Счастливчик. Кастелламмарская война

Глава 1

Такси остановилось у здания на углу Парк-авеню и Тридцать второй улицы. Я заплатил водителю, вышел, поправил пальто и огляделся.

Здание выглядело вполне себе респектабельно. Это было пятиэтажное здание из серого камня с белыми колоннами у входа, высокими окнами и коваными балконами на втором и третьем этажах. Над входом висела вывеска из золоченых букв: «Отель Версаль».

Элегантно, дорого, и без какого-нибудь намека на истинное назначение заведения. Обычный отель.

Но я знал правду. «Версаль» был одним из самых дорогих и элитных борделей Нью-Йорка. Сюда приходили банкиры с Уолл-стрит, адвокаты из крупных фирм, политики из мэрии, владельцы фабрик и магазинов. Короче, люди с деньгами и положением в обществе, те, кто мог позволить себе заплатить сто долларов за ночь с девушкой, а то и двести, если девушка была особенной.

Это был роскошный бордель из тех, управление которыми я полностью передал Вито Дженовезе. И он, похоже, решил выбрать его для себя в качестве центральной базы. Там было все, что нужно: ремонт и обстановка, сделанные под руководством французского декоратора, новая мебель и девочки — молодые, красивые, образованные. Не просто проститутки, а компаньонки, которые умели вести светскую беседу, знали, как держать себя за столом, как одеваться. Для мужчин, которые хотели не только секса, но и общества.

«Версаль» когда-то приносил мне тысяч двадцать пять чистой прибыли в месяц, иногда чуть больше. Неплохой доход. Теперь я передал управление Вито, и он должен был отдавать мне долю. Но кабинет он решил устроить именно здесь, чтобы вести дела, встречаться с людьми.

Об этом я узнал сегодня, когда позвонил Бруни и узнал, как связаться с Дженовезе. Он и сказал. Короче, губа у Вито была не дура.

Я поднялся по широким мраморным ступеням ко входа, толкнул массивную дверь, вошел внутрь. Холл встретил меня приглушенным светом и запахом дорогих духов.

Пол был выложен белым и черным мрамором в шахматном порядке, стены оказались обиты панелями из темного дерева, на потолке — лепнина с позолотой. Роскошь, даже немного навязчивая.

Слева от входа располагалась широкая лестница с красной ковровой дорожкой, которая вела на второй этаж. Справа — открытые двустворчатые двери в гостиную. Там горел камин, стояли диваны и кресла, обитые бархатом. На стенах холла висели картины в золоченых рамах.

У дальней стены холла стоял широкий стол ресепшена. За ним сидел мужчина лет сорока пяти в безупречном черном костюме, белоснежной рубашке и галстуке-бабочке. Его седеющие волосы были зачесаны назад с пробором, усики аккуратно подстрижены. Он что-то записывал в толстый журнал, но, услышав мои шаги, поднял голову.

Увидел меня, глаза его расширились на долю секунды — узнал. Потом лицо разгладилось в профессиональную улыбку. Он поднялся из-за стола, слегка поклонился.

— Мистер Лучано, — сказал он с легким французским акцентом. — Какая честь. Добро пожаловать в «Версаль».

Да, меня тут знают. Совсем недавно я управлял этим заведением.

— Добрый вечер, — кивнул я, подходя к стойке.

— Чем могу служить, сэр? — спросил администратор. — Желаете номер? Или, может быть, компанию на вечер?

Он умудрялся говорить деликатно и одновременно прямо, без намеков. Говорил о девочках так, будто предлагал мне чай или газету.

— Я к Вито, — сказал я коротко. — Дженовезе. Он ждет меня.

— Разумеется, сэр, — администратор кивнул. — Мистер Дженовезе находится в своем кабинете на четвертом этаже. Позвольте, я позвоню и сообщу о вашем прибытии.

Он поднял трубку телефона на столе, покрутил диск, подождал. Потом заговорил тихо, почти шепотом:

— Мистер Дженовезе? Мистер Лучано прибыл… Да, сэр… Конечно, сэр.

Повесил трубку, посмотрел на меня с той же профессиональной улыбкой.

— Месье Дженовезе примет вас в своем кабинете, мистер Лучано. Четвертый этаж, дверь в конце коридора справа. Лифт вон там, — он указал на дальний угол холла. — Но прежде чем вы пройдете, позвольте предложить вам что-нибудь выпить? Виски, бренди? Шампанское? У нас отличный коньяк из Франции, двадцатилетний.

— Нет, спасибо, — покачал я головой. — Не надо.

— Может быть, сигару? — не отставал администратор. — Кубинские, самые лучшие. Или сигареты?

— Нет, — повторил я чуть жестче. — Спасибо.

Администратор кивнул, он явно не обиделся, но сдаваться не собирался.

— Как пожелаете, сэр. Тогда, может быть, компанию? У нас сегодня дежурят очаровательные девушки. Мари из Парижа, Изабелла из Милана… Все образованные, интеллигентные, умеют поддержать беседу на любую тему. Могу представить вас…

Я поднял руку, останавливая его. Мне его услужливость уже начала надоедать.

— Не сегодня, — сказал я. — Я по делам.

Администратор снова кивнул, на этот раз уже без улыбки. Тон его сразу стал более официальным.

— Понимаю, сэр. Прошу прощения за назойливость. Лифт к вашим услугам. Хорошего вечера.

— Спасибо, — кивнул я и двинулся к лифту.

По пути я бросил взгляд в гостиную. Там сидели трое мужчин. Один, лет пятидесяти, седой, в дорогом сером костюме, с сигарой в руке, разговаривал с девушкой лет двадцати пяти. Она была в вечернем платье цвета розового игристого вина, с жемчужным ожерельем на шее, волосы уложены волнами. Улыбалась, что-то говорила. Тот смеялся, явно наслаждался беседой.

Второй, помоложе, в костюме-тройке, сидел на диване с двумя девушками сразу. Одна рыжая, в зеленом платье, вторая блондинка, в синем. Они пили шампанское из высоких бокалов, смеялись, обнимали его за плечи. Он выглядел счастливым.

Третий, лысеющий, в очках, читал газету у камина. Рядом с ним стояла девушка-брюнетка в черном платье, наливала ему виски из знакомой мне бутылки — канадский, наш. Он поблагодарил ее кивком, не отрываясь от газеты.

Было ещё несколько человек. Одного из них я даже узнал — редактор «Нью-Йорк Таймс». Надо будет познакомиться с ним поближе.

Все выглядело прилично, как в обычном дорогом клубе. Никакой пошлости, никакой вульгарности.

Девушки вели себя, как светские дамы на приеме, мужчины — как джентльмены.

Мадам и управляющий знали свое дело. Не зря в свое время мы так вложились в этот клуб.

Я подошел к лифту. Лифтер — молодой парень лет двадцати в форменной куртке бордового цвета с золотыми пуговицами — вежливо кивнул мне.

— Добрый вечер, сэр.

— Четвертый этаж, — сказал я и вошел в кабину.

Лифтер закрыл решетку, нажал кнопку. Лифт дернулся, поехал вверх с тихим гудением. Я посмотрел в зеркало, поправил галстук, снял шляпу, провел рукой по зачесанным назад волосам. Уже начинаю привыкать к такой прическе, хотя еще недавно мне бы и в голову не пришло носить ее постоянно. А тут волосы сами ложатся.

Лифт проехал второй этаж, третий, остановился на четвертом. Лифтер открыл решетку.

— Четвертый этаж, сэр. Хорошего вечера.

— Спасибо, — сказал я, выходя.

Коридор был длинный, с дверями по обеим сторонам. Стены обиты темно-бордовой тканью с золотым узором, пол устлан толстым персидским ковром с восточным орнаментом. Он еще и шаги приглушал. На стенах висели бра с матовыми плафонами в виде цветов.

Из-за одной из дверей слева доносились звуки, женский смех. Потом мужской голос, довольный:

— Ты удивительная, дорогая… Просто удивительная…

Я прошел мимо — не мое дело. За другой дверью справа раздался женский стон, протяжный, но не слишком громкий. Потом скрип кровати.

А чему еще удивляться, тут трахаются. Я все-таки в борделе.

Наконец я добрался до конца коридора. На последней двери справа висела латунная табличка, на которой было выгравировано: «Управляющий. Частная территория». Я постучал.

— Войдите, — послышался голос Вито изнутри.

Я толкнул дверь, вошел в кабинет.

Помещение было большое — метров тридцать пять квадратных, может, сорок. Слева у стены стоял широкий стол из красного дерева с резными ножками, за ним массивное кожаное кресло с высокой спинкой. На столе стоял телефон, пепельница из хрусталя, какие-то бумаги, аккуратно сложенные в стопку.

Справа стоял диван обитый зеленым бархатом — Вито наверняка приглашал девочек к себе. Два кресла, журнальный столик из того же красного дерева. У дальней стены книжный шкаф во всю стену, забитый книгами в кожаных переплетах. Окно было завешено тяжелыми шторами. На стенах опять же картины: морские пейзажи, охотничьи сцены.

За столом сидел Вито Дженовезе.

Да, он преобразился. Серьезное дело добавило ему самому серьезности. Выглядел он гораздо лучше, чем когда мы встречались в ресторане.

— Чарли, — сказал он, протягивая руку через стол. — Рад видеть.

