Счастье на борту

Глава 1

«Если ты опоздаешь на рейс, свадьбы не будет!».

Эта фраза вертелась в голове, пока я смотрела, как отходит мой лайнер.

– Выпустите! – Я бросилась к перилам, пытаясь оттолкнуть матроса, отвязывающего канат. Тот с удивлением посмотрел на меня, но придержал, не давая пройти. С ужасом я смотрела на то, как второй матрос затягивает на борт тяжелый деревянный трап, а пространство между берегом и мной увеличивается.

– Пустите! – Продолжала я биться в его руках. – Это не мой лайнер!

– Это и не лайнер вовсе, – буркнул матрос, видимо, привыкший к неадекватным дамочкам. – Фрегат «Счастье».

– Какое ж это счастье! Деревянная бочка! – завопила я, чем вызвала неодобрительные взгляды не только матросов, но и некоторых пассажиров. На секунду показалось, что в их глазах мелькнул желтый огонь. Отблеск солнца, наверное. – Видите вон то воплощение белизны, элиты и престижа? – Я ткнула пальцем в лайнер, который только отчалил от пристани. – Вот там счастье! Мое счастье!

– Девушка, вам нужно успокоиться! – Твердой рукой матрос оттеснил меня от борта теплохода, видимо, не надеясь на то, что три хлипкие прута, бывшие оградительным бортиком, смогут сдержать мой пыл.

– Мне нужно туда! Это не мой теплоход!

Расстояние между деревянной посудиной и берегом увеличилось чуть медленнее, чем между мной и моим счастьем. Я опустилась на палубу. Слезы текли ручьем, пока я смотрела на то, как отплывает в противоположном направлении лайнер с моим женихом на борту. Теперь уже, наверное, бывшим женихом. Я продолжала держать ручку чемодана, не заметив, что пальцы уже побелели от напряжения.

Я все потеряла! Своим умением находить неприятности и ломать то, что сделано на века, я достала его семью. Но мне дали последний шанс сделать все правильно. И я его упустила.

– Билет есть?

Рядом раздался голос, я подняла голову и увидела старого матроса. Отцепив затекшие пальцы, я стала рыться в своей сумочке, пытаясь найти билет. Достала смятую картонку и протянула, но резко вернула руку обратно.

– Это не мой.

Я смотрела на простую бумажку, на которой не было ни вензелей, ни букв «VIP», ни ошеломляющей цены за круиз. Просто скромная надпись: «Счастье». Палуба 3, каюта 13.

Хлопнула себя по лбу, протянула билет матросу и начала нервно смеяться.

В этот раз моя невезучесть даже номер подобающий проставила!

Все шло хорошо, когда такси пришло вовремя, довезло меня до морского вокзала и даже высадило у нужного входа. Вынув билет из сумочки, я держала его в руке, направляясь к табло с расписанием. Оставалось совсем немного: вручить билет стюарду и зайти на борт.

Ровно за шаг до стойки администрации, я отвлеклась, предвкушая поездку, что не заметила, как на меня бежит здоровенный бычара. В переносном смысле, конечно. Но боковым зрением я увидела его как настоящего быка на корриде. Только поздно: не успев отпрыгнуть в сторону, я была сбита им и погребена под кучей вещей из моей сумочки, разлетевшихся по полу.

– Простите, у меня рейс отходит, – проворчал он, разгреб руками мою косметику, выхватил билет и убежал прочь.

Подскочившая девушка-администратор помогла мне подняться и собрать вещи, прокомпостировала билет и проводила прямо до трапа. Мне бы заметить, что ведут меня на край пристани, что трап деревянный, а сам теплоход… В общем, что это деревянное недоразумение совсем не похоже на лайнер. Но нет, я была так счастлива, что не видела ничего вокруг, пока под моей ногой не скрипнула доска.

– Я прыгну! – Очнувшись от горестных воспоминаний, я покосилась на чемодан, в котором лежали мои лучшие платья, бутылка приветственного шампанского и бокалы для молодоженов. Бог с ними! Главное, оказаться на берегу, а там уже пусть турфирма решает, как мне догонять мой лайнер.

– Здесь недалеко, честно.

Оставив чемодан, я перекинула сумочку через плечо, скинула туфли и пошла вдоль палубы, стараясь приблизиться к месту, где был узкий проход между перилами. Старый матрос вынул трубку и постучал по ней, а затем двинулся за мной. Матрос, который удержал меня в первый раз, решил не проявлять такого оптимизма и дальше, оставаясь на месте. Лишь глаза его стали желтыми и узкими. Слишком узкими для китайцев и слишком желтыми для монголов.

– Плаваю я хорошо, – продолжала я убеждать наступающего мужчин. – Там мой жених, мне очень нужно на берег. Поймите, вы же когда-то любили, – выдала я последний весомый аргумент.

– Мы уже слишком далеко, вы не сможете вернуться. – Я посмотрела на бурлящую воду под кормой. Пены, выбрасываемой винтами, было слишком много, а расстояние до пирса все увеличивалось.

Страшно и опасно.

Пока я отвлеклась, матрос сделал последний шаг и схватил меня за сумочку. От неожиданности я дернулась и потеряла равновесие. Между нами был только ремешок сумочки, натянутый до предела. Треск рвущейся кожи, и я упала в воду.

***

– Темная вода окутала меня вязкой пеленой.

Здесь что-то не так. Вода не может быть настолько густой и темной. Я понимаю, загрязнения, мусор и свинофермы не делают ее родниковой, но не до серого же цвета. Я не могу плыть, даже пошевелиться не могу, а вода тянет меня туда, где все громче слышен гул винтов. Не оборачиваться. Работать руками и ногами. Плыть, ведь у меня есть цель – вернуться к жениху. Но вода неумолимо тянет назад, и в спину ударяются волны от каждого поворота винта.

Сейчас бы потерять сознание от ужаса, но нет, мой мозг начал работать с удвоенной силой, придумывая и отбрасывая все варианты спасения. Резкий рывок, и чья-то сильная рука схватила меня за шиворот и потащила наверх. Серость воды стала разбавляться лучами солнца, а корпус корабля стал приближаться намного быстрее, чем я могла представить. Секунда, и я могу сделать глубокий вдох, нет ощущения воронки, но вот тягучесть воды никуда не исчезла. Я будто плаваю в киселе.

Рука так и продолжает держать меня за шиворот, что не дает увидеть моего спасителя. Матросы, которые до этого спокойно смотрели, как я прыгаю в воду, мечутся по палубе, кидая спасательные круги и держа наготове пледы и аптечку.

– Отнесите ее в лазарет и снимите последствия.

Голос бархатный, будто каждое слово обволакивает мягким, уютным одеялом. Еще один рывок, и меня втаскивают на палубу. Теперь я могу его видеть: высокий (или мне из лежачего положения так кажется?), накачанный (мне хорошо видны все рельефы его мышц под мокрой, прилипшей одеждой). А вот лица спасителя я снова не вижу – отсвечивает солнце. Только голос такой теплый, но жесткий, будто он здесь начальник.

– Через пятнадцать минут мне нужен доклад о ее состоянии. Если проявится темнота, сообщить немедленно.

Темнота? Какая еще темнота, солнце же светит нещадно. Или он про ту темноту, в которую я неумолимо проваливаюсь?

Очнулась я от надоедливого позвякивания. Мягкая и, главное, сухая постель, узкая комната и странное круглое окно. Рядом стоит все тот же матрос. Раздражающий звон исходит от стакана, в котором он что-то мешает железной ложкой.

– Прекратите, – я не узнала свой голос, до того он был слабый и безжизненный.

– Очнулась, – беззлобно произнес он и протянул мне стакан с мутноватой жидкостью. – Пей.

Я приподнялась на локтях, но голова закружилась, и пришлось снова опуститься. Матрос осторожно подложил под меня подушку и поднес стакан к губам. На вкус – гадость полная.

– А ты что хотела? Нырнуть во тьму – это только такая, как ты, может додуматься.

После первого же глотка голова прояснилась, и появились вопросы.

– Это какая же?

– Человечка. – Пожал тот плечами и направился к двери. – Сейчас позову капитана, он просил доложить, когда ты очнешься.

Оставшись одна, я огляделась: маленькая каюта, пустые белые стены. Я все еще на борту этого «счастья». В небольшой круглый иллюминатор было не видно моря, да и качка совсем не чувствовалась. Дверь открылась, в каюту вошел мужчина: высокий, темноволосый, подтянутый, и мягким баритоном представился.

– Капитан Кромби. – Он придвинул стул к моей койке, сел и протянул руку. – А ты – Лина.

Я с интересом разглядывала его загорелое лицо с четкими полосками морщин, прорезавших его лоб, но руки не подала. Взгляд острый, пробирающийся под кожу, но не опасный, скорее, заинтересованный. Подтянув одеяло до подбородка, я сложила руки на груди.

– Вы наверняка покопались в моей сумочке, нашли паспорт и так все знаете.

– К сожалению, ваш паспорт, как и ваша сумочка, остались во тьме.

– В воде, вы хотели сказать?

– Я сказал то, что и собирался. А еще ты теперь моя жена.

– Жена? – Я смотрела на него, как на ненормального. – Мало того, что вы не пустили меня на берег, потеряли вещи, так еще издеваетесь? Это у вас аниматорский костюм под старину? Позовите настоящего капитана, пусть он свяжется с береговой охраной, и меня отправят обратно.

Мужчина поднялся, поставил стул на место и чуть усмехнулся.

– И это благодарность за спасение? Я не обижаюсь, погружение в темноту влияет на мозг, особенно таких слабых существ, как люди. Я зайду к вам завтра.

Не успела я рот открыть, как он скрылся за дверью. Чувствовала я себя более-менее сносно, даже до двери добралась без особых приключений. В коридоре никого не было, я быстро проскочила мимо ряда кают и распахнула дверь на палубу. Морозный ветер ударил мне в лицо. Я сделала шаг вперед и чуть не поскользнулась на заледеневшей палубе. Когда мы отплывали, был жаркий июль, я точно помню. Схватившись за перила, я перегнулась и посмотрела вниз. Вместо воды там была темнота, все так, как и говорил капитан. Я повернулась к корме, в надежде увидеть там солнечный берег, но там не было ничего. Лишь маленькая, светлая точка, которая с каждой секундой становилась все меньше. В оставшемся лучике света мелькнули огромные крылья, и я погрузилась в полную темноту. Внутри поднялась паника, я попыталась нащупать ручку двери, чтобы вернуться. Рука скользнула в пустоту, нога поехала на тонком слое льда. Будто дежавю, я потеряла равновесие и полетела в темноту.

И снова сильная рука ухватила меня за плечо и дернула вверх. Я уткнулась носом кому-то в грудь, больно уткнувшись носом в железную пуговицу. От него пахло ароматным мылом и коньяком.

– Когда происходит переход, таким, как ты, запрещено находиться на палубе. – Голос хриплый, будто после ангины, руки на моей спине чуть подрагивали, но держали крепко.

– А если я не буду слушаться ваших дурацких правил? – прошептала я, не желая отпускать надежный рукав мундира.

– Просто запомни, что это запрещено.

– Я вернусь домой уже завтра. Несмотря на все ваши дурацкие запреты.

– Не вернешься. Мы уже в другом мире.

– Умерли, что ли?

– Посмотри.

Капитан прижал меня чуть сильнее правой рукой, левой взял меня за подбородок и повернул голову в сторону. Перед носом теплохода открывалось окно, впуская в новый мир, где играли краски необычных деревьев, летали диковинные птицы, а из воды высовывали головы длинношеие животные.

Я сильнее сжала рукав, прижимаясь к капитану. Наверное, я очень сильно ударилась головой, и мне это кажется.

– Мы входим в другой мир, и вернуться ты не сможешь.

***

Не отпуская мою талию, капитан открыл дверь и втолкнул меня в каюту.

Первое, что я увидела, – стол, а на нем сидела огромная, толстая чайка. Она мерно раскачивалась из стороны в сторону, словно в такт какой-то невидимой мелодии. На одном ее глазу красовалась черная повязка, и выглядела птица как пернатый пират.

– Ливай невесту привел! Есть ее будем? – защелкала клювом чайка.

– Не для того я столько миров прошел. Беречь как лучший улов! – Кивнул в мою сторону капитан.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но чайка меня опередила:

– А выглядит, как селедка! – снова защелкала она клювом.

– Не похожа я на селедку! – возмутилась я. – Полина меня зовут.

– Лина, Лина! – развопилась чайка, размахивая крыльями. – Прринцесса Лина, жена Ливая! Хоррошая пара!

– Замолкни, Керра. – Он открыл дверцы шкафа, достал какую-то одежду и положил передо мной на стол. – Тебе нужно переодеться. Платья купим тебе потом, а на корабле удобнее ходить в этом.

Только я хотела открыть рот, чтобы возразить, но вовремя его закрыла. Под таким взглядом было сложно сопротивляться. Чувствуя свою беспомощность и нереалистичность происходящего, я все же стянула джинсы и надела широкие парусиновые штаны. Краем глаза поглядывала, не смотрит ли капитан. Но тот невозмутимо стоял спиной ко мне, терпеливо ожидая.

– А невеста-то скромняшка, – гаркнула Керра. – Хорошая жена будет. Удобная.

– Хорошая – может быть, – буркнула я, уставившись в стену и изо всех сил стараясь не поглядывать в стеклянный шкаф, отражающий всю каюту и бугорки мышц на спине и руках мужчины. – А вот удобной – это вряд ли.

Капитан повернулся, удостоверился, что я одета как положено и удовлетворенно кивнул. Но не успела я сделать и шага, как он оказался рядом со мной, поставил одну руку рядом со мной, облокотившись на стену.

– Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Будешь кивать там, где я скажу и открывать рот только тогда, когда я разрешу.

– А то что? – не удержалась я.

– А то выкину тебе за борт.

Мой бред какой-то уж больно реалистичный! Вкусно пахнет морской солью, говорит властным тоном и слишком близко ко мне стоит.

– Не собираюсь, – оскалилась я. – Не собираюсь терпеть ваши глупые речи. Потому что замуж я не собираюсь. В первом же порту вызову полицию.

– Полицию? – Его бровь удивленно взметнулась вверх. – Это еще что?

– Не что, а кто. Это те, кто вздернут тебя на виселицу как пирата за похищение и попытку изнасилования!

– За попытку не наказывают.

Он улыбнулся с ехидной усмешкой и отстранился.

– Через три минуты ты будешь представлена команде корабля как моя невеста. Подготовься и вспомни все, чему тебя учили.

Дверь с грохотом захлопнулась. Я осталась одна. Точнее – не совсем. Наглая чайка по-прежнему сидела на столе и внимательно разглядывала меня, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Я села на стул, чувствуя, как в горле подступает ком. Страх пришел с опозданием, накатив неожиданной и плотной волной. Где я? Кто эти люди? Почему все так безумно?

– Чего тебе надо? – Махнула я рукой в сторону птицы. – Кыш отсюда!

