Счастливчик Финт. Король дорог

Счастливчик Финт и Дева озера. Глава 1. Поворот в гости

.

Счастливчик Финт - бродяга-джентльмен (2)

общая серия Двенадцатая стихия (знак - золотое колесо на обложке)

.

Десятью стихиями правят дэкайи,

Любовь зовут первой из всех и она выше всех,

Но есть двенадцатая… Дорога.

Эпиграф:

Х: — Совсем недавно, я бы подумал, что ты шутишь. Но теперь знаю, что ты действительно владеешь всей вселенной. И солнце — всего лишь маленькая часть твоего мира.

— Как и твоего, — улыбнулся Финт.

*****

Уже неделю Счастливчик Финт странствовал по лесу, забираясь всё дальше от больших проезжих дорог, тем более, от городов. И, что удивляло его больше всего, от моря. Вольный бродяга с дипломатическим талантом, лето Финт предпочитал проводить на Побережье, или хотя бы рядом, на границе материкового Юга. А зиму, в идеале, — на южных островах, за морем. Обычно по весне, как всякий бродяга, Финт позволял себе большой «вояж» — путешествие, куда глаза глядят. Точнее, наугад — он выбирал направление по знакам. Финт любил игру с вероятностями судьбы и ему это удавалось. Хотя «счастливчиком» его прозвали не в Братстве Дороги, скорее, это с завистью или злостью часто цедили сквозь зубы его недоброжелатели, когда Финт снова, неведомо каким чудом, выкручивался из безнадёжной ситуации или гиблой ловушки.

Так в самом начале весны, едва открылся сезон дорог, Финт уже ходил на Северо-Восток, следуя за солнцем, продлевая себе весну. Стоило в первом месяце весны на Побережье зацвести апельсинам, как он шёл севернее, туда, где сады ещё не цвели.

Исходив несколько краёв, впутавшись во множество историй, к настоящему лету Финт вернулся на Побережье. Да, понимая, чем рискует, уютно устроившись в своём любимом трактире «Летний дождь» с кружечкой красного можжевелового эля. Там его не оставляли в покое просители. Всем нужно было, чтобы Финт побыл немного гонцом, переговорщиком, вестником братства… и, как нарочно, в самых безнадёжных делах. Где другому гарантирован смертельный провал, Счастливчик мог выйти сухим из воды. Или, хотя бы, с минимальными потерями.

Так считалось. Финт сам поддерживал легенду о своей удаче, и сам в неё верил, хотя и относился к своему прозвищу с большой иронией.

Но вот теперь он бежал. По-настоящему искал уединения, стараясь отвоевать обратно звание вольного бродяги — короля дорог. Право, последний месяц выдался таким напряженным, будто он рыцарь какой-то, а не свободный человек. Финту никогда не нравилось быть «невольником», выполнять важные поручения, доставлять срочные сведения, вести переговоры по вопросам жизни и смерти. Он любил лес и море, простор и благословенное безделье, наполненное множеством радостных и приятных мелочей: странствия, красотки, игра, вкусная еда…

То, как часто ему приходилось самому искать пропитание в лесу и в поле, довольствоваться горстью ягод на обед и чистой водой на ужин, ночевать под открытым небом в грозу, мерзнуть на ветру в горах, обходиться без домашнего уюта и приятной компании, с лихвой искупалось счастьем свободы.

И ничего такого о трудностях вольной жизни Финту и в голову не приходило. Он не мог грустить, злиться или скучать в дороге. Всегда знал, как устроиться с удобством в любом самом суровом краю. Природа охотно давала ему взаймы разнообразную еду и убежища, а лучшей компании, чем ясные звёзды и луна — солнце бродяг, он не желал.

Только в свободном странствии и на привалах Финт жил полной жизнью. Интересные, даже опасные встречи в дороге его не огорчали, но сам бродяга не искал их. Если перекресток давал выбор: идти в селение или мимо, Финт никогда бы не сворачивал к местам, где заведомо много людей. Но если дорога вела прямо в город или селение, он философски считал, что не стоит усилий их обходить. От людей много вреда, но бывает и польза, особенно, от женщин.

Тропинка сменилась широкой просекой, и Финт остановился, оглядывая лес. Проезжая дорога это люди, телеги и кареты, встречи с путниками и лесорубами. Вернуться и заночевать на ближайшей поляне? Посидеть у костра, сварить отличную грибную похлёбку или напечь земляных яблок? Сделать шалашик и роскошную постель из еловых лап… Вчера ночью он слышал лесную песнь и видел блуждающие огоньки. Тут рядом граница. По лесу бродят феи, а то и болотницы, и очень запросто можно наткнуться даже днём на заставу принцев леса. Для бродяг нет границ, а у молодчиков из большинства лесных народов странное представление о превосходстве над всеми остальными «жалкими людишками», не гражданами Большого леса.

Как и все дети дороги, Финт испытывал двойственное чувство к лесной стране. С одной стороны — волшебный мир, где нет зимы, полно красивых барышень, каждую ночь можно пировать, петь, танцевать до упаду вокруг костров. Но, в то же время, королю дорог среди сплошных принцев и тесно, и скучно. Ехидные стычки неизбежны, шпионят в лесу все за всеми, плетут интриги, шастают невидимыми, меряются древностью родословных, чуть что хватаются за шпаги и длинные богато украшенные лесные кинжалы… В общем ведут себя так, как принято у принцев, и как органически претит Финту. Будь здесь его новый друг Ренар — магистр, рыцарь тёмного круга, было бы забавно показать ему чудеса лесной страны. Первый раз, пока это в новинку, там есть чему порадоваться. Но сейчас…

Что ж, без всяких гаданий на вероятностях видно, скорее всего, встречи не избежать. Раз так, по крайней мере, Финт волен сам выбрать, с кем встречаться. Решив не тянуть, под насмешливое щебетание птиц, дразнящих его на общелесном, бродяга вспомнил, где видел тихое лесное озерцо, круглое, как блюдечко.

Финт вернулся к озеру, спустился к самой воде, где заросли осоки и дикого тростника вытоптаны кабанами и оленями, приходящими на водопой. Вода была чистой и прозрачной, хотя издали озеро казалось совсем зеленым, отражая лесные своды, закрывающие над ним синеву неба. Бродяга умылся, дождался, пока вода полностью успокоится и в зеркальной глади появится его отражение. Осторожно коснулся воды ладонями, не нарушая чёткости отражения. Песчаное волнистое дно потемнело и стало глубоким, бездонным, словно Финт смотрел в колодец.

— Красавица, — шепнул он. — Гостей принимаешь?

Из глубины возникло прекрасное лицо, славящееся истинно королевским спокойствием. Его тонкие правильные черты никогда не искажал гнев, что за бури ни бушевали бы в груди его обладательницы. Но сейчас лесная принцесса с ясными бирюзовыми глазами и светло-золотыми волосами, плавающими округ лица, как солнечное сияние, не пыталась скрыть радостное удивление:

— Счастливчик? Каким ветром? Принимаю… ныряй! — она рассмеялась знаменитым смехом феи, поэтично называемым «лесной колокольчик» за особенное эхо, словно падали звонкие капли.

— Нет уж, спасибочки, я как-нибудь своим ходом, — усмехнулся Финт. — Жди. Если есть настроение, сервируй обед или ужин. Думаю, ты лучше меня рассчитаешь, когда я доберусь. Или твои крылатые шпионы донесут.

— Жду, — улыбнулась озёрная дева. — Не заблудись!

— Очень смешно, — проворчал Финт. Осторожно встал, отряхнул мокрые ладони. Водяное зеркало шло кругами, связь оборвалась, стоило ему убрать руки с поверхности воды. Счастливчик пошёл мимо озера по еле заметной звериной тропке. Он нарочно искал развилки, отсчитывая седьмой поворот влево.

*****

— Здравствуй, негодник. Давно не навещал наш тихий уголок. Что стряслось? Скажешь: «Просто соскучился», — не поверю.

Прекрасная стройная золотоволосая дева в простом платье лунного шелка с серебряным поясом, одна из Трёх великих лесных принцесс, Келлерлиса Озёрная[1], сидела за чайным столом на полянке перед скромным, поросшим мхом уютным одноэтажным домом. Увидев Финта, поднялась навстречу.

— Целую ручки хозяйке лучшего дома в лесу, — издали поклонился Финт. — Не-а, не соскучился. Проголодался. Точнее, мучит жажда. Вспоминаю твой ликёр из незабудок, варенье из фиалок, домашние пирожки с черникой… м-м-м, никак не мог пройти мимо.

— Лжец и льстец, — рассмеялась Келлерлиса, подойдя и шутя потрепав его за ухо. — Неисправим!

— Ты тоже ничуть не изменилась, но я же не удивляюсь, — парировал Финт.

— Нехорошо дразнить почтенную старушку. Я старше тебя на…

— Какие наши годы, Келлерлиса, — беззаботно перебил он, обняв тонкий стан лесной принцессы и идя рядом с ней к столу. Бродяга не смущался тем, что лесная принцесса на полголовы выше его ростом. Она выше многих, во всех смыслах, но Финта это не задевало. — Я надеюсь дожить до твоей свадьбы! Ну-ка, только честно, доживу или нет?

— Нет!

— Злюка, — скорбно вздохнул Финт. — Так хвастаться своим бессмертием и вечной юностью может только крайне бессердечное существо. Настоящая принцесса!

— А с каких пор мы в неравном положении? — надменно вскинула брови Келлерлиса. — Ты потерял условное бессмертие детей дороги?

— Конечно, нет, но… Моя жизнь не в пример беспокойнее твоей, хотя ты — вся в заботах, хозяйка целого края, а я мирный свободный человек. И всё же, редкому бродяге удаётся дожить до ста. Так что поторопись со свадьбой. Я надеюсь!

— Надейся, — фыркнула лесная принцесса. — Прошу к столу, Счастливчик.

_____________________________________

[1] Для тех, кто не знаком с «Приключениями Благородного Дика», чтобы не возникло путаницы, к какому именно народу принадлежит Келлерлиса — это лесная принцесса. Дитя двух народов, эльфов и фей, с уникальными способностями, дитя большой любви, в этом случае всегда рождается золотоволосая девочка, единственная дочь. В приданое лесных принцесс непременно входит какой-то немалый край, это не фея из какого-то глухого уголка. Лесных принцесс ещё называют вечными невестами, намекая на то, что всем им предстоит искать пару вне леса, а свой край владычицы покидают редко, много забот. Так что сосватать лесную принцессу нелегко, остаётся надеться на гостей леса из разных других народов. Внешне лесные принцессы всегда ближе к народу фей, поэтому традиционно их считают устойчивой генной вариацией фей, а не эльфов. Как феи они способны иногда видеть будущее, или предсказать его в любой момент, отвечая на прямой вопрос.

Имя Кллерлиса – Стебель Лилии (древнелесной). Означает не столько цветок, а в поэтическом смысле «стан лилии» — нежная стройная фигура.

Глава 2. Ночь в лесу

В любом лесу, неважно, где находишься, стоит отсчитать седьмой поворот и свернуть влево, дорога приведет к дому владычицы Озёрного края. Даже если вокруг на много миль нет лесных озёр, только ручьи и родники, или вовсе мало воды, как в сухих горных лесах над морем, дом Келлерлисы окажется рядом.

Самый уютный по всем мирам полутораэтажный домик, очень старый, из черных бревен. Хоть и построенный лесными архитекторами, дом ничуть не напоминает дворцы прочей лесной знати или традиционные жилища фей и эльфов, которые так вписаны в природу, что с двух шагов не разглядишь, если не знать примет. А внутри них, опять-таки, роскошный дворец, с карманами пространства, намного больше изнутри, чем снаружи.

Две из Трёх великих лесных принцесс, Келлерлиса и её младшая сестра Меролинда, нарушали все правила роскоши. Их дома снаружи и внутри напоминали простенькие жилища людей с лесных хуторов на краю леса, при этом впечатляли своим волшебным видом, как гостей леса, так и местных.

Более того, на берегу одного из больших озёр у Келлерлисы была пещера, что-то вроде места для отдыха и раздумий, где она любила пожить несколько дней в тиши. Пещера и выглядела, как красиво, но простенько обставленная изнутри небольшая пещера с занавесом тонких лиан с белыми цветами у входа. Прямо как дома на Островах!

Для детей дороги этот уголок леса был самым гостеприимным, стоял на границе, и, как бы это ни звучало кощунственно для государя леса, явно забывшего, откуда в старину произошло Братство Дороги, дом Келлерлисы действовал, как единственный в лесу трактир. По крайней мере, как убежище.

— О чём задумался, Счастливчик? — лесная принцесса слегка толкнула его локоть. С большим аппетитом пообедав дарами леса, Финт, подперев кулаком подбородок, смотрел вдаль. Его глаза на солнце были почти такими же прозрачными и голубыми, как у озёрной девы. Только непривычно грустными.

— А? — Финт поднял голову. Улыбнулся хозяйке. — Да так… пытаюсь вспомнить, когда мы виделись?

— Ты научился считать годы? — недоверчиво спросила Келлерлиса.

— Нет. Потому и не получается… весной?

— А я, по-твоему, живя в стране вечного лета, внезапно научилась привязываться к вашим временам года? У нас своя весна. Вот золотая осень у нас общая… или ты забыл? Что изменилось, Финт? Что ты ищешь?

— Говорю же, только отличный обед. С порцией женский упреков на закуску и с поцелуем на десерт. Всегда удивлялся, ты с помощниками, своими синичками и белочками, никогда не готовишь мясо. По-моему, и не ешь его. А на случай гостей у тебя всегда на столе отличное жаркое или пирог, или паштет, или копченый окорок… Ваши охотники приносят? Или это твоё волшебство?

— Ох, Финт, это волшебство называется лесной погреб, — снисходительно засмеялась Келлерлиса, взъерошив ему волосы. — Оно доступно даже такому хромому негодяю, как твой дружок Сорока из «Летнего дождя», и другим вашим трактирщикам. Припасы приносят одни гости, а на стол они подаются другим. Ты ещё помнишь, что феи чуют ложь? Виляния мимо ответов я тоже чую. Тебе нужен был мой дом только для того, чтобы выйти после него в другой лес, не в тот, где ты был?

— И это тоже, — вздохнул Финт.

— За тобой гонятся? Я не почувствовала «хвост», когда ты пришёл.

— Никто не гонится, — честно качнул головой Финт. — Я просто убегаю. Мне бы счас попасть в заколдованный круг. Так, чтобы идти, идти, и никого не встретить. Слыхал, у вас это возможно?

— Вольный бродяга собрался в отпуск? — Келлерлиса иронично изогнула шелковую бровь. — Над этой шуткой будет долго хохотать весь лес. Всё-таки, скажешь, что ты ищешь?

— Покой. А, может быть, ответ? Или мне нужно предсказание феи? Да, точно! Скажи, тень, которую я хочу забыть, когда отстанет от меня?

— Всё дело в женщине? — по-матерински улыбнулась Келлерлиса, притянув Финта ближе и потрепав за плечи. — Ты не меняешься… и это радует. А я уж испугалась.

— Не в ней, во мне, — Финт прямо смотрел в глаза озёрной девы. — Её не существует. А я не привык бегать за призраком прекрасной дамы, не мой стиль. Хочу не думать — не получается. Когда бродяга не может отвязаться от тоски в груди, это плохо. Я будто бы «невольник». Поможешь? — он просительно улыбнулся.

— Пока не знаю, — склонив голову к плечу, Келлерлиса вглядывалась в него, словно пыталась разгадать, что спрятано внутри. — Останься на ночь.

— Неужели? — оживился Финт. — Наконец-то!

— Прекрати, дурень, ляжешь в гостиной или на полянке.

— Аа-а-а, — разочаровано протянул известный в братстве ловелас. — Я-то думал, вот оно счастье… Только, имей в виду, ваши шпионы меня уже срисовали. Даже если останусь на ночь вне дома, пойдут сплетни. Беспокоюсь о твоей репутации! Когда вечный жених, вроде меня, приходит в гости к вечной невесте… это не останется незамеченным, тем более, в лесной стране. Что скажут люди? Впрочем, мнение принцев леса, а тем более, слухи за границей тебе «до светлячков», но что скажут твои э-э… белки? Сороки? Большеглазые мыши с пушистыми хвостами, которые живут на деревьях и чистят для тебя орехи? Чье мнение для тебя важно? Сестёр?

— Мои сёстры обе замужем, их совершенно не беспокоит моя репутация. Но ты слегка прав. Ради спасения твоей репутации, Счастливчик, ты проведешь эту ночь в лесу, но не со мной. Иди в пещеру на Мраморном озере. Найдёшь, надеюсь? До полуночи гуляй и веселись, сколько хочешь, но как зайдёшь за порог пещеры — ни с кем ни слова до рассвета, пока я не приду. Понял?

— Ты что, готовишь рыцарское испытание? Мы так не договаривались! — испугался Финт. Келлерлиса серебряно рассмеялась. Но в смехе лесных дев всегда слышится эхо многих знаний, так что он звучит вовсе не беззаботно, а порой — зловеще.

— Не бойся. Я готовлю только то, что ты попросил. Всего лишь предсказание. Но тебе оно дастся нелегко, так что уж постарайся сделать всё, как я сказала. Иди.

Счастливчик встал из-за стола, ещё раз поблагодарил за гостеприимство и с некоторой опаской поцеловал руку лесной принцессы, не зная, что она задумала. Но возражать против предсказаний Келлерлисы — гиблое дело. Глупо и безнадежно. Последние более чем две тысячи лет даже легендарные рыцари себе такого не позволяли.

*****

Что Финт особенно любил в лесной стране, кроме исключительно прекрасных фей, их танцев и песен у костров, то, что за волшебной границей постоянно полная луна. Знатоки умели различать её оттенки и сопоставлять с лунным календарём по ту сторону границы. Но время в лесных краях идёт так условно, дни могут перепутываться, миров снаружи много, а Большой лес — един по всем мирам. Как тут уследишь, с чем именно он сегодня совпадает? Но даже дети знали о лунной радуге главное: ярко-белая луна — совпадает с полнолунием снаружи, чёрная — с чернолунием. Причём в лесу чёрная луна буквально светила в небе, а не была невидимкой, как привыкли люди. Из её отражения делали сильнейшее обезболивающее — чёрный лёд. И вообще, луна в зените над лесными полянами всегда огромная, как на восходе и закате в обычном небе. И, разумеется, не было случая, чтобы пляскам под луной помешали облачка. Это было бы событие уровня мировой катастрофы, темнейшая из магий вряд ли могла так сильно потрясти основы лесной страны.

Финт никогда, пожалуй, не думал об этом осознано, тем более, во время хороводов у костров. Но всегда чувствовал, что луна лесной страны намного ближе, ярче и наряднее, что радовало сердце любого бродяги, так же, как всякого поэта и романтика. Зато о том, что в хороводах фей редко-редко встретишь коренных принцев леса, разве что в танцах влюблённых пар, отдельно от общих хороводов, Финт помнил постоянно. Мужчины лесных народов во все века предпочитали смотреть на танцы. При этом, сидя шумными компаниями за столами из пней в два обхвата, составленными в цепочку. Пируя, напиваясь нечеловеческими объемами дубового сока, пересказывая сплетни, поправляя венки из дубовых листьев или из золота и самоцветов, хвастаясь тем, какие они бравые парни, иногда — поддерживая общие песни. А танцевали в хороводах с барышнями гости леса.

Наивные простаки, случайно перешедшие границу и потерянные для своей родни и друзей иногда на годы за единственную ночь танцев, иногда — пришлые дэйки, намного менее изнеженные и более вежливые, чем принцы фей и эльфов, и — само собой, дети дороги.

Днём Финт обменивался новостями и колкостями, выпивал по гостевой кружке, а ночью танцевал на трёх полянах вблизи заповедного Мраморного озера. Лесные красотки висли на нём гроздями белой акации (простейший лесной наряд без изысков, — белое платье лунного шёлка и венок из цветов на длинных распущенных волосах).

Традиционный фасон платья «лунная лилия» облегал гибкие стройные станы и плавно расширялся книзу, волнами касаясь травы и открывая только краешек босых ножек, легких в ходьбе настолько, что не оставляют следов, даже на траве и песке. Рукава тоже плавно расширялись, оставляя цепкие нежные ручки свободными для того, чтоб крепко обнимать дорогого гостя.

Финт моментально обзавёлся венком и дюжиной поклонниц, которые соперничали за очередь танцевать и целоваться с ним. Бродяга только смеялся, без устали рассказывая и доказывая феям, как они прекрасны. На удивление, самые красивые лесные девы не привыкли слышать комплементы от местных парней, для тех — сказочных красавцев, вся эта роскошь и грация вполне обычны. Вот потому лесные народы так тянутся к людям. Ведь по ту сторону границы умеют их ценить.

Но, веселье весельем, а сердце Финта точил холодный червячок тревоги. Он помнил условие озёрной девы и, крайне неохотно, но ускользнул из хоровода после традиционного тоста за новую полночь и ночной песни. Придётся провести ночь в одиночестве и в молчании, что кажется жестоким и преступным в таком цветнике.

Финт удивился, насколько легко далась ему эта жертва. Прогуливаясь под луной по пустому берегу озера, он слышал с другого берега песни, видел мелькание костров за деревьями и белые танцующие тени. Смотрел с печальной улыбкой, признавая, что сердцем он не с ними. Вскоре скрылся в пещере, опустив за собой занавес из тысячи нежных белых цветочков — феиных слёз. Их нежнейший, сладкий с горчинкой аромат Финт чувствовал сквозь сон, растянувшись на низком мягком ложе лазурного шёлка. Голоса фей пели ему колыбельную.

Глава 3. Мраморное озеро

В пещере Келлерлисы был один существенный недостаток. Круглое окошко в потолке выходило строго на восток, так что солнце сразу запускало свои огненные рассветные лапки прямо в душу тому, кто мирно спал, протанцевав полночи.

Финт со стоном закрыл глаза руками, но тут же почувствовал благодарность солнцу. Оно, как верный сторож его ложа, предупредило о раннем визите. Говорят, лесной народ ходит совершенно бесшумно. Для чуткого уха это не так, можно услышать, как подол шелкового платья шуршит по камням.

— С добрым утром, Счастливчик! — окликнул его голос владычицы Озёрного края.

Он появился на пороге, щурясь от яркого солнца и кутаясь в свой счастливый плащ. Состроил вопросительную гримасу: «Говорить уже можно?»

— Да, можешь ответить, — засмеялась Келлерлиса. — Выходи, ты мне нужен.

— Счас, оденусь, — кивнул Финт.