— Вито, — я подошел, пожал его руку. Рукопожатие было крепким, сухим.

— Садись, — Вито кивнул на кресло напротив стола. — Виски из Тенесси? У меня «Джек Дэниэлс», старые запасы, еще до сухого закона…

— Буду, — согласился я, садясь в кресло.

Вито достал из нижнего ящика стола два хрустальных бокала, бутылку. Налил мне и себе. Я взял, отпил, виски был отличный — очень мягкий, с привкусом дуба и карамели.

— Ну что, Чарли, — сказал он, глядя на меня своими холодными глазами. Опять никакого почтения, как к своему капо. Похоже, что он в действительности вообразил себя серьезным человеком. — Ты звонил сегодня днем, сказал, что нужно встретиться. Что случилось?

Я поставил бокал на край стола.

— У меня есть работа для тебя, Вито, — я решил говорить прямо, без расшаркиваний и разговоров про погоду. — Серьезная работа, опасная. Но хорошо оплачиваемая.

Вито прищурился, явно напрягся.

— Какая работа? — спросил он ровным голосом.

— Нужно убрать человека, — рутинным голосом сказал я. Даже понижать тон не стал — в этом нет никакого смысла.

Вито не удивился. Даже бровью не повел, все-таки он был одним из дежурных киллеров в моей команде.

— Кого? — спросил он коротко.

— Гаэтано Рейна, — произнес я.

Вито замер, глаза его сузились. Он помолчал секунд десять, после чего ровным, почти безэмоциональным голосом проговорил:

— Рейна. Томми Рейна. Я все правильно понял?

— Да, — кивнул я.

Вито налил себе еще виски, выпил половину залпом. Поставил бокал на стол, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Это приказ Джо-босса? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Да, — подтвердил я. — Массерия узнал, что Рейна работает на Маранцано. Джо-босс хочет его убрать.

— И он выбрал тебя для этой работы, — сказал Вито. Это не был вопрос, это было утверждение.

— Да, — кивнул я.

Вито задумался. Встал из-за стола, подошел к окну, раздвинул шторы, посмотрел на улицу. Постоял так минуту молча. Потом вернулся, сел обратно.

— Почему ты пришел ко мне, Чарли? — спросил он. — У тебя ведь есть люди, которым ты доверяешь гораздо больше, чем мне. Сэл Бруни, надежный парень, раз ты поставил его своей правой рукой. Этот психованный жид, Багси Сигел. Ты отодвинул меня, а теперь снова приходишь ко мне. Почему?

— Потому что ты лучше, — ответил я. — Сэл, пусть и давно с нами, но он остается обычным рабочим из порта. Может не сдюжить. А Багси — не итальянец, ему вообще не нужно влезать в эти дела.

— Понятно, — хмыкнул Вито. — Звучит логично, но мне все равно непонятно. Мне то зачем это делать?

— Вито, — сказал я. — Ты по-прежнему мой солдат. Я приказываю — ты делаешь. Но тебя ведь не это интересует, верно? — я усмехнулся. — Тебя волнует цена. Хочешь знать, что ты получишь.

— Верно, — сказал он.

— Ты получишь долю, — сказал я. — Джо-босс планирует забрать бизнес Рейна, когда мы его уберем. Он обещал мне отдать часть территории в Бронксе. Я отдам тебе половину этого.

Глаза Вито блеснули. Вот это ему было уже интересно — не просто деньги, а расширить свою территорию, получить влияние, власть.

— Половину? — переспросил он.

— Половину, — кивнул я.

Он вернулся за стол, сел, спросил:

— У тебя уже есть идеи, как это сделать?

— У меня есть человек, который следит за Рейна, — ответил я. — У нас есть неделя, подготовиться можно. Изучим привычки, расписание, маршруты. Когда нащупаем подходящий момент, я скажу тебе, как нанести удар. Ты сделаешь работу.

— Что за человек? — спросил Вито. — Не тот молодой, с которым ты катался на Кубу?

— Не важно, — я уклончиво покачал головой. — Главное, что надежный. И он не знает, зачем следит, не в курсе, что мы собираемся убрать Рейну. Потом заплатим, и он уйдет.

— Лучше бы ему исчезнуть… — проговорил Дженовезе.

Вот же гребаный маньяк.

На самом деле не было никакого человека, да и не собирался я никого убивать, план был не в этом. Мне нужна была помощь Рейна против Массерии, он был сильным боссом, его организация насчитывала больше двух сотен бойцов, в четыре раза больше, чем у меня.

И я собирался убить двух зайцев одним выстрелом. Мне ведь давно надо избавиться от Дженовезе. Пока что он сидит смирно, но уже позабыл о всяком почтении. И скоро снова полезет на рожон.

Более того, сегодня ночью у меня была назначена встреча с самим Рейна. Около полуночи на одном из его складов.

— Значит у нас есть время, — сказал Вито и вытащил из кармана пачку сигарет. Мне не предложил.

— Сделать надо будет лично, — предупредил я. — Чтобы наверняка. Две пули в голову, как обычно.

— Я возьму лупару, — он усмехнулся. — Прямо как у вас на родине.

— То есть ты готов? — спросил я.

— Готов, — кивнул он.

— Отлично, — я поднялся с кресла. — Тогда договорились. Как только будет информация, я свяжусь с тобой.

— Подожди, Чарли, — Вито снова встал. — Еще один вопрос.

Я нахмурился. Чего еще ему надо?

— Какой? — все-таки спросил я.

— Ты уверен, что Массерия даст тебе эту территорию? — спросил он. — Ты же знаешь Джо-босса. Он любит обещать, но не любит делиться.

Я усмехнулся.

— Ты понимаешь, к чему все идет, Вито?

— Война, — кивнул он. — Если Джо-босс решился, значит, дело идет к войне.

— Ну и как думаешь, нужно ему кидать нас сейчас, когда вот-вот начнется война? Или лучше сохранить с нами хорошие отношения?

— После того, как ты прокинул его на почти полтора миллиона?

Естественно он знал эту историю.

— Ты уверен, что он не попытается пересмотреть наш договор, после того, как война закончится?

Я усмехнулся. Да, это было бы вполне в стиле Джо-босса.

— До этого надо еще дожить, — многозначительно ответил я.

Подразумевая не только нас, но и самого Массерию. Вито посмотрел на меня, потом на бокал на столе, снова на меня. И кивнул:

— Я тебя понял, Чарли. Ладно, договорились. Я уберу Рейну. Дождусь твоего сигнала, сделаю все сам, чисто. Территорию делим пополам.

— Договорились, — сказал я и протянул ему руку.

Он пожал ее.

— Тогда я пошел, — сказал я.

— Тебя проводить? — из вежливости спросил Дженовезе. Ему явно не хотелось вставать, куда-то идти.

— Не надо, — я покачал головой. — Сам дойду.

— Как хочешь, — Вито кивнул. — Тогда до встречи, Чарли. Буду ждать звонка.

— До встречи, Вито, — ответил я.

Двинулся на выход из кабинета. Проходя мимо дверей номеров, я снова услышал звуки. Из-за одной двери женский смех, звонкий. Из-за другой мужской голос, хриплый:

— Да, вот так… Продолжай, дорогая…

Снова ритмичный мерный скрип кровати.

Я вызвал лифт, в котором снова оказался лифтер, мы спустились на первый этаж. Людей в холле прибавилось. Хоть и наступает ночь, но тут основная работа и идет в это время. У ресепшена стояли двое мужчин в дорогих пальто, разговаривали с администратором. Тот кивал, улыбался, что-то записывал в журнал, потом позвал одну из девушек.

Я пошарил по карманам, вытащил пачку сигарет, сунул одну в зубы. Хотелось покурить здесь, потому что снаружи с неба вновь летел мелкий колючий снег, и там будет неуютно.

С Дженовезе было просто — понятно на чем играть. На его амбициях, жажде власти, и, как бы это парадоксально ни было, на том, что он хочет занять мое место. А вот с Томми все будет гораздо сложнее, с ним мы раньше не пересекались, и, когда я все ему расскажу, он может просто мне не поверить.

Из гостиной вышла девушка: молодая, лет двадцати, с темными волосами, уложенными волнами. Она была одета в черное вечернее платье с открытыми плечами. Красивая, даже очень. И мне такие нравятся, темноволосые, зеленоглазые. А тут ещё и макияж хороший.

Она увидела меня, улыбнулась, подошла легкой, я бы даже сказал, летящей походкой.

— Добрый вечер, мистер Лучано, — сказала она мягким, бархатным голосом. — Вы один?

Я посмотрел на нее. Это хорошо обученная профессионалка. Знает, как подойти, как вести себя, наверняка и в постели умеет доставить мужчине удовольствие.

— Да, — ответил я и затянулся. — Один.

— Может быть, составите мне компанию? — она положила руку мне на предплечье, слегка, почти невесомо. — Я сегодня совсем одна. Было бы приятно провести вечер с таким интересным мужчиной как вы, мистер Лучано.

Я усмехнулся. Хорошая работа, как будто в театре: текст отрепетирован, все жесты выверены.

— Не сегодня, — сказал я, аккуратно убирая ее руку. — Извини, дорогая. Дела.

Она не обиделась. Улыбнулась снова, кивнула.

— Жаль, — сказала она. — Тогда в другой раз, может быть?

— В другой раз, — согласился я, хотя знал, что если и вернусь сюда, то точно не для этого.

