Сборник Иномирья

Знакомство

Мир за окном жил своей жизнью. Мужчина сидел в кафе, наблюдая за прохожими снаружи, и удивлялся тому, что когда-то очень давно он был таким же. Но это было, кажется, в прошлой жизни. Сейчас он мог сидеть и пить кофе часами, сутками напролёт наблюдая за бегом времени, словно оно его никак не касалось — спешить ему тоже было не куда. Он давно перестал следить за происходящим. Люди — муравьи для такого, как он.

— А вас сложно найти, — он отвлёкся от созерцания картины за окном и повернулся на голос. За его столик подсела молодая девушка в строгом деловом костюме с тёмными волосами, собранными в строгий тугой хвост. На ней были очки, от неё пахло духами «Dior», а бледность кожи и яркая алая помада на губах как серьёзность создавали образ некой канцелярской крысы или строгой, но молоденькой учительницы по математике, только что вошедшую в класс к одиннадцатиклассникам. Окинув незнакомку взглядом, Владислав пожал плечами и снова уставился в окно, наблюдая за прохожими. Видя, что собеседник не настроен на разговор, девушка продолжила:

— Вас сложно было засечь службе безопасности, и хотя ваш отпуск закончился ещё несколько недель назад, вы заставили понервничать наших и разведчиков и отдел аналитики, — Владислав никак не реагировал на её трескотню, помешивая свою пятую за день кружку кофе. Он любил этот вредный по всем параметрам для организма напиток, особенно если он был приготовлен по его любимому рецепту: сваренное в турке на песке. Он мог бы сейчас оказаться далеко отсюда на берегу того же Туниса или же на Ямайке, но чёртовы ограничители всё же сработали, не позволяя покидать окрестности Петербурга.

— Кто ищет, тот всегда найдёт, — буркнул он и наконец решил обратить внимание на свою новую знакомую. — Как Вас там по отчеству…

— Дарья, можно просто Даша… — ответила девушка и по сильней сжала в руках папку, из которой торчали кончики белых листов.

— Так вот, Дашенька, — ласковое добавление к имени должно было убрать ту напряжённость между собеседниками, но получился совсем обратный эффект, — передайте своему боссу, что я в отставку подаю, что мне пенсия его обещанная никоем боком не нужна, но заниматься и дальше этим дерьмом я не хочу. Пусть хоть группу зачистки вызывает, но на работу я не вернусь. Дарья с возмущением глянула на Владислава.

— Быть жнецом… это призвание, мы обеспечиваем… — начала было она, но мужчина перебил её.

— Давно призвали? — она с непониманием посмотрела на него. — Ну, давно родные перестали тебя замечать и проходить сквозь, словно ты — призрак?

— Недели две.

— А! — махнул рукой мужчина. — Смешно, уговаривать меня вернутся прислали новичка, — Владислав усмехнулся про себя, но затем по столу прошла рябь. За окном было очень светло, а вот внутри кафе стало темно, словно и не день был на улице.

— Ох, подруга, и в нелёгкую же тебя сюда принесла, — заворчал мужчина, доставая из-под пол своего тёмного плаща два пистолета.

— Давай, мелкая, за спину мне быстро! — Даша пискнула, когда тёмные тени стали мелькать то тут, то там. Владислав перевернул стол, плевав на разбитую кружку и парочку перевернутых стульев.

— Ну, вот и посмотрим, какую тебе модель косы дали, — усмехнулся мужчина.

Даша только сейчас заметила, что магазины пистолетов заканчиваются небольшими лезвиями в виде полумесяца. Тени стали сгущаться — начали мелькать глаза. Послышалось утробное рычание. Владислав вдруг едко усмехнулся и выставив руки с пистолетами на ширине плеч, как и ноги, произнёс:

— Уважаемые представители иномирья, вы нарушаете закон, пребывая здесь, прошу покинуть кафе и отправится туда, откуда вы прибыли, — а затем, когда его улыбка преобразилась в оскал, он добавил. — По-хорошему, а если не хотите, — первая пуля угодила в чёрную тень, которая ринулась прямо к Владиславу.

Даша взвизгнула, когда к ней кинулась еще одна из теней, но её временный напарник не дал её в обиду, быстро выдернув под руку, и засадил ещё одну пулю в тень, что приблизилась слишком быстро.

— Где твоя коса?

