Сборник: Жертвы ЯСГУ

История 1. Раон Миру. Часть 1

Часть работ уже выложенная на других ресурсах, которых я публикуюсь (Boosty, Книга Фанфиков, Фанфикус). Я сразу предупреждаю тех, кто хочет прочесть работу до того как она выйдет на данном сайте.

Я решила посоветовать чужому совету в одном из комментов к работе и буду выкладывать главы постепенно.

На данный момент сборник дописан и ждёт своего звёздного часа, чтобы появиться на всеобщее обозрение полностью. Кто заинтересован в приближении данного моменты может поспособствовать перейдя на мой Boosty (ссылочка в моём профиле) и поучаствовать в этом... Наверное, всё-таки челендже, помогая мне закрыть данный гештальт, висящий уже который месяц.

...

Маленькое не поворотливое тело, извечная слабость и не такая сильная боль, какой та должна была быть. Или болевой порог этого тела слишком высокий?

Она… Надеется, что всё ещё она, потому что абсолютно точно не узнаешь каким образом повернётся к тебе судьба в следующий момент — задом или передом? — пока это не произойдёт.

Знаете, что?

Она бы посмеялась от всей нелепости данной ситуации, не будь та такой плачевной. Конечно, своя собственная история о попаданчестве в реальной жизни.

Кому расскажи — не поверят.

Началось всё как-то уж слишком убого, как для невероятной истории, в которой должны были быть приключения, фэнтези и то самое «прогулялся по тонкой грани энное количество раз».

Для начала было не понятно вообще, как тут идёт время. Тело, в которое она угодила, может, и имело какую-то там «генетическую память», что бывало в некоторого рода произведениях, как какая-то ультимативная ульта, но мира за стенами тёмной пещеры оно ни разу со своего рождения не видело.

Грустно, когда весь твой мир это даже не комнатка заваленная книгами, а грубо обтёсанная пещера. Куча соломы вместо нормальной лежанки.

Из гостей, что понятно — зрелище не фонтан, ибо наведывались к нему одни только ублюдки. Мерзость — проще говоря. Лучше бы их вообще не было.

Время, в теории, и только в ней, можно было отслеживать, но на деле — практически не реально.

Только и знай, что считай злополучные секунды в периоды бодрствования, или делай небольшие борозды на стенах при пробуждении. Попутно, то и дело, сбиваясь или будучи не в состоянии пошевелиться из-за очередного поворота фантазии одного сумасшедшего ублюдка, который тут за главного.

В таких случаях ей либо приходиться начинать сначала, либо позволять своим мыслям уводить себя как можно дальше.

Так что да, она была без понятия, насколько долго тут торчит. Сколько конкретно времени прошло с момента её попадания? И сколько ещё ей придётся ощущать себя настолько беспомощной, насколько мог бы ощущать себя маленький ребёнок на регулярной основе подвергающийся насилию?

Иногда она задумывается, заставляя блуждать свои мысли между тем, чтобы кто-то, наконец, пришёл и спас её или раз и навсегда, вот прям радикально, прервал её страдания.

То, что с ней сделали, было нарушением прав животных! Если они тут, конечно, были.

Никто не отменял вероятности того, что никакого права животных тут никогда не водилось, а издеваться над животными, могло быть чем-то сродни обычной практике.

Было глупо мечтать о том, чтобы кто-то, хоть кто-нибудь, пришёл и спас маленького беззащитного зверька вроде ящерицы переростка, которым она сейчас и была.

Она не знает и даже не представляет что это за разновидность, если уж на то пошло.

Ей больше нравились кошечки и собачки в своё время, но она не была таким уж прям фанатом или отаку, чтобы вот так сходу различить разновидность разных пушистиков. Оставалось разве что надеяться, что эта какая-то магическая зверушка способная в метаморфизм. Застрять на всю жизнь в теле ящерицы переростка, которую может в любой момент загрызть голодный хищник, не хотелось.

Но для начала требовалось выбраться. Тихой сапой, как говориться, а о мести, — И что ещё в подобного рода историях бывает? — можно подумать и потом. А потому она думает, думает и думает.

Ворошит так называемую «память предков», узнает о магии и пытается понять, как свалить отсюда. Для начала стоило выбраться хотя бы из пещеры. Желательно, конечно, было бы, чтобы человек сам её вывел. Вот это была бы потеха, если бы неуместная гордость его бы и погубила. Но это всего лишь мечты — неясные фантазии, которым нет места в реальности.

А потому она думает, думает и снова думает, строит планы, пытается выудить из своей черепной коробки ответы, как будто верит, что в один прекрасный момент они появятся.

Наблюдает, наблюдает, наблюдает.

Делает выводы и снова наблюдает в промежутках между беспамятством и бодрствованием.

Кирпичик за кирпичиком план строится.

Её поведение тихое, небрежное, как будто она раб или бессильный подчинённый.

Она не смотрит в глаза, она вообще на того ублюдка не смотрит, если уж на то пошло. Это противно. Он и люди вокруг принимают это за прогресс.

Она старается не реагировать на все пытки, которым её подвергают, в надежде, что чужой интерес угаснет, как можно скорее. Получается не всегда, но прогресс потихоньку идет. Тому ублюдку уже не весело трапезничать, наблюдая за мучениями ручного «дракончика» чтобы это на самом деле не значило.

Сложно, знаете ли, понимать язык, когда твой визави имел ограниченный доступ к информации, а потом на его месте появилась ты.

Она даже не уверена, удастся ли ей вообще сбежать или на этом её вторая жизнь безвременно и закончиться. Ответа не было, и нет до сих пор, но потом в пещеру врывается группа незнакомцев. Они ураганом проходятся по его месту заточения и самым наглым образом крадут её у пленителя.

Ей хочется смеяться, как умалишённой. Её спасли. Её планы обрушили одним небрежным жестом, как карточный домик, но вместо этого она смотрит на звёздное небо, и из её глаз льются слёзы.

Приходит понимание того, что новая жизнь, по настоящему, начинается только сейчас.

Оно приходит вместе с едва уловимым мерцанием звёздной пыли, как никогда ярким светом луны, такой, какую никогда нельзя увидеть в городе, и едва уловимым сиянием маны вместе с красным отблеском в ночном свете коротких красных волос того самого незнакомца, что был лидером этой сумасбродной группы.

Она много чего хочет сказать. Вопреки тому, что где-то внутри неё всё ещё роится червячок сомнения: а не был ли этот человек главным инициатором всего этого фарса.

Сомнения есть и они большие, но так же есть и понимание того, что идти ей по сути своей некуда.

Она не знает этот мир, не знает обитающих в неё существ, не знает его правил. Примкнуть к тому, кто может её всему этому научить и с кого можно потребовать взять ответственность…

В принципе, ей ничего другого не остаётся.

Позже она обязательно будет проклинать себя всеми мыслимыми и не мыслимыми словами, что связалась с этой ходячей катастрофой, которая то и дело влипает в неприятности.

По крайней в мере ей не приходиться скучать. А ещё её можно назвать кем-то вроде вора в законе. Почти как Робин Гуд, который грабил плохих дядек, но без этой надоедливой эгиды «раздам наворованное бедным».

Да простят её любители данного жанра!

Но лучше бы этот воришка предоставлял людишкам новые способы заработка деньжат на уже награбленное богатство, используя тот в качестве стартового капитала.

И да, она — мальчик. К сожалению, или же, к счастью.

У него теперь есть новое, своё собственное имя — Раон Миру!

История 1. Раон Миру. Часть 2

Великий и прекрасный, хотя и все ещё растущий Раон Миру, поправляет короткие шортики светло-синего, прям под цвет его глаз, цвета.

Совсем недавно он научился обращаться в свою человеческую форму, но как такового эффекта «Ухты!», как ожидалось он не ощутил. Как бы прикольно не было задалбывать древнего золотого дракона своими вопросами, подкидывая тому довольно интересные идеи по итогу, но некоторые ответы вовсе не радовали.

Наследственная память, конечно, это гуд, но отнюдь не панацея. Хотя бы потому что она не давала ответов на то, как стоило ладить с бывшими корейскими школьниками, с лёгкой руки тянущими на героев каких-то сёненов, или как заставить отдохнуть одного рыжего трудоголика по воле судьбы записанного ему в опекуны.

Пофиг, что тем, кто записал Хэнитьюза к Раону в опекуны был он сам. Так же молодой по сути своей дракон поступил и с именем, позволив своему человеку даровать ему имя. Раон просто не знал какое имя для себя лучше выбрать, учитывая, что любое имя, которое он мог для себя придумать ему по той или иной причине, даже если она была идиотской, не нравилось.

Да, может, стоило назваться Виктор, учитывая, что тут был весьма себе милый европейский колорит, а не тот же мир мурима, но победителем, после жизни Раон себя не ощущал. А вот счастливым драконом, с тем, какая у него теперь большая семья, на все сто.

Да, он не был настоящим ребёнком, хотя и не мог считаться взрослым, не пройдя ни единой фазы роста, но его нуна с хёном были такими замечательными, что их энергия была заразительной. И вот он уже вместе с ними творит какую-то дичь, заражаясь абсолютно безумным примером его опекуна, что как-то не побрезговал подорвать целый остров, с чем Раон ему с удовольствием помог. Как говорил один блондинистый шпиц: «Искусство это взрыв!», подорвавшись на одной из своих бомб в итоге, но вся суть была не в этом.

— Мрачный Чхве Хан, ты не видел Кэйла? — поинтересовался Раон. Дурная привычка давать окружающим дурацкие прозвища, из-за хреновой памяти на имена, никуда так и не делась и цвела буйным цветом. К своей чести ещё ни одна из его «жертв» не возмутилась подобным произволом с его стороны. Как хорошо быть драконом. Столь безобидные заскоки принимают без жалоб и даже с каким-то смирением. Не иначе, как чуют, что лучше так, чем что-то опасное для окружающих.

Он очень хотел похвастаться своим человеческим обликом перед опекуном, демонстрируя практически кукольную внешность ребёнка лет четырёх, которым дракончик сейчас собственно и был. Детские ножки были короткими и неповоротливыми. Раон должен был признать, что уже как-то успел свыкнуться с драконьим обликом и ощущал некоторый дискомфорт прогуливаясь вот так.

Быть кошкой, когда ему было влом использовать невидимость, было несравнимо легче. Наверное, потому что большую часть времени его таскали на ручках или он использовал левитацию. В той форме у него тоже было четыре конечности и хвост, хотя и без крыльев, но это в полной мере компенсировалось гибкостью тела.

Человеческие детёныши тоже гибкие, но, какая жалось, он не мог стать взрослым или, по крайней мере, принять женский облик. Маленький ещё. Тск.

А казалось бы что тут такого?

Драконы, по большей части, были существами из маны. Оттого-то они едва ли не на ты с метаморфизмом. Принять любую форму для них должно быть раз плюнуть, но и тут были свои ограничения. Вот вырастет он, пройдёт по крайней мере две фазы роста, а там-то и можно будет и по прикалываться над окружающими.

Едва ли его отец-мошенник — и откуда у этого ушлого ублюдка такие навыки, если он аристократ? — одобрит.

Кэйл вообще понимающий и излишне щедрый по отношению к своим. Он много что одобрит и закроет глаза, пока это не угрожает его семье. Так что лекций в стиле «ну ты же мальчик. Имей достоинство!» от него можно не ждать.

Дедушка Рон так вообще может закатить целую лекцию на подходящую тему, если ему это позволить или если его об этом попросить. Например, способ правильной охоты или обращения с оружием. В общем, до тех пор, пока это входит в компетенцию этого старика, он будет не прочь поделиться знаниями со своими практически внуками.

Жаль, что не кровными.

Но иногда Раону казалось, что столь немаловажный факт в глазах старика меркнет пред тем, что они воспитанники его щенка — Кэйла.

— Нет, Раон-ним.

— Ты сильно занят? Не хочешь поискать его вместе со мной? — подбежал он ближе к парню, что выглядел на семнадцать-восемнадцать при том, что явно был старше. Впрочем, какая разница? Это грёбаный мир фэнтези тут и не такая хрень может твориться.

Получив чужое согласие, он продолжил путь уже будучи на чужих руках. Мало ему для счастья надо, чтобы начать делиться секретами. Находка для шпиона, которая расскажет чем он занимался с самого утра стоит ему только втереться в доверие.

Неужто так детское тело влияет?

