Сбежать за горизонт

Пролог

20 августа 1999 года.

На душе цвело спокойствие. Смерть больше не постучится в этот дом, потому что здесь новая жизнь.

Патриция смотрела сквозь большие окна открывался чудесный вид закатное солнце, тонущее в остриях чёрных сосен. Мир медленно погружался во тьму, унося с собой все заботы и тревоги прошедшего дня, позволяя Патриции наконец вздохнуть свободно.

Поднявшись, она крепко ухватилась за подлокотник небольшой белой софы — ноги всё ещё дрожали после длительной качки в такси, но радость от предвкушения скорой встречи скрашивала любой дискомфорт. Что для её любимого могло оказаться тремя днями, для неё являлось целой вечностью — пятьдесят недель она ждала встречи, отсчитывая дни во всех календарях, попадавшихся ей под руку.

Они условились встретиться в доме на краю света — принадлежавший отцу Патриции коттедж, глубоко в лесах Гарца, под Эшвеге. Здесь она провела меньшую часть своей жизни, но каждый квадратный метр источал ностальгию и дарил тепло, что сильнее подогревало хорошее настроение.

Настенные бра вспыхнули и погасли.

— Ох, это выбивается из романтического лада, — радость сменилась недовольством лишь на секунду — в отражении окна промелькнула тень, заставляя сердце подскочить к горлу. — Погоди, а кто ты? Где Алек?

Невысокий человек стоял возле лестницы, ведущей в подвал, ладонь под рукавом куртки, обтянутая перчаткой поднялась. Патриция дрогнула, разглядев в ней пистолет с глушителем, будто из кино.

Из дула вырвался звук, а затем свет.

Патриция пошатнулась, закрыв руками глаза, будто они смогли бы её спасти от пули, попавшей прямиком в живот. Она рухнула назад, вцепившись одной рукой в софу, а другой в разорванный край халата, стремительно впитывающий кровь.

Под пальцами становилось горячо и мокро, а рана начинала нестерпимо жечь. Разум отказывался приходить в себя, выдавая одно чёрное пятно перед глазами за другим. Она резко вздохнула, подскакивая — наверху лежала её малышка.

Где-то над ухом прозвучал выстрел, но не отнимая руки от живота, Патриция вбежала по лестнице в просторную тёмную комнату, в которой царил уют — с потолка спускались на тонких ниточках звёзды, а посередине стояла белая кроватка. Не веря глазам, Патриция смотрела на место, где ещё совсем недавно лежала её малышка.

— Нет-нет-нет, где же… где? — она обернулась, когда дверь отворилась, со всей силы врезавшись в стену. Трясущимися руками, покрытыми собственной кровью, она свернула простынку под халат, приложив к ране. — Вы ничего не получите.

Она попятилась к окну, всматриваясь в прицел. Боль в районе пупка нарастала, но пусть эта боль послужит её отрезвлением.

Время замедлилось, каждое движение и вздох давались с трудом, но от взгляда не укрылось мелкое движение — человек переложил палец к спусковому крючку. Рывком Патриция бросилась к двери на балкон, но не успела — пуля прошла сквозь икру. Подкошенная, она упала, громко закричав.

Их взгляды с человеком в дверях встретились.

— Вы не получите моего ребёнка, — она попыталась вложить в слова всю силу, но человек никак не отреагировал. Он лишь выставил руку вперёд.

Голова Патриции откинулась назад, взгляд сделался холодным, устремлённым в белый потолок.

Комната наполнилась тяжёлым дыханием человека в чёрном, размотавшим пустую простынь у живота Патриции. В кроватке тоже оказалось пусто, и где искать этого ребёнка — не понятно. Человек зло швырнул пистолет под комод.

На первом этаже послышались шаги и голос мужчины.

— Триш? — в комнату вошёл молодой высокий мужчина, с уложенной аккуратной причёской. Алек замер, пригвождённый к месту. Картина перед ним поистине ужасна.

Алек рухнул на колени перед ней, похожей на живую, но совершенно бледной и безвольной. Трясущимися руками он прижал её к себе.

— Господи…

Сколько бы он себя ни обманывал, всё сводилось к этому моменту, и он знал, что за всё содеянное он обязан расплатиться, однако в тайне он молился, чтобы она погибла не таким образом.

— Забери её с собой, — прошептал голос позади. В ужасе Алек обернулся, но дверь закрылась, за ней не было слышно шагов.

Взгляд упал ниже, на свёрток, дрыгающий маленькими ручками ножками. Но руки отказывались выпускать из рук любимую. Проглотив слёзы, Алек аккуратно отпустил её.

Два голубых глаза смотрели за движениями отца, сама она весело кряхтела, совершенно не понимая того, что произошло. Удивительно, как она была похожа на Алекса, будто ничего общего с Патрицией. Злая шутка судьбы? Чтобы он не страдал, глядя на дочь в будущем?

— Как ты можешь быть такой спокойной? — руками, перепачканными в крови, Алек прижал дочь к груди. — Нам пора.

На первом этаже Алек позвонил в полицию прежде, чем использовать дверь в подвал, чтобы уйти отсюда навсегда.

Глава 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Будущее

7 августа 1965. Пригород на севере Лос-Анджелеса.

Большой белоснежный дом, такой же, как и все, в этом небольшом городке в двух часах езды от Лос-Анжелеса, приветливо отражал лучи утреннего солнца. Внутри царил уют — каждый сантиметр паркета ёлочкой начищен и блестел, окна сверкали чистотой, на вычесанном ковролине в коридоре и на лестнице не одного пятна.

Каждая уважающая себя хозяйка, прогуливаясь с мужем мимо обязательно заглядывалась на белый фасад, желтые гортензии под окном и жадно обсуждала их за чашкой чая. И Мадлен не сомневалась, что каждая мечтала о такой жизни как у неё.

Она поправила платье, любезно доставленное из-за границы мужем после командировки. Оно облегало её таллию, подчёркивало бледность лица и оттеняло каштановые волосы. Как и каждое утро, она расположилась в мягком кресле у окна, дополняя мир своей красотой.

Часы проиграли мелодию — тридцать минут традиционного утреннего ритуала окончены. Жаль, что так мало, но она была убеждена, что больше показывать слишком опасно, потому что соседи привыкнут.

Внутри дома по-прежнему тихо.

Она рассерженно вздохнула.

— Дикси!

В гостиную быстро вошла молодая полная девушка, Мадлен критично оглядела грязную кожу прислуги.

— Да мадам, чем могу быть полезна?

— Где сейчас мой дорогой Джозеф?

— Работает в гараже над мотоциклом, Мадам, ещё с самого раннего утра. Я отнесла ему чай и булочки.

— Как всегда возиться со своим мотоциклом, будто от него толк возьмётся. А что сейчас делает Марта?

— Она в своей комнате, Мадам, совсем недавно проснулась.

Поджав губы, Мадлен расправила плечи.

— Немедленно позови её в столовую.

Рука взметнулась ко лбу. Ей не хотелось, чтобы хмурость из-за невоспитанности дочери отразилась на её красоте.

Комната Марты находилась в самом конце коридора, что позволяло Мадлен не всегда смотреть в ту тёмную сторону, к тому же, из украшений там остались только торшер и приставной столик с картиной, купленной на аукционе за сущие гроши.

Дикси поспешила наверх, разглаживая голубую юбку.

— Мисс, Мадам зовёт вас в столовую.

Тонкий журнал с комиксами, о космических приключениях, упал шлепком на пол. Сердце заколотилось. Марта быстро спрятала его под кровать, проклиная себя за то, что не уследила за временем и просидела в сорочке сорок минут.

— Иду-иду, спасибо что позвала.

Мама сидела за столом, раздражённая, и пусть это скрывала маска холодного безразличия, но её выдавали раздувающиеся ноздри.

— Впервые ты не спустилась к завтраку вовремя.

— Доброе утро, приношу извинения, что так получилось. Я немного отвлеклась.

— Очень мило с твоей стороны предупреждать меня об этом сейчас, — улыбнулась она. — Но не думаешь, что оправдание бестактности имеет место за завтраком? Особенно, когда я ещё наслаждаюсь утренней церемонией?

Внутренне Марта скривилась. Когда мама называла сидение у окна в течение сорока минут с натянутой улыбкой «церемонией» начинало тошнить. Не было сомнений, что эту идею прекрасной считала только она.

— Ты права, я больше не стану подводить тебя.

— Славно, — кивнула та, — Я боялась, что в тебе что-то опять изменилось. Но как вижу, ты лишь решила меня позлить, ничего, на этот раз я тебя прощаю.

В тишине они продолжили трапезу, точнее Марта пыталась проглотить булочку, но получалось из рук вон плохо — руки одолевал тремор, а мысли страх, будто она забыла что-то важное, что, несомненно, сложно, ведь и так половина воспоминаний представлялись туманом. Ещё в тот момент, когда она проснулась, то ощутила, как мир принимался сужаться до размеров её комнаты, а затем наоборот расширятся, от чего голова начинала болеть.

Пустая чашка со звоном опустилась на блюдце, мама аккуратно встала из-за стола, разгладив совершенно не измятое платье.

— Спасибо за завтрак. — улыбнулась Марта.

Комната наполнилась воздухом, когда мама скрылась в фойе.

— Приятного аппетита, Мисс, — улыбнулась Ронда. На столе стояли ещё два вида булочек — с маслом, и сливочным кремом.

— Благодарю. А где Джо?

— В гараже, ремонтирует мотоцикл, Мисс.

