Сарэх - осколок души III

Глава 1. Неизвестность внешнего мира

Я шагнул первым сквозь мерцающую завесу портала и оказался… снова в лесу. Не успел я оглядеться, узнавая знакомые деревья и ощущая мягкий мох под ногами, как почувствовал мощнейший приток энергии. Той самой энергии лабиринта, о которой говорила Флэй. Это был не просто приток, а огромный, концентрированный пласт, который немедленно простимулировал мои энергетические источники.

Отчего я кое-что осознал. При первой встрече с Финном и Флэй я не придал особого значения тому, что их магические источники были уже третьего круга. Я даже не обратил на это внимания, а стоило. Столь молодые маги, в таком возрасте, обладают магическим источником третьего круга… Либо академия Тарион, в которой они учатся, тратит огромные ресурсы на их развитие, либо они сами баснословно богаты. Эти варианты я сразу отмёл.

Поэтому заключение напрашивалось само: их источники развились из-за получения энергии лабиринтов. Но лабиринты, как утверждала Флэй, – это редкость, в том смысле, что Империя и Арканум следят за их появлениями и контролируют доступ. Тогда как их источники достигли такого уровня? Остаётся только спросить, но это будет сделать трудно. Наш договор с Финном и Флэй подошёл к концу, и теперь потребуется начало нового договора, с новыми условиями и выгодой для обеих сторон. Надеюсь, они прониклись ко мне некоторым доверием, которого я так долго добивался, и захотят согласиться, иначе мне придётся как-то по-другому искать информацию, а угрожать им вновь может лишить меня многого, к примеру того, что на момент завершения нашего исследования лабиринта они сами начали задавать вопросы и контактировать со мной, и из-за их вопросов я косвенно получал новую информацию, которой я не интересовался, но которая была полезна даже просто из-за их реакции на мои слова.

Ещё один момент, который я упустил: я не проверял прогресс своих источников до входа в лабиринт. Не было смысла, они развивались крайне медленно, поэтому я видел только текущий прогресс и не мог оценить, насколько он увеличился после этого всплеска. Сейчас мой эфирный источник был развит на 13% первого созвездия, а магический – на 17% первого круга.

Мои мысли пролетели стремительно, и я не заметил, когда из лабиринта вышла Кармилла, сжимая в руках металлический контейнер с яйцами флайвов. Она замерла с искренним удивлением на лице.

— Где я?.. — пробормотала она растерянно. — Я не помню это место…

Я полностью переключил своё внимание на неё и наблюдал, как она обернулась назад, туда, откуда мы только что вышли. И её удивление сменилось шоком. Посреди леса, словно выросшая из-под земли, стояла каменная прямоугольная глыба. В центре которой зияли массивные врата, из которых мы только что вышли. Пока Кармилла недоверчиво обходила глыбу вокруг, касаясь холодного, чуть влажного камня, её лицо выражало полное непонимание. Из врат, щурясь от дневного света, вышли и Финн с Флэй.

— Как?.. — только и смогла вымолвить Кармилла, глядя то на врата, то на меня, то на застывших студентов.

— Это проход в осколок другого мира, — пояснил я спокойно.

Я посмотрел на Финна и Флэй, которые только и ждали команды, что я их отпускаю, и были готовы сорваться с места, я видел надежду в их глазах.

— Вот и наш договор подошел к концу, — произнёс я, как тут же Флэй и Финн напряглись. — И прежде чем вы уйдёте, может, заключим ещё один договор? Мне кажется, у меня уже есть кредит доверия перед вами.

Я напомнил им, что я выполнил все условия договора. Взамен на предоставленную информацию и причинённые неудобства им были даны знания о паре заклинаний, позволено забрать всё, что они могли унести, а также преподнесён подарок в виде артефактов пространственного хранения. При упоминании артефактов их руки машинально потянулись к тайникам туники, сжимая кольца в опасении потерять. Было также подчёркнуто, что самое важное условие договора – это их свобода, и теперь они могут уйти. В их глазах при этих словах засиял блеск радости. Однако, прежде чем принять окончательное решение уйти, им было предложено заключить новый договор, вспомнив при этом весь совместный путь и часы, проведённые в лабиринте.

Я отошёл в сторону к Кармилле, а студенты не спешили уходить, что меня радовало, но и напрягало: чем дольше они стоят, тем больше у меня надежды в их согласии, а также разочарования, если они просто уйдут.

Дальше они чуть отошли и начали шептаться. Мы с Кармиллой тоже… точнее, я ничего не хотел говорить, а вот Кармилла задала мне вопрос. Ее голос был вновь лишён всех эмоций:

— Мастер Сарэх, вы действительно их отпустите? Я не говорю про те ценности, что у них есть, у вас их в сотню раз больше. Я про то, что они могут рассказать о вас, возможно, даже Аркануму. Судя по их первой реакции, когда мы их встретили, они очень боятся подобных вам.

Я посмотрел на неё и дал ответ, мой голос был ровный и холодный, как горный ручей:

— Я дал им обещание, а их нужно выполнять. Договор есть договор, даже если он просто на словах. — Я развернулся в сторону леса. — А что насчёт того, что они боятся нежити, подобной мне, так ты права. Нежить желает только убивать, так как она наполнена некротической энергией, поэтому в нежити видят лишь угрозу. Но эта энергия по какой-то причине отсутствует у меня.

Ответив на её вопрос, я его задал себе. А почему я не обладаю некротикой? Раньше я об этом не задумывался, упустил из виду такой важный момент. Хотя, возможно, я и обладаю ей, только это ещё один секрет этого костяного тела и моего перерождения в другом мире.

***

В тоже время. Флэй и Финн.

Флэй и Финн стояли поодаль от нежити по имени Сарэх и его спутницы Кармиллы. Они до сих пор не верили, что прошли этот путь: от первоначального ужаса перед непонятным скелетом до… нынешнего момента. Они были наружи, не в лабиринте, не в том тёмном, пыльном месте, где воняло мерзкими жуками. Теперь они видели пробивающиеся лучи солнца сквозь плотную крону деревьев, слышали пение птиц, а лёгкий ветерок нёс приятную прохладу и словно сдувал с них накопившуюся усталость. Они хотели уйти, сорваться с места, как только Сарэх сказал, что отпускает их. Но его слова о заключении нового договора заставили их остановиться. И сейчас они сами себе удивлялись, что всерьёз размышляют: уйти или хотя бы выслушать.

Флэй и Финн молча думали, вспоминая весь путь, пройденный с этим Сарэхом. Он выполнил все, что обещал. Конечно, если он их действительно отпустит, то это будет окончательным подтверждением, в чем они, по правде говоря, уже почти не сомневались. И все же, какая-то часть их хотела просто убежать, а другая – остаться и выслушать.

Они примерно представляли, что нужно скелету из другого мира – информация. А этой информации у них было предостаточно, пусть и общего характера. Они не были экспертами в текущем географическом или политическом положении Империи, не знали всех тонкостей аристократических интриг в их провинции, не были знатоками рынка. Они были простолюдинами и владели общей информацией. Но именно эта общая информация, скорее всего, и нужна была Сарэху. А он, как они уже поняли, был очень умён и мог получить её от кого и как угодно: выбить из разбойников, разузнать в деревне, скрыв свою истинную природу, или поступить с кем-нибудь так же, как с ними – сначала запугать, а потом предложить сделку.

Сделка. Это было главное слово, которое держало их здесь и заставляло думать. Эта сделка могла принести им очень многое. Чего только стоили те артефактные кольца, что Сарэх сделал для них, между делом создавая для себя! А его знания о магии! Те заклинания – «Анализ», «Оценка» и «Библиотека памяти» – по словам Сарэха, они были всего лишь первого круга в его системе классификации, но для них, в их мире, эти заклинания были невероятны, а их применение – поразительно простым. Конечно, Сарэх объяснил им, что он просто показывает готовую магическую структуру заклинания, которую они копируют, и сами бы они не смогли создать что-то подобное.

Флэй и Финн были магами, они желали силы, как и многие их сверстники. И этот путь к силе стоял прямо перед ними, пусть и в мёртвом обличье мага из другого мира, где знания о магии были куда глубже и обширнее, чем в их мире. Они могли потребовать от заклинания, или фундаментальных основ, или артефакты, которые он мог бы создать и которые, без сомнения, превосходили бы все, что создавали местные артефакторы.

Все это они обдумывали молча, пока, наконец, не кивнули друг другу почти одновременно. Первой разговор начала Флэй, её голос был тихим, но твёрдым:

— Финн, что думаешь? Уйти сейчас – это свобода. Но… то, что он может дать…

— Я… я не знаю, Флэй, — Финн поёжился, хотя прохладный ветерок был приятен. — Он… он пугает. Но те кольца… и заклинания…

— Вот именно, — подхватила Флэй, в её глазах загорелся огонёк решимости. — Он выполнил свою часть сделки. И если он предлагает новую… может, стоит рискнуть? Подумай, какие знания мы можем получить! Он говорил о фундаментальных основах, о том, чего нет в наших учебниках!

Финн потер руки.

— Ты права. Такого шанса может больше не быть. Но… что мы можем попросить? Он ведь не будет учить нас всему подряд.

— Я думаю, — Флэй на мгновение задумалась, — стоит попросить именно фундаментальные основы магии. То, что позволит нам самим понимать и развиваться. И… — она усмехнулась, — конечно, новые заклинания. Мне бы хотелось атакующие.

— А мне… — Финн с надеждой посмотрел на подругу, — заклинания иллюзий. Это то, что я действительно желаю изучить. Может, он знает что-то действительно стоящее.

— Договорились, — кивнула Флэй. — Значит, попробуем. По крайней мере, выслушать его условия и предложить свои. Хуже, чем было, уже, наверное, не будет.

Договорив, они посмотрели на Сарэха, который неподвижно стоял, глядя в глубь леса, словно древний страж. Рядом с ним, такая же неподвижная и молчаливая, застыла Кармилла. Собравшись с духом, студенты направились к ним.

***

Я вдыхал, если можно так выразиться, аромат древнего леса и наслаждался потоками ветра, пока не услышал шорох травы. Обернувшись, я увидел Финна и Флэй. Они шли ко мне. Это меня радовало: они все же не испугались меня, и все усилия, что я прилагал для выстраивания отношений между нами, окупились. Теперь у меня были информаторы и гиды. Когда они подошли ближе, вперёд вышла Флэй. Она была смелее Финна, так что это меня не удивило.

— Мы согласны вас выслушать, и у нас уже есть требования, — сказала Флэй. — Мы хотим, чтобы вы рассказали нам об основах магии, о фундаментальных основах, в основном о магической анатомии, а также о заклинаниях иллюзии и атаки.

Я рассмеялся, резко, приглушенно, и так же резко остановился. Посмотрев на лицо Флэй, я увидел испуг, моя реакция на ее слова также перепугала и Финна.

— Уже вы что-то требуете от меня? — начал я и, заметив их ещё более нарастающий испуг, не стал дальше пугать этих «крольчат». Продолжил уже по делу и более лояльно к их требованиям. — Ну ладно, я вас услышал. Я учту ваши первоначальные требования. Так что позвольте мне изложить мои. Мне нужно, чтобы вы провели меня в город, из которого вы пришли, а также провели мне экскурсию по нему. — Страх на лицах Финна и Флэй начал спадать. — Ну и по мере нашего пути я буду задавать вам вопросы. К вашим требованиям я могу добавить, что на всем пути я буду защищать вас от опасности. Точнее, в этой роли выступит мой прекрасный рыцарь. — Я посмотрел на Кармиллу, таким образом сделав паузу, давая им поразмыслить. — Ну так что, вас устроит?

— Да, — ответила Флэй, уверенность в её глазах прямо сверкала.

Это было отлично. Возможно, когда эта сделка завершится, можно будет заключить еще одну. И я не сомневался, что, рассказав им о заклинаниях и магической анатомии, они захотят большего, что станет поводом для согласия нашего сотрудничества в дальнейшем.