Ну, он всем доволен… Почти всем, но смена пола это не то над чем Раону нужно плакать, так что пофиг. У него большая и дружная семья остальной мир подождёт. Ему нужно найти своего человека и похвастаться своим превращением в человека и…

А да, ещё покупки!

Не может же он всё время одалживать одежду у Хонга. Даже если тот и не будет против, но свои вещи душе милее.

История 2. Кошачьи проделки

Приятного чтения...

Изначально эта глава должна была называться "Кошачье раскрытие", ведь по плану была история, где Он и Хонг признаются в своём инномировом происхождении после того, как это сделал Кэйл, но вышло, что вышло.

...

Он и Хонг весело мурчали.

Это, конечно, был не тот самый отпуск на который они рассчитывали, когда сваливали от Аркобалено куда-то в юго-восточную часть Европы, чтобы сделать небольшой перерыв. Поверьте, со всем тем дерьмом, что творилось в их жизни до этого, смена обстановки была неплохим вариантом, чтобы попытаться расслабиться.

«Не настолько же!» — подумали они впервые, когда обнаружили себя в паре клубочков меха.

К счастью пара кошек, они почти уверены, что Скалл затискал бы их обоих до беспамятства, если бы увидел в таком виде, оказались детьми зеворолюдов. Этакая фэнтезийная раса, способная превращаться в животных.

Одна из разновидностей для этого мира стоило заметить.

Увы и ах! Но совершенно не этого ожидала Ренато, — или это был Реборн? Впрочем, не важно. — когда жаловалась на то, что две девочки и два мальчика после разделения у них при всем желании не выходили.

Сначала у них был план.

Он был хороший, добротный, как хорошо сколоченный стул.

Очень жаль, что он так же быстро разлетелся в щепки, как и тот самый стул, случайно нахрен расхиряченный мастером боевых искусств на одной из вылазок минувших лет, когда на них ещё не пало проклятье.

Конечно, от рук Урагана тогда пострадал не один только стул, но отчего-то именно он на том задании запомнился Солнцу больше всего.

В общем, план: «притвориться парой обычных кошек и собрать информацию на этот мир в кошачьем обличии» — не выдержал столкновения с реальностью.

Они познакомились с одним невезучим ублюдком.

***

Кэйл был классным, несмотря на то, что даже после того, как вышел из шкафа всё равно был младше каждого из них, и только поэтому они позволяли себе звать его своим старшим. Или всему было виной то, то Ренато уже почти не помнила своей жизни до бытья Аркобалено, а у Реборна в качестве родительской фигуры выступал старик, которого собой напоминал Рон — практически их дедушка?

Возможно, под влиянием детских тел они немного ментально регрессировали в возрасте, но их новая семья, точнее её пополнение, — Он и Хонг до сих пор ждут, чтобы иметь возможность познакомить тех с другими Аркобалено, придурками из Каркасса, парочкой несносных учеников к которым прилагалась горстка других детишек и кучей других людишек — им нравилась.

Да, их семья, даже при учёте того, сколько всего сильных существ собрал рядом с собой Кэйл, если подумать и так, до всего этого была большой.

— Вот бы и нашему ученику такие мозги… Хах. — мечтательно вздохнула Рене.

Сейчас был вечер, а брат с сестрой приняли свои «взрослые» облики, какие у них были до того, как они попали в этот мир. Где-то на диване, на коленях у Эрухабина посапывало два мягких комочка рыжей и серебряной шерсти — два других тела, между которыми и была разделена душа Солнца.

— Полностью с тобой согласен. — как-то даже согласно вздохнул Реборн.

Они обсуждали между собой всякого рода мелочи, проводя время с семьей. И насколько бы не были на первый взгляд опрометчивыми поступки их опекуна то, что у него были мозги и здоровая доля жадности — неоспоримый факт, который, увы и ах, был не доступен одному из его учеников.

Типичный (обычный) японский школьник, чтоб его!

Если у человека изначально не хватает извилин в мозгах, то будь ты хоть божественным репетитором ничего не получиться. Хорошо хоть, что Дино был не таким уж и проблемным случаем. Там хотя бы была хорошая база и неплохие задатки.

Тсуна же… Ну, это Тсуна.

— Ученику? — приподнял бровь Кэйл.

— А ну да. Он тип мафиози, наследник королевской семьи. — как ни в чём не бывало, как рыжеволосый дворянин любил делать обычно, вкидывая совершенно потрясающую информацию так, будто это ничто, сдела Рене.

Реборн, признаться честно, так не единожды делал ещё в своем мире. Так что любовь к тому, чтобы вводить собеседника в ступор могла считаться семейной чертой, даже если никакого кровного родства между ними с Хентьюзом не было.

— Но мозгов ему по-прежнему не хватает. — вспомнили они всю ту боль и горечь, которую ощущали каждый раз, когда приходилось мальчишке чуть ли не силком впихивать знания в его пустую головушку.

Бля, мафия это не игрушки, не радужная клоунада какую только можно себе вообразить.

О чём вообще думал Ноно, когда отказывал ему в паре показательных представлений?

Не уж то о чужой психике думал? Тогда стоило пацанёнка с самого начала растить в мафии, для должности какого-нибудь внешнего советника коим и был его отец.

— Мы, конечно, сделали всё, что только могли, но остальное…

— Не в нашей власти. — синхронно произнесли Реборн и Ренато поморщившись.

Там, где Реборн в своё время ради малейшей крупицы вгрызался в знания, Тсуна же всеми силами отбивался, во все услышанье заявляя о том, что наследником он быть не хочет и не будет.

Да слава всем богам! Когда вырастет может стать кем хочет. Пусть только работать не мешает.

Будто Реборн ему только мафиозные науки в своё время преподавал. Можно подумать, его уроки ему не понадобятся в жизни.

Кто знает, когда вообще понадобиться вскрыть какой-нибудь замок шпилькой?

— А кто ваш ученик? — поинтересовался Эрухабин.

— О, всего лишь типичный японский школьник, на которого внезапно свалилось известие… — едва удерживаясь от того, чтобы не съязвить произнесла Ренато.

С такими вот, добряками и идеалистами работать было пиздец, как трудно. Серьезно, видели уже таких.

Не единожды.

Причём, к сожалению, такие вот зачастую либо не доживали до взрослого возраста, случайно самоубившись в процессе, либо вырастали, в последствии, превращаясь в обиженных на весь мир пусек.

Шли последине такими путями... Один другого краше: мстюны, фанатики и те самые циничные мрази, которых когда-то презирали. Тот ещё выбор.

— Погоди, сестра. Кажется словосочетание «типичный японский школьник» им ничего не сказало. — остановил её Реборн от обильного слово излияния.

— Правда? — повернулась она к аудитории.

— Эм… Не хочу даже спрашивать, но что именно это должно было нам сказать? — наученный горьким опытом, как, впрочем, и все из тут находящихся, когда их просили что-то разъяснить, но могли получить особо длинную, в зависимости от настроения брата и сестры, лекцию.

От выбранной манеры поведения близнецов Уизли, смешанной с паройчкой других, не менее прикольных, но временами раздражающих персонажей, они не отступали даже в этом мире. Хотя, если подумать, стоило. Это не та самая случайная точка на карте, в которую попал от балды брошенный, вместо попытки нормально решить куда ехать, дротик.

В общем, не совсем тот пункт назначения, что ожидался изначально.

— Мы будем посвящать эти дерственно чистые умы, незатронутые различными клише и читательскими поворотами? А, брат? — заговорчески переглядываясь и обещая всем присутствующим какую-то пакость, произнесла Рената.

— Моё маленькое злодейское сердечко прямо трепещет в преддверии хорошо проделанной гадости, сестра. — поддержал её игру киллер.

— Кхм… Кхм… — сбил их настрой старший Молан.

— Так всё-таки, кто эти ваши «типичные японские школьники»? — заинтересованно уточнил маленький чёрный дракончик.

— Правильный вопрос, братишка! — отсалютовал своим вином Реборн.

Когда-то, ещё в первой жизни, они читали такую замечательную лекцию об том кто такие ОЯШи, что наверняка хорошо вписалась бы сюда, но, к сожалению, они её уже практически не помнили.

Тут определённо нужна водка!

В том самом рассказе присутствовала водка, как некое пойло северных варваров, которое способно пробрать даже неведомую хрень.

Это очень важно!

Но ладно. Не всяк готов проникнуться моментом. Так что нужно просто это организовать.

— Типичный японский школьник больше известен под аббревиатурой ОЯШ это отдельный вид маскирующийся под обычного человека. Homo sapiens intelligens…

— Кхм… Проще говоря, это типичный слабак, нытик, зачатую с плохими оценками, недостатком извилин в черепной коробке. — перебил начавшую заумно выражаться на Вердевском, как это любил называть Скалл, слова Ренато, Реборн.

— В общем, парнишка, который либо ещё не определился с тем, что хочет от жизни, либо имеет… — вернула себе канву повествования целитель.

— Кхм… Очень сомнительные жизненные ориентиры. — снова перебил её Реборн.

— Тск. На хрена ты меня перебил?! — возмутилась, хотя и только для виду девушка.

— Лох, которого легко развести за обычное «спасибо»… — всё-таки произнёс он то, что она хотела сказать, но так и не сказала.

— Заслуживает то, чтобы так называться! Ведь он даже не подумал о том, чтобы попросить свою законную оплату!

Деньги, для Кэйла и для их жадины так точно — это святое.

— Боже, как хорошо, что Чхве Хан под покровительством Кэйла! — начали приводить те свою гадость в действие вскриком.

Весело заметившая это Рене и довольно покивавший на это «откровение» Реборн переглянулись, краем глаза следя за всеми, кто сейчас находился в комнате.

— А причём тут сильный Чхве Хан? — снова влез в разговор Раон.

— Потому что из всех присутствующих он тут единственный, кто более или менее тянет на живое пособие! — довольно протянул Реборн.

Чхве Хан, как почти ОЯШ, только корейский, а не японский, попал в правильные руки. Оче-е-ень правильные.

— Готов поспорить, что если и найдется красотка, которая в него втюриться, то он до последнего будет изображать дуба, ходя вокруг да окола, пока кому-то это не надоест и эту парочку влюблённых идиотов чуть ли не перед фактом поставят. — почти фыркнула Реборн.

Потому что это была правла. У того с умняшкой Розалин как раз такая ситуация и образовалась.

Нужно срочно спасать!

— Чур, ты помогаешь мне в этой авантюре! — подняла свой наманикуюреный пальчик Ренато.

— Тогда и Раона позовём поучаствовать в веселье. — сделал предложение Реборн.

Они, конечно, могут уработать этого корейца, но в таком случае не о каких «романтических признаниях» и всему такому ситуация явно располагать не будет. Как бы болезного потом откачивать не пришлось. И пофиг, что этот парень что-то вроде главного героя.

— Не мелочись! Зови всех, кого только можно. — радостно оскалился Реборн под смешки всех остальных их знакомых.

Где-то на фоне сгорал сам объект обсуждения, которого знание происходящего было вовсе не в состоянии спасти от лучшего киллера современности и лучшего доктора, если уж на то пошло.

Должна же она быть в своей сфере лучшей.

— Окей! — ещё более радостно хлопнула в ладоши Ренато.

Ей не хватало только мошейнической улыбки Кэйла, когда по так не вовремя, но метко, вставляемым комментариям Раона, собирался кого-то надуть.

История 3. Я слишком стара для этого дерьма. Часть 1

Несмотря на свой, в общем-то, обширный опыт, как для переселенки, особого пиетета к данному событию Доппо не испытывала.

Серьёзно, как вообще можно благоговеть перед чем-то, что добавляет проблемы, зачастую, когда ты об них даже не просил?

Да, это бесчисленное количество возможностей для того, чтобы свершать великие подвиги, обретать возможности и становиться сильнее.

К своему сожалению на памяти Доппо она дважды оказывалась в подобного рода ситуациях. Ни в одину из них её мнением даже не интересовались.

То есть не спрашивали хотя бы ради вежливости.

Хотела ли она оказаться в своём прошлом теле или попасть во временную петлю, выполняя очередное задание в агентстве, чтобы в свои официальные двадцать с хвостиком — по документам, иметь практически дополнительные пятьдесят лет опыта за плечами.

«Где я, чёрт возьми!» — мысленно выругалась Куникида, негодуя.

Ложиться спасть в своей уютной квартирке, а после просыпаться не пойми где.

