Сбежать от пополамщика

Часть 1. Конфетно-букетный период. Глава 1. Она не пустожорка

У Оли за спиной трепетали крылья.

Она чувствовала себя счастливее всех на свете, потому что Паша позвал ее на свидание.

Ее, Олю, серенькую провинциалку, “понаехавшую” в областной центр из затерянного в лесах поселка, где тихо спивался бросивший семью отец, а мать раньше времени состарилась, поднимая детей.

Не красавицу Вику, томную брюнетку, на которую сворачивали шеи все парни, проходящие мимо. Она всегда выглядела “на миллион”.

Не умницу Дашу, которая была звездой всех семинаров и институтских конференций. Когда Даша начинала говорить, все заслушивались — так понятно и ярко она выражала свои мысли, разбавляя искрометными шутками даже самый занудный доклад.

Не Камиллу, дочку проректора, которая могла устроить своему возлюбленному все зачеты “автоматом”. Камилла каждое утро выходила из подаренной родителями красной “ауди”, звонко цокая по щербатой плитке каблуками модных дорогих туфель.

А ее, Олю Сизову, которая ездила на занятия на маршрутке из общаги на окраине (в центральной мест не нашлось, а подмаслить коменданта у Олиной мамы денег не было). Которая носила на занятия простенькие кофты — то серую, то синюю, сворачивала волосы в простенький узел, украшенный пластмассовым крабиком (подарила подруга, девяносто девять рублей из ларька с дешевыми китайскими товарами). Которая у доски порой путалась и мялась, сбивчиво объясняя точку зрения какого-нибудь великого ученого конца девятнадцатого века.

И у которой до сих пор, до четвертого курса, не было настоящего парня — так, парочка не слишком удачных свиданий.

Паша тоже был приезжий, правда из города побольше. Он снимал квартиру в центре, неплохо одевался и вообще был симпатичным. У него явно водились деньги, но, честно говоря, Оля, привыкшая к скромной жизни, о деньгах не слишком-то думала.

Оле хотелось настоящую семью. Не как у ее мамы с папой.

Ей хотелось замуж за того самого, единственного, чтобы навсегда, рука об руку, плечом к плечу через все невзгоды.

То, что будут невзгоды, она не сомневалась. Ее жизнь никогда не была безоблачной, но так жили все. Беспроблемного счастья, богатства и прочих благ не было ни у кого.

Но кандидатов в возлюбленные не было. Сокурсники не ухаживали за ней, парень из чата общежития оказался настолько некрасивым и скучным, что даже жалостливое Олино сердце не смогло почувствовать к нему симпатии. Мужчина с сайта знакомств, Олег, в анкете убавил себе пятнадцать лет, и Оля в ужасе сбежала поскорее со встречи. Дима вроде бы позвал на второе свидание, но потом перестал писать и звонить, а при встречах смотрел, как будто они практически незнакомы.

Словом, с мужчинами как-то не везло.

А тут — Паша.

Приятной внешности. С чувством юмора. Он не курил, и Оля ни разу не видела, чтобы он приходил на пару, маскируя вонь перегара истошно мятной жвачкой.

И даже начитанный. Неделю назад на семинаре говорили о книгах. Он, оказывается, читал Сартра. Сама Оля не осилила, запуталась. И еще какого-то Вейнингера, про которого Оля даже не слышала. А Паша рассуждал про сознательное и бессознательное у мужчин и женщин, небрежно посмеиваясь над Юркой Дружининым, который умом не блистал.

Раньше Оля думала, что Паша на нее внимания не обращал. Хотя с другими девушками она его тоже не видела. Да, она не раз была свидетельницей, как он подсаживался к Вике, и шутил с Камиллой, и даже с Дашей спорить не боялся, снисходительно глядя, как она каждый раз кипятится при разговоре с ним.

Но вот постоянной подруги у него не было, или он просто с ней не показывался. В конце концов, так тоже бывает. Учеба — это еще не вся жизнь.

Есть и работа.

Оля расплылась в улыбке, показала жестом на столик, где лежали ломтики нарезанных колбас.

— Угощайтесь, пожалуйста! Натуральный состав, доступная цена… — Заученная речевка, произнесенная уже в сотый, наверное, раз, вырвалась автоматом.

— Деточка, — сморщился и без того изборожденный морщинами старик. — Ты на меня посмотри, деточка, вот разве я похож на человека, кому цена колбасы доступная? А?

Оля растерялась.

— Вот ты знаешь, сколько у меня пенсия? — Старику явно хотелось пожаловаться на жизнь, и вежливая девочка-промоутер оказалась для него подходящей жертвой. — Девять тысяч триста! А? Вот как ты думаешь, детонька, я твою колбасу могу купить или нет?

К прилавку подошел мужчина в костюме, Оля умоляюще уставилась на него. Тот, не глядя, сцапал пару зубочисток с насаженными розоватыми кусочками и удалился, жуя на ходу.

— А ты говоришь, колбасу купите, — не унимался дед, хотя Оля молила бога, чтобы тот, наконец, отстал, а не поднял скандал на весь магазин. — Да вот еще врать-то не стыдно? Ай-яй-яй! — Он помахал костлявым пальцем. — Натуральная колбаса! Натуральная — она в советское время была. А сейчас — тьфу, картонка! Обманывают народ.

На благородное негодование обобранного пенсионера, предвкушая любопытное зрелище, уже начали стягиваться зеваки, до этого лениво прохаживавшиеся между стеллажей. Никто не горел желанием осадить спорщика.

— Да ладно тебе, дедуль, — раздался веселый голос, — ты колбаски покушай на халяву, девушка тебя угощает.

Паша?

Тот с улыбкой победителя сунул в рот шпажку, стянул зубами кусочек, показал большой палец.

— Во! Натуральнее не бывает. — И принялся читать состав с палки, которую держал в руках: — Свинина, говядина, шпик свиной, вода питьевая, молоко сухое обезжиренное, соль пищевая, перец… Никаких добавок! — объявил он. — Никаких консервантов. Никакого гэ-мэ-о! Никакого холестерина!

Обиженный дедок заворчал себе под нос и удалился, почему-то прихрамывая. Спорить с молодым бойким парнем он не рискнул. Толпа начала рассасываться.

— Спасибо, — смутилась Оля.

— Угости колбаской, — подмигнул Паша. — Тем более натурпродуктом!

— Это не та колбаса, — прошептала Оля, кивая на палку в его руке. — Эта получше… Подороже. Фирма другая.

— Да ну-у? — притворно удивился Паша, закинув в рот несколько кусочков. — Ты в следующий раз меня не жди, а сама гони в шею.

— У меня не получается, — развела руками Оля.

— Так, молодой человек, посторонитесь-ка! — Крепкая женщина средних лет с наполненной корзинкой оттеснила Олиного спасителя и принялась долго и придирчиво дегустировать нарезку, словно какой-нибудь колбасный сомелье.

— Ну, бывай. — Паша подмигнул и махнул рукой.

А Оля осталась в смятении, машинально отвечая на дотошные расспросы покупательницы.

На следующий день она не могла смотреть на Пашу. Только украдкой. Встречалась с ним глазами и краснела невольно. А он улыбался совершенно искренне, не скрываясь от все замечающих одногруппниц.

В конце недели Паша подошел к ней и как ни в чем не бывало сказал:

— Ну что, сходим погуляем куда-нибудь в субботу?

— Давай! — радостно согласилась Оля. — А куда?

— Ну, давай по парку походим, что ли. Там красиво сейчас.

— Давай, — снова сказала Оля, от волнения словно забыв другие слова.

Парк и впрямь был красивым — особенно сейчас, осенью. Еще не все деревья оголились, радуя глаз оттенками пламени. Да и в целом было ничего, только погода подкачала. Почти сразу заморосил мелкий дождик, то и дело налетал порывистый ветер. Оля быстро продрогла в своих тонких колготках и легком плащике, подчеркивающем талию, — ради свидания надела не теплое, а красивое. Старалась не шмыгать покрасневшим носом: неприлично же.

Паша рассказывал, что снимает квартиру на троих с еще двумя приятелями из параллельной группы. Что подрабатывает в одной конторе, документы развозит.

— Платят ничего так, но надоело, — сказал он. — Думаю, потом чего-нибудь получше поищу. А то бегать по всему городу в холод собачий… А ты что, колбасу предлагаешь? — спросил он, усмехнувшись.

— Ага. Колбасу, пельмени, вареники… Один раз шоколадки, — перечислила Оля.

— И сколько в час платят?

— Девяносто рублей.

Паша присвистнул.

— Да ты че, Оль. Копейки же.

— Зато оплату не задерживают, и всегда есть работа, — оправдалась Оля. — Летом я хочу куда-нибудь устроиться нормально, а сейчас — как с нашим расписанием совмещать?

— А я забиваю. Все равно ничему нормальному толком не учат, — покривился Паша. — Чего время зря терять?

— А если отчислят? — испугалась Оля.

— Не отчислят. А если и да, нормально я проживу без образования. Не диплом деньги приносит. Работодатели тоже не дураки: смотрят, человек соображает или нет.

— Ну, наверное… — Оля все-таки чихнула.

— Замерзла, что ли? — поднял бровь Паша. — Ну ты прямо это, тепличный цветочек. Пойдем греться куда-нибудь, ладно.

Он фамильярно поправил Олин шарфик и взял под руку. Сам Паша был в темно-серой куртке и черной вязаной шапке.

Они вышли с парковой аллеи в сторону одного из входов. Очутились на улице, где в жилых домах расположились магазинчики, пекарни и кафе, и пошли вдоль нее.

Идти пришлось довольно долго, до самой площади. Там Паша свернул в проулок и открыл дверь под желто-красной вывеской маленькой пиццерии. Тут Оля еще не бывала. Впрочем, она обычно и не гуляла в этой части города.

Помещение оказалось небольшим, даже тесноватым, столиков была всего парочка, и еще две стойки с неудобными стульями вроде барных, чтобы посетители побыстрее ели и уходили, освобождая места для новых. Но Оле и не требовался дорогой ресторан. Здесь было тепло и вкусно пахло пиццей и кофе.

И парочка свободных стульев. Паша подвел к ним Олю, сел сам.

— Ну что, пока здесь посидим?

— Да.

Оля расстегнула плащ, было жарковато, а у барного стула не было спинки, чтобы повесить на нее верхнюю одежду.

— Скоро вон тот освободится, — показал Паша на столик.

Компания из трех девушек, сидевшая за ним, и впрямь собиралась уходить.

— Девушки, уже уходите? — подошел к ним Паша с искренней улыбкой. — Ну мы займем тогда, не возражаете?

Оля пересела за столик, собрала с него картонные подложки от пиццы, стаканчики, салфетки и прочее на один поднос, составила все три подноса друг на друга.

— Давай отнесу, — галантно предложил Паша.

Вернувшись за столик, он с улыбкой присел напротив девушки.

— Я хочу, чтобы у нас с тобой все было честно, — сказал Паша, глядя Оле в глаза.

Оля смутилась и молча ждала, когда Паша продолжит свою мысль.

— Ты не такая, как все. Ты особенная, — сказал Паша проникновенным тоном. — Другие девушки все меркантильные. Думают только о деньгах. Ищут себе богатых папиков, чтобы шиковать на их деньги, ездить в Турции да в Египты и там под жарким солнышком клеить местных барменов.

Оля еле заметно кивнула. Да, она была не такая.

Но, честно признаться, таких девушек она и не встречала ни разу. Что-то такое показывали в кино, об этом писал модный автор бестселлеров про сложную мужскую душу… но сама Оля не встречала ни одной такой “хищницы”.

— Когда я тебя увидел, я поначалу подумал, что ты тоже из таких, — горько усмехнулся Паша.

Оля вздрогнула. Интересно, что могло его навести на такие мысли? Она никогда не выглядела, как девушка, живущая за чужой счет. Да и он не мог не знать, что она, как и он, приезжая из глубинки…

— Без обид, Оль. Просто… — Паша вздохнул, — ты не знаешь, что за стерва мне попалась… Наплевала на мою любовь. Предала. С тех пор я, сама понимаешь, не слишком жалую женский пол.

— Но… это несправедливо — ругать всех женщин из-за одной… — робко возразила Оля.

— А что такое справедливость? — загадочно произнес Паша.

Тут Оля не нашлась, что ответить.

— Поэтому я хотел бы тебе предложить… — он сделал многозначительную паузу, — поделить счет пополам.

— Пополам? — повторила Оля.

— Ну да, заплатить каждому за себя. В современном мире так принято. В Европе, например. Чтобы не унижать девушку тратой денег. Она же не вещь, которую покупают.

Паша произносил это все абсолютно искренне и с очень дружелюбным видом. Оля же немного растерялась. Не то чтобы она рассчитывала на то, что Паша ее угостит… Но… В Европе Оля никогда не бывала и думала, что везде принято, что мужчина ухаживает, дарит цветы, угощает в кафе… Может, она и правда какая-то несовременная?

С собой у Оли была какая-то мелочь. Они ведь собирались просто немного погулять, да и деньги за промоакции в агентстве обещали выплатить в понедельник. Она думала, что дотянет. А тут…

Есть, конечно, очень хотелось. Запах горячей ветчины под сыром будил аппетит. Может, только кофе купить?

Почему, интересно, Паша так сказал? И смотрит при этом так внимательно, изучающе…

“Точно, это проверка, — подумала Оля. — Он хочет понять, нравится ли мне он или его деньги. Наверное, его бывшая была той еще хищницей. Бедный парень, так не повезло…”

— Давай пополам, — согласилась она, улыбнувшись.

Наградой ей был бесконечно теплый взгляд Пашиных глаз.

Кажется, она смогла ему понравиться.

Они подошли к кассе.

— Капучино большой, — сказал Паша. — Картошку фри стандартную с соусом сырным, пиццу дня и маленькую порцию наггетсов.

Девушка за стойкой повторила заказ и, когда Паша расплатился, выбила чек.

Оля в это время изучала цены в меню.

— Какао, пожалуйста… — сказала она.

— А поесть? Пиццу? — спросила кассирша.

— Нет, спасибо, только какао, — отказалась девушка, сглотнув слюну от запахов и звуков готовящейся пиццы.

— Семьдесят четыре рубля.

Оля протянула купюру и долго выискивала в сумочке последние двадцать четыре рубля. Паша смотрел на нее, улыбаясь так радостно, словно гордился Олей. И девушке очень-очень хотелось сейчас не сплоховать, не подвести его, не увидеть разочарования в его ярких карих глазах.

Но пальцы как будто одеревенели, не слушались. Монетки выскальзывали, смущая девушку еще сильнее. Наконец она отсчитала нужную сумму. За ними уже стояла небольшая очередь, человека три. Пашин заказ уже ждал его.

— На диете сидишь? — шутливо произнес Паша, с аппетитом жуя обмакнутый в нежно-желтый соус наггетс. — Как все девушки?

— Да нет, просто… не голодная, — соврала Оля, отпивая какао.

— А я что-то проголодался, пока ходили. — Паша проглотил последний наггетс и принялся за пиццу. — А то знаешь, бывают такие девушки, тарелочницы-пустожорки. На свидания — так в самый дорогой ресторан их веди, наберут там дефлопе с устрицами… И вот так жируют за счет парней. А ты знай работай, чтоб ее хотелки обеспечить.

Оля слушала, как он рассказывает что-то смешное, но взгляд то и дело соскальзывал с лица ухажера на крупную желтую картофельную соломку, ждущую своего часа в промасленном бумажном конвертике.

Ей очень хотелось попросить у Паши хотя бы одну, но она боялась, что он скажет: “А чего сама себе не купила?”

Не признаваться же ему, что у нее осталось денег только на обратную дорогу и еще на понедельник — доехать до учебного корпуса, а потом до агентства, зарплату получить?

Поэтому Оля не стала ничего просить. Любовь ведь требует жертв? Ничего, она и какао обойдется. Зато теперь, наверное, Паша позовет ее на свидание еще раз.

— Клевая ты, — искренне сказал Паша.

Его губы лоснились от маслянистой картошки, он вытер их салфеткой и встал, собираясь подать Оле плащ.

— Ну что, по домам тогда? Хорошо погуляли.

— Да, хорошо, — согласилась Оля, продевая руки в рукава плаща. Идти на улицу не хотелось, там уже вовсю шел дождь. А она и зонтика-то не захватила.

Зонтик оказался у Паши. Он довел Олю до остановки, чмокнул в щеку на прощанье и сел в подошедшую маршрутку. Оля хотела сесть в ту, что шла в центр, чтобы потом пересесть на идущую до общаги, но вовремя спохватилась, что у нее тогда не хватит на проезд в понедельник.

Ладно, на проезд она у девчонок займет, в конце концов. Идти под дождем без зонта — так и простудиться можно, придется занятия пропускать, работу…

И Оля, дождавшись следующей идущей в центр маршрутки, все же забралась в нее.

Однако хорошее настроение от свидания омрачил звонок Эли — девчонки, с которой они иногда были напарницами на промоакциях.

— Представь, — ругалась она, — мне Нина Пална позвонила, говорит, что на следующей неделе нам выплат не будет! Через неделю только заплатят. Какие-то накладки у них… А я себе сапоги присмотрела — классные такие, точно ведь кто-нибудь купит, не дождутся меня! А мои развалились, протекают…

— Как это не будет? — удивилась Оля. — Всегда же платили.

— Ну, говорят, одну неделю уж потерпите, а потом все как обычно, по понедельникам. Вот невезуха!

— Да… — расстроилась и Оля, — невезуха…

И хотя она не любила одалживать денег, всегда выкручиваясь с помощью экстремальной студенческой экономии, видимо, придется это сделать в первый раз.

Глава 2. Оля, беги

Обе Олины соседки, Галка Орлова и Люда Калинина, в эти выходные разъехались по домам. В понедельник утром надо было ко второй паре. Люда приехала заполночь, когда Оля уже забылась тревожным сном, а Галя появилась утром, разбудив Олю шумной возней с баулами, привезенными от родителей.

— Галь… — запинаясь, спросила Оля, войдя в комнату. — Можно у тебя занять пятьсот рублей? Или даже четыреста хватит… — поправилась она сразу же. — Мне на следующей неделе обещали выплатить в агентстве.

— На. — Галка пошарила рукой в объемистой черной сумке и вытащила из нее несколько купюр, отсчитала пять сотен.

— Спасибо! — от души поблагодарила Оля. — Я верну, вот прямо в следующий понедельник верну!

— Да ладно, я тя знаю, ты вернешь, — отмахнулась Галя от благодарностей. — А чего ты вдруг-то?

— Да я в субботу в кафе заплатила… Не рассчитала… — Оля потупилась, невольно сжав в руке еще не расправленные купюры.

— В каком еще кафе? Стоямба, — встрепенулась Галка и подозрительно уставилась на соседку по комнате. — Ты ж говорила, что на свиданку в субботу идешь? Сходила?

— Да. — Оля почувствовала, как румянец заливает ей щеки. Зря она похвасталась девчонкам, объясняйся теперь…

— Ну? — прищурилась Галка.

— Что?

— Так какого лешего ты в кафе платила, раз на свиданке была?

— Просто мы с Пашей поделили счет пополам, — тихо выдавила из себя Оля и, опережая Галкино справедливое негодование, выпалила: — Сейчас так принято!

— Оль, ты сдурела? — Та уперла руки в боки. — Беги от него! Где это видано — пополам?

— Так сейчас принято… — попыталась отстоять свое, то есть Пашино, мнение Оля. — Каждый платит за себя.

— У жлобов так принято! Тьху! — Галка сделала вид, что плюнула на только что вытертый ей пол. — Мужик должен быть мужиком! Ухаживать. Цветы дарить… А он — пополам плати? Жлобяра!

— Галя, хватит его оскорблять, — вступилась Оля за честь возлюбленного.

— Си-зо-ва! — голосом комендантши возопила Галка. — Я тебе добра желаю. Беги от него! Я не оскорбляю — я Правду говорю! Ты еще бы его угостила, что ли.

Оля насупилась и ничего не ответила. Противостоять громкой, широкой, уверенной Галке у нее не получалось. У нее вообще плохо получалось с кем-то спорить.

— Не, ну ты погляди на нее! Лю-юд, — позвала Галка и помахала рукой. Третья соседка вытащила из ушей наушники.

— Чего?

— Ты прикинь!.. — Галка вдохновенно пересказала Олину историю в пяти-шести емких фразах, каждый раз жестом затыкая Олины попытки изложить свою версию.

— Жмотяра… — ухмыльнулась Людка. — Оль, не, реально, ты че в нем нашла? Даж заплатить не может за девушку. А дальше че? Он тебе букет принесет с чеком из ларька и скажет такой: “Дорогая, гони стописят рублей”?

И обе соседки покатились со смеху.

Оля вспыхнула. Пальцы разжались, купюры мягко спланировали на покрывало Галкиной кровати. Девушка выбежала из комнаты.

— Оль, ты че? Не дури! — крикнула Галя, переглянувшись с Людкой. — Обиделась…

Галка собрала купюры, сложила пополам.

— Как поостынет, суну ей обратно.

Оля сидела у себя в комнате, пока соседки не ушли на пару. Когда шаги в коридоре затихли, она открыла дверь своей комнаты, быстро собралась и отправилась на занятия. Сунув ключи во внутренний карман куртки, нащупала там деньги. Пять сотен, тех самых. Оказывается, Галка втихомолку засунула их в ее куртку, висевшую на общей вешалке.

Захотелось вернуться, но, взглянув на время, Оля поняла, что и так опаздывает. Она и так прошла к дальней остановке, чтобы не ехать одной маршруткой с Людой и Галкой.

Ладно, потом отдаст.

Но в маршрутке пришлось расплатиться одной из сотен, потому что собственной мелочи не хватило на оплату проезда, и от этого настроение совсем упало.

Оля вошла в аудиторию вместе со звонком, села на свое место рядом с Викой. Та бросила: “Привет” и вернулась к изучению глянцевого каталога. Потерла страничку, понюхала с задумчивым видом.

Оля украдкой кинула на сокурсницу взгляд, полный надежды. Может, попросить у нее? Хотя бы триста рублей. Чтобы Галке все вернуть, и пусть больше не издевается!.. А если Паша куда-то позовет, то она попросит отложить встречу. Скажет, что приболела… Или увильнет от кафешки под любым предлогом.

— Вика, — решилась она, когда преподавательница вышла поговорить по телефону в середине занятия. — Можно у тебя триста рублей попросить до понедельника?

Вика поморщилась, прикидывая в уме.

— Стоху могу дать, больше пока нет, извини.

— Спасибо… — Оле было жутко стыдно. Наверное, не хочет с ней связываться. Она посмотрела на Викины дизайнерские ногти, на каталог косметики в ее руках, открытый на страничке с духами за три с половиной тысячи. Понятно, конечно, что купить себе помаду или парфюм куда приятнее, чем одалживать бедной сокурснице, но ведь она просит такую мелочь! Почти только на проезд. В общаге осталась пачка макарон, рис, соль и сухарики. Можно протянуть до понедельника.

