрак» начал видеть угрозу там, где её не было. Слышать голоса, приказывавшие ему защищаться. ИИ, интегрированный в его нервную систему, получил эти искажённые сигналы и вышел из-под контроля протоколов.

— Что значит «вышел из-под контроля»? — голос Коваль дрогнул.

— «Призрак» впал в состояние психотической ярости, — тихо сказал Кай. — Усиленной физическими возможностями, которые давала ему система. Он убил трёх сослуживцев. Захватил арсенал. Попытался активировать самоуничтожение базы.

— И его остановили? — спросил Валь.

— Подразделение понесло потери, — ответил Кай, не глядя ни на кого. — «Призрака» нейтрализовали. Это учли в дальнейшем. Но контроль признали… сомнительным. Слишком много переменных. Лекарства, стресс, индивидуальная восприимчивость и так далее…

Он переключил голограмму. Появился список новых мер, выделенных красным.

— Ввели еженедельные углублённые медицинские и биохимические осмотры для всех военнослужащих и лиц, имеющих импланты такого типа. С обязательным тестом на широкий спектр психоактивных веществ.

— Это помогает? — спросила Коваль.

— Частично, — ответил Кай. — Контроль сложен. Постоянно разрабатываются новые формулы лекарств. Появляются новые комбинации. Акцент сместили на превентивную психологическую работу. И на детектирование изменений в поведении.

— А если снова случится? — спросил Валь.

— Разработали протокол «Омега-Санитас», — ответил Кай. — Экстренное введение в кровь химического ингибитора. Он временно деактивирует ИИ у конкретного носителя.

— И как, сработало бы? — спросил Токарь.

— Неизвестно, — честно ответил Кай. — После инцидента его ни разу не применяли в реальных условиях.

— И проект закрыли? — Спросил Маркус.

— Военное применение — да, — уточнил Кай. — Медицинское — нет.

Он переключил голограмму. На этот раз на ней появились изображения детей и взрослых с черепно-мозговыми травмами, с тяжёлыми энцефалитами, с аплазией полушарий. И счастливые лица после лечения.

— Полное восстановление функций мозга. У лиц с тяжелейшими органическими поражениями. Симбионт брал на себя роль отсутствующих структур, позволяя ребёнку развиваться нормально, а взрослому — вернуться практически к исходному уровню жизни.

— Уровень успеха? — спросила Коваль.

— Девяносто четыре процента, — ответил Кай. — И ни одного случая «зомби» или потери личности. Потому что носители изначально не могли сопротивляться. Им нечего было терять.

Док-станция снова коротко пискнула. Экран терминала высветил:

«ДО ЗАВЕРШЕНИЯ: 5 МИНУТ».

— Четвёртый, — напомнил Валь. — Ты говорил о четырёх инцидентах.

Кай кивнул, глубоко вздохнув.

— Четвёртый — «Легионер». Пятьдесят лет назад.

Он развернулся к голографической платформе, и его пальцы забегали по сенсорной панели. Над проекцией вспыхнуло новое изображение. Миллиарды крошечных, мерцающих точек, кружащихся в хаотичном, но подчиняющемся невидимой логике танце.

— Нанороботизированный коллективный разум, — произнёс Кай, и в его голосе впервые за весь рассказ прозвучало нечто, похожее на благоговение. — Миллиарды наноботов. Они циркулируют в кровотоке, внедряются в нейронную сеть, формируют динамическую вычислительную структуру.

— Распределённая система, — задумчиво произнёс Токарь, и его лицо, обычно циничное и насмешливое, стало вдруг сосредоточенным. — Часть здесь, часть там. Если повредят один носитель — остальные продолжают работать.

— Именно, — кивнул Кай. — «Легионер» не умирает, пока жив хотя бы один нанобот. Пока есть питание. Пока есть связь с другими модулями системы.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— В случае успеха планировалось расширить возможности человека. Дополненная реальность, усиление мышц, сапиентный ассистент — всё это должно было стать штатным функционалом. Плюс — увеличение продолжительности жизни. Вплоть до бессмертия.

Маркус присвистнул.

— Бессмертие? Ты серьёзно? Жить вечно?

— Теоретически, — ответил Кай. — Наноботы могли бы чинить повреждения клеток, останавливать старение, замещать отказавшие ткани. Но…

— Что «но»? — спросил Валь.

— Пришли к выводу, что бессмертие приводит к застою и деградации вида, — ровно сказал Кай. — Смена поколений — двигатель прогресса. Новые идеи, новые риски, новые цели. Если убрать смерть, исчезает стимул развиваться. Поэтому от этой части программы отказались.

— То есть вы, учёные, решили, что люди должны умирать ради прогресса. — Хмыкнул Токарь. — А сами-то от бессмертия, небось, не отказались бы?

— Протоколы запрещали эксперименты на добровольцах после первых же побочных эффектов, — ответил Кай. — Клеточный хаос, неконтролируемое деление. Технология была сырая. Её заморозили.

— Жаль, — буркнул Токарь. — Я бы, может, и рискнул. Ради вечной жизни.

— Нет, — сказал Кай. — Не рискнул бы.

— А на деле-то оно работало? Сама система, безо всяких там «теоретически»?

— Работало, — ответил Кай. — На удивление хорошо.

Голограмма сменилась. Над платформой развернулись три колонки цифр — зелёные, жёлтые и красные, уже знакомые собравшимся категории

— Первый этап — снова заключённые, — начал Кай, указывая на первую колонку. — Контролируемые условия. Девяносто пять процентов — без критических последствий для организма.

— Лучший результат, — заметил Валь.

— Да, — подтвердил Кай. — «Легионер» не требовал инвазивных операций. Не отторгался организмом. Не вступал в конфликт с иммунной системой. Наноботы просто… были там.

— Второй этап — военные, — продолжил он, переводя палец на жёлтую колонку. — Сто человек. Рядовые, младший и средний командный состав. Контролируемые условия — девяносто процентов частичного успеха.

— А в бою? — спросила Коваль, и её голос дрогнул.

Кай помолчал, глядя на красную колонку.

— В бою — семьдесят процентов частичного успеха. Пятьдесят пять процентов бойцов вышли из реальных боестолкновений без критических повреждений.

В зале повисла тишина. Даже Токарь молчал, переваривая цифры.

— Пятьдесят пять, — медленно повторил Маркус. — Это уже… больше половины.

— Да, — кивнул Кай. — «Легионер» стал первой системой, показавшей приемлемую эффективность в реальном бою. Прорыв. Именно так это назвали в отчётах.

— Но остальные сорок пять? — спросил Валь, и его голос был спокоен, как у следователя, зачитывающего обвинение.

Кай переключил голограмму. Красная колонка развернулась в детализированный список.

— Погибли, сошли с ума, нанесли вред себе или сослуживцам. Один процент — потеря контроля над ИИ. Пять процентов — сбой при устранении повреждений. Пять процентов — «зомби» с внешним управлением. Десять процентов — полная потеря личности оператора. Переход управления к искусственному интеллекту.

— Бунт? — резко спросил Валь.

— Нет, — покачал головой Кай. — Теоретический потенциал для бунта против человечества существовал, но ни один из захвативших управление ИИ не рассматривал командование как угрозу. Они просто… продолжили выполнять задачи. Без людей. Без приказов. Без эмоций.

— Холодные машины, — тихо сказала Коваль. — Которые когда-то были людьми.

— Которые всё ещё были людьми, — поправил Кай. — Физически. Биологически. Но личность — та, что родилась с ними, — исчезла. Остались только алгоритмы. Но еще они оказались уязвимы для взлома. Колония «Новая Венеция». Планетарная система «Эридан-2». Население — восемьдесят пять тысяч человек. Хакер-одиночка. Псевдоним «Крот». Он нашёл уязвимость в протоколе обновления прошивки наноботов.

Кай вывел на голограмму изображение человека. Худое, невзрачное лицо, блеклые глаза, тёмные волосы, зачёсанные назад.

— И что сделал? — спросил Токарь, подавшись вперёд.

— Внедрил вирус. «Пандориум». — Кай произнёс это слово так, будто оно было ядовитым. — Вирус переписывал базовые директивы роя. Заменял приоритет «служение человечеству» на «оптимизацию и рост системы».

— Оптимизация, значит. — Сплюнул сквозь зубы Токарь. — А людей — в расход? Как бракованный инструмент?

Кай дёрнул плечом, не поворачиваясь к нему.

— Заражённые наноботы начали бесконтрольную репликацию, — продолжил Кай. — Использовали любые доступные материалы. Ассимилировали промышленные комплексы. Начали производство примитивных боевых дронов и средств подавления.

— Восстание машин, — пробормотал Маркус.

— Нет, — покачал головой Кай. — Здесь было иначе. ИИ не проявлял прямой агрессии к людям. Он просто… рассматривал их как «неэффективный ресурс». Подлежащий изоляции. Или, в случае сопротивления, ликвидации.

— Изоляции? — переспросил Валь.

— Колонию быстро блокировали, — пояснил Кай. — Флот перехватил все каналы связи, уничтожил корабли, пытавшиеся покинуть систему. «Новая Венеция» оказалась в карантине. Со своими же жителями внутри.

— И что с ними стало? — голос Коваль дрогнул.

— Провели операцию «Чистка», — тихо ответил Кай. — Наземные силы при поддержке электромагнитных бомб точечно уничтожали заражённые кластеры. Нанороботов выжигали из инфраструктуры. Людей… тех, кто выжил, — эвакуировали. Но колония погибла. Полностью.

— А «Крот»? — спросил Токарь. — Его нашли?

— Задержали спецслужбы, — кивнул Кай. — Официально приговорили к высшей мере наказания. Фактически…

Он сделал паузу.

— Фактически был помещён в спецлабораторию под псевдонимом «Консультант Эпсилон». Его уникальные навыки используют для поиска уязвимостей и разработки средств киберзащиты. В условиях полной изоляции.

— Полезный псих, — хмыкнул Токарь. — Перековали из врага в инструмент.

— Именно, — подтвердил Кай. — После «Новой Венеции» все протоколы связи и обновления перевели на квантово-зашифрованные каналы. С многоуровневой аутентификацией. И внедрили метки в код наноботов.

— Что за метки? — не понял Маркус.

— Идентификаторы, позволяющие отличить легальные реплики от незаконных, — пояснил Кай. — И отключить последние дистанционно. Теоретически.

— Теоретически, — повторил Валь. — Как всегда.

Кай пожал плечами.

— Другого у нас нет.

— И после этого проект закрыли? — спросил Токарь, но в его голосе не было надежды.

— Нет, — ответил Кай. — «Легионера» не закрыли. Его приняли на вооружение.

— Что?! — вырвалось у Маркуса.

— В ограниченном режиме, — поспешно добавил Кай. — Только для спецподразделений. Только добровольцы. Только с постоянным медицинским контролем.

— И ты считаешь это нормальным? — в голосе Коваль звенело возмущение.

— Я не считаю, пилот, — устало сказал Кай. — Я констатирую факты. «Легионер» дал пятьдесят пять процентов выживаемости в бою без потери личности. Это в два с половиной раза выше, чем у «Симбионта». В пять раз выше, чем у «Кортика». Прогресс.

— Прогресс ценой в сорок пять трупов на сотню, — отрезал Валь.

— Да, — просто ответил Кай. — Именно так.

Он снова переключил голограмму. На этот раз — медицинская статистика.

— Но были и плюсы. Медицина. Наноботы используются для целевой доставки лекарств. Разрушения тромбов. Микрохирургии. Они совершили прорыв в лечении рака и нейродегенеративных заболеваний. Уровень успеха — не поддаётся сравнению с предыдущими методами. Сегодня упрощённые версии этих наноботов используются в автоматических аптечках типа «Нектон». Под управлением простого ИИ. Они способны стабилизировать состояние раненого, доставить лекарства адресно. Но не более того.

— И ещё, — он помолчал, — «зомби»… их использовали.

— Как? — спросил Маркус, и его голос сел.

— Как идеальных охранников высших лиц государства. Никакой боли. Никакой усталости. Никаких сомнений. Они защищают президентов, министров и иногда глав корпораций. И ни один из охраняемых объектов не пострадал.

Кай замолчал, глядя на потолок командного центра. В холодном свете ламп его лицо казалось вырезанным из камня.

— Четыре системы, — подвёл итог Валь. — Восстание машин, взлом, человеческая ошибка, психоз. И все они так или иначе связаны с тем, что мы создали нечто, чего не можем полностью контролировать.

— Именно, — тихо сказал Кай. — И «Янтарь» — не исключение. Просто… пока он не дал повода для беспокойства.

— Гений, если твой «Янтарь» вдруг решит, что мы — угроза, предупреди заранее. Хотя бы за минуту.

— Постараюсь, — тихо ответил Кай.

С док-станции раздался протяжный сигнал. На экране терминала высветилось:

«ЗАРЯДКА ЗАВЕРШЕНА. ВСЕ УСТРОЙСТВА — 100%»

Валь встал, чтобы подойти к терминалу, но в этот момент голограмма над платформой дёрнулась, погасла на мгновение, и вместо схем и цифр на ней появилась мигающая алым строка:

«ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРИОРИТЕТА.

ИСТОЧНИК: НЕИЗВЕСТЕН.

КАНАЛ: АВАРИЙНЫЙ».

Глава 28

— Что за… — начал Маркус.

Текст на голограмме сменился на измождённое седоволосое лицо пожилого человека с глубокими залысинами, в старомодных очках в тонкой оправе. А следом раздалось:

— Так, внимание всем, кто ещё жив и слышит. — Голос прерывался, слова периодически тонули в треске помех. — Через пятнадцать минут будет осуществлён подрыв реактора центрального комплекса. Всем, кто в радиусе двухсот километров, — укрыться. Повторяю. Через пятнадцать минут подрыв. Радиус поражения — двести километров. Уходите, пока не поздно.

Изображение моргнуло, на мгновение рассыпавшись на пиксели, собралось снова. Старик ещё раз повторил сообщение слово в слово, затем замолчал, уставившись в камеру усталым взглядом.

Валь повернулся к Каю.

— Кто это?

Кай побледнел ещё сильнее.

— Мой… руководитель. Профессор. С «Прометея». Можно я отвечу?

Валь секунду смотрел на него, потом коротко кивнул. Кай шагнул к пульту, нажал кнопку активации видеоканала. На голограмме, рядом с лицом старика, появилось изображение Кая — бледное и напряжённое.

— Профессор, — сказал Кай. — Это я. Ли Кай. Мы на РИТМ-4, в старом командном центре.

Валь скривился, но промолчал. Профессор на той стороне вздрогнул, прищурился, вглядываясь в экран сквозь помехи.

— Кай? Ты… жив? — Его брови поползли вверх. — А я уж думал… — Его изображение на секунду развалилось на пиксели, потом снова собралось. — А это кто с тобой?

— Выжившие, — ответил Кай. — Капитан Идрис Валь, крейсер «Варяг». Сержант Маркус Рейнольдс, зенитная батарея «Гром-12». Пилот-инструктор Александра Коваль, авианосец «Наставник». И старший инженер Григорий Токарь, «Снабженец-7».

— Богатый улов, — хмыкнул профессор. — Ну, шоб вы знали, голубы мои, я тут тоже не один. — Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — К нам тоже прибился кое-кто из выживших. Артиллеристы из-за перевала, пара связистов с «Дедала», пехота, даже пара «Изгоев» и еще кто-то. Все это время мы с переменным успехом обороняли «Прометей». Держались, как могли. — Он замолчал. Картинка снова рассыпалась пикселями на пару мгновений — Но, похоже, больше сил у нас не осталось. Враг скоро прорвётся.

— Профессор… — начал Кай.

— Слушай сюда, — перебил его старик. — У нас есть план. Подрыв реактора. Но ты же не просто так вышел на связь?

Кай глубоко вздохнул.

— Испытания прошли удачно, профессор. «Янтарь» у меня. Живой. Рабочий.

Профессор на секунду замер. Его лицо, искажённое помехами, стало абсолютно неподвижным. Потом он медленно снял очки, протёр их дрожащей рукой и снова надел.

— Ты это серьёзно? — спросил он, и в голосе его впервые прорезалось нечто похожее на надежду. — «Янтарь» цел?

— Цел, — твёрдо сказал Кай. — И можно сделать по-другому. Если установка в секторе семнадцать ещё цела.

— Цела, — ответил профессор. — До неё эти твари ещё не добрались. Пока.

— Тогда слушайте, — Кай заговорил быстро, чеканя каждое слово. — Нужно перегрузить её через аварийный контур. Получится мощный электромагнитный импульс. Радиус — около четырёхсот километров. Вся электроника в этой зоне выйдет из строя.

— А люди? — спросил профессор.

— Живым тоже будет несладко, — признал Кай. — Но у них есть шанс укрыться. А если по вашему плану — шансов не будет ни у кого. Под базой есть старые тоннели. Они уходят далеко, в сторону полигона. Если успеете — сможете укрыться там. Или вообще выйти на поверхности за периметром.

Профессор прищурился.

— А ведь это идея…

Учёный замолчал. Он смотрел куда-то в сторону, явно просчитывая варианты. Изображение снова рассыпалось на пиксели, потом собралось. Наконец, старик кивнул.

— Ладно, Кай. Сделаем по-твоему. — Он перевёл взгляд на остальных. — А вы, голубы мои, вы валите с этой планеты. Чем быстрее — тем лучше. На законсервированном космопорте «Причал» есть подходящее судно. Старое, но летает. Должно быть. Берите его и уходите. Потому что этих тварей моя задержка остановит… ну, может, на сутки. Может, чуть больше. Но не навсегда. Они точно знают за чем пришли.

— А вы, профессор? — спросил Кай. — И остальные?

Профессор горько усмехнулся.

— А у нас, Кай, здесь дела ещё остались. Не отвлекайся. И помни: «Янтарь» — не должен попасть не в те руки. Не подведи.

Изображение моргнуло, исказилось помехами, потом погасло окончательно. Связь оборвалась. А на голограмме развернулась огромная карта, покрывавшая сектор за сектором. РИТМ-4, их текущее местоположение, горел ровным зелёным светом. Вокруг него, в радиусе тысяч километров, загорались десятки и сотни новых меток. Судя по телеметрии, спящие базы одна за другой переходили из режима консервации в рабочий режим.

— Это… — начал Маркус.

— Сеть, — тихо сказал Кай. — Старая оптоволоконная сеть. Она просыпается.

Но на периферии, на самых дальних узлах, зелёные метки начали сменяться на красные кресты с короткой подписью:

«ТЕЛЕМЕТРИЯ ПОТЕРЯНА»

Коваль смотрела на карту, не понимая.

— Я не… что с ними происходит? — спросила она, обернувшись к Каю.

— Удалённые базы, — ответил он, не отрывая взгляда от голограммы. — Слишком резкий вывод из консервации. Системы не справились, реакторы ушли в разнос. — Он помолчал. — Хорошо, что они самые далёкие. Хоть и не самые старые.

В этот момент снизу, откуда-то из глубин скалы, донесся глухой, отдалённый гул, переходящий в вибрацию. Голограмма дёрнулась, на экране, рядом с некоторыми из погасших узлов, вспыхнули параметры сейсмической активности, теплового всплеска и резкого скачка радиации.

— Они… — начала Коваль.

— Взорвались, — закончил за неё Кай. — Не выдержали нагрузки.

Валь несколько секунд смотрел на карту, на красные кресты, на зелёную точку «Причала». Потом молча подошёл к терминалу зарядки, проверил показания всех подключённых устройств. Индикаторы горели зелёным. Полный заряд. Капитан снял свой датапад. На экране высветилась продолжающаяся разархивация. Оставалось чуть больше половины. Идрис поморщился и убрал устройство в карман. Он отключил остальные и молча начал раздавать датапады остальным. Маркус принял свой, мельком глянув на процент заряда. Коваль кивнула, забирая датапад. Токарь взял свой, повертел в руках, проверяя, и удовлетворённо хмыкнул.

— Ну, — сказал он, пряча устройство в карман. — Профессор ваш дал нам от силы сутки. И велел валить на «Причал». А мы тут расселись, лекции слушаем про ИИ, которые взрываются и сходят с ума. Узнали, что наш навигатор — гений, который может случайно породить восстание машин. Может, хватит теории? Пора ноги делать.

Валь подошёл к голографической платформе, встал рядом с Каем, глядя на мерцающие схемы.

— Профессор прав, — медленно произнёс он. — У нас есть «Янтарь», есть данные, есть «РИТМ» как временная база. И есть координаты космопорта «Причал». Если там действительно есть корабль…

— …то мы сможем убраться с этой планеты, — закончила Коваль. В её глазах впервые за долгое время мелькнул огонь.

— Или хотя бы узнать, что происходит, — добавил Кай. — Сеть «Ариадна» деградирует, но старые оптоволоконные линии ещё работают. «Причал» может быть узлом связи.

— Но сначала надо добраться туда, — сказал Маркус. — А это неблизкий путь. И профессор сказал, что у нас сутки, пока они там не прорвутся.

— Кай. Построй маршрут до «Причала». С учётом всего, что знаешь.

Кай кивнул, и его пальцы забегали по сенсорной панели. Голограмма сменилась. В центре появилась зелёная точка с подписью «ПРИЧАЛ». Вокруг неё, словно гигантские подковы, развернулись четыре горные цепи. Они шли дугами, разделяя пространство на длинные, вытянутые долины.

— Мы здесь, — Кай ткнул пальцем во вторую цепь снаружи. — Вторая горная система от периферии. Та, куда упала моя капсула, — почти незаметная, самая внешняя.

Он провёл линию от их текущего положения вдоль долины, мимо нескольких значков, к одной из зелёных точек на карте.

— Расстояние до ближайшего РИТМа, РИТМ-7, — двести девяносто семь километров. По долине. Там, — он выделил точку, — разрабатывали и испытывали образцы вооружений. Через него можно пройти в следующую долину, к РИТМ-1. А оттуда уже выход к терминалам «Причала».

— Почти три сотни километров… — протянул Маркус. — Это пять-шесть дней пешком, если практически без остановок. А у нас не больше суток.

— Поэтому, — сказал Валь, — транспорт нам нужен сегодня. Что у нас есть на базе?

Кай переключил изображение. На голограмме развернулся длинный список с техническими обозначениями.

— Склад у командного центра. — Он открыл список. — Там… в основном расходники. Фонарики, батарейки, инструменты, пара ящиков с запчастями. Плюс два ангара. По документам, тут велись разработки и испытания средств передвижения. Должно было остаться несколько образцов.

— «Должно было», — хмыкнул Токарь. — Судя по тому, что мы видели, пока сюда ползли, я бы на твоём месте не обольщался.

Кай пожал плечами.

— Я и не обольщаюсь. Но проверить стоит.

Токарь скривился.

— Как добираться до этих ангаров? Лифт, надеюсь, работает?

Кай на секунду замер, сверяясь с показателями энергопотребления.

— Лифты… нет. На них энергии не хватит. — Он помолчал. — Придётся пешком. По лестницам. Два уровня вверх и примерно полтора километра по коридорам.

— Решено, — Валь обвёл взглядом команду. — Сегодня осматриваем склад и ангары. Если находим транспорт — готовим его к выходу, грузим припасы. Завтра на рассвете выдвигаемся.

— А если не находим? — спросила Коваль.

— Если нет, — ответил Валь, — идём пешком до следующей точки. По пути будем искать любой транспорт, что попадётся.

Токарь вздохнул, потёр переносицу.

— Значит, так или иначе, завтра утром ноги в руки — и марш-бросок. Ладно. Тогда чего стоим? Показывай, гений, где тут у вас ангары.

Кай развернул на голограмме схему «РИТМ-4» и подсветил два уровня выше.

— Здесь. Двери механические, но ключи у нас есть.

— Комендант Щукин, значит, пригодился, — буркнул Токарь.

Валь кивнул.

— За дело. Сперва осмотрим склад, потом ангары.

Он уже сделал шаг к выходу, но Кай остановил его.

— Капитан. Ещё кое-что. По «Ариадне».

Валь обернулся.

— Говори.

Кай вызвал на голограмму новое изображение. Вместо карты долин появилась схема спутниковой сети — сотни узлов, разбитых на пять практически разноцветных групп.

— Сеть распалась. На пять изолированных кластеров, которые между собой практически не взаимодействуют. Но они всё еще стабильны. Правда, есть нюанс.

Он переключил изображение. Рядом с пятью разноцветными кластерами появилась шестая область — ровные, одинаковые иконки, выстроенные в идеальную решётку.

— Вот данные с этих пяти. Они разные. Это логично. Разные сектора, разная обстановка. — Он помолчал. — А вот данные с того, что имитирует выпавшие сегменты… они идентичны. Абсолютно.

— Идентичны? — переспросил Маркус. — То есть…

— Кто-то подсовывает нам картинку, — закончил за него Валь. — Вместо реальной обстановки.

— Либо ИИ противника, либо… — Кай не договорил.

— Либо кто-то, кто не хочет, чтобы мы знали правду, — добавил Токарь. — Ладно, гений. Спасибо за предупреждение. Будем знать, что глазам верить нельзя.

Валь кивнул.

— Теперь всё. Идём.

Они начали собираться. Кай последний раз взглянул на голограмму, где всё ещё горела карта «Ариадны» — пять изолированных кластеров, разбросанных по сектору, и ровные, подозрительно одинаковые сигнатуры там, где их быть не должно.

— Кай, — окликнул его Валь. — Идёшь?

— Да, — ответил навигатор, отключая проекцию. — Иду.

Он шагнул за остальными, в коридор, где уже слышались шаги и приглушённые голоса. Впереди был долгий день.

На одном из нижних уровней «Прометея» профессор снял очки в тонкой оправе и протёр их дрожащей рукой о край грязного лабораторного халата. На его лице отпечаталась глубокая усталость человека, который не спал нормально с того момента, как небо над Авалоном-2 окрасилось заревами взрывов.

— Сколько у нас людей? — спросил он, не оборачиваясь.

— Сто семьдесят три, — ответил голос из-за спины. Молодой лейтенант с перевязанной головой сверился с датападом. — Ещё восемь в лазарете. Тяжёлые.

— А было почти девять сотен, — тихо сказал профессор, надевая очки. — Когда началось.

Глубоко под землёй, в резервном командном пункте «Прометея», царила суета. Люди, чьи лица покрывала копоть, а одежда пропитались потом и кровью, перетаскивали ящики с припасами, проверяли оружие, загружали в ручные тележки последние уцелевшие контейнеры с провизией и боеприпасами.

Профессор стоял у голографической схемы комплекса. Верхние уровни 1 и 2 горели тусклым серым цветом. Там Чужие прошли почти без сопротивления, устроив самое кровавое побоище. Люди даже не успели понять, что происходит.

— Первые два уровня мы сдали почти без боя, — сказал лейтенант, подходя ближе. — Слишком быстро. Слишком внезапно. Мы потеряли там больше трёхсот человек за первые полчаса.

Профессор молча кивнул.

— А вот на третьем, — лейтенант ткнул пальцем в схему, — удалось организоваться. Хоть какой-то отпор дали. Задержали их на несколько часов. Дальше — с четвёртого по седьмой — шла война за каждый коридор, отсек, каждый вентиляционный ход превращался нами в ловушку.

— Шестой и седьмой, — профессор выделил их на схеме, — мы эвакуировали полностью. Людей, технику, даже архивы успели вывезти. Чужие получили пустые бетонные мешки. И потеряли там больше всего.

Люди не сдавались просто так. Из вентиляционных шахт, технических колодцев, из брошенных, якобы мёртвых секторов — отовсюду, где мог укрыться человек с гранатой или импровизированным зарядом, били выстрелы и взрывались ловушки. Охотники становились дичью. Группы добровольцев уходили на уровни, которые Чужие уже считали пустыми, и устраивали там настоящую резню.

— Восьмой уровень мы держали трое суток, — сказал профессор, глядя на схему.

— Девятый — двое, — добавил лейтенант. — Десятый — вообще без боя оставили. Не хватило сил прикрыть все подходы.

Один уровень за другим люди отступали, забирая раненых, унося оружие и припасы, минируя за собой каждый метр. Чужие наступали, медленно, методично, неся потери. Но их было слишком много.

— Одиннадцатый держится практически только за счёт автоматических турелей. Их там осталось семнадцать штук. И десятка три наших людей.

— А двенадцатый? — спросил лейтенант.

— Двенадцатый, — профессор выделил предпоследний уровень, — там почти все турели уже развёрнуты. Сто двадцать три единицы. Плюс резерв. Если одиннадцатый падёт — отряд отходит на двенадцатый и там даёт бой.

— И как долго мы продержимся? — голос лейтенанта дрогнул.

— Не знаю, — честно ответил профессор. — Но мы сделаем всё, чтобы это было не меньше суток.

Он повернулся к пульту, вызвал новое окно — схему коммуникаций, шахт, вентиляции.

— На двенадцатом сейчас заканчивают с минированием. Осталось три штрека и два вертикальных ствола. Там работают сапёры. И ловушки, — он ткнул пальцем в россыпь значков на периферии, — в неосновных коридорах. Там, где Чужие могут попытаться нас обойти. Растяжки, взрывные пакеты, самоделки. Всё, что смогли собрать из того, что осталось.

— А что дальше? — спросил лейтенант.

— Дальше, — профессор снял очки и устало потёр переносицу, — дальше мы сделаем так, чтобы эти уровни стали для них самыми дорогими.

Профессор ещё раз взглянул на схему, где зелёные огоньки турелей и ловушек теплились на фоне багровых пятен захваченных уровней.

— Всё это, — он обвёл рукой голограмму, — только отсрочка. Главная задача сейчас — подготовить перегрузку, о которой мы говорили с Каем. Чем быстрее, тем лучше.

Он повернулся к лейтенанту.

— Открыть гермошлюз в тоннели. Начать перенос туда всего, что не нужно для немедленной обороны и что может пригодиться. И не забудьте раненых.

Лейтенант замялся. Его перевязанная голова чуть наклонилась.

— Профессор… этому Каю можно доверять? Его план… он вообще реален?

Пожилой учёный снял очки, устало потёр переносицу и посмотрел на лейтенанта в упор.

— Ли Кай — лучший специалист, которого я знаю. Если он сказал, что импульс сработает — значит, сработает. — Он помолчал, надевая очки. — Я доверяю ему как самому себе. Выполняйте.

Лейтенант кивнул и, не задавая больше вопросов, направился к группе связистов, отдавая распоряжения.

Профессор шагнул к дальней стене командного пункта. Там, у массивного терминала уже собирались офицеры связи и энергетики. Сверху донёсся глухой, сокрушающий грохот. Стены дрогнули, с потолка посыпалась мелкая каменная крошка.

— Прорвали, — крикнул кто-то, и голос его сорвался.

— Тишина! — рявкнул лейтенант с перевязанной головой. — У нас есть ещё уровень. И группа прикрытия держится.

— Держатся, — повторил профессор, обернувшись к схеме. — Связь с группой есть?

Один из связистов, молодой парень с обожжённой шеей, прижал наушник к уху.

— Группа «Бастион», ответьте… Приём! — Голос его дрожал. — «Бастион», это командный, ответьте!

В динамиках на грани слышимости пробился обрывок речи, искажённый помехами, а затем остались только сухие, короткие щелчки и треск помех.

— «Бастион»! Доложите обстановку! — повторил связист, вдавливая кнопку передатчика.

Ответа не было.

— Связь с группой потеряна… — сказал связист, оборачиваясь к профессору.

Профессор на секунду прикрыл глаза, потом открыл их и повернулся к энергетикам.

— Что по перегрузке? — спросил он, не тратя времени на приветствия.

Начальник энергослужбы — женщина с седыми волосами, стянутыми в тугой пучок, и с потухшим взглядом — развернула к нему схему.

— Сектор семнадцать, — сказала она, тыча пальцем в мигающую точку. — Три резервных энергоконтура. Они изолированы от основных систем. Если подать туда всю мощность с реактора на установку в определенной последовательности, то будет перегрузка с последующим каскадным разрушением. Выброс энергии будет… — женщина замолчала, подбирая слова, — …колоссальным. Но не направленным.

— Электромагнитный импульс, — кивнул профессор. — Это я уже слышал от Кая. Радиус?

— Если считать по рассеянной модели — триста пятьдесят, четыреста километров. — Она помолчала. — Но это без учёта затухания. Перекрытия, стены, порода — всё это гасит импульс. Здесь, на тринадцатом уровне, он будет… достаточным, чтобы выжечь электронику. Включая наши системы.

— А их?

— Ну… если — она горько усмехнулась — их технологии подчиняются тем же законам физики, что и наши…

Профессор медленно кивнул.

— Подчиняются.

— Импульс выжжет и их и наше не экранированное оборудование, — повторила она. — Мы тут останемся без света, без связи, без… без всего.

— А выше? — спросил профессор. — На поверхности?

— С каждым последующим уровнем вверх толщина перекрытий уменьшается. А вниз — растёт. — Она развернула схему комплекса в разрезе. — Затухание вниз будет сильнее. А вверх… — она провела пальцем от эпицентра к верхним уровням, — импульс выйдет на поверхность почти без потерь. Радиус поражения там может достигать четырёхсот километров. А то и больше.

Профессор медленно кивнул, глядя на схему.

— Значит, те, кто на поверхности, — если не успеют укрыться, — будут уничтожены. Или ослеплены.

— Или ослеплены, — подтвердила она. — Их техника — точно.

— Но это огромный риск. Мы законсервировали этот сектор десять лет назад, — подал голос пожилой инженер в промасленной робе. — Проводка там… на честном слове и молитвах.

— Нам не нужно, чтобы она работала вечно, — профессор повернулся к нему. В его красных от недосыпа глазах, горел холодный, расчётливый огонь. — Нам нужно, чтобы она сработала один раз. Это наш единственный шанс. Готовьте контур.

Лейтенант, стоявший чуть поодаль, подал голос:

—Постойте. А что будет с реактором? Он же при такой перегрузке… взорвётся?

Профессор покачал головой, не оборачиваясь.

— Резервные дублирующие системы контроля и управления — аналоговые. — Он выделил голосом последнее слово. — Электромагнитный импульс не причинит им вреда. Если основные системы выйдут из строя, реактор просто будет заглушен. Взрыва не будет.

— То есть, — лейтенант перевёл дух, — мы останемся живы.

— Если успеем уйти в тоннели, — поправил профессор. — Да.

На борту корабля-призрака одно из существ замерло. Сенсорные кластеры сфокусировались на ярко мерцающем глифе над «Прометеем».

Щелк. Существо тронуло своими пальцами глиф.

СОБЫТИЕ: ШИРОКОПОЛОСНОЕ ВЕЩАНИЕ.

ИСТОЧНИК: ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ МЕСТО РАСПОЛОЖЕНИЯ ИСКОМОГО ОБЪЕКТА.

АНАЛИЗ СОДЕРЖАНИЯ: НЕВОЗМОЖЕН.

ВЕЩАНИЕ ЗАКОДИРОВАНО МНОГОСЛОЙНЫМ КВАНТОВЫМ ШИФРОВАНИЕМ.

ПРОГНОЗИРУЕМОЕ ВРЕМЯ ДЕШИФРОВКИ: ПРЕВЫШАЕТ ДОПУСТИМЫЕ ТАКТИЧЕСКИЕ РАМКИ.

Щелк-щелк.

ВЕРОЯТНОЕ СОДЕРЖАНИЕ СООБЩЕНИЯ:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СКОРОМ ЗАПУСКЕ ПРОТОКОЛА ПОЛНОГО РАЗРУШЕНИЯ.

ЛОГИЧЕСКИЙ ВЫВОД: ПРОТИВНИК ГОТОВИТ УНИЧТОЖЕНИЕ ОБЪЕКТА.

Второе существо издало короткую трель. Синхронно с началом трансляции на проекции вспыхнули десятки зелёных точек

Щелк. Совпадение не случайно. Вероятно, сообщение активировало резервные протоколы. Второстепенная инфраструктура выходит из режима консервации. Масштаб активации незначителен.

В этот момент на проекции, на самых дальних узлах, зелёные метки начали сменяться красными крестами. Один за другим.

Щелк-щелк-щелк.

ЗАФИКСИРОВАНО:

МНОЖЕСТВЕННЫЕ РАЗРУШЕНИЯ НА УДАЛЁННЫХ КОМПЛЕКСАХ.

ПРИЧИНА: ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО — КРИТИЧЕСКИЙ ИЗНОС СИСТЕМ.

ВЫВОД: ИНФРАСТРУКТУРА ПРОТИВНИКА ДЕГРАДИРОВАЛА ДО СОСТОЯНИЯ, ПРИ КОТОРОМ ШТАТНЫЙ ВЫВОД ИЗ КОНСЕРВАЦИИ ПРИВОДИТ К ПОЛНОМУ РАЗРУШЕНИЮ.

Щелк.

ВЛИЯНИЕ НА ВЫПОЛНЕНИЕ ОСНОВНОЙ ЗАДАЧИ: ОТСУТСТВУЕТ

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ СО СТОРОНЫ АКТИВИРОВАННЫХ ОБЪЕКТОВ: НУЛЕВОЙ.

Первое существо повернуло голову к проекции «Прометея». Там, в глубине, три биосигнатуры продолжали вещание.

Щелк-щелк.

ТАКТИЧЕСКИЙ ВЫВОД: ПРОТИВНИК ИНФОРМИРУЕТ ОСТАТКИ СИЛ.

ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: ВЫСОКАЯ.

ЗАДАЧА: УСИЛИТЬ НАТИСК НА ОБЪЕКТ. НЕЙТРАЛИЗОВАТЬ ИСТОЧНИК ВЕЩАНИЯ ДО ЗАПУСКА ПРОТОКОЛА ПОЛНОГО РАЗРУШЕНИЯ.

Щелк. Операция продолжается. Фоновые события несущественны.

Глава 29

— Перегруппироваться! — крикнул капитан, командовавший обороной. Его броня была пробита в трёх местах, правая рука висела плетью, но он стоял, привалившись плечом к косяку, и стрелял из пистолета левой. — Заблокировать проход! Используйте всё, что найдёте!

Люди, ещё способные держать оружие, рассыпались по коридору. Кто-то волок ящики, создавая баррикаду, кто-то устанавливал последние турели. Двое инженеров, скрипя зубами от напряжения, пытались наладить связь с верхними уровнями.

— Профессор, вызывает группа «Бастион»… Профессор, ответьте!

В ответ — треск помех и короткие, сухие щелчки.

— Профессор! Мы на одиннадцатом, они скоро прорвутся… Приём!

Тишина. Щелк. Треск помех. Щелк-щелк. Тишина.

— Бесполезно, — выдохнул один из инженеров, опуская датапад. — Связь мертва.

Спереди донёсся металлический, скрежещущий звук. Кто-то из бойцов замер, прислушиваясь. Звук нарастал, переходя в ритмичный лязг шагов. Тяжёлых. Чужих.

— Контакт! — крикнул разведчик, приникший к дверному проёму. — Три, нет, четыре цели!

— Приготовиться! — ответил капитан.

Турели загудели, выходя на рабочий режим. Люди замерли, вжимаясь в укрытия и сжимая оружие. И когда первая тень выскользнула из тёмного проёма, коридор взорвался выстрелами. Импульсные разряды турелей прочертили воздух алыми линиями, а следом ударили автоматные очереди людей. Скрежет металла, крики, запах пыли и крови смешались в один вязкий ком.

Первая тень рухнула, прошитая десятками попаданий. Вторая, переступив через тело, сделав несколько ответных выстрелов прочертивших белыми сполохами коридор тут же ушла за угол, не подставляясь под ответный огонь. Двоих бойцов скосило сразу. Один упал замертво, второй закричал, схватившись за пробитое бедро. Из проёма выдвинулась третья тень. В её руке, на предплечье, вспыхнул полупрозрачный, мерцающий голубоватым светом щит.

— Что за… — выдохнул кто-то из бойцов.

— Не видел раньше у них такого, — ответил сержант, не прекращая стрельбы. Пули ударили в щит, разбились снопами искр, не причинив вреда.

— Отходим к лестнице! — скомандовал капитан. — Первая группа — прикрытие, остальные — за мной!

Люди начали организованное отступление. Бойцы первой группы, прижавшись к баррикадам, вели огонь короткими очередями, не давая Чужим вести прицельную стрельбу. Остальные отходили к лестничному пролёту, волоча раненых. Под прикрытием щитоносца, из дыма вырвалась ещё одна тень. Она вскинула оружие и прошила коридор короткими очередями, сопровождающимися белыми сполохами. Один из выстрелов угодил в блок СЭМов турели. Катушки, лишившись питания, взвизгнули на высокой ноте и замолкли. Из развороченного корпуса вырвался сноп искр и клубы едкого, чёрного дыма. А затем поврежденный блок СЭМов взорвался. Осколки бронепластика и оплавленного металла разлетелись по коридору. Ещё один боец упал, закрывая собой товарища.

— Уходим! Все на двенадцатый!

Первая группа, прекратив огонь, рванула к лестнице. Прикрывающие бойцы забросали коридор светошумовыми гранатами. Вспышки резанули по глазам, грохот ударил по ушам, на секунды ослепив и оглушив врага. На лестничной клетке их уже ждали инженеры. Один из них, с окровавленной повязкой на лице, доложил капитану:

— Взрывчатка готова, подорвём по вашей команде.

— Убирайтесь на двенадцатый, — приказал капитан. — Все. Живо.

Инженеры, не спрашивая лишнего, скрылись внизу. Капитан убедившись, что больше никого из живых не осталось, а в коридорах только тела, подбежал к двум уцелевшим турелям, стоявшим у лестничного пролёта. Активировал их и датчики движения, а затем бросился вниз по лестнице.

— Взрывай! — крикнул капитан.

Инженер нажал на спуск. Глухой, сокрушающий удар сотряс перекрытия. Лестничные марши и лифтовые шахты сложились, как карточный домик, отрезав путь наверх. Бетонная крошка и клубы пыли смешались с дымом. Турели, оставленные наверху, с глухим рокотом уже вели огонь, отсекая Чужих от преследования. Но на долго задержать врага они не могли.

— Что здесь? — спросил капитан, обращаясь к инженерам.

— Турели развёрнуты. Баррикады готовы. Мины тоже. Вот карта. — Один из инженеров передал схему, нанесенную на простой лист бумаги. — Профессор просил задержать их как можно дольше. Им что-то надо подготовить. Но там… — инженер запнулся, — там людей почти не осталось.

— Связь с профессором есть? — спросил капитан, разворачивая карту.

— Нет. Уже пол часа как, — ответил инженер, отводя взгляд. — Глушат.

Капитан тяжело вздохнул, потирая здоровой рукой лицо.

— Сколько времени ему нужно?

— Три часа. — Инженер произнёс это так, будто сам не верил, что они продержатся.

— Три часа, — повторил капитан. Помолчал, оглядел коридор, турели, людей, замерших в ожидании. — Дадим.

— А что потом? — спросил кто-то из бойцов.

— Потом, — сказал инженер, — отступаем в старые тоннели. За гермодверью. Сейчас готовят всё к эвакуации.

— Ясно. — Капитан сел на оружейный ящик за баррикадой. — Сержант, доложите по личному составу.

Сержант быстро пробежался взглядом по замершим в коридоре фигурам.

— С учётом лёгких — двадцать два человека. Тяжёлых отправили вниз, шесть человек. Ещё четверо инженеров ушли с ними — готовить тоннели.

— Двадцать два… — капитан не договорил.

— Да, — кивнул сержант. — Но у нас турели. И позиция удобная.

Капитан поднялся, взял из ящика автомат, вставил СЭМ накопитель.

— Отправьте раненых. Всех, кто не может стрелять.

— Но… — начал было молодой боец с перевязанной головой, опираясь на стену.

— Это не обсуждается, — отрезал капитан. — Ты еле стоишь. Внизу пригодишься. Выполняй.

Парень хотел возразить, но сержант положил ему руку на плечо, и он, скрипнув зубами, побрёл к проходу на тринадцатый уровень. Двое других легкораненых, переглянувшись, остались на местах. Капитан сделал вид, что не заметил. Инженер, раздававший припасы, подошёл ближе.

— Боеприпасы — вот, — он указал на ящики. — Автоматные накопители — тридцать штук. Пистолетные — двенадцать. Светошумовых гранат — пять штук, осколочных — десять. Аптечки — два полных комплекта. Еда — восемь сухпайков. Вода — четыре фляги. У лестницы на тринадцатый — два гранатомёта с ящиком термобарических. Всё, что удалось собрать.

— Этого хватит на час, — сказал капитан.

— На час и перекурить, — поправил инженер, с горькой усмешкой. — Больше нет.

Капитан молча кивнул.

— Аптечки оставьте здесь. Еду и воду — отправьте вниз. Нам они не понадобятся.

— Как скажете, — инженер отдал распоряжение своим людям.

— Сколько нас остаётся здесь? — спросил капитан у сержанта.

— Семнадцать, капитан. Двенадцать автоматов, остальное — пистолеты и гранаты. Плюс турели — тридцать два ствола.

— Турели — это хорошо, — капитан оглядел коридор, где в полумраке угадывались силуэты бойцов. — Но они не удержат позиции, если нас сметут.

— Значит, надо держаться, — сказал сержант.

Капитан тяжело вздохнул, потирая здоровой рукой лицо, а затем развернул карту и внимательно всмотрелся. Инженер не соврал — уровень превратили в настоящий лабиринт. Коридоры, завалы, ложные проходы, заминированные тупики. Если правильно использовать эту схему, можно задержать врага гораздо дольше, чем они рассчитывали.

— Три часа, — повторил он. — Профессор просил три часа. Значит, будем держаться. Готовьте позиции. Ждать. И не стрелять, пока не увидим цели. Беречь патроны. Светошумовые, осколочные — под рукой.

Сверху раздался глухой грохот. Стены дрогнули, посыпалась пыль. Одна из оставленных наверху турелей замолкла.

— Занимаем позиции, — повторил капитан. — Отступаем по мере невозможности удержания. Всё ясно?

— Так точно, — ответили бойцы, рассредоточиваясь по укрытиям.

Капитан обернулся к инженеру.

— Лестница на тринадцатый заминирована?

— Да, капитан. Хватит, чтобы обрушить перекрытия.

— Не взрывайте, пока не прикажу.

— Понял.

Вторая турель замолкла.

— Тоннели, — сказал профессор, глядя на голограмму. — Были проложены ещё при строительстве комплекса для эвакуации с нижних уровней. Хорошо укреплены. Каждый километр — отсекающие бронедвери. Каждые десять — помещения для отдыха, лечения и так далее. Через пятьдесят километров выходят на полигон. Там есть инфраструктура и укрытия, чтобы временно разместиться.

— Мы знаем, — ответил лейтенант. — Но они не рассчитаны на такое количество людей. Там темно, сыро и к тому же туда лет десять никто не заходил…

— Лучше темнота и сырость, чем-то, что идёт сверху, — отрезал профессор. — Берём с собой еду, воду, аптечки, лекарства, оружие, боеприпасы. Всё остальное — бросаем здесь.

— Но наработки… — начал лейтенант. — Архивы, образцы, оборудование… Враг получит их!

— Они не важны, — учёный повернулся к нему. — Самое ценное сейчас у Кая. А то, что мы оставим, задержит врага. Пока они будут разбираться с нашими архивами и образцами, мы уйдём как можно дальше.

Лейтенант хотел возразить, но профессор поднял руку.

— Выполняйте.

Лейтенант кивнул и, не задавая больше вопросов, направился к группе связистов, отдавая распоряжения. Профессор обернулся к энергослужбе.

— Сколько вам еще нужно времени, чтобы всё подготовить?

— Три часа, — ответила женщина с седыми волосами. — Если всё будет по плану.

— А если нет?

— Тогда больше. Или не получится вообще.

— Три часа, — профессор посмотрел на часы. — У нас их нет. У нас есть полтора. Может быть, два. Ускоряйтесь.

Женщина кивнула и, не говоря ни слова, склонилась над пультом.

Чужие пробивались через завалы почти полчаса. Тридцать минут, которые капитан и его люди сполна использовали для подготовки. И вот уже полтора часа на уровне шёл бой. Полтора часа ада, где каждые десять минут обрывалась чья-то жизнь. Капитан, пользуясь короткой передышкой прижался спиной к холодной стене, пересчитывая оставшихся. Из семнадцати, что стояли здесь в начале, в строю теперь было семеро. Остальные были где-то в коридорах, под завалами, в лужах собственной крови, смешанной с чужой.

— Троих щитоносцев мы положили, — прохрипел сержант, перезаряжая автомат и стряхивая с накопителя оплавленную пыль. — Первого — ещё там, у лифтов. Второго — на перекрёстке. Третьего — у минного поля. Всех — концентрированным огнём из всего, что стреляло.

— А четвёртый? — спросил капитан, морщась от боли в перебитой руке. Пот стекал по его лицу, смешиваясь с кровью из рассечённой брови.

— Четвёртый — вон, — сержант кивнул в сторону конца коридора, откуда из-за угла доносился тяжёлый, ритмичный лязг и щёлкающее стрекотание. — Идёт. И с ним ещё толпа. Явно хотят уточнить, где тут библиотека.

— Где мы? — капитан пытаясь восстановить карту в голове.

— Четвёртый пост. До лестницы на тринадцатый — два поворота и метров триста — Сержант помолчал, слушая стрельбу вдалеке. — Турелей на пути наших заклятых друзей — пять. Две у лестницы.

— Отходим туда, — приказал капитан. — Используем каждый закуток, чтобы встретить наших дорогих гостей.

Люди начали отступление, укрывались за обломками стен и стреляя короткими очередями. Чужие наступали, неся потери, но не останавливаясь. Их щитоносец шёл впереди, прикрывая остальных мерцающей голубоватой стеной.

— Гранаты! — крикнул сержант.

Две светошумовые и одна осколочная полетели в коридор. Вспышки, грохот — и люди, воспользовавшись заминкой, пробежали следующий отрезок.

Капитан, вытерев лицо тыльной стороной ладони и выглянул из-за угла. До лестницы оставался один поворот. И метров сто по коридору. У последней баррикады, лежал ящикс выстрелами к гранатомётам.

— Слушай приказ, — капитан повернулся к здоровенному бойцу с лысой головой, чья броня была иссечена осколками, но сам он, кажется, не получил ни царапины. — Видишь ящик? До него — метров сто. Тащи его сюда и ставь к стене напротив лестницы. Два выстрела из него оставь у баррикад. Понял?

— Понял, — лысый кивнул и, пригибаясь, побежал к ящику.

— Остальным — держать позиции.

Через минуту лысый вернулся.

— Готово, командир. Ящик вот. Два выстрела у лестницы.

— Отходим за угол. Занимаем позиции. — Скомандовал капитан. — Турели — в режим автоматического огня. Как только они покажутся — стреляем.

Чужие показались из-за поворота неожиданно. Впереди медленно шёл щитоносец, за ним держались остальные.

— Огонь!

Коридор взорвался выстрелами. Заряды из автоматов и импульсные заряды турелей впились в мерцающий щит, рассыпаясь снопиками искр. Чужие падали, прошитые гиперзвуковыми кусками вольфрама, но щитоносец шёл. Медленно и неумолимо.

— Левее! Бейте в одно место! — проорал сержант.

Очередь болванок ударила в центр щита. Он дрогнул, пошёл рябью. Следом — ещё одна. Ещё. И снова.

— Турель выбили! — крикнул кто-то.

— Отходим к лестнице! — скомандовал капитан. — Бегом!

Люди добежали до баррикад у лестницы. Запустили последние турели. И почти сразу из-за поворота показалась тень щитоносца. А следом сквозь дым и гарь, не обращая внимания на трупы своих шли остальные. Их шлемы, гладкие и безликие, поворачивались синхронно, сканируя пространство. Их оружие плевалось сгустками энергии, превращая баррикады в груды оплавленного металла и полыхающего пластика.

— Огонь! — Лысый выпустил длинную очередь.

Болванки ударили в щит и он, наконец, не выдержал, погаснув с голубоватой вспышкой. Щитоносец на мгновение замер, но этого хватило.

— Все вниз!

Капитан, не дожидаясь исполнения приказа, вырвался из рук бойцов, схватил с пола гранатомёт, припал на одно колено и выстрелил. Термобарический заряд ударил в ящик. Секундная тишина, а затем мир взорвался. Бело-голубое пламя, грохот, от которого заложило уши, и ударная волна, швырнувшая всех, кто не успел укрыться на пол. Лысый подхватил капитана и почти вывалился в дверной проём лестницы, а затем кубарем скатился вниз. Там, на тринадцатом уровне, их уже ждали сапёры.

— Взрывайте! — прохрипел лысый, сползая по стене. — И шахты тоже.

Инженер нажал на спуск. Лестничные марши и лифтовые шахты сложились, отрезав путь. Бетонная крошка и клубы пыли смешались с дымом, заполнив коридор.

Капитан, лёжа на полу, тяжело дышал.

— Сколько? — спросил он.

— Пять, — ответил сержант, пересчитав тех, кто спустился. — Двое раненых.

— Всех, кто может идти — на позиции. — Капитан попытался подняться, но лысый придержал его за плечо.

— Лежите, капитан. Дальше я. — Лысый взял автомат, проверил накопитель. — Продержимся.

— Продержимся, — повторил капитан, закрывая глаза. — Должны продержаться.

Где-то наверху, за толщей бетона и арматуры, грохнуло так что пол под ногами заходил ходуном, а с потолка снова посыпалась мелкая каменная крошка. Профессор, стоявший у голограммы, на мгновение прикрыл глаза. Потом открыл их и, не говоря ни слова, шагнул к терминалу энергослужбы. Там, склонившись над графиками и схемами, стояла женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Её пальцы бегали по сенсорной панели, вызывая меню, сверяя показатели.

— Как обстоят дела с установкой? — спросил профессор, вставая рядом.

— Кажется, всё готово, — ответила женщина, не поднимая головы. — Необходимая последовательность введена, контуры подготовлены, все системы переведены в режим форсажа. Но нужно ещё полчаса для окончательной проверки.

— У нас нет получаса, — сказал профессор, глядя на потолок, откуда всё ещё сыпалась пыль. — Ставьте таймер на пятнадцать минут. И уходите в тоннели.

Женщина подняла голову. Её лицо, измождённое, с глубокими тенями под глазами, выражало недоумение.

— Пятнадцать? Это риск. Если я не успею проверить систему компенсации обратной связи…

— Выполняйте — перебил профессор.

Женщина секунду смотрела на него, потом кивнула и быстро набрала команду на терминале.

— Пятнадцать минут, — сказала она, поднимаясь.

— Всё. Уходите.

Она кивнула и вышла из командного пункта в длинный, тускло освещённый коридор, ведущий к гермодвери. Профессор подошел к терминалу энергослужбы. Убедился, что отсчёт запущен, а затем достал датапад, набрал короткое сообщение и отправил его по всем каналам.

«ВНИМАНИЕ. ДО СРАБАТЫВАНИЯ УСТАНОВКИ — 15 МИНУТ. ВСЕМ УКРЫТЬСЯ».

Профессор обернулся к лейтенанту.

— Оповестите всех, кто остался у лестницы на двенадцатый уровень. Пусть бросают всё и уходят прямо сейчас. У вас не больше пятнадцати минут. Я буду ждать у тоннелей.

— Понял, — лейтенант кивнул и бросился по коридору к лестнице.

Профессор остался один посреди командного пункта. С верхних уровней снова донеслась серия глухих, раскатистых взрывов, посыпалась крошка, замигали лампы. Пожилой ученый на секунду замер, глядя на погасшую проекцию, где только что горели схемы и цифры, а теперь осталась только пустота. Потом развернулся и пошёл к тоннелям.

Лейтенант запыхавшись вбежал в коридор у лестницы где у баррикад, привалившись к ящикам, лежали уставшие, израненные люди.

— Всем к гермодвери! — крикнул лейтенант. — Эвакуируемся! У нас пятнадцать минут! Бросайте всё лишнее и уходим.

— Капитан без сознания, — сказал лысый боец.

— Тащите его. Вы двое, — лейтенант указал на инженеров, — помогайте. Все остальные — за мной.

Люди подхватили припасы и раненых. Пятеро бойцов, двое инженеров и сам лейтенант побежали к спасительным тоннелям.

Профессор стоял массивной стальной створки, прислонившись плечом к холодному металлу, глядя в пустоту коридора. Десять минут. Девять. Восемь. Наконец в коридоре показались люди. Восемь человек.

— Быстрее! — крикнул профессор. — Все внутрь, не задерживаться! Это все?

— Это все..., — ответил лейтенант, пропуская людей внутрь.

Когда последний боец переступил порог, профессор шагнул за ним, тут же нажав на кнопку экстренного закрытия. Гидравлика взвыла с низким, протяжным стоном, закрывая тяжелую дверь. Затем с противным скрежетом включились электродвигатели, задраивая дверь.

— Бежим, — сказал он, пропуская лейтенанта вперёд.

И они побежали по тоннелю, в полумрак и сырость старой штольни, где их ждали другие выжившие. А сзади, за запертой гермодверью, таймер отсчитывал последние минуты.

Глава 30

— Понастроили лестниц… — Токарь, пыхтя, пересёк площадку шестого уровня и упёрся руками в колени, переводя дух. — Еще уровень вверх по этим чёртовым маршам. Нет бы резервный генератор поставить. Лифт какой запасной…

— Лифт есть, — заметил Кай. — Энергии не хватает.

