Сашеньки

Главы 1-3

1

… Что-то липкое обволакивает меня с головы до ног, так, что я не могу даже вздохнуть. Место, где я нахожусь, настолько тесное, что не могу не выпрямиться, не пошевелиться, как следует. И вместе с тем, чувствую, что мне нужно срочно бежать отсюда. Или скорее выползать, потому что стены давят на меня со всех сторон. А то, что стены, давящие на меня эластичные и горячие, приводит в еще большее недоумение.

Извиваясь всем телом и в тоже время, пытаясь сохранить остатки кислорода, непонятно как питающие меня, пробиваюсь на выход, хотя совсем не уверен, что он находится именно там. Толчок, еще толчок. Плохо то, что проход настолько узок, что я не могу действовать руками, помогая себе. Они настолько плотно прижаты к моему телу, что я не то, что не могу ими пошевелить, я их просто не чувствую. Приходится лишь извиваться, изображая из себя змею, и по возможности отталкиваясь ногами. Хотя это ничуть не помогает, стенки, обволакивающие мое тело скользки и ноги, просто не находят опоры для толчка.

Вдруг проход быстро расширяется, слегка освобождая мое тело, отчего все мои усилия почти пропадают даром. Раздвигаю ноги, изгибаюсь, стараясь хоть немного остановить обратное скольжение и зацепиться, за что ни будь. Чувствую, что еще немного и, я сползу обратно туда, откуда я с таким трудом выползал. Но нет. Широкое, как мне показалось холодное, металлическое кольцо ложится мне на голову и, плотно обхватив ее, тянет меня к выходу. Это причиняет мне некоторую боль, но я из последних сил терплю, стараясь выпрямить свое тело, чтобы не создавать помех движению, и постепенно выползаю наружу. Еще немного и, в закрытые глаза бьет яркий свет, отчего, я еще сильнее зажмуриваюсь.

Что-то огромное, похожее, по ощущениям на гигантскую человеческую ладонь перехватывает меня под грудь и вздымает вверх, придерживая на весу. А затем следует сильный удар в зад. Удар настолько силен, что я уже не могу сдержать себя и захожусь громким визгом.

Через мгновение, понимаю, что могу дышать и делаю первый вдох. Никогда не думал, что воздух может быть таким сладостно-вкусным! Несмотря на то, что в нем имеются какие-то химические оттенки, запахи, что-то очень знакомое, но что? Никак не могу вспомнить.

С трудом приоткрываю слипшиеся глаза и сквозь какую-то пелену, вижу движущиеся, бело-зеленые пятна. Опускаю голову вниз и вижу свое тело, местами залитое чем-то красно-коричневым, а от центра живота тянется какой-то жгут, куда-то вниз.

Чувствую острую, боль, и вновь захожусь в крике. Что это со мной? Я уж и не помню, когда, я на любую боль реагировал криком. Да и она не настолько сильна, что бы была такая реакция.

На меня льется приятная теплая вода, и я чувствую, чьи-то нежные, сильные руки, омывающие мое тело. Видимо, со мной не все в порядке, потому что мое тело, то приподнимают, то как-то поддерживают, а я не могу ничего с этим сделать. Чувствую, что есть у меня и руки и ноги, но вот сознательно пошевелить ими, как-то не получается. Наверное именно поэтому, из-за повреждения моих конечностей, меня оборачивают какой-то мягкой тканью. Причем достаточно туго и, куда-то несут.

Что-то теплое и сладкое попадает в рот и дальше в желудок. Чувствую, что это насыщает меня, и я засыпаю.

Просыпаюсь оттого, что мне очень неуютно. Ткань, в которую я завернут, почему-то мокрая. Это, что какая-то процедура? Тогда почему меня не разбудили заранее? Пытаюсь ворочаться, чтобы хоть как-то согреться. Увы, это не помогает. Может, стоит позвать кого-нибудь на помощь? Пытаюсь, что-то сказать, но из горла вырываются только непонятные визгливые ноты. Неужели, я настолько болен, что не могу даже говорить?

Кто-то разворачивает меня, в нос мне шибает запах и чувствую, как краска заливает мне лицо. О, господи! Что же такое случилось со мной, что я не то что пошевелиться, но даже сдержать свои надобности не могу? Судя по запахам, доносящимся до меня, я по уши в дерьме! Чувствую нежные руки, обмывающие меня и слышу какие-то звуки, не понимая их значения.

Опять, что-то теплое и сладкое проникает в мой рот, желудок и, я засыпаю.

Я наконец-то вспомнил, что означает вкус жидкости, которая наполняет мой желудок. Сопоставив все факты, действующие на меня за этот промежуток времени, я наконец понял, что нахожусь в теле только что родившегося ребенка. Вспомнил, как сам когда-то пеленал свою дочь, менял пеленки и подгузники. А жидкость не что иное, как молоко. Теперь мне все понятно. Природа, или кто-то еще дали мне еще один шанс. Для чего, пока не понятно. Тем более, что я всегда говорил, что не собираюсь менять этот мир. Он меня устраивает таким какой он есть. И потом, даже осознав, что я нахожусь в теле ребенка, я еще не могу утверждать, что попал в прошлое. Таких знаний у меня пока нет. Но я рад, что попал именно в этот момент, хотя бы потому, что не отобрал будущее у живущего человека. Я занял еще не рожденное тело, которое по праву, могу считать принадлежащем именно мне.

Ну, что ж, буду жить и постараюсь не допустить тех ошибок, которые были в моей прошлой жизни.

Ну вот, я опять мокрый. Пора подавать голос.

Иногда меня что-то беспокоит, и я начинаю хныкать. Прислушиваюсь к себе, вроде все нормально, сухой, сытый, но все равно, что-то не так. Пока не могу понять.

Вот, сейчас опять то же самое. Вроде сухой, а такое чувство, что мокрый с головы до ног. На всякий случай подаю голос. Зрение у меня еще не пришло в норму, все что окружает меня воспринимается в виде разноцветных пятен. Иногда движущихся, чаще неподвижных. Скорее всего тут виновато не зрение, а мозг ребенка не может сосредоточиться, или вернее обработать картинку. Хотя я продолжаю тренироваться и подолгу вглядываюсь в окружающие меня пятна, пытаясь осознать их принадлежность.

Зато слух уже работает неплохо. Не скажу, что на сто процентов, но голоса я уже частично распознаю. Но опять же иногда в спокойную обстановку врываются звуки похожие на мои. Пытаюсь крутить головой, чтобы понять откуда они исходят, но из-за зрения, пока не получается. Да и как можно что-то услышать, если ты закутан по самую маковку. Уши уж точно в пеленках спрятаны. Вначале пришло беспокойство, указывающее на то, что я обмочился, а следом звук хныканья. Хотя я тоже подавал голос, но звук был, как бы двойной. Это меня несколько пугает. Да еще мама, почему-то обращается ко мне во множественном числе. Все: «Сашеньки, Сашеньки!» Вообще ничего не понимаю, или это прикол у нее такой?

А сейчас, я такое услышал! Чуть с ума не сошел!

Вначале, как обычно: «Сашеньки, Сашеньки» - а после – «Моя девочка описалась».

Что?! Я девочка?! Сразу захотелось сунуть вниз руку, проверить то что услышал. Увы, руки пока не очень меня слушаются. Как вдруг до меня донеслось: «Сашенька, совершенно сухой! Хороший мальчик» Так кто я? Мальчик, или девочка? «Ты уж определись!» - хотелось сказать. Но мама уже ушла, а я еще долго лежал не в силах заснуть, думая, кто же я все-таки есть?

Кажется, мой мозг наконец то начал, как-то идентифицировать, слово то какое, картинки появляющееся в поле моего зрения. Правда не все, и то только на расстоянии пары метров, передо мной. Зато, я теперь узнаю свою маму, когда она наклоняется, чтобы взять меня на руки. При этом я улыбаюсь, и чувствую, что своей улыбкой доставляю ей радость.

При этом, я почти всегда, чувствую некоторое неудовольствие, которое исходит как бы со стороны. Не сразу, но как только я начинаю сосать грудь, оно приходит мгновенно. Иногда к этому добавляются звуки, похожие на плач.

Я долго думал, что же это означает, когда в один из дней, мама не взяла на руки не только меня, но и еще один сверток похожий на меня.

Все сразу встало на свои места, почти все. Оказалось, что я у мамы не один. Нас двое. Мы близнецы. Я и моя сестра. В этом кроются все причины моего беспокойства, что касалось моего пола. Единственное, что осталось, так это имя. Неужели, нас назвали одинаково? У родителей, что фантазии не хватило, или наоборот разыгралась? Что за прикол такой? Жаль, что я не могу высказаться, они бы узнали много новых слов.

Сегодня выписка из роддома. Как я это понял? Очень просто. Нас закутали помимо пеленок еще в какие-то одеяла так, что наружу высовывались только наши носы. Мне это очень не понравилось. Сестре тоже. Я почему-то чувствую все ее эмоции. Может и она тоже чувствует мои. Не знаю. Я пробовал как-то связаться с нею, но пока ничего не получилось. Нет, наверное, все же чувствует. Потому, что стоит маме взять меня на руки раньше, чем ее, я сразу чувствую укол ревности. Примерно так можно назвать это. И она сразу же подает голос. Да, намучаемся мы с ней.

Так вот, нас завернули, замотали в какие-то одеяла, мама взяла нас обоих на руки и пошла. Помню, чьи-то шумные возгласы, запахи, свежий пропахший городом ветерок. И тут же резкий, одуряющепротивный запах роз и бензина, похоже папа сунул маме букет, а бензином пахло от него. Хорошо хоть не перегаром, но все равно от этого всего, мы с сестрой дружно взвыли.

После чего нас положили в довольно широкую коляску с плетеными стенками и куда-то повезли. Судя по форме и дизайну коляски, которую я успел немного разглядеть, сейчас где-то конец пятидесятых годов. Получается, я родился примерно в то же время, что и в прошлый раз.

По дороге меня видимо укачало и, я заснул.

Я проснулся в небольшой комнате. Было жарко натоплено, несмотря на то, что за окном была как минимум весна или начало лета. Точнее сказать не могу, но судя по розам и зелени на деревьях, не зима точно.

Весь взмок и потому чувствовал себя весьма неуютно. Те же самые эмоции доносились до меня и от сестры.

Попробовал позвать ее, но в ответ получил лишь недовольный: «фырк». Ну, что ж хоть это, начало положено. Несколько минут лежал, решая подавать голос или нет. В этот момент послышались чьи-то шаги и в комнату вошли родители, о чем-то тихо переговариваясь. Увидев, что мы проснулись, нас взяли на руки и я впервые смог осмотреться.

Это была небольшая комната с высокими потолками, оклеенная веселенькими, в цветочек обоями. Возле одной из стен, стояла железная кровать, застеленная бежевым покрывалом и кучей подушек, стопкой друг на друге, поверх которых лежала, похожая на кусок тюли накидка. На стене над кроватью висел ковер с непонятным узором. С другой стороны комнаты, у противоположной стены, также занавешенной ковром, стояли две маленьких кроватки, спинками упираясь одна в другую, забранные со стороны комнаты крупноячеистой сеткой. Видимо для того, чтобы мы, не вывалились из них. Справа от входа огромный платяной шкаф с полированными дверцами, светлого цвета. Противоположная стена выходила на улицу большим окном, с деревянной рамой, разделенной на несколько застекленных частей. На широком подоконнике стояли горшки с цветами, я узнал только герань. На окрашенном полу, лежал небольшой коврик, отрезанный от ковровой дорожки. Вот и вся обстановка комнаты, в которой я оказался.

О чем-то переговорив между собой, я не прислушивался, разглядывая комнату, родители вынесли нас из комнаты и пройдя по довольно длинному коридору, с несколькими дверями по обеим его сторонам, вошли в большую квадратную комнату, посередине которой стоял накрытый стол. Вернее, несколько столов сдвинутых друг к другу. Возле стен на приставленных к ним столах стояли примусы, а в углы несколько умывальников. Все говорило о том, что мы попали на общую кухню, большой коммунальной квартиры, или общежития.

За столами сидело около десятка людей, было очень шумно, много раздражающих меня и судя по доносящихся до меня эмоциях, сестру. Вдруг сквозь весь этот праздник, до меня донеслось, даже не знаю, как это выразить, но это был первый осмысленный пакет информации, присланный мне от сестры. Во всяком случае, я воспринял его именно так. Мне было, как бы сказано: «Пора прекращать этот бардак, напомним о себе и уйдем отсюда». Я с радостью согласился, и через мгновение мы в один голос взревели, напоминая о себе.

Тут же посыпались шуточки гостей, мама забрала меня из рук отца и поспешно покинула комнату, унося нас назад. Некоторое время она возилась с нами и, дождавшись пока мы засопели, тихо вышла из комнаты, притворив за собою дверь.

Услышав, что в комнате никого нет, я перестал изображать спящего ребенка и задумался.

Ну сейчас то понятно, придется отдаться течению и постепенно развивать тело, в котором я нахожусь. Может быть даже, благодаря сохранившейся памяти, я смогу ускорить, а возможно и улучшить свое развитие. В данный же момент, я могу только спать и есть. Ну и справлять так сказать естественные надобности. Увы, на большее я пока не способен, не смотря на весь опыт прошлой жизни. Тело просто не подчиняется мне, как это должно. А вот зачем интересно мне дали возможность телепатической связи с сестрой, ведь назвать это по-другому сложно. Это действительно задача. Но еще интереснее будет, если я смогу использовать эту способность. Вот только как?

Постепенно дрема одолела меня, и я уснул.

2.