Завтракать с Джо удавалось крайне редко, эти дни можно было пересчитать по пальцам. Марта вздохнула и надкусила ещё тёплую булочку с мягким сливочным маслом сверху. Все тревоги отступили на второй план, предоставляя простор для блаженства, наполненным вкусом девства.

В кухню ворвался Джо, весь перемазанный чем-то чёрным. Он светился радостью, а когда увидел Марту, довольно раскинул руки.

— Доброе утро, ты только сейчас спустилась? — он бросил взгляд на часы, — Что-то новенькое.

— Сегодня немного необычный день, — Она смотрела на то, как Джо схватил булочку грязной рукой. — Мама ещё не уехала, если увидит — устроит скандал.

Он захохотал.

— Я знаю, это моё любимое. Советую заткнуть уши.

Джо прошёл через всю столовую, нарочито громко топая тяжёлыми грязными ботинками.

— Джозеф? — спросила мать откуда-то из гостиной. Последовала тишина. Марте на секунду показалось что кризис миновал. Но через секунду уже раздался вздох и крик. — Господь Милостивый, Ронда, Дикси! Немедленно вытрите грязь! Глория и Анабет приехали, и если они это увидят, я лично вас четвертую! — Она брезгливо прошла в столовую, обходя грязь по паркету.

Марта отвернулась к столу, маскируя смех кашлем. Мама подошла к ней вплотную.

— Приведи себя в порядок, ты едешь со мной.

На этот раз булочка действительно пошла не в то горло.

— Что за реакция такая? — её взгляд пылал, — Сегодня ты решила выделиться?

В дверь зазвонили два раза.

— Дикси! Неужели вы разучились выполнять свою работу?!

Прислуга суетливо начала прибираться, в то время как мама вела Марту к входной двери, вцепившись в руку. На пороге их встретили улыбчивые женщины средних лет с высокими причёсками, в коротких ярких платьях. Миссис Орр, вертела головой на длинной шее, разглядывая, что же происходит у мамы за спиной, но получила лишь кокетливый шлепок от нарумяненной Миссис Стоун.

— Мадлен, доброе утро, дорогая, ты всё также прекрасна!

Они обнялись.

— Благодарю, но боюсь я сегодня состарюсь лет на десять, — она разладила лоб, — Джо устроил беспорядок, и Марта захотел а поехать с нами.

Ответить на это было нечего, ведь мама всегда права. Поэтому Марта сдержанно улыбнувшись, поприветствовала женщин.

Всю дорогу, до дома Миссис Колкорд, в машине царила атмосфера веселья. Женщины на перебой рассказывали о предстоящем собрании.

Вернее сборище. Оно проходило каждое воскресенье, и в нём участвовали все женщины, чьи мужья занимали должности приближенным к руководящим, что и почему — непонятно, но вероятнее от скуки. Что там происходило для всей семьи сплошная загадка, но мама сходила с ума, от того, что она, приходясь женой главе Компании, основавшей город, не может проводить свои собрания, ведь их придумала Миссис Колкорд, жена финансового директора, кажется.

От хохота Миссис Орр Марта вздрогнула.

— Слушать мои советы совершенно не для него! Я говорила, что первое что ты делаешь, входя в дом после гаража — это разуваешься, — сокрушалась мама.

— Он же парень, а что с них взять? Мой Алекс, каким бы отличником Калифорнийского университета ни был, все никак не может научиться собирать носки в комнате.

Смех вновь разнёсся по машине, Марта была благодарна за то, что к ней не было обращено не одного вопроса. Она позволила себе разглядывать мелькающие за окном дома, все как один высокие, ухоженные, с широкими зелёными лужайками. В них жили такие же семьи с детьми, с которыми она ходила в школящее два месяца назад, но уже в последний раз, ведь впереди ждёт такая же замужняя жизнь с каким-нибудь ровесником.

Рука в перчатке коснулась плеча Марты, отвлекая от тяжелых мыслей. Миссис Орр мило улыбнулась.

— Слушай и запоминай: в браке самое главное успеть приучить мужа убирать за собой вещи.

Марта растерянно заморгала.

— Хорошо? Спасибо.

— Иногда я думаю, что всё что я ей говорю будто, проходит сквозь сито, — усмехнулась Мисс Орр. Без сомнений она обращалась к маме.

Мама повернулась к сидящим сзади.

— Поэтому за детьми нужен глаз да глаз или помощь, чтобы они имели больше толка чем сито.

Все кроме Маты посчитали это чем-то умным и принялись обсуждать. Как казалось воспитание детей очень тяжёлый труд, и прислуга ужасно с этим справляется.

Миссис Стоун за рулём растянула накрашенные тёмно-красной помадой губы в подобии улыбки.

— Я тоже иногда подумываю своей дочери помочь, — она выделила последнее слово, — Однако боюсь, что она не станет подарком, а ношей.

— Не переживай, это делает жизнь легче. Трудности возникают только когда нужно обратиться к врачу за «рецептом».

Миссис Стоун кивнула.

— Ну что же, пусть так.

На некоторое время в машине повисла тишина, прежде чем Миссис Стоун вспомнила о сплетне, которая гуляла на улице уже неделю. Семья Брикер разваливается — сказала она. Муж изменил, и теперь его любовница беременна, и намерена выгнать жену из дома. На моменте, когда мама узнала, что понесла прислуга, её перекосило.

В голове всплыл образ семьи Брикер, они приходили на все званые ужины, а единственный сын даже несколько раз, помимо того, что ликвидировал закуски, предпринимал попытки ухаживать за Мартой. Мистер и Миссис Брикер, каждый званый ужин доставляли матери дискомфорт вопросами об их финансовом благосостоянии. Толк от разговоров не имелся, и все чашки, и ложки, которыми пользовалась чета Брикер уезжали на свалку с первыми лучами солнца.

Марта почти засмеялась, вспоминая их несуразного сына, которого ей в мужья прочил Джо. Элвин Брикер, среднего роста и телосложения с косоватыми глазами, в нём всё говорило о камфорной тепличной жизни, и однажды он даже подарил ей цветы, на кладбище, — подобрал её упавший букет.

Машина затормозила у парадной двери большого белого особняка, вокруг усаженного розовыми почти зацветшими георгинами.

— Нужно рассказать об этом на собрании, надеюсь мы сможем ограничить эту семейку, — скрипела зубами Мама.

Марта расправила плечи, наслаждаясь свежим августовским воздухом.

Прислуга открыла двери.

— Добро пожаловать, Мадам ожидает столовой.

Марта проследовала за дамами, уверенно следующими прямо по коридору.

Дом внутри идентичен их собственному, исключением служили подобранные цвета в интерьере. Если здесь преобладали оттенки зелёного, стояла яркая мебель, будто с обложки журнала, то их дом казался застрял в викторианской эпохе.

В столовой за круглым стеклянным столом восседало больше двадцати женщин разных возрастов, в ярких платьях, и, конечно, в белых перчатках. Их проговаривания прекратились, стоило Миссис Колкорд поднять тонкую кисть. Она сидела во главе в белом кресле в персиковом платье, невозможно подходящее её бледному лицу. Её острый взгляд из-под нависших век вцепился в Марту, всего на секунду, но этого хватило, чтобы по телу пронеслась дрожь.

Она элегантно встала, раскинув руки в приветливом жесте.

— Мои дорогие, вы прибыли!

Миссис Стоун вышла вперёд.

— Прости за опоздание, Анжела, машина отказывалась заводиться, — они обнялись.

Миссис Колкорд махнула рукой, придерживая на плечах белый палантин, расшитый золотом. Марта попыталась незаметно вытереть вспотевшие ладони о платье, но не успела, угодив в объятия.

От Миссис Колкорд пахло дорогими духами и уютом.

— Неужели к нам хочет присоединиться обворожительная пташка? — улыбалась Миссис Колкорд, уже открыто оглядывая Марту с ног до головы. — Я так дано тебя не видела, Господь свидетель, я восхищена тем какой же элегантной ты стала.

Подобные редкие комплементы выводили из равновесия, но где-то внутри приятно расцветало тепло. Джо только смеялся над тем какая она щуплая, а мама кривила нос, упоминая худые ноги и прямую талию.

Рука мамы сжала её запястье.

— Прости Анжела, она очень просилась на нашу встречу. Сама понимаешь, когда она выйдет замуж, то станет частой гостьей, а пока пусть смотрит, что же у нас здесь происходит.

— Конечно мы будем очень счастливы такой компании, — она улыбнулась. — Уже такая взрослая, но я посчитала будто тебе шестнадцать, но вы посмотрите, как летит время.

Женщины радостно закивали головами.

— Да, через неделю исполнится восемнадцать, — Марта стиснула зубы до боли в челюсти, проклиная каждый сантиметр кожи, горевший под рукой мамы.

Проглотив раздражение как горькую пилюлю, она двинула рукой, высвобождаясь из цепкой хватки. Ком у груди исчез. По крайней мере она надеялась. На лице мамы промелькнуло раздражение, но оно быстро исчезло за растянутыми в улыбке губами. Как могло казаться, она самая элегантной здесь, и терять самообладание было бы опрометчиво.

Миссис Колкорд вновь махнула рукой, но этот раз прислуге, ждущей у входа, чтобы поставили дополнительный стул. Могла Миссис Колкорд понимать всё или это лишь совпадение — не важно, несколько часов скучных разговоров лучше провести на другом конце стола. подальше от мамы.

— О чём вы говорили пока нас не было? — вмешалась Миссис Орр, — Надеюсь о том, что чету Брикер на пушечный выстрел не подпустим к себе.