Это «не пойми где» в последствии оказалось торговым судном, идущим с Восточного на Западный континент. Не то, чтобы Доппо впервые просыпалась в непонятном месте с, чёрт знает, какой ситуацией. Но каждый такой раз она искренне молилась, чтобы не произошла такая ситуация, которая происходила сейчас.

Наверное, стоило сказать, что это то самое дерьмо таки случилось.

Сложно было сказать что лучше: оказаться в почти современной Японии, со знанием сюжета и воспоминаниями прошлого владельца или, хрен знает каком, незнакомом фэнтезийном мире, без воспоминаний тела, но с явно не безразличным членом семьи под боком, и внезапно сменившейся половой принадлежностью.

Куникида не знала ответа.

Да и, не хотела его знать, если уж на то пошло. Всё чего хотела Доппо это то, чтобы это всё оказалось излишне реалистичным сном, из которого её бы выкинуло в реальный мир по пробуждению.

«Всё же не сон.» — после того, как она неоднократно ущипнула саму себя, ей ничего не осталось кроме того, как признать, что это всё слишком реалистично.

Это никак не может быть внезапно проявившийся, после стольких лет использования способности, побочный эффект.

На проделки тумана тоже не очень смахивало.

Всё, что ей оставалось это смириться с новой реальностью и попытаться устроиться как можно комфортнее.

Несколько месяцев, за которые она… Он не проранил и слово, его мир был ограничен небольшим торговым судном.

К странностям своего слабого после болезни сына новоявленный отец относился довольно… Понимающе.

Куникида-Бикрос ощущала тут какую-то подставу.

Интуиция прямо-таки намекала, что ситуация с их переездом не так проста, как ей хотелось бы. Всё тут могло быть ещё хуже, чем тогда, когда она взяла на своё попечение пару близнецов, а спустя какое-то время того дрянного мальчишку. Но расспрашивать Рона — как звали отца этого тела, Доппо не спешила.

Она всё ещё паскудно ожидала, что в один прекрасный день сможет проснуться в своём собственном теле следователя Детективного агентства.

Всё ещё была вероятность, что это воздействие неизвестной ему способности эспера. Осаму обязательно вытащит её от сюда, если они с мальчишкой поменялись телами, как это уже было с Танидзаки.

Этому придурку хватит способностей, чтобы на раз-два раскусить пока только теоретического попаданца. Особенно, если мальчишке точно так же, как и ей не перепало чужих воспоминаний.

На это она, конечно, надеялась в самом вначале.

Со временем Доппо обнаружила, что потихоньку, помаленьку, но воспоминания настоящего Бикроса начинают мелькать у него в голове.

Это могло быть, как незаметно для неё проскальзывающие между строк рыбки в море. Где рыба это мысли, а море — её собственный разум, пока строки это оформленные мысли.

Так это могли быть дезориентирующие вспышки, заставляющие впасть в ступор.

Это было куда медленнее, чем когда он стал Куникидой, но Бикрос довольно быстро привык к тому, чтобы обнаружить себя ни с того, ни с сего замершим, как истукан. Временами даже не там, где он помнил, что был в последний раз, отведённый в сторонку заботливым родителем или кем-то из членов экипажа.

Спустя ещё несколько месяцев, проведённых в, казалось бы, бесцельном скитании по Западному континенту, за которые теперь уже десятилетний ребенок, а не взрослая блондинка, отказывался разговаривать, их странствия привели их в небольшое, но довольно богатое графство Хенитьюз.

Местные территории славились своим вином и богатыми залежами мрамора.

Чуе, который коллекционировал алкоголь и очень хорошо в нём разбирался, наверное, понравилось бы тут.

В любом случае, он в другом мире, а сам Бикрос ещё ребенок, которому нельзя пить. Даже если у него было достаточно денег, которыми в этакой пародии на фэнтезийное средневековье можно было запросто разжиться, она не хотела. Бикрос знал, что был волен уйти. В любой удобный для себя момент, бросить всё вот так и отправиться в неизвестность, как это было много раз до этого. У него всё ещё была его абсурдная способность позволившая Бикросу в одно мгновение стать той собой, что работала в детективном агенстве или той, которая бедокурил с Нацумэ на пару, считаясь условно нулевым поколением Двойного черного.

Могл-могла.

Могла. В прямом смысле была способна делать деньги из воздуха!

Много чего могла не обладая какими-либо сдерживающими или заземляющими факторами кроме тех, что были у неё в голове.

Доппо не была достаточно заинтересовнна в этом. Ни в одном из выше упомянутых вариантов.

У него была возможность уйти от новоявленного родственника в любой удобный для себя момент, но она легко находила предлог, чтобы остаться рядом.

Не быть одинокой очень много для неё значило.

Мало кто поймет то самое одиночество, которое возникает, когда окружение резко меняется, и ты не знаешь ни кого. У тебя нет способов связаться с близкими, нет возможности вернуться, не к кому обратиться.

Это ужасно.

Это способно довести до той самой грани, когда ты впадаешь в безумие.

В качестве родительской фигуры Рон был ненавязчив, терпелив и вполне благоразумен.

Чем-то он напоминал того паршивца, которого Доппо уже который месяц планировала пригласить на семейную встречу. Что тоже, не без откровения, пока была только в процессе планирования.

Она очень хотела познакомить некоторых не знакомых, а порой даже не подозревавших об их родственной связи, членов семьи друг с другом.

Проще говоря, Куникида хотела достать попкорн и кока колу, сесть где-то в уголочке и как следует насладиться устроенным шоу.

Доппо почти на все сто уверенна, что Дазай с превеликой радостью помог бы ей это устроить. А потом он бы сидел рядышком, воруя у неё попкорн, — с чужой тарелки вкуснее, — и не впопад, но всё так же метко, вставлял свои комментарии.

Рон достаточно тактично отнёсся к новым бзикам своего, не разговаривающего сына, что вот внезапно начал отращивать волосы и таскать с собой «красивые камушки», позднее сменившиеся каменными и железными бусинами.

Это было не так уж и необходимо, учитывая, что едва ли в этом мире существуют обладатели сверх способностей, но… Добровольно отказаться от привычки, выстраданной из собственного опыта?

Всегда нужно было иметь при себе готовые к использованию материалы!

В тайне купленный пространственный мешочек, с верху до низу забитый специально заряженными для этого «украшениями» и безделушками, всегда был под рукой в поясной сумке. Он лежал рядом с записными принадлежностями и его любимым блокнотом.

***

Бикрос спокойно смотрел на яркую, подобно пламени, женщину на большом сроке беременности.

Как бы глупо это не прозвучало он интересовался тем, как та всё ещё могла оставаться настолько энергичной, несмотря на округлившийся живот? Тот явно демонстрировал всем охочим, что эта особа в процессе того, чтобы привести в этот бренный мир ещё одну маленькую жизнь.

Не то, чтобы он вообще знал как себя ощущают беременные. Но Нацуме во время своей беременности был достаточно невыносим, чтобы госпожа Цусима Каэде — как её звали, когда она заботилась о паре близнецов, запомнила этот период своей жизни на долгое время.

Полтора года тишины и покоя, прошли довольно спокойно.

Благодать!

За это время длинна его волос достигла плеч. Он собирал их в низкий хвостик на затылке, как это было, когда он был Доппо.

Они неплохо справлялись.

Ему даже не приходилось жульничать, создавая монеты. Их заработка хватало для жизни в городе.

Не в меру позитивная женщина, представившаяся Джур Темз оказалась не мало, не много женой графа — владельца территории на которой они сейчас проживали. Весьма подозрительная персона, которая знала их с отцом секрет, но вместо того, чтобы угрожать или ещё хоть как-то надавить, она сделала страшное!

Джур предложила им защиту и работу.

В момент озвучки данного предложения Куникида смеялась, как не делала очень давно. С самого попадания в этот клятый мир.

Ошарашенное лицо отца, когда он смотрел на его весёлое лицо, стоило того, чтобы пожалеть об отсутсвии под рукой фотоапарата.

Обычно Рон создавал впечатление довольно мягкого человека для тех, кто недостаточно хорошо знал его. Те, кто знали старшего Молона чуть лучше, наверняка согласились бы со сравнением Бикроса, который был готов утверждать, что его отец похож на лиса.

Этот мужчина, в волосах которого уже начала мелькать седина, был достаточно сильно похож на Рентаро, чтобы ещё до того, как информация о том, что эти двое принадлежали к семье убийц всплыла в его воспоминаниях, заставила Доппо подозревать, что они принадлежат к криминалу.

Кто бы знал, как иногда она хочет ошибаться в некоторых из своих предположений, которые по итогу оказались правдивыми.

Дворецкий — убийца, это практически штамп в современных фэнтези романах.

Видеть то, как этот самый штамп становиться реальностью было весело. Хотя Бикрос был где-то не меньше, чем на 70-80% уверен, что его отцу однозначно ещё не один раз придётся работать по профилю, насколько бы мирной не казалась обстановка в доме графа.

Ну, в любом случае, никто из них не имел ничего против предложения. Даже если, сомнений вроде «Не ловушка ли это?» и «А не придётся им работать до седьмого пота?» не покидали голову, что первого, что второго до последнего.

К счастью или нет, но жизнь в доме графа в качестве прислуги оказалась вполне комфортной.

Старику нужно было не так часто браться за кинжал, а самому Бикросу за пыточные инструменты, чтобы у него после выполнения мелких поручений не оставалось достаточно времени на учёбу.

Дом графа был вполне лоялен к своим работникам, пока они работали на совесть и держали языки за зубами, когда это нужно. Им платили весьма щедрую зарплату.

Стезя дворецкого, в отличии от его отца, Бикросу не очень пришлась по душе. А вот должность повара оказалась в самый раз!

Конечно, к котелку, в котором готовилась еда для господ, его никто так сразу не подпустил.

Вначале он был помощником.

Этаким мальчиком на побегушках, чья роль заключалась в: подай, принеси, нарежь овощи, не лезь под руку и уборка.

Работать на кухне в особняке какого-то дворянина всё равно, что работать на кухне какого-то общепита. Только в разы тяжелее, потому что многих современных удобств таких, как миксер тут попросту не имелось.

Если ты хотел взбить яйца для бисквита, то тебе приходилось делать это в ручную — венчиком. Но кран, — Бог ты мой! — и нормальный туалет тут был.

Было ли это привилегией исключительно дворян с городскими жителями, Бикрос не знал и не хотел знать. Даже если это было обусловлено богатством территории, то всё было в порядке, пока это позволяло ему сохранять должный уровень гигиены.

Может, он и чистюля, но по долгу службы Бикросу приходилось носить с собой пару запасных перчаток. Он носил больше, чем просто пару перчаток, выделяя в своёй собственной колонке расходов определённую сумму, несмотря на то, что ей не очень нравилось носить перчатки, на это.

В любом случае, это было куда лучше, чем из раза в раз мыть руки, потому что ты заляпалась.

Местное меню довольно сильно походило на европейское.

Всё ещё были незнакомые блюда и ингредиенты для него, но общий стиль, включавший в себя бесчисленное количество приборов для еды, был всё тот же.

К своему сожалению Доппо знала.

Её предшественница была не из простой семьи, поэтому заморочки европейцев в этикете ей тоже приходилось изучать. Наверное, даже хорошо, что тогда она попала в уже взрослое, почти, тело.

У Бикроса была почти идеальная жизнь.

У него была высокооплачиваемая работа и достаточно свободного времени, которое он легко мог посвятить занятиям мечом, резьбе по камню, чтению книг и всему, что только его душенька пожелает.

До идеала, не хватало только родных под боком.

Она была идеальной до того, как умерла графиня, граф привёл в семью свою новую жену с сыном, а юный мастер не начал превращаться в отброса.

Но даже так, после этого в его повседневной жизни мало что изменилось. Не считая того, что один не в меру капризный мальчишка, что раньше хвостиком за ним ходил и звал хёном, перестал это делать. Возможно, он слишком хорошо управлялся с маленьким молодым господином, когда графиня была ещё жива и его зачислили в няньки сопляку. Если бы Бикрос не свалил изучать поварское искусство, то его сделали бы личным дворецким Кэйла.

Как хорошо, что это не произошло.

У Доппо было не так много терпения, чтобы возиться с сопляками.

Конечно, она хорошо ладила с детьми.

Сложно этому не научиться, когда у тебя три приёмных ребёнка, кучка спиногрызов дополнительно под присмотром, почти родная дочь и пара очень неугомонных внуков.

