Сбежать от героя-дракона

1. Простить дракона или покормить кота.

“...Туман стлался по земле, и в его белесом мареве вспыхивали огненные искры. Связь, которую духи предков протянули между мной и Яровеем в этом самом месте несколько месяцев назад. Тонкая нить, похожая на сияющий жгут, переливалась и дрожала.

Я сжала в ладони серебряный нож с рунами. Один взмах – и жгут лопнет, разрывая мою связь с Яровеем. Между нами не останется ничего. По щеке скатилась слеза…

В небе раздался рёв дракона. Он рухнул вниз и сложил крылья за пределами каменного круга. Сейчас – или он не даст мне сделать этого.

– Лана! – голос Яровея хрипел. В один миг он обернулся человеком. – Не смей!

– А что мне остаётся? – выкрикнула я. В горле застрял комок, а щеки стали мокрыми от слёз. – Ты всё это время сам пытался избавиться от меня! Хотел сломать! И едва не лишил жизни… Теперь я сама решаю свою судьбу!

Он шагнул вперед и в несколько шагов преодолел расстояние между нами. В глазах, в которых всегда бушевало пламя, теперь тлела тьма отчаяния.

– Я был глупцом, Лана, – выдохнул он и опустился передо мной на колени. – Я думал… эта связь станет вечными оковами…

Искры блеснули в лезвии и отразились в глазах Яровея. Я перехватила рукоять ножа и подняла его:

– Я разорву её, – как можно равнодушнее произнесла я, но голос дрожал. – Ты больше не будешь связан со мной… Ты можешь забыть обо мне…

– Нет! – Яровей перехватил мою руку, а от его голоса нить заискрила ещё ярче. – Даже если связь исчезнет, я всё равно буду любить только тебя. Пусть духи предков отнимут у меня силу, пусть мир обратится в пепел – ты навсегда останешься моей единственной.

Он отпустил меня, впервые давая выбор. Но не отрывал потемневшего взгляда. Я всхлипнула, пальцы разжались, и нож со звоном упал на камень.

Яровей протянул ко мне руки и крепко прижал к себе. Наша связь, данная духами древних драконов вспыхнула и закружилась вокруг. Я обняла его в ответ, а он шептал:

– Никогда, слышишь? Никогда я не отпущу тебя…”

– Какая милота, – усмехаюсь я, ставя точку.

Властный дракон едва не потерял героиню и вмиг превратился в пушистого лапочку. Разве не прелесть?

Ещё раз пробегаю глазами по тексту, поправляю пару ошибок и жму кнопку “Опубликовать”. Всего несколько минут, и на странице книги появляются первые комментарии. Обновляю и под ворчание “да, да, я знаю, что нормальная бы не стала прощать его” отвечаю на первый вежливым “спасибо”.

На кухне запищала микроволновка, напоминая об остывшем во второй раз обеде. Одной рукой подхватываю ноутбук, второй – кружку из под кофе. И, не отрывая взгляд от экрана, иду на кухню.

С кресла тут же спрыгивает кот. Это только кажется, что он крепко спит, на самом деле он уже часа два ждёт, когда мы пойдём к холодильнику. На ходу трется об ногу и жалобно мяукает.

– Да подожди ты, – шикаю на него и хмурюсь.

Потому что под книгой уже появляется комментарий от верного хейтера. Кажется, она готовилась к новым спорам под новой главой не меньше, чем я работала над ней.

Микроволновка снова пищит. Кот шмыгает под ноги. Я запинаюсь об него и в буквальном смысле лечу навстречу обеду.

“Только не ноутбук!” – мелькает мысль прежде, чем я впечатываюсь в микроволновку. Перед глазами вспыхивает белое пламя…

2. Спасибо, не надо. Я пойду.

Звон в ушах отступает и я слышу встревоженные голоса. Фокусирую взгляд и вижу, что вместо линолеума упираюсь руками в траву. В ладонь впивается сухая ветка. С головы свисает рыжая коса.

Но это же значит…

Я что… умерла?

Нет, подождите. Может, это сон? Или меня просто вырубило, когда я ударилась головой об микроволновку?

Кто-то рядом причитает:

– Как же так? Разве не Милена должна была стать невестой Яровея?

Сцена мне кажется удивительно знакомой. Имена – да я же писала их всего полчаса назад! Я точно сплю.

Кто-то помогает мне подняться и я вижу ровно то, что ожидала увидеть. Круг высоких камней, поросший травой в центре. Люди в холщёвых одеждах и плащах. Высокий мужчина с длинными тёмными волосами скривился. Его взгляд упал на девушку у ног.

Я тоже опускаю взгляд на неё. Только что в теле этой девушки появилась попаданка – уж мне ли не знать. Поэтому она так растерянно озирается вокруг. Я бы тоже озиралась, но боюсь пошевелиться. А вдруг всё это правда?

– Обряд совершён, – громко возвещает гласник, мужчина с длинной бородой, седыми волосами и посохом в руке. – Яровей из рода Огнекрылых, духами предков вам позволено забрать невесту.

Люди шепчутся и смотрят на меня. Точно. Во время обряда в траву упали только двое – Милена, которая должна была стать невестой Яровея, и её сестра Лана. Я же сама писала, что попаданка попала в тело Ланы в этот момент и свалилась под ноги дракону. Обряд сбился и духи указали на неё.

Вторая упавшая девушка осталась без жениха. И, кажется, эта вторая как раз я.

Я пытаюсь вспомнить, что должна сказать – ведь это было самое начало истории. Кажется что-то типа “Сестра! Как ты могла!”. Сначала думаю: зачем отходить от сюжета? Эта история так прекрасна, что портить её – кощунство!

Но потом перевожу взгляд на жениха.

Яровей из рода Огнекрылых безусловно мужчина видный, красивый, а ещё он дракон. Один из духов стихий, прилетевший из-за гор, чтобы выбрать невесту. Увезти не насильно, а по взаимному согласию и с благословения предков.

Вот только я его знаю как облупленного. Эгоистичный, наглый, жестокий… Абьюзер до мозга костей и властный пластилин, средоточие самых обидных для женщин качеств. Он, конечно, потом исправится. Но зачем мне эти проблемы? Нет уж, спасибо. К тому же у него теперь есть попаданка – они ведь для того в книги и попадают, чтобы обращать драконов на светлую сторону.

– Желаю вам счастья, – говорю я вместо слов проклятия и внутренне ликую.

Ну и пусть сейчас мне досталась роль злодейки. Если не строить козни героине, то ничего и не случится. А попаданка Лана пусть сама с этим разбирается.

На всякий случай почтительно кланяюсь – в антураже мира положено. И покидаю круг. Надо разобраться, что со мной произошло и как теперь быть. Просто ждать, пока проснусь? Или проснуться в родном теле мне уже не светит?

– Не паникуй, – говорю себе. – Хоть так, но ты жива. А это уже половина дела.

Но я не успеваю сделать и нескольких шагов от каменного круга, как Яровей догоняет меня и хватает за руку.

– Милена, – он разворачивает меня к себе и заявляет: – Это ничего не значит. Я не отступлюсь от тебя.

Я едва сдерживаю улыбку. Как же. Конечно он забудет Милену, предварительно измотав обеим девушкам нервы. Милена, конечно, тоже хороша. Унижение главной героини, соблазнение дракона, попытка отравления… Это далеко не полный список её увлекательных приключений. Но мы ведь сейчас не о ней.

– Духам предков виднее, кто станет лучшей невестой, – смиренно заявляю я.

Настоящая Милена никогда бы такого не сказала. Но даже если Яровей решит, что я повредилась умом от горя – как-нибудь переживу.

– Для меня нет другой невесты, кроме тебя, – заявляет дракон.

А кто в последней сцене признавался Лане в любви? Хотя, впрочем, в любви Милене он признавался тоже. И мои слова явно не то, что он хотел услышать.

– Я избавлюсь от неё. И мы проведём обряд снова, – тихо обещает Яровей и крепче сжимает руку.

Это обещание должно было прозвучать при иных обстоятельствах. В оригинальной версии дракон первым вышел из круга. Я ведь говорила уже, что чувства Милены он не очень-то берёг? Так вот, он вышел, она побежала за ним. Просила что-нибудь сделать, а он обещал разобраться. Милена мигом подхватила идею и предложила отравить Лану уже во время подготовки к свадьбе.

Попаданка конечно же всё слышала и приготовилась к семейным распрям. Я оглянулась и встретилась с ней взглядом – вот она идёт мимо за нашим общим отцом и готовится услышать ужасную правду. Матери у Милены и Ланы разные. От того между девушками сестринской любви никогда не было. Но она об этом ещё не знает.

Шаблонно? Может быть. Но все любят шаблоны. Они успокаивают.

Я не Милена. Никакой ненависти к Лане не испытываю. Наоборот, смотрю на неё с искренним восторгом. Ну надо же так прописать героиню: светлые волосы, собранные в косу, тонкие черты лица, стройная фигура. Любой нормальный мужчина влюбился бы в неё сразу.

Длинная вышитая рубаха на ней перехвачена широким поясом на талии, подчеркивающим её фигуру. Даже я замечаю, как плавно она двигается, хоть в теле девушки теперь обычная попаданка. Просто идеальная героиня!

Заметив мой взгляд, Лана плотнее кутается в плащ. А я снова поворачиваюсь к Яровею. Соревноваться с моей же героиней и проигрывать ей я не хочу. Да и приз, честно говоря, так себе.

– Я не смею пойти против решения духов предков, – склоняю голову. Надо хотя бы изобразить печаль. – Лана хорошая девушка. Береги её.

Яровей потрясен: в голову главного героя не укладывается, что всё идёт не по сценарию. Он отпускает мою руку. Я торопливо кланяюсь и догоняю отца. В книге Яровей как мог оттягивал свадьбу и оставался здесь. Значит, я должна как можно скорее что-нибудь придумать, чтобы он не портил мне жизнь.

3. Дракон vs. куриная ножка

Дом нашей семьи оказался большим. По местным меркам. А мне он кажется просто двухэтажной избой. Неужели я именно так его и придумала? Хотя нет… я вообще не помню, чтобы заморачивалась описанием жилища сестёр Милены и Ланы.

Но возмущаться и жаловаться на судьбу уже нет сил. Чтобы добраться сюда, пришлось подняться на холм и пройти половину поселения пешком.

Сначала я расстроилась, когда увидела, как уныло выглядят придуманные мною одежды: простые славянские рубахи и кельтские плащи. Потом даже порадовалась, что отказалась от пышных платьев с кринолинами. Простой шерстяной плащ к концу пути и так казался тяжёлым, словно готов придавить меня к каменным плитам мостовой.

Внутри дома темно, пахнет дымом и травами. Странно, я же писала зажиточную семью. Почему здесь всё выглядит так, как будто я в деревне?

Ничего не говорю и поднимаюсь на второй этаж. Где-то тут моя комната. Оглядываюсь, но не понимаю, куда идти.

– Милена, давай сюда, – какая-то пухлая женщина хватает меня за руку и открывает одну из дверей. – Дракон ждать не будет. Выбери Лане пару платьев из своего приданого да поживее.

Она открывает передо мной сундук и убегает. А я смотрю вокруг. И это я описывала как “просторная светлая комната”? Кажется, создатель этого мира не так понял мои слова. Потому что это не комната, а крошечная клетушка. Всё, что тут умещается – узкая кровать и сундук возле окна.

Начинаю перебирать платья и думаю: да какая разница? Они все одинаковые. Пусть берет те, что с краю. Сама падаю на кровать и ойкаю. Тюфяк жёсткий, набит сушёной травой. Сверху тонкий войлок, но мягче постель он не делает.

Ни пружин, ни перьев. Просто связанный сноп, прикрытый покрывалом.

Это что ещё за средневековая пытка? Или судьба сразу решила наказать меня за будущие прегрешения? В другой раз буду писать современность.

Морщусь и устраиваюсь поудобнее. Мне же надо решить, как быть дальше. А делать это в горизонтальном положении намного приятнее, тем более после долгого перехода от круга камней.

Итак, что мы имеем.

Лана – старшая дочь. Её мать умерла, когда та была ребенком. И отец женился во второй раз. Так на свет появилась Милена. Надо ли говорить, что Милена стала любимой дочерью и ни в чём не знала отказа? Жаль только, если я попрошу вернуть меня домой, никто мне не поможет. А мне уже тут надоело.

Но что касается моей героини, вся эта предыстория была нужна только для того, чтобы объяснить вражду сестёр. Дальше Милена существовала лишь для злодейств и провалов. Ближе к финалу, когда Яровей и Лана поняли, что жить друг без друга не могут, Милену с позором отправили в изгнание. И забыли.

Книгу я ещё не дописала, но судьба злодейки уже решена. И повторять её я не собираюсь.

– Милена!

Дверь с грохотом распахивается. Я вздрагиваю от крика ворвавшейся в комнату женщины и резко сажусь.

– Милена, – повторяет она, хватает за руку и резко ставит на ноги. – Как ты позволила Лане занять твоё место рядом с Яровеем?

Я вообще не понимаю, кто эта женщина и почему она так кричит. Я, конечно, знаю, что в мире живут гораздо больше людей, чем может влезть в книгу. Но не помню, кто позволял себе так обращаться с Миленой.

Вот сама она да, могла по отношению к главное героине проявить резкость. Но её никто не трогал до поры. А это ещё только начало книги – рано прогонять Милену.

– Ты позоришь наш род! – продолжала кричать женщина. – Что за дочь мне досталась, если даже дракона удержать не смогла?

Чуть наклоняю голову и смотрю на женщину. Ну да. Волосы с рыжиной, как у Милены. И возраст подходит. Мать? О ней я почти не писала – лишь пару сцен, где она отчитывала Лану. А потом вообще про неё забыла – мать Милены нужна была только для обозначения тяжелой жизни героини.

Она смотрит на меня так, как будто я должна что-то ответить. Я не нахожу ничего лучше, чем повторить ранее сказанное:

– Духи предков выбрали Лану.

– Лану? – ярится мать. Хотя язык не поворачивается так называть её. Но имени я всё равно не знаю. – Эта девка просто оттолкнула тебя, забрав жениха!

Что-то такое я припоминаю. Точно, именно с этим обвинением Милена выступила перед семьёй тем же вечером и потребовала повторить обряд. Неужели матушка надоумила её сделать это? Мне всё больше становится жаль злодейку, хотя, на радость читателю, на несчастья для неё я не поскупилась.

– Даже если так, духи не ошибаются, – сухо отвечаю я. Они выбрали её не случайно, а потому что в ней была душа, куда больше подходящая Яровею. И я это знаю лучше самих духов. – Теперь Лана невеста Яровея.

– Не смей мне перечить! – ещё больше злится мать. – Сделай всё, чтобы вернуть его. Или… или я… – она задыхается от злости, но договорить не успевает.

Дверь снова распахивается – не комната, а проходной двор.

– Милена, платья выбрала? – спрашивает та пухлая женщина и смотрит на разворошенный сундук. – Твой отец велел отдать Лане ещё и украшения. Надо уважить дракона. Пусть она будет собрана как невеста.

Я только киваю и делаю шаг к сундуку, чтобы найти требуемое. Не знаю, кто эта женщина, но решаю не спорить, пока во всём не разберусь. Какое мне дело до этих украшений?

– Это же приданое Милены! – тут же взрывается мать и обращается к женщине: – Как можно раздавать её добро? Мало того, что жениха увела, так забирает приданое моей дочери?

– Замолчи, – резко обрывает её женщина. – Сейчас важнее Лана и дракон. Ты сама знаешь, её мать была достойной женщиной. И не тебе перечить решению брата.

Мать багровеет, но осекается, потому что возразить нечего.

А я пытаюсь приложить произошедшее к уже известной мне картинке. Судя по словам, эта женщина – сестра отца Милены, и я могу называть её тётей. С моей матерью она не ладит. А вот Лане, кажется сочувствует.

Мать срывается на дочери из-за обид, Милена мстит Лане… Всё становится понятно. Хм, и почему я раньше не замечала в своей антагонистке такой печальной истории, лежащей буквально на поверхности?

– Всё в порядке, мама, – спокойно говорю я и не глядя протягиваю тёте выуженные из сундука украшения. – Отец купит мне новые.

Ведь это логично. И именно об этом должен сказать отец сестер, когда Милена устроит истерику из-за отданного Лане приданого за ужином.

Как же хорошо знать сюжет заранее!

Но плохо, что о закадровой жизни Милены я не знаю ничего.

Стоит мне отдать украшения, мать поджимает губы, а тётя довольно хмыкает.

– Иди помоги Агафье на кухне, – она кивает мне и отворачивается к двери.

Я замираю: что значит “помоги на кухне”? Разве у нас не зажиточная семья? Где слуги? Но спорить с тёткой не решаюсь. Я же совсем не знаю, какая она. Если мать не смеет возражать, то и я лучше промолчу.

Выхожу из комнаты, пока мать не начала снова меня отчитывать. Она то не подозревает, что Яровей далеко не подарочек, а борьба за него – бессмысленна. И иду вниз, чтобы спрятаться на кухне.

Тут помещений меньше – всего два. Ошибиться сложно. Возле печи возится худая бледная женщина – наверное, та самая Агафья. Топчусь на месте, не зная, как к ней обратиться. Кто она: родственница? Или служанка? Надо было накидать это хотя бы на черновике.

– Милена? – она оборачивается и замечает меня. – Чего надо?

Значит, не служанка. Но где хоть кто-нибудь, кому я могу сказать “принеси мне обед в комнату”?

– Тётя отправила меня помочь, – улыбаюсь я со всем дружелюбием.

Та лишь фыркает в ответ.

– Воду принеси.

Воду? Я смотрю на пару ведер у двери. Разве она тут появляется не сама? Что-то я не помню, что в книге кто-то занимался такими мелкими вопросами. Ведь на кону свадьба с драконом! Когда Милена успевала строить козни, если приходилось заниматься этим? Или она боролась не за дракона, а за водопровод в его жилище?

Колодец, к счастью, я нахожу во дворе. Но к тому времени, когда кадка наполнилась водой, устала, облилась водой и готова ругаться с Ланой. История о любви с абьюзером перестаёт быть романтичной, когда руки отваливаются от усталости.

Когда время подходит к очередному сюжетному повороту, я валюсь с ног от бесконечных поручений Агафьи и ненавижу Лану больше всех – она то в это время примеряет мои платья и страдает на тему “за что мне всё это”. Какие там козни строила Милена?

И вот мы садимся за стол. Еда тут простая – никаких салатов с майонезом, сырных нарезок и тарелки с фруктами на закуску. Тянусь к еде, но мать шикает на меня. Точно, тут же патриархат – ждём, пока глава семейства примется за обед первым.

Я оглядываю остальных собравшихся, замечаю ещё несколько незнакомых людей. Попаданка скромна, сидит и ждёт. Кажется, поняла правила мира раньше меня. Как? Ведь книгу писала я, а не она.

Рядом с ней Яровей. Прожигает меня пылающим взглядом. Конечно – ведь пришло время истерики из-за бус, а я молчу. Только я хочу есть, а не рвать бусы на сестре от ревности. Поэтому просто показываю дракону язык.

Он вскидывает брови и хмурится. Но моё внимание уже принадлежит куриной ножке – отец наконец разрешил есть.

Отец поднимает кубок и говорит:

– Духи предков одобрили союз. Свадьба состоится через неделю, – он поворачивается к дракону и добавляет: – Конечно, мы позаботились о том, чтобы приготовить всё как положено. Наша дочь вступит в род Огнекрылых в соответствии со всеми традициями.

Я киваю – всё идёт, как и положено. Сначала обсудят гостей, приданое – которое наполовину моё, между прочим. Потом спросят у Яровея о драконьих традициях и предложат внести изменения в порядок. Ох, над этими традициями я две ночи сидела.

Мать недовольно хмыкает, особенно когда речь идёт о треклятых бусах. Тётя довольно вещает, кто из родственников прибудет на свадьбу – всё же драконов мало и не каждой человеческой девушке выпадает такое счастье…

Счастье, как же… От таких как Яровей надо держаться подальше.

Я тянусь к миске с овощами и украдкой смотрю на Яровея. Вот-вот заговорят о завершении праздника, когда дракон по традиции забирает невесту и уносит в свои земли, и он начнёт тянуть время. Да он уже должен намекать, что семья невесты слишком поторопилась с датой свадьбы. Но вместо этого он сверлит меня злым взглядом.

Конечно, пока я таскала воду, он отсиживался где-то… не знаю где. Я об этом не писала. Но почему-то закадровая жизнь у Милены есть, а у дракона нет – мог бы выйти и помочь. Я бы даже смотрела на него не отрываясь. Минуты две. А после тяжёлого труда я хочу есть.

Яровей хмурится ещё сильнее.

– Хорошо, – говорит он. – Через неделю я женюсь на Лане. И сразу после свадьбы унесу её в свои земли.

Я давлюсь куском хлеба. В смысле “сразу после свадьбы”? Так просто?

Мне даже не придётся придумывать, как от него избавиться?

4. Поцелуй дракона или мышь под кроватью

После ужина и меня, и Лану оставляют мыть посуду. Пока Агафья оттирает закопчённые котелки, мы с сестрой моем тарелки. Мыть приходится над тазом, поливая водой из кувшина.

Я смотрю, как ловко это выходит у попаданки. Как так? Ей же тоже должно быть трудно смириться с этими доисторическими правилами! Мы находимся здесь одинаковое время, а у неё получается, как будто она моет дома под краном. Я не писала ей сверх способностей в уборке. Я вообще не писала, как моют посуду! Зачем, если читателям интереснее пиры и скандальные подробности отношений сестёр?

Чашка вдруг выскальзывает из моих рук, падает на пол и разбивается.

Лана вздрагивает и поднимает на меня испуганный взгляд. А ведь я ничего ей не сделала! Всё это время мы не говорили. Может она думает, что я на неё в обиде из-за Яровея?

– Милена, – обрывает мои мысли ворчливый оклик Агафьи. – И как ты замуж вперед сестры собралась, ежели с посудой не справляешься?

Лана снова вскидывает на меня взгляд, а я только беру следующую тарелку. Чёрт, мне же в этом мире как-то придётся жить! Почему я не позаботилась об этом заранее и не придумала условий получше?

К счастью, посуда не бесконечна. Я собираю осколки разбившейся чашки и спрашиваю у Агафьи, куда это убрать. Она смотрит на меня как на блаженную – да плевать – и говорит про мусорную яму за сараем. Я ухожу, чтобы скрыть следы своего позора.