Женщины подхватили эту тему обсуждая со всех сторон. Но ничего дельного слух не мог уловить, только шум, и Марта отдалась этому.

Всё текло мимо и не касалось лично её.

Спустя где-то пятнадцать минут, спина устала казаться ровной и требовала разминки где угодно, но прямо сейчас. Но разговоры не стихали ни на секунду, темы сменяли одна другую, и содержали в себе только скучную информацию.

Графин на столе, наполненный водой будто намекал, проблёскивая конденсатом на стенках. Этот дом ведь идентичен их? Тогда, если Марта пойдёт в дамскую комнату на втором этаже, то могла бы вылезти в окно в кабинете и сбежать домой, а может быть в лес, расположенный совсем недалеко, а за ним дом бабушки и дедушки с большим цветущим садом…

— Тебе не хорошо? — беспокойно спросила совсем девушка рядом. Взгляд зацепился за её выпирающий живот под блестящим платьем.

Марта моргнула, глупо уставившись на неё. Разговоры стихли.

Она встала.

— Мне нужно отойти. Простите, где здесь уборная?

— Кендра тебя проводит.

Вслед за прислугой, она направилась на второй этаж. Уже на лестнице склонившись она смяла в руках фартук.

— Мисс простите, мне немного нехорошо.

— Дальше я знаю путь, так что могу быстро дойти сама, — улыбнулась Марта.

— Мисс, но я не должна…

— Всё хорошо.

Женщина, поблагодарив, бросилась вниз, цепляясь за перилла.

Марта остановилась немного ошеломлённая свободой. То, что она придумала себе было лишь небылица, далёкая мечта, которую нельзя реализовать. Побег? Серьёзно? Но теперь он казался как никогда реальным. Но, когда она вернётся домой и её ждёт серьёзный скандал.

Она могла зайти в уборную для гостей сразу, или прогуляться до конца коридора до кабинета чтобы просто размяться.

Соблазн оказался слишком велик.

Она сняла туфли и тихо наступая на носки, пошла в ту сторону. Если повезёт, то можно воочию увидеть библиотеку, о которой нелестно отзывалась мама после каждого собрания, и жаловалась отцу на то, что не смог сделать им такую же. Или всё-таки сбежать чтобы вздохнуть полной грудью?

От собственных мыслей пробрал нервный смех, который сию секунду пропал, стоило свету в конце коридора погаснуть, создавая иллюзию извивающегося туннеля. Марта от неожиданности сморгнула, и, благо, всё вернулось на места.

Может быть это знак и пора вернуться? Но ноги приросли к полу стоил услышать шорох за приоткрытой дверью в кабинет. Странно, что в доме кто-то был, если во время собрания муж Миссис Колкорд на работе.

Ведомая любопытством Марта прислонилась к приоткрытой створке. Страх, что её заметит любовник Миссис Колкорд и любопытства действительно ли это он, а не ворующая прислуга.

— Почему ты думаешь, что он на виду их спрятали? — усмехнулся женский голос.

Это точно не любовник.

— Даже не знаю, может, потому что сверху никто не будет искать, все сразу полезут переворачивать столы и ломать книжные полки? Что скажешь на это? М? — разгневанно шептал мужской.

— Ладно-ладно, это твои проблемы с доверием, — мужской голос в ответ что-то пробормотал. После продолжительной возни и стука по деревянной поверхности, послышался щелчок. Что-то сняли с засова. Марта приоткрыла дверь и увидела силуэты. — Вот документы, перестань приставать к столу.

Из тени вышла невысокая девушка, совсем молодая и до боли знакомая. Растрёпанные короткие волосы, обрамляющие худое лицо, с тонким носом с характерной фамильной горбинкой. Марта во все глаза смотрела на свою копию, одетую в белоснежный заляпанный сарафан, чёрную кофту и спортивную бейсболку, какие носят игроки в бейсбол.

Дверь скрипнула и отворилась.

Не в силах говорить, Марта быстро глотала воздух рассматривая замершую пару.

Парень что-то шёпотом спросил у её копии, но та не ответила.

— Я сошла с ума? — вырвалось у Марты.

— Нет конечно. Послушай, только без резких... — начала было копия, но Марта в ужасе отстранилась и бросилась бежать по коридору. — Это было очевидно…

Не глядя под ноги, она неслась, вперёд по коридорам, хватаясь на стену.

Неожиданно весь мир начал кружиться и падать, и Марта закричала, спрятав глаза в сгибах локтей. Под её ногами пронёсся лестничный пролёт, но удара о твёрдый паркет она не почувствовала, а только тёплые руки, прижимающие к груди.

Прислуга шумно дышала.

— Вы в порядке, Мисс?

Марта открыла глаза, руки прижимались к груди прислуги, а сама она лежала под ней. Это была та женщина что оставила её.

— Кажется нет.

В фойе вбежали дамы, они принялись ахать, перебивая друг друга в расспросах. Миссис Колкорд протиснулась вперёд и взмахом руки заставила всех молчать.

— Что произошло?

— Мадам, Мисс падала с лестницы, а я поймала её, но это только моя вина, я оставила Мисс одну.

— Что ты сделала? — голос Миссис Колкорд сквозил строгостью.

— Я попросилась пройтись одной до уборной, — вмешалась Марта, голос надломился. — Простите!

— Не извиняйся.

Прислуга помогла ей встать.

— Что произошло?

— Я… — голос оборвался, все взгляды были устремлены на неё, и жгучий материнский был самым выразительным. — Я споткнулась на пути назад, излишне поторопилась.

Миссис Колкорд выгнула бровь.

— Тогда, где же твои туфли?

— Туфли?

— Да, Марта, где твои туфли?

Она уставилась в пол не в силах совладать с собой. Туфли благополучно лежали у той самой двери.

— Я оставила их на втором этаже, мне очень хотелось пройтись по ковролину, он показался мне мягким.

— Тина, найди и принеси туфли, — Миссис Колкорд повернулась к сбежавшимся, — Дамы, прошу вас пройти в зимний сад.

Спустя пару минут остроносые лодочки удобно сидели на ногах Марты, а на плечах покоился тёплый плед. Ладони горели от холода льда, завёрнутого в полотенце, но Марта успешно игнорировала это, уставившись на георгины за окном.

Каким образом туфли оказались в противоположной стороне от кабинета? А та девушка? Растрёпанные короткие волосы, высокий лоб, нос с горбинкой. Ей не показалось.

— Они стояли возле уборной, Мадам.

— Можешь идти. Хотя постой, передай Кендре что у нас состоится разговор после собрания, а пока пусть сделает что-то с головой.

Невидимый червячок сомнения подсказывал ей, что стоит сознаться, понести наказание, только ради того, чтобы удостовериться что ей не привиделось.

Но она молчала.

Миссис Колкорд вздохнула.

— Мадлен, ей нужно домой, мой водитель может отвезти.

— Я лучше знаю, что нужно моей дочери, — она стояла совершенно неподвижно и смотрела мимо неё. — Твой водитель может отвезти нас в больницу.

— Как тебе угодно. Машину подадут к парадному входу через пять минут, — Миссис Колкорд посмотрела на Марту, и тихо прошептала чтобы она не услышала. — О случившемся поговорим на следующем собрании.

Глава 2

Чувство страха холодной рукой сжимало внутренности только от одного вида больницы, и вот они здесь.

Мама дёрнула её за руку, усаживая на длинный диван в комнате ожидания.

— Сейчас вернусь, не рекомендую тебе уходить.

Через длинное зеркало, висевшее на противоположной стене, открывался вид на сидящих рядом с ней людей — мужчина в чёрном, перемазанном в грязи камзоле. Поглощённый газетой, он не шевелился. Рядом женщина, раскачивающая на руках маленького мальчика. Марта с досадой посмотрела на руки, сжимающие пакет со льдом, обёрнутый в полотенце.

Из мыслей её вывела мама тем, что присела рядом и тяжело вздохнула.

— Неужели ты не можешь быть более аккуратной? Я обещал себе, что дам шанс тому, что ты любишь привлекать внимание, но, если честно, дорогая, ты же понимаешь, что весь мир не может крутиться вокруг тебя?

Марта сжала лёд, боль расползлась от кончиков пальцев к спине.

— Прости.

— Прости? И это всё, что ты можешь сказать? — она фыркнула, перелистывая журнал.

Марта отвернулась в другую сторону, прогоняя что-то неприятное, что расцветало в груди. Мама права, следует быть аккуратней, но она могла поклясться, что никогда не хотела лишнего внимания к себе специально.

Мужчина в отражении одёрнул газету перед собой.

В комнату ожидания вошёл молодой врач, рыжий, довольно рослый. Они уже виделись когда-то давно, но именно сегодня за линзами широких очков блеснуло удивление.

— Добрый день. Пройдёмте в смотровую.

Мужчина в чёрном опустил газету на колени. Тело взяла оторопь, когда вместо головы оказалась большая чёрная дыра. Из неё вытекала грязь, сгустки, отдалённо напоминающие запёкшуюся кровь; запахло мокрой сажей и железом. Живот скрутило, к горлу подступила желчь.

Лёд выпал из рук.

Когда мужчина заметил её, он встал, протянув её руку, Марта истошно закричала. Ледяные руки доктора схватили её за плечи, умоляя успокоиться, но она продолжала, не в силах взять себя в руки.

Дверь в смотровую захлопнулась, под спиной оказалась кушетка, в руке шприц.

Тело казалось ватным, желание бежать куда глаза глядят сменилось неожиданным желанием спать. А за шторкой не утихали галлюцинации. Они имели голоса мамы и того доктора.