Нам уже восемь месяцев. Несмотря на трудности с произношением, мы уже, что-то говорим. Немного, но все же. «Мама», «Дай», «А-а» - наши обычные разговоры. Можно было бы и больше, но увы, у Саньки пока не очень получается, хотя, когда мамы нет с нами, я пытаюсь ее научить. Сам же сдерживаюсь, стараясь не показывать свои умения. И мы, практически все понимаем. И даже обсуждаем это между собой, правда кроме нас этого никто не слышит, да и не понимает. Все эти обсуждения, проходят беззвучно. Чисто образами и эмоциями. В эти моменты мы немного зависаем, не обращая внимания на окружающих. Мама, увидев это впервые, немного испугалась, но после привыкла, да и мы стараемся «разговаривать» когда нас никто не видит, хотя иногда и случаются накладки.

Я стараюсь строить наши беседы так, чтобы сестра не догадалась о моем повторном возрождении, думаю, что ни к чему хорошему это не приведет. Просто пытаюсь как-то втянуть ее в «разговор», чтобы нашими беседами развить ее способности. К счастью, она довольно быстро учится.

Очень часто мы спорим, а еще чаще я пытаюсь найти ответы на ее бесконечные, как и почему. Иногда у меня это получается, но чаще нет, просто я не могу подобрать соответствующий образ, что бы она смогла меня понять. В этом случае я или пытаюсь подобрать соответствующую ассоциацию, или перейти к другому вопросу.

Однажды я попытался ответить, приведя аргументы из моей прошлой жизни, но спустя мгновение, чуть не «оглох» от навалившихся на меня вопросов. С тех пор стараюсь ограничиваться понятиями: - «Что вижу, то пою». Как ни странно, это помогает куда лучше.

А еще мы играем. Папа сделал для нас небольшой «загончик», обтянутый сетью, на пол были брошены пара одеял и посажены мы с сестрой. Вполне удобно, для них, да и для нас в какой-то степени. Во всяком случае, мы уж точно отсюда не уползем и не сможем никуда вляпаться по незнанию. И маме, вполне спокойно можно отлучиться на кухню. Думаю, родители считают именно так. У нас довольно много игрушек, в основном конечно погремушки разных видов, но есть еще и кубики. Помню, мама очень смеялась над отцом, когда он принес их домой, мол рано им еще такое. Однако он не послушал ее и высыпал кубики в наш «загончик». Он кстати сам его так и называет. На следующий день хохотал уже он, увидев стоящую возле нас маму с раскрытым, от удивления ртом. Мы же с сестрой, в это время строили какую-то башню. Вначале сестренка, конечно не поняла, зачем нам эти деревянные обрубки, но после того, как я объяснил ей и немного показал, с удовольствием включилась в игру. Тем более, что погремушки уже давно надоели, и мы пользовались ими только в присутствии мамы. Точнее сказать тогда, когда она пихала их нам в руки. Правда совсем отказываться от них я не стал, и даже сестру смог убедить в их полезности. Все-таки, когда режутся зубы, это довольно неприятно, если не сказать больно. А погремушками вполне можно почесать десны и боль от этого стихает. А у нас уже проклюнулось по паре зубов.

Первое время очень напрягало отсутствие памперсов. Судя по всему, их еще не изобрели, или они еще не успели дойти до нас. Говорить я еще не мог, а мой крик-предупреждение о нужде, воспринимался совсем не так как следовало. Мама, просто не могла сообразить, что я хочу. Она разворачивала меня, осматривала, щупала лоб, но никак не находила объяснений моему возбуждению. Приходилось ходить под себя, и вновь оглашать комнату ревом. Лишь после этого пеленки менялись. Сейчас, гораздо проще. Горшки подаются по первому требованию. Хотя иногда сестра и запаздывает с предупреждением, девчонка, что с нее взять! Но я все же пытаюсь как-то объяснить ей, что так делать и не хорошо, да и самому лежать или сидеть мокрым и грязным не очень полезно.

Судя по родителям, они не особо бедствуют. Взять хотя бы нашу коляску. Насколько я помню в те времена, это был большой дефицит. А у нас она новая вполне заводского исполнения и к тому же двухместная. Да и одежда, наши игрушки и обстановка в комнате, позволяет говорить об этом. Единственно, кубики деревянные, но насколько я помню, других в это время и не было. Зато они раскрашены со всех сторон веселыми цветными картинками.

Живем в коммуналке или общежитии, я еще не разобрался в чем именно, но это вполне нормально судя по дате на календаре, который висит на одной из стен нашей комнаты, сейчас апрель 1960 года. Я заметил его, когда меня носили на руках и постарался разглядеть дату. С пола, не слишком виден текущий год. Слишком мелким шрифтом он написан. И потом судя по целой стопке почетных грамот, как-то попавших нам в руки и благополучно порванной, отчего папа с мамой чуть не поругались, и разговорам родителей, очень скоро должно, что-то измениться. Вроде вот-вот должна подойти очередь на квартиру. А если учесть, что мы двойняшки, да еще разнополые, то и квартира должна быть минимум трехкомнатной.

Никак не могу прийти в себя, после того, как узнал, что и родителей зовут, точно так же, как и нас. Дурдом! Полная квартира Сашек, Санек, Александр и Александров. Вот уж точно, или недостаток фантазии, или чисто по приколу. Когда немного подрасту, обязательно поинтересуюсь у них, кто же до такого додумался.

Поделился этим с сестрой. В ответ получил, яркий образ восхищения и удовольствия: «Как папу!». Она еще просто не понимает своего счастья.

Я заметил, еще из прошлой жизни, что девочки, больше тянутся к отцам. Причем не просто так, а изучая их повадки. Соответственно с мальчиками происходит наоборот, но почему-то то, что касается изучения, у девочек оно получается лучше.

А вообще сестра у меня, та еще токсикоманка. Наш папа работает или шофером, или кем-то близким к этому. Потому что от него всегда пахнет бензином. Мне этот запах почему-то очень не нравится, хотя в прошлой жизни, я был к нему равнодушен. С сестрой же все наоборот. Как только он берет ее на руки, она тут же утыкается в него носом и успокаивается. Да так, что до нее невозможно «докричаться».Вернее сказать, однажды мне это удалось. Но в ответ я получил такой «рявк», что после несколько часов не мог прийти в себя. После этого я стараюсь не трогать сестру, когда она у него на руках. К счастью это происходит не так часто и очень ненадолго. Видимо у мужчин, просто не хватает терпения для этого. Хотя мамин запах мне тоже очень нравится.

Плохо, что не всегда удается объяснить родителям то, что ты от них хочешь. Иногда они вполне адекватны, и даже понимают тебя с полувзрева, но чаще происходит совсем наоборот. Вот как скажите можно объяснить маме то, что я не могу заснуть у нее на руках в лежачем положении, только потому, что моя голова оказывается ниже моего тела. Если смотреть по плоскости. Естественно голова начинает кружиться. Какой при этом может быть сон? Поэтому я постоянно взревываю, пытаясь дать понять ей, что нужно положить меня на грудь вертикально. Мне так гораздо удобнее, и я быстрее засыпаю. Нет, она постоянно перекладывает меня обратно. Еще и раскачивая постоянно. А моя голова при этом движется как маятник, на часах с кукушкой. Я еще могу допустить, что так удобнее ей! Но в данном случае, она укачивает меня, а не наоборот! Я еще могу понять сестру. Если она добирается до папы, то готова находиться в любом положении, хоть вверх ногами (хотя думаю, что до такого не дойдет) лишь бы уткнуться в него носом. Но мне то нужно совсем другое.

Конечно, когда я устаю, я засыпаю и лежа, особенно когда хорошо поем, но все равно это не слишком удобное положение. И потом, это только ей кажется, что ребенок стоит. На самом деле я очень даже лежу, устроившись у нее на груди, хоть и нахожусь относительно пола вертикально.

Мы очень часто гуляем, в основном конечно с мамой, потому как папа все время на работе, но иногда удается и с ним. Скорее всего в эти дни у него выходной. Но эти прогулки мне не очень нравятся. Еще совсем недавно, нас заворачивали в тугие кульки, укладывали «бревнышками» в коляску и вывозили на улицу. Я конечно понимаю, что так происходит забота о нас, но толку от таких прогулок особого не вижу. Какая разница, буду я находиться дома, или завернутый в кучу тряпок на улице, где наружу торчит только мой нос. А если прохладно, то не видно и его.

Сейчас конечно стало получше, когда мы уже вполне уверенно сидим и вовсю ползаем. Да и погода хорошая. Папе как-то удалось пригородить в коляске спинку, странно, что ее не сделали на заводе, и мы выезжаем на прогулку уже сидя. Да и пеленки, в которые нас раньше заворачивали, уходят в прошлое. Хотя и сейчас нет особой возможности оглядеться, чтобы определиться, где же мы находимся. Из-за того, что коляска слишком низкая, я это понял видя, как сгибается в поясе мама усаживая нас в нее, а борта у коляски слишком высокие, мы фактически видим только верхушки деревьев. Я попытался как-то подняться на ноги, заметив, что мама отвлеклась. Шуму было конечно много: - «Ой, ребенок, чуть не выпал!», ну, и так далее. Так и хотелось сказать: - «Успокойтесь! Куда тут можно выпасть, если после того как я встал, над бортом торчит лишь моя голова?!». Ну не одна голова конечно, но выше пояса борта точно. Правда и рассмотреть удалось немногое. Можно сказать, почти ничего. Просто не успел.

Зато вопросов от сестры посыпалось столько, что я не знал куда от нее спрятаться. Да и куда можно спрятаться, если я ее чувствую на любом расстоянии. Правда слишком далеко мы пока не разделялись, но даже то, что я ее чувствовал, находясь в нашей комнате, когда она выходила с мамой на кухню, через несколько глухих стен, уже говорит о многом. Причем не просто чувствовал, а вполне уверенно ловил ее образы и эмоции. И при этом успевал отвечать на ее многочисленные вопросы, уверенно воспринимая все то, что она видит. Я думаю нужно развивать эту нашу способность, она очень может пригодиться нам в будущем, хотя бы взять ту же школу.

Сегодня на нашей улице праздник. Папе наконец-то выделили квартиру. Судя по радостным лицам родителей и соседей (они-то тут причем?), очень скоро мы покинем наши пенаты и переедем в новое жильё. Разговоры об этом не прекращаются ни на минуту. Оказывается, наша комната, перейдет к соседям. Дядя Жора уже приходил с рулеткой и топором, готовясь прорубать одну из стен, чтобы сделать проем в свою комнату. Его еле успокоили, пообещав не затягивать с переездом.

Вечером, родители устроили небольшой прощальный сабантуйчик, отчего, несмотря на то, что это было на кухне, мы долго не могли уснуть.

Весь следующий день прошел в суете. Хотя ввиду малолетства мы еще не могли помочь своим родителям с переездом и сборами, но эта суматоха, царящая весь день, затронула и нас.

Вначале, нас посадили в загончик, где мы благополучно отбыли не больше пятнадцати минут, пытаясь помочь своими советами. Увы, к нам никто не прислушался, хотя если бы у кого-то получилось это сделать, все пошло бы гораздо быстрее. Во всяком случае, сестра считала именно так.

Потом, нас срочно покормили, переодели и вынесли во двор, усадив в коляску. Мама некоторое время, находилась с нами, пытаясь одновременно командовать погрузкой грузовика, но в конце концов передала нас отцу, а сама, не выдержав «творящегося безобразия» побежала в дом. Отец, выкурив сигарету и усмехнувшись, вручил попечительство над нами бабушке-соседке, живущей в соседней от нас комнате и проводящей большую часть своего времени на лавочке у подъезда, чему та была только рада. После, спокойно принялся таскать вещи.

Мы с сестрой дружно поднялись на ноги, благо старушка, что за нами приглядывала, прекрасно видела, что никуда из коляски мы не денемся, и поддерживая друг друга принялись обсуждать меж собой творящийся беспредел. Сестра опять пыталась высказать свое мнение о более рациональной погрузке грузовика, но я быстро одернул ее сказав, что если мама увидит нас стоящими, то тут же уложит и тогда мы вообще не сможем ничего разглядеть. А комментарии сестры вполне могут привлечь внимание к себе. Если уж она так хочет высказать свое мнение, то пусть говорит это мне. Так как мы обычно беседуем.

Но все, когда ни будь заканчивается. Вот уже последние вещи заброшены в кузов. Родители попрощались с бывшими соседями, и папа вывел со двора наш, оказывается у нас даже своя машина есть, автомобиль. Это был четыреста первый «Москвич», нежно голубого цвета с брезентовым верхом. Видимо кабриолет.

Мама заняла свое место, на заднем сиденье. Папа, по очереди передал нас ей, закинул в грузовик нашу коляску, и мы наконец тронулись в путь.

Сестра, всю дорогу таращилась в окна, заваливая меня бесконечными; как? и почему? Я же, с изумлением разглядывал новенький салон «москвича», попутно стараясь отвечать сестре. Если бы была такая возможность, я бы облазил его со всех сторон, в мое время – это была такая редкость, что не то, что купить, но и встретить то ее было почти невозможно. А единичные, сохранившееся экземпляры, стоили так дорого, что продав такой, можно было купить шикарную квартиру.

Впрочем, у меня наверняка, еще будет время для этого, нужно только немного подрасти. А если получится, то постараюсь убедить отца не продавать его, но сохранить, насколько это будет возможным. Хотя сомневаюсь, что он мне поверит.

Услышав очередной вопрос сестры, я отвлекся от созерцания, и посмотрел в окно. Точно! Этот город я не спутаю, ни с каким другим! Это Ташкент, город в котором я родился и жил в прошлую свою жизнь. И то, что я смог попасть туда вновь, очень обрадовало меня. Тем более, радостно то, что я попал в то же самое время, что и в прошлый раз. Довольный и счастливый я прижался к маме, и спустя минуту уже сладко посапывал.