Солнце уже склонилось над горами вдали. Воздух темнеет, становится заметно прохладнее. Я понимаю, что шерстяные плащи тут носят не потому что так нравится автору, а потому что ветер реально может быть холодным.

Ёжусь, когда ледяной порыв пробегает по земле и касается ног. Но останавливаюсь возле сарая, чтобы осмотреться. Из-за стен многого не увидишь, но и этого мне хватает, чтобы понять: я в аду. Об отсутствии водопровода я уже знаю. Электричества нет. Двор хоть и ухоженный, но по оставленному инструменту понятно: это даётся ценой постоянных человеческих усилий.

И я задаюсь вопросом: как у Милены вообще оставались время и силы для ссор с сестрой?

Оборачиваюсь, чтобы вернуться в дом. Но вдруг кто-то налетает на меня из тени и вжимает спиной в стену сарая. Воздух выбивает из легких. Первая мысль: заехать напавшему между ног.

Но возле самого уха раздаётся шёпот:

– Милена, почему ты так легко отказалась от нас?

Мужчина чуть отстраняется, и я наконец могу разглядеть лицо Яровея. В его глазах полыхает огонь. Губы сжаты, а ноздри раздуваются. Я чувствую на лице его горячее дыхание.

– Духи предков выбрали её… – лепечу я уже заезженную фразу.

– Духи предков?! – рычит он и хлопает рукой по дереву возле моей головы. Я вздрагиваю, а он наклоняет своё лицо ближе к моему и цедит сквозь зубы: – Ты сама говорила, что плевать тебе на то, что решат предки.

Он смотрит мне в глаза, ждёт ответа. А я вообще не знаю, что сказать. Когда такое было? Я об этих словах Милены точно ничего не писала. Хотя… что же это я: срываясь на сестре, Милена как раз и пыталась оспорить выбор духов из каменного круга.

– Даже если ты решила сдаться, то я нет, – шипит он.

– Но… ты уже договорился с моим отцом о свадьбе, – напоминаю ему и пытаюсь вывернуться.

Но Яровей хватает меня за талию и прижимает к себе.

– Эта свадьба ничего не значит, – слова звучат со злостью.

Я не успеваю ничего ответить, он впивается в мои губы поцелуем.

Насильный поцелуй от дракона-абьюзера. Читательницы такое обожают. А я хочу домой – переписать эту книгу или сжечь!

Он отстраняется, не получив ответа, и смотрит в мои глаза. Я тяжело дышу: да чтоб я ещё хоть раз такое написала!

И вдруг замечаю движение в стороне. Оборачиваюсь, встречаюсь взглядом с Ланой. Конечно, она вышла погулять – где же ей ещё гулять, как не у мусорной ямы. Она всё видела и поняла: простая жизнь ей не светит. Как, судя по всему, и мне. А ведь я честно пыталась с ней подружиться!

Яровей тоже замечает её, выпрямляется и отступает от меня на шаг. Я вжимаюсь в стену и пытаюсь просочиться через неё в сарай. А Яровей обращается к Лане:

– Привыкай. Ты для меня никто.

Что? Ты нормальный вообще говорить такое невесте перед свадьбой? Хотя да, эту реплику я ему сама придумала…

Лана резко выдыхает и делает несчастное лицо. Сейчас в её мыслях “я не позволю ему так обращаться со мной” – ну то, что обычно думают попаданки. А я просто пытаюсь сделать вид, что ни при чём. Вон, приходила черепки выкинуть.

Дальше нам надо как-то разойтись, но мы все неловко топчемся на месте. Решаю, что как автору этого недоразумения, я должна сделать первый шаг, и бочком двигаюсь вдоль стены. Глупо надеяться, что герои без меня разберутся, но я вообще-то не собиралась приобщаться к роли злодейки.

Прохожу мимо Ланы. Вместо того, чтобы сказать ей “ты его не получишь”, я виновато улыбаюсь, разворачиваюсь и убегаю в дом. Залетаю в свою комнату, пытаюсь подпереть дверь сундуком. Но он слишком тяжелый.

Что за ужасный мир я придумала?

Но худшее впереди. Меня ждет набитый травой матрас. Пробую его рукой – чуда не произошло, за половину дня мягче он не стал. Радует одно – хотя бы подушка обычная, перьевая, хоть тоже колючая и тяжёлая. Неужели на одну маленькую перинку перьев тут не нашлось?

Кое-как устраиваюсь на кровати. Пытаюсь свыкнуться с резким запахом полыни. Решаю утром спросить о перине у Агафьи. Она меня не любит, но вызывает доверия больше, чем другие. Закрываю глаза, тут же слышу какой-то шорох.

Это всего лишь сон, – пытаюсь убедить себя. Меня вылечат, и я проснусь в мире с диванами и интернетом.

Вдруг рядом с кроватью раздаётся характерный писк. Я не выдерживаю, вскакиваю и с криком выбегаю из комнаты.

– Что случилось? – недовольно ворчит тётя. Она, наверное, заканчивала какие-то дела и только сейчас поднимается по лестнице.

– Там мышь! – сразу заявляю я.

– И что? – удивляется она. Вместо того, чтобы помочь, она начинает ворчать: – Говорят, кот – зверь заморский – мышей изводит. Скажу Ратибору, пусть с ярмарки привезет…

Она прошла мимо меня. И ничего не сделала с мышью. Из-за двери рядом на шум выглянула Лана – ей тут тоже всё непривычно. Но вот мышей у нее в комнате нет – это я как автор знаю.

Её лицо напоминает мне о драконе. Он где-то рядом. А значит снаружи комнаты есть угроза страшнее, чем мышь. Хотя это спорно, – думаю я, когда снова закрываюсь у себя.

Не знаю, как у меня получается заснуть. Но утром я просыпаюсь отдохнувшей, но не счастливой. Мир вокруг меня никуда не исчез и не стал лучше. Как автор пары десятков книг про попаданок, я понимаю: лучше он и не станет. Надо смириться и как-то приспосабливаться.

Смириться с травяным матрасом так сразу не получается. Его я делаю целью номер один после того, как избавлюсь от навязчивого жениха. В книге свадьба Яровея и Ланы только добавила всем проблем, но я её жду как некой точки отсчета. Надеюсь, мой прямолинейный отказ от притязаний на сердце дракона заставит его выполнить данное отцу обещание и улететь как положено – сразу после свадьбы.

Главное – дожить до этого момента.

Я спускаюсь и сразу иду на кухню. Сначала кофе и завтрак. Ладно – про кофе я погорячилась – откуда ему тут взяться? Про завтрак, кажется, тоже.

– Чего явилась? – сразу ворчит Агафья. – Иди кур кормить. Кому нужна такая бездельница?

Сама она только разжигает огонь в печи. Сразу пытаюсь оценить обстановку. Результаты неутешительны.

– Скажи, а где мне взять перьев на перину? – спрашиваю я. Провести ещё одну ночь на воняющей полынью куче травы, даже с войлочной подстилкой, я не хочу.

– Чай не князья на перинах спать, – усмехается Агафья, не отрываясь от работы. – Да и нет у батюшки твоего столько кур, чтоб каждому по перине набить.

– Тогда может шерсть? – осторожно уточняю я. Потому что сдаваться с первого отказа не собираюсь – иначе не стала бы писательницей.

– Шерсть на ярмарку свезли, – отвечает Агафья. – Всё за свадьбу твою… то есть Ланы отдали.

– Но ведь будет, – не обращаю внимание на оговорку Агафьи, а та косится на меня.

– Будет. Да только долго ты на постели такой протянешь?

Кажется, она фанатка травяных стогов. Но я её не осуждаю. Просто пусть потом не завидует моему шерстяному матрасу.

– Как моль заведется, такую постель не вынести, не протрясти, – тут же остужает мой пыл Агафья.

– А как же войлок? – напоминаю, что предок хорошего матраса у нас уже есть.

– Так то ж не перина, – звучит ответ. – Вытряхнул, проверил – и чисто, и трава не колется.

Я только морщусь – со второго отказа я тоже не сдаюсь.

– Чего стоишь, Милена? – на кухню вбегает тетя. – Живо курей кормить!

Агафья с ухмылкой смотрит на меня. Нравится, что меня отчитали? Но тетя уже подходит к ней и о чем-то говорит. А я иду к курятнику. Всё-таки о словах Агафьи надо подумать.

Что сложного кормить кур? Ничего. Я раскидываю зерно по огороженному плетнем пространству и собираюсь поесть сама. Куры уже позавтракали – чем я хуже?

Но нет. Агафья снова велит принести воды. Уже? Она её из вредности вылила её в окно?

К завтраку я ненавижу не только Лану, но и всех остальных. Потому что это уже не завтрак, а почти обед. Я опять мокрая от пролитой воды. А Лана… просто страдала над своим попаданством и своей скорой свадьбой со злым драконом. Бедняжка.

Я просто проклята за то, что написала это!

После тётя отправляет Лану вышивать или танцевать – очень важные дела, чтобы дракон не расстроился из-за того, что ему попалась неумелая невеста. А мне достаётся прополка в огороде. Справедливо?

– Но лучше уж так, чем замуж за абьюзера, – успокаиваю себя как могу.

Скоро прибегает мать и отправляет меня к сестре:

– Иди и покажи, что ты лучше её, – шипит она и тянет меня за руку. – Может так Яровей изменит решение. Женщина без мужа никто. А стать женой дракона особенно почётно.

Я вяло возражаю, но только потому что уже устала. А так бы отбивалась изо всех сил. Но вот мать заталкивает меня в комнату, где тётя учит Лану. Тётя недовольно смотрит на меня, но указывает на место рядом с Ланой. И мы с сестрой копируем движения танца за ней.

Тётя – женщина с весом в буквальном смысле, но в танце изящна. Мы с Ланой неловко повторяем. Только она справляется заметно лучше. Почему? Ведь мы обе попаданки!

После танцев и обучения, как правильно ходить, тётя садит нас на лавку, вручает по отрезу ткани и по мотку ниток. Сюжетом Лане положено вышивать. Мать решила, что мне тоже надо. Поэтому я берусь за иглу.

С вышивкой не ладится у нас обеих. Я смотрю, как Лана едва справляется с заданием. Шиплю, когда случайно втыкаю иглу в палец. Она тоже косится на мои неудачи.

Надо же. Хоть в чем-то я не отстала от своей героини.

Стоит тёте выйти из комнаты, я вздыхаю и откладываю вышивку. Вот уж точно это не то занятие, которым можно впечатлить такого дракона, как Яровей.

Первое тёплое чувство к Лане он испытал, когда она пыталась сбежать, едва не попалась волкам, но отбивалась горящей палкой. Потом она проявила доброту к нему, перевязав его раны. Потом…

Ну в общем, вышивки там не было. Я написала про это, чтобы как-то разбавить сюжет между кознями Милены и страданиями Ланы. Лучше бы написала про воду – не пришлось бы таскать её одной.

– Прости, – тихо говорит Лана. – Я не хотела забирать твоего жениха.

– Да не важно, – я поднимаю руку, будто отмахиваясь от её слов. – Так и должно было случиться.

– Но я думала, он тебе нравится, – она тоже убирает вышивку и смотрит на меня.

– Вовсе нет, – я фыркаю не только для того, чтобы она поверила. Такого как Яровей я предпочла бы обходить стороной.

– Но вчера вы… – начинает она и замолкает.

Точно. Она же стала свидетельницей жаркой сцены у сарая – как и положено сюжетом. И, конечно, сюжет не позволил ей увидеть моё сопротивление.

– Это ничего не значит, – резко обрываю я.

Какое-то неприятное чувство подсказывает, что в её словах есть подвох. Только я не могу понять – какой. Может я просто не жду от неё сочувствия и дружелюбия? С другой стороны, я же не настоящая Милена, а значит – не враг ей.

5. Репутацию злодейки не отмыть

Тётя приходит позже, смотрит на нашу корявую вышивку и тяжело вздыхает:

– Сговорились что ли? Сколько раз платья свои обережным узором расшивали, а теперь и стежка сделать не можете?

Она отправляет нас к реке стирать. Я покорно встаю – кажется, в этом доме тетя за главную, её доброе отношение надо завоёвывать с усердием. Лана плетётся сзади.

Что, попаданочка, не ждала, что тебя будут ждать не только вышивка и танцы? Я вот тоже не ждала. И даже не знаю, где тут река. Пытаюсь вспомнить, как я в своей голове представляла местность. Но, кажется, никак.

Потому снова иду в Агафье.

– Совсем из ума выжила? – привычно ворчит она. Хоть какая-то стабильность. – Река там, где и была.

Я смотрю на неё. Надо бы узнать, кто она такая. А то может зря я перед ней открываю, что ничего не знаю.

– От ворот налево до первой улицы, – резко говорит она. – И прямо до реки. Если опять твои уловки, всё батюшке твоему расскажу, – под конец грозит она.

Благодарю её, хватаю корзину с бельём и иду к Лане. Та смотрит на меня с недоумением. Конечно, для неё я одна из местных, и такие вопросы кажутся странными. Может признаться, что я тоже попаданка? Хотя нет, тогда придётся сказать, что и все её злоключения придуманы мной. И я не уверена, что это ей понравится.

Реку находим быстро. Всё как сказала Агафья – стоит выйти на соседнюю улицу, видно воду и отражающееся в ней солнце.

Мы спускаемся к реке. Обувь и корзины приходится оставить на берегу. Я со всем усердием полоскаю одежду в холодной воде и ношу постиранное к корзине. Лана осторожничает – для героини стирка в реке как удар ниже пояса, ведь её готовили к интригам, танцам и любви с драконом.

От холодной воды сводит пальцы, ноги тонут в иле. Мне кажется, что от этой стирки одежда станет ещё грязнее. Но продолжаю стирать. Лана косится на меня, это занятие даётся ей с куда большим трудом. Но и она наконец справляется с поставленной задачей. А я чувствую некоторое удовлетворение, что не мне одной плохо.

Мокрая ткань гораздо тяжелее, а идти назад приходится в гору. Ещё и босиком – на мокрые ноги сапоги не натянуть. Мы обе молчим. Не столько потому, что говорить не о чем, а потому что идти назад трудно.

По ногу попадает камень. Нога подворачивается, меня ведет в бок. Я плечом толкаю Лану и замираю. Вижу, как она падает. Как бельё из её корзины рассыпается по пыльной дороге. Она смотрит на него в отчаянии.

А я просто стою.

– Зачем ты это сделала? – она почти плачет.

– Прости, я просто оступилась, – бормочу я и наклоняюсь, чтобы помочь.

– Не нужно, – она выхватывает у меня из рук белье, суёт назад в корзину, разворачивается и снова спускается к реке.

Я топчусь на месте, не зная, стоит ли пойти с ней. Но решаю вернуться. Нести корзину тяжело, а мы поднялись почти до самого конца. Лучше отнесу её домой и вернусь, чтобы помочь Лане.

Но сделать это мне не удаётся. Тётя велит развесить всё сразу, а потом поручает мне новое дело. Я только успеваю удивляться, как много скрывается в авторском “через некоторое время”.

Захожу в дом, мысленно ворча: когда уже наступит время для вышивки и интриг? Но пока я этого жду, должна махать веником и наводить чистоту.

Я ещё не закончила с уборкой, в дом заходит Яровей. Кошусь на него: вообще жениху нормально так часто появляться в доме невесты перед свадьбой? Или он дракон, ему всё можно?

Он наблюдает за мной. Я делаю вид, что его тут нет.

– Будешь и дальше избегать меня? – вдруг спрашивает он.

– Ты жених моей сестры, – отвечаю я и убираю веник. – Мне теперь нельзя на тебя заглядываться.

– Думаешь, так будет проще? – усмехается он.

Я отворачиваюсь от него. Кажется, я уже сказала ему, что больше не претендую на него. Сказала два раза. Или три. Нормальный бы уже понял. Но не Яровей.

В следующее мгновение он хватает меня за запястье и тянет к себе. От резкого движения меня разворачивает к нему. Ноги путаются, я падаю. Пытаюсь за что-то ухватиться – это оказывается его рубашка. Я вцепляюсь в его плечи, чтобы не грохнуться на пол.

Именно в этот момент по закону жанра в дом возвращается Лана. В её руках корзина с мокрым бельём. Глаза расширяются, когда она видит, как я прижимаюсь к Яровею. Уверена, со стороны это выглядит, как будто я сама кинулась ему на шею.

Яровей берет меня за талию и помогает вернуть равновесие.

– Теперь я жених твоей сестры, – этот гад ухмыляется и смотрит на меня.

Вот же мстительный ящер! Да в следующей книге я напишу тебе мужское бессилие и оторву хвост!

Яровей разворачивается и уходит, оставляя меня самой разбираться с Ланой. И на что он надеется после этого?

– Если ты хотела побыть с ним, могла бы просто сказать, а не заставлять меня всё перестирывать! – восклицает Лана и ставит корзину на пол. Её губы дрожат от усталости и обиды.

Да, для неё происходящее выглядит именно так.

Для меня – Яровей меня подставил и натоптал на только что подметёном полу. А с корзины Ланы стекает вода. В моих глазах – они друг друга стоят.

– Развесь на заднем дворе, – говорю я.

– Что? – Лана, кажется, нацелена на скандал или хотя бы получить объяснения. И я даю их:

– Тётя отругает тебя, если ты тут всё зальёшь водой.

Лана снова хватает корзину, резко разворачивается и выходит. Я повторяю себе как мантру: надо просто дождаться свадьбы. И я попрощаюсь и с драконом, и с попаданкой.

Дальше происходит всё то же самое. Тяжёлый закадровый быт перемешивается с чередой случайностей.

Яровей оказывается рядом в самые неподходящие моменты. И я не могу понять, пытается ли он вызвать мой интерес или просто окончательно уничтожить в глазах окружающих. Хотя может быть для него это одно и то же – он же му… нехороший человек.

Лана видит самые пикантные моменты. И, как положено главной героине, молча страдает в ожидании свадьбы и пытается быть сильной. Потом снова страдает от столкновений со мной.

А я правда не собиралась ей хоть как-то вредить!

Ну разве я виновата, что она выскочила из-за угла, когда я выносила тазик с помоями, и содержимое опрокинулось на неё? Или что коза в амбаре дернулась на меня, я отскочила, влетела в непонятно откуда взявшуюся Лану и толкнула её в услужливо оставленную коровью кучку?

Так или иначе, через два дня все в доме уверены, что я плету против Ланы интриги, издеваюсь над ней и пытаюсь соблазнить Яровея. Всё, как в чёртовой книге, которую я уже всем сердцем ненавижу!

Вместо того, чтобы получить одобрение тёти за усердие, я слышу её ворчание.

– Ни к чему гневить предков и обижать сестру, – говорит она.

А мне обидно. Я ведь делаю всё, чтобы она нашла своё счастье с Яровеем – то есть не мешаю и стараюсь держаться в стороне.

Лана дуется и сторонится. Я понимаю, что она уже видит во мне врага. Но дружить с ней не очень-то и хотелось, всё равно она скоро улетит вместе с драконом.

Яровей только злится и пытается вынудить меня признаться, что он мне ещё нужен. Я бы и призналась, что он нужен был, когда был героем моего романа и приносил мне денежки. А теперь от него одни проблемы.

Происходящее радует только одного человека – мою мать. Она уверена, что я делаю все правильно. Кажется, то, что вся семья в итоге отвернется от меня, её вполне устраивает. Хотя я её не виню – этот день даже в худшем для меня раскладе наступит не скоро.

– Я же вижу, как Яровей смотрит на тебя, – усмехается она и продолжает настаивать: – Ты уж не отталкивай его. Покажи, что мил он тебе…

– Да не нужен он мне, – не выдерживаю я. Будет ещё эпизодическая героиня учить меня жизни. – Пусть женится на Лане и проваливает.

– Ты что говоришь? – сердится мать. – За такого мужчину и побороться не стыдно. Горда слишком, вот и отступила…

Я фыркаю. В этом мире верят в духов. Строят для них каменные круги, а говорящих с ними гласников почитают даже князья. Если бы выбор духов можно было оспорить, то Яровею не пришлось бы жениться на Лане. А у меня не было бы возможности сбежать.

– Так и останешься одна, – говорит мать и отворачивается. – Будешь как Агафья прислуживать родне за миску похлебки, пока твоя сестра в землях дракона нужды не знает.

Я заинтересовано оглядываюсь. Это первые слова, которые я слышу об Агафье. Она тоже была невестой дракона?

Но спросить у неё напрямую стесняюсь. Вряд ли там будет, чем похвастать. Поэтому я иду к тёте.

– Скажи, а почему Агафья нам служит? – спрашиваю у неё прямо. Хуже, чем она обо мне думает, уже всё равно не будет.

– А то ты забыла, – хмурится тётя, не отрываясь от разбора трав, которые висят по всему дому аккуратными веничками. – Сирота да бесприданница. Кому такая нужна? Или с голоду помирать, или надеяться, что кто из родни приютит… Да ты давай, не стой. Пока коровы на выпасе, почисть сарай.

Я плетусь к сараю, уже подозревая новый подвох. Наивность я растеряла ещё в первый день. Что такое “почисть сарай” понимаю без пояснений. Но за мыслями об Агафье не замечаю ни особенного аромата коровьего жилища, ни тяжести уборки.

Положение Агафьи сразу становится понятным. А мои наблюдения ложатся на слова тёти, и я понимаю отношение Агафьи к окружающим.

К отцу она испытывает благодарность – не каждый возьмёт в дом лишнего едока. Тётю слушается и относится с уважением, даже если где-нибудь в мыслях поносит её последними словами. С моей матерью холодна – скорее боится, чем готова признать хозяйкой – да это я и без объяснений вижу.

Ну а на мне и Лане она срывает свою обиду за несправедливость – кому-то всё, ей ничего. Потому она постоянно ворчит. Зато она единственная, кто после очередной неловкой сцены с Яровеем не бросилась утешать несчастную Лану. Агафья только усмехнулась и пробормотала под нос:

– Вот дура, в сказки верит…

У меня сразу потеплело на душе. Не от того, что можно с ней дружить против Ланы – я не наивная и знаю, что ко мне она относится так же. В её словах я будто услышала ехидный комментарий верного хейтера. Кажется, она давно всё поняла. И мир сразу становится спокойнее.