— Я следила за ней весь день, и я очень переживаю, вы посмотрите ей становиться хуже. Сыворотка с каждым разом действует всё меньше, и сейчас не прошло и двух недель. А когда-то её хватало на полгода.

— Я вас понимаю, но её концентрация в крови превысила все допустимые нормы, это может отразиться на головном мозге.

Мама устало вздохнула.

— Это тяжело, когда единственное лекарство для неё не может ей помочь. Но, к сожалению, я боюсь последствий — того, как она будет вести себя с окружающими, сколько вреда принесёт.

Что-то стукнулось о кафель на полу, будто рассыпались леденцы. Они сладкие.

— Лучше бы вас интересовали её ушибы.

— Я отдаю себе отчёт в том, что произошло, но что на счёт вас? Моё слово против вашего — кто выиграет в этой схватке?

— Не угрожайте мне, вы сами прекрасно понимаете, что я не могу. Следует выждать еще пару недель, чтобы избежать последствий и не сделать из вашей дочери умалишённую, — он сделал акцент на последних словах. Марта считала себя вменяемой, потому что могла посчитать все конфеты, плавающие перед глазами.

— Хорошо, мне ясны ваши слова, но не удивляйтесь, если вы потеряете всё.

Доктор осёкся и ругнулся.

— Хорошо.

Он так сдался или наоборот - отказался? Сложно понять.

Мысли отказывались собираться в кучу.

В голове заиграла мелодия из радио, она играла на рождество гостях у бабушки. Но сложно понять та ли это песня. Боль в голове начала накатывать огромными волнами, заставляя туман в мыслях сгущаться.

— Я почти забыл за что я боролся, но если это правда, то спасибо, — она подняла глаза на доктора, нависшего над ней огромной тенью. Он поджал губы, — Надеюсь больше не увидимся.

Глава 3

Боль распространялась от головы к шее, и кровать перестала казаться удобной. Шум вокруг только усугублял положение, а мольбы прекратить прервала мама. Марта подскочила, во все глаза глядя на неё и прислугу рядом.

Сквозь сон виднелись коробки в руках прислуги, доверху набитые книгами и комиксами. Сердце нервно сжалось.

Мама аккуратно присела на кровать рядом.

— Доброе утро.

— Что? — она запнулась. — Доброе утро. А что происходит?

— Последствия необдуманных поступков, моя дорогая. Ты отвлекаешься на глупости, не следишь за собой, а тяжело от этого всем. Поэтому я взяла на себя смелость избавить тебя от этого. К тому же, когда ты наконец выйдешь замуж, то тебе это не пригодится.

— О чём ты? — она осмотрелась. С полок исчезли подаренные книги и комиксы. — Мама, не надо, пожалуйста.

— Я забочусь о тебе, разве ты не понимаешь? — рука, облачённая в белую перчатку, коснулась щеки Марты, но ласки в этом жесте не было. — Будь благодарна за то, что простила тебя за то, что ты всего лишь жаждешь внимания. А теперь поднимайся и приведи себя в порядок.

Внутри пульсировала злость.

— Хорошо.

— И это всё, что ты можешь мне сказать?

Склонив голову над одеялом, Марта сжала простыню в перебинтованных кулаках. То чувство вчера — это обида, и она расцвела.

— Извини, у меня болит голова.

— Голова болит у меня, потому что я всю ночь ворочалась, — она вздохнула.

Когда за мамой и прислугой закрылась дверь, Марта тяжело задышала. Воздуха категорически не хватало. Не в силах позволить себе закричать, она швырнула подушку на пол.

За дверью раздался радостный голос Джо. Это сводило с ума.

— Доброе утро! Мама сегодня раздражена больше обычного. Сказала, что тебя вчера укололи обезболивающими — поэтому ты самую малость странная и стоит тебя не беспокоить.

— Ну и что ты тут тогда забыл?

— Я пришёл сюда узреть это!

— Пров… — Марта поджала губы. — Прошу, уйди, у меня болит голова, а из-за тебя она болит во сто раз сильнее.

— Зачем так злиться? Мне всего лишь стало любопытно. Открой дверь, открой, ну открой!

— Ты не можешь всегда получать что захочешь.

Прислуга на первом этаже гремела посудой, громко топала и суетилась. Парадная дверь хлопнула, и из фойе донеслись приглушённые мужские голоса. Отец вернулся, а второй — дедушка?

— Что ты говоришь? Повтори, плохо слышно, — Джо охнул, когда Марта резко открыть дверь и со всей силы толкнуть его в грудь.

— Отец с дедушкой приехали?

— Ну да, — они прижались к перилам, наблюдая за горячим спором в фойе.

— Почему ты не сказал?

— Я собирался, когда ты выйдешь. Вот говорю сейчас: они приехали ненадолго, за мной, — он с гордостью выпятил грудь. — Мы едем в Лос-Анджелес решать мужские проблемы.

— Решать мужские… что? Какие они у тебя могут быть? Кроме сломанного мотоцикла.

— Меньше знаешь — крепче спишь! — он обвел квадрат в воздухе вокруг недовольного лица Марты. — А ты, по правде сказать, совсем немного походишь на неадекватную.

— Странную.

— Что? А, точно. Думаю, мне пора на завтрак, я увидел, что хотел.

Марта толкнула его в плечо, умоляя злость на глупость брата.

— Ты чего дерёшься?

— Проверяю, насколько это весело — быть странной, — он недоверчиво скосил на неё глаза. — Ты встал посреди прохода — как я пройду?

— Могла подождать меня. Ну же, куда ты так летишь?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — парировала Марта, с интересом разглядывая дедушку. Короткие, уложенные гелем седые волосы, усы под горбатым носом и цепкий взгляд серых глаз.

Она сжала губы в улыбке.

— Доброе утро, отец, дедушка.

Отец пригладил густые чёрные волосы, уложенные в красивой причёске, очень похожие на отросшие патлы Джо.

— Доброе, что у тебя с руками?

— Упала с лестницы в доме Мистера Колкорда.

— Не запачкала ничего?

Марта пожала плечами, на самом деле она очень плохо помнила, что с ней произошло на встрече.

— Не обращайте внимания, она после больницы, — влез Джо.

— Ничего, — махнул рукой отец.

— Всё в порядке.

— Да, — кивнула Марта. — После больницы.

Из-за двери выглянула кудрявая голова Дикси.

— Простите, Мадам просила всех собраться в столовой.

На столе в столовой уже стояли блюда — картофель с сыром, рис с мясом и три графина апельсинового сока.

Джо налил полный стакан сока.

— Я вчера пила сок? — шепнула Марта.

— Может быть? Я не слежу за тобой.

— И ничего странного не было? Меня от одного вида резко затошнило.

— Да всё было как всегда, — он прищурился. — Вчера, видимо, ты ещё и головой ударилась.

В ответ она пожала плечами. Может, она и правда ударилась головой и теперь её переполняют симптомы болезни. А в основном всё было в порядке. Картофель упал с вилки, и Марта с горечью призналась себе, что ещё её беспокоили руки, они слишком туго замотаны.

— Что произошло, что мой дорогой муж вернулся раньше на два дня, да ещё с таким дорогим гостем?

Марта провела рукой по волосам, проверив, встали ли они дыбом от сладкого голоса.

Отец отложил приборы.

— Мы забираем Джозефа в Лос-Анджелес.

— Прости, что?

— Мама, мы уезжаем. Что здесь непонятного.

Она наигранно подавилась, приложив руку ко рту.

— Позволь заметить — всё! Вернулись так неожиданно, в такое чудесное солнечное утро, и решили забрать тебя, наверняка для этих ужасных опытов. Я не позволю.

— Мам, ну не начинай.

— Мадлен, ты знала, на что идёшь, — твёрдо ответил дедушка. На его лице промелькнула тень, которая сменилась сердитой складкой между густыми седыми бровями. — Ты прекрасно знаешь, что если что-то происходит, то значит это должно произойти.

Марта отправила печёную морковь в рот, с интересом вслушиваясь в спор.

Она отмахнулась от него.

— Не кормите меня вашими девизами, я сказала — нет.

— Ох уж эти женщины со своими эмоциями вместо здравого смысла!

— Ты не можешь мне запретить, мама, я подписал договор ещё три года назад, и то, что я нужен в этой компании, означает только то, что я могу принести пользу не только в наш дом, — его глаза горели азартом и предвкушением.

— Ты понимаешь простую истину — наш сын важная часть этого мира?

Марта повела губами, скрывая отвращение за интересом к маринованным артишокам. Порой Джо ел козявки и напоминал беспризорного пса, который бегает через весь дом в грязных ботинках. Важности в нём столько же, сколько же.

— Я знаю, как устроен ваш бизнес, поэтому я не хочу ничего слушать о том, что вы будете делать с нашим сыном, у вас есть другой подопытный кролик, — её высокий голос стих, она замерла, недоверчиво глядя на хмурую фигуру рядом. — Неужто первый кролик сдал позиции?

— Давайте обсудим это в малой гостиной, — отец торопливо поднялся из-за стола.

— Я знала, что Уилл не справиться.

— Наша последняя надежда — Джозеф, — дедушка последовал за родителями в малую гостиную.

Сил есть не осталось, хотя головная боль отступила и теперь мысли занимало большое количество вопросов, начиная от простых.

Что произошло?

Где Уилл?

Почему все говорят загадками?

И заканчивая сложными.

Всегда ли артишоки были такими мерзкими на вкус?

С чего все решили, что в Джо есть что-то важное?

Тошнота и тремор — это болезнь?

Ответов не последовало.