Она развернулась, пошла обратно в гостиную. Я посмотрел ей вслед — платье облегало фигуру, подчеркивало изгибы, бедра покачивались в такт шагам на высоких каблуках. Задом не виляла, как вульгарные проститутки из компьютерной игры, которую я зацепил ещё в нулевых. Ну это ей и не нужно.

Докурил, затушил сигарету в пепельнице и вышел на улицу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Я постоял минуту, глядя на огни Нью-Йорка.

Думал.

Массерия все-таки решился. Убить босса — это не шутка, это объявление войны. Но Джо-босс думал, что у него все получится так же, как с Д’Аквила. Что просто поставит над семьей Рейна своего человека, и все будет как раньше — те будут платить долю. А Маранцано лишится союзника.

Только вот этого не выйдет. Насколько мне известно, не вышло и в той истории, и уж тем более не выйдет в этой, когда против него играю я.

Война начнется раньше, чем в истории.

Но в этот раз я сделал небольшую перестановку. И, если у меня все получится, то я окажусь в гораздо более выигрышном положении.

Я двинулся по улице. Нужно было угнать машину — приезжать на склад на такси, или уж тем более на своей было нельзя. Потому что об этой встрече не должен знать вообще никто.

Надо соблюдать осторожность. Потому что я сам бегу по лезвию, и если сорвусь, то моя вторая жизнь очень быстро закончится.

А мне этого не хотелось бы, она уже начала мне нравиться.

Глава 2

Угнать машину оказалось проще, чем я думал. Я прошел три квартала от «Версаля», нашел тихую улицу, где стояли припаркованные автомобили. Выбрал Форд модель А, черный, ничем не примечательный, таких в Нью-Йорке тысячи. Огляделся, убедился, что вокруг никого нет, разбил стекло в двери обмотанным платком локтем, открыл изнутри, забрался в салон.

Сам я понятия не имел, как угонять машины, но Лаки знал — он еще в юности воровал машины. Замкнул провода под рулевой колонкой, и мотор тут же завелся. А я выехал на улицу и поехал в сторону Бронкса.

Ехал медленно, не сказать что дворами, но через тихие улицы, без спешки и соблюдая все правила. Последнее, что мне было нужно — это полицейский, который остановит меня за превышение скорости или заметит разбитое стекло.

Бронкс встретил меня темными пустыми улицами с редкими фонарями. Здесь было тише, чем на Манхэттене. Меньше машин, меньше людей, только изредка попадались грузовики, которые везли что-то на фабрики или со складов. Даже сейчас, почти в полночь.

Склад льда, где была назначена встреча, находился на Саут-Бронксе. Я знал это место, Гаэтано купил его еще до того, как стал боссом, вложил деньги, наладил дело — лед для магазинов и ресторанов. Легальный бизнес, который приносил хорошие деньги. Плюс служил прикрытием для других дел: там же хранили контрабандный алкоголь, оружие. Да все что угодно. Удобно.

Я свернул на узкую улицу между двумя заводами, проехал еще два квартала, увидел нужное здание — большой прямоугольный ангар из серого кирпича с плоской крышей, высокими воротами для грузовиков. Сбоку была небольшая пристройка, где располагался офис.

Я припарковал «Форд» в переулке за углом здания, заглушил мотор. Оставалось только ждать — встреча была назначена в полночь. Так что я закурил. Потом достал «Кольт» из подмышечной кобуры, зачем-то вытащил магазин, проверил патрон в патроннике. Оставалось надеяться, что сегодня он мне не понадобится. Убивать Рейнуа я не собирался, но мало ли, что он мог задумать.

Хотя договорились встретиться наедине, без охраны.

Ждал я около получаса, потом вышел, огляделся — никого, только ветер гонял по асфальту обрывки газет и окурки. Фонари горели далеко не везде, примерно через один они перемежались темными провалами.

Прошелся вокруг склада, осматриваясь. Никаких машин поблизости не было, как и людей. Это хорошо, значит Рейна действительно приехал один.

Разговор будет сложный. Да даже договориться с ним о встрече было сложно, когда я позвонил ему, он сперва отказался. Говорил, что не видит смысла встречаться с человеком Массерии, что он ему ничего не обязан. Но я настоял. Информация о том, что это касается его жизни, его заинтересовала.

Он поставил условие — встреча наедине, без охраны, без свидетелей, только он и я. Если я приведу кого-то с собой, он уедет, и встречи не будет.

Я согласился. Потому что мне тоже было выгодно встретиться наедине. Никто не должен был знать об этом разговоре, ни единая живая душа.

Я подошел к боковой двери, той самой, где горел тусклый фонарь, постучал три раза, как договаривались. Подождал. Изнутри послышались шаги, потом щелчок замка.

Дверь открылась. На пороге стоял сам Гаэтано Рейна.

Я видел его около полугода назад на встрече в Атлантик-Сити, которую организовывал Аль Капоне, и где мы должны были договориться о том, как делить Нью-Йорк. Там же Профачи признали главой своей семьи. Так что мы были знакомы.

Томми Рейна был чуть старше сорока, высокий, крепкого телосложения, с широкими плечами и прямой спиной. Волосы темные, зачесаны назад, лицо жесткое, с резкими чертами: квадратная челюсть, прямой нос, глубоко посаженные глаза. Одет он оказался просто — темное пальто, костюм под ним, без излишеств. Выглядел солидно, уверенно.

Он посмотрел на меня внимательно, оценивающе. Потом кивнул.

— Лучано, — сказал он низким, хриплым голосом. — Заходи.

Я вошел, Рейна тут же закрыл дверь на замок, повернулся ко мне.

— Оружие оставь здесь, — сказал он, указывая на небольшой столик у стены.

Я достал «Кольт» из кобуры, положил на столик. Потом достал и револьвер из кармана — надо было показать, что я полностью доверяю ему. Больше оружия при мне не было кроме стилета в кармане. Рейна кивнул, сам вытащил из-под пальто револьвер, положил рядом с моим пистолетом.

— Теперь пойдем, — сказал он.

Мы прошли по узкому коридору в основное помещение склада. Я огляделся. Огромное пространство, метров сто в длину и пятьдесят в ширину, с высоким потолком, где висели мощные лампы. Сейчас горела только половина, остальные оказались выключены. Пол бетонный, стены кирпичные, а вдоль них — деревянные стеллажи, забитые огромными блоками льда, завернутыми в мешковину и опилки.

Посреди помещения стояло несколько грузовиков, пустых, с открытыми кузовами. В дальнем углу находилась большая холодильная камера с металлической дверью.

Было холодно, около нуля по Цельсию. Я поежился.

Никого мы так и не встретили. Похоже, что Рейна решил сыграть честно. Из прошлой памяти Лаки я знал, что он его уважал, считал настоящим сицилийцем, как и самого себя.

— Поговорим здесь, — сказал Рейна и остановился, прислонился спиной к стене. Я тоже встал, вытащил из кармана пачку сигарет.

— Ну что, Лучано, — сказал он. — Ты просил встречи, говорил, что речь идет о моей жизни. Я пришел, так что говори.

Он чувствовал себя хозяином положения. Он находился гораздо выше меня в иерархии Коза Ностры, да и старше был. Он — босс, я — капо. Пока что, только он об этом не знает.

Но рассказывать придется, как есть.

Я затянулся сигаретой, выдохнул дым. Настал момент истины.

— Сегодня вечером, — начал я медленно. — Джо-босс вызвал меня на встречу, в ресторан на Кони-Айленде. Сказал, что у него есть для меня работа.

Рейна слушал молча, не перебивая.

— Массерия узнал, что ты работаешь с Маранцано, — продолжил я. — Что ты передаешь Сэлу информацию о его делах.

Я посмотрел ему в лицо — не дернется ли, все-таки эта информация была его секретом. Его выражение почти не изменилось, только глаза сузились чуть-чуть.

— И что он сказал? — спросил он ровным голосом.

— Он приказал мне убить тебя, — ответил я прямо. — Дал мне неделю, велел сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай или ограбление.

Рейна молчал. Смотрел на меня, не мигая. Потом вытащил из кармана сигареты, прикурил, затянулся. И хриплым голосом сказал:

— Понятно. И ты согласился?

— Да, — кивнул я. — Я согласился, я не самоубийца, чтобы отказывать Джо-боссу.

— И теперь пришел сюда, чтобы предупредить меня? — в его голосе появилась ирония.

— Я пришел предложить сделку.

Рейна усмехнулся.

— Сделку, — повторил он. — Интересно. Продолжай.

— Потом, — продолжил я. — Я встретился с Вито Дженовезе, ты знаешь, это один из моих солдат. Сказал ему, что Массерия приказал мне убрать тебя, предложил ему сделать эту работу. Пообещал половину твоей территории в Бронксе.

Рейна нахмурился.

— Дженовезе, — произнес он с презрением. — Этот неаполитанский выскочка… Он согласился?

— Да, — подтвердил я. — Он согласился, сказал, что сделает все сам, лично. Из лупары, по сицилийской традиции.

— Однако, — он улыбнулся. — Неаполитанец решился сделать что-то по-сицилийски. И когда он собирается это сделать?

— Тогда, когда мы ему скажем, — сказал я.

— В смысле? — Рейна не понял.