В тридцать всё стало ещё хуже. После появления того парня с Корейским именем и внешностью так и кричащей «Я не от мира сего!»

Ему пришлось срываться с места. Вслед за стариком, в компании того парнишки, только потому что благодаря этому знакомству тот обнаружил след ведущий к тайной организации, что уничтожила их семью.

Двадцать лет странствий.

Двадцать лет беготни из одной горячей точки в другую.

Практически ад на земле. Ей снова приходилось раз за разом нарушать обещание данное Юкичи и убивать. А потом ещё проводить время в мрачных и страшных подземельях, выпытывая полезную информацию. Хотя, зачатую, приходилось действовать на месте, используя подручные предметы.

Способность, по-прежнему, оставалась его самой большой тайной.

Бикрос очень и очень не хотел этого делать, но ему пришлось стать тем, кто был ответственен за «связи с общественностью» в лице аристократов.

Хорошо, что он был не одинок в этой лодке. Из их команды во всех тонкостях взаимоотношений со знатью разбирались разве что он, его отец и мисс Розалин.

На последнюю можно было положиться чаще, чем на то тут, то там бегающего старика, что всё время искал информацию во вне. Хотя отказавшаяся от своего титула принцесса королевства Брек не меньше его не любила всю эту аристократическую муть и при первой же возможности предпочитала засесть за свои исследования. Но она была хоть как-то полезна в отличие от простого парня — Чхве Хана, деревенского мальчишки и довольно дружелюбного эльфийского целителя, чья раса людей не то, чтобы жаловала.

В общем, да, он зашивался едва ли не хлеще, чем это делал во время сверхурочных, будучи Доппо.

Союзники, большую часть из которых он едва ли успевал запоминать умирали один за другим.

Их первоначальный состав тоже продержался не слишком долго. Бикрос думал, что способен выдержать сколько бы раз это не происходило. Но потом умер старик.

В одни не очень прекрастный день он не вернулся с одной из своих вылазок. А потом в младшего Молана практически швырнули его сложно узнаваемый, но всё ещё узнаваемый, труп.

Желание куда-то бежать, что-то делать пропало.

Вот только, остановиться уже было невозможно. Вокруг бушевала война, которая затронула все уголки этого мира, не давая покоя.

Буквально отовсюду лезли потусторонние твари.

Ему ничего не оставалось кроме, как смотреть за тем, как гибнут люди. Как мир катится в тартарары.

Они были бессильный что-либо изменить.

Они проигрывали.

В одну из своих многочисленных вылазок он пересекся с молодым господином. Щенок, как любил называть этого ребенка его отец, оказался не так прост. А ещё он был последним представителем своей родословной, так как граф, новая графиня и двое из трёх детей графа погибли во время атаки наездников на вивернах.

Этот мальчишка активно участвовал в боевых действиях. К момнту их первой за долгое время встречи Кейл успел завоевать кое-какую репутацию, командуя своим собственным, не маленьким отрядом.

У мальчишки были мозги. Поэтому Бикрос куда охотнее и всё чаще и чаще работал с этим парнем, чем со своей первоначальной командой.

Это было в достаточной мере ностальгично, чтобы напоминать ему о былых деньках в агентстве. Несмотря на то, что вокруг бушевала война.

Правда, бывало это не так часто, как ему хотелось бы. Ведь других его обязанностей, как члена команды героев, никто не отменял.

***

Бикрос даже не сразу понимает, что он умер. Хотя до этого он бесчисленное количество раз, оказывался на волосок от смерти, и вопреки здравому смыслу, и своей способности, бывший шев-повап выживал.

Он умирает в один момент, чтобы в следующий обнаружить себя в своей собственной комнате. В графстве.

В последний раз Бикрос был в ней более, чем двадцать лет назад. Но он всё равно узнает то самое помещение, в котором прожил чуть меньше, двух десятков лет. Оно было разрушено после первого нападения на графство вместе с большей частью некогда величественного особняка.

— Чёрт, как же я ненавижу эти пространственно-временные перемещения. — были сказаны им слова.

«Айгу. Я слишком стара для всего этого дерьма!» — думается ей перед тем, как она снова соберёт себя по кусочкам из того, что осталось. А после пойдёт разбираться с проблемами по мере их поступления.

История 3. Я слишком стара для этого дерьма. Часть 2

Бикрос смотрел на это «чудо» от слова «чудовище», потирал горячий лоб и не знал куда деваться. И нет, он — не заболел. У него голова пухнет от совершенно долбанутых мыслей и вопросов по типу: «Что дальше? Федор в теле главного злодея, который будет продолжать творить начатую его предшественником дичь просто от скуки?»

Надежд на благоразумие подопечного, ни одного из, Доппо ещё в своё время не возлагала. Как только узнала, что за юные дарования попали к ней под крыло, так начала бредни про благоразумие и куча других, схожих по смыслу, слов в отношении подопечных не иначе, как за шутку не воспринимать.

Вот и сейчас… Шёл спасать принцессу из рук коварных похитителей, а по сему выходило, что спас этих похитителей от милой маленькой девочки.

Где-то он уже это слышал?

Или читал?

Больно уж характерное ощущение ностальгии при этой мысли вылезло.

Понять бы откуда ещё. Не от Рентаро же с его горе невестушкой, которую тот ласково называет своей жёнушкой? Эх, а ведь формой мелкой пигалицы его способность не ограничивалась, но этот упрямый баран взял и упёрся.

Это у них семейное!

Доппо отвечает. Как в детстве у него появилась Элис, так количество раз, когда он менял ей облик можно по пальцам пересчитать.

Ну, не суть важно.

Чудо глупо, но куда более радостно подхихикивало. Оно совершенно не тяготилось всей той головной болью, которую умудрилось обеспечить ему одним своим фактам появления.

Влипать в неприятности — ещё одна семейная черта, которая не зависит от крови.

Причём вот так просто и по ходу, даже не задумываясь.

Но страдать-то все равно в итоге прийдётся окружающим. В смысле, когда тот кто в эти неприятности вляпался, утащил с собой заодно ещё кого-то.

Ну да, Бикрос был недоволен. Чертовски недоволен тем, как буквально на Яву видел то, как множатся проблемы.

Как же он сейчас завидовал старому знакомому!

Уууу!

Словами не передать!

В плане, того, что уже есть человечек, который будет разгребать большую часть проблем за него.

Кэйл, на удивление, в ситуации Бикроса, может и был, тем, кто разгребал дерьмо с будущей войной, но это было неконкретно его дерьмо. Это вообще, если так можно назвать, было божественным дерьмом, с которым боги так и не удосужились справиться за последнюю тысячу лет.

Но да… Бикросу всё равно завидно. Вот же ему халявщик нашёлся!

Это не ему отчитываться перед начальством почему бандиты похитившие младшую Хэнитьюз вдруг решили сменить веру и жизненные ориентиры, молясь всем известным и неизвестным им богам, чтобы их жертву от них кто-то таки забрал. Вон, как жалобно поглядывают на самого Бикроса, которому повезло оказаться на этой миссии в одиночку.

На минутку, всего на минутку, Бикрос ощущает ни с чем несравненное желание бросить этого ребёнка отчитываться перед его работодателем. Единственное, что его останавливает это полное понимание того, что Кэйл, этот непоседливый мальчишка, точно такой же источник хаоса.

Младшего Молона ужасает одна только мысль, что эти двое могут вообще натворить мысленно закантачившись между собой. Доппо видела чем всё кончалось в нескольких случаях такого взаимодействия. Совершенна ебанутая игра Дазая и Достоевского посреди самой охраняемой тюрьмы это не верх шедевральности, которую могли достичь подобного рода субъекты.

Никто и никогда не узнает, как Доппо отжигала по своей условно третьей молодости на пару с Нацумэ.

Никто!

Слава тому божку, которому молился Фёдор в своё время.

Тот, как истинный христианин, который не то, чтобы все христианские заповеди чтил и соблюдал, но, да, всё-таки старался быть образцовым верующим. С его мировоззрением выходило у него это с трудом. Почти как попытаться объяснить монстру концепцию человечности.

У Куникиды в своё время целая подборка монстриков подобралась. Довольно наглядная, стоило заметить.

Доппо вообще в своё время считала, что Достоевскому пошло бы больше быть язычником.

Не, а чё? Молился бы славянским богам, духам и нечисти, как это делали его предки до прихода христианства на русские земли. Но тут, конечно, каждый хозяин-барин своей жизни.

Хочет мальчишка молиться какому-то там единственному Богу, что создал мир?!

Пусть молиться, пока своим энтузиазмом окружающих незадалбывает!

Он снова вздохнул, смотря на, с пятого на десятое, подопечного. Тянуло пошутить что-то о пристрастиях их общего знакомого, но Бикрос только прикусил язык. Этот чертила же отыграться за это может. Кто знает, когда его перемкнёт от «я лапочка и ленивый кот, который напрашивается на похвалу» до того же «испорчу малину всем на зло! Чтоб жизнь мёдом не казалась!»?

— Хи! А тебе, хи-хи, идёт! — весело заявило это чудовище, поправляя не такую уж и длинную причёску.

— Я тоже рад тебя видеть. — закатил глаза младший Молан, беря эту егозу на ручки. Уж семилетнего ребёнка в тушке которого находился старый дед он утащит. А там можно будет потолковать без свидетелей.

И всё-таки… Пошутить хотелось.

Очень уж.

Тем более тогда, когда и новые имя Дазая — Лили, так созвучно с Елис. Но то ладно. Она в любом случае ещё успеет нажить себе проблем, а уж об необходимости разгребать чужой беспорядок Бикрос даже не заикается.

— Ууу! Я по лицу вижу, что ты сейчас подумала обо мне что-то нелестное! — надулся Дазай.

— Тебе кажется, — не моргнув и глазом ушла в отрицание Доппо.

Лили была девочкой милой.

С возрастом она обещала превратиться в убийственно красивую молодую леди, но с попаданием в это тело Дазая это оказался мелкий чертёнок, обладающий неебически крутой способность, и без всяких эсперов, выедать чужие мозги чайной ложечкой. Такой способностью владеет чуть ли не каждый ребёнок, который сумел дожить до бесславного периода почемучки, заставлявшего большинство родителей хвататься за голову.

История 3. Я слишком стара для этого дерьма. Часть 3

До… Бикрос ущипнул переносицу по старой привычке. Он, может, уже и не носил очки гуй знает сколько лет, но избавиться от привычки, доставшейся ещё от первоначальной Доппо так и не удосужился.

Совсем рядом с ним, буквально притык в притык за его ногу цеплялась одна мелкая егоза. Все бы хорошо, но после «чудесного спасения» это «чудо», все так же сокращённое от «чудовище», ошарашило всех своим заявлением в стиле типичного ребёнка. То самое, когда дитя объявляет чуть ли не во всё услышание «Когда я выросту женюсь/выйду замуж за маму/папу/брата/сестру/друга/подругу детства!» Главное несколько слов, которые бы походили под ситуацию добавь. Этакий конструктор типичных детских фраз о котором большинство детей забывают с возрастом.

Нормальных детей, а не как это чудо, жаль даже, что не в перьях. Так бы Доппо хотя бы этакое подобие релакса получала, помогая-пытаясь поправить взъерошившееся за день пёрышки.

Но нет...

Никакого релакса не виделось и не предвиделось. А идея поступать, как типичная малолетка из аниме, которой не вдомёк, что человек это не старенький телевизор, который для того, чтобы он нормально заработал нужно хорошенечко тот стукнуть, до сих пор у неё особого отклика не находила. Нет, бывало так, что временами на ещё Куникиду накатывало подобное желание, при рассматривании того, что натворил один излишне умный деятель, но, как и полагается взрослой, простите уж, но за собственную адекватность она поручиться не решалась, подобные порывы довились в зародыше.

Выходило не со всем и не всегда, ибо иногда другого выбора, как дать по башке попросту не оставалось. Не будет она кричать на всю Йокогаму, чтобы один конкретный придурок не трогал до ужаса подозрительную вещицу, когда быстрее дать по рукам, чем сказать «Нет!» или «Не смей!». Отчитать придурка можно уже потом. Обязательно с матами, без мотивационных пинков, но с ментальными оплеухами.

