Сбой реальности. Книга 7.

Глава 1

[Ошибка координат.]

[Присвоение последнего значения.]

[Успешно.]

[Привязка к миру создана.]

[Синхронизация: невозможно.]

— Погодите… какого… — Темнота и пустота, так похожая на то марево, созданное Кацураги, и одновременно это что-то другое. Словно я завис на моменте загрузки Арка при первом входе в игру.

Строки текста мигнули, а затем принялись рассыпаться черными квадратами. Дрогнули и исчезли, словно кто-то выдернул кабель питания из монитора. Мир ухнул из-под ног, провалился. И я, наверное, впервые за последнее время, полностью потерял зрение. Чувство такой странной свободы. Нигде ничего не моргает, никаких иконок, интерфейс полностью перестал работать. Ни полоски здоровья и энергии, ни карты, ни панели навыков… ничего. Просто тьма.

Классно.

Я остался один. Или умер. Час от часу не легче.

На миг мне показалось, что даже сердце перестало биться, а тело перестало принадлежать мне. Внутри — только холодное спокойствие, и ничего более. И вдруг осознание: черт, да я же падаю!

Свободное падение, встречный ветер безумно треплет на мне одежду, уши закладывает грохотом толщ воздуха, холод врывается в легкие, а грудь сводило от резких порывов ветра. Я рванул руками, в отчаянной попытке ухватиться хоть за что-то, но пальцы сжимали пустоту. Вокруг — звезды, яркие такие, но небосвод я не узнаю. Другое полушарие? Хотя нет… Узор не совпадает ни с одним небом, какое я когда-либо видел.

Черт, я падаю! Хватит любоваться небом!

Внизу, через многие километры, разверзлась пропасть. Сначала она казалась ночной мглой, но чем дольше я смотрел, тем яснее виднелась картина: это не земля. Это океан, бескрайний, и черный, с серебристыми отблесками лунного света на поверхности.

Ускорение свободного падения исправно увеличивала скорость, с которой я несся вниз.

Я пытался закричать, но голос утонул в реве ветра. Тело крутило, выворачивало, а голова кружилась. Я наловчился слегка балансировать, чтобы меня не мотыляло как мокрый пакет, но это сделало лишь хуже — теперь я четко видел свой неминуемый конец.

И чем ближе к глади воды я был, тем яснее осознавал — удар об воду с такой высоты неминуемо размажет меня, разметает как стеклянную куклу.

И все же — смерть не приходила. Почему?

Мир взорвался брызгами

Со всего маху я врезался в океан, и вода, такая тяжелая и опасная, сомкнулась надо мной, захлопнув пасть и поглотив с головой. В ушах загрохотало, легкие обожгло соленой жидкостью. Пока летел, чувствовал свободу, но оказавшись так глубоко, в черноте морской стихии, с цепи сорвалась паника. Я дергался в хаотичных рывках, пытаясь понять, где верх, а где низ, и пытался выбраться, чтобы вдохнуть.

Непроглядная пучина давила. Казалось, падение продолжается, только теперь уже на дно, и может быть глубже. Закопаюсь в ил, как рак, и буду там сидеть. Никакого верха, никакого низа, только вязкая бездна и бешеный стук собственного сердца.

Легкие горели все сильнее, взрывались жгучей болью. То ли от давления, то ли от нехватки кислорода. Я рванулся вверх — или туда, где, по моим прикидкам, должно быть «вверх». Секунды тянулись вечностью, пока наконец мои дрожащие пальцы не прорезали границу. Выплыл! Прохладный воздух врезался в рот, и я жадно хватал его, не боясь наглотаться. Но, все ж таки закашлялся. Ничего… Майкл опять выжил. Вот так новость!

Я улегся на спину, прямо по волнам, уставился вверх, и отказывался что-либо делать. А что? Вокруг меня бескрайний, черный океан. Огромная луна, да еще и не одна, а сразу две, смотрели сверху, как равнодушный взгляд богини. Все было каким-то чужим, неестественным. Может, росказни все это, и вот так выглядит загробный мир? Плюхнуться с хрен знает какой высоты и плыви куда хошь?

Силы таяли. Надо было что-то делать, мое естество не позволяло просто сдаться и утопнуть, пойдя топором ко дну. Я начал грести. Прямо на спине, как есть, иногда поворачиваясь по воде, чтобы взглянуть, куда меня несет судьба.

И кое-куда она меня все же принесла. С полчаса я греб, незнамо куда, и наконец, на горизонте засеребрился берег. Темная линия, тянущаяся сквозь ночь. Волны швыряли меня, и чем ближе я был к берегу, тем сильнее бесновалась природа. Но я цеплялся за каждый гребень, не позволяя прибить меня вниз и ударить башкой о камни.

Минуты растянулись, казалось, в часы, пока, наконец, песок не ударил мне в голые колени. Я рахнул, вцепился пальцами в мокрый прибрежный грунт и, отхаркивая немыслимое количество соленой воды, вывалился на сушу.

Песок лип к лицу, к ладоням, к ногам. Я лежал, распластавшись, как морская звезда, и не мог пошевелиться. Единственное, что выдавало во мне живого человека — ходящая ходуном грудь. Я лежал и слушал. Прибой, шелест ветра. И тишину. Стойкую такую, тягучую, но, похоже, очень естественную для этого места.

Не знаю точно, сколько пролежал на холодном песке. Часов-то нет, как и интерфейсных, так и наручных. Может, минуты, а может и часы. Время потеряло очертания, растворилось в однообразном шуме прибоя. Две луны все так же пялились на меня сверху равнодушным взглядом. И ночь, черт побери, никак не желала заканчиваться.

