Саримайз "Сечер и Пожиратель душ"

Глава 1

Пролог

Мир, о котором пойдёт речь, называется Саримайз. Это планета, чьи размеры поражают воображение — она больше иных звёзд. Неудивительно, что звезда Хамфа избрала её центром своего вращения, словно преданный спутник, навеки привязанный к гиганту.

Но идиллия длилась недолго. Около трёх тысяч лет назад астрономы заметили: к Саримайзу приближается ещё одна звезда. Её назвали Храм. Расчёты были неумолимы — столкновение неизбежно, и оно обернётся катастрофой вселенского масштаба.

С тех пор прошло три тысячелетия. Две звезды — Хамфа и Храм — теперь обе кружат вокруг планеты, неумолимо сближаясь в смертельном танце. По прогнозам, примерно через сто лет их притяжение достигнет критической точки, и чудовищный взрыв поглотит Саримайз. Сто лет — лишь миг для звёзд, но вечность для тех, кому выпало жить в эпоху конца.

Саримайз — мир бескрайних вод, усеянный тысячами островов, словно осколками разбитого зеркала. Но надвигающаяся катастрофа уже меняет его облик: по мере того как звёзды смещаются к одному полюсу, другая часть планеты погружается в ледяной плен и вечную тьму. Океаны там превращаются в ледники, а ночь становится бессменным правителем.

Наша история начинается на одном из пяти уникальных островов. Эти пять островов находятся под невидимым магическим куполом, который отделяет их от гибнущего мира вокруг — последний оплот тепла и жизни среди наступающего холода. Но сами жители даже не подозревают о его существовании. Из-за колоссальных размеров Саримайза никто никогда не доплывал до края своего мира. Океан кажется им бескрайним, а вечная тьма за горизонтом — просто ещё одной неизведанной тайной. Они не знают, что живут в мышеловке.

Этот остров носит название Сечер. Он стал воплощением человеческой жадности и равнодушия к чужим страданиям. Здесь, на пятачке земли, где богатство и нищета трутся плечами в тесных улочках, роскошные особняки соседствуют с лачугами. Сам Сечер невелик, имеет овальную форму, и его можно пересечь пешком примерно за пять часов. За это время успеешь сто раз споткнуться о нищего и нечаянно толкнуть локтем вельможу. Транспорт здесь — большая редкость, да и зачем? Всё и так рядом.

Путешествие между островами занимает не менее трёх месяцев — три месяца штормов, надежд и солёных брызг. Поэтому основная связь между ними поддерживается через общие собрания Советников. Каждый остров имеет своего Советника, и эта должность считается одной из самых важных и ответственных. Говорят, они мудры. Говорят, они что-то знают. Но пока они совещаются, на Сечере, в тени невидимого купола, назревает история, которой суждено изменить всё.

Глава 1. Раннее утро

Раннее утро. Настолько раннее, что само его существование казалось кощунством.

Небо за окном ещё не проснулось — лишь бледной, призрачной полоской на востоке намекало на грядущий рассвет, но делало это нехотя, словно сомневаясь, стоит ли вообще сегодня вставать. Город за стенами квартиры замер в хрупкой тишине, той особенной тишине, которая бывает только перед первыми лучами солнца, когда даже ветер не решается шевелить листву.

Ренер, едва оправившись от бурной ночи, всего час назад погрузился в объятия Морфея. Он пребывал в блаженном неведении, зная, что сегодня выходной — время священное, неприкосновенное, выстраданное шестью днями бесконечной беготни. Его сон был глубоким, тягучим, безмятежным — он окутывал его, словно тёплое шерстяное одеяло, в которое так сладко зарыться с головой, когда за окном серо и зябко.

Но сладостный покой внезапно разорвал настойчивый звонок в дверь.

Дзынь-дзынь. Дзынь-дзынь.

Звук врезался в тишину, как осколок стекла в гладь спокойной воды. Ренер поморщился во сне, перевернулся на другой бок, натянул одеяло выше.

Дзынь-дзынь-дзынь.

В голове билась одна единственная, мутная, как утренний туман, мысль: «Меня нет дома. Меня никогда не было. Я вообще не родился».

Он притворился спящим ещё глубже — настолько глубоко, насколько это вообще возможно, надеясь, что наглец, посмевший нарушить его законный покой, просто устанет и уйдёт восвояси. Но звонок не унимался. Он становился всё настойчивее, громче, пронзительнее, проникая сквозь толщу стен, подушек и сонного сопротивления.

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь!

В голове Ренера начала зарождаться новая, куда более мрачная и привлекательная идея: встать, найти в ящике тумбочки старый, но вполне рабочий револьвер и пристрелить наглеца, который, несомненно, просто ошибся дверью. Потому что любое срочное дело в выходной передаётся по телефону. Это закон. Неписанный, но железный.

Ренер, правда, напрочь забыл, что накануне вечером собственноручно и с большим удовольствием отключил телефон, дабы никто — ни капитан, ни коллеги, ни даже сама судьба — не посмели треснуть его драгоценный покой.

К звонкам в дверь примешался громкий и до боли знакомый голос. Голос, который невозможно было игнорировать, даже если заткнуть уши подушками и спеть «Интернационал».

— Ренер! Открой, чёрт возьми! Я знаю, что ты там! Не придуривайся!

Ренер застонал. Громко, протяжно, обречённо.

Бремор.

Конечно, Бремор.

Кто ещё мог быть таким бесцеремонным, таким невыносимым, таким живым в шесть утра?

— Откройся! — прорычал Ренер в подушку, сжимая кулаки.

И дверь, повинуясь его команде (и электронному замку), щёлкнула и распахнулась.

Бремор ворвался в квартиру, словно ураган. Полумрак гостиной его ничуть не смутил, как не смутил и сонный, взлохмаченный вид Ренера, наполовину зарывшегося в подушки.

— Вставай! — рявкнул Бремор, сдёргивая с друга одеяло. — Нас срочно вызывает капитан. Общий сбор. Через десять минут мы должны быть в штабе.

Ренер приоткрыл один глаз. Красный, воспалённый, полный праведного гнева.

— Передай капитану, — прохрипел он севшим голосом, — что я буду через час. Или через два. Или в понедельник.

Бремор закатил глаза к потолку — жест, который он отточил до совершенства за годы дружбы с Ренером.

— Нет, я понимаю, что ты у нас любимчик и тебе многое сходит с рук, — отчеканил он, — но сейчас это не прокатит. Дело срочное. Кривой Глаз объявился в городе.

Слово «Кривой Глаз» прозвучало как удар грома.

Как пощёчина.

Как ледяная вода, вылитая на голову.

Сон слетел с Ренера мгновенно. Он сел на кровати так резко, что у него хрустнула шея. Глаза, только что мутные и сонные, вспыхнули холодным, цепким огнём.

— Кривой Глаз? — переспросил он, и голос его стал твёрдым, как лезвие ножа. — Ты уверен?

— Его метку опять видели в городе. На доме Вишме. Та самая — кривой зрачок. Капитан собирает всех.

Не прошло и минуты — хотя, возможно, Бремор слегка преувеличивал, но минута действительно пролетела как одно мгновение, — как Ренер уже стоял у выхода из квартиры, натягивая куртку. Движения его были резкими, отточенными, экономными — каждое знало своё место. Словно он и не спал вовсе. Словно всё это время только и ждал этого момента.

— В этот раз, — прошептал Ренер, обращаясь не к Бремору, а куда-то в пустоту перед собой, к невидимому противнику, который вновь осмелился нарушить покой их города, — ты от меня точно не уйдёшь.

Бремор усмехнулся, но в усмешке этой не было веселья.

— В прошлый раз я слышал что-то похожее, — заметил он, выходя следом и придерживая дверь. — Но Кривой Глаз — это уже легенда, понимаешь? Его даже в глаза никто толком не видел. У нас есть фоторобот и никаких улик, кроме этой чёртовой метки на стенах.

— Я думал об этом, — ответил Ренер, спускаясь по лестнице. Шаги его гулко отдавались в тишине подъезда. — Но фоторобот есть, значит, его всё-таки кто-то видел. Значит, он из плоти и крови. Значит, он — просто очень хитрый, очень умный, очень везучий вор. И когда он оступится, — Ренер обернулся и посмотрел на друга в упор, — я буду рядом.

— Флаг тебе в руки, брат, — Бремор хлопнул его по плечу. — Поехали.

Два друга спустились на подземную стоянку. Там, в полумраке, подсвеченный тусклыми лампами, стоял Цинт Ренера.

Цинт был не просто мотоциклом. Это была мечта, воплощённая в металле, пластике и цинтите. Вместо колёс — два сияющих блока с цинтитовыми камнями, позволявшие машине парить в воздухе на высоте пятнадцати-двадцати сантиметров. Бесшумный электрический двигатель питался от трёх турбин — две сзади, одна спереди — и разгонял Цинт до скоростей, от которых захватывало дух. Такая техника выдавалась только детективам высшего ранга: слишком дорогая, слишком сложная, слишком эксклюзивная для простых смертных. Цинт был не просто транспортом — он был знаком статуса, пропуском в мир, где решаются судьбы.

— Бремор, — Ренер оседлал мотоцикл с привычной грацией, — когда ты уже возьмёшь себе свой Цинт? Хватит экономить.

Бремор хмыкнул, запрыгивая на пассажирское сиденье.

— Ты же знаешь, брат, — сказал он, усаживаясь поудобнее и хватаясь за Ренера, — я предпочитаю спортивную ходьбу. Полезно для сердца. И для нервов. В отличие от твоей езды.

Цинт бесшумно поднялся над бетонным полом, завис на мгновение, словно принюхиваясь, и рванул к выезду.

Впереди ждал Департамент по безопасности острова. Ждал капитан. Ждало новое, опасное, запутанное дело.

Кривой Глаз снова бросил вызов.

И Ренер был полон решимости этот вызов принять.

Глава 2

Город под двумя звёздами

Цинт бесшумно скользил над улицами, и город проплывал внизу — серый, утренний, ещё не стряхнувший с себя остатки сна. Ренер вёл машину уверенно, привычно, но мысли его были далеко. Слово «Кривой Глаз» жгло изнутри, не давало покоя. Он вцепился в руль так, что побелели костяшки.

Бремор, сидевший позади, тоже молчал. Только иногда бросал взгляд по сторонам, отмечая, как просыпается Сечер. А просыпался он неохотно. Две звезды — багровая Хамфа и голубая Храм — уже поднялись над горизонтом, но их свет не приносил тепла. Он лишь окрашивал мир в болезненные тона, делая тени длинными и рваными, а лица прохожих — бледными, будто выцветшими.

Они проезжали мимо шахтёрского района.

Ренер не любил здесь бывать. Слишком много воспоминаний. Слишком много боли. Но дорога в Департамент лежала именно через эти улицы, и он ничего не мог с собой поделать.

Слева тянулись серые пятиэтажки — стандартное жильё для шахтёров-договорников. Тех, кто подписал контракт на десять лет. Тех, кто знал, что подписывает себе смертный приговор, но всё равно шёл — потому что альтернативой была голодная смерть. В окнах кое-где горел свет. Жёны готовили завтрак, дети собирались в школу — если родители ещё были живы.

Дальше, за пятиэтажками, начинались трущобы. Трёхэтажки, построенные на скорую руку много лет назад, когда на остров хлынул поток рабочих. Дешёвые материалы, никакого проекта, никаких удобств. Просто стены и крыша. Теперь здесь жили те, кто опустился на самое дно. Алкаши, наркоманы, мелкие жулики, которым уже всё равно, где ночевать.

Ренер смотрел на эти дома и чувствовал, как внутри поднимается что-то холодное, тяжёлое. Он знал эти улицы. Знал каждый переулок, каждую подворотню. Здесь прошло его детство.

— Ты часто сюда возвращаешься? — спросил Бремор, будто прочитав его мысли.

— Нет, — коротко ответил Ренер. — Стараюсь не возвращаться.

— А я иногда хожу, — признался Бремор. — К старому дому. Смотрю на окна. Вспоминаю.

Ренер ничего не сказал. Он понимал. У них было больше общего, чем просто служба. Оба выросли в этих трущобах. Оба потеряли родителей в шахтах. Оба выжили только благодаря чуду — и капитану Дарсу.

Цинт свернул на главную улицу, и трущобы остались позади.

Впереди, в самом сердце острова, возвышалась Арена. Огромное десятиэтажное здание, которое было видно из любой точки Сечера. Оно вздымалось над трущобами и особняками, над шахтами и портом, напоминая всем и каждому: здесь правят не деньги и не власть. Здесь правит сила.

Ренер невольно замедлил ход, глядя на Арену. Сегодня здесь будет тихо. Бои шли по вечерам. Но он знал: внутри, в тренировочных залах, уже кипит жизнь. Бойцы отрабатывают удары, вербовщики присматривают новых «счастливчиков», которым предстоит выйти на ринг и, возможно, умереть.

— Вишме сейчас там, — сказал Бремор, кивнув на Арену. — Тренируется. Говорят, он каждый день начинает с трёхчасовой разминки.