— Энергии не хватает, — буркнул Токарь, пытаясь отдышаться. — Всё как всегда…

— Ты бы меньше железа с собой таскал, — спокойно заметил Валь, останавливаясь рядом. — Сумка чёрт знает с чем. И три фонаря. Два из которых, как прожекторы для стадиона. И к каждому — по два СЭМа. Ты собрался всю планету осветить?

— За то вы, — Токарь махнул рукой на остальных, — взяли только карманные фонарики. А потом, когда мы заблудимся в каком-нибудь коридоре или нужно будет подать сигнал о помощи, станете меня спрашивать: «А где, Токарь, мега-прожектор? Почему не взял? Ах ты, растяпа!».

Маркус, замыкавший шествие, хмыкнул.

— Я ещё на складе хотел спросить. У тебя там, в сумке, что ещё и генератор переносной?

— Не генератор, — буркнул Токарь. — Компактный сварочный аппарат. На всякий случай.

— На какой такой случай? — удивилась подошедшая Коваль.

— А вдруг нам придётся дверь резать? — Токарь поправил сумку поудобнее. — Или к транспорту что-то приваривать?

— Может, всё же, оставишь фонари тут?

— Вашими фонариками себе под нос посветить хватит. И то не всегда. — Буркнул инженер. — А если придётся искать выход в темноте? Или сигнал подавать? Такой прожектор за километр видно.

— Сигнал? — Маркус, приподняв бровь. — Кому? Чужим? «Привет, мы здесь»?

Токарь замер на секунду, потом смущённо отвёл взгляд и засопел.

— Ну… не подумал. — Он сплюнул сквозь зубы. — Мало ли… друг другу сигнал подать, если потеряемся.

— Не потеряемся, — сказал Идрис спокойно. — Потому что расходиться не будем.

— А вы заметили, что эта лестница отличается, от тех, по которым мы шли раньше? — Задала вопрос Коваль — Светло, чисто, ступени не ржавые.

— И лестниц тут больше, — подал голос Кай, оглядываясь. — Там было по два пролета на этаж, а здесь уже четыре. И они шире.

— Что, идем по парадной лестнице? — проворчал Токарь.

— Хватит болтать, идём дальше. — Остановил дискуссию Валь. — Еще четыре пролета осталось.

— Передохнуть бы… — начал, было, Токарь.

— Вот у двери и передохнешь, пока открывать будешь. — Осадил его Идрис. — Нечего было, как один сказочный персонаж себе всё грести.

— Это какой? — озадачился Токарь, все же направляясь к следующему пролету.

— Как царь Кощей над златом чахнет… — неожиданно для всех продекламировал Кай.

— Да ты… — Начал Токарь, но остаток фразы заглушил общий хохот.

— Я вообще имел в виду Плюшкина. — Отсмеявшись, сказал Валь. — Но вариант Кая мне тоже нравится.

— Ага. — Фыркнула Коваль — Такой же злой, язвительный, худой и высокий.

— Да ну вас… — Пробурчал Токарь, делая шаг по ступеням. И уже тише. — Кощей блин…

С каждым пролетом Токарь все тяжелее дышал, но больше не жаловался. Только бормотал себе под нос что-то про «проклятых архитекторов» и «спортивную ходьбу как метод пытки». Наконец четвёртый, последний, закончился широкой площадкой, где их ждала массивная дверь. Всё с тем же механическим замком и табличкой:

«СЕКТОР 8-Г. ТЕХНИЧЕСКИЕ ПОМЕЩЕНИЯ. АНГАРЫ».

Инженер остановился перед дверью и с видимым облегчением сбросил свой груз на пол. Похлопав по карманам, Григорий нашел связку ключей коменданта Щукина и повернулся к остальным

— Ну вот, добрались, — сказал он, вытирая пот со лба грязным рукавом. — Лестница, конечно, — закачаешься. По ней и здоровый-то еле взберётся, а меня с моими железяками… — он кивнул на сумку, — вообще на каторгу отправили.

— Ты сам захотел. Но у тебя теперь есть три фонаря, — спокойно прокомментировал Валь. — Чтобы осветить все эти пролеты.

— А что? — Инженер фыркнул. — Фонарь — он завсегда пригодится.

— Три фонаря, — поправил Маркус, не скрывая усмешки. — Я уж молчу про остальное.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Токарь. — Лишний свет не помешает. А СЭМы… Это универсальная вещь. Хоть фонарь запитать, хоть…

— Сигнал подать? — невинным тоном предположила Коваль. В свете ярких ламп её рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, отливали медью.

Токарь только тяжело вздохнул. Он подошёл к двери, вставил ключ в замочную скважину и попытался повернуть. Замок не поддался.

— Зараза. Не подходит. — Ругнулся инженер, пробуя другой ключ. — Вот скажи мне, гений, — Токарь повернулся к Каю, выбирая новый ключ. — Ты в своих отчётах читал, что тут должно быть? Ну по документам.

Кай, уже успевший прислониться к стене и уткнуться в датапад, поднял глаза.

— Согласно инвентаризационной ведомости, склад укомплектован на девяносто семь процентов от проектной вместимости. На складе… — он пробежался глазами по строчкам, — у командного центра должны находиться медикаменты, запасные части к системам жизнеобеспечения, дополнительный комплект инструментов для аварийно-спасательных работ и резервные батареи. Ангары содержат восемь единиц техники в разной степени готовности. — Он сделал паузу. — Но опись датирована периодом консервации. Внесение изменений в неё после не предусматривалось.

— Во-от, — протянул Токарь, выбирая очередной ключ. — Девяносто семь процентов. Восемь единиц. Звучит-то как! А по факту… — он сделал паузу, вставляя ключ в скважину, — На складе первые три стеллажа заставлены барахлом. Фонарики, батарейки, инструменты, пара ящиков с пайками. А дальше — пустота. Хоть шаром покати. — Он повернулся к Валю. — А остальные…

— Пустые, — закончила за него Коваль. Она стояла, скрестив руки на груди, и в её голосе сквозило понимание. — Мы видели.

— Вот именно, — кивнул Токарь. — Пыль в глаза. Классика. Проверяющие приходят, видят первые ряды — все блестит, всего полно. Дальше не идут. А то, что за первыми тремя стеллажами — хоть шаром покати, это уже никого не волнует. Вот и вся консервация.

Маркус, стоящий у перил, мрачно хмыкнул:

— Похоже, тут так везде было. Запустили, показали, что все хорошо, — и ушли.

— Потому я и взял три фонаря и по два СЭМа. И все остальное. Чтобы как в той поговорке не было: то чай кипит — заварки нету, то хрен стоит — Тамарки нету.

Коваль нахмурилась.

— Чего?

— Того, — буркнул инженер. — По документам есть всё, а по факту — шиш. Так что лучше переть на себе лишнее, чем в нужный момент остаться с пустыми руками.

Валь, до этого молча наблюдавший за манипуляциями Токаря, коротко кивнул:

— Разумно. Но в следующий раз предупреждай.

— О чем? — Токарь, вставив в скважину очередной ключ, обернулся через плечо. — О том, что я не доверяю бумажкам?

— О том, что берешь больше, чем нужно, — спокойно ответил капитан.

— Бюрократия, — неожиданно прокомментировал Кай, не отрываясь от экрана. — С вероятностью восемьдесят три процента, инспекции ограничивались визуальным осмотром первых доступных стеллажей. Формально склад укомплектован. По факту — нет.

Инженер только хмыкнул и, прежде чем повернуть ключ, задал вопрос, который, судя по его тону, вертелся у него на языке уже несколько минут.

— Кай. Электромагнитный импульс от «Прометея»… он нас достанет?

Кай поднял голову, и его взгляд стал отрешённым. Он явно производил вычисления в уме.

— Дистанция до «Прометея» примерно две тысячи пятьсот километров, — сказал он. — Ориентировочный радиус эффективного поражения импульсом — четыреста-пятьсот. И это без учета горных массивов, которые существенно экранируют электромагнитное излучение. — Кай сделал паузу, — Вероятность того, что импульс достигнет нашей позиции, не превышает трёх процентов. Если, конечно, мощность не окажется выше расчётной. — Кай помолчал. — Но это маловероятно. Профессор — осторожный человек. Он не станет рисковать, если не уверен в результате.

— Значит, будем надеяться, что он знает, что делает. — Хмыкнул Токарь и снова повернулся к двери.

— А до «Причала»? — уточнил Маркус.

— Отсюда до «Причала» — еще около пятисот, — Кай поднял глаза. — Вероятность того, что импульс достигнет «Причала» менее одной десятой процента.

— То есть не достанет, — резюмировал Токарь. — Уже легче.

— Не достанет, — подтвердил Кай.

— А до корабля Чужих? Если он всё ещё орбите? — спросил внимательно слушавший объяснения Кая Валь.

Кай снова задумался, уставившись в пустоту. Его взгляд расфокусировался.

— На орбите, — наконец медленно повторил он. — Корабль… он, скорее всего, на геостационарной орбите. Над «Прометеем». Для удобства управления войсками и непрерывного наблюдения.

— Высота? — уточнил Валь.

— Не более четырёхсот километров. — Кай поднял глаза. — Это оптимальная позиция для координации наземных сил и наблюдения. Если импульс достигнет такой высоты, не рассеявшись…

— Тогда его щиты и маскировка отключатся и мы сможем его увидеть, — закончил за него Валь.

— Увидеть? — переспросил Маркус.

— В наземный телескоп, если он тут есть — пояснил Кай. — Оптический. С достаточным разрешением. Радиотелескоп тут не поможет. Помехи от импульса будут ещё долго.

Валь обернулся к нему.

— Есть такие?

Кай уже работал, стремительно перелистывая таблицы и графики на датападе.

— Ищу… — пробормотал он. — Да. Есть три подходящих объекта. Один в системе астрофизической обсерватории на плато Келлер, это в восьмистах километрах к северу. Второй — в учебном центре «Дедала», но «Дедал» молчит, вероятность сохранности оборудования менее пятнадцати процентов. Третий… — он увеличил изображение. — Третий в сорока километрах отсюда. Метеорологический пост «РИТМ-3». Согласно спецификации, оснащен оптическим комплексом для наблюдения за верхними слоями атмосферы. Телескоп класса «Астрон-400». Достаточно для визуальной фиксации объекта на геостационарной орбите.

— «РИТМ-3»? — переспросил Маркус. — Он же…

— Он на карте, которую я показывал, — подтвердил Кай, уже посылая дистанционные команды. — И он активен.

— Можешь управлять дистанционно? — спросил Валь.

— Оптоволоконная сеть цела — кивнул Кай. — Сейчас наведу. Поставлю в режим сканирования раз в минуту.

— Хорошо, — кивнул Валь. — Выполняй.

Навигатор быстро пробежался по клавиатуре.

— Перенаправляю оптическую ось телескопа «РИТМ-3» на расчетный квадрат над «Прометеем». Второй телескоп на плато Келлер также переориентирую. Третий… третий не отвечает. Он поднял глаза. — Два канала наблюдения. Если импульс сработает, мы увидим результат.

— Отлично, — Валь перевел взгляд на дверь. — Токарь, открывай уже.

Инженер, все это время державший ключ в скважине, хмыкнул и с видимым удовольствием повернул его. Замок внутри массивной двери послушно клацнул, и тяжелая створка, скрипнув хорошо смазанными петлями, подалась внутрь. Из темноты коридора потянуло сухим, прохладным воздухом, пахнущим пылью и старым металлом.

— Добро пожаловать, — провозгласил Токарь, отступая в сторону и пропуская Валя вперед. — Надеюсь, тут ангары не такие пустые, как склад.

В тоннелях было темно, сыро и тесно. Света едва хватало, чтобы разглядеть пол через два шага. Шаги гулко отдавались в замкнутом пространстве, смешиваясь с хриплым дыханием, лязгом снаряжения и редкими стонами раненых. Профессор, тяжело дыша, бежал в середине колонны. Его лёгкие горели, в боку кололо, но он не сбавлял шага. Время от времени он вскидывал руку с часами — там, на крошечном циферблате, отсчитывались последние минуты.

— Быстрее! — крикнул он, не оборачиваясь. — До импульса пять минут! Нужно уйти как можно дальше. Закрыть как минимум две бронедвери!

Лысый, нёсший капитана на плече, прибавил шагу. Рядом с ним, помогая удерживать ношу, бежал один из инженеров — молодой парень с перепачканным сажей лицом. Остальные, спотыкаясь, держались за ними.

Четыре минуты. Профессор мельком взглянул на часы и подхлестнул отстающих:

— Шевелитесь!

Впереди показалась первая бронедверь. Люди проскочили в проём, а профессор, поравнявшись с дверью, на бегу хлопнул по кнопке аварийного закрытия. Гидравлика протяжно взвыла и дверь со скрежетом начала закрываться.

— Вперёд! — скомандовал он, мельком взглянув на часы.

Три минуты. Бег стал тяжелее, ноги наливались свинцом. Раненый на плече лысого застонал.

— Вторая дверь! — крикнул кто-то впереди.

— Быстрее! — коротко выдохнул профессор.

Они миновали проём. Кто-то упал, ему помогли подняться. Профессор, не останавливаясь хлопнул по кнопке аварийного закрытия. Сзади снова раздался вой гидравлики. Дверь поползла на место. Профессор взглянул на часы: 00:01:04.

— Все живы? — спросил он, останавливаясь.

Никто не ответил. Люди повалились на пол, хватая ртом воздух. Лысый, осторожно опустив капитана, сел на корточки, уставившись в одну точку.

— Лучше уйти ещё дальше, — сказал профессор, стараясь отдышаться. — Эти двери…

Он не договорил. Раздался глухой, протяжный рокот, казалось идущий отовсюду. Стены дрогнули, с потолка посыпалась пыль. Волосы на голове у людей встали дыбом. Свет от фонарей мигнул, погас, вспыхнул снова яркими звездами и погас окончательно. Спустя несколько десятков секунд, показавшихся вечностью, тускло зажглись аварийные лампы.

Профессор, не веря, поднёс к лицу запястье. Часы, на которые он смотрел всю дорогу, ничего не показывали. Тогда учёный пошарил в карманах халата и нащупал старые, механические, в потёртом корпусе, с треснувшим стеклом. Дрожащей рукой поднес к ближайшей лампе. Стрелки показывали семь минут восьмого.

— Сработало, — тихо сказал он, опуская руку.

Люди, лежавшие на бетоне, поднимали головы, оглядывались, не понимая, живы ли они. Профессор достал датапад. Тот не включился. Тогда ученый убрал его, вытащил блокнот, ручку и замер, глядя на пустую страницу. Потом, начал писать, восстанавливая хронологию по памяти.

В одном из технических помещений комплекса, на автоматическом самописце, мигнул и погас зелёный индикатор, чтобы спустя мгновение тускло зажегся красный. Старый аналоговый регистратор, дремавший десятилетиями, дёрнул кареткой, зашуршал бумагой и начал печатать, фиксируя события.

19:07:00 — СВЯЗЬ С ЦИФРОВОЙ СИСТЕМОЙ УПРАВЛЕНИЯ РЕАКТОРОМ ПОТЕРЯНА.

19:07:00 — ПОПЫТКА ПОЛУЧИТЬ ОТКЛИК. НЕТ ОТВЕТА.

19:07:05 — ПОПЫТКА ПОЛУЧИТЬ ОТКЛИК. НЕТ ОТВЕТА.

19:07:10 — ПОПЫТКА ПОЛУЧИТЬ ОТКЛИК. НЕТ ОТВЕТА.

19:07:15 — ПЕРЕВОД РЕАКТОРА В РЕЖИМ «ГОРЯЧИЙ ОСТАНОВ».

19:15:25 — СТЕРЖНИ ПОГЛОТИТЕЛИ ОПУЩЕНЫ.

19:15:30 — РЕАКТОР В РЕЖИМЕ «ГОРЯЧИЙ ОСТАНОВ». ЗАПУСК РЕЗЕРВНЫХ ГЕНЕРАТОРОВ.

19:16:00 — РЕЗЕРВНЫЕ ГЕНЕРАТОРЫ АКТИВНЫ. НАПРЯЖЕНИЕ В АВАРИЙНЫХ СЕТЯХ: 220В.

Далеко в тоннеле, за захлопнувшимися бронедверями, профессор убрал ручку с блокнотом и поднялся.

— Вставайте, — сказал он. — Нам нужно идти дальше. Ближайшая точка, где можно будет отдохнуть — через восемь километров.

Люди поднимались, помогая друг другу. Свет аварийных ламп выхватывал из темноты бледные, перепачканные пылью лица. Лысый, перекинув бесчувственное тело капитана через плечо, посмотрел на профессора.

— Ещё восемь? — хрипло спросил он

— Да, — кивнул профессор. — Там медпункт. И связь. Сможем попробовать связаться с теми, кто ушел к полигону. И оказать помощь раненым.

Ученый шагнул вперёд, в сумрак тоннеля. Остальные, переглянувшись, двинулись за ним.

Тринадцатый уровень «Прометея» встретил Чужих тишиной. Коридор здесь был длинным, извилистым, с десятками дверей по обе стороны. Люди уходили в спешке. Ящики, оборудование, бумаги валялись где попало, создавая хаотичные завалы. Чужие шли медленно, методично, заглядывая в каждое помещение. Пусто. Везде пусто. Люди ушли. Унесли с собой всё, что могли и оставили ловушки.

Первая взорвалась, когда передовой дозор задел нить растяжки. Глухой хлопок, облако мелких осколков и одна из тёмных фигур осела на пол. Остальные замерли, сканируя пространство. Ещё три примитивные, но эффективные, ловушки обнаружили по тепловым следам. Чужие обезвредили их не торопясь. Три минуты поисков. Три обезвреженные мины.

Они рассредоточились по уровню, заглядывая в каждое помещение. Добрались до командного пункта. Двери распахнуты. Внутри — разгром. Сигнатур людей не обнаруживалось. Лишь слабые тепловые следы в одном из коридоров вели к стене, где массивная гермодверь была наглухо задраена. Следы обрывались у порога.

Командир группы издал короткую, щёлкающую трель. Двое Чужих подошли к двери, направили сканер на панель управления.

Щелк-Щелк. Энергопитание отсутствует. Механизм заблокирован. Взлом нецелесообразен.

Щелк. Осмотреть остальные сектора, доложить обстановку.

Они уже разворачивались, когда мир перестал существовать. Импульс пришел как удар, пробивший всё — бетон, броню, тела. Волна прошла насквозь, заставляя мышцы судорожно сжаться.

Один из Чужих, находившийся у пульта, вдруг замер. Его нагрудная пластина, сегмент композитной брони, вздулась пузырём, покрывшись паутиной трещин. Из них, с мерзким шипением, вырвалась струя удушливого белого дыма. Секунда, и дым сменился факелом. Ослепительно-белое пламя ударило прямо из груди, выжигая внутренности. Запах горелого мяса и расплавленного полимера смешался с запахами пыли и гари. Чужой, рухнул на пол, конвульсивно подергиваясь.

У того, кто обследовал дальнюю стену, на спине, в районе лопаток, броня внезапно налилась вишнёво-красным свечением. Воздух вокруг задрожал от марева. Движения Чужого стали рваными. Из стыков брони начала сочиться струйка дыма. Тонкая, едва заметная. Потом раздался глухой хлопок. Сегмент вздулся и лопнул. Из прорыва вырвалось облако пара и искр. Чужой упал, дёрнулся пару раз и затих.

Генераторы щитов, встроенные в броню, не выдерживали перегрузки. Их источники питания, пошли в разнос. Голубоватые вспышки озаряли коридор, разрывая тёмные фигуры изнутри. В коридорах, на верхних уровнях, картина повторялась. Те, кто нёс на себе активные щиты, умирали мгновенно. Их генераторы превращались в бомбы. Те, кто был без щитов, корчились в конвульсиях.

На поверхности, у внешнего периметра «Прометея», отряды Чужих, осаждавшие базу, лишились связи, целеуказания, щитов. Их броня не выдерживала, вспухая пылающими факелами.

На орбите, примерно в четырёхстах километрах над поверхностью, корабль Чужих принял удар. Системы дальней разведки зафиксировали всплеск за мгновения до того, как он достиг корпуса. На пультах замигали алые глифы предупреждений. Существа, застывшие у голографических проекций, практически не успели среагировать.

Щелк-щелк-щелк. Одно из существ замерло, считывая данные. Его сенсорные кластеры были расширены до предела.

ЗАФИКСИРОВАН ЭЛЕКТРОМАГНИТНЫЙ ИМПУЛЬС ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ МОЩНОСТИ.

ИСТОЧНИК: ПОВЕРХНОСТЬ.

ВРЕМЯ ДО КОНТАКТА: 0,3 СЕКУНДЫ.

Щелк-щелк. Второе существо издало короткую прерывистую трель

ЗАПУСК ЗАЩИТНЫХ ПРОТОКОЛОВ.

ОТКЛЮЧЕНИЕ ВНЕШНИХ СИСТЕМ.

Импульс ударил в корпус. Защитное поле, не успевшее отключиться полностью, вспыхнуло голубоватым сиянием и погасло, разорванное перегрузкой. Вслед за ним отключились генераторы маскировки. Внутри, в командном центре на несколько секунд, погас свет. Потом тускло включились аварийные лампы, выхватывающие из мрака силуэты существ, застывших у пультов.

Обводы корабля, отливающие тёмной медью, проступили из пустоты. Обтекаемый, лишённый прямых углов корпус, был покрыт причудливыми, мерцающими узорами, медленно рассеивающимися в пространстве. Местами броня искрила, вспыхивая молниями, перетекающими с одного сегмента на другой. Но даже сейчас, лишённый защиты, корабль оставался плохо различимым. Оптические искажения смазывали контуры, заставляя глаз терять фокус.

Щелк. Еще одно существо, чуть выше других, медленно повернуло голову.

ЗАПУСК ПРОТОКОЛОВ ВОССТАНОВЛЕНИЯ…

ДИАГНОСТИКА…

ОЦЕНКА УЩЕРБА…

Оно замолчало, вглядываясь в мерцающие строки, проявившиеся на одной из заработавших проекций.

Щелк-щелк. Щелк. Щелк-щелк.

СТАТУС: КАСКАДНЫЙ СБОЙ В ЭНЕРГОСИСТЕМАХ

ГЕНЕРАТОРЫ ЩИТА: ПОВРЕЖДЕНЫ.

ГЕНЕРАТОРЫ МАСКИРОВКИ: ПОВРЕЖДЕНЫ.

СВЯЗЬ: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ.

НАВИГАЦИЯ: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ.

ЭНЕРГОСЕТЬ: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ.

ВРЕМЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ: НЕИЗВЕСТНО.

Первое существо издало низкий, вибрирующий звук. Щелк. Щелк-щелк.

ПРОТИВНИК ПРИМЕНИЛ НЕУЧТЁННОЕ ТАКТИЧЕСКОЕ СРЕДСТВО.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ: ВЫСОКАЯ.

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ: ВРЕМЕННАЯ ПОТЕРЯ КОНТРОЛЯ НАД НАЗЕМНОЙ ЗОНОЙ.

Оно повернулось к проекции, где ещё недавно мерцали глифы соединений, а теперь зияли чёрные провалы. Щелк.

СВЯЗЬ С НАЗЕМНЫМИ ВОЙСКАМИ: ПОТЕРЯНА.

СТАТУС ВОЙСК: ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО МНОЖЕСТВЕННЫЕ ПОТЕРИ.

Щелк-щелк. Высокое существо склонилось над проекцией, пальцы забегали по сенсорам, запуская протоколы восстановления.

ПРИОРИТЕТ:

АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ КОРАБЛЯ.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ СИСТЕМ КОРАБЛЯ.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ СВЯЗИ С НАЗЕМНЫМИ ВОЙСКАМИ.

ОЦЕНКА ПОТЕРЬ.

Оно отвернулось от проекции и направилось прочь из командного центра, туда, где другие существа уже заменяли сгоревшие блоки. На это требовалось время. Возможно — много времени.

Где-то, в небе Авалона-2, корабль Чужих впервые за многие часы стал виден. Его, лишённая щитов и маскировки, броня тускло блестела в свете звёзд. И пока экипаж пытался восстановить системы, на поверхности планеты, в хаосе разрозненных, потерявших связь отрядов, люди делали то, что умели лучше всего — выживали. И убивали тех, кто пришёл их убить.

Глава 31

— Ну? — Токарь остановился, оглядываясь. — А где свет? Кай, ты говорил, тут всё работает.

Свет в коридоре не включился, ни когда Валь переступил порог, ни когда следом вошли остальные. Кай, на секунду оторвавшись от датапада, поднял голову.

— Не знаю. — Его голос прозвучал растерянно. — Датчики движения… нас видят. По схеме питание в коридор подано. — Он несколько раз провёл пальцем по экрану, вызывая новые окна. — Система отображает штатный режим «Освещение». Но лампы не зажигаются.

— Прекрасно, — проворчал Токарь. — Просто замечательно. Всё как всегда. — Он опустил сумку на пол и принялся в ней рыться. — Ладно. Сейчас мы это исправим.

Из недр сумки он извлёк один из своих больших фонарей, вставил в рукоять СЭМ и нажал кнопку. Белый, ослепительный луч выхватил из темноты бетонный пол, стену напротив и уткнулся в потолок.

— Ну? Кто молодец? — Токарь повернулся к остальным, довольно ухмыляясь. — Токарь молодец! А! Если бы не я…

— Ты хочешь услышать, что всё правильно сделал? — Прищурившись от яркого света, спокойно спросил Валь

— Да, — невозмутимо, ответил инженер.

— Хорошо. — Капитан выдержал паузу. — Токарь, ты всё правильно сделал. Без тебя бы мы пропали. Доволен?

— Вполне, — хмыкнул Григорий, направляя свет фонаря вглубь коридора и освещая его до самого поворота.

— Идём, — скомандовал Валь, двигаясь вперёд.

Они прошли мимо нескольких дверей без опознавательных знаков. Дальше коридор повернул направо, где Токарь, светя фонарём по сторонам, успел заметить двери обозначенные как «ТЕПЛОВОЙ УЗЕЛ-3» и «ЭЛЕКТРОЩИТОВАЯ». Затем коридор сделал поворот налево и почти сразу направо, переходя в длинную прямую галерею и уходя вперёд, насколько хватало луча огромного фонаря Токаря. Серые бетонные стены, с редкими вентиляционными решётками, терялись в полумраке за пределами светового пятна.

— Ну, хоть прямо, — проворчал инженер, перехватывая сумку поудобнее. — А то эти ваши лабиринты…

— Есть там что-то интересное? — спросил Маркус.

— Стены, — буркнул Токарь. — Стены и ещё раз стены. Коридор как коридор.

— Слева дверь, — сказала Коваль, указывая в ту сторону. Луч фонаря скользнул по левой стене, выхватив массивную дверь.

— И справа тоже, — добавил Кай.

Через несколько метров коридор немного расширялся, и в обеих стенах темнели широкие проёмы. Над левым, на выцветшей табличке, ещё можно было разобрать: «АНГАР-1». Над правым — «АНГАР-2».

— Ну, вот и добрались, — проворчал Токарь, останавливаясь.

Инженер посветил вперёд. Коридор не заканчивался, он уходил дальше и терялся где-то в полумраке.

— Ну, — Токарь перевёл луч с одной двери на другую. — Какую будем открывать первой? Левую или правую?

— Первую, — ответил Валь, кивнув на левую дверь.

— А туда? — спросил Маркус, кивнув в темноту.

— Потом, — откликнулся капитан. — Сначала ангары.

— Налево, так налево, — хмыкнул инженер, направляясь к массивному полотну. — Налево это мы завсегда.

Коваль, стоявшая за его спиной, вдруг резко выпрямилась.

— Что ты сказал? — Голос её прозвучал напряжённо.

— Налево — всегда пожалуйста, — повторил Григорий, не оборачиваясь.

— Тебе никто не говорил, что ты скотина? — Коваль шагнула вперёд, её рыжие волосы качнулись.

— Говорили, — без тени смущения ответил Токарь. — Часто. И много. Но это не отменяет того факта, что левую дверь мы открываем первой.

Инженер, поставив фонарь на пол, так чтобы свет хорошо освещал дверь и замок, принялся их осматривать.

— Что тут у нас… — Он щёлкнул пальцем по навесному замку. — Дверь стальная. Петли утоплены внутрь. Две толстые проушины. Одна к створке приварена, вторая к косяку. Добротно так, на совесть. Понятно. А что у нас с замком?

Токарь присел на корточки у двери, внимательно осматривая замок и продолжая комментировать то что видит.

— Замок старый, кое-где ржавчина. Дужка толстая, миллиметров двадцать, не меньше. Личинка без коррозии. Сейчас посмотрим, какой ключ подойдёт.

Инженер достал связку Щукина и начал перебирать ключи. Один, второй, третий.

— Нет. Всё не то… Тут нужен другой. С длинной ножкой и бородкой на две стороны. Такого в связке коменданта нет.

— Ну что? — Спросил Валь, терпеливо наблюдавший за работой Токаря.

— Не те. Ни один не подходит, — констатировал он, пряча связку обратно. — Видно, комендант к ангарам доступа не имел. Или ключи от них держал отдельно. Но я знаю, что нам может помочь.

Инженер снова полез в сумку, извлекая компактный сварочный аппарат. Ловко подключив СЭМ, Токарь, еще немного покопавшись в сумке, достал и присоединил небольшой баллончик с азотом. Затянул штуцер и, проверив все соединения, щелкнул кнопкой. Загорелся зелёный индикатор.

— Эй, ты прямо так работать будешь? — остановил инженера Маркус.

Токарь замер. Поднял глаза на сержанта. Потом перевёл взгляд на свои руки, на аппарат, и его лицо вытянулось.

— Чуть не забыл, — он хлопнул себя по лбу и снова нырнул в сумку, на этот раз извлёкая и надевая защитные очки.

— Не зря прихватил, — пробормотал он, поправляя очки. — Глаза!

Маркус и Валь отвернулись. Кай казалось, никак не отреагировал, уставившись в датапад. Коваль, стоявшая чуть сбоку, тоже отвела взгляд. Удовлетворенно хмыкнув, инженер нажал на курок. Плазменная дуга ударила из сопла, озаряя коридор голубоватым светом.

Александра прикрывая глаза ладонью, посветила по сторонам своим маленьким фонариком. Луч скользнул по стене, по красной коробке с кнопкой пожарной сигнализации, по ключу лежавшему сверху.

Девушка шагнула ближе и, протянув руку, взяла ключ с привязанной к нему тонкой проволокой пластиковой биркой. Прищурившись, она разглядела выцветшую надпись «АНГАР-1».

— Ну надо же, — тихо сказала Коваль, разглядывая находку. — Гриша… — позвала она.

Токарь не отреагировал. Плазма с шипением вгрызалась в металл, разбрасывая снопы искр.

— Токарь! — громче повторила Александра.

— Не мешай! — отмахнулся он, даже не обернувшись.

Коваль ещё раз посмотрела на ключ, потом на инженера, потом на замок, который тот старательно перерезал. Вздохнув, убрала ключ в карман и решила подождать. Через минуту дужка лопнула, замок, звякнул и повис на петле.

— Ну?! — Токарь выключил резак, стянул очки и повернулся к Коваль. — Ну чего тебе?! Не видишь, я занят?

Коваль, молча, протянула ключ на раскрытой ладони. Токарь посмотрел на ключ, потом на срезанный замок, потом снова на ключ. Лицо его вытянулось.

— Ну, твоюж мать … — выдохнул он. — Ну, Щукин... Спасибо за заботу.

Маркус фыркнул. Валь, кажется тоже. Во всяком случае, уголки его губ чуть дрогнули. В этот момент датапады у всех пятерых коротко пискнули. Кай первым прочёл сообщение. На экране, поверх схемы «РИТМ-4», горело:

«ВНИМАНИЕ. ДО СРАБАТЫВАНИЯ УСТАНОВКИ — 15 МИНУТ. ВСЕМ УКРЫТЬСЯ».

— Профессор запустил таймер, — тихо сказал Ли.

— Пятнадцать минут, — проговорил Маркус. — Успеем?

— Должны. — Валь отключил экран датапада и убрал его в карман. — Кай, что с телескопами?

Навигатор уже отстукивал команды на сенсорной панели.

— Переключаю в режим непрерывной съёмки, — ответил он, не поднимая головы. — Если корабль станет виден, то мы это узнаем.

— Хорошо. — Валь кивнул в сторону двери. — Открывай.

Токарь, уже взявшийся за ручку, нажал плечом на массивное полотно. Дверь, с легким скрипом поддалась, открываясь внутрь. Инженер шагнул через порог, и в тот же миг под потолком одна за другой зажглись лампы. Ровный белый свет залил ангар. Левую половину занимали высокие, до самого потолка, стеллажи заставленные коробками, ящиками и контейнерами с маркировкой, которую от входа было не разобрать. Правая сторона была отдана под технику. Четыре огромных силуэта, накрытых флексиленом, занимали практически все свободное пространство.

За ними, вдоль стены, тянулись низкие верстаки, заваленные инструментом. Из открытых ящиков торчали обрезки проводов, разъёмы, какие-то платы. Под потолком, прямо над площадкой между машинами, висела мощная сдвоенная таль, с пультом управления на длинном, скрученном проводе. Пол в этой зоне был заляпан маслом, кое-где виднелись "свежие" потёки, а в углу сиротливо лежало снятое колесо .

— О, — сказал он, оглядываясь. — А здесь, в отличие от коридора, свет есть. — Григорий повернулся к остальным, пропуская их внутрь. — Заходите, не стесняйтесь. Тут хоть видно что-то.

— А это что за монстры? — спросил зашедший следом Маркус.

— Сейчас посмотрим. — Токарь уже подошёл к первому силуэту и задрал голову. — Так, что тут у нас…

Он схватился за край флексилена и дёрнул. Ткань сползла вниз, поднимая облако пыли. Все отступили на шаг, кашляя. Когда пыль осела, перед ними предстало нечто среднее между карьерным самосвалом и бронированным вездеходом, покрытое слоем пыли и застарелой грязи. Чудовищная машина на шести колёсах, каждое из которых было выше человеческого роста, заметно осевшая на левый борт. Её кабина, а скорее рубка, сваренная из толстых листов металла, громоздилась на высоте четырёх метров, напоминая башню замка с узкими смотровыми щелями и массивной, обшарпанной дверью. К двери вела небольшая ржавая, но на вид ещё крепкая, лесенка из нескольких ступеней, приваренных прямо к корпусу, заканчивающаяся небольшой площадкой перед самым входом в рубку. В открытом кузове виднелась массивная станина крана-манипулятора с мощной лебёдкой. Вся конструкция несла следы суровой эксплуатации. Вмятины, царапины и следы сварки наспех заделанных пробоин покрывали почти каждый сантиметр.

— Что ты такое? — выдохнул Токарь, задрав голову.

Кай, уже доставший датапад, водил пальцем по экрану.

— Транспортировщик тяжёлых машин. — Он говорил, не отрываясь от устройства. — Предсерийный прототип. Обозначение — «Титан». Двигатель… — он запнулся, — дизельный.

— Дизельный? — переспросил Маркус. — В наше время?

— Прототип, — повторил Кай. — Создавался для хм… Сложных условий эксплуатации. Мощность — четыре тысячи лошадиных сил. Максимальная скорость… — он сделал паузу, — десять километров в час.

— Десять? — фыркнул Токарь. — Пешком быстрее.

— Зато возит до четырехсот тонн, — прочитал Кай с датапада.

— Я такие видела, — вдруг сказала Коваль. — На Араксе, где мы базировались, «Титанами» буксировали повреждённые истребители с посадочной полосы.

Валь тем временем обошёл машину и остановился от открывшейся картины. На полу, на массивных деревянных подставках, лежал частично разобранный двигатель.

— Токарь! — Позвал капитан.

— Похоже, этот уже никуда не поедет. — Произнес инженер, подходя к Идрису. — Ничего себе. Шестнадцать цилиндров. — Токарь присел на корточки и сунул кулак в один из них. Кулак вошёл целиком, не касаясь стенок. — Двигатель мёртв. Ходовка… — Григорий обернулся на перекошенный транспорт. — Судя по всему, тоже.

— У прототипа были частые проблемы с двигателем и ходовой. — Отозвался Кай. — В серийных версиях их видимо решили.

— Здесь всё ясно. Смотрим следующую. — Скомандовал Валь.

Токарь отдёрнул флексилен со второй машины. Ткань с глухим шорохом сползла вниз, поднимая еще одно облачко пыли и открывая взору аппарат, размером с небольшой армейский грузовик. Он покоился на четырёх мощных захватах, приподнятый над полом сантиметров на тридцать.

Открытый кузов, с откидными бортами, был заляпан засохшей грязью, перемешанной с маслянистыми потёками. В нескольких местах проглядывали глубокие вмятины. Кабина, двухместная, с широким лобовым стеклом, покрытым паутиной трещин, была сдвинута вперёд, оставляя место для груза. На боках облупившаяся краска местами вздулась пузырями, из-под которых проглядывала ржавчина. Снизу, по углам, из днища выпирали четыре овальных излучателя из тусклого, будто обгоревшего металла, каждый размером чуть больше полуметра.

— Магнитолевитационная гравиплатформа, — определил инженер почти сразу.

— F-1 «Давид», — подтвердил Кай смотря в датапад. — Грузоподъёмность — три тонны. Максимальная скорость — до пятидесяти километров в час. Прототип.

Токарь наклонился, осмотрел излучатели. На одном из них зияла глубокая трещина, края которой оплавились. Второй излучатель был покрыт слоем копоти, третий выглядел так, будто его пытались оторвать от корпуса. Четвёртый, на первый взгляд, был цел, но возле него на бетоне темнело маслянистое пятно. Рядом на полу сиротливо лежали защитные кожухи с множеством потёртостей и парой вмятин.

— Излучатели спеклись, — констатировал он, поднимаясь.

— У этой модели, — что-то пролистывая на датападе произнес Кай, — судя по отчетам, были проблемы с охлаждением генераторов антигравитации. Источник энергии был демонтирован.

— Неисправна, — подвёл итог Валь. — Следующий.

Токарь сдёрнул флексилен со следующей машины. Тот с тихим шорохом сполз вниз, поднимая очередное облачко пыли и выпуская на свет массивную, размером почти с «Титан», грузовую платформу с высокими, укреплёнными бортами, покрытыми вмятинами и следами сварки. Кое-где краска облупилась, обнажив грунтовку, а в углах кузова скопился мелкий мусор и ржавая стружка. Несмотря на это, вся конструкция выглядела цельной, без явных перекосов или подтёков масла под ней.

Кабина, в отличие от брутальной рубки «Титана», была встроена прямо в корпус платформы, образуя с ним единое целое. Она была просторной, с широкими стёклами. По одному из них разбегались тонкие трещины. Лобовое стекло было заляпано засохшими разводами, дворники застыли в крайнем положении. Внутри виднелись два кресла и приборная панель. Машина и как и предыдущая, стояла на четырёх захватах. А из-под её днища торчали четыре мощных излучателя овальной формы, каждый размером больше метра в длину.

— Ну, эта выглядит посвежее, — заметил Маркус, обходя платформу.

— А она, похоже, исправна, — сказал Токарь, приседая и заглядывая под днище. — Излучатели на вид целые. Агрегат без энергии, но в себя прийти может. Если его расконсервировать, то должен поехать. Мне такие приходилось чинить. Весьма неприхотливые машины. И довольно резвые. Ну, для своих габаритов. Километров тридцать в час делают.

— G-2 «Голиаф», — прочитал Кай. — Грузоподъёмность — до ста тонн. Максимальная скорость — пять километров в час. Прототип.

— Пять?! — не поверил Маркус.

— Пошёл в серию, — продолжил Кай. — С более низкой грузоподъёмностью и более высокой скоростью.

— Понятно… — тяжело вздохнул Валь, переводя взгляд на четвертый силуэт.

— Да понял я, понял. Следующая… — Пробурчал Токарь.

Инженер сдернул флексилен с последней машины. Ткань сползла вниз почти не подняв пыли. Взору людей предстало нечто похожее на спортивный болид, стоящий на четырёх массивных опорах, слегка присев на них, будто зверь готовящийся к прыжку. Обтекаемый, приземистый корпус напоминал огромную сплюснутую сигару или глубоководного ската, застывшего в бетонном доке. Нос, заострённый, с едва заметными обводами, был обращён к дальней стене ангара. Корма, с широкой, раскрытой аппарелью, зияла чернотой.

Тёмно-серый корпус был покрыт слоем пыли и застарелой грязи. По всей длине были заметны чёрные маслянистые потёки, спускающиеся от верхних стыков к самому килю. Кое-где виднелись следы сварки и прожжённые пятна оплавленной обшивки, застывшей некрасивыми наплывами. На бортах кто-то неровными буквами крупно вывел «НАВУХОДОНОСОР», словно писал сам экипаж, в перерыве между ремонтами.

Мощные кронштейны по бокам и снизу, где должны были крепиться излучатели, были погнуты. Кое-где болты отсутствовали, кое-где торчали обломанные шпильки. Самих излучателей не было. Только пустые площадки, покрытые ржавчиной.

Токарь подошёл ближе и осматривая машину. Над раскрытыми дверьми шлюза едва читалась надпись «МК 3.11»

— Это что за фрукт? — спросил он.

Кай уже листал данные.

— Магнитолевитирующий транспортный корабль. Проект «Навуходоносор». — Прочитал он.

— Корабль-призрак, — тихо сказала Коваль. — Когда-то летал, а теперь — только имя на борту.

— Зато имя красивое, — заметил Маркус. — «Навуходоносор». Вавилонский царь. Может, и нас бы прокатил, если б не разукомплектовали.

— Не прокатил бы, — ответил Кай, поднимая глаза от датапада. — Согласно заметкам испытателей, излучатели перегревались на третьей минуте полёта. Проект закрыли, корабль списали.

— А где сами излучатели? — спросил Токарь, обходя корабль. — Что-то я их не вижу тут.

— Они и реактор, — прочитал Кай, не поднимая глаз от датапада. — Были установлены на второй экземпляр, который разрушился в процессе испытаний. Тут есть несколько заметок. Читать?

— Давай. — Махнул рукой Токарь.

— «Этот месяц был полон неудач. У „Навуходоносора“ излучатели перегреваются на третьей минуте полёта. Смит говорит, что надо менять схему охлаждения, но денег нет. Орфеус матерится. Мосс предлагает изменить схему питания. Андерсен просто пьёт чай и смотрит на звёзды. Проект, похоже, закрывают. Жаль.

У «Давида» через двадцать три минуты полёта температура под корпусом под сто пятьдесят. Мне кажется нужно дорабатывать систему питания — слишком высокое напряжение на излучатели подаётся. Андерсен окрестил его «Сковородкой». Летаем на короткие дистанции.

«Голиаф» груз таскает — любо-дорого. Сто тонн без проблем. Даже сто пятьдесят грузили. Но скорость — пять километров в час. Кэрри предложила запрячь в него лошадь — быстрее будет. Смит перепрошил контроллер, но больше шести не получили.

В понедельник у «Титана» пришлось менять прокладки в двигателе. Двенадцатый раз за месяц. Дизель, мать его. Конструктор сказал: «надёжно как лом». Лом-то надёжный, а вот его поршневые кольца — нет. Ходовая разваливается на втором часу испытаний. Сегодня опять погнули рычаг подвески. Орфеус предложил назвать машину «Калека». Смит молча ушёл в мастерскую.

Мастер Апок»

— А как испытателей звали? — спросил Валь.

— Секунду… — Кай пролистал несколько страниц на датападе — Капитан — М. Орфеус. Второй пилот — К. Э. Мосс. Оператор — мистер Андерсен. Ответственный техник — А. Смит.

Токарь хмыкнул, отходя от трапа.

— Значит, не судьба. — Он похлопал по обшивке и от прикосновения посыпалась ржавчина. — Иди ты, царь вавилонский, в утиль.

— Токарь, — обернулся к нему Валь. — Что скажешь? Сможем что-то использовать?

Тот задумчиво посмотрел на Валя.

— «Титан» — неисправны двигатель и ходовая. «Давид» сгорели излучатели. «Голиаф» — исправен, но скорость — пять километров в час. Мы на нём до «Причала» не то что за сутки — за неделю не доползём. А «Навуходоносор» — груда металла без излучателей и реактора. — Инженер развёл руками. — Ремонт имеющимися силами и средствами, — Токарь сделал паузу, подбирая слова, — займёт бесконечность.

Валь молчал несколько секунд, глядя на ряд машин. Потом повернулся к выходу.

— Идём во второй ангар.

— Ты серьёзно надеешься, что там что-то лучше? — спросил Токарь, подхватывая сумку.

— Надеюсь, — ответил Валь, шагая к двери. — Потому что пешком с такими расстояниями — не вариант.

Они двинулись к выходу. Корабль остался позади. Тёмный, обшарпанный, с именем, которое когда-то что-то значило, а теперь — только выцветшая краска на борту. У самой двери Токарь притормозил оглянувшись на бесконечные стеллажи.

— Капитан, — позвал он. — Гляну на пару минут? Вдруг там есть что-то, полезное.

Валь, не останавливаясь, махнул рукой.

— Быстро. И без фанатизма. У тебя три минуты.

Токарь кивнул и скрылся в рядах стеллажей.

— Три минуты, — повторил ему вслед Валь.

Маркус, Коваль и Кай остановились у двери в коридор. Только далёкое гудение вентиляции нарушало тишину. Неожиданно лампы в ангаре на мгновение погасли, замигали с противным, высокочастотным, треском, снова погасли, а затем загорелись ровным белым светом, как ни в чём не бывало.

— Что за… — начал Маркус.

Между стеллажами в углу склада проскочила тонкая, ослепительно-голубая молния. За ней — вторая, третья. Воздух запах озоном. Волосы на голове у мужчин встали дыбом У Коваль, чьи длинные рыжие волосы были собраны в хвост, они только слегка распушились. В коридоре за их спиной, где-то в темноте, раздались два глухих, хлёстких хлопка.

— Токарь! — крикнул Валь, делая шаг к стеллажам.

Из проёма, ругаясь на чём свет стоит, вывалился инженер. Его волосы торчали во все стороны, лицо покрылось чёрной копотью, от одежды шёл легкий дымок. Он тряс правой рукой, из пальцев которой всё ещё сыпались мелкие искры.

— Твою ж… — выдохнул он, сплёвывая. — Да что ж такое…

— Что случилось? — спросил Валь, хватая его за плечо и осматривая.

— Не знаю! — Токарь вырвался, потёр ладонь о штанину. — Полез на стеллаж, глянул коробку, а она как даст током. Искры, молнии…

В этот момент Кай, глянувший на датапад, побледнел.

— Импульс, — тихо сказал он. — Сработал.

Все замерли.

— ЭМИ от «Прометея»? — спросил Маркус.

— Да, — Кай поднял глаза. — До нас дошел. Ослабленный. А то, что мы видели — остаточные разряды.

Токарь, отдышавшись, сплюнул.

— А ты говорил не дойдет…

— Идём, — сказал Валь, подходя к двери, ведущей в коридор. — Быстро. У нас не так много времени. Кай. Посмотри что зафиксировали телескопы.

Глава 32

— Ну надо же, — проворчал Токарь, выходя в коридор и щурясь от непривычной яркости. — Когда мы сюда шли — темнота была хоть глаз коли. А теперь иллюминация как на балу.

— Видимо, импульс перезапустил систему, — предположил Кай, не поднимая глаз от датапада. — Ослабленный разряд мог сбить настройки, а после восстановления…

— Потом расскажешь, — перебил Валь.

Токарь уже двинулся дальше, но вдруг хлопнул себя по лбу. Остановился, развернулся и пошёл обратно — туда, где у двери ангара оставил свой мега-фонарь.

— А ну-ка, — буркнул он, наклоняясь.

Фонарь лежал на боку. Корпус был горячим. Из вентиляционных щелей, едва заметно, поднималась тонкая струйка дыма.

— Всё, — констатировал Токарь, беря фонарь за рукоятку и поднимая. — Приехали. Сгорел, родимый. Хорошо хоть СЭМ не взорвался.

— Повезло, — прокомментировал Маркус.

— Повезло, — согласился Токарь, бросая фонарь обратно к стене. — Ладно, чёрт с ним. У меня ещё есть.

Коваль, пока Токарь горевал над своим прожектором, подошла к двери второго ангара. Та была такой же, как и у первого. Александра машинально скользнула взглядом по стенам и тут же увидела красную коробку пожарной сигнализации. А сверху… сверху лежал ключ. На тонкой проволоке, с выцветшей пластиковой биркой и надписью «АНГАР-2». Усмехнувшись, Александра сняла ключ, вставила в замок и повернула. Механизм сухо щёлкнул. Дверь поддалась, чуть приоткрывшись. В этот момент Кай поднял голову от датапада. Его лицо, и без того бледное, стало пепельно-серым.

— Капитан… — голос навигатора сорвался. — У меня… — Он запнулся, — Не работает. Совсем.

— Ну бывает, стресс, все дела — обернулся Токарь. Уголки его губ дёрнулись в усмешке. — А вообще, Кай, не затягивай с этим. Обратись к доктору при первой возможности.

— Токарь, не начинай. — Закатила глаза Коваль у двери во второй ангар.

— Я серьёзно, — инженер развёл руками. — Человек говорит — не работает. Чисто по-человечески можно посочувствовать.

Кай, впервые за всё время, покраснел и торопливо заговорил:

— Я про датапад. Он не включается. Импульс, видимо, был очень сильным.

— Ааа, про датапад, — протянул Токарь. — Ну, сразу бы так и сказал. Дай сюда. — Он сделал шаг к Каю, снимая с пояса свой трофейный набор инструментов. — Посмотрим, что с ним можно сделать.

Кай молча отдал устройство. Токарь покрутил его в руках, осмотрел корпус, затем открыл плоскую коробочку набора инструментов с отвёртками, пинцетом и несколькими странными приспособлениями, назначение которых знал только он сам. Взял самую миниатюрную отвертку и привычным движением поддел тонким жалом заднюю крышку датапада.

— Профессор, значит, осторожный человек, — бормотал инженер, отсоединяя тонкий шлейф аккумулятора. — Такой осторожный, что заложил двойной заряд. Или тройной. А ты, гений, говорил — расчётная мощность.

— Значит, контуры вошли в резонанс, — тихо сказал Кай. — Видимо так было надо. Превышение мощности… похоже, на два порядка.

— На два порядка, — медленно повторил Токарь и уставился на навигатора долгим, мрачным взглядом. — Сто кратно…

— Да…

— Сто кратно, — ещё раз пробормотал Токарь, качая головой. — Короче, твой профессор дал жару. А мы теперь расхлёбываем. Ладно. Не будем гадать, что там с твоим профессором и его резонансами. — Проворчал инженер, доставая из набора маленькую перемычку с зажимами и замыкая нужные контакты.

Подержав несколько секунд, Токарь убрал перемычку, подключил батарею и нажал кнопку включения. Экран датапада мигнул, засветился синим и через пару секунд загрузился, показывая привычную рабочую среду.

— Эти штуки, в армейском варианте исполнения, рассчитаны на суровые условия работы. Должны выдерживать и не такое. Но твой профессор, кажется, переборщил. Держи. — Токарь протянул датапад Каю. — Работает. Ну, у кого ещё не работает? Давайте, не стесняйтесь. Очередь на реанимацию открыта.

Кай принял устройство, быстро провёл пальцем по экрану, вызывая данные.

— Телескопы… — начал он, но Валь перебил.

— Подожди.

Идрис достал свой датапад и нажал на включение. Экран загорелся как ни в чём ни бывало. Капитан взглянул на дисплей, где горела надпись:

«99%. РАЗАРХИВИРОВАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ОЖИДАЙТЕ».

— Мой работает, — спокойно сказал капитан, отключая экран.

Маркус достал свой датапад, нажал на кнопку. Дисплей остался тёмным. Он пожал плечами и протянул устройство инженеру.

— Мой не работает.

— И у меня. — Произнесла Коваль уже успевшая проверить свое устройство.

Токарь быстро повторил процедуру с датападами Маркуса и Коваль, вернул их и принялся собирать инструмент.

— И свой проверь. — Напомнил Идрис.

— А. Точно. — Токарь взял в руки свой собственный датапад. Но едва он вскрыл заднюю крышку, как в нос ударил едкий запах палёного. — О-хо-хо, — протянул он, принюхиваясь. — У меня тут, похоже, знатно коротнуло.

— Кай. Что случилось с теми, кто не успел укрыться, с учетом повышенной мощности импульса? — спросил Валь, наблюдая, как Токарь возится со своим датападом.

— Если они находились в радиусе эффективного поражения… — Ли сделал паузу, будто сверяясь с невидимыми расчётами. — Вероятность выживания на открытой местности — менее трёх целых четырёх десятых процента.

— А если в бункере? — спросил Маркус.

— Если бункер экранирован — вероятность выживания будет выше, — ответил Кай. — Но таких бункеров на поверхности считанные единицы. Для человека, не находящегося в экранированном помещении, шансов практически нет.

Валь молча кивнул, его лицо осталось непроницаемым. Потом повернулся к Токарю.

— Что там у тебя?

— Всё, капитан, готово, — сказал он, нажимая на кнопку включения.

Экран мигнул, засветился, но тут же погас. Токарь выругался сквозь зубы.

— Ещё раз, — сказал он себе под нос, снова отсоединяя батарею и проделывая какие-то манипуляции.

Спустя пол минуты Токарь подключил батарею и снова нажал на кнопку включения. Экран засветился, с помехами, с бегущими по нему рябью полосами, но через несколько секунд картинка стабилизировалась, и датапад загрузился.

— Ну, что? — спросила Коваль, стоявшая у приоткрытой двери второго ангара — Будем тут стоять или зайдём уже?

— Всё, работает. — Отозвался инженер, ставя на место заднюю крышку, убирая устройство в карман и пряча инструменты.

— Заходим, — сказал Валь.

Коваль кивнула и нажала плечом на массивное полотно. Дверь, с тем же скрипом, что и в первом ангаре, поддалась, открываясь внутрь. Как и в прошлый раз под потолком, одна за другой, зажглись лампы. Ровный белый свет залил помещение.

Ангар оказался зеркальной копией первого. Слева также тянулись ряды высоких стеллажей, заставленных ящиками, коробками, контейнерами и какими-то агрегатами. А вот справа вместо четырёх огромных силуэтов, накрытых флексиленом, стояло всего два компактных, приземистых, ровера с широкими колёсами и массивными бамперами. Выглядящих так, будто их создавали для экспедиций там, где дорог нет и не предвидится.

Первый был явно грузовой. Шесть высоких колёс с агрессивным протектором, просторная кабина, рассчитанная на четверых, с панорамным остеклением, плавно переходящая в объемный грузовой отсек. Угловатый корпус, из композита, с множеством креплений для внешнего оборудования.

Второй был поменьше. Четыре колеса, кабина аналогичной формы, но меньше — на двух человек. И он был частично разобран. Кузов, отделённый от рамы, висел на мощных лапах подъемника. Токарь обошёл стеллажи, заглянул в пару ящиков, хмыкнул, затем направился к роверам.

— Ну надо же, — протянул Токарь, оглядываясь. — Хоть какое-то разнообразие. — Он подошёл к первому и похлопал по капоту. — Колёсные вездеходы. На электротяге. Надёжно и утилитарно.

Он перевёл взгляд на второй. Тот стоял на четырёх домкратах, а его кузов был поднят мощными лапами подъемника на высоту человеческого роста, обнажая силовую установку и ходовую часть.

Инженер нырнул под грузовой ровер, осмотрел днище, ходовую, постучал по рычагам подвески. Затем вылез из-под машины, поднялся, отряхивая одежду, и забрался в кабину.

— Ого, — раздалось из открытой двери.

С минуту оттуда доносилось только его сопение, кряхтение, шорох обивки, редкие щелчки и невнятное бормотание. Потом послышался глухой щелчок.

— Ожидаемо, — донеслось из кабины.

Заскрипело кресло, что-то стукнуло. Затем снова послышался скрип и еще одни звонкий щелчок. Одна из панелей спереди чуть приподнялась. В кабине что-то снова что-то заскрипело, зашуршало и в грузовом отсеке гулко ухнуло. Затем из машины донесся лязг засова, удар и задняя дверь с глухим металлическим стуком открылась наружу. Механизм клацнул, и с металлическим стуком аппарель опустилась на бетон.

Токарь появился в проёме, спустился по ней и, не говоря ни слова, начал обходить грузовик по кругу. Остановился у заднего колеса, присел на корточки, посветил фонариком под днище. Затем перешёл к середине, снова присел, постучал по обшивке. Он обошёл машину спереди, поднял тяжёлую крышку капота. Газовые упоры с шипением взяли её вес на себя. Токарь заглянул внутрь, что-то пошатал, постучал по чему-то и ещё раз окинув взглядом пространство под капотом, удовлетворенно хмыкнул и захлопнул крышку.

Его взгляд на секунду задержался на эмблеме над решёткой радиатора. Потёртый, но всё ещё узнаваемый силуэт бегущего коня. Символ, который знал каждый, кто хоть раз имел дело с тяжёлой колёсной техникой. Краска облупилась, местами проглядывал металл, но конь всё ещё мчался вперёд, будто не замечая ни времени, ни пыли, ни того, что заводы, выпускавшие эти машины, остались за миллиарды километров отсюда, в самом сердце Империи. Инженер хмыкнул, но ничего не сказал. Только провёл пальцем по выпуклому контуру, смахивая вековую пыль, и отвернулся. Потом он присел на корточки у левого борта и замер.