— А это необязательно. Ещё до завтрака, с первыми лучами солнца, тебе предстоит то… для чего не нужна лишняя одежда. Жду тебя возле озера.

Финт всё-таки оделся, с силой растёр щеки и уши, чтобы проснуться, и пригладил непослушные волосы, вьющиеся и выгоревшие на концах до золотистого цвета, хотя по всей длине — обычные, каштановые.

— Привет, красавица. Что я должен делать? — он подошёл к стоящей на краю озера лесной принцессе.

— Прогуляться на дно. Видишь, лестница? Она видна только на рассвете, когда первые лучи достигают озера. А пройти по ней до самого дна, так, чтобы не захлебнуться, и чтобы вода не выталкивала тебя, возможно только, если я позволю и помогу. Тебе я помогу, Счастливчик.

— Ты что, колечко уронила? Хочешь, чтоб я достал? Как? Жабры я пока не отрастил.

— Я ничего там не теряла. А ты достанешь со дна своё предсказание. Всё будет на грани разных вероятностей, как ты любишь. Что принесёшь, то для себя и выберешь. Поторопись, ход будет открыт недолго.

— Ох и придумала задачку…

Финт боком сел на берегу, разглядывая в прозрачной воде с отливом голубого льда, уходящую вглубь мраморную лестницу. Осторожно тронул воду пальцем. Ух, ледяная, даже в самую жару, тем более, с утра! По берегам Мраморного озера (и под водой тоже) не росло ни одной травинки. Берег был цельнокаменный, озеро напоминало овальную чашу. Такую глубокую, что дна никогда не было видно. Но сейчас на дне плескалось расплавленным золотом отраженное солнце.

— Да чтобы лезть в твоё озеро мне сперва нужно смыть дорожную пыль. Или хотя бы вымыть ноги. И голову!

— Если так боишься за чистоту водных глубин, для начала закрой рот и держи язык за зубами во время погружения. Вот моё озеро от твоих глупостей и не пострадает! Хватит прикидываться, спускайся.

Финт нехотя бросил на траву счастливый плащ, за ним — холщовую безрукавку и штаны. Оставшись только в плавках, ступил в воду и зажмурился от холода.

— Ни слова! — предупредила Келлерлиса. — Иначе предсказание отменяется.

Счастливчик обреченно кивнул. Старательно вытер ноги о траву, прошёл по камням и шагнул в воду, на первую ступень лестницы.

Тут же, не успев ахнуть, понял сразу две вещи. В переделах мраморной лестницы, давшей название озеру, вода не холодная, зато она хватает за ноги, как трясина, и тянет вниз. Финт оглянулся, ища поддержки у девы озера. Келлерлиса утвердительно прикрыла глаза. Тогда бродяга поддался волшебству лестницы, которая не давала идти по ступенькам, а сама плавно и довольно быстро спускалась на дно.

Пытаясь задержать дыхание перед погружением, Финт чуть не потерял равновесие, но позорно плюхнуться в озеро лестница ему не позволила. Зато толкнула так, что он невольно приоткрыл рот. Увидел, что пузырей воздуха нет, и осторожно рискнул дышать под водой. Келлерлиса обещала, что у воды Мраморного озера на короткое время особые свойства. Она напоминала плотный воздух. Финт мог дышать, но чувствовал, словно в лицо дует сильный ветер. Он не мешал смотреть под ноги, но трепал волосы и попадал в рот.

Последняя ступенька, недавно бывшая самой верхней, упёрлась в каменистое дно. Лестница остановилась. Финт особым чутьём понял, что с лестницы лучше не сходить, на дно не ступать. Он удивлённо осмотрелся. И было от чего! Дно озера сверху казалось расплавленным золотом. Вблизи оно буквально было золотым!

Вокруг лестницы, сколько хватало света, лежали сокровища. Золотые доспехи, мечи лесной работы с золочёными рукоятями и ножнами, старинные короны, монеты, кубки, украшенные драгоценными камнями по краю, чеканная посуда, зеркала… Были и украшения — ожерелья, браслеты, перстни, и безделушки, вроде чернильницы в золотой оправе или гребешка.

«Чего тут брать-то? — рассердился Финт. — Она же не сказала, принести только что-то одно? Но много тут не унесёшь…»

Не зная, что выбрать, ведь ко всем сокровищам он был одинаково равнодушен, и подозревая эльфийскую любимую шутку, когда взятое в лесу золото растворяется и превращается в лучшем случае в сухие листья, бродяга присел, запустил руку между золотым кувшином и мечом, и зачерпнул горсть камешков со дна озера.

Едва он сжал кулак, ветер вокруг взревел, сильнее закрутился и вынес Финта сразу на берег. Правда, не сухим, как бывает, если прыгнуть в волшебный колодец, но доставка быстрая, только голова закружилась.

Вдохнув по-настоящему полной грудью, Финт шагнул к Келлерлисе и протянул ей свой улов. Разжал руку и высыпал в подставленные горсти четыре разноцветных камушка и ни одной золотой монеты.

Глянув в ладони, Келлерлиса ахнула.

— Что я не так сделал? — проворчал Финт. — Сама сказала…

— Всё так, но как ты умудрился выбрать такой жребий? — владычица озера недоверчиво качала головой, глядя на то, что он достал со дна. — Идём, завтрак готов.

— Всё настолько плохо, если сначала ты согласна накормить меня?

— Всё… очень странно. Я должна подумать.

— О чём? Говорить мне или не говорить, что выпало? Так нечестно! — возмутился Финт. — Я чё, зря нырял? Там, между прочим, полно золота, ты знаешь?

— Каждый находит там что-то своё, — равнодушно ответила Келлерлиса, волнуясь о другом. — Ты ведь не сошёл с лестницы? Взял то, что было рядом?

— Ага, — Финт уже оделся и снова набросил плащ. — Нравится тебе меня пугать! Я уже весь дрожу и не от холода. Что ж, идём в дом. Хотя бы накорми приговорённого. Потом расскажешь всю правду!

— Всю — точно не скажу, — шепотом возразила Келлерлиса, осторожно прижав к груди камушки жребия, и ведя гостя в дому короткой дорогой.

Глава 4. Предсказание феи

Финт и лесная принцесса устроились в доме, Келлерлиса не хотела лишних глаз и ушей для важного предсказания, поэтому отправила своих помощников из мелкой лесной живности на крышу. Окружила поляну возле дома непроницаемым коконом, покрывающим даже чашу маленького родника позади дома, отрезав связь.

Дева озера села за круглый черный столик с гнутыми ножками и перламутровой инкрустацией на крышке. Финт устроился на зеленом плюшевом диване и привалился к спинке. Как обычно самый расслабленный вид перед опасностью, означал у детей дороги готовность к любой моментальной реакции. Финту сейчас требовалось всего лишь внимательно смотреть и слушать.

Бродяга слегка поглаживал плюшевую спинку, точно того же изумрудного оттенка, как сплошной покров мха на крыше дома феи. На крыше кое-где во мху виднелись островки ярких незабудок, с годами они росли, становясь больше, а подушка мха всё толще и мягче. Но плюш на диване в гостиной лесной принцессы оставался всё тем же, как и вся обстановка, что не менялась сотни лет. Все гости дома ценили это постоянство. Но даже те, кто близко и давно знал Келлерлису, порой мельком удивлялись, как диван, помнящий так много посетителей, остался совершенно новым?

Хозяйка дома нажала на уголки узора, перламутровая инкрустация исчезла. Столик стал круглым черным зеркалом. Только тогда бросила в центр четыре разноцветных камушка со дна Мраморного озера. Они раскатились по черной полировке, как по льду. Видно для феи, способной видеть будущее, имело значение, как они упадут, Келлерлиса искала подсказку очередности событий.

Золотистый камушек упал ближе других. Потом — розовый, с темными прожилками и меткой, как маленький замкнутый прямоугольник. Ещё дальше — бурый в крапинку камень, самый большой, самый плоский. И, чуть в стороне, снова поближе к руке феи, но словно замыкая круг, лежал неровный серый камушек с белой обвязкой. Жилки белой породы оказались твёрже серой, они выступали, камень сточился водой неравномерно.

— Не понимаю, — возмущенно бормотала Келлерлиса. — Ну как, как можно было умудрился вытащить такой жребий? Он, будто бы… чужой для тебя. Я могла бы озолотиться, держа пари со всеми феями на свете. Если им показать этот жребий и спросить, чей он, даже назвать двух или трёх претендентов, никто и никогда не выберет тебя! Или наоборот, выбрать несколько вариантов будущего, и предложить им угадать: где будущее Финта? Никто не угадает, я уверена. Это единственное, в чём я абсолютно уверена, Счастливчик. Ты доволен?

— Лестно, конечно, — лениво откликнулся Финт. — Но не настолько, чтобы я от тебя отстал. Хотелось бы подробностей этих невероятных событий.

— Тогда, изволь, сам угадай, — решительно сказала Келлерлиса. — Кто может подряд ввязаться в спор с очень знатной особой, рискуя жизнью, помогать влюблённым, сразиться с драконом и… кажется, победить. Если я что-нибудь понимаю в раскладах. Ты?

— Я?! — с ужасом вытаращился Финт. — С драконом?! Э-э, в буквальном смысле? У которого крылья, шипастый хвост и воо-о-т такенные клыки? Или «дракон» это что-то эфемерное, допустим, многоголовая (при этом безмозглая) секта опасных фанатиков?

— Дракон — в буквальном смысле. Как ящер с человеческим лицом, — безжалостно уточнила лесная принцесса.

— Ты ничего не путаешь? Я не твой любимый «крестник» и вообще далеко не рыцарь[1]!

— Раз уж ты взялся равняться с легендарными героями моей юности, — иронично намекнула Келлерлиса, — напомню, что «мой любимый крестник» так часто ведёт битвы языком, а не мечом (как и ты), что о нём ходит поговорка, будто красноречием он доконает любого дракона! Ты далеко не Благородный Дик, и уже потому — счастливчик. Но Дик на самую огромную из всех своих половин — вольный бродяга. И при этом, несомненный рыцарь. Ты столь же несомненный бродяга, но при этом… Нередко служишь людям и совершаешь подвиги.

— Это случайность, — отнекивался Финт. — Я никогда этого не хотел.

— Думаешь, нормальный рыцарь мечтает о подвиге? Даже не представляю, кто добровольно на это согласится?

— Разве что, самые юные рыцари, ещё не посвященные в звание. Им, наверное, чем больше подвигов и чем труднее, тем лучше.

— В мечтах спасение прекрасной девы выглядит чудесно. Ты пробовал спасать их наяву?

— О, да… — Финт хрипло рассмеялся. — Благодарность красотки или ее дракона, порой, такая, что костей не соберёшь! Но настоящий здоровенный ящер? Зачем мне это? Что может меня заставить лезть к нему в пасть?

— Спасение принцессы? — намекнула Келлерлиса.

— Не мой случай, — Финт слабо махнул кистью. — Я уж молчу о прелестях поединка с драконом для такого мирного человека, как я. Но на спасённых принцессах, чего доброго, положено жениться! Не-а, я бы точно не полез. Пусть сожрёт её или требует выкуп, как угодно. Подумаешь, одной принцессой меньше!.. Прости, я не имел в виду лесных принцесс, — спохватился Финт. — Вы же совсем другое дело!

— Другое? — заинтересованно склонила голову к плечу Келлерлиса. — То есть, появись здесь дракон, ты…

— …я бы спрятался в погреб или на дно ещё какого-нибудь озера поглубже. А ты бы меня защитила, правда? Ну, а потом, если настаиваешь, я мог бы на тебе жениться, — воодушевлённо представлял Финт. — Ты — ведь совсем не как они. Прекрасная хозяйка и не мешала бы мне странствовать…

— Размечтался! — не удержалась, фыркнула от смеха Келлерлиса. — Благодарю, храбрый герой, но пусть меня лучше спасает кто-нибудь другой!

— Но я серьёзно, как ты себе это представляешь? Я и дракон, — Финт озадаченно моргнул, глядя на фею круглыми глазами. — Ты видишь поединок?

— Не вижу, но знаю, что он будет. Единственный образ, что я вижу, вы разговариваете. Он тебе угрожает… что-то обещает.

— Ещё и разговариваем! Как будто я не знаю, что говорить с драконом — самое гиблое дело! А… я в это время один? — придирчиво спросил Финт.

— Предмет вашего спора — девушка, но я ее не вижу. Да, вы один на один, а почему ты спросил? Уже придумал, где найти защитника?

— В какой-то мере, — Финт напряженно размышлял. — Понимаешь, из всего сказанного, я с натяжкой могу согласиться помочь влюблённым. Хотя, рисковать жизнью, ради того, чтобы прекрасная дама досталась в награду не мне… Добровольно я бы не стал, но бывают разные обстоятельства. Разве что речь об Иверине, тогда, пожалуй…

— Дочка Сороки нешуточно заинтересовалась кем-то? В это я ещё могу поверить. И не таких строптивых любовь не миновала, — вздохнула Келлерлиса. — Но чтобы ей в этом требовалась помощь… странно!

— Ты не знаешь всего, — заверил Финт. — Тот, кто совершенно без ума от нее, и, вроде бы, Иверина ему благоволит, он… мой друг. Но при этом закоренелый холостяк, аристократ, учёный, магистр и тёмный рыцарь.

— Ты водишь дружбу с рыцарями Тёмного круга? — искренне удивилась Келлерлиса. — Давно ли?

— С недавних пор. Когда мы вместе с Ренаром спасали меня от пиратов, от бешеных фанатиков, от духа бездны… В общем, было дело.

— И ты ещё удивляешься внезапному появлению дракона? — саркастично спросила Келлерлиса. — Когда называешь своим братом тёмного рыцаря, у тебя на пути вырастет ещё и не такое. Проверено!

Финт закатил глаза.

— Только не указывай мне, с кем дружить. Я этого не выбирал. Судьба.

— Твоё нынешнее бегство связано с вашими приключениями? — строго спросила фея.

— Да.

— С бездной?

— Да. Частично, — вздохнул Финт.

— Та тень, что тебя преследует… это знакомство тебе устроил твой магистр?

— Нет, не совсем, но… это было в его доме. Он совершенно ни при чём!

— Дик всегда говорил точно так же, — с глубокой грустью Келлерлиса смотрела сквозь стены в прошлое. — Когда защищал свои знакомства в Тёмном круге. Меня пугает сходство знаков, это неслучайно.

— У вас о нём что-нибудь слышно? — осторожно спросил Финт.

— Я точно знаю только, что он не умер, по крайней мере, часть него ещё жива. Ты можешь встретить его раньше меня. Тогда передай, что мы с сёстрами всегда помним о нём. И всегда ему рады. Что бы ни случилось.

— Передам, — Финт обижено хмыкнул: — Издеваешься? Кому я что смогу передать после встречи с живым драконом! Что от меня останется? Кстати, а что осталось? Ты назвала три очень странных ближайших поворота в моей жизни. Камней четыре. Вот этот серо-белый клубок что значит? — Финт правильно угадал очередность знаков: золотой камешек — корона, розовый — влюбленные, коричнево-пятнистый — дракон.

— Мучительная смерть, — не поднимая глаз, ответила Келлерлиса. Дав гостю секунду прийти в себя, прожгла его своим аквамариновым взглядом: — Слушай внимательно, Счастливчик, и хорошенько запомни мои слова. Тебе действительно скоро предстоит трижды рисковать жизнью с такими ставками, каких давно не было. Или даже никогда не было. И дракон тоже будет, но неизвестно, какая встреча окажется самой опасной. Когда настоящий друг скажет: «Беги, тебе нельзя здесь оставаться», — пожалуйста, сделай это без своих обычных фокусов. Немедленно беги без оглядки! Тебя действительно не должно быть на континенте, иначе ты умрёшь.

— А за морем меня не поджидает смерть?

— Поджидает, возможно, ещё худшая, — невозмутимо ответила озёрная владычица. — Этот камень — узел. Клубок, который не распутать. За какую ниточку не потяни, будет смерть. Но я верю, что на Островах тебе ещё может повезти, а здесь — никак. Всё это связано, — Келлерлиса обвела пальцем круг камушков, знаков грядущих событий. — Освободиться от тени на сердце невозможно, пока ты не развяжешь этот узёл, вот всё, в чём я совершенно уверена.

— Спасибо за предупреждение, — пробормотал Финт, обреченно глядя на безобидную разноцветную гальку со дна Мраморного озера. — А можешь ответить на прямой вопрос? Смерть от чего грозит мне так неотвратимо?

— Точно не знаю, сначала будет приговор. И не проси узнать, это на континенте или за морем? Ты хочешь выбрать, захочешь бросить жребий, не делай этого! Запомни, жребий уже брошен: остаться — для тебя это приговор. Бежать — единственный шанс спастись, хотя я не уверена, что он сработает.

— Я не хочу связывать себя клятвой или словом, я всё-таки не рыцарь. Я не могу угадать, что будет, но обещаю накрепко запомнить твои слова, — серьёзно кивнул Финт.

— Надеюсь на твою память… и удачу.

— Я могу идти?

— Попробуй, — затаённо усмехнулась лесная принцесса. — Почему-то у меня чувство, что для начала тебя задержат здесь, не дадут спокойно перейти границу.

— И что случится?

— Я этого не вижу, возможно, что-то незначительное. Или наоборот. Верный способ скорее узнать, это нам сейчас попрощаться. Прощай, Счастливчик.

— Ловушка? Ты что-то устроила, пока я спал? — Финта не слишком беспокоили «козни» лесной принцессы. Келлерлису он хорошо знал.

— Не я. Но ты ведь знаешь, лес нелегко расстаётся со своей добычей. Я хотела сказать, с гостями.

— О, да, вашу границу некоторые считают неприступной, те простаки, что рвутся сюда и тщетно кружат за лесной песнью и огоньками. Но правда в том, что в лесную страну гораздо легче войти, чем выйти, — философски заметил Финт. — Знакомая история. Но я надеялся, ты проводишь меня, и на этот раз обойдётся без приключений?

— Ты же свободный человек, — лукаво напомнила Келлерлиса. — Иди сам. Понадобится помощь, зови. Мои помощники присмотрят за тобой и будут рядом.

— Благодарю, добрейшая госпожа, — Финт иронично поклонился, не вставая с дивана. — Хоть поцелуешь на прощанье?

— Обязательно, — лесная принцесса собрала камушки в горсть.

— Куда их теперь?

— Брошу обратно на дно озера. Всё, что выходит оттуда на рассвете, должно туда вернуться до заката. — Келлерлиса грациозно подошла, дружески обняла бродягу и поцеловала его, благословив в дорогу: — Удачи, Счастливчик.

— Счастливо оставаться, — Финт поцеловал ее в ответ. Поправил свой мятый серебристый плащ, дождался на пороге, пока Келлерлиса снимет защитный кокон, и покинул дом лесной принцессы.

_____________________________________________________________

[1] Финт имеет в виду «Приключения Благородного Дика», книги о котором тоже можно найти на моей странице, «Приключения» о его юности и начале пути, и сага «Рыцарь Ордена Панголин» о новых и последних временах.

Глава 5. Любезное приглашение

Владычица Озёрного края как в воду глядела. Стоило Финту отойти достаточно далеко от её дома, из-за стволов двух стройных дубов «королей леса», между которыми Финт собирался пройти, шагнула лесная стража. Четвёрка рослых стройных эльфов со смуглой кожей и темными глазами, в разной степени зеленых нарядах, но все в плащах с золотой эмблемой на круглой застежке. Личная гвардия государя? Чего им надо?

— Счастливчик Финт? — спросил один, будто не знал бродягу в лицо и дожидался подтверждения. — Его величество государь Большого леса потребовал доставить тебя в его сегодняшнюю резиденцию.

— Чего ему надо? — демонстративно зевнул Финт. — У меня на сегодня аудиенции закончились, я ухожу. Передайте государю привет от меня с наилучшими пожеланиями.

— Ты пойдешь с нами по своей воле или силой, выбирай, — ухмыльнулся внешне самый молодой из стражников. Зная, как выглядит печать вечной юности, Финт не мог обмануться. Этот «юнец» — старший в отряде, но тоже солдат, а не придворный. Хотя, рожденный в лесу последний слуга шестого слуги кого-нибудь из знати, всё равно «принц».

— Давайте сыграем, — мирно предложил Финт. — Если я с трех раз угадаю, что нужно от меня государю, то могу не ходить с вами, а спокойно пойду своей дорогой. Идёт?

— Хм, попробуй, угадай, — стража была не против развлечений и явно не спешила.

— Первое, — глубокомысленно изрёк Финт: — Я нарушил какой-то жуткий закон, за который полагается страшная кара?

— Нет.

— Правильно, потому что я ничего не нарушал, да и плевать мне на такие законы, — хмыкнул бродяга, внутренне закипая, но не подавая виду, держа безмятежную улыбку. — Второе: вчера на танцах я не нарочно обидел очень дорогую сердцу государя даму? Тоже нет? Тогда третье: он хочет играть. Скажите ему, что я не в настроении.

Стражники с усмешками переглянулись. Главный сказал:

— Ты угадал, но государь особо подчеркнул, что если Финт будет устраивать свои фокусы, передайте ему, что отговорки не принимаются. Мы должны тебя доставить в резиденцию с единственным условием: живым. О вежливости к гостю ничего не сказано. Так что, хочешь, не хочешь, но ты предстанешь перед государем. А там уж сам с нимразбирайся. Ну как, идёшь?

— Шагу не сделаю. Несите! — Финт удобно улёгся прямо на тропе, скрестил ноги и переплел руки на груди.

— Вот негодяй, — посмеялись стражи, обступив его. — И ведь можем заставить тебя побегать по лесу, как зайца, но раз ты так любезно сдался нам на милость, так и быть…

Старший свистнул и сделал сложное движение кистями, сплетая невидимую паутину. Остальные трое подхватили плетение воздушной сети, за четыре угла подняли невидимый гамак, в котором Финт безмятежно покачивался, как в колыбели.

Легким шагом стражи шли по лесу. Заросли почтительно расступались перед ними, деревья убирали низкие ветки. Финт смотрел на мелькающее в просветах веток небо, и видел, что несколько белок очень внимательно следят за его воздушным путешествием. Непременно доложат Келлерлисе. Когда одна белочка перепрыгнула с дерева на дерево и села впереди, поджидая процессию стражи, Финт, проплывая мимо, весело подмигнул ей.

— Доложи великой лесной принцессе, что мы встречали ее гостя со всей почтительностью, — ехидно заметил белке один из эльфов.

Помощница Келлерлисы насмешливо зацокотала на общелесном, на котором не только свободно щебетали эльфы, но и кое-что понимал Финт. Белка заверила людей, что сама знает, что ей докладывать, когда и кому. В подсказках не нуждается!

