Сарэх - осколок души VI

Глава 1

Прежде чем идти в лабиринт, я добрался до нашей секретной базы быстрее, чем ожидалось: первую половину пути я прошёл сам, а вторую меня несла Кармилла. Причина моего прибытия – кузнец Бромс. Он давно меня ждал, и пора нанести ему визит. Нужно более подробно объяснить ему, что такое рунная ковка. Правда, я и сам знаю об этом лишь в общих чертах. Придётся подобрать нужные слова и додумать саму суть этого ремесла на основе имеющихся у меня знаний. Главное, чтобы додуманное хотя бы отчасти соответствовало действительности.

Для начала стоило найти Розетту, которая прибыла сюда на несколько дней раньше меня в карете, пока я восстанавливал свой разум. Также нужно было поговорить с Флэй, поскольку она кое-что успела натворить.

Когда мы с Кармиллой добрались до места, я сразу же направился к Флэй и Розетте.

— Флэй, — я посмотрел на девушку, которая была копией своей матери Розетты. — Мне доложили, что ты взаимодействовала с конструктором алхимических формул на интерфейсе синтезатора. После твоих манипуляций запустился процесс изготовления зелья скорости с эффективностью 27%. И лишь потому, что я изначально заложил в магическую логику устройства три базовые формулы, производство не встало.

— Я… — начала Флэй, опустив глаза в пол. — Я просто хотела попробовать. И я прочла всю техническую документацию, а формулу маглементной связи спросила у матери. Вообще-то, у меня всё получилось! Я знала о стандартных зельях, так что была уверена, что производство не прекратится.

— Ясно, — ответил я.

Разобравшись с этим делом, следующим пунктом был Бромс. Во-первых, сделать всё необходимое для него оборудование, а во-вторых, рассказать, что в принципе нужно делать. А дальше он как-нибудь справится сам.

Найдя на базе его святилище – кузницу, я постучал в дверь. Громкий лязг металла, доносившийся изнутри, стих, и дверь мне открыл здоровяк Бромс.

— Сарэх! — прогремел его бас. — Наконец-то! Я уж заждался. Уже и Розетту, и других магов твоих потрёс, про руны эти да чары выспрашивал. Они ж маги, кое-что рассказали.

— Неплохо для начала, — ответил я, проходя внутрь.

Я остановился, осматривая убранство. Стены были сложены из камня, как и любая постройка здесь. В центре помещения пылал горн, и в крыше над ним зияло широкое отверстие для вентиляции. Даже сейчас, без активной работы, воздух был сухим и горячим. Рядом стояла массивная наковальня. На стенах в строгом порядке висели молоты всех размеров и форм, а на полках лежали заготовки металла.

— В общем, что там нужно для работы? — продолжил Бромс, скрестив могучие руки на груди.

— Для начала нужно сделать рунный горн, — начал я, очертив рукой в воздухе контур массивного устройства. — Техномагическое устройство. Затем — рунную наковальню и сам рунный молот.

— И что для этого потребуется? — спросил Бромс, почесав в затылке.

— Тебе – ничего, — ошарашил его я. — Я сам всё сделаю. — Я сделал паузу. — Почти. Ты мне поможешь с материалами. Для начала нужно сделать сплав Арникрита.

— Это что ещё что? — поинтересовался Бромс.

— Это, по сути, противоположность диакрита, — пояснил я, загибая пальцы. — Если диакрит, основой которого служит белое железо, отлично проводит, принимает и хранит магию, то арникрит из чёрного железа, наоборот, очень плохо её проводит. Зато он хороший проводник для эфира. Мне нужны его свойства, чтобы магия не пропадала зря, а задерживалась в горне.

— Ясно. Так мне сделать этот арникрит? — уточнил Бромс.

— Да, — ответил я и передав ему инструкции. — Там всё, что нужно. Также потребуется сделать молот из диакрита, чтобы я наложил на него первичные чары. С помощью этого молота мы создадим рунный. Мы повторим этот процесс несколько раз, и с наковальней, и с молотом. Понимаешь, рунный молот нужно ковать на рунной наковальне в рунном горне. Так что мы будем повторять цикл, возможно, раз десять, и каждый следующий инструмент будет лучше предыдущего.

— Вот это вызов! — пробасил Бромс, и в его глазах загорелся огонь азарта. — Надеюсь, всё получится.

— Не переживай, — успокоил я его, хотя и сам не был до конца уверен в результате. — Даже если получится не идеально, а лишь наполовину, этого для начала хватит. А дальше разберёмся.

— И то верно, — сказал последние слова Бромс, и мы приступили к очень сложному процессу, в котором с каждым разом результат должен был превосходить предыдущий.

Для начала я попросил его сделать молот из диакрита, чтобы я мог начать процесс нанесения чар. Это должно было занять у меня дня три или четыре, конечно, если у меня в принципе получится. А в это время Бромс начал делать сплавы диакрита и арникрита.

Чтобы нанести чары, их нужно сперва разработать, и вот здесь крылась главная проблема. Во-первых, мне требовалось рассчитать все параметры материала: от его веса и плотности до кристаллической решётки и ещё множества других переменных. Чем больше данных, тем точнее будет работать магия. Не знаю, как наносят чары местные артефакторы, но в моём мире нужно было рассчитать абсолютно всё и записать это в «магическую логику» — в саму артефактную структуру чар.

Это была первая, математическая часть. Вторая же опиралась на чистую интуицию и воображение — впрочем, в этом и есть суть магии. Нужно было чётко представить конечный результат и идти к нему. В моих набросках магическая логика действовала так: Бромс, работая, представляет себе руны и сам предмет, который куёт, его идеальный облик. Молот, в свою очередь, будет считывать его мысленный образ и воздействовать на материал. То есть, если Бромс представит меч определённой формы и просто будет бить по раскалённому металлу этим молотом, металл сам примет нужную форму. С одной стороны, этот молот может взять и неумеха, чтобы ковать что угодно. Но нужно не только представить внешний вид, но и все внутренние параметры металла, которые придаются ему во время ковки. С этим Бромс разберётся лучше меня.

Впрочем, это была не самая важная функция молота, а скорее вспомогательная. Основная же его задача – зарядка рун магией, хотя эту часть следовало ещё очень сильно доработать. Эта функция должна была впечатывать в металл не просто символ руны, который представит Бромс, а её истинный смысл, саму её суть, одновременно заряжая её магией, черпаемой из наковальни и горна. По крайней мере, так всё должно было работать в теории.

Закончив с теоретической частью, на которую ушло два дня, я приступил к нанесению чар. В этом мне помог артефактный Ориэнтр, который значительно облегчил процесс и позволил зачаровать молот без единой ошибки, несмотря на то, что сами чары были довольно простыми по своей концепции.

Бромс за это время тоже не сидел без дела: он закончил выплавлять сплавы и заранее сделал пару простых наковален и молотов. Отправив его отдыхать, я принялся перестраивать кузницу. Основой послужили металлические кирпичи из арникрита, а в качестве дополнительного материала я использовал кирпичи из диакрита, которые служили «холстом» для будущего магического конструкта. В этих диакритовых кирпичах я вырезал сложные магические структуры – как на днище горна, так и по его окружности.

В качестве «первой искры» будет использован элементальный магецид огня, а в качестве сопла и мехов для подачи воздуха – элементальный магецид воздуха. Можно было и не тратить эти ресурсы, а просто создать магическую структуру, которая будет активировать подачу огня и воздуха, но это было бы немного не то. Элементальные магециды наполнят само пространство горна мощным потоком своих стихий. Не знаю точно, зачем это нужно, но один рунный кузнец в моём мире утверждал, что это критически важно. Возможно, для создания особых вещей, которые должны быть пропитаны стихийной энергией. Второе предположение казалось мне более верным, особенно когда мы с Бромсом стали делать крышку для горна со специальным местом, куда нужно класть заготовку для разогрева.

В итоге всё было готово. По крайней мере, первая, черновая версия. И молот, и горн, и наковальни предстояло ещё много раз переделывать и улучшать. Мы с Бромсом стояли и смотрели на то, что будет являться одновременно и тестовым вариантом, и основной рабочей площадкой на ближайшее время. Перед нами возвышался квадратный горн метр на метр, сложенный из кирпичей арникрита с вкраплениями диакрита. В высоту его стенки достигали полуметра, днище было из той же кладки, а под ним скрывались нагревательные элементы. Над горном на цепи висела тяжёлая крышка.

Позже я всё переделаю: сделаю горн компактнее, добавлю усовершенствованные элементы вроде обсидиановых панелей управления, а сам он превратится в полноценную печь в стене. А пока и так сойдёт. Всё равно его сносить, как только Бромс выкует на нём материалы для более совершенной версии.

— Ну и что теперь с этим безумием делать? — спросил Бромс, переводя взгляд с горна на зачарованный молот в своих руках.

— Если бы я знал наверняка, — усмехнулся я, пытаясь восстановить в памяти руны, которые видел в работе у кузнецов в моём мире. И у меня получалось успешно. — В общем, план не изменился: сначала молот, потом наковальня и детали для нового горна.

С этими словами мы подошли к мешкам с углём и засыпали его в горн. Затем я активировал магическую конструкцию. Видимые рунические структуры на кирпичах засветились, и внутри горна родился жар. Металлическое днище, защищённое сверху барьером от высоких температур, начало раскаляться. Впрочем, я не сомневался, что оно всё равно расплавится, но это было неважно. Чтобы ускорить процесс, я сходил на склад за маглементами. Взяв несколько банок с маглементами огня, я плеснул их содержимое на угли. Сами по себе они не загорелись, но стоило мне дать импульс чистой магической энергии, как жидкость вспыхнула ослепительно-синим пламенем. Затем я активировал структуру, отвечающую за подачу воздуха, и процесс пошёл. Уголь, к счастью, оказался хорошим – жар от него был такой, что снег рядом с кузницей начал таять даже на улице.

Когда угли начала разгораться, я решил, что пора попытаться объяснить Бромсу суть рунной ковки.

— Бромс, — начал я, повернувшись к нему. — Я уже говорил, как действует этот молот. Не пытайся им придать форму металлу. Сосредоточься на конечном образе, на идее молота, который ты хочешь получить. И запомни начертание рун и их расположение.

— Да, я в принципе понял, что за штуку ты мне дал, — кивнул он, не отрывая взгляда от зачарованного молота.

— Это хорошо. А теперь самое важное, — продолжил я, подбирая слова. — Когда будешь наносить руны на заготовку, ты должен не просто представлять их начертание. Ты должен… — я запнулся, — понимать их суть. Например, вбивая руну «Прочность», ты должен думать не о камне, а о самой концепции прочности. О том, что делает вещь несокрушимой. Чем яснее и глубже будет твоё понимание, тем ярче они засияют. Их свечение – это шкала, от тускло-серого до ослепительно-белого. Хотя бывают и исключения – руна, тьма, может быть идеально чёрной.