– Неблагодарррная, – протянула Керра, не двинувшись с места. – Могла бы Ливаю спасибо сказать, что спас и вернул на Родину.

– На какую еще Родину? Я родилась на Алтае, выросла и… почти вышла замуж там же.

– Почти не считается.

– Не считается, – горестно согласилась я. Посмотрела в зеркало в дверце шкафа и вздохнула. – Керра, да? – обратилась я к птице.

Та молча кивнула.

– Можешь рассказать, что вообще происходит? Куда я попала, и почему этот мужчина называет меня принцессой и моим... мужем?

Ладно, играть со своими галлюцинациями можно долго и иногда интересно. Если я в другом мире, то почему бы здесь не быть говорящей птице, подражающей пиратскому какаду?

Ответить чайка не успела, дверь открылась, и в проеме появился капитан.

– Я сказал – три минуты!

– С секундомером стоял? Или мы куда-то опаздываем? – огрызнулась я, завязывая пояс на больших по размеру штанах.

– На девятнадцать лет уже опаздываем! – огрызнулся он и потащил меня наверх.

Солнце ударило в глаза, и я зажмурилась. Вся команда стояла на палубе, выстроившись по стойке «смирно». Теперь они были в относительно целых камзолах, на которых местами даже сохранились пуговицы. Правда, под камзолами все те же рваные штаны и босые ноги. И, да, пахнуть от них лучше не стало.

– Представляю вам принцессу Астреваля, будущую жену лорда Ливая Кромби. Наш союз будет скреплен пятью печатями королей призрачных миров, и Фаренгард получит флот Астреваля, чтобы положить конец пятидесятилетней войне!

Раздались дружные крики, команда бросала в воздух дырявые шляпы и радостно материлась, будто напрочь забыв о присутствии капитана и женщины рядом. Я скосила взгляд на Ливая. Он стоял среди команды, словно был не ее капитаном, а одним из матросов. Ветер трепал его волосы, а улыбка озаряла лицо.

Когда не злится – он даже красивый.

– А теперь, терра Лина. – Он склонился ко мне, и от него пахнуло солью, ветром и чем-то тревожно родным. – Запусти паруса.

Я заморгала, глядя на матросов, замерших в ожидании.

– Ну, давай же. – Ливай подтолкнул меня к мачте. Его темные глаза затягивали не хуже темной воды, из которой он меня вытащил.

Я задрала голову: туго связанные паруса были высоко. Он правда хочет, чтобы я полезла туда сама? Да еще и ветер почти стих – едва шевелил подол моей рубахи, что уж говорить о парусах.

– Я не умею, – честно призналась я.

Его взгляд стал жестким, ледяным, пронизывающим до костей.

– Быстро, рыбка моя, распустила паруса. Команда ждет.

Я ойкнула, но спорить не стала. Вдруг у них тут это обычное дело? Может, в этом мире все женщины на мачты лазают. Подошла, ухватилась за канат, подтянулась, цепляясь ногами за опору, и влезла на первую рею.

– Что ты, драконовы перья, делаешь?! – рявкнул капитан снизу.

Сердце екнуло, руки соскользнули – и я полетела вниз. Падение было коротким. Резкий рывок снизу, и вот я уже в когтистых драконьих лапах. Еще секунда – и капитан уже снова в своем обличии, держит меня на руках. Галлюцинации начинают лучше продумывать свой сценарий. Но капитан тут же поставил меня на палубу, жестко впечатав пятками в доски.

– Я сказал – распускай паруса! – гаркнул он прямо мне в лицо.

– Так я и пыталась! Или у вас есть секретная технология? Типа: дерни за веревочку – и все распустится?

– Откуда ты на мою голову взялась?! – выругался капитан и пошел прочь.

– Бракованная невеста! – раздалось со штурвала, на котором сидела Керра. – Верррнуть! Требую обмен!

***

– Никто никого не вернет! – рявкнул Ливай, стоя у штурвала. Костяшки его пальцев побелели, вцепившись в деревянные рукояти.

Я почувствовала лазейку для освобождения и быстро взбежала на капитанский мостик за ним следом.

– Может, действительно, вернуть? Я же в морском деле ничего не смыслю, самое большее – на катамаранах каталась в центральном парке.

– На чем? – Скосил на меня недовольный взгляд капитан.

– Катамараны. – Я как могла жестами изобразила, как кручу педали, сидя на удобном кресле. – Вот так катаешься, наслаждаешься поездкой.

– По морю ходят, – поправил меня Ливай, и его пальцы побелели еще больше.

– Вот видишь, – радостно сообщила я, поняв, что нашла слабое место, – я ничего не понимаю в кораблях, на море была только с ба в детстве. Она у меня строгой была, никогда не возила, говоря, что лучшее место – здесь. То есть там.

Я неопределенно махнула рукой. Это «там» больно кольнуло. Где теперь все то, чем я всю жизнь дорожила и гордилась? И что это за место, которое упрямо называют моей Родиной?

Ливай на секунду расслабился, отпустил руль, придерживая его одной рукой, и повернулся ко мне.

– Ты хочешь сказать, что госпожа Афисиалида Кариди умерла?

Пришла моя очередь удивляться.

– Ба звали Анфиса, и фамилия у нас Кариандровы.

Ливай сощурил глаза и посмотрел на меня сверху вниз.

– А родители твои где?

Я только пожала плечами. Много раз задавалась этим вопросом, но так и не дождалась вразумительного ответа от ба. «Где-то» – отвечала она. Ни фотографий, ни писем от них в доме не было. Ба не любила про них говорить, в итоге я уверилась, что родители были не очень хорошими людьми, раз за все мои двадцать лет ни разу не навестили меня.

– Значит, будем знакомиться. – Кивнул он и вернулся к штурвалу.

С минуту я переваривала услышанное, а потом вцепилась рукой в штурвал, не давая провернуть его.

– С кем? Ты хочешь сказать, что мои родители живы? – Ливай довольно кивнул, продолжая смотреть в море. – Они знают, что я жива? Они будут рады меня видеть? Почему все эти годы меня никто не искал?

С каждым моим вопросом его взгляд холодел, а лицо становилось все более серьезным.

– Слишком много вопросов, рыбка. До ближайшего портала нам плыть дня три. Если будет ветер и встанут паруса. Там тебя оденем, как подобает принцессе, и получим первое одобрение.

Он повернулся ко мне и улыбнулся, впервые не зло, а как-то сочувственно.

– Мне плевать, есть у тебя дар или нет, ты все равно станешь моей женой и выполнишь свое предназначение. Но другим не стоит знать, что ты ни на что не способна, поэтому лучше помалкивай на людях.

Кивнув в сторону лестницы, ведущей на общую палубу, он продолжил:

– Можешь погулять по «Счастью», пока ты мне не нужна.

От этих слов у меня все внутри сжалось. Я спустилась, держась за перила, подошла к корме и облокотилась на перила. В голове метались тысячи мыслей.

У меня есть мама и папа. Давно перестала мусолить эту тему – выросла без них, значит, так надо. А оказывается, они живы и вполне себе здоровы и счастливы. Встреча... нужна ли мне эта встреча? Что я скажу? Как они меня примут?

Мотнула головой. Ба всегда учила, что проблемы нужно решать по мере их поступления. А сейчас количество моих проблем явно превышало возможности их решения.

Тут же вспомнились слова Ливая: «Ты ни на что не способна». Обидно. Только непонятно, чем именно обидно. Не умею я паруса ставить? Так меня никто этому не учил. Неужели он думал, что, похитив меня из другого мира, получит готовую морячку? И что произошло на палубе, когда я падала? Мне показалось, что капитан превратился в дракона, подхватил меня в лапы и опустил на палубу.

Глупость. Пока что получалась одна сплошная глупость. А в таких случаях мне всегда помогало одно – хорошо подкрепиться. Я оглядела палубу: матросы чем-то занимались, отчаянно делая вид, что заняты чем-то важным. Но при этом каждый норовил если не в открытую, то украдкой подглядывать за мной.

Я еще немного постояла, глядя в тихие воды моря, посмотрела в безжизненную даль и решила заняться обедом. Обойдя все трюмы и закутки на корабле, я обнаружила кухню. Или, как у них по-морскому, – камбуз.

В целом место для приготовления пищи было достаточно сносным, не считая того, что здесь никто никогда не убирался. Складывалось ощущение, что каждый, кто проголодался, приходил и брал из запасов что придется. Кастрюли были девственно чисты, тарелки стояли в деревянных ящиках не распакованные.

Кока не наблюдалось.

Решив, что если хозяина нет, то самоуправством я никого не обижу, раскрыла все мешки, проверила свежесть овощей и чистоту воды в бочках. Все оказалось пригодным для приготовления. Из того, что было в этом скромном хозяйстве, можно было сделать солянку и плов. Лучшие блюда из раздела «то, что есть в холодильнике».

А вот как включается плита, было сложнее понять. В сложных технологических конструкциях японских производителей я бы разобралась. Здесь же не было ни рычажка, ни кнопки. Пришлось искать помощников среди матросов, которые то и дело заходили, с интересом разглядывая меня и в особенности продукты, разложенные на столе. Поймав на входе в камбуз того самого матроса с трубкой, который не соизволил мне даже ответить на палубе, я ухватила его за драный рукав рубахи и с выражением учительницы на экзамене строго спросила:

– Как включать плиту?

Тот посмотрел на меня, как на ненормальную. Видимо, стоит привыкать – этот взгляд я буду встречать чуть ли не на каждом шагу. Он ловко выкрутился, оставив у меня в руках кусок рукава, и исчез в дверях. Я протерла ткань между пальцами: она была до того старая, что просто крошилась в руках.

– Звали, терра?

Передо мной стоял мальчишка лет пятнадцати и тер веснушчатый нос. Я оглянулась в поисках госпожи или того, кто мог звать мальчишку. С сомнением спросила:

– Ты умеешь ее включать?

Тот подошел к плите, щелкнул пальцами, и две конфорки тут же зажглись алым огнем.

– Удобно. – Подошла я ближе. – А как у тебя это получается?

Парнишка пожал плечами.

– У меня огненная магия. Не самое лучшее на корабле, верно?

– Пока что самое эффективное, – проговорила я, думая, что хорошая у меня галлюцинация. По крайней мере удобная в хозяйстве. Вот бы мне в реальности иметь хоть чуточку магии. – Хочешь помогать мне с готовкой?

– Хочу! – быстро закивал парнишка. – А то меня на палубу не пускают, держат в заднем отсеке. Чтобы бед не натворил.

Я снова оглядела парнишку. Он разительно отличался от всех матросов на корабле. Кожа его была бледная, дряблая, он явно не часто показывался на палубе и не лазал по мачтам.

– Тогда договорились. – Я протянула ему руку. – Лина.

– Керава. – Он сначала уставился на руку, а потом осторожно пожал ее, сильно смущаясь. – Вы только капитану не говорите.

– Что? – не поняла я.

– Что я руку вам жал. Дракон за такое и убить может. И называть я вас буду как положено – терра Полианидия Фреандра, дочь Кариди, будущая жена Кромби...

Про дракона, значит, не показалось. Но что еще за средневековый подход? Или ревность моего придуманного мужа переходит границы еще до знакомства?

– Стоп! – остановила я поток регалий моего имени. – Про рукопожатие не скажу. Но не вздумай меня так называть. Просто Лина, ладно? – Мальчишка облегченно кивнул. – А теперь начинай чистить картошку, а я подготовлю все для супа.

– Чистить?

Керава повертел в руках картофелину и с сомнением посмотрел на меня. Снова как на ненормальную. Кажется, это входит в привычку.

– Это кожура, она невкусная и неполезная, – попыталась объяснить я. – Фу! Гадость! – добавила я для полного антуража.

– Как скажете, терра.

Следующий час Керава выполнял мои поручения, каждое сопровождая недовольным «Фу» или «Гадость». Кажется, я создала новый тренд в лексиконе моряков, потому что эти слова так понравились мальчишке, что он даже мимикой дополнял их, выражая неудовольствие на мои требования – помыть руки, достать тарелки, протереть их. А уж на просьбу высушить их полотенцем и вовсе скорчил такую гримасу, что я прыснула со смеху.

– Я еще не сказала, что после еды мы будем мыть все тарелки.

– Снова?! Вот поэтому мы их и не достаем, – буркнул он недовольно.

– Ба на вас нет. – Улыбнулась я.

Добро пожаловать в мою новую книгу.

Буду рада каждому читателю! Добавляйте книгу в библиотеку, пишите ваши комментарии и мнения по поводу истории!

Глава 2

К концу нашей готовки около камбуза столпилась вся команда. Матросы жадно втягивали носами воздух и утирали рукавами рты. Некоторые пытались влезть в иллюминатор и зачерпнуть из кастрюли суп голыми руками, за что тут же получали поварешкой по пальцам.

– Руки помыл?! – со знанием дела произносил Керава. – Немытым есть не дают!

Из иллюминатора руки тут же исчезали, и слышался плеск воды.

– Что происходит?!

Резкий голос Ливая разогнал всю команду. Он вошел, втянул воздух и жадно сглотнул. Прошелся между столами, открыл каждую из кастрюль и протянул руку, чтобы подхватить кусок мяса, за что тут же получил по руке от Керавы.

– Ой, – спохватился мальчишка. – Простите, капитан. Просто вы с немытыми руками.

– Да я… – разъярился Ливай, хватая мальчика за грудки и открывая от пола. – За такое перед капитаном, знаешь, что будет?

Но в этот момент он получил скалкой по плечу. От удара в воздух взлетел столп муки, засыпав его волосы и одежду. Керра, которая до этого невозмутимо сидела на его плече, изображая пиратского попугая, перелетела на шкаф, подальше от баталии.

– Тебе же сказали – с немытыми руками нельзя! Правило общее для всех!

Ливай отпустил парнишку и медленно, очень медленно повернулся ко мне. В его глазах блеснула холодная решимость. Я отступила на шаг, уже жалея, что возомнила себя хозяйкой чужой кухни. Точнее камбуза.

– Я – капитан корабля!

От его крика содрогнулись стекла и забренчала только что перемытая посуда. А мой лоб почувствовал холод приставленного дула пистолета. Красивый такой, с резкой ручкой и гладко начищенным стволом, аж на солнце переливается.

Доигралась. Я так ни маму не увижу, ни поесть не успею и на небо уйти не смогу, потому что у меня куча незаконченных дел на земле останется. То есть на море. Пока есть шанс, нужно хоть одно успеть.

– А я – капитан кухни!

– Камбуза, – тихим голосом поправил меня Керава, тем не менее не пытаясь влезть в нашу перепалку.

– Камбуза. – Кивнула я. – Так что помой руки, и уже на правах капитана получишь еду первым.

Курок жалобно скрипнул при взводе. Я закрыла глаза в ожидании выстрела, но услышала только шум плескающейся воды. Когда открыла глаза, Ливай уже вовсю мыл руки. Осторожно я взяла в руки плошку, налила в нее суп, в тарелку положила плов и поставила на стол. Рядом положила ложку и вилку. Ливай вытер руки об рубаху и сел за стол.