Ну, видишь ты, что это до ужаса подозрительное дерьмо, ну потыкай его палкой, а не бури в руки, чтобы организовать окружающим очередную порцию дерьма! Ведь потом вместе со всеми дружно разгребать это самое дерьмо и будешь. Ну включи мозг! Это не так сложно, особенно для кого-то чьё IQ выше, чем у табуретки.

Учитывая, что Лили так-то до всего этого настолько детским поведением граничащим с категоричностью не славилась, выходила весело. Очень, если вспомнить их почти два с лишним десятилетия разницу в возрасте.

Каким образом что граф, что графине не погнали Бикроса взашей, после заявления их дочурки, загадка века. Но, да, граф Дерус на этом моменте распустил сопли и начал причитать, что так нельзя и всё такое подобное, время от времени кидая на самого Бикроса весьма недовольные взгляды разъярённого родителя.

В чем-то он, конечно, любящего попашу понимал. Доппо тоже была не в восторге, когда узнала, что её кровиночка, нежный цветочек на воспитание которой она угробила что кучу нервов, что кучу сил взяла и выскочила за какого-то итальяшку. А как же соблюдение традиций? А самое банальное — знакомство с семьёй?

Хрен там с тем, что это был иностранец. Доппо сама была не совсем японкой и каких-либо предрассудков в отношении брака представителей разных стран не имела. Её больше возмущало отношение этой свиньи к её дочурке. За десятилетие брака тот не так уж и часто бывал дома, а после того, как жёнушка исчерпала свою полезность — бросил её вместе с сыном, которого использовали в качестве ширмы!

Свинство!

Настоящее свинство!

И вот за это вот её ненаглядная Нанечка вышла замуж? Да уж лучше она потихоньку прикопала это чмо ходячее после рождение внука. Кстати, единственное, что этот долбаёб сделал хорошего это, подарил ей такого ебанутого, как, впрочем, и вся их семейка, внука.

Это не мешало Бикросу откровенно недолюбливать нынешнего графа. За сомнительные решения, которые тот принимал в качестве родительской фигуры в отношении своих собственных детей. Может, он и любил свою семью, но как взрослая и ответственная фигура в отношении своей семьи он проебался.

Да, Доппо недолюбливала этого ублюдка за то, что видела в своем работодателе едва уловимую схожесть с её бывшим тестем, предпочитая весьма благоразумно держать своё до фига важное мнение при себе. Ему платят за работу шев-повара и чуть-чуть за мастера пыточних дел, а не за работу няньки, и не дай, Боже, упаси, семейного психолога. Чтоб Емицу в гробу перевернуться раз этак сто, или куда вообще Дазай его запихнул? Именно он был тем, кто разбирался с этой проблемой, как непосредственно заинтересованное в этом вопросе лицо.

Но да, любить мелкое исчадье, из-за его придирчивости Бикрос больше не стал. Хотя, конечно, граф, наверное и не погнал его взашей как раз таки потому что младший Молан относился к свите старшего отпрыска рода Хенитьюз. А Кэйл, как всем заинтересованным и не очень сторонам, в поместье проводил не то чтобы много времени после той фееричной во многих смыслах поездки в столицу. Он и до этого в поместье графа, как-то предпочитал не задерживаться, спеша навстречу приключениям. В общем, бухать ходил.

Вот вроде, и бросил бухать, а проблем, в которые вляпывался с завидной регулярностью меньше не стало. Сразу вспоминались времена до перемещения во времени. После падения графства этот ублюдок чудил не меньше. Не в пример, будут помянуты погибшие нервные клетки его подопечных, в бесславной минуте молчания.

Если Бикрос угадал ход чужих хитросплетений мысленной деятельности, то у него плохие новости для графа. Это чудовище было достаточно безбашенным, чтобы не только сообразить тайно пробраться в карету перед очередным путешествиям, но так же взять деньги и сбежать на встречу к приключениям.

За прошедшее время всему окружению графского рода пришлось уяснить, что маленькая госпожа Лили — до ужаса упрямый ребёнок, который если поставил перед собой цель, то идёт к ней со всей упрямостью барана.

Что так же было доказано на практике, увы и ах, но всем окружающим было не вдомёк, что в искусстве пыток одно «чудо» превосходило Бикроса по всем статьям. И сырые подземелья с их мрачными антуражами, и тёмные темницы ребёнка вовсе не пугали.

Спасибо, конечно, господину Кэйлу, который отказывался давать своей младшей сестре разрешение спускаться в пыточную, когда он работает, но это было лишним. Только вот никому это не объяснишь. Да и, сама Доппо, когда её воспитанники были примерно в том же возрасте проводила наглядные уроки человеческой и не только анатомии.

Бикрос подавил мученический вздох.

С тех самых пор, как эта егоза отказалась играть по правилам прошло уже больше месяца. За это время липнуть меньше она не стала. Информировать всех и каждого, будто младший Молан игрушка какая, которую и украсть могут что он её то ли будущий муж, то ли жёнушка, Лили не переставала.

Он давил в себе мученические вздохи, как мог. Вынужденно мирился с тем, что его неофициально переквалифицировали в няньки, добавили эту обязанность поверх уже существующих.

Для чего, Боже милостивый, он в своё время так старательно косил от обязанностей няньки одного несчастного красноволосого ублюдка, чтобы по итогу вернуться к ним с появлением в его жизни этого «чуда»? У него в своё время и без того была не одна горстка подопечных, чтобы чужим «воспитанием» заниматься уже которую жизнь подряд.

Даже если, по сути своей, это всё такие же знакомые лица, фигурально выражаясь, хотя у маленькой Лили было слишком много схожих черт с уже взрослым Дазаем, чтобы не заподозрить тут какой-то подвох. По типу «Я оказался раньше тебя в этом мире на пару тройку столетий, успел обзавестись титулом, пустить корни и благополучно сдохнуть, для разнообразия от старости, а не из-за самоубийства и перевоплотиться n-ое количество лет спустя, в своем кровном потомке». Куникида не удивилась бы будь это реально так. Слишком много историй подобного толка перечитала в своё время.

Карма.

Это однозначна его дерьмовая карма!

Судьба так отыгрывается на нём, что он в своё время не единожды нарушал обещание данное Юкичи.

История 4. "Б" значит "Беда"

Красивое личико уже подвыпившего человека внезапно исказилось.

— Чёрт! — произносит Дазай.

Он так и не смог умереть.

Признаться, не этого он ожидал, когда вскрывал себе вены в затрепанной квартирке, предоставляемой агентством.

Ой, не этого!

Будь тут Доппо, то он бы скорее накричал бы на него за его глупости и попытался задушить. Как на зло, тот тут не было. Некому было указать на глупость Дазая или разозлиться на его дерьмовые шутки.

В деформированном отражении бутылки отражалось явно не его лицо. Парень, ещё сущий мальчишка, с миловидными чертами.

Скорее всего, он так же популярен у женщин, как и сам Дазай, обаяния которого было достаточно велико, чтобы из раза в раз находить прекрасных синьорин, что согласились бы с ним на двойное самоубийство.

Провальное, до этого самого момента.

Ему как-то не очень везло, в отличие от его спутниц, что соглашались на эту авантюру. Его всегда вытаскивали чуть ли не с того света, когда девушек не удавалось.

И вот, когда его мечта, считай, исполнилась, он стал непонятным хреном с горы.

«Не хреном, а Бадом Иллисом» — милостиво подсказывает чужая память.

Пьяницей и начинающим охотником родом с острова таких же ушибленных пьяниц, как и оригинальный владелец этого тела.

Чужие воспоминания возвращаются якобы нехотя, но Дазаю хватает мозгов, чтобы под бокальчик вина построить относительно простую логическую цепочку, заключавшуюся в том, что он не знал, как ему быть дальше.

Нет, Осаму всегда мог попробовать само-выпялится повторно. Но совсем не факт, что в следующий раз это и вовсе не повториться или что его не занесёт куда похуже, чем тот тип фэнтезийных историй, которые так любила Наоми.

Торопиться в этой ситуации не стоило.

Дазай никак не мог быть главным героем. Он — пьяница, балагур и многообещающий новичок.

Едва ли Осаму стал главным героем.

Он скорее поверил бы, что его занесло в тело злодея, мелкую сошку или какого-нибудь статиста, будь это роман. Впрочем, с его удачей не пройдет много времени, как Дазай по уши вляпается в какое-то дерьмо. Потому ему стоит насладиться спокойствием, пока есть возможность.

Он откупоривает запечатанную бутылку вина и наливает себе новый бокал, наливает ещё одну порцию, одергивая себя от того, чтобы начать пить прямо из горлышка.

Дазай, может, и не брезгливый — он мог выпить из горлышка, — но бывший детектив «типа» культурный человек.

На следующий день Бад, поправляя неудобные очки, — И как Куникида всё время носил свои? — жалуясь себе под нос и морщась из-за похмелья, вынужден понять, что потерял свой кошелёк.

От привычки выпивать при первой же возможности прошлого владельца тела Осаму избавляться не спешил, планируя воспользоваться своей славой «пьяницы», как в своё время пользовался славой «дурочка» на полную.

Ещё через несколько дней, практически так, как он и предсказывал — неприятности находят его.

Он в паре с ещё одним парнем, что выглядит примерно ровесником для этого подросткового тела, на котором шрамов куда меньше, чем это было у него в том же возрасте, вынужден убегать от группы то ли безумных фанатиков, то ли какой-то тайной организации.

Ходячая неприятность, прошлое которой он просто уверен было весьма сложным, теперь была под его относительным покровительством.

Дазай всё ещё помнил, как это было с Чуей, братом и сестрой Акутогава и Ацуши. Ни один из тех, кого он притаскивал с собой на прицепе в организацию на которую работал, никогда не оказывался обычным.

Это практически закон!

Его проблема отзывалась на имя Глен.

Дазай готовился к проблемам уровня второго Чуи.

Серьезно, какой мальчишка из трущоб, являвшийся главой подростковой банды окажется бывшим государственным экспериментом, виновным в том, что, по сути своей, добавил новый район их городу?

Это он ещё не вспоминает на рисовавшегося, буквально из неоткуда, чужого брата, являвшегося одним из лучших убийц, и то, что сам по себе рыжик был бомбой замедленного действия.

Если однажды, когда его новому телу ещё не исполнилось двадцати, Дазай и захватывает под своё начало Гильдию Наёмников, становясь их новым главой, то это происходит совершенно случайно. А не потому, что он не хотел писать отчёты, чтобы иметь возможность приказать кому-то сделать это за него. Но он забыл, что должность большой шишки это сплошная головная боль.

Осаму знает.

Ему как никому другому, который провёл около трёх лет на месте Исполнителя Портовой Мафии и по совместительству Правой Руки Босса, было это известно.

Это заставляло пить Дазая-Бада ещё больше. Ведь когда тебе плохо окружающим тоже должно быть.

Когда Баду пытались трепать нервы, он делал то же самое в ответ. Из-за чего помимо своей дрянной пьяной личности он умудрился прославиться, как человек с весьма специфичным чувством юмора.

Ну, в любом случае, Дазай всегда мог вернуться к первоначальному плану с самоубийством.

Сейчас у него был Глен, который был куда тактичнее Чуи вместе с Доппо. А ещё тот так быстро прибегает к рукоприкладству.

В качестве плюса его было не так сложно заставить заниматься бумажной работой самого Осаму, как это было с двумя выше упомянутыми. Но легче обманчиво спокойный характер этого парня отнюдь не становился.

И всё же он повториться: ему нафиг не сдалась его новая должность!

Хотя так он был способен на весьма законных обстоятельствах, прикрываясь важными делами, отлынивать от выполнения работы, заставляя других выполнять его работу.

Как глава и лидер он мог время от времени устраивать тест-краш, составляя план и позволяя другим позаботиться обо всей работе.

Тем не менее случаи, когда его вынуждали вмешаться и показать мастер класс в использовании мечом всё ещё случались.

Его способность, может, и работала в этом мире, распространяясь даже на магию и так званые Древние Силы, позволив за счет ауры теперь не ограничиваться одним лишь телесным контактом, но всесильным Дазай вот внезапно не стал.

Он, по-прежнему, как бы это не звучало, вопреки мыслям некоторых, кто до сих пор помнил его, как одного из исполнителей и мнил демоном из обитателей Ада, оставался человеком.

Хотя, его нынешняя ситуация была чем-то средним между тем, что было в те времена, что он работал на Портовую Мафию и Агентство, но менее опасным Осаму не стал.

