Счастливчик. Просто бизнес

Глава 1

Следующим утром я проснулся в своей квартире на Малберри-стрит, куда уехал тем же вечером. Гэй осталась в Вальдорфе — я оплатил номер на неделю и сказал ей сидеть там, никуда не высовываться. Потом придумаю, куда приложить ее таланты — все-таки она хорошо поет и танцует. У меня уже есть кое-какие связи в Гарлеме, где брала начало вся современная американская музыка. Может быть, найду какого-нибудь продюсера, тем более, что идея для ее первой песни уже крутилась у меня в голове.

«I wanna be loved by you, boop-boop-de-boop, boo!»

Собственно говоря, только эта строчка в голове и крутилась. Но это, пожалуй, самый известный хит Мэрилин Монро, так что почему бы ему не быть написанным на пару десятков лет раньше? Тем более, что они и внешне похожи: насколько я знаю, Мэрилин специально подгоняли под стандарты красоты тридцатых. А оставшиеся слова напишут, и оркестр найдем. Много в США тех, кто готов написать слова песни, а мотив я им напою.

Она даже рада оказалась, что ей никуда ехать не нужно было. Гэй нравилась роскошь, а там она будет в безопасности. Не хватало еще, чтобы Массерия сделал свой ход и попытался взять ее в заложники. Он же понимает, что так просто платить не буду.

Поднялся я около пяти утра, сделал зарядку, умылся холодной водой, начисто выбрился. Посмотрел на себя в зеркало — шрамы на шее практически зажили, кровавой коросты больше нигде не было, да и теперь понятно было, что раны уже не разойдутся. Но они никуда не денутся, останутся со мной до старости. Разве что лет через десять-пятнадцать должны почти исчезнуть.

Тогда, кстати, и верхнее веко должно восстановиться. На последних фотографиях Лаки его лицо выглядело уже практически нормально. Дожить бы до этого времени.

Позавтракал все теми же хлопьями с молоком, которое купил по дороге. Льда в леднике так же не было, так что я просто выставил его за окно, там-то холодно, природный холодильник, так сказать.

Потом оделся. Темно-синий костюм, белая рубашка и галстук. В кобуру — Смит энд Вессон. Надо обзавестись самозарядным пистолетом, но я этого так и не сделал. Патроны на месте, в кармане, крупные купюры в бумажнике во внутреннем, в наружном — мелочь, монетки. Мало ли, вдруг я захочу купить свежую газету или приобрести бутылочку колы. Она сейчас никель ровно стоит, и еще долго так будет, чуть ли не до пятидесятых. Фишка такая у компании, они специально не повышают цены. Интересно, какая в действительности у них маржа, сколько стоит бутылка в производстве?

Вышел на улицу около восьми, встреча была назначена на девять утра. Утро холодное, серое, моросил мелкий дождь, капли летели в лицо. Октябрь заканчивался, скоро ноябрь, а зима уж обещала быть совсем жаркой для нас.

Поднял воротник и зашагал к ближайшей трамвайной остановке. Во-первых, ехать было недалеко, во-вторых — мне не хотелось светиться. А в-третьих — хотелось послушать, что там говорят люди. Сегодня пятница, рабочий день, все едут на работу.

А сейчас, кстати, вроде шестидневка, да. Пятидневку позже внесут. Но эта тема не для меня, я работаю круглыми сутками, а когда надо круглыми же сутками отдыхаю.

И скоро остальные так будут, но вынужденно. Работы-то не будет.

Ехал минут двадцать. Трамвай был забит людьми — рабочие, служащие, все угрюмые и молчаливые. Крах биржи ударил по всем, хотя до разгара проблем еще есть время. Сейчас они потеряли только сбережения, но скоро многие из них лишатся работы и средств на пропитание. Будущего боялись все.

По дороге я слушал обрывки разговоров:

— … говорят, завод может закрыться. Они вкладывали деньги в акции, представляешь? Лучше бы помещения покупали, новое оборудование… Если это случится, триста человек окажется на улице…

Жаль, что ни помещения, ни оборудование никого бы не спасли. Потому что у людей покупать будет не на что.

— …банк не дает кредит, говорят, плохие перспективы… А я всегда все возвращал вовремя.

— Нужно идти снимать деньги со счетов, все. Скоро будут очереди.

Вот, а это он правильно придумал. Очереди у банков еще не начались, но скоро будут. И нам начнут присылать уведомления о возврате взятых под залог легальных активов кредитов. Но мы не станем ничего возвращать, либо вернем малую часть. Просто пошлем кого-нибудь поговорить с клерками, убедим их, что не надо нас трогать.

— … Вчера Джонсон застрелился.

— … Что случилось?

— … Узнал, что его акции ничего не стоят. Представляешь, вышел на улицу, встал на тротуаре, достал пистолет. И ба-бах!

Мир рушился. А я ехал считать деньги. Честно заработанные деньги.

Офис Мейера находился на Деланси-стрит, на третьем этаже. Официально — ничего особенного, на табличке было написано, что это риелторское агентство. Да оно таковым и было, мы отмывали через него деньги. Но Мей работал оттуда, считал свои цифры.

Я вышел из трамвая на остановке, вошел, поднялся по лестнице, постучал в дверь. Мей открыл дверь лично, пустил меня внутрь. Играло радио, сейчас музыка в записи, но Лански, очевидно, ждал выпуска десятичасовых новостей, вот и включил.

Скромно все, самое дорогое тут — это радио и телефон. А так — стол, несколько стульев, сейф в углу и полки с папками с отчетностью.

— Чарли, проходи, садись, — сказал он.

Мейер выглядел усталым — под глазами темные круги, воротничок рубашки расстегнут, галстук ослаблен.

— Не спал? — сразу спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Думал.

— Так все же закончилось, — сказал я. — Деньги у нас.

— Деньги у нас. Я думал, что с Джо-боссом делать. И ни хрена не придумал. Вообще ничего.

— Обсудим это позже, — ответил я. — У меня есть идея. Багси в курсе?

— Нет, — Мей качнул головой. — Он думает, что мы деньги делить едем.

— Да мы в любом случае их делить не будем, — ответил я. — Их надо вкладывать. Тоже обсудим.

Он открыл ящик стола и достал оттуда пачку газет. Положил передо мной.

— Почитай, — сказал он. — Весь город только об этом и говорит.

Я взял верхнюю газету. «Нью-Йорк Таймс», огромными буквами на первой полосе:

«БИРЖА РУХНУЛА. ШЕСТНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ АКЦИЙ ПРОДАНЫ ЗА ДЕНЬ»

Ниже шел текст статьи, я пробежал глазами:

«Вчера, двадцать девятого октября, Нью-Йоркская фондовая биржа пережила самый черный день в своей истории. Индекс Доу-Джонса упал на тридцать пунктов, потери составили почти двенадцать миллиардов долларов. Объем торгов достиг рекордных шестнадцати миллионов акций. Тысячи инвесторов разорены. Полиция сообщает о множественных случаях самоубийств…»

Я отложил газету, взял следующую. «Нью-Йорк Геральд Трибьюн»:

«ПАНИКА НА УОЛЛ-СТРИТ. ТОЛПЫ ОСАЖДАЮТ БРОКЕРСКИЕ КОНТОРЫ»

«Сцены вчерашнего дня на Уолл-стрит напоминали картины ада. Тысячи людей собрались у здания биржи, многие пытались прорваться внутрь. Полиции с трудом удавалось сдерживать толпу. По меньшей мере пять человек выбросились из окон, не выдержав известий о крахе. Мэр Уокер призвал граждан сохранять спокойствие…»

Следующая. «Уолл-стрит джорнал»:

«БАНКИРЫ БЕССИЛЬНЫ. ПОПЫТКИ СТАБИЛИЗАЦИИ ПРОВАЛИЛИСЬ»

«Группа ведущих банкиров во главе с Томасом Ламонтом из Джей-Пи-Морган вложила миллионы долларов в попытке остановить падение рынка. Однако эти меры оказались неэффективны. К закрытию торгов индекс упал до отметки 230 пунктов. Эксперты опасаются дальнейшего падения…»

Еще одна. «Дейли ньюс»:

«КОНЕЦ ЭПОХИ ПРОЦВЕТАНИЯ. АМЕРИКА В ШОКЕ»

«Вчерашний крах положил конец десятилетию безудержного роста и спекуляций. Миллионы американцев, вложивших сбережения в акции, потеряли все. Экономисты предупреждают о возможной длительной рецессии. Президент Гувер попытался успокоить нацию, но его слова прозвучали неубедительно…»

И последняя. «Бруклин дейли игл»:

«ТРАГЕДИЯ НА БИРЖЕ. ДЕСЯТКИ ПОГИБШИХ»

«По неофициальным данным, вчера в Нью-Йорке покончили с собой по меньшей мере пятнадцать человек, не выдержав известий о крахе на бирже. Полиция усилила патрулирование финансового района…»

— Про самоубийства — байки, — сказал я. — Они позже будут, к тридцать первому и дальше. Когда люди станут работу терять, и им нечембудет семью кормить. Но да. Вчера мир изменился. Этот день назовут черным вторником.

— Да его уже так называют, — ответил Мей. — Страшно. Очень страшно.

— Да, — подтвердил я. — Очень.

— А мы заработали на этом, — он посмотрел на меня. — Чувствуешь себя мерзавцем?

— Немного, — честно ответил я. — Но ничего не мог изменить. Это должно было случиться.

Мы помолчали. Потом Мейер встал, подошел к сейфу. Покрутил ручку, набирая комбинацию, открыл дверцу, достал оттуда несколько толстых папок.

— Вот отчеты, — сказал он. — Все операции, все сделки. Проверял три раза, все сходится. Два миллиона четыреста тысяч долларов чистой прибыли после всех комиссий.

Я взял одну из папок, открыл. Строчки цифр, даты, названия компаний. «General Electric» — продано по 403, куплено по 283. «U.S. Steel» — продано по 262, куплено по 174. «Radio Corporation» — продано по 505, куплено по 296. И так далее, страница за страницей.

Да, представляю, сколько работы это стоило ему и его брокерам. Я не мог не признать заслуги.

— Ты гений, Мей, — сказал я. — Настоящий гений.

— Нет, — он покачал головой. — Это ты гений, ты все предсказал. Я просто выполнял указания.

— Но ты выполнял их идеально, — я закрыл папку. — Без тебя ничего бы не получилось.

В дверь постучали. Мейер напрягся, но потом послышался знакомый голос:

— Эй, это я! Открывайте!

Мейер встал, подошел к двери, открыл, и Сигел вошел внутрь. На нем был светло-серый костюм, шляпа набекрень, в руках он держал бумажный пакет. И он улыбался, как всегда.

— Привет, парни, — широко улыбнулся он. — Принес угощение.

Он поставил пакет на стол, достал оттуда три бутылки кока-колы. Фирменные, с характерной такой формой. Я их только в музее видел. Огляделся, но открывашки не нашел, одну за другой открыл их ключами, которые достал из кармана.

— За успех, — сказал он и приложился к бутылке.

Я тоже сделал глоток. Вкус был странный. Совсем не такой, как я помнил из двадцать первого века, более сладкий, с каким-то травяным привкусом. И газация была слабее, пузырьки едва чувствовались. В моей прошлой жизни кола была более резкой, с ярким вкусом.

Впрочем, логично. Рецептура менялась со временем. То, что я пил сейчас — это оригинальная кока-кола образца двадцать девятого года. Без всех этих современных добавок и улучшений.

— Не нравится? — спросил Багси, заметив мое выражение лица.

— Нормально, — ответил я. — Просто непривычно.

— Чего непривычно? — он не понял. — Обычная кола.

— Да так, ничего, — я отмахнулся.

Багси сел на край стола, посмотрел на газеты.

— Видел заголовки, — сказал он. — Весь город сходит с ума. Вчера видел как один парень с Бруклинского моста прыгнул.

— Видел? — переспросил Мейер.

— Ага, — кивнул Багси. — Ехал мимо, там авария была, остановиться пришлось. Смотрю — стоит мужик на перилах, качается. Думал, пьяный. А он раз — и вниз, плюх и все.

— А что дальше было?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Уехал.

Он говорил об этом спокойно, как о чем-то обыденном. Для Багси смерть была обыденностью — он сам убивал людей и видел как убивают других. Одним самоубийцей больше, одним меньше — какая разница. Странно, что он не пошутил о том, что чем больше самоубийц, тем меньше самоубийц.

— Ладно, хватит о грустном, — Багси хлопнул в ладоши. — Давайте о деле. Мей мне вчера по телефону сказал — мы сорвали куш. Два с лишним миллиона. Это правда?

— Правда, — подтвердил Лански. — Два миллиона четыреста тысяч.

— Дьявольщина! — присвистнул Багси. — Мы богачи, парни! Миллионеры! На такие деньги можно полгорода купить!

— Можно, — согласился я. — Но сперва нужно решить одну проблему.

— Массерия, — мрачно сказал Мейер.

— Точно, — я кивнул. — Джо-босс требует половину. Это один миллион двести тысяч долларов.