*****

— Доброго здоровья, Счастливчик.

— И тебе, государь.

Финт не поклонился. Стоял босиком, дерзко вскинув голову и скрестив руки на груди. Собственно, он вообще не двигался — когда его принесли в сетке, то стражи не рискнули положить гостя на мягкий узорный мох, заменяющий в лесном дворце паркет тронного зала. Четвёрка стражей поставила его в пяти шагах от трона, подняв за плечи. Он так и стоял, свысока глядя на сидящего на троне государя леса. Хотя, если бы государь встал, Финт оказался бы на голову ниже. И никак не мог равняться величественным видом с лесным красавцем, с волнистыми седыми волосами до плеч, в венце с большим изумрудом среди золотых дубовых листьев, в домашнем наряде и мантии, которые всё равно выглядели роскошно на взгляд гостя.

Финту и в королевских дворцах все придворные условности были «до светлячков». А уж в лесу… Этот старинный венец украшал чело уже стольких государей… Финт сам видел нескольких. Ему всегда казалось забавным, что оставляя владычество собственного края, становясь выборным государем Большого леса, чтобы решать тяжбы между разными краями и правителями, избранники меняют личную корону на общую. Даже не могут позволить себе новенький личный знак власти. О какой роскоши тут можно говорить? Иметь свою счастливую мантию, в отличие от вольного бродяги, им недоступно.

— Сказал бы, что я рад тебя видеть. Но стоит тебе появиться в моих владениях, как всё идёт кувырком.

— Разве только мне? Для вас появление любого сына дороги равно землетрясению и урагану. Видно, лесная власть такая хрупкая, боится даже пристального взгляда, не то что дуновения свежего ветерка из большого мира, — хмыкнул Финт.

— Не сердись, — государь всё-таки встал навстречу гостю: — Выпьем мировую?

По его знаку слуги, бывшие до того момента невидимками, принесли драгоценный кубок из золота и красного прозрачного камня. Налили из кувшина крепкий эль из оксикедра и с поклоном подали кубок государю. Тот демонстративно отпил первый и подал кубок Финту.

— Красный можжевеловый, твой любимый.

— Благодарю, это кстати, — бродяга наполовину осушил кубок, облизнулся. — Допивать будешь? Тогда я… спасибо, хорошая выдержка и терпкость отменная, как я люблю. Всё? Я могу идти?

— Финт, с огнём играешь, — снисходительно предупредил государь. — Сегодня я в хорошем настроении, но всему есть предел.

— А моей наглости — нет, — Финт лучился улыбкой, от которой его острые скулы округлились и весь вид стал простецки-добродушным. — Потому я всегда выигрываю! Напоминаю, не я позвал тебя в гости, упрашивал, умолял, на руках нёс, только бы увидеться… наоборот! Так что угрозы оставь для своих подданных. А я — посланец братства и я неприкосновенен. Договорились?

— Только если согласишься развеять мою скуку, — государь сделал вид, что зевает. — Иначе, я придумаю под каким предлогом тебя казнить… или, по крайней мере, долго мучить. Злопамятность и жестокость оскорблённых принцев леса входит в поговорки, а я, всё же, повыше принца! Признай это для начала.

— Кто ж спорит, — пожал плечами Финт.

— Вот и славно. В лесной стране есть всё, чего душа желает, но с настоящими шутами плохо, — пожаловался государь. — Дураков полно, но всё какие-то несмешные.

— Отчего ж, на мой взгляд, очень смешные! Даже завидую, как тебе весело живется среди них, — хмыкнул Финт.

— Вот видишь, у тебя особое чувство юмора, — государь покровительственно обнял бродягу за плечи, потянув за собой к трону. — За то и ценю.

Финту пришлось сдвинуться с места и всё-таки подойти к трону. Государь уселся на бархатном сидении, указав гостю на низкий пенёк с подушкой, как пуфик, у его ног. Бродяга остался стоять, государь не настаивал, удовлетворился и таким неравенством.

— Сыграем, Счастливчик?

— Только раз, я спешу.

— Трижды, — торговался государь. — Игру выбираешь ты, но ставки — я.

— Ладно, — вздохнул Финт. — Но я выберу трудное! Любые вопросы и правдивые ответы, идёт? Только настоящую правду, под клятву.

— Оох, — неуютно заворочался на троне государь леса. — Ты оскорбляешь всё моё коварство и двуличие. Так и быть. Но я выберу такие ставки, что ты не рискнёшь меня ни о чём спрашивать!

— Я не рискну? — Финт колко усмехнулся. — Неси рюмку правды!

Государь тряхнул серебряный колокольчик с гравировкой тончайшей работы. Доверенный судья, выбранный для турнира, с той же тщательностью, как выбирают секунданта для дуэли, принёс обычный резной хрустальный кубок. Налил в него чистой родниковой воды. Вместе взявшись за ножку, государь леса и его гость хором пообещали:

— Клянусь говорить правду, чистую, как этот хрусталь.

Они по очереди отпили по глотку. Свидетель призывно махнул рукой. Легкий столик из ствола золотистой полированной груши-дички быстро просеменил на тонких ножках к трону и замер. Кубок с водой поставили на стол. Свидетель щелкнул по краю кубка пальцем, хрусталь зазвенел, объявляя первый раунд.

Глава 6. Рюмка правды

Государь спрятал за спиной желудь.

— В какой руке?

— В левой.

— Не угадал! Мой вопрос первый и я спрошу дважды, первый и третий раз! — ликовал государь.

— Вот и проиграешь дважды, — засмеялся Финт. — Мне-то намного легче ответить правду, чем придумывать хитрые вопросы.

— Ах ты плут, — бросил в него желудем государь леса. Финт уклонился, сел на пенёк и вытянул скрещенные ноги.

— Ну, говори, что хочешь знать и какая первая ставка? Только не деньги, это неинтересно.

— Желание, не задевающее честь, которое можно выполнить немедленно. Принимаешь?

— Принимаю, — кивнул Финт. — Уже придумал хорошее желание. Какой вопрос?

— Он будет длинным, с подробностями, — предупредил государь. — О том, как и вместе с кем ты провёл нынешнее утро.

Финт молча склонил голову, показав, что готов отвечать.

— Ты спускался на дно Мраморного озера?

— Да.

— И что, достал до дна, не струсил?

— Достал.

— Принёс улов?

— Да.

— Что ты видел на дне?

— О, много разного, всего не перечислишь, да и разглядеть я мог только на пару метров от лестницы, с неё нельзя сойти.

Хрустальный кубок чисто зазвенел, словно по нему стукнули ложкой, хотя никто его не касался. Это было свидетельство правды. Государь прищурился.

— Да, это верно… Но опиши примерно, что ты видел.

— Золотые вещи, оружие, посуду и всякие странные штуки, научные приборы… книг, кажется, не было, оно и ясно, под водой размокнут. Что ещё… — Финт задумался.

— Ты видел там чернильницу?

— Да.

— Опиши её.

— Поменьше моего кулака, из фиолетового стекла, похожа на ягоду ежевики с золотыми листьями и хвостиком на крышке.

— Это она, — пробормотал государь, чему-то улыбнувшись. — Рядом было золотое перо?

— Не помню, не заметил.

— А что ты взял?

— Свой жребий.

— Ты должен ответить, — хищно усмехнулся государь.

— Четыре разноцветных камня.

— Драгоценные?

— Нет.

Рюмка правды снова зазвенела, подтверждая слова бродяги.

— Ну, допустим, — лениво признал государь леса. — С озером это была идея Келлерлисы?

— Гм… — Финт слегка замешкался, не зная, как ответить покороче. Но пришлось объяснить: — И да, и нет. Я попросил предсказание, она выбрала способ.

— Она позвала тебя в гости?

— Нет. Я заглянул к ней случайно.

— С какой целью?

— Да мало ли у нас общих интересов, — Финт пожал плечами. — Поесть, поболтать по душам… великой принцессе тоже, знаешь ли, бывает одиноко без меня!

— Компрометируешь вечную невесту, — иронично укорил государь леса. — Ходишь, ходишь, секретничаешь, остаёшься на ночь, а жениться собираешься? Честно скажи.

— Я могу хоть счас обещать на ней жениться, если сама владычица Озёрного края согласится, — не моргнув глазом, ответил Финт.

Рюмка зазвенела в третий раз.

— Ну хватит, уже было много подробностей. Я выиграл!

Государь лукаво сверкнул глазами.

— Не торопись, ещё один вопрос. И что означал твой жребий?

— Я узнал предсказание только позже, днём, — спокойно ответил Финт. — Это не входит в подробности моего утра. Но я могу сказать по доброй воле, что наша встреча, пожалуй, была предсказана. Сразу я этого не понял, но теперь…

— Что ж, первый круг ты выиграл. Твоя очередь.

— Сначала отдай мой выигрыш. Желание: скажи, что для тебя значит та чернильница и откуда ты о ней знаешь?

— Ха… мерзавец, — государь сжал кулак и засмеялся. — Я так надеялся, что ты задашь этот вопрос, а ты отнял его на желание! Что ж, получи. Давным-давно, в детстве, точнее, наутро своего совершеннолетия, когда мне исполнилось двенадцать, я тоже спускался на дно Мраморного озера. Но не как ты, не по лестнице, а нырнул. Там я увидел много разных сокровищ, мне хотелось взять золотые доспехи или меч, но я не мог их поднять. А воздуха уже не хватало, пришлось поторопиться. И тогда я увидел эту ягоду ежевики и золотое перо. Пришлось схватить их. На берегу провидец мне сказал, что это знак законной власти государя леса. И через много лет это сбылось, меня избрали… Хотя я никогда об этом не мечтал.

Хрустальный звон эхом откликнулся на его слова.

— Доволен? — государь кивнул на кубок.

— Ага, было очень любопытно узнать. Теперь спрошу что-нибудь потруднее. Какие ставки?

Государь задумался.

— Если проиграешь, я, пожалуй, спущу на тебя собак. Или своих лучников. Они возьмут самые мелкие стрелы и устроят весёлую охоту. Смысл в том, чтоб ты немного побегал по лесу, лентяй! Но, как я уже упоминал, сегодня я добр и щедр на милости. Ты можешь спастись, если попросишь помощи того, кого я совершенно не ожидаю. Дело не в том, знаком я лично или нет. Но если ты призовёшь на помощь, к примеру, любую птицу… или белку… согласись, это меня не удивит. Принимаешь?

Финт стрельнул глазами, оценивая свои шансы.

— И каким образом тот, кого я позову, сможет спасти меня от охоты?

— Это уж тебе решать, Счастливчик. Зови того, кто имеет силу помочь.

— А если это существо очень далеко, где-то за границей леса, как его… сюда?

— Я дам тебе зеркало связи и открою через него переход, если помощник согласится тебя спасать.

— Я могу позвать только одного помощника или нескольких?

— Хоть всё братство! Но, увы, я могу этого ожидать.

— Принимаю! Если получится, ты дашь почётное гражданство моим помощникам?

— А у них ещё нет?

— Видишь, ты уже удивлён, — рассмеялся Финт. — Что ж, я тогда пожелаю… если ты не сумеешь честно ответить на мой вопрос, ты обежишь на четвереньках свой дворец! Нынешнюю резиденцию, она невелика. Твои лесные архитекторы сегодня поленились строить что-нибудь существенное, — Финт обвёл глазами просторный тронный зал со стенами из ровной колоннады «королей леса». По приказу придворных сильваров южные дубы и клёны сами сошлись и выстроились с равными промежутками, устроив стены, и сплелись ветвями, сделав ажурный купол, пропускающий тонике лучи солнца, при этом дающий прохладу и тень в полдень.

— Я хотел, чтобы мы играли в скромной обстановке, дабы не смущать тебя нашей роскошью, — с ядовитой тонкой улыбочкой ответил государь.

— Отличная идея. Тогда обежишь зигзагом, вокруг каждой колонны. Идёт?

— Ты забываешься, Счастливчик! — вспылил государь леса, чуть побледнев от гнева.

— Не-а. Не хочешь, не принимай заклад. Я выиграл по первому туру, до свидания! — Финт сделал круговой росчерк кистью возле виска, выставив ладонь, что означало у него ироничный салют.

— Стой! — голос государя леса отдался по всем уголкам поляны, так что невидимые слуги и стража, если таились по кустам, присели от страха. Лесные народы мастерски умели владеть голосом. Только на внутренней врожденной магии посылали шепот на любые расстояния, придавали словам любую громкость…

В эпоху старых королей на турнирах все лучшие герольды были из лесных, и неспроста. Да и Лесное Братство — древний предок Братства Дороги, росло не на пустом месте. Артистизм, тщеславие и самолюбование у лесных принцев в крови. Древние игриски переплавили это в артистизм для публики, но не будь в их голосах настоящего волшебства и проблесков предвидения, чем им было так заворожить публику, что некоторых до сих пор помнят?

Финт обернулся. Молча ждал, пока заносчивый владыка перебесится.

— Принимаю, — сквозь зубы грозно процедил всеобщий государь леса. Зло сузив глаза, уже прицеливался, как отомстить. — Но когда ты проиграешь, а ты теперь несомненно проиграешь, я тебя не пожалею!

— Ага, я не сомневался. Но теперь я хоть постараюсь найти надёжного защитника, если вдруг что… Готов отвечать?

Государь леса кивнул, раскинул мантию, точно крылья, и уселся на троне, окопавшись там, как барсук в норе, готовый защищаться от любых нападений.

Судья, безмолвный и недвижимый, как деревянная статуя, щёлкнул по краю бокала. Второй вопрос. Очередь Финта.

— Даже не знаю, что спросить, чтобы ты не соврал, — Счастливчик тоже вернулся на своё низкое сидение. Терпеть не мог сидеть без опоры, откинувшись на воображаемую спинку, обхватил одно колено, чтобы сохранять равновесие. — Мне кажется, тебе любой вопрос покажется настолько сложным… Мне даже трудно выбрать. Ладно, напомни, сколько у тебя законных деток?

— Трое, — государь леса опустил глаза и сжал челюсти.

— Ты этого совершенно не заслуживаешь, но я тебя пожалею, не стану расспрашивать, кого из них ты больше любишь. В игре ты должен отвечать сам за себя. Поэтому вопросы будут о преемнике власти. Извини, что на больную мозоль, но ставки растут. Ты можешь вечно сидеть на этом троне, и живым тебя отсюда не стащат даже на аркане, но однажды тебе всё-таки надоест править… Ты уже думал об этом?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы это случилось раньше или попозже?

— Хоть завтра, — надменно глянул на Финта правитель.

— Ха-ха, храбрец! Знаешь, что до этого далеко, а желать можно что угодно! Ты мог бы предать корону добровольно?

— На это украшение не так много желающих, — государь коснулся изумруда в венце, — но, да. Найдись достойный преемник, я бы охотно уступил главный трон.

Хрустальное эхо подтвердило его слова.

— Хм, достойный… в этом всё дело, — задумчиво сказал Финт. — Достойный это тот, кто тебя самого устроит. А если будет мятеж, борьба за власть? Ты можешь признать лучшим государем того, кого выберет твой народ, а не ты?

Государь леса глубоко вздохнул, глядя на солнце, пробивающееся сквозь плетение ветвей над тронным залом.

— Да, это на самом деле трудно признать. Но государя выбирает не народ и не высший круг магов, и не провидцы. Его выбирает судьба из всех лесных правителей, от самого мелкого удельного князька какого-то медвежьего угла, до самых могущественных королей эльфов. На жребий я бы согласился. Главный вопрос, что жребий могли бы проводить снова со мной или без моего участия… Ну что ж, судьбе виднее. Я бы согласился в любом случае, ты знаешь, я азартный игрок.

— Как все эльфы! — хмыкнул Финт, слыша, как звонко запела рюмка правды. — Кстати, ты ведь не чистокровный эльф, глаза-то серые. Кто у тебя такой особенный в предках? Ты ведь не дэйк и страшно гордишься коренной лесной кровью.

— Какое это имеет отношение к моему преемнику? — чуть усмехнулся государь, но втайне рад был ненадолго увильнуть в сторону от скользкой темы. — Прабабка была лесной принцессой. Прапра, соответственно, были феи. Светлые глаза это от них. В лесу такой котёл, тут многое перемешалось в родословных.

— Лесные принцессы никогда не находят пары в коренных народах, уж это всем известно. Кто ж был твой прадед? Пастух? Лесоруб? Бедный селянин, которого завлекли ночью в хоровод?

— Понятия не имею, — равнодушно улыбнулся государь леса, никак не ответив на укол в область фамильной гордости, — они ушли жить за границу… Одного из их детей потом похитили феи. Лес потребовал свою жертву. Это был мой дед.

— Гордишься этим знаком судьбы? Их просто выследили и взяли дань. Надеюсь, хотя бы младшенького, а не первенца. Иначе лесная принцесса могла устроить ба-альшой скандал.

— Не знаю, как было. Но да, горжусь и благодарен предусмотрительности предков. Мне не хотелось бы пасти коров где-то на хуторе, — государь презрительно поморщился. — Где тебе понять, что значит благородная родословная, у тебя никакой нет. Черная кровь! Никогда не пойму, как можно махом отказаться от всех поколений своих предков. Неужели там не было хоть одного, кем стоило гордиться? Впрочем, раз их наследник вырос безродным бродягой, туда им и дорога!

Финт засмеялся, нечувствительный к таким шуточкам.

— Знаешь, если бы я остался послушным наследником своих предков, то вряд ли играл бы в глупые вопросы с государем леса и говорил ему «ты». Я горжусь нынешней родней в братстве и званием короля дорог, мне этого хватает. Продолжим? Среди твоих подданных есть некто, кого ты видишь своим преемником на троне?

Государь опустил глаза и кусал губы, не зная, как ответить. Когда пауза затянулась, хрустальный кубок выжидательно загудел, грозя расколоться.

— Если ответить, не называя имени и примет, то есть, — поспешно сказал праправнук феи.

— Один или несколько?

— Один. Но… Финт, ты понимаешь, я не могу предвидеть будущее…

— Разве? — красноречиво удивился бродяга.

— Гм, ну да… возможно, иногда могу, но никаких видений и предчувствий о преемнике у меня пока не было, — быстро уточнил ответ государь леса.

— Я не потребую называть имя и даже кровь, — усмехнулся Финт. — Но какую-то примету ты сказать должен. Да, понимаю, всё это моментально разлетится лесным эхом, и все передерутся, гадая, кого ты имел в виду, а мне не жалко! Назови любую особую примету того, о ком мы говорим. Одну.

— Это женщина, — тонко по-эльфийски усмехнулся государь. — Поэтому мне трудно представить, что мои мечты могут сбыться. За тысячи лет существования Большого леса как всеобщего государства, жребий ни разу не выпал женщинам. Возможно, потому, что лесные принцессы не участвуют в круге… но, она не лесная принцесса.

— Проклятье! Дьявольская хитрость! — Финт в шоке потёр лоб, слушая, как победно звенит рюмка правды, словно смеется над ним. — Признаю, этот тур я проиграл. Но я возьму реванш в гонках! Даже не мечтай, что я сам буду бегать по лесу и прятаться от твоих охотников!

— Не прячься, — раскатисто смеялся государь леса. — Стой на месте и превратишься в дикобраза и кость для моих псов! Эй, лучники и егеря! Готовьте охотничий отряд!

— Минутку, а мой защитник? — напомнил Финт.

— Неужели ты думаешь, Счастливчик, что выберешь того, кого я совсем не ожидаю тебе в помощники?

— Да, чёрт возьми! Ты же сумел назвать того, о ком я даже не… Впрочем, одна мысль у меня была, но я решил не спрашивать ничего такого, — Финт сделал государю призывный знак, наклониться ближе. И шепнул ему на ухо два слова: «Твоя дочь?»

Лицо смуглого эльфа потемнело, как ночь. Глаза метали молнии. Он схватил Финта за горло, точнее за воротник плаща. Счастливый плащ очень вовремя подвернулся под руку разгневанного государя:

— Только попробуй!.. Никогда!.. Никому!.. Иначе…

Финт рассмеялся горловым смехом.

— Ну, так и проиграть не жаль, — бесшабашно ответил он. — И всё же, пусть тебе ещё сильней хочется разорвать меня на куски, у меня есть право на помощь друга. Делай связь.

Государь нехотя отпустил его и хлопнул в ладоши. Двое светловолосых юношей в жемчужно-серых камзолах, подчеркивающих их идеальную стройность, прошли в зал снаружи, между колоннами. Принесли гладкое золотое блюдо, совсем круглое и плоское, как зеркало с двумя ушками, и кувшин родниковой воды из солёного источника.

Два принца фей полили водой зеркальную поверхность. Солёная минеральная вода застыла ровным слоем, словно кисель. Она вибрировала, но не текла. По поверхности шли плавные круги. Один слуга поставил зеркало наклонно на столик, передав в руки судье, другой взял пустой кувшин. Принцы фей церемонно поклонились, будто их роль тут самая важная, и синхронно исчезли, словно растворились в воздухе. На самом деле, только покинули пределы тронного зала.

— Готово, — резко бросил государь. — Зови. Но, прежде скажи, кого ты выбрал себе в помощники?

— Условие такое, чтобы мой ход был совершенно неожиданным для тебя? — переспросил Финт. — Тогда, кого бы, по всем мирам, я ни пригласил себе в защитники из леса или из братства, тебя это не удивит, правда?

— Именно так.

— Хотя, попроси я твоей помощи и милости, это стало бы самым неожиданным для тебя. Но это, всё же, можно просчитать.

— Я просчитал, — усмехнулся государь. — Но было бы приятно послушать твои мольбы.

— Я тоже просчитал, поэтому обращаюсь не к тебе. Моим защитником, если он пожелает, конечно, станет некий рыцарь.

— Финт, рыцари — не то, чем меня можно удивить. Даже если это королевский рыцарь или кто-то из городской гвардии или тюремщик. Среди военных всех служб немало людей чести, а у тебя так много знакомств, что…

— Он не военный рыцарь. Не служит никому, кроме себя, и не из Братства Дороги. Это рыцарь Тёмного круга, представь себе. Мне нужен даже не он сам, а… Но пока я хочу связаться с рыцарем. Позволишь?

— Удивил, — признал владыка леса и мрачно указал рукой на зеркало: — Прошу. И, всё же, если ты хочешь призвать нескольких защитников, то все они должны впечатлить меня не меньше.

— О, это совсем легко, — отмахнулся Финт и тронул воду в центре зеркала.