— Ну раз мы согласны, — сказал я. — Флэй, продемонстрируй то, как ты закрываешь лабиринт. Я хочу это увидеть.

Флэй подошла к вратам и направила энергию – энергию лабиринта, что не полностью поглотил её источник, – но ничего не произошло. Она попробовала ещё раз, но невидимый барьер мешал.

— Что такое, Флэй? — поинтересовался я.

Она посмотрела на меня и сказала:

— Это то, о чем я вам говорила, а вы мне не поверили. Пока в лабиринте есть существа с душой, лабиринт нельзя закрыть.

Я посмотрел на нее, а потом на лабиринт.

— Что ж, я убедился в твоих словах. Возможно, там бродит еще Блейн.

— Возможно, — прозвучал голос Кармиллы позади, — там есть ещё скрытые саркофаги в полу или в стенах, где в стазисе находятся подобные мне.

— Тоже вариант, — согласился я. — Тогда ладно, уходим отсюда. Если этот лабиринт не пропадёт, то я вернусь, чтобы отыскать подобных тебе, Кармилла. Такая сила может пригодиться. — Я перевёл взгляд на Флэй. — Види нас.

— За мной, — уже уверенным голосом сказала Флэй, и мы все последовали за ней.

Я сделал первые шаги в неизвестность этого мира, и тут же начал задавать вопросы.

— В какой город мы идём? Как он называется? — спросил я.

Финн, шедший чуть сбоку от Флэй, обернулся.

— В Каменхольм. Это город, он принадлежит Империи. Нашей Империи.

— А у Империи есть название? — уточнил я.

На этот вопрос ответила Флэй, не сбавляя шага:

— Драконианская Империя, так называется наше государство. Находится оно на континенте Алторион. Правящая Династия – Дом Дракхар. Сейчас правят Император Аурелион Дракхар и Императрица Селестия Дракхар. Наследники Престола – Кронпринц Аргос и Первая Принцесса Силена. Мы находимся далеко от её столицы, Валарайс, она расположена далеко на юге Империи. А мы сейчас в самой северной провинции, Азерхал, в Запретном лесу. Это, по сути, ничейная территория на границе, но так-то Запретный лес, как территория, принадлежит герцогству Хазенхел. Которое сейчас, ну… не в лучшем положении. Герцог мертв, а герцогиня, говорят, не справляется и пропала… или спряталась. Сами понимаете, другая аристократия тут же кинулась на её территории и её наследие.

Это была очень интересная информация. Я шёл и обдумывал все это. Конечно, не тайная информация, а общедоступная, которая разносится слухами, но картина вырисовывалась яркая. Я отошёл от дум, так как сейчас эта информация несла только общее представление о положении дел, и задал вопрос более приземленный, к текущим реалиям:

— А сколько идти до Каменхольма? И что в этом Каменхольме есть особенного? Я имею в виду, может быть, огромная библиотека или какое-то важное производство?

Финн снова взял слово:

— До города Каменхольм пять дней пути – это большой портовый город. Он ведёт торговлю с другими континентами: с Весте на юго-востоке и Дикаром на северо-востоке. Торговля ведётся со многими государствами, у которых есть портовые города на этих континентах, а также с Туманными Островами между континентами – это мощное морское королевство с огромным флотом. Также в Каменхольме есть частная академия магии, в которой мы и учимся. Больше ничего такого там нет важного… Ну, кроме гарнизона пограничных войск.

— Понятно, — сказал я и пока больше не задавал вопросов. Информации для раздумий было предостаточно.

Дальнейший путь проходил в основном в молчании. Мы с Кармиллой следовали за этими двумя, на данный момент, при моем незнании об этом мире, всезнайками. Мы все дальше уходили от лабиринта, направляясь, по их словам, к выходу из Запретного леса. Но для меня и Кармиллы лес казался бесконечным, и возникало ощущение, будто мы, наоборот, направляемся в самую его глубину, сквозь нескончаемые ряды деревьев, под сумрачным пологом их крон.

Глава 2. Дорога знаний

Путь был долгим, и мы наконец всё-таки выбрались из этого леса, подходя к его границе, где деревья редели. За время пути в Запретном лесу – а это было трое суток – я расспрашивал о многом: о политике, власти, положении дел в Империи, с кем она воюет, с кем ведёт союз, с кем нейтралитет. История Империи была тоже интересна: императорский род Дракхар имел и другое название, точнее, перевод слова Дракхар – «Рожденные в крови дракона». Основатель императорского рода и Империи смог приручить дракона и покорить часть земель за несколько недель. И до сих пор никто из потомков первого императора, который давно умер, не смог повторить его подвиг – покорить дракона.

Затем я перешёл к расспросам про Запретный лес. Оказалось, что это место окутано мрачными тайнами, кишащими аномалиями и неведомыми опасностями. Несмотря на его зловещую репутацию, он манил исследователей. В самые его глубины отправлялись масштабные экспедиции – сначала могущественного Арканума, затем и самой Империи. Однако ни одна из них не вернулась. Все они бесследно пропали, уйдя гораздо дальше в эту тьму, чем от места, где был лабиринт, от которого мы шли лабиринта.

Попытки покорить лес предпринимали и другие. Даже племена эльфов, представителей всех их видов, загорелись желанием прибрать его к рукам. Император дал согласие, надеясь использовать их как проводников. Но и эта затея обернулась трагедией. Из почти тысячи отправившихся вглубь Запретного леса эльфов вернулись лишь двое. Что именно они там пережили и увидели, осталось тайной за семью печатями, известной, по слухам, лишь самому императору.

Ещё, я более подробно затронул тему лабиринтов. Помимо того, каких типов они бывают: открытые, закрытые и смешанные, я выяснил, что лабиринты также делятся на классы. Кроме лабиринта этажного класса, о котором я уже знал от Флэй, были лабиринты класса случайности, а также классов осколок и сопряжение.

О лабиринтах классов «Осколок» и «Сопряжение» студенты, к сожалению, ничего не могли сказать. Они были новичками в этом вопросе, честно ответили, что не интересовались ими, да и этой темой в принципе, будучи заняты учёбой. Но они смогли хоть что-то рассказать о лабиринтах класса случайности, этот класс на слуху у всех, и о лабиринтах этажного класса, в котором они часто бывают, бывали в нем.

Лабиринты класса случайности, по словам, представляют собой разные осколки миров. Они могут быть совершенно случайными: от простой пещеры гоблинов, даже без самих гоблинов, до осколка высокоразвитого мира, из которого мы вышли. Само название класса говорило за себя. Найти такие лабиринты трудно, и их первооткрывателями обычно становятся представители Арканума, а затем уже Империя.

Далее я расспросил про этажные лабиринты, и они оказались очень интересны. С возможностью попасть в них не было трудностей, и попадание туда попало в мои планы. Лабиринты этажного класса принадлежали Империи, но она пропускала туда всех, взамен требуя, чтобы авантюрист или просто вольный показал свою добычу и дал ее выкупить, если она заинтересует имперского смотрителя лабиринта. Плюсом быть авантюристом, а не вольным в такой ситуации был серьёзный. Если в лабиринт отправлялся авантюрист, член мировой организации – Гильдии Авантюристов, – то Гильдия могла вступиться за право авантюриста оставить себе находки. Правда, для этого ему нужно было доказать, что добыл он это не для чужого государства, а доказать это было крайне сложно.

А вот что насчёт энергии лабиринтов класса «Случайности», которую искатели получали в награду за двенадцать часов нахождения в нём, то Финн и Флэй этого не знали. Выяснить этот вопрос предстоит мне самому.

Наконец, оставив позади мрачные заросли Запретного леса, мы вышли на просторные равнины. Путь по открытым лугам оказался несравнимо легче и быстрее, чем пробираться сквозь опасные лесные дебри. Именно здесь, на горизонте, я сразу же заметил нечто величественное – огромные, исполинские горы. Их вершины, увенчанные вечными снегами, терялись где-то в небесной синеве, а длинные, величественные хребты уходили вдаль бесконечной, заснеженной цепью, заполняя собой весь горизонт. Не удержавшись, я сразу поинтересовался, что это за потрясающая воображение горная цепь. Оказалось – это и были те самые Драконьи Пики, название которых я слышал ранее.

Пока наш путь продолжался, и я старался выполнять свою часть нашей договорённости. Я рассказывал им то, что они просили, стараясь адаптировать информацию. Не углублялся в сложности, предпочитая объяснять лишь самые основы – то, что они могли бы быстро усвоить и применить на начальном этапе. Сначала я предложил им освоить магическое зрение, но быстро понял, что в этом направлении для них не все было потеряно – они уже имели некоторое представление. Затем я перешёл к обучению вхождению в энергетический план. Оказалось, и это им было знакомо.

Раз так, я без промедления перешёл к следующим, менее очевидным для них вещам. Я подробно объяснил, что представляют собой магические цепи и каковы их ключевые функции. Во-первых, это небольшое, но полезное хранилище магической энергии. Во-вторых, значительное ускорение проводимости этой энергии по телу. И, как приятный бонус, насыщение тела магией, что вело к усилению физических способностей. После этого мы обсудили ещё один важный элемент магической анатомии – резервуары маны. Я объяснил, что они служат для дополнительного хранения энергии – помимо того, что может вместить сам энергетический план. И вот это для них оказалось абсолютной новинкой, вызывающей живой интерес.

Следом, после того как я рассказал теорию о формировании магических цепей, то приступил к практике, направляя Финна и Флэй в верном направлении. Пока юные маги, пытались выжигать магические цепи в своём энергетическом плане, что получалось плохо, так как они не умели работать с собственным энергетическим планом, то Кармилла пыталась научиться основному – просто контролировать энергию, её поток, силу и интенсивность. У неё получалось плохо, но уже был виден результат: она могла уже частично выпускать постепенно эфир, а не огромным потоком. Тренировалась она именно с эфиром, так как я сказал ей, что эфир труднее в управлении, чем магия, и когда она научится управлять эфиром, то тогда перейдёт к магии, которая управляется в сотни раз лучше.

На четвёртый день нашего пути Финн и Флэй смогли выжечь магические цепи первого круга. Несколько раз они их переделывали, чтобы было ровнее. Ошибки в формировании магических цепей были не критичны, да и само формирование магических цепей первого круга очень быстрое, обычно занимало день даже у магов моего мира, обычных первокурсников, которые знали магию не больше месяца, а Финн и Флэй учились в академии магии уже как два года и преуспели в одной из основ магии – контроле энергии.

После этого достижения я показал им, как должны выглядеть цепи второго и третьего кругов. Я сделал это специально, чтобы подогреть их интерес к будущему сотрудничеству со мной, показав им, что первый круг – это лишь начало и есть куда стремиться. Сложность рисунка магических цепей второго круга была значительно выше, и я понимал, что они вряд ли запомнят его. Не задерживаясь на этом, я сразу перешёл к обучению формированию резервуара магической энергии.

Сначала я рассказал, как и где формируется магический резервуар и сколько их может быть, потом рассказал, что ошибки в формировании не смертельны, но нежелательны. Поэтому я показал им упражнение, как уплотнять свою магическую энергию и придавать ей форму, чтобы потом, когда они натренируются и будут уверены, смогли безошибочно это сделать уже в своём энергетическом плане.

Ещё я им показал рисунки магических структур заклинаний: два атакующих огненных, как просила Флэй, и два заклинания иллюзии, как просил Финн. Пока им хватит, но потом я расскажу им ещё, как они запомнят и освоят эти.

В последнюю ночь нашего пути, после которой мы должны были добраться до Каменхольма, когда Финн и Флэй наконец уснули под открытым небом, Кармилла тихо задала мне вопрос. Он касался социальной темы, в которой она, как воин, была очевидно не сильна, но которая, видимо, сильно её занимала.