Я сгребаю навоз и солому. Смотрю, как в углу жмется к матери молодой козлёнок. У нас всего одна коза. Три коровы, которых по утрам уводит в общее стадо молодой пастушок. Столько же лошадей. Чуть больше десятка овец и непонятное количество кур и гусей.

А вот коза всего одна. Смотрит испуганно, защищая дрожащего козлёнка. И чем-то напоминает мне Агафью, вынужденную служить в чужой семье, чтобы выжить.

Усмехаюсь собственным мыслям и убеждаюсь: смешно, но именно в ней я почувствовала честность. Жаль, что судьба обошлась с ней жестоко.

Что до коз – мне кажется странным, что она всего одна. Это же и молоко, и мясо и ценная шерсть. В чём подвох? Козы милые. И не такие страшные, как коровы.

Вечером устраиваюсь поудобнее на куче травы, названной матрасом, и вспоминаю о козах. Если с овечьей шерсти матраса не выйдет, попробовать начесать её с козы? Плевать, что Агафья сказала. Чтоб не завелись насекомые, смешаю шерсть с полынью – да я просто гений!

Но сначала избавлюсь от дракона – эта зараза куда опаснее мелких вредителей.

Утром тётя снова заваливает меня делами, а Лана просто готовится к свадьбе. Мне даже уже не обидно. Подумаешь, несправедливость. Да я уже и сама рада возможности оказаться подальше.

Перебрать подгнившие овощи у погреба? Пожалуйста! Прорыхлить землю в огороде какой-то странной палкой-копалкой? Уже бегу! Да если бы меня отправили пасти коров или овец куда подальше, я бы согласилась!

Только я всё больше убеждаюсь: от попаданки и её дракона это не спасёт. Что им вообще надо этих малопроходимых местах? Мне всё больше кажется, что настоящая Милена была не такой уж и плохой. Всё происходящее, лишь случайности. А может главная злодейка не она, а попаданка, которая эти случайности создаёт.

Ага, случайности, придуманные автором. А автор – это я. И теперь выдуманные мной несчастья преследуют меня саму. Как бесит.

Когда иду к дому, разозленная из-за нового “а я тут мимо проходила” Ланы и случившейся из ничего ссоры, сталкиваюсь с матерью. Она хватает меня за руку и затаскивает в узкий промежуток между двумя сараями.

– Я вижу, как ты стараешься, – шепчет она. – Да никак от Ланы не избавиться. Вот, – она суёт мне в ладонь закупоренную глиняную баночку. – Добавишь ей в еду на свадьбе – никто и не заметит. Она заболеет, и дракону не останется ничего, кроме как взять в жёны тебя.

У меня дергается глаз. Это как работают законы в этом мире, что сюжет преследует меня и сам прыгает мне в руки?

– Дракону больная жена ни к чему, – продолжает вещать матушка таким тоном, как будто предлагает извести тараканов. – С такой и в хозяйстве тяжко. А Яровею хозяйка в его земли нужна да наследники. Сделаешь всё, как велю, сама к нему под венец пойдёшь.

Я растерянно киваю и как завороженная смотрю на баночку. Не потому что в самом деле собираюсь травить Лану. А чтобы мать скорее отвязалась.

При первой же возможности выкидываю отраву в мусорную яму. Даже вытираю руки о подол, как будто на них остался след несовершенного преступления. Вот только понимаю: мир ко мне жесток, и у Ланы и без моей помощи на свадьбе прихватит живот.

6. От дракона не сбежать

На пути к дому путь мне преграждает Яровей. Я полна ненависти ко всем своим героям, поэтому просто пытаюсь обойти его. Он делает шаг в сторону и становится передо мной.

– Так и будешь делать вид, что между нами ничего нет? – ухмыляется он.

Вот же навязчивый ящер!

– Ты достал уже, – грубо отвечаю и снова пытаюсь его обойти.

Но Яровей снова двигается в сторону, не позволяя пройти.

– Ты не можешь так поступить со мной, – со злостью шепчет он. – Я выбрал тебя. И ты с готовностью пошла за мной. А теперь думаешь, можно так просто отмахнуться и уйти?

Я смотрю на него. Что с ним не так? Он же всё равно женится на Лане, а Милена останется запретным удовольствием…

Потом вспоминаю, что правильные герои никому не нравится. А вот такие чешуйчатые козлы собирают больше всего комментариев и библиотек. Так что всё с ним так, я сама его таким придумала.

Но в жизни это не “вау, какой мужчина”, а букет из красных флагов. А ещё средоточие всех моих несчастий. Вздыхаю, когда вспоминаю, что до свадьбы целых четыре дня. Кажется, я зря выкинула ту баночку. Но травить надо не Лану, а дракона, как главный корень зла.

– Ты моя, Милена, – продолжает Яровей, так и не дождавшись моего ответа. – И я получу то, что хочу.

Нет, нет, только не думай о том, чтобы задержаться тут после свадьбы! Я думаю, как бы ответить ему по-обиднее,чтобы он улетел в свои земли как можно скорее – лучше прямо сейчас. Но не успеваю даже открыть рот, как Яровей тянет ко мне руки.

Я снова в его объятиях, и мне снова охота заехать ему между ног. Решаю ни в чем себе не отказывать и со всей силы пинаю его под колено.

Яровей дёргается от неожиданности и разжимает объятия. Я отскакиваю и оглядываюсь: увы, на мой триумф Лана посмотреть не пришла. Ну и где она, когда так нужна?

Но я снова смотрю на дракона – с ним надо быть настороже.

– Вот значит как, – тихо произносит он.

В его глазах зажигается огонь. Не обиды, а азартного интереса. Чёрт, за что? Что мне надо сделать, чтобы он понял: от меня ничего хорошего можно не ждать?

– Злишься, что духи выбрали не тебя? – он делает свои выводы.

– Ты тупой самовлюблённый придурок, – не выдерживаю я. Потому что уже не знаю, что сказать.

Он делает шаг ко мне, я отступаю и не отвожу от него взгляд. Откуда мне знать, что он задумал. Вон как ухмыляется.

– Поверь, я сделаю всё, чтобы мы снова были вместе, – сурово обещает он. От его угрозы по спине пробегает холодок. – И свадьба с твоей сестрой мне не помешает.

– Да отстань ты уже от меня! – выкрикиваю я, разворачиваюсь и убегаю в дом.

Яровей меня как будто не слышит. Хотя почему “как”? Я же сама создала его таким, что у него есть только одна правда – та, которую он себе придумал.

Надо что-то с этим делать. Жаль, под рукой нет интернета, чтобы спросить “как отвадить назойливого мужчину”. Или телефона – позвонить в полицию и заявить, что меня преследует дракон. Интересно, как люди в этом мире справляются с такими проблемами?

Вечером понимаю, что Яровей – самая малая из моих проблем. Потому что перед ужином в кухню, где я помогаю Агафье накрыть на стол, вдруг забегает тётя и со стуком ставит на стол баночку – ту самую, что я выкинула в мусорную яму.

– Милена задумала отравить Лану! – заявляет она, как будто читала мою книгу. – Пастушок видел, как она выкидывала это.

Тут, конечно, уже собрались все домочадцы. Взгляды сразу обращаются ко мне. Лана испуганно прижимает руки к груди. Я мечтаю провалиться сквозь пол – почему этот грёбанный сюжет никак меня не отпускает?

– Если бы я хотела отравить её, стала бы выкидывать яд? – говорю всем очевидное. Может это вообще не моё – просто нашла на дороге.

– Все знают, как ты относишься к Лане, – не унимается тётя. – А как духи её выбрали, изводить взялась.

– Да я и пальцем её не тронула! – не выдерживаю я.

– А то как же. Думаешь не видит никто? – продолжает отчитывать тётя. – И Яровей теперь не твой жених, а ты всё к нему липнешь.

– Нельзя так, Милена, – добавляет отец.

Я закрываю глаза и выдыхаю. Досчитать до десяти и успокоиться.

Один…

Это все просто выдумки автора. Мои, но это не важно.

Два…

Если не выдумки, тогда случайности. Милена и Лана дружны не были. Как ещё окружающим воспринимать меня?

Три…

Судя по всему, так просто сюжет меня не отпустит. Я может и жертва обстоятельств, но окружающие будто сами создают эти ситуации.

Четыре…

Что там дальше по сюжету? Конфликты, свадьба, дракон остаётся здесь вместе с Ланой. Только не это!

Пять…

Что делать? Сбежать?

Шесть…

Сбежать не получится. Сиротам и бесприданницам тут одна дорога – на черную работу за кусок хлеба. Так себе перспективы.

Семь…

Лана шумно вздыхает и отвлекает меня от мысли.

Восемь…

У печи хмыкает Агафья… Козы… Вот оно!

Девять…

Сюжет меняться не хочет. Но что, если просто чуть-чуть поторопить? Ведь в конце Милену изгнали в дальние родовые земли…

Десять…

– Отец, – я открываю глаза и кланяюсь главе семейства. – Я всё осознала и сгораю от стыда. Но не могу вынести позора. Жених меня бросил, сестра презирает. Позволь мне отправиться в изгнание в дальние родовые земли. Я буду выращивать коз, – добавляю я, чтобы показать: у меня есть план.

– Что?.. – начинает мать, но тётя сразу её осаживает. Вперед отца она и слова сказать не может.

– Милена, – медленно говорит отец. – Ты просишь об изгнании, словно это лёгкий путь. Но уйдёшь – люди подумают, что мы гоним тебя с позором. Ты подумала о семье?

– Лучше позор один раз, чем позор каждый день, – отвечаю я, глядя в пол. – Я уже навлекла тень на семью. Так пусть духи решат мою долю в дальних землях, – как будто реплику героини пишу. Даже смешно. Но я сохраняю серьёзность.

Отец молчит. Тётя поджимает губы, а потом добавляет:

– А хозяйство? Каждая пара рук на счету.

– Дальние земли тоже нуждаются в уходе, – упрямо напоминаю я. – У меня будут козы. Молоко, шерсть, мясо. Я справлюсь. И не стану никого больше позорить своим поведением. А наша семья вернёт забытую землю.

Тетя одобрительно хмыкает – моё усердие наконец ею оценено. Но она молчит. Ждёт решения отца.

– Негоже девице одной в дальних землях хозяйство вести, – говорит он. Но по сомнению в голосе понятно: моя идея ему понравилась.

– Так я не одна, – губы растягиваются в улыбке против моей воли. – Отпусти со мной Агафью. Будет помогать и присматривать.

Агафья что-то роняет и смотрит на меня в ужасе. В её глазах мелькает злость, будто я только что продала её вместе с козами. Но выбора у неё нет.

Я её понимаю. От печи и надёжного дома ей отрываться страшно. Но она единственная, кому я могу доверять. Ещё и хозяйственная – с ней не пропадём.

На всякий случай выдаю главный аргумент:

– Всё равно она семье в тягость.

Это и так то, о чём и так все думают, но тактично не говорят вслух. А мне падать ниже всё равно некуда – только согласиться на отношения с Яровеем.

– Это разумно, – кивает отец.

Перевожу взгляд на мать. Она почему-то не возражает. Даже не злится. В чём подвох? Надеется, что дракон выкрадет меня в дороге? Но я живой не дамся! А если дамся, то все в его землях сломаю!

Собираемся в путь быстро. Сундук у меня и так готов к свадьбе. В него возвращают отобранные в пользу Ланы бусы, добавляют пару тёплых плащей и немного домашней утвари. Сооружают клеть для нескольких куриц “на первое время”. Отец выдает мне кошель с деньгами.

– Да смотри, прежде, чем тратить, посоветуйся с Агафьей, – говорит он.

Я только могу удивляться, как легко они отпускают меня в свободное плавание. Но, наверное, в этом и правда нет ничего странного, а семья рада, что дальние земли наконец будут под присмотром. Только тётя ворчит:

– А свадьбу Ланы дождаться? Не по-людски это…

Я лишь тяжело вздыхаю:

– Каково это видеть, как милый замуж другую берет?

И для убедительности больно дергаю проходящую мимо Лану за косу – единственное злодейство, на которое я способна по своей воле. Лана даже не вскрикивает, только смотрит так, будто я предала всех предков сразу. Тётя сердито хмурится и качает головой, но больше не возражает.

Утром сундук и клеть с курами погружают в телегу, мы с Агафьей устраиваемся рядом. У неё только небольшой узелок и неудовольствие во взгляде, которым она пытается меня придавить.

Никто не рыдает перед прощанием. Кажется, всех всё устраивает: нет человека – нет проблем. А тут ещё и с пользой для семьи.

– На посрами нас, дочь, – отец говорит наставление, а тётя утирает слезу умиления. Одна мать смотрит с холодной сдержанностью. – Ежели восстановишь родовые земли, прославишь и себя, и семью.

Возница – один из пастухов отца – подстёгивает лошадь, и телега движется вперед. Ехать нам целых два дня. Так что, уверена, я сбегу от дракона на самый край земли, и он никогда меня не найдёт.

Мы выезжаем из города, и я выдыхаю. Яровей на прощание не пришёл, и даже ещё не преследует нас. Надеюсь, он не поджидает где-нибудь в лесу. На всякий случай вспоминаю инструкции по самообороне. Но от мрачных мыслей меня отвлекает Агафья:

– Это ты что удумала? Ещё и меня в это впутала. Трястись теперь с тобой по кочкам. Да неизвестно, что там от старого дома осталось.

Я только улыбаюсь. Попаданка и заброшенный дом – это шаблон всех шаблонов, и он непременно ведет к успеху. А я хоть и оказалась в собственной книге, но на роль попаданки сгожусь. Потому отвечаю:

– Ты не ворчи. Мы обе от этого выиграем. Я избавлюсь от дракона, сделаю матрас из козей шерсти. А для тебя наконец соберем приданое.

– Какое ещё приданое? – ворчит Агафья, но кажется, заявление пришлось ей по душе. Потому что осудить мои планы на матрас она забывает.

– Сама ж понимаешь, работы предстоит много. Восстановим земли, станем его хозяйками – да женихи сами будут в очередь выстраиваться!

– Скажешь тоже, – недоверчиво хмыкает она и перестаёт ворчать.

Я вижу в этом одобрение моим планам. И начинаю думать о том, где мне взять коз и сколько их придётся держать, чтобы хватило и на матрас, и на приданое Агафье, и разбогатеть самой, чтобы ничего не делать.

Тем временем дорога поворачивает в сторону гор. Они возвышаются над горизонтом. То и дело их загораживают деревья перелесков, через которые движется телега. К слову сказать – движется очень медленно. Я нетерпеливо ёрзаю под кудахтанье кур, и обращаюсь к Агафье, чтобы скрасить дорогу:

– Скажи, а где находятся дальние родовые земли?

– Так ведь у самых драконьих гор, – усмехается она. – Али не для того ты просилась уехать, чтобы быть ближе к Яровею?

– Что? – злюсь я. – Да если бы я знала, ушла бы бродить в другую сторону!

Это ещё что за подстава? Как дальние родовые земли оказались возле гор? Я, конечно, сама автор этого мира, но эти земли в моём воображении были “где-то там”, без направления. Ну скажите, кто в здравом уме будет ссылать опальную невесту дракона поближе к драконам?

Снова смотрю на выглянувшие в просвет между деревьями вершины гор. Как-то они подозрительно близко. Чую подвох. Потому спрашиваю:

– И как далеко от нас эти земли?

– Тридцать с небольшим верст, – отвечает Агафья, подтягивает ноги и откидывается спиной на сундук.

Я пытаюсь перевести это расстрояние в километры и цены на такси. Да это максимум час со светофорами! И это “дальне родовые земли”? У нас лошадь больная, или что не так?

В моей голове за два дня мы должны были убраться за тысячу километров – не меньше. А уедем всего на сорок. Дракон даже ещё разогнаться как следует не успеет, а будет уже там. То-то мать не беспокоилась.

– Чёрт, – выдыхаю я.

Мне срочно нужен интернет. А точно лошади такие медленные? Может есть способ их ускорить?

7. Облом года

День тянется медленно. Я успеваю отбить себе всё что можно, пройти рядом с телегой, чтобы размяться, и проклясть всё на свете – припекающее голову солнце, кружащих рядом мух, дракона и кота, из-за которого я вообще тут оказалась.

В небольшом лесочке возле оврага возница сворачивает с дороги и останавливает лошадь.

– У нас что-то сломалось? – спрашиваю у него.

Возница распрягает лошадь, а та, не дожидаясь, тянется к траве.

– Устала, – поясняет он. – Кормиться ей надо.

Потом хватает с телеги пустое ведро и спускается в овраг, чтобы набрать воды из ручья. Ах, вот оно зачем тут. А я думала, заботливые родственники положили мне для нового дома.

Агафья тем временем достает приготовленный обед – хлеб, сыр, несколько очищенных луковиц. Я ковыряюсь в припасах, но там только это и мешочек с сушеными яблоками. И даже не знаю, что сказать. Можно я не буду есть лук?

Сажусь на траву и принимаю у Агафьи хлеб и сыр. От лука отказываюсь. Она лишь пожимает плечами и сама вгрызается в его сочный бок. И даже не морщится.

Вот восстановлю заброшенные родовые земли, и запрещу всё это. Лук, матрасы из травы, драконов… Потому что мысленно я перебираю в уме, где могла согрешить, что попала сюда.

Перебежала дорогу на красный? Забанила хейтера? Не вовремя покормила кота?

Вздыхаю, пережевываю сыр, смотрю как лошадь уничтожает траву на полянке. Но вдруг она подходит к дороге, падает и начинает кататься, поднимая клубы пыли. Я закашливаюсь и в ужасе подскакиваю. Мы только выехали, а уже такое несчастье!

– Она что, умирает? – спрашиваю я.

Но Агафья и возница сохраняют спокойствие и продолжают есть.

– Купается, – коротко поясняет возница.

Не знаю, что это значит, но сажусь назад в траву. Если для других это нормально, то и я паниковать не буду. Слышу, как Агафья рядом бормочет:

– Вот дурёха.

Через пару минут лошадь встаёт и снова тянется к траве. Пыльная, но довольная жизнью. И я понимаю, что ничего не знаю о жизни.

Так тянется день. Мы останавливаемся ещё раз пять – дать отдохнуть лошади, перекусить, умыться, накидать зерна заскучавшим в клети курам. Мне даже кажется, что если бы я просто шла пешком, то давно уже была бы на месте. Конечно, если бы не сундук – я его не смогла бы даже сдвинуть.

Хуже бесконечного дня оказывается предстоящая ночь. Потому что ночевать мы собираемся прямо в лесу у дороги. Я и без того не любитель романтики под открытым небом. А тут даже палатки не стоит.

– И что, тут даже никакого малюсенькой деревеньки нет? – осторожно спрашиваю я. Потому что удивляться я уже устала.

– До ближайшей деревни доберёмся завтра к вечеру, – говорит Агафья и устраивается прямо на земле.

– Но завтра к вечеру мы должны добраться до дальних родовых земель, – напоминаю я.

– Так то ближайшая деревня и есть, – соглашается она.

Какой смысл тогда называть их “дальними”? – мысленно ворчу я. А что тогда “ближние”? Курятник на заднем дворе?

И ложусь в телеге возле сундука. Тут жёстко и мало места. Но всё лучше, чем на голой земле. По ней уже стелется холодный туман. А ещё там насекомые.

Ёжусь и плотнее закутываюсь в плащ. Из хорошего пока одно: Яровей нас так и не преследует.

Ночью просыпаюсь от странного шума. Будто ветка треснула и шорох рядом.

– Агафья, – шепчу я, выглянув из-за бортика телеги. – Агафья.

– М? – сонно отвечает она.

– Там кто-то ходит.

– Возница по нужде пошёл, – бормочет она и отворачивается.

А я прячусь назад в телегу. Это ж надо, какая глупость… Но заснуть уже не могу. Слышу то всхрапывание лошади, то уханье совы, то подозрительное фырканье прямо под телегой.

“Всё хорошо”, – пытаюсь себя успокоить. Это просто лес, совы, ежи, ветер – да мало ли что.

Не выдержав, снова выглядываю из-за бортика и всматриваюсь в темноту. Под деревьями ничего не видно, но это не значит, что там никого нет. Нащупываю ручку ведра – если что, буду отбиваться им. Но никто к нам так и не выходит.

Засыпаю только под утро. И, конечно, чувствую себя так, как будто это я, а не лошадь, тащила вчера телегу.

Агафья протягивает надоевшие припасы. После жаркого дня без холодильника сыр странно пахнет. Я вдруг понимаю, зачем Агафья ест лук – так можно верить, что продукты не испортились.

Возница пополняет в ручье запасы воды, а я только мысленно возмущаюсь: она даже не кипячёная! Но молчу. Вот сейчас доедем до нашего нового жилища, и там всё будет по моим правилам.

После бессонной ночи укачивает, и я всю дорогу дремлю. Это хоть как-то скрашивает бесконечно унылый день. Просыпаюсь, когда мы уже возле самых гор. Их уходящие в небо вершины всё так же далеко, но дорога то и дело поднимается на холмы. Тогда нам с Агафьей приходится идти пешком, и даже возница шагает рядом с лошадью.

На дороге попадаются камни. Телега подпрыгивает на них и жалобно скрипит. А я всё жду, когда наконец появится наш долгожданный дом.

– А как так вышло, что родовые земли оказались в другой деревне? – спрашиваю у Агафьи, когда мы забираемся в телегу после очередного подъема.

Отсюда уже видно реку, и возница обещает, что вот-вот мы будем на месте.

– Жил там кто-то из родни, – отвечает Агафья и хмурится. – Да решили поближе к остальным перебраться.

Странно, конечно. Да и у меня другое объяснение: просто автору – то есть мне – надо было куда-то убрать сестру-злодейку. Если так подумать, то я приготовила местечко для самой себя. Надеюсь, там есть горячая печь с пирожками, душ и мягкая постель.

Когда мы наконец добираемся до деревни, воздух начинает темнеть. Я уже согласна даже на постель из соломы. И почему в книгах герои всегда такие бодрые?

Возница останавливается перед небольшим домом на окраине. Волнение перед знакомством с новой собственностью так сильно, что я на время забываю об усталости. Вот только открывшаяся передо мной картина разочаровывает.

Разочаровывает – не то слово. Я в отчаянии, хочу назад к семье и даже готова терпеть выходки Яровея и пустые обиды Ланы. Потому что передо мной не особняк, в котором давно не протирали пыль. А старая изба с покосившимися ставнями и провалившейся крышей.