На ее колени опустилась купюра номиналом в пятьдесят рублей и горсточка мелочи.

“Как милостыню подала”.

Обида обожгла щеки.

Но теперь можно было с достоинством вернуть Галке ее деньги.

Скрепя сердце и глотая слюну, Оля сегодня не пошла за всеми в студенческий буфет за кофе и стояла у подоконника, уткнувшись в книгу и не видя ничего, кроме расплывающихся строк.

— Привет, — к ней с улыбкой подошел ее вчерашний честный кавалер.

— Привет, — улыбнулась в ответ Оля.

Паша встал совсем рядом, тоже опершись о подоконник.

— Ты как?

— Нормально.

— Смотрю, сегодня за кофе не пошла, — заметил он.

— Да вот, что-то не хочется, — отводя взгляд в сторону, ответила девушка.

— И правильно! — кивнул он, одобрительно улыбаясь. — Чего в нашу тошниловку ходить? Невкусно и дерут втридорога.

Оля нерешительно кивнула в ответ.

В самом деле, кофе там был невкусный, булочки — суховатые, а салаты — совершенно пластиковые кусочки овощей в море майонеза. Даже дома, где никогда не водилось денег на деликатесы, Оля питалась лучше. Но идти куда-то еще не позволяла слишком короткая перемена, а приносить что-то с собой, особенно напитки, было не очень принято, да и времени у Оли не всегда хватало, чтобы приготовить себе приличный перекус.

Но было так приятно болтать с девчонками в очереди за этим простеньким кофейным суррогатом, обсуждая все на свете.

— Ты, я смотрю, прямо такая девушка, какая мне нужна, — заявил Паша, совсем смутив Олю. — Может, я сегодня в гости к тебе приду?

Оля сразу представила Галку, стоящую в позе “руки в боки” и высказывающую гостю все, что она думает о его идее разделения расходов пополам, и ужаснулась.

— Ну… Я же в общаге живу, там неудобно…

— Да что неудобного-то? — Паша подмигнул. — Я ж просто чайку там попить, поболтать. Без пошлостей. Кино вон могу принести, мне тут диск дали. — Он назвал модный сейчас фильм в жанре научной фантастики, премьера которого прошла на прошлой неделе.

— Ой, а я так и не сходила на него…

— Так и я не ходил. Чего за кино переплачивать? Вон, с диска можно посмотреть, намного удобнее.

— Я посмотрю, кто дежурит, у нас одна из вахтерш очень вредная. Не пустить может, — промямлила Оля.

Мысль о визите Паши приводила ее в ужас. Галка скандал устроит. Да и угостить парня нечем. Пустыми макаронами и чаем с тремя сухариками?

— Да ладно, я через балкон, у вас на первом этаже решетка, по ней можно забраться, — сказал Паша. — Ты ж в триста восьмой живешь? Ну, жди.

— Да, в триста восьмой…

Паша отошел от растерянной Оли и присоединился к компании своих приятелей. А она стояла, нервно закусив губу.

Ей выпал такой шанс наконец-то завести отношения с умным, симпатичным парнем. А она может его профукать. Паша больше не позовет ее никуда, будет смотреть, как на пустое место… Ну уж нет, она этого не вынесет!

— Пятьсот? Держи, отдашь как сможешь, — хмыкнула Камилла, доставая из стильной светлой кожаной сумочки ярко-алый кошелек. — Так, у меня тут тысяча, мельче нету. Держи, короче.

— Спасибо! — Оля заметно приободрилась.

Прикинув все варианты, Оля приняла волевое решение переубедить Галку. Пусть думает, что хочет. Лишь бы она не устроила скандал. Надо будет с ней поговорить, деньги вернуть, что-нибудь пообещать…

Вике ее “милостыню” она сразу вернула.

— О, ну ладно. — Вика пожала плечами, засовывая деньги в карман сумочки. — А ты как же?

— Перезаняла у Камиллы.

— Ну, у той-то всегда есть, — завистливо вздохнула Вика.

Оля пожала плечами. Вика-то почему завидует? Сама вон выглядит всегда модно, косметику сидит выбирает. На ногтях маникюр из салона, а не самодельный. У нее точно есть как раз богатый ухажер — иногда Оля видела сокурсницу вместе с каким-то хорошо одетым парнем. Шептались, что этот ее Антон с юрфака, а папа у него — местный бизнесмен. Да уж, Вика может себе позволить не только модную одежду и косметику, но и в кафе за его счет…

Оля насупилась. Нет, нечему тут завидовать. Паша просто проверил ее. Зато, когда он убедится, что Олины чувства искренни, они станут встречаться по-настоящему.

До конца пар она досидела как на иголках. Быстро вышла, заехала по пути в магазин за продуктами, потом, с полными сумками, добрела до общаг. Пластиковые ручки полных пакетов оставили болезненные красные следы на пальцах.

— Фига пир готовишь! — Людка плюхнулась на кухонную табуретку и тут же вскочила. — Черт! Развалюха.

Девушка подбила руками расходящиеся дощечки.

— Черт, клея надо купить. Развалится же как-нибудь прямо под задницей. Нет, у тебя что, день рождения? — наморщила Люда лоб, припоминая. — Так ведь нет, мы ж его когда отмечали…

— Ко мне Паша в гости придет… — сказала Оля. С Людкой она чувствовала себя смелее, чем с Галкой. — И не надо меня отговаривать и портить мою личную жизнь!

— Да я-то че, дело твое, — пожала плечами Людка. — Любовь, как известно, зла, полюбишь и козла! Можно я яблочко возьму?

— Бери, конечно.

Люда взяла себе ближайшее яблоко с блюда, сполоснула под краном и захрустела.

— Люд… — сказала Оля. — А ты не можешь мне помочь Галку убедить, чтоб она не закатила ему скандал?

— А ему повезло, — хмыкнула Люда, прожевав откушенное. — Она сегодня в ночную смену. Так что — ладно, зови своего ненаглядного. Давай поспорим на кило бананов, что он тебе тортика к чаю не принесет?

— Это неважно! — вспылила Оля, повернулась спиной и принялась резать мясо.

— Ну-ну… Вот сама потом увидишь.

Людка ушла к себе, хрустя яблоком, и вскоре уткнулась в книгу, засунув в уши наушники с любимой инструментальной музыкой. Так ей почему-то лучше запоминалось. Она, как и Галка, не одобряла Олин выбор, но считала, что запреты только сильнее разжигают желание поступить наоборот — назло всем. А так — ну придет к ней этот парнишка, ну поест за ее счет разок — небось Оля и прозреет.

Главное, чтоб замуж за него не выскочила.

Оля поставила в духовку запекаться мясо с картошкой, красиво разложила фрукты, подмела и протерла полы. В ванной прибралась и даже в коридоре куртки развесила поаккуратнее и обувь расставила ровно. Потом нарезала салат из огурцов и помидоров, приправила душистым укропом.

В общем, ужин казался просто роскошным. Особенно с учетом того, что всю оставшуюся неделю придется сидеть на пустых макаронах и рисе. Хотя теперь от мяса еще косточки остались, картошки немного, можно будет сварить суп…

Оля глянула на часы и всполошилась. Ужин ужином, но сама она выглядела не слишком нарядно. Срочно понеслась мыть голову, поливая на себя из ковшика, — в общаге снова отключили горячую воду.

Пока сохли волосы, помыла посуду. Потом надела парадную трикотажную кофточку — розовую с серым, которая выглядела уютно и нарядно одновременно. Уложила волосы, духами сбрызнулась и чуть-чуть накрасилась. Только ногти накрасить не успела, ну и ладно. Может, у Паши лак на ногтях ассоциируется с охотницами за мужскими деньгами…

Паша явился минут на десять позже назначенного времени. Он был в тех же джинсах и джемпере, что и в универе.

— Видишь? А ты думала, — гордо сказал он, раздеваясь и целуя Олю в щеку. — Пролез на балкон на второй этаж, там девчонки пускают. Только шоколадку, что тебе нес, пришлось им отдать, чтоб вахтершам не настучали… Извини.

— Ничего страшного, — ответила Оля. — Проходи, ванная там, только вода холодная…

— Зато вот диск принес, не забыл, — сказал Паша, вымыв руки и пройдя на кухню. — Вау, как вкусно пахнет. Готовишь? Хозяюшка прямо!

Оля зарделась от комплимента. Ей было приятно, что Паша это ценит. Мама на похвалу скупилась, больше подмечая Олины промахи и причитая, что такую бездельницу никто замуж не возьмет.

Паша с удовольствием отдал должное Олиным кулинарным талантам. И картошки съел, и даже добавки попросил, и салата умял почти полную миску.

— Очень вкусно! — нахваливал он.

Потом уже пили чай с пачкой печенья, предусмотрительно купленного Олей по акции в магазине, раз уж Паша, как и предсказывала Люда, пришел без тортика. И кино смотрели — фильм и правда оказался интересным. Правда, немного портило удовольствие качество — кино было снято на любительскую камеру кем-то с экрана кинотеатра. Зато сюжет, актерская игра, музыка — все это захватило Олю.

Моя гору посуды в тазике после Пашиного ухода, Оля едва не напевала. Ей удалось. Паша на прощание поцеловал ее — уже не в щеку, а по-настоящему — и сказал, что хотел бы с ней встречаться…

Ну и пусть он не принес ничего к чаю — ведь он вынужден был отдать шоколадку девчонкам из “пропускной” квартиры. И пускай он на свидании в кафе не стал ее угощать. В конце концов, она девушка современная. Работает, сама себя может обеспечить, ни у кого на шее сроду сидеть не собиралась. Деньги ведь не главное в отношениях!

А уж если они с Пашей когда-нибудь станут семьей — тогда какая разница, кто платит…

Глава 3. Он же не подкаблучник

Оля весело заглядывалась на витрины, украшенные красными и розовыми сердечками и прочей романтичной символикой.

С Пашей они встречались уже больше года. За это время она привыкла скидываться напополам на все общие расходы и платить за себя в редкие выходы в свет вроде кино и кафе.

Паша к тому времени давно забросил учебу и был отчислен из универа. Оля поначалу переживала, уговаривала восстановиться, но Паша был непреклонен: проживет и без высшего образования, заработает и так. Оля же корпела над дипломом, снося добродушные подколы своего возлюбленного.

Оля надеялась, что этот День влюбленных станет для них особенным. Прошлый они не очень-то отмечали, да тогда они и встречались всего несколько месяцев, а сейчас они уже были парой, можно сказать, со стажем.

Да, пусть Паша не был романтиком, а Валентинов день называл праздником красных плюшевых жоп, но годовщину-то они отметили вполне нормально. Дело было на квартире Паши, благо его соседи отмечали где-то у своих половин. Скинулись на продукты, Оля приготовила вкусный ужин, прибралась, потом хорошо посидели, полежали вместе в ванной, посмотрели фильм... В общем, вполне романтично.

Они договорились встретиться в недавно открывшемся антикафе — Паша где-то достал купоны на бесплатное посещение.

Оля, в хорошеньком вязаном платье, подол которого выглядывал из-под короткой бежевой курточки, и с кокетливой прической, укрытой капюшоном, чтобы не портить шапкой такую красоту, ждала его у входа.

— Привет, — чуть запоздавший Паша потянулся к ней, обнял, чмокнул, — сорри, маршрутки не было долго.

Они прошли в помещение. Зал антикафе пока что не был полон, лишь три-четыре парочки расположились на креслах-мешках и коврах вдоль стенок, да возле большой пальмы сидела девушка с миниатюрным черным ноутбуком и сосредоточенно стучала по клавишам. Звучала тихая музыка в стиле лаунж. Во всех вазах стояли букеты.

Сдали свои куртки в гардероб, Паша с важным видом протянул купоны.

Они расположились на диванчике-мешке, откуда только что ушла одна из пар — видимо, решили допраздновать в другом месте. Девушка вынула из вазы изысканный букет лиловых роз, пионов и еще каких-то цветов, Оля невольно залюбовалась этим творением флористов.

— Пустая трата денег, — авторитетно произнес Паша, проследив за ее взглядом. — Завянет на следующий день.

— Да, завянет… — согласилась Оля, все еще любуясь. — Но так красиво…

Паша снисходительно положил руку ей на плечо, а потом кивнул на диванчик. Оля послушно села рядом с ним.

— Держи, сладкая моя, — произнес Паша с довольным видом. — Типа с праздником.

Паша помпезно вручил Оле розовую коробку конфет в форме сердечка. Оля видела такие в супермаркете рядом. Двести рублей по акции. Коробки лежали на кассах, мужчины охотно разбирали их, оплачивая праздничную выпивку и закуску.

“Ну что ты придираешься, — подумала она. — Наверное, забыл про подарок, но не с пустыми руками же пришел. Очень миленькая коробка. А если бы я ее не видела в супермаркете, то и вовсе бы ничего не подумала. Главное же не подарок, а внимание!”

— Спасибо! — сказала вслух Оля и достала из сумки ответный подарок.

— Вау, круто! — Пашины глаза загорелись, когда он вытащил из стильного подарочного пакета новенький бело-красный пауэрбанк. — Класс, спасибо! — И потянулся с поцелуем.

У Оли потеплело на душе. Угадала с подарком, вот здорово!

— Оль, я хочу предложить тебе съехаться, — сказал Паша, беря ее за руку. — Сколько можно по общагам таскаться? Я решил свалить от своих, мы тут с Максом поругались. Давай что-нибудь подыщем, семейное гнездышко, так сказать.

Паша немного сместил акценты. Дело в том, что хозяин квартиры, Макс, поднял плату до рыночной, а Паша уже два месяца пытался оставить свой взнос на прежнем уровне.

Оля же улыбнулась. Да, конечно, она ожидала большего, но жить вместе — это ведь начало семейной жизни. В конце концов, сейчас многие решают сначала пожить вместе, притереться друг к другу на одной территории, а потом уже отправляются в загс.

— Ну что ж, я согласна! — сказала она игриво.

— Я в тебе не сомневался, — приосанился Паша, подтягивая ее к себе за талию.

— А у тебя уже есть на примете квартира? — спросила Оля.

— Найдем. Мы же не в центре жить будем. Если где-нибудь в Октябрьском снять, будет всего тысяч тринадцать-четырнадцать. То есть по семь с носа.

Оля слегка нахмурилась. За общежитие она платила четыреста рублей в месяц, а ее подработки сейчас, из-за интенсивной учебы, редко переваливали за десять тысяч. То есть отдавать придется больше половины зарплаты.

— Может, тогда подождем… — вырвалось у нее. — Ну, несколько месяцев. Как диплом получу…

— Нет, Оль, так не пойдет, — посуровел Паша и даже чуть отодвинулся. — Мы же любим друг друга. Чего нам ждать? Давай, так сказать, перейдем на новый этап отношений. Порепетируем семейную жизнь.

— Ты настроен так серьезно? — спросила Оля, внутренне растаяв от его слов, принимая их за желание поскорее жить с ней вместе. Паша же не спешил ее разубеждать.

— Серьезнее не бывает. Хочу приходить домой туда, где меня ждешь ты с дымящимся ужином…

— Боже, Паша, — растрогалась Оля. — А мне еще говорили, что ты несерьезный!

— Кто говорил? — уточнил Паша.

— Да так, девчонки из нашей группы, — неопределенно махнула рукой Оля.

— Камилла? Ты знаешь, она ко мне подкатывала. Но она очень меркантильная. Привыкла к тому, что папочка осыпает деньгами, и на меньшее уж никак не согласится. А я хочу семью с нормальной девушкой. Которая не будет просить у меня денег на всякие глупости. Будет верной, надежной, хозяйственной. Вдохновлять меня на подвиги, так сказать. — Парень задрал подбородок и слегка выпятил грудь.

— Герой прямо, — пошутила Оля.

— Ну, давай я героически принесу тебе чайку. — Паша кивнул на бойлер в углу. — Чай тут бесплатно, а конфетки у нас с собой.

Оля разорвала целлофановую пленку, обтягивающую подаренную коробку, и сняла картонную крышку.

Через две недели молодая парочка въехала в свою первую съемную квартиру. Она была давно не ремонтированная и далековато от автобусной остановки, но зато довольно дешевая, и хозяйка, несколько лет как уехавшая в другой город, была согласна на переводы на карточку.

Оля сразу же принялась создавать уют, насколько это было возможно. Перемыла все полы, стены и фасады кухонных шкафов, оттерла въевшийся жир с плиты, купила новые сковородки и кастрюли (Паша обещал отдать половину стоимости, но пару раз забывал это сделать, а Оля махнула рукой, не желая провоцировать ссору), повесила аккуратные бело-голубые занавески взамен висевших там полинявших тряпок.

Квартира преобразилась, и Оле тут в целом нравилось. Правда, работу пришлось сменить. Один из Пашиных приятелей скинул им объявление, что “Просто банк” набирает студентов в колл-центр.

Оля и Паша сходили на собеседование, и их обоих приняли на испытательный срок. Но зарплата уже ожидалась от пятнадцати тысяч, а в удачные месяцы — практически двадцать.

Оля серьезно пересмотрела бюджет, ограничив себя в маленьких радостях. Расходы они по прежнему делили пополам. Ну, почти все. Оле казалось унизительным каждый раз предъявлять Паше чек, когда она заходила в магазин за хлебом, яйцами, стиральным порошком или чем-то еще. Поэтому она брала на себя мелкие повседневные расходы, которые на самом деле выливались за месяц в приличную сумму. Оля считала себя практически женой Паши, несмотря на то, что тот не спешил делать ей предложение и вообще о браке отзывался исключительно негативно. Но раз они семья, то это больше не только ее деньги.

Тем более с деньгами становилось все лучше и лучше. Оля успешно защитилась, получила диплом. На выпускной, правда, не пошла, пожалела денег. Но вскоре из-за более частых смен ее заработок вырос и сравнялся с Пашиным.

Теперь она откладывала большую часть доходов, потихоньку скапливая на банковском счету небольшой запас денег. Так сказать, на общие цели. Даже несмотря на “пополам”.

Но если крупные расходы они делили пополам, как договорились, то вот быт пополам делить Паша категорически отказывался, ссылаясь на традиции предков и в частности их собственных родителей. С этим было не поспорить — и Пашин, и Олин отец делали по дому исключительно мужскую работу, невзирая на то, что краны текли раз в пару лет, а сытный обед и ужин было нужно подавать ежедневно.

В общем, Оля жила, как живут многие молодые девушки в отношениях: работала, а после работы спешила домой, где свободное время посвящала созданию уюта, готовке еды и благополучию семейной атмосферы.

Оля узнала, что ее отец вернулся к матери, даже пить почти бросил — здоровье больше не позволяло. Мать простила и приняла обратно блудного мужа. Оля поначалу не одобряла маминого решения, а потом смирилась. Все же мама хоть не одна.

Мама, в свою очередь, не одобряла Олиного решения съехаться с Пашей. Вернее, одобряла, но считала, что со свадьбой затягивать не стоит.

— А когда вы поженитесь? — спрашивала мама при каждом звонке.

— Мы… — выдыхала Оля, не зная, что ответить, и врала: — Мы пока не думали об этом.

— А когда подумаете? — не отступала мама.

— Наверное, рано еще…

— Чего тянуть? — возмущалась мама. — Вы уже вместе сколько? Два года, чего тут думать. Или женитесь, или разбегайтесь, другого мужика ищи.

Оле иногда хотелось, чтобы мама обрушила свой пыл на кандидата в зятья, но одновременно она боялась, что Паша обидится и уйдет.

— А если ребенок будет? — гнула свою линию мама. — Будешь мамой-одиночкой? В загс с пузом потащишь его, чтобы все этот позор видели?

Пока что их маленькой семье родительство не грозило: хоть Паша и не любил заниматься вопросами контрацепции, он не горел желанием заводить ребенка и рушить налаженный быт их удобной жизни.

— Мам, сейчас это не позор, — тушевалась Оля. — Сейчас другие времена.

— Ой, другие, я тебя умоляю, — отвечала мама. — Люди во все времена одинаковы, всегда все видят и всем рассказывают!

Однажды Олина чаша терпения должна была переполниться, и так и случилось. Поводом послужило приглашение на свадьбу их общей коллеги из колл-центра. Света выходила замуж. Свадьба была веселой, хотя и очень бюджетной. Света позировала фотографу в обычном платье, хоть и белого цвета, кафе сняли совсем простенькое, но зато было душевно.

— Классная свадьба? — спросила Оля у Паши, когда они пешком шли домой — гуляли по хорошей погоде свежим вечером.

— Ну да, — согласился Паша. — Ничего так.

— И платье отличное, — сказала Оля. — Можно будет потом носить, а не в шкафу повиснет до золотой свадьбы.

— Да кто сейчас до золотой свадьбы доживает, Оль, — хохотнул Паша. — Все разводятся.

— Может, у нас получится? — подмигнула Оля.

Паша посерьезнел:

— Ты чего, замуж хочешь, что ли?

— А почему бы нет? — набралась вдруг смелости девушка. — Мы живем вместе, нам хорошо, мы проверили наши отношения…

— Ха-ха, — сказал Паша. — Прикольная шутка, я почти повелся.

— Я не шучу, — произнесла Оля. Сердце забилось чаще, но отступать она не собиралась. — В чем проблема нам пожениться?

— Свадьба, Оля, — скривился Паша, — суть постыдный пережиток прошлого. Для любящих сердец этот штамп ничего не значит. Я — человек современный, продвинутый, меня тут не прогнешь. Или соглашаешься на такие условия, или… — Он многозначительно оборвал фразу.

Додумывать не хотелось

Но, может, Паша еще передумает? Мужчины вообще почему-то очень боятся брака. Можно подумать, что их там обижают.

— Не ожидал я от тебя такой подставы, — продолжил тем временем Паша. — Думал, ты девушка продвинутая, а ты как клуша старомодная.

— Я просто хотела… Думала, раз мы вместе уже довольно давно… Это ведь логично и закономерно: пожить вместе, понять, подходим ли друг другу…

— Как видишь, я уже тебе не подхожу, — съязвил Паша. — Оль, я мужчина, у меня твердые убеждения. Не делай из меня подкаблучника, все равно не прокатит.

— Я не делаю… — начала было Оля, но он перебил:

— Тема закрыта, ясно?

И Оля отступила.

На следующей свадьбе она увильнула от ловли букета, чтобы не обидеть Пашу, если вдруг поймает.

С мамой доходило до ссор, но ради любви Оля решила терпеть. Убедить себя на сто процентов в том, что ей брак не нужен, как и Паше, не получилось.

Оля выкладывалась на работе, и ей, вместе с еще несколькими девушками, предложили перейти в отдел продаж. Оля подумала и согласилась.

