Сборник рассказов о Канарских островах

Графиня

Ресторан большого круизного океанского лайнера был залит ярким электрическим светом. Он мягко падал из хрустальных люстр и боковых светильников, отражаясь на светлой посуде саксонского фарфора и мельхиоровых – под серебро – столовых приборах ножей и вилок. Дежурный администратор провёл молодожёнов – Луизу и Андреса Амадо – по ковру широкого салона, подвёл к круглому столу с букетом цветов в центре.

– Прошу вас, сеньоры! Это столик пассажиров вашего класса.

Он вежливо отодвинул стул для молодой дамы, аккуратно вручил мужчине альбом меню и добавил:

– С вами будет сидеть дама из люкса напротив, графиня! Пожилую сеньору через пять минут к столику подвёл другой администратор. Супруги слегка привстали, поздоровались и представились своей соседке.

– Мария Альбани, – ответила женщина и, осмотрев стол, заметила сотруднику ресторана. – Здесь нет фруктового ножа!

– Одну минуту, сеньора, – вежливо склонился мужчина перед седой, почтенной особой в вишнёвом костюме и рубиновом гарнитуре украшений – кольца, серёг и ожерелья на шее.

Новые знакомые, обменявшись десятком фраз о погоде, теплоходе и приятном соседстве, начали обедать. Прошло несколько дней. Корректное, спокойное поведение графини вызвало расположение и вежливое уважение супругов Амадо.

В её поведении не было психологических крайностей, свойственных людям пожилого возраста – замкнутости или излишней общительности. Луизе и Андресу понравилась привычка соседки после обеда сразу не уходить от стола, а некоторое время посидеть и спокойно поговорить на какую-нибудь тему, хотя бы об особенностях ранее поданных блюд. Вечерами молодожёны ходили в бар танцевать, в салонах играли в шахматы. Знакомиться с другими пассажирами не хотелось. Им хватало друг друга для весёлого, счастливого общения.

Соседка вызывала неподдельный интерес, особенно у Луизы. Одежда, подобранные по тонам украшения, дамские сумки и туфли свидетельствовали о хорошем вкусе женщины, а руки, шея и лицо – о тщательном внимании и уходе за собой. Вечером, когда длинный ролик рекламы остановил весёлую телевизионную комедию, молодая женщина обратилась к мужу:

– Андрес, нам следует ближе познакомиться со светской женщиной. У меня, да и у тебя никогда не было знакомых графинь!

Муж выключил звук телевизора, отложил пульт управления в сторону:

– Женщины все неравнодушны к титулам и званиям! И если бы нашим соседом был граф или барон, то я бы очень сильно волновался!

Он развеселился, взял жену за руку:

– Я шучу, мне тоже нравится пожилая сеньора. Не будем ли мы с тобой в её глазах навязчивыми людьми...

– Не будем, если вежливо предложим выпить кофе и пообщаться, – перебила его Луиза. – Надо только узнать, что ей интересно на нашем лайнере!

Реклама закончилась, и снова один герой фильма догонял другого...

Разговор супруги решили начать вечером. Андрес вежливо спросил даму:

– Сеньора Мария, какие у Вас планы на вечер? Здесь недалеко есть восхитительный зимний сад с цветами чуть ли не со всего мира!

Собеседница быстро посмотрела на маленькие золотые наручные часы. Вздохнула, как люди, у которых мало времени либо надо куда-то уходить.

– Сегодня у меня массаж и ещё пара физио процедур. Сами понимаете, после них не погуляешь, надо лежать в каюте. Но вот завтра вечером, – она слегка задумалась, что-то вспоминая, потом обратилась к Амадо:

– Да, завтра вечером у меня ничего нет, и мы можем выпить кофе в угловом маленьком баре-кафе, сбоку от библиотеки. Знаете это место? Давайте там, в семь.

– Конечно, я брала там журналы, – радостно ответила Луиза. – Далеко от наших кают, но место тихое. Конечно, в семь вечера!

Помощник капитана по работе с пассажирами, молодой мужчина Хуан, второй день не спускал глаз с блондинки из второго класса. Женщина держалась скромно, обособленно, в ресторане не танцевала и ни с кем не знакомилась. Она явно путешествовала одна, но почему? Перенесла душевную травму после развода с мужем или ей изменил любимый человек?

5Синеглазый, стройный брюнет, морской офицер пассажирского флота всегда готов залечить душевную рану у молодой, красивой сеньоры! Хуан пару раз, улыбаясь, вежливо поздоровался с ней, назвал себя и свою должность.

– Сеньора, готов Вам показать корабль. А вечером, на стоянке около очередного острова, – и командный пункт управления! Только бы развеять вашу печаль!

На такое заманчивое предложение обычно соглашались все женщины.

– Спасибо, сеньор! – сухо ответила молодая дама. – Не беспокойтесь!

Они свернули в коридор второго класса, и Хуан проводил её до каюты.

– До свидания, сеньор помощник! – попрощалась пассажирка, не глядя на него и закрывая перед ним дверь. Нет. Жаль, но дальше общаться не нужно. В прошлом году одна, такая же лесбиянка, пожаловалась на него капитану. Хорошо, что папа раньше работал с шефом. Старик суров и сразу бы уволил Хуана с работы.

– Разбирайся в людях! – строго предупредил сеньор капитан. – Не веди себя как мартовский кот. Ты – мой помощник! Последнее предупреждение. Иди!

Хуан вышел подышать на палубу после трёх танцев подряд с дамами в ресторане. Он прекрасно делает свою работу. Впереди ещё коктейль в баре, а завтра – две большие обзорные экскурсии по кораблю с посещением капитана. Офицер стоял в тени у самого края палубы, держась за металлический поручень. Он случайно оглянулся и увидел строгую молодую блондинку, явно спешащую на верхнюю палубу. Скорее из праздного любопытства, Хуан решил узнать, к кому спешит такая неприступная, суровая особа.

Следующая палуба – технический этаж. Значит, выше, в люксы! К богатым мужчинам. Вот ответ её поведения с помощником! Он быстро вошёл в боковой служебный проход для команды, поднялся и, не включая свет, из темноты прохода наблюдал за пустым освещённым коридором.

Женщина, оглянувшись по сторонам, решительно постучала в один из угловых номеров люкс. Хуан удивлённо замер. Это же номер одинокой богатой дамы, кажется, графини! Да, правильно. Напротив – молодожёны, а ещё – три люкса с семейными парами на его стороне. Но супруги сейчас в ресторане, танцуют, он их видел. Хотя, капитан прав. Нельзя быть распущенным циником и видеть в людях только... Может быть, они выйдут вдвоём и пойдут веселиться. На корабле всё – для отдыха!

Однако молодая женщина вышла через пять минут. Одна. Она собранно, деловито и быстро подошла к лифту, нажала кнопку вызова.

– Странно, – подумал Хуан. – На любовное свидание не похоже, на психологический сеанс помощи – тоже! Лечение? Нет, пяти минут мало. Зашла по ошибке? Да какая здесь ошибка – другой этаж, другой класс?! И чего только не увидишь на круизах с богатыми, успешными людьми! А ему надо работать! Молодой мужчина поправил тёмный галстук и начал спускаться по крутой служебной лестнице.

Днём на обеде Андрес вежливо уточнил:

– Сеньора, ваши планы на вечер не изменились?

Луиза поддержала мужа:

– Мы вчера договаривались вечером пойти в кафе!

– Нет, – улыбнулась графиня Альбани. – Погода прекрасная, а солнечный закат из открытых окон описать словами невозможно – надо видеть самому или сфотографировать на память! Я обязательно приду. До встречи!

Тёмно-зелёный костюм пожилой дамы так гармонировал с изумрудными украшениями.

Молодожёны пришли в кафе без опозданий. Графиня сидела за столиком, пила кофе и смотрела на вечерний океан. Лёгкий ветерок слегка шевелил маленькую прядь волос, выбивающуюся из изящной летней соломенной шляпки, которую многие дамы носят, спасаясь от жары и прямых, жарких лучей солнца. Она обрадовалась знакомым, заулыбалась, когда они, тоже весёлые от встречи, садились за столик.

– Я люблю это кафе. Оно маленькое, уютное, здесь мало людей и много природного простора, чистого воздуха, что так не хватает нам – жителям больших городов! Мой муж был прав!

Женщина внезапно достала маленький белый платочек из дамской сумочки и вытерла веки глаз, расстроенно добавив:

– Бедный мой Бруно! Как жаль, что он не видит всей красоты нашего мира! Вот уже пять лет я вдова.

– Вы одна? – вежливо спросил Андрес. – А ваши друзья? Родственники?

Графиня убрала платок обратно, улыбнулась:

– У друзей свои семьи, даже родная сестра Эстела живёт миром своей большой семьи. Мы встречаемся, общаемся, но своё время я провожу или в пригороде Рима, в своём доме, или путешествуя по Европе.

Официант принёс кофе и мороженое.

– Сеньора графиня, – тихо обратилась к пожилой даме Луиза, – мы с мужем хотели выпить немного лёгкого светлого вина и были бы рады, если бы Вы разделили с нами хороший вечер!

Мадам Альбани сделала глоток кофе.

– Здесь хороший херес, сухой. Уверена, он вам тоже понравится!

К столику подошёл официант:

– Извините, сеньоры, но бармен спрашивает, можно ли включить музыку?

В зале с несколькими столиками никого, кроме них, не было. Графиня Альбани спокойно ответила:

– Как молодёжь, так и я!

– Поставьте, но негромко, чтобы можно было говорить, – порекомендовал Андрес.

Херес оказался жёлтым с золотистым оттенком. Он переливался в бокалах бликами заходящего за горизонт диска солнца. Расстроенную женщину так хотелось утешить, и Луиза мягко спросила:

– А чем занимался ваш муж?

– Античным искусством, он по образованию был архитектор, в Европе много его домов. Но в свободное время изучал античные свитки книг, даже в библиотеке Ватикана. Вам интересно?

– Очень! – ответил Андрес, а Луиза повторила вслед за мужем:

– Очень интересно!

Старая графиня допила своё вино в бокале.

– Последние годы он искал «Милетские рассказы» – несохранившееся произведение греческого писателя II века до новой эры Аристида Милетского. Как предполагали, они имели эротическое содержание. Об этом сборнике упоминали древние современники – Апулей, Лукиан, Овидий и Плутарх, как о любовных историях.

– А до наших дней тексты не дошли? – спросил Андрес. – Многое ведь сохранилось!

Сеньора Альбани слегка развела руками в стороны:

– На латынь их перевёл римский историк Сизенна, но до нас дошли незначительные фрагменты. Настолько маленькие, что судить по ним о характере книги невозможно! Но муж всегда подчёркивал, что даже в эротике видна история страны, культура взаимоотношений людей и уровень духовного развития общества.

– Верно! – поддержал Андрес, но смутился под строгим взглядом молодой жены. Графиня, снисходительно улыбнувшись, продолжила:

– А сколько богатого этнографического, бытового материала можно найти в любом литературном памятнике прошлого... Да и не продержалась бы слава рассказов более двух тысяч лет на одной эротике! Наше мороженое как раз к месту и к разговору!

Подошедший официант поставил на стол десерт, уточнил:

– Сеньоры, могу предложить вам взбитые сливки. С сиропом или без!

Он быстро отошёл, услышав краткое: «Нет, спасибо!», не желая мешать людям продолжать беседу. Луиза поддержала интересную для всех тему:

– Я читала историю обнаружения статуи Венеры Милосской. Когда крестьянин нашёл её на поле, перепродали разным владельцам, у неё были руки! Одной рукой богиня любви снимала с себя одежду, а во второй руке протягивала партнёру яблоко. Потом, в борьбе за статую турок и французов, мраморные руки отломали, и где они – неизвестно.

Молодая дама посмотрела на пожилую.

– Мы с мужем Вас не утомили?

– Нет, – весело ответила графиня Альбани. – Поверьте, мне так приятно общаться с вами, как будто получила неожиданный подарок на нашем корабле. Вы не спешите домой? Нет? Вот и прекрасно! Вечер такой тёплый и чудный! Побудем вместе!

Андрес и Луиза Амадо были очарованы вечерней собеседницей. В общении не было вежливой вымученности разговора, подбора тем. Общение со старой графиней протекало в обстановке человеческой доброты, мудрого знания жизни и энциклопедических знаний античной истории.

– Я всю жизнь помогала мужу!

Они перешли на тему современности. Весёлые истории и диалоги сменяли один другой. Отдых, настоящий отдых для всех собеседников.

Графиня Мария Альбани говорила легко, не навязывая собеседникам свою точку зрения. Мастерство общения, отточенное в аристократических кругах, захватило молодых людей. Время остановилось, и они готовы были слушать пожилую сеньору, не перебивая её мягкое «Друзья мои» и «Согласитесь», подкупающе личное «Ах, если бы я могла знать!».

Андрес рассказал о своей работе, а Луиза – о возможных проблемах будущего материнства. Человеческое участие пожилой женщины было искренним и доброжелательным. Разговор незаметно затянулся до наступления первых признаков ночи, появления ярких, близких звёзд на тёмном, казалось, влажном небе. Стало заметно прохладнее, и туристы засобирались в свои каюты.

– Прекрасный вечер! – согласилась сеньора Мария, прощаясь со своими молодыми знакомыми в коридоре и открывая ключом дверь своей каюты.

– До завтра! Мы так рады встрече и знакомству с вами! – радостно попрощался с ней Андрес Амадо, пропуская жену вперёд.

Женской наблюдательностью Луиза сразу почувствовала, что в апартаментах кто-то был. Занавеска на большом, центральном иллюминаторе-окне была резко отодвинута в сторону, стул за столом в центре каюты стоял немного криво. Уборщица? Но она работает утром, меняет полотенца и застилает постель.

– Андрес! – обратилась она встревожено к мужу. – Что-то не так, кто-то у нас был.

Молодой мужчина быстро прошёл в спальню, резко сдвинул со стены репродукцию картины, за которой в стене находился маленький сейф.

– Лу! – позвал он женщину. Впрочем, всё было понятно и без слов. Дверь сейфа открыта, содержимое пусто. Шестьдесят тысяч евро, пара бриллиантовых серёг, колье и перстень пропали. Вор не побрезговал и двумя золотыми зажимами для галстуков молодого мужчины. Они быстро проверили шкаф и свои чемоданы. Платья, костюмы и прочие вещи были на месте. Молодожёны обессилено сели на диван и некоторое время молчали, как все люди, слегка шокированные в первые моменты обнаружения кражи своего имущества.

– Отдохнули в круизе! – тихо сказала Луиза. – Говорила мама: «Не бери с собой ценности!». А я, дура... Как же, вечерний приём у капитана, светская жизнь!

Муж поднялся. Минута слабости прошла, и он взял себя в руки, твёрдо сказав жене: «Сиди спокойно, ничего не трогай. Я пойду к дежурному помощнику капитана, по инструкции». Через пять минут он был в дежурной каюте около блока рулевого управления и радиорубки теплохода.

– Кража? – удивился помощник и сразу переключил телефон на системе управления – пульте, мигающем разными лампочками.

– Сеньор Васкес, прошу подняться ко мне!

– А что случилось? – хрипло ответил динамик в стене. Хозяин голоса, видимо, спал.

– Донато, поднимись, кража в апартаментах люкс у супружеской пары. Только что обнаружили, – объяснил ему в микрофон мужчина в белой форменной рубашке морского офицера.

– Пусть идут к себе, я сейчас подойду!

Старший помощник капитана Донато Васкес оказался полным черноусым мужчиной пятидесяти лет. Однако грузная, широкоплечая фигура легко и свободно прошла в двери, бесшумно по коридору подошла к каюте и также легко, непринуждённо появилась в гостиной комнате перед расстроенными супругами Амадо. Они познакомились.

– Уполномоченный от имени капитана проводить дознание на теплоходе, – представился он потерпевшим, доставая из кармана белой форменной рубашки своё служебное удостоверение.

– Со мной два матроса! Ничего не трогайте! Что пропало и где?

Молодая женщина, как в трансе, молчала. Ответил Андрес:

– Только содержимое сейфа. Деньги и драгоценности, более чем на сто тысяч евро. Сейф и входную дверь не ломали, открыли ключами...

– Это, сеньоры, предоставьте судить мне. Со слов факты не запишешь!

Он кивнул головой своим помощникам. Один сразу сел за стол писать протокол осмотра места происшествия. Второй с листом чистой белой бумаги подсел к расстроенной Луизе и, с её слов, начал зарисовывать пропавшие украшения. Сам Васкес надел тонкие, мягкие перчатки, открыл большую складную лупу – увеличительное стекло, и принялся осматривать замок сейфа. Он попросил включить максимальный свет в каюте. Полный мужчина встал на колени перед сейфом и медленно, тщательно через увеличительное стекло изучал дверцу сейфа около номерного замка.

– Я так и знал, – удовлетворённо констатировал дознаватель через пять минут. – Сеньор владелец, пожалуйста, подойдите, но аккуратно и руками ничего не трогайте!

Андрес склонился и через увеличительный фокус стекла увидел на металле две еле заметные расплывчатые точки.

– Это следы от присосок электронного ключа для взлома сейфа. Самоделка, но эффективен на 70% успеха.

Он назвал сложное название прибора и добавил, обращаясь к матросу за столом:

– Внеси в протокол! Что у тебя, Мигель?

– Рисунки готовы, сеньор Васкес, – доложил второй матрос и добавил, – Ничего эксклюзивного, обычная работа!

– Это-то и плохо, – недовольно буркнул старший помощник и громко добавил:

– Осмотри замок двери с пинцетом!

Он сел за стол, продолжая диктовать протокол осмотра, указывая количество похищенного и его размер. Матрос от двери возвратился быстро.

– Открывали отмычкой, профессионально. В замке дополнительная смазка, центральный механизм немного смещён. Свой ключ такого не сделает, только отмычка.

– Хорошо! – согласился Донато со своими помощниками. – Дописывайте протокол и поднимайтесь ко мне, там всё и подпишем. Пошли, сеньоры, мне необходимо получить от вас подробные объяснения о времяпровождении вашего вечера. Вы были одни?

– Нет, с нами была графиня Мария Альбани, – тихо сказала Луиза, вставая с дивана и возвращаясь в действительность.

Старший помощник удивлённо показал на стену, отделяющую одну каюту от другой. Он знал таких пассажиров.

– Ваша соседка из апартаментов, пожилая сеньора? Что же, придётся и ей подняться с нами!

Теперь смутился Андрес, он попросил Васкеса:

– А удобно ли беспокоить сеньору? Она весь вечер была с нами и никуда не отлучалась. Мне кажется, это просто неприлично, нам стыдно перед ней!

Большой полный мужчина согласился:

– Неудобно! Но, сеньор Амадо, правила поиска и дознания устанавливал не я, а закон! Ещё не очень поздно, и беседа наша пройдёт быстро. Разрешите, я спрошу её первой, чтобы сразу отпустить? Заодно всех сфотографирую!

Стучать пришлось долго, пока заспанная графиня Альбани открыла входную дверь. Женщина была возмущена:

– Где вы научились таким манерам, сеньор моряк? Я только что заснула!

Услышав рассказ о краже денег и украшений, и увидев расстроенную пару своих молодых друзей, дама смягчилась, пожалела вслух Луизу:

– Бедная девочка! Хорошо, сеньор старший помощник, заходите в номер, я Вам дам объяснение!

Она раскрыла двери шире, но Васкес вежливо, но строго возразил:

– Извините, графиня! Вам следует проследовать ко мне, это рядом, на соседней палубе. Я покажу Вам фотографии различных людей, вдруг Вы кого-то узнаете...

Пожилая женщина решительно застегнула халат:

– Это просто безобразие! Ваш теплоход мне рекомендовали очень солидные люди. Только из-за моих юных друзей я иду с Вами!

Стена каюты-кабинета дознавателя на теплоходе была увешена стеклянными шариками с разноцветными глазками.

– Сувениры и нервы успокаивают, – объяснил он приглашённым и кратко предложил Марии Альбани, указывая на стул за столом напротив себя:

– Прошу Вас, садитесь. Во сколько Вы встретились на палубе с супругами Амадо?..

Графиню он отпустил быстро, но молодых людей опрашивал долго, уточняя, кто из троих людей отлучался во время чаепития в кафе на палубе.

– Никто? Вы хорошо помните?

Он был озадачен, уточнил про ключи, кто знал про драгоценности. Тоже никто?

– Теплоход на рейде до утра. Всё передадим в полицию вместе с вашим заявлением. Поверьте, мне очень жаль!

Он встал, задумчиво потрогал пальцами руки один из шаров, доверительно сказал Андресу и Луизе:

– Вор на корабле, до утра он не сможет сойти на берег с вашими вещами.

Внезапно он посуровел, вонзился взглядом в лицо молодого мужчины:

– Если только не вы сами инсценировали эту кражу для получения страховых платежей!

Луиза вмешалась:

– Украшения не застрахованы. Мне их подарила семья мужа и Андрес совсем недавно. Я ничего не получу!

Старший помощник слегка смутился, нервно переложил папку с документами с одного стола на боковую тумбочку.

– Извините, сеньоры, тоже погорячился. Капитан вне себя. У нас очень давно не было таких случаев. Отдыхайте!

Супруги ушли к себе в каюту, а старший помощник Васкес включил компьютер и стал звонить на берег в отдел полиции. Он быстро связался с дежурным инспектором по скайпу.

– Неужели ни одного свидетеля? – удивился полицейский. – До утра у вас есть время, проверьте ваши камеры видеонаблюдения! Информацию по лицам я передам в течение часа. До связи!

Прошло ещё два часа. Просмотр записи плёнки ничего не дал. Спать не хотелось. Позвонил капитан, говорил кратко и раздражённо:

– Завтра днём обо всём узнает пресса. Компания будет очень недовольна таким понижением рейтингового имиджа теплохода. Тем более, наши конкуренты постараются раздуть происшествие. Васкес, Вы меня хорошо поняли?

– Да, сеньор, до утра у нас ещё есть время...

– Не у нас – у вас, сеньор старший помощник!

Капитан резко положил телефонную трубку. У Васкеса внезапно заболела голова. С чего начинать? Молодожёны ни с кем не общались, весь вечер были на палубе, у третьей женщины – бесспорное алиби. Случайного вора-«гастролёра» он не найдёт. Нельзя же обыскать всех пассажиров и весь теплоход! А если вор – член экипажа? Загадок становилось всё больше. В дверь кто-то постучал.

– Войдите, – устало пригласил ночного гостя Васкес. В каюту вошёл молодой помощник по работе с пассажирами Хуан. Старший молча жестом показал ему на стул, стоящий около стола.

– Садись, ты по краже?

Молодой мужчина сел, заинтересованно стал рассматривать фотографии супругов Амадо и графини Альбани, лежащие на столе.

– Мне рассказал дежурный помощник капитана. Я сразу и решил зайти к Вам, сеньор Васкес, я посмотрю внимательно. Эти люди из люкса? Нет, они держались очень обособленно, ни с кем не общались!

Он положил фотографии на стол, задержавшись взглядом на пожилой сеньоре. Васкес ткнул в фотографию пальцем, объяснил ситуацию.

– Она не графиня. Старая воровка и мошенница Джулия Эскобар. По данным интерпола последние пять лет на покое.

– На покое! – повторил Васкес. – Ты веришь в волчицу-вегетарианку? Я вот тоже не верю. Но у неё алиби – весь вечер провела вместе с ними...

Хуан улыбнулся, взял карточку в руку:

– Старая любительница молодых девчонок...

– Каких девчонок? – быстро переспросил его старший помощник. Хуан отмахнулся от бытового эпизода личной жизни богатой пассажирки круиза.

– Два дня назад к ней в каюту ночью заходила девица. Я видел её из коридора. Так странно, на пять минут. Для любви – мало, для ошибки – много. Да и какая может быть ошибка? Девица из второго класса, но живёт в каюте одна...

Старший помощник вскочил, стул с грохотом обрушился на деревянный пол каюты. Хуан удивлённо замолчал.

– Ты сможешь её показать?

Молодой помощник подтвердил, он был удивлён:

– Да, я знаю номер её каюты!

Васкес срочно звонил по внутреннему телефону, рука у него от волнения задрожала.

– Марита, пожалуйста, надень форму и поднимись ко мне. У меня Хуан и позднее подойдёт мой помощник Мигель. Вечером в апартаментах произошла крупная кража, но, кажется, мы выходим на подозреваемую.18

Сильная, спортивная заведующая радиостанцией и радиоузлом теплохода Марита была в каюте через десять минут. Они с Хуаном выслушали план действий, предлагаемый Васкесом. Женщина засомневалась, нерешительно заговорила:

– Донато, у тебя нет доказательств, голый блеф! А если ты ошибаешься? Нас с Хуаном и матросом накажут, а тебя уволят с работы. А если две женщины пожалуются на тебя прокурору, то ты сам знаешь, что бывает за необоснованные действия дознавания и подрыв репутации невиновных граждан!

Старший помощник в отчаянии ударил кулаком по столу.

– У меня нет времени на маневры. До окончания стоянки осталась ночь!

Он посмотрел на часы и уточнил:

– Не ночь, а шесть часов. После семи утра никто ничего не найдёт. Я возьму всю ответственность на себя! Согласны?

Двое мужчин и женщина молчали. Марита поправила белый воротник форменной блузки, ответила за всех:

– Согласны!

Четверо людей в морской форме спустились на палубу второго класса. Хуан подошёл к двери первый, постучал. Тишина. Он постучал сильнее. Через некоторое время молодой женский голос ответил:

– Кто там?

– От капитана теплохода! Откройте! – строго сказал Васкес. Замок двери щёлкнул и моряки, не спрашивая разрешения, быстро вошли в каюту. За ними зашла Марита.

– В чём дело, что вам надо? – удивлённо и зло спросила молодая женщина. Она была одета и не спала, во втором часу ночи.

В углу помещения мерцал телевизор ночной программой для людей, страдающих бессонницей. Донато Васкес представился сам и членов своей группы...

– Ну и что? – перебила его пассажирка.

Он с трудом сдержал своё раздражение и острое желание схватить её за шею и сильно тряхнуть. Нет, он не слабак!

– Сеньора, предлагаю вам добровольно выдать все похищенные ценности и деньги из апартаментов – люкс! У нас имеются неопровержимые доказательства, что это преступление совершено вами!

Он внимательно всматривался в молодое лицо, пытаясь поймать в глазах то неуловимое выражение страха или смятения, которое часто является прологом к установлению вины и наказания преступника. Но в тёмных глазах пассажирки была злость и вызов команде моряков, ночью пришедших в её каюту.

– Я сейчас позову соседей, других членов команды! Ваша наглость будет иметь для вас последствия!

Васкесу стало очень спокойно, как в молодости, когда плавая в акваланге среди рифов, он столкнулся нос к носу с большой акулой. «Иногда просто нельзя бояться», – вспомнил он слова своего отца, тоже морского офицера. Молодой Донато со всей силы ударил акулу по голове кинокамерой, стараясь попасть в глаз. Глаза акула особенно бережёт. Даже при атаке на жертву, кусая, перекусывая её, глаза закрывает специальной защитной пластиной. Морская хищница метнулась от него с таким сильным испугом, что его отнесло в сторону.

Вот и сейчас, если он ошибётся, то через два дня окажется на улице. Это равносильно смерти. Ему – пятьдесят лет. Даже матросом никуда не возьмут. В женском лице внезапно, – или ему показалось? – проступило что-то очень хищное, животное, и Васкес понял, что он не ошибается.

– Мы имеем право обыскать вашу каюту, а вас изолировать в отдельное место. Кроме того, наша сотрудница вас обыщет. Мы всё равно всё найдём!

Внезапно он стукнул кулаком по столу.

– Бросьте валять дурака! Вы молоды, ошиблись. Выдайте всё добровольно, раскаяние учитывается и полицией, и судом! Это сильно смягчает вину!

Марита вышла вперёд и встала перед молодой женщиной, спокойно и выжидательно смотря ей прямо в глаза. Пассажирка села на стул, нервно поправила скатерть на столе.

– Вы ошибаетесь, я ничего не знаю и не понимаю, о чём вы говорите!

Хуан, нервный, эмоциональный, вдруг сухо и спокойно возразил женщине, которая ему раньше очень нравилась:

– Мы говорим о вашей дружбе и ночном визите к женщине, которая выдаёт себя за графиню Марию Альбани. И о том, что мы сейчас всё найдём, но будет поздно! Начинаем обыск?

Пассажирка встала и подошла к кругу иллюминатора, откуда смотрела тёмная ночь. Она помолчала, потом с трудом сказала:

– Деньги в чемодане. Драгоценности, отвернитесь, я сниму с тела! Выдаю всё добровольно, раскаиваюсь.

Луиза и Андрес не спали до утра. За час до выхода на берег тихо звякнул внутренний телефон около входной двери в каюте. Помолчав, позвонил ещё раз.

– Сеньор Амадо? – услышал в трубке молодой мужчина усталый голос старшего помощника Донато Васкеса. – Нашлись ваши деньги и драгоценности. Пачку банкнот по пятьсот евро мы вскрыли, проверили, вся сумма цела. Сто евро так и оставили в банковской упаковке! Заходите ко мне, подпишем акт опознания, заверим фототаблицы для уголовного дела в полиции.

Они сидели в большом полицейском катере с Хуаном и Васкесом. Матросы вывели на палубу молодую женщину из второго класса и повели её к трапу, ведущему на катер.

– Это – воровка, – тихо объяснил молодожёнам старший помощник Васкес. Её посадили между двух мужчин в форме. Потом привели графиню. Она молча, презрительно отворачиваясь от всех людей, села на предложенное ей место.

– Вперёд! – отдал команду офицер полиции, и катер направился к берегу. Супруги Амадо старались тоже не смотреть на пожилую женщину. Через два часа все необходимые формальности в полиции были выполнены. Молодая и пожилая женщины остались в здании с решётками на окнах. Луиза и Андрес с двумя моряками поспешили на теплоход. До отправления по маршруту круиза оставалось немного времени.

– Странно, – сказал молодой помощник Хуан. – Что заставляет молодую, красивую женщину вести такую жизнь?

Никто ему не ответил. Садясь в большую моторную лодку, Донато Васкес обратился к супругам Амадо:

– Она вам очень понравилась своей образованностью и культурой поведения. Комиссар полиции очень удивил меня. Старая Джулия состоит в далёком родстве с известными графами Мануцци!

Все удивлённо молчали. Теплоход встретил спокойной, размеренной жизнью отдыхающих. О краже в апартаментах никто не знал, команда профессионально отвечала: «Не знаем». Двое очень важных, богатых мужчин потребовали у капитана разъяснений о причине появления полиции на судне и задержании двух дам.

– Какие-то долговые, налоговые обязательства, сеньоры, – буднично объяснил им высокий, седой мужчина.

– Хорошо, – согласились туристы, – женская часть общества будет удовлетворена вашим ответом!

Через день разговоры среди пассажиров стихли. Круиз продолжался. Белый теплоход вышел в океан. Навстречу сине-зелёной, искрящейся хрустальными брызгами воде, казалось, сливающейся с голубым бескрайним небом.

БОЛТУН

Мужчина внешне почти не отличался от постояльцев отеля. Удлинённые шорты, закрывающие колени, белая футболка с карманом для солнцезащитных очков и телефона. Весёлое, беззаботное выражение лица, как у большинства туристов, отдыхающих на Канарских островах. Спокойная, расслабленная манера поведения в ресторане, на экскурсии и в лифте гостиницы, так и осталась бы незамеченной, если бы не привычка всё время разговаривать по телефону. Негромко смеясь, убеждая невидимых собеседников разделить с ним его впечатления от пейзажа, вкуса еды или просто весёлого солнечного настроения, под стать окружающей природе. Человек был один, ни с кем не знакомился и не разговаривал, вежливо пропуская двух женщин из соседнего номера вперёд, уступая им лифт, понимая, что не всем нравится постоянно разговаривающий сосед. Его спокойная, снисходительная манера поведения не была в обществе вульгарной, но запоминалась, как запоминаются людьми не совсем обычные вещи.

На третий день утром повар в ресторане обратился к менеджеру, наблюдавшему за порядком в зале и завтракающими туристами:

— Что-то не видно нашего говоруна. Вчера за столиком он так восторженно описывал несколько тарелок с пищей перед ним, что я почувствовал свою профессиональную гордость! За приготовленную мною пищу!

Менеджер весело улыбнулся в ответ молодому товарищу и коллеге по работе в отеле.

— Хуан, а ты не допускаешь, что тема разговора могла быть о прекрасной сеньоре, с которой он познакомился. Посмотри, какой цветник роз, гвоздик и хризантем проходит перед нашими глазами. Иногда и колючий осенний шиповник! Но он хорош по-своему.

— Предпочитаю молодые фиалки, — важно сказал парень, аккуратно укладывая на блюдо порционное варёное мясо и продолжая беседу. — Нет, Мигель, я с тобою не согласен!

Он аккуратно слил бульон в соседнюю большую миску и подвёл итог спору:

— Человек тщательно жевал, пробовал пищу и рассказывал свои впечатления от вкуса по телефону. Нас этому учили в школе поваров и именно так вели себя наши преподаватели, старые повара, проверяя приготовленные блюда. Особенно наши, национальные!

К ним подошла официантка Кармен. Туристы из зала почти все ушли, инвалид на завтрак не пришёл, и работы у неё не было. Девушка села рядом за маленький столик.

— Смотри-ка, — обрадовался менеджер, — а вот и наш красавец! Сегодня в наушнике и с микрофоном. И снова разговаривает!

Девушка внимательно посмотрела на туриста и предложила свою версию:

— У него раньше, наверное, был обет молчания, который истёк. Вот он и компенсирует религиозный запрет. Мой дядя в Мадриде два года назад дал такой обет и молчит до сих пор. И очень счастлив!

— Представляю, как его довела жена, — съязвил менеджер и ловко отошёл в сторону — официантка хотела его незаметно ущипнуть за бок. Повар развеселился:

— Добавить бы ещё обет, чтобы женщины не требовали денег от мужчин! Все мужчины его бы поддержали! Во всём мире!

Он победно посмотрел на молодую женщину, но та иронически улыбнулась в ответ, поправив чёрные волосы на голове:

— О’кей! Мы согласны. Но тогда и мужчины пусть ложатся спать одни. В обнимку со своими деньгами!

Она встала, насмешливо-вызывающе положила ладонь руки на бедро.

— Сдаёмся, сдаёмся, — примирительно заверил её менеджер, — посмотри, твой старичок с палочкой пришёл.

— Я работаю!

Кармен быстро взяла меню и пошла к пожилому мужчине, приветливо улыбаясь инвалиду, севшему за ближайший стол. Мужчина с наушником отключил телефон, доел завтрак. Выходя из зала, приветливо кивнул менеджеру и направился в свой номер переодеться перед экскурсией на яхте на соседний остров. Подходя к двери своей комнаты, говорун достал телефон и, дождавшись ответа, радостно кого-то приветствовал. Он включался в диалог сразу, как будто только что расстался с далёким собеседником из другой страны, забыв сообщить ему нечто важное и значительное из жизни Канарских островов.

В номере сотрудница отеля пылесосила ковровую дорожку. Он быстро ответил на её вежливое: «Доброе утро, сеньор!», прошёл к шкафу с вещами, открыл его, рассматривая и выбирая рубашки и обувь для дальнейшего времяпровождения. Женщина выключила пылесос, быстро свернула провод. Ну, что же, она зайдёт попозже. Не будет никому мешать. Сеньор турист так любит телефонные переговоры, это известно всему персоналу отеля. Аккуратно закрывая за собой входную дверь, она подумала, что голос у него негромкий и мягкий. Значит, характер не злой.

— Перезвоню через час! — заверил мужчина невидимого собеседника, отключил телефон и начал переодеваться. На яхте, в пути к месту экскурсии, он сидел на палубе и смотрел на бескрайнюю водную гладь вокруг. Человек не пытался найти туристов-соотечественников и просто, весело познакомиться с ними. Узнать, где они были, что видели. Рассказать о своих впечатлениях и посоветоваться о ценах на другие экскурсии. Выключенный телефон лежал в боковом кармане разноцветной летней рубашки и мужчина иногда, мельком, быстро прикасался к нему пальцами руки, проверяя, не потерялся ли он. Остров из далёкого, в голубой дымке, быстро приближался, обрастая громадными скалами, чёрным песком и ещё чем-то неуловимо особенным, что заставляло людей, затихнув, всматриваться в новый, возникающий перед ними пейзаж. Туристы группой сошли на берег. Женщина-экскурсовод, сказав: «Внимание, дамы и господа! Начнём наше знакомство с...», заговорила с чувством и интересом, показывая и объясняя стоявшим вокруг людям сказочный, родившийся из вулканов и поднявшийся со дна океана мир, на котором можно было стоять и оглядывать другой мир — подвижный, бескрайний и пугающий. Они прошли по берегу, удивляясь его кромке, поднялись на невысокие холмы, пощупали почву, похожую на инопланетную.

— А воздух, какой необычный воздух, — обратила внимание экскурсовод. Она развела руками в разные стороны, привлекая внимание, профессионально дополняя жестом свою лекцию.

— Здесь роза ветров. Соберитесь, вы почувствуете разные ароматы. Запахи водорослей, йода — от воды. И внезапный, жаркий ветер. Это африканский ветер «сирокко — жаркое дыхание Африки».

Мужчина с телефоном вспомнил старую песню своего детства о любви и караване в пустыне.

Много дней дует знойный сирокко, Но он слёзы мои не осушит. Караван твой в пустыне далёкой...