— Я слышал, — ответил Ренер. — И это меня беспокоит.

— Почему?

— Потому что именно у него на стене появилась метка. А он вместо того, чтобы усилить охрану, спокойно тренируется. Как будто знает, что кража не состоится. Или как будто ему всё равно.

Бремор задумался.

— Думаешь, он связан с Кривым Глазом?

— Не знаю, — честно ответил Ренер. — Но что-то здесь не сходится. Слишком спокойно он себя ведёт.

Арена осталась позади. Теперь дорога вела через восточную часть острова — мимо мелких производств, мастерских, складов. Здесь работали те, кому повезло чуть больше, чем шахтёрам. Они дышали цинтитовой пылью, но не так сильно, как под землёй. Они жили в домах с водой и электричеством, но всё ещё бедно.

А потом начался центр.

Ренер всегда чувствовал момент, когда они пересекали невидимую границу. Воздух менялся. Запахи становились другими. Вместо гари и сырости появлялся запах дорогой кожи, кофе, цветов. Дома здесь были каменными, с черепичными крышами и витражами в окнах. Люди шли по улицам спокойно, не оглядываясь, не пряча кошельки. Здесь жили те, кто мог позволить себе не бояться.

Департамент безопасности возвышался в самом центре — двадцатиэтажная громада из серого камня и тонированного стекла. Самое высокое здание на всём Сечере. Оно вздымалось над городом, как утёс, как немой страж, как напоминание о том, что даже здесь, на краю света, есть порядок. И тот, кто этот порядок охраняет.

Ренер припарковал Цинт у подножия здания и спрыгнул на землю. Бремор — следом.

— Знаешь, — сказал Бремор, глядя на Департамент, — я иногда думаю: а что было бы, если бы нас не взял капитан?

Ренер молчал.

— Мы бы сейчас работали в шахтах, — продолжил Бремор. — Или уже умерли бы. Как наши отцы.

— Не думай об этом, — ответил Ренер. — Мы здесь. Мы живы. Этого достаточно.

— Ты прав, — Бремор хлопнул его по плечу. — Пошли. Капитан ждёт.

Но Ренер на секунду задержался. Он смотрел на Департамент, и в голове проносились воспоминания. Двенадцать лет назад он стоял здесь впервые — тощий, голодный, испуганный мальчишка, которого привёл капитан Дарс. Тогда он не верил, что это правда. Не верил, что кто-то может просто так взять и спасти его.

— Ты идёшь? — окликнул Бремор.

— Иду, — ответил Ренер и шагнул вперёд.

Глава 3

Глава 3. История двух сирот

Они поднимались на лифте на двадцатый этаж, и Ренер смотрел на отражающиеся в зеркальных стенах лица — своё и Бремора. Молодые, уставшие, но живые. Живые, потому что когда-то давно один человек решил, что они стоят большего, чем медленная смерть в шахтах.

Это было двенадцать лет назад.

Ренеру тогда было четырнадцать. Бремору — пятнадцать. Оба жили в шахтёрском районе, в тех самых серых пятиэтажках, которые они проезжали сегодня. Их отцы работали в шахтах, добывали цинтит — камень, который убивал медленно, но неумолимо.

Отец Ренера, Харт, спускался под землю двенадцать лет. Он был крепким мужиком, с широкими плечами и руками, привыкшими к кирке. Но цинтит не жалел никого. К десятому году лёгкие Харта превратились в решето. Он кашлял кровью, слабел на глазах, но продолжал работать — контракт нельзя было разорвать. Иначе — тюрьма или долговая кабала, которая всё равно приводила к смерти.

Мать Ренера, Лира, работала прачкой. Стирала бельё для богатых из южного района. Руки у неё были красными, покрытыми трещинами, но она никогда не жаловалась. Она верила, что однажды всё изменится. Что сын вырастет, выучится, станет кем-то. Не шахтёром. Не прачкой. Кем-то.

Она умерла, когда Ренеру было тринадцать. Просто не проснулась однажды утром. Врач сказал — сердце. Ренер думал — усталость. Она слишком много работала, слишком мало ела, слишком сильно верила в лучшее.

Отец продержался ещё год. А потом сгорел за неделю. Цинтит сделал своё дело.

Ренер остался один.

Он помнил тот день, когда капитан Дарс нашёл его. Это было зимой, холодной и голодной. Ренер сидел на ступеньках старого дома, кутаясь в рваную куртку, и не знал, что делать дальше. Ему было четырнадцать, он был один, и впереди была только тьма.

А потом появился Дарс.

Он не говорил долгих речей. Не обещал золотых гор. Он просто остановился, посмотрел на мальчишку сверху вниз и сказал:

— Ты хочешь жить?

Ренер поднял голову. В глазах капитана не было жалости. Только холодная, тяжёлая решимость.

— Хочу, — ответил Ренер.

— Тогда пойдём.

Он отвёл его в Департамент. Накормил. Оформил опекунство. Заплатил за обучение в Академии.

Ренер так и не узнал, почему капитан выбрал именно его. Может, увидел что-то в глазах мальчишки. Может, просто устал терять людей и решил спасти хотя бы одного. А может, это была плата за что-то, о чём Ренер не знал.

История Бремора была похожей. Почти такой же.

Его отец, Донтар, работал на шахте, принадлежавшей одному из богатейших людей острова. Контракт был кабальным, условия — зверскими, но Донтар подписал его, потому что у него была жена и сын, которых нужно было кормить. Он спускался под землю каждый день, вдыхал цинтитовую пыль, медленно умирал — и знал это.

Однажды в шахте случился обвал. Обычное дело. Списали на «производственный риск». Донтар погиб. Его тело даже не нашли — завалило камнями.

Мать Бремора, Тали, осталась одна с сыном на руках. Она пыталась работать — стирала, готовила, убирала. Но здоровье было подорвано, а долги мужа остались. Контракт перешёл к наследникам. Бремор должен был отработать десять лет вместо отца — когда подрастёт.

А потом появился Дарс.

Он заплатил долги. Забрал Бремора под опеку. Оформил документы. И сказал:

— Ты не будешь шахтёром. Ты будешь детективом.

Бремор тогда не понял, почему капитан это делает. Он был чужим. Никем. Просто ещё одним мальчишкой из трущоб, которых на Сечере были сотни.

Но потом, спустя годы, он узнал правду.

У капитана Дарса был сын. Корв. Он погиб семьдесят лет назад при странных обстоятельствах. И Дарс, потеряв родного сына, решил спасти хотя бы чужих. Тех, кто напоминал ему Корва. Тех, кто мог бы стать кем-то.

Так Ренер и Бремор оказались в Академии. Так они познакомились. Так стали братьями — не по крови, но по судьбе.

Лифт остановился. Двери открылись.

Ренер вышел в коридор и отогнал воспоминания. Сейчас не время для прошлого. Сейчас — работа.

— Готов? — спросил Бремор.

— Всегда, — ответил Ренер.

Они направились к залу совещаний.

Глава 4

Глава 4. Зал совещаний

Коридор двадцатого этажа встретил их тишиной.

Мягкий ковёр заглушал шаги, лампы дневного света отбрасывали ровный, чуть желтоватый оттенок на стены. Здесь, наверху, в самом сердце Департамента, не было суеты. Только приглушённые голоса, запах бумаги и кофе, да тяжёлый гул систем жизнеобеспечения, скрытых за панелями.

Ренер шёл первым. Бремор — на полшага позади. Оба молчали. Оба знали: сейчас начнётся.

Дверь в зал совещаний была приоткрыта. Оттуда доносился голос капитана — грозный, раскатистый, не терпящий возражений.

— …чтобы я больше никогда не слышал о том, что кто-то из моих людей недоступен по спецсвязи! Это не просто нарушение дисциплины, это преступная халатность! Мы работаем на острие ножа, и каждый из вас должен быть на связи двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю!

Ренер и Бремор переглянулись.

— Он в ударе, — прошептал Бремор.

— Он всегда в ударе, — ответил Ренер. — Просто иногда это заметнее.

Они скользнули в зал, стараясь ступать бесшумно. Но дверь за их спинами предательски хлопнула — громко, отчётливо, как выстрел.

Все головы повернулись к ним. Тишина стала абсолютной.

Капитан Дарс медленно повернулся.

Он был долголетом — это читалось в его глазах, слишком старых для его облика, слишком мудрых, слишком спокойных. Высокий, широкоплечий, с сединой на висках и тяжёлым, немигающим взглядом. Он выглядел лет на пятьдесят, но на самом деле ему было далеко за двести. Такие, как он, видели империи, рождавшиеся и умиравшие на их глазах. Такие, как он, не прощали опозданий.

— Почему опаздываем? — Голос Дарса был суров, но в нём не было крика. Крик был бы милосердием.

Ренер сглотнул.

— Извините, капитан, — пробормотал он. — Не ожидал срочного собрания в выходной.

— На что тебе спецсвязь? — Капитан шагнул ближе.

— Сломалась, капитан, — выпалил Ренер. — И если бы Бремор меня не разбудил, я бы и не узнал о собрании.

Капитан прищурился. Его глаза — тёмные, почти чёрные — сверлили Ренера насквозь.

— Стар! — рявкнул он, не оборачиваясь.

Дверь в дальнем конце зала открылась, и вошёл мужчина средних лет, в очках и синей спецодежде с эмблемой техотдела. Стар, главный техник Департамента, нёс в руках планшет и выглядел так, будто его только что оторвали от завтрака.

— Слушаю, капитан.

— Срочно починить телефон в квартире Ренера! — приказал Дарс, не сводя глаз с провинившегося детектива.

Стар кашлянул в кулак, бросил быстрый взгляд на Ренера — в нём читалось что-то среднее между сочувствием и злорадством — и ответил:

— Да всё там работает, капитан. Связь до квартиры доходит исправно. Просто кто-то её из сети отключил. Вручную. Судя по логам, вчера в двадцать три сорок семь.

В зале повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как где-то внизу, на улице, кричат чайки.

Капитан медленно, очень медленно, кивнул.

— Ренер, — произнёс он почти ласково. — Нам предстоит серьёзный разговор. После совещания.

Ренер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но прежде чем он успел ответить, Бремор шагнул вперёд.

— Капитан, — твёрдо сказал он. — Если наказывать, то нас обоих.

Дарс перевёл взгляд на Бремора. Тот стоял, расправив плечи, глядя капитану прямо в глаза. Без страха. Без подобострастия.

— Не пытайся меня прикрыть, — добавил Бремор, чуть повернув голову к другу. — Мы же команда. Если нам достанется самое паршивое дело, мы, как всегда, будем разгребать его вместе. Я тебя не брошу.

Ренер посмотрел на него. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то тёплое, благодарное, почти уязвимое.

— Спасибо, брат, — тихо ответил он.

Капитан смотрел на них. Долго. Пристально. Наконец на его суровом лице мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.

— Довольно болтовни! — прогремел его голос, но теперь в нём не было той ледяной стали. — Садитесь!

Ренер и Бремор нырнули на свободные места.

— Замолчите и слушайте! — Капитан прошёл к своему месту во главе стола. — Итак, все здесь. На повестке дня — одна, но зловещая задача.

Он нажал кнопку на пульте, и в центре стола загорелась голографическая проекция. Изображение дома — роскошного особняка в южной части острова — медленно вращалось в воздухе. А на стене этого особняка, прямо под окном второго этажа, алым светилась метка.

Глаз.

Кривой, перечёркнутый линией зрачок.

— На доме Вишме появилась метка Кривого Глаза, — голос капитана был мрачен. — Это предвещает беду. Не для Вишме — для нас. Потому что наша цель — преступники. А за Кривого Глаза обещана награда, способная изменить жизнь любого из вас. Кто его схватит, тот забудет о нужде навсегда.

Капитан сделал паузу, давая словам улечься в головах.

— В прошлый раз мы его упустили, — продолжил он. — И это пятно на нашей репутации. На весь остров пятно. Он наивен, если думает, что мы снова попадёмся на ту же удочку. Вы же помните: метка — это знак грядущего грабежа. Он всегда оставляет её за три дня до дела.

Капитан обвёл взглядом зал.

— И ещё одно. Он не интересуется золотом или драгоценными камнями. Почему? Это одна из загадок, которую нам предстоит разгадать. Все пострадавшие в один голос твердят об исчезновении ключевых документов. Документов, связанных с шахтами. Бумаги, контракты, чертежи, соглашения. Но где и как они будут использованы — остаётся тайной.

В зале повисла напряжённая тишина. Детективы переглядывались.

— Итог простой, — капитан рубанул воздух ладонью. — Кража документов — не самоцель. За этим кроется нечто большее. Возможно, кто-то дёргает за нити. Кто-то, кто хочет перекроить весь этот остров. И Кривой Глаз — лишь инструмент в чужой игре.

Он помолчал, давая информацию усвоиться.

— А теперь — распределение задач.

Капитан перевёл взгляд на Ренера и Бремора.

— Ренер и Бремор, вы возглавляете основное расследование. Координируете все группы. Собираете информацию. Выходите на след. Это ваша охота. Не упустите его снова.