Сначала я попытался пошевелиться. Просто поднять руку. Движение далось с трудом, мышцы ныли, суставы будто проржавели. Казалось, я состарился в один миг, за один день, до седин. Хорошо что зеркала рядом не видно. Я не то чтобы был культуристом-физкультурником в прошлой жизни, но я так привык к тому, что завышенные характеристики дают телу импульс, силу и ловкость, что сейчас чувствовал себя развалюхой.

Не без труда мне удалось отползти от воды и сесть. Мысль о потере системы и интерфейса ковыряла мозг чайной ложечкой, я все никак не мог этого принять. Какая там следующая стадия? Отрицание или гнев?

— Система! — Сипло выдавил я, глядя на черное небо. — Интерфейс! Меню! Твою мать!

Пассы руками, взмах «свайпа», попытка ткнуть мыслеобразом в панель навыков. Ничего. Молчание. Ни звука, ни значка, ни панелей по полям зрения. Я что, снова обычный человек?

Я закрыл глаза, набрал полные легкие воздуха, сосредоточился. Хоть что-нибудь — карта, окно персонажа, журнал заданий. Как тупая идея пронеслось в голове покричать свое имя. Или Хаулла. Типа пароль. Но ответа все так же не было.

Холод предательски пробрался под кожу. Мокрое тело обдувалось всеми ветрами, а вместе с ознобом вернулось осознание. Я один. Без интерфейса, навыков, характеристик. У черта на куличиках, пусть крестится, сволочь.

Медленно поднялся на ноги. Песок, уже подсохший, сыпался вниз, словно я восстаю из пепла. Сделал шаг, но не почувствовал той привычной уверенности в поступи. Шатался, как после тяжелой болезни. В памяти возник процесс восстановления после почти двухмесячной комы, тогда чувствовал себя похожим образом. Вот черт, оступился. Пришлось словить падающего себя на четыре кости, увязнув во влажном грунте.

Берег тянулся бесконечной линией в обе стороны. Волны жадно облизывали песок, иногда оставляя водоросли или белую пену. Ветер хлестал, порывами, донося с океана соль и терпкий запах рыбы. Обернулся к суше: дальше, за узкой полоской пляжа, вздымалась тень леса, уходящая под гору. Деревья какие-то незнакомые, не то пальмы, не то какие-то кривые дубы. Ветви их тянулись к небу, зловеще так, словно когтями. Темнота сгущалась дальше особенно плотно.

Ведомый одним лишь инстинктом, я сделал несколько шагов к кромке деревьев, чтобы передохнуть в более сухой обстановке. Тогда-то и посетила меня мысль — ночь не кончается. Обычно, спустя столько времени, небосвод хотя бы чуть-чуть, но качнулся, изменив перспективу. А сейчас, будто под потолком налепили дешевую картинку, статичную, безо всяких анимаций. Та же вязкая тьма, две луны и полная тишина.

— Отлично… — хрипло сказал я сам себе под нос, — значит, застрял. Сраный Кацураги… Надеюсь он сдох, ведь это же по его вине я здесь?

Усевшись под дерево и облокотившись на кору, мои мысли потянулись в предшествующие события. Последнее, что я отчетливо помню — как Ария погружается в шею долбанного триадовца. Маг пространства, как успел крикнуть нам Леон. Хитрый и очень сильный ублюдок. Но и я хорош — совершил ошибку новичка. Недооценил врага.

Вспомнил, как его руки складывали знаки, как воздух после этого пошел рябью и ломался. Помню черную сферу и все. Дальше я уже падал в воду. Дьявольская сила, которой я при любом уровне своего развития не смог бы противостоять. И странно, что Хаулл не предупредил меня о нем, когда рассказывал о «ведущих» участниках. Он там перечислил несколько имен, которые я силился вспомнить, но Кацураги среди них точно не было. Да и это его сообщение… как же сложно этовсе!

— Черт, черт! — Прошипел я, в бешенстве от собственной слабости. — Черт!

Может, его последние слова что-то прояснят? «Посиди пока», это он имел в виду, что телепортирует меня сюда? Вроде как какого-то личного карманного мирка, без выхода, где он кукловодствует, демиург недоделанный? Но системное сообщение, строки которого отпечатались у меня на подкорке, не сходились. У меня принудительно изменились координаты, и это сделал не он, а именно система. Тогда как это понимать? Кацураги умеет влиять на нее? Невозможно! Из всех, кого я знаю, это под силу только одному человеку.

Я посмотрел на свои ладони. Обычные, человеческие ладони. Я безоружен, магию применять не способен. Убедился в этом, попытавшись сосредоточиться и вызвать вихрь. Уткнулся локтями в колени. Твою ж… Сердце колотилось громко, будто я не сидел под деревом, а бежал марафон. И как я теперь буду-то?

Чтобы не тронуться рассудком, решил порассуждать вслух.

— Хорошо, допустим, я где-то в ловушке, — начал я, сопоставляя факты, — значит, Кацураги тут что-то типа бога, явится и будет меня мучить? А если я его все же убил, значит, и сам тут застрял навечно?

Я посмаковал эту мысль. Оба исхода не сулили ничего хорошего.

— Интерфейс вырублен, системы нет. Аркданса я не чувствую, будто его в моей крови и не было никогда. А это уже довольно странно, и тут даже предполагать что-то абсурдно.

