Сбежавшая невеста

Глава 1

Нери

Карета медленно ехала по улицам города, а вслед за ней бежала толпа любопытных детей. Всем было интересно посмотреть на невесту.

— Веринерия, прошу тебя, не делай такое скорбное лицо. Всё-таки сегодня ты станешь женой такого замечательного и достойного человека, как Энстон Гоберти. И пускай этот мужчина не так уж и знатен, зато он богат и не стар. А для тебя, бесприданницы и сироты, это просто отличная партия, — проговорила тётушка Мирта и, открыв свой тёмно- зелёный веер под цвет её платья, начала им обмахиваться.

— Маменька права. — вторила ей сестра.— И это так удивительно, что на такую уродину, как ты, позарился такой уважаемый мужчина, как мистер Гоберти. Но не думай, что он увидел тебя и воспылал неземной любовью. Думаю

, всё дело в твоём титуле. Он хочет стать графом, так как, несмотря на своё богатство, не вхож в дома аристократов. А теперь в твоём лице он сможет получить возможность войти в высший свет.

— Марта! Зачем ты так груба с сестрой? — тётушка демонстративно поджала и без того тонкие губы, манерно сложила веер и убрала в сумочку. — Пусть наша Вери и не красавица, и за душой не имеет ни гроша, и мы, как любящие родственники, великодушно приютили сиротку, тратя наши собственные деньги на её содержание и обучение, Вери будет прекрасной женой: тихой, спокойной и покладистой. И мистер Гоберти, как умный мужчина, это понимает… — тётушка помолчала и продолжила. — Конечно, не будь у Веринерии титула, вряд ли бы он попросил её руки. А так поживут несколько лет, наша Вери родит ему пару наследников, и он отправит её в дальнее поместье, доживать дни в спокойствии и тишине. И, знаешь, доченька, для нашей бесприданницы это лучшая участь. Ведь будем откровенны, все мы думали, что Вери так и будет жить приживалкой в нашем доме, никогда не выйдя замуж. Да ещё и магия к бедной девочке так и не вернулась. Вот ведь не повезло, так не повезло.

— Пожалуйста, прекратите, — попросила я в надежде, что хотя бы сегодня тётя и Марта перестанут обсуждать то, какая я некрасивая, глупая неумеха без магии, а они великодушные и добрые родственницы, жертвующие собой ради бедной сироты.

Марта гневно выдохнула и открыла рот, чтобы ответить, но не успела этого сделать, потому что карета остановилась, и лакей открыл дверь.

Мы приехали к храму, где уже собралось достаточно зевак. Тяжело вздохнув, я вышла из кареты и направилась по ступеням вверх, где у входа меня уже ждал жених.

Это был невысокий мужчина с залысинами у висков и тонкими бледными сухими губами. Он подал мне холодную, влажную ладонь и повёл внутрь.

Было видно, что мистер Энстон Гоберти волнуется, и это было неудивительно, ведь на нашей свадьбе должен был присутствовать сам король.

Некогда он и мой отец были дружны. Правда, было это в далёком прошлом, когда папа и мама были живы. Тогда мы жили в прекрасном светлом доме, вокруг которого росли кусты красных роз, а во дворе стояла белая резная беседка, увитая плющом. Я помню, как король приезжал к родителям в гости, и мы все вместе пили чай с маминым печеньем.

Да, мама, хоть и была аристократкой и графиней, совсем не гнушалась бывать на кухне и помогать нашей кухарке. А уж от маминого собственноручно приготовленного печенья даже король Алан Четвертый не мог отказаться. Это было светлое и тёплое время, которое закончилось в один момент.

Родители поехали в соседний город, и, проезжая по мосту, лошади, испугавшись чего-то, понесли вперёд, и карета вместе с находящимися в ней людьми упала в обрыв.

А потом были похороны, приезд тёти Мирты и быстрые сборы, после которых тётушка забрала меня к себе.

Как потом выяснилось из её слов, мои родители обанкротились, поэтому в наследство мне достался только титул графини и долги родителей, которые тётя великодушно оплатила из своего кармана. И не забывала напоминать мне об этом при каждом удобном случае.

А король, раньше любивший приезжать к нам, часто державший меня на коленях и даже игравший со мной в куклы, больше так и не приехал, чтобы проверить, как я живу.

И вот теперь в день моей свадьбы он всё-таки вспомнил обо мне. Тётя сказала, что Алан Четвёртый известил её, что прибудет инкогнито.

Я обвела взглядом зал, пытаясь найти короля. И хотя я смутно помнила его лицо , а вдобавок с тех пор прошло восемнадцать лет, и он должен был постареть, почему-то я была уверена, что узнаю его среди присутствующих. Он словно был частичкой той моей детской и счастливой жизни. И мне очень хотелось попрощаться с ней, вступая во взрослую жизнь.

Но вокруг была лишь пёстрая толпа. Некоторые лица я узнавала, некоторые не видела никогда раньше, но все они с жадностью следили за каждым моим шагом. В глазах одних я видела жалость и сочувствие, другие смотрели с пренебрежением. Ещё бы! Знатный обедневший род, некогда входивший в ближайший круг короля, а теперь его наследница вынуждена выходить замуж за обычного торговца.

— Веринерия Августа Мираль, готова ли ты взять в мужья Энстона Гоберти? Но прежде чем дать ответ, пройди под священным сводом, — отвлекая меня от мыслей, громко проговорил жрец, облачённый в золотой плащ, и указал на небольшую древнюю арку, что была установлена в храме.

Считалось, что когда-то её людям подарила Богиня Жизни, и теперь, прежде чем вступить в брак, жених и невеста должны были пройти под ней.

Я сделала шаг вперёд, и вдруг арка вспыхнула голубым светом, который заполнил собой всё пространство вокруг…

.......

Что-то мягкое и пушистое легло мне на щёку. Неужели Мисса, эта неугомонная кошка, опять принесла какую-нибудь гадость и теперь хвалится пойманной добычей? Ещё и комары залетели в спальню и теперь безбожно гудят прямо над ухом.

Не дом, а какой-то ужас!

С этими гневными мыслями я перевернулась на кровати и уперлась во что-то твёрдое и острое, похожее на палку.

В недоумении села на постели и, открыв глаза, увидела перед собой, вместо привычной небольшой комнаты, которую мне так любезно выделила тётушка Мирта, мшистое болото, густой лес и серый камень с сидящей на нём большой гусеницей, которая вдруг недовольно произнесла:

— Ну, здравствуй.

Глава 2

Веринерия

В недоумении я села на постели и, открыв глаза, увидела перед собой, вместо привычной небольшой комнаты, которую мне так любезно выделила тетушка Мирта, мшистое болото, густой лес и серый камень с сидящей на нем большой гусеницей, которая вдруг недовольно произнесла:

— Ну, здравствуй.

Я потёрла глаза, потому что до сих пор была уверена, что мне всё это снится. Что и густой лес с высокими многовековыми деревьями, и зелёный мягкий мох под руками, и сладкий запах морошки, и говорящая гусеница — всего лишь игра моего воображения. Я даже ущипнула себя за руку, чтобы проснуться. Но это не помогло: и лес, и гусеница, и мягкий изумрудный мох, все осталось на месте. А я обречённо поняла, что всё вокруг настоящее.

И вновь посмотрела на гусеницу, которая только что поприветствовала меня:

— Гусеница... — до сих пор до конца не веря своим ушам и глазам проговорила я.

— Что?! — тон моего собеседника вмиг стал ледяным и даже слегка зловещим, а чёрные волоски на спине и боках распушились, и теперь гусеница выглядела ещё больше.

— Ой, простите, многоуважаемая ... э... многоножка? — выдала я первое, что пришло в голову.

— Знаешь, так меня ещё никто не называл, — раздражение в голосе сменилось обидой, и гусеница начала отворачиваться.

Правда, чтобы полностью повернуться ко мне спиной ей понадобилось некоторое время. А когда наконец голова и задняя часть поменялись местами, раздалось обиженное сопение.

— Но, простите, я же не знаю, как вас зовут.

После этих слов гусеница перестала пыхтеть и потопталась на месте, раздумывая, стоит ли ей поворачиваться обратно или нет. Но всё-таки решила продолжить наше общение, и чтобы снова оказаться ко мне лицом, она опять начала поворачиваться. На это у неё ушло ещё где-то полминуты.

— Берт, — сказало создание.

— Приятно познакомится, Берт. А меня зовут Веринерия, можно Вери, по крайней мере, раньше дома у тётушки все звали именно так.

— Не могу сказать того же. А именно, что мне тоже приятно с тобой познакомиться. Неприятно. Прости, но не люблю врать. Я привык быть честным. Так что мне не приятно с тобой познакомиться. Понимаю, тебе от этого грустно. Но такова жизнь. Смирись. Невозможно нравиться всем. Тем более, тем, у кого как и у меня, очень хороший вкус. Нам сложно угодить. Так… что дальше?... хм.... — Берт немного помолчал и продолжил. — Ах да, точно! Твое имя! Оно у тебя дурацкое, особенно Вери, словно кличка собаки. Нет уж, я буду звать тебя или Нери, или «эй ты» . Выбирай сама, я сегодня добрый. Но Веринерией точно звать не буду, слишком долго.

— Уважаемый Берт, если вы будете обращаться ко мне «эй ты», то и я, в свою очередь, пожалуй, буду звать вас не иначе чем «гусеница». — и я сложила руки на груди, смотря на пушистого чёрно-жёлтого Берта.

— Я не гусеница! Я бабочка!

— Хорошо, пусть так. Но... пока вы гусеница, и называть я вас буду соответственно, — я выгнула бровь, по-прежнему смотря на этого вредного обитателя лесной полянки.

— Ну ладно, буду звать тебя Нери, — через несколько секунд согласился Берт. — Кстати, откуда ты тут взялась?

— Сама не знаю. У меня была свадьба, но стоило подойти к священному своду в храме, как тот засветился, и всё пропало, а очнулась я уже здесь.

— Вот как... Интересно... Кто-то решил связать с тобой свою жизнь? Да уж... Ну, это неудивительно. Вы, люди, хватаете всё, что попало. Вам без разницы: с кем жить, как жить. Вот я, в отличие от вас, очень избирателен. И даже не уверен, что в этом мире вообще есть достойная меня и моего внимания бабочка...

Берт хотел сказать что-то ещё, но в ближайших кустах что-то заухало, затрещало, и на нас вышел большой болотный кот. Ростом в холке он был около метра и примерно такой же в длину. Он зафыркал и двинулся на нас с гусеницей.

— Хватай меня и побежали отсюда быстрее! — истерично взвизгнул Берт.

Глава 3

Веринерия

— Хватай меня и побежали быстрее! — истерично взвизгнул Берт.

— Мы всё равно не успеем убежать. Это же болотный кот, сам подумай, — тихо проговорила я, нащупав в высокой траве палку.

Конечно, вряд ли она помогла бы в драке с хищником, но всё-таки придавала небольшую уверенность и надежду, что зверь, увидев её, поймёт, что без боя я не сдамся, и решит поискать себе на ужин кого-нибудь другого.

Болотный кот всё подходил, скалясь и потряхивая головой. К тому же к каждому его шагу добавилось утробное рычание.

Я медленно поднялась и, протянув руку, схватила Берта, прижав гусеницу к себе.

— Надеюсь, ты не ядовитый.

— Вот ещё, нет, конечно, — фыркнула гусеница.

Я же , сжимая в одной руке сухую палку, а в другой Берта, начала медленно отступать назад, пока не упёрлась спиной в дерево.

— Притворись мертвой! Кот может побрезговать есть тухлятину,— неожиданно предложил Берт.

— Боюсь уже поздно. Вряд ли он поверит, что я умерла и успела испортиться за секунду.

— А у тебя есть магия? — с надеждой спросил мой новый знакомый.

— Была когда-то… потом пропала.

— Да? А что случилось? — мохнатая голова повернулась ко мне, и в чёрных глазках-бусинах я увидела любопытство.

— Нет, ты, правда, думаешь, что сейчас лучшее время для подобных разговоров?! — моему возмущению не было предела.

Нас с минуты на минуту должны были съесть, а Берта волнует, что произошло с моей магией много лет назад!

— Ой, да ладно тебе. — недовольно сказал он, а потом добавил. — Ну хорошо, потом расскажешь, если выживешь. Хотя тебя всё равно сейчас съедят, и я никогда не узнаю эту историю, — вздохнула наглая гусеница.

—Это почему меня? Тебя тоже съедят.

— Да нет, ты большая. Ему и тебя одной хватит, и пока он будет глодать твою ногу, я успею уползти, — спокойным голосом заявил Берт, а я даже закашлялась от такой откровенной наглости и пренебрежения.

Я его, видите ли, тут спасаю , а он....

Сжав палку покрепче, пересадила гусеницу на плечо и решила всё-таки попробовать призвать воздух, как делала это в детстве. Закрыла глаза и попыталась почувствовать, как воздух мягким, тёплым ветерком обволакивает руки и потоками срывается с пальцев. И вдруг услышала удивлённое:

— Получилось! Надо же. Швыряй его скорее в кота! — голосил Берт.

Боясь открыть глаза, я приказала воздуху сформировать небольшой смерч и сбросила его с рук, мысленно направляя в зверя. Но когда через несколько секунд ничего не произошло, я приоткрыла сначала один глаз, затем другой и увидела, как смерч летает между деревьями. А Берт, сидящей на моей руке, и болотный кот, стоящий в паре метров от нас , внимательно наблюдают за ним.

Вот маленький ураган пролетел рядом с муравейником, едва не коснувшись его, затем описал круг вокруг старого вяза и, набрав скорость, двинулся к раскидистому дубу, где сидела сойка.

Ничего не подозревающая птица клевала жёлуди, как сзади ее настиг и закрутил смерч. Возмущенный клёкот сойки был слышен на другом конце леса, а ощипанный ветром хвост, из которого при полёте освободившейся из вихря птицы вылетали оставшиеся перья , вызвали у Берта приступ смеха.

— Ну ты и ... ахаха… ой, не могу, ну и неуч, ахаха!

Кажется, даже болотный кот посмотрел на меня с осуждением.

А я стояла и не верила, что ко мне вернулась магия. Ведь после смерти родителей она пропала и сколько бы я не старалась вновь её вернуть, ничего не выходило.

Но от размышлений меня отвлёк хищник, который снова начала наступать.

Я попыталась создать воздушный щит, но, видимо, все силы израсходовала на смерч. А болотный кот в один прыжок оказался у моих ног, и я уже попрощалась со своей пусть и короткой, но столь любимой жизнью, и, затаив дыхание ждала, когда зубы ужасного зверя сомкнутся на моей шее.

Глава 4

Веринерия

Но секунда бежала за секундой, а ничего не происходило.

Я отсчитала десять ударов сердца и, наконец, решилась посмотреть, что происходит.

Открыв глаза, увидела, что огромный болотный кот стоит и жалобно смотрит на меня своими большими жёлтыми глазами с узким вертикальным зрачком, а ещё протягивает вперёд лохматую лапу.

Я не сразу поняла, почему он не нападает и зачем выставил лапу вперед.

Так мы и стояли пару секунд. Испуг потихоньку стал проходить, а голова начала работать. Если бы этот хищник хотел меня съесть, то давно с лёгкостью сделал это. Но он стоял и ждал, смотря на меня с мольбой.

— Так ты пришёл за помощью? — я шагнула вперёд и склонилась над страшным зверем, осторожно протягивая руку вперёд и беря его за пушистую лапу.

Болотный кот внимательно следил за мной, как и гусеница, сидящая на плече.

— Мне не нравится, как он смотрит на меня, — тихонько пропищал Берт мне на ухо. — Отнеси меня вон к тому высокому дереву и посади в дупло, чтобы он не смог в случае чего добраться до меня.

Естественно, никого никуда нести я не собиралась:

— Если боишься, отползи назад мне за спину и подожди там. Или сам ползи в дупло, я тебя не понесу.

Сейчас мне было совсем не до капризов наглой истеричной гусеницы. При внимательном осмотре оказалось, что в лапу болотного кота попала большая заноза, и надо было как-то её достать.

— Потерпи немного, — и я резко дёрнула занозу на себя, отчего зверь зашипел, выгнулся дугой и отпрыгнул.

Но, поняв, что боль его больше не беспокоит, подошёл и, благодарно заурчав, лёг на землю рядом с моими ногами.

Я потрепала его за мягким, тёплым ухом и, оставив зверя позади, пошла в сторону, как мне казалось, выхода из леса.

— Ну надо же, а я уж думал, сейчас он тебя съест, — болтал без умолку Берт. — Как так? Ведь болотные коты — хищники. А зубы, зубы-то какие! Он как прыгнет. Страх какой! Думаю конец, не успела появиться тут, и всё, нет девочки. Ну это логично, карма, знаешь ли. Ты, когда на моей поляне оказалась, прямо на мой цветок и улеглась. А это, вообще-то, был мой дом, и ты его разрушила. Я сразу не стал тебе ничего говорить, я же всё-таки вежливый и культурный.

— И скромный, — добавила я, но гусеница, не заметив сарказма в моём голосе, приняла эти слова за чистую монету.

— Да, я очень скромный. Хорошо, что ты это сразу заметила, — как ни в чём не бывало проговорил Берт и продолжил свой монолог. — Нет, а, главное, как ты догадалась ему занозу вытащить. Ну история! А я? Я ведь был в паре сантиметров от его клыков. Можно сказать, я смотрел в глаза смерти и чувствовал её смрадное дыхание.

— Берт, лучше скажи, где мы, — попыталась остановить словесный поток своего нового знакомого.

— В лесу, — коротко ответил он, будто не понимая, о чём я его спрашиваю.

— Я догадалась. А где находится этот лес?

— На земле. Ты , право слово, как маленькая. Лес же не может вырасти на воде. Деревьям, знаешь ли, нужна почва. Это даже маленькие дети знают. А ты вроде как давно уже не ребёнок. Хотя кто знает, где ты росла и чему тебя там учили. И учили ли вообще. Может, ты неуч и вообще даже простых вещей не знаешь? А мне теперь мучайся с тобой. Дом разрушила, спрашиваешь элементарные вещи. И все на мою бедную больную голову, — причитала гусеница.

А я уже готова была отдать своего нового знакомого на съедение какой-нибудь кукушке или сороке. Значит, когда не надо, его не остановить, а стоит спросить важные вещи, как и слова не вытянешь, да ещё и издевается!

— Берт, я не шучу! Где здесь ближайшее поселение?

— Ну так бы сразу и сказала, ближайшее поселение вон там, — и он мотнул головой, указывая в сторону молодых елей.

— Спасибо, — я зашагала в сторону, куда указала гусеница.

Подойдя к молодым деревьям, я не секунду задумалась, как лучше пройти сквозь ельник, потому что тропинок в нем нигде не было. И только выбрав, как мне казалось удачное направление, я отогнула первую ветку молодой ели, чтобы пролезть под ней, как сзади послышалось:

— Не советую.

Голос был мужским, и, подумав, что это или новая гусеница, или ещё какой-то говорящий зверь, который водится в этом лесу, я обернулась и неожиданно столкнулась с насмешливым взглядом серых, как грозовое небо, глаз.

Глава 5

Натаниэль

Из бродячего цирка сбежал болотный кот. И хотя это животное было ручным, все-таки хищник, разгуливающий по столице, не самое лучшее, что может случиться.

Стража уже неделю искала животное, но пока все попытки найти зверя оканчивались провалом. Чего нельзя было сказать о сбежавшем болотном коте. Он успел напугать нескольких горожан, залезть в пару курятников и разворотить лавку молочника, съев большую часть товара и разбив с десяток бутылок молока.

— Нат, прекрати, ты ведь принц. Тебе только по лесам не хватало бегать в поисках сбежавшего циркового кота. Есть стражники, они и найдут его. Или кто-нибудь из местных поймает, в конце концов, — попытался отговорить меня брат от идеи найти животное.

Ларгоф был наследным принцем Виорнхейма, и вскоре отец собирался передать ему корону, отойдя от государственных дел. Брат всегда был рассудительным и серьезным и не понимал, как мне может нравиться ходить в походы с отцом и его воинами, ночевать с ними в лесу, купаясь в холодной реке, ужиная пойманной дичью. Ещё больше он не одобрял мои вылазки, когда я покидал дворец инкогнито и в одиночку гулял по улицам города. Он считал все это ребячеством и мальчишеством.

— Тебе давно пора понять, что романтика походов и сна под звездным небом — это удел простых людей. Ты принц, рано или поздно в твоих руках окажутся люди и ты будешь за них в ответе. Нат, тебе пора становится серьезнее. — часто говорил старший брат, пытаясь убедить, что мне следует больше времени уделять государственным делам.

— Лар, да брось. Тем более, твоей серьёзности хватит на нас двоих. Да и тебе, как будущему королю, не мешало бы больше времени проводить со своей армией и людьми. Пойдём, прогуляемся по базарной площади, познакомимся с парой прекрасных крестьянок… Что скажешь?

На мои слова он обычно качал головой и, поняв, что вразумить младшего брата не выходит, уходил заниматься очередными вопросами королевства. Я же шёл на конюшню или на плац, а иногда и на базарную площадь. Ну а после сегодняшнего разговора я отправился в лес, куда меня привёл след болотного кота.

Я выследил и практически поймал его, что было совсем несложно, ведь зверь повредил лапу, и идти ему стало труднее. И я уже почти праздновал победу. Но вдруг рядом с хищником откуда-то появилась девушка. Зверь тоже заметил ее, а потом направился прямиком к ней. Я же схватился за рукоять меча и готов был кинуться на зверя, защищая незнакомку, но тут произошло то, чего я вовсе не ожидал.

Во-первых, она попробовала атаковать болотного кота магией, но вместо того, чтобы отправить небольшой смерч в зверя, тот налетел на птицу, порядком ощипав ее. А, во-вторых, зверь подошёл к незнакомке и протянул ей лапу, прося о помощи.

Мне стало интересно, что же сделает девушка: испугается и убежит, или все-таки попытается помочь.

И она, к моему удивлению, выбрала второе.

А потом, вытащив из лапы болотного кота занозу, как ни в чем не бывало зашагала прочь, разговаривая с большой гусеницей, что сидела у неё на плече.

Вообще, вся эта картина, мягко говоря, была очень странной. Во-первых, маноры, говорящие гусеницы, были магическими. Они жили в лесу, избегая людей, но иногда выбирали себе мага и перебирались жить к нему, получая кров и заботу, взамен усиливая его магию. Но за последние пятьдесят лет, насколько мне было известно, маноры никому не показывались и уж тем более не вступали в союз ни с кем из магов.

Ещё удивительнее было то, что на девушке было одето свадебное платье. Наблюдая эту странную парочку, я даже забыл о болотном коте, который вновь скрылся от меня.

Выругавшись, прислушался к разговору девушки и манора.

— Берт, я не шучу! Где здесь ближайшее поселение?

— Ну так бы сразу и сказала, ближайшее поселение вон там, — и черная с желтыми боками гусеница мотнула головой, указывая в сторону молодых елей.

— Спасибо.

Девушка зашагала в указанную сторону.

И ведь манор не обманул ее, там и впрямь было поселение. Вот только жили там тролли. А они, я бы не сказал, что были миролюбивы или рады зашедшим к ним гостям. Скорее, тролли были большими, злыми, сердитыми и недолюбливали чужаков. О чем не стеснялись говорить, кидаясь в забредших к ним путников палками и камнями.

Поэтому я решил предупредить незнакомку, и как только она подошла к молоденькой ели, встал рядом и улыбаясь, произнес:

— Не советую.

Она подняла на меня свои большие карие глаза, и я утонул в них, забывая обо всем на свете.....

Глава 6

Веринерия

— Не советую.

Голос был мужским, и, подумав, что это или новая гусеница, или ещё какой-то говорящий зверь, который водится в этом лесу, я обернулась и неожиданно столкнулась с насмешливым взглядом серых, как грозовое небо, глаз.

У кустов бузины, усыпанных гроздьями чёрных блестящих ягод, стоял молодой мужчина. Короткие темные волосы были уложены назад, а лицо украшала небольшая щетина. На нем был серый камзол из дорогой ткани, воротник и рукава которого украшала серебряная вышивка, добротные удобные серые брюки, а ноги были обуты в высокие кожаные сапоги. На поясе незнакомца висел меч.

— Добрый день. Не помню, чтобы спрашивала вашего совета. И к тому же вы не представились.

Не знаю, почему вдруг вспомнила о манерах, но ничего более умного в голову просто не пришло. А мне жутко захотелось осадить этого нахала, который стоял и, не стесняясь, пристально разглядывал меня так, словно я была лошадью, которую продавали в ярмарочный день на площади, а он пришёл меня покупать.

Когда его взгляд дошёл до моих губ и остановился на них, задерживаясь, мои щеки опалило жаром, и я все-таки отвела взгляд, делая вид, что рассматриваю кусты бузины за спиной молодого человека.

— О, простите великодушно. Натаниэль Маркус Асторийский, — сказал он и посмотрел на меня так, будто я сейчас же должна была с визгом броситься ему в ноги и светиться при этом от счастья.

— Чудесное имя, — пожала я плечами, и это все, на что меня хватило.

Возможно, если бы я хотя бы понимала, чем именно гордится обладатель этого имени, то и подыграла бы ему. А так, среди героев и спасителей мира я его имени не встречала, в списке самых сильных магов королевств тоже. А уж их я изучила очень хорошо за время обучения в школе. Ведь если я получала плохую оценку, то заботливая и любящая тетушка лишала меня ужина, поэтому можно сказать, именно благодаря ее стараниям, я окончила школу с отличием. А дальше в планах было поступить в академию, но договор о браке, заключенный тетей с мистером Энстоном Гоберти, спутал все мои планы и лишил надежд на счастливое будущее в академии.

Отвлекшись от неприятных воспоминаний, я вновь вернулась к размышлениям о мужчине, что стоял напротив, и продолжал пристально смотреть на меня своими серыми глазами.

Может, он был из какого-нибудь знатного рода, но и знатных аристократов, близких к правящей семье, по всем пяти королевствам было около десятка, так что повода для особой гордости я тоже не видела.

— Что и все? Просто чудесное имя? — кажется, мужчина даже обиделся.

— Ну... еще интересное и… эм... редкое?

— Так, ладно, ты, наверно, не местная. Ты знаешь фамилию правящего рода и как зовут сыновей короля?

— Для начала буду благодарна, если ты скажешь мне, где я вообще нахожусь, чтобы хотя бы понять, о каком короле идет речь.

— Ну это меняет все дело, — просиял Натаниэль, — ты в Виорнхейме.

— Ох, — только и смогла выдохнуть я.

Ведь Виорнхейм хоть и граничил с нашим королевством, но столица Арвиндолла, где я и жила, располагалась в сотнях километров от этих границ. А, значит, меня переместило на многие дни пути от дома.

— Что, теперь поняла, кто я? — с надеждой спросил Натаниэль, видимо, приняв мой вздох на свой счёт.

— Послушай, да будь ты хоть наследный принц или сам король, какая мне разница? Я не знаю, кто ты, и мне, честно говоря, все равно. Я просто хочу выбраться из этого леса. Так что лучше скажи, почему ты не велел мне идти в ту сторону, ведь там поселение?

Мужчина нахмурился, явно недовольный тем, что я так его и не узнала. Но, усмехнувшись каким-то своим мыслям и потерев переносицу, через несколько секунд все же ответил:

— Потому что-то место, куда тебя отправил твой друг, — поселение троллей, а они не любят чужаков, — он изогнул одну бровь и, скрестив руки на груди, добавил. — Ты, конечно, можешь попытаться туда пойти, но не думаю, что это хорошая идея.

— Ты зачем меня туда отправил?! — я потихоньку начала выходить из себя и со злостью посмотрела на пушистую гусеницу, желая, чтобы сейчас тут вновь появился болотный кот. И тогда я бы без сожаления скормила ему Берта. — Будто мало мне было свадьбы, перемещения в лес, встречи с болотным котом и говорящей гусеницей, так теперь ты ещё меня чуть не отправили к троллям!!!Берт!

— Так, ты сама спросила, где здесь ближайшее поселение. Я и сказал. Ты ведь не уточняла, чьё это должно быть поселение, — обиженно засопела гусеница и стала поворачиваться ко мне своей пушистой попой.

— Ну знаешь,— моему терпению пришёл конец, и я сняла пушистого наглеца с плеча и посадила на высокий трухлявый пенёк, что стоял неподалёку. — Дальше я как-нибудь сама разберусь! Уж лучше без таких советчиков, как ты. У меня одной и то больше шансов выжить в этом лесу, чем с твоими советами, — и я, сняв пышные рукава свадебного платья, которые держались на шёлковых лентах и были сшиты из нежного кружева, что повторялось на юбке, бросила их рядом с Бертом.

А потом принялась отрывать часть длинной юбки, чтобы она не мешала идти по лесу, цепляясь за пни и коряги.

— Ты поэтому стремишься быстрее выбраться из леса? Чтобы скорее вернуться к жениху? — вновь нахмурился Натаниэль.

— Поверь, это последнее, о чем я мечтаю, — хмыкнула я, наконец, разделавшись с подъюбником. — Вот, теперь можно идти, — я откинула несколько метров оторванной ткани и только собралась сделать шаг, как кусты затрещали, и Натаниэль, оказавшийся тут же рядом, задвинул меня за себя, закрывая спиной и доставая меч.

— Если что, беги в сторону реки. Ее можно услышать отсюда, а дальше двигайся вниз по течению, там будет поселение.

Глава 7

Натаниэль

Девушка не узнала меня. Сначала я даже подумал, что она специально делает вид, что не признала во мне второго принца, чтобы заинтересовать меня. Но после ее слов о том, что будь я хоть самим королем, и даже в этом случае ей до меня не было бы никакого дела, и все, о чем она мечтает сейчас, — это выбраться из леса, и то с какой искренностью были произнесены эти слова, убедило меня, что девушка не врет.

А уж когда она упомянула о свадьбе, в груди почему-то зашевелилась ярость и неприятное ноющее чувство.

И хотя я сразу обратил внимание, что она была одета в свадебное платье, но почему-то именно сейчас, после ее слов, я понял, что у неё и в самом деле где-то есть жених. И эта мысль острой занозой засела в сердце.

Хотя, казалось, какое мне было дело до первой встреченной в лесу девушки. Пусть и ее наряд, и ее спутник были необычными, и это привлекало внимание. Но все же женским вниманием я никогда не был обделён, а скорее, наоборот. Подчас мне приходилось выпроваживать слишком надоедливых девиц из своей спальни, куда они каким-то волшебным образом умудрялись пробираться несмотря на стражу и охранные заклинания.

Интерес девушек был вполне понятен, ведь если Ларгоф был наследным принцем, и ему полагалось жениться только на принцессе, то я спокойно мог сочетать себя узами брака с герцогской дочкой или дочерью какого-нибудь маркиза. Правда, несмотря на все увещевания отца и брата, я пока не собирался этого делать. Хотя догадываюсь, что именно они вместе с ушлыми родителями потенциальных невест и помогали девушкам оказываться в моих покоях. В надежде что увидев очередную нежную аристократку, я не сдержусь и скомпрометирую ее, и это закончится браком. Только вот я терпеть не мог напускную скромность и жеманство, которые видел в глазах нежных созданий, сидящих в полупрозрачных сорочках на моей постели. Разве хоть одна, по-настоящему влюблённая девушка, решится прийти к понравившемуся ей мужчине в одном нижнем белье в спальню? Да она даже при взгляде на него будет краснеть и отводить взгляд, а не прыгать сломя голову в его кровать.

Да, я был хорош собой, но будь я не вторым сыном короля, а простым рыбаком, стали бы все эти пустоголовые куклы, у которых на уме были одни лишь украшения, бегать за мной? Сильно в этом сомневаюсь. А поэтому я предпочитал коротать одинокие холодные ночи в борделях, или же у меня была компания из пары прекрасных замужних барышень, чьи мужья в силу возраста или особенностей характера заставляли своих жён чувствовать себя одинокими и нелюбимыми. Я же, как настоящий рыцарь, благородно заполнял эту пустоту и согревал брошенные сердца прекрасных дам.

Правда, почему-то мужья этих самых дам мои благородные порывы не поддерживали и были весьма против. Поэтому пару раз мне приходилось уходить через балкон, когда какой-нибудь не в меру ревнивый муж вдруг не вовремя приезжал домой.

И вот теперь я стою в лесу и, словно какой-то мальчишка, не могу отвести взгляда от нежных губ девушки. А самое главное — ничего не могу с этим поделать. Безумно хочется попробовать их на вкус. А ещё почувствовать шёлк ее кожи и волос, провести губами по ямочке между ключицами, спуститься ниже, дойти до живота, смять руками ткань юбки, чтобы задрать ее, оголяя стройные ноги... Дальше мысли стали слишком откровенными, и я, прикрыв глаза, тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Желание ушло. А на смену ему пришла злость. Злость на ее жениха, который допустил, что девушка оказалась одна в лесу. Я бы собственноручно придушил его где-нибудь в темном углу. Как он вообще мог такое допустить? А если бы с ней что-то случилось? Да тот же болотный кот мог напасть на девушку и разорвать ее.

От этих мыслей кулаки сжались сами собой, и я заковыристо выругался, представляя, как сжимаю в своих руках шею ее женишка.

Хотя, наверно, все-таки в большей степени мне стоило поблагодарить его. Ведь будь он расторопнее и умнее, вряд ли бы допустил, чтобы его невеста пропала прямо со свадьбы. А о том, что это было именно так, говорил и свадебный наряд девушки, и ее слова.

Сейчас же она отчитывала гусеницу, и ее щеки разрумянились, а глаза горели праведным гневом. И я, забыв о ее несостоявшемся женихе, а о том, что обручения не произошло, говорили чистые запястья девушки, залюбовался незнакомкой.

Девушка села на зелёный мох, чтобы оторвать часть юбки, и моему взору открылись тонкие щиколотки. От этого к голове прилил жар, и меня повело, как будто какого-то наивного юнца, который и девушку-то за руку никогда не держал.

И чтобы окончательно не потерять голову, я перевёл взгляд на кусты бузины.

На секунду мне показалось, что за ними мелькнуло что-то серое. А, присмотревшись внимательнее, я убедился, что там, действительно, кто-то был.

И едва я успел достать меч, как в ту же секунду раздался треск.

За один удар сердца я оказался рядом с девушкой, задвигая ее за себя...

— Если что, беги в сторону реки. Ее можно услышать отсюда, а дальше двигайся вниз по течению, там будет деревня.

Крепче сжал рукоять меча, приготовившись отбивать атаку, как вдруг из кустов выпрыгнул болотный кот, неся в зубах большую коричневую водяную крысу.

Он подошёл к нам и положил добычу к ногам девушки.

— А-ха-ха-ха, защитничек, — раздался язвительный смех манора.

А я опустил меч, удивленно смотря на то, как девушка без страха гладит большого опасного кота, а тот, словно маленький котёнок, мурчит в ее руках.

Я расслабился и уже собрался и вовсе убрать меч в ножны, но тут с другой стороны поляны послышался злобный рык.

— А! Скорее! Эй ты, парень! Как там тебя! Быстрее возьми меня! — заверещала, переходя на фальцет, гусеница, торопливо сползая с высокого пня и теряясь в высокой траве.

А девушка тут же перестала гладить кота и прижалась ко мне, хватаясь за руку и сжимая ее своими тонкими пальцами.

Кот тоже напрягся, выгибаясь дугой и готовясь защищаться.

Из кустов на нас медленно выходил вепрь…

Глава 8

Веринерия

В первый раз из кустов вышел болотный кот, который решил отблагодарить меня за помощь пойманной водяной крысой. А вот во второй раз на нас из бузины выбежал злой, взбесившийся кабан.

Натаниэль сжал меч, кот выгнул спину и зашипел. Берт, голося, начал сползать в траву, а я так и осталась стоять, не зная, что мне делать.

— В случае чего ты знаешь, куда надо бежать, — серьезно произнес мужчина и быстро окинул меня взглядом, чтобы убедиться, что я услышала и поняла его.

Я в ответ лишь кивнула головой, смотря на большого зверя, который перестал буравить нас злым взглядом маленьких глазок и, взрыв копытами землю, понёсся в нашу сторону.

Натаниэль схватил меня за руку и буквально отдернул с пути вепря в последний момент, когда, казалось, что ещё секунда, и бивни чудовища проткнут меня. Мужчина приложил зверя ударом меча. Только вот толстый слой жесткой щетины защитил животное не хуже щита. Поэтому вепрь только ещё больше рассвирепел и, развернувшись, вновь побежал на нас.

— Используй магию, я видел, как ты сделала смерч! — выкрикнул мужчина.

— Не могу! Не хватает сил, — пришлось признаться мне, и в то же время в голове возник вопрос.— Ты что, подглядывал за мной? — от возмущения я даже про несущегося на нас кабана забыла.

— Нет, случайно увидел, — тяжело дыша и снова уворачиваясь от атаки животного и попутно уводя меня от неё, проговорил Натаниэль. — Долго мы так не продержимся, — снова отпрыгивая в сторону и посылая удар в спину зверя, сказал он. — Давай, лезь вон на то дерево, — и указал на высокую сосну, отпуская мою руку.

— Ааа! Помогите! Убивают!! — верещал в траве Берт, и я, понимая, что или кабан, или Натаниэль могут его попросту не заметить и раздавить, вместо того, чтобы бежать к спасительному дереву, направилась к трухлявому пню и принялась искать в густой траве наглую гусеницу.

— Осторожнее! — громкий окрик заставил обернуться, и я увидела, как на меня несётся вепрь.

Видимо, между Натаниэлем с мечом и безоружной мной зверь выбрал противника попроще.

Решив, что умирать мне пока ещё рано, я резко подскочила и охнула от боли, опускаясь в траву. Судя по всему, я подвернула лодыжку. Слёзы, которые появились то ли от боли, то ли от досады, что придётся вот так глупо умереть, застили взгляд и сделали мир смазанным. А перед глазами промелькнула вся моя короткая жизнь. Я уже прощалась с ней, как вдруг кабан остановился и замотал головой.

А все дело было в том, что неожиданно на поляне поднялся небольшой ветер. И по счастливой случайности пыль, которая поднялась в воздух из-за взрытой кабаном земли, попала тому в глаза, и зверь оказался ослеплён на какое-то время.

Воспользовавшись ситуацией, я быстро нашла вопящего Берта и, посадив его на плечо, поднялась, осторожно ступая на больную ногу, и поковыляла к Натаниэлю, который уже спешил мне навстречу.

Кабан же так и крутился на поляне, мотая головой и врезаясь в деревья. В конце концов, он со всего маху влетел в ту сосну, про которую говорил Натаниэль, и упал.

— Пойдём скорее, пока он не очухался, — сказал мужчина, подхватывая меня на руки и унося прочь.

Я обернулась: кабан лежал без сознания, а болотный кот подошёл и пару раз приложил бывшего противника лапой, а затем довольно фыркнул и поспешил за нами.

Пока мы шли, Берт молчал. Но стоило отойти на приличное расстояние от кабана, как неугомонная гусеница начала причитать, что за сегодня дважды чуть не рассталась с жизнью, и все это произошло по моей вине. Правда, на мое предложение оставить его здесь, а самой уйти, он наотрез отказался, объяснив это тем, что он слишком добрый, чтобы бросать меня одну.

— Твою ногу надо осмотреть, — наш разговор с наглейшей гусеницей прервал Натаниэль.

И усадил меня на поваленное дерево, приподнимая край юбки и касаясь кожи своими горячими ладонями.

Наверное, сейчас я была красная как мак, но ничего не могла поделать с накатывающим волнами смущением. Поэтому перевела взгляд на Берта и постаралась не думать о том, что сейчас мужчина, которого я случайно встретила в лесу и знаю от силы всего лишь несколько часов, а то и того меньше, видит и трогает мои ноги.

— Ты потянула связки, и ноге нужен отдых, иначе так и будешь хромать. Придётся остаться на ночь здесь. Ты сиди, а я соберу веток для костра, — припечатал он меня своими словами.

Я то рассчитывала, что уже сегодня мы выйдем из леса, и я смогу найти в городе ночлег и одежду. И пускай денег у меня с собой не было, зато были серьги, которые можно было сдать скупщику. И пусть он дал бы за них вдвое меньше, чем они стоили на самом деле, но так в любом случае это было бы лучше, чем ночевать где-нибудь в подворотне. А без денег меня ни в один постоялый двор не пустили бы.

И пока я размышляла об этом, Натаниэль собрал хворост и разжег костер.

Тот, потрескивая сухими ветками, согревал теплом и периодически щекотал нос запахом дыма, даря ощущение спокойствия.

И хотя думать о чем-то или даже разговаривать совсем не хотелось, все же наблюдая за действиями мужчины, я отметила, что он зажег огонь, не используя огниво.

— Ты маг огня?

— Да, — просто ответил Натаниэль, подкидывая ещё веток в огонь.

А в моей голове тут же созрел новый вопрос:

— А почему тогда не использовал огонь против вепря, ведь дикие звери его боятся?

— Потому что этот кабан был не в себе а, значит, и огня бы не испугался. А если бы я его атаковал, то пламя охватило бы его шерсть, а после быстро перешло на весь лес, и случился бы пожар. А я хоть и сильный маг, но с таким огнем не смог бы совладать... Ладно, пойду подготовлю место для сна.

Мужчина встал и направился к ельнику, откуда принёс охапку наломанных еловых лап и, положив их на землю под дубом, накрыл сверху своим камзолом.

— Прошу, леди, ваша кровать.

— Спасибо, — и я с его помощью поднялась и дошла до импровизированной постели, куда ко мне тут же прибежал болотный кот и улёгся рядом, согревая своим тёплом.

— А ты? — сонно зевая, все-таки спросила я, хотя, скорее, это был жест приличия, потому что ни пускать мужчину к себе, ни тем более уступать ему такую мягкую и желанную постель, я не собиралась.

Но ответа я так и не дождалась, а, может, просто не услышала его, потому что стоило только положить голову, как глаза сами собой закрылись. И уже на грани сна и реальности я почувствовала, как болотный кот обнимает меня... Но ведь у котов нет рук... или есть?... Дальше мысли утонули в сладкой дреме...

Глава 9

Натаниэль

В небе начали загораться первые звёзды, потихоньку заполняя небосвод, а лес утонул в густых сумерках. Девушка легла на сооружённой мной кровати из пушистых еловых веток, а болотный кот устроился с ней рядом. Правда, он практически тут же убежал, скрывшись в темных зарослях можжевельника. Манор спал, забравшись в расщелину в сосне, и я не смог устоять перед соблазном и прилёг рядом с девушкой, обнимая ее рукой и придвигая поближе к себе, чтобы согреть. Ведь, несмотря на то что дни все ещё были тёплыми, а иногда и жаркими, ночи с каждым днём становились все холоднее, и девушка могла замёрзнуть.