— Я на стажировке, а стажёрам не положено…

— Твою ж мать! — прошипел Владислав, перезаряжая один из пистолетов, при чём делал он это так быстро, что Даша, перепуганная насмерть, не смогла уследить за движением его рук.

Но тут тени отступили. Появилось что-то мощное и давящее своей аурой, что даже Владиславу стало не по себе. В кафе посветлело. Бардак после бойни стал сам собой исчезать: на замену сломанной мебели появлялась новая. В кафе стало совсем тихо. Время словно замерло. Дверь ведущая на кухню резко распахнулась и над стойкой бара показался старичок. Он был мал ростом и больше походил на карлика. В зубах у него дымилась сигара, а взгляд был хмурым, словно день с самого начала не задался.

— А вот и начальство само пожаловало, — усмехнулся Владислав.

Из-за его широкой спины показалась заплаканная Даша, всё ещё сжимая к груди папку с документами.

— Ну, ты поговори мне тут, — буркнул старик и, подойдя к столику, сел напротив того места, где ещё минут двадцать назад сидел сам Владислав.

— Если не вернёшься на службу, она сама собиралась пожаловать по твою душу!

— Кто? — сделал невинный вид жнец.

— Сам знаешь, не мне тебе рассказывать, да и не стоит стажёра пугать понапрасну. Вижу, вы уже познакомились. — Тарас Петрович, он… — залепетала Даша с виноватым видом.

— Да знаю, что не хочет возвращается, знаю, иначе спускался бы я сюда к вам. Надо больно! Ну что же ты, Владушка, не передумал, всё же стиратель применять придётся? — старик вздохнул.

— Ну не может она тебя сейчас отпустить восвояси, нужны нам такие, как ты, некем тебя пока заменить, будь другом, я вон стажёра к тебе послал…

— Ага, — перебил Владислав старика.

— Без косы и с бумажками… А если бы не нашла она меня здесь? Сожрали бы уже вашего стажёра твари…

— Ну да, в этом я уже облажался. Что же, пори на старика, если легче станет, а вообще там у неё приказ на твоё и её имя.

— Приказ? Этот какой ещё приказ? — Владислав удивлённо уставился на Дашу, что продолжала молча слушать диалог.

— А ну, подай сюда папку, — затушив об край стола сигару, Тарас Петрович поманил девушку пальцем к себе — она робко подошла и протянула папку.

Тарас Петрович взял её в руки и открыл, затем достал листок и протянул Владиславу.

— Вот, ознакомься, приказ от неё самой, так что если захочешь препятствовать…

— Да ладно, — Владислав взял листок, затем достал сигарету, закурил и, выпуская дым через ноздри, стал читать текст. Это был действительно приказ на его и Дашкино имя. Спустя пару минут он откинул сигарету в сторону и протянул: — Вот попал, блин…

— А если бы не ушёл в самоволку, всё могло иначе обернутся. На то правила и существуют… — поддакивал Тарас Петрович, но с ответом не торопил — знал, что Владислава лучше не злить, а то ещё больше дров наломает, чем прежде. — Продлили мне срок службы, твою ж… Да ещё и в напарники дали бабу! — он вернул листок начальнику и, достав свои косы-пистолеты, которыми гордился очень сильно, стал проверять сколько патронов осталось в магазине.

— И что берёшься?

— А куда я от Вас денусь, стирать-то всё равно со временем придётся, — Даша вздрогнула при слове «стирать». Ей объяснили, что после срока службы каждого жнеца ждал стиратель, полностью стирающий тебя из жизни, а раз уж стал таким… Хотя для Даши до сих не понятно было, как это работает, кто и как выбирает того, кому жнецом становится надо, кого из жизни земной можно вычеркнуть.

— Ну что, стажёр, — Владислав подошёл поближе и похлопал Дашу по плечу, — давай хоть азы тебе объясню, что ли, раз уж в напарниках у меня оказалась. Это запомни: мы не только души в иномирья отправляем, но и охраняем границу миров от вторжения всякий тварей, — рассказывал он будничным голосом, словно это было как нечто несущественное.

— Раз тебя ко мне определили, то ты, как и я, страж, — жнец, — а это значит, больше для борьбы с тварями. Ещё и убираем с дороги тех, кто упокоится не хотят. Упырей там, вампиров… — отвлёкшись от чистки своих кос, Владислав поднял взгляд на Дашу и увидел, как та плачет и тушь размазывает по своему лицу, помада почти стёрлась, а плечи слегка подрагивают.