Поняв тщетность размышлений в силу нехватки информации, голову я попытался очистить. Все решится, я найду выход, вот с какой мыслью я решил встать, покачиваясь, и пойти вдоль берега.

Пойду прямо — что-нибудь найду. Либо сдохну, не попытавшись. Ноги вязли в песке, все еще мокрая одежда тянула вниз, и каждый шаг я себя буквально заставлял совершить. Упрямо, без цели, с четким намерением вытрясти из говнюка все дерьмо, если он выжил. А если нет, то просто найти выход.

Остров был странный. Сколько иду, чувство, что берег загибается в сторону так плавно и ровно, что казался рукотворным. Тишина давила на уши, разбавляемая только легким прибоем. Ни птиц, никаких ночных зверей, ничего не слышно. Ни единого шороха в лесу. Иду дальше, и на стороне, сильнее прочих освещаемой лунами, вырисовывается что-то к центру острова. Скалы, быть может, или какие-то руины. В груди зашевелилась искра надежды — хоть что-то, кроме бесконечной воды и песка.

Я остановился, чтобы передохнуть. В отчаянной попытке попробовал вызвать интерфейс вновь, решив, что употребление аркданса таким нетипичным методом может вызывать кратковременные сбои. Но нет, тщетно.

Стукнул себя кулаком по бедру, и даже боли толком нормальной не почувствовал. Тупая слабость. И тут до меня снизошло, как озарением. Хаулл же вещал что-то про другие миры! Может, и я в одном из таких? Мысль эта была тяжелой. Почти невыносимой. Но одновременно — очень трезвящей. Накладывающей свои коррективы на ситуацию, в которой я оказался.

Я снова посмотрел вперед, туда, где заметил тени скал.

— Ладно уж, поздновато пить боржоми, коли почки отказали. Придется разбираться с проблемами по мере их поступления. Надеюсь, ребята «с той стороны» уцелели, и я попал сюда не зря.

Закончив шизофренические беседы с самим собой, я двинулся дальше, по берегу. Собрать информацию, проанализировать ее, сделать выводы, продумать дальнейшие шаги. Что может быть прозаичнее. Минуты сменялись часами, ноги гудели, а хода времени я так и не ощутил. Попытался прикинуть по внутренним в организме часам: час? Два? Полдня? Луны так и висели над головой, в тех же местах. Неподвижные, мертвые.

Сначала я думал только о том, как выбраться, как вернуться, беспокоился за друзей. Но постепенно мысли стали срываться на другое. Тело ныло от усталости, хотелось спать, а желудок сжимало от голода. Последний раз я ел еще до схватки с Кацураги, рано утром. Ну ничего, у меня всегда в инвентаре припасены продукты, сейчас перекушу да пойду дальше.

Ага, щас.

Я хлопнул себя по лбу. Нет у меня никакого инвентаря больше! Голод оказался честнее пространных размышлений о прошлом и будущем. Пока что-то найти, хоть что-нибудь. Будет тупо сдохнуть от недоедания. Хотя, исследования говорят, что в режиме экономии, если есть пресная вода, человек свободно протянет около трех недель. Еда и вода стали приоритетом номер один.

Остановившись у кромки воды, я опустился на корточки. Вода уходила, оставляя зеленоватые водоросли. Океан прокормит, но не напоит — вода соленая. И, почему-то, несет болотиной. Но, черт, если дойдет до крайности — придется. Может, фильтр какой смастерить… Уголь, мох, ткань с футболки…

Поднял кусок тины. Понюхал. Вряд ли это съедобно. Отбросив мерзкую штуку обратно в воду, я вытер руки о штаны и поднялся, и впервые ощутил страх. Не сражений, не монстров или топов, не своей судьбы и опасностей. А звериный — остаться без еды, огня и укрытия. Что меня просто во сне сожрут твари, а мне защититься, кроме как какой-нибудь палкой, нечем.

— Спокойно. — Сказал я вслух, пытаясь унять панику и удержать мысли. — Спокойно, Майкл. У тебя всего три дня, чтобы выполнить миссию, а значит, вернуться нужно за два. Должен быть способ выбраться. И голодная смерть тебе не грозит, ласты склеишь быстрее, чем она наступит.

Я не забыл о том, что случится со мной по истечению этих трех суток. Завершится первый этап отбора претендентов, и те, кто не завершили свои персональные задания, дальше не пройдут. Надеюсь, Илья и Юля успеют закончить свои задачи… Черт. Осколок огня я так и не добыл, вечно смещая фокус на что-то более важное в моменте.

Но потребности восполнять необходимо, иначе совсем ослабну, и не сумею даже белку какую поймать. Приоритеты просты. Огонь, вода, еда. Все как в старых добрых фильмах о выживании, которые я когда-то смотрел по интравидению перед сном. Хмыкнул. Никогда не думал, что мне предстоит на практике повторять действия из дурацких «бушкрафт-шоу».

Пляж был не богат на ресурсы. Но лес, что начинался в нескольких десятках метров, манил и пугал одновременно. Там легко найдется валежник, что-то съестное. Ну или что-то, что закусит мной. Решив, что риск оправдан, шагнул в тень под листвой, куда лунный отраженный свет попадал хуже.

Песок сменился влажной землей, покрытой ковром из травы, прелых листьев и мха. Я нагнулся, поднял ветку. Сухая ли? Согнул, но нет, чересчур гнется, подмокшая от сырости. Выбрасываю. Вторая, чуть получше, но тоже мокрая. Лес дышал влагой, все было напитано океаническим бризом.