По крайней мере, объяснить свой поступок благородством и заботой мне было проще, чем искать другие причины, почему же так непреодолимо хотелось прикоснуться к незнакомке, почувствовать тепло ее кожи, заключить в объятиях и больше не отпускать...

От девушки пахло ягодами морошки и цветами жасмина, и на миг появилась мысль, что хорошо было бы, если бы эта ночь не заканчивалась.

Сейчас, лёжа под звездным небом и слушая спокойное дыхание незнакомки, что так доверчиво прижималась ко мне в поисках тепла, я чувствовал себя живым и настоящим.

Все-таки дворец с его этикетом и правилами всегда меня угнетал. А здесь, в лесу, я мог быть собой, без напускной улыбки и оглядки на советников и министров отца, которые так и норовили женить меня на своих дочерях, постоянно подлавливая в дворцовых коридорах и буквально всовывая своих дочерей мне в руки под разными предлогами.

— Ах, моя дочь совсем недавно прибыла из пансиона благородных девиц, который закончила с отличием и совсем не знает столицы. Ваше Высочество, не могли бы Вы показать ей город, а то у меня совсем нет на это времени. Ведь мы с вашим отцом разбираем отчеты из казначейства. А моя девочка, она так скромная и благовоспитанная, что я даже не знаю, кому ещё могу поручить её, кроме Вас. Кстати, она знает три языка и прекрасно вышивает, — с таким многозначительным видом говорил министр экономики, что я и впрямь подумал, что умение вышивать — залог будущего семейного счастья, и что моя будущая супруга непременно должна владеть этим умением в совершенстве.

— Ваше высочество, как хорошо, что мы встретили Вас здесь, — меня за руку поймал один из военных министров. — Мы с Элизабет собирались поехать и выбрать ей коня, но Ваш отец срочно вызвал меня к себе. Не окажете ли Вы честь и не сопроводите ли Бет вместо меня. Ведь Вы известны как человек, который превосходно разбирается в жеребцах...

И подобные разговоры настигали меня по несколько раз в день. Только вот брак в ближайшие десять лет не входил в мои планы. Слишком много красавиц было вокруг, чтобы я решил довольствоваться одной единственной.

А сейчас я смотрел на спящую девушку и думал о том, что где-то ее ищет жених, и от этих мыслей почему-то в груди начинало печь. А ещё до зубовного скрежета сводило скулы, и ладони сами собой начинали сжиматься в кулаки. Хотя какое мне было дело до первой встречной девушки… Но почему-то голова была полностью занята мыслями об этой кареглазой незнакомке. Кто она? Как оказалась в лесу? Почему один из маноров, которых уже давно никто не видел и которые больше не общались с магами, показался ей и пошел с девушкой? Почему она не смогла использовать магию, хотя до этого создала пусть и небольшой, но все-таки смерч. А это заклинание требовало большого резерва... Вопросов было больше, чем ответов.

Хотя ответ на один вопрос я знал точно, пусть и боялся сам себе в нем признаться. Ведь я мог уже сегодня вечером вывести девушку из леса и отвести в город, да и с ее ногой по большому счёту все было в порядке, просто небольшое растяжение. Но я сказал, что ей нужен отдых. Да и выводить ее из леса завтра я тоже не собирался, решив пару дней поплутать по округе.

Зачем мне это было надо? Ответ был прост: я просто не хотел расставаться с девушкой.

От осознания этих мыслей стало не по себе, и я встал, направляясь к костру. Но сначала снял рубаху и укрыл спящую девушку, ведь ночная прохлада уже вовсю захватила лес, принося с собой запахи ночных цветов и стрекот сверчков.

Я подошёл к догорающему костру и подкинул в него сухих веток. Протянул руки, грея их у яркого племени и смотря, как небольшие искорки улетают высоко вверх, где постепенно исчезают. И хотя я не боялся холода и сырости, благодаря тому, что от отца мне досталась кровь оборотней, сидеть у тепла костра было приятно.

Я всегда любил вот так в одиночку выбраться в лес и гулять в нем дотемна, а потом сидеть у костра.

Наверное, в этом тоже была виновна кровь волка, что текла по моим венам и неумолимо тянула в лес, хотя я и не мог трансформироваться. Этот дар достался Ларгофу. Помню, как в детстве завидовал брату, который мог с лёгкостью обернуться в волка и за пару секунд догнать меня, как бы быстро я не бежал. А ещё брат, обернувшись, мог бегать по лесу, словно он и впрямь дикий зверь, и видеть лесную жизнь во всей красе. Мне же оставалось только завидовать. Правда, так было только до тех пор, пока во мне не проснулась магия огня, доставшаяся от матери. И теперь во время игр я уже мог ловить Ларгофа в огненную сеть или расставлять ему препятствия и огненные ловушки. И это неплохо уравнивало наши шансы. Хотя со временем брат из весёлого ребёнка превратился в серьёзного мужчину, который думал о благе королевства больше, чем о своём собственном. Его вылазки в лес сначала стали редкими, а потом он и вовсе перестал гулять со мной, все больше погружаясь в изучение приказов, отчетов и прочих бумаг.

Думая обо всем этом, я не заметил, как к огню из темноты вышел болотный кот. Мы недолго посидели рядом, а после я вернулся к девушке и только лёг спать, как меня к земле придавило что-то тяжелое, тёплое и меховое.

Открыв глаза, я понял, что это кот решил вернуть себе своё место на постели из ельника. Но терпеть наглеца я был не намерен. А потому спихнул его на траву, отчего тот, не ожидавший отпора, свалился на землю, недовольно фыркнул и снова полез на меня.

Ночь обещала быть веселой. Ещё никогда в жизни мне не приходилось бороться за место возле девушки с... котом...

Глава 10

Натаниэль

Так мы и боролись с болотным котом, пытаясь выяснить, кто из нас должен спать на кровати рядом с девушкой, а кто уйти. Но когда лучи утреннего солнца осветили поляну, полностью прогнав ночной туман, кот, видимо, проголодавшись, убежал в лес, и я, наконец-то, смог спокойно уснуть, лёжа рядом с незнакомкой.

Сам не заметил, как заснул, вдыхая сладкий запах морошки и слушая чужое размеренное дыхание.

.....

Проснулся же я оттого, что кто-то пытался выбраться из кольца моих плотно сжатых рук. Неужели я опять заснул в борделе? Вот черт! Теперь , когда я вернусь во дворец, брат на пару с отцом будут читать мне нотации, а матушка горестно вздыхать, возводя глаза к небу.

Я даже застонал, представив многочасовую лекцию о том, что принцу не подобает такое поведение. А девушка рядом задвигалась активнее.

— Не советую, милая. Иначе придётся повторить прошлую ночь, — решил предупредить я, чувствуя, как по телу разливается желание. — Хотя… — я подумал, что если уж все равно получать нагоняй, то почему бы не компенсировать это приятным утром, и сжал руку там, где, по моим предположениям, у девушки должна была быть грудь.

И тут же получил звонкую пощечину.

Глава 11

Натаниэль

— Ты что делаешь! — вскочил я и непонимающе огляделся по сторонам.

Вот только вместо знакомого окна с бархатными красными занавесками и зелёными гобеленами, что украшали стены номера, который я всегда снимал у мадам Пэрри, посещая ее бордель, вокруг был лес, а ещё была девушка, которая, казалось, готова была меня испепелить одним лишь взглядом.

Сознание потихоньку начало проясняться, прогоняя сон, и я вспомнил события прошлого дня и то, что заснул, обнимая вовсе не девушку из борделя, а незнакомку из леса.

— Это ты сошёл с ума, если решил, что раз помогаешь нам выбраться из леса и спас от вепря, то я... то ..., — ее щеки залились румянцем, и она не договорила.

— То ты отдашься мне? — помогая подобрать слова, сказал я, улыбаясь и опираясь на ствол сосны.

Вся абсурдность ситуации стала наконец-то ясна, и теперь я наслаждался смущением незнакомки. Она была такой настоящей, не играя в фальшивое смущение на людях, а после показывая свою истинную суть, ныряя ко мне в постель в одной полупрозрачной сорочке в надежде на то, что подговоренные дуэньи вовремя явятся и застанут нас в весьма пикантной ситуации, после которой мне непременно придётся жениться. Было видно, что девушка чиста и невинна, и говорить о подобных вещах она не привыкла.

Почему-то в голове сразу возник вопрос: а целовал ли ее когда-нибудь жених? При мысли, что да и не раз, ладони зажгло, и я заметил, что на кончиках пальцев заискрился огонь. Но я уже давно не был юнцом, который не может совладать со своей магией, поэтому такое своеволие стихии меня несколько выбило из колеи, и я скрестил руки на груди, пытаясь унять жар в ладонях и стараясь принять самый непринужденный вид, чтобы не напугать девушку.

А она ещё больше потупила взгляд, но все-таки ответила:

— Да. И... я не такая.

— Я знаю, прости если испугал. Просто я подумал, что сейчас нахожусь в другом месте, и принял тебя за другую… — попытался объясниться я, не вдаваясь в подробности.

Почему-то распространяться о своих регулярных похождениях в бордель и о многочисленных замужних любовницах в присутствии этой девушки совсем не хотелось.

— Другую... — повторила она, и мне на секунду показалось, что в ее голосе послышалась грусть.

Хотя с чего ей было грустить о том, что у меня кто-то есть. Поэтому отогнав эту глупую мысль, я попытался еще больше успокоить девушку.

— Да, другую. Так что не переживай, на твою честь и достоинство я не претендую. Уж поверь, найдётся достаточно желающих подарить мне их добровольно, — сказал я, вспоминая всю женскую часть дворца, начиная от служанок, что регулярно засыпали в моей постели, и заканчивая жёнами герцогов, которые тоже были частыми гостьями моих покоев. — Поэтому мне нет смысла принуждать к этому кого-либо, в том числе и тебя. Кстати, может, ты, наконец, назовёшь своё имя?

— Веринерия.

— Ну вот, теперь я хотя бы знаю, с кем провел ночь, и чья прекрасная ладонь отпечаталась на моем не менее прекрасном лице.

— Что? Да ты... Ты! — раздались ее возмущённые возгласы, и в меня полетел камзол, а я улыбнулся, ловя его и вдыхая аромат жасмина и морошки, которыми он пропитался за ночь.

— Ты что, не считаешь мое лицо прекрасным?!— я изогнул бровь и посмотрел в ее глаза.

Почему-то захотелось услышать, что ей нравится моя внешность, но ответить она ничего так и не успела.

— Чего вы так шумите и мешаете приличным созданиям спокойно спать, — раздалось недовольное бурчание со стороны сосны, где ночевал манор, и девушка, закончив тем самым наш разговор, поспешила к дереву, чтобы помочь тому слезть.

Веринерия

Как же хорошо я сегодня выспалась. Спать было совсем не холодно, потому что сзади лежал большой и тёплый кот. Я плотнее прижалась к нему и не сразу поняла, что на моей талии лежит вовсе не пушистая лапа, а самая обычная человеческая рука, которая медленно поползла вверх и самым нахальным образом схватила меня за грудь.

Я даже подумать не успела, как влепила наглецу пощёчину.

Натаниэль сначала набросился с обвинениями, но, как оказалась, толком не проснувшись, он принял меня за другую, поэтому и допустил такую вольность.

От осознания того, что он где-то ночует в компании девушки и явно не о погоде с ней разговаривает, мне почему-то стало неприятно. Но, быстро подавив в себе это совершенно неуместное чувство, я попыталась сосредоточиться на нашем разговоре. А Натаниэль убеждал меня, что ни в коем случае не посягнул бы на мою девичью честь. И эти слова тоже вместо облегчения вызвали обиду. Неужели он считает, что я для него недостаточно хороша?

Интересно было бы посмотреть на ту, что скрашивает его ночи… Но и эта глупость быстро выветрилась из моей головы, стоило только Натаниэлю после того, как я назвала ему имя, ответить:

— Ну вот, теперь я хотя бы знаю, с кем провел ночь, и чья прекрасная ладонь отпечаталась на моем не менее прекрасном лице.

Кажется, если бы не так вовремя проснувшийся Берт, то на Натаниэле, помимо красного следа на щеке от моей ладони, появилось бы еще пара синяков.

Глава 12

Веринерия

Чтобы поскорее закончить разговор, я поспешила к проснувшемуся Берту. Потом хотела сходить к реке и умыться, но стоило только сделать шаг, как я больно споткнулась о камень.

— Ох, ты ж! Дурацкая каменюка! — выругался Берт, которого я чуть не уронила.

И неожиданно из травы в ответ донеслось ехидное:

— Сам такой!

— Простите, тут кто-то есть? — я наклонилась, пытаясь разглядеть говорящего.

— С кем ты там разговариваешь? — ко мне спешил Натаниэль, недовольно хмуря брови. — Только не говори, что нашла еще одного манора. Нам и этого хватает с головой.

— А что, эти старые вечно недовольные брюзги ещё не все вымерли? — снова раздался голос из травы.

— Чего? А ну, покажись! Я тебя сейчас сам вымру! — вскипятился сидящий на моих руках Берт и даже попытался спрыгнуть вниз, но я успела его поймать и удержать.

— Ты? Меня? Тебе сколько лет? Ты ещё от старости мхом не зарос?— подначивал гусеницу голос.

И вдруг в воздух поднялся небольшой каменный... горгул.

— Так вы и впрямь существуете? — я протянула свободную руку, и маленький каменный монстрик уселся на мою ладонь.

— Ты зачем его сюда посадила! А ну, скинь эту гадость обратно! — заверещал Берт.

— Вот еще, пусть она лучше тебя оставит там, где взяла. Да и кто ты такой, чтобы приказывать моей госпоже, — горгул сложил маленькие крылышки, похожие чем-то на крылья летучей мыши.

— Что? Я не твоя госпожа.

— Ну как же, ведь Вы разбудили меня от магического сна, коснувшись своей магией, вдохнули в меня жизнь. И теперь Вы моя госпожа, а я Ваш слуга и буду всюду следовать за вами.

От таких новостей меня немного повело, и я окинула всю компанию взглядом. Один хамоватый и наглый маг огня, ночующий в компании какой-то маловоспитанной леди, потому что приличная девушка не позволила бы себе оставлять мужчину на ночь, да и вообще не стала бы пускать его в свою спальню, пока тот не является ее супругом; одна вечно недовольная гусеница; горгул, считающий, что это я разбудила его своей магией, только вот у меня давно ее не было; и четвёртый — болотный кот. Наверное, во всей компании самым нормальным моим спутником был кот. Хотя и он у меня был не как у всех. У моих знакомых и подруг коты маленькие и домашние, а мой размером с большую собаку, да и живет в лесу...

— А ты уверен, что это я тебя разбудила, а не кто-то другой? — на всякий случай решила уточнить я у горгула.

— Конечно, госпожа. Когда Вы дотронулись до меня своей ногой, небольшая часть вашей магии перешла ко мне и помогла проснуться.

— Так, я не понял. Ты выкинешь его обратно или нет?! — снова подал голос Берт.

— Да это тебя надо выкинуть, толстая гусеница! — нахохлился горгул.

— Что?! Я бабочка!!!

— Ты уже двести лет все бабочка, а крылья так и не отрастил!

— Ах ты! — и Берт каким-то чудом подпрыгнул, оторвав своё толстое пушистое тельце от моей ладони, и полетел на горгула.

А тот ринулся навстречу.

Шмяк! Бух! Хрясь!

— Ай!

— Ой!

— Что будем делать? — спросила я, глядя на копошащихся в траве манора и горгулью.

— Думаю пойти и наловить нам рыбы на завтрак, а они пусть остаются тут.

И Натаниэль, убрав руки в карманы, направился к реке, насвистывая какую-то мелодию.

— Но так нельзя, они же покалечат друг друга! — попыталась возразить я, но самой разнимать дерущихся Берта и горгула после того, как один из них в пылу драки чуть не укусил меня, когда я сунула руку и попыталась остановить их, я больше не рискнула.

— Ну, может, хоть тогда они оба ненадолго притихнут, — обернувшись, ответил Натаниэль и снова пошёл к реке, а я, подобрав юбки, поспешила за ним.

Глава 13

Веринерия

Я поспешила за мужчиной и, засмотревшись назад, где остались дерущиеся манор с горгулом, не заметила, как Натаниэль на ходу расстегнул рубашку и, сняв ее, закинул на плечо.

Я никогда раньше не видела мужчину, раздетого по пояс. Ведь показаться на людях без рубашки считалось неприличным. Даже в кругу семьи мужчина, выходя к завтраку, непременно должен быть одет. Поэтому когда я оторвала свой взгляд от того места, где остался Берт, и увидела голую спину Натаниэля, это настолько поразило меня, что засмотревшись, я не заметила, как мужчина остановился, и практически влетела в него.

Почувствовав толчок сзади, Натаниэль резко обернулся и поймал меня в кольцо своих рук. Мои ладони легли на его грудь, и я почувствовала, какой горячей была кожа Натаниэля. А ещё как под моими ладонями громко бьется его сердце. Я перевела взгляд вверх, и тут же все мысли исчезли, утонув в серых глазах, которые сейчас словно напитанные ночной тьмой, не отрываясь, смотрели на меня.

Не выдержав пристального взгляда, я посмотрела чуть ниже, туда, где были ярко очерченные губы. Захотелось провести по ним пальцами, узнать, мягкие они или нет, а ещё насколько они тёплые... И, кажется, я даже протянула ладонь. Но тут же вспомнила, что этим губам есть кого целовать, и сразу же разозлилась на саму себя за ту глупую кашу, что творилась у меня в голове.

В конце концов, мы скоро выйдем из леса, и я больше никогда не увижу Натаниэля. А он пусть идет куда хочет и дальше целует какую-то там девицу и лапает ее за грудь. У меня есть дела поважнее: найти жильё, работу и, самое главное, не допустить, чтобы тетушка нашла меня.

С этими мыслями я попыталась оттолкнуть мужчину, но Натаниэль стоял, не двигаясь, будто его заморозили.

Наконец, он моргнул, будто прогоняя наваждение, и, шумно сглотнув, раскрыл руки, выпуская меня.

— Будь внимательнее, — бросил он и пошёл дальше как ни в чем не бывало.

А я еще несколько секунд стояла и пыталась восстановить сбившееся дыхание.

Решив, что сейчас мне лучше прогуляться и побыть одной, я не пошла следом за мужчиной, а направилась вдоль берега реки. Правда, побыть в одиночестве мне не дали. Берт и горгул, видимо, выяснив отношения, догнали меня. Причем горгул летел по воздуху, а в лапах сжимал пушистую гусеницу.

Увиденная картина настолько поразила меня, что я и думать забыла о Натаниэле и наших объятиях, если это можно было так назвать.

— Вот ты где, а мы тебя повсюду ищем. Могла бы и предупредить,— как всегда, обиженно, засопел Берт.

— Госпожа не должна перед нами отчитываться, — горгул отпустил гусеницу, и Берт приземлился на мягкий, пушистый мох, а каменный монстрик взлетел и уселся мне на плечо.

— А ты не мог бы не называть меня госпожой? — все-таки от такого обращения мне было не по себе. — Зови меня лучше по имени, хорошо? Я Веринерия.

— Как прикажет моя госпожа Веринерия, — горгул склонил каменную голову в поклоне.

— Прошу, не говори слово «госпожа», ты можешь звать меня просто Вери или Нери. Это сокращённое от Веринерии. Я буду совсем не против, — снова поправила я горгула и погладила по каменной голове, отчего тот заухал, словно филин.

— Нет, Нери зову тебя только я! Остальные пусть зовут по-другому, — Берт попытался сравняться с нами и начал забираться на невысокое деревце, что росло рядом.

Но оно было слишком тонкое , а манор слишком упитанным, поэтому как только Берт добрался до верхушки, деревце склонилось, возвращая его к земле.

И тут громкий плеск в камышах отвлёк меня, и я поспешила к воде.

Глава 14

Натаниэль

Я шёл к реке, думая о том, что девушка занимает слишком много мыслей в моей голове. Когда я увидел, что она разговаривает с кем-то, первой мыслью было, что там может быть кто-то опасный, и я направился к ней с одним лишь желанием: сгрести Нери в охапку, отнести в замок, и запереть в самой высокой башне, чтобы она точно оттуда никуда не могла выйти.

Но когда я увидел взлетающего горгула, то даже остановился, и мне стоило большого труда не показать своего волнения, поэтому я решил скрыть его под маской смеха и отшутиться насчёт Берта. Но на самом деле Нери вызывала у меня все больше и больше вопросов.

То, что к ней привязался болотный кот, не было удивительным, ведь он рос среди людей и привык к ним. К тому же девушка помогла ему, вот он и счёл ее частью своей кошачьей семьи. То, что Нери встретила манора, я мог списать на простое совпадение, но горгульи...

Эти магические создания были сделаны из камня и обычно находились в состоянии сна. Но стоило сильному магу тронуть их, как горгулья просыпалась и служила человеку до конца его дней, а после снова засыпала, превращаясь в камень.

То, что девушка нашла горгулью, не было удивительным, ведь хоть и нечасто, но все-таки они встречались. А вот то, что она смогла разбудить горгула, заставляло задуматься о ее словах о том, что у неё нет магии. Либо она врала, либо же сама не знала, какая сила скрыта в ней.

Я шёл и размышлял об этом, на ходу снимая рубаху, потому что не хотел ее намочить, ловя рыбу, и на секунду остановился, чтобы посмотреть, где лучше спуститься к реке. И в этот момент на меня сзади налетела девушка. Благодаря своей быстрой реакции, я сумел быстро повернуться, и получилось, что я поймал Нери, крепко сжимая в объятьях. Она замерла, словно маленькая испуганная птичка, а я застыл, не в силах оторвать взгляда от ее губ, которые хотелось накрыть поцелуем, чтобы узнать их вкус. Но тут я опустил взгляд ниже, увидел белое пятно свадебного наряда и вспомнил, что Нери — чья-то невеста. Это заставило прийти в себя. Я шумно сглотнул и отпустил девушку.

— Будь внимательнее, — бросил я и, приняв как можно более непринужденный вид, пошёл дальше, хотя перед глазами до сих пор были ее губы...

Холодная вода отрезвила. Я стоял по колено в воде и высматривал проплывающую рыбу, пытаясь попасть в неё самодельной острогой из заточенной ветки орешника.

Где-то через час на берегу лежало пять небольших рыб, и я, довольный уловом, собирался пойти обратно к нашему лагерю, как заметил, что недалеко от меня, в кустах, кто-то есть.

Я сжал в руке острогу и тихо, чтобы не издавать никаких звуков, медленно направился в сторону зарослей.

Я рассчитывал увидеть кого угодно, но только никак не Нери с посиневшими губами.

— Ты что тут делаешь?! — я готов был сорвать ближайший куст крапивы и отходить им девушку, которая так бездумно залезла в холодную воду и продолжала в ней находиться несмотря на то что сильно замерзла. — Как ты могла настолько замёрзнуть? Ты себя видела? Да у тебя губы синие, руки покраснели от холодной воды!! Зачем ты, вообще, полезла в реку и почему не вернулась к костру?!

— Да замолчи ты уже! — прикрикнула она на меня, и я тут же замолчал, слушаясь ее приказа, настолько неожиданным он был. — Ты мне всю рыбу распугаешь!

— Что?!

— Лучше помоги, видишь вон ту палку, возьмись за неё и поднимай, только аккуратно, не выпусти рыбу.

И, действительно, взявшись за ветку, что торчала из воды, я начал поднимать сделанный из двух веток и натянутой между ними ткани бредень, в котором плескалась рыба. Я насчитал с десяток крупных карасей и несколько линей.

— Там на берегу есть ещё, — сказала девушка, убирая упавшую на лицо прядь и помогая мне поднять бредень выше, выливая из него воду и оставляя внутри пойманную рыбу.

— Да уж, — к тому, что девушка окажется в рыбной ловле лучше меня, я точно был не готов.

А уж показывать свой небольшой улов и вовсе было стыдно. Поэтому, когда я заметил вдалеке пушистый хвост болотного кота, то выдохнул с облегчением. В голове родилась мысль, что можно будет сказать, что это он съел всю мою рыбу.

— Апчхи!

Нери чихнула и шмыгнула носом. А я, выругавшись, и, несмотря на все ее протесты, подхватил девушку на руки и понёс к костру, где заставил снять мокрое платье и дал вместо него свою рубаху, а после накинул на ее плечи камзол.

Глава 15

Веринерия

Я и сама не заметила, как сильно замерзла. Просто когда-то давно рыбалка стала моей отдушиной. Тетя Мирта не позволяла мне играть с другими детьми, но когда она уезжала куда-нибудь, забирая с собой Марту, которая вечно ябедничала, то со мной оставались только слуги и няня. И вот тогда я сбегала из дома и гуляла с детьми прислуги.

Тогда-то мальчишки и научили меня ловить рыбу таким нехитрым способом. Помню, как отдала им один из своих новеньких подъюбников, потому что тонкий хлопок хорошо пропускал воду, а вся добыча в виде маленькой уклейки оставалась внутри. Правда, потом мне пришлось соврать тете, что я порвала его и выбросила, за что была наказана и два дня сидела без еды. Но воспоминания о том, какой улов мы тогда поймали, заставляли меня улыбаться и мысленно возвращаться в тот день, когда я с ребятами лазила по кустам камыша в поисках рыбы.

Главным в такой ловле было хорошо взбаламутить воду, чтобы рыба не видела, куда плывет. Обычно кто-то из мальчишек держал сеть наготове, а второй лазил по кустам, пугая рыбу и заставляя ее выплыть из своего укрытия.

И вот сегодня, когда я шла вдоль реки, то заметила, как в кустах плещется большая щука, и мой азарт победил разум. Я тут же сняла нижнюю юбку, сломала две ветки ольхи и быстро сделала бредень, с которым и полезла в воду. Рыба ловилась хорошо, и я, увлечённая рыбалкой, сама не заметила, как замёрзла. И если бы не подошедший Натаниэль, наверно, провела бы в воде еще немало времени. А он, невзирая на мои протесты, подхватил меня на руки и понёс к костру.

Как оказалось, я настолько замёрзла, что мне было все равно на то, что Натаниэль был все ещё полураздет. Мои замёрзшие руки лежали на его плечах, и это было прекрасно. От Натаниэля исходило тепло, и мои окоченевшие пальцы потихоньку начали согреваться. То, что я касаюсь обнаженной кожи совершенно постороннего мужчины, сейчас меня вовсе не волновало, и, кажется, я даже разочарованно застонала, когда он опустил меня на землю. Настолько мне не хотелось лишаться живительного тепла его тела.

— Раздевайся, — голос Натаниэль тут же выдернул в реальность. — Я отвернусь, наденешь мою рубаху, — и рядом лёг белый кусок ткани.

Мое платье и впрямь промокло, потому что как бы я его ни подвязывала, в процессе лазания по камышам оно развязалось, и юбка упала в воду.

Сил на то, чтобы спорить не было, но все-таки я попыталась возразить.

— Не разденешься сама, это за тебя сделаю я. Так что выбирай, — злой взгляд мужчины заставил меня поёжиться, и я поняла, что он сделает то, что обещает.

Поэтому принялась развязывать завязки платья, а Натаниэль отвернулся, встав ко мне спиной.

Когда наконец я переоделась, избавившись от сырой одежды и облачившись в его рубашку, он укрыл меня сверху еще и камзолом, а кот подошёл и лёг у моих ног, согревая замёрзшие стопы. Даже горгул и Берт не ругались и не спорили, позволив мне насладиться тишиной и вкусной, приготовленной на костре рыбой, которую успел запечь Натаниэль.

— Ммм, вкусно, — я и впрямь не ела ничего со вчерашнего дня, и теперь казалось, что я в жизни ничего вкуснее этой рыбы не пробовала. — А это та, которую ты поймал или моя?

Натаниэль же, отвечая мне, почему-то смотрел куда-то вдаль, поверх моей головы. Будто меня и вовсе перед ним не было.

Все также смотря мимо меня, он сообщил о том, что наш большой и пушистый друг съел весь его улов.

Ругать кота, который так любезно согревал мои ноги, мне совсем не хотелось. Тем более что до того как пришёл Натаниэль и забрал меня из реки, я успела наловить достаточно рыбы. Поэтому я просто потрепала зверя за ухо, а потом все-таки обернулась назад, пытаясь понять, что же там с таким усердием рассматривал Натаниэль, когда говорил со мной, но увидела только стволы деревьев и куст рябины.

Глава 16

Натаниэль

Веринерия сидела передо мной в одной лишь рубашке и накинутом на плечи камзоле. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, что хотелось обнять ее и прижать к себе, чтобы защитить от всего мира. И в то же время она была настолько соблазнительной, что не терпелось снять с неё эту дурацкую одежду и... Дальше мысли остановились, споткнувшись о белое платье, которое сейчас лежало рядом с девушкой.

И все же при взгляде на Нери и на то, как она старательно пытается натянуть рубаху вниз, чтобы прикрыть ноги, я чувствовал, как жар разливается по телу, и чтобы хоть как-то держать себя в руках, говоря с девушкой, смотрел за ее спину, разглядывая сосну с дятлом, что выискивал в коре жуков.

Но взгляд то и дело норовил опуститься ниже, оставив совершенно неинтересную птицу, и вернуться к девушке , к шоколаду ее волос, скользнуть по темным глазам, задержаться губах, пройтись по шее, чтобы потом опуститься к ключице и бьющейся на шее синей жилке, а после скользнуть ещё ниже....

В который раз я удивился своей реакции на девушку, которая даже не была обнажена. Будь я, как и отец, волком, решил бы, что встретил свою избранницу. Но я был магом огня, поэтому то, что меня нестерпимо тянуло к Нери, и я, словно юнец, который впервые увидел женскую ножку, и теперь эта волнительная картина будет преследовать меня в горячих юношеских фантазиях, старался запомнить каждую мелочь, каждую деталь: то как прядь волос упала на ее плечо, как она, едва улыбаясь, что-то отвечает гусенице и как гладит ногу в том месте, где ее только что укусил комар... это было удивительным и странным...

Я еще раз мельком окинул взглядом картину: Нери сидела и ела рыбу, а ее ноги, словно меховой плед, укрывал болотный кот. Берт и горгул сидели рядом и о чем-то тихо разговаривали. А я, чтобы хоть как-то отвлечься, взял платье и развесил его над огнем, думая о том, что сегодня у нас так и не получится выйти из леса, потому что придётся ждать, когда одежда Нери высохнет, а это случится не раньше вечера.

Собрав всю силу воли в кулак и стараясь смотреть на огонь, я вернулся к костру и присел рядом:

— Ты не против, если я буду звать тебя Нери? Веринерия — красивое имя, но оно слишком длинное, — сказал я, докидывая веток в огонь.

— Хорошо, тогда я для краткости буду называть тебя Нат.

— Мне нравится, — мое имя из ее уст звучало как-то по-особенному, и я сам не заметил, что сижу и улыбаюсь.

— Нери, меня мучает один вопрос: где ты научилась так ловить рыбу?

Мне и в самом деле стало интересно, откуда девушка знает такой необычный способ рыбной ловли и как догадалась использовать для этого своё платье и ветки.

— Ахаха, — ее смех, словно звон колокольчиков, разлился над лесом. — Просто когда я росла, моей компанией иногда были сыновья прислуги, вот они и научили меня этому способу.

— А от родителей тебе не доставалось за то, что ты бегала с мальчишками к реке?

Весёлые огоньки в ее глазах тут же потухли, и она, погрустнев, ответила:

— Мои родители погибли, я росла в доме тети.

— Прости, я не знал... — и тут меня осенила догадка. — Ты говорила, что у тебя нет магии, она тогда и пропала, да?

— Да, — Нери тяжело вздохнула и сильнее прижала к себе ноги, будто ей вновь стало холодно.

А мне так сильно захотелось подойти и обнять эту хрупкую девушку, и чтобы остаться на месте, пришлось напомнить себе о том, что она несвободна, и что у неё есть жених.

Этот чертов жених!

И тут же я решил выяснить, как девушка к нему относится:

— А твой жених? Он хороший человек?

Почему-то в ожидании ответа сердце в груди перестало биться, и я забыл, как дышать, боясь услышать о том, что девушка его любит.

— Не знаю. Мистер Энстон Гоберти договаривался о браке с тетей. Но думаю, что он такой же, как и все: в чем-то хороший, в чем-то плохой. Идеальных людей не бывает. А для меня, бесприданницы и сироты без магии... он очень достойный вариант. По крайней мере, так говорила тетя, — хмыкнула девушка, но ее ответ совсем не удовлетворил меня.

— Но тебе он нравится?

— Послушай, Натаниэль, я же не спрашиваю у тебя о том, нравится тебе та леди, у которой ты ночуешь, и любишь ли ты ее. Все-таки это слишком личное.

— Что ж, ты права, — я сжал челюсти до зубного скрежета.

Вот что мешало ей сказать о том, что ей все равно на этого мистера Гоберти. Ведь как я понял, брак договорной, а, значит, ни о какой любви и речи быть не может. Или все-таки может? Ведь бывает, что то, что изначально было договорным браком, затем перерастает в настоящую любовь. Так, например, было у моих тети и дяди. Поэтому и Нери могла влюбиться в этого Энстона. Узнать бы, кто он, и намылить бы ему шею...

— Ну, судя по тому, что пока мы были в лесу, и ты ни разу о нем не вспомнила, о любви речи не идет. Да и жених, честно говоря, хорош! Как он вообще допустил, что его невеста оказалась одна в лесу. Интересно, а где он сейчас находится и почему уже не нашёл тебя и не вернул домой. Знаешь, не хочу хвалиться, но если бы моя невеста пропала, я бы всё вокруг перевернул, но нашёл бы ее в тот же день. А мы тут уже вторые сутки, а твоего мистера Антони до сих пор нет. Поэтому... не хочу тебя разочаровывать, но если он все-таки тебе нравился, то хорошенько подумай о правильности своего выбора.

— Его зовут не Антони, а Энстон, и думаю, ему не так легко найти меня, даже если бы он и хотел этого больше всего на свете. Ведь меня затянуло в портал, так что я могла оказаться в любом месте, а, значит, он даже не знает, где меня искать.

— Это вовсе не оправдание для настоящего мужчины, — бросил я.

А девушка подняла на меня свои большие глаза и сердито произнесла:

— Знаешь, ты можешь сколько угодно доказывать своей леди, которую лапаешь за грудь, какой ты чудесный и прекрасный мужчина, а мистера Гоберти не трогай. В конце концов, ты совершенно не знаешь этого человека, и он не сделал тебе ничего плохого, чтобы ты был груб в его адрес. Тем более, заочно, когда он не может даже ответить на твои оскорбления.

— Так ты все-таки влюблена в него, раз так старательно защищаешь, — сделал я выводы, и от этой мысли рука сжалась на ветке, которой я помешивал угли в костре, и она, хрустнув, сломалась.

Отбросив ее в сторону, я поднялся:

— Пойду поищу другую, эта оказалась не слишком надёжной… как и твой мистер Андрю, — и зашагал в сторону валежника.

— Энстон! — донеслось мне в спину, а я снова сжал кулаки, ощущая, как на кончиках пальцев разгорается огонь, и понимая, что хоть в словах Нери есть правда, и ее жених, действительно, ни в чем не виноват, но я уже заочно ненавидел этого мистера Энстона: за то, что он допустил, что девушка оказалась одна в лесу, за то, что до сих пор не нашёл ее и за то, что он, а не я, был ее женихом!

От последней мысли я вдруг остановился и сам удивился тому, что так старательно пытался скрыть даже от самого себя. Да, Нери мне нравилась, даже больше. Но родители никогда не одобрили бы такой брак. Вокруг было слишком много знатных девушек из влиятельных и благородных семей, чтобы я мог обручиться с сиротой и бесприданницей.

Поэтому думать о том, что она могла бы стать моей невестой и женой, было глупо. Но в то же время меня словно магнитом тянуло к ней.

Я уперся лбом в прохладную кору дерева, стараясь унять разрастающийся ураган, который поднимался в моей душе.

Глава 17

Веринерия

Натаниэль ушёл, а я осталась сидеть у огня в компании кота, горгула и Берта.

— Какой-то он нервный, — произнес манор, кивком головы указывая на спину уходящего мага.

А я сидела и думала над словами Натаниэля. Ведь по большому счёту он был прав, говоря, что мистер Энстон Гоберти не самый лучший человек на свете.

Нет, он не был плохим или ужасным, но и назвать его мужчиной мечты я едва бы могла. И дело было даже не во внешности. Ведь подчас смазливые красавчики, которых я встречала на вечерах, устроенных друзьями тети Мирты, и куда она была вынуждена вывозить меня, демонстрируя свету свою доброту и жертвенность, были настолько глупы и зациклены на себе, что я отдавала предпочтение общению с пусть и невзрачными, на первый взгляд, но интересными по своему внутреннему миру, мужчинами.

К сожалению, мистера Энстона я не могла отнести к последним. Наряду с заурядной внешностью он имел достаточно скупой внутренний мир. Все, что его интересовало, — это счета, приход и расход товара , и прочие рабочие дела. В наши редкие встречи мы преимущественно говорили с ним о погоде и последних новостях.

Но, несмотря на все это, мне стало неприятно. Натаниэль, совершенно не зная мистера Гоберти, обвинял последнего, пытаясь доказать мне, что этот мужчина далёк от идеала. И хотя я и сама это знала, все же сам мистер Энстон был в этом не виноват.

Конечно, гораздо проще было мечтать, представляя, что твоим супругом станет кто-то, больше похожий на Натаниэля, чем на мистера Энстона; кто-то высокий, с широким разворотом плеч, с пронзительным взглядом серо-голубых глаз, которые заглядывали в самую душу и согревали сердце, заставляя его биться чаще.

Такого мужчину несложно было представить стоящим у алтаря, в темном фраке, с лукавой улыбкой на губах и бесятами в красивых глазах... А ещё мечтать, как он будет держать тебя за ладонь во время принесения клятвы, а потом... Потом подхватит на руки и понесёт вперёд, прочь из храма, к прекрасной светлой жизни...

И тут же пришлось себя одернуть, напомнив, что этому мужчине есть кому улыбаться. А я вообще невеста, и мне следует не только телом, но и в мыслях хранить верность жениху. Только вот наглый маг все равно то и дело заставлял думать о нем.

Хорошо, что сейчас Натаниэль ушёл, переставая смущать меня своим голым торсом, потому что вопреки здравому смыслу и, к своему стыду, мне так и хотелось вновь дотронуться до загорелой горячей кожи, почувствовать, как под ладонями бьется его сердце, и заглянуть в серое небо его глаз.

Я потёрла виски и, прогнав эти глупые мысли, встала, чтобы проверить, высохло ли платье. Оно все ещё было мокрым. И чтобы не сидеть у костра весь день, я пошла прогуляться, направляясь в сторону, противоположную той, куда ушел Натаниэль.

Пройдя немного вперёд, нашла небольшую полянку, которая была, словно ковром, укрыта растущими на ней белыми и фиолетовыми мелкими цветами, похожими на колокольчики. И чтобы хоть как-то занять время, я принялась плести из них венок.

Сначала сделала венок для себя и надела его на голову. Потом сплела такой же, только маленький для горгула, чуть поменьше для Берта и большой венок для кота. И в конце задумалась о том, стоит ли делать украшение для Натаниэля.

Решив, что, наверное, все-таки это будет смотреться глупо, я взяла сплетенные венки и пошла обратно.

Уже издалека заметила крепкую мужскую спину, которая так и притягивала мой взгляд.

Почувствовав, что я на него смотрю, Натаниэль обернулся, и я вновь утонула в холодном штормовом море чужих глаз. Удивительные сине-серые, ледяные, холодные и в то же время обжигающие...

Пока шла, думала о том, как в одном взгляде могут сочетаться такие несовместимые вещи. От этих мыслей меня отвлёк его голос:

— А ты знаешь, что те цветы, из которых ты сплела венок, называются «Разбитое сердце», и девушка, надевшая такой венок, обязательно должна поцеловать первого встречного мужчину, иначе всю жизнь ей будет не везти в любви....

И маг направился ко мне, двигаясь словно хищник. Его движения были опасными, уверенными, и что-то такое было в его взгляде, что я так и осталась стоять, замерев и держа цветы в руках.

Когда пальцы Натаниэля дотронулись до моего подбородка, из легких исчез весь воздух, а сердце зашлось пойманной в силки птицей. Кажется, время замерло, остановившись и потешаясь надо мной.

Секунда тянулась за секундой, и ничего не происходило. Мужчина пристально смотрел на меня, а я была не в силах ни отойти, ни остаться. И пока я пыталась сохранить остатки разума и девичьей чести, собираясь с силами, чтобы сделать шаг назад и не допустить этого поцелуя, горячие настойчивые губы смяли мои, отчего я рвано выдохнула, раскрывая свои губы навстречу поцелую. А мужчина, будто только этого и ждавший, углубил его. Рука Натаниэля легла мне на спину, обжигая через тонкую ткань рубашки. Мои ноги подогнулись, и если бы не крепкие руки, что держали меня, прижимая к себе, я, наверное, упала бы. Казалось, весь мир замер, и сейчас в нем есть только мы двое. Натаниэль пил мое дыхание и делился своим, был настойчив и нежен, подавлял меня и давал возможность властвовать. Это было самое настоящее безумие. Безумие на двоих. Мои руки зарылись в его волосах, скользнули по шее и спустились к груди, где бешено стучало сердце.

И, кажется, именно его сильные удары заставили меня прийти в себя и понять, что я творю. Мысли стали постепенно проясняться, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы, наконец, прогнать из головы тот сумбур, который там творился. И теперь я уже попыталась оттолкнуть мужчину.

Но куда там, с таким же успехом я могла бы попытаться сдвинуть скалу. Я попыталась вырваться, но оказалась ещё сильнее прижата к Натаниэлю...

Натаниэль

Я встал и пошёл в сторону валежника, чтобы найти новую палку. Но сколько бы ни пробирался сквозь упавшие деревья, ища хоть что-нибудь подходящее, тем больше понимал, что найти я так ничего и не смогу. Одна была слишком короткой, другая длинной, а третья вообще сломалась, стоило только ее немного согнуть. Когда было переломано с десяток крупных веток, я, наконец, немного успокоился и усмехнулся.

Я Натаниэль Маркус Асторийский, второй принц великой династии, бегаю по зарослям и ломаю ветки из-за того, что какая-то девчонка принялась заступаться за своего жениха. Да что, вообще, со мной такое? И что за глупые мысли о браке? В городе меня ждало с десяток прекрасных любовниц и умелые опытные девушки из заведения мадам Пэрри. Так зачем мне связывать себя узами брака с одной единственной...

Я сел на поваленное дерево и посмотрел наверх, туда, где солнце освещало верхушки деревьев. Вздохнул и закрыл глаза.