Как только три разгорячённые фигуры скрылись в темноте малой гостиной, Джо устроился на маленьком диванчике у окна. Под ноги он поставил хрустальную конфетницу, полную разноцветных леденцов.

Марта повернулась к брату лицом.

— Тебе абсолютно всё равно, что произошло с нашим кузеном?

— Ты поняла это по одному единственному вопросу? Но вот мой тебе ответ — нет, поэтому мы и уезжаем, — отстранённо ответил он. — Слушай, не загружай свою красивую голову мыслями о парне, который поставил наши жизни на кон.

— Этот, как ты сказал, парень рос с нами под одной крышей. И я, пожалуй, откажусь от твоего совета и буду нагружать эту красивую голову, — Марта слегка пригладила волосы одной рукой. За дверью громко спорили, слова было трудно разобрать.

— Удивительно, что ты помнишь Уилла, — пробормотал Джо, пока Марта искала на столе чистый стакан. — Он тебе не поможет что-то услышать, и вообще не слушай — мой тебе совет.

— Ты слишком много их раздаёшь, и все как один — бесполезные, — она подкинула в руках стакан. — Но с этим я соглашусь, стакан бесполезен.

Джо прыснул, глядя, как она упала на колени и прижалась щекой к полу.

— Замолкни.

— Тебе, кажется, пора почистить мозг, — присвистнул он. — Когда ты перестала быть такой пассивной?

Она махнула рукой в его сторону. Голоса совсем тихие, но тем не менее ей удалось сфокусироваться.

— …И вы хотите, чтобы я смотрела на то, как этот психованный Уилл нападает на моего сына?!

— Никто ни на кого не нападает, Мадди, ты утрируешь, — вздохнул отец.

— Да что ты говоришь? Беспокойство о сыне — это для тебя пустой звук?

— Господь свидетель, до чего же ты упёртая.

Кто-то тяжелым шагом начал мерить комнату от одного угла к другому.

Шаги прекратились, и глубокий дедушкин голос раздался у самой двери.

— Если ты поедешь с нами, то это представление закончится?

Мать ехидно хмыкнула.

— Да, Мадлен, я вижу, что тебе нужно, думаешь, я настолько глуп? Я видел, как взгляд Марты изменился.

— Глупые — это твои сотрудники. С прошлого раза прошло меньше месяца! — конечно он изменился. Мне сказали, что сыворотка ей лишь повредит, и я с этим отнюдь не согласна, однако бумажку от него я получила.

Тема разговоров и темп голосов сменились на заговорщицкие.

— Он прав, Мадди, увеличение дозировки лишь приведет к худшему.

— К худшему? Хуже, чем сейчас, быть не может.

— Есть вероятность, что она останется… дурочкой, — кашлянул отец.

— Роб, хватит! — оборвал его возбуждённый голос матери. — У меня есть разрешающий документ, и вы отвезёте её в лабораторию. И там же я смогу проконтролировать, что вы собираетесь сделать с нашим сыном. Все будут в выигрыше.

По коже пробежал мороз. Это же ведь речь не о какой-то другой Марте?

— Мы едем все вместе.

— Через двадцать минут выезжаем, иди собирайся… и Марту тоже собери, — после паузы, нехотя, произнёс дедушка.

Пальцы нащупали окровавленную губу, чтобы привести себя в чувство, но страх не утихал.

Почти не отрываясь от пола, Марта пересекла столовую до кухни. Ронда в ужасе уставилась на то, как с губы капала кровь на цветастый сарафан.

— Мисс, ваша губа.

— Тише, — шикнула Марта, присев на табурет за кухонным островом. Она поморщилась, приложив ватный тампон к губе.

— Где Марта? — разнёсся строгий голос отца по столовой, совершенно не похожий на тот, что был ещё минуту назад.

— Мисс здесь, я перебинтовываю её руки.

— Мы уезжаем в Лос-Анджелес, у тебя есть двадцать минут собрать чемодан!

Марта сжала красный ватный тампон.

— Мисс, ну что вы, я помогу вам собрать чемодан, вы же так хотели в большой город.

Звучало невероятно.

— Я хотела? Не помню, чтобы говорила этого.

— Как же, вы после окончания школы, весь июнь, твердили об этом без умолку, — она взяла в руки новые бинты. — Вы хотели попасть на…

Она замолчала, глядя куда-то в сторону, её лицо помрачнело, тени выступили так, что морщины сделали её ещё старше.

— Я не думала о поездке всё это время.

— О, конечно, я совсем перепутала, это было очень давно, так быстро время бежит, — на лице Ронды появилась нервная усмешка.

— Ронда.

— Да, Мисс?

— Куда меня увезут?

— Я не знаю, о чём вы… — она облизнула губы. — Не просите, Мисс, пожалуйста, давайте сменим тему.

— Значит, это не плод моей больной фантазии.

Ронда, что работала долгие годы в этом доме, медленно опустилась перед ней на колени. Тёплая смуглая рука аккуратно погладила тонкие ладони Марты, облачённые в чистые бинты.

— Мисс, больше не спрашивайте, не мучайте себя.

— Ты всегда такая добрая со мной, потому что это всё правда? Я совершенно обезумевшая и порчу жизнь своей семье?

— Я добра к вам, потому что вы часть моей души, и я долгие годы заботилась о вашей семье, — она сжала руки Марты, облачённые в чистые бинты. С каждым следующим словом она сгибалась всё больше и больше. — Ваше спокойствие на вес золота для вас самой, к тому же всё равно всё забудется.

Марта помотала головой.

— Я всё слышала, они собираются сделать со мной то, что делали раньше уже множество раз, и сейчас хотят сделать «дурочкой». — Она посмотрела на застывшую в ужасе Ронду. — Верно?

— Ну что вы, всё совсем не так.

Марта неожиданно для себя тряханула её за плечи.

— Ронда, скажи мне.

Та сжала губы, сгорбившись ещё сильнее, обдумывая.

— Среди прислуги ходит слух о волшебной сыворотке, позволяющей не чувствовать тревог, говорят, чувство от неё, будто ты паришь. Похоже, что это она, однако с каждым годом вам становится всё хуже.

— Постой, о чём ты?

— Каждый раз, как вы возвращаетесь, то меняетесь полностью — становитесь тихой и замкнутой, будто неживая. Сначала я боялась, но Мадам сказала, что это лишь побочный эффект и со временем он действительно сходит на нет. Всё это лишь для вашего блага, не более, так что не стоит пугать себя.

Ощущение, будто из прошлого вырвали кусок, никогда не беспокоило, наоборот, это казалось чем-то привычным. Как и туман, расползающийся по воспоминаниям. И Ронда перед ней не знала о том, что на самом деле произойдёт с ней.

— Нужно собрать чемодан, — пробормотала Марта. — Передай Дикси, что я жду её в своей комнате.

— Хорошо, мисс.

Неужели такова её судьба? Ей предстоит увидеть в сотый, но вместе с тем первый раз великолепный каменный город. Вдыхать запах улиц, наполненных солнечным светом, увидеть место работы отца и дедушки.

А затем ей предстоит ничего не вспомнить.

И жить дурочкой до конца своих дней.

Глава 4

Боль в ладонях спазмами добралась до костей и вырвала из полудрёмы. Машина медленно остановилась перед входом в большое офисное здание. Оно тянулось к полуденному солнцу более чем на десять этажей. Щурясь, удалось рассмотреть довольно широкие окна и редкие кондиционеры.

Желудок скрутило в узел, и только тогда апатия от неизбежного сменилась страхом. Марта покрепче сжала руки, добиваясь новой волны боли, и это действительно помогло. Сердце немного замедлилось, позволяя спокойно выпрямить спину и не дрожащими руками поправить шорты комбинезона в бело-голубую клетку.

Она позволила маме незаметно подтолкнуть её вперёд, позволила отцу отвести её в просторный холл и усадить на диван.

Марта вела себя так же, как и всегда — молчала и не отражалась в зеркалах, как несуществующий в комнате предмет. Джо, возбуждённый, яркий, широко шагал к металлическим дверям лифта и спорил о чём-то с дедушкой, вероятно, о том, что обсуждали ещё в кабинете.

У всех троих каштановые волосы, чёрные пиджаки, острые подбородки, нос с горбинкой. Марта похожа на них, но никогда не имела места рядом. Это легко понять даже без воспоминаний.

Стоя в лифте, Джо подмигнул Марте. Он ведь понял, что она всё узнала, и не доложил родителям. Да и зачем, она ведь всё забудет.

Стрелка над кабиной указывала, что они опустились на минус третий. Марта отвернулась и нервно дёрнула за вязаный воротник. Поправила белый блестящий ободок на голове, заправила длинные волосы за уши.

Она уже проходила через это столько раз, что это могло бы стать чем-то обыденным. Но в голове вспыхивали лишь отдельные образы, когда её вели между длинными коридорами. На плечах плед, ноги заплетались. Мир без забот, эмоций и прочего — не рай ли? Мама поможет с поиском подходящего парня, возможно, из школы, но Марта не узнает его. А потом родит ему прекрасных детей, которых не запомнит.

Рай.

Напряжение в теле достигло отметки «истерика», и ноги сами собой вскочили. Ей требовалось сделать что-нибудь. Что-нибудь!

Её оставили под наблюдением охраны, но та стояла по ту сторону кофейного столика в лице двух мужчин в серых брючных костюмах. Если она побежит в другую сторону...

