Сашка Стриж на острове Попова.

Остров Попова

Лодка заскребла металлическим днищем по острым каменным обломкам, еще не успевшим обкататься под действием волн и предательски прикрытым сверху смесью ила, песка и гниющих водорослей. Молодой парень в мокрой и испачканной спереди чем-то бурым оливковой полевой форме инспектора заповедника чертыхнулся, ибо лодку ему было безумно жалко, и выпрыгнул за борт прямо в прибойную волну. Обжигающие струйки холодной воды, найдя брешь в шнуровке ботинок, ледяными змейками скользнули к и без того озябшим за время долгого сидения ступням его ног. Не удивительно — на дворе двадцать шестое ноября!

Подтянув нос лодки выше по берегу насколько хватило сил, парень вытащил из форпика якорный канат и примотал его к обломку какой-то балки, торчащей из-под груды прибрежного мусора. До прихода цунами остров был туристическим раем для любителей пляжного отдыха: городская черта, но при этом чистое, довольно теплое море, куча оборудованных пляжей с развитой инфраструктурой и, конечно же, множество баз отдыха, летних кафе и мангальных зон. Все в шаговой доступности от берега, чтобы отдыхающие могли, не отрываясь от процесса загорания, вкусить все блага цивилизации. Теперь это все это обращено в груды строительного мусора и частично утащено в прожорливую морскую утробу, частично разбросано по берегам и щедро сдобрено смердящими морскими выбросами: илом, песком и водорослями, преимущественно анфельцией и саргасумом.

Закончив со швартовкой, парень помог выбраться на берег своей спутнице — измученной худощавой блондинке с красными от слез глазами на отливающем салатовым лице, в мокром сером пуховике и смешной вязаной шапочке с «беличьими ушками». Они отошли подальше от штормового, украшенного пенными барашками моря и, не обращая внимания на мокрую одежду, уселись на выступающий из грязи старый бетонный фундамент. Из-под куртки девушки выбрался молодой рыжий кот, спрыгнул на бетон и, слегка покачиваясь, как моряк, сошедший на берег после длительной автономки, направился в сторону буреющего метрах в трехстах леса. Блондинка, похоже, этого даже не заметила. Молодые люди сидели молча, прижавшись друг к другу, и смотрели на буйство волн, из чьих цепких и жадных объятий с трудом вырвались.

День у них выдался трудным, долгим и насыщенным не самыми приятными событиями. Еще вчера они в сытости и тепле, а главное дружной компанией обитали на уютном кордоне, на берегу уединенной бухты. Строили планы на ближайшее время, мечтали… А потом было бегство в никуда от недобитков из армии самозваного императора Пархэ. Сон вполглаза на камнях у костра на необитаемом острове. Сигнал СОС с соседнего острова. Спасательная операция, закончившаяся гибелью двух человек. А потом были море и шторм. Четыре долгих часа, то проваливаясь меж волнами, то взлетая на гребни волн, они добирались до этого острова. Казалось, что сама судьба решила испытать их на прочность и силу духа: ведь едва они, двигаясь практически по ветру, дошли до острова Желтухина — самого южного из архипелага Императрицы Евгении, и укрылись в его тени от продолжавшего крепчать западного ветра, как ветер начал меняться вначале на северо-западный, а потом и на северный! Идти против ветра по бушующему морю на тяжело загруженной утлой лодчонке с малосильным мотором — удовольствие сильно ниже среднего! Но они справились! Промокли, промерзли и устали, как лосось к концу нереста, но справились!

— Саша, нам надо двигаться, а то заснем и замерзнем насмерть.

— Угу. Будет обидно добраться до цели и так глупо сдохнуть. Нужно найти людей, ну или хотя бы какое-то жилье, чтобы обсушиться и согреться. О еде и вещах будем думать только после этого.

Парень с усилием поднялся и помог встать девушке.

— Мы в проливе Старка. Цунами тут, конечно, наворотило дел, но вон видишь выше по склону старинное двухэтажное здание? Это гостиница. Вряд ли она, конечно, работает, но рядом частный сектор с постоянными жителями и несколько продуктовых магазинов. Думаю, нам туда. О! А вот и встречающая делегация!

Из-за чудом устоявшего забора из зеленого металлопрофиля навстречу новоприбывшим вышла троица крепких мужчин в разнообразной гражданской одежде, но в черных форменных беретах. И, видимо, чтобы не оставалось сомнений в принадлежности к морской пехоте, в распахнутых воротах курток рябили сине-белыми полосками классические тельняшки.

— Добрый вечер, молодые люди. Я заместитель коменданта гарнизона майор Березин. Кто вы, откуда и с какой целью прибыли на остров? — представился статный пожилой мужчина с пронзительным взглядом из-под кустистых бровей и аккуратной шкиперской бородкой, черной как смоль.

— Товарищ майор, а как же «накормить, напоить, спать уложить, а потом и вопросы спрашивать»? — подала голос девушка, постукивая зубами от холода.

— Так я не Баба-яга, да и вы пока не понятно, что за молодцы. Хотя… одно другому не мешает. Пойдемте в комендатуру, там обсохнете и согреетесь, а по дороге давайте вас послушаем. Вот вы, девушка, кто?

— Кузнецова Ася Станиславовна — студентка шестого курса Тихоокеанского государственного медицинского университета, факультет медицины катастроф.

— О как! Медик! Вас нам сам Бог послал! — радостно пробасил один из сопровождающих — коренастый мужчина лет пятидесяти с побитой оспинами лицом и коротко стриженной рыжей шевелюрой, слегка припорошенной на висках инеем седины.

— Медик, это очень хорошо, — согласился с подчиненным майор. — А как к нам попали?

— Не получилось эвакуироваться вовремя из Андреевки, где работала волонтером с отрядом Центроспаса, а потом прибилась к Саше, хотели на кордоне перезимовать, но нас маньчжурские военные выгнали, пришлось бежать. Вот до вас и добрались.

— Понятно. Ну а вы, юноша?

— Стриженко Александр Семенович, госинспектор Морского заповедника, — устало представился парень, который вымотался настолько, что даже языком шевелил с трудом.

— А вы почему не эвакуировались?

— Не получилось, — пожал плечами Сашка, с трудом переставляя затекшие ноги. — Штормило, потом болел, а потом цунами.

— Я смотрю, ты не слишком разговорчив, — заметил третий морпех — высокий сухощавый мужчина лет тридцати пяти с гладковыбритой головой, с которой каким-то чудом не соскальзывал форменный черный берет.

— Устал. Сильно.

— Ладно, поговорить мы и завтра успеем, — подвел итог майор, — сегодня в комендатуре переночуете, а завтра решим по вам.

— Там лодка, вещи, продукты. Все мокрое. Испортятся, — огласил Сашка свои переживания.

— Решим, — кивнул Березин и глянул на наручные командирские часы. — Через час двадцать вернутся работяги, все перетащат и разберут. Что надо просушат. Что за продукты?

— Крупы, макароны, консервы, оленина. Три сумки, — заразившись от Сашки лапидарностью, ответила Ася.

— Оленина? Свежая? Сколько? — оживилась троица морпехов.

— Неделю назад добыта, но мы ее присолили и в холоде держали. Про вес не скажу, но сумка тяжелая.

— Примерно тридцать кило, — поддержал девушку Стриж.

— Как добыли? — вновь перешел на деловой тон майор. — У вас есть оружие?

— У Саши пистолет служебный, но мы ее не добывали, это подарок от тигрицы.

Рыжий заржал и толкнул в бок лысого товарища.

— Слыхал, Николаич, молодежь какая борзая пошла, у тигры хавчик отжала!

— Симонов, кончай хохмить. Не о том думаешь. Стриженко, где оружие? — в голосе майора зазвенел металл.

— Здесь, — Сашка хлопнул рукой по карману куртки, где лежало оружие.

Он не успел сообразить, как подошедший сзади лысый морпех ловко вытащил пистолет у него из кармана.

— Э! — возмутился парень. — Это не игрушка! Это служебное оружие!

— Не ссы, пацан, я знаю, как с ним обращаться! — усмехнулся морпех и, отстегнув магазин, передернул затвор, выбрасывая на ладонь патрон, затем выщелкнул из магазина оставшиеся. — Береза, из ствола недавно стреляли. Здесь четыре патрона. Где запасная обойма?

— Где надо! Верните пистолет! — потребовал Стриж, от возмущения с него даже усталость слетела.

— Э нет, парень, — вмешался в разговор майор. — Ты не в своем дремучем заповеднике, ты у нас в гостях, а у нас здесь свои правила. Нам мутные личности, тем более с огнестрелом здесь не нужны. Что ты за кадр еще предстоит разобраться, но это не моя головная боль. Тут тобой капитан Курмис займется, он из следаков и дело свое знает. Ему и расскажешь в кого стрелял, чья кровь у тебя на куртке и прочее, и прочие. А вот если Петрас Ивович скажет, что ты чист перед законом, тогда и вернемся к вопросу, что с тобой и с твоим стволом делать. Так что не рыпайся, давай запасной магазин.

Сашка прикинул расклад сил и молча отстегнул с пояса кобуру с запасным магазином.

— Еще оружие есть? — поинтересовался лысый, забирая кобуру и проверяя магазин. — Полный!

— В сумке. Спортивной. Два пистолета без патронов.

— О как! И где ты их затрофеил? — поинтересовался лысый, вставляя в Сашкин пистолет полный магазин и убирая его себе в нагрудный карман куртки.

— От напарников остались.

— Так, считай, пришли. Локоть, давай пацана определяй в карцер. Утром им кэп займется. А ты, — майор повернулся к рыжему, — отведи медичку в женскую общагу, пусть Макарова переоденет ее и накормит!

— Эй, так не пойдет! — возмутилась Ася, хватая Сашку за руку. — Мы вместе!

— Охолонись, девка! — рыжий ухватил ее за другую руку. — Дома свой характер будешь показывать! Вы на режимном объекте и пока оба под подозрением! Так что делай, что сказано!

— Бульбаш дело говорит! — поддержал подчиненного майор. — Не время амуры крутить. Всё, закончили базар. Я в штаб. Проводите наших «гостей».

Развернувшись, заместитель коменданта зашагал в сторону двухэтажного коттеджа, а его подчиненные повели новоприбывших в разные стороны: девушку в сторону двухэтажной гостиницы, а парня завели в частный дворик, заваленный металлоломом. Пройдя мимо крыльца большого, хаотично достраивавшегося в несколько этапов, хозяйского дома, лысый морпех, названный командиром Локтем, аккуратно подтолкнул Сашку к небольшой сторожке, стоящей в глубине двора. Из расположенной рядом конуры высунулась мохнатая голова крупной собаки непонятной породы и, пару раз басовито гавкнув, снова скрылась в своем жилище, ненамного уступающем сторожке.

— Заходи, паря, только дровишек вон из поленницы прихвати. Печкой пользоваться умеешь? — увидев, что Сашка кивнул, Локоть продолжил: — Чайник на плите. Ужин через два часа. Пайку тебе принесут. Парашное ведро в коридоре. Обсыхай, грейся, отсыпайся. Дергаться не советую. Никуда ты с острова все одно не убежишь, а гемор на всю голову получишь. Завтра «Пуаро» с города вернется, он и решит, что с тобой делать.

Дождавшись, когда парень с дровами зайдет в помещение, Локоть занес следом еще одну добрую охапку дров и, хлопнув Сашку по плечу, закрыл дверь на навесной замок.

Стриж огляделся. Сторожка состояла из небольшого тамбура с покосившимся пустым платяным шкафом, на дверке которого висело большое, в рост человека зеркало с местами слезшей амальгамой; тем самым ведром-туалетом, от которого густо несло хлоркой, и небольшой стопкой мелко наколотых сухих осиновых дров. В дверной проем, частично прикрытый застиранной цветастой шторкой, была видна единственная комната два на три метра. У единственного оконного проема, закрытого вполне современным стеклопакетом, правда без ручки открывания, стоял небольшой стол, накрытый дешевой скатеркой, поверх которой на куске листового асбеста стояла туристическая газовая плитка, подключенная к небольшому пузатому баллону красного цвета, стоящему под столом. На плитке монументально утвердился огромный, литров на пять, дюралевый чайник, а рядом сиротливо стояла керамическая кружка с выцветшим принтом «Владивостоку 165 лет». У противоположной стены застеленная леопардовым покрывалом манила к себе полутораспальная кровать, а между ней и столом уместилась печь «Везувий» из сваренных полых металлических труб.

— Уютненько, — устало пробормотал Сашка и, вдосталь напившись прямо из носика чайника, занялся растопкой печи.

Уже через полчаса в комнате стало настолько жарко, что Стриж пожалел, что нет возможности открыть окно на проветривание. Раздевшись догола, он развесил сырую одежду на плечики в шкафу, оставив дверцы открытыми, чтобы лучше сохло, а берцы поставил поближе к печке, предварительно слив из них морскую воду в туалетное ведро. После чего безрезультатно пощелкал выключателем и, не расправляя постель, облегченно упал прямо на покрывало. Сашка мгновенно заснул, провалившись в сон без сновидений, как дайвер в пучину.

Допрос

Проснулся он от того, что кто-то тряс его за плечо. С трудом разлепив глаза, он увидел склонившееся над ним улыбающееся женское лицо. Нос картошкой, выцветшие карие глаза, нарисованные брови, плохо прокрашенные в каштановый цвет короткостриженные жидкие волосы с пробивающейся у корней сединой, кожа с крупными порами и небольшая бородавка на едва выступающем подбородке. Оно не было ни красивым, ни отталкивающим. Сашка на миг задумался над подходящим эпитетом и понял: лицо было «домашним», как растоптанные тапочки или застиранный халат, не слишком презентабельные, но чертовски удобные.

— Вставай, красавчик, а то завтрак проспишь, и сил не будет на подвиги! — женщина озорно ему подмигнула и демонстративно облизала пухлые, подведенные яркой помадой губы.

Сашка поспешно сел на кровати, практически уткнувшись в пышную грудь, распирающую овчинную кацавейку, надетую поверх черной водолазки. Хозяйка женского богатства размера не ниже четвертого неторопливо выпрямилась, провела пухлой мозолистой рукой по щеке парня, еще раз облизнулась и, грустно вздохнув, вышла, виляя внушительной кормой, затянутой в классические синие джинсы. Дверь сторожки со стуком закрылась. Лязгнул, защелкиваясь, навесной замок, и за окном звонко и радостно гавкнул пес. Сашка остался сидеть в звенящей тишине, вдыхая духмяный травяной с едва уловимыми нотками коровьего навоза запах. На столе стояло три тарелки: в одной застыла горка пшенной каши, политая каким-то белым соусом с вкраплениями мелких мидий; во второй лежали пара кусков серого хлеба и круглая таблетка ярко-желтого сливочного масла, а в третьей — исходила дразнящим ароматом яичница на сале. В стоящей рядом кружке пенной горкой было налито парное молоко.

Парень потянулся и пошлепал босыми ногами по прохладному полу в тамбур, организм требовал своего. Сделав дело, Сашка обернулся и уставился на свое отражение. Из местами помутневшего зеркала на его смотрел крепкий молодой парень с густыми черными, спутанными в воронье гнездо сильно отросшими волосами. Трехдневная щетина на чуть скуластом лице придавала ему брутальный вид. На левом предплечье краснели безобразные шрамы от собачьих зубов, аналогичный узор, дополненный тремя звездчатыми шрамиками от свинцовых дробин, украшает правую ногу…

— Ох, зайчики-бабайчики!

До Сашки, наконец, дошло, отчего это дородная матрона так на него облизывалась! Он совсем забыл, что уснул голым. А ведь судя по комфортной температуре в сторожке и по заметно убывшей стопке дров, ночью кто-то заботливо подтапливал печь, пока он сверкал тут голым задом! Парень покраснел и распахнул платяной шкаф в поисках своей одежды, вот только шкаф был девственно пуст. Что ж — весьма действенный способ предупредить побег пленника. Голышом даже летом не больно-то побегаешь, а в конце ноября — и подавно.

В животе настойчиво заурчало, и Сашка, плюнув на приличия, поспешил к столу. Стула в комнате не было, так что горячую яичницу пришлось есть стоя, а вот холодную кашу с мидиями он утащил с собой на кровать и не спеша, с аппетитом сжевал, вымакав остатки соуса кусочком хлеба. Второй кусочек хлеба, намазав маслом, он сжевал сидя на подоконнике и запивая молоком. Из окна виден был только захламленный хозяйственный двор и откатные ворота, мимо которых периодически проходили какие-то люди, но Сашка видел только ноги сквозь щель под воротами.

— Сижу за решеткой в темнице сырой… — пробормотал Стриж.

Его мысли непроизвольно перескочили на предстоящий допрос. Что ему могут инкриминировать? Кражу со взломом? Могут. И не поспоришь. Взламывали аптеку в Славянке и магазин в Андреевке, а еще дома на базе Морской станции в поселке Витязь? Взламывали! Сашка напряг память, все же до армии он успел полтора года отучиться на юридическом, пока не понял, что это не его. Кажется, это статья 158 уголовного кодекса, до полутора лет лишения свободы. Еще можно 166 статью притянуть — угон транспортного средства. Как не крути, а лодочный мотор он «приватизировал». За это вроде могут и все пять лет впаять. Но все меркнет перед «мокрой» 105-й, часть вторая — убийство двух и более лиц. Тут вплоть до «вышки». Правда в стране пока мораторий на смертную казнь, но и доживать свой век на зоне с особым режимом — сомнительное удовольствие. А три трупа на нем точно висят: тот толстяк китаец в женском пуховике, что пытался его пристрелить из охотничьей двустволки, потом бандюган Сиплый, труп которого он спрятал в подвале у очень странной бабули, а вчера — норвежский штурман, убивший Лоло. Эти трое — точно, а ведь был еще тот то ли китаец, то ли кореец с автоматом… И рыжий бандит, получивший пулю в живот… И Малой, которому он проломил череп… И те четверо бандюков в перевернутой машине…

М-да, наворотил он дел. Если только адвокат не сможет переквалифицировать все на превышение необходимой самообороны, то прости, прощай, Сашка Стриженко. Настроение резко упало ниже Марианской впадины. Вроде действовал по совести и в условиях крайней необходимости, но то, что казалось почти нормальным в тех краях, здесь — в условиях цивилизации — преступления, причем серьезные. А ведь в хорошую погоду на нормальном катере здесь не более часа ходу, но какая разница!

А потом он вспомнил лицо Лоло, той, которая чудом пережила тяжелейшее плавание на спасательном плоту, избежала смерти от пепельной хвори, прошла с ним долгий путь с Фуругельма, сбежала от дезертиров из армии самозванца и всего пару часов не дожила до безопасности цивилизованного мира. К горлу подкатил комок, а в уголках глаз выступила предательская влага.

Нет, все он сделал правильно! Ведь что китайско-корейские, что русские бандиты, что эта скандинавская мразь, все они сами пришли за их жизнями! Он лишь защищал себя и доверившихся ему женщин. Он просто успевал выстрелить первым! А когда вчера все же не успел, то чертов сумасшедший Хуго походя оборвал жизнь одной из его спутниц — Сюэ Сяомин, Лоло для близких. Убил хорошего человека и актрису с мировой известностью, пришедшую ему на помощь. Кроме того, этот гад пленил и связал Асю, а самого Александра собирался оставить умирать в одиночестве на необитаемом острове. Так что все правильно он сделал!

— Что ж, за кражи в условиях крайней необходимости и за превышение самообороны я готов ответить по всей строгости закона. Ну и где тот дознаватель? Клиент созрел и готов писать явку с повинной!

Как будто услышав его призыв, произнесенный едва слышно себе под нос, щёлкнул отпираемый замок, и в сторожку, полностью перекрывая дверной проем, заглянул очень крупный человек в безразмерном бушлате с погонами старшего прапорщика. Явно за два метра ростом, с широченными плечами и отнюдь не худенький, но больше всего поражало лицо гиганта. По-детски припухлое, безволосое, с ямочками на подбородке и на розовых щечках оно напоминала пупса, только огромного и живого.

— Привет. Елки-моталки, это чего тут за нудистский пляж? — прогудел прапорщик на удивление высоким зычным голосом. — Так, боец, тебе пять минут на сборы и заступаешь в наряд по кухне. Есть вопросы? Вопросов нет!

— Есть вопросы! — успел крикнуть Сашка в спину, собравшемуся уходить гостю.

— О как?! Ну, дерзай! Удиви меня.

— Моя одежда, она пропала из шкафа. Так что стриптиз вынужденный.

— Понятно. Удивил. Но не сильно, — громила обернулся и рявкнул на весь двор: — Татьяна Борисовна, вы куда робу задержанного дели?

Где-то по соседству испугано тявкнула, а потом тоскливо завыла собака, ей вторила соседская псина, а затем какофония собачьего лая и воя пошла гулять по поселку.

— Никита, дурья башка, ты чего орешь как сивуч на лежбище?! — раздался на улице смутно знакомый голос.

— Здрав лаю, тов кап три! — рявкнул здоровяк и попытался встать по стойке смирно, звучно врезавшись головой о притолоку так, что вся сторожка содрогнулась, а на столе в тарелке забренчала ложка. — Ой, мля-я-я!

— Ох, и клоун ты, Малышко! Что там у тебя случилось?

— Так это. Я хотел задержанного в наряд на кухню поставить, а Борисовна его одежду забрала, похоже в стирку. Ну не голышом же его в подсобку гнать?

— Отставить припахивать задержанного. С ним еще безопасник не беседовал. А вдруг он серийный убийца и маньяк, а ты его к девчатам в помощь? Пусть посидит пока. А Татьяна Борисовна в Рыбачий в аптеку отпросилась. Сам картоху с погреба принесешь!

— Так я туда не пролажу!

— Вот и откуда ты такой бройлерный на мою голову свалился?

— Так я же докладывал, товарищ майор? С Амурской флотилии!

— Это был риторический вопрос, мичман! — Со стороны пролива Старка трижды коротко рявкнул судовой ревун. — Так, всё! Я встречать паром, а ты оставь задержанного в покое и поищи другую жерт… другого помощника.

— Есть поискать другого помощника! — громила снова заглянул в сторожку. — Ладно, боец, сачкуй дальше покуда.

Мичман Малышко, наконец, перестал загораживать проем и, недовольно ворча себе под нос, прикрыл за собой дверь. Так и не услышав ожидаемого лязга захлопывающегося замка, Сашка спрыгнул с подоконника, где ошарашенный просидел все это время, и проверил входную дверь. И впрямь не заперто. По ногам потянуло сквозняком. Парень поежился. Небольшое помещение успело основательно выстыть, пока обсуждалось его ближайшее будущее. Пришлось кутаться в покрывало и заново растапливать печь.

За ним пришли только к обеду.

— Подъем, пехота! — в сторожку заглянул Локоть и протянул закутанному в покрывало Сашке стопку выстиранной и высушенной одежды, поверх которой лежал черный пакет с его документами и прочим содержимым карманов. — Вот, держи! Скажи спасибо Макаровой, все чистое и глаженное. Чем-то ты, паря, ее впечатлил, что она так расстаралась. Давай шустро собирайся, «Пуаро» ждет! Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь! Га-га-га!

Сашка не стал спорить и споро оделся. Одежда ароматно пахла мятой и лавандой. Все пятна, даже застарелые, были выведены, а давно надорванная накладка на локте аккуратно пришита. Эх, еще бы помыться и побриться… Но и так Стриж чувствовал себя готовым к новым свершениям, пусть даже таким неприятным, как явка с повинной. Прежде чем куда-либо идти, Сашка включил свой уником и разочарованно покачал головой — связи не было.

— Чтобы связь была, нужно антенну запитать. А чтоб антенну запитать, нужно дизель-генератор завести. А чтобы дизель завести, соляр нужен. А вот соляр в нашем гарнизоне в остром дефиците, ибо на дизеле и баржа ходит, и сейнера, и комендантский прадик, и Арин грузовичок, что товар на материк возит! — менторским тоном просветил узника морпех.

Сопровождаемый Локтем, у которого на поясе Сашка к своему неудовольствию увидел собственный пистолет в знакомой потертой кобуре, он проследовал к двухэтажному коттеджу. Дознаватель ждал его в просторной комнате на втором этаже, судя по веселым обоям на стенах, бывшей раньше детской спальней. Жалюзи на окне задернуты, создавая интимный полумрак. За массивным столом, накрытом кумачовой скатертью, сидел молодой мужчина лет тридцати — тридцати пяти в сером шерстяном костюме-тройке, снежно-белой рубашке с наглухо застегнутом воротничком и стильном галстуке, украшенном серебряным значком ВЧК[1]. «Истинный ариец» — холеный блондин с лихо закрученными на концах тонкими усами и пронзительным взглядом льдистых глаз, лишь вскользь пробежавшихся по фигуре посетителя. Локоть подтолкнул Сашку к стоящему в ярко освященном пятне от настольной лампы табурету и вышел за дверь. Все это было настолько шаблонно, что Стриж, несмотря на самый серьезный настрой, не удержался от вопроса:

— А где же портрет Железного Феликса?

Дознаватель проигнорировал и его вопрос, и самого Сашку. Он демонстративно продолжал листать какие-то бумаги, извлеченные из пухлой картонной папки на матерчатых завязках с печатной надписью: «Дело № __». Промариновав посетителя минут пять, блондин, наконец, оторвал взгляд от бумаг и пристально посмотрел на скромно умастившегося на табурете парня.

— Александр Семенович Стриженко, две тысячи девятого года рождения, ранее не судим, — задумчиво в пространство огласил дознаватель и довернул абажур настольной лампы, направляя пучок света прямо в глаза парню. — В твоих интересах сотрудничать со следствием. Вилять и отмалчиваться не советую! Давай рассказывай!

— А что рассказывать? — Сашке, который успел заскучать от этого представления, стало смешно, но он постарался отвечать спокойно.

— Все! И с самого начала! — рявкнул белобрысый.

Тут уж Стриж не выдержал, несмотря на изначальный настрой на явку с повинной. Он пусть и не слишком опытный, но вполне грамотный инспектор заповедника, неоднократно участвовавший в задержании и допросе нарушителей, самостоятельно составлявший протоколы, отчетливо понимал, что сидящий перед ним человек насмотрелся дешевых сериалов и, похоже, ничего не смыслит в юриспруденции.

— Как скажите, гражданин начальник. Родился я в Сибири под сосною, в телогрейке, с рыжей бородою! Меня в водку окунули, в три портянки завернули, ну и Александром нарекли! — припомнил он гимн иркутских охотоведов, одним из которых был его родной «непутевый» отец.

— Прекращайте устраивать здесь цирк, Стриженко! Вы не в том положении, чтобы паясничать! — прорычал белобрысый, обрывая песню.

— Тогда сам не устраивай здесь цирк, клоун! — не менее решительно рявкнул Александр, вставая. — Ты вообще кто такой? Хочешь поиграть в следователя? Давай поиграем! Только для начала представься и предъяви удостоверение, подтверждающее твое право на ведение процессуальных действий! А потом предъяви обвинения.

— Юрист? — как-то спокойно и слегка обреченно поинтересовался «дознаватель». — Что заканчивали?

— Государственный инспектор, — тоже успокаиваясь, проговорил Стриж и уселся обратно. — А юрфак я не закончил. В армию ушел.

— Что ж, Александр Семенович, попробуем заново. Я Петр Иванович — безопасник гарнизона, назначен на должность его комендантом. Мне действительно не хватает юридического образования, и я не умею вести следствие или дознание в соответствии с УПК[2], но это не отменяет необходимость выяснить, что ты за фрукт. И именно я буду решать, останешься ли ты здесь в нашем островном гарнизоне или будешь передан правоохранительным органам на материке. Это ясно?

— Вполне. Готов честно ответить на все ваши вопросы, если смогу, конечно. Только можно один встречный вопрос?

— Ну, попробуй.

— А если я не хочу здесь оставаться?

— В смысле не хочешь? — искренне удивился Петр Иванович.

— Ну так-то мы с Асей во Владивосток пробирались, а на остров из-за шторма были вынуждены высадиться.

— Хм, — задумчиво посмотрел на парня безопасник. — А вы представляете, Александр, что сейчас творится в городе?

— Если честно, то не особо.

— Хорошо, мы вернемся к этому вопросу чуть позже, а пока что ты можешь сказать по поводу содержимого этой сумки?

Петр Иванович достал откуда-то из-под стола кожаную мужскую борсетку и водрузил ее на стол. Сашка с недоумением уставился на смутно знакомую сумку.

— Ничего.

— Тогда что она делала в ваших вещах?

Безопасник раскрыл сумку и достал оттуда четыре паспорта и несколько увесистых пачек различной валюты, включая доллары, йены и юани.

— Ого! — Сашка непроизвольно присвистнул, оценив хранимую Лоло сумму наличности. — Про содержимое я действительно ничего не знал, не заглядывал никогда в нее. А вот саму борсетку я вместе с Лоло… то есть вместе с гражданкой Китая Сюэ Сяомин, вынес со спасательного плота, прибитого штормом к острову Фуругельма. Там кроме нее находилось еще трое мужчин, но все они были давно и окончательно мертвы.

— Причина смерти? — прервал Сашкины воспоминания блондин.

— Без понятия, но не пепельная хворь точно. Да и следов насильственных действий я не видел. Могу только предполагать, что умерли они от обезвоживания и переохлаждения.

— Хорошо. Допустим. И где же эта Сяо?

— Сюэ Сяомин. Она погибла вчера на острове Сибирякова.

— Вот как? Несчастный случай?

— Увы, но нет. Преднамеренное убийство.

— Вот как? — повторился Петр Иванович. — И вы знаете кто убийца?

— Знаю. Он успел представиться: Хуго Бьёрн — штурман с контейнеровоза «Новая Звезда».

— Расскажите, как все произошло. — Петр Иванович приготовился записывать.

— Ну мы вынуждены были бежать с кордона заповедника, где собирались зимовать и ждать прихода помощи, так как заметили идущую в нашу сторону колонну вражеских войск. Заночевали на острове Де-Ливрона, а на соседнем острове Сибирякова всю ночь горел сигнальный костер — общепринятый сигнал СОС. Утром мы пошли туда, чтобы помочь попавшим в беду людям, но нас никто не встретил. Я оставил девушек возле лодки, а сам пошел наверх, чтобы найти пострадавших. Когда вернулся, Лоло была мертва, а Ася, связанная, сидела в лодке вместе с этим сумасшедшим норвежцем. Бьёрн пытался завести мотор и уплыть, бросив меня с убитой им женщиной на острове, но не справился с двигателем.

— И вы его застрелили?

— Я этого не говорил. Он… — Сашка на миг задумался. — Он неудачно выпал из лодки, ударился головой о камень и утонул. Но перед этим мы успели немного пообщаться, и он представился.

— Ты знаешь норвежский?

— Нет, конечно. Мы общались на английском.

— Он рассказал, как оказался на острове и зачем убил Лоло? Кстати, почему Лоло?

— Лоло — это детское имя Сюэ Сяомин. Ну это как Шура или Женя. А Бьёрна на остров ссадил капитан контейнеровоза за попытку мятежа. Опережая вопрос, я до этого общался по радиосвязи с их суперкарго и от него знал о мятежниках на острове, вот только думал, что их забрали с острова перед отплытием. А убил он ее, чтобы завладеть карабином.

— Каким карабином? Среди ваших вещей не было карабина.

— Конечно, не было, он утонул вместе с этим муд… э-э-э нехорошим человеком. Собственно, из-за него он и выпал за борт.

— Даже так?

— Ну когда на острове нас никто не встретил, я заподозрил неладное и подстраховался, прихватив с собой топливный шланг от подвесного мотора, а когда это… чудо, угрожая оружием, потребовало кинуть шланг ему, я бросил его чуть в сторону. На лодке весел не было, ну Бьёрн и потянулся достать шлаг прикладом карабина, перевесился и… неудачно упал за борт.

— А недостающие патроны в вашем пистолете, конечно же, не имеют к этому случаю никакого отношения?

— Ну что вы! Это я по одичавшим собакам стрелял. Они нашу любимую Жучку разодрали и сожрали у нас на глазах, вот я и не сдержался!

— Допустим. Но вернемся к карабину. Марка? Серийный номер? Разрешение на ношение?

— Понятия не имею! Я его на днях рядом с телом корейского беженца нашел недалеко от кордона.

— Кореец тоже удачно утонул? Кстати, почему именно кореец?

— Нет, он в лесу лежал и был сильно погрызен зверями. Там от лица почти ничего не осталось. — Сашка передернул плечами, вспомнив жуткую картину. — А кореец потому, что на куртке у него значок «Три Кима» был. Вряд ли кто-то помимо приверженца идеологии Чучхе наденет такое украшение. Сразу скажу, что причину смерти я не знаю. Мы с девчатами похоронили его на берегу, а карабин и патроны я забрал. Естественно, их я собирался сдать в ближайшее отделение полиции, но увы, не довез. Хотя не совсем. Подсумки с патронами должны в форпике лежать.

— Где?

— В лодке в носовом отсеке. Так понятнее?

Петр Иванович порывисто встал, подойдя к окну, раздвинул жалюзи и, приоткрыв створку, крикнул кому-то на улице:

— Симонов, ты лодку задержанного осматривал?

— Ну я. А чё не так? — раздался с улицы зычный голос рыжего морпеха.

— Ни чё, деревня! Патроны от карабина находил?

— Не, Ивович. Не было там такого.

— В форпике смотрел?

— Так там только якорный канат… Ох ты ж, мать! Звиняйте, и на старуху бывает проруха. Щас все будет!

— Симонов, давай бегом! Туда-сюда, обратно и назад! Я жду!

Безопасник вернулся за свой стол и внимательно посмотрел на Сашку.

— А что это за история с тигром, у которого вы добычу забрали?

Сашка почесал макушку. Он уже передумал писать явку с повинной. Ну его к лешему этого самозваного следователя с его чекистскими замашками. В конце концов, 51 статью Конституции[3] никто не отменял. Он, конечно, не видел смысла врать. Просто не стоит говорить Петру Ивановичу всей правды. Если его никто не спрашивает про его боестолкновения с местными и пришлыми бандитами, то и говорить об этом он не станет. А вот как быть с этой тигриной историей? Рассказать про его встречу с тигрицей и ее благодарность? И кто в такое поверит? Сашка и сам бы решил, что ему просто охотничьи байки травят, вот только он сам был участником той диковинной истории. Запишет «Пуаро» недоделанный его в завзятые вруны и поставит под сомнение весь его рассказ, а ему это надо?

— Не у тигра, а у собак. Они оленя задавили, а я их разогнал, и мясо себе забрал.

— Но ваша спутница…

— А вы уточните у нее, она сама видела, как тигрица оленя притащила, или с моих слов рассказывает? — улыбнулся Стриж и подмигнул блондинистому следователю.

— То есть вы намеренно соврали своей спутнице?

— Ну-у. Можно, конечно, и так сказать. Но это была ложь во благо! Они бы не стали есть собачью давленку, а так… И я действительно спас тигренка из браконьерской петли! — зачем-то добавил парень.

— Ладно. Допустим, я вам верю. Но откуда у вас в багаже вещи с магазинными бирками и такое количество продуктов? Вы грабили магазины в карантинной зоне?

— Грабили? Петр Иванович, при всем уважении, но Уголовный кодекс понимает под словом «грабеж» — открытое хищение чужого имущества. Грабеж физически невозможно совершить в условиях полностью покинутых населенных пунктов.

— Давайте не будем придираться к словам!

— Я бы все же был поаккуратнее с квалификацией возможных правонарушений, ибо это напрямую связанно с предусмотренной законом мерой ответственности. Мы… Э-м-м. Я действительно брал вещи в брошенных магазинах. Но! Во-первых, я действовал в условиях крайней необходимости, ибо не имел возможности приобрести товары первой необходимости иным способом. А во-вторых, оставлял владельцам записку с перечнем взятых продуктов и номером моего уникома для связи. До того, как мы починили лодку и нашли топливо, у нас не было возможности добраться до цивилизации. Мы выживали, как могли. И да, я готов компенсировать владельцам невольно причиненный ущерб. Естественно в рамках гражданского судопроизводства.

— Смотрю, Стриженко, вы основательно подготовились к этому разговору.

— Не совсем так. Я — законопослушный гражданин, отдающий себе отчет в своих действиях, поэтому идя на нарушение закона, даже вынуждено, я старался минимизировать последствия, как для пострадавшей стороны, так и для самого себя.

— И я должен вам поверить на слово?

— Вы вольны проверить эту информацию. Я готов указать адреса всех торговых точек, где мной были взяты вещи или продукты. Вот только боюсь, что с проверкой достоверности моих слов могут возникнуть определенные проблемы, — увидев ухмылку на лице следователя, Сашка поспешил пояснить: — Нет, нет, нет. Я вовсе не сомневаюсь в ваших возможностях, просто хочу заметить, что мы не просто так бежали с Хасанского района! Южная его часть уже перешла под контроль армии самопровозглашенного императора Пархэ. И я подозреваю, что они намерены двигаться и дальше.

— Что вы можете сказать о численности и вооружении войск вторжения? — оживился безопасник, до этого с кислой миной слушавший юридический ликбез от задержанного.

— Лично я видел два броневика, один из них со станковым пулеметом, и порядка десяти человек личного состава, но вряд ли это основные силы. Мне показалось, что это была всего лишь группа фуражиров, отправленная для добычи морских деликатесов.

— Другое оружие, кроме пулемета?

— Ну я видел у часового штурмовую винтовку типа «булл-пап» и, по-моему, пистолет у их офицерши.

— «Булл-пап»? — переспросил Петр Иванович.

— Это такой автомат, где магазин и, следовательно, затвор находятся позади спускового механизма.

— Типа нашей ВС-125?

— Не сталкивался с такой, — развел руками Сашка. — У нас в армии на вооружении только АШ-12 в компоновке «булл-пап» был и то только у спецов.

— Та же хрень, только снайперская, — кивнул оживившийся безопасник. — Значит, это «булл-пап» называется. Запомню. Что еще можешь рассказать про корейцев?

— Ничего ценного, разве что до прихода войск, там уже было несколько десятков, а может и сотен северокорейских беженцев, причем много женщин и детей. Были среди них и люди в военной форме, и у них были автоматы Калашникова. Ах да, чуть не забыл! В один из дней мы видели их на небольшом катере в бухте Витязь, они охотились за кем-то на берегу.

— За кем?

— Не знаю. Но возможно, это были собаки или тигр.

— Откуда такие выводы?

— Когда после ряда неудач стрелок в кого-то там попал, то они не стали высаживаться на берег.

«Пуаро» задумался, смешно шевеля усами и морща лоб. Из его глаз уже ушла вся напускная суровость, и допрос плавно перетек в беседу. Сашке показалось, что неудавшуюся попытку задавить его авторитетом Петр Иванович пытался компенсировать, давя оппонента интеллектом.

— Логично, но не до конца. Это ведь мог быть и человек — беглец или преступник, которого важно было покарать.

— Не буду спорить, — покладисто согласился Стриж. — Но там такие завалы были по берегу после цунами, что это должен был быть очень ловкий и быстрый человек. Да и странно, что он не догадался уйти вглубь материка или просто затаиться, вместо того чтобы удирать от преследователей по пересеченной…

Договорить Сашка не успел. По коридору дробно протопала пара ног и в кабинет ворвалась растрепанная Ася, вслед за которой в дверь влетел запыхавшийся рыжий Симонов.

— Извините, Петрас Ивович, я пока патроны искал, — морпех потряс найденными подсумками с магазинами от карабина, — эта выдра успела в здание проскочить!

— Сам дурак! — обиделась на «выдру» Ася. — И я не позволю сажать Сашу в тюрьму! Он нас защищал от бандитов! Они первые стрелять начали, так что это была самооборона! Вот!

Сашка молча изобразил фейспалм, а Петр Иванович порывисто вышел из-за стола и, подхватив девушку под локоток, направился с ней из комнаты. На пороге он обернулся.

— Стриженко, Симонов, подождите меня в кабинете, а мы с девушкой пока побеседуем. Пойдемте, вы мне всё-всё расскажите, и мы обязательно учтем это при вынесении решения.

Рыжий морпех зашел в кабинет и, бросив на стол подсумки, уселся в кресло следователя.