Дазай, по-прежнему, нёс беды всем, кто решал стать у него на пути или пошел против.

В будущем его ждало много интересных и поразительных встреч, которые, явно, не заставят его скучать.

История 5. Герцогиня и жрец

Мари смотрится в зеркало.

Оно… Нет, не смотрит в ответ. Хотя будь то магическим, то вполне могло бы. Но нет. Совершенно обычное зеркало, в котором отражается практически канонический вампир: бледная кожа, острые зубы, слегка заострённые уши и неземная красота.

Она — вампир. Снова.

Вот муженёк со своим фетишем на укусы обрадуется, когда узнает.

Фредерика фон Эджеллан — герцогиня вампир, приспешница местного злодея и по факту правительница всех кровососов, несмотря на то, что титул «королева», как это было с Юки, та не имела. Нет, конечно, можно было забахать, ведь этот титул женщина могла носить вполне заслужено, учитывая то, сколько представителей «темной» и «отверженной богами» расы было у неё в услужении, но смысла как такового не было.

Всё, что интересовало её прошлое «Я» это благополучие её собственного народа. Довольно похвальное стремление, как для относительно молодой вампирши возрастом меньше, чем пол тысячелетия. Возможно, это было что-то вроде подросткового максимализма? Хотя вроде не должно было быть.

Здешние вампиры, в конце-то концов, отличались от тех про которых она знала. Здешние вампиры были ближе к людям, несмотря на всю молву, что ходила о них в народе.

Их физическое развитие было искусственно замедленно за счет мертвой маны чем-то схожей с некротической энергией, таящейся у них в сердце. Ну, повышенные, относительно обычных показатели, физические статы, а так же возможность пользоваться особыми способностями тут тоже была. Как и необходимость пить кровь.

Странно было знать, что всё это деление по рангам, из-за которого вампирам в своё время приходилось ответственно подходить к вопросу брака, тут было скорее условность, чем реальная необходимость.

Никаких тебе чистокровных, аристократов, обывателей и низших. Сила следующего поколения не ослабевала после брака с человеком, потому что вампирская кровь размывалась, а вместе с ней сокращался срок их жизни.

Это было практически незаметно, но чем меньше в вампирской родословной присутствовало человеческой крови, тем сильнее, как правило, те были и дольше жили.

Ту же это и гроша ломаного не стоило!

Теперь не было необходимости бояться, что после её укуса человек превратиться в низко рангового вампира, позднее ставшись до уровня дикого животного.

— Правда, тот парень явно будет против. — произнесла она, проходя в свой кабинет, где Фредерика, или по простому — Фредо, обычно занималась своей работой.

Нужно было подумать о том, как быть дальше.

Может, это было сложно сказать, но её предшественница отказывалась играть честно, присягнув на верность господину.

Сторона старого проклятого монстра её не то чтобы устраивала. Скажем так Барроу, что у неё, что прошлой Фредо, не вызывал достаточный уровень доверия.

Она посто не могла сложить все яйца в одну корзину и быть уверенной, что этот человек, который к тому же охотится на других представителей не человеческих рас в дополнение ко всему, не разобьет эту самую корзину. Как бы не пожалеть после этого, что всецело доверилась не тому.

Какого вероятность, что в один прекрасный день проклятый не наставит меч на её народ ради своих каких-то неясных и мустных целей. В конце-то концов, становление божеством это невероятно долгий и кропотливый процес завязанный в первую очередь на своем самозвитии.

Играть роль предателя, было не совсем тем, что хотела от жизни Мари. Как, в общем-то, и править кучкой кровососов, которой для того, чтобы выжить, необходимо было пить кровь.

Она ведь даже не завидовала Юки в своё время.

Так почему?!

Всё чего Фредо хотела от своей новой жизни эта счастливая семейная жизнь с мужем. Возможно, ещё пара спиногрызов, которую они могли бы вместе воспитать. Даже если те им будут не родные.

Дети в этом уравнении были не обязательны, а вот кругосветное путешествие ещё как.

Новый мир — новые возможности.

Кто откажется от бесчисленного количества романтичных моментов в компании любимого человека, когда у него есть практически всё время мира?

***

Гарри недовольно морщиться от чужого нытья у себя в голове.

Рядом с ним пьяное тело довольно близкого друга для этого тела. Тот практически впал в отчаяние от потери возможности ходить, но всё ещё не сдавался. Он шерстил всё возможные книги и свитки на предмет того, что помогло бы ему излечится.

Здешняя магия, как понял сам Поттер, была какой-то странной.

Более или менее тут могли лечить разве что жрецы. Но и пользовались они вовсе не магией, а так званой божественной энергией. Так же тут были ещё какие-то зелья — продукт местной алхимии, по типу шарлатанских панацей от всех болезней. Довольно действенных, пуская не всегда и не во всех случаях, стоило заметить.

Что понятно всесильными на почве целительства, что жрецы, что зелья не являлись. Вылечить паралич нижней части тела Тейлора те так и не смогли.

Сам Гарри не так хорошо разбирался в целебных заклинаниях, чтобы лезть к «лучшему другу» с всякого рода сомнительными предложениями. Хотя с тем, как много и часто он влипал в неприятности, ему пришлось кое-чему подучиться.

В случае чего он должен были иметь возможность дотащить внезапного компаньона до колдомедика, или целителя, или обычного врача.

Всё-таки у вампиров, к коим он когда-то относился, даже если они и обращенные, охранённая регенерация!

Несмотря на то, чтобы после этого жутко хочется есть. Да и, как некроманту, боевому магу и самую капельку ритуалисту, ему, вообще, было немного противопоказано колдовать над живыми.

Сюда бы его жёнушку. Хоть при помощи артефактов, которые ещё предстояло сделать, та могла, по крайней мере, попытаться помочь этому мальчишке.

Хм…

Гарри уже говорил, что он «любит» свою Госпожу — Смерть? Но этот парень, в отличии от неё, который тут выступал за местного Бога Смерти вообще никакого доверия, и, уж тем более, уважения у него не вызывал.

Ему, вообще, не улыбалось быть жрецом, когда магов в его первоначальном мире и жрецов связывали узы многовековой кровной вражды.

Поттеру, может, и не было до этого дела, но он был вправе недолюбливать религию после того, как бесчисленно количество раз, был вынужден иметь дело с фанатиками.

В общем, в сложившейся ситуации нужно было посмотреть. И найти жёнушку!

Последний пункт — обязателен к выполнению!

Он допивает последнюю на сегодня пинту пива и позволяет себе блаженно отключиться на диване.

Завтра, скорее всего, всё его новое тело будет болеть от того, что он спал в неположеннос месте. Нужно было лечь на кровать.

В чём-то человеческое тело и, правда, уступало вампирскому, несмотря на такие недостатки, как извечное ощущение жажды.

***

На следующий день, как Гарри предсказывал, у него болит спина. А так же другие мышцы вместе с ней, из-за того, что он спал на относительно удобном, но всё равно диване, а не кровати.

Его близкий «друг», с которым он знакомится в живую, а не по чужим воспоминаниям, на самом деле, мало чем отличается от того, каким его видел жрец Бога Смерти — Кейдж.

Это умный, спокойный и элегантный молодой человек с проницательными зелёными глазами и длинными светлыми волосами, чей разум омрачен постигшей его трагедией.

Чем-то он напоминает ему повзрослевшего Малфоя, что возрастом стал менее взрывным, импульсивным и так далее. Возможно, тем самым достоинством аристократа, которое мог показывать этот хорёк, когда брал себя в руки и вёл согласно своему статусу одной из Священных Двадцати Восьми семей.

Вопреки аристократическому происхождению его друга с Тейлором довольно просто общаться. Ведь как другу ему было позволено опускать некоторые правила этикета.

Это действительно хорошо, потому Гарри-Кейдж был, по сути своей, простым парнем. Да, сейчас он был ещё и жрецом бога смерти и практически святым, который был способен общаться с божеством, о чем знал только ограниченный круг лиц, но и как свой предшественник он не желал титула святого.

Госпожа его упаси. Ему хватило бытья «Мальчика-который-выжил» и «Жнеца».

Оба были героями, но если первого заставили им быть, то второй просто хотел насладиться игрой со своей женушкой.

Спасение людей из ловушки виртуальной игры было лишь побочным действием. Тем более, «Жнец» за свои «подвиги» ещё и деньги, которых ему хватало для поддержания их маленькой семьи, зарабатывал. Так что тут он был скорее не героем, а наемником.

Кейдж проводит в новом мире всего месяц, в поисках своей жены, совмещённых с поисками способа помочь другу вылечить его ноги, когда встречает его.

Кейл Хенитьюз — отброс, чья слава бежит впереди него, как когда-то это делала слава Мальчика-который-выжил-и-победил.

Этот человек объят смертью.

На нём её следы.

Они свидетельствуют о том, что он уже умирал, что душа изначально не принадлежит этому телу. Он тот, кто даёт Тейлору новую надежду. Кейдж благодарен ему за это. Жрец Бога Смерти мысленно дает обещание отплатить этому красноволосому ублюдку, так любимому Богом, вокруг которого так же ощущается природа.

От чего-то он просто уверен, что такие люди, как этот человек, обязательно вляпаются в приключения.

Возможно, это был результат его собственного опыта. Могла ли это быть просто чуйка?

Не важно.

В любом случае, ему казалось, что именно этот человек ключ ко всему. Если поддерживать с ним связь, то он обязательно приведёт его к любимой женушке.

Так собственно оно и случается.

Два года спустя, сопровождая эту бедовую голову, что с постоянством, достойным рода Поттер вляпывался в неприятности, Кейдж увидел её.

Тонкая, обманчиво слабая, но такая соблазнительная фигура ребенка восседала на каменном булыжнике, на сверхушке горы.

Гарри не был педобиром.

Кейдж любил только и исключительно свою жену, но, похоже, в этой жизни ему придётся подождать, когда она повзрослеет.

— Уууу! — он уткнулся лицом в ладони, демонстративно страдая.

— Ффф! — весело фыркнул ребенок. Сразу стало понятно, что она его узнала. — Кончай ломать трагедию. — закатила она глаза.

— Я склоняюсь под миловидностью своей маленькой жены. — подразнил он её под всё более недоумевающими взглядами окружающих.

— Мы ещё даже не женаты. — было ему возмущенное. — Ты даже не сделал мне предложение!

— О, тогда я сделаю его сейчас. — охотно закивал Кейдж.

— А как же период ухаживаний! — возмутилась та, в мгновение ока оказавшийся рядом с ним.

— Прости, прости. — ощущая беспомощность и то, как тепло расплывается у него в груди, произнёс Гарри. — Я сделаю всё, как полагается только… Дай мне время.

— Я подумаю. — скрестила руки на груди Мари.

— Ура! — подхватил он её на руки.

— Но знаешь что? — добавила она мстительно.

С этаким предвкушением большой пакости.

— Ум? — отозвался «счастливый идиот».

— В качестве свадебного подарка я хочу голову Белой Звезды.

— Эх. Ты не делаешь мою жизнь лучше. — был вынужден склонить голову Кейдж.

По факту убить кого-то вроде этого парня было той ещё задачкой, но как Повелитель Смерти Кейдж вполне себе был способен справиться с этим.

— Смирись. — погладила она его по склоненной голове.

Детское обличие было не таким уж высоким, поэтому Кейдж не составляла большого труда таскать свою жёнушку, которой он должен предложение, конфетно-букетный период и свадебное путешествие в этой жизни.

Их ждали переговоры и разговоры с Главнокомандующим и его группой.

История 6. Обман

Локи почти не хочет уходить, когда приходит его время. Внешне молодое тело розоволосой куноичи на самом деле уже не так молодо, как выглядит. По меркам местных, конечно же.

Сам Локи, как и подобает богу, всё так же свеж и юн. А ещё достаточно жаден, чтобы задуматься о том, что подпускать к себе людей это не такая уж и плохая идея. Даже если по сравнению с асами их век не так долог, а его собственное сердце будет болеть каждый раз, когда дорогое для него существо покидает его.

Проводя свои последние минуты в мире шиноби, что стал более мирным с течением времени и после Четвёртой Мировой Войны, что их трио пережило повторно, он думает о многом.

Локи позволяет себе погрязнуть в ностальгии по былым денькам, чтобы в следующий момент обнаружить себя, пробирающегося по извилистым тропинкам поросшего густой растительностью леса.