— Мисс Хортон, здравствуйте, — улыбнулся низкорослый мужчина средних лет с лысиной. Мистер Оак. Марта виделась с ним в прошлый раз на медицинском кресле, где он представился, как и в прошлый раз до этого. Но на этот раз он сощурился и хитро улыбнулся: — Вижу, вы помните, как меня зовут. Что ж, понятно.

«Не для меня».

Охрана проводила их на седьмой этаж в длинный мрачный коридор. Обитый пол серым ковролином, белые стены с круглыми бра оранжевого цвета. Они вошли в одну из многочисленных металлических дверей.

— Вы помните меня на званом ужине в том году? — обратился к ней Мистер Оак. Марта вздрогнула от неожиданности.

— Именно там вас и помню, но я не знала, что вы носите халат.

— Да? — он усмехнулся. — Удивительно.

Они зашли в смотровую, обитую светло-коричневой вагонкой, где Марту усадили на полукруглый бежевый диван. Мистер Оак измерил давление, проверил горло. Женщина в блузке с крупным бантом всё записывала. Охранники встали один напротив окна, а второй напротив двери.

Неужели она уже сбегала?

— Идёмте.

Мистер Оак открыл перед ней дверь в смежную комнату. Небольшая лаборатория с кушеткой посередине.

И всё это время в голове набатом бились мысли о замужестве, о спокойной жизни. И о том, что как бы ни хотелось сбежать — не удастся.

Марта вновь сжала руки до боли, и только сейчас их заметил Мистер Оак. Он отошёл от шкафа с выдвижными ящиками и покачал головой. Такой добродушный жест, будто он не собирался секунду назад причинить ей боль.

— Не порядок, покажи, что там у тебя.

Марта словно в трансе протянула руки.

— Болит?

— Да, очень.

Он позвал девушку из кабинета, попросил разматывать тугие бинты на руках Марты, чтобы что-то с ними сделать. Марта не смотрела туда, лишь на белоснежный потолок.

Натали вышла и оставила её один на один со своим палачом.

— Странно, зачем нужен бинт? — Мистер Оак убрал его в мусорную корзину. — Больше ничего не носи и обрабатывай руки мазью. Всё же я передам это твоей маме.

К горлу подступила желчь, и она согнулась на кушетке так, будто собиралась испачкать пол.

— Ну-ну, не надо. Лучше ложись. Ты же не хочешь, чтобы тебя держали двое взрослых мужчин?

— Нет, — промямлила она. — Но я того, что вы собираетесь делать, не хочу.

— Я тоже, буду с тобой откровенен, это крайняя необходимость. Ты, наверное, не помнишь, но это совершенно безвредно. Столько девушек уже прошли через это, и ты в том числе, — он помог ей лечь обратно. — Вколю чуть меньше, чем обычно, будет кружиться голова, а затем ты поедешь домой.

— Меньше для того, чтобы не сделать меня дурочкой?

Его это развеселило, и он бережно взял её предплечье в руки.

— Можно сказать и так. Ну же, расслабь руку, иначе будет больно и долго. Красивым девушкам не стоит показывать свой нрав, знаешь ведь?

В массивном стеклянном шприце переливалась жидкость серо-зелёного оттенка. Она завораживала своей глубиной и не давала отвернуться. Словно в замедленной съёмке Марта наблюдала за тем, как игла приближается к руке.

Страх затопил её до краёв, до слёз в уголках глаз, до бешено стучащего сердца. Если остаться дурочкой, то только после того, как поборется.

Свободной рукой она вцепилась в шприц в миллиметре от руки. Мистер Оак не ожидал этого, и того, что она швырнёт его в другой конец комнаты.

— Что ты делаешь? – выпрямился он. Воспользовавшись этим, Марта со всей силы пихнула ногами его в грудь.

Мистер Оак неловко упал на спину. Чтобы прибавить шансов, Марта выдохнула через нос и надела маску спокойствия. Что происходило с ней сразу после укола, она помнила слабо, но постаралась сделать вид, что всё идет своим ходом.

— Эй! — окликнул её один.

Не в силах поверить в своё счастье, она выбежала из кабинета в коридор, где отыскала пожарную лестницу. Ноги несли её вниз. Пока она не наткнулась на большую железную дверь.

За ней оказался всё тот же ненавистный холл с ужасными оранжевыми диванами. Девушки на стойке ресепшн никак не отреагировали, когда мимо них промчалась Марта, но дружно охнули, стоило ей врезаться в высокого мужчину за сорок в бордовом пиджаке.

— Что происходит? — удивился он.

Следом в холл вошли те двое охранников. Они махнули рукой, призывая тех, что у входа, встать стеной.

Побег нарисовался сам собой. Дверь лифта открылась, трое вышли. Никто не вошёл.

Марта впрыгнула в лифт под крики позади, а последнее, что увидела, нажимая на кнопку минус третьего этажа — надменный взгляд того мужчины.

Пускай её ловят хоть все люди в этом здании, но они точно запомнят этот день. Теперь, когда она почувствовала вкус свободы и успеха от побега, то сдаваться просто так точно не желала.

Может получиться переманить Джо на свою сторону, чтобы он вступился за сестру? В конце концов, он старше её на пару минут.

Двери лифта открылись в тёмном помещении с незапертой решеткой перед выходом из лифта. Мягкий красный ковролин под ногами, изумрудные обои с витиеватыми узорами, будто дома у бабушки с дедушкой.

И больше всех выделялась деревянная потрёпанная дверь в стене, с углублением для карманных часов.

Марта подошла вплотную к ней и словно по наитию положила ладонь на ручку. Она оказалась тёплой, будто живой.

— Марта? — опешил Джо. Он вышел из светлого кабинета слева. Внутри показались взволнованные лица родных. — Тебе уже ввели сыворотку?

— Нет, я сбежала.

— Что ты сказала!? — взорвалась мама и поспешила выйти. — Отойди от двери, живо!

— Марта, это не шутки, — аккуратно начал Джо, — Отойди.

— А что — это невероятная реликвия? — быстрее, чем Марта успела обдумать слова, изо рта вырвалось: — Она вам нужна сильнее, чем я?

— Эти глупости здесь ни при чём. Убери руку и подойди ко мне.

— Хватит заниматься ерундой! – разозлился дедушка.

— И что же это за невероятное представление? — из лифта вышли мужчины, среди которых оказался тот в малиновом пиджаке. — Так это вы та самая, Марта Хортон? Я посчитал, что вы приехали сюда, чтобы воспользоваться чудом современной науки, а не за тем, чтобы портить имущество.

Из груди вырвался нервный смешок. Четверо ног приближались к ней сзади, трое слева. Марта нажала на ручку, желая оказаться в тёмном чулане, где могла бы запереться.

Глава 5

7 августа 1965. Пригород на севере Лос-Анджелеса.

— Дата на циферблате? — Роберт обратился к ассистенту на противоположном конце стола.

Тот поднял маленькие карманные часы на цепочке перед собой.

— Восьмое августа две тысячи восемнадцатого года.

И без того душный кабинет наполнился горячим гневом.

Голова загудела от напряжения. Так бывает, когда стресс накапливается очень долго, а сигареты лежат в сумке на восьмом этаже. Вся исследовательская группа всеми силами стремились оказаться вне своего века, а когда это произошло, никто не мог отпраздновать.

Ричмонд сжал гладко выбритый подбородок.

Он глава ИГП, тот, кто распоряжается тем, как они идут к будущему, отец Роберта, что не смог уследить за Мартой. Он такой же плохой отец, что и его сын, раз позволили в охраняемом месте устроить бега.

И как же это опасно. Кларк, чтобы сместить его, явно начнёт спекулировать на этой теме. Марта всегда доставляла неудобства. Так, на восьмом их с Джозефом дне рождения разбила голову младшему Эберхарту камнем, а затем горько расплакалась.

Благо получилось убедить Роберта минимум раз в год прописывать ей сыворотку К-18 — удивительная вещь, расслабляющая мозг, отключающая ненужные процессы.

Эта сыворотка предполагала, что Марта будет спокойной, но, похоже, в ней присутствовал дух бунтарства, тот, что был присущ Уиллу.

— Какой же абсурд. — Мадлен крепко сцепила пальцы между собой и смотрела в стену, всем видом показывая своё напряжение. — Скажите, что это выдумка.

Ричмонд перевёл взгляд с неё на сына — Роберт смотрел на бумаги перед собой и вздыхал. Никто не собирался ей отвечать.

— Всех нас интересует, как она попала в новое столетие и кто ей помог. — подал голос Кларк. Он сидел на круглом кресле с металлической ножкой в углу кабинета. Властный и спокойный — всё складывалось для него слишком удачно, и он не скрывал радости от этого. — Но это останется второстепенной задачей, поскольку мы больше не может отнимать время у Джозефа.

Кларк Эберхарт — ровесник его сына, но уже сменив отца стал заместителем Ричмонда Исследовательской группы проекта «Финитор» и его соперник не только по взглядам, но и по работе. Ричмонд за пятьдесят лет упорной работы на благо Исследовательской группы опростоволосился третий и последний раз. Первый — гибель Алека, старшего сына; второй — побег Уилла с первым экземпляром часов в будущее, а третий этот.

Роберт оторвался от документов и гневно взглянул на Кларка.

— Ты таким образом намекаешь на то, что ей помог Уилл? Не смеши меня, этот мальчишка не настолько глуп.

— Повторяю, это не то, о чём сейчас нужно думать.

— А у тебя что, есть скрытый мотив, раз ты так активно отказываешься от изучения произошедшего?

— Не тебе об этом стоит волноваться.

— А кому, скажи на милость! Ты всё загубишь своими глупыми идеями!