— Ну, я постараюсь. Тем более, рун тут немного, да и в принципе я понял, — ответил Бромс.

— Нет, ты не понял, — прервал я его. — Ты, наверное, уже догадался, что я из другого мира. — По его каменному лицу я понял, что он давно это знал. — Так вот, в моём мире даже величайшие рунные кузнецы не могли нанести на один предмет больше трёх рун с эффективностью более двадцати процентов. Но эти три неполноценные руны, вписанные в ключевые ячейки структуры зачарования, давали такую мощь, что подобное оружие могло стирать с лица земли города. — Бромс заметно напрягся после моих слов. — И не каждый великий кузнец за всю свою жизнь постигал истинный смысл больше десяти процентов сути одной руны за жизнь.

— А почему так? — заинтересовался Бромс.

— Потому что не каждому дано понять саму суть концепции, — ответил я, и мой голос прозвучал глубже, словно я говорил о чём-то сокровенном. — Чтобы постичь смысл руны, кузнецы моего мира становились исследователями, философами. Они задавались вопросами: что есть «Острота»? Какое свойство материи позволяет одному предмету разделять другой? Почему острый клинок режет лучше тупого? Они разбирали мир на первоосновы. Рунные кузнецы – величайшие мудрецы моего мира. Они понимали магию глубже, чем сами маги, хотя при этом магией большинство из них никогда не владели.

— Погоди, — нахмурился Бромс, — но как же заклинания? В них ведь тоже используют руны, но я сомневаюсь, что каждый маг – философ.

— Совершенно верно, — спокойно ответил я. — И в этом заключается фундаментальное различие между двумя путями. Маги работают с формой рун, с её энергетическим отпечатком. Рунный кузнец же – с её сутью.

— Не совсем понимаю, — признался Бромс.

— Давай объясню проще, — я чуть подался вперёд. — Руны, созданные магией, – это лишь энергетические узоры, язык, на котором маг говорит с вселенной. Чтобы использовать этот язык, нужно лишь знать значение слов, знать, как контролировать энергию и управлять ей, но не их глубинную природу. В заклинании руна – это команда, фокус для воли мага, который говорит энергии, какую форму ей принять. В резентной техномагии магические структуры высекаются в камне, а затем эти «команды» активируются магецидом, который служит источником питания. Но это всё та же энергетическая форма рун, просто более физическая. В Анертной артефакторике руны наносятся магом на энергетический план вещи, создавая на ней постоянный магический эффект.

— Так, это я понимаю, — кивнул Бромс. — Маги используют руны, чтобы управлять энергией.

— Именно! Маги лишь пользуются рунами, чтобы воздействовать на мир энергией. Логика заклинаний – это логика воздействия. Но рунный кузнец… — я сделал паузу, подбирая слова. — Он не оперирует энергией. Он меняет саму реальность вещи.

Я поднял палец, чтобы подчеркнуть мысль.

— Маг не заставит меч быть острым. — начал я рассказывать и немного сам понимать, что же такое рунная ковка. — Он наложит на него заклинание, которое будет окружать лезвие полем силы, или временно уплотнит кромку магией. Но рунный кузнец, познав суть «Остроты», вбивает эту суть в сам металл. Железный меч не должен быть невероятно острым по своей природе, но кузнец меняет саму природу. Он не оперирует энергией, он изменяет реальность, меняет саму концепцию того или иного объекта. В этом их сила и их мудрость. Наверное.

Бромс сглотнул, глядя на меня совершенно другими глазами. В его взгляде читалось не просто удивление, а благоговение перед масштабом знаний, которые я ему только что приоткрыл. Я же, закончив свою тираду, достал магецид – крупный кристалл, идеально ложившийся в ладонь, – и бросил его прямо в пылающий уголь.

Мы накрыли горн тяжёлой крышкой. Огонь не погаснет – магическая конструкция, подающая воздух, сама же его и создавала. Отодвинув специальный затвор в крышке, мы открыли небольшой контейнер и аккуратно положили туда слиток диакрита.

— Теперь всё зависит от тебя, Бромс. — сказал я, надеясь, что всё сработает, хотя рунный молот не должен быть идеальным инструментом, как и всё остальное. Можешь пока не слишком стараться на этом этапе.

После моих слов я отошёл в сторону. Дальше его стихия. Все инструкции он получил, материалы были готовы. Теперь слово было за Бромсом.

Глава 2

Кабинет лорда Каменхольма. Некоторое время спустя.

Лорд Алрик Штерн стоял у приоткрытого окна своего кабинета. В этих стенах всё чаще звучали тревожные вести: отчёты шпионов, доклады о состоянии трёх герцогских родов и шатком политическом положении провинции Азерхал. Он молча наблюдал за беспокойным Каменхольмом, укутанным в снежный саван, и ждал, пока его главный агент принесёт итоги расследований за последние несколько месяцев.

Тяжёлая дубовая дверь открылась без стука. Шон, глава его шпионской сети, вошёл и остановился в центре комнаты.

— Лорд, отчёты готовы. Изложить ключевые моменты? — спокойно спросил он, глядя на могучую спину Алрика.

— Да… пожалуй, — с трудом выдавил лорд. Он примерно представлял, что за «ключевые моменты» его ждут.

— Начнём с экономики. Она парализована, — без предисловий начал Шон. — Все известные рудники и шахты в провинции запечатаны. По словам очевидцев, это дело рук могущественной нежити – лича или, что более вероятно, паломника смерти из-за высокого уровня интеллекта. Он обрушил входы, а затем запечатал их странной магией. Вся шахтёрская деятельность встала. Большинство рабочих, у которых есть семьи, пошли в армию герцога Мрайла или герцогини Розарии. Многие ушли с гвардией Розарии в Запретный лес, а некоторые подались в разбойники.

— Проклятая нежить… — прорычал Алрик, не оборачиваясь. — Что с родом Сайст?

— Гвардия леди Сайст значительно сокращена. Все экономические усилия она направила на кузнечное дело, но там слишком высокая конкуренция, и она терпит убытки.

— Значит, мы больше не можем сдирать с неё деньги, закрывая глаза на превышение имперского лимита армии, — констатировал Алрик. Его пальцы сильнее сжали холодный камень подоконника. — И от всей провинции теперь никакого проку. Эта земля была золотой жилой, залежи драгоценных металлов на каждом шагу! А теперь к старым месторождениям не подобраться…

— А теперь – главная проблема. Герцогиня Розария Хазенхел, — тон Шона стал ещё более серьёзным. — Её влияние и ресурсы растут в геометрической прогрессии, и мы не понимаем, откуда. Известно, что идут они из Запретного леса, но люди Розарии – это обычно два-три всадника, которые курсируют туда и обратно, но с собой они ничего не привозят. Мы проникли в её магазин «Истинная Алхимия», но не нашли ни склада, ни тайников. Товар появляется будто из воздуха.

— Вот она, главная загадка, — произнёс Алрик, медленно поворачиваясь. Его лицо было мрачной маской. — Что в Запретном лесу?

— Мы пытались узнать, лорд. Но… — Шон на мгновение замялся, — все наши люди там либо исчезают, либо теряют след цели. Самое странное – лошади её всадников не оставляют следов на снегу. Возможно, чары на подковах.

— Чары на подковах… Исчезающие агенты… — Алрик задумчиво потёр подбородок, начиная осознавать всю сложность ситуации. Это была уже не просто политическая игра. — Что ж… Продолжайте наблюдение. Но действуйте крайне осторожно. Мы имеем дело не просто с амбициозной женщиной.

***

Бромс

Бромс тяжело дышал, стоя перед наковальней. Воздух в кузне был густым от жара и запаха раскалённого металла, но холод, исходивший от тёмной фигуры в углу, казалось, замораживал пот на его спине. Сарэх стоял неподвижно, и лишь два синих огонька в прорезях его маски немигающе следили за каждым движением кузнеца.

В руках Бромс сжимал зачарованый молот. Он занёс его над багровым куском диакрита – металла, жадно пьющего магию. Как и учил Сарэх, Бромс не полагался на грубую силу. Он закрыл глаза, на мгновение сосредоточившись, и представил её в своей голове: идеальный боёк будущего молота, его точный вес, безупречный баланс, каждую грань.

Затем, открыв глаза, он нанёс первый удар. Он был выверенным, почти лёгким. Молот отозвался не звонким лязгом, а глухим, вибрирующим гулом, словно ударил по плотному песку.

И ещё удар. И ещё. Бромс вошёл в ритм, нанося двадцать, а затем и тридцать ударов. Это была не яростная ковка, а скорее настойчивое убеждение. И на его глазах происходило чудо. С каждым гулким ударом багровый металл таял. Грубые края смягчались, углы скруглялись, поверхность выравнивалась. Бромс видел, как бесформенная заготовка постепенно, удар за ударом, становилась именно такой, какой он её представлял. Форма, что жила лишь в его воображении, теперь воплощалась при силе воли.

Следуя инструкции, Бромс вновь отправил заготовку в магический горн. Металл алчно впитывал энергию, разгораясь добела. Вернув его на наковальню, кузнец приготовился к самому сложному. Теперь нужно было вбить руны.

Первый удар был лёгким. Бромс представил лишь очертания руны «Прочность» на одной из сторон бойка. Она не светилась, не проявилась – просто отпечаталась в структуре металла. А вот следующий удар он наполнил всей своей сутью, всеми своими мыслями о том, что такое прочность.

Касание было обманчиво точным, но его последствием стал беззвучный катаклизм. В тот миг, когда боёк молота встретился с металлом. Воздух в кузнице сгустился, а затем взорвался во все стороны волной чистого давления. Бромс пошатнулся и чуть не упал.

Волна концентрированной энергии пронзила наковальню и ударила в пол, заставив камень под ногами пойти глубокими трещинами. Она врезалась в стены, выбивая из кладки целые куски.

Молот вырвало из его хватки силой, исказив на мгновение пространство вокруг. Отдача была ужасающей. Волна прошла по костям Бромса вибрацией, заставив каждый сустав пропустить боль. Будто он ударил не по металлу, а по самой ткани мироздания, и она с яростью ответила на эту дерзость.

Тяжело дыша, Бромс сглотнул вязкую слюну. Он посмотрел на боёк молота. Руна проступила. Она не горела огнём и не сияла магией. Вокруг неё вился едва заметный бледно-серый дымок, что можно разглядеть только в кромешной тьме.

— Ты вбил суть в руну, — раздался ровный, искажённый металлом голос Сарэха из тени. — Но одного удара мало. Попробуй ещё раз. Не надейся на идеальный результат – ты пока используешь лишь зачарованный молот, а не тот, что несёт в себе руны.