Багси вскочил со стола. Лицо его тут же потемнело, глаза сузились.

— Что?! — рявкнул он. — Этот жирный ублюдок хочет половину? За что? Он пальцем не пошевелил!

— За то что он босс, — спокойно ответил я. — И мы работаем на его территории.

— Да пошел он! — Багси стал ходить туда-сюда, мерить шагами офис. Как трамвай прет, честное слово. — Я не отдам ему ни цента! Это наши деньги, мы их заработали! Чарли придумал план, Мей провернул все, я охранял! А этот жирный гад сидел в ресторане, жрал пасту и теперь хочет половину!

— Бен, успокойся, — сказал Мейер.

— Да как я успокоюсь?! — Багси развернулся к нам. — Вы понимаете, сколько это денег? Миллион двести! На эти деньги можно…

Я не удивлюсь, если Багси сейчас предложит его убить. Он убивал людей и за меньшее.

— Я знаю сколько это денег, — перебил я. — И я не собираюсь отдавать ему половину.

Багси остановился.

— Тогда что? — спросил он. — Что ты придумал на этот раз?

— Я отдам ему сто пятьдесят тысяч, — сказал я. — Не как долю. Как подарок.

Мейер нахмурился. Идея делиться ему в принципе не понравилась, но заинтересовала его. Тем более, что сто пятьдесят тысяч — это не пятьдесят процентов, а около пяти.

— Объясни, — попросил он.

Я откинулся на спинку кресла, похлопал по карманам и понял, что забыл сигареты. Багси тут же достал, раскурил две, одну протянул мне.

— Смотрите, — начал я, затянулся и продолжил. — Если я приду к нему и отдам деньги как долю — это будет значить, что я признаю его власть. Я соглашусь с тем, что он имеет право на половину всего, что я зарабатываю. И тогда при каждой следующей сделке он будет требовать свое. Понимаете?

Мейер медленно кивнул.

— Продолжай, — сказал он.

— Но если я приду и преподнесу ему деньги как подарок — это другое дело, — я затянулся. — Подарок делает тот, кто выше или равный. Не подчиненный. Я покажу ему уважение, отблагодарю за… Скажем, за то что он дал мне возможность работать. Но это будет разовая выплата, а не постоянная дань.

— Умно, — Багси присвистнул. — Но он же не дурак. Он поймет что к чему.

— Поймет, — согласился я. — Но ничего не сможет сделать. Потому что если он откажется от подарка и потребует долю — он покажет себя жадным и мелочным. А если примет — молчаливо согласится с тем, что больше мы ему не должны. К тому же я не так давно спас ему жизнь.

— Ну да, — кивнул Мей. — С тех пор, как Маранцано попытался расстрелять вас в ресторане, сколько прошло? Неделя. Еще должен помнить.

— Это не Маранцано был, — я покачал головой. — Бонанно решил проявить самодеятельность. Но Джо-босс это помнит. Я буквально прикрыл его своим телом от пули, так что он мне должен. И сто пятьдесят тысяч — это не плата, и даже не благодарность. Просто подарок.

Багси расхохотался.

— Твою мать, Чарли! — сказал он. — Ты действительно гений! Превратить дань в подарок, а себя из подчиненного в благодетеля!

— Это может не сработать, — предупредил Мейер. Он был настроен скептически. — Массерия может просто взять деньги и все равно потребовать остальное. Он же жадный как… Как тот разносчик из притчи.

— Может, — согласился я. — Но тогда я хотя бы попробую. А если не получится… Что ж, тогда придется действовать по-другому.

— По-другому это как? — спросил Багси, и в его глазах загорелись опасные огоньки.

Ему вообще без разницы было кого валить. Хоть Массерию, хоть Маранцано. Лишь бы подняться при этом самому.

— Потом обсудим, — уклончиво ответил я. — Сейчас не время.

Мейер встал, подошел к окну. Постоял, глядя на улицу. Он думал, явно думал. И понимал, что это рискованно.

— Чарли прав, — сказал он наконец. — Это лучший вариант из возможных. Но нам нужен план на случай, если Джо-босс не согласится.

— План есть, — ответил я. — Но обсудим его позже. Сначала попробуем решить по-хорошему.

Багси фыркнул, но промолчал. Он сел обратно на стол, допил колу. Он явно был уверен, что мирного решения в данной ситуации не будет.

— Ладно, — сказал он. — А что с остальными деньгами? Два с четвертью миллиона — это охренеть сколько. Куда их?

— Вот это действительно важный вопрос, — я затушил сигарету. — Мей, ты что думаешь?

Лански повернулся от окна.

— Нужно вкладывать, — сказал он. — Причем быстро. Наличные сейчас опасно держать — банки закрываются, грабежи участились. Да и инфляция может пойти.

— Куда вкладывать? — спросил Багси. — В акции опять? А что, возьмем сейчас, и подержим, пока не вырастут. Вырастут же в итоге, а, Чарли?

— Нет, — я покачал головой. — С акциями пока закончили. Рынок будет падать еще долго.

— Насколько долго? — поинтересовался Мейер.

Я задумался. Что я помнил из истории? Великая депрессия продлилась до тридцать девятого года, когда началась Вторая мировая. Дна рынок достиг в тридцать втором или тридцать третьем, кажется. Индекс упал до сорока с чем-то пунктов, если не ошибаюсь. Сейчас он на отметке двести тридцать. Значит, упадет еще больше чем в пять раз.

— Года три-четыре, — ответил я. — Может быть и больше. Точно не знаю, но падение будет сильным.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Багси.

— Логика, — соврал я. — Пузырь слишком большой надулся. Когда он лопнет полностью — вот тогда и можно будет покупать. Поэтому деньги мы будем вкладывать постепенно, и сейчас… Их лучше придержать.

— То есть, ждать до тридцать второго или третьего года? — уточнил Мейер.

— Хотя бы до тридцать первого, — кивнул я. — Уже тогда все будет стоить очень дешево. И вот тогда будем скупать.

— Что скупать? — Багси не очень разбирался в инвестициях, но ему было интересно.

— Недвижимость, — ответил я. — В первую очередь. Жилые дома, землю. Сейчас цены еще держатся, но скоро рухнут. Люди будут продавать все, чтобы выжить. Вот тогда и купим за гроши.

— Дома… — протянул Багси. — А зачем нам дома?

— Чтобы сдавать в аренду, — объяснил Мейер. — Или перепродавать потом, когда цены вырастут. Недвижимость — это надежное вложение. Земля никуда не денется.

— Точно, — я кивнул. — Плюс легальные заведения. Рестораны, магазины, отели. Нужно отмывать деньги, создавать законные источники дохода.

— Не понимаю, зачем, — хмыкнул он. — Бухло приносит такие бабки, что нам больше ничего и не надо.

— Бутлегерство никуда не денется, а деньги нужно отмывать. Да и надо диверсифицировать доход.

Мейер вернулся к столу, сел.

— Чарли прав, — сказал он. — Нам нужен легальный фасад. Компании, которые платят налоги, имеют лицензии. Через них мы будем отмывать деньги от бутлегерства.

— Плюс, — добавил я. — Когда сухой закон отменят, нам нужно будет чем-то заниматься. А легальный бизнес как раз останется.

— Отменят? — спросили они в один голос, посмотрев на меня. — Ты думаешь, сухой закон отменят?

Ну вот, проговорился, опять. Так они скоро меня станут пророком считать.

— Рано или поздно, — я пожал плечами. — Это глупый закон. Люди все равно пьют, просто деньги идут нам, а не государству. Когда-нибудь власти это поймут, вот тогда-то бутлегерский бизнес и лопнет.

— Когда именно? — напряженным голосом спросил Мейер.

— Ты хочешь точно знать? — спросил я и усмехнулся. — Тридцать третий.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — сказал я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, но больше допрашивать не стал. Вытащил блокнот, начал записывать что-то. Ну, пусть считает, в этом он мастер.

— А казино? — спросил Багси. — Может, открыть казино?

Да, казино. Роскошное, с ресторанами и отелями. Это его мечта, на которой он в будущем и погорит. Но не в этой жизни, сейчас он останется жив. Если его не убьют по какой-то другой причине — с его импульсивностью это вполне возможно.

— Азартные игры запрещены почти везде, — сказал я.

— Куба, — сказал Мейер. — Близко от Штатов, законы там практически не действуют, с нашими деньгами мы договоримся с правительством быстро. Юг богат, старые деньги… Они станут ездить туда. Это огромные деньги, еще и за границей.

— Куба — хорошая мысль, — согласился я. — Но это потом. Сейчас сосредоточимся на Нью-Йорке.

Хотя кое-еще о чем надо было сказать сразу. Там не так много времени осталось — полтора года, чтобы скупить землю. Потом все станет гораздо дороже. Начнем через полгода, если все здешние дела утрясутся. Землю там будут продавать по доллару за акр, десять тысяч, вложенных сейчас, через двадцать лет принесут сотни миллионов.

А если еще и воспользоваться ими как следует…

— Есть одна вещь, — сказал я. — Надо будет съездить в Неваду, когда разберемся со всем.

— В Неваду? — спросил у меня Лански.

— Да, — кивнул я. — В Лас-Вегас. Мы будем скупать там землю.

— Это где вообще? — не понял Багси. Он в географии был не силен.

— Пустынный городок, — ответил Мей. — Недалеко от реки Колорадо. Но там нет сейчас ни хрена. Зачем тебе эта пустыня, Чарли?

— Просто поверь мне, как поверил в прошлый раз, — я улыбнулся. — Хорошо? А то, что будет дальше, пусть для тебя будет сюрпризом.

— Ладно, — выдохнул Лански. — Хорошо. Я уже сказал Бенни, что любое твое слово будет для меня инвестиционной рекомендацией. Выясню.

— Подготовь под это дело легальную компанию. Фонд или еще что-нибудь такое. — Ладно, — решил я. — Думаю, на сегодня хватит. Мей, подготовь деньги для Джо-босса. Сто пятьдесят тысяч, крупными купюрами, пусть сам мучается с разменом. Положи в чемодан.

— Когда ты к нему пойдешь? — спросил Лански.

— Сегодня, прямо сейчас и двину, — ответил я. — Чем быстрее, тем лучше. Пусть не думает, что я тяну время.

— Один пойдешь? — тут же спросил Багси. — Может, я с тобой?

— Нет, — я покачал головой. — Одному безопаснее, если ты будешь рядом, Массерия может подумать, что я готовлюсь к драке.

— Ну смотри, — Багси пожал плечами. — Но если что — звони. Я с парнями примчусь.

Мейер встал, открыл сейф. Принялся доставать оттуда пачки стодолларовых купюр, отсчитал пятнадцать, по десять тысяч в каждой. Потом достал из-под стола кожаный саквояж, положил туда деньги. Закрыл, щелкнул замками.

— Держи, — сказал он. — Сто пятьдесят тысяч.

Я встал, взял саквояж, который оказался неожиданно тяжелым: килограмма три, наверное. Деньги весят немало.

— Ладно, парни, — сказал я, поправляя галстук. — Я поехал. Встретимся вечером, расскажу как прошло.

— Удачи, — Мейер протянул мне руку. Я пожал ее.

— Не дай этому жирному ублюдку тебя обмануть, — сказал Багси. — Если что — стреляй первым.

— Постараюсь обойтись без стрельбы, — усмехнулся я.

Я вышел из офиса, спустился по лестнице. На улице все еще моросил дождь. Я поднял воротник, взял чемодан покрепче и зашагал к стоянке такси. С такими деньгами ехать на трамвае точно не стоит, особенно в нынешнее время. Нужно будет, правда, сперва позвонить ему.

У меня было ровно сто пятьдесят тысяч причин надеяться, что он окажется не таким жадным, как все думают. Хотя надежды было мало.

Глава 2

Позвонив из телефона автомата, я назначил встречу. Джо-босс согласился с большой охотой, ведь он ждал, что я буду гнуться, что принесу ему деньги. Да, придется немного разочаровать этого заносчивого ублюдка, но делать нечего. Я не собираюсь отдавать ему так много.

Потом поймал такси на углу Деланси и Эссекс. Водителем оказался немолодой еврей с седой бородкой. Он посмотрел на мой саквояж, потом на меня, но вопросов задавать не стал. В Нью-Йорке люди научились не задавать лишних вопросов, особенно людям вроде меня. Ведь шрамы говорили сами за себя.

Да и не нужно ему было ничего. Все, что его интересовало — это пятнадцать центов за первую четверть мили и еще пять — за каждую следующую. Деньги, которые он должен был получить, они были даже написаны на двери его желтой машины.

— Куда едем? — спросил он с заметным акцентом. Похоже, что привык говорить на идише гораздо больше, чем на английском.

— Маленькая Италия, — ответил я. — Ресторан Тотти на Кросби.

Он кивнул и тронулся с места. Несмотря на то что еврей был старым, машина оказалась практически новой — седан Форд Модель А, да еще и с большим багажником-сундуком снаружи. Интересно, это его личная или он наемный водитель? Может быть и так, и эдак.