Молодой парень, расположившийся напротив Ричмонда, устало потёр весок. Выгоревшие на солнце каштановые волосы, низкие, выделяющиеся скулы, янтарные глаза — Флойд Эберхарт, точная копия своего отца.

Сегодня он намеривался быть провожатым Джозефа в семьдесят пятый для встречи с коллегами из Германии.

— Успокою тебя тем, что ты не узнаешь, чем всё завершиться. Этим займётся второй отдел, а мы закончим начатое и отправим Флойда и Джозефа в запланированное время.

Роберт сжал кулаки.

— Мы?! Я не дам согласие, пока моя дочь там, где не может оказаться мы.

Глупый блеф лишь развеселил.

— Но нам не помешал побег твоего племянника.

— Потому что это простимулировало найти ответы на то, как остаться в живых! И, может быть, знает Марта, а для этого следует не тратить время детей, а дождаться её!

Восемь лет назад юный Уилл Эберхарт, сын погибшего Алека, обнаружил, что не может попасть в новое столетие, а причина очевидна — он погибнет раньше. Они попытались отправить Флойда, но снова провал.

Что тогда должно было произойти? Ответ крылся в 1999 году, где все сотрудники исчезли, здание превратилось в пустующий барак без окон и дверей, а связь с родными оказалась утеряна. Все собравшиеся скрывали друг от друга истинные даты смерти, но отчётливо понимали, что они не дожили бы и до восьмидесятых. И действительно, Марта могла открыть им путь к будущему быстрее, чем они планировали.

Ричмонд посмотрел на сына. Тот отпустил галстук и закинул его на шею.

— Есть ли шанс, что она сможет вернуться?

— Шанс есть всегда, — утешил его Джо. А затем напрягся. — Но неизвестно когда. Может быть, она уже дома и бьётся в истерике.

— Тогда следует усилить охрану.

Кларк встал с кресла и подошёл к столу.

— Об этом уже позабочусь я.

— Как я устала, — привлекла внимание Мадлен, откинувшись на стуле. — Мне нужна вода со льдом. Принесите.

Ассистент достал из холодильника воду в стеклянной бутылке, но Мадлен смерила его гневным взглядом.

— Вот твой ассистент, что он может сделать с простым указанием — ничего. А то, что сделаешь с этим местом, и того хуже, — она ткнула в Кларка пальцем. — Я против твоей кандидатуры.

— Мадди, это не тебе решать, поэтому будь добра, помолчи, — Роберт потёр глаза пальцами одной руки. — А лучше выйди.

— Нет уж, я ещё не дала добро на использование моего сына в ваших экспериментах. И не дам, если вы продолжите!

— Это тебя не касается, выйди.

Она вскочила, лицо её побагровело. Ассистент на её пути получил болезненный толчок в плечо.

Кларк снисходительно повёл губами, когда за ней захлопнулась дверь.

— Джозефу и Флойду пора отправляться. Мы не станем отклоняться от плана, чтобы точно и не спеша попасть в будущее. Спешка лишь спутает все карты.

— Не тебе решать, Эберхарт.

— Что ж, скоро сюда спустится весь отдел планирования и они точно тебе объяснят, кому решать.

— Какой же ты тщеславный тип.

— По крайней мере в моей семье нет предателей, а в твоей и дочь, и племянник. Удивительно, не правда ли?

Роберт вскочил, выведенный из себя.

— Приди в себя в конце концов! — его голос отразился от стен. — Нам следует назначить группу, та изучит дверь, устроит слежку и будет охранять периметр. А не кичиться тем, у кого жизнь лучше! Ты думаешь мне нравится то, что произошло? Рад ли я этому? Никто в здравом уме не захочет того, что случилось!

— Но так случилось, — Кларк выпятил широкий подбородок. — И это следствие вашего воспитания.

Роберт подскочил к Кларку и тряхнул его за воротник, тот только засмеялся, вызывая больше гнева. Будто они вновь мальчишки.

— Это собрание не имело смысла, — начал Ричмонд. — Мы знаем столько же сколько и ты, Кларк. И не имеет смысла кто виноват или прав в этой ситуации, потому можем мы лишь ждать. Я сам сложу свои полномочия, а ты сделай точно попросил Роберт.

Роберт отпустил Кларка и сел на стул. Джозеф смотрел на это с невыносимой болью в глазах, единственной слабостью что мог себе позволить. Когда они выйдут за дверь, Ричмонду следует сказать, что когда Джо останется один в стенах этого здания, то не должен быть открытой книгой. Кларк пусть и тщеславный тип, но отнюдь не дурак.

— Ты принял мудрое решение.

В кабинет вошли трое мужчин в черных смокингах и сели за стол. Они попросили воды, и ассистент любезно им её подал, а ту, что просила Мадлен, он выбросил в мусорное ведро рядом.

Ричмонд ослабил галстук, наблюдая за тем, как Кларк сел на другой стороне стола и принялся рассказывать о произошедшем с подкреплением сведений от ассистента, при помощи бумаг и часов. Это больше не собрание, а голосование за смертную казнь, где Ричмонд сам поднял руку.

Кларк ликовал. Подписание бумаг займёт время, но это лишь формальность, потому что в ту же секунду Кларк отдал приказ Джозефу и Флойду подготовиться, привести себя в порядок и идти к двери.

Один, самый обыкновенный день превратился в конец для него и его семьи.

— Может Марта притворялась? — предположил Роберт, когда они вышли из здания. Ричмонд закурил.

В момент, когда схватилась за дверную ручку, отчаяние на её лице выглядело настоящим, таким каким бывает крайняя степень больной психики.

Ричмонд покачал головой.

— Тогда скажи почему ты не боролся? Почему ты молчал?

— Это не имело никакого смысла. Этот провал отлично показал, что нашей семье нельзя доверять.

— А с каких пор ты такой спокойный? — Роберт швырнул сигарету на дорогу и вытащил из пачки новую. — Потому что если бы объяснили и попросили больше времени… Чёрт возьми, если бы мы объяснили, что под руководством Кларка Исследовательской группе конец! Всему тому, за что мы боролись! Он и его отец, да и все его родственники всегда стремились к каким-то своим целям.

— Это было неизбежно, — Ричмонд взглянул на растрёпанного сына, он выглядел совсем как ребёнок. — Да и Кларк всегда был таким, даже будучи ребёнком. Его тактика — это медленное завоевание и оно работало, так что может быть и в этот раз у него получиться.

— Ты решил притвориться будто болен вот этой болезнью стариков? Потому что я не понимаю, что стало с твоим запалом, отец. — Роберт махнул рукой парковщику. — Стоило забрать себе Уилла тогда, пятнадцать лет назад. А я зачем-то послушал тебя с мамой. Может быть, всё сложилось иначе.

Ричмонд посмотрел на залитую солнцем улицу, на медленно проезжающие машины и думал о том, что Роберт прав во всём.

Глава 6

8 августа 2018. Центр Лос-Анджелеса.

Тёмный чулан, совершенно не предназначенный для человека, удивительным образом умещал в себе Марту и два ведра со швабрами. И пусть побег с самого начала глупая затея, но это придало сил. Сил бороться, когда люди в серых костюмах откроют двери.

Но время шло. Пот катился по лбу, вдоль спины, руки казались невероятно липкими, нос нестерпимо зудел от резкого запаха сырости и моющих средств. А расставленные в разные стороны ноги держались из последних сил.

Марта медленно потянулась к дверной ручке, предполагая, что она заперта и её попросту не могут вытащить.

Низкорослая смуглая женщина распахнула дверь первая и ахнула, когда Марта рухнула к её ногам. Старинный подвал сменился широким коридором с высокими потолками, под ногами блестел пол, стеклянные стены отражали тусклый свет, исходящий из подсвеченных колонн. Мужчина в чёрном смокинге, со шнуром в ухе и блестящей лысиной быстрым шагом приблизился к Марте.

— Вы постоялица?

— Что? Нет.

Не дав опомниться, он почти силой выволок её за стеклянные крутящиеся двери прямиком на улицу.

Раскалённый воздух сразу же впился в кожу, больно ударил в нос. Щурясь, Марта сделала неуверенный шаг вперёд, когда услышала музыку.

— Что встала? — толкнул её в плечо спешащий парень. От него тянулся сладкий шлейф парфюма.

Впереди на проезжей части в разные стороны сновали разгорячённые люди. Другие подходили к фургонам с едой, палаткам с одеждой.

Над всем этим, словно исполины, возвышались широкие здания. Дух захватывало, но не у тех, кто под их слабыми тенями спал на асфальте.

Это не похоже на место, куда Марту привёз отец.

В одночасье всё изменилось до неузнаваемости. Давным-давно именно так Уилл описывал Джо те места, в которых бывал — высокие здания, странные люди, много шума.

Эти двое запирались в малой гостиной, набивали животы выпечкой Дикси и листали журналы. Уилл называл это «путешествие за горизонт», а Марта, сидя под дверью, восхищалась. Восхищалась этим?

Неужели та дверь умеет творить волшебство — переносить куда угодно, поэтому они так настойчиво просили отойти? Тогда что это за страна? Здания перед ней отдалённо напоминали Лос-Анджелес.

От нахлынувших эмоций ноги подкосились, и Марта присела на край бордюра. Могла ли она совершенно случайно попасть в чулан и выйти с другой стороны здания?

Позади блестели величественные колонны, они держали арку с названием отеля, из которого её выпроводили.

Вопросов больше, чем ответов.