Бромс послушался. Он снова поднял молот, ощущая, как протестуют мышцы.

Удар!

И снова беззвучная волна, снова мощный толчок, отбросивший его руку. Боль была знакомой, но на этот раз сквозь неё пробилось что-то ещё — слабый, далёкий шёпот.

Он снова сосредоточился, пытаясь представить прочность ещё ярче, ещё концентрированнее. Удар!

И снова волна энергии, снова мощный толчок в руку, отбрасывающий её в сторону. Но в момент третьего удара случилось нечто новое. В его голове раздался гул тысяч голосов – громких и тихих, кричащих и плачущих, мужских и женских. И все они, сливаясь в оглушительный хор, произнесли одно слово.

«ПРОЧНОСТЬ».

Оно не прозвучало в ушах – оно отпечаталось в его душе, в каждой клетке его тела.

Бромс пошатнулся, схватившись за голову.

— Ты слышишь шёпот магии, — без удивления констатировал Сарэх, отвечая на незаданный вопрос. — Ты слышал голос руны. Но не придавай этому значения. Множество голосов означает, что твоё представление о прочности неверно. В нём есть отголоски упрямства, тяжести, стойкости, нерушимости – смыслы других рун. Ты должен стремиться к единственному, чистому голосу, но этого ты вряд ли добьешься.

После этих слов Бромс продолжил. Удар за ударом. С каждым новым гулом он вслушивался в хор в своей голове, пытаясь отсеять лишнее, выделить ту самую, истинную ноту прочности из бесконечности других голосов. И ему это нравилось. Сам процесс завораживал. Ему казалось, что он не куёт бездушный металл, а создаёт живое существо, передавая ему свою память, свои чувства, частичку своей души.

— У рун есть свойство: они сохраняют лучший результат, — снова заговорил Сарэх. — Можешь ударить хоть сто раз, но если твой пик был на десятом ударе, то всё, что после – лишь напрасная трата сил. Разве что ты так проверяешь себя, пытаясь постичь суть многомерной вселенной.

Это ощущение было до боли знакомым. Таким же, как в детстве, когда он вместе с его дядей-сапожником сделал сапоги для старого авантюриста. Тогда он тоже вложил в них всю свою заботу, и они казались ему живыми. И ведь тот авантюрист потом вернулся и, смеясь, сказал, что сапоги будто сами несут его ноги. Здесь было то же самое. Казалось, металл сам хотел стать чем-то большим, ощутимым, а Бромс лишь помогал ему, направлял его волю, исправлял ошибки на пути к совершенству. И с каждым ударом хор голосов в его голове становился тише, приближаясь к единственному шепоту.

Наконец, Бромс закончил. Несколько рун на бойке светились едва заметной дымкой. Молот взял Сарэх.

— Ноль целых одна десятая процента эффективности. Только у руны «Удар», — сказал он, повернув боёк к свету. — Ещё две – около ноля целых пяти сотых. Остальные – меньше. У руны «Образ» и вовсе две тысячных. Но они работают, и этого хватит. Тем более, ты работал с неидеальными инструментами и в первый раз. Для нашего дела пойдёт.

Бромс был ошеломлён. Всего 0,1%? Ему казалось, что он почти добился чистого голоса. Видимо, сказывались и инструменты, и его собственное понимание процесса, которое, как оказалось, было лишь верхушкой айсберга.

— А вот структура самого молота, свойства, которые ты вложил в него при ковке, – качественные, — продолжил Сарэх. — Ты действительно понимаешь металл. Ладно, отдохни. Я приготовлю для тебя зелье высокого ранга и разряда. Это займёт минут двадцать – нужных ингредиентов нет, потребуются определённые алхимические манипуляции. А потом продолжишь. Сделаешь пластину для наковальни и кирпичи для будущей рунной печи.

С этими словами Сарэх ушёл, забрав молот. Бромс сполз по стене. Ощущение ударов до сих пор преследовало его. Это было не просто утомление мышц. Рука всё ещё болела, глаза слипались. Он решил вздремнуть, и во сне он увидел нечто… важное.

Проснулся Бромс от того, что его разбудил Сарэх. Рядом с ним, чуть подпрыгивая от нетерпения, стояла Розетта.

— Мастер Сарэх, это же невероятно! Дайте хоть взглянуть на формулу! — умоляла она.

— Нету формулы, я на ходу во время процесса придумал её, — холодно ответил он ей, а затем повернул маску к кузнецу. — Бромс, пей быстрее, пока мой эликсир не украли.

Бромс протянул руку к колбе. Такое он видел впервые. Это не была мутная жижа или одноцветная жидкость. Внутри прозрачной колбы бушевала миниатюрная вселенная. Цвета сменяли друг друга, закручивались в вихри, вспыхивали и гасли. Жидкость жила своей жизнью.

— Что это? — спросил Бромс, с благоговением беря колбу в руки.

— Зелье тринадцатого ранга, седьмого разряда, — ответил Сарэх. На лице Розетты отразился благоговейный ужас. — Оно сделает то, что нужно. Очистит разум, наполнит силой, обострит восприятие и позволит тебе видеть мир так, когда в моей магической анатомии была магическая матрица. Только не пугайся это временный эффект.

— Хорошо, — сказал Бромс, но прежде чем выпить, задал вопрос, который мучил его с тех пор, как он ощутил жизнь в металле. — Сарэх, в вашем мире были кузнецы, что могли запечатать дух в предмет?

— Да, — ответил тот. — Но я практически ничего не знаю об этом ремесле. Я взаимодействовал с рунными мастерами, как техномаг, и они делились сутью своего дела. Но с кузнецами душ – никогда. Знаю лишь, что им нужен был охотник, способный извлечь душу, например, дракона. А затем кузнец как-то вбивал её в меч. Такие вещи были куда слабее рунных артефактов, но, были по-настоящему живыми. Я в этом не смыслю. Концепция души очень сложна. Есть руна, что означает «Душа», но что она значит на самом деле, вряд ли кто-то поймёт.

Услышав эти слова, Бромс выпил жидкость.

Боль ушла. Мир стал иным.

Воздух больше не был пустым. Он был пронизан мириадами тончайших синих нитей – потоки магии. На каждом предмете, на стенах, на его собственных руках кружились, сплетались и расплетались руны. Особенно впечатляющим было, когда Сарэх сделал пару шагов. Каждый его шаг рождал каскад искр-рун: «Скорость», «Давление», «Движение», «Опора» и тысячи других.

Но смотреть было некогда. Он взял молот. Теперь он видел не просто раскалённый металл, а холст, сотканный из рун, ожидающий, когда на него нанесут новые узоры. И каждый его удар по металлу вызывал не только физические искры, но и рождение тысяч новых рун. Каждое движение, каждый вдох, биение сердца. Весь мир действовал на рунах. Руны были самой основой существования – всем и ничем одновременно.

***

Создание функциональной мастерской рунного кузнеца, аналогичной технологиям моего мира, заняло почти два месяца. Основным замедляющим фактором был я сам: процесс зачарования каждого нового, усовершенствованного элемента оборудования становился всё сложнее и занимал недели. Постоянной перестройке подвергался горн.

Теперь это не просто горн, а полноценная рунная печь, встроенная в стену. Конструкция представляет собой квадрат со стороной в два метра. Каждый кирпич из аранкнита несёт на себе руны жаростойкости и руны, генерирующие тепло. В основании печи расположен отсек для угля и магицида, над которым находится выдвижная решётка для заготовки. Жар, который она генерировала, был настолько удушающим, что пришлось создать систему охлаждения для самого помещения и артефакты жаростойкости для нас. Даже ручка выдвижной решётки требовала отдельных чар — на неё были наложены руны морозного охлаждения, иначе прикосновение к ней было бы смертельным.

В процессе работы была выявлена ключевая проблема: при ударе по заготовке часть вложенной в металл магической энергии рассеивалась. Наковальня потребовала комплексного зачарования. Теперь она не просто поглощала удары, а функционировала как магический аккумулятор: впитывала рассеянную энергию и возвращала её в заготовку со следующим ударом. Молот был наделён схожими чарами для максимальной эффективности.

Наконец, я окончательно определил и разграничил функции двух типов магецида. Обычный магецид является источником чистой, недифференцированной магической энергии. Его задача – насытить металл, сделав его восприимчивым к дальнейшим манипуляциям и наложению рун. Элементальный магецид, в свою очередь, упрощает процесс, поскольку он уже несёт в себе энергию с определённым стихийным сродством. Это избавляло от необходимости преобразовывать чистую энергию в элементальную непосредственно в процессе ковки, что значительно снижало сложность и вероятность ошибки.

Когда, по моему мнению, мастерская была готова, мы решили создать первый рунный меч. Я до сих пор не был уверен, насколько правильно мы всё делаем, ведь у меня не было эталонов, но пока процесс шёл как надо. В печь вновь был засыпан уголь, затем магецид и, наконец, слиток диакрита. Перед началом Бромс выпил зелье – версию, слабее того, что я давал ему ранее. Тогда я хотел, чтобы он увидел мир так, как видит мир маг со сформированной матрицей. Сейчас же ему было достаточно лишь не чувствовать боль и сохранять разум нетронутым от шума голосов рун.

Он приступил. Сначала – грубая работа: около тридцати мощных ударов молота придали слитку форму клинка. Затем – ювелирная точность: он высек на металле контуры для шестнадцати рун. И, наконец, начался самый долгий и изнуряющий этап. Если бы не мои поддерживающие зелья, Бромс давно бы умер, возможно, ещё две недели назад. Или сошёл бы с ума. Я не знаю, что именно он испытывал, но, судя по его словам, ощущения были далеки от приятных.

Весь процесс держался на слаженной работе четырёх ключевых компонентов. Печь раскаляла металл и заряжала его магией. Наковальня принимала удары, стабилизировала процесс и собирала энергию, не давая ей рассеиваться. Ведь чтобы зарядить металл, нужно расплавить магецид, а его ещё надо постараться найти. Третьим инструментом был молот. Именно он брал мысленный образ из головы Бромса и воплощал его в металле, вкладывая в предмет саму суть вещей, которой и являлись руны.

Но главным инструментом, без которого всё это оставалось бы лишь грудой зачарованного металла, был сам Бромс. Конечно, я мог бы найти и другого кузнеца, но сомневаюсь, что нашёлся бы такой же фанатик своего дела. Он был одержим ремеслом так же, как я – алхимией. Не гений, но определённо обладал талантом и жгучим желанием стать лучшим. А здесь он не просто ковал очередной меч – он создавал рунный клинок, будучи, вероятно, единственным рунным кузнецом во всём этом мире, так как ни Араксис, ни Валериан не понимали, о чём я говорю, и не могли найти аналогов этому ремеслу.