Дорога меня особо не интересовала, я смотрел в окно, наблюдал за городом. Дождь усилился, капли барабанили по крыше автомобиля, люди прятались под козырьками магазинов, раскрывали зонты, кутались в пальто. Мир продолжал жить, несмотря на то, что вчера он рухнул. С виду пока что все нормально даже. Люди еще не успели понять, что именно случилось.

Ехали минут десять. Я закурил, мне надо было обдумать предстоящий разговор. Водитель-еврей не обратил на этого никакого внимания. Представляю, что было бы, если бы я вот так вот прикурил в машине в двадцать первом веке.

А разговор был предсказуем. Массерия жадный и вспыльчивый, но он не дурак. Он понимает и уважает только силу, и если я приду к нему с деньгами как проситель — он растопчет меня. Но если поставлю себя в положение равного, который делает подарок — это совсем другое дело.

Нужно держать себя уверенно, не заискивать, но и не дерзить. Найти баланс.

Такси остановилось у входа в ресторан. Я расплатился, дал доллар на чай и вышел. Щедро, конечно, но меня тянуло хоть как-то облегчить положение людей, обслуживающего персонала, к которому я всегда относился хорошо. Ведь водителям такси постоянно приходится выслушивать разное. Клиенты бывают разными: и заносчивые молодые парни, и бабки, которым хочется побухтеть и пожаловаться на жизнь, а часто и пьяные, те вообще невыносимы. Пьяным сейчас по улице особо не пошатаешься, живо заметут.

Ресторан Тотти выглядел так же, как всегда: неприметный фасад, витрина с нарисованным меню, вывеска на итальянском, но внутри он всегда был полон. Джо-босс любил здесь обедать, встречаться с людьми, вести дела. Не так сильно, как тот ресторан на Кони-Айленде, но его ведь разнесли из Томпсонов, и там наверняка сейчас идет ремонт. Вот ему и приходится довольствоваться малым.

Я толкнул дверь и вошел внутрь. Здесь пахло чесноком, томатами и жареным мясом, вкусно, даже рот слюной наполнился, но я сюда не есть пришел, а обсудить дела. Поем уже потом, в компании действительно своих.

В такой ранний час людей практически не было, но среди нескольких случайных посетителей я увидел четверых парней в костюмах, лица которых знал. Охранники Массерии. Целых четверо, он в этот раз решил перестраховаться после покушения. Ну и правильно, он пока что нужен живым, пусть побережется.

У дальнего стола сидел Джо-босс собственной персоной. Перед ним была тарелка с пастой, бокал красного вина, корзинка с хлебом. Он ел, как всегда ел — жадно, торопливо, размазывая соус по губам. А вот человека, который сидел рядом с ним, я узнал и почувствовал опасность.

Это был Стивен Паппалардо, его правая рука, его верный пес. Жестокий и фанатично преданный Джо-боссу, главный телохранитель и порученец по особым делам. Сколько людей он убил по приказу Массерии? Даже не сосчитать.

Я подошел к столу. Массерия оторвал глаза от тарелки, увидел меня, кивнул. Рот его был набит пастой, он жевал. Проглотил, запил вином, после чего вытер губы салфеткой.

— Лаки, — проговорил он наконец. Да, меня все чаще называли так. Прозвище за полторы недели уже прижилось. — Садись.

Я сел напротив, поставил саквояж на пол рядом со стулом. Паппалардо посмотрел на меня с плохо скрываемой неприязнью, он всегда меня недолюбливал — видел во мне конкурента, угрозу своему положению.

— Хочешь есть? — спросил Массерия, указывая на еду. — Закажи себе что-нибудь.

— Нет, спасибо, — ответил я. — Уже завтракал.

Он пожал плечами, намотал на вилку очередную порцию спагетти, отправил в рот. Я сидел и ждал. Знал, что он это специально. Жрет и заставляет меня ждать. Такой уж у него способ показать власть.

Наконец он доел, отодвинул тарелку, отхлебнул вина, откинулся на спинку стула, посмотрел на меня.

— Ну что, Чарли, — сказал он. — Ты звонил, сказал что хочешь поговорить. Я слушаю.

Голос был спокойный, но я слышал в нем напряжение. Он знал зачем я пришел, и его интересовал только один вопрос: сколько именно я принес.

— Джо, — начал я, специально обратившись к нему по имени, а не «босс», как обычно. — Ты ведь в курсе, что происходит в стране и конкретно на бирже, верно?

— Слышал, — кивнул он. — По радио и в газетах только об этом и говорят: люди теряют деньги, прыгают из окон. Похоже плохие времена наступают.

— Да, — согласился я. — Плохие. Но для некоторых — хорошие. Я заработал на этом крахе, много заработал.

Глаза Массерии сузились. Паппалардо подался вперед, напрягся.

— Сколько? — спросил Джо-босс.

— Два миллиона четыреста тысяч долларов, — ответил я.

Повисла тишина. Массерия смотрел на меня, не мигая. Паппалардо открыл рот, потом закрыл, сильно удивился. Это огромные деньги даже для них. Нет, может быть за криминальную карьеру они скопили и больше, но вопрос был только в том, что на это ушло десять с лишним лет. А я же поднял эти деньги всего за полторы недели.

— Два миллиона… — медленно повторил Джо-босс. — Ты заработал два миллиона долларов за две недели?

— Да, — кивнул я, решил не уточнять, за сколько именно. — Я, Мейер и Бенни, мы втроем.

— Как? — спросил он.

— Короткие продажи, — объяснил я. — Мы взяли акции в долг, продали по высокой цене. Потом купили обратно по низкой. Разница — наша прибыль.

Он естественно знал, что такое короткие продажи. И точно так же он знал, сколько именно мы заработали — тут врать не было никакого смысла. Наоборот, нужно было сказать правду, чтобы не быть уличенным во лжи.

— Два миллиона… — повторил он снова. — И ты пришел сюда, чтобы отдать мне половину, так? Один миллион двести тысяч американских долларов.

Вот он, момент истины. Теперь мне предстоит пробежаться по лезвию. Вполне возможно, что после того, что я скажу дальше, он прикажет Паппалардо застрелить меня прямо за столом. А потом пошлет людей к Мейеру и Багси.

— Нет, Джо, — спокойно сказал я. — Я пришел не за этим.

Лицо Джо-босса потемнело. Паппалардо опустил руку на колено. У него пистолет в кобуре на поясе, и он специально так, чтобы выхватить его быстро, если прикажут. Мне-то револьвер доставать дольше в любом случае.

— Нет? — тихо спросил Массерия. Я не понял, отказывался ли он верить своим ушам, или наоборот именно этого и ждал. — Ты отказываешься платить мне долю?

— Я не отказываюсь, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Просто я не считаю, что должен тебе половину. Это не твоя сделка, Джо, ты в ней не участвовал.

— Я — босс! — его голос стал громче. — Ты работаешь на моей территории, все что ты зарабатываешь — мое! — он понял, что все-таки хватил лишку и добавил уже спокойнее. — Половина моя.

— Нет, — покачал я головой. — Не так это работает. Если бы я торговал бухлом или собирал дань с борделей — то да, тут нет никаких вопросов. Это твоя территория, твой бизнес, и мы все работаем с твоего разрешения. Но биржа — это не твоя территория. Это вообще не территория. Это были мои деньги, мой риск, моя сделка.

Паппалардо вдруг встал.

— Ты совсем охренел, Лучано? — рявкнул он. — Ты понимаешь, с кем разговариваешь?

Я холодно посмотрел на него и криво усмехнулся. Когда все начнется, он будет убит первым. Он слишком верен, чтобы перевербовать его, и если останется жив, то будет пытаться отомстить до последнего.

— Сядь, Стивен, — сказал я. — Это разговор между мной и Джо, тебе встревать никто права не давал.

Он нахмурился и шагнул ко мне, но Массерия поднял руку.

— Стив, сядь, — приказал он.

Паппалардо сел, но посмотрел на меня с искренней ненавистью. Джо-босс же налил себе еще вина, выпил медленно, а потом бросил взгляд на меня.

— Ты храбрый, Чарли, — сказал он. — Или глупый. Или так веришь в свою удачу. Приходишь сюда, говоришь мне, что ничего не должен. Ты понимаешь, что я могу приказать моим людям забрать у тебя все? Прямо сейчас?

— Можешь, — согласился я. — Но этого не сделаешь.

— Почему? — он усмехнулся.

— Потому что неделю назад я спас тебе жизнь, — сказал я. — Когда нас в ресторане расстреливали из Томпсонов, я закрыл тебя своим телом. А потом вычислил крысу среди твоих людей. Я мог умереть, но не отступил. Потому что ты мой босс, и я обязан был защитить тебя.

Паппалардо снова посмотрел на меня со злостью. Хотелось добить его, спросить, где он был в этот момент, но я промолчал. Пока что этого не нужно.

Массерия молчал. Он помнил. Конечно помнил. С его точки зрения он давал мне шанс говорить, но уже сейчас было понятно, что он проиграл.

— И поэтому, — продолжил я. — Я считаю что мы квиты. Ты дал мне возможность работать, я спас тебе жизнь. Но есть один нюанс…

Я наклонился, взял саквояж, поставил на стол.

— Я уважаю тебя, Джо, — сказал я. — Ты мой босс, ты дал мне шанс подняться. И я хочу отблагодарить тебя. Но это не доля.

Я открыл саквояж. Массерия посмотрел внутрь, увидел пачки денег. Глаза его расширились. Много, очень. Мало кто из живущих в Америке вообще видел такие деньги лично.

— Сто пятьдесят тысяч долларов, — сказал я. — Это тебе от меня лично. В знак уважения и благодарности.

Он посмотрел на деньги, потом на меня. Пытался строить непроницаемое лицо, но я прекрасно знал, что у него в голове.

— Сто пятьдесят тысяч, — медленно произнес он. — Не миллион двести. Всего сто пятьдесят.

— Да, — кивнул я. — Это подарок, Джо, не твоя доля. Подарок. Ты можешь взять его или отказаться. Решать тебе.

Тишина затянулась. Паппалардо смотрел то на меня, то на босса, ждал приказа. Охранники за другими столиками тоже притихли, чувствуя напряжение, которое повисло между нами. Я же старался сидеть спокойно. Резко дернусь, потянусь за пистолетом — начнется стрельба. А их шестеро, пусть Джо-босс старый и толстый, но нельзя и его списывать со счетов. А Паппалардо — очень хороший боец.

Массерия протянул руку, взял одну пачку денег, пролистал. Свежие и хрустящие стодолларовые купюры, новенькие. Понюхал их даже зачем-то, а потом положил пачку обратно, закрыл саквояж. И положил на пол возле себя. Посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты умный, Чарли, — сказал он наконец. — Очень умный, может быть даже слишком. Ты превратил дань в подарок. Поставил меня перед выбором — взять что дают или потребовать больше и выглядеть жадным. Умно.

Мне оставалось только молчать и ждать, что он скажет дальше.

— Но знаешь что? — он усмехнулся. — Мне нравятся умные люди. Глупцов вокруг полно, а умных мало.

Он налил себе еще вина, выпил и продолжил.

— Я принимаю твой подарок, — сказал он. — Сто пятьдесят тысяч — это щедро для подарка. Очень щедро.

Я почувствовал облегчение, но старался его не показывать. Пусть думает, что я спокоен.

— Спасибо, Джо, — сказал я.

— Но, — он поднял палец. — Запомни одно. Ты правильно сказал — биржа это не моя территория. Но бухло — моя. Бордели — моя. Наркотики — моя. Все остальное — мое, и там ты платишь долю. Как положено. Ясно?

— Ясно, — кивнул я. — Я всегда платил, Джо, и буду платить.

— Хорошо, — он снова налил вина, теперь уже два бокала, протянул один мне. — Тогда выпьем. За деньги. За умных людей.

Я взял бокал, чокнулся с ним. Выпили. Вино было хорошее, итальянское красное, терпкое и с привкусом дубовой бочки. Массерия облизал губы, поставил бокал на стол, откинулся на стуле.

— Ты предсказал крах на бирже и заработал на этом, Лаки, — сказал он. — Скажи мне, есть еще варианты на этом заработать? Этот крах на бирже… Это надолго?

— Это будет рискованно, — ответил я честно. — А крах — надолго. Года на три-четыре минимум. Может быть дольше.

— И что будет?

— Депрессия, — сказал я. — Люди потеряют работу, банки закроются. Заводы будут увольнять людей. Будет голод и нищета, все будет сложно.

Он задумался немного, а потом сказал:

— Это плохо для бизнеса. Если у людей нет денег, они не будут покупать бухло.

— Будут, — возразил я. — Когда плохо, люди пьют еще больше. Чтобы забыться. Наше дело не пострадает, наоборот, только лучше станет.

— Думаешь? — спросил он с сомнением.

— Уверен, — кивнул я. — Но цены придется снизить. И нужно делать упор на самогон, на местных производителей. Тогда будем зарабатывать только больше.

Массерия кивнул, он понимал логику бизнеса, иначе не добился бы такой высокой роли, не стал бы боссом всех боссов.