Он по-мальчишески улыбнулся, подставив лицо тёплой струе воздуха: «Здравствуй, сирокко! Вот и встретились через столько лет. Ты никогда не дуешь на заснеженных улицах моего города. Я мечтал о встрече с детства!» Память улетела назад, в прошедшее, и снова включила старую песню, которую давно не поют:

Возвращайся, я без тебя столько дней,

Возвращайся, мне тяжело без любви твоей...

Лекция продолжалась.

— Холодный, чистый воздух из глубин океана, прилетевший за сотни километров, из западного полушария нашей планеты...

Мужчина с телефоном быстро вставил в ухо наушник, мягко нажал кнопку включения. Он отошёл от разноцветной группы мужчин и женщин и негромко заговорил о чём-то по телефону с очередным абонентом международной связи. Впечатлений было много. Экскурсовод рассказывала о необычной горной породе под ногами. Некоторые туристы присели и изучали руками пористую, похожую на пемзу, сушу.

— Пожалуйста, не расходитесь далеко, — предупредила всех экскурсовод, — через час у нас обратная дорога!

Она обратила внимание на человека с телефоном. Ей понравился его интерес к теме и быстрый пересказ всех впечатлений другим далёким людям. Когда яхта, тяжело стуча двигателем, уходила в открытый морской простор, женщина отыскала взглядом телефониста на противоположной стороне палубы. Подходить к нему не следует, но можно улыбнуться издалека и он подойдёт сам. Ещё не старый, с добродушно-открытым выражением лица. После лекции всегда возникают вопросы. Их можно обсудить здесь, в баре, в ресторане. Он ведь один и она одна. Давно одна.

— Да, слушаю Вас!

Пара женщин из Германии благодарила за очень интересную лекцию. Мужчина продолжал с кем-то разговаривать по телефону, ответив ей улыбкой на улыбку. Он сидел, смотрел на убегающие в разные стороны, белые буруны воды от винтов судна и чему-то рассмеялся, получив заряд веселья от своего невидимого собеседника. Супружеская пара из Швеции пригласила экскурсовода в бар выпить кофе.

— У вас специальное образование?

— После университета я преподавала географию в школе, но лекции меня увлекли сильнее. Пишу статьи, я себя нашла!

Пожилые муж и жена согласились, покачивая головами:

— Так важно делать работу, которая вам нравится, отвечает характеру и интересам жизни.

Ну что же, он не хочет выпить кофе? Ведь они ещё оба не старые. Вот мужчины взяли пиво, пьют прямо из бутылок. А женщина в белой шляпе осторожно пробует чай с лимоном. Нет, не горячий!

— Я как-то больше интересовалась почвоведением. В Швеции никогда не была и вообще севернее Австрии не путешествовала.

Все заулыбались. Только неисправимый эстет мог уехать с Канарских островов путешествовать. Она прошла, поставила чашку на поднос маленького судового бара, откуда был обзор всей палубы. Турист молча сидел рядом с двумя пожилыми пенсионерками, задумчиво смотрел на воду и приближающийся порт. Через пять минут все туристы прощались с экскурсоводом, улыбаясь на прощание.

Он тоже с акцентом по-испански сказал: «Большое спасибо, сеньора!» и быстро направился к выходу. Она была вежлива, стараясь не смотреть ему вслед. В вестибюле гостиницы говорун встретился с женщинами из соседнего номера и так же, в свойственной ему манере молчаливой вежливости, уступил им большой лифт, предназначенный для пяти человек. В номере мужчина внимательно прочитал этикетки на двух купленных бутылках вина, записал себе в записную книжку поручение о покупке открыток и включил телевизор. Он посмотрел новости, переключал каналы, смотря то спорт, то мелодрамы. Передачи не гармонировали с пальмами, солнцем и океаном вокруг. Смотреть цветной мелькающий экран не хотелось. Говорун внезапно вспомнил внимательный, быстрый взгляд женщины-экскурсовода на острове и её улыбку на яхте! Хотя здесь все улыбаются вокруг. Улыбается персонал отеля, официанты, шофёра и моряки. В одном из ресторанов вечером повар выходит в зал в белом фартуке, в колпаке на голове и поёт, как настоящий артист! Канарские острова надо назвать островами улыбок.

Но женщина-экскурсовод! Брюнетка с тонким прямым носом. А очарование ровного загара на её матовой коже! Почему не подошёл? Не знаешь испанский? Лекцию она говорила на английском. Наверняка смогли бы поговорить. Решено, завтра он снова пойдёт на яхте в океан. Скажу, что не всё понял, хочу уточнить. Первое образование у него геологическое — поиск полезных ископаемых в недрах Земли. Вот и тематика общения подобрана. А по телефону три часа не поговорю — перенесу разговоры на вечер. До ужина ещё есть время почитать, отдохнуть. Мужчина переоделся в лёгкие шорты, снял с балкона высохшее на солнце банное полотенце, посмотрел вниз. Двое подростков забрали у третьего мяч и ловко бросали его друг другу через голову младшего брата.

— Отца позову! — надоело маленькому.

— Забирай, зануда! Лови, он твой!

Мяч взлетел вверх. Старший и средний братья разбежались в разные стороны. Третий поймал мяч, недовольно топнул ногой:

— Куда вы убежали! Отца позову!

Мужчина постоял на балконе, посмотрел на клумбы цветов, столики летнего ресторана на набережной и зашёл в комнату.

В одном из номеров длинного коридора третьего этажа мисс Мур и мисс Дэвис пили ежедневный вечерний чай. Мисс Мур аккуратно накрыла фарфоровый чайник чистым кухонным полотенцем, обратилась к подруге, сидевшей за столиком напротив:

— Согласитесь, моя дорогая, что чай, предлагаемый нам в баре, на пляже и в ресторане отеля несколько отличается от приготовленного своими руками!

— О, да! — с удовольствием согласилась мисс Дэвис, отмечая ухоженные пальцы рук собеседницы и тонкий старинный золотой браслет на запястье её руки. В раскрытом настежь пространстве балконной двери, казалось, звенел ветер океана с пролетающей где-то далеко белоснежной чайкой.

— Вам нравится наш отдых? — спросила одна дама другую, раскладывая на столе чайный сервиз номера, сахар, сливки и печенье.

— Очень! Я вообще люблю европейские курорты, где мало объедающихся и обпивающихся. В нашем отеле приличные люди, семейные пары. Да и пожилой мужчина с молодой спутницей достаточно симпатичны... Давайте, я Вам помогу!

Она переставила сахар и чашки в центр стола, увидела этикетку чайной упаковки, улыбнулась, как делают люди, встречаясь со старыми друзьями.

— Чай из Шри-Ланки. Старый, цейлонский чай нашего детства. Дядя привозил его из Индии и советовал пить без добавления молока, чтобы почувствовать аромат и необычный вкус!

Мисс Дэвис вспомнила холодные ветры севера Англии, ранние сумерки и низкое, северное небо своего детства и повела плечами, радуясь солнечной теплоте настоящего. Мисс Мур наливала чай в тонкие жёлтые чашки с нарисованными на стенках лимонами, похвалила персонал отеля:

— Люди вежливые. Ни один из них не стал со мной спорить ни в баре, ни в ресторане, хотя мне трудно угодить! Попробуйте! Мисс Дэвис, моё печенье. Оно домашнее и просто тает во рту!

— Благодарю вас, мисс Мур. Я так рада. Мы познакомились с вами в аэропорту и после продолжили знакомство в самолёте. После отдыха здесь, на острове, я жду вас к себе в гости, в Лидсе. Да, печенье просто восхитительное, с тмином!

Мисс Мур аккуратно придвинула подруге узкую, высокую чашку со сливками.

— Утренние каши, особенно овсяные, хороши. При моей диете приходится быть очень разборчивой в еде, особенно вне дома. Обе женщины какое-то время молча пили чай с печеньем, добавляя в него сливки и помешивая сахар. Мисс Дэвис подала подруге белую салфетку и продолжила разговор:

— Вечером, после прогулки по берегу океана, хорошо собраться в номере с друзьями и поиграть в карты. Жаль, у нас нет надлежащего общества или знакомых.

Мисс Мур согласно кивнула головой. Они были людьми одного возраста и понимали друг друга. Казино, рулетка — это не для них! Там царят азарт, жадность, страсть. Но так приятно посидеть в кругу знакомых. С лёгким волнением перекладывать разноцветные картинки-карточки по скатерти стола, ощущая лёгкий адреналин в крови, приятное волнение, эмоциональную вспышку настроения!

— А как Вы находите поведение нашего одинокого соседа? Она сделал лёгкое движение рукой в сторону стены и продолжила:

— Он ещё не старый мужчина, но манера его поведения по-моему очень эгоцентрична. Эта самоуглублённость, постоянные телефонные переговоры. Я, конечно, в первый день приезда, тоже позвонила домой и сообщила, что благополучно добралась до отеля. Поинтересовалась, как там поживает мой любимый кот Чарльз. Но надоедать близким постоянными телефонными разговорами — это слишком для воспитанного человека. Мне кажется, он просто болтун!

Мисс Мур поставила чашку на стол, умилённо посмотрела на собеседницу. Тема её взволновала.

— Я тоже скучаю по своей маленькой Бэтти. Как мне не хватает её ласкового «мур-мур-мур» по вечерам. Ах, мисс Дэвис, когда взрослые дети покидают тебя, только маленькое преданное существо навсегда остаётся рядом! А в отношении соседа Вы совершенно правы. Поверьте, моя дорогая, этот человек — не джентльмен. Я не спорю, он не навязчив и не пытается заговорить с нами. Но и не здоровается с двумя женщинами, соседками по холлу и этажу! Нет! Нет, спасибо! — предупредила она движение руки мисс Дэвис, — эти сливки для меня слишком густы и жирны!

Подруга взяла с вазы печенье, на мгновенье задумалась, внимательно посмотрела на мисс Мур, продолжила чайный диалог.

— Очевидно, он из Восточной Европы. Я случайно услышала его речь.

Мисс Мур радушно предложила:

— Возьмите ещё печенье, мисс Дэвис. Вот эти, нижние, с изюмом и орехами. По рецепту моей бабушки. Они испечены в старинной жаровне, поэтому у них такой необычный внешний вид!

В соседнем номере на кровати лежал, закрыв глаза, мужчина, которого заочно назвали болтуном. Сейчас он полежит и пойдёт на берег. Будет сидеть и молча слушать диалог волн и ветра.

Так приятно побыть наедине с бездонной, сливающейся синевой воды и воздуха, почувствовать себя маленькой песчинкой, блеском света на волне перед лицом вечности и бескрайнего, громадного океана. Он улыбнулся своим мыслям. Отдых, полный отдых от всех впечатлений, купаний, еды и напитков в окружающем раю души и тела. А особенно для языка! Переговорил сегодня со всеми и язык устал больше всех. Он снова улыбнулся, представляя себя со стороны, пожал плечами. Иногда не человек, а обстоятельства определяют его манеру поведения и отдельные поступки. Мужчина пересел в кресло, вытянул ноги, предаваясь отдыху и воспоминаниям.

Телефонный звонок вечером от старого товарища очень удивил. Всегда спокойный, со сдержанными манерами поведения, коллега по работе попросил приехать к нему домой для серьёзного разговора.

— Да, конечно, завтра я буду у тебя. В одиннадцать рано? Хорошо, в час дня.

В назначенное время болтун был в гостях. После обычных фраз о радости видеть друг друга, о хорошей погоде и близости станции метро как дополнительного преимущества района города для жизни, они перешли к причине встречи. Товарищу предстояла операция на сердце, шунтирование. Это неожиданное событие удивило, расстроило, зашатало прочные основы, на которых обычно основывается человеческая жизнь. Гость внимательно выслушал рассказ об обследовании, рекомендациях врачей. Даже о сомнениях — необходимости шунтирования или стентирования. Он несколько раз посмотрел на лицо собеседника. Всё стало понятно. Товарищ боялся операции. Её неизвестности и возможных последствий. Страх в растерянной улыбке и тревожном взгляде дополнялся нервными движениями рук, когда он ставил на стол чайные чашки, бокалы для сухого вина. Он усиливался одиночеством жизни, равнодушием взрослой дочери, живущей на другом конце города и годами не видевшей отца. Мужчины выпили вина, и болтун весело рассмеялся.

— Брось свои печали! Успокойся, сейчас шунтирование хорошо делают! Врачи имеют хорошую практику, а это — главное! Ты — здоровый, сильный мужчина. Я к тебе в больницу приеду и вместе с дочерью тебя оттуда и заберём!

Хозяин положил на стол фрукты и сладости, с благодарностью посмотрев на гостя, осторожно добавил:

— Разрез грудной клетки и всё под глубоким наркозом... Предтавляешь...

Собеседник понял, что обычные, общепринятые слова успокоения легковесно разлетятся, как осенние листья на дороге, которую он проходил полчаса назад. Гость улыбнулся и развёл руками — жест откровенности, открытости перед слушающим тебя человеком.

— У нас, у мужчин, в жизни всё по-другому. Вся история развития человека — война. Приходится прятать свои сомнения и, — он на мгновение остановился, подбирая нужное слово, — опасения и уходить воевать, даже когда этого очень не хочется. Наши предки, получая в бою удар штыком или саблей в грудь, часто были обречены на смерть от раны и потери крови. Мы же, — он специально отождествил себя и товарища, — ложимся в больницы, нами занимаются врачи, которые рядом, лечат нас и борются за жизнь. Разве можно сопоставить угрозы жизни там и здесь!

Он разлил сухое вино по бокалам.

— Не волнуйся, всё будет хорошо! Тебе же в больницу через месяц? На днях я улетаю на Канарские острова. Буду звонить, всё рассказывать. Говорят, испанские женщины очень красивые. А потом, когда поправишься, вместе поедем, и сам посмотришь! Только сейчас не унывай!

Больной улыбался, купаясь в оптимизме собеседника. С ним никто так не говорил в больнице, на консультациях в поликлинике. Даже соседи по лестничной клетке-площадке, когда он им всё рассказал, встревожились, сочувственно стали его жалеть неизвестностью дальнейшей жизни. Он отрицательно убедил старого товарища:

— Нет, мне больше пить нельзя. Давай сам. За моё здоровье!

— Правильно, — легко и весело согласился болтун, поднимая бокал. — Пока нельзя, а я тебе испанские вина привезу. После операции, как врачи позволят, отметим твоё выздоровление. Вместе с дочерью и дамой сердца!

Он посидел ещё немного, весело, непринуждённо пересказывая все известные ему положительные случаи лечения сердечников. Предложил позвонить дочери и переговорить с ней. На всякий случай...

— Пока не надо! — отмахнулся больной и облегчённо спросил: —А откуда ты знаешь про сердечные болезни?.

— Так у меня все родственники болеют, борются, не хандрят, — парировал гость и задал товарищу встречный вопрос: — Звонить-то тебе можно? С островов?

— Конечно, звони. Я так рад встрече с тобой!

Он был откровенен и благодарен, прощаясь с ним на лестничной клетке около лифта высотного дома. Отдыхающий ещё раз посмотрел на бутылки красного сухого вина. Да, надо бы обернуть их в мягкие вещи и положить в разные места в чемодане, чтобы они не ударились и не разбились. Вот два десятка цветных открыток для парализованной младшей сестры. В автомобильной аварии большой грузовик легко, как бумажную, прижал и раздавил легковую машину с супружеской парой. Муж умер мгновенно. Потерявшую сознание женщину лечили долго. Сознание вернулось, руки слабо заработали, но она навсегда села в инвалидную коляску. Взрослые дети приезжали к матери по очереди. Ухаживающая женщина живёт в одной квартире в соседней комнате. Перед отлётом брат приехал к сестре, привёз любимый с детства чернослив, груши. Аккуратно подкатил коляску к окну. Осеннее, неяркое солнце мягко золотило маковки крыш церквей и верхушки жёлтых деревьев. Он восторженно оглянулся на сестру.

— Какой вид из твоего окна! Справа панорама города, а слева — области! А дорога — прямая, широкая! Теряется за горизонтом в далёком лесу. Так бы и смотрел целый день! А я весь день смотрю в компьютер и печатаю скучные бумаги. Скучные, но важные!

— Ты мне позвонишь?

Голос её дрожал. Мужчина погладил женщину по руке, поцеловал в щёку.

— Постоянно буду звонить. А ещё привезу открытки с видами Канарских островов. Будем сидеть и сравнивать с твоей коллекцией, которую мы собирали с детства. Помнишь, как нам подарили набор открыток с видами Сочи и Геленджика?

— А потом мы сами начали собирать, — радостно вспомнила парализованная. — Коллекция была общей, но ты её всю подарил мне на день рождения, на 8 лет!

— Конечно, — согласился брат. — Двенадцатилетнему мальчику — и собирать открытки! Мои товарищи подняли бы меня на смех! И я перешёл на значки. А сейчас твоя коллекция — одна из лучших в городе!

Он весело показал рукой на альбомы в книжном шкафу, сел рядом с ней, взял её руку в свою и продолжил:

— Знаешь, Ниночка, я буду звонить и рассказывать тебе про пейзажи. Островные и океанские, как будто мы вместе всё это видим... Самые интересные сниму на телефон и вместе просмотрим у тебя на компьютере.

Она разволновалась, и он снова ласково погладил её по руке, успокаивая больную женщину.

Сестра попросила:

— Приезжай как-нибудь на весь день! Мне так хорошо с тобой!

— Обязательно! — заверил её брат. — В декабре буду заезжать как всегда, а вот Первого января приеду на весь день. Отметим Новый год, а днём будем смотреть прямую трансляцию концерта Венского филармонического оркестра по телевизионному каналу «Культура».

— Из «Золотого» зала любителей музыки, украшенного цветами из Сан-Ремо, — мечтательно добавила сестра. Она успокоилась, и он радостно подхватил и продолжил тему разговора:

— Вальсы, балетные миниатюры! Мы смотрим концерт каждый год и ждём твою любимую весёлую «Польку без забот» Штрауса.

Скрипнула входная дверь. В комнату с сумкой продуктов вошла няня. Парализованная развеселилась, музыку она любила.

— И обязательно будем хлопать в ладоши вместе с залом. В конце, когда оркестр будет исполнять «Марш Радецкого».

За её спиной женщина делал рукой знаки брату, что больной пора кушать, делать уколы и отдыхать. Исполнять режим дня и жизни. Одинокой, внезапно сузившейся до размеров квартиры и визитов детей и брата. Весёлого, заботливого человека, как луч солнца в утреннем окне с видом на лес.

Старая девяностолетняя, ослепшая подруга умершей матери очень обрадовалась его телефонному звонку.

— Нет, нет, не помешал! Ничего не делаю, нет, не кушаю. Очень рада тебя слышать!

Она внимательно, не перебивая, выслушала его сообщение о поездке на Канарские острова и попросила:

— Если можно, позвони мне один раз оттуда и расскажи про испанскую национальную кухню. Какие салаты, соусы и зелень? Мне очень интересно.

У него сдавило горло. Тётя Валя, как он её называл с далёкого детства, всю жизнь проработала поваром. Сколько он ел её пирожков, мясных блюд, а торт «Наполеон» был вершиной кулинарного искусства. Но-но! Мужчина не должен быть сентиментальным.

— Тётя Валя! Я позвоню вам несколько раз. В отеле блюда из шведского стола, но я ещё буду ходить и в рестораны, а там очень большой выбор. Морепродуктами, вы знаете, я не интересуюсь.

— И правильно! — поддержала его старая повариха. — Все эти раки и ракушки — не мужская еда, несолидная. В море хороши рыба и морская капуста! В общем, звони, рассказывай. Рада буду всё узнать!

— Не только узнать, а ещё и попробовать, что-либо хорошее я обязательно для вас привезу, — закончил он разговор, прощаясь.

Болтун встал с кресла, прошёлся по комнате, потёр ладонью руки затылок. Так, никого сегодня не забыл, со всеми переговорил. Скоро на ужин. Надо принять душ и переодеться. Выражение его лица с весёлого и беззаботного стало спокойным и усталым. Жалко людей! Нельзя объять необъятное, но он, как может, будет помогать, веселить, поднимать им настроение обычными телефонными звонками и небольшими рассказами-репортажами из этого рая на Земле.

Хорошо, что телефонная фирма Канарских островов предоставляет туристам дешёвый тариф переговоров со своими странами. Он мельком посмотрел в окно на безбрежную даль океана. Что-то сегодня он недоделал?

Болтун сел в кресло и закрыл глаза, вспоминая свой день. Да, вспомнил! Позвонить сегодня соседям по дому, чья маленькая дочка просила привезти ей ракушку с шумом моря. Мужчина улыбнулся, представив, как обрадуется первоклассница. Красивую, большую ракушку он вчера купил в лавке сувениров, попросив продавца написать на бело-розовой закрученной поверхности уменьшительно-ласковое женское имя, которым обычно обращаются к семилетним девчонкам.

Подсобный рабочий

ПОДСОБНЫЙ РАБОЧИЙ

Известный продовольственный магазин-универмаг только открылся. В раннее утро посетителей ещё было мало, но персонал торгового предприятия работал не покладая рук. В полуподвальном этаже происходила выгрузка и расфасовка товара, который позднее подавался на грузовых лифтах в торговые залы. Большой, широкоплечий грузчик Рамиро Мартинес обратился к своим товарищам по бригаде:

— Ребята, это, болею я, после вчерашнего. А денег нет, полечиться бы мне!

Один рабочий, понимая трагедию человека, лишь молча показал на пустые бутылки из-под сухого вина в углу комнаты. Всё было выпито. Второй с жалостью посмотрел на Рамиро. Перед ним стоял мужчина с прилипшей ко лбу от пота чёлкой волос, с трёхдневной щетиной на лице и явно несколько дней не заходивший в душ.

— Откуда? — вопросом ответил он коллеге по работе и продолжил. — Сам знаешь, зарплата через пять дней. Мы все — на нуле!

Мартинес пальцами поскрёб по заросшему тёмными волосами горлу.

— Что делать-то? У меня руки трясутся, выпить надо! Бригадир, до этого молчавший в углу, подал голос:

— Иди к Медузе Горгоне, поцелуй ручку! Может, и пожалеет! Медуза Горгона, она же Рената Мендос, работала заведующей залом приёма и расфасовки продуктов. Ей подчинялись кладовщицы, заведующая складом, расфасовщики продуктов и дежурные бригады грузчиков. Рамиро осторожно, стараясь не запачкать чистые стены своим рабочим халатом, поднялся на второй этаж и вежливо постучал в дверь своей начальницы, которая, сидя за столом, проверяла сертификаты качества поступившего товара. В ответ на властное «Войдите!» грузчик несмело открыл дверь, вошёл и остановился около входа.

— Ну! — небрежно ответила Медуза Горгона на его заискивающее «Здравствуйте, дорогая сеньора Рената!».

Мужчина смиренно смотрел в пол кабинета.

— Страдаю я, — честно признался подчинённый, жадно облизав губы. Женщина резко включила вентилятор, ответила:

— Опять за старое? Тебя только за этот визит можно выгнать с работы! Приходишь ко мне и просишь бесплатную банку пива! А кто твою семью кормить будет?

Грузчик стыдливо смотрел вниз, но жалобно попросил снова:

— Мамуля, милая, ну чего тебе стоит? Я же работаю, не падаю! А пиво даст мне силы! Мамуля, пожалей, последний раз прошу. Денег нет, а внутри всё горит!

Женщина устоит перед брутальным красавцем и утончённым нежным эстетом. Не поддастся на сентиментальную жалость, если поймёт, что её обманывают. Но даже у древней, жестокой Медузы Горгоны дрогнуло бы сердце после ласкового «мамуля».

Тридцатилетняя начальница указала на стоящий в углу кабинета холодильник:

— Бери, но работай хорошо, иначе...

— Мамуля, ты же меня знаешь, — радостно заверил её «сын», по возрасту подходивший ей в отцы. Рабочий радостно вышел в коридор, а Рената снова углубилась в чтение бумаг. Пиво он выпил жадно, одним большим глотком, в зале расфасовки товара. Довольно осмотревшись по сторонам, пошёл на своё рабочее место около грузовых машин. Проходя мимо женщин-фасовщиц, он, не удержавшись, ущипнул одну из них за широкий, пышный зад. Та быстро дала ему звонкого «леща» — раскрытой ладонью правой руки громко ударила по спине.

— Не смей, я тебе не какая-нибудь, городская! — гневно прикрикнула она ему вслед. Мужчина от боли подвигал лопатками, недовольно огрызнулся:

— Ладно, ладно, чего от тебя, убудет?

Машины подъезжали под погрузку. Утром приходили расфасованные, мелкие партии разных товаров — самые тяжёлые для грузчиков. Электропогрузчик с подъёмником не применишь. Двое рабочих взобрались в железную пещеру кузова-фургона и начали подавать другим своим коллегам мешки с сахарным песком, мукой и крахмалом. Мартинес подошёл первым, строго предупредив товарищей наверху:

— На спину клади, не на шею!

Он громко вздохнул, прижимая спиной шестидесятикилограммовый мешок и быстро пошёл в соседний отсек, на склад. За ним потянулись другие.

— Куда класть-то? — грубовато крикнул он кладовщице. Та показала на деревянный настил на полу: «А то сам не знаешь!». Через час последний мешок был аккуратно уложен в пирамиду. Мартинес, вытирая пот со лба, говорил: «Это евростандартные мешки, нормальные. Я вот как-то китайские грузил. Они длинные, с твёрдыми треугольными концами и весят по сто килограммов. Тащишь такой — дыхание останавливается. А всё ничего, стаканчик вина скушаешь и работаешь!».

Началась разгрузка открытых пластиковых ящиков с бутылками вина. Грузчики снимали вино с машин и заносили его на склад. Заведующая внимательно осматривала каждый ящик, записывая количество в специальную книжку.

Мартинес шёл последним. Он остановился на входе в склад, стал спиной к камерам наружного наблюдения, поставил ящик на пол. Дождавшись, когда женщина отвлеклась, стремительно достал бутылку вина из ящика и спрятал её за пояс брюк, под халатом. Профессиональность воровства была так отточена — ни одного лишнего движения, что никто ничего не заметил. Дождавшись своей очереди, Рамиро небрежно поставил ящик на указанное место и повернулся к выходу.

— Стой! А почему здесь бутылки не хватает? — раздался сзади недовольный вопрос.

Он обернулся, недоумённо посмотрел на женщину в светлом халате, удивлённо развёл руками:

— А я откуда знаю! Бедолаг кругом много!

Она закусила нижнюю губу. По опыту работы известно — пойдёшь искать одну бутылку, вернёшься на склад — обнаружишь пропажу сразу нескольких! Заведующая молча показала рабочему на выход.

Медуза Горгона спустилась в зал, обратилась к бригадиру грузчиков и кладовщице:

— Срочно подавайте вино в торговый зал!

Она отошла к фасовщицам:

— Давайте скорее, ваши упаковки тоже нужны!

Грузчики стали накладывать вино в большие металлические тележки на колёсиках. Мартинес вошёл в туалет, закрыл дверь на замок. Быстро и жадно выпил украденную бутылку вина. Аккуратно спрятав пустую посуду за унитазом, через минуту присоединился к своей бригаде. Вино отвозили к лифтам, а потом в торговый зал, где продавщицы раскладывали его на специальных полках или в рекламные пеналы на стене. Седьмая тележка с грузом была готова, но одна верхняя бутылка, уложенная боком, незаметно поползла в сторону и упала на пол. Тонкое стекло треснуло, разбилось. Тёмно-красный ручеёк потёк по серому каменному полу. Кладовщица горестно сказала:

— Ой, осторожнее!

Грузчик молчал, но стоящий рядом Мартинес резонно и спокойно всем объяснил:

— Бой — хозяйский! Так всегда было, магазин спишет!

Его заметно развезло от выпитого вина, на лице была блаженная улыбка от работы, обстановки и проблем большого магазина.

К луже быстро подходила дежурная уборщица. Мартинес тщательно проверил свои бутылки на тележке, закрепил верхние и вызвал грузовой лифт. Он аккуратно выкатил тележку и покатил её мимо отдела птицы и куриных яиц в большой отдел магазина, где продавались спиртные напитки. Две сеньоры рассматривали даты на коробках с куриными яйцами. Одна мельком, скорее по привычке обращать на всё внимание в большом магазине, посмотрела на проходившего мимо грузчика и снова начала сверять даты на двух партиях яиц. Внезапно она снова удивлённо посмотрела вслед подсобному рабочему с грузом.

— Что с тобой? — спросила подруга.

— Показалось, — тихо и неуверенно сказала женщина. — Посмотри на мужчину в тёмном халате грузчика.

Вторая женщина, слегка прищурившись, осмотрела сильную фигуру и запотевшее, небритое лицо.

— Кто-то знакомый! На кого он похож?

Первая женщина засомневалась:

— Он или не он? Присмотрись внимательно!

Теперь растерялась вторая. Она опустила сумку с товаром на пол торгового зала.

— Ничего не понимаю! Давай спросим у продавцов, — предложила она неуверенно, но подруга критически улыбнулась.

— Чтобы нас посчитали за сумасшедших? Пойдём, мы всё купили. А по дороге зайдём в аптеку за успокоительным — привидится же такое!

Женщины быстро ушли к кассе.

Наступило время обеда для части сотрудников. Магазин работу не прекращал. Грузчики ели у себя в комнате за столом. Мартинес дремал, сидя на полу около шкафа. Он был всем доволен!

— Рамиро, иди есть лапшу, — позвал его бригадир. Магазин кормил грузчиков бесплатно. Рабочий сел к своим товарищам, съел помидор и огурец, взял чашку лапши с грибами и пластмассовой одноразовой ложкой.

— Сейчас хорошо кормят! А раньше хозяева жадные были, — сказал он через некоторое время. — А чай будет?

— Будет! — заверил его кто-то из рабочих.

Во вторую половину длинного дня работы было много. Снова пришли машины с товарами. Часть грузчиков подавала продукты наверх, в торговый зал. Мартинес и ещё один полупьяный рабочий работали внизу на складе, перемещая товар и отгружая фасовку зелени и фруктов по тележкам. За двадцать минут до окончания работы они сложили пустую тару, ящики и устало свалились на груду использованных мятых мешков из-под насыпных продуктов. Рабочий день закончился, магазин закрылся. Усталые подсобные рабочие оделись, кто-то закурил. В комнату влетела заведующая складом:

— Ребята, мне надо товар отдать в зал. Сделайте, на полчаса работы!

Бригадир угрюмо ответил за всех:

— У нас рабочий день кончился, завтра утром всё и поднимем!

В комнату вошла заведующая залом. Она молча, своим видом просила ещё поработать.

— Так ведь по-людски просить надо! — возмущённо отчитал двух женщин Рамиро Мартинес.

Он почему-то так и не снял свой халат. Завскладом вышла и вернулась с несколькими бутылками вина в руках, которые она поставила на стол.

— Совсем другое дело, — радостно сказал бригадир. — Пошли, ребята, подадим товар наверх!

Через час всё было сделано. Сотрудники стали расходиться. Магазин затихал, успокаивался, как живое существо, укладываясь спать. На стоянку служебного автотранспорта тихо и аккуратно въехал «Бентли» последней модели выпуска с открытым верхом. Шофёр в белой рубашке с галстуком, остановив машину около служебного выхода, спокойно ожидал кого-то в салоне. Через минуту из раскрывшихся дверей, весь в поту и в грязном халате, шатаясь от усталости, вышел грузчик Мартинес. Он подошёл к машине, небрежно открыл заднюю дверцу и рухнул на светлое сафьяновое сидение с шёлковыми подлокотниками. Водитель молча включил медленно закрывающуюся крышу кабины и спокойно выехал на дорогу.

Наблюдавший за этой картиной из угловатого окна третьего этажа магазина управляющий быстро обернулся к висевшему на стене распятию и радостно перекрестился. В комнату входила Медуза Горгона.

— Как на этот раз? — испуганно спросила женщина. — Замечаний не было?

— Всё обошлось, сеньора Рената, — довольно ответил управляющий. — Список составили?

— Да! — заведующая залом подала бумагу. Сеньор Педро быстро пробежал её глазами:

— Всё верно. Пиво выпросил, бутылку вина украл, одну разбили. Всё списать! Как коллектив?

— Пилар пьёт сердечное, ударила его по спине, боится, что уволят! Про заведующую складом — и не говорю!

Управляющий прошёлся по комнате.

— Психологические практикумы, ролевые игры предусмотрены в трудовом договоре. Скажу честно — я и сам боюсь! Но завтра мы все получим дополнительную месячную премию.

Он достал из холодильника сок, налил по стакану себе и подчинённой, продолжил:

— Трудно понять, что у него на уме. Мультимиллионер, бывший депутат парламента. Владелец десятка магазинов в Европе, заводов и фабрик. Другие резвятся по-другому. Картины скупают, бриллианты, с фотомоделями в бассейнах плавают. А этот...

Женщина обессиленно спросила:

— Чего ему от нашего магазина надо?

— Начинал он здесь. Тридцать лет назад грузчиком. Потом был продавцом, управляющим. Выкупил магазин, и пошла жизнь резко вверх! И вот раз в полгода, на один день, возвращается к истокам своего состояния, работает грузчиком.

Он посмотрел на собеседницу и ответил на её немой вопрос:

— Не знаю! С боссом не поспоришь! Главное, чтобы коллектив воспринимал его как грузчика. Некоторые римские императоры любили читать свои стихи, другие — сражаться с гладиаторами. А пищевые гурманы и обжоры иногда любят поесть простого хлеба с сыром и чесноком. Человеческая натура непостижима. Пейте сок, и надо ехать по домам. Я всегда очень устаю и просто лишаюсь сил, когда у нас работает этот «подсобный рабочий».

Летним вечером. Мечта

ЛЕТНИМ ВЕЧЕРОМ

Вечером океан успокоился. Синие летние сумерки сковали воздух неведомой силой, оставив лёгкий, едва заметный ветерок, ласково обдувающий Тенерифе. Я сидел на лавочке около пляжа и рассматривал бескрайнее водное безмолвие с изредка пролетавшими белыми чайками. Вот вдали зажглись огоньки рейсовых паромов между островами. Вспыхнул прожектор рыболовного судна, уходящего на промысел в ночь, и ему ответил своим лучом свет маяка. Туристы уходили с пляжа, лишь несколько человек громко разговаривали и, смеясь, с шумом, плеском продолжали плавать в потемневшей воде. Сбоку, рядом со мной, на дороге остановился кабриолет с открытым верхом. Такие машины любят брать напрокат прилетающие на острова туристы.

Сидевшая за рулём молодая блондинка открыла боковую дверцу автомашины, положила голову на высокий подголовник кресла и закрыла глаза, явно наслаждаясь гармонией земли, воздуха и воды. Я люблю смотреть в ширь океана. Проходит усталость, раздражение, накопившееся за день, и головная боль. Океан промывает плохие эмоции, агрессивность. Он велик и снисходителен к человеку, помогая осознать себя частичкой в песочных часах времени и космоса. Соседка выключила приёмник в автомобиле и закурила длинную дамскую сигарету. Ветер принёс в мою сторону запахи мяты и ментола. Я слегка помахал рукой, как делают все люди, отгоняя от себя табачный дым, особенно неприятный на свежем воздухе.

— Извините, сеньор, — мягко и виновато попросила меня блондинка, — знаю, что вредная привычка и всё хочу бросить!

Я улыбнулся, пожелал ей доброго вечера и миролюбиво ответил:

—Здесь, сеньора, запахи другой травы — морской. Она не уступает вашему табаку, и дышать можно океаном.

Стало заметно темнее. Из воды, крича что-то очень весёлое, выходили купальщики. Две женщины на пляже, ожидавшие своих мужей, не могли говорить от хохота, а одна даже села на песок.

— Весёлые люди, — заметила блондинка в машине, — а я только утром прилетела из Мадрида и всё не могу отойти от нашей жары!

На проститутку женщина не была похожа. Скорее всего, служащая из большого коллектива. Там вырабатываются навыки спокойного, вежливого общения между сотрудниками. Приличие требовало продолжения диалога, и я ответил:

— Искупайтесь, сразу смоете с себя городские стрессы. Разрешите представиться: Давид, коренной житель Канарских островов, — я встал и вежливо поклонился.

— Какое редкое, древнее имя, — удивилась женщина, — и какое красивое!

Здесь, на островах, оно звучит как история. Мне стало неловко. Всегда испытываю такое чувство при знакомстве с новым человеком. Я смущённо добавил:

— Папа был учителем истории в школе. Ему очень нравилось. Мама не возражала. Только дедушка и бабушка немного поворчали: «Хорошо, что не Голиаф!»

Моя новая знакомая улыбнулась:

— А меня зовут Летисия. На Голиафа вы не похожи. Вполне нормальный мужчина среднего возраста!

Она мне начинала нравиться. С такой можно и пошутить. Тактичная, культурная женщина. Продолжим диалог:

— Моя знакомая французская пара приезжает на Канары пятый год подряд. Надин смотрит на своего мужа с любовью и всегда приводит пословицу «От мужчины требуется рост и небольшое отличие от обезьяны!» Муж, Мишель, работает судьёй, а Надин преподаватель философии.

Летисия рассмеялась, видимо, я ей тоже начинал нравиться, поинтересовалась:

— А чем Вы занимаетесь в жизни, сеньор Давид?

Мой ответ был заученно прост.

— Инженер авиационной компании. Ремонтирую двигатели, электрооборудование. В Барселоне семь лет назад мы расстались с женой. Приехал на острова. Так и живу. Работаю, в выходные дни купаюсь.