— Эй? — позвал женский низкий голос. Чернокожая девушка согнулась, уперев ладони в колени под юбкой. Она широко улыбалась, наклонив голову, от чего большие золотые кольца покачнулись. На голове красовалась витиеватая причёска из длинных косичек, в руках она держала две бутылки с напитками. — У тебя всё хорошо? — Она протянула ей одну. — Прости, я просто увидела тебя тут одну. Мне кажется, тебе нужна помощь.

Марта приняла бутылку, но поставила её рядом с собой. Девушка, не дожидаясь ответа, примостилась рядом с ней.

— Меня зовут Крис, приятно познакомиться, — Она протянула руку, увешанную браслетами и кольцами. — Ну же, я не кусаюсь.

— Марта.

Она улыбнулась.

— Ты местная? У тебя местный акцент. Я из Ирвайна, это довольно далеко отсюда — час на машине. А ты?

— Пригород. Маунтин Спрингс.

Крис обвела указательным пальцем круг в воздухе, прикрыв один глаз.

— Это где-то на юге?

— Нет, не знаю, может быть, — Она подняла голову к солнцу.

Крис неожиданно упала на спину и вытянула ноги под длинной разноцветной юбкой, демонстрируя красные потрёпанные кеды. Бутылка плавно опустилась ей на оголённый живот.

— Ты одна или с родителями? — Снова обратилась к ней Крис. — Я здесь одна, но живу с бабушкой и младшим братом. Родители погибли давным-давно. И я, конечно, по ним скучаю, но Нана заменила их, — Она повернулась к Марте, демонстрируя круглое лицо и глубоко посаженные карие глаза. Она улыбалась ей, демонстрируя выпирающие вперёд передние зубы.

— Я здесь одна, но я не знаю, где «здесь», потому что когда пряталась, то видела другое место, — Марта обняла колени руками. Мимо пробежали два мальчика, измазанных красками. — Но в то же время я бы не хотела ничего узнавать.

— Ох, да ты бунтарка — сбежала и заблудилась. Поссорилась с родителями? Понимаю, проходила через это несколько раз, но это часть взросления. Вот, что я тебе скажу — расслабься. Пока есть возможность — насладись, а потом решишь — стать бездомной или вернуться.

— Вот как, я даже не знаю, что сказать.

— Скажи — почему не пьёшь? Не беспокойся, сидр безалкогольный, так что если ты несовершеннолетняя, то всё по закону.

— Да, мне семнадцать, — Марта взяла бутылку в руки, — И спасибо. Я попробую.

Яркая этикетка с яблоком весело блестела на солнце, по стенкам бежали холодные капли конденсата. «Лучший на рынке с 1988!». Шутка производителя или эти люди ведут календарный отсчёт иначе?

Но вдруг возникла странная мысль.

— А какой сейчас год?

— О, — Крис села и достала тонкую пластинку из кармана юбки. Вдруг из чёрной она стала голубой и показывала время, оказывается сейчас половина третьего дня. — Я тоже иногда забываю. Вот недавно забыла, когда у лучшего друга день рождения, он расстроился. А что насчёт тебя? Парень есть?

— Что? Нет, — Марта опешила. — Я.. я и не задумывалась о подобном.

— Ох, так ты бунтарка, но отличница, которая пока не горит желанием иметь отношения. Понимаю, тоже избегала подобной темы, пока однажды не прониклась чувствами к одному другу, — На последнем слове она скривилась. — Но он был так зациклен на себе, и мы перестали общаться. Даже не смотря на то, что он в целом мой типаж — высокий, хорошо сложенный брюнет.

Крис поиграла бровями.

— Знаешь таких?

В голове возник Джо, в чёрном смокинге, с прилизанными волосами, что обычно стоят торчком.

— Нет, никого.

— М, — протянула Крис, — Жаль. А у тебя какой типаж?

Перед ними суетилось множество людей, но никто не цеплял глаз. Этого «типажа», как описала Крис, попросту нет.

— Эй, ты чего так сжалась? — Крис приподнялась на локте. Другой рукой она похлопала Марту по спине. — Прости, если тебя для тебя это настолько неприятная тема. Часто спрашивают? Можешь не отвечать, я вижу по глазам.

— Не то чтобы часто… На самом деле никто не спрашивал. В моей семье принято не спрашивать о таком, потому что в браке главное — финансовое благополучие. Мама нашла брату подходящую девушку из семьи конгломерата, и думаю где-то через год они поженятся. А потом и я.

— Это же ужас! А как же любовь? Средневековый брак какой-то, будто собак скрещивают, — Крис это до того потрясло, что она села. — А что ты и брат отказаться не можете? Ты же бунтарка, даже из дома сбежала, а такое простое дело как поругаться с родителями не сделала!

— Ох, ну я… — Марта открыла рот. Сказать, что семья делала ей уколы для спокойствия, не хотелось. Ощущение, что это очернит их ещё больше. — Ещё со школы я дружу с Элизой, что встретила свою любовь в седьмом классе. Они искренне любят друг друга и скоро должны обвенчаться, и отец даже восхищался этим. Но я, глядя на них, даже не задумывалась о том, что могу также.

Лицо Крис обладало невероятно активной мимикой.

— Нет, а ты подумай! — крикнула она. — Это полезно! Взрослого человека от ребёнка то и отличает, что свой ум. Поведение, внешность, флаги — всё ты должна продумывать!?

Флаги?

Пластинка в руках Крис зазвенела, и та переключила внимание. Нечто такое маленькое выглядело как телевизор — картинки сменяли друг друга, мелькали, издавали звуки. Что это? Новое чудо техники, и Джо не успел его приобрести?

— Извини, что отвлекалась, тут друг пишет.

— Что это?

— «Это»? Ты будто телефон впервые видишь.

— Это телефон? — Марта подняла глаза. — Он такой маленький и похож на карточку. Это не похоже на то, что висит дома в коридоре.

Похоже, Крис стало неловко, потому что она отвернулась, прикрыв рот.

— Ну вот такой телефон. Чудо техники! Я имею в виду — твои родители такие консерваторы, что ищут вам пару к свадьбе и лишают телефонов? Я такое только в фильмах видела.

— Меня не лишали телефона, — ещё неделю назад они с Элизой болтали около часа о какой-то чепухе. — Но и похожего на этот я ещё не видела. И правда чудо техники.

Телефон быстро нырнул в карман юбки. Крис кашлянула в кулак.

— Ну так что? Хочешь прогуляться, посмотреть, что тут есть? Нужно же решить — стать бездомной или вернуться.

Она уже и забыла об этом.

— Да, ты права. Нужно подумать.

Но сердце уже рвалось бросить всё и бежать дальше. Сквозь другие чуланы, в другие похожие миры. Может быть, в одном она встретит Уилла. Он бы точно рассказал, что это за препарат, который ей хотели вколоть.

Солнце нестерпимо грело кожу, мороженое. Купленное Крис за невероятные деньги, охлаждало. Вкусы, запахи, да всё вокруг казалось очень странным, но таким веселым. Крис всунула в руки пластмассовый стаканчик с зелёной холодной жидкостью и сказала обязательно выпить до дна. Неестественной кислый вкус заставил скривиться, а сахар ручьём потёк в голодный желудок.

Вдруг стало так весело, что захотелось потанцевать.

Крис пихнула Марту в плечо.

— Могу предложить поехать ко мне домой. Клянусь, я не похититель, не разберу тебя на органы.

Марта выпучила глаза.

— Органы? Нет, постой, я бы не хотела мешать тебе и твоей семье.

— Ты не хочешь возвращаться, и идти тебе некуда, — констатировала Крис. И была права. — Так ты что теряешь? У меня большой дом, добрая Нана, весёлый брат. Ему десять. У нас есть лишняя комната, обычно в ней спит мой лучший друг, про чей день рождения я забыла. Ну так что? А потом позвонишь родителям и скажешь, что скоро вернёшься.

— Мне ужасно неловко и соглашаться, и отказываться.

— Тогда выбери, что наименее неловко.

Что мешает ей попробовать дальше побыть «бунтаркой»? Всё равно что её нет, что она есть — для родителей так будет проще.

— Хорошо, я согласна.

— Отлично, — хлопнула в ладони Крис. — Тогда я вызову такси.

Она вновь взяла ту тонкую пластинку и что-то нажала. Это ведь не похоже на телефон, как бы Крис не настаивала.

Марта подняла глаза. Впереди, за ограждениями, мелькало большое количество разноцветных плоских машин, над головой в зданиях висели совершенно другие кондиционеры. На прилавках в палатках висели космические цены на обычные продукты.

Пазл начинал складываться.

— Через десять минут приедет белая «Тойота Приус». Нам нужно пройти квартал…

— Какой сейчас год?

— Что? — Крис улыбнулась, будто не поняла вопроса. — Ах, год собаки, если не ошибаюсь, а что?

— Нет, скажи мне дату.

— Ох, ты правда не помнишь, какой сейчас год. Две тысячи восемнадцатый. Ладно, пошли. В машине обсудим остальное. У тебя есть наличка?

— Такого не имею.

Это не смешно и даже не весело. Будущее, да ещё такое далёкое. Вдруг всё стало таким настоящим, ярким, будто туман рассеялся. Крис перестала выглядеть сумасшедшей прохожей.

— Это правда будущее?

— Что ты там шепчешь? Будущее? А ты, получается, из прошлого? — Крис посмеялась. Но вдруг осеклась. — Тебя что, в подвале держали, а ты сбежала?

Марта не могла успокоиться.

— Как это возможно? Это была волшебная дверь?

— Слушай, меня пугают твои родители. Поехали ко мне, позвоним в полицию или ещё что придумаем. Вижу «Убер», поехали.