— Почему, — начала она, смотря на спящих студентов, чей страх перед нами теперь, казалось, сменился усталой безмятежностью, — вы, мастер Сарэх, не расспросили всё об этом раньше, сразу, и почему вы тратите на них время, обучая их?

Задрав череп к звездному небу этого чужого мира, я ответил, позволяя своим мыслям течь спокойно:

— Я, правда, мог это сделать. Вытянуть информацию, возможно, даже убить их там, в лабиринте. И это было бы просто и сразу. Только вот это было бы и глупо. Мои отношения с ними – это сделка, мы пользуемся друг другом для достижения своих целей. Им нужны знания о магии, чтобы стать сильными, а мне – знания о мире, в который я попал.

Я посмотрел на спящих Флэй и Финна.

— Если бы я оборвал нашу связь там, сразу разузнав все, что меня интересует на данный момент, я мог упустить куда большее в будущем. Например, знакомства. Они лишь ученики магической академии, но они местные, они часть этого общества. Даже сейчас они являются мостом между мной и магами академии, в которой учатся. С помощью них я могу выйти на контакт с ректором этого учреждения, который может стать мне как врагом, так и ценным союзником. А также могут быть и другие, ещё не предвиденные знакомства и возможности, которые откроются благодаря им.

Кармилла повернулась лицом ко мне. В её глазах я видел отражение моего черепа и мерцание синих огоньков.

— Но как они вас познакомят с ним? Ректор – это, вроде, важный человек. Вряд ли он будет слушать простых студентов, даже если они расскажут о странном скелете.

Я позволил себе то, что у меня заменяло усмешку – лёгкое колебание синих огоньков в глазницах.

— А он и не будет слушать их прямые рассказы. Он будет слушать слухи, донесения своих подчинённых, а главное – он увидит. Увидит то, что ученики его академии внезапно начинают формировать заклинания совершенно по-другому, демонстрируя понимание, которого у них раньше не было. Он увидит, что вместо примитивного, по моим меркам, рунного письма, которое местные маги выдают за заклинания, Флэй и Финн творят сложные, многоуровневые магические структуры, которых он, вероятно, и в жизни не видел, и которые будут разительно отличаться от магии всех остальных его учеников, да и большинства магов этого мира.

Я выдержал короткую паузу, давая ей переварить информацию.

— Эта очевидная и необъяснимая разница не останется незамеченной. Из-за чего ректор или те, кто его окружает, непременно попробуют допросить студентов, узнать, где они такому научились. И вот тогда, когда они назовут меня – загадочного мага по имени Сарэх, эта информация уже не будет просто слухом. Она станет неоспоримым фактом, требующим внимания. И тогда у меня появится возможность выйти на контакт с теми, кто обладает реальной властью и знаниями в этом мире, возможно, на своих условиях.

Кармилла на мгновение замолчала, обдумывая мои слова. Затем она снова заговорила, её голос по-прежнему был лишён теплоты, но звучал задумчиво:

— Но почему вы так уверены, господин Сарэх, что они не станут скрывать то, чему научились? Это же знание, дающее преимущество.

Я посмотрел на спящих юношу и девушку, на их мирные, ничего не подозревающие лица под светом звёзд.

— Они дети, Кармилла. А детям присуще желание хвастаться своими достижениями, особенно теми, что дают им чувство превосходства или уникальности. Доказывать свою правоту, свою силу, отстаивать свои права перед теми, кто попытается их принизить. — Я сделал паузу, позволяя мысли зависнуть в воздухе, словно невидимый туман. — Часто они делают это, совершенно не думая о том, к каким долгосрочным последствиям это может привести. Их юношеская самоуверенность и желание выделиться – вот моя гарантия. Им будет сложно, почти невозможно, долго скрывать столь разительные перемены в их способностях, а уж тем более – источник этих перемен, когда их начнут всерьёз расспрашивать. Это предсказуемо. Почти неизбежно.

Кармилла молча кивнула, видимо, принимая мою логику. Ее взгляд задержался на спящих студентах ещё на мгновение, прежде чем она снова приняла свою обычную неподвижную позу стража. Вопрос исчерпан.

Ночь подходила к концу, и мысли о предстоящем дне в городе Каменхольме требовали подготовки. Нельзя было появляться там в своём истинном облике. Отойдя чуть в сторону, подальше от спящих спутников, я с помощью заклинаний «Каменный Сдвиг» и «Укрепление Горной Породы» быстро вылепил и упрочнил грубую, бесформенную каменную маску, способную прикрыть мой череп. Получившееся изделие было далеко от произведения искусства, но для начала достаточно.

***

Тоже время. Кармилла.

Кармилла наблюдала за тем, как Сарэх используя заклинания, с невидимой точностью, формирует и укрепляя грубую каменную маску, которая должна скрыть его истинное обличье. Вся эта магия, эти заклинания – они не переставали удивлять ее. Она вспомнила, как впервые увидела Сарэха, когда крышка ее саркофага сдвинулась с места, пробудив ее из векового стазиса. А затем вспомнился весь путь с ним до этого момента, все те невероятные вещи, что он показал и рассказал, те знания, что он так легко передавал.

До определённого момента ей казалось, что он знает и умеет абсолютно все. Но со временем она поняла, что и у него есть свой предел. Кармилла осознала это тогда, когда он попросил её рассказать про ее мир, про то, что она видела, про все обыденные и повседневные вещи. Ей казалось, что она говорит о пустяках, но для Сарэха это было удивительно. В то же время, его «обыденные» рассказы о повседневных вещах и начальных знаниях из его мира казались ей чем-то совершенно невероятным и недостижимым. Это был обмен знаниями, где каждый из них восполнял пробелы другого.

А ещё он был невероятно умён, и она переживала из-за этого. Не за себя, нет. Она переживала за свою боевую сестру Блейн, которая не согласилась следовать за Сарэхом.

Блейн. Их капитан. Вспыльчивая, всегда требовала много – от себя и от них, – но бесконечно опытная. Она никогда не посылала их в пекло без крайней нужды, всегда прикрывала их спины и поддерживала в любой ситуации. Они были больше, чем просто боец и командир – они были подругами, прошедшими вместе через ад и обратно.

Слова Сарэха, сказанные Блейн перед расставанием, до сих пор отдавались в её памяти. Раньше, несколько дней назад, она думала об этих словах, адресованных Блейн, как о чем-то далёком, о том, что может произойти с очень маленькой вероятностью. Теперь же, услышав, как Сарэх хладнокровно просчитывает будущее, использует слабости других и манипулирует обстоятельствами, она понимала те слова как часть уже отчётливо вырисовывающегося будущего.

Она уже представляла, как Блейн, следуя своей вспыльчивой, неуправляемой натуре, уничтожит пару городов или натворит других бед, привлекая к себе ненужное внимание. И тогда на её шее окажется рабский ошейник, а её воля будет подчиняться уже не дарлам, а тем, кто воспользуется ею не как боевой единицей для уничтожения роя, каким она была создана, а как инструментом для выполнения тайных, грязных планов.

Кармилла подняла голову к звёздному небу. Оно было красивое, но не удивляло её. Она летала на кораблях среди звезд и видела куда более красивые пейзажи. Но даже этот знакомый и величественный вид не мог отвлечь её от гнетущих мыслей.

Глава 3. Каменхольм

Мы шли по дороге, вымощенной грубой каменной кладкой, где время и шаги путников отполировали камни, а в трещинах пробивалась стойкая трава и мелкие полевые цветы. Вдали, становясь все более отчётливыми с каждым шагом, вырисовывались высокие и массивные стены города – серые, зубчатые, словно вырастающие из земли. По обе стороны от нас до самого горизонта расстилались огромные луга, колышущиеся под лёгким ветром, который приносил свежий, терпкий запах цветущих трав, смешанный с еле уловимым, чуть солоноватым ароматом близкого моря. Небо над головой было затянуто свинцовыми облаками, скрывавшими солнце, но весь простор вокруг все равно казался огромным и полным ожидания, освещённым лишь тусклым, рассеянным светом.

Финн и Флэй шли впереди, мерно отбивая шаг по камням, их фигуры выделялись на фоне бескрайнего зелёного моря лугов. Я же с Кармиллой шёл позади, чуть отставая, погруженный в собственные мысли и наслаждаясь тишиной простора. В это время я скрыл свою истинную неживую сущность, надев грубо сделанную маску из камня на свой череп, а затем накинув глубокий капюшон тёмного плаща, стараясь стать неприметной тенью под этим пасмурным небом. Мне хотелось раствориться в пейзаже, стать его частью, незаметной деталью. С Кармиллой все было совершенно иначе, и это создавало проблему, остро врезаясь в спокойствие момента.

Она была вампиром и на вид ничем не отличалась от людей, легко слившись бы с толпой в любом городе. Но дело было не в ней самой, а в том, во что она была облачена. Ее техномагический доспех для этого мира был не просто необычным – он был кричаще чужеродным. Он требовал взгляда, притягивал к себе внимание с почти физической силой. Каждая его деталь, каждый контур выделялся на фоне естественного ландшафта. А ещё он был яркий, насыщенный красным цветом. И, к моему глубокому сожалению, на ней не было плаща или какой-либо другой накидки, которая могла бы хоть отчасти скрыть эту необычность.

Поэтому я остановил всех. Мой скрывающийся под маской череп обратился к спутникам.

— Финн, — произнес я. Это были мои первые слова, сказанные из-под маски, и я сразу же удивился тому, как прозвучал мой голос.

Мой голос был не физической речью. Это был магический резонанс, который передавал мои мысли в виде звука. Я не думал, что маска изменит его настолько; скорее ожидал, что он просто распространится по области в виде ауры, не принимая конкретной формы звука, исходящего из определённой точки. Вместо этого, из маски вырвался глухой и низкий звук, совершенно не похожий на мой обычный. Эта неожиданная трансформация, это ощущение иного, магического происхождения звука, исходящего именно из маски, немного обрадовала меня. Я уже представлял, как странно было бы услышать свой прежний, будто маски и нет вовсе.

— Подойди, — продолжил я уже с меньшим удивлением. — Тебе будет интересно. И ты, Флэй.

Финн и Флэй, шедшие впереди, остановились, обернувшись. В их глазах на мгновение мелькнуло удивление, смешанное с... опаской. Они переглянулись, затем сделали несколько осторожных шагов, приближаясь ко мне и стоящей рядом прекрасным рыцарем.

— Кармилла, — начал я, — твой доспех слишком выделяется. А скрыть это сложно. Мы идём в город, и привлекать лишнее внимание совершенно ни к чему.

Я продолжил, когда убедился, что все с интересом меня слушают:

— Сейчас я создам магическую структуру заклинания, иллюзорное заклинание. Оно будет непростым, поскольку относится к другому порядку. Раньше я не рассказывал вам об этом и показывал только стандартные заклинания среднего порядка. Сейчас я использую заклинание высшего порядка первого круга: «Одеяние обмана». Оно не слишком мощное.

Я заметил, что их лица осветились интересом. Первоначальный интерес сменился лёгким замешательством, а затем – плохо скрываемым потрясением. Это было не просто знание, это был вызов самим основам их мировоззрения. Они явно хотели погрузиться в детали структуры заклинаний. В своём объяснении я кратко описал концепцию порядков в каждом круге, уделив особое внимание различиям между высшими и низшими. Это помогло моим слушателям глубже понять иерархию магических структур. Конечно, всё это касалось только первого круга – на более высоких магия работала совершенно иначе.

После теории я перешёл к практике, решив продемонстрировать заклинание «Одеяние обмана». Сосредоточившись, я начал сплетать нити чистой магии в сложный узор перед своей ладонью. Сформировав магическую структуру, я направил его на Кармиллу. Прежде чем активировать плетение, я представил нужный мне образ и вложил эту мысль в магическую энергию. Магический круг сжался в сферу, сорвался с моей руки и, врезавшись в Кармиллу, окутал её едва заметным свечением. В тот же миг иллюзия начала замещать реальность.