Новая знакомая достала сигарету из пачки зелёного цвета, но, подумав, снова убрала её на прежнее место. Решительно щёлкнул замок дамской сумочки.

— А я работаю бухгалтером в большой строительной компании. Представляете, в комнате десять человек. Кто ест, кто пьёт чай, либо кофе. И это — каждый день с девяти до шести вечера. Поэтому я сразу взяла машину напрокат. Хочу почувствовать себя свободной и независимой! От всех!

— Как я Вас понимаю, — поддержал я даму, — и желаю Вам хорошего отдыха! — я нерешительно замялся, но продолжил: — Будьте осторожны, вы одна, привлекательны, сейчас даже расслаблены от осознания себя на курорте. Всё может быть!

Искупавшиеся туристы уходили с пляжа. Мужчина радостно массировал себе шею. Одна женщина высоко поднимала и опускала руки при вдохе-выдохе, помогая дышать лёгким.

Они прошли рядом, пронося с собой волну радости, отдыха и счастья жизни. Летисия посмотрела им вслед, задумчиво сказала:

— Завтра я всё повторю. Купание в океане, дыхательную гимнастику и смех. А потом буду есть хамон и запивать его сухим вином! Отдых будет настоящим!

— Не купайтесь одна, — тихо посоветовал я курортнице. Океан есть океан. Это стихия. Познакомьтесь с какой-нибудь женщиной, вам будет дружно и весело!

Летисия, улыбаясь, посмотрела мне прямо в глаза.

— Вы добрый, хороший человек, сеньор Давид. Садитесь в машину, я довезу вас до центральной дороги. Там автобусы и такси. Спокойно доберётесь домой, к семье.

Новая знакомая нравилась мне всё больше и больше. Ночь не терпит полутонов. Уродливое она делает более уродливым, а красивое более красивым. У Летисии был аккуратный греческий нос, а маленькие уши с янтарными модными серьгами гармонировали со светлыми волосами и короткой причёской. Как здесь не признаться? Я сдался:

— Я не женат, живу один. Впрочем, не совсем один. Со мной живут собака и попугай. Втроём нам не скучно в небольшом доме на берегу океана!

Моя медлительность не ускользнула от её внимания. Летисия стала серьёзной и вдруг спросила:

— Вас что-то беспокоит?

— Да! — честно ответил я, опустив голову и рассматривая никелированные колёса американского кабриолета.

— Если можно, то скажите, мы обсудим проблему, придём к необходимому результату, — предложила туристка.

Ох уж эти бухгалтера! Всё у них через расчёт, счета, перечисления! Я вздохнул:

— Не хочется вас беспокоить, но на островах происходят убийства людей и надо быть очень осторожной...

Она перебила меня:

— Везде убивают людей, а сколько тонет в морях и океанах! Конечно, всех жаль, но надо жить дальше и верить в хорошее. Да, наступает ночь, и людей вокруг нет, но нас двое, и вы сильный мужчина. Мы сейчас уедем, и все страхи останутся здесь, на пустом берегу океана. Ваши и мои.

Она открыла боковую дверцу автомобиля, приглашая меня сесть в машину, но я продолжал стоять неподвижно.

— Простите, сеньора Летисия, полиции неизвестно, кто убийца — мужчина, или женщина!

Блондинка слегка хлопнула себя по лбу, соглашаясь со мной. — Правильно, но я прилетела только сегодня из Мадрида! Она открыла сумочку и показала мне авиационный билет.

Я робко сел рядом, посмотрел синюю с белым бумагу. Да, дата и месяц совпадали с её словами. Вздохнув с облегчением, возвратил документы непричастности к преступлениям. Она завела двигатель, направила машину к освещённой вдали фонарями дороге, тихо повторяя себе под нос: «Удивительно, просто удивительно!»

— Что удивительного? — спросил я.

— Такое замечательное место отдыха — и начались убийства. Наверное, из-за ревности или от пьянства. Сколько их было?

Она вопросительно смотрела на меня своими большими, тёмными глазами. Я видел в них испуг и любопытство.

— Три, — с досадой пояснил я даме за рулём. — На островах: Гран Канария, Фуэртевентура и Ла-Пальма.

— Вот, видите, — обрадованно дополнила она мою жуткую статистику, — а на Тенерифе убийств не было!

Меня рассмешила её самоуверенность, и я отвернулся в сторону тёмной воды.

— Сеньор Давид, вы всё знаете, наверное, у вас есть знакомые в полиции? — спросила она через некоторое время. Мы выехали на светлую, с машинами и мотороллерами дорогу. Стало как-то уютнее и веселее, подул свежий ветер.

— Да, у нас ремонтируется техника полиции — самолёты и вертолёты. Мы смотрим и катера, если они не требуют большого ремонта. Офицеры кое-что рассказывают, предупреждают. Наверное, поэтому моё поведение и показалось вам странным. Вы извините меня сеньора Летисия, но я не хотел вас обидеть!

Она остановила машину около оживлённого перекрёстка под красивым цветочным деревом. Женщина явно любовалась необычной природой островов и попросила меня:

— Постоим немного. Только в Южной Франции я видела такую растительность и вот встречаю на Канарах. В такой сказке, саду жизни, убивать людей! Простите любопытную читательницу детективных романов. А за что их убили?

— Все три убитые — женщины, — начал я, но она меня сразу перебила:

— Вот видите, любовь, я так и знала!..

Салон кабриолета был дополнительно освещён маленькими лампочками. Странная модификация, раньше я её никогда не видел. Лампочки сбоку, впереди и даже сзади. Человек весь освещён, как на сцене театра. Видно любое движение руки или ноги. Нет тени, лучи падают со всех сторон. Странная машина высвечивает тебя всего.

Женские причуды! Ладно, вернёмся к теме разговора. Я продолжил:

— Непонятно, кто убийца... В газетах написали только про одно преступление. Не хотят поднимать панику в разгар туристического сезона, — я развёл руками и договорил: — Как мне сказали, все три женщины были одинокие иностранки. Их начали искать в отелях, а полиция нашла изуродованные тела.

Летисия вздрогнула. Заметно, как вздрагивают люди от страха. Около нас проходили взрослые, дети. Обнявшись, прошли двое мужчин. Она нервно достала пачку сигарет, но сразу заменила на жевательную резинку. Тоже с ароматом мяты.

— Вам? — коротко спросила дама.

— Нет, спасибо, — отмахнулся я, — не люблю жевать. Хотите кофе?

— Не сейчас!

Мой рассказ произвёл впечатление. Блондинка включила радиоприёмник и, быстро покрутив ручку настройки, нашла спокойную классическую музыку. Она поставила небольшую громкость, чтобы мы могли спокойно говорить, не повышая голоса.

— И как убивают женщин, — тихо продолжала она разговор, — они не кричат, не зовут на помощь? Или их душат? Вы, сеньор Давид, поймите меня. Я — страшная трусиха, но и страшно любопытная особа с детства.

Свет заливал салон, я двинул ногой в белой штанине. Ничего! Белое на белом. Ну и ну! Ах, да меня же спросили...

— Убивают ножом — всё, что я знаю!

Очень жалко несчастных женщин. Внезапно поднялась жалкая волна во мне, дошла до горла, головы. На глаза навернулись слёзы. Летисия смотрела удивлённо и молчала. Сдавленным голосом я проговорил:

— Представляете, одинокие люди приезжают отдыхать, а встречают смерть. Я оплакивал каждую как родную!

Проходящие мимо нас три нахала спросили: «Вы только разговариваете?» Я отвернулся от шумной улицы, где гуляли люди, хорошие и плохие. Добрые и злые. Может быть, ходил и маньяк, убивший трёх женщин.

По-моему, последнюю фразу я произнёс вслух, потому что сидевшая рядом женщина удивлённо переспросила меня:

— Маньяк? Вы думаете, убил маньяк, как из кино?

Тема почему-то начинала мне нравиться, как и собеседница, которая всё понимала и не спорила со мной. Терпеть не могу спорщиков. Они мне ничего не докажут; у меня на всё своя точка зрения.

— Маньяк, — повторил я снова, — маньяк! Эту кличку придумали люди, чтобы уйти от ответственности за свои плохие поступки, за обиды, причиняемые другим людям.

Я посмотрел на соседку за рулём. Она слушала внимательно, соглашаясь со мной и едва кивая головой. С такой хочется разговаривать, и я предложил:

— Сеньора Летисия, как нужно обидеть человека, чтобы он взялся за нож? Но общество в такие мелочи не вникает. Ему проще объявить бедного страдальца маньяком. Но если он — член общества, то обладает и правом суда над ним! Я ответил на Ваш вопрос?

Женщина слегка улыбнулась, кивнула головой, показывая, что поняла меня и снова спросила:

— Но жертвы не причиняли маньяку зла и не виноваты перед ним. За что их убивать?

Её открытость и доверчивость нравилась мне всё больше и больше, постараюсь объяснить:

— Коллективная вина общества распространяется на каждого человека. Перед вами враги, без детализации. Как солдат армии противника на войне!

Туристка выключила приёмник, почему-то вздохнула... Внезапно достала из сумочки женский гребень и аккуратно причесалась. Светлые волосы заискрились в свете ночных фонарей и мигающей рекламы. Она медленно убрала черепаховую безделушку почему-то не в сумку, а в маленький багажник-перчаточник на панельной доске перед пассажиром.Вежливо спросила:

— В какую сторону едем?

Я немного удивился, ожидая вопросов-уточнений, но промолчал, показывая рукой туда, где дорога заканчивалась небольшим городским поселением. Она мягко тронула кабриолет с места, заметив:

— У него низкая посадка, машина старая — не застрянем?

— А мы объедем посёлок левее, — нашёлся я, — потом выйду и пройду пешком!

В нашем диалоге возникла какая-то недоговорённость, и я уточнил:

— А завтра мы увидимся?

— Обязательно, — заверила она меня, улыбаясь, — обязательно увидимся!

Я показал дорогу, и мы свернули в сторону от посёлка. Машина остановилась с включённым дальним светом фар.

— А где Ваш дом? — спросила удивлённо Летисия. Впереди была темнота дикой природы. Я, улыбаясь, ответил:

— Он вон там, сбоку от посёлка, его отсюда не видно. Я пройду пешком, а вы мне посветите фарами пять минут. Завтра днём место вам очень понравится. Покажу и вулканические породы на земле!

Но Летисия задержала меня. Она достала свой мобильный телефон и записала в его память номер моего телефона. Разочарованно щёлкнула ногтем по тёмному экрану, объяснив причину:

— Жаль, нельзя сфотографироваться, но завтра, надеюсь, сеньор Давид, мы найдём место покрасивее.

Я задумчиво провёл пальцем по лбу, припоминая известные места.

— Несколько снимков сделаем в полдень, пейзажи я Вам покажу. А ещё в сумерки, когда заходит солнце. Лучше снимать около океана. Могу взять собаку и попугая.

— Прекрасно, я подъеду и заберу вас троих. Не передумаете, Давид?

Я с нежностью осматривал её лицо и маленькую родинку на шее. Потом нагнулся и вежливо взял её руки. Дверь автомобиля с моей стороны почему-то стала очень тугой. Тяжёлое железо кабриолета больно ударило по ноге, причинив боль. Я застонал.

— Ударились? — Летисия властно предложила: — Садитесь в машину, повезу вас дальше, показывайте дорогу.

Машина медленно ехала по утрамбованной земле. Меня почему-то сильно раздражал освещённый салон. Мы доехали до конца поля. Я открыл дверцу и вышел из машины. Летисия тоже вышла из машины и весело смотрела мне в лицо. Ночное приключение ей даже нравилось. Рядом спокойно дышал океан. Эмоции захлёстывали меня, слёзы потекли по щекам. Стало трудно дышать. Блондинка подошла ко мне на расстояние вытянутой руки:

— Успокойтесь, не волнуйтесь!

Я вытер слёзы рукой, объяснил женщине:

— Выходя из машины, больно ударился, сейчас всё пройдёт!

Я нагнулся, поправил правую штанину и быстро вытащил из ножен на ноге большой отточенный нож. Уменьшенная копия меча древних римских легионеров. Такой клинок сразу рассекает горло человеку, с лёгкостью перерезая все хрящи и дыхательные пути, после чего жертва в состоянии только хрипеть. Никого не может позвать на помощь, даже крикнуть, пока нож входит в другие части тела, а в заключение — в сердце. Но в это мгновение тяжёлый, свинцовый удар в переносицу опрокинул меня в тёмную бездну. Я поднимался, выплывал со дна. Быстро летел вверх, к свету и воздуху. Мои руки окутали водоросли и плыть было тяжело, вода рассекала голову как металл. Из последних сил я рванулся из морской бездны и... очнулся. Голова была мокрая от воды, переносица болела, кисти рук сдавливали наручники. Я сидел в большой комнате на стуле в окружении нескольких полицейских. Врач в углу закрывал свой чемоданчик, напротив меня на стуле сидела Летисия. Пожилой сеньор в штатском говорил моей пляжной знакомой:

— Мы вели вас до конца и очень волновались. Ну и выдержка у Вас, капитан! Однако, условный знак вы дали поздно, почему? Он вам мешал?

Женщина спокойно закурила, внимательно посмотрела на моё опухшее лицо с мокрой головой напротив и ответила:

— Маньяки, шизофреники, все гении-мстители — мой профиль работы. Но он хитрее. Я бы сказала, нежнее других, поэтому я долго сомневалась. Раскрылся он на мотивации совершения убийств, а когда привёл меня в тёмное глухое место, где нет жилья, всё стало понятно. Нож на ноге я сразу заметила в освещённом салоне машины. Преступники таким образом носят оружие летом — так незаметнее. Она строго и требовательно сказала, обращаясь ко мне, пытавшемуся встать со стула:

— Сидеть смирно, не прыгать, а то ещё получишь!

Я был искренен и честен. Какие убийства?

— Вы ошиблись, я не маньяк. Хотел показать вам необычный клинок ножа...

Полицейский в форме сухо ответил:

— Вот всё и объяснишь. Потом. Экспертам, которые установили, что убийства совершены именно таким ножом, с необычным лезвием. Другим экспертам, которые изучают микрочастицы с твоих ножен и вещей погибших. Рассмотрим записи камер уличного наблюдения, где ты гуляешь с жертвами, уводишь их в тёмные, окраинные улицы. Но сначала с тобой долго будут говорить врачи-психиатры. Потом увидишь свою жену и двух взрослых детей. Адвокат будет предоставлен. Сейчас поедем, доктор, можно?

— Можно, — ответил врач, — всё необходимое сделано! — он вытирал пот со лба. Я посмотрел на Летисию и жаркая, чёрная ненависть захлестнула всё моё существо. Когда это началось? Когда моя первая любовь вышла замуж за другого? Или позднее, когда... Мысли мои смешались, губы затряслись, в глазах потемнело, как ночью. Я закричал:

— Ненавижу, ненавижу женщин и если бы мог, всех убил! И тебя тоже!

Она промолчала, внимательно посмотрев на мои связанные у щиколоток ноги. Внезапно сильно захотелось спать. Сонливость закрывала глаза, останавливала язык во рту, парализовала мыщцы тела. Я ничего не мог сделать с собой, засыпая и слыша далёкие голоса:

— Всё закончено. Завтра домой.

— На какое время вам заказать билет на самолёт, капитан?

— На вечер или ночь. Хочу днём искупаться в океане, сделать на берегу дыхательную гимнастику. А потом попробовать хамон с сухим вином. Когда ещё попадёшь в ваши райские места, вылавливая очередного... Впрочем, вы и сами всё знаете. Служба, господа офицеры!

МЕЧТА

Молодой человек Марио Алонсо очень любил купаться в океане. В выходные дни он приходил на пляж, на своё любимое место около длинной клумбы садовых цветов. Океан, необъятный, тёплый, ласково обнимал голубой водой, успокаивая, пробуждая какие-то неведомые мечты и грёзы о покое и счастье, которые обязательно наступят. Он приветливо, по-братски шумел вслед выходящему из воды стройному, загорелому мужчине, обдувая фигуру прохладным ветром. Привычно снимая на ходу летнюю рубашку, Марио быстро подошёл к своему старому месту на пляже, угловому лежаку под навесом. Сегодня он был занят. Молодая девушка, аккуратно расстелив на деревянной поверхности большое розовое полотенце, лежала на животе, положив голову на вытянутые руки. Она только что искупалась, и капли воды блестели на её ногах, спине и плечах. Рядом лежали тёмные очки и открытый справочник по экономике.

«Туристка, — безошибочно определил островитянин. — Лето заканчивается, а она — светлая!». И громко спросил вслух у приезжей отдыхающей:

— Сеньорита, разрешите расположиться рядом, на соседнем лежаке!

Пляж был большой, общественный и разрешения не требовалось, но Марио очень понравилась подобная сцена из просмотренного им недавно художественного фильма. Девушка повернулась, легла на спину и, мельком посмотрев на молодого соседа, ответила:

— Пожалуйста! — она снова закрыла глаза.

— Спасибо!

Он разделся, немного постоял на золотистом песке и решительно пошёл в сторону восторженно кричащих детей, взлетающих на широких, длинных волнах...

Выходить из океана не хотелось. Вода подхватывала ставшее лёгким мускулистое тело, жемчугом бурлила около шеи и плеч. Потом, когда он, устав, поплыл на спине, весело играя, повернула пловца, стараясь захлестнуть и умчаться с ним в синий, далёкий простор.

Через час Алонсо вернулся на своё место. Соседка дремала. Лучи солнца ярко и жарко падали на её белые плечо и руку. Он не выдержал:

— Сеньорита, извините, но вы можете получить ожог!

Девушка очнулась от расслабляющей неги отдыха, встала, достала из сумки крем и начала аккуратно смазывать и массировать свою перегретую на солнце руку. Молодой человек заботливо предложил:

— Разрешите, я поставлю ваш лежак поглубже под навес, вам загорать сегодня больше нельзя!

Соседка внимательно посмотрела на его загорелые шею и плечи, когда он поднял узкий деревянный топчан, и ответила:

— Да, мой загар не сравнить с вашим! — она села на своё полотенце, убрала крем в дамскую сумочку и надела тёмные очки. — Спасибо! — девушка закрыла справочник по экономике и стала смотреть в водную даль, где проплывали небольшие парусные суда. Марио сел на своё место, решив продолжить диалог.

— Вы, наверное, приезжая?

Она также спокойно, не улыбаясь и не меняя интонации, ответила:

— Да, я из Мадрида. А вы местный?

— Нет, просто мы здесь несколько месяцев. Вот я и успел загореть, — весело ответил Алонсо. — Мы живём вон на той яхте!

Парень вытянул руку и показал на самую большую, похожую на пароход, стоявшую у соседнего причала рядом с другими морскими судами. Девушка заинтересовалась, сняла очки, уточнила:

— На светло-голубой?

— Да, — подтвердил молодой человек, — всей семьёй. Родители, бабушка с дедушкой и старшая сестра с мужем и дочерью. Дружно и весело!

В этот раз он сказал правду — семья у него была большая. Соседка оживилась, постороннее равнодушие прошло, она заулыбалась, рассматривая соседа, который встав, вежливо сказал:

— Марио Алонсо! Специалист по пищевым технологиям!

Девушка поддержала пляжное знакомство:

— София! Я работаю в... — Она назвала известный благотворительный католический фонд. Марио понесло, как на встречной высокой океанской волне. Он почувствовал себя независимым, умным, свободным и богатым человеком. Как будто сбылись все его мечты. Кстати, а сколько у него с собой денег? На кофе хватит, это и прилично, и хорошо, к знакомству, на первый раз!

— Сеньорита София, вам купаться надо по утрам, когда солнце яркое, но не жаркое, и вы получите прекрасный ровный загар! А пока разрешите пригласить вас выпить чашечку кофе!

Маленькое, открытое кафе под навесом стояло рядом, там всё время смеялись дети. Девушка согласилась.

— Спасибо, сеньор Марио, вы очень любезны.

Солнце, казалось, остановилось на небе, заливая землю теплом и ярким светом.

— Лучше чай с лимоном, — попросила она нового знакомого, когда он, усадив её за столик, направился к барной стойке.

Через несколько минут они разговорились. София рассказывала о себе:

— Живу я у тёти, в районе больших, многоквартирных домов. У нас строгая католическая семья. И поэтому будет лучше, если я скоро уеду. Нет, не волнуйтесь, здесь рядом маршрутный автобус, доберусь быстро.

— А завтра, завтра мы увидимся? Поплаваем вместе в океане? — просил Марио. — Я покажу Вам красивые окрестности!

— Хорошо! Завтра утром, на том же месте, — согласилась новая знакомая.

Она подала ему руку, давая понять, что он ей понравился, улыбнувшись, добавила:

— Приятно было с вами познакомиться. До свидания, сеньор Марио!

Молодой человек долго смотрел вслед стройной фигуре, пока она не зашла за здания около дороги. Скромная, приличная девушка. В платье. Нет ни голых плеч, ни декольте на груди до живота. Колени почти закрыты. По дороге домой он сошёл с автобуса на две остановки раньше и зашёл к другу Карлосу переговорить. Все проблемы и вопросы решились быстро, ведь дружили они с детства.

— Согласен, — ответил Карлос, — завтра у меня выходной, сделаем, как договорились, но и у меня к тебе просьба. В ресторан пойдите к моему отцу. Последнее время у нас мало посетителей, а я вас привезу! Отец сделает скидку!

— Решено! — они обменялись рукопожатием.

Утром Марио и София встретились на пляже. Девушка с удовольствием осмотрела загорелое, симпатичное лицо своего нового знакомого. Океан радостно подхватил обоих молодых людей своими волнами, смеясь, брызнул в головы светлой, воздушной пеной. Когда, уставшие и счастливые, они сидели на берегу, к пляжу подъехала открытая машина с шофёром в белой рубашке и с большим букетом алых роз. София была в восторге!

— Благодарю вас, Карлос, — небрежно бросил своему личному шофёру Марио. — Покатайте нас с дамой.

— Я готов, сеньор Алонсо, — вежливо склонил голову водитель. Он галантно открыл заднюю дверцу автомобиля.

Марио помог Софии сесть в машину, сел с ней рядом и негромко предложил:

— Начнём с круговой панорамы?

Он понимал, что тоже нравится. Это проявлялось в улыбке соседки, вежливом внимании и в тех незаметных, необъяснимых признаках поведения девушки, которые сразу видит любой молодой человек. После панорамы они осматривали редкий вулканический пейзаж и небольшой пляж с чёрным песком. Время шло, и Марио предложил своей новой знакомой пообедать в уютном, природном месте с видом на океан. София ласково кивнула головой.

Хозяин ресторана приветливо встретил гостей на входе, провёл к столику.

— Как красиво! — восхитилась София, осматривая стену с вьющимися розами и уютный мраморный пол с открытой летней площадкой, на которой стояли столики.

— Прошу вас! — молодой человек галантно протянул ей альбом меню. Девушка выбрала рыбу с овощами и воду. Вино она не пила. Он заказал себе то же самое. И без вина.

— Марио, а чем вы занимаетесь? — поинтересовалась София. Молодой человек вилкой аккуратно отделил помидоры от баклажанов, посыпал их тёртым сыром и легко ответил:

— Я не работаю! Просто не хватает времени. Скажу вам откровенно, сеньорита, из-за различных семейных мероприятий. Необходимо соответствовать нашему образу жизни. То соседи приглашают играть в теннис, то другие зовут на обед или чай. Вечером обязательно необходимо быть в клубе — положение обязывает — или в театре, на премьере. Нашу семью просто заваливают приглашениями!

Он начал есть рыбу, надев на себя маску человека, сокрушённого от постоянной занятости и отсутствия свободного времени.

— Овощи хорошо приготовлены и рыба не пережарена, — тихо сказала девушка. — Здесь работает талантливый повар, мастер своего дела.

— Да, — согласился Марио, — верно, но я бы положил масла немного меньше, по моему вкусу!

София улыбнулась, отпила глоток воды.

— В Ваших руках делалась бы любая работа! Труд формирует человека, расширяет его профессиональный и общий уровень развития. Мне всегда так казалось!

Налетевший с океана ветер закачал лёгкий бумажный светильник над головой и листья роз подаренного букета, который стоял в вазе на столе. Марио сдвинул на угол стола пепельницу:

— Вы не курите? — спросил он свою знакомую. Некоторые его девушки курили.

— Нет, — улыбнулась София, — и не пробовала!

В ресторан вошли двое мужчин, спросили пиво и креветки. «Хорошо, мы подождём, но сварите их с укропом!». Они остались у барной стойки, о чём-то негромко разговаривая. Марио поддержал начатую тему разговора о трудовой деятельности.

— Работа не всем нравится. Поверьте, я постараюсь убедить вас. Свободное время можно потратить на спорт, отдых, различные развлечения! Ведь жизнь одна!

София мягко прервала его:

— Я подумала, что мужчина обязательно должен заниматься каким-то делом! Девушка была откровенной, доброжелательной и заговорила о своём отце, как о жизненном примере.

— Папа в вашем возрасте был мастером на заводе, потом стал инженером. Он не стеснялся профессии, а сейчас с гордостью вспоминает свои рабочие годы!

Она сказала об этом просто, по-семейному, молодому парню, который ей очень нравился. Видимо, ожидая в ответ взаимной честности. Однако Марио посмотрел на неё взглядом голливудского актёра перед совершением экранного подвига. Широко улыбнувшись, он согласился со своей собеседницей:

— Да, вы правы! Должен заниматься делом! Мне об этом всё время говорят мои друзья. Я последую советам! Начну собирать средневековые монеты или коллекционировать бутылки с виски. Хотя, честно говоря, я больше склоняюсь к коллекции галстуков-бабочек!

Марио не стал говорить о работе. Он перешёл на различные смешные темы, стараясь развеселить девушку, так внезапно спросившую его о смысле жизни. Известная светская «львица» — телезвезда родила ребёнка, и журналисты опубликовали фотографии сразу четверых возможных отцов. А восьмидесятилетний сеньор женился пятый раз и подарил своей двадцатилетней жене дом.

Известная пара — политик и журналистка — развелись и наговорили много интересного в своих интервью! Это же очень любопытно, все читают, все обсуждают! Марио пересказывал содержимое глянцевых журналов. Туристы оставляли их в номерах, улетая домой, в свои страны, и они пачками валялись в мусорнике недалеко от кухни. На выставке гробницы фараона Древнего Египта Тутанхамона, рассматривая золотые саркофаг, вещи и погребальные сосуды подземного склепа, молодая актриса с завистью сказала:

— Живут же люди!

София смеялась, весело соглашаясь с ним, обсуждая ситуации с людьми, но ему казалось, что что-то неуловимое изменилось в её поведении. Нет, показалось! Океан так же синел вдали, солнце заливало всё ярким светом, а соседи шумно пили своё холодное пиво с креветками. Праздник продолжался, и он сказал:

— Здесь пекут хорошие, домашние пирожные, давайте попробуем!

— Они не кремовые? — спросила девушка.

— Нет, — успокоил её Марио, — шоколадная прослойка, а сверху вишня! Вам понравятся. Он повернулся к официанту.

— Принесите нам ваши фирменные пирожные. И кофе!

Внезапно зазвонил мобильный телефон. Извинившись перед девушкой, он плотно прижал телефон к уху, сразу узнав голос своего начальника — шеф-повара Томаса Кортеса.

— Марио, завтра тебе надо выходить на работу. Понимаю, у тебя отпуск, но Патрисия заболела и два дня её не будет! Заменить её некем!

— Хорошо! — кратко ответил Марио, выключая телефон. София молча пила кофе.

— Отец, — объяснил молодой человек, — просит срочно вылететь в Испанию. Поздравить с днём рождения друга нашей семьи, одного из министров. Через пару дней я вернусь.

Он старался скрыть раздражение от служебного звонка.

С шефом не поспоришь. Да ещё с таким необычным! Шеф-повар отеля сеньор Кортес давно мечтал внести в меню ресторана древние, античные блюда. Как-то с утра, в свой свободный день, он засел в библиотеке, читая сатиры Горация и выписывая наиболее интересные гастрономические и поварские рекомендации. Мёд с вином натощак для пустого желудка был понятен. Жареные раки и африканские улитки — тоже. Сложнее было с умбрийским кабаном, питавшимся желудями, тем более что лаврентийский кабан не годился. Он ел камыши да осоку. Упоминал Гораций про ветчину и колбасы. Кортеса удивили «плечи чреватой зайчихи», особенно ценимые любителями. И рецепт одной, как смеялся великий сатирик, очень простой подливы. Всего лишь надо было взять чистого масла, с чистым вином и рассолом из скумбрии. Во всём этом поварить, искрошивши, душистые травы. Настоять на коринфском шафране. А потом подбавить венафского масла. Вот она и готова! Но особенно удивил совет: чтобы курица была мягче и нежнее, её живую надо окунуть в молодое фалернское вино! Восхищённый повар пришёл домой, оставшуюся половину дня проходил, завернувшись в простыню, как в римскую тогу. А на своём рабочем месте, на кухне, повесил плакат с латинским изречением «Euntibus ordine fatis», которое ему очень понравилось и постоянно напоминало всем поварам о хорошей работе. Ниже был перевод: «В силу установленного порядка вещей». Эту цитату вспомнил и произнёс вслух Марио для Софии. Других он не знал. Девушка удивилась. Он заметил, что она стала собраннее и спокойнее. Посмотрела на свои маленькие часы на руке и обратилась к собеседнику:

— Мне пора! Спасибо вам, Марио, за прекрасный день отдыха, но мне надо домой. Тётя будет волноваться.

Молодой человек решительно достал телефон: «Я сейчас вызову машину!».

София отрицательно покачала головой.

— Лучше такси, вон они стоят на дороге!

— Хорошо, — согласился Марио. Он встал и пошёл к стоянке. Девушка в это время достала из сумки шкатулку красного дерева, что-то положила в неё и снова убрала шкатулку в сумку. До многоквартирных домов они доехали быстро и молча. Марио, прощаясь, попытался взять её за руку, но она мягко убрала её за спину. Молодой мужчина попросил:

— Через два дня встретимся на старом месте? Вы придёте?

Она почему-то молчала и смотрела ему в лицо. Он повторил:

— Я буду ждать!

— Марио, — ответила девушка, доставая шкатулку, — я очень хочу подарить Вам небольшой сувенир. Но прошу до утра её не открывать! Даёте слово?

— Конечно, спасибо! — он взял маленький, лакированный ящик и сказал водителю такси: «Едем!».

Девушка подождала, пока машина не уехала, потом подняла руку вверх. Сразу же к ней подъехал большой чёрный джип. Из него вышел мужчина средних лет Фабио Алварес и услужливо открыл перед Софией заднюю дверцу автомобиля. Она села, сказав водителю и двум мужчинам в кабине одно слово: «Домой!». Через некоторое время джип остановился на причале около большой голубой яхты, похожей на пароход. Она прошла по трапу на судно, дежурный матрос молча козырнул. Следующий за ней мужчина средних лет вежливо сказал:

— Я к вашему отцу, сеньорита!

— Я сейчас тоже подойду! — она прошла по корме и палубе, поднялась на вторую палубу и вошла внутрь корабля.

Марио быстро добрался домой. Дверной замок холла щёлкнул громко. Семья Алонсо занимала весь шестой этаж — четыре квартиры. По коридору бежала пятилетняя племянница Агата. Она обняла его за ноги и радостно закричала во весь голос радостного детства:

— Дядя Марио пришёл! Дядя Марио пришёл!

Он взял её на руки, поцеловал, поднял над головой, слегка покачал в воздухе.

— Красавица ты моя!

Из кухни, в фартуке, вышла мать. Дверь она открыла настежь — запахло жареным луком и супом из рыбьих голов, который варился на плите.

— Звонил сеньор Кортес! Завтра рано утром тебе выходить на работу!

Сын коротко ответил:

— Знаю, он мне тоже звонил, — и прошёл на своё любимое место, на балкон под пластиковой крышей. Он снял рубашку и брюки, сел в старое, продавленное кресло, с блаженством вытянув босые ноги на тёплом кафельном полу, вспоминая своё свидание. Очень хорошая, приличная девушка. Из строгой, религиозной семьи. Не пьёт спиртные напитки, не курит. Одета немного консервативно, но это её даже украшает! Он так старался, развлекал её как мог! Почему она смутилась, стала серьёзной, холодной? Непонятно!

Однако, он сегодня сильно потратился. Хорошо, Карлос взял немного. 40 евро за машину и букет роз. Свой, из сада! 30 евро за ресторан, с чаевыми! 15 евро — такси. Всего 85 евро. Интересно, есть ли у неё приданое? Хотя вряд ли, живёт у тёти.

Через два дня они снова увидятся. Надо аккуратно расспросить о благосостоянии её семьи. Жаль, но на бедной он жениться не сможет. Ему — двадцать четыре года, возраст подходящий, и он уже помощник главного повара в отеле. По первым блюдам! Сам варит супы и жидкие соусы с мясом. Рядом, на столике, лежала подаренная шкатулка с сувениром. Молодой мужчина взял её в руки и внимательно рассмотрел. Из красного дерева, с замком-застёжкой в углу. Он же обещал открыть её завтра, но к чему такая формальность! Ведь заранее известно, что там может быть.

Музыкальная шкатулка с заводным ключом или лепестки фиалок. Маленькая сувенирная книжка стихов классика — что ещё может подарить ему скромная католическая девушка? Снисходительно улыбаясь, он поднял застёжку и открыл пахнущую розовым маслом крышку. На бархатном дне шкатулки лежали аккуратно сложенные две банкноты по сто евро.

В это же время на большой голубой яхте, в салоне, начальник охраны Фабио Алварес докладывал шефу и отцу Софии Раулю Эстебану:

— София выбрала место на пляже, как в детстве с бабушкой, и начала загорать. Мы сидели в стороне. Потом пришёл какой-то парень и сел рядом. Мы не вмешивались, только сфотографировали его, установили личность. Вечером я всё доложил сеньорите Софии. Он местный, работает поваром в отеле, проживает в большой семье. Но вашей дочери он понравился, и она сказала, что продолжит с ним знакомство завтра. Мы договорились, что не будем вмешиваться. Парень культурный, вежливый. Да, кстати, вот его фотография.

Он подал снимок хозяину яхты. Сеньор Эстебан внимательно рассмотрел красивое, молодое лицо Марио и спортивную фигуру, молча передал цветной картон жене, сидевшей за столом напротив, перед горячим, только что из печи, пирогом.

— Что было дальше? — нетерпеливо спросила сеньора Эстебан. Фабио продолжил доклад, вытаскивая из кармана брюк маленький портативный магнитофон:

— На второй день они снова встретились на пляже. Купались, катались на заказной машине по острову, а потом обедали в ресторанчике. Мы дежурили на дороге, и София была постоянно у нас в поле зрения. К вечеру попрощались. Он взял такси, довёз её до больших многоквартиных домов и они расстались. Сеньориту я сразу доставил домой. Всё! Хотя, конечно, загорать и купаться можно и здесь. На яхте бассейн, или мы с матросами поставили бы сетку для купания прямо в океане!

Отец прервал подчинённого вопросом:

— Почему она скучная? Он не хамил?

Сорокалетний здоровяк развёл руками и усмехнулся, как от детского вопроса.

— Ну что Вы, босс! Мы же всё слышали, попробовал бы он только...

Сеньор Эстебан кивнул — всё понятно!

— Хорошо! Спасибо, идите, сеньор Алварес. Сейчас придёт дочь и ей не надо знать все детали нашего разговора. Дорогая, а наш пирог остыл?

София зашла через десять минут. Мама аккуратно нарезала серебряным ножом фруктовый пирог на широком старинном блюде саксонского фарфора с изображением сонного пруда, одинокой лодки и низко склонившихся над водой плакучих ив. Папа пил коньяк, курил сигару.

Девушка, радостно улыбнувшись родителям, села за стол и сказала:

— Хорошо отдохнула на Канарских островах. Спасибо! Теперь можно и на работу.

Родители оживились.

— Молодец, — похвалил отец, — диплом экономиста с отличием откроет тебе дорогу в любой отдел нашего холдинга в Мадриде. Или ты хочешь в филиал, в Париж?

— Решим позднее, но работать буду обязательно. Не хочу превращаться в светскую бездельницу, — пояснила дочь.

Пожилая сеньора аккуратно положила мужу и Софии на круглые тарелки аппетитные куски тёплого мягкого пирога, отложила нож в сторону.

— Правильно, София, работа формирует человека, делает его взрослым и серьёзным. Я была вполне обеспеченной, но в молодости, до твоего рождения, несколько лет проработала юристом в нашем холдинге! Там мы и познакомились с папой...

Сеньор Рауль подошёл к окну салона и открыл его настежь. Зал наполнился свежим солёным воздухом с запахом йода, воздухом дальних странствий.

— Утром мы отплываем. Но перед Европой зайдём в Африку для переговоров с нашими новыми партнёрами.

Он повернулся в сторону дочери, но она молчала о своём знакомом, и отец тоже ничего не стал говорить. Постучавшись в дверь, вошёл капитан яхты.

— Всё готово! — доложил пожилой моряк в белой форме. — В африканском порту нас ждут! Он помолчал и добавил:

— Может быть, на время рейса нанять ещё одного повара?

Про Марио он знал от Фабио Алвареса и выполнял прямое указание родителей Софии. Отец пытливо посмотрел на единственную дочь. Она спокойно ела пирог, не поднимая глаз от тарелки. Казалось, её ничто не интересовало.

— Впрочем, бригада справляется, — быстро нашёлся мужчина в морской форме. — Указаний не будет?

— Капитан, — обратилась к нему сеньора Эстебан, — единственная просьба: пусть помощник позвонит нам в каюту рано утром, при выходе яхты в океан. Нельзя же

проспать удивительную красоту пробуждающегося мира!..