— Хорошо, — сказал он. — Будем держать это в уме. А что с Маранцано?

Вот эту тему мне поднимать не хотелось совсем. Потому что если он узнает, о чем мы договорились — я труп. Меня убьют очень быстро.

— А что с ним? — спросил я.

— Я слышал, что он наказал Бонанно, — сказал он. — За то, что он стрелял в нас, потому что заказывали только тебя. Ко мне претензий у него якобы не было, — он усмехнулся, давая понять, что считает это бредом. — Но его люди притихли. Ты ходишь по городу, проводишь выходные в отеле со своей русской подругой — и никто тебя не трогает. В чем дело, Чарли?

— Не знаю, — соврал я. — Может быть, Сэл понял, что убивать меня невыгодно. Я ведь не его враг.

— Не его враг? — Массерия прищурился.

— Я не считаю никого врагом, — ответил я. — Я занимаюсь своими делами. Зарабатываю деньги, в чужие дела не лезу. Может быть, Маранцано это понял.

— Или ты с ним договорился, — сказал вдруг Паппалардо.

Слишком, сука, умный. Не только верен, как пес, но у него еще и чутье, как у собаки.

— Стив, если бы я договорился с Маранцано, я бы уже давно убил Джо и захватил власть, — сказал я холодно. — Не надо пороть чушь.

— Чарли прав, — Массерия махнул рукой. — Если бы он хотел убить меня, давно бы сделал. У него была возможность сделать это и свалить на Сэла, но он тогда спас меня.

Он снова наполнил бокалы.

— Знаешь, Чарли, — сказал он задумчиво. — Мне нравится, что ты умный. Но это и пугает. Умные люди опасны. Они могут предать.

— Я не предам, Джо, — я соврал ему в лицо. — У меня нет причин.

Я прочитал «Государя» Макиавелли еще в детстве. И строил свой бизнес на основе книжки этого неглупого человека. В общем-то поэтому и выбился из рядовых братков, и принципам своим изменять не собирался. К тому же Джо-босс вызывал у меня искреннее отвращение.

— Сейчас нет, — согласился он. — А потом? Когда ты станешь еще богаче? Если заработал на крахе, значит, знаешь и куда вложить эти деньги, верно?

— Потом я буду так же верен тебе, — ответил я. — Потому что ты дал мне шанс, и я это ценю.

Он посмотрел мне в глаза, а потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я тебе верю… Пока верю. Но помни — за тобой следят. А теперь иди, занимайся своими делами, зарабатывай для нас деньги.

— Конечно, Джо, — кивнул я.

Массерия махнул рукой, мол, свободен. Я поднялся, вышел из-за стола, ловя на себе взгляды охранников. Паппалардо смотрел особенно злобно, он явно хотел, чтобы босс приказал забрать все деньги силой. Но не вышло.

Сработало. Сработало, мать его, я убрал очередной Дамоклов меч от своей головы. На время.

Вышел на улицу я, улыбаясь. Дождь прекратился, небо было серым, но уже проглядывало солнце. Я глубоко вдохнул, почувствовал как напряжение уходит. Получилось. Черт возьми, получилось. Я отдал всего сто пятьдесят тысяч вместо миллиона двухсот. И Массерия принял это как подарок, а не дань.

Я достал сигарету, прикурил, и увидел знакомое лицо через дорогу. Мужчина в элегантном сером костюме, темное пальто, широкополая шляпа. Лицо худое, умное, голубые глаза очень внимательные, волосы зачесаны назад, хотя он начинал лысеть.

Фрэнк Костелло, собственной персоной. Он махнул мне рукой, приглашая поговорить. Ну, почему бы и нет.

Глава 3

Костелло не был особо близок ко мне, но мы оба хорошо относились друг к другу. По крайней мере я относился к нему лучше, чем к этому отморозку Дженовезе. Он был одним из самых умных людей в мафии, не драчун, не громила — политик. Он покупал судей, копов, политиков, у него были связи в Таммани-холл. Он был очень опасен.

— Фрэнк, — сказал я ему, когда мы пожали друг другу руки. — Я не ожидал тебя здесь увидеть.

— Я знал, что ты придешь повидать Джо-босса, — ответил он. — Хотел поговорить, наедине.

— О чем? — спросил я, затянувшись сигаретой.

— О будущем, — ответил он. — О крахе, о Массерии, о нас. Прогуляемся?

Я кивнул. Костелло не был врагом, по крайней мере пока. Но и другом его я тоже назвать не мог, он играл свою игру, преследовал свои цели. Но он мне тоже должен, потому что Лански должен был предупредить его о крахе — мы договорились об этом в больнице. И он тоже должен был заработать, если не совсем дурак.

Хотя дураком он определенно не был.

Мы пошли по улице вдоль домов. Костелло шел неспешно, заложив руки в карманы, я рядом, продолжая курить. Настроение было просто прекрасное.

— Не знаю, откуда ты прознал о крахе, Лаки, — сказал он. — Но Коротышка предупредил меня. Мы вложились и заработали. Не очень много.

— Сколько? — спросил я.

— Двести тысяч, — сказал он. — Не хотели сильно рисковать, и теперь вижу, что зря. Ты вот заработал больше двух миллионов.

Да об этих двух миллионах скоро каждая собака в городе будет знать. Ну что такое, а?

— Два четыреста, — все-так поправил его я.

— Все равно, — он усмехнулся. — Огромные деньги. А еще я слышал, что Джо-босс требовал половину. Но судя по тому, что ты вышел живым, ты неплохо все разыграл.

— С чего ты взял? — спросил я.

— Ты заходил с саквояжем, а вышел без него. А еще ты улыбался, значит Массерия получил явно меньше, чем рассчитывал. Сколько отдал-то?

— Сто пятьдесят, — ответил я.

Костелло присвистнул и покачал головой.

— Всего сто пятьдесят? — спросил он. — Ты настоящий фокусник, Чарли, превратить миллион двести в сто пятьдесят тысяч. Как ты это сделал?

— Сказал, что эти деньги — подарок, — ответил я. — А не дань. Показал уважение, но не признал власть над собой.

— Массерия не заслуживал даже ста пятидесяти, но оставить его с носом вот так, — Костелло улыбнулся. — Умно, очень умно. Но ты же понимаешь, к чему все идет?

Да, я понимал. Джо-босс этого все равно так не оставит. Сейчас я умаслил его самолюбие немного, принес деньги, но жадность скоро в нем все равно проснется. И тогда он начнет действовать, грубо и напрямую, как он любит.

— Понимаю, — кивнул я.

Костелло посмотрел на меня.

— Массерия этого не забудет, — сказал он серьезно. — Он принял деньги, да, но внутри он кипит от злости, потому что понимает, что ты его переиграл. И рано или поздно он попытается вернуть контроль. Потребует больше. Или попытается тебя убрать.

Я осмотрелся в поисках урны, но не нашел. Отправил сигарету в щель решетки ливневой канализации — пусть тонет.

— Ты мне угрожаешь? — спросил я. Особо я не напрягся, но все же.

— Нет, — покачал головой Костелло. — Это предупреждение. От друга.

— Мы друзья? — усмехнулся я.

— Мы все друзья, нас ведь так называют, — он усмехнулся. — Но если захочешь, мы можем стать лучшими друзьями. Ты ведь лучше всех чувствуешь время перемен, а, Чарли?

Костелло затеял какую-то игру и собирался переманить меня на свою сторону. А мне это не выгодно. Танго всегда танцуют вдвоем, но ведущим должен быть только один. И это я.

Но говорить нужно аккуратно.

— Чувствую, — кивнул я. — Времена меняются, старые боссы — уходят в прошлое. Маранцано рано или поздно спишет его со счетов. Вопрос только в том, где мы будем.

— Я знаю, что ты договорился с Маранцано, — сказал он спокойно.

Я напрягся. Это рычаг давления, причем очень сильный. Если он расскажет об этом кому-то, то рано или поздно это дойдет до Джо-босса. И тогда на меня откроют охоту.

— Не отрицай, — он усмехнулся. — У меня есть люди везде. Я знаю о встрече в ресторане Нунцио. Знаю что ты предложил ему перемирие. Поэтому они от тебя и отстали.

Я выдохнул. Да ни хрена он не знает. Просто выводы сделал из факта встречи. Говорили мы наедине, и о том, что я предлагал убрать Джо, никто не в курсе. Вопрос только в том, чего он хочет.

— Расслабься, — Костелло улыбнулся. — Я никому не скажу. Это не в моих интересах. Наоборот, мне это нравится. Ты играешь на два фронта, держишь баланс между Джо и Сэлом. Это правильно. Это то, что я бы сделал на твоем месте, но… — он помотал в воздухе пальцем и продолжил. — У меня нет твоей власти в семье.

А ведь у него огромное влияние на самом деле, не очень-то отстает от меня. Чего тогда он хочет?

— Чего ты хочешь, Фрэнк? — спросил я прямо.

Он посмотрел на меня и продолжил.

— Я хочу, чтобы ты знал. Когда придет время, я буду на твоей стороне, — сказал он. — Когда Массерия и Маранцано сцепятся по-настоящему, когда начнется война — я поддержу тебя. Потому что ты единственный, кто может закончить эту войну правильно.

— И что ты хочешь взамен? — спросил я.

Я ожидал чего угодно — что он попросит свою Семью или еще что-то, но он сказал другое.

— Ты ведь хочешь поставить вторым человеком после себя Дженовезе? — спросил он.

Я улыбнулся. Он сделал неправильный вывод, потому что основывался на поступках и действиях прошлого Лучано. Я же другой, и знаю, какая мразь этот Вито.

— Нет, — сказал я. — Вообще, я думал о том, чтобы поставить вторым человеком именно тебя.

Он покачал головой.

— Ты еще умнее, чем я думал, — сказал он. — Я хочу место консильери. Буду твоим советником. Политиком. Адвокатом, если понадобится.

Я посмотрел на него. Костелло был серьезен. Он уже видел будущее, в котором Массерия мертв, а я — новый босс. Может быть, это тоже человек из будущего?

Да нет. Я тут единственный такой. Если так думать, то я рано или поздно свихнусь.

Но Фрэнк прав. Если уж кого мне и поднимать, то это его. Потому что он — правильный человек.

— Заметано, Фрэнк, — сказал я. — Если все получится, то тогда ты займешь место консильери. Но тебе нужно помнить — боссом в этой Семье буду я. И только я.

— И меня это полностью устраивает, — кивнул Костелло. — Целиком и полностью. Я не стремлюсь быть главным.

Я кивнул. Наш договор устраивал и меня тоже. Костелло будет ценным приобретением, если уж он на моей стороне. Надо договариваться с остальными потихоньку. Особенно с учетом того, что с этим мы разобрались.

— Да, — сказал он. — С тобой тут хотят поговорить.

— Кто? — спросил я.

Ожидать можно было чего угодно — что это полиция, какой-нибудь политик, вплоть до губернатора.

— Помнишь, ты закусился с ирландцами? — спросил он. — Разбил одному из них голову бутылкой в каком-то из подпольных баров.

— Помню, конечно, — кивнул я. Это ведь случилось около недели назад, совсем недавно. Первая схватка, в которой мне пришлось побывать после того, как я осознал себя в теле Лучано.

— Так вот, их лидер вышел на меня.

Я нахмурился. Разборку мне хотят устроить? Хотя, что эти ирландцы смогут мне сделать? Их немного, и если я подтяну своих людей и людей Багси, то ни хрена у них не получится.

— Хотят принести извинения, — продолжил он. — Говорят, что это недоразумение, недопонимание. Не хотят войны. Что думаешь, встретишься с ними?

Он уже хочет показаться полезным, показать, что решил мою проблему, хотя она проблемой-то по большому счету не являлась. Но да, у Костелло плотные связи с ирландцами, он знает почти всех, и его среди них уважают.

— Да, — кивнул я, подумал немного и проговорил. — Назначь им встречу в баре у Грека. В том самом, где мы с ними разобрались. Поговорим. Сегодня днем, часа в три. Годится?

— Конечно, — Фрэнк развел руками. Мол, все как ты скажешь.

— Тогда я пойду, — решил я. — У меня еще дела есть.

— Никаких проблем, — ответил он и протянул мне руку. — Удачи, Лаки.

Видно было, что это не просто дежурное пожелание удачи, что желает он мне ее от всего сердца. Я пожал его руку.

Мы разошлись в разные стороны.

Дождь снова пошел. В последнее время он все чаще и чаще, а скоро еще и похолодает. Я поправил шляпу и поднял воротник пальто, после чего двинулся к стоянке такси. Надо было вернуться на Деланси-стрит и рассказать Багси и Лански о том, как прошли дела.

***

Я вернулся в офис Мейера примерно через полчаса. Такси пришлось ждать очень долго, что-то они не катались, и я промок насквозь. В помещении полегче на стало, такое ощущение, что с моим появлением влажность там повысилась на пару десятков процентов. Хотелось снять пальто и присесть поближе к радиатору отопления. Или выпить горячего чая.

Я поднялся по лестнице на третий этаж, постучал условным стуком. Дверь открыл Багси, впустил меня внутрь.