Прямо на глазах у Финна и Флэй яркий красный техномагический доспех Кармиллы начал таять. Вместо сверкающих пластин появилось простое, функциональное одеяние, идеально подходящее для путешественника. Высокие, видавшие виды кожаные сапоги плотно обхватывали икры, куда были заправлены мешковатые штаны из грубой тёмной ткани. Поверх туники лежал практичный доспех из дублёной матовой кожи со следами потёртостей и пыли.

Главное изменение коснулось оружия: на бедре, в простых потемневших ножнах, висел обычный железный меч. Его рукоять была незамысловатой, а клинок – простой, но надёжной ковки. Полная противоположность её футуристическому оружию.

Иллюзия создавала образ крепкой, опытной, но совершенно рядовой наёмницы – ничем не выделяющейся среди тех, кого можно встретить на дорогах. Финн и Флэй изумлённо моргнули, поражённые правдоподобностью.

Затем я достал из пространственного кольца магецид и сжал его в ладони, чувствуя холодную, концентрированную силу.

— Кармилла, — обратился я к ней, — не отходи далеко, чтобы не разорвать связь. Это заклинание требует постоянной подпитки энергией. И старайся не делать резких движений. Могут возникнуть… несоответствия, заметные для внимательных глаз.

Однако решение одной проблемы тут же породило другую. Кармилла обладала сразу двумя типами энергии – магией и эфиром. В моём родном мире это было нормой для сильного мага, создавшего себе дополнительный источник, но здесь, как я понял, даже высокоуровневые мага на такое не способны. Это означало, что любой, кто владеет магическим зрением или эфирным ощущением, мог заметить эту аномалию. Пользователь эфира увидел бы только эфир, и это меня не беспокоило. А вот маг, особенно специализирующийся на обнаружении, мог заметить обе ауры. Впрочем, у эфира было одно важное преимущество, которым я и решил воспользоваться.

— А ещё, Кармилла, — добавил я, — постоянно испускай вовне слабый поток эфира. Он будет работать как помехи, скрывая твою магическую ауру. Местные маги не смогут просканировать тебя глубже, если, конечно, не захотят потратить на это неоправданно много сил.

Она молча кивнула.

Пока я объяснял ей детали, мой разум был полностью сосредоточен на контроле энергии, поддерживающей иллюзию. 10% я черпал из собственных резервов, а 90% – из магецида. Полностью полагаться на природную энергию кристалла было нельзя – она слишком тяжела в управлении. Но, переплетая её со своей, я значительно упрощал контроль. Поддержание такого баланса в моём ослабленном состоянии было сложной задачей, требующей ювелирной точности. Лишь отточенные годами навыки позволяли мне справляться с этим.

Дело в том, что «Одеяние обмана», в отличие от одноразовых заклинаний, требовало постоянного энергетического якоря для связи с заклинателем. Без этого минимального потока энергии иллюзия бы просто рассеялась. Я знал заклинания, не требующие подпитки, но они действовали лишь временно и могли исчезнуть в самый неподходящий момент.

Итак, проблема с маскировкой Кармиллы была решена, пусть и временно. Однако тут же возникла новая задача: этот способ нужно было как можно скорее сменить на что-то более постоянное. Я смогу продержаться в таком режиме не более семи часов – именно на столько должно было хватить запаса энергии в магецида. За это время мне предстояло не только найти ночлег в какой-нибудь гостинице, но и исследовать все интересующие меня аспекты этого города.

После всей этой подготовки мы снова были в пути, направляясь к городу. Кармилла теперь шла в шаге от меня, держась максимально близко, словно моя тень, неотступно следуя рядом.

Финн, которого явно заинтриговало это иллюзорное заклинание, особенно его отнесение к высшему порядку первого круга, шёл с другой стороны, рядом с Кармиллой. Его взгляд то и дело скользил по её «новому» одеянию, а иногда и вовсе задерживался, изучая его детали. Особенно часто его внимание приковывала область груди Кармиллы, которая под плотными доспехами прежде оставалась скрытой. Теперь же, выделяясь под лёгкой тканью иллюзорного наряда, её не маленький размер – где-то между четвёртым и пятым – невольно притягивал взгляд подростка.

Что же до Кармиллы, её это, казалось, не трогало вовсе. Ее безразличие было полным, абсолютным – совершенно неважно, с каким именно интересом или на какие конкретно части тела смотрит Финн. Для неё его взгляд был пустым, не имеющим никакого веса и никак не влияющим на самоощущение.

Совсем иную реакцию демонстрировала Флэй, шедшая по другую сторону. Она явно нервничала, настороженные взгляды метались между Финном и объектом его столь пристального внимания. В её поведении чувствовалась явная ревность и усиливалась в те моменты, когда взгляд Финна задерживался именно на груди Кармиллы. В такие мгновения Флэй не просто закипала от злости. Я ощущал сложный вихрь её эмоций: тут была и обида на невнимание Финна.

В такие мгновения Флэй буквально внутренне закипала от злости, стараясь при этом не подавать виду. Это скрытое раздражение выливалось в неосознанные действия: она могла вдруг без видимой причины начать подгонять Финна или легонько толкнуть. Финн, разумеется, не замечал истинной причины такого поведения Флэй, лишь иногда недоумевая, почему она вдруг становилась такой требовательной или нетерпеливой.

Наконец, пройдя оставшийся путь, мы приблизились к железным воротам Каменхольма – города, который Финн и Флэй называли своим домом. У ворот царило оживление: множество карет и повозок стояли в ожидании проверки. Стражники тщательно досматривали каждого въезжающего, видимо, опасаясь непрошеных гостей или контрабанды.

Я уже приготовился к неизбежной остановке и расспросам, понимая, что моя маска может вызвать вопросы. Но форма академии, которую носили Финн и Флэй, сыграла решающую роль. Их магические робы сразу привлекли основное внимание стражников, которые, кажется, моментально сложили в уме простую и удобную для них картину: два молодых мага, возможно, на задании, сопровождаемые парой наёмных бойцов для защиты. Мой вид – кожаное облачение и меч на поясе – и иллюзорный образ Кармиллы как закалённой воительницы сами по себе идеально вписывались в эту «легенду».

Только вот в руках у Кармиллы был довольно увесистый металлический ящик, который не вязался с образом обычной наёмницы и определённо вызвал мимолётное замешательство и привлёк внимание стражи. Один из них, старший по званию, судя по потёртой нашивке на плече, шагнул вперёд и уже открыл было рот, чтобы задать вопрос. Его опытный взгляд скользнул по моему скрытому лицу, задержался на ящике, затем на академических мантиях моих спутников. На мгновение я почувствовал, как его подозрение борется с нежеланием связываться с магами и их вечно странным багажом. Но в этот момент с другой стороны подъехала гружёная сеном телега, загородив проход, и другой стражник нетерпеливо крикнул ему. Старший стражник бросил на нас последний изучающий взгляд и, видимо, решил, что бумажная волокита не стоит возможной головной боли. Он молча махнул рукой, пропуская нас.

Сразу за городскими воротами начинался район, который резко контрастировал с простором лугов, по которым мы только что шли, и представлял собой далеко не радужное зрелище. Вместо продуманной системы канализации – открытые, зловонные водосточные канавы, прорытые прямо вдоль дороги, источающие густой смрад. Дорога под ногами… дорогой это можно было назвать с большой натяжкой. Скорее, это была просто утоптанная до каменной твёрдости грязь, в которую хаотично втрамбовали или просто зарыли булыжники разного размера и остроты, создав некое подобие мощения, грозящее вывихом лодыжки на каждом шагу.

Эта же хаотичность и небрежность отражалась и в самой застройке. Здания здесь жались друг к другу, словно ища поддержки, построенные из грубого, необработанного серого камня, скреплённого грязным раствором, и почерневшего от времени, сырости и копоти дерева. Многие строения покосились, угрожающе накренившись над узкой улицей, их стены были подпёрты гнилыми балками. Кругом валялся мусор, бытовые отходы, обломки чего-то неопределимого, создавая гнетущую атмосферу нищеты и безысходности, которую только усугубляла серая, пасмурная погода и постоянная промозглая сырость. Воздух был тяжёлым, наполненным запахами гнили, нечистот, дешёвого кислого пива и немытых тел. Изредка доносились звуки пьяной ругани, надсадного кашля или плача ребёнка из тёмных глубин домов. Немногие встреченные нами люди – оборванные, измождённые фигуры с пустыми или озлобленными глазами – старались не смотреть в нашу сторону, быстро семеня по своим делам или провожая нас долгими, тяжёлыми взглядами из-под лохматых бровей.

Однако, по мере нашего продвижения вглубь города, ближе к его центру, картина начала постепенно, но заметно меняться. Переход был не резким, а скорее плавным, словно город нехотя сбрасывал с себя лохмотья нищеты, обретая более пристойный вид. Дорога стала ровнее, превратившись из хаотичного нагромождения камней во что-то, напоминающее мостовую, выложенную грубой, но целой каменной плиткой. Водосточные канавы по бокам стали глубже, местами даже обложены камнем, и смрад стал менее удушающим.

Дома и лавки здесь выглядели опрятнее, крепче, стояли ровнее. Исчезли откровенные развалюхи, уступив место двухэтажным строениям из того же серого камня и дерева, но уже более качественно обработанного. Появились следы ремонта – свежие доски, подновлённая штукатурка. На окнах замелькали простые деревянные ставни, некоторые даже были выкрашены в блёклые, выцветшие цвета. Кое-где на подоконниках виднелись горшки с чахлыми цветами. Сами стены зданий местами были украшены незатейливой резьбой по дереву или простой побелкой. Появились вывески – грубо намалеванные символы сапожника, кузнеца, пекаря. Улица стала шире, чище.

Людей здесь было заметно больше. Они были активнее, двигались увереннее, их одежда была хоть и простой, но целой и относительно чистой – добротные шерстяные рубахи, кожаные фартуки ремесленников, платья из белого полотна у женщин. Чувствовалось больше жизни, деловой суеты. Слышался стук молотков из кузницы, гомон голосов торговцев, зазывающих покупателей в свои лавки, смех детей, гоняющих по улице тощую собаку. Воздух наполнился новыми запахами – свежеиспечённого хлеба, дыма из кузнечных горнов, ароматом жареного мяса из таверны. Патрули стражи здесь ходили парами, выглядя более расслабленно, чем их коллеги у ворот.

И вот, наконец, мы вышли на центральную площадь. Здесь все стало ещё лучше, контраст с окраинами был разительным.

Глава 4. Сапфиры и золото

Я оглядел площадь. Она была просторной, вымощенной крупной, хорошо подогнанной каменной плиткой. В центре её журчал небольшой, но изящный каменный фонтан в виде чаши, поддерживаемой фигурами морских созданий. Вода в нем была прозрачной и сверкала даже под хмурым небом, а воздух был наполнен морским бризом и пряностями из трюмов кораблей, привезёнными издалека.

Крыши многих домов, окружавших площадь, были покрыты яркой синей черепицей, которая создавала неожиданно приятный цветовой акцент на фоне общей серости и придавала центру города нарядный вид. Сами здания были выше и основательнее – в два, а то и три этажа, с большими окнами, в которых виднелось настоящее, хоть и не идеальной чистоты, стекло. Фасады были украшены лепниной, резьбой, некоторые даже имели небольшие балконы.

Основной на площади, несомненно, было внушительное здание ратуши – резиденция местного лорда. Оно возвышалось над остальными постройками, сложенное из хорошо отёсанных каменных блоков, с высоким арочным входом, массивными дубовыми дверями и рядом узких стрельчатых окон. Над входом вяло обвисал на флагштоке потрепанный имперский штандарт. Как пояснили Флэй и Финн, лорд в этом городе – не просто аристократ, как я сначала подумал, а скорее должность, наделённая императорской короной широчайшими полномочиями. Это мог быть знатный дворянин или военачальник, назначенный императором и его контролёром в важном регионе. Такая фигура была значительной – одновременно и главный чиновник, и военный комендант, и судья, и сборщик налогов. В общем, один из многочисленных «пальцев» Императора, присматривающий за этим отдаленным от столицы, но стратегически важным, портовым городом.