Пиратский клад

ПИРАТСКИЙ КЛАД

1

Эта удивительная история произошла несколько лет назад со мной, Вито Санчесом, тогда ещё скромным служащим архива и моей дорогой женой Марией Санчес, в то время – Мэри, приехавшей на Канарские острова из Лондона. После окончания исторического факультета университета я работал в архиве, найдя себе занятие по душе. Непосвящённому человеку такая работа может показаться скучной. Обилие старых, старинных бумаг, писем, документов, пожелтевшие от времени обязательства и расписки. Но это только на первый взгляд. Почитайте внимательно, как заговорят документы о событиях сто-, двухсот-, трёхсотлетней давности. Они осветят вам минувшую жизнь в её деталях, красках и предметах, как на картинах старых мастеров, которые висят на стенах музеев. Мы, историки, знаем, что без прошлого нет будущего. Мне, с моим научным интересом, показалось, что я попал сразу в исторические Клондайк и Эльдорадо. Кто знал, что «золотые» названия географических мест реально материализуются для меня в жёлтый металл? По моей просьбе начальница архива сеньора Агата определила мне для работы не только современные, но и старинные фонды. Ежедневно на два часа я уходил в специальное хранилище, где проверял, систематизировал и переписывал архивные папки, ветхие документы и подшивки нотариальных актов. В тот день меня увлёк старинный манускрипт одного монаха-иезуита. Незаметно наступил полдень. Мобильный телефон в нагрудном кармане рубашки запел голосом Пласидо Доминго, кто-то мне звонил. Тёмное табло высветило номер телефона начальницы.

– Сеньор Санчес, прошу Вас зайти ко мне!

Я отложил в сторону тёмно-жёлтый лист восемнадцатого века, написанный чёрной тушью по-латыни, убрал в тень старинные книги, закрыл хранилище и спустился на первый этаж нашего здания.

У заведующей в комнате сидела молодая, рыжеволосая девушка с веснушками на лице. К нам в архив часто приходили посетители с запросами по вопросам владения спорной собственностью, поднять старые земельные книги, узнать что-либо из истории собственного рода – словом, сведения, необходимые человеку в повседневной жизни. Я поздоровался с дамами. Сеньора Агата указала мне на стул за круглым столом.

– Вито, познакомьтесь! Мэри Эванс, из Лондона. Наша коллега, архивариус.

Раскрытое рекомендательное письмо из Англии лежало на столе около часов. Начальница продолжила:

– Мэри занимается историей борьбы королевского флота с пиратами и её заинтересовал один корабль, стоявший на Тенерифе в конце семнадцатого века.

Гостья была моих лет. Симпатичная, с тёмными глазами. Яркие веснушки на щеках и на носу придавали её свежему лицу весёлую пикантность. Как мне показалось, обычная английская мисс. Она вежливо встала, подала мне руку и я почувствовал сильное пожатие узкой ладони. Девушка оказалась спортсменкой, стройной и высокой.

– Очень приятно, сеньор Вито! Рада видеть архивариусом человека своего поколения! Нас везде представляют стариками и старушками. Скажу вам откровенно, сеньоры, – добавила мисс Мэри, обращаясь ко мне и сеньоре Агате, – я патриотка своей профессии!

Сеньора Агата улыбалась, а мне девушка понравилась ещё больше. Сделав вежливый полупоклон своей коллеге, я задал вопрос-комплимент.

– У вас, в Англии, все архивариусы такие симпатичные? Комплимент попал в цель. Мисс Мэри с удовольствием посмотрела мне в лицо.

– Архивными работниками были мой отец, дедушка и прадедушка. Нашу семью знают в правительстве. Но я не буду злоупотреблять вашим гостеприимством и служебным временем. Меня интересует пиратский корабль «Демон», фрегат с двадцатью пушками на борту. Капитан корабля француз Поль Вийон. Он служил у известного пирата Жана Бара, но в 1690 году отделился от него и сам начал разбойничать на море...

Я слушал внимательно. На Канарские острова весь 16 и 17 века пираты и работорговцы совершали нападения – это была их территория. С тех пор и остались легенды, да и исторические подтверждения о пиратских стоянках и кладах, зарытых разбойниками до лучших времён. История борьбы с пиратами не так проста, как кажется. Пиратов часто использовали свои государства для борьбы с соперниками или в войнах против недружественных стран. Многие потом становились офицерами, даже адмиралами, уходя в отставку. Однако и многие погибали в бою с военными фрегатами, попадали в плен и заканчивали свою жизнь в тюрьме и на виселице. Мои размышления прервал вопрос сеньоры Агаты:

– А что за пират был Поль Вийон?

Мэри с готовностью раскрыла свой блокнот-конспект.

– Очень жестокий человек! До сих пор непонятно, откуда у него появился такой мощный по тем временам корабль. Он плавал в Южную Америку, грабил порты, подстерегал суда с золотым грузом из Америки в Европу. Волк-одиночка. Все предложения о каперстве и службе королю Франции отвергал. В 1700 году корабль был перехвачен тремя фрегатами королевского флота, доставлен в Портсмут, продан как военный трофей. Команда осуждена, а капитан Вийон был казнён. У нас, в архиве, есть акт обыска корабля, приговоры суда пиратам.

Мэри замолчала, посмотрела на цветные витражи окна, покачала головой, удивляясь:

– Очень странно, но корабль был с пустыми трюмами. Из судового журнала и показаний моряков следовало, что до остановки в море военными фрегатами, «Демон» неделю простоял на одном из Канарских островов – на вашем! Моряки, пираты, брали воду, продукты, посещали трактиры. Однако вели себя как торговцы, тихо.

– Вообще-то, пиратов старались не пускать в бухты и заливы даже на отдых, – вспомнила сеньора Агата историю, – береговая охрана с ними боролась и спасала жителей. Вы правы, Мэри, здесь какой-то белый участок истории.

– Вот именно! – поддержала Мэри мою начальницу, – я и хотела узнать, чем он занимался на Канарах и какой след оставил в ваших архивах. Меня интересуют документы...

– А не клад? – иронично уточнила моя начальница.

Только этого не хватало! По странной, всеобщей убеждённости, наши острова просто состоят из кладов. Ну, ещё и вулканов. Но непонятно – чего больше! Да, пираты останавливались здесь часто и есть даже «пиратская деревня», небольшое селение в горах, куда возят туристов на экскурсию. Периодически на разных островах появляются торговцы, продающие старинные золотые монеты, оружие или старую посуду, явно поднятые со дна океана. Некоторые старинные документы попадают в музей либо к нам, в архив. Недавно мы от души смеялись и перечитывали счёт из харчевни 1720 года, поданный трём сеньорам за съеденный обед. Кроме жареного на углях барана и шести перепелов, благородные мужи съели головку сыра, два больших круглых хлеба и выпили кувшин вина, объёмом в ведро. После чего, для «освежения и лёгкости в животе», они потребовали корзину винограда и прочих фруктов, выразив неудовольствие, что нет лимонов...

– Нет, сеньоры, я не кладоискательница. Ни лопаты, ни специального оборудования и приборов у меня нет. А есть две недели отпуска; хочу отдохнуть, совместить приятное с полезным. Безусловно, если в документах я найду сведения о зарытом кладе, то уведомлю вас в первую очередь.

Мы с сеньорой Агатой почувствовали себя неловко. Мэри была очень откровенна с нами. Начальница встала, мы с девушкой тоже.

– Вито, проводи сеньору Мэри в наш архив, да и про кофе не забудь, – доброжелательно окончила наш разговор начальница. Мы ушли в большие прохладные комнаты. Документы о пиратском корабле мы с Мэри быстро нашли в папке береговой обороны. «Демон» простоял несколько дней в небольшой бухте. Пиратский флаг не поднимал. Задерживать его не стали.

– Странно, – удивилась Мэри, когда я вторично перевёл ей все тексты документов, – губернатору и береговой охране были известны почти все пиратские корабли.

Ответ лежал на поверхности. Пират прибыл из Америки, гружённый золотом, и щедро заплатил за стоянку и спокойное время отдыха. Мы с Мэри понимающе посмотрели друг на друга. Коррупция и взяточничество процветали в то время. И архив подтвердил наши предположения. Единственное, что имело очень большой интерес, так это то, что было подробно указано географическое место стоянки корабля. Данные Мэри переписала и попросила меня:

– Вито, покажите мне место на карте!

Я подошёл к подробной карте нашего острова и через некоторое время обвёл карандашом точку в бухте напротив небольшого муниципального посёлка на берегу океана. Недалеко от «пиратского места» второй месяц стояла яхта моего дяди – отставного морского офицера с двумя сослуживцами сержантами – боевым пловцом Марио и поваром, или, по-морскому, коком Карлосом. Они жили в городе, но рано утром уходили в океан за тунцами или марлинами. С полудня до вечера занимались всякими хозяйственными делами, вечером ставили яхту на стоянку и ехали домой.

Неожиданная мысль мелькнула у меня в голове. Нам нужна помощь!

– Мисс Мэри! Нам с вами надо побывать на месте стоянки «Демона». Обязательно надо побывать и всё увидеть! Даже через триста лет можно что-либо найти. Какие-то записи в храме, в местном краеведческом музее, который там имеется. Зайдём к местному руководителю посёлка. Вдруг что-нибудь нам и откроется! Мы же архивариусы, знаем, что иной раз истина лежит среди нескольких полустёртых фраз древнего свитка или докладной чиновника.

Мэри посмотрела на меня уважительно.

– Вы очень профессиональны, сеньор Вито! Признаюсь Вам, что я тоже очень люблю нашу работу и считаю, что в ней нет мелочей! Если это возможно и не обременительно для Вашего дяди, то я согласна!

Я внимательно посмотрел на девушку. Она не была красавицей, но её добрая улыбка и лёгкий характер сразу располагали к себе человеческой симпатией. Говорят, что первые впечатления самые верные. Удивительно, но дальнейшие события подтвердили правоту народных суждений.

II

Дядя сразу ответил мне по телефону. Утром они ловили рыбу, которую сдали в магазин и два ресторана. Сейчас команда – Марио и Карлос – отдыхали, а капитан нёс вахту. На палубе под тентом от солнца с бокалом холодного пива. Яхта стояла на якоре. Он внимательно выслушал мою историю с «Демоном», лишь поинтересовавшись:

– А англичанку зовут не Эстер?

– Нет, Мэри! – я едва сдержал смех.

– Хорошо, приезжайте, я жду.

Он вздохнул. Двадцать лет назад бравый морской офицер флота получил новое назначение места службы в Брюсселе. Капитан-переводчик штаба, англичанка со спортивной фигурой Эстер одним взглядом бездонных зелёных глаз торпедировала сердце испанского моряка. Но и сама пошла на дно, взорвалась от синих глаз брюнета с тонкими чертами лица. Месяц офицеры боролись сами с собой, не желая признаваться новому коллеге в своих чувствах, но потом оба сдались в сладкий плен любви. Капитаны были молоды и счастливы, но всему приходит конец. Дядю снова перевели на флот. Он никому не рассказывал историю своей любви, тётя тоже обиженно и молча поджимала губы. После выхода в отставку и возвращения на Канарские острова среди катеров и яхт появилась и красавица «Эстер» с экипажем из друзей-сослуживцев. Дядю я любил с раннего детства. Он привозил мне в отпуск из Европы всякие игрушки и сувениры, а один раз, по ошибке, вместе с подарками, отдал пачку разноцветных презервативов. Я не знал, что это такое, но шарики мне понравились. Дедушка с бабушкой, папа с мамой и дядя с тётей радостно обедали на большой, открытой веранде нашего дома, на первом этаже. Дедушка, с нежностью оглядывая младшего сына, попросил:

– Донато, сынок, я понимаю – это военная тайна! Но расскажи хотя бы в общих чертах, чем ты занимаешься в штабе НАТО в Брюсселе?

Как раз в это время я радостно вошёл со двора к обедающим родственникам с надутыми разноцветными шарами. Восьмилетний мальчик был рад и горд. Изделия из латекса надувались тяжело, но я старался. Меня удивляло, что полную форму шара они не принимали. На макушке оставалась какая-то небольшая резиновая полая сосиска. Взрослые почему-то замолчали, отводя глаза в сторону, а дедушка сухо сказал дяде:

– Можешь не отвечать!

На океане был штиль. Белоснежная, с синими разводами «Эстер», казалось, замерла на светло-голубой водной поверхности. Сослуживцы дяди, приглашённые на совет, слушали молча. Повар Карлос встал и ушёл на кухню. Засвистел титан с горячей водой. Помощник дяди Марио внимательно рассматривал карту посёлка и делал какие-то записи. Большой, около двух метров ростом, с добродушным крестьянским лицом, моряк ни с кем не ссорился. Как-то он сидел в баре с двумя девушками, которым рассказывал об Испании. Это было в Европе и в бар зашли двое американских солдат с соседней базы. Афроамериканцы были явно навеселе и девушки им понравились. Они сели за стойку.

– Эй, снежок, а тебе не пора на корабль? – небрежно спросил один моряк. Марио встал и с кошачьей лёгкостью подошёл к уроженцам Гарлема.

– Ребята, вы хотите со мной пообщаться?

Два боксёра увидели перед собой шкаф для вещей. Большой и высокий – под потолок комнаты. Руки с мускулами, похожими на небольшие арбузы, не предвещали ничего хорошего. Второй солдат нашёлся сразу, заулыбался во весь рост перед загорелым брюнетом.

– Брат, да ты цветной, наш, сразу не заметили!

– Да и вы как-то посветлели, – нашёлся с ответным комплиментом испанец, отворачиваясь и возвращаясь к девушкам.

Я смотрел на его расчёты. Было интересно видеть тонкий, никелированный циркуль в большой ладони заросших волосами рук. Бывший боевой пловец и дядя кратко обменялись какими-то морскими терминами. Мы с Мэри сидели под навесом – спасением от яркого и тёплого экваториального солнца. Вернулся Карлос и принёс на подносе чай и маленькие сладкие булочки, испечённые на яхте.

– Прошу, друзья! – дядя вежливо и аккуратно подал гостье чашку и спросил: – Мисс Эванс, мы, моряки, народ, любящий точность. Простите, но я сомневаюсь, что только научный интерес привёл Вас на Канарские острова.

Он помедлил, посмотрел на молодую женщину и добавил:

– Я согласен помогать Вам и Вито во всём! Могу пройти дно эхолотом и дать Вам металлоискатель для работы на земле. Но для этого мне нужна ваша откровенность!

Наша английская гостья поставила чашку на стол, улыбнулась.

– Чай у вас прекрасный! Вы правы, сеньор Донато. Я могу говорить откровенно. При изучении архивов, связанных с «Демоном», мною была обнаружена копия докладной английского капитана в адмиралтейство. Он указывал, что один из пиратов дал показания, капитан Поль Вийон зарыл на острове клад – часть награбленных сокровищ. Пират сам копал яму и готов был показать место. Ему не поверили. Многие морские разбойники, чтобы продлить себе жизнь, рассказывали о золоте на далёких островах. Утверждали, что только они могут показать места кладов. Одному поверили, повезли через океан, но на острове он попытался убежать от стражи и был застрелен.

Мэри замолчала, посмотрела на тёплые булочки. Карлос сразу предложил:

– Мисс, кушайте, они с изюмом!

– Да-да, оцените его талант, – поддержал капитан Санчес, – на нашей эскадре Карлос был лучший кок! Это оценила комиссия во главе с адмиралом! И ты, Вито, не отставай!

Мэри попробовала круглую, душистую булочку, похвалила:

– Прекрасно, я чувствую себя в домашней обстановке.

Она выпила глоток чая и продолжила:

– Тем более показания пирата противоречили показаниям другого пирата. Он утверждал, что ночью капитан нагрузил шлюпку бочонками с золотом и с двумя гребцами отплыл в морскую темноту. Капитана и моряков не было несколько часов. Перед рассветом Поль Вийон вернулся один. Ни золота, ни людей с ним не было. Это внушило команде суеверный ужас, все молчали, а капитан коротко объяснил, что золото и людей забрали демоны моря. На сушу они не выходили.

Дядя и Марио переглянулись, как люди, что-то знающие. Мэри замолчала, а помощник негромко объяснил:

– Старое упоминание о морских демонах, забравших души моряков, говорит о том, что на берег они не выходили, а погибли в море.

Я удивлённо перебил:

– Выходит, они спрятали сокровище в море? Но это невозможно!

– Невозможно, – повторил дядя Донато. Он встал, прошёлся по палубе яхты, задумчиво побарабанил пальцами по поручню борта, вернулся к столу, где сидели все мы, негромко добавил:

– Невозможно, но сделано! Как?

Внезапно у меня проснулся исторический интерес к личности необычного, загадочного Поля Вийона, и я обратился к Мэри:

– А какое происхождение у капитана «Демона»?

Мэри доедала сладкую булочку и ответила не сразу. Марио положил расчёты и чертежи перед капитаном. Мэри снова раскрыла свой блокнот с записями автобиографии.

– Дворянин, шевалье. Получил домашнее образование. Из-за врождённого дефекта ноги он слегка хромал, на военную службу его не взяли. Служил на берегу. Занимался маяками и береговыми укреплениями. Работа не очень денежная и престижная. Видимо, поэтому и стал пиратом, а потом и капитаном фрегата! Для своего времени он был очень образованный человек. Наверное, поэтому его долго и не могли поймать!

Моряки согласились, рассматривая карту.

– Да, посмотрите место его стоянки. Сбоку, по берегу, громадные гранитные скалы, а впереди, на суше, посёлок. Кстати, Вито, а он был в то время?

– Нет, – ответил я дяде, – побережье острова знаю, как свои пять пальцев. Посёлок возник и расстроился сто лет тому назад.

Дядя ещё раз посмотрел на место стоянки «Демона» и объявил всем:

– Завтра утром мы встанем на его место! Марио, объясни свои расчёты!

Мы с Мэри внимательно рассматривали аккуратно зачерченный участок чертежа. Помощник кратко ответил «Есть!» и разложил все листы бумаги на столе.

– Вот сектор нашего поиска. Он почти весь изменился за триста лет. Построены дома, дороги, проведены трубы и коммуникации. Представляете, сколько было здесь земляных работ! До самых гор. Надо побеседовать со старожилами посёлка, зайти к руководителю муниципалитета. Может быть, кто что и скажет!

Он замолчал, посмотрев на капитана. Дядя неожиданно похвалил Мэри Эванс.

– Это так здорово, что Вы занимаетесь морскими архивами.

А мы завтра посмотрим дно его стоянки и ближайшие морские окрестности. Наденем с Марио акваланги, вспомним молодость. Но стоит ли объявлять о поисках клада? Вито, как ты думаешь?

Я задумался, вспоминая все предусмотренные законом обстоятельства и документы. Моряки и Мэри поняли меня без слов. Кок Карлос развёл руками:

– Уверенности у нас нет. Получение разрешения и разговоры о кладе вызовут интерес не только учёных и прессы, но и различных непорядочных людей, преступников, искателей-одиночек. Да мало ли каких странных личностей! Вы помните, капитан, как мы на учениях нашли старинный испанский галеон? Мы, военные, по закону сразу уведомили власти, и что началось? Полиции пришлось обратиться снова к нам за помощью в охране сохранившегося подводного груза. Здесь надо действовать умнее!

Карлос сел за стол и начал пить остывший чай. Я молчал, не зная, как поступить, но у Мэри была своя точка зрения и она нас убедила. Какое-то мгновение девушка смотрела на схему и обратилась к нам всем:

– Цель моей поездки – сбор научных и архивных фактов, связанных с «Демоном». Мы с Вито сняли копии и сделали интересные зарисовки. Наша работа продолжается, и никто не знает, что будет дальше! И какие открытия!

Дядя Донато весело поддержал Мэри:

– И если вы, сеньорита и сеньор архивариусы, и мы, ваши помощники, вдруг найдём старинный пиратский клад, то кто в этом виноват? Никто!

Они почему-то оба посмотрели на меня. Я всё понял и продолжил:

– Мы сразу уведомим власти и полицию, всё по закону!

– Вот именно! – заключил Марио. – Мы же не какие-нибудь, – он не стал подбирать сравнения, а просто запил фразу чаем.

Далее наш разговор пошёл легче и веселее. Решено! «Эстер» стала штабом нашей деятельности с ежедневным вечерним обсуждением всех новостей, планов и версий. Ночью мы расходились по домам, а Мэри в свою гостиницу. Моряки взяли на себя дно залива, а мы с Мэри – сушу. Срок установился сам – семь дней. У Мэри закачивался отпуск, и ей надо было возвращаться в Лондон. Я снова невольно поймал себя на мысли, что мне нравится английская коллега, но работа была превыше всего и я очень постарался спрятать свои эмоции и чувства поглубже. А вот на работу, в архив, придётся позвонить.

Сеньора Агата, помолчав, вздохнула:

– Я тоже за профессиональную солидарность, но поймите и меня, Вито! Дел очень много. Более пяти дней дать не могу.

Итак, у нас оставалось полных пять дней. Договорились встретиться утром, чтобы до обеда провести необходимые беседы с людьми. Вечером я провожал Мэри в отель. Мы проходили мимо разноцветных цветочных клумб, тенистых деревьев. Город оживал иллюминацией, вечерней рекламой, неяркими вечерними фонарями. Мэри внезапно остановилась на набережной, обвела руками простор океана.

– Как хорошо здесь! Вито, я очень рада, что встретилась с вами, с дядей и его сослуживцами-друзьями. Ваши человеческое участие, помощь мне, одинокой иностранке, поистине бесценны! Ещё утром я не представляла, как буду всё искать...

Но встреча с вами всё изменила!

Её тёмные глаза стали влажными, или это показалось в сумерках, под шум набегающих на берег волн. Не знаю.

– Мне тоже очень приятно, Мэри, наше знакомство и интересная работа вместе!

Мы подошли к двери отеля. Мэри подала мне руку. Мы попрощались и какое-то время стояли молча перед проходящими мимо нас туристами в шортах и светлых брюках.

III

Глава местного поселения на берегу залива Рейнальдо Мартин встретил нас в своём рабочем кабинете. Пятидесятилетний мужчина историю с «Демоном» выслушал иронично – прошло более трёхсот лет, он ничего не знает. Хотя, подождите, в посёлке живёт старая почтенная сеньора Кармен. У неё дома небольшой музей. Личный.

– Фамильный, собственного рода, – объяснил он, встретив наши удивлённые взгляды. Фотоаппарат и альбом для зарисовок вызвали у сеньора Мартина весёлый интерес, и он спросил у Мэри:

– Фотоаппарата мало?

– Иногда техника проигрывает человеческому глазу, – пояснила Мэри, – для деталей вещи или в плохо освещённой обстановке лучше всего подходит альбом. Хотите посмотреть?

Мисс Эванс раскрыла альбом с наиболее интересными рисунками, перерисованными в нашем архиве – старинных береговых укреплений с остатками пушечных фортов. Он сел рядом с нами и начал рассматривать вечерние виды скал и дорогу между ними. В это время в кабинет вошёл один из служащих муниципалитета, молодой человек с папкой документов и обратился к своему шефу:

– Сеньор Мартинес, здесь срочные документы.

Он тоже внимательно посмотрел на рисунки Мэри и почему-то вздрогнул. В тот момент я не придал этому значения как мимолётному факту. Мы познакомились.

– Положи всё на стол, Рауль, – ответил ему Рейнальдо Мартин. Он указал карандашом на рисунок небольшого горного склона, добавил: «Мне раньше рассказывали, что где-то здесь имеется вход в древнюю пещеру, но где он – никто не знает. Там может быть много древних и интересных вещей!».

– Сеньор Мартин! Там кругом многотонные камни. Пещера – это миф, сказка, – вдруг принял участие в нашем разговоре молодой Рауль.

– Сеньор Гомес! Я говорю о легенде наших мест, – спокойно ответил начальник.

Он встал из-за стола и сел в своё рабочее кресло, полистал деловой блокнот, записал адрес сеньоры Кармен.

– Это большой дом, огороженный светло-зелёным забором. Я ей позвоню, она окажет вам всю возможную помощь. А исторических документов, – он развёл руками, сожалея, – у нас нет! Всё сдаём в ваш архив, по инструкции. Да, относительно наших поисков, посёлок молод. Что могут знать его жители о пиратах?

Посоветовавшись, мы с Мэри решили всё-таки зайти к сеньоре Кармен, тем более нас рекомендовал муниципальный руководитель. Её дом был недалеко. Пожилая сеньора встретила нас у раскрытой калитки.

– Очень приятно, молодые люди! Сеньор Мартин мне только что позвонил! Проходите, я всё вам покажу!

Домашний музей занимал три комнаты первого этажа. На стенах висело старое холодное оружие – сабли, кортики, шпаги. В углу комнаты стояла медная пушка, в другом – ядра и две зажигательные бомбы для пожара в осаждённой крепости. Старинная фарфоровая посуда на столе соседствовала с серебряными чашами и кубками. Мне было всё очень интересно, но Мэри сразу подошла к стеклянным стендам, где находились женские платья, расшитые серебряной и золотой нитью. Я рассматривал старинный пистолет с курком в виде львиной головы, а Мэри с хозяйкой музея уже подробно обсуждали рукава и талию модниц восемнадцатого века. Хозяйка согласилась:

– Да, в таком платье чувствуешь себя настоящей женщиной! Прибавьте сюда атласный парик на голову, кружевной веер в руках. А вот, мисс Мэри, обратите внимание на линию плеч голубого платья, расшитого жемчугом на груди. Его носила моя далёкая прапрабабушка!

Пожилая сеньора была рада пообщаться со знатоком и ценительницей женских нарядов. Мэри прекрасно разбиралась в стиле одежды. Меня привлекла коллекция трубок для курения табака. Они были вырезаны из разных сортов дерева и я с удовольствием и любопытством рассматривал и прочие курительные принадлежности – ящик для сигар, подставку для сигарет, несколько портсигаров с выгравированными на крышках дворянскими гербами.

– Корабль «Демон»? Нет, ничего не знаю, документов по морской истории у меня нет! В третьей комнате на подставке лежат корабельный компас и пиратская абордажная сабля. Пожалуй, всё!

На стене висел большой цветной портрет пожилого сеньора. Сеньора Кармен, несмотря на свой почтенный возраст, помнила факты хорошо.

– Это мой Хуан! Мы так любили друг друга, а жениться он не мог!

Мэри участливо-понимающе уточнила у старой женщины вечную проблему:

– Неужели ваше счастье не состоялось?

Хозяйка музея широко раскрыла глаза:

– Я заставила его жениться! И 50 лет мы прожили вместе! Знаете, моя дорогая, – пояснила она Мэри, – сейчас другое время, мужчины стали очень ветрены. Мы, женщины, должны принимать серьёзные меры для своего счастья и семейной жизни!

Она строго посмотрела на меня и добавила: «Потом они будут нам очень благодарны. Как был благодарен мне всю жизнь мой Хуан!».

Мы вышли из дома в небольшой фруктовый сад и заговорили о легендарной пещере, о которой упоминал Рейнальдо Мартин. Сеньора Кармен слышала в детстве от своей бабушки, но где она и существует ли вообще – неизвестно.

– Вы собираетесь пойти в горы? Будьте осторожны, в горах всё не как на равнине!

Я удивился:

– Сеньора, о чём вы, что там необычного?

Пожилая женщина внимательно посмотрела в сторону горного массива и нехотя ответила:

– Не хочу показаться в ваших глазах странной старухой, но, – она сделала паузу и, собравшись с силами, продолжила, – Хуан утверждал, что некоторые большие камни или куски скал, которые вы увидите при подходе, могут сами двигаться. Я понимаю всю ответственность своих слов. Как-то раз, вечером, Хуан проходил мимо, устал и присел на тёплый камень немного отдохнуть. Он закрыл глаза и десять минут наслаждался покоем и тишиной. Его дремоту прервал небольшой шум, непонятно откуда возникший. Мужчина повернулся, посмотрел и чуть не потерял сознание от страха – на него двигался большой камень. Хуан вскочил и стремительно побежал прочь от проклятого места. Потом он оглянулся, но камень был на своём прежнем месте! Вот так!

Старая сеньора внимательно посмотрела на нас, не смеёмся ли мы. Я и Мэри слушали очень серьёзно, и Кармен продолжила:

– Мой Хуан не был пьяницей и вруном! Да и зачем ему было меня обманывать? После, издалека, он показал мне этот кусок скалы, похожий на большую конскую голову. Он лежит у основания горы. Будьте осторожны, сеньоры!

Наступил полдень, когда мы с Мэри подошли к цепи горного массива острова. Она раскрыла сумку и показала мне моток крепкой верёвки, фонарик и большой складной перочинный нож.

– Раньше я занималась альпинизмом. Мы выезжали в горы Шотландии. Хорошо, что на вас, Вито, лёгкая плетёная обувь.

Я остановился. Ай да Мэри! Она тоже остановилась на дороге.

– Полезем на гору?

– Нет, – успокоила меня моя новая знакомая, – мы просто проведём внешний осмотр. Я не спелеолог, но прошла курсы по ориентированию в горах и пещерах. А теперь поищем ту конскую голову, о которой упоминала сеньора Кармен!

Мэри подошла ближе ко мне и спросила тихим голосом:

– Вито, вам не кажется, что за нами кто-то следит? По пути я два раза доставала из сумочки маленькое зеркало и чтобы вы не представили меня пустой кокеткой, хочу объяснить все свои сомнения. Поправляя причёску, я смотрела назад. У меня появилось странное ощущение, что кто-то идёт за нами. Во второй раз мужская фигура мелькнула за склоном и кустарниками на холме.

Я взял её руку, но на всякий случай посмотрел на футляр с мобильным телефоном на своём поясе.

– Мисс Мэри, кому нужны два историка? Не думайте об этом, хорошо?

Большие камни, осколки скал хаотично валялись на земле. Тёплые, даже горячие, обмытые недавними дождями, они были светлые и чистые. Я похлопал ладонью по одному из них, размером с джип и весом в тонну или две. Он был могуч и красив.

– Чтобы играть такими камушками, надо быть великаном!

– Да, – согласилась Мэри.

Вскоре мы нашли большой камень, похожий на конскую голову, и Мэри, достав свой альбом, начала его зарисовывать. Тишина и покой разморили меня. Я сел в тень одного из великанов, казалось, окаменевших по воле какого-то злого волшебника, стал наблюдать за порхающими надо мной маленькими птичками и слушать стрекотание кузнечиков в траве. Мэри подошла через двадцать минут, протягивая своё творчество.

– Хорошо, – похвалил я, – похоже на пробку от большой винной бочки!

Мэри села рядом, внимательно посмотрела на карандашный рисунок.

– У меня тоже возникли такие же странные ассоциации, рисунок иногда может отразить то, что мозг не совсем понимает.

Я начинал понимать и поднялся, помогая встать девушке.

– Осмотрим этот необычный камень.

Мы пришли к подножию горы. Мисс Эванс стала ощупывать кусок скалы, надавливая на разные места поверхности.

– Давайте попробуем сбоку, – как-то механически предложил я. Мы дружно нажали с одной стороны, и каменная глыба внезапно сдвинулась с места, обнажив вход в тёмный коридор, ведущий вглубь горы. От неожиданности мы с Мэри замерли на месте. Неужели это и есть та самая пещера, о которой нам рассказывал сеньор Мартин? Я начал рассматривать основание камня. На плите, под ним, было выбито устройство, похожее на монорельс. Оно, тщательно отполированное, закрывалось краями камня или скалы. Мэри рукой пощупала дно.

– Так, понятно, там выемка, жёлоб для движения. Вы когда-либо читали о таких замках? Я вижу такое впервые!

– Египетские пирамиды, – неуверенно начал я, но там двери замуровывали. Это, скорее всего, технология из храмов жрецов. Здесь нужен специалист по античной архитектуре.

Мэри поддержала меня, но заметила, что запор отлично сохранился, он чистый, даже без пыли. Значит, им совсем недавно пользовались! Английская коллега была смела и решительна. Она достала верёвку и фонарь, передала мне в руки нож.

– Надо войти в гору. Аккуратно привяжем верёвку и медленно, с фонарём, войдём, насколько это возможно!

Луч фонаря освещал узкий коридор, который через несколько метров резко поворачивал в сторону. Что нас ждёт? Древняя ловушка в пропасть, вылетающий из стены меч или горный подземный газ, способный убивать всё живое? Но любопытство и искушение найти сокровища были настолько велики, что мы с Мэри решили пойти в тёмную неизвестность. Коридор был явно сделан людьми. Кто его сделал и когда? Аккуратно, держа девушку за руку, я шёл первым, освещая неровный каменный пол фонарём. На повороте мы остановились. Коридор протянулся дальше, и луч света упёрся в стену.

– Каменные плиты все стёртые, – заметила Мэри, – это очень древняя дорога.

– Идём? – утвердительно спросил я.

– Идём! – подтвердила девушка. Она аккуратно распутывала верёвку.

Мы пошли дальше. Коридор расширился и вошёл в небольшую комнату. Я стал освещать стены, а Мэри, вскрикнув от страха, прижалась к моему плечу. На стенах висели засушенные черепа людей. В центре комнаты статуя египетского божества Анубиса с головой собаки стояла, выставив ногу. У гуанчей, населявших острова до испанцев, возможно, был культ собак, которым они поклонялись. Или это был культ других, более древних народов? Мы не знали. Мы попали в храм смерти или жертвоприношений. Черепа людей были и на полу, а около ног Анубиса лежала целая куча, доходившая ему до колен. Оставаться здесь не хотелось.

– Пойдём назад, – тихо предложил я своей перепуганной спутнице.

Мне и самому было не по себе под взглядом бронзовой статуи, выше меня на метр! Мы пошли назад, но что это? Впереди была кромешная мгла, а вход, вход был закрыт громадной каменной дверью! Не веря увиденному, мы упёрлись руками в скалу, а Мэри подняла конец верёвки и тщательно рассмотрела её в свете фонаря.

– Вито, верёвка перерезана ножом, нас закрыли здесь умирать!

– Спокойно, паника нам не помощник, – ответил я, доставая мобильный телефон. Однако в горе под толстым слоем земли и гранита связь не работала.

Похоже, Мэри тоже взяла себя в руки.

– Нас спасёт маленькая щель для прохода сигнала телефонной связи. Подсадите меня, я проверю верхние углы!

Впервые в жизни я посадил женщину себе на шею в прямом смысле этих слов. Мэри водила рукой по стене и вдруг радостно сказала:

– Есть, есть движение воздуха, тёплого, снаружи, подайте мне нож!

Она несколько минут била лезвием ножа в стену, и наконец тонкий как спичка луч света осветил её мокрые от пота щёки. Я подал телефон и Мэри, насколько возможно, прижала телефон к спасительному зазору между скалой и горой.

Дядя отозвался. Он попросил повторить наше место нахождения, дверь в пещеру в виде конской головы и заверил:

– Через час будем у вас, держитесь!

Мы спустились на пол у входа. Я обнял девушку, и она положила голову мне на плечо. Мы ничего не говорили, просто сидели молча и ждали под постепенное ослабление света включённого фонаря. Воздух становился теплее и тяжелее. Явно не хватало кислорода.

– Надо сидеть неподвижно, не волноваться, – тихо сказал я Мэри, – продержимся...

– Да, воздух здесь отравленный, – добавила моя английская коллега, – только бы дядя с друзьями не опоздали!

Через некоторое время скала на входе сдвинулась и поток яркого света залил вход в коридор и нас на полу. В проёме стояли Марио и Карлос. Мы вышли на свободу. Но что это? Около скалы на земле лежал связанный Рауль Гомес. Марио включил переносную рацию и доложил дяде на яхте:

– Капитан, заложники освобождены, противник взят в плен! Есть всех доставить на корабль!

Он легко, как куклу, поднял Рауля и взвалил его себе на спину, скомандовав всем:

– Идём к катеру!

Мы молчали о том, что произошло с нами и почему молодого человека назвали противником. Узнаем на яхте. Гомес молчал, не возмущался и не грозил заявлением в полицию. На нас не смотрел.

IV

На яхте задержанного развязали и посадили на стул перед капитаном. Он быстро осмотрел молодого человека и повернулся к Марио и Карлосу.

– Докладывайте, господа!

Марио как старший по званию и группы освобождения начал первым:

– Капитан, мы сразу учли вашу версию, что скала сама задвинуться не могла, это сделал человек! Поэтому мы с Карлосом решили незаметно подойти к объекту с двух сторон. Вы знаете, шеф, Карлос умеет сливаться с окружающей средой, мне сложнее. За холмом я услышал громкий стрёкот – звуки сороки – и сразу поспешил на помощь члену группы, но она не потребовалась.

Он замолчал, уступая место коку. Карлос продолжил:

– Шеф, при подходе к горному массиву я заметил молодого человека, который прятался за камнем и наблюдал за обломком скалы в виде конской головы. Подобравшись ближе, я прыгнул сзади, провёл боевой приём. Повалив его на землю, связал ему руки и крикнул условным знаком сороки Марио. Мы подвели его ко входу и Марио сказал ему: «Ты играешь в очень дурную игру, сынок, перед двумя моряками испанского флота. Быстро покажи, как открыть эту скалу!». Он был о-очень убедителен, и задержанный всё выполнил. Мы освободили Вито и Мэри, и вот все здесь! Доклад окончен.

– Благодарю вас, сеньоры, за блестящую операцию, – сказал дядя. – А что будем делать с этим красавцем – вызовем полицию? Или просто утопим его в океане?