Глава 7. Призыв защитников

Магистр Ренар сидел за столом в одной из верхних лабораторий своего особняка в Никоморске, читал описание старых опытов с фантомами, когда все колбы перед ним на полках разом зазвенели. Удивлённо подняв глаза, магистр увидел характерные волны на стекле: вызов на связь.

Чтоб не ходить далеко в поисках приличного зеркала, Ренар взял с полки пузырек с водной амальгамой. Туда входил раствор серебра, морская вода и ещё несколько алхимических ингредиентов. Плеснул на круглую лупу на ножках, временно превращая её в зеркало. С удивлением увидел лицо Финта, обрамлённое выгоревшими на концах завитками волос, как нимбом. Тут же, Финт ещё не успел ничего сказать, за спиной магистра скрипнула дверь.

Лярена просунула свой длинный любопытный нос в щёлочку, которую нарочно оставлял для нее Ренар, чтобы не давать фантому повода проходить сквозь двери и подкрадываться к нему нежданно. Лиса просочилась в лабораторию и вспрыгнула на стол.

Финт усмехнулся заметив краешек рыжего хвоста и показал ладонью в сторону. Ренар понял и передвинул зеркало связи так, чтобы Лярену не было видно, и дал ей мысленный приказ не высовываться.

— Привет, Счастливчик! — жизнерадостно начал магистр. — Как жизнь?

— Пока неплохо. Здравствуй, Ренар. Мне нужна твоя помощь.

Ровный тон и непривычное обращение, Финт обычно называл друга не по имени, а «дружище» или «магистр», сразу выдали серьезность дела, хотя Финт безмятежно улыбался.

— К твоим услугам, — усмехнулся Ренар. — Тебя снова судят? Взяли в заложники? Нужен защитник?

— Ты прозорлив, как фея! Мне нужен защитник. Но не в том смысле, как адвокат-законник-консультант и, кто ты ещё? Советник? Мне нужна в помощь грубая сила. Точнее, скорость.

— Чем могу, — пожал плечами магистр, остро присматриваясь, пытаясь разглядеть, откуда Финт говорит с ним, что вокруг? Тюремная камера? Улица? Берег моря? Лес? Чёрт, «прозорлив, как фея»! Конечно, лес!

— Тебя пригласил в гости государь леса? — небрежно спросил Ренар.

— Ага! Вот как ты сразу угадал? Хотите познакомиться? Государь, это мой друг и будущий защитник, если ты не против.

Лицо Финта отодвинулось, стал виден зал живого лесного дворца, и в зеркало связи сурово глянул венценосный эльф, или кто их там разберет, с волнистыми волосами до плеч, эффектно тронутыми сединой.

— Прошу прощения, что нарушили ваш покой. Счастливчик сделал это по моей просьбе. Судя по имени, у вас в роду лесная кровь? — придирчиво спросил государь.

— Возможно, где-то очень далеко, но в обозримых поколениях она мне неизвестна, — с достоинством ответил Ренар. — Имя я выбрал при посвящении в тёмный круг. Лис — часть моего герба, точнее, родового девиза.

— Вы действительно тёмный рыцарь? — прищурился государь.

— Надеюсь, этого достаточно для доказательства, — Ренар сжал кулак, показывая близко к зеркалу именной перстень-печатку Тёмного круга.

Государь не разобрал чеканные завитки, но широкая зачернённая косая полоска на печати — достаточно известный знак. Тёмных рыцарей все дразнили, спрашивая, почему же у них на гербе не круг? На что те отвечали (если не сразу начинали драться), что полоска – часть круга. Если сложить все их перстни, только тогда его можно собрать.

— Благодарю вас, рыцарь, — церемонно кивнул владыка лесной страны. — И вы действительно готовы защищать этого бродягу? Даже не зная, в чём он виноват, и что от вас потребуется?

— Я знаю Финта как безобидное мирное существо, — небрежно ответил тёмный рыцарь. — Вряд ли от меня потребуется нечто большее, чем заплатить его долги, если он проиграл вам. Или догнать пиратский корабль, или сразиться с… мало ли с кем. Он же не мог предложить мою жизнь или свободу в уплату, вместо своей. Чего мне опасаться? Тем более, рыцарям чужда осторожность, когда зовут на помощь. Назовите условие.

Магистр так рисовался, что Финт еле сдержал хрюканье от смеха. Ренар сделал мелкое укоризненное движение бровями, мол, держись, друг!

— Так что нужно от меня, Счастливчик? Что происходит?

— Охота, — ответил Финт. — Государь пожелал развлечься, охотясь на меня. Но милостиво позволил, чтобы нашёлся защитник, который прикроет меня от стрел и злых собак.

— Думаю, я могу попробовать…

— Не ты. Вот если бы Лярена из чувства глубокой симпатии ко мне согласилась…

— Что-о? — нахмурился Ренар, и это возмущение уже не было игрой.

«Да! Да! Да! Я спасу Финта! Ля-ля-ля… он звал меня на помощь! Ля-ля-ля…!» — верещал у него в мозгу голос фантомной лисы, так что Ренар болезненно поморщился. Финт явно заметил и понял правильно.

— Ладно уж, я спрошу. Если она захочет… как тебя найти?

— Зеркало не просто связь, это портал. Когда договоритесь, пусть ныряет сюда, я её встречу.

— Но, я надеюсь, ты позаботишься, чтобы она не пострадала, и дашь знать мне, чем дело кончилось?

— Думаю, ты сам увидишь гонки с начала до конца. Останешься на связи. Бывай, — Финт быстро тронул зеркало, и связь погасла. Государь леса не увидел, как Ренар ругается со своей рыжей подругой, а та, распушив огненную шерсть, искрясь, как шаровая молния, буйно скачет по столу и по его плечам, радуясь, что скоро обнимет Финта. Магистр считал это совсем не безобидным предприятием. В лесной стране полно собственной магии, Лярену может поджидать опасность!

*****

— Ты позвал в защитницы женщину? — разочаровано протянул государь, когда лишние свидетели исчезли за пеленой границы и расстояний. — Но это так предсказуемо…

— Лярена не женщина, — невозмутимо ответил Финт. — Она лиса.

— Животное? — государю удалось подавить удивление. — Но и животное, особенно, волшебный помощник в зверином облике, это не то, что я могу позволить. Это самое ожидаемое из…

— Лярена не животное. Она разумный фантом, — голубые глаза бродяги ярко светились на фоне медного загара.

— Кто? — нахмурился государь леса.

— Точнее, плотный мыслящий фантом. Не слышал о таком? Вот и отлично, — Финт расплылся в своей фирменной улыбке озорного мальчишки, за которую женщины ему всё прощали.

— Это тёмная магия? — государь хмурился, с опаской просчитывая последствия опрометчивого приглашения неизвестно кому перейти границу леса.

— Нет, всё в пределах науки. Ренар не только тёмный рыцарь и законник-консультант, он магистр. Довольно известный в кругах учёных магов. Я что, забыл сказать?

— Мерзавец, — с явным облегчением выдохнул государь. — Ну уж мои собачки твою лисичку…

— Ха-ха, сперва пускай догонят! Скоро поймёшь, что за зверюшка мыслящий фантом! Где будем смотреть гонки? С крыши? Приготовь места в первом ряду с хорошим обзором, и что-нибудь пожрать. Я чё-то проголодался… — Финт с хрустом потянулся, встал и прохаживался по залу, глядя на лес, видимый между ровных стволов дворцовой колоннады.

Поляна вокруг резиденции государя кишела наблюдателями, которые изо всех сил старались остаться незамеченными. Но ветки гнулись и трещали от тысяч мелких шпионов, а на поляне некуда жёлудю было упасть от невидимок, льнущих поближе к прозрачным стенам дворца.

Жизнь в лесу не имела личных границ. Чем ближе ко двору государя, тем больше все чувствовали себя в огромном аквариуме, под перекрестным огнём сотен любопытных глаз.

«Пожить в таком дворце недельку? Я бы взбесился к вечеру первого дня, — мысленно хмыкнул Финт. — Невидимость — величайшее благо лесных народов, намного лучше вечной юности, красоты и всяких редких умений. Но когда об этой невидимости все знают, и слышишь затаённое дыхание множества невидимок… Дрожь пробирает! Хорошо хотя бы иметь свой край, чтобы поставить там границы от нежеланных гостей. Но на крылатых и хвостатых мелких шпиков границы не действуют, так что чужие любопытные глазки тут всё равно повсюду. Нет, лучше уж заколдованный круг…»

Глава 8. Гонки с фантомом

«Финт! Финт! Мерзавец! Сокровище моё! Зачем же ты ушёл? Зачем нас бросил! Как я скучала!!»

— Уймись, красотка, не кричи, я всё равно тебя не слышу, — Финт весело отбивался от невесомой лисы, прыгнувшей ему на грудь и неистово лижущей лицо. — Скучала? Это я и так понимаю, сам скучал по твоим поцелуям…

— Перевести дословно, что она о тебе думает? — саркастично спросил Ренар из зеркала.

— Спасибо, я вполне представляю. Не от одной красотки мне приходилось слышать подобное при встрече. Ай, не кусаться! — Финт схватился за губу, обожженную электрическим разрядом. — Ты, разумеется, целуешься лучше всех. И вообще, уникальная во всех отношениях. И главное, как благородно ты согласилась спасать меня! Долго магистр тебя уговаривал? Интересно, что он пообещал за помощь?

«Хам! — с удовольствием тявкнула Лярена, улёгшись ему на плечи и вцепившись всеми лапами в счастливый плащ. — Это я его уговаривала! А ты мне будешь должен!»

— Говорит, что будешь должен, и она стребует должок, не сомневайся, — отозвался Ренар.

— Это уж я знаю, — Финт усмехнулся воспоминаниям о первом знакомстве с Ляреной. — Что ж, государь. Мы с барышней готовы к гонкам. А ваши лучники и егеря готовы? Собачек долго не кормили?

— Болотные псы охотятся сами, мы их вообще не кормим, — ответил государь леса. — Но ты не беспокойся, они вечно голодные, так что побегут резво.

— Надеюсь, лучники будут пешими, так же, как было бы в гонке со мной?

— Гм, раз уж ты заговорил об этом… так и быть, пешими. Тут главная надежда на собак, они загонят добычу на арбалеты. Хочешь, чтобы твоя защитница начала гонки с крыши?

— Почему нет, и зеркало прикажи нести туда же. Нас будет трое зрителей.

— Четверо. Судья тоже. Надеюсь, ты помнишь, что это только второй тур?

— Помню. Но очередь отвечать моя. Так что я не проиграю. Счас главное, чтобы Лярена выиграла гонку. «Прости, я даже не спросил, ты сможешь удрать от них и посмеяться?» — мысленно уточнил он.

«Хам!» — многообещающе ухмыльнулась фантомная лиса.

— Сможет, — заверил Ренар с такой же усмешкой.

— Я её слышу, — предупредил государь леса, с опаской косясь на живое рыжее манто на плечах Финта.

— Правда? Как удобно, — обрадовался Финт.

«Правда? Ну-ну…» — оскалилась Лярена, сверкнув глазами. Её морда была близко к плечу государя леса, когда они с Финтом удобно устроились в одинаковых креслах, словно приросших к сплетению ветвей на крыше.

Скромная резиденция, состоящая только из тронного зала, по форме напоминала сильно вытянутый овал. Финт, государь, судья со столиком, следящий, чтобы не упало зеркало и не прервалась связь с далеким зрителем, расположились точно там же, где были внизу, как раз, над троном. Весь лесной дворец окружило кольцо лучников с арбалетами и егерей, с парочкой злобных тощих болотных гончих у каждого. Дворец буквально взяли в осаду, но никого, даже Лярену, это не беспокоило.

На крышу ловко взобралась серая соня — среднее между мышкой и белкой с пушистым хвостиком и круглыми вечно удивленными бусинками глаз. Не решилась вскочить на колено к бродяге, видя недвусмысленный оскал фантомной лисы:

«Это мой Финт!»

Села на задние лапки возле его ноги и вопросительно пискнула.

— Да, всё нормально. Передай хозяйке мою благодарность за пожелание удачи в гонках. Надеюсь, она ставит на Лярену? Если нет, пусть поставит что-нибудь существенное. Озолотится! Мы гарантируем победу, правда, красотка? — Финт почесал горлышко лисы. Та утвердительно хрюкнула, прикрыв глаза и млея от счастья.

Соня мгновенно улизнула. Государь леса повёл рукой в пространстве. Шум внизу, лай собак, моментально стихли.

— Объявляю гонки до полного изнеможения одной из сторон. Если добыча не может бежать, она сдаётся на милость победителя, и только я дам сигнал, когда прекратить охоту. Если охотники не могут продолжать преследование… что ж, победа засчитывается гостям леса, а не мне. Начинаем!

«Готова? Удачи, красотка», — Финт прижался щекой к пушистой щеке Лярены.

«Йо-о-а-а-а-ау-у-у-у!» — азартно взвизгнула она, соскочив с плеч Финта и пробежав по крыше. Рыжей молнией фантомная лиса спорхнула с крыши резиденции, перелетев кольцо поджидающих её лучников и егерей. Но не спустилась на поляну, а побежала по веткам, резвее всякой белки. Гончие истошно взвыли и кинулись в погоню.

«За мной, лентяи! Догоните!» — издевательски хохотала Лярена. Только рыжий хвост мелькал среди ветвей. Псы скалились, рычали, подпрыгивали, драли когтями стволы деревьев, мешали лучникам. Лучники стреляли тонкими дротиками, действительно похожими на иглы дикобраза, но стрелы застревали в ветвях. Лучникам приходилось отвлекаться, приказывая веткам отдать стрелы, а бесстыжая лисица за это время ускакала уже далеко.

С крыши было отлично видно, Лярена рвётся к ближайшей большой поляне. Для зрителей ветки любезно расступались, показывая всю погоню. На поляне лиса невесомо спрыгнула с дерева, точно так же не оставляя следов на траве, как коренные народы леса. Насмешливо свесив язык набок, Лярена дожидалась преследователей. Только когда кусты рядом с ней затрещали и первый гончий пёс выскочил на поляну, она кинулась вперёд, теперь уже ведя погоню за собой по траве, петляя меж деревьев.

По распоряжению государя, гонки были честными. Лес не смел мешать или помогать одной из сторон, цепляя ветками, преграждая путь или, наоборот, расступаясь перед кем-то, кроме принцев леса, как обычно. Лучники неслись легко, как по ровной дороге, но всё равно сильно отставали. Переноситься в пространстве было запрещено.

Казалось, фантомная лиса может беззаботно бегать по лесу хоть сутки, выматывая преследователей. Но она сделала иначе. Подманив свору гончих поближе, взяла такую скорость, что псы, сломя голову, помчались за ней на пределе сил. Свора растянулась бурой змеей с болотно-зеленым отливом гладких спин. Они петляли, на небольшом пятачке, завязываясь узлом. Лярена закладывала лихие виражи, в любой момент могла сменить направление и пробежать обратно над головами псов, по вертикальной стене древесных стволов.

Если она попадала в прицел лучникам, то нарочно неслась по прямой, нахально обгоняя стрелы. Впрочем, если бы шальной дротик зацепил фантомную лису, от деревянной заостренной палки ей не было никакого вреда, дротик бы просто отскочил от шкуры. Стальной наконечник мог пощекотать или проткнуть насквозь тело фантома, тоже ничем не повредив. Однако изобретательной Лярене было скучно придерживаться одной успешной тактики. Она всё время пробовала новенькое. Ещё бы, такой шанс! Она, в конце концов, спутница магистра, имеет склонность к научным опытам и проверкам версий.

Набегавшись зигзагами и по прямой, Лярена залегла, ниже травы, тихонько поджидая преследователей.

— Выдохлась! — обрадовался государь леса.

— Хм, не думаю, — Финт покосился на зеркало и подмигнул Ренару.

— Она готовит им сюрприз, — издалека подтвердил магистр. Ренар внимательнее всех с волнением следил за гонками, тоже, в какой-то мере, ставя опыт с помощью самоотверженной помощницы. Её рыжая шкура ярко виднелась сверху среди травы. Воздух перед зрителями менял температуру, преломлял лучи света, создавая огромную линзу, как в миражах. По желанию государя линза меняла охват и приближала подробности гонок. Они наблюдали засаду на полянке очень близко.

Два первых болотных пса, уже порядком усталых и злых, вылетели на поляну. Жаркое частое дыхание, высунутые языки, оскаленные клыки, мускулистые крепкие лапы и длинные, вытянутые струной хвосты.

Лиса не шелохнулась. Гончие её не сразу заметили в траве, они растеряно оглядывались. Скоро учуяли грозовой запах озона и заволновались. К фаворитам гонки присоединился ещё десяток. Передние псы рычали, подзадоривая друг друга, собравшись полукольцом возле добычи, пытаясь обойти ее и сомкнуть круг, но опасаясь нападать.

Гончие — не бойцовые псы. Загнать добычу, это они любят и умеют, но сразу нападать и кусать, если добыча ведёт себя слишком странно, не рискуют.

Когда вся свора уже толкалась на поляне, Лярена вдруг вскочила, яростно распушила шерсть, действительно став шаровой молнией с хвостом. Сильный разряд тока, слетев с каждой шерстинки, ударил по гончей своре, стараясь зацепить только чувствительные носы. Болотные псы шарахнулись врассыпную, завыли, заскулили, тёрли «укушенные» морды лапами, катаясь по траве и жалуясь на подлую добычу. Кто же так охотится? Всё не по правилам! Нечестно!

Птицы и белки, наблюдая гонку с деревьев, отлично слышали их плач и красочно комментировали все события гонки. Весь лес слушал трансляцию через «лесное ухо», правда, из-за внезапной организации охоты, особых наблюдателей, кто мог видеть глазами птиц, а говорить по-человечески, не подготовили, довольствоваться приходилось общелесным. Те, кто очень хорошо понимал этот язык, переводили тем, кто с трудом разбирал отдельные слова или фразы в непрерывном цокотании, писке и трелях.

Привилегированные зрители в комментариях не нуждались, они своими глазами видели сухую «грозу», которую устроила фантомная лиса собакам. Когда, ориентируясь на жалобный вопль своры, на поляну выскочили лучники, и сотни стрел радостно понеслись в открытую неподвижную мишень, Лярена ответила второй частью разряда ручной молнии: ослепительной вспышкой.

Фантомная лисица будто взорвалась иссиня-белым огнём. Зрители с линзой впервые пожалели о своём эффекте непосредственного присутствия на поляне. Ренар успел затемнить зеркало и продолжал смотреть, он-то знал чего ждать после удара током без вспышки. Государь резко махнул рукой, отдаляя видимость, Финт просто закрыл глаза.

Все стрелы, попав в поле вспышки, загорелись и почти мгновенно испепелились, даже не успев упасть. На траву посыпался уже серый пепел. Ослеплённые лучники побросали арбалеты, ругались по-эльфийски, то есть изобретательно, высокопарно и на общелесном, тёрли глаза, поливали ладони водой из фляг и наскоро прикладывали первые компрессы. Вскоре и люди, и собаки стали до слёз чихать от облачка пепла, которое развеялось над поляной.

Лярена не могла в полном блеске изобразить третий акт эпической комедии «Гроза», ибо не умела создавать раскаты грома. Но она заливисто хохотала басом, периодически сбиваясь на пронзительное жуткое хихиканье. Слышали её только Ренар и государь леса. Собственно, эта ария исполнялась лично для него. По гримасам мучений государя Финт догадывался, Лярена победно верещит, но к счастью для себя, её не слышал.

Наконец лиса тоже чихнула и решила, что с неё хватит. Вильнув хвостом, крутнулась на месте и пропала. А вскоре снова появилась на крыше лесного дворца. Ленивой трусцой подбежала к Финту, села перед ним, задрав морду и виляя хвостом. Её глаза кричали:

«Я тебя обожаю! Скажи, что я умница! Правда, я умница? Да? Ведь правда?»

— Иди, сюда, — Финт раскрыл ей объятья. Гладил по голове и спинке, приглаживая ещё потрескивающую искорками шерсть. Но слабых разрядов Финт не боялся. — Ты моя умница, красавица, золотко, — хвалил он лису. Та самозабвенно облизывала ему лицо, не обращая внимания на множество свидетелей своего триумфа.

Государь — мрачнее тучи, — молча наблюдал эту возмутительную сцену заговора против него.

— Пора объявить, — напомнил Финт, на секунду прижав лису к груди, чтобы та не доставала языком до его губ. — Надеюсь, ты принимаешь мою победу? Или есть сомнения?

— Сомнений нет, твоя защитница выиграла, — надтреснутым деревом проскрипел государь.

— Тогда награда, как договорились.

— Ах, да, я обещал, — государь понял, чего хочет Финт. Встал и торжественно объявил: — Победа в гонках засчитывается Счастливчику Финту и его представительнице лисе Лярене! Означенная Лярена победила небывалой силой и хитростью, так что преследователи не могли продолжать погоню. Я обещал помощникам Счастливчика почётное гражданство Большого леса и дарую эту честь лисе Лярене и её господину тёмному рыцарю Ренару! Да будет слово государя нерушимо! — он звонко хлопнул в ладоши. Гром прокатился по всему лесу. Лярена заинтересованно обернулась к нему, словно только сейчас заметив венценосного владыку.

«А как ты это делаешь? Научишь?» — хитренько спросила она.

— Если в следующий раз ты будешь выступать на моей стороне, возможно, научу, — с важностью ответил государь леса.

— Благодарю за помощь. Поздравляю! — сказал Финт в зеркало, Ренару.

— Спасибо за подарок. Лярена тебе больше не нужна?

— Как можно, такая умница и красавица мне рядом всегда нужна, — Финт с чувством последний раз погладил лису. — Но лучше забери её. Не хочу, чтобы ты думал, будто новой гражданке в лесу небезопасно, но… Ещё раз, огромное спасибо!

— Когда будет время, расскажешь, что ты натворил?

— При встрече — непременно. Если выберусь отсюда живым.

— Удачи, Финт.

Фантомная лиса нехотя нырнула в портал, точнее, Финт её почти втолкнул, и тут же появилась за зеркалом, на руках у хозяина. Ренар сделал кистью прощальный салют и опрокинул зеркало на стол. Экран стал чёрным. Финт коснулся центра, и поднос снова заблестел золотом.

— Засчитаем ничью? — предложил Финт. — У нас один — один, хоть я и выиграл дважды на желаниях, но ведь и ты их честно исполнял. Разойдемся, пока не поздно?

— И не надейся, — сверкнул глазами государь. — Третий тур!

Глава 9. Высшая ставка

Судья ударил ногтем о край хрустального кубка, как в гонг. Решили провести третий тур на крыше, спускаться было лень, а тут они расположились с удобством. Несмотря на ранее заказанный обед, о время гонок Финту от волнения кусок в горло не лез, но теперь он навёрстывал упущенное.