– Вот этого на борту быть не должно! – Он поднял вилку и протянул мне.

На правах выжившего в первом сражении я решила отстаивать свои права капитана камбуза и сложила руки на груди.

– Вилка – признак образованных и уважаемых людей. Ты руками есть собрался, как твоя Керра?

Чайка захлопала крыльями и недовольно заскрипела:

– Ррругается! Обзывается! Бракованная принцесса! Обменять!

Ливай смотрел на меня с прищуром, потом резко вскочил, схватил Кераву и прижал вилку ему к шее. Я охнула и присела на табурет.

– Это может случиться с каждым, если оружие попадет в руки команде. И под ударом будет твой эльфийский огневик, так как он будет стоять между ними и едой.

Я протянула руку и взяла вилку. Сгребла все оставшиеся в деревянный ящик и поставила на него мешок картошки.

– Ножей здесь и не было, – зачем-то проговорила я.

– Он и так есть у каждого в сапоге.

Ливай сел, взял ложку в руки и попробовал суп. Одобрительно причмокнул и дал распоряжение:

– Можешь кормить команду.

Мы с Керавой бросились к тарелкам, раскладывая еду и давая каждому, кто толпился у двери. Когда же вся команда была накормлена, Ливай отодвинул от себя тарелку и подошел ко мне. Я как раз мыла тарелки, которые остались от нас с Керавой, поэтому горячие руки, обхватившие мою талию, оказались для меня неожиданными.

– Ой! – Взмахнула я руками и вылила грязную воду на себя и на него.

– Какого дракона! – взревел мужской голос позади меня. – Ты моя будущая жена и не имеешь права так со мной обращаться!

Я развернулась и держа между нами тарелку, с которой все еще капала вода, гордо произнесла.

– Это моя фраза! Это вы не имеешь права со мной так обращаться! Держишь меня как пленницу, утащил в другой мир и хочешь сделать своей женой насильно!

Его глаза сверкнули. То ли это был отблеск света, то ли они на самом деле стали другого цвета, да еще и сузились в тонкую щелочку.

– Драконовы перья! – Он склонился надо мной, припечатал к мойке двумя руками и навис сверху. В его глазах полыхал огонь и ярость, и я на самом деле испугалась. – Не думал, что старая Афисиалида не сможет воспитать внучку в почтении и уважении к мужу!

– Уважение еще заслужить нужно! – выпалила я ему в лицо и тут же осеклась.

Он схватил меня за волосы и оттянул назад, заставляя прогнуться.

– Я заставлю тебя себя уважать, – прошипел он, склоняясь к моей шее.

Я же шарила рукой в поисках подходящего оружия. Не находилось ничего ни острого, ни тяжелого, зато в мойке оставалась еще пара кастрюль. Она же и послужила мне спасением, когда жирная, мыльная вода окатила капитана с головой.

Он отдернулся от меня с диким криком, проклиная длинными, витиеватыми именами. Судя по всему – мою длинную королевскую родословную.

Когда же Ливай выскочил из камбуза, я облегченно выдохнула.

Тяжело мне будет привыкать к новой роли. Принцесса, жена невоспитанного мужлана и по совместительству кок на корабле. Тут я прикинула, сколько тарелок мы отдали матросам, и ужаснулась. На покачивающихся ногах вышла на палубу, все еще держа оборонительную кастрюлю в руке. На палубе лежала гора немытых тарелок. Вдохнув, подхватила первую партию, и понесла. Но один из матросов остановил меня.

– Терра Полиадиади… – запнулся он.

– Лина. – Улыбнулась я ему.

– Терра Лина, здесь уж мы сами. За такой шикарный обед каждый из матросни готов помочь вам в чем угодно.

Он выхватил у меня тарелки, кастрюлю, и быстро бросил все это обратно. Только сейчас я заметила, что тарелки не просто лежат на палубе, а собраны в центре большой рыболовной сети.

Матрос потянул за веревку, все собралось в большой кутюль, и погрузилось за борт. Через минуту передо мной лежала начисто вымытая посуда.

– Круче любой посудомойки! – Показала я большой палец вверх. – А с одеждой так сможете?

– С одеждой? – не понял меня матрос.

– Вам бы всем одежду постирать. – Ткнула я пальцем в обветшалую рубашку.

– Но у нас другой нет.

М-да. У мужчин вопрос с одеждой стоит гораздо проще. Есть одежда – носим. Нет одежды – носим старую, пока в лохмотья не превратится.

– Думаю, мы решим этот вопрос. – Подмигнула я матросу, отчего он дико засмущался.

Корабль так и стоял посреди моря, не сдвинувшись с места. Паруса никто не распустил – да и смысла в этом не было: царил полный штиль. Зато у меня проснулась жажда действия. Ливай засел в каюте, команда развалилась на палубе, греясь под солнцем, а я слонялась туда-сюда, не зная, куда себя деть. Кроме камбуза и моей каюты, мне ничего не показали, поэтому заняться было попросту нечем.

От бесцельных кругов у меня начала болеть голова. И не от головокружения – от запаха, которым источали все матросы без исключения. Я заметила Кераву – лучший кандидат для разведки – и села рядом с ним на палубу.

– А вы здесь как часто моетесь? – начала я издалека. – У вас вообще есть баня? Душ? Прачечная?

Керава посмотрел на меня так, будто я только что заговорила на японском.

– Море же вокруг. Зачем баня?

– То есть... вы моетесь прямо в море? – с надеждой переспросила я. – И одежду там же стираете?

Он отодвинулся от меня, опираясь на руки. С одной стороны – обидеть «терру» опасно, с другой – сидеть рядом с умалишенной тоже не хотелось.

– Не прыгаем мы в море. Там акулы, медузы и Кракен. Какой нормальный туда полезет? – Он осекся и поспешно добавил: – Но капитан ради вас прыгнул. Вы ему дороги.

– Как разменная монета, – пробормотала я и посмотрела на валяющуюся и воняющую команду. – Ладно. Будем мыться.

Я решительно встала и уперла руки в бока.

– Зачем? – опешил Керава. Остальные матросы, услышав мои слова, начали с подозрительной скоростью перемещаться на другую сторону корабля.

– Вы же сами мне твердите, что я некая принцесса, предназначенная в жены вашему капитану.

– Принцу, – поправил он торопливо.

– Ну, на принца в такой одежде он пока не тянет. И вы – на команду принца тоже. Но если это правда… – Керава закивал, – …значит, и команда должна выглядеть достойно. Так что сегодня у вас банный день. И стирка.

– Какие… ик… стирки?.. – Керава с ужасом уставился на меня.

– Большие! – Наклонилась я ближе и потащила его за шиворот, поднимая на ноги. – Веди всех на тот борт, моетесь там. А всю одежду принести мне.

– Но как же… – Я заметила, что вокруг нас уже не осталось ни одного матроса. Те, что были на расстоянии, отползали еще дальше, стоило к ним подойти.

– Я принцесса или кто? – Я решила сыграть в социальную иерархию. – Будешь слушаться, или мне обратиться к капитану?

Я с опаской покосилась на дверь капитанской рубки – та была закрыта. Ливай явно был занят, что играло мне на руку. Керава помялся, но сдался.

– Хорошо, терра Лина. Отправлю команду умываться и принесу одежду. Но во что они потом оденутся? Сменной-то нет…

– Ничего. – Махнула я рукой. – В такую жару все быстро высохнет.

Скрипя зубами, Керава поплелся к остальным. Команда еще медленнее поплелась на указанный борт, сверкая взглядами, в которых, похоже, желали мне долголетия исключительно саркастически.

А у меня – ни капли совести. Злость на Макса за измену, обида на себя за глупость – все это вскипело с новой силой. Жалеть грязных, вонючих мужиков? Ни капли! Ливая бы тоже не мешало искупать… хотя он уже искупался, когда прыгал за мной. На первый раз засчитаем.

Пока Керава носил одежду, я нашла в камбузе банку с содой. Не мыло, конечно, но для экстренной стирки подойдет. Примостившись у огромного лохани с водой, я начала работу. Одежда была старая, грязная до ужаса – после каждой рубашки воду приходилось менять, потому что она становилась черной, будто я стирала в ней уголь.

– Терра Лина… – Керава подошел, глаза в пол. – Все матросы вымылись. Осталась только одежда.

Я достала из бочки последнюю рубашку и повесила ее на веревку. Подошла к тем, что сушились дольше.

– Вот эти можешь забирать, а эти еще… – не успела договорить.

Дверь капитанской каюты распахнулась, и на палубе появился Ливай. Керра слетела с его плеча и села на ближайшую мачту, косясь одним глазом то на меня, то на команду, которую ей было отлично видно. Но птица не сказала ни слова, зато уселась поудобнее, словно в кинотеатре при удобном фильме.

– Где боцман?! – рявкнул он, оглядываясь. – Босли! Я уже десять минут в колокольчик звоню!

Из-за паруса показалась седая голова с трубкой.

– Я здесь, капитан.

– Марш ко мне! – Ливай проигнорировал меня и уже повернулся, чтобы уйти.

– Не могу, капитан…

Ливай застыл на месте и медленно повернулся, как в замедленной съемке.

– Почему?

Босли мотнул головой в мою сторону. Ливай перевел взгляд – заметил развешанную одежду, обвел ее взглядом, шагнул в сторону кормы, где я уже не могла видеть матросов. Зато он мог.

– Почему моя команда голая?! – взревел он так, что даже паруса вздрогнули и на секунду наполнились воздухом, но тут же обмякли.

– Стирка, – я начала пятиться назад.

– Кто разрешил?!

– Я. Как принцесса чего-то там и ваша будущая – хотя, надеюсь, несостоявшаяся – жена, имею право управлять командой!

На последнем слове я запнулась за моток веревки с бельем и с глухим хлопком упала на палубу. Веревка треснула, и половина одежды взлетела в воздух, а потом медленно, как в замедленной съемке, опустилась в воду.

– Ты решила окончательно обезоружить команду? – Ливай стиснул челюсти. Я судорожно собирала уцелевшее белье. – Тогда получай, что хотела!

Он резко повернулся к команде:

– Построение!

– Но, капитан… – раздались жалобные голоса. – Мы не можем…

– Всем мигом на палубу! – рявкнул Ливай. – Вы меня своими стручками не напугаете!

– Но там же… терра…

– Быстро!

Матросы один за другим появились на палубе, прикрываясь кто веревками, кто крышками от бочек. Я быстро отвернулась и встала к ним спиной – от зрелища рябило в глазах.

– Невеста стесняется! – гаркнула Керра с мачты. – Монашку в борделе видели?

Я схватила туфлю, которая слетела при падении, и швырнула в нее. Проклятая птица!

– А теперь, дорогая моя женушка… – раздался хриплый голос у самого уха, – пойдем. Покажу твою каюту. В которой ты будешь сидеть до самого прибытия в порт.

Ливай схватил меня за локоть. Я вырвалась и швырнула в него охапку одежды. Та разлетелась по палубе, а обрадованные матросы тут же ее расхватали.

– Хватит мной командовать! Если хочешь жениться – так уважай! Делить все поровну, в горе и в радости! Слышал такое? Женщину надо завоевывать уважением, а не грубостью. Учись ценить!

Он посмотрел на меня… потом куда-то поверх головы, задумчиво сощурился и усмехнулся.

– Уверена, что все должно быть именно так? Ты про жениха говорила… он с тобой так же обращался? Вежливо и уважительно?

Задел за больное. Злость подскочила к горлу. Я рванулась к нему и начала колотить кулачками по груди. Ливай не остановил, не оттолкнул – даже не смотрел на меня. Он куда-то смотрел вдаль, будто меня рядом не было. А потом подхватил, легко перекинул через плечо и понес в каюту.

– Поднять паруса! – крикнул он уже на пороге. – Курс на ближайший порт!

Впихнув меня в каюту, Ливай быстро закрыл дверь за собой.

– Ты позоришь меня перед командой! Заставить свору мужиков разгуливать с голыми причиндалами наперевес по всему кораблю? Да ты хоть понимаешь, что они с тобой могли сделать?

Я ойкнула. Не подумала. Хоть ба меня и пугала страшными мужчинами, показывающими непотребства в темных парках, я давно забыла про эти страшилки. А теперь, оказывается, была очень близка к этим сказкам. Хотя ближе, чем сейчас, я к сказкам уже не буду.

– Голые, значит, безоружные, – выпалила я первое, что пришло в голову.

Ливай сверкнул глазами, оглядел комнату и озвучил тираду в которой смешались похотливые драконы, глупые курицы и состояние полнейшей умственной отсталости. Улетевшая в иллюминатор чайка уселась на стол, сложила крылья и стала ходить взад-вперед, косясь на меня одним глазом.

– Будешь сидеть в своей каюте, пока не прибудем в порт.

– Запррри ее! – радостно прокричала Керра. – Рррадости у всех будет!

– Так там штиль, – напомнила я, стараясь игнорировать надоедливую птицу, но тут корабль сильно качнуло.

– Уже нет. – Радостно осклабился Ливай и толкнул вторую дверь в каюте. – Значит, ты все же обживаешься в этом мире.

Ничего не поняла, что он имел в виду, но прошла за ним. По соседству оказалась маленькая, но довольно уютная каюта, в которой был небольшой шкаф, узкая кровать, столик у иллюминатора.

– Сидишь здесь и никуда не выходишь. Ванная смежная, на две каюты.

Я приоткрыла еще одну дверь, которая объединяла две комнаты. Там оказалось устройство, похожее на унитаз и душ. Нормальный душ, с лейкой и шлангом. Вид у них был, конечно, своеобразный, но все же это был самый настоящий душ!

– А матросы сказали, что у них нет ни душа, ни бани.

Ливай усмехнулся и закрыл дверь ванной.

– У них нет. Никогда ни один уважающий себя матрос не будет мыться на корабле.

– Фу! Это же не гигиенично! Вы же в море по сколько месяцев. Как можно?

– Легко. Попадаешь в бурю или шторм. Вся команда на палубе, следит за сохранностью мачты, парусов и груза. Так что недостатка в воде на теле не испытывает никто.

Ливай прошел в свою каюту.

– Надеюсь, ты достаточно хорошо поняла, что ты сидишь здесь?

– Поняла. – Кивнула я. – Сижу здесь.

На самом деле уже минут пять назад у меня отпало полное желание выходить на палубу. Как только мы оказались в каюте, корабль стало кидать из стороны в сторону, а мой желудок вместе с ним. С детства не могла плавать даже не катамаранах или лодочках по пруду в городском парке, меня жутко укачивало. Любое малейшие движение, и начинала кружиться голова, а желудок вместе с ней завязывался в узелок и требовал срочно вернуть его на сушу.

Что-то я слишком сильно расслабилась на этом корабле.

Как только дверь закрылась, я опрометью бросилась в комнату. Пока голова еще не накрепко связывалась с желудком, поэтому была надежда, что я смогу пережить это плаванье.

Но надежда растаяла сразу, как только корабль качнуло снова. Схватившись за рот, я бросилась в ванную комнату.