Конечно, продавать по телефону банковские продукты, выполняя план, было несколько сложнее, чем просто отвечать на звонки клиентов, но премия выросла в разы. Пусть Оле не удалось убедить Пашу в важности брака, но она легко могла убедить клиента воспользоваться каким-нибудь специальным предложением.

Теперь она получала больше Паши, хотя точную сумму ему не называла, стеснялась. Да и коллеги советовали хором — нельзя говорить мужчине, что получаешь больше, он страшно обидится. С подругами институтской поры Оля как-то постепенно перестала общаться — в основном потому, что кто-то недолюбливал Пашу, а иногда он сам высказывал недовольство, что Оля хочет потусоваться с кем-то, вместо того чтобы провести тихий семейный вечер.

Поэтому Оля часть дохода откладывала, а еще покупала продукты подороже. Они стали лучше питаться, задумались о кредите на машину, и вскоре Паша сел за руль новенькой “Киа”, и они вместе ехали на работу.

Много работая, Оля не сразу обратила внимание на сбой в цикле.

Через пару недель она наконец-то сделала тест и обомлела: она была беременна.

Сидя с тестом в руках, она растерянно думала о будущем. В конце концов, большинство пар рано или поздно обзаводятся потомством. Без детей вроде как и семья семьей не считается.

“А еще говорят, ребенок меняет жизнь… — думала Оля, накрывая на стол и ожидая Пашу, который сегодня задерживался. — Может, Паша наконец решится узаконить наши отношения ради малыша?”

Часть 2. Беспросветно-декретный период. Глава 1. Пополам за подгузники

“Так… Половина за кроватку… Такси из роддома… Подгузники…” — мысленно перечисляла Оля, вбивая суммы в калькулятор телефона.

Дочка закряхтела, заворочалась.

Оля вздрогнула, машинально подошла и взяла малышку на руки.

Ноги не держали, хотелось сесть, но врач настрого запретил сидеть. Оля уже один раз так забылась, присела и сразу же вскочила от боли.

Мысли скакали, глаза перебегали с кучи вещей на стуле на пыль возле плинтуса. Надо прибраться, завтра придет патронажная медсестра, что она скажет, если увидит весь этот бардак?

— Вот, гляди! — Паша с гордостью протянул ей завязанный на узел пакет-майку с логотипом продуктового магазина. Сквозь полупрозрачные пластиковые бока виднелись принты с зайчиками. — Считай, подарок тебе.

— Мне? — рассеянно переспросила Оля, одной рукой перехватывая пакет и ставя его на пол.

— Ну да. Теперь и покупать не нужно никаких шмоток, Грихина жена передала. Еще твои обещали… Пеленки там всякие, распашонки, что еще там надо для мелкой…

Оля оторопела.

Нет, конечно, им нужны вещи для малышки, но называть это подарком ей… Она ожидала цветов на выписке или хоть какого-то сюрприза, а вместо подарка получила грязную квартиру с горой немытой посуды и недособранной кроваткой.

“Не успел”, — лаконично сказал Паша изумленной Оле, держащей на руках кряхтящий кулек в белом конвертике.

…Оля развязала туго затянувшийся узелок и принялась вытаскивать вещи. Те были чистыми, но поношенными. На одном бодике — с голубыми зайками в кепочках, Оля заметила крошечную “стрелку”, поползшую по трикотажу от самой кнопки. Зашить нужно, пока дальше не поползла.

На дне пакета лежала начатая пачка толстых урологических прокладок, заклеенная скотчем. Оля обрадованно вынула ее. Она бы еще от пачки вкладышей для груди не отказалась — молоко подтекало, оставляя на розовой футболке темные пятна.

Паша закончил подсчеты расходов и предъявил Оле итог. Оля нахмурилась. На карточке у нее оставалась уж очень скромная сумма. Но возмутиться у нее не было сил — в конце концов, она сама выбрала Пашу, сама согласилась на пополам. Паша честно сказал ей, что траты на ребенка и съемную квартиру не потянет, но Оле претила мысль об аборте.

Хотелось верить, что рождение ребенка его изменит, но Оля быстро убедилась, что это просто клише из любовных романов и кино. Паша отнесся к рождению Катюшки довольно прохладно, хотя в разговорах с приятелями по телефону и хвастался новым статусом отца.

Потянулись унылые, похожие друг на друга дни отпуска по уходу за ребенком, омраченные недосыпом и безденежьем. Обещала ненадолго приехать мама, и Оля ждала этого: хоть какая-то помощь. И одновременно боялась: она неизменно оказывалась между двух огней, потому что Паша вечно ругался с “тещей”, а Оле приходилось сглаживать углы.

Но главное — отсутствие денег. Оля, за время работы привыкшая к скромному, но все же достатку, каждый раз раздражалась Пашиным подсчетам расходов.

— Паш… А вкладыши для груди ты почему отдельно посчитал? — спросила Оля.

— Не, ну а это-то почему пополам? — возмутился Паша. — Мне, знаешь ли, прокладок не нужно ни для каких мест, — ухмыльнулся он. — Ты ими пользуешься, ты и покупай за свои деньги.

— Но у меня совсем мало…

— Ну это уже не мои проблемы. У меня вот почему-то есть.

Оля всхлипнула и отвернулась, кусая губу. Не хватало еще разреветься.

Обида захлестнула ее буквально с головой. Ну да, он мужчина, ему это не нужно… Но ведь она ему — жена. Пусть и без штампа… Она ему ребенка родила! Не будь ребенка, Оля бы сейчас работала и ничего не просила.

— Оль, ну ты чего, надулась? — Паша подошел, приобнял, заглянул в глаза. — Ты ж сама согласилась, что будем все пополам, а теперь — родила, и все договоренности побоку? Типа думала, сядешь теперь на шею и ножки свесишь?

— Я думала, мы семья, — глотая слезы, заявила Оля.

— Вот те раз! — нахмурился Паша, отстраняясь. — А мы кто? Не семья? Живем вместе, вон дите у нас общее. Чего это мы не семья?

И опять Оля не нашлась что возразить.

— Я думала, ты поможешь мне… — чуть слышно сказала она.

— Ну, помочь — помогу, конечно, раз ты свой бюджет просчитывать не умеешь.

Оля проглотила колкость. Главное — он все-таки даст денег.

— Ты пойми, я ж не олигарх. — Паша сел за ноутбук, открыл онлайн-кабинет своего банка. — Если ты такая меркантильная, то надо было и искать себе богатенького буратину. И разводить его на шубы-брильянты-маникюры.

И Оля в который раз почувствовала себя виноватой, хотя какая-то ее часть противилась этому. Разве она многого просит? Только самое необходимое. Какие еще шубы с бриллиантами?

Покупка коляски для малышки тоже не вписывалась в их бюджет. Но Оля нашла решение.

— Вот, — Оля открыла объявление на интернет-барахолке и показала Паше, — я договорилась, съезди, пожалуйста.

Коляска стоила четыре с половиной тысячи. Розовая, почти новенькая и почти даром. Хорошего бренда. Расхваленная мамами на форумах.

Оля выложила на стол две с половиной тысячи. Технически должно было быть две тысячи двести пятьдесят, но под расчет не было.

— Дороговато, — хмыкнул муж, приглядываясь к адресу.

— Паш, она очень хорошая. Новая вообще стоит тридцатку!

— Ско-олько? За коляску? — присвистнул Паша. — Разводят вас, баб, как лохушек. Тридцать кусков, офигеть! На несколько-то месяцев… Да за такие деньги…

— Паш, я договорилась, что ты приедешь в течение часа. На нее очередь, я еле упросила нам продать, — перебила Оля.

— Да собираюсь я. Видишь, телефон записываю, — ворчливо отозвался муж и засунул телефон и Олины деньги в нагрудный карман.

Когда за Пашей закрылась дверь, Оля написала продавцу: “Муж уже выехал” и принялась за готовку. Она отварила рис, поставила жариться котлеты, чуть не спалила их, отвлекшись на дочку, но все-таки вовремя успела уменьшить газ.

Компьютер пискнул, словно пришло сообщение, и Оля с удивлением увидела, что ей пишет хозяйка розовой коляски:

“Дайте телефон вашего мужа, когда он появится?”

Не успела Оля ответить, как в замке повернулся ключ, и на пороге возник Паша. И даже с коляской.

— А это что? — Оля оторопело переводила взгляд с мужа на коляску и с коляски — на мужа.

— Коляска, как ты и просила, — ответил муж, явно гордясь собой.

— Но это ведь… не та коляска! — воскликнула Оля.

Вместо розовой коляски для младенца это была серая прогулочная для малышей, уже умеющих сидеть.

— Что значит — не та? — оскорбленно заявил Паша. — Это коляска. Для ребенка.

— Откуда ты ее взял?! — воскликнула Оля.

— В другом объявлении. Дурех, ну чего кипятишься? Я ж деньги нам сэкономил. Эту отдали за тысячу двести. — Он протянул Оле назад смятую тысячную купюру.

— Но как я в нее ребенка положу? Здесь же спинка, она для полугодовалых деток, Паша! — в голосе Оли зазвучали упрек и обида.

— Да какая разница?

— Такая, что сюда ребенка сажают, а Катя еще когда сядет!

— Да что ты раздуваешь из мухи слона? — взъерепенился Паша. — Я же твои деньги сэкономил, а ты еще и недовольна. Вот тебе обратно тысяча, подгузов еще купишь.

— А гулять мы будем как?

— Ой, ну нашла проблему… — Паша неопределенно хмыкнул. — Сама бы тогда и шла покупала.

— Я бы пошла, если бы ты с Катей остался!

— Ну вот не пошла, теперь не ной. Хочешь — иди другую покупай, если эта не нравится! — оскорбился Паша и ушел за компьютер, демонстративно надев наушники.

Оля, успокоив орущую Катю, принялась осматривать приобретение, едва не плача.

Коляска оказалась безумно пыльной и старой. На металлической дуге виднелась ржавчина, ткань была вся в пятнах, капюшон выгорел, словно коляска долго стояла на пыльном балконе. Резиновая накладка на ручке растрескалась и местами осыпалась. Словом, такую коляску она бы и даром не взяла, не то что тысячу платить.

Личка на барахолке была полна гневных сообщений от хозяйки розовой коляски.

“Вы же обещали прийти!”

“Совесть надо иметь, я вам навстречу пошла, а вы…”

Коляска мечты была уже продана.

Оля села в уголок на кухне и беззвучно зарыдала.

Через минут пятнадцать она встала, вытерла слезы, умылась и открыла ноутбук. Затем, через минут пять, выскользнула на лестничную клетку.

— Алло, мам, привет. Ты не могла бы денег чуть-чуть одолжить? Хочу коляску купить для Кати. Немножко не хватает.

— А почем? — осведомилась мама.

— Пять с половиной.

— Ого, как дешево! — восхитилась та. — Я тут у нас присматривалась на рынке, дешевле двенадцати ничего нету, разве что такие сидячие, летние… Бери, конечно. Сколько надо-то? Давай сейчас отец переведет. Будет наш подарок для внучки!

— Спасибо, мам. Я отдам лучше.

— Ты что! Нам для внучки не жалко!

Оле было жутко стыдно, но через полчаса и в самом деле пришло сообщение о денежном переводе на карту. Оля решительно выдохнула, тронула Пашу за плечо.

Тот сидел за компьютером в наушниках, на экране был открыт какой-то сайт с мемами и смешными байками.

— Чего?

— Я в магазин.

— Надолго?

— Минут двадцать, — соврала Оля, не моргнув глазом. Ехать за коляской было недолго, но все же в двадцать минут уложиться было никак нельзя.

— Ну а я тут причем? А, кофе купи. И макарон еще.

— За Катей присмотри.

— Ну сходи с ней.

— Как?

— Я же коляску притаранил.

— Паша! — Оля всплеснула руками. — Ее же сначала отмыть надо! Она грязная, как… как с помойки.

— Да ну, тебе не угодишь, — пробурчал Паша. — Вырастишь неженку, как ты сама… Вон, мы у родителей ползали прям так, с огорода огурцы немытые жрали, а ты тут пылинки сдуваешь.

— Паша, я тебя по-человечески прошу: посиди с дочкой.

— Ну ладно, — Паша бросил взгляд на время, — только не опаздывай.

— Паш, ну тебе трудно, что ли?

— Оль, чего ты из меня подкаблучника опять делаешь? Это твои женские заботы, что ты меня вечно впутываешь? Я — мужчина, мои обязанности на работу ходить и мамонта на стол класть.

— Половину мамонта, — буркнула Оля. — Половину микромамонтенка!

— Че ты сказала? — не расслышал Паша, но правильно заподозрил что-то нелестное для себя.

Оле на миг захотелось все бросить. Но нет: второго шанса могло и не быть. Не так уж и много на барахолках детских колясок в отличном состоянии за бросовую цену. Она не может себе позволить испортить дочке спину, катая ее в полусидячей развалюшке. Просто было обидно, что Паша, ее муж, отец ее дочери, в конце концов, вместо помощи и поддержки только все испортил и продолжает усложнять ей жизнь.

Наверное, на Олином лице отразилась мысль о том, чтобы уйти, потому что Паша проворчал:

— Иди уже, послежу я.

Оля со всех ног помчалась к остановке. Как ни спешила, все равно потеряла время: сначала автобус ушел прямо из-под носа, потом минут пять поплутала по дворам в поисках нужного корпуса.

Коляску она, конечно, купила. Пусть не такую красивую и на тысячу рублей дороже, но вполне удобную и приятную на вид. Наконец, довольная покупкой, отправилась обратно.

Вбежала домой, уже в подъезде слыша, как Катя надрывается сиреной.

— Паш, ну ты бы подошел, успокоил! — возмутилась Оля, проверяя подгузник. Похоже, это был тот самый, в котором Оля оставила дочь перед уходом. — Подгузник же весь мокрый!

— Интересное кино, — возмутился в ответ Паша. — Ты, значит, где-то ходишь, за ребенком не следишь, а я должен?

— Я же ненадолго!

— Фига ненадолго, обещала двадцать минут, а сама почти час проходила. Вот двадцать минут я и следил, все по договоренности!

— Ну… — Оля сжала губы и принялась покачивать дочку на руках.

Семья… И это семья? Почему ей представлялось это совсем по-другому? Она и Паша, рядом, близко, вместе заботятся о малышке, гуляют с красивой коляской, Паша кормит дочь из бутылочки сцеженным молоком…

— А кофе где? — спросил Паша. — Продукты где?

— За продуктами я сейчас схожу с Катей, как она поест, — сказала Оля четким и ровным голосом. Дочка тем временем пристроилась к груди. — И деньги дай, пожалуйста.

— Какие деньги? — свел брови Паша. — Я тебе давал на продукты. Опять растранжирила на свои женские фигнюшки?

— За коляску. Мы договаривались за четыре с половиной. Я дала две с половиной. Ты мне тысячу вернул.

— Ну? — с недоумением уставился на женщину Паша. — Я же вернул.

Оля вздохнула и голосом школьной учительницы, беседующей с двоечником, продолжила:

— Ты купил коляску за тысячу двести. Значит, с тебя шестьсот, с меня шестьсот. Я дала две с половиной, — повторила она. — Тысячу ты вернул, где еще девятьсот?

— А, ты об этом… — Паша недовольно дернул уголком рта. — Сейчас отдам.

Паша вообще рассчитывал, что раз он нашел коляску дешевле, чем его транжира-супруга, готовая отвалить две тысячи двести пятьдесят, то и платить он ничего не собирался. Он и так, можно сказать, жене половину суммы сэкономил. Оттого, что она вспомнила о деньгах, настроение у него испортилось.

“Правду на форуме Чувак писал, — подумал с досадой Паша. — Все бабы как отложат личинку, так и начинают деньги с мужика трясти. И Олька туда же, хотя раньше нормальной была. Или прикидывалась? Или гормонами ей перемкнуло мозги?”

Захотелось выйти прогуляться, и Паша сказал:

— Ладно, сиди с ребенком, я сам схожу. Чего там еще надо?

— Молоко нужно, — ответила Оля, все еще не забыв про недостачу. — Яиц возьми, только нормальных, не как в прошлый раз. Яблок…

— Тебе яблоки нельзя, ты кормишь, — отрезал Паша.

— Кто сказал?

— В интернетах читал. Все педиатры говорят, — насчет всех Паша, конечно же, обобщил.

— Запеченные можно, — возразила Оля, хотя нисколько не разделяла точку зрения неизвестных интернет-педиатров на свежие фрукты.

— Угу, еще яблоки запекать будешь… Дома срач, за дитем я слежу… Я тебя просил пирог испечь, а ты — некогда, некогда…

“Пирогов еще тебе”, — подумала Оля мрачно.

— Та-ак! — Голос Паши не предвещал ничего хорошего. Катюшка выплюнула сосок и захныкала. — А это что?

— Где? — с вызовом ответила Оля, снова пристраивая дочь к груди, хотя прекрасно поняла, о чем идет речь. Паша, выходя, наткнулся на новую коляску, которую Оля не закатила домой, потому что в прихожей стояла первая, купленная Пашей.

— За дверью, где.

— Коляска.

— Я вижу, что коляска! — крикнул Паша, и девочка снова заревела от испуга. — Это ты назло, потому что моя не угодила?

— Паша, ну тише! Ты ее пугаешь, — сказала Оля и добавила: — Эту нам подарили.

— То есть как — подарили?

— Даром отдали. Ты за 1200 нашел, а я даром нашла, — сказал Оля, вызывающе задрав подбородок. — И деньги не забудь отдать.

— Да что ты мне мозг выносишь? Зачем тебе деньги сейчас, все равно дома сидишь! — Паша топнул ногой в сердцах. — Да пошла ты, клуша! — И хлопнул дверью.

Катюшка зашлась в крике, Оля бросила вслед закрывшейся двери что-то злое и нецензурное и принялась успокаивать ребенка.

Позвонила мама.

— Ну как? Купила коляску? Хорошая?

— Да… — протянула Оля, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. — Купила.

— Слышу, ты что-то расстроенная, — все же уловила мать, — с дефектом, что ли?

— Паша у меня с дефектом… — в сердцах произнесла Оля.

— Поссорились? Чего случилось? — насторожилась мать.

Оля, вздохнув, вкратце пересказала эпопею с коляской. И закончила:

— Я хочу от него уйти.

— Оль, ну ты что! — возмутилась мама. — Что значит — уйдешь? Куда ты уйдешь? Кому ты с ребенком нужна? Не проживешь ведь. Ну и что? Знаешь, сколько мне папаша твой кровушки попил? А я ничего, простила. Все так живут. Единственное, конечно, не расписаны вы, это плохо. Лучше расписались бы.

Мама, конечно, попала в больное. Оля всегда тушевалась, когда ее спрашивали про ее семейный статус. Она не могла никого убедить, повторяя Пашины сентенции о браке как пережитке прошлого. Потому что сама в это не верила.

К тому же не все собеседники оказывались деликатными. Некоторые начинали уверять Олю, что она сама виновата, не настояла, не захомутала, по-женски мудро не намекнула, слишком легко согласилась на сожительство — “ну а че ему теперь жениться, ты же и так и ужин, и постель”...

— Ты, доча, все-таки подумай, — назидательным тоном сказала мама. — Не пори горячку. Ты ж недавно родила, вот у тебя гормоны наверняка разыгрались. А ты будь мудрее. Потерпи. Ну, пока. Звони, если что.

Оля положила трубку, чувствуя себя еще более расстроенной и опустошенной.

Паша вернулся, принеся молоко, десяток мелких яиц второй категории, сырный продукт на растительных жирах, черный хлеб, чипсы, пельмени, сосиски с красной нашлепкой “акция” и еще что-то из продуктов, которые Оле запретил есть пожилой осанистый педиатр с командирским голосом. Яблок он так и не купил, но Оле было уже все равно.

Весь остаток дня Паша демонстративно дулся на нее, но Оле было не до этого. Пашино “приобретение” Оля мечтала укатить к мусорным бакам, но все же, скрепя сердце, принялась оттирать и чинить эту рухлядь. Потому что понимала, что денег на новую взять неоткуда, а удастся ли быстро продать грудничковую, когда Катя подрастет, было еще неизвестно.

За два дня она несколько раз протерла ткань коляски, подклеила изолентой резину на ручке, кое-как починила механизм раскладывания спинки в полулежачее положение. Эта коляска перекочевала на балкон, заняв там уйму пространства.

Оля научилась виртуозно экономить вкладыши в бюстгальтер. Кормя дочь, она вкладывала один в чашечку со второй грудью. Из той, которую “поели”, подтекало куда реже, поэтому один вкладыш можно было растянуть на день-другой, засовывая его то в правую, то в левую чашку бюстгальтера.

Детский порошок для стирки Оля сыпала не “на глазок”, а строго отмеряла ложечкой.

Вот с подгузниками экономия не удавалась. Конечно, немного выручало выкладывание дочери голышом на многоразовую пеленку — принять солнечную ванну, но не будешь ведь целый день сидеть рядом. А Катюшка уже переворачиваться пыталась… На всякое высаживание над горшком или раковиной и прочие чудо-методики у Оли банально не хватало ни времени, ни сил.

Оля, конечно, несколько раз ухитрилась купить остатки вскрытых пачек за небольшие деньги, экономя каждый раз по двести-триста рублей. Но она ужасно уставала подстраиваться одновременно под продавцов и дочкин график сна и кормлений.

Катюша была полностью маминой дочкой. Паша возвращался с работы поздно, мотивируя это своими обязанностями кормильца, но на зарплате его поздние приходы совершенно не отражались.

— Любовницу, наверное, завел, — со знанием дела говорила мать. — Понятное дело, ты ему внимания не уделяешь…

Оля после таких предположений тревожилась и расстраивалась еще больше. Ну нет, Паша не такой. Он же сам говорил, что его предала бывшая девушка. А вот то, что он попросту хочет увильнуть от помощи с купанием и укладыванием дочери, — такие подозрения у Оли очень даже были. Ведь Паша всегда говорил, что с маленьким ребенком управляются матери, потому что это все в женской природе, а его обязанности — ну, максимум погулять часик. И намекал, что за этот часик Оля обязана убраться, приготовить еду и отдохнуть.

И еще — заработать.

Паша не раз ворчал, что на хозяйство уходит слишком много денег. Он совершенно не стеснялся требовать половину денег на оплату коммуналки и перевод квартирной хозяйке, на продукты, причем даже те, которыми питался исключительно он сам. А вот на детские каши и пюре он скидывать регулярно забывал, и Оля, устав от скандалов и обвинений в духе “А наши мамы сами варили и протирали на терке”, выкраивала деньги дочки на еду из пособия и случайных доходов.

Она очень похудела, осунулась и выглядела вечно уставшей, словно состарившись лет на пять, а то и все десять.

Паша, конечно, тоже не мог не заметить, как подурнела Олина внешность, но списывал это на ее лень и несобранность.

— Другие же как-то могут! Вон, посмотри… — И подсовывал отполированные фильтрами сияющие женские лица блогерш и даже просто знакомых.