Пользуясь передышкой, государь придумывал вопросик, ответ на который вызовет у Счастливчика неразрешимые затруднения. Тема была очевидна, опытный в политических интригах государь размышлял, как её повернуть. Ведь и у Финта язык не просто хорошо подвешен, он — вестник, профессиональный переговорщик, всегда придумает, как выкрутиться. А нужно, чтобы не выкрутился, не смог. Тогда государь леса получит не только желанную победу в игре, но отстоит свою честь. Честь леса! Ведь на гонках бродяга здорово посмеялся над ними.

— Давай, не тяни, — жуя, проговорил Финт, запивая нежнейших запеченных куропаток своим особо любимым оксиэлем. — Твоя ставка?

— Играть по-крупному ты можешь на единственное сокровище, свою свободу, — мрачно сказал государь леса. — Она тебе дороже жизни.

— Это само собой, всё дело в сроке. Я же не могу поставить ставкой «навсегда» при любом равноценном… — Финт осёкся, глядя в пространство. Медленно дочиста обглодал кость, которую держал в пальцах, закусил зеленой стрелкой горькой приправы и сочной долькой яблока. Осушил кубок с красным можжевеловым элем, откинулся на спинку кресла. Безжизненно сказал, даже без намёка на шутку: — А впрочем, срок назначай сам, государь. И ровно на такой же срок, если удача улыбнётся мне, ты отдашь мне полную власть государя леса. Принимаешь?

— Да как ты смеешь, пройдоха, даже произнести вслух такую безумную глупость?! — вспыхнул государь.

— Я не могу рисковать и часом своей вольной жизни без равноценного заклада, — ровным голосом, не глядя на пылающего гневом венценосного соседа, ответил бродяга. — Моё звание мне слишком дорого. Дороже, чем тебе корона, это мы уже выяснили. Но я согласен взять её, ведь ставки выше у тебя всё равно нет. Помни, я не настаиваю, я предлагал ничью, и счас меня вполне устроит разойтись после двух туров. Тебе не засчитается поражение в третьем, мы ещё обсуждаем ставки… есть время отказаться от игры.

— Нет!

— И кто из нас безумец?

— Я принимаю, — тяжело дыша, ответил государь леса. — Но нужно уточнить несколько условий. В случае моей победы, ты станешь моим верным слугой на сутки, начиная с заката сего дня, до заката следующего. Будешь изображать придворного или стража или помощника повара, кого я прикажу. В эти сутки ты не будешь вольным бродягой. Но если проиграю я, ты можешь получить на то же время, от заката до заката, полную законную власть государя леса, всеобщего судьи и прочее. Но только, если мы придумаем, как это устроить. Я не имею права отказаться от короны или самовольно передать её кому-то. Надеюсь, ты помнишь, что это правда? А одновременно двух государей не бывает.

— Помню. Я это предусмотрел. Ты можешь временно передать мне власть, как делали короли в старину, когда на день, на два, на неделю или месяц, наряжали в королевские мантии шутов. И все обязаны были исполнять любые их приказы. Меня можно короновать на одни сутки. А ты, как будто уйдёшь в отпуск, отойдешь от дел, оставив заместителя. Не будет двух государей, я не претендую на твой венец. Мне нужна только власть.

— В твоих устах, Счастливчик, так жутко это слышать, что я почти готов сдаться, — поёжился государь леса. — Но не отступлю, нет. Если я проиграю, я на сутки сниму венец, а тебя временно коронуют другой короной. И если тебя убьют, пока ты будешь царствовать, моя власть от этого не пошатнётся. Главное, чтобы, когда я выиграю, ты по-настоящему служил, без фокусов. Я так мечтаю это увидеть!

— А когда выиграю я, ты должен позаботиться, чтобы я не на словах, а на деле получил полную власть в лесу. Если твои подданные не будут меня слушаться, это не интересно, и я так больше не играю.

— Высокие ставки не повод для насмешек, пока никто из нас не выиграл. Пожмём руки и дадим слово чести, что исполним то, о чём договорились, — государь подал открытую ладонь. — Я обещаю, что ты станешь государем, если ты обещаешь стать слугой.

— Обещаю, — серьёзно кивнул Финт и чуть усмехнулся: — Но я не проиграю.

— Посмотрим, — государь вальяжно устроился в кресле, закинув ногу на ногу. — Тогда ответь честно, сколько у тебя было интрижек с разными женщинами?

— Всего? — изумился Финт. — Гм, я их не считал.

— И всё-таки, примерная цифра? Сто? Тысяча? Сто тысяч?

— Я не считал… но, уверен, что больше ста.

— А сколько из них было серьезных романов?

— Ни одного, — Финт двинул плечами. — Не помню случая, чтобы я поначалу надеялся, что это серьезно, а потом понял, как ошибся. Я в таком деле не загадываю наперед, но обычно предупреждаю, что ищу только развлечения. Если мне дают время предупредить…

— Значит, ни одна женщина всерьез не задела твоего сердца? — недоверчиво прищурился государь.

— Я бы так не сказал. Я люблю их всех сразу, и очень многих помню с благодарностью. А с некоторыми у нас много лет тёплые отношения, разве они мне чужие? Они все в моём сердце. Я очень стараюсь обойтись с ними без трагедий, оставить добрую память… не всегда получается. Но это не моя вина, кроме… — Финт замолчал и потёр подбородок, выдавая волнение.

— Значит, всё-таки была хоть одна особенная? О расставании с которой ты сожалеешь?

— Была, — Финт улыбнулся со светлой печалью. — Она задела моё сердце… но не любовью.

— А чем же?

— Именно сожалением, что у нас никогда ничего не будет.

Хрустальный кубок подал голос. Эхо правды жалобно зазвенело.

— Она умерла?

— И да, и нет… скорее, да.

— Давно?

— Очень давно и очень недавно. Я знал её недолго, одна встреча. Это случилось совсем недавно.

— М-м-м, так рана свежая? — ноздри государя хищно шевельнулись, словно у гончей, почуявшей след крови. — Счастливчик, оказывается, романтик?

— Сам от себя не ожидал, — беспечно ответил Финт. — Но жизнь умеет удивлять.

— Загадочная дама, — пробормотал государь. — Красивая?

— Наверное. Мне она кажется прекрасной. Но главное, особенный характер. Она в буквальном смысле могла горы свернуть.

— Ты говоришь о ней в прошлом. Она совершенно недосягаема для тебя?

— Её больше нет. Но это не было смертью в прямом смысле.

— Ты обожал её издали? — не поверил государь леса. — Ты хотя бы говорил с ней?

— Да.

— Вы целовались?

— Да.

— Ты держал её в объятиях?

— Да.

— И как же отпустил? Она тебе отказала?

— Трудно ответить… Отказа не было. Но, понимаешь, между нами пропасть не человеческих условностей, а времени. Представь, что я увидел портрет прекрасной дамы, почти влюбился, а потом узнал, что она давно умерла. Нет, я знал сразу, но всё равно почти влюбился. А потом и портрет сгорел.

— Я не хочу представлять, я хочу знать о ней правду! — вспылил азартный государь.

— Но так и было. Только этот портрет был живым, благодаря особенной магии. Она выглядела почти как живая, ходила, говорила…

Кубок правды подтвердил слова Финта, не дав государю рассердиться и заявить, что игрок увиливает от ответов и плетёт невероятные небылицы.

— Мда… интересная история. Хотел бы я знать подробности, но ты не скажешь, а я, похоже, не угадаю, что спросить. Тогда скажи, как её имя?

Финт вздохнул, устало провёл рукой по волосам.

— Я не хотел бы называть его. Но ты никогда не узнаешь, кто она, и никак не сможешь ей повредить, — грустно сказал он. И мечтательно произнёс: — Зора.

Хрустальный кубок снова запел и засверкал всеми гранями, подтверждая полную правду, признав победу Финту.

Но теперь государю предстояло признать поражение. А он был совершенно уверен, что ловелас, так ценящий свободу, ни за что не откроет самый сокровенный уголок своего сердца. Что ему стоило, мерзавцу, денёк послужить при дворе? Как можно было так просчитаться?!

— Я всё-таки надеялся, Счастливчик, что ты, хоть и безродный бродяга, но побережешь честь той, кем так дорожишь, — сопя, проговорил государь. — Увы, как я ошибся.

— Ты ошибся в другом, — спокойно парировал Финт. — Не верил, что мне нечего скрывать. Почему, если ты считал, что я держусь за свои тайны зубами, не попросил меня по-настоящему заполнить карту крови?

— Вопросы и ставки не должны настолько нарушать законы. Ты ведь тоже не попросил у меня благословения на брак с лесной принцессой, — свысока ответил государь. — Я бы отказал, даже понимая, что ты всего лишь бросаешь вызов, но сам не собираешься жениться. Ты это знал. Но как тебе взбрело в голову потребовать корону?!

— Уже сказал, я не придумал ставки выше, которую ты хотя бы теоретически мог принять. Ты принял. Думаю, это часть моего предсказания, вот и пришло в голову.

— Так дело в предсказании? — грозно нахмурился государь леса. — Что ж, если ты не врёшь, с этим я спорить не могу. Жаль, рюмка правды теперь всего лишь кубок с водой, и я не узнаю, что ты задумал на самом деле. Игра окончена, ты выиграл. Но ты не сможешь покинуть лес ещё сутки. Меня это хоть немного утешает.

— Больше суток, — тоскливо сказал Финт. — Закат ещё не наступил. И всё это время я буду несвободен и близок к трону, так что радуйся. Это почти то, чего ты для меня желал. Если тебя утешит, для меня на время стать тобой — огромная жертва.

— Готовься к коронации, Счастливчик. Сычмур поможет тебе спуститься. Я пока вас оставлю, мне нужно отдать много распоряжений до заката. И с тобой нам есть что обсудить. Главное, помни, став государем, ты не сможешь казнить, изгнать или заточить меня, ведь ты лишь временный правитель. Ты — на троне, пока ты верен мне. Переворот устроить не удастся. А вот я, вернувшись, могу тебя казнить, если твоё правление нанесёт большой урон лесу.

— Я понял. Но если мое правление так всем понравится, что меня будут просить остаться на престоле, даже и не упрашивайте, — предупредил Финт. — Я согласился всего на сутки, не дольше! Других забот у меня нет!

Глава 10. Великая советница ​

Финт и молчаливый судья турнира остались вдвоем на крыше резиденции.

— Слушай, как тебя?.. Сычмур? Какие твои обязанности при государе? — спросил Финт.

— Советник, — совиные полузакрытые глаза Сычмура высокомерно блеснули. Высокий, тощий, средних лет, на редкость нелесной внешности, скорее подходящей дворецкому или камердинеру в суровых крепостных стенах западных замков. Нос крючком, тяжелые веки, весь сухопарый и неизящный, как ветка сухого дерева. И ливрея коричневая с разводами золотого шитья, точно как узоры на коре.

— Советник чего? — непринужденно уточнил Финт. — Пусть я ещё не государь, но скоро тебе придётся служить мне, хоть и недолго. Я думаю, кого оставить при себе на эти сутки, пока буду править. Кого – уволить, а кого — повысить, если придворный опытный, всё знает, подскажет что-то дельное…

— Домашний советник, — сухо ответил Сычмур.

— А, вроде дворецкого? Или камердинера?

— Скорее, церемониймейстер, чтоб вам было понятно. Управляющий или камердинер у нас не требуется, государь всем в резиденции распоряжался сам, без посредника. Я старший над придворными и отвечаю за очередность аудиенций у государя. А так же, собираю дипломатические послания от правителей всех краёв.

— Отлично! Вот это дело. Сейчас где-то идёт горячая война?

— Несколько мятежных краёв, как обычно, добиваются прибавки прав и передела территорий, но ничего масштабного… господин Финт.

— Я не господин. Пока я просто Финт, а при исполнении будешь обращаться ко мне «государь», как положено, — хмыкнул бродяга. — Есть полный список всех, кто содержится в темницах леса по всем краям?

— Нет. У нас редко ведутся документы, нет вороха государственных бумаг. У нас устные списки, устные донесения. Всё хранится в памяти государя и его ближайших помощников. Списки знают все начальники темниц, когда государю что-то нужно уточнить, он спрашивает у них.

— Ясно. Оставь мне зеркало, хочу сообщить забавную новость другу. Связь ещё работает?

— Да.

— А портал?

— Пока, да.

— Гуляй, благодарю.

— А как вы отсюда сами…?

— Как-нибудь, — загадочно улыбнулся Финт.

*****

Ренар обедал у себя в библиотеке, когда по всем тарелкам и бокалам пошли волны зеркальной связи. Стряхнув посуду с такого же круглого подноса, только серебряного, магистр налил в него воды, плеснув чуток дубового сока, чтобы связь с лесом была прочнее. Внутренний голос подсказал, что это снова Финт. Фантомная лиса спала на люстре. Точнее, отдыхала, свернувшись кольцом и закрыв глаза, предаваясь приятным воспоминаниям, поскольку не умела спать, но любила приписывать себе слабости, чуждые фантомам. Услышав, как посуда мелко зазвенела, Лярена приоткрыла один глаз и повела ухом.

— Спи, — сказал Ренар. — Сначала я узнаю, в чём дело. Привет, Счастливчик. Всё в порядке? Не стоит благодарности.

— Я не для этого позвал тебя, магистр. Безмерную благодарность я собирался выразить лично, при встрече… за всё сразу.

— А что ещё случилось? Ты свободен?

— Нет, — сипло ответил Финт в зеркале. Прочистил горло, сказал с нарочитой небрежностью: — Есть ещё одно небольшое дельце, в котором очень нужна твоя помощь.

— Куда ещё ты влип? Ты можешь говорить?

— Да, говорить можем относительно свободно, шпионы тебя не слышат, я надеюсь. Разве что все нас видят. Ох, влип… Гм! Тут подвернулась сезонная работёнка по твоему профилю консультанта. Думаю, будет интересно. Для этого вам с Ляреной нужно быть тут, теперь обоим.

— Надолго? — осторожно спросил Ренар.

— Время в лесу категория зыбкая, но в данном случае не думаю, что его кто-то будет нарочно тянуть за хвост. Всего на сутки. Потом, когда я буду хвастать этой историей в «Летнем дожде», ты не простишь себе, если не примешь участие. И мне нужен свидетель, не поверят!

— А будет что рассказать героического? — заинтересовался Ренар при упоминании трактира, где обитает его дама сердца.

— Будет, точно. Только не знаю, легенды и баллады о нас будут с трагическим финалом или нет.

— Хоть намекни, о чём речь? К чему готовиться?

— Хм, скажем так, у меня несколько задач государственной важности в пределах лесной страны. Нужна помощь законника. И для тебя есть повод обновить почётное гражданство. Ты точно войдёшь в легенды, а Лярена уже там.

— Для нее тоже есть задание?

— Обязательно. На ваши способности вся надежда, я ведь без магии. Поле деятельности такое: ближайшее окружение государя Большого леса, его полномочия во всех краях, придворные заговоры, покушения, лесные яды, лесная магия, лесной закон. По некоторым местным тонкостям я надеюсь на помощь ещё одного консультанта, которому можно верить. Но мне нужна опора, свой человек рядом. И, разумеется, Лярена.

— Вопрос жизни и смерти? — нахмурился Ренар.

— Скорее, многих жизней. Наших — тоже. Мне сказали портал ещё рабочий, проверь. Если решишься…

— Что значит, «если»? — оскорбился тёмный рыцарь.

— Прости, друг, — усмехнулся Финт. — Как будешь готов, жду вас. Зеркало буду держать при себе. Ты уже кое-что видел из местных нравов, придётся нырнуть в самую гущу. А, главное, благополучно вынырнуть. Незабываемые приключения с огромным риском гарантирую! Это тебе не пираты…

— Умеешь ты убедить, Счас. Кто бы тут отказался? — саркастично хмыкнул Ренар. — Жди, скоро буду. — Магистр ткнул вилкой в центр зеркала. Поверхность пошла кругами и связь пропала.

*****

Раскинув руки, Финт вздохнул с облегчением. Стоя на плетеной крыше лесной резиденции, он смотрел в небо, чувствуя себя в глубокой яме лесной темницы.

— Спасай меня, — позвал он в пространство. — Теперь — пора. Явись ко мне на помощь, великая лесная принцесса Келлерлиса, владычица Озёрного края!

Мимо щеки, словно свистнула тёплая пуля. Птичка с писком метнулась над крышей и уже затерялась среди ветвей, когда Финт проводил её взглядом. Вскоре воздух за его плечом колыхнулся, овеял сырой прохладой и ароматом белых лилий.

— Что ты натворил, Счастливчик? — в голосе озёрной девы слышалось больше удивления, чем укора. Финт с радостной улыбкой обернулся:

— Привет. Наконец-то! Не поверишь, вроде недавно расстались, но как я соскучился!..

— Не заговаривай мне зубы, в чём тебе нужна помощь? Ты же у нас теперь… — в усмешке Келлерлисы прорезалась ирония.

— А вот и нет. У меня нет полной власти, и даже не будет завтра. В этом всё дело. Вот, я застрял на крыше, сними меня! Давай спустимся в тронный зал, ты сделаешь такой чудесный кокон из оранжевого тумана, и мы всё обсудим без шпионов, — Финт скорчил просительную рожицу.

Великая принцесса крепко взяла его за руку и дёрнула за собой, перебросив вниз, в тронный зал. Хоть в этом жесте выместив раздражение, которое испытывала, переживая за своего недавнего гостя и давнего друга.

— Доволен? — грозно спросила она, отпустив Финта в шаге от трона.

— Спасибочки. Первый вопрос, ты ставила на гонки? Выиграла?

— Да, — Келлерлиса подавила невольную улыбку. — Озолотилась, как ты и желал.

— Отлично! Значит, ты не откажешь своему благодетелю в малюсенькой просьбе?

— Говори уж. Постой, сделаю защиту от чужих глаз и ушей, — она обвела рукой весь тронный зал, что-то шептала, развеяла порошок, от которого внешняя колоннада стен погрузилась в плотный туман странного желто-огненного цвета, и никому не стало хода внутрь зала. — Теперь, я слушаю тебя, Счастливчик. Нет! Сперва ответь, как тебе взбрело в голову потребовать корону и власть государя леса?! — Келлерлиса вспылила, дав волю чувствам, зная, что может безнаказанно кричать, снаружи их не слышно.

— А чего он хотел обратить меня в рабство? — хмуро огрызнулся Финт. — Я этого не люблю. Всегда мечтал не отшучиваться, а потребовать что-нибудь равноценное. Хоть бы посмотреть на его рожу… Я же не знал, что он согласится. Как ляпнул про корону? Само вырвалось. Представил, что на моем месте сказал бы твой любимый «крестник».

— Так это я виновата? — озёрная дева сверкнула изумлённым аквамариновым взглядом. — Ну ты и наглец, Финт!

— Да ты, конечно, ты. Твой золотистый камушек и предсказание про стычку с коронованной особой. Подумалось, что мне терять, если впереди ждёт дракон? Погоди ругаться, я дам тебе лучший повод. Я прошу тебя стать моей советницей на все часы правления лесной страной.

— Финт, ты серьёзно? — с сожалением улыбнулась Келлерлиса, глядя на него, как на буйно помешанного. — Ты думаешь, тебе позволят издать хоть один указ, изменить хоть один закон, в общем, править по-настоящему?

— Я не буду спрашивать. Мне нужны твои способности: широкая сеть осведомителей и гонцов, свободное знание общелесного, умение переноситься в пространстве, знание местных подводных камней в политике. Согласись, без какой-либо силы, на троне леса делать нечего. Но ты… предвиденье можешь оставить себе, я прошу твою армию мелких помощников и умение создавать щиты от шпионов. Кроме того, твой опыт и авторитет бесценны. Ты — великая принцесса, она из трёх легендарных сестёр. Сам государь сокрушался, что до сих пор всеобщий трон ни разу не занимала лесная принцесса. Исправим это упущение истории? — Финт озорно подмигнул.

Келлерлиса щелкнула пальцами, выдернула из воздуха шелковый веер с узором незабудок (перенесла из дома) и нервно обмахивалась, переводя дух.

— Финт, ты меня пугаешь. Я чуть было не поверила, что ты говоришь всерьёз.

— Но так и есть, — буркнул слегка обиженный её недоверием бродяга.

— Нет. Ты развлекаешься, как обычно. Просто придумал новую игру. Хорошо, я постараюсь сделать так, чтобы тебя не убили нынешней ночью, и завтра, и следующей ночью, пока ты не покинешь границы лесной страны. По ту сторону границ я ни за что не отвечаю.

— Ты согласна? Спасительница! — Финт упал перед ней на одно колено и с чувством поцеловал руку.

— Встань, — строго велела дева озера.

— Чего это? Я ещё не государь.

— Вдвоём мы не справимся.

— Я знаю, — Финт встал и старательно отряхнул заплатанные дорожные штаны с бахромой понизу. — Нас будет четверо. А это уже сила. Скажи, внутри щита работает портал?

— Нет.

— Тогда снимай защиту, я жду друзей.

— Если ты выбрал ту парочку помощников, которых все уже видели сегодня, это твоё первое разумное решение, с которым я полностью согласна, — задумчиво сказала Келлерлиса.

Глава 11. Советник Лис

Ренар явился до невозможности элегантный, с тростью, в одном из своих коричневых деловых костюмов под цвет глаз. Длинными приталенными сюртуками законник-консультант щеголял в важных судах и на заседаниях магистрата. На сей раз он выбрал костюм из дорогущей тисненой кожи с черепаховым узором, легче и прочнее любого тонкого сукна.

Высокий брюнет с умным хитрым лицом, своей надменностью и красотой производил впечатление даже среди принцев леса. Лярена решила, что рядом с ним будет эффектнее смотреться серебристой чернобуркой и заранее сменила масть, что могла делать по желанию, а иногда, в зависимости от эмоций.

— Добро пожаловать, советник, — от души, поклонился ему Финт и сразу поспешил навстречу (зеркало стояло в нескольких шагах от пустого трона).

Магистр настороженно стрелял глазами по сторонам. Пожал руку другу, хотя Финт, как и фантомная лиса, предпочитали крепкие объятья при встрече.

— Скажи теперь, в чём моя роль?

— Не скажу, пока ты не размагнитишь портал, чтобы не мог немедленно сбежать, — шепнул ему на ухо Финт. — Сначала выслушай.

— Я обещаю, не томи, — нервно потребовал Ренар. Но Финт настоял, и магистр нетерпеливо расплавил зеркальный переход, выплеснув воду на ковёр живого мха.