– Интересно, отец знал, куда меня отправляет? – спрашиваю я и толкаю калитку.

Она не поддается, потому что петли на ней заржавели, а низ ушел в землю. Возница кое-как открывает одну створку ворот, чтобы завести внутрь лошадь. И, пока они с Агафьей разбираются с нашими пожитками, иду смотреть на дом.

Он вызывает у меня только один вопрос: может лучше выйти за дракона?

Ни одна моя попаданка не попадала в настолько паршивые условия. В их поместьях хотя бы были каменные стены, целые окна и крыша. Как мне разводить коз, если все силы и деньги придётся потратить на ремонт дома?

Я захожу внутрь и разглядываю сквозь темноту кучи мусора и треснувшую печь.

– Скажи, а папенька точно меня любит? – спрашиваю у Агафьи, когда она заходит за мной. Потому что дом выглядит чуть лучше, чем его полное отсутствие.

– А как же? – выдыхает Агафья, скидывая на пол тюк с гремящей утварью. – Дом и земли пожаловал. Крышу подлатаем, печь замажем. А тут может и жених с руками встретится. Кто ж откажется от такого приданого?

– Что ж тогда этот дом никто до сих пор не занял? – хмыкаю я, мысленно прикидывая в уме, что знаю о починке крыш. Прихожу к выводу, что примерно ничего.

– Дом родовой, – отвечает Агафья и качает головой, будто в её глазах я очень тупенькая и спрашиваю об известных всем вещах. Но я уже поняла: хоть я автор этого мира, знаю о нём очень мало. – Пока печь стоит, другим житья здесь не будет.

Я киваю и смотрю на трещину на печи. Может её добить, чтоб не мучилась, отпустить духов предков и вернуться домой? Но потом упрямо поджимаю губы. Куда возвращаться? К матери, не побоявшейся отравить падчерицу, и дракону-абьюзеру?

– Давай спать ложиться, – заявляю я. – Утром при дневном свете посмотрим, что тут можно сделать.

Агафья соглашается и устраивает для нас место в углу. Возница остаётся в сарае вместе с лошадью – утром он должен отправиться в обратный путь.

– Да хоть колодец помоги справить, – ворчит на него Агафья.

Тот отвечает что-то про свои пастушьи дела, и что ему велели только довезти нас до дальних земель. Но потом соглашается – без воды двум девицам не прожить.

Я мысленно отмечаю, что не прожить нам не только без колодца, но и без нормального водопровода, электричества и ипотечных миллионов на строительство жилья. Но молчу. Пора уже смириться, что этого тут нет.

8. Свой дом: ожидание – реальность.

Уже утром я ловлю дзен и осматриваю доставшуюся мне недвижимость с неожиданным для себя спокойствием. Потому что выбор у меня один: или так, или впасть в уныние и рыдать.

Начинается всё с того, что ночью пошёл дождь. И вроде Агафья выбрала угол посуше, но на рассвете тяжелая капля упала мне прямо в лоб.

В доме становится влажно и холодно, а печь топить нельзя, пока не замажем трещины. И вот тут я зависаю. Магазина, где прикупить стройматериалы тут нет и в ближайшую тысячу лет не предвидится.

На завтрак Агафья снова предлагает лук, остатки подсохшего хлеба и сыр, который уже не просто странно пахнет, а вызывает стойкие сомнения в его съедобности. Смотрю, как Агафья и возница смело начинают жевать несвежую пищу. И тянусь к луковице.

Под утро одна из куриц снесла яйцо. Но приготовить его негде: снаружи льёт дождь, костер не развести; внутри – треснувшая печь.

Завтра день будет лучше, уговариваю себя и заедаю луковицу куском ставшего жестким хлеба. Мы замажем печь и приготовим яичницу. Агафья испечет новый хлеб и сварит компот из сушеных яблок. А сыр мы закопаем на заднем дворе. Пусть удобряет землю. Может, хоть трава вырастет.

Пока идёт дождь, осматриваем дом. Кроме просторной горницы, где мы разместились на ночь, в доме ещё две комнаты. Везде разруха, грязь и мусор. Агафья с довольным хмыканием извлекает из углов какую-то сломанную утварь – она уверена, что это можно починить.

Я осознаю, что для злодейки-Милены жизнь в этом доме действительно могла стать наказанием. Жаль, что это наказание досталось мне. И ведь я сама его выбрала!

Только в одной комнате сухо и есть даже какой-то намёк на порядок. На сдвинутых лавках постелен тонкий войлок и сложены какие-то вещи.

– Ты же говорила, что тут никто не может поселиться? – спрашиваю у Агафьи, разворачивая чей-то шерстяной плащ.

Он выглядит вполне прилично, хоть и видно, что вещь уже не новая. Если в моём доме поселился бомж, то он явно из тех, кто любит хорошую одежду.

– Если кто и зашёл, то давно сбежал, – фыркает Агафья. – Духи чужака не потерпят. А ежели путник на постой остался, то его давно здесь нет.

Я ещё раз оглядываю комнату. Мне уже не хочется отпускать возницу. Пусть мы тут вдвоём с Агафьей, и вроде родовые духи должны помочь, а всё равно как-то жутко. Спать я точно буду, держа в руках что-нибудь тяжёлое.

Агафья начинает сматывать войлок. Из-под него на пол падает кожаная фляга с серебряным горлышком.

– Смотри-ка, – усмехается она и поднимает находку. – Простой человек такую вещь носить бы не стал. Уж точно путник мимо прошёл да позабыл.

Я беру у неё флягу и кручу в руках. На ней совсем нет пыли, будто пользовались недавно. Но я решаю, что надо просто послушать Агафью. Она об этом мире знает больше меня. Снова отмечаю, что как создатель мира я не очень. Придумала, а что вышло – сама не поняла.

Тем временем дождь заканчивается. Агафья бросает уборку и хватает вёдра.

– Пойдём, – она обращается ко мне. – Нам главное – печь замазать. А остальное позже сложится.

Воздух тяжелый и влажный. Идти никуда не хочется. Но я плетусь за Агафьей. Оглядываюсь на возницу – тот уже занялся починкой колодца.

– Как вернетёсь, подсобите, – не отрываясь от работы, говорит он. – Журавлик я вам поправлю, а почистить дно один не смогу.

Агафья только кивает и выходит со двора через приоткрытые с вечера ворота. Я иду за ней, оглядываясь на улицу и дома, выходящих после дождя людей. Слышно мычание заскучавших в сараях коров и гоготание гусей.

– Эй, девушки, не вы ли в старый дом с вечера приехали? Хозяйки новые что ли? – кричит нам из-за забора женщина.

– Хозяйки, – отвечает ей Агафья.

– Немужние, да как одни не побоялись? – женщина сразу показывает, что знает о нас больше, чем мы сами. – Да вы если что попросить не стесняйтесь. Муж плотничает, если чего поправить надо.

– Благодарю, – Агафья кланяется соседке. Я на всякий случай делаю то же самое. – Вы подскажите, где тут глины взять?

Смотрю на Агафью с недоумением. Она так уверенно шла, что я и не догадывалась: она знает что тут и как не больше моего. Но, может быть, на помощь и рассчитывала. Соседка принимается объяснять, Агафья запоминает. Я пытаюсь смириться с мыслью, что одна пропала бы ещё по пути в эту деревню.

Мы выходим из деревни и, как велела соседка, поворачиваем к лесу. В нескольких шагах от опушки начинается овраг с крутым склоном. Внизу темно, на дне виднеется ручей.

Агафья подбирает подол и начинает спускаться. Я смотрю, как скользят её ноги по влажной от дождя земле. И уже представляю, как сама кубарем качусь вниз. Мне кажется, что Агафья пришла сюда не за глиной, а чтобы закопать меня в овраге и вернуться назад вместе с возницей.

– Ну, чего ты там копаешься? – кричит Агафья.

Я хватаюсь за тоненькую березку и пытаюсь заставить себя сделать шаг. Хочу вернуться в свой мир, к дивану и интернету, а не это всё!

Снова начинает накрапывать дождь.

У меня нет ни одной причины, чтобы отказаться от предложения слезть в овраг. Если я хочу тёплую печь, яичницу и компот, мне придется это сделать. Вскрикиваю, когда ноги начинают скользить. Роняю ведро и обеими руками вцепляюсь в березку. Она опасно кренится вниз.

Я спускаюсь ещё на полшага. Как мы отсюда будем выбираться, ещё и с полными глиной вёдрами? Дождь зашумел в листьях сильнее.

На дно оврага спускаюсь грязная, мокрая, в размышлениях о том, что мы теперь будем тут жить. Надеюсь, Агафья умеет строить шалаш?

– Вот дурёха, – привычно ворчит Агафья.

А я готова её обнять. Потому что после этого испытания осталась жива и сломала всего пару сухих веток.

– Ты мне лучше скажи, – спросила её, отдышавшись. – А как подниматься потом?

– А ты не слышала? – хмыкнула Агафья и пошла вдоль ручья. – Сказали же тебе люди добрые, что чуть дальше тропа есть.

– Чего ж тогда мы по ней не спустились? – разозлилась я.

– Да кто ж знал, что ты аки барыня верещать на весь овраг станешь и пугаться хоть шаг сделать? – резко ответила Агафья.

Я только показала язык ей в спину. И тут же оступилась. Овражные духи помогают Агафье? Я уже была готова поверить и в них, лишь бы они вернули меня домой.

Вскоре мы остановились возле перекопанного склона. По желтоватой глине скатывались капли воды. Агафья первой взялась набирать мокрую глину оставленной кем-то небольшой лопатой. Уже через несколько минут вёдра оказались наполненными. И я решила, что Агафья потащила меня сюда в отместку за переезд. Всё, что я успела сделать – подать ей второе ведро.

Но только когда нам предстоит дорога назад, я понимаю, в чём сложность добычи глины – донести её домой. Ведра оказываются тяжелыми – тяжелее, чем наполненные водой. Ладонь скользит по ручке от оброненных кусочков глины. От тяжести ноши ноги ещё больше скользят по земле и камням. Мокрые листья и комья грязи липнут к подошвам сапог.

Я едва не падаю в ручей. Агафья лишь улыбается, глядя на меня. Кажется, зря я пообещала ей коз и приданое.

Когда мы оказываемся возле склона, по которому спускались в овраг, я готова забыть о трудностях и ползти из него прямо в этом месте. Но Агафья шагает вперед, мне приходится идти за ней.

Иногда она останавливается и собирает сухие ветки. Сухие они только по состоянию души – дождь прекратился, но всё вокруг пропиталось водой. Когда мы наконец доходим до тропы и покидаем овраг, Агафья останавливается возле молодой ивы и начинает срезать с неё ветви.

– Это ещё зачем? – спрашиваю я и ставлю ведра на землю. Не знаю, что задумала эта страшная женщина, но передышке я рада.

– Про кур не подумала? – Агафья связывает ветки снятым с головы платком и вручает их мне. – Плетень сделаем, чтоб не разбежались.

Она хватает свои ведра и собранный хворост. Я пытаюсь удержать свою ношу, но двух рук мне точно мало. И как у Агафьи это выходит?

Когда мы доходим до дома, тучи расходятся и светит солнце. Дорога быстро просыхает, на ней остаются лишь небольшие лужицы. А мы с Агафьей выглядим так, будто своими рубахами пытались стереть с грунтовой дороги грязь.

Я со вздохом ставлю ведра и кидаю на землю прутья. Жалею только об одном – что не скинула Яровею свой новый адрес. Он, наверное, сбился с ног, пытаясь меня найти и спасти от жестокого сельского быта. Хотя, скорее всего, просто вынашивает план мести и говорит друзьям, что все женщины – зло.

– Пришли! – к нам тут же подскакивает довольный возница и прерывает мои вздохи по дракону-абьюзеру. – Журавлик вам справил. Как обживётесь, новый ворот на колодец поставите. Почистить бы его, да я назад поеду.

Так сразу? Когда мы едва с ног не валимся от усталости? Но ещё по жизни в доме отца я поняла: эти люди не знают слова “устал”. Шевелю ноющими от нагрузки плечами и иду вслед за возницей и Агафьей.

– Воду вычерпал, – продолжает возница. – Осталось ил со дна поднять и стены осмотреть. Да тут без помощи никак.

– Соседей спросить? – предлагаю я. Потому что уже чувствую подвох.

– Уже спросил, – пожимает плечами мужчина. – Кто на выпасе, кто в делах. Помочь обещают дня через два, а вода вам сейчас нужна. Спустим того, кто полегче, дно вычистим. А как помощь подоспеет, то и стенки справят.

На этих словах возница и Агафья поворачиваются ко мне. Мне сразу становится понятно, что мужчину две девушки из колодца не вытащат. Агафья на полголовы меня выше…

– Эй, я в колодец не полезу! – я отступаю на шаг и взмахиваю руками.

Но возница уже протягивает мне веревку.

Я сразу понимаю, что боюсь замкнутых пространств и рискую получить психическую травму на всю жизнь.

– Ну а кто еще? – пожимает плечами мужчина.

– Я хрупкая и не приспособлена к сельскому труду! – заявляю я и готовлюсь бежать. Знать бы только куда.

– Вот и хорошо, что хрупкая, – улыбается возница. – Нам тащить легче будет.

Кошусь на Агафью – та смотрит на меня с удовлетворением. Кажется, мои страдания доставляют ей удовольствие. Я приютила чудовище!

– Ладно, – отвечаю и поднимаю подбородок выше. Пусть не надеются, что я сдамся. – Говори, что нужно делать.

Мужчина объясняет, что мне лишь надо вычерпать грязь со дна. Вблизи гор много камня, стенки колодца крепче деревянного сруба. Но если я замечу, что где-то камень осыпался, то после надо спросить помощи у мужчин.

Я вздыхаю, подсчитав, что к тратам на починку крыши и покупку коз придется прибавить ремонт колодца. Это вдохновляет на самостоятельные подвиги. Позволяю обвязать себя веревкой и перелажу через бортик.

Веревка больно впивается в кожу. Но я сжимаю зубы и спускаюсь, расставив руки и ноги.

– Воды там немного, – тем временем поясняет возница. – До колена – не больше. А вот если камень осыпался, то хорошо бы его поднять. А то Колодезницу прогневаем.

Не обращаю внимание на его странные слова. Что ещё за Колодезница?

Я черпаю ведром холодную жижу – смесь земли, ила и воды. Ведро поднимают наверх, выливают, опускают вновь. Я уже устала носить глину и надеюсь на выходной. Но с каждым новым ведром понимаю, как много предстоит сделать прежде, чем будет возможность отдохнуть хоть пару часов.

Слова матушки звучат теперь иначе. Выйти замуж за дракона – не наказание, а подарок судьбы. Пусть даже он тот ещё козлина.

Тесное пространство и холод вгоняют меня в ещё большее уныние. Громко чихаю. Звук эхом отдается от стен колодца.

– Смотри, так девку совсем заморозишь, – неожиданно жалеет меня Агафья.

Но мне остаётся собрать всего пару вёдер грязи. Я жду, когда вытащат ведро, и вдруг за стеной колодца что-то скрипит. Это ещё что такое? Сердце уходит в пятки. Пусть это будет Колодезница! Лишь бы меня не засыпало осыпавшимися камнями.

Наконец меня поднимают наверх. Зубы стучат от холода – прогулка с глиной под дождём и сидение в колодце сделали своё дело. Я снова чихаю. Агафья, наконец, смягчается.

– Ничего, вот печь затопим, отогреешься, – обещает она и идёт в дом вслед за мной.

При дневном свете дом выглядит ещё более убого, чем утром. После дождя пахнет прелой древесиной. Мне снова кажется, что проще его снести и построить новый. А Агафья упрямо настаивает на родовых духах, которые помогут нам, стоит только замазать печь.

Но прежде мы провожаем возницу в обратный путь. Я смотрю ему вслед и впервые чувствую, что взяла на себя задачу, которую могу не осилить. Построить дом вместе с Агафьей? Стадо коз и матрасы в короткие сроки? Не верьте, такое бывает только в книжках.

Агафья топит печь в бане, которая выглядит такой же старой, как дом. Но маленькая печка сложена из камня и сохранилась гораздо лучше. В помещении сразу становится тепло. Прежде чем поставить посуду на печку, Агафья кланяется парной и просит позволения приготовить еду.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, потому что в парной только пара пауков. И не у них спрашивать, можно ли нам тут поесть.

– Банника прогневать – беду на дом навлечь, – тихо поясняет Агафья. – Да ты не мешайся, иди лучше кур покорми.

Я не спорю. Просто иду к курам. Агафья обнаружила в клети ещё одно яйцо и обещала приготовить горячий обед. Понимаю, что эти птицы единственная наша надежда не помереть от голода в ближайшие дни. Надо заботиться о них получше. Даже оглядываю сарай, но без подсказок Агафьи отпускать в него кур не решаюсь.

Когда возвращаюсь в баню, в ней пахнет дымом, травяным чаем и – кто бы мог поверить – яичницей. Я накидываюсь на еду сразу, как только Агафья протягивает мне миску. Это вам не протухший сыр жевать! Во мне сразу будто просыпается второе дыхание.

– Агафья, признавайся, ты владеешь чарами готовки? – шучу я, допивая отвар. – Если бы я была мужчиной, то женилась бы на тебе. Зачем приданое, если твои руки – золото?

– Скажешь тоже, – Агафья отводит взгляд и трёт шею. Судя по краткой улыбке на губах, моя похвала ей приятна.

Но расслабиться она не даёт. До ночи нужно успеть замазать печь, а работы предстоит много. После дождя глина мягкая. Агафья доливает в неё воды, а мне велит идти убрать мусор из печи.

Беру метлу и сгребаю мусор. Но печь большая – будто бездонная. Всматриваюсь в темноту и пытаюсь понять, как быть.

– Чего стоишь? – вдруг раздаётся голос Агафьи. – Лезь давай.

Я дергаюсь и бьюсь затылком о край. Шиплю от боли и поворачиваюсь к ней.

– Что значить “лезь”?

– То и значит, что печь изнутри почистить надо, – заявляет она, перемешивая глину с рубленой травой.

Это выглядит, как настоящее колдовство. Я снова подозреваю Агафью в чём-то недобром. Но я сама выбрала её в помощницы. И она точно мстит мне за это.

– А ты сама не можешь? – возражаю я. Месить глину мне тоже не очень хочется, но лезть в печь – ещё меньше. Я уже в колодце посидела – мне хватит.

– Я-то могу, – усмехается она. – Вот только родовые духи, что дом стерегут, меня признают хозяйкой. И я тебя, бездельницу, прогоню.

Шутит? Или правда прогонит? О силе духов я как-то не задумываюсь. Но послушно лезу в печь. Потому что без Агафьи я точно пропаду. К руке тут же прилипает паутина. Мне кажется, что где-то рядом готовится к нападению паук.

В темноте едва вижу мусор на дне и провалы трещин.

– Я же говорила, что мы вместе тут хозяйками станем, – говорю Агафье из печи и чихаю теперь уже от пыли.

– Вместе или нет, ежели копаться станешь, и за седьмицу не управимся, – отвечает Агафья. И я слышу, как она начинает чистить печь снаружи. – На печи весь дом держится.

Я решаю не спорить, а оттираю пыль и сажу со стен. Руки уже болят от работы. Я утешаю себя тем, что делаю это только для себя. Мысленно прикидываю, сколько монет, а значит потенциальных коз, готова отдать за вызов клининга. Но мы справляемся на удивление быстро.

Может и правда духи предков помогают даже с этим?

– И, что дальше? – спрашиваю я, выметая остатки мусора. Осматриваю окончательно испорченную рубаху и понимаю: половину грязи из печи я вынесла на себе.

– Вот, – Агафья тут же протягивает мне ведро с глиной. – Да прежде покажи, как замазывать станешь.

Я неуверенно смотрю на неё, беру кусочек глины и пальцем запихиваю его в трещину.

– Так и знала, что и тут ты без подсказки не справишься, – начинает ворчать Агафья и показывает, как надо.

А я думаю, что она начинает о чём-то догадываться. Как минимум о внезапном слабоумии Милены. А может и вовсе, что я – не она. Но пока Агафья молчит. А я снова лезу в печь, чтобы замазать трещины изнутри и скрыться от её цепкого взгляда.

Заканчиваем с печью уже по темноте.

– Утром посмотрим, где недомазали, – зевая, говорит Агафья и идёт со мной в баню, чтобы помочь обмыться.

Я уже валюсь с ног и готова лечь спать прямо так – в глине и саже. В бане воды лишь половина ведра. Она едва нагрелась от печи. Агафья обещает, что к утру чистая вода появится в колодце. Ничего не отвечаю, кое-как умываюсь и возвращаюсь в избу.

На ночь устраиваемся в той самой чистой комнате на забытом путником войлоке. Кажется, крыша в этом месте не прохудилась. И после прошедшего дождя тут сухо и тепло.

Закрыв глаза, думаю о том, что свой дом без коммунальных служб – это очень сложно. Кажется, мы так много сделали за день, а всего лишь замазали печь. Работы ещё столько, что даже думать страшно.

Вдруг за стеной слышится какой-то шорох.

– Духи домовые на печь смотрят, – тихо поясняет Агафья.

А мне всё равно: хоть домовые, хоть мыши, хоть нашествие инопланетян. И я просто отключаюсь от усталости.

9. Утром встал – покорми кота.

Агафья расталкивает меня на рассвете. Пытаюсь отмахнуться и поспать хоть ещё пару минут. Всё тело ломит после вчерашних трудовых подвигов. Голова тяжёлая, а горло будто сдавило.

– Вставай, дурёха, – ворчит Агафья и сама поднимается. – Нынче кур устроить надо и сарай подлатать.

Я хочу послать и её, и кур куда подальше, но вместо слов изо рта вырывается сиплый хрип.

– Надо же, простудилась, – тихо говорит Агафья и прикладывает ладонь к моему лбу. На миг я улавливаю в её голосе заботу. Но она выпрямляется и говорит: – Иди кур корми. А я у соседей мёда и трав спрошу да найду, кто нам крышу подлатает. Сколько денег батюшка тебе отдал?

Я всё-таки поднимаюсь и иду к сундуку. Протягиваю Агафье мешочек с монетами и кое-как выдавливаю из себя:

– Козы…

– Помню я, помню, – бормочет она, пересчитывая деньги. Потом кивает и обращается ко мне: – На пару коз тебе хватит. Если повезет, то на третью сторгуемся. Только сперва с избой разобраться надо.