3

О, как я ошибался! Если мне казалось, что я вытянул счастливый билет, то сейчас понимаю, что все наоборот. Сейчас, когда нам исполнилось по четыре года и мы научились нормально разговаривать, сестра не умолкает ни на минуту! Я думал, что нормальная речь снимет с меня хотя бы часть нагрузки, перенеся ее на родителей. Куда там! Она умудряется болтать вслух и задавать вопросы мне, нашим языком. Причем одновременно и на совершенно разные темы. Хорошо хоть она понимает, что о наших способностях нельзя говорить никому. Хотя и тут она нашла выгоду, причем без моей подсказки. Например, от нее невозможно спрятаться. Она всегда знает, где именно я нахожусь. И не только я. Когда мы играем в прятки или жмурки, она бессовестным образом пользуется моим зрением. В принципе, я тоже все это могу, но так же не интересно. Ей же наоборот, доставляет это удовольствие. Если же я пытаюсь закрыться от нее, то тут же обижается, и после может часами дуться на меня. И попробуй тогда достучаться до нее.

А вообще, я очень люблю свою сестру, воспринимая ее своей, даже не половинкой. Неотъемлемой частью себя. Я и она одно целое, и я просто не представляю себя без нее. Я уверен, что она чувствует то же самое.

У нашей семьи шикарная трехкомнатная квартира. И самая большая комната в ней, принадлежит нам. Нет, вначале, конечно мы спали в одной комнате с родителями. Но когда немного подросли, нам решили выделить, каждому по комнате. Но тут мы с Санькой дружно встали в позу, и родители в конце концов согласились, что пока мы не слишком подросли, стоит пойти нам на встречу. Позже нас все равно, попытаются разделить, но думаю этот номер у них не пройдет. Да и потом, что нам скрывать друг от друга, если мы ощущаем себя одним целым? Разве только, чтобы родители успокоились. Но разве смогут нас разделить стенами, если они не являются для нас преградой? Нет, мы понимаем, что должен присутствовать какой-то стыд, стеснение, но у нас же все по-другому, меж нами нет тайн! А значит, чего стесняться. Разве что этого никто не знает, что ж, пусть это будет нашей тайной. Ну да ладно подрастем, будет видно. Пока же нас все устраивает.

Наша мама, теперь тоже работает вместе с папой, на «Скорой Помощи». Она у нас фельдшер, а он шофер. Мы же ходим с садик.

Когда нас отвели туда впервые, я просто не представлял, чем я буду там заниматься. Оказалось, что занятие найти не так сложно. Наверное, большинство людей, в душе остаются детьми, и вновь попасть в детство не отказались бы многие из них.

Поэтому я с превеликим удовольствием, играю в салки, бегаю по детской площадке, строю из кубиков башни и замки, и общаюсь с ровесниками. Да я знаю гораздо больше чем все они вместе взятые, но знания эти не могу никуда применить, хотя бы потому, что еще маленький. И потом, какие у меня могут быть заботы? Единственная забота — это моя сестра, но я и так знаю, где она находится и чем занимается, в любой момент времени. Тем более, что мы всегда вместе, даже в играх. Нам как-то интереснее находить общие занятия. Даже играя с другими детьми.

Правда есть еще одна забота, скорее беспокойство. Но до нее еще целых два года и время пока терпит. Хотя уже и сейчас я иногда прорабатываю варианты, но пока рано об этом говорить.

Пока же мы просто играем и растем.

Вечерами мы с сестрой читаем книжки. Конечно взрослые думают иначе, но мы их не стараемся разубедить. Для них мы просто сидим и смотрим картинки. Увидев однажды, как мы это делаем, родители стали покупать нам помимо игрушек книги. Тем более, что обращаемся мы с ними бережно и никогда не рвем.

Единственный прокол случился на последний новогодний праздник.

В начале все шло как обычно. Папа купил елку, установил ее в нашей комнате, и мы все вместе долго наряжали ее. Сестра как обычно руководила процессом, выбирая места для подвески игрушек, а я их укреплял на ветках. Чуть позже она и сама взялась это делать, решив, что мужикам нельзя доверять такие хрупкие вещи. Это случилось после того, как я уронил какой-то шарик, и он разбился. Мама тут же убрала стекло, я занялся кубиками, а они с сестрой продолжили наряжать елку. Впрочем, Санька успевала помогать и мне.

Нам накрыли стол в нашей комнате, а взрослые ушли в зал. Судя по всему, вечерок должен был затянуться, потому как еще днем, в нашу комнату снесли всю постель. Похоже, всех нас решили после праздника уложить спать, а сами будут сидеть до утра. Это, наверное, и правильно, ведь все родители еще молодые и им тоже хочется отдохнуть.

Мы уже начали есть торт, когда раздался стук в дверь и вошел… «Папа!» - тут же пришел восторженный образ от сестры. Я еле удержал ее на месте, потому что он был одет в костюм Деда Мороза. «Подожди!» - передал я ей.

На нем был красный, атласный мамин халат, отороченный по рукавам и подолу ватой, на голове белый медицинский колпак, а лицо почти полностью закрыто ватной бородой. Причем халат был явно не по размеру. Было очень заметно, что папа боится сделать лишнее движение, что бы халат остался целым, а не затрещал по швам. В руке у него, была ручка от метлы, которую оставлял в подъезде наш дворник Абдула-ака, а за спиной мешок из наволочки, набитый чем-то внутри. Причем, саму метлу они не сняли, а наоборот украсили ее веточками от елки и какой-то мишурой.

«Чем-то он на бабу-ягу смахивает с этой метелкой» - подумал я. Санька, уловив мою мысль, коротко хихикнула.

Дед Мороз вошел в комнату:

- Так, кто это у нас тут праздник празднует, а меня не зовет? Вот ты, кто девочка? – обратился он к Светланке

- Я, Света. – Немного испуганно и смущенно ответила та.

- А, сколько тебе лет?

- Четыре.

- А, что ты тут делаешь?

- Новый год отмечаю. А вы откуда, из Пожарной охраны?

- Кто, Я?! – отец даже немного растерялся. Видимо он ожидал совсем другого ответа. – А, я Дед Мороз. Ты знаешь меня?

- Нет, вы на Деда Мороза не очень похожи. Дед Мороз должен подарки раздавать, а вы какие-то вопросы задаете. Вы на пожарника похожи.

- Чем же это? – совсем было растерялся отец.

- А они тоже на красных машинах ездят, – она на секунду задумалась – и одеваются, наверное, так же.

Отец очумело оглянулся. Из коридора уже слышался смех. Немного постояв, видимо подбирая вылетевшие из головы слова, папа пришел в себя и попытался продолжить.

- А, ты кто такой, мальчик? – обратился он ко мне.

- Я, Саша

Тут он заметил, что его дергают за рукав.

- Дяденька, вы мне так и не ответили. Может мне позвать маму?

Папа, совсем растерялся и замер, не зная, что делать дальше. Смех из коридора, понемногу превращался в истерический хохот. Понимая, что его роль сорвалась, папа мелкими шагами начал пятиться к выходу, испуганно озираясь и пытаясь что-то сказать. Я с трудом удерживал Саньку, готовую сорваться ему на помощь.

Тут дверь открылась и в комнату вошли наши родители. Мамы, взяв дело в свои руки, тут же организовали хоровод, новогодние песни, в общем все получилось очень здорово и весело. Наверное, поэтому и ходит с Дедом Морозом - Снегурочка, чтобы взять проведение праздника в свои руки, в трудную минуту.

Пока же праздник продолжался. Мы уже были достаточно «разогреты», пришла пора получать подарки. Возле елки установили табурет, на который ставили очередного ребенка и после прочтения стишка, Дед Мороз доставал и вручал ему, какой ни будь подарок. Видимо они были закуплены заранее, и скорее всего подписаны, потому, что я заметил, как папа совал с очередной игрушки какую-то бумажку, наверное, с именем ребенка. Светланка, получила огромную куклу, с хлопающими ресницами и «что-то вякающую» - как выразилась сестра, Витя – конструктор, а Ира и Оля тоже кукол, но поменьше размером. «Фи!» - презрительно передала мне Санька, - «им что больше заняться нечем?»

- «Наверное, просто девочки любят играть с куклами»

- «Но я тоже девочка, почему же я не люблю? Может они не правильные?»

- «Не знаю. Попробуй сама у них спроси»

- «Да ну их. А нам, что подарят?»

- «Сейчас увидим».

Вот настала и наша очередь. Вначале хотели, послушать нас по отдельности, но Санька так вцепилась в мой рукав, что оторвать ее было просто невозможно. Тогда по совету мамы, просто поставили рядом еще одну табуретку, и поставили нас рядом.

- А что нам расскажут наши Сашеньки? - Спросил Дед Мороз.

Мы мыслено перебросились парой слов и начали:

- Здравствуй, сказка! Здравствуй, елка! Здравствуй, Дедушка Мороз! Не боюсь сегодня волка — Даже дергаю за хвост.

Подозрительно незлая Нынче бабушка Яга, Мышка кошку обнимает, А лисица — колобка.

Даже сам Кощей вреднючий Звонко песенки поет, Потому что праздник лучший, Потому что Новый год!

Все добрее стали сразу, Крепко за руки взялись, И улыбки из-под масок, Как фонарики, зажглись.

Все захлопали и мы спустившись с табуреток, получили от папы подарки. Это были две ярко оформленные книжки сказок Андерсена. Со множеством картинок и крупным шрифтом. Тетя Лиза странно покосилась:

- Не рановато?

- Они любят «читать», вдвоем.

-Хм… - послышалось в ответ.

- Кто же вас научил, этому стихотворению? – обратилась она к нам.

- А мы сами читаем – сказала сестра. Я резко одернул ее, чтобы не выдавала наших секретов, но кажется, никто в шуме не расслышал ее ответа, и я немного успокоился. Лишь чуть позже, когда мама уже уложила нас в постель, тихонько спросила:

- Правда, что ли сами читаете?

- Да ну мам! Вспомни, ты сама нам как-то читала его, а мы просто запомнили.

- Ну ладно, Спокойной ночи Сашеньки. – И мы дружно засопели в два носика.

Главы 4-6

4

Это несколько странно, но оказывается, у папы есть школьный приятель, с которым он поддерживает довольно тесные отношения. Странность же заключается в том, что я знал этого человека и его семью, еще в прошлой жизни.

Это, Исмаил Исаакович Исаков. Сейчас он служит в одном из отделов республиканской милиции. Увы, из-за ранения ему не суждено было завести собственного ребенка, хотя он всю жизнь очень хотел этого. Наверное, поэтому, всю свою любовь он переносил на детей своих друзей. В число которых входит моя семья.

Много позже, как я помнил из прошлой жизни, годам к сорока, они удочерили девочку. Насколько я помнил, ни к чему хорошему это не привело. Видимо гены этого ребенка, или что там еще влияет на человека, были не слишком хороши. Не хочу рассказывать, что получилось, но не думаю, что эта девочка повзрослев добавила радости этому человеку. Разве что пока была маленькая.

Родители его хорошо знали и доверяли ему. Нам же с сестрой, всегда было за радость съездить в гости к дяде Исмаилу и его жене, тети Наде.

Не знаю, как уж она умудрилась выйти за него замуж. Вполне обычная, в общем то невзрачная женщина, из какой-то белорусской глубинки. Практически неграмотная. Даже прожив большую часть жизни в Ташкенте, к старости она по-прежнему говорила с эдаким деревенско-белорусским акцентом, несмотря на то, что ее муж занимал высокий пост. Да и ей приходилось наверняка общаться с его друзьями и сослуживцами. Одевалась она хотя и дорого, все-таки у мужа была хорошая зарплата по тем временам, но совершенно безвкусно. Хотя и не крикливо. Так, незаметная, серая мышка. Работала она в каком-то ателье, а позже, когда муж уже занял достаточно высокую должность, то устроил ее в пошивочную мастерскую МВД. Но готовила она действительно замечательно. А если мы с сестрой приезжали к ним в гости, то для нас это был праздник объедения. Обычно нас забирали на пару дней, на выходные, и за это время, мы объедались так, что порой было тяжело ходить.

Нет, я вовсе не хочу сказать, что дома нас морили голодом. Совсем наоборот. Просто здесь мы выбирали сами. И то, что мы выбирали, всегда исполнялось, несмотря ни на какие затраты. Мы просто открывали одну из красочных поваренных книг, во множестве имеющихся в их домашней библиотеке и тыкали пальцем в ту картинку, которая нам понравилась. Дядя Исмаил тут же смотрел, что нужно, записывал и, пока т. Надя подготавливала имеющиеся продукты, собирался ехать на базар. Мы, конечно же, сопровождали его.

Он брал нас за руки, мы выходили на улицу, садились в его снежно-белую «Победу» и ехали на базар. Именно на базар, а не в магазин, где можно было купить продукты гораздо дешевле. Ташкентский базар – это поистине праздник жизни! Это национальный колорит, поражающий экзотикой и богатством, яркие краски, игра цвета, пьянящие ароматы, бесконечные ряды восточных сладостей, арахис, миндаль, фисташки, изобилие специй и сухофруктов. При входе, тебя окутывает облако пряных ароматов. Чего здесь только нет! Шафран и кора коричного дерева, перец красный и черный, белый и розовый, и еще пара десятков сортов, названия которых знают, наверное, лишь продавцы и гурманы. Зира, киндза, гвоздика, мускатный орех и кардамон… Более шести десятков разновидностей и сортов пряностей и специй можно насчитать на прилавках. Здесь же громоздятся мешки риса, всех сортов. Розовый – Девзира, серовато-белый – Чунгара, черный – Кора-колтак, снежно белые –Лазер и Аланга, Темно-коричневый ароматный Дастар-Сарык, который после сбора несколько лет выдерживают рассыпав в мешки, поливая водой и тщательно высушивая. Потом подвешивают прямо в мешках в специальных помещениях и коптят в течении нескольких месяцев. После чего рис приобретает свою темно коричневую окраску, становится необычайно твердым и обладает каким-то свойственным только ему ароматом.