Веринерия... Нери... и все-таки эта девушка не давала мне покоя. Она ворвалась в мою жизнь, и что-то в ней незримо поменялось. Меня нестерпимо тянуло к ней. Хотя, возможно, все-таки дело было в том, что я давно не посещал заведение мадам Пэрри. И глупости о браке тоже возникли просто из-за того, что мое тело хотело разрядки. Вот я и напридумывал себе того, чего нет. Пожалуй, как только вернусь в город, обязательно навещу одну из своих любовниц, и все мысли о девушке из леса тут же выветрятся из головы. И я быстро и спокойно забуду о ней.

Успокоив себя этими мыслями, я взял первую попавшуюся ветку и вернулся к костру.

Веринерии у огня не было. Берт сказал, что она пошла в сторону, противоположную от реки. Сначала я хотел пойти следом и убедиться, что с ней все в порядке, но потом решил не смущать девушку и дождаться, когда она вернётся сама.

Я подкинул несколько поленьев в огонь и, почувствовав на себе взгляд, обернулся.

Невдалеке стояла Нери в моей рубашке и в нежном бело-фиолетовом венке из цветов. В руках она держала еще несколько таких же венков.

Заметив, что я смотрю на неё, девушка остановилась в замешательстве, а ее щеки залило румянцем. Было ясно, что стоять в таком виде под мужским взглядом ей впервые, но все-таки, преодолев смущение, она шагнула вперёд.

А я больше не в силах противостоять собственным желаниям, придумал какую-то ерунду про «разбитое сердце» и, подойдя к девушке, поцеловал ее. Правда, перед этим сказал себе, что по возвращении в город обязательно надо будет навестить герцогиню Люрену или маркизу Элару, их мужья как раз должны были в отъезде. Но все эти мысли вмиг выветрились, стоило только дотронуться до Нери.

Она же растерялась, и я понял, что для неё это первый поцелуй в жизни. Это вызвало в душе ликование, и я усилил напор, чувствуя, как она тает в моих руках, отвечая на поцелуи. Я опустил руку чуть ниже, сильнее прижимая ее к себе, а Нери, которая до этого отвечала на мои поцелуи, словно опомнившись, попыталась оттолкнуть меня. Только я не собирался отпускать ее — слишком сладкими были губы, слишком важно было чувствовать ее сейчас в своих руках, а потом моя ладонь спустилась чуть ниже и...

Сильная боль в затылке, и весь мир померк, оставляя темноту и обволакивающий, дурманящий сладкий запах ежевики, смешанный с запахом жасмина...

Глава 18

Натаниэль

Голова болела так, словно по ней ударили тяжелым камнем, и она раскололась на части. Я с трудом открыл глаза и увидел, что нахожусь в темном помещении. Попытался встать, но тут же все вокруг поплыло, и я снова откинулся на подушку, проваливаясь в темноту.

Не знаю, сколько времени я спал, но, кажется, мне снился сон: девушка с глазами цвета топленого шоколада, белые цветы, шум векового леса и поцелуй: нежный, осторожный и в то же время страстный и настойчивый… И вновь лицо прекрасной девушки. Она улыбнулась и от этого стала ещё красивее. Кажется, я уже не спал, и девушка на самом деле сидела передо мной, и с волнением вглядывалась в мое лицо. Из оставшихся сил я попытался ей улыбнуться. А она улыбнулась мне в ответ.

И тут постепенно прекрасный облик начал исчезать, превращаясь в серо-зелёное лицо с широким носом-картошкой, огромным ртом и маленькими блеклыми глазами, которые скорее напоминали глаза лягушки, чем карие глаза Нери.

— Тебе уже лучше, — расплылось лицо в клыкастой улыбке.

А у меня даже не было сил, чтобы хоть как-то защитить себя.

— Сильно тебя Джой приложил. Ну ничего, сейчас мы мигом это подправим.

И мне на голову полилось что-то вязкое и дурно пахнущее. От едкого запаха заслезились глаза, и вместо вдоха я закашлялся. Наверное, лучше бы я этого не делал, потому что тут же получил два сильных удара по спине.

— Поперхнулся? Ну ничего, сейчас еще похлопаю, и станет легче, — заботливо проговорил клыкастый и даже занёс руку для очередного удара.

— Не надо, мне уже лучше, — еле выдавил я из себя слова и снова закашлялся, со страхом ожидая, что сейчас неизвестный снова проявит заботу, и в этот раз мои рёбра ее уже точно не выдержат.

— Как он? — в комнату зашёл кто-то ещё, но из-за слезящихся глаз рассмотреть, кто это был, я не мог.

— Да ничего, в себя уже пришёл, крепкий парень.

— Ему бы воздухом подышать, а то вонь у вас тут такая, что аж душу выворачивает, — снова сказал вошедший.

— А... то-то он закашлялся, а я думал, поперхнулся. Ну это мы мигом исправим.

И я почувствовал, что меня, словно тряпичную куклу, поднимают и куда-то несут.

В первую секунду яркий солнечный свет ослепил, а воздух обжег лёгкие. Но постепенно картина прояснилась, и, наверное, я упал бы, если бы меня до сих пор не поддерживали крепкие руки... тролля.

Да и вокруг меня ходили, снуя туда-сюда, разные представители каменного народа: старые, молодые, полные, худые, низкие и высокие. Кто-то поглядывал в мою сторону с интересом, другие просто проходили мимо, не обращая внимания...

Я был в городе троллей — в Эргонхолле...

Я осмотрелся . Эргонхолл был полностью построен из серого камня. На узких улицах стояли практически одинаковые домики, выложенные из круглых серых камней, и такие же камни, только поменьше, лежали под ногами, образуя тротуары.

Сами тролли имели серо-зелёную кожу, которая по прочности больше походила на камень. У них были длинные заострённые уши, большие носы, которые нередко свисали крючком, маленькие глазки и рот с парой клыков.

Тролли являлись каменным народом и жили закрытой жизнью. Их один единственный город и королевство одновременно был огорожен высоким забором, и они никогда не пускали к себе чужаков, а любопытных прогоняли с помощью палок и дубин.

Я перевёл взгляд налево и увидел Нери, которая сидела в окружении девушек-троллей и плела с ними венки. А горгул и Берт находились невдалеке, беседуя с крупной дородной тролльчихой, которая угощала их пирожками. Увиденное вызвало новый приступ головной боли, и я застонал.

— Кажется, ему снова плохо, надо добавить помета якуров, — послышался над головой голос того, кто меня держал.

— Гайм, а ты вообще уверен, что эта дрянь хоть когда-нибудь кому-нибудь помогла? — в голосе говорившего звучало очень большое сомнение.

— Не говори так, это отличное средство! Им ещё моя бабуля всех лечила. Я, когда был маленький, упал с сосны. И бабуля меня только им и спасла. Все думали, что не выживу, да ещё говорили, что если и жив буду, то дураком на всю жизнь останусь. А вот и ум, и внешность при мне. Ой, смотри, жучок.

И громила отпустил меня, а сам сел на корточки и начал рассматривать божью коровку, которая ползла по каменной дорожке.

— Да уж, — глядя на огромного тролля с божьей коровкой, покачал головой второй тролль. — Ладно, пойду я, меня жена, наверное, заждалась уже, — и он неторопливо пошёл по улице, все еще покачивая головой и почесывая её.

— О, тебе уже лучше! — Нери, наконец, заметила меня и, оставив цветы, поспешила подойти. — А что это такое у тебя на голове? — и девушка скривила лицо, будто то, что она увидела, было чем-то неприятным.

Я поднял ладонь и провёл ей по волосам, чувствуя, что рука дотрагивается до чего-то липкого, и выругался. Я ведь совсем забыл про то, что Гайм, а как я понял, именно так звали тролля, которого я увидел первым, вылил мне на голову что-то вонючее .

— Это помет якуров - лучшее средство от ушибов, — улыбаясь клыкастой пастью, ответил тролль, который, наконец, поймал божью коровку, и теперь она сидела у него на пальце.

— А он помогает от ушибов? — неуверенно спросила Нери, смешно нахмурив брови.

— Конечно! Помет якуров помогает от ушибов, простуды, радикулита, боли в животе, зубной боли...

— Понятно, — девушка прервала поток перечисления целебных свойств помета неизвестных животных. — А где можно Натаниэлю помыться?

— А, так это мигом, — и крепкие руки вновь подхватили меня под плечи и понесли обратно в сторону каменного дома.

Решив, что выяснить то, каким образом мы оказались в Эргонхолле, я и так успею, а сейчас важнее смыть с себя ту дрянь, которой меня измазал Гайм, я не сопротивлялся, давая ему занести меня в дом, а потом принести большую бадью тёплой воды.

— Вот, мойся,— поставил он на пол деревянную бочку, расплескав часть воды, и стал пристально смотреть, будто ожидая, когда я разденусь и запрыгну в бадью.

Я замер, смотря на тролля :

— Э, может, ты выйдешь, чтобы я мог остаться один? — все же решил уточнить, надеясь на то, что тролль знает, что такое личные границы. А если и не знает, то поймёт мой намёк.

— А, да, прости, не подумал, — и он неуклюже развернулся и пошёл к двери.

После того как я помылся и переоделся в чистую одежду, которую мне так любезно оставил Гайм, и которая была мне велика на несколько размеров, я, наконец, вышел на улицу и увидел манора, что сидел на каменной насыпи. Я решил подойти к нему.

На другой стороне улицы в тени цветущего дерева сидела Нери с горгульей, а рядом с ними на резном деревянном стуле сидел тролль в накидке из зелёной ткани. У него, в отличие от соплеменников, на голове были витиеватые рога.

— Берт, а как мы здесь очутились, и с кем разговаривает Веринерия?

Глава 19

Натаниэль

— Берт, а как мы здесь очутились, и с кем разговаривает Веринерия?

— Меньше бы руки распускал и другие части тела, и мы не застряли бы тут.— фыркнул в ответ манор.

— Не понимаю? — я и в самом деле ничего не понимал, а из-за слов Берта всё стало еще непонятнее.

— Так что тебе не понятно-то? Ты полез со своими поцелуями к девушке. Она была против. Это увидел горгул. А так как помочь Нери из-за своего маленького роста он не мог, то быстренько слетал в Эргонхолл и привел на помощь тролля, который тебя по голове и огрел. Ну ты и того... упал, сознание потерял. Пришлось тебя тащить сюда и выхаживать. Ты знаешь, сколько я бессонных ночей провёл, сидя у твоей постели! Ты хоть представляешь, каково мне было? Я же весь извелся.

Манор был настолько убедительным, что я бы даже ему поверил, вот только:

— Берт, я же был без сознания всего пару часов...

— Да какая разница: часов, дней! Говорю же, сидел, не отходя, рядом с тобой был, с места не сдвинулся.

— Берт, когда я очнулся, тебя рядом не было, в комнате был только Гайм, — улыбаясь проговорил я.

А манор обиженно засопел, но все-таки уличенный во лжи дальше спорить не стал:

— Никто! Никто и никогда не ценит заботу! В следующий раз, когда очередной тролль ударит тебя по голове, я больше сидеть у твоей постели и выхаживать тебя, словно нянька, не буду! Даже не проси,— и гусеница начала медленно отворачиваться от меня.

— Ладно, Берт, спасибо тебе... э… за то, что был рядом, — я решил, что чем препираться с вредным магическим созданием, лучше стоит попробовать выяснить, почему тролли отозвались на просьбу горгула. И спросил об этом у манора.

— Так это же просто. Горгул каменный, тролли тоже. Они вроде как родственники друг другу.

— Никогда не знал, что горгульи общаются с троллями. Раньше об этом не было известно.

— Естественно, раньше ведь никто не додумался лезть целоваться к магу, у которого есть горгулья, да к тому же ещё и недалеко от стен Эргонхолла, — едко усмехнулся Берт. — Ну а после того, как пришедший тролль стукнул тебя по голове и ты выключился, Нери очень переживала за твою бедовую голову. И горгул попросил, чтобы всех нас ненадолго пустили в город, чтобы тебе в случае необходимости оказали помощь. Вот мы тут и очутились. Все благодаря тебе и твоей голове, которая не умеет думать, потому что кровь от неё отливает и идет не туда, куда надо. Жених недоделанный!

— А с кем разговаривает Нери? — решил перевести тему с поцелуя на странного тролля с рогами, чтобы Берт ещё чего-нибудь не сказал в мой адрес.

— А, так это их князь, ну или король там, глава, в общем. Эль-Рих-Ус-Тум.

— Не знаешь, о чем они говорят?

— Без понятия. Я же тут сижу, а они там, — слишком поспешно ответил манор.

— В чем дело, почему ты не с Нери? — я заподозрил неладное.

— Там с ней эта каменюка бесчувственная, — и гусеница посмотрела на горгула, который, сложа крылья, сидел у девушки на коленях. — Не хочу даже рядом с ним находиться.

— Что у вас произошло? Я полчаса назад видел, как вы вместе ели пироги, которыми вас угощала троллиха.

— Вот именно! Но этот каменный чурбан, у которого совсем нет никакого воспитания и чувства такта, он сказал, что мне надо есть меньше мучного, потому что ему, видите ли, тяжело меня носить! Меня? Тяжело! Ты только представь!

Ответить возмущающемуся Берту я ничего не успел, потому что в этот момент меня заметила Нери и махнула рукой, приглашая подойти к ним.

— Я скоро вернусь, — бросил манору и услышал в спину его ответ.

— И ты к ним. Иди, иди, предатель. Они тебя по голове, а я выхаживал. А ты вон, к ним...

И столько в голосе гусеницы было обиды и грусти, что я почти поверил в его стенания и даже хотел вернуться, но, обернувшись, увидел, что к нему подошла все та же тролльчиха, которая полчаса назад угощала его пирогами, и до меня донеслось:

— Давай с капустой и яблоком, а ещё с вишней. Жалко, с творогом нет.

Я улыбнулся. Все-таки Берт был неисправим. Но, несмотря на это, за эти два дня я привязался к этой невыносимой гусенице.

Нери сидела под кустистым деревом, с которого свисали красивые розовые цветы. Это дерево называлось «розенда» и росло только в Эргонхолле. Оно славилось своими лечебными плодами, но достать их было крайне сложно, потому что тролли редко когда торговали с людьми. И вот сейчас это почти сказочное дерево было рядом, только руку протяни, и ты дотронешься до него. Но удивительным было даже не это, а то, что вокруг него кружили маленькие... дракончики.

Сначала я подумал, что это бабочки, настолько пестрыми и красивыми они были. Но, хорошо присмотревшись, увидел, что у этих «бабочек» есть длинное тело, хвост, лапы и голова, напоминающая морду дракона.

— Это якуры, — увидев мой заинтересованный взгляд, поспешил сказать тролль, что был рядом с Нери. — А я Эль-Рих-Ус-Тум.

— Натаниэль Маркус Асторийский, — представился я, и взгляд тролля до этого безразличный стал заинтересованным.

— Так значит, нас посетил младший принц, — и он почесал бровь.

— Ты принц? — Нери посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел удивление, грусть и... разочарование?

Неужели она не обрадовалась тому, что с ней все это время был не простой парень из города, а самый настоящий принц?

Обычно девушки, узнав, кто я, хоть и пытались скрыть свою радость, как правило, у них это плохо выходило: лица выглядели слишком довольными, буквально сияя счастьем. Ещё бы! Сам принц обратил внимание! А Нери почему-то опечалил мой титул, или мне просто показалось, и ей совершенно все равно, кто я: принц или крестьянин? Сейчас, вновь посмотрев на неё, я отметил, что лицо девушки выглядело совершенно спокойным. И что-то понять по нему было невозможно.

— Что ж, рад приветствовать тебя, младший принц, в нашей столице. Сегодня уже поздно, — тролль указал посохом, что держал в руке, на заходящее солнце, которое окрашивало золотом все, до чего дотягивались его лучи.— Вам пора готовится к ночлегу, а завтра у нас большой праздник «Ночь Костров», и раз вы оказались здесь в это время, значит, это было угодно Богам, поэтому вы будете желанными гостями на нем.

И тролль, поднявшись, пошёл в сторону одного из каменных домов, которые тут практически не отличались друг от друга. Горгул полетел следом за ним, а я остался наедине с Нери.

Глава 20

Веринерия

Эль-Рих-Ус-Тум назвал Натаниэля принцем, и это тут же отозвалось болью в душе. Я и сама не знаю, почему эта новость так на меня подействовала. Но меня словно ушатом ледяной воды окатило. Хотя, казалось бы, какое мне дело до того, принц Натаниэль или нет. В любом случае у него была любимая леди, та самая, с которой он проводил ночи. А у меня был жених, оставленный у алтаря. Всё, что нас связывало, — это лес и дорога из него.

Эти мысли должны были успокоить, но почему-то глупое сердце замерло, забыв, как стучать, а на глазах навернулись предательские слёзы...

А ведь по большому счёту ничего не случилось, все осталось прежним. Ну подумаешь принц, какая мне разница? С этими мыслями я постаралась взять себя в руки и принять самый беззаботный вид, затолкав все ненужные чувства глубоко внутрь, и стала рассматривать горгула, который за этот день значительно изменился.

Если раньше это был камень с крыльями, то теперь он стал больше напоминать маленького котёнка. У него появились забавные ушки и милая мордочка. Как сказал он сам, это было связано с тем, что горгул постепенно напитывался моей магией и рос. И чем больше времени мы будем проводить вместе, тем больше он будет меняться. Правда, каким он будет дальше, тот и сам не знал. А ещё у него, наконец, появилось имя.

Сначала я спросила, как его звали раньше, но горгул не смог вспомнить ни прежнего имени, ни то, кем был его прежний хозяин, потому что, заснув, он потерял эти знания. Тогда я предложила ему самому выбрать себе имя. И после часа раздумий тот сказал, что хотел бы, чтобы его звали Элвин. И теперь мы с Элвином сидели и слушали, о чем говорит Эль-Рих-Ус-Тум с Натаниэлем.

Вождь пригласил нас посетить праздник, который должен был состояться завтра, после чего поднялся и ушёл. А мы остались вдвоем: я и маг, потому что Элвин улетел вслед за Эль-Рих-Ус-Тумом.

Натаниэль не спешил заводить разговор, наблюдая за якурами. Да и мне сейчас совершенно не хотелось ни о чем говорить, тем более с ним. Поэтому, сказав пару дежурных фраз о том, что я рада хорошему самочувствию принца, поднялась и поспешила в домик, который мне выделили для ночлега. Он принадлежал милой троллихе по имени Су-Ар-Ви.

Как только за мной закрылась дверь, и я оказалась одна, наконец смогла выдохнуть и, запрокинув вверх голову, не дать пролиться вмиг появившимся слезам.

Но побыть наедине со своими мыслями мне не дали.

Только я немного успокоилась, отчитав себя за глупое поведение и беспричинные слёзы, как в дверь постучали. На пороге стоял мальчишка-тролль, который сказал, что вождь приглашает меня на ужин.

Отказаться было неудобно, и я вышла вслед за посыльным, который и отвел меня к дому главы Эргонхолла.

Внутри дом Эль-Рих-Ус-Тума оказался точной копией дома Су-Ар-Ви. Три небольшие комнаты и большая веранда, на которую меня и проводили. Помимо меня, тут был Натаниэль и сам вождь троллей.

— Присаживайся, давай поужинаем. Знаю, что вы, люди, едите артишоки и ревень, а ещё рыбу и пироги. Боюсь, остальная наша еда придётся вам не по вкусу, но если желаете, можете попробовать и ее тоже.

И тролль указал на стол, заставленный разными блюдами с едой. Некоторые я узнала, другие видела впервые. Ели мы молча, а когда с угощениями было закончено, Эль-Рих-Ус-Тум поставил на стол глиняный чайник, и до меня донёсся чудесный запах травяного настоя.

— Вижу, тебе понравился запах, — улыбнулся тролль, глядя на меня. — Это цветы розенды. Из них получается прекрасный напиток, а ещё он обладает целебными свойствами: восстанавливает силы и даёт нуждающимся душевное спокойствие.

Я сделала глоток. И, действительно, напиток был восхитительным. Вряд ли я когда-либо пробовала что-то вкуснее.

— Уважаемый Эль-Рих-Ус-Тум, я рад оказаться в Эргонхолле, но все же, почему вы пустили нас?

— Молодой человек, вы задали хороший вопрос. Что ж, действительно, тролли всегда жили обособленно, и на этот раз мы вряд ли бы пустили чужаков. Но слишком давно не просыпались горгульи. По крайней мере, последние сто лет точно... А то, что проснулся Архонвилл, да ещё прилетел искать помощи для девушки, что его разбудила, заставило меня принять решение: пустить вас в город.

— Архонвилл? — я непонимающе посмотрела на вождя троллей.

— Да, твой горгул. Его прежнее имя — Архонвилл... Когда-то я знал того мага, кому он служил раньше...

Глава 21

Веринерия

— Твой горгул. Его прошлое имя Архонвилл, и я знал того мага, кому он принадлежал ранее.— проговорил Эль-Рих-Ус-Тум.

— И кто он был?

— Она… Ее звали Лазирия, и она была магом земли. Мы познакомились с ней у стен Эргонхолла, когда на Лазирию напали волки. Архонвилл вывел ее к стенам нашего города, а я тогда ещё не был здесь главным, — Эль-Рих-Ус-Тум усмехнулся и обвёл рукой пространство вокруг, подразумевая королевство троллей. — Тогда я только-только устроился в городскую стражу и нёс службу на северной стороне стены, куда и прибежала Лазирия. И, несмотря на то что мы не привечаем чужаков и не помогаем им, я не смог остаться в стороне и допустить, чтобы девушка погибла в зубах голодных зверей... Вот с тех самых пор и началась наша дружба. Пару раз я даже тайком проводил Лазирию в Эргонхолл. Поэтому, увидев спустя сто с лишним лет у стен города Архонвилла, я в память о Лазирии отправил тебе на помощь одного из стражников — Джоя. Ну с ним вы уже знакомы, хотя ты вряд ли его запомнил.

Последние слова Эль-Рих-Ус-Тум адресовал Натаниэлю и засмеялся. Но в его смехе не было насмешки или злости. Скорее, так отец смеётся над глупым поступком нерадивого сына. Глаза вождя троллей излучали свет и теплоту.

— Сто с лишним лет... Так сколько же вам тогда получается? — я совершенно ничего не знала о троллях.

И сейчас тот факт, что они живут гораздо дольше нас, людей, а еще то, что, оказывается, Эль-Рих-Ус-Тум знал моего Элвина раньше, заставило меня забыть о приличиях, и, только задав вопрос, я поняла, что веду себя недопустимо.

— Извините за бестактность, — и я отпила еще немного отвара, пряча глаза в чашке.

— Ахахаха! — расхохотался тролль. — Ничего! Молодость... она так прекрасна и непосредственна. И жаль, когда мы впустую тратим ее на всякие глупости вроде мыслей о том, что нам должно делать, а что нет. Все эти манеры, титулы, правила этикета и действия с оглядкой на окружающих. Не дай Боги, кто-то неправильно нас поймет , или подумает что-то не то... Так вот, — тролль слегка склонил голову, — все это не стоит и ломаного гроша, девочка. Да и тебе, принц, пожалуй, не мешало бы это запомнить. А что касается моего возраста, он без малого триста двадцать лет. Мы, тролли, по вашим меркам долгожители, да и как может быть по-другому, если наши предки — горы. А они веками стоят в этом мире. Сменяются короли, царства, религии, а горы остаются неизменными… Как я и как Архонвилл,.. Столько лет прошло… Надо же...

Эль-Рих-Ус-Тум договорил и задумчиво посмотрел на стену, будто, вместо серого камня, видел там что-то другое, давно забытое, но такое дорогое сердцу.

Возможно, он видел там себя, все ещё стражником на стене и Лазирию, которую к стенам привел горгул. А, может быть, он вспоминал тот день, когда впервые тайком провёл девушку в город…. Но вот взгляд его прояснился, и он вновь заговорил:

— Что ж, сейчас уже поздно, и вам нужен отдых. Поэтому идите спать, да и мне пора на покой.

Неожиданно Эль-Рих-Ус-Тум снял рога, которые оказались чем-то вроде короны, держась на медном обруче, что я сначала не заметила.

— Удивлена? — заметив мой взгляд, хитро подмигнул вождь. — Не всегда все такое, каким кажется на первый взгляд, — и он вошёл в дом, скрывшись за дверью.

— Пойдём, я провожу тебя, — Натаниэль тоже встал и теперь, стоя, ждал меня.

Мы шли молча. Вся лёгкость и беззаботность нашего общения, казалось, была навсегда перечёркнута тем глупым поцелуем и титулом Натаниэля.

— Спасибо, что проводили, Ваше Высочество, — я поспешила зайти в дом.

Но мужчина, опередив меня, не дал этого сделать, облокотившись рукой на дверь и не давая ее открыть.

— Прости, — еле слышно произнес он, стоя сзади и щекоча своим дыханием мою шею.

Даже не оборачиваясь и не смотря назад, я знала, что Натаниэль стоит всего лишь в паре сантиметров от меня, нарушая все мыслимые и немыслимые правила приличия. Пусть мы были в городе троллей, но я по-прежнему оставалась леди, и так себя вести, компрометируя меня, не позволю даже принцу.

Поэтому я развернулась, чтобы высказать все, что думаю о нем, но мой гневный взгляд споткнулся о море его иссиня-серых глаз, в которых читалась мольба.

— Прошу, прости...

Натаниэль буквально молил меня, а в его глазах бушевал самый настоящий шторм.

— Хорошо, прощаю.

Он сделал еще один шаг навстречу, и теперь между нами не было и тех жалких сантиметров, что до этого разделяли нас.

— За что ты меня прощаешь? За поцелуй или за то, что я принц?

Бушующий океан в его глазах превратился в лед.

Мужчина стоял и ждал моего ответа. А я… я, наконец, собралась с мыслями и:

— Дайте-ка подумать, Ваше Королевское Высочество... Рождаясь, мы не выбираем, в какой семье и с каким титулом родиться. Поэтому тут мне Вас прощать не за что. Теперь поцелуй... Что ж, можно было бы за него простить, но все же поцелуи, как правило, вызваны чувствами и неважно какими: любовь, страсть, любопытство, в конце концов. Да, некоторые целуются из простого любопытства, чтобы узнать, что же это такое. Так имею ли я право прощать Вас за чувства, какими бы они ни были? Думаю, что нет.

— Тогда за что же ты меня прощаешь? — взгляд мужчины потемнел, и в нем появилось что-то опасное, словно внутри льда разгорался огонь, который не сулил мне ничего хорошего.

Даже появилась малодушная мысль: взять и сбежать, вновь позвав Элвина на помощь, когда рука мужчины дотронулась до моего лица, едва ощутимо скользнув по щеке. Но все-таки отступать было не в моих правилах, поэтому я набрала побольше воздуха и, смотря мужчине прямо в глаза, выпалила на одном дыхании:

— За то, что Вы, Ваше Высочество, идиот, и поступки у Вас соответствующие. Хотя и тут нет вашей вины. В конце концов, Вы же не виноваты, что природа обделила вас и пожалела дать немного ума. Так что получается, мне и тут прощать вас не за что.

— Что?!

На руках Натаниэля заплясали языки пламени, и ему пришлось отдёрнуть руку, чтобы не подпалить дверь...

Глава 22

Натаниэль

— За то, что Вы, Ваше Высочество, идиот, и поступки у Вас соответствующие. Хотя и тут нет вашей вины. В конце концов, Вы же не виноваты, что природа обделила вас и пожалела дать немного ума. Так что получается, мне и тут прощать вас не за что.

На моих руках заплясали языки пламени, и пришлось отдёрнуть руку, чтобы не подпалить дверь. А Нери, воспользовавшись этим, быстро забежала в дом.

Она назвала меня идиотом? Серьезно? Да все девушки, которых я встречал, говорили мне о том, какой я красивый, сильный, мужественный и умный. А одна из них, леди Вальда, даже стихи посвящала, воспевая мой ум и красоту. И теперь девчонка из леса говорит о том, что я идиот?!

И почему меня это настолько задевает, что я не могу сдержать огонь? Да и зачем вообще пошёл извиняться, да и за что? Подумаешь, всего лишь поцелуй! Я за свою жизнь перецеловал стольких, и каждая была этому рада! Многие ещё и продолжения требовали! А тут я, сам Натаниэль Маркус, пришёл извиняться за какой-то жалкий поцелуй!

И ведь мне было важно получить от неё прощение, услышать, что Нери совсем не злится, а, может, даже и рада, что все так произошло...

Нет, эта девушка точно вызывала в моей голове сумбур. Как только доведу ее до города, сразу же отправлюсь в бордель. Все-таки длительное нахождение без ласковых умелых женских рук заставляет вести себя как прыщавый юнец, стоит только увидеть рядом симпатичную девушку. Даже о браке глупости всякие в голову лезут.

Глядя, как на руках постепенно исчезает пламя, я пошёл в сторону дома, где жил Гайм, но, сделав пару шагов, услышал звук открывающегося окна и голос Нери: она с кем-то разговаривала. И, вместо того, чтобы уйти, я остался стоять посередине улицы, смотря на дом, в котором сейчас была девушка.

Может, прямо сейчас она сидит в кресле или держит в руках кружку воды, а, может, рассказывает Берту какую-нибудь историю и смешно при этом морщит нос, закусывая нижнюю губу, как делает каждый раз, когда волнуется... Или, возможно, она думает обо мне или о нашем поцелуй... При этих мыслях я вздохнул и услышал рядом такой же тяжёлый вздох. Повернув голову, увидел стоящего рядом Гайма, который с грустью смотрел туда же, куда и я.

— Ты чего? — я посмотрел на печального тролля, который держал в руках букет полевых ромашек.

— Ничего, — шмыгнул он носом и снова тяжело вздохнул, переведя взгляд на поникший букет.

И тут из дома вышла высокая троллиха с рыжими волосами, убранными в высокую причёску.

— Я тебе что сказала?! — прикрикнула она на Гайма, а тот ещё больше повесил плечи, хотя, казалось, что ниже уже некуда. — Хватит таскаться за мной повсюду, и цветы свои забери, я приличная дама!

И она, вильнув крутыми бёдрами, развернулась и скрылась в доме, громко хлопнув дверью. Правда, через секунду снова выглянула и уже обратилась ко мне:

— Да и ты, голубчик, иди отсюда, нечего чужие пороги околачивать.

Я только открыл рот, чтобы ответить ей, но бойкая девушка-тролль меня опередила:

— И все равно: принц ты или король. Тут правила для всех одни. Или замуж зови и веди к алтарю, или нечего чужое место занимать!

И она снова хлопнула дверью, и, кажется, в этот раз мы с Гаймом одновременно вздохнули, а потом побрели к нему домой.

Правда, до дома мы так и не дошли, потому что на нашем пути попался трактир «Хромой танцор». А что лучше хорошего хмеля может залечить душевные раны? Только много хорошего хмеля!

Внутри было душно, играла весёлая музыка, кругом слышался хохот и звон кружек.

— Я к ней со всей душой, ик, — жаловался Гайм, утирая слезы. — Даже сходил... ик… цветов нарвал, ик, а там осы. Я не заметил… ик… сел в траву… ик... пока цветы рвал. А они… ик... как налетят, … ик… как давай жалить. Хочешь, покажу? — и он поднялся со стула, собираясь спустить штаны и показать пострадавшее место. — Хорошо хоть… ик... дома помет якуров был... ик… — проговорил он заплетающимся языком и уже расстегнул ремень, когда я успел поймать его руку и остановить.

— Не стоит... ээ... тревожить пострадавшее место, — я и сам был пьян, и с трудом говорил, стараясь держаться из последних сил.

— Да? Ик… Думаешь? Наверно, ты прав... ик… — тролль снова уселся на стул и отхлебнул ещё хмеля.

— Гайм, а почему ты не позовёшь Су-Ар-Ви выйти за тебя замуж? — спросил я, стараясь сидеть ровно, хотя комната временами куда-то плыла, и мне приходилось держаться за край стола.

— А я бы и позвал!... Ик... Да хоть вот прямо сейчас!... Ик... Только она же цветы не принимает… ик...

И тролль снова тяжело вздохнул и утёр слезу.

— А при чем тут цветы? — я, честно говоря, совсем не понимал, какая связь может быть между браком и букетом ромашек.

— Ну как... Ик... Я же не могу ее замуж позвать… ик… Моя бабуля всегда говорила: «Запомни, Гайм… ик... девушки любят, чтобы все по правилам, ... ик... по-порядку было. Ты для начала цветы подари, ... ик... потом на прогулку пригласи, ... ик... потом на закат полюбуйтесь, ик... а уж потом и в жены зови». — с важным видом объяснил мне Гайм и продолжил,— а она ... ик... цветы не принимает… ик. А я ж не могу ее так взять и к алтарю вести, она ж приличная... ик… Надо, чтобы все как положено… ик... Цветы, закат, прогулка… ик... То есть по-другому... ик... Сначала цветы... ик… потом прогулка... ик… а потом рассвет… ик... то есть закат.

— А ты уверен, что твоя бабушка именно это имела в виду. Может, она говорила образно? — после нескольких глотков хмеля комната начала вращаться ещё быстрее.

— А?...

— Он говорит о том, что твоя бабка сказала, что за девушками, прежде чем звать тех замуж, сначала надо ухаживать. А как это делать, и будет она принимать ухаживания или нет - это уже другое дело. А Су-Ар-Ви давно на тебя глаз положила и на свадьбу намекает. Только ты, дубина, этого никак не поймёшь и все бегаешь за ней со своими ромашками, — подключился к разговору трактирщик. — Да и ты, тетёха, давно бы свою подругу окольцевал, а то только взгляды друг в друга кидаете, словно дети малые... Вы тут всего полдня, а уже всем и так понятно, что она тебе не безразлична.

— Да… ик, она каждые полчаса... ик... к тебе заглядывала, пока ты без сознания был,.. ик.. Переживала, — Гайм многозначительно поднял вверх указательный палец, а после резко встал и направился к выходу.

— Эй, ты куда? — позвал я его и шатающейся походкой поспешил следом.

— Делать предложение, — уверенно произнес он, идя по ночной улице.

— А я?

— И ты делай!

— А вот и сделаю!

— И сделай!

— И сделаю!

— Правильно!

— Да!

— Вы чего разорались?! Ночь на дворе, добрые тролли давно спят! — и из открытого окна ближайшего дома в нас плеснули из ведра с помоями.

— То-то же, — послышался довольный голос, и следом раздался скрип закрывающихся ставень.

Глава 23

Натаниэль

В глаза светило яркое солнце, и было такое чувство, что единственной его целью было ослепить меня, даже через закрытые веки. И как бы я ни старался отвернуться, солнечные лучи все равно попадали на мое лицо. Да к тому же ужасно мешало спать назойливое жужжание мух, которое меня в итоге и разбудило. Я несколько раз пытался отмахнуться от них, но они так и норовили подлететь поближе. А одна, самая смелая, умудрилась сесть мне на щеку и больно укусить.

— Ай!

Я изо всей силы приложил себя по лицу, пытаясь поймать наглое насекомое. Но муха, громко жужжа, улетела. А я, поняв, что заснуть у меня теперь все равно не получится, зевнул и сел на кровати, чувствуя отвратительную вонь. Словно рядом что-то сдохло и успело разложиться.

Потирая ушибленную щеку, поставил ноги на пол и, убрав руку от лица, вместо окрашенного дерева, которым был застелен пол в доме Гайма, неожиданно уперся взглядом в сочную зелень травы, по которой ползали разные букашки. А вместо кровати подо мной был здоровенный тролль, который спал, обнимая завядший букет ромашек.

В памяти потихоньку стали всплывать события прошлого вечера: то как мы с Гаймом сидели в трактире «Хромой танцор» и разговаривали, а потом к нашей беседе присоединился трактирщик. И после этого мы пошли к дому Су-Ар-Ви, а по пути на нас вылили ведро помоев.

Меня тут же повело, и я уронил голову на руки, пытаясь вспомнить, дошли мы до дома, где жили девушки, или нет. Но от мыслей отвлекла все та же ужасная вонь, которая, казалось, стала сильнее. Я принюхался и понял, что ее источником являюсь я сам, потому-то надо мной и кружили толстые, упитанные черные мухи.

От легкого ветерка вонь снова ударила мне прямо в нос, и я, согнувшись, поспешил к кустам дикорастущего можжевельника, чувствуя, как содержимое желудка просится наружу.

— А, гы, хр, симпапуся, не злись, — бормотал во сне тролль, пока я пытался подавить рвотные позывы.

Но очередной виток вони, усиливаемый ветром, заставил меня, проклиная вчерашний вечер, оставить все съеденное за ужином под кустами.

Немного придя в себя, я принялся будить тролля:

— Эй, Гайм, дружище, вставай... Гайм!

Но куда там, сейчас родство троллей с камнями было заметно как никогда. Гайм лежал словно огромный булыжник, и столкнуть его с места, или хотя бы ощутимо толкнуть никак не получалось.

Даже когда в овраг забежала небольшая черно-белая лохматая собака и, обнюхав тролля, решила пометить территорию, приняв его за камень, он не проснулся. А я, в очередном рвотном позыве стоя на четвереньках перед ставшими уже родными кустами можжевельника, не успел прогнать пса. Поэтому теперь, помимо помоев, Гайм благоухал еще и собачьим туалетом. Даже вонь от помёта якуров не шла ни в какое сравнение с тем ароматом, что сейчас источал тролль.

Отдышавшись, я поднялся и шатающейся походкой, потому что мир вокруг до сих пор иногда куда-то уплывал, дошёл до Гайма и привалился к нему, запрокинув голову. Даже ужасная вонь больше не могла заставить меня двинуться с места.

— Вот вы где!

Раздался веселый голос горгула, который вдруг откуда-то появился над моей головой.

— Они оба тут!

Снова крикнул он, а я не успел его поймать или хотя бы попросить не говорить где мы, как он уже скрылся из виду. А через минуту в овраг заглянула Нери.

Я, конечно, постарался принять самый непринужденный вид и пригладить торчащие во все стороны волосы, но вряд ли у меня это получилось. Потому что, когда Нери посмотрела в овраг и увидела меня, ее глаза стали круглыми. Кажется, теперь только они и занимали всё лицо девушки. А я с самым беззаботным видом, на который был способен, уселся на храпящего Гайма и закинул ногу на ногу:

— А мы тут вот отдыхаем, так сказать... на природе. Цветы, небо, красота...

— Да? — Нери недоверчиво посмотрела на меня и изогнула бровь, давая понять, что не верит ни одному моему слову.

— Единение с природой, знаешь ли... полезно... для души и тела.

И я сорвал травинку и зажал ее зубами, стараясь делать вид, что меня совсем не донимают кружащие надо мной мухи.

— А, ну тогда ладно. Просто вы не ночевали дома, и мы с Эль-Рих-Ус-Тумом и Су-Ар-Ви начали волноваться. Но раз у вас все в порядке...

— В полном, — я кивнул головой, надеясь, что теперь Нери уйдёт и не додумается спуститься вниз. А значит, не почувствует ту вонь, которая исходила от меня.

— Ну тогда я пойду, — и она развернулась.

— Да иди, конечно, мы еще немного полежим, отдохнём и тоже пойдём домой.

— Да, пойду. Кстати, — и тут она обернулась, — а эта вонь, она тоже часть единения с природой?

Я от досады чуть не выругался, но вовремя смог успокоиться и принять непринужденный вид:

— Да. Это старый магический ритуал... Для мужчин…

— Для мужчин?...

— Да, девушек в него не посвящаются, так что... — я развёл руками, мол, извини, и рад бы рассказать, но не могу.

Кажется, она поверила, потому что развернулась и пошла, но через пару шагов вновь остановилась и обернулась:

— Не советую задерживаться тут, а то если в таком виде Гайма найдёт Су-Вр-Ви, то ему точно мало не покажется. И никакой магический ритуал не поможет...

Улыбнувшись, Нери пошла вперёд и скрылась из виду. А я принялся тормошить тролля, потому что встречаться с бойкой троллихой мне совсем не хотелось.

Глава 24

Веринерия

Вчера, когда я зашла в дом, оказалось, что Су-Ар-Ви уже была дома. Видя мое бледное лицо и трясущиеся руки, она усадила меня в кресло и пошла заваривать мятный чай, а по пути открыла окно, чтобы в комнату зашёл свежий воздух.

И тут же залихватски выругалась.

— Ты чего? — я непонимающе посмотрела на неё и даже встала с кресла, чтобы понять, что так разозлило девушку-тролля.

— Да что ж он там стоит-то истуканом! — кивнула она головой, указывая на улицу.

— Кто?

Я же, посмотрев в окно, кроме куста магнолии, которая росла рядом с домом, никого не увидела. Видимо, тот, на кого сердилась Су-Ар-Ви, как раз стоял за ним.

— Гайм, конечно.

— А почему тебя это злит? Мне кажется, ты ему нравишься. Да и он тебе небезразличен. Я же видела, как вы украдкой смотрите друг на друга.

— Да уже весь Эргонхолл знает о моих чувствах к этому непрошибаемому камню, чтоб его гоблины забрали... Да я уже и сама в открытую говорю ему: веди под венец.

— А он?

— А он вздыхает и приносит мне каждый день букеты. А зачем мне ромашки? Я замуж хочууу, — и она упала в кресло, грустно вздохнув. — А он с этими цветами замучил меня уже. Посмотри наверх.

И Су-Ар-Ви махнула рукой, указывая в сторону потолка, под которым висело около сотни пучков высохших цветов.

— Полюбуйся, и это только за прошлую неделю. Я уже смотреть на эти цветы не могу! Подожди секунду.

Она поднялась и быстро пошла к двери, а до меня донеслось:

— Я тебе что сказала?! Хватит таскаться за мной повсюду, и цветы свои забери! Я приличная дама! Да и ты, голубчик, иди отсюда, нечего пороги околачивать. И все равно: принц ты или король. Тут правила для всех одни. Или замуж зови и веди к алтарю, или нечего чужое место занимать!

Вскоре Су-Ар-Ви вернулась. Мы посидели, попили чай и отправились спать, разойдясь по комнатам.

Правда, сон не шёл, и я просто сидела на постели, вглядываясь в ночное звездное небо и слушая, как за окном стрекочут цикады.

— Ты почему не спишь?

Мне на колени опустился Элвин, и я провела рукой по его каменной голове.

— Не спится. А ты знаешь, что тебя раньше звали Архонвилл?

— Да, Эль-Рих-Ус-Тум сказал.

— Хочешь, я буду звать тебя так?

— Нет, мне нравится Элвин, — и горгул ткнулся мне в ладонь мордочкой, ухнув при этом, как филин.

— Хорошо, — я улыбнулась и легла на подушку. — Давай спать, Элвин. Уже поздно, а у нас был трудный день. Тем более, завтра праздник и надо перед ним хорошенько отдохнуть.