— Эй, вот только соплей здесь распускать не надо. В иномирье не можешь выжить, тебя стирают, а раз ты пока новенькая, то держись за меня, я тебя в обиду не дам, — и добавил, но уже Петровичу.

— Ты хотя бы косу пока ей выдал, хоть самую паршивую. Я пусть и бывалый, но не везде смогу её спину прикрывать.

— Ладно, договорюсь за это. Ну, а теперь ступайте, детки. Слышите звон? — и правда звон был слышен — в кафе словно по волшебству появилась дверь ведущая на дорогу в пустошь.

— А вот и ваш первый заказ… — произнёс Петрович, подмигивая Владиславу.

— Ну, малая потопали, потом зайдёшь в агентство — старик косу тебе выдаст. Ты только не робей, пошли, — он подтолкнул девушку к дверям, а сам провернул ручку и произнёс, открывая дверь.

— После дам, — слегка подразнивая Дарью.

Стоило двери закрыть, как свет в кафе потух. Столы словно по волшебству покрылись толстым слоем пыли, а в немытых окнах вряд ли можно было что-то разглядеть снаружи. Мир за окном жил своей жизнью, а жнецы продолжали своё странствие, охраняя сон и покой живых и не давая шанса тем, кто не хотел упокоится мирно.

Не влезай, а то убьет!

На дверце электрического щитка красовалась надпись: «Не влезай, а то убьёт!», - и алой выцветавшей краской выведена молния, поражающая чёрный, как сама ночь, скелет. И, казалось бы, что может быть необычного в двери от электричества, но именно она как раз и была особенной, потому что располагалась она не на щитке электрической, маленькой подстанции, расположенной где-то в черте города, а украшала эта дверь, кабинета начальника отдела жнецов-стражей и сейчас там проходило собрание, совещание.

Дарья сидела под дверьми и горько плакала. Рыдала девушка, потому что её словам никто не поверил, а точнее — не до конца, сказав, что за дезертирство с поля боя её, возможно, ждёт стирание. И всё из-за упёртости её старшего товарища.

«Ну вот кто тебя просил лезть в эту аномалию!» — ругала про себя Владислава, который упрямо против правил, нарушая запреты, снова ходил на поляну желаний, где сучился глобальный выброс аномальной энергии иномирья.

— Такую херню первый раз вижу, — выругался жнец и добавил. — А ну-ка, Даш, держи, — он протянул ей гранату-самоделку, начинённую жидким серебром и святой водой с добавкой мелких гвоздей и болтов для большего взрывного эффекта.

— Владислав Игоревич, а, может, не надо? — Даша выглянула из-за плеча старшего товарища подозрительно посмотрела на искривление пространства, что зависло на лесной опушке и подозрительно сверкало как грозовое облако.

— Вот что: за мной не суйся. Если не вернусь через пять минут, беги докладывать к начальству, но перед этим гранату в измерение забрось. Эту штуку закрыть надо, она для живых опасностей ядерной войны. Ты ведь понимаешь меня?

— Но, Владислав Игоревич… — хотела возразить ему Даша, да только жнец больше её не слушал.

Он лишь обернулся, напоследок доставая свои два излюбленных пистолета — косы-смерти — и, подмигнув на прощание девчонке произнёс: «За отставшими не возвращаются, поняла?» — и после этих слов бросился вперед, оставив девчонку одну на поляне, а через пару минут оттуда хлынули твари разлом стал шире. Даша попятилась назад, сжимая в руках заветную гранату. И недолго думая она закинула её внутрь аномалии, прикрыв уши и зажмурившись.

Прогремел взрыв, и ударной волной, что частично вырвалась из закрывающейся аномалии, девчонку откинуло прилично с поляны в кусты. Там девчуля неплохо приложилась головой об дерево и где-то часа два провела в отключке. Когда же Дарья пришла в себя, небо уже окрашивалось потихоньку в тёмно-синий цвет. Первые звёзды ещё не горели, сумерки слишком быстро наступали. Ночь готовилась вступить в свои права.

— Ай, — слегка пошевелив рукой, она заметила, что содрала до крови локоть и колени, а в волосах было полно еловых колючек и пожухлой листвы.