— Готово, — пробасил Бромс спустя несколько часов, его голос был хриплым от напряжения. — Проверяй.

Я подошёл к клинку и применил заклинание анализа.

— Что ж, с текущими инструментами результат более чем достойный, — сказал я. — Эффективность большинства рун дотягивает до половины одного процента. Давай проверим его, пока я не закрепил на нём чары.

После моих слов Бромс взял обычный стальной клинок из бочки и нанёс удар. Эффект был налицо. Наш клинок из диакрита, чьи физические свойства сопоставимы со сталью. Он не рассек сталь надвое, но оставил на ней глубокую зазубрину, словно по дереву ударили топором.

— Ничего себе… — выдохнул Бромс, с благоговением глядя на свою работу. — И это я ещё легонько, да и неумело. Надо бы к Райланду, у него там мальчишка есть – умелый воин.

— Позже, — ответил я. — Сейчас я использую руны как ключевые части для магической логики и нанесу на них чары. Это должно повысить все характеристики клинка примерно на двести-триста процентов.

Сказав это, я отправился заниматься наложением чар — процессом, который, в отличие от алхимии, не приносил мне ни малейшего удовольствия.

Глава 3

Каин. Форт рода Хазенхел в запретном лесу

Молодой, подтянутый и красивый парень, Каин, эфирный воин с уверенным взглядом тёмных глаз, писал любовное послание своей знакомой, Рубии Диклайн. Она была магическим мечником, а её отец находился на службе у вражеского рода Вантеров. Ранее. Но и до побега Дариса, Каину и Рубии это никак не мешало общаться и даже встречаться. Они уже договорились, что, когда начнётся заварушка, они сбегут: Каин – от рода Хазенхел, Рубия – от клятвы отца, и отправятся в путешествие. Он частенько покидал базу, и их встречи не были обменом информацией о положении своих господ. Тем более, Каин подписал магический контракт о конфиденциальности – он просто физически не мог показать или рассказать Рубии, какие удивительные вещи происходят в скрытом форте.

Но сегодня, склонившись над своим письмом, он был чуть не замечен капитаном гвардии Райландом, который неожиданно нашёл его в одной из кладовок.

— Вот ты где, Каин, — начал он. — Идём, тебя ждут.

— Кто? — спросил Каин, и вся уверенность мгновенно исчезла с его лица. Ему показалось, что его небольшую тайну раскрыли.

— Для тебя – господин Сарех, — ответил Райланд. — Правая рука герцогини.

«Сарэх», — пронеслось в голове у Каина. Он никогда не видел его, даже за то время, пока тот был чем-то занят с кузнецом. Но Каин знал: всё, что есть на этой базе, – его рук дело. Бесконечные запасы ингредиентов, невероятные зелья, чудовищно вкусный магический чай, да и сам форт со всеми системами освещения и отопления – всё это создал он. О нём ходили разные слухи, но только от тех, кто с ним не встречался лично. Те же, кто имел с ним дело, например, Райланд, говорили, что он не терпит фамильярности и что он алхимик такого уровня, которого не видел мир.

Также ходило много слухов, что он иномирец и нежить. Правда, эти слухи уже давно не были секретом. Все уже поняли, что он иномирец – он этого и не скрывал. Но вот то, что он нежить, оставалось загадкой. Впрочем, факты, что он не спит и не ест, закрепляли эту тайну как настоящую правду.

— Хорошо, — быстро отчеканил Каин и направился за Райландом.

Выйдя на заснеженный полигон, Каин встретился с Сарэхом и Бромсом. И если с кузнецом всё было нормально, то вот Сарэх… Свет его синих огоньков из прорезей маски доставлял некий дискомфорт. Казалось, он что-то знает о нём.

— Вот, — сказал Райланд, указывая на Каина. — Еле нашёл.

— Каин, верно? — произнёс Сарэх ровным голосом, делая лёгкие жесты руками. — Мы с Бромсом кое-чем занимались, развивали одно ремесло под названием «рунная ковка». Вряд ли тебе это что-то скажет, но вот продукт наших совместных усилий ты должен оценить.

— Что это? — спросил Каин, глядя на тёмный клинок, на котором были выбиты руны, испускавшие разный, но одинаково тусклый свет.

— Рунный меч, — сказал Сарэх. — Он зачарован, так что его эффективность должна быть на двести-триста процентов выше, чем до этого. Нам нужно узнать, на что способен этот, пока ещё не идеальный, продукт в руках умелого воина.

— Я понял, — ответил Каин и взял меч в руку.

Пока другие бойцы ставили тренировочные доспехи на полигоне, Каин рассматривал клинок. В нём было что-то не такое, как в обычном мече, и даже не как в зачарованном оружии, которым Каину однажды довелось воспользоваться, одолжив клинок у Рубии. Этот меч был иным. Будто он стал чем-то большим, чем просто зачарованный клинок. Каину казалось, что всё дело в рунах. От них исходила сила – незнакомая, древняя, настоящая. И ему чудилось, что только на этой силе и существует весь мир, и он сам.

Когда расстановка была закончена, Каин не стал медлить. Сначала против него выставили новобранца – нервного паренька, которому велели просто держать стальной меч в защитной стойке.

— Просто держи, — спокойно сказал Каин и сделал шаг вперёд.

Он не вкладывал в удар ни скорости, ни эфира. Это был простой, выверенный замах. Произошедшее дальше поразило всех.

В момент соприкосновения не было оглушительного звона стали о сталь. Вместо этого раздался короткий, шипящий звук, словно раскалённый металл погрузили в воду. Рунный клинок прошёл сквозь железный меч без малейшего сопротивления, срезав его, как стебель травы. Верхняя половина вражеского клинка безвольно упала в снег. На срезе клинка новобранца не была гладкой – она выглядела оплавленной и искажённой, будто сама её структура была разорвана на части.

На полигоне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра.

— Вот это… штука, — выдохнул Каин, и его уверенная улыбка вернулась. — А теперь – техника.

Следующий его удар был направлен на стенд С железными доспехами. Клинок не рассёк нагрудник, но оставил на нём глубокую, будто рваную рану. Если бы в этом доспехе был человек, броня бы его не спасла.

Каин, ощутил, как по спине пробежал холодок, а после он приготовился применить технику, которую усердно тренировал здесь, особенно после того, как узнал об эфирной анатомии и о том, что такое эфир в принципе.

Он напряг мышцы, пустил эфир в определённые точки и суставы своего тела, в нужные мышцы, сконцентрировал дыхание. От этих махинаций эфир изменил цвет. Голубоватая аура эфира окутала клинок. Он вложил ещё больше эфира в меч и сделал взмах техникой, название которой он придумал сам – «Небесный разрез», из-за цвета ауры, которую принимал эфир при таком его распределении и контроле.

Железный доспех был рассечён пополам.

Каин тяжело дышал, глядя то на доспех, то на клинок. А сзади него послышались медленные, тяжёлые хлопки – звук ударов латной перчатки о латную перчатку.

— Прекрасно, — сказал Сарэх позади Каина. — Мало того, что ты показал, на что способно это оружие, так ещё и продемонстрировал, как действительно должны выглядеть рыцарские техники. Поиграйся с клинком и отдай его Райланду. Его нужно передать герцогине, чтобы она понимала, зачем ей стоит искать кузнецов.

После этих слов на полигоне остались только некоторые новички и ветераны. Они по очереди махались этим мечом, и каждый хотел себе такое оружие. Но Райланд, который был ближе всех к Сарэху, сказал, что тому лень и неохота заниматься чарами, но это не самое главное, главное было то, что если бы не зелья Сарэха, Бромс бы умер в процессе ковки, где каждая выкованная руна – это целое испытание для кузнеца.

***

Тоже время. Каменхольм. Гостиная Розарии

Герцогиня Розария Хазенхел сидела напротив герцога Мрайла Блэвера. Его безупречный образ – короткие белые волосы, красивое, почти точёное лицо и белоснежный камзол, расшитый замысловатыми синими узорами, – резко контрастировал с жадным взглядом, которым он впивался в её фигуру. Крупный сапфир на его пальце сверкнул в тон узорам на одежде, когда он отставил чашку.

Он сам напросился на аудиенцию, чтобы обсудить некоторые спорные вопросы, касающиеся артефакторики. Герцог неспешно пил чай, нагнетая атмосферу. Исчерпав ритуальные любезности – просьбу долить чаю и пару фраз о погоде, – Мрайл резко сменил тему, переходя к цели своего визита.

— Розария, — начал он, и его тон стал твёрдым и холодным.

— Я вас слушаю, герцог, — отозвалась она с лёгкой улыбкой, прекрасно понимая, о чём пойдёт речь.

— Недавно я прогуливался по Каменхольму, — начал он издалека, — и увидел нечто странное. Я бы даже сказал, неприемлемое. Нечто, что может разрушить наши и без того шаткие отношения.

— И что же это, герцог? — Розария наигранно прикрыла рот ладошкой и расширила глаза, изображая удивление и живой интерес.

— Новый, ещё недостроенный магазин, — уже не так любезно произнёс Мрайл, и в его голосе зазвучала угроза. — Магазин «Истинная артефакторика» торговой компании «Белое серебро». То есть ваш магазин, вашей компании.

— Разве это может вам как-то помешать? — спросила Розария всё с той же наигранной невинностью.

— Вы же понимаете, что вся артефакторика в Азерхале принадлежит мне – от мастеров до самих артефактов, — произнёс он утвердительным тоном. — Предупреждаю: ни один артефактор в этой провинции не станет на вас работать. Скупать артефакты из других провинций невыгодно, да я вам и не позволю. А покупка заморских вас разорит.

— Вам не стоит волноваться! — оживлённо воскликнула Розария. Она намеренно действовала серьёзному Мрайлу на нервы, который пришёл показать, кто здесь хозяин. — У меня будут самые доступные и надёжные артефакты для моих покупателей. И финансовая поддержка мне не требуется, как и сами артефакторы. Тем более в том количестве, которое я собираюсь поставлять… Можно подумать, я наняла тысячи мастеров, а такое ведь не скроешь.

— Вы хоть понимаете, что несёте? — начал закипать Мрайл. — Вам мало рынка алхимии? Вы потеснили Дариса, устроив свободную торговлю зельями, а сами продаёте в огромных количествах не самые распространённые ингредиенты! Вам стоит поубавить свои аппетиты.

— Герцог Мрайл, я понимаю, что вы переживаете, — Розария видела, что он готов взорваться, и с наслаждением продолжала изображать дурочку. — Но вам не о чем беспокоиться. Я прекрасно справлюсь и без вашей помощи.