Тут же сверкают кристаллы сахара-навата, горки тающей на языке пахлавы, кубики желтовато прозрачного, обвалянного в крахмале и сахарной пудре Рохат-Лукума. Особого национального лакомства – Щербета. Сделанного из арахиса, вываренного в сахаре или в меду и обсыпанного зернами кунжута.

Белыми пирамидками манят покупателя шарики высушенного овечьего сыра - курта. Очень соленого, но тем не менее необычайно вкусного.

Продавцы наперебой предлагают кишмиш и курагу, миндаль и фисташки, грецкие орехи и арахис.

Во фруктовых и овощных рядах в любое время года глаза разбегаются от обилия и разнообразия товаров. Но особенно впечатляет восточный базар летом и осенью. Все, что в трудах и заботах вырастили узбекские дехкане, теперь лежит на прилавках: румяные яблоки и медовые груши, гроздья черного, розового и янтарного, нежно зеленого сладкого винограда, персики, покрытые нежным пушком, чернослив и желтый инжир, заботливо укрытый зелеными листьями, гранаты с рубиновыми зернами, красно-оранжевая хурма. Поражают воображение горы громадных арбузов и дынь. «Палавина сахар, палавина мед» то и дело восклицает торговец подбрасывая в руках сочный арбуз.

Тут же неподалеку, возле канала, сложена печь, в которую вмазан огромный, на целый мешок риса полукруглый казан, в котором тут же готовится ароматный узбекский плов на баранине. Рядом, в тени деревьев стоят несколько столиков и пара топчанов, выступающих над водой канала, застеленных ковровыми дорожками.

В паре шагов стоит тандыр, где прямо на твоих глазах испекут сочную самсу или нежную узбекскую лепешку – Оби-нон.

Здесь же, стоит пройти лишь десяток шагов, разместились мастерские ремесленников. В которых изготавливают и тут же продают ювелирные изделия и расписные детские люльки-бешик. Золотое шитье, национальные сундуки, украшенные узорами из металла, стеганые мужские халаты-чапаны и женские паранджи, разноцветные одеяла-курпачи и узбекские национальные ножи-пчак в кожаных или латунных ножнах, украшенных национальным орнаментом. Плетеные из лозы корзины и подносы самых разных форм, размеров и конфигураций, национальные музыкальные инструменты. Здесь же работают жестянщики и кузнецы, столяры и резчики по дереву. Гончары-кулолы предлагают блюда-ляганы, расписанные кобальтовыми и бирюзовыми орнаментами, и огромные глиняные кувшины без дна – Тандыр, из которых и делают печи для выпечки.

Мы шествуем по базару и дядя Исмаил, выбирает понравившиеся ему и нам продукты. Но и здесь есть своя тонкость. Можно конечно просто подойти, спросить цену и купить, понравившееся тебе. Но если ты хочешь уважить продавца и получить уважение от него, то просто обязан поторговаться и хоть на копейку, но сбить цену товара. Это целое искусство. Я просто заслушивался, когда Исмаил-ака, начинал торговлю. И не только я. Все окружающие, что слышали его оборачивались и с уважением внимали его словам. Это своего рода игра, ради которой и приходят на восточный базар. Он разглядывал каждую помидоринку или что-то еще, находил какие-то известные только ему изъяны указывая на них продавцу. Тот в ответ жаловался на тяжкое время, отсутствие дождя или наоборот плохую погоду. Дядя откладывал товар обратно и порывался отойти, продавец одергивал его уговаривая вернуться и посмотреть другой плод, взамен предыдущего, Исмаил-ака возвращался и начиналось все сначала. Опять разглядывал продукты и говоря, что все это предназначается, чтобы накормить этих очаровательных малышей, кивая на нас. Тут же разговор уходил в сторону и, некоторое время о продуктах вообще забывалось, после снова возвращаясь к начатой торговле. В конце концов, цена действительно сбивалась, чуть ли не вдвое. Мы забирали купленный товар и уходя слышали: «Яхши! бу йигит ҳақиқий ўзбек, дуруст бугун кун ўтди!» - (Хорошо сегодня день прошел! Этот парень настоящий узбек), довольного, от успешного торга и приятно проведенного времени, продавца.

Мы садились в машину и ехали обратно. По дороге обязательно останавливались, зайдя в какое ни будь кафе, чтобы поесть мороженного или выпить сока. После чего ехали домой.

Выгрузив продукты, и слегка перекусив, Исмаил-ака предлагал нам продолжение культурной программы, пока тетя Надя готовила заказанное блюдо. И в зависимости от времени года и погоды мы ехали в какой-то парк, или на озеро, покататься на лодке, или в кино или же просто катались по городу на автомобиле. Если же погода не позволяла, то находили себе занятие дома.

А еще, у него дома был телевизор. Это конечно был не такой уж и раритет, потому что дома у нас тоже стоял телевизор «Знамя -58», который был даже более удобный и показывал гораздо лучше. Но его телевизор был особенным. Это был телеприемник «КВН-49». Деревянный ящик с крошечным экраном и большой круглой линзой заполненной водой перед ним. Причем смотреть его можно было только строго перпендикулярно экрану. Если сидеть чуть сбоку, то изображение смазывалось. А еще перед экраном ставилась разноцветная пленка, отчего изображение становилось цветным. Вот только цвета, не всегда совпадали с реальностью. Поэтому смотреть такой телевизор было очень весело. А так как все экранные часы были в основном заняты или новостями, или образовательными программами, и лишь пара часов выделялась на какой-то фильм, то смотреть в общем, было нечего. Тем более детям, здесь же любая передача, проходила, под наш веселый смех.

Впервые увидев это, Исмаил-ака, вначале не понял и не на шутку испугался за нас. Шло какое-то политическое обозрение, а мы беспричинно, по его мнению, над этим смеялись. Но мы, видя такое дело, ему быстренько все объяснили. И теперь уже и он, старался настроить линзу так, чтобы получить максимальное искажение, и вместе с нами смеялся и обсуждал увиденное. В общем с ним было очень весело и хорошо. В какой-то момент, я даже почувствовал его своим ровесником, несмотря на то, что он был много старше нас, и называли мы его дядя Исмаил, или по-узбекски Исмаил-ака.

Кстати он стал первым и, наверное, единственным человеком, который сам почувствовал наши способности. Видимо это у него профессиональное.

Всё началось с того, что он предложил научить нас играть в «Дурачка». В общем безобидная карточная игра. После недолгих объяснений, все же нам было уже почти по шесть лет, и схватывали мы все очень быстро, мы начали игру.

Вначале, конечно получалось не очень, пока Санька случайно не заглянула в мои карты «моими глазами». С этого момента, игра круто развернулась. Да бывали случаи, что проигрывали и мы, но чаще, то я, то сестра оставались в выигрыше. А после того, как я научил ее считать сброшенные карты, соперников нам просто не нашлось. Даже тетя Надя, великая мастерица этой игры, которую никогда не могли обыграть и мои родители, оказывалась в проигрыше.

Некоторое время спустя, дядя аккуратно поинтересовался:

- Скажите, только честно, как вы это делаете. Честное слово, я никому об этом не скажу.

Мы несколько замялись, после «поговорив» друг с другом, мы решили, признаться. Все-таки Исмаил-ака был для нас не чужим человеком, да и работа позволяла говорить о нем, как о честном человеке. Это много позже, милицию перекрестили в «ментов», а в то время, их очень уважали. И редко можно было встретить среди них отъявленных мерзавцев или воров. Тем более, что дядя, как мы к тому времени узнали, работал в «Службе Собственной Безопасности», а это не то место где будут держать подобных людей.

- Ну, это же моя сестра! – сказал я, - я всегда знаю где она, что она делает.

- Это как? – с удивлением произнес дядя.

- Вижу, чувствую, я не могу объяснить, как это происходит.

- А как же карты.

- Ну, если я вижу ее, почему, я не могу посмотреть, что видит она. Это же нормально! Как же иначе, я смогу узнать, где она?!

- Не думаю, что это нормально, но… и ненормальным это тоже не назовешь. А еще, что вы можете?

- «Говорить».

- То есть? Разговаривать? Ну это я знаю.

- Откуда?! – Удивленно воскликнули мы в один голос.

- Ну, я же слышу вас. Мы же сейчас разговариваем.

- Нет. То другое. Мы можем «говорить» по-другому, в уме, – произнесла сестра. – Я что-то думаю, а Саша мне отвечает, но не вслух, а то же думает, а я слышу, то что он думает. Вот так. Наверное.

От такой новости, дядя просто ошалел. Откинувшись на спинку кресла, он некоторое время просто молча смотрел на нас переваривая услышанное.

- И давно это у вас?

- Думаю с рождения. – Произнес я.

- Да, - вставила сестра. – я всегда знала и чувствовала его, может не все понимала как сейчас, и мы всегда могли общаться с братом, даже когда я еще не умела разговаривать вслух. Но тогда это было немного по-другому.

- По-другому? Это, как? – Спросил дядя.

- Ну, мы больше картинками разговаривали. – ответил я.

- Да, Сашка, он очень много знает и все мне объясняет, а мне интересно, вот я и спрашиваю у него. Только он не всегда понятно объяснить может. Или я просто не понимаю, и тогда он рисует картинку, а я ее вижу и становится все понятно. А еще он умеет читать, и учит меня, но у меня пока плохо получается.

- И насколько далеко это у вас получается?

- Не знаю. Как-то не было желания замерять. Но стены нам не мешают, если мы в разных комнатах.

- Невероятно! – дядя надолго замолчал.

- Вы только не говорите никому, - попросил я. – Пусть это останется нашей тайной.

- Я помню свое обещание. Но и вы, все же постарайтесь не применять это слишком часто, особенно на людях, или когда в карты играете. Ни к чему хорошему, это не приведет. А вот проблем вам, добавить может. Да и не только вам.

- Мы постараемся. – Ответил я.

- Честно - честно! – Добавила сестра.

5.

Мне никто не поверил! Никто. Все сочли это детскими фантазиями или капризами.

О, боже! Или кто ты там есть?! Зачем ты отправил меня в этот мир так поздно!

Я перебрал тысячи вариантов и не сумел воплотить ни одного. За что, ты наказываешь меня так жестоко?!

Мы стояли у могилы и плакали. Сквозь слезы и горечь, рвущуюся из меня, я просил прощения у папы. Просил простить меня за то, что я слишком мал. За то, что не успел вырасти и убедить родителей в том, что это не было моими фантазиями. За то, что не смог ничего сделать, чтобы уберечь его.

Сестра. Она, наверное, единственная, кто безоговорочно верит мне, но даже наших совместных усилий не хватило на то, чтобы уберечь родителей от катастрофы.

Последние месяцы перед катастрофой я пребывал в подавленном состоянии. Перебирая варианты и отбрасывая их по причине невыполнимости.

Первой заметила мое состояние конечно же сестра. Вначале я подумал было не посвящать ее в будущие события, но после решил, что она сможет хоть как-то помочь мне. Наверное, зря. Теперь и на ней будет висеть комплекс вины. Но тогда я все же надеялся на лучшее, надеялся хоть как-то изменить будущее и спасти близких мне людей.

В общем, я ей все рассказал. Вернее, не совсем все, боясь потерять ее доверие, которое мне очень нужно. Лишь то, что я предчувствую будущую катастрофу. Землетрясение. И даже назвал дату: 26 апреля 66 года ночью. До даты оставалось чуть больше двух месяцев.

Не знаю, может стоило начать подготовку много раньше?

Я понимал, что скажи я родителям правду, вряд ли мне кто поверит. Тем более нельзя даже пытаться предупредить об этом кого-то еще. В лучшем случае меня сочтут фантазером или сумасшедшим. В худшем я попаду под наблюдение органов и испорчу жизнь не только себе. Если кого и пытаться спасти, то только свою семью.

Одним из вариантов спасения по моему мнению, был отъезд из дома. Мы с сестрой тщательно все проработали и даже сумели уговорить родителей. Вроде бы все получилось, они взяли отпуска и к концу месяца мы должны были уехать. Даже причину подогнали к соответствующей дате. У бабушки, мамы отца, которая жила отдельно от нас в Ургенче, воспитывая младшего брата папы – Сергея, 23 апреля был день рождения. Мы должны были попасть как раз к нему. Тем более, что раньше мы никогда не были у нее в гостях. Вначале по причине нашего малолетства, а позже как-то не получалось. Сама она несколько раз приезжала к нам в гости. Все, казалось бы, складывается, как нельзя лучше, и тут отец ломает ногу и уходит на больничный. Поездка соответственно откладывается.

Еще одним из вариантов был побег из дома. По замыслу, мы с сестрой должны были убежать и хотя бы сутки где-то прятаться, что бы позже спокойно вернуться домой. Разрабатывая этот план, мы рассчитывали, что родители бросятся искать нас, и тем самым покинут наше жилище. Конечно в этом плане было много недочетов поэтому подумав мы отменили его. Недостатком этого плана было в первую очередь, само землетрясение. Да, родители бы бросились нас искать, даже папа со сломанной ногой сделал бы это. И в этот момент происходит катастрофа. Где можно искать пропавших детей? Наверняка где-то в укромном месте. В общем мы решили, что в этом случае вероятность попадания под обвал гораздо выше.

И тогда мы решили просто рассказать все родителям, и уговорить их покинуть дом хотя бы на одну ночь.

