Сайрак

Глава 1 Мерхл и его тень

Я часто блуждал в лабиринтах сновидений, проживая целые жизни, добывая артефакты. Порой это стоило огромных усилий, оборачиваясь битвами со Светом и Тьмой. Однажды, в глубине пещеры, что таилась в замке, меня посетило видение: моя душа парила наяву, а врата замка гостеприимно распахнулись.

Сон, одаривший меня дневником Эльты.

На холме, укрытом небесным мхом, словно хрупкий и таинственный мираж, возник небольшой замок. Он казался диковинной мелодией, запертой в глубинах моего сознания.

Дорога, обрамлённая садами, была вымощена камнем, любовно отшлифованным рукой искусного мастера. Изумрудные лужайки, яблони, сливы и груши, виноград, оплетающий вход, – всё дышало жизнью и гармонией. Вокруг виднелись руины, но в воздухе царило небывалое спокойствие. Замок словно парил над островом, отгородившись от остального мира. Лёгкая мелодия и нежные голоса, проникающие в самое сердце, звучали словно молитва сонма ангелов. Колонны в античном стиле шептали о мифах и легендах. Статуи оживали, воспевая песнь души, играя на каменных, но живых инструментах. В танце, сплетясь с моей душой, мы кружились в вечном вальсе. Её образ становился всё светлее, и, одарив меня улыбкой, она растворилась во мне сказав что ее зовут Эльта, оставив дневник, хранящий незримые истории. Старинная кожаная книжица была украшена алым рубином в центре. Тогда я ещё не осознавал, какая сила заключена в этих письменах. Я продолжал танцевать, устремив взор ввысь, где водопады открывали вид на небеса. Моя душа ликовала и была безмерно благодарна.

Я, Мерхл, предстаю в роли первооткрывателя, снедаемого жаждой познать неизведанное. Бесчисленные дни я посвятил поискам сокровенного, прокладывая путь на восток сквозь моря и океаны. Дорога была изнурительной: экипаж страдал от морской болезни, цинги и неведомых хворей. Смерть, нищета и безумие, охватывающее людей в предвкушении находки, – всё это стало моей реальностью. Мерхл – учёный до мозга костей, точный, умный и красноречивый, обладающий выдающимися инженерными способностями. Он жадно поглощал научные труды и книги, а в кармане всегда носил телескоп собственной конструкции – трубку длиной в полтора метра, складывающуюся в компактное устройство, по характеристикам не уступающее современным приборам XXI века. Вечерами, опираясь на палубу, словно капитан корабля, Мерхл изучал звёзды и держал дневник Эльты, не обращая внимания на шторм и ветер. Знания были для него дороже всего. Никто не подозревал, какие тайны хранит эта книжица, и что Мерхл на самом деле искал. Вскоре станет ясно, как простой смертный разгадал загадку тысячелетий и отыскал Сайрак, упоминаемый в древних писаниях Аида и его друга Белодора.

Писание дневника Эльты, страница 10, пророчество 6:

"И время тьмы, что свет являет Сириус, Истоками своими Вегу отражая, В Альтаире сокрывшись, уйдет на север, Перекрестится в Альционе и узрит Мир башни и древний город, Чей вид один кровь обратит в кипяток, И Атель восстанет с армией Моргода. Но город выстоит, и имя ему – Сайрак."

Видение:

Внизу, вдоль бездонной морской пучины, простирался остров, манящий призрачным подобием самого страха и его зловещей башни, словно осколком кошмара, вырванным из сна. С каждым приближением моего корабля, созданного гением искусного Архиуса, зрение выхватывало из тумана очертания города, полного жизни и цветущих садов, словно оазис в пустыне отчаяния.

Сайрак… это слово билось набатом в моей голове, сплетаясь с обрывками сновидений и древними пророчествами, словно шёпот забытых богов. Вега, падающая на Альтаир… эта астрономическая аномалия, предсказанная в гримуарах Эльты, предвещала открытие города, способного перекроить саму ткань мироздания. Но что за сокровище она имела в виду? Сакральное знание, способное обратить мир в пепел? Безграничную власть, перед которой склонятся короли и империи? Или нечто непостижимое, что моему смертному разуму ещё только предстоит осознать?