Жутко болел позвоночник, но ничего сломано не было. Пошатываясь на подгибающихся ногах, Дарья встала, нашарив рукой очки, что успели улететь не так далеко в кусты. Жнец осмотрелась. Кругом была примята трава, несколько деревьев было вывернуто с корнем словно здесь прошёл ураган. Стояла тишина. Такая жуткая, что на минуту Даше показалось, что это не тишина стоит, а она потеряла слух. Но вскоре на дереве вскрикнула ворона, она расправил крылья и, словно указывая потерянному жнецу путь, вспорхнула с ветки и направилась в сторону поляны.

Раздвинув кусты дрожащей рукой, девушка сделал несколько шагов в сторону того, что ещё недавно называлось поляной чудес.

— Вла-ди-слав… Иго… — договорить она не смогла — колени сами подогнулись, и девушка рухнула на выжженную от взрыва землю недалеко от воронки, что была ровно посередине поляны. Зажав рот рукой, она уткнулась лбом в пепел, что покрывал прилично слой земли и горько зарыдала.

«Не выжил! — кричало сознание. — И что теперь делать?!»

«За отставшими не возвращаются. Дуй в штаб дуреха!» — голос уже погибшего старшего товарища ответило сознание.

Поднявшись на ноги, Даша побрела, куда глаза глядят. Она утёрла слёзы, поправила очки и направилась в сторону, откуда они с Владиславом пришли к поляне. Там, где её уже ждала дверь.

***

— А ну-ка оставить слёзы! — несмотря на все уговоры Тараса Петровича, Дарья никак не могла перестать плакать.

Доклад из-за этого вышел бессвязным и очень путанным. Девушку пришлось отвести в лазарет и напоить сильным успокоительным, после чего её допрос повторился. На этот раз опрашивал начальник отдела жнецов-стражей. И после её доклада Тарас Петрович лично вывел её из кабинета и оставил в приёмной.

— Дашенька, посиди здесь, мне всех собрать надо на экстренное совещание и ещё группу зачистки отправить туда…

— Тарас Петрович, а можно ли выжить с той стороны, если проход… — тут она снова замолчала и начала только всхлипывать, потом взяла себя в руки и тихо произнесла. — Есть ли у Влада шанс хоть маленький….

— Всё может быть, Даша, но насколько я знаю… — он достал из кармана смятую пачку сигарет и внимательно на неё посмотрел. — Эх, Влад, Влад. Что же тебе не сиделось на своём участке и понесла ж нелёгкая… — он достал сигарету и закурил.

Затем задумчиво посмотрел на заплаканную Дашу, что всё ещё смотрела на него с надеждой. Хотелось сказать девчонке, что всё будет хорошо, но Тарас Петрович знал, что это не так, и хорошего в такой ситуации мало. Обнадеживать её понапрасну не хотелось.

— Были истории, знаешь говорили об отшельнике, что живёт за границей миров. Ну не то, чтобы прямо там, а скорей на ней. Так вот, говорят он побывал на той стороне и смог вернутся, несмотря на то, что аномалия закрылась. Он другую нашёл, но вышел понятное дело в другом месте, но там время бежит по-другому, и если Влад не успеет найти выход, то… А что я тебе, старик, рассказываю…. Ты сама-то веришь в то, что он ещё жив…

— Угу, — Даша не теряла надежды: она с детства верила, что добро всегда побеждает зло, справедливость восторжествует и когда теряешь кого-то, надежда умирает последней.

— А можно отправиться на границу? — спросила она и тем самым удивила старика.

Тарас Петрович покачал головой:

— Опытные жнецы не всегда возвращались с той стороны, а ты ещё… сопля зелёная! Куда же тебя отпускать-то, там погибали знаешь, какие жнецы — покруче твоего Владислава будут! — Тарас Петрович пригрозил ей пальцем, докурил сигарету смял пачку зажав её в кулаке и бросил в урну, что стояла тут же неподалёку.

Он зашагал было к двери, но потом развернулся и… ещё раз неодобрительно взглянул на Дарью.

— Выкинь эти мысли из головы! — Дарья кивнула, как бы соглашаясь, но решила, что завтра же найдёт себе проводника и обязательно разыщет старца, а уж там она…

«Я спасу Вас, Владислав Игоревич, вы только продержитесь…» — подумал она про себя, поджала ноги коленями к груди и, опустив лицо на них, тихо задремала, даже не заметив, как началось и закончилось совещание.

По ту сторону

Он понял, что ему уже не вернутся, когда позади него раздался оглушительный взрыв. Он успел отойти в сторону всего ничего шагов десять и приключить внимание стаи Пустоголовых на себя. Остальные, включая вожака бросились к порталу, мечтая, видимо, поскорей вырваться из мёртвой пустыни.