Увы, и с этим вариантом ничего не вышло. Родители восприняли все это как шутку или вернее моей разыгравшейся фантазией и со словами: «Все будет хорошо», благополучно успокоились.

Они, но не мы. Постоянно в течении последней недели, мы уговаривали их прислушаться к нашим словам. Умоляли, плакали. Но все было бесполезно. Или почти все. Единственное, чего мы добились это, родители собрали нам и себе так называемые «тревожные чемоданчики». И то, только для того, чтобы успокоить нас. Мы с сестрой торжественно пообещали им, что если ничего не случиться, сами сложим все обратно по местам и, целый год не будем просить их покупать нам мороженого.

- Ну, ладно, ладно – сказал отец. – Давайте соберем чемоданы, будто мы готовимся в поездку к бабушке, пусть дети успокоятся.

- И вынесем их в машину, - вставил я.

- Нет. - Твердо отказали родители. – Чемоданы будут стоять дома.

Весь день, 25 апреля, прошел в напряженной для нас обстановке. Мы практически не выходили из дома, наводя порядок в своей комнате и готовясь к неизбежному. Лишь однажды мы вышли во двор, кое-как уговорив маму, отогнать нашу машину, подальше от дома на площадку. Попутно вынеся из квартиры пару наших любимых книг и большого плюшевого медведя, подаренного Саньке отцом. Все это было уложено в салон нашего «Москвича» несмотря на осуждающий взгляд мамы.

Ничего не предвещало катастрофы и город жил своей обыденной жизнью. Так же бегали трамваи, разгоняя своими звонками прохожих, люди - спешащие по своим делам. Все было как обычно.

Мама, насколько раз пыталась начать разбирать вещи, уложенные в чемоданы, но тут же появлялись мы с сестрой, и чуть ли не в плач, уговаривали ее не делать этого. В конце – концов, она успокоилась, а мы с сестрой уволокли чемоданы в нашу комнату, поставив их под окном.

К вечеру, я был вымотан донельзя. Разобрав постели мы с сестрой попытались лечь одетыми, но мама, увидев такое безобразие, заставила нас раздеться, и лечь нормально. Единственное, что мне удалось сделать, это забрать из комнаты родителей будильник и поставив его на 4 утра спрятать под свою кровать.

Видимо напряжение последних дней сильно сказалось на моем детском организме, и я тут же провалился в сон.

Яркая вспышка света и последовавший вслед за ней гул, чем-то напоминающий прогревающий на взлете двигатели самолет, разбудили меня. Несколько секунд я лежал не в силах понять, что происходит. Последовавший за этим сильный толчок, выбросил меня из кровати. Крикнув:

- Мама! Санька! Быстрее! – принялся лихорадочно одеваться.

Быстро накинув на себя рубашку, натянув штаны бросился помогать Саньке, которая спросонья не могла понять, что происходит. В комнату вбежала мама, в ночнушке с накинутым поверх нее халатом.

- Бросайте все и во двор! Живо! – крикнула она.

Мы бросились в коридор. Все ходило ходуном. В шкафах звенела и падала, разбиваясь посуда. С потолка отваливались и летели вниз куски штукатурки. Мама трясущимися от волнения руками долго не могла в темноте попасть ключами в скважину замка, а когда все же повернула ключ, оказалось, что дверь заклинило и она не открывается. Пощелкав выключателем, мы поняли, что света нет. Видимо от толчка, перемкнули провода. Вбежав обратно в нашу комнату, мама по очереди подняла нас на подоконник и мы спрыгнули во двор.

- Бегите подальше от дома. – Закричала она, выбрасывая вслед за нами собранные нами чемоданы. – Саша, быстрее! – закричала она отцу.

- Иду! Беги, не жди меня! – послышалось в ответ.

Мама выбралась из окна и подхватив нас под руки оттащила подальше от дома. Многие соседи, уже находились во дворе. Во дворе к этому времени уже стояли все соседи. Я на всю жизнь запомнил, как все выбежали кто в чем, спал, прихватив с собой самое, на их взгляд, ценное: кто-то держал костюм на плечиках, кто-то был с маленьким ребенком на руках, кто-то - с паспортом, с кошельком.

В это время произошел толчок, от которого дом заскрипел еще сильнее и по стенам пошли трещины. Поднялась туча пыли, закрывая собой дом, в котором мы жили.

- Саша! Саша! Быстрее! Где ты?! – Закричала мать, рванувшись к дому. Мы с сестрой с трудом удержали ее от этого, уцепившись за руки. Упав на колени, она обняла нас и зарыдала.

Пыль постепенно осела, и нашему взору предстал наш дом, покосившийся, весь покрытый трещинами и выпавшими стеклами окон. Строго-настрого, запретив нам приближаться к дому, мать бросилась к нему. С помощью соседей взобралась в окно, и мы услышали ее громкий плач.

В это время появились машины милиции и скорой помощи. Соседи указали на нас и приехавшие, бросились в дом, откуда спустя несколько минут вынесли тело отца. Его погрузили в машину скорой помощи, которая тут же уехала.

Милиционер собрал стоящих во дворе людей и попросил не заходить в дом, так как возможны повторные толчки, а дом очень сильно пострадал.

Когда мама немного успокоилась, то подогнала во двор нашу машину и мы загрузили в нее выброшенные ранее чемоданы. Соседи вначале удивились нашей предусмотрительности. Кто-то даже попытался высказать претензии, мол знали и никого не предупредили. Но мама отмела подозрения, сказав, что мы готовились к отъезду в отпуск, потому и вещи были собраны.

Предупредив соседей, мама посадила нас в машину и поехала в больницу, узнать, что с отцом. Несмотря на то, что она тоже была медработником, ее туда не пустили, сославшись на то, что очень много раненых и все посещения запрещены. Простояв возле больницы около часа, мы вернулись обратно.

К этому времени, на детской площадке, возле нашего дома, приехавшие солдаты, уже разворачивали палаточный городок.

Нам досталась небольшая палатка, на четверых стоящая возле самого канала, который протекал неподалеку от нашего дома. Там же нашлось и место для нашей машины.

Присланные солдаты, помогли нам вынести из квартиры пару кроватей, и установить их в палатке. Кроме того, из дома был вынесен стол несколько стульев, посуда и кое какие вещи. После этого вокруг дома было выставлено оцепление, с запретом захода в него, а позже дом огородили легким забором и по улице стали постоянно ходить патрули.

Ближе к обеду, привезли бочку с водой и мы с мамой наполнили несколько ведер. Появившиеся вскоре электрики, протянули к палаточному городку кабель, от которого сделали разводку. Теперь в каждой палатке имелось освещение и розетки для электроплит, на которых готовили еду.

Возле городка, дежурила машина милиции, следя за порядком и еще пара человек, которые ходили меж пострадавших и интересовались, все ли у них хорошо, и нужно ли что-нибудь. Записывая просьбы и пожелания.

Мы с сестрой, видя, что мама очень беспокоится за отца, предложили ей съездить еще раз в больницу, пообещав, что никуда из палатки не уйдем, и будем сидеть спокойно. Немного подумав, мать согласилась и договорившись с кем-то из соседей, присматривать за нами, тут же уехала.

К вечеру мама вернулась вся в слезах. Оказалось, что отец, выбираясь из дома в темноте споткнулся о упавшие вещи и очень сильно ударился головой о батарею. А после при точке на него еще падала штукатурка и какая-то мебель. Когда мать утром вошла в комнату, его пришлось вытаскивать из-под груды обломков. Сейчас он в очень тяжелом состоянии и врачи опасаются за его жизнь.

Чем-то перекусив, она уложила нас спать, а сама еще долго, тихо плакала уткнувшись в подушку.

А через два дня мы похоронили отца. Он так и не пришел в сознание поле ранения. Да и медицина, в те годы была не настолько хорошей, чтобы чем-то помочь ему.

Почти все лето мы жили в палатке, на берегу Анхора. Наш дом решили не восстанавливать и вскоре снесли.

Очень «понравилось» отношение родственников. Хоть бы кто-то предложил свою помощь, больше укоряли мать, за то, что она не смогла уберечь мужа. А бабушка, узнав о его гибели, вообще перестала с нами общаться на целых пять лет.

Единственный, кто действительно помогал нам это дядя Исмаил. Причем со своей женой он появился всего один раз. После приезжал довольно часто, но без нее, ссылаясь на то болезнь, а то загруженность на работе. Но мы, хотя и были детьми, прекрасно понимали причину ее отсутствия. Еще в первый свой приезд, она вела себя слишком вызывающе и как-то брезгливо.

Исмаил Исаакович, часто приезжал, привозил продукты, тайком от мамы давал нам денег. Несколько раз мы вместе с ним ездили в Детский Мир, и он покупал нам что-то из одежды и обуви. Он же помог матери быстрее получить новую квартиру.

Уже в августе мы въехали в новое жилье. Так, что наш очередной день рождения, мы отмечали новосельем. А в качестве подарка, получили школьную форму. Да, да нам ведь уже по семь лет, и в этом году мы пойдем в школу. Хотя теперь нам полагалось всего две комнаты, но при помощи дяди Исмаила, нам дали три. Причем на выбор. Была возможность получить квартиру в двенадцатиквартирном доме, или коттедж. После недолгих раздумий, мама остановилась на последнем. Хотя и в нем не было ванны. Зато был участок, целых пятнадцать соток. Мама решила, что пока обойдемся баней, тем более, что та стояла совсем недалеко, но зато есть участок, где нам будет просторнее. И ее работа в этом случае находилась совсем рядом, буквально через дорогу.

В общем мы начали обживать свой новый дом.

Мама, все-таки решила, что теперь, когда мы достаточно подросли, у каждого из нас должна быть своя комната. Мы решили не спорить с ней, все равно мы прекрасно чувствовали друг друга и стены, что разделяли нас, нам совсем не мешали. Зато мама была спокойна.

Из-за землетрясения, у нас практически не осталось мебели, и поэтому въехав в новый дом, мама решила, что нужно продать машину. Мы с трудом уговорили ее этого не делать, ссылаясь на то, что это память от папы. А мебель дело наживное, немного можно и потерпеть, обойдясь тем что есть, а постепенно все наладится.

27 августа, в субботу, мы отмечали одновременно наш день рождения и новоселье. Мама подарила нам, как я уже говорил школьную форму. Приехавшие родственники дарили в основном посуду и постельное белье, а больше всех удивил нас Исмаил Исаакович.

Так как было лето и очень жарко, то мы справляли праздник во дворе. Поставили стол стулья и лавки, взятые напрокат у соседей. И уже собирались садится за стол, как услышали гудок, подъехавшего автомобиля. Мы с Санькой, побежали посмотреть, кто там приехал, и увидали дядю Исмаила, вылезающего из грузовика. Обрадовавшись, мы подбежали к нему.

Он тоже сильно обрадовался, увидев кто его встречает, и попросил позвать маму и еще кого-нибудь, что бы помогли с разгрузкой. В общем, через какие-то час-два, в зале у нас появилась новая стенка и диван.

Мама вначале отказывалась принимать такой дорогой подарок, но Исмаил-ака, сказал, что ничего не хочет слышать и это подарок не ей, а нам, на новоселье и день рождение одновременно.

Короче, праздник прошел очень весело и хорошо, лишь мама была немного грустная, наверное, оттого, что рядом с нами не было папы.

А, через каких-то три дня, мы пошли в школу.

6.

Короче, первый раз – в первый класс! И мы с Санькой пошли в школу.

Для меня прошло все, как обычно. Хотя я и участвовал в подобном мероприятии достаточно давно, но все помню. Видимо, когда такое происходит впервые, это не забывается.

Мы стояли вдвоем, в строю, таких же как мы девчонок и мальчишек, в новенькой школьной форме. Почти у каждого из нас в руках были цветы. Пока директор, зачитывал приветствие, я оглядывался по сторонам, успевая при этом слушать и отвечать на многочисленные вопросы сестры. Наверное, девчонки устроены так, что даже минуту, не могут постоять молча. Хорошо, хоть наших разговоров, никто не слышит, а то уже давно бы сделали замечание.

Неподалеку от нас в группе родителей стояла наша мама, с гордостью и любовью смотревшая на нас.

- А кто такой Карбышев? – «услышал» я вопрос сестры.

- Это был такой генерал во время войны, он попал в плен и его замучили. Обливали водой на морозе, пока он не превратился в глыбу льда. - Ответил я и прислушался к тому, что говорит директор.

Оказывается, наша вторая школа, носит имя Д. М. Карбышева. В честь него и установлена стела, возле которой и проходила наша линейка. Просто раньше я не успел прочесть, что написано на памятной табличке на ней. И что мы, возложим цветы, чтобы почтить память героя.

Вот линейка подошла к концу, какая-то первоклашка пробежала, звеня в колокольчик, объявляя первый звонок, мы все возложили цветы у стелы и прошли по классам. Перед самым входом в школу, нас догнала мама, и сказала, чтобы мы никуда не уходили после уроков, потому что она за нами заедет. И мы прошли в свой класс.

Нам досталась совсем молоденькая учительница, Ольга Александровна. Было заметно, что она очень волнуется, скорее всего мы были у нее первыми. Так, что «Первый раз – в первый класс», к ней относилось, ничуть не меньше чем к нам. Выходит, что самым опытным здесь был я. Это меня жутко развеселило, так, что я даже чуть не рассмеялся. В итоге, нарвался на кучу вопросов от сестры. Ведь она хорошо чувствует мои эмоции.

Учительница представилась и начала вызывать нас пофамильно, чтобы познакомиться.

Вскоре дошла очередь и до нас.

- Саша Тимохин – произнесла учительница.

- Здесь. – Ответил я, поднявшись из-за парты.