Сколько я там просидела – не знаю, но лучше мне не становилось. Устав от постоянных позывов, я заснула прямо сидя на полу.

Холодная рука коснулась моей щеки и прошла вниз по шее. Я только мотнула головой, но и этого было достаточно, чтобы желудок вновь пришел в резонанс с головой. Скорчившись от боли, я схватилась за живот.

Теплые руки подняли меня и понесли, пока я не ощутила под собой мягкую кровать. Голова коснулась подушки. Стало тепло и уютно, все-таки ванная – не самое лучшее место, когда тебя укачивает на корабле.

– Не хочет тебя принимать море, – раздался рядом тихий, хриплый голос. – Но ничего, мы еще покажем ему, кто ты такая.

Я ощутила на лице его пальцы, он гладил меня по лбу, массировал виски, выводя на них витиеватые узоры, и от этого мне становилось легче. Тошнота постепенно уходила, становилось легче дышать. Снова я провалилась в сон, но теперь он был спокойный и безмятежный.

Проснулась оттого, что кто-то ходил по каюте. Я четко слышала тяжелые шаги, но не могла понять, откуда они доносятся. Гулкие удары били по голове, словно человек был где-то рядом, но голоса при этом были глухие, почти не разобрать. Окончательно проснувшись, я открыла глаза. В каюте никого не было, но голоса раздавались из-за закрытой двери, которая разделяла наши спальни с капитаном.

– Она должна узнать всю пррравду! – прокричала чайка, взмахивая крыльями. – Ты давал слово!

– Давал. – Тихий голос Ливая звучал приглушенно, словно он не хотел говорить. – Только все получилось не так, как планировалось.

– Пусть станет корролевой! А дальше – не твое дело! Женил – выслал! Ни один корроль не нянькается с женами!

Я поднесла руку к лицу и провела там, где он еще недавно касался меня. Не было ни боли в голове, ни тошноты, чувствовала я себя вполне сносно, несмотря на то, что ощущала покачивания корабля. Значит, он снял с меня боль. Пожалел, бедняжку. Конечно, представлять принцессу нужно в полном параде, а не с синяками под глазами, хватающуюся за живот каждые пять минут.

– У нее есть дарр! – снова начала чайка. – Ты же видел! Пусть перредаст тебе! И валит в свою стррану!

Что-то разбилось о стену, послышался шум крыльев и голос уже за стенами каюты.

– Доигрраешься ты ней! Команду подведешь!

Я приподнялась на локтях, чтобы встать, и тут в комнату вошел Ливай. В руках он держал бутылку с бордовой жидкостью, которая покачивалась в такт качке корабля.

– Пришла в себя? – Я кивнула. – Тогда тебя ждет ужин.

Он вернулся к себе в каюту, принес мне железную миску, в которой плескалась жидкая рисовая каша.

– Босли говорит, это лучшее, что может примирить тебя с морем.

Я с опаской посмотрела на рисовую размазню, но все же взяла в рот ложку. На вкус каша оказалась вполне ничего, без соли и сахара, но для моего желудка – то, что нужно.

– Передай Босли от меня благодарность.

Ливай сморщился, словно жука проглотил.

– Переживет.

Я посмотрела на него из-под опущенных ресниц. Он неотрывно следил за мной, нагло пялился, а в глазах бурлила пучина, готовая вылиться наружу.

– Что-то не так? – Я проглотила комок, который застрял в горле от такого взгляда.

– Почему тебя укачивает на воде?

Я только плечами пожала.

– Всю жизнь укачивало, вода – это не мое.

– Не твое, значит.

Ливай поднялся, опрокинул бутылку в рот и вышел из каюты.

– Не твое, – услышала я еще раз из коридора.

Глава 3

Живительная рисовая каша оказалась на самом деле целебной. После того как я хорошенько выспалась, мне стало намного лучше. Каюта мерно покачивалась, а я чувствовала себя вполне приемлемо. Поднялась и вышла на палубу. Солнце светило вовсю, паруса развевались на ветру, а команда бегала по палубе. Некоторые даже в новой белоснежной одежде. Только я хотела возмутиться, что мне нагло наврали об отсутствии одежды на корабле, как заметила нехватку одного из парусов.

Потупив глаза, прошла мимо матросов. Ливай стоял около штурвала и смотрел вперед. Я поднялась по лестнице и подошла к нему, тоже всматриваясь вдаль. На горизонте виднелся большой остров, который простирался настолько далеко, что я не могла видеть, где он заканчивается.

– Это и есть Астреваль? – спросила я, прислонив руку ко лбу и с жадностью всматриваясь в очертания острова.

– Вымерший остров.

Я медленно опустила руку и посмотрела в глаза Ливаю: обманывает или нет? Но он совершенно спокойно продолжал смотреть вперед, не обращая на меня никакого внимания.

– И что корабль наследного принца забыл в пристани вымершего острова?

– Продовольствие, одежду для принцессы, новые паруса, а то старые слишком быстро приходят в негодность.

– Сам виноват. – Сложила я руки на груди. – И не забудь прикупить одежду для всей команды.

Ливай хмыкнул и повернул руль, ставя корабль по ветру.

– Половина уже с обновками.

– Это – не обновки. – Я ткнула пальцем в проходящего мимо матроса, на котором был надет кусок ткани с дыркой для головы, обвязанный на талии бечевкой. – Это позорище! Он на мачту полезет – там же все видно!

– И что? – Пожал плечами Ливай. – У всех здесь под одеждой примерно все одинаково.

Как раз в этот момент один из матросов стал тянуть канат, подул ветер, и его «одежа» раздулась парусом, обнажая все, что ниже пояса. Я дико покраснела и отвернулась. Ливай лишь усмехнулся, глядя на меня.

– Привыкай к простой жизни, рыбка моя. Принцессой тебе недолго быть, так что не расслабляйся.

Я стиснула зубы от злости.

– Если мои родители на самом деле живы, они будут рады меня видеть! И не дадут какому-то наглому морскому дьяволу меня обидеть!

Улыбка стала расползаться по лицу Ливая. Вот только это была не радостная, а зловещая улыбка, от которой мне стало немного страшно.

– Счастливые родители, потерявшие и не искавшие свою дочь целых девятнадцать лет? Вряд ли, рыбка. – Он отвернулся к штурвалу, снова игнорируя меня. – И мой совет: во дворце не верь никому. А уж твоим родителям я бы верил в самую последнюю очередь.

Не зная, что на это сказать, я отступила. Да и без меня дел у него появилось немало. Мы входили в порт, команда забегала, Ливай и боцман Босли выкрикивали команды, вокруг меня волчком закрутилась жизнь, корабль вставал боком и пришвартовывался к пристани. Рядом стоящие корабли были намного меньше и выглядели хуже нашего, а взгляды матросов, снующих на них, были жадными до наживы.

– Нам точно безопасно останавливаться здесь? – спросила я Ливая, когда он оставил штурвал. – Разве нет других торговых портов, где можно затовариться?

– В других дорого, – Ливай подхватил меня за локоть и жестом пригласил спуститься с ним на палубу. – А здесь все свои.

– Своим обычно дороже, – буркнула я, спускаясь с ним с капитанского мостика.

Около трапа стояли матросы, держа пустые корзины и кульки. Во главе стоял Босли, отдавая честь капитану. Я чуть поклонилась.

– Благодарю за кашу. Она оказалась по-настоящему целебной.

– Мы из тебя еще морскую дьяволицу сделаем. – Подмигнул мне Босли.

Спустившись по трапу на причал, мы сразу оказались в толпе снующих туда-сюда людей. Большинство из них были рабочими, таскающими тяжелые тюки, но были и хозяева жизни, чинно прогуливающиеся по набережной, подталкивающие нерасторопных рабочих.

Мужчины были одеты в светлые брюки и белые рубашки с жилетками. Дамы носили длинные пышные платья, в руках держали зонтики от солнца либо размахивали веерами. Не приглядываясь, можно было принять всю эту толпу за приличный морской городок. Но если присмотреться, было видно, что платья сшиты не по размеру, у большинства дам нижние юбки были сняты, у некоторых оборвана передняя юбка, закрывая ноги сзади, но полностью оголяя их спереди. Лиф был опущен настолько, что можно было видеть всю подноготную. Мужчины отличались не меньше. Брюки были то короче, то длиннее, не было ни одной выглаженной рубашки, а жилетки по цвету отличались от брюк.

– У меня стойкое ощущение нереальности, – шепнула я, провожая взглядом очередную даму с оборванным платьем. – Словно мы в сказке про остров Погибших Кораблей.

Ливай подхватил меня покрепче и ускорил шаг.

– Это не сказка, рыбка, это вся моя жизнь.

– Но ты в их числе? И за что такая честь для какого-то там наследного принца, владеющего целой страной? Тебя здесь разве что грабить удобнее.

Усмехнувшись, Ливай свернул на боковую улочку, увлекая меня за собой. Улица, на которой мы оказались, была темной, словно солнце намеренно избегало попадать сюда. Под ногами чавкала грязь, воняло хуже, чем в свинарнике. Не было ни одного закрытого окна: ставни либо были распахнуты настежь, либо стекла были выбиты, а оконные рамы могли отсутствовать полностью.

Здесь не было жизни. По крайней мере, в моем ее понимании. От этого места веяло страхом и смертью.

– Потому что это и есть часть моего королевства.

– Где мы?

Я с ужасом осматривала место, где мы оказались. Темнота казалась живой, она обволакивала, цеплялась за одежду. Воздух пропах гнилью, дома кривились, как старые пьяницы, их двери зияли пустотой, словно их вырвали с мясом, оставив рваные раны на дверях и окнах. В некоторых проемах шевелились тени, но, присмотревшись, я понимала, что это просто ветер колышет обрывки тряпья, оставшиеся от штор.

Под ногами хлюпало, я подтянула полы штанин и тут же пожалела – по ногам заструился холод.

– Не переживай, здесь нет крыс, – успокоил меня Ливай, но его глаза сверкнули нехорошим блеском. – Потому что здесь есть нечего.

Ливай сделал жест рукой, приглашая меня вперед, но я не собиралась отпускать его руку, только сильнее сжала ее.

– Неужели тебе не нравится? Это же то, о чем ты мечтала!

Я замотала головой. О таком я точно не мечтала. Наоборот, все сюжеты с ужасами, где маньяки заманивают жертв в темные подворотни, а глупые девушки входят в приоткрытые двери – не для меня. Я не из тех, кто сам идет на свою смерть. Поэтому уперлась ногами в землю и не давала идти, в тоже время, не отпуская его руку.

– Я туда не хочу. Мы же за одеждой пришли, вот и пошли за ней. Где у вас тут магазины или ателье?

– Магазины? – рассмеялся Ливай. – Рыбка, здесь все лучшее тебе принесут прямо на подносе.

Мне почему-то представился старый дворецкий с мертвенно бледным лицом, несущий поднос с едой, из которой выползают червяки и опарыши. От такого гостеприимства меня передернуло, и я сделала шаг назад.

– Лучше я на корабле подожду.

– Нет, рыбка! Ты идешь со мной.

Он грубо схватил меня за руку и потащил. Как я ни упиралась, не смогла даже замедлить его шаг. Другой рукой он ухватился за ручку единственно целой двери, с силой рванул, чуть не сняв ее с петель, и толкнул меня вперед. По инерции влетев, я не удержалась на ногах и упала, распластавшись на полу.

Пытаясь подняться, я хотела отряхнуть руки, но на них не оказалось даже пыли. Пол, на который я упала, был абсолютно чист. Более того, это был новый паркет, еще недавно покрытый лаком. Подняв голову, я увидела не грязь и старье, а изумрудного цвета стены с позолоченной лепниной, на которых висели зеркала и картины в толстых рамах.

С другой стороны зала, в котором я оказалась, уже бежали две молоденькие девочки, лет 8-12. Они с визгом бросились на шею Ливаю и повисли на нем.

– Братик! – пищала младшая. – Ты приехал! Ты нас заберешь? Сегодня?

Ливай обнимал девчонок, поднял обоих и закружил. Те заверещали и задрыгали ногами, а когда он поставил обеих на пол, запрыгали вокруг него.

– Сегодня, да? А это кто? Твоя принцесса?

– Да не похожа она на принцессу! Видишь, в каком рванье ходит!

– Братик тоже не как король одевается! А жена должна быть отражением своего мужа! – Назидательно подняла пальчик младшая.

Я встала на ноги и с улыбкой смотрела на то, как Ливай общается с девочками. Они мало обращали на меня внимания, зато Ливая тормошили по полной. И он был живой. Намного живее, чем был на корабле, когда общался со мной. И уж точно живее всего этого города, в котором мы оказались.

– Не сегодня, дорогие мои! – Он чмокнул каждую в лоб и подтолкнул ко мне. – Лучше познакомьтесь с принцессой Астреваля. Как я вас учил?

Девочки выстроились передо мной в ряд, расправили свои платьица и синхронно стали выполнять незамысловатый танец, сопровождая его длинной, наверняка долгими днями заученной речью.

– Дорогая и глубокоуважаемая принцесса Астреваля Полинидия Фреандра Кариди, будущая королева Фаренгарда и жена Ливая Маркоуни Кромби.

– Девочки, мне очень нравится. – Захлопала я в ладоши. – Только давайте без всех этих церемоний. Можете звать меня просто – Лина.

Я видела их настороженность, поэтому протянула руки ладонями вверх – как делала с пугливыми жеребятами. Девочки замерли, их пугливые глаза метнулись к Ливаю. В воздухе повисло напряженное молчание, но Ливай молча кивнул. И тогда девочки рванулись ко мне. Их худенькие ручки вцепились в мой плащ, кудрявые головки уткнулись в живот.

Да они совсем худенькие! Типичные питерские дети, никогда не видящие солнца. Ливай наблюдал за нами с привычной невозмутимостью, но в уголке его губ дрогнула почти невидимая улыбка.

– У тебя замечательные сестры. – Повернулась я к нему. – И будут замечательными принцессами!

– Не будем! – Замотали головами девочки. – У принцесс слишком много проблем. Вот тебе как живется принцессой?

– Как только мне сказали, что я принцесса, стало как-то не очень, – не могла не согласиться.

– Вот видишь! А братик обещал сделать нас счастливыми и показать море и солнце.

Я с удивлением посмотрела на Ливая. Быть капитаном корабля, месяцами путешествовать по морю, когда родные сестры солнца не видели?!

– Уверена, он обязательно вам все покажет! И мы с вами съездим на пляж, вдоволь накупаемся и позагораем!

– Она у тебя хорошая! – Запрыгали вокруг меня девочки.

– Все, хватит танцев. – Остановил их Ливай. – Показывайте, что у вас здесь происходит.

Девочки побежали вперед, а мы с Ливаем пошли следом.

– Никогда не видели солнца? – шепотом спросила я. – Это как понимать?

– Так и понимать. Девочки живут здесь с самого рождения и никогда не выходили на улицу, потому что там слишком опасно.