Ренер кивнул, чувствуя, как адреналин снова начинает бурлить в крови.

— Сур, Трам и Вилс, — капитан указал на троих детективов в первом ряду, — ваша задача — организовать засаду в доме Вишме. Он в курсе и обеспечит вам доступ. Спрячетесь так, чтобы сам Кривой Глаз вас не нашёл.

Сур, коренастый мужчина с цепким взглядом, коротко кивнул.

— Штам и Дот, — капитан повернулся к другой паре, — наружное наблюдение за домом. Следите за всеми, кто входит и выходит. Фиксируйте каждую мелочь.

— Остальные, — голос капитана стал громче, — формируют внешний патруль по улицам. Блокируете возможные пути отхода.

Он сделал паузу.

— Ключевой момент: действовать максимально тихо и незаметно. Никто — слышите? — никто не должен догадаться о нашем присутствии. Если Кривой Глаз пронюхает, что мы его ждём, он просто не придёт. И мы снова останемся с носом.

Капитан обвёл зал тяжёлым взглядом.

— Трент и Краш уже заняли позиции в лесу у дороги, на выезде из Южного района. Если зверь попытается уйти — они его встретят.

Он выключил голограмму и хлопнул ладонью по столу.

— Инструкции получены. Приступайте. Время не ждёт. Метка висит уже сутки. У нас есть два дня, чтобы поймать легенду.

Зал зашевелился. Детективы поднимались, обменивались короткими фразами, направляясь к выходу.

Ренер и Бремор остались сидеть на мгновение дольше других.

— Ну что, брат, — Бремор хлопнул Ренера по плечу. — Похоже, нам снова светит самое паршивое дело.

— Самое паршивое, — согласился Ренер, и на его губах появилась настоящая, хищная улыбка. — Или самое лучшее. Смотря как посмотреть.

— Это с какой стороны ринга стоять, — хмыкнул Бремор.

Они направились к выходу, но у двери Ренера окликнул капитан.

— Ренер. Задержись.

Бремор бросил на друга быстрый взгляд — мол, я подожду снаружи — и вышел.

Ренер повернулся к капитану. Тот стоял у окна, глядя на город, раскинувшийся внизу.

— Я знаю, что ты отключил телефон, — сказал Дарс не оборачиваясь. — И знаю, почему.

Ренер молчал.

— Ты думаешь, что успеешь отдохнуть, пока город спит, — продолжил капитан. — Но Кривой Глаз не спит. И город не спит. И те, кто дёргает за нити, не спят тоже.

Он повернулся. В его глазах была усталость — та глубокая, древняя усталость, которую могут носить в себе только долголеты.

— Ты хороший детектив, Ренер. Лучший из молодых. Но ты слишком часто надеешься на авось. На удачу. На то, что успеешь в последний момент.

Капитан шагнул ближе.

— В этот раз последнего момента может не быть. Кривой Глаз — не просто вор. Он — ключ к чему-то большему. Я чувствую это. И если ты его упустишь… — Дарс покачал головой. — Не упусти.

Ренер сглотнул.

— Я понял, капитан.

— Иди. И помни: за тобой не только город. За тобой — память твоих родителей. И отца Бремора. Они заплатили слишком высокую цену, чтобы вы здесь стояли.

Ренер кивнул. Слова застряли в горле.

Он вышел из кабинета, чувствуя на плечах тяжесть, которой не было минуту назад.

Бремор ждал его в коридоре, прислонившись к стене.

— Ну что? — спросил он, внимательно глядя на друга.

— Всё нормально, — ответил Ренер, хотя голос его прозвучал глуше обычного. — Пошли работать.

Глава 5

Глава 5. Архив

Они вышли из кабинета капитана вдвоём.

Коридор двадцатого этажа был тих — только гудели лампы да где-то вдалеке поскрипывал лифт. Бремор шёл рядом, засунув руки в карманы, и молчал. Ренер тоже молчал. Слова капитана всё ещё висели в воздухе, тяжёлые, как свинец.

У лестницы они остановились.

— Ладно, — сказал Ренер, поворачиваясь к другу. — Я займусь архивом. Подниму старые дела, посмотрю, что там было два года назад. А ты пока сгоняй к Ричу в бар, поболтай с ним.

Бремор приподнял бровь.

— К Ричу? Бармену из «Мокрого Пряника»?

— Да. Он единственный, кто видел Кривого Глаза вживую и помог нам с фотороботом два года назад. Может, вспомнит что-то новое. Или кого-то, кто тогда крутился рядом.

— Думаешь, он всё ещё там?

— Надеюсь, — Ренер пожал плечами. — Если нет — найди. Ты умеешь искать людей.

Бремор усмехнулся.

— Это ты у нас ищейка. А я — мускулы.

— Вот и используй мускулы. Заодно разомнёшься.

Бремор хотел что-то ответить, но только махнул рукой. Он уже развернулся, чтобы уйти, но остановился.

— Слушай, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты это… в архиве с Гренни поаккуратнее. Она женщина серьёзная. Если начнёт приставать — не поддавайся.

Ренер фыркнул.

— Иди уже.

— Иду, иду.

Бремор направился к лифту, но у самых дверей обернулся.

— Я возьму твой Цинт? — с надеждой спросил он.

Ренер закатил глаза.

— А как же спортивная ходьба? Полезно для сердца? Для нервов?

— Так быстрее для дела, — нашёлся Бремор. — Ради расследования, понимаешь? Жертвую принципами.

— Ну хорошо, — Ренер протянул ему ключ-карту. — Только аккуратней, чтоб без царапин. Если хоть одна вмятина появится — будешь год пешком ходить, понял?

— Договорились! — Бремор схватил ключ и почти бегом рванул к лифту, пока Ренер не передумал.

Двери лифта закрылись за ним с тихим шелестом. Ренер постоял секунду, глядя на закрытые створки, потом развернулся и пошёл в другую сторону — к лестнице, ведущей на третий этаж.

Архив Департамента безопасности находился в крыле, куда редко заходили посторонние.

Длинный, тускло освещённый коридор уходил вперёд, теряясь в полумраке. Лампы под потолком гудели, мигали, некоторые не горели вовсе. Где-то капала вода — старая труба, которую никто не чинил. Пахло пылью, старой бумагой и чем-то ещё — неуловимо древним, как будто сам воздух здесь помнил столетия.

Ренер шёл по коридору, читая таблички на дверях. «Отдел кадров», «Бухгалтерия», «Хозяйственная часть»… Наконец, в самом конце, — потёртая табличка с надписью «Архив».

Он толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

Архив оказался именно таким, каким и должен быть архив в старом здании Департамента: бесконечные стеллажи, уходящие в полумрак, коробки с делами, папки, свитки, запах пыли и бумаги. Слабый свет падал из единственного окна в дальнем конце зала, но его явно не хватало.

— Здравствуй, Ренер, — послышался голос из-за стеллажей в правом углу.

Ренер вздрогнул. Гренни умела появляться бесшумно. Вот только что её не было — и вот она уже стоит рядом, глядя на него поверх очков своими цепкими, выцветшими, но всё ещё острыми глазами.

На вид ей можно было дать лет шестьдесят. Но Ренер знал, что долголеты — существа обманчивые. Гренни могла быть ровесницей самого Департамента. Или даже старше.

— Здравствуй, Гренни, — Ренер постарался, чтобы голос звучал ровно и дружелюбно.

— А где Бремор? — спросила старуха, с надеждой оглядываясь.

— Он… занят. По заданию капитана, — Ренер кашлянул.

— Жаль, — Гренни вздохнула. — Ну что на этот раз тебе нужно?

— Мне нужно всё, что у вас есть по делу Кривого Глаза.

Гренни покачала головой.

— Я не могу выдать всё, мальчик. Есть правила. Могу дать только дело №7835. Это дело двухлетней давности.

Ренер нахмурился.

— Стоп. А у нас есть ещё что-то?

— Да, — Гренни понизила голос, словно посвящая его в тайну. — Дело №2354. Но оно засекречено. Доступ только для первого уровня.

— А у кого он есть?

— У Дарса, конечно, — Гренни усмехнулась. — Только у него. Даже я не имею права его открывать без его личного приказа.

Ренер не стал терять времени. Он взял телефон спецсвязи и набрал короткий номер — 111.

На экране высветилась надпись: «Дарса Крам».

Трубку подняли почти сразу.

— Да, я слушаю, — раздался тяжёлый, с хрипотцой голос капитана.

— Капитан, это Ренер. Мне нужен доступ к делу №2354.

Наступила тишина. Такая долгая, что Ренер уже начал сомневаться, не оборвалась ли связь.

— Дело №2354? — переспросил наконец Дарс. Голос его звучал странно — глухо, словно издалека. — Зачем тебе оно? Ему уже семьдесят лет, Ренер.

— Хочу понять, кэп, — твёрдо ответил Ренер. — Может, мы что-то упускаем. Слишком уж всё гладко в этом новом деле. А гладко бывает только на бумаге.

Снова пауза.

— Хорошо, — сказал капитан. — Скажи Гренни, что я снимаю секретность.

Связь оборвалась.

— Я всё слышала, — Гренни уже шла куда-то вглубь архива. — Подожди здесь, мальчик. Сейчас принесу.

Она скрылась в полумраке, и Ренер остался один.

Первой Гренни принесла дело №7835. Небольшая папка, всего листов пятнадцать. Ренер открыл её, пробежал глазами по знакомым страницам. Отчёты двухлетней давности, фоторобот, показания свидетелей, список украденного. Всё то, что они учили наизусть, когда в прошлый раз гонялись за призраком.

Наконец Гренни появилась снова. В руках она несла пухлую папку, перетянутую потёртой бечёвкой. На обложке значилось: «Дело №2354. Корв Краш. 70 лет назад».

Ренер принял папку с благоговением. Около ста двадцати страниц. Тяжёлая. Плотная. Пахнущая временем.

Он открыл её прямо там, присев на край стола Гренни.

Помимо стандартных отчётов и опросов пострадавших, в деле было кое-что ещё.

Список украденного имущества — это ожидаемо. Но дальше шёл раздел, от которого у Ренера перехватило дыхание.

Перечень жертв.

Тех, кого убил Кривой Глаз.

— Гренни… — Ренер поднял глаза на старуху. — Здесь написано, что Кривой Глаз убивал людей. В прошлый раз, два года назад, он никого не тронул. Ни одной смерти. Только кражи.

Гренни пожала плечами.

— Может, у нас подражатель?

Ренер покачал головой. Он достал из папки два фоторобота — тот, что составили два года назад, и тот, что лежал в старом деле. Положил их рядом.

Сравнил.

И почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Гренни, — голос его дрогнул. — Это у меня что-то со зрением, или они действительно… идентичны?

Гренни подошла ближе, надела очки, всмотрелась.

— Если посмотреть внимательно, — сказала она медленно, — то один составлен два года назад… а другой — семьдесят лет назад. И они совпадают до мельчайших деталей.

Они переглянулись.

— Значит, это точно один и тот же преступник, — выдохнул Ренер.

— Ренер, — Гренни посмотрела на него поверх очков. — Похоже, ты ищешь долголета. Или того, кто умеет не стареть.

Ренер снова уткнулся в папку. Пробежал глазами по первой странице, где значилось имя следователя.

Корв Краш.

Что-то ёкнуло внутри.

— Гренни, — он поднял взгляд. — А кто этот Корв Краш? Случайно не родственник нашего Дарса?

Гренни вздохнула, тяжело опустилась на стул рядом.

— Да, мальчик. Это его сын.

Ренер замер.

— Был, — продолжила Гренни тихо. — Давно погиб.

— Я и не знал, что у кэпа был сын, — Ренер говорил почти шёпотом. — Никогда не слышал.

— Был, — повторила Гренни. — И погиб при странных обстоятельствах. У себя дома. Его нашли с перерезанным горлом. Убийцу так и не нашли. По крайней мере, официально.

Ренер почувствовал, как сердце пропустило удар.

— Что значит «официально»?

Гренни помолчала. В архиве было тихо — так тихо, что слышно было, как где-то скребётся мышь.

— Ходили слухи, — сказала она наконец. — Что Дарс сам его убил. Но дело закрыли, и никто, кроме него, правды не знает. Я здесь работаю уже сто двадцать лет, Ренер. Я много чего слышала. Но в это дело меня не посвящали.

Ренер сидел, переваривая информацию. В голове лихорадочно складывался пазл.

Корв вёл дело Кривого Глаза. Корв вышел на него. Корв погиб — с перерезанным горлом. А потом Дарс, его отец, по наработкам сына, возможно, нашёл убийцу. И убил его. И замёл дело.

А теперь, спустя семьдесят лет, Кривой Глаз снова здесь. Значит…

— Гренни, — сказал Ренер вслух. — Если Дарс думал, что убил его, то в прошлый раз, два года назад, он считал, что это подражатель. Поэтому и не дал нам это старое дело. Он не хотел ворошить прошлое.

Он встал, прошёлся по архиву.

— Но Кривой Глаз не умер. Он просто залёг на дно. Залечил раны. И вернулся, когда никто не ждал.