- Садись, - произнесла она.

- Ой, тут, наверное, какая-то ошибка, - она смущенно глянула на нас, но все же прочла следующую фамилию.

- Саша Тимохина.

Я. – произнесла Санька звонким голосом, вставая.

Учительница посмотрела на нас и засмущалась.

- Мы двойняшки, - подсказала ей сестра. Вот у нас и имена одинаковые. – Меня в честь папы назвали.

- Понятно, - улыбнулась учительница. Вроде бы найдя выход из ситуации. – Вас обоих назвали в честь папы.

- Нет - ответил я вставая, - меня назвали в честь мамы. – Она у нас тоже Александра.

Учительница такого не ожидала и покраснела, до самых корней волос, совсем засмущавшись, но все же взяла себя в руки и продолжила опрос.

После того как она зачитала все фамилии, объяснила нам, что теперь мы все вместе будем учиться ближайшие 8-10 лет, поэтому на перемене, нам нужно будет познакомиться между собой. А то, что же это за класс, если мы не будем дружить. Уроки в первый месяц будут короткие по 30 минут, и по три урока в день. После того, как мы привыкнем, то уроки будут по 45 минут и по 4 урока в день.

- А пока начнем первый урок. И так первым вашим уроком будет - Чтение. Я вас научу читать. – Она достала букварь и продолжила. – Достаньте ваши учебники и откройте их на первой странице…

Урок продолжался, а мы делали вид, что слушаем Ольгу Александровну, «переговариваясь» между собой. Нам это было неинтересно, ведь мы уже года два как умели читать. И букварь, что лежал перед нашими глазами был уже пройденным этапом. Но все рано, прислушивались к тому, что она объясняла, и если вызывала, то вставали и отвечали на ее вопрос.

Вскоре урок закончился, и учительница объявила перемену. Но мы не выходили из класса, а во время отдыха попытались познакомиться с будущими одноклассниками. Но все были какими-то стеснительными и у нас почти ничего не вышло. Познакомились только с одной девочкой Надей, и то только потому, что она оказывается живет тоже в нашем квартале и видела нас несколько раз на улице.

Следующим уроком было - Письмо. Мы достали тетради, Ольга Александровна написала на доске, какие-то палочки, закорючки и сказала, что мы будем учиться писать. Она показала, как нужно держать ручку, аккуратно макать ее в чернильницу, чтобы не наделать клякс. В общем все, что нужно, чтобы научиться писать. Весь урок прошел под скрип перьев. Да, мы писали чернилами и обычными ученическими перьями со звездочкой. Учительница ходила между рядами и подсказывала каждому из нас как это лучше делать. У Саньки, пока не очень получалось, да и я подзабыл, как писать пером, но мы очень старались.

Вдруг раздался шум, а следом за ним плач. Оказывается, это одна из девочек, Каримова Камила, уронила на себя чернильницу и вся извазюкалась в чернилах, потому и расплакалась. Ольга Александровна тут же подошла к ней, успокоила и вместе с ней вышла из класса, в туалет, чтобы замыть фартук и руки, девочки.

Вскоре они вернули, и урок закончился.

Третьим уроком был классный час. Учительница нам рассказывала истории и читала, какую-то сказку.

После уроков, все мы построились и вышли из школы, где нас уже ждали наши родители. Всю дорогу до дома, да и после приезда, Санька не умолкала, рассказывая маме о том, что было в школе. Я только поддакивал, так как мне просто не давали возможности, что-то сказать.

А дома нас ждал наш любимый яблочный пирог, приготовленный мамой в честь начала нашей учебы.

Санька бывает иногда такой вредной, что просто жуть. Во-первых, в такие моменты ее просто не дозовешься. Мало того, я прекрасно вижу, что она слышит, но чисто из упрямства не отвечает. Или наоборот, начинает транслировать всякие гадости, или дразниться. Когда то, нам еще было лет по пять, мы вместе с родителями, ездили в парк «Комсомольское Озеро». И вот там был такой аттракцион, «Беспроигрышная лотерея». Родителям, наверное, самим было интересно, что из этого выйдет, вот нам и купили по билетику. Я сунул руку в барабан, достал бумажку и выиграл букет роз, который естественно достался маме. А Саньке достался игрушечный грузовик. Сколько я не просил отдать его мне, так и не отдала.

Она прекрасно знает, что мне не нравится, а сама пересылает мне картинки со всякими гадостями. И ведь, что самое интересное, от нее невозможно закрыться.

Мы еще с год назад попытались выработать систему, чтобы как-то закрываться друг от друга. Ладно я, но ведь она девочка, вот я и попытался ей объяснить, что пусть не сейчас, но в будущем, возможны какие-то моменты, о которых она бы предпочла не говорить мне. Или, что-то скрыть от меня.

- Но ведь ты же мой брат! Мы ведь одно целое, как можно скрывать или прятать, что-то от тебя?

- Бывает всякое, Сань, - ответил я, - возможно это вынужденная боль, которой ты не захочешь со мной делиться, ведь ты же сама чувствуешь, как мне больно, когда я порежу палец или зашибу коленку, или что-то иное, что ты хотела бы оставить только себе. Я не говорю, что это нужно делать обязательно, но уметь я думаю не помешает. Вот допустим, ты просто устала и хочешь выспаться, а я в этот момент начинаю стучаться к тебе. А если ты будешь закрыта, то все будет нормально, а после, как проснешься, сможешь объяснить мне, если захочешь. Может я и не смог объяснить, как это должно, но кажется сестра меня поняла.

Сестра немного подумала и решила, что я в этом прав.

В общем после долгих попыток, нам удалось сделать защиту, но лишь наполовину. То есть, Санька могла от меня закрыться, а я от нее нет. Это конечно не лучший вариант, но все же лучше, чем ничего. Зато теперь она это использует при каждом удобном случае. И я ничего не могу с этим поделать.

Но все это мелочи, потому, что она моя сестра и я ее очень люблю. И она прекрасно это знает. Просто характер у нее такой упрямый. Что вы хотите – настоящая львица.

Я тут уже рассказывал, что мы отмечали день рождения и новоселье 27 августа. Так вот на самом деле мы родились 20 числа. Просто из-за суматохи переезда, перенесли праздник на неделю позже.

Так, что мы натуральные «львы», хотя Санька львее меня, по упертости.

Часто представляю, каким будет наш район лет через десять. Уже сейчас, вдоль каждой улицы высажены разные деревья. Например, у нас по обеим сторонам дороги растет грецкий орех. Во всю длину улицы. А улица тянется через три квартала по 9-18 домов в каждом из них. Плюс к тому, каждый дом огорожен от улицы живой изгородью, сейчас она конечно еще совсем мала, но вот когда вырастет, будет очень красиво. Кстати заметил еще из прошлой жизни. Например, в России, где я жил в зрелом возрасте, как-то не принято использовать участки земли перед домами. Ну, самое многое, кто-то может посадить цветы, или траву, а если и дерево, то скорее декоративное, но никак не фруктовое.

Здесь же в Ташкенте, все наоборот. Здесь используют, каждый свободный участочек земли. И не только перед домами. Я не раз слышал, как ругаются соседи в двенадцати квартирных домах, из-за неправильно поделенного участка. И на каждом из них обязательно, что-то растет. Если он небольшой, то хотя бы пара деревьев, или виноград. Если по больше, то появляется огородик. Ну и цветы. Чаще розы. Иногда идешь по улице, и просто голова начинает кружиться от их запаха, так их много. А однажды в городе, я заметил, что вдоль тротуара, на совсем уже узкой полоске земли, кто-то посадил картофель, то-то я удивился, указав на это маме. Она ответила, что здесь это считается нормальным и многие так делают. И что еще интересно никто не портит посаженого. Если растет допустим яблоня или груша, то любой может сорвать плод и съесть его. Но никто не полезет на дерево, чтобы ломать ветки. Даже мальчишки и те относятся к этому, гораздо бережнее, чем где-то еще.

Мы тоже посадили у себя три вишни и айву. А чуть позже нам пообещали привезти саженцы винограда. А вчера, когда мы с Санькой возвращались из школы, мы теперь совсем самостоятельные и ходим сами, я заметил выброшенное кем-то дерево, с меня ростом. Подумав, мы подхватили и принесли его домой. Пока мамы не было, посадили его возле калитки, как раз место свободное было. Оказалось, это сирень. Вот только ждать ее придется до следующего года, она цветет в мае. Главное, чтобы принялось.

Недавно, у нас появился новый сосед, до этого, там никто не жил и дом просто стоял закрытый. А что вы хотите, еще очень многие дома не заселены, а другие только достраиваются.

Теперь у нас есть соседи со всех сторон. Слева от нас в 34 доме дядя Женя и тетя Аня с двумя девочками Светой и Таней. Света наша ровесница, только учится в параллельном классе. Они - Белорусы. Справа, в 36м, дядь Аркадий и тетя Зина. То есть из зовут как-то по-другому, они Узбеки по национальности, но что бы не ломать язык, это он так сказал, не я, мы зовем их по-русски. И у них три дочери. Гуля, Фирюза и Мунира. Вообще-то если дочерей мы зовем правильно, то думаю и с родителями тоже бы справились, но… они захотели так. Напротив, нас через огород, в 17 доме, новые соседи, дядя Витя Хван и тетя Соня, их тоже наверняка зовут, как-то по-другому, потому, что они Корейцы. И у них тоже сын Юра и дочь Таня. А чуть наискосок в 18м живут Греки. Как там взрослых зовут я не знаю, а сын у них Жора. Чуть младше нас. Я как-то спросил у него:

- А по-гречески ты тоже Жора?

- Можно и так, но полное имя Афиндулидис Георгис Стелянос. – вот здесь точно язык сломаешь.

Нумерация домов такая, потому, что они идут в два ряда, разделяясь через участки. Восемнадцать домов в ряду. Девять, проезд и еще девять домов. Соответственно у нас второй ряд и 35й дом. Потом проходит дорога, это наша улица и опять два ряда домов. Всего в квартале сто восемь домов. А вообще у нас много разных национальностей живет. Вот чуть ниже нас Асанов Мансур, наш одноклассник он крымский татарин, еще много узбеков, корейцев, русских, украинцев, есть немец по фамилии Вальгер.

Вот такая у нас многонациональная улица. А самое главное, на все это никто не обращает внимания. Будь ты хоть чукчей или кем-то еще всем до этого нет никакого дела. Мы все просто люди, живущие рядом. Общаемся мы на русском иногда свободно переходя на какой другой язык. Чаще Узбекский, или Корейский, хотя корейцев здесь разумеется не очень много, поэтому по-корейски мы знаем только несколько слов.

А недавно, сестра заметила, как наш сосед, который кореец, гоняет своих детей.

- Они бедные – бегают, прыгают, садятся на шпагат, подтягиваются, отжимаются, поднимают какие-то тяжести, а он только покрикивает, да еще с палкой ходит и иногда бьет их, - она даже расплакалась, так ей жалко их стало.

- А потом оказалось, что они тренируются так. Пока только мышцы наращивают и гибкость, - как ей Юра сказал, - а позже и борьбой начнут заниматься, что бы сильными быть и за себя постоять могли. Вроде как национальная борьба у них такая Тэкандо.

- Тхэквандо – поправил я ее.

- Да, я просто не запомнила.

Уже на следующий день, мы встали пораньше и глядя на них стали повторять те же упражнения. Дядя Витя пару дней наблюдал за нами, а после сам подошел к нашей маме и предложил, что бы мы занимались под его руководством. Мол пользы будет больше и вреда себе не нанесут. Мама конечно немного подумала, да и мы ее упросили, в общем она согласилась.

Теперь, каждое наше утро, а встаем мы в шесть часов, начинается с забега вокруг квартала. Вернее, пока нас на столько не хватает. Силенок пока маловато. Поэтому мы обегаем только два ряда по девять домов, а Юра и Таня весь квартал, но они дольше нас тренируются. После этого выходим на площадку и там уже занимаемся под руководством дяди Вити. Пока только подтягиваемся и отжимаемся, делаем растяжку. У Саньки кстати растяжка получается гораздо легче, чем у меня: «Это потому, что она девочка» - как говорит дядя Витя. Ну и я пробую заниматься с гирями и гантелями.

А после тренировки в семь часов идем мыться, к себе домой, завтракаем и собираемся в школу. И так каждый день. А по выходным кроме утренних занятий есть еще и вечерние. Уже по два часа. Как сказал тренер, если все будет хорошо, то скоро и в будние дни так же будем заниматься, правда если будем хорошо учиться. Но мы и так отличники с Санькой.

Глава 7-8

7

Последнее время, часто стал задумываться над семейными проблемами. Понятное дело, что по возрасту я еще не подхожу, для таких мыслей, да и воплотить что-то в жизнь, тоже вряд ли получится. Ну какой из меня сейчас добытчик? С другой стороны, прекрасно понимаю, как тяжело сейчас маме. И это меня очень удручает.

Когда то, в той жизни, читал о многочисленных попаданцах. Почему-то все они знали где достать денег. Прямо вызывает умиление, от эрудированности людей. Будто специально готовились к попаданию. Как-то не особо верится, что кто-то будет запоминать кучу тиражей того же спортлото, или места захоронения кладов. Я еще понимаю, что кто-то может прочесть о последнем и запомнить что-то из того, но что бы специально заучивать, увольте. Это интересно разве только историкам. Было бы конечно неплохо, если бы я начал здесь свою жизнь имея под рукой ноутбук или хотя бы айфон с кучей загруженных файлов. Но. Представляю удивление врачей, родись с ним в руке… Нет, я конечно помню результаты пары тиражей, и то только потому, что сам когда-то покупал эти билеты, и случайно запомнил, какие цифры в них были неправильными. И то только потому, что они образовывали знаменательные для меня даты. Но это случится еще, ой как не скоро. Хотя бы потому, что первый тираж пройдет только через три года. Вообще первый, а не тот который я запомнил.