— Ну что? — сразу спросил он. — Живой вижу?

— Живой, — я снял шляпу, аккуратно стряхнул с нее воду, чтобы не намочить бумаги, повесил на крючок. Потом пальто. Двинулся к радиатору отопления, поднес руки. Потом потер их друг о друга, чтобы согреться.

Мейер сидел за столом, поднял голову от бумаг. На его лице читалось напряжение, но в этот раз дело было не в цифрах, а в моей встрече с Джо-боссом.

— Принял? — спросил он.

— Принял, — кивнул я снова поднес руки к трубе. Хорошо… — Сто пятьдесят тысяч, ни долларом больше — так договорились. И это не дань, а подарок.

Багси присвистнул, подошел и хлопнул меня по плечу.

— Твою мать, Чарли! — сказал он. — Ты действительно это провернул! Если честно, мы ставки делали, вернешься ли ты живым. Думали, что он прикажет тебя убить прямо там.

— Он думал об этом, — ответил я, доставая сигареты. Повезло, не промокли. Прикурил, повернулся, прислонился к стене поближе к батарее. — По лицу было видно, что хочет, но потом согласился. Нес свою чушь про то, что я ему должен, и что ценит умных людей.

Мейер откинулся на спинку стула, снял очки и протер их платком.

— Сто пятьдесят вместо миллиона двухсот, — проговорил он задумчиво. — Это хороший результат, Чарли.

— Хороший? — Багси фыркнул. — Да это охрененный результат! Мы сэкономили больше миллиона! На эти деньги можно…

— Много чего можно, — перебил я его. — Но проблема в том, что это временно.

Мейер кивнул, он прекрасно понимал, о чем я говорю.

— Массерия не забудет, — сказал он. — Рано или поздно он попытается вернуть контроль. Потребует больше или попытается убрать тебя.

— А по мне, так надо было вообще ничего не давать этому жирному ублюдку, — сказал Багси, усевшись на край стола, прямо на бумаги. — Сто пятьдесят тысяч — это слишком много за воздух.

— Бенни, — начал было Мейер.

Но Сигел перебил его.

— Нет, правда! — он повысил голос. — Он даже пальцем не пошевелил! Сидел в ресторане, жрал свою пасту, а теперь получает сто пятьдесят кусков! За что? За то, что он босс? Да пошел он! Проще было ему две пули в голову подарить.

Я затянулся сигаретой, выдохнул дым. При всей импульсивности Багси, сейчас он был прав: Массерия действительно ничего не сделал для того, чтобы заработать эти деньги. И меня тоже это злило — эти сто пятьдесят через три года превратятся в миллион, не меньше.

— Бенни прав, — сказал я спокойно. — Массерия не заслужил даже цента, но сейчас не время его убивать.

— А когда время? — спросил Багси, и в его глазах загорелись опасные огоньки. Как всегда, когда дело касалось разборки.

— Скоро, — ответил я. — Но не сейчас. Нужно подготовиться, переманить людей на свою сторону…

Я сделал паузу, посмотрел на Багси.

— Да не волнуйся, Бенни, потом его убьешь, — сказал я и добавил. — Обещаю.

Он усмехнулся, довольный.

— Вот это мне нравится, — проговорил он. — Я уже думаю, как это сделать. Может, прямо в его любимом ресторане, когда он будет жрать свою пасту?

— Потом обсудим детали, — я махнул рукой. — Сейчас не об этом.

Я вспомнил еще кое о чем, совсем забыл за этими делами. Вито Дженовезе — еще один опасный парень, которого нужно будет убрать. Он-то долг вернул, о котором мы договаривались?

— А что с Дженовезе? — спросил я. — Он вернул долг?

Мейер усмехнулся.

— Вернул, — сказал он. — Позавчера. Пришел лично, принес деньги, извинился, сказал, что был не прав.

— Серьезно? — я удивился.

Вито Дженовезе извинялся? Это на него совсем не похоже.

— Серьезно, — кивнул Мейер. — Двадцать пять тысяч, наличными, даже процент сверху накинул, за задержку. Еще тысячу.

Мы с Багси переглянулись, и он вдруг расхохотался в голос.

— Вот это да! — сказал он. — Похоже, что он действительно испугался, раз лишних денег принес!

Я затянулся еще раз и затушил сигарету в пепельнице. Значит, моя поездка к Вито принесла свои плоды. Он понял, что шутить со мной нельзя, что я не позволю ему игнорировать долги. А то он ведь был уверен, что Маранцано скоро спишет меня со счетов. Может быть, поэтому и наглел так?

— Отлично, — сказал я. — Значит, с этим вопросом разобрались. Что дальше?

Мейер вернулся к столу, сел.

— Дальше нужно решать, что делать с деньгами, — сказал он. — У нас почти десять миллионов, как я уже говорил. Знал бы я, что все так будет, вложил бы вообще все деньги, конечно…

Он не укорял меня, и не жалел об этом, это просто к слову пришлось.

— Пока держим наличными, — сказал я. — Часть в сейфах, часть раскидаем по разным местам. Мей, ты найдешь надежные хранилища?

— Найду, — кивнул Лански. — У меня есть пара идей.

Я встал, подошел к окну. Дождь все еще лил, улица была мокрая и серая, люди закрылись зонтами, укрываясь от непогоды. Выходить на улицу и опять ловить такси не хотелось, вообще покидать помещение не хотелось. Лучше бы я на машине приехал. Хотя с утра вроде ясно было, это сейчас зарядил, а прогноз погоды я вчера что-то не послушал.

— Кстати, — вспомнил я. — Сегодня вечером у меня встреча с ирландцами. В баре у Грека.

Багси тут же напрягся.

— С какими ирландцами? — спросил он.

— С теми, с которыми мы разобрались на прошлой неделе, — ответил я. — Костелло сказал, что их лидер хочет принести извинения.

— Извинения? — Багси фыркнул. — Ага, сейчас. Хотя, я уже не удивлюсь, раз уж Вито извинился перед тобой, то чего взять с ирландцев.

— Уверен, что это не ловушка? — спросил Мейер.

— Уверен, — сказал я. — Костелло не стал бы подставлять меня. Он на нашей стороне, встретил меня у ресторана и мы договорились.

— Договорились? — спросил Мейер, подняв брови. — О чем?

— Потом расскажу, — отмахнулся я. — Не до того сейчас. Но мы теперь в одной лодке — это главное. Он, кстати, тоже заработал на крахе, послушал тебя. Говорит, снял двести тысяч.

— Мелочь, — фыркнул Багси.

Он так и сказал — «pocket change». Мелочь на размен, если точнее. Вот такой он забавный парень — сто пятьдесят тысяч для Массерии — много, а двести тысяч, которые заработал Костелло — мало.

Багси встал, подошел ко мне.

— Ладно, — сказал он. — Но на встречу с ирландцами ты один не пойдешь. Дам тебе пару своих надежных парней.

Я покачал головой.

— Нет, Бенни, — ответил я. — Я возьму своих, твои парни слишком заметные, все их знают. Я возьму Сэла и… Мей, того паренька, Винни, с которым мы прятались на Хестер после больницы. Не против?

— Он все равно уже с тобой работает, не со мной, — пожал плечами Лански.

Ну да, он признал, что этот человек мне важнее. А он показался мне верным, и я думал его приподнять.

Багси тем временем нахмурился, но кивнул. Признал мое право решать самому.

Я посмотрел на часы. Половина двенадцатого. До встречи с ирландцами еще далеко, но нужно предупредить Грека, а потом заехать еще в пару мест по своим рутинным делам.

— Ладно, парни, — сказал я. — Я поехал. Дела еще есть. Созвонимся вечером.

— Удачи, — сказал Багси.

Мей только кивнул. Я надел пальто, шляпу, и вышел из офиса.

Интермеццо 1

Ресторан «Тотти», Маленькая Италия. Пятница, около одиннадцати утра.

Джузеппе «Джо-босс» Массерия сидел за столом и доедал свою пасту — уже вторую порцию за сегодня. Он любил жизнь, вкусную еду, красивых женщин и дорогой алкоголь. Но больше всего Джузеппе Массерия любил деньги. Он очень их любил.

Он намотал на вилку последнюю порцию спагетти. Отправил в рот, прожевал, запил красным вином, после чего вытер губы салфеткой и откинулся на спинку стула.

Саквояж с деньгами стоял рядом, на полу. Сто пятьдесят тысяч долларов. Огромная сумма, но не та, на которую он рассчитывал. Джо-босс понимал, что Лучано его переиграл, превратил дань в подарок. Показал уважение, но не признал власть.

Это было умно, очень умно. И это злило.

Стивен Паппалардо сидел напротив, его лицо было мрачным. Он смотрел на дверь, через которую ушел Лучано, и сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Джо-босс знал этот взгляд — взгляд человека, который хочет убивать.

— Босс, — произнес Стивен, когда дверь за Лучано закрылась. — Этот ублюдок издевается над тобой. Сто пятьдесят тысяч вместо миллиона двухсот? Это плевок в лицо.

Массерия налил себе еще вина, сделал глоток. Он понимал, что Паппалардо прав, пусть и не на сто процентов. Но он также понимал, что Лучано поступил умно. Если бы Джо отказался от денег и потребовал больше, он бы показался жадным. А если бы приказал забрать все силой — началась бы война внутри семьи. Лучано не только умен, но еще и силен и влиятелен.

Остальные могли бы подумать, что Джо-босс действительно переборщил. А угроза от Маранцано никуда не делась, и они могли бы договориться с ним. Он ведь действительно берет меньше, говорят, всего двадцать процентов.

— Стив, — спокойно сказал он. — Ты слишком горячишься.

— Горячусь? — Паппалардо повысил голос, но тут же спохватился — не с тем человеком разговаривает — и продолжил уже тише. — Босс, он тебя обманул. Принес жалкие сто пятьдесят тысяч и назвал это подарком. Подарком! Как будто вы равны!

— Он умный, — Массерия отпил вина. — Очень умный. И именно поэтому я его ценю.

— Умный? — Стивен наклонился вперед. — Он договорился с Маранцано, босс, я уверен. Иначе почему они больше не пытаются его убить? Почему он спокойно разгуливает по городу, снимает номера в отелях, таскает туда своих шлюх? Я уверен, что Сэл приказал своим шавкам его не трогать. Босс, только прикажи, и Лучано исчезнет, никакая удача не поможет. А перед этим расскажет нам все.

Массерия посмотрел на своего телохранителя. Стивен был верен ему много лет, с самого начала. Он убивал за него, защищал его, выполнял самые грязные поручения. Это он убил Сальваторе Д’Аквила, чем по сути привел его семью под руку Джо-босса, это он договаривался с Минео.

Но у Стивена был один недостаток — он видел заговоры вообще везде, где только можно.

— Стив, — сказал Джо-босс. — Если бы Лучано договорился с Маранцано, я бы уже был мертв. И он действительно спас меня.

Паппалардо замолчал. Конечно, он помнил. И, что еще хуже, в этом был замешан Энцо. Человек, за которого он отвечал, оказался крысой, и раскрыл его именно Лучано. Но в упрек Стиву Массерия это не поставил, решил спустить на тормозах.

— Лучано спас мне жизнь, — продолжил Джо-босс. — Он мог не делать этого. Или мог убить меня сам и выставить все так, будто это сделали люди Маранцано. И тогда он стал бы боссом.

— Может, он просто не был готов, — упрямо сказал Стивен. — Может быть, он хочет сперва переманить твоих людей на свою сторону.

Массерия знал, что Стивен снова прав и опять частично. Лучано действительно набирал влияние, его авторитет только рос. Люди Маранцано могли трижды его прикончить, но он пережил все это и даже наоборот — это дало ему рост. А потом он еще и заработал на крахе, о чем Джо даже не думал.

«Счастливчик Лучано», так его теперь называют. Удачливый, умный, бесстрашный — так теперь про него говорят.

— Стив, — Массерия поставил бокал на стол. — Лучано работает на меня. Он зарабатывает деньги, приносит мне долю. Да, сегодня он принес меньше, чем я хотел, но он принес и он показал уважение.

— Уважение? — Паппалардо чуть не задохнулся от возмущения. — Босс, он обвел тебя вокруг пальца! Назвал дань подарком и ушел с двумя миллионами в кармане!

— С двумя миллионами двумястами пятьюдесятью тысячами, — поправил Массерия. — Минус сто пятьдесят, которые он мне отдал.

— Это капля в море!

Джо-босс налил вина и Стивену, придвинул бокал к нему.

— Выпей, — сказал он. — Успокойся.

Паппалардо взял бокал, осушил его залпом, поставил обратно на стол, вытер рот тыльной стороной ладони.

— Босс, — сказал он тише. — Я верю тебе. Я верю в тебя. Но я не верю Лучано. Он слишком амбициозен, слишком умен и слишком удачлив. Рано или поздно он попытается занять твое место.

Массерия усмехнулся.

— Все хотят занять мое место, Стив, — сказал он. — Маранцано хочет. Рэйна хочет. Даже этот выскочка Дженовезе наверняка этого хочет, его даже на улицах называют никак иначе, как дон Вито. Слушай, да даже ты, наверное, иногда думаешь об этом.