Сама площадь жила своей жизнью. Здесь было шумно и многолюдно. Суетились торговцы у небольших лотков, расставленных по периметру, громко расхваливая свой товар. Важно прохаживались купцы в добротных одеждах из крашеной шерсти и меха. Сновали туда-сюда посыльные и слуги. Горожане в более скромной одежде спешили по своим делам или собирались небольшими группами у фонтана, обмениваясь новостями. В начищенных доспехах патрулировали стражники, следящих за порядком. Общая атмосфера была деловой, оживлённой, отражающей статус этого места как административного и торгового сердца города.

Я остановился посреди площади, окинув взглядом эту пёструю, суетящуюся толпу и окружающие здания.

— Вот мы и в городе, — произнёс я, мой голос, проходя через маску, звучал глухо и бесстрастно, лишенный каких-либо эмоций. — Отсюда и начнётся моя небольшая экскурсия по местным достопримечательностям.

Я повернулся к Флэй и Финну, которые с интересом разглядывали фонтан.

— Итак, план действий. Сначала сходим к продавцу экипировки и к оружейнику, посмотрим, что они могут предложить. После к местным артефакторам. Затем я бы хотел посетить лавки алхимиков. А потом покажете мне самую дорогую гостиницу в городе. — Я сделал паузу, мысленно прикидывая содержимое моих пространственных колец. — С учётом того, что мы с вами прибрали к рукам в том лабиринте, а это, напомню, несколько тонн драгоценных камней и разных материалов, денег у меня должно быть предостаточно. Но сначала их нужно конвертировать в местную валюту. Так что, первым делом – в обменник.

Финн энергично кивнул, его глаза азартно блеснули при упоминании сокровищ. Флэй тоже выглядела оживлённой – знания о том, что она богата, очевидно, грели душу молодой искательницы приключений.

— Обменник на главном рынке, господин Сарэх, — сказал Финн, вытирая ладонью внезапно вспотевший лоб. — Он самый надёжный в городе. Туда и направимся.

Они вновь повели нас, теперь уже сворачивая с центральной площади в одну из боковых, но не менее оживлённых торговых улиц, которая, судя по увеличивающемуся шуму и плотности толпы, вела напрямик к главному рынку города.

Мы шли по этим улицам и переулкам. Идя по городу, я наблюдал за людьми, стараясь уловить обрывки их разговоров. Несколько раз мы сворачивали, уходя с широких улиц в узкие проулки, а затем вновь выходили на оживлённые артерии города. Так, петляя по городским улочкам и переулкам, мы наконец вышли на рыночную площадь.

И вот передо мной раскинулся рынок. Зрелище было… хаотичным, но полным жизни. Воздух гудел от сотен голосов: пронзительные крики зазывал, нахваливающих свой товар; гул толпы; обрывки споров о цене; смех и плач детей; даже блеяние коз и кудахтанье кур, которых продавали тут же, в тесных клетках. Над головой пестрели навесы и палатки всех мыслимых цветов – от выцветшего на солнце полотна до ярких, почти кричащих кусков ткани. Запахи смешивались в один густой коктейль: пряности из открытых мешков ударяли в нос; рядом дразнил аромат жареного на углях мяса и свежеиспечённого хлеба; временами его перебивал резкий запах немытых тел, пыли и конского навоза.

Толпа была плотной, бурлящим потоком людей – мужчин, женщин, детей, одетых кто во что горазд, от грубых крестьянских рубах до потёртых городских одежд. Они толкались, останавливались, разглядывали товары, разложенные прямо на земле или на шатких прилавках: горы овощей и фруктов, связки сушёных трав, куски мыла, глиняная посуда, незамысловатые инструменты, дешёвые украшения, мотки ткани. Постоянное движение, говор, шум – полная противоположность тишине, к которой я привык.

Проходя сквозь эту плотную массу, постоянно натыкаясь на чьи-то спины и локти, я воспользовался моментом. Моя рука скользнула к карману штанов, где лежало одно пространственное кольцо. Доли секунды концентрации, и несколько увесистых, огранённых сапфиров материализовались в моей ладони внутри кармана штанов. Никто в этой сутолоке и не заметил бы едва уловимого пространственного искажения, да и моя рука не покидала кармана. Теперь я был готов к делу.

Флэй и Финн, явно проголодавшиеся после долгого пути. Их взгляд привлёк лоток, над которым вился аппетитный дымок и распространялся запах жареного мяса.

— Мясо на палочке! Шашлык! — воскликнул Финн, показывая на румяные куски, нанизанные на деревянные шампуры.

В моем мире это блюдо называлось иначе, но «шашлык» звучало… приемлемо. Они быстро купили по порции и принялись есть прямо на ходу, с довольным видом.

Мы прошли еще немного, лавируя между людьми и палатками, пока Финн не остановился перед одним из зданий, выходивших на рыночную площадь. Оно отличалось от временных построек рынка – неприметное, но крепкое на вид, сложенное из тёмного, потемневшего от времени камня. Тяжёлая дубовая дверь, окованная железом, выглядела надёжной. Небольшие, высоко расположенные окна были забраны толстыми коваными решётками. Крыша была покрыта старой, но целой черепицей. Никакой яркой вывески, лишь небольшая, потускневшая медная табличка у двери с изображением весов. Финн решительно толкнул дверь и вошёл внутрь. Мы с Флэй последовали за ним.

Внутри царила разительная перемена. Шум рынка мгновенно стих, сменившись тишиной и прохладой. Помещение было небольшим, но чистым и ухоженным. Воздух пах старым деревом, воском и чем-то неуловимо металлическим. Стены были обшиты тёмными деревянными панелями, тускло блестевшими в свете нескольких масляных ламп. Вдоль одной стены тянулись полки с различными предметами – старинные монеты в рамках, потускневшие серебряные кубки, несколько кинжалов в ножнах, шкатулки. Напротив входа стояла массивная дубовая стойка, отполированная до блеска множеством локтей.

За стойкой, на высоком табурете, сидел немолодой уже мужичок. Невысокий, лысоватый, с аккуратно подстриженной седой бородкой и очень внимательными, чуть прищуренными хитрыми глазами, которые сразу же оценили нас троих с головы до ног. На нем был чистый, но потёртый жилет поверх рубахи. Его пальцы с заметными суставами лениво перебирали какие-то бумаги.

Закончив с беглым осмотром, я кивнул Кармилле, и та поставила металлический ящик с флайвами на пол. После я направился к стойке.

— Почем принимаете сапфиры? — спросил я ровным, властным тоном.

Мужичок за стойкой поднял на меня взгляд своих хитрых глаз. Его голос оказался немного скрипучим, но говорил он размеренно.

— Хм, сапфиры… — протянул он, оглядывая меня ещё раз, словно пытаясь оценить. — Смотря какие камни, мил человек. Размер, чистота, огранка… ну и сколько весят, само собой.

Финн, стоявший с бледным лицом чуть позади, замялся секунду, его взгляд нервно метнулся в мою сторону. Затем, словно преодолевая сильный страх или повинуясь невысказанному, но ясному приказу, он шагнул вперёд, пытаясь хоть как-то нормализовать ситуацию, созданную моим присутствием.

— Дядь Корбин, давай без этих твоих штучек торговых, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Камни хорошие. Очень хорошие.

Обменщик, услышав имя, которым его назвал Финн, удивлённо вскинул брови, и его лицо расплылось в узнающей улыбке, обнажившей пару золотых зубов.

— О, Финн! А я тебя сразу и не признал! Какими судьбами? — радостно воскликнул он, его голос стал менее скрипучим и более живым. Видно было, что он искренне рад видеть старого знакомого, совершенно не подозревая, с кем этот знакомый вернулся. — Как сестра-то поживает? А сам где пропадал столько времени? Слухи-то всякие ходили… говорили, ты в Запретный лес ушёл, и что помер там давно.

Финн выдавил кривую усмешку, напряжение в его плечах не спадало.

— Так оно и было, дядь Корбин, насчёт леса. Только вот не помер, как видишь, — ответил он, бросив быстрый нервный взгляд в мою сторону. — А сестра… нормально, наверно. Хотя, скорее всего, прибьёт меня чем-нибудь тяжёлым, когда увидит. Но я… я знаю, как её порадовать.

— Вот как… — протянул обменщик, снова становясь серьезнее и переводя взгляд на меня. В его глазах читалось любопытство, смешанное с осторожностью – кто этот спутник Финна, от которого веет такой холодной уверенностью? — Ну ладно. Что там с сапфирами твоими, незнакомец?

Я молча выложил на стойку три крупных сверкающих камня из кармана. Финн и Флэй стояли как вкопанные, их глаза неотрывно следили за моими руками. Дядя Корбин склонился над камнями, прищурился. Его профессиональный взгляд мгновенно оценил качество. Но пока он рассматривал их, мои руки опустились под стойку, и я, вновь используя пространственное кольцо, незаметно добавил к трём камням на столе ещё семь, выложив их одним, движением.

От первой партии обменщик лишь одобрительно хмыкнул. Но когда он увидел внезапно выросшую горку из десяти крупных, идеально огранённых сапфиров, он заметно побледнел. А когда он поднял взгляд на моё невозмутимое лицо, на его лысеющем лбу выступили капельки пота. Он инстинктивно оглянулся на дверь и понизил голос до шёпота:

— Парень… ты где это взял? Ты понимаешь, если это краденое у кого-то серьезного… у меня будут мелкие проблемы, конечно, но вот у тебя, незнакомец, проблемы будут большие. Очень большие.

Финн тут же шагнул вперёд, вставая между мной и стойкой, словно инстинктивно пытаясь защититься или отвести угрозу, как от меня, так и от возможного гнева Корбина. Его голос был сдавленным, но твёрдым.

— Не краденые это, дядь Корбин! С Лабиринта мы! — выпалил он, словно защищаясь. — И у меня тоже есть… — он замялся, — …ну, маленькая горсточка. — Слукавил Финн.

— С Лабиринта?.. — слово эхом отразилось в тишине лавки. Обменщик выпрямился, его глаза расширились от удивления и чего-то похожего на страх. Он даже повысил голос: — Ты что, в Лабиринте был?! Финн, мальчишка, ты с ума сошел?!

Он все ещё не понимал, с кем именно вернулся Финн, его ужас был вызван лишь опасностью самого Лабиринта и судьбой его знакомого.

— Это моё дело, — твердо ответил Финн, встречая его взгляд, но его руки нервно сжались в кулаки.

— Гаденыш… — с чувством съязвил обменщик, качая головой. Он несколько секунд молча смотрел то на Финна, словно пытаясь понять, что с ним произошло, то на камни, то на меня – на этого загадочного, опасного спутника. Наконец, он тяжело вздохнул. — Ладно. Ваше дело. Давайте посмотрю.

Он принялся внимательно осматривать сапфиров, поднося их к свету лампы, поворачивая разными гранями, взвешивая на ладони.

— Хм… хорошая работа… чистые… — бормотал он себе под нос. — Огранка качественная… Карат по семь, а то и восемь каждый, не меньше…

Наконец, торговец сгрёб все сапфиры к себе за стойку и, бросив небрежное «Минуту», скрылся в задней комнате. Этот человек, которого Финн назвал дядей и упомянул его сестру, очевидно, был для моих спутников не просто случайным встречным. Финн и Флэй мгновенно обменялись быстрыми, тревожными взглядами, стоило торговцу скрыться. За дни пути они успели привыкнуть ко мне, к моей истинной природе. Страх перед тем, кто я, померк, сменившись… ну, не то чтобы доверием, но своеобразным принятием. Они расслабились, перестали постоянно ощущать мою опасность.