Пройдя немного глубже, мне повезло отыскать сухое, погибшее дерево, полностью покрытое почти отмершей, сухой корой. Она легко отставала от ствола большими пластами. Я отколол кусок, проверил на прочность. Ломкая — прекрасно пойдет на растопку. Но нужен был кремень, или хотя бы что-то похожее, чем высечь искру.

Камни, конечно, попадались разные, но ни один не напоминал кремень. Черт. Представляю, насколько проще было бы с системой. Она бы легко подсказала мне вид интересующего меня минерала. Да хотя, я бы вряд ли даже парился об этом, молния прекрасно сработала бы как искра для того, чтобы разжечь огонь. А с осколком было бы и того легче.

Вернувшись на пляж, я стал осторожно собирать гальку. Попадались камушки нечасто, были округлыми, обтесанными и облизанными волнами, но надежда умирает последней. Долго выбирал нечто подходящее, с острыми гранями. Попробовал стукнуть их друг о друга. Искры нет. Ха, выживальщик, а на что ты надеялся? Высек я только глухой звук и заработал ссадину на пальце.

— Поздравляю тебя, Майкл, — прошипел я, приложив ударенный палец к губам. — Ты официально бесполезен, даже огонь добыть не можешь.

Но сдаваться я не собирался. Истратив неисчислимое количество времени, я таки собрал горку коры, сухих веток и множество камешков, похожих по фактуре на то, что способно искрить.

Все впустую. Сбился на двадцатой попытке.

Рухнув, без сил, на землю рядом с собранным «костровищем», я впал в уныние. Вспоминал события из «прошлой жизни», где я никогда не подозревал, что все может быть так хреново. Лечь и позволить волнам смыть меня обратно? Какая разница? С такой скоростью продвижения мне ничего не светит, я не успею. Ни сил, ни своего оружия, ни навыков и системы. Доживу, вопреки, до конца этих трех дней, и все?

— Нет, — вдруг сказал я сам себе, широко открывая слипающиеся глаза, я не сдамся. Не здесь. И не так.

Поднялся, собрал разбросанные в порыве нервного истощения камушки, и попробовал по другому. На этот раз не бил их друг о друга, а потер. Сначала — ноль реакции. Потом, минутами позже, мне показалось, что мелькнула слабая искорка. Ну же, бог молнии Райдзин, ты же отметил меня своей печатью! Искорку!

Вдохнул глубже, снова ударил, и наконец, победа! Крошечный огонек ударил по сухостою, растертому в труху, и занялся! Прогрыз кору! Я поднес его к сухим волокнам, как нечто самое дорогое, что у меня есть, и подул. Пламя дрогнуло, качнулось, дыша на ладан, но перенялось. Загорелось!

Я засмеялся. Заливисто и громко. Смех вырвался сам собой, и я не мог его сдержать. Да плевать мне! Чертов необитаемый остров, кого я тут привлеку? Крабов? Было бы очень кстати! Жрать-то охота, а сейчас я смогу его зажарить! Ха-ха, я это сделал! Маленький костер, ничего, подожди, сейчас будет большой.

Засунув в топку все, что у меня было горючего, кроме совсем экстравагантных решений, типа одежды, я сел у огня и протянул руки вперед, согревая задеревеневшие пальцы. За все время, проведенное на уже ставшем ненавистным острове, я впервые почувствовал нечто похожее на настоящую надежду.

Так, первые шаги, первые успехи. Теперь еда и вода.

Я снова двинулся к берегу, больше не боясь, что костер задует. Горел он будь здоров. Водоросли, которые я нашел ранее, казались отвратительными, но это лучше, чем желудок будет переваривать сам себя. Для самоуспокоения я назвал это жаренной ламинарией и понес свисающие тряпками зеленые штуки к костру. Нажарил. Запах стоял странный, но отвратительным он не был. Поднес ко рту кусочек подсушенной морской травы и прожевал. А что, вполне себе, напоминает чипсы нори, только чуть с привкусом тины. Желудок ответил благодарностью, и я, почувствовал, что растение не опасно, доел его полностью.

Сидя у костра, я понял: прошлое пока что не имеет для меня значения. Ни система, ни прокачка, ни абсолют. Здесь и сейчас есть только я, огонь и мое желание выжить. Я знал, что выберусь. По крайней мере попытаюсь. Но сейчас часы отсчитывают мои последние дни, и даже моим товарищам не суждено будет меня похоронить. Буду пытаться, даже если придется сжечь весь этот чертов остров.

С каждым съеденным кусочком я чувствовал, как насыщается мое тело. А сбегать к кромке воды мне пришлось еще не раз — трава оказалась не очень уж сытной. Ночью не видно ни зги, идти в лес чтобы свернуть там себе шею, неудачно навернувшись, было самонадеянно, а сделать факел было не из чего, только если футболку испортить. Так что моей едой стали горячие водоросли. Даже вкусно, я распробовал. Но я надеялся, что поспав, застану рассвет, и тогда примусь за исследования глубже к центру острова.

Соорудив какую-то подстилку из широких листьев и мха, я заблаговременно все это добро просушил у костра, развесил мокрую одежду на ветки, чтобы теплый дым и ее просушил, и прилег. Смотрел на пламя и думал, на что же я сгожусь и как сумею вернуться домой. А это не казалось мне рутинной процедурой, уж поверьте.