— Я? — Стивен выпрямился. — Босс, я никогда…

— Расслабься, — Массерия махнул рукой. — Я знаю, что ты мне верен. Но суть в том, что амбиции — это нормально, без амбиций человек не поднимется, никогда не станет зарабатывать настоящие деньги. Лучано амбициозен, да, но он также умен, и он знает, что, пока я жив, он находится под моей защитой. А если я умру, он окажется один против Маранцано и всех остальных. Ему это не выгодно. За это он мне и платит — за защиту.

Паппалардо помолчал, обдумывая слова босса. Потом покачал головой.

— Не знаю, босс, — сказал он. — Мне не нравится, как он себя ведет. Слишком… Слишком независимо.

— Он спас мне жизнь, Стив, — повторил Массерия. — И это важнее всего остального.

Стивен опустил взгляд, сжал кулаки. Джо-босс видел, что его ближайший подручный не согласен, но спорить дальше не станет. Паппалардо был ценным человеком, но иногда он был слишком прямолинейным. А перечить напрямую своему боссу не станет.

Массерия взял саквояж с пола, открыл его, снова посмотрел на пачки денег. Они так и манили взгляд. Сто пятьдесят тысяч. Много. Очень много, но это не миллион двести.

Лучано действительно его переиграл. И это злило.

— Босс, — снова заговорил Паппалардо. — Разреши мне проследить за ним. Узнать, с кем он встречается, что делает. Если он действительно договорился с Маранцано…

Массерия задумался. Паппалардо умеет вести дела, но для слежки он слишком прямолинеен. С другой стороны — это он выяснил то, что Рэйна ведет дела с Маранцано за спиной босса.

— Хорошо, — сказал Джо-босс. — Но сделай это так, чтобы он не узнал об этом. Потому что если он узнает, то оскорбится. И тогда мы своими руками толкнем его в объятия Маранцано.

— Да, босс! — с готовностью в голосе выдохнул Паппалардо. — Никто об этом не узнает! Ты можешь мне доверять!

Массерия закрыл саквояж, поставил обратно на пол. Потом налил себе еще вина, откинулся на стуле. Бутылка подходила к концу, да и вообще нужно было уже ехать. Дела не ждут, а у босса много дел.

— Знаешь, Стив, — сказал он задумчиво. — Есть два типа людей. Те, кто работает руками, и те, кто работает головой. Ты работаешь руками. Ты сильный, а самое главное — верный. За это я тебя и ценю.

Он сделал паузу, отпил вина.

— Но Лучано работает головой, — продолжил он. — Он думает, планирует. Даже сейчас: он предсказал крах на бирже и заработал миллионы. Превратил дань в подарок одним разговором. А до этого спас мне жизнь, прикрыв меня своим телом. Такие люди опасны, да. Но его я тоже ценю, он очень мне полезен.

— Полезен, пока он на твоей стороне, — пробормотал Паппалардо.

— Именно, — кивнул Массерия. — Пока он на моей стороне. Поэтому мне нужно удержать его на ней. Поэтому я и проглотил это, принял этот подарок. Как ты думаешь, что было бы, если бы мы его убили?

— Что? — спросил Стив.

— От меня отвернулись бы остальные. А его люди — эти евреи — стали бы мстить. Уж кто-кто, а этот сумасшедший ублюдок Багси точно ворвался бы со своими и все тут разнес. Взяли бы «Томми-ганы» и тра-та-та-та-та. Как в Чикаго. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Стив.

Он посмотрел в свой бокал, покрутил его между ладонями. А потом спросил:

— А если не получится?

— Что не получится? — спросил Массерия.

Джо-босс посмотрел на своего телохранителя долгим взглядом.

— Ну… Удержать на своей стороне.

— Тогда других вариантов нет, — Джо-босс усмехнулся. — Тогда от таких нужно избавляться. Хорошо, я согласен с тобой, ты прав. Но действуй не напрямую. Передай Чиро, пусть понаблюдает за Лучано и его людьми. Особенно пусть следят, кто с кем встречается, о чем они разговаривают.

— Хорошо, босс, — кивнул Паппалардо, и в его глазах появилась тень удовлетворения.

— И еще, — добавил Массерия. — Передай Дженовезе, пусть зайдет ко мне завтра, хочу поговорить с ним.

— Вито? — удивился Стивен. — Зачем?

— У меня к нему вопросы, — Массерия допил вино. — Он недавно вернул долг Лански, причем с процентами. Хотя до этого отказывался, говорил, что вернет, когда сможет. А тут вдруг справился за три дня. Хочу узнать причины его спешки.

Паппалардо усмехнулся.

— Говорят, Лучано приезжал к нему домой, — сказал он. Парни с улицы, те, что работают на Вито, болтали об этом между собой. — Даже говорят, что он испугался.

— Вот именно, — кивнул Массерия. — И мне интересно, что именно Лучано ему сказал. И почему Вито так быстро согласился.

Он вытащил из кармана бумажник и достал двадцатидолларовую купюру, которую положил под тарелку. Счет ему не приносили, потому что знали, что он все равно расплатится. Но он всегда оставляет столько, сколько считает нужным, такое уж у него обыкновение.

Обычно он платил щедро. Джо много брал со своих людей, но при этом много тратил. Поэтому денег всегда и не хватало.

Потом встал из-за стола.

— Пойдем, Стив, — сказал он. — Нужно отвезти эти деньги в надежное место.

Паппалардо поднялся, а следом за ним остальные охранники. Все вместе они вышли из ресторана и направились к припаркованным неподалеку машинам. Стив проверил днище на предмет бомбы — он всегда так делал, а потом открыл своему боссу дверь.

Настроение у него было приподнятое. Потому что он был на сто процентов уверен, что сможет накопать что-то на этого везучего ублюдка. И тогда ему не отвертеться.

Глава 4

Я заехал в пару мест, обсудил кое-какие вопросы — в букмекерскую контору, которая платила мне за крышу и охрану, и к одному из местных ростовщиков, который работал на меня. У второго появились проблемы — один очень упрямый парень из наших, итальянцев, не хотел платить долг. И это надо будет решить самому. Отправить парней, точнее, самому ездить не по чину уже. Но не втягивать сюда ни Лански, ни Сигела — они к этому делу не относятся.

А потом не выдержал и поехал домой на Малберри-стрит. Во-первых, нужно было взять машину, а во-вторых, очень уж хотелось переодеться в сухую одежду. Я уже подкашливать начинал, а только пневмонии мне для полного счастья не хватало, особенно сейчас, когда антибиотиков не существует в природе.

Дома разделся, приготовил себе на плите кофе. Крепкий, черный, без сахара, горячий и очень приятно пахнущий. Я никогда не любил кофе, предпочитая чай, но тут, похоже, привычки старого тела работали. А у американцев кофе — это чуть ли не национальная традиция, причем именно такой, без молока, без сливок. Не зря же такой, только разбавленный водой, в будущем будут называть «американо».

Выпил чашечку, покурил, думая о предстоящей встрече. Если верить Костелло, то ирландцы собирались извиняться, но я не уверен, что это искренне. Может быть, они просто боялись войны с итальянцами. Хотя, если уж Фрэнк приложил к этому руку, то мог действительно убедить их, что конфликт никому не выгоден. Убеждать он умел, особенно если учесть, как со мной поговорил.

Но в любом случае нужно было держать ухо востро. Ирландцы очень непредсказуемые, особенно когда дело касается чести. Ведь я разбил одному из них голову бутылкой, а мои охранники побили остальных. Такое просто так не прощают.

Я надел свежую рубашку и чистый и, что самое важное, сухой костюм. Револьвер сунул в кобуру, а еще на всякий случай взял из ящика комода кастет и положил в карман пиджака. На всякий случай, может пригодиться. Если уж пушку носишь, то о таком можно вообще не беспокоиться, за него точно не арестуют.

Из дома позвонил Сэлу в небольшой бар, откуда он вел свои дела. Он оказался на месте, бармен подозвал его к телефону.

— Да, босс… — сразу же сказал он.

— Сэл, Винни с тобой? — решил уточнить я.

— Новичок-то? — он хмыкнул.

Ну да, такой опытный парень, как Сальваторе, вполне мог относиться к Винни с определенной долей пренебрежения. Особенно с учетом того, что он не был членом Организации.

— Да, — ответил я.

— Со мной, — ответил Сэл. — Учу его кое-чему.

— Встречаемся у Грека через полчаса. Ждите меня внутри, не мокните там снаружи. В парикмахерской. Предупредите его, что у нас будет небольшая встреча с ирландцами.

— С теми самыми? — решил уточнить он.

— Да, — подтвердил я. — Фрэнк сказал, что они хотят извиниться.

— Понял, босс, — в голосе Сэла не было слышно ни капли беспокойства. — Будем на месте.

Повесив трубку, я надел пальто и шляпу и двинулся на улицу, к гаражу. Мне повезло, дождь остановился на несколько минут, как специально, и усилился только когда я сел за руль своего Кадиллака. Так что я остался сухим.

Надо было в кофе добавить немного виски. Типа кофе по-ирландски, который, насколько я знаю, еще не изобрели. Может быть подсказать рецепт своим новым друзьям? Если, конечно, все кончится дружбой.

Ладно, может быть в баре выпью.

До места я добрался скоро, остановился прямо под вывеской парикмахерской. Вышел, добрался до двери, толкнул ее и вошел внутрь. Мои парни сидели уже здесь, быстро примчались. Дионис стриг какую-то женщину с кудрявыми блондинистыми волосами, явно высветленными. Грека не было, он внизу, решает вопросы бара. Зато охранник тут как тут.

Сэл и Винни встали из-за столика, подошли ко мне. Мы обменялись рукопожатиями. Я кивнул, они пойдут со мной, силовая поддержка. Не исключено все-таки, что снова начнется драка.

— Мистер Лучано, там снова ирландцы, — пробасил охранник. — Но вроде мирные, сказали, что у вас встреча. Будут ждать вас внизу.

— Сколько их? — спросил я.

— Пятеро, — ответил он. — И они какие-то слишком смирные для ирландцев, оружие отдали без разговоров.

— Что было? — решил уточнить я.

— Ножи, кастеты, да пара пистолетов, — пожал он плечами.

— Хорошо, — кивнул я. — Пошли парни.

Открыл заднюю дверь и спустился по лестнице, ведущей в подвал. Внутри все было как обычно — пьющие люди, запах табака, пива и сырости. Только народа было пока немного, и музыка еще не играла. Это чуть попозже начнется, ну и хорошо. У нас будет возможность нормально поговорить.

За самым большим столиком сидели ирландцы, пятеро, как и сказал охранник. Я сразу узнал того, с кем дрался — Пэдди, или как его там. Голова его теперь была обрита, а на ней красовались свежие швы от осколков бутылки. Ну да, я же бутылкой его и приложил. Он смерил меня взглядом с плохо скрываемой злостью.

А вот в центре, похоже, сидел главарь, мужчина лет сорока, рыжий, да еще и с густыми бакенбардами. Лицо было обветренное, нос сломан, причем то ли не один раз, то ли просто криво сросся. Ну, ирландцы — это известные драчуны, тут и говорить нечего. Одет он был просто — рабочая куртка, серая рубашка. А на стол положил кепку.

Все пятеро повернулись ко мне, главарь встал, остальные последовали его примеру.

— Мистер Лучано, — сказал он с сильным ирландским акцентом. Недавно переехал что ли. — Спасибо, что согласились встретиться.

Я подошел ближе встал у столика. За ним оставалось еще свободное место, как раз для меня. Сэл и Винни остались стоять позади, на всякий случай. У ирландцев оружие отобрали, у нас — нет, но устраивать кровавую бойню мне не хотелось совершенно. Репутация Грека пострадает.

— Зови меня просто Лаки, — сказал я, протягивая руку. — А ты кто?

— Конор Макгрегор, — ответил он, пожимая мою ладонь. Я чуть не засмеялся в голос. Вот бывают же совпадения. — Мы работаем в округе.

Ирландцы перебивались разной мелочью, крупной банды у них не было. Ирландская кухня, насколько я знаю, появится позже. Зато у них связи с полицией, ведь почти треть народа в NYPD — их земляки.

Я без приглашения уселся за стол, остальные тоже сели.

— Лаки, — начал Конор. — Мы пришли, чтобы принести извинения. То, что случилось на прошлой неделе — недоразумение. Мои парни не знали, кто ты такой.

— Вот как? — спросил я и кивнул на Пэдди. — А он называл меня макаронником и говорил, что меня со дня на день спишут со счетов. И, кажется, собирался взять этот бар под свою крышу.

Тот смерил меня злобным взглядом, но Конор посмотрел на него, и он как-то сразу стушевался. Ну да, похоже, что об этом он своему старшему не сказал.

— Я накажу его, — сказал Конор. — Ответит перед нами. Но мы не хотим войны. И Пэдди уже получил урок, и он его запомнил. Правда, Пэдди?

Шрамированный сжал зубы, но кивнул.