Гренни молча смотрела на него.

Осталось понять только одно: как Корв вышел на него тогда? Значит, в те времена Кривой Глаз не был таким осторожным, как сейчас. Он оставлял следы. Совершал ошибки.

Ренер сел обратно и начал листать папку с самого начала. Страница за страницей. Показания. Опросы. Список украденного.

Первой жертвой значился Жорд Бигл.

— Жорд… — пробормотал Ренер. — Владелец одной из крупнейших шахт по добыче цинтита.

Он полистал дальше.

Через месяц после кражи Жорда нашли повешенным у себя дома. Шахта встала — шахтёры отказались выходить на работу без документов, без договоров, без гарантий. А потом…

— Стоп, — Ренер поднял палец. — Но у этой шахты сейчас новый владелец.

Гренни кивнула.

— Вишме. Вернее, его отец. Он купил её за бесценок, когда шахтёры разбежались, а Жорд уже висел в петле.

Ренер замер.

В списке украденного у Жорда значились не только документы шахтёров — контракты, трудовые договоры, соглашения. Там были ещё две вещи: амулет и сфера из драхма.

— Гренни, — Ренер поднял глаза. — Вы не в курсе, что такое драхм?

Гренни улыбнулась. Впервые за всё время — по-настоящему, загадочно, почти лукаво.

— О, мальчик, — сказала она. — Это, насколько я понимаю, материал, который использовали очень давно. Больше двух тысяч лет назад. Я сама бы не узнала про него, если бы не свитки, случайно обнаруженные при работах на одной из шахт.

Она встала, прошла к дальнему стеллажу, порылась там и вернулась с потрёпанным свитком.

— Расшифровка заняла много времени. Всё, что я поняла — драхм использовали для создания сверхпредметов. Это что-то связанное с магией. По сравнению с ним, наш цинтит — детский лепет.

Ренер уставился на неё.

— Магия? — переспросил он. — Вы серьёзно? Какая ещё магия? У нас же технологии, наука, прогресс…

— Да, именно магия, — перебила Гренни. — Раньше она стояла наравне с техническим развитием. А потом… что-то случилось. И магия ушла. Остались только легенды и редкие артефакты. Такие, как этот амулет и сфера.

Ренер потёр виски. Информации было слишком много. Голова шла кругом.

— Ясно, что ничего не ясно, — пробормотал он. — Ладно, пока оставим магию. Давай дальше.

Он продолжил изучать дело.

— Пока единственное, что я точно вижу — выгода семейства Вишме Торн, — сказал он вслух. — Они явно обогатились на этом. Купили шахту за гроши, когда та встала.

Он перевернул страницу.

— Кажется, я нащупал важную нить.

Вторая жертва Кривого Глаза — Кенсли Трав. Кража произошла спустя несколько месяцев после первой.

— Гренни, — Ренер поднял голову. — У нас есть что-то по шахтам Кенсли Трава за последние семьдесят лет?

Гренни кивнула, снова скрылась в лабиринте стеллажей и вернулась с толстой папкой.

— Дело №3563, — сказала она, протягивая её. — «Бунт шахтёров».

Ренер открыл папку, пробежал глазами по первым страницам.

Семейство Кенсли, судя по отчётам, тяжело пережило тот бунт. Шахта простаивала полгода. Зарплату сотрудникам приходилось платить исправно, хотя работы не было. Кенсли был известен своей пунктуальностью и добротой — всегда шёл навстречу шахтёрам, обеспечивал лучшую медицинскую помощь, строил для них жильё.

— Почему же произошёл бунт? — задумался Ренер. — Такой человек… не может просто так перестать платить.

Он углубился в отчёты.

И нашёл ответ.

По непонятной причине всем сотрудникам перестали платить. Не потому, что Кенсли пожадничал. А потому, что в семье всегда вели бюджет строго по документам. Оплаты расписывались на пять лет вперёд. Но после кражи Кривого Глаза часть документов не удалось восстановить.

Именно из-за этого половина сотрудников осталась без денег. Именно это спровоцировало бунт.

Ренер откинулся на спинку стула.

— Теперь ясно, — выдохнул он. — Зачем Кривому Глазу нужны договоры.

Он посмотрел на Гренни.

— Он не просто ворует бумаги. Он ломает систему. Уничтожает доказательства, контракты, обязательства. И шахты встают. Владельцы разоряются. А кто-то другой приходит и покупает их за бесценок.

Он помолчал.

— Остался главный вопрос. На кого он работает?

Гренни пожала плечами.

— Пока все подозрения падают на семейство Вишме Торн. Их внезапное обогащение… трудно назвать случайностью.

— Случайность или хладнокровный расчёт? — Ренер покачал головой. — Чтобы притянуть их к делу, нужны неопровержимые доказательства. А пока у нас только косвенные улики.

Он встал, прошёлся по архиву.

— Вот это поворот, — пробормотал он. — Кажется, я на пороге чего-то грандиозного. Похоже, мне удастся распутать клубок интриг, тянущийся ещё со времён трагедии на шахте Жорда Бигла.

Он повернулся к Гренни.

— Мы помним, как Жорд не выдержал и повесился, когда его шахту пришлось продать за бесценок из-за долгов? Отчёты показывают, что тогда произошло то же самое, что и сейчас. Но тогда они не справились. А теперь я уверен: Кривой Глаз снова в деле, и его договоры — это не просто кража, это часть куда более масштабного плана.

Ренер остановился.

— На острове назревает что-то очень серьёзное, Гренни. Цепь бунтов и недовольств. Жертвы уже есть — трое с прошлого раза. И я догадываюсь, кто выйдет победителем из этой ситуации.

Он посмотрел на неё в упор.

— Вишме. Он выкупит шахты, спасёт всех и станет ещё богаче. Герой, благодетель, спаситель. Который просто вовремя оказался рядом с деньгами.

Гренни молчала, но в глазах её читалось понимание.

— Теперь главное, — сказал Ренер, садясь обратно. — Понять, где произойдёт следующее ограбление.

Он разложил перед собой бумаги.

— Итак, два года назад документы пропали у троих владельцев шахт: Стена Манса, Томпа Сторна и Рипа Хорна. Все они — владельцы крупных шахт. А сейчас…

Он быстро набросал список на листке.

— Шахты акционеров можно сразу отмести. Их договоры хранятся в офисе, рядом с Департаментом — слишком охраняемое место. Шахта самого Вишме тоже не подходит — зачем ему воровать у себя?

Он обвёл кружком шесть фамилий.

— Остаются: Донт Вон, Хром Лост, Шелк Тор, Хемф Лор, Штор Повс… — он поднял глаза на Гренни. — Вот они. Настоящие цели Кривого Глаза.

Он постучал пальцем по листку.

— А метка на доме Вишме… Я думаю, это просто отвлечение внимания. Пока все будут ждать его там, он ударит в другом месте.

Ренер схватил телефон и набрал капитана.

— Кэп, это Ренер. У меня есть теория. И она меня пугает.

Он быстро, сбивчиво, но чётко изложил всё: про дело семидесятилетней давности, про Корва, про убийства, про драхм, про Вишме и про то, что метка — скорее всего, ложный след.

Дарс слушал молча. Очень долго молчал.

— Ты уверен? — спросил он наконец.

— На девяносто процентов, кэп. Остальное проверю.

— Хорошо, — голос капитана звучал тяжело. — Мы перераспределим детективов по новым точкам.

— Кэп… — Ренер помялся. — А по поводу старого дела… Нам нужно поговорить? О Корве?

Тишина. Такая долгая, что Ренер уже пожалел, что спросил.

— Потом, Ренер, — ответил капитан. — Сначала поймай его. А потом… потом поговорим.

Связь оборвалась.

Ренер посмотрел на телефон, потом на груду бумаг перед собой.

— Что ж, — сказал он сам себе. — Похоже, охота только начинается.

Он собрал папки, поблагодарил Гренни и направился к выходу.

Впереди была самая длинная ночь в его жизни.

Глава 6

Глава 6. Мокрый Пряник

Бар «Мокрый Пряник» находился в подвале старого дома на границе портового района — там, где улицы становились уже, дома — ниже, а люди — подозрительнее. Место это Бремор знал хорошо: тёмное, прокуренное, с низкими потолками и стенами, помнившими ещё те времена, когда здесь не продавали спиртное, а прятали контрабанду. Название бара давно потеряло связь с реальностью — пряниками здесь и не пахло, зато разило дешёвым пойлом, табаком и чужими тайнами.

Бремор припарковал Цинт за углом — не хотел привлекать внимания. Такая техника в портовом районе была редкостью: слишком дорогая, слишком заметная. Он слез с мотоцикла, поправил куртку и направился к неприметной двери, обитой жестью.

Спустился по скрипучим деревянным ступеням. Толкнул тяжёлую дверь.

Внутри было пусто.

Не то чтобы совсем — в дальнем углу дремали двое забулдыг, уронив головы на стол. За стойкой скучал уборщик — тощий мужик неопределённого возраста с вечно недовольным лицом. Он лениво протирал стойку тряпкой, которая явно видела лучшие дни.

Бремор подошёл, огляделся.

— Где Рич? — спросил он без предисловий.

Уборщик поднял на него мутные глаза, пожал плечами.

— Нет его. Уже неделю не появлялся.

— Как это — неделю? — Бремор нахмурился. — Он же здесь каждый день торчит. Хозяин, бармен, всё такое.

— Ну, не появился, — равнодушно ответил уборщик. — Может, заболел. Может, уехал. Может, помер. Мне-то что? Хочешь выпить — наливай сам. Мне платят за уборку, а не за обслуживание.

Бремор сжал кулаки, но сдержался. Скандал сейчас ни к чему. Он достал из кармана монету, положил на стойку.

— Адрес знаешь? Где живёт?

Уборщик посмотрел на монету, потом на Бремора. Взял.

— На востоке, — сказал он, махнув рукой куда-то в сторону. — Пятиэтажка серая, средний подъезд, третий этаж. Квартира двадцать восемь. Только вряд ли он тебе обрадуется. Мужик он скрытный. Никого не привечает.

— Это уже моя забота, — ответил Бремор и направился к выходу.

Он уже поднимался по лестнице, когда услышал за спиной голос уборщика:

— Эй, детектив!

Бремор обернулся.

— Что?

— Если найдёшь его — скажи, что с него причитается. За неделю прогулов.

Бремор не ответил. Вышел на улицу, вдохнул свежий воздух — насколько свежим он мог быть в портовом районе, пропитанном запахом рыбы и соли.

Цинт бесшумно нёс его через ночной город.

Бремор вёл машину уверенно, привычно, но мысли его были далеко. Рич. Бармен из «Мокрого Пряника». Тот самый, кто два года назад помог составить фоторобот Кривого Глаза. Единственный свидетель, видевший его вживую. Если он исчез — это плохо. Очень плохо.

Восточный район встретил Бремора запахом гари, сырости и бедности. Здесь селились те, кто работал на мелких производствах и фермах — те, кому не повезло родиться в богатой семье или не хватило силы стать бойцом на Арене. Дома здесь были низкие, серые, с облупившейся краской и тёмными провалами окон. Улицы — узкие, кривые, освещённые редкими фонарями.

Пятиэтажка нашлась быстро. Серая, обшарпанная, с облупившейся штукатуркой и следами копоти на стенах. Бремор припарковал Цинт у подъезда, вошёл внутрь.

В подъезде воняло кошками, мочой и чем-то ещё — кислым, гнилым, застарелым. Лампочки не работали — их давно выкрутили местные умельцы. Пришлось пробираться на ощупь, считая ступени. Стены были исписаны, кое-где из дыр торчала ржавая арматура.

Третий этаж. Квартира двадцать восемь.

Бремор остановился у двери, прислушался. Тишина. Такая густая, что, казалось, её можно резать ножом.

Он позвонил.

Никто не ответил.

Позвонил снова — ноль реакции.

— Рич! — крикнул Бремор, колотя кулаком в дверь. — Открывай! Департамент безопасности!

Ответа не последовало.

Бремор выругался сквозь зубы. Достал из кармана цинтовый кастет — тяжёлое кольцо с тремя выступами, мерцающее слабым голубоватым светом. Цинтит в кастете позволял усилить удар в несколько раз, превращая обычный кулак в кувалду. Он редко им пользовался — только когда ситуация того требовала.

Сейчас ситуация требовала.

Он размахнулся и с силой ударил в район замка.

Дверь жалобно хрустнула и слетела с петель, грохнувшись на пол внутри квартиры.

Бремор перешагнул через неё и замер.

Рич лежал на полу посреди комнаты.

Глаза его были широко открыты и смотрели в потолок — стеклянные, пустые, уже не видящие ничего. Из-под шеи растеклась тёмная лужа — кровь уже засохла, превратившись в чёрную корку. Горло было перерезано одним точным, профессиональным движением — от уха до уха, глубоко, без колебаний.

Бремор постоял несколько секунд, глядя на мёртвого бармена. Того самого, кто единственный видел Кривого Глаза в лицо. Того, кто помог составить фоторобот два года назад. Того, кто мог бы опознать убийцу снова — если бы дожил до этой ночи.