Мысли путались, перескакивали с одного на другое. Одно только я смог обдумать вполне осознанно — пусть система забрала у меня многое, но не способность думать и анализировать. Не мой опыт. Мои настоящие навыки могут помочь мне.

Уже смыкая глаза, чувствуя, как проваливаюсь в сон, решил следующим днем осмотреть гору. Там, где виднелись какие-то руины. Если в этих руинах хоть какие-то остатки цивилизации, я смогу там обустроиться. Да и в целом разведка необходима. Но это уже завтра. Завтра я придумаю план, который позволит мне прогрессировать даже в таких дичайших обстоятельствах.

Глава 2

Первая глава дополнена.

Одно из самых паскудных пробуждений в моей жизни. Твердо, холодно, не по себе. Но организму требовался этот отдых, и он его получил. Глаза я разлепил быстро, быстрее обычного, и огляделся. Мой оголенный торс больше не согревали истлевшие угли, успевшие рассыпаться прахом, пока я спал, но теперь виднелось солнце! На небосводе висел белоснежный, как январский снег, блин, и источал мало-мальское тепло!

Поднявшись со своего импровизированного места для сна, я размял заиндевевшие кости и потянул мышцы, надел просушенную со вчера одежду и сказал сам себе:

— Так, доброе утро, Майкл! Хватит сидеть, двигаться надо!

Позавтракал заготовленными со вчера водорослями. С животом все в порядке, самочувствие улучшилось, появилось желание кипучей деятельности. Интересное создание, человек — даже в таких скотских условиях я нахожу что-то, что дает мне силы двигаться. В моем случае, это сухая одежда, крепкий, пусть и не самый удобный, сон, и жареная ламинария на завтрак.

Луны с неба пропадать никуда не желали, только стали тусклее, уступив место местному солнцу. А значит, раз тут день и ночь так растянуты, постараюсь выжать из светлого времени суток максимум. К тому же, на месте оставаться опасно, я так считал. У меня нет причин не думать об этом, но я сейчас просто паникерствую.

Остатки кострища я решил погасить полностью, разворошив песком. Чтобы не оставлять лишних следов. Кто знает, кто или что может найти этот пляж после меня. Завершив приготовления, я подобрал все собранные вчера камешки и завернул их в большой зеленый лист, соорудив некое подобие котомки. Камешки эти мне понадобятся.

Обернулся к лесу. Он встретил меня зловещей прохладой и влажностью. Если вчера я смалодушничал и не пошел на исследования, то теперь оправданий у меня нет — свет есть, и сквозь густые кроны пробивается к земле он весьма успешно. Никаких сомнений, что там я найду воду, возможно более сытную еду, и наверняка проблемы. Но отступать вариантов у меня не было.

Первые свои шаги я двигался медленно, излишне осторожничая и отмечая направление — каждый десяток метров втыкал палку или клал на тропинку камень из своей котомки. Лишняя перестраховка на случай, если мне по какой-то причине придется резко отступать, так хоть знакомой дорогой вернусь.

Воздух на этой земле был тяжелым, будто сама земля испарялась влагой. Под ногами вязкая подстилка из листьев и корней, запах гнили бил в нос, будто на острове стояла поздняя осень. Стволы необычных деревьев были толстыми, с корой массивной, ребристой, похожей на кожу старого аллигатора. И чем глубже я продвигался, тем плотнее ковром над головой смыкались кроны. Света становилось все меньше.

Я, абсолютно очевидно, шел вверх. Это было не очень заметно взглядом, но ощущалось — каждый шаг давался чуть тяжелее, все время под небольшим, но наклоном. Дыхание сбивалось чаще. Остров этот, если это остров, был горой, и я поднимался к ее сердцу.

В какой-то момент тропа оборвалась, и передо мной встала преграда. Широкий овраг, достаточно глубокий, чтобы сломать ноги при падении. Благодарю себя за проницательность — пойди я сюда ночью, непременно бы навернулся. Снизу тянуло сыростью и слышалось капанье воды.

Я поискал взглядом что-то, что помогло бы мне перебраться — больно уж далеко обходить было. Поваленное дерево, прямо как в Арке в одной из локаций первачника, не нашлось. Но, при более детальном исследовании, я нашел что-то, похожее на спуск. По правую руку из стены земли торчали прочные корни, которые сошли за ступени. Придерживаясь, я балансировал на непрочных выступах, но спуститься смог. И там же отыскался ключ.

Попробовал на губы. Прохладная, и по ощущениям совершенно пресная вода. По хорошему, ее надо прокипятить и отфильтровать. Но я понадеялся на авось — слишком хотелось пить. Забыл о безопасности ради сиюминутного желания, и жажду утолил.

— А жизнь-то налаживается! — Тупо и оптимистично воскликнул я, оторвавшись от родничка.

Подняться было тяжелее. Система когда-то компенсировала мне ловкость, а теперь я ощущал, как слабое тело протестует. Руки дрожали, ноги соскальзывали с корней. В середине оврага одна из «ступеней» затрещала, и я едва удержался, содрав ладони до крови.

Добравшись до верха, я рухнул на землю, вытирая выступивший пот со лба и кровь с рук. Выдохнул, взяв минутку на передышку. Все же по отвесной земле поднимался добрых несколько метров.

Чем дальше шел, тем тропа становилась круче. Теперь я отчетливо видел уходящий под уклон путь наверх. Я посчитал хорошей идеей забраться, осмотреться, и в тех руинах, если окажутся безопасными, передохнуть. Иногда приходилось хвататься за растения и камни, карабкаться, потому что перепады высот появлялись все чаще. Деревья постепенно редели, вместо них появлялись невысокие кустарники и сухостой. Ветер усиливался и воздух становился все прохладнее.