— Спокойной ночи, — горгул сел на подоконник и спрятал голову под крыло, как это делают птицы.

Берт ещё с раннего вечера, наевшись пирогов, уснул и теперь спал крепким сном в плетёной корзинке, что дала ему Су-Ар-Ви.

Элвин тоже заснул, а я лежала и ворочалась, вспоминая серо-голубые глаза и мой первый в жизни поцелуй...

Но, наконец, Морфей потихоньку начал забирать меня в своё царство, и только я готова была уснуть , как за окном послышались крики. Слов разобрать я не могла, но точно кричали мужчины. Потом послышался третий голос, который принадлежал пожилой женщине-троллю. Она явно была недовольна ночными криками, а затем все стихло, и я, наконец, смогла уснуть.

Когда утром меня разбудила Су-Ар-Ви и сказала, что Гайм и Натаниэль так и не дошли вчера до дома, и их до сих пор никто не видел, я догадалась, кому принадлежали вчерашние крики. И отправила Элвина искать их в том направлении.

Я ожидала всего, чего угодно. Даже того, что на них напали, и принц с троллем пострадали. Поэтому, когда Элвин вернулся и сообщил, что нашёл пропавших, я чуть ли не бегом бежала к оврагу, в котором Натаниэль и Гайм … все это время мирно спали, а над ними кружили мухи, и стояла ужасная вонь.

Правда, Натаниэль уже проснулся и попытался что-то сказать о том, что они просто решили поспать на природе. Но по его помятому виду и зелёному цвету лица было понятно, что оказались они здесь случайно, а вчерашний вечер провели весело, выпив не одну кружку забористого хмеля.

Убедившись, что с Натаниэлем и Гаймом все хорошо, и решив не смущать его высочество , я пошла домой, где меня поджидал уже знакомый мальчишка-тролль, который снова передал мне, что Эль-Рих-Ус-Тум ждёт меня в гости на обед, и у него есть для меня подарок.

А ещё по пути я встретила Су-Ар-Ви и сообщила ей, где искать Гайма. Она же сказала, что оставила для меня завтрак: пару пирожков с повидлом и кружку молока.

Только вот когда я зашла домой, то увидела пустой стол и Берта, который залихватски доедал пирожок.

— А, вот и ты вернулась. А я тут чуть не умер с голода. Никто! Совсем никто не думает о бедном Берте! Вот, хоть краюшку хлеба чёрствого плесневелого нашёл.

Говоря это, он даже чуть не всплакнул.

— Берт, Су-Ар-Ви оставила свежие пирожки с повидлом, их очень сложно перепутать с чёрствым засохшим хлебом, — я уперла руки в боки и пристально посмотрела на гусеницу, но тот даже бровью не повел.

— Ну, знаешь ли, кто к чему привык. Если для тебя это свежие пироги, то для меня, для того, кто разбирается в еде и обладает утонченным вкусом, это были просто черствые объедки.

— Это ты поэтому вчера штук десять таких «объедков» съел и потом уснул мертвецким сном? А сейчас не оставил мне и маленькой крошечки?

—Ты мне что будешь вменять в вину то, что у меня крепкий, хороший сон и такой же прекрасный аппетит? — засопел Берт, решивший, что лучшая защита - это нападение. — А то, что пироги невкусные ел, так я же растущий организм. Мне нужны питательные вещества!

— И куда же ты растёшь? Интересно узнать... вширь? — не удержалась я.

— И ты туда же, спелась с этим каменным, — дожёвывая последний кусочек пирожка, проговорил Берт и тяжело пополз вперёд, пытаясь слезть со стола.

Только вот съеденное мешало ему нормально держаться на вертикальной поверхности деревянной ножки стола, и в итоге он кубарем скатился вниз.

Я тут же подняла его, а он, охая и ахая, стал причитать о том, как он несчастен и что никто вокруг его не понимает, не любит и жалеет для бедного манора куска хлеба. Правда, после моего обещания принести ему ещё пирогов с корицей он вроде успокоился и даже повеселел.

Глава 25

Натаниэль

Еле-еле растолкав Гайма и объяснив ему, что скоро тут будет его обожаемая Су-Ар-Ви, тогда уж точно она никогда цветов от него не примет и замуж не пойдёт, я смог заставить тролля пойти домой.

А чтобы по пути никого не встретить и не пугать прохожих ужасной вонью, мы шли по подворотням.

Мог ли я когда-нибудь подумать, что вместо тёплой ванны с пеной и горячей красоткой, которая будет намыливать мне спину, да и, чего греха таить, не только ее, но и другие части тела, я буду идти с троллем по узким улочкам, прогоняя от себя следующих за нами по пятам бродячих котов… И при этом я буду … рад? А, может быть, даже и счастлив...

Я и сам не знал, что испытываю. Но одно то, что где-то рядом по этим улицам ходит Нери, согревало мне душу.

Между тем толпа бродячих котов так и шла за нами. Видимо, запах помойки, который исходил от меня и тролля, был им привычен и ассоциировался у животных с едой. Один самый отчаянный зверь даже попытался куснуть Гайма за ногу, пока тот стоял и печально рассматривал увядшие ромашки, которые до сих пор нёс в руках. Правда, тролль ничего не почувствовал, а вот кот судя по тому, как заорал, сломал себе зуб, а, может, и не один.

После этого животные от нас, наконец-то, отстали, и мы спокойно добрались до дома, никого из троллей или людей так и не встретив.

В этот раз я не стал ждать, когда Гайм выйдет, а скинул вонючее тряпьё и сразу полез в бадью, которую уже принёс и поставил тролль. Только вот Гайм забыл погреть воду.

— А! Да чтоб тебя! Ты почему воду не погрел?!

— Ой, я сейчас, — и Гайм убежал, чтобы через полминуты вернуться с ведром кипятка, который он тут же вылил, ошпаривая меня горячей водой.

— ААА! Да что ты творишь!

— Холодно? Ещё кипяточку? — заботливо спросил тролль, и все желание ругаться пропало.

Я даже сердиться из-за обожженного плеча на него не мог. Поэтому просто потёр брови, чтобы успокоиться, и поблагодарил добродушного здоровяка:

— Да нет, все хорошо, спасибо.

Мне и впрямь стало стыдно. Гайм уступил мне бочку, давая возможность помыться первому. Принёс воды, а, поняв, что забыл согреть ее, тут же сходил за горячей. Ну а то, что все так вышло... На то он и Гайм.

Я быстро ополоснулся, а потом помог троллю принести и нагреть воды для него, после чего зашёл в комнату, где меня ждал сюрприз.

Гайм успел где-то раздобыть для меня праздничный наряд, и что самое удивительное — одежда была мне по размеру. Бордовый камзол с богатой золотой вышивкой в виде роз смотрелся не хуже тех, что шили мне королевские портные. Да и рубаха была хоть и простого кроя, но села идеально.

— Ух ты, спасибо, друг, — сказал я, выходя из комнаты и поправляя манжеты на рубашке. — Где ты только сумел достать эту одежду... Никогда бы не подумал, что буду радоваться рубашке по размеру.

— Тебе нравится?

Гайм даже отложил щетку, которой натирал до блеска старую кастрюлю.

— Ещё бы! Да у нас во дворце и то хуже шьют.

— Ммм.— Гайм почему-то покраснел и стал сильнее тереть кастрюлю, опустив глаза.

— А где ты ее взял?

У меня появились подозрения, но в тоже время они были настолько бредовыми, что мне, даже самому себе, было стыдно в них признаться.

— Да так, знакомый дал.

— Какой?

— ... Ты его не знаешь...

Шарк... шарк... щётка скрежетала по кастрюле все сильнее и сильнее.

— И все же? Может, ты нас познакомишь? Я его отблагодарю за такой чудесный подарок?

Шарк, шар, шарк. Щётка двигалась все быстрее.

— Гайм?

— Ладно, ладно! — тролль отложил щетку и покраснел ещё больше, став цветом как вареный рак, но все же сказал. — Это я сшил...

— Что?

Я посмотрел на большие руки тролля и представил, как он мог ими удержать маленькую иголку. Да у него один палец толще всей моей руки! К тому же тролли одевались достаточно просто. Кто-то из них довольствовался набедренными повязками, другие ходили в штанах и безрукавках. Но ни разу я не видел кого-то в рубашке или камзоле.

— Да я. Только не смейся. Я с детства любил шить, игрушкам шил платья... Ну и... вот , — тролль развёл руками.

— Да у тебя же талант, Гайм! Ты бы мог стать королевским портным!

— Правда?

В глазах тролля светились радость и недоверие. Все-таки он до конца не верил, что мне и правда понравилось его шитьё. Но рубаха и камзол сели отлично, да и штаны были словно вторая кожа.

— Гайм, а когда ты успел мерки снять?

— Да ещё когда ты без сознания был. Я сидел рядом с тобой, следил... Ну и от нечего делать… Ты не сердишься?

— Да брось! Конечно, нет! А ещё пару таких комплектов сшить сможешь?

— Правда? Эт я мигом!

И тролль неуклюже развернулся и направился к шкафу, чтобы взять нитки и иголки.

— Нет, Гайм, не сейчас. Сегодня же праздник. Тебе тоже надо к нему подготовиться. А вот потом, когда будет свободное время, тогда и сошьёшь. А я тебе еще и тканей пришлю.

— И настоящий шёлк?

— Если хочешь, то и его.

— И ленты атласные?

— И ленты. Да я тебе нитками и кружевами всю комнату забью. Будешь моим личным королевским портным. Как тебе?

— Ну... это такая ответственность... Я не знаю, вдруг я не справлюсь, и у меня не получится... Тебя подведу.

— Гайм, ты без примерки сшил для меня идеально сидящий камзол. Во дворце, чтобы сделать что-то подобное, я по три раза на дню давал портным снимать с меня мерки и устраивать примерки. Так что тебе не о чем переживать.

— Ладно, — расплылся тролль в довольной улыбке. — А можно мне будет в фартуке ходить?

— Да как хочешь, хоть в колпаке, — я похлопал друга по плечу и, напоследок окинув себя взглядом в зеркале, откуда на меня смотрел молодой красивый мужчина в идеально сидящей одежде, направился на обед к вождю троллей.

Мы опять сидели втроём. И я, глядя на Нери, пытался понять, дошёл я все-таки до неё вчера или нет. То, что она отправилась на наши с Гаймом поиски, вовсе не говорило о том, что мы вчера так и не дошли до дома, где жили девушки. Может, мы потом «потерялись».

— Как спалось? — решил начать я издалека.

— Спасибо, что поинтересовались, Ваше Высочество. Не очень, — ответила Нери, и я весь напрягся.

— Почему?

— Просто кто-то полночи на улице кричал, мешая заснуть.

— Да? А что хоть кричали? Ты... слышала? — я сглотнул появившийся комок в горле и вытер о штаны ставшие влажными ладони.

— Нет, слов было не разобрать,— пожала плечами Веринерия.

— Ну и хорошо, — я, наконец, смог выдохнуть и расслабиться.

Кажется, я даже довольно улыбнулся, но, поймав заинтересованный взгляд девушки, поспешил поправиться:

— То есть плохо, конечно, что кто-то кричал. Хорошо, что ты ничего не слышала, потому что мало ли что кричали. Может, ругательства...

Все это время Эль-Рих-Ус-Тум молчал, лишь изредка лукаво посматривая то на меня, то на Нери. Вдруг он поднялся из-за стола:

— Веринерия, у меня есть для тебя небольшой подарок. Сегодня праздник, а каждая девушка в праздник мечтает быть нарядной и красивой. Это платье Лазирии, она оставила его, когда я в очередной раз пустил ее в Эргонхолл, а потом так и ушла в штанах и рубахе, забыв переодеться в него. Понимаю, что фасон давно вышел из моды, но все-таки для вечера оно подойдёт больше, чем то, которое на тебе сейчас, — и он протянул Нери свёрток.

Я посмотрел на девушку. Она была одета в льняную рубашку, синюю юбку, подпоясанную коричневым кожаным ремнем, а сверху был туго затянут на шнуровку бордово-коричневый корсет.

Как по мне, она и так была хороша. Но стало интересно увидеть ее в том платье, что подарил Эль-Рих-Ус-Тум.

Глава 26

Натаниэль

Наконец, наступил вечер.

По всему Эргонхоллу были зажжены сотни костров, а на окнах каменных домов стояли горящие свечи.

Сегодня была Ночь Костров. Как объяснил нам вождь, этот праздник уходил своей историей в далекое прошлое.

— Когда-то троллей не было, были лишь камни. Но однажды, во время сильной грозы, в одну из высоких гор попала молния, отколов от горной породы небольшую часть. Отколовшийся камень покатился вниз, и когда он достиг земли, это был уже не камень. Небесный огонь разбудил его душу, и теперь он был живой. Это и был первый тролль. Много лет бродил он в одиночестве по горным хребтам и скалам, пытаясь встретить кого-то, похожего на себя. Но все поиски были безуспешны. А сам он все больше и больше тосковал. И вот в одну из ночей тролль разжег большой костёр и, воззвав с мольбой к Богам, попросил их о том, чтобы они помогли ему обрести счастье, и он перестал быть одинок. Первый тролль положил в костёр дары: цветы, ягоды, красивые камни и стал ждать. Сначала ничего не происходило. Он просидел несколько часов, взывая к Богам и вознося им молитвы. И уже под самое утро, на рассвете, когда тролль совсем отчаялся, а костёр начал затухать, вдруг раздался оглушительный треск, и с уступа, что возвышался над местом, где сидел первый тролль, в огонь упал большой камень. Костёр тут же вспыхнул, плавя горную породу. И из огня вышла прекрасная девушка-тролль… Кроме того, на ее теле сияла брачная татуировка. А как только первый тролль подошёл к ней и взял за руку, на его запястье появилась точно такая же вязь. Это было проявление милости Богов. Они даровали троллю любовь. И теперь раз в год в память о первых троллях и той милости, что нам оказали Боги, мы зажигаем костры и приносим дары. А самые смелые пары на рассвете проходят через Алисты-Арт — священный огонь, который зажигается на центральной площади Эргонхолла, чтобы получить одобрение Богов. У тех пар, которых Боги благословляют, как и у первых троллей, появляются брачные татуировки. Такой брак нерушим. Правда, немногие отваживаются пройти через Алисты-Арт. Эх, знали бы вы, сколько пар распалось из-за того, что на их руках так и не появилась брачная татуировка...

И вот теперь, находясь рядом с костром Алисты-Арт, который недавно зажгли, я видел, как некоторые смотрели на все разрастающийся огонь с восхищением, другие с надеждой, третьи с опаской, а иные с грустью.

Но, независимо от того, пришли тролли парами, семьей или поодиночке, все вокруг веселились: со всех сторон слышался смех, разговоры, крики и музыка.

Как только начало смеркаться, на площади начались танцы.

Неожиданно кто-то подошёл сзади и похлопал меня по плечу. Я обернулся и увидел, что сзади стоял огромный тролль. Если до этого Гайм казался мне большим, то теперь я понял, что Гайм был вовсе не высоким. Этот тролль был головы на три-четыре выше меня и в плечах шире раза в три.

— Ты извини, — пробасил он и виновато взглянул мне в глаза, — что тогда приложил тебя по голове. Немного силу не рассчитал… Вот…

— Да ничего, зато мы оказались в Эргонхолле, — я примирительно протянул ему руку.

Он довольно заулыбался, и моя немаленькая ладонь утонула в огромной лапе тролля.

— Джой, — представился он.

— Натаниэль.

— Ага, принц, я уже знаю. Ну ладно, рад, что не держишь зла. Тогда я пошёл, веселись!

И тролль ушёл, а я среди танцующих увидел ее…

Веринерию, Нери….

Она была одета в темно-бордовое платье с золотой вышивкой по краю лифа. Сам фасон платья давно устарел, но девушка смотрелась в нем просто сказочно: приспущенные рукава и открытые плечи подчеркивали красивое декольте, а золотой пояс выделял тонкую талию, заставляя любоваться точеной фигуркой.

Девушка танцевала, придерживая юбку, чтобы та не мешала. И я увидел, что для удобства она разулась, и теперь ее босые ноги касались нагретого за день камня.

На лице Нери то и дело появлялась улыбка, а непослушная прядь так и норовила упасть ей на лицо. И каждый раз, поправляя волосы, девушка смеялась. Она танцевала с худым, высоким троллем. А потом в танце произошла смена партнеров. И я увидел, что теперь она танцует с Эль-Рих-Ус-Тумом. Они о чем-то разговаривали. Правда, разобрать, о чем они говорили, я так и не смог. Но вот вновь пришло время смены партнера, и я, быстро проскочив между танцующими, встал рядом с Нери.

Взгляд сам собой упал на достаточно открытый вырез платья, во рту стало сухо, и я сглотнул комок, что встал в горле.

— Чудесно выглядишь, — наконец, смог произнести я, беря ее за руку и делая оборот вокруг неё, как того требовал танец.

— Спасибо, Вы тоже. Шикарный камзол. Откуда он у Вас, Ваше Высочество?

Она оглядела творение Гайма.

— Друг подарил, — и я крутанул девушку чуть сильнее, чем было нужно.

В итоге она пошатнулась, а я, как истинный джентльмен, поддержал ее, прижав к себе и вдыхая чудесный аромат сладкой морошки и нежного жасмина.

Она не поняла моей хитрости, решив, что сама не удержалась, и ее щеки порозовели:

— Простите, кажется, я разучилась танцевать.

— Ничего, я не против того, чтобы ты оттоптала мне ноги,— и я нехотя разжал руки и отпустил ее. — Хоть ты и назвала меня идиотом. И выкаешь, будто не знаешь, как меня зовут.

— Ваше Высочество, Вы принц. И мне при обращении к Вам следует называть Ваш титул. Так что тут нет ничего странного или предосудительного.

— Но ведь раньше ты звала меня по имени…

— Раньше я не знала, кто Вы, — она пожала плечами, и в ее голосе я услышал грусть.

— А вчера в овраге. Ты мне не выкала…

— Вчера я испугалась, что с Вами что-то случилось, поэтому было не до хороших манер и воспитания.

— Так, значит, ты переживала за меня?… — на сердце потеплело, и словно цветы зацвели.

Я крепче сжал ее аккуратную нежную ладонь в своей руке, ведя по кругу, вслед за другими танцующими парами.

— А как же, конечно, я переживала.

Внутри меня разлился тёплый огонь. Она переживала за меня! Значит, я ей не безразличен… Улыбка сама собой появилась на лице, и я залюбовался шоколадом ее глаз, в которых отблесками плясали языки пламени костра Алисты-Арт.

— Если с Вами что-то случится, то кто же тогда выведет меня из леса?

Ее слова прозвучали не хуже грома среди ясного неба. Не знаю, как не запнулся в ногах и продолжил танцевать, но улыбка тут же пропала с лица, а концы пальцев защекотала рвущаяся наружу магия.

Вот черт! Все дело в том, что ей просто нужен тот, кто выведет ее отсюда! А я, дурак, размечтался! И впрямь идиот! Правильно она меня тогда назвала!

Глава 27

Веринерия

— Так, значит, ты переживала за меня?

— А как же, конечно, я переживала.

При этих словах Натаниэль самодовольно улыбнулся, но я совсем не хотела его радовать, поэтому продолжила:

— Если с Вами что-то случится, то кто же тогда выведет меня из леса?

Улыбка тут же пропала с его губ, и лицо приняло такое выражение, будто он только что съел лимон.

А я, крутанувшись, выскользнула из рук принца и оказалась в паре с низким полным троллем. А вот Натаниэлю досталась высокая дородная тролльчиха. Видя, как он кидает на меня злые взгляды, я довольно улыбнулась и, быстро присев в шуточном реверансе, продолжила танцевать с новым партнером. Когда же пришло время вновь менять кавалера, я незаметно шагнула в сторону гуляющих и веселящихся троллей, решив, что с танцами на сегодня покончено.

Быстро окинув взглядом площадь, увидела Су-Ар-Ви и Гайма, который то краснел, то бледнел, то становился и вовсе зелёным. А подруга делала вид, что и не очень-то хочет с ним общаться. Только вот я прекрасно видела ее заинтересованный и довольный взгляд, когда Гайм несмело пытался взять ее за руку или когда угощал леденцами и яблоками в карамели.

Я улыбнулась, глядя на эту парочку, и вздохнула. Берт и Элвин остались дома, решив, что ночная прогулка и праздник в целом им неинтересны. Правда, манор взял с меня обещание, что я принесу ему чего-нибудь вкусного с праздника, поэтому моя компания на сегодня преимущественно состояла из меня одной. Быть третьей лишней и мешать Су-Ар-Ви и Гайму мне не хотелось. Пересекаться с Натаниэлем тоже. Тем более что каждый раз, глядя на него, я невольно вспоминала поцелуй и его дыхание на моей шее, когда он просил прощения, а ещё темное небо его глаз….

Но только какой в этом был толк, все равно мы никогда не будем вместе. А даже если он и сможет что-то предложить мне, так это только роль его фаворитки, а попросту любовницы. Но я никогда на это не соглашусь, потому что не смогу делить любимого мужчину ни с кем. Тем более, быть любовницей при законной жене.

Поэтому каждый раз, еще издали видя его бордовый камзол, я старалась куда-нибудь уйти, затерявшись в толпе.

Конечно, можно было бы пойти домой, но мне было жутко интересно дождаться утра и посмотреть, как пары будут проходить через священный огонь Алисты-Арт.

Когда на небе забрезжил рассвет, все собрались на главной площади. Я ожидала, что Эль-Рих-Ус-Тум выйдет и скажет какую-то речь, а потом, те, кто захотят проверить милость Богов, будут поочерёдно проходить через огонь.

Но неожиданно музыка стала громче, и все, кто был на площади, начали хлопать в ладоши ей в такт и танцевать. Кругом все также слышался смех и разговоры. Только теперь некоторые пары под всеобщие одобрительные крики заходили в священный огонь. А, выходя оттуда, кто-то счастливо улыбался, показывая руки с одинаковой только что появившейся брачной вязью, другие выходили грустными. Несколько пар даже вышли порознь.

— А ты не хочешь пройти сквозь Алисты-Арт? — неожиданно сбоку раздался голос Эль-Рих-Ус-Тума.

— Может, я и прошла бы его, да мне не с кем, — пожала я плечами, выискивая глазами бордовый камзол в толпе.

Наверно, где-то в глубине души я мечтала, что Натаниэль все-таки найдёт меня и предложит пройти сквозь огонь. Конечно, это все были глупые мечты, да я и сама избегала его весь вечер и всю ночь. И все же где-то там, глубоко внутри, догорела и пропала маленькая искорка надежды. Его рядом не было. Зато рядом был вождь троллей:

— Ну раз не с кем, то позволь пригласить тебя на танец, — Эль-Рих-Ус-Тум лукаво улыбнулся и протянул мне руку, которую я приняла с радостью.

Все-таки просто стоять, пока все вокруг веселятся, было не очень приятно.

Эльрих-Ус-Тум был чудесным партнёром. Танцевать с ним было легко и просто. Постепенно, кружась, мы приблизились к Алисты-Арт, и теперь я могла наблюдать влюблённые пары, что заходили в него, совсем близко. Вот в огонь вошла очередная пара, а, выйдя, они показали всем появившиеся татуировки. Их поздравили одобрительными криками, и я улыбнулась, искренне радуясь чужому счастью. Может, и мне когда-нибудь повезёт. И на меня тоже кто-нибудь будет смотреть таким взглядом, каким сейчас новоиспеченный тролль-муж смотрел на свою миниатюрную супругу.

Мы с Эль-Рих-Ус-Тумом продолжили танец, но вдруг неожиданно тролль оступился. От этого я пошатнулась, а оказавшийся под моими ногами посох вождя сыграл со мной злую шутку. Может, если бы его не было, то я бы удержалась. А так, потеряв равновесие, я начала падать. И чтобы хоть как-то задержаться, схватилась за руку того, кто стоял рядом. Только в последний момент я увидела красный бархат камзола и серые штормовые глаза, в которых, казалось, застыл лёд.

Только почему-то этот лед не замораживал, а обжигал...

На моей талии сомкнулись сильные мужские руки, и мы вместе с Натаниэлем буквально провалились в Алисты-Арт…

Глава 28

Натаниэль

Наконец, я нашёл Нери и поспешил к ней. Было такое чувство, что она всю ночь специально бегала от меня. Стоило только заметить в толпе ее бордовое платье, как оно тут же исчезало.

Праздник уже близился к концу, и все собрались у священного огня Алисты-Арт. Нери тоже была здесь, и она танцевала с Эль-Рих-Ус-Тумом. Я решил подойти поближе, чтобы после того, как они дотанцуют, самому пригласить девушку на танец. Но стоило подойти к ним, как вождь троллей оступился, и Нери, споткнувшись о посох Эль-Рих-Ус-Тума начала падать. Я попытался ее удержать. Но кто-то сзади толкнул меня в спину. И мы вместе с девушкой буквально влетели в священный огонь, который тут же полыхнул алым, и нас словно стеной отгородило от всех присутствующих.

Здесь и сейчас были только мы вдвоём.

Нери, практически лежащая на каменном постаменте, что оказался внутри костра, и я, лежащий на ней сверху.

Один взгляд в карамель ее глаз, и во рту пересохло, а дышать стало трудно. И, сам не понимая, что делаю, я потянулся к ее губам, накрывая их поцелуем.

Я чувствовал сладость ее губ, запах морошки и жасмина кружили голову, и все, что сейчас было мне необходимо, — это чувствовать, как ее сердце начинает биться сильнее и чаще, и понимать, что мое заходится также. А ещё было важно гладить шёлк ее волос, чувствовать бархат кожи…

Кажется, даже время застыло, а я все никак не мог оторваться от Нери, сгорая внутри от страсти и желания. А когда она робко и несмело ответила мне, мир вокруг взорвался сотнями красок. И в один момент мы оказались стоящими по ту сторону Алисты-Арт.

Я тут же перевёл взгляд на руку, одновременно боясь и надеясь увидеть там брачную татуировку...

Кожа была чистой. Я рвано выдохнул, сам не зная от облегчения или разочарования. Быстро посмотрев на руку девушки, перевёл взгляд на ее лицо и увидел там смятение, которое она быстро спрятала и теперь выглядела абсолютно бесстрастной. Будто мы сейчас и не целовались вовсе в пламени священного огня.

— Ох, простите, — к нам спешил Эль-Рих-Ус-Тум. — Возраст, — тролль развёл руками, вот только на его лице была довольная улыбка. — Стар я стал для таких танцев.

— Ничего страшного, — спокойным голосом проговорила девушка и ушла с подошедшей к ней Су-Ар-Ви.

Эль-Рих-Ус-Тум тоже отошел, разговаривая с каким-то подошедшим к нему троллем. И только я собирался тоже пойти и, найти чего-нибудь выпить, чтобы унять полыхающий внутри жар, как Гайм, что стоял рядом, задумчиво произнес:

— Интересно, зачем Эль-Рих-Ус-Тум толкнул тебя в спину. Мог бы и придержать. Вы бы тогда не упали. Это ещё хорошо, что у вас татуировки не появились, а то ты ведь Нери даже цветов не дарил, гулять не водил, и закат не показывал. Нехорошо бы вышло… Не по правилам.

— Что ты сказал? Эль-Рих-Ус-Тум меня толкнул?

— Да, он и Нери подножку специально подставил, — бесхитростно сказал здоровяк.— Только тот, кто не знает нашего Эль-Рих-Ус-Тума, мог бы подумать, что он случайно оступился. Ты не думай, ему хоть и триста лет, но он до сих пор с завязанными глазами спокойно побеждает Джоя, даже не двигаясь, а стоя на одном месте и с одним только посохом в руках. А Джой берет две дубинки и топор. Ни разу еще ближе, чем на три локтя не подошёл, — хохотнул Гайм и гордо добавил.— Вот каков наш Эль-Рих-Ус-Тум. И тут же получил удар посохом по голове.

— Слишком много болтаешь, — послышался голос вождя троллей, и Эль-Рих-Ус-Тум легко, словно тот ничего не весил, толкнул Гайма в сторону все ещё горевшего Алисты-Арт, мимо которого сейчас проходила Су-Ар-Ви…

Глава 29

Веринерия

Натаниэль поцеловал меня… снова. И это случилось не где-нибудь, а в самом сердце священного огня.

Серый лед его глаз и мягкие губы, сильные руки и запах хвои, который, кажется, я чувствовала и сейчас, словно моя одежда за тот короткий миг, что принц лежал на мне, пропиталась его запахом.

Мой второй в жизни поцелуй… Поцелуй, на который я ответила.

Оказавшись по ту сторону костра, первым делом я взглянула на запястье. Боясь признаться в этом даже самой себе, я надеялась увидеть там брачную татуировку. Но в то же время больше всего на свете боялась этого. Ведь становиться женой, которую без твоего на то согласия тебе навязала воля, пусть и священного, но все же костра, — так себе перспектива на дальнейшую жизнь. Но запястье осталось чистым. Никакой брачной вязи там не появилось.

Что ж, этого и следовало ожидать. Видимо, судьба специально дала мне упасть в Алисты-Арт, чтобы уже наконец окончательно понять и убедиться, что мы с Натаниэлем совсем не пара. И первым подтверждением этого было то, что стоило мне ответить на поцелуй, как пламя нас буквально вытолкнуло из себя. А, во-вторых, на руках так и не появилось брачной татуировки.

Хорошо, что ко мне тут же подошла Су-Ар-Ви и увела в сторону, потому что как себя сейчас вести и что говорить Натаниэлю, я не знала. Гораздо проще было сбежать. Тем более как только мы оказались по эту сторону пламени, и брачный узор так себя и не проявил, я услышала, как Натаниэль с облегчением вздохнул. И от этого стало горько… Я даже не расслышала, о чем говорил подошедший к нам Эль-Рих-Ус-Тум, машинально ответив ему. И, не став больше задерживаться, пошла с Су-Ар-Ви.

— Подожди, сейчас схожу, найду тебе воды, — и рыжая девушка-тролль растворилась в толпе, а я осталась стоять под цветущим деревом розенды, над которым уже начинали потихоньку кружить просыпающиеся якуры.

Но как бы я ни старалась смотреть куда угодно, только не на принца, мой взгляд сам собой то и дело возвращался к говорящим у священного костра Натаниэлю и Гайму. Вдруг к ним вновь подошёл Эль-Рих-Ус-Тум, и я увидела, как он, не прикладывая особых усилий, с невероятной лёгкостью толкнул в священный костёр Гайма, который захватил с собой идущую мимо огня и нёсшую мне воду Су-Ар-Ви.

Тролли появились через несколько секунд с другой стороны Алисты-Арт, а на их предплечьях хорошо был виден брачный узор. Я была так рада за эту пару, что совсем забыла и о несносном принце, и о поцелуе, и о том, что совсем недавно тоже побывала в священном огне, но мне не досталось милости Богов в виде брачного узора.

— Поздравляю! — я подбежала и крепко обняла тролльчиху, ставшую за эти два дня мне самой настоящей подругой.

— Спасибо, — она в ответ обняла меня, а после нежно прильнула к здоровяку Гайму, который отчего-то стоял растерянный и, кажется, даже грустный.

— А как же… — горестно вздыхал он: — А цветы… а прогулка... а закат? … Ведь не по правилам…

— Если тебе так это важно, то завтра подаришь мне цветы и пойдём гулять, а потом посмотрим на закат, — милостиво согласилась Су-Ар-Ви.

— Правда? — и большой тролль тут же повеселел.

— Приглашаем вас на нашу свадьбу, вы будете желанными гостями, — сказала Су-Ар-Ви, глядя на нас с подошедшим Натаниэлем.

— Да, мы решили отпраздновать ее через месяц, — уточнил Гайм.

— Спасибо, мы обязательно будем. — быстро ответил Натаниэль, а мне совсем не понравилось, что он так легко ответил за меня. И хотя я, конечно, с радостью приду на эту свадьбу, все-таки ответить за себя была в состоянии сама, поэтому:

— И я тоже с радостью приду.

— Что? Я же уже ответил за нас, — Натаниэль непонимающе посмотрел на меня и изогнул бровь, прожигая взглядом.

— А, простите Ваше Высочество, я думала, это Вы о себе говорили во множественном числе. Все-таки кто его знает, какие у вас королевские замашки… — и я сделала вид, что меня заинтересовал процесс тушения Священного огня. — О, пойду, посмотрю, как заливают огонь, — и, подобрав юбки, поспешила отойти подальше от возмущенного Его Высочества, который покраснел, как помидор, и, казалось, ещё немного, и из его ноздрей повалит пар.

А сзади раздался дружный смех Эль-Рих-Ус-Тума и Су-Ар-Ви.

Большое пламя уже было залито водой и теперь то тут, то там вспыхивало маленькими язычками, которые тролли тут же заливали новой порцией воды.

Дожидаться, пока последние угли потухнут, я не стала, а направилась домой. Правда, следом за мной домой пришла и Су-Ар-Ви в сопровождении теперь уже законного мужа Гайма.

Несмотря на ранний час, они сели есть похлёбку. Да я и сама бы не отказалась от позднего ужина или скорее раннего завтрака в виде ароматного бульона. Но мешать новоиспеченным супругам мне совсем не хотелось. И я направилась в свою комнату. Но видимо, поймав мой голодный и жалобный взгляд, а ещё поняв причину моего ухода, подруга пообещала принести мне тарелку супа в комнату. И я с благодарностью согласилась.

Когда я вошла в спальню , Берт мирно спал в корзине, а горгул сидел на окне и ждал меня.

— Ура! Ты пришла, я соскучился, — и, подлетев, он уселся мне на протянутую руку.

Элвин изменился. Его мордочка стала более вытянутой и теперь больше стала напоминать собачью, да и в целом он стал более похожим на щенка.

Моя магия, которая до сих пор так и не проснулась, но, усиливаемая манором, незримо подпитывала Элвина, делала своё дело. Кажется, горгул не только изменился внешне, но даже немного подрос.

— Как праздник?

— Весело, только спать ужасно хочется, — сказала я.

— А, конечно, пойдём скорее. Я посторожу твой сон.

Забота этого каменного монстрика растрогала меня, и я крепко обняла горгула.

Сегодня мы должны были покинуть Эргонхол, но перед дорогой надо было хорошенько выспаться.

Глава 30

Натаниэль

Праздник подходил к концу, когда в священном огне Алисты-Арт оказался Гайм и Су-Ар-Ви. И почему-то я ни секунды не сомневался, что они выйдут оттуда с брачными татуировками.

Собственно, все так и произошло. Теперь на руке Гайма и Су-Ар-Ви были одинаковые темно-зелёные брачные татуировки в виде стебля плауна, которые обхватывали их запястья, словно браслеты.

А потом тролли пригласили нас присутствовать на их свадьбе.

— Вы будете желанными гостями, — сказала Су-Ар-Ви, глядя на нас с Нери.

— Да, мы решили отпраздновать свадьбу через месяц, — уточнил Гайм.

— Спасибо, мы обязательно будем, — ответил я, не сомневаясь, что Веринерия тоже захочет навестить троллей, успевших за это короткое время стать нам друзьями.

И, думая, что вопрос решён, я только собрался предложить девушке проводить ее до дома, как она неожиданно произнесла:

— И я тоже с радостью приду.

Мне показалось, что я ослышался или что-то не так понял. Поэтому на всякий случай все-таки решил уточнить, что она имела ввиду.

— Что? Я же уже ответил за нас, — я пристально посмотрел на девушку, которая стояла и делала вид, что ничего не происходит.

— А, простите, Ваше Высочество, я думала, это Вы о себе говорили во множественном числе. Все-таки кто его знает, какие у Вас королевские замашки…

И она сделала вид, что крайне заинтересована тем, как тушат Алисты-Арт:

— Пойду посмотрю, как заливают огонь, — и, подобрав юбки, Веринерия поспешила отойти подальше от меня.

Это было правильным решением, потому что она даже не представляла, насколько я сейчас был зол. Неужели она, действительно, подумала, что я похож на монарха, который будет говорить о себе «мы»?! Или она издевается надо мной? Ну, конечно, издевается! Без сомнений!

Эта девчонка оказалась не рада, что я принц. Ей не понравились мои поцелуи. Иначе она не вела бы себя так спокойно после них, в то время как у меня внутри будто лава текла по венам. Она оставалась спокойной и еще находила силы, издеваться надо мной!

Да любая другая, если бы я обратил на неё внимание, радовалась бы, и сама вешалась мне на шею! Но только не Нери!

И тут меня осенило! Все те чувства, что я испытывал к ней, вся эта мучительная тяга — всего лишь оттого, что девушка меня упорно игнорирует. Хотя... хотя сегодня там, отгороженная ото всего мира полосой огня, она ответила мне. Неумело, робко, но так тягуче сладко, что невозможно забыть… И тут же в голове родилась новая догадка.

Как я мог быть таким слепым все это время! Ну, естественно, она же специально себя так ведёт! Строит недотрогу, а потом вроде как отвечает на мое внимание, давая робкую надежду… Это же все холодный и точно выверенный расчет, который достиг своей цели!

Теперь осталось выяснить, чего она хочет.

Замуж ? Возможно.

И, может, это она и подговорила тролля толкнуть меня в Алисты-Арт и специально туда упала сама, хватаясь за меня. Ведь вокруг были и другие, но ее руки сомкнулись на мне...

Хотя ведь изначально она не знала о том, что мы попадем в Эргонхолл, да и о Ночи Костров тоже не знала…

И я облокотился на дерево, сложив руки на груди и закрыв глаза, обдумывая только что возникшие догадки.

Возможно, изначально Нери планировала стать просто фавориткой, а потом, оказавшись в городе троллей и узнав об Алисты-Арт, на ходу поменяла план, надеясь стать законной супругой.

— Ну, конечно!

Я даже ударил себя ладонью по лбу и тут же поспешил в дом к Су-Ар-Ви, желая как можно скорее высказать все Веринерии.

Не помню, как оказался у дома рыжей тролльчихи. Не помню, как Су-Ар-Ви открыла мне дверь, и я, несмотря на все ее возражения и возражения Гайма, который тоже был тут, буквально ворвался в комнату, где на кровати сидела Веринерия и готовилась ко сну.

Она явно не ожидала меня увидеть, сидя в одной ночнушке и с расческой в руках.

В лучах рассветного солнца она выглядела такой домашней и уютной, что на секунду, залюбовавшись ей, я даже забыл, зачем пришёл. Но тут же, сбросив наваждение, собрался с мыслями:

— Лети отсюда, — велел я горгулу, который подлетел и расправил крылья, закрывая собой девушку.

Но он и не сдвинулся с места, пока Нери не сказала:

— Все хорошо, Элвин. Если что, я тебя позову, — и он тут же вылетел из комнаты, захватив с собой и неся в лапах корзинку с проснувшимся и начавшим возмущаться Бертом.

— Не переживай, — обратилась девушка к Су-Ар-Ви, что стояла за мной в дверях.

— Если что кричи, мы с Гаймом рядом. А будет надо, позову Джоя, — сказала та, уходя и пристально смотря на меня.

— Ты специально все это время притворялась невинной овечкой и игнорировала мое внимание! — начал я сразу же, как закрылась дверь. — Что ж, радуйся, ты добилась своего! Я и день и ночь думаю о тебе! Только зря ты все это затеяла. Или думаешь, что ты одна такая? Что ж… — я нарочно медленно стал подходить к Нери, а она, продолжив играть роль невинной овечки, сжалась и натянула одеяло до самого подбородка, будто и впрямь боялась, и смущалась меня.

— Пожалуй… — я взял прядь ее шоколадных волос в руку, — если ты так желаешь, то можешь составить мне компанию по четвергам. Как раз между Оливией в среду и Делией в пятницу. Думаю, одного дня в неделю нам будет достаточно, но если мне понравится, — я многозначительно замолчал, давая ей время обдумать мои слова, — то можно будет встречаться еще и по вторникам, — и, отпустив ее волосы, я провёл внешней стороной пальцев по ее щеке, отмечая то, какая у неё нежная кожа.

Глава 31

Веринерия

Поболтав с Элвином, который устроился на моих коленях, и рассказав ему о празднике и священном огне Алисты-Арт, я сходила умыться, благо заранее, ещё с вечера, принесла за установленную в комнате ширму немного воды, догадываясь, что после праздника идти за ней у меня точно не будет сил. Вода за ночь остыла, зато ее прохлада освежила и помогла немного охладить до сих пор горящие щеки. Я сняла платье и переоделась в добротную льняную ночную рубашку, решив, что Су-Ар-Ви, заболтавшись с Гаймом, забыла про меня и про обещанную похлёбку. И уже готовилась ко сну, расчесывая волосы, когда ко мне в комнату буквально ворвался, сверкая ледяной сталью серых глаз, Натаниэль. И начал обвинять в том, что я специально не обращаю на него внимания и, таким образом, пытаюсь заинтересовать, чтобы стать одной из его многочисленных любовниц.

А ещё он сказал, что это я, узнав про Алисты-Арт и брачную метку, которая может появиться в нем, подговорила Эль-Рих-Ус-Тума, чтобы он нас туда толкнул. И сделала я это все ради того, чтобы стать не просто фавориткой, а сразу женой. А в конце своего монолога он даже великодушно выделил мне время между Оливией в среду и Делией в пятницу. И соблаговолил, в случае если ему понравится, посвятить мне ещё и вторник. Правда, что именно ему должно понравиться он не успел уточнить, потому что тут в комнату обеспокоенная громкими криками принца вошла Су-Ар-Ви, держа в руках обещанную куриную похлёбку.

От слов Натаниэля аппетит совсем пропал, и я, недолго думая, откинув одеяло и наплевав на все правила приличия, в одной ночной рубашке под потемневшим взглядом серых глаз, прошла по комнате, взяла чашку ароматного бульона и, подойдя к Натаниэлю, одела ее ему на голову.

А потом мне пришлось закрыть уши руками, потому что приличные леди не должны слышать таких слов, которыми сейчас на все лады ругался принц.

Хорошо, что Гайм, провожая Су-Ар-Ви, все ещё был в доме, и по ее просьбе он сгрёб в охапку ругающегося мокрого принца с вермишелью и овощами на голове и вынес того на улицу.

А я, поняв, что после всего, что Натаниэль наговорил мне, точно не смогу уснуть и уж тем более не захочу больше его видеть, начала сборы, решив отправиться в путь без сопровождения его наглого королевского высочества.

В первую очередь я сложила в дорожный мешок еще одно платье и добротные кожаные ботинки, которые раздобыла для меня Су-Ар-Ви, пару пирожков и крынку молока.

Со слезами на глазах я попрощалась с рыжей тролльчихой и пообещала, что обязательно приду на их с Гаймом свадьбу. Потом взяла аккуратно свернутое бордовое платье и дошла до дома вождя троллей. Эль-Рих-Ус-Тум ещё не спал, и, поблагодарив его за все, я вернула ему платье Лазирии, решив, что оно дорого ему как воспоминание.