— Чёрт, — выдохнул Бремор. — Успели заткнуть свидетеля.

Он осмотрелся. Квартира была маленькой, тесной, заваленной хламом. Стол, кровать, шкаф, несколько стульев. На столе — грязная посуда, пустые бутылки, переполненная пепельница. На полу — разбросанные вещи, какие-то бумаги.

Бремор присел, осмотрел тело внимательнее. Рич был одет в домашнее — рубаха, штаны. Никаких следов борьбы. Никаких ран, кроме смертельной. Убийца вошёл, ударил, ушёл. Быстро. Профессионально.

Или Рич знал убийцу. Впустил его сам.

Бремор поднялся, прошёл вглубь квартиры. Кухня — пустая, грязная. Спальня — постель не заправлена, но тоже никаких следов. Ванная — пусто. Балкон — закрыт.

Он вернулся в комнату, посмотрел на тело ещё раз.

— Прости, — сказал он тихо. — Не успели.

Он развернулся и быстро спустился вниз. В подъезде, на первом этаже, висел допотопный домофон с трубкой. Бремор набрал номер департамента.

— Дежурная часть, — раздался сухой голос.

— Это Бремор. Восточный район, улица Ткачей, дом семнадцать, квартира двадцать восемь. Труп. Рич, бармен из «Мокрого Пряника». Горло перерезано. Присылайте специалистов для фиксации и сбора улик. И быстро.

— Принято, — ответил дежурный. — Кстати, Бремор, Ренер что-то раскопал в архиве. Капитан срочно выехал к Вишме. Там что-то серьёзное.

— Понял.

Бремор бросил трубку и рванул к Цинту.

Мотоцикл взмыл в воздух и понёсся в сторону южного района, где возвышалась Арена и особняки богачей. Ветер свистел в ушах, но Бремор не замечал холода. Мысли лихорадочно метались в голове: Рича убрали. Заткнули рот навсегда. Кривой Глаз заметает следы. И если он пошёл на такое, значит, боится. Значит, близок к цели.

Глава 7

Кровь в лесу

Ренер и капитан выехали из Департамента на одном Цинте.

Свой мотоцикл Ренер отдал Бремору — тот отправился в «Мокрый Пряник», к бармену Ричу. Так что теперь Ренер сидел позади капитана, вцепившись в поручни, и смотрел, как ночной город проносится мимо. Цинт Дарса был тяжелее, старше, но шёл ровно и бесшумно — капитан вёл машину уверенно, как человек, который провёл за рулём не один десяток лет.

Город спал. Две звезды — Хамфа и Храм — висели низко, заливая улицы багрово-синим светом. В этом свете даже знакомые районы казались чужими, враждебными. Тени удлинялись, дрожали, будто живые. Ренер не любил ночь. Слишком многое в ней пряталось.

Они направлялись в Южный район — туда, где несли дежурство Трант и Крам. Капитан хотел лично проверить посты. После разговора с Ренером он помрачнел ещё больше и не сказал ни слова за всю дорогу. Только сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей.

Ренер тоже молчал. Мысли крутились вокруг архива, вокруг дела Корва, вокруг Кривого Глаза. Что-то не сходилось. Что-то важное ускользало, как вода сквозь пальцы.

Они свернули к лесу — туда, где начиналась старая дорога, ведущая к южным особнякам. Здесь, среди густых деревьев, Трант и Крам устроили наблюдательный пост. Капитан хотел убедиться, что всё в порядке.

Цинт замедлил ход, потом и вовсе остановился. Ренер спрыгнул на землю, разминая затёкшие ноги. Капитан тоже сошёл с мотоцикла, всматриваясь в темноту между деревьями.

— Что-то не так, — сказал он тихо.

Ренер почувствовал это тоже. Тишина. Слишком густая, слишком давящая. Ни ветерка, ни шороха, ни ночной птицы. Только где-то далеко ухала сова, и этот звук казался зловещим.

— Трант! Крам! — голос капитана прозвучал неестественно громко в этой ватной тишине.

Никакого ответа.

Капитан двинулся вперёд, в лес. Ренер — следом. Ноги утонули в сырой траве. Лес встретил их запахом прелой листвы и чем-то ещё — металлическим, острым, тревожным.

— Кэп, — сказал Ренер, вглядываясь в темноту, — я пойду проверю за теми густыми кустами. Кажется, там я вижу Цинт.

Капитан кивнул. Ренер двинулся вперёд, бесшумно ступая, стараясь не хрустеть ветками. С каждым шагом лес становился гуще, тени — длиннее. Свет звёзд с трудом пробивался сквозь плотный полог листвы.

Он обогнул большой валун, поросший мхом, и замер.

Цинт.

Действительно Цинт. Призрачно-белый, он стоял среди кустов, словно брошенный, сиротливый, неестественный здесь, среди дикой природы. Ренер подошёл ближе. Мотоцикл был цел, даже ключ торчал в замке зажигания. Но детективов рядом не было.

— Кэп! — крикнул Ренер, чувствуя, как внутри зарождается тревога. — Сюда! Здесь следы борьбы!

Капитан появился через несколько секунд — тяжёлый, быстрый, бесшумный, как хищник. Он сразу увидел то, что заметил и Ренер: примятую траву, сломанные ветки, глубокие борозды на земле.

— Следы ведут туда, — капитан указал вглубь леса, туда, где деревья росли ещё гуще, почти смыкаясь кронами.

— Я пойду, — Ренер уже доставал из-за спины Дром.

Тяжёлый цилиндр из тёмного металла с цинтитовыми вставками, которые слабо мерцали в темноте. Оружие, которое не требовало ни пуль, ни заряда, ни аккумуляторов. Цинтит внутри работал сам — вечный, неиссякаемый источник.

Дром был оружием ближнего боя. В умелых руках он становился продолжением тела — им можно было блокировать удары, создавая силовой щит в момент соприкосновения с вражеским оружием. А при ударе цинтитовые вставки высвобождали энергию, порождая ударную волну, которая сбивала противника с ног или отбрасывала на несколько метров.

Редкое, дорогое, смертоносное.

— Будь осторожен, — капитан положил руку ему на плечо. В голосе его звучало что-то, чего Ренер раньше не слышал. — Если что — бей без предупреждения. Щит держи наготове.

Ренер кивнул, сжал покрепче холодную рукоять. Дром молчал — ни гула, ни вибрации. Только слабое мерцание цинтита напоминало, что оружие живо и ждёт своего часа.

Он двинулся по следу.

Лес дышал ему в лицо сыростью и запахом прелой листвы. Каждый шаг давался с трудом — ноги вязли в мягкой почве, ветки цеплялись за одежду, словно пытались удержать, не пустить дальше. Сердце колотилось где-то в горле. Дром в руке казался тяжёлым, но привычным — за годы работы он сроднился с этим оружием.

Следы привели его к небольшой поляне. И там, на этой поляне, он увидел тело.

Крам.

Он лежал на спине, раскинув руки, словно пытался обнять небо. Глаза были открыты, смотрели в никуда, в ту самую пустоту, куда смотрят только мёртвые. Изо рта тянулась тонкая струйка крови, уже засохшая, чёрная в свете далёких звёзд.

— Кэп! — крикнул Ренер, не в силах отвести взгляда от мёртвого лица коллеги. — Я нашёл Крама!

Капитан подбежал мгновенно. Остановился, глядя на тело. Лицо его окаменело, только желваки заходили под кожей.

— А где Трант? — спросил Ренер, оглядываясь. — Они же были вдвоём.

Капитан медленно обошёл тело, вглядываясь в землю.

— Следы ведут дальше, — сказал он глухо. — Кто-то утащил его в ту сторону.

Ренер уже рванул вперёд, не дожидаясь приказа. Дром в руке был готов в любой момент уйти в блок или нанести удар. Глаза обшаривали каждую тень, каждое дерево, каждый куст.

Он нашёл Транта через пятьдесят метров.

Тот сидел, прислонившись спиной к огромному дубу, и смотрел прямо перед собой. Сначала Ренеру показалось, что он жив — поза была слишком естественной, слишком спокойной. Но когда он подошёл ближе, увидел торчащую из груди рукоять ножа.

Собственного ножа Транта.

Кто-то вытащил оружие из его крепления на поясе и вонзил в сердце хозяина.

— Кэп! — крикнул Ренер, и голос его сорвался. — Он здесь! Трант!

Капитан подбежал, остановился, глядя на тело. Ренер видел, как дрогнуло его лицо, как сжались кулаки, как на мгновение в глазах мелькнуло что-то древнее, страшное, то, что бывает только у долголетов, видевших слишком много смертей.

— Жив? — спросил капитан, хотя сам уже знал ответ.

— Нет, — Ренер мотнул головой. — Нож в груди. Его собственный нож.

Капитан медленно выдохнул. Провёл рукой по лицу, словно стирая наваждение.

— Быстрее к Цинту, — голос его звучал глухо, но твёрдо. — Нужно предупредить остальных. Если он здесь, то может быть где угодно.

Они рванули назад, ломая кусты, не разбирая дороги. Ренер на бегу убрал Дром за спину — оружие больше не понадобится, пока они не встретят врага лицом к лицу.

Цинт капитана взревел турбинами и взмыл в воздух, едва они уселись на сиденья. Ренер вцепился в поручни, чувствуя, как машина набирает скорость. Капитан выжал газ до упора, и мотоцикл понёсся сквозь лес, огибая деревья с ювелирной точностью.

— Где Бремор? — крикнул капитан, перекрывая шум ветра.

— Он поехал в бар «Мокрый Пряник»! Поговорить с Ричем, тем самым барменом, который видел Кривого Глаза!

— Хорошо, — капитан чуть сбавил скорость, входя в крутой поворот. — Значит, он в безопасности. Надеюсь. Едем к дому Вишме!

Они вылетели из леса на дорогу и помчались в сторону южного района, туда, где возвышалась Арена и особняки богачей. По пути им попался патруль — двое детективов на Цинте, неторопливо скользящие над пустой дорогой.

Капитан резко затормозил, взметнув клубы пыли.

— Трант и Крам убиты! — крикнул он, перекрывая расстояние. — Маньяк где-то рядом! Будьте начеку! Никаких одиночных патрулей, только парами!

Детективы побледнели, переглянулись, синхронно кивнули и рванули с места, уносясь в ночь — предупредить остальных.

— Капитан, — Ренер наклонился вперёд, перекрикивая ветер. — Я думаю, Кривого Глаза здесь не будет.

Дарс бросил на него быстрый взгляд.

— Объясни.

— Дом Донта Вона прямо у въезда в тот лес, где погибли Трант и Крам. Они его заметили. Наверняка заметили. И он их убил, чтобы не мешали. А значит, следующая цель — Донт. Как я сразу не догадался!

Капитан на мгновение задумался, потом резко крутанул руль.

— Я беру ребят и еду к Донту, — сказал он. — А ты — к Вишме. Забирай всех, кто там, и подъезжай к нам. Быстро.

— Но у меня же нет Цинта, — напомнил Ренер.

Капитан на секунду замялся.

— Тогда я подвезу тебя до Вишме. Это по пути. А оттуда доберёшься пешком или поймаешь патруль.

Они свернули к особняку Вишме. Цинт замедлил ход, и Ренер спрыгнул на землю, едва машина коснулась земли.

— Быстрее! — крикнул капитан и рванул прочь, к дому Донта.

Ренер успел заметить, как капитан шевелит губами, бормоча что-то себе под нос. Он прислушался, напрягая слух, и сквозь шум ветра до него долетели обрывки фраз:

— ...я же видел, как ты упал с обрыва... Ты не мог выжить... Не мог...

Холодок пробежал по спине Ренера.

Значит, слухи не врали. Капитан действительно думал, что убил Кривого Глаза семьдесят лет назад.

И ошибся.

Ренер развернулся и побежал к особняку Вишме.

Глава 8

Невидимка

Ренер бежал к дому Вишме, не чувствуя под собой ног.

Адреналин гнал кровь быстрее, мысли лихорадочно метались в голове: убийства, старые дела, Кривой Глаз, капитан, уехавший к Донту… Всё смешалось в один тугой, пульсирующий комок. Он не знал, что произошло у Донта, не знал, жив ли Бремор, не знал, успеет ли он сам. Знал только одно: нужно добраться до особняка Вишме. Капитан сказал — засада, и если Кривой Глаз действительно охотится за документами, то метка на доме чемпиона может быть не ложным следом, а настоящей целью. Или наоборот — ложным. Он уже запутался в собственных теориях.

Особняк Вишме возвышался перед ним — огромный, трёхэтажный, с колоннами и лепниной, сверкающий тёплыми огнями в ночи. Дорогой район, дорогой дом, дорогая жизнь. Которая, возможно, тоже под угрозой.

Снаружи, у ворот, Ренер заметил два знакомых силуэта. Штам и Дот — детективы, оставленные для наружного наблюдения. Они стояли, прижавшись к стене, и всматривались в темноту. Увидев Ренера, оба напряглись, но узнали.

— Штам! Дот! — окликнул их Ренер, подбегая.