— Надеюсь, вы одумаетесь, — произнёс Мрайл, поднимаясь и глядя на неё как на умалишённую. — Я, пожалуй, пойду.

Розария не стала его провожать, молча глядя ему в спину. Лишь когда за ним закрылась дверь, на её лице проступила хищная улыбка.

— Какой же ты самоуверенный дурачок, — произнесла она в тишину.

Улыбка сошла с лица Розарии, ведь это была не первая встреча на сегодня. Её ждал личный приём у лорда Каменхольма, Алрика Штерна. Приглашение не стало сюрпризом: лорд, собирающийся восстать против Империи, ищет союзников. Или, в худшем случае, пытается помешать развитию своих противников.

Путь до имперской канцелярии был недолгим, но стоило ей войти в кабинет лорда, как атмосфера переменилась. Алрик предложил ей сесть, налил чаю и завёл ничего не значащий разговор о погоде. Затем беседа плавно перетекла к успехам Розарии: как она подмяла под себя рынок алхимии, сделав его свободным, и как трусливый Дарис сбежал, предав Империю. Розария знала о лорде и его планах куда больше, поэтому речи, с которыми он говорил о предательстве и верной службе, казались ей смехотворными. Наконец высокий, мускулистый и немолодой Алрик Штерн, исчерпав любезности, перешёл к главной теме.

— Герцогиня Розария, — начал он, — ваши успехи в Каменхольме невозможно не заметить. И, признаться, это меня пугает. Мне кажется, вас спонсируют вражеские государства, иначе ваши достижения трудно объяснить. Откуда у вас столько редких ингредиентов? И зачем вы решили бодаться с Мрайлом? Мне докладывали, что вы строите магазин артефактов.

— На что вы намекаете, лорд? — Розария впилась в него пристальным взглядом. — Вы считаете меня предательницей Империи? У вас есть основания, доказательства? Или это всего лишь ваши домыслы?

— Кхм, — лорд кашлянул, явно не ожидая такого отпора, и решил намекнуть более прозрачно. — Герцогиня Розария, вы слишком долго были на дне ямы, которую выкопал для вас Дарис. Вы многое пропустили, не вращаясь в светских кругах, поэтому скажу яснее: в Каменхольме готовится восстание нескольких групп аристократов. И я хочу, чтобы вы были на моей стороне. На стороне Империи.

Розария мысленно усмехнулась. Последние слова – наглая ложь. На самом деле всё было куда сложнее. Группа графов и баронов действительно готовила мятеж против герцогов, лорда и Империи. В то же время Алрик считал Мрайла и Сайст своими союзниками в подготовке восстания, на самом деле они готовили предательство. Опираясь на поддержку другого государства, Мрайл и Сайст планировали избавиться не только от власти Империи, но и от самого лорда. Но и сам Алрик собирался предать их, готовя собственное восстание при поддержке держав с континента Дикар. Какая ирония. Они ничего не знали о том, что сама Розария планирует провернуть то же самое – отколоть Азерхал и сделать его своей личной империей.

— Я займу нейтралитет, — твёрдо произнесла Розария, возвращая его к реальности. — А если кто-то захочет видеть во мне врага – что ж, это его выбор. Я не приму ничью сторону. И я не верю, что кто-то готовит восстание. Но раз уж у вас есть такие подозрения, лорд, почему вы до сих пор не сообщили в имперский дворец? Может, мне стоит сделать это за вас? Потребовать, чтобы они прислали «Кодекс Хранителей» и провели полное расследование ваших домыслов.

Такого лорд не ожидал. Розария не юлила – она предложила самое радикальное решение, которого он боялся больше всего. Привлечь «Кодекс Хранителей» означало проверить каждую душу в Каменхольме, а этого он позволить себе не мог. Он не мог ни натравить на неё имперские коллегии, ни действовать против неё сам, будучи связанным законами, к которым она так умело апеллировала.

— Розария, не стоит быть такой радикальной, — он попытался смягчить тон. — Я просто надеюсь, что вы поможете Империи, если восстание всё-таки произойдёт.

— Конечно, лорд, — произнесла она, вставая. — Но я всё же советую вам заняться этим вопросом серьёзнее и привлечь императорский двор. А теперь я, пожалуй, откланяюсь.

Вернувшись в свой кабинет, Розария рассмеялась. Ей доставляло истинное удовольствие изображать преданность Империи и угрожать Алрику именно тем, чего раньше боялась сама, – имперскими службами. Раньше она опасалась действовать агрессивно, чтобы не навлечь на себя гнев императорского дворца. Теперь же она с наслаждением превратила этот страх в своё главное оружие.

***

Королевство Ринохо. Столица. Тронный зал.

Ивериус, правитель Ринохо, являл собой воплощение строгой и властной мощи. Его высокое, двухметровое тело было олицетворением сдержанной силы – стройное, но с рельефной, отчётливой мускулатурой, достаточно массивной, чтобы без труда закрыть собой его супругу.

Как и у всех драконидов его крови, облик правителя был выдержан в едином цвете: коротко постриженные волосы, два изогнутых рога, прораставших по бокам из лба, и пронзительные глаза с вертикальными зрачками – всё было глубокого сапфирового оттенка.

Плотная чешуя того же цвета, словно вплавленная в кожу, покрывала его предплечья, голени и скулы, переходя в длинные пальцы, увенчанные обсидиановыми когтями. Эти когти нервно выбивали дробь по подлокотнику трона, а его мощный, покрытый крупными пластинами хвост, тяжело лежавший на ступенях, подрагивал на самом кончике в такт мыслям правителя. Его заострённые, чуткие уши ловили каждое слово советника Рохана, что приплыл сюда с неоднозначными вестями.

Рядом с ним восседала его супруга, Драйстрис, чья красота казалась неземной и хищной одновременно. Свет, льющийся из витражных окон, боготворил её, воспевая каждый изгиб её тела. Он обтекал её тонкую, почти неправдоподобную талию, скользил по крутой линии бёдер и очерчивал пышную грудь, высоко вздымавшуюся при каждом вдохе. Её тело было живым полотном, затянутым в безупречный доспех из молочно-белой чешуи.

Вопреки законам крови драконидов, требовавшим единства цвета, её облик был соткан из контрастов. Белоснежные волосы и рога молочного цвета венчали лицо с заострёнными чертами, но глаза её были холодного серого оттенка. Вертикальные зрачки на угольно-чёрном фоне белка делали её взгляд гипнотическим и пронзительным. В её неподвижности ощущалась скрытая мощь свернувшейся в клубок драконицы, а длинный, гибкий хвост, покрытый чередующимися алыми и белыми пластинами.

Оба они, правитель и его королева, слушали советника, и в тишине тронного зала лишь нервный стук синих когтей Ивериуса нарушал гнетущее молчание.

— Значит, это всё прислала нам герцогиня Розария, — задумчиво произнёс Ивериус, оглядывая ящики, заполнившие тронный зал. Внутри, на подложках из соломы, лежали зачарованные наконечники для стрел, небольшие артефакты в форме щитов и металлические элементы брони.

— Откуда у неё всё это? — воскликнула Драйстрис, переводя потрясённый взгляд на Рохана, но тот лишь развёл руками. — Здесь хватит, чтобы полностью оснастить нашу армию! Зачарованные стальные пластины для доспехов, готовые клинки, к которым осталось лишь приделать рукояти… и… магические мины? Я не знаю, что это такое.

— Моя королева, — отозвался Рохан, шагнув вперёд. — К ним лучше лишний раз не прикасаться. Это очень коварное магическое устройство. У меня есть инструкции, которые необходимо немедленно переписать.

Он сделал паузу, давая словам возыметь эффект.

— Для наших врагов это станет сущим кошмаром. Они будут бояться ступать на нашу землю, каждый шаг будет вызывать у них животный страх. Однако они так же опасны и для зверей, и для случайных путников.

— Я не знаю, как выразить ей нашу благодарность, — произнесла Драйстрис, её голос был полон изумления. — Мы, дракониды, всегда помним помощь, но эта… эта помощь слишком велика. Она просила что-нибудь, кроме обсидиана и магецида?

— Просила, моя королева, — ответил Рохан. — Отчёты. Подробные отчёты о военных действиях с применением оружия, которое она нам дала. Её советник, который каким-то образом создаёт всё это в таких количествах, хочет видеть результаты. Для него мы – испытательный полигон. Но для самой герцогини Розарии мы – желанный союзник.

— Это и так понятно, — кивнула Драйстрис. — Розария метит на трон императрицы. Она хочет отколоть Азерхал от Драконианской империи, и ей жизненно необходим союзник. Кстати, скоро у неё может появиться ещё один. Недавно прибыл посол из Файлора. Владычица зверолюдей тоже хочет её поддержки и начать формировать политические отношение. Их народ, как и наш, угоняют в рабство в Инвигор. Только если нам угрожает Рунтар, которому нужен выход к морю, то их угнетает Святая Империя Онлиар. Они клеймят их демонами, сжигают на кострах… Там происходит настоящий геноцид.

— В следующий раз, как я отправлюсь к герцогине, я передам ей это, — пообещал Рохан.

— В следующий раз ты отправишься не один, а с послом Файлора, — решила Драйстрис. — Пусть он сам расскажет о положении дел. Мы с Файлором – давние союзники, оба страдаем от набегов Инвигора. Хоть враги, что открывают окно для похищения наших народов, у нас и разные.

— Рохан, — глухо произнёс Ивериус, до этого молча слушавший разговор. — В следующий раз вырази нашу благодарность герцогине Розарии. И скажи, что мы заранее признаём её правительницей новой империи, которую она создаст. Мы признаём её суверенитет.

Внезапно его мощный хвост с силой ударил по каменному полу, и гулкий звук разнёсся по залу, заставив всех вздрогнуть.

— Отправьте всё это на фронт! Немедленно! — прорычал он. — Но прежде разберитесь скажи, что идёт набор инструкторов, которые покажут и расскажут на фронте, как всем этим пользоваться, чтобы не терять времени.

Глава 4

Мы с Кармиллой находились на тридцать втором этаже лабиринта, и наш поход можно было описать одним словом: цунами. Мы сметали всю нежить на своём пути, зачищая коридоры и не оставляя после себя ни единой сущности. Звучит, конечно, внушительно, но со стороны это, должно быть, выглядело до смешного нелепо. Я, восседая на плечах Кармиллы, которая ураганом проносилась по лабиринту, разбрасывался заклинаниями исцеления, пока она молниеносно собирала трофеи. Пусть это и было унизительно для меня, но метод оказался дьявольски эффективным. Встречая другие группы авантюристов, мы ловили на себе удивлённые взгляды, а в местах привала, где я расспрашивал местных искателей о лабиринте, уже вовсю ходили слухи о некой группе, что уничтожает всё живое на своём пути. Это были мы.