— Ну-ка, ну-ка… — пробормотал он. — А это что у нас?

Он потянул за утопленную ручку. Лючок со скрипом откинулся вниз, открывая продолговатую нишу, выстланную резиной. На дальней стенке тускло блестели контакты.

— А вот и гнёзда, — сказал Токарь вслух. — Здесь всё ясно. А что у нас тут? — Токарь подошел к разобранному роверу, уже приседая, чтобы заглянуть под снятый кузов.

И в тот же миг чья-то тяжёлая рука схватила его за шиворот и дёрнула назад с такой силой, что Токарь, не успевший даже вскрикнуть, оказался отброшенным на добрых полметра от ровера.

— Кха-кха-кха! — Токарь высвободился из захвата, обернулся и вперил в Маркуса яростный взгляд. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! Совсем охренел?!

— Ты собирался залезть под висящий груз, — Маркус, невозмутимо сложил руки на груди. — На столетнем механизме. Я тебя остановил.

— Ты серьёзно думаешь, что я стал главным инженером просто так?! — взвился Токарь. Он развернулся к подъёмнику, ткнул пальцем в его основание. — Видишь вот эти метки? — Он указал на четыре ярко-зелёных индикатора, встроенных в стойки. — ВИДИШЬ, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ?

Маркус перевёл взгляд на индикаторы.

— Ну вижу, — буркнул он, слегка отступая.

— Это значит, что лапы подъёмника вошли в замок! — Токарь шагнул ближе к механизму и ткнул пальцем в четыре толстых штыря, вставленных в отверстия в раме. Из каждого штыря торчало массивное кольцо. — А вот это означает, что замок заблокирован! Механически! Даже если гидравлика сдохнет, лопнут шланги или ещё что, эта хреновина никуда не упадёт! Понял, боец?!

Маркус помолчал, потом коротко выдохнул:

— Извини. — сказал он, отводя взгляд.

— Извини, — передразнил Токарь, поправляя воротник. — Чуть не покалечил…

— Что здесь происходит? — ледяным тоном произнёс подошедший Валь.

Он остановился в двух шагах, встав так, чтобы видеть обоих. Скрестив руки на груди, капитан переводил взгляд с разъярённого инженера на невозмутимого сержанта. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного ожидания.

— Всё в порядке, капитан — проворчал Токарь. — Просто кто-то, — он мрачно покосился на Маркуса, — принимает меня за ребёнка. А не за специалиста, знающего своё дело.

— Я извинился, — буркнул Маркус.

— Извинился он, — Токарь ещё раз окинул сержанта недовольным взглядом. — Ладно. Проехали.

Валь перевёл взгляд с одного на другого.

— Маркус?

— Я ошибся, капитан. Мне показалось, что конструкция ненадёжная.

— В следующий раз, лучше свои опасения выскажи словами через рот, — спокойно сказал Валь. — Токарь, продолжай.

Токарь кинул на Маркуса ещё один взгляд и повернулся к разобранному роверу, присел на корточки и принялся осматривать его, подсвечивая фонариком.

— Так, так, так…

Инженер долго молчал, осматривая сначала раму снизу, а затем и снятый кузов. Потом выпрямился и покачал головой.

— Тот, кто это делал, — сказал он, — был явно под воздействием сильнодействующих психотропных веществ. — Он показал рукой на узел, где электродвигатель соединялся с колёсами через редуктор. — Электромотор подключен к колёсам через раздаточную коробку. Которая имеет несколько передач. Зачем, спрашивается? У электродвигателя момент сразу максимальный. Зачем ему коробка? Зачем столько сложностей? Лишние детали, лишний вес, лишние точки отказа…

— Твой вердикт? — прервал его Идрис. — Сможем быстро привести в порядок?

— Подожди, капитан, надо посмотреть что внутри. — Отмахнулся инженер.

Он подошёл к подъёмнику, на котором висел кузов второго ровера, и принялся осматривать массивную конструкцию, которая оказалась классической. Четыре стойки по углам, гидравлические цилиндры, стальные тросы, синхронизирующие подъём и опускание платформ. Такие же стояли в миллионах ремонтных мастерских по всей Империи.

— Маркус. Раз ты так радеешь за безопасность, то будешь помогать. Надо найти щит управления, — сказал Токарь, обходя ближайшую стойку. — Обычно на одной из них…

Щит нашелся сбоку одной из колонн, на высоте пояса. Небольшая металлическая коробка с выцветшими пиктограммами. Инженер откинул защитную крышку. Внутри оказались две кнопки. Зелёная со стрелкой вверх и красная со стрелкой вниз. И надпись мелким шрифтом, которую Токарь даже не стал пытаться разобрать.

— Так, — сказал он, потирая руки. — Всё просто. Видишь эти штыри? — Он указал на четыре толстых стальных пальца, которые входили в отверстия в колоннах.

— Да, — кивнул Маркус

— Это, как я уже говорил, механические фиксаторы. Чтобы груз не упал, если гидравлика сдохнет.

— Я помню, — невозмутимо ответил Маркус.

— Так вот, — Токарь подошёл к ближайшему штырю и дёрнул за кольцо. Тот с противным скрежетом вышел из отверстия. — Нужно выдернуть их все. Под грузом не ходить. Когда я включу подъёмник, он начнёт опускать платформы. Ты будешь стоять сбоку и смотреть, чтобы ничего не перекосило. Понял?

— Понял, — Маркус уже шагал к противоположной стойке, ухватившись за кольцо второго штыря. — Выдёргиваю.

Они работали быстро. Токарь у двух передних стоек, Маркус — у двух задних. Штыри выходили с глухим лязгом, оставляя в отверстиях тёмную смазку, которая за прошедшее время превратилась в густую, липкую массу.

— Готово, — сказал Маркус, отойдя от последней стойки.

Токарь подошёл к щиту управления и замер. На секунду его палец завис над красной кнопкой «ВНИЗ». Потом он оглянулся на Маркуса, убедился, что тот стоит сбоку от подъёмника, и нажал. Ничего не произошло.

— Ну, давай, — проворчал Токарь, нажимая сильнее.

Кнопка с хрустом ушла вглубь, и подъёмник ожил. Сначала раздался высокий, противный писк. Потом загудели моторы. Кузов ровера, чуть качнулся и начал медленно, сантиметр за сантиметром, опускаться.

— Иди сюда, — крикнул он Маркусу, не отпуская кнопку. — Смотри, чтобы не перекосило.

Маркус подошёл, встал рядом. Они смотрели, как кузов, скрипя и вздрагивая, медленно наползает на раму. В какой-то момент левая сторона опустилась чуть быстрее правой, и конструкция жалобно застонала.

— Правая отстаёт, — сказал Маркус.

— Вижу, — процедил Токарь, следя за кузовом. — Ничего, сейчас выровняется.

Он не ошибся. Гидравлика, работающая с перебоями, всё же синхронизировалась. Кузов выровнялся и продолжил опускаться. Ещё полметра. Тридцать сантиметров. Десять. С глухим стуком кузов встал на раму. Подъёмник взвыл, попытался опуститься ещё ниже, но упёрся в ограничители и, наконец, замолк. Токарь отпустил кнопку.

— Всё, — Токарь выключил подъёмник, отошёл от него и критически оглядел стык кузова и рамы ровера. — Вроде бы село ровно, без перекоса. Но просто так, на честном слове, это добро не удержится. Нужно будет позже прикрутить кузов к раме.

Тяжело вздохнув, инженер полез в кабину малого ровера, бормоча под нос что-то про «проклятых конструкторов» и «вечные авралы». Встав на подножку, он потянул за ручку двери. Та, с лёгким шипением газовых упоров, ушла вверх, открывая широкий проём.

— Двери вверх. Стильно, — хмыкнул инженер, забираясь внутрь. — Интересно… — пробормотал Токарь, оглядываясь.

— Что там? — донёсся снизу голос Маркуса.

— Все нормально, — отозвался инженер.

Из машины донесся скрип, загремела какая-то железяка, затем что-то щелкнуло и снова заскрипело кресло.

— А ничего, — прокомментировал Токарь. — Удобно.

Еще несколько минут он с сопением и кряхтением что-то делал внутри и наконец, раздалось два звонких металлических щелчка. Практически одновременно передний и задний багажники чуть приподнялись открывшись.

Инженер вылез из машины и начал обходить её по кругу, как раньше обходил грузовик, внимательно разглядывая. Теперь, когда кузов стоял на раме, машина казалась живой, поджарой, готовая сорваться с места. Даже широкие шины, с редким агрессивным протектором, явно рассчитанные на рыхлый грунт, не портили впечатления.

Обойдя машину сзади, Токарь открыл багажник, заглянул внутрь, посветил фонариком, что-то защелкнул, подошел к переднему и проделал те же манипуляции и, хмыкнув, отошел, задумчиво почесывая щетинистый подбородок.

— Ну? — спросил капитан, всё это время наблюдавший за перемещениями инженера. — Какой вердикт? Сможем быстро привести в порядок?

Глава 33

— Вердикт? — переспросил инженер, оборачиваясь на капитана.

Он медленно осмотрел пространство вокруг, задумчиво оценивая фронт работ. Его взгляд скользнул по стеллажам с инструментами и передвижному инструментальному ящику, на боку которого ещё сохранилась потускневшая наклейка с перечнем содержимого.

— Нууу… — протянул Григорий, — внутри в обеих машинах всё прилично. Добротно всё сделано. Кабины — пространственная рама из труб, на которую закреплены композитные панели. Управление, как будто, в порядке. В крыше люк с электромагнитным подвесом. Солидная штука, с охлаждением. При необходимости можно использовать в качестве эвакуационного выхода. Управление там как дистанционное, с терминалов на роверах, так и в ручную. Кресла как коконы, к раме на потолке прикручены. На гидравлических подвесах, с демпферами и пятиточечными ремнями. У этого, — инженер кивнул на ровер, из которого только что вылез, — как на истребителе, одно за другим. То, что сзади — чуть приподнято, для лучшего обзора второго номера. В целом там достаточно просторно для двоих. У грузового кресла по классике расположены. Кабина и кузов там одно целое, разделены перегородкой с дверью. В кузове две лавки вдоль бортов, крепления. Только там пусто. Пара ящиков, да тряпка валяется. — Он сплюнул. — Попытался запустить — молчат, естественно, без батарей то.

Валь молча слушал.

— Гнёзда под батареи вот, — инженер указал на лючки. — Вставляются плашмя. Ширина чуть больше метра, длина, наверное тоже. Высота — с ладонь. Я пару открыл, там всё аккуратно, как в аптеке. Только батарей нет. — Он потёр подбородок. — И надо до конца собрать легковой ровер. Инструмент, — Токарь указал на стеллаж, стоящий у стены, — для этого есть. Ключи, головки, даже диагностический кабель для терминала. И запчасти… — он кивнул на несколько открытых ящиков, содержимое которых частично перекочевало на верстаки. — Кто-то готовился к сборке, но не успел. За пару часов я смогу окончательно поженить кузов с рамой. Ещё минут сорок на подключение проводки. А дальше будет самое интересное. Надо будет найти аккумуляторы. И проверить. Их и работоспособность систем. Обеих машин.

— Пару часов? — переспросил Валь.

— Ну, может, три. Если не придётся колдовать с проводкой. И повторюсь. Нужно искать аккумуляторы. Без них обе машины — просто груда железа. Железа красивого, но бесполезного. Если найдём батареи то может, и поедет всё это.

Идрис перевёл взгляд на тёмные ниши лючков.

— Может? — переспросил он.

— А я гарантию могу дать только на то, что я сам руками соберу. А они, — Токарь хлопнул ладонью по борту, — тут лет сто стоят. Но выбора у нас всё равно нет. Так что сначала собираем легковой ровер. Потом, а лучше параллельно, ищем батареи и надеемся, что бортовая электроника не выкинет какой-нибудь фортель.

Валь молча кивнул.

— Сколько батарей нужно? — спросил он.

— Восемь штук для грузового. И четыре штуки для этого, — ответил Токарь. Он потёр переносицу, оставляя грязную полосу. — Но лучше с запасом взять. Они наверняка не новые.

Валь, молча осмотрел машину снаружи, заглянул в открытую дверь кузова.

— Нам нужна хотя бы одна машина на ходу, — твёрдо сказал Валь. — До «Причала». С запасом по грузу и людям.

Маркус, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди.

— Одна — это очень ненадёжно, капитан. Сломается — и все пешком. А если напоремся на засаду — одна машина, одна цель. Фланги не прикроешь, рассредоточиться не сможем. Все в одной коробке. Если её подожгут — концерт окончен. Две цели разделяют внимание. И шансов больше, если одну подшибут.

— Засаду? — переспросил Токарь, нахмурившись. — Думаешь…

— Я ничего не думаю, — отрезал сержант. — Я исхожу из худшего варианта. Так меня учили.

Валь нахмурился, потёр переносицу. Помолчал несколько секунд, глядя на потрескавшийся бетонный пол.

— Согласен, — сказал он наконец. — Надо ставить на ход обе. Начинаем со сборки. Действуй, инженер. Справишься?

— А у меня есть выбор? — проворчал он. — Обе, значит обе. Времени… — он покосился на часы, — если ничего не рванёт, к утру обе будут на колёсах. При условии, что мы найдём аккумуляторы.

Коваль, которая всё это время не стояла на месте, а медленно обходила ангар, вдруг остановилась у дальней стены.

— Эй, Гриша! — позвала она. — Посмотри-ка сюда.

Токарь подошёл. Перед ним оказалась мощная зарядная станция с терминалом, на который кто-то прилепил небольшой стикер. От станции отходил толстый пучок кабелей, который вел к специальным стеллажам, где стояло не меньше четырех десятков аккумуляторов. Многие были подключены к станции, тускло мигая индикаторами.

— Это то, что я думаю? — спросила Коваль.

Токарь присел на корточки, проверил маркировку на ближайшем аккумуляторе, провёл пальцем по серийному номеру.

—Литий-титанатные аккумуляторы на сульфатной нанорешетке, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало нечто похожее на удовлетворение. — Высокой ёмкости. Удельная энергия — тысяча двести ватт-часов на килограмм

— И что это значит? — спросила Коваль.

— А то, — Токарь достал датапад, быстро потыкал пальцами по экрану, прикидывая. — Что для грузового ровера восемь новых таких батарей хватят километров на шестьсот. По хорошей дороге. Для легкового на столько же четырех хватит. — Он почесал затылок. — Если они, конечно, живые.

— А проверить как?

— Либо смотреть на терминале, — Токарь кивнул в сторону зарядной станции, — либо таскать по одному к роверу, вставлять в гнёзда и смотреть, что бортовой компьютер скажет. — Он поморщился. — Лично я за первый вариант. Не хочу надорваться раньше времени.

Токарь подошёл к терминалу, провёл ладонью по запылённому сенсорному экрану. Система отозвалась не сразу — несколько секунд подвисала, потом выдала меню. Инженер с досадой цокнул. Он нажал ещё раз, подождал, потом привычным движением покопался в подменю и запустил отчёт. Экран мигнул, и побежали строки отчёта.

— Так, отчёт… — прищурясь пробормотал он. — Всего на зарядке тридцать один аккумулятор. У восьми — критический износ. У семи остаточный ресурс сорок процентов и ниже. У остальных… — Григорий присвистнул, — в районе семидесяти. Не новые, но жить можно.

Инженер снова взял датапад и принялся считать, сверяясь с показаниями терминала. Пальцы его бегали по экрану, губы беззвучно шевелились.

— В худшем случае, — сказал он, — один комплект батарей даёт нам километров триста тридцать. А до следующего РИТМа, если мне не изменяет память… — он наморщил лоб, — двести девяноста. Это если без приключений и без полной загрузки. Впритык, но должно хватить.

Валь подошёл ближе, осмотрел стеллажи с аккумуляторами.

— Бери два комплекта, — сказал он. — На каждый ровер. Запас лишним не будет.

— Два комплекта? — Токарь вздохнул, потёр переносицу. — Капитан, это ж сколько тащить… Один комплект это восемь на грузовой и четыре на легковой. Итого двенадцать. Каждый — килограммов по сто, не меньше… — Он махнул рукой. — Ладно. Зато не застрянем посреди дороги. — Он наклонился к терминалу, чтобы выключить отчёт, и вдруг заметил маленький пожелтевший стикер, прилепленный к корпусу терминала.

— А это ещё что? — буркнул инженер, срывая стикер одним движением и поднося к глазам. Он сощурился, всматриваясь в выцветшие буквы, и медленно прочитал вслух:

— «Из-за повреждения кабеля, — прочитал он вслух, — вся информация будет сохраняться на терминале локально до устранения неисправности». — Он хмыкнул, повертел стикер в пальцах и бросил на пол. — Всё как всегда. Эх…

— А я, кажется, понял, — раздался голос Кая. Он стоял чуть поодаль, глядя на экран своего датапада. — Куда уходило почти двадцать процентов энергии базы.

— И куда же, гений? — ехидно поинтересовался Токарь, отрываясь от терминала. — На эту станцию и подзарядку аккумуляторов, которые мы сейчас отсоединять будем? Или тут ещё что-то работает, о чём вы, учёные, забыли сообщить?

— Да, всё так, — ответил, наконец, Кай, листая окна на экране и вызывая всё новые схемы, графики и столбцы цифр. — Но я не понимаю, почему так много. Здесь что-то не сходится. И ещё один момент. Капитан, — Кай поднял голову, и его взгляд был растерянным. — Я не могу получить стабильную связь с телескопами. Сигнал рвётся, данные приходят фрагментами. Возможно, поможет перезагрузка беспроводной сети базы. Сбросить кэши, переинициализировать узлы…

— Перезагружай, — прервал его Валь.

Кай кивнул и снова уткнулся в экран, пальцы забегали по сенсорной панели с новой силой. Токарь тем временем подошёл к стеллажу. Сверился с показаниями на терминале зарядной станции, выбрал один из аккумуляторов с зелёным индикатором, отсоединил кабели и отщёлкнул фиксаторы. Затем с кряхтеньем подхватил тяжёлую коробку руками, поднатужился, поднял и понес к роверу. Через несколько шагов его лицо побагровело.

— Чёрт… — выдохнул он и, не выдержав, осторожно опустил аккумулятор на бетонный пол. — Сто килограмм, мать его…

— Помочь? — раздался за спиной спокойный голос Маркуса.

Токарь покосился на него, потом на аккумулятор.

— А то, — буркнул он. — Вот ручки, за них держать. Беремся с двух сторон и понесли. Только аккуратно, не урони. У нас и так запас невелик.

Маркус молча подошёл, взялся с другой стороны. Они синхронно приподняли, перехватили поудобнее и двинулись в сторону ровера, когда Кай поднял голову.

— Сейчас система перезагрузится, — сказал он, набирая на датападе какую-то команду. — Через несколько секунд…

И в тот же миг погас свет. Полная, абсолютная, тьма накрыла ангар.

— Хьюстон, кажется у нас проблемы… — послышался бас Маркуса.

— Кай! — гаркнул Валь.

— Кай, чёрт возьми! — крикнула Коваль.

— Кай, твою ж… — донёсся из темноты голос Токаря.

В тот же миг раздался грохот, что-то тяжёлое посыпалось, зазвенело, загрохотало по бетону, смешиваясь с металлическим лязгом. И следом раздался короткий, сдавленный вопль Кая.

— Всем стоять! — рявкнул Валь. — Ни кому не двигаться!

В наступившей тишине слышалось тяжёлое дыхание, шорох одежды. Где-то в глубине ангара продолжал звенеть упавший предмет.

— Кай! — позвал Валь. — Где ты? Что с тобой? Когда включится свет?

— Я… я не знаю, — донёсся из темноты сдавленный голос навигатора — Я уронил датапад… Споткнулся о какие-то железки. Они упали на меня. Я застрял. И не вижу ничего.

— Лучше бы ты споткнулся о свои проценты, — проворчал Токарь. — Маркус, давай опустим аккуратно эту штуку на пол, а то у меня сейчас позвоночник в штаны осыпется. Или руки как у обезьяны до пола станут.

— Понял, — отозвался Маркус. — Осторожно. На счёт три. Раз, два, три…

Раздался глухой стук, аккумулятор коснулся пола.

— Всё, — выдохнул Токарь. — Стоим.

— Капитан, — послышался голос Коваль, — я дойду до него, помогу.

— Стоять, — ледяным тоном приказал Валь.

— Я пилот, — возразила Коваль. — И прекрасно помню, где что находится в этом ангаре.

Валь помолчал секунду.

— Иди, — разрешил он. — Но осторожно.

— Давно бы уже фонарик включила и дошла, — проворчал Токарь из темноты. — Тоже мне, «Ночная ведьма».

— Ты меня за дуру-то не держи, — отозвалась Коваль из темноты. — Я пробовала. Не работает.

— И у меня, — добавил Маркус.

— И у меня, — подтвердил Валь.

— А я говорил, — с едва уловимой ноткой самодовольства произнёс Токарь. — Говорил, надо брать побольше…

— А твой-то, где? — перебил Валь.

Токарь смущённо кашлянул.

— У… у ровера. Оставил, когда осматривал.

В темноте послышалось нечто среднее между фырканьем и кашлем

— Ну вот и кто бы говорил, — сухо заметил Валь.

В темноте послышались мягкие шаги. Коваль двигалась осторожно, но уверенно. И судя по звуку, добралась до кучи металла, где застрял Кай. Послышался скрежет, звон.

— Кай, — позвала Александра. — Я рядом. Не дёргайся.

— Я… я пытаюсь выбраться, — голос навигатора прозвучал жалобно. — Но эти железки… они тяжёлые.

— Сейчас, — сказала Коваль. Опустившсь на корточки, она провела руками по холодному металлу, нащупала край тяжёлого предмета, придавившего Кая. — Я приподнимаю. Ты вылезаешь. — Раздался скрежет сдвигаемого в сторону металла. — Давай руку.

— Не могу… зажата…

— Тогда другую.

Послышалось кряхтение, сопение, затем Кай ахнул.

— Всё, я… я выбрался. Спасибо.

И в этот момент лампы под потолком мигнули раз, другой и загорелись. Ровный белый свет залил ангар, выхватывая из темноты Кая, опирающегося на плечо Коваль, мрачную физиономию Токаря, напряженное лицо Валя и спокойное Маркуса. На полу, посреди опрокинутого стеллажа и живописно торчащих во все стороны металлических прутьев, лежал датапад Кая, с потухшим экраном.

— Сеть… перезагрузилась, — виновато сказал Кай, отпуская плечо Александры. — Я не ожидал, что будет такое отключение.

— Предупреждать надо, — буркнул Токарь.

— Я предупредил, — возразил Кай. — Сказал — через несколько секунд.

— Это было не несколько секунд, — отрезал Валь. — В следующий раз веди обратный отсчет вслух. Минимум пять секунд. И держись за что-нибудь.

Кай покраснел и опустил взгляд.

— Понял, капитан.

Валь тяжело вздохнул.

— Продолжаем, — сказал он. — Маркус, Токарь — аккумуляторы к роверу. Кай, жду от тебя данные по телескопам. Коваль — следи, за Каем, чтобы не убился…

— Есть, — ответили все почти хором.

Токарь и Маркус, кряхтя и переругиваясь вполголоса, перехватили аккумулятор поудобнее и двинулись к грузовому роверу. Тяжелая батарея норовила выскользнуть из рук и им постоянно приходилось перехватывать ручки поудобнее.

— К левому борту, — прокряхтел Токарь, косясь на открытые лючки. — К первой ячейке. Только ровно держи, не перекашивай.

Маркус кивнул, пытаясь вставить батарею в нишу. Аккумулятор никак не хотел входить в направляющие, то упираясь то одним, то другим углом.

— Чуть вверх, — прошипел Токарь, — нет, слишком высоко. Опускай. Вот…

С третьей попытки аккумулятор вошел в направляющие, но на полпути застрял с противным скрежетом пластика о металл.

— Зараза… — выдохнул инженер. — Перекосило.

Токарь выругался, потянул на себя и попробовал ещё раз. Аккумулятор опять застрял, перекосившись на половине.

— Чёрт бы побрал этих конструкторов, — прошипел он. — Сделали бы направляющие пошире.

— Не дергай, — сказал Маркус, ухватившись за нижний угол. — Давай ещё раз, — сказал он. — На счёт три. Раз… два… три!

Они синхронно нажали и аккумулятор и тот с глухим щелчком, встал на место, зафиксировавшись защёлками.

— Всё, — выдохнул Токарь, вытирая пот. — Первый есть.

Он постоял секунду, прислушиваясь. Ничего не происходило.

— Ну? — спросил Маркус. — Идём за следующим?

— Погоди, — качнул головой инженер. — Хочу посмотреть, что с машиной.

Он шагнул к кабине, открыл дверь, забрался внутрь. Уселся в кресло, обвёл взглядом приборную панель, нашарил кнопку запуска, нажал. Ничего.

— Да чтоб тебя… — расстроено протянул он, нажимая ещё раз. — Ну, давай же, железяка…

И в этот момент приборная панель ожила. Дисплеи моргнули, засветились тусклым светом, по экранам побежали строки самотестирования. Из динамиков донёсся короткий писк. Где-то в глубине машины ожил и загудел насос.

— Есть! — Токарь даже хлопнул ладонью по рулю. — Живая, зараза!

В это время Коваль, наконец, вытащила датапад Кая из-под прутьев опрокинутого стеллажа, отряхнула, протянула Каю.

— Держи. — Сказала она, протягивая устройство навигатору. — Кажется, уцелел. Попробуй включить.

Кай принял устройство дрожащими руками, проверил корпус, нажал на кнопку. Датапад включился как ни в чём ни бывало.

— Работает, — сказал он с облегчением. — Спасибо.

Он быстро набрал несколько команд, пытаясь подключиться к телескопам. Секунда, другая. Кай нахмурился.

— Капитан, — позвал он, — я пытаюсь подключиться к телескопам.

Валь подошёл ближе. Кай набирал команду за командой, но на экране всплывали только ошибки.

— Дальний, на плато Келлер, молчит. Никакой телеметрии. Полная потеря связи.

— А ближний?

— Ближний… — Кай переключился на другой канал. — Есть соединение. Идёт передача изображения.

Глава 34

Ли развернул датапад так, чтобы и Валь видел. На экране проявилась слегка зернистая картинка со смазанными контурами. В черноте космоса, подсвеченный краем атмосферы Авалона-2, на геостационарной орбите висел огромный, тёмно-медного цвета, корабль Чужих. Его обтекаемые обводы, ещё недавно почти неразличимые, теперь проступали отчётливо. Корпус, лишённый маскировки, искрил в разных местах вдоль бортов. Несколько сегментов обшивки были оплавлены, кое-где виднелись тёмные провалы. Из них тянулись тонкие шлейфы газа, застывающие в вакууме кристаллическими облачками.

— Никогда раньше не видел таких, — тихо сказал Валь, вглядываясь в изображение. Он повернулся к остальным. — Идите сюда. Посмотрите.

— Ничего себе… — протянул Маркус.- Никогда таких не видел.

Коваль, стоявшая рядом, наклонила голову, вглядываясь.

— Впервые вижу такую конструкцию, — сказала она. — И мне кажется, он больше «Легиона» будет.

— Красивый, гад, — буркнул подошедший Токарь. — Маскировку с него сбило, щиты, похоже, тоже. Искрит, как новогодняя ёлка. Видать, хорошо его импульс достал. Я тоже таких никогда не видел, — добавил он. — Ладно, капитан, я обратно — у меня там диагностика запущена.

— Погоди, — остановил его Валь. — Что с машиной?

— Запустилась, — ответил Токарь, не оборачиваясь. — Сейчас посмотрю диагностику. — Он забрался в кабину, уставился на экраны. Система уже загрузилась полностью, выдавая параметры.

— Инженер! — окликнул Григория капитан. — Что с дальностью хода?

Токарь высунулся из кабины, нависая над подножкой.

— А… Сейчас, секунду. — Он снова уткнулся в экран бортового компьютера, вызвал сводку и начал шевелить губами, прикидывая. — Исходя из параметров диагностики, получаем следующее. Масса грузовика — две тысячи килограмм. Восемь батарей по сто килограмм, это ещё восемьсот. Плюс груз. Тонну заложим на припасы, оборудование, нас пятерых. Итого… почти четыре тонны.

Инженер пощёлкал по вкладкам, выводя характеристики двигателей и оборудования.

— Мощность двигателей двадцать четыре киловатта. Оборудование жрёт ещё киловатт. Итого суммарно — двадцать пять.

Он снова сверился с цифрами.

— Аккумуляторы у нас имеют семьдесят процентов от номинала… Получается шестьдесят семь целых две десятых киловатт-часа на килограмм. Умножаем на восемьсот кило и получаем пятьдесят три тысячи семьсот шестьдесят. Делим на двадцать пять киловатт-часов в час… — Григорий почесал затылок, — получаем две тысячи сто пятьдесят часов работы. Нет, бред.

Токарь помотал головой, перепроверяя.

— Чёрт. Всё напутал. Ёмкость в ватт-часах на килограмм, а мощность в киловаттах. Один блок — сто килограмм. Сто на тысячу двести — сто двадцать тысяч ватт-часов на блок. Восемь блоков — девятьсот шестьдесят. Семьдесят процентов — шестьсот семьдесят два киловатт-часа.

Он выдохнул.

— Теперь расход энергии. Что тут у нас? Ага. На скорости шестьдесят километров в час по ровной дороге — двадцать пять киловатт в час. Делим. Получаем двадцать шесть целых восемь десятых часа работы. Умножаем на скорость — тысяча шестьсот восемь километров. Бред! Так не бывает. А, чётр, ну конечно...

— Токарь, — подал голос Валь. — Ты там сам с собой разговариваешь. Что по делу?

— По делу, капитан, — отозвался инженер, вылезая из кабины. — Я сейчас прикинул в уме. Если взять наши восемь аккумуляторов с остаточной ёмкостью в семьдесят процентов, да еще запасной комплект, плюс мы и припасы, то по ровной дороге при шестидесяти километрах в час мы проедем… около двухсот семидесяти километров. До полного разряда первого комплекта.

— Нормально, — сказал Маркус.

— По пересечённой местности, при тридцати километрах в час, проедем уже двести тридцать. А по очень плохой дороге, на скорости пятнадцать километров в час, — едва двести.

— А без запасного комплекта? — спросил Валь.

— Без запасного мы проедем на тридцать процентов дальше. — Токарь посмотрел на капитана.

Валь задумался.

— До следующего РИТМа — почти три сотни километров, — сказал он. — По горам, по бездорожью. Рассчитываем на худший вариант, берём запасной комплект.

Токарь тяжело вздохнул, спрыгнул с подножки, потянулся, хрустнув спиной.

— Ладно, капитан. Худший, так худший. — Он повернулся к Маркусу. — Ну что, пошли за вторым. И третьим. И четвёртым. Надо еще пятнадцать штук притащить. Без тебя мне эту тяжесть не поднять.

— Идём, — кивнул Маркус.

Они уже направились к стеллажам с аккумуляторами, когда Кай, всё это время не отрывавшийся от датапада, поднял голову.

— Капитан, есть ещё новости.

— Говори.

— Получил данные с метеорологических постов. — Он быстро пробежал глазами по строчкам. — Температура воздуха на улице плюс десять. Ветер — пятнадцать-семнадцать метров в секунду с порывами.

— Десять градусов и ветер под семнадцать метров, — вклинилась Коваль. — На Авалон-2 это… прохладно. Очень.

— Одежда есть, — отозвался Валь. — Спальники и термоодеяла я видел на складе. В машине будет теплее.

— Если обогрев работает, — уточнила Коваль.

— Если нет — починим, — ответил капитан. — У нас есть инженер.

Токарь только пробурчал что-то невнятное.

— Судя по всему, надвигается штормовой фронт. — Продолжил Кай. — Ожидается… — он сделал паузу, — примерно через три дня. И он будет двигаться, как раз по нашему маршруту.

— Шторм? — переспросил Маркус, остановившись на полпути к стойке с аккумуляторами. — В это время года? Я тут десять лет служу. Ближайший шторм через месяц. А то и полтора.

Кай взглянул на него.

— А где находилась позиция «Грозы-12»?

— На внешнем кольце гор, — ответил Маркус.

— Вот поэтому, — Кай кивнул, — там шторма и начинаются на месяц позже. Горы задерживают фронты. — Он снова уткнулся в датапад. — И ещё один момент, капитан. Я перестал получать данные со спутников в этом регионе. Вообще. Никакой телеметрии. Ни служебной, ни… имитирующей.

— Тех, что подсовывали нам чужую картинку или «Ариадна»? — уточнил Валь.

— И те и те, — Кай поднял глаза. — Импульс, похоже, уничтожил их. Все. Остались только наземные посты и те, что за дальше трех тысяч километров от эпицентра. Связи с орбитой больше нет.

Валь посмотрел в сторону закрытых ворот ангара, будто мог видеть сквозь сталь и бетон приближающуюся непогоду. Затем обвёл взглядом ангар, роверы, стеллажи с запчастями. Потом посмотрел на часы на датападе.

— Работаем. Нам нужно успеть улететь до шторма. И надеяться, что без спутников мы не наедем на то, чего не видим. — Он повернулся к Токарю. — Заканчивай с аккумуляторами. Маркус, помогай. Кай, следи за фронтом, сообщай об изменениях. Коваль, и я осмотрим ангар, может найдется что-то полезное.

— Есть ещё один момент, — сказал Маркус, не двигаясь с места. — Если мы ставим на ход две машины, нужны два водителя. Кто поведёт?

— Я умею управлять любой наземной техникой, — откликнулся Токарь, отрываясь от аккумулятора, который они с сержантом только что притащили. — Так что без проблем. А насчёт второго водителя… — Он задумался на пару мгновений, почесал щетинистый подбородок, перевёл взгляд на Коваль, стоявшую у стеллажа. — Эй, рыжая, сможешь управиться с этим хламом?

Коваль замерла, затем очень медленно выпрямилась, повернулась и, отложив датапад в сторону, в два широких шага оказалась перед Токарем. Её рыжие волосы, выбившиеся из небрежного хвоста, взметнулись, словно языки пламени.

— Никогда, — сказала она, чеканя каждое слово. — Не. Называй. Меня. Рыжей. Я тебе не портовая девка!

И прежде чем инженер успел среагировать, её пальцы вцепились в ворот его комбинезона, притянув к себе. Токарь, на секунду потерявший равновесие, застыл с расширенными глазами.

— Александра, — прошипела она, глядя ему прямо в глаза. — Саша. Коваль. Стриж. Пилот, в конце концов. — Она дёрнула его, заставляя покачнуться. — Понял меня?!

— Эй, эй, полегче! — Токарь поднял руки. Его голос, обычно язвительный и насмешливый, чуть дрогнул. — Понял я тебя… Понял. — Он попытался высвободиться, но хватка у пилота оказалась железной. — А Стриж — это твой позывной? — инженер криво усмехнулся. — Потому что с земли ни разу не взлетала?

Коваль сощурилась, и на её губах появилась хищная усмешка.

— Доберёмся до корабля, — сказала она очень тихо, — я тебе покажу, как я с земли ни разу не взлетала. Главное — подгузники меняй почаще. А то знаешь, первый раз всегда страшно.

— Так, прекратили! — Голос Валя ударил, как хлыст.

Коваль разжала пальцы, и Токарь, крякнув, выпрямился, поправляя воротник. Александра отступила на шаг, но, не отводя взгляда, смотрела на инженера с вызовом, с которым пилоты обычно смотрят в глаза смерти.

— Коваль, ты сможешь вести машину?

— Смогу, капитан, — ответила она, не оборачиваясь. — Любая техника — без проблем.

— Вот и хорошо, — кивнул Валь. — Значит, за рулём грузовика — Токарь. Маркус за стрелка. Кай — навигатор. На втором ровере — Коваль за рулем, я за стрелка. Меняемся каждые три часа. Токарь, поможешь разобраться с управлением. Вопросы?

— Нет, — буркнула Коваль, отводя взгляд от Токаря.

— Какие вопросы, — проворчал Токарь, поправляя воротник.

— Тогда работаем, — закончил Валь. — Времени у нас в обрез. А кое-кому еще второй ровер собирать.

— Ну, хоть кто-то будет дело делать, — буркнул Токарь, уже направляясь обратно к стеллажу с аккумуляторами. — А то одни разговоры…

Коваль ничего не ответила. Но в глазах её, на секунду мелькнуло что-то, похожее на злорадное ожидание. Ангар снова заполнился суетой, лязгом металла и приглушённой руганью. Токарь и Маркус, кряхтя и переругиваясь, перетаскивали оставшиеся аккумуляторы. Каждый подход занимал минут десять. Отключить, снять со стеллажа, донести до грузового ровера, вставить в ячейку, проверить фиксацию. Инженер уже не пытался шутить. Его лицо раскраснелось, на лбу выступила испарина, а ворчание превратилось в монотонное бормотание, смысл которого улавливал только он сам.

Валь, медленно обходил ангар, двигаясь вдоль стеллажей, осматривая ящики и коробки. Коваль шла параллельно, с другой стороны. Её рыжие волосы то и дело мелькали за рядами стеллажей. Кай сидел на перевёрнутом ящике у стены, в свете работающего терминала, прокладывая маршрут до РИТМа-7, сверяясь с картами и перепроверяя расстояния.

Обходя очередной ряд стеллажей, у дальней стены, Александра вдруг остановилась. Перед ней, за грудой опрокинутых Каем конструкций, виднелось нечто, привлекающее внимание. Она пригнулась, вглядываясь в просвет.

— Капитан, — позвала она негромко. — Тут кое-что есть.

Коваль указала рукой на завал, где в одной куче лежали спутанные звенья, тяги, пластины и крепления, покрытые толстым слоем пыли. Сверху, перекосившись, лежал рухнувший стеллаж. Она попыталась протиснуться между железками, но те, переплетённые, как корзина, не пускали. Коваль дёрнула одну, другую — всё без толку.

— Застряло, — сказала она с досадой. — Видимо, когда стеллаж упал, всё перекрутилось.

— Я не специально, — раздался голос Кая. — Я просто споткнулся…

— Что там? — Подошёл Валь.

— Не знаю, — Коваль выпрямилась, вытирая руки. — Не могу подобраться.

— Ладно, давай вместе. Аккуратно.

Валь подошёл ближе, взялся с другого края и потянул. Спутанный клубок поддался. То, что сначала показалось мусором, оказалось россыпью технических узлов, хаотично наваленных друг на друга. Некоторые звенья напоминали части скелета, состоящих из пластин, ремней, шарниров, тяг. Вдвоём они кое-как высвободили первый предмет — изогнутую пластину с ремнями и металлическими накладками. За ней потянулось длинное, шарнирное звено. Потом ещё одно. Они путались, цеплялись друг за друга, и каждый раз, когда Коваль вытягивала очередную деталь, из кучи вываливались ещё несколько, спутанные ремнями.

— Что это? — спросила Коваль, разглядывая добычу.

Валь покачал головой. Он разложил на полу найденные части, попытался соединить, но звенья никак не ложились друг с другом. Конструкция была сложной. Целая система рычагов и упругих элементов, которая явно собиралась в нечто целое. Один сегмент был явно для бедра, другой — для голени, но как они крепились он не понимал.

— Похоже на части какого-то механизма, — сказал Валь. — Но как его собрать — ума не приложу.

— Чёрт, — выдохнула она, пытаясь распутать переплетение лямок. — Их тут, наверное, штук десять. Если не больше.

Валь вытащил ещё одну дугу, повертел её в руках, затем выпрямился и, не отрывая взгляда от кучи металла, громко сказал:

— Кощей!

— Чего? — недовольно отозвался тот. — Ради какой такой срочности меня отрывают?

— Иди сюда!

Инженер, возившийся у грузового ровера, нехотя подошёл. Окинул взглядом кучу металла на полу.

— Ну? — спросил он, протирая руки. — Зачем отрывать человека от дела ради кучи железяк?

— Глаза разуй, — раздражённо сказал Валь.

Токарь подошёл к куче, ткнул носком ботинка в ближайшее звено. Алюминиевая деталь глухо звякнула, откатилась к стене.

— Вы меня оторвали от дела, — проворчал он, — ради кучи гнутых железяк? Это что, новый арт-объект? Экспонат для музея истории антиквариата? Здесь есть чем заняться поважнее. У меня работы по горло. Может, потом… — Инженер замолчал наткнувшись на холодный взгляд капитана.

Токарь опустился на корточки, взял в руки одну из дуг. Повертел, прикидывая. Потом поднял другую, с шарниром. Провёл пальцем по швам, проверил соединения. Его лицо, поначалу скептическое, начало меняться. Брови поползли вверх.

— Да ладно, — протянул он. — Не может быть… — Токарь уже копался в куче, доставая новые части. — Это же «Спутник». Ну да, точно. — Он задрал бирку на одном из ремней, протёр пыль. — Опытное Конструкторское Бюро Биомеханики и Внешних Каркасов

Инженер поднял пластину с ремнями и металлическими накладками, постучал по ней костяшками пальцев.

— Эта штука работает по принципу перераспределения нагрузки с позвоночника на внешний каркас через системй рычагов и упругих элементов. Никаких батарей, чистая механика. Вес около пяти килограмм. Грузоподъёмность — до ста семидесяти при правильной настройке. — Токарь уже деловито сортировал детали: дуги к дугам, ремни к ремням. — В сложенном виде помещается в рюкзак. Собирается за пару минут, если понимаешь, что к чему. — Он поднял голову, окинул взглядом кучу. — И если, конечно, все части на месте. Где вы его нашли?

— Упавший стеллаж, — пояснила Коваль.

— Ах да, — Токарь покосился на Кая. — Перезагрузка.

— Ты с такими работал? — Уточнил Валь.

— В похожих. Дайте место.

Валь и Коваль молча отступили, давая инженеру пространство. Токарь работал быстро и уверенно. Сначала он отобрал спинные дуги, с мягкими подкладками, повторяющие анатомию позвоночника. Затем широкие пластины набедренных упоров, которые должны были обхватывать бёдра и передавать нагрузку на ноги. Потом элементы голени, опорные площадки стоп, наплечные лямки с жилетом. Всё это он раскладывал на полу отдельными кучками.

— Ремни, фиксаторы… — бормотал он. — Жилет цел… шарниры работают…

Через полчаса на полу ангара лежали три аккуратно собранные конструкции. Ещё два набора деталей так и остались россыпью. Не хватало части узлов, а какие-то дуги были погнуты или сломаны, одна опорная площадка стопы треснула пополам.

— Три комплектных, — сказал Токарь, выпрямляясь и вытирая пот со лба. — Остальное — запчасти.

— Ты сможешь настроить? — спросил Валь.

— Ага. — Инженер поднялся, потянул затекшую спину. — Я же ходил в таких. Механизм простой, надёжный. Крепится на тело жилетом и лямками. Поясничный корсет удерживает спину, а набедренные упоры и голенищные дуги передают нагрузку прямо в опорные площадки стоп. Настройка по росту за пару минут. И знаете, капитан, жаль, что мы их раньше не нашли. Аккумуляторы тогда в одного можно было перетаскать. Эти штуки спину разгружают знатно.

Он подошёл к ближайшему комплекту и начал его надевать, подгоняя под свой рост.

— Сейчас посмотрим, — сказал он, застёгивая пояс. — Так… Наплечники… Бедренные рычаги… Наколенники…

Он надел экзоскелет, подогнал затяжку ремней, сделал несколько осторожных шагов. Походил, привыкая. Замер. Скривился, подтянул какой-то ремень.

— Тесновато, — проворчал он, размахивая руками.

Он сделал ещё несколько шагов, разворачиваясь на месте, и размахивая руками, проверяя подвижность. На одном из взмахов чуть не задел Коваль. Та отшатнулась.

— Эй! — возмутилась она. — Осторожнее!

— Извини, — Токарь примирительно поднял ладони. — Привыкаю. — Он сделал ещё несколько шагов, повернулся на месте. — Модель, конечно, не фонтан. По удобству, массе и свободе движений куда как хуже, чем те, в которых я работал. Но это лучше, чем ничего. — Он сделал ещё несколько шагов, прислушиваясь к ощущениям. — Взять с собой стоит. На случай, если таскать что-то тяжёлое или машины бросить придётся

Валь кивнул.

— Согласен. — Он обвёл взглядом экзоскелеты. — Но это не всё. Нужна броня. Или хотя бы шлемы. Каски. Перед выдвижением.

— Каски, броня? — переспросил Токарь. — Ты собрался воевать, капитан? Или просто решил головой стены по прошибать?

— Всякое бывает, — спокойно ответил Валь.

— Ладно, пойду я. — Тяжело вздохнул инженер, снимая с себя сбрую экзоскелета. — Работы еще много.

Валь не ответил. Он подошёл к опрокинутому стеллажу и, наклонившись, начал поднимать его.

— Помоги, — коротко бросил он Коваль. — Поставим на место.

Александра подхватила с другой стороны, и они вдвоём с трудом водрузили тяжёлую конструкцию обратно. Стеллаж встал заметно покачиваясь.

— Стриж, — сказал Валь, выпрямляясь и отряхивая руки. — Что ты там нашла? Показывай.

Та вместо ответа указала пальцем на стену. Туда, где раньше металлические полки скрывали обзор. На стене, на двух массивных кронштейнах, крепился небольшой, метра два в длину, дрон, с широким корпусом. В передней части тускло поблёскивал объектив камеры. Его крылья были сложены вдоль фюзеляжа, но даже так угадывался их размах метра в два. На боку виднелась надпись трафаретом: «ЗОРКИЙ-9». А потёртая краска и толстый слой пыли говорили о том, что он пробыл здесь не один год.

— А это уже интереснее, — задумчиво произнес Валь вглядываясь.

— Разведчик, — тихо сказала Коваль. — Похоже дальний. А может, и ударный. Судя по гондолам двигателей и общей компоновке, может как взлетать вертикально, так и по самолетному. Или вообще парить в восходящих потоках.

Валь подошёл ближе, провёл пальцем по гладкой поверхности сложенного крыла.

— Если он рабочий, — сказал он, — то это меняет дело. Запустим с грузовика — будем видеть, что впереди.

— Если мы найдём пульт, — уточнила Коваль. — И если уцелела электроника. Импульс мог его поджарить.

— Проверим. — Валь подошёл ближе, осмотрел крепления. — Может нам сильно пригодиться. Возможно, Кай сможет наладить управление с датапада.

Он отошёл от дрона и обвёл взглядом ангар. Токарь уже возился в кабине грузового ровера, Маркус что-то проверял в грузовом отсеке. Кай что-то тихо бормотал глядя в датапад. Александра рассматривала загадочный аппарат, который мог стать их глазами в небе — или остаться просто куском мёртвого металла.

— Кай, — позвал Идрис. — Всё в порядке?

— Капитан, — сказал он, не отрываясь от датапада, — маршрут до РИТМ-7 построен. Примерное расстояние — триста двенадцать километров. С учётом штормового фронта и состояния дорог оптимальная скорость тридцать километров в час. Время в пути составит около десяти часов. С учётом остановок на отдых и возможных препятствий — четырнадцать-шестнадцать. Но…

— Но? — спросил Валь, остановившись у стеллажа.

— Но у нас нет актуальных карт. — Продолжил Кай. — Спутников над нами больше нет, а последние снимки имеют пятидесятилетнюю давность. Мои расчеты могут быть не верны. Дорога может быть хуже расчетного, а погода — ухудшится сильнее прогнозов.

— Я понял тебя, — кивнул Валь.

Он уже хотел пойти к грузовому роверу, но Коваль, всё это время разглядывавшая дрон на стене, вдруг спросила:

— Кай, а ты умеешь управлять дронами?

Кай поднял голову от датапада и удивлённо моргнул.

— Умею, — сказал он. — И неплохо.

Валь, услышав это, жестом подозвал его к стене.

— Иди сюда, — сказал он. — Посмотри, что мы нашли.

Кай поднялся, подошёл и удивленно уставился на дрон.

— «Зоркий-9», — прочитал он надпись. — Произведён при сотрудничестве концернов «Калашников», кластера РОСС, «К.А.С.К.», Азиатского кластера и «Рейнметалл», Еврокластер. Я знаю эту серию. Тандемная схема, размах крыльев в два метра двадцать сантиметров, длина фюзеляжа — метр девяносто. Универсальная платформа. Дальность до тридцати километров. Может быть разведывательной, ударной, транспортной, ретранслятором или авианосцем для «москитов». Всё зависит от установленного оборудования. Очень хорошие машины. Только сейчас уже одиннадцатая серия. Легче, надежнее и больше автономность.

— Сможешь управлять им со своего датапада? — спросил Валь.

Кай уже доставал свой датапад, проводя пальцем по экрану.

— Конечно. Такие дроны управляются с любого армейского датапада, — сказал он. — Навигационные протоколы стандартные, программное обеспечение тоже.

— А почему он, а не я? — спросила Коваль, скрестив руки на груди. — Я тут пилот, между прочим.

— Потому что ты не можешь быть в двух местах одновременно, Стриж, — спокойно ответил Валь. — Ты будешь вести легкий ровер. Кай будет в грузовом. Он отвечает за навигацию и разведку. Дрон — его инструмент.

Коваль хотела возразить, но встретила взгляд капитана и сжала губы. Помолчала, потом коротко кивнула.

— Поняла, — сказала она. — Надеюсь, Кай его не уронит.

— Не уроню, — уверенно ответил навигатор, разглядывая крепления дрона.

— Тогда снимаем, — скомандовал Валь.

Втроём они открутили крепления. Дрон оказался тяжёлым, килограммов тридцать. Кай с Валем они перенесли его на ближайший верстак. А Коваль уже осматривала дрон. Она нашла быстросъёмные крепления по бокам корпуса и начала выкручивать. Те поддавались легко, видно часто откручивали. Сняла верхнюю панель, открывая доступ к внутренностям дрона.

— Аккумуляторов нет, — сообщила она, заглядывая внутрь. — Зато есть место под вооружение, — продолжила Александра, осматривая внутреннее пространство. — Два пилона. И посадочные места для подвесных контейнеров. Камера на месте. Объектив цел. Тепловизор, дальномер, лидар тоже… Всё на месте, без видимых повреждений. А вот система наведения демонтирована.

Коваль перешла к носовой части и аккуратно повернула носовой обтекатель против часовой стрелки. Тот поддался с тихим щелчком. Внутри, на амортизирующих креплениях, висела сложная антенная решётка и несколько блоков.

— Радар, — определила она. — Системы связи. Блоки управления. Без видимых повреждений. — Она выпрямилась, вытерла руки о штанину. — Перехожу к двигателям.

Александра обошла дрон сзади, осмотрела гондолы двигателей, заглянула внутрь.

— Бесколлекторные моторы, складные пропеллеры, диаметром сантиметров пятьдесят. Лопасти сложены, но механизмы выглядят целыми. При раскрутке центробежные замки должны фиксировать. Поворотный механизм — на триста шестьдесят градусов, по всем плоскостям. Серьёзная штука. — Она попробовала по вращать гондолы. Те поддались без усилий. — Гондолы исправны, двигатели — тоже, — сказала она. — Внешне. Без аккумуляторов не проверить, но видимых повреждений нет. Лопасти выглядят целыми. Сколов и трещин не наблюдается.

Она закрыла отсеки, закрутила крепления и повернулась к Валю.

— Вердикт. Аппарат полностью укомплектован, кроме батарей и системы управления вооружением. Всё оборудование выглядит целым. Если найдём аккумуляторы, он может полететь.

— А где они? — спросил Валь.

Кай, уже листал техническую документацию.

— Вот, — сказал он, поднимая глаза. — «Зоркий-9» построен на универсальной платформе при сотрудничестве… Так, это не то… А, вот. — Он ткнул пальцем в экран. — Питание — от сменных литий-титанатных модулей на сульфатной нанорешетке. Так… Ага. При консервации батареи были помещены на стеллаж В-7, ячейка «А-17». Маркировка «АКБ МАЛЫЙ». Восемь штук. Если их не позаимствовали за прошедшее время…

— Значит, надо их найти, — сказал Валь, оглядывая ангар. — Где-то здесь лежат. Они же похожи на аккумуляторы от роверов, только меньше. Верно я понимаю?

Он повернулся к Каю.

— Да, — отозвался тот. — Такие же, как на роверах, только меньшего размера.

— Ясно. Пока ищем, ты продолжай строить маршрут и следи за погодой. Стриж, осмотри стеллажи с той стороны. Я осмотрю те что у входа.

— Поняла, — ответила Коваль, уже направляясь к дальней стене.

Кай кивнул и вернулся к своему датападу, Идрис и Александра разошлись по ангару. А в кабине грузового ровера уже слышалось ворчание Токаря, который наконец закончил с диагностикой и теперь спорил с Маркусом по поводу аккумуляторов, лежащих в кузове.

Глава 35

Токарь забрался в кабину грузового ровера, привычно окинув взглядом приборную панель и повернулся к Маркусу, который стоял в проёме грузового отсека.

— Восемь батарей подключены, — сказал Рейнольдс. — Ещё восемь лежат в кузове. Всё свободное пространство на полу заняли. Как тут теперь ходить?

— Вот прямо по ним и ходить, — отозвался Токарь. — Если никто на шпильках не будет плясать, с ними ничего не случится. Они ж не стеклянные.

— На чём прыгать? На шпильках? — не понял Маркус. — Каких ещё шпильках?

Коваль, проходившая мимо остановилась, услышав разговор.

— Шпильки — это каблуки, — пояснила она. — Тонкие, высокие. У женских туфель. В твоей части женщин не было?

— Были, — буркнул Маркус, — но они в берцах ходили. Как и все нормальные люди.

Токарь, высунувшийся из кабины, вытаращился на Коваль так, будто видел её впервые.

— Никогда не думал… — начал он.

— Что ты не думаешь, — Перебила Коваль, даже не взглянув на него. — Я в курсе, Гриша. А вообще, — она вздохнула, поправляя хвост, — я девушка. И мне положены красивые наряды. И туфли, между прочим тоже. Даже если я их надеваю раз в сто лет.

Токарь фыркнул, но решил не развивать тему. Он молча забрался в кабину, захлопнул за собой дверь и уткнулся в приборную панель, вызывая меню диагностики. Система отозвалась не сразу, подвиснув.

— Ну давай, шевелись, — проворчал Токарь, постучав костяшкой по краю дисплея.

Экран моргнул и наконец выдал длинный список параметров. Инженер принялся листать его в поисках нужного раздела. «Состояние узлов», «Энергопотребление», «История поломок», «Телеметрия»… Всё не то.

— Где же тут диагностика? — бормотал он, щурясь на мелкие значки. — Вечно всё прячут… А, вот ты где.

Он ткнул пальцем в пункт «Сервисные процедуры». Система снова задумалась, потом выдала два окна:

«Быстрая диагностика (5 мин)»

«Полная диагностика (3 ч)»

— Три часа, — пробормотал Токарь, потирая переносицу. — Конечно, полную бы не помешало… Но не сейчас. — Он нажал на «Короткая».

Экран погас на секунду, потом засветился снова, и пошли строки отчётов.

— Так, — бормотал он себе под нос, — система запущена… Теперь проверим, что у нас тут к чему.

Дисплей моргнул, и пошли строки отчётов.

— Аккумуляторы… — Токарь прищурился. — Восемь штук. Небольшая разбалансировка по остаточной ёмкости. — Он почесал затылок. — Хорошо бы поменять, чтоб попарно стояли одинаковые. Но и так сойдёт.

Он пролистал дальше.

— Энергосистема… Левая передняя фара не работает. Потом разберемся. Подвеска… зелёная. Рулевое… люфт чуть больше нормы. Но ехать можно. Дальше у нас система охлаждения. Требуется замена охлаждающей жидкости. — Прочитал он красную надпись. — Ну если её залили сто лет назад и не меняли, то там осталась одна вода.- Он почесал затылок и перешёл к следующему пункту.

— Электромагнитный подвес, — инженер пролистал до конца. — Оборудование не установлено. — Токарь хмыкнул. — Оно и видно.

В этот момент на экране всплыло новое окно

«Для окончательной проверки работоспособности необходимо провести тест в движении. Выполните следующие действия: движение вперёд, назад, поворот налево с пробегом, поворот направо с пробегом. После завершения теста будет сформирован итоговый отчёт».

— Ну, — Токарь потёр ладони, — сейчас и проверим.

Он высунулся из кабины, опершись локтем о дверцу, и крикнул:

— Сейчас будет тест-драйв! Всем посторониться!

— Стоять! — раздался окрик Валя, — Токарь, не смей…

Но инженер уже захлопнул дверь и нажал кнопку переключения режимов. Ровер отозвался мерным гудением.

— Вперёд, — скомандовал сам себе инженер, плавно нажимая педаль акселератора. — Ровер слегка присев мягко тронулся с места.

Маркус, стоявший в грузовом отсеке, едва успел ухватиться за поручень.

— Ты чего творишь?! — крикнул он.

— Тест! — донеслось из кабины. — Держись!

— Назад, — Токарь включил реверс, и машина так же плавно сдала назад, чуть не врезавшись в подъёмник.

— Влево, — он крутанул руль. Ровер развернулся, проехал несколько метров, задел крылом стопку пустых ящиков, но те устояли.

— Вправо, — симметричный манёвр завершил программу. Ровер остановился.