Оля понимала, что девушки с фото ходят к косметологу и в спортзал. Но у нее не было денег, совсем.

Да что там спортзал!

— Шампуня много уходит. Ты б подстриглась покороче. Все равно нечесаная ходишь весь день, — говорил между тем Паша, и Олина самооценка падала куда-то примерно на уровень подвала дома.

Или:

— Опять стиральный порошок кончился, ты его ешь, что ли?

Все эти подсчеты больно кололи Олю. Вечная погоня за скидками изматывала. Она в тысячный раз открывала интернет и мониторила подработки для женщин в декрете. Получалось не очень: то попадались копеечные биржи, то сетевые компании, где для успеха надо было сначала заказать продукт, а у нее не было ни копейки лишней, а то и вообще мошенники. На все более-менее денежные специальности нужно было сначала выучиться — хотя бы несколько месяцев. Продавать хенд-мейд — так его сначала надо хотя бы произвести…

Бюджет кое-как сходился за счет разовых подкидываний со стороны родителей — “внучке на памперсы” — и проданных через интернет комбинезончиков и сапожек, из которых выросла дочка.

В общем, Оля приходила в отчаяние и мечтала вернуться на работу.

Глава 2. Или не пополам?

Галка Орлова, бывшая соседка по общежитию и по совместительству главная противница Олиного выбора, сама вышла замуж за парня, который учился с Олей в одной группе, Юрку Дружинина.

С Галкой Оля встретилась случайно. О том, что она недавно родила сына, Оля знала из соцсетей. Видела фотографию: Галка стояла, гордо сжимая в руках охапку цветов на фоне бумажной гирлянды “У нас сынок!”

Теперь же Оля столкнулась с бывшей соседкой по общежитию в парке, где недавно обновили детские площадки.

Галя выглядела не слишком выспавшейся, но бодрой. Она поднабрала вес, и исхудавшая Оля смотрелась рядом с ней очень контрастно. Семимесячный Галин сынок полулежал, тараща глазенки на Катю, которая, в свою очередь, пялилась на кареглазого темноволосого малыша во все глаза и теребила подвеску на коляске.

— Ну ты похудела! В чем душа! — всплеснула руками эмоциональная Галка. — Я тебя и не узнала даже. При-и-ве-е-ет! — проворковала она Катюшке. — Какая большущая выросла! На Сережика смотришь? Вот какой малыш, да? Сережик, смотри, какая тут девочка!

Когда Катя засела в песочнице, а Сережик задремал под мерное покачивание коляски, зашел разговор о семейной жизни.

— Ты все с Пашей? — спросила Галя.

— Ну да.

— Ты смотри-ка, неужели он с тобой изменился, щедрее стал? — удивилась Галка. — Раз ты ребенка от него рискнула родить, значит, перестал пополамить?

Оля увильнула от ответа, сделав вид, что нужно срочно поправить застежки на Катиных сандаликах.

— Гляди, что мой Юрка мне на рождение сына подарил, — сказала, сияя, Галка.

Гордо продемонстрировав новенький блестящий телефон, Галка спросила:

— А тебе что твой подарил?

Оля вспомнила пакет с бэушными одежками и сделала неопределенный жест.

— Ничего?! — возмутилась Галка и снова всплеснула руками. — Ой, жмотина! Оль, разводись с ним, немедленно!

Оля печально усмехнулась. Какое развестись… они даже не расписаны.

— Оль, ну надо себя уважать, — тон Галки стал кислее, — это ж как? Ты, значит, здоровьем своим рисковала, а он это, значит, обесценил? Ох, я с ним бы поговорила, сказала бы ему пару ласковых — как с женой обращаться надо!

— Да все в порядке, — вымученно улыбнулась Оля.

— Да ни разу не в порядке!

— Галь, тише, сына разбудишь.

Галка мгновенно умолкла, но все еще глядела на Олю сердито. Вздохнула и сказала потише:

— Оль, ну чесслово, зачем тебе этот чемодан без ручки? Он что, в койке такой умелец, что ты ему все прощаешь?

— Галя! — Оля смутилась.

Но слова вызвали целый ворох воспоминаний: да, до рождения Кати, у них были бурные ночи, а сейчас супружеская жизнь стала куда преснее. Вернее, Паша иногда приставал, а Олино желание было задавлено недосыпом, усталостью и вечными подсчетами, где взять денег на самое необходимое. Недавнее лечение зуба обошлось в кругленькую сумму…

— Ну что? Оль, ну хватит терпеть, задай ты ему как следует. Ишь, удобно устроился… — опять начала расходиться Галка.

— Да все так сейчас живут… Денег не хватает, кредиты… — уклончиво перевела тему Оля.

— Ну знаешь, у меня Юрка сроду денег не требовал. Говорит — я мужик, мне и обеспечивать. Хотя я тоже не сижу без дела, на дому соседей стригу, чтоб себе на колготки не выпрашивать… Кстати, знаешь, Янка увлеклась этой, как ее… Ну, которая курсы продает, как у мужа правильно деньги просить. Мне давала слушать. Такая хрень! — с чувством произнесла Галка.

Оля с облегчением принялась развивать тему виртуальных курсов женственности. Они поосуждали авторшу, пожалели несчастных женщин, несущих ей свои кровно заработанные, а потом Галка попрощалась — пора было ехать домой, кормить Сережика, да и курьер обещал привезти заказ…

Оля же, погуляв еще немного, тоже повела дочку домой.

По дороге позвонила Тамара, коллега с работы, рассказала про мужика по фамилии Соколов, которого временно взяли на Олино место. Оля и не подозревала, что ее коллега может так плеваться ядом.

— Господи, тупой, как валенок! — подытожила она, рассказав об очередном косяке этого Соколова. — Выходи уж скорей! Мы заждались. Тебя, кстати, на повышение хотят. Маринин после Соколова тебя ценить начал. Сам говорил, что тебя надо руководить поставить.

— Да ладно… — Оля вздохнула. Декрет убил в ней чувство уверенности в себе. Сейчас она сама себе казалась отупевшей, неспособной запомнить ни одной цифры, да еще и страшненькой. До декрета она выглядела опрятно, а сейчас? Оля невольно покраснела, вспомнив, что на ней надеты застиранные трусы с дыркой, джинсы еще с институтской поры, а серая футболка в мелких катышках.

— Я честно, Оль. У тебя там свет в конце тоннеля, в смысле садик, не брезжит впереди?

— Да вроде к осени должны дать…

— Ну вот и давай. Няню возьми. Там оклад под двести! Оль, не упусти, а?

— Под двести?! Ой, Тамар, да я не справлюсь… Это такая ответственность! Я же все забыла.

— Вспомнишь. Оль, давай, не раскисай, я смотрю, ты там совсем…

— Да с Катей сидеть кто будет? Дети ведь первый год болеют… — продолжала упираться Оля.

— Пашу посадишь. Он же все равно сидит на одном месте, звезд с неба не хватает…

— Да ты что! Он же не сумеет присмотреть… — всерьез испугалась Оля.

— Да он ничего не умеет, это ж ты права, — выдохнула Тамара. — Ладно, мне тут по второй линии звонок, давай, ты подумай, я еще позвоню.

Оля привела домой Катю, вопреки обыкновению, включила ей мультики на планшете, а сама начала варить макароны.

Двести тысяч!

В два раза больше, чем она получала до декрета. Даже пусть не двести, пусть сто пятьдесят, хотя за Тамарой не водилось склонности к преувеличению.

Но сейчас, когда она радовалась экономии в сотню рублей и проданным Катиным ботиночкам за триста, даже ее старый оклад в восемьдесят тысяч казался роскошью.

Как она ухитрилась так опуститься, в эту беспросветную нищету?

А ведь у нее дочка, которую хочется наряжать, покупать ей игрушки, водить во всякие детские комнаты и на кружки, не напрягаясь при просьбе купить сладостей или игрушку.

“Спокойно, — подумала Оля, натирая в макароны заветрившийся кусочек сыра и тщательно соскребая с фольгированной обертки приставшее сливочное масло. — В любом случае месяца полтора у меня еще есть. Я должна привыкнуть к этой мысли. Должна попробовать ради Кати. Я все равно хотела вернуться на работу. Раз меня там ждут, то я постараюсь не подвести”.

Паша же в это время флиртовал с новенькой в своем отделе. Ее звали Инна, ей было двадцать пять, она была разведена и лечила неуверенность в своей привлекательности, привитую бывшим мужем, фривольными переписками с мужчинами. Пашины шуточки ей нравились, чего-то серьезного она не планировала.

Но на ближайшем корпоративе, будучи нетрезвой, она все же согласилась уединиться с ним в одной из комнат снятого коттеджа.

Роман был коротким — Инна случайно узнала, что Паша забыл рассказать ей о сидящей в декрете жене, и заблокировала его в соцсетях, а потом уволилась. Паша обиделся, не ожидав такой реакции. Слова Инны о том, что она не желала обманывать другую женщину, да еще и сидящую с ребенком, Паша прочитал как “Я думала, ты не женат, мне нужны были серьезные отношения”. Он и в самом деле напрочь забыл и о том, что Инна не могла знать о его семейном статусе, потому что толком не знала никого из отдела, а Оля уже несколько лет как перевелась оттуда. В женскую солидарность и простую человеческую порядочность Паша не очень-то верил.

Подробностей этой короткой интрижки никто особо не заметил, Оля ни о чем не подозревала, занятая подготовкой дочери к садику. Она учила Катюшку застегивать липучки, снимать и надевать штанишки, ходить в туалет.

Катя начала ходить в ГКП — то есть на полдня, — правда, это было громко сказано. На третий день хождения в садик она проснулась с покрасневшим носом и температурой, разрушив все Олины планы.

Первые три месяца Оля только и делала, что лечила дочь от постоянных простуд и один раз — от ветрянки, но перед ней забрезжил свет в конце тоннеля. Работа. Нормальный доход.

Тамара продолжала убеждать Олю выйти на новую должность. И Оля, скрепя сердце, решилась вызвать маму.

Мама согласилась пару месяцев подстраховать дочь с больничными, зато Паша устроил грандиозный скандал. Жить в однушке с ребенком да еще и “тещей” — такой вариант его не устраивал. Оля и сама была не в восторге от тесноты, но стояла на своем:

— Паша, нам нужны деньги. Если я выйду на эту должность, мы быстро выплатим кредит на машину, а уже после можно будет подумать о собственной квартире. А так нам ипотеку ни за что не дадут.

— А если у тебя ничего не получится? — скептически усмехался Паша.

— А если получится? — спорила Оля. — Ну потерпи ты, всего пару месяцев. У меня нет денег няню нанять!

Впрочем, пошумев, Паша все же дал добро на приезд “тещи”. Правда, при случае не забывал в очередной раз пожаловаться Оле на то, как нагло и беспардонно ведет себя ее родительница: то сделала замечание, что Паша доел бананы, которые она хотела скормить внучке, то не туда положила его рубашку, то с утра слишком громко гремит кастрюлями.

Но главное получилось: Оля вникала в тонкости новой должности, а Катя то ходила в сад, то болела под присмотром бабушки. Паша мрачно предрекал, что у Оли, скорее всего, не получится, потому что она отупела в декрете, а на ее место выберут кого-то поумнее и попредставительней.

Но Оля словно удила закусила. Умирая от усталости и желания упасть и рыдать в подушку, она выносила все: и Пашины рассуждения, и очередную порцию осуждения от родителей, что они с Пашей так и не зарегистрировали брак. Особенно про последнее старался отец, на склоне жизни ударившийся в религию. Это тоже отнимало силы.

Но обещанная зарплата стоила того, чтобы попытаться.

До выплаты осталась последняя неделя, и Оля уже жонглировала последними рублями, стараясь дотянуть. Как назло, на интернет-барахолке никто ничего не покупал, а больше случайных денег было взять неоткуда. У мамы с папой тоже было негусто, да и стыдно ей было, что при живом муже приходится нет-нет да и присаживаться на родительские шеи.

Но все же удача ей улыбнулась: нашлась покупательница на старый Катин комбинезончик, и Оля договорилась встретиться с ней в центре в обеденный перерыв. Сделка состоялась, цифра на Олиной карточке сделалась четырехзначной, и тревога немного отступила. Она направилась было обратно к зданию, но ее окликнули:

— Оля! Сизова!

Оля обернулась и увидела Дашу, бывшую сокурсницу, которая призывно махала ей рукой.

— Сколько лет, сколько зим!

Даша почти не изменилась, разве что обзавелась очками в стильной оправе “кошачий глаз”.

— Ой, привет! — обрадовалась Оля.

— Ты с работы, что ли?

— Да, на обед вышла.

— А я ходила на семинар, — поведала Даша. — Статью писать буду.

Даша и в самом деле не стала работать по специальности, переквалифицировавшись в журналистку. Писала статьи, вела колонку в известном интернет-СМИ, Оля даже почитывала иногда.

— Давай хоть кофе выпьем? — Даша завертела головой. — Вон какой-то “Кофеман”, пошли туда.

— Ой, там дорого…

— Да я угощаю. Мне тут гонорар пришел. Просто пока куда-то еще дойдем, а там, смотри, пустых столиков много. Или тут готовят отвратно?

— Не знаю, я не была, — призналась Оля. — Мы в столовую ходим, там сытнее, а тут стандартная кофейня.

— Ну, что-то погрызть точно найдется.

И Даша решительно потащила бывшую сокурсницу ко входу в “Кофеман”.

— Ну, как ты? И на последней встрече наших не была, — сказала она, когда девушки устроились за одним из столиков.

— Да что-то не собралась… — Оля смутилась, потому что хотела сходить, но денег было в обрез, а Паша наотрез отказался посидеть с дочкой. — Я фотки видела. Что там нового у кого?

— Да так… Мне, пожалуйста, салат, сэндвич на цельнозерновом хлебе с тунцом, кофе и штрудель, — перечислила Даша. — А ты, Оль, выбрала?

— Только кофе, — сказала Оля.

— Э нет, так не пойдет! — Даша прищурилась. — Девушке кофе принесите, большой, тоже салат, вот, блинчики еще с сыром и ветчиной, и на десерт что-нибудь… ну, выберешь сама потом.

— Даш, я верну… — начала было Оля, но Даша уверенно подняла руку, словно говоря “стоп”.

— Никаких “верну”. Мы же подруги. Это тебя Паша приучил? Что, до сих пор раздельный счет в кафе?

— Ты откуда… — оторопела Оля и осеклась.

— От Галки, откуда. Она ж с тобой вместе жила в общаге. Юрка с ней вместе на встречу пришел. Тебя вспоминали, ну она и рассказала, что тебя видела как-то.

— Это мое дело. — Оля сделала вид, что крайне заинтересована картиной в абстрактном стиле, висящей на стене кофейни.

— Твое, конечно. Только вот я не Паша, подругу и просто так угостить могу. А у тебя дочка маленькая, кредит небось… А у меня семьи нет, денег, слава богу, хватает.

Даша и в самом деле не вышла замуж и не родила. Она жила в ипотечной квартире, на правах бессемейной каталась по командировкам и постила в своем блоге фотки из других городов и своего кота Персика.

— Так что там, какие новости?

— Да не особо. Камилла из Москвы приезжала, она там работает в пиар-агентстве. Вика объявилась. Похвасталась, что защитилась недавно, хочет из своего НИИ куда-то перейти, там начальничек к ней приставать вздумал, прикинь?

— Вика? Защитилась?

— Ну да, она ж только с виду такая гламурная модель, типа ноготочки, шмотки. Мозги у нее всегда были.

— А замуж не вышла?

— Да тоже не особо хочет.

— А этот ее, с юрфака, Антон?

— Да она с ним разошлась. Гулял… — рассказала Даша. — Спасибо! — повернулась она к официантке, которая начала расставлять тарелки со свежеприготовленными блюдами. — Вот, это тебе, ешь давай. Десерт-то выбрала? А то перерыв короткий.

— Чизкейк, пожалуйста, — сказала Оля, и официантка повторила, показывая, что приняла заказ. — Спасибо, Даш.

— Да не за что. О чем мы? Ах да, про Вику…

— Я, честно говоря, думала, что она с ним из-за денег встречалась, — сказала Оля.

— Да какие там деньги. Она ж пары пропускала не потому что тусовалась, а потому что подрабатывала, снималась в массовке и для каталогов. Там же внешность нужна. Ну и Антон требовал, чтоб она “соответствовала” ему, Вика же из простой семьи, вот и приходилось ей изображать модную фифу… Сейчас ты б ее и не узнала, никаких шпилек и модных лейблов. А тогда — на последние деньги ходила в салоны, смеялась, что нет денег на еду — экономия на фитнесе.

Оля вспомнила, как она после первого свидания с Пашей попросила у Вики денег в долг. И та подала ей мелочишку, а Оля еще подумала, что та нарочно, чтобы унизить “деревенщину”. А значит, у нее тоже с деньгами было туго, но она была готова поделиться последним…

— А остальные как? Там Юрка был, Стас, Камилла… — принялась перечислять Оля, чтобы отвлечься от чувства вины, что когда-то незаслуженно подумала про Вику плохо.

Даша пересказала коротко еще несколько новостей из жизни бывших сокурсников и перешла к расспросам:

— Ну, а у тебя-то что, как? Все еще с Пашей? Смотрю, из декрета вышла. Как дочка, в садик ходит?

— Да, ходим. Все никак не привыкнет, — начала Оля с самой безопасной темы: дочери.

— Болеет? — понимающе кивнула Даша. — Как, справляешься?

— Бабушка помогает.

— Твоя мама? Или его?

— Да, моя. С нами живет, с Пашей цапаются, — пожаловалась Оля: видимо, наболевшее очень рвалось наружу.

— С ним сложно не цапаться, — заметила Даша.

— Я помню, вы с ним спорили всегда, — улыбнулась Оля, вспомнив студенческие будни.

— Мы? Не-ет, Ольчик, мы не спорили, — помотала головой Даша и отцепила прилипший к блеску на губах волосок.

— Да я же помню!

— Не, я не о том. Спорить можно с тем, кто слышит твои аргументы. Паша не спорил, он свою точку зрения выдавал, и пофиг, что там другой человек говорит. Поэтому я и удивляюсь, как ты с ним уживаешься? Хотя бывает, конечно, что человек с близкими себя по-другому ведет…

— Ну, спорить с ним я тоже не могу, вечно ссоримся, — вздохнула Оля. Она с наслаждением ела блинчики, радуясь их вкусу. Как давно, оказывается, она не позволяла себе просто посидеть в кафе, даже более дешевом, чем “Кофеман”. Даже в столовой над ней подшучивали, что она любит суп, а она брала его просто потому, что он стоил дешевле, чем любое второе…

— Ссориться — это плохо, — нахмурилась Даша. — Паше незачет.

— Почему Паше, а не мне?

— Потому что с тобой поссориться — это ухитриться надо. Ты же такая терпеливая, неконфликтная, всегда стараешься острые углы сгладить. И вообще, ссориться с любимой женщиной — это фу. А с ребенком Паша помогает или как, все на тебя свалил? Он же еще в институте любил всякий патриархальный бред нести, ценитель старинного уклада…

— Да нет, какого старинного, ты ж сама знаешь, Паша у нас продвинутый и за раздельный бюджет… — попыталась отшутиться Оля.

— Вот и расскажи немножко подробнее. У меня редакционное задание — написать про семейные пары с раздельным бюджетом. Не волнуйся, строго анонимно. Считай, что ты экспертка, а я у тебя интервью беру.

Даша уставилась на нее с профессиональным любопытством. Оля смущенно улыбнулась, складывая приборы.

— Да какой из меня эксперт…

— Ну, историю из жизни, значит. Буквально на абзац, Оль, пожалуйста. Быстренько — и беги на свою работу.

— Ну, тогда вопросы задавай, а то я не знаю, что и говорить, — предложила Оля, посмотрев на время. Еще минут пятнадцать она могла точно посидеть-поболтать.

— Хорошо, давай так. Пополам предложил Паша. Как ты к этому отнеслась поначалу? Только честно.

Оля вспомнила их первое свидание. Себя — замерзшую, проголодавшуюся, считающую последние деньги… Как она смотрела на Пашу, с аппетитом поглощавшего нехитрый фастфуд, пока Оля пила какао.

— Ну, мне непривычным это показалось, конечно. Так ведь только недавно стало принято, правда? — сказала Оля мягко. — Раньше было принято, что мужчина угощает на свиданиях, ухаживает. А потом привыкла, в этом есть справедливость…

— Скажи, а доходы у вас тогда равные были? — уточнила Даша.

— Нет, конечно, Паша уже получал тысяч пятнадцать… Не помню точно, я почти в два раза меньше. Я ведь не каждый день выходила, не всегда заказчики были.

— Ага, то есть он знал, что ты получаешь сильно меньше, мог тебя угостить, но не стал, правильно?

— Мог, но тогда это было бы нечестно…

— Ага, то есть ты считаешь, что разорила бы Пашу разовым перекусом за двести рублей? — подняла брови Даша.

— Даш, я обижусь.

— Прости. А потом как было?

Оля, слово за слово поведала Даше всю их финансовую ситуацию. Конечно, немного смягчив краски, но Даша чем дальше, тем серьезнее становилась.

— А тебе не кажется, что у вас странный какой-то пополам? — спросила подруга без тени улыбки на лице.

— В смысле?

— В том и смысле. Ты вот в банке работаешь. Считать должна уметь. Ты платишь за себя и за дочку… И наполовину за Пашу. То есть то, что он тебе втюхал под соусом “честного пополама”, на самом деле — с него 25%, с тебя 75%.

— Подожди… — растерялась Оля.

Прав был Паша, ой как прав, когда не давал встречаться с подругами. Теперь, сидя с чашкой кофе, купленного на Дашины деньги, Оля неожиданно почувствовала, что ее розовые очки с треском разбились, а глаза болят, словно туда попала стеклянная крошка.

— Нет, ну правда, — Даша нахмурилась, перебирая пальцами, — в квартире вы живете оба. За съем и коммуналку платите пополам. За садик ребенку кто платит?

— Пополам… То есть за кружки — я, а так пополам…

— Ага, уже смотри, то есть допы оплачиваешь только ты. Почему не пополам?

— Ну, Паша считает, что это роскошь и не нужно, но Катя так радуется…

— Ага, раз Пашу не радует, то и платить он не будет. Просто ему на потребности ребенка плевать. Может, еще и лекарства ты покупаешь, а Паша юморит: “Насморк, если не лечить, проходит за неделю, а если лечить, то за семь дней”?

Оля невольно дернулась. Лекарства, конечно, покупала она, и в аптеку бегала она, потому что боялась, что Паша принесет дешевый аналог.

— Ну, я лучше разбираюсь, как Катю лечить.

— Да не сомневаюсь, что лучше. Но денег потом половину он возвращает тебе?