Каждый шаг вверх давался с трудом. Вновь вспыхнувший голод напоминал о себе, желудок урчал, а тело требовало отдыха. Чтобы заглушить спазмы в животе я жевал кусочек сухой коры, лишь бы обмануть организм и не думать о еде хотя бы какое-то время. За все время, проведенное в лесу, я не увидел ни одного животного, ни одной птицы. Следопыт из меня был так себе, но и каких-то следов жизнедеятельности тут тоже не было.

Иногда посещала дурная мысль, что я иду в никуда. Бессмысленный путь, который никуда меня не приведет. А вдруг это вообще не остров? Вдруг это петля, ловушка, из которой нет выхода? А может этот Кацураги загнал меня в какую-то вечную иллюзию, бесконечный сон и борьбу за выживание, где мне придется жрать траву и пить из лужи?

Наконец, деревья остались позади, и впереди показалась каменная гряда. Огромная, словно сама земля вывернулась наружу. Я выбрался на скользкие плиты, ухватился за выступы и стал карабкаться. Ветер не щадил, был на высоте особенно сильным. Хлестал по лицу, рвал одежду, забивал дыхание. Но я упорно карабкался выше, осторожно подбирая каждый выступ, каждую щель. Руки тряслись, плечи горели, но отступать было уже невозможно — я скорее оступлюсь и кубарем полечу вниз.

И вот, преодолев последний рывок, я оказался наверху. Встал на гребне скалы и замер.

Передо мной раскинулась картина, от которой перехватило дыхание.

Во-первых, я ошибся, предположив в ночи наличие руин. Это были выщербленные в скалах «окошки», сделанные птицами. Не помню их вид, но кто-то так точно делает — выдалбливает себе крошечные пазы в породе, в которой потом откладывают яйца. Но только известные мне из орнитологии птички размером с ладонь, а тут эти окошки больше напоминали реальные дыры, сделанные кем-то очень и очень большим.

Во-вторых, я все же был прав. Это был остров. Но не просто остров-гора. Это был гигантский кратер, уходящий вниз черным зияющим провалом на многие километры. Словно сама планета когда-то получила удар чудовищной силы, и земля разверзлась, явив свету колоссальную дыру.

Склоны уходили вниз спиралью, покрытые лесом и камнями, ветер разгонял в долине туман, а внизу, у основания провала, сияли огни. Огни города! Кольцом, прямо вокруг гигантский чертовой ямы!

Я видел его ясно, несмотря на расстояние: стены из серого камня, башни с остроконечными крышами, мосты, прокинутые над провалом. Это был не привычный мне мегаполис, и не постапокалиптические руины, нет. Это был… средневековый город? Словно сошедший с книг о попаданцах. Улицы завитые, здания в десятки уровней, наслаивающиеся друг над другом по склону, крыши черепичные, соломенные и деревянные, костры на узких проходах, жаровни. Цивилизация, пусть и такая захудалая!

Город жил, это точно. Я видел движение, слышал едва уловимый звон металла и крики, доносившиеся снизу. Форма чаши даровала интересный акустический эффект, если прислушаться, смогу разобрать, о чем кричит глашатай.

Я стоял, раскрыв рот, не в силах поверить в увиденное. Внутри все перевернулась. Надежда вначале вспыхнула ярким огнем, но вместе с ней пришли и вопросы. Кто там живет? Люди? Монстры? Те, из-за кого я здесь? Я тут чужак, как отреагируют? Накормят или забьют камнями? Твою ж, соберись!

Я опустился на камень, глядя вниз. Ветер трепал мои слегка отросшие волосы, а в голове крутился только один вопрос: спуститься ли туда. Ответ очевиден, но требовался импульс, чтобы принять это. Потер ладони, покрытые ссадинами, уже запекшейся коркой крови, смешанной с грязью, и сказал вслух.

— Была не была!

Спуск оказался куда сложнее, вопреки расхожему мнению, чем я ожидал. С вершины казалось — ну, пара часов, и я внизу. Но тропа вилась серпантином, скользкой лентой, норовящей выскользнуть из-под ног. Я то забредал в густой лес, то выныривал на обрывы. Камни сыпались под ногами, и каждый неверный шаг легко мог закончиться падением в пропасть.

Спускался я так осторожно, как только мог, держась вплотную к скале. Здесь уже все было ясно, мне попадались следы: засыпанные костры на плато, клочья ткани, даже отыскался старый, проржавевший нож, забытый кем-то давным-давно. Я совершенно точно не первый, кто тут ходит.

Снова нехватка информации о времени. Меня угнетало это состояние, что я не понимаю, который час, как долго я вообще здесь, и сколько я прошел. Информационный вакуум раздражал. Приходилось забивать его мыслями и рассуждениями.

Мне нужна легенда. Что-то расплывчатое, но убедительное, если те, кто внизу обитают — разумны. Но наличие ножа, пусть ржавого и древнего, говорит о том, что местные обладают каким-никаким ремеслом. В голову, как назло, не приходит ни одной дельной мысли, а импровизировать я был не готов — чаще всего это оборачивается какой-то жопой. Да и планирование тоже…

Город внизу не был иллюзией, миражом. Каменные стены, пусть грубые, но крепкие, встретили меня, символично загораживая этот мир от того, к которому я привык. Местное солнце двигалось по странной траектории, так что в низине всегда был полумрак, потому на металлических кольцах у стен алели факелы. На стене, судя по всему весьма толстой, находился человек.