— Я сказал ему, что у меня есть человек, который следит за тобой. И что я дам ему сигнал, когда будет подходящий момент. И это мы с тобой должны решить, когда настанет этот самый подходящий момент.

— Погоди, об этом позже, — он покачал головой. — Я понять не могу, почему ты мне это рассказываешь, Лучано? Ты ведь человек Массерии. Его капо. Ты должен выполнять его приказы, а не предупреждать его врагов.

— Потому что я не хочу, чтобы ты умер, — сказал я прямо. — Мне нужно, чтобы ты остался жив.

— Зачем? — Рейна прищурился.

— Потому что мне нужен союзник, — честным и открытым тоном сказал я. — Сильный союзник. Кто-то, на кого я могу опереться, когда начнется война.

— Война между Массерией и Маранцано? — уточнил Рейна. — Или?

— Да, — кивнул я. — Твое убийство и должно начать ее. Ты ведь работаешь на Маранцано, он мне сам об этом сказал.

— Как…

— Мы договорились, — перебил я его. — Это не важно, он просто упомянул Томми. Я сперва не понял, а потом догадался, что речь о тебе.

Рейна затянулся, выдохнул дым.

— И ты думаешь, что мы станем союзниками? — спросил он с недоверием. — После того, как ты только что сказал, что Массерия приказал тебя убить меня? После того, как ты сам признался, что нанял на это дело Дженовезе?

— Именно поэтому мы и станем союзниками, — я улыбнулся. — Я мог бы промолчать, мог бы действительно отправить человека следить за тобой, а потом послать Вито убить тебя. Но я пришел сюда, рискуя своей жизнью, чтобы предупредить тебя. Чтобы предложить союз.

Рейна покачал головой.

— Не верю я тебе, Лучано, — сказал он. — Слишком это все красиво и благородно. Ты ведь не такой. Может быть, это ловушка?

Я ожидал этого. Понимал, что Рейна — далеко не дурак, и не поверит мне просто так.

— Слушай меня внимательно, Томми, — сказал я, глядя ему в глаза. — Если бы я хотел тебя убить, я бы не пришел сюда один. Я бы привел людей или подстрелил бы тебя из-за угла. Но я здесь, один, без оружия. Говорю с тобой честно.

— Слова, — отмахнулся Рейна. — Просто слова.

— Тогда подумай логически, — сказал я. — Зачем мне нужна эта сложная игра? Если Массерия приказал мне убить тебя, я мог бы просто выполнить приказ. Нанять киллера, организовать засаду, покончить с этим. Зачем рассказывать тебе все это?

Рейна молчал, думал. Потому он и босс.

— Потому что у тебя есть свой план, — сказал он наконец. — Какой-то план, в котором я должен поучаствовать.

Вот мы и дошли до сути.

— Да, — признался я. — У меня есть план. И ты действительно часть этого плана. Важная часть.

— И что это за план?

— Массерия стареет, — сказал я. — Он очень жадный, его капо недовольны — мне на это открыто намекали. Его время уходит, рано или поздно кто-то его уберет. Может быть, Маранцано. А может быть, даже кто-то из собственных людей.

— И дай мне догадаться, — хмыкнул он. — Этот кто-то из собственных людей — ты.

— Не только я, — я покачал головой. — Но мне Массерия не нужен. Ты же слышал о том, как он потребовал с меня долю в миллион с лишним баксов?

— Слышал, — кивнул он. — Не знаю, как тебе удалось навариться на бирже, но слышал. И ты опрокинул его. А теперь, значит, хочешь вообще убрать, — Рейна усмехнулся и продолжил. — Амбициозно. Но почему я должен тебе верить? Почему я должен рисковать, связываясь с тобой?

— Потому что у тебя нет выбора, — пожал я плечами. — Массерия хочет твоей смерти, если ничего не сделать, ты умрешь.

— Я могу просто убить Дженовезе, — покачал головой Рейна. — Когда он придет за мной.

— Можешь, — согласился я. — Но что дальше? Массерия узнает, что его человек мертв и пришлет другого. Потом еще одного. Он не остановится, пока ты не умрешь. Или… — я сделал паузу. — Пока он сам не умрет.

Рейна молчал, и я решил, что это разрешение продолжить.

— Но если мы объединимся, у нас есть шанс. Ты — сильный босс, у тебя больше двухсот бойцов. У меня шестьдесят. Вместе — это почти триста, — сам подумал, что так себе математика получается, но ладно. — Это больше, чем у Массерии, больше, чем у Маранцано. Это может дать нам интересные возможности, согласись.

Рейна бросил сигарету на бетон, затушил ее носком ботинка, после чего сказал:

— Допустим, я тебе верю. Допустим, мы объединяемся. Что ты предлагаешь делать с Дженовезе?

А вот мы и подошли к главной части нашего дела.

— Мы подготовим ловушку, — пожал я плечами. — Ты скажешь мне, когда будешь готов к нападению. Я сообщу об этом Вито, он придет, и вы с ним разберетесь. Только наверняка.

— А тебе зачем это? — спросил Рейна. — Зачем тебе подставлять своего человека?

— Вито — свой собственный, — ответил я. — Он давно точит зуб на меня, хочет занять мое место. Я только рад буду избавиться от него.

— Хочешь сделать грязную работу нашими руками, — он хмыкнул. — А Массерия? Что ты скажешь Джо-боссу, когда он узнает, что Дженовезе мертв, а я жив?

— Скажу, что Вито облажался, — пожал я плечами. — Что он недооценил тебя, попал в засаду, погиб. Массерия разозлится, но что он сможет сделать? Ты ведь скажешь, что уходишь на сторону Маранцано открыто, что больше не подчиняешься Джо-боссу. Если он попытается напасть на него — начнет войну. Хотя я подозреваю, что Сэл все-таки ударит первым.

Рейна нахмурился, он явно думал. Понимал, что я прав, но признавать этого ему все-таки не хотелось. Наконец он поднял глаза и сказал:

— Что ты хочешь взамен? Какую цену ты хочешь получить за свою помощь?

— Дружбу, — сказал я просто. — И союз. Когда начнется война, мы будем действовать вместе.

— А после войны? — спросил Рейна. — Если мы победим, если Массерия умрет.

— Сэл станет главным, — ответил я. — Будет брать меньше, и меньше же станет лезть в наши дела. Хорошо всем.

Собственно, ничего другого я сказать и не мог. О том, что и власть Маранцано я долго терпеть не собирался, распространяться было нельзя.

— Ты так на него полагаешься? — спросил он.

— Он лучше, чем Массерия, — пожал я плечами. — Не такой жадный, да и в целом умнее. Эти все старые традиции — это же напускное, сам понимаешь. Да и если нет, то скоро до него дойдет, что главное — это деньги.

Рейна помолчал, потом кивнул медленно.

— Ладно, Лучано, — сказал он. — Допустим, я согласен. Что дальше?

Я выдохнул с облегчением. Все, наконец-то договорились.

— Дальше мы готовим ловушку для Дженовезе, — сказал я. — Выбери время и место, подготовь людей и сообщи мне.

— Хорошо, — кивнул он.

Мы помолчали. Потом Рейна вытащил из внутреннего кармана маленькую плоскую фляжку, свернул крышечку и сказал:

— За союз.

Выпил, а потом протянул мне.

— За союз, — повторил я.

Я тоже приложился. Виски обжег горло, но я не поморщился — надо было держать лицо.

— Хорошо, — сказал он. — Когда я буду готов, я позвоню тебе. Дай мне свой номер, чтобы я знал его.

— Запомнишь? — спросил я. Мне не хотелось оставлять следов, записок и другого подобного.

— Запомню, — кивнул я. — И ты мой запомни, будем держать связь.

Мы обменялись номерами, а потом пожали друг другу руки. И Рейна двинулся в сторону выхода со склада. Там я забрал оба своих пистолета со стола, спрятал их — один в кобуру, а второй в карман. Рейна открыл двери склада и сказал:

— Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Не пожалеешь, — я улыбнулся. — Это правильное решение для нас обоих.

— Будь осторожен, — сказал он. — Массерия пусть и жадный, но он не дурак. Если он заподозрит что-то, то убьет тебя без разговоров.

— Знаю, — кивнул я. — Буду осторожен.

— Тогда иди.

Я вышел на улицу, и он тут же закрыл за мной дверь склада. Холодный ночной ветер ударил в лицо, и я понял, что вспотел. На складе льда находился, но при этом вспотел. Надо же, это как я переволновался. Хотя разговор действительно был сложным.

Но он мне поверил. И это первый раз, когда я сознательно меняю историю. Не просто зарабатываю лишние деньги, а пытаюсь спасти человека, который был убит в свое время, причем подло, застрелен в затылок.

На самом деле это своего рода момент истины. Получится сейчас — возможно, получится и потом. И даже сделать что-то не только для себя, но и для всего мира.

Глава 3

По адресу, который продиктовал мне Конор, находился ресторан «Линди», прямо на Бродвее. Через несколько лет Демпси должен открыть неподалеку свой ресторан, который станет культовым местом, проработает до семидесятых, а потом закроется. Не знаю, почему Макгрегор выбрал именно это место, но оно было популярным.

Сюда приходили актеры с Бродвея, журналисты, спортсмены и бизнесмены. Самым популярным блюдом здесь был чизкейк, а еще люди очень любили местные сэндвичи. Алкоголь там не подавали, все-таки сухой закон в самом разгаре, а владельцы совсем не хотели связываться с полицией. Зато кофе был отличный, и атмосфера располагала к деловым разговорам.