Тролль же на прощание подарил мне обруч в волосы, сделанный в виде листьев и ягод, выплавленных из золота и серебра. И скорее он напоминал корону, чем простое украшение.

— Это сделали гномы, редкая и тонкая работа. Прошу, возьми его как память об Эргонхолле и как праздничный подарок, раз уж от платья ты отказываешься. К тому же ты всегда сможешь его продать и выручить достаточно денег на первое время. Ведь как я понимаю, ты отправляешься туда, где тебя никто не ждёт и помощи тебе ждать ниоткуда.

— Спасибо, но это слишком дорогой подарок, да и праздник уже закончился. Я не могу его принять.

Но Эль-Рих-Ус-Тум молча надел мне обруч на голову и лично проводил до ворот.

— Запомни, девочка, твой праздник ещё впереди, — сказала он мне напоследок.

И двери Эргонхолла закрылись, а я оказалась за стенами королевства троллей, стоя лицом к густому многовековому лесу, который утреннее солнце окрашивало в золотой цвет. На небе плыли розовые облака, а утренний туман потихоньку начинал рассеиваться, оставляя на траве россыпь переливающейся и сверкающей росы.

Я прикрыла глаза и вдохнула прохладный утренний воздух, думая о том, что у меня обязательно все будет хорошо. Я найду себе дом, работу, а, может, когда-нибудь встречу достойного юношу, и у меня будет семья. А Натаниэль останется в моей жизни лишь мимолётным воспоминанием, которое со временем померкнет и, может, даже забудется. Только надо будет обязательно уехать куда-нибудь далеко отсюда. Потому что я не смогу жить с ним в одном городе, да и в одном королевстве тоже. Ведь его любовные похождения, а потом и свадьба, и рождение наследников — все это обязательно будет на слуху. А чем раньше я забуду серый лёд глаз и выброшу его из своего сердца, тем для меня будет лучше.

Я дотронулась до золотого украшения в волосах и решила, что постараюсь самостоятельно заработать достаточно денег, чтобы уехать отсюда далеко-далеко, но сохраню подарок Эль-Рих-Ус-Тума. А если уж и продам его, то только в самом крайнем случае, если ситуация будет совсем уж безвыходной.

С этими мыслями я выдвинулась в путь…

*****

— Твой праздник ещё впереди, — проговорил тролль, опираясь на посох, и девушка вышла за тяжёлые дубовые ворота. — Только ты пока об этом не знаешь, — произнес он с улыбкой, но никто, кроме прыгающей невдалеке сойки с чёрным хохолком и голубым рисунком на крыльях, его не услышал.

Глава 32

Натаниэль

После моего предложения скрасить мои четверги Веринерия вылила мне на голову тарелку горячего супа!

Мне!

Принцу!

Я ожидал чего угодно, любой реакции: от радостного согласия до наигранной обиды, но никак не того, что на меня выльют горячую похлёбку.

Выругавшись не хуже портового грузчика, я попытался стряхнуть с головы остатки овощей, мяса и лапши. А Гайм, подхватив меня, вытащил на улицу и поставил на землю только тогда, когда я перестал перечислять весь свой немалый запас бранных слов, и немного успокоился.

— Ты чего разошелся. Успокойся, друг.

— Ты видел, что она сделала? — чертыхаясь, я снял облитый бульоном камзол.

— А чего ты ждал? Ты же ее обидел, — поджал губы тролль и развёл руками.

— Чем? Тем, что предложил только один четверг? Ну, извини, других ради неё я двигать не стану, — и я зло посмотрел на окно, что вело в комнату девушки.

Сейчас оно было открыто, и она точно должна была услышать мои слова.

— А зачем тебе другие, если есть она? — Гайм непонимающе уставился на меня.

— Ну как же, я же принц, у меня должно быть много фавориток.

Я не мог взять в толк, почему Гайм не понимает элементарных вещей и задает такие глупые вопросы. Это начинало злить.

— Почему? — вновь спросил он и почесал голову.

— Что почему?

— Почему у тебя должно быть много фавориток, раз ты принц?

— Ну как же… я… потому что… это… Да все это знают…Это же просто…

Хотя теперь, когда меня напрямую спросили об этом, оказалось, что я и сам не знал ответа на, казалось бы, такой простой вопрос. Просто всегда мне это представлялось естественным. Солнце светит днем, луна ночью, а у монархов всегда много фавориток.

Я молод, хорош собой, умён, имею успех у женщин и почему бы не пользоваться этим? В конце концов, я принц и глупо отказываться от тех привилегий, что дало мне право рождения. И если уж женщины сами запрыгивали в мою кровать, то почему я должен был отказывать себе в веселом времяпрепровождении. Я молод, холост, и, в отличие от Ларгофа, моя голова не была занята государственными делами. Меня больше волновало, какое белье сегодня надела или вовсе решила быть без него мадам Жанин, чем нудные долгие совещания, которые устраивал отец, и заставлял присутствовать на них, обсуждая урожай и торговлю с соседними королевствами.

В отличие от брата, который активно принимал в них участие, я чаще всего просто смотрел в окно, думая о том, что графиня Генриетта давно зазывала меня к себе на чай. А совсем недавно она вышла замуж за престарелого герцога и теперь не представляла для моей холостяцкой жизни никакой угрозы. Так что можно было бы смело ее навестить и скрасить несколько своих одиноких ночей...

Иногда во время таких собраний я смотрел на старшего брата. Ларгоф был другой: серьезный, ответственный, у него даже фаворитка была одна, и то он с ней встречался не чаще двух раз в неделю и в четко назначенное время. Иногда мне даже казалось, что ему приятнее проводить время с бумажками, чем в обществе прекрасных дам. И в этом я его никогда не понимал. Как можно было отказываться от веселых вечеринок, не заканчивающихся до самого утра, от знойных красоток, согласных на все и от компании верных друзей, готовых поддержать тебя в любых безрассудствах, вроде игры в карты на желания, когда проигравший должен был зимой пробежать голышом по дворцовому саду. Хотя… когда-то и Ларгоф был не прочь поучаствовать во всем этом, но постепенно он превращался в копию отца: вечно все его мысли были заняты делами королевства, никаких дурачеств и глупостей, только достойное поведение и заботы о государстве и подданных. Бумаги сменялись встречам с горожанами, на которых брат рассматривал жалобы и решал возникшие вопросы, а потом снова были бумаги, советы, встречи и так до бесконечности. И я искренне не понимал, как можно просиживать целыми днями в душном кабинете, когда вокруг бьет ключом яркая, насыщенная жизнь, полная вина, красоток и развлечений.

И вот теперь тролль задаёт мне вопрос, на который я, казалось, всегда знал четкий ответ, а я не знаю, что ему сказать…

Что-то незримое поменялось во мне за эти дни. Вернее, меня поменяла она, девушка с глазами цвета топленого шоколада.

И сейчас, стоя у порога дома и думая о том, что произошло со мной за эти дни, я уже не был так уверен в своих словах, которые буквально полчаса назад говорил Нери. А что, если она и впрямь не притворялась? Что, если все было правдой?

От этих мыслей потемнело в глазах, и я сел на корточки, обхватив голову руками.

А в голове то и дело набатом стучала мысль о том, что я мог ошибиться, а Нери никогда не простит мне всех тех ужасных слов, что я ей наговорил. А я, дурак, ещё и предложил ей занять день в длинной череде моих любовниц. Правильно она тогда сказала: идиот! Самый настоящий идиот и есть!

Боги, что же я надел!

— Эй, ты чего? — Гайм осторожно потрогал меня за плечо.

Я поднял голову, и уж не знаю, что тролль увидел в моем взгляде, но вердикт Гайма был однозначным:

— В трактир.

А я сейчас был готов идти хоть на край света, лишь бы забыть о том, что наговорил Веринерии.

Глава 33

Веринерия

Я вышла за ворота и пошла по тропинке. Хорошо, что вождь Эль-Рих-Ус-Тум объяснил мне, в какую сторону надо идти.

Горгул нёс в лапах корзину с Бертом, который на всевозможные лады ругался и хаял Натаниэля за то, что ему, бедняге, из-за выходки принца пришлось выдвинуться в путь в такую рань.

Элвин, которому надоело слушать постоянное нытьё гусеницы, пару раз отпускал корзинку, ловя ее у самой земли.

— Если ты издашь ещё хоть звук недовольства, то я больше ловить корзину не буду. Так что или сиди молча, или ползи сам. Но твое нытьё уже надоело всем. Разве ты не видишь, что Нери и так несладко?

— Пф-пф-пф, — раздалось недовольное сопение из корзинки, но высказывать своё недовольство Берт побоялся, решив, что Элвин и впрямь заставит его весь оставшийся путь ползти самостоятельно.

Болотный кот, который не стал заходить вместе с нами в город и все это время жил у городской стены, уходя в лес на охоту и возвращаясь каждое утро обратно, прошёл со мной около ста метров, а потом, потеревшись о мои ноги, побежал обратно.

Что ж, видимо, ему понравилось жить рядом с троллями, тем более что стражники его постоянно чем-то подкармливали.

Он был свободен, сыт и обласкан. И хотя расставаться с ним мне было грустно, но такова жизнь: мы кого-то встречаем, а с кем-то прощаемся, и этого не изменить. Да и какое я имела право быть недовольной, что кот решил остаться там, где ему лучше, а не пошёл со мной.

Поэтому я обернулась, ещё раз посмотрев на большого пушистого зверя и смахнув непрошеные слёзы, пошла вперёд.

Солнце разгоняло утренний туман, вокруг пели птицы, а в воздухе витал запах лесных цветов. Мы неторопливо шли, болтая о чем-то незначительном с Элвином.

К обеду солнце заняло центр небосвода, и, даже несмотря на тень, которую отбрасывали многовековые сосны, воздух становился все жарче, и с каждой минутой идти было труднее. Поэтому, когда нам попалась зелёная лужайка с поваленным на ней деревом, я остановилась:

— Предлагаю сделать перерыв, чтобы отдохнуть и перекусить. Тем более что Су-Ар-Ви дала нам с собой в придачу еще и вкусных пирогов.

— И с яблочным повидлом тоже? — высунул из корзинки пушистую голову Берт и, наконец, заговорил.

Молчание далось ему нелегко. Но за последние несколько часов он не проронил ни слова, боясь угроз горгула.

— И с яблочным, — я протянула пирожок гусенице.

— Что теперь будем делать?— спросил Элвин, садясь рядом со мной на дерево и складывая кожистые крылья за спиной.

— Как и планировала раньше: придём в город, найдём жильё, работу и счастливо заживем. А потом накопим денег на переезд и уплывем куда-нибудь далеко-далеко…

— И будем жить без всяких гадких принцев, — жуя пирог, проговорил манор.

— И без всяких гадких принцев… — повторила я, а в душе эти слова отразились тупой болью и обидой.

Неужели Натаниэль и впрямь думал обо мне так, как говорил…

Конечно, именно так он и думал, иначе никогда бы не сказал подобные вещи…

Что ж, так даже лучше. Пусть думает как хочет, а меня впереди ждёт счастливое будущее. У меня будет небольшой уютный домик, где на подоконниках будут расти красивые цветы, а вокруг я посажу кусты пихты и поставлю невысокий белый заборчик. Только дом надо будет обязательно найти такой, чтобы там был чердак. Я обустрою его для горгула, а во дворе разобью небольшой садик для Берта. А ещё непременно приложу всевозможные усилия и во что бы то ни стало верну себе магию. И мне совершенно некогда будет вспоминать и думать о серых глазах и темных волосах, волевом подбородке и прямом носе одного глупого принца…

Я вытерла покатившиеся по щекам слёзы и тут же улыбнулась, стараясь, чтобы Элвин не заметил, что я только что плакала. Все-таки он очень сильно переживал за меня, и мне не хотелось лишний раз печалить моего каменного друга.

Когда все пироги были съедены, а молоко выпито, я поднялась, взяв корзинку с Бертом, а Элвин сел мне на плечо. Но не успела я и шага сделать, как в ближайших кустах раздался дикий рев, и на нашу полянку выбежали два огромных гоблина.

Если тролли имели родство с камнями, то гоблины были детьми земли, и это явственно было видно в их внешнем виде. Оба были зелёными, покрытыми мхом и травой. С той лишь разницей, что у одного на спине росла молодая берёзка, а у второго на голове было несколько ивовых прутиков.

Я даже не успела попытаться убежать, как один из них, что был впереди, потянул ко мне свою здоровую ручищу и схватил, закидывая на плечо.

Глава 34

Натаниэль

Проснулся я, когда уже солнце начало клониться к закату, смутно помня вчерашний. А если быть точнее, то сегодняшний день. Голова раскалывалась на части, и я немного посидел на кровати, надеясь, что это поможет унять головную боль.

Но легче от этого не стало, и решив, что дальше сидеть не имеет смысла, я встал.

Умывшись прохладной водой, которая тут же помогла окончательно проснуться, я начал вспоминать все, что случилось за последние несколько часов.

Я вспомнил, как наговорил Веринерии кучу гадостей, и как после этого мы с Гаймом пришли к трактиру, но тот был закрыт. Вспомнил, как мы стучали в дверь, требуя, чтобы нас пустили внутрь, и как вышедший к нам трактирщик, который только что вернулся домой после праздника и собирался ложиться спать, ответил, что готов обслужить нас. Но только если мы вымоем все полы в его заведении и вычистим туалеты.

Предложение мне совсем не понравилось, и я уже хотел было возмутиться, но Гайм примирительно похлопал меня по плечу, беря в руки протянутую трактирщиком швабру.

А я подумал о том, что хорошая кружка хмельного напитка мне сейчас гораздо нужнее, чем бесполезные споры, и с обреченным вздохом взял вторую швабру. И мы с Гаймом принялись за уборку. Никогда раньше мне не приходилось этого делать, поэтому поначалу от меня было больше вреда, чем помощи. Я несколько раз опрокидывал ведро с грязной водой, сводя на нет всю проделанную Гаймом работу. Пару раз чуть не разбил несколько кружек, случайно задев их концом швабры, а под конец все-таки задел горшок с цветами, который упал и испачкал только что вымытое мной место землей. Но потихоньку я приловчился и стал орудовать тряпкой не хуже Гайма.

Когда туалет благоухал, словно первые майские ландыши, а полы в трактире блестели не хуже мраморной плитки во дворце, оказалось, что хмель до конца не забродил. И чтобы созреть, ему надо было ещё пару часов. А чтобы мы не ждали просто так и помогли ускорить процесс, тролль отправил нас растапливать печь, чтобы температура увеличилась, и процесс брожения пошёл быстрее. А заодно попросил нарубить дров для растопки печи. И в ближайший час мы с Гаймом кололи дрова и складывали их в ровные ряды под навесом.

Когда печь была растоплена, и нужная для хмеля температура достигнута, оказалось, что надо срочно подправить пару столов и стульев, иначе нам попросту не на чем будет сидеть…

Следом понадобилось добавить в хмель воды, а колодец у трактира совсем зарос, и его давно пора было почистить...

В итоге к обеду мы с Гаймом уставшие и невыспавшиеся решили, что никакая выпивка нам уже не нужна, и лучше мы отправимся домой и ляжем спать.

И вот за окном уже был вечер. Солнце потихоньку пряталось за верхушками деревьев, в низинках и оврагах начал появляться вечерний туман, а ветер доносил в открытое окно запах вечерних цветов и ночной влаги.

Я немного походил по комнате, думая, как мне поступить и что делать. В итоге, решив, что хватит быть трусом, и, в конце концов, надо набраться смелости и сходить к Нери, чтобы извиниться перед ней и заодно сказать ей, что завтра утром мы отправимся в путь. Я вышел на улицу.

Всю дорогу до дома Су-Ар-Ви я шёл и подбирал слова, думая, что сказать Веринерии. Но казалось, что все они выглядят глупо и жалко по сравнению с тем, что я наговорил ей сегодня утром.

В итоге, решив действовать по ситуации, дойдя до нужного дома, я сглотнул вставший в горле комок и постучал в дубовую дверь.

Через секунду на пороге появилась рыжая девушка-тролль.

— Нери ушла ещё утром, — сообщила она и захлопнула тяжелую дверь прямо перед моим носом, окатив напоследок взглядом, полным презрения.

Ушла… Одна… В лес… Лес, который кишит всякими ужасными тварями… А я, как последний дурак, вместо того, чтобы сразу извиниться перед ней, пошёл напиваться, а потом, вообще, лег спать.

Правильно она тогда про меня сказала: я самый настоящий идиот!

Быстро дойдя до Эль-Рих-Ус-Тума, я поблагодарил его за оказанное гостеприимство и, второпях попрощавшись с ним, побежал к воротам.

Выйдя за каменную стену, уточнил у стражников, куда направилась Нери, и пошел в том же направлении. А когда на моей дороге появился болотный кот, который спрыгнул с высокого дуба и пошёл рядом со мной, периодически тыкаясь мокрым носом в мою ладонь, на душе потеплело.

Теперь у меня была компания, и мы вместе отправились вперед искать одну невозможную девушку с глазами цвета топленого шоколада.

Уже начало смеркаться, и идти по вечернему лесу было все сложнее и сложнее, с каждой минутой мы шли все медленнее и тише. Наконец, наткнувшись пару раз на острые ветки и оцарапав лицо, я решил, что такими темпами все равно далеко не уйду, и остановился на ночлег, выбрав для привала подходящую поляну.

Для начала я набрал сухого хвороста и разжег огонь, потом наломал ельника и сделал себе кровать. Кот все время был рядом, но потом, мяукнув, скрылся в кустах, и я остался один, слушая пение цикад в траве и звуки ночного леса.

Я долго сидел и смотрел на огонь, слушая, как в костре трещат сухие ветки, и вспоминая наш с Нери поцелуй и то, как я поступил потом, наговорив ей кучу гадостей.

Надо было как можно быстрее догнать Веринерию и извиниться перед ней. С этими мыслями я и заснул.

Глава 35

Веринерия

Огромный гоблин схватил меня, закинул себе на плечо и куда-то понёс.

Я попыталась вырваться, но куда там. Даже Элвин, который схватил громилу за берёзку, что росла у того на спине и усиленно тянул ее назад, быстро махая перепончатыми крыльями, не добился никакого успеха.

— Гы-ры-был-блес-блеск, — произнес один гоблин.

— Ры-гы-с-сия-сиялка, — ответил ему второй и указал рукой на мою голову.

— Им нравится твой обруч в волосах, — сказал Берт, которого я крепко держала в ладонях. — Надо отдать им должное: у них хороший вкус. Хотя выглядят они, конечно, так себе, да и пахнут соответственно.

— Берт! — я укоризненно посмотрела на гусеницу. — Ну ты нашёл время восхищаться чужим чувством прекрасного! А еще обсуждать их внешний вид и запах!

— А что такого? Если у них и впрямь хороший вкус, а выглядят и пахнут они так себе, — насупился манор.

— А кто это там, за деревом? — горгул указал ушастой мордочкой куда-то вправо.

Я перевела взгляд и увидела, что за деревом, прислонившись к тонкому стволу рябины, стоит третий гоблин.

Он был меньше своих собратьев и выглядел испуганным. Увидев, что его заметили, он отвёл взгляд и спрятал голову за дерево, словно смущаясь.

Так мы и шли. Самый большой гоблин нёс меня на плече, второй шёл следом, а третий бежал за нами, неумело прячась за кустами и деревьями. Вернее, прятался он хорошо, но его рост и вес выдавали его. Даже когда гоблин встал за раскидистый огромный дуб, из-за ствола дерева все равно торчала его спина, потому что в обхвате он был шире, чем старое дерево.

Мы шли, пока не начало смеркаться. Гоблинам не нужен был сон и отдых. И они могли бы идти всю ночь. Но хоть сон им и не был нужен, видеть в темноте они не умели. Поэтому, пройдя ещё немного, гоблины все-таки сделали привал.

Я уже было обрадовалась, решив, что ночью получится сбежать от них, но все мои надежды разбились в пух и прах, когда два гоблина сели по обе стороны от меня, и стали пристально смотреть на подарок Эль-Рих-Ус-Тума.

— Может, снять ободок и оставить его гоблинам, а самим уйти?

Озвучил вслух мои мысли Элвин. Эта идея за время пути не раз посещала мою голову. Но все же просто так расставаться с подарком вождя троллей мне не хотелось, поэтому я ответила:

— Если не выйдет сбежать по-другому, так и сделаю. Но гоблины вроде не собираются причинять мне вреда. Так что, думаю, можно будет попробовать уйти от них вместе с подарком Эль-Рих-Ус-Тума. Все-таки отдавать его им мне жаль.

— Согласен, — сказал Берт, зарываясь в складки моей юбки и засыпая. — Конечно. Нечего добром разбрасываться. Самим пригодится.

А я сначала просто сидела, подобрав к себе ноги и обхватив колени руками, а потом и меня тоже сморил сон. Все-таки бессонная ночь и день пути дали о себе знать.

Утро началось с того, что гоблин с ивовыми прутиками на голове схватил меня, и как куклу закинул к себе на плечо. И мы снова продолжили путь.

Дорога заняла без малого около трех часов, и я не сказала бы, что мы ушли далеко от поляны, где ночевали. А все из-за того, что гоблины то и дело останавливались, и думали, куда им идти.

Иногда они разворачивались и шли обратно, потом снова останавливались, несколько минут стояли, переминаясь с ноги на ногу, и снова начинали движение уже совсем в другом направлении. В итоге получалось, что мы просто-напросто ходили кругами.

Когда мы прошли мимо одного и того же куста орешника в третий раз я не выдержала:

— Все! Я так больше не могу, — и стукнув гоблина по круглой земляной голове, прокричала ему на ухо, — да иди ты уже вперёд! Вперёд — это туда!!! — я указала рукой в сторону трех осин, что росли по бокам от дороги.

— Рыу-ба-ба, — промычал гоблин и двинулся в указанном направлении.

Но, дойдя до деревьев, он остановился, потому что его плечи уперлись в их стволы . А сзади в его спину, не успев затормозить, врезался второй гоблин.

— Кр-бж-шайн-ррви, — произнёс он.

И первый гоблин сбросил меня на землю, отчего я неприятно ударилась о торчащие из земли корни деревьев и зашипела, потирая ушибленную коленку. А они подошли к осинам и начали пытаться выдернуть их из земли.

— Что они делают? — в ужасе спросила я, смотря как деревья со стоном и скрипом начинают поддаваться гоблинам.

— Видимо, решили расширить дорогу. У них в голове мох и комья земли, им попросту нечем думать. Вот они и не могут додуматься, что деревья можно просто обойти, — задумчиво ответил Берт, впечатленный силой земляных созданий.

— Давайте уже уйдем отсюда, пока о нас не вспомнили, — произнес Элвин и полетел в сторону зарослей дикого терна.

Закончив с деревьями, довольные гоблины пошли вперёд, а я спокойно выдохнула и, взяв Берта на руки, потихоньку пошла в сторону, куда улетел горгул. Радуясь, что удалось так легко убежать из плена.

Но, как всегда, стоило только порадоваться, как удача отвернулась от меня в самый неподходящий момент, и, сделав шаг, я наступила на сухую ветку, которая хрустнула.

Этот шум привлёк внимание гоблинов:

— С-с-си-ялкаааа! — один из них указала пальцем на меня.

— Б-б-лес-бокс-телка, — ответил второй.

И они побежали в мою сторону, толкая друг друга локтями. В этот раз погоня длилась дольше. Мне удавалось легко увиливать от неуклюжих громил. Я подныривала под поваленные деревья, которые здоровым гоблинам приходилось поднимать; пряталась за стволами раскидистых дубов, и тогда земляные монстры долго топтались на одном месте, сначала пытаясь меня найти, а, потом, видимо, вспоминая, что они вообще здесь делают.

— Да уж, умом они точно не блещут, — в очередной раз изумился их глупости Берт, выглядывая из-за куста малины, за которым мы прятались.

— Не поспоришь, — согласился с ним Элвин, глядя, как один из гоблинов ковыряет в носу.

Но тут произошло то, чего ни я, ни манор, ни горгул совсем не ожидали. Тот гоблин, что перестал прятаться за кустами, и теперь стоял рядом с двумя другими, сел на траву и заголосил на всю опушку:

— Ку-у-шааа-ть! Хоо-хооо-чуууу! — и ... заплакал.

Гоблин, который был с березой на спине, вырвал из земли вместе с корнями целый куст малины и протянул его плачущему собрату, а тот взял его и начал есть.

Острые шипы впивались в язык и щеки здоровяка, но, несмотря на это, он упорно продолжал жевать малину. А по его щекам катились огромные слёзы.

— Даже не думай! — взвизгнул Берт, поймав мой взгляд.

Глава 36

Веринерия

— Даже не думай! — взвизгнул Берт, поймав мой взгляд. — Нет, нет и ещё раз нет!!!! Если они тебя сейчас съедят, то обратно можешь даже не приходить — поняла?! Я не пойду тебя снова спасать.

— А когда это ты меня спасал? — я вопросительно посмотрела на манора, но тот сделал вид, что не услышал вопроса и просто продолжил возмущаться:

— И не уговаривай, я в этом бреду участвовать не буду!!! С меня хватит!! Сначала тролли, потом этот каменный чурбан, а теперь, вообще… гоблины!

— Ты это кого каменным чурбаном назвал?! — взвился Элвин, но Берт продолжил нас игнорировать, стеная и жалуясь на несправедливость этого мира:

— И все это на мою больную бедную голову!!! А я ведь тебе доверился, можно сказать, жизнью ради тебя пожертвовал! Жил, не тужил, никого не трогал. А ты пришла, сломала мой дом, забрала с собой. Между прочим, с насиженного тёплого места. Пообещала тёплую сытую жизнь, а теперь хочешь бросить меня на произвол судьбы?! Вот кому я буду нужен, если гоблины тебя съедят, а? Этот, — Берт посмотрел в сторону горгула, — хотя бы летать умеет, а у меня даже крыльев нет.

— Нет, ты ответь, ты кого чурбаном каменным назвал, — не унимался Элвин, наступая на манора.

Но Берт даже не обратил на это внимания, пока горгул не напрыгнул на гусеницу, и между ними не завязалась драка.

Только двух дерущихся волшебных существ мне сейчас и не хватало. Поэтому я достала бутыль с молоком и, откупорив ее, вылила его на дерущихся.

Берт тут же заверещал, а Элвин выпустил тело гусеницы из цепкого захвата когтистых лап и взлетел на сучок близрастущего дерева.

— Значит так. Я сейчас иду к гоблинам, а вы оба остаётесь здесь. Каждый на своём месте! И сидите, пока я не приду, не двигаясь, не пререкаясь, не оскорбляя друг друга и даже не смотря в сторону друг друга!

— Но, Нери, вдруг они опасны, — проговорил Элвин, стряхивая оставшиеся капли молока с крыльев.

— Все получится! Посмотри, они же на самом деле добрые. А третий гоблин — вообще, скромняга и всю дорогу смущался нашего присутствия. Вряд ли они хотели причинить мне вред,им просто понравился подарок Эль-Рих-Ус-Тума, вот они и поймали меня.

С этими словами я подхватила юбку и уверенной походкой направилась к гоблинам. Правда, предварительно я сняла с головы золотой обруч и убрала его в складки юбки, чтобы лишний раз не провоцировать детей земли.

Стоило только гоблинам увидеть меня, как самый маленький из них, который ел малину, тут же убежал в заросли терна и стал боязливо смотреть оттуда. А я подошла к кустам малины и начала обрывать ягоды, отправляя их в рот. Ягоды были сладкие, ароматные, и мне даже не пришлось изображать удовольствие. Глаза закрылись сами собой, а на лице появилась довольная улыбка.

Два гоблина: тот, у которого на спине росла берёзка, и другой, с ивовыми прутиками на голове, — видя, что я делаю, тоже подошли ко мне и стали собирать малину.

И хотя из-за больших рук у них это получалось не очень хорошо, все-таки с горем пополам, им удавалось набирать горсти ягод.

Постепенно третий гоблин, перестав смущаться, осторожно подошёл к нам и тоже стал повторять за земляными собратьями. Вскоре все кусты стояли без ягод, а на траве, улыбаясь, сидели три гоблина и я.

— Д-д-друг, — произнес тот, у которого на голове были ивовые прутья.

— И м-мы д-д-друг, — повторил с берёзой на спине и приложил к своей груди большую ладонь.

А я, недолго думая, достала из кармана браслет, кольцо и подвеску. Эти украшения незадолго до свадьбы подарил мне мистер Энстон Гоберти. Их я надела в храм в день венчания. А уже потом, оказавшись в лесу, сняла, чтобы не потерять, и с тех пор носила в кармане.

Как только гоблины увидели украшения, на их лицах появились улыбки.

Видимо, они, действительно, очень любили все блестящее. Я взяла браслет с подвеской и кольцом, и раздала их всем троим, каждому по одному украшению.

И тогда самый застенчивый гоблин, которому досталась подвеска, забыв о смущении, подошёл ко мне и схватил, сминая в крепких объятиях.

И тут откуда- то сзади раздался крик:

— Не двигайся, я спасу тебя! А ну, убери от неё свои огромные лапы, ужасный монстр!

И на лужайку выбежал Натаниэль, крепко сжимая в руках меч…

Глава 37

Натаниэль

Как только на небе появились первые робкие отсветы солнца, и его лучи начали разгонять ночной сумрак, давая возможность видеть лес дальше, чем на полметра, я встал и, затушив тлеющие угли костра, надел камзол, который ночью выполнял роль одеяла, защищая меня от прохлады. Потом умылся водой из небольшого лесного пруда, что оказался неподалёку от места ночевки.

Кот к этому времени уже вернулся с ночной охоты и держал в зубах пушистую рыже-коричневую белку. Я дал ему возможность позавтракать, да и сам заодно перекусил хлебом и сыром , что дал мне с собой вождь Эль-Рих-Ус-Тум.

Поев, мы, наконец, выдвинулись в путь.

Я практически шёл наугад. Ведь знать наверняка в какую сторону пошла Нери и не свернула ли она с дороги куда-нибудь, я не мог. Оставалось только надеяться на чудо.

Кот шёл рядом, периодически замирая и останавливаясь. Иногда он принюхивался к запахам леса. И, возможно, среди всего многообразия ароматов, он чувствовал запах Нери, потому что дважды, когда я хотел свернуть направо, болотный кот не давал мне этого сделать, преграждая путь и путаясь под ногами. В конце концов, я доверился ему и просто стал идти следом.

В итоге где-то к полудню, пройдя мшистое болото, старый валежник, ещё один небольшой лесной пруд и несколько оврагов, мы пришли к поляне, заросшей диким терном и малиной. Пришлось долго пробираться по непролазным кустам, которые так и норовили зацепиться за одежду и поцарапать лицо и руки. Коту было проще, его спасала густая шерсть, а вот я пару раз хотел остановиться и вернуться назад. Но болотный кот настойчиво звал вперед и, как оказалось, неспроста.

Когда заросли закончились, я увидел поляну, на которой сидели гоблины. И один из них сжимал в своих лапах Нери.

Перед глазами все потемнело от гнева, смешанного со страхом за жизнь девушки, и я, не помня себя, схватился за меч и преодолел разделявшее нас расстояние буквально за считанные секунды.

— Не двигайся, я спасу тебя! А ну, убери от неё свои огромные лапы, монстр!

Я покрепче сжал рукоять меча, чувствуя, как по телу течёт магия, готовая в любой момент прийти мне на помощь.

Тот гоблин, что держал Нери, поставил ее за себя, закрывая от меня своей большой спиной, и хотя он и выглядел то ли напуганным, то ли смущенным, но от девушки не отошёл. А два других его собрата с ревом стали приближаться ко мне.

Один из них по пути сломал небольшую сосну, словно это было не дерево, а какая-нибудь жалкая веточка, и стал размахивать получившейся дубиной. Я ловко уворачивался от его неуклюжих, но мощных по своей силе ударов. А с другой стороны, на меня наступал второй гоблин, кидаясь комьями земли, которые он вырывал из-под своих ног.

Поняв, что меча недостаточно, я призвал магию.

Огонь напугал земляных монстров, и после нескольких простых, но действенных заклинаний они отступили. А я, наконец, смог приблизиться к Веринерии.

Но третий гоблин, что держал девушку, и не подумал отпустить ее. Он по-прежнему стоял, загораживая Нери собой. И я вновь взялся за меч.

Как противник, третий земляной монстр в отличие от своих собратьев , оказался слабее, практически сразу перестав сражаться. И вскоре острие моего клинка упиралось ему в горло.

Нери, наконец, была свободна и в безопасности. Ей никто и ничто больше не угрожало. Я спокойно выдохнул и уже ждал, что сейчас она рассыплется в благодарностях, и, возможно, мне даже не придётся извиняться за все те слова, что я наговорил ей, но вдруг получил сильный тычок в плечо.

— Ты что творишь?! Отстань от них! — и она прожгла меня злым взглядом.

— Что? Я тебя спас…

Ничего не понимая, я смотрел, как Нери подбегает к гоблину, которого я только что победил. Мало того что она оттолкнула мой меч, так вдобавок Веринерия ещё и обняла громилу, и начала его гладить, пытаясь утешить.

— Это они защищали меня от тебя! Как тебе не стыдно обижать слабых?

— Это они-то слабые, да вон тот, — я указал на гоблина, который до сих пор стоял, держа в руках сломанное дерево, — меня чуть не зашиб, — возмутился я.

— Нечего было к ним лезть! — рявкнула Нери, отрывая часть юбки и перевязывая ладонь земляного исполина. — Ты его ранил, — и она укоризненно посмотрела на меня, указывая на огромную ладонь , посередине которой, действительно, был небольшой порез.

— Я думал, тебе грозит опасность… — я провёл ладонью по лицу, закрывая глаза и выдыхая.

— Вы, Ваше Высочество, я смотрю, вообще в последнее время взялись то и дело думать… Хочу сказать, у Вас это плохо выходит. Не Ваше это. Вы лучше списки составляйте, чтобы не перепутать Оливию с Делией. А то ненароком в один день пригласите сразу обеих к себе в спальню… — и она отвернулась, осматривая второго гоблина, что подошёл к ней. — Некрасиво получится.

— О, а вот и спаситель пожаловал, — раздалось ехидное замечание, и из травы выполз Берт.

Вид у него был потрёпанный, будто он только что вместе со мной сражался с гоблинами, и один из них хорошенько поволтузил манора по земле: в волосках гусеницы застряли еловые иголки, сухие листики и трава.

— Отстань от него, — буркнул подлетевший горгул.

— Чего это «отстань»? Да я из-за него не спамши, не евши. Ушли ни свет ни заря, а тут ещё гоблины, — начал перечислять Берт, надуваясь все больше и больше.

— Это кто в пути? Да тебя то я нёс, то Нери. Постеснялся бы врать!

— Это кто врет?! Кто врет?! А ну, иди сюда, — и Берт начал подпрыгивать, стараясь достать до сидящего на ветке горгула.

— Вот крылья вырастут, тогда и поговорим. А пока низковато ты для меня находишься. Как говорится, рождённый ползать, летать, ... ну дальше ты сам знаешь, — и Элвин засмеялся, дразня манора.

Но, не удержавшись на ветке, кубарем скатился вниз, где его уже поджидал Берт, который тут же запрыгнул на горгула.

А я со стоном сел на землю и обхватил голову руками, думая, как теперь исправлять всю ситуацию. Мало того что я все ещё так и не извинился перед Нери, так еще и разозлил ее, напав на гоблинов, с которыми, как оказалось, она подружилась! И теперь нежно обнимала одного из них, ласково гладя по голове и шепча слова утешения. А в мою сторону ни разу больше не взглянула.

Глава 38

Натаниэль

Я так и сидел на траве и слушал возню горгула и манора, пока они не скатились в неглубокий овраг, а после выползли из него, охая и ахая.

Нери по-прежнему была занята гоблинами, а я… А я решил, что дальше сидеть и ждать больше не могу, и, собравшись с мыслями, подошёл к ней.

— Нери, я хотел поговорить с тобой.

Старался говорить, как можно спокойнее, но волнение так и рвалось наружу. Поэтому, чтобы немного успокоиться, я провёл ладонью по волосам, зачесывая их назад. А после облокотился на дерево, стараясь принять самый беззаботный вид, на который был способен в сложившейся ситуации:

— … и извиниться.

— И за что же Вы хотите извиниться, Ваше Высочество: за то, что выделили мне всего один день между Делией и Оливией? Или за то, что я решила женить Вас на себе? Ну что Вы, не стоит. Думаю, в Вашем окружении найдутся более достойные… дамы, которые смогут скрасить Ваши четверги и которые не будут пытаться затащить Вас обманом под венец. А все мои попытки пошли прахом, — и она показала пустое запястье, где так и не появилась брачная вязь.

А я сейчас отдал бы все на свете, чтобы она была на ее руке.

— Нери, прошу. Мне и так непросто, и я стараюсь.

— Стараетесь что? Извиниться? И Вы считаете, что после всего, что Вы мне наговорили, Ваши слова что-то изменят? Ваше Высочество, принц Натаниэль, Вы, живя во дворце и принимая лесть и преклонение окружающих вас придворных, ошибочно привыкли считать, что не только в замке Вам многое будет сходить с рук, но и за его пределами. Увы, но простые люди не привыкли к лицемерию аристократов. А я, к счастью, теперь могу спокойно отнести себя к ним, забыв, что когда-то имела несчастье принадлежать к высшему свету. Мне нет смысла лебезить перед Вами. Так что извините, но Ваше общество мне крайне неприятно. Поэтому, думаю, нам стоит разойтись в разные стороны.

— Не уверен, что это получится. Я ведь принц Виорнхейма, так что, даже если сейчас мы разойдёмся в разных направлениях, то в любом случае, живя рядом в столице, мы все равно будем видеться.

— Не переживайте на этот счёт. Как только я накоплю достаточно денег — сразу уеду в другое королевство.

— Что?!

Слова о том, что Нери может куда-то уехать, словно обухом ударили меня по голове. Почва вдруг куда-то делась из-под ног, и в груди начало жечь.

— Я, как член монаршей семьи, запрещаю тебе покидать королевство Виорнхейм без моего на то согласия.

— Ваше Высочество, Вы, как член королевской семьи, можете назначать дни своим фавориткам, но мне, свободному человеку, уж увольте, приказывать не смеете. По крайней мере, до тех пор, пока такой указ не будет подписан королем. Засим прощайте, Ваше Королевское Высочество.

И она пошла вперёд, сопровождаемая тремя гоблинами, которые шли вокруг хрупкой девушки словно охрана.

Мне ничего не оставалось, кроме как идти следом и надеяться, что рано или поздно гоблины останутся в лесу, а мы с Нери за оставшуюся часть пути до столицы сможем поговорить.

Наконец, лес начал редеть, и постепенно многовековые деревья сменились молодняком, а вскоре и невысокие ели и берёзы исчезли, уступая место полям.

На выходе из леса Нери тепло обнялась с каждым из гоблинов и, помахав им на прощание, пошла по грунтовой дороге, что огибала лес и вела в столицу Виорнхейма, в Тривию. Горгул летел следом, неся в лапах Берта.

Я уже было обрадовался, что наконец Нери осталась без охраны. Но поговорить нам так и не удалось, потому что навстречу из-за поворота выехал отряд стражи.

— Кто такие и зачем направляетесь в Тривию? — раздался суровый голос.

— А есть причины останавливать обычных путников? — я посмотрел на говорившего.

Это был высокий и некогда статный воин, но сейчас большой живот и полное отёкшее красное лицо выдавали в нем любителя трактиров и плотного ужина.

Свою форму он давно растерял, и даже кольчуга еле обхватывала его огромный живот. Он явно не узнал меня и, приняв за простого горожанина, начал злиться, считая мои вопросы дерзостью.

— Если тебя спрашивают — отвечай, а не строй из себя умного. Кто такие и куда идёте? Хм, а девка-то у тебя ничего, красивая, — он провёл сальным взглядом по лицу и телу Нери, отчего та непроизвольно сжалась и даже сделала шаг ко мне, словно ища защиты.

— Твое имя, — решив, что церемониться больше не буду и как только окажусь во дворце, сразу же прикажу уволить этого наглеца, потребовал я.

— Вот ещё! Буду я перед всяким сбродом представляться, — и мужчина противно загоготал, а вслед за ним смех подхватили несколько стоящих рядом стражников.

Только вот вся их бравада и хохот тут же стихли, стоило мне показать перстень с королевской печатью.

— К-как-же, Ваше Высочество, н-не признал, Вы простите великодушно, бес попутал. У меня семья, дети, матушка больная, не губите, — стал причитать здоровяк и даже упал на колени, пытаясь поцеловать мои сапоги.

— А теперь отвечайте, почему из столицы выехал отряд стражи? Что случилось? — я сделал шаг назад, давая здоровяку понять, что трогать меня сейчас не лучшая идея.

— Так вчера к нам приехал король Алан Четвёртый с принцем Кристофом, — вперёд выехал страж, что до этого стоял сзади и в глупой браваде своего товарища не участвовал. — А нам объявили, что они ищут девушку. А раз сам король явился, значит, беглянка что-то серьёзное натворила. Ну и пока идут поиски, Алан Четвёртый тут будет гостить. А нас, значит, отправили в помощь его поисковым отрядам.

Я взглянул на Нери, которая, услышав последние слова стражника, побледнела и сейчас больше походила на привидение, чем на живого человека.

— А кстати, кто это с вами? — говоривший указал на Веринерию и прищурил глаза.

— Не думаю, что имя моей дамы стоит называть вслух. Это может скомпрометировать ее в глазах окружающих. Да и вообще будет лучше, если вы забудете об этой встрече. Моя леди, к сожалению, несвободна. Но ее старый муж-герцог не способен скрасить холодные одинокие ночи прекрасной Эджен. И я благородно взял на себя эту роль. А то, что мы оказались здесь, так все просто… Мы решили немного поиграть, разнообразить наш досуг. Она крестьянка, а я пастух. Ну вы поняли. Так что не будем смущать мою прекрасную пастушку. Лучше скажите, как попасть в столицу, чтобы лишний раз не компрометировать Эджен и она не попалась никому на глаза?

— Езжайте в северном направлении, Ваше Высочество. Тот патруль уже должен был далеко уехать, так что Вы не должны с ним пересечься.— ответил все тот же стражник и спешился, отдавая нам своего коня. — Возьмите, Ваше Высочество, так будет быстрее.

Глава 39

Веринерия

— Эджен? Пастушка? — я даже попыталась обернуться, чтобы посмотреть в глаза Его Высочеству, когда мы отъехали от стражи.

Но он сильнее прижал меня к себе, не давая этого сделать.