– Но ты мог в любой момент увезти их куда угодно, – все еще не могла понять я. – У тебя же есть корабль и команда.

Он остановился и развернулся ко мне всем телом.

– Как только твой отец признает наш брак, я это и сделаю.

– Вот здесь Клауф построил нам лес, а здесь нарисовал солнце. Скажи, оно похоже на настоящее?

Мы вошли в просторную комнату, стены которой были разукрашены красками. От самого пола вверх росли деревья, потолок был голубой с белыми облачками, а в самом центре красовалось желтое солнце. Свечи, расставленные в нужных углах, создавали иллюзию реальности. Мне даже показалось, что листва колышется от ветра, но потом я заметила в углу устройство, которое гнало воздух и выдавало его с небольшими хлопками.

– Как настоящее! А вот там нужно нарисовать зайчиков и белочек, в листве может гулять лось или олень, а в берлоге спать медведь.

Девочки посмотрели на брата с укором.

– Вот тоже придумал! Не бывает животных! Клауф только чаек знает.

– И где мой порртрет?

За нами влетела Керра и села на плечо Ливаю.

– Хочу смотрреть свой портрет.

– Вон! – девочки тут же бросились в сторону, а Керра полетела за ними. Они показывали куда-то наверх, где под потолком белым пятном была нарисована белая галка.

– Не похоже! – возмутилась Керра. – Сррочно переделать!

Воспользовавшись тем, что девочки убежали, Ливай пошел к боковой двери и толкнул ее, входя в маленькую каморку. Я пошла за ним и увидела там худощавого старика, склонившегося над большой старинной книгой.

– Привет, Клауф!

Тот поднял голову и смотря через плечо Ливаю, уставился на меня.

– Нашел?

– Лучший улов в моей жизни, а?

Ливай прошел в дальний угол, открыл шкаф и достал краюху хлеба. С жадностью вцепился в нее зубами и даже глаза от удовольствия закатил.

– В мешках стоит еще хлеб. – Показал Клауф на стоящие рядом холщовые мешки, перевязанные бечевкой. – Лучше скажи – она уже готова?

Ливай замотал головой и снова откусил хлеб.

– К чему готова? – спросила я.

– К инициа.. – начал Клауф, но Ливай быстро перебил его.

– К женитьбе, рыбка моя. Не знаю, как там, куда тебя утащила старая Афисиалида, но здесь это не самое приятное мероприятие.

Меня передернуло. Конечно, хорошее дело браком не назовут, но так, чтобы при этом было и не особо приятно?

– И что там делают?

– Суешь руку по очереди в чаны с разными кораллами. Какой выберет нас обоих, всасывается под кожу и образует коралловый нарост на запястье.

Я ужаснулась от такой перспективы. Штамп в паспорте и ношение кольца меня больше устраивало. Но так, чтобы прямо под кожу вживлялась какая-то твердая штука?!

– А по-другому никак?

– А как ты думаешь, я буду контролировать твою благочистивость, когда отправлю в рыбацкую деревеньку? Браслет будет на руке либо до смерти одного из супругов, либо до измены. Если ты решишь погулять с молоденькими рыбаками, мой браслет рассыпится. И я узнаю, что ты мне рога ставишь.

– А если я умру в этот момент?

– Будет лучше для тебя. Потому что измену я не потерплю, это испортит мне имидж короля. – Он подошел ко мне ближе, протянул половинку мягкого хлеба. – Тогда я сам приеду и сделаю вид, что ты просто умерла. Скорбеть буду долго. Может, даже всплакну на похоронах.

У меня чуть пар из ушей не повалил от такой наглости.

– Можно подумать, ты сам будешь верность хранить? Отправишь меня черти куда, а сам займешься более важными делами, чем супружеский долг?

– Планы были именно такие, – усмехнулся Ливай. – Но у нас мало времени на разговоры. Клауф, ты подготовил все для принцессы?

Старик поднялся и направился в угол, где стоял шкаф. Раскрыл дверцы и достал оттуда два шикарных платья, не чета тем, в которых ходили женщины на улицах этого странного города.

– Примерьте, леди. Уверен, вам любое будет к лицу.

Он отодвинул ширму, повесил платья на вешалку и отошел обратно к столу. Пока я переодевалась, услышала приглушенные разговоры мужчин в комнате.

– Ты нашел?

– Нашел только место – храм Лунных вод, он был затоплен многие годы назад, когда огонь вышел из-под земли. Но ты уверен, что ее нужно туда вести?

– Нет, поэтому пока помалкивай. Только карту мне дай, на всякий случай.

– Ох, Ливай, играешь ты с огнем. Ведь знаешь, что может случиться, если план твой не выгорит.

– Если не выгорит, как раз и отведу ее в храм. Тогда уже плевать будет, что случится. Лучше давай документы. Как поверенный моего отца, ты первым должен дать разрешение на наш брак.

– Ох, – простонал Клауф, словно у него сердце схватило. – Не дожил ваш батюшка до этого дня. Но они с вашей матушкой смотрят с небес и благословляют вас на счастливый брак.

– На быстрый брак, – резко оборвал его Ливай. – Давай подписанные документы.

Клауф замолчал, раздался шелест бумаг.

– Зря ты так. Твоя матушка этот корабль не просто так «Счастье» назвала. Все для тебя делала.

– И где она теперь? – огрызнулся Ливай.

Я решила, что дольше не показываться будет подозрительным, поэтому вышла из-за ширмы.

– Вот.

Я стояла перед мужчинами, расправляя складки платья. Заметила резкое движение Ливая, прячущего какую-то бумагу в карман жилетки. Наверняка, это карта, нужно будет посмотреть, где это находится и узнать у команды, что это за таинственный храм Лунных вод.

– Нормально, – чуть не подавился Ливай, увидев меня. – Для показа в первом порту вполне сойдет.

– Эх, не научил я тебя этикету, – фыркнул Клауф и стал обходить меня по кругу.

– Времени у тебя на это не было. – Отмахнулся от него Ливай.

– Просто великолепно! – Продолжал ходить вокруг меня Клауф. – Тончайший шелк сел прямо по фигуре, словно мастер знал ваш размер. Это ли не чудо?

– Ну да, – усмехнулся Ливай. – Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Ладно, складывай все остальное, я заберу.

К стоящим мешкам добавилось два чемодана, в которые Клауф сложил не только платья, но и нижнее белье, гигиенические принадлежности в вообще все, что может понадобиться женщине.

– Вы не думайте, что старый извращенец набрал много того, что порядочному мужчине видеть не подобает. – Заметил он мой удивленный взгляд. – Просто Ливаю не до нежностей, он и не подумает, что даме может понадобиться что-то больше, чем один комплект парусиновых штанов.

– Благодарю. – Я присела рядом и стала подавать ему вещи. – Вы позаботились обо мне, даже не видя меня ни разу.

Старик улыбнулся и морщинки на его лице стали чуть длиннее.

– Мы вас ждали. Много лет ждали. Теперь вы здесь, и мы все надеемся, что вы можете поладить с этим сорванцом. – Он кивнул в сторону Ливая. – Не смотрите, что он бывает груб и дерзок. Он хороший мальчик, но правду сказал, не было у меня времени на то, чтобы его воспитать правильно. Море его воспитало, а уж там не до нежностей с дамами.

– Ничего. – Пожала я плечами. – Как я поняла, моя участь – одиночество в рыбацкой деревне, так он сказал?

Хитрые глаза посмотрели на меня.

– Вот смотрю я на вас и думаю, что не будете вы в деревеньке жить. Был бы я на его месте, не отпустил бы такую девушку. Но у Ливая глаза не к тому месту прикручены, такая уж у него судьба.

Глава 4

Возвращаясь на корабль, я наблюдала, как матросы заносили тюки с провизией и корзины, набитые до краев. Люди на пристани сновали туда-сюда, погруженные в свои дела, будто не замечая ни корабля, ни команды.

Мы остановились на аллее, тянувшейся вдоль причала. Я опустилась на деревянную скамью, а Ливай остался стоять рядом, его взгляд прикован к суетящимся матросам. Солнце клонилось к закату и его лучи пробивались сквозь реи, освещая его профиль золотистым светом. Как странно: этот грубый, властный мужчина, способный держать в узде целую команду, мог быть таким нежным со своими сестрами.

– Почему ты не познакомил меня со своими родителями?

Он не ответил, лишь сжал челюсть, продолжая следить за погрузкой.

– Ты можешь хоть что-то объяснить? – не выдержала я. – Привозишь меня в этот город, напичканный фальшивыми людьми, фальшивыми кораблями, где из настоящих, живых людей только Клауф и твои сестры. Да и город сам, словно его засунули в коровью задницу.

Ливай чуть не поперхнулся, но все же повернул ко мне голову.

– Принцессам так не положено говорить.

– А я фальшивая принцесса, ты меня из воды выловил, забыл?

В его глазах мелькнула искорка смеха.

– Принцесса-рыбка.

– Ты не ответил. Почему этот город такой странный?

– Каков хозяин, таков и город, – бросил он холодно.

– Тогда ты никудышный хозяин. Город запущен, фонтан не работает, мостовые разбиты, нечистоты льются прямо на улицу. Но пугает даже не это, здесь люди не настоящие.

Он прикрыл ладонью глаза от солнца, изучая меня.

– Удивлен, что заметила.

Я пожала плечами.

– Это же очевидно. Они смеются, но звучит это фальшиво. Одежда словно с чужого плеча. Даже матросы на кораблях – будто манекены.

Ливай тяжело вздохнул и сел рядом со мной.

– Все изменится, когда я стану королем.

– Прилетит фея и всех расколдует? – я фыркнула. – Ты же сам говорил – это город призрак. Ни один из кораблей не покинет этот порт никогда, верно?

– Почему? – Пожал тот плечами. – Как только…

– … я выйду за тебя замуж все изменится, – закончила я за него. – Я помню. Но ты снова не ответил. Где твои родители? Почему мы видели только твоих сестер, но не видели отца и мать?

– Их здесь нет.

Ливай встал и схватил меня за запястье, поднимая со скамьи.

– Закат, пора отчаливать.

На борту я прислонилась к перилам, глядя, как берег медленно удаляется. Люди на пристани все так же бесцельно сновали туда-сюда, матросы на палубах – выполняли привычные движения. Будто все они были частью какого-то странного спектакля.

Рядом остановился Босли, раскуривая трубку. Едкий дым ударил мне в нос, заставив закашляться.

– Хорош, а?! – гордо произнес Босли, показывая мне мешочек с табаком. – Только в Гринтауне можно достать.

– Гринтаун? – я не поверила своим ушам. – Скорее уж это город замерзших душ.

Босли выпустил кольцо дыма, задумчиво постукивая трубкой о борт.

– Когда-то это был прекрасный порт и красивый город с радостным названием, лучший в наших водах.

– Что случилось?

Босли постучал трубкой о борт, видимо, взвешивая, говорить или нет. Но подумав, все же продолжил.

– Началась Корсинианская война. Пятьдесят лет крови. Целые поколения сменились, а конца не было видно. Корсинианцы уже стояли у стен Астреваля. Мы были следующими.

– Астреваль – мой город, верно?

Босли кивнул.

– Короли Астреваля и Фаренгарда решили объединиться. Флот у обоих был небольшой, но армия консинианцев устала, и был шанс на победу. Чтобы скрепить союз, договорились о свадьбе. У Фаренгарда был сын, а королева Астреваля как раз ждала ребенка. Решили: если родится девочка – обручить.

– То есть меня, еще не родившуюся, уже женили? Разве такое возможно?

– Когда на кону жизнь жителей нескольких королевств, бывает.

– Как я оказалась в другом мире? Ба меня украла?

Босли надолго затянулся и наслаждался, выпуская изо рта кольца дыма.

– Ты зовешь Афисиалиду просто «ба»?

– Ну, она же моя бабушка. – Отчего-то засмущалась я. – У нас не принято произносить все эти регалии с десятком имен. Тех, кто относится к нашей семье, мы называем просто – мама, папа, бабушка. Но родителей у меня не было, и ба я называла просто ба. Анфисой как-то неудобно при людях было.

Босли закашлялся, и дым пошел у него из ушей. Я бросилась стучать ему по спине, чтобы привести в чувство. Наконец, откашлявшись, он поднял на меня взгляд и безумно круглыми глазами спросил:

– Ты называешь Афисиалиду ба и членом своей семьи?

– Да. А что не так-то?

– Мне тоже интересно, что у нас «не так»?

За спиной раздался голос Ливая. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на Босли с приподнятой бровью.

– И почему мой боцман не на своем месте?

Босли невозмутимо засунул трубку в рот, сложил руки за спину и направился к капитанскому мостику. Ливай же бросил на меня гневный взгляд и добавил:

– И ты не стой на палубе!

Тон был приказной, словно он решил распорядиться не только командой, но и моим свободными временем на корабле. Но не на ту нарвался!

– Я хочу дышать свежим воздухом и видеть, куда мы плывем, – парировала я. – Разве ты не обещал представить меня королю какой-то там страны?

Ливай встал рядом и оперся руками о перила.

– Мы отправляемся в Ингерленд, королевство гномов. Уверен, вам там понравится.

– Гномы? – Я фыркнула. – И что же мне может понравиться в гномах? То, как они весело роют шахты или то, как добывают много золота? А может то, какие отличные технические новинки они смогли привнести в развитие механики? Поверьте, это все игрушки для мальчиков.

Усмехнувшись, Ливай удовлетворенно потер ладони.

– Если у тебя такое представление о гномах, то ты точно будешь в восторге, рыбка. Даже не сходя с корабля, они тебя удивят.

– Платье бы не помять, когда буду пролезать в узкие гномьи норы. Ой!

Корабль качнуло, и я, не успев схватиться за перила, стала падать. Но теплые руки обхватили меня за талию и придержали почти у самой палубы. Его лицо было от моего в паре сантиметров, а горячее дыхание обжигало.

– Осторожнее, рыбка. При переходе лучше бы тебе остаться в каюте.

Я заметила, что на палубе не осталось ни одного матроса. Продолжая держать за талию, он развернул меня к капитанской каюте и осторожно толкнул за дверь. Затем постучал в стеклянное окно, выходившее на палубу. Я подошла к нему и выглянула. На корме стоял большой золотой дракон. Он расправил крылья, и темная вода забурлила, а затем подняла корабль в воздух.

– Летучий корабль! – ахнула я, смотря на то, как исчезает горизонт и город с пристанью и кораблями становится все меньше.

– Это так ты похищаешь девушек из других миров? – спросила я, когда корабль прошел портал, и матросы стали выходить на палубу.

– Ты сама пришла на мой корабль. – Он улыбнулся, но продолжал стоять у штурвала, выравнивая его в совершенно новый мир.

– Я не знала, что ты хочешь похитить меня, – успела сказать я до того, как перед самым носом корабля не засверкали искры, расширяясь и представляя собой круглое окно, за которым виднелся совсем не такой мир, как был у нас. – Это портал? Портал для целого корабля.

– Да, рыбка. – Ливай прижал меня к себе. – Держись крепче, будет немного трясти.