— Да я, знаешь, сама стесняюсь ему напомнить, — развела руками Оля. — Мне как-то напряжно у него каждый раз просить за всякую мелочь… Тем более до декрета моя зарплата была выше, чем его…

— Так из этих мелочей потом солидные суммы складываются. Ты как-нибудь посчитай на досуге, сколько выходит за эти “забежала в магазин за хлебом” и тому подобное. А еще — бытовые-то обязанности вы пополам не делите. Готовишь ты. Убираешь ты. За ребенком в сад ходишь…

— За Катей бабушка ходит. И готовим мы сейчас поочередно с мамой, — поправила Оля.

— Но все равно ведь без Паши? Значит, и мама иногда продукты берет. В общем, никак не получается пополам, Оль, ты уж извини.

— Ладно, мне пора, — сказала Оля. — Увидимся еще. И спасибо, что угостила!

— Да не за что. Оль, не расстраивайся, ладно? Раз такое дело, поговоришь с Пашей, пересмотрите бюджет, — попыталась сгладить негатив Даша.

Оля вернулась на работу, но мысли в свободные минуты упорно возвращались к финансовому вопросу.

Оля вспомнила вдруг, что кредит за машину оформлен на нее, потому что ее зарплата выше, и платит всегда она, не допуская просрочек. А Паша подкидывал свою долю, когда хотел. При этом ездил на машине в основном Паша. До поликлиники с ребенком и до сада она добиралась на автобусе. Но за бензин Паша никогда не забывал с нее взять… И за другие расходы, вроде страховки и техобслуживания, тоже деньги списывались с ее карты.

И Пашин телефон, который она ему подарила на его день рождения. А он ей уже давно ничего не дарит, хотя Оля считала своим долгом не оставлять “мужа” без подарков — даже символических, на Двадцать третье февраля.

Вскоре Оля получила свою первую зарплату и на радостях накупила два огромных пакета вкусняшек. Сумма на счете кружила голову. Да на такие деньги можно припеваючи жить!

Поздно ночью, когда все уже спали, Оля, открыв свой кабинет в онлайн-банке и вооружившись “Экселем”, принялась, что называется, подбивать баланс, все время вписывая новые строки.

Итоги оказались неутешительными. Получилось, что Оля тащила на себе от 75 до 88 процентов семейных расходов. И называла это “пополамом”.

Думать об этом было неприятно, и Оля попыталась как-то найти оправдание своему “супругу”. Ну да, не всем везет много зарабатывать — это Оле повезло. Поэтому она может себе позволить вкладываться больше в семейный бюджет. Да и она сама часто не напоминала Паше о том, что нужно отдать какую-то сумму, а он мог просто забыть…

“Но он же не забывает каждый раз с тебя потребовать денег, за каждый поход в магазин, за бензин, за все…” — мелькнула крамольная мысль.

Но Оля тут же одернула себя.

“А может, он что-то покупает для дома и мне не всегда тоже говорит. Вот я и не учла этого. И вообще, мы семья. Семейная жизнь — это труд. А если придираться к мелочам, то только лишние ссоры будут. Ну теперь-то, когда деньги есть, меня больше не напрягут покупки одежек для Кати и походы за продуктами. И кредит можно быстрее погасить, а не ждать, когда Паша деньги перечислит”.

Идею с кредитом Паша горячо одобрил — выплатить досрочно было намного выгоднее. Оля даже гордилась, что в отличие от многих других мужчин, Паша не стал обижаться на ее увеличившуюся зарплату. Жизнь, казалось, начала налаживаться.

Олина мама вернулась к мужу, уставшему от холостяцкого быта, в квартире стало просторнее. Конечно, теперь за Катей в сад приходилось ходить Оле, но зато не надо было постоянно гасить конфликты между “мужем” и мамой.

Больше не нужно было смотреть на ценники в сетевом магазине у дома. Оля стала ходить на маникюр и к косметологу, потому что хотела соответствовать должности. И с готовкой стало чуть проще — Оля могла позволить себе качественные полуфабрикаты, чтобы не упахиваться у плиты. Казалось, в отношениях воцарилась практически идиллия.

Часть 3. С надеждой на лучшее. Глава 1. Новая квартира

Кредит за машину был благополучно выплачен, и Оля вздохнула свободнее. Теперь, когда она смогла купить то, что давно откладывала из одежды, обуви и прочих базовых вещей, ей захотелось заняться квартирным вопросом. Все-таки в однушке было тесновато.

— Давай купим квартиру, — сказала она. — В ипотеку возьмем.

— Ну, свое жилье, оно, конечно, лучше, чем съемное, — согласился Паша.

Вечер прошел относительно мирно. Разглядывали карту, смотрели предложения, обсуждали. С утра Оля позвонила знакомой риэлторше Эльмире, и та пообещала что-нибудь подобрать.

Впрочем, Паша отдавать свою часть за риелтора отказался.

— Риэлтор — это твоя затея, так что тебе и платить. Я вообще и без риэлторов бы обошелся.

— Паш, а если нас обманут? — настаивала Оля.

— Меня не обманут, это ты дуреха доверчивая, — парировал Паша.

В итоге Оля оплатила не только услуги риэлторши, но и оформила страховку, и вообще всю ипотеку на себя — как член семьи с подходящей зарплатой.

Квартиру Эльмира выбрала им очень удачную. Рядом находился садик, до работы ехать было всего-то минут сорок, и цена для такого расположения была очень заманчивая. Единственным минусом было то, что предыдущие хозяева годами не делали ремонт, и там требовалось не только переклеить обои, но и с проводкой разобраться, и с трубами в ванной.

Оля буквально разрывалась между работой, ремонтом и упаковкой вещей на переезд. Паша вечно выговаривал ей, что она чересчур суетится.

Настал день переезда. Оля судорожно металась между коробками, пакуя последние вещи. Катя гуляла с бабушкой, Олин отец пил на кухне чай с бутербродами, ожидая приезда грузовика. Тот чуть-чуть запаздывал.

Паша сидел в телефоне, периодически ворча:

— Ну чего ты мечешься, перед глазами мельтешишь? Все же нормально, нет, надо носиться, как в жопу клюнутая!

— Помог бы лучше! — не сдержалась Оля.

— Чего помог, это ты виновата, что ничего не собрала. Я сейчас все носить буду. С чего я должен твои косяки разгребать?

В итоге Оле удалось заклеить скотчем последние коробки как раз, когда водитель подъехал, и мужчины начали таскать вещи вниз. Оля и сама набегалась туда-сюда по лестнице, спуская то коробку, то мешок, то пакеты.

Наконец вещи были погружены, и мужчины отправились на новую квартиру, а Оля забрала дочь у мамы. Вдвоем с мамой они покормили Катю и принялись за уборку. Отмыли квартиру как следует — на следующий день Оля собиралась вернуть ключи хозяйке — и отправились на новое место жительства.

— Мам! — Катя с восторгом показала на детскую площадку.

— Ну давай, только недолго, — разрешила Оля.

На скамеечке недалеко от качелей сидел плечистый мужчина с русыми волосами, в очках и разговаривал по телефону. Возле его ног дисциплинированно лежала овчарка в черном ошейнике.

Катя завороженно сделала несколько шажков.

— Мам! Собака!

— Катя, давай поосторожнее. Нельзя подбегать к собакам резко.

— Но я хочу погладить…

— Чтобы погладить — нужно спросить у хозяина.

Хозяин как раз закончил разговор и сунул телефон в глубокий нагрудный карман рубашки.

— Привет, тебе собачка понравилась? — улыбнулся он Кате, встал и кивнул Оле. — Здравствуйте.

— Добрый день, — поздоровалась Оля. — Извините за беспокойство, моя дочка просто обожает собак. Можно она посмотрит немного?

— Да даже погладить можно. Джек смирный. Джек, свои, — сказал мужчина. — А как тебя зовут?

— Катя, — произнесла девочка чуть застенчиво.

— О, у меня племянница тоже Катя. Только она тебя постарше будет, уже в школу ходит. Ей семь, а тебе сколько?

— Четыре. — Катя показала четыре пальчика.

— Ну, будем знакомы, я дядя Ваня, а это Джек. Хочешь, он лапу тебе даст? — Дядя Ваня перевел взгляд на Олю. — Вы не против?

— Нет, — сказала Оля. И хотя сама она немного побаивалась собак, но мужчина внушал доверие. И пес выглядел воспитанным и не агрессивным.

Катя с восторгом пожала протянутую лапу обеими руками, погладила Джека.

— Вы здесь часто гуляете? — спросила Оля.

— Да, я живу неподалеку. Мы обычно ходим к собачьей площадке, у четырнадцатого дома, знаете? Здесь тоже обещали огородить, вот ждем.

— Нет, не знаю, мы только-только переехали, — сказала Оля.

— Не в тот? — Мужчина указал рукой в сторону нового Олиного подъезда. — А то мы с Джеком видели, что там коробки носили, мебель.

— Наверное, наши, — кивнула Оля. — Катя, ты на качели хотела.

— Я хочу с Джеком! — Катя совала Джеку палочку.

— Собаку хочет? — спросил с пониманием Иван.

— Все уши прожужжала, — призналась Оля.

— А вы не хотите?

— Как вам сказать… Я никогда их не держала, у нас дома кот был. А потом мы на съемной квартире жили, там хозяйка строго запрещала животных заводить.

— А сейчас, после переезда?

— Подумаем. Пока не обустроились еще… — Оля не озвучила, что главным противником собак в доме был Паша.

— Ну, раз пока не обустроились, можете с Джеком играть, он к детям привычный. Мои племянники на нем только что не катаются верхом, — засмеялся Иван. — А я его случайно завел. В детстве хотел собаку, потом вроде перегорел, некогда… А тут девочки-волонтеры из приюта пристраивали щенков. Я и взял Джека. Если вдруг вам на породистость все равно, там вам помогут подобрать. И доброе дело сделаете.

— Спасибо за совет, — сказала Оля.

Мужчина хотел еще что-то сказать, но у Оли зазвонил телефон.

— Ты где там застряла? — недовольно зазвучал из динамика Пашин голос, и Оля поспешно отошла на пару шагов, застыдившись этого грубого тона перед новым знакомым.

— Мы уже во дворе. Катя на качели попросилась.

— Какие нафиг качели? Идите давайте домой. Я жрать хочу, тут ничего не найдешь. Куда, блин, ты кастрюлю запихала?

— Сейчас, уже поднимаемся.

Оля отбила звонок и с сожалением подошла к Кате, гладившей Джека.

— Катя, пойдем. Папа ждет.

— Ну ла-адно, — с сожалением протянула девочка и повернулась к Ивану: — А вы сегодня еще будете гулять?

— Сегодня — нет. Завтра приду, поиграешь с Джеком. А по тебе папа соскучился, слышала?

— Ага…

— Катя, что сказать надо?

— До свиданья! — ответила девочка. — Джек, пока-пока!

Джек завилял хвостом.

Оля зашла в подъезд и поднялась на нужный этаж.

На новом месте было пока неуютно. Коробки валялись грудами.

— Ну наконец-то. — Паша ждал их, скрестив руки на груди. Это так не вязалось с мягким тоном мужчины “Беги, по тебе папа соскучился”.

Кастрюля была найдена, остальная посуда тоже распакована, и Оля быстро приготовила ужин. Но почему-то и далее она с легкостью находила все нужные вещи, а Паша вечно злился и в гневе швырялся коробками.

Ремонт продвигался медленно. Выяснилось, что Паша ошибся в расчетах или пожадничал купить лишний рулон, но им не хватило трех листов обоев. Как назло, такой же расцветки не нашлось, и пришлось заказывать из другого города, оплатив еще и доставку.

Поменяли сантехнику в ванной и туалете, купили новую мебель, и квартира стала выглядеть гораздо уютнее. Катю приняли в садик в двадцати минутах от дома, она привыкла к новой группе и воспитательницам, так что Оля вздохнула свободней. Она все еще чувствовала себя кругом виноватой, убегая с работы, чтобы успеть забрать дочь вовремя, а забирая девочку в числе последних, корила себя, что не уделяет достаточно внимания дочери. Поэтому в выходные старалась и поиграть, и почитать, и даже порой что-нибудь испечь вместе.

Паша же был далек от угрызений совести. Он частенько задерживался на работе. Нет, романов больше не крутил, потому что женская часть коллектива в основном была представлена молоденькими девушками, ищущими стабильную подработку для совмещения с учебой. Им не был интересен Паша — начинающий полнеть и дурнеть женатый мужчина под тридцать, с ребенком, низкой зарплатой и бородатыми анекдотами.

Зато Паша честно просиживал в рабочее время на любимом форуме или рубился в простенькие игрушки. Он считал, что за такую зарплату, что ему платят, можно и не напрягаться. Тем более Оля обеспечивала и себя, и дочку, и все расходы по дому. Паше оставалось только вовремя скинуться на продукты и коммуналку. Ипотечный платеж довольно быстро был переложен на Олины плечи, раз уж она стала такой добытчицей. Оля согласилась — ведь квартира в перспективе достанется дочке, а для ребенка ей было ничего не жалко.

В этот день Паша пришел с работы даже чуть позже обычного.

— Па-апа! — взвизгнула Катюшка и повисла на отце.

— Да погоди ты, я еще не разделся, — отмахнулся тот.

Дочь нехотя разжала руки и отошла.

Паша разделся, отпихнул грязный ботинок к порогу и пошел сначала в туалет, потом в ванную, а потом на кухню.

— Папа, а знаешь, что я сегодня…

— Потом, — перебил Паша, — я еще не пожрал, Кать.

Паша долго ел, не отрываясь от экрана телефона, а потом ушел в комнату и сел за компьютер.

— Папа, а ты уже покушал, а я тебе покажу…

— Я занят, потом. — Паша уткнулся в экран.

— Ты не занят, — обиженно протянула дочь, — ты играешь!

— Так, я не понял, — повысил голос Паша. — Я дома могу отдохнуть или нет?

Катя заревела.

— Паш! — упрекнула его Оля, жестом подзывая дочку и обнимая ее.

— А что — Паш? — мгновенно завелся он. — Я пашу как вол, а мне и отдохнуть нельзя! Ни минуты покоя!

— Тебе что, с дочкой пять минут пообщаться времени жалко?

— Вот отдохну, так и пообщаюсь. И нечего на меня давить!

Оля хмыкнула.

— Да ну тебя. Катя, пойдем.

Оля увела дочку в другую комнату, отвлекла каким-то смешным видео со щенками, а потом они вместе стали листать книгу с детскими стишками. Катя уже знала очень много наизусть. Все это было Олиной заслугой. Она занималась с дочкой, играла, купала, делала прически, готовила костюмы на утренники, учила стихи, отводила в сад и забирала.

Впрочем, наступил момент, когда пришлось просить Пашу забрать дочь из садика. Оля доделывала срочный проект, понимая, что никак не сможет уйти, и набрала Пашу:

— Паша, забери Катю из сада, я не успеваю, — попросила Оля твердым тоном, потому что знала, что иначе Паша начнет отпираться. Уже такое бывало, и не раз, когда ее мужчина не воспринимал вежливых просьб.

— А чего я?

— А то, что ты на больничном, и тебе идти минут пятнадцать!

— На больничном люди болеют, вообще-то.

— Паш! Ну не начинай, а? — устало сказала Оля. — Ты уже выздоровел и завтра закрывать больничный пойдешь. Сходи за Катей!

— А ты во сколько придешь-то вообще?

— Не знаю. Там картошка в холодильнике, котлеты. Разогрей и покорми ее.

— А что мне за это будет?

— Паша, блин! — рявкнула Оля.

— Да чего ты разоралась? Схожу, так и быть.

Паша нехотя потопал к садику. Машину надо было забрать из ремонта.

Обычное двухэтажное здание государственного детсада стояло посреди пятиэтажек, на некотором отдалении от них. Паша зашел в открытую охранником калитку, припомнил наставления жены и подошел к нужному входу.

— Вы за кем? — спросила молодая рослая воспитательница.

— За дочкой, — расплылся в улыбке Паша, не в силах отвести взгляд от объемной груди девушки под светло-серым трикотажным свитером. — Катя Кудрявцева, — добавил он, спохватившись.

— Катюша, иди одеваться, — позвала та. — За тобой папа пришел!

— Здравствуйте, — сказала женщина. — Вы Катин папа? А я Верина мама.

— Угу, — кивнул Паша, не зная, что сказать. Он не знал имен ни одного ребенка из Катиной группы. Хотя, впрочем, кажется, дочка недавно трещала про эту самую Веру…

— Первый раз вас вижу, — не умолкала словоохотливая Верина мама. — Все жену вашу. Как хорошо, что вы ей помогаете! Она так много работает, прибегает всегда вся такая запыхавшаяся, чтоб не последней забирать…

— А вы работаете? — полюбопытствовал Паша.

— Да, работаю. Администратором в детском центре посменно.

— И как, много платят?

— Тридцать пять.

— А, ну нормально, — расслабился Паша. — Зато, смотрю, время есть ребенка забрать.

— Так я напополам с мужем забираю, у меня смены до девяти, — заметила мама Веры. — Вер, ну-ка не балуйся! Давай, быстрее застегивай. Где шапка твоя? Опоздаем на танцы.

Катя уже обулась и стояла, открывая и закрывая дверцу шкафчика.

— А моя жена тоже посменно, у нее сорокет выходит, — сказал высокий усач, переодевающий вихрастого мальчишку. — Я ей говорю, дома сиди. Что ради этого корячиться, начальника-придурка терпеть? Обеспечу ж.

— А вы сколько получаете?

— Да стоху, ну, с премиями побольше…

— Это кем же вы работаете? — поднял бровь Паша.

— Айтишник я. Оно, конечно, так ипотеку быстрее погасим, но, согласитесь, хорошо ж, когда жена встречает, с ужином, и все такое…

— Па-ап, — позвала Катюшка.

— Ладно, пошли, — буркнул Паша.

Катя что-то щебетала про то, как Костя приволок с прогулки дохлого жука, а Анна Ивановна его выбросила, а Петя дрался с Витей, и их наругали и посадили на терраске сидеть, чтоб больше так не делали, но Паша не слушал.

Он думал о том, что как-то все выходит нечестно. Нормальные люди получают тысяч тридцать-сорок. Как все. Ну ладно, айтишник не в счет, да и, возможно, просто выпендриться решил. Получает… ну, восемьдесят, а сам до стошки округлил.

А его Олька…

Нет, ну раз она теперь деньги лопатой гребет, то чего теперь пополамить? Так же нечестно. Могла бы и внести за него на этот чертов выпускной из садика. Она и не заметила бы. Ведь Паша предложил пополам по справедливости, потому что он не подкаблучник — себе на шею бабу сажать. Издевается она, что ли? Мстит? За что, интересно?

Доехали до дома, но Катя попросилась на качели. Паша шлепнулся на лавочку рядом, достал смартфон.

— Привет, Катюшка, — поднял руку в приветствии мужчина с собакой на поводке. — Добрый вечер, — произнес он, кивая Паше.

— Добрый, — настороженно ответил тот и повернулся к дочери: — Это кто?

— Это Джек! — восторженно сказала дочка, и прежде чем Паша попытался сообразить, откуда тут у них во дворе иностранец, добавила: — И дядя Ваня, его хозяин!

— Да? И откуда ты его знаешь?

— Он здесь с Джеком гуляет. И гладить его дает. Джек, ко мне! — закричала девочка.

Джек приветливо замолотил хвостом.

— Ишь, зверюга, — усмехнулся Паша и подошел ближе. — Вы бы, это, поаккуратней с псиной-то. Укусит еще…

— Это не псина! Это хорошая собачка! — Катя, казалось, готова была расцеловать Джека в морду.

— Кать, отойди.

— Вы папа Кати? — вежливо осведомился мужчина, наклоняя голову.

— Ну, вроде того, или вы знаете много мужиков, кто гуляет с чужими дочками? — хмыкнул Паша.

— Да я, если честно, не очень-то много вижу и тех, кто со своими гуляет, — в тон ему ответил не-Джек.

— Па-ап, пойдем на площадку, с Джеком играть!

— Мы и так на площадке.

— Да нет, на собачью!

— И чего я там забыл? Играй здесь.

Мужчина не торопился уходить и все разглядывал Пашу с каким-то интересом ученого, обнаружившего новый вид всем известного зверя. Паша напрягся.

— Ну па-ап! Я хочу с Джеком!

— А я тебе не разрешаю! — повысил голос Паша.

— Кать, не переживай, мы тут немного побудем, — успокоил ее Иван.

— Вы бы шли лучше, — набычился Паша, — куда шли, а то здесь дети, а у вас собака без намордника. Вон он какой злой.

Джек и в самом деле пристально глядел на Пашу, словно собираясь рыкнуть.

— Это он просто не любит, когда Катю обижают, — мужчина произнес это без малейшей тени улыбки.

— Защитнички нашлись, — пробурчал Паша.

Когда Оля вернулась домой, она обнаружила, что Паша только что привел дочь с улицы — промокшую и подмерзшую.

— Ну Паша! Мог и проследить бы! — рассердилась Оля, спешно ставя чайник и шарясь в аптечке. — Она ведь заболеет.

— Я вот за тобой бы последил, — сказал Паша холодно. — Ты тут не следишь, с кем дочь наша общается. С подозрительными мужиками какими-то…

— С мужиками? — не поняла Оля.

— Ага, со всякими сумасшедшими педофилами с бешеными псинами… — намекнул Паша. — Или погоди, может, это хахаль твой? Может, ты втихаря шуры-муры крутишь?

Паша прекрасно знал, что это не так. Оля была из тех девушек, что неспособна на измену. Она была просто помешана на верности. Честно говоря, Паша побаивался одно время, что Инна напишет Оле и сдаст Пашу с потрохами, но обошлось.

— Какой хахаль? Какие псины? — наморщила лоб Оля. — О господи, ты Ивана встретил?

— Во-от! — Паша торжествующе поднял палец. — Сама призналась. Вспомнила, значит.

— Это наш сосед, живет в доме наискосок. Он там гуляет с собакой. Как будто ты не знаешь, что Катя мимо чужой собаки не пройдет.

— Это потому что ты ей сильно много позволяешь! Разбаловала вконец! — снова начал обвинять “жену” Паша. — Давно пора запретить. Она блох подцепит! Или эта тварюга ей откусит что-нибудь.

— Джек дрессированный.

— А чего это вообще ты этого соседушку-то защищаешь с его кобелем? — подчеркнул Паша последнее слово, чтобы Оля поняла намек.

— Я никого не защищаю. Я его даже не знаю толком.

— Рассказывай! Мне Катька все выложила, что вы постоянно мило треплетесь, сколько ему лет да как зовут.

— Ну да, иногда мы разговариваем, — согласилась Оля, не веря, что Паша обвиняет ее во флирте с добрым знакомым. — Катя же рядом. И возраст могла запомнить, и профессию. Он, кстати, продвижением сайтов занимается. Очень мне советами помог.