— Итак?

— На одни сутки ты должен стать главным советником государя леса. Одним их двух главных советников, если точно. Ему требуется твоя консультация и помощь.

— Он с дуба рухнул? — скептически уточнил Ренар. — Твоя рекомендация? Вот уж спасибо, друг!

— Нет, это не моя рекомендация, — терпеливо возразил Финт, — а мой свободный выбор. Потому что этот государь леса — я.

— Что за бред, Счас? — Ренар испуганно отпрянул, глядя на друга так, словно опасался, что тот говорит под заклятьем и вот-вот кинется на гостя и укусит.

— Согласен, бред, — Финт с обычной беззаботной улыбкой пожал плечами. — Но не мой, а законного государя. Он уйдёт в отпуск на один день, оставив трон и все бразды правления нам. Согласись, один я не справлюсь.

— Чем ты ему угрожал? — Ренар недоверчиво засмеялся.

— Он проиграл мне на желание. Сам напросился, грех не воспользоваться.

— Уу-у-ух, да, вот это «сезонная работёнка»!

— Так ведь ненадолго, — успокоил Финт.

— Что нужно делать? — магистр полностью пришёл в себя от новости и был готов к решительным действиям.

— Для начала, знакомьтесь. Магистр Ренар… теперь советник Ренар, и одна из Трёх великих лесных принцесс, Келлерлиса Озёрная… отныне — великая советница. Да-да, мой друг, та самая. Прекраснейшая и мудрейшая наставница странствующих рыцарей. Ты, вроде, тоже странствующий рыцарь, хоть и тёмный.

— Ваше высочество, — Ренар почтительно склонился и осторожно поцеловал руку деве озера. — Никогда не предполагал, что вот так, лично, запросто, смогу встретиться с вами, но безмерно рад оказанной мне чести.

— И я рада лично приветствовать таинственного господина, чьей прекрасной спутницей сегодня восхищался весь Большой лес, — приветливо улыбнулась Келлерлиса. — На самом деле, я счастлива, что не одна буду расхлёбывать ту кашу, которую нам любезно заварил Счастливчик, так что оставим церемонии. Мы с вами сейчас ближе, чем родня!

Ренар смущённо усмехнулся, соглашаясь с её оценкой ситуации.

«Она мне нравится, — кисло заметила Лярена, — хотя… Счастливчик на неё так смотрит! А теперь ещё ты!..»

— Я тебя слышу, — посмотрела на лису озёрная фея. — И ты мне тоже нравишься. Особенно тем, что любишь спасать Счастливчика.

— Ребята, почему здесь все слышат Лярену, кроме меня? — обиделся Финт. — Нельзя ли что-то сделать вашими совместными усилиями, чтобы я тоже мог общаться мысленно, хотя бы только с вами? Там, где полно шпионов это так удобно…

— Её слышат не все, а как раз те, кто владеет телепатической связью, она даётся вместе с властью над своим краем, — пояснила Келлерлиса. — Но не рассчитывай, что после коронации эта способность у тебя появится сама собой. Ты — не законный правитель. Да… нужно что-нибудь придумать. Есть зелье обострения чувствительности, оно действует на интуицию и чтение мыслей, я попробую приготовить. Так что я вас оставлю на несколько часов. Сеть, которую ты просил, Счастливчик, теперь твоя. Я скажу, чтобы повиновались тебе беспрекословно. До вечера, господа. Постарайтесь дожить до коронации целыми и невредимыми. Советник Ренар, рада знакомству… хотя для леса привычнее именовать вас «советник Лис».

— Я не против, — живо откликнулся Ренар. — Пожалуй, это даже кстати, почти инкогнито. Меня ведь засмеют, если узнают в Тёмном круге.

— Вот видишь, сколько преимуществ у Братства Дороги, — с чувством превосходства смеялся Финт. — Мной будут восхищаться! Хоть я ещё ничего не сделал. Мне нравится — советник Лис. Так тебя и представлю своим будущим подданным… и бывшему государю тоже.

— Я проверил, какие должности могут занимать в лесной стране лица с почетным гражданством. Любые. Так что, всё законно.

— Да? Прямо гора с плеч, — ухмыльнулся Финт. — Как будто мне не всё равно. У меня-то нет даже почетного гражданства, а я вот-вот сяду на этот трон.

— Не торопись, Счастливчик, — рядом с троном проявился, словно возник из воздуха государь леса. Невидимый он уже несколько минут слушал совещание будущих захватчиков его власти. — Я пока ещё здесь.

— О, вот и ты, государь. Хочу представить тебе мой новый… как это сказать? Правящий кабинет? Моих ближайших советников. Великую советницу лесную принцессу Келлерлису ты хорошо знаешь, советник Лис — мой независимый консультант из большого мира, и глава моей тайной полиции, прекрасная Лярена. Полагаю, ты её помнишь.

— Теперь брюнетка? Ну-ну, — государь свысока глянул на сидящую посреди зала лису. — Мне рыженькая нравилась больше.

«Хам!» — фыркнула фантомная лиса и отвернулась, пряча улыбку. Внимание мужчин, которые не боятся фантомов, ей всегда льстило.

— Будь вежлива с государем леса, — одёрнул её Ренар. — Мы у него в гостях.

«Не у него, у Финта!»

— Верно, вы гости моего гостя и скорого преемника, — снисходительно согласился государь леса. — Что ж, скоро вечер, обсудим условия нашего соглашения. Надеюсь, с вами, советник Лис, можно вести серьезный разговор, в отличие от этого безответственного бродяги?

— Я для того его и пригласил, — парировал Финт. Ренар молча церемонно склонил голову, с достоинством опираясь на трость.

— Великолепно, — одобрил государь и хлопнул в ладоши: — Сычмур! Поставь круглый стол и кресла для государственного совета. Присядьте, господа. Нам есть что обсудить…

*****

До вечера государь леса и советник Лис обсуждали тонкости передачи власти и нашли лазейки во всех законах, чтобы для подданных лесной страны это авантюра выглядела всего лишь шуткой, прихотью государя, проверкой общей преданности, но не безумием.

Финт сразу дал ключ — временная замена короля на троне шутом. Ренар только уточнял, как вписать это в традиции лесной страны. Государя леса очень утешило, что подчиняясь бродяге, граждане леса исполняют фактически два особых приказа своего государя: слушаться Финта, как меня, и не беспокоить меня по пустякам, что бы наш гость на троне ни выкинул. Одни сутки переживёте!

Келлерлиса прислала гонца, сообщив, что будет занята до самой коронации, советуйтесь без неё. Финта законная сторона дела и любые формальности не слишком волновали, кроме…

— Сычмур, а где, вообще-то, обитает государь леса? Тут из постоянной мебели только трон. Ты ставишь ему на ночь походную кровать снаружи? Или разбиваешь шатёр посреди тронного зала?

— Ты хочешь, чтобы я уступил тебе ещё и мой дом? — возмутился государь леса.

— Вся территория Большого леса — дом государя, он может ночевать, где пожелает, в любом краю и в любом месте, — бесстрастно ответил советник Сычмур.

— Ага, понятно. Я-то найду, где устроиться. Вся территория большого мира — мой дом, и Большой лес — не исключение, — надменно ответил Финт. — При этом, сильно сомневаюсь, что мне или Рена… советнику Лису доведется спать в ночь коронации, я полагаю, народные гуляния входят в программу? Впрочем, если нет, я сам их объявлю первым указом. Прошу прощения, вторым. Первым я представлю подданным своих советников. Тут дело принципа, я хочу устроить уютное закрытое от лишних глаз гнёздышко, достаточно просторное, чтобы не только я, но и весь мой правящий кабинет мог там квартировать, все были под рукой, но все друг дружке не мешали. А Келлерлиса, мне почему-то кажется, не согласится ночевать со мной под кустом. Да и советник Лис привык, чтобы у его помощницы была отдельная спальня со всеми удобствами. Правда, Лярена?

«Ага», — широко ухмыльнулась и кивнула фантомная лиса, так, чтобы ее поняли абсолютно все.

— Я не хочу тратить на это время после коронации, наоборот, желаю, чтобы мне было куда прийти после трудного дня и завалиться спать… или было куда позвать кого-то в гости до утра, или спокойное местечко, где я могу подумать в одиночестве о государственных делах. Что скажете?

Государь утвердительно прикрыл веки, дав знак Сычмуру, решать вопрос, не дожидаясь коронации.

— Выберите место резиденции, где вам угодно, — буркнул советник, — я пришлю лесных архитекторов.

— Отлично. Пещера на берегу Мраморного озера принадлежит Келлерлисе, нам нужна резиденция неподалёку, напротив пещеры. Пришли команду на западный берег озера, там уж мы разберемся, что строить, — уверено распорядился Финт.

— Где у нас новейший грозовой трон? — спросил государь домашнего советника.

— Есть в Светлой дубраве, но, кажется, тот, что появился у Рябинового ручья ещё новее. Я проверю.

— Не важно. Коронация пройдёт в Светлой дубраве. Счастливчик, надеюсь, ты явишься туда до заката, без опозданий. Совещание окончено.

Сычмур откланялся и пропал с глаз. Финт и Ренар отправились к Мраморному озеру, строить общий дворец. Советник Лис до сих пор не видел работу лесных архитекторов и даже не представлял их возможности.

Лярена убежала гулять по окрестностям, мысленно оставаясь на связи. Обещала время от времени сообщать хозяину, что с ней всё в порядке. Заодно они хотели проверить, на каком расстоянии ещё слышат друг дружку. Государь остался в тронном зале, готовя коронацию временного преемника.

Глава 12. Лесная архитектура

— Что будем строить? — спросил Финта старший в команде лесных архитекторов, когда будущий государь и его советник встретились с ними на берегу Мраморного озера.

На противоположном краю от гостевой пещеры Келлерлисы собралась дюжина лучших придворных строителей, готовых поразить воображение гостей леса. При них не было видимых измерительных инструментов и чертежей, или хотя бы материала, чтобы сделать чертежи. По характерным приметам внешности и знакам на одежде, опытный глаз узнавал среди них сильваров — дэйков, повелителей диких растений, акваров — повелителей вод, петров — дэйков драгоценных самоцветов, монтов — горных дэйков, лючингов — дэйков света, сильверголдов — для отделки драгоценными металлами и позолотой, лесных мастеров из эльфов, ответственных за внешнюю и внутреннюю отделку, маскировку и расширение пространства в будущем доме.

— Желаете, пещеру? Шалаш? Шатер? Холм? Башню? Дворец? Вид, цвет, материалы? — принц леса говорил с привычной надменностью, даже Ренар слегка смутился, точно не зная, как тут командовать, хоть самому магистру властности и самоуверенности обычно не занимать.

«Хочу нору!» — высказалась фантомная лиса.

— Одна пещера уже есть, — Финт ткнул большим пальцем за спину, на другой берег озера. — Да и моих друзей домом, выстроенным монтами, не удивишь. Давайте что-нибудь традиционное, типично лесное. Холм. Круглый, внешне достаточно большой, представительный. С двумя башнями, внутри двухэтажный. Глубоких погребов, темниц, даже кухонной пристройки делать не будем, жильё временное. На эти сутки о нас позаботятся, покормят. Столовый зал с гостиной можно совместить, только сделайте просторный, и отведёте там такой уютный уголок с двумя диванами и столиками. Поставьте пару шкафов с книгами и хрониками, какие прикажет советник Лис. Внутренних ложных окон не надо, освещение двойное — обычные газовые трубки и что-нибудь красивое, на ваш вкус.

— Облако или шар? — успел спросить один из осветителей.

— Нам всё равно, лишь бы они не боялись нашу прекрасную Лярену. Потом покажете, как управлять светом. На чём я остановился? Ага, четыре спальни…

— Четыре? — удивился Ренар.

— Четыре. Две внизу, две большие с кабинетами наверху. Правая нижняя спальня, если смотреть от озера, где мы стоим, должна напоминать уютную нору. С отдельным выходом наружу.

«Да! Да! Да! — ликовала и танцевала на месте лиса. — Ты не забыл обо мне, Счастливчик!»

— Парадный вход, пожалуй, со стороны леса, — Финт слегка задумался. — Да, сделайте там поляну побольше, полумесяцем, но не рыночную площадь, это лишнее. Принимать людей я всё равно буду в тронном зале. Та резиденция, сегодняшняя, мне нравится, хочу такую же. Только перенесите её поближе — туда, на голый длинный берег озера. Можете сделать часть колонн каменными, пореже, и крышу с большими дырами, чтоб света больше.

— Парадный вход в тронный зал с востока?

— Нет, с запада. А в доме у нас с востока, прямо от воды, будет наш личный вход. И две любимые ладьи Келлерлисы поставьте на маленькую пристань.

— Сделаем, — видя, что бродяга понимает, что они строят, командует уверенно, компания архитекторов оживилась. Ренар молча наблюдал и слушал, стараясь не выдать удивления.

— Тайные ходы рыть бессмысленно, — продолжал Финт, — для вас они не будут тайной, нам не помогут. Бассейн тоже не надо, озеро рядом. Но от нормальной ванны я бы не отказался. Моя половина — вот эта, счас слева от меня, справа от парадного входа. Повторяю, нормальная — медная, круглая… хотите мраморную, ладно, пусть, лишь бы большая! — Счастливчик весело обернулся к Ренару. — А то у них тут в ходу стоячие ванны, представляешь? Такая мраморная бочка. В форме изящной чашечки цветка, разумеется, но всё равно бочка. Стоишь в ней по грудь, а струи воды или пара со всех сторон. Хочешь, попробуй местную экзотику. Но предупреждаю, они могут подать теплую воду, но нажмёшь не ту кнопку, окатит ледяной росой! Или молоком, пополам с минеральной водой. Это считается очень модным средством для кожи, говорят, здорово омолаживает. Хочешь?

— Интересно, — сдержанно согласился Ренар. — Пожалуй, мне поставьте такую, в форме водяной лилии.

— Как прикажете, советник. Сделаем. Пожелания к обстановке?

— Только по книгам, но это… позже.

— Внутренняя обстановка обычная, простая, без особых изысков, — вмешался Финт, спасая друга. — Лишь бы красиво и удобно. Камин… вообще-то, он не нужен, не думаю, что мы замёрзнем. Но, раз дымоходы всё равно будут, можете поставить один в гостином уголке.

— Мы можем поставить ледяной, на случай жары.

— Зачем? Разве надвигается великая сушь? Обычный, с декоративным и ветряным режимом. Система вентиляции обычная, ну, это вы всё сами лучше знаете. А башни… Дубовые или сосновые? Думаю, сосны лучше. Винтовые лестницы, по четыре окна на все стороны, наверху сторожевые площадки, можно открытые, можно крытые, как угодно. Башни соединить внутренним сообщением крытой галереей. Как у вас это называется? Паучий мостик? Вроде всё… Нет, сделайте ещё одни красивые гостевые покои, со всем, что нужно, и с прямым выходом на пристань.

— Покои женские, отделка попроще, лилии-незабудки? — понимающе усмехнулся один из строителей.

— Угу, и окно с видом на озеро. Занавески голубые, оттенок сами знаете, — так же с намёком усмехнулся Финт, решив устроить в доме личный уголок для Келлерлисы. Мало ли, вдруг великой советнице придётся проводить много времени в его резиденции? Вдруг их возьмут в осаду? Тогда удобнее, когда у каждого будут покои по своему вкусу. — Да! Внизу и в башнях — витражи на окнах. Мне — не обязательно, но советник Лис их любит. Ставни покрепче, все подоконники пошире, удобные для гонцов. Ну, я на вас надеюсь. Если что забыл, решайте сами, как сделать лучше, или пришлите гонца, спросить. До заката будет готово? Тогда ещё успеете погулять на коронации. И воду не забудьте подвести, не только вниз и к верхним спальням, в башни тоже.

— Сделаем, нам-то что, — отозвался аквар из команды архитекторов. — А зачем вам вода в башне? Гадать?

— Чтоб чай попить наверху и не бегать туда-сюда по лестницам. Мы-то не можем переноситься, не то, что некоторые… Мда, останься я тут пожить подольше, непременно устроил бы шикарную чайную террасу с видом на Мраморное озеро, — мечтательно вздохнул Финт. — Но не судьба. Работайте, господа. Да, не забудь распорядиться насчет библиотеки, — подмигнул он Ренару. — Хотя, читать у тебя много времени не будет…

Глава 13. Коронация шута

Перед закатом склон Светлой дубравы весь залит золотыми лучами. Вокруг грозового трона — широкого пня с высокой спинкой от недавно сожженного молнией дуба, собралась толпа знати из всех краёв, стран и уделов Большого леса. Крылатые гонцы несколько часов разносили личные приглашения от государя, а всех граждан лесной страны оповестили через «лесное ухо» — внутреннюю связь, где рупоры сделаны из кривых грибов-трутовиков, в виде широкой воронки с тонкими краями. Голоса герольдов объявили, что на закате в Светлой дубраве, возле нового грозового трона состоится важное событие — коронация. Кто желает участвовать, приходите, остальные непременно слушайте! Новость касается каждого жителя Большого леса.

Чья коронация, герольды не сказали. Учитывая огромное количество разных больших и малых территорий, входящих в Большой лес по всем мирам, все удивилась, как коронация князька какого-то овражка или лужайки может коснуться всех? Но, кроме официальных новостей, по лесу на крыльях и резвых лапках неслись другие слухи, где говорилось о временной передаче власти, и не секрет — кому. Так что в целом лес уже был в курсе дела. Поверить было трудно, но многие пришли из любопытства, рассчитывая выслужиться перед временным государем.

Когда герольды трижды протрубили, и государь, став возле трона, простёр руку, и к нему из круга зрителей вышел вольный бродяга Счастливчик Финт, все ахнули, убеждаясь, что творится небывалое.

— Слушайте все граждане Большого леса! — провозгласил государь, и голос его гремел над дубравой и по всем самым отдалённым уголкам, через «лесное ухо». — Сегодня на закате я добровольно передам свою верховную власть над всеми странами Большого леса и над всеми его правителями человеку, который достоин быть в лесу… разве что шутом! Счастливчик Финт, наш гость, хорошо известный многим своими фокусами, вроде сегодняшних гонок, по моей воле станет вашим государем… на одни сутки! С момента, когда сегодня зайдёт солнце и до тех пор, пока оно не зайдет в следующий раз!

Вся власть судить, разбирать тяжбы других правителей, решать конфликты между территориями лесной страны, даровать и отнимать гражданство, казнить и миловать, принимать иностранные посольства, решать, где рубить лес, все мои полномочия на время переходят ему. Все вы должны присягнуть слушаться его, как вашего законного государя, на всё время его правления. Весь почёт, уважение, оказываемые мне, теперь будут оказаны ему! И горе тем, кто нарушит верность государю!

На смену власти не надейтесь, я всего лишь временно слагаю с себя венец правителя… — зрители ахнули, ведь государь действительно снял старинный золотой венец с изумрудом и держал в руках. — Не ужасайтесь, это ненадолго. Я не родился государем и помню, что до коронации я жил обычным королем эльфийского края, а прежде, до первой коронации, меня звали просто Вересцвет. Тут многие ещё помнят то время. Теперь я даже не король, ведь я больше не правлю родовым краем. Всё нынешнее действо задумано только, чтобы проверить вашу верность моим приказам. Возможно, лесу вовсе не нужен всеобщий правитель? Посмотрим, сможете ли вы обойтись без меня хоть день, и сможет ли человек, настолько далекий от политики, как вольный бродяга, править вами!

Зрители пораженно шушукались. Те, кто только слышал происходящее, затаив дыхание ловили каждый шорох ветра в Светлой дубраве, пытаясь представить, как всё происходит.

— Я объявляю шутовскую коронацию! Мантию! — государь призывно махнул свободной рукой.

Раздался дружный мелодичный щебет. Сотня крошечных корольков и малиновок — королевских глашатаев среди крылатых курьеров леса, слажено несли в лапках широкую багряную мантию, цвета осенней кленовой листвы, просвеченную солнцем. Легкий шёлк был для пташек тяжелым, но они старались, летели к Финту и щебетали на лету.

— Не-не, благодарю, у меня своя, — бродяга вцепился в свой счастливый плащ. — Если без мантии никак, возьмите эту!

Государь кивнул. Птички послушно разом уронили шелковый наряд и подняли в воздух другой из дорожной ткани. Пыльно-серебристый плащ был таким возмутительно мятым, что государь не выдержал, щелкнул пальцами, расправив ткань, сделал магическое покрытие, которого хватит на ближайшие сутки. На удивление, длинный балахон с широкими рукавами и пелериной, мгновенно принял вид роскошного серебряного одеяния. И его оттенок — матового, словно покрытого туманом серебра, очень ценился в лесу. Местные ювелиры и оружейники делали такое напыление на всех белых металлах, когда хотели подчеркнуть их благородство и свою искусную работу.

Пташки опустили плащ на плечи Финта, бродяга запахнулся плотнее и по знаку Вересцвета уселся на троне из грозового пня.

— Венец власти! Корону государю! — скомандовал отставной правитель.

Другая стайка корольков принесла и возложила на голову Финта зеленый венок из клевера с крупными трилистниками и одним четырехлистным по центру — символ удачи. Едва корона коснулась волос Финта, она сильно потяжелела. Вместо венка возник настоящий золотой венец с гравировками каждой прожилки на листках клевера и зеленой эмалью на четырехлистнике.

— Воцарись, Счастливчик Финт! — провозгласил Вересцвет и передал преемнику свой настоящий посох, символ власти государя леса — простую крепкую палку в человеческий рост, с искусной резьбой, но без позолоты и украшений. Финт крепко сжал её, отполированную до него множеством ладоней за тысячелетия правления лесных государей.

— Славьте нового государя! — Вересцвет первым подал пример, преклонив голову и одно колено перед бродягой. За ним все присутствующие прошли вереницей, так же кланяясь Финту. Его разбирал смех, но Счастливчик сохранял серьезность.

Герольды трубили и провозглашали раз за разом: «Славьте нового государя!» Королёк и малиновка, сев на плечи Финту, в перерывах звонко щебетали то же самое на общелесном. Когда к трону подошли его советники, Финт дал Ренару и Келлерлисе знак занять места по обе стороны от трона. Лярена села рядом, как собака, злорадно поглядывая на толпу. Финт, не имея поручня у трона, свободной рукой поглаживал голову фантомной лисы. Выглядело это вполне величественно, и ей ужасно нравилось.

— На гравюрах нас именно так запечатлеют в легендах, — шепнул новый государь Ренару. — Всех четверых. Видишь, тот нервный парень в задних рядах уже что-то рисует. Так что позируй. Как тебе угодно остаться в истории, в фас или в профиль?