— Где сам ствол? — поинтересовался он у Сашки, причем в голосе явственно звучала надежда.

— На дне морском, — равнодушно пожал плечами парень.

— Ты мне тут шутки брось! — окрысился Симонов.

— Ты на меня не рычи! Я тебе не новобранец, а ты не мой старшина! — рявкнул в ответ Сашка и уже спокойным тоном добавил: — Я и не шучу. Утонул карабин вместе с последним владельцем.

— О как? Поделишься историей?

— Да, я вашему «Пуаро» уже все рассказал. Если в двух словах, то украл его у меня один подлый человечишка и хотел на лодке сбежать, да не справился с управлением и выпал за борт вместе с карабином.

— Выплыл?

Сашка молча покачал головой и, встав с неудобной табуретки, подошел к распахнутому окну. Симонов было напрягся, но увидев, что парень не собирается бежать, а просто удобно устроился на подоконнике, подошел к Сашке и протянул пачку сигарет.

— Куришь? — увидев отрицательный жест, убрал пачку в карман. — И правильно делаешь! Курить — здоровью вредить. А я грешен. Балуюсь иногда. Что за ствол-то был?

— Если честно, не знаю. Карабин какой-то древний. У нас в части таких не было.

— Судя по патронам, вполне мог быть СКС, — мечтательно заметил Симонов. — Отличная машинка. Нам бы здорово пригодилась!

— Что у вас за мания такая к огнебойным железкам? Мой служебный отжали, сейчас по утопшему карабину убиваешься…

— Если проверку пройдешь и в комендантский взвод попадешь, вернем тебе твой ствол, а работягам оружие не положено. Их безопасность — наша забота.

— От кого защищать? Бандиты?

— Бандиты, и не только. А ты, значится, уже повоевал с криминалом?

— Да какой там. — Сашка беспечно пожал плечами. — Ты что, девушек никогда не клеил?

Симонов задорно заржал и хлопнул парня по плечу.

— Я смотрю, ты мастер байки сказывать! А ничего так деваха! Ишь как за тебя встряла! — он снова заржал в голос.

— Слушай, Симонов…

— Бульбаш — мой позывной, — недовольно уточнил рыжий морпех.

— Как скажешь, — покладисто кивнул Стриж. — Так вот я о чем: Петр Иванович меня Владивостоком пугал, а что там такого страшного не сказал. Поделишься?

— Рассказать, пожалуй, можно, — Симонов почесал затылок, — вроде секрета в том нет. Вот только рассказывать особенно нечего. Нет города как такового. Не, дома, естественно, стоят, и даже кое-где кое-что работает, но в каждом районе свой хозяин и свои источники выживания. Развалился Владивосток, как переспелый чеснок на кучу отдельных зубчиков. Смекаешь?

— И что, везде бандиты хозяйничают?

— Ну ты сказал! Нет, конечно. Там везде серьезные люди за порядком смотрят. Вон торговый порт и прилегающий район под главой городской думы, его Росгвардия поддержала, так что там порядок. Нефтебазу вместе с Первой речкой вице-губернатор под себя подмял. У него под рукой ЧОП «Сова». Вокзал, Эгершельд и Спортивная набережная — под прокурорскими. У них вохровцы в бойцах. Хотя… — Боцман задумался, — на Снеговой, по слухам, китайская триада район держит, но и они никуда за пределы своей зоны не лезут, за топливо и харчи исправно запчастями и ремонтом башляют.

— А вы?

— Что мы? — не понял Бульбаш.

— Ну вы под кем ходите? И чем занимаетесь?

— Ты, паря, говори, да не заговаривайся! — возмутился Симонов. — Мы не под кем не ходим! Что мы, шавки какие-то уголовные? Мы — 155-я отдельная гвардейская бригада морской пехоты! Уяснил?

— Да, как скажешь. Без обид. Я же просто не в курсе. Только почему тогда у вас такой напряг с форменным обмундированием и вооружением, если вы воинская часть?

— Ну, — Бульбаш замялся, — основной состав бригады был передислоцирован еще до пандемии на запад, для выполнения боевых задач. А те, кто оставался на охране, были задействованы при эвакуации жителей Хасанского района… Мало кто в часть вернулся, можно сказать, что никого. Вот мы — ветераны, так сказать, родного подразделения, взяли охрану воинского имущества в свои руки, ну и за порядком на островной части города следим. Тут на Попова нас всего одно отделение, а на Русском целая комендантская рота! Вот там и форма, и оружие. А как без этого караульную службу нести? То-то! А мы так — воинский патруль, нам окромя штык-ножа другого вооружения по уставу не положено. А с другого ракурса, как воину без оружия, а? И я о том!

— Понятно. А чем у вас работяги занимаются? С чего, так сказать, живет островная община?

— Сам ты — «община»! Гарнизон! А работяги по разнарядке, кто по хозяйству, например, на заготовке дров, а кто и на рыбодобыче трудится. Ну или куда комендант пошлет!

— То есть никакой свободы воли?

— Свободы, говоришь? Это какой свободы? Свободы ни черта не делать и ждать, когда тебе все на подносе принесут! Нет, братишка, тут армия! Командир сказал — ты делаешь! Ибо что? Ибо хочешь жрать — иди работай! Ты же вроде говорил, что служил? Значит и сам понимать должен! Кем, кстати, служил?

— Я — оператор БПЛА, старший сержант запаса.

— Так что такие глупости спрашиваешь?

В кабинет пружинящей походкой вошел радостный и возбужденный безопасник. Недовольно оглядев мирно беседующую парочку, Петр Иванович ехидно улыбнулся и подкрутил усы.

— Что ж ты, Симонов, тут панибратство с задержанным разводишь? А ты знаешь, сколько на его совести трупов?

— Да какой он убивец?! — отмахнулся от обвинения рыжий морпех, но с подоконника встал и от Сашки отошел. — Балабол он и бабник. Этого не отнять! А так нормальный парень! Целый старший сержант!

— А вот его девушка другого мнения, — не желал сдаваться «Пуаро».

— Так вы, Петр Иванович, уточните у Аси, скольких убитых мною людей она видела, а о скольких только слышала из моих рассказов, — улыбнулся Сашка. — Каюсь, виноват, приврал немного девушке, но без вреда же.

— То есть с корейцами вы в перестрелке не участвовали?

— Да какой там! Мы с Лоло за продуктами поехали в Андреевку, а там троица бандюганов с автоматом и двустволкой, ну я по газам и деру. Они вслед стреляли, в «хайлюксе» три пулевых в задней дверце багажника. И что я им со своей пукалкой служебной мог сделать? Но не буду же я себя в глазах девушки трусом выставлять?

— А в Славянке?

— А что в Славянке? Девушки хотели двух малолеток от сектантов к себе забрать. Понимаете? На глухой кордон. Чужих детей. Без документов…

— И вы скормили им байку про бандитов?

Сашка пожал плечами, врать оказалось проще, чем говорить правду. По крайней мере, озвучиваемая им ложь звучала логичнее и правдоподобнее, чем реальные приключения, выпавшие на их долю.

— Ничего умнее на тот момент мне в голову не пришло.

— Скажешь, что и в норвежца ты не стрелял?

— Не скажу. Да, я стрелял в его сторону. Но вот, что попал, не буду утверждать. Далековато было. Он и так в воду свалился и утонул. Хотите доказывать обратное? Ваше право, а я, пожалуй, воздержусь от дачи показаний по этому поводу, пока не посоветуюсь со своим адвокатом.

— Каким на хрен адвокатом, Стриженко?

— Не знаю! Но раз вы тут за закон и порядок, то адвокат мне по закону положен! И еще, если я и попал в эту мразь, то ни о чем не жалею! Мы его спасать пришли. В шторм пришли, рискуя жизнью! А он? Он походя зарезал известную актрису, красивую женщину и просто моего друга. Она столько пережила, пока без пищи и воды в компании трех трупов по морю на надувном плоту скиталась! А этот мерзкий червяк, бунтарь недоделанный, ее убил! — Сашка сорвался на крик.

В комнату заглянул молодой парень в форме матроса военного флота.

— Товарищ капитан, — обратился он к безопаснику и доложил, сверяясь с бумажкой: — Портовые на связь вышли. Подтвердили наличие в порту контейнеровоза «Нью Нью Стар», а также тот факт, что штурман судна господин Бьёрн был высажен капитаном на необитаемый остров за попытку захвата власти на корабле.

— Хорошо, Набиулин, можешь пока быть свободен. И ты, Симонов, тоже вали на пост, адвокат самозваный, — дождавшись ухода подчиненных, Петр Иванович уселся в свое кресло и жестом согнал Сашку с подоконника. — Ну и что мне с тобой делать, Зорро недоделанный?

— А не нужно со мной ничего делать! Верните нам лодку и служебное оружие, и мы уйдем на материк. Там, где связь есть. Я созвонюсь со своей дирекцией и буду дальше действовать в соответствии с полученными инструкциями. У вас своя служба, у меня своя. А Асе и вовсе надо в университете появиться, ну или в Центроспасе. Это ей решать.

— Эх, Стриженко, Стриженко! Ты вот вроде и грамотный парень и службу знаешь, а дурак дураком. Тебе слова «военное положение» о чем-нибудь говорят? Ты с твоей подругой считай уже мобилизованы и возвращены на действующую службу. Здесь и сейчас мобилизованы комендантом гарнизона. Не переживай, соответствующий приказ завтра с первым паромом будет у тебя на руках. И, чтобы развеять твои наивные иллюзии, добавлю, в любом другом месте, куда бы вы ни причалили, с вами поступили бы точно так же! Родина в опасности, боец, и твой святой долг — встать на ее защиту. Защитить ее от вражеской оккупации и от внутреннего беспредела, как бы пафосно это не звучало!

— И что я должен делать? Моя воинская специальность — оператор БПЛА.

— Ну боевых беспилотников у нас пока нет, но гражданские дроны мы достать постараемся. За воздушную разведку тебе и рыбаки наши спасибо скажут, если ты их на «котел» наведешь, и группа матобеспечения, за нахождение удобных подходов к цели, да и я лично не откажусь от информации о наших соседях. Как-то так, Стриженко, как-то так.

Сашка уселся назад на табуретку, пытаясь переварить резкую перемену в своем статусе и определиться со своим отношением к происходящему произволу. Петр Иванович, наоборот вскочил со своего места и принялся расхаживать по комнате, периодически рефлекторно подкручивая свои пижонские усики. Наконец приняв решение, он распахнул окно и рявкнул, глядя вниз:

— Симонов, адмиралтейский якорь тебе в… к-хм, добрый день, Татьяна Борисовна, в корму, короче! Кончай дымить! Проводи старшего сержанта Стриженко к мичману Малышко, пусть поставит их с Кузнецовой на довольствие и пока зачислит сержанта в бригаду лесорубов. Да, и это, пусть подберет им с медичкой жилье какое поприличней, лучше в Рыбаке, к больничке поближе. Я Наталье сейчас весточку направлю, она поможет. Все, давай бегом! Туда-сюда, обратно и назад! Чего сидим? — он обернулся к Сашке. — В твоих интересах поторопиться, а то опять придется в сторожке ночевать!

Сашка, пришедший к выводу, что в данной ситуации разумнее не сопротивляться, а плыть по течению, хотя бы пока не оглядится и не разберется со сложившейся обстановкой, молча встал и направился на выход.

— Товарищ капитан, — обернулся он, стоя в проеме двери, — разрешите обратиться с просьбой?

— Давай без церемоний и кривляний, Стриженко, — поморщился безопасник. — Спрашивай, что хотел.

— Петр Иванович, свяжитесь с дирекцией заповедника, сообщите обо мне, а то боюсь, меня в покойнички уже списали.

— Хорошо, Александр, я постараюсь. Где они располагались?

— Главный офис был в районе стадиона «Авангард», а кордон Северного участка — здесь, на мысе Ликандера.

— Значит, это у Голдберга нужно спрашивать. А про кордон забудь, смыло там все. Ликандера теперь — по сути, остров. Вроде инспектор один в город подался еще до карантина, а второй где-то у марикультурщиков трудится. Ладно, разберусь, проинформирую. Иди, устраивайся.

Дровосек

— Вставай, засоня! Завтрак на столе. Давай, давай, тебе через час нужно быть на проходной. Говорят, Проходцев терпеть не может опоздунов!

Сашка нехотя выбрался из спальника в промозглую явь ноябрьского утра. Заселились они вчера уже поздно вечером, как им показалось, в деревянную покосившуюся халупу. Дом с лета стоял нетопленым и напитался холодом. Робкая попытка парня протопить печь обломками собранного по дороге прогнившего штакетника привела только к задымлению помещения, едва-едва нагрев воздух напротив печной топки. На кроватях валялись пыльные с непонятными пятнами ватные матрасы. Спать на них новоселы не рискнули, наводить порядок при дрожащем от многочисленных сквозняков свете стеариновых свечей тоже. Так и завалились спать на полу кухни в выданных «бройлерным» мичманом армейских спальниках, даже не раздеваясь.

— Утро начинается не с кофе! — провозгласил парень и поспешил на улицу, где по мощеному и даже крашеному, но увы, как и сам дом, местами подгнившему деревянному тротуару споро добежал до просторного сортира с великолепным фаянсовым унитазом. Похоже, когда-то сюда была подведена вода, и бачек исправно смывал неаппетитное содержимое, но те времена давно минули. Теперь для смыва рядом с унитазом стоял широкий пластиковый бак, куда по идее должна была стекать дождевая вода с крыши, но из-за покосившегося водостока система не работала. В баке вмерзший в лед торчал железный ковш с обломанной ручкой. Облегчив душу и тело, Сашка кое-как смыл продукты жизнедеятельности и наконец, не спеша огляделся.

Им для жилья выделили половину двухквартирного деревянного дома, знававшего лучшие времена. Построен он был капитально, и первые хозяева явно стремились его благоустроить и украсить по своему вкусу. Везде проглядывали остатки былой роскоши. В углу сада под тяжестью одичавших виноградных лоз умирала некогда шикарная беседка с резными балясинами и причудливой обрешеткой, а главное со стационарной мангальной зоной. Крытая настоящей керамической черепицей крыша давно обвалилась внутрь, повредив печь-барбекю, уронив и разбив дорогущий керамический тандыр. От большой теплицы остался только жуткий скелет, щерящийся осколками разбитых стекол. Некогда ровные высокие грядки, оконтуренные бетонными бордюрами, оплыли и заросли полынью и борщевиком. Мощенные цветной плиткой дорожки с трудом проглядывали через слой грязи и опавшей листвы. Но самое удручающее впечатление производил сам дом, особенно на контрасте с обшитой металлосайдингом соседской половиной. Первые хозяева, то ли от любви к натуральным материалам, то ли от излишка финансов обшили сделанные из добротного бруса стены декоративной сосновой вагонкой, нашитой сложным геометрическим узором. Вот только за давностью лет вся эта красота где рассохлась, где разбухла, а где и банально сгнила. Резные наличники отпугивали лохмотьями облупившейся краски…

Хотя нет, краска, как и бак под дождевую воду — это уже результат не слишком успешной попытки хоть как-то вдохнуть в хозяйство вторую жизнь. Вообще, следы дешевенькой, суррогатной реконструкции были видны повсюду, не только в попытках масляной краской прикрыть следы разрушения. Взять тот же забор, изначально сделанный из гнутого штакетника, который был «отремонтирован» штакетинами из необрезного и даже не ошкуренного горбыля! Или вот фирменная система водостока, в цвет металлочерепицы, дооснащенная на веранде не слишком аккуратно разрезанными вдоль серыми пропиленовыми тубами!

Сашка грустно вздохнул. Он всегда мечтал о своем доме, но представлялся он ему как-то не так мрачно. Если они тут задержатся, надо будет постараться убрать следы варварской реконструкции и попытаться вернуть хозяйству изначальный вид. В принципе, все не так уж и плохо. Реально покосилась только пристроенная к дому веранда, сам дом, хоть и врос поверх цоколя в землю, стоял крепко. Размышляя о предстоящем объеме ремонтных работ и их очередности, парень вернулся в дом, где застал Асю, пытающуюся вскипятить в металлической с облупленной эмалью кружке воду на таблетке сухого спирта. Вчера им выдали по пять армейских рационов «на первое время», вот девушка и соорудила завтрак, разогрев на входящей в каждый пакет спиртовке по упаковке перловки с говядиной, а теперь пыталась заварить чай.

— Саша, у нас тут серьезная проблема с водой. Наверное, перемерзла. Я кран открыла, а она даже не капает! У меня тут с собой полторашка воды была, но уже всё. Осталось нам по кружке чая.

— Сейчас разберусь. — Стриж потопал в смежную с кухней комнату, пытаясь по трубам отследить, откуда поступает вода.

— Не горит. Садись, ешь пока теплое. После работы вернешься, тогда и займешься. И дрова нужны, а то холодно уже так спать.

Парень не стал спорить и, быстро проглотив завтрак, запил его водой из бутылки и засобирался на выход. Сегодня слишком много вопросов нужно решить, чтобы время на прокастинацию тратить. Чмокнув Асю в подставленную щечку, он зашагал вниз по улице в сторону старого рыбного порта, где, по словам мичмана Малышко, его должна была ждать бригада лесозаготовителей. Проходная оказалась гораздо ближе, чем ему показалось вчера в сумерках, а может, просто Иван — водитель комендантского прадика[4], вез их кружными путями? Но явился Сашка к месту сбора почти на полчаса раньше назначенного срока. Пройдя в распахнутые настежь ворота, он огляделся. Справа темными окнами мрачно взирало на мир двухэтажное административное здание с покосившейся и оттого не до конца закрывающейся входной дверью. Слева за небольшим штабелем корявых бревен виднелся вход в пилораму. Оттуда несло смесью горелого машинного масла, гниющей древесины и свежих опилок. Напротив пилорамы, почти под самыми окнами администрации, громоздилась гора из хаотично набросанных чурок. Рядом, в куче щепы, стояла пара широченных колод из комлевых частей каких-то исполинских по местным меркам деревьев, а за ней под свежесрубленным навесом аккуратными поленницами были уложены колотые дрова. Еще дальше, ближе к наспех отремонтированному бетонному причалу, располагались, судя по специфическому запаху, цеха рыбопереработки. Все постройки несли на себе следы подтопления, а за цехами виднелись горы наносного мусора, но вся территория промзоны была начисто вычищена и по мере возможностей отремонтирована. Довершали утренний пейзаж пришвартованные к причалу два малых рыболовных сейнера, явно старые и местами ржавые, но еще вполне рабочие. На мостике одного из судов стоял и пристально взирал на Сашку худощавый лысый мужик в засаленной телогрейке.

Стриж приветливо помахал мужику рукой и укрылся от промозглого утреннего бриза за углом административного корпуса, нацелившись на долгое ожидание. Не срослось, буквально через пару минут к воротам подкатил побитый жизнью китайский синий двухкабинный грузовичок с высоко наращёнными бортами и истошно засигналил. Сашка из любопытства вышел навстречу.

— Стриженов? — высунулся из пассажирского окна коренастый азиат с чуть припудренными сединой жесткими короткими волосами, левый глаз его пересекал грубо зарубцевавшийся шрам, а сам глаз был, очевидно, искусственным.

— Стриженко, — поправил азиата Сашка, — Александр Стриженко. А вы Проходцев?

— Не, бригадира с утра вызвал комендант. Меня Дамба Цыденович зовут, но ты можешь звать меня дядя Дима. Давай прыгай в машину. По дороге все обговорим.

Сашка, не споря, залез на свободное заднее сиденье. Пожал крепкую мозолистую руку дяди Димы и сухую узкую, с длинными как у пианиста пальцами руку водителя — бородатого и кучерявого парнишки, примерно его же возраста, с характерной арабо-семитской внешностью.

— Николай, — коротко представился водитель и принялся с усилием выкручивать баранку, разворачивая машину в проеме ворот.

Машина, пробежав по убитому в хлам асфальту, резко свернула на проселок и натужно полезла в горку, объезжая вымытые дождем канавы и вывернутые потоком камни. Дядя Дима обернулся назад.

— Ты как, бензопилой работал когда-нибудь?

— Ну вальщиком быть не приходилось, а на чурки ствол распустить, пожалуй, смогу, — не стал набивать себе цену Сашка.

— А как с колуном?

— Да вроде пока справлялся.

— Лады. Тогда сейчас на деляну. Фролов там сухостойный орех, пару дубков и пихточку небольшую нам промаркировал на дрова. Как раз полный кузов получится. Я валю, Нюсик чистит хлысты от сучьев, ты на раскряжёвке. Чурки сантиметров по сорок, длиннее не надо. Потом вместе грузим. Желательно за час-полтора управиться. Вопросы есть?

— А что за пила?

— Китайский «Чемпион». Тебе понравится. Так, Нюсик, вон похоже наша пихта. Тормози здесь, я ее прямо на дорогу уроню. Покажи Александру инструмент и защиту, а я работать.

Управились даже быстрее, и без десяти десять Николай свернул на Садовую улочку, вырулив прямиком к покосившимся воротам Сашкиного нового обиталища.

— Отворяй ворота, хозяин-барин. Нюсик, давай задом к тому сараю, там у покойного Стаса дровяник был. Если не сгнил, то там тент выдвигался, чтобы колоть дровишки в комфорте под крышей. А я пока гляну, что у новосела из инструмента уцелело.

Уцелело не многое. Тент выполз едва на метр и намертво застрял. В самом дровянике нашелся вполне годный, хоть и рассохшийся топор и ржавый колун с расколотой ручкой. Была там еще хитрая самоделка, позволяющая без труда раскалывать чурку сразу на восемь долей, но для её работы требовалось электричество, которого не было. Зато в углу, к вящей Сашкиной радости, нашлось примерно с полкуба пересохших, а местами затрухлявевших мелко колотых дров. Самое оно на растопку.

Разгрузились, и старый бурят торжественно вручил Сашке мощный кованый колун на длинном деревянном топорище.

— Не дарю. Пользуйся, но завтра с утра с ним на работу. Свой тоже захватишь, — дядя Дима кивнул на сломанное топорище. — Парням из столярки отдашь, они к вечеру тебе новую ручку сработают. Сегодня обживайся, обустраивайся, определяйся со списком остро необходимого, я после обеда подъеду, смотаемся к Бегемоту, растрясём казенную мошну. Сильно не наглей, но и не стесняйся. У Бегемота на складах много чего есть! Вопросы есть?

Конечно же, у Сашки было море вопросов, но, как он успел заметить, старый бурят был не из болтливых и искренне спешил жить и действовать.

— Сам разберусь, — уверил нового коллегу Стриж и принялся выкатывать из дровяника старую, но крепкую дубовую колоду.

— Вот и красава! Погнали, Нюсик, нас ждут великие дела!

Грузовик, поскрипывая подвеской, скрылся за поворотом, а Сашка приступил к колке дров. Разогревшись от работы, он снял вначале куртку, потом рубашку, а затем и вовсе разделся по пояс. С хэканьем разваливая очередную чурку, парень заметил, что у калитки остановилась и внимательно наблюдает за ним нарядная девушка. Вся такая пышненькая, розовощекая, с толстой темно-русой косой, выбивающейся из-под вязаного берета, про таких говорят — кровь с молоком. Карие глаза в обрамлении густых ресниц озорно поблескивали, а кончик языка нет-нет да и выглядывал из приоткрытого ротика, чтобы облизать чуть припухшую верхнюю губу. Серое кашемировое пальто в районе высокой, явно немаленькой груди, перекал широкий кожаный ремень висящей на плече объемной термосумки.

Сашка, невольно красуясь, с силой вогнал колун в колоду и, с наслаждением потянувшись, направился к гостье.

— Добрый день, красавица. Ищешь кого-нибудь? — поинтересовался он, подходя вплотную к калитке и заглядывая в глаза посетительнице.

В ответ девушка лукаво облизнула свои сочные губки и ласково провела рукой по темной курчавой поросли на груди у парня. При этом в ее глазах плясали такие задорные бесенята, что парень смутился, как школьник на первом свидании.

— Может, кого и ищу. Кто знает, может быть, и тебя? — девица заливисто рассмеялась и, ущипнув парня за щеку, походкой от бедра, не оглядываясь, зашагала вверх по улице.

Парень с минуту смотрел ей вслед, потом сплюнул на землю тягучую слюну, чертыхнулся и, прихватив охапку мелких щепок, пошел растапливать печь.

Ася пришла к обеду, да не одна. Вместе с ней заявилась дородная строгая женщина предпенсионного возраста, чем-то неуловимо напомнившая Сашке Фрекен Бок из бессмертного советского мультфильма.

— О, Сашка, ты дома — это отлично! Знакомьтесь, Галина Семеновна, это Саша — мой товарищ и друг. А это наш фельдшер Мятликова Галина Семеновна, она вызвалась помочь нам с обустройством быта.

— Приятно познакомиться, — выдавил из себя Стриж, спешно облачающийся в футболку под осуждающим взглядом мадам фельдшера.

— Здравствуйте, молодой человек. Дрова — это конечно хорошо, но вы бы лучше водой занялись! У Станислава Григорьевича на случай отключения света возле беседки колодец был, да Ленка его непутевая со своим морячком все хозяйство угробили. Так что пока придется водичку от колонки, что у проходной, поносить. Учтите, воды нам много понадобится, всю грязь отмыть, да вещи перестирать. А потом и самим в баньке помыться не помешает. Так что баньку протопить не забудьте. Ася Станиславовна, пойдемте в дом, ваше хозяйство смотреть, негоже врачу в такой антисанитарии жить.

Проводив взглядом «домомучительницу», Сашка решил для начала осмотреть баню и колодец, о существовании которых он даже не догадывался. Перспектива бегать с ведрами семьсот метров вниз до проходной и обратно его мало прельщала. Его, если честно, неожиданно взбесила эта спесивая мегера! Было огромное желание плюнуть на ее поручения и продолжать заниматься своими делами по намеченному плану, а по плану у него должен был быть обед! Но с другой стороны, Фрекен Бок права: нужно вначале обеспечить женщин водой, иначе снова придется спать в спальниках на грязном полу, а есть стоя с табуретки, используемой вместо заваленного грязным хламом обеденного стола. Хочешь не хочешь, а выполнять порученное придется и чем раньше, тем лучше.

Колодец нашелся за разросшимся кустом войлочной вишни. Сооружение хоть и выглядело убого, вполне сохранило функциональность, и, подняв плотную тяжелую крышку, Сашка в этом убедился: на глубине примерно пяти метров поблескивала водная гладь. Вот только ни ведра, ни цепи на вороте не было. Баня нашлась за домом, причем от пролома в соседском заборе к данному строению была натоптана весьма основательная дорожка! Соответственно и внутри постройка имела вполне пристойный вид, даже растопка была сложена возле чугунной печки-каменки, а в синей пластиковой бочке, прикрытой стеклянной крышкой от какой-то гигантской кастрюли, было полно воды. А вот в нагревательном котле воды было совсем мало, что Сашка тут же и исправил, переместив в него нашедшимся тут же ведром добрую треть бочки.

Растопив банную печь и притащив в предбанник пару охапок старых сухих дров, чтобы побыстрее согреть воду, Стриж принялся за поиски колодезной цепи. В стоящем в самом углу участка сарайчике среди различного садового инструмента обнаружились еще целых пять оцинкованных ведер, а вот цепь или, на худой конец, веревка все не попадались. Парень совсем было смирился с необходимостью таскать воду из колонки, когда вспомнил о виденной возле калитки пустой собачьей будке. Бинго! К будке была приколочена четырехметровая прочная цепочка, оканчивающаяся вертлюгом и карабинчиком. Удлинив цепь найденным в сарае гибким двужильным кабелем, Сашка отремонтировал ворот колодца и зачерпнул воды. Вода была чуть солоноватой и отдавала затхлостью, но на технические нужды годилась. Быстро восполнив запас холодной воды в бане, он занес пару ведер в дом и водрузил их на печку. На шум из дальней комнаты выглянула перепачканная в пыли и паутине Ася, держащая в руках объёмный сверток из штор и постельного белья.

— Саш, отнеси белье в баню. Галина Семеновна говорит, что в сарае должна была быть оцинкованная ванна. Надо ее найти и белье в ней замочить, я потом перестираю. Да и на обратном пути дров прихвати, а то в печке почти прогорело.

Ни тебе спасибо, ни тебе пожалуйста! Стриж тяжело вздохнул и потащился выполнять поручение. В животе предательски заурчало. Кашка давно переварилось, и молодой интенсивно работающий организм настойчиво требовал срочно пополнить потраченные килокалории. Он как раз нес от колодца третью пару ведер, для заполнения неожиданно весьма вместительной ванны, когда у ворот затормозил знакомый грузовичок. Из окна выглянул Николай и приветливо помахал рукой. Сашка покивал, показывая, что понял. Долил воду, подкинул дровишек в печку-каменку, по ходу прихватил охапку свеженаколотых дров и занес в дом.

— Ася! Я на склад за вещами, есть пожелания?

— Саша, какой склад? — девушка снова вышла из дальней комнаты с кружкой чая в руках, стряхивая второй рукой крошки с халата. — Тут еще столько дел по дому! Надо люстры снять и промыть, гардины…

— Ша! Женщина! — взбеленился парень, так и не присевший с самого утра, у которого желудок уже сам себя переваривать начал. — Я не спрашиваю твоего дозволения. Я ставлю тебя в известность. Вопросы есть? Вопросов нет! Вода на плите уже горячая, можете приступать к влажной уборке помещения! И не забывай в печку подкидывать и в доме, и в бане!

Хлопнув дверью, он направился к машине.

— Привет, Николай, а Цыденович где?

— Так это у тебя ПХД[5], а мы вкалываем. Дядя Дима без дела сидеть не может, сейчас дровишки в кочегарке колет, да девок уму разуму учит. Ты давай запрыгивай, поехали, а то мне через час нужно на деляне быть. Со списком определился?

— Ну так, в общих чертах, — уклончиво ответил новосел, который хоть и обдумывал полдня перечень нужных в хозяйстве вещей, да все думки из буйной головушки безвозвратно вылетели, когда он увидел мирно обедающую подругу, причем его к столу даже и не собирались звать!

Завскладом по прозвищу Бегемот оказался уже знакомый Сашке старший мичман Малышко, встретивший прибывшую команду тяжким вздохом.

— Ну чего вам еще, вымогатели? Я же вам вчера и сухпаек, и форму, и спальники выдал!

— Ой вэй! Бегемот, ты кому уши лечишь? — встрял в разговор Николай, хотя нет, скорей уже всё-таки Нюсик. — Ты хочешь, чтобы наш глубокоуважаемый комендант сильно расстроился, потому что семья таких важных для нашего гарнизона новоприбывших гоев решила, что наш комендант жадный поц, и убыла от нас в неизвестном направлении? Таки нэма базара, я прямо щас донесу до его светлых очей, что некий шлемазл зажал для хороших людей казенные вещички. А заодно подскажу «Пуаро», пусть пощупает этого жадного поца за жирное вымя, не делает ли он маленький гешефт с недружественными соседями на тему тех самых казенных штучек.

— Ой, всё, Нюсик! Успокойся. Тебя не переспоришь, жидовская твоя морда!

— Таки я тебя попрошу! Следи за своим поганым помелом!

— А я тебя предупреждал, будешь обзывать меня Бегемотом, будешь откликаться на жида. Вопросы есть?

— Ладно, считай квиты. Двигай окорочками, отворяй закрома Родины. Саша тебе сейчас список потребного озвучит.

— Ну мне бы по возможности инструмент, какой есть, ручной или на бензиновой тяге. Можно и электрический, но тогда генератор нужен минимум на три киловатта. Краску, морилку, лак по дереву, если есть. Известку на крайний случай. Кисти, валики… Стекла еще нужны, пиломатериал кой-какой… В общем, ремонт там нужно большой делать. Мой инструмент, что в лодке был, мне так и не вернули, а в доме даже молотка нормального нет. Посуда еще нужна, чтобы готовить, ну и ложки, кружки, тарелки там. Белье постельное, полотенца банные и кухонные, скатерть бы новую. Из мебели бы кое-что не помешало, а то даже присесть не на что — одна колченогая табуретка.

— Все? — невозмутимо спросил мичман.

— Газовую плитку бы еще, и баллон к ней, а то если каждый раз печь топить, чтобы чайник вскипятить, то никаких дров не хватит.

— Пиломатериал, это не ко мне. Печку дам, не вопрос. А вот с газом пока напряг. Газ на Русском в хранилище есть, а вот баллоны в дефиците. Поищу, но быстро не обещаю. То же и с генератором. Есть и на три, и на шесть киловатт, но бензин сам доставай. Мне такое на склад не попадает, по дороге весь испаряется! — при этом Малышко выразительно покосился на Нюсика.

— Ой вэй! Опять эти пошлые намеки, опять голимый антисемитизм!

— Заметь, Нюсик, я еще ничего не сказал, а на тебе уже шапка горит!

— Ша, это не шапка, это мои огненные вихры горят в свете солнца!

— Балабол! Давай машину к третьему складу подгоняй. Вначале стулья загрузим и пару тумбочек, под личную мелочовку. Потом к первому, матрасы и прочие мелочи для крепкого сна и улучшения демографии. Там же посуда и плиты газовые. Тебе на сколько конфорок?

По итогу забили добряками полный кузов. Сашка кой-чего дополнительно «припомнил» по ходу, например, туалетную бумагу и банные веники. Мичман не отказывал, только все тщательно в накладной отмечал.

— Проверяй и расписывайся!

— Спасибо, товарищ старший мичман!

— Да не за что, обращайся. Когда для дела, оно не жалко! А то все только и знают, что клянчить тушенку, сгущенку, сахарок, а то и сразу самогонный аппарат!

— А что, так можно было?! — делано удивился Нюсик.

— Ой, да охолонись ты, клоун! И это, Александр, меня Никитой зовут, — он протянул пухлую ручищу. — А не мичманом и не Бегемотом, усек, жи… нехорошая твоя морда!

— Понял, Никита. И это, еще раз спасибо!

Нюсик, как всегда, опаздывал, поэтому разгрузились прямо у крыльца, и машина понеслась дальше, предоставив парню самостоятельно разбираться с «покупками».

В доме было уже прибрано, полы помыты, пыль вытерта. Только прилегающая справа к кухне детская комната с двумя кроватями, платяным шкафом и письменным столом осталась нетронутой. Более того, в нее сложили немытую посуду и различный хлам, видимо мешавший в уже приведенных в порядок трех других комнатах: кухне-столовой, гостиной и родительской спальне. Печка почти прогорела, но в доме было уже вполне комфортно, так что Сашка решил пока больше не топить. Женщины в доме отсутствовали, и парень отправился их искать.

Естественно для начала заглянув в баню. Открыв без стука дверь, он застал Асю в весьма пикантной позе. В бане было довольно жарко, и распаренная девушка, стоя к нему спиной в коротком шелковом халатике на голое тело, выжимала над ванной какую-то простыню или пододеяльник. При этом халатик задрался, открывая взору длинные стройные ножки и упругую попку. Не удержавшись, Сашка легонько хлопнул девушку по оттопыренным ягодицам. Ася, взвизгнув и выронив белье, крутанулась на месте и, потеряв равновесие, уселась прямиком в ванну.

— Дурак! Балбес! Ты что творишь! Дай руку! Да отвернись ты!

— Ой, да ладно. Что я там не видел? Ты чего взбеленилась так? Мы же теперь одна семья… — Сашка продолжал с жадностью разглядывать девичье тело, которое мокрый халатик не скрывал, а скорей подчеркивал.

— Какая семья? Ты чего себе напридумывал, идиот? Я честная девушка, и у меня, между прочим, жених есть! — Ася, отбросив попытки хоть как-то прикрыться, уперла руки в боки и с вызовом смотрела прямо в лицо парня.

— Так зачем ты всем сказала, что мы пара? — рассеяно спросил ошарашенный Стриж.

— Затем, что парам предоставляют отдельное жилье, а одиночек в условиях ЧС селят в общежитиях, а я, знаешь ли, не готова жить в бабской общаге! А вовсе не то, что ты там себе навоображал! Понятно? И ещё, мужчина, чтоб ты знал — у нас равноправие! А потому я свою комнату и общую зону перемыла и привела в порядок, а ты свою берлогу сам отмывай! Если ты не понял, то она справа от кухни! И хватит уже на меня пялиться!

— Всё сказала? — как ни странно, Сашка не испытывал обиды, скорее разочарование и даже немного облегчение, ведь про совместную жизнь — это было не его решение, хоть он его и принял, но… — Тогда получается, что у нас обычная коммуналка и равноправие. Хорошо, пусть так. Тогда достирывай, а потом воду наносишь и нагреешь. Мне, знаешь ли, тоже помыться нужно будет.

— Эй, тут, между прочим, и твое постельное белье!

— Моё? Не-а, я себе новое со склада получил, а это можешь себе оставить или на тряпки пустить. Да! И остатки дров тоже на тебе. Поколешь и аккуратно сложишь в поленницу. А что ты хотела, равноправие оно такое, в обе стороны действует.

— Ты не можешь так поступить! Я же женщина и… и врач. Мне вообще руки беречь нужно!

— Давай так. Я сейчас пока пойду, наконец, пообедаю и уборкой займусь, а ты подумай и определись, что у нас: семья или коммунальная квартира? Гендерное равенство или распределение обязанностей в соответствии с традиционными ролями? И ты знаешь, а я, пожалуй, готов принять любой из предложенных вариантов.

Еще раз окинув ладную девичью фигурку оценивающим взглядом, парень усмехнулся и вышел на свежий воздух. Нет, он, конечно, не собирался издеваться над Асей, заставляя ее колоть дрова и носить воду, но и спускать такое потребительское отношение к себе было нельзя. Гляди, какая ты барыня нашлась. В общежитии ей не уютно! А ему? Сашка задумался. Пожалуй, снова в армейскую казарму, пропитанную запахами потных носков, ваксы и никотина, он бы тоже не хотел, а вот студенческое общежитие — это классно! Ладно, общага от него никуда не денется. А пока нужно в доме устраиваться и постараться быт нормальный наладить.

Перекусив остатками своего рациона, сильно подъеденного очевидно суровой гостьей, парень для начала занялся сортировкой привезенного добра. Перетаскав инструменты в мастерскую, расположенную по соседству с дровяником и изрядно кем-то пограбленную, он занялся наведением порядка в своей комнате. Для начала вытащил все лишнее, включая подростковую кровать и убитые в хлам матрасы, в кладовку, занимающую кутовую часть веранды. Затем смахнул веником паутину из углов, протер пыль, вымыл выходящее на сад окно и на три раза промыл полы.

— Саша, — в дом заглянула уже вполне по сезону одетая Ася. — Ты не мог бы натянуть бельевую веревку, а то она провисла, а мне сил не хватает?

— Хорошо, сейчас подойду. — Стриж улыбнулся. — Так-то лучше, а то принеси, подай, пошел лесом, не мешай.

Ничего натягивать не пришлось. Веревка специально была слабо натянутой, чтобы удобнее было вешать белье, степень ее натяжения регулировалась подпорной жердиной, позволяющей поднять центральную часть веревки на три метра или опустить ее почти до земли. Жердина нашлась тут же в траве, хоть слегка подгнившая, но все еще способная выполнять свою функцию. Сашка помог девушке развесить постиранные вещи и собрался возвращаться в дом, чтобы закончить уборку.

— Поделишься? — Ася кивнула на сложенную возле веранды груду барахла.

— Поделюсь. Я как бы на нас двоих набирал.

— Спасибо. Я тогда пойду устраиваться?

— Иди, конечно. Чего ты у меня разрешения спрашиваешь?

— Ну я там прибралась в бане после себя и печку растопила по новой, но воды не принесла…

— Да иди уже, сам справлюсь.

Парень заглянул в баню и, не удержавшись, выругался. Эта кулема городская растопила печь при пустом нагревательном баке! Подхватив ведра, он бегом кинулся к колодцу. Едва успел. Металл уже нагрелся радужными кругами, но пока еще бак не «повело». Влив первое ведро, Сашка настежь распахнул все двери, пригибаясь и выпуская наружу перегретый пар. На шум из дома вышла Ася.

— Никогда, слышишь, никогда не затапливай печь, не убедившись, что в баке есть вода, а то и печку угробишь и баню спалишь!