— Ну-ну… — не унимался Паша, — советчик… А чтоб я его больше рядом с дочкой не видел.

— Ну папа! — заревела Катя.

— А ты не реви! Ишь, заладила со своей собакой. Вырастешь, съедешь — хоть целую свору заводи.

Катя заревела еще пуще.

— Господи, Паша, ну помолчи, — в сердцах сказала Оля, запоздало вспомнив, что от таких слов Паша еще больше начинал распаляться.

— Мам, — шмыгнула носом Катя, когда Оля укладывала ее спать, — а правду папа сказал, что собаку можно будет, только когда я стану совсем взрослая?

— Не переживай, мы его уговорим, — сказала Оля, хотя сама в это не сильно верила. — Может, когда немножко постарше станешь.

— А немножко — это сколько лет?

— Ну, семь. Или восемь, — наобум ляпнула Оля. — Когда в школу пойдешь.

— Ой, хочу в школу! Как Катя!

— Какая? Ах да, Катя, — кивнула Оля.

Несколько недель назад они встретили Ивана в компании девочки. Это была его племянница, дочь старшей сестры. Еще у него был маленький племянник Егорка, который в тот день остался с мамой. А вот обе Кати, несмотря на разницу в возрасте, нашли общий язык, в основном на почве любви к животным.

— Мам, а что на Новый год мне Дед Мороз подарит?

— А что бы ты хотела?

— Ну, собаку папа не разрешит… — как-то взросло вздохнула дочь. — Тогда такую игрушечную, с домиком, помнишь, мы с тобой видели?

— Помню.

К Новому году Оля подготовилась тщательно. Собрались второго января поехать в гости к Олиным родителям, Оля накупила гору подарков для Кати, а Паше — новый “айфон”, о котором тот мечтал. Сама она ходила со смартфоном попроще, который ее полностью устраивал.

Конечно, она очень устала, весь день строгая традиционные салаты и запекая курицу по новому рецепту. Но настроение было праздничным — особенно когда Катя получила свои подарки от Деда Мороза. До полуночи ждать не стали, поскольку девочка и так сгорала от нетерпения.

Правда, Олю немного царапнуло, что все подарки были только от нее. Она до последнего надеялась, что Паша тоже приготовил для дочки какой-то сюрприз, но он ничего такого не сделал. А на прямой вопрос, заданный шепотом, недовольно сморщился:

— Куда ей еще-то подарков, ты и так их накупила вон сколько!

Впрочем, новому “айфону” он обрадовался, чмокнул Олю в щеку. Сам он вручил ей набор из шампуня и дезодоранта недорогой марки из масс-маркета.

— Спасибо, — сказала Оля, пряча глаза.

Подарок показался обидным. Даже не ценой — Паша ведь мог легко посмотреть в ванной на шампунь, которым пользовалась она, и купить хотя бы его. Или духи — флакон ее любимых уже почти заканчивался. Но сколько бы она ни произносила мысленно банальность, что не подарок дорог, а внимание, это ее не слишком успокаивало. Наверное, потому, что она подсознательно чувствовала: в этом наборе внимания совсем не было.

Съездили к Олиным родителям. Паша даже не заморочился подарками ни им, ни своим собственным маме с папой. Подарками предусмотрительно запаслась Оля.

Вернувшись от родителей, Оля, выйдя в магазин, встретила во дворе Ивана.

— С прошедшим, — сказал он, улыбаясь, как доброй знакомой. — Как Новый год провели?

— Нормально, спасибо, — ответила Оля, тоже улыбаясь.

— Дома?

— Да, дома посидели, потом к моим родителям съездили.

— А я вот к друзьям, на базу отдыха в Подмосковье. Только вернулся, — сказал он. — Вы подождите минутку, ладно? Не торопитесь? Я Кате подарок хотел передать…

— Ой, не надо, что вы, — принялась отнекиваться Оля.

— Да я же купил уже. Или вы торопитесь сильно?

— Да я в магазин…

— А, ну тогда идите в магазин, я вас на обратном пути поймаю, хорошо?

— Ну, ловите, — согласилась Оля.

Она набрала продуктов, вышла. Иван с Джеком уже ждали ее недалеко от входа.

— Вот, — сказал он, протягивая подарочный пакет.

— А это вам. — Оля достала банку хорошего кофе, только что купленного в магазине. А то как-то неудобно было. — И Кате вашей. — Она протянула набор сладостей с игрушкой. — Извините, я как-то…

— Да бросьте извиняться. Спасибо, приятно.

Он помог Оле донести сумки с продуктами до подъезда. Оля поднялась к себе и достала все из пакета. Для Кати там оказалась толстая книжка с наклейками и большая детская энциклопедия про собак, а для Оли — ароматный чай в жестяной банке с новогодним узором. Оля никогда такого не видела на полках магазинов, куда она заглядывала.

Ей стало приятно, что по сути не слишком близкий ей человек подбирал ей подарок и искренне хотел порадовать Катю.

Она разобрала покупки, заварила себе чай и села его пить — медленно, вдыхая аромат. Паша в кои-то веки проводил время с дочерью — они отправились на городской каток.

С каждым глотком ее наполняло тепло — не столько от горячего напитка, сколько от непривычной заботы. Пусть эта забота была простой вежливостью и доброжелательностью.

Глава 2. Новый финансовый уклад

Честно говоря, Оля не сразу привыкла к тому, что ей больше не нужно экономить. Платеж за ипотеку составлял мизерную сумму от ее новой зарплаты. Ее работа и премии позволяли погасить долг перед банком в ближайшие два-три года.

Она похорошела, как всякая женщина, над которой больше не нависала грозная тень нужды, но все же присутствие в ее жизни Паши оставалось той самой вредной привычкой, о которой она даже не задумывалась. Разуверившись в возможности счастливого брака, Оля по привычке ложилась с Пашей в одну постель, готовила завтрак, разговаривала об успехах Кати. Но сделать усилие и разорвать их связь не приходило ей в голову. Все так живут. Любовь, страсть, надежное мужское плечо — все это оказалось выдумками из книг и романтических кинофильмов.

А жизнь была скучной прозой. Работа, работа, много работы. Из радостей — только дочь. Катя увлеклась минералами и камнями, и Оля обещала сводить ее в местный музей, куда приехала выставка со множеством редких образцов.

— О чем думаешь? — спросила Тамара, подсаживаясь к Оле.

— Да вот, времени не хватает. — Оля виновато кивнула на открытую на экране страницу сообщества “Быстрая уборка”.

— Это что, клининг? — прищурилась Тамара.

— Да нет, просто советы, как лучше поддерживать порядок. В последние две недели ничего толком не успела. Придется генералить, а Катя хотела на “Мир камня” попасть, там уже выставка скоро заканчивается…

— Так ты клининг вызови, — посоветовала Тамара.

— Да я сама могу, — машинально ответила Оля.

— Да я не сомневаюсь, что можешь. Но зачем? Вот и время освободится дочку сводить, куда она хочет.

— Да как-то… — Оля сделала неопределенный жест рукой, — как-то я не привыкла. Чужой человек в доме… Бардак прибирать еще…

— Ой, знаешь прикол: только русские женщины убираются перед приходом уборщицы, чтоб не стыдно было за беспорядок! — покатилась Тамара, припечатав ладонью по столу. Улыбнулась и Оля. — Сама мне жалуешься, что дочку некогда в музей сводить. Клинера вызови да своди. А Паша пусть сидит и смотрит, если волнуешься.

— Ну вообще-то…

— А я тебе женщину проверенную дам, у меня убирается. Запиши: Зарина, вот ее номер. Добросовестная. За три тысячи тебе уберет, что все блестеть будет.

— Ладно. — Оля забила в телефон номер уборщицы.

После долгих колебаний, она все же написала в мессенджер Зарине, но та оказалась занята. Оля набрала в поисковой строке слово “клининг” с названием их города и погрузилась в изучение услуг. Наконец она нашла одну фирму, которая брала немного дороже, зато про нее было самое большое количество положительных отзывов от реальных людей. Она оставила заявку на клининг на воскресенье и начала планировать выходной с дочкой. Пашу в музеи она брать зареклась, потому что он там скучал и всячески проявлял свое недовольство всем вокруг. Сами сходят.

Про клининг она умолчала до самых выходных. Долго колебалась, предупредить или нет, но ее выдала Катя, радостно вереща, что они с мамой пойдут в музей.

— В музей? — протянул Паша. — Да ладно! Оль, квартира заросла грязью. Натуральная страна Свинарния. А ты шастать по музеям? Это что за новшество?

Оля набрала в грудь побольше воздуху и выдохнула:

— Я клининг вызвала.

Вид у Паши был растерянный и возмущенный.

— Че-че вызвала?

— Сейчас придет уборщица, — пояснила Оля. — Приберется в квартире, помоет окна.

— А ты что делать, интересно, будешь?

— Пойду с Катей в музей.

— В музей, — повторил Паша, уставившись куда-то в стенку невидящим взором. Потом резко встряхнулся. — Оль, ты охренела? Какой еще, чтоб его, клининг? Сколько это стоит?

— Да, спасибо, что напомнил, — ядовито ответила Оля, — с тебя две с половиной.

— Че-е? — взвился Паша. — Это ты за то, что тут тряпочкой какая-то баба помашет, ей пятеру отвалить собираешься? Прости, дорогая, я пас, — хмыкнул он.

— Что значит — пас? У нас же расходы на квартиру пополам.

— Это твоя бабская прихоть! — заявил Паша. — Я не обязан за это платить. Этот, блин, твои вообще-то обязанности! Обленилась вконец! Могла бы и сама квартиру прибрать и не выеживаться.

— Я не хочу. Наубиралась уже!

— Мало ли кто что не хочет, — продолжал кипятиться Паша. — Мы чего, олигархи, что ли? Моя мать сама всегда драила хату, твоя, небось, тоже “кли-инеров” не нанимала, — издевательским тоном произнес он. — Вот так что отменяй свою уборщицу элитную, и давай-ка сама, дорогая. Так и быть, я с Катькой во дворе погуляю.

— Я обещала, что мы пойдем в музей.

— Да сдался ей этот музей! Вон, на горке покатается, как все.

— Ну уж нет! Катя, собирайся, — решительно сказала Оля сжавшейся дочке, которая настороженно наблюдала перепалку папы с мамой.

“Бедная, испугалась, — подумала Оля с неудовольствием. — Господи, ну что стоило Паше не раздувать скандала! Ладно, пусть не платит за клининг, но лишать дочку музея ради сомнительного удовольствия самой убирать квартиру…”

— В общем, Паша, вот деньги, — сказала она. — Твоя задача — впустить клинера и расплатиться. Так и быть, плачу я, — добавила Оля, кладя на журнальный столик пятитысячную купюру.

Во дворе они встретили Ивана, гуляющего с Джеком.

— Здравствуйте! — разулыбалась Катя, подбегая к Джеку. — Джек, привет! Дай лапу!

— Оля, вы куда-то собрались? — спросил Иван, тепло глядя на Олю в бежевой ветровке поверх нежно-розового платья длины миди.

— Да, на выставку с Катей.

— Какую?

— Ка-амушки смотреть! — зажмурилась от удовольствия девочка.

— А, камушки — это хорошо, — кивнул Иван. — Ну, до встречи!

— До встречи!

Оля взяла Катю за руку, и они направились к машине. Оля совсем недавно выучилась водить и все еще чувствовала себя не слишком уверенно за рулем. Да и ездить ей приходилось нечасто. Машина считалась Пашиной, и он важно полз в утренних пробках до работы.

Но все же, садясь в машину, Оля улыбалась. Встреча с Иваном каждый раз дарила ей необъяснимо хорошее настроение. Просто его улыбка и манера общения как-то успокаивала и придавала оптимизма вечно нервной и задерганной Оле.

Выставка оказалась безумно интересной. Камни блестели в продуманном освещении, словно драгоценности, Оля купила дочке приглянувшиеся той бусики и браслет (а еще кулон себе — не то чтобы он ей сильно понравился, но Катя настаивала, пришлось купить и надеть). А еще — красочную детскую энциклопедию по минералогии. После музея зашли в кафе рядом, с удовольствием перекусили. Солнце било сквозь стеклянные окна, ложилось полосами на столики, и настроение у Оли было праздничным.

“Как же хорошо”, — подумала она.

Она не додумала мысль, что хорошо ей, потому что никто сейчас не нудит над ухом, что браслет — дорогущая фигня, которую можно купить на китайском сайте за три копейки, а кофе можно было попить и дома, сэкономив сто рублей. Хватит, наэкономилась!

— Как хорошо без папы… — протянула дочь, облизывая ложечку.

— А почему? — спросила Оля, почувствовав себя неловко. Как будто она настраивает дочку против родного отца.

— Потому что папа всегда ругается, — сказала Катя. И добавила, пока Оля мучительно думала, что ответить: — И еще он бы мне не купил бусы и книжку, потому что денег нет. Мам, а почему у тебя деньги есть, а у папы нет?

— Так получилось… — Вопрос застал Олю врасплох. — Ну, давай пойдем.

В самом деле, ей нечего было ответить дочери. Она уже давно говорила с Пашей о разных вариантах смены работы или подработках, но тот всегда находил недостатки во всех предложениях.

Оля и Катя вернулись домой, отдохнувшие и счастливые.

Едва переступив порог, Оля поняла, что что-то не так.

— Погоди… а из фирмы не приходили, что ли?

Паша с ехидным лицом ответил:

— Ну вот видишь, кинули, не пришли… Так что давай, дорогая, принимайся за уборку!

— Что?! — чуть ли не вскрикнула Оля.

— А ты думала, весь день прошатаешься? Нет уж, ответственней надо быть, о семье думать, — припечатал Паша, явно гордясь собой.

Оля растерянно достала телефон. Она отключила его в музее. Оказывается, там было три пропущенных звонка и голосовое сообщение.

“Здравствуйте, Ольга, это Регина. Не могу попасть к вам домой, никто не открывает…”

— Так, — сузила глаза Оля.

— А что — так? — горделиво задрал подбородок Паша. — И это вместо благодарности?

— Благодарности за что? — Оля чуть в осадок не выпала.

— Я сэкономил тебе пять штук. Тебе лишь бы деньги транжирить!

— Вечно ты все портишь! — не выдержала Оля. — Я же тебя как человека просила!

— Оля, я серьезно, ты какой пример дочери подаешь? Чтоб она белоручкой росла? Клининг, пф! — фыркнул он. — Такие деньги тратишь! У нас, между прочим, ипотека!

— Ипотеку, между прочим, я плачу с опережением! — выкрикнула Оля, забыв, что опять испугает дочь скандалами, но тут же, вспомнив про это, сказала потише: — А ты бы тоже мог пример подать. Сидел тут целый день, даже не пропылесосил! Даже белье не убрал в шкаф!

— А когда мне от работы отдыхать? У меня неделька тяжелая выдалась, — не уступал Паша.

— А у меня, ты считаешь, легкая?

— Ты забываешь, что это, вообще-то, твои обязанности!

— Ты тоже живешь в этой квартире, между прочим!

— Ну уж нет, Оль. Прогнуть меня пытаешься? Я тебе не алень какой-нибудь! Уборка — женское дело и точка.

Оля посмотрела на “мужа” практически с ненавистью. Сейчас он казался ей каким-то особенно противным. Да, Паша был вполне симпатичным в юности, но с возрастом как будто стал непривлекательным. Черты его лица приобрели какой-то вечно недовольный вид, вечно насупленный лоб, поджатые губы…

Оля вымыла руки под краном и прошла на кухню. На столе громоздилась немытая посуда — куда больше, чем оставалось с утра от завтрака. На полу было пятно от пролитого молока, столешницы в крошках от печенья и крупинках кофе.

— Мам, а можно я мультики посмотрю? — из комнаты выглянула дочь.

— Смотри. — У Оли не было сил сейчас, и она включила Кате мультики. Паша попробовал что-то высказать про то, какая она мать-кукушка, но Оля так на него посмотрела, что Паша почел за лучшее сделать обиженный вид и демонстративно усесться за компьютер, рядом с которым стояло две немытых кружки и лежал полупустой пакет из-под чипсов.

Она начала машинально намыливать посуду губкой, но вдруг резко стукнула недомытой кружкой о столешницу. Сняла перчатки, зашла на сайт магазина, продающего бытовую технику…

— Оля, я не понял, ты мне назло? — воскликнул Паша, когда отмер, увидев на кухне новенькую посудомоечную машину. — Ты, я смотрю, вкрай у меня обленилась?

— А что тебе не нравится? Твою долю я не просила, — буркнула Оля. — И даже таблетки сама буду покупать, так что не заикайся про деньги. Я потратила свои деньги, ясно?

— Свои, конечно, — нахмурился Паша. — Свои! Только и думаешь, что о себе. А о семье? Можно накопить побольше денег…

— Для чего?

— Ну, ипотеку закрыть и этим кровососам из банка не переплачивать. В отпуск съездить всей семьей…

И все же Оля не устыдилась. Каждый раз, заполняя или разбирая посудомойку, она радовалась чистым до скрипа тарелкам и жалела, что не купила ее раньше.

А с отпуском и вообще получилась целая история.

По совету Тамары, Оля выбрала красивый, уютный отель у моря. Да, она никогда раньше не позволяла себе такой дорогой отдых — отдать полтораста тысяч за десять дней, но, увидев фото, просто влюбилась в номера и красивые виды вокруг.

Остался вопрос оплаты. Оля хотела уже забронировать номер, но оставалась одна загвоздка. Отдых они тоже оплачивали “пополам”, то есть Паша платил за себя, а Оля — за себя и дочку. Иногда Оля платила и за Пашу тоже, но почему-то ей все реже и реже хотелось это делать. Возможно, потому, что за свои деньги она хотела получать что-то более приятное, чем Пашино брюзжание.

Реакция Паши была предсказуемой.

— Полтинник? Да ты долбанулась, что ли, Оль? Где я тебе столько возьму? — возмутился Паша. — Ты охренела совсем! Нафига нам такой дорогой отель?

— Ну а что ты хочешь? Сезон же, — пожала плечами Оля.

— Ниче себе… Хочешь сказать, ты серьезно думаешь, что я тебе полтос выну да положу?!

— Можешь не сейчас, — сказала Оля холодно, — я сейчас забронирую, а ты постараешься найти деньги за два месяца.

— Интересное кино, где я их найду? — продолжил кипятиться Паша. — Ты сама знаешь, какая у меня зарплата.

— Значит, подработаешь.

— Че? Оль, ты дура совсем? Я в восемь часов домой прихожу. Когда я, скажи на милость, должен подрабатывать?

— Мог бы уже давно перевестись в отдел продаж, как я, и зарплата была бы больше, — нахмурилась Оля, злясь на мужа. Ведь если он сейчас упрется, то они никуда не поедут. А так хотелось отдохнуть нормально, расслабиться. Последние месяцы на работе были очень сложными, а Тамара очень хвалила этот отель. Говорила, что там отличные аниматоры, показывала фото счастливых дочерей…

— Что значит — перевестись? Меня туда не звали, — возразил Паша.

— Мог бы и сам попроситься.

— Да вот, буду я еще проситься, — Паша надулся, — тебе просто повезло, что тебя взяли, а мне нет. А ты теперь издеваешься? Хвастаешься, что денег нахапала? Да знали б твой шеф, как ты работаешь…

— А как я работаю? — нахмурилась и Оля.

— Сидишь там, чаи гоняешь. Что я, думаешь, не вижу, как вы, бабы, работаете? А когда на удаленке сидели — напомнить?

— Напомни, — огрызнулась Оля.

На удаленке она сидела месяц назад. Честно говоря, было непросто. Паша, сидя дома на больничном, палец о палец не ударял, только бесконечно нудел про беспорядок в доме. Оля ухитрялась и работать, и забирать дочку из сада, и потом, покормив, поиграв и уложив ее, садилась за компьютер и засиживалась за рабочими файлами до трех ночи…

— Ну, ты же и не работала толком. То готовила, то со стиркой, то с Катькиными поделками в сад… Че ты там по ночам-то наработала?

Оля так и ахнула. Обида захлестнула ее, и она отчетливо произнесла:

— В общем, не хочешь, не плати. Я поеду с Катей.

— Ничего себе! — взвился Паша. — Мужиков клеить у моречка поедешь, да? Да еще и дочке пример подашь, чтоб шалавой выросла?

— Каких мужиков, я хочу отдохнуть по-человечески.

— Ну и отдыхали бы, где в прошлом году. Гораздо ж дешевле!

— А я в этот раз хочу сюда. И могу себе позволить заплатить хоть целиком.

— Да че ты тогда прицепилась ко мне со своим пополамом?! — в сердцах заорал Паша. — Ты бы целиком и платила тогда, а не мозги мне имела.

— Я прицепилась? Это была твоя идея, если ты вдруг забыл! — вконец рассердилась Оля.

— Так это когда было! Тогда все было честно, а сейчас, когда ты двести косарей зарабатываешь, нечестно! И вообще, в нормальных семьях мужик должен распоряжаться финансами, а не баба.

— Ну уж нет, все честно, — выпалила Оля. — И как бы ты распорядился?

— Нормально бы распорядился! Нафига нам отель? Снять можно у бабки какой-нибудь комнату, в сто раз дешевле…

— А готовить?

— А чего, трудно с утра яичницу пожарить и чай вскипятить? — скривился Паша.

— Тебе нетрудно, потому что не ты ж жаришь и посуду моешь.

— Ах, тебе еще и пару тарелок вымыть сложно? Ну ты зажралась! Как купила свою посудомойку сраную…

— Да, сложно! Потому что в комнатах у бабки допотопный рукомойник или вода холодная! И не пару тарелок, а еще под этой холодной водой от сковородки отдирать пригоревшее! Я хочу нормальный шведский стол, нормальный пляж, кондиционер в номере, а не вентилятор, — принялась перечислять Оля.

— Я понял, — поджал губы Паша.

— Что ты понял?

— Зажралась, говорю. Мажорка хренова.

— Ну, знаешь ли… — У Оли не нашлось слов, и она молча ушла на кухню. На смартфоне висел сайт с бронированием отеля. Оля отвернулась. Так хотелось забронировать сейчас и выкинуть из головы эту задачу, но если она настоит на своем, она точно разрушит семью!

“Оля, ты дура совсем? — то же самое сказала и Тамара, когда Оля пожаловалась ей. — Езжай с Катей. Ты отдохнешь, дочке впечатления…”

“А Паша?”

“Плюнь ты на своего Пашу! Чего он только о своем удовольствии думает?”

“У него денег нет”.

“Так пусть берет, где хочет! Мужик, а до сих пор сидит в колл-центре, как студент какой”.

“Так он пробовал перевестись один раз, его не взяли”, — машинально принялась защищать сожителя Оля.

“Ага, один раз попробовал и лапки сложил. А что, удобно, когда жена-умница есть, заработает”.