Можно конечно попробовать перепеть Высоцкого, еще кое-кого, песен в принципе я помню достаточно много, но опять же все упирается в возраст и отсутствие музыкального образования. А просить маму, чтобы меня отдали в музыкальную школу, было бы верхом наглости. Она бы конечно вывернулась бы наизнанку и пошла мне навстречу, но насколько я знаю обучение там платное, а денег и так не хватает. Вернее, не то, чтобы не хватает, но хотелось бы побольше. Плюс к тому покупка инструмента, тоже не дешевое удовольствие. И опять же возраст. Ведь никто не поверит, что я смогу написать песню если только-только научился писать вообще. Опять же я не настолько хорошо помню даты выхода этих песен, а с этим можно очень легко попасть впросак. Получив звание плагиатора, как минимум.

Хотя… появилась тут у меня одна идейка, но, пожалуй, стоит посоветоваться с мамой. Обдумав все хорошенько, посоветовался с сестрой. Та, только услышав об этом, загорелась ярким пламенем.

Кто-то конечно может посмеяться, над тем что я придумал, но с другой стороны это какая никакая, а помощь. В общем я хотел предложить маме завести кур. Да обычных кур несушек. А что тут плохого? Затраты в общем небольшие, а выгода огромная. Во-первых, яйца, во-вторых мясо. Пусть не каждый день, но все-таки, причем свое. А травы нарвать или там убраться в курятнике мы с Санькой сможем. Плюс к тому рядом буквально в двух шагах совхоз «ТуркВО», думаю можно договориться на счет зерна для них. Единственная проблема курятник. Но и тут я немного подсуетился и разузнал, что вот именно сейчас, не такая большая проблема, найти сетку «рабица» и несколько железных уголков. Где? Спросите вы. Да на стройке. Район еще продолжает застраиваться и подойти договориться, думаю большого ума не надо. Тем более, что строят то наш район обычные солдатики из стройбата. Уж те то за банку самогона все что надо принесут. Во всяком случае думаю, что будет именно так.

В общем заручившись поддержкой сестры, мы подошли к маме. Та конечно немного помялась, выдумывая аргументы против этой затеи, но позже все-таки согласилась. Тем более, что в этом году, мы все равно почти ничего не получится. Мы только успеем завезти стройматериалы. Ну или, как там будет по погоде, начать постройку курятника. Все же октябрь уже на дворе. Тем более, что цыплят все равно только весной закупать. Как раз за зиму и на них, и на корм подкопим. А строить, если даже сами не осилим, соседи помогут. В Ташкенте с этим вообще просто. Объявляешь «Хаш» - помощь по-русски, и все. Все, кто свободен обязательно придут и все чем надо помогут, хоть курятник, а хоть и дом построят. От нас требуются только стройматериалы и стол, по окончанию работы. Обычай такой. Да и сближает это людей.

В общем мама ближе к вечеру пошла договариваться. Хотел было, и я с ней пойти, но после подумал и решил, что не стоит. В общем одна она пошла.

Часа через три, вернулась такая вся задумчивая, и несколько ошеломленная. Я к ней:

- Получилось, что ни будь, или зря сходила?

- Да ты знаешь, Саш, - у нас с мамой всегда были доверительные отношения. Особенно после смерти отца. И все домашние проблемы всегда выносились на общий совет. То есть все мы решали втроем. Вернее, решения выносила конечно мама, но всегда выслушивала наши доводы. Иногда соглашалась, а если нет, то всегда объясняла почему. – Не успела подойти, как нарисовался, какой-то сержант. – мама прекрасно разбиралась в званиях, к тому как врач тоже имела офицерское звание лейтенант запаса.

- И что? – спросил я.

- Да слова не успела сказать, как он тут же вывалил на меня столько предложений, что я даже растерялась.

- И… - подбодрил я ее.

- В общем я потратила почти все наши сбережения.

- Это сколько?

- Больше ста рублей. А обратно иду и думаю, может не стоило этого делать?! Даже и не знаю.

- А что хоть заказала?

- Тут целый список. Обещали ближе к вечеру подвезти. – Она передала мне листок бумаги.

Я внимательно вчитался в него.

- Так. Ванна сидячая, водогрейный котел 80 л., уголок - 45*\ 4 м. 12 штук. Сетка «рабица» 3рул.\10м., проволока 6мм. 20кг., цемент 2 меш., рубероид -4 рулона, краска белая 2 б. – я с удивлением поднял глаза на маму. – И это все за сто рублей?!

- Чуть больше и еще банка самогона, все равно стоит, пить некому. – Как бы оправдываясь, ответила мать.

- Мам! Бросай свою работу! Ты в торговле больше заработаешь! Честное слово!

- Думаешь, правильно сделала?

- Не то слово, мам! И дешево, и попробуй найди еще это в магазинах!

- Вот и я так подумала. Тем более ванна нам все равно нужна. Не в тазике же мыться постоянно, а в баню каждый день не находишь, хоть и рядом она.

- Ты у нас самая лучшая, все правильно сделала.

- Вот только куда все это складывать?

- Да на веранду, мам! И не пропадет ничего, и в глаза не бросается.

- Точно, я как-то не подумала.

Этим же вечером, солдатики привезли все обещанное, аккуратно разгрузили и сложили на веранде. Вдобавок к заказанному, они привезли еще два десятка досок, и пол ящика разнокалиберных гвоздей, чему я был только рад. А на следующий день мы с Санькой уже размечали место где поставим курятник, а возможно и навес для нашей машины. Не все же ей под дождем мокнуть.

Кстати от папы, мне осталось много разного инструмента, который мы тоже привезли в наш новый дом, но из-за того, что пока не было места, все было сложено на веранде. Теперь же, когда появились доски, я с маминого разрешения, сколотил прямо на веранде небольшой верстачок, куда прикрутил тиски. А под него сложил все инструменты, которые в скором времени собирался использовать.

На следующий день, разметив место под будущие опоры, мы с Санькой забили колышки и натянули меж ними шпагат, что бы было удобнее ориентироваться. В общем у нас получился прямоугольник со сторонами 4х8 метров. Мы собирались разделить его на две части, ровно пополам. Левую часть, огородить сеткой «рабица», и отдать под курятник, а правую оставить открытой для навеса. Там будем стоять наш «Москвич». После этого попросив у соседа тележку, я начал завозить во двор песок и щебень. Правда щебня я завез всего одну тележку, а песка три, на большее не хватило сил. Щебень и песок брал прямо с улицы, там его завезли очень много, дорога еще не была заасфальтирована. И все соседи его потихоньку растаскивали, пока была такая возможность. Хотел, было еще ямы под столбы выкопать, но сил уже не осталось. Поэтому решил до прихода мамы, отдохнуть и сам не заметил, как уснул.

На следующий день, мама была выходная, поэтому у нас намечалось много работы. Правда день начался, как обычно с забега, вокруг квартала. Хорошо хоть сегодня не нужно было идти в школу, все-таки воскресенье. Так или иначе, отработав положенное время на тренировках, мы вернулись домой и наскоро позавтракав, повели маму смотреть, что задумали и что у нас вышло. В итоге, мама почти со всем была согласна, единственное, она сказала, что для кур, помимо загона, придется городить еще и сарайчик с насестами и гнездами, где они будут откладывать яйца. Но в основном, мы все наметили правильно. И навес для машины тоже нужен, она как-то забыла об этом, хорошо, что мы вспомнили сами.

- Сарайчик, все равно пока не из чего строить. А вот столбы поставить и сеткой обтянуть, мы успеем вполне. Как раз до холодов управимся. А по весне что ни будь и с сарайчиком придумаем. В крайнем случае, опять к солдатикам обратимся.

- Если деньги будут. – продолжила мама.

- Мам, я тут с пацанами пообщался, здесь неподалеку речка протекает, Чирчик. Там с заводов столько добра по выброшено, вполне можно, что-то для себя подобрать. Сейчас конечно смысла нет ехать, а вот ближе к лету, вполне.

- Посмотрим, не будем загадывать. – Ответила мать.

- Я тогда буду места под столбы копать, хорошо? Все равно цемент до весны не долежит, нужно сейчас использовать.

- Хорошо, начинай, я позже выйду помогу.

Я успел выкопать пару ям, когда ко мне присоединился Юрка Хван, а чуть позже и его отец. Когда из дома вышла мама, ее просто прогнали, мол не женское это дело. И к вечеру, все столбы уже стояли на месте забетонированными. Правда на навес их не хватило, вернее мы установили восемь уголков, и три оставили, чтобы бросить их на будущую крышу курятника. И еще остался один целый и несколько обрезков. Потому, что четыре метра, это слишком высоко, как сказал д. Витя. Вполне хватит два с половиной плюс полметра в земле. Ну и три штуки и обрезки, пойдут на крышу.

Из-за проделанной работы, мы все порядком устали, поэтому вечерние тренировки нам отменили.

Через неделю я обтянул курятник сеткой, и на верх были заброшены и укреплены, с помощью дрели и болтов уголки, под будущую крышу. На этом мы решили закончить, отложив все остальное до весны.

Ванну, тоже пока некуда было ставить. Туалетная комната слишком мала для этого, нужно что-то переделывать. Но зимой решили этим не заниматься.

Зима прошла, как-то совсем незаметно. Все силы, были отданы учебе и тренировкам. Хотя учеба нам с Санькой дается легко. Может оттого, что какие-то знания у меня все же сохранились и если сестра, что-то не поняла на уроке, я вполне могу ей это объяснить. Да и понимать там особо нечего. Простейшие примеры по арифметике, прописи, буквы и чтение. Сейчас это основные наши предметы. Тем более, что читать мы умеем. Как-то на одном из уроков, вместо букваря положили другую книжку, сказки братьев Гримм. И в то время как остальные дети разбирали задание Ольги Александровны, мы читали свое. И так увлеклись, что не заметили, что учительница уже около минуты стоит рядом с нами и смотрит, что же мы делаем. Но после того, как мы объяснили ей, что умеем читать уже больше двух лет, и для примера, каждый из нас прочел по нескольку абзацев, она от нас отстала. Даже разрешила на Чтении читать, что-то свое, понимая, что «Букварь» нам уже ничего не даст.

Новый год, мы встречали одни. Мама купила елку, мы с Санькой ее нарядили, и мама приготовила праздничный ужин. Мы сидели за праздничным столом и смотрели «Голубой огонек».

На следующий день, заглянув под подушку, мы нашли подарки от Деда Мороза. Санька получила куклу, к которым у нее хоть и поздно, но проявился интерес, а я набор инструментов, который давно хотел. Но больше всех удивилась мама. Когда нашла у себя под подушкой флакончик духов «Красная Москва». А мы стояли с такими серьезными физиономиями, всем своим видом показывая, мол ничего не знаем. Нас тут и рядом не стояло, это все Дед Мороз…. И радовались, за нее.

А седьмого января, как раз на Рождество, то есть это я знаю о Рождестве, возможно и мама, но сейчас не принято отмечать религиозные праздники. Поэтому, просто субботний день. Но в этот день были какие-то соревнования лыжников, на Чимгане, это высокогорная лыжная база. А маму послали туда дежурить. Она же врач. Вот она и взяла нас с собой. Зато мы накатались на санках на всю зиму вперед. Тем более, что в Ташкенте, особо не покатаешься. Там конечно выпадает иногда снег и бывает, что лежит некоторое время, но чаще всего, не дольше одного двух дней, а после тает. Зато в горах, в каких-то двадцати-тридцати километрах от города, можно застать снег даже летом.

Оставшуюся часть зимних каникул, мы провели уже дома. А с 16 января опять началась учеба. Не знаю, как будет в следующем году, но в этом у нас все отлично. За все время, что мы учимся, еще ни разу не получили даже четверки.

В один из дней мы с Санькой решили провести эксперимент. Решили узнать, насколько далеко мы можем с ней общаться. Для этого, я задержался в школе, под предлогом посещения библиотеки, а сестра пошла домой, со Светланкой - своей подружкой, которая живет в соседнем доме. Возможно, эксперимент был недостаточно чистым, в плане того, что Санька «говорила» со мной всю дорогу до самого дома. «Слышал» я ее кстати прекрасно. Следующий раз попробуем немного по-другому. Попробуем всю дорогу молчать, а по приходу домой связаться. Но так или иначе, слышим мы друг друга хорошо, невзирая на расстояние.

Очень трудно, соответствовать своему возрасту. Думаю, то я несколько иначе. Поэтому приходится как-то подстраиваться. Хотя иногда и бывают срывы. Взять хотя бы тот злополучный курятник. Хотел сделать как лучше, и вроде бы все получилось, как надо. Но тут случайно вошел в мамину комнату и застал ее всю в слезах. Оказывается, она считает, что крадет у нас детство. Получается, что она не может обеспечить нас, из-за этого, мы – её дети, вынуждены сами искать способы заработка. И вроде, как виновата в этом, только она. Я чуть не офигел.

- Мама, ты что? Какой заработок? Мы, что кур на развод и продажу готовим? Только для себя же!

- Все равно. Для себя, можно и в магазине купить.

- Можно конечно, но только очередь часа в два отстоять и достанется тебе «синяя птица счастья» в которой кожа да кости. А тут все свое и ухаживать особо не нужно. Только кормить и все. И яйца свои.

- Яйца всегда есть в магазине, и очередь не нужно стоять.

- Есть, согласен. А вспомни, какие яйца нам тетя Зина привозила, в октябре. И те, что в магазине лежат, есть разница?

- Понятно, что домашние вкуснее.

- А в чем тогда проблема, я не понимаю?