Получилось резковато, на эмоциях, и девушка, фыркнув, молча удалилась обратно в дом.

Провозился Сашка до самой темноты. Но зато и дрова переколол, только сложить не успел, и воды наносил во все емкости. Под конец вода в колодце пошла уже без отдушки, да и не такая солоноватая. Поправил систему водослива, вновь направив поток воды в емкость в сортире. Даже основные дорожки прочистил и смыл водой, радуясь проступившему красочному мозаичному узору тротуарной плитки. Ну и в комнате обустроился: перестелил постель, разложил свои вещи в шкаф…

— Саша, пойдем ужинать, я супчик овощной сварила!

— Ух ты! А овощи у нас откуда?

— Галина Семеновна угостила.

— Это взамен съеденного моего обеда?

— Саша, не начинай, ладно? Я же должна была ее чем-нибудь угостить. Она, между прочим, приходила помочь нам с обустройством!

— А так это она дрова колола, белье стирала и полы везде мыла?

— Короче, Стриженко, не хочешь есть, не ешь!

— А ты знаешь, я, пожалуй, действительно откажусь от супчика. Лучше упаковку тушенки вскрою, мне для работы калории нужны. Но компанию тебе за столом составлю. Эх, сейчас бы свежего хлебушка, или хотя бы ландориков, а не вот эти сухие галеты. Ты, кстати, чего решила? Как совместный быт устраивать будем?

— Ну в постель я тебя к себе не пущу, даже не надейся!

— Да не больно-то и хотелось. Напоминаю, это ты ко мне в постель приходила, а не я к тебе.

— То, что было там, на другом берегу и осталось. Там дикие места были, мы бы без тебя не выжили. Ты был единственный нормальный мужчина на сотню верст, и твои навыки выживальщика нам здорово там помогли. Спасибо конечно за это, но теперь всё! Это там твой беспредел сходил тебе с рук, и где-то, наверное, даже был отчасти оправдан, но тут твоя избыточная маскулинность ни к чему хорошему тебя не приведет. Все что ты хорошо умеешь делать: жить в лесу, ловить браконьеров, писать протоколы, стрелять в бандитов — все это здесь никому не нужно. Понимаешь? Именно поэтому тебя и назначили дровосеком, ибо это единственное твое умение полезное в условиях цивилизованного общества. И если бы не моя специальность и не помощь Галины Семеновны, ты бы никогда не получил бы этого дома, а жил бы с остальными подсобными рабочими в общежитии на полсотни коек! И теперь ты пытаешься меня строить и учить жить. А сам ты умеешь жить в нормальном обществе, а не в диком лесу?

— Ой, спасибо, благодетельницы. Но я, пожалуй, откажусь от столь щедрого подарка и завтра же съеду в общежитие. Там хотя бы на мне никто ездить безнаказанно не будет!

— Да кто на тебе ездит? Ишь, дров он наколол — так это теперь твоя работа. Сегодня мне наготовил, а завтра может придется Галине Семеновне или Неле Григорьевне дрова колоть!

— Не, а чаво, я и наколю, коли так. Но! В рабочее, значица время и в порядке очередности заявок. Как-то так! А теперьча давай спать-почивать укладываться. Свечи-то чай казенныя, я за их получение в тугаменте важном крестик ставил.

— Стриженко, кончай кривляться!

— А я и не кривляюсь. Я тебе русским языком говорю, заканчивай жрать, госпожа медик, и на боковую. Я завтра съеду в общагу и все имущество, что получил, назад на склад сдам, ибо мне оно, получается, без надобности, а оно у меня на подотчете висит.

— Так, Стриженко, чего ты добиваешься?

— Я? Ничего. Я только прошу тебя свечку зря не жечь.

— Ты же понимаешь, что меня тоже в общагу тогда выселят? А я назад в этот серпентарий не хочу! Давай договариваться, только, сразу говорю, секса не будет!

— Какая у тебя память девичья. Я же тебе все озвучил еще там, в бане. Длительное совместное проживание под одной крышей разнополых людей в рамках действующего законодательства возможно только в двух случаях: семья либо коммунальная квартира. В нашем случае тут без вариантов. Значит, остается решить, как мы будем взаимодействовать в области пересечения хозяйственных интересов. Меня бы вполне устроило полностью раздельное ведение хозяйства. А именно: у каждого своя посуда, свои продукты, свое время на пользование общим имуществом, будь то кухня, баня или туалет. Я даже готов полностью взвалить на свои плечи заготовку дров, раз уж теперь это моя работа, но печку мы с тобой будем топить по очереди. Сегодня, так и быть, я этим займусь, заодно посмотрю сколько раз за ночь нужно в топку подкладывать и какой объем дров, а завтра, уж не обессудьте, ваша вахта. В своих комнатах ты сама убираешься, на кухне по очереди…

— А есть более щадящий вариант? Ну, например, я готовлю, убираюсь и посуду мою, а печку ты сам топишь, ну и воду там носишь, баню готовишь?

— Можно попробовать, только учти, мужика салатиком и морковным супчиком не прокормишь. Я мясо и рыбу люблю.

— На мясо и рыбу надо еще заработать!

— Не волнуйся, заработаю. Но есть еще вопрос. Это ты у нас почти мужняя жена, а вот я целибат не принимал. Как быть, если ко мне гостья придет? Мне ей самому готовить?

— Так, стоп! Давай сразу договоримся, свои шуры-муры ты крутишь вне дома! Никаких гостей без моего предварительного согласия!

— Хорошо, но ты должна понимать, что это действует в обе стороны?

— Конечно! Так мы договорились?

— Договорились, но до первого крупного залета с твоей стороны!

— Почему это именно с моей?

— Я постараюсь досконально соблюдать достигнутое соглашение, но если ты сочтешь, что я все же серьезно накосячил, можешь смело выгонять меня в общежитие. Как ты понимаешь, я и сейчас не против туда съехать. По рукам, госпожа медик?

— По рукам, мистер дровосек.

Зина

Сегодня Сашке впервые на новом месте снился сон, да какой! Проснувшись, он еще минут двадцать валялся в постели, смакуя особенно яркие и пикантные сцены из своего сна. Ох, что они там вытворяли с пышнотелой Зиночкой! Расстраивало парня только одно — сегодня воскресенье и Зина не принесет ему обед! М-м-м! Какие пирожки печет эта кудесница, а котлетки? Восторг и объедение.

В четверг утром за ним прямо домой заехал синий грузовичок, и Проходцев, оказавшийся высоким жилистым мужиком лет пятидесяти с короткострижеными седыми волосами, обрамляющими обширную розовую лысину, так впечатлился проделанной Сашкой за день работой, что тут же закрепил за ним колку дров. Теперь каждое утро парень не спеша спускался к проходной, где коротко здоровался с бригадой с пилорамы, раздевался по пояс и приступал к превращению чурок в кучу поленьев. Обычно к обеду перед ним вырастала такая стена из мелко наколотых дров, что со стороны виднелся только равномерно взлетающий колун.

В обед на проходную приходила Зинаида — та самая прелестница в узорчатом кашемировом пальто, что навестила Сашку в первый его день в новом доме. В своей вместительной сумке-термосе девушка приносила перекус местным работникам. Обычно пирожки или чебуреки домашнего приготовления. Мужики подходили, с удовольствием угощались, благодарили, безобидно подшучивали над девушкой и как-то излишне поспешно, на Сашкин взгляд, отходили к своим судкам и термосам с принесенной из дома снедью.

Сашка, поскольку жил в пяти минутах ходьбы от дома, ничего с собой не брал, рассчитывая сбегать в перерыве домой, заодно и за печкой присмотреть. Так что на Зинино: «Налетай, мужики, на домашнятинку!» никак не отреагировал, но девушка пришла в его «дровяной замок» сама. Уселась на одну колоду, а на вторую выставила судок с божественно благоухающим настоящим узбекским пловом.

— Не побрезгуй, соколик, отведай угощеньица.

— Ох ты ж мне, искусительница! Ну как от такого пиршества нос воротить можно! — поддержал игру Сашка. — Только какой я тебе соколик? Я — Стриж. А тебя как звать-величать, красна девица?

— Зинаидой родители нарекли. Да ты кушай, птенчик, кушай, не стесняйся.

Дважды просить парня не пришлось. Такого вкусного плова Сашка в жизни не пробовал, ну по крайней мере, в этот момент ему так казалось. Голод, как известно, лучшая приправа. А Зинаида сидела и с каким-то умилением смотрела за парнем, смакующим каждую ложку плова.

— Молочко будешь? Козье.

Едва парень закончил трапезу, демонстративно облизав ложку, как девушка извлекла из недр своей сумки пластиковую бутылку и кружку.

— Буду с превеликим удовольствием!

Допив жирное, несепарированное молоко, Сашка вернул хозяйке кружку и судок, а затем низко, в пояс, поклонился.

— Спасибо, хозяюшка за хлеб и за со… за угощение! Чем мне тебя отблагодарить за щедрость твою?

— Я подумаю.

Лукаво улыбнувшись, девушка встала и величаво удалилась, ни разу не оглянувшись. С того раза так и повелось. Разве что блюда в Зинином судочке всякий раз были разные, но неизменно вкусные и нажористые.

После обеда в Сашкином закутке становилось тесно. Приезжал Проходцев с остальной бригадой. С машины выгружались чурки, а на их место плотными рядами укладывались колотые дрова. То, что не влезало в кузов, а влезало в машину меньше половины того, что Сашка успевал наколоть за утро, споро укладывали в штабель под навесом пригнанные Проходцевым молодые девчата из рыбного цеха. Четверка крепеньких хохотушек (студенток лет двадцати), весело переругиваясь и строя Сашке глазки, с удовольствием бросали конвейер на старших товарок и выбирались из своего вечно сырого и запашистого цеха. Дружной компанией девушки приехали во Владивосток откуда-то из Сибири, денег на путине подзаработать, да застряли на острове из-за пандемии. Причем им еще повезло, две их товарки, решившие все же пробираться домой, так и не доехали до места, сгинув в неразберихе первых недель смертельной пандемии.

Часам к трем вся эта суета заканчивалась, и Стриж снова оставался наедине со своим колуном. Еще через пару часов Нюсик снова ставил машину под загрузку, после чего подвозил Сашку до самого дома, вручал ему пакет с домашними продуктами, которыми неизменно одаривали лесорубов благодарные островитяне, и пылил дальше, спеша дотемна облагодетельствовать очередного домовладельца. Ася к этому времени уже была дома и хлопотала над ужином. Ей тоже пару раз перепадали угощения от благодарных больных, так что оставшиеся армейские сухпайки перешли в разряд стратегического резерва.

Пока девушка занималась ужином, и, надо признать, получалось у нее это весьма неплохо, хоть и не так вкусно, как у Зины, но на твердую четверку с плюсом точно, Стриж хлопотал по хозяйству: ремонтировал хозяйственные постройки и наводил в них порядок; расчищал огород и восстанавливал грядки, белил фруктовые деревья и вырезал сухие ветки в ягодных кустах, формируя их кроны… Работы было не просто много, а очень-очень много, но двор понемногу стал приобретать обжитой вид.

Сегодня Сашка планировал как минимум поправить веранду, для чего выпросил у Нюсика домкрат, а там, глядишь, и до беседки руки дойдут. Сладко потянувшись, он, наконец, встал и, накинув халат на голое тело, вышел на кухню, подкинуть дровишек. Ася уже не спала и с недовольным видом сидя за столом, пила чай с медом.

— Сашка, ты что, специально меня провоцируешь?

— И тебе доброе утро, — парень оглядел себя, да нет, халат запахнут, нигде ничего неприличного не видно. — Вроде нет. А что случилось?

— Ты что за концерт под утро устроил? Кровать скрипит, в стенку стучит, ты сладострастно стонешь! Я уж думала, что ты не удержался и шалаву в дом притащил, заглянула в комнату — ты один, но в каком виде!

— Простите, мадам. Я, когда сплю, плохо себя контролирую. Я тут, можно сказать, монашествую, а молодой организм окситоцина требует, вот и получает свое, когда волевой контроль во сне ослаблен.

— Не знаю, как с окситоцином, но с эстрадиолом[6] у тебя точно все в порядке, — хихикнула девушка.

— Ну чем богаты…

Сашка, которого данный разговор здорово смущал, поспешил на улицу в гости к фаянсовому другу. Было морозно, и до парня дошло, что сегодня первый день зимы. Зимы во Владивостоке конечно существенно мягче иркутских, но и межсезонье длиннее, так что настоящего тепла еще долго не будет. Надо поспешить с ремонтом!

С верандой управился быстро, поддомкратил крайнюю лагу чуть выше горизонтальной линии и, выложив под ней тумбу из старых кирпичей, опустил на место. Повторил процедуру три раза, и вуаля! Веранда встала как по линеечке. С удовольствием оглядев плоды своего труда, Сашка занялся беседкой. Для начала собрал и аккуратно сложил в сторонке всю черепицу, затем приступил к уборке мусора и разбору завалов. В самый разгар работы он слышал какой-то шум со стороны улицы, но не придал ему значения. Если надо, его позовут, а нет, так и отвлекаться не стоит!

Наконец изрядно устав и основательно проголодавшись, парень направился в дом, где застал опять чем-то недовольную соседку по коммуналке.

— Что у тебя еще случилось?

— У меня? Ничего, — зло ответила Ася. — Есть будешь? Хотя чего я спрашиваю? Суп в кастрюле, макароны по-флотски в сковороде. И будь добр, помой в этот раз за собой посуду!

— Как скажешь, хозяйка, как скажешь. А ты чего такая злая. Все за утреннюю побудку сердишься или я еще где-то накосячил?

— Краля твоя приходила. Обед она, видишь ли, ему принесла, будто я сама одного мужика не накормлю!

— А ты что?

— Что я? Выгнала, конечно, так эта мымра мне еще и угрожать вздумала!

— Как-то не по-добрососедски это. Она же от чистого сердца…

— Это у нее чистое сердце?! Ты вообще-то знаешь, как ее здесь зовут? Зинка-Каракурт! Черная вдова! Думаешь, чего от нее все местные мужики как черт от ладана бегают? Она в свои неполные двадцать пять лет трех мужей до могилы довела. Трех! Ни один с ней больше полугода не прожил! Хочешь стать четвертым?

Стриж спорить не стал. Уже немного зная характер своей соседки, он понимал, что лучший способ максимально безболезненно пережить такой нравоучительный монолог — промолчать. Жаль, конечно, что Зинкин обед прошел мимо его рта, но, во-первых, он и не рассчитывал на него сегодня, а во-вторых, Ася тоже вон как расстаралась: и первое, и второе. Все с пылу с жару, разве что пересолила немного.

Плотно пообедав и перемыв всю грязную посуду, Сашка с чистой совестью вышел на крыльцо отремонтированной веранды. Сыто жмурясь от не по-зимнему припекающего солнышка, он смотрел на море, по которому, переваливаясь на волнах с боку на бок и задорно попыхивая трубой, к пирсу подходил один из сейнеров.

— И чего встал столбом посреди дороги? Заняться больше нечем?

Задумавшись, Сашка и не заметил, как в калитку вошла и встала перед ним, уперев руки в боки, местная Фрекен Бок.

— Это вы сейчас с кем разговаривали, мадам Невоспитанность?

— Отойди в сторону, клоун! Учить он еще меня будет! Училка еще не выросла, молокосос!

— О! По этому поводу можете не переживать! Еще никто не жаловался. А теперь пойдите прочь, женщина! Вы мне весь вид на море загораживаете!

— Да как ты смеешь, щенок?!

Домомучительница попыталась залепить парню увесистую оплеуху, но Сашка легко перехватил ее руку и слегка сжал, вызвав болезненный вскрик.

— Мерзавец, ты меня ударил! Я так этого не оставлю!

— Если женщина лезет драться, то она перестает быть женщиной, а переходит в разряд спарринг-партнеров, — философски заметил парень и выпустил руку женщины.

— Что несешь, придурок?

— Ничего. Просто пытаюсь донести до вашего помутненного сознания, что если вы еще раз попытаетесь меня ударить, то я ударю в ответ, и ударю больно. Очень больно. Ферштейн?

— Хам, наглец, ублюдок недоделанный! Я так это не оставлю, я тебе покажу ферштейн, бандит малолетний!

На шум из дома вышла сонная и помятая Ася, но увидела только спокойно стоящего парня и удаляющуюся спину разъярённой фурии.

— Это кто, Галина Семеновна? Почему она не зашла?

— Потому что я не пустил.

— В смысле не пустил?

— В соответствии с нашим договором любые гости согласуются заранее, а я на ее посещение согласия не давал.

— Ты что, дурак? Я же не мужика в дом привела. Это моя коллега! А, поняла, это ты мне так мстишь за свою мымру?

— Фемида с тобой, соседушка! Какая месть? Ты о чем вообще? Я просто досконально соблюдаю наш договор. Тем более что Зина в дом наверняка и не просилась, а просто хотела по-соседски передать гостинец, ведь так? Но и здесь я спорить не стал, признав, что ты была в своем праве.

— Так, стоп! Так не пойдет! Наш договор о гостях касался только лиц противоположного пола! Я не собираюсь спрашивать у тебя разрешения на то, чтобы пообщаться с коллегой!

— Замечательно! Значит, если я приглашу в гости свою бригаду лесорубов, а они давно намекают на необходимость отпраздновать новоселье, ты не будешь против?

— Стриженко, ты невыносимый демагог!

И Ася ушла в дом, громко хлопнув дверью. А Сашка, пожав плечами, пошел дальше разбирать завал в беседке.

Переезд

В среду вернувшегося с работы Сашку дома ждал неприятный сюрприз. Его личные вещи были перенесены в гостиную, а в дверь его комнаты был врезан новенький замок. Из своей комнаты навстречу парню фурией выскочила Ася и, с вызовом глядя ему в глаза, довела до его сведения, что в соответствии с решением коменданта с ними теперь будет жить Галина Семеновна, так как отсюда ей удобнее до работы добираться!

— Ну, так и пусть живет. Я разве против? — спокойно принял новость парень. — Замок в мою комнату зачем было врезать? Или ты боишься, что она меня обворует?

— За языком следи! Галина Семеновна патронажная сестра с сорокалетним стажем! Знаешь, сколько через ее руки больных людей прошло?

— Понятия не имею, но искренне надеюсь, что хотя бы некоторые из них выжили. Но ты так и не ответила на мой вопрос "Что с моей дверью?".

— С её дверью! Уж не думаешь ли ты, что зрелая женщина может жить в проходной комнате?!

Девушка явно нарывалась на скандал, вот только Сашка не видел в этом никакого смысла. Жаль, конечно, собственных усилий по восстановлению заброшенного хозяйства, но держаться за чужое, по сути, имущество… Зачем? Он молча сложил в сумку свои разбросанные по дивану вещи, сунул туда же все оставшиеся сухпайки и направился к выходу.

— Ты куда собрался? — Ася попыталась преградить ему дорогу, но Стриж, просто аккуратно приподняв девушку за плечи, переставил ее в сторону. — Ты не можешь так просто взять и уйти!

— Да ну? — искренне удивился парень. — А кто мне сможет помешать?

В калитке он столкнулся с Фрекен Бок, как он продолжал ее для себя называть. Она что-то выговаривала Ивану — пожилому, похожему на артиста Евгения Леонова, водителю комендантского прадика. Тот стоял с двумя большими баулами в руках и явно не знал, что с ними делать.

— Что стал остолопом? — домомучительница заметила выходящего на крыльцо парня. — Помоги Ивану занести мои вещи!

Сашка не стал отвечать, а обогнув замершую в недоумении компанию, открыл заднюю дверь машины и, вытряхнув оттуда прямо на дорогу еще три явно принадлежащие женщине сумки, положил на их место одну свою. После чего аккуратно без хлопка закрыл дверь и прошел к передней пассажирской двери.

— Дядя Ваня, ну что вы время попусту теряете. Бросайте уже это барахло и поехали, по пути меня в общежитие закинете.

— Ты куда это собрался, щенок? Тебя никто не отпускал! Совсем страх потерял, поганец? — взъярилась женщина.

— Вот видишь, дядя Ваня? Тут клиника! Поехали уже. Или давай я пешочком прогуляюсь, а ты сумку на вахту закинь, пожалуйста.

— А пожалуй, ты и прав, Санек! — Иван аккуратно поставил на землю сумки и вернулся в машину, не обращая внимания на ругань и угрозы госпожи патронажной сестры. — Только зачем тебе в общагу, поехали к нам. Наташа моя будет рада, а то детишки разъехались, мы вдвоём бродим по дому, друг друга аукаем. Можешь хоть весь второй этаж занимать. Мы же как думали? Парни вырастут, невест в дом приведут, внуки будут по дому топотать… Эх. А они после институтов поразъехались, да по всему свету. Валерка наш, вон в Таиланде осел, женился там на Патрисии, а деток нет! И домой уже пятый год носу не кажет олух, посылочками откупается! Олежа и того хлеще! Четвертый десяток разменял! Дважды женат был, на двух девчонок алименты платит, а дома уже лет семь не был, все баб щупает, не нащупается! Массажный салон у него в Хабаровске. Денег много, а проку ноль! Один старшой в нашу породу пошел! Пашка в Мелитополе в МЧС служит. От там четверо внуков и внучка! Молодец его Оленка, справная казачка, грозится до семи счет довести! Только не приедут они к нам, это ж какие деньжищи нужны токмо на билеты? Мы с бабкой уже трижды сами летали в гости. Зовут остаться. Да как? Я свой дом этими вот руками строил. По копеечке, по кирпичику копил, а теперь все бросить и нахлебником у детей доживать? Нет, увольте! Вот и приехали! Пойдем, я тебя с Натальей Ивановной познакомлю и покои твои покажу!

— Да неудобно как-то, дядя Ваня. Что ж я за здорово живешь вам на ровном месте проблемы создавать буду. Зачем вам это беспокойство? Мне и в общежитии нормально будет.

— Неудобно, Санек, спать на потолке, укрывшись одеялом! Сползает оно постоянно! А за наше беспокойство не переживай. — Иван весело подмигнул парню. — У меня на второй этаж пожарная лесенка к террасе приделана, ежели будет желание в неурочный час куда прогуляться, али привести кого в гости, не стесняйся, мы с бабкой даже не услышим. Звукоизоляция у меня, как студии звукозаписи! Ха-ха-ха! Забирай свою сумку, да пойдем Наталью порадуем.

— Представляешь, Саша, — разглагольствовал через час чуть захмелевший от присланного «непутевым Леркой» виски «Меконг», Иван, сидя за праздничным столом. — Нас на трех островах без малого четыре сотни жителей. И это я без Русского беру, поскольку оттуда всех вывезли, только Попов, Рейнике, ну и на Рикорда две семьи осталось. Так я к чему это. Местных-то меньше половины! Резко все случилось. Вроде еще вчера только по новостям слушали о неведомой болячке, что соседей косит, а тут бац! И уже Хасанский район эвакуируют, а народ весь в карантин. Да и хрен бы с ним, ты уж, Санек, прости, но от нас это как-то далече — на том берегу. Да только одной светлой головушке в приморском правительстве в голову идея пришла! Вот ни дна ему, ни покрышки! Он под карантинную зону решил кампус Федерального университета отдать! Не, я все понимаю! Логика в его словах есть, все же остров достаточно изолирован. Эвакуировал два поселка, мост перекрыл и полный карантин! А о нас кто подумал? Нам-то тоже мимо не проехать. Короче, там же рядом пожарная академия, ну их командир полковник Москалев не дурак, смекнул, чем это грозит и преподавателям, и курсантам, а там больше половины народа — иногородние. В общем, он к морпехам дуй, не стой! А там вся бригада почитай на выезде, кроме комендачей, только новобранцы да дембеля, что приказа дожидаются. Казарм свободных хоть… Ну ты понял. Объединились они, короче, да и перекрыли дорогу в районе 11-го форта. Такие укрепления возвели, мама не горюй! И свой карантин ввели: всех желающих выпускали, а вот на въезд — от ворот поворот! Жестко? А то! Зато понимаешь, Санек, в городе с эпидемиологической обстановкой полная такая задница, пообширнее Галкиной, а у нас — тишь да гладь! Ни одного заболевшего. Ну и теперь скажи мне, как так вышло, что пришлых у нас больше, чем местных? Понятно, вояки остатки гражданского населения с Русского острова, что эвакуироваться не возжелали, сюда их всех переправили, но там-то народу было чуть. Ну были еще такие, как вы, что на катерах да лодках до нас добрались, но таких тоже мало было. А остальные откуда взялись? Вот тебе и карантин!

— Слушай, дядь Ваня, а как так получается, что капитан майором командует?

— Ну так по должности же! И потом Николаич, он же кадровый боевой офицер, а Березин — отставник, да и служил он зампотылом. Ой, да что это я все о себе, да своих проблемах? Ты, Санек, о себе лучше расскажи чего-нибудь.

— А что рассказывать? Я с Иркутска родом, учился на Русском в том самом университете федеральном на биолога, вылетел с третьего курса, собирался весной сессию пересдать и перевестись на заочное. Ну а так в заповеднике тружусь, охраняю акваторию от лихого люда.

— Слыхал, служил ты?

— Было дело, срочную от звонка до звонка в реактивном дивизионе, до старшего сержанта дослужился, а потом на военной кафедре переучился на оператора боевых беспилотных летательных аппаратов.

— От, Наталья, смотри какой хлопец! А эти две дурынды его из дома выжили! И чего этим кобылам норовистым не хватало? Не пьет! Работящий, что поискать! Причем заметь, руки у Сашки откуда надо растут! Так, ладно бы калека какой был, али урод, так нет! Хошь щас в целлофан да на витрину, с руками девки оторвут! А, плевать на дурочек. Санек! Давай еще по маленькой и на боковую, а то от этой самогонки тайской такой выхлоп, что мама не горюй! Завтра Николаич мне весь мозг чайной ложкой выест за запах. Он же, тёщу его за ногу, язвенник и оттого не пьет совсем и на запах алкоголя, что твоя ищейка! Ох, зараза и хорошо пошла! Ты, Санек, главное не меньжуйся. Занимай любую комнату, а хоть и все сразу. Постельное чистенькое в комоде найдешь. Туалетов там целых два, а вот душ, не обессудь, работает только на первом этаже. С проводкой там чего-то намудрили, вот и не тянет водогрейник на втором этаже. Пробки на раз вышибает, стерва!

— Оставь, Саня, — остановила тетя Наташа парня, взявшегося помогать с уборкой со стола. — Не мужицкое это дело с посудой да уборкой возится. Иди обустраивайся. Я тут сама помаленьку.

— Дядя Ваня, я так не могу. Давайте я хоть печкой займусь, что ли?

— А и займемся послезавтра. Как раз нужно будет пару мешков пеллет[7] в бункер подачи засыпать, вот и подмогнешь. Ты что ж думаешь, мы тут в глубинке щи лаптем хлебаем? А вот и нет. У меня котел с автоматической подачей топлива, полной заправки на неделю хватает, но я доверху не сыплю. Влажно у нас, пеллеты отсыревают и в труху рассыпаются. Но мне не сложно и два раза в неделю подкинуть, а запасу этого добра у меня полный сарай! А чтобы поддув работал, у меня на крыше солнечная станция имеется! Видал? Все без свету сидят, а мы при электричестве.

Стрижу ничего не оставалось, как подняться на выделенный в его полное распоряжение второй этаж, где он решительно занял самую маленькую из трех спален. Правда, и та была никак не меньше двадцати квадратов. Ополоснувшись в душе и пожелав гостеприимным старикам доброй ночи, Сашка завалился на свежие, пахнущие лавандой и чуть-чуть плесенью, простыни и задумался о превратностях судьбы.

Вот ведь как бывает! Человек, которого он считал своим другом, с которым делился всем, что имел… Да что там, он ведь не напрашивался, она сама во всеуслышание заявила, что они — пара. И он принял это. Стал строить какие-то планы на совместную жизнь. Их общий дом обустраивать. Плевать ему было на какого-то там выдуманного, или пусть даже реального, но уже бывшего жениха. Он ведь не дурак и не слепой. Он видел, что он Асе очень даже интересен как мужчина. Она как перезревший плод — чуть руку протяни, и он сам в руку упадет! Он просто не хотел торопить события и пользоваться ее гормональным срывом. Он терпеливо ждал, когда девушка сама снова придет к нему… И дождался, но совсем не того, что ожидал. Вот же вредная мегера эта Фрекен Бок! Нет ни малейших сомнений, что это ее жирных лап дело! Настроила Асю против него, напела про него гадостей… Или это все же Ася сама додумалась, про его полную никчемность в цивилизованном мире? Глупость конечно. Он ведь не Маугли. Он вообще-то типичный городской житель, а в заповеднике он чуть больше года проработать успел. Все его навыки «выживальщика» — это от отца-охотоведа, что до двенадцати лет, пока они с матерью не развелись, на зимних каникулах таскал Сашку с собой по зимовьям. Неблагодарная, он из-за нее, считай, монашествовал, а ведь мог и себя, и Зину давно осчастливить. Уверен, вдовушка бы с превеликим удовольствием повторила с ним все то, что ему только во влажных снах доставалось! Да и подружки-хохотушки из рыбного цеха ему не просто так глазки строили, а Маришка так и прямо звала на «вечерние побляделки» в общагу. Вот уж где бы он душу-то отвел, организм бы под завязку окситоцином заправил! Так нет, Асю он, видишь ли, расстраивать не хотел!

Сашка сам не заметил, как сладко заснул, но снились ему почему-то не пышногрудая Зина или зеленоглазая ведьмочка — Маришка, а Ася в мокром халатике на голое тело. Снилась такой, как он застал ее в бане: распаренной и злой.

Новое назначение

— Зина, — обратился к хлебосольной девушке Стриж, вымакивая хлебным мякишем остатки подливки после мяса в кисло-сладком соусе. — А правда, что ты трижды замужем была?

— Напели уже, пустобрехи! Боишься?

— Нет. Не боюсь. Просто мне действительно интересно, как так получилось? Я вот ни разу женат не был. — Сашка обезоруживающе улыбнулся и взял Зинину ладошку в свои руки. — Можешь не отвечать, я не настаиваю.

— Да чего скрывать? Лучше уж я сама расскажу, чем люди сбрешут. Любовь у меня была. Еще со школьной скамьи, ходили с седьмого класса, за ручки держались. Сашкой его звали, ты немного на него похож, только у моего первого мужа глаза зеленые и бородка хипстерская. Были. Байкером он был. Крутой, в мотоброне и зеркальном шлеме. Мне 17 тогда было, расписали нас по залету, а когда из загса на его кавасаки летели счастливые, в нас мажор на «бэхе» влетел. Этот урод по встречке пробку объезжал. Сашка на месте умер, а я… три недели в реанимации, ребенка потеряла… А этого урода диаспора отмазать хотела, ну и родители наши на откупные согласились. Я, как узнала, вещички, какие были, побросала в сумку и в аэропорт. Хотелось улететь куда подальше, а дальше всех от Краснодара — Владивосток. Приехала, денег мало, жить негде. Аттестат — почти одни пятерки, без проблем на кулинарный факультет в колледж поступила, там общагу сразу давали. Потом с Ромкой познакомились, он тут, на марикультуре работал, ну и браконьерил, конечно, трепанга по ночам добывал и китайцам сбывал. Неплохие деньги имел, да видать господь наказал за дела неправедные. Помер он в позапрошлом году от кессонной болезни. Перекрыло ему какой-то важный сосуд в головном мозге. Два дня до своего тридцатилетия не дожил, оставил меня богатой вдовой. Тут уж от женихов отбоя не было. Летом каждый второй из постояльцев, у нас с Ромкой своя база отдыха во дворе, а зимой каждый первый из рыбачков клинья ко мне подбивал. Ну я и не устояла, в мае с Петром расписались, народ шутил, что весь век промаемся, да не срослось. Когда этот писец с пандемией начался, его сейнер в Зарубино стоял на ремонте. Их экипаж под эвакуацию попал, а 17 ноября мне на госуслуги уведомление пришло, что Петр Сергеевич Забелин умер в военном госпитале в Уссурийске. А тут и про мой первый брак информация всплыла, вот народ себе и навыдумывал невесть чего. Каракуртихой за глаза обзывают. Бог им судья.

— Да уж. Досталось на твою долю лиха. — Сашке стало стыдно за свои мелкие переживания. — Только чего ты этим неблагодарным балбесам вкусности каждый день таскаешь?

— А почему нет? Они чай не со зла. А я готовить люблю. Заняться сейчас больше-то и нечем. Попыталась в комендантскую столовую поваром устроиться, да там мои разносолы никому не нужны. Кирзуха да сосиска — верх кулинарного искусства в их понимании. Хотя если душой не кривить, нравится мне на их рожи смотреть, когда они как дворовый кот угощение ухватят и бежать! — девушка заливисто засмеялась. — А ты, коли не из пужливых, переезжай ко мне жить! Будешь, как сыр в масле кататься. Я тебя и накормлю, и приголублю.

— Ты очень красивая и хорошая, Зина. Не хочу тебе ложных надежд давать. Я тут кратковременный гость. Чуть все наладится, сразу и съеду. Не мое это: дом, хозяйство, бизнес. Может, позже. Видать, я в отца родного пошел. Он у меня охотоведом был, больше месяца дома усидеть не мог, все в тайгу сбегал.

— Жаль, конечно. Справный ты мужик. Я б за тебя пошла. Деток бы нарожала, ну да сердцу не прикажешь…

— Ах, вот ты где! Милуетесь? — из-за высокой стены мелко наколотых дров выглянула Ася в куртке поверх белого халата. — Можешь возвращаться, съехала Галина Семеновна, ее на Русский переводят, свободна твоя комната.

Зинаида не спеша поднялась, забрала посуду, потрепала Сашку по взлохмаченной голове и горделиво направилась на выход.

— Спасибо, Зина! Все очень вкусно! Ты волшебница! — только проводив фигуру вдовушки до выхода из своего «замка», Стриж повернулся к своей подруге. — Спасибо, конечно, Ася Станиславовна, за лестное предложение, но я, пожалуй, откажусь.

— В смысле откажешься? Это наш с тобой, между прочим, дом!

— Нет. Это твой дом. Ты же сама сказала, что тебе его, как медику выделили. А я так — чернорабочий. Мне своего угла не положено.

— Саша, ну кончай дуться! Ну хочешь, я извинюсь? Мне без тебя плохо!

— Нет, Ася, тебе не без меня, тебе без помощника плохо. Ты оглянись вокруг. На острове куча холостых молодых парней, ну и мужиков в возрасте, ежели ты постарше предпочитаешь. Только помани, и они мигом к тебе из холостяцкой общаги переедут. И дров наколют, и воды принесут! А я уже у Строгоновых обжился, мне и там хорошо.

— Дурак! Я к тебе, как другу, а ты! Ну и топай к своей Каракуртихе, она тебя быстро вслед за прежними мужьями отправит!

— Может я, конечно, и дурак, но я хотя бы сплетни за суеверными идиотами не повторяю. Ты же врач, вот и поинтересовалась бы, как Зина трижды вдовой стала.

— Да плевать мне на Зинку, мне ты нужен! — топнула девушка.

Со стороны дороги просигналил грузовичок лесорубов, прервав разговор. Сашка встал и вышел из-за стены поленьев. К его удивлению, Нюсик был один и при пустом кузове.

— Николай, а где чурки?

— Где-то в Азии, наверное, — заржал водитель.

— Да ну тебя, расист доморощенный. Мы, между прочим, тоже в Азии.

— О, так и я о чем! А вот вы о чем подумали, молодой человек? Это уже вызывает сомнения в вашей напускной толерантности! Ладно, бросай все и прыгай в кабину. Тебя срочно к коменданту вызывают.

— Извини, Ася, но мне пора.

И грузовичок, скрипя подвеской, понесся Сашку прочь, обдав девушку облаком пыли.

За десять дней своего пребывания на острове коменданта Сашка видел в первый раз. Крепкий, высокий мужчина лет сорока в повседневной форме капитана морской пехоты сидел за обычным письменным столом в просторном кабинете с весьма скромным интерьером. Смотрелся он здесь, как нечто чужеродное, и, похоже, сам это прекрасно чувствовал. При виде Сашки он встал из-за стола и вышел поприветствовать посетителя. Сашка бросил взгляд на орденскую колодку, в три ряда украшавшую китель, и невольно проникся уважением: первые две планки багрового цвета в белой окантовке, следующие три — серые с синим кантом[8]. Такое за сидение в теплом кабинете не дают!

— Старший сержант Стриженко?

— Так точно, товарищ капитан! — Сашка вытянулся во фрунт.

— Приятно познакомиться, — комендант, не чинясь, протянул крепкую, лопатообразную ручищу. — Капитан Черновицин. И давай без церемоний, не на параде. Можешь звать комендантом, можешь капитаном, а лучше Петром Николаевичем. Тебя вроде Александром звать? Позывной на службе какой был?

— Так Стрижом и звали, — невольно улыбнулся Сашка.

— Повезло, а меня вот Вициным дразнили. Ну да к делу. Ты как с дронами, дружишь?

— Смотря с какими. "Альтаир" или "Гриф" я, пожалуй, не потяну, а вот "Буревестник" или "Беркута" — легко. Ну и мелкие жужжалки тоже, конечно.

— У нас есть "Лунь-3". Знаком с таким?

— Не слишком. Старье гражданское. Небось, эмчээсники подогнали?

— Ну чем богаты! Так справишься?

— Конечно, но он только для разведки. — Сашка напряг память. — Взлетная масса порядка 12 кг, скорость крейсерская 75 км в час, дальность до 200 км, но это в автономке. Сигнал дальше десяти километров не добивает без усилителей. Камера, правда, хорошая, с инфракрасным и вроде даже с тепловизорным режимом.

— Молодец, Стриж! Чувствуется профи! Тогда принимай у Малышко свою игрушку. Сколько тебе время на настройку понадобится?

— Если комплектация полная и батареи заряжены — пары часов хватит.

— Отлично. С зарядкой тебе старший мичман поможет, так что сегодня готовься, проверяй, а завтра с утра нужно будет разведку провести.

— Петр Николаевич, а что за цель? Если не секрет конечно. Я не из любопытства, а для понимания к чему аппаратуру готовить?

— Правильный вопрос, Александр. Нам нужно разведать подъезды к Владивостокской нефтебазе. Ты уже в курсе, что город поделен на районы и в каждом свои хозяева? А то, что не все из этих хозяев идут на контакт? Некоторые дороги перекрыты шлагбаумами, а часть и вовсе баррикадами перегорожена. К сожалению, оба моста Золотой и Русский, тоже перекрыты. Но баррикаду на Русском парни разберут, а вот срезать путь через бухту у нас не выйдет. С кем смогли, мы договорились. Безопасный проезд нам обещали, но есть «слепые зоны» в районе Чуркина и на Луговой. Твоя задача все облететь и нанести на карту препятствия на пути. Ну и потом сопровождать колонну туда и обратно.

— Опасаетесь засады?

— Почти уверен. Мы туда рыбу и консервы повезем, а назад горючку. По нынешним временам и то и другое — стратегический продукт. Твоя задача эту засаду заранее вычислить и нас предупредить. Понимаешь, какая ответственность на тебя ложится?

— Так точно! Сделаю, вот только отсюда слишком далеко до целей. Птичка, конечно, долетит, но только в режиме патрулирования, а так всех деталей не рассмотреть.

— Решим, — капитан заглянул в карту, лежащую на столе. — Вывезу тебя завтра на мыс Ислямова, там по прямой до Первой речки как раз десять километров. А до Луговой ты с мыса Шигина дотянуться должен.

— Тогда может сразу на Русский мост? Оттуда вся эта часть города будет как на ладони.

— Ты в курсе, что у нас в кампусе ДВФУ[9] творится? Не хочу рисковать, сейчас хоть и холодно для этой гадости и патогенность ее сильно снижена…

— Простите, товарищ капитан, а зачем тогда вообще рисковать? Можно же морем. Выбрать день поспокойнее и рвануть на барже до самого нефтеналивного терминала?