Всего две козы? Я едва не впадаю в отчаяние. Это же сколько я буду копить шерсть на единственный матрас! Но возразить не могу – голос духи забрали за колодец и два ведра глины, не иначе. А Агафья возвращает деньги на место и выходит на улицу.

Я тоже плетусь к курятнику. Идея “жить одной” мне кажется всё менее привлекательной. Смотрю на небо – но нет, дракон Яровей не летит спасти меня от собственной глупости. Безо всякого энтузиазма кидаю в клеть зерно. В моем мире в ипотечной однушке было и то приятнее, чем иметь свой бесплатный дом в этом.

Некоторое время жалею себя и смотрю на кудахтающих кур. Их кормить хотя бы полезнее, чем кота, из-за которого я попала сюда. Мысленно говорю себе много других вдохновляющих слов, но без Агафьи делать что-нибудь не решаюсь. Уверена, что собственные решения заводят меня не туда.

Родственницы всё нет. И я иду осмотреть свои владения целиком. Избу, баню, небольшой дворик с колодцем и соседствующий с сараем курятник я уже видела. Но за ними еще неизведанный участок. Огород или сад, как в доме отца, тут точно должны быть.

Дорожка выложена камнем, и только благодаря этому я и различаю её на заросшей травой земле. Соседи справа, похоже, передвинули забор, бессовестно забрав часть моей территории. Если бы не трава, которую нам с Агафьей придется полоть, я бы обязательно расстроилась. Но нет – стоит только представить объём работ, желание ругаться отпадает. Сделаем это потом, когда станет нечем заняться… то есть никогда.

По правую сторону возвышается несколько деревьев. Среди листвы виднеются зеленые плоды яблок. Решаю, что первым делом надо позаботиться о них – яблони уже растут, а будут расти ещё лучше. Даже хвалю себя за хозяйственность, как вдруг замечаю под деревом какое-то движение.

Сердце подпрыгивает к горлу. Снова соседи? Если думают, что я уступлю участок с уже готовой едой – зря надеются. Я ещё не настолько устала, чтобы отдать яблоки без боя.

Решительно продираюсь через траву. Внушительнее было бы прийти с вилами, но их надо искать, а я намерена разобраться с ворами без промедления. Если что, напомню им про родовых духов и напугаю Колодезницей.

Под яблонями травы заметно меньше. И я сразу могу разглядеть мужчину, который не стесняясь срывает яблоки. Одет он вполне прилично – на того, кто таскает урожай с чужого огорода не похож. Чистая рубаха, на поясе нож в резных ножнах. Тело сильное, как у того, кто следит за собой. Волосы тёмные, чуть растрепанный от ветра. Лицо – не из тех, что сразу заметишь, но увидев, не забудешь. Черты резкие, глаза холодные, серые, но не злые.

Симпатичный, – думаю я. Мысленно считаю, какая сейчас глава – четвертая, как раз перед свадьбой Ланы. Поздновато для красавчика-героя, читатели такое не любят. Но потом одергиваю себя: герой придуманного мной мира – дракон Яровей. А этот вообще ворует мои яблоки.

Эй, а ну верни на место! – хотела крикнуть я. Но выходит:

– Пх-хе-е.

Мужчина замечает меня и оборачивается.

Он окидывает меня взглядом. Я мгновенно понимаю, что сама выгляжу так, будто забралась на чужой огород. Но какая разница? Нельзя приходить в гости к девушке без предупреждения.

– Хе-пх-х, – снова возмущаюсь я, пытаюсь откашляться, но ничего не выходит.

– Немая что ли? – спокойно спрашивает мужчина. – Я тут яблоки нашёл. Будешь?

Он протягивает одно. Я смотрю на зеленый плод, представляю его кисловатый вкус во рту. Снова перевожу взгляд на мужчину и пытаюсь понять, как объяснить ему жестами, что он не прав.

– Ну нет так нет, – не дождавшись согласия, мужчина пожимает плечами и сам откусывает яблоко.

– Это мой огород, – едва слышно шепчу я.

Понимаю, что это выглядит жалко, и даже вилы в руках меня бы не спасли. Воришка просто не поймёт, чего это я на него так грозно смотрю. Но мужчина всё же услышал.

– Твой? – удивляется он. – Я думал, здесь никто не живет. Или он такой же твой, как и мой? – его губы растягиваются в улыбке.

Мне хочется сказать ему что-нибудь язвительное. Но невозможность сделать это злит ещё больше. Хватаю надкусанное яблоко из его рук и показываю на выход.

– Ладно, хозяюшка, я понял, – усмехается он, пятясь к траве. – Только не обижайся: за двором своим гляди получше. Тут и правда не поймёшь, чей он – твой или заброшен.

Мужчина вытаскивает из кармана другое яблоко и снова с хрустом откусывает. Мне одновременно неловко, что тут всё так, и одновременно раздражают его слова. Даже хочется пойти и поругаться с соседями, которые передвинули забор.

Но он уже шагает в сторону выхода, а мне только остаётся плестись за ним. Не то, чтобы я думала, что он захочет поживиться нашим с Агафьей бедным имуществом. Но проверить, что он ушёл, не помешает – надо же хоть как-то проконтролировать происходящее.

Мужчина легко находит каменную дорожку и выходит с огорода. Мысленно отмечаю: кажется, он ходил здесь не раз. Я смотрю на его ремень и кинжал на боку. Серебряные узоры уж очень напоминают рисунок на фляжке, которую нашла Агафья. В душе зарождается подозрение.

Мы в этом доме вторые сутки, а он не приходил дом всё это время. Или правда домовые духи не позволили остаться? Где он тогда всё это время был? А может, я просто надумываю, и фляжка не принадлежит яблочному вору?

Но я продолжаю пялиться на его пояс и всё, что ниже. Конечно, чтобы понять: его вещи мы нашли или нет?

Вот мы останавливаемся возле входа в избу. Я жду, что мужчина с раскаянием пойдет к воротам и забудет дорогу сюда. Он рассчитывает на что-то другое.

– Позволишь войти? – снова усмехается он.

Мотаю головой. У нас там не прибрано. Да и вообще я только рассталась с женихом. А тут нравы построже – ещё сочтут легкомысленной. Это не та репутация, которая мне нужна в новом доме.

– Не слышу, что ты говоришь, – заявляет мужчина и отворачивается.

Вот же!.. Жаль, звание козлодракона уже занято Яровеем, иначе бы обозвала так незнакомца. Хотя я вообще не знаю, кто он такой, чтобы обзывать его драконом. А козы – слишком милые для обозначения зла.

Мужчина заходит в дом. Я могу только шипеть ему вслед. Но тоже шагаю в горницу и жду, что домовые духи будут делать с незваным гостем. Насчет них у меня большие сомнения, но вдруг сработает? Мир-то волшебный.

Тем временем незнакомец осматривает помещение и хмыкает, глядя на замазанную печь. Выглядит она жалко. Не хватает только пластыря и подписи “Домик, не болей”.

– И правда хозяйка, – мужчина оборачивается и смотрит на меня как-то иначе. Я даже отступаю на шаг. – Тогда позволь забрать мои вещи?

Значит, он и есть тот “путник”. Он идёт к комнате, а я судорожно вспоминаю, куда мы убрали его плащ и фляжку. Если Агафья решила, что они тут забыты навсегда, то может прямо в этот момент она может обменивать их на мёд.

Придумываю слова оправдания. Потом решаю притвориться немой – ведь почти так и есть. И ещё тупенькой – не видела никаких вещей.

Мужчина заходит в комнату, осматривает наши с Агафьей перестановки, сундук с моим приданым и сваленную рядом утварь. Но ни о чем не спрашивает. Вместо этого начинает что-то шептать себе под нос.

В это же мгновение тени в углах начинают шевелиться. Несколько из них приобретают форму и тянутся к мужчине.

Это ещё что за фокусы?

Я смотрю будто зачарованная, как полупрозрачные пятна отращивают лапы и хвосты, становясь похожими на котов. Три кота-призрака подходят к мужчине, начинают тереться об его ноги, громко мурча и поглядывая на меня светящимися глазами.

Мне кажется, я словила глюки. Может у меня жар? На всякий случай трогаю рукой лоб, но понять ничего не могу.

– Странно, в прошлый раз домовые духи были другие, – замечает мужчина, разглядывая котов.

Он тоже их видит! Но мне легче не становится. Две одинокие женщины с десятком котов – это почти диагноз. Да, их три, но это пока – кроме домовых духов в этом месте живут Колодезница, банник и ещё не пойми кто.

Спокойно, – говорю себе. – Ты чуть не стала невестой дракона. Испугаешься каких-то безобидных духов?

От осознания, что я живу в доме с приведениями, хочется грохнуться в обморок. Всё же остаюсь стоять, потому что боюсь пропустить хоть что-то из происходящего.

Мужчина наклоняется к котам и о чём-то им говорит. Они тут же разбегаются в стороны, и начинают доставать из углов и из-за балок разные мелочи и складывать их у ног незнакомца.

Вдруг это богатства прежних хозяев? – думаю я, наблюдая за духами.

Запасная рубашка, небольшая сумка, маленький нож, загадочный оберег… Всё это мужчина начинает аккуратно заворачивать или надевать на себя. А вот деревянную ложку и несколько монет, видимо принадлежавшие прежним хозяевам, он откладывает в сторону.

Закончив со сборами, мужчина почтительно кланяется котам и благодарит за гостеприимство.

А что, так можно было? – удивляюсь я. Поклонись котам – они все сами сделают? Это я зря вчера в печь лазила?

Смотрю на них со всем возможным осуждением. Коты-призраки делают вид, что у них лапки, и прячутся в тенях, расползаясь по углам как дым. Я продолжаю изучать взглядом один их углов. Показалось или нет?

– Ну что, хозяюшка, – мужчина останавливается в шаге от меня и смотрит насмешливым взглядом. – Пора и честь знать.

Он решает поклонится ещё и мне – ведь дом мой, хоть гостеприимства проявить мне так и не удалось. Вот только стоит он слишком близко. И его лицо опускается к моему. Я чуть отстраняюсь, не зная, что мне с этим делать. А мужчина едва заметно улыбается.

Мысленно фыркаю. Это же классика персонажа-соблазнителя! Откуда тут такой взялся? А злодейка-Милена точно отправилась в дальние земли в наказание? Или этот мужчина ждал её, чтобы помочь осознать ошибки?

Так и не дождавшись от меня никакой внятной реакции, мужчина отворачивается и делает шаг к выходу. И именно в этот момент появляется Агафья. Она мгновенно оценивает ситуацию. Но вместо того, чтобы прогнать незваного гостя и отчитать меня, что я вожу в дом непонятно кого, кланяется ему:

– Здравствуй, дорогой гость. Раз уж дорога привела тебя сюда, садись, поешь. Голодный гость – беда дому.

Чего? У нас же только лук и тухлый сыр! Мне даже как-то неловко… Или Агафья решила отравить нарушителя? Но я замечаю в руках у Агафьи крынку с молоком и творог. И она предлагает отдать нормальную еду воришке яблок? Тогда как мы сами довольствуемся лишь осознанием, что когда-нибудь у нас всё будет?

– Отчего ж не отобедать, – соглашается мужчина и снова скидывает собранные вещи на лавку.

Потом шагает к старому расохшемуся столу и садится. Лавка, видавшая лучшие дни лет двадцать назад опасно скрипит. Агафья подходит ближе ко мне, вроде как за посудой, а сама толкает меня локтем.

– Чего стоишь? Иди предложи ему молока. Нам мужик в доме нужен, – тихо говорит Агафья.

Она что, предлагает его соблазнить? Сказать, что это так не работает? Да и чего он может? Таскать урожай у соседей?

– Нужен мужик – сама его и соблазняй, – шепчу я, отбирая крынку с молоком.

– Сдалась ему бесприданница, – усмехается она. – Да ты посмотри, как он на тебя заглядывается.

Я поворачиваюсь к мужчине, но он сидит к нам спиной. Если он заглядывается, то на выход, куда ему и дорога. Что без мужской силы нам придётся туго, я уже и сама поняла. Вот только в доме уже три кота. А я планировала завести коз, а не жениха.

Беру миску, наливаю в неё молоко, несу не к мужчине, а за печь. Сначала покормить котов – ведь так домовых духов задабривают? На них весь дом держится. А с гостем пусть Агафья сама разбирается. Если так хочет, даже отдам ей половину своего приданого на свадьбу с ним.

10. Яблочный вор.

Смотрю, как мужчина ест творог, который был для меня. Сама медленно пью отвар из трав, чтобы подлечить горло, и не свожу взгляда с гостя. Пусть знает, что я это делаю только для того, чтобы разоблачить его и прогнать.

– Как звать тебя, мил человек? – Агафья берет инициативу в свои руки.

– Родные Данимиром назвали, – ответил он. – Сестрица твоя немая что ли?

Данимир… Сразу пытаюсь вспомнить, был ли такой персонаж в моей книге? Но одергиваю себя – мало ли людей с этим именем? Про Агафью я ни слова не писала, а она есть.

– Только въехали, – сразу говорит Агафья. – Вчера после дождя колодец чистили. Говорила ей – не лезь, простудишься. Да Миленка у нас хозяйственная. Говорит – без печи и колодца житья не будет. Вот и простудилась.

Это что, она сейчас меня перед этим воришкой нахваливает? Что-то я не помню, чтобы по дождю за глиной ходила по доброй воле. Про колодец вообще молчу.

– А я и смотрю – не было в доме никого, а тут хозяйки объявились, – Данимир поддерживает беседу.

Хочется спросить, как он в дом забрался и с домовыми духами сговорился? Так и представляю комментарий под главой: а чего она всё не расскажет? Но ведь не могу! В буквальном смысле.

– Изводила Миленку сестрица – лишь по отцовской крови родная, – печально вздыхает Агафья. – Вот и сказала она отцу: раз нет в семье мира, поедет дальние земли восстанавливать. Да куда ж её ду… девицу немужнюю одну отпускать. Вот и я с ней отправилась.

Ишь как запела! Но она меня никогда в умысле против Ланы и не обвиняла. Только в том, что я по-злодейски заставила её покинуть уютный дом моего отца.

Я делаю лицо кирпичом и просто пью отвар. Надеюсь, в этой деревне никогда не узнают, что все ссоры с Ланой так или иначе придумала я сама. И что сбывалось всё вопреки моим усилиям жить в мире. Про обстоятельства моего решения поселиться в этой заброшке тоже лучше промолчать.

– И не страшно? – усмехается Данимир.

– Мне-то страшно, – закивала Агафья. – А Милена наша на все руки мастерица и красавица…

Тут я не выдерживаю и давлюсь отваром. Стоит только вспомнить, как вчера Агафья грозилась прогнать меня из дома и ругала за печь… Но я делаю вид, что это просто кашель.

– …Да вот беда, простудилась, – заканчивает Агафья. – Сарай покосился, крыша течёт. А нам бы кто помог – и за столом, и за делом.

Она тяжело вздыхает и опускает взгляд к полу. Данимир напротив как-то подбирается и говорит:

– Помочь – дело не хитрое. Показывайте, где ваш сарай.

Я пытаюсь осмыслить происходящее. То есть Агафья вот так развела незнакомого мужчину на починку сарая? Или может всё от того, что в нём проснулась совесть, и он хочет отплатить за украденные яблоки? Но за курами я бы на всякий случай присмотрела.

Мысли возвращаются к Агафье. И зачем ей приданое, если в несколько слов она крутит мужчинами как захочет? Вот только я ловлю короткий взгляд Данимира и понимаю – это он не из-за неё.

Да ну. Не может быть такого.

Наш случайный гость встаёт из-за стола и под причитания Агафьи выходит из избы. Она старается за нас двоих – благодарит духов предков за то, что послали нам такого мужчину, как Данимир.

Вот только я в бесплатную помощь не верю. Кошусь на сундук – надо бы перепрятать мешочек с деньгами. Но рядом блестят несколько оставленных Данимиром монет – те самые, что принесли коты-призраки. Он не взял даже их. В чём тогда подвох?

Совсем скоро снаружи раздаётся стук. Данимир сразу взялся за работу. Это вам не Яровей, который хорош уже тем, что он дракон и умеет говорить “ты моя”. Вот почему я не придумала нормального героя? Не пришлось бы от него сбегать.

Я берусь за уборку. Надо оправдывать слова Агафьи о моей хозяйственности. Сама думаю о Данимире. Вернее о том, что теперь уже Агафья пытается выдать меня замуж.

Но как-то в прежней жизни я без мужчины справлялась. Завела кота и занималась своими делами. Правда этот кот меня головой в микроволновку и уронил.

И мир тут другой – мужа на час не вызвать. Хмурюсь, перебирая в уме варианты, как не цепляться за первого встречного, лишь бы был. Но сделать это под стук молотка у старого сарая сложно.

Тут в избу влетает Агафья, наливает воду в чашку и суёт её мне в руки.

– Давай, иди. Подай ему водицы испить, – она толкает меня к выходу.

Я, конечно, сразу сопротивляюсь.

– Он воровал в саду яблоки, – шепчу ей в качестве протеста.

– Тебе что, пару яблок из заросшего сада жалко? – не соглашается Агафья.

– А ещё договорился с домовыми духами, – сдаю сразу все странности Данимира. – Они его вещи по дому прятали.

– Сговорился с духами? – вскидывает брови Агафья. – Быть того не может.

– Это он здесь жил, – добиваю её я.

Агафья хмурится, но от своего не отступает.

– Странно это, – задумчиво говорит она, но снова отправляет меня к сараю. – Да видно, человек не лихой. И руки на месте, и взгляд честный. Иди, не упрямься. Может, ещё и ворота починит.

Не лихой человек? Это она поняла по тому, как он жевал творог?

Шёпотом спорить сложно, и я выхожу во двор. Уговариваю себя, что чашка воды за починку сарая нормальная плата – мы не прогадаем. Но чувствую себя школьницей, которую отправили поздравить соседского мальчика с днём рождения.

Работа у сарая идёт полным ходом. Данимир скинул с крыши старую солому и выправляет перекладины. На вид вроде не похож на того, кто привык к тяжёлому сельскому труду. Движения точные, а делает так – будто забавляется, а не крышу чинит.

Красиво. И как рукой с молотком взмахивает, и как ветер треплет волосы.

Да о чём я вообще думаю? Он же странный.

Оборачиваюсь назад. Агафья выглядывает на меня из-за угла и жестами показывает “иди”. Мне ничего не остаётся, кроме как послушать её.

Данимир сосредоточен на работе и замечает меня, когда я подхожу совсем близко. Откладывает молоток и легко спрыгивает с крыши – будто тут не высоко. Кажется, слишком легко для человека? Хотя после купания лошади в пыли я не уверена ни в чём.

Он принимает воду и пьёт, глядя на меня поверх чашки. Тру ладонью плечо и снова оглядываюсь на Агафью. Но мою родственницу, как и ожидалось, уже не видно.

– Не страшно одной? – вдруг спрашивает Данимир, отдаёт чашку и усмехается.

Качаю головой. Бояться надо жениха-абьюзера, а не работы в своём доме. Хотя мой выбор пока себя не оправдал.

– Наверное, жалеешь уже, что отчий дом покинула? – Данимир будто читает мои мысли.

Только хмурюсь. Не признаваться же, что только за вчерашний день я думала об этом раз пять. Но, наверное, Яровей ждёт, пока я сама приползу и извинюсь за всё. Особенно за то, что придумала ему Лану… Или у них уже всё хорошо, и поэтому он не преследует меня?

– Сложно девицам вдвоём двор поднять, – продолжает Данимир.

Вот ещё скажите, что он уже проникся и решил тут жить! Я на такое не подписывалась!

– Ты же понимаешь, что за чашку воды мужчины крыши не чинят?

Он снова наклоняется ближе ко мне. Глаза холодные, внимательные. Но от взгляда по телу такой жар проходит, что у меня вот-вот голос прорежется. Это на что он намекает?

Я хватаю ртом воздух, чтобы сказать этому нахалу пару неприличных слов. Вспоминаю, что могу только шептать. А шёпотом угроза оторвать ему кое-что будет звучать слишком интимно. Поэтому просто топаю ногой и сжимаю кулаки.

– Молчишь? – усмехается он и отступает на шаг. – Будем считать, что в знак доброй воли.

Оглядываю двор в поисках палки. От такого не отбиться, но я так просто не сдамся. Замечаю веселье в его взгляде. Так он шутит?

– Пока крышу чиню, плетень соберите, – голос Данимира становится серьёзным, он отворачивается к сараю. – Как закончу, закрепить помогу. Да пойду своей дорогой.

Он заскакивает одним прыжком на крышу и возвращается к прерванной работе.

Нет, так обычные люди точно не умеют. Может с расстоянием и парой бытовых дел в книге я ошиблась, но не в этом. Вот только эмоции берут верх: это почему меня окружают такие бесячие мужчины? Один самовлюблённый дракон, а этот…

Кошусь на Данимира, но так и не могу дать ему никакого определения. Подхожу к корыту, где Агафья успела замочить ивовые прутья. Делаю это не по поручению гостя, а просто потому, что мне надо держать что-то в руках.

Что с ними делать дальше, не очень представляю. Но тут ко мне подлетает Агафья.

– Что ж ты, Миленушка, опять за тяжёлую работу взялась? – громко причитает она. А потом тихо шепчет мне в ухо: – Уйди с глаз долой. А то увидит гость, что ты, дурёха, не умеешь ничего.

– Откуда тебе знать, что я умею? – шепчу ей. Но уже понимаю: Агафья знает больше, чем мне бы хотелось.

Она не отвечает, грозно на меня смотрит и говорит уже громко:

– Давай, в избу иди. День не отлежишься, в себя не придёшь, так двор без тебя пропадёт.

Он уже пропал. Ещё до нашего приезда, – мысленно ворчу я. Но от щедрого предложения Агафьи “не работать” не отказываюсь. Кошусь на Данимира, ловлю его взгляд, и отворачиваюсь.

Сдался мне этот воришка!

Вот только в избе на полу так и лежат оставленные им монеты. С духами договорился, денег чужих не взял, с ремонтом помогает… Не важно. Всё равно он скоро уйдёт.

Просто сидеть оказывается скучно. Или привыкла за эти дни к постоянной работе, или без интернета простые дела кажутся веселее. Я берусь за уборку – где пыль смести, где вещи разобрать.