Как только портал открылся достаточно широким для того, чтобы через него мог пройти целый корабль, паруса надулись, и мы рванули вперед. Если бы не Ливай, я бы не удержалась на ногах, настолько сильный ветер ударил мне в лицо. Глаза слезились, я ухватилась двумя руками за перила и пыталась устоять на ногах, но ветер сносил меня, впечатывая в грудь Ливая.

Он же стоял, словно приросший к палубе, держа меня так сильно, что я была уверена, что ни при каких обстоятельствах, он не отпустит.

Когда корабль проходил через портал, я задрала голову, что посмотреть на его края. Кольцо вокруг нас сверкало золотыми искрами, мигало и переливалось. А впереди было море. Не такое, как я привыкла видеть, оно было светло-зеленое, прозрачное до такой степени, что можно было разглядеть рыб, в страхе расплывающихся в разные стороны.

Сильный толчок, и корабль опустился на воду. Задрав голову вверх, я смотрела, как закрывается портал, а после от него не остается и следа в небе.

– Это было сильно, – выдохнула я, забыв про все приличия.

– Удивил, рыбка?

Ливай отпустил меня и спустился на палубу. Тут же пошла работа команды: Ливай отдавал приказы, Босли выкрикивал их для дальних частей корабля, где матросы не могли их слышать. Корабль накренился вправо и сменил курс. И тогда я увидела его.

Остров, который было сложно назвать обычным куском земли с зеленью. У кромки воды был золотистый пляж, блестящий в лучах солнца. Чуть поодаль начинали расти деревья, но таких я никогда не видела: ветви у этих деревьев были раза в три длиннее, чем стволы, от этого казалось, что они оплетают все вокруг, как лианы. При нашем приближении с ветвей вспорхнула стая птиц, издали напоминающая попугаев своей пестрой окраской. При ближайшем рассмотрении они оказались длинноносыми толстушками с короткими крыльями, визжащие как лисы в период брачевания.

– Керра, твои приятельницы, – хохотнул Ливай, указывая на птиц. Чайка, сидящая на его плече только заклюкотала, выражая свое неодобрение. Но одним глазом все же поглядывала на пролетающую мимо стаю.

– Бросить якорь! – крикнул Ливай и спрыгнул на нижнюю палубу. – А мне нужно переодеться, чтобы соответствовать своей невесте.

Он сделал жеманный поклон и скрылся в своей каюте. Я только фыркнула и подошла ближе к корме, чтобы посмотреть на остров. А от него уже отделилась большая лодка и плыла к нам.

Как только матросы бросили якорь, лодка пристала к нашей корме, и я смогла разглядеть двух гномов, сидящих в ней.

Здесь мое представление о гномах было разбито вдребезги, Ливай был прав. Всю жизнь на картинках я видела маленьких человечков, носящих кирки и работающих в шахтах. Сейчас же передо мной были два, хоть и маленьких, но стройных человека. Одеты они были в бежевые костюмы, в петличках была вставлена роза. Выбриты они были идеально, прически вложены и залиты каким-то гелем, чтобы на ветру волосы не раздувались.

– Представители Ингерленда приветствуют вас в нашей стране. С какой целью ваш корабль нас посетил?

За моей спиной открылась дверь, и голос Ливая громко произнес:

– Наследный принц Фаренгарда прибыл, чтобы заверить свое намеренье жениться на принцессе Астреваля. Прошу короля Ингерленда принять нас и официально заверить желание о браке.

– И нежелание тоже, – буркнула я. Ливай меня услышал и быстро подхватил под локоть.

– А при нежелании ты станешь мне не нужна, и я с полным правом скормлю тебя акулам. Как думаешь, твой папочка будет страдать?

Я сжала зубы, но все же позволила провести себя по кораблю и усадить в лодку прибывших.

Оказалось, что послов зовут Михель и Пухель. Они служат при короле, очень ему верны и жутко рады, что представители двух стран наконец-то решили остановить многолетнюю кровопролитную войну и взялись за ум.

Всю дорогу до берега я улыбалась и пыталась понять из их рассказов, что же такого важного в нашем браке. Но узнать удалось не так много. Когда-то начав войну, никто ее заканчивать не собирался. Однако, больше всего Михеля и Пухеля разочаровала не сама война, а причина, по которой она началась.

Что же это за причина, так и не было озвучено. Видимо, в рамках дипломатических приличий о таком не принято говорить. Но событие было недостойное наших отцов, это точно.

Только мы сошли на берег, как Михель заявил:

– А теперь добро пожаловать в нашу песенную гостиную!

Глава 5

Я украдкой посмотрела на Ливая. Он невозмутимо шел вперед, держа меня под руку. Я шагала по аккуратно вымощенной мостовой и отмечала, как вокруг все сделано с любовью и трепетом. Было видно, что благоустройством занимались мастера своего дела. Чем Ливай собирался меня удивить – непонятно. Разве что чистой одеждой и отсутствием кирки в руках?

Но гномы удивили меня сами.

Как только мы вошли на летнюю террасу, я сразу услышала хор голосов. Они пели незамысловатую песню, тонко выводя каждую ноту и передавая настроение слов через звук. Это было так здорово, что я тут же потянулась к двери, откуда доносились звуки.

Ливай отпустил мою руку и позволил войти первой.

В белоснежной зале стоял ряд гномов, одетых в черные костюмы и белые рубашки. Перед ними стоял дирижер и размахивал палочкой. А эти невероятные звуки исходили именно от гномов.

Первую минуту я стояла как вкопанная. В моем сознании не укладывалось, как можно соединить два таких понятия, как гномы и песня. В моем представлении песня гномов – это разве что залихватская баллада о трудностях горного дела.

– Вам понравилось? – спросил Пухель, когда песня закончилась.

– Очень, – честно призналась я. – У вас действительно талантливые певцы.

– Что вы! – засмущавшись, отмахнулся Пухель. – Это еще студенты музыкальной академии. Пойдемте, покажу вам наших поэтов.

– Поэтов?

Я бросила вопросительный взгляд на Ливая, но он лишь улыбался и спокойно шел следом. Меня же разбирало любопытство. Теперь я хотела знать о гномах все!

Пухель провел нас в другое помещение, где на диванах сидели гномы в длинных белых рясах. Перед каждым стоял небольшой столик с блокнотом и карандашом. На полу валялись смятые листы бумаги, а в воздухе раздавался скрип грифелей.

– Хогги, – обратился Пухель к одному из них. – Прочти свои стихи для наших гостей.

Златовласый молодой человек вскинул на меня взгляд, ненадолго завис с открытым ртом, затем захлопал длинными ресницами и поднялся.

– Какая красавица! – пропел он тонким голоском. – Вам я готов посвятить все свои стихи. Позвольте быть вашим личным поэтом?

Он подошел ближе, взял мою руку и поцеловал. Ливай мгновенно оказался рядом, вырвал мою руку – резко, почти болезненно. Меня обдало жаром. Что это было? Ревность? Эгоизм? Или ему просто неприятно, когда меня кто-то трогает?

– Своей жене я сам буду писать стихи. Обойдемся без...

Я толкнула его в бок. Конечно, перспектива замужества меня не радовала, но опускаться до такого перед приличными людьми – тоже не вариант.

Пухель, словно спасаясь от неловкости, выволок нас на улицу. Там гномы с мольбертами рисовали пейзажи с таким усердием, будто на кону выставка века.

– Ты чего на него накинулся? Он всего лишь стихи пишет, а ты – с грубой силой!

– Если в твоем безумном мире чужие жены могут держаться за руки с кем попало, то в моем – это неприлично.

– Сноб! Он же такой милый! Хотел посвятить мне стихи! Кстати, насчет стихов – я тебя на слове поймала. Жду в ближайшее время.

– Долго ждать придется, рыбка, – фыркнул Ливай, но тут же собрался. – А вот и король.

По аллее важно вышагивал невысокий мужчина, щеголяя розовым костюмом и белоснежным бантом, размером с его самолюбие. Позади него шли высокие длинноногие девушки, плавно покачивая бедрами.

– Наконец-то, я вижу хоть что-то нормальное, – выдохнула я. – Во всех мирах одно и то же.

Ливай слегка поклонился, потянув меня за собой.

– В твоем мире нормально, чтобы такие маленькие, толстые мужчины ходили с высокими и стройными красотками?

– Ага, – шепнула я, поскольку король уже подошел ближе. – В моем мире они должны быть еще лысыми и безумно богатыми.

– Второе имеется, а до первого недолго, – фыркнул Ливай. Я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.

– Принц Ливай Кромби, – король свысока посмотрел на него.

– Ливай Маркоуни Кромби, – поправил тот, с трудом скрывая недовольство. – Рад, что вы приняли нас, ваше величество, король Баумани.

– Пришлось, – зевнул король. – Этот Михель оказался настолько приставучим, что даже доспать не дал. Принесите завтрак в беседку, – отдал он приказ длинноногим красавицам.

Они так же неспешно удалились, наградив меня пренебрежительным взглядом. Я взглянула в небо – солнце уже давно перевалило за полдень.

– Михель что-то говорил про свадьбу.

Король развалился на подушках, раскинув руки и ноги, предоставив нам с Ливаем сесть на деревянную скамью, идущую вдоль стола. Других мест в беседке не было предусмотрено, и мне сразу не понравился этот гном. Такой кабинет был у нас в офисе – для особо нелюбимых клиентов или затяжных переговоров. Шеф садился в удобное кресло, предоставляя гостям табуреты. Час просидеть на таком – уже наказание. Это было скрытое неуважение. Такое же неуважение звучало в каждом слове и действии короля.

– Если вы помните ход пятидесятилетней войны, договор о перемирии мог быть подписан только при условии, что принцесса Астреваля выйдет замуж за принца Фаренгарда.

– Она, кажется, исчезла, – лениво проговорил король.

– Она нашлась, – процедил сквозь зубы Ливай. – И я прошу подписать ваше согласие на наш брак.

– Женитесь, мне-то что с этого, – снова зевнул король.

Ливай шумно выдохнул, но продолжил сдержанным тоном:

– Ингерленд был участником войны и должен быть гарантом этой свадьбы. Поэтому прошу подписать ваше согласие. После этого мы тут же покинем вашу страну.

Король почесал нос, явно желая согласиться, но тут же скривился:

– Это было бы негостеприимно. Что скажут другие короли? Что Баумани настолько разленился, что не смог принять гостей? Нет, вы останетесь до утра.

Длинноногие девушки принесли блюда с фруктами и десертами, расставили их на столе, но все оказалось перед королем. Нам же с Ливаем было не дотянуться, а вставать и идти через весь стол – совсем неприлично. Это понимали и мы, и король. Но он только поглядывал на нас исподлобья, спокойно уплетая угощения.

– Что ж, раз с завтраком покончено, вас нужно разместить, – сказал он, подозвав одну из девушек. – Ириада, размести молодоженов по разным комнатам. И сделай так, чтобы оба остались довольны.

Девушка сначала улыбнулась королю, потом – Ливаю. Именно ему, не мне. Подошла ближе, пригласила нас следовать за ней, при этом как бы случайно провела рукой по его груди. Тот улыбнулся и проводил ее томным взглядом.

Интересно, в этом мире женщин трогать нельзя, а мужчин – пожалуйста, хоть облапай всего?

Вот ничем этот мир от нашего не отличается!

Комнаты нам выделили отдельные: мне в южном, ему в северном крыле. Когда мы, поднявшись по лестнице, должны были разделиться, Ливай даже головы в мою сторону не повернул, а сам чуть ли не обнимал девушку, что шла рядом.

Моя комната оказалась просторной, почти как вся моя однушка в Бийске. Невольно вспомнилась ба с ее наставлениями: «Никогда не доверяй королям и мужчинам, которые зовут тебя замуж после первого свидания». Усмехнулась. С Ливаем у нас и свидания-то не было, если не считать того момента, когда он меня из воды спас. Хороший, сильный мужчина, мне бы радоваться. Но в голове застряли слова ба и ощущение навязанного мне положения и того, что вся эта ситуация неспроста.

Обидно ли, что такой красавчик, как Ливай, не обращает на меня внимания? Обидно. Но не для счастливого брака я соглашалась на всю эту авантюру. Моя цель – увидеть родителей. Когда это случится, тогда можно будет и о браке и ссылке в его рыбацкую деревню поспорить. Уверена, мама, которая столько лет не видела свою дочь, не позволит, чтобы меня выбросили и забыли.

Размечтавшись о том, какие на самом деле мои родители, я легла на кровать, свернулась калачиком и почти задремала. Разбудил меня тихий скрип и осторожные шаги. Приоткрыв один глаз, я увидела, что дверь приоткрыта, а по моей комнате уже идет какой-то человек. Даже по силуэту было понятно – это гном. Он разительно отличался и от моего прежнего представления, и от тех творческих гномах, которых я видела сегодня.

Накачанные мышцы, загорелая кожа, сверкающая даже без солнечного света, волосы зализаны гелем, который блестел не хуже масла на его теле. В довершении всего абсурда на нем были только короткие шортики, которые можно было почти что назвать трусами, если бы не широкий кожаный ремень на поясе.

И вот это сияюшее великолепие приближалось ко мне.

– Ты кто?

Я резко распахнула глаза и села на кровати, глядя сверху вниз на незваного гостя.

– Руфус, – томно приознес гном. – Я пришел, чтобы доставить тебе удовольствие, которого ты в своей жизни еще не испытывала.

Соблазнитель подмигнул мне и облизнул губы. Выглядело, словно он очень голоден, а я – его обед.

– Думаю, это будет немного неуместно. – Я абсолютно не знала, как себя вести. С одной стороны, выглядит эта попытка соблазнения очень смешно. С другой – обидеть человека не хочется, мы же в гостях как-никак. Но и принимать такие «подарки» короля тоже не хотелось.

– У меня жених в соседней комнате, – нагло соврала я, отползая по кровати. Но Руфус-соблазнитель уже подтянулся на руках и залез на кровать, приближаясь ко мне и на ходу расстегивая свой ковбойский ремень.

– Не надо! – Пыталась я оградиться от этого мизерного великолепия. – Вы могли бы просто уйти?

– Не могу, у меня задание!

Видимо, отказов Руфус никогда в жизни, не получал и мое поведение его оскорбило. Но я тут же ухватилась за его слова, перестав отползать, и сделала вид, что сильно заинтересована.

– Король велел тебя соблазнить и доставить много удовольствия.

Ага. Значит, король все же сделал этот подарок. А помня совет ба, сделано это неспроста. Пусть даже у короля извращенные вкусы насчет маленьких мужчин и высоких женщин, но эротические сюрпризы – точно часть какого-то плана.

Ответ нашелся довольно быстро. В дверь постучали.

– Лина, ты просила зайти.

– Я?

Я резко повернулась к Руфусу, который уже расстегивал первую пуговицу на шортах. Ах вот зачем королю нужен был весь этот фарс! Жених заходит в комнату к невесте и видит ее с другим мужчиной в пикантной ситуации. Репутация разрушена, брак аннулируется, невесту можно бросить в любом порту, не отвозя к родителям.