Но стоило мне лишь скользнуть по ним своим оценивающим взором здесь, в этой лавке, в этом городе, как их лица мгновенно побледнели, и они тут же отвернулись, будто укрываясь от меня. В этом мгновении я увидел не просто страх, а осознание. Осознание того, что их прежняя расслабленность стала источником новой, острой паники. Они поняли, насколько опасно было привыкать ко мне, притуплять бдительность, ведь теперь я рядом с теми, кто им дорог. Этот торговец, Корбин, который упомянул про то, что у Финна есть сестра, – именно та, кто для него важен здесь. По лицу Флэй тоже стало понят что и у неё в этом городе кто то есть.

Осознание того, что моё присутствие здесь – тайна, которую им придётся хранить любой ценой, и что у меня в руках появился абсолютно новый, неоспоримый рычаг давления на них, обрушилось на них с новой силой. Им теперь совершенно ясно: любая их ошибка, любая малейшая оплошность, которая может привести к раскрытию моей личности или моего присутствия... и я без колебаний прикажу. Прикажу моему рыцарю, тому самому, чья красота столь же абсолютна, сколь и её способность нести разрушение.

Корбин вернулся через пару минут, неся в руках увесистый кожаный мешок, который глухо звякнул, когда он поставил его на стойку.

— Тут сто сорок золотых полновесных имперских. И еще пару серебром и медью сверху, для ровного счета, — объявил он, глядя на меня в упор.

Сумма была значительной, даже по меркам моей прошлой жизни. Очевидно, эти камни здесь ценились. Финн и Флэй заметно напряглись, когда я потянулся за мешком, наблюдая за этой внушительной суммой и за тем, как легко она переходит в мои руки.

— Замечательно, — кивнул я, забирая мешок. Он был действительно тяжёлым. — Будем считать, что сделка завершена.

Я развернулся и направился к выходу. Финн и Флэй поспешили за мной, их лица все ещё были напряжены, они не бросили прощального кивка дяде Корбину, лишь бросили на него быстрый, нервный взгляд, прежде чем выйти за мной. Корбин качал головой им вслед, явно пытаясь осмыслить произошедшее и личность моего таинственного спутника, Кармиллы, которая молча подняла свою ношу и последовала за мной.

Теперь, с полным кошёлем золота, наш путь лежал к оружейникам. Мне нужны были достойные доспехи и клинок. Старые ржавые железки, снятые с убитых наёмников, были не только изрядно потрепаны, но и вызывали сильную брезгливость – я не хотел больше ходить в этой грязи, в этих пропахших лохмотьях. Они были лишь временной мерой, постыдным напоминанием о недавних трудностях. Пора было обзавестись снаряжением дорогим и абсолютно новым.

Глава 5. Рынок, снаряжение и неожиданности

Выйдя из лавки обменщика, Финн повёл нас дальше, к кварталу оружейников. Продолжая своё исследование города, я двигался от лавки к лавке, изображая то праздного зеваку, то придирчивого покупателя. Финн и Флэй терпеливо сопровождали меня, иногда отпуская краткие замечания, но в основном позволяя мне проводить собственную оценку. Любопытно было наблюдать, как некоторые торговцы и даже просто прохожие в этом районе узнавали моего спутника, кивали ему или бросали удивлённые взгляды. Для простого проводника он пользовался необычным уровнем известности.

Первая же лавка, в которую я заглянул, была небольшой и довольно мрачной. Воздух густо пах угольным дымом, металлической окалиной и потом. На грубо сколоченных стеллажах и просто на полу лежали и стояли образцы товара: простые железные мечи с незамысловатыми рукоятями, тяжёлые топоры с грубой заточкой, несколько щитов, окованных железом, пара кольчужных рубах с явными следами починки. Хозяин – здоровенный, потный детина с руками кузнеца – лишь хмуро кивнул мне. Здесь все было сугубо утилитарно, без изысков. Мечи самого простого качества, явно железные или из низкосортной стали, стоили в диапазоне от 27 до 40 серебряных монет. Это была базовая цена за клинок, способный рубить, но не более того.

Переместившись в следующую, заметно более крупную и светлую лавку, я увидел более организованную картину. Товар был аккуратно развешан на стенах и разложен на прилавках. Здесь уже можно было увидеть разделение по качеству. Рядом с простым железом висели клинки из стали получше – они имели более ровный блеск и стоили дороже. Ассортимент был шире: разные типы мечей – от коротких до полуторных, – копья, алебарды, кинжалы. Доспехи тоже были разнообразнее. Простые кожаные наборы – куртка, штаны, наручи – обходились в 20-30 золотых. Более серьёзная защита – смешанные комплекты, где кожа усилена металлическими пластинами на груди, плечах и ногах, – стоила уже от 40 до 70 золотых монет. Цельнометаллические доспехи, вроде кирасы или полного латного набора из относительно простых стальных пластин, начинались от 100-140 золотых.

Именно здесь, а затем и в паре других подобных заведений, куда я заглянул следом, я заметил изделия, выделяющиеся качеством – будь то особое клеймо или просто более тщательная работа. Когда я невзначай спрашивал об этих образцах, торговцы подтверждали, что это работа признанных местных мастеров, и цены на них были соответствующими, значительно выше среднего уровня. Похоже, в городе существовала своя школа оружейного дела, способная производить весьма достойные вещи.

Мой путь затем привёл меня в самую респектабельную из оружейных лавок, что встретились мне в этом районе. Она располагалась чуть в стороне от самых шумных рядов, вход охранял наёмник в неплохой броне. Внутри было тихо, чисто, оружие и доспехи были выставлены на специальных подставках, почти как музейные экспонаты. Здесь продавали только качественную сталь, полированную до зеркального блеска, с искусно выполненными рукоятями и эфесами. Доспехи были подогнаны идеально, без зазоров, с гравировкой и воронением. Это была продукция для знати, богатых купцов или очень удачливых наёмников.

Завершив свой обход оружейных лавок и получив достаточное представление о местной экономике и ценах на вооружение, я решил вернуться в одну из лавок среднего пошиба. Ещё при первом посещении я заприметил там комплект доспехов, который привлёк моё внимание своим материалом и дизайном.

Подойдя к стойке, где был выставлен этот комплект, я сделал вид, что внимательно его рассматриваю, в то время как я незаметно активировал заклинание «Оценка». Ментальное окно с информацией всплыло перед моим внутренним взором. Заклинание посчитало комплект цельным, поэтому расписало характеристики как всего набора, так и основного материала.

«Комплект доспехов (смешанный).

Материал: Чёрное железо (основной), уплотненная кожа.

Свойства Чёрного железа:

- Физическая прочность: Высокая.

- Магическая проводимость: Низкая.

- Взаимодействие с Эфиром: Высокое (способность к накоплению и проводимости при усилении).

Состояние: Хорошее, без видимых повреждений.»

Как я и предполагал. Чёрное железо – прочный, но почти не проводящий магию металл, зато отлично взаимодействующий с эфиром. Это делало его идеальным выбором для воинов, полагающихся на эфирное усиление, но не для магов. Смешанный дизайн обеспечивал баланс между защитой и подвижностью. Идеально для моих текущих нужд, чтобы притвориться мечником и застигнуть врасплох врага заклинанием.

— Сколько просишь за этот комплект? — спросил я у торговца.

Тот окинул меня оценивающим взглядом, затем доспех.

— Сорок пять золотых, — назвал он цену.

— Сорок два, и я забираю его сейчас, — предложил я, зная, что небольшая скидка всегда заложена в первоначальную цену.

Торговец немного помялся, но кивнул:

— Идет. Есть комната для примерки, если нужно. Старую свою рухлядь можешь там и оставить, если хочешь, я заберу.

— Отлично, — кивнул я.

Переодевание в небольшой, заставленной ящиками примерочной не заняло много времени. Новый доспех сел на удивление хорошо, не сковывая движений моих костяных конечностей. Тёмные тона отлично скрывали мою истинную природу под плащом. Старую одежду я оставил в углу.

Выйдя из примерочной, я снова неспешно прошёлся по лавке, присматриваясь к ассортименту. Мой взгляд остановился на большой бочке у входа, куда, как правило, сваливали некондиционный товар, забракованные изделия или откровенные поделки подмастерьев. Среди ржавых тесаков и кривых кинжалов я заметил длинный меч с простой потёртой рукоятью. Что-то в его линиях и тусклом блеске металла показалось мне знакомым, и я незаметно воспользовался «Оценкой».

Результаты появились мгновенно:

«Меч (длинный).

Материал: Сплав Диакрит (Белое железо 62%, Сталь 25%, Олово 13%).

Свойства:

- Магическая проводимость: Высокая.

- Прочность: Выше среднего.

- Сродство к зачарованию: Среднее.

Состояние: Клинок требует чистки и заточки, рукоять потёрта.»

Мои догадки подтвердились – это был Диакрит. Отличный сплав, прекрасно проводящий магию и достаточно прочный – настоящая находка. Клинок идеально мне подходил благодаря своей высокой магической проводимости, хотя я и не планировал активно использовать его в бою. Скорее, он должен был служить частью моего образа воина.

Решив не привлекать излишнего внимания к своей заинтересованности, я небрежно указал на меч в бочке.

— А этот хлам почём? — спросил я у торговца, бесстрастным тоном.

Тот едва взглянул на бочку, отмахнувшись.

— А, это… поделки учеников. Семнадцать серебряных, и забирай.

Семнадцать серебряных за клинок из Диакрита. Это была просто смешная цена, лишь подтверждавшая мои догадки о неведении торговца. Очевидно, он совершенно не знал о ценности этого сплава, считая меч лишь некачественным изделием или браком подмастерья. Вероятно, он даже не подозревал, что это не обычная сталь, а нечто гораздо более ценное.

Не показывая своего внутреннего ликования, я быстро отсчитал монеты и протянул их торговцу.

— Беру, — коротко произнес я.

Торговец на секунду замер, чуть приподняв брови от лёгкого удивления – видимо, никто не покупал «хлам» из этой бочки без торга. Но он быстро взял себя в руки и забрал монеты, вручив мне меч.

Тот факт, что клинок из такого ценного сплава оказался в бочке с браком и поделками подмастерьев, да ещё и был продан за гроши, навёл меня на определённые мысли. Во-первых, это лишь мои теории и догадки, но, похоже, сплав, из которого он сделан, неизвестен. Во-вторых, он оказался из белого железа, которое само по себе очень редкое – гораздо реже чёрного и обычного. А то, что его дали подмастерьям, наводило на мысль, что они просто не понимали, насколько ценен этот ресурс. Впрочем, я и сам бы сразу не понял, ведь белое железо ничем не отличим от обычного на первый взгляд; различия можно заметить только при глубоком осмотре с помощью магического зрения или при помощи воды.

Только мы с Кармиллой и Флэй собрались выходить, как дверь лавки с грохотом распахнулась, и кто-то ворвался внутрь с громким криком:

— Финн!

На пороге стояла девушка. Лицо её было красным – то ли от быстрого бега, то ли от ярости. Густые каштановые волосы были собраны в практичный хвост, но несколько прядей выбились и прилипли к влажному лбу. Одета она была в облегающий кожаный боевой костюм тёмных тонов, подчёркивающий стройную, но мускулистую фигуру – заметные изгибы бёдер и ягодиц, крепкую грудь, стянутую ремнями. Взгляд её тёмно-карих глаз был острым и гневным.

Я мгновенно оценил её магическим зрением. Она обладала развитым эфирным источником.

Пока я оценивал её, она стремительно направилась к Финну, который инстинктивно попятился, бледнея на глазах. Я услышал торопливый топот ног позади – это оружейник, бледный как полотно, шмыгнул в подсобное помещение и заперся изнутри на засов.

Девушка остановилась в паре шагов от Финна, зло глядя на него.

