Счастливчик
Глава 16. El Conquistador
Пятнадцатое июня тысяча девятьсот девяносто первого года. Суббота.
Трещина на потолке была другая. Короткая, прямая, как начерченная по линейке, и Алекса она раздражала именно этим – ровностью. Та, старая, из четырнадцатого номера в «Сансет Инн», извивалась, как река на школьной карте, а тут, на втором этаже конспиративной квартиры потолки были свежевыкрашенные и от этой аккуратности в груди было неспокойно. Всё здесь было правильно, удобно и казенно.
И ничего из этого не было домом.
Алекс лежал и слушал.
Это стало привычкой. В армии сержант Перкинс в Форт-Беннинге учил слушать – если на улице тихо и тревожно, значит, что-то будет. Если шумно – всё будет нормально. Полицейская академия подтвердила это правило. А служба в полиции успела закрепить это правило. Нормальный город шумит. Сегодня он не шумел. И это было плохим знаком.
Пять дней назад, в воскресенье, за складом «Фламинго» стреляли. Роза лежала на асфальте с пулей в боку, четверо бандитов навсегда остались во дворе, шестерых вязали пластиковыми стяжками, а в понедельник «Геральд» вышел в очередной раз с его лицом на первой полосе. А потом вышел и репортаж по телевидению, где капитан Кэлхун говорил с экрана правильные слова о бандитах, осмелившихся стрелять в сотрудников полиции Майами.
А потом наступила тишина.
Понедельник – тихо. Вторник – тихо. Среда – тихо. Четверг и пятница – тоже. Никаких сделок на улице. Никаких скомканных купюр из рук в руки. Никаких мальчишек с рюкзаками, оглядывающихся, словно зверьки, которые знают, что за ними следят. Гетто притихло, как будто весь Либерти-Сити разом получил и стал выполнять приказ – «стоять, руки на виду».
И в этой тишине Алекс научился не спать до пяти утра.
Он встал, не дожидаясь будильника. Умылся – вода в ванной была либо обжигающая, либо ледяная, настроить теплую не получилось.
На кухне ткнул носом в дверцу холодильника, где висел магнит-бутылка «кока-колы» и записка «Кофе не пить. Чужой. Босс», и заварил свой, принесённый в целлофановом пакете. Напиток получился безвкусный и он его не допил.
Участок встретил его запахом, к которому за неделю привык так, что перестал замечать: кофе, пот, средство для чистки обуви – и что-то новое. Химическое, масляное. Запах новой оружейной смазки.
План был простой – переодеться, получить оружие и направиться в комнату для брифинга.
В оружейной комнате не было ни одного револьвера. Пожилой толстый оружейник в очках отодвинул шторку окошка и, не спрашивая, выложил на стойку коробку «GLOCK 17 – AUSTRIA», магазин и патроны.
Алекс расписался, вскрыл коробку, проверил магазин. Патроны ложились ровно, без заедания, а рука уже привыкла к форме рукоятки. Пластиковая игрушка, как говорил оружейник. Только после двухсот патронов в тире она перестала быть игрушкой и стала товарищем, чью надежность требовалось проверить в деле.
В комнате для брифинга Дельгадо стоял у доски – огромный, лысый, с сигарой в зубах, которую он как всегда грыз, но не закуривал. В руках он держал папку с эмблемой полицейского департамента Майами.
Несколько минут – подошли последние офицеры. Дельгадо начал:
-Итак, зачеты на новое оружие сдали все. Официально поздравляю. Теперь вы хуже вооружены, чем мексиканская полиция, и лучше вооружены, чем некоторые армии. – Он обвел комнату взглядом. – Семнадцать патронов в магазине, против ваших шести. Прошу заметить, что большее количество боеприпасов, это ещё не повод вспоминать свои военные будни и пытаться стрелять длинными очередями, как пулеметчики где-нибудь в Панаме.
Алекс хмыкнул – про Панаму, судя по взгляду, направленному на него, сержант кидал камень в его огород.
Пауза. Сигара в зубах перестала двигаться – это был плохой знак.