Вот же жук этот король Баумани! Только не на ту напал.

Я вскочила с кровати, ухватила край одеяла и рванула на себя. Маленький соблазнитель не удержался, упал, а я быстро завернула его в одеяло. Меньше, чем за минуту у меня получился плотный кокон, в котором натуго был спеленан гном. Изнутри доносилось возмущенное мычание, так что пришлось затолкать его в ванну и включить воду, чтобы заглушить звуки. Быстро выскочила обратно в комнату и открыла дверь, наспех приглаживая растрепавшиеся пряди.

– Сама зовешь, а потом двери не открываешь!

Довольно злой Ливай вошел в комнату. Следом за ним просочилась длинноногая блондинка, жадно оглядывая комнату, словно искала что-то конкретное. Молодцы они, дружно работают! Один должен был создать пикантную ситуацию, вторая должна была подтвердить факт измены и раструбить о ней по всему дворцу.

Но чем дольше она осматривалась, тем более растерянной становилась.

– Вы что-то ищите? – с показной любезностью поинтересовалась я, смотря как девушка пошла по комнате, разглядывая мебель и пытаясь заглянуть в шкафы и под кровать.

– Нет, – спохватилась она и поспешно вернулась к двери.

– Так что ты хотела, да еще так срочно? – рыкнул на меня Ливай.

– Хотела пожелать тебе спокойной ночи. – Мило улыбнулась я. – Чтобы тебе не пришлось звать меня для того же самого. Сам понимаешь, одеваться и идти по длинным коридорам – удовольствие сомнительное. Да и я хотела принять ванную.

Я кивнула в сторону ванной комнаты, из которой был слышен звук льющейся воды. Ливай посмотрел на меня как на умалишенную и сделал шаг к двери, но остановился и оглянулся на дверь ванной. Видимо, звук воды все же не смог заглушить недовольное ворчание мокнущего гнома. Развернулся и протянул руку, чтобы открыть дверь, но я томным голосом проговорила.

– Хотите принять со мной ванну? – я придала голосу томный оттенок. – Боюсь, мой дорогой жених, придется подождать до свадьбы. Надеюсь, что и вы ванну будете принимать один.

Ливай посмотрел сначала на меня, потом на блондинку, стоящую в дверях, и кивнул.

– Спокойной ночи, дорогая. Ради твоего спокойствия я поставлю охранную печать на дверь, а завтра с утра сам зайду за тобой.

Лицо девушки вытянулось, она покраснела и стала открывать и закрывать рот как рыба.

– Но так не положено! – наконец, выдавила она. – Использовать магию гостям запрещено!

– Думаю, король Баумани оценит заботу будущего короля Астреваля и Фаренгарда о своей жене.

Ни говоря ни слова, он провел руками, и в проеме двери стала проявляться витиеватая сетка, вспыхивая и тут же угасая. После этого Ливай послал мне воздушный поцелуй и закрыл за собой дверь.

А я вернулась к своему хомячку-искусителю.

Выключив воду, размотала одеяло и выпустила бедного на свободу.

– Это безобразие! Со мной еще никто так не поступал! Я буду жаловаться!

– Кому? – усмехнулась я. – Королю? Хотя да, ему как раз и придется все объяснять. Правда, вряд ли кто-то поверит, потому что жених был в моей комнате в сопровождении одной из ваших девушек. И никто никого не увидел.

– Я ухожу отсюда!

Гном зашагал в сторону двери, оставляя на полу мокрые следы и дорожку из капель.

– Зря, там охранное заклинание. Как только попробуешь выйти – весь дворец узнает, что ты вломился в комнату невесты принца.

Руфус остановился и озадаченно почесал затылок.

– И как мне уйти?

Я только пожала плечами. Не собиралась помогать этому маленькому соблазнителю. Пусть сам выпутывается. Но тот стал обходить стены, открывать шкафы, и мне это быстро надоело.

– Окно, – подсказала я.

Гном подошел к окну, распахнул створки и выглянул.

– Высоко.

– Безопаснее, чем нарваться на принца, если тот узнает, что ты пытался влезть в комнату его невесты.

Руфус шмыгнул носом, но все же полез на подоконник и шагнул на широкий парапет, ведущий к соседнему балкону. Надеюсь, там его хотя бы не вышвырнут как оконного маньяка. Через пару шагов он обернулся и посмотрел на меня с жалобным выражением. Я быстро закрыла окно.

Но уже через секунду с улицы донеслись дикие вопли. Я распахнула створки и увидела, Руфуса, висевшего на руках на балконном карнизе. А Керра носилась вокруг и методично клевала его в те места, которые не прикрывала одежда. Бедный гном извивался и молил о пощаде, но чайка была непреклонна.

Когда силы и терпение у гнома кончились, Руфус рухнул на газон и, держась за бок, поковылял прочь. Я уже хотела закрыть окно, как в противоположном крыле дворца увидела открытое окно и довольное лицо Ливая. Как только Керра закончила свою экзекуцию, она влетела к Ливаю в его комнату, и окно тут же закрылось.

ххх

Утром, как и обещал, Ливай зашел сам. Ни одна горничная, ни длинноногая помощница короля не осмелились заглянуть ко мне. Я как раз закалывала волосы, вспоминая уроки ба. Она не разрешала мне стричь их коротко, сколько бы неудобно ни было их заплетать. Она всегда говорила: «Длинные волосы – удел королев. Короткие обрезают нищенки, чтобы вши не заводились». Тогда я смеялась, завидуя модным стрижкам. Теперь я же я была благодарна ба за ее уроки.

– Тебе нужны горничные, чтобы помочь одеться?

Ливай вошел без стука, просто переступил порог комнаты и с удивлением уставился на меня.

– Ты спала в этом платье?

– Нет, конечно, – фыркнула я. – В нем и сидеть толком нельзя, только стоять можно. Нижние юбки словно из какой-то очень прочной проволоки.

– Китовый ус. – Ливай оглядел мое платье, которое вечером я «поставила» в угол, чтобы не мялось. – А прическу где научилась делать?

– Ба научила. – Заправила я последний локон и поднялась на ноги.

– Почем ты ее ба зовешь? – задал он уже привычный для меня вопрос.

– Ба – сокращенно от бабушки.

– Это я понял. Ладно, не бери в голову. Видимо, план Афисиалиды был слишком хитер. Мы вас долго не могли.

– Ты мою ба прямо монстром выставляешь.

– Она такой и была, – огрызнулся Ливай, взял меня под локоть и вывел из комнаты. – А сейчас мероприятие будет сложнее вчерашнего вечера.

– Баумани не хочет давать разрешение на брак? – догадалась я.

– Очень не хочет, – подтвердил Ливай. – Ему проще устроить все так, чтобы избежать этой обязанности. Вплоть до того, чтобы нас отравить.

Я сглотнула. Когда я видела в фильмах фразу «Пусть скажет тот, кто против этого брака», могла представить разве что ревнивого бывшего и бывшую. Но точно не короля, решившего устроить покушение.

– Добро пожаловать на завтрак короля!

Столы были накрыты, словно к завтраку ожидалось сотни голодные людей. Но стояло всего три прибора.

– Надеюсь, вы хорошо провели ночь? – Король сверкнул в нашу сторону холодным взглядом.

– Как никогда, Ваше Величество. – Улыбнулся ему Ливай. – Надеюсь, наш завтрак не затянется? Я бы хотел к обеду отплыть из вашего гостеприимного города, получив согласие на брак.

– Я бы тоже этого хотел, но для того, чтобы дать свое разрешение, должен убедиться в том, что данный брак настоящий.

Ливай скрипнул зубами, но продолжал улыбатья.

– Из-за чего у вас могли возникнуть подозрения, что данный брак ненастоящий?

– Принцесса. – Баумани обратился ко мне и окинул своим цепким взглядом, задержавшись в районе декольте. – Никто раньше не видел принцессу. Учитывая репутацию Кромби, я вполне могу усомниться в том, что принцесса настоящая. Чем она докажет свое происхождение?

Король смотрел испытующе. Что должна сделать? Показать правильный книксен, которому учат только при дворе? Как он собирается получать подтверждение того, что я и есть потерянная дочь королевы Астреваля, если я сама в этом не до конца уверена?

– Пусть продемонстрирует, на что способна! – его голос разнесся под сводами зала, эхом отскакивая от потолка и возвращаясь обратно. – И вы сможете уйти, даже не позавтракав.

Я судорожно сглотнула. Было что-то в этом крике такого, отчего у меня поджилки затряслись. В довершении не хватало фразы, что будет, если я не покажу то, что он хочет. Хотя и без этого было понятно, что ничего хорошим это не закончится.

– Так что? – Он воззрился на меня. – Я жду, дорогая принцесса.

Ливай с шумом отодвинул стул и подошел ко мне сзади.

– Ну что, рыбка, продемонстрируешь королю свои таланты?

– Какие еще таланты? – зашипела я на него. – Чего вы все от меня хотите?

– Ваше величество, вы правы в одном – эта курица абсолютно бездарна!

Я аж задохнулась от возмущения, повернула голову, но Ливай двумя руками развернул меня обратно, лицом к королю.

– Она пустышка, базарная девка, которую я выловил в море. Вся команда ненавидит ее и желает, чтобы я скормил ее рыбам!

Дернула головой, но Ливай держал меня за скулы, не давая даже пошевелиться. Положение постыдное и довольно унизительное. А то еще и продолжал.

– Единственный, с кем она нашла общий язык – моя чайка, да и та вечно жалуется на бестолковость разговоров с ней.

– Да я! – Начала вырываться я. – Это ваша Керра городит не пойми что, а я должна слушать?

Я дернулась еще раз, но Ливай только крепче схватил меня за скулы.

– И не советую вам пробовать ее еду – вся команда неделю лежала с животами!

– Вот это наглое вранье! – крикнула я, резко рванулась, Ливай отпустил мое лицо, но больно ущипнул за шею. – Да иди ты!

Мой окрик прозвучал словно одиночный зов в бушующем море. В этот момент взорвались все бутылки с вином, которые стояли на столе, графины выплеснулись фонтаном, оставив на потолке разноцветные следы от соков и морсов.

– И несмотря на все ее недостатки, – закончил Ливай, – она все же принцесса Астреваля.

Король был впечатлен. Он вытер с лица разводы от красного сока и подозвал камердинера, стоящего в дверях.

– Документы.

Тут же принесли папку с документами, в которых король расписался, и протянул ее Ливаю.

– Больше не смею задерживать вас.

Он чуть поклонился мне.

– Рад, что вы вернулись на Родину, принцесса. С вами иметь дело намного приятнее, чем с вашими родителями.

Глава 6

Я не могла отдышаться – просто стояла, сцепившись в край стола, и смотрела на разбрызганные соки и взорвавшиеся бутылки с вином. Ливай подхватил меня под руку и потащил прочь из столовой. Быстрым шагом мы пересекли аллею и подошли к пристани. Практически втащив меня по трапу, Ливай отдал приказ к отправлению, и только тогда отпустил меня.

– Это … что было? – только сейчас я смогла выдохнуть, и у меня навернулись слезы на глаза. – Бесполезная пустышка? Дура, которую ненавидит вся команда?

Мигом вокруг нас образовалось пустое пространство, ни одного матроса.

– Бездарная курица? Базарная девка?

Злость выплескивалась из меня фонтаном, слезы застилали глаза. Я уже не могла сдержаться – кулаки сами начали колотить по его груди. Сердце колотилось где-то в груди, в ушах стучала кровь. А он прижал меня, крепко и грубо, стараясь успокоить, сдержать мою ярость. Он крикнул что-то команде насчет будущей бури, а потом подхватил на руки и унес в каюту.

Поставил меня в центре комнаты и грубо взял за плечи. Нагнулся так, что его лицо оказалось рядом с моим. Тяжелое дыхание ударило мне в лицо, а я задохнулась, увидев его перекошенное злобой выражение.

– Обиделась, что ты бездарная? – процедил он. – Так для того, чтобы ты хоть что-то смогла, мне приходится идти вот на такие уловки и выводить тебя из себя. Думаешь, мне нравится возиться с тобой? Обиделась, что обозвал тебя базарной девкой? Так ты такая и есть. Любая фраза, сказанная в твой адрес, – и ты уже либо ноешь, либо кричишь.

Я замерла. Грудь все еще сотрясалась от рваного дыхания, но я уже не могла найти ни сил, ни слова.

– Хочешь, чтобы другие начали тебя уважать – научись уважать себя. А я не нянька, чтобы заниматься твоим воспитанием.

Он резко отстранился, подошел к шкафу, плеснул в стакан бордовой жидкости.

– Хотя чему я удивляюсь, если тебя воспитывала Афисиалида. Каков учитель – такое и воспитание.

Подняв стакан, он с жадностью выпил и со стуком поставил его обратно на стол.

– И лучше успокойся, иначе корабль потопишь.

– Потоплю?

Только сейчас я заметила, что корабль сильно качает, а поставленный Ливаем стакан ездит по столу в такт качке.

А меня при этом не укачивает.

– Не надо вешать на меня все, в том числе и погоду!

Постепенно дыхание выровнялось, я подошла к столу, села на привинченный к полу стул, взяла его пустой стакан и поиграла им, перекатывая. Качка становилась меньше, и стакан уже не катался по столешнице.

– Вот ты говоришь про воспитание, а сам уже несколько раз обозвал Ба нехорошими словами. Если я – принцесса, то Ба должна была быть королевой, верно?

– Афисиалида? – Ливай задохнулся от хохота. – Драконьи косточки, да что она тебе наплела? Выдала себя за особу королевских кровей? Заставляла тебя приседать перед ней в книксене и рассказывала сказку на ночь про королей и принцесс?

Мне стало обидно.

– Ничего подобного Ба не говорила и про то, что я принцесса из другого мира, не упоминала ни слова. Воспитывала она меня одна, потому что родители были непутевые. По крайней мере, она так говорила. Но всегда была опорой для меня, помогала и уважала. И, между прочим, вела себя более уважительно, чем ты, называющий себя принцем.

Ливай подошел, сел прямо на стол рядом со мной и сложил руки на груди.

– То есть ты вообще ничего не знаешь о том, кто ты и почему оказалась в другом мире?

Я мотнула головой.

– Я расскажу тебе. Сегодня за ужином. Надеюсь, рыбка, ты не откажешь своему будущему мужу?

Пристально всмотревшись в его глаза, я плотно сжала губы.

– Хорошо. Кто готовить будет?

Ливай моргнул. Похоже не ожидал вопроса.

– Ты. Ты же женщина. И новый кок на корабле.

– Но на ужин приглашаешь ты. –Я чуть склонила голову. – Почему готовить должна я?

Ливай немного подвис, обдумывая мои слова.

– Вообще, логично. Но у нас готовить никто не умеет.

Я закатила глаза и тяжело вздохнула.