Он-то и помог мне определиться с моей легендой:

— О, новый искатель? Проходи, не задерживайся.

Я сглотнул, кивнул, и ничего не стал говорить. Воротина со скрипом отъехала в сторону, и я вошел, ощутив запах старинного города. Дым костров, запах жареного мяса, пряности, сырость и смрад стоков. После тишины и плоскости ароматов леса все это било в нос, ошеломляло.

Улицы были узкими, вымощенными булыжником. Люди, в старинных одеждах, сновали туда-сюда: не такие, как я ожидал увидеть. Доспехов как в играх не было, сплошь практичная одежда из плотных тканей и кожи. Таких было большинство. Отличались, судя по всему те, кто победнее, их видно сразу, а так же какие-то классы или профессии — рясы, плащи и множество украшений. Лица больше напоминали европеоидов, но с какой-то примесью. Впрочем, и тут было разнообразие, которому можно дивиться. Но ничего удивительного! Я себе в панике нарисовал в голове монстров, а тут — обычные люди.

Я шел, стараясь не выделяться. Искатель, значит. Чужестранец, возможно. Надо бы навести справки. На мне была порванная и грязная одежда из моего реального мира, и выглядело это очень подозрительно, но глядя на аляповатые одежды местных, я оценил обстановку здраво — половина встречных была не в лучшем состоянии.

Шел куда глаза глядят, дивясь увиденному. Город раскинулся прямо над провалом, в эдакой низине, и застроен был плотно — этажность построек была крайне малой, но многоуровневость тут решила проблему плотности. А в центре — зияющая дыра диаметром, кажется, в пару километров. И мостки. Метров на сто от «берега». Это что вообще такое? Зачем там мост к провалу?

Вскоре мне на глаза попалась вожделенная вывеска: грубая деревянная доска с нарисованной на ней кружкой. Изнутри доносился шум голосов. Ну конечно, таверна! Где еще я мог бы узнать новости и поесть? Черт, а желудок-то свело уже так, что я чуть было не согнулся. Мыслей, способных меня затормозить от того, чтобы постучать, не возникло.

Я вошел, скрипнув дубовой дверью с коваными клепками.

Таверна встретила меня радушно — густым запахом дыма и тушеного мяса. Внутри было шумно и многолюдно, местные спорили, пили, смеялись. Обстановка, как в типичной таверне в Арке — деревянные столы, грубые скамьи, жирные свечи на стенах. Я чувствовал себя в таком убранстве, как рыба в воде, так что изображать что-то нетипичное не придется.

Одно но: я не знал, как себя со мной поведут здешние завсегдатаи. Так что заговорить с кем-то первым из соображений безопасности побоялся. Вместо этого сел в угол, стараясь не привлекать внимания. Стоит осмотреться заранее, только потом действовать.

Из ниоткуда, словно из воздуха, появилась веснушчатая девчонка лет шестнадцати, вооруженная подносом. Юркая официантка, не магия.

— Что будешь, искатель?

— Что угодно, лишь бы горячее. И мне… — выдохнул я на полуслове, но меня перебила девчонка.

— За плату не переживай, — считала она мое намерение, лучезарно улыбнулась, — искателям всегда рады!

Я улыбнулся радушно, как сумел, а девочка кивнула и удалилась в застенки кухни. Обернулась мигом, вскоре на моем столе красовалась миска с густым супом и ломоть пышущего жаром хлеба. Я вцепился в деревянную ложку, словно это было мое самое ценное сокровище, и вдохнул чарующий аромат. Не удержался, попробовал. Горячая жидкость обжигала язык и небо, но я ел, не разбирая вкуса.

— Ты тут еще не освоился, да? — Раздался голос напротив.

Я поднял голову. За стол ко мне подсел мужчина лет сорока. Бородатый, в кожаном нагруднике, перетянутом наискосок тканевым кушаком с множеством карманов, в забавной панаме. Глаза у него были умные, цепкие, внимательные.

— Видно, что издалека. Кого сюда только не приносит! — Он усмехнулся. — Имя мне Гаррет. А ты кто?

Я завис с наполовину поднесенной ко рту ложкой.

— Майкл. — Ответил я сухо, но не из-за неприветливости или прерванного обеда. Скорее из соображений конфиденциальности.

— Майкл, стало быть… — он прищурился, изучая мое лицо, — Тоже явился покорять провал?

Я сделал вид, что не понимаю, и это было правда так.

— Провал?

— Ошиблась ты, Аннушка! Не искатель он! — Громогласно засмеялся Гаррет, окликнув официантку. Та слегка залилась румянцем. — Неси две кружки, да похолоднее.

Я молчаливо наблюдал за происходящим. Не искатель? Что же будет дальше?

— Удивлен, что ты не знаешь. — Уже спокойнее начал мужчина. — Обычно сюда идут с одной и той же целью.

— С какой? Почему ты мне это рассказываешь? — Спросил я тише на пол тона.

— Ты как с лунного моста свалился, честное слово! — Вновь хохотнул мужик. — Все сюда прутся, ради сокровищ провала. А город помогает, чем может, выгода всем!

— И в чем же она?

— Искатели ходят вниз, приносят наверх удивительные вещи… — Он наклонился ближе. — Но каждого искателя манит одна вещица, лежащая на самом дне. Дар, или проклятье, как хошь соображай. Но легенда гласит, — тут он почти перешел на шепот, напуская важности, — внизу лежит Абсолют, исполнитель желания любого, кто его достигнет. Любого.