— Ты где пропадал?! Я тебя... я тебя сейчас... ах ты ж... Брат! — последнее слово слетело с её губ скорее как в сердцах вырвавшееся ругательство, нежели обращение.

Финн вздрогнул, его лицо стало ещё бледнее, и он бросил на меня быстрый, испуганный взгляд – видимо, боялся, что я узнаю об их родстве.

— Только не бей! — выпалил он, выставив руки перед собой, словно это могло остановить надвигающуюся бурю.

Ее гневные слова, готовые потоком сорваться на него, замерли на мгновение.

— Почему это я не должна?! — прошипела она.

— Я… я был в лабиринте, — быстро сказал Финн.

Глаза девушки расширились от смеси ужаса и новой волны ярости. Она снова шагнула к нему, и поток отборной ругани полился на незадачливого брата.

— Постой! Это не все! — снова остановил ее Финн.

Она замолчала, тяжело дыша, и смерила его уничтожающим взглядом.

— Ну?! — требовательно сказала она.

— Я не ранен! Цел! Правда, были трудности… но ты лучше посмотри! — Финн торопливо снял с плеч свой неподъемный на вид рюкзак, поставил его на пол и чуть приоткрыл клапан. — Засунь руку… до самого низа.

Его сестра недоверчиво покосилась на рюкзак, потом на брата, но все же подчинилась. Не глядя, она запустила руку внутрь. Когда она вытащила её, в ладони лежала горсть крупных, сверкающих светом сапфиров. Девушка удивлённо уставилась на камни, потом перевела взгляд на Финна, а затем заглянула в рюкзак, который, как оказалось, был доверху набит драгоценными камнями. Ошарашенная, она посмотрела на нас – меня, Кармиллу и Флэй.

— У них тоже есть немного, — быстро добавил Финн, бросив на меня еще один нервный взгляд.

Девушка медленно поднялась, взвалила тяжёлый рюкзак на плечо так, словно он ничего не весил. Молча окинула нас – меня, Кармиллу и Флэй – ещё одним долгим взглядом, в котором теперь сквозило что-то новое, затем посмотрела на Финна.

— Идём домой, негодяй, — уже спокойнее, но все ещё строго сказала она.

И, не говоря больше ни слова, развернулась и вышла из лавки, Финн поспешил за ней.

Один гид был потерян, и я никак не мог на это повлиять. Мы постояли с полминуты в наступившей тишине, нарушаемой лишь испуганным сопением оружейника за дверью подсобки. Затем мы тоже вышли на улицу. Финна и его сестры уже не было.

— Кто это была? Как она связана с Финном? — спросил я у Флэй, пока мы отходили от лавки.

Флэй чуть поёжилась, нервно оглядываясь, словно опасаясь, что её кто-то может услышать даже на улице. Было видно, что говорить о сестре друга, да ещё и о такой фигуре, мне она не хочет, но мой тон или присутствие, видимо, перевешивали её нежелание или страх.

— Э-э... Она... Она сестра Финна, — пробормотала Флэй, её голос звучал неохотно.

— Сестра? Вот как, — кивнул я, понимая, почему Финн так нервничал, когда она произнесла слово «брат». Неудивительно, что он старался это скрыть. — И кто она такая, что даже оружейник так боится?

Флэй снова поёжилась, выглядя ещё более неохотной отвечать.

— Её зовут Серпия, — наконец ответила она, её голос стал чуть тише. — Она... глава одной из местных банд. Довольно влиятельной. И её здесь очень уважают... и побаиваются.

— Ясно, — кивнул я. Неудивительно, что Финн так легко ориентировался в городе и его многие знали. — Что ж, Флэй, теперь ты основной гид. Веди нас к местным артефакторам. Нужно оценить их ассортимент и возможности.

Флэй кивнула, и мы с Кармиллой последовали за ней по оживленный улицам города.

***

Ранее. Каменхольм. Лавка дяди Корбина.

Дядя Корбин, он же просто Корбин для тех, с кем у него были хорошие отношения, провёл за своей стойкой добрых сорок лет. Начинал мальчишкой на побегушках, потом учеником, а теперь вот сам хозяин этой лавки – не просто обменника, а настоящей сердцевины слухов и мелких сделок. Здесь обсуждались последние новости, покупалось и продавалось все, что не хотели показывать на официальном рынке или нести к Имперским скупщикам. Были времена, когда было трудно, особенно когда банды делили город. Но Корбин – человек осторожный. Он знал, когда платить и кому, когда оставаться в тени и быть в курсе событий. Знал, когда закрыть глаза, а когда открыть, когда поднять цену, а когда лучше уступить, чтобы не нажить лишних врагов.

Он знал всех, кто имел хоть какое-то влияние на этих улицах. Знал и Серпию – ту, что сумела взять под контроль большинство здешних шаек. Её власть была негласной, без громких титулов и официальных заявлений. Просто... если ты что-то здесь делаешь, особенно связанное с незаконным оборотом или требующее защиты, ты платишь Серпии. И она, в свою очередь, обеспечит, чтобы тебя не тронули другие, или же накажет тех, кто посмеет. Корбин платил исправно. Это было как ещё один налог, только куда более действенный, чем Имперский, когда дело касалось безопасности его лавки и его собственной шкуры. Благодаря Серпии, здесь всегда было тихо и безопасно, даже когда на рынке была напряженная обстановка. До сегодняшнего дня.

Сегодня только что ушли посетители, принёсшие несколько крупных сапфиров. Весьма ценный товар, очень ценный. Такое количество камней разом – редкость, особенно такого качества. Корбин потянулся, взял горсть, оценил вес на руке. Да, не каждый день так везёт, и Финну можно было довериться.

Финн. Брат Серпии. Живой. Корбин покачал головой, убирая сапфир под стойку, в надёжное место. Надо же, а ведь слухи были стойкие – Запретный лес, без вести пропал… Кто бы мог подумать. Вырос мальчишка, хоть и остался все таким же… порывистым, но теперь какой-то… сломленный. И с сестрой у него, похоже, все та же история. Но главное, что вернулся. Живой.

А вот его компания… Корбин нахмурился, вспоминая троицу, вошедшую в его лавку. Высокий человек в маске и плаще, от которого веяло холодной отстранённостью, Финн – бледный и дёрганый, и молодая девчонка, тоже явно напуганная. А еще… еще была странная девица, та, что молча поставила у стены увесистый металлический ящик. В ней самой было что-то неправильное, необычное, что сразу бросилось в глаза и вызывало вопросы, да и этот ящик был совсем не похож на обычную поклажу.

Корбин перевёл взгляд на то место на стойке, где только что лежали аметисты. Он видел, как этот в маске выложил первые три. Потом Корбин отвернулся на секунду, а когда Корбин снова посмотрел – их стало больше.

Корбин заметил и другие странности, например, как Финн выкрикнул: «С Лабиринта мы!» В голосе была смесь бравады и отчаяния. И как он тут же попытался оправдаться, вставая между Корбином и человеком в маске, будто защищаясь от обоих сразу. От Корбина – от подозрений в краже. От человека в маске – от… чего? Просто от его присутствия?

Обменщик подошел к двери, приоткрыл её чуть-чуть, выглянул на рыночную площадь. Толпа, шум, запахи – всё вернулось на круги своя. Вот они идут. Финн и девчонка по-прежнему жмутся друг к другу, почти бегут за высоким силуэтом в плаще. Их головы опущены, плечи ссутулены. Странная девица с ящиком идёт чуть поодаль, тоже будто тень, но другая, свободная от страха.

Корбин прикрыл дверь, шум рынка вновь стих. Он вернулся за стойку. Камни – это хорошо. Очень хорошо. Но ощущение холода, пробежавшего по спине, когда он увидел, как Финн и девчонка смотрят на своего нового «знакомого».

Он тяжело вздохнул, отгоняя неприятные мысли. Работа есть работа. Нужно убрать камни. И рассказать об этом визите Серпии. Особенно о том, кто приходил с Финном. И уж тем более о поведении Финна.

Глава 6. Цена яда

Мастеров-артефакторов в этом городе оказалось всего двое. И обе лавки располагались в престижном районе, всем своим видом крича о высоких ценах. Это сразу навело меня на мысль: артефакторика в этом мире либо чрезвычайно дорога в производстве – требует редких материалов, сложного обучения и рискованных экспериментов, – либо её секреты тщательно оберегаются, являясь тайной за семью печатями.

Как оказалось, верно было и то, и другое. В первой лавке, отделанной тёмным деревом и бархатом, нам продемонстрировали простое золотое кольцо, без изысков. По словам словоохотливого хозяина, оно содержало одноразовое заклинание «Огненной стрелы». Стоимость была поистине космической для такого артефакта. Однако в реалиях этого мира этому находилось оправдание. Во-первых, сам металл – золото здесь ценилось высоко, как и в моем мире. Во-вторых, и это было куда интереснее с профессиональной точки зрения, в отличие от примитивных рунных слов, которые использовали местные маги, если их манипуляции вообще можно было назвать полноценными заклинаниями, в этом кольце было заключено настоящее, структурированное заклинание второго круга. Пусть и одноразовое, но выполненное по методам, близким к тем, что я знал. Это наблюдение оказалось куда более важным, чем сам артефакт, поскольку оно высветило общую картину.

Артефакторика в этом мире была отсталой, но не безнадёжной, как ни странно, это ремесло двигалось в концептуально правильном направлении – использовала именно структурные чары, а не просто рунную письменность. Вот если бы местные маги додумались использовать схожие структуры для своих собственных заклинаний, их сила возросла бы многократно.

Во второй лавке картина не сильно изменилась. Материалы для создания артефактов стоили целое состояние, а готовые изделия были до смешного просты. В основном это были либо одноразовые чары, либо накопительные – те, что делали артефакт подобным батарейке для мага, позволяя использовать вместо своей энергии энергию, хранящуюся в артефакте, до её исчерпания. Также встречались защитные чары – артефакты, которые при активации создавали щит или поглощали определённое количество кинетической или энергетической энергии, после чего их защитная функция иссякала. Больше одного зачарования на предмете я не увидел, а весь ассортимент был скуден и однообразен.

Я не мог узнать технологию зачарования подробнее, в открытую спросив, как делает артефакт тот или иной мастер, и вряд ли у меня бы это получилось. Зная по собственному опыту, что артефакторы всегда скрывали свои тайны, я не сомневался, что и в этом мире они не будут делиться ими.

Попутно Флэй подтвердила мои наблюдения, рассказав, что в их мире предмет с тремя и более чарами считается чуть ли не произведением искусства. А если эти чары ещё и сложные, многофункциональные и синергирующие друг с другом, то такой зачарованный предмет можно смело считать легендарным артефактом, достойным королей или величайших героев.

Я невольно бросил взгляд на Кармиллу, идущую рядом. Ее доспехи... хотя они и были искусно скрыты иллюзией, я знал, что скрывалось под ней. За время нашего пути я имел возможность осмотреть несколько аналогичных комплектов брони, подобных той, что сейчас на Кармилле, и каждая их часть... каждая была чудом техномагической инженерной мысли.

Прекрасный рыцарь носил на себе то, что по сути являлось набором «легендарных» артефактов. И я знал, что чар на каждом элементе её снаряжения было куда больше. Намного больше. Одно только её копьё несло на себе около девяноста различных, сложно переплетённых чар, обеспечивающих прочность, остроту, энергетическую проводимость, самовосстановление и ещё десятки других эффектов.

Даже в моем родном мире, где артефакторика была развита несравненно лучше, такое количество стабильных чар на одном предмете было невозможным. В моем мире хороший артефактор мог наложить около двенадцати стабильных сложных чар на предмет, а признанный магистр этого дела – около двадцати, и производство такого артефакта могло занять годы.