— Твою ж мать! — не успевая отстреливаться Владислав инстинктивно бросился к порталу, но именно когда до него оставалось всего пару шагов, что-то упало на песок. Вкинутое в портал с другой стороны.

Владислав успел лишь прикрыть глаза, когда его взрывной волной откинуло от заветного выхода. Он лишь увидел, как разрываются на части внутренности пустоголовых, а его обдает зелёной, горячей слизью. Затем сознание покинуло его, и он забылся глубоким сном, но перед тем, как вырубится, обругал про себя непутевую напарницу, но в душе остался ей благодарен. Инструкцию всё же она выполнила, а значит, не одна тварь в мир живых не приникнет.

***

— Засыпать, да ещё в таком месте, — старик обеспокоенно показал головой.

Сколочённые на скорую руку сани из всего подручного легко могли вместит одного весом под сто килограмм. Старец проверил пульс и убедился, что парень не мёртв: толку-то от мёртвого, а вот вещички у него были знатные, совсем не чета тем, что время от времени выбрасывали воронки, но раз уж они все здесь оказались, пусть и по разным причинам, то почему бы и не отвести незнакомца в общину. Пусть Никитич сам на пришельца посмотрит.

— Смотри, Артёмка, сегодня нам повезло. Возможно, этот хоть новости из Москвы расскажет, — взвалив на сани жнеца, старик продолжил говорить с мальчиком чуть старше двенадцати лет.

Тот брёл рядом со стариком и всё время молчал. Мальчишка был чумазым и за всё время их путешествия по этим странным и жутким местам косился на нового их попутчика, случайно найденного возле очередной воронки. Так здесь называли возможные пути и врата в другие миры, а, возможно, и шанс попасть домой. Но Артём не видел ещё никого, кто рискнул бы пройти с этой сторон сквозь врата на другую. Были, конечно, безумцы, но ни он, ни дед Денис к ним не относились, хоть и мечтали каждый по-своему вернуться домой. Тащить незнакомца до общины сразу сговорились по очереди, только по ночам дед Денис дежурил сам, позволяя мальчишке выспаться.

— Раз врата здесь закрыли, значит, тварей на ближайшие тридцать километров не будет, — пояснил он, когда мальчишка обеспокоенно всматривался вдаль: вокруг раскинулся не один бархан пустыни. То спускаясь, то поднимаясь в гору путники медленно брели по одной им известной дороге.

Ночью в пустыне было слишком холодно, часто температура падала до нуля, а то и до минус двух-трёх градусов. На случай уж сильных заморозком дед Денис всегда держал два одеяла из Магнофлекса* — они не давали замерзнуть в те ночи, когда температура падала до минус пяти. Артём брёл рядом с санями, рассматривая черты лица незнакомца.

— Дед Денис, а если он из этих? Что тогда делать будем? Нельзя его в общину везти, его же там убьют сразу, если он жнец…

— Молчи, Артёмка! — старик остановил сани и смахнул свободной рукой пот с лица. — на то и был кодекс принят. — Пусть начальство наше само разбирается — наше дело малое. Засекли всплеск, провели разведку, дождались закрытия врат и отхода монстров, а потом уж собрали то, чем эти в твари лакомится не захотели.

Артём до сих пор помнил, как из врат выпала девица, так похожая на его сестрёнку, на Настью. Только взрослей она была. Артёмка ещё помнил и как пустоголовые накинулись на неё и стали рвать на куски, как кричала она и звала на помощь, не больше трёх минут, а твари продолжали её рвать и жрать живьём… Дед Денис держал тогда паренька в объятиях, закрывая ему уши и рот руками. Артём брыкался и просил отпустить его. Как ему по началу хотелось помочь тем, кого врата выкидывали сюда! И каждый раз, когда они не могли помочь несчастным, мальчик представлял, что те в твари рвут его сестру. Что это она, Настя пошла его искать и тоже попала в эту чёртову воронку.

— Ты, Артёмка, помалкивай, коли не хочешь снова в карцере посидеть. Поди забыл, как в последний раз Никитич тебя наказал? — опустив низко голову и стараясь больше не смотреть на пришельца, мальчишка побрёл дальше молча.

Им ещё предстояло преодолеть несколько километров под палящим солнцем пустыни, прежде чем покажутся врата их общины, которую Артем уже стал считать своим вторым домом.