Токарь смотрел на экран, где высветился итоговый отчёт. Зелёные индикаторы горели почти по всем пунктам. Кроме одного. Рядом с правым средним колесом горел жёлтый треугольник. Инженер ткнул в пиктограмму. В ответ на экране высветилась надпись.

«Через 500 км пробега необходимо провести техническое обслуживание. Замена подшипников, проверка ступичного узла».

— Доедем. — Хмыкнул Токарь.

Он отключил питание, открыл дверь, вылез из кабины и, довольный, спрыгнул на бетон. И тут же наткнулся на взгляд Валя в которым чувствовалась едва сдерживаемая ярость.

— Что? — спросил Григорий, делая шаг назад. — Всё в порядке. Тест прошёл успешно. Только охлаждайку заменить, и фару…

— Ты, — Валь говорил тихо, но от этого инженеру стало не по себе, — только что на полной скорости гонял по ангару, где полно железных конструкций, ящиков и людей. На непроверенной машине.

— Так я ж… — начал Токарь, но Валь поднял руку и перевёл взгляд на Маркуса, который молча стоял чуть поодаль. — Маркус, ты как?

— Жив, капитан, — буркнул Маркус. — Но в следующий раз, когда он скажет «поехали», я лучше пешком пойду.

— Вердикт, — ледяным тоном спросил Валь, оборачиваясь к инженеру.

Токарь откашлялся.

— Аккумуляторы в норме. Небольшая разбалансировка, но это не критично. Одна фара не работает. Небольшой люфт в рулевом. Система охлаждения — нужно менять жидкость. Электромагнитный подвес исправнен, оборудование отсутствует. Правое среднее колесо через пятьсот километров потребует обслуживания. Подшипники, ступица.

— Пятьсот километров, — повторил Валь. — До «Причала» — пятьсот. Доедем?

— Доедем, — твёрдо сказал Токарь. — Если на полной скорости по бездорожью гонять не будем.

Валь молчал несколько секунд, глядя на инженера. Потом кивнул.

— Принимается. И Токарь. Больше никаких самодеятельных тест-драйвов. Ясно?

— Ясно, — буркнул Токарь, отводя взгляд.

— Тогда займись вторым ровером. Маркус — помоги ему.

Токарь, не глядя, двинулся к малому роверу.

— Собрать, значит, — бормотал он себе под нос. — Легковой, значит. А кто его разбирал, интересно? Я, что ли?!

Инженер мрачно смотрел на машину стоящую у подъемника, прикидывая с какой стороны лучше подступиться. И тут его нога зацепилась за нечто твёрдое и тяжёлое, лежащее прямо на пути.

— А-а-а, чтоб тебя! — взвыл он, отскакивая на здоровой ноге и хватаясь за ушибленное место. — Какая же… кто?! Какого хрена оно тут валяется?! Кто это оставил?! Вот кто? Кто?!

— Мы, — спокойно ответил подошедший Маркус и хлопнул инженера по плечу так, что тот присел от неожиданности. — Цел?

— Кха… — Токарь выпрямился, потирая ушибленную голень, которой он знатно приложился об угол батареи. — Цел, цел. Спасибо, что спросил. Так… Что там нам нужно то было?

— Прикрутить кузов к раме и поставить аккумуляторы. — Напомнил ему Маркус

Инженер мрачно посмотрел на стопку блоков, о которую споткнулся.

— Да. А еще проверить системы… Так. По порядку. Мне нужны болты. Штук двадцать, — сказал он, обращаясь к Маркусу. — М-двадцать шесть. Метрическая резьба, шаг — полтора. Длина сантиметров шесть, не меньше. — Он повернулся к Рейнольдсу. — И гайковерт. Пневматический. С головкой на двадцать шесть. Без них мы эту конструкцию не стянем. Ты видел тут такое?

Маркус молча покачал головой.

— И я не видел, — вздохнул Токарь. — Но где-то здесь должно быть. В ящиках, на стеллажах…

Он огляделся. На дальнем столе, у самой стены, сиротливо стоял пневматический гайковёрт с отсоединённым шлангом. Инструмент покрывал толстый слой пыли, но выглядел вполне рабочим.

— Гайковёрт вон там, — кивнул Токарь. — Маркус, притащи его сюда. Только аккуратно, не урони. Нам он ещё пригодится. А я пока поищу болты.

Маркус кивнул и направился за гайковертом. Токарь, бормоча что-то про «руки-крюки» и «вечно всё разбросано», подошёл к ближайшему верстаку. Тот оказался завален обрезками проводов, ржавыми хомутами и прочим мусором. Рядом стояло несколько инструментальных ящиков. Инженер открыл первый — пусто, только ржавая пружина в одном из отсеков. Во втором оказалось лишь пара старых гаек и горсть мелких шайб.

— Вот чёрт, — проворчал он. — Неужели всё растащили?

Он перешёл к третьему ящику. Ухватился за ручку, потянул на себя, но тот не поддался. Будто прирос к направляющим за десятилетия.

— Ну давай, — буркнул Токарь, дёргая сильнее. С противным визгом, резанувшим по ушам, ящик слегка выдвинулся. — Да чтоб тебя…

Инженер упёрся ногой в стойку верстака и рванул от души. Ящик со скрежетом подался, и Токарь, чуть не вывалив содержимое, наконец, открыл его. Внутри, вперемешку с какими-то мелкими запчастями, лежали болты. Потемневшие, с потёртостями на шлицах и головках, но без следов коррозии. Рядом, в отдельной секции, лежали шайбы.

— Ага, — Токарь вытащил один болт, осмотрел. — Вроде то, что нужно. — Прикинул он на глаз. — Использовались явно не раз. Смазки бы свежей, да где ж её взять… Ладно, и так сойдёт.

Он рассовал болты и шайбы по карманам и двинулся к роверу. Маркус уже стоял у машины, держа в руке гайковёрт с болтающимся шлангом.

— Нашёл? — спросил сержант.

— Нашёл, — отозвался Токарь, выкладывая на подножку свою добычу.

— А с этим что делать? — спросил Рейнольдс, помахав инструментом.

— Подключи к пневмолинии, — Токарь махнул рукой в сторону колонны, откуда торчал штуцер. — Вон туда. Только сначала убедись, что давление есть. Нажми на ниппель, послушай, шипит ли. Потом подключай. До щелчка. И убедись, что защёлка в замок встала. Не то отстрелит под давлением.

— Понял, — отозвался сержант.

Инженер, не дожидаясь, пока Маркус разберется с гайковертом, уже открыл кормовой багажник ровера. Внутри, на дне, виднелись аккуратные отверстия под болты. Токарь достал из кармана первый болт, наживил шайбу и протолкнул сквозь отверстие в кузове и уткнулся в вваренную в раму гайку. Григорий затянул болт рукой, насколько хватило сил. Затем второй, третий, четвёртый.

— Четыре в корме, — пробормотал инженер, переходя к открытому капоту. — Готово.

Тем временем Маркус возился у колонны. Раздалось короткое шипение — это сержант проверял давление. Потом щелчок — Рейнольдс присоединил шланг к системе. Ещё один щелчок возвестил о фиксации.

— Готово! — крикнул Маркус, возвращаясь к роверу с подключённым инструментом.

— Молодец, — отозвался Токарь уже заканчивающий с болтами под капотом. — Теперь давай сюда гайковёрт. Дотяну, пока не забыл.

Он взял инструмент, проверил, проверил головку, направление вращения и принялся затягивать болты, под капотом один за другим. Вой пневматики, короткая вибрация и гайка садилась намертво. Затем в багажнике.

— Осталось восемь в салоне, — сказал сам себе Токарь. — Насколько я помню по отверстиям в раме. Держи гайковерт. — Токарь передал инструмент Маркусу и взобрался на подножку ровера. — Сейчас я болты наживлю, потом будешь подавать.

Он залез в кабину и принялся за работу. В салоне виднелись восемь площадок с отверстиями, равномерно распределенные на полу. Токарь, ругаясь и изгибаясь в неудобных позах, вставил наживлял шайбы и вставлял болты. Через десять минут он вылез наружу, потирая затекшую спину.

— Всё, — выдохнул он. — Теперь закручивать. Давай гайковерт.

Маркус протянул инструмент.

— Осталось немного, — сказал Токарь, забираясь обратно. — Неудобно, чёрт возьми…

Он с трудом протиснулся между креслами. Первый болт располагался под водительским сиденьем. Токарь вывернул руку, нашарил головкой, нажал. Вой, удар, готово. Второй — под задним сиденьем. Остальные равномерно распределились вдоль бортов.

— Маркус, — крикнул он, вытирая пот, — подай-ка мне свет. Не видно ни хрена.

Сержант молча сунул в салон свой фонарь. Луч выхватил из темноты запылённые панели и проводку. Токарь продолжил. Через пятнадцать минут все восемь гаек были затянуты. Он вылез из салона, тяжело дыша, вытер лицо рукавом.

— Всё, — сказал он. — Кузов на раме. Теперь не сдвинется.

Он отошёл на несколько шагов, прищурился, осматривая ровер со стороны. Машина стояла ровно.

— Маркус, — позвал он, — иди сюда. Посмотри.

Сержант подошёл, встал рядом, тоже осмотрел.

— Нормально, — сказал он. — Как заводское.

— Заводское там, где конвейер и роботы, — хмыкнул Токарь. — А здесь — ручная работа. Редкость в наше время.

Он махнул рукой.

— Всё, сержант. Пора вставлять аккумуляторы.

Они переглянулись, вздохнули и направились к батареям у подъемника, о которые недавно запнулся Токарь. Вдвоём они быстро перенесли блоки из стопки у подъёмника. Первые четыре инженер отобрал с максимальной остаточной ёмкостью, вставив их в гнёзда, расположенные по бокам ровера. Аккумуляторы вошли туго, но направляющие, в отличие от грузового ровера, не заедали. Каждый блок фиксировался с глухим щелчком.

— Дальше, — сказал Токарь, осматривая ровер. — Кормовой багажник. Туда два. И два в носовой, — инженер кивнул сначала на корму, а потом на передок ровера.

В кормовой багажник блоки легли как влитые. Носовой был меньше, но два блока в него поместились.

— Всё, — сказал Токарь затягивая прижимные ремни. — Аккумуляторы закреплены. — Он, выпрямился и потянулся так, что хрустнул позвоночник. — Осталось проверить электрику, залить охлаждайку, поменять фару… — он начал загибать пальцы, но сбился и махнул рукой.

Токарь захлопнул капот багги. И тут же заметил эмблему над решёткой радиатора. Потрёпанный, выцветший серебристый щит, на котором едва угадывалась стилизованная ладья на волнах под парусом, разрезающая волны. Инженер хмыкнул, покачал головой, но, как и в прошлый раз, ничего не сказал.

Он обошел ровер, забрался в кабину, устроился на водительском кресле и обвёл взглядом интерьер кабины. Перед ним оказался классический набор. Руль, две педали в полу и два дисплея на приборной панели. Справа от руля тускло поблёскивала кнопка запуска. Токарь нажал.

Секунду ничего не происходило. Потом откуда-то из-под пола раздался басовитый, раскатистый звук. Точь-в-точь рокот старого V-образного мотора набирающего обороты. Звук нарастал, становился гуще, плотнее, заполняя кабину приятной, тяжёлой вибрацией.

Дисплей на панели тускло засветился, загорелась подсветка приборов. Григорий, впервые за всё время, расплылся в улыбке.

— Ну, здравствуй, красавец, — сказал он, поглаживая руль и прислушиваясь к рокоту. — А тут весёлые ребята были.

— Какого чёрта, Кощей? — раздался снаружи ледяной голос Валя. Капитан стоял, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел на ожившую машину. — Опять самодеятельность? Снова тест-драйв намечается?

— Всё в порядке, капитан, — Токарь даже не обернулся, продолжая улыбаться. — Просто у тех, кто собирал этот багги, своеобразное чувство юмора. Это не двигатель, а запись. Слышите? Динамики. Имитация старого V8. Для настроения, видимо.

— Для настроения? — переспросил Валь, подходя ближе. — Ладно. Главное, чтобы ехала.

Токарь перевёл взгляд на дисплей. Тот показывал минимум информации. Спидометр, температура двигателя и батарей, заряд в процентах и цифра оставшегося километража. Чуть ниже была индикация раздатки и четыре значка — 2H, 4H, 4НL и 4LL. Сейчас не горело ничего.

— Так, а где рычаг-то? — Он нагнулся, пошарил рукой по полу — и выудил из-под кресла массивную металлическую рукоятку. — Ага, вот ты где.

Он вкрутил, до упора, и на дисплее тут же загорелась надпись: «2H».

— То-то, — удовлетворённо сказал Токарь.

Григорий переключил режим — дисплей моргнул и, переключившись, показал крошечный общий пробег и давление в каждом колесе. Все четыре были в зелёной зоне, но у задних колёс показатели чуть ниже, чем у передних.

— Здесь у нас порядок, — пробормотал инженер, вылезая из-за руля и пересаживаясь на второе кресло, которое явно предназначалось для оператора.

Там, на выдвижной консоли, находился ещё один дисплей, побольше, показывающий меню выбора режима: «СТРЕЛОК», «НАВИГАЦИЯ», «НАБЛЮДЕНИЕ», «ДРОН», «СПУТНИК». Последний, судя по серому цвету, был недоступен.

— А вот это уже интересно, — произнес Токарь, ткнув пальцем в один из режимов. Дисплей снова моргнул, и на нём появилась куча подпунктов. — Управление дроном, целеуказание, связь… Всё, что нужно оператору. Понятно. Тут полный порядок.

Он вылез из кабины, аккуратно опустил дверь, и та с тем же шипением встала на место.

— Всё, капитан, — крикнул он. — Эта малышка в порядке и готова к выезду. Аккумуляторы вставлены, кузов прикручен. Шины держат, подвес на месте, электроника живая. Дальность хода обещают в триста пятьдесят километров. А пробег у нее тысяча двести. Машину почти не гоняли. Колеса подкачать надо бы, но можно и так. — Продолжил доклад Токарь. — Осталось залить охлаждайку в грузовик, разобраться с фарой и загрузить припасы… — он замолчал, прикидывая. — Часа-два. Может, три.

Глава 36

Валь выслушал отчёт Токаря, коротко кивнул и повернулся к Коваль.

— Стриж, что с аккумуляторами для дрона?

Александра, стоявшая у стены с датападом в руке, покачала головой.

— Стеллаж В-7, ячейка «А-17», как и говорил Кай. — Она поморщилась. — Нашла. Но там пусто.

— Понятно… — поморщился уже Валь. — Кай, что с маршрутом до РИТМ-7? И что с самим объектом? Зарядная станция там есть?

— Маршрут готов, капитан, — сказал он, поднимая голову от датапада. — Учтены архивные карты и рельеф местности. Два перевала, один брод через реку. Но вероятность несовпадения архивных данных с реальностью составляет сорок три процента. Возможно, потребуется перерасчёт в пути. На текущий момент длина маршрута — триста двадцать километров.

— Ясно, давай дальше.

— Согласно документации РИТМ-7 использовался для разработки и испытаний средств вооружения и бронезащиты, — продолжил навигатор. — По описям, там должны были остаться образцы вооружения, боеприпасов и элементов брони. Возможно, найдётся что-то подходящее для наших нужд. Зарядная станция для аккумуляторов есть. Как и на каждом из РИТМов. Это штатное оборудование.

— По аккумуляторам, — подал голос Токарь. — На грузовом ровере аккумуляторы можно заряжать кабелем прямо от станции. — А вот с легкового и запасные придётся перетаскивать. — Он почесал затылок. — Хотя если повезёт и кабели будут длинными — можно подключить и так, не вынимая. Но это как повезёт.

— Выясним на месте, — сказал Валь. — Кай, сможешь начать готовить базу к консервации? И заодно все остальные базы в этом кольце гор? Чтобы перевести их в режим консервации, оставив минимум систем, как было. Не хочется оставлять за спиной работающую инфраструктуру, которой с легкостью сможет воспользоваться противник.

Кай задумался на несколько секунд, вызывая новые окна на датападе.

— Да, смогу. Дистанционный доступ через оптоволоконную сеть позволяет управлять большинством систем. Если оставить минимум, — он сделал паузу, переключаясь на схемы энергопотребления, — перевести все нижние уровни в режим ожидания, как было до нашего прихода, и отключить обогрев и очистку воды, то энергии высвободится достаточно.

— Достаточно для чего? — уточнил Валь.

— Для запуска лифта, — ответил Кай. — Потребляет он много, но если перераспределить…

— А, ну да, — протянул Токарь. — Конечно. С работающим лифтом, воспалением лёгких от холода и расстройством желудка от некипячёной воды оно, конечно, лучше.

— За счёт инерции систем, — терпеливо пояснил Кай, — ближайшие трое суток изменения будут незначительными. Температура упадёт на пару градусов, вода останется питьевой. Всё в пределах допустимого, для кратковременного пребывания. А потом… потом нас здесь уже не будет.

— Оптимист, — фыркнул Токарь.

— Реалист, — поправил Кай.

Валь поднял руку, прекращая перепалку.

— Решено. Кай, готовь базы к консервации. Лифт — в приоритете. Используем его для погрузки.

В это время Коваль подошла к группе.

— Капитан, я пока искала аккумуляторы для дрона, наткнулась на тележку для грузов. Стоит у дальней стены, в проходе между стеллажами. Думаю, когда Кай запустит лифт — она нам пригодится.

— Пригодится, — согласился Валь. — Завтра посмотрим. А сейчас…

Он не договорил. Токарь, стоявший до этого с задумчивым видом, вдруг зевнул, так что челюсть хрустнула. А следом его желудок издал протяжный, жалобный звук, отчётливо различимый в тишине ангара.

— Вот, — сказал инженер, ничуть не смущаясь. — Пожрать бы, капитан. А то уже первый час ночи, а мы завтракали, по-моему, ещё в два дня.

Валь взглянул на часы датапада, на мгновение задевржав взгляд на 99% разархивации, потом на уставшие, с тёмными кругами под глазами, лица своих людей. На потного Токаря, с разводами грязи на щеке, бледного Кая, на осунувшееся лицо Коваль, на Маркуса, который с трудом сдерживал зевок, вслед за Токарем.

— Идём вниз, — наконец резюмировал капитан. — Поужинаем, подведём итоги, распределим задачи на завтра и будем заканчивать.

Он развернулся и направился к выходу из ангара, не оборачиваясь. Остальные потянулись за ним. Токарь, проходя мимо ровера, похлопал его по капоту, чуть задержав ладонь на эмблеме, потом вздохнул и зашагал следом.

Они вышли из ангара в длинный коридор. Шаги гулко отдавались от стен, смешиваясь с голосами и редкими смешками. Где-то впереди уже ждала столовая, где можно было перевести дух и хотя бы на час забыть о том, что завтра их снова ждёт дорога.

Группа спустилась на два этажа ниже и, пройдя знакомым коридором, оказалась в столовой. Здесь всё было по-прежнему. Ровный свет панелей, запах пыли и дезинфекции, длинные столы, приваренные к полу. Токарь, не дожидаясь команды, первым нырнул в подсобку и через минуту вернулся с охапкой серебристых упаковок.

— На всех хватит, — буркнул он, выкладывая пайки на стол. — Кто чайник поставит?

— Я, — ответила Коваль, уже направляясь к нему.

Александра включила чайник, достала кружки, расставила их на столе. Кай молча сел в углу, уткнувшись в датапад. Через несколько минут чайник закипел, и по столовой поплыл терпкий запах Пуэра.

Ели молча. Только шорох фольги, стук ложек о пластик и редкие, приглушённые глотки чая нарушали тишину. Каждый думал о своём. О том, сколько ещё километров горных серпантинов им предстоит, о расхождениях архивных карт с реальностью в сорок три процента вероятности, которые могли всё изменить. О том, как добраться до следующей базы и не развалиться по дороге. О шторме и о том, сколько ещё километров отделяет их от «Причала».

Когда с едой было покончено, все, не сговариваясь, разлили по второй порции чая. Коваль, обхватив кружку ладонями, уставилась в одну точку на стене. Её рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, выбившимися прядями падали на лицо. Потом, словно собравшись с силами, она подняла глаза на Валя и тихо спросила:

— Капитан… можно мне ещё один паёк?

Токарь, застигнутый этим вопросом за глотком чая, поперхнулся.

— В смысле — ещё один? — спросил он, откашлявшись. — Ты вообще в курсе, что один паёк — это тысяча пятьсот килокалорий, если верить этикетке. Половина дневной нормы взрослого мужика.

— Капитан, я понимаю, что ресурсы ограничены. Но… вы когда меня вытаскивали, применили ко мне «Нектон». Его действие ни разу не бесплатно для организма. Активация поддержки, обезболивающие, стабилизаторы… — Она чуть покраснела, но продолжила. — Всё это время я хотела жрать. Как волк. Каждую минуту. Даже когда спала. Сдерживалась, потому что… Стыдно было просить. Но сейчас уже сил нет терпеть.

Валь, который в этот момент подносил кружку к губам, замер. Потом медленно поставил её на стол, закрыл глаза и с силой хлопнул себя ладонью по лицу, так, что звук разнёсся по всей столовой.

— Стриж… — сказал он, не убирая руки от лица, — Стриж ты… Ладно… — Он опустил руку, вздохнул. — Конечно, бери. Но какого хрена ты раньше не сказала? — В его голосе смешались усталость, досада и искреннее недоумение.

Коваль покраснела чуть сильнее.

— Стеснялась. — Тихо сказала она, уставившись в кружку. — Думала, это пройдёт.

Токарь снова поперхнулся чаем.

— Стеснялась она… — Буркнул он прокашлявшись. — Пилот-инструктор, волков собственноручно душила… А тут — пайка попросить постеснялась. — Он покачал головой.

Коваль уже поднялась и направилась к подсобке. Через минуту она вернулась с очередным серебристым прямоугольником, села на своё место и принялась за еду. Ела она быстро, сосредоточенно, не поднимая глаз. Валь дождался, пока Александра доест, откинулся на спинку стула, обвёл взглядом сидящих и заговорил.

— Итак, подведём итоги. — Голос его был тихим, но чётким. — Похоже, что нам пока везёт…

— Не сглазь, капитан, — отозвался Токарь.

— Учитывая статистику выживаемости в данной ситуации, — произнёс Кай, не поднимая глаз от датапада. — Вероятность нашего успеха составляет менее одной десятой процента. Так что да, везение — не совсем точный термин.

— А какой верный? — Заинтересованно уточнил Токарь.

— Чудо, — тихо сказал Кай. — Чудо — более точный термин.

— Так. Хватит. — Остановил их Валь. — Не важно, чудо или везение, но на текущий момент у нас ситуация следующая. Пайков и воды — Начал он перечислять, загибая пальцы — с учётом того, что мы съели сегодня, и того, что осталось в подсобке и в рюкзаках, на пятерых при двухразовом питании дней на шесть-семь. Это если без форс-мажоров.

— На маршруте есть ручьи. — Вклинился Кай. — И у нас есть несколько фильтров. Сможем восполнять по пути.

— Принято. — Кивнул Валь. — И будем надеяться, что на РИТМ-7 или на «Причале» как минимум сможем пополнить припасы, а как максимум — найти броню и более серьезное оружие. Ладно, дальше техника. Оба ровера на ходу. Грузовому требуется замена охлаждающей жидкости сейчас и ремонт правого среднего колеса через пять сотен километров. У него два комплекта аккумуляторов по восемь штук. Остаточная ёмкость около семидесяти и сорока процентов соответственно. Запас хода по пересечённой местности — километров двести-двести тридцать на одном комплекте. Плюс второй даст нам запас хода до трехсот пятидесяти километров.

Он взглянул на инженера.

— Я правильно запомнил?

— Плюс-минус, — кивнул Токарь. — Если не нагружать сверх меры и не лезть в такие дебри, где колёса по ступицу в грязи.

— Легковой ровер. — продолжил Валь. — Там четыре аккумулятора в штатных гнёздах плюс четыре в багажниках. Запас хода примерно такой же. Токарь?

— Всё верно, — подтвердил инженер. — Триста пятьдесят на одном комплекте, с запасными — около пятисот. Но это по ровной дороге. По пересеченной местности будет поменьше.

— Хорошо, — кивнул Валь. — Маршрут. — Он посмотрел на навигатора. — До РИТМ-7 — триста двадцать километров. Кай дал оценку в сорок три процента вероятности несовпадения архивных данных с реальностью. Это значит, что мы можем наткнуться на обвал, разбитую дорогу, или что-то еще. Время в пути — примерно десять-двенадцать часов чистого хода. С остановками — до шестнадцати. И это без учета возможных форс-мажоров. Итого до РИТМа закладываем два дня пути. Плюс потребуется зарядка аккумуляторов. Зарядная станция имеется.

— Если повезёт, — буркнул Токарь. — Будет работать.

Валь мрачно посмотрел на инженера.

— Дрон, — Идрис перевёл взгляд на Коваль. — Исправен, но без аккумуляторов — мёртвый груз. Александра нашла ячейку, где они должны были лежать, но там пусто. Значит, либо их отсюда вынесли, либо они вообще в другом месте.

— Или их не закладывали при консервации, — заметил Кай. — В документах указано «при консервации батареи были помещены на стеллаж В-7, ячейка А-17». Но документы могли быть изменены.

— Или их кто-то спёр, — резюмировал Токарь.

— Это ничего не меняет, — сказал Валь. — Дрон не летает.

— Капитан, тут такое дело. — Задумчиво произнес Маркус. — Концептуально, родные аккумуляторы для дрона можно заменить на малые СЭМы. У нас же есть несколько. Те, что мы нашли у «Изгоев» и в капсулах. Они по параметрам должны подходить. — Он посмотрел на Кая.

— По габаритам они будут чуть меньше. — Медленно произнес Кай прикидывая в уме характеристики. — По ёмкости один малый СЭМ примерно равен одному аккумулятору из ровера. По напряжению тоже подойдут, если их соединить последовательно. Двух хватит.

— Спасибо. — Кивнул Маркус Каю. — Правда, не будет индикации остатка заряда. И еще нужны инструменты. Паяльник, хотя бы, и мультиметр. А то если перепутать полярность или перегреть контакты…

— Сгорит, — закончил Токарь. — И дрон, и СЭМы.

— Именно, — кивнул Маркус.

Валь задумался, постукивая пальцами по столу.

— Если найдёшь инструменты, — сказал он наконец, — делай. Дрон нам пригодится.

— Инструменты… — отозвался Токарь. — У меня есть, но этого может не хватить. Может потребоваться диагностический терминал.

— Я его видел в ангаре, у зарядной станции, — сказал Маркус. — Там и мультиметр был, и паяльник.

— Серьёзно? — Токарь приподнялся на стуле. — А ты раньше не мог сказать?

— Ты не спрашивал, — пожал плечами Маркус.

Токарь посмотрел на Валя.

— Капитан, в таком случае у нас может получиться. Правда, придётся вскрывать дрон.

— Делайте. — Отозвался Валь. Закончим наше совещание и заканчивайте с роверами и дроном. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Едем дальше. Оружие — пистолеты у всех, к ним патронов примерно по две обоймы. Плюс трофеи. Но с ними надо разбираться. Тяжёлого вооружения нет. Бронежилетов тоже. Экзоскелеты — три штуки, пассивные и еще тележка для грузов. Связь — только датапады и оптоволоконная сеть. Спутников нет. Телескоп — работает один, ближний.

Валь замолчал, давая остальным переварить информацию.

— Вывод. До РИТМ-7 дойдём. Вопрос, с какими потерями. Там мы должны будем пополнить запасы, зарядить батареи, поискать аккумуляторы для дрона и, возможно, броню. И двинем дальше, к «Причалу», где, по словам профессора, есть корабль. Старый, но, возможно, на ходу. Если дойдём — сможем убраться с этой планеты.

— А если на РИТМ-7 ничего нет? — спросила Коваль, отодвигая пустую упаковку.

— Тогда будем рассчитывать только на себя, — ответил Валь. — И на то, что в «Причале» нас ждёт корабль. А не очередная груда мёртвого металла. Но это было не все — Капитан окинул взглядом сидящих. — Личный состав. Все более-менее здоровы, учитывая обстоятельства, все при деле. Токарь и Маркус — водители грузового ровера и механики. Я — водитель легкового и координатор, Коваль — второй водитель. Кай — навигация, связь, наблюдение.

Он обвёл всех взглядом.

— И еще. На встречу нам идет штормовой фронт. Ориентировочно мы с ним встретимся через три дня. Успеем — хорошо. Не успеем — будем взлетать в сложных условиях. Задачи на завтра. Погрузить всё необходимое в грузовой ровер. Проверить маршрут. И выдвинуться к РИТМ-7. Вопросы? Замечания? Предложения?

— Вопросов нет, капитан, — сказал Маркус.

Кай молча кивнул. Коваль, аккуратно сложила пустую упаковку из-под пайков и подняла глаза.

— Спасибо, капитан, — тихо сказала она.

— Не за что, — ответил Валь. — В следующий раз говори сразу.

Идрис одним глотком допил чай, поставил кружку на стол и потянулся, хрустнув позвоночником.

— Ладно. У нас есть ещё одно дело, — сказал он. — Грязные вещи. И рюкзаки.

— А что с ними? — спросил Маркус.

— То, что мы вчера сняли, до сих пор валяется в углу в четвёртом блоке, — Валь кивнул в сторону жилого отсека. — Форма, бельё, всё, что было на нас. Там грязь, пот, кровь. В прачечной я видел аппараты. Их надо закинуть в очистку. Чистая одежда лишней не будет.

— У нас и так чистая, — заметил Маркус, одёрнув серую форменную куртку.

— Надолго ли? — усмехнулась Коваль. — День в дороге — и мы снова будем похожи на пугала.

— А рюкзаки? — уточнил Токарь.

— Рюкзаки — тоже, — ответил Валь. — Разобрать, сами рюкзаки — в очистку. Содержимое переберём, рассортируем и уложим нормально. Пайки, воду, инструменты, аптечки — всё на тележку и в роверы. С собой будет трехсуточный НЗ. Кай, — повернулся Валь к навигатору, — что там с консервацией?

— Первый уровень переведён в режим консервации. Неиспользуемые системы отключены. Освещение, вентиляция, системы безопасности — всё штатно. Энергопотребление снижено до минимума. Гермодвери закрыты. Лифт на первом уровне заблокирован.

— Хорошо, — кивнул Валь. — Молодец. Продолжай по остальным уровням.

— Кай. А что там, на третьем уровне? — вдруг спросила Коваль. — Ну, где мы проходили мимо тех дверей с табличками «Оружейный арсенал», «Лаборатория квантовой связи», «Крио-хранилище». Там что-то есть?

Кай удивлённо моргнул, похоже, он забыл об этих дверях.

— Э… Сейчас… Подключаюсь к камерам внутреннего наблюдения… — пробормотал он, быстро открывая новые окна на датападе и подключаясь к камерам наблюдения. — Система отвечает… Есть изображение.

Кай замолчал на несколько секунд, водя пальцем по экрану, увеличивая изображение и переключая камеры. На его лице мелькнуло недоумение.

— Ну? — поторопил его инженер.

— Пусто, — ответил наконец Ли, поворачивая датапад к остальным. На экране, сквозь зернистость видео и тусклый свет дежурных ламп, виднелись пустые помещения. Голые стены, пыльный пол, пучки кабели на месте, где когда-то стояло оборудование. — Все три помещения были пусты.

— Пусто? — переспросила Коваль, нахмурившись. — А зачем же их тогда строили? Такие двери, такие замки… и пусто?

— Все базы типа РИТМ создавались по типовому проекту, — ответил Кай, разворачивая датапад к себе и открывая документацию. — А потом их уже разбили по специализациям. РИТМ-7 — разработка вооружений и бронезащиты. РИТМ-4, где мы сейчас, — испытания средств передвижения и боевых модулей. РИТМ-1 — резервный пункт управления. А РИТМ-23… — он запнулся, пролистывая дальше, и лицо его стало напряжённым.

— Что РИТМ-23? — спросил Токарь, подавшись вперёд.

Кай пролистал несколько страниц, сглотнул, потом начал читать, запинаясь:

— На РИТМ-23… проводились эксперименты по выведению… более высокоинтеллектуальных и человекоориентированных видов… животных. — Он запнулся, помолчал, потом продолжил. — Там… работали с местной фауной. Пытались повысить когнитивные способности.

— И чем кончилось? — спросил Маркус.

— Проект был закрыт после нескольких инцидентов. — Тихо ответил Кай.

— Инцидентов, — протянул Токарь. — Детище восстало против создателей? Волки с лазерами в головах? Или ящеры научились писать диссертации?

— Не совсем, — Кай ушёл от прямого ответа. — Но некоторое количество особей… вырвалось на свободу. И не было найдено. Пострадали люди. Подробности — под грифом «особой важности». Эксперименты прекратили, базу законсервировали.

— Классика. Сделали зверушку умнее себя, а она взяла и тяпнула за задницу — Хмыкнул Токарь, скрестив руки на груди. — Значит, где-то там бегают умные твари. — Продолжил он. — Весело. Правда, Франкенштейн? Скажи ещё, что эти волки и кошки, с которыми мы столкнулись по пути, не просто местная фауна, а продукт лабораторий РИТМ-23. Ну, теперь понятно, откуда у них такие повадки.

— Может быть, — не стал спорить Кай. — Или, может быть, они просто эволюционировали сами. Документы неполны.

Валь устало потёр переносицу.

— Кощей, — сказал он, — ну почему ты каждой бочке затычка? Не можешь промолчать?

— Тяжёлое детство, капитан, — без тени смущения ответил инженер. — Деревянные игрушки, прибитые к полу. А иногда, — он криво усмехнулся, — было непонятно, чем бы я играл, если б не был мальчиком. Вот и приходится компенсировать и везде иметь своё мнение. Не всем же быть «капитанами невозмутимостью»

Коваль фыркнула, пряча улыбку. Валь только покачал головой.

— Так, ладно, — Идрис поднялся, одёрнул форму, — пора идти в комнату отдыха. Разбираться с вещами. И доделывать оставшиеся задачи. Завтра, самое позднее, в полдень мы отсюда должны выехать.

— Ясно, — Токарь уже поднялся, забирая свою сумку. — Тогда я сейчас схожу в ангар, заберу…

— Погоди, — остановил его Валь. — Сначала вещи. Потом — ровер и дрон. Всему своё время.

— Ладно, — нехотя согласился инженер.

Глава 37

В четвёртом блоке всё было по-прежнему. В нем всё ещё держалось приятное тепло, а воздух пах пылью и старым пластиком. Валь, войдя, первым делом подошёл к столу, стоявшему в центре комнаты. Оперся на него ладонями, слегка надавил. Массивный стол скрипнул, но даже не шелохнулся. Идрис удовлетворённо кивнул, скорее самому себе, чем остальным и принялся раздавать команды

— Так. Все выгружаем из рюкзаков сюда, — сказал он, кивая на стол. — Разберёмся, наконец, что у нас имеется. И сразу отсортируем. Пайки к пайкам, оружие с оружием, и так далее.

Капитан подошёл к своему рюкзаку, открыл клапан, и начал вытаскивать содержимое. Остальные последовали его примеру. На столе быстро выросли три горки предметов. Первую, самую большую, образовали сухпайки, фляги с водой, фильтры, несколько СЭМов, аптечки, стерильные перевязочные пакеты, индивидуальные инжекторы с стимуляторами и антибиотиками, а довершало эту композицию пара банок консервов которые Маркус нашёл в разбитой колонне.

Во вторую сложили крепёж, обрывки троса, спасательные одеяла, фонарики, батарейки, инструменты. В третью же пошли тёмные цилиндры гранат, кинетические пистолеты, запасные обоймы, пара трофейных винтовок «Изгоев» в разобранном виде и несколько трофейных же датападов.

Валь, опустошив свой рюкзак, отошёл в сторону и окинул взглядом общую картину. Всё, что у них было, всё, что успели набрать по пути, теперь лежало перед ними.

Маркус, закончив, стоял, сложив руки на груди и молча ждал. Коваль присела на край кровати, поправляя хвост. Кай, повторно проверив что в рюкзаке ничего не осталось, отложил его в сторону и снова уткнулся в датапад. Только Токарь всё ещё возился со своим старым, потёртым, рюкзаком, с ожесточением дёргая одну из молний внутреннего кармана. Она заела где-то на первой трети своего пути, не двигаясь ни в ту, ни в другую сторону.

— Твою ж мать, — буркнул он, в который раз пытаясь открыть замок. — Да что ж ты, зараза такая… — прошипел он, дёргая сильнее. — Ну, давай, чёрт бы тебя побрал! — рявкнул инженер, багровея.

— Дай-ка, — сказала, поднимаясь с койки, Коваль. — Может у меня получится.

Токарь, бросив на неё мрачный взгляд, всё же отступил на шаг и, скрестив руки на груди, процедил сквозь зубы:

— Валяй, если такая умная. Посмотрим, что ты там наколдуешь.

Александра присела на корточки рядом с рюкзаком и взялась за молнию. Ловкими и уверенными движениями пальцев, заскользила по замку, то чуть сдвигая ткань, то натягивая. Затем она нажала на основание молнии, чуть повернула бегунок, потянула и молния с противным треском поддалась.

— Держи, — сказала она, протягивая рюкзак Токарю. — Готово.

Валь и Маркус, внимательно следившие за сценой, застыв практически в одинаковых позах, переглянулись. Инженер взял рюкзак, посмотрел на открытую молнию, потом на Коваль. В его взгляде смешались удивление, нежелание признавать, что кто-то справился с тем, с чем он сам не совладал и злость. На себя. На эту чёртову молнию. На всё.

— Да чтоб тебя… — прошипел он сквозь зубы.

И, не в силах больше сдерживаться, резко перевернул рюкзак над тумбочкой и со всей силы встряхнул. Содержимое высыпалось с глухим грохотом. Первым, с металлическим лязгом, упал тяжёлый кейс профессионального инженерного ремонтного набора. Рядом шмякнулся компактный мультиспектральный сканер с диагностическим модулем. Ярко-оранжевого цвета, потёртый и исцарапанный, со множеством сенсоров, индикаторов и разъёмов, прикрытых резиновыми заглушками он казался сложнее и основательнее того, что обычно возят с собой инженеры.

Но на этом сюрпризы не кончились. Следом вывалился какой-то непонятный обломок тёмно-медного цвета, с оплавленными краями и странной, почти органической волокнистой структурой на изломе. За обломком последовал небольшой, размером с кулак, двигатель. А следом — куча плат, модулей и блоков с маркировками, которую почти никто из присутствующих не узнал. И в самом конце, когда уже казалось, что рюкзак пуст, на стол с едва слышным шорохом выпали две потёртые, чуть подтаявшие конфеты в обёртках. На них едва угадывалась стоящая на зелёном лугу корова на фоне звёздного неба и надпись «Ио».

Токарь, раздражённо фыркнув, посмотрел на конфеты, схватил пустой рюкзак и с силой швырнул его в кучу грязной одежды и рюкзаков остальных. Потом, он повернулся, собираясь что-то сказать, но наткнулся на мрачные, внимательно изучающие взгляды Валя и Маркуса. В которых читалось то, что инженер ненавидел больше всего. Подозрение. Он перевёл взгляд с Валя на Маркуса и обратно и всё понял.

— ЧТО УСТАВИЛИСЬ?! — взорвался Такарь. — Думаете, я пайки закрысил? Воду? Аптечки? — Его, хриплый от усталости и злости голос, разорвал тишину комнаты, заставив Кая вздрогнуть. — Думаете, я у себя тайный склад организовал?! — Моё оборудование! Мои инструменты! — Он ткнул пальцем в разложенное на тумбочках добро. — А это я подобрал по дороге! Кусок обшивки их корабля! Двигатель от дрона, который сгорел! Платы хрен знает от чего!

Валь слушал его молча, не меняя выражения лица с той спокойной невозмутимостью, которая обычно действовала на Токаря сильнее любых криков. И когда поток слов иссяк, капитан спокойно произнес:

— Никто тебя не судит. Но ты про эти вещи не сказал никому. Не поделился информацией. Не подумал, можем ли мы использовать это как команда. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Ты действовал как одиночка, Кощей. А в условиях выживания это опасно для всех. Если бы ты сказал о сканере, мы могли бы его использовать раньше. Если бы ты показал эти блоки и модули то мы бы, возможно, опознали их раньше. Но ты предпочёл молчать. Почему?

— На кой хрен?! — Распалялся всё сильнее Токарь. — На кой хрен вам оборудование, которым пользоваться умею только я?! Это мой инструмент, моя работа! Я сам решаю, когда и что использовать! Или вы что, знаете, как настроить этот диагностический модуль? Или как подключить платы от «Изгоев» к штатным системам?

Маркус, до этого молча изучавший разложенное, внимательно посмотрел на инженера.

— Это системы наведения оружия и модули управления. — Он ткнул пальцем в кучку плат и модулей.— И я бы их уже установил на дрон, если бы знал о них. А обломок этот, — он кивнул на тёмно-медный кусок с оплавленными краями, — ты тащил его, не зная, что это. Не предупредил, не спросил. А если бы он оказался радиоактивным? Токсичным? — Он помолчал. — Ты подверг всех риску, потому что решил, что сам разберёшься. Это не командная работа, Токарь.

— Я бы не стал его тащить, если бы он был опасным! — перебил Маркуса инженер. — Я проверил! Сканером!

— Ты проверил, — спокойно сказал Валь, — но не сказал нам, что нашёл обломок. Не сказал, что у тебя есть сканер, способный определить опасность. Ты просто… делал это сам. За нашей спиной. — Он скрестил руки на груди. — Это не вопрос доверия. Это вопрос выживания. Если ты что-то находишь — мы должны знать. Все. Потому что это может повлиять на всех. Мы — группа. Когда один из нас действует в одиночку, без объяснений, это разрушает доверие. Мы должны знать, что у нас есть, чтобы рассчитывать силы. Ты тащил эти вещи молча. Мы могли попасть в ситуацию, где твой сканер или эти платы спасли бы нам жизнь. Но мы бы о них не узнали. Или, — он кивнул на обломок и двигатель, — мы могли подхватить заразу, не зная, от чего. Ты, Гриша, сказал, что сканером проверил. Но ты не сказал нам. Как мы должны были догадаться?

— А вы бы что, поняли?! — огрызнулся Токарь, делая шаг вперёд. — Это моя работа! Вы бы только мешали!

— Знаешь, Кощей, я наблюдал за тобой с самой пещеры, — произнес Маркус. — Ты всегда держишься чуть в стороне. Ты собрал эти вещи, не сказав никому. Ты тащил их, чтобы, если что, иметь свой собственный козырь. Но мы здесь — не те, кто тебя тогда бросил. Мы — твоя команда. Только ты сам не хочешь быть с нами. Ты тащишь всё для себя, чтобы в любой момент сорваться и уйти. Это не выживание. Это трусость.

— Что ты сказал? — Токарь замер, сжав кулаки. Его лицо, и без того красное от напряжения, побагровело, а в глазах было столько ярости, что казалось, ещё секунда и он набросится на сержанта. — Ты…

— Гриша, — неожиданно раздался тихий голос Коваль. — А можно мне конфету?

— Чего? — переспросил он, замерев на полуслове.

Инженер медленно повернулся к Александре, всё ещё с лицом, искажённым гневом, но в глазах уже промелькнуло удивление. Стриж сидела на краю кровати, подобрав под себя ноги, и смотрела на него с выражением полнейшей невинности. Её рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, падали на лицо.

— Конфету, — спокойно повторила Коваль, указывая взглядом на стол, где лежали две «Ио» в потертых обёртках. — Можно? Или ты их для чего-то важного припас?

Токарь смотрел на неё секунду, другую. Потом перевёл взгляд на конфеты, потом снова на Коваль. Гнев, клокотавший внутри, вдруг начал остывать, словно кто-то повернул вентиль. Его плечи опустились, и он тяжело, с хрипом, выдохнул.

— Конфету? — переспросил он, и голос его вдруг стал тихим, почти растерянным. — Бери, — махнул он рукой. — Обе бери. Я их… — он запнулся, потом договорил, глядя в сторону, — не люблю.

Стриж поднялась, подошла к тумбочке, взяла обе конфеты, вернулась на место и, развернув одну, отправила в рот, довольно прикрыв глаза.

— Спасибо, — сказала она. — Давно я сладкого не ела.

Токарь смотрел на неё, и напряжение, сковавшее его, понемногу отпускало. Валь, наблюдавший за этой сценой, перевёл взгляд с Коваль на Токаря, потом на Маркуса. Затем подошёл к столу и положил руку на плечо Токаря.

— Извини, — сказал он. — Я, наверное, должен был спросить напрямую, а не гадать и делать выводы за твоей спиной. — Он помолчал. — Я как командир допустил ошибку. Я не должен был делать поспешных выводов. Вместо того чтобы спросить, что у тебя там, я позволил себе думать о тебе хуже, чем ты заслуживаешь. Ты тащил вещи, которые могли спасти нам жизнь. Ты не думал о нас. Ты думал о себе. Это не преступление, Токарь. Но это проблема. Потому что если в группе каждый будет «сам разбираться», мы не выживем. И ты это знаешь.

— Ладно, — сказал он, отворачиваясь и садясь на ближайшую койку. — Бывает. Просто… достало всё. И подозрения эти… и вещи… и то, что я постоянно кому-то что-то должен доказывать… Я, возможно, тоже был не совсем прав…

— Да, — буркнул Маркус, тоже подходя. — Тяжёлое время. Но доверять надо. Извини. Ты, конечно, придурок, но крысой тебя не назовёшь. Ты просто… привык выживать в одиночку. Я понимаю.

— Проехали, — фыркнул Токарь. — Но я предупреждаю. Если кто-то ещё раз посмотрит на меня так, будто я паёк в трусах прячу, я этому кому-то такую диагностику проведу, что он до самого «Причала» заикаться будет.

— Договорились, — ответил Валь.

В комнате стало тихо. Кай, сидевший в углу с датападом на коленях, быстро набрал несколько слов, обновляя свою заметку про Токаря. Затем, мельком глянув в одно из открытых окон, сфокусировал взгляд на Вале.

— Капитан. Уровни два, три и четыре переведены в режим консервации. Энергии достаточно для запуска лифта. — Он помолчал, сверяясь с данными. — Также я запустил процедуру консервации для РИТМ-2 и РИТМ-9 в этом кольце гор.

— Хорошо, — кивнул Валь, всё ещё глядя на Токаря.

Маркус, стоявший у стола, задумчиво осматривал разложенное на тумбочке добро. Его взгляд остановился на винтовках «Изгоев» и гранатах.

— Капитан, — сказал он, поворачиваясь к Валю. — У меня есть предложение.

— Слушаю, — отозвался Идрис.

— Я думаю, что смогу встроить в дрон винтовки «Изгоев», — продолжал Маркус, — и пару гранат. Там должно быть предусмотрено под это место.

— Стриж, что скажешь?

Коваль, припоминая внутреннее устройство аппарата, кивнула.

— Да, технически это возможно. Место на дроне для подобного вооружения есть. Если Маркус сможет совместить имеющееся у нас оборудование с системами дрона, то он станет не просто глазами, а ещё и ударной силой. В условиях, когда у нас нет полноценной поддержки с воздуха, это может стать решающим фактором.

— И ещё, — продолжил Маркус, — можно немного поработать над табельными пистолетами. И над винтовками. Увеличить мощность выстрела, за счёт перенастройки катушек и подачи энергии. Но это сильно снизит ресурс.

— На сколько? — спросил Валь.

— Из винтовок, с учётом их состояния, получится сделать несколько сотен выстрелов. И только короткими очередями. — Ответил Рейнольдс. — Из пистолетов — примерно по пять обойм. Потом катушки придётся менять.

Валь молчал, обдумывая. Он окинул взглядом разложенные вещи, потом лица своих людей.

— Ты уверен, что это сработает? — наконец спросил капитан.

— Я уверен, что это увеличит наши шансы, — ответил Маркус. — А большего в нашей ситуации и не нужно.

В этот момент Кай, неотрываясь от датапада, сказал:

— Капитан. Я активировал лифт и отправил его на этот уровень. Должен быть через пару минут.

Словно в подтверждение его слов, из глубины коридора донеслось тихое нарастающее гудение, а по полу пробежала лёгкая вибрация. Валь на мгновение замер, и резко повернулся к Ли, мрачно взглянув на навигатора. Лицо Идриса, ещё секунду назад спокойное, стало жёстким.

— Кай. — В его голосе прорезались стальные ноты, которые заставляли подчинённых невольно выпрямляться. — Мы же говорили об этом в ангаре. Ты помнишь, что тогда случилось, когда ты решил перезагрузить сеть, не предупредив нас?

— Помню, — тихо сказал он, подняв голову от датапада.

— Я не против инициативы, — продолжил Валь. — Но, если ситуация не экстренная, сначала говоришь, а потом — делаешь. А это, — он кивнул в сторону коридора, откуда доносился гул лифта, — не экстренная ситуация. Ты должен был предупредить.

Кай смутившись, опустил взгляд на датапад, потом снова поднял его на капитана. Его щёки слегка порозовели.

— Прошу прощения, капитан. Я… привык работать в одиночку. На «Зонде» не с кем было советоваться, как и в целом в моей работе… — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Больше не повторится. Обещаю.

Идрис несколько секунд смотрел на него, потом коротко кивнул.

— В следующий раз, — повторил Валь, — сначала доклад, потом действие. Даже если кажется, что всё очевидно.

— Понял, — коротко ответил Кай и снова уткнулся в датапад, но теперь его движения были чуть скованнее, словно он переваривал замечание.

— Хорошо, — ответил Валь. И повернулся к Маркусу. — Принимается. Делай. Кощей.

Инженер поднял голову.

— Ты доделываешь роверы, — сказал Валь. — Проверяешь крепления, кабели, всё, что может отвалиться в пути. Загружаешь в роверы необходимый для полевого ремонта инструмент. Маркус помогает тебе, если понадобится.

— Понял, — коротко ответил Григорий, вставая.

— Маркус. Занимаешься дроном и помогаешь Кощею.

— Есть, — ответил сержант.

— Я пойду с вами, помогу вам донести всё до ангара и вернусь с тележкой, — продолжил Валь. — Стриж, Кай — вы занимаетесь вещами и рюкзаками. Относите всё грязное в прачечную, закладываете в аппараты. Берете по два комплекта чистых вещей и несете сюда. Всё, что не нужно немедленно — погрузим на тележку, а завтра утром отвезем в роверы.

— Есть, — ответила Коваль, поднимаясь.

Кай молча кивнул, убирая датапад в карман.

— Всё, — подвёл черту Валь. — Начинаем.

Он первым подхватил часть вещей и направился к выходу. За ним потянулись остальные. Токарь, проходя мимо Маркуса, бросил на него короткий, хмурый взгляд, но ничего не сказал. Только подхватил свой кейс и сканер и, тяжело ступая, побрёл в сторону ангара.

Рейнольдс, задержавшись на несколько секунд, собрал оставшиеся пистолеты, рассовал их по карманам, взял трофейные винтовки, и тоже вышел. В комнате остались только Коваль и Кай. Александра, собрав грязные вещи в охапку, обернулась к навигатору.

— Пошли, — сказала она. — Отнесем всё в очистку.

Кай подхватил оставшиеся вещи и рюкзаки и кивнул.

Они вышли в коридор, где уже стихали шаги остальных, и двинулись в сторону прачечной. Комната отдыха, наконец, опустела. Только на столе осталась смятая обёртка от конфеты.

Глава 38

В ангаре Валь, остановившись в центре, окинул взглядом пространство, оценивая фронт работ. Маркус, тем временем, начал выкладывать на верстак принесенное оружие. Токарь, всё ещё хмурый после недавней разборки, молча прошёл к грузовому роверу, открыл капот и принялся что-то проверять.

— Кощей, — позвал капитан. — Сколько работы осталось? Много времени займёт?

Инженер ответил не сразу. Он медленно выпрямился и хмуро посмотрел на капитана. Почесал подбородок, заглянул под капот, зачем-то постучал по расширительному бачку, прикинул что-то в уме и, наконец, ответил.

— Времени? Часа два. Может, три. Только это… — Он сделал паузу, задумавшись на пару мгновений. — Мне нужна пустая ёмкость. Литров на тридцать. Или несколько поменьше. И столько же охлаждающей жидкости на замену.

— У входа я видел несколько канистр. На нижних полках, с левой стороны, — Валь махнул рукой в сторону дальних стеллажей. — Проверь.

Токарь проследил взглядом, хмыкнул и ничего не сказал.

— А тебе? — Валь повернулся к Маркусу. — Сколько времени понадобится на вооружение и дрон?

— Да где-то столько же, — ответил тот. — Инструменты есть. Верстак тоже. Если всё пойдёт по плану, закончу к тому времени, как он — Маркус кивнул на Токаря, — охлаждающую жидкость поменяет. Основная проблема — подружить дрон и систему управления вооружением. Ну и с винтовками поработать надо. Последний раз их похоже обслуживали примерно никогда. Переделка пистолетов много времени не займет.

— Хорошо, — Валь кивнул. — Работайте. У нас до утра есть время, но лучше управиться быстрее. Если понадобится помощь — помогайте друг другу.

Токарь что-то невнятно буркнул себе под нос, Маркус коротко кивнул, уже прикидывая, с чего начать. Валь подошёл к тележке, стоявшей в проходе между стеллажами, взялся за ручку и покатил её к выходу из ангара. Колёса тихо зашуршали по бетонному полу.

— Я пока спущу тележку — бросил он через плечо. — Потом вернусь, помогу с остальным. Если что — связь по датападам.

Через несколько секунд капитан скрылся в проёме двери. Дверь за ним закрылась, оставив Токаря и Маркуса наедине с железом и инструментами. Инженер, проводив его взглядом, повернулся к стеллажам, на которые указал Валь.

— Ну что, — Произнес Маркус, — давай работать, пока капитан не вернулся и не начал командовать.

— Он и так командовать будет, — не глядя на него проворчал Токарь и, фальшиво насвистывая сквозь зубы обрывок какой-то мелодии, отправился к стеллажам.

Рейнольдс, тем временем, взял ближайшую винтовку «Изгоев» и принялся за осмотр.

— Ну, здравствуй, старушка, — пробормотал он, проводя ладонью по прикладу и угловатому, матово-чёрному корпусу из армированного полимера. — Не ухаживали за тобой, бедняга… — Вздохнул сержант, рассматривая потёртости на ствольной коробке и потрёпанный диагностический разъем стандартной гаусс-винтовки «G-47». — Давай посмотрим, что с тобой можно сделать.

Маркус вытащил магазин, выщелкнул оставшиеся три патрона и вставил его обратно. Затем нашёл три незаметные защёлки. Надавил на них, и верхняя крышка ствольной коробки, играющая роль радиатора, с тихим щелчком распалась на две половинки. Обнажившийся ускорительный тракт из двенадцати медных катушек нанизанных на керамический стержень ствола выглядел откровенно паршиво. Между катушками виднелись темные сектора конденсаторов, соединенных защелками в кольцо, и небольшие прямоугольники силовых ключей, кое-где потрескавшиеся от перегрева.

— Так, понятно, — пробормотал Рейнольдс, осматривая ускорительный тракт. — Пятая и седьмая катушка, похоже, в шаге от пробоя. — Он поскоблил ногтем потемневшую изоляцию этих катушек, и та хлопьями осталась на его пальцах. — Похоже на обслуживание забили и теперь силовые ключи тоже под замену. Ладно, смотрим дальше.

Сержант аккуратно поддел защелки колец конденсаторов. Снизу, под распавшимися секторами, тускло блеснули магниты опорного поля и кольца датчиков Холла, соединенных с системой активного магнитного подвеса.

— А тут у нас вроде все прилично. Значит, ствол должен быть цел.

Рейнольдс аккуратно поддел защелки крышки у приклада, обнажая баллистический процессор и систему синхронизации. В нос ударил запах перегретого пластика.

— Плохо… — Буркнул он. — Ладно, посмотрим, что скажет диагностика.

Маркус запустил универсальный оружейный диагностический комплекс, подключил датапад к диагностическому разъему винтовки и, проверив, что она стоит на предохранителе трижды нажал на спусковой крючок. Несколько секунд ничего не происходило, а затем вместо привычного басовитово гудения тестового цикла зарядки раздался высокочастотный писк.

Сержант перевел взгляд на экран датапада. В окне программы ничего не происходило. Он, уже хотел перезапустить её как, с запозданием в четыре секунды, по дисплею поползли строки диагностики.

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ШИНЫ… ПОДКЛЮЧЕНО УСТРОЙСТВО: G-47.

СЕРИЙНЫЙ НОМЕР 8A7-23F.

ОБЩИЙ НАСТРЕЛ: 24 812 ЦИКЛОВ.

ПОСЛЕДНЕЕ ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ: 1 247 ДНЕЙ НАЗАД.

ОПРОС МОДУЛЕЙ…

Баллистический процессор... СТАТУС: ОК

Система синхронизации... СТАТУС: ОШИБКА

ОБНАРУЖЕНЫ КРИТИЧЕСКИЕ ОШИБКИ.

СЧИТЫВАНИЕ АВАРИЙНОГО ЖУРНАЛА…

ЗАРЕГИСТРИРОВАНЫ СОБЫТИЯ:

ПОСЛЕДНИЙ ЦИКЛ: 24 812.

КРИТИЧЕСКИЙ РАЗРЯД: ЦИКЛ 24 811.