— Хорошо бы, но чертово цунами все минные поля разметала. А у флотских на базе ни одного минного тральщика не осталось, все в поход ушли, когда заварушка между пиндосами и корейцами закрутилась. Уйти-то ушли, а перед уходом минные ограждение расставили, да только волны все так перемешали, перетасовали, что хрен угадаешь, где эта дура всплывет. Кое-как судовой ход разминировали, а дальше только на свой страх. Не подойти сейчас туда с моря. Пластиковые катера еще рискуют, а на стальной барже — чистый суицид.

Сашка задумался. Понятно, что без топлива им зимой придется туго, но вот риски! Мало того, что весь груз может достаться бандитам, так еще и заразу можно на остров занести, а это — смерть для большинства жителей.

— А много нам топлива нужно?

— Нужно много, но пока по десять тонн зимнего соляра и 92-го бензина с губернаторской командой договориться удалось. Правда за это весь месячный улов отдать придется. Опережая вопрос, нет, все заправки морские и автомобильные в первые же дни были взяты под контроль группировками. Пытались мы с некоторыми договориться, но там такие условия ставят! В общем, не вариант. Не трудись, сержант, мы тут уже все варианты перебрали.

— А Славянка?

— Что Славянка? — недоуменно уставился на парня комендант.

— Там автозаправка наверху, на выезде с поселка, цунами туда не дошло. Людей нет. Проход возможен по судовому ходу. Кроме того, на берегу выброшено минимум три крупных судна, а в их танках…

— Подожди, Александр. Не части. Ты уверен, что никто на это добро до сих пор лапу не наложил?

— Ну… — Сашка замялся, говорить или не стоит, — была там небольшая банда. В общем, я их немного проредил. Лишь бы только туда корейцы не добрались…

— Так, сержант, ты конечно молодец, и это в корне меняет расклад сил, а мне нужны точные данные. А потому бегом, боец, осваивать вверенную технику и чтобы уже сегодня у меня были точные разведданные по всему маршруту и по самой заправке!

— Есть бегом!

И Сашка действительно бегом помчался к Никите, а через три часа снова стоял навытяжку перед тремя высшими офицерами островного гарнизона. Помимо капитана Черновицина в кабинете находились седой дородный мужчина в форме полковника МЧС и сухой как жердь с изможденным, как у чахоточного, лицом подполковник морской пехоты.

— Разрешите обра… — начал было Сашка, но его тут же перебил комендант:

— Докладывай, Стриженко, не тяни!

— Все в порядке, товарищ капитан, поселок чист. Активность замечена только в районе места дислокации сектантов. Нефтебаза цела, суда, выброшенные на берег, тоже. Вот, на планшете вся съемка. Я там отдельным файлом сохранил облет самого поселка. Я бы утром еще слетал, окрестности внимательней оглядел…

— Слетай, Александр, слетай, — расцвел улыбкой комендант. — Ох, как умоется этот вымогатель Слуцкий, когда не получит нашу рыбку!

— Подожди, Петя, не горячись! — подполковник взял планшет и всмотрелся в картинку.

Минут на двадцать в кабинете повисла пауза. Офицеры склонились над экраном, вглядываясь в изображение, снятое дроном.

— Когда вы, молодой человек, — обратился к Сашке пожилой тучный полковник, — последний раз лично были в поселке?

Стриж быстро посчитал в уме, припомнив свою авантюрную поездку за газом.

— Две недели назад, товарищ полковник.

— Ага, ага. А кроме того форта сектантов, как вы их назвали, другие люди в поселке были?

— Так точно, в порту стоял контейнеровоз «New New Star», кроме того, в районе автозаправки базировалась банда из семи человек, ну еще одна бабуля там очень необычная жила. Это все.

— Интересные сведения, — вмешался в разговор сухонький морпех. — Откуда такие точные сведения о составе банды?

— Так бабулька эта странная, что в их тылу партизанила, мне и рассказала.

— Может, ты знаешь, куда банда ушла и почему?

— Догадываюсь, — поморщился Сашка, который до сих пор не был уверен, стоит ли признаваться в своих «подвигах». — Виноват, товарищ полковник, но так получилось, что они вначале мальчонку подростка убили и женщину ранили у сектантов, а потом и на меня охоту устроили, ну я их и посчитал, в общем.

— Всех посчитал? — ухмыльнулся сухощавый.

— Троих точно, а остальные в машине были, что случайно перевернулась. Там на видео на семнадцатой минуте она в кадр попала. Я, если честно, тогда сильно испугался и не стал оказывать пострадавшим доврачебную помощь. Но один точно выжил. Стрелял мне в след какой-то снайпер. Лодку гад попортил.

— Что сам искал-то в поселке? — опять вмешался в разговор эмчээсник.

— Газ мне нужен был, бытовой в баллонах, ну и мальцов двух хотел забрать от сектантов. Они сами к нам просились, но тогда я спешить не хотел, думал, пусть подумают, все взвесят и на трезвую голову решение принимают. Дурак был.

— А знаешь, Петр, нравится мне этот боец. По мне так другого командира фуражиров нам и искать не нужно. Ты как думаешь, Михалыч?

— Обычно головой, Вася, обычно головой! Соглашусь, выделяй ему отделение своих дембелей в охранение, ну и я курсантов десяток потолковее откомандирую. Баржу большую и «Урала» пусть забирает. Николаевич, толкового водителя и экипаж на баржу из гражданских сам наберешь!

— Так, Стриженко! Пока свободен. Завтра к десяти тридцати жду с подробным докладом об обстановке и подробным планом операции! — вмешался комендант.

Сашка, ошалелый от шквала завертевшихся вокруг него событий, выскочил в коридор и аккуратно прикрыл за собой дверь, но не успел он сделать и шага, как вынужден был вжаться в дверной проем, пропуская троицу бойцов в полной боевой экипировке и с оружием наизготовку, шествующими ему навстречу. Идущий чуть впереди товарищей парень поражал шириной своих плеч. Ростом едва ли выше Сашки, он был почти вдвое шире него в плечах! Да и ладони в тактических перчатках, лежащие поверх висящего на шее АКС-12 камуфляжной расцветки, выглядели очень внушительно. Одарив Сашку придирчивым взглядом, троица проследовала дальше по коридору, а Стриж невольно прислушался к разговору за закрытой дверью.

— Товарищ полковник, а не слишком ли большое доверие к парнишке? — выразил свое сомнение Черновицин.

— Ты, Петр, как мне его охарактеризовал? Толковый, работящий и инициативный, так? Ну так чего тебе еще надо? Или сомнения в нем есть?

— Не то чтобы сомнения… но как-то отдавать пришлому командование над объединенной группировкой…

— А это как раз и к лучшему, что пришлый, — включился в разговор эмчээсник. — Не будет одеяло на себя тянуть. Да и выбора у нас, Николаич, особого нет. Сам знаешь, какой дефицит младшего командного состава. Моих преподавателей — три калеки, едва хватает дисциплину среди курсантов блюсти. У вас офицеров тоже по пальцам пересчитать и все при деле… Разве что Березина твоего отправить на протезе по завалам скакать?

— Нет, Березина не дам! Он и так с парнями зашивается конфликты гасить среди местных. Не привыкли они строем ходить, все норовят мутить свои гешефты вместо работы. Пусть лучше Стриженко будет, но я к нему капитана Курмиса прикреплю, в качестве куратора.

— Дело. А я прикомандирую к фуражирам сержанта Калугина с его парнями, они присмотрят…

Дальше Сашка слушать не стал и, отлипнув от двери, зашагал к Строгоновым. Нужно все хорошенько обдумать!

Фуражиры

Самоходная баржа миновала маяк на острове Герасимова и плавно заскользила по глади Славянского залива. Прямо по курсу уже виднелись Дунькин Пуп и здания поселка. Народ на борту засуетился: кто-то стал проверять снаряжение, кто-то в оптику разглядывал приближающий берег, кто-то наспех перекусывал сухпайком, здраво рассудив, что потом будет не до этого. Курсанты академии МЧС столпились на аппарели, весело обсуждая предстоящие приключения. Сашка, сидевший на корме, в затишке за рубкой, лишь вздохнул. Чего спешить? Это корыто будет еще минут сорок шлепать до порта. Ему, привыкшему к стремительному «лету» инспекторских катеров, было откровенно скучно телепаться по спокойному морю со скоростью восемь узлов. Самое печальное, что и заняться нечем: план сверстан и утвержден, все роли расписаны, ответственные назначены. Теперь только ждать. Ждать и скучать.

Прошедшие выходные выдались крайне насыщенными. Сашка проводил разведку дроном, получал технику и оборудование, согласовывал с командованием планы похода, знакомился с подчиненными, распределял задачи… Устал как собака, но на душе было хорошо, спокойно и немного радостно. Он снова при нормальном деле — командир сборной группы материального обеспечения. Надо признать, так себе аббревиатура получается, хуже разве что «главный чмошник»[10], как обозвал его острый на язык Бульбаш, но это он от зависти, когда увидел Сашку в новом морпеховском камуфляже, да еще и при оружии.

Семен Иванович — новоназначенный капитан баржи и старый морской волк - подсказал, что в танках сборочно-командного судна проекта «Морской старт», лежавшего выброшенным на берег в районе железнодорожной станции, должен быть в большом количестве обычный соляр, так необходимый для обеспечения работы островного дизельного электрогенератора и большей части техники. На судне на обычном соляре работала аварийная электроустановка, питавшая производственные цеха, жилые и лабораторные помещения. Должен был там найтись и судовой соляр, отличающийся от обычного более низким цетановым числом. Последний нужен для пополнения запасов топлива на самой барже. Так что в этот раз даже не придётся ехать на заправку, все топливо можно взять прямо на берегу. Поэтому Семен Иванович, внимательно просмотревший все три записи разведывательных полетов, сам знал куда причаливать, и швартовка не требовала Сашкиного начальственного вмешательства.

Стриж порой задумывался, насколько его должность бутафорская. Чувствовал он себя как тягловая лошадь, на которой все ездят, а еще понимал, что в случае неудачи из лошади он тут же превратится в козла отпущения, но вот начальником он себя не ощущал ни на йоту! На барже командовал капитан. Нюсик, взятый в команду в качестве водителя мощного «Урала-NEXT», был самодостаточной боевой единицей и в руководстве не нуждался, о чем недвусмысленно дал понять с присущим ему биробиджанским юмором. В команде курсантов-эмчээсников старшим был толковый парень Алексей Самохин — староста четвертого курса, держащий шумную ватагу из трех девушек и семи парней в ежовых рукавицах. За охрану экспедиции отвечал тот самый квадратный морпех, встреченный Сашкой в коридоре комендатуры — сержант Алексей Калугин. Этот сразу дал понять Стрижу, что в работу его отделения лезть не стоит.

— Ты, старшой, занимайся своим фуражом, гоняй курсантов, а за безопасность не волнуйся, нам не впервой грузы охранять. Мои ребята службу знают!

Можно подумать, что Стриж волновался! С чего бы, если он трижды осмотрел с дрона все окрестности и не ждал никаких проблем? А потому махнул на морпехов рукой. Не мешаются под ногами и на том спасибо. Эта шестерка боевиков, затянутых в камуфляж и обвешанных снаряжением, что твоя новогодняя елка, вызывала у парня нездоровые опасения. Казалось, что они не столько груз охранять будут, сколько его конвоировать. Нет. В открытую ему никто не хамил и не перечил, но вот в глазах ясно читалось: «Шаг в сторону, и ты — труп».

Хотя ему грех жаловаться. Конечно, бойцы комендантской роты не доверяют чужаку и ждут от него подвоха. Это он понимал и принимал, особенно в свете случайно подслушанного разговора. Но, к счастью, этого не скажешь об их отцах командирах. Сашку, как мобилизованного, обеспечили форменным обмундированием морской пехоты по высшему разряду, даже на «парадку» не поскупились, и оружие выдали. Предлагали на выбор АК-12 или АКСУ, но Стриж попросил ставший привычным за время работы в заповеднике ПМ, и тут же его получил! Сейчас новенькая хромовая кобура привычно оттягивала поясной ремень. Даже странно, что то, что он получил без проблем, было недоступно Локтю и Бульбашу, позарившимся на его служебное оружие. Видимо уровень доверия к этим вольнонаемным был еще ниже, чем к нему.

Наконец почти четырехчасовой переход завершился, и баржа заскребла днищем по прибрежной гальке. Со скрипом и стоном опустилась носовая аппарель, с хрустом подминая благоухающие прибрежные наносы. Нюсик крутанул стартер, и мощный грузовик слегка задрожал от затроившего двигателя, передавая вибрацию на корпус судна. Пустые бочки гулко отозвались на тряску, но уже через минуту движок прочихался от некачественного топлива и заурчал как огромный сытый кот.

Сашка встал на краю аппарели и всмотрелся в захламленный последствиями цунами берег.

— Алексей, вы свою задачу знаете. Чем быстрее расчистите подъезд к судну, тем скорее вернемся домой. Если что громоздкое, обращайся к Николаю, он «Уралом» дернет. Кто у тебя за помпы отвечает?

— Павел Левченко, — вперед выступил мордатый белобрысый курсант в новенькой синей униформе с двумя лычками на рукаве.

— Отлично! Паша, топай в рубку к Семену Ивановичу, дождись, когда он освободится, и отправляйся с ним на судно. Ваша задача найти доступ к нужному топливному танку и подключить помпу. Всё, ребята, не спим! А то действительно ночевать придется на палубе баржи! Есть желающие?

— Старшой, — к Сашке подошел командир морпехов. — Ты лошадей-то не гони. Вначале мои ребята осмотрятся…

— Товарищ сержант, я эту территорию дважды ножками протопал и все три последних дня через камеру беспилотника мониторил. Тут в радиусе пары километров нет ни одной живой души крупнее чайки. Это я тебе гарантирую. Я в твои дела не лезу? Вот и ты, будь добр, не мешай мне выполнять свою работу.

Не дожидаясь ответа, Сашка спрыгнул на берег и зашагал в сторону выброшенного на берег Левиафана. Огромная металлическая туша, длиной больше двухсот метров и высотой с пятиэтажный дом, покоилась на руинах раздавленной ее весом гостиницы «Паллада». На сером, недавно заново окрашенном борту синели гигантские буквы «Sea Launch» — напоминание о совместном с американцами проекте мобильного космодрома. Остановившись рядом с Самохиным, Стриж поинтересовался ориентировочным временем на расчистку проезда и заполнения дизельным топливом сорока двухсотлитровых бочек, стоящих в кузове «Урала».

— Дорогу мы за час расчистим. — Алексей, подтянутый спортивный парень с не по возрасту серьезными карими глазами, снял синюю форменную шапку и почесал затылок. — Мощность мотопомпы 150 литров в минуту, но это при небольшом подъеме жидкости. Плюс время на переключение между бочками… Думаю минуты три на бочку. Их у нас сорок штук, значит часа два точно провозимся. За это время параллельно по пожарным рукавам перекачаем судовой соляр в баржу. Иваныч говорит, что с учетом резервных емкостей должно тонны три войти.

— Отлично. Алексей, остаешься здесь за старшего, а я в поселок прогуляюсь. Часа через два вернусь.

— Стриженко! — окликнул Сашку шаткой походкой двигающийся в их сторону капитан Курмис. Бедолагу свалила морская болезнь, и он сейчас напоминал скорее утопленника, чем расфуфыренного франта, каким он явился на баржу. — Ты куда это собрался?

— Товарищ капитан, вы там осторожнее, под ноги смотрите, а то упадете в… костюм испачкаете. Я в поселок прогуляюсь, бабушку знакомую навещу, новости разузнаю.

— Так, стоять! Я иду с тобой! Калугин! — рявкнул капитан в сторону баржи, где сновала широкоплечая фигура сержанта. — Выдели нам одного сопровождающего с автоматом.

От баржи в их сторону потрусил, придерживая левой рукой каску, а правой автомат, худощавый высокий парень. «Шпала» припомнил Сашка его позывной. Причем как при первом знакомстве пояснил морпех: «Не по тому, что длинный, а потому, что шпала на погоне!».

— Товарищ капитан, старший матрос Петренко по вашему приказанию прибыл!

— Так, боец, расслабился и забыл про официоз! Будешь нас охранять во время движения.

— Есть охранять! — Шпала перевел автомат в боевое положение и пристроился чуть сзади и справа, чтобы объекты охраны не перекрывали сектор стрельбы.

Сашка пожал плечами. Хотят прогуляться? Пусть. Ему скрывать нечего. А с бабушкой встретиться нужно. Разузнать об остатках банды и о сектантах. Может, помощь какая нужна? Да и саму бабулю вместе с ее запасами солений неплохо было бы эвакуировать в цивилизацию. Она хоть и со странностями, но толковая. Столько времени жить по соседству с бандой, пакостить им по мере сил и ни разу не попасться! Это надо уметь.

Стриж оглядел берег. Все были заняты делом. Семен Иваныч с Павлом уже добрались до судна и что-то горячо обсуждали. Нюсик с видом Наполеона прохаживался по кучам мусора и командовал курсантам, что нужно убрать с дороги, а что можно и так оставить. Хотя по мнению Сашки, его «Урал» и без того мог спокойно проехать до самого судна, а то и дальше в поселок, но водителю виднее. Бойцы Калугина рассредоточились по периметру участка работ и замерли за укрытиями, контролируя подходы.

Еще раз убедившись, что в его присутствии на объекте нет ни малейшей нужды, Сашка направился вдоль корпуса судна вверх по разрушенной цунами улочке, что вела когда-то к райотделу полиции. По пути обратил внимание на три десятка железнодорожных цистерн, застрявших в руинах какого-то хозяйственного строения, от которого уцелела только кирпичная труба котельной. Нужно будет разведать их содержимое, но это лучше сделать на обратном пути.

— Что там за старушка у тебя живет? — догнал его немного запыхавшийся безопасник.

— О, товарищ капитан, это нужно самому видеть! Словами не объяснить! Философ, диверсант и психолог в одном флаконе!

Говорить не хотелось, да и дыхалку стоило поберечь. Лезть в гору по завалам еще рыхлого, не успевшего слежаться мусора, рискуя упасть или подвернуть ногу, то еще удовольствие.

Пришедшая от берегов Японии волна докатилась до здания районного суда. Само строение почти не пострадало, разве что во дворе на боку лежал пластиковый катер без подвесного мотора, да между прутьев забора застряли какие-то грязные тряпки. Дальше завалы кончились, и идти сразу стало легче. Стрижа снова догнал Петр Иванович, отряхивая на ходу щегольские брюки.

— Далеко еще идти? — Курмис явно запыхался и тяжело дышал.

— Минут за десять дойдем, — Сашка критически осмотрел капитана и не без ехидства добавил: — Если тормозить не будем.

— Не гони лошадей, Стриженко. Дай отдышаться! Вот же два лося на мою голову! — Курмис с завистью посмотрел на старшего матроса Петренко, который, несмотря на каску, бронежилет и автомат даже не запыхался и как ни в чем не бывало бдел за обстановкой.

— М-да-а-а! Вот уж не думал, что офицеры ФСБ у нас такие задохлики!

— Но-но! Стриженко! Попрошу не обобщать! Я же не спецназ какой-то! Я, между прочим, айтишник — специалист по информационной безопасности. Мне бегать по штату не положено! Моя работа — в офисе сидеть и по клавиатуре стучать, а не мусорным альпинизмом заниматься!

Похоже, капитан действительно сильно выдохся, раз решился на откровения, лишь бы выгадать пару минут отдыха. Сашка мысленно махнул рукой, ладно, пусть его. Не опаздываем, можно и поболтать.

— А как вы на должности гарнизонного безопасника оказались?

— Тому виной мое везение и кадровый голод. Я на Русском острове в командировке по делам службы был, когда вся эта кутерьма с микозной пневмонией началась, ну и не успел ухать домой в Москву. Все гражданские рейсы отменили, я к воякам, чтобы помогли военным бортом улететь, а Кочетков вместо этого подсуетился и согласовал с Приморским управлением моё прикомандирование к гарнизону острова Попова. Но ты не слишком расслабляйся. На Русском у меня коллеги есть из особого отдела армии, так что где мне опыта или знаний не хватит, там они подстрахуют. Кстати, майор Стопчанский очень сожалел, что не успел тебя перехватить на вещевом складе, но обещал выделить время на беседу с тобой сразу по нашему возвращению.

— Отчего не побеседовать с умным человеком? Вы как, отдышались, товарищ капитан? А то не хочется надолго оставлять подчиненных без надзора.

— Ничего страшного, справятся. Да, я в порядке. Пойдем, только не беги. Начальство вообще бегать не должно!

— Это почему?

— Потому что в военное время это рождает панику, а в мирное — смех!

— Так то байка про генерала, а мне по должности шустрить положено! Ладно, учитывая, что ваше кашемировое пальто мало приспособлено для занятий спортом, я постараюсь идти медленно.

Чем ближе подходили они к дому бабушки-партизанки, тем тревожнее становилось на душе у Сашки. Не сразу, но все же парень понял причину своей тревоги: в воздухе отчетливо витал трупный запах, и его источник находился у них прямо по курсу.

Первый труп они нашли прямо на улице. Сашка с трудом узнал в нем Малого. Лежащее лицом вниз тело раздулось, а одежда покрылась слоем грязи опавших листьев. Лица видно не было, но кисти рук были обгрызены. Чуть в стороне валялось орудие убийства — испачканная бурым монтировка, а вот обреза двухстволки не было видно.

— Это тело не из твоих ли баек про бандитов, что ты Асе Станиславовне пел? — ехидно поинтересовался Курмис, прикрывая платком нос и стараясь не смотреть на труп.

Сашка вопрос проигнорировал и заглянул во двор, где бросил грузовик. «КИА-Бонго» стоял нетронутым, разве что ветер нанес опавшей листвы и прочего мусора в кабину через отсутствующую дверь. В кузове мирно лежали аккумуляторы и ручная таль.

— Дальше на машине? — с надеждой в голосе спросил Курмис.

— Не выйдет, — вздохнул Сашка.

— Почему? Вон же ключ торчит в замке зажигания. Или совесть не позволяет?

— Я, когда от банды удирал, шланги тормозные перерезал, а запасных у меня нет.

— Жа-а-аль, — разочарованно протянул безопасник.

— Да вы не волнуйтесь. Искомая бабушка живет вон в том доме. Так что мы, считай, пришли.

Сашка не решился идти привычным путем через забор, тем более что, судя по запаху, их там ждал труп Рябого. Вместо этого он вернулся на улочку и, обходя по широкой дуге труп бандита, двинулся к нужной калитке. Безрезультатно подергал за ручку и громко постучал. Тишина, только тоскливо поскрипывает на ветру надтреснутая ветка сбросившего листву абрикоса, да где-то невдалеке монотонно и зловеще каркала ворона.

— Не думаю, что здесь есть кто-то живой.

Курмис остановился рядом с Сашкой, согнулся и, опершись руками на собственные колени, пытался отдышаться.

— Почему? — искренне удивился Стриж.

— Да потому, Александр, что ни один человек не сможет жить по соседству с непогребенным трупом, вдыхая этот смрад! Давай забирай то, зачем пришел и пойдем назад.

— Подожди, я реально с бабушкой хотел встретиться. Я все же слажу в дом. Проверю. Надеюсь, бандиты с ней ничего плохого не сделали!

— Я с вами! — подал голос Шпала.

— Нет необходимости, товарищ старший матрос, но если хотите, прошу, — Стриж указал взглядом на солидный кирпичный забор со вставками из металлопрофиля.

— Оставайся здесь, Петренко, пусть наш врунишка спокойно доберется до своего тайника. Иди, Стриженко, но помни: «Порок может торжествовать какое-то время, преступление может хвастаться своими победами перед честными тружениками, но в конце концов закон последует за преступником и постигнет его горькая участь, а бесчестье и наказание станут уделом тех, кто грешит»[11].

— Товарищ капитан, вы меня в чем-то обвиняете?

— Пока нет. Всё, давай вперед. Десяти минут тебе хватит?

Сашка не стал отвечать. Молча подпрыгнув, вскарабкался на кирпичный столбик забора. Двор был пуст. Дверь двухэтажного особняка слегка приоткрыта. На крыльце пыль и мелкий мусор. Никаких следов присутствия человека. Сашка принюхался. Точно! От дома так же доносится сладковатый, мерзкий запах гниющей плоти. Интересно, это Рябой так воняет или Сиплый? А может… О плохом Сашка приказал себе не думать и спрыгнул во двор. Калитка оказалась заперта на щеколду. Отодвинув массивный засов, Стриж открыл дверь и жестом пригласил спутников войти.

— Похоже, здесь еще один труп придуманного тобой бандита воняет. Петренко, будь на страже, похоже, наш командир объединенной группы решил избавиться от нас путем удушения трупной вонью.

— Можете оставаться на улице, а я всё-таки схожу проверю. Не могла старушка бросить свой дом, не оставив записку.

— Сходи, а я тут подожду. Я и так еле рвоту сдерживаю.

Цвет лица безопасника и правда вновь налился нежно-салатовым оттенком. Сашку и самого мутило. Пожалуй, действительно хватит трупными миазмами дышать. Стриж поспешил в дом. Там царил погром, но трупный запах не чувствовался. Или Сашка просто притерпелся? На кухне все перевернуто. Дверь в кладовку обзавелась дюжиной незапланированных отверстий от картечи, но крышка подвала была закрыта. Парень поднялся на второй этаж и со второй попытке нашел дверь в комнату с так удачно расположенным окном. Окно, кстати, оказалось распахнутым настежь, хотя Сашка точно помнил, что старушка его плотно притворила за собой, когда помогала ему сбежать через крышу гаража.

На соседском участке, примерно в том месте, где должен был лежать труп Рябого, копошился какой-то некрупный зверь. Сашка видел только серовато-рыжий короткий хвост и часть крупа примерно той же окраски. Барсук или енотовидная собака? Хотя какая, впрочем, разница? Воняло оттуда сильно, это да. Больше ничего интересного, разве что чуть дальше за Строительной улицей виден был двор какого-то предприятия, забитый дорожной техникой. Конечно скреперы, катки и самосвалы Сашку интересовали мало, а вот белый микроавтобус, стоящий у входа в контору — даже очень. Он отвернулся от окна и заметил закатившуюся под кровать автоматную гильзу. Пришлось вставать на карачки и внимательно огладывать пол. Собрав четыре пустых гильзы, он сбежал во двор.

— Никого. Но кто-то стрелял из окна спальни. — Сашка протянул Курмису гильзы.

— У бабульки автомата, как я понимаю, не было? Может, расскажешь правду, что тут было?

— А я знаю? Я от бандюков удирал, когда бабка меня в калитку утянула, а потом в подвале прятала. Ну а когда суета немного улеглась, мы через окно второго этажа на гараж выбрались, а оттуда на соседский огород. Мне она сказала бежать, а сама собиралась где-то в другом месте отсидеться. Я на улицу, а там этот Малыш (погоняло у него такое было) с обрезом на подножке джипа меня поджидает. На мое счастье где-то в этом конце как раз переполох какой-то случился, ну и выстрелы были слышны. Я Малыша монтировкой и стукнул, пока он отвлекся. Оглушить хотел, да то ли я переборщил с перепугу, то ли дружки добили. Я в «крузак» и ходу. Они за мной в погоню на уазике, но водитель не справился с управлением и в районе гаражей они в кювет улетели, а я дальше рванул к лодке. Она в бухте Маньчжурка пришвартована была. — Сашка махнул рукой в направлении гаражей.

— Ты ему веришь? — поинтересовался Курмис у Шпалы.

Боец лишь пожал плечами.

— Да не вру я! — возмутился Стриж. — Я, может, и не все рассказываю, но на то у меня конституционное право имеется! А так правду говорю.

— Ой, да ладно! Думаешь, я не знаю о твоем разговоре с Черновициным? Где еще два трупа?

— Один в доме, в подвале. Второй вон там. — Сашка обреченно вздохнул и кивнул в сторону соседского огорода.

Шпала посмотрел на Сашку с уважением.

— Их тоже монтировкой?

— Нет. Из пистолета.

— Водитель уазика тоже не без причины в кювет улетел? Расскажешь?

— Как-нибудь в другой раз. Нам по-прежнему нужны местные новости, а лучше осведомители. Так, кажется, они у вас называются. Это если мы хотим и дальше сюда за горючим кататься. Так что раз старушки, к сожалению, нет, то я предлагаю к сектантам съездить, они сюда за продуктами и одеждой катаются. Расспросим, может, они чего и знают.

— Съездить? Так ты же сказал, что шланги перерезал. Или опять соврал?

— Нет. Я в окно тут по соседству микроавтобус заприметил служебный. Есть большая вероятность, что ключи за козырьком.

— Ладно, пойдем уже отсюда хоть куда-нибудь. Я, похоже, этой вонью насквозь уже пропитался. В следующий раз, Александр, большая к тебе просьба, ты своих жертв прикапывай или в море топи, как того норвежца.

И Курмис первым зашагал в указанную Сашкой сторону.

Микрушник оказался полноприводным «Ниссан-Караваном» с мягким, хотя и затертым салоном, видимо возил работяг на смену. Ключ даже искать не пришлось — он мирно лежал на панели приборов. С третьей попытки, хлопком выбросив из выхлопной трубы клуб черного дыма, машина завелась.

— Едем? Тогда прошу на борт.

Курмис было двинулся к передней пассажирской дверки, но Шпала вежливо оттеснил его.

— Товарищ капитан, не барское это дело на облучке ездить. В вашем распоряжении весь салон, а я тут с сержантом на охране побуду.

— Да ладно! — Курмис залез в салон и вальяжно развалился на среднем сиденье. — А как ты, Стриженко, догадался, что автобус служебный?

— Так госномера на нем желтые!

— Ну да. — Курмис смутился, ибо это его прерогатива все подмечать, и поспешил перевести разговор на другую тему: — Долго ехать?

— Минут пятнадцать с учетом объездов.

— Расскажи о сектантах. Кто такие, сколько их, чего от них ждать?

— Я бы с радостью, только сам мало что знаю. Первый раз я с их фуражирами встретился в торговом центре. Там крупная деваха из Малороссии была и трое подростков: парень Искандер, которого бандиты позже убили, и две девчушки. Они о своей колонии мало что рассказали. Народу там двадцать с лишком человек, причем в основном женщины и дети. Взрослых мужчин вроде всего пятеро. — Сашка как мог напрягал память. — Во главе всех монахиня Аграфена, они ее Матушкой зовут. А второй раз я только с привратниками беседу имел. Они меня прочь прогнали. Оружием грозили.

— Что за оружие? — насторожился Шпала.

— Я только двустволку охотничью видел и мелкашку, но думаю, есть и еще что-то, раз они от бандитов отбиться сумели.

— А за что прогнали? — поинтересовался Курмис.

— Так я у них во всех грехах оказался виноват, что посоветовал рацию раздобыть, что бандитов навел, что богу не молюсь… Даже в педофилии обвинили, когда я попросил Ленку позвать — девчонку мелкую, что к нам на кордон жить просилась.

— Понятно. Тогда вы в машине со Шпалой посидите, а я сам на переговоры схожу.

— Да на здоровье! Только вы у них обязательно про старушку спросите, что на улице Чкалова жила.

Сашка подкатил почти к самым воротам базы отдыха «Радужная» и развернул автобус поперек дороги так, чтобы Шпале было удобно из окна отслеживать обстановку и, при необходимости, вести огонь. Заодно и сам он в глаза бросаться не будет, но видеть и контролировать происходящее он сможет.

Стриж сразу же обратил внимание, что приметной радужной вывески над воротами уже не было. Зато над административным корпусом выросла башенка, увенчанная деревянным православным крестом. Такие же кресты были аккуратно выведены белой краской на створках закрытых ворот и на калитке. Из-за стены доносилось многоголосое заунывное пение. Слов было не разобрать, но сомнений в том, что это церковный гимн, у Сашки не было.

Курмис выбрался на дорогу и оправил свой и без того идеально сидящий наряд. Дождавшись троекратного «Аминь!», капитан решительно забарабанил в ворота.

Минут пять ничего не происходило, потом в калитке приоткрылось смотровое окошко. Сашка отметил про себя, что в прошлый раз окошка в калитке не было.

— Чего надо? — неласково поинтересовался хриплый женский голос.

— И вам добрый день, милая женщина. — Курмис проделал жест, будто приподнимает отсутствующую шляпу и слегка поклонился.

Калитка приоткрылась, и на улицу вышел давешний небритый мужичок, успевший обзавестись аккуратной бородкой.

— И ты не хворай, мил человек. Ты откуда такой нарядный выискался? — пробасил мужичок.

— Вообще-то из Москвы, но в данный момент из славного города Владивостока.

— О как, из самой столицы хлыщ! — отодвинув мужика, на улицу выбралась давешняя скандальная тетка, по-прежнему во вдовьем наряде. — И чего тебе у божьих людей понадобилось?

— Так и будем посреди улицы беседу вести, или, может, войти пригласите? — безопасник продемонстрировал собравшимся бордовую корочку с золотым тисненым гербом и представился: — Капитан Федеральной службы безопасности Курмис.

— Ты нам тут своей корочкой не маши! — поперла на капитана грудью тетка. — Нам твои сатанинские бумажки — тьфу и растереть! Говори, чего приперся, да проваливай.

— Подожди, Лариса, не горячись!

На улицу вышел крепкий высокий мужчина лет сорока. Интеллигентного вида, чисто выбритый, с короткой стрижкой, в аккуратно сидящем чистом армейском камуфляже. Придирчиво рассмотрев удостоверение, он кивнул своим мыслям и вежливо обратился к гостю.

— Добрый день, товарищ капитан! Я Судаков Михаил Андреевич — учитель химии Славянской средней… бывший учитель. Что вас привело к нашему порогу?

— Вы в курсе, что в настоящее время в Хасанском районе бесчинствует банда из иностранных военных преступников? — вопросом на вопрос, совершенно в стиле Нюсика, ответил на вопрос сектанта Курмис.

— Откуда? — Судаков развел руками и с едва уловимым сарказмом добавил: — Мы тут связь только с Господом Богом поддерживаем. Наезжали тут на нас недели три назад какие-то лиходеи, обстреляли нас, людей поранили, одного парня даже убили. Насилу от них отбились, с божьей помощью. Но те по виду вроде наши российские были.

— Поня-атно, — как-то многозначительно протянул Курмис. — А вы, кстати, почему не эвакуировались?

— Так бросили нас помирать ваши бесовские власти! — вновь вклинилась в разговор скандальная тетка.

— В смысле бросили? — искренне удивился Курмис, уставившись на самого адекватного из троицы.

— Тут Лариса права, — пожал плечами бывший учитель. — А вы что, не в курсе, что Славянку не эвакуировали? Вначале порт незамерзающий бросать не хотели, а потом поздно стало. Эпидемия такой размах приобрела, что здоровых жителей практически не осталось. Кто мог, сами уехали, а кто не мог — умирать остались.

— Если бы не Матушка, — Лариса трижды истово перекрестилась, — все бы померли!

— Так! С этим мы позже разберемся! И можете не сомневаться, виновные понесут ответственность…

— Ага, ага! — прервал пришлого капитана бородатый мужичок, что первым вышел встречать гостей. — Знаем мы ваши законы! Как всегда, наградите непричастных да расстреляете невиновных!

— Так что вы хотели, товарищ капитан? — Судаков жестом заставил замолчать своих спутников.

— Ну для начала узнать обстановку на территории и получить сведения о посторонних лицах, появлявшихся в этих местах.

— Так тихо у нас тут. Стояло в порту иностранное судно с лихими людьми, но убрались они по своим делам недели две уж как. Ну и слава богу!

— И больше никого не видели?

— Ну почему же не видели? Про бандитов я уже вам рассказывал, но после того как мы по ним ответную стрельбу устроили, удрали они куда-то и больше не появлялись.

— Отвадили супостатов с Божьей помощью! — снова не удержалась от реплики Лариса.

— Лариса, сходи, пожалуйста, доложи Матушке о госте. Думаю, ей может быть любопытно с московским товарищем переговорить.

— Да чего с бесовскими посланцами лясы точить? — проворчала женщина, но все же ушла выполнять поручение.

— А кроме экипажа судна и бандитов, что на вас напали, кто-нибудь появлялся в городе?

— Славянка — это не город, а поселок, но хотя, наверное, это и не важно? Была тут троица пришлых — парень и две женщины. Я сам их не видел, но говорят, что они с кордона заповедника приезжали. Так вот одна из женщин, азиатской внешности, была явно иностранкой.

— Так, это уже интереснее, — оживился гость. — А могу я переговорить с кем-нибудь, кто лично встречался с той троицей?

— Думаете, это шпионы были?

— Кто знает? Так что, получится поговорить?

— Хлопца того я видал! — шагнул вперед бородатый мужичок. — Игнатов я, Илья Борисович. Парень с виду вроде и впрямь наш, да и породу инспекторскую я сразу вижу. Гонористый! А девок тех не видел, врать не буду, а кто их видел, с теми особо не поболтаешь: Искандерку бандюки застрелили, Глаша тоже две пули поймала, не сегодня, так завтра пред Господом предстанет, ну а егоза Ленка еще совсем несмышлёныш. Маша могла бы про тех девок рассказать, да она после того случая, когда бандюки их машину расстреляли, схиму приняла. Ни с кем не разговаривает, даже с Матушкой.

— Ясно. А другие жители, в Славянке остались? Или только ваша… — Курмис замялся, подбирая подходящее определение, не желая использовать слово «секта», — община.

— Мы свое поселение Обителью называем, — с гордостью заявил Игнатов, причем произнес он это слово так, что любому было понятно, что для него оно пишется исключительно с заглавной буквы. — А людишки в поселке есть, как не быть. Только прячутся они ото всех, по ночам магазины грабят, а днем в схронах своих отлеживаются.

— Это оттого, что Бога забыли, а беса чествуют! Потому как тати в ночи таятся, живут грабежом да распутством! — из калитки выглянула Лариса. — Борисыч, отворяй ворота! Матушка велела впустить гостей и в трапезную проводить!

Ворота распахнулись, и машина въехала на просторный, усыпанный белой мраморной крошкой двор.

— Пойдемте, и это, — подошедший к водительской дверке Курмис слегка замялся, — Петренко, ты автомат за спину убери, что ли. А лучше в машине стволы оставьте. Нехорошо как-то в монастырь и с оружием?

— Может, мы тогда просто тут посидим? — выдвинул встречное предложение Сашка, которому не слишком-то хотелось общаться с религиозными фанатиками.

— Пойдемте, гости, — обратился к ним молодой худощавый парень, примерно Сашкиного возраста, только совершенно седой, с темными бездонными глазами, одетый в некое подобие рясы. — Матушка вас всех ждет.

Сашка выбрался из-за руля и, оправив форму, сдвинул кобуру с пистолетом как можно дальше за спину, чтобы не так бросалась в глаза. Оставлять оружие в машине на его взгляд было несусветной глупостью. В стране военное положение, по соседству недобитые бандиты и дезертиры армии Пархэ табунами ходят, да и сами сектанты доверия не внушают. Петренко, похоже, был с ним полностью согласен по этому вопросу. Демонстративно поставив автомат на предохранитель, старший матрос передвинул оружие за спину, но так, чтобы можно было мгновенно вновь перевести его в боевое положение. Переглянувшись и улыбнувшись друг другу, парни зашагали вслед за Курмисом к просторному одноэтажному дому, украшенному вывеской «Кафе сундук Лепрекона».

Рядом со входом, на обшитой крашеной вагонкой стене, между окон ярким пятном сияло панно, изображающее пухлого карапуза в зеленой одежде, сидящего в обнимку с открытым сундуком, полным золотых монет, из которого вверх фонтаном била дуга радуги. Картинка резко контрастировала с аскетичной обстановкой внутри «трапезной»: просторный зал без перегородок; голые беленые стены, сквозь несколько слоев извести смутно проглядывают цветные пятна от фресок явно нерелигиозного содержания; пластиковые столы без скатертей; дешевые пластиковые стулья стоят вперемешку с раскладными матерчатыми стульями. Единственное украшение — репродукция какой-то иконы в красном углу, подсвеченная, несмотря на день, горящей лампадкой.