Когда вся лесная знать, кто не поленился прибыть на коронацию и теперь точно не жалел об этом, лично принесли государю присягу верности, Финт встал, поблагодарил Вересцвета, гарантировал его неприкосновенность до завтра, и провозгласил, что великой советницей назначается Келлерлиса Озёрная. Так же представил советника Лиса и главу тайной полиции, прекрасную Лярену. Если кто её не узнал, то это именно она выиграла гонки с отрядом лучников и сворой болотных гончих, которых ошибочно считают самыми быстрыми и свирепыми. В доказательство, что именно она днём бегала по лесу, Лярена снова сменила шубку чернобурки на огнёвку — став красно-рыжей, с белоснежной манишкой, чёрными лапами и белым кончиком хвоста. Финт ударил посохом о землю, и его первый указ о советниках обрёл законную силу.

— А теперь, праздновать! — весело провозгласил Счастливчик. — Надеюсь, в лесу хватит сухих веток для костров, и бочек, полных самых разных напитков, чтобы достойно отметить мою коронацию? Гуляйте все! Чуть позже, мы присоединимся к хороводам. Я – государь простой и по-прежнему люблю танцевать с феями, больше, чем пить!

— Слава государю! — слегка насмешливо, но дружно грянули зрители. — Слава доброму государю Счастливчику! Слава советнику Лису! Прекрасной Келлерлисе! Прекрасной Лярене! Счастливого правления! И пусть оно запомнится навеки!

— Да-да, завтра, ближе к вечеру, последним указом я повелю сложить о нём баллады на древнелесном и распевать на ярмарках, — со смехом обещал Финт.

В воздух летели цветы, радостно щебетали птицы, деревья шелестели кончиками веток, словно аплодировали новому государю.

«Как можно было так влипнуть? — мучительно думал Счастливчик, изо всех сил держа широкую приветливую улыбку. — Всё Келлерлиса со своим предсказанием! Напугала меня так, что голову потерял. Зато, нашёл корону. Вот же… заглянул в гости на часок, называется».

Глава 14. Тяжесть короны

Знатных зрителей, умеющих переноситься в пространстве, словно ветер унёс из Светлой дубравы. Они спешили отпраздновать шутовскую коронацию. Праздничное веселье каждый представлял по-своему, но тем и хорош Большой лес, что в нём полянок много, где-то да найдётся каждому веселье по вкусу.

— Куда спешишь, твоё величество? — окликнул Вересцвета новый государь. — Как собираешься отметить свободную жизнь?

— Тихо и уединенно, — усмехнулся Вересцвет. — Поверишь ли, так давно мечтаю, чтобы хоть одна всеобщая гулянка прошла без меня. Пока я никому ничем не обязан, буду отдыхать. И с интересом слушать новости и сплетни о твоём правлении. Счастливо оставаться, владыка леса!

— Постой, секундочку, — попросил Финт. — Скажи, разве ты вечно таскаешь этот посох с собой? Я его раньше никогда не видел. Без него можно отдавать приказы?

— А это больше не моя забота, сам разбирайся, — Вересцвет ехидно откланялся и пропал.

— Сычмур, ну-ка поди сюда, друг мой, — поманил Финт домашнего советника, который тоже пытался улизнуть. — Слово государя как обретает законную силу? Когда сказано, или когда написано, или объявлено по всеобщей связи, только с посохом или без?

— По-всякому, государь, — низко поклонился советник. — Но если будет мне дозволено высказать моё скромное мнение, то лучше всего, на троне в полном облачении и с посохом. У вас нет личного дара… простите, лесной магии, а так ваши слова будут звучать авторитетнее.

— Ага, значит, официальные церемонии — только в тронном зале. Что ж, я ожидал чего-то в этом роде, — тяжко вздохнул Счастливчик. — Тогда запиши или запомни, как угодно, распоряжения на завтра, а потом гуляй. Славно повеселись, завтра будет много работы.

— Желаете назначить аудиенции, государь?

— Желаю. Во-первых, объявить по всему лесу, что родовых и пограничных тяжб я не рассматриваю, с жалобами на соседей и претензиями наследства даже не суйтесь. Любой земельный спор может подождать сутки. Пусть Вересцвету голову морочат. К пяти утра изволь собрать мне абсолютно всех начальников темниц и комендантов пограничных гауптвахт или как у вас они называются? В общем, абсолютно всех, кто отвечает за нарушителей границы, военнопленных, внутренних заключенных… И самих заключенных под стражей собрать на поляне перед моей новой резиденцией.

— Всех? — опешил Сычмур.

— До единого. К шести утра собрать всех, кто приговорён к изгнанию из леса. К семи — всех, приговорённых к смерти или другим серьезным казням. К восьми приготовь мне и советникам сытный завтрак. А там уж, как пойдёт, так далеко я не планирую. Запомнил?

— Т-т-так точно, государь. Но… рано утром все могут быть не в лучшей форме для серьезных аудиенций, — робко напомнил домашний советник.

— Так же, как я, — хмыкнул Финт. — Так что это лучшее время, чтобы не затягивать дела, и в этом состоянии довольно трудно врать. Впрочем, лесные народы известны не только редкой устойчивостью к крепким напиткам, но и чудесами лицемерия…Однако я риску заняться делами прямо с утра. Свободен.

— Благодарю, мой государь, — тощий Сычмур согнулся так резко, словно сломалась сухая ветка. Отвесив церемонные поклоны всем советникам (даже лисе), он пропал с глаз, свернув за ствол ближайшего дуба и больше не появившись. Стал невидимым или перенёсся, Финта не интересовало.

— К великой советнице большая просьба, — Финт скорчил просительную гримасу. — Уменьши эту дубину, так, чтобы я мог легко носить посох в кармане. Благодарю!

Келлерлиса сделала круговой жест пальцами, двухметровый резной посох уменьшился до размеров карандаша.

— Зелье, которое позволит мне слышать мысли, готово?

— Надеюсь, оно сработает, — лесная принцесса недоверчиво наблюдала за первыми шагами нового государя. — Но я бы не советовала тебе пить его на ночь. Пусть настоится под луной, и тебе лучше слышать мысли уже с утра. Хоть потанцуешь последний раз спокойно.

— Как скажешь, — легко согласился Финт. — Советник Лис, вас ждет незабываемая ночка! Идём?

— Я бы сначала глянул пару статей в своде законов… пока ещё трезво мыслю.

— Завтра посмотришь, время будет.

— Счастливчик, ты серьезно думаешь, тебе выдадут всех заключенных? Тем более, из братства? — сочувственно спросила Келлерлиса.

— Совершенно уверен, что не выдадут. Но тут мне и поможет Лярена и армия твоих мелких шпиков… прости, помощников. За день я намереваюсь выследить и выпотрошить все самые тайные ямы и пещеры.

— Удачи, государь, — пожелала Келлерлиса. — К пяти утра моя ладья будет у вашей пристани. Вы хоть видели свой новый дом?

— Ещё нет. Не хочешь отметить с нами новоселье?

— Если оба доживете до завтрака, тогда и отметим новоселье, — пообещала им великая советница.

— Договорились, — Финт поцеловал ей руку, расставаясь до утра. Ренар почтительно поклонился, благодаря за поддержку их общего «правления».

«А я пойду танцевать!» — взвизгнула Лярена. Финт угадал по вилянию пушистого хвоста и радостному бегу вприпрыжку, куда собралась фантомная лиса. И попросил помощников Келлерлисы присматривать за ней. Вдвоём с Ренаром они призвали первого попавшегося принца фей, который перенёс их к Мраморному озеру. Для начала друзья решили навестить свою новую резиденцию, принять работу строителей, а там уж беззаботно гулять до утра.

*****

— Ого, вот это холмик! Как они успели насыпать его так быстро? — удивился Ренар, издали увидев «новостройку» на западном берегу озера. — Смотри, Счас, на нём и трава растёт… будто всегда тут был!

— Сам вырос, — равнодушно ответил Финт. — Погоди восхищаться, посмотрим, что внутри.

— Приветствуем, государь, — высыпали им навстречу лесные архитекторы. — Всё, как заказывали. Вот только не успели спросить, внешне вы хотели дом с маскировкой или без?

— В данный момент он с маскировкой? — уточнил Ренар, разглядывая большой, правильной формы круглый холм, без окон, без дверей, с двумя высоченными соснами по бокам.

— Именно так, советник Лис. Убрать?

— Да, покажите без.

Главный архитектор хлопнул в ладоши, необитаемый холм мгновенно превратился в роскошный коттедж в виде холма. Такой же круглый и поросший травой, но с витражными окнами, дверью, пристанью над озером, изящными золочено-хрустальными ладьями у причала, похожими на пару бальных башмачков фей.

На месте обычных сосен, соединенных на середине высоты блестящей паутиной, возникли башни из полых стволов сосен, с окнами, балкончиками, верхними смотровыми площадками, стрельчатыми окнами с витражами и широкими подоконниками, удобными даже для крупных птиц, белок и куниц. На башнях по-прежнему росли боковые ветки, над ними шумели зеленые игольчатые кроны. Их стволы по-прежнему сплетала тончайшая паутинная вязь.

— С парадного входа изволите зайти? — уточнил строитель.

— Нет, здесь, — Финт указал на небольшую дверь прямо над причалом. — Посмотрим, что внутри и выйдем на парадную поляну. Маскировку можно не возвращать? — спросил он Ренара. Получив подтверждение, кивнул: — Оставьте так.

Внутри был «скромненький» по лесным меркам, изящно обставленный дом. Глава архитекторов провёл новых хозяев по всем комнатам, хлопнул в ладоши, показав, как зажигается и следует за жильцами, или рассеивается под потолком облачко крупных ярких светлячков — традиционное освещение в лесу, даже под открытым небом.

— По первому взгляду всё нормально. Нам ещё долго обживаться и оценивать все чудеса вашей постройки, — милостиво одобрил работу Финт. — Проверим крытую галерею, и вы свободны. Если что — я вас везде найду, не сомневайтесь.

— Как можно, государь! Мы строили на совесть!

Они с Ренаром поднялись каждый по своей башне до половины высоты. И там, где снаружи вилась только паутинка, внутри был прочный с виду крытый мост, соединяющий две башни. Став с двух сторон, друзья могли переговариваться, отлично видели друг друга, махали руками, но Финт сделал знак другу не ходить по мостику, не проверять его прочность.

— Благодарю, — похвалил архитекторов Счастливчик. — Надеюсь, хоть пара костюмчиков-хамелеонов входит в обстановку, так же, как шкафы и ковры? Или придётся звать портного?

— Разумеется, хамелеоны есть, — чуть не обиделись строители. — Есть мужские и женские, и обувь тоже.

— Отлично, мы себе что-нибудь выберем. Завтра зайдите в тронный зал, примерно к полудню, без церемоний. Скажете, вам назначено. Если тут снятся такие сладкие сны, как я себе представляю, завтра я придумаю вам награду.

— Государь, мы не ради наград… мы всего лишь исполняли свою службу… с новосельем… доброй ночи… — попрощались архитекторы, поняв, что новые хозяева спешат остаться в доме без посторонних.

*****

Только они ушли, Ренар настороженно завертел головой, прислушиваясь, глазея по сторонам, дав волю чувствам.

— Счас! Это великолепно! Чудо! Я читал о таком, но всегда мечтал увидеть собственными глазами. Кстати, спешу примерить костюм-хамелеон, который станет таким, как я пожелаю…

— Не торопись, дружище, — на редкость хмуро сказал Финт. — Сперва проверь, не пропитана ли ткань ядом? И вентиляцию нужно проверить, а, главное, крытый мостик. На нём постоянная маскировка, и стоя посередине, считается, что нас нельзя подслушать. Что ж, проверим. Только без Келлерлисы нам рискованно вселяться и вообще что-либо тут трогать.

— Ты серьёзно? — Ренар искал иронию в словах обычно беззаботного бродяги, но не находил ничего, кроме усталости и грусти.

— Вполне. Эй, кто в доме, покажитесь! — Финт требовательно щелкнул пальцами. Из всех уголков гостиной смущенно появились помощники Келлерлисы, всюду следящие за новым государем. — Проверьте весь дом, только осторожней. Обо всём подозрительном сразу сообщайте.

Белки, древесные мыши с пушистыми серо-бежевыми хвостами, мелкие пташки, снова рассыпались по дому. Везде шныряли, всё проверили, кажется, даже опросили светлячков. Но не нашли никаких подозрительных и опасных сюрпризов. Яда нет, магических ловушек нет, никаких мороков и строительных дефектов. Нормальный двухэтажный круглый сид с двумя башнями — популярная модель лесного дома среднего достатка, как Финту и хотелось.

— А для чего тебе четвертая спальня? — шепотом спросил Ренар. — Отдельные покои для Лярены, для Келлерлисы, для нас, это я понимаю. Но ещё одна запасная для кого?

— Для них. Я понимаю, что за нами следят всюду, но не желаю постоянно видеть их, пусть прячутся в свою комнату, когда я прикажу.

— Ты мудр и прозорлив, государь, — усмехнулся Ренар. — Уверен, что тебе нужны консультации законника? Ты замечательно справляешься и сам.

— Ох, погоди, наше правление ещё не начиналось, — «мудро и прозорливо» вздохнул Финт. — Ладно, приводи себя в порядок для танцев и пойдём. Познакомлю тебя с лесной страной… страшно сказать, с моими подданными! Еда, питьё, красавицы и музыка будут на высшем уровне, насчет остального — никаких гарантий. Не доверяй никому, не пей, не ешь, без одобрения помощников, тем более, поосторожней с барышнями. Если кто приглянётся, с ней не ходи, веди сюда, тут спокойнее. Места хватит!

— У меня к бурным гуляниям чисто научный интерес, — притворно обиделся Ренар. — В каждой красотке я теперь вижу Иверину, так что беззаботного веселья не получится. Но постараюсь не совсем потерять голову от лесной песни. Говорят, она завораживает и чарует?

— Слабые умы сразу впадают в транс. Но тебе, дружище, с твоим опытом и чисто научным интересом, это не грозит. Наслаждайся! Если что, шли мне весточку, даже в пределах одной поляны. Не всегда можно свободно общаться в лесу даже с лучшими друзьями.

Переодевшись, изменив по своему вкусу, цвет, вид ткани и фасон костюмов-хамелеонов, друзья вместе отправились на ближайшую поляну. В новом костюме и звании Финт остался верен себе: в счастливой серебристой мантии и босиком. Только теперь его голову украшала корона из золотых трилистников тончайшей работы. Советник Лис без трости и делового сюртука выглядел настоящим принцем эльфов.

Символически выпив по кружке самого светлого эля за нового государя, они влились в хороводы вокруг костров, надолго потеряв один другого из виду. Веселились, стараясь не забыть о том, что шуточка Вересцвета с передачей трона шуту, многим могла показаться совсем несмешной.

Глава 15. Государев суд

В каком состоянии к пяти утра новый государь явился к первой встрече в тронный зал, легендам придётся умолчать. Финта утешало то, что все остальные в лесу выпили раз в двадцать больше него и, несмотря на всю свою магию, не полностью свободны от похмелья.

Он не знал, где и с кем Ренар провёл первую ночь в лесу, отмечая новое гражданство и назначение в государевы советники. Понятия не имел, где бегала Лярена, заглядывал ли неугомонный фантом в свою нору? Но на рассвете его спальня озарилась ослепительным сиянием.

— Я же просил, не надо ложных окон! — простонал Финт, с трудом подняв руку, чтобы закрыться от света. — А, это ты, — в сиянии он разглядел знакомый стройный силуэт озёрной девы.

— Великая советница прибыла, сопровождать государя на первую аудиенцию, — с безжалостной иронией приветствовала его Келлерлиса.

— Минутку, счас буду готов, — Финт безуспешно шарил рукой по столику надеясь найти кувшин с чем-то способным промочить горло. — Зелье готово?

— Тебе сейчас полезнее другое зелье. Водичка Мраморного озера чудесно освежает, особенно с утра. Прибавляет мудрости! Если ее не пить, а…

— Да понял, понял… Ты точно смерти моей хочешь. Решила спасти меня от дракона, убив сама? — Финт сполз с постели, кутаясь в свою новую мантию. Видеть счастливый плащ разглаженным, как шелковый, было крайне непривычно. — Где наш советник Лис?

— Не знаю, ложился ли, но уже на ногах. Готовит кофе или нари, какое зелье он предпочитает с утра. Точнее, руководит тремя белками-помощницами, сам не готовит.

— Умеет человек устроиться, — завистливо пробормотал Финт, потянулся, протопал мимо великой советницы через нижнюю половину дома к самому краю причала, сбросил плащ на перила и рухнул в озеро.

Только в воде полностью обретя сознание, Финт энергично проплыл вокруг ближайшей ладьи и вылез достаточно бодрым и злым, чтобы приступать к государственной службе.

*****

— И это все, кто были у вас в темницах по всем краям? — недоверчиво разглядывал новый государь разношерстную толпу, собравшуюся под охраной на поляне перед его новой резиденцией и тронным залом.

— Как есть, все, государь! — бодро отрапортовали хором начальники темниц.

— Их тут всего полтыщи, не больше, — презрительно поморщился Финт. — Где остальные?

— У меня — сто восемьдесят два задержанных, у меня – полсотни арестованных, у меня… — начали перечислять начальники, но государь прервал их небрежным жестом.

— Ведите, кого есть. Суды уже были?

— Никак нет, здесь только те, кто недавно…

— А, точно, уже приговорённых вы должны доставить отдельно. Когда, Сычмур?

— К седьмому часу утра, государь, — полузакрыв совиные глазки с важностью напомнил домашний советник.

— У меня других нет… — неуверенно подал голос один из комендантов.

— Врать государю? — Финт грозно изогнул бровь. Перед началом приёма он выпил настойку, обостряющую чувства лучше, чем орех-нари, вплоть до телепатических способностей, как обещала Келлерлиса. Внутренних перемен пока не чувствовал, но и без мощной подсказки интуиции знал, что начальники всех темниц врут, пряча секретных узников лично от него — бродяги в короне.

Комендант поспешно опустился на одно колено и склонил голову, больше не возражая. Им велено поддерживать игру, что ж, настоящий государь, когда вернётся, будет им должен. Возможно, чем-то наградит за верность.

— Ты, — Финт выбрал среди начальников темниц единственного явного не эльфа, в красно-черном лесном камзоле с золотыми вышитыми эполетами. Судя по длинной гриве смоляных кудрей, дэйка огня — тореллинга. Даже если у него малый процент огненной крови, военный явно гордится родством. — Где служишь?

— Начальник гауптвахты пограничного гарнизона Гнездо Огненных цапель! — браво щёлкнул каблуками тореллинг.

— Заводи своих.

— У меня всего шесть арестованных, государь…

— Отлично, работы меньше, — Финт дождался, пока стража проводит арестованных из гарнизона к самому трону. — Сычмур! Двадцать охранников в два ряда построй там, возле колонн. — Государь махнул рукой влево от трона: — Будут принимать тех, чей суд состоялся.

Зеленая гвардия государя выстроилась вдоль грубо выращенных из серого мрамора квадратных каменных столбов, именуемых колоннадой нового тронного зала.

— Называй только обвинения, — кивнул Финт начальнику. Тореллинг сделал знак охране. Два очень хмурых, явно страдающих от похмелья пограничных стража, эльф и сильвар, сделали шаг к трону, не глядя друг на друга.

— Подрались вчера на празднике, непотребно высказывались о вашей коронации, государь.

— Хоть один меня защищал?

— Нет, государь, оба ругались, но не сошлись во мнениях.

— Да будут прощены и помилованы, — махнул кистью Финт. — Их можно понять. Свободны.

Растерянные пограничники захлопали глазами, поклонились и быстро просочились сквозь колоннаду справа. К трону шагнул золотоволосый принц леса, в таком же темно-зеленом мундире пограничника, почему-то со связанными за спиной руками.

— Обвинение?

— Приставал к девушке против её желания.

— Да ладно! — не поверил Финт. — И лицо цело, и вообще жив-здоров? Подробнее!

— Завлёк ночью одну селянку через границу в хоровод, она сперва танцевала, а потом очнулась, стала проситься домой. Он пытался удержать её силой в лесу. Охрана заметила, вмешалась. Он ещё с ними дрался, пришлось связать.

— Всё так? — сурово спросил Финт. — Ты был непочтителен с барышней?

— Чего мне с каждой деревенской дурой церемониться, как с принцессой? — процедил пограничник. — Сама в круг прыгнула, а потом упёрлась: «Хочу домой!» Говорю же, дура.

— Ты, братец, ещё больший дурень, если не умеешь обращаться с красотками без грубостей, лаской. Иди, учись. Да будет изгнан, без печати леса! Срок полгода. Узнаешь, как по ту сторону границы любят таких задир, как ты, — Финт показал рукой налево, к стражникам. Осуждённому развязали руки, оставив под охраной гвардии.

— Трое, арестованы за пьянство на посту, — представил тореллинг следующих.

— Повод был?

— Свадьба их дружка, государь.

— Давно сидят?

— Уже неделю.

— Бедняжки, пропустили вчерашний праздник? Они достаточно наказаны. Свободны.

— Злостный нарушитель дисциплины, государь, уже третий раз самовольно покидает пост. Сидит второй день.

— Причина?

— Он…

— Сам скажи, — Финт кивнул арестованному с огромными карими глазами и томным взглядом поэта.

— Да не по мне эта служба, государь! Это желание семьи, традиция, а я…

— Понятно. Да будет изгнан без печати, срок полгода. Желаешь новых впечатлений и свободы, тяготишься гражданством леса? Гуляй, проверь себя. Удачи!

— У меня всё, государь, — поклонился начальник гарнизона.

— Молодец. Приговорённых к серьезным преступлениям доставишь отдельно к семи часам. Свободен.

— У нас нет никого…

— Ты пока поищи, время есть. А не найдёшь, проверю, — спокойно сказал Финт. — Ты, откуда? — он подозвал следующего начальника. Солидного, с короткой бородкой.

— Смотритель государевой темницы в Тёмном овраге, — самодовольно ответил тот, поигрывая ключами на массивной золотой цепочке.

— Заводи своих. Судить вас будет великая советница Келлерлиса, не вздумайте ей врать! — Финт жестом показал этой группе отойти на правую сторону зала, ближе к Келлерлисе. Для советников он сразу велел поставить кресла, похожие на троны, зная, что приём предстоит долгий. — Теперь ты. Откуда?