Военный отчёт закончился, и я подал голос:

– Пусть скажет, почему он совершил свой поступок.

– Да-да, – поддержала меня Мэри, – пусть всё объяснит, мы же не сделали ему ничего плохого!

Рауль Гомес, опустив голову, молчал. Марио сел напротив.

– Завтра про пещеру узнает весь остров, но ты будешь давать показания в полиции, а потом пойдёшь в тюрьму за попытку убийства двух человек.

Мэри снова вмешалась:

– Расскажите честно, сеньор Гомес, может быть, мы простим вас!

Рауль попросил воды. Он был взволнован и заговорил не сразу, но мы удивлённо замерли, слушая откровения нашего ровесника.

– Я, сеньоры, потомок древнего рода жрецов народа гуанчи, который, как вы знаете, раньше жил на Канарских островах. Мы все давно испанцы, но пещера и её тайна передавалась из поколения в поколение. Мы, мужчины рода, все работали в органах местной власти. Спасти святилище, отвести от него постройки дорог, домов, парков – вот была наша задача. И последние сто лет мы с этой задачей справлялись. Когда двое учёных нашли её, я не знаю, что со мной произошло, но тайну нельзя было раскрывать и... Простите, сеньоры, я понимаю, что совершил!

Он замолчал. Я встал и подошёл к борту яхты. После душной пещеры так приятно было подышать свежим ветром с океана. Мэри встала рядом. Издалека слышался разговор дяди с Раулем.

– Кто из старших может за тобой приехать? Дедушка Педро? Давай его номер, вот вместе всё и обсудим! Марио, принеси из каюты мой телефон!

Дедушка Рауля сеньор Педро Гомес оказался худым стариком с седыми усами на смуглом загорелом лице. Он легко поднялся из своего катера по трапу на палубу нашей яхты. Пожилой сеньор горестно всплеснул руками и схватился за голову:

– Бедный мой внук, что ты натворил? Ни одна семейная тайна не стоит человеческих жизней! Как ты мог! Разве об этом мы с твоим отцом тебе говорили? Сеньоры, я готов встать перед вами на колени, только простите его!

Сеньор Гомес был искренен, слёзы выступили на его глазах. Первой сдалась Мэри. Она внимательно посмотрела на меня, и я кивнул головой, соглашаясь и отвечая на немой вопрос.

– Мы с Вито прощаем вашего внука, но завтра, сеньор Гомес, вы объявите о пещере всей общественности и прессе.

– Да, – поддержал её дядя, – интерес общества и туристов превратит её в музей, в охраняемый объект старины, а вы, открыв тайну, сможете быть там смотрителями и экскурсоводами. Если согласны – забирайте внука и благодарите моего племянника и мисс Мэри из Лондона! За добрый характер.

– Иди в катер! – строго сказал дед внуку, – а я ещё поговорю с добрыми сеньорами.

Он повернулся к дяде Донато.

– Я обещаю вам, сеньор капитан, и вам всем, сеньоры, – завтра история с древним жертвенником будет предана гласности. Пусть пещеру хранит общество, а не потомки гуанчей.

Он очень переживал за всё случившееся и Карлос молча принёс ему стакан холодной воды. Педро Гомес с жадностью выпил воду и попросил его выслушать очень внимательно. Все молча сели, понимая, что сейчас услышат что-то очень интересное. Мы с Мэри потратили впустую несколько дней, опрашивая жителей посёлка и делая зарисовки предположительных мест нахождения клада. Целый день работали с дядиным металлоискателем. Ничего! Проверка дна залива тоже оказалась безрезультатной. Марио с дядей два дня не вылезали из воды, но кроме старого ржавого якоря похвастаться тоже было нечем. Якорь оказался современным.

Старый сеньор тяжело вздохнул:

– Я понимаю, что сейчас сильно расстраиваю вас и моя благодарность за прощённый поступок внука должна быть иной. Но лучше узнать правду, чем самообманываться. Я сразу понял, что вы не искали древние святилища наших предков. Вы, как все современные люди, искали пиратские сокровища, которые были на острове. Я не оговорился, сеньоры.

Заметив наши удивлённые лица, он уточнил:

– Были и, возможно, есть!

Мэри вежливо переспросила у гостя:

– Были? Так вы их видели?

– Я видел и общался с людьми, которые нашли золотые монеты, чаши и кубки. Золотые цепи, кресты и медальоны. Браслеты и перстни. Всё то, что должны были найти вы около пещеры. Давно, очень давно, когда я был ещё мальчиком-подростком, из Испании на Канарские острова переехала одна семья. Они снимали две комнаты у одного из жителей нашего посёлка. Я подружился с сыном приезжих – моим сверстником Пабло, водил его на маяк, мы вместе ловили рыбу и купались в океане. Его отец и мать сразу поступили на работу. Они были хорошие, серьёзные люди и местная власть выделила им небольшой участок для строительства дома на окраине посёлка. Отец Пабло огородил участок и стал понемногу рыть фундамент. Он копал один в весенние и летние выходные дни, почти закончил свою работу. Вдруг, внезапно, он прекратил работу, отказался от участка и заявил, что его семья возвращается в Испанию – дедушка в Барселоне оставил ему наследство и небольшой дом. Мы все радовались и поздравляли скромную семью тружеников с внезапно свалившимся счастьем и достатком для жизни.

Пароход уходил ночью, а вечером Пабло пришёл ко мне попрощаться. Мы пошли на берег океана, наш дом был на крутом берегу. Он и сейчас там стоит.

– Пабло, – сказал я ему. – Жаль, что ты уезжаешь. Мы дружили сердечно, по-настоящему!

Он согласился, но я видел, что он что-то хочет мне сказать. Наконец друг не выдержал:

– Педро, поклянись спасением души, что не выдашь тайны, которую я тебе сейчас сообщу!

Мы всей семьёй внимательно слушали воскресные проповеди. Пришлось возразить другу:

– Ни одна тайна мира не стоит спасения души! Ничего не говори!

Пабло сел на песок, задумчиво посмотрел на океан и, помолчав, сказал мне:

– Хорошо, двадцать лет жизни храни молчание, а потом – дело твоей совести! Мы друзья, обманывать друг друга нельзя.

Я протянул другу руку с раскрытой ладонью для рукопожатия. Так делали все взрослые мужчины и нам, мальчикам, очень нравилась эта привычка. Она превращала нас тоже в мужчин.

– Обещаю! – он пожал мою руку.

– Отец, копая яму, нашёл старинный клад. Золотые монеты разных стран и посуда. Украшения Латинской Америки, индейцев и европейцев. Это пиратский клад. Мы всё уложили в сумки и уплываем в Испанию, а потом в Америку. Об этом никто не знает!

Дядя встал и прошёл к концу палубы, там звенел колокольчик большого удилища.

– Кажется, тунец, – радостно вскрикнул Рауль из катера, – давайте я вам помогу, капитан. Осторожнее, так, так, вот и плавник показался!»

Я молчал. Рассказ старика, как тёплым воском, залепил мне рот и уши, лишив меня возможности разговаривать. Видимо, и Мэри слова давались с трудом:

– И что было потом?

Старый сеньор посмотрел, как на палубу упала полутораметровая рыба, которая прыгала, била хвостом, обдавая нас брызгами воды, продолжил:

– Они уехали, я молчал. В посёлке никто ни о чём не догадался. Когда я стал взрослым, то узнал, что семья Пабло в Америке очень разбогатела. Видимо, они продали золото в Европе, а в США приехали уже богатыми людьми. Сейчас на месте клада стоит другой дом, с другими людьми. Простите, я не хотел вас огорчать. Клад был, искали вы верно. Нет, спасибо, жареную рыбу я не хочу! Прощайте, сеньоры!

Он вежливо поклонился дяде на его жест приглашения в столовую яхты. Мы смотрели вслед исчезающим белым бурунам его небольшого катера. Мэри молчала. Удивительно, но мне стало почему-то легко и весело. Да, клад я не нашёл, но встретил Мэри, и жизнь моя изменилась. Стена архива, документов, эмоций и разочарований уплыла волной куда-то за горизонт, чтобы никогда не возвратиться.

– Мэри! – я взял её за руку, и она, не сопротивляясь, посмотрела мне прямо в глаза. Счастье захлестнуло меня: вот мой клад! Который каждый человек находит только раз в жизни!

– Всё время мы были вместе, Мэри. Я понял, что люблю вас и не хочу с вами расставаться. А вы, Мэри? Могу ли я рассчитывать на взаимность?

Девушка, улыбнувшись, второй рукой нашла мою руку.

– Там, в пещере, когда выход оказался закрытым, я внезапно поняла, что мне не страшно. Вы, Вито, рядом! И даже смерть не страшила меня. Я тоже люблю вас!

Мы обнялись. На палубу вышел дядя Донато. Он нарочито громко кашлянул, отворачиваясь в сторону скалистого берега.

– Обедаем через двадцать минут. С шампанским, в честь окончания экспедиции! А пока можно искупаться. Дно здесь песчаное, неглубокое, да и ветра нет, штиль! Нырнём вместе, молодёжь?

Он снял майку и надел маску для подводного плавания.

– Нырнём, – весело ответила ему Мэри.

– Ещё как нырнём! – счастливо поддержал я. Океанская вода в этот день была удивительно тёплая и прозрачная. Громадная гранитная скала береговой полосы нависала над белой «Эстер» и купающимися людьми, как большое цунами земной тверди, яростно бросающееся в океан. Я подплыл к отвесной скале и повернулся, прижавшись к тёплой каменной поверхности спиной. До дна – пара метров и мелкие рыбки неспешно проплывали мимо, едва ли не касаясь моих ног. Мэри подплыла ко мне, и я помог ей лечь спиной на тёплую поверхность солёной воды. Дядя нырнул на глубину. Он был сильный, тренированный пловец.

– Как всё необычно закончилось, – тихо сказала девушка. – Знала бы я, заходя в ваш архив... Ты ни о чём не жалеешь?

– Нет, – твёрдо ответил я. – Честно говоря, я и не верил, что мы что-то найдём!

– А я почему-то верила, – сказала Мэри, – поэтому и нашла тебя!

Рядом с нами возник небольшой фонтан в всплеске воды и показалась мокрая голова моего дяди. Какое-то время он шумно дышал, потом сказал нам:

– Там дальше, вдоль скалы, но под водой, большая расщелина, метров пять. Интересно, но я не рискнул туда заплывать один. Такие места любят осьминоги, да и ещё какая-нибудь морская живность. Завтра посмотрим. Впрочем, нам пора на яхту. Вон и Марио машет рукой! Обед есть обед!

В тот день жареная рыба с картошкой и помидорами с сыром мне показалась особенно вкусной. Дядя разлил всем шампанское и торжественно поднял бокал.

– Вы нашли друг друга! Это лучше любого клада. За вас, Вито и Мэри!

Вино играло, пенилось, веселилось в бокале, как наши чувства. Все выпили.

– Ничего нет дороже любимого человека, – сказал Марио, подавая нам тарелку с маслинами. – Попробуйте, Мэри, это наши, испанские, очень вкусные!

– А не поймать ли нам завтра осьминога? – предложил дядя Донато нам и команде. – Кажется, я нашёл хорошее место их обитания!

Он кратко рассказал о расщелине. Карлос оживился, что-то припоминая:

– Капитан, там могут жить и большие крабы, и даже морские угри. Помню, на курсах поваров нам объясняли эти природные фермы выращивания морской живности. Но может жить и акула!

Марио рассмеялся:

– На акулу у нас есть два подводных ружья большой мощности и хороший трезубец. А суп из плавников мы давно не ели!

Карлос, как знающий кок, добавил:

– Хорошо пожаренное акулье мясо не уступает говядине.

Я обещаю!

– Вито и Мэри? – вопросительно спросил дядя нас. Мог бы и не спрашивать.

– Мы согласны! – радостно ответила за себя и меня Мэри.

– Завтра утром я захвачу из отеля ласты и маску!

– Вот и хорошо! – подвёл итог капитан Санчес, – а я вечером посмотрю морскую геодезию: меня заинтересовал берег, вернее, не берег, а эти громадные скалы у берега. Они тянутся на километры, и такие высокие! Идём к причалу, завтра у нас интересный день, интуиция меня не обманывает!

Тёплый вечер, казалось, обнимал нас с Мэри на берегу, весело трепал волосы и пытался сорвать с головы Мэри соломенную шляпку. Берег утопал в цветах, многие туристы да и жители города купались в вечернем океане. Громко лаяла чья-то белая собака, бегая по берегу. Красная полоса заката лежала на океане.

– Вито, может быть, это рай, про который мы знаем с детства? – спросила меня Мэри.

– Рай у меня в сердце, от встречи с тобой, – всё, что я мог ответить.

Вечерние сумерки опускались на остров и океан мягко, постепенно. Мы с Мэри, взявшись за руки, любовались сменой дня наступающей ночью и совсем забыли про драгоценности и золотые вещи, зарытые здесь когда-то злым и жестоким капитаном пиратского корабля Полем Вийоном.

V

В девять часов утра мы собрались на яхте. Дядя выглядел очень озабоченным. Он достал и разложил на столе какие-то бумаги, графики и документы, скачанные из интернета. Мы пили чай с горячими запечёнными бутербродами с сыром и молчали. Свои предположения и новости первым озвучил капитан Санчес:

– Знаете, сеньоры, я вчера долго не мог дома заснуть, проверяя динамику движения этого участка, где мы стоим на якоре, а в частности – вот этих громадных скал!

Он показал рукой на гранитные великаны, уходящие вдоль берега за горизонт. Теперь стало кое-что понятно. На столе лежали графики расчётов поднятия и опускания береговой линии в океан.

– Дело обычное, шеф! – ответил Марио. – А что вас так удивило?

– Нет, не удивило, – отозвался дядя, просматривая какие-то статьи.

Я взял одну из них и быстро пробежал глазами. Автор утверждал, что участок берега со скалами периодически на полтора-два миллиметра в год опускается в море, в нашем случае – в океан. Марио взял примерный чертёж расщелины под водой, указал нам всем на глубину входа.

– Посмотрите, триста лет тому назад, во время плавания «Демона», это шестьсот, пусть даже тысяча миллиметров – метр выше к уровню воды. У нас глубина – два с половиной метра! Щель была на поверхности две тысячи лет тому назад. Расстояние входа в гору было примерно метр-полтора. Да, шлюпка вполне могла пройти, но не с «Демона». Я вообще полагаю, что ночной рейд капитана с убийствами матросов и утоплением бочонков с мусором было отвлекающим манёвром от клада на берегу острова. Хитёр был Вийон. Зная, что разные показания пиратов только усилят к ним недоверие и клад останется в земле.

– Интересно, а как выглядела с океана эта расщелина в горе? – спросила Мэри.

– Смею вас заверить, не очень гостеприимно, – ответил Марио. – На службе мне приходилось заплывать в такие углы гор, скал и даже остатков древних портовых сооружений. Вода бьётся, свистит, сильные встречные течения, можно в любую минуту удариться о края. Иногда воздух с водой создаёт странную симфонию звуков, слышится какое-то завывание. Мало приятного! Ни пловец, ни лодка в такие отверстия стараются не заходить, да ещё и со стороны открытого моря! А вот под водой мы спокойно войдём и кого-нибудь добудем себе на комфортный обед!

Я согласился с Марио. Карлос принёс маски, ласты, два акваланга. Мы с дядей с детства плавали и около берега, и далеко в океане. Акваланг с кислородным баллоном был мне хорошо знаком. Было решено подплыть к подводной загадке на шлюпке максимально быстро, близко, а потом с лодки уйти под воду.

– Да, пожалуй, такой план наиболее подходящий для всех, – подытожил дядя все наши версии подводной экспедиции. Однако мы провозились на яхте ещё целый час, размещая и проверяя связь и подводное снаряжение. Карлос оставался на яхте. Марио с Мэри на шлюпке. Мы с дядей с ружьями идём под воду и всё сообщаем в шлюпку. Марио достал для меня трёхметровую острогу-трезубец.

– Превентивное оружие против любого морского обитателя, ну, кроме кита! Главное – не промахнуться!

Он долго оттирал тряпкой острые зубцы, пока они не заблестели на солнце.

– Лучше, если бы до этого не дошло, – тихо пожелала всем Мэри. Дядя проверял фонари и большой пластмассовый шар с галогеновыми лампами.

– Моё изобретение. Светящийся буй. Всплывает с любой глубины и светит тридцать минут как прожектор. На наше исследование хватит! Спускаем шлюпку и пожелаем себе удачи. Вито, нам хватит одного ружья. Второе оставим у Мэри и Марио в шлюпке, на запас. Вперёд, сеньоры!

Спокойные, небольшие волны разбивались о гранитную скалу, как сто, пятьсот, тысячи лет назад. Видимость в воде была до десяти метров. Мы с дядей в полном облачении аквалангистов добрались до большой расщелины в скале. Дядя сделал мне условный знак остановиться.

– Течение слабое, – услышал я его голос в наушниках. – Значит, другого выхода воды из этой пещеры нет. Иди за мной!

Он включил фонарь-электробуй и медленно поплыл в тёмную каменную щель. Я плыл чуть сзади, держа наготове длинную пику, страхуя дяде голову от возможного нападения осьминога или большой рыбы. Акул мы раньше в районе стоянки не замечали. Каменные стены и потолок над нами, заполненные водой, создавали обстановку какой-то нереальной фантастики, но это был природный тоннель прямо в центре скалы.

– Прошли одиннадцать метров, – сказал мне наушник. – Больше коридора нет, кругом тёмная вода, запускаем буй!

Шар всплыл быстро, почти вне времени, и осветил всё вокруг ярким светом.

– Уровень воды – одинаковый с океаном, всплываем, – приказал дядя.

Мы всплыли, сняли маски и осмотрелись. Это была полость, внутреннее пустое место скалы, которое океан вымывал тысячелетиями. Высота морской пещеры доходила до двадцати метров. Площадь было трудно представить, стены неровные, с торчащими кусками скалы. Почти всё заросло морским мхом, по которому ползали какие-то насекомые. Большая гора мокрых, заросших водорослями камней была похожа на причал. Мы выползли на маленький берег, сели на камень.

– Что у вас? – спросил Марио.

– Внутренняя скальная полость, прохождение явно природное, – ответил дядя, – сейчас пойдём назад.

Вдруг его прервал взволнованный голос Мэри:

– Подождите, сеньор капитан. Я хочу попасть к вам и осмотреть пещеру!

Дядя снисходительно улыбнулся.

– Мисс Мэри, дикая природа вокруг, а плыть вам одиннадцать метров по коридору!

– Зато неглубоко, – парировала Мэри. – Пусть Вито пойдёт по тоннелю мне навстречу с фонарём, и я доберусь быстро вместе с ним!

– Я пойду, – поддержал я свою любимую. – Дядя, прошу тебя, согласись!

Он спокойно позвал Марио:

– Передай Карлосу, пусть подготовит ещё один акваланг для дамы.

Прошло ещё немного времени, и Мэри попросила её встретить в тоннеле. Мы вместе выплыли на свет буя и сели около дяди на кучу водорослей. Мэри поставила свет фонаря на полную мощность и водила лучом, как маленьким прожектором, по стенам, внимательно рассматривая влажные стены и причудливые, сказочные виды из торчащих из стен и висящих кусков гранита вокруг нас. Вдруг девушка молча начала светить в одно место пещеры наверху, водя фонарём из стороны в сторону. Я не понимал, в чём дело. Дядя рассматривал дно, пытаясь найти там рыбу.

– Посмотрите, сеньоры, наверх, – обратила она наше внимание, – свет прерывается на том выступе и не попадает на стену, только проходит выше!

– Значит, там выступ, природный балкон, – обыденно заметил капитан Санчес. – Вы освещаете его снизу и он закрывает стену. Большой, метров пять!

– Надо подняться и посмотреть на него, заодно на все камни сверху. Посмотрите, выступ прямо у потолка этой морской пещеры!

Коллега-архивариус была решительна, снимая верёвку с пояса и спорить с ней мы не стали. Очень сыро!

– Конечно, здесь более мокро, чем в горах Шотландии, но не сложно, а вот и каменная гряда, ведущая вверх, по мокрому лучше ползти, – успокоила она нас, присев и ощупывая руками свою дорогу.

Я держал конец тонкой, но очень прочной верёвки, а моя невеста поднималась всё выше и выше, освещая себе путь светом фонаря.

– Ох, и грязи на мне, килограммов сто, – донеслось сверху. – Верёвку я привязала вокруг камня, поднимайтесь по ней!

Дядя быстро, умело перебирая ногами по стене, поднялся наверх.

– Давай, Вито, за мной!

Он стоял на краю и махал мне рукой.

– Здесь невысоко!

Легко сказать, особенно альпинистке и бывшему моряку, для которых канаты и верёвки, как для меня архивные папки в хранилище. Я взялся за верёвку и потихоньку стал подниматься наверх, стараясь не сорваться вниз. Они почему-то замолчали оба. Из последних сил я долез до выступа и, ухватившись за его край руками, вполз на плиту. Она действительно была похожа на большой балкон. Дядя и Мэри стояли молча. Свет фонаря освещал большую кучу золотых монет, чаш, браслетов и перстней прямо около ног.

Чуть подальше, такой же большой кучей, лежали золотые блюда, кубки и какие-то неведомые мне сосуды. Все золотые вещи находились в деревянных ящиках. За долгие годы хранения дерево сгнило от сырости вместе с гвоздями. Лёгкий порошок вокруг и маленькие щепочки остались от упаковки. Я поднял одну монету и попытался рассмотреть её. Она была очень древняя, античных времён. Из какого-то государства-полиса, расположенного в Малой Азии. Вторая монета была римская, времён императора Каракаллы. Золото сияло перед нашими ногами. Нетронутое и не рассыпанное. Даже в самые высокие точки прилива волны океана не могли достигнуть внутренней каменной площадки громадного гранитного сейфа! Стены, толщиной в десятки метров, берегли сокровища, а вход закрывал океан. Первым заговорил дядя.

– Мэри, переносим свет фонаря дальше, до боковой стены. Медленнее, медленнее, так я и знал! – воскликнул он радостно. Дальше, прямо около тёмной стены, находилась третья куча. Поменьше двух первых, но из женских украшений с драгоценными камнями – рубинами, изумрудами, бирюзой и ещё какими-то разными, вспыхивающими блеском света, когда мы их брали в руки. Две тысячи лет пролежали золото и камни здесь, на одном из Канарских островов! Кто был хозяин? Пират? Император? Увы, ответ знал только океан. Потом мы грузили клад в шлюпку, несколько раз доставляя всё на «Эстер». Сенсация и полное изменение жизни у нас, четырёх мужчин и одной женщины, наступят через несколько часов...

Яркое солнце заливало комнату, писать становилось всё труднее. Дверь кабинета внезапно скрипнула, и я, сидя за письменным столом, оглянулся. Мария аккуратно несла чашку чая, которую она поставила около рукописи наших общих воспоминаний, впечатлений и приключений в поисках пиратского клада.

– Твой любимый, зелёный с лимоном!

– Спасибо, дорогая, – ответил я, забирая чай и с нежностью оглядывая рыжие волосы и веснушки на лице своей милой жены, ставшие для меня дороже золота и богатств всего мира.

Пари

ПАРИ

Вечернее солнце заливало открытую веранду ресторана мягким, жёлтым светом. Потемневшая вода океана с мелкими белыми «барашками» на гребнях волн, казалось, приобрела цвет неба с редкими облаками, лениво проплывающими куда-то вдаль, на Запад, в сторону Америки.

Ветер тёплый, с внезапными холодными порывами из бескрайнего горизонта воды и воздуха весело обдувал лица, обожжённые плечи и руки туристов, озорно распахивал полы женских сарафанов и трепал волосы причёсок.

Ужин закончился, но многие люди сидели за столиками, пили кофе и любовались картиной постепенной смены дня ночью.

Супруги Мюллер подружились соседом по столику, сорокалетним доктором психологии Алексом. Почти две прошедшие недели они обсуждали погоду, морскую воду, кухню Канарских островов.

Как-то вместе побывали на морской прогулке на соседнем острове.

Почти все темы были исчерпаны, но, посмотрев на своих более старших по возрасту друзей, учёный предложил:

— Согласитесь, господа, что на островах люди особенно весёлые и доброжелательные! Мне отдыхать приходилось в Турции и Греции, в Ницце и на Капри. Два года тому назад даже в Майами! Но здесь я ощущаю какую-то особенную человечность! Такую теплоту! Господин Мюллер снисходительно улыбнулся рассуждениям психолога:

— Полагаю Алекс, Вам просто очень понравился климат экватора Земли. Люди в подобных местах всегда веселы и предупредительны. Поведение — часть бизнеса! Особенно курортного!

Жена поддержала мужа:

— Да, бизнес здесь весёлый! Отдых и должен быть таким. Вы смешиваете два понятия.

Мужчина помолчал, всматриваясь в тёмно-синюю даль воды и проплывающий недалеко от берега белый теплоход с туристами. Они стояли далеко от носа, ветер нёс на палубу брызги воды...

Он негромко ответил своим оппонентам в необычном споре: — Может быть, может быть! Я и сам хотел бы лично кое-что проверить....

Внезапно Алекс повеселел, глаза его заблестели лукавым задором, и он предложил семейной паре:

— А давайте заключим пари! Завтра я весь день без единого цента в кармане проживу на острове! Должен позавтракать, пообедать и переночевать в гостинице по вашему выбору. Мне самому это очень интересно!

— Простите Алекс, — великодушно заметил господин Мюллер, — но кто же Вас будет бесплатно кормить и пустит переночевать?!

Однако собеседник деловито снял часы с руки и передал золотой браслет фрау Мюллер на хранение:

— До окончания пари пусть побудут у Вас! Он перешёл на профессиональный язык:

— Объекты моего психологического опыта выбирайте сами! — Предлагаю небольшую сумму, — вмешалась женщина, — Вы проиграете пари, а учёные, как известно, люди небогатые!

Ну, евро триста устроит?

Она вопросительно посмотрела на мужа, и тот согласился утвердительным кивком головы:

— Пожалуй, сумма оптимальная, — заключил Алекс, — я согласен!

— Как исполняем условия?

Здесь же, за столиком и составился небольшой план. Утром все уезжают на другую часть острова, показывают психологу места, где он проводит эксперименты. Супруги наблюдают за доктором. Встречаются послезавтра за столиком и подводят итоги. Отлично! Рукопожатие скрепило необычный спор двух мужчин.

Постепенно наступал вечер. Стало прохладнее, волны поднялись выше. Туристы покидали террасу, уходили в свои номера отдыхать или переодеться и продолжить лёгкую курортную жизнь в вечерних барах и на танцплощадках. Супруги Мюллер и Алекс тоже встали, попрощались у входа, пошутили:

— Завтра у всех тяжёлый день! Но пусть победит наша дружба!

Кафе было небольшое. Морской ветер слегка шевелил край скатерти столика на проходе, жёлтые и красные головки садовой ромашки у входа... Алекс сел на свободное место около барьера с видом на океан. Посетители ещё не пришли. Недалеко от бетонного причала с криками летали белые чайки. Официантка шла через зал. Красивая женщина! Кого-то напоминает... Да! Сара Монтьел! Была такая испанская кинозвезда середины прошлого века.

Как похожа!

Поздоровавшись, она положила перед посетителем цветной буклет меню. Он посмотрел содержимое страниц, пожал плечами. Вежливо и тихо обратился к брюнетке средних лет, которая достав ручку и блокнот, вопросительно смотрела ему в лицо.

— Извините, сеньора Мария, — на белой блузке была приколота маленькая карточка с именем, — но у меня нет денег. Вот мой паспорт и билет. Мне бы стакан чая без сахара и булочку.

Женщина опустила блокнот. Взгляд её тёмных глаз стал холодным и суровым.

— Бесплатно мы не кормим, судя по всему, Вы — не бедный человек, раз приехали на Канарские острова.

Клиент покорно молчал и она смягчилась:

— Я напишу вам адрес, где с утра работает благотворительная столовая религиозной организации. Он спокойно улыбнулся в ответ:

— Спасибо, сеньора, Вы поняли меня! Жизнь человека непредсказуема, а случай в жизни — фатален! С вашей фигурой и внешностью вы смогли бы сниматься в кино или стать фотомоделью. А вы здесь, и это — судьба! Вот и я вчера лишился всех денег, и мы встретились с вами в кафе! Простите за всё!..

Она повернулась и пошла в сторону кухни: " Сейчас позовёт людей, но думаю, до рукоприкладства дело не дойдёт. Попросят уйти по-хорошему«, — подумал психолог.

Однако через пять минут Мария вышла из дверей с подносом, который молча поставила перед голодным клиентом. Булочки были ночные, твёрдые, но масло и сыр вполне свежие. Большая чашка горячего чая аккуратно придавила пакетик с сахаром.

— Я расплачусь при первой же возможности, — заверил он официантку, намазывая масло на хлеб.

Она, не говоря ни слова, отошла к другому столику, за который села только что вошедшая в кафе молодая супружеская пара.

После завтрака он искупался в океане, позагорал на берегу и посидел в тени небольшого сада перед стоянкой автомашин. Наступила время обеда. Алекс прошёл вдоль берега, поднялся вверх и, обойдя клумбы с цветами, подошёл к служебному входу двухэтажного здания большого ресторана. Дверь оказалась не запертой. Из коридора в разные стороны уходили несколько комнат-цехов пищевого производства. Центральная варочная находилась в конце коридора. Оттуда доносились запахи куриного супа с петрушкой и ещё какими-то приправами.

— Что Вам нужно, сеньор? — удивлённо спросил его повар, выходя из боковой комнаты. Он стоял с ножом в руках, которым резал укроп. Частички зелёной травы были на лезвии и фартуке парня.

Вошедший смущённо спросил:

— Пожалуйста, позовите Вашего шеф-повара!

Долго ждать не пришлось. Большой грузный мужчина в белом халате и таком же белом колпаке пришёл сразу, удивлённо рассматривая туриста в коридоре служебного входа. Бас его голоса заполнил всё свободное пространство помещения.

— Я слушаю вас!

Алекс галантно склонил голову вниз:

— Извините, сеньор шеф-повар, что отрываю вас от работы. Уделите мне несколько минут!

Повар молчал. Гость достал паспорт и билет. Протянул руку вперёд, объясняя:

— Я турист, приезжаю к Вам каждый год. Вот мои документы. Самолёт улетает завтра. В силу стечения роковых обстоятельств я остался совсем без денег. Через год я снова прилечу и рассчитаюсь с Вами. А теперь, прошу Вас, шеф-повар, дайте мне поесть!

Мужчина в белом халате спокойно взял паспорт, взглянул на фотографию, страну, из которой прилетел посетитель. Он удивлённо поднял брови вверх. Билет смотреть не стал и вернул его Алексу. Из варочной пришёл ещё один повар, но шеф указал ему дорогу назад:

— Иди работать!

Шеф-повар внимательно осмотрел психолога и неожиданно спросил:

— Вас ограбили?

— Если бы! — эмоционально ответил ему мужчина в дорогом костюме и белоснежной рубашке, — и часы, даже часы, уважаемый шеф-повар, я отдал сам! Добровольно!

Он показал пустое запястье руки и кратко дополнил:

— Казино! Нигде не играл и больше не буду! Слово даю!

Повар заинтересовался. Холодно-напряжённое выражение лица сменилось улыбкой сочувствия. Он деловито спросил:

— Рулетка или карты?

Алекс отрешённо махнул рукой:

— Рулетка, будь она неладна! Я поставил на «зеро», потом на красное. Со второго раза выиграл. Удвоил ставку и снова выиграл! Это было какое-то волшебство! Все смотрели с мою сторону!

— Новичкам везёт, — тихо пояснил собеседник в белом, — а потом?

— Потом? — подхватил гость, — потом я проиграл всё! Под золотые часы с браслетом мне ещё дали фишки и я продержался ещё три ставки! Последний раз мне не хватило лишь одной единицы!

Повар задумавшись, прокомментировал:

— Надо было рассчитать сумму двух последних ставок, исключая «зеро». Хотя, по теории Дженкинса, амплитуда случайного соответствия чисел... Он спохватился и указал собеседнику на выход. Бас смягчился, стал почти баритоном. Отчасти дружеским:

— Проходите в зал. Там около цветов стоит маленький служебный столик. Садитесь за него!

Шеф-повар повернулся и пошёл в свой горячий цех, а Алекс к пустому служебному столику.

Чашка куриного бульона, отварная картошка с котлетой и помидором, стакан сока показались ему вкуснее всех изысканных блюд из лучших ресторанов мира.

Прогулка по берегу океана затянулась до вечера. Ветер усиливался. Большие лохматые волны с силой обрушивались на опустевший от людей берег. Скромная гостиница среди деревьев и кустов роз выглядела долгожданным островком достоинства и уютного отдыха. Входная дверь была открыта, висящие до пола лёгкие бамбуковые палочки напоминали детство и беззаботное время доброты и покоя.

— Разрешите войти?! Он остановился в маленькой прихожей-офисе, напротив стойки с ключами, за которой стоял пожилой, лысый мужчина с седыми бакенбардами. Небольшие щёгольские усики на лице напоминали о былой привлекательности некогда пылкого брюнета. Фотография сорокалетней давности висела в рамке перед лестницей входа на второй этаж здания. Рядом соседствовала фотография Мэрилин Монро.

— Сожалею, сеньор, но свободных мест нет, всё занято, — ответил он на вежливое «Добрый вечер!» посетителя. Однако гость обессиленно сел на стул у входа, доставая паспорт и билет на самолёт.

— Сеньор директор...

— Я — хозяин, — мягко поправил его мужчина за стойкой. Вошедший поправился:

— Сеньор хозяин! Завтра я улетаю, а ночевать мне негде! Спать на стульях, лавочках и в креслах не привык. По своей вине я оказался полностью без денег. Прошу вас помочь мне!

Мужчина с бакенбардами прищурился, как человек, понимающий хитрость другого человека. Он уже был готов выставить неожиданного визитёра на улицу, как вдруг тот страстно сказал:

— Женщина!.. И опустил взгляд глаз вниз на узорный пол. Это в корне меняло всё дело! Пожилой мужчина по-свойски спросил более молодого:

— Обокрала? Из Европы или местная?

Гость слегка покачался, как пьяный:

— Если бы! Всё сложнее! Она украла у меня не деньги, а сердце! Я влюбился как мальчишка! Сеньор хозяин, — эмоционально продолжил Алекс, — мы жили в одном отеле! Натуральная блондинка из Швеции! На меня нашло какое-то безумие! Подарки, рестораны, ночные танцы! Ох, эти северные красавицы, что они делают с нами, мужчинами!

Хозяин не спеша налил чашку остывшего кофе, вышел из-за стойки, подав гостю напиток. Сел напротив на другой стул. Он был весь внимание. Отпив глоток, Алекс продолжил описание своих сердечных мук.

— Холодная страсть! Она как пена охлаждённого шампанского. Выше, выше, и вот захлёстывает, заливает тебя всего. Просто теряешь голову от обычных вещей, даже от ласкового поглаживания ночью твоей спины! Я вижу, Вы меня понимаете!

Лысый мужчина успокоил брюнета:

— Она играла с тобой! Как и со мной много лет назад одна малышка из Норвегии! Снится мне иногда!..

Он развеселился, небрежно похлопал Алекса по руке:

— Да, приятель, я вспомнил себя в молодые годы! Тоже потерял голову... и деньги!

Он встал, прошёлся по комнате, зашёл за стойку, посмотрев на стену с бирками — номерами комнат, почесал затылок и крепкую красную шею. Повернулся к вечернему посетителю:

— Номеров свободных нет, но в бельевой комнате стоит диван, можно переспать. Умывальник и туалет — напротив. Ещё кофе?

Утром доктор психологии сидел за столом в ресторане. Господин Мюллер без сожаления отсчитывал проигранные им триста евро.

— Мы с женой указали Вам три объекта и везде Вы преуспели! Никогда бы не поверил, если бы не увидел сам!

Алекс убрал банкноты в бумажник, посмотрел на часы, возвращённые фрау Мюллер, улыбнулся своим мыслям:

— Хочу попрощаться с вами. До следующего года, когда мы снова увидимся здесь, на острове, в нашем отеле! Супруги удивились:

— Самолёт улетает вечером, не рано ли мы с вами расстаёмся?

Солнце было светлое и тёплое, а океан притих, как домашний бассейн. Сегодня какой-то особенный день! И выигранное пари не только удивило и обрадовало, но и наполнило счастьем, осознанием своей причастности к чему-то очень доброму и хорошему в жизни...

На вопрос надо было отвечать. Алекс, отодвинув от себя тарелку с творожной запеканкой, объяснил соседям:

— До отлёта надо заехать к своим вчерашним знакомым. Расплатиться и попрощаться. Не могу улететь просто так. Ведь они настоящие люди. С большими человеческими сердцами!

ПОЛЕТ АНГЕЛА

Я прилетел на международный конгресс по уфологии. Южный аэропорт Тенерифе Канарских островов был залит солнечным светом и гостеприимством. Вежливые, улыбающиеся сотрудники, радостные туристы и услужливые таксисты сразу располагали особенной доброжелательностью, которую я всегда ценю в людях. Представленные материалы и темы выступлений обещали быть очень интересными. Из двадцати стран мира съехались учёные, футурологи, свидетели и контактёры с неопознанными летающими объектами. Прибавьте к ним журналистов, отставных военных, просто любопытных. Представительский форум получился очень солидный и авторитетный. До отеля — резиденции мероприятия — я добрался быстро, на такси.