Простенькая дверь, ведущая в служебную часть помещения, плавно, без скрипа, открылась, и навстречу гостям зашла молодая, не старше тридцати пяти лет, женщина. Чуть полноватая фигура, затянутая в облегающее в верхней части и свободное в юбке платье, длиной до щиколотки, из темно-синего бархата. И без того скромное декольте прикрыто белым шелковым платком, повязанным вокруг шеи. Таким же платком прикрыты темно-каштановые, слегка вьющиеся волосы, непослушными прядями выбивающиеся из шелкового плена и норовящие закрыть изумрудно-зеленые глаза. Красивое «греческое» лицо уродуют мелкие, но многочисленные то ли шрамы, то ли оспины. Держится очень уверенно, по-хозяйски.

— Добрый день, — голос женщины был глубоким и бархатным, под стать ее платью.

Сашка невольно подумал, что таким голосом нужно эротические фильмы озвучивать, а не проповеди читать, но он постарался прогнать пошлые мысли и сосредоточиться на деле.

— Здравствуйте. — Курмис вышел вперед и слегка поклонился. — Я капитан ФСБ Курмис Петр Иванович, а это мои сопровождающие — старший сержант Стриженко и старший матрос Петренко. А вы, как я понимаю, игуменья данной обители?

— Я не монахиня, а потому не имею сана. Сестры и братия называют меня Матушкой, но вы можете звать просто Аграфеной. Присаживайтесь, сейчас подадут чай. Что привело вас, капитан ФСБ, в нашу скромную обитель?

— Мы здесь, в первую очередь, с разведывательной миссией. В стране военное положение, пандемия остановлена, но удар страна получила очень болезненный, и понадобятся годы, чтобы восстановить инфраструктуру. При этом враг, как говорится, не дремлет…

— Ничего не получится, капитан.

— Что не получится?

— Ничего не получится восстановить. Вы разве еще не поняли? Армагеддон уже наступил. Ангелы уже вострубили. Зимой на землю в довершение войны и чумы придет голод, а весной с небес сойдет сама Смерть, и живые буду завидовать мертвым.

Курмис растерянно посмотрел на спутников, он совершенно не знал, как себя вести и как разговаривать с религиозной фанаткой. Петренко потупил взгляд, а потом молча встал и перекрестился на икону. Пришлось Сашке брать инициативу в свои руки.

— Уважаемая Аграфена, а вам не кажется, что в долгой истории человечества бывали времена и потяжелее нынешних, а конец света уже многократно переносился то на 2000-й год, то на 2012-й, то на 2025-й?

— Странно это слышать от человека, отмеченного печатью князя тьмы.

Сашка едва удержался, чтобы не сплюнуть с досады. Понятно, в отсутствии вменяемых аргументов фанатики всегда переходят на личности! С такими спорить — только время терять. Он поднялся из-за стола и шутовски склонил голову:

— Ага! Я одержим злым демоном, а еще я пью литрами кровь пожилых девственниц и ем некрещеных детей на завтрак!

— Что, правда?! — Курмис сделал большие глаза, но, не удержавшись, улыбнулся и подмигнул парню: — А ты знаешь, Александр, после увиденного сегодня я, пожалуй, готов в это поверить! Вот только где ты их берешь?

Даже Петренко не сдержал смешок, наблюдая за спонтанно разыгранной сценкой. Одна только Матушка Аграфена сохраняла спокойное и строгое выражение на лице.

— Я не говорила, что ты одержим. Я сказала о наличии на твоем челе печати одного из двенадцати полководцев ада. Имя Ааль тебе что-нибудь говорит?

— Сааль, — автоматически поправил Стриж и удивленно взглянул на Аграфену. — Но откуда вы… Это же просто сны. А-а-а, я понял! Это Ася рассказала Глаше, а та… Хотя нет, я же не представился…

На парня было жалко смотреть. Весь его сарказм бесследно исчез. Растерянный и ошарашенный он плюхнулся на стул и с ужасом уставился на хозяйку.

— Салем, Сааль, Ааль, Хет, Сет… Какая разница? У него много имен. На тебе его печать, а значит, ты посвящен в его планы. Заметь, я не говорю о твоей порочности или одержимости. Ты, как мне кажется, неплохой человек, с чистой душой и стремлением к справедливости, но князь тьмы коснулся тебя своим дыханием. Ты не можешь не знать, что нам всем уготовано!

— Стать кормом для драегов? — голос Сашки прозвучал сипло и сдавлено.

— Земля превратится в филиал Ада, где люди будут заживо гнить от жары и смрадных испарений, а демоны будут охотиться на выживших и пожирать их сердца, — голос матушки звучал буднично и даже немного эротично, будто она рассуждала не о конце света, а о предстоящей костюмированной вечеринке.

— А разве демонам не полагается пожирать души? — с ехидцей поинтересовался Курмис, видимо решивший, что Стриженко продолжает ломать комедию перед сектанткой.

— Душа не материальна. Ее невозможно отнять и пожрать. От нее можно только отказаться. Отказаться добровольно.

— И тогда ее сожрут демоны?

— Нет. Тогда она просто перестанет быть. Если хотите, сгорит в очищающем пламени, но это не точно. Главное, что отрекший свою душу теряет шанс на перерождение.

— Знаете, — Курмис встал, — теологические споры — не мой конек. Я вижу, у вас все в порядке. В помощи вы не нуждаетесь. Пожалуй, мы откланяемся и попробуем отыскать в поселке более адек… более нуждающихся в нашем содействии людей.

Капитан картинно поклонился и, звонко щелкнув каблуками, направился на выход. Парни поднялись следом. Лишь у самой двери Сашка оглянулся. Аграфена продолжала спокойно сидеть на своем месте.

— Но ведь это просто сон? — не удержался он от вопроса.

— Возможно, вся наша жизнь — чей-то сон, — женщина впервые за встречу едва заметно улыбнулась.

Сашка шагнул за порог и едва не налетел на Петренко, замершего на крыльце со снятым с предохранителя автоматом. Рядом молча стоял капитан Курмис, а перед крыльцом собралась разношерстная толпа поселенцев обители. Пауза затягивалась. Напряжение нарастало. Сашка прикинул, как они выглядят со стороны: трое вооруженных людей были приглашены на чай к настоятельнице, а через пять минут вышли уже без нее. Ситуацию нужно срочно разруливать, пока не случилось непоправимого! Раздвинув сослуживцев, он вышел вперед и поднял руки, демонстрируя пустые открытые ладони.

— Добрый день. С матушкой настоятельницей все в порядке. Она, кстати, по-прежнему ждет свой чай. Просто у нас возникли неотложные дела в порту, и мы вынуждены были срочно откланяться!

Сашка сделал шаг в сторону и левой рукой, сдвинув Петренко, освободил проход в трапезную.

— Прошу. Сами можете убедиться.

Неожиданно из замершей в нерешительности толпы выбралась маленькая девчонка и с криком: «Саша!», бросилась к нему. Рыжие волосы огненным фонтаном вырвались из-под слетевшей с головы шапки.

— Ленка?

Сашка присел и развел руки в приглашающем жесте. Девочка с разбегу прыгнула ему в объятья и повисла на шее! Парень выпрямился, держа легкое, почти невесомое тело на руках.

— Ты почему так долго ехал?! Ты же обещал, через неделю, а уже много больше прошло дней! Ты пока где-то ездил, они Корня убили и Глашу поранили. Она теперь помирает, — девочка пару раз всхлипнула и, не удержавшись, разревелась, уткнувшись ему в плечо.

Сашка погладил девчушку по голове, пытаясь успокоить.

— Ну, не плачь. Я и раньше приезжал, да меня прогнали. Не пустили к тебе.

— Ты меня заберешь отсюда?

— Конечно.

— Правда, правда, заберешь?

— Ну я же сказал!

Девчонка вытерла рукавом куртки слезы и ужом вывернулась из его рук. Спрыгнув на землю, егоза подбежала к седому парню, провожавшему их в трапезную. Подпрыгнув, она каблуками приземлилась седому парнишке на ногу, потом со всех силенок врезала кулаком ему по причинному месту, а когда парень присел на корточки, скрючившись от боли, врезала лбом ему в переносицу. Удар получился не сильный, но седому хватило. Он плюхнулся на задницу, орошая «рясу» текущей из носа юшкой.

Доселе молчавшая толпа ожила и загомонила.

— Ты что творишь, егоза! — Борисыч заслонил пострадавшего от воинственно закатывающей рукава курточки Ленки.

— А нечего за мной в бане подглядывать и за всякие места меня хватать! Пусти, деда Илья, я ему еще разок врежу!

Толпа загомонила громче, как растревоженный улей, и Стриж невольно порадовался, что гнев людей обращен не на них. Про них люди, кажется, совсем забыли.

— А чего раньше молчала? Почему мне не рассказала? — на крыльцо вышла Аграфена.

— Ага, Колька грозился вам рассказать, что я в Бога не верю и что молитвы переиначиваю, и кому бы вы поверили — мне или своему ближнику?

— Врет она все! Врет, Матушка. Бес в нее вселился, вот и брешет дитя неразумное! — седой парень поднялся на ноги и пытался держаться прямо, хотя ноги свел, будто пытаясь перетерпеть позывы к мочеиспусканию.

— Потом разберемся. Проводите гостей, а то они торопятся.

— Спасибо, матушка Аграфена, за хлеб, за соль! — мелкая егоза вышла вперед, сняла с головы где-то уже подобранную шапку и низко в пояс поклонилась. — Я с Сашей уезжаю.

Матушка молча кивнула в ответ, видимо принимая решение девчонки. Из толпы пробился Михаил Андреевич Судаков.

— Товарищ капитан, у вас же есть антибиотики?

— С собой? — растерялся Курмис, но его перебил Стриженко:

— Есть, конечно, но не здесь, а в нашем госпитале.

— Я как раз об этом. Я понимаю, что жизнь людская в наше время, что водица, но Глашу жалко. Страдает девица сильно, гниет заживо. Там раны-то, по сути, пустяковые, но нужно пули извлечь и обработать, а молитвы... они, как мы видим, не шибко помогают.

— Но у вас же тут аптека под боком и не одна, — начал было Сашка, но осекся и махнул рукой: — Поможете загрузить ее в микроавтобус?

Аграфена поманила за собой седого Колю и скрылась с ним в трапезной. И как только дверь за ними закрылась, народ прорвало. Загомонили все сразу. Судя по отдельным возгласам, толпа разделилась на две неравные части: одни проклинали Судакова, другие, находившиеся в явном меньшинстве, робко защищали. Про гостей все забыли, чем Сашка не преминул воспользоваться. Подхватив бывшего учителя под локоток, он утянул его к машине.

— Где больная лежит?

Памятуя габариты малоросской богатырши, он не горел желанием тащить ее на руках пусть даже один лишний метр. Судаков показал на один из деревянных домиков, и Сашка подогнал «Караван» вплотную к низенькому крылечку.

Глаша сильно исхудала, потеряв едва ли не половину своей массы. Кожа на лежащих поверх одеяла руках висела дряблыми складками. Под впалыми глазами огромные темные мешки. Волосы потные и липкие от пота. На бледных впалых щеках горит нездоровый румянец. На Сашкин голос она никак не прореагировала. То ли спала, то ли впала в беспамятство. Рядом с больной на табурете молча сидела бледная монахиня, в которой Сашка с трудом узнал Машу. Он хотел было поздороваться, но девушка, увидев вошедших, не проронив ни звука, встала и вышла из комнаты.

— Как повезем? — вопросил Судаков.

Сашка поскреб затылок. Глаша лежала явно раздетая, и одеть ее — задача явно не для их мужской компании, а Маша уже ушла.

— А так на койке и погрузим. Автобус вместительный. Я сейчас задний ряд сидушек выкину, а передние вдоль борта разверну, и влезет кроватка как миленькая, ты только, паря, задом к крыльцу машину переставь, — заглянул в комнату с больной сухенький Борисыч.

Так и сделали. Кровать поместилась, еще и место осталось. Курмис одобрительно похлопал Сашку по плечу.

— Молодец, командир. Все правильно сделал. Поехали?

— Сейчас, товарищ капитан, Ленку заберу.

— Да она уже давно на водительском месте с во-о-от таким рюкзаком. — Курмис развел в стороны руки, как рыбак, рассказывающий о сорвавшейся с крючка щуке. — На водительском месте сидит. Похоже, тебе придется стоя снаружи на подножке рулить.

— Так, боец. — Сашка заглянул в кабину, и на его обращение дружно отреагировали Петренко и Ленка. — Извини, Шпала, это я не тебе. Давай, давай. Сзади поедешь. И не дуйся, должен же кто-то за Глашей присмотреть, а то товарищ капитан у нас не по медицинской части.

Осознав важность возложенной на нее миссии, девочка спрыгнула на землю и заглянула в салон, где за кроватью на сиденье в рядок устроились Курмис, Судаков и Игнатов.

— А вы куда? — удивился Сашка.

— Так а чего нам тут киснуть? — Игнатов пожал плечами. — Я старшим механиком семнадцать лет на разных судах отходил, от буксира до «Академика Жирмунского». Ты, хлопец, тут какой-нибудь пароход видишь? То-то и оно. Или на барже места не найдется?

— Найдется, — улыбнулся Стриж. — Если, конечно, товарищ капитан не против?

— Ты у нас начальник сводной группы, — удивительно, но в голосе капитана не было издевки. — Тебе и решать.

— Тогда двигайтесь, принимайте бойца. Рюкзак давай сюда, я его под кровать пристрою.

— Подождите, а мы куда сядем?

Сашка оглянулся, сзади стояло три женщины разного возраста, одна держала за руку парнишку, по виду чуть старше Ленки. Борисыч полез из машины.

— Похоже, паря, придется тебе две ходки сделать. Езжайте, я ворота открою. А как возвернешься, я сидушки на место прикручу, глядишь, и поместятся все желающие.

Сашка молча кивнул и полез на место водителя.

Второй ходкой он вывез девять человек: двух мальчишек, Борисыча и шесть разновозрастных женщин, среди которых Стриж с удивлением узнал сварливую тетку Ларису. Вся компания, вместе с личными вещами и снятыми салонными креслами ждала их на дороге, метрах в двухстах не доезжая обители. Уход такого количества «предателей» сильно огорчил остающихся обитателей обители и породил агрессию, которая едва не обернулась побоями. Спасибо Матушке Аграфене, вмешалась и не допустила греха братоубийства. Это Сашке во всех подробностях обсказала Лариса Макаровна, бесцеремонно занявшее место рядом с водителем.

К тому времени, как Сашка, наконец, припарковал микроавтобус на барже рядом с «Уралом», погрузка топлива уже была закончена, и все ждали только Алексея Самохина, который с двумя курсантами и Леголасом — марксманом[12] отделения охраны — отправился на разведку.

Стриж достал уником и проверил время. Пятнадцать тридцать четыре. Часа через два стемнеет. Нужно до темноты выйти на судовой ход. Пока не критично. Он прошел в рубку капитана и поманил за собой Игнатова. Остальными новоприбывшими занялся Курмис.

— Семен Иванович, знакомьтесь, это…

Но его речь прервали самым бесцеремонным способом, оттолкнув Сашку в сторону, Борисыч прорвался вперед.

— Семка, ты?

— Дед? Живой чертяка! Ну здорово, старый таракан![13]

Сашка посмотрел на обнимающихся и хлопающих друг друга по спинам мужиков.

— Вы знакомы?

— А то ж! Семен вторым помощником на «Капитане Бянкине» ходил, а я там как раз до стармеха дорос!

— Ну, вы тут пока пообщайтесь, а я разберусь с потеряшками. — Сашка прикрыл за собой дверь рубки, огляделся и рявкнул, чтобы перекричать гомон собравшейся на судне толпы: — Калугин!

С кормы, из-за рубки неспешно вышел Утес. Сержант был все так же снаряжен по полной выкладке: на груди бронежилет, на голове шлем с затемнённым щитком, так что выражения глаз командира охраны Сашка не видел, а представлять не хотел, чтобы не расстраиваться.

— Товарищ сержант, у вас есть связь с ушедшей группой?

— Есть. Уже возвращаются, ожидаемое время подхода — семь минут. И это, извини, старшой, я был против, но их «Пуаро» отпустил, я только Леголаса им дал для прикрытия.

— Да нет, ты все правильно сделал, Алексей. Работу закончили раньше графика, так что пусть погуляют, развеются. Не вечно же им по казармам сидеть. Чужих не видели?

— Был один ханурик. Его Леголас в прицел засек вон на той крыше. Но вроде без ствола. По виду бомж бомжом. У марксмана как раз задача была попутно тот дом осмотреть и окрестности, вдруг это наблюдатель, а основная группа где-то поблизости ошивается.

— Осмотрел?

— Не успел. Я твой автобус засек и дал команду на возвращение.

— Ладно. Я пока птичку приготовлю. Как отчалим, они расслабятся, из своих нор повылазят, а мы на них сверху посмотрим, может, что и поймем.

— А мне посмотреть можно? — в голосе здоровяка звучали просящие нотки, как у мальчишки, мечтающего посидеть на водительском сиденье новенького джипа.

— Не можно, а нужно! Ты начальник охраны или так, погулять вышел? Кто мне подскажет, куда заглянуть нужно? Джойстики крутить, это я могу, а вот схроны всякие, засады, пикеты — это не по моей части.

— Зато это по моей части! — рот сержанта расплылся в широченной улыбке, явив взору все двадцать восемь крепких крупных зубов.

— Вот и договорились. А ты случаем Курмиса не видел?

— Так вон он, с бабами у автобуса лается. Да ты не лезь, старшой. Пусть сам разбирается. Ему полезно в поле поработать, крысе бумажной. Ты лучше птичку готовь, а то вон уже парни на подходе.

Действительно со стороны «Академика Алексея Жирмунского», лежащего на левом боку примерно в километре на юго-восток от места швартовки баржи, показалась четверка тяжелогруженых парней, бодрой рысцой перебирающихся через развалины портовых сооружений.

Сашка распаковал своего «Луня» и стал устанавливать на корме пневматическую катапульту, чтобы оперативно запустить «птичку», когда отойдут подальше от берега и потенциальные диверсанты расслабятся и выползут из своих нор. Должны же они посмотреть, чем приходившие на барже занимались? Выставив нужный угол и убедившись, что ничто не перекрывает взлетную траекторию, он стал крепить «Луня», но не успел закончить процедуру, как на корме собралась толпа галдящих женщин, не только перекрывших траекторию, но и едва не сбивших саму катапульту.

— Так! Это что за цирк-шапито на борту военного корабля?! — рявкнул на женщин разъярённый начальник группы материального обеспечения. — Вы что, для своего майдана другого места не нашли?

— Ты, Александр, давай не ори! — вперед притихших женщин вышла Лариса Макаровна, гордо выпятив внушительный бюст и уперев руки в боки. — Нас сюда капитан направил для размещения на период, значит, плавания.

— Так. — Сашка на минуту задумался. — А чем вас, дорогие женщины, микроавтобус, в котором вы приехали, не устраивает? Там есть где сидеть и от непогоды укрытие, а тут только три деревянных скамейки и небо над головой.

Народ стал переглядываться и вполголоса обсуждать неожиданный поворот дела.

— Развелось дурного начальства на наши головы, прости господи меня грешную! А сразу сказать язык бы сломался? У них ума нет, а нам бегай взад-вперед!

— Да ладно тебе, Лариска, в автобусе и вправду удобнее, пойдем не будем начальству мешать самолетики запускать! — одернула сварливую тетку высокая немолодая женщина во вдовьем платке, с худым до анорексии лицом и тоненькими веточками рук, выглядывающими из короткого, явно не по размеру, пуховика.

— Вот же правду говорят, что мужики до старости пацанами остаются. Кругом Армагеддон творится, а он в игрушки играет! Дурдом! — выдала напоследок реплику молодая женщина, примерно Сашкиного возраста, тащившая за руку подростка лет тринадцати. Пацан упирался и уходить явно не хотел, но в открытую бунтовать почему-то не пытался.

Едва Стриж выпроводил бабский табор и занялся пусковой установкой, как явилась четверка «разведчиков» в сопровождении Утеса. Пришлось снова отвлечься.

— Докладывай, Самохин, — устало обратился Стриж к старшему над курсантами.

— Так это, нас капитан Курмис на разведку отпустил. И мы вот, прибыли.

— Алексей, ты на каком курсе учишься?

— Так на четвертом, — парень продемонстрировал четыре лычки на левом рукаве форменной куртки.

— И до сих пор не научился доклады делать? Давай по порядку. Что с топливом? Сколько взяли? Сколько осталось в танках? Какие проблемы были? Что нужно сделать, чтобы в следующий раз управиться быстрее? А уже потом о результатах вашего разведрейда. Цели, куда ходили, что видели, какой груз принесли? Ну ты пока мысли в кучу собери, а я команду на отход дам.

Оставив подчиненных думать, Сашка заглянул в рубку.

— Семен Иванович, все на борту, можем отходить.

— Не можем, Александр Семенович. Пока дед все в машинном не проверит… Минут двадцать еще точно простоим.

— Хорошо, время терпит. — Сашка пожал плечами. — Тогда выход по готовности.

— Товарищ старший сержант, — встретил его вытянувшийся по стойке смирно Самохин, — разрешите доложить?

— Так, Алексей, не перегибай. Давай присаживайся и рассказывай, что, где и как?

— Хорошо. Дизельное топливо взяли 8,4 тонны. Четыреста литров Николай в баки «Урала» залил. В танках судна осталось еще примерно тонн десять. Это по оценке Иваныча. Судовой соляр, как и планировали, взяли три тонны. Этого добра там до жопы, как сказал Иваныч, так что лезть к «Академику» в ближайшее время нужды нет. Из проблем. Пожарных рукавов хватило с запасом, а вот промежуточная помпа не помешала бы, расстояние почти две сотни метров, многовато для нашей малышки. Спасает наклон, но самотеком долго получается. Плюс напакостили мы, — он кивнул на радужную пленку, переливающуюся многоцветной палитрой в лучах заходящего солнца по правому борту баржи. — Пока команда на отключение до смотрящего за помпой дойдет, пока он ее отключит, пока сольется весь соляр, что в рукава уже накачан… В общем, ведра три в воду стекло. Нужно для этих целей резервную емкость иметь. Хотя вторая помпа, установленная ближе к концу транспортировочной ветки, проблему уже решает.

— С обустройством проезда проблем не возникло?

— Нет. Берег пологий и просто замусоренный. После того, как «Уралом» бетонный блок тот выдернули, другого крупногабаритного мусора не было. За полчаса все раскидали. Теперь по разведке…

Доклад Самохина прервал пароходный ревун. Мерно затарахтел двигатель, и баржа, задрав аппарель, стала быстро отходить от берега. С бака раздались какие-то восторженные вопли. Алексей довольно улыбнулся.

— Так вот, — продолжил Самохин. — У Витьки Белова тут на Весенней тетка живет. Точнее, она с семьей сейчас у Витькиных родителей в Кавалерово живет, ну а дом ее тут на Весенней, на сопке стоит. У нее на огороде со времен царя Гороха ледник сделан. Там круглый год минус конкретный…

— Алексей, давай уже по делу, а то мне еще птичку запустить надо.

— Ну так я по делу! — немного обиделся парень. — В общем, мы, с ее разрешения разумеется, колбас и прочих копченостей килограмм сто притащили.

— Сколько? Она что, мясную лавку держала?

— Так я ж пытался сказать, но вы не дали. Хозяйство она держала большое, ну и запасы делала. Часть потом по соседям продавала и в ресторан поставляла. В общем, время у нас оставалось, и я решил… Я понимаю, что нужно было вас…

— Да все правильно ты решил. Курмис же вас отпустил? Вот и не переживай. Хорошо. Иди к ребятам. Только все в один присест не сжирайте, а то заворот кишок заработаете.

— Да не! Мы же не крысы, мы на всех! — сияя улыбкой, Алексей козырнул и убежал на бак.

Ему на смену из-за рубки вышли морпехи: Утес, Шпала и Леголас.

— Ну что, запускаем? — шкафообразный сержант указал на БПЛА и в нетерпении взъерошил свой блондинистый ежик на квадратной голове, а Сашка отметил, что впервые видит Калугина без шлема.

Прикинув расстояние до медленно удаляющегося берега, Сашка кивнул. Поправил катапульту, проверил крепление, включил планшет и дал команду на пуск. Хлопок. «Лунь-3» взмыл в воздух и унесся в сторону суши. Стриж повернул экран, на котором разворачивалась панорама заваленного хламом побережья к троице комендачей.

— Ну что? Командуйте, куда летим, что смотрим…

Людей было трое: два мужика неопределенного возраста и женщина лет тридцати. Одеты в какие-то темные грязные хламиды, но Сашке показалось, что это что-то типа маскхалатов. По крайней мере, руки и лица чистые. Да и не похожи они на бомжей. Движения уверенные, взгляд цепкий. Из видимого оружия только посох у одного из мужчин и нож-мачете у женщины. Они выбрались из-под сошедшего с рельс состава и перебежками добрались до места швартовки баржи. Не выходя на открытое место, осмотрелись, и после короткого, но бурного обсуждения, быстро забрались по оставленной фуражирами подвесной лестнице на борт судна «Sea Launch», где и скрылись в помещении.

По просьбе Калугина Сашка направил дрон вначале к той крыше, где Леголас видел наблюдателя, а потом и к Обители. Везде было тихо и безлюдно. Заглянув напоследок на автозаправку, тоже пустую, Стриж вернул дрон, парашютировав его на бочки с дизелем.

— Круто! — подвел итог воздушной разведки Леголас.

— А трудно на оператора учиться? — проявил искренний интерес Шпала.

— Да, нам бы в отделение такую игрушку, мы бы ух! Это ж сколько времени можно сберечь и сил! — поддержал друга Леголас. — Прикинь, Утес, облетел так периметр охраняемого объекта…

— Осторожно, Леголас, не наступи! — ухмыльнулся Калугин.

— Куда? — марксман даже отступил на шаг и посмотрел под ноги.

— На губищу свою раскатанную! Кто ж комендантскую роту будет БПЛА снабжать?! Все, концерт аяк талды! Расходимся по постам. Спасибо, старшой! Будет нужна помощь, зови. Я рядом.

Подмигнув, Калугин утопал по своим делам, а Сашка, оставшись один, устало плюхнулся на скамейку. Посмотрел на подсвеченное закатными лучами темное небо и расслабился. Денек выдался тот еще!

— Не спишь?

Рядом на скамейку уселся не менее замученный Курмис.

— А Ленка где? — тут же всполошился Сашка, оставлявший малышку на попечении капитана.

— Не суетись. Спит она в кабине «Урала». Нюсик ее накормил чем-то домашним и мультики на планшете включил, так она через полчаса уже дрыхла без задних ног. Умаялась девчонка. Все умаялись. Ты кстати, сегодня ел?

Сашка помотал головой. Как-то за всей этой суетой он и забыл о еде, хотя в тормозке, что с утра вручила ему хлебосольная тетя Наташа, что-то лежало. Наверняка аппетитное. В животе предвкушающе заурчало, и полез за пакетом.

— Вот! Угощайтесь!

Он развернул промасленную бумагу и выложил на скамейку между ними два бутерброда с домашним сыром и ветчиной, куриную ножку и три сваренных вкрутую яйца. Настоящий пир в постапокалиптическом мире! Вот только все это было в состоянии глубокой заморозки, не угрызешь! Чай не май месяц.

— Пойдем лучше в твой автобус, горячего похлебаем. Там бабоньки у Иваныча плитку газовую конфисковали и кулеша на всех наварили. А эти деликатесы ты с собой прихвати. Оттает — будет пацанам радость! Они, поди, такого давно не пробовали.

Стопчанский

Россия — священная наша держава,

Россия — любимая наша страна.

Гремело из динамиков, заставляя кровь вскипать от адреналина. Что говорить, такой будильник поднимет даже мертвого, а Сашка после вчерашнего суматошного дня спал, что называется без задних ног. Вскочив, он ошарашено огляделся: стройные ряды металлических кроватей, застеленных классическими синими одеялами с тремя черными полосками по нижнему краю; подушки в белоснежных наволочках выстроились как кремлевские курсанты на параде в честь приезда главы недружественного государства; аскетичный интерьер огромного помещения; высокие стрельчатые окна… и запах! Ни с чем несравнимый запах мужской казармы — какофония ароматов табака, пота, дешевого одеколона и ваксы. Схватив с табурета аккуратно сложенную форму, Стриж, действуя на рефлексах, спешно оделся, возможно и не уложившись в пресловутый норматив «сорок пять секунд», но явно стремясь к этому идеалу.

Динамики продолжали сотрясать воздух торжественными раскатами:

Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой,

Пока тело на автопилоте выполняло вбитые в подкорку за полтора года службы в армии действия, мозг анализировал ситуацию. Первую, надо сказать, не лишенную привлекательности мысль, что он все еще в армии, а учеба на биофаке, работа в заповеднике и пандемия — это просто яркий кошмарный сон, пришлось отбросить, стоило взглянуть на тельняшку, черный берет и шеврон с якорем на левом рукаве. Ничего подобного в его дивизии отродясь не водилось. Да и упорно пытающийся спрятаться от звуков гимна под подушку Нюсик не оставлял сомнений в реальности последних событий.

Дождавшись, когда эхо последних аккордов затеряется в пространстве практически пустой казармы, Сашка сдернул одеяло с тощего, но жилистого тела штатного водителя группы материального обеспечения.

— Эко, господин сионист, вас корежит от звуков российского гимна! Хватит дрыхнуть, Коля! Страна зовет!

— Ой вэй! Ну что ты за поц, Саня? Ты на время смотрел? Ночь за окном! Какой-то местный начальственный шлемазл допился до непатриотических чертиков и решил прогнать свою белочку с помощью церковных песнопений, но перепутал файл! А ты — подлый антисемит из ложно понятых карьерных соображений, пытаешься лишить честного труженика баранки заслуженного ночного отдыха!

— Нюсик, ты сам понял, что сейчас выдал?

— Нет, конечно! Я сплю! Отдай одеяло, фашист недобитый! Прав был дядя Йося, когда говорил, что подлые гои спят и видят, как сжить со свету сынов Израиля! А еще другом прикидывался!

— Время шесть тридцать пять, так что кончай придуриваться. Давай умывайся, одевайся и пойдем искать, где тут кормят. Нам еще топливо сдавать и на Попова переправляться. Лично я хочу к обеду освободиться и, наконец, заняться личными делами. Это ты субботу и воскресенье отдыхал, а у меня все эти дни времени, чтобы нормально поесть, не было!

— О мерзкий аватар подлого Навуходоносора! Чтоб тебя так внуки на старости лет еженощно будили и гнали работать, невзирая на твои истошные мольбы о пощаде!

Стриж не стал слушать дальнейшие причитания товарища, а, быстро заправив постель, поспешил в уборную, где встретился с бойцами Калугина.

— Здрав жлаем, товарищ старший сержант! — нестройным хором рявкнули морпехи.

— И вам не хворать, «бессмертные»!

— Старшой, ты чего обзываешься с утра пораньше? Среди моих ребят евнухов нет! — из отдельной кабинки, задевая косяки плечами, выбрался Калугин.

— Причем здесь евнухи? — искренне удивился Сашка. — А… ты про Дэйнерис Таргариен вспомнил? Нет, я не любитель сериалов, я имел в виду гвардию персидского царя Дария. Хотя не обращай внимания. Это Нюсик меня с утречка на древнюю историю Ближнего востока настроил. Хотя для нас он скорее Дальний…

Стриж сунул голову в раковину и пустил холодную воду, чтобы скорее прочистить мозги. Дел на сегодня было запланировано много, а завтра снова выход в Славянку. Пока море вокруг островов не сковало льдом, нужно было успеть запастись топливом по максимуму.

Он сидел в солдатской столовой, наслаждаясь гречкой со свиной поджаркой, ненароком подкладывая самые аппетитные кусочки мяса в тарелку сидящей рядом Ленки. Девчушка умудрялась совмещать три дела сразу: есть, как не в себя, болтать без умолку и крутиться как юла, разглядывая непривычную обстановку и незнакомых людей.

— Тетя Света с Танюшкой хотели ночью в казарму пойти посмотреть, не обижают ли тут бедных солдатиков, — стараясь подражать заговорщицким интонациям старших женщин, звонким голосом вещала на всю столовую белобрысая егоза. — Но Макаровна дверь заперла и ключ забрала.

Сидящие за соседними столами солдатики даже привстали, чтобы получше рассмотреть на двух раскрасневшихся девах в дальнем от входа углу. Раздались одобрительные возгласы.

— Отставить пялиться на гражданских! — зычно рявкнул вошедший в столовую пухлый невысокий мужичок в теплом спортивном костюме. — Калугин, если твои бойцы уже наелись, то вперед на построение!

Мужичок был какой-то блеклый и невзрачный. На рыхлом лице едва видны белесые брови. Обширная, доходящая до затылка лысина в обрамлении сероватых лохм, прерывалась в районе лба островком из жиденького пучка волос. Глаза светло-голубые, водянистые. Руки пухлые с ямочками в основании пальцев. Встреть Сашка такого на улице и решил бы, что перед ним бухгалтер или иной представитель офисных грызунов, но, судя по голосу и реакции морпехов, сразу забывших про смелых девушек и углубившихся в процесс поглощения пищи, вошедший принадлежал к офицерскому сословию. Сашка даже успел предположить, что перед ним заведующий этой самой столовой в чине старшего прапорщика, когда вошедший остановился напротив его стола.

— Александр Семенович, — он не спрашивал, а констатировал факт, — сразу после завтрака загляните ко мне в штаб. Разговор есть. Не переживайте, надолго я вас не задержу. Калугин! Покажешь товарищу старшему сержанту, где мой кабинет.

Стоило толстяку скрыться за дверью, как столовая вновь наполнилась шумом голосов и звонов столовых приборов. Только сейчас Сашка осознал, что в присутствии непонятного офицера все звуки в помещении стихли.

— Кто этот грозный поц? — негромко поинтересовался Нюсик у сидящего рядом с ним Семена Ивановича.

— Майор Стопчанский. Особист местный. И ты поосторожней со своими матами, а то он тебе такого поца покажет, что мама не горюй!

— Ой вэй! Да шо я сказал? Это так, для связки слов без всякого злого умысла!

Увидев, что Калугин поднимается со своего места и складывает на разнос грязную посуду, Сашка спешно закончил прием пищи, запив последний кусок аппетитной свинины глотком компота, и, поручив Ленку заботам Нюсика, тоже поспешил на выход.

— Заходите, Александр Семенович, присаживайтесь. — Стопчанский указал Стрижу на обитый синим драпом большой угловой диван, стоящий возле двери. — Чай? Кофе?

— Спасибо, товарищ майор, я только из-за стола.

— Да, да, конечно, — майор поднялся из-за стола, где увлеченно читал какие-то бумаги, и присел на диван по соседству с гостем. — Скажите, Александр Семенович, а кто такой этот Сааль?

Сашка от неожиданности вздрогнул и вскочил на ноги.

— Да что вы все с этим Саалем пристали?! Это же просто сон! Сон, понимаете?

— Успокойтесь, Стриженко. Не нужно так остро реагировать. Это не допрос, не хотите, можете не отвечать, но возможно… Только возможно, я ничего пока не утверждаю! Возможно, ваши сны — это ценнейшие разведданные, пусть и полученные столь необычным путем.

— О, океан безбрежный! Где сны, и где разведданные?! Мало ли кому что приснилось? Товарищ майор, вы же из особого отдела, ну не можете же вы во всякую мистику верить?

— Знаете, Александр, вот именно потому, что я офицер военной контрразведки, я и не сбрасываю со счетов любую информацию, которая может оказаться полезной борьбе с противником. А что до снов… Будучи еще молодым старлеем, я работал в одной… м-м-м, скажем так, межведомственной программе, где исследовался феномен управляемых сновидений. Детали я раскрывать не вправе, но некоторые субъекты во сне были способны менять линии вероятности!

— В каком смысле?

— Ну, проще говоря, они могли с помощью управляемых сновидений существенно увеличить шанс наступления желательного, но маловероятного события. А скоординированные усилия трех-четырех агентов влияния давали статистически значимый результат практически в ста процентах опытов.

— То есть они могли угадать выигрышные номера в лотерее?

— Они не угадывали, они меняли вероятность наступления события, причем независимо от расстояния. Все! — особист поднял пухлые руки. — Я и так сказал лишнее. Это для того, чтобы вы заранее не относились к своим снам, как чему-то малозначительному.

— Ну, допустим, но чего вы хотите от меня?

— Знаете, Александр Семенович, — Стопчанский задумался, — не нужно мне пересказывать свои сны. Попробуйте просто описать, что это за демон такой.

Теперь уже задумался Сашка. Со времени, когда ему последний раз снился хшет Сааль, прошло полтора месяца, да еще эти разговоры с Асей! В голове все перепуталось, но с другой стороны и улеглось по полочкам. Еще бы понять, что его воспоминания, а что навязанные художницей образы.

— Александр, никто не ждет от вас сколько-нибудь связанного рассказа. Рассказывайте так, как вам видится и помнится. Отделять зерна от плевел — это уже моя работа.

— Хорошо, я попробую. Сааль, хшет Сааль, он один из шести лучших воинов драегов, высадившихся на Землю в какие-то очень давние времена. Если я правильно понял их систему летоисчисления, то порядка шести тысяч лет назад. Нет, я понимаю, что цифры даже звучат фантастически…

— Не отвлекайтесь. Расскажите лучше, кто такие драеги, откуда они появились и зачем прибыли на Землю.

— Драеги, — Сашка замялся, пытаясь подобрать подходящее определение, — это такие разумные архозавры… Э-э-э, ну вам, наверное, понятнее будет называть их динозаврами, хотя это не совсем корректно. В общем, они с другой галактики. У них там планета, весьма близкая по характеристикам с нашей Землей, только атмосфера там «допотопная»: низкий уровень кислорода — не более 16 %, много углекислого газа, оксидов серы и азота. Это из-за активного вулканизма. Вращается планета в системе двойной звезды по очень причудливой орбите, из-за чего периодически на долгое время оказывается в зоне, где большая часть поверхностной воды переходит в твердое агрегатное состояние. В это время многоклеточные организмы впадают в анабиоз. Кажется, этим и объясняется угнетенное положение млекопитающих в их мире, для которых длительные периоды анабиоза мало приемлемы из-за больших затрат на поддержание температуры тела. Если я правильно понял, полный цикл движения по орбите составляет примерно шестьдесят земных лет… Хотя это все, наверное, неважно. Они социальные существа, имеющие роевую структуру с тремя гендерными морфами…

— Александр Семенович, у нас не научная конференция по биологии. Постарайтесь попроще терминологию подбирать, а то мне вас без переводчика не понять.

— Простите. Я попробую. В общем, у них три хварны, морфоло… внешне сильно различающиеся. Правят самки — прахмы. Они во взрослом состоянии похожи на змей с руками из-за постепенной атрофии задних конечностей. Прахмы все телепаты и способны подчинять своей воле низшие касты, а возможно, и другие виды. Яйца откладывает только старшая самка — великая Мать, пока она жива, остальные самки не способны к полноценному размножению. По крайней мере, ни одна из попыток основать свое Гнездо на Земле так и не увенчалась успехом. Вторая хварна больше всего похожа на привычных для нас хищных динозавров с перьевым гребнем — это самцы воины хшетрии. Старший в шестерке, а все драеги шестипалые, носит титул хшет. Сааль как раз один из таких старших. Еще есть бесполые особи — вайхши, выполняющие роль сходную с рабочими особями в муравейнике. Эти больше похожи на наших ящериц, вставших на задние лапы… Что еще? Ах да, есть еще бесхвостые хшудры, но они не с этой планеты…

— Так, подожди про хшудр. Давай вначале разберемся, с какой целью драеги покинули свой «уютный» мирок и нагрянули на нашу негостеприимную Землю?