Прислушиваюсь к голосам снаружи. Агафья нет-нет – да что-то спросит. Данимир коротко отвечает. Но вот стук и шум прекращаются. Смотрю на дверь и вытираю руки. С сараем закончили?

Но в избу заходит одна Агафья. Данимир, как с работой справился, ушёл. И даже не попрощался. Становится немного обидно. Но что с этого яблочного вора взять?

– Милее с ним надо было, – Агафья тоже недовольна, и сразу высказывает мне. – Человек хороший. С сараем помог – да платы не взял.

Я только поморщилась. А Агафья посмотрела на меня, потом на печь.

– Рано топить. Глина не просохла, – хмурится она. – Да дом прогреть бы надо.

Замечаю в тени за печью движение. Не пугаюсь только потому что знаю: в этом мире много разных духов – домовых-котов я уже видела. И видела, как они помогали Данимиру.

– А если духов домовых попросить печь подсушить? – шепчу Агафье.

– Домовых? – она смотрит на меня и морщится. – Пока печь не растопим, нет в них силы. А как наберут её, то и стены, и крышу чинить легче станет.

Но комната, где в наше отсутствие жил Данимир выглядела не так, как будто много лет дом пустовал. Кстати, куда он ушёл, если теперь мы заняли дом?.. Не важно.

В голове рождается совершенно безумная мысль – спросить помощи у духов, вопреки словам родственницы. Но кроме того поклона Агафьи баннику я ни разу не видела, как местные взаимодействуют с духами. Сама к книге писала лишь то, что касалось отношений Яровея и Ланы – магию каменных кругов, связавших их; лес, полный опасностей; горы…

Иду за печь и смотрю на миску, куда наливала молоко. Она уже пуста. Три кота, вызванных Данимиром, отлично справились не только с поиском вещей, но и с едой. Надеюсь, они не будут вредить.

– Эй, – шепчу в угол. Но чувствую себя глупо. – Может поможете печь просушить?

В темноте сразу зажигаются три пары желтых глаз. Вздрагиваю от неожиданности – в прошлый раз такого не было. Но тени начинают шевелиться и ползти по стенкам печи. Я на всякий случай возвращаюсь к Агафье – с непривычки смотреть за этим как-то жутко.

– Гляди-ка, – она складывает руки на груди и чуть наклоняет голову в бок, наблюдая, как духи кружат вокруг печи. Но, кажется, происходящему не очень удивлена. – И правда уже силы набрались.

Потому что мы печь замазали? И молока налили? Но Агафья вдруг толкает меня локтем и усмехается:

– Видно, не зря дом чужака принял. Должно быть, Данимир духам по сердцу пришёлся. Хороший бы из него хозяин вышел… Духи ведь первыми это чуют.

В ответ только фыркаю. Это мой дом! Ещё не хватало, чтобы этот яблочный вор тут поселился!

11. Доброе дело с подвохом

Кажется, будто всё сходится – мало ли, что там у духов на уме? Свадьбу Милены с драконом они уже расстроили – хотя это для неё и меня скорее плюс. Но с Данимиром что-то всё-таки не так…

Агафья добавляет уже серьёзно:

– Найду завтра, где остановился. Приглашу в гости, за сарай отблагодарить. Да ты смотри, мила с ним будь. На стол накроешь, молока подашь.

– Тебе надо, ты и подавай, – не соглашаюсь я. Но Агафья делает вид, что не слышит моего шёпота.

Вскоре духи сползают со стен печи и затаиваются в углу. Краем зрения замечаю их сияющие глаза, а как повернусь – вроде и нет никого. Привыкну ли я к этому?

Агафья тем временем оглядывает печь и довольно цокает языком. После прикосновения домовых духов глина в трещинах будто потемнела. Сама бы не увидела – не поверила бы, что так может быть.

Закончив с осмотром, Агафья приносит собранный накануне хворост и оставшиеся от ремонта сарая опилки и разводит огонь. Влажные ветки потрескивают. В избе сразу начинает пахнуть дымом, и даже сырость чувствуется сильнее.

Агафья подкидывает пару взятых у соседей поленьев и проверяет пальцами глину на трещинах. Я просто сажусь на лавку у стола и смотрю на отблески пламени. Кажется, Агафья была права, когда не дала мне помогать с плетнем – не из-за Данимира, а потому что от болезни накатывает слабость.

– Пей пока, – Агафья ставит передо мной чашку с отваром, но за то, что просто сижу, не ворчит.

Я послушно пью горячую жидкость – от неё и правда легче.

От печи расходится тепло, хоть в крыше до сих пор не заделаны дыры. Я кладу голову на сложенные не столе руки и закрываю глаза – усталость берёт своё.

– Милена! – Агафья трясёт меня за плечо.

Поднимаю голову и смотрю на неё. Что-то не так? Но за окном уже темнеет – кажется, я успела задремать. Наверное, Агафья будит меня, чтобы я легла спать нормально.

Встаю, а Агафья вдруг говорит:

– Полезай в печь.

Что? Смотрю на неё и не могу понять: может мне послышались её слова? На всякий случай оглядываюсь – вдруг она загоняет внутрь какого-нибудь огненного духа, если в этом мире такие есть.

Но Агафья смотрит на меня.

– Ну? Чего стоишь? Лезь в печь!

Она что, решила от меня избавиться? Или принести в жертву родовым духам? Делаю от неё пару шагов назад, ищу, чем отбиваться.

– Вот дурёха, – вздыхает Агафья. – Прогреться тебе надо. Дрова перегорели – лезь, пока жар не ушёл.

С подозрением кошусь на печь, но огня в ней и правда нет. Перебираю в уме, что знаю о таком способе лечения, и не вспоминаю ничего. Эх, надо было лучше изучать матчасть, а потом уже писать книги.

Слова Агафьи вроде бы логичны, но ноги будто приросли к полу. По своей воле залезть в печь?

– Не сделаешь, завтра кашлем заходиться станешь, – ворчит Агафья, берет меня за локоть и ведёт к печи.

Успокаиваю себя тем, что Агафья хоть и ворчит, но зла мне не желает. Желала бы, уже бы давно от меня избавилась или сама бы ушла. Делаю глубокий вдох, решаясь, и сажусь в устье печи. Прижимаюсь спиной к горячей стенке.

Тепло сразу проникает под кожу. Вопреки моим ожидания, даже становится легче дышать. Агафья тут же ставит около меня чашку с размоченными пахучими травами, берет за руку и начинает растирать мои пальцы между своими ладонями.

– Прогреешься, молока с мёдом выпьешь – и спать, – поясняет она для меня план дальнейших действий. – Ежели к утру легче не станет, к знахарке схожу.

Я киваю – вроде ничего такого страшного как “греться в печи” больше нет. Хотя что там знахарка ещё предложит? Стараюсь не думать об этом. Смотрю на руки Агафьи. Хорошо, что я взяла её с собой – с ней точно не пропаду. А Агафья продолжает говорить:

– О крыше договорилась с Вольгой – муж её плотничает. Через пару дней с сыновьями придёт. Дорого просит, – она чуть морщится и берет меня за другую руку. – Да деваться нам некуда. А у Ярославы в конце улицы коза окотилась. Одного козленка продать согласилась. Как от козы отучат, так забрать сможем.

Я с удивлением смотрю на Агафью. И как она успела столько дел решить всего за день? Мне даже становится как-то неловко – она столько сделала, а я только приношу проблемы и подозреваю её во всяком. Даже начинаю понимать, зачем она так настойчиво сватает меня Данимиру. Наверное, в её глазах я больше ни на что не пригодна. А так хоть сплавит меня первому попавшемуся мужчине – меньше мороки будет.

В доме моего отца она была обузой. А в этом – наоборот. Становится как-то грустно. Я попаданка, должна вести мир к процветанию, а ничего не могу.

Наверное, моё унылое настроение становится заметным. Потому что Агафья говорит:

– Да ты не кручинься. С домом разберемся – дальше легче будет.

После печи и молока, Агафья закутывает меня в одеяло и укладывает спать. Успокаиваю себя тем, что в мире без лекарств и с антисанитарией всех спасёт магия. Конечно после побега от несостоявшегося жениха-дракона магии у меня нет. Ну может только родовые духи, которые как-то неубедительно сторожат дом и землю вокруг. Но как-нибудь справимся без этого.

Ночью просыпаюсь от тяжести в груди. Первым делом думаю – инфаркт. Вторым – удушение во сне. А потом понимаю: на мне сидит что-то теплое и тяжёлое. Приподнимаю голову и вижу призрачного кота. Он щурит светящиеся глаза, стоит мне пошевелиться. А потом устраивается поудобнее и начинает мурчать.

Я замираю: это хорошо или плохо? Прогнать его? Но котов прогонять нельзя – они миленькие. А если этот кот – домовой дух? Может он вообще пришёл, чтобы меня придушить?

От этих мыслей долго не могу уснуть. Утром просыпаюсь позже обычного. Но чувствую себя лучше. Голос хриплый, но говорить могу. И горло почти не болит.

Агафья уже давно на ногах и готовит завтрак. Вместо приветствия она сразу суёт мне в руки стакан с отваром. На всякий случай рассказываю ей про духа. К утру его и след простыл – прячется где-то в тенях. Но я помню его тяжесть и мурчание.

– Приходил хвори прогнать, – отвечает Агафья, даже не удивившись. – Печь в избе затоплена. Им нынче тепло. Вот духи и помогают.

Пытаюсь принять это и убедить себя, что всё нормально. На удивление, удаётся это примерно с пятой попытки. К тому же Агафья снова говорит о планах на ближайшие дни, и я очень даже непротив, чтобы потусторонние силы помогли нам.

– Сарай Данимир подлатал – спасибо доброму человеку. Сегодня кур выпустим. Потом с огородом разберемся и уберём в сеннике…

Агафья перечисляет места, где нам надо прибрать, а я думаю: зачем нам столько мест? Может быть, про половину можно забыть?

– А нам точно всё это нужно? – на всякий случай уточняю я.

– А как же, – усмехается Агафья. – Где сено хранить твоим козам? А как молоко дадут, без ледника пропадёт. И без огорода никуда. А коли забор не поставить, козы весь урожай съедят…

У меня ещё нет коз, а от них уже столько проблем. Они точно мне нужны? Но тут дело уже не в матрасе, а в принципе – а то и правда скажет Агафья, что я ни на что не способна. Может снова книжки писать? Когда-нибудь потом – но больше никаких властных драконов!

Выхожу во двор – курятник и правда выглядит не как новый, но вполне прилично. Крыша ровная, покосившаяся стена выправлена. Мысленно прикидываю, сколько на эту работу мы с Агафьей потратили бы времени и сил. Тут же прощаю яблочному вору все яблоки и миску творога. Всеми силами уговариваю себя, что женщина проживёт и без мужчины. Получается это всё хуже.

Пока Агафья возится с курами, ухожу в огород. Кажется, я должна переосмыслить свой план и добавить в него пару пунктов. Просто “завести коз” никуда не годится.

Хватаюсь за сорняки с краю и тяну. Сначала они поддаются тяжело, но дальше становится легче. Бережно складываю траву в кучу – моим козам она пригодится. Освобождаю небольшой участок и сажусь под яблоню.

От простуды ещё чуть кружится голова. Отдохну немного, и снова пойду дергать сорняки. Если даже читатели не согласны ждать новые главы из-за больничных, что говорить про коз?

Будущее кажется всё более беспросветным. На палой листве под яблоней замечаю следы. Конечно, они принадлежат Данимиру. От чего-то злюсь и смахиваю их рукой. И без него справимся.

Даже если он симпатичный. Даже если он помог. Да и вообще – замуж надо по любви, а не лишь бы был.

Эта мысль придаёт мне сил. Я встаю и возвращаюсь к сорнякам. Вскрикиваю, когда среди травы натыкаюсь на мышиное гнездо. И почему домовые коты их не ловят? Может они едят только мышей-призраков?

Вскоре ко мне присоединяется Агафья. Она раздобыла где-то лопату и начинает перекапывать освобожденный от травы участок.

– Сказала же, прежде сенник разобрать, – ворчит она.

– Без тебя лезть туда не стала, – оправдываюсь я. Разбери, где тут этот сенник.

– Ладно, – примирительно говорит Агафья. – Сразу лук посадим – и зелень собрать успеем, и севок до холодов вызреет.

Лук… Вспоминаю, как я хотела запретить все драконье и луковое. Это было всего три дня назад. А мне уже всё равно.

– Я тут траву сложила, – меняю тему, чтобы не думать о плохом. – Будет, чем коз кормить.

– Не будут это козы есть, – Агафья смотрит на кучу травы всего секунду, сразу же определяет её состав и усмехается: – Половина может и сгодится. Да жесткие стебли они жевать они не станут. А с белены козлята потравятся.

– Откуда мне знать? – отвечаю резко. Трава и есть трава. Что не так?

– Не знаешь о козах, а разводить из собралась? – смеётся Агафья. – Дурёха ты. И как решилась из отцовского дома в дальние земли уехать?

Смотрю на неё и вздыхаю. Конечно, я ведь думала в тот момент не о том, какой травой кормить коз, а как сбежать от дракона. Интересно, Яровей с Ланой уже начали влюбляться?

Агафья заканчивает с грядкой, и мы вместе идём к сеннику. Он выглядит как опасная груда досок. Земляной пол внизу порос травой, крыши и стен почти нет. Если бы Агафья не сказала, я бы вообще не поняла, что это постройка.

– Сенник новый делать придётся, – вздыхает она. – Завтра соседи с крышей в избе помогут. Про сенник и спросим.

Я понимаю, что это ещё минус одна коза. А то и все три. Пока мы тут всё отремонтируем, уже и никакой сенник не нужен будет. Где бы найти ещё одного яблочного вора, который просто бы нам помог?

Кажется, Агафья думает о том же. И вспоминает, что грозилась позвать Данимира, чтобы он в меня влюбился и женился. Потому что она вдруг говорит:

– Пойду у соседей разузнаю, что да как. Заодно про козлят спрошу.

Она разворачивается, а потом добавляет:

– Ты пока в бане прибери. Да смотри, банника не прогневай.

Она уходит, я улыбаюсь ей вслед. Но лишь для того, чтобы отрепетировать: я Данимиру улыбочку, он мне – сенник. Как низко я пала!

Смотрю еще раз на покосившиеся доски. Вроде ничего сложного – опоры, тонкие стены и крыша. Сможем ли с Агафьей сделать всё сами? Снова ловлю себя на том, что совсем не против, если она найдёт Данимира. И иду прибирать в бане.

Агафья возвращается быстрее, чем я думала. Она заходит в ворота одна. На лице отражается задумчивость.

– Кажись, права ты, Милена, – заявляет она с порога. – Гость наш хоть и с добром к нам явился, а всё-таки какой-то неясный.

Я отрываюсь от уборки и смотрю на неё, ожидая продолжения.

– Говорят о нём, будто недавно в деревню приехал. Кто и откуда – никто не ведает. Появляется, с людьми беседует, помогает, кому помощь нужна. А где поселился, никто не видел.

– Так ведь вещи его в нашей избе были, – напоминаю я.

– Были, – Агафья косится на избу и хмурится. – Говоришь, и с духами сговорился? Не к добру это.

Не к добру? А не она ли заверяла, что домовые духи в нем хорошего человека увидели? Или я чего-то не понимаю?

12. Как не стать богачкой, даже если стараешься

На другой день ранним утром, как и было обещано, приходит сосед с сыновьями чинить крышу. Муж неизвестной мне Вольги выглядит как богатырь – высокий плотный, с собранными в хвост светлыми волосами. Смотрит тем взглядом, который говорит “я тебя не осуждаю, но сделаю всё лучше”. Напоминает мне мастера, который делал ремонт в моей квартире. И сразу начинает раздражать.

Сыновья его совсем молодые. Один подросток – только голос начал ломаться. Второй постарше – высокий в отца, но ещё с юношеской худобой. Они сразу берутся за дело. Отец руководит, сыновья выполняют.

На крышу забираются по приставной лестнице, проверяют балки и переговариваются, обсуждая объем работ. Я невольно вспоминаю яблочного вора – как он прыгал с крыши курятника и обратно, как легко двигался, пока сколачивал доски... И всё-таки кто он такой?

Отмахиваюсь от мыслей о Данимире – мало мне проблем, чтобы думать ещё и про него? Но вопросы снова лезут один за другим: где он сейчас? Ушёл из деревни или живёт где-нибудь в другом доме? Если да, то где?

Разозлившись на себя, ухожу в огород. Состояние участка показывает, что в любой непонятной ситуации я могу прийти и полоть траву. Я уже исколола колючками руки, но не освободила от сорняков и половины того, что сделала вчера. Только прибегает Агафья и велит разбирать ледник.

– Пока люди добрые в помощи не отказывают, может и тут подлатают, – тихо поясняет она, когда мы замираем перед небольшим строением.

Домик из сруба напоминает макет избы для детских игр или будку для собаки-переростка. Из всего, что мне тут не понятно, это последнее, что я назвала бы “ледником”.

Дверь “избушки” открыта и перекошена – верхняя часть оборвалась с петли, нижняя держится на честном слове.

– Лето нынче не жаркое, пока без неё обойдемся, – тут же практично заявляет Агафья, отодвигает останки двери в сторону и заходит внутрь.

Я шагаю за ней, невольно прижимаюсь к её плечу, когда мне в лицо летит какое-то насекомое. Хвалю себя за то, что позорно не закричала.

А Агафья уже склоняется над еще одними дверями, установленные прямо на холмике в полу. Они рассохлись, петли скрипят и едва поддаются. Кажется, будто какая-то неведомая магия не даёт проверить драгоценные запасы сопревшей от времени капусты.

– Чего стоишь? – ворчит Агафья.

Я тут же бросаюсь ей на помощь, стараясь не думать, что в метре от меня на паутине покачивается огромный паук. Я, конечно, не боюсь пауков. Но не люблю, когда они такого размера и так близко. Надеюсь, он не прыгнет на меня за то, что я пытаюсь проникнуть в ледник.

Вскоре мы спускаемся в небольшой погреб. Свет снаружи едва позволяет разглядеть в темноте каменные стены и несколько обвалившихся от времени полок. Воздух пахнет сыростью и мхом. Но Агафья довольно хмыкает:

– Родня твоя делает всё на века. Смотри, как ледник сохранился. Двери починить мужчин попросим. А новые полки сами уложим.

Я киваю, вглядываясь в темноту. На прогнившей древесине чудится какое-то движение. Местный дух или насекомое?

– Ты давай, прибери снаружи, а то снова застудишься, – говорит Агафья и протягивает руку к той самой доске.

Я не смотрю, чем кончится её попытка прибраться в погребе, и выхожу наружу. Уверена, кто бы на той доске ни сидел, Агафья с ним справится. Честно признать – вера в неё единственное, что удерживает меня от уныния и мыслей “зачем я сбежала от Яровея”.

Смахиваю попавшейся под руку палкой паутину и собираю мусор с земляного пола – его тут не так много. Но Агафья скидывает возле входа то, что осталось от полок. И мне приходится выносить их наружу.

От избы доносятся голоса и треск древесины. Не вслушиваюсь в слова, но снова вспоминаю о Данимире. Что, если бы…

Да какая разница! Почему я вообще думаю о нём? Околдовал он меня что ли?

К вечеру, когда мужчины уходят, мне кажется, что от избы остались одни стены. В паре метров лежит куча разломанных досок. Я с сомнением кошусь на них: а нужно ли было убирать их все, или просто соседу захотелось взять с нас побольше денег?

Но спорить не решаюсь. Вот если бы он провел интернет и рассказывал мне о провайдерах, я бы поделилась своим ценным мнением. А знания о том, как в этом мире всё устроено, у меня скорее со знаком минус. И всё-таки я с сомнением обращаюсь к Агафье:

– А нам точно надо было убирать почти всю крышу?

Агафья смотрит на то, что осталось от избы – стены и торчащую печную трубу в окружении редких деревянных опор бывшей крыши. Воздух пахнет пылью даже снаружи. А домовые затаились где-то в углах – кажется, они в таком же ужасе, как и я.

Но Агафья с уверенностью отвечает:

– Ежели непригодные перекрытия не убрать, через год-другой они снова провалятся. Чем по новой крышу чинить, лучше по мелочи подлатать, где течь появится.

В этом она конечно права. Но я вдруг начинаю сомневаться: а хватит ли нам выделенных моим отцом денег? Сделать почти заново крышу не то же, что купить пару козлят. И что хватит на последнее, я уже не уверена.

Откуда у моей семьи вообще столько денег, если они собрали всё на свадьбу с драконом? Или снова проредили приданое Ланы? Совесть меня не мучает – ей герой-дракон, мне – деньги, старый дом и проблемы. Всё честно. Наоборот – мне живётся хуже.

И всё-таки через три дня, когда крыша снова на месте, двери ледника поправлены и даже построен новый сенник, а сосед потребовал денег больше, чем мы рассчитывали, Агафья принимается торговаться:

– И не стыдно тебе, столько с двух немужних девиц брать?

– Да я же и так, по-соседски, – не соглашается Вольгин муж. – Да вы сами посмотрите – и древесины новой на вас не пожалел, и работу сделали так, что лет пять о починке не вспомните. А сенник – так вовсе даром, я вам скажу. В то время, как свой двор без мужского плеча стоит…

Я кошусь на соседа и думаю, что мужчины нынче обходятся дорого. И, судя по тому, как рьяно Агафья настаивает на скидке или хотя бы рассрочке, позволить себе их мы не можем.

Когда она кивает, сговорившись о сумме с соседом, я протягиваю ей мешочек с деньгами. Она отсчитывает монеты и отдаёт их мужчине. Я замечаю, что это куда больше половины нашего запаса.

– Знала бы, что так дорого возьмёт, ледник на другой раз бы оставили, – ворчит она, когда сосед с сыновьями уходит со двора. А потом вздыхает: – Да без ледника никуда.

– А на коз-то нам хватит? – спрашиваю у неё.

Агафья смотрит на мешочек, что ещё сжимает в ладони. Он заметно уменьшился, и я подозреваю худшее.

– Ярославе залог отдала, на доплату хватит. А что останется – за зерно и мясо отдать придется – иначе сами до зимы не протянем.

Я оглядываю двор без прежнего восторга. Он преобразился, но оставил меня без мечты. А ведь ещё ворота чинить и ограду… Кажется, мне это всё уже надоело.