Помимо трофеев в виде доспехов из чёрного железа и артефактных копий, я занимался усилением своего магического источника, эффективность которого, к слову, росла куда медленнее после достижения Второго Круга. Но главным были мои исследования, и они увенчались успехом.

Первым объектом моего изучения стали Кристаллы Душ, которые я извлекал из тел павших Архитекторов Душ, как их здесь называли. Первый же эксперимент, продиктованный чистым любопытством, увенчался ошеломительным успехом. Я просто разбил кристалл о стену, и произошедшее меня обрадовало: заключённая в нём энергия – или, точнее, её остатки – высвободилась и была немедленно ассимилирована моей собственной душой. Эти твари мгновенно стали для меня приоритетной целью, ведь так я не только усиливал свою магическую и эфирную составляющие, но и восстанавливал собственную душу. Прирост был значительным, хоть и варьировался. В среднем один кристалл восстанавливал от трёх до пяти процентов, но однажды мне повезло, и я восстановил свой первый осколок души на целых двенадцать процентов.

На этом мои исследования Кристаллов Душ, пожалуй, закончились. Я попросту не знал, что ещё с ними делать. Использовать как источник энергии? Но как? Вложить душу в предмет? Я понятия не имел, как это делается. Кроме как разбивать их о стену и поглощать энергию, других применений я не видел, хоть Архитекторы Душ и были редки.

Следующие твари, Хранители Некро-Библиотек, тоже не принесли практической пользы. Я полностью разобрал принцип действия рунных структур, выбитых на их коже, и даже теоретически доработал и улучшил эту технологию. Теоретически, татуировки будут работать только на маге. Однако, если не-маг выпьет маглементый состав чистых магический маглементов, он сможет временно взаимодействовать с магией, тем самым «заряжая» руны на своей коже. Но это лишь теория. Как подобное будет взаимодействовать с живым организмом, я не знал. Будь я в своём мире, я бы запросил у властей объект для экспериментов – обычно это были заключённые, чьи преступления были настолько ужасны, что смертная казнь казалась для них милостью. Такие люди становились научным материалом, отдавая жизнь ради науки под надзором специальной комиссии. Здесь же таких «объектов» у меня не было, а на животных подобное не протестируешь.

Ещё одним интересным существом был Теневой Паук, в брюшке которого содержался теневой шёлк – ценнейший материал. Его свойства для артефакторики были превосходны: магическая вместимость и пропускная способность почти на уровне мифрила, а структурная стабильность – даже выше. Конечно, для техномагии эта вещь была абсолютным мусором, но вот создать из неё зачарованную накидку на сокрытие или иллюзию, или добавить эффектный визуальный элемент вроде плотной чёрной дымки, – для этого материал подходил идеально.

Так и продолжался наш поход, пока в один момент я не почувствовал… всё.

Ощущение пришло мгновенно. Огромный поток энергии, который раньше уходил на ассимиляцию магический резервуаров, стал полностью доступен мне. Слияние природной энергии с моей собственной было завершено. Спустя несколько часов, пока мы искали удобный коридор с хорошим обзором для обороны, магические цепи закончили автоформирование второго круга. Я не стал медлить. Когда мы нашли подходящее место, Кармилла встала на стражу, а я приступил к следующему этапу формирования магической анатомии – расширению резервуаров до Второго Круга.

Это был небыстрый процесс, требующий, чтобы расширяемый резервуар был полон, да и у меня самого имелся солидный запас энергии.

Я сел в позу лотоса и погрузился в свой энергетический план. Два из трёх моих магических резервуаров были полны. Я выбрал один из них и изолировал его, уплотнив его внешние стенки сторонней магией. Энергия, хранящаяся в нём, оказалась заперта, доступная для использования только внутри самого резервуара. Это было необходимо, чтобы использовать эту внутреннюю энергию для его же расширения, постоянно поддерживая давление у его стенок, пока она не иссякнет. Процесс требовал абсолютной герметичности; никакая посторонняя энергия не должна была проникнуть внутрь, пока идёт перестройка.

Принцип расширения резервуаров до Второго, а затем и последующих кругов, был идентичен как для магической, так и для эфирной анатомии. В его основе лежал сложный процесс.

Процесс перехода на второй круг можно было описать как самодостаточную внутреннюю перестройку. Сначала, используя энергию из других источников – соседних резервуаров или общего энергетического фона, – я создавал вокруг целевого резервуара плотную изолирующую оболочку. Это полностью отсекало его от любых внешних влияний. Затем начинался основной этап: вся энергия, заключённая внутри резервуара, направлялась на растяжение и перестройку его же стенок изнутри. Как только внутренняя энергия полностью иссякала, резервуар стабилизировался в новом, расширенном состоянии, достигая базовых параметров Второго Круга.

Конечно, можно было проводить расширение и небольшими порциями, но это было крайне неэффективно и опасно. Каждая незавершённая перестройка оставляла в структуре резервуара микроскопические дефекты, своего рода «структурную усталость». Накопление таких дефектов могло привести к тому, что при следующем, более серьёзном расширении, резервуар мог попросту не выдержать давления и «треснуть», что привело бы к катастрофическим последствиям для всей энергетической системы.

А переход на Третий Круг был на порядок сложнее. Он требовал уже двухпоточного контроля: нужно было не только продолжать расширять стенки изнутри, но и одновременно с этим укреплять их снаружи, используя внешнюю энергию. Он требовал колоссальных объёмов энергии и высочайшего уровня концентрации, чтобы поддерживать целостность общей оболочки в процессе её кардинальной перестройки.

Первый магический резервуар расширен за счёт полной разрядки второго. Затем, я провёл ту же операцию со вторым. Третий потребовал иного подхода: мне пришлось направить в него всю доступную энергию и дождаться, пока мой собственный запас частично восстановится, чтобы создать изолирующую оболочку. Лишь после этого я смог инициировать его перестройку.

В итоге, спустя примерно сутки с начала процесса, все три моих магических резервуара достигли состояния, соответствующего Второму Кругу. Однако сейчас они были пусты, и на их полное заполнение, по моим прикидкам, уйдёт около девяти суток. Более того, я временно вытеснил эфир, который делил с магией мой общий энергетический план.

Это было необходимо мне для следующего ключевого этапа: наложения магической структуры на сам источник. Основной фигурой этой структуры являлся Круг. Именно поэтому маги моего мира измеряли всё в «кругах» – это не просто условная мера силы, а название фундаментальной основы, которая определяет сами возможности мага.

После наложения этой структуры я стану полноценным магом Первого Круга и получу доступ к настоящей, а не урезанной «общей» магии, которой пользовался до сих пор. Этот процесс не только усилит мой контроль и мощность источника, но и позволит интегрировать в рунную структуру Круга ключевой элемент – аскальт. Какой именно аскальт использовать, я пока не решил.

Пока идёт этот процесс, я не собирался тратить магическую энергию, необходимую для стабилизации и наложения структуры. Это ожидание, впрочем, не означало бездействия. Раз я не мог сражаться, это могла делать Кармилла.

Роль основного бойца временно переходила к ней. Наша тактика изменилась: теперь мы не зачищали этажи, а целенаправленно охотились за носителями доспехов из чёрного железа и другими ценными ресурсами. Пока мой внутренний мир перестраивался, мы продолжали извлекать из этого лабиринта максимум пользы.

***

Лорд провинции азерхал

Кабинет лорда Алрика был оплотом порядка и холодной роскоши. Каждая книга на полках из тёмного дерева стояла на своём месте, каждая карта на стене была идеально выровнена. Сам лорд сидел за массивным столом, неподвижный, как статуя, и его пальцы сжимали подлокотники кресла. Перед ним стоял, Герхардт.

— Капитан Рай казнён, милорд. На площади, — доложил Герхардт ровным голосом.

— Это я знаю, — ледяным тоном ответил Алрик, не глядя на него. Его взгляд был прикован к окну, за которым виднелись шпили Каменхольма. — Меня интересуют последствия. Речь. Реакция толпы.

— Он произнёс речь. Обвинил покойную графиню в убийствах и разврате. А после казни поддержка родов несколько графских родов окончательно перешла к Мрайлу Блэверу. Его влияние растёт с каждым часом.

Пальцы Алрика сжались так сильно, что дорогое дерево под ними затрещало.

— Свободен, — бросил он.

Как только тяжёлая дубовая дверь закрылась, маска ледяного спокойствия треснула. Алрик поднялся, схватил со стола драгоценную фарфоровую вазу и с рёвом швырнул её в стену. Осколки, стоившие больше, чем годовое жалование капитана гвардии, разлетелись по дорогому ковру. Пергаменты взлетели в воздух.

Это был срыв. Он долго сдерживался. Уход Дариса и проблемы с Астрис… это должно было стать для него подарком судьбы. Но вместо этого политическая поддержка, утекла к этому выскочке Мрайлу.

Он с яростью пнул ножку стола. Дарис... Катастрофа. Алрик боялся, что этот трус расскажет всё о его планах. И хотя Штерн никогда не говорил ему ничего напрямую, даже намёков было достаточно, чтобы враги сложили картину. Хуже того, Дарис мог натравить на Розарию Коллегию Алхимиков – фанатичных имперских лоялистов, которые прочешут каждый тёмный угол провинции.

Лорд остановился посреди разгромленного кабинета, тяжело дыша. Его заморские инвесторы – могущественная Дикаранская Коалиция – уже начали сомневаться, стоит ли Азерхал вложенных в него ресурсов. Конечно, провинция всё ещё оставалась идеальным плацдармом для вторжения. Но без ресурсов её ценность падала с каждым днём.

Ярость сменилась ледяным беспокойством. Он ощущал слепоту. Он видел крупные фигуры на доске: Мрайла, своих покровителей, тень Империи. Но он упускал что-то важное, что-то, что происходило прямо у него под носом. Что-то, что изменяет правила всей игры.

Он расставлял на доске королей и слонов, но чувствовал, что партию решит одна-единственная пешка, которую он давно списал со счетов.

И от этого ощущения слепоты ему становилось по-настоящему страшно.

***

Прошло достаточно времени, и мои запасы магической энергии полностью восстановились. Наш лихорадочный поход по лабиринту был прерван. Мы с Кармиллой вновь нашли уединённое место для моей медитации: она заняла пост на страже, а я, сев в позу лотоса, погрузился в свой энергетический план.

Предстояла сложная и требующая максимального контроля работа, где отклонение на миллиметр могло лишить меня магии навсегда. Но я не боялся этой процедуры. Во-первых, когда-то я был магом Третьего Круга, а значит, наложение структуры Первого Круга не было для меня невыполнимой задачей. Во-вторых, последние два месяца я усердно практиковался в этом, используя кристаллы магецида. Наложение магической структуры на них – самая близкая аналогия работе с собственным источником, и каждый раз мои тренировки заканчивались успехом.