“Может, и правда заплатить за него?”

“Ага, щас! — рассердилась Тамара. — Во-первых, он тебе весь отпуск испортит, во-вторых, ты всю жизнь будешь за него платить?”

“Но я же и в самом деле могу, деньги есть”.

“ОЛЯ, — крупными буквами напечатала неугомонная Тамара. — Он тоже мог за тебя платить, когда вы встречались. Мог, но не стал, все на пополаме своем настаивал. Так что уж пополам так пополам, допрыгался”.

Оля вздохнула. Сердцем она соглашалась с коллегой, но чувство вины все равно не отпускало. Давили представления, что мужику надо все прощать, лишь бы он не ушел. Давили статьи из интернета, авторы которых пафосно вещали о важности прощения, потому что обиды мешают развиваться, а обидчики посланы нам самой Вселенной, чтобы преподать важный Урок.

Оля в очередной раз почувствовала себя неправильной женщиной. Развилась она, скорее, от обиды на бездействие Паши, на его пренебрежение ее нуждами. Нужны были деньги для ребенка — пришлось подрабатывать в декрете, крутиться после выхода на работу, унижаться перед Пашей, мамой…

Мама позвонила, как чувствовала. Узнав о ссоре с Пашей, она безапелляционно заявила, что незачем тратить такие деньжищи на отдых, Паша прав, можно и побюджетнее съездить, чай не фон-бароны, люди простые. А поехать без мужика нельзя. Отдыхать надо семьей, всем вместе!

Погрустив, Оля забронировала простенький гостевой домик, даже с удобствами, и отдельно договорилась с хозяйкой о платных завтраках. Хотелось хотя бы на отдыхе не вскакивать раньше всех, а позволить себе лишний час утреннего сна.

Тамара не преминула спросить:

— Ну как, что решила? — спросила она с любопытством в обеденный перерыв.

— Я гостевой домик решила снять. На него Паша согласился, — ответила Оля, пряча глаза.

— Ой, ну ты даешь, — расстроилась Тамара. — Ну как так можно? Ты же не только себя, ты и дочку обделяешь, лишь бы Паша из себя мог мужика покорчить! Вдвоем бы поехали! Ну поныл бы твой Паша да заткнулся. Куда он от тебя денется, квартира-то твоя. Его жаба задавит уйти. Где он еще дурочку такую найдет, чтоб к себе пустила да пополам разрешила оплачивать?

— Тома, ладно уж. Может, на следующий год уговорю его поехать в твой отель, — примирительным тоном произнесла Оля.

— Оль, да твой Паша сам в своем уютном болотце сидит и тебя туда тянет. Получаешь нормально, а живешь, как будто нищенка. Ведь и приодеться можно нормально, и себя порадовать…

— Ой, я тут Кате на днях купила курточку на осень, — живо поделилась Оля, отреагировав на слово “приодеться”. — Паше не сказала, он бы меня убил, что я восемь тысяч за куртку отдала.

— А ты ее в этом году в школу-то отдаешь?

— Нет, в следующем только.

— Пусть Паша копить начинает, — мстительно прищурившись, заметила Тамара. — А то пойдет твоя Катя на линейку с портфелем, купленным с рук, и в туфлях, которые еще ты в детстве носила.

— Тома! — мягко упрекнула ее Оля.

— Ладно, ладно, молчу.

Тамара умолкла. Она от души жалела Олю и крепко недолюбливала Пашу, считая его жмотом, ворчуном и неудачником, заедающим жизнь ей и дочке.

Паша тем временем сидел на работе и писал обиженные посты на любимом форуме. “Жена хочет ехать в отпуск отдельно”, — назвал тему он. И долго расписывал, как Оля принципиально не хочет за него доплачивать, как зажралась, требуя дорогой отель с аниматорами для дочки, как обленилась, не желая готовить завтраки. Форумчане дружно поддерживали Пашу.

“Твоя жена тебя не уважает. Ехать отдыхать одной — неуважение к Мужу”.

“Сто процентов, хочет там мужика найти. Небось в Турцию собралась? Знаем мы этих аниматоров, рога наставит как пить дать”.

“А как у вас с сексом? Какие виды практикуете, сколько раз в неделю? Может, она у тебя шалава, раз отдельно от тебя собралась по мужикам скакать?”

Паша с готовностью вываливал на форум интимные подробности, ругал женскую неверность, впрочем, оправдывая мужскую “биологической природой”.

“Ну, ты лучше б по-мужски к делу подошел. Возьми да сам забронируй отель, скажи, что вот сюда поедем. Ты ж Мужик, тебе и решать! А она просто баба! Они все только и мечтают, чтоб ты такой кулаком по столу грохнул, а она послушается”.

Паше совет понравился. Правда, грохать кулаком он не стал, чтобы не подогревать ссору, а вот выбрать что-то нормальное самому показалось ему хорошей идеей.

— Оль, ну ты че, обиделась, да? — подсел он к ней вечером на диван.

Оля оторвалась от смартфона и положила его экраном вниз.

— Ну что, подружкам жалуешься, какой я козел? — попытался обратить все в шутку он.

— Дома отдыха смотрю, — сказала Оля холодно. Она действительно смотрела фото красивых отелей, невольно сравнивая эту роскошь со скромным домиком, где им предстояло отдыхать.

— Ну, че ты, ты не злись. Мы ж реально простые люди с тобой. Хочешь, я выберу? А ты не парься.

— Нет, — вырвалось у Оли.

— Не понял, — искренне изумился Паша. — Че сразу нет? Ты мне, что ли, не доверяешь?

И Оля с удивлением осознала, что да. Не доверяет. Почему именно, она еще не понимала, но внутри ворочалась тревога, не позволяя поручать мужу серьезных задач. Вспомнилась некстати пресловутая коляска, а еще — как Паша не пустил в дом уборщицу, нарушив все договоренности…

— Думаешь, я клоповник выберу? Да я ж себе не враг! Или ты уже без меня намылилась, а? — Он обиженно поджал губы. — Мужиков клеить? Так ты мне жена вообще-то, или думаешь, раз без штампа, так можно и налево сбегать?

— Паш, ты думай иногда, что говоришь! — с отвращением, что ее могут даже заподозрить в подобном, воскликнула Оля.

— Я-то всегда думаю!

— Ты думаешь, что раз мы не расписаны, так я только и ищу, где бы любовника найти? — воскликнула Оля. — Да я кольцо стала носить, меня вопросом о моем статусе семейном знаешь как достали! И вообще, я уже сказала, раз не хочешь ехать — сиди тут! Считаешь меня шлюхой — ну уходи, чего ты живешь со мной, раз обо мне так думаешь!

Кажется, в ее тоне промелькнули какие-то новые нотки, и Паше вдруг стало как-то тревожно.

Он впервые подсознательно почувствовал, что может перегнуть палку. Что Олино безграничное терпение может резко закончиться. Тем более на форуме один из завсегдатаев сегодня жаловался, что жена ушла ни с того ни с сего…

— Оль, ну ты чего? — забеспокоился он. — Ну, хочешь, поженимся, если тебе этот синяк в паспорте так нужен…

— Уже не нужен, — отрезала она. Предложение-одолжение обидело ее еще сильнее. Если бы он хотел, то мог бы и букет купить, и сам проявить инициативу, а вот так, в виде одолжения в пылу ссоры, после стольких лет совместной жизни… Не об этом Оля мечтала.

— Что значит — не нужен?! — возмутился Паша.

— То и значит. Больше не нужен.

“И ты мне не нужен”, — мелькнула мысль, но от нее Олю бросило в холод.

Расстаться?

Все страхи всколыхнулись в ней.

Разве так можно?

Катя любит папу, нельзя оставить ее без отца. Нельзя рушить семью.

Она не успела вспомнить моментов, когда Паша кричал на дочку, что та испуганно вжимала голову в плечи. Даже недавний случай, когда Катя радовалась, что они с мамой ходили в музей вдвоем. Оля настолько сильно впитала общую мораль о том, что женщина должна сохранить брак любой ценой, что даже думать на тему расставания было страшно и болезненно.

— Нет, я не понял, — нахмурил брови Паша. — Я ж знаю, что ты мне столько из-за этого мозг выносила. А теперь, типа, не нужен, ну-ну.

— Я тебе выносила? Это мне мама с папой выносили! — воскликнула Оля в сердцах. — Каждый раз, как дятлы, долбили, а я тебя все выгораживала! Если бы ты хотел со мной расписаться, то расписался бы раньше, когда я Катей забеременела. Тебе же все равно было, не тебе в уши льют про “грех” и прочее!

— Ну я ж не думал, что ты настолько впечатлительная… — пробурчал Паша. — Думал, ты продвинутая, как я. Надо всех на три буквы слать, Оль, это не их дело.

— И тебя, что ли, послать заодно? — съязвила Оля, сдерживая слезы.

— Блин, Оль, — примирительным тоном сказал он, обнимая ее. — Давай не будем разжигать. Утро вечера мудренее, разве нет? А то мы сейчас наговорим друг другу такого, только хуже рассоримся. Нормально ж живем, не хуже других. Завтра поговорим про отпуск. А сейчас — спать пора, ну поздно уже, реально. Не злись ты так.

Оля вздохнула и молча встала с дивана.

Глава 3. Новая жизнь

В отпуск Оля с Пашей собирались как чужие люди. Почти не разговаривали между собой, благо в поезде Оля занималась Катей, а Паша лежал в наушниках и смотрел то в телефон, то в окно.

Гостевой домик оказался несколько хуже, чем на фото. И от моря далековато, приходилось тащиться по жаре с кругом и надувным матрасом, а еще брать с собой еду на пляж. Один раз Оля купила им по мороженому, и Паша разразился получасовым монологом о том, что на пляже с них содрали по сто пятьдесят рублей, а в магазине это же мороженое по шестьдесят пять. Доводы Оли, что она не хочет покупать сумку-холодильник или тащиться сейчас до магазина, где не курортные цены, в расчет не принимались.

В другой раз Катя захотела пить, а Оля обнаружила, что забыла взять бутылку с водой. Паша снова сравнил цены и высказал “жене”, что она безголовая курица и склерозница, которой только дай — все деньги растранжирит.

— Ты понимаешь, — ворчал он, когда они топали с пляжа, голодные и усталые, а Оля с тоской провожала взглядом рекламу местных доставок еды и вывески кафешек, — что вот это все можно покупать дешевле? Можно в месяц тысяч пять сэкономить!

— А можно в месяц тысяч пять подзаработать, — огрызнулась голодная Оля.

— Ты опять за свое? — демонстративно вздохнул Паша. — Когда мне подрабатывать, я в восемь прихожу уставший! И вообще, я пытался полгода назад, помнишь, что мне сказали? Что я не подхожу.

— Потому что ты вышку не получил. А я тебе говорила, чтоб ты институт не бросал. Год же оставался!

— А кто ж знал? Все равно уже ничего не поделаешь.

— Так получи заочно, — возразила Оля. Ноздри защекотал аппетитный запах шашлыков. За столиками кафе сидели довольные люди и угощались мясом, отпивали из прохладных запотевших стаканов алкогольные и безалкогольные напитки, ели мороженое…

— Интересное кино! Когда, по ночам, что ли? Тем более это все равно кому-то рефераты, курсачи заказывать… Долго и дорого.

— Я вот почему-то могу работать по ночам, — съязвила Оля.

— А потому что ты днем ни фига не делаешь. Тайм-менеджмент тебе нужен, вот и успевать будешь, как я.

— Ты успеваешь потому, что ни ребенком, ни бытом не занимаешься! — укорила Оля.

— А я что — нянька тебе да прислуга?

Оля обиженно замолчала. За годы жизни с Пашей она так и не научилась с ним спорить. Если на работе она могла отстоять свою точку зрения, договориться с кем угодно, то Паша словно будил в ней ту застенчивую девчонку из неблагополучной семьи из небольшого поселка в глуши.

Будь на ее месте Тамара, Галка, да кто угодно, они бы могли на пальцах разбить убогие Пашины аргументы. Но вряд ли бы он сам понял ущербность своей позиции — называть справедливым пополамом свое житье за Олин счет, полностью пренебрегать обязанностями отца и мужа, экономить на мелочах, лишая дочь и жену маленьких радостей, отказываться от любых возможностей улучшить свое материальное положение за счет собственных усилий… Паша еще до конца не понимал, что Оля может в один прекрасный день задуматься и предложить им расстаться, и найти еще одну такую удобную и заботливую женщину ему вряд ли удастся.

На следующий день Паша предложил пройти чуть подальше, на более дикий пляж, чтобы дочь не видела искушений в виде платного батута и мороженого. Оле, честно говоря, не хотелось тащиться, но она махнула рукой. Раз уж все равно отпуск не задался…

Они уже почти пришли на место, когда щебетавшая о своем Катя вдруг дернула маму за юбку.

— Мам! Там дядя голый! — Катя округлила глаза и ткнула пальцем.

— Что? — Оля быстро перевела взгляд в указанную сторону.

Там и на самом деле мочил ноги в воде неопрятный, грузный мужчина. Судя по цвету его дряблого зада, загорал без трусов он уже далеко не первый раз.

— Мам, почему дядя — голый?

— Пойдем отсюда, — решительно сказала Оля, бросив на Пашу испепеляющий взгляд.

— Мам! Там еще голый дедушка!

— О господи, — закатила глаза Оля. — Катя, пойдем лучше на старый пляж, где батут, ладно?

— Ладно, — согласилась Катя. — Мам, а почему дедушка тоже голый?

— Потому что извращенец, — гыгыкнул Паша, вытягивая шею, словно надеялся увидеть там знойную обнаженную красавицу. Но, к его сожалению, к кромке воды подошел еще один неодетый толстячок.

— Обращенец? — не поняла девочка. — А кто такой обращенец?

Паша хихикнул.

— У мамы спроси.

Оля мысленно чертыхнулась.

— Пьяный, наверное, или глупый, — сказала она. — Раз не знает, что на пляже надо быть в трусах.

Паше она потом прошипела:

— Паш, теперь ты понимаешь, почему я хотела остановиться в нормальном отеле? С нормальным, блин, пляжем, а не со сборищем любителей потрясти своими причиндалами перед окружающими? Или тебя устраивает, что Катя это все видит?

— Да че ты так разозлилась-то опять? — пробурчал в ответ Паша. — Подумаешь, увидела чью-то задницу. Мы ж не знали. Ну увидели, ладно, обратно пойдем, к вашим мажорским батутам. Теперь довольна?

— Нет! Ты еще шуточки свои оставь при себе! Или сам все Кате будешь объяснять. Я не хочу перед воспитательницами краснеть, когда она им расскажет про голых дядек и что такое извращенцы…

— Да она забудет триста раз, — отмахивался Паша.

В общем, день был испорчен. Паша то прикалывался на тему увиденных нудистов, чем безумно бесил Олю, то опять завел волынку про экономию, когда Катя попросила купить ей квас.

В общем, от такого “отдыха” Оля чувствовала себя ужасно. Ее настроение передавалось Кате, она капризничала, а потом Паша начинал ругаться, что они ему портят настроение своими кислыми минами.

— Зря мы сюда поехали, — говорила Оля.

— Ехать — это была твоя прихоть, мне и Катьке это все не надо, — кривился Паша. — Могли бы и дома отдохнуть, а Катьку к бабушке отправить, ничего. Нас, вон, отправляли каждое лето по бабушкам, и все нормально было. Это сейчас дети зажрались… Моря, аниматоры, батуты эти…

— Просто надо было ехать, куда Тамара советовала, — поджала губы Оля, складывая вещи.

— Твоя Тамара насоветует…

Возвращению рада была, похоже, только Катя. Словно не замечая, а может, привыкнув к тому, что мама и папа снова друг с другом толком не разговаривают, она весело беседовала с пожилой попутчицей, рассказывая о том, как она здорово отдохнула: там возле пляжа жили баба Клава и дед Петя, а у них была такая хорошая собачка, точь-в-точь как Джек! А еще они с мамой видели на пляже очень глупого дядю: совсем без трусов!..

Слыша это, Оля невольно морщилась и думала, куда бы еще отправить дочь, чтобы новые впечатления перебили увиденное. Мама, конечно, хотела, чтобы внучку привезли к ней, и Оля решила, что так и поступит. Побудет дней десять у бабушки, а потом можно что-то еще придумать. У них летний городской лагерь недалеко, там детям и игры спортивные, и подготовка к школе, и какие-то развивающие занятия… А потом и День города будет, и можно посмотреть какие-нибудь заезжие выставки…

Оля благополучно отвезла Катю к родителям и, возвращаясь домой, столкнулась с Иваном во дворе. Он возвращался с прогулки со своим верным питомцем. Выглядел он загорелым и посвежевшим.

— Привет, Оля, — махнул рукой Иван. — Давно вас с Катей не видел. Ездили куда-то?

— В отпуск, — Оля произнесла эти слова так бесцветно и грустно, что сосед заволновался:

— К родственникам? Не ладите? — предположил он сочувственным тоном.

— Да нет, на море просто…

— И что там?.. — участливо поинтересовался сосед. Было видно, что он собирался высказать какие-то предположения, но колебался.

— Да так… — Оля сначала не хотела жаловаться, но неожиданно ее прорвало. — Место неудачное… Устала только.

— Устала в отпуске? Как так получилось?

— Я хотела поехать в нормальный отель, чтобы все включено… — Оля опустилась на скамейку и прочертила по земле носком кроссовка. — Но… Паша отказался платить, пришлось бронировать гостевой домик подешевле, потом еще вечные ссоры, что я Кате мороженое на пляже купила или сводила на батут платный…

— А что… есть проблемы с деньгами?

— И да, и нет, — скривилась Оля и пояснила: — Я нашла хорошее предложение за сто пятьдесят тысяч. Паша сказал, что пятьдесят для него — слишком дорого… Мы платим пополам, — страдальчески заломила она бровь в ответ на невысказанный вопрос Ивана. — Я за себя, Паша за себя.

— А за Катю — вместе? — осторожно уточнил он.

— Нет, за Катю я.

— А… Она твоя, до брака с Пашей?

— Нет, она общая. До Паши я ни с кем не встречалась, — призналась Оля.

— Странно, тогда почему только ты платишь за ребенка?

— Потому что я больше получаю. У Паши зарплата меньше.

— Сколько хоть? Извини за невежливый вопрос…

— Сорок, — призналась Оля, махнув рукой.

— Сколько? — не поверил Иван. — Что, правда?

— Ну вот так… — развела руками Оля, привычно защищаясь. — Не всем с деньгами везет…

— Ну, допустим, так что в итоге вы решили с отелем?

— Взяли гостевой дом… А там и до моря по жаре тащиться, и еда так себе… Как я устала подстраиваться под Пашу, кто бы знал, — горько тряхнула головой она. — Ни в кафе лишний раз не зайдешь — ему дорого. Приходится все время у плиты стоять, что-то готовить, готовить, мыть, чистить… — вздохнула Оля.

— Зато для Паши так бесплатно? — вырвалось у собеседника. — Извини… Просто в голове как-то не укладывается.

— Потом он нас завел на нудистский пляж, представляешь? Случайно, конечно, но все равно кошмар. Там расхаживали какие-то престарелые нудисты, Катя спрашивала, почему они голые, а Паша только ржал и научил ребенка слову “извращенцы”…

— Оля… — кашлянув, произнес Иван. — Может, мне с ним поговорить? Ну как-то это совсем… Катя же еще маленькая, мало ли чего там могла насмотреться и наслушаться.

— Нет, Вань, не надо, — с сожалением отказалась Оля. — Паша и так ревнует каждый раз, когда Катя про Джека рассказывает.

Иван хмыкнул.

— Ладно, Вань, пойду я, — сказала Оля, внезапно заторопившись, словно задушевный разговор можно было поставить ей в вину, приравняв к неприкрытому флирту.

— Ладно, мне тоже пора… Я девочкам из “Хвостика” обещал помочь, ну, откуда я Джека брал. — Было видно, что Ивану не хочется расходиться сейчас. — Они переезжают в другое помещение, нужны руки. Но ты все-таки, если что-то нужно будет, обращайся. Хотя бы выговориться.

— Спасибо.

Оля быстро взбежала по лестнице к себе. Дома не было никого, видимо, Паша куда-то вышел.

Поставив чайник и прибрав на столе, Оля решила загрузить посудомойку и подошла к компьютеру. Паша частенько забывал на столе чашки с недопитым чаем или кофе.

Экран светился, было открыто окно браузера. Оля развернула его.

Одна из последних вкладок была каким-то незнакомым форумом с трехбуквенной аббревиатурой “МПЖ”, а тема гласила: “Девушка развела на кофе, как отомстить???”

Оля уже собиралась было нажать на крестик, но неожиданно ее привлек знакомый ник. Ник ее мужа.

Неожиданно для себя Оля углубилась в чтение.

“Дожили. Раньше одиночки и разведенки заманивали мужчин вкусным ужином или обедом. А сейчас бабы обнаглели. Лишь бы в кошелек мужику залезть своими когтями наманикюренными!”

“А ты в следующий раз назаказывай всего, потом выходишь, типа в сортир приспичило, и сваливай. И пусть сама расплачивается как хочет”.

Олю скрутило от омерзения. И это писал ее Паша. Ее муж, вернее… кто?

Оля привыкла считать его мужем, с детства впитав себя готовность жертвовать собой ради семьи, ради общего благополучия.

А Паша? Он-то чем пожертвовал?

Он платил свою половину денег? Как выяснилось, и не половину даже… Впервые Оля пожалела, что она не вела скрупулезных подсчетов.

Пашу не волновало то, что она бесконечно устала оправдываться перед родителями и остальными родственниками за то, что родила вне брака.

Он не замечал, как ей трудно было экономить и находить деньги на кредит и коммуналку, пока она сидела в декрете с маленькой Катей. Он и сейчас почти не занимался ребенком под предлогом: “Чего мне, в куклы с ней играть или мультики про принцесс смотреть?”

Паша тоже живет в квартире, но почему-то все домашние обязанности на Оле. Да, пусть такие традиции сложились… Но сложились ли? Мужчины за последнее столетие здорово облегчили себе домашний труд, сведя его к донесенному до мусоропровода пакету и раз в год забитому гвоздю. Женский же остался практически тем же. И пусть не надо было теперь таскать воду для стирки, но сама стирка из редкого события превратилась в ежедневное.

Но Паша не занимается уборкой, потому что он мужчина и устает на работе…

А она, Оля, разве не устает?

Она не просто работает — она зарабатывает больше, намного больше. И вынуждена при этом топать пешком и выгадывать тридцать рублей на мороженом или газировке, потому что Паше так удобнее.

Она даже в собственный отпуск не смогла отдохнуть, все время какие-то мелочи, неудобства, уборка, стирка и готовка. Паша считал аниматоров дорогущей блажью, но ведь не он следил за ребенком, а Оля, пока Паша в свое удовольствие потягивал пивко и пялился в телефон…

Вот Паша-то как раз отлично отдохнул.