-Теперь по обстановке. Слушайте внимательно, потому что слова мои будут звучать невесело. – Дельгадо ещё раз окинул взглядом собравшихся офицеров. – Из шестнадцати человек, которых мы взяли в воскресенье за серьезные правонарушения по всему округу, одиннадцать вышли под залог. Судья посчитал, что они – жертвы полицейской охоты. Только вот эти «жертвы» вернулись на свободу и на улицах сейчас то, что вы видите. – Сержант обвел ладонью карту района, на которой не было ни одного нового флажка. – Пусто. Как в холодильнике у холостяка. Никаких сделок. Никаких перестрелок. Я не первый год в этой форме, офицеры, и, вот что я вам скажу. – Голос Дельгадо стал тише. – Если в Либерти-Сити становится тихо, это не значит, что они что-то готовят. Поэтому. Предельное внимание. А теперь, по сводке…
Когда брифинг закончился, сержант Дельгадо повернулся к Алексу:
-Вульф. К лейтенанту.
-Да, сержант! – Отозвался Алекс.
В кабинете лейтенанта Родригеса офицера Вульфа уже звали. Агент ФБР Мартинес был такой же, как и всегда: костюм, галстук, жетон «FBI» на ремне, волосы с проседью, зачесанные назад. Только под глазами лежали тени – за эту неделю он стал выглядеть старше.
На столе у Родригеса стояла чашка кофе, которую никто не трогал.
-Офицер Вульф. – Агент Мартинес приподнялся. – Добрый день.
-Добрый.
-Присаживайтесь, офицер. – Указал место рукой лейтенант Родригес. Алекс занял указанное место.
-Итак. Мне нужен офицер в форме. С патрульной машиной. Сейчас. И это будете вы.
Алекс повернул голову в сторону лейтенанта. Тот кивнул. Агент продолжил:
-Ваша задача быть со мной. Не вмешиваться без приказа. Просто быть рядом со мной, когда я войду в одно место. И машина нужна именно полицейская, которую все увидят. Подробности позднее.
Алекс снова посмотрел на лейтенанта. Тот кивнул и негромко произнес:
-Только без геройства, Вульф. С вашей последней стрельбой до сих пор разбираемся. И готовься, скоро тебя в суд вызовут.
-Да, сэр.
В восемь вечера белый «Каприс» с мигалкой на крыше катился по Северо-Западной второй авеню на юг в сторону залива. За рулём сидел Алекс Вульф в патрульной форме. На пассажирском месте расположился агент Мартинес, который в машине снял пиджак, ослабил галстук и выглядел не так официально, как в кабинете у лейтенанта Родригеса.
-Мы едем в клуб «Эль Конкистадор». – Сказал Мартинес, глядя на дорогу. Клуб недалеко от залива. Держат его латиносы. Много людей. Много музыки. Много денег. Мы не остановились после вашей операции в воскресенье, и мы предполагали, что кого-то суд отпустит. Так и произошло…
Машина остановилась на светофоре.
-У нас появился след. Кристобаль Наварро. Двоюродный брат Рикардо Наварро. Он не главный. Он не занимается наркотиками или убийствами. У него честный бизнес. Почти честный. Он занимается деньгами, и, как мне кажется, не только своими, но и брата. И его нужно проверить.
-Только проверить? Задерживать не будем?
-Только в случае, если на то будет веская причина. А пока смотрим. Тем более, ты коп, а копы…
-У клуба – это нормально. Никто не запомнит. Копы дежурят неподалеку от клубов, чтобы не было драк. Копы – это фон.
-Точно. – Мартинес кивнул. – Ты фон. Ты, часть ночного города. Ты не должен запомниться обывателям, но тебя видели сотни и тысячи людей в газетах и новостях и это наша сила. Потому что, когда человек смотрит на копа из газет и телевизора, он не обращает внимания на таких, как я.
Чем дальше они ехали, тем больше город менялся. Либерти-Сити остался позади: решётки на окнах, выцветшие вывески, бетон. Потом кончились и жилые кварталы. Начались пальмы, не такие как в Либерти-Сити – высокие, аккуратно подстриженные, ухоженные. Невысокие домики в два этажа сменились многоэтажками, а потом и аккуратными белыми домами за живыми изгородями – такими, какие себе представляют все иммигранты, очарованные пресловутой «американской мечтой». На перекрестках попадались не потрепанные «Олдсмобили» или «Форды» с «Шевроле», а новенькие европейские «Мерседесы», «БМВ», «Ягуары» и что-то ещё дорогое, чему Алекс названия не знал, и на фоне чего патрульный «Каприс» выглядел просто убого.