— Так получается, что из-за этих хшудр и нагрянули. Как я понял, это очень древняя и, в отличие от воинственных драегов, довольно миролюбивая раса разумных амфибий. Про их планету Сааль ничего не знал, но, как биолог могу предположить, что это сумеречный мир. Так вот. Эти амфибии очень давно освоили космические перелеты и мотались по вселенной, исследуя пригодные для жизни миры. Добрались они и до мира драегов, где основали небольшую исследовательскую колонию. Драеги ухитрились основную массу вселенцев перебить, а небольшую часть захватить в плен, дабы получить доступ к их технологиям. К неудовольствию драегов большая часть сложного оборудования управлялась хшудрами псионически, причем наделенные аналогичными способностями прахмы оказались неспособными их заменить. Тогда драеги стали клонировать наиболее внушаемых самцов хшудр и с их помощью получили доступ к сложной инопланетной технике. А потом сигнал бедствия, поданный исследователями, достиг населенных разумными амфибиями миров, и на родину драегов прибыл карательный отряд. Гнездо Матери Шеши, наиболее замаранное в геноциде хшудр, решило бежать с планеты на корабле той самой уничтоженной исследовательской экспедиции. В архивах корабля нашлись сведения о нашей планете, которая наиболее полно подходила под запросы беглецов. Они битком загрузили корабль криокапсулами с соплеменниками и отправились к Земле, надеясь основать новое Гнездо. Вот только им дважды не повезло. Первый раз, когда корабль вышел из гиперпрыжка в точке, занятой довольно крупным астероидом. Они буквально сплавились с огромной космической каменюкой. Корабль потерял способность самостоятельно двигаться и поддерживать жизнеобеспечение экипажа. Они отобрали шесть прахм и шесть хшетриев (на большее не хватило ресурсов) и отправили их искать на Земле способ доставки останков корабля с погруженными в анабиоз Матерью Шешей и ее фаворитом хшетом Хвашуки на поверхность планеты.

Сашка откашлялся и, не спрашивая разрешения, налил себе в стакан воды из стоящего на столе хрустального графина.

— Второй раз им не повезло, когда выяснилось, что сведения хшудр о Земле устарели на добрую сотню миллионов лет. Климат и химический состав атмосферы кардинально изменились, а господствовавших архозавров существенно потеснили млекопитающие. В оставленном драегами мире млекопитающие — примитивные мелкие падальщики, ютящиеся возле термальных источников. Они даже достойной добычей не считались. А тут им пришлось заняться прогрессорством среди презираемых ими млеков, дабы с помощью наших предков создать технологии, способные доставить астероид Апофис, в который обратился их корабль, на орбиту Земли. Перед своей отправкой они маршевыми двигателями спасательных капсул вывели останки корабля на сближающуюся с нашей планетой орбиту. Они не могли долго находиться на Земле на уровне моря, так как привычная для нас концентрация кислорода вызывала у них эффект «кислородного опьянения» и ускоряла старение организма. Поэтому они создали несколько баз в высокогорье, где концентрация кислорода падает до приемлемых 15–16 процентов, а комфортная температура поддерживается за счет термальных источников…

— Ты знаешь координаты баз?

Услышав по-настоящему важную для себя информацию, особист, до этого лениво слушавший рассказ парня и напоминавший сонного коалу, мигом преобразился, «превратившись» в питбуля, получившего команду «Фас!». Сашке на миг даже померещилось, что у майора челюсти удлинились, но нет. Если Стопчанский и был оборотнем в погонах, то только в переносном смысле этого слова.

— Не досконально, только примерно. Мне все сны снились только тогда, когда, если верить снам, Сааль присутствовал на базе в горе Шаста. Если не ошибаюсь, это в Калифорнии. Там огромная пещера на восточном склоне, укрытая защитным маскировочным полем. Со стороны ее практически не видно. Вторая, как я понял, где-то в Тибете. Там правит пра Шамба. Сааль туда летал для встречи с хшетом Пхаоси, но ее точное местоположение я не знаю.

— Понятно. А сколько всего таких баз?

— Не уверен, но, наверное, по числу пар прахма-хшетрий, то есть шесть… Ах да! — Сашка вспомнил историю про сумасшедшего Вотана, сбежавшего с базы, «украв» знания. — Была еще вотчина пра Пхисиды в горе Дамавенд в Приэльбрусье. Сааль там участвовал в погоне за одним генномодифицированным беглецом… Как мне кажется, это первая база драегов на Земле, остальные появились позже. Они тогда еще все вместе работали и пытались ускоренными темпами двигать прогресс, играясь с соседними народами… Но она, скорей всего, брошена.

— Почему вы так решили?

— Ну, судя по смутным воспоминаниям Сааля, на Земле осталось в живых только четверо драегов: две прахмы — Шаста и Шамба, а также два хшетрия — Пхаоси и сам Сааль. Остальные либо погибли от рук северных варваров, как хшет Пхифон, либо умерли от старости…

— Товарищ майор, — в кабинет заглянул незнакомый Сашке боец с погонами старшего матроса. — Вас подполковник Мокроусов к себе требует!

— Что-то случилось?

— Не могу знать, товарищ майор, но перед этим Слуцкий на связь выходил. Орал так, что в дежурке слышно было.

— Понятно! Не понравилось вице-губернатору, что мы его жирный гешефт обломали. Скажи Сергеевичу, что через минуту буду. А вы, — Стопчанский повернулся к Сашке, как только дверь за посыльным закрылась, — вспоминайте детали: по ресурсам драегов, их вооружению и слабым местам, планам на ближайшее время и стратегическим наработкам. К нашему разговору мы еще вернемся. Следующую партию топлива вы сразу на Попов повезете, но после разгрузки жду вас в гости. И не задерживайтесь. Моя чуйка подсказывает, что ваши сны с Саалем поважнее «Дара Дремы» будут!

Пираты

Этот поход за топливом прошел без каких-либо накладок. Вышли затемно прежним составом. К десяти утра уже пришвартовались возле «Морского старта». Четверо курсантов принялись разматывать рукава и подключать мотопомпы для заправки почти сухих топливных баков баржи судовым соляром. Еще двое курсантов академии помогали Нюсику заправлять его импровизированный бензовоз автомобильным дизелем. Остальная четверка эмчээсников с парой десятков разносортных канистр, под охраной Лося и Шпалы, на «командорском микрушнике», как острые на язык островитяне окрестили смародёренный Сашкой «Ниссан-Караван», отправились на автозаправку за бензином.

В два часа все было закончено, и усталые, но довольные фуражиры сели обедать, обильно сдобрив остывшую армейскую пшенку со свининой деликатесами, привезенными командой «Караванщиков». Ребята, возвращаясь с заправки, «чисто случайно» наткнулись на продуктовый схрон уничтоженной Сашкой банды, ну и не смогли проехать мимо.

— Там добряков еще на пару ходок! — с горящими от восторга глазами докладывал Алексей Самохин, лично возглавивший группу дальней разведки, как ее назвал Калугин, ну или «Караванщиков», как их окрестил присоединившийся к фуражирам Игнатов. — Там одних мясных консервов больше тонны! А еще салями прямо ящиками, сыры разные… Такое ощущение, что они продуктовую базу грабанули и в этот погреб свезли. Товарищ старший сержант, разрешите я со своими ребятами еще хотя бы один рейс сделаю? Жаба душит столько добра оставлять, когда поселок на одной рыбе сидит.

Сашка посмотрел на время в уникоме. В принципе часа полтора у них в запасе есть. Погода вроде шепчет. Кроме того, Игнатов восстановил брошенный Сашкой грузовичок и перегнал его к берегу. А если «Бонго» вместе с микрушником забить мясными продуктами, то их в поселке на руках носить будут! Армейцы своим продуктовым пайком делиться с гражданскими не спешат, а где взять белок для ежедневного обеспечения четырех сотен человек? Морефермы и рыбаки в принципе минимум запросов удовлетворяют, но ведь хочется хоть изредка мяска! А мясо — дефицит, который почти не пополняется. Так что ему на острове будут рады не меньше чем топливу.

Сашка встал и заглянул в рубку баржи, где ужинал немногочисленный экипаж судна.

— Илья Борисович, не желаете прокатиться за мясными консервами на своем грузовике?

— Так это, с чего это грузовик моим стал? А так-то я с превеликим удовольствием проедусь. Дело нужное.

— Вот и ладушки, — увидев встающего из-за стола механика, Сашка поспешил остудить пыл подчиненного. — Не торопитесь. Минут десять у вас точно есть, пока «Караван» полностью разгрузят. Самохин! Инициатива, как известно, наказуема! Так что бери всех своих парней и быстро-быстро разгружаем микроавтобус. Канистры с бензином расставляем под КамАЗом. Продукты складываем на корме! Пойдете на двух машинах. «КИА-Бонго» поведет Илья Борисович. У вас на все про все один час, что не успеете погрузить — бросайте, не жадничайте. В следующую ходку доберем. Я тут еще один схрон знаю. Богатый, но туда без противогаза лучше не соваться.

— Старшой! — к Сашке подошел Калугин. — Разреши, я с ними скатаюсь, разомнусь и пару своих ребят покрепче прихвачу, а то хилые курсантики у нас. Боюсь, не сдюжат. Тут Леголас за старшего, если что. Он у нас самый глазастый.

— Лады! Всё, чего стоим? Время тикает!

— Слушай, Александр, — со спины к Стрижу подошел Курмис, — когда все закончится, найди меня. Я тебя в наше училище пристрою. Из тебя отличный офицер получится. Грех таким кадрам в заштатном заповеднике прозябать!

— Храни меня крылоногая клиона![14] Спасибо, конечно, на добром слове, но я уж лучше в заповеднике буду прозябать, чем снова на плацу в компании с дуболомами ножку тянуть!

Разогнав всех подчиненных, Сашка уселся на полюбившуюся ему скамейку, стоящую сразу за рубкой, и расслабился, прислонившись спиной к железной стенке. Сидел, любовался морем, слушал, как Курмис заигрывает с убирающими остатки трапезы девчонками-курсантками, и вспоминал события вчерашнего дня.

Не успел он выйти из штаба дивизии вслед за Стопчанским, как на него фурией налетела Галина Семеновна, неожиданно открывшись с новой стороны:

— Ты что творишь, сволочь? То, что у тебя совести нет ни капли, я уже поняла, но мозги-то у тебя должны были хоть какие-то остаться? Бросили умирающую девушку в санчасти и рады?

— Не нужно орать на всю улицу. Я и так все прекрасно слышу. Глашу мы не бросили, а доставили в санчасть, в расчете, что там ей окажут хоть какую-то помощь, ибо медиков среди нас нет. И это не моя инициатива, а прямой приказ полковника Кочеткова, так что можете сходить на него наорать, если кишка не тонка.

— Не медиков, а мозгов у вас нет! — гораздо спокойнее продолжила разговор «домомучительница». — Девчонке операция срочно нужна. Я ей конечно раны промыла, антибиотики, глюкозу и обезбол вколола, но там пули извлечь нужно и дренаж полноценный сделать! Ее к Асе Станиславовне срочно надо доставить!

Доставили, но только после того как слили все топливо, оставив минимум в баках баржи, на завтрашнюю вылазку.

Сразу по прибытии на остров Попова Сашка поручил остальных «сектантов» заботам Курмиса и Малышко. Прихватив с собой только Ленку и Судакова, погнал микроавтобус с раненой в островную больницу. Кузнецова встречала незнакомую машину на крыльце больницы. Увидев рыжую егозу, которая робко выглядывала из-за спины парня, не зная, как реагировать на тетю-врача, Ася засияла от радости и попыталась броситься Сашке на шею, но тут из задней двери показался Михаил Андреевич, таща за собой тяжелые носилки с мечущейся в беспамятстве Глашей, и про Сашку с Ленкой тут же забыли.

Ленку он отвез к Строгоновым и попросил Наталью Ивановну присмотреть за малолетним бесенком, а сам поспешил на доклад к коменданту. Нужно было отчитаться перед непосредственным начальником и наметить планы на сегодняшний выход. Когда, наконец, добрался до гостеприимного дома Строгоновых, уже стемнело. Ленки не было. Незадолго до этого за девчушкой зашла Ася и забрала ее к себе, чем страшно расстроила «бабу Ташу» и «деда Ваню».

Сашка, испытавший в первые мгновения облегчение от того, что еще одной заботой стало меньше, вдруг остро осознал, что успел привязаться к бойкой девчонке и ему здорово ее не хватает. А тут еще новоявленные дед с бабкой весь ужин только о «внучке» и говорили, нахваливая умненькую и самостоятельную Леночку, бередя душу.

Спал он беспокойно, то споря с Асей по какому-то дурацкому поводу, то вытаскивая из гестаповских застенков Славянскую бабку-партизанку, то ловя удирающего седого парня-сектанта. Так что звонок будильника встретил с искренним облегчением. Встал разбитым и уставшим. На раннем завтраке вяло поковырялся в мидиях в сливочном соусе и поспешил на баржу. Зато во время пути до Славянки успел прекрасно выспаться, завалившись прямо на теплую палубу над машинным отсеком…

От воспоминаний его отвлек громкий шепот Леголаса с крыши рубки:

— Стриж, противник на берегу на десять часов.

Не вставая, Сашка осторожно выглянул из-за угла и посмотрел в указанном направлении, но никого не увидел.

— Смотри под светло-бежевой цистерной.

Присмотревшись к указанной сошедшей с рельс, но не перевернувшейся цистерне, Сашка с трудом заметил под ней два двигающихся белых пятна — скорей всего, лица людей, залегших за колесными парами. Да уж, действительно глазастый боец!

— Давно заметил?

— Нет, только что появились. Я на эту цистерну спирта регулярно пялюсь, руки чешутся сбегать проверить на наличие указанного содержимого, а тут эта троица нарисовалась!

— Что, прямо питьевой спирт? — поразился Сашка.

— Так написано на борту. Может шугануть их? Я могу в буксу стрельнуть. Будет звонко!

Нет, к алкоголю, да еще и такому сырцу, он был равнодушен, но спирт в ТАКИХ объемах! Это внушало уважение. Сашка прикинул, что с той точки враги вряд ли смогут обстрелять баржу или бригаду, отправившуюся на разграбление бандитского схрона.

— Не стоит. Просто присматривай за этой троицей, если просто наблюдатели, пусть смотрят. Главное, чтобы к ним подмога не подошла, — он вытащил рацию. — Утес, ответь Стрижу!

— Утес на связи! — незамедлительно ожила рация.

— У нас тут любопытствующие объявились, будьте настороже.

— Принял! Заканчиваем погрузку, минут через десять выдвигаемся к вам. Я парней отправлю вперед дорогу проверить. Встречайте.

Обошлось. Стоило со стороны заправки заурчать моторам, как незваные наблюдатели скрылись в развалинах. Подумав, Сашка попросил у капитана письменные принадлежности и написал записку: «Мы — представители официальных властей. Если нужна помощь, обращайтесь».

— Леголас, не в службу, а в дружбу, сбегай до вагона, оставь гостям записку на видном месте, заодно свое любопытство удовлетворишь.

— Шпала, собери у всех фляжки и догоняй нас. Тарзан, давай за мной, на тебе прикрытие!

Отдав команду, Леголас бегом кинулся к выходящему из микрушника Калугину и, обменявшись с ним парой фраз, в сопровождении невысокого крепенького бурята помчался к заветному вагону.

В цистерне и впрямь оказался чистый медицинский спирт, и Сашке с Курмисом стоило огромных трудов удержать остальную команду от срочного похода за огненной водой. Даже Семен Иванович — капитан самоходной баржи — отказывался отчаливать, пока по требованию Курмиса ему не передали в личное пользование одну из фляжек с «живительной влагой». В принципе бунта удалось избежать больше из-за отсутствия подходящей тары, чем из-за авторитета начальствующего состава. Были даже предложения слить пару канистр бензина, а то и бочек из-под дизеля и заполнить спиртом, но, поразмыслив, от этой идеи пришлось отказаться — «грех портить божественный напиток посторонними примесями»! А отмыть тару от нынешнего их содержимого практически нереально.

Теперь все разговоры на борту были о скором следующем походе и о емкостях, которые каждый собирался взять с собой. Закреплялись эти мечты парой фляжек, украдкой ходивших по кругу среди курсантов и рядового состава армейцев. Даже Курмис где-то успел причаститься, и зеленый змий успешно справился с его морской болезнью. Так что теперь он гордо стоял на баке, подставляя лицо отрезвляюще холодному встречному ветру.

Правда, долго изображать из себя впередсмотрящего у капитана Курмиса не вышло. Стоило барже выйти на простор Славянского залива, как порывистый северо-западный ветер хитрым татем вырвался из теснины прибрежных сопок и набросился на тяжелогруженую железную скорлупку, стремясь опрокинуть и потопить.

— Что делать будем, Семен Иванович? — заглянул в рубку Стриж. — Вернемся в Славянку?

— Не дрейфь, командир. Прорвемся. Сейчас вдоль берега до Перевозной дошкрябаем, а там ложимся на курс 110, и ветер нам в помощь! Прямиком до Старка добежим. Там швартоваться придется, в Западной сейчас такой накат, что к пирсу не подойти.

Сашка уселся на свою любимую лавку, укрытую от встречного ветра стеной рубки, и расслабился. Прислушиваясь к веселым голосам на палубе, он любовался проплывающими мимо левого борта высокими обрывистыми берегами, на которых даже цунами не оставило значимых следов. Выглядывающие из-за края обрыва то тут, то там крыши различных санаториев, турбаз и прочих приютов для жаждущих моря, но не слишком притязательных отдыхающих, оказались выше уровня пришедшего цунами. Так что волна-убийца лишь досадливо облизала скалистый берег, не добравшись до людских построек. Идиллия: мерное тарахтение дизеля, плеск волн, крики чаек, веселый заливистый девичий смех и мирное, без следов разрухи и запустения побережье. Стриж сам не заметил, как задремал.

Проснулся он от постороннего шума, вносящегося диссонанс в привычную какофонию звуков. Нехотя открыв глаза, Сашка всмотрелся в отливающее алыми закатными бликами море. Баржа уже миновала мыс Турек и с минуты на минуту должна была лечь на курс к Попову. Шум, напоминающий далекий гул вертолета, шел из-за кормы. Парень вгляделся в сгущающиеся сумерки. Судя по пенным бурунам, их баржу споро догоняли два небольших катера. Самих катеров почти не было видно — характерный признак браконьерских посудин. Пытаясь избежать ответственности за незаконный промысел, хозяева таких катеров красят их целиком шаровой краской, порой закрашивая даже лобовые стекла. Надо сказать — очень действенная маскировка, делающая лежащий в дрейфе катер практически незаметным на фоне свинцовых вод залива Петра Великого. Вот и сейчас преследователей выдавали только кильватерные струи, серебристо-алые в прощальных лучах заходящего светила.

— Утес, Стрижу! — негромко позвал он в рацию своего начальника охраны.

— На связи! — почти сразу откликнулся Калугин.

— Утес, подойди ко мне, дело есть. Срочное.

— Да, старшой? — Алексей вышел из-за угла рубки, будто только и ждал, когда его позовут.

— Видишь? — Сашка кивнул в сторону быстро сокращающих расстояние гостей.

— Ага, Леголас их пару минут назад засек. Я сказал Тарзану дать очередь перед мордой, когда подойдут поближе.

— Не стоит.

— Предлагаешь сразу на поражение бить?

— Нет, Алексей. Во-первых, мы не знаем их намерений. Возможно, это просто беженцы с женщинами и детьми, ищущие нашей защиты. Во-вторых, если это всё же пираты, то у них может оказаться свое огнестрельное оружие. Как думаешь, что может случиться, если какой-нибудь головорез пальнет в ответ из трассера и попадет в бочку с дизелем?

— Резонно. — Калугин отстегнул рацию. — Тарзан, отбой фейерверку. Ждем и не отсвечиваем.

— Дадим зайти гостям на борт, а там по обстоятельствам, либо зовем за общий стол, либо жестко вяжем.

— Добро, старшой. Разреши совет? Ты тоже в форме, так что тоже не отсвечивай. Нечего их раньше времени настораживать. Я попрошу Николая и Ольгу хозяев баржи поизображать.

— Эй, на борту! Стопори ход и кидай швартовы! — крикнул замотанный по самые глаза в качественный зимний камуфляж крупный мужчина, стоящий на борту подошедшего с правого борта катера.

«Гость», держась за ограждение рубки, активно размахивал второй рукой с зажатым в ней карабином. Сашка, аккуратно выглядывающий в щель от не до упора поднятой аппарели, присмотрелся к катеру. Yamaha FR-23 — одна из самых популярных у нелегальных добытчиков морепродуктов модель. Помимо крикуна, на борту находилось еще трое, все в аналогичном камуфляже. Двое с гладкоствольными ружьями, а стоящий за штурвалом дедок придерживал висящий на шее АКСУ. Второй катер, зашедший с левого борта, Сашка не видел. Но и увиденного было достаточно. Значит, пираты. Надо брать и желательно без стрельбы, ну или валить наглухо.

— Ой, шо вы так шумите? — на площадку возле рубки высунулся Нюсик. — И не надо мне тут вашими ружьями махать, а то, не дай бог, стрельнут! Если вы думаете, что Шихман торгует огнетушителями, то я вас разочарую. У меня на борту такой коктейль Молотова, что если рванет, то мало никому не покажется, а волна цунами к хренам всех самураев смоет. Что, конечно, может быть и хорошо, но только мы на данное приятство уже не сможем посмотреть!

— Слышь, жидяра, стопори ход! Я дважды повторять не буду!

— Можно подумать, я настаиваю. Можете даже не представляться и просто идти мимо.

— Ты чё, урод, не понял? Движок стопори, а то я сейчас проверю, что там у тебя в бочках! — горластый передернул затвор и попытался взять карабин наизготовку, но не учел боковую качку от идущей малым ходом баржи и едва не улетел за борт.

— Ой вэй! Не надо так спешить. На дворе не май месяц! Ладно, ладно! Семен, глуши шарманку, а то тут местный шлемазл собрался нас вплавь брать на абордаж.

Баржа сбросила ход, проседая на нос.

— Нюсик, с кем ты тут болтаешь? — из рубки выглянула кудрявая девичья голова. — Ой, мальчики, а вы кто? Пираты?

— Ну что ты, красавица, мы таможенная служба! — многообещающе ухмыльнулся горластый. — Нюсик, кидай конец, таможня швартоваться изволит.

От созерцания дальнейшей пикировки Сашку отвлекла возня у левого борта. Что там происходило, видно не было, но, судя по приглушенным коротким вскрикам, морпехи споро вязали незваных гостей со второго катера, решивших, как и ожидалось, под шумок пролезть на баржу. Сашка, пригнувшись, пробежал к Нюсику, жестами показывая, что хватит тянуть кота за причиндалы, пора бросать швартовы и принимать вторую группу пиратов.

В последний момент говорливый мужичок было насторожился, но Ольга очень натурально завизжала, а Утес под дулом автомата заставил старшего со второго катера выглянуть из-за борта и помахать рукой.

Взяли всех. Остававшийся в первом катере дедок, сообразив, что его подельники как-то уж слишком быстро исчезают из вида, попав на баржу, попытался было уйти, обрубив швартовый конец, но Леголас включил на винтовке лазерный целеуказатель и взял лоб старика на прицел. Безобидное красное пятнышко света, пляшущее по лицу старика, норовя замереть между бровей, оказалось убедительнее любых слов. Связанных, с заткнутыми кляпами ртами (чтобы не слушать бесконечные угрозы и маты), бандитов разместили прямо перед носовой аппарелью, под охраной двух автоматчиков. Курмис на предложение допросить задержанных лишь рукой махнул. Действие алкоголя прошло, и он опять страдал от морской качки. А у остальных хватало более интересных занятий, чем допрос пленных пиратов.

Едва пришвартовались в проливе Старка к чудом уцелевшему причалу, как Сашка отправил комендачей с пленными на одном из трофейных катеров на базу морпехов. Сам же занялся разгрузкой баржи и сдачей всего намародёренного на склад к мичману Малышко. Домой к Строгоновым он приполз только во втором часу ночи, а уже на рассвете его разбудил посыльный, требуя Стриженко немедленно к майору Стопчанскому.

Допрос с пристрастием

Пожилой мужчина с крупными, будто вытесанными долотом, чертами лица и тяжелым взглядом из-под кустистых бровей, представленный Стопчанским как профессор Старовойтов Иван Игоревич, побарабанил пальцами по столу и впервые с начала Сашкиного монолога нарушил молчание.

— Значит, Александр Семенович, — голос оказался безэмоциональным, сухим и скрипучим, — вы утверждаете, что все зиккураты, мастабы и различные пирамиды — это гнезда рептилоидов?

— Извините, профессор, я ничего не утверждаю. Я всего лишь, по настоятельной просьбе товарища майора, пытаюсь более-менее складно пересказать свои сновидения двухмесячной давности. Что до курганов и прочих огромных куч земли, то в моих снах Сааль вспоминал, как они на протяжении столетий пытались руками подчиненных их воле людей воссоздать условия родильных гнезд на своей планете. Пытались, замечу, безуспешно. Как я понял, основная проблема была в недопустимо высокой концентрации кислорода в нашей атмосфере и, соответственно, невозможности поддержания нужного состава газовоздушной смеси в течение всего периода инкубации. И все эти мегатонны грунта были предназначены для герметизации выводковой камеры. Лично мне кажется, что только единичные образцы этих сооружений служили изначальной цели. Все остальные — результат религиозного рвения и подражание изначальному образцу.

— Зачем?

— Как я уже говорил, у нас с драегами сильно различающиеся критерии комфортной среды обитания. Они всячески стремились сократить прямые контакты с людьми, но контролировать подчиненных как-то нужно. Поэтому они привили нам религию — веру во всемогущих, всезнающих и всевидящих богов. Довольно эффективный ход, ведь до сих пор огромное количество людей готово терпеть лишения и совершать бессмысленные с точки зрения здравого смысла ритуалы ради достижения некой эфемерной благодати после физической смерти. Крестный ход, хадж, аскеза… Они просто замотивировали лидеров общины, пообещав кучу добряков после неизбежной смерти в обмен на строительство пирамиды с нужными параметрами, и всё! Даже проверять не нужно! Фараон сам отдаст все силы и все земные блага своих подданных, дабы обеспечить выполнение и перевыполнение поставленных «богами» условий! А то, что его потомки продолжат лепить никому уже не нужные копии — не заслуживающий внимания побочный эффект.

— Александр, вы упоминали неких «маликов». Расскажите о них подробнее, — попросил майор.

— Если честно, я и сам не до конца понимаю их роль и статус. Из воспоминаний и эмоций Сааля, это обобщенное название людей-слуг, непосредственно взаимодействующих с драегами. Изначально так называли генно-модифицированных особей, выведенных в лабораториях прахм для управления избранными племенами людей. Такими были, например, Эльганешь и Вотан. Ну или как их определила Ася, Гильгамеш и Один. Наверняка таких маликов было много больше, просто про других Сааль в моих снах не вспоминал, ну или я о них забыл. Позже они от этого проекта отказались, так как слишком сильные и умные малики быстро выходили из-под контроля и приносили множество проблем своим создателям, а слабые или недостаточно мудрые не могли удержать власть надолго. Проще оказалось влиять на людей исподволь, через оракулов и прочих служителей культа, подсказывая выгодные драегам направления развития. Но в лаборатории Шасты Сааль видел людей-помощников. Возможно, это клоны, а может — добровольцы. Сааль с презрением относился ко всем маликам и не интересовался их судьбами, но в его воспоминаниях он получил от Шасты список из полутора сотен людей, которые являются беспрекословными исполнителями их воли…

— Вы можете назвать этих людей?

— Нет. — Сашка задумался, вспоминая давний сон. — Саалю эти имена ничего не говорили — просто набор букв, но там были пометки об их принадлежности к различным группировкам. Я точно не помню, но там упоминались какие-то Храмовники, Научники, Девять ангелов, Крайний путь и, конечно же, Вольные каменщики. Возможно, были и другие, но больше я никого не могу вспомнить.

— Что вы знаете о перечисленных организациях? — снова «ожил» молчаливый профессор.

— Ничего. Про масонов, я, конечно же, слышал, но больше сплетни и слухи. Вроде Петр Великий был масоном, и еще Чубайс, но это не точно… Ах да! Храмовники — это вроде какой-то орден крестоносцев.

— Понятно. Жаль, конечно, что список коллаборационистов нам не доступен. Может вас, Александр Семенович, только на время, конечно же, отправить на Фуругельма? Как думаете, какова вероятность, что сможете «подсмотреть» в памяти Сааля хотя бы несколько фамилий из списка? — прервал Сашку Стопчанский.

— Думаю, что нулевая. Во-первых, после цунами там вряд ли что-то уцелело из строений. Во-вторых, идти придется через воды, скорей всего, контролируемые корейскими и маньчжурскими дезертирами. Ну и главное — я во сне никак не мог управлять сюжетом. Я просто ощущал себя драегом и переживал то же, что и Сааль на тот момент.

— Ну методике осознанных сновидений я вполне могу вас обучить.

— Не поможет. Я в своих снах был, по сути, Саалем, а не Александром Стриженко. Я жил его эмоциями, чувствовал соленый вкус крови на языке, радовался теплу горячего гейзера, наслаждался запахом серы, а если меня будил посторонний шум, то я тут же «выпадал» из его сознания.

— Жаль, жаль. Но возможно позже мы вернемся к этому вопросу. Александр, подумайте, как нам найти их базы? Нужны хоть какие-то зацепки.

— Не знаю, но могу предположить, что это горы в зоне активного вулканизма, но, конечно же, не действующие вулканы. Тут два главных критерия. Во-первых, состав атмосферы: кислород не выше 16 %, повышенное содержание углекислоты и серы. Во-вторых, температура, не стоит забывать, что драеги пойкилотермные[15], им нужно тепло для поддержания жизни, в прохладном климате они впадают в оцепенение, а то и вовсе уходят в гибернацию. Ах да, только не смейтесь, еще и встречи со снежным человеком.

— А эти криптоживотные к драегам какое отношение имеют? — скептически хмыкнул профессор.

— Эти животные — продукт генной инженерии пра Шасты. Слуги и охранники. Они эмпаты и даже без словесных команд понимают желания хозяев.

— Странный выбор охраны. Вы не находите, Павел Сергеевич? Или они вооружены каким-то мощным оружием типа бластеров или рельсотронов? — голос профессора явственно сочился скепсисом и сарказмом.

— Напоминаю, профессор, что я всего лишь пересказываю свой сон, а сны редко бывают логичными. Хотя на этот ваш вопрос, пожалуй, смогу ответить. Поле, которым укрыты эти пещеры, и так надежно ограждает драегов от внешних воздействий. Да и расположены входы в их резиденции в местах, где людям максимально некомфортно, а для случайных путников достаточно и таких стражей. Дело в том, что шашквоши издают крики в инфразвуковом диапазоне, вызывая неосознанную тревогу, а то и панику у большинства животных, включая человека. Мало ли в высокогорье ущелий, которые альпинисты и прочие экстремалы обходят стороной?

— Значит, ищем уснувшие вулканы высотой не менее… Профессор, с какой высоты уровень кислорода падает до приемлемого для рептилоидов уровня? — вмешался Стопчанский.

— Если верить Александру, то примерно с двух с половиной километров и до четырех. Но учитывая, что базы расположены в теле горы, а не на самой вершине, то я бы рассматривал только трехтысячники и выше.

— Интересно, сколько таких гор?

— Навскидку? От пятисот до тысячи. А вот сколько из них — уснувшие вулканы, не скажу, но думаю не более пары сотен.

— При этом они должны находиться вблизи древних центров цивилизации, а еще в тех местах ходят легенды про встречи со снежным человеком…

— Или часто видят НЛО, — вставил в разговор свои «пять копеек» Стриж.

— А это тут причем?

— Ну мы же про мои сны рассуждаем? Так там, в одном из снов, пхушпаку Сааля сбили возле какого-то необитаемого острова, когда он возвращался после встречи с хшетом Пхаоси. Так вот, его тогда с острова эвакуировали хшудры на настоящей «летающей тарелке», прям как в фильмах…

— То есть, другими словами, он летел из Тибета в Калифорнию… Это либо Курилы, либо Командоры… Та-а-ак! Александр, вспоминайте дату, когда это случилось? — голос профессора звенел от сдерживаемого напряжения.

— Ну когда случилось, я точно не знаю. Но сон мне приснился на следующую ночь, после того как я Лоло спас. То есть это случилось примерно 22 или 23 октября. Точнее не скажу.

— А точнее и не нужно, — майор с профессором многозначительно переглянулись. — Информация в прессу не уходила?

Стопчанский молча покачал головой. Сашка недоуменно переводил взгляд с одного на другого. Профессор выглядел выпавшим из реальности, а майор ехидно улыбался. Наконец светило науки вышел из транса.

— Знаете, молодой человек, в свете вновь открывшихся обстоятельств… В общем, я склонен согласиться с Павлом Сергеевичем о ценности ваших сновидений. Они как минимум заслуживают всесторонней проверки… Так вы говорите, что драеги не пользуются креслами?

— Я этого не говорил, но да, вы правы. Они не могут сидеть в нашем понимании. Хвост мешает. Для отдыха им удобнее лежать на животе на наклонных плоских поверхностях.

— Да, да. И передние конечности у них пропорционально короче человеческих рук и шестипалые… Значит, эта конструкция называется пушпака? Хотя что я спрашиваю? Касты, Шеша, Ганеша, можно было и самому догадаться, что это Веды. Значит, пушпака или виман. Кто бы мог подумать?

— Вы что, нашли корабль Сааля? Он же утопил его в море на большой глубине?

— К счастью, нет. Его сбило наше ПВО над Кунаширом, и летательный аппарат рухнул в воду в бухте Песчаной острова Чирпой. Корабль сильно пострадал, но рубка со странным наклонным ложем уцелела… Так, Павел, я, пожалуй, сейчас вернусь в город и свяжусь со штабом. Проверим полученную информацию и попытаемся вычислить остальные базы драегов. Но, как вы понимаете, разговор далеко не окончен. Слишком много вопросов требуют разъяснения. И да, я наслышан о приключениях Александра Семеновича в последние дни. Так вот, я категорически запрещаю рисковать его жизнью и здоровьем! Будь моя воля, я бы прямо сейчас отправил молодого человека в Москву и поместил в изолятор, но учитывая обстановку в стране и мире… Пожалуй, здесь ему ничего особо не грозит. Не позже понедельника я вернусь, и мы продолжим. Спасибо, Александр Семенович, занятно было с вами познакомиться!

— Подождите, профессор, могу я задать вам один вопрос?

— Да, конечно, — Иван Игоревич удивленно уставился на «допрашиваемого».

— Раз уж вы поверили в реальность моих ночных видений, то, может быть, разрешите мои сомнения? Понимаете, я до сих пор воспринимаю их как плод больного воображения, ибо не вижу логики. Вот скажите, зачем драегам Земля, если они все равно не смогут здесь жить?

— Вы про малопригодную атмосферу? Тогда спешу вас «порадовать». За последние десятилетия в результате вырубки лесов, загрязнения океанов, роста промышленных выбросов и повышенной вулканической активности наблюдается устойчивый тренд на повышение среднемноголетней температуры и изменение химизма воздуха, как раз в сторону желательную для пришельцев. Если темп изменений сохранится, то к концу века мы будем вынуждены носить кислородные маски. Да, как-то так!

Старовойтов крепко пожал Сашке руку и, кивнув каким-то своим мыслям, решительно вышел из кабинета.

— Так, Стриженко. Пока свободен. Топай в столовку, если повезет, может, что-то у поваров осталось. А я пока распоряжусь, чтобы нас на Попова доставили. Хочу с Асей Станиславовной ее картины обсудить. Хм. Бывает же так, м-да… Ближайшие четыре дня никаких выходов в море. Отсыпайся, отъедайся, отдыхай, в общем. Будь готов по первому требованию срочно выехать. Все, сержант, свободен!

— Разрешите вопрос, товарищ майор?

— Ну, дерзни.

— А что с захваченными пиратами?

— А что с ними? Сидят, ждут дознавателя из Владивостока. Эти ребята не по нашей части. Разбойное нападение на гражданское судно в условиях введенного режима военного положения — это «вышка». Если бы вы их прямо там за борт без спасжилетов выбросили, то у всех было бы меньше проблем, а так придется соблюдать установленный законом порядок: дознание, следствие, суд, а потом в расход. Ладно, топай давай! Думаешь, у меня кроме тебя дел нет?

Пятница 13-ое

Несмотря на настрой спать до обеда, Сашка проснулся еще затемно. Уником показал 07:45. Организм, успевший за два месяца войти в ритм насыщенной событиями и активными действиями жизни, требовал движухи. Отдернув тяжелую портьеру, Стриж приоткрыл окно и ахнул. Робко выглянувшая в этот момент из-за края горизонта Эос розовоперстая[16] отраженным всполохом озарила двор, укрытый свежевыпавшим снегом.

С наслаждением вдохнув морозный, чуть солоноватый, с привкусом йода воздух, Сашка счастливо улыбнулся. Выросший в Сибирской глубинке парень любил зиму. Для него зима ассоциировалась со счастливым детством: совместными поездками в тайгу вместе с отцом; с его сильными мозолистыми руками; с пахнущим свежеструганными досками зимовьем; с пробежками на подбитых изюбриным камусом лыжах по охотничьему путику; с мягким и черным как ночь золотом собольих шкурок; со смоляным привкусом жирной наваристой шурпы в покрытом копотью чугунке…

Быстро умывшись, надев только штаны и кроссовки, Сашка спустился во двор и со всем усердием принялся делать зарядку, периодически растирая по разгоряченному телу пригоршни целомудренно-белого снега.

— Санек! Кончай снег переводить! — весело окликнул его хозяин дома. — Дай хоть на чистоту полюбоваться, а то к обеду весь стает. Иди вон завтракать. Наталья омлет испекла, а Бегемот вчера колбаски копченной выделил, ну и спиртом Семен поделился, а то ты же у нас сапожник!

— Иду, дядь Ваня! А чего это я — сапожник?

— Так потому, что без сапог!

Омлет и вправду был вкусным, особенно с бутербродом, украшенным тонкими ломтиками салями. Чай со свежеиспечёнными блинами — и того лучше, а от разведенного спирта Сашка отказался. Не дело такое утро хмельным поганить!

— Слыхал, на сегодня тебе отгул командование определило? Чем заняться думаешь?

— Не знаю. Если что помочь нужно, ты только скажи, дядь Ваня, я с радостью!

— Не, мне помощь не нужна. Ты, если время есть, прогуляйся на свой старый адрес. Леночка уже раз пять прибегала, все тебя застать не может. Скучает девчушка. Ты зайди, проведай, а еще лучше забирай внучку и к нам. Я тогда пораньше сбегу, посидим, а может, съездим куда…

— Хорошо, хорошо! Сейчас оденусь и прогуляюсь, узнаю, как подопечная устроилась.

— Иди, Сашенька, одевайся, да не торопись. Я еще блинчиков спроворю, а Ваня сметанки свежей у Прохоровны возьмет. Угостишь докторшу, — поддержала идею мужа Наталья Ивановна.

Спорить Сашка не стал. Одевшись и придирчиво осмотрев себя в зеркале, он спустился на кухню. Дождавшись Строгонова, ходившего за сметаной к соседке, державшей трех коров, он прихватил пакет с угощением и зашагал по припорошенной снегом обочине. С самой дороги весь белый наряд уже выдуло поднявшимся свежим ветром. Солнце только-только выкатилось на небосвод и еще не грело, а только слепило глаза, отражаясь от белой пелены, укрывшей остров. Настроение было великолепным, и парень поймал себя на том, что непроизвольно ускоряет шаг, чтобы успеть застать дома не только Ленку, но и Асю, до того, как она убежит на работу. Похоже, он успел соскучиться по взбалмошной художнице.

Ленку он увидел, еще не дойдя до дома. Девчонка двумя руками тащила от колодца ведро с водой.

— Стой, стрекоза. Подожди, я помогу донести, — окликнул он сосредоточившуюся на своей ноше и оттого ничего вокруг не замечающую девчонку.

— Сашка! — Ленка аккуратно поставила ведро на настил и бросилась к парню на шею. — Ты почему так долго не приходил? А-а-а?

— Прости, малыш, я был очень, очень занят. Мы еще раз в Славянку ходили, а потом я отчеты писал, сдавал на склад все по описи. Но не волнуйся, сегодня у меня выходной и мы можем куда-нибудь вместе сходить погулять!

— Я знаю. Нам вчера Никита такую вкуснючую колбасу и целый пакет мяса принес, сказал, что это вы добыли. Спасибо. Но мне гулять некогда. Ты если не сильно устал, помоги лучше воды в баню натаскать и дров наколоть, а то мы Глашу после обеда помыть собрались, а для этого пары тазиков горячей воды никак не хватит.