Корабль, повинуясь лишь моей воле, продолжал свой дерзкий путь сквозь зыбкий туман, сотканный из морской соли и предчувствий. Остров медленно выплывал из мрака, являя взору готический силуэт города, словно выросшего из кошмарного сна. Башня, подобно чёрной игле, пронзала багряное небо, маня к своей вершине, где мерцал таинственный свет, словно маяк в ночи. Леденящий страх и неутолимое любопытство вели яростную борьбу в моей душе, но неудержимая жажда познания, словно пламя, пожирала любые сомнения, и вдруг дневник начал сам листать страницы.

Я ступил на берег, и густой воздух наполнился дурманящим ароматом цветущих садов, сотканным из запахов рая и забвения. Город пульсировал жизнью, но в то же время казался навеки покинутым. Узкие улочки зияли пустотой, но в окнах домов горел призрачный свет, и издалека доносились приглушенные голоса, словно эхо давно минувших дней. Я кожей чувствовал, что за мной наблюдают незримые сущности, но не видел ни единой живой души.

Внезапно налетел шторм, корабль затрясло, словно бог открыл глаза и посмотрел на меня, и что-то открылось в дневнике, появился текст и видение исчезло. Долго я размышлял, не понимая…

Сердце млеет в путь простой, Рождая мысли гения, и уповать на мир людской, Где нету вознесения.

Там путь и мрак ревели от натиска меча, И щит держа в руках, лазарета упоминая, И стиль подножия ребра уходит в глину междосветия. И свет Ахиллесова плеча вносил раздумья в древо жизни, Там, где нет конца, рождалась тень осознавания, И тот страж у леса, охранявший врата, Отворил без мысли покаяния, Вступив на путь того тресла, Дорога сада стала раем, мосты открыты вновь и вновь, И сердце стуком заиграло.

Арихиус пристально наблюдал за мной, не отрывая взгляд, мой экипаж застыл словно статуи, а Архиус улыбаясь приближался ко мне, меняя свой образ, и корабль, и все, что его окружало, окунулось во тьму. Он стал тенью, и смотря на меня, у него пропало лицо, и появилась дьявольски страшная улыбка, и всё вокруг погрузилось во мрак, и сам он стал тёмным, словно тень. Виднелись лишь белые глаза и зубы, пробивающиеся через его гнилую улыбку.

– Эх, старина Мерхл, оглянись вокруг, нет никакого экипажа, и никогда и не было, ты их выдумал, есть только ты и я, есть свет и есть тень, есть ад и есть рай, есть мужчина и есть женщина, это баланс, мой дорогой Мерхл.

Мы смотрели друг на друга, и он ударил меня по лицу. Началась бойня, и в какой-то момент он схватил меня за горло, прижав к палубе корабля, и улыбаясь до ушей, я улыбнулся в ответ. Он сказал: «Ты со мной навсегда». Я ответил с ухмылкой: «Это мы еще посмотрим». Он убрал руку с горла, схватил меня за руку и резко прижал к плечу, словно друга. Я ему сказал: «Ну, показывай, что хотел». Он вытянул правую руку к звёздам, указательным пальцем указывая в небо. Рука была тёмной, но человеческой, словно отражение моего мрака. Он сказал: «Смотри, Вега падает на Альтаир. Скоро мы будем в Сайраке, дорогой Мерхл, вот же твоё сокровище». И всё резко изменилось. Ни Архиуса, ни экипажа, просто один я, блуждающий по заброшенному морю, и тут из-за облаков виднелась башня и остров. Испуганный, изголодавшийся Мерхл, задавался лишь одним вопросом: что это все значит? Что меня ждет...

Глава 2 Клинок Эльты

Корабль вонзился носом в берег, и нечто неотвратимо влекло Мерхла, не просто манило, а властно тянуло к подножию острова. Не дойдя до башни, он замер, словно пораженный разрядом молнии: перед ним, словно вырванный из самой ткани мироздания, возвышался монолит, неподвластный ни физике, ни законам времени. Мрачный, как вековая ночь, и вместе с тем идеально ограненный, словно алмаз, из материала, не поддающегося земному определению, он парил в воздухе, испещренный символами, чей смысл ускользал от любого толкования, словно древняя тайна, навеки погребенная в песках времени. Вдруг дневник Эльты словно обезумел в сумке, забился в лихорадке, а камень внутри него преобразился, обернувшись ликом с дюжиной глаз, взирающих на все сущее, пронизывая саму душу. Символы на монолите вспыхнули фиолетовым пламенем, словно молнии, плавно перетекая между строк, стремясь к самой сердцевине, к источнику его силы. Мерхл воспарил в воздух перед камнем, словно марионетка, подвластная невидимым нитям, и его волосы, вместе с камнем и дневником, сплелись в единый вихрь, подгоняемый яростным ветром, что гулял сквозь самое пространство, словно пронзительный вой вечности.