Процесс начался с того, что я одновременно установил четыре энергетические точки на небольшом расстоянии от источника. Затем я стал вливать в них энергию самого источника, формируя первую ось. Как только она была закончена, мой источник перешёл в «фазу нуля» – он был активен, но перестал вырабатывать энергию. И не начнёт, пока я не прогоню через него собственную магию в самом конце. Разумеется, запустить его могла только моя энергия, и если бы к финалу у меня не осталось ни капли, я бы навсегда лишился магии. Но я был уверен: энергии останется достаточно.

Когда источник замер, я, используя накопленную в резервуарах магию, начал формировать на нём первый Рунный Круг. Ключевые ячейки, архитектура магической логики, слот под аскальт и множество других деталей требовали ювелирной точности и контроля. Сам процесс был не просто сложным, а напряжённым и долгим. Магия крайне неохотно формировалась возле источника, а на нём самом – и того хуже. Не удивлюсь, если на это уйдёт целая неделя.

«Но зачем нужен этот Рунный Круг?» — этот вопрос мне задавали все: Кармилла, Валериан, Араксис, Розария. Я не отвечал, но теперь придётся объяснить, для начала Кармилле.

Рунный Круг – это не просто элемент магической анатомии. Это фундаментальное изменение самого магического источника. По сути, это техномагия, применённая в энергетическом плане; зачарование магической энергии с помощью самой же магической энергии. Каждый Рунный Круг расширяет возможности мага, и у Первого есть несколько ключевых функций.

Во-первых, автоматизация и защита. Рунный Круг сам формирует ядро логики для заклинаний соответствующего уровня, а также мгновенно создаёт защитный «обод» вокруг источника. Этот обод содержит базовые параметры, спасающие от антимагических воздействий.

Во-вторых, эффективность и контроль. Любое использование магии проходит через источник, где энергии придаётся «смысл». Хочу ли я сотворить заклинание или расширить резервуар – энергия сначала обрабатывается источником. Рунный Круг ускоряет эту обработку, а также укрепляет сам источник, защищая его от повреждений при работе с большими и длительными потоками магии.

В-третьих, производительность. Самое важное качество – это расширение возможностей источника по выработке энергии. Сейчас мой источник соответствует Второму Кругу. Когда я закончу, он по-прежнему останется Вторым, но его характеристики – выработка энергии и пропускная способность – будут соответствовать Пятому Кругу.

Помимо этого, есть и множество других, более тонких усилений. Например, маг Первого Круга, не имеющий Рунной структуры, должен сознательно тратить энергию на усиление тела. Моя же структура будет делать это автоматически. Также магическое зрение станет постоянным, обострятся и мыслительные процессы. Эти усиления будут незначительными на Первом Кругу, но с наложением каждой следующей структуры они станут куда более яркими и заметными, ведь каждый Круг отвечает за свой набор улучшений.

И, наконец, самое главное – ячейка для аскальта. У структуры Первого Круга она одна, у Второй – уже две.

Аскальт – это, по сути, модификатор способностей мага. Хочешь лучше контролировать магию? Вставь нужный аскальт. Не хочешь тратить внимание на поддержание магического барьера? Есть аскальт, который сделает это за тебя. Существуют стихийные аскальты и аскальты ауры.

Например, можно вставить аскальт огня. Он будет автоматически обрабатывать все физические свойства пламени. Магу больше не нужно представлять конкретные свойства огня при прямом контроле маги, чтобы сотворить что-то, и тратить на это огромные запасы энергии – аскальт сделает это сам. Огненные рунные заклинания становятся практически не нужны, ведь маг начинает управлять огнём напрямую.

Важным свойством аскальтов в магической Рунной структуре была возможность их замены. Пока маг не наложил структуру следующего Круга, он мог менять аскальт в текущей. Однако в эфирной Рунной структуре такой гибкости не было – там аскальт вставлялся раз и навсегда, и изменить свой выбор было уже невозможно.

Я заранее обдумал, какой именно аскальт вставлю. Выбор был ограничен, так как некоторые модификаторы были доступны только для Рунных структур более высоких кругов. К тому же, аскальты – это не то, что приходит в голову как озарение. Их структуру нужно знать, и разработкой новых занимались отдельные, узкоспециализированные маги. Я знал множество базовых аскальтов, которых мне вполне хватит, а также несколько уникальных, сделанных для меня на заказ одним мастером за очень крупную сумму.

И, скорее всего, я поставлю именно один из своих, персональных аскальтов. Контроль энергии у меня и так на высоком уровне – девятьсот лет опыта никуда не пропадут. Усиление выработки энергии источником мне тоже не нужно; в моём мире его ставили в основном для того, чтобы быстрее развиваться, но здесь есть лабиринт с его энергией. Защитные аскальты также излишни, ведь существуют артефакты.

Поэтому я вставлю свой аскальт – аскальт «Ледяного пламени». Тем самым я открою себе доступ к стихии, которую сам придумал в своём мире, по крайней мере я так думаю, и к ряду заклинаний, которые без этого модификатора исполнить просто невозможно. Этакая защита от копирования заклинаний.

Глава 5

Я наконец закончил. По словам Кармиллы, на это ушёл почти месяц. Формирование Рунной структуры Первого Круга завершилось успешно. Но прежде чем тестировать новую силу, я начертил на полу сложную руническую схему. Она предназначалась для наложения на самого себя долгосрочных чар, которые в автоматическом режиме начнут формировать магические цепи Третьего Круга. На этот процесс я выделил сорок пять процентов всей энергии, вырабатываемой источником. Я всё равно не планировал активно участвовать в бою, так что это не было для меня критичной потерей.

Закончив с этим и запустив процесс, я узнал от Кармиллы кое-что досадное. Она видела, как появляются монстры. По её словам, в коридоре неожиданно возникло фиолетовое облако, которое сгустилось, приняло очертания гуманоидных фигур, а затем преобразилось в нежить. И я этого не видел! Я пропустил такое важное событие, которое могло бы хоть как-то объяснить природу появления сущностей в лабиринте.

На мгновение меня охватило раздражение, но его тут же смыла волна ледяного спокойствия. Эмоции снова ушли на задний план. Мы с Кармиллой решили отправиться с сорок второго этажа на тридцать первый. Там, по слухам, обитал страж зала, которого местные авантюристы звали Захерасом. Все его боялись, и я решил, что он станет идеальной целью для проверки моей новой силы. Мы неторопливо двинулись в путь – то ли вверх, то ли вниз, в этом лабиринте было трудно разобраться.

При первой же встрече с врагом я решил опробовать свою мощь.

Вытянув руку, я начал формировать заклинание, разработанное лично мной. Оно не работало без моего уникального стихийного аскальта и требовало мощи полноценного Первого Круга. Теперь же архитектура заклинания сформировалась мгновенно, став сложнее и масштабнее. Я подал нить магии, активируя структуру. В следующее мгновение структура заклинания смялась, превратившись в кинжал из ледяного пламени, и врезался в толпу нежити.

Мощь была очевидна – все твари в радиусе поражения были уничтожены мгновенно. Пламя, которое не жгло, а замораживало, распространилось по ним, как настоящий огонь. Оно превращало цельные доспехи из чёрного железа в ледяной хрусталь, не оставляя шансов ни металлу, ни костям внутри. Я наступил на один из таких нагрудников, покрытый инеем. Теперь он состоял из цельного льда и хрустнул под моей ногой, как тонкая льдинка.

Моё Ледяное Пламя – страшная магия. Не из-за разрушительной силы, а из-за своей природы: сгусток пламени распространяется, как пожар, но не сжигает жертву, а превращает её в цельную ледяную фигуру.

Я попросил Кармиллу никому не рассказывать о моих личных заклинаниях, и мы двинулись дальше. Теперь я и сам был мощной ударной силой. Моё заклинание исцеления, «Целительная Цепная Молния», доработанное до полноценного заклинания Первого Круга, теперь тоже сметало нежить толпами.

Ощущения от магии Первого Круга были приятными. Но это также означало, что до Второго мне придётся развиваться в этом лабиринте минимум лет десять.

***

Рохан. Розария

Посланник Ринохо уже несколько дней находился в резиденции герцогини Розарии. По идеии, Рохан должен был приехать не один, но проблемы с владычицей зверолюдей заставили отложить совместный визит. Теперь ему предстояло провести здесь несколько месяцев, налаживая контакты. По крайней мере, так он думал до сегодняшней встречи с герцогиней, у которой, очевидно, были на его счёт совсем другие планы.

— Сэр Рохан, — начала она, и её синие глаза засияли, — вы когда-нибудь слышали о таком ремесле, как рунная ковка? О рунном оружии или доспехах?

— Никогда не слышал, — отозвался Рохан, заинтригованный. — Рунная ковка…

— А хотите, я вам расскажу? — Тон Розарии стал игривым, будто она что-то замышляла.

— Если вы можете поведать о том, чего я не знаю, то я не против, герцогиня, — произнёс Рохан.

— Рунная ковка – это когда кузнец создаёт вещь, переосмысляя саму её суть при помощи рун, — пояснила Розария. — Например, на клинке высекаются руны – скажем, руна остроты. И кузнец начинает вбивать молотом в металл своё понимание того, что значит «острота». Если всё получится, меч станет немыслимо острым.

— Интересное ремесло, — задумчиво произнёс Рохан. — Но где вы о таком услышали, особенно в Драконийской империи?

— Я узнала это от Сарэха, — буднично ответила Розария. — Недавно он вместе с кузнецом воплотил эту идею в реальность. И у меня есть дар для ваших правителей. Знак нашей дружбы и образец товара, который в будущем можно будет у меня приобрести.

С этими словами Розария открыла футляр, всё это время лежавший на столе. На красном бархате покоился длинный меч в искусно украшенных чёрных ножнах с красными элементами. На ножнах тускло светились несколько рун. Сам клинок был выкован из тёмного металла, а вырезанные на нём многочисленные руны, очерченные красным, испускали слабое белёсое свечение и лёгкую дымку. Некоторые символы сияли ярче, другие были едва различимы.

— Это уже зачарованный рунный клинок, — произнесла Розария. — Сама суть этого металла изменена. Острота стала… острее, а прочность – прочнее. Это трудно объяснить. Кроме того, чары, основанные на рунах, становятся в разы эффективнее. В правильных руках это очень опасное оружие.

— И вы отдадите это моим правителям? — с благоговением выдохнул Рохан, не сводя глаз с клинка. — Я приму ваш дар и завтра же отплыву, чтобы показать им это чудо. Я чувствую, что этот клинок излучает некую силу от которой мурашки идут по коже. Я вернусь к вам и передам мнение моих правителей о вашем даре.