— Договорились. Тогда так. Держи блины от бабы Наташи. Свежие, только со сковороды. Идите завтракайте, а я баней займусь. Нет, нет, я только из-за стола.

Сашка заполнил все емкости водой и уже заканчивал растапливать печь, когда в предбанник заглянула Ася. В добротном драповом пальто, из-под которого выглядывал белый медицинский халат, в берете из искусственного меха девушка выглядела строже и взрослее. В этой солидной докторше трудно было узнать всклокоченную художницу в испачканных краской кедах и драных джинсах, которую они с Лоло встретили в бухте Спасения месяц назад.

— Привет! Хорошо выглядишь! Солидно!

— Привет. Спасибо за помощь.

— Да не за что. Мне не трудно.

— Все равно спасибо, — девушка замялась, не решаясь что-то сказать. — И это… Саша, ты возвращайся домой. Пожалуйста. Ленка очень скучает…

— А ты?

— И я… Мне бежать уже нужно. У меня с утра прием и перевязка. Михаил Андреевич себе указательный палец на левой руке отрубил. Взялся помогать дрова колоть для школьной кочегарки, а он городской человек… Ты дождись меня, ладно?

— Беги, мне есть чем заняться. Мы с Ленкой тебя дождемся.

Проводив Асю взглядом, Сашка убедился, что дрова разгорелись, и отправился в дровяник. Поленница наколотых им дров здорово сократилась. Парень задумался. Нет, стопить пару кубов дров за две недели в скромной печурке, стоящей в доме, никак невозможно. Даже если баню ежедневно топить, и то вряд ли столько сжечь получится, а по его прикидкам баню если и топили, то не более пары раз за все время его отсутствия. Внимательно осмотрев стенку дровяника, Сашка обнаружил сорванные с нижних креплений доски, висящие только на верхних гвоздях. Легким усилием он развел их в стороны и уставился на припорошенную снегом хорошо утоптанную тропинку, ведущую от тайного лаза прямиком к веранде соседнего дома, где и обнаружилась примерно половина пропавших дров, аккуратно сложенная вдоль стены пристройки.

— Так, вот и крыса нашлась!

Настроение было хорошее, и идти ругаться с наглым воришкой совсем не хотелось. Успеется! Но с хищением дров надо кончать незамедлительно, а то скоро придется топать на поклон к Проходцеву. Подобрав подходящую доску, Сашка прибил ее поперек задней стены, пробив все доски хорошими такими гвоздями. Теперь соседям без гвоздодера к поленнице не подобраться! Прихватив полную охапку дров, он направился в дом.

— О! Явился, не запылился! А то мы по тебе так скучали, так скучали! Ну куда ты прешь в грязной обуви в дом?! — раздался очень знакомый, но от того не менее противный голос домомучительницы. — На кой ляд ты сюда всю эту кучу мусора тащишь? Думаешь без тебя дров принести некому?

— Галина Семеновна? И вам доброго дня. — Сашка, продолжая пребывать в мажорном настроении, не хотел ругаться даже с этой мегерой. — Какими судьбами вы в наши пенаты пожаловали?

— Так живу я здесь! Должен же кто-то людей лечить, пока ваш чмошный отряд поселки да деревни грабит.

У Сашки будто почву из-под ног выбили. Все его радужные мечты о счастливой совместной жизни с Асей и Ленкой рассыпались мыльными пузырями, дружно лопнувшими о гранитный характер склочной дамы. Жить с этой стервой под одной крышей — выше его сил!

— А где Лена? — оглядывая кухню и ища, куда пристроить дрова, севшим голосом поинтересовался Стриж.

— А подумать? Хотя о чем это я? Где думать и где ты? В школе Ленка. Где ей еще быть? Это тебе сказочнику довольно целыми днями байки травить да людям головы морочить, а ребенок учиться должен. Что ты этими палками машешь? Мусоришь тут, а Асе Станиславовне потом убирать! Есть тут дрова, до вечера хватит, а там Ленка еще принесет. Тащи их назад.

— Ленка принесет, Ася уберется и жрать наварит, а вы мадам, чем заняты? Почему не на работе?

— А вот это не твое собачье дело! Ясно? Я, между прочим, только со смены пришла. Всю ночь выхаживала бедную девушку, которую одни твои дружки-бандиты подстрелили, а другие — сектанты, чуть до смерти не замучили, и которую ты лично привез и бросил умирать в армейском лазарете!

— О как! Значит, кругом я виноват? — начал закипать Сашка. — Вы, кажется, отдыхать собирались, вот и топайте спать. Не нужно мне указывать, что мне в моем доме делать! А то я человек простой, могу и не сдержаться. Трупом меньше, трупом больше, какая кому в наше время разница?

Отодвинув плечом онемевшую от возмущения фельдшерицу, он прошел к печи и не спеша, аккуратно сложил дрова в стопку. Всё Ленке меньше работы вечером. За его спиной громко хлопнула дверь комнаты, из-за которой доносились невнятные возмущенные бормотания.

— Вот и ладненько. Собака лает — ветер носит, а раз боится, значит уважает.

Хотя он вроде и вышел победителем в этой словесной дуэли, но оставаться в доме, где злобная тетка осыпает его, пусть и не вслух, руганью и проклятьями, совершенно не хотелось. Да и не чувствовал он здесь себя дома. Странно, во дворе он был хозяином, а тут — нет. Не было у него здесь своей кровати, с удобно промятым матрасом; не было любимой кружки, из которой чай вкуснее, а компот слаще; не было шкафчика с заветными, памятными безделушками, притащенными с мест, где он ощущал себя счастливым. Ничего не было. Да, здесь жили дорогие его сердцу люди, но их сейчас дома не было, а значит и он тут лишний. Настроение упало ниже уровня моря. Очень хотелось сорвать на ком-то досаду, и он знал подходящую кандидатуру.

— Эй, соседи! — Сашка забарабанил кулаком в гулко гудящие под его ударами металлические ворота соседнего дома. — Эге-гей! Есть кто живой!

— Чего надо?! Самогону нету. Вечером приходи.

В приоткрытую калитку выглянула заспанная физиономия тощего мужичонка лет сорока. Нечесаные волосы; всклоченная кривая бороденка; бегающие, украшенные темными кругами и набухшими мешками блеклые прищуренные на солнце глазки, красный ноздреватый нос завзятого пропойцы. Сашка шагнул вперед и ухватил мужика за засаленную пуховую куртку неопределенного цвета, надетую прямо на голое, блеклое как у утопленника тело. Вытянув вяло сопротивляющегося соседа на улицу, он зло уставился ему в глаза.

— Слышь ты, гетероцефалус[17], ты зачем дрова у доктора воруешь?

— Какие дрова? Не брал я никаких дров! Пусти меня, гад! Я орать буду!

— Да ори на здоровье. Глядишь, люди соберутся и суд Линча над тобой устроят. Ты, кстати, пенек трухлявый, почему не на работе?

— Так, это хворый я, туберкулезный. У меня и справка имеется. Мне тяжелый труд противопоказан.

Сообразив, что немедленной расправы не ожидается, мужичок приободрился и, вздохнув полной грудью утренний морозный воздух, надсадно закашлялся, в конце сплюнув себе под ноги сгусток крови. Сашка спешно отстранился и, выпустив пуховик, брезгливо вытер руку о штаны.

— Я смотрю, на самогонку у тебя здоровья хватает, значит, и дров наколоть сможешь. Поэтому сейчас одеваешься и топаешь к Проходцеву, просишь дров тебе привезти…

— Да кто ж мне дрова-то даст? Я ж в вашем колхозе не состою, я человек вольный!

— Слышь, птирус пубис[18], думаешь, меня это волнует? Украл дрова? Верни на место!

— А ты меня за руку ловил? Нет? Тогда неча меня на понт брать. Я свои права знаю. Я у кума восемь лет отгостил. Иди, пиши заявление. Ежели примут, участкового пришлют. Тот разберется. Скажет вернуть, все возверну, а на нет и прокурора нет!

— Ну ты и гнида! — восхитился парень. — Ты думаешь, я жаловаться побегу? Нет, вша, я самолично тебе бестолковку оторву, если не вернешь, что взял, на место!

Калитка распахнулась и на подмогу непутевому мужу, а может просто сожителю, явилась воинствующая валькирия с младенцем неопределенного пола на руках. Невысокая коренастая дама с некрасивым угреватым и одутловатым лицом, одетая в длинную в пол норковую шубу, на голове цветастая шаль, в ушах массивные серьги, по виду золотые. Ребенок лет пяти, наспех замотанный в одеяло, так что наружу торчал только курносый нос и горящий любопытством карий глаз.

— Витёк, иди в дом, а ты пшёл отсюда! Ишь раскомандовался! Ты ваще кто такой! Будут мне всякие понаехавшие указывать! Вали, я сказала! — женщина орала так, что наверняка и в Старке ее было слышно.

Сашка пропустил ее длинную, односложную, но приправленную вычурными образцами обсценной лексики тираду и, с трудом поймав паузу, пока дамочка набирала новую порцию воздуха в грудь, вставил свои пять копеек вслед спешно отступающему к калитке мужичку:

— Витёк, ты меня услышал! Повторять не стану, не вернешь дрова, помрёшь раньше срока!

— Какие дрова?! — опять включила сирену склочная мамашка. — Ты нас с ребенком заморозить решил? Фашист недобитый! Бандеровская подстилка! Хрен тебе от ежика, а не мои дрова!

Она еще долго орала благим матом оскорбления в спину уходящего парня, но Сашка уже не слушал. Он был хорошо знаком по службе в заповеднике с таким типом «яжматерей». Нарушив закон и попавшись с поличным, они, стремясь избежать ответственности, отгораживаются от инспектора, как щитом, собственным ребенком и сыплют проклятья и оскорбления в адрес заповедника в целом и инспектора лично, пользуясь видимой безнаказанностью. С такими только включать видеозапись и предупреждать, что запись будет передана в полицию с заявлением о привлечении к уголовной ответственности по статье 319, за оскорбление должностного лица, находящегося при исполнении, а заодно в соцзащиту для решения вопроса о лишении дамы родительских прав. В данном конкретном случае этот метод просто не мог сработать, а другого способа остановить поток словесных фекалий, Сашка не знал, так зачем нервы тратить?

Размышляя о превратностях судьбы, превратившей такое солнечное прекрасное утро в стылый угрюмый день, парень неспешно брел по улице, плавно забирающей в горку. Вскоре постройки остались позади, а по краям дороги темным частоколом встал невысокий островной лес, состоящий преимущественно из дуба, ясеня и ореха маньчжурского, лишь изредка расцвеченный зелеными всполохами молодых кедров и стройными свечками пихт. Сашка не стал останавливаться или тем паче поворачивать назад. У него выходной, и он хочет хоть немного побыть в тишине и одиночестве.

Немного пропетляв и безуспешно попытавшись заманить путника натоптанными отвилками в одну из уединенных бухт, дорога вывела его на вершину небольшой сопки, увенчанную остовом заброшенной пограничной заставы. Только укрывшись за сильно потрепанными временем, но еще крепкими кирпичными стенами, Сашка осознал, как продрог, топая под порывами штормового, по-зимнему ледяного ветра. Заметив в углу постройки остатки кострища и крафтовый «диван» из нескольких покрышек, пары досок и драного автомобильного сидения, снятого с заднего ряда, Стриж взбодрился. Сбегав в лес, он отломил несколько сухих веток потолще, и, прихватив на растопку добрый пучок прутиков леспедеции, вернулся в найденное убежище. Порывшись в карманах форменной куртки, нашел упакованную в полиэтилен и скотч заначку с куском бересты и парой десятков натертых стеарином спичек, порадовавшись, что отец с детства привил ему привычку всегда таскать её с собой «на всякий аварийный случай».

Отогревшись у жарко заполыхавшего костра, Сашка поднялся на второй этаж заброшки и огляделся. Вся южная часть острова была как на ладони, в том числе и Северный сухопутный кластер родного Морского заповедника. Раньше Стриж неоднократно бывал здесь, однажды даже в составе группы оперативной поддержки, правда только в «горячий» летний сезон, когда толпы туристов осаждали, а то и брали штурмом бухту Пограничную — излюбленное место отдыха горожан. Южная часть бухты, включенная в состав заповедника с момента его создания в далеком 1978 году и оттого остававшаяся свободной от заполонивших городскую часть бухты бесчисленных и разномастных баз отдыха, магнитом тянула к себе «диких туристов», жаждущих приобщиться к девственной природе. Все бы ничего, бери билет, соблюдай правила, загорай и купайся, благо море в территорию заповедника не вошло! Но вот беда — некоторые приехавшие круто отдохнуть на лоне природы человеки пытались организовать свой отдых в том же стиле и с тем же комфортом, как и на заполненной толпами отдыхающих северной половине бухты. Например, наковырять в море спизул, развести костерок и пожарить ракушки на камешках, а потом закусить, обильно обеззараживая нестерильный природный продукт ударными дозами спиртосодержащих жидкостей, заливаемых внутрь себя любимого! Вот и приходилось инспекторам носиться по пляжу, штрафовать такие компании за нарушение противопожарных требований, ну и выдворять, конечно же, с территории заповедника. Обычно таких нарушителей бывало редко больше трех — пяти компаний за неделю, но вот в дни профессиональных праздников! В общем, без десанта дополнительных инспекторов поддержки местные инспектора порой не справлялись с наплывом компаний любителей рыбной ловли или послуживших в войсках дяди Вани. Хотя… Куда им всем до будущих учителей! Сашка вспомнил свою подружку из педагогического! Вот где размах и креатив! К счастью к пятому октября[19] пляжный сезон уже закончен!

Парень осматривал неоднократно исхоженный вдоль и поперек берег и с трудом узнавал привычные ориентиры. Вот та цепочка покореженных и проржавевших труб — все, что осталось от ажурного сетчатого забора, отделявшего заповедную часть бухты от общегородской территории. Очевидно, многочисленные красочные информационные щиты, призывающие беречь природу плакаты и картины приезжавших на пленэр художников, украшавшие сие монументальное сооружение, ныне покоились где-то на дне Уссурийского залива, загрязняя воду и развлекая подводных обитателей. Груда валунов по соседству, скорее всего, заполняет бетонный фундамент, на котором до прихода цунами покоился крепкий и уютный инспекторский дом, с отдельным помещением для кассира. Так любимый отдыхающими песчаный пляж исчез. Приободренные свежим северным ветром волны пенными барашками накатывались на заваленный плохо окатанными валунами не очень высокий, но круто обрывающийся в море берег, местами щерящийся обнажившимися уродливыми зубьями скалистого основания. Тот островок, отделенный от Попова узким, мелководным проливом и украшенный перевернутым сейнером среди переломанных и частью выкорчеванных деревьев — бывший полуостров Ликандера. Сашка грустно вздохнул. Столько труда нескольких поколений сотрудников заповедника по созданию дендрария с коллекцией прибрежной растительности пошло ундине под хвост!

— Привет, Санёк!

Сашка оглянулся. В проеме лестницы стоял густо, по глаза заросший русой нестриженой бородой, молодой мужчина, одетый в такую же, как на Стриженко, форменную куртку. Из-под пышной, сшитой из шкуры енотовидной собаки формовки, на парня устало смотрели темно-зеленые с золотистыми искорками глаза. Если бы не эти глаза, Стриж, пожалуй, и не узнал бы коллегу — одного из трех инспекторов, закрепленных за Северным участком заповедника. Всегда гладко выбритый, в идеально чистой и отутюженной форме, застегнутой по последнюю пуговицу даже в лютую жару, Сергей Воронин был образцом идеального инспектора. К тому же гитарист, балагур и весельчак — душа компании. Все пророчили ему место Петровича, а то и выше, но провидение решило иначе.

— Сергей? Ты? Я и не слышал, как ты подошел.

— Ветер шумит. — Воронин пожал плечами.

Он прошел вперед и молча встал рядом с Сашкой, отрешенно смотря вдаль.

— А ты чего здесь? — пытаясь прервать неловкое молчание, спросил Сашка.

— Так обед.

Немногословный и какой-то потухший, Сергей сам на себя не походил. Этому должна была быть очень веская причина. Скорей всего, смерть кого-то очень близкого, что в наступивших реалиях совсем не удивительно.

— Кто? — собравшись с духом, хрипло спросил Сашка.

— Таня, — Сергей правильно понял вопрос, — напарница моя, совсем еще девчонка, она первую смену стояла. Котенка с собой привезла, вислоухий такой, оставить не с кем было. А тут лисы частенько забегают. Он в инспекторском доме жил. Она выходная в этот день была. После бегства Фрола мы вдвоем дежурили. Когда оповещение пришло, я на обходе был, а она спасать котенка кинулась, пока со Старка добежала, пока… Волна их на сенокосах догнала. А я забыл про котенка. Решил отсюда на цунами посмотреть. Когда Таню, выходящую из кордона, увидел, бросился вниз, думал успеть. Не успел. Когда вода мне до пояса дошла, повернул и вверх побежал. До Тани метров двадцать оставалось. Струсил, побоялся, что и меня туда утащит. Мне её глаза каждую ночь снятся. Испуганные, умоляющие… Я трус и подлец, Сашка.

Сергей замолчал, продолжая всматриваться вдаль, будто надеясь, что сгинувшая в нахлынувшей волне напарница все же вернется. Молчал и Сашка, не знающий, что сказать, как успокоить и приободрить человека, самостоятельно осудившего себя на душевный ад при жизни. Любые утешения прозвучат фальшиво, а попытки оправдать содеянное только усилят страдания осужденной на муки души. Пауза затягивалась и, чтобы хоть как-то разрядить неловкое молчание, Стриж предложил:

— А давай ей памятник на месте кордона поставим, как инспектору, погибшему при исполнении служебных обязанностей?

— Ты поможешь? — после пары минут молчания, показавшиеся Сашке вечностью, повернулся к нему Сергей и впервые посмотрел осмысленным взглядом. — Я у Трофимова памятник закажу, такой в полный рост. Он может красиво. У меня фотография ее есть, как раз с котенком на руках. Только цемент на фундамент нужен. Поможешь? Ты, я слышал, теперь главный по снабжению?

— Конечно, помогу, Сергей. Вместе закажем и вместе установим…

— Нет, заказать я должен сам. Это как искупление, понимаешь? Сам. А ты с цементом и с транспортировкой…

Последние слова он крикнул, сбегая по лестнице вниз, и окончание фразы унес далеко в море стылый ветер.

Сашка остался стоять на верху, задумавшись над случившимся. Еще одна глупая смерть. Одна в океане миллионов других, чаще всего не менее глупых стечений обстоятельств, заканчивающихся трагедией. Интересно, а вообще бывают умные смерти? Ведь чаще всего даже подвиг, спасающий сотни и тысячи чужих жизней — расплата за чью-то глупую ошибку или некомпетентность.

— Чего это меня на любомудрствования потянуло? — вопросил он вслух, чтобы развеять гнетущую атмосферу склепа, повисшую в развалинах погранзаставы после рассказа Воронина. — Философ плюшевый. Смотри ты, человеку помог — дал цель в жизни! Кто бы мне помог, подсказал, как правильно поступить?

Стряхнув оцепенение, Сашка затушил костер и зашагал через заброшенный карьер прямиком к школе, надеясь успеть перехватить Ленку до конца уроков.

Не успел. Занятия в шестом классе закончились полчаса назад. Идти в выделенный им с Асей дом категорически не хотелось. После того, как там снова поселилась Фрекен Бок островного разлива, дом стал чужим и неприветливым. Поэтому на повороте он свернул налево и зашагал к дому Строгоновых, где он тоже чувствовал себя только гостем, но гостем желанным. «Пообедаю, а потом схожу заберу Ленку. Вместе подумаем, как дальше жить и что делать» — решил он для себя и веселее зашагал в сторону дома.

— А где внучка? — с порога тормознул его голос хозяйки.

— Да тут такое дело, теть Наташа… — начал Сашка, и сам не заметил, как выложил все и про сложные отношения с самой Асей, и про оккупировавшую его комнату Галину Семёновну, и про ссору с соседями, ворующими дрова…

— Тю, нагородил кучу проблем на ровном месте! Садись, кушай, да меня старую слушай!

— Ну какая же вы старая?! — максимально искренне возмутился, пробуя наваристую уху.

— Цыц, льстец. Нишкни. Значит так. Забираешь и Ленку, и докторшу свою, вместе со всем скарбом. У тебя там наверху три комнаты отдельные — две спальни и зал. В одной спальне сам, другую докторше отдашь. В зале диван раскладывается и стол подходящий для занятий есть. От ноутбука, что там стоит, сейчас без интернета толку чуть, но Ленке уроки делать пойдет…

— Боюсь, не согласится Ася, ей отсюда до работы далеко.

— Дурное говоришь! У девки права есть?

— Есть, конечно, как не быть, только где машину взять?

— Сашенька, а ты случайно сегодня с крыльца головой об асфальт не падал? У тебя две машины возле комендатуры стоят! Мешают, между прочим, вид из окна товарищу Черновицину портят. Грузовик ей, понятно и даром не нужон, тем более с поломатой кабиной, а вот автобус смело можешь отдать, так сказать под скорую неотложную помощь.

— Так это же не моя личная техника, а группы матобеспечения?

— Вот ты, как командир группы, и передай ее на медицинские нужды. Все только спасибо скажут. Я тебе, Сашенька, больше скажу. Ежели ты эту технику даже для личных покатушек приспособишь, и тут дурного слова ни от кого не услышишь. Что с бою взято, то свято! Слыхал, небось?

— А с грузовиком что делать? Его же Илья Борисович в порядок привел. Вроде как его эта техника.

— А на кой ляд старому гайковерту грузовик? Он же почитай и живет на барже. В общагу даже обедать не идет. Грузовик в хозяйстве вещь нужная. И нам бы не помешал. А ежели совесть не позволяет злоупотреблять положением-то, так ты его в аренду марикультурщикам сдай. У них вечные терки с Проходцевым, что важнее: дрова или рыба.

— Спасибо, Наталья Ивановна, что мозги вправили. А не стесним мы вас?

— Ты меня, Александер, никак обидеть хочешь? Ты такой пакости при Иване не ляпни! Значит так, доедай и дуй дела свои решать, а я пока комнаты девчатам приготовлю и ужин праздничный сгоношу. Куда? А ну, стоять! Я для кого второе готовила, старалась? Не опаздываешь, доедай спокойно.

Первым делом Сашка сходил на пристань к марикультурщикам. Сергей в компании пары таких же бедолаг сидели в железном, свистящем множеством дырок и отапливаемом единственной железной бочкой, в которой больше дымил, чем горел, собранный в прибое, плавник, и чинили садки под гребешок, попорченные проклятой волной.

— Серый, бросай свое занятие, айда к бригадиру. У тебя права на автомобиль есть?

— Есть. «А», «В» и «С». Только это, они просроченные. Я их в октябре поменять был должен, а тут это все началось…

— Ну ГАИ на острове отродясь не видели, да и не до продления прав сейчас. Главное водить грузовик можешь?

— Так Николай же есть?

— Так, все потом. Веди давай к бригадиру.

Бригадиром оказался молодой, вряд ли старше Сашки, парень с седыми прядями в черных как смоль волосах, представившийся Аскером. Сговорились быстро. Сашка отдавал в их распоряжение «КИА-Бонго», при условии, что за рулем всегда будет только один водитель, а именно Сергей Воронин, и что при необходимости машина будет привлекаться для нужд команды фуражиров. Аскер на радостях «за козырный подгон» тут же выдал в качестве бонуса целый пакет морских деликатесов. Скрепя сердце от бонуса пришлось отказаться, сославшись на необходимость срочно топать через весь остров в комендатуру за машиной.

Черновицин на идею распределения трофейной техники только рукой махнул, мол, сами решайте со своими колесами, и закопался в каких-то очень важных бумагах, но по промелькнувшей улыбке было видно, что Сашкино решение он одобряет.

Проверив технику и заправив у Никиты полные баки, а в переоборудованный под скорую микрушник он еще и пару полных канистр заначил на всякий случай, парни разъехались в разные стороны. Сергей собирался, прежде чем возвращаться на пристань, заскочить к местному кудеснику Трофимову, в бухту Алексеева, а Сашка поехал на баржу к Игнатову. Нужно было предупредить механика о судьбе грузовика и кое-какие изменения в конструкцию микроавтобуса внести.

Докторшу он застал на своем рабочем месте. Ася сидела расстроенная и нервно барабанила пальцами по столешнице.

— Привет. Ты что такая озабоченная? Что-то случилось?

— А, привет. Да как тебе сказать. Мне нужно Глашу к нам в дом доставить, а она пока с трудом ходит. Я просила Проходцева машину дать, а у того какие-то дела, обещал через час, уже два прошло, а Николай так и не приехал. Вот что за люди? Ленка уже, наверное, замучилась бегать в баню подкладывать.

— Так. Ну этому твоему горю я, пожалуй, смогу помочь. Держи, — он положил на стол ключи от «Ниссан-Каравана».

— Что это?

— Твоя служебная машина. Бери и пойдем. Сама посмотришь.

Во дворе стояла скорая помощь с большими красными крестами на дверцах. Одно пассажирское сиденье в салоне было убрано, а второе — сдвинуто к боковой стенке, позволяя комфортно разместить носилки с пациентом.

— В следующий рейс постараюсь реанимобиль привезти, а пока так. Владей.

— Сашка, ты прелесть!

Чмокнув парня в щеку, девушка полезла в салон. Минут десять оттуда доносились восторженные ахи вперемешку с недовольным ворчанием.

— Так, я тебе список составлю, в следующий свой рейд поищешь в Славянке… Хотя нет, я лучше с вами поеду. Сама посмотрю на месте. Твоя задача у Бегемота противогазы раздобыть. Придется в больницу идти. Мне оборудование нужно и инструменты. Когда выходим?

— Так, так! Охолони! Пока погоды нет. Сама же знаешь, после снегопада дня два, а то и три ветер будет дуть. Как погода установится, я слетаю дроном на разведку, если все нормально, то сходим на следующей неделе. И это. У меня к тебе разговор серьезный.

— Срочный? А то Глашу нужно к нам в баню отвезти и потом как-то в доме разместить. Не хочу ее в больнице оставлять. Тут хоть и топится кочегарка, но слабенько, а ей тепло и уход постоянный нужны.

— Я много времени не займу, тем более что разговор в тему. — Сашка собрался с духом и выпалил: — Значит так. Машина у тебя теперь есть, так что к месту жительства ты не привязана. Сейчас отвозим Глашу, я помогу. Вы ее моете и селите в твою комнату. Галина Семеновна за ней присмотрит. А потом быстро берете вещи и переезжаете к Строгоновым. Тетя Наташа уже вам комнаты готовит. Там Ленке в школу на порядок ближе идти, и печку полночи топить не нужно. И не спорь, пожалуйста.

— А как же Галина Семеновна? Ей и готовить, и печку топить, и за больной ходить.

— Есть у меня одна идея. Пока вы Глашей занимаетесь, я ей пару помощников постараюсь сагитировать.

Сашка помог довести до бани сильно похудевшую и осунувшуюся малоросскую богатыршу. Передал ее в руки женщин и направился к проворовавшимся соседям. На стук вышла давешняя тетка, в этот раз в овчинной безрукавке, накинутой на домашний халат. Увидев гостя, дамочка уперла руки в бока и уже открыла было рот, чтобы начать голосить, но Сашка предупреждающе поднял руки.

— Тише, мадам, не надо шума! Я с деловым предложением?

— Ну? — не меняя позы, процедила стервозная дама.

— Я правильно понимаю, что в связи с тем, что вы, так сказать, вольные жители острова, у вас возникают определенные трудности с дровами и продуктами?

— И чё? Ты типа спонсор, что ли?

— Можно и так сказать. Есть не пыльная работенка с полным, как говорится, пансионом.

— Наркотой, если что, я барыжить не стану!

— Да, тьфу на вас, девушка. Дело легальное и можно сказать благородное! В карму зачтется!

Долго уговаривать не пришлось. Помочь двум одиноким соседкам по дому, в обмен на полное соцобеспечение, с возможностью в любое время пользоваться баней! Это ж и по понятиям правильно, и по-христиански получается, а главное выгодный гешефт, как не крути. Витек долго тряс Сашке руку, пытаясь сунуть в карман куртки бутылку мутной самогонки, а Наталья, как звали его сожительницу, чуть лобызаться не полезла. Но искренне радовались только трое ребятишек, получивших в подарок «от зайчика» по большой армейской шоколадке. Дефицитным продуктом с Сашкой поделился Никита, страшно довольный последним продуктовым подгоном.

Снайпер

Отдыхать Сашке не понравилось, особенно учитывая, что, несмотря на переезд Аси в соседнюю с ним комнату в доме Строгоновых, проще их отношения не стали. Девушка радостно чмокала парня в щечку, благодарила за очередной подарок или помощь, будь то перестановка мебели или ремонт заржавевшего механизма открывания окна. Но на все попытки парня выйти из «френдзоны» Ася удивленно поднимала брови и вежливо, но недвусмысленно отстранялась.

— Саша, аккуратнее, пожалуйста, смотри, куда руку кладешь. Тут вообще-то я сижу…

В принципе, для осознания ситуации Сашке хватило праздничного ужина, устроенного в честь переезда. К тете Наташиным разносолам добавились щедрые подарки от марикультурщиков, завезенные Сергеем, так что пир получился знатный. Ленка натрескалась деликатесами так, что словила легкое белковое отравление, благо за медицинской помощью далеко ходить не надо. Сашка, продинамленный Асей, плохо и беспокойно спал, а утром, даже не позавтракав, сбежал к Проходцеву. Дмитрий Дмитриевич с радостью принял добровольную помощь и определил парня на прежнее рабочее место, дрова колоть.

Вечерами Сашка возвращался в дом к Строгоновым уставшим физически, но отдохнувшим морально, готовым к новым «издевательствам» докторши. Нет, ну а как иначе назвать эти ее прижимания грудью к его плечу во время ужина? Или ласковые поглаживания по вихрастой голове при хозяевах дома? А это ее «Сашенька»? Произносимое таким бархатным голосом, что бедный Стриж таял как воск в церковной свечке.

Небольшой отдушиной было общение с болтушкой и егозой Ленкой, успевавшей за время ужина пересказать все события насыщенного школьного дня. Сашка не испытывал к ней отцовских чувств, а воспринимал девчонку, как свою младшую сестру, о которой мечтал в подростковом возрасте. Родители вроде даже настраивали его на скорое пополнение в семье, но не сложилось. Папа с мамой развелись, и он остался единственным ребенком. Зато Строгоновы видели в Ленке долгожданную внучку, всячески баловали и даже немного ревновали ее к Сашке с Асей. Естественно девочка отвечала взаимностью бабулечке Таше и дедулечке Ване.

В общем, дома у Строгоновых его особо ничего не держало. Вот и сегодня он снова ни свет ни заря сбежал по пожарной лестнице и легкой трусцой, поеживаясь от встречного ветра, поспешил в свой закуток в районе порта. Но не успел он толком согреться, шинкуя на мелкие полешки деревянные плашки, наколотые загодя из крупных поленьев, как появился грузовичок лесорубов.

— Эй! Гой ты еси, ясный молодец! — окликнул его жизнерадостный Нюсик. — Принимай пополнение!

На дорогу спрыгнул крупный мужик в новенькой, в складках от складского хранения, полевой форме без знаков различия. Чуть тронутые сединой темно-русые, давно не стриженые волосы собраны в хвост, торчащий из-под камуфляжной вязаной шапки. Из-под кустистых бровей Сашку резанул бритвенно-острый взгляд льдистых глаз, резко контрастирующий с медово-добродушной улыбкой на обезображенном звездчатым шрамом лице.

— Вячеслав, — незнакомец протянул узкую, жилистую руку.

— Александр.

Рукопожатие получилось жестким, новичок будто пробовал Сашку на прочность. Парень справился, хотя и пришлось изрядно поднапрячься, чтобы сохранить приветливую улыбку и не поморщиться.

Вячеслав был настроен поговорить, но Сашке требовался не собеседник, а физическая нагрузка, поэтому парень вежливо, но непреклонно свернул беседу.

— У нас будет время поболтать во время обеда. А сейчас, если хочешь помочь, бери второй колун и распускай чурки на плашки, ну или просто погуляй пока, не мешай работать.

Обеда Стриж ждал с некоторым трепетом. Была надежда, что сегодня к обеду наконец-то явится аппетитная вдовушка со своими гостинцами, которая в выходные дни, к Сашкиному разочарованию, не появлялась. Парень не забыл ее недвусмысленное предложение и, измученный безрезультатными заигрываниями Аси, уже созрел, чтобы принять его. Когда в два часа Зина так и не объявилась, Сашка прогулялся к девчатам в цех рыбопереработки. Официальным поводом была просьба к девчатам помочь с укладкой колотых дров в поленницу, а между делом он уточнил, куда пропала хлебосольная вдовушка.

— Зинка? Так все, кончились разносолы. Каракуртиха новую жертву нашла. Она теперь этого нового учителя калечного обихаживает. Слыхал, небось? Его на твое место поставили дрова колоть, так этот олух и часа не прошло, как палец себе оттяпал! А Зинка как раз с пирожками нарисовалась. В общем, Мишка теперь с ней живет. Вот же отчаянный! Но ты, Санек, не горюй, если докторша не дает, ты к нам вечерком заглядывай, мы та-а-акие сговорчивые! — Маришка озорно подмигнула, а ее подружки радостно заржали.

Пикироваться с девчатами настроения не было, разве что и вправду плюнуть на приличия и заявиться вечерком в женское общежитие на «побляделки», но к такому он пока готов не был. Все-таки интимные отношения, они на то и интимные, что не на публику выставлены, а сокровенно укрыты от посторонних глаз. Вячеслав после Сашкиной отповеди с разговорами не приставал. На обед он куда-то ушел, а теперь вернулся и с интересом прислушивался к девичьим разговорам. Стриж, оставшийся в очередной раз без обеда, утратил свой боевой пыл к работе и, наоборот, был расположен поболтать немного. Пока помощницы укладывали поленницу, парень присел на посеченную колуном колоду.

— А ты где до этого работал? — поинтересовался Стриж, заметивший интерес напарника к подружкам-хохотушкам. — Я тебя раньше на острове не видел.

— Так я из новоприбывших. На испытательном, так сказать, сроке. Ага. Ты, я слыхал, тоже не из местных будешь? Откуда приехал, если не тайна, конечно?

— Да какая тайна? С Андреевки я, — что-то настораживало Сашку в новом знакомце, какое-то на грани восприятия узнавание, причем ассоциирующиеся с чем-то крайне негативным, так что слишком откровенничать парень не стал. — Там хунхузы недобитые объявились. Пришлось бросать все нажитое непосильным трудом и бежать куда подальше.

— Так это твоя лодка на Старка лежит?

— Не знаю, я туда не хожу. Может, и моя. Мне-то она теперь без надобности. А ты чего интересуешься? Слинять с острова задумал? Не советую. В городе, говорят, полный беспредел. В каждом районе свой барончик сидит. Сам себе и адвокат, и прокурор, и судья. Ты так и не сказал, как сам тут оказался.

— Да случайно. Недоразумение вышло с вашим начальством, но вроде уже все уладили. А про лодку это я так, хотел на рыбалку сходить, пока льда нет, а без спросу брать как-то не хорошо.

— Тю! Тоже мне проблема! Ты вон к сейнеру вечерком подойди, они тебе такую рыбалку организуют, что потом неделю на рыбу смотреть не захочешь! А если опыт зайдет, то и вовсе можешь в рыболовецкую артель перевестись!

— Не, я же на рыбалку хочу, а не на промысел! Понимать нужно. Мне бы в тишине с удочкой посидеть, а рыба — это вторично.

— Тогда к коменданту сходи, у них этих лодок и катерков, от таких, как мы беженцев, воз и маленькая тележка. Подберет что-нибудь под твои хотелки.

На этом разговор как-то сошел на нет. У Сашки сложилась устойчивая ассоциация, будто два опытных фехтовальщика сошлись на площадке, позвенели клинками издалека, покрутили финты, пытаясь не показать лишнего и в то же время прощупать соперника. Не срослось, силы оказались примерно равны, вот и разошлись дуэлянты по углам, анализируя мимолетную сшибку и строя планы на следующую встречу.

За колотыми дровами за весь день никто так и не приехал, как и не привез новые поленья. Часам к четырем благодаря слаженным усилиям была расколота последняя чурка.

— Шабаш! — объявил Сашка, вгоняя колун в многострадальную колоду. — Ты как хочешь, а я домой!

— Как скажешь. Ты где живешь?

— За озером, ближе к школе. А ты?

— Меня в общагу заселили недалеко от комендатуры. Вроде пока нам по пути?

— Пойдем, только я вначале на один адресок загляну. Узнаю, как дела у моих подопечных.

— Не помешаю?

— Пошли, я на минуту.

Сашка бодро зашагал вверх по дороге. Стоило поинтересоваться, как там устроились Глаша со своей стервозной сиделкой, ну и вороватым соседям напомнить, что выпрошенный для них у Черновицина паек нужно отрабатывать.

— Привет, Витек! — окликнул он чахоточного соседа, который с двумя пацанами примерно трех и пяти лет пытался слепить снеговика посреди отремонтированной Сашкой беседки.

— О! Привет, начальник! А мы это, вот! Снеговика решили соорудить!

— Здорово! Вы как, с дамами поладили?

— А то! Глаша с ребятней сидит, а моя в больничку техничкой устроилась. Нормально получилось! — тут Витек заметил Сашкиного попутчика и сразу спал с лица. — Снайпер? А ты чего здесь? Откинулся, что ли? Тебе же ещё…

— Ты, как там тебя? Витек? Обознался, значится. Ага. Славой меня зовут. Никакого снайпера я не знаю.

— А, ну, извини тогда. Обознался я, видать. Похож ты малость на моего старого знакомца. Вот я и ошибся. Паша, хватай малого и давай домой, там тетя Глаша шанежек напекла. Ну я это. Пойду я тогда. Делов по дому много. Бывайте, значится.

Витек, явно сильно напуганный, вслед за детьми скрылся в отремонтированном Сашкой доме. А Стриж вдруг вспомнил, где слышал раньше голос своего нового напарника — в Славянке, в доме бабули-партизанки. Это он вопрошал у Боцмана: «Где Сиплый?». А потом еще раз, в пятницу вечером. Это он вел переговоры с Нюсиком от лица пиратов. А не узнал он его сразу только потому, что прошлый раз Снайпер не говорил, а орал, перекрикивая шум судового дизеля и подвесных моторов. Интересно, что он такого наплел Стопчанскому, что его отпустили?

— Что замер, Санек? Пойдем, что ли?

— Да, удивил меня Витек не по-детски! — почти не покривил душой Сашка. — Прошлый раз он выступал в роли чахоточного алкаша бомжеватого вида, которого я попросил за домом знакомых присмотреть, а ты поди же! Чист, трезв еще и заботливый папаша!

— Бывает. А чего это он тебя начальником назвал?

— Хрен его знает. Он вроде из сидельцев, наверно для него все, кто не сидит на киче — начальники. А может от возлияний крыша поехала? Вон в тебе он тоже знакомца признал.

— Ну да, ну да…

Дальше шли молча, каждый думал о своем. У развилки молча кивнули друг другу и разбежались в разные стороны. Стоило бы конечно сходить к коменданту, навести справки о временном напарнике, да заодно поделиться своими наблюдениями. Такой человек может много бед натворить на мирном острове. Но сил на прогулку не было, да и желудок обещал вот-вот себя начать переваривать.

— Успеется. Никуда он не денется с подводной лодки! — успокоил свою совесть Стриж и решительно зашагал навстречу теть Наташиным разносолам.

За ужином про свои подозрения он смолчал, хоть так и подмывало выговориться. Незачем девчонок пугать рассказами о злобном бандите, свободно разгуливающем по острову. Однако спалось Сашке плохо, мозг всю ночь подкидывал различные видения кошмаров со Снайпером в роли главного злодея. То захват заложников в женском общежитии, то зверское убийство Черновицина в попытке подмять под себя власть, то кровавый террор в средней школе…

Утром опухший с недосыпа Стриж решительно засобирался вместе со Строгоновым к коменданту. Спасибо дяде Ване за проявленную чуткость, видя состояние жильца, тот вопросов задавать не стал, а молча подогнал прадик к крыльцу комендатуры.