Те обернулись. Лица их в свете звёзд казались бледными, напряжёнными.

— Ренер? Что случилось? — спросил Штам.

— Трант и Крам убиты, — выпалил Ренер, переводя дыхание. — Кривой Глаз зачищает свидетелей. Мы думаем, его цель — Донт Вон. Капитан уже там, ему нужна подмога. Бросайте всё и мчите к дому Донта. Быстро!

Штам и Дот переглянулись, побледнели ещё сильнее, но вопросов задавать не стали. Вскочили на свои Цинты — и через секунду два мотоцикла уже взмыли в воздух, растворившись в ночной темноте.

Ренер проводил их взглядом и шагнул к дому.

Внутри особняка было тихо. Слишком тихо. Мягкий свет дорогих светильников заливал просторный холл с мраморным полом и высокими потолками. Пахло деревом, кожей и чем-то ещё, неуловимо дорогим. Ренер прошёл вглубь, прислушиваясь.

— Сур! — позвал он негромко. — Выходи. Снимаем засаду.

Из дальней комнаты появился Сур — коренастый, с цепким взглядом, один из самых опытных детективов Департамента. Он выглядел уставшим, но собранным.

— Что случилось? — спросил он, подходя.

— Кривой Глаз ударил в другом месте, — коротко ответил Ренер. — Трант и Крам погибли. Мы думаем, он у Донта. Капитан уже там.

Сур помрачнел, но кивнул — без лишних слов.

— Где Трам и Вилс? — спросил Ренер, оглядывая холл.

— Трам в подвале, — ответил Сур. — Проверял коммуникации, думали, может, через подвал попытается зайти. Вилс на втором этаже, у кабинета Вишме. А сам Вишме… — Сур развёл руками. — Уехал куда-то по делам. Сказал, что вернётся позже.

Ренер нахмурился. Вишме уехал в такую ночь? Когда его дом под охраной, а на стене висит метка Кривого Глаза? Странно. Очень странно.

Но думать об этом времени не было.

Через минуту из подвала появился Трам — высокий, худой, с вечно взърошенными волосами. Следом, спускаясь по лестнице с второго этажа, подошёл Вилс — молодой, но уже успевший зарекомендовать себя как толковый детектив.

— Быстрее к дому Донта, — скомандовал Ренер. — Мы уверены, что Кривой Глаз появится именно там. Капитан уже на месте, нужна подмога.

Они направились к выходу — Ренер, Сур, Трам и Вилс. Уже у самых дверей Ренер почти расслабился, мысленно уже мчась к капитану.

И тут сзади, из глубины дома, раздался звук.

Тихий. Почти неуловимый. Скрип половицы.

Ренер замер.

Все знали: в доме никого не должно быть. Сур вышел из дальней комнаты. Трам поднялся из подвала. Вилс спустился со второго этажа. Они проверили всё. Но звук был. Отчётливый. На втором этаже.

Ренер резко развернулся, на ходу выхватывая из-за спины Дром. Тяжёлый цилиндр с цинтитовыми вставками привычно лёг в ладонь, вставки слабо замерцали, оживая.

— Ждите здесь, — бросил он остальным и бесшумно двинулся обратно.

Лестница на второй этаж. Ступени, устланные мягким ковром, не скрипели под ногами. Ренер поднимался медленно, стараясь дышать бесшумно, вслушиваясь в каждый шорох. На втором этаже горел неяркий свет. Длинный коридор уходил вперёд, по обе стороны — закрытые двери. Ренер двинулся по коридору, держа Дром наготове.

Звук повторился. Из-за двери в конце коридора.

Ренер подошёл, прислушался. Тишина. Только собственное сердце колотится где-то в горле. Он осторожно толкнул слегка приоткрытую дверь Дромом — так, чтобы не создавать шума. Дверь медленно поползла внутрь.

И тогда Ренер влетел в комнату.

Дром в руке, готовый к удару, глаза обшаривают пространство, тело напряжено для прыжка…

И замирает.

В полумраке комнаты, у стола, на котором стоял небольшой сейф, замер человек. Невысокий, щуплый, с светлыми, почти белыми волосами. Лицо — совсем молодое, почти мальчишеское. Едва ли старше пятнадцати лет.

Парень замер с отвёрткой в руке, уставившись на влетевшего Ренера круглыми от удивления глазами.

За спиной Ренера послышался топот — Сур, Трам и Вилс, не выдержав, поднялись следом.

— Руки за голову! — рявкнул Ренер, делая шаг вперёд.

Парень вздрогнул, но рук не поднял. Вместо этого на его лице появилось выражение лёгкой обиды.

— Притормозите коней, господа, — сказал он голосом, в котором не было ни страха, ни раскаяния. — Я электрик.

Ренер опешил.

— Какой ещё электрик? — переспросил он, не опуская Дрома.

— Обычный, — парень пожал плечами и даже улыбнулся. — Электриков не видели? Вырубило свет, меня вызвали, и я сразу приехал. Чудо, да?

Трам, стоявший за спиной Ренера, фыркнул.

— Ты что, шутишь? — не поверил он. — В доме никого нет, кроме нас. Кто тебя вызвал? Хозяин уехал, охрана на месте. Кому ты понадобился?

Парень замялся, покрутил в руках отвёртку.

— Ну… может, вызвали раньше, — пробормотал он, глядя в сторону. — А я вот только сейчас добрался. Дела, понимаете…

— Хватит шутить! — оборвал его Ренер, делая ещё шаг. — Кто ты и что здесь делаешь?

Парень вдруг перестал улыбаться. Посмотрел на Ренера внимательно, цепко. Взгляд у него оказался совсем не мальчишеский — взрослый, острый, оценивающий.

— Если вы говорите, что здесь никого нет, — сказал он медленно, — тогда что вы здесь делаете? А, господа детективы?

В комнате повисла тишина.

Ренер почувствовал, как затылок начинает покалывать. Парень вёл себя слишком спокойно для воришки, пойманного с поличным. Слишком уверенно. Слишком нагло.

— Трам, — сказал Ренер, не сводя глаз с парня. — Свяжи этого шутника. И вызови патрульных, пусть заберут его в участок. Разберёмся позже.

Трам шагнул вперёд, доставая наручники.

— Сур, Вилс, — Ренер развернулся к выходу. — Мы срочно едем к Донту. Нельзя терять ни минуты.

Он уже вышел в коридор, когда услышал за спиной голос парня:

— Эй, детектив! А может, я важный свидетель? Может, я что-то видел?

Ренер остановился. Медленно обернулся.

Парень стоял с наручниками на запястьях, но улыбался всё той же нагловатой улыбкой.

— Ну так говори, — бросил Ренер.

— Ага, сейчас, — хмыкнул парень. — Сначала доставьте меня в участок, как положено. С адвокатом поговорю. А то знаю я вас — разболтаю всё, а вы меня потом выкинете на улицу, как ненужную тряпку.

Трам закатил глаза.

— Ренер, езжай, — сказал он. — Я с этим разберусь.

Ренер кивнул и побежал вниз.

Сур и Вилс уже ждали у Цинтов.

— Что за парень? — спросил Сур, запрыгивая на мотоцикл.

— Понятия не имею, — признался Ренер, садясь за руль. — Но чую, мы ещё о нём услышим. Слишком умный для простого воришки.

Два Цинта взмыли в воздух и понеслись в сторону дома Донта, разрезая ночную тьму.

А в особняке Вишме Трам надевал наручники на странного светловолосого парня, который всё так же нагло улыбался.

— Чего лыбишься? — буркнул Трам.

— Да так, — пожал плечами парень. — Думаю, интересная у вас ночка будет, господа детективы. Очень интересная.

Трам ничего не ответил, но почему-то по спине у него пробежал холодок.

Бремор приехал к дому Донта через двадцать минут после того, как капитан и его люди уже были там.

Цинт Ренера — тот самый, который он одолжил у друга, — бесшумно скользнул к особняку и замер в тени деревьев. Бремор спрыгнул на землю, огляделся.

У входа стояли капитан и трое детективов. Они о чём-то переговаривались, и по их напряжённым позам Бремор понял: что-то случилось. Что-то плохое.

Он подбежал.

— Капитан! — окликнул он, переводя дыхание. — Рича убили. Бармена из «Мокрого Пряника». Горло перерезали, уже несколько дней лежит. Кто-то заткнул его навсегда.

Капитан обернулся. Лицо его было мрачным, словно грозовая туча.

— Значит, он заметает следы, — сказал Дарс. — Ренер раскопал кое-что в архиве. Старое дело семидесятилетней давности. Кривой Глаз тогда тоже убивал. И мы только что нашли Транта и Крама.

Бремор замер.

— Что значит «нашли»?

— Убиты, — коротко ответил капитан. — В лесу, у въезда. Скорее всего, заметили Кривого Глаза, когда он шёл к Донту. Он их убрал, чтобы не мешали.

Бремор почувствовал, как внутри закипает холодная, расчётливая ярость. Не та горячая, что толкает на безрассудства, а та, что делает человека опасным хищником. Рука сама собой потянулась к карману, где лежал цинтовый кастет. Пальцы сжали холодный металл.

— Где он? — голос его стал низким, спокойным. — Где этот упырь?

— Мы не знаем, — капитан положил руку ему на плечо. — Но если он хотел добраться до Донта, то, возможно, ещё здесь. Будь осторожен, Бремор. Это не уличная шпана. Это опытный убийца. Он семьдесят лет уходит от правосудия. Семьдесят лет, понимаешь?

— Понимаю, — Бремор высвободил плечо и направился к дому. — Потому и не уйдёт сегодня.

— Бремор, стой! — крикнул капитан вдогонку. — Работаем в группе!

Но Бремор уже не слушал.

Он подошёл к дому Донта и сразу заметил неладное. Дверь была распахнута настежь — тёмный проём зиял, как открытая рана. В окне на втором этаже что-то мелькнуло — тень, быстрая, неестественная.

— Кэп, дверь открыта! — крикнул Бремор и, не дожидаясь ответа, рванул внутрь.

Лестница вела наверх. Бремор взлетел по ступенькам, перепрыгивая через две. Сердце колотилось где-то в горле, кастет был зажат в кулаке, готовый к удару. На втором этаже услышал крики — отчаянные, полные ужаса — и звон разбивающегося стекла.

Он ворвался в комнату и застыл на пороге.

В центре комнаты, у разбитого окна, стояло нечто.

Существо отдалённо напоминало человека, но лишь отдалённо. Огромные когти, похожие на лезвия, поблёскивали в тусклом свете звёзд. Лицо — если это можно было назвать лицом — было искажено, полузвериный оскал обнажал острые клыки. Глаза горели холодным, нечеловеческим огнём. Тело покрывала густая рыжеватая шерсть, свалявшаяся, грязная, с проплешинами.

Кривой Глаз.

Настоящий. Не слухи, не фоторобот, не легенда. Живое, дышащее, смертоносное чудовище.

Существо повернуло голову, взглянуло на Бремора — и в этом взгляде не было ни страха, ни удивления. Только спокойная, ледяная уверенность. И лёгкое любопытство — словно кот смотрит на мышь, которая осмелилась войти в его комнату.

А потом оно прыгнуло в окно.

Стекло разлетелось вдребезги, брызнув осколками во все стороны. Тёмный силуэт мелькнул в проёме и исчез в ночи.

— Кэп! — заорал Бремор что было сил. — Он здесь! Я ухожу за ним!

И не думая ни секунды, не слушая криков капитана за спиной, он рванул к окну и прыгнул вслед за существом.

— Стой, Бремор! — закричал капитан, вбегая в комнату и бросаясь к окну. — Назад!

Но было поздно.

Бремор уже летел вниз, в ночную тьму, навстречу своей первой встрече с легендой.

В руке он сжимал цинтовый кастет.

В голове билась одна мысль: «Я достану тебя, тварь. Чего бы это ни стоило».

Глава 9

След в след

Детективы приблизились к дому Донта и, не сговариваясь, оставили Цинты в тени густых деревьев. Дальше — пешком, тихо, осторожно. Ночь вокруг стояла тёмная, звёзды едва пробивались сквозь плотные кроны, и каждый шаг давался с трудом.

Они вышли к дому сбоку и сразу увидели.

У самой двери, на земле, распластавшись в неестественной позе, лежал Донт. Тело было ещё тёплым — кровь под ним только начинала растекаться тёмной лужей. Лицо... лица почти не осталось. Сплошное месиво из рваных ран, словно по нему прошлись десятком ножей. Или когтей.

Ренер почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он видел много смертей, но такая... такая звериная жестокость выбивала из колеи.

Внезапно дверь дома распахнулась, и из неё выскочил капитан. Лицо его было белым как мел, глаза расширены, дыхание сбито.

— Что случилось, кэп? — Ренер шагнул к нему.

— Скорее! — капитан схватил его за плечо, пальцы впились до боли. — Кривой Глаз здесь! Он выпрыгнул в окно, и Бремор прыгнул за ним!

— Куда они побежали? — Ренер уже на автомате потянулся к Дрому за спиной.