Позади, как подсказывают воспоминания поглощённой им души девочки мага, крон принцессы, что планировала отказаться от своего титула, остались тела незадачливых убийц.

Герцог королевства Розалин — как звали юную ведьму, чародейку, магессу, нацелился на девочку в попытках получить ещё больше власти в свои загребущие ручонки.

Глупо, наверное. Хотя, Локи едва ли мог быть чужим судьёй.

Это не мешает ему позже отправиться и преподать жизненный урок этому напыщенному индюку в компании своих новых товарищей.

Шутки Бога Обмана это не то к чему можно остаться равнодушным. Иногда они бывают достаточно жестоки, чтобы свести человека с ума.

Некогда он точно так же жаждал королевского трона, но до того, чтобы убить свою сестрицу Бог Лжи и Обмана никогда не опускался.

Слово божье! У него было достаточно знаний и навыков, чтобы обставить смерть Тор, как несчастный случай.

Чем он, как уже понятно ни разу не воспользовался. Только мелкие пакости едва ли достойные его титула, но не его мерзкого характера.

Но кто вообще в здравом уме возьмется за то, чтобы дать адекватную оценку Богу Обмана?

Вот и Локи говорит, что никто.

Плохо протоптанная лесная тропинка выводит её к телеге купцов. Вообще это был караван, но Локи сейчас был немного не настроен на людское общество.

Он совсем недавно «умер».

Его компания друзей, их трио, если эти два идиота не реинкарнируют следом за ним, больше никогда не соберётся вместе.

Не будет вечерних посиделок в Ичираку.

Не будет острых блюд приготовленных с широкой руки Учиха.

Не будет тепла прижимающихся друг другу в ночной темноте трёх тел, что спят на одном футоне.

Возможно, самую малость, Локи был сейчас не против того, чтобы напиться и ввязаться в драку, как это любила делать его пустоголовая сестра.

В любом случае сейчас не до этого. Ему нужно добраться до ближайшей деревни или городка, чтобы перевести дух, после настолько интенсивного приключения.

После покушения его новое тело было отнюдь не в порядке. Синяки и ссадины, мана практически на нуле.

***

Локи так и не отказался от дела всей своей жизни — магии.

Идея его предшественницы — отправиться в Магическую Башню, туда, куда изначально держала свой путь принцесса могла считаться неплохим началом. Там её никто не знает, поэтому можно было действовать куда свободнее, чем это было бы будь вокруг него знакомые лица.

Локи, может, и был богом обмана, но вводить в заблуждение людей он предпочитал исходя из своих собственных рассуждений.

Ему не нравилась его новая личность в качестве принцессы. Это слишком сильно напоминало ему о мире, из которого он пришел. Пускай, тут и не было той же проблемы, что в своё время была в его мире, но подобного рода ассоциации его мысленно убивали.

Он следует за черным мечником, от которого так и тянет безнадёгой и смертью, что временами Локи становиться дурно, в деревню зверолюдей.

Титул «отверженные богами» звучит довольно интересно.

Он бы не отказался пообщаться с местными божками. Какая жалось, что местные товарищи свыше не вмешиваются в дела смертных.

Становление святым, из-за своего собственного любопытства, оскорбляло его гордость. Так что нет. Он даже не рассматривает этот вариант для общения с так называемыми богами.

Локи не хочет никому подчиняться.

Он предпочитает быть свободным, словно ветер.

Наверное, именно поэтому его привлекает юноша — Кейл Хенитьюз. Он щедр, не высокомерен, как большинство аристократов, не требует к себе уважения, а так же спонсирует его исследования в обмен на парочку весьма необременительных просьб, относящихся к сфере деятельности Бога Обмана и Лжи.

Локи знает, что терять после того, как привязался, бывает больно, но он всё равно это делает, открывая своё израненное сердце на распашку и пуская туда куда больше людей, чем это было когда-либо.

О своём решении помочь мальчику-волку в тот день и его деревне тот, кого никак не было нельзя назвать героем, вовсе не жалеет.

Он — счастлив.

У него теперь большая семья.

Она не высмеивает его за то, что он пользуется магией. Наоборот — восхищается его уменьями, отдавая им должное. Ведь за каждым из них стоят годы тяжёлой и непрестанной практики, позволившим довести каждое его действие, каждый жест, до идеала.

Она терпит его шутки, а так же с удовольствием участвует в них.

У него теперь есть прекрасные собеседники, что не просто готовы внимать его мудрости, но так же делиться своей в ответ. Всё-таки разговоры с Наруто и Саске, пускай и были познавательными, но ограничивались в основном разговорами о чакре, когда дело доходило до профессиональных тем.

Никаких тебе чудес магии.

Драконы и правда, были близки к богам. Настолько, что мало кто на самом деле мог себе представить насколько. Хотя их естественная продолжительность жизни и была ограниченна всего каким-то жалким тысячелетием.

***

Ему радостно.

Он смотрит в зеркало, в котором впервые отражается не зеленоглазая красотка.

Глаза у экс-принцессы королевства Брек похожи на пламя. Сама девушка подобна огненной стихии, начиная огненно-рыжей шевелюрой и заканчивая темпераментом.

Она, как дикий, опасный, но такой притягательный для многих цветок.

Молодая, талантливая.

Локи практически влюбляется в свою новую внешность, что была практически полной противоположности прошлой. Если Сакура это нежный цветок, таящий в себе опасность, то Розалин это пламя, манящее к себе светлячков.

Ей это очень нравиться.

А еще ей нравиться Кейл с его невероятным умом и проницательностью. Он ей почти как младший братишка, которого у Локи никогда не было, зато он был у Розалин.

Почему бы ему не обзавестись ещё одним, но уже своим собственным, а не доставшимся в наследство?

Ей нравиться странный кореец, что своим милым поведением пытается обмануть окружающих и тот ужасный старик. В определённой степени их семья построена на лжи, но эта ложь не острая, подобно клинку, готовому в любой удачный момент пронзить твоё сердце.

Эта мягкая, подобно материнским объятиям ложь, призванная принести счастье и умиротворение.

Это та самая ложь, что только в определённом кругу становиться правдой.

Локи нравиться эта комфортная ложь смешанная с искренностью. Он готов до конца дней пребывать в этой сладкой лжи, лишь бы всё так же и оставалось.

У Кейла Хенитьюза была необычайная способность притягивать к себе людей и привязывать их к себе.

Из этой ловушки очень сложно убежать, даже если ты знаешь об этом. А Локи был тем, кто сознательно угодил в эти сети.

Это было смешно.

Едва ли достойно того, кого называли Богом, но только ради своей семьи он был готов отказаться от своего достоинства в качестве Божества и явить им и только им своё мягкое нутро.

Он отворачивается от зеркала, перед которым любил время от времени зависать, любуясь красивой розов в отражении. Его ждали семейные посиделки в компании Эрухабин-нима, детей, Кейла, Чхве Хана, сумасшедшей жрицы, Тейлора и стрёмного дворецкого.

— Жду не дождусь!

В это самый момент Локи был непомерно счастлив, даже если всё, что его окружало было не более, чем обманом.

Пускай.

Локи был согласен прожить в этом обмане всю оставшуюся жизнь.

История 7. Типа некромант

Вэй У Сянь… Он же страшный Старейшина Илина, местная страшилка и много чего ещё пытался не унывать после того, как обнаружил пропажу своего мужского достоинства. Его новое тело было маленькой девочкой лет…

Ну, гуй там вообще знает.

В этом грязном, не чёсаном нечто, лицо которого было скрыто за темными волосами, а одежда представляла собой скорее бесформенный мешок, чем реальную одежду, было сложно хоть что-то определить.

То, что истощенный в край ребенок это девочка становилось понятно только после того, как с него снимали это подобие одежды.

— О небожители! — пробормотал Вэй У Сянь.

Не так он представлял своё собственное посмертие.

Совсем не так.

Когда Илин Лаодзу уничтожал Стигийскую Тигриную Печать — своё собственное творение, то он знал, что это будет последним, что он сделает в своей жизни.

Вот так бесславно Вэй У Сянь и погиб.

Не на поле боя во времена Аннигиляции Солнца, не на Ночной охоте, а будучи разорванным кучей ходячих мертвецов. Спасая невежественных людей от их жадных сородичей, что с нехорошими помыслами жаждали завладеть его многолетними трудами.

Временами, в некоторых моментах Вэй У Сянь был глуп, но он не был наивен.

Жизнь на улице мало располагает к тому, чтобы смотреть на неё с радужным восприятием действительности.

«В конце концов, моя же доброта меня и погубила.»

Он не жалел о содеянном.

Будь у него выбор, Вэй Ин сделал бы это снова. Но на этот раз он был бы куда более осторожным и осмотрительным.

Вэй У Сянь обязательно спас бы их…

Вень Цин, Вень Цин…

Зря вы с Вень Нином пожертвовали своими жизнями ради него.

Его объявили великим злом, заклеймили, как безумца и в конечном итоге попытались убить. Но...

Невзирая на всё это он почему-то жив. Всё ещё дышит, завладев чужим телом.

Ему больно.

Оказывается, дышать, когда у тебя болит все, даже то, что априори не могло болеть, чертовски больно.

Это можно было сравнить только с тем, как он ощущал себя, когда впервые попала на ту проклятую гору.

Вэй Ин всё ещё ощущает мёртвую энергию вопреки тому, что у него совершенно новое тело.

Ребенок не должен был иметь темную энергию, что текла по венам, смешиваясь с кровью. Он вообще не должен был иметь её в своём теле или уже как-то контактировать с ней.

Эта та самая фигня, которая требовала его все целого внимания.

Он не был медиком, но даже Вэй Ин знал, что столько темной энергии это не то, что на постоянной основе готово выдержать человеческое тело.

Возможно, Старейшина мог попробовать вырастить для себя новое ядро, которое бы могло сочетать в себе, как светлую, так и тёмную энергию в равных долях.

Признаться честно, в своём прошлом теле, со всеми этими переживаниями, извечной беготней с места на место и притяжательной войной, Вэй Ин упустил эту возможность.

Операция по удалению золотого ядра, даже если и прошла успешно, имела и свои последствия для его тела. Тем более после того, как У Сянь вместо того, чтобы как следует залечить свои раны, едва ли не сразу вскочил на совершенно противоположную от той тропы по которой он изначально шел. А потом ещё начал во всю эксплуатировать свою бедную головушку, чтобы простая идея приняла более реалистичные очертания.

Тёмные искусства он изобретал впопыхах.

Буквально на коленке.

Поэтому было совсем не удивительно, что как первопроходец Старейшина Илина невообразимо пострадал от последствий.

Одно, из них заключалось в том, что он никогда не мог восстановить своё собственное ядро.

Но сейчас у Вэй У Сяня было новое тело, с новыми возможностями. Никто не узнает в нём Старейшину Илина, пока он самостоятельно не раскроет себя.

Послышался скрип, заставившие его… Теперь её, обратить внимание на открывшуюся дверь.

Вошедшими оказалась пара людей, чья кожа была настолько тёмной, что Вэй У Сянь впервые видел кого-то с таким необычным цветом.

На жителей поднебесной эти странные люди с заострёнными разной степени ушами походили мало.

Возможно, это были демоны.

В их края демонов практически не водились. В основном, ходячие мертвецы и мелкая нечисть, но от странствующих торговцев он как-то слышал, что за разделяющим их от соседей, горным хребтом их куча.

Было неплохо, если его занесло куда-то за горы.

Едва ли его плохая слава успела прогреметь даже тут, когда общение между двумя сторонами было затруднено, из-за горной цепи.

Культиваторам, может, и было проще общаться друг с другом за счёт полётов на мечах, но для обычных людей это могло быть путешествие таящее в себе неизмеримые опасности.

— Ты уже проснулась? — произнёс старик. И Вэй У Сянь сделал вывод, что есть его пока что, слава небожителям, не будут.

Это не было похоже на язык поднебесной.

По крайне мере на тот на котором разговаривали в той её части, где он жил.

Это не походило на один из бесчисленных диалектов.

Скорее уж совершенно другой язык, который он почему-то понимал. Возможно, всё дело было в этом теле и воспоминания прошлой владелицы в определённой степени могли передаться ему.

Только вот, он ничего не знал об этом ребенке. Всё, что Вэй У Сянь мог вспомнить это имя — Мэри. Оно кстати, не очень походила на те имена, которыми называли детей у него… Ну, пускай будет родине.