— Впереди овраг, не вертись, — произнес он, щекоча своим дыханием мой висок и заставляя сердце биться чаще.

И буквально через секунду наш конь лихо перепрыгнул заполненный водой ров, взрывая копытами землю.

Но все же оставлять это просто так я не собиралась. От того, в какой роли меня выставил перед стражниками Натаниэль, я покрылась румянцем с головы до кончиков пальцев ног. Ну неужели он не мог придумать что-то менее вызывающее. А от того, с какой лёгкостью стража поверила в его слова, стало понятно, что он и впрямь часто уединяется со всякими Эджен, Оливиями и прочими. И почему-то понимание этого вызвало злость.

— Прости, — Нат развёл руками после того, как конь перешёл на спокойную ходьбу, — сказал первое, что пришло в голову и не вызвало бы подозрений. А теперь лучше скажи, почему когда ты услышала имя Алана Четвёртого, то побелела не хуже первого снега?

Я надеялась, что он этого не заметил, но, видимо, все-таки у меня не получилось держать себя в руках, и мое тело, помимо воли, выдало тот страх, который я испытала, узнав, что меня ищет сам король Арвиндолла.

Я глубоко вдохнула и после недолгого молчания решила рассказать Натаниэлю все как есть. Тем более что и скрывать мне было нечего:

— Мое полное имя — Веринерия Августа Мираль, некогда наша семья входила в ближайший круг короля Алана Четвёртого, и он часто гостил у нас. Но, честно говоря, помню я его плохо, только то, что он иногда играл со мной и называл маленькой невестой. А потом родители… карета упала, и они… Я стала сиротой... Вдобавок выяснилось, что моя семья задолжала много денег, и я оказалась без наследства. Король тут же благополучно забыл обо мне и о том, что некогда был дружен с родителями. Зато приехала тетя Мирта и забрала меня к себе на воспитание. Она же договорилась о браке с мистером Энстоном Гоберти. Он богат, но не относится к аристократам. А, женившись на мне, мистер Энстон смог бы войти в высшее общество. Король Алан должен был присутствовать на нашей свадьбе инкогнито, об этом накануне мне сообщила тетя. И я пыталась найти его в зале храма, но так и не увидела. А, может, просто не узнала. Значит, он был не против этого брака, а я… я хотела просто увидеть того, кто когда-то был в моей счастливой беспечной жизни, попрощаться с детством… Но и этого у меня не получилось. А потом, когда надо было произносить клятву, меня порталом перенесло в лес. Ну а дальше ты сам знаешь. И вот теперь я не думаю, что король Алан просто так приехал сюда и ищет меня. Значит, и ему выгоден мой брак с мистером Гоберти… А я… я не хочу этого. Я не хочу всю жизнь жить с нелюбимым человеком… Оказавшись в лесу и встретив Берта с Элвином, у меня появилась надежда на то, что я смогу начать новую жизнь: без аристократов, балов, замков… Простую счастливую жизнь. А теперь… если король ищет меня, то это вопрос времени. Рано или поздно он найдет меня и, — договорить я не смогла, потому что к горлу подступили предательские слёзы, а выглядеть жалко перед Натаниэлем мне совсем не хотелось.

— Я помогу тебе скрыться, — тут же твердо сказал мужчина, крепче прижимая меня к себе и заставляя лошадь бежать быстрее.

Рядом летели горгул и Берт, которые догадались спрятаться в траве, когда мы встретили стражу. А чуть поодаль впереди, в зелёном море разнотравья, было видно спину болотного кота.

И почему-то сейчас, сидя рядом и чувствуя его тепло, я была уверена, что Натаниэль точно поможет мне избежать встречи с королем Аланом Четвертым, чего бы тот ни хотел и ради чего меня ни искал…

Глава 40

Натаниэль

Когда я понял, что стража разыскивает Нери, первой мыслью было, что она совершила что-то ужасное, раз уж сам король Алан отправился на ее поиски и приехал сюда. Но выдавать ее я не собирался. Сначала в любом случае надо было самому во всем разобраться. А уж потом решать, выдавать ее или помочь девушке скрыться.

А после рассказа Нери все запуталось ещё сильнее.

Вряд ли король мог переживать за пусть и богатого, но все же ничем не примечательного торговца.

Единственная причина, почему Алан Четвёртый мог беспокоиться о сорванной свадьбе, — это то, что этот мистер Гоберти мог быть не так прост, как думала Нери, и его точно что-то связывало с королем.

Но тогда я точно не должен был допустить, чтобы девушка попала в руки этих людей. А ещё слух резанула фраза, что король Алан называл Нери «маленькой невестой». Конечно, это, скорее всего, было просто невинным обращением к маленькой девочке. Но все-таки логичнее было бы называть ребёнка маленькой красавицей или юной леди.

Может, он сам решил жениться на Нери, и в храм должен был прибыть, чтобы не дать браку состояться?

Но и тут получалась полная ерунда. Король давно был женат, и его жена, королева Отиллия, была жива и здорова.

Я устало прикрыл глаза, крепче прижимая к себе Нери и вдыхая сладкий запах морошки. В любом случае рано или поздно я разберусь с тем, зачем она понадобилась королю Алану, а сейчас надо было позаботиться о том, чтобы девушка оказалась в безопасности, и её не нашли.

Перебирая в голове подходящие варианты, я понял, что самое верное решение — это отвезти ее к мадам Пэрри. Поэтому я натянул поводья, заставляя коня остановиться, и повернул его влево, направляя к западной стороне столицы, туда, где располагался квартал с увеселительными заведениями.

По пути мы больше никого не встретили, а, проезжая ворота в город, я опять рассказал стражникам историю про милую Эджен, вышедшую замуж за старого графа.

— А он с вами, Ваше Высочество? — спросил один из стражей, указывая на болотного кота, который все это время бежал рядом и больше не прятался.

— Да, мой новый питомец.

— А это не тот, что сбежал? — вступил в разговор второй мужчина.

— Он самый, — и я слегка стукнул коня по крутым бокам, заставляя двинуться вперёд.

Проехав пару улиц города под недоуменными взглядами встречных людей, которые боязливо посматривали на болотного кота и старались подальше отойти от него, мы наконец, доехали до «Ночной лилии».

— Это что за заведение? — недоверчиво спросила Нери, обхватывая плечи руками.

На улице уже стемнело и было достаточно прохладно. Но все же ее жест, скорее, был продиктован волнением, которое девушка постаралась скрыть.

— Пойдём, внутри все объясню, — и не теряя больше времени, взял ее за руку и повёл внутрь. — А вы, — я обратился к Элвину и Берту, — сидите тихо, чтобы вас не видели и не слышали.

И горгул с манором тут же скрылись в карманах платья Веринерии, а я распахнул тяжелую дубовую дверь и перешагнул порог борделя.

В нос тут же ударил запах терпких сладких духов, благовоний и горящих свечей, а глаза привычно пробежались по комнате со стоящими диванами и сидящими на них девушками в открытых одеждах.

— Ох, милорд, как мы по Вам скучали! Эльза, Ирма, его сиятельство герцог Маркус пожаловал. А ну, быстро наверх и приведите себя в порядок! — рыкнула мадам Пэрри, обращаясь к девушкам, а потом вновь посмотрела на меня. — Или Вы желаете выбрать новых девушек?

И она махнула рукой, давая присутствующим в просторной зале девушкам сигнал встать в ряд. Все они тут же выстроились в ровную шеренгу, и каждая старалась или стрельнуть глазками, или встать повыгоднее, чтобы продемонстрировать полную грудь и узкую талию, а некоторые призывно и томно вздыхали.

И окажись я здесь в другой день и в совершенно иной компании, пожалуй, не отказался бы от приятного времяпрепровождения. Но сейчас я был занят Нери, которая стояла чуть поодаль, но ее ладонь до сих пор была в моей руке, и я чувствовал, как она напряглась.

— Нет, мне сегодня просто нужна комната.

— Хорошо, конечно. Для тебя, дорогой мой, все, что хочешь, — тихонько проговорила мадам Пэрри и сама повела нас наверх.

Пройдя по деревянной лестнице и оказавшись на втором этаже, мы дошли до середины коридора.

— Думаю, вам подойдёт вот эта комната. Она совершенно новая, в ней только закончили ремонт, и никого ещё не было. Там вам будет удобно. Может принести напитки и еду?

— Было бы неплохо. Что-нибудь посытнее. Хлеб, сыр, творог, горячая похлёбка или рагу, — стал перечислять я, а мадам Пэрри, удивленно посмотрев на меня, прервала перечисление возможных блюд.

— Маркус, милый, не слишком ли тяжелая еда? Ты уверен, что после нее сможешь хоть что-то сделать, а не будешь лежать мешком с соломой? Все-таки я бы рекомендовала взять что-нибудь полегче. Тем более что на днях мне привезли такие мидии… ммм… пальчики оближешь. Говорят, они и для мужского здоровья полезны. Что скажешь?

— Нет, думаю, что мы ограничимся рагу, похлёбкой и горячим чаем. А мидий оставьте для лорда Мавриуса.

— Ахаха, да ему они точно не помешает, — хохотнула мадам Пэрри, вспоминая завсегдатая ее заведения.

— Лорд Мавриус — это сухоньких пожилой мужчина восьмидесяти пяти лет, — пояснил я замершей и испуганной Нери. — Когда-то он слыл знатным ловеласом столицы, сводя с ума десятки красавиц. Вот только со временем красота его пропала, да и прочие возможности и умения, которые характерны … эм... для мужчины тоже ... э... завяли. Но тот до сих пор хорохорится и для вида посещает «Ночную Лилию», рассказывая всем, что проводит в ней полные страсти и любви бессонные ночи. На деле же он берет на ночь пару девушек и чаще всего рассказывает им истории из своей молодости. А иногда он просто спит, — хохотнул я и дальше обратился к владелице борделя.— Нет, нам нужна сытная горячая еда. А ещё Амелия, — я указал на Нери, — поживет здесь какое-то время. Если что, то она работает тут уже давно, недели три-четыре. Естественно, ни о какой работе и речи быть не может, — я крепче сжал ладонь девушки, которая при моих словах о том, что она работница борделя, заметно дернулась.

— Хорошо, — понимающе кивнула мадам Пэрри и открыла дверь, пропуская нас в комнату.— Скоро девушки принесут вам еду.

— Отлично, — улыбнулся я,— зайду к Вам попозже, чтобы поболтать. А ещё нам нужна пара нарядов: простые платья, тёплые накидки, обувь, шляпки и ещё белье, — перечислил я все необходимое, и женщина кивнула, давая понять, что услышала мою просьбу и все выполнит.

— И спасибо, — на прощание я поблагодарил владелицу борделя и закрыл за ней дверь.

После чего скинул камзол и начал расстегивать рубашку.

— Что ты делаешь? — глаза Нери округлились, и она испуганно посмотрела на меня.

— Ничего предосудительного. Просто хочу помыться. Здесь есть вторая комната с купальней. Но если хочешь, я пропущу тебя первой.

Громкий требовательный стук в дверь заставил отвлечься от мыслей о ванной, и я поспешил узнать, кого принесли гоблины.

В коридоре стояла взволнованная мадам Пэрри, которая сообщила, что в «Ночную Лилию» нагрянули стражи, которые ищут девушку, по описанию очень похожую на Нери.

— Хорошо. Ничего не говорите им. Я сам все улажу, когда они придут. Единственное, предупредите, что в одной из комнат принц с одной из ваших девушек. С меня причитается.

— Да знаю я, милый, знаю, что ты в долгу не останешься. Прикрою я вас. Давай, — она закрыла дверь, и в коридоре раздался стук ее каблуков.

А я подошёл к Нери, которая до сих пор так и стояла у одного из стульев, вцепившись в деревянную спинку.

— Берт, Элвин, быстро в купальню и заройтесь в полотенца, они лежат в углу, — обратился я к магическим созданиям.

И манор с горгульей быстро скрылись в дверном проёме. А я взял Нери за руку и повёл ее к кровати.

— Что ты делаешь?— она попыталась вырваться, но я не дал ей этого сделать и,игнорируя попытки девушки освободиться, уронил ее на кровать, наваливаясь сверху.

— Просто доверься мне, они должны принять тебя за работницу борделя.

И я медленно провёл рукой по ноге Нери, поднимая юбку…

Глава 41

Веринерия

— Просто доверься мне, они должны принять тебя за работницу борделя.

И Натаниэль опустил свою руку на мое бедро и медленно провёл вверх, задирая юбку…

И в этот самый момент в нашу комнату ворвались двое.

На них была форма королевских стражей: темно-бордовые кители с золотыми пуговицами, чёрные брюки, высокие кожаные сапоги, а голову украшали железные шлемы.

— А ну, кто такие?

Пробасил один из них, а я замерла, боясь вздохнуть.

Казалось, что сейчас наш обман вскроется и меня вернут тете Мирте. И тогда впереди меня точно не ждёт ничего хорошего. Даже то, что сейчас на мне лежал мужчина и нагло сжимал своей рукой мое бедро, а двое других видели ту самую голую ногу, которую выставил на всеобщее обозрение принц Натаниэль, меня сейчас совсем не волновало. Хотя в другой ситуации я бы сгорела со стыда. Но сейчас страх, что наш обман вскроется, меня узнают и вернут под венец к мистеру Гоберти, пересилил всю стыдливость. Кажется, я не только перестала дышать, но и мое сердце замерло, перестав отсчитывать удары. А Натаниэль, по-прежнему нависая надо мной, и не подумал встать, а просто повернул к вошедшим голову и одарил их злым взглядом.

— Ох, Ваше Величество, Вы… Это, как его, Вы извините, мы же не знали, что тут Вы... этого … того самого… ну мы это… да... пойдём, пожалуй … Простите...

— А я вам говорила, что туда нельзя! — послышались недовольные возгласы владелицы борделя, которая находилась в коридоре, стоя за спинами стражников.

Из комнаты, наконец, все вышли, и мы остались с принцем наедине, если не считать сидевших в ванной комнате и спрятанных в ворохе полотенец манора и горгула.

Но несмотря на то что все давно ушли, Натаниэль не торопился подниматься, а по-прежнему нависал надо мной, и я чувствовала тяжесть мужского тела, которое придавливало меня к кровати. Его взгляд серо-голубых глаз обжигал сильнее, чем раскалённая лава. И хорошо, что стража уже ушла, потому что если бы кто-нибудь из них увидел мое лицо сейчас, то очень удивился бы работнице борделя, которая краснеет от прикосновения мужчины и становится цветом похуже, чем вареный рак.

Все-таки когда опасность миновала, я осознала всю неоднозначность своего положения, и мои щёки опалило жаром.

А принц, также глядя на меня потемневшим взглядом, тяжело сглотнул и замер, остановив свой взгляд на моих губах. Я слышала, как громко бьется его сердце, и, наверное, сейчас мое делало то же самое: то бешено заходясь, то замирая.

А Натаниэль, наконец, убрал руку с моей ноги. Только легче от этого не стало, потому что он поднял ее и коснулся моего лица. Едва дотрагиваясь, словно вскользь, его горячие пальцы прошлись по моему лицу, спускаясь ниже. А после мужчина осторожно, словно боясь спугнуть, взял меня за подбородок, и его большой палец обрисовал контур моих губ. Я же, кажется, вновь за сегодняшний вечер, забыла, как дышать…

— Все, они ушли, — заглянула в комнату мадам Пэрри и, застыв на пороге, продолжила: — Вижу, вы заняты, тогда скажу девочкам, чтобы еду принесли попозже.

— Нет, не надо, — словно отмерев, проговорил Его Высочество, быстро поднявшись с кровати и отходя от меня. — Пусть несут сейчас.

И тут же, не дожидаясь ответа, скинул рубашку и отправился в купальню. А я, одернув юбку, продолжила сидеть на постели и прижимать ладони к горящим щекам.

— Красавчик, — подмигнув мне, владелица «Ночной Лилии» скрылась за дверью.

А я наконец-то осталась одна и смогла выдохнуть. Сердце по-прежнему стучало о рёбра, словно птица, пойманная в силки, а щеки горели огнём.

Постояв немного у открытого окна, чтобы унять жар, я посмотрела на ночной город.

Столица Тривии из окна выглядела прекрасно. И это даже если учитывать, что я сейчас находилась в бедном квартале, потому что, даже несмотря на это, дома и заведения выглядели вполне ухоженными и опрятными, улицы чистыми, а вдалеке, над крышами невысоких домиков и разнообразных магазинов, лавок возвышался и горел ночными огнями дворец. Высокое белоснежное здание, что и в ночи выглядело царственно и величественно: высокие башни поднимались высоко вверх, упираясь шпилями в небосвод, в многочисленных залах и комнатах поочерёдно загорался свет, а на стене, окружавшей замок, зажигались факелы. Было видно, что во дворце кипит жизнь. И Натаниэль, который сейчас был за стеной и купался, принадлежал к тому далёкому миру балов, кружева и золота.

А я... я же теперь относилась совсем к другому миру, миру обычных деревянных домиков, добротных льняных платьев и труда. Теперь мне надо было трудиться, чтобы заработать себе на кров и хлеб.

— Ох, вот это да, ну и страху мы натерпелись, — пробубнил Берт, выползая из ванной.

И я обернулась на звуки его голоса, оторвавшись от созерцания столицы Виорнхейма. Но, как оказалось, зря это сделала, потому что мое лицо, которое только-только перестало гореть, вновь опалило жаром смущения.

В дверном проёме стоял Натаниэль, прикрытый одним лишь полотенцем, которое каким-то чудом держалось на его бёдрах, а по его загорелой коже стекали капли воды, оставляя за собой блестящие дорожки.

— Иди помойся. Я пока подожду еду, — будничным голосом произнёс он, будто ему каждый день доводилось практически голышом разгуливать под взглядами девушек.

Хотя почему «будто». Судя по тому, что его тут хорошо знали, да и стража легко поверила в историю про Эджен и старого мужа, видимо, Натаниэлю и впрямь не привыкать ходить в таком виде перед дамами.

И почему-то от этого стало неприятно: неприятно, что Натаниэль — вот такой любитель женщин и развлечений.

— Хотя мне-то какое дело, — вслух произнесла я, заходя в ванную комнату и открывая кран, чтобы набрать тёплой воды.

В отличие от города троллей, в Тривии были канализация и система водоснабжения.

— Вот пусть его будущая жена и переживает по этому поводу. А я тут ни при чем.

И, скинув одежду, я забралась в горячую воду, чувствуя, как тело постепенно расслабляется и все заботы забирает вода. Но долго разлеживаться я не стала, решив, что, чего доброго, принц ещё решит, что со мной что-нибудь случилось, раз меня долго нет, и нагрянет сюда. Тем более что дверь не имела защелки или засова. А мне совершенно не хотелось оказаться перед Натаниэлем, в чем мать родила. Поэтому наспех помывшись, я выбралась из ванной и тут же услышала стук в дверь и голос Ната:

— Нери, я сейчас передам тебе чистую одежду. Я открою дверь и просуну руку, просто возьми ее и все. Заходить и заглядывать я не буду, не волнуйся.

Глава 42

Натаниэль

Я скинул рубашку, брюки и, набрав полную ванную, окунулся в холодную воду. Будучи магом огня, простыть я не боялся, а вот унять жар и тот огонь, что бушевал внутри, было просто необходимо.

Стоило только оказаться рядом с Нери, вдохнуть запах сладкой морошки и почувствовать нежность ее кожи, как внутри разлилось самое настоящее пламя, справиться с которым стоило немалых сил.

Холодная вода помогла унять бушующий внутри пожар, но перед глазами до сих пор была девушка, распростёртая на кровати. И я несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь взять под контроль и тело, и сходящую с ума магию.

После десятого выдоха у меня это, наконец, получилось, и я смог не думать о едва приоткрытых губах, бархатной коже и стройных ногах, а также о том, что едва сдержался и не набросился на девушку. Особенно когда она попыталась меня оттолкнуть и начала возиться подо мной, делая только хуже.

От ее движений жар внутри стал ещё сильнее, и тело само по себе, помимо моей воли, ту же отреагировало на близость. Хорошо, что в силу своей неопытности Нери ничего так и не поняла. А я просто сбежал, скрывшись в ванной.

У меня на несколько секунд даже появилась мысль заглянуть к кому-нибудь из девушек мадам Пэрри, пока мы находимся в борделе. Но я тут же отверг эту идею, поняв, что вскоре надо будет вернуться во дворец и покинуть Нери, а тратить последние минуты, которые я могу провести с ней, на кого-то другого я не хочу. Слишком ценно для меня время, проведённое именно с Веринерией. А потому эту идею я откинул.

С этими мыслями я и погрузился с головой, нырнув под воду. От холодной воды, сомкнувшейся над головой, разум окончательно прояснился, и, вынырнув, я быстро помылся и уже готовился выйти из ванной, как в углу что-то зашевелилось.

Я совсем забыл, что здесь прятались Элвин и Берт, а потому, когда в углу зашевелились полотенца, чуть не запустил туда атакующее огненное заклинание. Хорошо, в последний момент вспомнил о горгуле и маноре, которые и вылезли из вороха белья.

— Ох, вот это да, ну и страху мы натерпелись, — пробубнил Берт, выползая из ванной.

Идя следом за неторопливо ползущей гусеницей, я накинул полотенце на бедра и вышел за ним в комнату, а Нери, которая стояла у окна и любовалась ночной Тривией, перевела взгляд и, увидев меня, покраснела, словно кумач.

— Иди, помойся. Я пока подожду еду, — спокойным тоном проговорил я, почему-то радуясь ее смущению.

Пока Нери мылась, нам принесли горячее ароматное рагу, нарезанный хлеб, сыр, овощи и медовый взвар. А ещё мадам Пэрри передала бутылку красного вина, фруктов и платье для Веринерии.

Я уже переоделся в чистую одежду, потому что здесь в борделе «Ночная Лилия» я частенько коротал вечера и часто именно сюда в первую очередь приходил после своих веселых загулов и всевозможных приключений, которые часто заканчивались не самым лучшим образом. Поэтому в «Лилии» у меня давно был сменный комплект одежды, который я завёл ещё с тех времён, когда в одном из трактиров у меня случилась драка с подвыпившим грубияном, который начал приставать к девушке-подавальщице. Тогда он, дерясь нечестно, сыпанул мне в лицо горсть земли. И пока я пытался проморгаться, ранил в плечо. Мне тогда пришлось возвращаться в замок в испачканной в крови одежде. Мама, королева Адриана, узнала о той драке и ранении, впервые за все время устроила мне самую настоящую выволочку. Тогда даже отец и брат не стали меня трогать, посчитав, что я и так достаточно пострадал от матушкиных рук. А она бегала за мной по всему замку, сжимая в руках ивовую ветвь, и даже пару раз попала ей прямо туда , куда и целилась. Да так удачно, что я потом несколько дней не мог нормально сидеть , пока все не прошло. А Лар и отец все эти дни потешались надо мной и постоянно предлагали или мягкие пуховые подушки, или тазик с водой.

Но и этого королеве тогда показалась недостаточно. Вдобавок она еще назначила мне няньку: большого бородатого стражника, который ходил за мной тенью и распугивал всех моих девушек одним своим видом и постоянным присутствием. Ни о каких гулянках и дружеских попойках тогда даже и речи не шло. Мой бородатый нянька просто не пускал меня никуда из замка. Помню тогда я чуть не взвыл от досады, просидев в таком вынужденном заточении месяц. И я уже было начал думать, что конец этому не наступит никогда, но, в конце концов, матушкин гнев сменился на милость, и она убрала от меня здорового бородача взамен на обещание больше не участвовать в драках. Я, конечно, ей пообещал быть примерным сыном и больше не встревать в неприятности. Но стычек все же было не избежать. И тогда я решил оставить у мадам Пэрри на всякий случай сменный комплект одежды. Да и лекарей в будущем просил приглашать тоже в бордель, чтобы в замке не было известно о моих драках и ранах.

И, надо сказать, это решение не раз выручало меня в дальнейшем. И именно тогда я ещё больше сдружился с мадам Пэрри, которая прикрывала мои безрассудства, да и вообще оказалась прекрасной женщиной, несмотря на то, что управляла достаточно сомнительным заведением. Но надо было отдать ей должное, она не разрешала обижать своих девушек, и если какая-то из них не хотела обслуживать клиента, то мадам Пэрри старалась помочь, предложив пришедшему другую девушку, которая была согласна провести с ним ночь. Жалованье мадам Пэрри тоже платила исправно и вела себя по отношению к девочкам честно, не штрафуя и не наказывая просто так.

Сделав несколько глотков терпкого вина и закинув пару темно-фиолетовых сладких виноградин в рот, я подошёл к двери, ведущей в ванную комнату. И у меня появилась мысль: заглянуть и посмотреть хоть одним глазком на то, как купается Нери. Но все-таки посчитав, что это недостойно поведения взрослого мужчины, да и Берт с Элвином тут же сдадут меня со всеми потрохами, я постучался и сказал:

— Нери, я сейчас передам тебе чистую одежду. Я открою дверь и просуну руку, просто возьми ее и все. Заходить и заглядывать я не буду, не волнуйся.

— Хорошо, — раздался ее голос, и нежная девичья ладонь коснулась моей руки, забирая платье и белье.

Я же вновь вернулся к столику и принялся за виноград, думая о том, что скоро надо будет возвращаться во дворец.

От мыслей меня отвлёк скрип двери, и в дверном проёме появилась Нери, а я замер, не в силах оторвать от неё взгляда.

Глава 43

Веринерия

Платье, которое мне передал Натаниэль, было... судя по внешнему виду, оно было новое, вот только куплено оно было явно для одной из девушек, что работала в «Ночной Лилии».

Бежевое, нежное, с молочным кружевом в виде цветов, которые украшали невесомую оборку рукавов и подол летящей юбки... Платье с длинными рукавами и юбкой в пол, оно могло бы быть верхом целомудрия. И в нем было бы не стыдно появиться на улицах города. Только все это перечёркивалось одним очень большим «но».

Платье при всей его строгости, нежности и красоте было полупрозрачным. Это было едва заметно, но в то же время очень сильно бросалось в глаза. Можно сказать, что наряд был идеальным для этого заведения. Он одновременно и не показывал ничего, и вместе с тем распалял воображение, позволяя увидеть больше чем того разрешали правила приличия.

Но выбирать мне не приходилось, потому что моя рубашка и кофта изрядно испачкались за время пути, и надевать несвежее платье после ванной очень не хотелось.

Я понадеялась, что особенность моего наряда в вечерней темноте комнаты, освещённой только свечами, не будет сильно бросаться в глаза. И с этими мыслями вышла из ванной, чувствуя аромат принесенной еды и понимая, что очень проголодалась. С этим оптимистичным настроем я шагнула в комнату и буквально наткнулась на лёд серых глаз, тут же пожалев, что не оделась в свой прежний наряд. В ледяных глазах поднимался самый настоящий снежный вихрь.

Решив, что теперь что-то менять уже поздно и самым лучшим решением будет сделать вид, что ничего не происходит, я повыше задрала подбородок, расправила плечи, выровняла спину и прошла по комнате с видом королевы. А потом неспешно опустилась на стул и, наложив в тарелку аппетитно выглядящее жаркое, принялась есть под немигающим взглядом Его Высочества.

— Приятного аппетита, Ваше Королевское Высочество, принц Натаниэль, — проговорила я, отправлял в рот вкусный сочный кусочек нежного филе.

— Спасибо, — хрипло произнес мужчина и, наконец, ожил, заморгал, а после тоже принялся за еду.

— Могли бы и обо мне подумать, — стенал Берт. — Где мягкие горячие пышки? Где ароматные булочки? Что? Вот что я, по-вашему, буду есть? Чем питаться? Я растущий организм! Мне нужна еда! Я не могу питаться вот этим, — и он указал на фрукты и овощи, которые лежали на отдельной тарелке. — Я же не козел какой-нибудь! Есть траву! Надо же что удумали! А животную пищу я не ем из принципа. Я против насилия!

Но его жалобы остались без ответа. Ни я, ни Натаниэль не горели желанием спорить с недовольной гусеницей. И принц просто протянул Берту краюху хлеба со словами, что другой еды нет и не будет. И либо он ест то, что дают, либо сидит голодным. А если надумает и дальше бухтеть, то отправится на прогулку по ночной столице, причём отправится туда незамедлительно и через окно.

После этой угрозы, которую судя по серьезному лицу, Натаниэль не преминул бы выполнить, манор тут же успокоился и начал есть хлеб.

— А я смотрю, вы близко знакомы с хозяйкой этого заведения, — проговорил горгул, взлетая на шкаф и смотря на Натаниэля бусинами черных глаз. — Честно говоря, дико интересно, что может, связывать владелицу дома утех и принца Виорнхейма? И почему она зовёт тебя Маркус, а не Натаниэль?

— Маркус — это мое второе имя, и мадам Пэрри использует его, чтобы не афишировать мою личность. А про наше близкое знакомство… Это достаточно банальная история. Когда-то у мадам Пэрри были проблемы. Местные бандиты решили обложить ее заведение налогом, ну а я стал свидетелем их разбирательств и вступился за женщину. Драка была быстрой. И больше они хозяйку дома утех не трогали. А вот на меня, видимо, затаили злобу. И однажды, когда я был здесь один, напали всем скопом и ... В общем, чудом это все увидела одна из девушек, работающая в «Ночной Лилии», и сказала мадам Пэрри. А та забрала меня, истекающего кровью, с улицы и несколько дней выхаживала, хотя спокойно могла ничего не делать. На тот момент она не знала, что я принц. А умерший в борделе человек мог очень сильно испортить репутацию заведения. Поэтому с ее стороны было логичнее просто выкинуть меня умирать куда-нибудь в канаву, как часто это практикуется тут. Но мадам Пэрри вызвала для меня лекаря и выходила. Родителям я тогда объяснил своё долгое отсутствие тем, что все это время был в лесу. Благо я, действительно, часто бываю там и задерживаюсь на несколько дней.

— И задерживаетесь не только в лесу судя по тому, как вас хорошо тут знают,— хмыкнула я, прежде чем успела подумать о сказанном.

— Я не ангел и далеко не образец для подражания. Образчиком морали скорее является мой брат Ларгоф. Мне далеко до него. Но я ведь не обещал никому быть верным и насильно никого не заставлял быть со мной. Да и, в конце концов, я молодой мужчина, и у меня, в отличие от графа Мавриуса, есть потребности, которые заключаются не только в разговорах, — развел Натаниэль руками и налил себе ещё вина.

И то, с каким безразличным и спокойным видом он это проговорил, заставило меня отложить столовые приборы и скрестить руки на груди, где просыпалась злость, обида, а ещё горечь. Я чувствовала ее на губах, и она, словно отрава, растекалась по телу, заставляя сердце сжиматься в тиски.

И хоть слова Натаниэля были правильными и разумными, в груди словно тиски сжимались от понимания того, что он провел в «Ночной Лилии» не одну ночь и, скорее всего, знает большинство из здешних девушек очень хорошо... даже слишком хорошо…

— Я бы хотела уйти отсюда. Бордель не то место, где я мечтала бы находиться. Да и найти потом мужа, если кто-нибудь узнает, в каком заведении я жила, будет просто невозможно.

— Сейчас это самое безопасное место, в любом другом король Алан тут же тебя найдёт. Или ты этого и хочешь? А, может, ты хочешь вернуться к своему мистеру Гроберти? — Натаниэль тоже отложил вилку и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди и прожигая меня злым взглядом.

— Во-первых, не надо намеренно искажать чужую фамилию. Мой жених — мистер Гоберти, а не Гроберти. А, во-вторых, если бы я хотела встречи с королем Аланом Четвёртым, то прямо сейчас отправилась бы во дворец пред его сиятельные очи. Однако же я вынуждена скрываться здесь, среди Ваших Одетт, Элеонор и Агнесс.

— Ну ничего, потерпи немного. А потом заработаешь денег и уедешь в другое королевство, чтобы не видеть моих Одетт, Элеонор и Агнесс. Кстати, с последним именем ошиблась. Элиза, ее зовут Элиза, — взгляд серых глаз стал темным и острым.

И если бы не непонятная злость и обида, клокочущие внутри, я бы непременно испугалась, потому что в глаза принца буквально метали молнии.

— Мне плевать, как зовут ваших многочисленных девушек. Это Вам, Ваше Высочество, надо списки составлять, чтобы не запутаться, — процедила сквозь зубы я, желая стукнуть Натаниэля чем-нибудь тяжелым.

— Поверь, я всех своих девушек прекрасно помню. А многих из них просто невозможно забыть.

— Рада за Вас! А теперь покиньте мою комнату, я хочу спать!

И с этими словами я прошагала к двери и, распахнув ее, стала ждать, когда Натаниэль выйдет. Вот только он не спешил этого делать.

Хорошо, что в этот момент к нам заглянула мадам Пэрри и позвала Натаниэля, который медленно встал из-за стола и, наконец, вышел из комнаты. А я смогла закрыть дверь на замок и подошла к окну, вдыхая прохладный ночной воздух и думая о том, что совершенно не имею никакого права обижаться на Натаниэля за его прошлое, настоящее и будущее. У него своя жизнь, а у меня своя.

Но почему-то глаза жгло от не пролитых слез, и я поспешно ушла в ванную комнату, чтобы Берт и Элвин не заметили их.

После, уже умывшись и переодевшись в ночную рубашку, я долго лежала на кровати и думала о том, что совсем скоро расстанусь с Натаниэлем. И, возможно, больше мы никогда не встретимся. Думала о том, зачем я понадобилась королю Алану и что ему надо от меня.

Последнее потихоньку вытеснило из головы переживания, связанные с принцем, и я сосредоточилась на размышлениях о короле Алане. Но так ничего и не решив, я все-таки провалилась в сон.

Глава 44

Натаниэль

— Я бы хотела уйти отсюда. Бордель не то место, где я мечтала бы находиться. Да и найти потом мужа, если кто-нибудь узнает, в каком заведении я жила, будет просто невозможно.

Слова Нери о предполагаемом муже почему-то вывели меня из себя. И я не нашёл ничего лучше, чем наговорить ей гадостей о том, что, возможно, она хочет, чтобы король Алан Четвёртый нашёл ее, или чтобы ее вернул себе этот дурацкий мистер Гроберти?!

А уж когда она заступилась за своего жениха, в груди словно что-то взорвалось. Как она может за него заступаться? Ведь сама говорила, что не желала этого брака! Или передумала, и брак с этим Говертом не кажется ей уже плохой идеей?!

А потом я вообще напомнил ей про идею уехать в другое королевство. А девушка припомнила мне мое глупое высказывание про любовниц и их очерёдность по дням.

И хорошо, что к нам заглянула мадам Пэрри, иначе неизвестно, до чего мы бы договорились в итоге.

— Милый, Нат, а теперь расскажи-ка мне, дорогой, что это за девушка, и почему ее ищет стража? — сказала мадам Пэрри, разливая ароматный чай с бергамотом по фарфоровым кружкам, украшенным красными розами.

Ее личная комната была мне хорошо знакома, потому что иногда я заглядывал в «Ночную Лилию» не к девушкам, а чтобы просто увидеться с хозяйкой борделя и поболтать.

Я обвёл взглядом привычную обстановку, ставшую мне уже родной: бежевые обои с цветочным орнаментом, круглый стол, накрытый бордовой скатертью и зеленый диван со множеством пёстрых подушек. А ещё золотая лепнина и множество золотых вещиц от статуэток до часов.

Несмотря на излишнюю вычурность, комната не смотрелась вульгарно и отзывалась в душе тёплом, как и ее владелица.

Отхлебнув горячего чая, я рассказал о том, как познакомился с Веринерией, и ту историю, которую она сообщила мне о себе. Единственное, утаив ее настоящее имя, решив, что так будет лучше для всех. А уж если девушка сама захочет, тогда и скажет, как ее зовут на самом деле.

— Да уж, бедная девочка. Конечно, если все, действительно, так, как она рассказала. Что ж, ладно, пусть пока поживет у нас. Я ее прикрою, да и девочки мои не выдадут. Ты знаешь, я склочниц и сплетниц не держу у себя. Хоть у меня и бордель, но все же девочек я отбираю честных и порядочных. Можно сказать, что мой бордель самый высоконравственный из всех борделей, — и она рассмеялась, да и я не удержался от улыбки.

Потом мы сидели и разговаривали о разном: о новостях Тривии, которые произошли в столице, пока я был в лесу; о новой политике короля Гуверии, соседнего с нами государства, который в последнее время стал сильно повышать налоги и многие жители его королевства стали перебираться жить в Виорнхей.

А в конце разговора мадам Пэрри вскользь намекнула, что мне пора уже завязывать с разгульным образом жизни и жениться. Тут я с ней не согласился, сказав, что тогда ее заведение потеряет своего постоянного клиента, а, значит, и выгоду.

— Я готова пожертвовать этим, чтобы, наконец, увидеть тебя счастливым мужем и отцом, — и она, встав из-за стола и похлопав меня по плечу, пошла вниз, посмотреть, как идёт работа.

А я допил чай, взял несколько шоколадных конфет из вазочки и тоже встал, понимая, что пора возвращаться во дворец.

Наняв извозчика, доехал до дворца и стоило переступить порог, как в холле меня встретил Ларгоф.

— Снова пропал, мама волновалась, мог хотя бы предупредить ее, что задержишься. Тебе пора становиться взрослее и уже начать понимать, что, кроме тебя, есть другие люди, которые, между прочим, любят тебя и переживают.

— Лар, не начинай. Я и так устал.

— А это кто? — брат указал на болотного кота, который сначала ждал меня у входа в бордель, распугивая всех клиентов, а потом отправился в замок и сейчас стоял у моих ног. — Тот самый зверь, что убежал?

— Да и теперь это мой новый питомец, — улыбнулся я, поглаживая большого кота.

— Скажи слугам, пусть сделают ему вольер. Думаю, маме не стоит его видеть. Она пока ещё от твоего медведя не отошла, которого ты в прошлый раз принёс из леса.

— Не медведя, а медвежонка, — поправил я брата. — И он был ранен, медведицу убили охотники. В лесу он бы погиб.

— Я не спорю, что ты тогда правильно поступил, но маму все же не стоит нервировать. Она и так сильно не в духе от твоих постоянных загулов. Думаю, на этот раз тебе не отвертеться от свадьбы, — и брат гаденько ухмыльнулся и, насвистывая весёлую песенку себе под нос, убрал руки в карманы и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

А потом... потом он поймал пробегающего мимо мальчишку-слугу и громко, так, чтобы я услышал, произнес:

— Найди королеву и передай ей, что принц Натаниэль вернулся.

И после этого брат довольно посмотрел на меня. Я же схватил со стоявшего рядом пуфика подушку и запустил ее в Лара.

— Мальчики, вы опять дерётесь, — послышался голос матери.

И я тут же напрягся, прекрасно зная, что хоть она и любила нас с Ларом и была заботливой матерью, но все же, если это было необходимо, могла становиться жёстче отца. И тогда пощады не было никому.

Так, однажды в детстве мы с братом испачкали весь дворец в золе, посчитав, что это будет забавно. И если отец просто предложил оставить нас на неделю без сладкого, то королева заставила меня и Ларгофа отмыть и убрать все то, что мы натворили. А потом ещё неделю помогать слугам с уборкой дворца, чтобы мы поняли, что такое труд, и начали ценить чужую работу.

— Нат, я так переживала. С тобой все в порядке?

Мама подошла ко мне, сжимая в своих объятиях, а после отстранилась и принялась пристально меня осматривать и ощупывать, зная, что под внешне целой одеждой могут быть раны и бинты.

Убедившись, что я цел и невредим, она с облегчением выдохнула, и ее лицо расслабилось. Она на секунду улыбнулась, а после между ее бровей залегла складка, которая не сулила мне ничего хорошего.

Глава 45

Натаниэль

После того как я час выслушивал о том, какой я плохой и неблагодарный сын, который совсем не думает о слабом бедном сердце своей многострадальной матери, и что мне уже давно пора стать взрослым, ответственным и серьёзным мужчиной, как Ларгоф, мама, наконец, увидела кота. Кот все это время стоял чуть поодаль, а потом забрался на пуфик и ютясь, после многократных попыток уместиться, все же улёгся на нем.

— Что это за красавец?— ее глаза заблестели, и она быстро подошла к болотному коту, шелестя многочисленными юбками.

— Это тот самый сбежавший болотный кот, за которым я, собственно, и отправился в лес. Ты не против, если я оставлю его? Слуги сделают для него вольер… — осторожно начал я, боясь, что королева Адриана велит отправить животное обратно в лес или вернуть в бродячий цирк.

Но на мое удивление она начала тискать пушистую морду, а кот тут же благодарно начал тереться об неё и урчать.

— Ну какой вольер? Ему же там будет одиноко и грустно … и скучно… Он ведь уже привык постоянно быть с людьми..

— Ты предлагаешь оставить его тут? — я с недоумением посмотрел на женщину, которая была моей матерью и которую я знал всю свою жизнь, но сейчас совсем не узнавал ее.

— Нат, солнце мое, ты ведь не знаешь, но до того, как я вышла замуж за вашего отца у меня жил такой кот. Я нашла его ещё котёнком и принесла в замок. И он рос вместе со мной. А когда я стала королевой Виорнхейма, то забрала Пиша с собой сюда. Но к тому времени, когда на свет должен был появиться Ларгоф, Пиш уже состарился и умер. Я так сильно горевала о потере старого друга, что ваш отец запретил мне впредь заводить животных. Сказал, что если я приведу во дворец ещё хоть одно животное, то он соберёт все свои вещи и уйдёт в многолетний поход. И будет в нем до тех пор, пока животное не умрет, потому что видеть, как я горюю и плачу из-за смерти питомца, он больше не сможет. Да я и сама после Пиша не хотела больше никого заводить. А вот недавно подумала о том, что вы уже давно выросли, радовать нас с отцом внуками не спешите, и я могла бы завести себе собачку или кота. Но ваш отец сказал, что согласится на это, только если зверь сам придёт к нам во дворец и останется тут. Нат, милый, это же судьба! — и она довольно улыбнулась, а после, обойдя животное по кругу, добавила: — Я назову его Бархан.

И королева Адриана совсем забыла про меня и занялась Барханом, который был совсем не против того, чтобы его гладили за ухом, а слуга после приказа королевы принёс ему миску со сливками.

Я же воодушевлённый тем, что спора с мамой удалось избежать, поспешил к себе в комнату. Но был перехвачен помощником отца, который сообщил, что отец желает завтра утром видеть меня в своём кабинете.

Выдохнув я понял, что хотя бы на сегодня объясняться перед родителем мне не придётся и отправился спать.

Правда, лёжа в кровати, я долго не мог заснуть, вспоминая сегодняшний вечер и особенно одну невыносимую девушку, которая, сама того не ведая, заняла все мои мысли.

Завтрак я проспал и, встав, сразу направился к отцу.