— В лес! В сторону дороги, где мы нашли Транта и Крама! — капитан махнул рукой в темноту, голос его срывался на крик. — Быстрее!

Ренер не слышал больше ничего. Он рванул вперёд, даже не обернувшись на остальных.

Лес встретил его стеной веток и тьмой. Ренер нёсся, не разбирая дороги, вжимая голову в плечи, чтобы ветки не хлестали по лицу. Дром в руке пульсировал слабым светом — цинтитовые вставки ожили, чувствуя опасность.

Мысли метались лихорадочно, обгоняя друг друга. Бремор. Бремор там, один, против этой твари.

Он оттолкнул очередной густой куст и вылетел на небольшую поляну.

И замер.

Впереди, на земле, лежал Бремор. Без движения. А на нём, словно хищник на добыче, сидело нечто.

Ренер успел разглядеть лишь силуэт: длинные рыжие волосы, разметавшиеся по плечам, полузвериное лицо с горящими глазами, огромные когти, занесённые для удара прямо над лицом Бремора.

Времени думать не было.

Ренер нажал кнопку на Дроме, активируя ударную волну, и со всей силы метнул оружие в чудовище.

Тяжёлый цилиндр с цинтитовым ядром врезался твари прямо в грудь. Раздался оглушительный гул — энергия выплеснулась наружу, и Кривой Глаз с диким, звериным рёвом отлетел на несколько метров, кувыркаясь в воздухе и врезаясь в деревья.

Ренер подбежал к Бремору, на ходу поднимая Дром. Брат лежал без сознания, но дышал — грудь вздымалась, и это было главным.

— Бремор! — крикнул Ренер, тряхнув его за плечо. — Бремор, очнись!

Ответа не было. Только тихий стон.

Ренер выпрямился, сжимая Дром, готовый к схватке. Но Кривой Глаз, поднявшись на ноги, лишь зашипел, сверкнул глазами из темноты и рванул прочь, ломая кусты на своём пути.

Из зарослей выскочил капитан с остальными детективами. Они подбежали к Бремору, склонились над ним.

— Жив? — выдохнул капитан.

— Жив, — ответил Ренер, не сводя глаз с того направления, куда ушла тварь. — Кажется, просто оглушён.

— Я за ним, — бросил Ренер и, не дожидаясь ответа, рванул в чащу.

Он нёсся, не чувствуя ног, не замечая веток, хлещущих по лицу. Дром в руке пульсировал, готовый к новому удару. Впереди мелькала тень — Кривой Глаз уходил, но Ренер не отставал.

Лес кончился внезапно. Ренер вылетел на дорогу — и успел увидеть лишь, как какой-то Церт, тяжёлый чёрный автомобиль, парящий над землёй, скрывается за поворотом, взметнув клубы пыли.

Номер. Цвет. Модель. Ничего не разглядеть в этой темноте.

Ренер выругался сквозь зубы, развернулся и побежал обратно.

Бремор уже пришёл в себя. Сидел, прислонившись спиной к дереву, и держался за голову. Капитан стоял рядом, остальные детективы окружили их плотным кольцом, всматриваясь в темноту.

— Очухался? — Ренер подбежал, присел рядом.

— Голова трещит, — Бремор поморщился, потёр висок. — Как после нокаута. Я бежал за ним, всё время видел впереди. А потом... он каким-то образом оказался сзади. Ударил чем-то тяжёлым. И темнота.

— Ты ему Дромом засадил? — Бремор посмотрел на оружие в руках Ренера.

— Прямо в грудь, — кивнул Ренер. — С ударной волной. Обычный человек после такого со сломанными рёбрами неделю бы провалялся. А он вскочил и побежал как ни в чём не бывало.

— Так где он? — вмешался капитан. — Ты же побежал за ним.

— Я добежал до дороги, — Ренер покачал головой. — Увидел только, как какой-то Церт скрывается за поворотом. Чёрный, большой. Номер не разглядел.

— Церт? — переспросил кто-то из детективов. — Это же дорогая машина. Такие только у самых богатых.

— Значит, ему кто-то помогает, — подытожил Ренер. — И явно не бедный.

Бремор попытался встать, опираясь на дерево. Ноги дрожали, но он устоял.

— Что это вообще было? — спросил он, глядя на капитана. — Я видел его близко. Это не человек. И не животное. Что-то среднее.

Капитан молчал. Стоял, глядя в темноту, и молчал.

А потом развернулся и пошёл обратно к дому.

— Капитан, стойте! — голос Ренера прозвучал резко, разрезая ночную тишину. — Вы же его узнали, я правильно понял?

Капитан замер. Медленно, очень медленно повернулся.

— Это же он убил Корва? — Ренер шагнул ближе. — Семьдесят лет назад. Это он?

В воздухе повисло напряжение. Такое густое, что, казалось, его можно резать ножом. Детективы переводили взгляды с Ренера на капитана и обратно, ничего не понимая.

— Капитан, — осторожно спросил один из них, — мы что-то не знаем? Что-то, о чём, как я понимаю, знает только Ренер?

— Да, — подтвердил Ренер, не сводя глаз с Дарса. — Я прочитал это в деле семидесятилетней давности. Дело №2354.

— Что за дело? — спросил другой детектив.

— Кривой Глаз уже убивал людей семьдесят лет назад, — Ренер говорил медленно, чётко, чтобы каждый услышал. — Я подозреваю, что он долголет. Иначе как объяснить, что он не изменился за столько лет?

Все взгляды снова устремились на капитана. Тот стоял, опустив плечи, словно под тяжестью невидимого груза.

— Да, — начал он наконец. Голос его звучал глухо, с хрипотцой, полный скрытой боли. — У меня был сын. Корв. И мы уже сталкивались с Кривым Глазом семьдесят лет назад.

Капитан сделал паузу, собираясь с мыслями.

— В том расследовании Корв погиб. Но я был уверен, что это не может быть тот же самый маньяк. Прошло столько времени. Я своими глазами видел, как он упал в обрыв у заброшенной шахты после того, как я с пяти метров выстрелил ему прямо в грудь.

Он поднял глаза на Ренера. В них стояла боль — старая, застарелая, но всё ещё живая.

— Я был уверен, что он мёртв. А два года назад, когда появилась новая метка и не было убийств, я решил, что это подражатель. Кто-то, кто копирует легенду. Но теперь... — он покачал головой. — Теперь я точно знаю: это он. Тот самый. И Ренер прав — он долголет. Но скажу сразу: мы и тогда не узнали, что он такое. Это осталось загадкой.

Тишина. Только ветер шумит в кронах деревьев.

— В прошлый раз он оставлял за собой гору трупов, — продолжил капитан. — А два года назад не было ни одного убийства. Это и сбило меня с толку. Но теперь... теперь он снова убивает. И я не допущу, чтобы это повторилось.

Он резко развернулся и зашагал к дому. Детективы двинулись следом.

Они подошли к телу Донта. Специалисты уже прибыли — возились вокруг, собирали улики, фотографировали, делали свою обычную работу при необычных обстоятельствах.

— Сур, — капитан подозвал детектива. — Останьтесь здесь с Вилсом. Доведите всё до конца. Проверьте дом сверху донизу, каждый угол. Но будьте осторожны. Мы его спугнули, но он может вернуться. Если появится — разрешаю открывать огонь на поражение. Без предупреждения.

Сур кивнул, лицо его было мрачным и сосредоточенным.

— Ренер, Бремор, — капитан повернулся к ним. — Вы со мной. В департамент. Надо всё обсудить и спланировать дальше.

— Да, кэп, — ответил Ренер. И вдруг вспомнил: — Кстати. Мы задержали какого-то странного парня в доме Вишме. Мелкий, наглый, светловолосый. Представился электриком, но явно врал. Трам должен доставить его в комнату допросов.

— Электрик? — капитан приподнял бровь. — В доме, где мы ждали Кривого Глаза, появляется странный парень, который врёт про вызов? — он покачал головой. — Тогда нам точно стоит с ним поговорить. Вдруг он связан с этой тварью. Поехали.

Друзья сели на Цинты. Два мотоцикла взмыли в воздух и понеслись в сторону департамента, разрезая ночную тьму.

Ренер оглянулся на удаляющийся лес, где остались тела, загадки и кровь.

Впереди ждали допросы, новые вопросы и, возможно, новые ответы.

Но один вопрос не давал ему покоя: кто этот парень в доме Вишме? Случайный воришка или часть чего-то большего?

Цинт нёс его в ночь, а в голове всё ещё звучал отголосок недавней схватки — и встреча с настоящим монстром.

Глава 10

Подведём итоги

Департамент безопасности встретил их тишиной.

Ночная смена давно вступила в свои права — коридоры опустели, лампы горели вполсилы, и только дежурный на посту клевал носом, уронив голову на стойку. Он вздрогнул, когда капитан прошёл мимо, но Дарс не обратил на него внимания. Только махнул рукой — мол, спи дальше.

Они поднялись на двадцатый этаж. Кабинет капитана находился в самом конце коридора — массивная дверь из тёмного дерева, с потёртой латунной ручкой. Дарс толкнул её, пропустил Ренера и Бремора вперёд, вошёл сам и закрыл за собой.

В кабинете пахло старым деревом, табаком и кофе — тем самым кофе, который капитан варил сам, потому что никому не доверял это дело. На столе громоздились папки, карты, какие-то бумаги. На стене висел портрет — молодой человек в форме, с весёлым взглядом и задорной улыбкой. Ренер покосился на него. Теперь он знал, кто это. Корв. Сын.

— Садитесь, — капитан рухнул в своё кресло, провёл рукой по лицу, стирая усталость.

Ренер и Бремор опустились на стулья напротив. Бремор всё ещё держался за голову — ушиб давал о себе знать. Ренер сидел прямо, сжав кулаки на коленях.

— Итак, — капитан откинулся на спинку, глядя на них тяжёлым, усталым взглядом. — Ренер, рассказывай. Что тебе стало известно? Какие мысли по расследованию? Я дополню то, чего не было в деле.

Ренер кивнул, собираясь с мыслями. В голове всё ещё шумело после ночной гонки, но он заставил себя сосредоточиться.

— Хорошо, кэп. Я так понимаю, что расследование семьдесят лет назад вёл Корв. — Он старался говорить ровно, не глядя на портрет. — Он почти добрался до Кривого Глаза — и поплатился за это жизнью. Убит в собственном доме.

Капитан дёрнулся, но промолчал. Только желваки заходили на скулах. Бремор рядом замер, услышав незнакомое имя — он не знал этой истории. Для него всё было в новинку.

— Но Корв успел вам что-то сказать перед смертью, — продолжил Ренер, глядя капитану прямо в глаза. — И вы смогли найти Кривого Глаза. Вы застрелили его. Или, по крайней мере, думали, что убили.

Бремор присвистнул, но Ренер не отвёл взгляда.

— А Кривой Глаз по какой-то необъяснимой причине выжил, — Ренер говорил ровно, но в голосе чувствовалось напряжение. — Залечил раны и залёг на дно на долгие годы. Два года назад он снова взялся за дело. Тогда, видимо, просто прощупывал почву. А вот сейчас — сейчас он работает по полной.

Капитан слушал молча, глядя куда-то в сторону. Потом медленно кивнул.

— Да, Ренер, ты прав, — голос его звучал глухо, с хрипотцой. — А нашёл я его потому... потому что Корв мне сказал. Перед смертью успел прошептать: «Отец, он прячется у заброшенных шахт». — Капитан сглотнул. — Три дня я его ждал там. Три дня, не смыкая глаз. И моё ожидание принесло плоды. Он пришёл.

Капитан замолчал. В кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Но я так и не понял, где у него то убежище, — добавил он наконец. — А после того, как я его застрелил... я и не стал искать. Я был разбит после смерти Корва. Это же был мой сын, понимаете?

Бремор, до этого сидевший молча, подался вперёд. Глаза его расширились.

— Погодите, — сказал он медленно. — У вас был сын? Корв? Я... я не знал. За все годы, что живу с вами, вы ни разу не рассказали.

Капитан посмотрел на приёмного сына. Взгляд его смягчился, но в глазах стояла старая, незаживающая боль.

— Не мог, Бремор, — тихо ответил он. — Слишком тяжело было говорить. Ты для меня стал как родной, но рана о Корве... она всегда со мной. Прости, что не рассказал раньше.

Бремор молча кивнул, переваривая новость. Он положил руку на плечо капитана — коротко, по-мужски, без лишних слов. Капитан ответил таким же жестом.

Ренер наблюдал за этой сценой и вдруг острее прежнего понял, какая связь на самом деле соединяет этих двоих. Не просто капитан и подчинённый. Не просто опекун и воспитанник. Отец и сын. Настоящие.

— Ладно, — Бремор откинулся на спинку стула, возвращаясь к делу. Голос его звучал ровно, хотя в глазах ещё читалось потрясение. — Моя поездка в бар «Мокрый пряник» тоже принесла плоды. Только горькие.

Он потёр затылок, поморщился.

— Я выяснил, что Рич уже неделю не выходит на работу. Никто его не видел. Взял адрес, поехал на восток. А в квартире — труп. Горло перерезано. Профессионально, чисто, без лишней крови. Судя по всему, убийца был там уже несколько дней. Мы опоздали.