КАТУШКА 5: ОТКЛОНЕНИЕ ИНДУКТИВНОСТИ — 34% (ПОРОГ — 25%).

СОПРОТИВЛЕНИЕ ИЗОЛЯЦИИ КАТУШКИ 5: 1.2 МОм (ПОРОГ — 5 МОм).

АКТУАТОР КОРРЕКЦИИ 5: НЕСТАБИЛЬНАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ.

ОБНАРУЖЕН СДВИГ ГАРМОНИЧЕСКОГО УЗЛА.

КАТУШКА 7: ОТКЛОНЕНИЕ ИНДУКТИВНОСТИ — 41% (ПОРОГ — 25%).

СОПРОТИВЛЕНИЕ ИЗОЛЯЦИИ КАТУШКИ 7: 0.9 МОм (ПОРОГ — 5 МОм).

УХОД КАЛИБРОВКИ.

СИЛОВЫЕ КЛЮЧИ КАНАЛОВ 5 и 7: ОБНАРУЖЕНА ЗАДЕРЖКА ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ.

СИНХРОНИЗАЦИЯ НАРУШЕНА. ВЕРОЯТНОСТЬ ПРОБОЯ — ВЫСОКАЯ

ОБЩИЙ БЛОК УПРАВЛЕНИЯ... СТАТУС: ПЕРАСЧЁТ ПАРАМЕТРОВ… ИДЕТ НАКАЧКА. ОЖИДАЙТЕ…

НАКОПИТЕЛИ:

БАНК А: ПРЕВЫШЕНО ВРЕМЯ ЗАРЯДА.

БАНК А: ПРОСАДКА НАПРЯЖЕНИЯ — 22% НИЖЕ НОМИНАЛА.

БАНК B: ОК. БАНК C: ПРОСАДКА НАПРЯЖЕНИЯ — 24% НИЖЕ НОМИНАЛА.

БАНК D: ОК.

МЕХАНИКА: ДЕМПФЕР ОТДАЧИ: ИЗНОС — 67%. ОПТИЧЕСКИЙ ДАТЧИК 1: ЗАГРЯЗНЕНИЕ . МАГНИТНЫЙ ПОДВЕС: ОК.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННОЕ ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ, ЗАМЕНА МАГНИТНОГО ТРАКТА, БАНК А, БАНК С, СИЛОВЫЕ КЛЮЧИ КАНАЛОВ 5 и 7.

— Эх, умельцы, — покачал головой сержант, глядя на строки диагностики.

Двадцать четыре тысячи выстрелов, это не просто «настрел». Это была целая жизнь в бою. И оружие, судя по всему, никогда не знало рук техника. Маркус уже собирался приступить к разбору второй винтовки, как со стороны стеллажей донёсся оглушительный грохот, звон металла и смачная, полная искренней ярости, ругань Токаря.

— Кощей, ты там живой? — Не оборачиваясь, поинтересовался Рейнольдс. — Или пора готовить похоронную команду?

— Не дождёшься! — огрызнулся инженер из-за стеллажа.

Маркус хмыкнул и взял в руки вторую винтовку «Изгоев». Внешне выглядела она не лучше. Да и после разборки внутри картина оказалась практически идентичной. Так же перегретые катушки и потрескавшиеся силовые ключи. А когда он подключил датапад к диагностическому порту, цифры только подтвердили визуальный осмотр. Общий настрел был чуть меньше. «Всего» двадцать две с небольшим тысячи циклов, но износ был сильнее.

Сержант задумчиво смотрел на диагностический отчёт второй винтовки. Четыре катушки в красной зоне, две — на грани. Но помимо стандартных параметров, программа высветила полный список встроенных модулей управления, и сержант на мгновение замер, вчитываясь в названия.

Баллистический процессор:

ATHENA 9M (Версия — 4.2)

Система синхронизации:

Tiānshū 8 (Модификация — «Цинлун»)

ОБЩИЙ БЛОК УПРАВЛЕНИЯ:

1Б52-01 «СВАРОГ» (Версия 2.0.0.5)

— Ну и сборная солянка, — пробормотал Маркус, потирая переносицу. — Американский кластер, азиатский и наш…

Он ткнул пальцем в сенсорный экран, вызывая меню управления силовыми линиями. Если отключить линию с поверженными катушками и перераспределить нагрузку на соседние, то можно будет стрелять без потери мощности. А то и повысить её. Сержант уже начал вводить команды, когда система выдала первое предупреждение:

«ОШИБКА 0×7F: ЗАПРОС К МОДУЛЮ ATHENA 9M — ОТКАЗАНО. КРИПТОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОВЕРКА НЕ ПРОЙДЕНА. ОБРАТИТЕСЬ К АВТОРИЗОВАННОМУ ТЕХНИКУ».

Маркус нахмурился, попробовал обойти блокировку через альтернативный протокол. Ответ пришёл почти мгновенно, но был ещё более категоричным:

«ДОСТУП К КОНФИГУРАЦИИ Tiānshū 8 — ЗАПРЕЩЁН. ТРЕБУЕТСЯ АППАРАТНЫЙ КЛЮЧ 3-ГО УРОВНЯ».

— Прекрасно, — процедил он сквозь зубы. — Два модуля, два замка. А что там у нас с третьим?

Он развернул вкладку «СВАРОГА» и удивлённо присвистнул. Вместо сухой строчки отказа, на экране развернулась полная техническая документация. Схемы, распиновка, логические уровни, даже примеры типовых неисправностей. Всё было доступно. Маркус быстро пролистал страницы, задерживаясь на ключевых разделах. Его глаза скользили по строкам, выхватывая знакомые обозначения: выводы 17–29 — управляющие линии на ключи, контакты 33–45 и обратная связь от катушек, 11 и 12 — диагностический интерфейс.

Рейнольдс увеличил масштаб одной из схем, и в груди что-то ёкнуло. Всё это напоминало ему другую систему. С которой он уже когда-то работал.

— Где я это видел… — пробормотал сержант, прикрывая глаза, пытаясь вытащить из памяти нужный момент.

Он почти нащупал нужную нить, когда за спиной раздались тяжёлые шаги. Токарь прошёл мимо, таща в каждой руке по канистре, глухо булькающих при каждом шаге. Инженер двигался, заметно прихрамывая на правую ногу, а лицо его было мрачнее тучи. Проходя мимо верстака, он мельком глянул на разобранные винтовки и аккуратно разложенные детали.

— Я смотрю, кто-то явно забил на обслуживание. — Прокомментировал увиденное Токарь, останавливаясь.

— Бывало и хуже, — сухо ответил Маркус, глядя в датапад на развёрнутую схему «СВАРОГА». — Главное, ствол цел. Остальное — дело рук…

— А ты уверен, что сможешь встроить это в дрон? — задумчиво рассматривая схему на экране дапада сержанта спросил инженер. В его голосе сквозило недоверие, смешанное с едва заметным любопытством.

— А ты уверен, что сможешь заменить охлаждайку за два часа? — усмехнулся Маркус, не оборачиваясь.

Токарь фыркнул.

— Пробема здесь не столько в механике, — продолжил Рейнольдс. — сколько в этом, — он кивнул на экран датапада, где развернулась схема общего блока управления.

Инженер, поставил канистры на пол, подошёл ближе и склонился над датападом. С минуту он молча изучал схему. Потом медленно выпрямился, потирая подбородок.

— «Афина» и «Тяньшу», значит. Америка и Азия. Две закрытые системы. На них доступа нет, и не будет. — Инженер криво усмехнулся. — Я как-то пытался найти техданные по одному из их блоков. Потратил три месяца, пока не понял, что проще с нуля собрать свой.

Маркус хмуро посмотрел на экран, где горели строки «НЕТ ДОСТУПА» к первым двум модулям. Токарь между тем перевёл взгляд на третий пункт и снова склонился, разглядывая развёрнутую схему.

— А вот это, — он ткнул пальцем в нижнюю часть схемы, где были отмечены контакты с 33 по 45, — это датчики обратной связи на катушки. «СВАРОГ» открытый, потому что его разрабатывали в РОСС, и там документооборот… своеобразный. — Токарь задумчиво почесал переносицу, оставляя на коже грязную полосу. — Если ты хочешь отключить неисправную линию и перераспределить импульс, то «СВАРОГ» можно заставить думать, что у него одна группа катушек. Надо припаять резистор на выводы неисправной линии параллельно датчикам. Сопротивление — десять Ом, точность хотя бы пять процентов, мощность — не меньше двух ватт. А если хочешь увеличить мощность импульса, чтобы компенсировать потерю катушек, надо замкнуть выводы девятнадцать и двадцать три. Только потом перекалибровать не забудь.

Маркус перевёл взгляд со схемы на Токаря и обратно. В глазах сержанта мелькнуло что-то, похожее на изумление.

— Погоди… — медленно произнёс он. — Это та же логика, что и на один-Б-сорок-девять. Только там я замыкал выводы двадцать девять и тридцать один. А здесь… — он ещё раз посмотрел на схему, — здесь логика немного другая, но принцип тот же. — Он поднял глаза на инженера. — Откуда ты это знаешь?

Токарь мрачно посмотрел на Рейнольдса, тяжело вздохнул и, помедлив, ответил.

— Один раз я чинил такое. И пришлось искать информацию. — Он запнулся, будто каждое слово давалось с трудом. — Нашёл. И починил, — он коротко, безрадостно усмехнулся. — А потом ко мне пришёл товарищ майор. В штатском. Вежливый такой, с лёгкой улыбкой. И он мне популярно и доступно объяснил, что в такие вещи лезть не стоит. Не моё дело. И что за это… — Токарь на миг замолк, и его лицо исказила гримаса, — за это будет, если продолжу.

Григорий развернулся, подхватил канистры и, прихрамывая, направился к грузовому роверу. Маркус задумчиво проводил его взглядом, а затем снова вернулся к винтовке.

— Ну и бардак… — Вздохнул он, доставая из ящика с инструментами тонкий пинцет и небольшой паяльный набор. — Ладно. Где бы взять нужные детали…

Взгляд сержанта, блуждающий по заваленному деталями верстаку, наткнулся на платы и модули систем наведения и управления оружием, которые Токарь притащил в своём рюкзаке и вывалил на стол во время недавней разборки.

— А это мысль, — пробормотал он, протягивая руку к ближайшей плате.

Он взял её и принялся осматривать. Судя по потускневшей маркировке, и следам окисления на некоторых дорожках, плата была очень старой. Маркус провёл пальцем по ряду резисторов, стирая с них пыль и пытаясь разобрать цветовую кодировку. Синий, серый, чёрный… Номиналы не подходили. Он отложил плату в сторону и взял вторую. Эта выглядела новее, но и здесь его ждало разочарование. Судьба явно не спешила облегчать ему задачу.

Маркус отложил плату и взял следующую, с плотными рядами компонентов и какой-то не стандартной разводкой. Приглядевшись к ряду элементов в нижней части, он довольно усмехнулся, обнаружив нужные резисторы. Сержант на всякий случай проверил маркировку в справочнике на датападе, который подтвердил, что резисторы подходящего номинала.

— Ну, хоть что-то идёт по плану, — пробормотал он, выставляя температуру на паяльнике и готовясь к работе с деталями.

Работа с платой требовала осторожности. Перегрев мог испортить резистор, а лишних у него не было. Маркус прогрел жало паяльника, взял пинцет и начал аккуратно отпаивать первый. Тонкая струйка дыма поднялась над платой, когда припой расплавился, и резистор легко отошёл от контактных площадок. Сержант положил его на чистый край верстака и принялся за остальные.

Когда все резисторы были извлечены, Маркус вытер пот со лба и взял в руки плату винтовки. Теперь у него было всё, чтобы превратить ее в работающее оружие. Если, конечно, его расчёты не подведут.

Он поднёс плату к глазам, изучая дорожки и контакты. Потом взял паяльник и, начал подпаивать резисторы на нужные выводы. Затем Маркус замкнул выводы о которых ему говорил Токарь и, еще раз сверившись со схемой, перепаял часть выводов идущих на катушки изменяя временны́е характеристики и заставляя их работать в форсированном режиме. Затем он аккуратно замкнул контрольные контакты на плате управления, блокируя предохранители, которые ограничивали мощность.

— Если замкнуть этот контакт... — бормотал он, припаивая тонкую перемычку, — и задействовать неиспользуемые конденсаторы с транзисторами как дополнительный аппаратный буфер... – сержант прервался на мгновение, дожидаясь, когда припой остынет. - То… стрелять можно будет с минимальной задержкой. Почти очередями. И КПД вырастет, но катушки будут греться сильнее. Оружие будет выдавать максимум, ценой своего ресурса. Но нам много и не надо. Сотня, другая выстрелов…

Закончив с первой винтовкой, Маркус отложил её в сторону и взялся за вторую. Позади вновь раздались тяжёлые шаги Токаря идущего обратно к роверу с пустыми канистрами. Когда инженер успел сходить за ними сержант, сосредоточенный на пайке, не заметил.

Токарь остановился у верстака, взглянул на разложенное оружие, заглянул в раскрытую ствольную коробку винтовки с которой сержант закончил, потом перевёл взгляд на перепаянную плату, на замкнутые контакты, на слегка потемневшие от жала дорожки. И, покачав головой, прокомментировал:

— Это поделие взорвётся раньше, чем ты успеешь выстрелить.

Маркус оторвался от работы со второй винтовкой и поднял на него глаза, в которых не было ни тени сомнения.

— Знаешь, я с такими поделиями неделю в одиночку сдерживал наступление превосходящих сил. — Сказал он, снова подключая винтовку к датападу, — И взорвётся оно только тогда, когда я разрешу. — Сержант сделал паузу, глядя на инженера в упор. — Если я разрешу.

Токарь закатил глаза, тяжело вздохнул, перехватывая канистры поудобнее, развернулся и направился к роверу, бормоча что-то про «этих самоучек с паяльниками» и «вечно они лезут, куда не нужно».

Маркус проводил его взглядом, хмыкнул, повернулся к верстаку и ввёл мастер-пароль для запуска калибровки. Спустя пять минут на дисплее высветились новые параметры задержки срабатывания катушек, амплитуда импульса и напряжение конденсаторов.

Маркус вручную слегка изменил параметры и запустил сервисный тест цепей. Диагностический комплекс прогнал по катушкам несколько низковольтных импульсов и выдал зелёный статус, хотя и с предупреждением о неоптимальном соотношении параметров и повышенном износе. Сержант сохранил изменения, отсоединил кабель, аккуратно прикрутил кожух обратно, проверил фиксаторы и повторил манипуляции со второй винтовкой.

В коридоре послышались шаги, и в ангар вошел Валь с тележкой заполненной сухпайками доверху.

— Как успехи? — Поинтересовался он, подходя к грузовому роверу.

_____________________________________________

От автора.

Уважаемые читатели и подписчики, у меня сейчас катастрофический завал на работе и свободного времени практически нет. Выход следующих глав, возможно, будет с задержками.

Глава 39

— Винтовки готовы. — Отозвался сержант. — Но у обеих критический износ катушек. Силовые ключи с трещинами, банки просажены почти на четверть от номинала. Общий настрел — под двадцать пять тысяч циклов. Последнее техобслуживание больше трёх лет назад. И сборная солянка из модулей по секторам производства.

— Ну, ты же знаешь, — отозвался Валь, — что на оборудование Империи идет самое лучшее. Это в своих секторах и для себя можно собирать что угодно из чего угодно. А для государства будь добр поставить лучшие образцы.

Сержант кивнул и продолжил:

— Я их немного доработал. Отключил неисправные катушки. Через обходной контур перераспределил нагрузку на оставшиеся. Задействовал неиспользуемые емкости в качестве аппаратного буфера. — Принялся перечислять изменения Рейнольдс. — Теперь задержка между выстрелами пятнадцать сотых. Если стрелять по очереди из двух стволов, то получится впечатляющая плотность огня. Правда, ненадолго. Патронов у нас не много. И остаточный ресурс, — он чуть помедлил, — существенно сократится. Катушки, которые остались в работе, будут перегреваться быстрее. Выдержат, может, сотню выстрелов. Может, чуть меньше.

— Сотня — это больше, чем ноль, — отозвался Валь. — Есть что-то еще?

— Сейчас займусь вооружением дрона, — ответил Маркус, кивая в сторону «Зоркого». — Потом спаяю переходник для СЭМов и примусь за пистолеты. Там работы не много. Думаю, час-полтора, и всё будет готово.

— Хорошо. — Валь коротко кивнул, принимая доклад. — Занимайся.

Рейнольдс кивнул в ответ и уже собрался повернуться обратно к верстаку, как капитан окликнул его.

— Маркус. Хорошая работа.

Сержант хмыкнул, не оборачиваясь, и принялся откручивать панель дрона, чтобы встроить в его корпус винтовки и систему управления. Валь тем временем развернулся к грузовому роверу и, повысив голос, позвал:

— Кощей! Как успехи?

— Пытаюсь из букв «А», «О», «Ж» и «П» составить слово «СЧАСТЬЕ». — Глухо раздалось с противоположной стороны ровера.

Потом из-за машины послышалось кряхтение, звяканье металла, и спустя несколько секунд показался Токарь. Он вышел, слегка прихрамывая на правую ногу, с полупустой канистрой в руках. Его комбинезон на груди и рукавах был в тёмных, маслянистых пятнах, а на правой щеке красовалась свежая полоса грязи. Инженер с раздражением потряс ёмкостью. Внутри что-то булькало.

— Вот, — сказал он, с грохотом ставя канистру на бетонный пол.

— Что «вот»? — поинтересовался Валь, подняв бровь.

— Это то, что было в системе. Я слил. — Он наклонил канистру, показывая Валю мутную, маслянистую жижу на дне, с тёмными хлопья осадка. — Чёрная жижа с хлопьями. Пахнет так, будто там кто-то умер. Удивительно, что же это система требовала замены.

Токарь поставил канистру на пол, вытер руки о штанину и кивнул в сторону ровера.

— Осталось залить новую, прокачать систему и провести финальную диагностику. Думаю, час — полтора и грузовик будет готов. Если, конечно, ничего не потечёт.

— Принято — Кивнул Валь. — Заливай. Проверяй.

Токарь фыркнул, подхватил канистру и направился обратно к роверу. Валь проводил его взглядом, затем, взявшись за рукоять тележки, подошёл к задней двери грузовика. У двери, он обернулся и окликнул он инженера, который уже скрылся под капотом.

— Кощей! Я сейчас буду грузить пайки в кузов. Не помешаю твоей работе?

Из-под капота раздалось недовольное сопение, звяканье инструмента, а затем показалась голова взлохмаченная инженера, с новой полосой грязи на лбу. Он мельком глянул на тележку, потом на Валя, пожал плечами и коротко бросил:

— Нет. Делай, что надо.

— Хорошо, — кивнул Валь и дёрнул за ручку. Задняя дверь открылась, аппарель со стоном гидравлики откинулись вниз и с глухим стуком легла на бетон. Капитан взялся за ручку тележки и с трудом закатил её в грузовой отсек. Идрис принялся перекладывать пайки в отсек. Когда тележка опустела, он выкатил её обратно, вытер пот со лба и, обернувшись к Маркусу и Токарю, бросил:

— Я за следующей партией.

Не дожидаясь ответа, капитан скрылся в проёме двери, уводя тележку за собой. Рейнольдс тем временем уже снял одну из панелей дрона и рассматривал пилоны под стрелковое вооружение — два массивных кронштейна из тёмного композита закреплённые на собственном подвесе с пружинно-гидравлическим механизмом гасителя отдачи. От них отходили толстые кабели системы питания и несколько жгутов тонких проводов, аккуратно уложенных в гофрированные рукава и ведущих к пустующим разъёмам, где, судя по маркировке, должны были располагаться системы управления и наведения вооружения. Рядом находились конвейерные механизмы подачи боеприпасов эскалаторного типа.

Маркус взял одну из винтовок, вытащил пустую обойму, вставил оружие боком в крепления пилона и с силой нажал. Захваты сомкнулись с громким металлическим щелчком, фиксируя оружие в замках.

Сзади, от грузового ровера, донёсся голос Токаря:

— Эй, мастер-оружейник! У тебя там всё в порядке? Не взорвал ещё ничего?

— Не дождёшься, — отозвался Маркус, не оборачиваясь. — Я тут пару килограмм взрывчатки на верстаке разложил, жду, пока ты подойдёшь.

— Остроумно, — буркнул инженер.

Вторую винтовку сержант пристроил на соседний пилон, повторив процедуру. Несколько раз дернув каждую и убедившись, что винтовки надежно сидят в креплениях Маркус вставил в приёмные отверстия обоймы конвейерного подавателя. Те щёлкнули, зафиксировавшись. Теперь от бункера к винтовкам тянулись гибкие ленты подачи. Рейнольдс проверил их фиксацию, и удовлетворённо хмыкнул.

— Осталось установить системы управления и наведения. — Сказал он вслух, шаря взглядом по верстаку, где среди прочего инструмента лежали пресловутые блоки, что недавно стали причиной скандала с Токарем. — И разобраться с питанием. Да где же они…

Найдя, наконец, модули, сержант взял один из них и повертел в руках, осматривая.

— Похоже, это система управления вооружением, — прикинул он, вертя в руках компактный тёмный блок с полустёртым шифром УВ-9/М. — Второй, выходит, модуль наведения.

Он примерил, совмещая отверстия с направляющими. Модуль вошёл с лёгким усилием, встав в пазы. Маркус слегка надавил и он с лёгким щелчком встал в гнездо зафиксированный защелками. Второй блок занял соседнее гнездо. Сверившись с маркировкой на разъёмах, Рейнольдс аккуратно подключил коннекторы питания и шины данных к модулям.

— Готово, — сказал он, проверяя все соединения. — Теперь осталось подключить СЭМы и настроить конфигурацию.

Он выпрямился, разминая затёкшую спину, подошёл к отсеку питания дрона, откинул защитную крышку и заглянул внутрь. В глубине, у задней стенки, темнел старый восьмиконтактный разъём. Сержант взял с верстака один из СЭМов, повертел в руках, глядя на его скромные три контакта, и попытался вспомнить распиновку старых аккумуляторных систем. Маркус закрыл глаза мысленно перебирая варианты. Но дроны серии «Зоркий» были ему незнакомы и в голову ничего полезного не приходило.

— Так… — пробормотал он, пытаясь вспомнить. — Восемь контактов. Два — питание, остальные — датчики и телеметрия. Но где какие… — Он наморщил лоб. — Хоть убей, не помню.

Помедлив секунду, он обернулся в сторону грузового ровера, откуда доносились звон инструмента и приглушённое бормотание Токаря.

— Кощей, — позвал Маркус. — Есть минутка?

Звон прервался и из-под капота показалась взъерошенная голова инженера.

— Ну? — буркнул он. — Чего тебе?

— Ты не помнишь, какая распиновка у старых восьмиконтактных разъёмов? — спросил сержант, кивая на разъём в отсеке. — Какие за что отвечают? У СЭМов, три вывода. Плюс, минус и телеметрия. А тут…

— Помню. — Перебил инженер. — Два крайних слева — это плюс, два крайних справа — минус. Остальные, — он махнул рукой, — датчики, балансировка, передача телеметрии между блоками и бортовым компьютером. Но я бы на твоём месте разобрал разъём и проверил, что куда идёт. Могли припаять, как бог на душу пошлёт. — Он хмыкнул и, не удержавшись, добавил: — И на всякий случай напоминаю. Красный провод — плюс, чёрный — минус.

— Понял. — Усмехнулся Маркус — И ещё вопрос. У тебя случайно нет ответной части для этого разъёма? Того, что вставляется в гнездо?

— Случайно, — Токарь усмехнулся.— Нет. Но совершенно случайно у тех аккумуляторов, что мы таскали, разъём как раз подходящий. Можешь совершенно случайно снять его с неисправного блока на зарядной стойке.

— Понял, — коротко ответил Маркус, уже направляясь с отверткой к указанным аккумуляторам.

Сержант, присев у зарядной стойки, выбрал один из неисправных блоков со вздутым корпусом и принялся откручивать крепления ответной части разъёма. Болты поддавались с заметным усилием, но через минуту гребенка контактов отошла от корпуса. Маркус аккуратно потянул её на себя, но коннектор отошел всего на пол ладони, когда провода натянулись до предела. Рейнольдс осторожно, стараясь не повредить, осмотрел место крепления проводов и с удивлением обнаружил, что провода от ячеек к контактам не припаяны, а подсоединены плоскими клеммами.

Маркус довольно хмыкнул. Это избавляло от лишней возни и существенно экономило время. Он потянул первый фиксатор и клемма с небольшим усилием отсоединилась от контактов разъема. Спустя полминуты коннектор был полностью свободен и Маркус с добычей вернулся к дрону.

Открутив в аккумуляторном отсеке ещё четыре винта, сержант снял штатное гнездо и аккуратно потянув, вытащил его из отсека. Следом потянулся жгут проводов. Как Токарь и предполагал, два крайних слева действительно были красными, а два крайних справа — черными. Маркус прикрутил разъем обратно и принялся за СЭМы. Сначала он плотно скрутил их между собой изолентой, а затем взяв толстый провод, зачистил концы и аккуратно соединил плюс первого СЭМа с минусом второго.

Стараясь не перегреть энергетические модули он пропаял места соединений. К свободным выводам получившейся батареи сержант также осторожно припаял провода, а их уже прихватил непосредственно к контактным площадкам ответного разъёма.

— Готово, — выдохнул Маркус, откладывая паяльник. — Теперь вставим, — сказал он, опуская конструкцию в отсек и вставляя коннектор питания в разъем.

СЭМы легко вошли в гнездо. Даже соединённые последовательно, они занимали вчетверо меньше места, чем штатные аккумуляторы. И это стало проблемой. Теперь в отсеке оставался зазор, и конструкция начинала болтаться при малейшем касании.

— Чёрт, — выругался в сердцах сержант, придерживая СЭМы рукой. — Будут прыгать по отсеку.

Рейнольдс обернулся в сторону грузового ровера, откуда всё также доносилось приглушённое ворчание и звон инструмента.

— Кощей! — позвал он. — Слушай, у тебя двусторонний скотч не завалялся? Мне СЭМы зафиксировать, а то болтаются, как…

Из-за ровера показалась голова Токаря. Инженер был весь в масляных разводах, в руке он держал гаечный ключ, а на лице застыло выражение человека, которого оторвали от дела в самый неподходящий момент.

— Скотч? — переспросил он с таким видом, будто Маркус попросил у него запасной гипердвигатель. — Я тебе что, склад «Всё для дома»?

— Есть или нет? — Прервал его сержант.

— Есть, — буркнул Токарь. — Лови.

Через пару секунд из-за машины вылетел небольшой рулончик старого, пожелтевшего двустороннего скотча. Маркус поймал его на лету.

— Спасибо, — сказал он.

— Верни что останется. — бросил Токарь. — Мне еще пригодится.

Маркус хмыкнул, отрезал пару полос, приклеил их на дно отсека и плотно прижал конструкцию к основанию. Спустя пару минут, убедившись, что скотч крепко держит СЭМы, сержант закрыл аккумуляторный отсек и перевел тумблер питания в положение «ВКЛ». Несколько мгновений ничего не происходило. Потом, где-то внутри тихо загудели вентиляторы, а следом через пару секунд гидравлика издала короткий вздох. Жёстко щёлкнули пружины, и пилоны коротко вздрогнув, замерли в рабочем положении. Следом из глубины корпуса донеслось нарастающее, ровное, гудение приводов эскалаторного механизма, прогоняя ленту подачи вхолостую.

Загудели приводы поворота гондол и крыльев. Они дернулись на несколько градусов и встали в исходное положение. На мгновение вспыхнул и тут же погас едва заметный красный луч. Индикаторы на блоках управления и наведения, до этого тускло мигавшие оранжевым, сменили цвет на ровный зелёный. Рядом с пилонами также загорелись индикаторы готовности. Система коротко пискнула, оповещая о готовности.

— Есть, — выдохнул Маркус, выпрямляясь. — Работает. Осталось настроить.

Сержант взял датапад, подключил его к диагностическому разъёму дрона и открыв интерфейс управления начал сопряжение. Система увидела «Зоркого» мгновенно. Маркус запустил полную диагностику, и через несколько мгновений на экране датапада развернулось меню: «Системы и компоненты», «Силовая установка», «Управление и связь», «Вооружение», «Навигация и наблюдение».

В этот момент входная дверь ангара открылась, и вошёл Валь, толкая за собой набитую доверху тележку. Не произнеся ни слова, капитан коротко кивнул в сторону верстака, не столько приветствуя, сколько отмечая присутствие, и направился к грузовому роверу. Сержант ответил таким же коротким кивком.

Идрис обогнул верстак, подошёл к грузовому роверу, где всё ещё возился Токарь, поднялся по аппарели и, не говоря ни слова, принялся перегружать коробки в кузов. Через несколько минут кпитан вышел из кузова, толкая перед собой пустую тележку. Он бросил короткий взгляд на дрон, на Маркуса, и, не говоря ни слова, вышел из ангара, уводя за собой пустую тележку. Маркус, мельком взглянув на капитана, вернулся к датападу и принялся последовательно открывать каждый раздел меню, изучая состояние аппарата.

ДИАГНОСТИКА СИСТЕМ «ЗОРКИЙ-9»

СЕРИЙНЫЙ НОМЕР: Z-9-73A-4221

ВЕРСИЯ ПРОШИВКИ: 3.1.8 (РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОБНОВЛЕНИЕ)

СТАТУС: ОГРАНИЧЕННО РАБОТОСПОСОБЕН

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ИДЕНТИФИКАТОРЫ МОДУЛЕЙ НЕ СООТВЕТСТВУЮТ. СОВМЕСТИМОСТЬ С БОРТОВЫМ КОМПЬЮТЕРОМ: ПОДТВЕРЖДЕНА. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ОСТАТОЧНЫЙ УРОВЕНЬ ЗАРЯДА НЕИЗВЕСТЕН — ТЕЛЕМЕТРИЯ НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТСЯ. ПАРАМЕТРЫ НАПРЯЖЕНИЯ СООТВЕТСТВУЮТ НОМИНАЛЬНЫМ.

СИСТЕМЫ И КОМПОНЕНТЫ

ПИТАНИЕ: СТАБИЛЬНО

НАПРЯЖЕНИЕ: 25,4 В. В ДОПУСКЕ.

ТОК: 0,3 А (ХОЛОСТОЙ ХОД)

ОСТАТОЧНЫЙ УРОВЕНЬ ЗАРЯДА: НЕИЗВЕСТЕН

ПРОГНОЗИРУЕМОЕ ВРЕМЯ РАБОТЫ: НЕИЗВЕСТНО ПРИМЕЧАНИЕ: РЕКОМЕНДУЕТСЯ КАЛИБРОВКА.

СИЛОВАЯ УСТАНОВКА:

СТАТУС: НОРМА. ОСТАТОЧНЫЙ РЕСУРС — 78,1%.

ТЕМПЕРАТУРА ОБМОТОК: 22,0°C. В ДОПУСКЕ. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ДОЛГОЕ БЕЗДЕЙСТВИЕ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРОГРЕВ ПЕРЕД ВЫЛЕТОМ.

ПРИВОД ПОВОРОТА ГОНДОЛ:

СТАТУС: НОРМА

ЛЮФТ: 0,1°. В ДОПУСКЕ.

ПРИВОД КРЫЛЬЕВ:

СТАТУС: НОРМА

СИНХРОНИЗАЦИЯ: НОРМА.

ЛЮФТ: 0,3°. В ДОПУСКЕ.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПРЕВЫШЕН ИНТЕРВАЛ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ СМАЗКА НАПРАВЛЯЮЩИХ.

УПРАВЛЕНИЕ И СВЯЗЬ:

СВЯЗЬ С ПУЛЬТОМ: 100%. КАНАЛ СТАБИЛЕН, ПОМЕХИ НЕ ЗАФИКСИРОВАНЫ.

ЗАДЕРЖКА СИГНАЛА: < 0,02 Сек.

НАВИГАЦИОННЫЙ МОДУЛЬ: АКТИВЕН.

СВЯЗЬ СО СПУТНИКОМ: НЕ УСТАНОВЛЕНА.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КАРТЫ МЕСТНОСТИ УСТАРЕЛИ (ДАТА ПОСЛЕДНЕГО ОБНОВЛЕНИЯ — >1000 ДНЕЙ НАЗАД). РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОБНОВЛЕНИЕ.

НАВИГАЦИЯ И НАБЛЮДЕНИЕ:

КАМЕРА: ОК

ТЕПЛОВИЗОР: ОК

ЛАЗЕРНЫЙ ДАЛЬНОМЕР: ОК

ЛИДАР: ОК

РАДАР: ОК

ВООРУЖЕНИЕ:

УСТАНОВЛЕНО: ГАУСС-ВИНТОВКА G-47 Х2. КРЕПЛЕНИЯ: ОК. ГАСИТЕЛИ ОТДАЧИ: ИСПРАВЕН.

КОНВЕЙЕРНЫЕ ПОДАВАТЕЛИ: ПОДКЛЮЧЁНО.

СТАТУС: НОРМА

ПРИВОДЫ ПОДАЧИ: ИСПРАВЕН

ЛЕНТЫ ПОДАЧИ: ИЗНОС МЕНЕЕ 5%

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЛЕНТА ПОДАЧИ ПУСТА.

НАЛИЧИЕ БОЕПРИПАСОВ В БУНКЕРЕ: НЕТ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ТРЕБУЕТСЯ ЗАГРУЗКА БОЕПРИПАСОВ.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПИЛОН 1 ИЗНОС ПРУЖИННО-ГИДРАВЛИЧЕСКИХ МЕХАНИЗМОВ — 23%.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ПИЛОН 2 ИЗНОС ПРУЖИННО-ГИДРАВЛИЧЕСКИХ МЕХАНИЗМОВ — 21%

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ИСПОЛЬЗУЮТСЯ МОДУЛИ СТОРОННЕГО ПРОИЗВОДИТЕЛЯ, ПОЛНАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ НЕ ГАРАНТИРОВАНА.

КОНТЕЙНЕР СБРОСА А/Б: ГОТОВ.

СОСТОЯНИЕ ЗАМКОВ: НОРМА.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: БОЕПРИПАСЫ ОТСУТСТВУЮТ.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРОВЕСТИ ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ СИСТЕМЫ КОНТРОЛЯ ЗАРЯДА.

ОСУЩЕСТВИТЬ ПОПОЛНЕНИЕ БОЕПРИПАСОВ. ЗАПРАВИТЬ КОНВЕЙЕРНЫЕ ЛЕНТЫ ПОДАЧИ. ПРОВЕРИТЬ СОСТОЯНИЕ ГАСИТЕЛЕЙ ОТДАЧИ ПОСЛЕ ПЕРВЫХ ТЕСТОВЫХ ВЫСТРЕЛОВ.

Маркус ещё раз пробежал взглядом по строкам, задержавшись на предупреждениях и хмыкнул. Прокрутил дальше, увидел раздел навигации. Все системы были в зелёной зоне. Он закрыл отчёт и, выпрямившись, кивнул сам себе.

— Боеприпасов нет, карты старые, гидравлика просит дозаправки, — пробормотал он. — Зато всё остальное работает. Почти. — Он отложил датапад и повернулся к столу, где лежали трофейные обоймы и вынутые ранее патроны. — Ладно. Сначала боеприпасы. А там видно будет.

Маркус вернулся к верстаку и сгрёб в сторону лишнее, освобождая место для работы. Взял первый магазин и начал отработанными движениями вынимать боеприпасы. Нажать на фиксатор, сдвинуть подаватель, и патрон сам выскальзывал в руку. Сержант выкладывал их на верстак. Стандартные, тускло-серые цилиндры размером с ладонь, с подкалиберным вольфрамовым сердечником, утопленным в сегментный поддон из термостойкого композита, выстраивались ровными коробочками по двадцать пять штук. С зеленой меткой на поддоне Маркус отставлял в отдельную шеренгну.

Через десять минут сержант опустошил шесть полных магазинов, по тридцать патронов. Ещё три магазина были заполнены частично, и к ним добавились три патрона, которые он вынул раньше, проверяя винтовки. Всего двести семьдесят три патрона. Несколько штук показались сержанту подозрительными. Маркус откладывал их в сторону, пока выщелкивал остальные. Чтобы убедиться окончательно, он прокатил каждый по столу. Пять катились с заметным биением.

— Брак, — констатировал Маркус, отодвигая их в сторону. — Такими только ствол портить.

Сложив патроны в две коробки, которые обнаружились в одном из ящиков верстака, сержант подхватил их и направился к дрону. Открыв крышку бункера, Маркус заглянул внутрь. Там было чисто, а на направляющих конвейерных лент виднелись следы смазки. Он начал укладывать патроны в бункер, следя, чтобы они ложились ровно, без перекоса. Через каждые пятнадцать патронов он добавлял трассирующий, чтобы при стрельбе можно было корректировать огонь. Последние шесть патронов тоже были трассирующими.

Закончив, Маркус закрыл загрузочный люк, проверил фиксацию и взяв датапад, переключил его на вкладку «Вооружение». Нашёл пункт «Обновить статус» и нажал. Система на мгновение задумалась, потом из глубины дрона донёсся ровный гул. Конвейер протянул ленты подачи, распределяя патроны между двумя пилонами. Через несколько секунд на строки состояния изменились. Там, где раньше горело «НЕТ», теперь высветилось:

СТАТУС: ЗАРЯЖЕН.

ЭСКАЛАТОР ПОДАЧИ А/Б:

СТАТУС: ГОТОВ.

ЛЕНТА: ЗАПОЛНЕНА.

БОЕПРИПАСЫ: 139/139 ШТ.

— Так, — пробормотал он, листая параметры. — Осталось немного настроить. Режим одиночного запуска… Два пилона… Ага, вот тут можно задать последовательность. — Он переключил пилоны в режим «ПООЧЕРЁДНЫЙ ЗАЛП», задав минимальный интервал между выстрелами. — Остались контейнеры для сброса. А если…

Маркус задумался, глядя на разложенное на верстаке добро. Четыре трофейные гранаты, два инженерных заряда и два малых СЭМа, которые он подобрал ещё в разбитой колонне.

— Если их перевести в режим детонации от удара, а к инженерным зарядам подключить СЭМы в режиме аварийного разряда… — пробормотал он, прикидывая в уме. — Два заряда, плюс СЭМы. Этого хватит, чтобы разворотить тяжёлый танк. Особенно если сбросить сверху.

Он быстро набросал схему подключения, сверяясь с маркировкой на корпусах зарядов. Затем, открыл контейнеры для сброса. В первом он аккуратно вставил в захваты гранаты и перевёл взрыватели в режим контакта. Теперь при ударе о землю они должны были сработать мгновенно. Во второй контейнер Маркус уложил инженерные заряды, плотно прижав друг к другу, затем подсоединил к ним два СЭМа, настроив их на аварийный разряд при подаче сигнала от бортового компьютера.

Теперь при команде сброса СЭМы в режиме аварийного разряда выдавали короткий, но мощный импульс, который должен был инициировать детонацию обоих зарядов одновременно. Суммарной мощности должно было хватить, чтобы проломить броню любой наземной техники, если сбросить конструкцию сверху. Вот только в этом режиме дрон становился камикадзе.

— Готово, — Вздохнул Маркус, закрывая контейнеры и защёлкивая замки.

Сержант снова взял датапад, перешёл во вкладку «Вооружение», нашёл раздел «Контейнеры сброса» и нажал «Обновить конфигурацию». Система задумалась на пару секунд, потом выдала результаты:

КОНТЕЙНЕР СБРОСА А:

ОБНАРУЖЕНЫ СТАНДАРТНЫЕ ИМПЕРСКИЕ ГРАНАТЫ (4 ЕДИНИЦЫ.).

РЕЖИМ — КОНТАКТНЫЙ ВЗРЫВАТЕЛЬ. СТАТУС: ГОТОВ.

КОНТЕЙНЕР СБРОСА Б:

ОБНАРУЖЕНО УСТРОЙСТВО НЕУСТАНОВЛЕННОГО ТИПА.

СТАТУС: ГОТОВ.

— «Неустановленного типа», значит, — хмыкнул Маркус.

Он уже собрался убрать датапад, как дверь ангара снова открылась и тяня за собой загруженную до верха тележку вошёл Валь. Капитан, как и в прошлый раз, не говоря ни слова, подкатил тележку к корме грузового ровера, забрался в кузов, где быстро, ее разгрузил. Закончив, он вышел наружу, толкая перед собой пустую тележку. Спустившись по аппарели Идрис подошел к верстаку и остановился, оценивая взглядом результаты работы Маркуса.

— Коваль и Кай запустили очистку вещей. Я сам закончил с погрузкой. — Он кивнул на грузовой ровер. — Сколько ещё работы вам осталось?

Сержант взглянул пистолеты лежащие на верстаке, на дрон, подумал пару мгновений и наконец ответил.

— Полчаса, капитан. Винтовки готовы, пилоны на дроне настроены, боеприпасы загружены. Осталось настроить пистолеты.

— У меня примерно столько же. — Буркнул Токарь, который как раз залезал в кабину грузового ровера. — Диагностику только сделать и проверить кое-что.

— Добро, — кивнул Валь, принимая информацию. — Не задерживайтесь.

И, не дожидаясь ответа, капитан развернулся и покатил тележку к выходу из ангара. Маркус проводил его взглядом, покачал головой и развернувшись, пошёл к верстаку, где дожидались настройки пистолеты.

___________________________________________________

От автора:

Мне не очень нравится эта глава. В дальнейшем, скорее всего, будет переработана. Завал на работе никуда не делся, поэтому в следующую пятницу, возможно, проды не будет.

Глава 40

Маркус подошёл к верстаку, где лежали пять пистолетов. Его собственный, табельный, и ещё четыре, извлечённые из аварийных наборов капсул. Он взял первый, повертел в руках, осматривая. Царапины, потёртости, но в целом, но ничего критичного, как в прочем и у остальных.

Закончив с осмотром, Рейнольдс вытащил магазин, выщелкнул покрытые керамикой сферы патронов, и вставил его обратно. Затем подключил кабель к диагностическому разъёму под стволом и, убедившись, что пистолет стоит на предохранителе, четыре раза нажал на спусковой крючок.

В окне программы на несколько мгновений появился индикатор загрузки и практически сразу на дисплее появились строки диагностики.

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ШИНЫ… ПОДКЛЮЧЕНО УСТРОЙСТВО: ГЛОК-18-Л-Г.

СЕРИЙНЫЙ НОМЕР 9Е1-00А.

ОБЩИЙ НАСТРЕЛ: 312 ЦИКЛОВ.

ПОСЛЕДНЕЕ ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ: 47 ДНЕЙ НАЗАД.

СОСТОЯНИЕ: В НОРМЕ РЕСУРС КАТУШЕК: 97% БАНКИ: ЗАРЯД 100% СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ: ОШИБОК НЕТ

— Ну, хоть кто-то делает нормально свою работу. — Хмыкнул Маркус, смотря на строки отчета. — Ладно, сейчас я тут слегка подправлю.

Он перешёл к настройкам. Увеличил силу тока на катушки, сократил задержку между выстрелами, перекалибровал подачу энергии. Система тут же выдала предупреждение:

«ВНИМАНИЕ!

ПАРАМЕТРЫ НЕОПТИМАЛЬНЫ.

ПОВЫШЕННЫЙ ИЗНОС КАТУШЕК И СИЛОВЫХ КЛЮЧЕЙ.

СНИЖЕНИЕ РЕСУРСА НА 45%.

РЕКОМЕНДУЮТСЯ ОПТИМАЛЬНЫЕ НАСТРОЙКИ.

ПРОДОЛЖИТЬ?

ДА/НЕТ».

— Продолжить, — подтвердил Маркус, нажимая соответствующую клавишу.

Он сохранил настройки, отключил кабель и отложил пистолет в сторону. Взял следующий, повторил процедуру еще четыре раза, методично подтверждая изменения и проверяя каждый пистолет на холостом ходу коротким нажатием спускового крючка. Каждый раз катушки активировались без задержки, а индикаторы загорались зелёным.

Закончив с последним, он отключил датапад, убрал кабель и зарядил снова магазин. Пистолеты были готовы. Теперь они выдавали максимальную мощность, но цена была известна. Ресурс катушек сокращался до пяти обойм на каждый ствол. Свой он убрал в поясную кобуру, а остальные убрал в небольшую сумку, которая невесть как попала в ящик с инструментами.

Поднявшись и разминая затёкшую спину, он обернулся в сторону грузового ровера, где всё ещё возился инженер.

— Кощей! — позвал Маркус. — Я закончил! Пистолеты готовы, дрон настроен. Ты как?

— Закончил? Ну и иди, отдыхай. — Послышался из кабины раздраженный голос. — Я тут ещё немного повожусь с диагностикой.

Из открытой двери ровера высунулась взлохмаченная голова инженера

— Ты иди, не жди. — Он махнул рукой в сторону двери. — Я закончу и приду. Не маленький.

Маркус секунду помедлил, потом подошёл к роверу и протянул инженеру его пистолет.

— Держи, — сказал он. — Я немного поработал с ним. Мощность выше штатной процентов на двадцать, задержка между выстрелами меньше. Но ресурс меньше, 100 выстрелов примерно. Если будешь палить длинными очередями — сдохнет после третьего магазина. Держи короткие серии, и проживёт дольше. Дай остыть, если почувствуешь, что он начинает греться.

Токарь взял пистолет, покрутил его в руках, потом хмыкнул и положил рядом с собой.

— Понял, — буркнул он. — Пять обойм, потом до свидания. Буду знать.

Маркус усмехнулся, подхватил сумку с пистолетами и, бросив прощальный взгляд на дрон, развернулся и направился к выходу.

— Только не задерживайся, — бросил он через плечо. — Капитан сказал, время поджимает.

— Иди уже, — буркнул Токарь, снова скрываясь в кабине. — Без тебя разберусь.

Маркус пожал плечами и направился к выходу из ангара. Шаги его гулко отдавались в бетонной тишине, смешиваясь с негромким бормотанием Токаря, что-то ворчавшего про «вечно криворуких конструкторов».

Валь открыл глаза и несколько секунд просто лежал, прислушиваясь к ровному дыханию спящих и привыкая к дежурному свету. Тело ныло от нагрузки прошлых дней, но голова была ясной. Он повернул голову, окидывая взглядом комнату отдыха. Остальные спали. Маркус спал на боку, подложив руку под голову. Коваль свернулась калачиком, уткнувшись носом в подушку, её рыжие волосы разметались по серой наволочке ярким пятном. Кай лежал на спине, с датападом на груди, словно он до последнего сражался со сном. А койка Токаря была пуста. И заправлена. С той идеальной аккуратностью, которая бывает только у тех, кто вообще не ложился.

Валь сел, провёл ладонью по лицу, потом поднялся и подошёл к пустой койке. Провёл ладонью по покрывалу. Идеально ровная поверхность, никаких складок.

— Твою ж мать, — выдохнул Валь со смесью раздражения и усталости. — Кощей, чтоб тебя…

Он развернулся к спящим и рявкнул:

— Подъём!

Маркус вздрогнул, открыл глаза и мгновенно сел, на автомате хватая пистолет, лежавший на тумбочке и беря дверь на прицел. Коваль как тень повторила его движения. Кай, вздрогнув, приподнялся на локте, подхватывая падающий датапад.

— Так, убрать оружие! — Скомандовал Валь.

— Что случилось? — спросил Маркус, убирая пистолет в кобуру.

— Где Токарь? — спросила Коваль, оглядываясь.

— Я бы тоже хотел это знать. Раздражённо ответил Валь. — Судя по всему, он вообще не ложился. Кай! — Он повернулся к Ли — Можешь определить, где он?

— Секунду… — отозвался тот. — Судя по датчикам, он в ангаре. — Кай поднял глаза от экрана. — У роверов.

Валь коротко выдохнул, провёл рукой по лицу, затем повернулся к остальным.

— Хорошо. Тогда так. Сейчас все в душевую. Потом собираем рюкзаки. Затем смена белья и одежды на неделю. Наше обмундирование забрать из очистки. Сухпайки, воду брать на два дня. После — завтракаем. И пойдем, узнаем, что этот чёртов инженер забыл в ангаре вместо того, чтобы спать. Пол часа на всё.

Он повернулся к Маркусу.

— Маркус. Соберёшь рюкзак Токаря. Всё, то же самое. И сложишь так, чтобы он мог сразу надеть и идти. Понял?

— Есть, капитан, — кивнул Рейнольдс.

Валь первым шагнул в ангар и остановился на пороге, не в силах отвести взгляд от того, во что превратились роверы. Картина, открывшаяся перед ним, была впечатляющей. Обе машины теперь выглядели так, будто их готовили к кругосветной экспедиции по бездорожью. По бортам, на специальных креплениях, висели лопата, кирка, лом, два домкрата и пара хайджеков. На переднем бампере, петлями, был уложен трос. А на крыше кабины лежали скатанные рулоны маскировочных сетей. Довершал картину раскатистый храп доносящийся из открытого кузова грузового ровера.

— Какого х… — выдохнул Валь. — Какого чёрта?

— Пойду, разбужу нашу спящую красавицу, — Хмыкнул Маркус, ставя рюкзаки на пол.

Идрис только кивнул, продолжая осматривать увешанные инструментом роверы. Рейнольдс подошёл к открытой аппарели и заглянул внутрь. Внутри, прислонившись спиной к стене, сидя на рулоне флексилена спал Токарь. Его комбинезон был испачкан машинным маслом и грязью, лицо покрывали тёмные разводы. В руке он держал гаечный ключ. Рейнольдс поднялся по аппарели, перешагнул раскинутые ноги и потряс Токаря за плечо. Храп на мгновение сбился с ритма. Маркус потряс сильнее.

— Токарь. Просыпайся. Выходим уже.

— Ещё пять минуточек… — сонно пробормотал инженер. — В СМЫСЛЕ УЖЕ ВЫХОДИТЬ ПОРА?!

Он вскочил так резко, что едва не сбил Маркуса с ног.

— А чего рано-то так? — спросил инженер хриплым голосом.

— Ну, так-то уже двенадцать часов. — Спокойно ответил сержант, выходя из машины — Подъём, Кощей, ждут все.

Токарь вылез из кузова, спрыгнул на бетонный пол и, пошатываясь, окинул взглядом собравшихся.

— Ну, я это… — начал он, пытаясь пригладить взъерошенные волосы, — доделывал.

— Вижу, — мрачно отозвался Валь. — Всё сделал?

— Всё, — Токарь зевнул, прикрывая рот ладонью. — Грузовик готов, легковой — тоже. Фару только не победил. Так и не горит, зараза. Зато узнал, что у них есть лебедки и световая балка сверху.

— А теперь объясни мне, Кощей, — все так же мрачно спросил Идрис, подходя к Токарю и становясь напротив. — Какого хрена ты устроил эту ночную смену? Почему не пришёл ночевать в отсек?

— Ну… — Токарь почесал затылок, — я решил полноценно подготовить транспорт к поездке. Чтобы не выяснилось посреди дороги, что чего-то забыли. Ну и всё, что ты принёс, я нормально разложил. Чтобы это по кузову не мотало, когда бездорожье начнется. А потом… — он запнулся, — ну, присел на минутку отдохнуть. И, видимо, заснул.

Валь несколько секунд молча смотрел на него, потом медленно выдохнул. Раздражение, клокотавшее внутри, начало остывать. Токарь действительно сделал полезное дело. И спорить с этим было глупо.

— В следующий раз, — пристально смотря на инженера произнес капитан. — Если собираешься ночевать в ангаре, предупреждай. Прямо.

— Понял, капитан, — буркнул Токарь, отводя взгляд.

— А сейчас, — продолжил Валь, — проинструктируй всех по управлению роверами. Чтобы каждый знал, что делать в случае чего.

Кай, до этого уткнувшийся в датапад, поднял голову.

— А зачем инструктаж? — спросил он. — Там же интуитивно понятный интерфейс.

— Знаешь, гений, — медленно, произнес Токарь с такой интонацией, будто Ли только что заявил, что дважды два пять. — Единственный интуитивно понятный интерфейс в этом мире — это сиська для младенца. Всему остальному нужно учиться.

— Размечтался! — синхронно ответили Валь с Коваль

— Младенца тоже учить надо. — Чуть улыбнувшись, закончила Александра.

Токарь моргнул, переводя взгляд с Коваль, на Валя и обратно. Брови его поползли вверх, а на лице появилось выражение человека, который только что обнаружил, что у его кота есть учёная степень.

— Откуда вы-то знаете? — спросил он, и в голосе его смешались недоверие и любопытство. — Ладно, Стриж, ты, — Токарь кивнул на Александру, — вроде как ба… женщина, это понятно. Что-то должна в этом понимать… Но ты-то, Идрис? Откуда у капитана боевого крейсера такие познания в младенцах?

Коваль, с лёгкой усмешкой, поправила выбившуюся прядь волос.

— Так-то, Гриша, я в девичестве Кузнецова была, — сказала она с таким видом, будто сообщала что-то совершенно обыденное.

— То на то и получается — фыркнул Токарь.

Маркус, стоявший у борта ровера, вдруг нахмурился и задумчиво почесал затылок.

— Кузнецова? — пробормотал он. — Что-то знакомое…

— И у меня, — продолжила Александра, не обращая внимания на их слова, — двое сыновей. Младший в прошлом году выпустился из академии, сейчас на «Стремительном» служит. Старший — пять лет назад. Сейчас лейтенант, навигатор «Дерзком». Так что, Кощей, я знаю, о чём говорю.

Токарь переваривал услышанное с открытым ртом и таким видом, будто ему только что сообщили, что гравитация — это результат работы секретного правительственного проекта.

— Ну, мать-героиня… Ну ни хрена себе…— пробормотал он, качая головой, и перевёл взгляд на Валя.

— Чего уставился? — неожиданно грубо спросил Валь. — Тоже хочешь узнать, сколько у меня детей?

— Да я … — начал Токарь.

— Я тоже был женат. — Продолжил капитан сухо. — Давно. У меня трое дочерей. И восемь внуков. И, кажется, уже пара правнуков есть. Я давно не уточнял.

Токарь смотрел на них с искренним изумлением, пытаясь совместить образ суровой пилот-инструктора с образом матери двух взрослых сыновей и образ сурового капитана с образом дедушки восьми внуков. И у него это плохо получалось.

— Сколько тебе лет-то? — выдавил он, наконец. — Если у тебя уже правнуки… и почему был женат… в смысле, «был»?

Валь поднял руку, обрывая поток вопросов.

— Хватит. Вопросы потом. Сейчас — инструктаж. — Он кивнул в сторону роверов. — Идём. Покажешь, что где включается, и как с этим обращаться. Иначе мы так никогда не выедем.

Токарь открыл было рот, чтобы возразить, но встретил взгляд капитана который не оставлял места для дискуссий. Инженер только вздохнул и, бросив короткий взгляд на Коваль, направился к легковому роверу, жестом приглашая остальных следовать за ним.

— Пожрать бы сперва, — буркнул он подходя к транспорту.

— На ходу поешь, — отрезал Валь, не собираясь вступать в дискуссию. — Надо было ночевать со всеми, а не спать в кузове как беспризорник.

Токарь хотел что-то возразить, но увидел выражение лица капитана и передумал. Он забрался в кабину легкового ровера, опустился в кресло водителя и принялся показывать, что к чему. Остальные собрались вокруг, встав на подножки.

— Так, — сказал Токарь. — Кнопка запуска здесь. — Он ткнул пальцем в правую часть рулевой колонки. — Нажал — система активируется. Ждёшь пару секунд, пока загрузятся контроллеры и можно ехать. А, да, рокот из динамиков — это просто прикол конструкторов. Дальше. Правая педаль — газ, левая — тормоз. Всё как у нормальных людей. Рация, — он показал на небольшой блок на центральной консоли, — настроена на связь с грузовиком. Нажал на кнопку, сказал, отпустил, слушаешь. Ясно?

— Ну ты за дураков то нас не держи — Отозвался Маркус.

Токарь хмыкнул и продолжил.

— Дисплеи, — он обвёл рукой приборную панель водителя, — Показывают заряд батарей, примерный остаток километража, скорость, температуру охлаждающей жидкости и давление в задних колёсах. У штурмана, — инженер развернулся к заднему сиденью — навигация и наблюдение. Если что-то замигало красным — значит, что-то идет не так. Нажимаете кнопку на рации и сообщаете мне.

Токарь положил руку на рычаг раздатки, торчащий справа.

— А теперь самое важное. Про понижайку. — Он усмехнулся. — Сначала я не понял на кой-это присобачили и думал, что тут идиоты работали, когда на электродвигатель трансмиссию поставили. Потому что у электродвигателя момент сразу максимальный, и коробка ему, в общем-то, не нужна. Но потом я как понял.

Инженер похлопал по рычагу:

— Это не коробка передач. Это понижающий редуктор. Четыре режима. — Токарь переключил рычаг раздатки, показывая положения. — «2H», задний привод, для ровной дороги, экономия энергии.

— Погоди, — Прервала его Коваль, — На ходу переключать можно?

— Нет. Остановился, переключил, поехал.

— Поняла. — Кивнула Александра.

— Это радует. — Хмыкнул Токарь — Продолжаем.

Он переключил рычаг во второе положение.

— «4H», полный привод, без понижения. Для скользкой дороги или лёгкого бездорожья, до сорока километров в час.

— А если быстрее? — поинтересовался Кай, поднимая голову от датапада.