Я бывал там несколько раз, это была нейтральная территория для встреч. Так что, может быть, именно поэтому взгляд Конора и упал на него.

Память подсказывала, что этот ресторан был последним местом, которое посетил Ротштейн перед смертью, после чего его и застрелили в "Парке Централ". Он любил «Линди», и вообще проводил там немало времени.

Я толкнул дверь, вошел внутрь. Большой зал с высокими потолками, столы покрыты белыми скатертями, стулья были мягкими, с кожаными сиденьями. На стенах висели фотографии знаменитостей, которые бывали здесь.

С первого взгляда было понятно, что место хорошее, недешевое. Двинулся дальше, и подошел к к официанту в белой рубашке с черным галстуком-бабочкой. Он посмотрел на меня, открыл рот, чтобы предложить столик и меню, но я успел сказать первым.

— Я к мистеру Демпси. Встреча назначена на два часа дня.

— Ваше имя, сэр? — спросил официант. Ну да, не может же случайный человек заявиться сюда и начать надоедать легенде бокса.

— Чарльз Лучано, — ответил я.

Официант кивнул — похоже, что он помнил все, держал у себя в голове.

— Конечно, мистер Лучано, мистер Демпси ждет вас. Вон там, угловой столик.

Я посмотрел в указанном направлении. За столиком сидели двое мужчин: Конор Макгрегор, рыжий ирландец, который по такому случаю напялил серый костюм, достаточно скромный, пусть он никак не вязался с пышными банкенбардами, а второй — незнакомый мне мужчина. Наверное, это и есть Джек Демпси.

Я двинулся к ним. Конор увидел меня первым, поднялся и широко улыбнулся.

— Лаки! — сказал он, протягивая мне руку. — Рад, что ты пришел!

— Привет, Конор, — я пожал его ладонь.

Демпси тоже поднялся. Высокий, даже для человека из моего будущего, широкоплечий, чуть за тридцать. Волосы темные, кудрявые, одет просто — серый костюм, белая рубашка и темный галстук. На руках были видны шрамы — следы многолетних тренировок и боев.

Да уж, он огромный, конечно. Все-таки выступал в супертяжелой категории. Я по сравнению с ним — щуплый и плюгавый итальяшка. Хотя и я привел себя в форму в последние дни, все-таки занимался каждое утро. Но не с весами, хотя и ими заняться было бы неплохо.

Он тоже протянул мне руку. Рукопожатие было крепким, уверенным, однако он не передавливал мне ладонь, как делали некоторые силачи, у него такой привычки не было.

— Джек Демпси, — представился он низким, хриплым голосом. — Приятно познакомиться, мистер Лучано.

— Чарли, — я улыбнулся. — Называйте меня просто Чарли. Взаимно, мистер Демпси.

— Да? Тогда зови меня просто Джек.

Мы сели за стол. Официант тут же подошел к нам и принял заказ. Демпси заказал стейк с жареным картофелем и кофе, Конор почему-то рыбу с овощами и чай, а я — бифштекс средней прожарки и стакан колы. А потом еще чизкейк попрошу — надо же попробовать его, все-таки это своего рода предмет культа.

Когда официант ушел, Демпси откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на меня.

— Конор рассказал мне о твоей идее, — сказал он. — Организовать бойцовскую лигу, легальную, профессиональную. Я несколько раз бывал на боях, которые он устраивает — жестоко, кроваво, но опасно. Очень опасно.

Да уж, ему не чужд риск в таком случае. Потому что арест на нелегальных боях однозначно повредил бы его карьере. Хотя, возможно, полицейские просто отпустили бы его, как звезду. Он же все-таки легенда, особенно среди ирландцев, которых в полиции огромное количество.

— Я думаю, это может сработать, — сказал я. — Кризис начинается, людям нужно будет зрелище. Бокс популярен и без того, люди любят смотреть бои, но сейчас все контролируют промоутеры, они берут огромные проценты, бойцы получают гроши. Если сделать все правильно, можно заработать хорошие деньги и бойцам достойно платить.

Демпси кивнул. Конор молчал слушал нас, но ничего, он вступит в разговор.

— Согласен, — сказал он. — Промоутеры — это проблема. Когда я дрался, мне неплохо платили, но большая часть денег уходила не мне. Текс Рикард брал много, очень.

Он хмыкнул, посмотрел в окно. Кажется, он не особо его любил.

— Сейчас я повесил перчатки на гвоздь, но много хожу на бои, смотреть, что и как. Разговариваю с людьми, вижу, как молодые парни выходят на ринг за гроши. Это неправильно.

— Поэтому у меня эта идея и возникла, — сказал я. — Организовать нашу лигу, собственную. Продвижением будем заниматься сами, как и искать бойцов, и платить им будем справедливо — они все-таки здоровьем рискуют. Заработаем на продажах билетов, спонсорстве. Ну и в целом, разное можно придумать.

— Ставки? — спросил он тут же.

— Ставки, — кивнул я.

— Я в курсе вашего рода занятий, — сказал Демпси. — Тут и думать особо не нужно — сицилиец, при деньгах. Да и в газетах ваше имя несколько раз мелькало.

Да, вот уж дискриминация. Сицилиец и при деньгах — и сразу все думают про мафию. Хотя в моем случае это, конечно, правда, целиком и полностью. Но только вот потомки итальянцев с этим будут сталкиваться еще очень много времени, потому что в массовом сознании полностью укоренился этот стереотип.

— Деньги, которые я собираюсь вкладывать в эти бои, вполне легальные Джек, — я улыбнулся. — Мне удалось заработать на крахе достаточно крупную сумму.

— Но ведь стартовый капитал вы где-то взяли, — он усмехнулся.

— Я не буду отрицать очевидное, — я развел руками.

Конор налил себе воды из графина, который стоял на столе, выпил, и сказал:

— Это не основная идея, — сказал он. — Лаки хочет объединить классический бокс и бои, которые мы устраиваем. Ты же сам знаешь, Джек, те бои, которые я устраиваю — люди сходят от них с ума. Ходит куча народа, платят деньги за вход.

— А еще ты поишь их, на чем тоже зарабатываешь. Ставки — это ладно, но алкоголь точно привлечет внимание полиции.

— Сухой закон не вечный, — ответил я. — Нужно подождать несколько лет, и можно будет вполне открыто подавать там пиво.

— Откуда знаешь, Чарли?

— Да это все знают, — пожал я плечами. — Все, кто связан с моим бизнесом. Конгрессу и президенту скоро надоест, что деньги оседают не в бюджете, а в наших карманах. И этот «благородный эксперимент», — я показал пальцами кавычки. — Признают неудачным и отменят. Поэтому я и ищу куда вложить деньги. В легальные сферы. Не хотелось бы оказаться на обочине.

— Понимаю, — кивнул Демпси. — Но причем тут подпольные бои? Бои без правил — это опасно, у вас ведь люди калечатся, иногда умирают.

— Да не хочу я заниматься боями без правил, — я махнул рукой. — У меня другая идея. Бокс, но с меньшими ограничениями. Разрешить захваты, броски, удержания, удары в корпус. Сделать зрелищным, но безопасным. Назвать это смешанными боевыми искусствами. У меня даже идея есть для защиты.

Я запустил руку в карман и вытащил обычный тетрадный листок, на котором сделал рисунок специально, чуть раньше, чтобы подкрепить свою идею. Художник из меня был так себе, но получились вполне нормальные перчатки для ММА.

— Ты же в стандартных перчатках выступал? — спросил я.

— Ну да, — кивнул он. — Шесть унций.

— А у нас дерутся без перчаток, в одних бинтах, — тут же заметил Конор.

— Вот, — сказал я. — У меня и есть идея, как это объединить.

Я положил рисунок на стол и пододвинул ему.

— Вот в таких вот можно будет и бить, и бороться. Те же самые шесть унций, может быть, четыре. Но пальцы свободные, особенно вот большой, у вас же они пришиты были. Да с одной стороны это опасно — их можно сломать — но с другой, бойцов надо учить держать кулаки сложенными. Зато можно проводить броски, захваты.

— Интересно, — кивнул Демпси. — Вроде бы и те же самые шесть унций, а пальцы открыты. И с такими до крови не поранишься.

— Точно, — кивнул я. — А принцип такой же — сама перчатка из кожи, набивка из конского волоса. Можно заказать пробную партию, проверить. Может быть, сами боксеры скоро на них и перейдут.

— Ага, — Демпси усмехнулся. — Вряд ли, там все закоренели в традициях. Но заказать можно попробовать.

— Первые можно в какой-нибудь мелкой мастерской сделать, — сказал я. — Нам без нужды объемы Everlast, столько точно пока не надо. Но это уже сделает все безопаснее для бойцов.

— Я возьму? — кивнул Демпси на рисунок. — Закажу, опробую возможно, почему нет.

— Конечно, — кивнул я. — Для этого я его и принес.

Официант принес наш заказ. Я отрезал кусок бифштекса, отправил в рот — стейк оказался отличным, сочным, прожаренным как надо, с хрустящей корочкой. Я отпил кофе. Хотелось закурить, но не стал — не знал, как Демпси к этому отнесется.