-Заметил? – Спросил Мартинес, не повернув головы к Вульфу.
-Заметил. Тридцать минут езды и город изменился.
-Да… Тридцать минут. Это тот же город, тот же залив, то же солнце. И люди. Только и разницы, что один конец города продает кокаин, а другой – покупает и платит за это деньги. И тот клуб, куда мы едем, это то самое место, где оба конца города встречаются за столом так, будто ничего не происходит.
-И при чем тут клуб?
-При том, что клуб – это лицо. – Мартинес говорил ровно, будто диктует, что требуется написать задержанному. – «Конкистадор», это не бар в переулке. Это мрамор, оркестр, обязательный дресс-код на двери. Там ужинают судьи, страховщики, владельцы отелей, ведущие с телеканалов. Такой клуб надо знать изнутри. Сегодня он придет туда опять и мне нужно узнать, с кем он будет говорить. Для этого мне нужно, чтобы рядом со мной был человек в форме и с рацией, а не агент в пиджаке.
-Это всё?
Агент Мартинес помолчал, продолжил после слишком длинной паузы:
-Нет, не всё. У нас кто-то сливает операцию. Я не знаю кто. Я знаю только, что кто-то из моих людей или кто-то из ваших ещё на них работает. И поэтому я беру тебя. Копа из газеты, с экрана телевизора, копа в форме. В клубе Наварро убивать тебя не будет, это плохой бизнес. А вот агента ФБР, который сует нос в его дела, может…
Клуб «Эль Конкистадор» не выглядел как клуб. Он выглядел как особняк, который сожрал соседний особняк и поставил на его месте парковку.
Белый двухэтажный фасад с колоннами и чугунными фонарями. Витражные окна до потолка, за которыми плясали свечи и камерные блики. Красный ковёр от тротуара до двери, на котором стояли двое – не охранники в привычном понимании этого слова, а швейцары, в белых пиджаках и белых перчатках. Рядом, у входа, небольшой подиум на котором на котором мужчина в ливрее принимал ключи: у «Конкистадора» была своя парковка и свой паркинг-клерк, потому что гости не паркуюсь сами.
На парковке машины в два ряда – «Мерседесы», «Кадиллаки», «Порше», один белый «Роллс-Ройс» и один красный «Феррари», который по скромным оценкам Алекса, он мог бы купить весь свой участок вместе с оружейной комнатой и всем автопарком.
-Мрамор, оркестр и свечи. – Коротко произнес Алекс.
-Элита нашего общества. И кокаин в бардачках каждой третьей машины. – Мартинес печально выдохнул. – Противоречие? Нет, офицер? Это называется «бизнес». А теперь слушай. Ты паркуешься вон там, - он кивнул на свободное место у входа. – И оставляешь её на виду. Форма и полицейская машина здесь работает лучше, чем в гетто. Коп в форме с белыми людьми – это показатель сервиса высшего класса. Они им гордятся. Даже фотографируются.
-Фотографии, это то, чего бы я хотел меньше всего в этот вечер.
-Не бойся. – Мартинес открыл дверь, протянул фотокарточку плохого качества. – Я через два часа вернусь. Смотри за парковкой. Если увидишь что-то странное, можешь записывать. Фотография старая, но ты его узнаешь.
Мартинес вышел из машины, прошел мимо швейцаров, те кивнули – узнали его, судя по легкому наклону головы и пропустили без вопросов.
Алекс остался один. Он опустил стекло и в лицо ударил влажный, тёплый воздух, смешанный с чем-то тропическим. Из открытых дверей клуба бил не рёв басов, а живой оркестр – саксофон, труба, что-то латиноамериканское, красивое и явно дорогое.
Через сорок минут приехал «Кадиллак» цвета шампанского. На фоне «Роллс-Ройса» он смотрелся скромно, но Алекс узнал его сразу. Из машины вышел мужчина – высокий, в светло-сером костюме, белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, с золотой цепью на шее, толстой, но такой, что на неё не падали взгляды – потому что здесь таких целей было много. На запонках блестели маленькие бриллианты.