— Да, Конор. Запомнил.

А мне надо запомнить его. Потому что смотрит он на меня с искренней ненавистью, пусть и держит себя в руках. Нет, должен понимать, что лезть на рожон себе дороже. Но за ним все равно надо будет следить.

— И что дальше? — спросил я.

Конор полез во внутренний карман куртки. Я увидел краем глаза, как Сэл потянулся к пистолету, но достал ирландец не оружие, а толстую пачку купюр, перевязанную резинкой, и протянул мне.

— Вот, — он положил деньги на стол. — Тысяча долларов. Компенсация за неудобства.

Я взял пачку, пролистал. Мелкие купюры, в основном десятки и двадцатки. Пересчитывать не стал, чтобы не выглядеть мелочным, просто сунул их себе в карман.

— Щедро, — я усмехнулся.

— Мы ценим мир, Лаки, — сказал Конор. — Хотим показать, что настроены серьезно.

— Хорошо, Конор, — сказал я. — Я принимаю твои извинения и деньги. Но давай сразу договоримся — если твои парни еще раз полезут ко мне или к моим людям, разговоров больше не будет. Буду трупы, понял?

— Понял, Лаки, — он кивнул, говорил вполне серьезно. — Больше подобного не повторится. Даю слово.

Я посмотрел на остальных ирландцев. Все закивали, включая и Пэдди, хотя ему это явно далось с трудом.

— Отлично, — я откинулся на спинку стула. — Тогда считаем, что замяли.

Макгрегор расслабился, улыбнулся широко, продемонстрировав несколько прорех в ряду крепких белых зубов.

— Рад это слышать, Лаки, — сказал он. — А теперь, раз уж мы договорились, может выпьем? У меня тут кое-что есть.

Он достал из-под стола бутылку без этикетки. Самогон, судя по всему, но не мутный, как разливали местами, а совершенно прозрачный, никаких примесей.

— Это наше, — сказал он с какой-то гордостью в голосе. — Гоним сами, в Кентукки. Наш фамильный рецепт, пойло — высший класс, никаких примесей. Попробуешь?

Я посмотрел на бутылку. Пить самогон в нынешние времена было опасно, зачастую его делали из технического спирта, а в него в качестве борьбы с пьянством добавляли метанол. Чтобы не пили. А ослепнуть мне не хотелось.

Но сказать я ничего не успел, Макгрегор уже наливал алкоголь по бокалам, которые стояли на столе. Похоже, что он заранее это предусмотрел, хотел угостить. Ну, совместное распитие алкогольных напитков всегда имело сакральный смысл. В особенности у ирландцев.

Сперва он налили себе, потом мне, а потом уже своим парням. Все взяли по бокалу. Я взял свой, понюхал. Запах резкий, но без неприятных примесей. Спирт, причем пшеничный, не кукурузный, который тут гнали все больше.

— За мир, — сказал он, поднимая стакан.

— За мир, — согласился я.

Мы выпили. Жидкость обожгла горло, но послевкусие оказалось неожиданно приятным, сладковатым. Без ноток дуба, его не выдерживали, конечно, это слишком дорогое удовольствие. Зато с чем-то медовым. Хороший самогон, очень хороший.

— Неплохо, — я покивал. — Очень неплохо. Где научились?

— Дед мой гнал в Ирландии, — ответил Макгрегор. — Научил отца, а тот научил меня. Мы знаем толк в этом деле.

Я кивнул. Самогон действительно качественный и даже напоминал мне ирландский виски, который я уважал в прошлой жизни. Гораздо лучше той бурды, которую продавали в большинстве подпольных баров.

И тут я задумался. Ведь я собирался делать ставку именно на самогон вместо канадского виски. Так почему бы не навести мосты?

— Конор, — сказал я. — А сколько вы можете гнать? В каких объемах?

— Зачем тебе? — спросил он осторожно.

— Может быть, захочу купить, — ответил я. — Если цена, конечно, подходящая.

Макгрегор переглянулся со своими парнями, потом снова посмотрел на меня.

— Сейчас у нас пять аппаратов работают, — сказал он. — В Кентукки, в горах, там, где никто не видит. Делаем сто галлонов в неделю.

Сто галлонов — это примерно четыреста литров, может быть чуть больше — считать я пока еще не привык. Неплохо, но для серьезных поставок это мало.

— А если расширить производство, сколько сможете гнать? — задал я следующий вопрос.

— Если поставить еще десяток аппаратов, нанять людей, гнать круглые сутки… — проговорил он, почесав бакенбарды. — Можем выйти на пятьсот галлонов в неделю. Может больше.

Пятьсот галлонов — это две тонны. Точнее тысячи литров, потому что весит алкоголь меньше, чем вода, но у нас в России привыкли так жидкости измерять. Куб — практически никто не говорит. И это уже серьезные объемы.

— А качество? — уточнил я.

— Гарантирую, — сказал Конор. — Мы не халтурим, Лаки, я лично проверяю каждую партию. Если что-то не так — перегоняем еще раз. Если не получается, выливаем и гоним заново.

Я протянул руку и он вложил в мою ладонь бутылку. Налил еще, выпил. Да, действительно неплохой, такой самогон можно хорошо продать. А главное — он качественный, но все равно будет дешевле, чем тот, что возят из Канады.

— Цена? — спросил я.

— Три доллара за галлон, если берешь оптом.

— Два с половиной, но я буду забирать все. Все сто галлонов. Будет больше — буду забирать больше.

Это около пятидесяти центов за литр. В рознице он уйдет по доллару пятьдесят за литр. Это будет хорошая маржа — наценка в три раза.

Конор переглянулся с одним из своих парней — похоже, что он отвечал за алкоголь — и кивнул.

— Хорошо.

— Доставка? — спросил я.

— За наш счет, — ответил Макгрегор. — Привозим в Нью-Йорк, грузовиком. Если обеспечишь склад — будем возить сразу к тебе.

Я кивнул. Уж чего-чего, а складов у нас полно, с этим проблем не будет.

— Ладно, Конор, — сказал я. — Давай так. Я закажу пятьсот галлонов на пробу. Поставите за месяц. Если все пройдет хорошо, будем работать на постоянной основе. По пятьсот галлонов каждую неделю. Или больше, если понадобится.

Глаза Конора загорелись. Он шел на примирение, но не думал, что у нас получится наладить контакт. Работать с Лаки Лучано — это поднять свой авторитет. Да и пятьсот галлонов в неделю — это около восьмисот долларов чистой прибыли. Может быть даже тысяча. Для небольшой банды ирландцев это были огромные деньги, они то, что мне отдали-то наверняка по миру собирали.

— Серьезно? — переспросил он.

— Серьезно, — подтвердил я. — Но с условием: качество должно быть всегда на уровне. Если хоть раз привезете дрянь, договор расторгается.

— Без вопросов, Лаки, — Конор протянул руку. — Идет.

Я пожал ее. Сделка была заключена.

Я достал из кармана пачку денег, которую он мне дал в качестве извинений. Положил ее на стол, подтолкнул к нему.

— Вот, твоя тысяча долларов. Но это не аванс, за алкоголь расплатимся потом.

— А…

— На расширение производства, — сказал я. — Покупайте новые аппараты, нанимайте людей. Я сказал — пятьсот галлонов в неделю. Если все будет так же хорошо, как этот — могу брать больше. Тысячу.

Ирландцы переглянулись. Конор молчал, явно обдумывал предложение.

— Лаки, — сказал он наконец. — Это серьезные вложения. А если что-то пойдет не так?

— Ничего не пойдет не так, — я улыбнулся. — Вы работаете со мной и только со мной. На вас производство, на мне сбыт. Ты же знаешь, кто я такой, верно?

Конор снова посмотрел на своего товарища, и тот кивнул. Мол, соглашайся.

— Идет, Лаки, — сказал он. — Мы согласны.

— Значит, пятьсот галлонов за месяц, расплачиваемся по факту поставки, — повторил я свои условия. — Если нас все устроит, следующая партия — авансом.

— Идет, — повторил он.

Мы пожали руки. Неплохо встреча обернулась. Это отличная сделка, качественный самогон по хорошей цене. А ирландцы выглядят надежными парнями. Да и Костелло за них ручался.

Они снова переглянулись. Да чего они переглядываются так часто?

Я достал из кармана блокнот и написал номер. Не свой, а бара, где обычно сидит Сэл.

— Как все будет готово, позвоните, — сказал я и протянул ему. — Ну, вроде все?

Я поднялся из-за стола.

— Лаки, подожди, — сказал вдруг Конор. — Есть еще одно дело.

— Какое? — спросил я, но садиться не стал.

— Мы устраиваем бои, — Конор усмехнулся. — Подпольные, естественно. Кулачные, без правил, парни деньги ставят, настоящее зрелище. Хочешь прийти? Посмотришь, может, сам поставишь.

Бои. Я улыбнулся. А в прошлой жизни я любил спорт, и сам ММА занимался, и UFC любил смотреть. А ведь эти кулачные бои в конечном итоге и превратились в этот чемпионат, где между собой сражались настоящие гладиаторы.

Почему бы не посмотреть на то, из чего все зародилось?

— Когда? — спросил я.

— Сегодня вечером, — ответил Макгрегор. — В старом складе на Стейтен-Айленде. Я напишу тебе адрес. Начало сегодня в восемь. Приходи, весело будет.

Похоже, что он совсем обрадовался, что не только конфликт погасил, но и сделку заключил. Вот и решил сделать приятное.

— Приду, — кивнул я. — Спасибо за приглашение.

Конор широко улыбнулся.

— Отлично, Лаки, — сказал он. — Будем рады тебя видеть.

Мы снова пожали руки, и я направился к лестнице.

Глава 5

Я выехал на Стейтен-Айленд около семи вечера, с собой взял только Винни — Сэл был занят другими делами, сегодня он должен был ехать встречать очередную партию канадского алкоголя. Да и в целом подпольные бои — это не то место, где нужна большая свита. Там собирается публика попроще, рабочие, докеры, мелкие бандиты. Слишком много охраны только привлечет лишнее внимание.

Мы уже переправились через залив на пароме и ехали дальше. Винни сидел рядом на пассажирском сиденье, молчал и смотрел в окно. Парень явно нервничал, руки держал на коленях, пальцы постукивали по коленям. Первый раз на таких мероприятиях, наверное. Ну ничего, привыкнет.

— Расслабься, — сказал я ему. — Мы не на войну едем.

— Да я спокоен, босс, — ответил Винни, вытер лицо ладонью. Дергать пальцами перестал, да и на том спасибо.

Я усмехнулся и закурил. Кадиллак мягко катил по мокрому асфальту, дождь прекратился, но лужи остались. Фонари отражались в воде размытыми желтыми пятнами. Уже совсем стемнело, ночь вот-вот должна была опуститься на город.

Стейтен-Айленд был тихим районом по сравнению с Манхэттеном. Меньше машин, меньше людей, больше складов и промышленных зданий. Здесь можно было устроить подпольные бои и никто не заметит. Полиция редко заглядывала в промзоны, а если кто и приезжал, то наверняка чтобы получить свою долю с разных нелегальных дел.

В одном из таких складов меня чуть не убили, но я ничего не чувствовал по этому поводу. Освоился уже, а хождение по грани мне привычно еще из первой жизни.

Макгрегор дал мне адрес — старый склад на углу Бэй-стрит и Вандербильт-авеню. Я свернул туда, проехал мимо закрытых уже мастерских. Впереди показалось кирпичное здание без окон. Двухэтажное, с покосившейся крышей. У входа стояли несколько машин и грузовик. Наверное на нем алкоголь привезли, на таких мероприятиях он должен литься рекой.

Я припарковался чуть в стороне, заглушил двигатель и вышел из машины. Винни последовал за мной. Уже совсем холодно, изо рта вместе с дыханием выходил пар. Скоро зима. Может быть себе шубу из советского союза выписать? А получится контакт наладить? Я со своими деньгами мог бы с этими шубами и на рынок выйти.

У двери склада нас встретил здоровенный рыжий детина, который держал руки скрещенными на груди, играл из себя крутого охранника. Увидев нас, он нахмурился.

— Стойте, — сказал он хриплым голосом с сильным акцентом. — Кто такие?

— Лаки Лучано, — представился я. — Конор меня пригласил.

Детина прищурился, оглядел меня с ног до головы. Потом кивнул.

— Проходите, — он отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

Я кивнул и толкнул дверь. Мы вошли внутрь.

По ушам сразу же ударил шум, причем далеко не такой, как в подпольных барах. Тут стоял настоящий гвалт: гул голосов, крики, смех, ругань. Пахло потом, табаком, пивом и чем-то еще солоноватым. Но я быстро узнал этот запах, запах крови.

Склад был просто огромным, но выглядел вполне себе типично: высокие потолки с балками, голые кирпичные стены, бетонный пол. В центре устроили импровизированный ринг, просто натянули веревки на столбы ограничив территорию для бойцов. Вокруг кольцом стояли люди, их было человек сто, может больше. Все мужчины — женщины в таких местах не появляются. Почти все в рабочей одежде: джинсах, кепках, куртках. Я в своем костюме и пальто буду здесь смотреться, как белая ворона. Ну и пусть, продемонстрирую статус лишний раз.