Движимая обидой, Оля щелкнула по нику, открывая все сообщения пользователя на форуме.

Форум, как оказалось, носил мерзковатое название “Мужчины против женщин!”, и темы там были соответствующие. Куча мужиков с никами вроде “Самец” или “Альфа-волк” плевались ядом в своих жен и подруг, ругая их внешность, хозяйственные навыки, постельные умения, методы воспитания детей…

“Что Паша здесь забыл?” — подумала Оля, удивляясь количеству его сообщений.

И тут она наткнулась на тему про раздельный отдых.

— “Жена хочет ехать в отпуск отдельно”, — прочитала она вслух и вздрогнула. Неужели это про них?

“Моя ОЖП охренела… По совету какой-то шмары с ее работы хочет дорогущий отдых, заставляет меня платить, а могла бы и сама оплатить…”

“Отпуск — ее прихоть, мне и дочке он не сдался. Дочка может и на улице в песочнице поиграть, мы без курортов морских выросли, и ничего…”

“Обленилась вкрай! Тарелку за собой помыть не может…”

Оля невидящими глазами, словно автомат, читала сообщения форумчан в открытой Пашей теме. На сообщениях про их интимную жизнь ее слегка замутило и чуть не вырвало, когда Паша подробно расписал, что они когда-то делали в постели.

Оля подошла к окну, распахнула створку, часто задышала.

“Какая гадость… — подумала она. — Как он мог?”

Словно сомнамбула, она снова села в кресло и вернулась к гадкой, отвратительной теме, решив дочитать до конца.

“А как-то можно отжать у нее свою долю квартиры? — писал Паша. — Ну и что, что мы не женаты. Я читал, можно доказать совместное владение имуществом. Тем более сколько я в квартиру вложил! Обои клеил там. Правда, тесть может говниться начать, он тоже клеил. Еще розетку чинил и стиралку устанавливал сам, когда меняли”.

Оля снова часто-часто задышала. После Пашиной установки постоянно подтекал шланг, и пришлось втайне от него звать мастера, который подключил все нормально. Розетка уже тоже давно не работала, Оля пользовалась удлинителем, подключенным к другой.

Потом до ее сознания дошли наконец слова “отжать долю квартиры”.

Да он что, совсем… совсем…

Глаза застилала красная пелена.

“Жалко, что она налево не ходит, я тогда бы мог на совесть надавить, сыграть на этом. Впрочем, вроде у нее есть какой-то каблучара с псиной… Но они точно не спят, я бы знал. Да и некогда ей”.

“А ты налево ходил? — вопросил один из форумчан, и Паша с готовностью ответил:

“Ну я сам только один раз с коллегой, это ж несчитово. Тем более она не знает, что я шуры-муры крутил, это давно было, когда дочка родилась. А чего мне делать было? Я мужик, у меня потребности, а она как родила, так в койку не прыгает, все ей не так, устала, голова болит”.

Оля жалобно охнула. То есть все это время… Все это время…

Оле вспомнились все Пашины упреки, все голословные обвинения, все моменты с последнего “отпуска”, когда она перебросилась парой слов с другим отдыхающим или с барменом, все намеки на кокетство с Иваном… Значит, ее он обвинял, а сам… Сам…

Оля прокрутила к более ранним сообщениям.

“Я, например, свою уговорил пополам за все платить, чтоб на моей шее не сидела. Кстати, тут сэкономить хорошо можно: я у кореша чеки беру с заправки, он таксует, бензина много уходит, а баба половину оплатила. Считай, бесплатно езжу на тачке”.

Что?!

Оля снова почувствовала, что ее сейчас стошнит от омерзения. Обманывать по мелочи, зная, с каким трудом раньше Оле удавалось найти деньги… А Паша, не стесняясь, расписывал и другие случаи, когда ему удалось сэкономить за Олин счет, взяв с нее больше, чем нужно, подсунув другой чек, сказав не ту цену…

Советы форумчан были один другого краше:

“А ты ей второго ребенка заделай, тогда она от тебя не уйдет”.

“Да ты не мужик, что ли? Вмажь ей разок, пусть сильную руку почувствует!”

“Точно, она тебя просто не уважает. Сам виноват, распустил!”

— Боже… — пробормотала Оля, потирая щеки.

Она от души обрадовалась, что Катя сейчас у бабушки и не застанет ее в таком состоянии.

“Что делать?” — крутилось в голове.

Она скопировала ссылку и отправила ее Тамаре.

“Что это за сборище придурков? — отреагировала она. — Погоди… Это Паша, что ли?!”

Звонок от Тамары раздался практически сразу:

— Оль, гони его в шею, заразу! — негодовала Тамара. — Вот прямо щас замки смени, шмотки его из окна выкинь! Нашелся умник, еще жаловался… — В трубке слышалось щелканье мышки. — Что, он еще и налево гулял?! С какой это коллегой?! Да я враз разузнаю, кто там такая нашлась несчастная, что на этого урода польстилась… Оль, ну ты что, не плачь! Оля, хочешь, я приеду?

В дверях заскрежетал ключ.

— Том… — сказала Оля. — Я перезвоню.

— Пришел? — догадалась та. — А ну дай, я ему скажу…

Оля со вздохом нажала на “отбой”.

— Ну… — Она стояла, скрестив на груди руки.

Паша захлопал глазами. Он был слегка нетрезв.

— Ты че взъелась? Ну, с Грихой пивасика чуток попить ходили… Отпуск же, последний день. Чего ты тут изображаешь оскорбленную невинность?

— Во-первых, я все знаю, — отчеканила Оля. — Ты мне изменял!

— С чего ты взяла? — Паша гордо задрал подбородок. — Докажи! Вечно сама придумаешь, сама обидишься…

— С коллегой с работы, — веско бросила Оля. — Никого не напоминает?

— С коллегами по работе я работаю! — почти искренне оскорбился Паша. Он уже и сам почти забыл про ту интрижку, считая себя невиновным, потому что история была давняя.

— Хватит врать, — произнесла Оля безапелляционным тоном. — Уходи.

— Куда это? — выпучил глаза Паша, резко трезвея. — Это моя квартира.

— По документам — моя. И платила за нее ипотеку тоже я, — напомнила Оля.

— Ага, вот ты какая… неблагодарная тварь! — заорал Паша. — Если бы не я, разве бы ты добилась этого всего?

— А при чем тут ты? — возразила Оля.

— Во-первых, — принялся перечислять Паша, — это мой знакомый скинул нам вакансию. Хрен бы ты сама пошла в этот банк!

— Мы оба пошли в этот банк, но я чего-то добилась, а ты остался там, где был, — отпарировала Оля.

— Потому что тебе повезло. Вечно баб берут на ответственные посты… Сосешь ты там начальнику, что ли?

— Знаешь, аргумент “насосала” употребляют обычно неудачники, которые ничего в жизни не добились.

Оля не узнавала себя. Откуда в ней взялась эта смелость, этот уверенный тон?

— А кто тебе помогал на квартиру переехать? Хрен бы ты одна с маленьким ребенком переехала! А обои кто клеил? А стиралку подключал кто?

— Паш, ты совсем идиот? — устало произнесла Оля. — Как бы переехала? Наняла бы грузчиков или попросила бы друзей. И малюсенькая деталь: кто платил за ипотеку в этой квартире, пополамщик ты мой ненаглядный? Показать движение денежных средств на счете?

— Ну… раз ты такая с… — произнес белый от злости Паша, — ладно! Поступай как хочешь! Лишай ребенка отца…

— Ты сам лишил ребенка отца. Честно говоря, у Кати отца никогда и не было Ты как дальний семиюродный дядюшка, который раз в полгода гулял с ней во дворе, а в остальное время ругал и орал, что тебе не до нее. Когда ты последний раз покупал ей обновки, подарки, водил на выставки, аттракционы?

— Меркантильная тварь, и дочку меркантильной тварью вырастишь, — ощерился Паша. — Тебе бы лишь бы куда-то сводить, деньги потратить, подарками избаловать ребенка…

— Нет, Паша, меркантильный у нас ты, потому что ты не стеснялся обкрадывать собственную дочь! Я в декрете жила на родительские подачки. Даже на коляску они денег дали…

— Че ты врешь? — возмутился Паша. — Коляску пополам купили, а вторую ты ваще даром взяла!

— Нет, это мама с папой прислали денег, — резала правду-матку Оля.

— Так ты мне врала, получается? — уцепился за ее признание Паша. — Может, ты не только в этом мне соврала?

— Я-то про коляску, а ты умолчал про женщину!

— Да придумала тоже, женщину какую-то… И вообще, — перевел Паша тему, — че такого, что тебе родители помогали в декрете-то? Сейчас времена такие, нормально, что родичи помогают! Тем более ты потом и маму в санаторий отправляла, и отцу зубы лечить перевела тридцатку… Возместила, так сказать!

Он протиснулся мимо Оли в ванную.

— Собирай вещи и уходи, — настаивала Оля.

— Да ты белены объелась? — Паша с остервенением повернулся к ней. — Заладила как попугай!

— Я серьезно. Видеть тебя больше не хочу!

— Что, прямо на ночь глядя выгонишь? Никуда я не пойду. Утром поговорим, — заявил Паша, вытирая руки и небрежно вешая полотенце поверх Олиного.

— Но спать будешь на диване.

— Интересное кино! Это моя кровать. Тебе надо — ты и спи! — закричал Паша.

Оля вскипела, но спорить не стала.

В конце концов, Паше завтра на работу. У них не получилось взять весь отпуск в одно и то же время. Паше из-за текучки кадров на работе пришлось взять на две недели. А вот Оля свой еще не догуляла.

Оля забрала свою подушку и постелила себе на диване. Паша долго не спал, ворочался, кряхтел, смотрел что-то в смартфоне. Утром Оля нарочно не встала готовить завтрак, но и поспать не удалось — Паша демонстративно хлопал дверцами шкафчиков, громко брякал столовыми приборами, всячески показывая свое недовольство.

Когда Паша наконец ушел, Оля тут же открыла глаза. Ее ждало забрызганное зеркало в ванной, волоски на раковине и следы пены для бритья. На кухне стояла пригоревшая сковородка, на столешнице валялись скорлупки от яиц и колбасный хвостик.

Под ногой хрустнули крошки.

Опять убираться… Оля вздохнула, осознавая, что сама она в жизни не навела бы столько бардака, сколько мимоходом делал Паша.

Окинув взглядом разгромленную кухню, Оля по-быстрому привела себя в порядок и отправилась завтракать в ближайшее кафе.

Сидя за столиком и попивая кофе, она ела свежие, ароматные сырники и чувствовала себя по-настоящему в отпуске.

“А ведь так можно… хоть каждый день”, — подумала она.

Вернувшись домой, Оля включила любимую музыку и принялась наводить порядок — сначала составила посуду в посудомойку и вытерла столешницы, а потом достала дорожные сумки и большие пакеты.

Открыла гардероб и, подпевая любимому мотиву, сгрузила в пакеты Пашины носки, трусы, футболки, джинсы…

Потом перешла в ванную и сложила бритвы, крем для бритья, одеколоны, шампунь — все, чем пользовался Паша.

Закончила его ноутбуком, наушниками и прочими компьютерными причиндалами, включая пакет непонятных зарядных устройств и шнуров.

И сверху водрузила толстую черную папку с документами.

Вещи заняли свое место у порога.

Оля же пошла на почту — получить заказанные для Кати вещи. По дороге словно впервые взглянула на вывеску хозяйственного магазина.

“Изготовление ключей”, — гласило объявление на двери.

“Не будет уходить добровольно — придется замки поменять”, — подумала Оля с какой-то бесшабашной легкостью.

В магазине у дома, на кассе, столкнулась с Иваном. Поздоровались, вышли вместе.

— А Катя где, кстати? — спросил он.

— У бабушки. Отправила к ней пока. И вовремя… А то Паша скандалит, уходить не хочет… — сказала Оля со вздохом.

— Вы разводитесь? — поднял бровь сосед.

— Скорее, расходимся. Мы ведь и не женаты официально.

— Почему? — поднял брови Иван.

— Паша не хотел, — скривилась Оля, — он у нас вольный волк, альфа-самец…

— Он что, верит в эту чушь? — Брови Ивана задрались еще выше. — Про альф, которых не бывает?

— Правда не бывает?

— Правда, я тебе ссылочку могу сбросить потом на научные исследования. Но это сейчас не главное. Главное — что я могу сделать, чтобы помочь тебе и Кате?

Оля пристально посмотрела Ивану в глаза.

— Ой, ну будешь ты мои проблемы еще решать.

— Буду. Потому что я хочу тебе помочь.

— Зачем? — Оля произнесла этот короткий вопрос слегка сипло, словно боялась услышать ответ.

— Потому что я хочу, чтобы вы с Катей были счастливы.

Этот искренний ответ все же застал Олю врасплох.

— И потому что могу. У меня есть знакомая — отличная специалистка по семейному праву. Паша явно будет претендовать на собственность, возможно, требовать обязательного общения с Катей, потому что многие мужчины после разрыва готовы даже сыграть в любящего отца, лишь бы насолить бывшей жене.

— Спасибо, дай контакт, — кивнула Оля.

— Держи.

Олин телефон тренькнул, принимая сообщение от Ивана.

— Спасибо, — повторила Оля.

— Я позвоню, ладно? — спросил он. — Если честно, волнуюсь, чтобы Паша со злости как-нибудь тебе не навредил. Не ударил, не сломал что-то ценное из твоих вещей.

— Ко мне подруги прийти обещали.

— Подруги — это хорошо. Но все равно держи меня в курсе, ладно?

Первой к Оле прибежала Галка, потом бывшие сокурсницы — Даша и Камилла, которая ненадолго приехала в родной город.

— Юрка с сыном сидит, — призналась Галка. — Но если надо Паше морду набить…

— Еще Стас обещал подъехать завтра, подежурить с тобой, — сказала Даша, оторвавшись от смартфона. — И Диман, — она назвала еще одного их однокурсника.

— Спасибо… — сказала Оля. Ей было приятно, что все ее сокурсницы и сокурсники разом приняли ее сторону, а не Пашину.

— Да брось, мы ж в курсе, какая ты и какой он, — отмахнулась Камилла.

— Он тебя ваще не заслуживает! — Галка потрясла кулаком.

— Тамара тоже заедет после работы, — сказала Оля.

— Ну вот и отлично! Шмотки его все собрала? — спросила командирским голосом Даша.

— Вот… — Оля показала на две дорожных сумки и два пакета. — Но вроде не все…

— Давай собирай, все сразу ему и всучим!

— Нечего тебе нервы трепать!

— А то этот жадюга еще свистнет что-нибудь!

— Ну, я вино открываю? Надо же отпраздновать? — спросила Камилла, берясь за штопор.

Девчонки принесли с собой вино, колбасу, конфеты. Даша заказала на Олин адрес пиццу.

— Тебе сейчас нельзя одной оставаться, плакать будешь, — авторитетно заявила Даша. — Надо развеяться!

— За новую жизнь, Оля!

— За то, чтоб мусор сам себя выносил!

Ошалевшей Оле всунули в руки бокал, заставили чокнуться.

Потом дружно помогали ей собрать всякие мелочи, расползшиеся по дому. Какие-то старые диски, книжки, бумажки, носки с полотенцесушителя в ванной. Заглянули в шкаф с несезонными вещами, достали Пашин пуховик и зимние ботинки.

По времени Паша должен был уже появиться, но его все не было. Галка выглянула в окно.

— Вон он, смотрите!

Паша стоял у подъезда, а напротив него, преградив дорогу, стоял Иван. Джек стоял рядом и взрыкивал. Лицо у Паши было красным и жалким.

— Это кто?

— Ваня, сосед. — Оля тоже протиснулась к окну.

— Тише, ничего не слышно.

— ...Сейчас я поднимусь с тобой, возьмешь вещи и топаешь, куда хочешь, — донеслись до них слова, сказанные спокойным Ваниным тоном. — И чтоб я не слышал больше ни одного ругательства в адрес Оли.

— Защитник нашелся… — пробормотал Паша.

Оля с подругами проследили, как Иван с Джеком конвоируют Пашу до подъезда.

— Вещи прям за дверь кидай! — спохватилась Галка.

И сама решительно взялась за пакеты.

— На! — Галка сунула последний пакет прямо чуть ли не в лицо ошалевшему Паше. Остальные сумки уже стояли на полу подъезда. — И чтоб духу твоего здесь не было.

Паша хотел было отступить на шаг, но вспомнил о Джеке и его решительном хозяине.

— Добрый вечер, — сказал Иван, улыбаясь. Он был рад, что сейчас Оля не одна, что ее пришло поддержать столько людей.

А Паша был один — жалкий, скривившийся, с лицом, пошедшим пятнами от бессильного гнева.

— Сговорились, су… масшедшие бабы, — поправился он, оглянувшись на “конвой”. — А вдруг там не все? — севшим голосом произнес он, копаясь в пакетах.

— Пошлю тебе почтой. — Оля стояла в дверях, блестя глазами.

Паша сделал попытку проникнуть в бывшую квартиру, но безуспешно. Согнувшись под тяжестью пакетов, он медленно спускался вниз.

— Ваня, заходи к нам, — пригласила Оля.

— Да я с Джеком…

— Заходите вместе.

— Ну, раз так…

Вечер продолжился.

Когда все разошлись, остались только Оля и Ваня. Он утрамбовал в мешок для мусора бутылки и коробки от пиццы и сока, собираясь вынести это в контейнеры во дворе.

— Ну что, спокойной ночи, — произнес он. — И поздравляю с началом новой жизни. Мама твоя уже знает?

— Нет, — призналась Оля. — Я пока еще смелости набираюсь. И Кате пока не хочу говорить. Она до конца недели у бабушки, как забирать поеду, так и скажу. А то начнется…

— Что начнется?

— Мамины стенания. Я же теперь разведенка, — усмехнулась Оля. — С прицепом, — добавила она, вспомнив популярные выражения из интернет-статей про отношения.

— С каким прицепом, ты что, грузовик? — возразил он. — А насчет разведенки я тебе вообще могу сказать, что ты невинная девица. Ты и замужем никогда не была. Разве не так? У тебя ведь нет штампа?

Оля смущенно улыбнулась его шутке. Она уловила легкое приглашение к флирту. Словно Ваня делал ей шаг навстречу, ожидая ее решения, но не торопя и не навязываясь.

Оля улыбнулась.

— Скажешь тоже… — И попрощалась, тепло взяв его за руку.

Маме, как ни странно, говорить не пришлось. Паша сам позвонил “теще” и попросил повлиять на твердость Олиного решения.

Мама, конечно, попыталась вступиться за непутевого “зятя”, стараясь по традициям “сохранить семью” ради каких-то мифических “людей”, перед которыми должно было быть стыдно уйти от мужчины. Даже от такого, как Паша, которого нельзя было назвать ни кормильцем, ни защитником. Но аргументы у нее были довольно вялые. Больше всего она переживала за Катю и наотрез отказалась дать ей трубку, когда Паша хотел поведать дочери об Олином вероломстве.

— Подумай о ребенке, дочь, — попыталась она воззвать к Олиным материнским чувствам.

— Я как раз о Кате и подумала, мам, — сказала Оля. — Знаешь, Катя мне не раз говорила, что ей очень, очень хорошо без папы.

Паша сделал еще две попытки вернуться в квартиру под предлогом забрать какие-то мелочи, но ему не удалось ни помириться, ни сделать Оле какую-нибудь гадость напоследок. Для Паши оказалось большим сюрпризом, что его “никчемную” бывшую поддержало столько людей. Его же — никто, кроме парочки жалостливых участниц с форума “Мужчины против женщин”. Бывшие сокурсники все как один приняли сторону Ольги. Гриха, его приятель, тоже ничем особо не помог и даже денег взаймы не дал. И на работе многие коллеги стали смотреть косо и как-то брезгливо. Слухи о Пашином “разводе” разошлись очень быстро, и начальница уже намекнула ему на то, что на него несколько раз жаловались клиенты…

— Мам, как у нас стало чисто… и просторно, — захлопала глазами Катя, когда Оля привезла ее домой от бабушки с дедушкой. — А мы теперь собаку заведем, да? Раз папа ушел…

— Пока не знаю, — честно ответила Оля. — Давай сначала немного поживем без папы, посмотрим, как оно будет.

Дома действительно было очень чисто. Оля вызвала клининг, а профессиональная уборщица словно вымела ту душную, нездоровую атмосферу ее жизни с Пашей. На кухне в вазочке лежали любимые Катины фрукты, в холодильнике дожидалось шоколадное мороженое, а в детской — новый конструктор. Сама Оля собиралась сделать стильную стрижку и обновить гардероб, чего не делала уже очень давно. Желания не было, а теперь откуда-то появилось. Захотелось чем-то себя порадовать — и одновременно счастье переполняло ее как никогда раньше.

Уложив дочку спать, Оля зашла в соцсети. В личке ее ждали скриншоты форума, сделанные Тамарой.

“Блин, сходил, называется, на свиданку! Попалась пустожорка, целую тыщу рублей заплатить пришлось… Это уже вторая такая, денег не напасешься… Где нормальную найдешь сейчас, чтоб денег с мужика не требовала?”

Тамара сопроводила это выразительными смайликами и подписью: “Как я рада за тебя! Это — чтобы ты не жалела!”

А Оля с удивлением поняла, что она и так не жалеет. Да, она несколько раз ревела в последние дни, оплакивая потерянные годы с Пашей, но все равно не жалела о своем решении.

Утром Оля проснулась, тихонько встала, чтобы не разбудить дочь. Сделала завтрак, пританцовывая под тихую музыку радио.

Села за стол, отхлебнула кофе и потянулась.

Сейчас, сидя одной в чистой, прибранной кухне, ей яснее ясного представилось, насколько легче стала ее жизнь, когда в квартире отсутствовал Паша. Как улучшилось настроение, когда никто не упрекает, не бьет по самооценке и не обижает неприятными шуточками.

И чувство вины за вызов уборщицы больше не мучит.

И готовить теперь надо куда меньше.

И Катя стала спокойнее, послушнее и улыбчивей.

И вообще — наконец-то Оля почувствовала себя легкой и свободной.

Сегодня они с Катей пойдут на выставку питомцев приюта “Хвостик”, куда их пригласил Иван. Катя вдоволь наобщается с животными, а после выставки они могут все вместе пойти в кафе.

Оля пока чувствовала себя не готовой к новым отношениям, понимая, что сейчас может впервые наслаждаться жизнью. У нее отличная зарплата и нет кредитов. И семья у нее уже есть — это ее замечательная дочка. А еще у нее неменее замечательные подруги и дружелюбный, приятный сосед, который всегда протянет руку помощи, поддержит и поднимет настроение, не торопя ее и позволяя принять взвешенное решение.

Теперь она может жить счастливо.