Мама положила мне руки на плечи и несколько мгновений разглядывала меня, будто давно не видела.

- Что случилось, мам, что ты на меня так смотришь?

- Просто ты слишком быстро повзрослел. – Задумчиво произнесла она. – Даже рассуждаешь, не так как ребенок. Почему так?

- Не знаю. По-моему, все нормально.

- И все-таки это так. И я боюсь, что только я виновата в этом.

- Мам, ну что ты опять. Ну, что мне сделать, что бы ты успокоилась? Хочешь пойду подерусь с кем ни будь.

- Еще этого не хватало.

- Ну, не знаю тогда… – я мысленно позвал Саньку на помощь.

По дороге расспросив меня, что случилось она прибежала к нам. Через пару минут меня просто выгнали из комнаты, сказав, что им нужно посекретничать. Вдобавок ко всему, сестра наглухо закрылась, так что я ничего не смог рассмотреть, или расслышать. В итоге через пять минут, они вышли из комнаты обе вполне довольные и улыбающиеся. На все мои вопросы, Санька просто отмахивалась.

Вот и попробуй после этого понять женщин!?

8.

Между тем пришла весна. С каждым днем становилось все теплее. Вот уже на деревьях появились первые почки. А самое главное они появились на той сирени, которую мы с Санькой притащили и посадили осенью. Теперь осталось только дождаться цветов.

Уже сняты и сложены в шифоньер зимние вещи, и это несмотря на то, что на дворе только середина марта. Ходим в связанных мамой свитерах и легких курточках-ветровках.

Тренировки тоже дали определенные результаты. За всю зиму, мы ни разу не заболели, и это несмотря на то, а может и благодаря тому, что каждое утро у нас начинается с забега. Теперь мы уже легко обегаем квартал, не отставая от Юры и Тани. Но до изучения самого боевого искусства пока не дошли, хотя как говорит наш учитель, уже скоро.

С весны, мы общими с сестрой усилиями сняли с мамы часть забот. Мы просто доказали ей, что умеем хорошо считать и теперь на базар и в магазин ходим сами. Мама только пишет, что нужно купить и оставляет деньги.

Недавно начал замечать некую странность. Вначале, как-то не придал ей значения, но после некоторых совпадений прислушался и, о чудо! Оказывается, когда разговариваю с человеком, а он или сильно волнуется, или просто говорит неправду, у меня начинает колоть в висках. Поделился этой новостью с Санькой. У нее оказалось то же самое. Более того, она смутно улавливает какие-то образы, но пока не может понять, что они означают. Особенно хорошо это чувствуется на базаре. Однажды она пошла туда сама, мама просила купить резаной моркови для плова. Здесь в Ташкенте, есть такая возможность. Прямо на базаре стоит человек и на твоих глазах режет тонкой соломкой морковку. Для плова самое то. К тому же здесь морковь не красная, а ярко-желтого цвета. Купив, пришла с явной головной болью. Когда мы посмотрели, что она принесла, оказалось, что ей подсунули уже увядшую, видимо давно порезанную морковь. И именно это она скорее всего и почувствовала. Мы после несколько раз проверяли себя. Как только у кого-то появляются мысли обмануть нас или подложить плохой товар на базаре, сразу начинает колоть в висках, такими как бы мелкими иголочками. Что-то похожее, только очень отдаленно бывает, когда отсидишь ногу и она начинает отходить.

Мы даже, как-то попытались поэкспериментировать. У нас в классе есть фантазер, Мишка Карлов, он если начинает что-то рассказывать, его потом не удержишь. И причем доходит иной раз до того, что он не помнит, что говорил. На этом его столько раз ловили, но он все равно не унимается. Видимо натура такая. Что интересно, с ним ничего не получилось. А вот если он или кто-то другой начинает врать и это как-то касается нас, вот тут и появляется это покалывание. А еще где-то в глубине, какие-то толи эмоции, то ли картинки неясные. Пока не понятно. У меня они тоже начали появляться, после разговора с сестрой. А может и раньше были, а я не обращал на них внимания. Не знаю.

Но эта появившаяся способность уже выводит нас на новый уровень. Думаю, что она не будет лишней.

Кстати вскоре это нам очень помогло. Правда пришлось рассказать об этом маме, иначе она просто не поверила, но я уверен, она никогда не пожелает нам зла, а потому мы с легкой душой и поделились с ней своими секретами.

Дело в том, что уже подошло время и мы поехали на Тезиковку за цыплятами. В то время, Тезиков базар, был, что-то вроде птичьего рынка. Там продавали разную живность для хозяйства, т.е. уток, кур, гусей, поросят. Декоративных птиц, типа попугаев, канареек, голубей. Аквариумных рыбок, а также всякую мелочевку, типа инструмента, болтов, гаек, гвоздей, старых ношеных вещей, книг и тому подобное.

Ни мама, ни тем более мы не были специалистами, по выращиванию цыплят, потому ходили по базару с некоторой опаской. Тем более, что соседи, с которыми предварительно советовалась мама, говорили по-разному. Кто предлагал брать совсем маленьких, а кто наоборот подращённых цыплят. Кто-то пытался рассказать о каких-то приметах, по которым определяют, что цыпленок здоров, а другие говорили, что эти приметы рассказывают о том, что тот болен. В общем, запутали нас окончательно, и мы решили, что возьмем для пробы с десяток, а дальше будет видно. Короче, нужно свой опыт нарабатывать, а не соседей слушать.

Ходили, приценивались. У одного мужика, красивые, можно сказать холеные были, так и хотелось их купить. Мама уже и за деньгами потянулась, а у нас будто иглами все виски пробило, так и чувствовалось, будто не доживут они даже до дома. В общем, исходили весь базар, но так ничего и не купили. И тут на самом выходе, увидели бабульку. Старенькую такую. Сидела она на каком-то перевернутом ящике, а в коробке возле нее может чуть больше десятка цыплят. Такие желтенькие, с темными крылышками. Мы прошли возле нее и случайно только заметили. Потому что народу много ходит, и ее постоянно кто-то от нас закрывал. Мама заметила ее и подойдя к ней, спросила цену. И тут такое чувство возникло, будто кто-то погладил тебя, ласково так, нежно. Будто ласковый ветерок по голове прошелся. От неожиданности мы с сестрой даже переглянулись, она тоже это почувствовала.

Короче, мама все-таки решилась и купила их. Так та бабулька еще и минут пятнадцать рассказывала, что их вначале вареными желтками нужно кормить, потом мелким просом, а после еще чем-то, мама все это записывала. И что держать их нужно в коробке, а на ночь укрывать. Целую лекцию прочла, как их выращивать. Еще немного и мама бы вообще, от этого дела отказалась. Но глянула на наши довольные рожицы и, вздохнув все же купила цыплят.

Так и добавилось нам забот, за ними ухаживать. Забегая вперед, хочу сказать, что нам повезло и мы, может по счастливой случайности, может по неопытности, но выходили всех до единого. В итоге у нас получилось, одиннадцать курочек и три петушка.

А когда приехали домой, с цыплятами, мама их рассмотрела, и все сокрушалась, ох не выходим. Нужно было тех красивых покупать. Тут мы и проговорились. А потом решили все рассказать, как есть. И о том, что «говорить» умеем, и «видеть» можем, и о том что обмануть нас не так просто. Нам конечно не сразу поверили, но когда мы продемонстрировали, наши способности, все сомнения отпали.

Я просто ушел в другую комнату, а мама спрятала какую-то пуговичку, под подушку. Ну я прямо из другой комнаты и рассказал ей где она лежит, откуда она ее взяла и какого она цвета. После еще несколько фокусов показали. А когда мама окончательно нам поверила, попросили никому не говорить об этом. Да она и сама, то же самое нам приказала. Единственно, мы решили ей про дядю Исмаила не рассказывать, боялись, что она расстроится. Все-таки это очень «опасное умение», как она нам сказала, и потому никому, об этом рассказывать нельзя. Да мы и сами это понимаем.

Пришла весна – пришел шара-бара. Представьте себе сколоченный из досок короб размерами примерно 2х2х0,7метра, поставьте ее на автомобильные колеса и прикрутите к нему два дышла, для упряжки. В качестве движущей силы поставьте осла.

По нешироким внутренним улочкам, едет ишак-арба и разносится звонкий крик цыгана-люли: «Эй! Шара-бара!». И тут же со всех домов к нему устремляется детвора, звеня посудой. Всего одна бутылка и ты станешь обладателем красивого шарика из фольги на тонкой резинке, который так смешно прыгает. Свистульки сделанной из жести и раскрашенной яркими красками. Глиняных раскрашенных фигурок животных и людей в национальных костюмах. Для мальчишек, тут же найдется широкая резинка, которая так хороша для рогатки, и кусочки кожи, для нее же. А если отдашь не одну, а пять бутылок, то тебе предложат и саму рогатку, сделанную мастером и раскрашенную как елочная игрушка.

У вас нет бутылки, тогда просто подойди и загляни в сундук цыгана-люли, ты обязательно найдешь, что-нибудь такое, что тебе очень нужно. И тогда к следующему приезду, примерно через неделю, ты обязательно отыщешь бутылку и купишь вожделенную вещь. «Деньги?! Откуда у ребенка деньги? Нет, деньги не берем, бутылька давай. Кокой бутылька? А любой. Толка чистый». Вот и собирает ребятня бутылки, дожидаясь шара-бара.

И мы с Санькой совсем не исключение. Вот только бутылок у нас нет. Вернее, есть пара, с новогодних праздников осталась, но это Саньке, которая только услышав призывные крики, тут же подхватила их и побежала на улицу.

Через некоторое время слышу её расстроенные всхлипы.

- Ты представляешь, там такая куколка, в таком наряде, а бровки, а глазки! Я всегда такую хотела!

-А что не взяла?

- У меня нет столько. – Санька уткнулась мне в плечо и расплакалась. – А деньги он не берет.

- А сколько нужно?

- Пять.

Как могу успокаиваю ее, и мы заходим в дом.

- Мы, что ни будь придумаем, ладно?

- Только маме не говори.

И тут мой взгляд падает на бутылки из-под хлопкового масла. В Ташкенте, чаще пользуются им, а не подсолнечным. Тем более, что подсолнечное масло редкость, и его «достают» только на салаты к празднику.

Точно, осталось только отмыть! Напрягаю свою память: «Так, самый простой способ, песок и теплая вода!»

- Санька, есть идея!

- Какая?

- Давай отмоем масляные бутылки! Смотри их сколько.

- Много, - несколько скептически произносит сестра. – Только их фиг отмоешь.

- Есть пара способов, попробуем?

Через десять минут, на веранде установлен таз, рядом на полу стоит горячий чайник и полведра песка. Засыпаем пару ложек песка в бутылку, доливаем горячей воды и трясем, что есть сил.

Еще штук пять бутылок, перевернутые вниз горлышками и подвешены над другим тазиком, что бы стекали остатки масла. Еще пара стоит заполненная горячей водой со стиральным порошком, и пара с уксусом. Это все что я вспомнил, и мы решили использовать все способы сразу. Что ни будь да получится. Трудимся весь световой день, до прихода с работы мамы. Забыли даже про мультик, показа которого так долго ждали.

К вечеру, у нас готовы целых пятнадцать бутылок. И еще столько же замочены, на следующий день. А мы перемазанные, но счастливые, особенно Санька, встречаем нашу маму.

Еще два дня мы занимались мытьем посуды. Израсходовали весь стиральный порок и уксус, что был в доме и извазюкали всю веранду, которую потом целый день отмывали уже втроем. Зато теперь, когда технология уже отработана, бутылки аккуратно складываются в ящик, и после моются. Раньше, они чаще выбрасывались.

Сестра, отжала себе десять бутылок и сложила в сторону, остальные мы сдали в приемный пункт и заработали два рубля тридцать копеек, которые, торжественно вручили маме. Та конечно вначале попыталась их нам вернуть, но мы сделали обиженные лица и отказались. Тогда мама просто дала нам на мороженое. Все остались довольны.

А через неделю, Санька купила у шара-бара вожделенную куклу, про которую через неделю благополучно забыла. Хотя и оставила ее у себя на полочке, возле кровати. Потому, что краски на лице стерлись, а волосы, сделанные из черных ниток, повылезли. Но нет-нет, а проходя мимо, поглядывает на куклу и чему-то своему улыбается. Наверное, вспоминает, как мы бутылки мыли.

А за окном уже май. Мы с Санькой круглые отличники и мама, которая недавно ходила на классное собрание, очень довольна. Ее там хвалили. А впереди целых три месяца отдыха.

Мама, тоже собиралась взять отпуск в июле, и возможно мы куда-то съездим на отдых. Она, пока не говорит куда. Видимо готовит сюрприз.

А на тренировках мы уже дошли до отрабатывания стоек и основных движений. Но и забеги и растяжки, тоже не забываются. Они нужны для поддержки формы.

Пятнадцатого мая, к нам приезжали все родственники, хотя мама никого и не приглашала. Но видимо они еще помнят, что у нее день рождения. Собрали стол, посидели, послушали критические высказывания т. Лизы. Разобрали, чисто символические подарки. Только лишние хлопоты. Мы с сестрой на карманные деньги, что сэкономили за это время, купили маме духи. Её любимые «Красная Москва».

А наши цыплята заметно подросли. Они уже живут в курятнике и едят зерно, или то, что остается от нас. Вот такая вот безотходная технология. К осени решили оставить одного петушка, и всех курочек. По идее, где-то к следующей весне, должны появиться первые яйца.

Вот и наступило лето. Что больше всего мне нравится в Ташкенте, так это небо. Оно здесь с ранней весны и до глубокой осени сине-голубое, и за все лето нет ни единого облака. Чистое-чистое.