— Проходи, Натаниэль и познакомься. Короля Алана ты знаешь, а это его сын, Его Высочество Кристоф.

Я окинул взглядом сидящих в креслах мужчин. Короля Алана я, действительно, знал. Пару раз встречался с ним на советах отца, куда король соседнего королевства несколько раз приезжал. А вот его сына видел впервые.

Высокий молодой мужчина, по возрасту мой ровесник, с длинными чёрными волнистыми волосами, голубыми глазами и правильными чертами красивого лица… Он мне сразу не понравился, особенно когда заговорил про Нери.

— Мы ищем одну девушку, возможно, Вы видели ее, — и он описал Веринерию, а потом показал ее портрет.

Правда, на нем ей было от силы лет десять, и с бумаги на меня смотрела милая девчушка с голубыми бантами в завитых волосах и таком же голубом платье.

— Девушка давно выросла, но черты лица не сильно изменились. И думаю, если Вы видели или увидите ее, то непременно узнаете, — сказал он.

— Не видел, но если встречу похожую девушку, то сразу же сообщу Вам, — я сделал легкий поклон в сторону короля Алана и все-таки спросил: — Позвольте полюбопытствовать, а чем так ценна эта девушка, что Вы, Ваше Величество, самоличности прибыли сюда для ее поисков? И почему решили искать в Виорнхейме?

Король Алан встал из кресла и, подойдя к окну, заговорил:

— Это дочь моих близких друзей... К сожалению или счастью, ее перенесло порталом из храма прямо во время брачного обряда. Получилось засечь, что портал перенёс ее в окрестности Виорнхейма. Поэтому мы с Кристофом приехали сюда, как только смогли. Я был вынужден на долгие годы пропасть из жизни Веринерии, но сейчас хочу, чтобы она, наконец, зажила так, как всегда была этого достойна… Но не будем вам мешать, нас с Кристофом ожидает конная прогулка по городу, а ваш отец хотел о чем-то поговорить с Вами, принц Натаниэль. Поэтому был рад встрече с Вами и тому, что Вы с моим сыном, наконец, познакомились. Вы ровесники и, надеюсь, сможете подружиться. Ведь что может быть лучше дружбы между монархами двух соседних держав.

Мужчина улыбнулся, а после вместе с сыном вышел из кабинета.

Глава 46

Веринерия

Утро встретило меня тёплыми лучами солнца, что пробирались в комнату сквозь раскрытые занавески, и пением птиц, а ещё ставшим уже привычным, недовольным сопением Берта.

Он жалобно причитал, что с самого утра ничего путного не ел, а его хозяйка, то бишь я, совсем не думает о бедном маноре.

В дверь постучали, прервав поток жалоб, и Берт с Элвином спрятались под кроватью, а я поспешила узнать, кто пришёл.

На пороге стояла сама владелица «Ночной Лилии» и держала в руках ворох пакетов.

— Доброе утро. Натаниэль озаботился твоим гардеробом. Так что вот, принимай подарки. Отправила двух толковых девчонок за покупками. Поэтому, думаю, останешься довольна новым гардеробом.

И она протянула мне пакеты, входя в комнату и усаживаясь на стул.

— Ну и чего встала? А ну бегом все мерить. Вдруг что-то не подойдёт. Тогда вернём или обменяем, — и она улыбнулась, а я поспешила в ванную комнату и начала разбирать покупки.

Первым оказалось нежное розовое платье с воротником-стойкой, рукавами-фонариками, пышной юбкой, украшенной бежевым кружевом, которое повторялось на груди. А ещё был широкий пояс все с тем же кружевом, небольшой бант на шею и перламутровые пуговки на груди. Все это вместе делало платье достаточно нарядным. А ещё к нему шла маленькая шляпка с цветами, подходящими в тон платью. Этой покупкой я осталась вполне довольна.

Второй наряд был более простым. Он состоял из нижнего платья белого цвета с широкими рукавами и верхнего, которое надевалось поверх первого и шнуровалось на груди. Оно было глубокого зелёного цвета, напоминая летнюю густую траву.

Третий наряд похож на второй, только в него входила белая рубаха и коричневая юбка, вдобавок к ним шел коричневый корсет.

Ещё среди покупок обнаружилось нижнее белье, чулки, тёплый, подбитый мехом плащ и более легкая накидка.

Первым я решила примерить розовое платье.

— Сразу видно, что ты аристократка, — выдала многозначительно мадам Пэрри, одобрительно кивая головой в знак того, что и само платье, и то, как оно сидит на мне, пришлось ей по душе.

— С чего Вы взяли? — у меня тут же похолодели ладони.

— Видно по осанке и по тому, как ты держишь голову: высоко, с достоинством. Я хорошо знаю аристократок и легко могу отличить девушку, которая родилась в знатной семье от простолюдинки, потому что я и сама когда-то была вхожа в высший свет. Что?! Удивлена. Вот так бывает в жизни, — она устало улыбнулась. — А про то, кто ты на самом деле, Натаниэль рассказал мне ещё вчера, так что не переживай. Я все знаю и не выдам тебя. Правда, имени твоего он мне так и не назвал, представив Амалией. Поэтому так и буду к тебе обращаться, если ты не против.

— Нет, конечно. Но меня зовут Нери, точнее, Веринерия. Но сокращённо можно Нери или Вери, — представилась я настоящим именем, решив, что раз уж Натаниэль не выдал меня страже и доверяет этой женщине, то и мне не стоит ее опасаться.

А еще я была удивлена ее признанием, что когда-то и она была аристократкой.

— Простите, а как….

— Как я очутилась тут? — понимающе улыбнулась женщина. — Что ж, почему бы и не рассказать эту банальную жизненную историю. Но все же лучше это сделать за чашкой чая с печеньями. Ты же не против?

— Вовсе нет.

И уже через пару минут на столе стоял фарфоровый чайник с красными розами, а по комнате разлился аромат фруктового чая.

— Итак, слушай. Когда-то я была молоденькой девочкой, как и ты. И, как и ты, принадлежала к миру аристократии, балов и праздников. Я была поздним долгожданным ребёнком. Отец и мать всегда заботились обо мне и исполняли любые прихоти. Единственное, в чем я не смогла настоять на своём, — это мой брак. Несмотря на все мои просьбы самой выбрать себе мужа, родители, которые во всем остальном баловали меня, тут ответили твёрдым отказом. Я, конечно, сначала долго плакала, но потом смирилась. В итоге они выдали меня замуж за богатого, знатного человека. Пусть он и был старше меня, зато имел неплохой доход, стремительно развивающееся дело и множество особняков не только в Виорнхейме, но и в других королевствах. И знаешь, я полюбила его. Не сразу, но со временем своим тёплым отношением и заботой он завоевал мое сердце. А потом… потом умер… Сердечный приступ… Я на тот момент все ещё была наивной, глупой дурочкой. Родителей к тому времени тоже уже не стало, а партнеры мужа сделали так, чтобы я осталась без гроша в кармане, лишив всего, что имел мой покойный супруг, и что должно было отойти мне. В итоге я оказалась на улице. То, как я выживала… совсем не весёлая история. Однако я выжила… и, более того, как видишь, смогла организовать своё дело. Может, бордель и не самое лучшее место. Но я забочусь о своих девочках, даю им кров над головой, достойную зарплату и не даю их в обиду. Тем более, как правило, женщины приходят сюда не по доброй воле, а от безысходности… Конечно, ты можешь сказать, что они могли бы пойти работать прачками, девушками-подавальщицами или служанками в богатые дома. Так вот, работа прачки отнимает здоровье и годы жизни. Уж поверь, я знаю, о чем говорю. Я там работала. А платят там сущие гроши, на которые и прожить-то нереально. А у многих из девушек, работающих здесь, есть дети, их надо кормить и одевать. А это значит, что рисковать здоровьем они не могут... Если взять подавальщиц или служанок в домах господ… думаю тут несложно догадаться, что подчас им не избежать мужского внимания. Вот только если мои девушки защищены от побоев, то там история совсем другая. И снова, да, я работала и подавальщицей, — женщина показала мне большой белый шрам, что украшал ее руку. — Это оставил один из недовольных посетителей трактира, когда я отказала ему в совместной ночи. А это, — и она подняла волосы, открывая шею и показывая старый шрам от ожога. — А это благородный лорд, у которого я работала няней его детей. Уж поверь, лучше продавать своё тело, зная, что точно получишь за это звонкую монету и будешь цела и невредима. Ну а если я вижу, что девушка не может работать здесь куртизанкой, то для неё у меня найдётся и другая работа. Всегда нужен тот, кто будет убирать номера, стирать вещи и готовить. Зарплата меньше, зато и телом торговать не приходится. Так что вот так, — она взяла печенье и, откусив его, запила чаем.

А я сидела и думала о том, что женщина, оказавшаяся на улице без единой копейки в кармане, не только смогла выжить, но и в силу возможностей помогает другим девушкам, попавшим в сложную ситуацию, пусть и не наладить нормальную, достойную жизнь, но хотя бы максимально обезопасить себя от неадекватных мужчин и смерти где-нибудь в канавах.

— И знаешь, что я тебе скажу. Натаниэль заботится о тебе и видно, что ты ему небезразлична. Так вот. Я вижу, что ты глупая молоденькая девочка. Когда-то я и сама была такой. Ты мечтаешь о любви, семье, муже и детях. Но не позволь этим мечтам сломать тебе жизнь и отправить на панель. Если принц предложит тебе роль любовницы — соглашайся. Ты хотя бы будешь в безопасности, у тебя будут деньги, крыша над головой, и тебе не надо будет каждое утро думать о том, как заработать себе на хлеб и где лечь спать ночью, чтобы не нарваться на банду пьяных уродов, после встречи с которыми неизвестно, останешься ли ты жива или нет…

— А Натаниэль... он часто … кхм … тут бывает?

— О, не думай об этом. Он молодой и холостой мужчина. Но если ты все же переживаешь из-за девушек, то те, к которым он приходил, здесь больше не работают. Одна вышла замуж, — она поймала мой удивлённый взгляд и с улыбкой продолжила. — Да, мои девочки и замуж выходят. Правда, если я одобрю претендента. А то ведь всякие бывают. А я своим девочкам что-то вроде матери или наставницы… Все-таки прожитые годы дают опыт и правильный взгляд на жизнь. Поэтому замуж только после того, как я разрешу, — и женщина улыбнулась еще шире и отпила чая. — А вторая девушка отучилась у портного и теперь переехала в другой город, где работает в швейной мастерской.

Глава 47

Натаниэль

— Ничего не хочешь мне рассказать? — сказал отец, стоило нам только остаться вдвоём.

— Да нет. Кстати, сбежавшего болотного кота я нашёл, и теперь он будет жить здесь, — улыбнулся я, представляя, как отец будет спорить с мамой по поводу нового питомца.

— С чего ты так решил? Я против всякой живности во дворце. Если тебе так хочется, пусть для него сделают вольер.

— Ты это маме скажи, — я взял красное наливное яблоко с подноса, что стоял на столе, и откусил его, чувствуя, как сладкий сок стекает по губам.

Ссоры матери с отцом были отдельным видом развлечения. Они всегда очень мило спорили, и, в конце концов, отец соглашался со своей королевой. Но перед этим до последнего пытался настоять на своём. И хотя мы с Ларом знали, что в итоге отец согласится с мамой, он каждый раз надеялся, что все-таки рано или поздно последнее слово останется за ним.

— Ладно, с котом я разберусь потом.

— С Барханом.

— Кем?

— Барханом.

— А Бархан — это кто? — отец прищурился, внимательно смотря на меня и ожидая ответа.

— Бархан — это болотный кот, — и моя улыбка стала ещё шире, а отец обреченно вздохнул.

— Если она дала ему имя, то, как понимаю, спорить о целесообразности нахождения во дворце этого зверя не имеет смысла.

— Ага, — проговорил я, доедая яблоко.

— Ладно, раз с … Барханом дело решённое, лучше скажи мне, где ты пропадал эти дни? И что за девушка с тобой приехала в город? Случайно, не ее так усиленно ищут Алан с Кристофом?

— Уже донесли, — хмыкнул я, думая о том, что разведка у отца работает прекрасно.

— Я король, и я должен знать обо всем, что происходит в моем королевстве. А если бы ты уделял делам государства чуть больше времени, чем женским юбкам, то тоже многое бы знал и понимал.

Отец помолчал, а потом продолжил:

— Мне удалось выяснить, что та девушка, которую они ищут, действительно является дочерью давнего друга и соратника короля Алана Четвёртого. Но ее родители погибли, и на воспитание ее забрала тетя. Когда-то девушка обладала очень хорошим потенциалом, она воздушный маг… Вернее, была им. После смерти родителей ее магия пропала. С тех пор король Алан ей больше не интересовался. Но только до тех пор, пока не стало известно, что ее тетя договорилась о браке с неким мистером Гоберти. Король Алан на тот момент был не в столице, совершая объезд своих земель. Но как только до него дошли слухи о готовящейся свадьбе, он тут же все бросил и отправился обратно. Только как бы он не спешил, а все же прибыл на два дня позже даты свадьбы и узнал, что брачная церемония так и не состоялась, потому что невеста пропала. И сразу же король и принц Кристоф отправились на ее поиски. Значит, что-то в этой девушке есть такое, что заставило их ее искать. Возможно, дело в давней дружбе с ее родителями. А, может, в ней есть что-то особенное … — отец устало потёр глаза.

А я... а я знал ответ, который так и вертелся на языке, — глаза… У неё особенные глаза… цвета топленого шоколада. А еще запах, запах спелой сладкой морошки…

Но отцу об этом говорить не стал, да и вообще посчитал лишним рассказывать о том, что нашёл пропавшую девушку в лесу и, кажется, успел в неё влюбиться.

Сейчас, находясь далеко от Нери, я, наконец, смог здраво мыслить и половину прошлой ночи провёл, думая о том, что же я на самом деле испытываю к ней. Настоящие это чувства или просто блажь и дурость из-за долгого отсутствия женщины, и желание добиться внимания девушки, которая, как все остальные, сразу же не упала в мои объятия.

Окончательно ответить на этот вопрос мне помогла Юджина, что пришла ко мне в комнату ночью.

Я уже практически заснул, когда дверь тихонько скрипнула и на пороге в слабом лунном свете возник тонкий силуэт молодой баронессы.

— Нат, милый, я так соскучилась, — промурлыкала она и плавной походкой двинулась ко мне.

Кровать прогнулась под ее тяжестью, и я ощутил сладко-пряный запах ее духов. Раньше ее духи мне нравились, но сейчас они почему-то вызвали раздражение, показавшись слишком навязчивыми и даже вульгарными. А когда она провела ладонью по моей груди, стало неприятно, и раздражение только усилилось. Поэтому я остановил ее руку, которая намеревалась забраться под одеяло:

— Не сегодня, я слишком устал.

— Ну мииилыый, — протянула Юджина и надула пухлые губки, состроив обиженное лицо. — Или ты был у кого-то другого, и теперь я тебе больше неинтересна?!

— Юджи, я, правда, устал и не настроен ни на что. Я просто хочу выспаться. А тебе завтра сходим и купим новые серьги. Если хочешь, — предложил я, надеясь, что баронесса после этого спокойно уйдёт и не будет устраивать мне недовольные ревнивые сцены.

— Те голубые с сапфирами и топазами? — тут же повеселела она и, получив подтверждение, быстро ушла из моей спальни.

А я, наконец, понял, что моя тяга к Нери была вызвана вовсе не желанием женского тела, а чем-то большим.

Тем, что я никогда ранее и ни к кому не испытывал.

Конечно, я влюблялся, но это были мимолетные чувства. И даже, скорее, вовсе не влюбленность, а просто увлечения. Никогда раньше и ни о ком я не думал постоянно. А если уж какая девушка и находила себе другого, что случалось пару раз, я не особо расстраивался, тут же получая утешение у других красавиц.

Но сейчас мне была нужна только она одна: девушка с глазами топленого шоколада, невыносимая колючка и обладательница вредной, вечно недовольной гусеницы и каменного горгула , к которым я тоже за это время успел привязаться и которых мне не хватало.

Скоро в Виорнхейме должен был состояться Бал Цветов. В этот день во дворце проходил бал, а на улицах города простые люди веселились, устраивая танцы. Я решил, что этот праздник проведу вместе с Веринерией, и завтра обязательно схожу в «Ночную Лилию», чтобы узнать, как она устроилась и заодно приглашу ее на праздник. Во дворец вести Нери было бы рискованно. А вот прогуляться по улочкам Тривии, поесть пряников и яблок в карамели, потанцевать на площади среди простых людей было бы здорово. Я представил, как буду сжимать ее тонкую талию в своих руках, как буду кружить девушку в танце, прижимая к себе и вдыхая такой нежный запах сладкой морошки…

— О чем задумался и чему улыбаешься? — из раздумий меня вывел голос отца.

— Да так… я, наверно, пойду, обещал Юджи подарок.

— Когда же ты уже остепенишься? — покачал головой отец, но задерживать меня не стал.

Глава 48

Веринерия

Разговор с мадам Пэрри заставил меня задуматься о том, как сложится моя дальнейшая судьба… Жизнь оказалась такой непредсказуемой штукой, что я уже и не знала, чего от неё ждать дальше.

Когда-то я была маленькой девочкой, у которой были любящие родители, а сам король носил меня на плечах и дарил подарки. Потом я стала девочкой без родителей и могла несколько дней провести без еды, тайком убегая из дома тети, чтобы с детьми прислуги бегать по речке и ловить рыбу. А несколько лет спустя я превратилась в девушку, судьба которой была предрешена. Я готовилась стать женой местного богача. А потом … потом вообще оказалась в лесу, где встретила Элвина, Берта и, конечно же, Натаниэля… Ну и как вишенка на торте, в завершении всего пару минут назад я сидела за одним столом, пила чай и вела беседы с хозяйкой борделя…

Поэтому неизвестно, что будет ждать меня там, впереди… Может, и права мадам Пэрри: и стать любовницей принца в моем случае не самый плохой вариант. Тем более что когда Нат находился рядом, мое сердце и впрямь замирало. Отрицать, что он мне нравится и не безразличен, было бы глупо.

И именно поэтому я и не могла согласиться с предложенным хозяйкой «Ночной Лилии» вариантом.

Будь Натаниэль мне безразличен, все было бы гораздо проще. А так, быть любовницей и делить любимого человека с законной супругой, я не смогу.

Поэтому, заколов волосы в низкий пучок, надев розовое платье и миленькую шляпку к нему, я вышла из дома утех и направилась по улице, надеясь, что сегодня мне повезёт, и я смогу найти какую-нибудь работу. И хотя был риск, что меня найдут, я надеялась, что все же все обойдется. Тем более что девушки из «Ночной Лилии» нанесли мне на волосы порошок, который выкрасил мои волосы в медный цвет, который легко смывался водой. Так что главным было не попасть под дождь. Да и на мое лицо ниспадала небольшая вуаль.

Тем более, выхода у меня все равно не было. Так что пришлось рискнуть, и выйти в город.

Для начала я отправилась в центр Тривии. Дорога была долгой, и я наняла извозчика. Благо Натаниэль позаботился и оставил мне мешочек с деньгами. И хотя взять их у него было непросто, не позволяла дурацкая гордость, но в то же время я не была настолько глупа, чтобы отказываться от необходимых мне средств для жизни. Хотя я решила, что постараюсь, как можно меньше тратить. А когда начну зарабатывать, то обязательно верну всю данную мне сумму до последней монетки.

И вот теперь, вместо того, чтобы обивать ноги, я с комфортом добралась до большой площади, на которой располагалось много торговых лавок и магазинчиков. Я надеялась, что в какую-нибудь из них понадобится помощница.

Полная надежд и веры в лучшее я шагнула на брусчатку и увидела Натаниэля. Он стоял у фонтана и смотрел вдаль. И тут же, словно почувствовав мой взгляд, принц обернулся и, заметив меня, направился в мою сторону, отчего сердце в груди предательски екнуло.

— Здравствуй, Нери, прекрасно выглядишь.

— Спасибо.

— А где Берт с Элвином? Остались в «Лилии»?

— Да, я подумала, что горгул и манор не лучшая компания для прогулок по городу. Я ведь хочу не привлекать к себе лишнее внимание, а не наоборот.

— Да, это правильно… Решила прогуляться по городу? Не стоит тебе ходить одной. Сказала бы мне, и я бы все тут показал, — он привычным жестом засунул руки в карманы синих брюк.

— Нет, я не гуляю. Я ищу работу.

— Зачем? Я же дал тебе достаточно денег. Если кончились или мало, скажи, и я пришлю к тебе человека с необходимой суммой.

— Спасибо, но не стоит. Мне надо самой устраивать свою жизнь.

Его взгляд скользнул куда-то за мое плечо, и он быстро проговорил:

— Скоро будет праздник, если что, ты приглашена мной, отказ не принимается. А сейчас, извини, мне срочно надо идти.

И обогнув меня, мужчина буквально забежал в один из магазинов. А я даже ответить ничего не успела.

Я обернулась, решив узнать, куда так спешил Натаниэль.

«Самоцветы Эриора» — гласила надпись магазина, где скрылся принц. Сначала я хотела пойти за ним, но потом, подумав, решила, что у меня есть свои дела, и направилась в салон готовых платьев с красивым названием «Очарование весны».

Глава 49

Натаниэль

Выйдя из кабинета отца, я наткнулся на Ларгофа.

— Ну что. Готов?

— К чему? — я непонимающе посмотрел на брата.

— К капризам Юджины. Скоро Бал Цветов, и она всерьёз рассчитывает, что пойдёт на него с тобой, — брат ехидно усмехнулся. — А это значит… Это значит, что тебе придётся торчать с ней в магазинах и слушать нытьё по поводу того, что ей совершенно нечего надеть и купить. И о ни одно платье не достойно такой красивой девушки, как она.

— Слушай, она вроде моя любовница. А складывается такое чувство, что твоя, настолько хорошо ты ее знаешь, — рассмеялся я.

— Скверный характер баронессы ни для кого не секрет, — пожал плечами брат и продолжил: — А ещё ведь есть Агнесс, которая тоже жаждет получить твое приглашение, и Элизабет вместе с Филлией. О! И я совсем забыл про крошку Анну! А знаешь, что самое веселое…

И он замолчал, а я напрягся, понимая, что от брата можно ждать какую угодно подлянку.

— Я предложил матушке пригласить каждую из них на сегодняшний ужин, — его довольное лицо так и просило подушки или чего потяжелее.

— Нет, ты бы не стал… — у меня внутри появилась последняя надежда, что он шутит.

Я подозрительно смотрел на брата, надеясь, что сейчас он рассмеется и скажет, что просто неудачно пошутил.

— Ну что ты, как я мог… Я же будущий король. Мне некогда заниматься всякой ерундой и тратить время на всякие глупости. Я серьёзен как никогда, — с гаденькой улыбкой проговорил брат, и я понял, что он и не шутил.

— Нет, Лар, ну зачем? — я схватился рукой за голову и прикрыл глаза.

— А затем, мой маленький глупый братец, что нечего заводить себе кучу девушек. Тем более, когда все они живут под одной крышей. Надо было ограничиться одной, ну двумя или хотя бы тремя. А теперь расхлёбывай сам. Кстати, королеве нездоровится с самого утра, и, скорее всего, матушка не сможет присутствовать на ужине. Так что ты будешь там один… наедине со своим серпентарием, — и его улыбка стала ещё шире: — И смотри, чтобы они там друг другу волосы не повыдирали, а ещё на всякий случай и за своими смотри.

И брат, довольно засмеявшись, пошёл дальше.

Я не успел ещё опомниться от новости об ужине, как на плечи мне легла маленькая женская ладошка, и тонкий голосок произнес:

— Милый, а как насчёт обещанного подарка?

Только Юджины мне сейчас и не хватало для полного счастья. Я выдохнул и обернулся к ней, стараясь, чтобы моя улыбка не походила на оскал:

— А вот прямо сейчас. Кстати, какие у тебя планы на сегодняшний вечер?

— О, представляешь, твоя матушка пригласила меня на ужин. Это так здорово, ты ведь тоже там будешь? — улыбаясь спросила она.

— Нет, у меня, к сожалению, дела. Ларгоф собирает какое-то собрание. Так что, — я развёл руками и вздохнул, делая вид, что сожалею. — Но знаешь что! Я ведь давно обещал отправить тебя в то СПА, о котором ты так просила: ну там всякие ваши женские штучки, массаж… Так вот. Я договорился на сегодняшний день и совсем забыл тебе об этом сказать. Ну как тебе сюрприз?

— Ох, дорогой, это же чудесно! — глаза Юджины заблестели, и она крепко обняла меня, но тут же отстранилась. — А как же ужин с королевой?

— Ну что ты, я скажу, что тебе нездоровится. Мама поймёт.

— Ну как-то это некрасиво.

— Не переживай, королева совсем не обидится, — я постарался заверить девушку.

— Ну раз ты так думаешь, — неуверенно произнесла она, все ещё сомневаясь.

— Даже не думай. Сейчас идем к ювелиру, а потом я сам лично отвезу тебя в СПА.

— Ох, милый, ты меня балуешь…

И девушка нежно прильнула ко мне, ожидая, что я ее поцелую. Но я отстранился и, взяв ее под локоть, повёл к лестнице.

— Ты чего? — она надула пухлые губки.

— Не стоит тратить время на всякие глупости, а то самое красивое колье продадут без нас, — нашёлся я.

— Ты прав, — и, подхватив юбки, Юджина поспешила за мной.

А я с облегчением выдохнул. Хотя бы ее не будет на ужине.

Минус одна.

Теперь оставались ещё четыре девушки.

Вот только садясь в карету, я даже не предполагал, что лучше бы я остался во дворце и пошёл на тот самый ужин вместе с Юдж….

Мы доехали с ней до центральной площади Тривии и вышли у одного из самых знаменитых магазинов «Самоцветы Эриора».

Юджина зашла в лавку, а я ненадолго задержался и тут заметил в толпе Нери. Она стояла у булочной и была одета в розовое платье и шляпку в тон.

Глава 50

Натаниэль

— Здравствуй, Нери, прекрасно выглядишь.

После мы поговорили с девушкой о том, что она здесь делает.

Я-то решил, что Веринерия хочет увидеть столицу, но все оказалось гораздо прозаичнее. Она собралась искать работу. И не успел я сказать, что категорически против этого, как увидел сквозь большие стеклянные витрины магазина, что Юджина, видимо, выбрав украшение и не дождавшись меня внутри, собирается выйти на улицу.

Я быстро пригласил Нери на Бал Цветов, предупредив, что отказ не принимается, и поспешил в магазин, чтобы остановить баронессу, и Нери ее не увидела.

— Милый, ну тут совершенно нет ничего интересного,— недовольно сказала Юджина, привычно поджимая губы. — Давай зайдём в другой магазин.

И она вышла, а я пошёл следом за Юдж, при этом внимательно следя за Нери, которая сейчас находилась в салоне готовых платьев и о чем-то разговаривала с его владелицей.

— Нат, дорогой, ты совсем не смотришь, — оторвал меня от наблюдения за Веринерией , только что вышедшей из салона, голос баронессы.

— Как думаешь, лучше вот эти серьги с изумрудами или вон те с гранатами?

— Не знаю, хочешь, возьми и те и другие,— отмахнулся я, пытаясь сквозь окно увидеть, куда делось розовое платье и его хозяйка.

— Ох, я так тебя люблю, милый, — выдохнула Юджина и взяла протянутый продавцом свёрток с серьгами. — Может, посмотрим мне ещё новое платье для верховой езды? А то мое уже совсем не модное, — и баронесса захлопала ресницами, с надеждой смотря на меня и стараясь выглядеть невинной.

Но я прекрасно видел алчный огонек, который зажегся в ее глазах.

— Хорошо, — согласился в надежде, что на этом моя пытка закончится, и после покупки платья можно будет спокойно отвезти Юджину в СПА и там и оставить.

— Давай заглянем сюда,— и баронесса, держа меня за руку, буквально затащила в магазин дамских нарядов. — Я пойду, примерю вон то голубое платье, а ты пока подожди меня тут, — Юдж указала на мягкое бежевое кресло и упорхнула в примерочную.

И тут, словно в насмешку, в зал вышел хозяин салона, а вместе с ним Нери.

— Что ж, юная леди, буду ждать вас завтра в полдень. Прошу не опаздывайте.

— Хорошо, спасибо Вам огромное, — она сжала руку мужчины, а после перевела взгляд на меня.

— Ваше Высочество, рад Вас видеть в своём салоне. Может быть, чая? — проговорил заметивший меня хозяин салона.

— Нет, ничего не надо.

И в этот момент из примерочной выплыла Юджина. Перекинув копну рыжих волос, она подошла ко мне и крутанулась вокруг своей оси:

— Ну как тебе, дорогой? А ещё тут есть шикарное зеленое платье. Оно как раз изумительно подойдёт к тем самым серьгам с изумрудами, что ты мне только что подарил.

В этот момент я пожалел, что не нахожусь на ужине вместе с Агнесс, Элизабет, Филлией, Анной и ещё десятком других девушек, о которых брат даже не догадывался.

— Ну что ты молчишь, как стена? Правда, оно мне идёт? — и баронесса крутанулась ещё раз. — А Вы как думаете, девушка? — Юджина обернулась к Нери, а я стиснул челюсти так, что зубы заскрипели.

— Думаю, что вам повезло с мужчиной. В наше время такую щедрость и широту … кхм … души редко можно встретить, — тихо сказала Веринерия и, попрощавшись с хозяином салона, вышла на улицу.

А я остался внутри с висящей на мне баронессой.

— Юдж, тебе просто необходимы новые шляпки и палантины, — обратился я к девушке, а потом к хозяину магазина: — Прошу, позаботьтесь о леди, я скоро вернусь.

И, буквально сняв с себя Юджину и подтолкнув ее в сторону полок с головными уборами, попыталась уйти.

Но баронесса поймала меня за руку.

— Нат, ну куда ты? Побудь со мной? Да и, вообще, думаешь, что мне и впрямь нужны новые шляпки?

— Уверен, — сказал я, снимая ее руку со своей.

—Ну не знаю. Может, лучше новое колечко… — но тут же увлечённая хозяином лавки направилась к зеркалу.

— Скоро приду! — крикнул я ей в спину и выбежал из магазина.

Нери нигде не было видно, и я уже решил, что та наняла извозчика и уехала. Но тут в толпе мелькнула знакомая розовая шляпка, и я побежал туда.

— Стой! Прошу! — я, наконец, догнал Нери и взял ее за руку.

Но она сейчас же выдернула ее и, обернувшись, произнесла:

— Ваше Высочество, не стоит бросать свою даму в одиночестве. Она ведь может и заскучать. Ну и на праздник будет лучше, если Вы, принц Натаниэль, пойдёте вместе со своей девушкой. До свидания, хотя вернее будет сказать «прощайте»!

И она, резко развернувшись, подошла к извозчику и, быстро сев в повозку, велела трогать.

А я остался стоять на улице, вдыхая еле уловимый запах морошки и думая о том, какой же я все-таки идиот. Надо было прямо там, в салоне, остановить Нери и при ней объяснить все Юджине, а заодно порвать с баронессой. А теперь Веринерия будет невесть что думать обо мне и вряд ли когда-то простит, решив, что не успел я вернуться во дворец, как принялся за старое. А именно за своих многочисленных любовниц.

Я выругался и посмотрел вслед повозке, увозящей Нери. И, вдруг, словно из-под земли, вокруг неё появились всадники. Они окружили повозку, и дальше девушка поехала под конвоем.

Не теряя ни минуты, я побежал следом и, догнав всадников, потребовал объяснений, показав перстень с королевской печатью.

— Не знаем, велено доставить во дворец, — ответил один из них, пожимая плечами.

Глава 51

Веринерия

Нат был в салоне с девушкой. Она так льнула к нему, да еще называла «милый» и интересовалась, идут ей платья или нет.

От того, что я увидела, стало не по себе. В помещении почему-то враз стало душно, и к голове прилил жар. Я быстро распрощалась с хозяином, а девушка Натаниэля вдобавок ещё умудрилась спросить у меня, удачно ли она выбрала наряд или нет. Я даже не уверена, что точно помню свой ответ, но, кажется, я сказала, что ей повезло с щедростью ее спутника или что-то в этом роде. А потом выбежала из магазина.

Немного постояв, решила, что лучше пройтись по улице, чтобы немного успокоиться, и не стала брать извозчика. Вот только оказалось, зря.

Через пару минут Натаниэль догнал меня, пытаясь что-то объяснить. Но зачем мне было слушать его оправдания, которые ничего не значили. Я и так все прекрасно видела своими глазами.

Поэтому, вырвав свою руку из крепкого захвата его пальцев, я поспешила к извозчику и, оказавшись в повозке, выдохнула.

Но рано я радовалась. Стоило только лошади тронуться и зашагать по мостовой, как нас окружил непонятно откуда взявшийся конвой из стражи.

На мои вопросы они не отвечали. И только когда Натаниэль догнал нас, я услышала, как один из мужчин говорит ему, что меня велено доставить во дворец. А это могло значить лишь одно: король Алан узнал и нашёл меня…

Наша повозка в окружении стражи подъехала ко дворцу, и уже у ступеней меня встречал король Алан Четвёртый.

Я сразу же его узнала несмотря на все те годы, что мы не виделись. А еще рядом стояли два молодых человека, и, судя по короне, украшающей голову ещё одного мужчины, что вышел на ступени, это был король Виорнхейма.

Натаниэль же ехал следом за повозкой и прибыл вместе со мной.

— Милая Веринерия, — казалось, что король Алан и впрямь рад меня видеть.

Он спешно подошёл ко мне и помог выбраться из кареты, а потом крепко, по-отечески, обнял и прижал к себе.

— Прости, девочка. Прости, что столько лет ничего не мог сделать. Прости, что чуть не совершил ошибку, и ты не стала … ох, ладно. Что это я. Ты же, наверное, даже меня и не помнишь. Да ещё и эта стража. Ты, должно быть, испугалась. Так вот, знай, больше тебе не о чем волноваться. Теперь все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду.

И он снова крепко обнял меня, а на его глазах выступили слезы.

— Ну что Вы, Ваше Величество, не стоит, — я растерялась и не знала, что мне стоит сделать, поэтому неловко погладила его по плечу.

— Ох, ты всегда была доброй девочкой, — король снова улыбнулся и, положив мою руку на свою, повёл к дверям: — Нам надо поговорить. Я должен многое тебе рассказать и извиниться.

Мы вошли в просторный холл, а после поднялись на второй этаж и уединились в одной из комнат. Я села в кресло, а король Алан устроился напротив, заняв диван.

— Ты знаешь, что мы с твоим отцом и матерью были дружны. Я часто бывал у вас в гостях, а вы гостили в замке. Первым родился Кристоф, но ты не помнишь его, потому что в то время, когда ты бывала в замке, он учился в закрытой школе. Так вот. Сначала у меня родился сын, а потом у твоих родителей появилась ты. И мы с твоим отцом мечтали, что когда-нибудь вы с Кристофом вырастите и полюбите друг друга, соединив наши семьи. Но потом случилось несчастье, и ты осталась сиротой. Ох, девочка, если бы ты только знала, как я хотел забрать тебя во дворец. Но мне помешала клятва… Когда ты родилась, и мы решили, что вы с Кристофом могли бы пожениться, твой отец потребовал от меня принесения клятвы на крови. Я пообещал, что не буду заставлять тебя против воли выходить замуж за моего сына. А еще твой родитель потребовал выполнения одного условия. Он не хотел, чтобы вы с принцем Арвиндолла общались, пока ты не станешь достаточно взрослой. И только потом, приехав на бал дебютанток, ты должна была познакомиться с Кристофом. А до этого ни я, ни мой сын не должны были присутствовать в твоей жизни. Ты всегда была слишком честной и правильной. И твой отец хотел, чтобы тебе при выборе супруга не мешало чувство ответственности перед семьей, чтобы ты сделала выбор без оглядки на желания и мечты родителей, а следовала велению своего сердца. Да и я был совсем не против, посчитав это разумным.

— Но как бы мы не виделись с Кристофом? Ведь он не вечно же учился бы в школе и академии?

— Очень просто, Нери. Ты, должно быть, не помнишь, но вы с родителями готовились к переезду. Твой отец должен был уехать на десять лет послом сюда, в Виорнхейм. Но случилось то, что случилось… Забрать тогда тебя во дворец я не мог из-за клятвы. И попросить о помощи для тебя тоже никого не мог, так как твой отец потребовал от меня обещания никак не вмешиваться в твою жизнь. А тут ещё и объявилась твоя тетка.

— Ну тетя Мирта не самая лучшая тетя, но они заплатили все долги…

— Милая, нет и никогда не было никаких долгов. Она все, что принадлежало твоими родителям, присвоила себе. Но я уже разобрался с этим, и все твое отныне, как и должно, вновь принадлежит тебе.

— А моя свадьба с мистером Гоберти? Разве Вы, Ваше Величество, не должны были присутствовать на ней? Я ведь искала, но не нашла Вас тогда в толпе… Я хотела просто попрощаться. А тетя сказала, что Вы придёте инкогнито…

— Конечно, нет! Что за глупости! Неужели я согласился бы отдать тебя в жены непонятно кому?! Нет! Это все твоя тетка. В тот момент я был в отъезде, и, видимо, зная это, она и выбрала дату свадьбы. А тебе сказала, что я буду среди присутствующих, чтобы у тебя не возникло мысли подать прошение о расторжении брака в дальнейшем.

Все, о чем мне сейчас поведал король Алан, просто не укладывалось в голове. Значит, он не забыл обо мне и все эти годы помнил, но не мог помочь из-за клятвы, данной отцу. А брак с мистером Гоберти… получается, я просто по счастливой случайности не стала его женой.

— А как я оказалась здесь? Вы не знаете?

— Знаю, Нери, знаю. Твоя магия, она не пропала тогда. Просто твоя ушлая тетка, видя, что я не забираю тебя, решила, что это из-за того, что твоя магия пропала. Что ты без магии вовсе не нужна мне и неинтересна. А твоя магия и впрямь исчезла, когда ты узнала о смерти родителей. Но постепенно она стала возвращаться к тебе. И тогда эта грымза Мирта стала поить тебя отваром рионоса, отвар этого цветка блокирует магию. Вот и весь секрет. Ты, наверное, не помнишь, но у тебя ведь был рождённый магией фамильяр-белая сова. И там, в храме, когда ты исчезла... Я нашёл там белое перо... Видимо, хоть твоя магия и спит, но в критической ситуации она проявила себя, и твой фамильяр открыл портал, перенеся в лес.

— Что? Но я ведь маг воздуха. Вернее, была им…

— Нет, Нери, ты маг воздуха и вдобавок умеешь открывать порталы.

— Но разве такое возможно? Сразу два дара?

— Возможно. Редко, но возможно. Именно поэтому твой отец и взял с меня ту злополучную клятву. Он боялся, что я наплюю на нашу с ним дружбу ради того, чтобы заполучить столь ценного мага в семью. Хотя, честно говоря, я бы не отказался от такой невестки, — и он снова тепло улыбнулся: — Но сейчас в первую очередь надо, чтобы мой лекарь вывел ту дрянь, которой тебя опоила тетка, чтобы открыть каналы для магии и вернуть тебе ее. А все остальное потом…

Глава 52

Натаниэль

Нери уединилась с Его Величеством Аланом, а все мы сидели в розовой гостиной и ждали, когда они выйдут. Мама попросила подать чай с безе, и с удовольствием пила его, поглаживая наглую пушистую морду Бархана, который очень быстро освоился во дворце и, казалось, за последние дни стал ещё больше и шире, что, впрочем, было неудивительно, учитывая, что ел он свежую рыбу, заедая ее сливками. Если мама продолжит и дальше так кормить его, то скоро кот не сможет пролезть ни в одну из дверей.

Брат сидел, изучая какие-то бумаги, принц Кристоф пил чай вместе с мамой, а я взял книгу, что лежала на столике, и, открыв ее, сидел и делал вид, что читаю.

Разговаривать о погоде, поддерживая светскую беседу, мне совсем не хотелось, да и, наверное, сейчас лучшим для меня было бы прогуляться в одиночестве или закрыться в комнате, потому что сердце в груди то заходилось в бешеной скачке, то замирало, забывая о том, что надо стучать. Я не мог даже предположить, что сейчас король Алан говорит Веринерии, и зачем ему понадобилась девушка. Мало того что он сам приехал сюда, так ещё и сына с собой привёз.

Я посмотрел на Кристофа. Он был красив, и я невольно подумал о том, мог бы он понравиться Нери или нет?

Красивое благородное лицо, широкие плечи, титул принца… да этого набора качеств было бы вполне достаточно, и Нат без раздумий ответил бы, что, да, Кристоф с лёгкостью мог понравится любой другой девушке. Любой другой … Но Нери не была любой … Эта девушка была для него загадкой. Поэтому обо всем, что касалось ее, говорить наверняка он бы не взялся. И все же небольшой червячок ревности поселился где-то в сердце и теперь то и дело грыз его, заставляя возвращать взгляд к принцу соседнего королевства.

— Ты бы хоть книгу держал правильно, — шепнул Ларгоф, проходя мимо, и, похлопав по плечу, добавил: — И не стоит сверлить взглядом Его Высочество Кристофа, а то скоро в нем будет дырка.

Увлеченный разглядыванием возможного соперника, я даже не заметил, что брат отложил все свои бумаги и последние несколько минут с усмешкой наблюдал за мной.

Я быстро перевернул книгу и уткнулся в неё, а Лар вышел из комнаты.

И не успела дверь за братом закрыться, как в розовую гостиную вошла Нери в сопровождении короля Алана.

Она была смущена, а он провел ее в комнату и представил Кристофу.

Принц Арвиндолла взял тонкую девичью руку и поцеловал, а у меня от этого невинного жеста кулаки сжались сами собой, мечтая проехаться по довольной холёной физиономии Кристофа.

— Рад познакомиться. Я искренне переживал за Вас и безмерно рад, что с Вами все хорошо.— и принц Арвиндолла проводил Нери и помог ей сесть на диван рядом с королевой Адрианой.

— Ох, бедная девочка. Ты столько пережила, — начала хлопотать вокруг неё матушка. — Алан рассказал нам обо всем, что с тобой приключилось. Хорошо, что теперь ты можешь больше ни о чем не переживать, бедное дитя. И как хорошо, что в лесу тебя встретил Натаниэль, а не какой-нибудь ужасный человек. И ещё чудеснее, что сегодня на улице один из стражей, который видел твой портрет, что привез с собой Его Величество Алан, узнал в проходящей мимо него девушке тебя и сразу же сообщил об этом во дворец. И еще … у меня есть хорошая новость для тебя. Уже завтра же здесь будут лучшие лекари столицы. Уверена, они смогут тебе помочь разбудить и вернуть магию. Надо же, чтобы один маг мог управлять и стихией, и открывать порталы… Ты настоящее сокровище. Эх, если бы мои мальчики были лучше, то я бы попробовала сосватать тебя за кого-нибудь из них. Но ты и так в этой жизни хлебнула горя, так что ну их, — и она улыбнулась.