***

Вэй Ин пользуется чужим предложением и остаётся в Подземном городе так, как по сути своей, ему больше некуда идти. Он разругался с собственными шиди в пух и прах, когда ушел, чтобы вернуть ту самую милость, что оказала ему дева Вень.

Даже если в итоге Цзян Чэн поднял на него меч, он никогда не должен был узнать стоящую за этим историю.

Никогда.

В Подземному городе Вэй Ин к своему удивлению приживается довольно быстро. Ещё быстрее, чем то было с кланом Цзян, после того, как Цзян Феньмен привел его в клан.

Тут нет извечных шепотков и подозрений его в том, что он внебрачный сын главы.

Местные жители больше напоминают представителей побочной ветви Вень, с которыми Старейшина прожил последние несколько лет до своей смерти.

Они добры, как только могут быть добры живые существа.

Они помогают друг другу.

Они почти как большая семья.

Вэй Ин не покривил бы душой, если бы сказал, что именно таким он бы хотел видеть клан Цзян.

Без шепотков, без подозрений.

Таким, где его принимают таким какой он есть. Весёлый, озорной и любопытный мальчишка, теперь девчонка, с удовольствием бегающая вокруг и пропадающая в своей мастерской, за изобретением самых разных, но полезных штук.

Проблема «чёрных вен» по которым люди могут определить Мэри, — да Вэй Ин таки принял своё новое имя и носил его с гордостью, — как некроманта решается сама собой, когда она формирует ядро.

На это ушло время, но у неё получилось создать золотое ядро, которое в равных долях содержала, как светлую, так и тёмную энергию.

Местные называли темную энергию мертвой маной, но, по факту, единственное, чем второе отличалось от первого это то, что она была более жидкой.

Наверное, поэтому-то здешним жителям были нестрашны проблемы с ходячими мертвецами и всякого рода нечестью, что зарождается за счёт плохих эмоций.

Они просто не могли добрать критической массы, чтобы это произошло. Ведь мёртвая мана требовала куда больше негатива, чем темная энергия.

И всё-таки это место было нереально странным. Начиная от одежды и заканчивая мерами поведения в обществе.

Изначально Вэй У Сянь решил, что его занесло за пределы хребта, но всё оказалось куда интереснее.

Это был другой мир.

О Поднебесной тут слыхать не слыхали, и вместо принятых как минимум трёх слоев одежд на его родине тут носили совершенно другую одежду.

О небожители, Вэн Ин, по местным меркам, был не таким уж и развратником, как для девочки.

Да-да, он тоже в шоке.

К счастью, не в ступоре. В ступоре он был, когда ему впервые показали, что можно носить два слоя одежд, которые бы облегали фигуру, и никто на тебя косо не посмотрит. Даже если ты девушка, которая покажет свои прелестные ножки.

Это был буквально шок, ужас и трепет.

Поверьте Старейшине Илина, что всей своей душой полюбил местные рубашки и штаны, постоянно бегая вокруг, как сорванец, которым он по сути своей и являлся.

Вэй Ин живет в этом месте чуть больше десяти лет, а ощущение словно помолодел душой. Да и мир, что-то охота посмотреть.

История 8. Глубины Океана

Бывший Ямамото Такеши, Андре Жид и теперь, похоже, Ширасэ, отхаркивается от солёной воды, ощущая себя при этом так будто Осаму снова кинул его в морские воды, а после насыпал в сменную одежду чесоточный порошок.

Да, он знает, что у его не Неба отвратительное чувство юмора. Хуже только их постоянное препирательство с Чуей по любому поводу и без. Только Одасаку, лапочка, его понимает. Какой хороший обладатель пламени Грозы с правильным подходом для их шайтан семейки.

Поверьте, Пасетону. Он, к сожалению, знает.

Не один год провёл в «мучительном» знакомстве. Поэтому даже не удивился, когда выяснилось, что у них не Солнце, а ебанутый идеалист помешанный на своих идеалах.

Нет. Серьезно, он был готов даже на Ацуши с его-то проблемностью в качестве их Солнца.

В конце-то концов, Ширасэ готов был терпеть под боком вторую парочку вечно собачившихся между собой детишек в лице Акутогавы — Облака к которому в комплекте шла младшая сестра, и Ацуши.

Но больше, чем Куникида его убил, конечно же, их Туман.

Совершенно невыносимый и настолько же гениальный, как и их чёртово не-Небо, — черта-с два Ширасэ признает этого мальчишку своим небом в слух! — придурок со своей свитой верных лично ему прихлебателей.

Серьезно, Федь, что с тобой не так, что ты устраиваешь такое шоу?

Все эсперы — чокнутые.

Мафиози, те которые владеют Пламенем Посмертной Воли тоже.

И магов это не обошло стороной.

Видать, сверх способности и банальная человеческая логика практически не способны к нормальному взаимному сосуществованию.

Кто-то подарите ему валерьянку!

Его запасы успокоительных подходят к концу А курить он бросил уже, как несколько месяцев, из-за чего в последнее время был раздражительнее обычного.

Да и, пить на пропалую, с его то работой и окружающей компанией не вариант.

Даже если, он каким-то неведомым чудом и умудриться спиться то, потом ему вместе с Одосаку придётся отвечать за весь тот погром, что учинили эти молодцы, пока за ними никто не следил.

У Чуи просто отвратительная толерантность к алкоголю, как и у Куникиды в отличие от Дазая с Достоевским. Но последнему ничего не мешает достать водку, а предпоследнему провоцировать двух первых даже не находясь в подвыпьете.

Он поправляет свои длинные…

Какого фига?

Он ведь всего пару недель, как подстригся!

Не могли же его волосы так быстро отрасти? Или это Дазай снова играл с зельями и что-то подмешал в его шампунь?

Ну, Дазай!

Ну, зараза!

Только подожди!

Только, позволь ему добраться до тебя, как ты получишь!

***

Он пытается вспомнить, что было последним, что он помнит перед тем, как он оказался тут — в скалистой пещере не пойми где.

Пасетон сражался с русалками, норовя сбежать от этих тупиц…

Нет, он выполнял очередное задание выданное боссом. На этот раз по краже данных.

А потом…

Он хватается за голову и стонет.

Она раскалывается так будто его успели приложить по макушке чем-то увесистым. Как тогда, когда Чуя приложил Ширасэ его магической мутью, как мальчишка обозвал старопердунскую книгу по магии на кельтском языке.

Знал бы рыжик, сколько ему пришлось выложить ради этой книжки, его бы жаба задушила за такое неуважение к раритету.

Пасетона она, кстати, тоже тогда душила, когда он выкладывал необходимую сумму.

Очень сильно и ласково, но безжалостно. Вынуждая Ширасэ в последующие несколько месяцев подналечь на работу, чтобы её заткнуть.

Но это того стоило.

Он пытается подняться, чтобы солёная вода не попала в раны или хотя бы отползти подальше.

Вы вообще знаете, сколько микробов и бактерий таит в себе морская вода?

Лишь бы он ничего не подхватил.

Стыдно будет идти на поклон к Куникиде, чтобы тот помог ему обратиться к доктору Ёсано. Они, может, и неплохо ладят, на уровне «привет-пока», но явно недостаточно, чтобы обращаться к женщине с подобными просьбами.

Возможно, выйдет подлатать себя самостоятельно при помощи зелий.

Он пытается убраться подальше, но в конечном итоге его обессилевшее тело падает. Ширасэ не добивается своей цели, что разочаровывает.

Кажется, у него температура или бред, потому что в полу бессознательном состоянии он видит Одасаку, но более молодого и миловидного.

Может это его брат?

Хотя сомнительно. Они столько дружат, а этот парень никогда не упоминал о семье.

А ещё у него куда более яркие волосы, чем у Оды.

Если волосы Грозы были своим оттенком ближе к цвету древесной коры, то эти больше напоминали кровь. Но это могло быть просто неудачно упавшее освещение.

У Одосаку с Чуей такое бывало, когда их шевелюру можно было сравнить с пылающим огнем и другого рода спецификами.

У самого Ширасэ с его-то сединой из их компании это было чаще всего, но на свои волосы с разными оттенками белого он смотрел редко.

Как-то не до любования собственным отражением в зеркале, когда от поставленной мисси зависит твоя собственная жизнь. Будь ты хоть сотню раз эсперам причисленным к лучшим из лучших.

Как показала практика на любой приём всегда найдется свой лом.

Ломом для Пасетона было его ограничение во времени на которое он мог заглядывать в будущее.

Если, к примеру, распылить в воздухе медленно действующий яд и замаскировать его каким-нибудь способом, то он даже не поймет, как отправиться на тот свет.

Как по Ширасэ самое то, чтобы быть самую малость параноиком в некоторых вещах.

Не с его то работой позволять себе быть беспечным, пускающим мыльные пузыри идиотом на постоянной основе.

Ему становится лучше ещё до того, как солнце всходит за горизонт. Пасетон уходит ещё до рассвета, двигаясь больше на автопилоте, чем реально осознавая всё происходящее.

Ему плохо, у него болит голова, и он не прочь застрелиться из своего любимого пистолета. Одного из.

В противном бы случае он бы неплохо так охерел ещё на стадии превращения в большого кита.

Серьезно, Ширасэ, может, и изучает магию на досуге, но анимагия это не то что возможно потянуть с его куцыми способностями к волшебству на данном этапе. Так что да, ему было реально плохо, если он пришел в себя достаточно только тогда, когда оказался на какой-то гигантской глыбе льда уже под утро.

Рассвет уже потихоньку всходил.

«Не глыбе, а на леднике. — поправляет Пасетон сам себя как бы невзначай, а потом замирает. — Нет, ну это уже совсем не прилично! — думается ему. — Нужно как следует прошерстить память. Разложить всё по полочкам так сказать.»

— Пасетон, где ты был? Я так волновалась.

Не успевает он ещё прийти в себя и разобраться с проблемой, как на него с обеспокоенным окриком налетает другая проблема.

Эту проблему зовут Витира. Она принцесса китового племени и по совместительству его старшая сестра. У них разные матери, но отношения от этого совсем не пострадали. Наоборот, вопреки каким-то клише они довольно дружны.

Ширасэ каменеет от такого обилия информации.

Голова болит только больше и он, кажется, ни черта не понимает.

Ему нужен Дазай с его гениальными мозгами, чтобы во всём разобраться.

Или свободное от всяких раздражителей время блокнот, так любимая вышивка и чай со сладостями. Можно даже кока коллу, фанту, гамбургеры или другой любой вредный фаст-фуд.

Но прийти в себя ему не позволяют. Сразу начинают проверять на раны, которые практически затянулись, — слава пинг… Китовой регенерации! — и расспрашивать о том, как это он так.

Самое простое, что выдает его мозг это — спихнуть всё на его якобы благодетеля, который его и подобрал.

К этому моменту Пасетон ответил на большую часть вопросов, ответить на которые было довольно легко. Ответы, будто бы ему и вовсе не стоило задумываться над ними, легко слетали с его губ.

Извините, юноша, но потерпите уж вместо него энтузиазм его новообретенной сестры.

Аминь.

***

Зря, наверно, он последовал по инерции за новоявленной родственницей. Только в неприятности вляпался. Надо было оставаться на месте. А ещё лучше найти себе какую-то дыру в которой можно было и заныкаться на время.

Ну, не готов был Ширасэ знакомиться с новыми родственниками вот так сразу.

Извините его, но когда в последний раз это произошло, он обнаружил себя в теле не очень положительного персонажа. Тот с подростковой дурью наделал ещё тех ошибок.

Не сложить так обстоятельства, как они сложились, получить бы ему месть от Дазая спустя несколько лет.

А ещё позже ему пришлось удирать сверкая пятками из маленького ни чем не примечательного Японского городка прямиком в Европу, где он умудрился поучаствовать в войне. И в конце снова осесть в Японии, сменив при этом две свои личины.

Серьезно, когда он сможет уйти на пенсию и ни во что не влипать?

Нет, Ширасэ, конечно, подозревал, что не доживёт до старости, но никак не ожидал, что «новая жизнь» была вовсе не разовой акцией произошедшей по ошибке кого-то сверху.

Знакомьтесь теперь он — Пасетон, кит полукровка, младший сын Короля Китового племени.

И сейчас Ширасэ вместе со своей новоявленной сестрой заключает сделку с его благодетелем — молодым мастером Кейлом, на сопровождение до Леса Тьмы и поиск источника яда для русалок.