— Добрый день, профессор Вайнберг! — радостно приветствовал меня менеджер отдела организации приёма и размещения гостей. Не слушая мои возражения, он легко и просто взял мой чемодан и, разговаривая на ходу, повёл меня к стойке дежурного портье отеля.

— Мы очень хотели вас встретить в аэропорту, но в последней беседе по телефону из Норвегии вы попросили не беспокоиться, сказав, что доберётесь сами. Не устали в пути?

Молодой человек был рад познакомиться с автором многочисленных статей по проблемам непознанного космоса. Я улыбнулся в ответ:

— На курорте вся усталость проходит быстро. Мне бы ещё в океане искупаться!

— Какой этаж предпочитаете? — спросил меня дежурный за стойкой с ключами.

— Мудрец садится посередине, — ответил я старой французской пословицей, получая программу конгресса и ключ от номера. Итак, все лекции, семинары, диспуты и подготовка итоговых документов укладывались в три дня. Пожалуй, мне вполне хватит двух. Больше пробыть на Тенерифе не смогу, много работы и всё надо успеть сделать.

Удивили вечерняя регистрация и коктейль в баре. Громко объявлялись страна и гость, прибывший на научное мероприятие. Все хлопали в ладоши.

— Профессор Вайнберг! Норвегия!

Девушка-референт аккуратно пристегнула светлую карточку-визитку к моему пиджаку.

Ко мне сразу образовалась очередь из учёных, военных и журналистов. Пришлось отложить в сторону свой дежурный безалкогольный напиток из свежевыжатых фруктов. Многие прилетевшие знали и читали мои статьи, с удовольствием представляясь:

— Профессор Алекс Вайнберг? Очень приятно, разрешите представиться... Мы представляли вас старше!

— Сорок шесть — тоже не молодость, — парировал я, весело пожимая руки своим новым знакомым.

Ко мне подошла учёный секретарь конгресса и спросила:

— Вы будете выступать? На какую тему?

Я ответил не сразу, осматривая зал, полный людей, общающихся друг с другом.

— Да, двадцать минут. Тематика лекции о нежелании инопланетян вступать в контакты с жителями Земли. Версия учёного.

Секретарь посмотрела свой блокнот с записями, уточнила:

— Завтра в 15 часов Вас устроит?

— Вполне, — легко согласился ещё не старый норвежский профессор.

Наша работа началась в десять часов утра. Первые докладчики подробно остановились на исторических фактах появления неопознанных летающих объектов на Земле с древнейших времён и предложили их называть кратко по первым названиям букв — НЛО. Рисунки, изображающие космонавтов, были найдены на стенах пещер — трудно представить! — возрастом в пять-шесть тысяч лет.

Особенный интерес представлял разрез докладов о Древнем Египте. До сих пор в глубине пирамид видны изображения вертолётов, самолётов, космонавтов в скафандрах. Зал зашумел. А японские древние куклы в очках-шлемофонах, с реактивными ранцами за плечами? Это ли не подтверждение того, что инопланетяне были на нашей планете?

Следующий докладчик из США подробно рассказал о латиноамериканских плато с древними рисунками на поверхности, видных только с высоты птичьего полёта.

— Коллега, не уходите в сторону! Что Вам известно о связях правительства вашей страны с пришельцами? — спросили его из президиума конгресса на сцене зала выступлений.

Молодой мулат только развёл руками. Что он может сказать?

Если такая тайна и есть, то она очень спрятана. Все свои мысли, основанные на фактах, он изложил в материалах доклада, переданного в секретариат. Да, похоже, такая связь имеется. Этот резкий подъём научно-технической мысли, фантастические изобретения последних десятилетий... Зал снова зашумел, соглашаясь. Материалы доклада многие читали прямо во время его выступления. Меня очень заинтересовала последняя лекция перед обедом. Священник православной, ортодоксальной церкви доказывал, что все религии мира трактуют НЛО как проявление нечистых сил, бесов или видоизменений демонов. Я заинтересовался и начал слушать очень внимательно. Зал тоже притих. Сознаюсь, аргументы докладчика очень убедительны.

— Обратите внимание, что так называемые НЛО имеют не только физическую, но и метафизическую, психофизическую сущность. Они появляются, когда человек о них думает и очень сильно желает встречи. Однако ничего, кроме обольщения якобы «высшим разумом», а впоследствии — разочарования и душевной опустошённости, они людям не несут. Я приведу один пример. Наш богослов из Сербии Иоанн Дамаскин, — нет, не тот, средневековый, а современный, — написал монографию. Она так и называется «НЛО — посланцы сатаны». Богослов подробно анализирует все случаи «контактов» и всё одно и то же. Внезапно останавливается машина на пустой дороге, не срабатывает зажигание. Людей парализует. Тарелка спускается с неба и они забираются для проведения опытов. Все эти видения и обольщения повторяются из года в год в разных странах мира. К сожалению, всему способствует двух неверия и атеизма в современном обществе. Случаи появлений НЛО увеличиваются.

Слушатели реагировали по-разному. Кто-то соглашался, другие пренебрежительно отмахнулись, третьи разговаривали между собой. Прозвенел звонок перерыва. В ресторане я сел рядом с ним за один стол и, вежливо представившись и улыбнувшись, сказал, что меня очень заинтересовал его доклад, но хочется кое-что уточнить:

— Святой отец, а как же библейские сюжеты о пророках, взятых на небо? О путешествиях по небу и описания колесниц? Я имею в виду Ветхий Завет.

Он вытер салфеткой рот, стряхнув крошки хлеба с бороды.

— У нас не принято такое обращение. Называйте меня «батюшка» или отец Михаил. Ветхий Завет рассказывает об ангелах, а пророки Илия, Енох и другие передают нам божественное откровение, часто не укладывающееся в привычное человеческое сознание рационализма и точности. И если вы не человек превратного ума, то поймёте меня.

Собеседник поискал глазами соль на столе, и я подал ему ма-ленькую белую солонку.

— Спасибо!

Он начал есть овощи с макаронами. Я тоже замолчал, не желая отвлекать его, да и всех присутствующих, теологическим спором.

Через полчаса после обеда мы снова собрались в зале заседаний. Я сел на первый ряд кресел с конспектом своего доклада.

— Алекс Вайнберг, Норвегия, — объявил ведущий в микрофон. Я занял место за маленькой трибуной, засвидетельствовав своё уважение учёным и людям пытливого ума, постигающим тайны Вселенной. Переждав хлопки, оживление в зале, перешёл к теме своего выступления. Выдвинув свою версию, как главную, о разнице культур и, соответственно, нравственных категорий, оценки жизни и значение человека в мире, я доказывал, что между нами и инопланетянами не может быть ничего общего, как у современного человека и древнего пещерного дикаря. Вот только тело и внешний вид. Дайте дикарю технологии современности — да он уничтожит сам себя и всё вокруг!

Зал зашумел, заспорил. Кто-то застучал ногами в пол.

— Дискуссию вести будете? — спросили меня из президиума.

Я широко улыбнулся в ответ:

— С таким солидным обществом, со своими единомышленниками, буду!

Первым встал отставной полковник авиации США. Я знал его заочно. Смелый человек. Встречался с НЛО неоднократно. Один раз даже попал под лазерный удар с тарелки. Чудом остался жив.

— Наши технологии почти подошли по развитию к космическим. Почему вы соотносите современное общество с дикарством?

Я кивнул головой, вопрос понятен, буду отвечать.

— Посмотрите внимательно на последние научные устремления учёных. Это гравитация и скорость света. А прав ли учёный, полагавший её пределом? Сейчас в этом появились сомнения. Давайте вспомним о времени, которое может, пока теоретически, раздвигаться и уплотняться. Хорошо, идём к более простым вещам. Управляемая термоядерная реакция, плазма и антиматерия. Человечество пока не может подчинить себе такие не сложные для космоса процессы...

Полковник молча сел в своё кресло. Его заменил профессор медицины, представившись психотерапевтом. Острый, внимательный взгляд, казалось, вонзился в моё лицо на сцене:

— Почему же мы, такие несовершенные, интересуем команды НЛО? Они всё время изучают наши тела, наш мозг. Дикарей так не изучают!

Он смотрел на меня победоносно, но я улыбнулся улыбкой директора школы перед первоклассником, первый раз пришедшим в школу.

— Сужу по последним научным открытиям в медицине. Вы знаете, что мозг человека закрыт, законсервирован на 70% своего умственного потенциала. Только глубокий гипноз может раскрыть этот сейф ещё на 5-10 процентов. А что там, внутри, какие силы? Знания и возможности? Это главный командный пункт человека, но почему больше половины параметров выключены? Кто выключил? Значит, нельзя всё включать. Я лишь скажу то, что все вы знаете. Человек может летать! Есть масса исторических примеров. В Древнем Риме маг из Вавилона поднялся в воздух перед императором, но после молитвы апостола упал на землю и разбился. В документах католической церкви указан монах и монастырь, где он жил. Имеются свидетели, что совершая молитву, он мог перелететь с одного места на другое. Факты, удостоверенные посланцем Папы Римского как чудо! В памяти народностей, живущих на Амуре, существует предание о летающем человеке!

Зал притих, все слушали меня очень внимательно. Я снова обратился к профессору:

— Посмотрите внимательно на мозг человека и птицы. Увидите одну общую деталь. И у человека, и у птицы мозг внизу имеет своеобразное строение, вернее, вставку. Она похожа на бумеранг, если рассматривать её отдельно. Любой учёный подтвердит, что общие детали мозга предусматривают и общие функции. А загадки нервной системы? Я не онколог, но уверен: именно в нервной системе человека заложена разгадка образования раковых клеток. Именно нервы решают, болеть раком или нет.

Зал внезапно зашумел. Встал мой знакомый священник. Он разволновался, и мне стало жаль пожилого человека, попавшего явно не в своё общество.

— Я не буду говорить о бессмертии души, но ответьте мне о нравственном критерии развития человека! Неужели и в этом мы дикари?

Зал затих, люди молчали. Я вздохнул.

— Понимаю. Религиозное сознание — абсолют нравственности!

Я снова вздохнул, говорить приходилось об очень серьёзных вещах, но говорить надо, вопрос имеет ответ:

— На планете несколько ведущих религий. Они не дружат между собой, хотя все признают Единство Бога. Одна религия считает себя основной, а людей другой религии — скотами. Другая допускает убийства и взрывы людей других религий. Третья — помогает только своим. И так далее... Я ничего не оцениваю и никого не осуждаю.

Осмотрев притихший зал, продолжил в другом ключе:

— Помните фильм «Терминатор», снятый в США? Там американский мальчик-подросток говорит убийце-роботу Терминатору: «Нельзя убивать людей, нельзя!».

— Почему? — спрашивает биоробот.

— Нельзя и всё! — отвечает подросток.

Знаете, иногда мне кажется, что он — самый достойный представитель нашей планеты!

В зале захлопали. Моё время истекло. Я поднял руку вверх, призывая к вниманию.

— Последний вопрос и я ухожу в зал!

Со второго ряда поднялась моложавая, стройная женщина с включённым диктофоном. Карточка прессы с голубой полосой была аккуратно приколота к верхнему карману блузки-рубашки. Встали ещё несколько человек, но дама мне очень понравилась, и я протянул в её сторону правую руку. Она улыбалась.

— Прошу Вас!

— А любовь? — спросила журналистка, — Любовь может быть объединяющим фактором разных цивилизаций космоса?

— Не знаю, — честно ответил я, — любви всё повинуется, но в нашей теме... Надо влюбиться в инопланетянина или в земную женщину. Только они вдвоём смогут ответить на ваш вопрос. Любые законы физики, химии, математики и права можно изучить и знать. Но законы любви пишут сами влюблённые. Не мне, уфологу ....

Я развёл руками, признавая своё поражение. Женщина, улыбаясь, села на своё место, не сводя с меня глаз. Выступления продолжались. Меня трудно удивить, напугать, очаровать. Вопрос журналистки попал в какую-то неведомую точку моего сознания. Она сидела недалеко от меня и я чувствовал на себе её взгляд. Пришлось силой воли переключить сознание и слушать очередного лектора. Историк из Лондона очень интересно рассказывал о пророке Иезекииле, который в пятом веке до новой эры видел на небе летающий круг из огня.

Совещание закончилось, все поспешили на свежий воздух. По второму выходу проходила журналистка. Мы встретились глазами, и она улыбнулась мне снова, а я ей в ответ. Я сел на лавочку около пляжа. Очень хотелось подышать морским воздухом. Ничего нового я не узнал, но было интересно послушать мнение коллег из разных стран.

— Можно сесть рядом? — корреспондентка стояла около края скамейки.

— Пожалуйста! — предложил я, понимая, что ей нужно со мной переговорить.

— Профессор Вайнберг?

— Для вас просто Алекс!

Упрощённая форма общения имеет свои преимущества, и она это тоже понимала, заметив мой взгляд на её карточку.

— А я — Анет!

Известная французская газета считалась солидным изданием. Неужели строгую, буржуазную прессу интересуют тайны и не проверенные наукой факты? Иронический тон понравился соседке, вызвал на откровенность.

— Про конгресс я напишу небольшую заметку или статью. Но я ещё пробую писать самостоятельно. И вот здесь наши материалы просто бесценны. Меня очень заинтересовало ваше выступление. В Европе принцип толерантности, пожалуй, самый главный в общении людей. Но Вы, Алекс, сказали всё так просто и понятно.

Она замолчала, подбирая форму сравнения, но быстро нашлась:

— С античной простотой и точностью. И с римским лаконизмом!

«Ого, — подумал я, — у вас, мадам, классическое, университетское образование. И учились вы хорошо!». Я смущённо поблагодарил новую знакомую за комплимент:

— Рад, очень рад, что, будучи учёным сухарём, смог произвести на Вас хорошее впечатление!

У неё был прямой греческий нос, небольшие глаза, немного выделялись скулы на лице. Типичная европейская женщина, потомок переселения и смешения народов в первом тысячелетии новой эры.

Мы разговорились о методах исследования в уфологии и о том странном обстоятельстве восприятия людьми НЛО в масштабах своего времени и развития общества.

— Как это? — удивлённо уточнила Анет.

— А так, — пояснил я. — Древние видели летающие колесницы или боевые повозки. В начале прошлого века — аппараты, похожие на аэропланы. Последний век — век дисков и тарелок.

— Да, верно, — поддержала меня новая знакомая, — я не думала об этом, но такая избирательность восприятия образа НЛО удивительна!

«Восприятия образа», — ну и разговор мужчины и женщины на курорте! Нет, хватит!

— Анет, в такой вечер не хочется говорить о непонятном, — неуверенно начал я, но она меня перебила, весело продолжив:

— Говорите о понятном!

Заговорив о Париже, мы перешли на поэтов-символистов, которых я люблю цитировать.

— Знаю, но читала мало, — честно призналась собеседница.

— Знаете, Алекс, у меня какое-то странное чувство. Мы — люди одного поколения, но мне кажется, что Вам несколько тысяч лет!

Я рассмеялся в ответ, даже хлопнул ладонью руки по нагретой поверхности скамейки, где мы сидели вдвоём.

— Вот, что делает груз знаний! Да, наукой занимаюсь с двадцати лет. А Вы мне очень нравитесь, Анет. Простите за откровенность учёного сухаря!

— Вы мне тоже, — тихо ответила женщина.

Я провёл ладонью по лбу и предложил:

— Сегодня мы устали, весь день лекции в зале. Голова болит. Но завтра график работы конгресса посвободнее. Я приглашаю Вас к себе. Покажу альбом фотографий, сделанных из космоса. Планеты Солнечной системы, астероиды, виды различных НЛО и звёздное небо, снятое в ином фокусе, особенной аппаратурой.

— Из космоса? — Её удивлению не было предела. Я поспешил всё объяснить.

— Мой хороший друг работает в НАСА, в США. Они занимаются средней и дальней космической разведкой, но не все снимки выставляют на выставки и в интернет. Многие фотографии настолько необычны, что по ним требуется лекция, а я сегодня устал. Только у меня к вам одна просьба — обещайте, что исполните её!

— Обещаю! — она стала очень серьёзной.

— Несколько лет никому не говорите о фотографиях и не ссылайтесь на меня. Они секретные и в вашей же безопасности об этом молчать!

Моя новая знакомая нагнула голову ниже и шёпотом уточнила:

— Они очень ценные?

Я нахмурился.

— Они ценнее всего нашего конгресса и всех материалов вместе взятых, — ответил я, вставая с лавочки. — До завтра, Анет, а рот — на замок!

На следующий день в полдень в дверь моего номера раздался аккуратный, негромкий стук, как обычно стучат женщины.

— К Вам можно войти?

Моя новая знакомая стояла на пороге.

— Да, заходите, очень рад вас видеть! Сейчас принесу альбом, — обрадовался я, доставая из холодильника коньяк и фрукты. Фотографии поразили гостью. Она смотрела их на свет, как будто пыталась разгадать то, что было изображено на блестящей, глянцевой поверхности.

— Очень странная манера съёмки, предметы объёмны. В это просто не верится...

— Военные технологии, многие изобретения военно-промышленного комплекса похожи на фантастику, — объяснил я восторженной гостье. — Главное — помните своё обещание про пару лет молчания!

Она листала альбом, вздрагивая от необычности снимков, волнения, а потом и страха от просмотра последних страниц.

— Какие необычные НЛО, прямо боевые инопланетные корабли. Неужели на Земле знают о них и молчат?

— Знают и молчат, — подтвердил я своей растерянной гостье. — А молчат потому, что не могут объяснить, дружбы не получается. Ничего не получается. Другая цивилизация, другой мир с другими законами и принципами жизни!

Пробка от бутылки упала на пол, я уточнил:

— Коньяк пьёте?

— Пью, но только с кофе!

Она была растеряна, взволнована, пока я по телефону заказывал обед и кофе. Мне стало неловко перед женщиной: зачем я всё ей показал? Тихо спросил: «Вы не сожалеете о приходе ко мне?». Она вздохнула:

— Нет, Алекс, я читала ваши статьи, но в жизни Вы ещё интереснее, и если бы даже не было альбома, то я всё равно пришла к Вам, для интервью.

Последние слова убедили меня. Я понимал, что тоже нравлюсь Анет и не только как учёный! Щёлкнув зажигалкой, пока она доставала сигарету и рассматривала колечки синего табачного дыма, я предложил:

— Возьмите альбом себе в подарок. Напишите книгу-сенсацию. Это то, о чём мечтает любой журналист. А где успех — там и большие деньги, — деловито завершил я нашу научную беседу.

— Вот бумага, заворачивайте в неё альбом и убирайте в сумку, чтобы никто не видел. Итак, мы с Вами — друзья?

— Алекс, Алекс!.. — у неё не было слов.

Я ласково погладил женщину по руке.

— Молчите, мой друг, и слушайте. Начинаю читать французскую поэзию о любви. Любите Ронсара?

— Очень!

Я разлил коньяк, и мы чокнулись рюмками с жёлто-красным напитком. У неё были удивительные, длинные и тонкие пальцы, как у аристократки или пианистки...

Вечером пришло время прощаться. Анет сидела на кровати, закрыв ноги одеялом. Она была очень красивая, с задумчивым взглядом в окно. Я оделся, достал и положил в карман брюк бумажник. Предложил своей даме спуститься в холл. Магазины парфюмерии и ювелирных изделий работали до ночи.

— Алекс, я обижусь, — строго сказала женщина. — Не всё измеряется деньгами!

Я понимал, что мы больше никогда не увидимся. Ночью улечу в Норвегию, а она завтра — в Париж.

— Что я могу сделать для вас? — тихо спросил я свою новую знакомую, подарившую мне столько тепла и ласки в этот день.

— Что сделать? — тихо повторила она мой вопрос и, помолчав, добавила: — В детстве я жила у бабушки в маленьком городке Прованса. Летом было жарко, и мы спали в саду, во дворе нашего дома. Один раз мы с бабушкой разговаривали, лёжа на большом диване, и смотрели на небо с яркими звёздами. Вдруг яркая, светло-красная вспышка света разрезала ночное тёмное небо до горизонта. Это было очень красиво. Ни раньше, ни потом я ничего подобного не видела.

— Что это такое? — восхищённо спросила я бабушку.

— Это полёт ангела, — ответила она, погладив меня по голове. Я выросла, перечитала много литературы, но так и не нашла ответ, что это такое.

Я сел рядом, обнял её за плечи и спросил:

— Свет был внезапный, с острыми краями? А красный цвет дрожал и струился в небе, перед тем, как исчезнуть?

— Да! — удивлённо подтвердила Анет. — Ты тоже видел? Где?

— Вроде бы, — неуверенно поддержал я её рассказ, но женщина была обрадована и счастлива. Пришлось продолжить разговор, поцеловав её в плечо.

— Мне кажется... Нет, я уверен, что сегодня в полночь будет такое же природное явление в ночном небе Тенерифе. Мне сложно объяснить. Надо просто дождаться указанное время и снова увидеть редкую красоту. И пусть это будет тебе подарком от меня! Не проспишь?

Она резко встала, быстро оделась:

— Нет! Нет! Я буду ждать на балконе.

Мы больше не разговаривали и простились молча, как люди, приобщённые к какой-то тайне. В холле ресепшена портье, принимая от меня ключи, оглядел меня с пустыми руками и спросил:

— Сеньор, а ваши вещи?

Моя весёлая беззаботность, казалось, была отражением всей атмосферы курорта.

— Материалы у участников конгресса, чемодан подарил горничной. А тряпки — чего их возить? — выбросил. Утром буду дома.

— Таксист Вас ждёт у выхода, — пояснил сотрудник отеля. — Приезжайте к нам ещё! Нет, я не имею в виду ваш чемодан!

Мы дружно рассмеялись, и я, махнув рукой на прощание, пошёл в темноту вечера, где меня ожидал легковой автомобиль. Из головы не выходила Анет, и я почему-то подумал, что если человечество и спасётся, то только благодаря женщине. Её непостижимой силе любви и мудрости по отношению к нам, мужчинам. Водитель такси предусмотрительно раскрыл дверь перед норвежским профессором. Мы немного отъехали, свернули с дороги на берег океана. Шофёр удивлённо посмотрел по сторонам:

— Вы хотите искупаться? А самолёт? — он меня не понимал.

— Самолёт утром, — бодро ответил я озабоченному мужчине. — А как упоителен ночной океан, без волн, спокойный и величественный в своём безмолвии!

Я прищурился, посмотрел на своего собеседника и продолжил спокойно и уверенно:

— Ночью вода тёплая. Плывёшь и забываешь, что ты — человек. Нет ни страха, ни беспокойства. Сплошное блаженство!

Удивление на лице мужчины сменилось понимающей улыбкой и кивком головы:

— Вы сеньор — морской офицер! Только они так любят воду. Тема захватила его моей откровенностью.

— Мой далёкий предок был француз. Гардемарин! Как я Вас понимаю!

— Гардемарин! — повторил я красивое слово. — Гвардеец моря! Что ещё можно добавить?! Едем!

Пустынный берег океана был сурово одинок. Полоска шоссе терялась за большим холмом.

— Неужели здесь? — таксист внимательно осмотрел вулканический пейзаж вокруг и решительно добавил:

— Нет, сеньор, одного я вас здесь не оставлю. Купайтесь, подожду, сколько надо, бесплатно. Мне почему-то неловко оставлять вас одного!

Я достал из бумажника свои евро, добавил чаевые, успокоил доброго человека:

— Я посижу на берегу, потом пару раз нырну в воду. Что со мной случится в таком известном месте? А такси закажу по телефону, или утром уеду в аэропорт на попутной машине.

— Поезжайте, Хосе, — посмотрел я на его карточку на груди, — не волнуйтесь! Мне было приятно с Вами познакомиться и надеюсь увидеть Вас через год!

Машина отъезжала медленно, с открытым верхом, тихо. Как будто он ждал, что я вот-вот передумаю и окликну его назад, не пожелав остаться в одиночестве на берегу океана. Я не окликнул, и такси через несколько минут пропало за горой.

Громадный Атлантический океан расстилался с каменного утёса. Он был шириной во весь мир, тёплый и спокойный. Притягивая, манил к себе неведомой силой притяжения, так понятной учёным-уфологам и физикам.

— Тем, чем я занимаюсь всю жизнь.

Я разделся, вошёл в спокойную, синюю ночную воду и поплыл в неведомую даль стихии. Ветер стих и небо прояснилось звёздами. Ночное небо экватора Земли. Разве можно плыть спиной к такой красоте — тысячам звёзд, сияющим на тёмно-синем бархате неба? Берег удалялся, а я всё плыл и плыл на спине. Иногда маленькие волны встречали меня лёгким шумом, шипением, обливая голову солёной водой: «Почему не спи-и-ишь?».

Внезапно вспомнился конгресс и мнение учёного из России: «Если думать о них постоянно, то НЛО обязательно возникнут». Всё может быть. «Особенно, если сильно подумать», — мелькнуло в моей мокрой голове. Летающая тарелка появилась внезапно, как будто вынырнула из другого мира или измерения. Большая, даже огромная, с потухшими бортовыми огнями и отливающей блестящей поверхностью. Она зависла прямо надо мной, выпустив из центра зелёный луч света — трап, по которому обычно поднимаются на борт все гости — контактёры и свидетели необычных явлений. Луч остановился около меня, даже слегка раздвинув воду. Я перевернулся и почувствовал, что поднимаюсь по воздуху прямо в открытый люк неопознанного летающего объекта. В круглую комнату с пультом управления и боковыми отсеками. У стоек с аппаратурой стояли два биоробота. Штурман и два астронавта замерли у штурвала отсека двигателя и светового трапа.

— С возвращением, командир! — вытянулся штурман. — На борту всё нормально. Патрулирование продолжается!

Я молча надевал комбинезон с лазером, управляющимся силой мысли.

Штурман продолжил:

— За время вашего отсутствия зафиксировано одно подводное всплытие наших в Тихом океане!

— И снова около подводных лодок землян, с шумом и демонстрацией силы? — недовольно уточнил я у командира летающей тарелки.

— Генеральный им запретил, — доложил астронавт, — но они ссылаются на необходимость. Ваш эксперимент на Канарских островах...

Я внимательно смотрел на астронавта, и он слегка смутился под взглядом командующего эскадры кораблей, но сразу продолжил:

— Но результаты оставил на ваше усмотрение!

Я внезапно почувствовал себя уставшим и чуть не рассмеялся. Пообщаешься с людьми — человеком станешь! Со всеми слабостями. Надо отдохнуть у себя в комнате.

— Три хронометра времени меня не беспокоить. Идём на местную базу.

Диск управления переливался разноцветными огнями. На полукруглой стене зала управления мигала блесками карта звёздного неба с резко выделенной нашей планетой в созвездии Альфа Центавра.

— Перевод в рабочее измерение, — дал я команду штурману, — курс двадцать пять. Параметры — из программы!

Я посмотрел на биороботов, переключающих задание, и добавил:

— Один круг — вокруг Тенерифе. В режиме невидимости с переходом на сверхсветовой режим!

Астронавт подошёл к воздушному, плазменному экрану с подробным планом-видом острова. Включив растяжку времени и места, он повернулся ко мне, уточняя:

— Где включаем световой барьер?

Я внимательно смотрел на экран. Под взглядом виды острова менялись, обрастая цифрами-датчиками. Панорама отеля с видом на океан внезапно замерла, лишь сбоку, в двух колонках засветились символы и трёхзначные цифры. Но вот замерли и они.

— Вот здесь, — указал я исходную точку. Астронавт быстро передал задание биороботам, встав рядом со штурманом.

Я знал, что Анет не спит. Сидит на балконе в комнате отеля. Пьёт свой любимый чёрный кофе и смотрит на ночное небо. Через пять минут будет переход корабля в другое измерение. Появится яркая, длинная цветная полоса в чёрном ночном небе. Красивая и необычная. Как полёт ангела над летним садом маленького городка в далёком детстве.

ПОТОМОК ИДАЛЬГО

ПОТОМОК ИДАЛЬГО

С берега океан казался спокойным. Небольшие волны широко, плавно подходили к суше, казалось, растекаясь в ширину. Неторопливо всплёскивали брызгами, приветствовали землю мягким шумом солёной воды. Послеобеденный штиль проходил, и первые порывы океанского западного ветра кое-где образовывали белые барашки на гребнях, видневшихся в морской дали волн.

Хуан медленно вёл свою небольшую яхту в открытый простор. Иногда, в свободный от работы день, он любил уйти на небольшом моторном судне в своё плавание. Величественное одиночество человека среди неба и воды, еле-еле видневшийся вдали берег, кружили голову, как от хорошего красного вина, выпитого в компании старых и добрых друзей. Жена волновалась, шутила, пряча за улыбкой своё беспокойство:

— Снова пойдёте в океан, сеньор конкистадор? Только не доплывайте до Америки!

Муж только пожимал плечами в ответ. Как объяснить, что там всё по-другому! Свобода, сила, смелость, вызов судьбе. Действительно, просыпаются чувства, как у древнего Конкистадора, приплывшего на каравелле к неведомой земле — Америке.

— Вот подрастёт Алехандро, и будем с ним плавать вдвоём, а Карла — он назвал дочь — всегда должна находиться около матери. И ждать! Мужчина внимательно смотрел на водную поверхность. Иногда, даже далеко от берега, можно повредить винт от удара и столкновения с брошенным кем-то спасательным кругом, или полузатопленным бревном, ящиком — следами видневшейся вдали цивилизаций. Да, сыну девять лет. Через год предстоит серьёзный разговор, как разговаривал с ним отец тридцать лет назад. Свой день рождения Хуан запомнил на всю жизнь.

Утром прислугу отпустили домой. Мама, родом из Галисии, приготовила каплуна, фаршированного каштанами. Отец принёс из погреба вино, на столе гостиной разложил старинные бумаги и фотографии. В центре, где обычно стояла широкая хрустальная ваза, лежали древние кресты и ордена — награды предков.

— Садись, Хуанито, — ласково погладила его по голове мать. Отец был торжественен, но тоже улыбался. Он обратился к сыну.

— Через час все вместе будем праздновать твой день рождения — 10 лет! А пока посмотри внимательно на фотографии и ри-сунок генеалогического дерева. Это — твои предки, мой мальчик. Портреты на стенах мужчин и женщин в старинных одеждах — тоже твои далёкие прапрадедушки и прапрабабушки. Люби их, как любишь нас, а мы с мамой — тебя. Ибо их кровь течёт в твоих жилах. Они подарили тебе имя, честь и вековую славу. Да, сейчас, в современном обществе, не принято хвалиться своим дворянством, но веками у нас была одна главная привилегия в жизни — первыми броситься в бой за короля и Родину!

Отец помолчал, посмотрел на полки большого шкафа с разноцветными обложками книг.

— Мой мальчик, ты много читаешь. Это очень хорошо. В мире разные писатели из разных стран и не все они к нам хорошо относились, но...

Отец посмотрел на мать, и она гордо подняла голову, взяв сына за руку.

— Но никто из писателей не смог написать, что испанцы трусливы и малодушны в бою, лживы и продажны в повседневной жизни!

Он усмехнулся. Сын слушал, затаив дыхание и не сводя с отца глаз.

— В средние века наша религиозность, преданность Папе и святой католической церкви, наши доблесть и мужество, пугали торговцев и европейских лицемеров. Низкие душонки даже придумали пословицу «Испанцы хуже турок». И эти люди потом пытались победить, или завоевать нашу страну, но у них ничего не вышло и не выйдет! Потому что всегда будем мы, с девизом «Честь дороже жизни», знающие, что никакой прагматизм и рационализм не заменят строчек " Отче наш...«. Ты меня понимаешь?

— Да, папа, — тихо ответил мальчик.

— Тогда перейдём к истории нашего рода. Устные предания относят его к тринадцатому веку, но впервые официальное упоминание в истории существует с 1571 года. Битва при Лепанто...

Школьная история страны в рассказе отца засверкала красками, цветом знамён и гербов. Яростными атаками кавалерии и горящими военными кораблями. Величие Испании оказалось реально близким, связанным с историей собственной семьи и потемневшими от времени бронзовыми и серебряными наградами на поверхности стола. Отец окончил рассказ и, помолчав, добавил:

— Сейчас другое время. Но и во время всеобщего меркантилизма, забвения религии и коррозии совести, мы остаёмся прежними. Как и наши далёкие предки. Дорогая, ты хочешь что-то сказать?

— Нет, милый. Всё сказано, — ответила мать, — нас ждёт праздничное застолье.

Хуан внимательно всматривался в водную стихию. Цвет её потемнел, а волны стали выше и шире в два раза. Набежавшая к носу яхты волна брызгами упала на палубу, залила водой поручни и боковой трап. Внезапно ему показалось, что между вздымающихся холмов воды сверкнуло светлое, круглое пятно. Он повернул штурвал вправо, не веря своим глазам, отчётливо увидел плывущую женщину в светлой резиновой шапочке на голове. Скорее механически, всё ещё удивляясь, капитан потянул трос сирены, предупреждая о своём приближении такой необычной пловчихе. Многие туристы, особенно спортсмены, могли далеко уплыть от берега. Поиграть с морской стихией, подлетая на волнах. Отказываясь от предложений помощи проходящих судов и береговой охраны, смельчаки самостоятельно доплывали до берега. Шатаясь от усталости, гордые и счастливые выходили на пляж. Хуан и сам часто восхищался неожиданными соседями. Уверенными, сильными людьми, в специальных очках, с ластами на ногах, плывущими рядом с яхтой. Но здесь... Он как-то сразу почувствовал что-то необычное в поведении женщины. Она не плыла, а скорее, боролась с течением и ударами волн, стараясь удержаться на поверхности воды. Развернув яхту носом к ветру, мужчина включил судовой колокол — мегафон и громко обратился к встреченной незнакомке:

— Мисс, я подойду ближе, хватайтесь за ступени трапа! Женщина на мгновение подняла голову, но снова опустила её в воду. Понятно! У неё шок от усталости, нервное оцепенение. Заглушив мотор, Хуан быстро схватил конец каната и, перегнувшись с трапа, бросил его в воду. Судорожное движение и руки незнакомки переплелись с толстым красным плетением верёвок.

— Держитесь, держитесь крепче!

В лицо ударила волна, но он подтянул почти безжизненное тело к борту судна и одной рукой, умело, быстро втащил женщину на палубу яхты. Средних лет, спортивная фигура. Она обессиленно лежала, закрыв глаза, только тяжёлое, прерывистое дыхание свидетельствовало о продолжении жизни, которая могла прерваться совсем недавно. Яхтсмен что-то говорил, принёс ей банное полотенце, помог встать на качающуюся под ногами поверхность. Аккуратно повёл в каюту. Ноги еле двигались.

— У вас переутомление, полежите внизу. В термосе горячий чай, спиртное сейчас нельзя!

Она послушно, по-детски кивала головой, соглашаясь со своим спасителем. Сознание возвращалось сильной болью головы и тошнотой. Предметы раздваивались. Чай, сладкий и горячий, показался очень вкусным и она, держа своей рукой руку моряка, выпила почти полную чашку.

— Вот и хорошо! А теперь полежите, через полчаса будем на берегу, — донеслось как из тумана.

Хуан развернул яхту к берегу. Она не местная, туристка из Европы. Почему заплыла так далеко? Не пьяная, а наркоманка давно бы утонула. Странно, очень странно! Он пришвартовался у своего места пирса, тихо спустился в каюту. Спасённая женщина сидела на кровати.

Перед ней на столе стояла недопитая чашка чая.

— Спасибо, — едва улыбнулась она Хуану, — спасибо вам, сеньор капитан!

Он сел напротив, участливо посмотрел на загорелое лицо с белыми разводами от солёной воды под голубыми глазами.

— Вызвать полицию или врача? Вы можете сами идти? У неё была замедленная реакция во взгляде и ответе.

— Да, могу! Сообщать никуда не надо!

Она поднялась, закутавшись в полотенце, как в банный халат. Тело высохло, и мускулистые ноги цепко стояли на ребристом деревянном полу. «Вот спортивная фигура тебя и спасла, пока я подходил», — подумал Хуан и вслух спросил. — Где вы остановились?

Спасённая дама назвала известный отель и мужчина предложил:

— Я вас провожу, сеньора. Хорошо, что встретились. Берег далеко, а волны поднялись больше, не для пловцов.

Они медленно сошли со шхуны на берег.

— Голова кружится, — пожаловалась спутница, беря его под руку. Хуан посоветовал:

— Мы сейчас дойдём вон до того маленького кафе. Вы придёте в себя от морской качки. До отеля недалеко, я вас довезу!

Знакомый хозяин Диего весело вышел из-за стойки бара, поздоровался и заговорщически подмигнул своему старому знакомому. Однако рассмотрев женщину, сокрушённо покачал головой, показав условный знак — вопрос «Тонула?». Хуан пожал плечами и сделал тоже рукой резкий отрицательный жест «Не знаю!». Он не знал, что думать о случившемся.

— Что вам угодно? — вежливо спросил молодой мужчина с блокнотом и ручкой в руках.

Женщина отрешённо молчала, смотря на поверхность стола. Хуан посмотрел на стойку бутылок и стаканов и попросил горячего молока.

— А мёд есть?

— Есть!

— Тогда с мёдом!

«Она ведь моя ровесница, ну, может быть, чуть моложе», — думал мужчина, аккуратно помешивая ложечкой чай в молоке. Да, ей совсем плохо!

— Выпейте, это согреет и придаст вам силы. Я сам тонул два раза. Средство проверенное, семейное!

Но женщина вдруг закрыла лицо пальцами рук и тихо заплакала. Обессиленно, как плачут люди, у которых никого и ничего не осталось в жизни перед холодной пустотой одиночества. Двое мужчин, один у стойки, другой за столиком, удивлённо замерли. Посетителей в кафе не было и только морской ветер слегка шевелил разноцветные ленты из фольги, висевшие под потолком для красоты.