— Значит, смешанные бои? — спросил он. — Интересно, это может сработать. Люди любят жесткие бои, но если сделать правила, минимизировать серьезные травмы, ну и медицинские бригады привлечь. Добавить элементы борьбы. Это может быть хорошо, зрелищно.

Он больше рассуждал, говорил это для самого себя. Хотя и так и видел, что он заинтересовался. И перчатки ему попробовать явно хотелось, ими я его явно заинтересовал. Хотя и не придумал ничего нового — просто скопировал то, что уже знал. До введения в обиход таких перчаток еще семьдесят лет, так что авторство никто не оспорит.

— Ну, так что думаешь, Джек? — спросил я. — Готов присоединиться к проекту?

Демпси отрезал кусок мяса, прожевал, запил кофе.

— Мне нравится идея, — кивнул я. — Но нужно продумать детали. Где будем проводить бои, как привлечем бойцов, кто будет судить? И как сделать, чтобы полиция не лезла в наши дела?

— Если зарегистрируемся официально, полиция не полезет, — сказал я. — Юридическую сторону беру на себя, у меня есть хороший адвокат, а ты выступишь, как лицо, твои связи помогут. Ставок брать на первых боях не будем, чтобы риска не было, да они и не принесут ничего. Алкоголя тоже не будет. А в целом начнем с малого.

— В плане? — спросил Джек.

— Ну, нам не нужен Мэдисон Сквер Гарден, — пожал я плечами. — Не на этом масштабе. Арендуем зал на несколько вечеров, пригласим бойцов, которых ты знаешь, устроим несколько показательных боец, продадим билеты, посмотрим, как люди отреагируют. Если пойдет хорошо — выкупим зал. Сколько они сейчас стоят?

— Я думал о том, чтобы свой зал открыть, — кивнул он. — Тысяч в двадцать пять долларов можно уложиться, ну и потом еще пару тысяч в ремонт вложить.

— Не проблема, — я развел руками, прикинув, что через два года цена упадет раза в три-четыре. А если у владельца будут проблемы с кредитами, то можно будет еще дешевле взять. Прикинь, сколько нужно вложить на старте?

— Тысячи три-четыре, — тут же ответил Демпси. — Я заранее посчитал. Аренда зала, реклама, выплаты бойцам, судьям.

— Я готов дать полторы тысячи, — тут же сказал Конор.

— Не надо, — я покачал головой. — Лучше вложи их в наше дело. Я все проспонсирую.

Бои пока раскачаются, пока все пройдет — это игра вдолгую. А алкоголь — это то, на чем надо зарабатывать сейчас. Причем, как можно больше, пока сухой закон не отменили. Дальше деньги тоже будут идти, но в основном за счет поставок и уклонения от налогов, но объемы сразу же уменьшатся. Легальные заводы же снова откроются.

— У меня есть деньги, но я думаю открыть ресторан, — сказал Джек. — Сам понимаешь, для своих.

— Погоди с этим немного, — я улыбнулся. — Скоро сможешь купить помещение гораздо дешевле. Могу войти в долю, кстати говоря.

— Я не уверен, что хочу в партнеры человека твоего рода занятий, Чарли, — Демпси усмехнулся.

— Мы и так партнеры, Джек. Да и не буду я тебя кидать, я вообще тебя боюсь. Вдруг ты мне наваляешь?

Он расхохотался в голос, из-за чего другие посетители обернулись в нашу сторону.

— И вообще, я бы хотел, чтобы ты научил меня этому «солнышку». Своей коронке, — продолжил я.

Он быстро отправил в рот еще несколько кусков стейка, запил кофе, вытер рот салфеткой.

— Ладно, это мы позже с тобой обсудим, и ресторан тоже. А теперь у меня есть условие, — сказал он. — Я хочу стать главным лицом этого… Промоушна. Хочу тренировать бойцов, готовить их к боям, учить технике. Это моя специальность, то, что я умею лучше всего.

— Отлично, — тут же согласился я. — Ты будешь главным тренером лиги. Выбирать бойцов, готовить их, решать, кто с кем дерется. Составлять программу боев. Вы с Конором будете главными, а я — просто кошелек. Ну и помогу с рекламой и остальным, у меня есть связи.

— Тогда договорились, — сказал Джек и протянул руку.

Я пожал ее. Все, сделка заключена, и теперь он не отвертится. Конор выглядел довольным, как слон. Одно дело — главарь мелкой ирландской банды, который занимается подпольными боями. Другое дело — учредитель профессионального промоушна. Да, поднимется он неплохо.

— Теперь надо подумать о бойцах, — сказал Демпси, откидываясь на спинку стула. — Есть несколько парней на примете. Макс Бэр, например — тяжеловес, молодой парень, двадцать лет всего. Только начинает карьеру, у него есть потенциал, особенно если поправит недостатки в технике, слишком широкий замах. Но бьет он как молот. Предложим хорошие деньги — согласится. Сейчас дерется за гроши.

— Хорошо, — кивнул я, хотя это имя мне ничего не говорило. — Кто еще?

— Джимми Макларнин, — продолжил Демпси. — Дерется в разных весах до среднего. Техничный, быстрый, умный, я с ним знаком лично, тренировался пару раз. Он недоволен своим промоутером, тот обдирает его как липку. Тоже может заинтересоваться.

— Свой, ирландец, причем со старой родины, — тут же вставил Конор.

— Отлично, — кивнул я, хотя и этого не знал.

— Потом есть Тони Канцонери. Легкий вес, итальянец. Талантливый парень, быстрый как молния. Недавно, правда, поднялся в легкий вес и проиграл чемпиону раздельным решением судей. Но все равно хорош. Но у него проблемы с контрактом, промоутер его душит. Если мы предложим ему лучшие условия и свободу, он может прийти.

— Итальянец — это хорошо, — сказал я. — Я тоже итальянец, как ни крути. Могу помочь с его продвижением, с рекламой среди своих.

Демпси кивнул одобрительно.

— Это было бы отлично. Итальянцы любят своих бойцов, если узнают о таком бое, то повалят толпами.

— А еще можно привлечь ребят из Ирландии, — добавил Конор. — Там много хороших бойцов, которые мечтают о шансе в Америке. Я знаю пару парней — хорошие, голодные, готовы драться за меньшие деньги, чем местные. Если будут хорошие условия, они приедут. Ну и если мы им поможем.

— Отлично, — сказал Демпси. — Чем больше разнообразия, тем лучше для бизнеса. Итальянцы, ирландцы, немцы, поляки, евреи — пусть будут бойцы из разных общин. Каждая община будет болеть за своих. Это привлечет больше зрителей, больше денег на билетах.

Только вот я заметил, что одну национальность, а точнее расу он не назвал.

— А что насчет негров? — спросил я. — Там тоже есть хорошие бойцы. Я видел бой у Конора, они дерутся неплохо.

Демпси поморщился, покачал головой.

— Негры — это сложно, — сказал он осторожно. — Многие белые зрители не хотят смотреть, как негр дерется с белым. Это вызывает напряжение. Проблемы с публикой. Помнишь, что было с Джеком Джонсоном? Первый черный чемпион в тяжелом весе, и какой скандал был. Даже несколько погромов устроили.

Он усмехнулся, после чего сказал:

— Но хорош, конечно, чертяка. Еще и издевался все время. Он до сих пор боксирует, все так же улыбается над соперниками. Но его я звать не стал бы. Могут быть проблемы.

— Но деньги есть деньги, — сказал я. — Если негр хороший боец и люди готовы платить, чтобы посмотреть, почему бы не дать ему шанс?

Демпси помолчал, потом кивнул неохотно.

— Может быть, — сказал он. — Но начнем с белых бойцов. Наладим бизнес, создадим репутацию. Потом посмотрим. Не хочу лишних проблем на старте.

— Понятно, — согласился я.

Тут давить не стоило, Демпси знал боксерский мир лучше меня.

А дальше пошло обсуждение деталей. Где арендовать зал, и Демпси обещал договориться.

Обсудили рекламу — нужно дать объявления в газеты, расклеить афиши по городу, но это мальчишки сделают за очень небольшие деньги. Да и газетчиков можно подкупить, чтобы кричали на улицах именно об этом.

Ну и я подумал о том, чтобы своему новому знакомому журналисту из Чикаго позвонить. Он, конечно, там, на Среднем Западе, но контакты в Нью-Йорке у него тоже есть. За небольшую плату наверняка согласится помочь.

Обсудили правила — Демпси предложил взять за основу стандартные боксерские, но добавить элементы борьбы. Я пересказал ему вкратце правила ММА — запретить удары ниже пояса, в затылок, разрешить работать ногами, удержания, броски. Но без удушений пока. Удушающие и болевые — это перебор для нынешних времен.

Разразилась дискуссия о времени раундов и их количестве, заказали сразу кофейник кофе. Удалось продавить свою тему:

— Люди хотят действия, — сказал я, размахивая сигаретой. — Если бой затягивается, публика начинает скучать. Нужны короткие раунды, короткие бои — по пять раундов, быстрый темп, много ударов. И бойцы не будут так уставать, и смогут показать себя во всей красе. Это сделает нам имя.

Они в конечном итоге согласились.

Когда мы закончили, было уже около четырех часов. Мы допили кофе, Конор расплатился за всех — он все-таки устраивал встречу. Я же оставил официанту щедрые чаевые.

Все вместе вышли на улицу, обменялись рукопожатиями.