— Ну, мам, — я даже почувствовал, как начинают пылать мои щёки.

А ведь я не был трепетной девицей на выданье. Но почему-то сейчас слова королевы заставили меня не то смутиться, не то возмутиться, не то испытать неловкость и стыд.

— А что я такого сказала? Девочке нужен тот, кто будет ее любить и заботиться о ней. А вы с братом, уж простите, — худшие варианты мужчин. Один словно сухарь. Вечно в делах. Иногда мне кажется, что он даже улыбается по расписанию, а второй — отъявленный кутежник. Нет, Нери нужен ответственный, но веселый муж.

— Я лучше пойду, — и с этими словами я покинул розовую гостиную, боясь, что дальше королева Адриана скажет ещё что-нибудь, чего я точно не смогу вытерпеть.

Но оставлять там Нери с этим прохвостом Кристофом я вовсе не собирался, поэтому, подозвав мальчонку-служку, который нес новый заварочный чайник и воду, я дал ему золотой, попросив случайно вылить на приезжего принца бокал воды.

И вскоре мимо меня прошёл злой и мокрый принц Арвиндолла. А я, улыбаясь и насвистывая, направился в комнату, подготовленную для ужина, где меня уже ждали девушки.

Как только я зашел в комнату, все они встали, шелестя юбками, и тут же сели обратно, стоило мне кивнуть головой в знак приветствия.

Все девушки смотрели друг на друга с плохо скрываемой неприязнью, и я, чтобы не усугублять ситуацию, перешёл сразу к делу:

— Милые, со всеми из вас меня когда-то связывали тёплые и доверительные отношения. Каждая из вас навсегда останется в моем сердце. Я безмерно благодарен вам за те ночи и дни, что мы проводили вместе. Но недавно я понял, что не хочу больше размениваться, а хочу выбрать ту единственную, с которой пойду рука об руку по жизни.

Видимо, последние слова я сказал зря, потому что все девушки, словно по команде, вытянулись, расправили плечи, и в их глазах загорелся огонёк надежды, что сейчас я назову именно ее имя.

— Поэтому я прошу не держать на меня зла и обиды… Давайте расстанемся на дружеской ноте и сохраним… — договорить мне не дали.

— Ты что, бросаешь меня? — раздался возглас Анны, и все девушки устремили на меня свои полные злости и обиды взоры.

— Да, если это можно так назвать. Но я бы предпочёл называть это иначе, просто…

Но закончить мне вновь не дали, потому что Анна встала из-за стола и, подойдя ко мне, залепила звонкую пощёчину. А после, резко развернувшись и пыхтя от негодования, покинула комнату.

Следом мне досталось ещё три пощёчины от других девушек, которые после этого, подобрав юбки и задрав головы вверх, тоже вышли из комнаты.

Я устало опустился на стул, и тут же, словно все это время он стоял за дверью и ждал подходящего момента, в комнату заглянул буквально светящийся от счастья Ларгоф и с гадкой улыбочкой, стараясь добавить в голос как можно больше сочувствия и заботы, спросил:

— Нат, братишка, да у тебя никак аллергия. Все лицо красное. Видимо, тебе пора ограничиться в потреблении некоторых ... эм … продуктов. Ахахаха! — и он во все горло рассмеялся.

— Иди к черту, — я запустил в него брокколи, который так и остался лежать на моей тарелке.

А брат, ловко увернувшись, подошёл ко мне и потрепал по волосам, как часто делал это в детстве:

— И все-таки не шути с аллергией, она может быть опасна.

И, снова захохотав, он вышел из комнаты, оставляя меня одного. А я порадовался, что хотя бы Юджины тут не было. От неё отделаться простой пощёчиной явно не получилось бы...

Глава 53

Веринерия

Все, что рассказал король Алан, стало для меня шоком.

Оказывается, все это время я не была бедной сиротой на содержании тетушки, а это она бессовестно пользовалась тем, что осталось от моих родителей.

А еще я не была забыта все это время. Король Алан помнил обо мне и наблюдал за моей жизнью, не в силах ничего изменить из-за данной родителям клятвы.

После встречи с королем я тут же переехала во дворец, вернее, мне и забирать-то из «Ночной Лилии» особо было нечего. Те платья, что там остались, были слишком простыми, и надеть их во дворце я все равно не смогла бы, поэтому я подарила их девушкам, которых первыми встретила, зайдя в «Лилию».

Я тепло попрощалась с хозяйкой борделя, а потом, посадив в корзинку Берта и Элвина, вернулась в карету, что отвезла меня во дворец.

Тому, что у меня есть манор и горгул, все, конечно, удивились, но потом удивление прошло, и вскоре Берт был обеспечен лучшими свежими пышками, а для горгула обустроили небольшой деревянный домик на дереве, которое росло рядом с выделенной мне комнатой.

— Ну и богатое у тебя приданое, — смеялась королева Адриана, смотря как Берт поедает уже четвёртую булку с маком.

С Кристофом мы за эти несколько дней, что я жила во дворце, подружились и часто прогуливались по парку, болтая обо всем на свете. Оказалось, что он тоже в детстве ловил рыбу бреднем, только не в мелкой речушке как я, а в королевском парке, где для него специально был вырыт пруд, и запущены карпы. И в конце одной из наших бесед он пригласил меня как-нибудь составить ему компанию и вместе половить рыбу, на что я с радостью согласилась.

Натаниэль, как правило, ходил на эти прогулки вместе с нами, но все время держался в стороне и только недовольно закатывал глаза или поджимал губы, стоило Кристофу сказать что-нибудь забавное или смешно пошутить. Правда, несколько раз Натаниэль пытался поговорить со мной наедине, но у меня совершенно не было никакого желания о чем-то разговаривать с ним, вспоминая ту нашу встречу в городе.

На третий день пребывания в замке король Алан за завтраком сказал, что пора готовится к отъезду, и эта новость неприятно кольнула. Аппетит тут же пропал, и я, посидев немного, извинилась и вышла из-за стола, решив, что как бы то ни было, но с Натаниэлем стоит попрощаться и поблагодарить за его заботу.

Узнав у слуг, где находится младший принц, которого не было на завтраке, я поспешила в лиловую комнату, где, по словам мальчика-пажа, и должен был быть Натаниэль. Только вот, подходя ближе, я услышала голоса. Один принадлежал Натаниэлю, а второй голос был женским, и его я тоже узнала. Это была та самая девушка, с которой тот был в салоне.

О чем они разговаривали, я не слышала, но, подойдя к двери, которая оказалась приоткрыта, я увидела, что Натаниэль нежно обнимает девушку, прижимая ее к себе. А она обвила его шею своими руками…

Дальше смотреть я не стала, а, быстро развернувшись, постаралась тихо отойти , чтобы меня не заметили. На глазах предательски заблестели слёзы, и я поспешила выйти в сад, где и укрылась в одной из беседок.

Там я просидела несколько часов, стараясь унять слёзы и забыть только что увиденную картину, которая то и дело вставала перед глазами, заставляя сердце больно сжиматься. Вроде все и так было понятно, когда я встретила эту парочку в городе. И все же, стоило увидеть, как Натаниэль обнимает придворную красавицу, как железные тиски сжали сердце.

Наконец, пришло время обеда, и меня нашли слуги. Но, сославшись на плохой аппетит и головную боль, я отправилась в свою комнату, в которой и просидела до вечера. Благо Берт теперь объедался пышками и больше не ворчал, а Элвин был в восторге от своего домика и сидел там целыми днями, лишь иногда выбираясь полетать и размять крылья.

Я бы и вечером предпочла остаться в комнате, но не выйти к ужину я уже не могла. Во-первых, это было бы некрасиво, а, во-вторых, учитывая, что я не позавтракала толком, а обед вообще пропустила, ужасно хотелось есть. Поэтому, надев невероятной красоты светлое платье с длинными рукавами, что расширялись книзу и были украшены нитями жемчуга, я почувствовала себя настоящей принцессой, и настроение стало заметно лучше.

Ну и пусть Нат развлекается со своей леди, я тоже обязательно буду счастлива и найду того, кто меня полюбит и не будет размениваться на других. Пусть младший принц остаётся тут со своей рыжей баронессой, а я вернусь домой в Арвиндолл, тем более что теперь мне есть куда возвращаться. И все у меня будет просто отлично!

С этими мыслями я вошла в просторный обеденный зал и, пройдя к своему месту, села на стул.

Ужин прошёл за легкой непринужденной беседой, а ближе к концу Его Высочество принц Кристоф заявил, что через два дня мы будем готовы к отъезду. В этот раз такая новость не вызвала никаких эмоций, и я продолжила спокойно есть.

Но от поедания вкуснейшего грибного рулета меня отвлёк голос Кристофа.

— Веринерия. Я не хочу лгать и говорить о неземной любви, но Арвиндоллу нужен наследник, а я в том возрасте, когда пора подумать о семье. Ты идеальная для меня партия. Я обещаю быть с тобой честным, не предавать, не заводить фавориток, уважать тебя и заботиться о тебе. Надеюсь, что ты согласишься стать моей женой и в будущем королевой наших земель, чтобы править Арвиндоллом вместе … Скажу сразу, твой отказ я тоже приму спокойно и совершенно не обижусь, потому что в любом случае в твоём лице я нашёл хорошего друга и не хочу, чтобы твой ответ был продиктован тем, что ты не хочешь обижать меня своим отказом. Я совершенно спокойно отнесусь как к твоему согласию, так и к тому, что ты скажешь мне «нет». Веринерия, ты стала для меня добрым другом, и, думаю, наше супружество могло бы стать вполне комфортным для нас обоих.

— Еще один Ларгоф, — королева Адриана закатила глаза и покачала головой, а я так и замерла с занесённой вилкой у рта.

— Я тоже предлагаю тебе стать моей супругой.

С другого конца стола на меня, прожигая злым взглядом, смотрел Натаниэль…

Глава 54

Натаниэль

Нери все больше времени проводила с Кристофом. Я то и дело видел, как они гуляли вдвоём и о чем-то разговаривали, шутили и смеялись. И это жутко бесило!

Каждый раз стоило увидеть их где-нибудь вдвоём, как к горлу подступал комок, и кулаки сжимались в бессильной ярости. И, наплевав на гордость, я присоединялся к ним, хотя понимал, что в их компании я абсолютно лишний.

Меня же Нери всячески избегала, и я никак не мог поговорить с ней. Да ещё и принц Арвиндолла вечно крутился где-то рядом.

А тут ещё и Юджина вернулась во дворец. Она на несколько дней уезжала в свой особняк, а тут, как назло, решила перед праздником провести время во дворце.

— Миииилыыый, — едва увидев меня в коридоре, она раскрыла объятия и направилась ко мне, сверкая массивными серьгами с изумрудами, которые я подарил ей в тот злополучный день, когда встретил на улицах города Нери.

— Нам надо поговорить, — я решительно взял баронессу под руку и повёл в ближайшую комнату.

— Ох, я тоже по тебе сильно соскучилась, но не здесь же, — девушка оглядела комнату, которая оказалась чем-то вроде небольшой библиотеки. — Хотя… Тут, среди книг… мм, можем использовать стол, — и Юджина запрыгнула на невысокий дубовый столик, а потом отклонилась назад, призывно выгнувшись.

— Нет, Юдж. Я не поэтому позвал тебя сюда. Нам надо расстаться, — выпалил я, решив, что дальше тянуть время и ходить вокруг да около не имеет смысла.

— Что?! — ее глаза сначала округлились, а потом резко сузились. — Ты… хочешь… меня… бросить… — с расстановкой зло прошипела она, спрыгивая со стола и подходя ко мне.

А после мои многострадальные щеки вновь обожгло. Пощёчина достигла своей цели.

— Да ты! Самовлюбленный гад! Да как ты смеешь!

— Прекрати, Юдж. Ты же прекрасно знала, что рано или поздно все закончится, — проговорила я, потирая щеку.

— Почему? Я могла бы и дальше быть твоей любовницей, даже если бы ты женился на какой-нибудь клуше…— спокойно проговорила она.

— Нет, Юдж. Достаточно.

И тут же весь налёт стервозности пропал:

— Прошууу, не бросай меееняя…

Неожиданно она упала на колени и зарыдала. Я даже растерялся, не зная, как поступить, и что теперь делать.

Я был готов к скандалу, к крикам и обвинениям, к разбитой посуде, но никак не к тому, что Юджина рухнет на пол и будет рыдать.

— Ну все, хватит.

Я подошёл к ней и, взяв за плечи, осторожно поднял. Юджина тут же прижалась ко мне, а я тоже обнял ее и начал тихонько шептать на ухо слова утешения.

— Прекрати, Юдж. Ну не сложилось у нас. Так бывает. Тем более что ты по-прежнему остаёшься для меня близким и дорогим человеком. Хочешь я куплю тебе тот дом в центре столицы, о котором ты так долго мечтала?

— А ты будешь приходить ко мне? — она немного отстранилась и с надеждой заглянула в глаза.

— Нет. Наши с тобой отношения, как мужчины и женщины, закончены. Мне и впрямь пора остепениться и стать ответственным. Но, я думаю, мы сможем и дальше поддерживать хорошие дружеские отношения. И если вдруг тебе понадобится какая-нибудь помощь, то знай, что всегда можешь обратиться ко мне.

— Спасибо, — девушка снова всхлипнула и прижалась ко мне.

— Только прошу, не плачь больше и не надо истерик. Ведь ничего ужасного не произошло, — и я погладил ее по голове, все ещё держа в объятиях.

И в этот момент мне показалось, что кто-то заглянул в комнату, но я тут же отмёл эту мысль, потому что никто так и не зашёл к нам.

Распрощавшись с Юджиной, я попытался найти Нери, чтобы поговорить с ней. Но ее словно и след простыл. Я ждал, что она придёт на обед. Но и там ее не было, и я увидел девушку только ближе к вечеру на ужине.

Она была в светлом платье и больше походила на принцессу из сказки, чем на живого человека, настолько была прекрасна.

Ужин прошёл во вполне дружеской атмосфере, и тут Кристоф, встав из-за стола, произнес какую-то совершенно дурацкую речь, большую часть которой я пропустил, поняв лишь, что в конце своего монолога он сделал Нери предложение стать его женой.

Кажется, Лар, который сидел рядом, услышал, как скрипят мои зубы, и заметил языки пламени на руках, что вспыхнуло помимо моей воли.

Терять время было нельзя. И... не раздумывая, я тут же сделал Нери ещё одно предложение:

— Я тоже предлагаю тебе стать моей супругой. Нери, выходи за меня.

Глава 55

Веринерия

Я сидела за столом, ничего не понимая, а все взгляды собравшихся были устремлены на меня.

Я посмотрела на Кристофа, который спокойно сидел, и на Натаниэля, который прожигал меня злым взглядом. Губы младшего принца Виорнхейма были сжаты в тонкую нить.

Конечно, я бы выбрала предложение Натаниэля. Только вот… Я видела, как он обнимал ту рыжую девушку, как нежно гладил ее по голове и что-то шептал на ухо всего лишь пару часов назад. Оттого предложение о браке, которое прозвучало от него, было совсем неожиданным.

Если бы я не стала свидетельницей той сцены, то, скорее всего, ответила бы согласием, посчитав, что Натаниэль и впрямь хочет видеть меня своей женой. Но, помня увиденное, я поняла, что все, что им двигало сейчас, — это просто чувство собственничества и задетое эго.

Ведь Натаниэль уже говорил мне о том, что раньше ни одна девушка не отвергала его. Вот и предложение он сделал всего лишь из-за предложения Кристофа.

Поэтому стоит мне только ответить согласием и стать его женой , как младший принц тут же потеряет ко мне всяческий интерес, продолжая свой разгульный образ жизни.

Можно было и Кристофу ответить отказом, но, во-первых, не факт, что слова короля Алана при всей его видимой искренности не будут всего лишь пустыми обещаниями, и поняв, что я не хочу становиться супругой его сына, он не заставит меня это сделать помимо моей воли. А, во-вторых, Кристоф был красив, умен, мы с ним очень хорошо поладили, найдя массу общих интересов. Единственное, чего нам с ним не хватало, — это чувств, но они и не могли возникнуть за то короткое время, что мы знаем друг друга…

«Хотя с Натом-то возникли», — предательски заговорил внутренний голос. Но я быстро заглушила его и, вспомнив слова мадам Пэрри о том, как тяжело выживать в этом мире одинокой девушке, отложила столовые приборы, поднялась из-за стола:

— Благодарю вас обоих. Мне льстит ваше внимание. Я, честно говоря, в растерянности, и для меня это очень неожиданно.

— Нери, детка, ты можешь не отвечать сразу. Подумай, — проговорила королева Адриана.

— Конечно, думаю, ни Кристоф, ни Натаниэль не станут тебя торопить, — поддержал ее Алан Четвёртый.

— Нет, я знаю ответ. Я выйду за Вас, принц… Кристоф.

В этот момент что-то разбилось, и раздался звон падающего на мраморный пол стекла.

Я вздрогнула и увидела, что в руке Натаниэля сжаты остатки хрустального бокала, а по его ладони сочится кровь от пореза.

— Ох, Нат, — королева тут же поднялась из-за стола и быстрым шагом направилась к нему. — Ну как же ты так неаккуратно.

— Не рассчитал силу, — холодно произнес младший принц и тут же, не дожидаясь, когда королева подойдёт к нему, развернулся и вышел из зала.

А я осталась стоять, не зная, что теперь делать...

Я дала правильный ответ, но сердце разрывалось на части. Поэтому, извинившись и сославшись на волнение, я покинула столовую вслед за Натаниэлем.

Хорошо, что я не встретила его нигде в коридоре и спокойно дошла до комнаты, где смогла умыться прохладной водой, чтобы немного прийти в себя и успокоить бесконечный бег мыслей.

Глава 56

Веринерия

Я сняла платье и легла в кровать. В голове до сих пор не укладывалось, что я ответила Кристофу согласием и скоро стану его женой.

Откинулась на подушку, вспоминая лицо Ната. В нем было столько злости и... боли… А еще этот глупый порез. Я так хотела подойти и осмотреть его рану, закрыть ее повязкой и забрать себе хотя бы часть его боли, что еле удержалась на месте. Хорошо, что королева Адриана меня опередила, иначе я бы точно подошла.

Думая о событиях сегодняшнего вечера, я проворочалась в кровати ещё где-то около часа и, вздохнув, села на постели. Уснуть никак не получалось, и я вышла на балкон, чтобы подышать ночной прохладой.

Когда-то, живя у тети, я мечтала, что буду спать не в комнатке под чердаком, в которой вечно гуляют сквозняки, а во время дождя с потолка капает вода. И что однажды приедет прекрасный принц и заберет меня с собой. И тогда у меня будет не грубая сорочка, которая царапает кожу, а шелковая ночная рубашка. И я буду выходить на высокий балкон замка и вот так дышать запахом флоксов и пионов, жасмина и роз, а не запахом сырости и пыли.

Что ж мои мечты сбылись.

И принцев оказалось даже не один, а целых два. И сорочка на мне была более нежная и красивая, чем в мечтах, и балкон прекрасен вместе с замком, а ещё у меня теперь были Берт и Элвин, о которых я даже и мечтать не смела.

Мне ужасно повезло.

Но слёзы так и наворачивались на глаза, стоило только вспомнить Натаниэля и ту рыжую баронессу.

Элвин сказал, что узнал, как ее зовут: Юджина. Что ж, имя было под стать своей обладательнице: необычное, громкое и запоминающееся. Девушка была красивой, яркой, и я видела, что, когда она проходила по коридорам дворца, многие мужчины оборачивались ей вслед. Что ж, Юджина была идеальной спутницей для Натаниэля, и совсем неудивительно, что он обратил на неё своё внимание. А я … я так … мимолетная блажь…

Вздохнув еще раз, тряхнула головой, пытаясь прогнать из неё принца с серо-голубыми, словно лед, глазами, и хотела вернуться в комнату, как сзади кто-то положил мне руку на плечо, и грубый голос произнес:

— Не так быстро, леди.

А после мой рот закрыла большая мужская ладонь, и меня куда-то потащили.

Я пыталась мычать, стараясь позвать кого-нибудь на помощь, но ладонь настолько крепко сжимала мое лицо и губы, что я не могла произнести ни звука.

Пока я старалась вырваться из крепкого захвата сильных рук, почувствовала, как на мою ногу забралось что-то пушистое.

Берт!

Поняла я и стала двигаться аккуратнее, чтобы ненароком манор не свалился с моей ноги, и чтобы мы с похитителем попросту его не затоптали.

А то, что мужчина был далеко не стражем, охраняющим мой покой, а пытался выкрасть меня из дворца, не вызывало сомнений. Особенно когда на моих руках оказалась веревка, а рот закрыли кляпом и вывели в пустой коридор.

— А ну, поторапливайся, — меня грубо толкнули в спину, и мы нырнули в расположенную сбоку неприметную дверь, а после, спустившись по скрипучей лестнице, оказались на улице.

— Карета ждёт вас у западной стены, — послышался ещё один мужской голос.

— Отлично. Священник на месте?

— Да, все готово. Ждут только вас.

И раздался противный смех, от которого у меня мурашки побежали по спине.

Садясь в карету, я поняла, что меня уже ничего не спасёт. Я целиком и полностью оказалась в руках похитителей, если, конечно, не считать Берта. Но он мне никак не мог помочь. И единственное, о чем я жалела, так это о том, что мой рот был закрыт кляпом, а руки связаны. Я не могла не сказать гусенице, чтобы он уходил, ни хотя бы взять его руками и выпустить в окошко. А тот все также тихо сидел у меня на ноге.

Похитители остались снаружи, поэтому, выждав немного, Берт выполз из-под юбки и забрался мне на плечо:

— Не бойся, Нери. Я тебя в обиду не дам. Жаль, что они догадались в замке поставить покров тишины, и я не смог никого позвать на помощь. Но не переживай, мы что-нибудь обязательно придумаем.

И тут карета резко остановилась, и я слетела с сиденья, больно ударившись о противоположную стенку.

А снаружи послышались звуки борьбы.

Глава 57

Натаниэль

Она отказала мне и выбрала Кристофа!

Я со злостью сжал бокал, и он, разбившись на миллионы маленьких осколков, впился мне в кожу, раня острыми краями и осыпаясь вниз маленькими хрустальными звёздами.

Не в силах находиться рядом с Нери и Кристофом, я вышел из столовой и направился к себе. Надо было обработать рану и немного успокоиться.

Бархан увязался за мной, и когда я обрабатывал порез, он находился рядом, и, казалось, смотрел на меня с сочувствием. А после запрыгнул на заправленную постель, ожидая, пока я сяду рядом.

Я погладил большого кота, и это немного помогло успокоиться. Хотя, казалось, что та боль и злость, которые сейчас терзали мою душу и сердце, не отпустят никогда.

Я разделся и пошёл в ванную, надеясь, что хотя бы вода поможет унять ту бурю, что сейчас бушевала внутри.

Нери отказала мне, выбрав Кристофа!

Неужели я все это время был ей безразличен, что она так легко сделала свой выбор? Или все дело в Юджине и в том, что Нери встретила нас в этом злополучном салоне....

Голова начала болеть ещё сильнее, и я откинулся на бортик ванной.

И тут ко мне вошёл Ларгоф.

— Тебя разве не учили, что перед тем, как войти, надо стучаться? — я был не настроен на общение, а уж старшего брата с его нравоучениями вообще сейчас хотел видеть меньше всего: — Ты ведь будущий король, а элементарных правил приличия не знаешь. Надеюсь, ты сейчас развернёшься и выйдешь отсюда через ту же дверь, что и вошёл.

— А ты, я смотрю, настроен поерничать. Я бы на твоём месте не со старшим братом препирался. Хотя надо отдать должное, старший брат у тебя что надо: умён, красив, богат, — и Ларгоф посмотрелся в зеркало, поправляя волосы.

— Отстань, Лар, я не настроен на шутки.

— Тогда почему до сих пор лежишь тут и страдаешь, словно мальчишка, которого отвергла школьная подружка. Ты уже давно взрослый мужчина, так и веди себя подобающе. Если тебе дорога эта девушка, то сходи и выясни, почему она отказала тебе. Я ведь вижу, что между вами молнии летают, стоит только вашим взглядам встретиться. Ты ей тоже не безразличен. Я уж не знаю, чем ты ей так насолил, что девушка выбрала Кристофа, но если не хочешь ее потерять, то сейчас самое время действовать.

— А ты в свахи заделался? — я брызнул в брата водой.

— Думай как хочешь. Просто я желаю тебе счастья и не хочу видеть твою кислую мину за завтраком на протяжении ближайших десяти лет.

И с этими словами Ларгоф вышел, а я, поднявшись из ванной, наспех вытерся и решил, что, действительно, стоит поговорить с Нери и все выяснить.

Вот только, уже подходя к ее комнате, я почувствовал неладное. Кто-то выставил полог тишины вокруг ее спальни, и я поспешил зайти внутрь.

Дверь была не заперта. Я позвал Нери, но она не отозвалась, и тогда я вошел внутрь, ища девушку взглядом.

Но ни на постели, ни в ванной ни ее, ни Берта не оказалось. Элвина в домике тоже не было. И тут я увидел внизу какое-то движение. Мужчина в плаще запихивал в карету девушку. Я сразу понял, что это Нери, и поспешил на улицу.

Догнать похитителей не составило большого труда. Только я не рассчитал, что их окажется четверо, а я один да ещё и безоружный.

Даже владение магией не помогло. Они мастерски отбивали мои огненные сферы и подходили все ближе, окружая меня. Поэтому когда острый клинок в руках противника распорол мне сначала бедро, а потом руку, и я припал на одну ногу, двое неизвестных тут же скрутили меня.

А потом засунули в карету, где сидела Нери. И в этот же миг стоило дверце закрыться, как карета тронулась. А я застонал от боли, потому что каждая неровность дороги огнём отдавала в полученных ранах. Нэри старалась меня придержать, и от этого ее белая сорочка окрашивалась моей кровью, превращаясь из белой в алую.

— Прости, я не смог тебя спасти, — прошептал я, а после весь мир исчез, и я потерял сознание.

Глава 58

Веринерия

Нат потерял сознание, и мне пришлось его поддерживать плечом, потому что мои руки были связаны. Из глубоких ран сочилась кровь, и она постепенно пропитывала мою ночнушку. Было неимоверно страшно. Я даже не думала о том, для чего меня похитили, и что меня ждёт впереди. Все мысли были только о том, что Натаниэль может умереть. Слёзы катились из глаз, и я молилась про себя, желая лишь одного, чтобы он остался жив.

Пусть живет со своей рыжей баронессой, пусть хоть каждый день попадается мне с ней на глаза: счастливый, влюблённый и довольный.

Пусть так… лишь бы живой.

Даже Берт, видя мое состояние, совсем не ёрничал и не болтал.

Кажется, мы ехали вечность. Карета подпрыгивала на кочках. И каждый раз мое сердце замирало, потому что мне с трудом удавалось удерживать Натаниэля, и я боялась, что он упадёт, и от этого его раны откроются ещё больше.

Как бы мне ни было страшно оказаться вновь в руках похитителей, но я мечтала, чтобы карета наконец уже добралась до места своего назначения и остановилась.

Поэтому когда это произошло, я выдохнула с облегчением. Теперь Ната хотя бы не трясло.

— А ну, вылезай, — дверь открылась, и меня схватила сильная мужская рука, заставляя отстраниться от Натаниэля, отчего тот пошатнулся и чуть не завалился на сидение.

— А этого куда?— с другой стороны кареты открылась такая же дверь, и второй из похитителей взял Натаниэля за шиворот и вытащил наружу.

— Брось тут, он все равно не жилец. Некогда терять время, — проговорила тот, кто держал меня.

Я только успела увидеть, как Натаниэль кулем падает на землю, и тут же меня повели в сторону невысокого здания, скрытого в кустах, не давая возможности вырваться и вернуться назад.

Только подойдя ближе к строению, я поняла, что это храм.

— Ну что, невеста, готова стать женой? — и мужчина откинул с лица глубокий капюшон.

Я уже видела его раньше. Он приехал в Виорнхейм со свитой короля Алана, был начальником его стражи и ближайшим советником.

— Вы? Но зачем Вам это?

Мы шли по ступеням, и я медлила, сама не зная, для чего тяну время.

— А ты так ничего и не поняла? Что ж, раз уж ты совсем скоро станешь моей женой, то имеешь право знать. Позволь, я просвещу тебя, моя милая невеста. Король Алан и твой отец решили поженить вас с принцем Кристофом. Только вот мне ваш брак был совсем не на руку. Наследный принц, у которого молодая жена — один из сильнейших магов Арвиндолла. Как думаешь, стань вы мужем и женой, то каковы тогда были бы мои шансы устроить переворот и занять трон? Правильно. Никаких. А вот если бы король Алан погиб вместе с наследником... например, упав с того же обрыва, что и твои родители… То место правителя оказалось бы свободно. Ну а кто, кроме ближайшего советника, начальника стражи и лучшего друга короля Алана, был бы самым первым претендентом на трон? Верно! Никто! Им бы, конечно, стал я! Но моя власть все равно была бы шаткой. Ведь вокруг, помимо меня, есть и другие семьи, близкие к короне. Мятежа и восстаний было бы не избежать. А я, знаешь ли, не люблю рисковать жизнью. Даже если дело касается трона и власти. И вот с помощью тебя я легко решил бы эту проблему. Но надо было , чтобы твои родители, а особенно твой отец, который уже тогда начал меня подозревать в заговоре, не имели больше влияния. Сделать так, чтобы лошади понесли, и карета упала в обрыв, было непросто, но… оно того стоило. Да ещё все так удачно сложилось, что твоя магия пропала, и король Алан забыл о тебе. А тебя забрала твоя глупая курица-тетка. Поняв, что Алану без магии ты не нужна, я успокоился. Но каково же было мое удивление, когда мои люди, что следили за тобой, донесли однажды, что твоя магия вновь к тебе возвращается. Пришлось идти к твоей тетке и объяснить ей, что король не заинтересован в тебе, только пока у тебя нет магии, а стоит бедной сиротке опять стать полноценным магом, как он тут же заберёт малышку Веринерию во дворец. Видела бы ты, как испугалась твоя тетушка, — и он рассмеялся, словно это и впрямь было забавно.

У меня же от его слов мурашки пробежали по спине, а он продолжил.

— Это я порекомендовал ей тот отвар, который до сих пор блокирует твою магию.

— Но зачем Вам я, Вы бы могли взять в жены любую другую девушку из знатной семьи и обеспечили бы себе поддержку ее рода, а я простая сирота, — попыталась я образумить мужчину.

— Веринерия, ты была маленькой и толком не помнишь… Но… Арвиндол основали две семьи, одна — это семья нашего нынешнего короля, а вторая — это семья Мираль. Если бы я взял в жены любую другую девушку, то у остальных семей могли бы остаться претензии на трон. Но, став мужем девушки из рода основателя, я бы заткнул всем глотки, и уже никто не посмел бы сказать против меня ни слова. Тем более что я выглядел бы в глазах окружающих прекрасным спасителем, который забрал бедную сиротку из нищеты и лап жадной, подлой тетки, что долгие годы обижала ту и забрала все ее деньги. А я, совершенно случайно об этом узнав, решил спасти Веринерию Мираль… И о чудо! Мы полюбили друг друга с первого взгляда. А потом король Алан с сыном, отправившись на прогулку, сорвались бы с моста… Кстати, окончательно присвоить все, что принадлежало тебе, — тоже моя идея, на которую твоя тетка с радостью согласилась. Дура даже не догадывалась, что я потом все у неё отберу, а ее за это отправлю на каторгу. Вот такая милая история. Правда, твоя тетушка решила выдать тебя замуж, и это могло спутать все мои планы. Хорошо, что она не успела этого сделать, а точнее, что ты сама своим побегом из храма помогла мне, — и мужчина ухмыльнулся, заводя меня внутрь храма.

— Начинайте, — скомандовал он, и священник, что уже ждал в храме, словно не замечая моей испачканной в крови одежды, монотонно принялся зачитывать текст.

По моим щекам текли слезы. Я не могла сделать ни шагу, так крепко сжимал мою руку своими пальцами советник Элиан. Казалось, что если он приложит чуть больше силы, то с лёгкостью сломает мою руку. А где-то там, на улице, умирал Натаниэль.

— Веринерия Августа Мираль, согласна ли ты…

— Остановитесь!

Внезапно двери храма распахнулись, и я увидела стоящего на пороге Натаниэля. Он с трудом сделал шаг и тут же пошатнулся, схватившись за лавку рядом, чтобы не упасть.

— А вот и спаситель пожаловал, — оскалился один из помощников советника и легко скрутил Натаниэля, который и так еле стоял. А после приставил к его горлу нож.

— Ну что, — ухмыльнулся Элиан,— теперь ты будешь сговорчивее, или он точно не жилец. И Себастьян прямо сейчас перережет ему горло.

— Хорошо. Я согласна.

— А сейчас соедините руки, и я возложу на них священную ленту, которая подтвердит ваш союз, — священник положил на наши скрещенные с советником руки золотую ленту, которая тугим узлом обвила наши запястья.

Я только что стала женой советника Элиана…

Человека, который был виновен в смерти моих родителей; человека, который собирался убить короля Алана и Кристофа; человека, по приказу которого к горлу Натаниэля было приставлено острое лезвие ножа…

Глава 59

Веринерия

Я только что стала женой советника Элиана…

Золотая лента туго обвила наши запястья, а после упала вниз.

— Что происходит? — раздраженно спросил мужчина, непонимающе глядя на наши руки.

— Н-не понимаю, подождите. Это, должно быть, какая-то ошибка, — и священник поднял ленту и снова положил на наши запястья.

И снова лента обвила их, а потом, не дожидаясь, когда священник ее снимет, как и было положено по обряду, упала вниз.

— Да что такое?! Какого черта ты не можешь нас поженить? Что этой ленте не нравится? Я ее сейчас собственноручно разрублю на мелкие кусочки! А ну, быстро неси другую! — зло проговорил советник короля.

— Это древнейший артефакт, другого второго в храме нет. Это святыня, и не стоит так говорить о дарах богов, — ответил священник и вновь попытался завершить обряд бракосочетания, завязав ленту на наших руках.

Но снова узел развязался, и золотая лента упала к моим ногам.

— Я ничего не могу сделать. Боги против этого союза.—выдыхая произнес священник.

— Что ж, — Элиан хищно улыбнулся: — Тогда и вы мне больше не нужны.

И он, быстро вскинув меч, проткнул им грудь храмовника, а после направился ко мне, намереваясь закончить и мою жизнь.

Я обернулась и увидела, что тот бандит, что держал Ната, тоже стал надавливать ножом на шею принца, отчего по рубашке Натаниэля потекли первые капли крови.

И тут произошло то, чего никто из нас не ожидал.

Соратника Элиана, который собирался перерезать Натаниэлю горло, откинуло к противоположной стене храма, сильно приложив головой о камни.

— Да что тут происходит! — зло выкрикнул Элиан и обрушил на меня удар своего меча.

Только острое лезвие застыло всего в паре сантиметров от моего лица, потому что... его остановил… манор.

Берт все это время сидел под пышным рукавом моей сорочки и вот теперь, видя опасность, прыгнул наперерез опускающемуся мечу, защищая меня.

Но вместо того, чтобы разрубить отважного манора, холодный металл упирался в пушистую гусеницу, не причиняя ей никакого вреда. А Берт светился золотистым светом, и у него на спине стали проявляться… маленькие крылышки!

И тут мне на одно плечо опустилась белая сова, а на второе сел откуда-то взявшийся Элвин. А в храм ввалилась целая толпа троллей под предводительством Гайма.

Они быстро схватили и связали советника Элиана и его помощников, а Гайм, придерживая Натаниэля, проговорил:

— Не переживай. Помет якуров творит чудеса, я с собой прихватил немного. Будешь как новенький!

— Спасибо, дружище, но, я думаю, что и так смогу оправиться. Не стоит тратить столь ценное средство просто так, — попытался отговорить его Натаниэль, но у него ничего не вышло.

— Ну что ты, друг. Ты гораздо важнее.

И по голове принца потекла вонючая жидкость, от невыносимого запаха которой у всех присутствующих в храме заслезились глаза, и нам срочно пришлось выйти на улицу…

Глава 60

Веринерия

Уже сидя во дворце в окружении близких и любимых людей, ставших для меня такими за столь короткий срок, мы разговаривали обо всем случившемся.

Во-первых, надо сказать, что впервые за всю историю существования королевства Виорнхейм город людей посетил предводитель троллей. В Тривию приехал сам Эль-Рих-Ус-Тум.

— Священное пламя Алисты-Арт все же соединило ваши судьбы, сделав мужем и женой, — проговорил он, сидя в кресле напротив короля Алана.

— Но наши запястья были чисты, не было никакой брачной татуировки, — возразил Натаниэль, пристально глядя на тролля и придерживая раненую руку.

— Это потому что вы были не готовы признаться сами себе в тех чувствах, что испытывали друг к другу. И хотя татуировки у вас не проявились, но выдать Нери замуж за советника Элиана не вышло, ведь она уже была твоей женой.

При этих словах мои щёки зарделись, и, наверное, я сейчас была похожа на спелый помидор.

— Посмотрите на свои руки, — Эль-Рих-Ус-Тум указал посохом на мое запястье, на котором и впрямь проявился рисунок в виде цветов розенды.

А я за суетой и хлопотами вчерашнего дня даже не заметила его. И тут же, переведя взгляд на Натаниэля, увидела, что его запястье украшает точно такой же рисунок.

— Так мы все это время были женаты? И Нери не сможет стать женой Кристофа? — радостно спросил младший принц и довольно улыбнулся.

— Да. И даже если вы решите разойтись по вашим законам, то Боги не разрешат ни тебе, ни ей взять себе другого супруга, — кивнул тролль.

— А если я против, — в памяти все еще было свежо воспоминание о том, как Нат обнимал рыжую баронессу.

— Но почему? Если бы я был тебе безразличен, то священный огонь не обвенчал бы нас. В чем дело? — Натаниэль нахмурился и подошёл ко мне.

— В той рыжей, которую ты обнимал, а Нери все это видела, стоя за дверью. Я сидел на дереве за окном и тоже все видел, — сказал Элвин, который сейчас сидел на спинке кресла Эль-Рих-Ус-Тума и чистил крыло.

— Что? Ты о чем?

Натаниэль перевёл удивлённый взгляд на горгула, но тут его хмурый взор посветлел, глубокая складка между бровей разгладилась, и он рассмеялся.

— Я утешал Юджину, потому что порвал с ней, и она расплакалась. Поверь, я закончил все отношения со всеми девушками, с которыми меня когда-либо хоть что-то связывало. С тех пор, как я встретил тебя, в моем сердце и голове не осталось места ни для одной из них. И священное пламя это подтвердило, — мужчина довольно указал на своё запястье.

— Значит, мы теперь муж и жена… — тихо проговорила я, до сих пор не веря в это.

— Да, и даже предложение было. Осталось только сыграть свадьбу, — на лице Натаниэля появилась довольная улыбка. — И провести первую брачную ночь.

От его слов я покраснела ещё сильнее, но мое смущение было спрятано в ворохе кружев и шелка, потому что королева Адриана тут же подошла ко мне и сжала в своих объятиях.

— Как же я рада! Теперь у меня, помимо двух балбесов, будет умница и красавица дочка! Добро пожаловать в семью, Веринерия Асторийская!

На шкафу довольно заухала сова. Это был мой фамильяр. Как оказалось, магия, что все это время спала внутри меня, проснулась, когда я поняла, что Натаниэля сейчас убьют. От испуга за его жизнь магия смела все блоки и выплеснулась наружу, отшвыривая помощника советника Элиана от принца. И теперь я была магом воздуха и вдобавок обладала телепортацией. Правда, с ней пока было совсем плохо, и я не решалась ее применять, боясь, что меня снова выбросит куда-нибудь в незнакомый лес, только Натаниэля на этот раз рядом не будет... Но принц Ларгоф сказал, что знает прекрасного учителя, и тот поможет мне взять под контроль и эту силу. Мои уроки с ним должны были начаться со дня на день.

Кристоф же особо не расстроился, узнав, что я уже являюсь женой Натаниэля, лишь посетовал на то, что теперь придётся искать новую кандидатуру в жены. Но он взял с меня обещание, что я обязательно приеду в гости, и мы как-нибудь вместе порыбачим. Король Алан тоже сказал, что будет всегда рад видеть меня в Арвиндолле, тем более мне надо было приехать туда, чтобы решить все вопросы с наследством.

Советника Элиана за все то, что он сделал, ждала каторга. Но на самом деле нам повезло, что он считал, что король Алан не интересовался мной все эти долгие годы только из-за того, что моя магия пропала. Знай Элиан, что все обстоит совсем по-другому, действовал бы быстрее и жёстче, и тогда мы все не сидели бы здесь и сейчас. Но думать об этом не хотелось.

Тем более что для радости был ещё один повод.

У Берта появились маленькие золотые крылышки. И хотя в бабочку он так и не превратился, но его самопожертвование, когда манор прыгнул наперерез мечу, рискуя собой, подарило ему крылья. А еще он стал практически неуязвим: его пушистые волоски защищали тело получше железных доспехов. И теперь я могла не волноваться, что кто-то его ненароком придавит. Правда, Берту пришлось похудеть, так как, имея лишний вес, летать ему было тяжело. И теперь каждый раз, видя булочки, манор тяжело вздыхал и принимался бурчать о том, что такой ценой крылья ему вовсе не нужны, и лучше бы он и дальше был без них. Но я-то видела, с каким удовольствием и трепетом Берт каждый раз рассматривает себя в зеркале, любуясь золотыми прозрачными крыльями.

Гайм согласился сшить для меня свадебное платье для торжества, которое мы решили отпраздновать через три недели, чтобы приурочить свадьбу к празднику Равноденствия. И теперь каждый день меня ждали многочасовые примерки, потому что тролль очень волновался и переживал. И каждый раз, принося мне платье для примерки, от волнения он выглядел зеленее, чем обычно.

А я волновалась не столько из-за самого торжества, сколько из-за последующей за ним брачной ночи... Но все это были сущие мелочи, потому что впереди меня ждала долгая жизнь и море счастья. Я в этом ни на секунду не сомневалась. Ведь что может быть важнее, чем оказаться среди любящих тебя людей и просыпаться каждый день рядом с любимым мужем…

Конец.

Спасибо, что были с нашими героями все это время

И надеюсь, что история Ната и Нери подарила вам приятные минуты и часы, проведенные за чтением ))