– И как вы вообще выжили на этом корабле? – Я поднялась на ноги и пошла к двери. – Хорошо, я все приготовлю. Но если тебя учили учителя получше, чем моя Ба, тебе нужно как-то пересмотреть концепцию свиданий.

На палубе светило солнце, ветер развивал волосы, и я еще раз убедилась, что Ливай из тех мужчин, которым жена нужна только для того, чтобы было на кого сваливать все косяки, в том числе и проблемы с погодой.

Пошла искать Кераву, но того на палубе не было. В итоге пришлось подниматься на капитанский мостик, где с трубкой в зубах стоял за штурвалом Босли.

– Ты не видел Кераву?

Старый матрос только перекинул трубку в другой уголок рта и отрицательно покачал головой.

– Его даже не ищи, пока мы следующий порт не пройдем.

Я посмотрела на блестящую гладь воды, где не было даже намека на открывающийся портал.

– Почему?

– Там его Родина, – усмехнулся Босли.

– Ничего не понимаю. Наоборот, ему бы радоваться – домой приплывет, родных сможет увидеть.

– Вот последнего он как раз и не хочет.

Босли замолчал, но, видя, что я не собираюсь уходить, продолжил:

– Его родители – самые крупные торговцы. Их семья практически управляет всем городом. Но Керава не хочет вступать в их гильдию, он хочет плавать с нами.

– Можно же поговорить с родителями, убедить, что море – его предназначение. Они же родители, они должны понять.

Босли выпустил трубку изо рта и широко улыбнулся.

– Ты еще мало чего знаешь о семьях, дорогая моя. Кераве лучше держаться от его семьи подальше. Они не простят ему предательства, а капитану не простят того, что увел у них сына.

– Я бы тоже не простила, если бы кто-то, даже не относящийся к семье, забрал моего ребенка и увез. Прокляла бы такого человека.

– Уверена? – Босли сощурился и озорно посмотрел на меня. – А если этот человек стал тебе семьей, заботился, воспитывал и делал все то, что не делали родные?

На секунду я задумалась, но тут же отмела все возражения.

– Нет! Семья – это главное! У меня была только Ба. Не было ни мамы, ни папы. Наверное, тем, у кого все детство были родители, не понять, что такое – когда в школе над тобой смеются, называя Ба «очень старой мамой». А в День отцов тебе приходится стоять одной, потому что отца у тебя никогда не было, и ты даже имени его назвать не можешь, потому что не знаешь. Однозначно, мама и папа – самые близкие люди на свете.

– Ну-ну, – Босли усмехнулся и снова засунул трубку в рот. – Не всегда родная кровь – самая близкая. Вот мы здесь – семья, – он обвел рукой корабль. – Старшие воспитывают младших, лечат друг другу раны. И в самых запущенных портах обходят наших ребят стороной. Потому что знают – если кого обидят, придется иметь дело с целой командой.

Было что-то в словах Босли, с чем сложно спорить. Но я так хотела увидеть маму и папу, что быстро отмела все его доводы.

– У мальчиков, наверное, все это по-другому происходит. А девочкам нужна мама, – твердо заявила я и спустилась с мостика.

Придется сегодня готовить без помощников.

Готовка шла на ура! Я решила сделать пасту, овощной салат и жареные ребрышки. И это только на наш с капитаном ужин. Команда ждала обеда, поэтому пришлось быстро придумывать, чем порадовать остальных матросов. Для команды я сделала запеканку из картошки с рыбой и овощами – быстро и гораздо удобнее разделять по порциям, чем отдельные куски мяса.

Закончила я готовить поздно, поэтому сил не осталось. Когда в камбуз заглянул Ливай, выглядела я не лучшим образом. Он смерил меня взглядом и покачал головой:

– Когда я в детстве мечтал о принцессе, не такое я себе представлял.

Я вытерла руки о полотенце, ухватила его покрепче и ударила Ливая по спине.

– Принцесса, значит, не нравится?

Ливай отскочил в сторону и театрально потер плечо.

– В моих фантазиях принцессы точно не дерутся.

– А в моих фантазиях принцы не заставляют корячиться принцесс на кухне, чтобы накормить целую команду.

– Ты мечтала о ленивых принцах-транжирах. А я – экономный принц, трудолюбивый и рачительный.

– Трудолюбивый, говоришь? – Я оббежала стол и снова замахнулась полотенцем, но на этот раз не попала – Ливай увернулся и оказался по другую сторону стола. – Трудолюбивый бы пришел помочь своей принцессе!

Ливай снова отскочил, предугадывая мой маневр, и снова остался не задетым моим «наказательным» полотенцем.

– Рыбка, я же обещал отправить тебя в рыбацкую деревню. А я слово держу. Там тебе навыки готовки рыбы ох как понадобятся!

На этот раз полотенце все же достигло своей цели. Ливай снял его со своего лица, видя мое довольное выражение.

В окно заглянул Босли и недовольно покачал головой:

– Балуетесь? А у команды вся еда из тарелок выплескивается. Устроили тут качку.

Я с удивлением посмотрела вокруг. Корабль действительно немного покачивало. Но не могли же мы раскачать фрегат тем, что бегали вокруг стола?

– Ладно! – Ливай поправил одежду и принял серьезный вид. – Где наша еда?

Он поднял крышку и засунул нос в противень с запеканкой.

– Это не для тебя! – шлепнула я его по руке.

– Ты не хочешь дать мне это божественно пахнущее чудо?

Я покачала головой и достала из духовки ароматные ребрышки с картошкой.

– Для нас будет особенное блюдо.

– Тогда у меня будет особенное место для нашего обеда.

Ливай подхватил поднос с нашими тарелками и вышел с ним на палубу. Там уже стояла платформа, от которой шли длинные канаты, привязанные к мачтам. На платформе лежали подушки. Он поставил подносы между ними и помог мне подняться.

– Особенное место для особенной принцессы.

Только я села, Ливай сделал знак – и платформа начала подниматься.

– Ой! – ухватилась я за боковины платформы. – А мы это куда?

– Только вперед, только вверх.

У Ливая на лице была такая детская улыбка, что возмущаться было невозможно. Как недавно я с опаской воспринимала качку, так же теперь смотрела на то, как мы поднимаемся к самой вершине мачты.

– Поверь, здесь самое лучшее место для обеда.

Платформа остановилась, и я смогла выдохнуть. Ливай закрепил ее так, чтобы она не качалась, сел рядом со мной и достал из-под подушек бутылку.

– Лучший сидр на всем континенте.

Откупорив, он разлил пенящуюся жидкость в две железные кружки.

– Как романтично, – заметила я, чокаясь со звоном. – Лучше всяких бокалов.

– Бокалы на корабле – самая бесполезная вещь.

– Как? – не поверила я. – Когда ты принимаешь VIP-гостей, открываешь самую дорогую бутылку шампанского и… разливаешь по железным кружкам?

Ливай кивнул.

– Это нормально. А стекло на корабле – лишние траты. Странный у вас мир.

– И у вас, – буркнула я. – Расскажи о своем мире. То есть и о моем тоже.

– Хорошо, – Ливай откинулся на подушки и вытянул ноги. – Но предупреждаю: ты можешь захотеть вернуться домой и больше никогда не возвращаться.

Я сделала глоток сидра, который имел необычный, но очень знакомый вкус – с кислинкой, как воспоминания о лете, которое больше никогда не вернется.

– Наш мир состоит из десятка различных миров, как острова в океане эфира. Некоторые находятся близко – на расстоянии мысли, до других приходится добираться неделями. Есть пустые миры, в которых нет жизни. Есть опасные, в которых звери мыслят лучше людей. Есть живые – в них опаснее всего. Мы ходим между ними на фрегатах, которыми могут управлять маги с определенным даром.

– У тебя такой есть, да? Поэтому ты и капитан этого корабля?

Ливай кивнул:

– Я могу видеть эфирные потоки – это как направления течений в море. Войдешь не в то течение – окажешься не в том мире, который тебе нужен. А в некоторых лучше не оказываться вообще. В таких тебя и с картой не найдешь.

– У нас тоже есть корабли, – вздохнула я, вспоминая свой мир. – Большие. На них может плавать больше 3000 человек.

Ливай лениво посмотрел на меня:

– Не может быть. Это же какого размера должен быть ваш корабль?

– Большого, – рассмеялась я. – Там есть бассейны, разные игры с мячом, танцевальные площадки, рестораны.

– Меня бы не хватило, чтобы открыть портал для такого монстра.

– Так это ты открываешь порталы и ведешь корабль по воздуху?

– Не по воздуху. По эфиру, – поправил меня Ливай. – И что еще за диковинки у вас есть?

– Метро, самолет, – стала перечислять я, обдумывая, как объяснить Ливаю, что это такое. – Самолет – большая птица с железными крыльями. На нем можно улететь далеко-далеко. А метро – это вагончики под землей.

– Как кроты? И это разве весело – ездить под землей?

– У-у. У всех там грустные лица и телефон в руках.

– Теле...

– Черная коробочка, а в ней все, что происходит в мире: погода, новости из ближайших королевств.

– Это и у нас есть. Мы их называем шаманы. Вот Босли может предсказывать бурю. Как только у него нога заболит – значит, скоро шторм.

– Правая или левая? – засмеялась я.

– Деревянная.

– Но порталы открываются не просто так. Обычные жители думают, что они случайны, маги считают это созданием высших богов. А я думаю, что миры – как снежинки: каждый из них разный и каждый открывается только тогда, когда тебе что-то в нем нужно. Сколько лет я пытался найти мир, в который тебя забрала Афисиалида, но портал открылся только сейчас. Значит, что-то тебя гнало из твоего мира в мой.

Я не ответила. Накатили воспоминания о Максе и Лиле в одной постели. Вспоминать не хотелось. Да и черт с ними – пусть будут счастливы, если они так решили.

– Ты прав. Ничего меня в том мире больше не держало, – сухо ответила я.

Я замолчала, и ветер качнул платформу. Совсем чуть-чуть, словно обнял нас невидимыми руками. Я повернулась к нему. Ветер растрепал волосы, и, наверное, я выглядела как кошка после дождя. Но он улыбнулся и поправил мне прядь.

– В нашем мире мы забываем мечтать. Мы спешим, боимся потерять то, чего на самом деле не имеем. А ты говоришь о мирах, словно это твои близкие друзья. О небе – как о доме. Может, я искала именно такой мир? Не престижную работу, не стабильность, а кого-то, кто не боится быть свободным?

Ливай придвинулся ближе. Я ощутила его тяжелое дыхание на своих губах.

– Не знаю. Но сейчас я снова смогу тебя удивить. Смотри...

Он показал вперед, туда, где водная гладь с таинственным шелестом раздвигалась, словно уступая дорогу чему-то могущественному. Я даже не заметила, когда у Ливая за спиной появились огромные золотые крылья, которые шелестели и словно отзывались в такт порталу, который открывался перед нами. Посмотрела вниз, и увидела вместо обычной воды темный эфир, расползающийся под днищем корабля. Перед нами открывался огромный портал, за которым вырастали высокие горы. Их острые пики казались слишком близко – будто дышали под самое днище корабля. А другие скалы... они свисали с неба, вися в воздухе без единой опоры. Их зловещие тени ползли по парусам, грозя разорвать их одним неверным движением.

Корабль качнуло. Я не удержалась на ногах – тело инстинктивно дернулось назад, к самому краю платформы, к пугающей бездне.

– Держись, рыбка. – Его рука, крепкая и уверенная, обвила мою талию, прочно удерживая. – Ты мне нужна целая.

Он сложил крылья, и теперь снова стал человеком. Мне стало обидно. Теплая, почти романтичная близость разрушилась в одно мгновение. Что значит «нужна целая»? Как будто я – просто багаж, который нельзя повредить. Обидно, горько и немного больно. Я отстранилась, стараясь сохранить лицо.

– Что это за страна? – выдавила я, больше из вежливости, чем из любопытства.

– Ливадия. Страна эльфов, – ответил он без тени пафоса, как будто говорил о ближайшей деревушке.

– Эльфы? Это те, кто высокие, стройные, с длинными белыми волосами и ушками?

Он усмехнулся:

– Лучшие торговцы.

Я недоверчиво прищурилась, глядя на него в профиль.

– Торговцы? Эльфы?

– А ты глянь вокруг. – Он обвел рукой скалы, между которыми наш корабль осторожно скользил, балансируя прямо в воздухе. – Плохой торговец не сможет продать дом в этой стране. А эти – продадут и скалу, и воздух вокруг нее.

Я рассматривала окрестности. На каждой скале виднелись домики, словно прилипшие к камню. Некоторые буквально висели в воздухе. Узкие тропинки тянулись по отвесным стенам, и сердце екало от одной мысли, что там можно ходить. С лиан свисали ягоды, овощи – причудливые, блестящие. Красиво, волшебно и опасно.

– Ни за что бы не хотела здесь жить, – пробормотала я, когда мы пролетели мимо скалы, где орчиха в зеленом переднике качала коляску на крошечном выступе, а ее детишки, визжа от радости, раскачивались на лианах прямо над бездной.

– Поэтому и не говори с ними слишком много. – Ливай насмешливо покосился на меня. – Не успеешь глазом моргнуть – уже подписала контракт и купила скалу.

– У меня нет денег, – фыркнула я, отмахиваясь. Но в глубине души стало тревожно.

– Эльфам это неважно. Им главное – подпись. А как потом будешь расплачиваться – это уже твои проблемы.

Я поежилась.

– Жутко. Как коллекторы. А если не можешь выплатить?

– Отправят на шахты. Камни добывать. Здесь их полно, но среди них попадаются драгоценные. Вот эльфы и ищут бесплатные руки. А делиться не любят.

Все это выбивало почву из-под ног. В моем воображении эльфы были гордыми, красивыми и загадочными, а не жестокими работорговцами. Красота осталась, а вот все остально было словно тенью на лице.

Неожиданно раздался резкий свист, и что-то яркое, как вспышка молнии, ударило в борт. Корабль тряхнуло, я закричала, пытаясь удержаться.

– Драконовы косточки! – выругался Ливай, подхватывая меня, прежде чем я вылетела за край. – Эти Эфелькиры никогда не унимаются!

– Кто это? – Я глядела на сверкающий шар, второй, летящий прямо на нас. – Почему они нас обстреливают?

– Семейка Керавы. – Его лицо помрачнело. Он резко дернул меня назад, прикрывая собой, когда удар пришелся по мачте. Щепки брызнули в лицо, полоснули щеку, и я вскрикнула. Боль была острая, но не сильная – больше испуг.

Мачта затрещала и накренилась. Веревки, держащие платформу, лопнули с сухим щелчком. Все вокруг закружилось. Я чувствовала, как теряю опору, как в тишине падаю, не веря, что это происходит.

Палуба неумолимо приближалась. Мир распался на мгновения – вспышки, страх, ветер в ушах. И вдруг – остановка. Меня держало что-то скользкое, холодное, но надежное. За ногу.

Замерев в метре от деревянных досок, я почувствовала, как что-то холодное, твердое и склизкое ухватило меня за ногу. Резкий рывок – и я снова взмыла вверх.