— Значит, договорились, — сказал я. — Занимайтесь организацией, понадобятся деньги — звоните, их привезут. Постараемся уложиться в две недели.

— Договорились, — кивнул Демпси, после чего добавил. — Мне нравится работать с людьми, которые знают, чего хотят.

— Будет здорово, — добавил Конор с энтузиазмом, потирая руки. Он явно предчувствовал успех.

Мы разошлись. Демпси пошел по Бродвею в одну сторону, Конор в другую, а я сел за руль своего Кадиллака. Соскучиться уже успел по нему.

Вот и первый шаг к легализации — бойцовская лига. Хорошие деньги, а заодно и прикрытие для других дел. Плюс это связи с разными людьми — спортсменами, журналистами, может быть даже с политиками. Бокс любят все, а такая экзотическая забава, как смешанные единоборства, привлечет много внимания.

Дальше таких бизнесов будет еще больше, но это еще не все. Чтобы точно избежать тюремного срока, мне надо будет разобраться с конкретным человеком. Томасом Дьюи. Надо и этим вопросом заняться, пока он не набрал силу.

Откладывать, кстати, нельзя. Скоро начнутся громкие дела, и он начнет рыть землю, как пес. Отправить кого-нибудь из своих? Нет. Лучше нанять частного детектива через подставное лицо. Пусть скажет, что он гуляет с его женой.

А потом нанесем удар.

Глава 4

Я позвонил Гэй заранее, еще до встречи с Демпси, и мы договорились пойти на фильм. Лучано любил кино — это я знал из его прошлой памяти. Да и я сам тоже, а уж оказавшись на заре современного кинематографа, когда звуковое кино еще только недавно появилось, будет глупо этим не воспользоваться.

Нет, если меня расстреляют на выходе из него, как Джона Диллинджера, тоже выйдет так себе, но пока накал страстей еще не разгорелся, так что по городу можно было ходить относительно спокойно. А это, возможно, последний раз на долгое время, когда нам удастся выбраться за долгое время впереди.

Я заехал за Гэй на своей машине, в ее отель. Она уже ждала меня в холле — ничего удивительного, девушка была пунктуальной, и знала, что я не люблю, когда задерживаются. Да и показ был в конкретное время, так что ей пришлось собраться быстро.

Она была в новом темно-синем платье, которое я купил ей неделю назад, в черном пальто и шляпке с вуалью. Выглядела великолепно.

— Привет, Чарли! — воскликнула она, едва увидев меня, и двинулась мне навстречу. Мы обнялись, и она чмокнула меня в щеку. — Как ты?

— Все хорошо, куколка, — ответил я. — А как у тебя дела?

— Хорошо, — она улыбнулась. — На Кубе было здорово, но здесь, дома, все же лучше. Мы с Роуз встретились вчера, она еще приходит в себя, весь вечер проговорили. Хорошая девочка. Думаю, может быть, мне найти ей работу на Бродвее?

— Не думаю, что Винни будет рад этому, — я покачал головой. Подозреваю, что ему нравятся гораздо более скромные девушки. — Пойдем, сегодня премьера, и там наверняка будет очередь.

— Конечно-конечно! — сказала она и первой двинулась в сторону выхода.

Кадиллак свой я припарковал прямо у входа, так что далеко идти не пришлось. Открыл ей переднюю пассажирскую дверь, она села. Сам обошел машину и сел за руль. Завел машину и поехал.

— А ты мне так ни разу и не позвонил… — проговорила она, когда мы миновали первый перекресток. — Я уже думала, ты забыл про меня.

— Дела, дорогая, — ответил я. — Дела.

— Да, я понимаю, — она выдохнула. — Но ты говорил, что мы скоро съедемся.

Я поморщился. Да, действительно говорил, и даже не врал, собирался перевезти ее к себе на Малберри-стрит. Да только вот мои планы радикально поменялись. Я-то думал, что у меня есть пара месяцев, чтобы устроить дела — вложить кое-какие деньги, разобраться с Шульцем, и тому подобное. Но Массерия почему-то решил нанести удар прямо сейчас.

— По поводу переезда, дорогая, — проговорил я. — Нам придется отложить его еще на немного.

Повисла пауза, а потом он тихо спросила:

— Почему? Что-то случилось?

— Ничего серьезного, — соврал я. — Просто время сейчас опасное, а станет еще опаснее. Дела. Какое-то время тебе лучше побыть подальше от меня. Тебя, скорее всего, не тронут, но если понадобится — я пришлю людей, и они отвезут тебя в безопасное место.

— Какие-то проблемы, Чарли? — в ее голосе появилась тревога.

— Подробностей рассказать не могу, сама понимаешь, — я покачал головой. — Просто поверь мне, это ненадолго. Пара недель, может быть, месяц. Потом все снова станет хорошо, и я перевезу тебя к себе.

Врал, естественно, война может затянуться и на год, в зависимости от ее интенсивности. Но в действительности я собирался постараться разрешить все как можно раньше. Потом, конечно, будет второй раунд — нынешнее положение дел в мафии меня не устраивало, и очень хотелось перекроить все по-своему. Чтобы было меньше крови, и не так опасно, и чтобы деньги шли рекой. И даже понятия какие-то были.

Но это будет сложно.

— Ладно, — согласилась она наконец. — Я доверяю тебе.

— Спасибо, — сказал я с облегчением.

Мы поехали по Бродвею в сторону Таймс-сквер. Кинотеатр «Paramount Theatre» находился на углу Бродвея и Сорок третьей улицы, там-то и должен был пройти сеанс, на который у меня уже были куплены билеты.

— А о чем фильм-то? — спросила она.

— Про медиумов и спиритические сеансы, — ответил я. — Что-то мистическое должно быть, но, думаю, интересно. В газетах критики его хвалили.

— Ой, это интересно, — она улыбнулась. — Я любила ходить в лавки медиумов на ярмарках, когда была маленькой. Мне много гадали, и всегда говорили о хорошем.

— И как, сбылось? — спросил я, без особого энтузиазма.

Уж если я кого и не любил — так это гадалок, они ассоциировались у меня с цыганками на вокзалах, которые обещали снять порчу, а снимали золото и забирали кошельки. Да и в целом этой одержимости астрологией, нумерологией и прочей хренью не разделял. Лучше бы в церковь ходили, честное слово, меньше проблем было бы.

Скоро мы добрались до места, я припарковал машину, вышли. Это было огромное здание, открылось всего три года назад. Самый большой кинотеатр в мире — почти четыре тысячи мест. Роскошь, блеск, золото.

На тротуаре толпились люди, премьера собрала много народу. Яркие афиши висели у входа, на одной из них — «Затененные комнаты», того самого фильма, на который мы должны были идти — изображена женщина в трансе и мужчина с мрачным лицом.

Мы прошли в фойе. Роскошно, конечно — высоченные потолки с лепниной, огромная люстра, обитые красным бархатом стены и зеркала в золоченых рамах. На балконе играли живую музыку.

Даже жаль, что потом кинотеатры превратятся в бетонные коробки с тесными душными залами. Хотя… Тут в США все станет еще хуже, тут ведь будут порно потом крутить. И крышеваться это будет нашими же друзьями.

Гэй была привычна к таким местам, но все равно смотрела вокруг с интересом. Не часто мы с ней куда-то выбирались.

Билеты у меня уже были куплены, мы прошли в зал и нашли свои места — в середине партера, с хорошим обзором. Вокруг сидели люди в дорогих костюмах и вечерних платьях, атмосфера была более чем праздничная.

Свет погас, и оркестр в яме заиграл увертюру. Потом экран осветился, началась кинохроника — новости недели. Президент Гувер выступал с речью, рассказывал о том, что нация все преодолеет, и что больших проблем не будет. То, что все уже не так хорошо, как рассказывали месяц назад, уже было признано на государственном уровне.

Гэй взяла меня за руку, крепко сжала. Я посмотрел на нее — она смотрела на экран, но было видно, что новости ее особо не интересуют. Уверена в том, что со мной надежно, что со мной все будет хорошо. А схватила, потому что просто хотела быть ближе.

Фильм шел около часа. Это была мрачная история о медиумах-мошенниках, которые обманывают богатых клиентов, устраивая фальшивые сеансы спиритизма. Хотя, может быть, он просто показался мне мрачным из-за черно-белой картинки.

Гэй смотрела, затаив дыхание. В напряженных сценах она крепче сжимала мою руку. Я улыбнулся — она как ребенок, была полностью погружена в происходящее на экране.

Когда фильм закончился, зажегся свет, оркестр снова заиграл. Люди аплодировали.

Мы вышли из кинотеатра на Бродвей. Вечер был холодный, но не морозный. Гэй взяла меня под руку.

— Понравилось? — спросил я.

— Очень, — кивнула она. — Особенно концовка. Это было потрясающе.

— Да, хорошая сцена, — согласился я.

Мы дошли до машины, я открыл ей дверь. Она села, поправила платье.

— Куда теперь? — спросила она.

— Ко мне домой, — сказал я. — Если хочешь, конечно.

Она посмотрела на меня, улыбнулась.

— Хочу, — сказала она тихо.

Мы поехали на Малберри-стрит. По дороге почти не разговаривали, только держались за руки. Я чувствовал приятное предвкушение. Она тоже чувствовала, судя по тому, как часто дышала.