У меня внутри все оборвалось. Что значит Абсолют? Какого черта тут творится? Он… здесь? В этой долбанной яме? Откуда этому Гаррету вообще известно об абсолюте?

— Исполняет желания?

— Ага. Хочешь богатств несметных — получишь. Целую комнату золота. Силы хочешь — пожалуйста, будешь величайшим силачом. А пожелаешь кого-то к жизни вернуть… и такое удастся.

— Удивительные вещи ты рассказываешь, Гаррет. — Хмыкнул я. — Но я так и не понял, зачем ты мне это говоришь?

— Точно-точно, я и забыл, что ты у нас не соображаешь ничего. Я команду набираю, и мне нужна молодая кровь. А ты с виду крепкий.

— Свою выгоду, значит, преследуешь. — Я расслабился немного, чувствуя, что какой-то подоплеки в его словах нет. — А в чем моя выгода?

— Балбес ты, Майкл! Я кому все это рассказываю? Ничего не хочешь? Ну и поделом, иди кизяк собирай из-под горных мослов, да за яйцами ксеролей ползи, на яичницу. Аннушка, я тебе в подмастерье поломойщика нашел, надо?! — Последнее сказал он уже подошедшей девушке с двумя кружками какого-то прохладного пенного напитка.

— Не сгодится он, дер Гаррет, — хихикнула девушка, — вы бы ему дельное что подсказали, а не вербовали.

— А ничего я не вербую! — Возмутился мужик. — Так, слухай сюда. — Это он уже мне.

Я вскинул бровь.

— Тебе, как искателю, нужна лицензия, если еще не озаботился. А ты не озаботился, по глазам вижу. По третьей линии стоит здание с красной крышей и мощным печным дымоходом, не ошибешься, там канцелярия. Бумаги выпишут за здрасте, но придется тебе на город поработать. Уяснил?

— Ага. — Кивнул я, пребывая в ужасе от словесного потока и новой информации, в которой предстоит не потеряться.

— А по моему приглашению подумай хорошенько. Моя экспедиция через две недели, собираемся основательно.

Я немного подумал. Сомнительное предложение от первого встречного, примерно нулевое понимание ситуации и полное отсутствие этих самых двух недель. Решил пока не рубить с плеча.

— Я понял, Гаррет. Предложение обдумаю, и как решу, куда могу обратиться?

— Тут я и живу, всегда меня в Медной Кружке найдешь. И не слушай никого, кто будет такое же предлагать — бросят в провале и будет тебе!

— Выберусь. — Внезапно даже для себя возмутился я.

— Ха! — Прыснул Гаррет. — Наивный! Экспедиция — это всегда в один конец, юноша. Ты либо сдохнешь пытаясь достичь дна, либо навсегда там и останешься, ибо пути назад нет. Только абсолют тебя назад способен вернуть.

Я ощутил холодок по спине. Картина рисовалась мрачной: город построен не просто так. Это перевалочная база. Здесь люди готовились к последнему пути.

— А если все же попытаться? — Спросил я, сомневаясь.

— Я уже двадцать лет по первым двум уровням брожу. Сколько себя помню, никто со дна не вернулся. А стены этого города и вовсе уже сотни лет стоят, и все истории сходятся воедино. Вниз можно только раз.

Я кивнул. Три дня, у меня три дня. И если там, внизу, то что мне нужно, может это единственный мой путь домой. По крайней мере более логичного на ум мне не приходит ничего.

Вокруг разгорался шум. Люди спорили, обсуждали какие-то маршруты, карты, оружие. Одни хвастались прошлыми находками, другие тихонько стучали ложками по тарелкам. Я воспользовался моментом и суп доел, вытер рот.

— Вон те, — я осторожно кивнул в сторону, — обсуждают находки. И сокровища. И ты тоже упомянул уровни, первый и второй, как я понял. Как так, если шанс спуститься всего один?

— Первые два уровня безопасны. С третьего поднимешься наверх — разобьет тебя паралич через неделю. Поднимешься с четвертого, навечно потеряешь рассудок. А с пятого шагнешь наверх, ждет тебя мгновенная смерть. — Многозначительно обрисовал мне дерьмовые перспективы Гаррет.

— Вот как. Что ж, еще раз спасибо за приглашение. — Сказал я, вставая из-за стола. — Значит, схожу в канцелярию, и ни с кем ни о чем договариваться не стану.

— Послушай. — Вдруг сказал он куда серьезнее, чем я успел привыкнуть. — Ты выглядишь так, будто у тебя есть заветное желание.

— У каждого такое есть. — Ответил я уклончиво.

Он кивнул.

— И верно, есть.

Мы замолчали. Я забрал пустую тарелку и потопал в сторону рабочей зоны, куда частенько забегала официантка, Аннушка.

— Благодарю тебя, спасла умирающего. Где я могу вымыть за собой посуду?

— Ой, брось, — улыбнулась она, — не сачкуй, будь полезен городу, а те, кто вниз не кажут, уж тут поработают. Давай сюда. — Забрала она у меня миску. — Если спать негде, сделай как Гаррет, комнату в Медной Кружке уж хозяин тебе выделит.

— Звучит невероятно великодушно! — Улыбнулся я.

— Только без лицензии я уже такое сделать не смогу, поверив наслово. — Покачала девушка головой.

— Я ее заполучу, об этом не волнуйся. — Кивнул я благодарно.