Капитан мрачно кивнул, будто ожидал этого.

— Предсказуемо, — сказал он. — В прошлый раз он тоже избавлялся от всех, кто мог его выдать. Свидетелей не оставлял. Только горы трупов на пути. — Он перевёл взгляд на Ренера. — Кстати, а что там с тем парнем, которого вы задержали в доме Вишме? Трам должен был доставить его сюда.

Ренер встрепенулся. В суматохе погони и убийств он совсем забыл про странного светловолосого воришку.

— Точно, — сказал он. — Трам обещал привезти его в комнату допросов. Может, стоит поговорить с ним, пока он не заскучал?

— Отличная мысль, — капитан встал. — Идём. Посмотрим, что это за птица.

Глава 11

Допрос

— Ладно, — сказал капитан, с трудом подавляя зевоту, — пора уже домой. Но нас ещё ждёт этот малолетний воришка в комнате для допросов. Давайте с ним поговорим — и по домам.

Ренер кивнул, Бремор согласно хмыкнул. Усталость наваливалась на плечи тяжёлым грузом, но дело требовало завершения.

Они направились в комнату для допросов. Коридоры Департамента в этот поздний час были пустынны — только дежурные на постах да редкие патрульные, возвращающиеся с заданий. Где-то гудели лампы, где-то капала вода, и эти звуки лишь подчёркивали ночную тишину.

Капитан толкнул дверь, и они вошли.

За металлическим столом сидел щуплый светловолосый парнишка. На вид — не больше шестнадцати. Худой, с острыми чертами лица и цепкими глазами, которые, казалось, видели всё и сразу. На руках — наручники, но сидел он совершенно свободно, даже расслабленно. Будто не в камере для допросов, а в гостях за чашкой чая.

Увидев вошедших, парень оживился. Глаза его загорелись любопытством, на губах заиграла наглая улыбка.

— О, здравствуйте, господа! — начал он, не давая им и рта раскрыть. — Начнём беседу.

Он окинул их оценивающим взглядом — быстрым, профессиональным, словно сканировал.

— Ты, — он указал на капитана, — большой, старый и важный. Наверное, главный. — Взгляд переметнулся на Ренера. — А этот, с растрёпанными волосами и внимательным взглядом — детектив. — Потом посмотрел на Бремора. — А ты... хм, ещё один детектив. Только покрупнее. Спортивное телосложение, стрижка как у военного. Тоже детектив?

Капитан приподнял бровь, но промолчал. Парень воспринял это как знак продолжать.

— Итак, — он перевёл взгляд на Ренера, — рост примерно сто семьдесят, растрёпанные волосы, пристальный взгляд. Умный, наверное. — Потом посмотрел на Бремора. — Второй — примерно метр девяносто, спортивный, взгляд тяжёлый. Сильный.

Он сделал паузу, усмехнувшись.

— Я понял! Это два напарника. Один умный, но, судя по виду, не очень сильный физически. А второй — сильный, но... — он замялся, будто подбирая слова, — ...не такой быстрый в мыслях. Я правильно понял?

— Закрой пасть! — резко оборвал его Бремор.

Парень даже не дрогнул. Наоборот, ухмыльнулся ещё шире.

— Да, большой и очень агрессивный. Классика. Чуть что — сразу в кулаки.

Бремор рванул к нему, намереваясь проучить наглеца, но Ренер вовремя схватил друга за плечо.

— Не надо, Бремор, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Убьёшь же ненароком. Успокойся.

Парень тут же подхватил:

— Да он ещё и несдержанный! — он покачал головой с преувеличенным сожалением. — Просьба отправить данного сотрудника к психологу. Ему явно нужна помощь. Агрессия, неконтролируемые вспышки гнева...

— Так, всё, хватит клоунады, — вмешался капитан. Голос его прозвучал как удар гонга — тяжёлый, властный, не терпящий возражений. Парень мгновенно притих, хотя в глазах его всё ещё прыгали смешинки. — Ты кто такой и что делал в доме у Вишме?

— Ну, серьёзно значит серьёзно, — парень вздохнул, принимая более официальный вид. — Меня зовут Слим. Друзья называют «Невидимка». Я шёл мимо красивого дома, кто-то кричал о помощи, ну я и рванул на помощь. А тут этот, — он кивнул в сторону Ренера, — и ещё двое других ворвались, меня скрутили и притащили сюда. И давай прессовать! Да ещё и ваш бугай, — взгляд на Бремора, — хочет меня побить, хотя он вообще там не был! Что за беспредел? Я на вас в суд подам!

— Да ладно, балабол, — усмехнулся Ренер. — В доме Вишме никого не было, кроме тебя. Да ещё тебя поймали возле открытого сейфа. Или он сам открылся?

— Да хватит гнать, детектив! — возмутился Слим. — Я тут не при делах! И сейф никакой не трогал! Да меня даже обыскали — я чист! Спросите у тех двоих, что меня брали — Трама и... как его... Вилса? У них протокол есть, наверное.

Ренер хотел ответить, но в этот момент дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

В комнату ворвалась разъярённая женщина.

Высокая, статная, с длинными тёмными волосами и горящими гневом глазами. Она была одета дорого, но со вкусом — явно не из простых. В руках — небольшая сумочка, которую она сжимала так, будто это было оружие.

— Где этот мелкий наглец?! — закричала она, оглядывая комнату. — Кто влез в сейф матери?!

Капитан опешил. Бремор замер, узнав вошедшую.

— То, что там лежало, — продолжала женщина, голос её дрожал от ярости и боли, — это единственное, что осталось от моей мамы после того, как она умерла! А этот паршивец влез в сейф и украл семейную реликвию!

— Стара? — Бремор шагнул к ней, не веря своим глазам. — Ты... как ты здесь? Ты же должна была вернуться только завтра!

— Привет, Бремор! — бросила она, даже не взглянув на него. Всё её внимание было приковано к Слиму, который с интересом наблюдал за происходящим.

— А кто, позвольте узнать, вас впустил в комнату для допросов? — спросил капитан, приходя в себя. Голос его звучал строго, но в нём чувствовалось уважение — Стара была не просто гостьей, она была советницей. — И откуда вы знаете, что у вас что-то украли?

Стара наконец перевела взгляд на капитана.

— Мне позвонил Вишме, — ответила она, чуть спокойнее. — Сказал, что в дом влезли, что сейф взломан... я сразу поняла — пропала мамина реликвия. Больше там ничего ценного не было. Я примчалась как только смогла.

Ренер переглянулся с капитаном.

— Ну смотрите, — начал Ренер осторожно. — Его обыскали — ничего не нашли. И он говорит, что ничего не брал. Может, кто-то другой успел?

Слим, почувствовав поддержку, тут же подхватил:

— Да я вообще мимо шёл! Ничего не трогал! А эта дама врывается, орёт... Я, может, сам пострадавший! У меня стресс! И вообще, меня здесь не было, когда всё случилось!

— Заткнись! — рявкнула Стара, и Слим предусмотрительно замолчал.

Капитан поднялся, жестом призывая к спокойствию.

— Стара, извините, — сказал он твёрдо, но вежливо. — Но вы должны покинуть эту комнату. Мы разберёмся. Если ваша реликвия действительно пропала — мы найдём её. Но допрос должен идти по правилам.

Стара посмотрела на капитана, на Слима, на Ренера. Гнев в её глазах медленно сменился усталостью и горечью.

— Хорошо, — сказала она наконец и резко развернулась к выходу.

Бремор выскочил за ней.

— Стара! Стой! — он догнал её в коридоре, взял за руку. — Ты когда вернулась?

Она остановилась, посмотрела на него. Взгляд её смягчился.

— Сегодня, — ответила она устало. — Только приехала. Извини, не успела тебе позвонить. — Она вздохнула. — Я сейчас поеду к брату. Он там в бешенстве, ты же его знаешь. Завтра разберусь с делами и послезавтра встретимся, хорошо?

— Хорошо, — кивнул Бремор, хотя в глазах его читалось разочарование.

— Скажи Дарсу, что я извиняюсь, — добавила Стара. — Вспылила, не должна была влезать. Такого больше не повторится.

— Не переживай, — Бремор сжал её руку. — Я поговорю с ним.

Стара благодарно улыбнулась, быстро поцеловала его в щёку и ушла, цокая каблуками по пустому коридору.

Бремор смотрел ей вслед, потом тряхнул головой и вернулся в комнату допросов.

Капитан и Ренер стояли над Слимом, который с довольным видом изучал потолок.

— Всё, — сказал капитан устало. — Отведите его во временный карцер. Завтра продолжим. А сейчас — давайте домой.

Ренер кивнул, поднимая Слима со стула.

— Пошли, Невидимка. Переночуешь в люксе.

— С удобствами? — поинтересовался Слим.

— С решётками, — буркнул Бремор.

— Тоже неплохо, — философски заметил Слим, давая себя увести. На пороге он обернулся и бросил взгляд на Ренера: — Эй, детектив! А ты ничего. Не то что этот бугай, — он кивнул на Бремора. — С тобой можно иметь дело.

— Заткнись уже, — беззлобно ответил Ренер, но в глазах его мелькнула усмешка.

Когда Слима увели, капитан повернулся к Ренеру. Лицо его было серьёзным, усталым — но в глазах читалась тревога, которую он не пытался скрыть.

— Ренер, — сказал он тихо, — тебе сегодня нельзя домой.

Ренер удивлённо поднял бровь.

— Почему?

— Потому что Кривой Глаз знает, кто ты. Он видел тебя в лесу, видел, как ты бросил в него Дром. Он запомнил. — Капитан шагнул ближе, понизив голос. — Ты живёшь один. В квартире нет ни охраны, ни сигнализации, ничего. Если он придёт за тобой ночью — ты не успеешь даже проснуться.

Ренер хотел возразить, но капитан не дал ему и слова сказать.

— Переночуешь у нас. У меня дом — крепость, там тебя никто не достанет. Завтра решим, что делать дальше. Может, охрану тебе выделим, может, ещё что придумаем. Но сегодня — никаких возражений.

Ренер помолчал, потом кивнул. Капитан был прав. Кривой Глаз — не уличный вор, от которого можно отбиться кулаками. Это тварь, которая убивает профессионально и без колебаний.

— Хорошо, — сказал он. — Только предупрежу, что у меня нет с собой ничего. Даже зубной щётки.

— Найдём, — капитан усмехнулся. — У Бремора полно хлама, он поделится.

Бремор, вернувшийся в этот момент, услышал последнюю фразу и нахмурился.

— Чего я должен делиться?

— Зубной щёткой, — ответил Ренер.

— С чего вдруг?

— Он ночует у нас, — пояснил капитан. — Кривой Глаз может его выследить. Одному ему сейчас опасно.

Бремор кивнул, мгновенно посерьёзнев.

— Правильно. Поехали.

Они вышли из Департамента в ночь. Звёзды холодно мерцали над городом, где-то вдалеке лаяли собаки, и ветер нёс запах моря.

Ренер подошёл к своему Цинту — тому самому, который он отдал Бремору несколько часов назад. Мотоцикл стоял на парковке, целый и невредимый. Бремор, видимо, вернул его, пока Ренер был в архиве.

Ренер оседлал мотоцикл, привычно положил руки на руль. Бремор запрыгнул на пассажирское сиденье позади него, ухватился за плечи.

— Готов? — спросил Ренер, оборачиваясь.

— Всегда, — ответил Бремор.

Цинт бесшумно поднялся над землёй, завис на мгновение, словно принюхиваясь, и рванул в сторону южного района.

В голове у Ренера крутились события этой бесконечной ночи: убийства, погоня, Кривой Глаз, странный парень Слим, появление Стары, пропавшая реликвия...

— Что за реликвия? — спросил он у Бремора, перекрывая шум ветра.

— Понятия не имею, — ответил тот. — Стара никогда не рассказывала. Но если она так рванула... значит, действительно важная вещь.

— И её украли прямо перед нашим приходом, — задумчиво сказал Ренер. — Или... может, Слим успел её спрятать?

— Может, и успел, — согласился Бремор. — Завтра обыщем его как следует. И допросим с пристрастием.

— Он не простой воришка, — сказал Ренер. — Слишком умный, слишком быстрый. И этот его взгляд... он будто всё про нас понял за секунду. И про тебя сказал, что ты там не был — откуда он знал?

— Действительно, — нахмурился Бремор. — Я об этом не подумал. Он же не мог знать, что я не участвовал в задержании.

— Значит, либо он нас считывает как-то... либо ему кто-то сказал, — тихо произнёс Ренер.

Они замолчали, погружённые в свои мысли.

Ночной город проносился мимо — тёмные улицы, редкие фонари, спящие дома.

Где-то в камере Департамента сидел светловолосый парень по прозвищу Невидимка и улыбался в темноте.

Где-то в особняке Вишме бесновался чемпион, потерявший семейную реликвию.

А где-то в лесу, у заброшенных шахт, затаилась тварь с когтями и рыжими волосами, готовая к новому прыжку.

Ночь только начиналась.