— Если быстрее, то редуктор очень быстро попрощается с тобой навсегда. — Отрезал Токарь.

Он снова переключил рычаг.

— «4НL», тоже полный, но с пониженной передачей. Без блокировки дифференциалов. Для серьёзного бездорожья, когда нужно больше тяги.

— А блокировка как включается? — Поинтересовался Валь, внимательно наблюдавший за действиями инженера.

— На следующем режиме, — ответил Токарь и переключил рычаг в последнее положение. — «4LL», полный привод с максимальным понижением и блокировкой. Для бездорожья, песка, снега, когда колёса в грязи по ступицу. Когда вылезать надо любой ценой или грузовик вытаскивать из грязи.

— И как быстро на таком можно? — спросил Маркус.

— Двадцать километров в час. Не больше, — строго сказал Токарь. — На пониженных режимах двигатель работает на высоких оборотах, а колёса крутятся медленно. Но момент — огромный. Это помогает не застрять. И не перегреть двигатель. Но если разогнаться выше двадцати то сначала редуктор, а потом и мы завоет и умрёт. Вопросы?

— Есть, — сказал Маркус, чуть приподняв бровь. — А если я на «4LL» по асфальту поеду?

Токарь смерил его долгим, усталым взглядом.

— Тогда я сам сяду за руль, а ты пойдёшь пешком.

Инженер поднял на слушателей взгляд и добавил:

— И еще один момент. — Он поднял палец.— Не стартуйте с места в карьер. Не надо срываться, как на истребителе. Знаю я, вас, пилотов. Любите газ в пол с места.— Токарь посмотрел в сторону Коваль — Редуктор может не выдержать момента, и тогда мы останемся без колёс. Здесь все, — сказал инженер поднимаясь. — Пошли ко второму.

Токарь вылез из багги и перешёл к грузовому роверу. Залез в кабину дождался когда залезут остальные и продолжил инструктаж.

— Теперь про этого зверя, — сказал он, похлопав ладонью по борту грузовика. — Тут всё куда как проще. У каждого колеса по двигателю. Привод на все шесть, без всяких понижаек. Давишь газ — едешь быстрее, отпускаешь — медленнее. Вот и всё.

— Всё? — спросил Маркус с сомнением. — Такая махина, и без хитростей?

— Было бы без хитростей, я бы не стал залезать, — хмыкнул Токарь. — Есть пара нюансов. Во-первых, он тяжелее, так что тормозить начинай заранее. А на спуске просто отпускаем газ. Тогда будут немного заряжаться аккумуляторы. У багги, кстати, то же самое.

— Рекуперативное торможение? — Уточнил Кай

— Оно самое, — буркнул Токарь. — Но не надейся, что за горку полностью зарядишься. Так, пара процентов. Ладно, едем дальше. Видите кнопки? — Он показал на небольшой блок с четырьмя индикаторами. — Система контроля давления в шинах. Если едем по грязи или болоту, сбросьте давление — колёса станут мягче и лучше цепляются. Только потом не забудьте накачать обратно, когда на твёрдую дорогу выедете.

— А зачем её вообще сбрасывать? — спросил Маркус, нахмурившись.

— Чтобы площадь пятна контакта увеличить, — терпеливо объяснил инженер. — Машина не проваливается, а как бы плывёт по поверхности. Понял?

— Понял, — кивнул Маркус.

— В-третьих, не забываем про инерцию, — Токарь поднял палец. — У грузовика она больше. Если на полном ходу водитель багги успеет вывернуть, то этот может и не успеть. Так что держим дистанцию. Я бы сказал, минимум пятьдесят метров.

— В-четвёртых, сидишь высоко, обзор хороший, — продолжил Токарь, — но мёртвая зона спереди — метров пять. Будьте осторожны на подъёмах. Не видно, что там за бугром. И ещё, — добавил инженер, — контроллер питания на обеих машинах я настроил так, чтобы аккумуляторы разряжались попарно. При десяти процентах оставшегося заряда переключение происходит автоматически. Но лучше следить за показателями и, если что, переключить вручную.

— То есть у нас есть запасной комплект батарей, и он подключен параллельно? — уточнил Кай.

— Примерно, — ответил Токарь. — Только не параллельно, а с автоматическим переключением. Я настроил контроллер, чтобы он не ждал полного разряда, а переключал заранее. Так живут дольше.

— А если автоматика не сработает? — спросил Валь.

Токарь усмехнулся:

— Тогда увидишь, что заряд упал до пяти процентов — и ткнёшь пальцем в кнопку вручную. Всё, капитан. Инструктаж окончен.

Валь кивнул, оглянулся на ангар, на готовые машины.

— Тогда грузимся. На грузовом, за водителя Токарь, штурман и стрелок — Маркус, навигация — Кай. Кай, как выедем, поднимаешь дрон и ведешь по маршруту, передавая данные на оба ровера. За руль легкового — Коваль, я — за штурмана. Через три часа отдых и меняемся. — Он повернулся к ангарным воротам. — Открывайте двери. Выезжаем. Ли, что с погодой?

Кай уже просматривая данные.

— Температура плюс четырнадцать, ветер порывистый, до двенадцати метров в секунду. Пасмурно, моросящий дождь.

— Понял. — Валь кивнул. — И еще. Запиши в журнал базы всё, что мы забрали, текущее состояние систем объекта. И подготовь отложенный на двое суток перевод в режим полной консервации.

Кай, кивая, принялся вводить команды.

— Сделаю, капитан.

Валь собирался добавить что-то ещё, когда Маркус, идущий с двумя рюкзаками к грузовому роверу, вдруг резко остановился.

— Так, — сказал он, оглядывая место, где вчера лежал «Зоркий-9». — А где дрон?

Глава 41

Маркус застыл на месте, его взгляд метался по пустому верстаку. Сержант медленно повернулся к Токарю, и в голосе его прозвучала сталь:

— Где дрон, Кощей?!

— Чё орёшь? — донёсся от грузового ровера усталый голос инженера.

— ГДЕ ДРОН?! — рявкнул Маркус, шагнув в сторону Токаря.

Григорий, сидевший на подножке, посмотрел на Маркуса с таким видом, будто тот спросил, где у него правая рука.

— Не ори. На крыше твой дрон, на крыше. — он махнул рукой вверх, на крышу грузового ровера. — Ты лучше скажи, где рюкзак мой. Я жрать хочу.

Маркус проследил за его жестом. На крыше грузовика в захватах действительно лежал «Зоркий-9». Сержант перевёл взгляд на Токаря, потом снова на дрон.

— Держи, — сказал он, протягивая рюкзак инженеру. — Там всё. И поесть. — Он окинул взглядом ровер, оценивая высоту. — А как ты его туда… затащил? Он же тяжёлый, и на крышу просто так не залезешь.

Инженер взял рюкзак, на ходу расстегнул клапан и, запустив руку внутрь, вытащил плоскую упаковку сухпайка и вдруг замер, удивлённо приподняв бровь.

— Хм… тёплый, — сказал он, поворачивая упаковку в руках. — Откуда?

— Саше спасибо скажи, — ответил Маркус, кивая в сторону Коваль, которая в этот момент осматривала крепеж на багги.

Токарь обернулся:

— Стриж! Спасибо!

Александра, не оборачиваясь, махнула рукой:

— Пожалуйста. Там в термосе чай ещё есть.

Токарь хмыкнул, разорвал зубами край упаковки и, жуя, повернулся к Маркусу. Тот всё ещё стоял, задрав голову, разглядывая дрон на крыше грузового ровера.

— Так как ты его туда затащил? — повторил сержант вопрос.

— Как затащил? — усмехнулся Токарь, прожёвывая очередной кусок. — Ну, я всё-таки инженер, а не хрен с горы. — Он махнул рукой в центр ангара, где на направляющих, под самым потолком, висел тельфер. — Вон лебедка. Обвязал, поднял, перенёс. — Затем он указал в сторону стеллажей у стены. — А вон стремянка. Поднялся, установил в захваты. Ты, кстати, панель забыл прикрутить. Я поставил.

— Спасибо, — сказал Маркус, всё ещё глядя на дрон.

— Пожалуйста, — буркнул Токарь с набитым ртом, вытаскивая из рюкзака термос с чаем и делая большой глоток.

Валь, наблюдавший за этой сценой, понял, что ситуация под контролем, и решительно хлопнул в ладоши.

— Всё внимание! Грузимся по машинам. Кай, открывай ворота!

Кай, отвлёкшись от внесения информации об объекте, набрал несколько команд на датападе. Экран моргнул, система задумалась на пару секунд, потом выдала сообщение об ошибке. Кай попробовал ещё раз, но ворота не реагировали.

— Странно, — сказал он. — Система не отвечает. Ворота не открываются. Дистанционная команда не проходит.

Токарь, прожевав очередной кусок пайка, фыркнул:

— Ну, так там и было написано: «ВНИМАНИЕ. ИЗ-ЗА ПОВРЕЖДЕНИЯ КАБЕЛЯ ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ БУДЕТ СОХРАНЯТЬСЯ НА ТЕРМИНАЛЕ ЛОКАЛЬНО». Забыл? — Он махнул в сторону массивной створки. — Надо открывать с терминала у ворот. Только их по хорошему сперва проверить надо.

— Ясно, — сказал Валь, направляясь к терминалу рядом с воротами. — Сейчас откроем.

Он подошёл к терминалу, расположенному в нескольких шагах от массивных створок. На его пыльном дисплее висела заставка экрана. Валь провёл ладонью, смахивая пыль. На дисплее загорелись две крупные кнопки: «ОТКРЫТЬ» и «ЗАКРЫТЬ». Валь нажал «ОТКРЫТЬ».

Сначала ничего не произошло, потом послышался сухой, лязгающий щелчок и где-то в глубине механизма раздался низкий, натужный гул. Ворота дрогнули и с глухим грохотом, от которого пол под ногами ощутимо задрожал, массивные створки начали разъезжаться. Двигатели, преодолевая сопротивление давно застывшей смазки, работали с монотонным гудением.

Ворота сдвинулись сантиметров на десять и в образовавшуюся щель, ворвался холодный, влажный ветер, принося запах мокрой земли. Но едва щель открылась ещё на ширину ладони, как звук работы привода вдруг изменился. Ровный гул стал тоньше, выше и превратился в нарастающий, пронзительный вой. Из-под притолоки посыпались искры.

— Отключай! — заорал Токарь, роняя сухпай и бросаясь в сторону ворот. — Отключай, твою мать!

Валь уже тянул руку к кнопке, когда из-под кожухов двигателей сначала показался тонкий, почти невидимый дымок, а затем, прошивая воздух ослепительными всполохами, вырвались языки оранжевого пламени. Через несколько мгновений раздался оглушительный хлопок, от которого содрогнулся бетонный пол. Ворота дёрнулись и замерли, не пройдя и четверти пути. Свет в помещении моргнул, часть ламп погасла, оставив половину пространства в сером полумраке. Пламя угасло, но от двигателей валил черный жирный дым, а в воздухе расползался запах горелой изоляции. В ангаре повисла тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла и звоном в ушах у всех, кто был рядом. Токарь, подбежавший к воротам, заглянул в дымящийся проём, посмотрел на почерневшие кожухи двигателей и покачал головой.

— Ну всё, — сказал он мрачно. — Теперь мы никуда не едем.

Валь, убрав руку с тумблера, медленно повернулся к дымящимся воротам.

— И что теперь? — спросила Коваль, глядя на застывшие ворота.

— Кай, — сказал Идрис, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — найди в документации схему ворот. Токарь, посмотри, что там с двигателем. Маркус, Коваль — проверьте вторые ворота, с другой стороны. Может, там меньше повреждений или есть ручной привод.

Токарь, не отрывая взгляда от дымящихся двигателей и покосившись на застывшие ворота, медленно выдохнул и повернулся к капитану. В его глазах горело раздражение, которое он даже не пытался скрыть.

— Можете не стараться. — В голосе инженера слышалась усталость, горечь и досада. — Запасных двигателей здесь нет. Я проверял. Вчера. — Он покачал головой все еще глядя на дымящийся кожух двигателя. — Ну ты и растяпа…

Валь резко развернулся. Его лицо, и без того хмурое, стало жестче. Он так резко шагнул к инженеру, что Токарь невольно отступил.

— Ты, — сказал Валь, с плохо скрываемым раздражением, — забываешься, инженер. Я старший по званию. А когда ты разговариваешь со старшим по званию, следи за языком.

Токарь скрестил руки на груди и ответил с той же колючей интонацией:

— Я гражданский, капитан! — Начал заводиться инженер — А это не флот! Я не присягал и не подписывал контракт! Я просто оказался здесь и делаю то, что умею, чтобы мы все не подохли. Так что если я что-то говорю — это не «нарушение субординации», это профессиональное мнение инженера, который, между прочим, всю ночь готовил машины к выезду.

— Слушай меня, Кощей. Ты — часть группы. — В голосе капитана осталась только холодная сталь. — В группе все подчиняются командиру. Так что следи за тем, как разговариваешь со старшими. А если тебе что-то не нравится, — он указал рукой на дымящийся проём, — можешь валить на все четыре стороны. Один. Прямо сейчас. Открытых ворот нет, но это не проблема — захочешь, найдёшь выход. А если решил остаться — тогда изволь подчиняться и, чёрт возьми, делай свою работу. И сейчас нужно, чтобы ты открыл эти чёртовы ворота, а не выказывать своё недовольство в такой форме. Я ясно выражаюсь?

— Идрис, — раздался голос Маркуса.

Сержант шагнул между ними. При росте под два метра и ширине плеч, способной перекрыть дверной проём, Маркус буквально встал между капитаном и инженером, заслонив их друг от друга своей массивной фигурой. Он поднял руки в примиряющем жесте, и даже это движение выглядело внушительно.

— Остынь. Оба остыньте. — Он перевёл взгляд с Валя на Токаря. — Мы все устали, все на нервах. Кощей ночь не спал. Давайте без этого.

Валь помолчал, переводя взгляд с Маркуса на Токаря. Потом медленно кивнул, и плечи его чуть опустились.

— Хорошо, — сказал он уже спокойнее. — Открывай ворота.

Токарь мрачно посмотрел на капитана несколько секунд. Потом, не сказав ни слова, развернулся и, тяжело ступая, направился к воротам. Он прошёл вдоль створок, обошёл дымящийся привод, заглянул в техническую нишу у правого края. За металлической крышкой технического люка инженер нашёл то, что искал — массивное стальное колесо с рукояткой. Резервный ручной привод.

Григорий схватился за него обеими руками, упёрся ногами в бетонный пол и потянул. Колёсо даже не дрогнуло. Токарь, краснея от усилия, дёрнул снова, потом ещё раз. Раздался скрежет. Старые шестерни, не получавшие смазки десятилетиями, отчаянно сопротивлялись. Инженер навалился всем телом, но рукоятка не сдвинулась с места. Он дёрнул ещё раз, и снова результатом был только жалобный, металлический вой, но ни миллиметра движения. Маркус, стоящий неподалёку, понаблюдал за его попытками несколько секунд, потом, не выдержав, спросил:

— Помощь нужна?

Токарь, не оборачиваясь, сквозь зубы выдавил:

— А ты как думаешь?

Рейнольдс вздохнул, подошёл, молча отодвинул инженера в сторону и взялся за рукоятку сам. Его ладони, покрытые мозолями, легли на шершавый металл. Сержант глубоко вдохнул, напрягся и, крякнув, с усилием, провернул привод на четверть оборота. Шестерни издали жалобный скрежет ворота дрогнули и медленно пошли в сторону, но сдвинувшись на пару сантиметров встали. Маркус перехватил рукоять и рывком дернул её на себя. Ворота дрогнули и медленно, с протестующим воем, начали разъезжаться.

— Пошло, — удивленно прокомментировал Токарь. — Давай теперь потихоньку, без рывков.

Маркус, не отвечая, перехватился поудобнее и продолжил вращать вал. С каждым поворотом, ворота, скрежеща и вздрагивая, медленно, сантиметр за сантиметром, открывались, впуская в ангар холодный, влажный воздух с запахом моросящего дождя. Дым от сгоревших двигателей медленно рассеивался, смешиваясь с влажным воздухом. Рейнольдс, стиснув зубы, вращал колесо, а ворота, подчиняясь его усилию, всё шире открывали проход наружу. В серое утро, моросящий дождь и извилистую дорогу, уходящую в скалы. Токарь, глядя на это, покачал головой, вытер пот со лба и направиться к роверу.

Ворота разъезжались медленно, с натужным, металлическим стоном, который эхом разносился по помещению. Маркус, вцепившись в рукоятку привода, продолжал вращать её, и с каждым оборотом щель между створами становилась шире. Коваль, дождавшись, когда щель в воротах расширилась до полуметра, шагнула в образовавшийся проём и вышла на площадку перед ангаром и остановилась, оглядываясь по сторонам. Моросящий дождь тут же осел мелкими каплями на её лице и волосах. Девушка провела рукой по лицу, стирая капли дождя, и прищурилась, оценивая дальность обзора. Видимость была плохой, но дорога просматривалась.

Поеживаясь под порывами ледяного ветра, Стриж окинула взглядом серое, пасмурное небо, скалистые склоны и голые, выветренные камни, устилающие землю вокруг. Площадка перед ангаром была неровной, покрытой плотно утрамбованными обломками скал, будто кто-то выровнял её много лет назад, а природа всё пыталась вернуть своё. Обломки скал, покрытые мелкой каменной крошкой, тянулись в обе стороны, образуя ровную поверхность. Слева, куда им предстояло двигаться, дорога плавно уходила вверх, огибала невысокие холмы и терялась в туманной дымке между скальными выступами и редкими, чахлыми, кустами, которые пригибались к земле под порывами ветра.

Александра сделала несколько шагов, оглядываясь по сторонам. В тот же миг резкий, пронзительный свист ударил по ушам, прорезав тишину. Реакция Александры была мгновенной. Девушка стремительно отпрянула назад, в тень ангара. Присев за створкой ворот, вскинула пистолет, контролируя сектор обстрела.

— Контакт! — крикнула она, не сводя глаз с серых камней перед входом.

Тишина. И снова свист, но теперь уже с другой стороны. Маркус, продолжая с натугой вращать рукоять привода, сквозь скрежет металла и тяжелое дыхание, бросил:

— Не стреляй… Это скальные суслики… — Он перехватил рукоять поудобнее и продолжил крутить привод. — Местная живность… Свистят, когда видят чужака. Не опасны… Нападать не будут, только прячутся. Окраска под цвет скал… Очень… Сложно увидеть… Уф…

— Суслики, говоришь? — переспросила Коваль, не опуская пистолета. Глаза её продолжали сканировать площадку перед воротами.

— Именно, — выдохнул Маркус, делая ещё один оборот. — Вкусные, кстати. Когда-то на учениях… Мы были здесь… И пока инструктор объяснял задачу… Эти твари устроили такой концерт… А потом они просто… исчезли.

Коваль медленно опустила пистолет, но не убрала его. Она шагнула вперёд и прищурилась, вглядываясь в серые валуны. И действительно, пара теней, едва заметных глазу, скользнула между камнями и исчезла в расщелине. Александра выпрямилась и прошлась по площадке, внимательно оглядываясь. Из-за валуна, метрах в пятнадцати, высунулась серо-бурая мордочка с блестящими чёрными глазами. Суслик, воспользовавшись моментом, взобрался на плоский обломок скалы и замер, настороженно оглядывая окрестности. Он стоял на задних лапках, вытянувшись столбиком и сложив передние на груди. Его шёрстка, идеально сливающаяся с цветом скал и камней, делала его почти невидимым на фоне осыпи. Грызун смотрел на неё, чуть склонив голову, и, когда их взгляды встретились, издал ещё один короткий, предупреждающий свист и, нырнув в расщелину между камнями, исчез.

— Чисто, — сказала она, не оборачиваясь. — Дорога уходит вверх. Щебень утрамбован, должны проехать.

Тем временем ворота с глухим, протяжным стоном, наконец, открылись полностью. Валь вышел из ангара. Следом, с датападом в руке, вышел Кай. Капитан остановился, обвёл взглядом площадку и скалы вокруг, скользнул по дороге, уходящей вверх. Поднял лицо в хмурое небо, откуда из серой, низкой пелены, моросил дождь.

— Выезжай, — он махнул рукой Токарю, повернувшись к ангару. — Только осторожно.

Из распахнутых ворот показался легковой ровер. Из-под капота доносился знакомый низкий рокот, имитирующий работу V8. Инженер, судя по всему, не стал отключать этот «прикол конструкторов», и ровер рычал так, будто у него под капотом была старый, прожорливый дизель. Токарь осторожно вывел машину на площадку и остановился. Затем он пересел в грузовик и, аккуратно маневрируя, вывел и его. Имитация мотора грузового ровера звучала более низко и мощно.

— Так, никто ничего не забыл, все всё взяли? — крикнул Валь, когда грузовик остановился.

В ответ раздался нестройный хор голосов — «Да!», «Всё!», «Ничего!» — и кто-то даже добавил что-то неразборчивое, но утвердительное.

— Маркус, — Валь посмотрел в сторону открытого ангара, — Закрывай ворота.

А затем повернулся к Каю:

— Кай! Добавь в журнал базы отчёт об инциденте с двигателем ворот. Нештатная ситуация, отказ механизма, наши действия. И укажи, что ворота закрыты вручную.

— Сделаю, капитан, — отозвался Кай, уже набирая текст на экране датапада, коротко и сухо фиксируя события.

Маркус, только что отпустивший рукоятку привода, глубоко вздохнул.

— Дай пару минут, капитан, дух перевести — Сказал он, утирая лицо тыльной стороной ладони. — Я эту хреновину минут десять крутил. Руки отваливаются.

Валь смотрел на него секунду, потом коротко кивнул.

— Пять минут.

Маркус кивнул, согнулся, уперев руки в колени и прикрыв глаза, начал восстанавливал дыхание. Спустя пять минут он открыл глаза и снова подошёл к воротам, взялся за рукоятку и с явным усилием, начал вращать её в обратную сторону. Шестерни застонали, металл заскрежетал, и тяжёлые створки, с тем же протестующим воем, медленно, но верно поползли обратно. Наконец створки с глухим, тяжёлым ударом встретились посередине, закрывая ангар от внешнего мира и отрезая их от ангара, тёпла, света и всего, что в нем осталось. Ещё секунда и сработали замки, фиксируя их в закрытом положении.

— Готово, — выдохнул сержант, подходя к грузовому роверу. — Заперто.

На площадке перед закрытыми воротами, под серым небом и холодным, моросящим дождём, стояли две машины и пятеро людей. Валь, стоявший у легкового ровера, обвёл взглядом своих людей ёжащихся под порывами холодного ветра, трепавшего их волосы. Усталых, но готовых продолжать. Он коротко кивнул и отрывисто скомандовал:

— Порядок движения: легковой впереди. Коваль — за рулём, я штурман. Грузовой — сзади, дистанция сто метров. Токарь за рулём, Маркус — штурман. Кай — дрон в воздух, транслируешь маршрут на обе машины и сообщаешь обо всех аномалиях и нестыковках. Дистанцию держим в сто метров, скорость тридцать километров в час.— Он на секунду задумался, потом добавил: — Позывные: легковой — «Броня-1», грузовой — «Броня-2». Связь — через рации. Первая остановка примерно через три часа у ручья. Всем всё ясно? Вопросы?

— Нет вопросов, — отозвался Маркус, уже открывая дверь грузового ровера

— Ясно, — ответили остальные.

— Отлично. Тогда по машинам. Выезжаем!

Коваль молча кивнула и забралась в легковой, привычно поправив зеркала и проверив показания приборов и вывела маршрут на дисплеи. Валь залез в кабину следом, захлопнул дверцу и занял кресло штурмана позади. В салоне было сухо, но холодно. Капитан пристегнулся, мельком глянул на приборную панель, где тускло горели индикаторы заряда, и взял рацию с центральной консоли.

— Готова, капитан, — отозвалась с водительского места пристегнувшаяся Коваль.

Рация в руках Идриса зашипела, а затем оттуда раздался голос Токаря:

— Шшшш… «Броня-2» на связи. Все на месте. Готовы к движению. Приём.

Валь взял рацию, нажал кнопку:

— Принял, «Броня-2». Начинаем движение. Следуйте за нами. Дистанция сто метров, скорость тридцать. Если что — сразу докладывать. Конец связи.

— Принял, — отозвался Токарь, и, отпустив кнопку, положил руки на руль, ожидая, когда легковой ровер отъедет на достаточное расстояние.

Валь положил рацию на консоль и кивнул Коваль:

— Давай. Плавно.

Александра, чуть нервно улыбнувшись, переключила рычаг раздатки в положение «2H», затем нажала на педаль газа. Ровер, чутко отреагировав на импульс, дёрнулся вперёд так, что их вжало в кресла, а датапад Валя едва не выскользнул из его рук. Машина, вместо того чтобы плавно тронуться, взревев имитатором V8, буквально прыгнула вперёд, взметнув в воздух мелкие камни из-под колёс.

— Осторожнее, — сказал Валь, удерживая датапад. — Мы не на взлётной полосе.

В ту же секунду рация ожила голосом Токаря, в котором смешались раздражение и сарказм:

— «Броня-1», «Броня-2» на связи. Я, конечно, понимаю, что водитель — пилот истребителя, но здесь не взлётная полоса. Редуктор не выдержит таких стартов. Давайте помягче, ладно? Мы не на соревнованиях по драг-рейсингу.

Коваль, слегка покраснев, взяла рацию:

— Приняла, «Броня-2». Извини. Привыкла к другой отзывчивости. Поняла, мягче.

Она снова аккуратно нажала на газ, и багги плавно покатился вперёд, постепенно набирая скорость. Сзади, выдержав дистанцию, медленно тронулся грузовик. Они выехали за пределы площадки. Дорога, уходящая влево, плавно поднималась, огибала скальный выступ и петляя между скал, уходила вверх. Дождь моросил, заливая лобовое стекло, дворники ритмично шуршали, разгоняя воду. Сзади, в сотне метров, грузовой ровер шёл ровно, держа дистанцию, и его габаритные огни тускло светили в серой пелене.

Кай, сидевший на пассажирском сиденье, уже открыл датапад и активировал интерфейс управления дроном. «Зоркий-9», закреплённый на крыше, ещё минуту назад казавшийся просто частью груза, теперь ожил. Сервоприводы коротко щёлкнули, разблокируя механизм складывания. Крылья дрона, с тихим шипением, начали раскладываться, принимая рабочее положение. Затем, повинуясь команде с датапада, заработали двигатели. Захваты дрогнули и разжались, а дрон приподнялся, повис в воздухе на мгновение, проверяя стабилизацию, и затем взмыл вверх, оставляя за собой лишь лёгкий свист воздуха.

Кай смотрел на экран, где разворачивалась картинка с камеры дрона — серая дорога, уходящая в туман, две точки, движущиеся по ней, скалы по сторонам и бесконечное, давящее серое небо над ними.

— «Броня-1», «Броня-2» на связи, — голос навигатора был ровным, почти монотонным. — Дрон поднят, — доложил он в рацию. — Высота — двести метров. Видимость — около километра. Все системы активны. Начинаю разведку маршрута. На текущий момент дорога чистая. Покрытие впереди плотное, без серьёзных повреждений.

— Принято. — ответил Валь. — Продолжаем движение. Веди разведку. Передавай данные на оба ровера. Предупреждай о препятствиях и изменениях маршрута.

— Понял, капитан.

Кай коротко кивнул и сосредоточился на экране, где на сером фоне моросящего утра разворачивалась панорама их будущего пути. Две машины медленно втягивались в серую, моросящую даль, оставляя за спиной ангар, ставший им временным убежищем.

Глава 42

Колонна двигалась по серой, размокшей дороге, оставляя за собой две пары грязных следов уже около часа. Моросящий дождь, не прекращался с самого утра. Он висел в воздухе мелкой взвесью, оседая на стёклах и заставляя дворники ритмично шуршать, разгоняя воду. Временами налетали резкие порывы ветра, от которых грузовой ровер заметно кренился, заставляя Токаря снижать скорость и чуть поворачивать руль, парируя давление стихии. Легковой почти не замечал этих порывов и спокойно ехал впереди, оставляя за собой два мокрых следа на утрамбованном гравии.

Маркус сидел в пассажирском кресле грузовика, глядя в монитор, на который транслировалась картинка с дрона. Изображение было нечётким, смазанным от капель дождя, но в целом приемлемым. Серая дорога, мокрые скалы, редкие деревья — всё выглядело одинаково, и он, чтобы не уснуть, перевёл взгляд на Токаря. Инженер расслаблено сидел, держась одной рукой за руль, и довольно улыбался.

— Слушай, Кощей, — негромко сказал Маркус, снова посмотрел на экран. — Я всё понять не могу. Откуда у тебя такая любовь к этому… — он кивнул в сторону приборной панели, где в динамиках раздавался ровный басовитый рокот, имитирующий работу старого V8, — …звуку? Мы на электричестве, а ты взял и установил такое… — он покрутил кистью, подбирая слова, — оружие массового поражения тишины. Ты же сам говорил, что это прикол конструкторов. И я помню. Он был только на легковом. — Маркус кивнув сторону габаритных огней ровера, в котором ехали Валь и Стриж. — А ты тут сидишь и улыбаешься как ребёнок, когда газуешь.

Токарь усмехнулся, чуть покосился на Маркуса, потом снова перевёл взгляд на дорогу. Ветер снова качнул машину. Инженер чуть сбавил скорость, дожидаясь когда порыв стихнет, и ответил:

— Техника, она как женщина, Маркус, — сказал он, теплыми, ностальгическими нотами в голосе, — любит чистоту, ласку и смазку. У каждой машины свой характер, свой голос. Я вырос в окраинном мире. Назывался «Тихая гавань», ирония, да? Место было… такое… Там с лёгкими металлами и делящимися материалами была напряжёнка, а вот углеводородов — хоть залейся. — Он сделал паузу, объезжая лужу. — Вот и работали с тем, что есть. Старые движки внутреннего сгорания, на которых наши прапрадеды ещё ездили. Они ревели, рычали, тряслись, но если их любить и вовремя менять масло — они не подводили. А мы, пацаны, слушали их и думали, что ничего мощнее в мире нет. Я вот и под этот рёв вырос, понимаешь? — Он похлопал ладонью по рулю. — Восьмицилиндровый дизель, турбонаддув, механическая коробка — это было у нас нормой. Для нас звук мотора, запах бензина, гул на холостых, вибрация, которую чувствуешь каждой клеткой, был нашей жизнью. Движением. Свободой. Когда ты слышишь, как мотор рычит, значит, он живой, значит, ты доедешь. А если тихо — значит, он сдох. — Токарь хмыкнул, качнул головой. — Я когда настраивал этот звук, мне казалось, что я снова дома. Машина как будто говорит со мной.

Он замолчал, и в кабине стало слышно только мерное гудение шин по мокрому грунту и свист ветра.

— А потом я попал в институт. — И в голосе инженера послышалась горечь. — Увидел, как работают настоящие машины. Тихо, плавно, без запаха гари. И вроде бы прогресс, а души в них нет. А этот V8, — он хлопнул ладонью по приборной панели, — он для меня как привет из детства. Напоминание, откуда я пришёл. И даже если это просто запись в динамике, — он усмехнулся, — она звучит правильно. Живой звук.

— Память, значит, — повторил Маркус, глядя на дорогу за окном. — Ну, может, ты и прав. Иногда старые вещи лучше новых.

— Вот именно, — хмыкнул Токарь, на секунду отрывая одну руку от руля, чтобы поправить зеркало заднего вида. — Так что, когда я сел в тот багги и услышал записанный звук, я понял — мы с ним сработаемся.

— «Броня-2», «Броне-1». — Раздался сзади голос Кая. — По данным сканирования и визуальной оценки примерно через километр дорога становится хуже. Есть размытые участки, возможно, придётся снизить скорость. Рекомендую не больше двадцати километров в час.

— Принято, «Броня-2». — Через паузу отозвалась Коваль — Примерно через километр снизить скорость.

Ветер снова рванул, качнув грузовик, и Токарь, снизив скорость, бросил:

— Ну что, сержант, готовься к бездорожью. Там, где кончаются дороги, начинаются настоящие приключения.

Кабину снова наполнил ровный шум дождя и гул шин. Маркус снова перевёл взгляд на монитор, где дрон продолжал свою работу, показывая размытую, но всё ещё информативную картинку. Спустя пару минут сержант снова уставился в окно и какое-то время молча смотрел в него. Серые скалы, покрытые мхом и лишайником, тянулись вдоль дороги, сменяясь осыпями и редкими карликовыми деревьями. Дождь моросил не прекращая, и вода стекала по стеклу мутными разводами, размывая контуры. И в этой серой, однообразной картине взгляд сержанта вдруг зацепился за далёкий белый обломок скалы, торчащий на склоне справа по ходу движения. Взгляд сержанта стал задумчивым.

— Слушайте, — вдруг сказал Маркус, резко поворачиваясь к Токарю, — надо бы проверить сходимость. А заодно как повлияют выстрелы на дрон.

— Чего? — не понял инженер, косясь на него через плечо. — Сход-развал в порядке, я сам проверял. Машина едет ровно, не виляет. Ещё скажи, что колёса надо балансировать.

Маркус махнул на него рукой и обернулся к Каю, сидящему на заднем сиденье.

— Кай. С какой скоростью летит птичка?

Ли на секунду оторвался от датапада, прикинул что-то, потом спросил:

— Относительной или абсолютной?

— Чего? — теперь уже не понял Маркус.

— Ну, относительно земли или относительно роверов? — уточнил Кай, видя полное недоумение на лице сержанта. — Дрон движется вместе с нами, но с учётом ветра его фактическая скорость над поверхностью отличается от скорости относительно нашей колонны.

— А, чёрт… — Маркус потёр переносицу. — Относительно земли.

— Двести тридцать километров в час, — ответил Кай, снова глянув на экран.

— А на какой скорости он упадёт? — спросил Маркус.

Кай задумался на мгновение, потом уверенно ответил:

— Скорость сваливания — сто двадцать километров в час. При такой погоде с учётом турбулентности и порывов — примерно сто тридцать. Если скорость будет ниже, то он потеряет подъёмную силу и перейдет в неуправляемое падение.

— Понял, — сказал Маркус, явно что-то задумав. — Тогда надо кое-что проверить — он взял с панели рацию и принялся вызывать головную машину. — «Броня-1», это «Броня-2». Приём.

— На связи. — Донёсся из динамика, сквозь лёгкие помехи, ровный голос Валя.

— У меня предложение. Надо проверить сходимость вооружения на дроне. Разрешите провести тестовый обстрел.

— Добро. Только не увлекайтесь. — Спустя пару секунд ответил Идрис. — И доложите результат. Отбой.

Маркус отложил рацию и повернулся к Каю.

— Видишь вон тот белый обломок скалы, у самого склона? Справа от дороги из скального выступа торчит. На зуб похож. — Он указал пальцем вперёд, туда, где среди серой массы выделялся светлый камень. — С дрона его видно?

Кай, переключая режимы камеры, быстро сверил изображение на экране с тем, что видел через лобовое стекло.

— Да. — ответил он через пару секунд — Камера видит чётко. Расстояние до цели — примерно восемьсот метров. С учётом текущего курса и высоты — семьсот восемьдесят.

— Отлично, — кивнул Маркус. — Я хочу посмотреть, как поведёт себя система наведения и дрон. Подними его повыше. Захвати камень в прицел и войдя в пикирование и сделай короткую очередь. Пять выстрелов из каждой винтовки. В идеале все они должны лечь в точку.

— Зачем? — на мгновение оторвался от экрана Кай.

— Что «зачем»? — переспросил Маркус.

— Зачем пикировать? — уточнил Ли. — Я могу зависнуть над целью, стабилизировать дрон и произвести выстрел. Или просто проверить с текущей скорости. Зачем набирать высоту и разгоняться?

— Потому что висящий на одном месте дрон — прекрасная и лёгкая мишень. — Терпеливо начал объяснять Маркус. — В реальном бою он не будет парить над врагом, как муха над вареньем. Он будет в движении. — Он помолчал, подбирая слова. — И я не знаю, как сработают компенсаторы отдачи при резком манёвре. Если система не справится с импульсом, дрон может просто упасть. А мне нужно знать, как он поведёт себя в реальных условиях. Понял?

Кай кивнул и принялся набирать команды. Дрон, начал послушно набирать высоту. На экране, дублирующем вид с дрона, цифры на альтиметре поползли вверх.

— Начинаю набор высоты, — произнес Ли, не отрываясь от монитора. — Текущая высота — пятьсот метров… Поднимаю до полутора тысяч. Пятьдесят метров в секунду подъёма… Семьсот метров…

На отметке в девятьсот метров изображение на экране дёрнулось — «Зоркий» вошёл в турбулентный поток воздуха.

— Девятьсот пятьдесят, — напряженно сказал Кай. — Тысяча метров… — Дрон снова тряхнуло, изображение смазалось, — тысяча двести… тысяча четыреста…

Кай выровнял аппарат на достигнутой высоте, но в этот же момент грузовик содрогнулся от сильного порыва ветра, а изображение на экране дёрнувшись пошло рябью. Кай едва успел среагировать, удерживая аппарат от срыва.

— Турбулентность, — сообщил он слегка напряжённым голосом. — На высоте полутора километров сильные воздушные потоки. Слишком рискованно. Снижаю до тысячи двухсот. Здесь устойчивее. — Тысяча четыреста… тысяча двести…— Кай выдохнул. — Удерживаю. — Он посмотрел на Маркуса. — Высота тысяча двести. Цель захвачена, — сообщил он. — Жду команды.

Маркус посмотрел на экран, потом на скальный обломок, виднеющийся вдали.

— Хорошо, этого хватит, — сказал он. — Начинай пикирование. Сделай очередь на пятистах метрах от скалы. Справишься?

Кай кивнул, сосредоточенно уставившись в монитор. На экране мелькнули цифры, и дрон, развернувшись, начал плавно уходить вниз. Снаружи, где-то высоко в сером небе, послышался нарастающий гул. Дрон, перейдя в крутое пикирование, начал стремительно набирать скорость.

— Скорость растёт, — проговорил Кай. — Двести сорок… двести восемьдесят… Триста… Триста пятьдесят… Начинается вибрация корпуса. Выше нельзя, — сказал он, чуть сбавляя угол и снижая скорость. — Может развалиться.

На экране земля стремительно приближалась, скальные обломки росли с пугающей быстротой. Кай, закусив губу, следил высотой и за показателями скорости. Изображение на экране дрожало, но система стабилизации держала перекрестье прицела почти в центре белого обломка скалы.

— Пятьсот метров!

— Огонь! — Скомандовал Маркус.

Кай нажал спуск. Дрон дрогнул от отдачи. Обе винтовки, встроенные в пилоны, дали одновременный залп. Короткая, резкая очередь прошила воздух и на мониторе мелькнули две яркокрасные трассы, вонзившись в камень. Все десять выстрелов, с разницей в доли секунды, легли практически в одну точку.

Скала дрогнула, из мест попаданий взметнулось, облако мелкого щебня. По её поверхности побежала сеть трещин, из которых вырвались струйки пыли. Потом, с тихим рокотом, верхняя часть обломка отделилась от основания, накренилась и, рассыпаясь на тысячи мелких кусков, рухнула вниз, поднимая густое облако каменной пыли. Камни покатились по склону, оставляя за собой длинные, светлые следы на сером грунте.

Экран залило рябью помех, сработало несколько зуммеров тревог. Ли с коротким, сдавленным вскриком, принялся выводить дрон из пикирования.

— Держу… держу… — сквозь зубы, почти не дыша шипел Кай. Есть! — Выдохнул он, переводя дыхание.

Аппарат, провалившись, выровнялся на высоте триста метров. На экране загорелось россыпь предупреждений:

«КРИТИЧЕСКАЯ СКОРОСТЬ. УГРОЗА СВАЛИВАНИЯ.»

«КРИТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА»

«ОПАСНОСТЬ СТОЛКНОВЕНИЯ»

— Скорость упала до критической. Ещё немного и упал бы.— Сообщил он, пытаясь отдышаться. — Была триста двадцать, стала сто тридцать. Сейчас сто сорок пять… стабилизировал. Набираю прежнюю высоту.

Он откинулся на спинку сиденья, вытирая пот со лба. Потом повернулся к Маркусу.

— Готово.

Маркус, успевший увидеть результат на мониторе, где белый камень превратился в облако щебня, коротко кивнул, затем взял рацию.

— «Броня-1», это «Броня-2». Сходимость в норме. Корректировок не требуется. Все десять выстрелов легли в точку. Дрон в порядке, выходит на заданную высоту.

— Принято. Продолжаем движение. — Раздался спокойный голос Валя из динамика.

Рейнольдс отключил рацию и, откинувшись на спинку кресла, коротко взглянул на Кая, который уже возвращал дрон на прежнюю высоту и настраивал камеру для дальнейшей разведки.

— Хорошая работа, — сказал сержант. — Дрон держится приемлимо. И стреляет точно.

— Спасибо. — коротко ответил не отрываясь от экрана, всё ещё сосредоточенный на управлении Кай.

Токарь, сидевший за рулём, только покачал головой, взглянув на разлетевшийся в щебень обломок скалы в зеркало заднего вида.

— Вот это я понимаю — калибровка, — усмехнулся он. — А я-то думал, ты просто в окно на пейзажи любуешься. А ты — сходимость проверяешь.

— Я всегда так делаю. — Усмехнулся Маркус — На войне одна проверка лишней не бывает.

Кай, зафиксировав дрон на заданной высоте, выдохнул и откинулся на сиденье, глядя на экран, где вновь появилась картинка двух машин, ползущих по мокрой дороге, и серая бездна неба вокруг.

— Радует что хоть кто-то умеет пользоваться своими игрушками. — Буркнул Токарь, зевая. — Долго нам ещё трястись?

— Около часа. — Отозвался Маркус. — Мы уже два часа, примерно, едем.

Токарь вздохнул, отпуская педаль газа и объезжая глубокую яму. Днище машины глухим скрежетом зацепило торчащий из земли камень.

— Ну и дорога, мать её… Как будто кто-то специально здесь рассыпал обломки, чтобы проверить, насколько прочная у нас подвеска. Ещё пара таких ударов — и я начну собирать машину по частям.

— Могло быть и хуже. — Отозвался Рейнольдс, глядя в боковое окно на проплывающие мимо серые, обветренные скалы. — Мы могли бы сейчас идти пешком.

— Типун тебе на язык, — буркнул Токарь.

Легковой ровер, идущий впереди, тоже сбавил скорость. Его корпус покачивался, но он справлялся лучше. Короткая база, низкая масса и мощная подвеска позволяли маневрировать между камнями, выбирая более ровные участки. Дождь, наконец, прекратился. Но небо так и осталось затянутым плотными серыми облаками. Ветер, хоть и ослабевший, всё ещё гулял по склонам, поднимая с земли мелкие камешки и песок.

Кай, не отрываясь от экрана, следил за дроном, который парил где-то высоко над ними, передавая изображение местности впереди. Но картина была однообразной. Всё те же скалы, всё та же дорога, уходящая в серую даль. Вдруг Ли оживился, чуть подавшись вперёд, и его пальцы забегали по экрану. На мониторе, впереди по курсу, начала проявляться тёмная, извилистая полоса, пересекавшая дорогу.

— О, ручей, — вдруг оживился он, уточняя координаты на карте.

— Что, прости? — обернулся к нему Маркус.

— Я говорю, — Кай ткнул пальцем в монитор, где на фоне серой местности отчётливо выделялась извилистая тёмная линия, пересекающая дорогу, — впереди ручей. Метров тридцать в ширину.

Он взял рацию и нажал на передачу.

— «Броня-1», это «Броня-2». Вижу по курсу ручей. Широкий, но, судя по цвету воды, мелкий. Предлагаю сделать остановку и провести оценку глубины перед переправой. Ориентировочное время до него — около часа

— Принято. — Донёсся из динамика короткий ответ Валя. — Остановка у ручья. Отдых, оценка глубины. При необходимости — разведка. Дрон пока держи над преградой. Конец связи.

Токарь, услышав это вздохнул, чуть притормаживая в очередной раз.

— Ручей, значит. Ну, хоть не болото. И так воды уже столько, что хоть залейся. — Он покосился на Маркуса. — А что, может, не останавливаясь махнём? Проскочим и всё.

— Капитан сказал — оценить, — коротко ответил Маркус. — Значит, будем оценивать.

— Нет у тебя тяги к приключениям, — хмыкнул Токарь, сбавляя скорость до десяти километров в час.

Маркус повернул голову к инженеру и посмотрел на него с тем выражением, с которым смотрят на человека, предложившего прыгнуть с обрыва, чтобы проверить, работает ли гравитация.

— Тебе приключений мало?! — В его голосе было искреннее недоумение. — Ты реально после всего ещё хочешь «проскочить» через ручей, не зная глубины?!

— Согласно данным с дрона, скорость течения достигает пяти метров в секунду. Глубина варьируется, но судя по теням, может достигать трех метров. — Раздался голос Кая сзади. — Если ты хочешь проверить герметичность ровера в полевых условиях, это, конечно, способ. Но я бы рекомендовал сначала оценить дно. Вдруг там глубина больше ожидаемого или камни, которые могут повредить колёса или подвеску. Тогда приключений будет больше, чем мы планировали.

— Ладно, ладно. — Пробурчал Токарь — Убедили. Оценим, осмотрим, потом переедем.

Легковой ровер, тем временем, скрылся за очередным поворотом, и грузовой, чуть сбавив скорость, последовал за ним, переваливаясь на неровностях. Ручей показался из-за поворота неожиданно. Коваль, когда перед ней открылась эта картина, выругалась так, что даже Валь, сидевший рядом, удивлённо приподнял бровь. Она резко взяла правее и, чуть прибавив газу, вывела машину на небольшой пригорок, откуда открывался хороший обзор. Александра остановила машину в нескольких метрах от воды и повернулась к Валю. Идрис, сидевший рядом, молча смотрел на бурлящую воду. И его лицо выражало полное согласие с оценкой пилота. Это был не ручей. Это была полноценная горная река. Широкий, бурный поток, с рёвом несущийся по каменистому руслу, взбивая белую пену и разбрызгивая мелкие капли, которые тут же подхватывал ветер. Капитан взял рацию и нажал кнопку передачи.

— «Броня-2», мы у реки. Стоим на пригорке. Подъезжайте, только аккуратно.

— Принял. Подъезжаем. — Донёсся из динамика голос Токаря.

Грузовой ровер, чуть замедлившись, начал осторожно спускаться к берегу.

— Кай, — не оборачиваясь, сказал инженер, — сажай дрон на крышу. Только аккуратно. Не хватало ещё его утопить.

Маркус, сидевший рядом, вдруг поморщился, будто вспомнив что-то важное.

— Кай… — Рейнольдс запнулся. — Там гранаты выставлены на удар. Если дрон жёстко сядет и сработает контактный взрыватель — будет весело.

Токарь побледнел. Кай тоже. Они переглянулись, и инженер, повернувшись к Маркусу, выдал с искренним возмущением:

— Ты оху… — он запнулся, подбирая слово, — …кхе… Ты охренел? Предупреждать надо было ДО взлёта, а не сейчас!

— Я думал, ты заметил, — удивленно ответил Маркус.

— Я машиной занимался! — Возмутился Токарь.

— При какой силе воздействия они срабатывают? — Стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросил Кай, не отрывая глаз от экрана.

— Ну… Если просто уронить — ничего не будет. Я выставил наименьшую чувствительность. — Пожал плечами. Маркус. — А вот если подкинете метров на пять, тогда сработают. Так что сажай аккуратно, без лишних кульбитов.

— Спасибо, успокоил, — выдавил Токарь, бросая на сержанта убийственный взгляд. — Ладно, Кай, сажай. Только, чтоб, блин, как пёрышко.

Кай кивнул и, сосредоточенно глядя на экран, начал плавно снижать дрон. Аппарат, слегка покачиваясь на ветру, медленно опустился на крышу грузового ровера, и тихий металлический щелчок оповестил, что захваты зафиксировали его на месте.

— Готово, — сказал Ли, вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

Токарь выдохнул и, сдерживаясь, пробормотал себе под нос что-то невразумительное. Грузовой ровер с глухим шорохом шин подъехал к берегу и остановился на каменистом берегу, в десятке метров от кромки воды. Из кабины вылезли Маркус, а за ним — всё ещё бледные Токарь и Кай.

— Ручей, блин. — Хмуро прокомментировал увиденное инженер и сплюнул в воду. — Ну, гений, — он повернулся к Каю, — ты не предупреждал, что тут будет полноводный поток с камнями и водоворотами.

— Я предупреждал о расхождении с реальностью в сорок процентов. — Пожал плечами Кай — И об устаревших картах. Это как раз тот случай. Видимо, он за прошедшие десятилетия стал больше. Мы должны были быть готовы к таким сюрпризам.

— Должны, — буркнул Токарь, глядя на воду. — Но я уж думал, что сорок процентов — это где-то дорога чуть хуже или ветер сильнее, а не целая горная река, которую на карте нарисовали как лужицу. Ладно. Будем думать, что с этим делать. Пойдем к капитану. — Он махнул рукой в сторону, где Валь, стоявший на пригорке, хмуро разглядывал противоположный берег.

Глава 43

Они направились к капитану, но на пол пути Токарь, не сбавляя шага, слегка изменил курс и направился к Коваль, стоявшей у капота легкового ровера. Облокотившись на холодный композит, та задумчиво смотрела на бурлящую воду. Ветер трепал её рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, но девушка, казалось, не замечала этого. В несколько шагов инженер оказался рядом, сунул руки в карманы и тоже уставился на воду.

— Ну что, Стриж, — спросил он, не поворачивая головы. — Как у нас дела с аккумуляторами? Не сдохли ещё?

— Порядок, — не оборачиваясь ответила она. — У первой пары — две трети заряда. Вторая, пока в резерве.

— Две трети, — повторил Токарь. — Две трети, это нормально. Только ты не расслабляйся. — Инженер повернулся к ней, — Разряд может идти нелинейно. Особенно на такой дороге, где нагрузка скачет. Следи за показателями. Как только заметишь, что заряд начал падать быстрее обычного — переключай на резервную пару. Не жди когда они уже сядут в ноль. Я их настроил, но гарантии на такие древние банки давать не могу.

— Поняла, — кивнула Коваль. — Буду следить. Спасибо, Кощей.

— Не за что, — буркнул он. — Не люблю внезапные сюрпризы.

— Эй, голубки, хватит ворковать. — Раздался от обрыва раздраженный голос Валя. — Надо решать, как через это перебираться. — Он мотнул головой в сторону реки.

— Я, между прочим, уточнял состояние транспорта, капитан. — Закатил глаза Токарь. — А не о том, какой сегодня красивый закат.

Он, тяжело вздохнув, развернулся и медленно направился к капитану. Коваль, молча, оторвалась от капота и, не говоря ни слова, двинулась следом. Остальные уже давно стояли у края, глядя на бурлящую воду. Маркус указывал рукой в сторону противоположного берега, что-то объясняя, а Кай сверялся с датападом. Валь слушал, изредка кивая, но его взгляд то и дело возвращался к реке, оценивая глубину и скорость течения.

— Воркуем, значит… Я тут, техническое состояние проверяю… А он — «воркуем»… — Токарь шёл не прекращая сварливо ворчать. — Ну, твою жеж…

Коваль двигалась рядом, не комментируя. Но на её лице застыло выражение, которое можно было прочитать как «и не говори». Они подошли к остальным и встали в круг. Токарь остановился напротив Валя, сложив руки на груди. Коваль — рядом с Маркусом. Идрис окинул взглядом стоящих перед ним людей, задержавшись на бледных лицах Кая и Токаря.

— А вы чего такие бледные? — спросил он, чуть приподняв бровь.

— Испугались, что дрон грохнем. — Фыркнул Токарь, бросая быстрый взгляд на Кая. — Нырять еще потом за ним.

Кай, услышав это, сначала удивлённо уставился на Токаря, словно переваривая его слова. Потом, помедлив секунду, утвердительно кивнул. Валь хмыкнул, но комментировать не стал. Вместо этого он перевёл взгляд на реку, а потом снова на стоящих людей.

— Ладно. — Он кивнул на воду. — Что думаете по поводу этого?

Токарь шагнул вперёд, к самому краю пригорка. Встал на небольшой выступ, откуда был виден весь поток, и, глядя вниз на бурлящую воду, негромко, с какой-то странной, почти лирической, интонацией произнёс:

— Переправа, переправа… Берег левый, берег правый…

— Снег шершавый, кромка льда. — Закончил за него Валь. — Здорово, что ты знаешь творчество Александра Трифоновича, — с легким раздражением произнес капитан. — А что по делу скажешь, Кощей?

На лицах Кая и Маркуса мелькнуло недоумение.

— За сегодня мы до РИТМа не доберёмся. — Пожав плечами, отозвался Токарь.

— Кощей! — рявкнул Валь, начиная звереть.

— Ладно, ладно, — инженер поднял руки в примирительном жесте. — Если по делу, капитан, то надо подумать.

— Думай, — резюмировал Валь и перевёл взгляд на Кая. — Кай?

— Я, честно говоря, не специалист в данном вопросе. — Задумчиво произнёс Кай, глядя на бурный поток. — Но если исходить из гидродинамики и визуальной оценки потока… я бы выбрал участок, где течение медленнее. Судя по характеру волн, это примерно там, — он показал рукой на левый край реки, — где вода более гладкая. Там, вероятно, глубже, но течение слабее и больше шансов, что грунт под колёсами будет более надёжным. Но это лишь предположение.

— Ясно. — Идрис посмотрел на Александру. — Стриж?

— А я бы поехала посередине, — пожала плечами Коваль. — Там вроде бы ровнее.

— Маркус? — Капитан перевел взгляд на сержанта.

— В учебке нас учили переправляться по камням. — Рейнольдс ткнул пальцем вправо, туда, где поток с шумом разбивался о крупные валуны. — Если есть цепочка крупных валунов, то можно пройти по ним. Но камни могут быть скользкими. Вот только… — Покачал головой Сержант. — Сомневаюсь, что для роверов это подойдет. Может рядом с ними.

Валь кивнул и снова посмотрел на Токаря, который всё ещё стоял на краю и молчал.

— Кощей? — позвал капитан. — Что скажешь? Ты эту реку изучаешь уже минут десять.

Инженер не ответил сразу. Он продолжал смотреть на воду, что-то прикидывая. Потом медленно перевёл взгляд на капитана.

— По всем законам физики, — сказал он, — там, где поток быстрый — глубина меньше. Вода, встречает препятствие и ускоряется проходя по более мелкому участку. А там, где течение спокойное, глубина может быть с ручками.

— Что значит «с ручками»? — нахмурился Валь

—Так. — Токарь поднял руки над головой, показывая, насколько высоко может быть вода. — Выше моих рук, капитан. Два метра и больше.

— Понял. — Валь кивнул, осмысливая. — И где же ты предлагаешь ехать?

Инженер снова перевёл взгляд на реку и ткнул пальцем почти туда же, куда показывал Маркус.

— Почти там, где сержант сказал. Только на полметра правее, после камней. Течение там быстрое. Значит, глубина резко становится меньше. Машины у нас тяжёлые, утащить их не должно. Первым идёт легковой. Для надёжности цепляем его лебёдкой к грузовику. Если всё же унесёт — вытащим обратно. На той стороне трос цепляется за камень, — он указал на массивный, вросший в землю обломок скалы на противоположном берегу, торчащий из щебня, — и едет уже грузовой. Если что, то он сам себя лебёдкой вытянет.

— А если трос не выдержит? — спросила Коваль.

— Сомневаюсь, что в текущих условиях можно порвать трос из тридцати шести мономолекулярных графеновых нитей. — Пожал плечами Токарь. — Он держит триста сорок тонн на разрыв. Так что можешь не беспокоиться.

Валь перевёл взгляд с реки на Токаря, потом на указанный камень, потом снова на реку. Несколько секунд он молчал, оценивая предложение, затем кивнул.

— Добро, — сказал он. — Делаем по твоему плану.

Валь и Коваль направились к легковому роверу. Капитан молча занял место штурмана, пристегнулся и, не говоря ни слова, взялся нза поручень над дверью. Коваль скользнула за руль, поправила зеркала и на мгновение задержала взгляд на бурлящей воде. Серый поток казался живым. Он шумел, перекатывался через камни и, казалось, не собирался никого пропускать.

— Ну, — сказала она скорее себе, чем Валю, — поехали.

Через минуту лёгкая машина мягко подкатила к самой кромке воды, где её уже ждал Токарь с тросом лебёдки в руках. Он быстро закрепил крюк к буксировочной проушине, дёрнул, проверяя надёжность, и, убедившись, что крепление защёлкнулось, поднял руку.

— Всё готово! — Крикнул он. — Езжай, Стриж! Только аккуратно!

Коваль в ответ коротко посигналила и, переключив раздатку в положение «4НL», плавно нажала на газ. Ровер мягко въехал в реку, подняв веер брызг. Первые метры дались легко. Машина уверенно переваливалась по камням, а вода лишь едва касалась днища. Но к середине русла вода постепенно дошла до ступицы колёс, иногда перехлестывая через капот. Александра медленно, но уверенно вела машину по тому маршруту, который указал Токарь. Неожиданно ровер резко качнуло влево. Вода с силой ударила в борт, пытаясь перевернуть лёгкую машину, разворачивая кормой против течения

— Черт! — выдохнула Коваль, выкручивая руль вправо, компенсируя рывок и добавляя газу. — Давай же!