Плетусь за Агафьей в избу. До сна надо вымести мусор, оставшийся после работ. Стены и пол тоже просят ремонта, но мы притворяемся, что с ними всё хорошо.

Агафья думает о своём. Но по её хмурому лицу понимаю: она просчитывает варианты и не находит хороших для нас решений.

– И как нам быть? – осторожно спрашиваю у неё. Ну же, она точно что-то должна придумать!

– Нет у нас ничего, что у соседей выменять, – фыркает она. – И коз бы твоих завести, да хоть бы с шерсти ниток спрясть. Но что толку с одного козленка?

За всё время я впервые вижу, что Агафья не просто недовольна и ворчит, а признаёт: мы в тупике. Но мысли цепляются за её слова об обмене. Нечего выменять?

Иду к сундуку, достаю бусы – те самые, что сначала собрали мне в приданое, потом отдали Лане, а потом снова вернули мне. Кажется, носить их для меня не судьба. Ну что ж, мне не жалко.

Я возвращаюсь к Агафье и протягиваю украшение.

– Продай их. Или обменяй на козочку…

– Как можно? Это ж твоё приданое? – не соглашается Агафья и даже всплескивает руками, как будто я предложила ей что-то непотребное.

– Да что с них толку? – морщусь я. – Двор с достатке лучше, чем пара ниток бус.

Агафья смотрит на меня со странным выражением – будто увидела незнакомого человека, притворяющегося Миленой. Но бусы забрала.

– Не думала, что слова эти услышу от такой дурёхи, как ты, – наконец сказала она. – У Зоряниной сестры дочь замуж выходит. За бусы твои и козу, и пару кур выторгую.

А я только снова удивляюсь: откуда она вообще знает так много о жителях деревни и их делах?

Обменивать мои бусы на наше общее счастье Агафья уходит следующим утром. Я не сомневаюсь, что у неё всё получится. А если плохие мысли лезут в голову, то гоню их прочь.

Пока жду возвращение родственницы, обхожу наши владения. Двор уже не выглядит, как руины чьей-то прошлой жизни. Между хозяйственных построек мы успели убрать мусор. Куры с кудахтаньем ковыряются в траве, выискивая зерна и червяков, и косятся на меня в ожидании корма. Одна из куриц даже начала устраивать гнездо в курятнике, выстилая его соломой и чужими перьями.

Сенник пока пуст. Но в дни ремонта я часто уходила в огород, чтобы не путаться под ногами, и начала сортировать траву – ядовитое и жесткое в сторону, полезное в отдельную кучку. И теперь могу перенести в новый сенник отобранную для козлят траву.

В огороде удалось освободить от травы приличный кусок земли. В ней даже нашлись заросли дикого щавеля и старый куст смородины. Агафья уже дважды заваривала листья. А я чувствовала какую-то гордость, что выдирать траву взялась без указки Агафьи и нашла столько полезного.

Без внимания оставалась только баня. Небольшого строения меньше всего коснулась безжалостная рука времени. Но я слышала, как Агафья говорила с банником, извинялась, что не оказываем ему уважения, и обещала ремонт в будущем.

Я согласна с тем, что баня нам очень нужна, ведь других удобств у нас нет. И как так: курам сарай обеспечили, а себе баню – нет? Вот только после шума во дворе, когда чинили крышу, куры не принесли ни одного яйца. Я почувствовала на себе, как важен комфорт куриц для моего собственного проживания. И мысленно договорилась с банником согласиться с Агафьей.

И всё-таки за эти дни мы сделали многое. Вот сейчас будут козы, заживём ещё лучше. Я даже чувствую, как моё настроение сменилось с “всё пропало” на “мы всё сможем”. Появляется вдохновение что-то делать. И я подхожу к оставленной куче старых досок с крыши.

Вытягиваю одну – на вид она ещё ничего. Может пригодится на полку в ледник или закрыть дыру в заборе. Откладываю её в сторону, пытаюсь найти ещё что-нибудь полезное. Если бы раньше кто-то сказал, что я буду оценивать старые доски, а не диалоги персонажей, я бы рассмеялась. Теперь вот стою, примеряю, какая лучше смотрится на участке возле ворот.

К тому времени, когда возвращается Агафья, возле кучи мусора появляется ещё две – одна с приличными на вид досками, в другую я сложила то, что уже точно нельзя применить для ремонта.

Её приближение я слышу до того, как она появляется во дворе. Кажется, что на улице что-то случилось – слышны крики, хлопки, шипение и голос Агафьи:

– Шипи-шипи, знаю я вас, хищники огородные.

– Ф-ф-фшшшш, – раздаётся в ответ.

В следующую секунду Агафья заходит во двор с двумя гусями, зажатыми подмышками. Гуси пытаются бить крыльями, вытягивают шеи и громко гогочут между злым шипением.

– Это козы? – спрашиваю её, потому что ждала не этого.

Агафья, не обращая внимание на мой глупый вопрос, уверенно проходит к курятнику и отпускает шумящих гусей внутрь. Куры возмущённо кудахчут – у них там гнездо, а им принесли неспокойных соседей. Гуси кричат ещё громче, недовольные переселением. Один тут же выбегает во двор.

Следом выходит сияющая Агафья:

– За бусы твои выторговать удалось и козу, и гусака с гусыней – к весне потомство выведут.

Я с сомнением смотрю на переполох в нашем птичьем дворе, а Агафья продолжает:

– С них и мяса больше, и пух на подушки соберем. Пруд бы вырыть надо… Да пока к реке водить станем – привыкнут.

– А коза-то где? – спрашиваю я. Неужели мои бусы ушли на это?

– Да как же мне и гусей тащить, и козу вести? – удивляется Агафья. – Ждёт Зоряна, пока вернусь…

Один из гусей деловито шагает к выходу мимо Агафьи – кажется, он хочет вернуться к прежним хозяевам. Агафья загоняет его назад в курятник. А потом снова обращается ко мне:

– Вот что, за козой придётся тебе сбегать.

– Почему это? – спрашиваю я. Но мы обе понимаем, что с гусём, который расставил крылья и пытается отстоять своё право на побег, мне не справиться. Он уделает меня одним взглядом в мою сторону.

– Дружить с соседями надо… Да и коза твоя, вот и иди, – перечисляет Агафья другие достоинства моего похода к Зоряне и встаёт перед гусём, преграждая ему дорогу.

13. План был прост: забрать козу

Агафья объясняет, как мне дойти до той самой Зоряны. Я убеждаю себя, что я не интроверт, и что она права: без помощи других людей мне не обойтись, а вечно надеяться на родственницу тоже не выход.

Пытаюсь не заблудиться среди улочек и ругаю себя, что за все это время выходила со двора лишь раз, когда с Агафьей собирали глину для печи. Прогулялась бы хоть раз ради интереса, сейчас бы не считала повороты, боясь заблудиться.

Со дворов доносится стук молотков, звуки голосов, лай собак. Носа касается аромат свежего хлеба. В животе сразу урчит – мы с Агафьей последние дни питались тем, что можно было приготовить на скорую руку. Может дать ей выходной, чтобы она напекла пирогов с яблоками?

Нужный мне двор находится на самом краю деревни. Не там, где овраг с глиной, а ближе к горам. С дороги видно, как за последним домом поднимается холм, на котором пасутся несколько коров. А чуть в стороне торчит гряда скал, будто загораживая лужайку на холме от ветра.

Зоряну нахожу легко – она стоит у ворот и держит на веревке козу. Смотрю на неё. Она смотрит на меня. Коза тянется к травке у наших ног.

– Агафья меня за козой отправила, – неуверенно мямлю я. Вдруг она не меня ждёт, а просто козу выгуливает? – Вы Зоряна?

– А ты, видать, сестрица её? – женщина недоверчиво прищурилась, глядя на меня.

– Не сестрица, – поправила я, хотя кто мы друг другу я до сих пор не поняла. – Но можно сказать и так.

– Агафья говорила, вы в старом доме живёте? – продолжает расспрашивать, но козу не отдаёт. Кажется, прежде мне надо пройти разговорный квест. – Страшно, небось, было поначалу? За столько лет там и духи, поди, одичали.

– Страшно было бы, из отчего дома уезжать бы не стали, – уверенно отвечаю я и протягиваю руку к козе.

– И то верно, – улыбается Зоряна. – Ну, обжились хоть малость?

– Сарай и сенник починили, печь замазали – остальное как-нибудь сложится, – я повторяю слова Агафьи.

Зоряна одобрительно кивает и наконец отдаёт мне козу.

– Воду тёплую любит, – тут же поясняет она. Хочется фыркнуть, что я и так всё знаю. Но интернета поблизости нет, поэтому и знаний никаких тоже. А Зоряна продолжает: – И хлебом не корми. Клянчит, как собака, да вредно ей. А вот яблоки на пользу… Но смотри, чтобы в сад не сбежала, а то съест всё, до чего дотянется.

Благодарю Зоряну за советы и тяну козу к дому. Та двигаться с места не хочет – куст травы у её ног интереснее, чем куда-то идти. А Зоряна только смеётся:

– Умная она, да упрямая. Не захочет – с места не сдвинешь. Тут или лаской, или за рога.

Зоряна сама хватает козу за изогнутый рог, и коза сразу сдвигается с места. Магия! Благодарю женщину за помощь.

– Молоденькая она, год с хвостиком. К осени, глядишь, и покрыть можно. А к весне – молоком тебя порадует, – говорит на прощание Зоряна и скрывается за воротами, чтобы вернуться к ежедневной работе, а я иду назад к своему двору.

В душе поднимается радость. Моя первая коза! Да не маленький козленок, которому расти и расти, а уже подросшая, готовая к вычесыванию шерсти. Молоко ждать долго, но это же коза! Самая настоящая!

Даже улыбаюсь от радости, глядя, как коза дожевывает траву и медленно идёт рядом.

Но вот она тянется к новому пучку травы. Я останавливаюсь, умиленно глядя, как она срывает зеленые листья. Коза удовлетворенно поднимает голову и жуёт. А я больше не могу сдвинуть её с места.

Тяну за веревку – коза начинает упираться. Вспоминаю, как Зоряна взяла её за рог, заставляя пойти за мной. Осторожно протягиваю руку – со стороны это выглядело не так страшно, как сделать самой.

Коза думает так же. Она поворачивает голову в бок и перестаёт жевать. И, стоит мне коснуться пальцами её рога, резко отскакивает.

От неожиданности выпускаю веревку из рук. Наклоняюсь, чтобы поднять конец веревки, но коза вдруг срывается с места, в несколько прыжков оказывается возле какого-то проулка и скрывается в нём.

Нет! Моя коза! Вернись!

Я на грани паники. Отдать бусы из приданого и остаться без козы! Так глупо лишиться мечты…

Бегу следом за козой. Она стоит за углом и снова жуёт траву. Веревка лежит на земле – только бы схватить её! Останавливаюсь и иду медленнее, чтобы не спугнуть. Коза настороженно замирает.

– Ну же, хорошая коза. Сейчас мы пойдём домой. Я буду ухаживать за тобой и кормить вкусной травой, – начинаю уговаривать её.

Я совсем близко. Наклоняюсь к веревке – до неё всего ничего. Но коза резко отскакивает и мчится дальше по переулку.

– Да чтоб тебя… – я почти плачу.

Хоть бы тут был какой тупичок! Но переулок выходит к каменистому склону. Коза несется туда и даже не думает ждать меня! Скачет через траву, останавливается на полянке, заросшей низким кустарником. За ней только гряда скал.

Я бегу за ней, поднимаюсь по каменистому склону, запинаясь об спрятанные в траве выступы. Без сомнения шагаю через колючие ветки. Кажется, вот веревка зацепилась за куст…

Но коза будто ждёт моего приближения. Через пару мгновений она уже прыгает на камни и карабкается вверх – уверенно, будто всю жизнь готовилась сбегать от хозяев.

А я… Я стою внизу и беспомощно смотрю на неё. Что мне делать? Лезть по скале за ней? Или смириться с потерей?

– Мы с тобой ещё толком не познакомились, а ты уже сбегаешь! – кричу ей вслед, потому что ничего больше сделать не могу.

Вернуться домой без козы – значит показать, что я не способна даже на такое простое дело. Агафья снова вздохнёт и назовёт меня дурёхой. А я ведь так готовилась, даже сорняки сортировала…

Коза останавливается на самой вершине, срывает листья с кривого растущего на самом краю деревца, поднимает голову и смотрит вдаль, будто любуется видами.

Веревка свисает вниз и покачивается на ветру, словно дразнит.

Подхожу ближе к скале, пытаюсь примериться к ней. Но так ловко, как коза, мне не забраться. Как она вообще это сделала? Кажется, что на этой скале вообще нет удобный для скалолазания выступов!

Зря я не пошла, когда подружка звала на скалодром, – вздыхаю я. Сейчас бы не просто стояла и смотрела, а делала бы это со знанием дела…

Прохожу вдоль скалы. Может найдётся какая-нибудь тропа? Но снова оглядываюсь на козу – если потреяю её из вида, потом вообще не смогу найти.

– Ну как же так? – от отчаянии шепчу я и закусываю губу, не сводя взгляда с козы. – Давай уже, спускайся! – снова кричу ей.

Но она даже не думает послушать меня и снова обрывает листву с деревца.

Пытаюсь руками нащупать за что зацепится. Лезть на скалу глупо. Я могу сорваться. А если заберусь – потом не спущусь обратно. Но оставлять козу здесь не позволяет упрямство – оно точно до добра меня не доведет.

– Подсадить? – вдруг за спиной раздаётся голос.

Узнаю его только по насмешливой интонации. Разворачиваюсь и смотрю на Данимира. Вот же принесла нелегкая…

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, но смотрю на него с интересом.

После того, что узнала о нём Агафья, Данимир немного пугает. Вроде простой человек, во взгляде веселость. Он и сейчас, когда моих криков никто не услышит, не пытается напасть – сложил руки на груди и пробует оценить обстановку. Я, коза и скала – тут есть над чем посмеяться.

– Да так, мимо проходил, – бросает он. – А ты?

А что я? Нормальная, наверное, в такой ситуации бы не оказалась. Но честно признаюсь:

– Коза сбежала. Поймать хочу.

Данимир смотрит наверх, где коза уже расправилась с деревцем и принялась за соседний куст. Из под её ног мне на голову сыплется прелая листва и мелкие камушки. Стряхиваю их с себя и отхожу от скалы.

Не думаю, что мне в бреду от болезни показалось, как Данимир прыгал на крышу сарая. Может теперь он снимет для меня козу со скалы?

– Кто ж коз к скалам на выпас водит, – усмехается Данимир. – Или в полях трава закончилась?

Помочь он не торопится. Что я не так делаю? Агафья вроде тоже прямо не просила сарай чинить…

– Только купила. От Зоряны домой вела, а она вырвалась, – честно признаюсь я. Сейчас он поймёт, что я королева неудачи, и сразу полезет за козой.

Данимир смотрит на скалу, будто оценивает её высоту. Коза перестаёт жевать куст и косится на нас – кажется, она начинает что-то подозревать. Я не свожу взгляда с Данимира и пытаюсь улыбаться со всем обаянием, на которое способна – лишь бы он не подумал, что я заигрываю.

На вершине скалы он оказывается в два прыжка – даже коза забиралась дольше. Тут же хватает веревку, пока животное протяжно блеет от неожиданности.

Ух, наконец коза вернется ко мне! Я в таком восторге, что готова не только улыбаться Данимиру, но и отдать ещё одну порцию творога.

Вот только вместо того, чтобы спрыгнуть с козой ко мне, он исчезает из поля зрения и уходит куда-то по гряде.

Этот яблочный вор украл мою козу?

Я заметалась у скалы, не зная, куда бежать: влево или вправо? Как теперь догнать и козу, и забравшего её Данимира? Где его искать и кто он вообще такой?

Останавливаюсь, вспоминая о том, кто живет в этом мире.

Какой-нибудь маг? Здесь их нет – я сама же решила, что это слишком банально. Есть гласники – проводники между людьми и духами, хранители каменных кругов. Ведуны – те, кто договаривается с домашними духами и лечит болезни.

Ещё змовники – тёмные колдуны, что творят пакости под покровом ночи.. В книге я о них упоминала лишь вскользь – они помогали антагонистам творить их тёмные дела…

Вот только Данимир не похож ни на кого из них – это просто люди, не способные забраться на скалу в два человеческих роста за пару прыжков! Но с домовыми духами же он как-то договорился, – напоминаю себе. Значит, не простой.

Выбираю направление наугад и иду вдоль скалы. Данимира и козу не видно. Не слышно их шагов и блеяния упрямой козы. Только треск сухих веток под ногами и шелест листвы над головой.

Я полна отчаяния и гнева: почему это происходит именно со мной? Разве и без того мне проблем мало? И почему с козой Данимир сбежал, а с сараем, который просила починить Агафья, нет? Что я опять сделала не так?

Вдруг из-за выступа скалы выходит сам яблочный вор с козой и смотрит на меня с удивлением.

– Ты! – я сразу подлетаю к нему и тычу пальцем в его грудь. – Как ты посмел украсть мою козу!

Он смотрит на меня сверху вниз. Запоздало понимаю, что я и так-то ему не соперник, а он еще и странный. Зачем я вообще с ним связалась?

– Украсть козу? – удивляется Данимир и указывает на спину. – Там тропинка вниз. Чем прыгать с козой на руках, решил обойти.

Я наклоняюсь вбок и смотрю за его спину. Из-за скал тропу не очень видно. Врёт или нет?

Снова смотрю на Данимира. Извиниться? Нет уж. Он мог и сказать, что спустится в другом месте.

– У тебя голос приятный, – вдруг говорит он и протягивает мне веревку.

На мгновение теряюсь и не знаю, что ответить.

– Ты говоришь это всем, кто ловит тебя на краже? – фыркаю я, забираю козу и отворачиваюсь.

– Разве я что-то украл у тебя? – Данимир шагает за мной, не отставая ни на шаг.

Хочу напомнить ему про яблоки, но тогда он вспомнит, что мы должны ему за сарай. И с козой теперь не докажешь, что он запросто мог сбежать… Поэтому молчу.

Данимир тоже больше не заговаривает. Просто идёт рядом, думает о своём. Неловкое молчание затягивается.

Когда мы выходим из-за скал и на спуск к деревне, гнев отступает. Я понимаю, что не очень права и решаюсь его поблагодарить – и за козу, и за сарай. Пусть Данимир странный, но уже дважды в беде не оставил. А простого “спасибо” мне не жалко.

– Спа… – оглядываюсь на него и вдруг вижу, что его рядом нет.

Оглядываюсь вокруг, но Данимир будто растворился в воздухе. Это что за магия такая? Не может же он быть каким-нибудь воплотившимся в мужчину духом! Или может? Я вроде таких не придумывала. Кроме драконов – но это другое.

Наверное, просто отстал, – говорю себе и выкидываю Данимира из головы. Потому что вспоминаю об Агафье – она, наверное, волнуется. Или думает, что я заблудилась среди улиц. Настоящая причина ничем не лучше.

Я даже пытаюсь придумать какое-то оправдание, но ничего не выходит. Поэтому признаюсь, как есть. Только про скалы и Данимира молчу.

– Это ничего, – вопреки моим опасениям заявляет Агафья. – Новых рук испугалась, вот и сбежала. А как привыкнет, сама на зов подходить станет.

Я только рассеянно киваю. В голове крутится странная мысль: а что, если Зоряна согласилась отдать и козу, и гусей только потому, что от них проблем больше, чем пользы?

14. Случайный сосед.

Как бы я ни старалась, мысли о Данимире преследуют меня весь этот и следующий день. Что я ещё не знаю об этом мире? Перебираю в голове всё то, что придумывала о местной магии, духах и их взаимодействии с людьми. Кошусь на призрачных котов, весь день спящих на печи – логика мира мне ясна, а вот подробностей, как вышло, я не знаю совсем.

– Агафья, а почему мы к гласнику не сходили? – вспоминаю я.

Ответ я прекрасно знаю – всё это время мы были заняты попытками выжить. Каждая минута на счету. И поговорить через гласника с духами каменного круга не казалось таким важным делом.

– Твоя правда, – кивает Агафья. – Сходить бы надо, предкам поклониться.

Но с появлением гусей и козы хлопот только прибавилось. Гуси постоянно шипят и пугают кур, отстаивая свою территорию. А коза то и дело пытается пробраться в огород. Никакого урожая там нет, но Агафья боится, что она потопчет только взошедший лук и обгрызёт кору с яблони.

– Сегодня ты сходишь, – она протягивает мне угощение для духов – чашку с купленным у соседей молоком и пару яблок. – А я уж завтра им поклонюсь.

Я смотрю, как любопытная коза пытается просунуть морду через доски и дотянуться до травы из огорода – будто она там вкуснее. Киваю Агафье. Стараюсь не думать о том, что мы теперь навеки привязаны к своему дому – хозяйство ради пары недель отпуска не бросить. Да и отпуск нам никто не даст.

Выходить со двора второй раз не так страшно. Поднимающиеся по одну сторону от деревни горы хорошо видно. С другой стороны от них – овраг, где мы брали глину. Каменные круги для поклонения духам где-то между ними.

Я уверенно иду по улицам, вспоминая то, что придумала про эти круги. Вроде ничего особенного – просто место, где люди могли попросить о чем-нибудь духов предков, которые оставались где-то в мире людей и по случаю помогали им.

Судя по уровню моего везения, о помощи автору мира они позабыли. А может, мстят за то, что я не дала им покой где-то в лучших краях. Или просто не знают, что помогать мне надо теперь в этой деревне, а не в прежнем доме. Не зря же люди ходят к ним на поклон при каждом важном событии, будь то рождение, смерть, свадьба или переезд.

Двор гласника находится на самом краю деревни. Я сразу замечаю его – вырезанные на воротах символы могут поведать о хозяине даже тому, кто явился в деревню впервые. Но тревожить его не стала. Зачем, если я к духам “просто спросить”?

Тропы до каменных кругов хорошо видны. И сами торчащие из земли камни заметны уже издали. Я выбираю один из кругов в лесочке неподалеку. Сразу его не видно, но я ведь сама придумала, как их найти, и не ошибаюсь.

Мне всё ещё сложно поверить, что многое в этом мире решают духи. Пусть каждый раз входя в баню Агафья кланяется в угол, в колодце иногда скрипит и плещется Колодезница, а на печи изображают ленивых котов самые настоящие домовые духи, я не очень-то верю, что каменный круг что-то может изменить в моей жизни.