— Хорошо, Рохан, — кивнула герцогиня. — А пока можете оставаться моим гостем.

***

Спустя несколько часов, проведённых в зачистке лабиринта, я начал замечать кое-что тревожное. То, что поначалу казалось случайностью, теперь складывалось в закономерность, которая меня пугала. Раньше, до наложения Рунического Круга, за каждую сотню уничтоженных сущностей мой источник стабильно получал один-два процента к развитию. Теперь же его рост был колоссально медленным, едва заметным.

Поняв, что это не просто так, я прекратил охоту и погрузился в анализ. Спустя пару часов размышлений у меня родилась теория, которая подтверждалась с пугающей логикой. Всё дело было в фундаментальном законе магии: чем сильнее источник, чем выше его круг, тем больше энергии требуется для каждого следующего шага в его развитии. А рунный круг, наложенный на мой источник, не просто усилил его – он его изменил.

Это открытие вело к другому, более глубокому. Источник с рунической структурой – это уже не совсем источник в привычном понимании. Он стал чем-то иным, качественно более совершенным. Можно сказать, что до этого у меня был обычный магический источник Но после – он стал источником с рунической структурой первого круга. И теперь для его развития требовалось несоизмеримо больше энергии, так как сама его суть изменилась.

Эта мысль, словно ключ, отперла в моей памяти старые воспоминания. Я вспомнил об исследованиях из моего мира, которые когда-то прочёл, но не придал им значения. В них описывались маги, пытавшиеся схитрить. Они намеренно не накладывали Руническую структуру Первого Круга, позволяя своим голым источникам развиваться с огромной скоростью. Когда их источники достигали двенадцатого, а у некоторых даже восемнадцатого Круга, они наконец проводили ритуал, желая получить невероятную мощь.

Только вот строки из отчётов гласили, что их ждало разочарование. В тот момент, когда они становились магами первого рунного круга, их источники падали до седьмого или даже пятого круга. А вот, сам процесс наложения структуры был для них до смешного простым.

И всё это наводило меня на леденящее осознание. Мой источник второго круга с рунической структурой первого круга, на самом деле, мог быть эквивалентен источнику девятого, а то и десятого круга, если оценивать его без этой структуры.

Это означало, что путь до мага второго рунного круга может занять у меня десятилетия, даже при условии непрерывной зачистки лабиринта.

Впрочем… по сравнению с моим миром, где не было лабиринтов, это всё равно был ничтожно малый срок. Там переход со второго на третий круг занимал столетия активного использования маги

К тому же, у меня был способ проверить эту теорию. Валериан. Его «голый» источник был высокого круга, точно выше десятого. Наблюдение за ним даст мне недостающие детали.

Мои размышления прервала Кармилла. Она резко остановилась и прислушалась.

— Я слышу бой, — прошептала она. — В зале впереди. Двое. Запах… голоса… они знакомы.

Добравшись до конца коридора, мы заглянули за угол. Там, спиной к спине, отбиваясь от нежити, стояли двое: Каин, лучший боец гвардии по мнению Райланда, и серебряный рыцарь – Рубия Диклайн. Её рыцарский дом служил нашему врагу, герцогу Вантеру Дарису.

— Что будем делать? — спросила Кармилла. — Он же предатель, верно?

— Вряд ли, — ответил я, наблюдая, как парочка слаженно одерживает победу. — На Каине магический контракт конфиденциальности. Он не может ничего рассказать. Дело в другом.

— И в чём же? — поинтересовалась Кармилла, не отрывая взгляда от сражения.

— Думаю, в половом влечении, — произнёс я, видя её непонимающее лицо. — И не просто в сексе, а в целой драме высшей пробы. Парень и девушка, чьи господа – заклятые враги, тайно встречаются в лабиринте. Возможно, они даже планируют побег: Каин от нас, Рубия от Вантеров… но это лишь предположение…

Я оборвал себя на полуслове. Битва закончилась, и пара, тяжело дыша, слилась в страстном поцелуе.

— Хотя нет. Уже не предположение. Это факт. — закончил я.

— И что вы будете делать? — спросила Кармилла, глядя на убегающую в дальний коридор парочку.

— Конечно же, использовать это, — ответил я. — Мы используем информацию, полученную от того неудачливого убийцы, Мартина Фолсара. Именно он, по просьбе герцога, вызвал Магическое Голодание у матери Рубии, чтобы Дарис, под предлогом её исцеления, заставил дом Диклайн служить ему. У меня есть детали, которые заставят в это поверить.

Я сделал паузу, выстраивая план.

— Каина мы используем как гонца с этой информацией. Это и в его интересах. Ведь Рубия не просто может встать на нашу сторону или занять нейтральную позицию. Я могу исцелить её мать. Через месяц. А доказательство моей способности уже работает в алхимических теплицах форта – та женщина из трущоб, на которой Мартин практиковался.

— Я помню, мастер, вы вновь превосходны, — с восхищением оценила мои действия Кармилла.

— Другая бы женщина сказала, что я поступаю ужасно, играя на чувствах людей, — ответил я, продолжая идти вперёд.

— Но вы не играете, — твёрдо возразила она. — Вы создали решение, в котором каждый получает то, чего желает. Дом Диклайн – исцеление своего члена дома и справедливость. Герцогиня – возможно новый и абсолютно верный ей рыцарский дом. А Каин и Рубия больше не будут врагами. Вы всегда так поступаете: создаёте условия, в которых ваши союзники — или те, кого вы хотите ими видеть, – остаются в выигрыше.

— Сам не знаю, как так выходит, — отмахнулся я.

Я сделал небольшую паузу, прежде чем добавить главное.

— Ведь когда я сейчас сканировал Рубию, то увидел...

***

Розария

Розария наблюдала глазами ворона, как Марис Блэвер бегала по магазинам Каменхольма и покупала себе платья, видимо, для бального вечера, на который Розария тоже захотела попасть, чтобы поквитаться с Блэверами, устроить публичное унижение и сделать так, чтобы Марис Блэвер и Нитли Блэвер боялись даже рот свой открыть, так как иначе последовала бы кара.

Розария собиралась выйти в свет. Теперь она будет принимать все приглашения, которые Блэверы так долго ей присылали, чтобы в очередной раз поиздеваться над ней. Она хотела, чтобы Мрайл в итоге не мог смотреть на жену и дочь без ненависти.

За каждую колкую фразу, за каждое унижение она будет громко и чётко объявлять, что на следующей неделе их сила, влияние и богатство немного пошатнутся.

Её торговая компания «Белое серебро» под руководством Аракиса ворвётся не только на рынок ингредиентов, где они уже были хозяевами, но и в артефакторику. В Каменхольме было всего две лавки артефакторов, и все они работали на род Блэвер. Остальные мастера были вынуждены продавать свои изделия сначала им, получая жалкий процент, ведь Блэверы уничтожали любую конкуренцию в зародыше.

Но теперь у них нет шансов. Что толку от сотни артефакторов, работающих из-под палки, по сравнению с лучевым ориэнтром Сарэха, который штампует сотни артефактов в день в автоматическом режиме? Рынок будет наводнён качественными и очень дешёвыми изделиями.

Чтобы мастера, работающие сейчас на Блэверов, окончательно не сбежали в другую страну, Араксис поступит с ними так же, как и с алхимиками. Он предложит им магический контракт о конфиденциальности, проинвестирует в открытие их собственных магазинов, а Валериан поделится с ними тетрадями с записями Сарэха о начальной артефакторике. Вдобавок они получат базовое оборудование от Сарэха – обычный артефактный Ориэнтр, техномагическое устройство на основе обсидиановой плиты, которое упрощает и даже автоматизирует наложение чар.

Это уничтожит Мрайла. С каждым унижением в адрес Розарии род Блэвер будет страдать всё больше. И когда Мрайл поймёт, что именно его жена и дочь своими языками подначивают Розарию действовать всё агрессивнее, в его семье тоже станет неспокойно.

Чтобы заявить о себе, Розария выбрала приём у одного графа, который должен был скоро состояться. Она была уверена: граф тут же доложит Мрайлу о её согласии, и тот непременно явится вместе с женой и дочерью. Возможно, придёт и сын, хотя он был молчалив и старался избегать подобных мероприятий.

Но просто прийти было мало – нужно было появиться эффектно, чтобы все замерли от её присутствия. Нарушить местные устои, чтобы ещё сильнее спровоцировать жену и дочь Мрайла. За этим она и обратилась к Холли Ревейд, которая не только приняла её заказ на платье, но и её покровительство. Результатом их сотрудничества стало новое творение портнихи – безумное, вызывающее и прекрасное.

Для местного общества это было дикостью. Все дамы должны были являться на бал в пышных платьях с тугими корсетами. У сдержанных леди грудь была прикрыта, у более смелых – выставлена напоказ. Розария изначально и хотела выбрать второй вариант, но разговор с Сарехом всё изменил. Он передал ей наброски одежды дам из своего мира и объяснил, почему такой стиль был в моде на протяжении тысячелетий в его родной империи. Когда Холли увидела эскизы и узнала причину такой популярности, у неё от восторга пошла кровь из носа.

Платье Розарии было произведением искусства, балансирующим на грани скромности и откровенного вызова. Тёмная, почти чёрная ткань. Полностью открытые плечи и спина. Спереди был глубокий прямой вырез в зоне декольте, зона которого была прикрыта плотной, но полупрозрачной тёмной тканью, лишь подчёркивающей высокую, подтянутую грудь, скрывая кожу от взгляда. Ниже, в области живота, ткань облегала фигуру так плотно, что угадывались очертания пресса. Спереди и по бокам платье облегало бёдра почти до колен, а сзади было свободным, лишь намёком очерчивая линию ягодиц у поясницы, заставляя лишь гадать об их объёме. Но самым вызывающим элементом был высокий разрез до колена, открывающий её стройную левую ногу в тонких чёрных прозрачных колготках. Холли настаивала на разрезе до середины бедра, но Розарии и так было немного стыдно.

Наряд был парадоксом, сшитым из тёмного шёлка. Он не выставлял напоказ её женские достоинства в привычном понимании, а лишь тонко на них намекал. Вместо этого платье было создано, чтобы подчеркнуть то, что Розария считала своим настоящим оружием: её физическую форму. Ткань облегала поясницу, подчёркивала рельеф женственного пресса и струилась вдоль стройных, тренированных ног.

Всё было так, как и говорил Сарех: в его мире такое платье подчёркивало силу и дисциплину, но вместе с тем и хрупкость женской фигуры, минимизируя вызывающий внешний вид. Это разительно отличалось от нравов Драконийской империи и этого мира в целом, где мужчин было принято привлекать роскошью наряда, глубоким декольте, обнажающим грудь, и кокетливыми разговорами.