— Муж, — с трудом проговорила спасённая, — сказал, что бросает меня и уходит к другой женщине. Там, в Лондоне. Мы прожили вместе двадцать лет...

Хозяин кафе эмоционально поднял ладонь руки вверх. Хуан согласно кивнул ему в ответ. Стало всё понятно. Как в старом весёлом и одновременно грустном объявлении " Меняю одну сорокалетнюю жену на двух двадцатилетних«. Свет за окном кафе быстро темнел. Казалось, что вечерний океан, сливаясь с воздухом, обнимает дом, цветы и фонари на дороге своей волшебной, всепоглощающей синевой.

— Как вас зовут?

Спасённая возвращалась в действительность. Посмотрела на Хуана и Диего, осмотрела зал кафе, поправила на себе полотенце.

— Эмили. Эмили Смит!

Мужчины тоже представились. Бармен включил негромкую музыку. Она далеко заплыла и хотела утопиться, но в последний момент инстинкт самосохранения проснулся, и из последних сил начал бороться с чёрным искушением навсегда раствориться в бездне воды. Перепроверяя свои подозрения, Хуан тихо спросил: — Вы действительно хотели умереть?

Страх пережитой близости смерти был велик и женщина снова заплакала. Разговора не получилось. Надо ехать в отель.

— Вызови такси, — попросил он Диего. Они вдвоём вышли на улицу к подъезжающей легковой автомашине. Ветер усилился, поднял волны, которые с грохотом обрушивались на пустой берег. Эмили вздрогнула, и, стараясь не смотреть в сторону бушующей стихии, быстро села в машину. Позднее, выходя из лифта на четвёртом этаже, Хуан уточнил у новой знакомой:

— Вы долго будете на Канарах?

— Неделю, — ответила мисс Смит.

Они зашли в номер и сели за стол в большой комнате. Женщина попросила:

— Подождите минуту, сеньор Хуан. Я только надену халат. Извините.

Она вышла в соседнюю комнату, а мужчина остался рассматривать различные вещи, лежащие перед ним на столе. Французские духи и кремы для загара, какие-то мелочи, мобильный телефон. Парфюмерные и косметические наборы, маленькие ножницы и пилочки для ногтей. Сбоку лежали международные банковские карточки и пара белых визиток.

Одну из них Хуан взял в руки, прочитал и положил в нагрудный карман своей летней рубашки. Он повернулся лицом к щёлкнувшему замку двери спальни. Эмили причёсанная, в светлом домашнем халате входила в гостиную. «Красивая женщина», — подумал Хуан. Мисс Смит вежливо улыбалась.

— На меня что-то нашло. Первый день хотела с балкона броситься вниз. А утром решила — уплыву в океан и не вернусь! Теперь нет! Ничего не хочу! Страшно. Спасибо вам, сеньор Хуан!

Он аккуратно поднялся — надо было уходить, успокоив туристку:

— Вы испытали очень сильный стресс и если не против, то завтра после обеда мы с женой зайдём проведать вас. Поговорим, пойдём в хороший рыбный ресторан. Любите рыбу?

Он сознательно переводил разговор на бытовую, житейскую тему, не желая возвращать собеседницу в прошлые страхи и ужасы. Прощаясь с ним на пороге номера, она слабо улыбнулась, очень хотелось спать.

— С удовольствием! Я рыбу очень люблю.

Мужчина тоже улыбнулся.

— Вот и прекрасно! До завтра, мисс Смит!

Хуан быстро спустился вниз по лестнице и вышел в холл. Он постоял, посмотрел по сторонам, кивнул портье и пошёл к выходу. Но, не доходя до больших дверей с цветными стёклами, остановился. Потом вернулся, сел на диван и, достав из нагрудного кармана маленький кусочек картона, начал внимательно его рассматривать. К стойке дежурного подошли несколько постояльцев отеля из разных номеров. Служащий быстро доставал ключи и почту.

— Здравствуйте, сеньор, Ваши друзья просили передать Вам папку с документами.

Он быстро передал высокому мужчине в шортах серую папку, ловко взяв в ответ монету в два евро, положил её в карман брюк:

— Благодарю, вы очень любезны.

— Сеньора, электрик был у вас и всё сделано.

— Да, сеньор, бельё Вам поменяли.

Люди разошлись. Хуан встал и подошёл к стойке.

— Мне нужно позвонить по телефону, в Лондон. Это возможно?

— Да, это возможно. Проходите в кабину. Он указал в конец холла, где около окна стояло несколько телефонных кабинок, и уточнил:

— Код города у вас есть?

— Да, — ответил Хуан, рассматривая атласную визитную карточку.

Телефонный звонок на другом острове земли был резкий и длительный. После пятого звонка низкий мужской голос ответил:

— Слушаю!

Хуан плотнее закрыл дверь кабинки.

— Здравствуйте, мистер Смит! Это звонит... Он назвал свою фамилию, место работы на Канарских островах и продолжил: — Я не стал бы вас беспокоить, если не состояние здоровья вашей жены. Сегодня днём ей было очень плохо. Сейчас леди у себя, в 425 номере отеля. Она одинока и ей требуется ваше внимание, внимание близкого человека!

Невидимый собеседник недовольно хмыкнул в трубку.

— Я ещё не опустился до того, чтобы выслушивать лирические рассуждения смазливого, южного любовника бывшей жены. Можете продолжать утешать её и дальше, без меня!

Он мгновение помолчал и язвительно добавил:

— Под устрицы и её любимый сухой мартини. И не звоните мне больше. Мы с ней расстались навсегда. Прощайте!

Хуан быстро, чтобы он не успел прервать разговор, возразил раздражённому оппоненту:

— Баронет! С вами говорит потомок идальго. Рыцарский орден Алкантара. Я католик. Люблю и верен своей жене, с которой меня соединил Всевышний. У нас двое детей. Мисс Эмили сегодня пыталась утопиться, а я случайно на яхте в океане нашёл и спас её. Ничего, кроме стакана горячего молока с мёдом, мы не пили. Звоню я вам по долгу христианского сострадания. Примите мои заверения в уважении к вам и вашему роду. Честь имею!

Хуан положил телефонную трубку на рычаг аппарата, вышел из переговорного пункта отеля на улицу. Окружающий вечер показался ему очень красивым, и мужчина остановился очарованный ароматом цветов, игрой света с тенью наступающей ночи и громадной полосой тёмно-оранжевого цвета над океаном.

— Это место, где ночует солнышко! — ласково объясняла ему в детстве мама. Природа пела свою вечную песню гармонии и величия. Хуан почувствовал себя очень счастливым и радостным после необычного, тяжёлого дня. Как будто он, подобно своему древнему предку на рыцарском турнире или в бою, отстоял что-то важное и достойное для жизни и во имя её. Около стоянки такси усталый мужчина оглянулся и взглядом нашёл окна своей новой неожиданной знакомой. Все три окна апартаментов мисс Смит были темны, свет не горел, а на балконе было пусто. Хозяйка спала.

Вот и хорошо. Утром ей будет легче.

Жена встретила его дома как всегда шуткой:

— Дон адмирал, сегодня вы вернулись позднее обычного. Достигли Америки?

— Скорее Индии, — обессиленно ответил муж, продолжая шутливый диалог, — благодарю вас, благородная донна, но ужинать я не буду, выпью только чай!

Кармен выслушала его рассказ молча, только эмоционально-сокрушённо качала головой. Когда Хуан замолчав, стал пить чай, жена сказала:

— Бедная, бедная женщина. Надо помочь ей. Встретиться, поговорить.

На следующий день, вечером, муж с женой из вестибюля отеля позвонили мисс Смит в номер и предложили погулять по Набережной.

— Конечно, конечно, я ждала и спускаюсь к вам! Отдохнувшая, легко и со вкусом одетая, она показалась Хуану ещё красивее. Он тихо сказал жене:

— Кармен, разговор в основном должен быть женский. Вам обеим поговорить будет проще.

Жена издалека быстро осмотрела приближающуюся к ним даму и также тихо ответила мужу:

— Не понимаю, чего ему не хватало!

Они познакомились. Туристка была рада, искренне удивилась, воскликнув:

— Какое у Вас известное имя! Нет только красной розы!

— Да, господа Мериме и Бизе постарались, и моё имя узнал весь мир. Но я не цыганка, связанная с контрабандистами. И любовника тореадора у меня нет!

Все засмеялись. Кармен пристально посмотрела на новую знакомую своими чёрными глазами:

— Эмили, пойдёмте с нами! Попробуем настоящую испанскую рыбную кухню. Столик заказан. Ах, милая, меня так тронул рассказ о вашем приключении в океане. Сев за столик, мисс Смит снова не смогла сдержать чувств и платком начала вытирать слёзы на глазах. Воспоминания захлестнули её, оставив всё лучшее и хорошее, что было в семейной жизни, потерять которую стало невозможно.

— Мы так хорошо и дружно жили вместе. Друзья говорили, что мы даже похожи внешне. Откуда взялась эта молодая девица, секретарь-консультант? Всё произошло внезапно, его увлечение и жёсткий ультиматум о разводе. Что это, кризис среднего возраста? Или любовь?

Эмили была откровенна с новыми друзьями и слаба, как человек после пережитой тяжёлой болезни. Хуан и Кармен, понимая её состояние, стали хвалить её внешность, верность любви, убеждая, что ещё ничего не известно, особенно будущее. Официант принёс рыбу — камбалу на гриле. На больших, широких тарелках, кроме канарской картошки, сваренной в солёной воде, лежали тушёные овощи и соусницы с зелёным и красным соусом «Мохо».

— Вам какой больше нравится? — спросил Хуан расстроенную даму.

— Зелёный, с петрушкой, — вздохнула Эмили, — напоминает наш большой деревенский дом, среди цветов, трав и грядок с зеленью, которые любила выращивать бабушка.

Вторая рыба была под грибным соусом и тоже очень понравилась туристке. Она покачала головой, удивляясь:

— Южная кухня более изысканная, чем наша, северная! И соусов больше!

Хуан мягко возразил, он был рад, что она забывается в разговорах о блюдах и кухне и вспомнил свою поездку в Лондон.

— Мне в Англии очень понравилась рыба под белым соусом. Да и пирог с запечённой селёдкой хорош. Хотя, к нему надо привыкнуть!

Мужчина разлил светлое сухое вино по бокалам. Заиграла негромкая музыка и несколько пар начали танцевать в центре зала.

Кармен обратилась к расстроенной женщине напротив:

— Мы всегда верим в чудо. Это привычка всех женщин. И я верю, что у вас всё обязательно изменится. Изменится так, что вы и не предполагаете! Главное — верить! И за это я хочу предложить тост!

— Я поддерживаю, — тихо сказал Хуан, чокаясь с женой и мисс Смит. Здание ресторана было открытое, с видом на океан. Набережная заполнялась людьми. Они были веселы и всем довольны, туристы из разных стран, попавшие в земной рай солнечного тепла и свежего морского воздуха. Весёлый оптимизм, чувство человеческой общности и доброты, казалось, волнами захлёстывали всё вокруг, расцветая улыбками, покоем и теми моментами человеческого счастья, которые запоминаются на всю жизнь. Хуан, Кармен и Эмили смешались с толпой в шортах и джинсах, разноцветных мужских рубашках, сарафанах, футболках и майках. Они гуляли, смеялись, шутливо-опасливо посматривая на тёмные волны королевства воды, куда ночью людям вход был запрещён. Супруги проводили свою новую знакомую в отель. В холле портье обратился к женщине:

— Сеньора, вам телеграмма!

Мисс Смит прочитала текст несколько раз, как бы перепроверяя себя и окружающую действительность, и подняла на Хуана и Кармен счастливые глаза. Они вежливо молчали. Слегка заикаясь от волнения, Эмили сказала:

— Он завтра прилетает. Действительно, чудо!

Когда простившись и пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись, супруги вышли на улицу.

Кармен заметила:

— Милая женщина! Приличная и честная. Впервые вижу жену английского аристократа. А я всегда представляла их спокойными и даже холодными!

Она улыбнулась мужу.

— А телеграмма! У неё глаза засветились от радости. Да, главное — верить!

Хуан улыбнулся в ответ. Они подходили к стоянке такси, и он стал краток.

— Ты права, чудо непостижимо!

Про телефонный звонок и разговор с баронетом рассказывать не хотелось. Как о сугубо мужском деле.

Через два дня Хуан снова вышел в океан на яхте. Океан был тихий. Казалось, там, вдали, на горизонте, он ласково обнимается с синим небом и небольшими белыми облаками.

Плыть сразу к стоянке не хотелось, и мужчина решил тихо пройти параллельным курсом к берегу, рассматривая в большой морской бинокль фарватер движения. Ранние летние сумерки придали воде особую контрастность под начинающим темнеть небом. Вот вдали прошла моторная лодка с длинным, жёлтым «бананом», полным детей.

Несколько водных мотоциклов зашли в зону купающихся «Надо быть осторожнее», — подумал Хуан, поставив самый малый ход движения. Мотор тихо, ритмично стучал, навевая на капитана сонность послеобеденной неги. Чтобы как-то отвлечься, Хуан начал рассматривать пляж и людей. Он сразу узнал мисс Эмили в её светлом купальнике и жёлтой шапочке на голове. Женщина шла у края пляжа с набегающими на берег тёплыми волнами. Рядом с ней шёл высокий, широкоплечий мужчина. Они, дружески взявшись за руки, весело о чём-то разговаривали. Хуан подкрутил колечки окуляров — изображение стало ближе чётче. Брызги воды долетали до колен счастливой пары. Вот Эмили шутливо хлопнула собеседника по спине и он покорно поднял обе руки вверх, сдаваясь на милость всепобеждающей любви. Его светло-русые волосы и седые виски были мокры, чёлка сбилась в сторону, открывая высокий лоб.

Хуан опустил бинокль и направил яхту в открытый океан — впереди было много плавающих на резиновых плотах и матрасах туристов. Он сделал небольшой круг и направил своё судно к пристани. Запел мелодичный звонок на поясе. После последнего случая жена настояла брать с собой в плавание мобильный телефон.

— Есть же рация, — слабо сопротивлялся муж-капитан, — очень быстрая связь с берегом на постоянной частоте. Однако обычная ласковая и внимательная Кармен в этот раз была несокрушимо-тверда и не отступала.

— Обязательно возьми! Понадобится передать что-то очень важное тебе или мне!

Доставая телефон, он посмотрел на табло определителя номера. Звонили из дома. Интересно, жена или Алехандро?

— Я слушаю, — сказал Хуан в маленькую пластмассовую игрушку, разворачивая и выпрямляя курс своего корабля.

— И я слушаю, — весело отозвалась трубка голосом жены, — сегодня без приключений на море, дон мореплаватель?

— Без приключений, благородная донна!

— Ждём тебя все вместе: я, дети и ужин, скоро будешь?

Он на какое-то время отвлёкся, обходя лёгкий, прогулочный катер и ответил:

— Да, очень скоро!

Издалека донеслось капризное, детское:

— Я тоже хочу поговорить с папой! И спокойное женское: «Папа за штурвалом, отвлекать его нельзя!» Он улыбнулся, представив, как маленькая дочь топает ножкой, и уточнил у жены:

— Это всё, что ты хотела мне сказать?

— Я люблю тебя, — прозвучал в ответ из телефона.

— И я тебя, — ответил Хуан и добавил, — очень люблю! Он выключил телефон и аккуратно подошёл к своему месту стоянки, к качающимся белым и цветным катерам и яхтам. На тихой волне маленького природного залива с чистой, прозрачной, голубой водой до самого дна.

СОННИК МИЛЛЕРА

СОННИК МИЛЛЕРА

Петру Ивановичу, только что вышедшему на пенсию преподавателю, ночью снова приснился чёрт. Неделю назад он пришёл ночью, молча посмотрел на лежащего в кровати мужчину и вылетел в открытую форточку. В этот раз незваный гость по-хозяйски уселся в кресло напротив большой деревянной кровати и радужно улыбнулся. Представитель нечистой силы явился в образе полного мужчины с огромным носом и аккуратной причёской, сделанной в модном салоне красоты. Чёрные, блестящие волосы на голове были аккуратно уложены, закрывая маленькие рожки. Он панибратски закинул нога на ногу, обратился к мужчине:

— Ну что скучаешь? Познакомился бы с Зинкой из гастронома, — хитро подмигнул чёрт, — женщина в соку, одинокая, пивом торгует. Эх, дураки вы, люди! Я бы давно её домой привёл...

Пётр Иванович посмотрел на прикроватную тумбочку. Очки бросать жаль, разобьются, часы тоже. А вот увесистый, даже толстый литературный журнал как раз подходил. Номер был скучный. Перед сном бывший преподаватель немецкого языка подробно просмотрел его, и вслух сказав: «Пишут чёрт знает что, всякую ерунду!», — отложил в сторону. Видимо, упоминание перед сном нечистой силы и послужило вежливым приглашением её в квартиру седьмого этажа большого многоквартирного дома в центре Москвы. Чёрт почесал ляжку ноги, сладострастно потянулся, слегка закрыв от удовольствия глаза, снова обратился к человеку.

— Злая Зинка! Весит сто килограммов, а злобы в ней на тонну. Ну да ничего, я тебя научу!..

— А кто тебя сюда звал? — резко перебил его мужчина, — развёл здесь бордель — «познакомься», «научу», — передразнил он ночного гостя, — а теперь давай отсюда в окно, по старому адресу!

Он размахнулся и бросил в нахала журнал, стараясь попасть в полное, южное лицо с сочными красными губами. Чёрт резво вскочил с кресла, замахал руками:

— Хорошо, хорошо. Ухожу! Какой нервный, а ещё бывший педагог!

Пенсионер уверенно взял в руку тяжёлый слиток больших электрических часов. Жаль, но на правое дело использовать можно! Чёрт беззвучно поднялся в воздухе, уменьшился несколько раз в размерах и подлетел к открытой форточке. Оглянувшись к человеку, небрежно добавил:

— Зинка-то вчера вечером перед сном стакан пива выпила, о трёх мужчинах подумала. В том числе и о тебе!

Он тенью скользнул к чёрному квадрату неба, слегка сдвинув раму форточки, исчез в небе.

«Вот дрянь, весь сон испортил», — подумал пенсионер, вставая с кровати и включая свет. Настенные часы показывали четыре часа утра. Форточку он закрыл, в комнате стало прохладно. Он прошёл на кухню, выпил снотворное, разочарованно покачав головой: «Опускаюсь, как не вспомнить все известные литературные примеры. Мефистофель всегда играет на гордыне духа, славе учёного, на борьбе разума и желания чистой любви. А у меня что? Предложение соблазнить продавщицу из магазина! Женщину средних лет и крепких телесных форм. Какой человек — такие и соблазны. Да, кстати, а как объясняет такие ночные грёзы сонник Миллера?»

Сонники получили последнее время широкую известность. Толкование снов можно было найти в интернете и в специальных сборниках. Сны толковали экстрасенсы — бывшие инженеры и прочие специалисты, не нашедшие себя в человеческих профессиях. Обладатели каких-то сомнительных международных ди-пломов, с жульническими глазами и важными манерами опытных аферистов. Книжка Миллера была известна давно, стоила недорого и поэтому пользовалась повсеместным успехом в широких слоях общества, к которому принадлежал и Пётр Иванович. Пенсионер прошёл к шкафу и достал книгу «Сонник, или что происходит во сне». Чуть выше на обложке стояло: Густавус Хиндман Миллер. Сонник представлял все толкования снов по предметам на заглавную букву. Черти стояли под номером 1231 и означали предостережение, что неразборчивость в поисках удовольствий повлечёт за собой неприятности. «Хорошенькое дело!» — подумал бывший учитель и внимательно рассмотрел обложку сонника. Да, Санкт-Петербургское издательство постаралось, чтобы каждый читатель проникся трепетом к сложному миру сознания человека. С ламинированного картона обложки на него смотрел мужчина с голой грудью, в женских пятнистых колготках и с длинными розовыми волосами, развевающимися на ветру. Сзади у него был хвост в виде ветвей пальмы. Внизу, под ногами, переплетались какие-то ветви, а сверху мужчину пытался клюнуть белоголовый орёл, явно срисованный с американского герба. Мужчина бежал из жёлтого мира в голубой, и его тело было напряжено в вычурной пластике, как у ведущего премьера балетного театра.

«Кому-то снятся сны и похуже моих, — с облегчением подумал Пётр Иванович, — такую обложку сразу и не придумаешь!» Заснул он быстро.

Утром приехал сын со снохой проведать папу. Рассказ о явившейся во сне нечистой силе, его не удивил. Молодой мужчина с досадой хлопнул себя по колену, всё понятно.

— Папа, это потому что ты давно развёлся с мамой. Живёшь один, а теперь ещё и вышел на пенсию. Тебе надо найти не просто женщину, а человека своего круга, образования. Вам будет интересно вместе. И поговорить и телевизор посмотреть, да и мало ли чего!

— А тебе что снится? — поинтересовался отец у спортивного, широкоплечего инженера-конструктора. Сыну последнее время всё время снилась молодая секретарша соседнего отдела. Глубокое декольте блондинки дополнялось коротенькой мини-юбкой, лишая спокойного сна многих мужчин. Однако при жене и отце признаваться было нельзя, и он просто отмахнулся от темы разговора:

— Снится всякая мелочь бытовая!

Он мельком посмотрел на спутницу жизни и замолчал. Жена, сотрудник известной благотворительной организации, бывшая гостиничная проститутка, но об этом никто не знал, строго подняла губы. Она вспомнила своего постоянного клиента пастора из Швеции. Он приезжал в Россию ежегодно по вопросам религиозно-нравственного воспитания молодёжи.

— Надо чаще думать о духовном и каяться, — повторял утром пастор своей многолетней знакомой, надевая тёплые, мягкие кальсоны. Он боялся холода. Женщина достала из дамской сумочки небольшую икону на креплениях-присосках и закрепила её над кроватью свёкра.

— Вот и хорошо, — заключил педагог и, услышав свист чайника на кухне, добавил, — а теперь пошли пить чай.

На кухне сын намазал хлеб своим любимым с детства джемом из слив. Он слегка зажмурился от удовольствия ощущения знакомого с детства вкуса, подал жене чашку со сливками и весело обратился к отцу.

— Завтра куплю и привезу тебе путёвку на Канарские острова. Две недели покупаешься, отдохнёшь от всех снов.

Он внимательно встретил удивлённый взгляд жены и ответил всем:

— Я внезапно премию получил за свою разработку. Её включили в договор и мне кое-что тоже перепало. Плюс дали квартальную премию, как всем. Мужчина повысил голос:

— Да что я для отца денег пожалею? — задал он риторический вопрос, вроде бы и не обращал внимания на брюнетку с карими глазами.

— Спасибо, а пенсию я возьму на всякие расходы, — смягчил тематику разговора бывший учитель, не желая ссор в семье единственного сына.

— Конечно, поезжайте, отдохните, — быстро нашлась бывшая жрица любви.

Ссориться с очень обеспеченным и перспективным мужем не хотелось. Ей так завидовали бывшие коллеги по «горячему цеху» отеля. Рыжая Нинон и блондинка Марго встретили подругу утром, после работы.

— Лапуля, ты, говорят, замуж выходишь! Пригласила бы и нас!

— Конечно, девочки! Конечно, милые, как же без вас? Брюнетка Натали была само радушие и, зная своих давних знакомых, сразу изменила телефон и место жительства в Москве.

— Папа, давай свой паспорт, — потребовал сын, — как всё сделаю, так сразу и привезу. Пойдём, дорогая!

Чёрт пришёл на третью ночь. Он остался в проёме двери, посмотрел на икону и поёжился, повёл плечами, как делают люди, испытывая холод или сильный страх. Не присаживаясь в кресло, он с тоской посмотрел на лежащего в кровати человека:

— И чего это все бывшие проститутки такими религиозными становятся? Вредный ты человек, Пётр Иванович — тихим, слабым голосом сказал чёрт, — Уходить мне надо окончательно, но я не прощаюсь. Мы ещё на Канарских островах увидимся!

Он помолчал и добавил:

— А Зинка вчера вечером покупателя домой привела. Внешностью он похуже тебя будет.

— Давай жми отсюда, красавец, — презрительно ответил ему педагог, как в прошлом некоторым лодырям, не желавшим учить немецкий язык, выставляя их из класса и посылая за родителями.

Тенерифе встретил его солнечной, мягкой погодой, улыбчивыми горожанами и разомлевшими от курортных удовольствий туристами. Соотечественники приехали семьями, женщины помоложе были с детьми, а очень молодые пропадали на экскурсиях, в ночных барах. На третий день вынужденного одиночества ему стало скучно, но он заметил большую группу туристов его возраста из Германии, с которыми решил познакомиться и поговорить, лишний раз вспомнив немецкий язык. О личных знакомствах Пётр Иванович не думал, хотя группа состояла почти вся из женщин. В светлых брюках и шортах, с короткими, практичными в жару причёсками. Они аккуратно каждое утро делали гимнастику на пляже. Дамы были громки, решительны и, казалось, знали всё наперёд. Пётр Иванович один раз присел за столик рядом с тремя женщинами, почувствовал быстрые, вежливые взгляды. Но разговора не получилось. Вышли из зала они в разные стороны. В то утро завтракать не хотелось, но, вспомнив, что аппетит приходит во время еды, бывший учитель, решительно отбросив все сомнения и утреннюю сонливость, спустился на первый этаж отеля, на завтрак.

Зал ресторана был полон туристами. Храм еды торжествовал закусками шведского стола, филиалами порционных блюд, весело подмигивая полными подносами различных фруктов и сладостей. Никелированные титаны с кипятком радостно блестели в ожидании чашек с заваркой чая или порции растворимого кофе. Пётр Иванович, отдав дань восхищения изыскам кухни, встал в небольшую очередь немецких туристов, весело переговаривающихся о планах после завтрака.

— Фрау Браун, вы с нами? — спросил кто-то женщину средних лет, за которой он стоял в очереди за чёрным кофе.

— Нет, я не пойду на пляж, а хочу погулять около отеля, — ответила дама.

Она повернула ручку крана, давление воды большое и десяток горячих капель, брызнув в стороны, попали на кисть руки.

— Ах, чтоб тебя! — внезапно тихо по-русски сказала женщина, отдёргивая руку от титана.

— Давайте я Вам помогу, надо плавно поворачивать, — нашёлся Пётр Иванович, взяв у неё из рук блюдце с чашкой. Аккуратно наливая кипяток, он перешёл на язык Шиллера и Гёте.

— Я первый раз обжёгся тоже, — продолжал он по-немецки, — второй ошибки не допустим! Женщина спокойно взяла свой кофе, сказав «спасибо», а Пётр Иванович сразу представился ей, назвав себя и свою профессию учителя немецкого языка в одной из школ Москвы. Она удивлённо посмотрела на неожиданного собеседника.

— А я преподаю русский язык в Гамбурге.

Теперь настала очередь удивляться мужчине:

— Коллега, позвольте проводить вас до столика!

Общая профессия, небольшая разница в возрасте и одиночество всегда творят чудеса, да и люди любят похожих на себя. Интерес стал взаимным и мужчина продолжил:

— Фрау Браун, я не хочу показаться вам навязчивым, но позвольте мне пообщаться с вами на любом языке!

Она поняла шутку и улыбнулась, положив сахар в кофе.

— Людям для общения нужен один язык, а у нас их целых два! — Дорогая Фрау преподаватель. Два языка так хороши, как и два бокала шампанского за знакомство. Он указал на соседние столики, где в стеклянных бокалах искрилось и играло утреннее шампанское, предлагаемое туристам для веселья и бодрости настроения на весь день.

— Зер гут! — весело поддержала женщина и, извиняясь, добавила: — Ох уж эти Канарские острова!

Через полчаса они гуляли среди цветов и рассуждали о сложности профессии и проблемах в воспитании подрастающего поколения.

— Согласитесь, что перегруженность школьной программы специальными предметами не лучшим образом сказывается на нравственном воспитании школьников, — посетовала фрау Браун, обращаясь к Петру Ивановичу. Тот согласился, ссылаясь на Ушинского и Песталоцци, ставивших нравственное воспитание ребёнка как основное и приоритетное.

— Да-да, Песталоцци, вспомнила она великого швейцарского педагога и добавила слегка удивлённо:

— У Вас классический диалект немецкого языка, даже литературный!

Пётр Иванович хотел рассказать о строгой требовательности профессора фонетики университета, но лишь скромно заметил, что его мать тоже преподавала немецкий язык. Они с детства читали немецкую литературу в подлинниках. Фрау Браун согласилась:

— Никакой перевод, даже самый хороший, не заменит авторского текста!

Он начинал ей нравиться своей вежливостью, профессионализмом и какой-то внутренней культурой, которую сразу распознают в мужчинах все женщины. Гуляя, они спустились к причалу и подошли к яхте, на которую садились туристы.

«Прогулка по океану» — объявлял цветной плакат на корме судна.

— По-моему, это то, что нам нужно? — весело спросил Пётр Иванович свою спутницу.

— По-моему, да! — поддержала она его предложение. Волны океана лениво и снисходительно передавали яхту одна другой, как будто играли с изобретённой человеком игрушкой. Фрау Браун восторженно замерла перед сияющим голубым простором, а Пётр Иванович вспомнил стихотворение Адельберта Шамиссо, которое в России стало известной, любимой народной песней и негромко пропел первый куплет для своей дамы:

Окрасился месяц багрянцем, Где волны шумели у скал.

Поедем, красотка, кататься, Давно я тебя поджидал.

Прошёл час плавания. Яхта плавно развернулась к берегу. До скалистой кромки берега оставалось ещё несколько сот метров, но туристы дисциплинированно встали по бортам круизного судна, держась за боковые поручни.

— Ах! — воскликнула фрау Браун.

Её белая дамская сумка с длинной ручкой легко и плавно соскользнула с загорелого плеча во время манёвра яхты и полетела вниз, в голубую воду. Всплеск. На какое-то мгновение она мелькнула на поверхности, как будто не верила в случившееся, и исчезла в пучине. Корабль продолжал движение, но Пётр Иванович, не сводя взгляда с места падения сумки в воду, быстро вытянув вперёд руки и сжав ноги, стремительно прыгнул за борт, как очень давно, на спартакиаде студентов в Москве.

Вода была чистая, а жёлтая никелированная пряжка замка блестела в нескольких метрах от мужчины, медленно погружаясь в зелёно-тёмную глубину океана. Он несколько раз взмахнул руками, как делают пловцы брассом, схватил её за ремень и из последних сил оттолкнулся от глубины ногами, выбрасывая тело вверх, к свету и воздуху, которого так не хватало в лёгких и горле. Жадно схватив ртом лёгкий ветерок и, уворачиваясь от небольшой волны, он осмотрелся. Яхта остановилась, люди махали ему руками. Матрос с обнажёнными торсом, держа в руке спасательный круг, готов был прыгнуть вслед за ним. Пётр Иванович весело поднял руку с сумкой над головой, поплыл к спущенному за борт трапу. На палубе ему аплодировали. Несколько мужчин подошли к нему и пожали руку в знак солидарности.

Фрау Браун быстро щёлкнула замком, обрадовалась, показывая всем окружающим содержимое:

— Вода даже не проникла внутрь. Всё цело и сухо. Паспорт, ключи, карточки. Она обессиленно села на скамейку. Нетрезвый турист, всю дорогу напевавший разные песенки, поднял руку и торжественно обратился ко всем пассажирам:

— Настоящий благородный поступок. Ваша мокрая одежда блестит, как золотая медаль победителя!

Подошедший капитан в белой форме подтянулся и отдал честь, приложил ладонь к флотской фуражке. Стоявший за ним матрос держал в руке полотенце. Капитан продолжил:

— Сейчас пройдём в каюту. Ваши вещи мы быстро высушим, а вам с женой подадут вино или виски, что хотите! Женщина смущённо молчала. Пётр Иванович аккуратно взял её за локоть, не желая разрушать иллюзорно-сердечный миф, возникший так недавно и внезапно.

— Спасибо, пойдём, дорогая!

Тёплая струя воздуха калорифера высушила одежду за пять минут, и они быстро присоединились к экскурсии, с удовольствием оглядывая тёмный вулканический пейзаж маленького попутного островка. «Странно, — подумал Пётр Иванович, — мы ведь познакомились только утром, а я как будто знаю её многие годы!» Фрау Браун с удовольствием подавала ему руку при спусках и переходах на яхте. Обратной дорогой они обсуждали всё увиденное, вежливо шутили, но он и она ясно понимали, что лёгкое курортное знакомство перерастает в более серьёзные отношения, искренние чувства и настоящие слова ещё впереди. Там, где показался берег, отели, и качающиеся на лёгкой волне яхты и белоснежные парусники. На пристани женщина сама легко взяла его под руку, и Пётр Иванович обрадовался, как при получении неожиданного подарка. После ужина — договорились заранее — они встретились в баре и решили потанцевать. Фрау Браун танцевала очень хорошо и он, шутливо подняв руки вверх после второго танца, вернулся к столику.

Она осталась с другими женщинами в центре зала. Мужчина смотрел на тающее мороженое на столике и улыбался своей коллеге, иногда весело машущей ему рукой из весёлой женской компании. Однако после очередного танца коллега поспешила вернуться за столик. Петру Ивановичу стали махать рукой и другие дамы.

— Люблю танцевать, — устало призналась фрау Браун, сев напротив за столиком.

— Танцор я неважный, — добродушно откровенно признался Пётр Иванович своей новой знакомой. Она нравилась ему всё больше и больше.

— Зато вы — хороший пловец! — радостно сказала дама, поднимая бокал. — Ах, герр Семёнов, мне страшно представить и подумать, если бы моя сумка утонула...

— А вы и не думайте! — предложил он, тоже поднимая свой бокал, — я могу приготовить хороший глинтвейн. Все необходимые составные части у меня есть.

— Глинтвейн? Я тоже часто делаю дома к приходу подруг или детей. Живу я одна, после смерти мужа пять лет назад.

Она вопросительно посмотрела в мужское лицо, и Пётр Иванович сразу ответил на немой женский вопрос.

— Мы с женой давно развелись, и ко мне тоже приезжает сын со снохой, а иногда — с маленькой внучкой. Ещё не поздно, пойдёмте, дорогая фрау Браун. Лунная дорожка на поверхности ночного океана с балкона здания немного красивее, чем с набережной или пляжа! Они поднялись в его большой номер — апартаменты с кухней и холодильником. Гостья при виде лежащего на столе в гостиной соннике Миллера улыбнулась и взяла книгу в руки.

— Я тоже люблю иной раз утром заглянуть сюда и объяснить свой сон!

Прошло ещё немного времени. Хозяин и гостья сидели на балконе номера, пили напиток, приготовленный Петром Ивановичем и смотрели на вспыхивающую ночным светом безбрежную водную стихию.

— Какой необычный вид, — тихо сказала женщина, — как будто звёзды отражаются в океане, а океан в небе.

Она, вспомнив, процитировала Гейне:

Сверкало зыбью золотой

В лучах заката море.

Одни мы безмолвно сидели с тобой,

Одни на пустынном просторе.

Горячее красное вино пахло ванилью и корицей, ароматами каких-то далёких тропических трав. Сознание на лёгких крыльях взлетало над отелем, парило, возвращалось тихой ночной музыкой из комнаты. Сливалось с замеревшим окружающим миром воды и обнимало лёгкой прохладой голову и плечи. Говорить не хотелось. Ночь безмолвно пела, а серебристая дорожка света на воде слегка дрожала, как будто танцевала какой-то древний танец, известный только двоим — вечно влюблённым друг в друга луне и океану. Стало совсем темно, и только зелёные, розовые и синие блики света ночника из комнаты освещали балкон.

— Спасибо вам, Петер, — тихо сказала фрау Браун, — я давно так не отдыхала...

— Фрау... — начал было Пётр Иванович, но женщина мягко поправила: «Эльза!» Она внимательно и слегка удивлённо всматривалась в его лицо, и Пётр Иванович почувствовал себя молодым, сильным парнем. Страстно-влюблённым, готовым подраться за честь любимой женщины. А потом, взяв на руки и прижав к груди самую дорогую в жизни ношу, закружиться с ней в волшебном круге счастья и бездонной глубине любимых глаз...

Чёрт зашёл в комнату прямо из стены коридора. В этот раз он был в пёстрой разноцветной рубашке и светлых шортах на толстых, волосатых ногах. Маленькие рожки на голове выглядывали из-под вспотевших кучерявых тёмных волос. Он сел на стул, почесал волосатую грудь, осмотрел гостиничный номер с видом на океан.

— Хорошо устроился, женщину такую симпатичную нашёл, — завистливо сказал чёрт и с досадой добавил: — Надо же, из Гамбурга! Пирог готовит!

— У тебя не спросил! — ответил ему Пётр Иванович, — и вообще, пошёл вон отсюда, навсегда!

Он лежал на кровати, бросить в чёрта было нечем. В это время из соседней комнаты вошла фрау Браун. Она была в фартуке, обсыпанная мукой и в руках держала длинную деревянную скалку для раскатывания теста.

— Ах, чтоб тебя! — весело поддержала диалог коллега-преподаватель, взмахивая старинной скалкой. Первый удар пришёлся по голове, аккуратно между рогов. Чёрт вскочил и замотал головой. Но второй удар по мягкому месту, ниже поясницы, заставил его подпрыгнуть на месте и побежать к выходу. В проёме двери он оглянулся. Фрау Браун шла за ним следом.

— Мало? Ещё получишь!