Они парили на одном уровне, связанные невидимой нитью судьбы.

Пространство рассыпалось в пыль, словно карточный домик, разрушенный дыханием вечности.

И воды, бегущие по ручьям, затаили дыхание, словно завороженные.

И моря перестали биться о берег, замерли в безмолвном ожидании.

И шторм стих, словно по мановению руки, и звук растворился в звенящей тишине, где слышно лишь биение сердца мироздания.

"Я — Сын Сайрака, я — то, что каждый видит во снах, когда умирает его эго. Я — тот, чье чутье улавливает даже Дитя при рождении, еще в лунах его матери. Тень твоя — это я, смерть — это я, гнев твой — это я, мрак и темнота, все твои страхи — это я. Цербер и Аид — это я!"

Остров погрузился во тьму, непроглядную, словно пасть бездны, наполнившись пустошью Мрака, из которой хлынули орды нечеловеческих созданий, порождений ночных кошмаров. Море закипело кровью, словно жертвенный котел. "Имя мое — Анарил, один из всадников и стражей Сайрака!" Он был соткан из плоти и костей, из отчаяния и боли, с десятками рук и головами, чьи души он поглотил, словно голодный зверь. "Я чую Свет, откуда у тебя этот дневник, Смертный? Откуда ты его взял? Ты знаешь, что теперь будет? Пророчество сбывается! Тебе не убежать от меня, тебе не убежать от нас."

Лучи света пронзили тьму, словно копья, и Анарил отшатнулся, пораженный, словно смертельно раненый.

Эльта явилась в виде призрачной души, сотканной из лунного света и звездной пыли, и пение ангелов вновь наполнило слух Мерхла, словно небесная симфония: "Любимый Мерхл, не бойся. Ты наделен великой силой, я буду охранять тебя, мой дорогой."

Эльта надела на Мерхла ожерелье, словно сотканное из звезд, напоминающее Мандалу, и звуки хора сотен ангелов зазвучали отовсюду, проникая в самую душу, наполняя ее светом. Анарил был объят страхом, животным, первобытным, и все вокруг озарилось нестерпимым светом, словно взрыв первозданный. "Любимый мой Мерхл…"

"Пусть в пучине света на пути твоем Ни одной тени не устрашишься ты. Дам я тебе ожерелье, словно частью тебя будет, И будешь ты сильнее, не будешь бояться тьмы, А свет будет исходить из каждого угла, куда ты клинок направишь. Ведь клинок света — это часть тебя и меня, который поможет тебе, И ни один мрак, ни одна тварь страшащая не сможет противостоять ему."

Встревоженный, Мерхл очнулся в каюте, в холодном поту. Страх и ужас сковали его, словно цепями. Анарил, Архиус — всадники Тени, всадники Сайрака? Что за лик в дневнике Эльты, что взирал на него с немым укором? Жутко становилось от одной этой мысли, леденящей кровь. На корабле царила мертвая тишина, зловещая и давящая. Поднявшись на палубу, он не обнаружил ни экипажа, ни единой живой души, лишь тишину, в которой слышалось дыхание смерти. Было ли это явью, или лишь безумным сном? Корабль был полуразрушен, словно пережил свирепый шторм. Бросив взгляд вперед, он увидел монолит, порожденный его сном, ставший реальностью, но словно истерзанный временем, обветшалый, жалкое подобие того величественного видения, что являлось во снах.

Подойдя к Монолиту, Мерхл не сдерживал эмоций, плача и радуясь одновременно, словно встретил потерянную часть самого себя. Душа его была полна щемящего счастья и необъяснимой тоски. Осматривая Мандалу, он увидел символ, оставленный ею на его запястье, словно печать, символ, призывающий Клинок Эльты, женского начала, дремлющее в глубинах его существа.

Все это пугало еще сильнее, ведь этот монолит был лишь песчинкой в сравнении с тем, что он увидел: город, наполненный садами и яблонями, город контрастов, где было отражение и света, и тьмы, словно что-то разделяло его, как и его душу, на две половины. Он видел лес, дремучий и таинственный, и стражника, охранявшего его, словно древний дух, слившийся с природой. Вдали виднелась та самая башня, высокая и мрачная, и она манила его, точнее, призывала, зовя голосом, который отдавался мучительной головной болью, словно отголосок забытого пророчества.