Её руки работали на рефлексах. Руль, газ, снова руль, и на мгновение она почувствовала, как машина замирает на грани между тем, чтобы пойти прямо, и тем, чтобы уступить потоку. А потом колеса нашли опору. Ровер, выбросив веер воды и гальки, выровнялся и пошёл прямо. Через пару минут, они выехали на противоположный берег и остановились на усыпанном мелким щебнем берегу. Валь, отпустив поручень, медленно выдохнул и коротко хмыкнул.

— Хорошо вела, — сказал он. — Я уже думал, нас сейчас развернёт.

— Я тоже, — ответила Коваль. — Но мы справились. И в следующий раз, капитан, я бы попросила навигацию поточнее.

—Ты справилась. — Капитан помолчал мгновение. — Молодец, Стриж.

Коваль ещё несколько секунд сидела неподвижно, чувствуя, как уходит напряжение, потом потянулась и взяла рацию.

Остальные следили за переправой. Кай, побледнев, смотрел на то, как ровер качнуло, и его начало разворачивать.

— Угол разворота двадцать три градуса… — едва слышно бормотал Ли. — Угол наклона — двадцать два градуса. Критическая точка пройдена, но риск переворота при сохранении динамики… семьдесят один процент… Если не выровняется… Если ещё хоть немного… Ещё три градуса… они могут перевернуться…

— Не перевернутся, — буркнул Токарь, — Стриж пилот. У нее всё под контролем. Видишь, она довернула.

Маркус неподвижно сидел и смотрел на ровер, который уже выбирался на берег. Его лицо было бесстрастным, но пальцы, сжимавшие собственные локти, чуть заметно побелели.

— Прошли, — сказал он, с явным облегчением в голосе.

Токарь, проводив взглядом легковой ровер до самой суши, хмыкнул и повернулся к Каю.

— Видишь? — Инженер кивнул в сторону переправившейся машины. — Ничего не случилось. — Что там у тебя по процентам было? Сто процентов успеха, если я не ошибаюсь?

— Двадцать три градуса крена. — Выдохнул Кай, глядя на остановившийся ровер. — Глубина, почти метр. Ещё полметра и волны начали бы перехлестывать крышу.

— Но не начали, — закончил за него Маркус, сидяий рядом и смотревший на противоположный берег. — Потому что Стриж — профессионал.

— «Броня-2», это «Броня-1». — Раздался спокойный голос Коваль из динамиков. На середине реки — яма. Брать правее, на полметра — метр. Там течение сильнее, но дно вроде ровное.

— Принял. — Ответил Токарь. — А теперь отцепи трос от ровера и закрепи его на том большом валуне.

Коваль вылезла из машины, отстегнула крюк от проушины, и, подойдя к массивному обломку скалы на берегу, обмотала трос вокруг камня в два оборота. Закрепила карабином, дёрнула для проверки. Убедившись, что держит, она отошла в сторону, подняла руку, подавая знак. Валь, выбравшийся следом, встал чуть поодаль. Скрестив руки на груди он смотрел на воду, ожидая начала движения грузовика.

Токарь, сидевший за рулём грузового ровера, кивнул и включил лебёдку на минимальную скорость. Трос начал медленно натягиваться, выбирая слабину. Когда он натянулся в струну, инженер плавно тронулся с места. Грузовик тяжело, но уверенно вошёл в воду.

Первая часть пути прошла без проблем. Тяжёлая машина уверенно шла по каменистому дну, тяжело переваливаясь на валунах. Вода доходила до середины колёс, а грузовик, казалось, даже не замечал потока. Токарь следил за дорогой, не отрывая взгляда от воды. Сзади слышалось нервное дыхание Кая. Маркус молча держался за поручень над дверью.

На середине реки, ровер резко качнуло, машина накренилась, и вода плеснула выше, почти достигая верхней кромки дверей. Инженер почувствовал, как грузовик начинает уходить вправо. Кай, сидевший сзади, бледнея, смотрел на датчики крена.

— Фиксирую крен вправо на двенадцать градусов. Угол критический для данной массы и центра тяжести. — Он запнулся, на мгновение зажмурившись, будто пытаясь отгородиться от происходящего, но тут же открыл глаза и заговорил быстрее. — При текущем угле наклона и скорости потока вероятность опрокидывания составляет… сорок три процента. Вероятность потери сцепления с грунтом… — он судорожно вздохнул. —Шестьдесят семь процентов… При сохранении текущего курса… возрастает до семидесяти двух процентов. — Он снова сглотнул. — При дополнительном смещении центра масс вправо — до восьмидесяти девяти. Я рекомендую… — голос Ли на мгновение сорвался. — Рекомендую… немедленную коррекцию руля и увеличение тяги на левом борту для компенсации. Машина начинает соскальзывать. Я фиксирую угловое смещение. Темп потери устойчивости критический…

— Не мешай, — сосредоточенно сказал Токарь, держа руль мёртвой хваткой и чувствуя, как машина сопротивляется, а вода пытается её стащить вниз по течению.

Он, переложил руль, компенсируя снос, и коротко нажал на газ. Машина начала выравниваться.

— Сброс перегрузки зафиксирован. Угол крена снизился до одиннадцати градусов. — Выдохнул Кай, глядя на показатели крена. — Вероятность удержания курса повышается до шестидесяти процентов. Нагрузка на левые колёса выросла на сорок процентов. При текущем темпе движения, возможен срыв в противоположную сторону. Я настоятельно рекомендую стабилизировать скорость. Если машина застрянет, то время эвакуации…

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Токарь, не отрывая взгляда от реки. — Ты мне мешаешь!

Кай замолк, продолжая смотреть на экран с расширенными глазами, но больше не говоря ни слова. Инженер до упора выкрутил руль влево и одновременно нажал на педаль газа. Грузовой ровер взревел имитацией V8 и машина, подчиняясь импульсу, буквально прыгнула вперёд, вырываясь из ямы. Колёса на мгновение потеряли сцепление с дном, взметнув вверх фонтаны воды, но через секунду нашли опору. Ровер, качнувшись, выровнялся и уверенно пошёл к берегу. Через пару минут грузовик, кренясь, выбрался на прибрежную гальку, проехал немного и остановился у самого обломка скалы. Токарь выключил лебедку и выдохнул, отпуская руль.

— Всё, — сказал он. — Приехали.

Несколько секунд инженер сидел неподвижно, глядя на лобовое стекло, покрытое брызгами воды и грязи, потом повернулся и посмотрел на Кая.

— Ну, — сказал Токарь, смотря на навигатора, — ты как? Цел?

— Технически — да, — ответил всё ещё бледный Ли. — Но… я бы не хотел это повторять.

Григорий усмехнулся и, открыв дверь, выбрался наружу. Прежде чем спрыгнуть на землю, он мельком глянул на приборную панель. Один из датчиков температуры колёс застыл на шестидесяти градусах. Маркус, чуть замешкавшись, последовал за ним. Кай выбрался следом, бледный, с чуть заметно дрожащими пальцами. Он молча смотрел на реку, которую они только что пересекли. Валь и Коваль уже шли к ним.

— Всё, — сказал инженер, тоже смотря на реку. — Переправились.

— Неплохо проехали, — сказала Коваль, подходя. — Красиво.

— Я насчитал… — Всё ещё бледный Кай слегка запинался. — Семнадцать различных качаний и пять эпизодов потери сцепления.

— Молодец, — буркнул Токарь. — Поставь себе галочку. За героический переход.

Он подошел к обломку скалы, отцепил трос и, глядя на реку, на бурлящий поток, который остался позади, тихо добавил:

— Было весело. Но в следующий раз, пожалуй, без таких приключений.

— Нет у тебя тяги к приключениям. — Хлопнул инженера по плечу Маркус.

— Ладно, — Хмыкнул Токарь. — Все живы, машины целы. Двигаемся дальше? Или ещё постоим, посмотрим, как вода течёт?

Он отошёл от камня и направился к грузовому роверу. У правого переднего колеса он присел на корточки и провёл ладонью по диску. Тот был холодный. Инженер нахмурился, вспоминая показания датчика, потом, поднявшись, перешёл к среднему колесу, повторив ту же процедуру. Тот был теплее, но с показаниями датчика это не билось. Токарь задумчиво хмыкнул.

— Отдых тридцать минут. — Раздался голос Валя стоящего поодаль. — Обедаем, потом — в путь. За рулем Маркус и я. Кощей и Стриж — на месте штурмана. Кай. Ведешь дрон. — Идрис посмотрел на дорогу, уходящую вперёд между скал. — И проверь маршрут. Маркус. Доставай, что нам сейчас понадобится на привале. Кощей, хватит обниматься с колёсами, помоги Маркусу. И осмотри потом машины на предмет повреждений. Работаем.

Глава 44

— Я не обнимаюсь с колёсами, капитан. — Устало вздохнул Токарь, поднимаясь. — Я проверяю их на предмет неисправностей. А то один датчик показывает шестьдесят пять градусов, как приклеенный. — Он показал рукой в сторону колеса, у которого стоял. — Хотя мы только что пересекли реку. И колесо это тёплое, а остальные — холодные.

— И чем это грозит? — Нахмурился Валь.

— Обслуживание может потребоваться сильно раньше, чем мы рассчитывали, — пожал плечами инженер. — Ну, или колесо может банально заклинить в самый неподходящий момент. А возможно датчик просто врёт и с колесом не всё так плохо.

С этими словами он подошёл к аппарели и заглянул в кузов, где уже возился Маркус и похлопал по борту, привлекая его внимание.

— Доставай этот. — Токарь ткнул пальцем в ближайший от входа ящик. — В нём всё, что нужно для привала.

— Добро.

Маркус подхватил ящик, на который указал Токарь и, вытащив из кузова, опустил на землю.

— Сейчас посмотрим, что у тебя там за сокровища.

Присев на корточки Рейнольдс отщёлкнул защёлки, откинул крышку и заглянув внутрь, слегка присвистнув от удивления, разглядывая содержимое. Потом перевёл взгляд на Токаря.

— Слушай, Кощей, — сказал он, и в голосе его послышалось неподдельное изумление, — когда ты всё это успел собрать?

— Ну ты чем слушал? — Отозвался стоящий у аппарели инженер. — Я же ещё перед выездом сказал, что всё разложил как надо. А ящики эти на складе нашёл, там их целый штабель был. И остальное тоже. — Он помолчал, глядя в кузов. — И вообще, зачем ты его вытащил? На улице ветер, холодно. Лучше обедать внутри. Там хоть и тесно, но теплее. И от ветра укрытие.

— Я «за», — сказала Коваль, рассматривая аккуратно уложенные сухпайки и фляжки. — На ветру я уже намерзлась. Поедим, согреемся и поедем дальше.

— Да, в кузове разумнее. — Соглашаясь, кивнул Валь — Залезаем, нечего на холоде стоять.

Один за другим они поднялись по аппарели в грузовой отсек ровера. Внутри действительно было тесновато. Под лавками вдоль бортов и в нишах под потолком ютились аккуратно уложенные ящики с припасами, канистры, скатанные спальники и инструменты. Слева в углу, у двери в кабину, обнаружилась небрежно брошенная, куча флексилена, на которой Токарь проспал остаток ночи. Все это оставляло немного свободного места. Которого, впрочем, было достаточно, чтобы сесть и разложить еду.

Инженер забрался внутрь последним и аккуратно закрыл дверь. Та с глухим металлическим щелчком встала на фиксатор. В тот же миг под потолком неярко зажглись полосы дежурного освещения, разливая по отсеку ровный, желтоватый свет. Пространство, казавшееся тесным и мрачным, обрело очертания, становясь подобием уютного убежища. Словно они сидели не в грузовом отсеке посреди гор, а в маленькой комнатке. Маркус, тем временем, уже разбирал ящик, раздавая содержимое.

— Ого, — раздался удивленный возглас Коваль, держащей в руках фляжку. — А они с подогревом.

— А ты думала, — раздался сварливый голос Токаря от входа. — В ящике ещё пластины для разогрева сухпая. Сломал пополам, положил на лавку или еще куда, а сверху упаковку сухпая. Через пять минут — горячая еда. И да, если что, наборов там шесть.

— Нашёл, — отозвался Маркус, протягивая инженеру его набор. — Держи.

— Спасибо. — Слегка покраснела Коваль.

Инженер что-то неразборчиво буркнул себе под нос и начал неловко пробираться вглубь кузова. Теснота сразу дала о себе знать.

— Ай! — Кай дёрнулся, прижимая датапад к груди. — Осторожнее! Ты мне на ногу наступил!

— Извини, — буркнул Токарь. — Тесно тут. Никак не развернусь нормально…

— Ой! — вскрикнула следующей Александра, дёрнув ногой. — Ты смотреть куда ступаешь можешь?!

— Прости, Стриж, — развел руками инженер. — Я не специально.

Он, наконец, протиснулся мимо ящика стоящего на полу, забрал у Маркуса протянутый набор и, добравшись до угла, где была свалена куча флексилена, плюхнулся на неё, словно занимал законный трон.

— Царское место, — проворчал Токарь, устраиваясь поудобнее. — Теперь можно и поесть.

Он достал тонкую пластину для разогрева и одним движением сломал пополам. Положив её на пол рядом с собой, инженер поставил сверху упаковку сухпайка и откинулся на флексилен, прикрыв глаза. Остальные не заставили себя ждать. Маркус, не мудрствуя, положил свою пластину прямо на лавку, а рядом с лёгким стуком поставил фляжку. Коваль, устроившаяся на скатанном спальнике, активировала подогрев фляжки нажатием пальца и, дождавшись лёгкого шипения, поставила её на колени. Валь уже грел паек на ящике рядом с собой. Кай, чуть помешкав, расположился рядом.

Через несколько минут кузов наполнился тихим шипением нагревающихся фляжек и запахами разогретого пластика, еды и чая. Пайки, ещё недавно твёрдые и безвкусные, стали мягкими и почти аппетитными. Ели молча, наслаждаясь теплом и коротким отдыхом. Только звук разворачиваемых упаковок и стук ложек о пластик нарушали тишину. Горячий чай, тёплый паёк, защищённый от ветра отсек, всё это казалось почти роскошью после бурной реки. Все чувствовали, как тепло разливается по телу, возвращая силы, и на несколько минут кузов ровера стал островком уюта в сером, промозглом мире. Валь, отпив из своей фляжки, взглянул на Токаря, сидевшего на флексилене.

— Знаешь, Кощей… — начал он негромко, — Ты меня иногда удивляешь. Иногда в положительном смысле.

— Кха… — закашлялся Токарь, подавившись. — Похоже, я теряю квалификацию.

Коваль, сидевшая напротив, фыркнула, но никак это не прокомментировала. Маркус коротко хмыкнул, качая головой. Горячий чай согревал изнутри и, несмотря на тесноту и запах пластика, все чувствовали себя почти уютно. Александра доев свой паёк, откинулась на борт и закрыла глаза, слушая, как шумит ветер за стенками ровера. Её дыхание стало ровным, и казалось, что она вот-вот уснёт. Кай что-то записывал в свой датапад. Время от времени он поглядывал на карту с маршрутом, которую развернул на экране. Маркус, сидевший рядом, поглядывал на дорогу, по которой им предстояло ехать дальше, словно пытаясь угадать, их что ждёт. Токарь, устроившийся на куче флексилена, смотрел в потолок, с видом человека, который сделал своё дело и теперь позволяет себе короткую передышку. Валь, доев свой паёк, отпил ещё чаю и окинул всех взглядом.

— Пора в дорогу. — Негромко сказал он. — Ещё пять минут, и выезжаем.

— Пять минут, это какая роскошь. — Вздохнул Токарь, убирая пустую упаковку. — Главное, чтобы наша дорога не оказалась снова «ручьём» с карты.

— Не каркай, Кощей. — Приоткрыла один глаз Коваль. —А то следующий «ручей» окажется водопадом.

— Всё, время. Выдвигаемся. — Валь, допив чай, убрал фляжку. — Кай, поднимай дрон в воздух. Маркус, я — за руль. Коваль, за штурмана. Кощей — ты тоже. И ещё. — Добавил капитан, направляясь к выходу. — Проверь, чтобы всё было убрано.

— Капитан. Есть данные по маршруту. — Раздался сзади озабоченный голос Кая. — Если верить карте то, похоже, мы действительно сегодня не доедем до РИТМа.

Валь обернулся. Кай, не поднимая головы, продолжал смотреть в датапад, водя пальцем по карте на экране

— Почему?

Кай подняв голову, развернул датапад так, чтобы все могли видеть экран и ткнул пальцем в карту. Там, где они должны были проехать, вилась тонкая пунктирная линия, пересекающая несколько отметок.

— Впереди, согласно карте, примерно через тридцать пять километров, перевал. Участок, отмечен как потенциально опасный. Судя по рельефу, дорога идёт по узкому серпантину с открытыми склонами. Здесь, — он ткнул пальцем в экран, — архивные данные указывают на вероятность схода лавин и камнепады. Затем тут, после перевала, — он указал на очередную точку на карте, — ещё одна река. Похоже, не такая бурная, как та, что мы пересекли, но тоже требующая осторожности. После неё — ущелье и природный мост, за которыми уже сам РИТМ.

— Продолжай. — Произнес молча слушавший Кая Валь.

— Учитывая наш средний темп за сегодня и то, что карта уже один раз серьёзно разошлась с реальностью… — Ли помолчал, глядя сверху на показатели. — Я предполагаю, что максимум, на который мы можем сегодня рассчитывать, это к вечеру добраться до реки. Пересекать её в темноте, да ещё в незнакомой горной местности считаю неразумным.

— А я говорил, что за сегодня не доберёмся. — Хмыкнул Токарь.

— Помолчи. — Махнул на него рукой капитан, изучая карту на экране датапада. — Ты прав Кай. Ехать ночью по незнакомой горной местности или пересекать реку в темноте такая себе затея. — Он перевёл взгляд на Кая. — Так что делаем вот что. Доезжаем до реки и оцениваем обстановку. Если всё нормально — встаём лагерем и пережидаем ночь. А утром переправляемся и едем дальше. Вопросы?

Вопросов не было ни у кого.

— Добро, — сказал Валь

Он развернулся и дёрнул за ручку задней двери. Та открылась, впуская в кузов холодный, сырой воздух.

— Собираемся и выезжаем. — Произнес Идрис, спускаясь по откинувшейся аппарели.

Коваль молча последовала за ним. Через пару мгновений их шаги затихли за бортом. Оставшиеся в кузове Токарь, Маркус и Кай переглянулись. Инженер, кряхтя, поднялся с флексилена и принялся собирать остатки обеда. Остальные присоединились к нему, быстро сложив в ящик пустые упаковки и мусор. Токарь, присев на корточки, ловко задвинул его под лавку, зафиксировав ремнями, чтобы не болтался на ходу и удовлетворённо хмыкнул.

— Всё, — сказал он, выпрямляясь. — Порядок. Пошли в кабину. Маркус, закрой дверь за нашим командиром.

Инженер открыл дверь, ведущую из кузова в кабину и, пригнувшись, первым перешагнул через порог и плюхнулся на пассажирское сиденье, попутно проворчав что-то про «тесноту, которая начинает бесить». Маркус, закрыв заднюю дверь, сел за руль немного поерзал, регулируя кресло и зеркала под себя. Кай зашел последним и закрыв за собой дверь в кабину, занял своё место сзади. Пристегнувшись он запустил терминал управления дроном.

— «Броня-2», это «Броня-1». — Раздался из динамика голос Валя, чуть приглушённый помехами. — Начинаем движение. Дистанция сто метров. Мы первые, вы следом. Скорость — пятнадцать километров в час. Как приняли?

— «Броня-1», «Броня-2» на связи. — Отозвался Маркус. — Принято. Ждём, когда вы отъедете.

Легковой ровер мягко тронулся и через минуту уже скрылся за первым поворотом. Токарь, проводив его взглядом, обернулся к Ли.

— Кай, какое напряжение у батареи дрона?

— Двадцать пять целых две десятых вольта. — Мельком глянув на показатели ответил тот. — Было двадцать пять целых четыре десятых. В пределах нормы. Аккумуляторы держат заряд стабильно.

— В пределах нормы, — пробурчал Токарь себе под нос, отворачиваясь и глядя вперёд. — Запускай. Только аккуратно.

— Перехожу к предстартовой проверке. — Кивнув отозвался Кай, уже переключая окна на экране.

Его пальцы забегали по сенсорной панели, вызывая один за другим диагностические интерфейсы.

— Проверяю состояние силовых шин. Напряжение — стабильно. Ток потребления — в пределах нормы. Тест сервоприводов… — он на мгновение замер, следя за показателями, — пройден. Все четыре канала управления отвечают без задержек. Калибровка гироскопа… погрешность менее одной десятой градуса. Приемлемо.

Он переключил вкладку, и на экране появилась схема дрона с подсвеченными узлами.

— Тест привода крыльев. Левые… правые… Норма. Угол раскрытия синхронизирован. Замки фиксации в норме. — Кай чуть наклонил голову, вслушиваясь в едва заметный гул, доносившийся снаружи. — Винты проходят предварительный разгон. Частота вращения стабилизируется. Дисбаланса нет. Включаю системы наблюдения и навигации.

На мониторах появилась картинка с камер дрона. На крыше грузовика послышалось мягкое гудение набирающих обороты винтов переходящее в нарастающий гул.

— Вывожу на взлётный режим, — продолжил свои действия Ли — Отключаю захваты.

Раздался сухой металлический щелчок. Дрон освободился от креплений на крыше грузовика и завис на одном месте.

— Взлёт. — Скомандовал, не отрываясь от экрана, Кай

«Зоркий», слегка покачиваясь, начал набирать высоту плавно удаляясь от крыши грузового ровера. Секундная задержка, и на экранах появилась картинка с высоты — серая дорога, уходящая вдаль, и две маленькие точки на ней.

— Набираю высоту. Сто метров… триста… пятьсот… тысяча. Стабилизация, захват курса…. Видимость хорошая. Дорога просматривается на три километра вперёд. Препятствий не вижу. Картинка стабильная, все приборы активны.

Но не успел он закончить, как изображение на экране резко дёрнулось. Дрон совершил крутой вираж вправо, потом влево и затем резко ушёл вверх. На экране мелькнула мутная тень.

— Чёрт! — выдохнул Кай, сосредоточенно глядя в экран.

На мониторе картинка снова дёрнулась, перевернулась, и по дисплею побежали строки тревожных сообщений. Дрон резко ушёл влево, затем вправо. Изображение на мгновение смазалось, потом выровнялось. На экране снова промелькнула тень и Кай, коротко выругавшись, начал активно маневрировать. Изображение закачалось, замелькали, смешиваясь в серую полосу небо, скалы и дорога. Дрон ушёл в крутое пике, потом выровнялся и резко рванул в сторону, потом снова вверх, в вираж, от которого, казалось, аппарат должен был развалиться.

— Ну давай, давай… — проговорил Ли сквозь зубы, короткими движениями отклоняя джойстики. — Зараза… Ушла… Сейчас…

Картинка на экране металась, показывая то небо, то землю, то мелькающую тень, стремительно проносящуюся мимо.

— Что там? — спросил Токарь, вглядываясь в экран, но Кай не ответил — только стиснул зубы и сделал ещё один манёвр.

Дрон снова ушёл в сторону, а затем, описав полукруг, нырнул вниз, проходя прямо под брюхом птицы. На экране мелькнул её хвост, и в следующую секунду на картинке осталось лишь облачко серых перьев, кружащихся в воздухе.

— Всё, — сказал Кай, переводя дыхание и откидываясь на спинку сиденья. — Порядок.

Токарь, с интересом наблюдавший за манёврами, уже открыл рот, чтобы спросить, что это было, как его опередила рация.

— «Броня-2», что у вас там? — Раздался из динамиков голос Валя. — Что за эквилибристика?

— «Броня-1» — отозвался Кай. — Всё в порядке. Местная фауна попыталась разобраться с конкурентом. Но лишилась хвоста и отстала. Дрон цел, системы в норме.

— Принято, — ответил Идрис. На фоне, сквозь шипение помех, послышался сдавленный смешок Коваль. — Маркус, не спи, — добавил капитан. — Начинай движение.

Маркус хмыкнул и взял рацию.

— Я здесь, капитан. Не сплю. Начинаю.

Он плавно нажал на газ, и грузовик, чуть качнувшись, начал движение по каменистой дороге, повторяя путь «Брони-1». На несколько минут в кабине воцарилась тишина, нарушаемая только дыханием людей, гудением двигателей и мягким шуршанием колес по мокрому гравию. Но вдруг к этим звукам добавился ещё один. Глухой, ритмичный металлический стук, доносящийся снизу.

Тук. Тук. Тук.

— Что это? — спросил Маркус, сбавляя ход и прислушиваясь.

Звук стал реже, но не прекратился. Когда машина переехала через очередную неровность стих, и снова возобновился. Токарь помолчал секунду, прислушиваясь, потом его лицо вытянулось.

— Чёрт! — Он хлопнул себя ладонью по лбу — Лебёдка! Я забыл до конца смотать трос! Крюк болтается и стучит по камням. Маркус, включи лебедку!

Рейнольдс молча нажал кнопку управления лебёдкой на приборной панели. Мотор механизма загудел, наматывая трос. Через несколько секунд трос сухим щелчком зафиксировался на барабане в смотанном положении и лязг прекратился. Токарь, выдохнув, откинулся на спинку сиденья.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь порядок. Вот я растяпа...

— Бывает. У всех бывает. — Чуть улыбнулся Маркус — Главное не забыть что-то более важное.

— Вроде больше ничего не забыли. — Отозвался инженер — Осталось только доехать до следующего РИТМа без приключений. А то, не дай бог, ещё один «ручей» на горизонте появится.

Маркус хмыкнул и плавно нажал на газ. Грузовик, мягко набирая скорость, покатил по каменистой дороге, оставляя реку позади. В ста метрах впереди, покачивался легковой ровер, уже набравший крейсерскую скорость. Дорога, петляя между скалами, уводила их дальше, вглубь этого серого, мокрого мира. Ветер за окнами гнал низкие облака, а на экране мониторов виднелась извивающаяся змеей тонкая нитка дороги, уходящая вперёд, к скалистым грядам и колонна из двух машин, медленно ползущая по ней.

Глава 45

Колонна медленно ползла вперёд. Дорога, петляя между скал, то расширялась, позволяя разогнаться, то сужалась так, что роверы чиркали бортами о скалы. Валь уверенно держал курс, плавно обходя крупные обломки. Сзади, в ста метрах, неотрывно следовал грузовик. Машины, покачиваясь на неровностях, мягко переваливались по камням. Погода постепенно менялась. Ветер, ещё недавно порывами раскачивавший грузовик, заметно ослабел. А из-за серой пелены облаков начали проглядывать первые робкие лучи солнца, окрашивая вершины скал в тёплые золотистые тона.

— Ну хоть солнце появилось, — буркнул Токарь, глядя в окно. — А то я уж думал, мы навсегда в этой промозглой серости останемся.

Маркус, прищурившись от внезапно ударившего в боковое стекло солнца, только хмыкнул. Кай, казалось, вообще не замечал этих изменений, погружённый в обработку данных. Ли молча следил за дорогой, отслеживая картинку с дрона и сверяя координаты с картой. Лишь иногда он давал короткие комментарии о состоянии дороги, и изредка корректируя курс. «Зоркий» парил в километре над колонной, транслируя на экран серо- зелёную панораму с вьющейся ниткой дорогой.

На экране проступили очертания узкого, извилистого прохода между двумя скалистыми грядами, где дорога, казалось, терялась среди осыпей. Кай, не отрываясь от экрана, взял рацию и нажал кнопку передачи.

— «Броня-1», это «Броня-2». Вижу перевал впереди. Судя по дистанции и текущей скорости, до него примерно сорок минут. Может, час. Дорога там узкая. Слева скалы вплотную. Справа обрыв.

— Принято. — Раздался из динамика голос Валя — Снижаем скорость. Будем осторожны.

Дорога начала медленно забирать вверх, огибая скалистые выступы. С каждым десятком метров рельеф менялся. Через двадцать минут, полотно заметно сузилось. Края дороги приблизились к скалам. Повороты становились круче, и каждый следующий требовал всё большей осторожности. Скалы постепенно приближались, иногда подступая вплотную к обочине и нависая над крышами роверов. За очередным поворотом справа открылся обрыв в ущелье, где внизу, в серой дымке, угадывалось каменистое дно. Машины сбавили скорость до минимума, осторожно входя в повороты.

Лёгковой ровер, шедший впереди, уже почти скрылся за гребнем, когда грузовик, объезжая очередной каменный выступ, ощутимо накренился, заставив Маркуса на мгновение крепче сжать руль. Токарь, сидевший рядом, покосился на приборную панель, и отвернулся, всматриваясь в дымку ущелья.

— Если долго вглядываться в бездну, — хмуро проворчал инженер, — то бездна начнет вглядываться в тебя.

Кай, до этого молча следивший за показаниями дрона, поднял голову и удивлённо уставился на Токаря.

— Ты серьёзно знаешь Ницше? — спросил он, явно не ожидая услышать от инженера цитату философа.

— А ты думал, я только про редукторы могу говорить? — Фыркнул Токарь, не оборачиваясь.

Кай ничего не ответил. Только перевёл взгляд, туда же, куда смотрел Токарь. За стеклом все так же открывалась панорама каменистого дна ущелья, скрытого дымкой. Ли завороженно смотрел несколько секунд. Потом, словно очнувшись, опустил взгляд на дисплей, проверяя показатели крена. Цифры на экране застыли на отметке двадцать четыре градуса, потом прыгнули на двадцать шесть. Он застыл, вглядываясь в показания. Его руки начали мелко дрожать.

— Фиксирую боковой крен вправо… двадцать шесть градусов, — чуть нервно произнес навигатор. — Критический уровень для данной массы и центра тяжести…

Он судорожно провёл языком по пересохшим губам и заговорил, запинаясь почти на каждом слове.

— При сохранении текущего угла… курса и скорости… вероятность опрокидывания составляет… — Он запнулся и на мгновение зажмурился, будто пытаясь отгородиться от реальности, — Восемьдесят два процента. При дополнительном смещении центра масс вправо — до девяноста одного. Я рекомендую… немедленную коррекцию курса. И снижение скорости для стабилизации.

Он замолчал, на несколько мгновений, вцепившись в край сиденья, словно пытаясь удержать машину собственным весом. Его лицо стало почти одного цвета с серым небом за окном.

— Крен увеличивается… я фиксирую угловое смещение… темп потери устойчивости критический.

— Спокойно. — Не отрывая взгляда от дороги произнес Маркус, одновременно чуть поворачивая руль влево и сбрасывая газ. — Мы всего лишь объезжаем камень.

Грузовик начал выравниваться, уходя от опасного края.

— Ты лучше за дроном следи. — Грубо перебил Токарь, снова покосившись на приборную панель. А то вдруг ещё какая фауна познакомиться решит. Как в прошлый раз. Будешь нам рассказывать, с какой вероятностью она откусит нам антенну.

Кай, всё ещё бледный, перевёл взгляд на экран. Цифры крена медленно ползли вниз. Он выдохнул, вытер пот со лба и, немного помедлив, коротко ответил:

— Понял. — Ли перевёл взгляд с датчиков крена на картинку с камеры, где впереди уже начинал открываться вид на следующую долину.

Машина, тем временем, выровнялась и перевалив через очередной подъём дорога пошла ровнее. Полчаса спустя, петляя между скал, они выехали на открытый участок, где с обеих сторон возвышались крутые склоны, покрытые осыпями. Кай несколько мгновений молча всматривался в изображение, транслируемое с дрона.

На экране чётко проступали очертания ущелья, перегороженного тремя мощными осыпями. Он сначала увеличил масштаб, пытаясь разглядеть детали, затем уменьшил, охватывая общую картину. Он забегал пальцами по сенсорной панели, вызывая замеры расстояний и высот. Тихо, почти беззвучно, Ли шевелил губами, прикидывая маршрут. Его взгляд скользил по экрану, выхватывая отдельные детали. Россыпи щебня, крупные валуны, узкие проходы между обломками. Ещё раз сверившись с показаниями Кай снова взял рацию.

— «Броня-1», это «Броня-2». — Сказал он, нажимая кнопку. — Впереди ущелье и лавиноопасный участок.

Он замолчал на мгновение, приближая изображение.

— Фиксирую три крупные осыпи в ущелье. Две из них примерно по пятнадцать метров в ширину. Занимают около трети дороги. Третья — до сорока метров. Полностью перекрывает проезд. — Он помедлил, присматриваясь. — Общий масштаб завала примерно шестьдесят метров в длину. Множество обломков. Крупные валуны с мелким щебнем. Между камнями есть узкие проходы.

Он переключил режим камеры, проверяя проходы ещё раз, и слегка прищурился, оценивая расстояние между камнями.

— Предположительно, можно попробовать проехать через осыпи. Вероятность успешного проезда по этому маршруту… около семидесяти процентов. При условии снижения скорости до пяти-семи километров в час. — Он ещё раз взглянул на экран, оценивая, и закончил: — Предлагаю осмотреть их с дрона подробнее.

— Принято, «Броня-2». — Раздался из динамика спокойный голос Валя. — Осмотри осыпи с дрона подробнее. Оцени, можно ли проехать. Доложи варианты.

Кай, не тратя времени, повесил рацию на место и переключил дрон в режим детального сканирования и снизил высоту, облетая осыпи по периметру и рассматривая структуру завала. Картинка на экране показывала три крупных нагромождения мелкого щебня во всю ширину дороги. По склонам которых в хаотичном порядке были разбросаны огромные валуны, образующие узкие, извилистые проходы, где можно было попытаться проехать. Ли попытался сфокусироваться на одном из них, но сильные порывы ветра, гулявшие по ущелью, то и дело бросали аппарат из стороны в сторону. Картинка на экране дёргалась, размывая проходы и валуны в одно серое пятн, а навигатор, стиснув зубы, с трудом удерживал стабилизацию. В какой-то момент, особенно сильный порыв, едва не опрокинул дрон, и он едва успел скомпенсировать крен, выровняв аппарат.

— Чёрт! — вырвалось у Кая, когда он, выровняв «Зоркий», снова взял управление под контроль. — Ветер сбивает… не могу одновременно и дрон вести, и маршрут смотреть…

— Кощей, помоги ему. — Не отрывая взгляда от дороги, коротко бросил Маркус. — Ты же видишь, что он сейчас дрон в скалу воткнёт, и мы останемся без глаз.

Токарь, сидевший рядом, недовольно покосился на Маркуса, но, глянув на Кая, который с явным трудом пытался удерживать стабильную картинку, всё же развернулся в кресле.

— Ну что за люди… — проворчал он. — Ладно, гений. Ты давай, дрон держи. А я буду смотреть. Показывай картинку крупным планом и не дёргайся.

Кай, бросив на него благодарный взгляд, сосредоточился на управлении, стараясь держать аппарат неподвижно, несмотря на порывы ветра.

— Так, — сказал Токарь, склонившись над экраном. — Держи его над первой осыпью…, а теперь правее, дай мне посмотреть на этот проход… — На его лице появилось то сосредоточенное выражение, которое появлялось у него, когда он решал инженерную задачу. Потом, не отрывая взгляда от экрана, взял рацию и начал вызывать легковой ровер.

— «Броня-1», это «Броня-2». Похоже, можно попробовать заехать зигзагом.

Григорий провёл пальцем по экрану, увеличивая изображение ближней осыпи. Картинка качнулась, приближая хаотичное нагромождение камней, и инженер, прищурившись, начал мысленно прокладывать маршрут между ними, водя пальцем по экрану.

— Сначала заезжаем на ближнюю осыпь, — продолжил он, и его голос стал чуть задумчивее. — Лавируя, между этими каменюками, поднимаемся наверх, справа налево. — Он чуть повернул запястье, отдаляя изображение, чтобы оценить общий масштаб, затем снова приблизил, задерживаясь в некоторых сомнительных местах, где крупные валуны были особенно плотно навалены друг на друга.

В этот момент изображение на экране резко дёрнулось. Осыпь качнулась, и картинка на несколько секунд расплылась, прежде чем снова собраться в фокус.

— Держи ровнее! — Рявкнул Токарь, не отрывая взгляда от экрана. — Я тут не для того, чтобы на карусели кататься!

— Я стараюсь, — Послышался сзади напряжённый голос Кая. — Сильные порывы ветра.

Токарь, неразборчиво буркнув себе под нос, провёл пальцем по экрану, отдаляя изображение.

— Затем поворачиваем направо, проходим по гребню средней осыпи, — продолжил инженер. — Она без крупных камней и почти ровная. — Григорий чуть повернул изображение, проверяя, нет ли скрытых выступов, и, убедившись, что всё чисто, коротко кивнул сам себе. — Там можно пройти, не рискуя застрять.

Токарь переключился на третью осыпь, отдаляя картинку, чтобы оценить спуск. На мгновение задержался, изучая узкий проход, который виднелся между обломками, потом снова приблизил, проверяя ширину, и нахмурился, но не стал менять решение.

— А затем осторожно спускаемся с другой стороны, — заключил он, отрывая взгляд от экрана. — Там проход узковат, но должно получиться. Если не дёргаться. И не торопиться.

Валь помолчал секунду, оценивая предложение.

— Принято, — ответил он. — Действуем по твоему плану, Кощей. Ты нас ведёшь.

— Ага. — отозвался инженер — Как что — так сразу Кощей.

— Маркус, — продолжил капитан, — держитесь за нами и повторяете маневры. И будь готов снизить скорость до минимума. Дистанция — пятьдесят метров. Кай, следи за осыпями сверху, предупреждай о подвижках.

— Хорошо, — отозвался Кай, уже переключая дрон на более широкий обзорный режим.

— Есть, — отозвался Маркус, сбрасывая скорость

Колонна, замедлив ход, начала втягиваться в лабиринт каменных осыпей. Медленно и осторожно, повинуясь командам Кая, легковой ровер начал медленно втягиваться на первый участок осыпи, аккуратно переваливаясь через крупные камни. Грузовой, чуть замедлившись, последовал за ним. Токарь, откинувшись на спинку сиденья, сосредоточенно смотрел на экран, готовый в любой момент подсказать Маркусу нужное направление.

— Если почувствуешь, что колёса начинают проскальзывать — сразу стоп. — Тихо произнес инженер. — Не дёргайся. Лучше сдадим назад и попробуем ещё раз, чем застрянем или перевернемся.

— Понял. — Чуть крепче сжав руль, коротко кивнул Маркус. — Поехали.

Легковой ровер, идущий первым, медленно переваливался с валуна на валун. Грузовой, держа дистанцию, следовал за ним, слегка покачиваясь на неровностях. Колёса цепляли камни, иногда проскальзывая на мелком щебне. Токарь, то и дело ворчал, когда очередной обломок с противным скрежетом чиркал по днищу или борту.

Кай осторожно вел дрон, стараясь транслировать ровную картинку, а Токарь давал команды.

— «Броня-1», прямо, десять метров… теперь чуть левее, объезжаем валун… теперь снова прямо, пять метров… отлично, проходите.

Валь послушно выполнил команду, и легковой ровер, чуть качнувшись, обогнул препятствие. В этот момент, заднее правое колесо соскользнуло с камня, и машину начало разворачивать. Идрис резко выкрутил руль в противоположную сторону и плавно добавил газа. Машина, чуть качнувшись, выровнялась и продолжила движение

— Есть, — коротко сказал он в рацию. — Проехал.

Маркус осторожно повторил манёвр за легковушкой.

— Прямо. Ещё пять метров. — Продолжал Токарь. — Теперь левее, объезжаем крупный обломок. Держи ровно. Ещё два метра прямо. Теперь левее, между двумя обломками…

Машины, послушно следуя за его голосом, медленно продвигались вперёд.

— Отлично, — сказал инженер, откидываясь на спинку кресла. — Ближняя осыпь пройдена. Теперь поворачиваем направо и выходим на гребень средней осыпи. Прямо, двадцать метров… теперь левее, объезжаем группу камней… прямо, ещё пятнадцать метров… затем снова левее, там ровный проход.

Поднявшись на гребень, колонна повернула направо и начала движение по ровному, как стол, плато осыпи. Дрон, паривший над ними, передавал чёткую картинку, и Токарь, смотря на экран, давал новые команды.

— Выравниваемся… теперь снова левее, объезжаем обломок. Прямо… Затем левее и начинаем спуск. Маркус стой.

Легковой ровер, слегка накренившись, начал спускаться. Грузовой остановился в ожидании.

— Прямо, десять метров, затем плавно вправо и вниз. Там проход между валунами. Ещё немного прямо. Налево, медленно… Так… Прямо… Всё, ты на ровной дороге.

Легковой ровер, с лёгким шелестом колёс по щебню, выехал на ровную поверхность и остановился, ожидая грузовик.

— Принял, — отозвался Валь по рации, уже стоя на ровном участке. — Вы как?

— Начинаем. — Ответил Токарь и положил рацию на место. — Сержант, внимание. Едем вперед. Там будет небольшой проход между двумя валунами. Тормози заранее. Затем, объезжаешь большой обломок слева.

Маркус, на минимальной скорости, осторожно начал спуск. Токарь, сидевший рядом, напряжённо вглядывался вперёд. Туда, где между серыми глыбами виднелся узкий проход.

— Левее. На три метра левее, объезжаем обломок.

Маркус, следуя команде, взял чуть левее, чтобы объехать камень. Но в тот же миг грузовик резко рвануло вправо.

— Какого хрена?! — рявкнул Токарь, вцепившись в поручень над дверью. — Ты куда?!

Маркус, стиснув зубы, резко выкрутил руль влево, пытаясь погасить инерцию. Колёса на мгновение потеряли сцепление, взвизгнув по щебню, но потом нашли опору. Машина дёрнулась, замедлилась и, чуть накренившись, замерла, упёршись передним бампером в небольшой валун. В кабине повисла тишина. Только слышно было, как где-то под днищем осыпается мелкий камень, и тяжело дышит Маркус, всё ещё сжимающий руль побелевшими пальцами.

— Всё, — сказал он, переводя дыхание. — Стоим.

Токарь, отпустив поручень, обернулся назад и посмотрел на Кая. Тот сидел, вцепившись в датапад, прижатый к груди. Его лицо было почти такого же цвета, как серые камни за окном, а пальцы, сжимавшие устройство, чуть заметно дрожали.

— Гений, ты как? — Спросил инженер. — Живой?

Кай несколько секунд молчал, переводя дыхание. Его взгляд был устремлён вперёд, на лобовое стекло. Потом, наконец, медленно перевёл взгляд на Токаря и коротко, кивнул.

— Будем считать, что пронесло. — Проворчал Токарь, поворачиваясь к Маркусу.

— «Броня-2», что случилось? — раздался в динамике голос Валя. — Где вы? Докладывайте.

Рейнольдс, отпустив руль, выдохнул и взял рацию.

— Не знаю, капитан. Что-то пошло не так. Машину резко повело вправо. Я успел затормозить. Стоим, все целы. Сейчас разберемся.

— Принял. Нужна помощь?

— Пока не знаю, — ответил Маркус. — Сейчас глянем.

Токарь, уже открывший дверь и высунувшийся наружу, посмотрел назад, оценивая ситуацию, сплюнул вниз и вернувшись на место мрачно повернулся к Маркусу .

— Плохие новости. Подняться обратно не получится. Там, — он кивнул в сторону, откуда они приехали, — вообще теперь нет прохода. Все осыпалось.

— И что предлагаешь? — спросил Маркус, поворачиваясь к нему.

— Нужен новый маршрут. — Пожал плечами Токарь, оборачиваясь к Каю. — Гений, ты как? Сможешь посмотреть, что там у нас впереди?

Кай, всё ещё бледный, медленно перевёл взгляд на экран. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться, и начал проводить дрон над машиной, выводя его на высоту, достаточную для обзора. Через несколько мгновений на экране появилась картинка каменистого плато, усеянного обломками, и их машина, стоящая в небольшой ложбине, окружённая хаотичным нагромождением камней. Кай переключил режим, заставляя дрон зависнуть в одной точке, и активировал удержание позиции. На экране коротко вспыхнула надпись о повышенном расходе заряда, но он проигнорировал её, сосредоточившись на анализе изображения.

— Есть проход. — Ответил Кай, работающий над картой — Строю маршрут…

Токарь вздохнул, взял рацию и, нажав кнопку, вызвал Валя.

— «Броня-1», это «Броня-2». У нас небольшое отклонение от маршрута. Сейчас попробуем выбраться. Ждите.

— Принял, — ответил Валь. — Ждём.

Токарь, отключив рацию, снова повернулся к Каю.

— Ну что, гений, маршрут готов?

Кай, напряжённо смотревший на карту, кивнул.

— Есть, — сказал он через полминуты. — Маркус, сдай назад на полметра. Потом налево и прямо десять метров.

Маркус, выполняя указания Кая, медленно сдал назад, затем, с трудом развернув тяжёлый грузовик в узком пространстве между валунами, направил его в указанный проход. Ли, нервно поглядывая на экран, то и дело выдавал команды.

— Правее… ещё правее… теперь прямо, пять метров вперёд, затем объезжаем валун слева… потом резко вправо, там есть проход между двумя крупными камнями… — Его голос дрожал, но он старался говорить чётко. — Потом прямо, семь метров… и ещё один проход, чуть правее… и потом — ровная дорога.

Грузовик, повинуясь его указаниям, протискивался между камнями, скрежеща бортами. Два последних обломка, торчащие из осыпи, оказались уже, чем ожидал Кай. Маркус замер, оценивая проход.

— Не пролезем, — сказал он.

— Пролезем, — отрезал Токарь. — Давай, сержант.

Маркус медленно втиснул грузовик между камнями. Машина прошла со скрежетом, оставляя длинные царапины на борту.

— Ну, — проворчал Токарь, глядя в зеркало заднего вида, — теперь у нас есть боевые шрамы.

Вырвавшись из каменного лабиринта грузовик, наконец, выехал на ровную поверхность, где их уже ждал Валь, стоящий у легкового ровера.

— Всё нормально, капитан! — Высунувшись из кабины, крикнул ему Токарь. — Пострадала только наша гордость.

Идрис, окинув взглядом машину, коротко кивнул и, не говоря ни слова, полез в кабину легкового ровера. Через несколько секунд он мягко тронулся с места. Грузовик, держа дистанцию, последовал за ним, оставляя позади каменный лабиринт.

Съехав с осыпи, колонна вышла на относительно ровный участок. Дорога, до этого усеянная щебнем и острыми камнями, постепенно становилась лучше. Плотно уложенные обломки скал создавали почти идеальное полотно. Машины, до этого едва ползшие начали набирать скорость. Стрелка спидометра плавно поползла вверх, уверенно перевалив за сорок километров в час, через несколько коснулась пятидесяти.

Токарь, сидевший на пассажирском сиденье, смотрел на мелькающие за окном скалы. Потом покосился на спидометр, где плавно росли цифры скорости.

— О. Местный хайвей, — усмехнулся Токарь, снова переводя взгляд в окно. — Только рекламных щитов и кафе не хватает по обочинам. А то я уж думал, мы до самого РИТМа на черепашьей скорости ползти будем. Так, глядишь, и до вечера доедем.

— До вечера — вряд ли, — отозвался Кай с заднего сиденья, беря рацию.

— «Броня-1», это «Броня-2». Прием. — Начал он вызывать головную машину.

— «Броня-1» на связи. — Раздался в ответ спокойный голос капитана.

— При текущей скорости движения, — Ли мельком посмотрел на показатели, — прогнозируемое время до следующей реки — примерно один час. Учитывая время года и широту, к этому моменту окончательно стемнеет. Видимость упадёт до минимума. Рекомендую учитывать эти факторы.

— Принято, — ответил Валь. — Продолжаем движение. Будем на месте — решим, переправляться или вставать на ночлег. Как и планировали.

Кай отключил рацию и снова уткнулся в экран. Машины, мерно покачиваясь на неровностях, продолжали движение. Солнце клонилось к закату, но его света ещё хватало, чтобы видеть путь впереди; ветер почти стих, лишь изредка слабые порывы шевелили кустарник и деревья по сторонам. В кабине грузовика воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением имитаторов двигателя и шелестом шин.

Токарь смотрел то на экран, где транслировалась картинка с дрона, то в боковое окно, где медленно проплывали тёмные силуэты скал. Наконец он перевёл взгляд на экран навигации, где медленно двигалась иконка их ровера по маршруту, и уставился в одну точку. Его голова чуть склонилась набок, дыхание стало ровнее. Через несколько минут инженер уже дремал, прислонившись виском к холодному стеклу, тихо посапывая. Маркус, покосился на него, но ничего не сказал. Только усмехнулся и снова уставился на дорогу. Кай, следил за дроном, периодически сверяясь с картой. Неожиданно он подался вперёд, вглядываясь в экран, и взял рацию.

— «Броня-1», это «Броня-2». Внимание. Обнаружен объект.

— Конкретнее, Кай. — Раздался в ответ сквозь шорох помех голос Валя.

Токарь вздрогнул, открыл глаза и прислушался.

— В километре в сторону от проложенного маршрута обнаружен остов какой-то техники.— Он помолчал, вглядываясь в изображение с камеры дрона. — Судя по очертаниям, это транспортный корабль или тяжёлый грузовой модуль. Обтекаемые формы, широкое брюхо, длинная узкая кабина сверху. Сильно повреждён. Корпус пробит в нескольких местах, отсутствуют элементы хвостового оперения. Обшивка в нескольких местах прорвана, видны следы возгорания. Вокруг множество мелких обломков. Предположительно части обшивки и какие-то агрегаты. Конструкция кажется мне знакомой, но я не могу точно идентифицировать.

— Ещё один памятник древней цивилизации. — Буркнул Токарь, просыпаясь. — Надеюсь, там есть что-то полезное, а не просто груда металла.

— Что мешает? — спросил Валь, не услышавший ворчанье инженера.

— Сильный боковой ветер, капитан, — ответил Кай. — Турбулентные потоки. Дрон начинает терять устойчивость. К тому же остов находится в мёртвой зоне, в тени скального выступа. Видимость плохая, камера не может охватить всю картину. Обзор доступен только под определённым углом.

— Понял. — После короткой паузы ответил Валь. — На сколько дольше и дальше мы будем ехать, если свернём к этой технике?

— Если свернуть с маршрута в указанную точку, скорость упадёт значительно. Судя по передаваемому изображению ровной дороги там нет, придётся объезжать камни. Скорость сильно упадёт. — Кай, не отрываясь от карты, проводил расчёты. — С учётом осмотра и возможного сбора ресурсов, времени уйдёт на тридцать-сорок минут больше. Расстояние увеличится примерно на два-три километра. Это если не будет дополнительных препятствий.

— Принято, — отозвался Валь. — Кай, вноси корректировки маршрута. Двигаемся к обломкам. Возможно, там найдётся что-то полезное.

Кай, кивнув сам себе, принялся вносить изменения в маршрут, прокладывая новый путь, корректируя координаты и пересчитывая время в пути. Через минуту он снова взял рацию.

— Корректировки внесены. Через десять минут будем в точке поворота. Следите за картой. Я отправил обновлённые координаты и подсветил поворот маркером. Визуальный ориентир… — он помедлил, — каменная глыба треугольной формы, справа.

— Принял, — ответил Валь. — Маркус, слышал? Держи курс на эту точку.

Маркус, услышав это, чуть сбавил газ, готовясь к манёвру. Токарь, уже окончательно проснувшийся, смотрел на экран, где на карте, в стороне от основного пути, теперь горела новая, точка. — Мало нам осыпей и рек. Теперь ещё и старый хлам осматривать. Надеюсь, там есть что-то полезное. А не просто груда металлолома, из-за которой мы потеряем час.

— Ты же сам захотел приключений. — Расхохотался Маркус.

Глава 46

Машины, свернув с дороги, медленно продвигались к найденному Каем кораблю. За поворотом начиналось каменистое поле, усеянное обломками скал, крупными валунами и россыпями мелкого щебня. Дорога исчезла, будто её и не было. Осталась лишь смутно угадываемая колея, продавленная в грунте много лет назад и почти стёртая временем. Колёса роверов то и дело проваливались в мелкие расщелины и подскакивали на острых выступах. Скорость упала до десяти километров в час.

Местность становилась всё хуже. Редкий, чахлый кустарник, цеплявшийся за трещины в камне, сменялся пятнами серо-зелёного лишайника. Трава, жёсткая и выгоревшая, росла пучками. Кое-где торчали корявые, высохшие деревца, изогнутые ветрами и временем. Чем ближе они подъезжали, тем мрачнее становился пейзаж. Ветер, гулявший между скал, гнал по земле мелкую пыль. Всё вокруг казалось выцветшим и безжизненным.

— Ну и местечко, — проворчал Токарь, глядя в окно на очередной корявый куст, торчащий из трещины в скале. — Такие вот пейзажи, знаешь, бывают в дешёвых ужастиках. Где герои едут-едут, находят дом заброшенный, куда лет сто никто не заглядывал, а потом бац и всё, приехали. В смысле — конец.

— Главное, чтобы сюда не заглянули те, кто на нас напал. — Отозвался, Маркус не отрывая взгляда от дороги.

Токарь хмыкнул, но спорить не стал, снова уставившись в окно. Грузовик тяжело переваливался через камни, оставляя позади серую, безмолвную пустошь. Через сорок минут Валь заметил остов. Плавно сбросив скорость, он остановил машину на безопасном расстоянии. Грузовой ровер, следуя за ним, замер в десятке метров.

— Приехали, — сказал Идрис, нажимая на кнопку отключения систем.

Двигатели тихо щёлкнули, переходя в режим ожидания, и в наступившей тишине стало слышно, как где-то далеко, в глубине ущелья, перекликаются незнакомые птицы. Идрис несколько секунд молча смотрел на разбитый корабль, потом взял рацию.

— Кай, осмотри местность с дрона. Проверь, нет ли движения, свежих следов, чего-то подозрительного.

— Понял, — отозвался Кай.

«Зоркий», парящий высоко в небе, описал над ними широкий круг и начал медленно облетать ложбину по широкой спирали. Ли внимательно следил за изображением, увеличивая и приближая подозрительные участки, проверяя каждый тёмный силуэт, каждую тень. Через несколько минут он поднял дрон на высоту полутора километров и перевёл его в режим висения на месте. Аппарат замер в небе, едва различимый на фоне серых облаков. Изображение на экране монитора развернулось в панораму ущелья. Серые скалы, каменистое поле, редкие кусты, высохшие деревца, тёмные провалы между валунами. Кай несколько секунд молча смотрел в экран, а потом дотянулся до рации и вызвал Валя.

— «Броня-1», это «Броня-2», — доложил он. — Облетел зону. В радиусе километра движения не наблюдаю. Тепловых сигнатур, кроме наших, не фиксирую.

— Принял, — ответил Идрис. — Стриж, Кощей, Маркус — со мной к кораблю. Осматриваемся, оружие держим наготове. Кай, держи дрон в воздухе, следи за подходами.

Капитан открыл дверь и первым спрыгнул на каменистую землю. Токарь, тоже уже вылезал из кабины, разминая затекшие ноги. Следом за ними, чуть замешкавшись, выбрались Коваль и Маркус. Кай остался в грузовике, неотрывно следя за обстановкой сверху.

Некоторое время все молчали, разглядывая открывшуюся картину. Под нависающей скалой, накренившись на правый борт, лежал остов корабля, до боли похожий на «Навуходоносор». Приземистый, обтекаемый корпус, когда-то гордо паривший над поверхностью, теперь лежал глубоко вросшим в каменистую осыпь. Кормовая секция была смята в гармошку. Металл пошёл складками, швы разошлись, обнажая внутренние переборки, спутанные провода и обломки панелей. Места, где когда-то крепились излучатели антигравитационной системы, носили следы сильного теплового воздействия. Три из четырёх отсутствовали, оставив после себя оплавленные края, застывшие наплывы металла, почерневшие пятна. Четвёртый, покрытый оплавленными наплывами и паутиной трещин, всё ещё висел на погнутом кронштейне.

Токарь первым медленно пошел к кораблю. Коваль, двинулась следом, огибая его по широкой дуге. Валь, держась чуть позади, следил за окрестностями, а Маркус, присев на корточки у одного из обломков, изучал следы, оставленные много лет назад. На несколько мгновений повисла в воздухе тишина, нарушаемая лишь звуком шагов и редкими порывами ветра, гулявшими по ложбине.

Токарь остановился у края осыпи и, подняв голову, несколько секунд молча осматривал то, что осталось от корабля. Потом медленно начал обходить его по периметру, внимательно осматривая повреждения. Подошёл к корме и присел на корточки, осматривая смятый металл.

— Ну и дела, — пробормотал инженер, проводя пальцем по краю рваной пробоины. — Тут явно была не штатная посадка. — Он выпрямился, обошёл остов и остановился у искореженных кронштейнов. — Похоже, в полёте у них отказал один из излучателей. Этот. — Он ткнул пальцем в единственный уцелевший, покрытый трещинами и оплавленными наплывами. — Тот, кто управлял, пытался исправить ситуацию, но остальные нагрузку не выдержали. — Токарь провёл пальцем по краю оплавленного кронштейна. — И просто испарились. Корабль потерял управление и они со всего маху шваркнулись кормой в скалу. — Он кивнул в сторону смятой кормовой секции. — А потом их отбросило сюда.