Женщина снова замахнулась скалкой, но незваный пришелец пулей вылетел в коридор. Пётр Иванович засмеялся и проснулся. Раннее утро входило в свои права после ночи. За окном пели птицы, а лучи восхода солнца золотили всю комнату каким-то необычным светом счастья и радости. Фрау Браун стояла около балкона, держа в руках полотенце. На полу валялась большая чёрная муха. Женщина подошла к кровати.

— Залетела с балкона и начала около нас летать. Ну, я взяла полотенце и отогнала её. Разбудила? Ты смеялся во сне. Приснилось что-то весёлое? Светловолосая, со светлыми глазами, освещённая яркими лучами утреннего солнца, Эльза казалась ещё красивее, чем вчера вечером. Стала похожей на древнюю, античную богиню, милостиво спустившуюся с Олимпа, чтобы подарить свою любовь дерзкому смертному, чем-то тронувшего её бессмертное сердце. Он прижал её сильную ладонь к своей щеке. Как хорошо, что они встретились. Какое счастье!

— Мне приснился сон. Ты со скалкой готовишь тесто для пирога. С мясом и капустой!

— Вещий сон! Женщина села к нему на кровать, аккуратно погладила его волосы на висках и добавила:

— Обещаю, сбудется! И в сонник Миллера можешь не заглядывать! А ещё у меня хорошо получается вишнёвый пирог. День будет сегодня жаркий, пойдём купаться!

— Пойдём! — радостно согласился Пётр Иванович!

Солнце поднималось всё выше и выше, и океан засверкал, как будто тоже обрадовался встрече двух людей, нашедших друг друга, любовь и новую жизнь здесь, под вечным голубым небом, на островах вечной вес

МАРШРУТНЫЙ АВТОБУС

Пассажиры выходили из автобуса, не спеша подходили к боковому багажному отсеку и забирали свои сумки и чемоданы. Водитель, сорокалетний Карлос Алонсо, стоял возле открытой дверцы, иногда вытаскивая и подавая багажный груз отдельным туристам:

— Спасибо, сеньор водитель!

— Пожалуйста, сеньора, сеньор!

Последней к нему подошла пожилая женщина. Весь маршрут движения она просидела в середине салона автобуса, рассматривая улицы и окрестности города, его пальмы и цветники.

— Сеньор водитель, в автобусе нет моей кожаной сумки. Я просмотрела все багажные полки, но сумка пропала.

Карлос внимательно осмотрел пассажирку. Небольшого роста, худая, седая, она была растеряна и взволнованна. На глазах выступили слёзы, а правая рука с футляром для очков мелко дрожала, как не у совсем здоровых людей. Она достала из сумочки платок — вытирать глаза. Все люди разошлись, и они остались вдвоём. Шофёр посмотрел на её старые, морщинистые руки и предложил:

— Успокойтесь сеньора, я сам поищу!

Багажный отсек был пустой. Он вошёл в салон своего автобуса и стал внимательно осматривать полки ручной клади и свободные места под креслами пассажиров. В последнем ряду лежал кем-то забытый толстый иллюстрированный журнал. На полу автобуса валялась газета, металлическая пуговица и мелкая монетка, которые обычно пассажиры роняют, вытаскивая что-то из кармана. Сумки нигде не было. Украли! Но кто? Профессиональная память водителя с большим стажем работы, подобно экрану компьютера, напомнила несколько молодых пассажиров утреннего рейса. На рабочих и служащих отеля они не похожи, Карлос всех знал. Выходили из автобуса быстро, на водителя не смотрели. Сразу, резко уходили в сторону деревьев и зданий улицы. Алонсо медленно вышел к ожидавшей его женщине и закрыл двери автобусного салона. Спокойно улыбнулся:

— Вы правы, сумки там нет. Я уверен, что кто-то спешил и по ошибке взял её с собой. У нас такое бывает. Сами видите много туристов. Потом вещи возвращают.

— Возвращают? — неуверенно переспросила туристка и продолжила: — мне советовали воспользоваться автобусами компании «Титса» на острове. Проезд стоит недорого и можно многое посмотреть из окна. Такси для меня обременительно, я пенсионерка. И укачивает меня в машине, кружится голова. А автобус большой и удобный. Мне понравился. И вот...

Она замолчала, убирая платочек в дамскую сумочку. Карлос с жалостью посмотрев, кивнул головой, соглашаясь и успокаивая пожилую сеньору:

— Не волнуйтесь. Наша автобусная компания занимается такими проблемами и помогает людям. Имеется камера забытых вещей. Мы сдаём в неё забытые пассажирами вещи, и люди приносят ошибочно взятый чужой багаж. Потом наша компания на-ходит владельцев либо передаёт всё в полицию. Я сам займусь вашей пропажей! Он деловито достал из кармана рубашки маленькую записную книжку и ручку. Раскрыв её и что-то быстро записав, водитель снова обратился к пассажирке:

— Опишите мне сумку, её цвет, размер, и, если можно, содержимое. А я сразу передам все сведения диспетчеру, а он дальше, должностным лицам. У нас порядок!

Он подробно записывал все вещи, уточнив размер женских платьев и халата. Дополнительно записав и номер мобильного телефона, водитель добавил:

— Я позвоню завтра утром. Садитесь, сеньора, довезу Вас до отеля. Это по маршруту движения автобуса.

Высадив пассажирку на остановке, Карлос достал записную книжку и аккуратно переписал всё на отдельный лист бумаги, задумчиво посмотрел на здание отеля, куда вошла туристка, достал свой мобильный телефон, быстро набрал номер:

— Папа, здравствуй! Ты не очень занят? Хочу заехать к тебе в обед. Очень хорошо! Спасибо, до встречи!

Двухэтажный особняк отца Карлоса Пабло Алонсо утопал в тени пальм и разросшихся кустов алых роз. Стебли цветов увивали стены дома, окружали небольшой фонтан с бассейном в центре двора. После смерти жены — матери Карлоса — отец остался жить один. Приходящие кухарка и прислуга ему не мешали. Карлос припарковался около небольшого забора, открыл железную узорчатую калитку, и, пройдя весь двор, вошёл в дом. Отец и сын обнялись, а старый Алонсо погладил его по голове, явно радуясь встрече. Они рядом прошли приёмную и вошли в зал. Карлом поклонился большому портрету матери, стоявшему на журнальном столике около окна.

— Здравствуй, дорогой сыночек! Я рад тебя видеть. В воскресенье, после храма, приходи ко мне с женой и детьми. Скучаю без них. Внуков любишь как-то особенно! Они сели за большой круглый стол и Карлос ответил:

— Спасибо, папа! Дети всё время хотят к дедушке. Мария объясняет, что дедушка занят и у него свои дела. Действует два-три дня, а потом всё снова: «Хотим к дедушке, пойдём к дедушке». Но я, папа, приехал к тебе по другой проблеме...

Он рассказал про утренний случай пропажи багажа из салона автобуса. Старый Алонсо равнодушно развёл руками, ну стоит ли волноваться!

— Ты ни в чём не виноват. Сообщи диспетчеру, полиции. Пусть занимаются розыском. Конечно, ничего не найдут, но нам-то что? Ежедневно у людей крадут чемоданы, и мир не перевернулся!

Сын опустил голову, посмотрел в пол, ответил не сразу и почему-то тихо:

— Можно было сразу направить её в полицию. Описать подозрительных лиц, которые я заметил. Но со мной что-то случилось. Пожилая сеньора очень похожа на маму. Старенькая, беззащитная, с доверчивыми светлыми глазами. У неё, как и у мамы, мелко-мелко дрожит правая рука. Я, папа, не знаю, что со мной! Или ангелы провидения послали её мне с какой-то целью... Он замолчал, закрыв глаза, потом продолжил:

— Я сам найду их и заставлю вернуть вещи.

Старый Алонсо перестал улыбаться. Он уважал религиозное воспитание сына. Почти двадцать лет Пабло провёл в разных тюрьмах Европы. Жена воспитывала сына одна. Постоянно работала, денег не хватало. Мальчик окончил школу, служил в армии, стал шофёром автобуса. Работа ему нравилась. Когда постаревший и больной отец прилетел из Мадрида, здесь, на Тенерифе, его встретили жена и тихий, вежливый парень, радостно поцеловавший папу в щёку. Поужинав в семье, муж рассказал, что теперь они будут жить по-другому. На днях, в пятницу, он станет доном всех островов. Так решили в Мадриде и на Сицилии его друзья и компаньоны. Сын спал на первом этаже старого дома. Жена горестно всплеснула руками:

— Ради всех святых, не бери в дело Карлоса. Он работает, скоро женится. Пусть его жизнь будет другой. Менее богатой, но спокойной!

Добропорядочная жена, хранившая долгие годы разлуки супружескую верность и одна воспитавшая такого хорошего сына, кроме любви вызывала чувство глубокого уважения. Пабло не раздумывая согласился:

— Да, пусть у него проходит своя жизнь, но будем вместе, как отец и сын.

— Спасибо, дорогой, — обняла его жена, — втроём мы будем счастливы всё оставшееся нам время жизни!

Про опухоль в желудке она промолчала... Отец ласково погладил сына по руке.

— Успокойся, давай список вещей. У меня есть знакомые в полиции, попрошу помочь. Иди на кухню, там твой обед. Сам никого не ищи, спокойно работай. Я тебе позвоню! Он остался в комнате, потом вышел во двор, кому-то позвонил и сел на стул около фонтана. Жарко. Даже улицы опустели.

— Сеньор Пабло, принести воду со льдом? — спросила его кухарка. Алонсо коротко ответил: «Нет» и встал попрощаться с сыном. Когда Карлом на улице садился в свой автобус, из-за угла быстро выехала машина с закрытым верхом. Водитель пропустил вперёд пассажирский транспорт и въехал в автоматически раскрывшиеся ворота отцовского дома. Поздоровавшись с вышедшей из дома прислугой, шофёр отдал им ключи от машины:

— Её надо переставить в другое место.

Хозяин дома любил хороший вид из окна. Быстро вошедший в комнату молодой человек, поздоровавшись, поцеловал у Пабло руку:

— Садись, Алехандро, — милостиво указал ему пожилой сеньор, — наливай себе сок или воду. День сегодня жаркий.

Он включил большой, вращающийся вентилятор для проветривания воздуха в зале.

— Благодарю вас, дон Пабло! — вежливо ответил молодой человек, наливая себе в стакан холодную воду и подставляя лицо под прохладный ветерок голубого пропеллера. Хозяин дома, подождав, пока гость выпьет и передохнёт после быстрого пути к главе клана, небрежно уточнил:

— Кто работает в автобусах, по чемоданам и багажу?

Приглашённый слегка задумался и решительно ответил главному шефу:

— Точно не наши. Это румыны и цыгане. Их много на Тенерифе, да и на всех островах. Воруют на пляже, в магазинах. Иногда создают искусственную толкучку, очередь из людей и вытаскивают из карманов и сумок кошельки. Занимаются грабежом, но редко. Подражают марокканцам. Да, точно, чемоданы и багаж — это их сфера обслуживания, — пошутил, улыбаясь, Алехандро, но замолчал. Пабло поднял вверх указательный палец руки.

— Да, дон! Я весь внимание!

— Главный у них тот же, Закрияну? Лысый, толстый любитель проституток?

Алехандро быстро вытер рукой вспотевший лоб:

— Верно!

— Что он за человек? — спросил Алонсо, включая пульт телевизора и находя спортивный канал передачи. Алехандро мельком посмотрел на бегущих по стадиону спортсменов и быстро ответил:

— По нашим сведеньям, бывший чиновник коммунистической партии Румынии. Живёт здесь почти двадцать лет. Сначала торговал, сутенёрствовал. Теперь покровительствует своим ворам — соотечественникам, решает их споры как судья. Вносит залоги в полицию. Ни разу не был в храме, в разговорах ссылается на святых и Мадонну. Лжив и лицемерен, как все коммунисты. Недавно избил проститутку. Может быть...

— Не надо! — пресёк Пабло помощника. Он нахмурился и закончил:

— Чтобы сегодня вечером этот дикарь был у меня, в этой комнате!

Молодой человек встал, старой привычкой боксёра расправил плечи, два раза быстро сжал — разжал кисть правой руки.

— Во сколько, дон Пабло?

— В семь вечера, без опозданий!

Алехандро вышел из комнаты, и через минуту его машина аккуратно проехала через открытые ворота забора особняка.

Григору Закрияну оказался полным, лысым человеком среднего роста и примерно ровесником Пабло Алонсо. Про дона он знал. Несколько раз виделись в казино, но знакомы не были.

Пабло стоял на слишком высокой ступени преступного мира, где у каждого было своё место. К бару, где румын пил вино с женщиной внезапно подъехала машина с тремя мужчинами. Он сначала не обратил внимания на новых клиентов, но, узнав Алехандро, заволновался, когда тот, сев напротив, сказал:

— Поднимайся, сейчас поедем к дону Пабло. Он хочет с тобой говорить. Проститутка быстро уходила к стойке, бармен невозмутимо смотрел телевизионную передачу. Закрияну побледнел, насколько позволял атлантический загар острова.

— А что случилось? Я ни в чём не виноват! Зачем мне ехать?

Однако бывший боксёр внимательно рассматривал его челюсть, что Закрияну очень не понравилось. Он встал. В баре никого, кроме них и бармена не было. Двое приехавших с Алехандро мужчин стояли у выхода.

— У нас мало времени осталось, иди в машину, — услышал он тихий голос.

Теперь сидя на стуле перед известным бизнесменом, а ещё более известным доном, Закрияну мучительно размышлял, что надо соглашаться на всё, лишь бы поскорее выбраться из этого дома с большой картой Европы на стене. Что там за значки на острове Сицилия? Ого, так вот откуда Пабло Алонсо! В голове противно застучало, стало очень жарко, что им нужно, этим акулам от мелкой щуки? Пабло некоторое время молча рассматривал нездоровое, порочное лицо гостя с мешками под глазами. Не представляясь и не здороваясь с мужчиной, хозяин ровным, спокойным голосом начал беседу.

— У тебя возникли небольшие, пока небольшие проблемы с нами! Надо всё исправить. Я понятно говорю?

— Да, сеньор Алонсо, я готов!

Хозяин дома встал, прошёлся по залу, повернулся, махнул рукой двум мужчинам, сидевшим у окна: «Отдыхайте!». Он вернулся и сел на своё место, обращаясь к Закрияну:

— Сегодня, в десять часов утра у пожилой туристки из Европы пропала сумка. Пабло посмотрел на Алехандро и тот быстро назвал маршрутный номер автобуса и место окончания движения. Алонсо продолжил: — Знаю, работали твои. Вот именно эту сумку с вещами надо утром вернуть водителю автобуса. Лично в руки!

Закрияну удивлённо посмотрел на всемогущего дона. Из-за такой ерунды его привезли сюда три здоровяка? Нет, здесь что-то другое, надо уточнить.

— Простите, сеньор Алонсо. В сумке золото и бриллианты? А женщина ваш человек?

Хозяин равнодушно провёл взглядом по собеседнику, посмотрел на висящие, на стене часы. Спокойно вздохнул, как учитель, объясняющий урок ученику:

— Нет, там обычные женские вещи. У тебя ночь.

Закрияну разволновался. Пот заливал виски, стекал за уши. Или это от тяжёлых взглядов в затылок двух молчащих людей?

— Сеньор Алонсо? Как я могу за всех отвечать? А если украл вор-одиночка, эмигрант. Откуда мне известно. Нет, так дела не делаются и разговор не ведётся. При всём моем уважении к Вам!

Он вызывающе замолчал. Молодые мужчины встали. Один остановился у дверей, а второй вышел во двор, проверяя, нет ли вокруг посторонних людей. Алехандро тщательно закрыл двойные двери зала, снял пиджак, внимательно посмотрев на дона, повесил его на спинку стула. Пабло коротко заметил: «Пока посиди!» Алонсо улыбнулся, и Закрияну стало почему-то очень страшно. Как сквозь вату в ушах, он услышал негромкие слова:

— Утром не будет сумки — днём не будет тебя. Найдёшь и вернёшь багаж — значит, ты — солидный человек, на своём месте. Мужчина, отвечающий за свои слова и своих людей. Если и дальше будешь себя правильно вести, то возьму в свой бизнес. Решай, всё в твоих руках, но убежать с Тенерифе не успеешь. Это я тебе тоже обещаю, вместе с бизнесом!

У Закрияну перехватило горло от радости. Вот это да! Возьмёт в бизнес. Это не хуже, чем секретарь окружного комитета коммунистической партии. Кем он так и не стал! Мир вокруг расцвёл и потеплел, как рубашка хозяина дома. Войти в такую семью!

— Дон Пабло! Я всё сделаю, найду этот багаж. Но если, вы же знаете, что всё может быть! Вдруг его уже нет. Возможна ли денежная компенсация для пожилой сеньоры? Две тысячи евро наличными?

Хозяин дома удивлённо поднял брови.

— Умный человек! Приятно с тобой разговаривать, побольше бы таких! Но проституток больше не бей. Бедные девочки зарабатывают себе на жизнь и старость. Моим ребятам платят регулярно. В Испании не принято бить женщин. Всё! Иди, работай. Связь с Алехандро.

Гость, радостно поклонившись, ушёл. Пабло вышел из комнаты, чтобы хорошо проветрить помещение. Прохладный ветер с океана шевелил листья пальм, лёгким шорохом напоминал о себе в кустах роз.

Утром пожилая туристка проснулась от звонка мобильного телефона. Вечером она долго не могла заснуть, позвонила и всё рассказала дочери, потом приняла снотворное... Кто это может звонить? Неужели дочь, или сын?

— Слушаю, — сонно ответила женщина невидимому абоненту из маленького тёмного прибора со светящимся экраном в своей руке. Однако голос был мужской, но не сына.

— Сеньора Елена? Доброе утро, это Карлос, водитель автобуса. Извините, что звоню так рано, но нашлась ваша сумка с вещами. И ничего не пропало. Три платья, халат, купальник, пара обуви и детективный роман. Он уточнил, понимая, что она не совсем проснулась:

— Около вашего отеля есть автобусная остановка, выходите на улицу, я жду!

Утренний ветер с океана был слабым и тоже казался сонным. Большой зелёно-белый автобус тихо стоял на дороге. Двигатель был выключен, а водитель сидел на лавочке остановки. Рядом лежала её кожаная сумка. Да, это она. С сохранившейся лентой ручной клади, которую она имеет привычку сохранять от авиарейса до авиарейса. Сеньора Елена поздоровалась с мужчиной, открыла сумку. Её платья лежали сверху, сбоку туфли. Всё на месте. Молнии застёжек стали чище, новее, или ей показалось от радости?

— Спасибо, сеньор Карлос! Я не верила, что сумка найдётся. Пойдёмте, хочу угостить Вас завтраком, Вы так помогли мне. Как Вы её нашли? Водитель смотрел на неё вежливо, ласково улыбаясь, как на близкого, знакомого человека. Ответил сразу и просто:

— Утром подошёл ко мне молодой мужчина, извинился, что вчера ошибочно взял ваш багаж. Вернул и просил его простить. Спасибо, сеньора, кушать я не хочу.

Сеньора Елена понимающе согласилась:

— Человек он совестливый и честный, представляю, как он волновался! А кофе, сеньор Карлос? У нас в баре отеля чудесные кофе и испанские сладости. Мне было бы так приятно выпить с вами чашечку. Я ведь никого не знаю на Тенерифе, кроме вас!

Мужчина легко взял её сумку и развернулся в сторону отеля.

— Спасибо, мне надо ехать. А багаж я вам донесу до лифта.

В номере туристка расстегнула молнии и раскрыла сумку. Одни вещи необходимо проветрить, другие подсушить. Платья на вешалках привычно повисли в шкафу. Старые туфли заняли своё место около входной двери номера. Но вот халат её озадачил. Она помнила, что взяла из дома зелёный и старый. Халат в сумке оказался новым, с бумажной биркой магазина и вишнёвого цвета. Женщина не удержалась и примерила его перед большим зеркалом шкафа. Её размер. Откуда взялся новый халат. Да ещё такой красивый, дорогой?

Растерянно сев на стул, сеньора Елена достала из сумки последнюю вещь из возвращённого багажа. Томик Агаты Кристи вызвал лёгкое оцепенение. Всю дорогу в самолёте она читала Жоржа Сименона! Туристка надела очки и ещё раз, придирчиво, не веря себе, осмотрела возвращённую сумку. В маленьком боковом кармане лежали старые, смятые обёртки от её любимых конфет. Сомнений не осталось. Сумка её, вещи тоже. Но халат и книга!

«Волшебные острова счастья!» — вспомнился ей рекламный плакат в туристическом агентстве. Женщина встала и подошла к окну отеля, выходившему на улицу. Автобуса не было, на его месте стояли такси. Она задумалась. Водитель Карлос так похож на её сына Макса. Такой же добрый и внимательный мальчик. Как он радовался её поездке:

— Прекрасное место отдыха! Просто будь повнимательнее.

Да, со вниманием последние годы не очень хорошо. Вот и эти две вещи сын, видимо, положил в сумку. Она забыла про них, а теперь вспомнила. Сименон тоже где-то лежит. Конечно, так оно и есть! На таком мягком, тёплом курорте отступают все болезни, успокаиваются нервы и восстанавливается память. Ей семьдесят лет. Дети так не хотели отпускать её одну, но она настояла. Десять дней на островах Атлантического океана. С добрыми людьми — праведниками в зелёно-белых автобусах компании «Титса», удобных и любимых всеми туристами

ХРАП

ХРАП

Общеизвестно, что храпят во сне многие люди. Даже, извините меня, иногда и милые дамы. Как-то на работе я составлял справку по материалам статистики Верховного суда о причинах разводов. Храп во сне занял свои законные пять процентов вместе с «неприятным выражением лица мужа или жены во время сна». Представляете себе, перед сном вы зеваете, накрываетесь одеялом:

— Спокойной ночи, дорогой!

— Спокойной ночи, дорогая!

Спокойно засыпаете. Ночью просыпаетесь, мало ли по каким причинам, заодно и в окно посмотреть, чем занимаются соседи. А с соседней подушки смотрит... Бр-р-р!

Справку мы составляли вместе с симпатичной женщиной из судебного департамента. Она задумчиво посмотрела на меня своими тёмными глазами и заметила, что не всегда логично верить статистики. В жизни всё сложнее.

— Безусловно, — радостно согласился я, — это тема для серьёзного обсуждения, но не здесь, а в более приятном месте!

Консультант отдела статистики мне давно нравилась. Пришлось даже напроситься у руководства на скучную работу. Однако посмотреть на её выражение лица на подушке так и не получилось. Из длительной командировки внезапно вернулся её муж. Но я не об этом. Здесь, на Канарских островах, случаются необыкновенные вещи. И даже храп может не разрушить, а создать семью.

Июльская ночь на экваторе планеты дышала зноем. Казалось, что океан, уставший и разомлевший от жары и солнечных лучей, заснул, приказав компаньону — ветру не мешать и не отвлекать его до утра. Туристы в отелях открыли двери балконов настежь, в надежде поймать хотя бы лёгкое дуновение воздуха. Но тщетно. Природа решила тоже отдохнуть несколько часов, до рассвета.

В номере было душно, и Мигель решил спать на воздухе. Тридцатилетний инженер из Мадрида не боялся жары. Спать пока не хотелось. Он вышел на балкон полюбоваться ночным океаном. Мощное: «Хр-рр-р!», казалось, ударило в уши с соседнего балкона. Мужчина инстинктивно посмотрел вправо, но кроме десятка пустых пивных бутылок на полу около перил не увидел ничего примечательного. Сосед спал за соседней перегородкой на балконе, спасаясь от жары.

— Хр-рр! Хр-рр! — загрохотало снова оптимизмом жизни и гимном пяти литрам пива, выпитых в жару перед сном, явно крупным большим мужчиной. Спать невозможно, но и будить соседа тоже нельзя. Он турист, в своём номере, со своими правами. Инженер вошёл в комнату. Храп стал тише, но всё равно было слышно. Закрыть дверь или уши! В такую жару. Нет, нельзя! Кондиционер! Тоже не подходит. Надо просыпаться, а он в отпуске. Постоянная температура тоже надоедает, хочется то теплее, то холоднее. Ладно, постою на балконе. Инженер снова подошёл к краю и попытался заглянуть внутрь, к соседу.

— Вы тоже не можете заснуть? — услышал он тихий, мелодичный голос. Очаровательная женская головка смотрела на него со следующего за храпом балкона.

— Он и Ваш сосед, — обречённо заметил молодой мужчина.

— Да, — ответила туристка, — он наш общий сосед, в центре между нашими номерами балконами. Я видела его днём в коридоре. Большой блондин, пожилой, но явно бывший спортсмен. Нес с собой ящик пива. Спит на балконе. Первую ночь он храпел не сильно, а вот сегодня я даже испугалась. А вам не страшно?

Иллюминация и свет фонарей улицы освещали молодое лицо. Оно показалось Мигелю очень красивым. Какое же мужское сердце не дрогнет от нежности, если красивой женщине около него страшно?

— Вы не волнуйтесь, — учтиво посоветовал молодой инженер незнакомке. Он слегка прищурился от очередного звукового удара из-за тонкой перегородки и предложил:

— Надо что-то делать.

— Надо! — с готовностью поддержала его неожиданная знакомая и товарищ по несчастью. Она немного подалась вперёд, и Мигель увидел тонкую, загорелую руку.

— Я читала в журнале, что надо посвистеть, чтобы храпящий услышал, и всё прекратится.

— Вы так полагаете? — недоверчиво спросил мужчина, понимая, что свистеть придётся именно ему. Про свист ночью он тоже знал и решил проверить старое, народное средство. Первая попытка результата не дала. Свист растворился в храпе.

— А вы придвиньтесь ближе к его балкону и постарайтесь свистнуть погромче, — посоветовала молодая женщина. Мигель так и сделал. Он прогнулся, пытаясь заглянуть на соседнюю площадку, но кроме части широкого, раздвижного кресла и большой мужской стопы с растопыренными пальцами, ничего не увидел.

Воздух, казалось, дрожал от храпа и его переливов.

— У вас хорошо получается, — похвалила соседка, — а теперь постарайтесь громче свистнуть!

— Сейчас, — перевёл дыхание собеседник и, набрав воздуха полные лёгкие, свистнул, как юношей на окраине города, поднимая ввысь стаю своих любимых домашних голубей. Они оба замерли на какое-то мгновенье, прислушиваясь.

— Не помогает, — заключила соседка, — может быть попробуете ещё раз?

— Придётся, — деловито заверил её Мигель. Взявшись руками за перила, он снова громко свистнул. После второй попытки храп на мгновение прекратился, но затем, словно опомнившись, загрохотал снова, как будто вызывал свист на поединок.

— Кажется, помогает, — обрадовалась соседка. Она весело улыбалась, смотря на инженера, и ему стало очень приятно. Хотелось всё время видеть её и говорить с ней. Соседка снова предложила вариант:

— Будьте любезны, свистните несколько раз подряд, как бы куплетом!

Однако на три куплета свиста храп ответил мощной, продолжительной арией.

— Будем действовать одновременно, — решился мужчина, — я начну свистеть, а вы стучите рукой в стену-перегородку. Звуки его разбудят, или он повернётся на бок и замолчит!

— Правильно, — поддержала молодая сеньорита, — постучать! Как я сразу не догадалась!

Они приступили к совместным действиям. Но и храп не унимался. Мигель не выдержав, перешёл на руладу звуков и вдруг...

— Вы что там, с ума все посходили? — раздался сварливый женский голос. Борцы за сон дружно подняли головы вверх и увидели третью, в ночном чепчике, голову пожилой сеньоры. Выражение её лица не сулило ничего хорошего. Она пояснила:

— Я тоже не могу заснуть, да вы ещё здесь балаган устроили. Причём, чем сильнее и громче вы свистите и стучите, тем мощнее он храпит!

— Хулиганы! — поддержал соседку сверху скрипучий голос с нижнего балкона. Молодые люди оторопело посмотрели вниз. Пожилой мужчина строго смотрел на них, как преподаватель школы на непослушных учеников в классе.

— Хр-рр-р! — дополнил сосед сбоку.

Мигель понял, что наиболее правильным решением будет быстрое отступление с балкона с извинениями перед соседями верху и снизу.

— Простите сеньоры, больше не повторится, — сказал он упавшим голосом полководца, проигравшего сражение. Молодой человек добавил негромко своей союзнице:

— Я выйду в коридор, приглашаю вас!

— Орр-рр! — победоносно раздался вслед последний аккорд ночного концерта и диалога. Соседка появилась в коридоре через пять минут. Высокая, красивая брюнетка с зелёными глазами весело улыбалась. Мигелю тоже стало очень весело от событий этой ночи с неподвижно-висящей серебряной луной над безмолвноспящей водой.

— Сеньорита, если вам тоже не спится, то разрешите пригласить вас в бар. Он работает до утра. Мигель, инженер из Мадрида, — представился мужчина.

— Камила, мы земляки, я художник-дизайнер! Они спустились на первый этаж и зашли в большой прохладный, затемнённый бар. Работал кондиционер. Несколько человек сидели за стойкой и смотрели телевизор. Одна пара, в центре, обнявшись, танцевала медленный танец. Мужчине и женщине никто не был нужен. Ни напитки, ни разговоры с соседями по столику! Не нужна даже музыка. Они жили в центре громадного мира любви. Самого прекрасного мира, в котором никогда не бывает пустоты и одиночества. Мигель и Камила сели за столик для двоих и заказали сухой мартини.

— Знаете, я первый раз на Канарских островах самостоятельно, после окончания университета. Ребёнком меня несколько раз привозили родители, но теперь всё совсем по-другому. Она посмотрела на нового знакомого. После свистов и советов с ней, он вызывал человеческий интерес и даже нравился, из-за лёгкого, покладистого характера, который обычно нравится всем женщинам. «Не зануда, но и не развязный любитель курортных романов» — промелькнула быстрая мысль. Мартини был холодный, и пить его было очень приятно. Мигель чуть пригубил бокал:

— За наше знакомство! Я первый раз прилетел в отпуск. Пока учился, было некогда, а потом работал. Купил квартиру, машину. Помогал сестре получить образование и тоже купить квартиру. Родители у нас небогатые. Им тоже надо помочь с лечением. В общем, жизнь!

Она удивилась, отодвинула бокал в сторону. Собеседник нравился ей по-настоящему.

— Помогали младшей сестре? А ваша семья? Она не была против?

— Я не женат, — спокойно ответил Мигель. Ночной разговор вызывал на откровенность. Инженер помолчал и добавил:

— Сестра моя очень похожа на вас. Такая же высокая и красивая! А, кстати, нам принесли мороженое!

Он вежливо придвинул женщине полный хрустальный стакан-вазу розового мороженого, усыпанного сверху орехами.

— Какие у нас строгие соседи! — внезапно вспомнив, заулыбалась Камила, — прямо как моя бабушка Мария. Она всё время учит меня, даёт советы, а я иногда не выдерживаю и смеюсь!

— Если можно, расскажите над чем? — поинтересовался Мигель. Соседка за столом привлекала его своей независимостью, свойственной умным женщинам.

— Бабушка всё время воспитывает меня, учит не быть прямой, скрывать свои чувства. Она рассказывала, как давно, в молодости, работала секретарём у одного богатого владельца крупной фирмы. Девушка, подражая голосу невидимой наставницы, продолжила: «Это был хам, и я ненавидела его искренне, от всего сердца. Но при встрече всегда улыбалась и говорила «Здравствуйте!».

— Старая школа жизни, но с вечными уроками, — добавил молодой инженер. Он тоже попробовал мороженое, продолжил, смотря в глаза своей новой знакомой:

— Многие жизненные ситуации имеют иной результат, чем мы думаем. Великий Сервантес писал «Дон Кихота» как сатирическое произведение на старые рыцарские романы. А получился роман о любви, благородстве, чести.

— Да-да, — согласилась Камила, — жизнь определяет судьбу человека и не всегда он творец своей судьбы.

Некоторое время они молча ели мороженое. Второй тост Мигель предложил за продолжение знакомства не только на островах, но и в столице.

— Согласна! — подняла она совой бокал. Музыка на диске закончилась, бармен вышел из-за стойки и укладывал в холодильник со стеклянной дверью новую партию «Фанты» и «Кока-колы». Внезапный хрип из динамиков напомнил причину знакомства на балконе отеля.

— О, да здесь тоже храпят. Уйти — и вернуться в храп — это слишком! Надо покинуть бар, Вы согласны?

— Конечно — поддержал он её, доставая бумажник с деньгами. Холл коридора был тих и пуст. Ничего не слышно. Храпун замолчал.

— Успокоился или повернулся на другой бок, — констатировала соседка, — в любом случае можно поспать несколько часов.

— Вы позволите Вам позвонить завтра, вернее уже сегодня? — спросил Мигель свою новую знакомую. Та помедлила, назвала свой внутренний телефон номера отеля и резко добавила:

— Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — счастливо ответил Мигель и добавил, — я позвоню вам сразу после завтрака.

Она не ответила, открывая ключом входную дверь... В номере на балконе стояла тишина. Огромный, водный мир, также не шелохнувшись, спал, охватывая весь видимый горизонт, тихо дыша йодом и каким-то особенным запахом океана. Мужчина постоял на балконе, потом почему-то с нежностью погладил стенку, отделявшую его балкон от балкона соседа и, улыбнувшись своим мыслям, пошёл спать.

Они встретились после завтрака, вместе купались. За обедом вспоминали любимые улицы Мадрида, с детства родного и близкого.

Здесь, на расстоянии, городу прощалось всё: автомобильные пробки, теснота улиц и недостаток зелени, в угоду разросшейся городской инфраструктуры и новых домов.

— Нет, я не совсем с Вами согласна, есть очень удачные сочетания ландшафта и городской урбанизации!

Камила захотела поспорить, но Мигель резонно заметил, что спорить со специалистом-дизайнером не может.

— Хотите, поспорим по вопросам строительства?

— Нет, — смеясь, отказалась Камила.

Они вечером танцевали, на второй день снова были вместе, и всё время общались, разговаривали, шутили, как могут шутить друг с другом молодые мужчина и женщина. Вторую и третью ночь сосед не храпел, или спал в номере. Однако это не помешало молодым людям обменять свои номера на общий двухместный. У Мигеля оставалось несколько дней, но он без сожаления улетел домой раньше, вместе с любимой женщиной.

Прошёл год. Ничего не изменилось. Цветы полыхали разноцветием красок, а волны лениво и ласково обмывали сушу. Ведь почти половина всех туристов — постоянные, ежегодные клиенты одних и тех же отелей и ресторанов. Даже пляжей. Люди привыкают, ценят хорошее и не хотят его изменять.

Герр Шварцкопф в первый день прилёта сразу после оформления в отеле, ушёл купаться. Он плавал до обеда, не выходя из воды, наслаждаясь тёплой, огромной, ласковой ванной и свежим ветром, обдувающим голову и плечи. На пляже, съев пару порций мороженого, отдыхающий направился на обед в ресторан, который понравился ему в прошлые годы отдыха. Курица в томатном соусе и овощной салат были хороши, но он с грустью вспомнил свою любимую кровяную колбасу и жаренные свиные ножки. После обеда развезло, захотелось отдохнуть в номере и немного подремать. Эти морские ванны так успокаивают нервную систему. Он небрежно поднял руку вверх, подзывая официант для расчёта. Молодой парень с аккуратными чёрными усиками на загорелом лице подошёл быстро, держа в руке упаковку бутылок со светлым пивом.

— Посчитайте, — сухо предложил клиент. Официант, улыбнувшись, положил листок с цифрами на стол, а пиво поставил на соседний пустой стул, гостеприимно указав на упаковку рукой.

— А это Вам подарок! В счёт не входит.

— Подарок? — удивлённо переспросил пожилой мужчина и уточнил: — А от кого и почему?

Знакомых и друзей здесь не было. Официант улыбался вежливо и сердечно. Он развёл руками, оправдываясь и объяснил:

— Две недели супружеская пара ходила обедать в наш ресторан. Сегодня, в последний день, пришли снова, оставив чемоданы у портье. Потом пришли вы. Они почему-то очень обрадовались, долго смотрели на вас и что-то говорили. А уходя заказали для вас, как они выразились, небольшой сувенир — пиво и просили передать его вам после обеда лично. Я и принёс!

Мужчина побагровел. Что это за фокусы? Он солидный человек и в такие игры не играет:

— Немедленно всё верните назад!

Но сотрудник ресторана был искренен и вежлив с пожилым, большим клиентом.

— Извините, сеньор! Не могу. Они сразу уехали на такси в аэропорт. Я думаю, они не хотели вас обидеть!

Герр Шварцкопф пожал плечами в знак удивления, расплатился, и, взяв пиво, пошёл в отель. "Кто это мог быть, — думал он, обходя клумбы с цветами. Супруги Зингер? Нет, они отдыхают на другом острове. Да и Ганс скуповат на такие подарки. Десять бутылок выпил бы сам. Ну, парочку отдал бы жене... Он вошёл в отель. Останавливается в нём шестой раз, ни с кем не знакомится. Работа у него очень серьёзная, руководящая. В отпуске хочется отдохнуть от всех забот и от большой семьи. Хорошо искупаться, а потом в номере попить холодного светлого пива. А если ночи, особенно жаркие, то спать лучше на балконе, вдыхая аромат водной стихии и просыпаться рано утром, на рассвете. Когда океан золотится в лучах восходящего солнца, как громадный цветник, окружающий и обнимающий свои любимые Канарские острова — ласковую улыбку большой планеты.