— Смотритель темницы на Трёх пещерах, — надменно ответил стройный красавчик с пепельными волосами. По виду никак не скажешь, что тюремщик. Принц фей и есть принц фей. За ним было почти триста заключенных.

— Вас будет судить советник Лис. Он так знает законы, что даже не пытайтесь лукавить, — предупредил Финт. — Принцип понятен? Гоните всех, кого можно, без задержки. Срока в полгода хватит за любой проступок. Если сложный случай, оставьте, решим втроём. Поехали! У нас ещё много дел. Ты, не знаю, кто таков, веди своих заключенных ко мне.

В тронном зале закипело разбирательство сотен дел. Причины ареста обычно были ясными, решить, помиловать преступника или изгнать, много времени не требовало. Все арестованные за резкие высказывания, мелкие кражи или драки без увечий, были прощены ради царствования нового государя. Все, кто заслуживал бы платы кровью, отработки долга или каторжных работ, были — кто прощены, кто изгнаны на срок до полугода, в зависимости от обстоятельств дела. Финт не позволял приговаривать к вечному изгнанию. Всякий серьезный преступник через полгода мог подать прошение другому государю на пересмотр дела.

«А что мне делать?» — внезапно услышал Счастливчик и просиял, обернувшись к Лярене. Фантомная лиса, демонстративно зевала, лёжа перед троном, как коврик у ног государя.

— Красотка, я тебя слышу! Минутку, господа, счас мы продолжим.

«Ты слышал? Ты меня слышал? Ты знаешь, как я тебя люблю, да? Ты хочешь поручить мне важное дело? Самое важное?» — крутилась и подпрыгивала от избытка чувств фантомная лиса.

«Успокойся, — мысленно многозначительно сказал ей Финт. — Выйдем. Да, тебя ждет важное дело».

Они с Ляреной прошли колонны позади трона и встали на берегу Мраморного озера.

«Ты видела всех франтов-комендантов, которые уже ушли? Ты их запомнила? За каждым полетел целый шлейф шпиков Келлерлисы. Они проследят и найдут тебя. Ты ведь понимаешь этих пташек и белочек?»

«Ха! Ещё как! Они так смешно пищат… — хихикнула Лярена. Но потом с важностью кивнула: — Всё понимаю! Каждую мыслишку!»

«Вот и славно. Ты — начальница над всеми шпиками. Ваша задача выследить все норы, все темницы, и выяснить, кого нам не захотели показать. Работы много, но когда после семи утра оттуда выведут приговорённых, останутся только секретные узники. Я верю только тебе, Лярена. Ты найдёшь всех и скажешь нам. В полдень жду первый отчёт от главы тайной полиции! Поняла? Дай, поцелую, моя красавица. Беги! Удачи вам».

«Финт, я… — Лярена вывернулась из его рук и на бегу оглянулась. — Я для тебя!.. Из-под земли достану!..»

— Я знаю, — улыбнулся Финт. — На это и расчет, моя девочка.

Лярена припустила со всех лап вдоль берега. Вильнув среди толпы на поляне, рыжий хвост мелькнул уже на опушке. Фантомная лиса по-беличьи взбежала по стволу и дальше неслась уже по веткам, не касаясь земли. Счастливчик надеялся, что благодаря способности фантома быстро переноситься на далекие расстояния и проходить сквозь стены (кроме железных), лиса найдёт все самые секретные темницы, в самых дальних уголках леса и в ущельях. От новой главы тайной полиции никто не скроется!

Глава 16. Новоселье

Арестованных без приговоров оказалось так много, что будущие изгнанники, собравшись на свою аудиенцию у государя, час ждали на поляне. Учитывая, что большинство из них вовсе не торопились покидать границы лесной страны, на задержку они не роптали, только всё больше нервничали, слыша радостные слухи о том, что многие получили из рук шута законное помилование.

Но Финт удивил всех. Когда Сычмур бесстрастно объявил, что уже семь утра, государь мигом прервал суды и приказал явиться перед его ясные очи всех, осужденных на изгнание.

— Я не знаю ваших дел и даже ваших приговоров и не собираюсь отменять волю государя Вересцвета, — объявил Финт. — Все, кого он приговорил, моего помилования не получат! Я предлагаю вам день на сборы и прощания. До заката, раньше, чем закончится срок моего правления, добровольно покиньте границы леса и вы уйдете без печати на лицах и без позора. Мой приговор — полгода на той стороне! Кто считает свой приговор несправедливым, через три месяца подавайте прошения государю Вересцвету, если он согласится, вы вернётесь. Стража, отпустите их! Да-да, и тех, кого приговорили только что, тоже. Кто попробует скрыться, не пожелает уйти по доброй воле, моей ответственности тут нет, думаю, наблюдатели легко их вычислят, а кому повезёт… да будет так!

Мы почти закончили с арестантами, следом ведите приговорённых к серьезным казням. Я не знаток ваших местных разборок, могу случайно оправдать, кого не надо, так что судить всех будет Келлерлиса. Я заранее одобряю любое её решение, да будет так!

Они с Ренаром разделили между собой два потока оставшихся арестованных и быстро рассортировали всех. Приговорённых к изгнанию теперь тоже отпускали, даже не взяв честное слово, что они покинул лес добровольно. Мудрый государь Финт не верил честному слову принцев леса, он давал всем равный шанс уйти законно, без позора или остаться незаконно, на свой страх и риск.

Келлерлиса судила строго, хорошо зная почти всех осуждённых. Более половины тоже заслужили изгнание. Трое были помилованы, приговоры пяти отравителей, интриганов, убийц остались в силе.

— Пора завтракать, — Финт с хрустом потянулся, так что мантия свалилась с его плеч на трон. Снова набросил счастливый плащ и оглядел пустой зал. — Сычмур, который час?

— Без четверти восемь, государь.

— Да? Мы против всех ожиданий справились раньше срока? Хм, к чему бы это? Советники, скажите правду, чем вы объясните такое чудо?

— Твоей чрезвычайной прозорливостью, государь? — предположил Ренар.

— Необычайной мудростью? — лукаво пыталась угадать Келлерлиса.

— Льстецы! А вот я думаю, всё проще. Кого-то не хватает. Вам попадались среди всех обитателей темниц борцы за справедливость? Невольные гости леса? Дети дороги, арестованные за дерзость и почему-то не изгнанные сразу? Гонцы, задержанные за то, что доставили вести из мятежных краёв? Мне — нет.

— И мне — ни одного не попалось, — притворно изумился советник Лис.

— И мне, — подтвердила Келлерлиса.

— Странно, странно… Что ж, думаю, тайной полиции после проверок по всем темницам повезет больше, — Финт знал, что Сычмур и другие незаметные шпики мгновенно разнесут по лесу его слова. Угроза достигнет ушей всех смотрителей государевых темниц и прочих частных ям и клеток. Они занервничают и побегут проверять свои тайники. — А что ты говорила, Келлерлиса, будто бы те, кто взывают ко мне по имени, будут услышаны?

— Да, если они будут молить тебя: «Государь Финт, услышь нас…» — ты услышишь.

— И я узнаю, где их держат?

— Если этот хор не перепутается у тебя в ушах, совершенно оглушив, узнаешь, где их держат, их имена, причину заточения, и кто их туда отправил.

— Здорово. Отличное зелье! Сычмур, я могу наградить великую советницу орденом имени меня и леса?

— Могли бы, государь, — с достоинством ответил домашний советник. — Будь такие ордена заказаны заранее.

— О! Тогда сразу после полудня собери мне команду лучших мастеров-ювелиров. Я закажу пару наградных знаков для самых преданных слуг. Хочу оставить по себе добрую память. Как думаешь, до заката мастера успеют?

— Если растянут время, то и за час успеют, — слегка забывшись, фыркнул Сычмур. Спохватился и с поклоном заверил, что всё будет исполнено.

— Вот и славно. Завтрак готов?

— Сию минуту, государь.

— Несите в дом, накрывайте в столовом зале. Мы празднуем новоселье!

*****

Как выглядело со стороны, из чистого баловства, новый государь и его советники спустились в ладью Келлерлисы, бегущую по озеру без руля, паруса или вёсел. Они проплыли сто метров до пристани, лишь бы не идти пешком по берегу, и с шиком вышли на порог дома. На самом деле, им нужна была минутка разговора без посторонних ушей. Кольцо воды для Келлерлисы в её владениях так же надёжно защищало от шпиков, как и стена тумана. Наблюдатели их видели с берегов, летали над водой, но ничего не могли расслышать.

— К полудню я жду вестей от Лярены, — сказал Финт. — И потом у нас целый день, чтобы вытащить всех. Ничего другого в государевой власти меня не интересует.

— Ты ведь понимаешь, Счастливчик, что все наши усилия, капля в озере, — белая ладья с золочеными бортами и высоким гребнем на носу скользила по воде. Келлерлиса смотрела за борт.

— Я знаю, что завтра же темницы снова будут полны. Не в наших силах существенно изменить ход вещей в лесу, но я должен помочь, кому смогу, тем более, своим братьям. Должно хоть кому-то повезти, пока на троне Счастливчик, — закончил он беззаботно.

Ладья ткнулась в мостки и замерла без швартовки. Финт первым ловко выпрыгнул на причал и подал руку озёрной деве.

— У тебя здорово получается командовать, — с усмешкой оценил Ренар. — Если смотреть со стороны, ты не задумываешься перед приказом, словно и не знаешь сам, что скажешь через секунду. Это дар или опыт? Даже зависть берёт. Признайся, до того, как стать «никем», ты был гусарским поручиком!

— Ты даже не сказал ротным командиром? Дружище, я почти обижен! — засмеялся Финт. — Нет, до братства я никому не служил. Устраивать переговоры учился уже в дороге. Однажды довелось участвовать в выборах старейшин в одном селении, так и пошло… Это, безусловно, природный дар. Правда, Келлерлиса? И твоё зёлье вдохновения!

— Да уж, редкий дар безответственно болтать языком, чтобы один раз из десяти случайно получалось что-то умное! — хмыкнула лесная принцесса.

— С государем разговариваете, — жалобно упрекнул их Финт, сам стараясь не смеяться. — Лишу орденов и милости!

— Дрожу от страха, — хмыкнул советник Лис. — Ого, прошу к столу. Давайте первый тост за удачное начало правления государя Счастливчика. С почином, Счас!

— Ох, за меня уже столько пили вчера… — болезненно поморщился Финт, потирая висок. — Давайте за новоселье! И за вас, моих дорогих помощников! Куда мы без друзей…

— Позавтракаем и до полудня останется ещё около трёх часов, — заметил Ренар. — Чем собираешься их занять, мудрейший государь?

— Если у вас с Келлерлисой есть свои занятия, употребите время с пользой, на правление собственным краем или изучение лесных законов. А я и так мудрейший, я бы эти часы поспал, — Финт прикрыл рот рукой, зевая: — Ночью как-то не довелось… Только я люблю спать в лесу не под крышей, а на полянке… Великая советница, сделай милость, огради нашу парадную поляну заколдованным кругом, чтобы я мог там отдыхать, а на меня никто не наступил. Пусть она кажется пустой. И ко мне через границу никто не влез бы, кроме тех, кого я хочу видеть, то есть, вас. Даже осведомители — пташки и бабочки, пусть летят мимо, если им от меня что-то нужно.

— Ладно уж, ради такого случая, подарю тебе личную границу, — обещала Келлерлиса. — Твоё здоровье, Счастливчик!

*****

Они почти закончили завтрак, Финт доедал заварные пирожные с воздушным кремом и ягодами, когда в парадную дверь резко постучали. Ни один проситель не позволил бы себе такой стук в дом государя. Даже шутовского государя.

На стол вспорхнула взволнованная горихвостка и что-то отрывисто затрещала, приседая и дергая ярко-оранжевым хвостиком.

— Там другой государь, — перевела Келлерлиса для Ренара. — Вересцвет, как я понимаю, решил нанести нам неофициальный визит?

— Пойдём, встретим, — Финт поспешно допил чай и отряхнул руки. Постоянных слуг в доме не было, кроме помощников Келлерлисы, звать Финт никого не хотел. Так что открыл дверь незваному гостю весь новый правящий кабинет, кроме начальницы полиции.

— Вы очень взволнованы, ваше величество, — настороженно произнёс советник Лис. — Плохие новости?

— Хуже некуда, — почти прорычал Вересцвет, оглядываясь, словно за ним погоня. — У вас есть галерея с защитой от прослушки, поговорим там.

Глава 17. Сердце леса

Как только они поднялись в одну из башен и вышли вчетвером на крытую галерею, где хозяева даже не успели побывать до сих пор, пред ними открылся великолепный вид на Мраморное озеро с высоты. Снаружи их и саму галерею не было видно, и шпики здесь не слышали разговор, даже сидя в одной из комнат в башнях, смежных с галерей.

— Что случилось? Зачем так нервничать? — удивился Финт. — Неужели твое величество настолько расстроили наши суды?

— Дело вообще не в вас! По крайней мере, я надеюсь, это не твои глупые шуточки, Счастливчик. Корона государя… настоящая, та, что венчала всех государей последние три тысячи лет, пропала!

— Так ты её вчера снял перед всеми, не помнишь? — наивно сказал Финт.

— Снял и надежно спрятал. И ночью я не шастал по полянам и не плясал вокруг костров, как некоторые! Но с утра её уже не было, — раздраженно ответил Вересцвет.

— Как давно ваше величество проверили свой тайник и обнаружили пропажу? — по-деловому уточнил Ренар.

— Час назад. Я пытался поискать сам, не поднимая шума, расспрашивал мелких наблюдателей, смотрел в поисковое зеркало… ничего.

— Может, сороки утащили? Там ведь огромный изумруд, и вообще, золото блестит, — Финт среагировал на новость без малейшего беспокойства.

— Заткнись, Счастливчик! — рявкнул Вересцвет, явно забыв, кто тут в данный момент государь леса. — Келлерлиса, ты ведь понимаешь…

— Что без венца власти престижу государя будет нанесён существенный урон? Понимаю, — сурово глянула на него великая советница. — Вернуться завтра без старинной реликвии Большого леса тебе будет непросто…

— Непросто?! Да это невозможно! По-вашему мне мало войти в летопись, как государь, проигравший власть бродяге, я ещё и потерял «Сердце леса»?!

— О чём это? — шепнул Ренар.

— Изумруд в венце огранен как сердце, — шепотом ответил Финт. — Его так называют.

— «Сердце леса» найдётся, — холодно возразила озёрная дева. — Такие камни навсегда не исчезают. Но ты… да, ты в трудном положении Вересцвет. Ни один коронованный государь прежде не позволял себе столь легкомысленно разорвать связь с венцом, так, чтобы его действительно можно было украсть. Шутили с «сердцем леса», закладывали и прятали его многие, но не так… В эту ночь (и, разумеется, наутро) ты не был законным государем, ты сам временно отошёл от дел и снял венец не только буквально. Так следовало получше сторожить его!

— Келлерлиса! У тебя будто нет сердца! — в отчаянии воскликнул отставной государь.

— У тебя тоже нет. Украдено! — парировала великая советница.

— Что делать? — Вересцвет стонал и раскачивался, держась за поручни галереи. — Его нужно вернуть до заката! Помогите! Только вы можете провести негласное расследование и не привлечь внимания шпиков. Вас трое, вы при власти, а я… что я могу один?

— Накрылся мой отдых на полянке, — цокнул языком Финт.

— Нас четверо, — напомнил Ренар. — И вся тайная полиция в нашем распоряжении.

— Только при условии, что его величество само выполнит задание, которым занята Лярена, — быстро добавил Финт.

— Чего ты хочешь? — нахмурился Вересцвет, догадываясь о цене.

— Проверка всех темниц. Прикажи выпустить самых секретных узников, которых вчера приказал мне не отдавать.

— Отпущу, если найдёшь «Сердце леса».

— Даже искать не стану. Пальцем не шевельну, если счас же всех не освободишь, — жестко ответил Финт. — Мы и сами их найдём, вопрос времени. Иди, подумай. Мы-то никуда не спешим…

— Ты подлый шантажист… — пробормотал Вересцвет.

— Я?! — широко распахнул наивные глаза бродяга. — Вот это поворот! Кажется, мне необходима помощь советников. Как считаете, тратить ли нам преступно краткое время нашего правления на личные заботы этого… с позволения сказать, павлина без короны?

— Финт!!

— Прости, а кто ты? Ты прибежал за помощью, а ведёшь себя всё ещё как полновластный государь. Или ты хочешь угрожать мне военной силой, повернешь против меня армию, пойдёшь отвоевывать трон у подлого захватчика? Давай скажи заранее, в чём ты обвинишь меня и что скажешь своим подданным, подбивая их на мятеж?

— Прекратите ненужный спор, мы тратим драгоценное время, — охладил всех Ренар. — Если ваше величество принимает условие, будьте любезны собственноручно написать такой приказ, чтобы все начальники всех темниц принимали его всерьёз и сделали то, чего желает государь Счастливчик.

— В лесу время не ценность, советник Лис, — с кривой усмешкой возразил Финт. — Точнее, ценность лишь для нас. А местные им вертят, как часами на цепочке. И если он постарается, солнце не сядет, пока венец не будет найден. Правда?

— Не будь твоё правление привязано к настоящим суткам, я бы так и сделал, — тихо ответил Вересцвет. Его ярость утихла. — Перевести или растянуть время для всей лесной страны сразу, никому не по силам. Наше пари заключалось на сутки, об этом всем известно. Многие заметят расхождение, так рисковать я не могу. Так что срок у нас только до заката, иначе пропажа обнаружится.

— Я могу уточнить магический статус «сердца леса»? — спросил Ренар. — Законность или преемственность власти на практике привязаны к старинному венцу или изумруду в нём? Или это всего лишь символ?

— Считается, «сердце леса» придаёт мудрости, осеняя чело правителя своим блеском. Но настоящая нерушимая связь трона, посоха и венца — треугольник власти, это… древний символ, разумеется. Но в нём есть сила тронной магии. По-настоящему Большой лес признаёт только того, чей трон корнями уходит в эпоху до Первого Противостояния. И венец… да, должен быть настоящим. Самая искусная копия не пройдёт, если вы об этом.

— Поэтому ты отдал мне только посох? — понял Финт.

— Разумеется! — снова вспылил Вересцвет. — По-твоему это всё игрушки?!

— Моё мнение сейчас неважно, — деликатно ответил Финт. — Ты согласен на моё условие?

— Да!

— Пиши приказ.

*****

Отставной государь покинул резиденцию правящего государя. Финт лично проводил его до порога и закрыл дверь. На столе в гостином уголке остался приказ, который Вересцвет обещал через своих глашатаев довести до абсолютно всех смотрителей и содержателей темниц. Всё равно, частных или общеленых.

Они не торопились отзывать Лярену, пусть лиса лучше на месте проверит, как будет исполнятся этот приказ.

— Что будем делать, как искать? — спросил Ренар.

— Я думал, через ювелиров, — сняв корону из золотого клевера, Финт тёр виски и ерошил волосы. — Петры могут «разговорить» старинный уникальный изумруд. «Сердце леса» непременно подаст сигнал, понятный дэйкам самоцветов. Но… потом я понял, об этом знает и Вересцвет, и похититель. Тот, кто украл, должен создать плотный экран. Закопать или утопить венец — мало. Земля, вода и камень, дерево, даже огонь, тем более золото выдадут место, если хорошенько спросить.

— Мда, мы знаем способ надёжно что-то спрятать, — кивнул Ренар, вертя в пальцах трость с серебряной оскаленной головой лисы. — Железо. Венец будет «молчать» в железном ларце…

— … а этот ларчик спрятан в золотой или деревянный, чтобы не вызывать подозрений, — поддержала идею Келлерлиса. — В таком виде его можно поставить в подвал и никто не найдёт веками.

— Если точно не знать, где искать, — подытожил Финт. — Не венец укажет на похитителя, наоборот. Нужно вычислить, кто его взял, тогда найдём. Иначе никак.

— Мы не знаем причины, что задумал похититель, в чём его цель? Только скомпрометировать Вересцвета или самому завладеть треугольником власти? — сказала Келлерлиса. — Допустим, венец и «сердце леса» уже у него. Трон захватить нетрудно — он стоит в пустой резиденции, заходи, кто угодно. Кто смелый — можешь посидеть, пока не прибежит охрана. Посох отнять у Счастливчика не так уж невозможно. Мы не постоянно вместе, у Финта нет своей магии, у посоха — тоже. Он важен только в связке, и не ударит вора молнией. Тем более, если во власти похитителя находятся две других части треугольника. Я бы рискнула, будь я одержима этой идеей. В обычный день тащить реликвии бессмысленно. Не венец делает государя государем, а жребий. Выбор свыше. Но сегодня власть так зыбка, что ее может взять буквально кто угодно. Например, Финт… или другой.

— Если похититель — верный слуга, вроде Сычмура, — невесело пошутил Финт, — он мог преследовать и третью цель: спрятать венец подальше, защитив его от недостойных рук, пока власть зыбкая и государь потерял силу. — Он и трон от меня припрятал, если б мог, и посох отнял бы…

— Интересная мысль, — одобрил Ренар. — И не такая уж безумная. Но я подозреваю всё-таки злой умысел и жажду власти. Кого-то так обидела шуточка государя, который передал трон случайному самому неподходящему человеку, что…

— …некто возмутился: «Почему он, а не я?» — закончила Келлерлиса.

— Совершенно верно, — поклонился в ее сторону советник Лис. — Вопрос, как в государстве, где власти жаждут буквально все, и где интриги и лицемерие — в крови, найти того, кто действительно взял венец с изумрудом?

— Нужно подумать хорошенько, — сказал Финт. — Разойдемся на время по своим покоям, размышляя, как вывести вора на чистую воду. Потом сравним идеи. У меня пока вообще ни одной. Вот вам и зелье обострения чутья.

— Но что-нибудь ты чувствуешь? — спросила Келлерлиса.

— Чувствую, как мы влипли. Не найдём проклятый венец, Вересцвет нас никогда не просит. Мне-то наплевать на его гнев, но вы…

— Не бывает похищения совсем без улик, без зацепок, таких очевидных, что их никто не заметил, — в раздумье проговорил Ренар. — Пока нужно осмотреть место, где хранился венец.

— Это я возьму на себя, мне Вересцвет не откажет, и мой визит не будет подозрительным, — Келлерилиса вышла за парадную дверь и перенеслась в дом отставного государя.

Ренар листал хроники в библиотеке, выискивая самые старые сведения о «сердце леса». Приходилось разбирать древнелесной.

Финт сидел на причале, болтая ногами в воде, и думал, зачем людям вообще сдались такие глупости, как короны, власть, золото, и зачем они к ним настолько привязаны?