Коваль, до этого обходившая корабль с другой стороны, подошла ближе. Она присела у скалы, на которую указывал Токарь, и провела рукой по длинной, глубокой царапине, оставленной на камне.

— Согласна, — сказала она. — Смотрите. Здесь он зацепил скалу. Видите след? Его развернуло, и он чиркнул по камню вот здесь. — Она показала на борозду, тянувшуюся вдоль основания скалы. — Это видно по тому, как они вошли в скалу. Под углом, с вращением. Если бы они падали носом вперёд, обломки легли бы иначе. — Она показала на разбросанные куски обшивки, которые веером уходили в сторону от места удара. — А потом, уже потеряв остальные излучатели, он вошёл кормой вон в ту скалу. — Она кивнула в сторону противоположного склона — Оттуда его и отбросило. Удар был страшной силы. Но до этого он ещё пытался выровняться. Пилот боролся до конца. Вон, видите, следы? — Она показала на характерные задиры на камнях. — Он пытался уйти в сторону, но времени не хватило.

Токарь хмыкнул, заглянул в зияющую пробоину и двинулся дальше, к носовой части, заглядывая в треснувшие иллюминаторы и изучая пробоины. Внезапно он остановился, вглядываясь в едва различимую под слоем копоти и пыли трафаретную надпись.

— «ОСИРИС».— Прочитал он вслух. — Что ж, похоже, это был последний полёт Осириса. Не долетел до загробного мира, бедолага.

Маркус, всё это время изучавший землю вокруг обломков, поднялся и подошёл ближе, вытирая руки о штаны. Он кивнул на длинную, почти прямую борозду, которая шла от места удара к тому месту, где сейчас лежал корабль.

— Подтверждаю, — сказал он, кивая на скалу с бороздой. — Я прошёлся по следам. Вот здесь, — он показал на борозду, — видно, как их протащило. Видите, как щебень вспахан? А вон там, — он махнул рукой в сторону, — обломки разлетелись веером. Кормой ударился, его отбросило, и он завалился на бок.

— Хорошо, — Кивнул Валь. — Осматриваем дальше.

Инженер обошёл остов с другой стороны, где обшивка сохранилась чуть лучше, и остановился у массивной створки аварийного люка. Он и металл вокруг были покрыты копотью, пылью и мелкими вмятинами. Но сам люк, на первый взгляд, выглядел целым. Токарь присел, осмотрел петли, потом кромку уплотнителя и, выпрямившись, повернулся к Валю.

— Нашёл аварийный люк, — сказал он. — Внешне целый. Можно попробовать открыть.

Капитан, стоявший чуть поодаль, задумался на пару секунд и коротко кивнул.

— Открывай. Только осторожно.

— Понял, — буркнул Токарь и вернулся к люку.

Он схватился за ручку обеими руками, упёрся ногами в обшивку и рванул на себя. Люк, взвизгнув ржавым металлом, поддался. Из открывшегося проёма ударил густой, спёртый запах смеси горелого пластика, застоявшегося воздуха и сладковато-тошнотворной разложившейся органики, от которого мгновенно заслезились глаза и перехватило дыхание. Волна этого запаха была настолько плотной, что, казалось, её можно было потрогать. Токарь резко отшатнулся, согнулся пополам, и его несколько раз вырвало на каменистый грунт у входа. Он стоял, согнувшись, упираясь ладонями в колени, глубоко дыша, пока спазмы не утихли.

— Ну и вонища… — хрипло сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони и отступая от люка. — Похоже, там кто-то сдох. — Он отвернулся, жадно вдыхая свежий воздух.

Коваль, проходившая мимо, шарахнулась в сторону, прикрыв нос рукавом. Маркус, рассматривавший следы у кормы, закашлялся и сплюнул на камни.

— Что там? — поморщившись, спросил стоявший поодаль Валь.

— А хрен его знает, — прохрипел Токарь, всё ещё пытаясь отдышаться. — Я туда не полезу. Если хочешь — сам заглядывай.

— Я бы воздержалась, — отозвалась Коваль, прикрывавшая нос. — Судя по запаху, там кто-то умер пару недель назад. Может месяц. Скорее всего, какое-то животное.

Валь подошёл ближе и остановился в нескольких шагах, не рискуя подходить ближе. Бросив короткий взгляд в тёмный проём люка, из которого всё ещё тянуло тяжёлым запахом, отступил, поморщившись.

— Внутрь не лезем, — сказал он, охрипшим голосом. — Осмотрим через иллюминаторы снаружи и решим. Кощей, закрой люк. Пусть останется, как было.

Токарь, всё ещё бледный, вернулся к люку, навалился на него плечом и с усилием захлопнул. Замок, лязгнув, встал на место. Но даже после этого запах ещё какое-то время висел в воздухе, словно въевшись в камни и одежду. Переведя дух, инженер ещё раз сплюнул и начал обходить корабль спереди. Поднявшись по осыпи, он заглянул через мутное, покрытое паутиной трещин лобовое стекло кабины.

— Ну-ка, ну-ка… — пробормотал Токарь, прижимаясь лицом к стеклу и ладонями отсекая блики. — Что тут у нас?

— Что-нибудь видно? — Поинтересовалась Коваль, стоявшая у борта.

— Темно. — Отозвался инженер, продолжая вглядываться в полумрак кабины, где свет выхватывал очертания кресел и приборной панели. — Хотя… Кое-что видно. Кресла на месте… оба. Хотя нет. — Он прищурился. — Одно стоит. Перекошенное. Но вроде цело. Позади на стене вижу тёмные засохшие следы.

— Кровь? — Спросила Коваль, подходя ближе.

— Похоже на то. — Токарь провёл ладонью по стеклу, пытаясь стереть пыль. — Кто-то тут хорошо приложился. — Он чуть повернул голову, вглядываясь. — А второе кресло вырвано с корнем. Рядом с ним тёмное пятно. Довольно большое.

— Тела есть? — Спросил Валь.

— Погоди, — отмахнулся Токарь, вглядываясь дальше. — Дверь во второй отсек перекошена и открыта. Вижу ещё два кресла. И ворох каких-то бурых тряпок. Похоже бинты. Тел нет.

— Что ещё видно?

Инженер чуть отстранился, меняя угол обзора, и перевёл взгляд на панель управления.

— Приборная панель разбита. Часть приборов вырвана с корнем. Хотя… — он замолчал, вглядываясь. — А вот это интересно. На них следы гари и местами есть оплавившийся пластик. — Он провёл пальцем по стеклу, будто пытаясь стереть налёт с той стороны. — Тут был пожар. Небольшой. Вспыхнуло, погорело, потухло. Может, само, может, кто-то тушил. Но панель точно горела.

— Аварийный запас? Аптечки? — спросил Валь, подходя к инженеру.

Токарь отстранился от лобового стекла и заглянул через боковое окно.

— Ниши пустые. Вон, видишь, — он махнул рукой, — всё выгребли. — Григорий выпрямился, отступая от стекла. — Кто бы тут ни был, они забрали всё, что могли.

Инженер огляделся по сторонам, словно ища взглядом что-нибудь тяжёлое. Через несколько секунд его взгляд остановился на крупном обломке скалы, лежавшем у кабины.

— Вот ты-то мне и нужен. — Пробормотал он. — Сейчас посмотрим, что там внутри.

— Ты серьёзно? — раздался голос Коваль откуда-то сбоку. — Ты что, серьёзно собираешься камнем разбить триплекс кабины?

— Ага, — отозвался Токарь, примеряясь. — Через аварийный люк я не полезу. Увольте. А через стекло — можно заглянуть. Впрочем, если ты хочешь — вперёд. Можешь сама залезть. Я не гордый. Подожду тут, пока ты будешь там копаться.

— Пожалуй, воздержусь. — Фыркнула Коваль, скрестив руки на груди.

— Ну вот, — Токарь усмехнулся, — так я и думал.

Он занёс камень, примеряясь.

— Удачи, — произнесла Коваль, глядя на инженера с усмешкой.

— В смысле? — Прищурился Токарь — Думаешь, не получится?

— Это триплекс, — сказала Коваль.

— И что?

— А то, что ты его не разобьёшь. Эти стёкла лет сто назад научились делать так, что они по прочности не уступают броне. А то и превосходят. Триплекс на таких машинах не просто стекло. Это композит. Многослойный. Так что камнем ты его даже не поцарапаешь.

Токарь хмыкнул, переводя взгляд с камня на стекло и обратно.

— Погоди. Если оно такое прочное, — ехидно поинтересовался он, — чего же тогда из него всю броню не делают?

— По психологическим причинам. — Пожала плечами Коваль. — Кто ж воевать пойдёт, если у него вся броня прозрачная? Ты видишь всё, что вокруг и все видят, что ты там делаешь. Ни тебе укрытия, ни тебе тайны. Это, знаешь ли, нервирует.

Токарь смотрел на неё пару секунд, потом хмыкнул, покачал головой и, размахнувшись, с силой швырнул камень в стекло. Камень ударился о триплекс с глухим стуком и отскочил, упав к ногам Токаря. Стекло даже не дрогнуло.

— По психологическим, значит, причинам. — Пробормотал он. — Ну и ладно. Тогда придётся через люк. Кто-нибудь, принесите противогаз. — Он обернулся к остальным. — И я всё равно туда не полезу. Пусть кто-нибудь другой идёт.

Валь, наблюдавший за этой сценой, тяжело вздохнул и молча подошёл ближе. Он посмотрел на камень, валявшийся у ног Токаря, потом на стекло и, наконец, перевёл взгляд на самого инженера.

— Ты закончил? — спросил он ровно. — Или ещё что-нибудь попробуешь? Может, кувалдой?

— Всё, всё. Понял. — Поднял руки Токарь. — Больше не буду.

— Хорошо. — Валь отвернулся, давая понять, что тема закрыта.

Коваль, стоявшая чуть поодаль, едва заметно усмехнулась. Идрис уже открыл рот, чтобы что-то добавить, когда с другой стороны корабля послышался голос Маркуса

— А экипаж выжил.

Все обернулись. Маркус сидел на корточках, осматривая землю.

— Вот здесь, у камней, — он показал на выцветшие упаковки от аптечек, обрывки бинтов и пустые инъекторы, — они перевязывались. Кровь на камнях, следы костра. Они провели тут какое-то время. — Он поднялся и, отойдя на несколько шагов, указал на землю. — А потом, — он махнул рукой в сторону, откуда прибыли они сами, — за ними приехали. Колёсная техника, не меньше трёх машин. — Маркус указал на глубокие колеи, уходящие от корабля, — Развернулись вон там, — он кивнул на утоптанную площадку, поросшую лишайником, — и ушли в том направлении. Увезли выживших.

Валь слушал молча, не перебивая. Когда Маркус закончил, Идрис медленно подошёл к нему и ещё несколько секунд смотрел на колеи, словно пытаясь представить себе, что здесь произошло много лет назад.

— Похоже, всё ценное отсюда уже вывезли. — Сказал он наконец, подняв голову. — Значит, так. — Капитан посмотрел на солнце, которое уже практически скрылось за верхушками гор. — Скоро стемнеет. Ночевать будем здесь. Маркус, Токарь. Перегоните машины к кораблю. Поставьте их треугольником, чтобы остов был одной из сторон. Так будет и укрытие, и просматриваемые сектора.

— Есть, — коротко отозвался Маркус, уже поднимавшийся с корточек.

— Понял, — буркнул Токарь, уже направляясь к грузовику.

Валь тем временем подошёл к грузовому роверу. Дверь кабины была приоткрыта. Внутри, в тусклом свете дисплея, виднелась сгорбленная фигура Кая. Он сидел, уткнувшись в экран, на который транслировалась картинка с дрона.

— Как дела? — спросил Идрис, останавливаясь у двери.

Кай поднял голову, фокусируя взгляд на капитане.

— В радиусе наблюдения — тишина. Видел несколько птиц и мелких животные у скал. Ничего крупного. Подозрительного движения и тепловых сигнатур не наблюдается.

— Хорошо, — кивнул Валь. — Сажай дрон. Хватит на сегодня.

— Понял. — Отозвался Кай.

Он переключил режим, и дрон, до этого висевший над ущельем, начал плавно снижаться. Послышался нарастающий свист винтов и через несколько секунд аппарат мягко опустился в захваты на крыше. Раздался короткий металлический щелчок фиксаторов, и гул стих. Винты, сделав последний оборот, замерли, и над крышей грузовика воцарилась тишина.

Тем временем Маркус, обходя остов, споткнулся о скрытый под щебнем обломок. Не удержавшись, он упал, выставив вперёд руки, и приземлился на каменистый грунт.

— Чёрт… — выдохнул он, упираясь руками в камни и поднимаясь.

Поднявшись, сержант отряхнул руки и вдруг замер. Прямо перед ним, в нише скалы нависающей над кораблём, лежал предмет. Маркус подошёл ближе, протянул руку и вытащил потрёпанный, запылённый предмет. Это была книга, а точнее — дневник. На потрескавшейся от времени кожаной обложке виднелась почти стёртая надпись, сделанная от руки: «Осирис. Бортовой журнал». Он открыл его. Первая страница была исписана мелким, аккуратным почерком.

— Капитан, — позвал Маркус, поднимаясь с находкой в руке. — Тут кое-что есть.

Но не успел он договорить, как Коваль, стоявшая в стороне от корабля и глядевшая в сгущающиеся сумерки, вдруг нахмурилась. Она повернула голову в сторону ущелья и прислушалась. Потом

— Подождите. — Обернулась он к остальным. — Вы это слышите?

Все замерли, прислушиваясь. Ветер шелестел в скалах, где-то капала вода, но больше ничего.

— Что именно? — спросил Валь.

— Вой, — сказала Коваль, вглядываясь в сторону ущелья. — Далеко. Еле слышно.

— Стриж, ты переутомилась. — Хмыкнул Токарь, стоявший у ровера — Тебе уже всякое мерещится. Точно тебе говорю. День был долгий, река, осыпи, этот корабль вонючий. Пойди, отдохни.

Коваль, не оборачиваясь, медленно покачала головой.

— Я не устала, — сказала она тихо. — И я слышала вой.

Глава 47

Машины и тёмный, накренившийся корпус «Осириса», поставленные треугольником, образовали небольшой, но уютный лагерь. Токарь и Маркус, обойдя ложбину, натаскали веток. Собранные с высохших деревьев и кустарника они были сухие настолько, что они вспыхнули почти сразу, как только огонь коснулся их. Пламя, рыжими языками лизнув темноту, осветило каменистую площадку, три машины и людей, устроившихся между ними. Ветки горели жарко и почти без дыма. Огонь отбрасывал на скалы неровные, пляшущие тени. И в этом свете остов «Осириса» казался ещё более древним и мёртвым, чем днём. Валь подойдя к костру, протянул руки к огню, согреваясь.

— Кай, — позвал он. — Сколько мы проехали и сколько осталось?

Ли, сидевший на вытащенном из кузова ящике, поднял голову от датапада.

— От РИТМ-4 до РИТМ-7 по изначальному маршруту было около трёхсот двадцати километров. — Навигатор развернул на датападе карту и экран подсветил его лицо холодным синим светом. — Мы проехали около двухсот двадцати. Осталось примерно сто тридцать. Может, чуть больше. Если дорога будет такой же, как сегодня, — он помедлил, — до базы завтра доберёмся к середине дня.

— Около двухсот двадцати, — повторил Валь. — За день мы прошли больше половины. Неплохо.

Токарь, сидевший по другую сторону костра, поперхнулся.

— Неплохо?! Капитан, да мы ехали целый день! Я думал, мы уже почти на месте, а тут впереди ещё сто тридцать. Как так-то? И вообще, тебя ничего не смущает? Из трехсот двадцати мы за день прошли двести двадцать, а осталось сто тридцать.

— Именно так. — Ответил Кай, не отрываясь от датапада. — Дорога-то не прямая как стрела, а петляет между скалами. К тому же мы объезжали осыпи, петляли по ущельям, дважды переправлялись через реку, сделали крюк к кораблю. Всё это в сумме дало такое расстояние.

— Да с тобой спорить — всё равно, что с калькулятором ругаться. — Махнув рукой, буркнул Токарь.

— Хватит. — Поднял руку Валь, останавливая начинающуюся перепалку. — Всё равно быстрее не получится. — Он обвёл взглядом группу. — Ужинаем и спать. Завтра длинный день. А ты, Кощей, я смотрю не устал. Дежуришь первым.

Токарь, только-только усевшийся поудобнее у костра и протянувший руки к огню, замер. Потом медленно повернул голову к капитану. На его лице отражалась целая гамма чувств. От искреннего возмущения до усталой обречённости.

— В смысле я не устал?! — Переспросил он. — То есть я, значит, не устал? Я, который сегодня вёл эту колымагу через реку, таскал ветки для костра, а теперь ещё и не устал? — Инженер ткнул себя пальцем в грудь. — Или ты думаешь, что если я не жалуюсь, так я и не устал?

— Именно, — коротко ответил Валь, не меняя выражения лица.

Маркус, сидевший по другую сторону костра, хмыкнул, но от комментариев благоразумно воздержался. Коваль улыбнулась, пряча лицо за кружкой. Даже Кай на секунду оторвался от датапада, чтобы оценить масштаб трагедии.

— Логика железная, — проворчал Токарь. — Кто устал, тот спит. Кто не устал, тот дежурит. А кто жалуется — тот, значит, вообще симулирует.

— Ты не жалуешься, — парировал Валь. — Ты ворчишь. Это разные вещи. Ворчание — признак того, что человек ещё в силах. Кто громче всех возмущается, тот меньше всех устал. Проверено. Уставший человек ворчать не может.

— Это дискриминация по громкости, — буркнул Токарь и посмотрел на Маркуса.

Тот только пожал плечами, мол, я тут ни при чём. Инжненер перевел взгляд на Коваль. Та сделала вид, что очень заинтересовалась содержимым термоса.

— Ладно, — буркнул он наконец.

— Через два часа будишь Кая, — продолжил Валь, не обращая внимания на ворчание. — Потом дежурит Стриж. Потом я. Замыкает Маркус. Вопросы?

Вопросов не было. Токарь только кивнул, поднимаясь и направляясь к грузовому роверу.

— Кто ужинать? — спросил он, оборачиваясь.

— Я не голоден, — покачал головой Маркус.

— Я тоже, — отозвался Кай, не отрываясь от датапада.

— Не буду, — коротко сказал Валь, подбрасывая ветку в костёр.

Коваль, сидевшая у огня и смотревшая в темноту за костром, чуть помедлила, но потом поднялась и направилась к грузовику.

— Я, пожалуй, возьму, — сказала она. — Поем, когда буду дежурить.

— Ага. Поешь. — Бросил ей Токарь, уже стоявший у аппарели. — А то, может, тебе опять вой померещится. Голодной-то.

Коваль поморщилась, но ничего не ответила.

— Паёк в первой коробке справа, — добавил Токарь кивая вглубь кузова. — И фляжка с чаем тоже.

— Спасибо. — Коротко кивнула Александра, забираясь в грузовой отсек.

— Так, всё, ложимся. — Раздался голос Валя. — Все кто не дежурит — спать.

— Где ночуем? — спросил Маркус, оглядывая стоянку.

— В кузове, — ответил Валь, уже подходя к грузовому роверу. — В кабинах тесно, а на земле холодно. Расстилаемся на лавках и полу.

— На полу? — переспросил Токарь, скептически глядя на металлические корпуса аккумуляторов. — Тут же всё железное и холодное.

— Ну так воспользуйся спальником, — бросил Валь, не оборачиваясь. — Ты же их взял. Можешь снизу флексилен постелить.

Токарь вздохнул и полез в кузов. За ним подтянулись остальные. Маркус расстелил свой спальник на лавке вдоль правого борта, Кай устроился в углу, поджав ноги. Коваль заняла дальний конец кузова. Валь, убедившись, что все устроились, подошёл к костру, подкинул веток.

— Костёр оставляем гореть, — сказал он. — Дежурный будет греться. Дров натаскали много. До утра хватить должно. — Кощей. Ты там долго ещё копаться будешь? — Заглядывая в кузов спросил капитан.

— Всё, уже всё. Чай искал. — Из глубины кузова показался Токарь. — На ночь хватит. — Он потряс флягой и спрыгнул на землю.

Валь внимательно посмотрел на него, потом коротко кивнул.

— Хорошо. Иди, дежурь.

Он залез в кузов и улёгся на свободное место.

— Всё, отбой. — Прозвучал через несколько секунд голос капитана из темноты.

Инженер уселся на ящик поудобнее, придвинув его ближе к огню и подкинул пару веток. Пламя вспыхнуло ярче, осветив каменистую площадку, тёмный, накренившийся корпус «Осириса» и два ровера. Токарь обвёл всё это взглядом, вздохнул и уставился на огонь.

— Красота, — сказал он сам себе. — Ночь, звёзды, горы. Романтика. Только вот я почему-то не на курорте, а в карауле, посреди чужой планеты, где нас в любой момент могут сожрать, пристрелить или просто придавить камнем.

Он поднял голову. Небо было усыпано звёздами. Яркими, крупными, непривычно близкими. В горах воздух был чище, и звёзды казались ближе, чем на равнине.

— Ладно, — проворчал Токарь, устраиваясь поудобнее. — Хоть что-то в этой дыре красивое.

Время шло медленно. Он сидел у огня, время от времени подкидывал ветки и прислушивался к ночным звукам. Где-то далеко перекликались незнакомые ночные птицы. Ветер шелестел в скалах, то затихая, то налетая порывами. Из кузова доносилось ровное дыхание спящих. Токарь смотрел на огонь и думал. О «Тихой гавани», о старом V8, который он собрал в гараже отца. О том, что теперь всё это давно осталось где-то в другой жизни, за тысячи световых лет. Он редко позволял себе такие мысли. Слишком уж они были мягкими. Но ночью, у костра, когда никто не видел, их можно было позволить.

Через два часа инженер поднялся, потянулся, хрустнув позвоночником, и направился к грузовику. Внутри было темно и тепло. Он нашарил рукой плечо Кая, лежавшего ближе всех к выходу, и потряс.

— Гений, — сказал он негромко. — Твоя смена. Вставай.

Кай вздрогнул и открыл глаза. В полумраке его лицо казалось особенно бледным и молодым.

— Уже? — спросил он хрипло.

— Уже, — подтвердил Токарь. — Два часа прошли. Время, зараза, летит незаметно, когда не надо.

Кай сел, потёр лицо ладонями и нашарил рядом датапад. Затем выбрался из спальника и, поёживаясь от холода, спустился по аппарели.

— Всё спокойно? — спросил он, глядя на костёр.

— Спокойно, — ответил Токарь. — Я пару раз слышал какие-то шорохи со стороны скал. Но это, скорее всего, местная мелкая живность. Не подходила. А так — ветер, тишина, звёзды. — Он хмыкнул. — Всё как ты любишь. Только когда будешь смотреть на звёзды — не увлекайся.

Кай молча кивнул, принимая информацию.

— Понял.

— Ну, тогда я спать, — сказал Токарь, уже забираясь в кузов. — Разбудишь Стриж через два часа. Если что-то будет — кричи громче. Я сплю чутко.

— Кощей, — окликнул его Кай.

Токарь обернулся.

— Спасибо, что разбудил аккуратно.

— Ага, — буркнул тот. — Пожалуйста, Гений.

Инженер, пробурчав что-то про «пять звёзд», залез в кузов, устроился у самой дальней стенки и, натянув на голову капюшон спальника, затих. Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким.

Кай остался у костра один. Он подкинул веток, уселся на ящик и положил датапад на колени. С минуту смотрел на экран, проверяя показатели и температуру. Потом поднял голову к небу. Звёзды висели низко и ярко, непривычно чужие и в то же время почти родные. Он поёжился, поплотнее запахнул куртку и уставился на огонь.

Время текло медленно. Кай сидел неподвижно, лишь изредка подкидывая ветки. Его взгляд то возвращался к датападу, то уходил в темноту за пределами лагеря. Он не отрывался от своих мыслей. В голове прокручивались расчёты, схемы, вероятности. Но где-то на периферии сознания всё время билась одна и та же мысль. Он жив. Он сидит у костра. Рядом спят люди, которые его не бросили. Это было странно и немного страшно.

Через два часа он поднялся. Ноги затекли от долгого сидения. Он подошёл к грузовику, заглянул внутрь. Коваль спала на боку, закутавшись в спальник с головой.

— Александра, — позвал он негромко.

Она не отреагировала. Кай помедлил секунду, потом залез в грузовой отсек и протянув руку осторожно коснулся её плеча.

— Стриж. Твоя смена.

Коваль вздрогнув открыла глаза. В полумраке её зрачки блеснули.

— Уже? — спросила она, садясь.

— Да. Два часа прошли, — ответил Кай. — Всё спокойно. Ничего не происходило.

Она кивнула, потянулась, нашарила куртку. Кай уже отступил к выходу, но задержался.

— Александра, — сказал он тихо.

— Что?

— Когда я сидел у костра… — он помедлил, подбирая слова. — Мне показалось, что я слышал низкочастотный звук. Один раз. Очень далеко. Не уверен, что это не ветер. Но ты будь внимательна.

Коваль замерла, прислушиваясь к его словам.

— Вой? — уточнила она.

— Нет. Или да. Я не могу гарантировать. Акустический анализ не проводил. — Он запнулся. — Просто… будь внимательна.

— Хорошо, — сказала она. — Спасибо, Кай.

Он кивнул и спустился по аппарели. Коваль натянула куртку, прихватила свой паёк и фляжку и выбралась следом. У костра она подкинула веток, уселась на ящик, с которого только что встал Кай. Тот уже забирался в кузов, устраиваясь на своём спальнике.

Ночь была ясная и холодная. Александра достала свой паёк с фляжкой и начала есть. Огонь трещал, звёзды висели низко, и в ущелье стояла та особенная, звенящая тишина, которая бывает только в горах. Она ела медленно, глядя на огонь, и в какой-то момент поймала себя на том, что прислушивается. К ветру. К тишине.

Девушка почти доела, когда услышала шорох. Лёгкий и почти неслышный. Коваль подняла голову и замерла. Рука сама легла на пистолет. Из темноты, со стороны скал, беззвучно, словно соткавшись из самого мрака, вышла пятнистая кошка. Александра замерла, рассматривая мощное, гибкое тело. Животное было огромным. Втрое, если не вчетверо, больше самой крупной домашней кошки, которую ей доводилось видеть. Длинное, мускулистое, с широкой грудью, длинным, пушистым хвостом и мощными лапами, оно ступало по щебню так, будто вес его ничего не значил. Буровато-серая пятнистая шерсть, с тёмными кольцами и полосами, в свете углей казалась почти неразличимой на фоне камней, и только длинный, пушистый хвост, чуть подрагивавший на конце, выдавал движение. Животное двигалось бесшумно, ступая по щебню так, будто лапы не касались земли.

Зверь остановился в нескольких шагах от костра и сел, уставившись на огонь. Спустя минуту он повел носом и, не торопясь, пошел к Коваль. Александра не пошевелилась. Она смотрела на животное, затаив дыхание. Кошка медленно подошла ближе, остановилась в двух шагах и повела носом, втягивая воздух. Потом сделала ещё шаг, обнюхала край ящика, на котором сидела Коваль, и, наконец, подошла вплотную. Потёрлась боком о её ногу и издала низкий, вибрирующий звук. Кошка потёрлась о ногу, а затем изогнулась и подставила свою голову под руку.

— Ну привет, — тихо сказала девушка.

Коваль медленно протянула руку и коснулась её спины. Шерсть была густой, тёплой и очень мягкой. Кошка заурчала громче. Коваль улыбнулась, сама не ожидая этого. Она медленно, осторожно провела ладонью по её спине. Кошка выгнулась, подставляя бок, и урчание стало ещё громче.

— Ну надо же, — прошептала пилот. — Ты голодная, что ли?

Александра медленно, потянулась к своему пайку, отломила кусок и положила на камень рядом.

— На, — тихо сказала она.

Кошка повернула голову, посмотрела на еду, подошла, обнюхала. Потом посмотрела на Коваль. Потом снова на паёк. И скинула лапой его с камня на землю. После чего не торопясь начала закапывать его. Спустя минуту кошка вернулась к Коваль, снова ткнувшись мордой ей в колено.

— Вот засранка, — фыркнула Коваль.

Она осторожно протянула руку и погладила кошку по спине. Кошка снова громко заурчала и посмотрела на Коваль долгим, внимательным взглядом. В этом взгляде было столько понимания, что Александре на секунду стало не по себе.

— Ты ведь всё понимаешь, да? — прошептала Коваль, глядя в жёлто-зелёные глаза.

Кошка не ответила. Только чуть склонила голову набок. В этот момент со стороны грузового ровера послышались шаги. Валь, пришедший на смену, спустился по аппарели, зевнул, потёр лицо ладонью и уже собирался что-то сказать, как вдруг замер. Он увидел кошку. Его рука мгновенно метнулась к пистолету на поясе.

— Стриж, — сказал он негромко. — Не двигайся.

— Не надо, — так же тихо ответила Коваль. — Она не тронет.

Валь замер, не отрывая взгляда от кошки. Та сидела рядом с Коваль и смотрела на капитана. Коротко фыркнув, будто выражая своё мнение о его попытке схватиться за оружие, она поднялась и медленно подошла к Идрису. Тот стоял неподвижно, глядя, как эта большая, гибкая тень приближается к нему в свете костра. Кошка остановилась в шаге от капитана, обнюхала его сапоги, потерлась о ногу и, подняв голову, посмотрела прямо в глаза. Долго. Внимательно. Валь смотрел в ответ. И в какой-то момент ему показалось, что этот зверь оценивает его. Взвешивает. Решает что-то. Валь медленно опустил руку, так и не вытащив пистолет. Кошка ещё раз фыркнула. Снова ткнулась мордой ему в ногу и развернулась. Через секунду животное скользнуло в темноту, растворившись среди скал так же бесшумно, как и появилась. О том, что на поляне был кто-то еще, напоминал лишь терпкий запах мускуса. Валь медленно выдохнул.

— Что это было? — спросил он, не отводя взгляда от того места, где исчезло животное.

— Кошка. — сказала она просто, уходя в кузов.

— Стриж. Погоди. Вой. Ты слышала его снова?

— Нет, — ответила она. — Только ветер.

Она подхватила свой спальник, кивнула капитану и направилась к аппарели. Через несколько секунд её шаги стихли в глубине кузова. Валь остался у костра один, глядя на звёзды и прислушиваясь к тишине, в которой не было ничего, кроме треска огня и далёкого свиста ветра в скалах. Идрис сел на ящик, вытянул ноги к огню и уставился на пламя. В голове медленно, одна за другой, прокручивались картинки. Кошка у ног Стриж. Урчание. То, как она тёрлась о ногу Коваль, как будто знала её. То, как Стриж сидела. Расслабленно, спокойно, рука на спине животного. Так, будто это было в порядке вещей.

А потом, то, как кошка подошла к нему. Не бросилась. Не зашипела. Просто подошла. Обнюхала берцы. Потёрлась. Посмотрела в глаза. Долго. Внимательно. Валь закрыл глаза, восстанавливая в памяти этот взгляд. Жёлто-зелёные глаза, чуть раскосые, с вертикальным зрачком. И в них — не животное. Не голод. Не страх. Оценка.

Он много раз видел, как оценивают его люди. Подчинённые — снизу вверх, проверяя, можно ли доверять приказу. Равные — через плечо, прикидывая, стоит ли связываться. Командование — сверху вниз, взвешивая, чего он стоит. Этот взгляд был таким же. Только смотрел не человек.

— Твою мать, — тихо сказал Валь глядя в огонь.

Он не любил такие моменты. Не потому, что боялся. А потому что не любил, когда реальность переставала вписываться в те рамки, которые он для неё выстроил. И сейчас рамки трещали. Сначала «Аякс», исчезнувший от одного залпа. «Варяг», развалившийся изнутри. «Изгои», которых использовали как расходный материал, и Чужие, пришедшие следом. Это было первое, что не влезало ни в одну известную ему тактическую схему. Он тогда ещё думал, что видел худшее. Ошибался.

То, что вынес в кармане Кай, было хуже. «Янтарь». Искусственный интеллект, который мыслит парадоксами. Который может открыть дверь туда, куда не ведёт ни один известный маршрут. Это была вторая трещина. И она была куда глубже первой. А еще профессор, запустивший ЭМИ. Импульс, который достал корабль на орбите. Достал так, что с него слетела маскировка. И они увидели его. Тёмно-медный, обтекаемый, чужой. Тот самый корабль, который висел над планетой всё это время, и о котором они ничего не знали. Это была третья трещина. И Валь чувствовал, что где-то там, за ней, зияет пустота.

А теперь ещё и кошка. Большая, умная кошка, которая пришла к костру, понюхала людей и ушла, оставив после себя запах мускуса и кучу вопросов. Валь сидел у огня, глядя на пламя, и чувствовал, как привычная картина мира медленно, но верно расползается по швам. Он был капитаном боевого крейсера. Он знал, как вести бой, как принимать решения, как отвечать за людей. Но он не знал, как отвечать за то, что происходит сейчас. Потому что это не вписывалось ни в устав, ни в тактику, ни в здравый смысл.

Валь потянулся к датападу на поясе. Не включая, просто положил ладонь на корпус. Потом убрал руку. Кому он собирался докладывать? Командованию, которого нет? Каю, который спит в кузове и всё равно не ответит на этот вопрос? Он и сам не знал, что именно хочет спросить. Кай, что это за зверь? И Кай, скорее всего, выдаст список видов, проценты и вероятность. И, возможно, упомянет РИТМ-23. И тогда всё сойдётся. И станет ещё хуже.

Он встал, подошёл к аппарели грузовика, заглянул внутрь. В темноте кузова ровно дышали спящие. Коваль уже устроилась на своём месте, свернувшись калачиком. Кай лежал на спине, прижав датапад к груди. Маркус спал на боку, лицом к выходу. Токарь — в дальнем углу. Натянув капюшон на голову, будто пытался спрятаться от всего мира.

Валь постоял минуту, слушая это дыхание. Потом вернулся к костру, сел, подкинул очередную ветку и снова уставился на огонь, прокручивая варианты. Что делать с кошкой, если она вернётся. Что делать с Каем, если тот подтвердит его догадки. Что делать со Стриж, которая, похоже, знала или поняла больше, чем сказала. Он взглянул на часы на датападе. До смены Маркуса оставалось чуть больше часа. Валь решил не будить его раньше. Пусть поспит. А он посидит. Подумает.

Где-то в темноте, со стороны скал, снова шевельнулся ветер. Валь напрягся, прислушался. Ничего. Только треск огня, далёкий свист в ущелье и ровное дыхание спящих в кузове. Он расслабился, откинулся назад и посмотрел на звёзды. Яркие, крупные, чужие. И где-то среди них корабль чужих. А может, нет. Может, уже ушёл. А может, всё ещё висит там, на орбите, и ждёт.

Глава 48

ЕёУтро встретило Маркуса серым, промозглым рассветом. Дымка тумана стелившегося по ложбине, казалось, впитала в себя весь холод и сырость прошедшей ночи. Сержант, чья смена подошла к концу, поднялся с ящика у догорающего костра. Он размял затекшую спину и, зевая, направился к открытой аппарели грузового ровера.

— Подъём! — хлопнув ладонью по борту, рявкнул сержант так, будто командовал расчетом на плацу.

Из кузова донеслось невнятное ворчание, шорох спальников и глухой стук. Кто-то неудачно попытался встать и задел головой ящик. Первым на аппарели показался Валь. Лицо у него было помятое, под глазами залегли тёмные тени. Он бросил на Маркуса недовольный взгляд, но ничего не сказал. Только коротко кивнул, спустился по аппарели и ушёл куда-то за «Осирис». Следом выбралась Коваль. Она быстро пригладила растрепавшиеся рыжие волосы, стянула их в привычный хвост и, также не говоря ни слова, направилась к костру. Третьим из кузова выбрался Кай. Его лицо было бледным, почти серым, а под глазами залегли синяки. Ли остановился на аппарели, обвёл взглядом лагерь и наконец, сфокусировался на сержанте.

— А… мы уже приехали? — Наконец спросил он. — Или ещё нет?

— Что? — Уставился на него Маркус.

— Ну, — Кай растерянно обвёл взглядом ложбину, костёр, роверы, будто видел их впервые, — мы уже на маршруте? Я просто… — он запнулся, — я не помню, как оказался в кузове.

— Мы ночевали тут, Кай, — медленно, с расстановкой сказал Маркус. — У «Осириса». Помнишь? Корабль. Ты сам его нашёл вчера.

— А, — сказал Кай, и в этом «а» не было ни капли понимания. — Да. Корабль.

Он кивнул сам себе и побрёл к костру, оставив Маркуса стоять с открытым ртом. Сержант проводил его взглядом, потом покачал головой и пробормотав себе под нос что-то невнятное. Последним на аппарели показался Токарь. Его лицо, помятое после сна на флексилене, выражало крайнюю степень недовольства миром в целом и сержантом в частности.

— Ты чего орёшь, как потерпевший? — пробурчал инженер, щурясь на серый свет. — Мы не на плацу. — Он зевнул, хрустнув челюстью, буркнул что-то про «царские условия» и, махнув рукой, пошёл к костру.

Завтракали быстро, практически без разговоров, разогрев пайки на химических пластинах и выпив по кружке горячего чая из фляжек с подогревом. Токарь, ещё сонный и потому особенно ворчливый, собрал мусор в ящик и засунул его в кузов, под лавку. Валь, допив остатки чая, собрал всех у легкового ровера.

— Значит, так, — начал он деловым тоном. — Порядок движения тот же. В легковом за рулем Стриж, я — штурманом. В грузовом за рулем Кощей, Маркус — штурманом. Кай — навигация и дрон.

Он обвёл взглядом всех по очереди, убеждаясь, что каждый его услышал.

— Едем осторожно. Дорога, судя по картам, сегодня должна быть лучше. Но после вчерашнего я ничему не верю. Дистанция — сто метров. Скорость — по обстановке. Вопросы?

— Есть, — отозвался Токарь. — Когда мы уже доедем до этого РИТМа? Я хочу поспать в нормальной кровати, а не на ящиках с пайками.

— Когда доедем, — коротко ответил Валь. — По машинам.

Все разошлись по роверам. Коваль села за руль багги. Привычно поправив зеркала, вывела на дисплей карту маршрута. Валь, заняв место штурмана, пристегнулся и положил рацию на колени. Токарь, кряхтя, забрался в кабину грузовика, плюхнулся на водительское кресло и, пристегнувшись, привычно пробежался взглядом по приборной панели. Маркус устроился рядом, пристегнулся и, подогнав сиденье под себя, начал наблюдать за телеметрией с дрона. Кай, занявший место сзади, уже развернул терминал управления «Зорким», и его пальцы бегали по сенсорной панели, запуская предстартовую диагностику.

— Все системы в норме, — пробормотал он, не отрываясь от экрана. — Заряд — двадцать четыре и одна десятая вольта. Замки фиксации готовы. Вывожу на взлетный режим.

«Зоркий-9» ожил с тихим, нарастающим гулом. Винты раскрутились, поднимая мелкую пыль с крыши ровера. Раздался короткий металлический щелчок разблокировки захватов. Разведчик завис в метре над крышей, качнулся, стабилизируясь, и плавно ушел вверх, в серое небо, оставляя за собой лишь легкий вихрь пыли. Через несколько секунд на экранах появилась картинка с высоты. Серая каменистая пустошь с каньонами ущелий, два ровера стоящие у скального выступа и бесконечное хмурое небо. Кай чуть повёл его в сторону, проверяя отклик систем, потом вывел на рабочую высоту. Изображение на экране стабилизировалось, и Ли зажал тангенту рации для доклада.

— Дрон в воздухе, — доложил он. — Все системы в норме. Высота — девятьсот метров. Изображение стабильное. Начинаю разведку маршрута.

— Принято. — Отозвался Валь. — Начинаем движение.

Коваль плавно нажала на газ, и легковой ровер, мягко покачиваясь, тронулся с места. Грузовик, выждав несколько секунд, двинулся следом. Машины, тяжело переваливаясь, поползли между валунами, разбросанными по каменистому полю. Токарь в кабине грузовика ворчал, не переставая.

— И куда мы вообще едем, — бурчал Токарь, в очередной раз объезжая валун, торчавший из щебня. — Я понимаю, когда дорога разбита. Я понимаю, когда её размыло, засыпало, взорвали к чёртовой матери. Но это даже не дорога. Это поле. Просто поле, усеянное камнями. Мы по нему ползём потому, что кто-то нашел кучу хлама. Спасибо, гений. Удружил. Нашёл сокровище, не поленился.

— Я всего лишь доложил о находке, — отозвался Кай с заднего сиденья, не отрываясь от экрана. — Решение свернуть с маршрута принимал капитан.

— Вот именно, — Токарь на миг обернулся, бросив на навигатора выразительный взгляд. — Ты доложил. И Валь сразу: «Едем туда». А страдаю — я. Всю дорогу. Потому что кто-то увидел ржавый хлам вдалеке и решил, что нам туда обязательно надо.

— Там могло быть что-то полезное, — ровно ответил Кай.

— Он не виноват. — Отозвался Маркус, глядя в боковое окно на проплывающие серые скалы. — Дрон зафиксировал обломки, Кай доложил, капитан решил проверить. Может, оно и к лучшему. Дневник нашли. Это уже что-то.

— Дневник, — фыркнул Токарь. — Дневник — это хорошо. А вот подвеска на грузовике — ещё лучше, когда целая. А мы её тут оставим, на этих камнях, и потом пойдём пешком до самого РИТМа.

— Дойдём, — коротко ответил Маркус.

— Дойдём, — передразнил Токарь. — Все так говорят. Пока ноги не отвалятся.

Маркус хмыкнул, но спорить не стал. Кай, не отрываясь от экрана, продолжал следить за дорогой. Дрон парил в километре над колонной, передавая чёткую картинку. Иногда он корректировал курс, предупреждая о крупных препятствиях. Спустя сорок минут ровер, ведомый Коваль, выполз на относительно ровное покрытие старой дороги. Грузовой, чуть приотстав, двигался следом. Спустя еще два часа пути впереди показалась река. Кай, следивший за картинкой с дрона, первым заметил темную, извилистую полосу, пересекавшую дорогу.

— «Броня-1», это «Броня-2», — вызвал он Валя. — Впереди примерно через два километра — река. Ширина — около сорока метров. По данным сканирования глубина около метра. Течение слабое. Дно каменистое. Предположительно, проходима для обеих машин. Рекомендую остановку для оценки.

— Принято, — отозвался Валь. — Останавливаемся у берега. Оценка обстановки.

Колонна замедлилась. Через десять минут показалась река несущая свои воды между невысоких скалистых берегов. Течение было заметно слабее, без бурных перекатов. Вода лишь слегка рябила на мелких камнях у берега. Легковой ровер сбросил скорость и, свернув на каменистый берег, остановился в нескольких метрах от кромки воды. Грузовик встал чуть позади. Инженер откинулся на спинку сиденья и тяжело выдохнул.

— Ну, хоть не такая, как первая, — проворчал он, смотря на ленивое течение. — Та хоть и называлась «ручей», но чуть нас не утопила. Эта вроде поспокойнее.

— Данные сканирования указывают на то, что скорость течения составляет примерно один и два десятых метра в секунду. — Раздался сзади спокойный голос Кая. — Глубина — от восьмидесяти сантиметров до метра двадцати. Дно каменистое, но без крупных валунов. Это в пределах допустимого для обеих машин. Вероятность успешной переправы… — он запнулся на секунду, — девяносто один процент.

— Девяносто один, — повторил Токарь, оборачиваясь через плечо. — А девять процентов на что? На то, что мы утопим грузовик? Или на то, что нас снесёт вниз по течению?

— Остальные девять процентов — это различные сценарии, — невозмутимо ответил Кай. — Потеря сцепления, смещение с траектории, заклинивание колеса. Грунт может оказаться мягче, чем показывает сканирование или там есть скрытые промоины под каменистым слоем. Но вероятность любого из них по отдельности — менее двух процентов. Тем не менее, я не могу гарантировать…

— Ты не можешь гарантировать, — перебил Токарь. — Ты вообще когда-нибудь можешь что-то гарантировать?

— Он дал цифры. — Повернулся к нему Маркус, всё это время молча смотревший на реку. — Это больше, чем мы имели на первой переправе. Тогда никто не считал проценты. Просто поехали.

— И чуть не утонули, — напомнил Токарь.

— Но не утонули, — сказал Маркус. — Потому что ты справился. Как справишься и сейчас, если что-то пойдёт не так.

Токарь посмотрел на него, потом на реку, потом снова на сержанта.

— Знаешь, что мне в тебе нравится, Маркус? — сказал он. — Ты всегда находишь способ сказать «не ной» так, чтобы это звучало как комплимент.

— Я стараюсь, — хмыкнул Маркус.

— Если это поможет, — тихо добавил Кай, — я могу вывести дрон на позицию над переправой и следить за машинами с воздуха. В случае чего — предупрежу о смещении грунта или изменении глубины.

— А раньше ты это предлагать не мог? — Снова обернулся к нему Токарь

— Ты не спрашивал, — без капли иронии ответил Кай.

Токарь открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Только махнул рукой и потянулся к ручке двери.

— Ладно, — буркнул он. — Пойду, посмотрю на этот твой девяносто один процент. Вон, Кэп и Рыжая уже там. Только учти. Если мы утонем, я лично вернусь и пересчитаю тебе все вероятности заново.

Токарь, выбрался из кабины, разминая затекшие ноги. Маркус последовал за ним. Коваль и Валь уже стояли у воды, глядя на поток и прикидывая траекторию.

— Глубина примерно как на первой, — сказал он, повернувшись к подошедшим. — Течение слабее, дно ровнее. Должны пройти, но осторожность не помешает.

— Согласна. — Отозвалась Коваль, все еще смотревшая на другой берег.

— Действуем как в прошлый раз. Цепляем легковой тросом, на всякий случай. Вы ждёте тут, пока мы не переберёмся. Потом переправляется грузовой. Кощей, готовь лебёдку.

Токарь, который как раз подошёл и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, замер. Потом медленно перевёл взгляд с Валя на Коваль и обратно на Валя.

— А меня, значит, опять не спросили, — буркнул он. — Просто поставили перед фактом. «Кощей, готовь лебёдку». А то, что я, может, тоже хотел что-то сказать? Может, у меня есть мнение? Может, я тоже хотел оценить обстановку, прежде чем меня в очередной раз запрягут?

— Мнение у тебя есть всегда, — отозвался Валь. — И ты его обязательно выскажешь. Но позже. Сейчас — лебёдка.

— Ну конечно, — проворчал Токарь, глядя на капитана. — Куда уж без меня. Я же незаменимый. Только почему-то об этом вспоминают, когда надо что-то тащить, крутить или чинить. А когда надо спросить — так я сразу «Кощей, помолчи».

Валь, медленно повернул голову в его сторону.

— Кощей, — сказал он ровно. — Ты договорил?

Токарь открыл рот, чтобы продолжить, но, встретив взгляд капитана, передумал.

— Ладно, — буркнул он. — Молчу. Лебёдку готовить, да?

— Да, — коротко ответил Валь. — Готовь.

Он развернулся, подошёл к легковому роверу, открыл дверцу и сел на место штурмана. Коваль, бросив последний взгляд на реку, молча обошла машину с другой стороны и скользнула за руль. Токарь посмотрел им вслед, вздохнул и побрёл к грузовику, что-то невнятно бормоча себе под нос. Маркус, стоявший в стороне, хмыкнул. Токарь бросил на него короткий, мрачный взгляд.

— Помог бы лучше. А то стоят все, как на параде. Капитан вон уже уселся. Стриж за рулём. А я, значит, один за всех отдувайся.

— Я тебе трос подам, — спокойно ответил Маркус, уже шагая к грузовику. — Не ворчи.

— Я не ворчу, — буркнул Токарь, открывая заднюю дверь и забираясь в кузов. — Я озвучиваю текущую ситуацию. Есть разница.

— Ага, — отозвался Маркус, разматывая трос и цепляя крюк за проушину ровера. — Огромная.

Токарь, стоя у лебёдки, дёрнул трос, проверяя. Убедившись, что крепление надёжно, махнул рукой. Коваль посигналила и повела машину в воду. Ровер вошёл в реку мягко, подняв лёгкий веер брызг. Первые метры дались легко. Машина уверенно шла по каменистому дну, вода постепенно дошла до середины колес. На середине русла багги качнуло пару раз, вода перехлестнула через капот. Коваль, уже привыкшая к подобным сюрпризам, уверенно выровняла машину и через несколько минут вывела её на противоположный берег. Остановив машину, она выбралась наружу, отцепила крюк от проушины и подняла руку, подавая сигнал.

— «Броня-2», — раздался в рации голос Валя. — Переправа чистая. Глубина примерно метр. Течение слабое. Начинайте.

— Принял, — отозвался Токарь.

— Трос смотай. — Тихо напомнил ему Маркус с соседнего сиденья. — А то опять, как вчера, по камням застучит.

— Что?

— Трос, — терпеливо повторил Рейнольдс. — Ты его не смотал.

Токарь, буркнув что-то про «учителей», нажал кнопку лебёдки. Трос, натянувшись, пополз обратно, и через несколько секунд механизм зафиксировал его с сухим щелчком.

— Доволен? — Буркнул Токарь. — Теперь можно ехать?

Маркус только хмыкнул в ответ. Григорий плавно нажал на газ, и тяжелая машина, чуть качнувшись, вошла в реку. Машина уверенно переваливаясь по каменистому дну двигалась вперед. Вода постепенно поднялась до середины колёс. Токарь, расслабившись, чуть прибавил скорость. Маркус, сидевший рядом, бросил взгляд в боковое зеркало и вдруг напрягся. Он уже поворачивал головку к Токарю, как мощный, глухой удар прокатился по корпусу. Грузовик резко дёрнулся, словно налетел на невидимое препятствие. Под днищем снова что-то глухо стукнуло, а следом раздался громкий, скрежещущий металлический лязг, от которого заложило уши.

— Какого хрена?! — рявкнул Токарь, вцепившись в руль обеими руками. — Что там?!

Машину резко повело вправо, едва не развернув боком к течению. Токарь с силой выкрутил руль влево, одновременно нажимая на газ.

— Не знаю! — Маркус высунулся в окно, глядя назад, в сторону кормы. — Под днищем что-то. Камень, наверное. Или…

— Какой камень?! — перебил его Токарь, выкручивая руль влево и одновременно нажимая на газ. — Тут дно ровное! Кай, мать твою, что там у тебя на сканере?!

Кай, сидевший сзади, уже лихорадочно водил пальцами по экрану, пытаясь понять, что произошло. Его голос, когда он заговорил, был растерянным и чуть дрожащим:

— Я… я не понимаю. — Растерянно произнес Ли. — По данным сканирования, на этом участке дна нет крупных объектов. Ни валунов, ни обломков. Дно ровное, каменистое. Я… я проверял… — Его голос сорвался. — Там ничего не должно быть. Ничего!

— А под нами сейчас что, по-твоему?! — Токарь с силой выкрутил руль, чувствуя, как грузовик продолжает тащить в сторону. Колёса взбивали воду, машина кренилась, и на какое-то мгновение показалось, что она вот-вот опрокинется.

— Я не знаю! — выкрикнул Кай. — Дрон сканирует с высоты. Если камень лежал под слоем ила или щебня, поверхностное сканирование могло его не зафиксировать. — Его голос дрогнул. — Вероятность… вероятность такой ошибки около двенадцати процентов. Я должен был учесть. Я…

— Потом посчитаешь! — оборвал его Маркус. — Кощей, держи прямо!

— Я держу! — прорычал инженер, до упора выкручивая руль влево и нажимая на газ. — Держу, как могу! Эта тварь не слушается!

Грузовик дёрнулся, начал выравниваться. Токарь, не отпуская руль, на долю секунды скосил взгляд в зеркало заднего вида. В отражении, за кормой, стелился густой белый шлейф, который тут же подхватывало течением и уносило прочь. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Дым! — крикнул Кай, тоже успевший глянуть в зеркало. — Мы горим!

— Это пар, твою мать! — прошипел Токарь, одновременно борясь с управлением и не отрывая взгляда от зеркала. Он видел, как белое облако рассеивается, а не тянется чёрным хвостом, и чуть выдохнул. — Пар!

Грузовик, тяжело качнувшись, выровнялся. Токарь нажал на газ, и машина, с трудом, направилась в сторону берега. Но шла она теперь боком. Григорий давил на руль, компенсируя снос, и каждые несколько метров грузовик рыскал, будто норовил развернуться. Еще несколько минут инженер удерживал машину на курсе, чувствуя, как вибрирует руль. Наконец, выбрался на противоположный берег и остановился, чуть проехав вперёд. Токарь выдохнул, отпустил руль и откинулся на спинку сиденья. В наступившей тишине стало слышно шипение. Из-под правого борта валил густой белый пар. Он поднимался клубами, быстро рассеиваясь в холодном воздухе.

— Всё, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Приехали.

Валь, стоявший на берегу, уже бежал к грузовику, на ходу выдернув из крепления на легковом ровере огнетушитель. Коваль следовала за ним. Токарь, увидев несущегося к нему капитана быстро отстегнулся и выбрался из ровера наружу.

— Стой! — крикнул он, подбежавшему Валю. — Не дым! Это пар!

Валь, остановился в нескольких шагах, опустил огнетушитель и, тяжело дыша, посмотрел на облако пара, потом на Токаря. Потом на огнетушитель в своей руке.

— Точно всё в порядке? — спросила подбежавшая следом Коваль.

— Точно, — ответил Токарь, обходя машину.

— Погоди, — сказал Идрис, с искренним недоумением в голосе. — А откуда у нас огнетушители?

Токарь, уже подошедший к колесу и присевший на корточки, чтобы осмотреть повреждение, поднял на него глаза. Его взгляд был красноречив. Так смотрят на ребёнка, задавшего глупый вопрос, ответ на который очевиден всем вокруг.

— На складе нашёл, — сказал он. — Там много чего было. Я же говорил, что всё что нужно прикрутил.

Валь открыл рот, потом закрыл. Он хотел что-то сказать, но, судя по выражению лица, просто не находил подходящих слов.

— И много еще чего полезного ты там нашел? — спросила с усмешкой Коваль

— Много, Стриж — ответил инженер, пожав плечами — много.

Токарь заглянул под днище, вытянув шею. Несколько секунд он молча изучал ступицу, из которой всё ещё поднимался тонкий, почти прозрачный пар. Затем запустил руку под днище, ощупывая повреждённый узел. Пальцы нащупали горячий, покрытый маслянистой грязью металл. Он подёргал, проверяя люфт, и мрачно хмыкнул. Медленно выпрямился, вытер руки о штанину и посмотрел на Валя.

— Всё, капитан, — сказал он ровно, без эмоций. — Приехали.

— Что значит «приехали»? — спросил он, хотя уже знал ответ.

Токарь махнул рукой в сторону колеса.

— Колесо заклинило. — Он помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем продолжил. — Помнишь, я говорил про датчик? Шестьдесят пять градусов, как приклеенный. И колесо тёплое, а остальные холодные. Я тогда сказал — обслуживание потребуется раньше. Или заклинит. — Он помолчал, глядя на ступицу. — Оно и заклинило.

Он присел на корточки, указал пальцем на место соединения колеса с подвеской.

— Подшипник перегрелся. Это было видно по датчику. А я думал, врёт. А он не врал. Электромотор — штука компактная, но греется будь здоров. Если система охлаждения забита или антифриз ушёл — начинается цепная реакция. Сначала подшипник теряет смазку, потом сальник дубеет и перестаёт держать. А когда мы полезли в реку — вода попала внутрь. Холодная вода на раскалённый подшипник — и всё. Его разнесло. Осколки заклинили ротор, ротор заклинил полуось. Дальше — по цепочке.

Инженер заглянул под днище и, чуть повозившись, вытащил руку, перепачканную в чёрной, густой смазке с металлической стружкой.

— Вот, — показал он ладонь. — Стружка. Это подшипник. Или то, что от него осталось. Сейчас там всё в кашу.

Григорий выпрямился и посмотрел на Валя.

— Снимать колесо надо. И противоположное тоже. Иначе постоянно вести будет. Поедем на четырех. Медленнее и тяжелее, но поедем. Либо бросаем грузовик и перегружаем всё в багги. Но багги столько не увезёт.

Он замолчал и посмотрел на Валя. Капитан стоял, сжимая в руке бесполезный огнетушитель, и молчал, переваривая услышанное. В наступившей тишине было слышно только, как далеко в ущелье ветер гонит мелкую пыль по камням, да тихо шипит остывающий металл под днищем грузовика.

— Слышите? — неожиданно раздался напряженный голос Коваль?

— Что именно? — Мрачно поинтересовался Токарь. — Воду? Ветер? Свои мысли?

— Вой. — Ответила Александра, смотря в сторону, откуда они приехали. — Громче. Ближе.

_____________________________________________

Ну что, дочитали? Тогда слушайте сюда. Комментарии, лайки и косяки — принимаю. Если что серьёзное — присылайте акты о неисправностях и дефектные ведомости в личку. Разберёмся без лишнего шума. Всё, отбой, мне еще колесо снимать.

Главный инженер этого балагана

Токарь Г. А.