— Здравия желаю, товарищ капитан! Вы чего это бандита по острову гулять отправили?

— И тебе не хворать, Александр. Ты чего, кошмаров ночных насмотрелся? Какие бандиты?

— Насмотришься тут, когда тебе в напарники Снайпера ставят.

— Ах, вот ты о чем! Успокойся, там недоразумение получилось. Они вас за соседей с Перевозной приняли, те хлопцы повадились их сети и ловушки втихаря трясти, вот они и решили их на горячем прихватить. За него сам Мокроусов поручился. Воевали они вместе.

— Да хрен с ним с тем гоп-стопом. Он в банде был, в той, что я в Славянке проредил. Они Искандера убили и Глашу ранили. На меня как на зайца охоту устроили.

— Уверен?

— Я его голос узнал, да и бабуля про него говорила. Называла самым опасным из банды.

— Давай так, ты со своими подозрениями дуй непосредственно к Сергеевичу, его крестник, а я к новичку пока Локтева приставлю, пусть присмотрит ненавязчиво.

На том и порешили. Правда, на базу морпехов Сашка попал только к обеду. Это пока он фуражирами командовал, к его услугам любой транспорт был, а отпускникам отдельный катер не положен. Жди, когда курьерская баржа придет. К подполковнику тоже сразу попасть не удалось. Выезжать начальство изволило, а куда и надолго ли, то не твоего ума дело!

Сашка уже привычно пропустил дневной прием пищи, оставшись сидеть под окнами штаба бригады. Хотелось есть, спать, а еще больше — послать всех по известному адресу и заняться своими делами. Пусть за своими боевыми товарищами сами проблемы разгребают! Но это все эмоции, которые приходилось давить, ибо Стриж прекрасно понимал, что пока Снайпер свободно гуляет по поселку, ему не уснуть из-за беспокойства за своих близких.

Командирский «тигр» подкатил к крыльцу уже ближе к вечеру.

— Стриженко? Добрый день. А ты чего здесь? Случилось что-то?

— Здравия желаю, товарищ полковник. Так точно. Случилось.

— Ну, пойдем, расскажешь.

Терпеливо выслушав сбивчивый и эмоциональный рассказ Сашки, Мокроусов лишь покачал головой.

— Молодой ты, категоричный, привык все на черное-белое раскладывать, а жизнь, Александр, она многоцветная. И люди тоже не делятся на плохих и хороших. Я Славку давно знаю. Он конечно далеко не ангел, но человек порядочный. Давай я тебе кое-что расскажу. Краснов — мастер спорта международного класса по стендовой стрельбе. Он тренером работал, юношескую сборную вел. Олимпийский резерв. На хорошем счету был… а потом две девочки на него заявление накатали. Мол, приставал грязно. Потом признались, что оговорили, обиженные, что их на соревнования в Грецию тренер не взял, но поздно было. Его же сразу в СИЗО упекли по такому обвинению, а там к насильникам отношение особое. В общем, тех, кто его опустить пытался, он по камере размотал. Два трупа и один инвалид — кастрат. Сидеть бы ему долго, да тут купцы из «Вагнера»[20] подъехали. Я с ним первый раз под Артемовском встретился. Он тогда штурмовой группой командовал и позывной имел «Лаки». Счастливчиком его подчиненные прозвали, больше чем за год активной работы он ни одного бойца двухсотым не потерял. А как он бандеровские дроны на звук гасил из своей «ижовки»!

Подполковник встал и выглянул в приемную.

— Станислав, сделай нам два чая, пожалуйста. И бутербродов в столовке попроси, а то я сегодня без обеда.

Потом неторопливо прошелся по кабинету и замер у окна, всматриваясь то ли вдаль, то ль в прошлое. Сашка молча ждал.

— Второй раз мы под Суджами пересеклись. Я ведь не всегда в зампотылах ходил. Я тогда молодым капитаном был, ротой разведки командовал. Там против нас наемников понагнали. И была среди них одна дамочка из «Белых колготок»[21]. Матерая стерва. Еще в первую чеченскую засветилась. Позывной «Чюска». Вроде как «змея» по-латышски. Сколько эта тварь хороших ребят положила… А тут Краснов объявился. Он к тому времени уже судимость снял и по контракту добровольцем пришел. Инструктором служил, марксменов — пехотных снайперов готовил. В общем, взялся он эту змеюку извести, а мы до этого по ней и артой били, и дронами, и авиацией. Все без толку. Ты его шрам под левым глазом видел? Чуть-чуть промазала Чюска, а он не промазал. Я потом лично с бойцами на место дуэли ходил. Точнехонько меж глаз пуля вошла. Бросили ее подельники, а мы сдуру да на радостях труп перевернули, а там подарочек ядреный. Пашку насмерть, а меня Ефремов на себе вытащил. Сам четыре осколка словил, а не бросил. Три месяца врачи по кусочкам собирали. Чуть не комиссовали подчистую, да спасибо комдиву, пристроил на нестроевую должность.

— Товарищ полковник, я всё понимаю. Ветеран, заслуженный воин, боевое братство… Но он же — бандит!

— Его тогда к герою России представляли, но наверху припомнили его службу у музыкантов, а он вроде в «рейде справедливости» засветиться успел, так что медалькой «За боевые» ограничились. А ведь многие ребята ему жизнью обязаны. — Мокроусов, казалось, и не слышал Сашкиных возмущений, отдавшись воспоминаниям. — А после победы многие из нас, кто со службы ушел, не у дел оказались. Мне повезло, а Снайпер… Его так после той дуэли парни перекрестили. Так вот, Славка в Славянке осел, за санинструкторшей нашей увязался. Вначале на судоремонтный устроился, да там проблемы с выплатой зарплат начались, а у него долгожданная семья: жена — красавица, дочка — умничка. И стал у одного авторитетного господина личным телохранителем. Был в райцентре один такой на все руки мастер: и врач, и коммерс, и криминальный босс. Вот только ни босс, ни жена с дочкой пандемию не пережили, а Счастливчик иммунным оказался, — подполковник повернулся и пристально посмотрел в глаза Стрижу. — А теперь давай ты честно, без эмоций и фантазий, расскажешь мне обо всех его преступлениях, и мы вместе подумаем, как дальше быть.

— Ну, — Сашка задумался, тщательно вспоминая, что он знает о Вячеславе Краснове, — я тот раз его в Славянке не видел, только слышал, как он у Боцмана спрашивал, зачем тот его в дом бабки позвал и где Сиплый? А потом кто-то по мне с берега стрелял. В районе транца пробоина от пули. Я конечно тогда на него сразу подумал, но утверждать не могу. Но это его подельники на сектантов напали, Парнишку убили и Глашу ранили. Потом поселение обстреляли. Меня захватить пытались, хотя я им ничего плохого не делал. Просто мимо проезжал…

— Так он и не отрицает, что к банде прибился, точнее они его к себе подтянули, когда в «Винлабе» спившегося до беспамятства нашли и опознали. Он после смерти близких в такой депрессии был… У тебя есть данные, что он лично в нападениях участвовал?

— Нет. Хотя можно у бывших сектантов спросить.

— Спрашивали. Не помнят они его.

— А как же нападение на баржу?

— Он после разгрома тобой банды на север подался. В Безверхово выжившие в артель рыбацкую сбились. Вот он к ним и прибился, стал начальником охраны. А у артельщиков застарелый конфликт с соседями из-за промысловых участков. Вас с ними перепутали. Нормальные мужики. Стопчанский их всех пробил по базам. Браконьеры, не без этого, но в криминале замечены не были. Мы им катера вернули, чем смогли, помогли и домой отправили, а Снайпер решил остаться. Ну так что, Александр, каков твой вердикт? Виновен?

— Я не судья, товарищ полковник. Не мне судить. Я никому, кроме вас и Черновицина, о своих подозрениях не рассказывал и дальше молчать буду, но присматривать за ним тоже буду. Я знаю, интуицию к делу не пришьешь, но нет у меня к нему доверия.

— Присматривай, твое право. А сейчас давай перекусим, составь мне компанию, и давай о дальнейших планах подумаем. Минимальный запас топлива мы сделали, но лишним оно точно не будет, и техника нужна позарез. Слышал уже про заклинивший движок у лесозаготовителей? Я им пока «Урал» выделил, но больно жирно для покатушек за дровами. Эта дура столько соляра жрет, что проще сразу им топить печки, а не дрова возить по поселку. Ты у нас пока невыездной, но коптером полетать это тебе не мешает?

Высокая комиссия

— Стриженко! Срочно в штаб!

Сашка с усилием вогнал колун в опостылевшую колоду и вытер пот со лба. Наконец-то. Он уже весь извелся в ожидании чертовой комиссии, после встречи с которой он рассчитывал вновь вернуться к командованию сводной группой материального обеспечения. Неделя до нового года, не сегодня, так завтра лед встанет, вон уже ледяные торосы по берегам, а он тут дурью мается. Он уже и просил, и требовал, чтобы его команду выпустили в рейс, но нет!

Нет, он не сидел без дела, чередуя разведывательные облеты материкового берега с колкой дров. И в том и другом он достиг определенного совершенства. Дров переколол полный ангар, школе точно до конца учебного года хватит. «Лунем» своим в Славянке, считай, под каждый камень заглянул. Нашел несколько вполне перспективных грузовичков, брошенных в частном секторе за высокими заборами. Отследил группу «сталкеров», видимо, тех самых, что следили за ними в порту. Судя по всему, базу себе они устроили в «Академике Жирмундском», куда тащили все, что находили ценного. Как и чем отапливались непонятно, дыма Сашка ни разу не видел. Даже корейских переселенцев дважды видел. В первый раз попалась на глаза группа из полудюжины человек, пробирающаяся налегке через редкий, захламленный во время цунами, дубняк в районе Ромашки. С виду гражданские, по крайней мере, кроме тощих мешков за плечами ничего другого они не тащили. Второй раз в районе Клёрка ему попался катер, может, тот самый, что они видели в Витязе, а может, просто похожий. Эти умудрились заметить Сашкину «птичку» и сразу сменили курс, резко уходя к берегу. «Лунь» на таком расстоянии движется по заранее заданному маршруту, так что даже количество людей на катере не получилось сосчитать, но и этого хватило, чтобы понять, что пока оккупанты не собираются наступать на север, ограничиваясь разведывательными рейдами.

Путь в Славянку был свободен и практически безопасен, но его все равно никуда с острова не выпускали! Нашли, видишь ли, ценный кадр — эксперта по бредовым снам! Сколько бы ни убеждали его посторонние люди, всерьез относиться к своим грезам у Сашки никак не получалось.

— Проходите, Александр, располагайтесь удобнее, разговор предстоит долгий.

Профессор Старовойтов был сама любезность, чего не скажешь о троице его коллег, расположившихся за массивным овальным столом напротив Стрижа. Они с каким-то гастрономическим интересом рассматривали Сашку, а он так же пристально изучал их. Справа, ближе всех к профессору сидел седовласый мужчина с военной выправкой. Короткая, но явно модельная стрижка, дорогая заколка в галстуке, похоже с настоящим рубином и ювелирные запонки в манжетах белоснежной рубашки! Настоящие запонки! Сашка такое только в кино видел. Слева от профессора примостился постоянно потеющий толстячок с обширной лысиной, которую поминутно промокал не слишком чистым носовым платком. Мятый костюм тройка с засаленными рукавами и минусовые очки в роговой оправе дополняли образ книжного червя. Завершала композицию колоритная дама пенсионного возраста. Седые волосы убраны в пучок, заколотый на манер гейш двумя длинными спицами. Тонкие губы застыли в скептической усмешке, взгляд строгий, но из уголков глаз разбегаются характерные, глубоко прорезанные веселые морщинки. Представить их Сашке забыли, ну или сочли не стоящим затраченного времени, так что для себя парень обозначил их как Генерала, Ботаника и Бабулю.

— Для начала, Александр, я хочу вас поблагодарить, от лица и так сказать по поручению. Позже, я думаю, благодарность обретет и материальную оболочку, — профессор покосился на Генерала, и тот благодушно кивнул. — Благодаря вашим сведениям, молодой человек, совместно с китайскими друзьями мы обнаружили и захватили базу пришельцев в Шамбале. Кстати, знаете, как переводится Шамбала с тибетского? Страна Шамы! К сожалению, Паоси или Тай Хао, как его называют коллеги, предпочел смерть и забрал с собой всех коллаборационистов, но сама брахма Шама в итоге согласилась поделиться с нами некоторыми сведениями. Крайне, крайне интересно!

— Профессор, давайте все же ближе к делу! — прервал Старовойтова Ботаник.

— Да, да, конечно! Понимаете, молодой человек, нам нужны образцы вашей крови и ДНК. Доктор Ованисян специально за этим прилетел.

— Но зачем? Я же не драег, мне просто по какой-то прихоти природы сны о Саале снились!

— А давайте, господин Стриженко, я по-быстрому возьму у вас образцы для анализа. Экспресс-лаборатория у меня с собой, и пока вы будете обмениваться взаимными любезностями и играть в викторину с уважаемым профессором, я постараюсь получить однозначный ответ на заданный вами вопрос.

— Ну хорошо, — растерялся парень, никак не ожидавший такого напора от Ботаника.

— Замечательно, теперь мы можем спокойно продолжать! — заявил Старовойтов, проводив взглядом коллегу, прижимающего к груди пробирки с кровью подопытного. — Кроме того, ваша подсказка по поводу способа управления виманом очень помогла исследователям. А теперь, имея в распоряжении труп настоящего драега, мы вдобавок получили анатомические характеристики пилота! К сожалению, к предполагаемым местам расположения остальных баз в Индии и на Ближнем Востоке в настоящее время никак не подобраться. Там такой хаос из-за пандемии!

— А что с базой пра Шасты? — не удержался от вопроса Сашка.

— Тут все крайне сложно. Американские партнеры даже слышать не хотят ни о какой совместной операции на своей территории. Мы им, в качестве жеста доброй воли, передали все имеющиеся сведения по этой базе, но, честно говоря, у меня складывается впечатление, что там слишком сильное лобби мормонов.

— Причем здесь эти сектанты?

— Профессор, может мы перейдем к НАШИМ вопросам? — требовательно пробасил Генерал.

— Дмитрий Иванович, я хочу от Александра добровольного и активного сотрудничества, а для этого он должен осознавать всю полноту картины и свою роль в происходящем. Если вы слишком торопитесь, то я пришлю вам стенограмму с нарочным.

— Хорошо, хорошо! — Генерал поднял руки в примирительном жесте.

— Как у вас отношения с религией? — вкрадчиво поинтересовалась Бабуля.

— Никак, я атеист.

— Но о Ветхом завете хотя бы слышали?

— И даже читал. И Пятикнижие, и Евангелия.

— Хорошо. Похоже, что когда-то в древности кто-то из драегов заключил Завет с одним из бедуинских племен. Уж не знаю, тот ли этот Завет, о котором говорится в Библии, или какой-то другой, а потомки Авраамовы просто заимствовали чужую легенду, но это и не важно. Главное, что мормоны считают себя прямыми потомками ветхозаветного племени — сынами пропавших колен Израилевых, а от вашего Кетсаля ждут исполнения Завета. И потому сознательно всячески способствуют приходу драегов в наш мир.

— Зачем?

— Власть, молодой человек. Им обещана безграничная власть! Драеги собираются превратить человечество в кормовой скот, а мормоны рассчитывают стать пастухами при этом стаде. Правы они или заблуждаются, Шамба не знает или не хочет говорить, а больше спросить не у кого. Но мормоны до последнего будут защищать своих господ, — профессор сокрушенно покачал головой. — Уничтожить базу в каскадных горах, не развязав ядерную войну с Америкой, пока не представляется возможным. Поэтому наша цель — астероид Апофис. Это огромная каменюка, внутри, скорей всего, основательно бронированная. Сбивать ее нужно на подлете, уничтожая на месте или корректируя орбиту прямиком на Солнце. Времени у нас крайне мало, американцы будут всячески противодействовать, так что попытка будет только одна, поэтому нам нужно выжать из вашей памяти максимум возможного о внутреннем устройстве корабля драегов и о его слабых местах.

— Профессор, поймите меня правильно, я готов сотрудничать, но почему именно я? Я ведь все, что помнил, вам рассказал. Поговорите с Асей Кузнецовой, она тоже видит их образы. К тому же она художница, возможно, она сможет нарисовать этот астероид в разрезе?

— Мы обязательно сегодня же встретимся с товарищем Кузнецовой, можете не сомневаться, за ней уже послали, но нам нужны именно ваши ответы! — хищно улыбнулась Бабуля. — У вас с ней совершенно разная природа дара. Она как легендарная Кассандра, чувствует приближающуюся катастрофу и воспринимает образы грядущего. Что это — дар предвиденья или связь с ноосферой, я не знаю, но совершенно уверена, что она не в состоянии управлять своими видениями. Они просто приходят к ней, без всяких комментариев. Таких людей немного, но они есть, а перед глобальными катастрофами количество пифий возрастает многократно. Ваш дар имеет совсем другую природу. Скоро вернется Рафик и подтвердит или опровергнет наши предварительные выводы, но я почти уверена в положительном результате. Александр, вероятнее всего, вы носитель специально внедренной драегами мутации, обеспечивающей ментальную связь с «хозяевами».

— Вы хотите сказать, что с моим геномом кто-то игрался?

— О нет, конечно. Просто вы прямой потомок по мужской линии одного из первых маликов. Скорей всего, Одина, или Вотана, как вам больше нравится. Их не только усиливали, но еще и наделяли псионической связью с брахмами.

— То есть я прапраправнук бога Одина? — Сашка не сдержал идиотскую ухмылку. — Боюсь вас разочаровать, но мои предки по отцовской линии пришли в Сибирь откуда-то с Днепра. И никаких скандинавских корней!

— Ну не стоит все так утрировать. Скорей всего, одна из ваших прапрапрабабушек, родила сына от кого-то из варягов, ходивших по Днепру «из варяг в греки». Причем неважно была ли то романтическая или драматическая история. Кстати, почти не вызывает сомнений факт принадлежности основной ветви Рюриковичей к потомству Вотана.

— Вы про Вещего Олега?

— Нет, молодой человек. Олег не был Рюриковичем, и он не Аполлонид, а Пифий, как и ваша знакомая.

— Аполлонид?

— Ну да, вы же сами рассказывали о потомке Вотана, приведшем орды северных варваров и убившем Пифона. С ваших слов, ну или точнее со слов Кетсаля, следует, что вождь Северян, вошедший в эпос под именем Лучезарного Аполлона, ведал мысли драегов и жаждал остановить их вторжение.

— То есть я еще и потомок Аполлона?

— Совсем не обязательно, судя по мифам, Один был довольно любвеобильным товарищем и жил долго. Это просто удобный термин для определения людей с вашим даром.

— Ух ты, а что, есть и другие?

— Есть. Не много, правда, но есть. Я встречалась с шестью вашими дальними родственниками, двое, кстати, прочно прописались в Кащенко. Рафик сейчас как раз сравнивает ваши образцы с их. Проблема в том, Александр, что остальные могут похвастаться только обрывками видений, а то и вовсе слышат голоса в голове. Вы пока единственный, кто смог так глубоко слиться с разумом драега.

— Хорошо, пусть так, но чем я могу вам еще помочь? Я уже рассказал вам все, что смог вспомнить. У вас же есть Шама, допросите ее…

— Если бы это было так просто! — не сдержал эмоций Генерал. — Она мощный псионик, способный подчинить своей воле большинство людей при непосредственном контакте!

— Так как же вы с ней общаетесь?

— Дистанционно, — перехватил инициативу Старовойтов. — Она забаррикадировалась в своей лаборатории и общается с людьми через уником одного из подчиненных ее воле китайских спецназовцев. Там сложилась патовая ситуация, она не может выйти наружу, так как все вокруг заминировано, а мы не рискуем войти, чтобы не увеличивать подчиненный ей «гарнизон». Так что ответы удается получать только в обмен на нужные ей предметы или информацию.

— Понятно. Я в принципе готов. Говорите, что нужно делать?

— Вам придется принять специальный препарат и пройти сеанс гипнотерапии. Доктор Кузнецова как раз специализируется на медицинском гипнозе.

— А препарат зачем? — насторожился Сашка.

— Это практически безопасно. — Кузнецова подалась вперед, стараясь поймать взгляд Сашки. — Это обычный анксиолитик, снижающий волевой самоконтроль пациента. Он нужен, чтобы скорее ввести вас в состояние глубокого транса. Так нам удастся получить доступ к тем слоям вашей памяти, которые не доступны вашему сознанию.

— Я согласен, но при одном условии.

— Каком же?

— После этого я смогу вернуться к своей работе. Впереди у нашего гарнизона тяжелая зима, скоро проливы затянет льдом, а мы уже почти две недели попусту теряем время, вместо того, чтобы запасать горючее и продовольствие!

— Насколько серьезна ситуация? — обратился к Стопчанскому Генерал.

— Не критическая, на армейских рационах до мая продержимся, но сержант прав. У нас женщины, дети. Им на одних консервах сидеть невместно. Да и с топливом… Электричество от дизель-генераторов. В жилые здания свет даем по часу в день.

— Принято. Я поговорю с коллегами, постараемся помочь, — Генерал повернулся к Сашке: — А вы где топливо и продукты… добываете?

— Славянка обезлюдела после пандемии, а там станция ГСМ, выброшенные на берег суда с полными топливными танками, продуктовые склады. Если мы не вывезем, то туда вскоре дезертиры из армии Пархэ доберутся и усилятся.

— Да уж. Умеешь ты убеждать, молодой человек. Что, профессор, даем сержанту добро на работу?

— Дмитрий Иванович, вы мое мнение знаете. Стриженко сегодня без преувеличения можно сказать самый важный человек на планете, а вы предлагаете рисковать его жизнью! Я бы предпочел держать Александра Семеновича под рукой. Ставки больно высоки, но, если сеанс гипнотерапии даст положительный результат, какую-то активность товарищ Стриженко, конечно сможет осуществлять… Например, преподавать в школе. У вас ведь есть школа, Павел Сергеевич? А вы, Александр, кажется на биологическом в университете учитесь?

— Отчислен за неуспеваемость с третьего курса, — зло огрызнулся Сашка.

— Ну я думаю ваших знаний вполне достаточно для преподавания, скажем… природоведения в начальной школе.

— А как же руководство группой матобеспечения?

— Не волнуйтесь, Александр Семенович, — елейным тоном заявил Стопчанский. — Незаменимых людей нет!

— Вот и ладно. Значит, договорились. Тогда, Алла Сергеевна, забирайте пациента, а мы вас здесь подождем.

— Да, конечно, но мне понадобиться помощь Ованисяна и результаты его анализов для расчета дозировки.

В этот момент в кабинет вошел искомый Рафик. Лицо его было озадачено.

— Ну же, не тяните, Рафик Тигранович! Есть результат?

— Есть, но… Наш пациент однозначно несет характерную генную мутацию, вот только он не из Рюриковой ветви. Ни одного совпадения с остальной шестеркой. У него вообще гаплогруппа R1a!

— А можно попроще, для людей, не имеющих медицинского образования? — поморщился Генерал.

— Понимаете, Дмитрий Иванович, в Y-хромосоме, передающейся исключительно от отца к сыну, постепенно накапливаются мутации, что позволяет объединять людей по степени их родства в гаплогруппы. Так вот время расхождения гаплогрупп R и N оценивается в 20–30 тысяч лет. То есть Александр не может быть аполлонидом. Его гаплогруппа R1a появилась в Восточной Европе около 5000 лет назад и распространилась на запад и восток в период бронзового века вместе с носителями ямной археологической культуры. Его ближайшие родственники, из древних предков, конечно, определяются среди знаменитых таримских мумий и курганов царских скифов.

— Рафик, это все хорошо. У нас еще будет время это обсудить. Анализ крови готов? Ты рассчитал дозировку препарата? Тогда пойдемте, молодой человек, думаю, в медицинском боксе нам будет удобнее.

День рождения

— С днём рождения! С днём рождения! С днём рождения! — весело скандировала сидящая за столом веселая компания.

Сашка застыл в дверях, пытаясь понять происходящее. Во главе длинного, составленного из нескольких, стола восседала торжественно радостная Ленка, перед которой кремовым зиккуратом громоздился огромный трехуровневый торт. По бокам от именинницы сияли счастьем новообретенные бабушка с дедушкой. По правую руку от бабушки сидели приятели Ленки: две девочки и четверо мальчишек. Сашка узнал двоих спасенных ими от сектантов. С самого краю церемонно восседала Галина Семеновна, бросившая на вошедшего неприязненный взгляд. Напротив сидела компания взрослых. В центре, как Шрек с Фионой на фоне гномов, выделялись две богатырские фигуры. Бледная, но улыбающаяся Глаша соседствовала с Никитой Малышко, не отрывающего от девицы влюбленного взгляда. Мужчину и трех женщин, сидевших слева от богатырской парочки, Сашка не знал, хотя и видел мельком и даже здоровался при встрече, а вот пару, занявшую почетное место по левую руку от деда Вани, не узнать было невозможно — рядом с Асей сидел Снайпер и активно ухаживал за соседкой! Ася жеманно над чем-то смеялась и, похоже, даже не заметила Сашкиного прихода.

Зрелище было настолько несуразным, что Стриж попятился, соображая, не глюки ли это, наведенные «практически безопасным» препаратом. Надо отдать должное современной химической психиатрии: введенный внутривенно анксиолитик почти мгновенно погрузил его в состояние полудремы, когда все внешние воздействия воспринимаются как бы со стороны. Он вроде все слышал и даже отвечал на какие-то вопросы, не понимая при этом их смысла. Сашка был в собственном теле сторонним наблюдателем, не контролирующим его. Словно человек, занятый своими делами и краем глаза смотрящий включенный ради белого шума какой-то скучный фильм на уникоме. В какой-то момент явь окончательно смешалась со сном, жутко сюрреалистичным, в стиле Сальвадора Дали. Был ли сеанс гипноза, и если был, то чем закончился, в сознании не отложилось. Проснулся он сегодня только ближе к обеду, жутко голодным. Но даже после плотного обеда в солдатской столовой, во время обсуждения планов на ближайшую вылазку с подполковником Мокроусовым, в которой ему отводилась почетная роль дистанционного наблюдателя, он периодически ловил себя на том, что сознание уплывает куда-то. Только стоя на корме катера, обдуваемый встречным ледяным потоком влажного соленого воздуха, он окончательно пришел в себя. И вот снова!

Из прострации его вывела именинница с радостным криком бросившаяся обниматься.

— Саша, ты успел! Я знала, что ты обязательно придешь! Асю тоже эти важные дядьки вызывали, но она еще вчера вернулась. Они тебя пытали? Да? Ася сказала, что тебе сыворотку правды вводили! — и тут же без перехода, не дожидаясь ответа: — А дядя Слава Тига нашёл! Он вас под лодкой ждал, на которой вы приплыли! Тощий такой! Баба Таша его сметаной накормила, и он у меня в кровати спит! А ты правда вместо Михана будешь химию и природоведение вести? А Колина мама мне торт испекла, правда классный? А дядя Слава завтра в Славянку поплывет. Он там всё знает и обещал мне конфет привезти! Шоколадных!

— Леночка, дай Саше умыться и переодеться с дороги. Видишь, какой он уставший? Потом ему все расскажешь. Саша, будешь спускаться, захвати из своей комнаты стул, — прервала Ленкин монолог Наталья Ивановна. — И поторопись, пока все вкусное не съели, а то уже время к торту подходит!

Сашка, так до конца и не пришедший в себя, кивнул, чмокнул именинницу в щеку и поспешил наверх, пытаясь понять, кто такой дядя Слава и что здесь делает этот бандит?

У дверей комнаты его встречал тощий и всклокоченный рыжий кот, принявшийся тереться о его ноги. Сашка с трудом узнал в нем Асиного Тига.

— Привет, котейко, вижу, потрепала тебя жизнь. Впрочем, не тебя одного, — парень присел на корточки и почесал кота за ухом. — Жрать, небось, хочешь? Так это не ко мне, я теперь — «не пришей кобыле хвост». Очень важный источник информации, но никому не нужный, как человек! Топай на первый этаж, пока все вкусное не сожрали. Подольстишься к хозяйке, глядишь еще сметанкой попотчуют, но я на твоем месте лучше бы сразу к Никите на постой просился. У него все запасы продовольствия, а служебного кота нету. Так что мотай на ус, будешь и при деле, и сыт всегда.

Тиг, будто поняв, о чем ему рассказали, благодарно мяукнул и поспешил вниз по лестнице, навстречу заливистому смеху Аси.

Умывшись и переодевшись во все чистое, Сашка присел на кровать и задумался. Что его здесь ждет? Ещё вчера он был уважаемым командиром команды фуражиров. Человеком, от которого во многом зависело благополучие их гарнизона. А теперь? Он лишний на этом празднике жизни. Чемодан без ручки, который нести тяжело и неудобно, а бросить жаль. Даже в качестве кольщика дров он больше не нужен! Это ж надо такое придумать? Сместить с должности заслуженного преподавателя, пусть покалеченного слегка, чтобы найти ему хоть какое-то занятие по силам! Можно подумать, отсутствие части пальца на левой руке помешает Судакову вести уроки!

Сашка все больше распалялся. То ли это откат от препарата был, то ли накопившийся стресс выплескивался, но парня душила досада.

— Как там меня Ася обзывала? Варваром, способным только в лесу жить да браконьеров гонять? Похоже она права. Не нужен я цивилизованному обществу, разве что как потенциальный источник важной информации. Хотя после того как меня как губку выжали, откопав в моей памяти даже то, о чем я и сам не подозревал… М-да, наверное, так мог бы себя чувствовать использованный презерватив. Надо было язык за зубами держать… Хотя что я говорю? Тогда изложить все письменно и подкинуть Стопчанскому… Тоже не вариант. А-а-а, к шримсу душевные страдания! Толку от них ноль. Будет еще время самоедством позаниматься. Я, похоже, с ума схожу — сам с собой разговариваю! Нужно о сегодняшнем моменте думать! Вот что-то Ленке подарить? У нее, кажется, сегодня первая круглая дата? Думай, голова, шапку куплю!

Сашка полез в сумку, но ничего подходящего на подарок десятилетней девчонке не обнаружил, зато нашел четыре нераспечатанных армейских рациона, оставшихся со времени короткого эпизода их с Асей совместной жизни. А ведь он был тогда по-настоящему счастлив! У них был дом, пусть и сильно запущенный, была работа. Да, не самая лучшая, но обеспечивающая всем необходимым. А главное были планы на долгую совместную жизнь! Увы, но, как выяснилось, представления о совместной жизни у них были разные, можно сказать, диаметрально противоположные. И что? Смириться? Продолжить жить, как будто бы ничего не было? Ходить с Ленкой в школу, учить детей химии и биологии? Проверять тетрадки? Пожалуй, он бы даже, наверное, смог. Знаний бы точно хватило. А вот слышать по ночам из соседней комнаты скрип кровати и сладостные стоны своей бывшей возлюбленной, нежащейся в объятиях более удачливого соперника, он точно не сможет.

— И ведь даже к Зинаиде не сбежишь! Занято уже вакантное место! И домой не вернешься. Сам туда соседскую ораву подселил. В общагу податься? А бушующие мужские гормоны на Маришку с ее охочими до мужских ласк подружками направить? Не лучший вариант, но другого выбора нет. Тогда чего откладывать? Попрошусь в бригаду к Воронину, поди не выгонит бывшего коллегу?

Быстро скидав свои вещи в сумку поверх армейских сухпайков, Сашка оделся потеплее и аккуратно, стараясь не шуметь, сбежал вниз по пожарной лестнице. Сумка оказалась довольно увесистой, а путь до общежития не близкий, да и бить ноги по темноте совсем не хотелось. Вечер, как назло, пасмурный и безлунный.

Попросить дядю Ваню подбросить меня до общаги? Нет! Всем кагалом отговаривать кинутся! Тут его взгляд зацепился за стоящую рядом с прадиком карету скорой помощи. А почему бы и нет? Завтра утром пригоню.

Машина, естественно, была открыта. Ключи в замке зажигания. Да и от кого сторожиться? Дальше берега не уедешь! Остров! Откатив пассажирскую дверь, Сашка закинул сумку на сиденье и поморщился: в салоне ощутимо воняло бензином. Похоже, одна из запасных канистр подтекает. Ладно, это не его проблемы. Плавно, стараясь не хлопать, Стриж задвинул дверь на место и пошел открывать откатные ворота. Ни с кем объясняться не хотелось, поэтому нужно сразу стартовать. Ворота и без него закроют. Вряд ли кто-то в погоню бросится, а вот попытаться остановить могут.

— Значит, надо успеть смыться до того, как они сообразят, что происходит и пойдут проверять источник шума.

Двигатель завелся с пол-оборота. Сашка приоткрыл окно и прислушался. В доме что-то протяжно и нестройно пели. Шум машины никто не услышал, ну или просто не придали значение. Хорошо. Не включая фары, он тихонько выкатился со двора. Остановился. Прислушался. Тревога не поднялась. Очень хорошо. Он закрыл за собой ворота.

— Так глядишь, они до утра не кинутся, что машину угнали! Да что ей эта машина — кустарная переделка, подарок бывшего ухажера? Она же завтра с новым хахалем поедет в Славянку выбирать себе реанимобиль!

Включив передачу и дальний свет, расстроенный парень покатил на Старка устраиваться в общежитие. Проезжая мимо закрытой по ночному времени комендатуры, Сашка вспомнил свой первый день на острове. Даже месяца не прошло, а столько событий!

Не доезжая до общежитий, Стриж остановился. С той стороны доносилась громкая музыка, веселый смех, и виднелись всполохи как минимум двух костров. Народ шумно веселился.

— Это они что, католическое рождество встречают? Да ну на фиг! Съездить, что ли, лодку проведать? Один васаби[22], до утра меня никто селить в общежитие не будет, а присоединяться к этому шабашу настроения никакого.

Машина зашуршала колесами по кучкам сухих водорослей и остановилась рядом с далеко вытащенной на берег лодкой. Берег частично расчистили от последствий цунами, а прошедшие шторма завершили приборку, и теперь пляж имел почти привычный вид. Ну по крайней мере, та его часть, что виднелась в свете фар. А вот сама лодка, так часто их выручавшая и по сути спасшая им жизнь, выглядела крайне непритязательно. В кокпите полно воды, прелых листьев и прочего мусора. Форпик приоткрыт, и из него вываливается несколько витков якорного каната. Непорядок!

Сашка открутил сливную пробку, освобождая лодку от скопившейся влаги, и принялся в свете фар наводить порядок. Он ожидал, что к нему снова заявится неразлучная троица комендачей во главе с майором Березиным, но нет. Берег был безмолвен и чист. Только он, лодка и сытое урчание работающего по соседству автомобильного мотора.

Стриж с маниакальной одержимостью чистил и оттирал найденной в салоне скорой помощи тряпкой свою лодку — единственную действительно стоящую вещь, что у него осталась. Осталось от той, полной тягот и опасных приключений жизни, где он был сам хозяином своей судьбы, а не «важным свидетелем», посаженным, по сути, под домашний арест.

— Надо бы аккумулятор снять, а то зимой разопрет, и останется только выкинуть! — парень продолжал разговаривать сам с собой, это хоть как-то скрашивало тоску одиночества.

Он откинул мягкую крышку на заднем рундуке и непонимающе уставился на замотанный в мешковину объемный сверток, лежащий рядом с бензобаком. Он ничего подобного тут точно не оставлял, а если бы вдруг каким-то чудом проглядел или просто запамятовал, то Бульбаш бы его непременно изъял. Чья-то заначка?

В рундуке было слишком темно, свет фар едва доставал сюда, отражаясь от стекол и правого фальшборта. Подхватив весьма увесистую находку, Сашка вернулся в «ниссан». Включил свет в салоне и разложил сверток на сидении. Находка и испугала, и порадовала: новенький, в заводской смазке, похоже только со склада, АКСУ-27[23]; к нему два снаряженных магазина и три бумажные упаковки патронов 7,62×51, по два десятка в каждой; литровая бутылка виски «Джек Дэниелс»; круг «краковской» колбасы; шесть банок тушенки и армейская карта, охватывающая запад Владивостока и северную часть Амурского залива.

Кто-то явно решил податься в бега. Кто-то имеющий доступ к армейским складам и к штабным документам, но не к продуктовым запасам Малышко. На ум приходил только Снайпер, приятельствующий с командиром морпехов, но зачем ему это? Но он, как понял Сашка, занял теперь его место и в команде фуражиров, и в сердцах Ленки и Аси. У него такие возможности и перспективы, что бежать в никуда на утлой лодчонке — глупость несусветная!

— Всё страньше и страньше! И что же мне с этим делать? — Сашка впервые искренне, от всей души улыбнулся. — А почему бы и да? Со службы меня считай комиссовали, переведя в школьные учителя, так что в дезертиры не запишут!

Бак оказался полным, аккумулятор заряженным, только клемму на минус кинуть. Даже ключик нашелся тут же. Перетащив в кокпит канистры с «ниссана», Сашка покидал в свою сумку антибиотики и перевязочный материал (завтра недостачу в Славянке возместят кратно), перенес все в лодку и, зацепив за рым буксировочный трос, оттащил лодку поближе к берегу. Отогнав «ниссан» к комендатуре, так никем и не замеченный, вернулся к своей лодке и, изрядно повозившись, но зато согревшись, спустил судно на воду.

Сорокасильный «сузуки» заурчал как сытый кот и, вспенивая винтом холодные свинцовые воды пролива Старка, повлек бывшего инспектора Дальневосточного морского заповедника, бывшего дровосека и бывшего командира сводного отряда фуражиров, на запад к новым приключениям. К той жизни, где он сам вправе и в силах принимать решения о своей судьбе. И как бы ни сложилась его дальнейшая участь, свою роль в борьбе с иномирными захватчиками он выполнил до конца. Теперь это дело больших ученых и важных политиков…

Примечания

1

Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем в 1917–1922 годах.

2

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации.

3

Статья 51 Конституции РФ гласит: «1. Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом».

4

Внедорожник Toyota Land Cruiser Prado.

5

Парково-хозяйственный день.

6

Тестостерон, эстроген, окситоцин и эстрадиол — гормоны, отвечающие за сексуальную активность.

7

Топливные гранулы (пеллеты) — это биотопливо в форме цилиндрических гранул стандартного размера (6–8 мм в диаметре). Их производят из отходов древесины, торфа и сельскохозяйственного сырья.

8

Два ордена Мужества и три медали «За отвагу».

9

Дальневосточный федеральный университет.

10

ЧМО — части материального обеспечения.

11

Фраза, приписываемая Аллану Пинкертону, основателю одноименного детективного агентства.

12

Designated Marksman или пехотный снайпер — боец, обеспечивающий огневую поддержку штурмовиков.

13

Дед, таракан, стармех — флотский сленг для обозначения должности главного механика судна.

14

Clione limacina или Морской ангел — вид брюхоногих моллюсков отряда крылоногих.

15

Пойкилотермный организм (также эктотермный, холоднокровный) — организм, температура тела которого непостоянна и изменяется одновременно с изменением температуры внешней среды.

16

Ἕως (др.-греч.) — богиня утреней зари с розовыми перстами.

17

Heterocephalus (латин.) — род мелких роющих грызунов, известных как голые землекопы.

18

Pthirus pubis (латин.) — вошь лобковая.

19

День учителя в России отмечается 5 октября. В один день с Россией День учителя отмечают в более чем ста государствах мира. Праздник имеет международный статус и еще называется Всемирным днем учителя.

20

Частная военная компания «Вагнер», они же «музыканты» на армейском сленге.

21

Сленговое именование женщин-снайперов преимущественно балтийского происхождения, воевавших на стороне антироссийских сил.

22

Васаби (эвтрема японская) — вид многолетних травянистых растений семейства Капустные. Известен как «японский хрен», но в действительности хреном не является, хотя и родственно ему (оба рода принадлежат к одному семейству).

23

Модернизированный автомат Калашникова, укороченный, со складным телескопическим прикладом, образца 2027 года. Начал поступать на вооружение в воинские части в 2032 году.