Кристобаль Наварро. Алекс узнал его сразу, он был похож на лицо с фотокарточки, но несколько постарел. Вульф присмотрелся к лицу – гладкое, спокойное, без единой эмоции. Он подошел к двери, и швейцары расступились, четко, быстро.
В машине сидеть расхотелось, он открыл дверь, выбрался наружу, как тут же услышал женский голос:
-Офицер!
Алекс обернулся.
Три девушки. Точнее – три молодых женщины в вечерних платьях, две брюнетки и одна блондинка, все трое из тех, что выходят из таких клубов, чтобы прикурить, покричать на таксиста. Блондинка держала в руке бутылку шампанского «Вдова Клико». На блондинке было красное платье, которое в других уголках Америки могли бы посчитать за нижнее бельё.
-Это он! – Блондинка пьяно ткнула в Вульфа пальцем. – Это тот самый! Из телевизора.
Девушка подняла руки и начала дергать ими из стороны в сторону, показывая, как стреляет из пистолета, вот только в одной руке у неё была бутылка, напиток из которой выплеснулся ей же в лицо. Блондинка тут же засмеялась.
-Нет, - сказала брюнетка в изумрудном платье. – он не такой. У него нос другой.
-У рыжих все носы одинаковые, мадлен!
Алекс открыл рот и тут же закрыл его, потому что его узнала третья, невысокая, в черном платье. Он её узнал – это лицо смотрело каждый прогноз погоды на четвертом канале с экрана телевизора.
-Он тот самый! – Ведущая была трезвее остальных и потому улыбалась сдержаннее. – Тот самый рыжий коп из перестрелки за складом. В репортаже ты выглядел старше, а в жизни – просто ребенок.
-Спасибо, мэм. – Кивнул Алекс.
-Мэм! – Блондинка захохотала и почти упала на капот патрульного «Каприса». – Офицер, она тебе комплименты говорит, а ты ей «Мэм!». Марта! Ты теперь мэм!
-Я не мэм, - сказала Марта и тоже захохотала.
-Офицер, - блондинка поправила бретельку платья так, что та едва не сползло у неё с плеча, так, как делают это только для того, чтобы заметили, но выглядело со стороны случайностью. – А можно вопрос?
-Да, мэм. Можно. – Выдохнув произнес Алекс, понимая, что агент его предупреждал об интересе к копам в таких местах. Девушки рассмеялись с новой силой.
-Вот вы такой красивый… ой… сильный… в такой форме. С наручниками… Скажите честно, если я нарушу закон… Вы. Меня арестуете?
-Всё зависит от конкретного нарушения, мэм. Если наказание за него предусматривает задержание, я буду вынужден надеть на вас наручники и отвезти в участок.
-О-о-о-о! – Блондинка посмотрела на подруг. – Он сказал, что арестует!
-Офицер, - вторая, в изумрудном платье, наклонилась к нему так близко, что Алекс почувствовал аромат дорогих духов. – А если я вас задержу? Есть такая статья?
-Нет мэм, не припоминаю.
-Тогда вам придётся позволить! – Она подмигнула, и её рука легла на грудь Алекса. – Я непростая девочка!
Тут то Алекс и понял, что дело плохо. И ему нужно сделать всё, чтобы выйти из ситуации максимально безболезненно. Правило было простое – «улыбайся и не соглашайся». Вот только следовать ему было сложно, особенно, когда одна из подруг так соблазнительно встала, показав ему свое декольте в самом интересном ракурсе.
-Мэм. – Вульф поднял ладонь и отступил на шаг, уперся спиной в дверь машины. – Я на службе. Простите.
-На службе. – Повторила блондинка. – Офицер, а когда вы заканчиваете службу?
-А после службы? – Блондинка сделала шаг, и, поскольку отступать Алексу было уже некуда, потянулась к его уху. – Мы там будем до утра. Может зайдете? На часик? Марта знает бармена, он делает такие коктейли… Вам понравится. Я вам обещаю…
Девушка игриво облизала губы и продолжила:
-Я вам обещаю, что после таких коктейлей ты вспомнишь, что ты не только коп!
-Сэмми! – Марта ударила её по руке. – Не торопи события. Он тебя ещё не выбрал!
Девушки вновь засмеялись, а у Алекса стало подниматься всё, что поднимается в таких случаев – начиная настроением и заканчивая…
-Извините, я на службе…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