Поэтому встав в центре я просто молчу. Смотрю, на исписанные символами камни, примятую ногами траву и думаю: а в самом деле, зачем я пришла в это место? Всё, чего бы я хотела попросить у духов – вернуть меня домой. Но что-то подсказывает, что они на такое не способны. С остальным вместе с Агафьей мы как-нибудь справимся.

По ногам дует ветер, закручивает потоки воздуха среди камней. Но я знаю, что это не магия, а просто движущийся воздух встречает преграду… Двадцать первый век выбил из нас веру в чудеса.

Но что насчёт связи Яровея и Ланы? Просто не думаю об этом. Некоторые вещи лучше просто принять как есть.

Разворачиваюсь, чтобы уйти. Но на краю круга, подпирая плечом камень, стоит Данимир. Давно он здесь?

– Опять ты? – вырывается у меня. – Снова “просто мимо проходил”?

– Смотрю, стоишь тут. Думаю, вдруг опять козу потеряла? – он не остаётся в долгу и отвечает с усмешкой. Отлипает от камня, но в круг не заходит.

Сжимаю кулаки от злости. Ещё и смеётся? Но ругаться в обиталище духов не решаюсь. Поэтому Данимир замер на самом краю? А может потому что совесть не чиста?

Но мне в кругу камней тоже больше делать нечего. Духам предков себя показала, сама про них подумала, отданное Агафьей угощение – оставила. Иду вперед и прохожу мимо Данимира даже не оглянувшись. Но он вдруг следует за мной. Даже жалею, что выбрала круг вдали от чужих глаз, а не на поляне – сейчас бы привлекла внимание и заявила, что он меня преследует.

Я кошусь на него. Идёт рядом, не отстаёт ни на полшага, будто так и надо. Сказать ему что-нибудь резкое? Но он начинает первым:

– Ну как? Обжились в новом доме?

Невинный вопрос. Простое вежливое любопытство. А у меня в голове: и чего он за мной увязался? Фыркаю, не глядя на Данимира:

– В своём доме обжиться не сложно.

На самом деле нет. Ремонт крыши, упрямая коза и гуси-маньяки, а также захват огорода сорняками – прямо сюжет для хорошего постапокалипсиса. Но мы с Агафьей пока держимся.

Данимир усмехается, будто читает мои мысли. Но меня это ничуть не смущает. Борьба с суровой реальностью ещё продолжается, и я намерена выйти из неё победителем несмотря на все трудности.

– Не каждая девица отчий дом покинет ради брошенного двора. Правда что ли с сестрицей так не ладила?

Я поворачиваюсь к нему. Какое ему вообще дело до Ланы? Или в мире книги всё держится на главной героине? Но ведь Данимир с ней даже незнаком… Я что, уже ревную?

– Да не было ничего, – бурчу я, злясь в этот раз на саму себя. Зачем я вообще с ним разговариваю? – Духи предков жениха моего с ней соединили. Вот все и думали, что я мстить стану…

– А ты? – участливо спрашивает Данимир и смотрит так внимательно, будто пытается найти ответ на этот вопрос на моём лице.

Я тоже пытаюсь разгадать его мотив. Сочувствовать мне что ли собрался?

– Наверное, тяжело с женихом расставаться было? – поясняет он.

– Пф, – только закатываю глаза. Свет клином что ли сошёлся на этих двоих? – Нет. Вообще нет. Наоборот, я рада, что он Лане достался. Они будут счастливы вместе. А я могу просто выращивать коз, – пытаюсь сменить тему. Не объяснять же ему, как сложно было найти повод для побега от навязчивого Яровея.

Но Данимира, как и всех, интересуют скандальные подробности моей несостоявшейся свадьбы:

– Зачем же ты тогда замуж собиралась, если жених тебе не мил?

Чувствую себя как на допросе. Но с другой стороны – почему бы не выговориться? Данимир единственный, кто не знает прошлого Милены и не станет приписывать мне её деяния.

– Потому что все решили, что выйти замуж за дракона – предел мечтаний девушки.

– А разве нет? – Данимир, кажется, искренне удивлён.

– Что хорошего в драконах? – фыркаю я.

Данимир вздрагивает и резко оглядывается на меня, будто я сказала что-то не то.

– Драконы бывают разные, – произносит он с каким-то странным выражением. И добавляет: – Наверное.

Мы идём молча. После откровенностей я считаю его почти своим, поэтому спрашиваю:

– А ты где поселился? Ну после того… как покинул наш дом?

Он снова смотрит на меня, в глазах задумчивость сменяется прежней усмешкой.

– В деревне больше нет пустых домов. Ни одного. Но в горах среди скал тоже неплохо…

Выходит тогда, когда он помог мне с козой, он просто шёл “домой”? А я-то думала, что он сталкер и преследует меня. Ещё раз окидываю его взглядом – на бродягу не похож, и в деревне ничего плохого о нём не говорили – только то, что помогает всем. И нам он сарай за просто так починил…

Решаю попытать счастья второй раз. Если как у Агафьи за пару несчастных вздохов выторговать помощь не не выйдет, то предложу что-нибудь посущественнее.

– У нас комната свободная есть, – говорю я.

И тут же ругаю саму себя: что я творю? Стоило ему проявить капельку сочувствия – и я поплыла. Нельзя так! Это мужчина, а мужчины – это расходы на еду и лишние хлопоты. А у нас и так с этим проблема. Хотя почему не взять с него плату?

– Крышу и печь недавно починили, теперь в избе уютнее. Можем сдать за пару монет. Или за починку забора. Или…

Данимир вдруг останавливается. Я по инерции делаю ещё два шага и оборачиваюсь на него. Вдруг он решил сбежать, как вчера возле скал? Но Данимир только смотрит на меня, чуть приподняв одну бровь:

– Это… странно, – произносит он, будто не сразу подобрав нужное слово.

Я складываю руки на груди. Кто бы говорил о странностях! Но в одном я с ним согласна: звать незнакомца в дом – не от большого ума. Ну и ладно, ведь нам нужны деньги, а я всё равно уже завела разговор.

– Две незамужние девушки… пускают в дом мужчину, – она напоминает мне о правилах этого мира, но смотрит с таким лукавством во взгляде, что я понимаю: его это даже забавляет. – Люди языки сотрут, сплетничая о вас.

– Ну и что? – я даже взмахиваю рукой от раздражения. Как я могла забыть о такой мелочи, как местные приличия? Но тоже усмехаюсь: – Пусть завидуют.

Он кивает, и мы снова идём вместе к деревне. Я пытаюсь убедить себя, что это хорошее решение – я не прогадаю. Только вся моя уверенность пропадает, стоит нам зайти во двор.

Агафья смотрит на нас с недоумением. Я чувствую себя так, как будто принесла домой выводок мокрых котят, и должна сказать родителям, что все они теперь будут жить у нас. Данимир с интересом оглядывает двор. Коза мигом теряет интерес к огороду и начинает ластиться к новому соседу.

– Ты зачем его привела? – тихо спрашивает Агафья, стоит Данимиру отойти на несколько шагов.

– Он за комнату денег обещал, – шепчу, почти не разжимая губ. – И забор починить.

Хотя ни о чём конкретном мы с Данимиром не договорились, но я решила, что он уже согласен.

– И вообще, ты сама говорила, что нам мужчина нужен, – напоминаю я.

– Я имела ввиду, порядочный мужчина, а не со странностями, – поправляет меня Агафья и даже шмыгает носом, будто чувствует запах беды. Но Данимир оборачивается к нам и мы обе изображаем самые доброжелательные улыбки.

– Какая разница, если он платит за постой? – я продолжаю отстаивать своё решение, хотя уже не уверена, что права.

– Хоть и платит, да что соседи скажут? – не унимается Агафья.

– Когда мы разбогатеем, всем плевать будет, поселили мы у себя одного мужчину или целый десяток, – бурчу я, потому что соседи пока ничего бесплатно для нас не сделали, а Данимир – да.

Но Агафья шутки не понимает и толкает меня локтем в бок:

– Что ты такое говоришь?

Она даже заливается краской, видимо представив не то, что мой гарем будет трудиться на огороде, пока я отдыхаю, а кое-что другое. Я открываю рот, чтобы сказать: я пошутила. Но Данимир возвращается к нам.

– А вы неплохо тут всё устроили, – заключает он.

Я только улыбаюсь. Он что, думал мы пропадём? Не так быстро!

– На приличный постоялый двор не тянет, но… – он тут же остужает мой пыл. – Я не против тут остаться. За комнату дам столько, сколько смогу, но не меньше, чем вам нужно.

Странное предложение. Я оборачиваюсь к Агафье, она смотрит на меня и пожимает плечами. Кажется, слова нашего гостя озадачили и её. А Данимир продолжает:

– Где помощь нужна – забор подлатать, дрова нарубить – говорите, не стесняйтесь.

Я так сразу теряюсь и не знаю, что просить первым. Нам надо всё и желательно сразу. Но тут в переговоры вступает Агафья:

– Устроит. Но ежели на постой к нам явился, то гостей не води, не шуми, с соседями не ссорься. Кто придет с тебя правды требовать – сразу со двора прогоним.

– Разумно, – усмехается Данимир. – Да только сразу сказать хочу: если день-другой или ночью отсутствовать буду, вы в мои дела лезть не станете.

Агафья молчит и чуть щурит глаза. И я её подозрения прекрасно понимаю. Всё ж Данимир не простой сельский мужчина. Не принесёт ли он нам бед?

– Пока проблем не создаёшь, делай, что хочешь, – вставила я.

– Рад, что мы смогли договориться, – он чуть склоняется ко мне и даже улыбается. Потом резко выпрямляется и осматривает двор: – Сегодня я закончу свои дела. А утром вернусь в ваш дом.

Мы с Агафьей синхронно киваем, и Данимир уходит со двора. Я смотрю ему вслед. Всего за два дня кроме козы мы неожиданно завели гусей и мужчину. Но так ли это хорошо – вот в чём вопрос.

– Ох, Миленка… – рядом вздыхает Агафья. – Не доведут до добра твои задумки…

15. Боевые гуси против козы

Данимир, как и обещал, возвращается утром. Он появляется на пороге рано – как раз когда мы с Агафьей начали переносить свои пожитки из “его” светлицы во вторую комнату.

– Пол бы прежде перестелить, – ворчит Агафья. – И стены подлатать.

Только кошусь на неё. А я сразу говорила, что ни к чему нам менять комнату. Как будто других дел нам не хватает?

Вещей у нас оказывается неожиданно много. Вроде не так давно заехали, откуда столько хлама? Некоторые предметы мне кажутся бесполезным мусором, но Агафья говорит, что как придёт непогода, во дворе работы не будет, так починим, и они послужат нам ещё не один год.

Я просто соглашаюсь. Хотелось бы сказать, что вещи с названием “потом починим” как правило оседают в дальней части кладовой и навеки там остаются. Часть из этого вообще проще выкинуть и забыть! Всем известно: если про вещь не вспоминали год, значит пора освободить место для новой. А этому хламу явно намного больше.

Но понимаю, что мой жизненный опыт против слова Агафьи – ничто. А нам и правда не хватает ещё много всего всего. Кто знает, может среди старых вещей действительно есть что-то полезное?

– Это отложи, – велит Агафья. – И это в первую очередь починить надобно.

Она разглядывает предметы с видом человека, нашедшего клад. Я ищу взглядом мешок для мусора и прикидываю, как бы закопать это там, где Агафья не найдёт.

Поэтому к моменту прихода Данимира мы тонем в бардаке, а переезд из комнаты в комнату превращается в хаос. Мне становится даже как-то неудобно перед ним. Почему он пришёл так рано? Не мог бы задержаться на часок другой, пока мы приведём избу в состояние “у нас всё под контролем”? Или он нарочно ждал, чтобы появиться в самый неподходящий момент?

А мысли мечутся между “не смей трогать мои вещи!” и “помоги, а?”.

Данимир нарушать мои границы и перекладывать вещи не спешит. Вот только одного внимательного взгляда на котов-домовых ему хватает, чтобы те соскочили с печи и начали в зубах переносить какие-то мелочи.

Как? Как он заставил моих домовых работать? Почему они вообще слушаются чужака? Я на миг замираю, пытаясь понять: с котами мы справимся быстрее или наш переезд окончательно превратится в катастрофу?

– Эй! Не туда! – только успевает командовать Агафья. Но вскоре справляется с котами, и работа обретает какой-то порядок.

Кажется, помощь домовых Агафье нравится больше, чем моя. Она прогоняет меня кормить кур, а сама берет в оборот и Данимира. Конечно, перетащить сундук с многострадальным приданым не под силу даже домовым.

Ну и ладно, решаю я и выхожу во двор. Куры так куры. Завидев меня, они начинают кудахтать и бегут навстречу. Я могу только умиляться, как преданно они меня ждут. Вернее не меня, а зерно, что я им несу. Почти как мой кот из прошлой жизни. Следом за ними из курятника деловито выходят гуси. Их я ещё побаиваюсь. Но они позволяют мне развлекать кур, а сами ковыряются в траве.

За этим и застаёт меня Данимир.

– Не стоило так суетиться из-за комнаты, – он останавливается рядом и наблюдает, как я кидаю курам зерно.

– Я и не собиралась, – буркнула я. – Мне вообще всё равно. Но Агафья сказала, что раз ты за постой платишь, то… так будет лучше.

В самом деле, не рассказывать же ему, как мы спорили, где его поселить. Я считала, что и старой комнаты ему хватит – крышу починили, что еще надо? Агафья же утверждала, что мы должны отдать ему лучший угол.

– Зачем? – не соглашалась я. – Или ты согласна на всё, лишь бы в доме был мужчина?

– Я-то? – усмехалась Агафья. – Ты сама его к нам привела. Пусть он странный, да помочь обещал. Значит и мы ему должны ответить взаимностью. Так он больше стараться станет.

Практичность Агафьи в споре, где жить единственному случайному постояльцу, победила. Пока мы начинали переносить вещи, Агафья учила, о чём первым делом я должна его попросить. Починить ограду и ворота, потом поправить забор в огород. Перекопать землю. А потом… Потом Данимир от нас сбежит, решила я. И запоминать не стала.

В ответ на мои слова Данимир только усмехается. Конечно, ведь он еще не подозревает, сколько увлекательных дел его ждёт. Кажется, снять комнату в доме поприличнее и то обошлось бы дешевле. Но вывалить на него правду об этом я пока не тороплюсь. Женщина должна удивлять. А я уверена – он очень удивится.

Высыпаю курам остатки зерна. Они с кудахтаньем накидываются на новую порцию, оставив зерно двухминутной давности как несвежее. Гуси вытягивают шеи, начинают гоготать и смотрят на нас с Данимиром. Я подозреваю неладное.

– Так вот, о комнате, – Данимир тоже следит за тем, как гуси расправляют крылья и шипят. – Там ставни покосились. А ты ж чуть что, чихать начинаешь…

– Чуть что? – возмущаюсь я и делаю полшага назад. Гуси точно задумали что-то злое. – Тогда я под дождем промокла, а потом…

– Вот я о том и говорю. А ночью туман с гор придёт, – перебивает меня Данимир. – Я поправлю.

Стоп. Какие ставни? Агафья сказала, чтобы он починил забор. А окно пока чем-нибудь прикроем.

Я только открываю рот, чтобы сказать об этом Данимиру, как гуси вдруг бросаются к нам.

– Ай! – вскрикиваю я и прячусь за его спину. Хватаюсь за рукав и выглядываю на гусей.

Всегда знала, что гусям веры нет. Но клин клином – Данимир тоже полон тайн.

Они продолжают шуметь и бить крыльями. Но не меня, а Данимира. Один даже хватает его клювом за штанину. Данимир мгновенно отскакивает на пару метров в сторону, оставляя меня одну против пернатых маньяков. Зачем вообще Агафья их притащила?

– Смотри-ка, – ухмыляется Данимир. – Кажется, они ревнуют.

Гуси и правда продолжают угрожающе шипеть и гоготать, закрывая меня крыльями от Данимира. Неужели думают, что он украдет у меня всё их зерно? Хотя, он же совсем недавно воровал яблоки в нашему саду. Я бы на их месте тоже соблюдала осторожность.

– Слушай… а ты не кормишь их свежим мясом? Нет? – продолжает шутить Данимир.

А я не знаю, что делать. Заводить гусиную охрану в моих планах не было. Первым пунктом там значится “попросить починить ограду”, а не вот это. Но у Данимира, как и у гусей, свои планы.

Он уходит поправлять ставни. А гуси наконец успокаиваются и складывают крылья. Но стоит мне сделать пару шагов, они перемещаются за мной, будто телохранители. За что мне это?! Или может духи предков решили, что с этим миром даже гуси справятся лучше, чем я?

Возвращаюсь к Агафье. Надо признать, что этот беспредел способна остановить только она. Так и происходит: стоит мне оказаться на пороге в компании гусей, она машет руками, прогоняя их.

– Не води гусей в дом, а то привыкнут, – ворчит она.

– Они сами за мной увязались, – объясняю я. – А Данимира пытались заклевать.

– Ты их кормишь, вот они к тебе и липнут, – говорит Агафья. С бардаком она уже почти разобралась, и привычно затапливает печь. – А кто чужой, того прогнать пытаются.

Пару раз взмахивает старым рушником. Гуси обиженно смотрят на меня, мол, чего ты не помашешь на неё в ответ? Но разворачиваются и выходят на улицу.

– Хсссс, – доносится с улицы.

Выглядываю наружу. Это они меня проклинают? Или просто предупредили вселенную, что я плохая мать для гусей?

Но нет: всего лишь Данимир проходит мимо. Кажется, гуси – единственные, кто хоть как-то бережёт моё имя сильной и независимой. Надо бы побольше их кормить. Власть – штука непостоянная. Кто-то зерна больше отсыпет – и всё.

Потому что вскоре даже Агафья сдаётся обаянию Данимира. Она отдает ему лучшие куски за обедом и заставляет меня подавать ему воду. Вот оно – начало конца моей независимости. Что это вообще за правила такие? Скоро скажет принести ему тапочки. К счастью, у нас нет тапочек.

Но главная предательница – коза. Я ради неё приданое обменяла, а она просто обожает яблочного вора и не скрывает этого! Начинаю подозревать, что он подкармливает её ворованными яблоками. Иначе откуда взяться такой любви? Стоит Данимиру показаться, коза бежит к нему и требует внимания.

Мне же она показывает полнейшее пренебрежение. Кажется, в её памяти навеки отпечаталось, как она забралась на скалу, а я беспомощно смотрела на неё снизу. И этот день определил порядок: коза – молодец, Данимир - повелитель скал, я – где-то там…

Уже на другой день, когда я развешиваю постиранные рубахи, коза приходит контролировать процесс.

– Бееее, – она смотрит, как я работаю, жуёт траву и комментирует в перерывах.

– Отстань. И спасибо за конструктивную критику, – бурчу я.

По сравнению с тем, что нам удалось сделать для восстановления старого дома, стирка в реке – квест для новичков. В сопровождении гусей-телохранителей – ещё и интересное приключение. Соседи, которых мои гуси-маньяки распугали по дороге, уже в обратном пути обходили меня стороной.

Никогда не думала, что проблемным соседом стану я. Вернее – мои гуси.

Коза мне не отвечает. Дожёвывает траву и принимается за рукав моей рубахи. Она делает это с таким спокойствием, что я не сразу замечаю её злодеяние.

– Эй, отдай! – подскакиваю к ней и тяну рубаху на себя.

Коза не собирается так просто отпускать добычу. Она сжимает её зубами и резко упирается всеми четырьмя ногами в намерении отстоять своё. Ткань угрожающе трещит.

– Отдай! Фу! – кричу ей.

Тяну сильнее - не скармливать же ей рубаху. Это с ЕЁ шерсти я хотела сделать одеяло, а не отдавать ЕЙ свои вещи! Коза не сдаётся и пытается меня боднуть. Такого подвоха от козы, которая должна была стать моей любимицей, я не ожидала. Отпускаю рубаху и отступаю на шаг.

С триумфом и рубахой в зубах коза отскакивает назад. Рубаха сползает с веревки. Коза отмечает свою победу надо мной, прижав ткань к земле копытами. А я смотрю на неё, едва сдерживая слёзы.

Я смогла справится с обвинением в отравлении и замазыванием печи. А какая-то коза портит всё! Может, натравить на неё гусей?

Понимаю, что рубаха теперь собственность козы. Пытаюсь поймать дзен и найти хоть что-то положительное в происходящем. Успеваю развесить все вещи, а единственной радостью остаётся то, что гуси по прежнему на моей стороне.

– Чего это ты козу кормишь чем попало? – вдруг подходит к нам Данимир. – Вроде травы кругом много.

Я как раз примеряюсь, как забрать рубаху, одновременно с этим уговаривая себя забыть о ней. С ужасом понимаю, что вот-вот подрастет второй козленок. И тогда нас ждёт катастрофа в квадрате.

– Я не кормлю её, – говорю как можно более равнодушно. – Я просто принимаю её такой, какая она есть.

Но внутри всё пылает. А-а! Чтоб этого Данимира с его козой! То есть с моей козой!. И не Данимира, а саму козу! Но только устало выдыхаю:

– Проще смириться, чем что-то спасти.

– Почему же? – удивляется Данимир.

Одной рукой он хватает козу за загривок, второй аккуратно тянет рубаху.

– Ну же. Тебе это не нужно, – ласково говорит он козе.

Я только закатываю глаза и складываю руки на груди. Яблочный вор и пожирательница рубах – да они отлично спелись.

– Бе-е, – обиженно тянет коза, но рубаху отпускает.

Данимир протягивает одежду мне. А коза тычется носом в его ладони. И вот не говорите мне, что он её ничем не подкармливает! Как бы и гусей не переманил.

Но я смотрю на свою рубаху. Она выглядит так… как будто её пожевали. Ну… да. Её и пожевали.

Одеяло, я должна сделать из шерсти козы одеяло, – напоминаю себе. А к весне будет молоко. Если коза не сжует весь наш дом вместе с деревней вокруг.

– Агафья просила ограду починить, – я пытаюсь вернуть контроль в свои руки.

– Ограду? – повторяет Данимир и медленно приближается шаг ко мне. – Это не ставень поправить, работы много. Может быть… за поцелуй?