Я припарковал машину у дома, мы поднялись на лифте. Открыл дверь квартиры, пропустил ее вперед.

Гэй вошла, сняла пальто, повесила на вешалку. Я закрыл дверь на замок, подошел к ней сзади, обнял за талию, поцеловал в шею. Она повернулась, обняла меня за шею, поцеловала в губы. Долгий, глубокий поцелуй. Я чувствовал ее тепло, запах духов, вкус ее губ.

Мы двинулись в сторону спальни, не размыкая объятий. Я расстегнул пуговицы на ее платье, она стянула с меня пиджак. Еще один поцелуй, еще. И мы почти дошли до кровати, когда зазвонил телефон.

Я замер.

— Не отвечай, — прошептала Гэй, целуя меня в шею.

Телефон продолжал звонить. Настойчиво и требовательно. И у нас есть правило: если тебе звонят, ты берешь трубку. Да и такого засилья телефонных мошенников, как в будущем, ещё нет.

— Я должен, — сказал я, отстраняясь. — Извини.

Она вздохнула разочарованно, но отпустила меня. Я пошел к телефону в гостиной, снял трубку.

— Лучано? — сказал я.

— Где ты, черт возьми, был?! — прорычал очень злой голос в трубке. — Я звонил тебе три раза за последний час! Три раза!

Я сперва не понял, кто это, но потом до меня дошло — Рейна. Что, он уже все подготовил? Значит, все вот-вот начнется?

Я напрягся. Такой хороший день, и под вечер вот началось.

— Извини, — сказал я тихо, оглядываясь в сторону спальни. Гэй не видно, но она наверняка слушает. Не со злым умыслом, просто из любопытства. — Я был занят. Что случилось?

— Сегодня, — отрезал Рейна. — Сегодня тот самый день. Все готово.

Я нахмурился.

— Уверен? — спросил я.

— Уверен, — подтвердил он. — Я еду к Мэри, моя машина сломалась днем, так что поеду на такси. Буду у нее около одиннадцати вечера, проведу там до часу ночи. Она живет в Бронксе, на Шеридан Авеню. Записывай адрес.

Я схватил карандаш, записал адрес на листке бумаги, по привычке вырвав его из блокнота — чтобы на остальных страницах не отпечаталось. Помню, как детектив в каком-то старом фильме ловко штриховал листы и читал адреса, вот и всегда так делаю.

— Понял, — сказал я.

— Я буду там с одиннадцати до часу, — повторил Рейна. — Мои люди будут ждать в соседней квартире и на улице. Как только Дженовезе появится, ему конец. Понял?

— Что вы собираетесь делать? — спросил я.

— Ты сам сказал с ним разобраться, — холодно ответил Рейна. — Мы и разберемся. Тебе же лучше. Ты все понял?

— Хорошо, — сказал я. — Я передам информацию Вито. Он придет.

— Надеюсь, ты не обманываешь меня, Лаки, — предупредил Рейна. — Потому что если это ловушка, если ты работаешь на Массерию, я тебя найду и убью. Медленно.

— Это не ловушка, — заверил я его. — Я на твоей стороне, Томми. Вито придет, и ты его уберешь. Главное потом — действуй быстро. Сразу же доложи все Маранцано. И скажи про меня, но только наедине, чтобы ни одна живая душа не услышала. Капишь?

Рейна помолчал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Жду.

Он прервал вызов. Я так и остался стоять с трубкой в руке, рассматривая листок с записанным адресом. Все, ловушка расставлена. Осталось только позвонить Вито и дать ему наводку.

— Чарли? — послышался голос Гэй из спальни. — Все в порядке?

Я сложил листок, сунул в карман — не надо, чтобы его кто-то видел.

— Да, — сказал я. — Все в порядке. Просто дела.

Она вышла из спальни, платье было наполовину расстегнуто. Смотрела она на меня с надеждой, но момент был уже упущен. Я думал о Вито, о Рейна, о том, что произойдет сегодня ночью. Мне сейчас точно не до секса.

— Извини, дорогая, — сказал я. — Мне нужно сделать еще один звонок. Срочный.

На ее лице отразилось разочарование.

— Сейчас? — спросила она тихо.

— Да, — кивнул я. — Это очень важно.

Она принялась застегивать платье, и с обидой спросила:

— Тогда, может быть, мне лучше уйти?

— Нет, — я покачал головой. — Останься. Я быстро, десять минут, не больше. А потом мы продолжим.

Она посмотрела на меня, вздохнула.

— Ладно, — согласилась она. — Я подожду.

Повернулась и двинулась обратно в спальню. Я взял трубку, снова вытащил из кармана листок с адресом и набрал номер Вито. Послышался протяжный гудок на одной ноте, а потом Дженовезе наконец-то поднял трубку.

— Дженовезе, — коротко сказал он.

— Вито, — поздоровался я. — Это Чарли.

— Чарли! — он сразу оживился. — Наконец-то. Я уже думал, ты забыл про меня.

— Не забыл, — сказал я. — У меня новости. Это случится сегодня ночью.

— Сегодня? — переспросил он. — Ты уверен?

— Уверен, — подтвердил я. — Мой человек следил за ним, подслушал, что сегодня он собирается ехать к любовнице. На такси, его машина сломалась.

— Где? — спросил Вито быстро.

— Бронкс, Шеридан Авеню, записывай адрес.

— Записываю, — сказал Вито.

Я продиктовал ему адрес. Записал он или запомнил — не знаю, но я продолжил:

— Он будет там с одиннадцати до часу. Будет один, без охраны. Он же женат, не хочет, чтобы лишние знали о его любовнице.

— Отлично, — Вито явно обрадовался. — Мы дождемся, когда он выйдет и разберемся с ним, быстро и четко. Сымитируем ограбление.

— Действуй один. Только убедись, что это действительно он, — предупредил я. — Не хочу, чтобы ты убил не того человека.

— Не волнуйся, — сказал Вито. — Я знаю Рейнуа в лицо. Ошибки не будет. Да, со мной поедет Джо Пинцоло.

Я нахмурился. Это человек Массерии, один из самых верных. И Вито вряд ли взял бы его с собой по своей воле.

— Ты сам решил взять его с собой? — спросил я.

Он помолчал несколько секунд, после чего шумно выдохнул в трубку и сказал:

— Нет. Джо-босс сказал мне взять его для надежности.

Мне оставалось только покачать головой. Твою ж мать. Какого черта он разболтал Массерии, что я подписал на это дело именно его?

— Ты сказал Массерии?

— Да… — он неожиданно сделал виноватый голос. — Я же не мог промолчать.

Мог. И должен был. А сделал он это специально, чтобы выставиться перед Джо-боссом. Там будет второй человек. С одной стороны — это хорошо даже, потому что если они завалят дело, то ко мне будет меньше вопросов. С другой…

Если они все-таки убьют Рейну? Тот же рассчитывает на то, что там будет всего один киллер.

— Хорошо, — все-таки сказал я. — Действуйте. И будьте осторожны.

— Буду, — пообещал Вито. — Спасибо, Чарли. Ты не пожалеешь об этом. Когда мы сделаем это и получим свою долю, то станем еще сильнее.

— Удачи, — сказал я и повесил трубку.

Я стоял у телефона, смотрел на него. Все, сделано. Вито едет в ловушку, в которой его ждут Томми со своими людьми. Сегодня ночью Вито Дженовезе умрет.

Я закурил сигарету, подошел к окну, посмотрел на ночной Нью-Йорк. Огни города мерцали в темноте. А ведь где-то там Вито собирается на дело, еще не зная, что идет на смерть.

Мне его не жалко, он конкурент, угроза. Даже сейчас он рассказал обо всем Массерии, хотя не должен был, пусть и снял этим с меня часть ответственности за грядущий провал. И он бы попытался меня убрать, даже пытался убить Лучано в реальной истории, а потом Костелло.

Но все равно было странное чувство. Я сознательно и хладнокровно отправил человека на смерть. Это было не то же самое, что стрелять в кого-то в бою.

Дверь спальни открылась. Гэй вышла, подошла ко мне сзади, обняла.

— Закончил? — спросила она тихо.

— Да, — ответил я, затушив сигарету. — Закончил.

Она повернула меня к себе, посмотрела в глаза.

— Ты как будто за эти десять минут на пять лет постарел, — сказала она. — Сильно устал? Проблемы на работе?

— Есть немного, — признался я.

— Тогда давай просто ляжем, — предложила она. — Обнимемся и уснем. Хорошо?

Я кивнул. Секса сейчас уже не хотелось, хотелось просто побыть с ней, почувствовать тепло живого человека. Мы разделись, легли в кровать, она прижалась ко мне, положила голову мне на грудь. Я обнял ее, закрыл глаза.

— Чарли, — прошептала она. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я.

И это была правда. В этот момент, в эту ночь, когда я отправил человека на смерть, мне нужна была эта правда. Эта простая человеческая связь.

Гэй уснула быстро. Я слышал ее ровное дыхание, чувствовал тепло ее тела.

Но я не спал. Лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок, думал.

Нет. Так не пойдет. Я не смогу, нужно лично убедиться, что все пройдет как надо.

Я аккуратно встал, чтобы не разбудить Гэй, оделся, надел кобуру, в которой лежал пистолет, и двинулся на выход из квартиры.

Пусть это и лишний риск, но мне надо быть там самому. Значит, поеду.