Над рингом висели несколько керосиновых ламп, которые давали тусклый желтоватый свет, остальное пространство склада тонуло в полумраке. В углу я заметил импровизированный бар — стол с ящиками пива и бутылками самогона. Там толпился народ, отдавали монетки, получали свои бутылки.

На ринге дрались двое. Один — худой, жилистый, с выбитым передним зубом, второй покрупнее, широкоплечий, весь покрытый волосами как обезьяна. Они колотили друг друга кулаками, обмотанными боксерскими бинтами. У обоих текла кровь — у жилистого был сломан нос, а у волосатого рассечена бровь.

Толпа орала, комментируя каждый удар. Кто-то отчаянно болел за худого, кто-то за волосатого. Скорее всего, из-за того, что именно на них они и сделали свои ставки.

— Давай, Джонни! Размажь его!

— Порви ублюдка!

— Бей в печень! В печень, я сказал!

Я протолкался поближе к рингу, Винни шел за мной. Волосатый пропустил удар в челюсть, пошатнулся, упал на одно колено. Худой не стал ждать, бросился добивать.

Толпа взревела. Худой ударил своего противника ногой по ребрам, потом еще раз. Волосатый попытался подняться, но получил коленом в лицо, рухнул на пол и так и остался лежать.

Кто-то в углу ринга поднял руку.

— Победитель — Джонни Флинн! — заорал он.

Половина толпы заорала от радости, вторая половина недовольно загудела. Деньги пошли по рукам: кто-то выиграл, а кто-то проиграл. Двое парней схватили волосатого за ноги, вытащили с ринга, двинулись вместе с ним куда-то в угол, где он должен был отдохнуть и прийти в себя, очевидно. Джонни Флинн поднял руки вверх, отмечая победу, по его лицу текла кровь, но он улыбался беззубым ртом.

— Лаки!

Я обернулся. Конор Макгрегор как таран шел через толпу, широко улыбаясь. Он был в той же рабочей куртке, кепку забавно натянул на затылок.

— Рад, что ты пришел! — сказал он, пожимая мне руку. — Как тебе?

— Интересно, — ответил я, ни капли не соврав. Мне в действительности было интересно.

— Это только начало, — Конор подмигнул. — Сейчас будет еще лучше. Пошли, выпьем!

Странно было бы, если б ирландец и не предложил выпить. Мы прошли к импровизированному бару. Конор взял три бутылки пива, одну протянул мне, вторую Винни. Я сделал глоток. Пиво было теплое, не очень вкусное. Домашнее, очевидно, не из лучших, но сойдет.

— Сколько тут народу? — спросил я.

— Около сотни, — ответил Конор. — Обычно примерно столько и собираются. Иногда больше, если бойцы известные. Парни приезжают со всего района, ставки делают.

Ставки. Именно ради ставок это все и делалось. В моем будущем, правда, профессионального спорта уже не существовало, потому что все крупные лиги выкупили букмекеры, и использовали их исключительно для того чтобы зарабатывать деньги, подстраивая договорные матчи.

Но сейчас все пока что не так. Мошенничество есть, но не в таких масштабах. Настоящий спорт.

Я огляделся. Толпа была пестрой — ирландцы, итальянцы, поляки, даже несколько негров. Лица усталые, обветренные, много шрамов и кривых носов. Эти люди привыкли не только работать руками, но и драться.

— А полиция? — спросил я.

— Капитан участка берет свою долю, — сказал Конор, усмехнувшись. — Пятьдесят баксов каждую неделю. Он нас не трогает.

Я кивнул. Стандартная схема: полиция берет свое, банды свое, а простые люди получают азарт и адреналин.

Я снова повернулся к рингу, на него вышло двое новых бойцов. Один — негр, высокий и мускулистый, с бритой головой, второй — ирландец, рыжий, коренастый, с кулаками размером с хороший такой кирпич.

— Ставки! Делайте ставки! — заорал кто-то из толпы.

Люди полезли в карманы, принялись доставать мятые купюры. Какой-то парень из ирландцев, достаточно пожилой, записывал ставки в блокнот. Я заметил одного парня, который ходил по толпе и собирал деньги. Букмекер, видимо.

— Два к одному на негра! — кричал он. — Три к одному на рыжего!

Конор толкнул меня локтем.

— Хочешь поставить? — спросил он.

Я посмотрел на бойцов. Негр выше, длиннее руки, и в хорошей физической форме, не голодает. Но рыжий держался уверенно, а еще сразу бросались в глаза низкий центр тяжести и сильные ноги. Видно было, что он привык драться.

— Двадцать баксов на рыжего, — сказал я.

Конор засмеялся.

— Хороший выбор, ставишь на нашего, — сказал он и крикнул букмекеру. — Эй, Патрик! Двадцать на Дойла!

Букмекер подошел, я отдал ему двадцатку. Он записал в блокнот, сунул деньги в карман.

А бойцы на ринге тем временем уже начали. Негр двигался быстро, легко, наносил быстрые джебы. Рыжий отбивался, блокировал удары, ждал своего момента. Толпа орала.

— Порви его, Джейкоб!

— Дойл, давай!

— Убей черномазого!

Я сделал глоток пива. Бой был жестоким, без правил. Били куда попало — в голову, в корпус, только в пах было запрещено. Естественно никакого судьи не было, останавливались только когда один падал и не мог подняться.

Негр пропустил удар в печень, согнулся. Рыжий не упустил момент, врезал апперкотом в подбородок. Голова негра запрокинулась назад, он пошатнулся. Еще один удар, еще. После очередного негр завалился на колени, потом лицом в пол.

Толпа взревела. Рыжий поднял руки, торжествующе заорал что-то на гэльском. Я улыбнулся — двадцать баксов превратились в шестьдесят. Мелочь, но тут важнее азарт.

Букмекер подошел, отдал мне выигрыш. Я сунул деньги в карман.

— Везучий ты, Лаки, — сказал Конор, хлопнув меня по плечу. — Недаром тебя так зовут.

Следующий бой оказался еще более жестоким. Два здоровенных детины колотили друг друга минут пять. Оба истекали кровью, оба едва держались на ногах. В итоге один упал и не смог подняться. Когда его вытащили с ринга, он харкал кровью.

Потом я поставил еще на пару боев. Один выиграл, один проиграл. В итоге остался при своих, но азарт чувствовал. Видеть, как люди дерутся не на ринге с правилами, а по-настоящему, до последнего, было захватывающе. И опять же, я был уверен, что договорных боев не было. Не тот масштаб, это на чемпионе можно каком-нибудь денег заработать, а так ирландцам хватит денег за вход и комиссии со ставок. Ну и проданного алкоголя естественно.

Винни стоял рядом, смотрел широко открытыми глазами, забыв о своем пиве. Он явно такого раньше не видел.

— Нравится? — спросил я у него.

— Жестко, босс, — ответил мой телохранитель. — Но да, интересно.

Я кивнул. Это действительно интересно, а значит на этом можно поднять большие бабки. Повернулся к Конору и сказал:

— Слушай, а ты не думал заняться этим профессионально?

— Как это? — не понял он.

— Ну, организовывать бои, — пояснил я. — Не вот так, в подвалах и на складах, а нормально. Арендовать зал, продавать билеты, приглашать хороших бойцов. Можно неплохо заработать.

Конор почесал затылок.

— Не знаю, Лаки, — сказал он. — Это же бокс получится, а не вот это. Там правила, перчатки, судьи. Не то. Да и конкуренция, крупные спортивные лиги этого не позволят.

— Не обязательно бокс, — я выпил еще пива. — Можно и такие бои, только легально. Ну, почти легально. Назвать это рестлингом или еще как-нибудь. Главное — зрелище. Люди за этим придут, будут платить.

Конор явно задумался. Это ведь стабильный легальный заработок, а не мелочь по подворотням сбивать.

— Интересная мысль, — сказал он. — Надо подумать.

— Если что, сообщи мне, — сказал я. — Организуем, я войду в долю. Ты будешь бойцов подбирать и за рекламу отвечать, а организацией возьмусь я. И оформим это легально, как бойцовский чемпионат, спортивную лигу.

А что. В моем времени были драки на голых кулаках, так чемпионат и назывался: Bare Knuckle Fighting Championship. А сейчас, в это гораздо дикое время — почему бы и нет? Да и смешанные единоборства продвину, чтобы борцы с боксерами сражались.

Невольно улыбнулся — в голове уже крутились идеи. Бокс в Америке популярен, но эти подпольные бои — совсем другое. Люди готовы платить за настоящую драку, не постановку.

Может быть, действительно стоит вложиться в это. Организовать несколько боев, пригласить лучших бойцов, раскрутить их. Продавать билеты, принимать ставки.

Есть там деньги, причем большие.

На ринг вышли еще бойцы. Один — огромный, под два метра, весь в синих татуировках, с бородой, торчащей во все стороны, и с длинными волосами. Второй поменьше, но жилистый, быстрый. Толпа снова заорала, снова пошли ставки. Начался бой.

Я посмотрел несколько секунд, достал бумажник, отсчитал пятьдесят баксов.

— На маленького, — крикнул я букмекеру.

Он записал, взял деньги. Конор посмотрел на меня удивленно.

— Уверен? — спросил он. — Большой вдвое тяжелее.

— Маленький быстрее, — ответил я. — И умнее. Видишь, как он двигается?

Конор присмотрелся.

— Может, ты и прав, — проговорил он.

Большой сразу пошел в атаку, размахивая кулаками как паровыми молотами, но маленький уклонялся, бил быстро и точно: по ребрам, по печени, по почкам. Уже минуты через три большой замедлился, стал пропускать все больше.

Я достал пачку сигарет, закурил, продолжил наблюдать, но уже не столько за боем, сколько за людьми вокруг. Густая атмосфера, душновато, все пропахло табаком. Лампы раскачиваются под потолком из-за сквозняка. Но главное — люди… Лица возбужденные, в глазах огонь, все размахивают купюрами, пьют, курят. Для них это настоящий праздник.

Это их способ выпустить пар после тяжелой работы на заводах и в доках. Здесь можно забыть про работу, про проблемы, просто смотреть, как один парень колотит другого, болеть и делать ставки.

Маленький боец уклонился от очередного удара, подскочил и ударил большого коленом в живот. Тот согнулся, и он сразу же добавил ему еще раз, уже в нос. Хруст был такой, что оказался слышен даже через гул толпы. Здоровяк завалился назад, упал на спину. Попытался подняться, но уже не смог.

Толпа взорвалась. Кто-то выиграл, кто-то проиграл. Я усмехнулся — пятьдесят превратились в сто пятьдесят, месячная зарплата обычного работяги. Вот так вот.

— Чертов везунчик, — сказал Конор, покачав головой. — Ты и правда счастливчик.

Я только пожал плечами. Забрал выигрыш у букмекера, сунул в карман.

Настроение отличное. Разберусь с делами, разноображу свой день — буду ходить на бои, на скачки, все такое. В кино, кстати, тоже можно, правда ничего из премьер этого времени я не помню, кроме Франкенштейна, который, кажется, должен выйти через пару лет.

Винни тоже втянулся. Он поставил десятку на одного из бойцов и проиграл, но не расстроился. А теперь смотрел на ринг горящими глазами.

Следующий бой был между двумя ирландцами, оба рыжие, оба здоровые. Дрались долго, минут десять, кровь лилась ручьем, но никто не сдавался. В итоге один пропустил удар в висок, отключился.

Я выкурил еще одну сигарету, продолжая думать о том, что можно сделать с этим бизнесом. Организовать регулярные бои, может быть раз в неделю. Нанять хороших бойцов, платить им процент от ставок. Раскрутить через сеть своих баров, афиши там развешивать, все такое. Как раз публика подходящая собирается.

В общем, еще деньги и практически легальные. Отмывать, правда, особо не получится, но можно все равно что-то придумать.

— Конор, — снова обратился я к главарю ирландской банды. — Серьезно, подумай над моим предложением. Я могу вложить деньги, ты организуешь бои. Как отобьется, делим прибыль пополам.

Конор посмотрел на меня, потер бакенбарды — похоже, что у него такая привычка была.

— Надо обсудить с парнями, — сказал он. — Но идея интересная, не спорю.

— Обсуди, — кивнул я. — И дай знать, как решишь. Номер Сэла у тебя есть.

Тем временем на ринг вышли еще двое. Толпа снова заорала, снова начались ставки. Я уже собирался поставить еще, но вдруг услышал крики у входа. Тот самый охранник, что стоял снаружи, ворвался на склад и заорал:

— Полиция! Полиция!

На секунду наступила тишина, а потом толпа взорвалась паникой. Люди заметались, побежали к выходам, кто-то опрокинул стол с пивом, бутылки разбились, домашнее пенное стало заливать пол.

Следом внутрь ворвались копы с дубинками. Один из них долбанул по затылку охранника, одним ударом уложив его на пол, а потом заорал:

— Полиция! Всем руки за головы!