С моими собственными, весьма плохими знаниями в артефакторике, я тоже мог бы с лёгкостью захватить рынок артефакторики. Например, вместо здешних одноразовых или требующих внешней перезарядки защитных амулетов, я мог бы создать такие, что обладали бы ещё чарами перезарядки – то есть, могли бы сами по себе восстанавливать свой защитный барьер или энергетический запас, пассивно поглощая мировую магическую энергию из окружающей среды.

Осмотрев всё, что я хотел, и составив представление о текущем положении дел в местной артефакторике, мы двинулись дальше к самому интересующему меня аспекту.

Следующим пунктом нашего осмотра, по моей просьбе, стали местные лавки алхимиков. Наш путь к ним начался с квартала, где располагались самые престижные и, судя по всему, самые дорогие лавки города. Флэй уверенно вела нас по брусчатке к зданию с фасадом из полированного красного дерева и большими витражными окнами, на которых были искусно изображены дымящиеся колбы, реторты и перегонные кубы. Над тяжёлой резной дверью висела элегантная вывеска: «Эликсиры Магистра Эвора. Гарантия Качества». Внутри царила атмосфера почти стерильной чистоты и показного богатства. Воздух был наполнен смесью запахов дорогих благовоний, полироли для дерева и чего-то неуловимо-химического, стерильного. За массивным прилавком из светлого, почти белого мрамора стоял пожилой мужчина в безупречно чистой мантии лазурного цвета, расшитой серебряными нитями в виде алхимических символов. Он смерил нас быстрым, оценивающим взглядом, в котором сквозило плохо скрываемое превосходство.

Я подошел прямо к прилавку, игнорируя его надменное выражение лица.

— Зелья исцеления и восстановления сил по одной штуке самые дешёвые и самые дорогие такие же и в том же количестве. Требуется лучшее доступное качество дорогих эликсиров, — мой голос прозвучал ровно и холодно, без заискивания, без агрессии.

Алхимик слегка скривился, словно само упоминание «дешёвых» было ниже его достоинства. Тем не менее он кивнул и с важным видом достал из-под прилавка два изящных флакона из толстого гранёного стекла с притёртыми пробками. Жидкости внутри были мутноватыми – одна имела блёклый синий оттенок, другая – мутный зеленоватый.

— Зелья исцеления и восстановления сил низкой очистки, — произнёс он, указывая на флаконы. — Исцеляющее – два золотых и пятьдесят серебряных. Восстанавливающее – три золотых.

Затем он неторопливо достал ещё два флакона из небольшого, обитого медными пластинами сундучка, стоявшего чуть позади, и поставил их рядом с первыми на прилавок. Эти были совершенно иными: вытянутой, изящной формы, выполненные из тончайшего дымчатого стекла, пропускающего свет с трудом, но позволяющего видеть содержимое. Жидкости внутри вызывали скорее отторжение, чем восхищение. Они не сияли, как я ожидал от дорогих эликсиров, а напоминали скорее густую, тёмную муть: одна с доминирующими тяжёлыми фиолетовыми оттенками, другая – с глубокими тёмно-зелёными. Это было ужасно, совсем не похоже на те яркие, живые жидкости, которые я привык видеть в настоящих зельях.

— А это лучшие, как вы и просили, — его голос стал чуть более уважительным, но все ещё оставался снисходительным. — Он показал на флакон с фиолетовой мутью. — Это зелье исцеления высшей очистки. Исцеление и регенерация тканей и закрытие даже глубоких ран. Тринадцать золотых. А это, — он перевёл взгляд на флакон с тёмно-зелёной мутью, — зелье восстановления сил высшей очистки. Полное восстановление физических сил, снятие любой усталости. Десять золотых.

Алхимик закончил представлять товар и назвал общую сумму. За два дешёвых и два дорогих эликсира требовалось двадцать восемь золотых и пятьдесят серебряных. Я молча кивнул и отсчитал требуемую сумму, выкладывая монеты на мраморную поверхность. Алхимик неспешно сгрёб их, а затем протянул все четыре флакона.

Взяв их, мы направились к выходу. Уже просто глядя на эти бутылочки, я чувствовал сильное беспокойство, особенно за зелья исцеления. Цвета зелий – блекло-синий в одном и тёмный фиолетовый в другом – казались совершенно неправильными, чуждыми. Обычно исцеляющие эликсиры имеют яркие, алые или красные оттенки, связанные с кровью. Эти же цвета, особенно мрачный фиолетовый в дорогом флаконе, вызывали не просто недоумение, но сильные сомнения. Были ли это зелья исцеления? А зелье ли это вообще? Мы вышли из лавки, и я сразу же свернул в узкий, незаметный переулок, который оказался рядом. В этом укрытии я использовал заклинание «Анализ».

«Анализ: Зелье Исцеления (низший ранг).

Эффективность: Исцеление ран — 19%.

Основной эффект: Исцеление ран.

Состав: Вода (очищенная?), Экстракт ??? (низкая концентрация), Толчёный рог горной козы (следы, возможно, для цвета или запаха), Стабилизатор (неизвестный, органический, грубая структура), Консервант (спиртовая основа с примесью солей ртути — потенциально токсичен при накоплении)

Побочные эффекты:

Лёгкая тошнота (35% вероятность), Замедление свёртываемости крови (15% вероятность при частом применении), Лёгкое головокружение (10%)

Особенности: Произведено: Магистр Эвор (заявлена низшая очистка). Структура нестабильна. Низкое качество и концентрация активных компонентов. Содержит токсичный консервант (спиртовая основа с примесью солей ртути).»

Эффективность 19%. И это за такую грабительскую цену?! Да ещё и с риском серьёзных побочных эффектов и токсичным консервантом! В моем мире такое зелье посчитали бы не просто браком, а откровенным ядом, замаскированным под лекарство. Создателя такого «продукта» лишили бы лицензии и, возможно, подвергли бы публичному осуждению.

Затем я провёл анализ зелья исцеления подороже. Его эффективность оказалась выше – 32%, и производитель даже хвалился его «высшей очисткой». Но количество побочных эффектов было просто чудовищным – в три раза больше, чем у первого! Честно говоря, я даже не стал дочитывать информационное окно до конца. После девятого пункта в списке нежелательных реакций я просто перестал тратить время. Несмотря на формально более высокую эффективность, по своей сути это был такой же яд, возможно, даже более опасный. После зелий исцеления я провёл анализ восстановления сил. Тут была та же история.

Не говоря ни слова, я спокойно откупоривал флаконы и под удивленный взгляд Флэй и непонимания Кармиллы вылил всё содержимое на грязные камни переулка.

Я посмотрел на Флэй. Ее удивление сменилось явным недоумением. Затем перевёл взгляд на Кармиллу, для которой, вероятно, это было первое знакомство с зельями, её лицо ничего не выражало. Снова посмотрев на Флэй, я сказал, мой голос оставался ровным, но в нем была твёрдость:

— Даже не вздумай покупать что-либо в лавке этого неполноценного алхимика. Ни одного зелья. Я, как маг, посвятивший большую часть своего времени алхимии, говорю тебе это.

Флэй лишь молча кивнула, полностью доверяя моему суждению. И мы двинулись дальше, чтобы осмотреть ассортимент других лавок.

Мы посетили ещё две «премиальные» лавки в этом же квартале. Картина повторялась с удручающей точностью. Цены оставались заоблачными, абсолютно грабительскими, учитывая ничтожное качество, флаконы – изящными и дорогими на вид, алхимики – важными и напыщенными, а содержимое их творений – мусором. Эффективность лучших образцов колебалась от 18% до 25% для высшей очистки, и везде присутствовали сомнительные, грубо сделанные стабилизаторы и опасные консерванты. Каждый раз я покупал образцы, анализировал их и выливал, оставляя за собой лужи бесполезной или даже вредной жидкости. Мое холодное негодование росло с каждой потраченной монетой. Это был не просто низкий уровень мастерства – это был откровенный обман потребителя, возведённый в ранг искусства и прикрытый красивой упаковкой и немыслимыми, грабительскими ценами.

Затем Флэй, заметно побледневшая от моих выходок, но все же следующая за мной, повела нас в кварталы попроще, ближе к ремесленным районам. Лавки здесь были скромнее, без полированного дерева и витражей, часто располагались на первых этажах обычных домов. Алхимики выглядели более приземленно, порой даже неопрятно, а цены были значительно ниже, хотя все ещё кусались для простого обывателя. Но качество… качество!

Здесь цены были ниже, но и качество падало пропорционально, опускаясь до откровенно опасного для жизни уровня. 4-7% эффективности в лучшем случае, и целый букет побочных эффектов, способных добить раненого быстрее, чем его недуг.

В одной из таких лавок, насквозь пропахшей чем-то кислым и затхлым, заставленной пыльными банками с мутными жидкостями и пучками сушёных трав сомнительного вида, я проанализировал очередное «исцеляющее зелье» в простом глиняном горшочке. Два процента! Да это была исцеляющая отрава! И даже за это они просили около двадцати серебряных – цена, которая для местного ремесленника или стражника была бы значительной частью двухдневного заработка! Грабительство чистой воды!

Хоть я и нежить, и мои эмоции были подавлены, но если они всё же вырывались из меня, то делали это яростно. Я больше не мог наблюдать за жижей, которую местные алхимики называли зельями. Они калечили ремесло, которому я посвятил свою жизнь, и я взорвался. С трудом сдержав рычание, готовое вырваться из моей груди, я с силой выплеснул эту синюю гадость на грязный деревянный пол лавки.

Выйдя из лавки и немного отойдя от холодной ярости, я также отметил, что у зелий в этом мире был ранг – как и в моём, – но его редко упоминали. Первый ранг был самым низким и судя по всему, только он тут и встречался. Если бы мне после этой экскурсии принесли зелье и сказали, что оно второго ранга, я бы не поверил в это.

Да и как они вообще определяли ранг зелий? Судя по всему, исключительно по стоимости использованных или заявленных ингредиентов, а не по сложности алхимической структуры жидкости или её реальной силе и чистоте, как это было принято в моём мире.

В дополнение для меня кошмар и ужас заключались не только в самом факте существования такого суррогата под видом лекарства. А в том, что это, судя по небольшим очередям в некоторых лавках и словам Флэй, был ходовой товар! Люди это покупали и употребляли. И самое дикое – Флэй подтвердила, что Империя закупала зелья у некоторых «именитых» алхимиков, вероятно, таких как магистр Эвор, крупными партиями для армии! Этот мусор употребляли имперские солдаты. Как они вообще оставались на ногах и могли сражаться после такого «лечения»? В моем мире любой командир легиона приказал бы вылить подобное под дверь тому алхимику, что посмел бы предложить это его воинам за такую цену, а самого алхимика, возможно, отправил бы на передовую – испытать свои творения на себе.

Впрочем, немного поразмышляв над этим вопиющим абсурдом, я ощутил не только холодный гнев, но и… отчётливое предвкушение. Если это – их стандарт алхимии, продаваемый по таким взвинченным ценам, то мои даже самые базовые познания в этой науке, не говоря уже о продвинутых формулах, позволят создать зелья, которые покажутся местным жителям божественным нектаром по сравнению с тем, что они пьют сейчас. Я смогу буквально захватить весь рынок зелий, когда возникнет такая необходимость или придёт время. Огромные финансовые потоки, влияние через поставки для армии и знати… Перспектива была чрезвычайно заманчивой. На этих мыслях мой обзор торговых кварталов был завершён. У меня было достаточно информации для первичного анализа и планирования дальнейших шагов.

— Теперь, — произнёс я, слегка кивнув, — покажи мне самую дорогую гостиницу в городе.

Флей кивнула и повела нас по чистым улицам к внушительному зданию. Фасад из светлого камня был украшен резьбой и грифонами, а окна – шторами. У входа стояли кованые фонари. Это был «Серебряный Грифон» – престижный отель для состоятельных гостей.

Глава 7. Анализ экономики

Мы шагнули внутрь сквозь тяжёлые двери с инкрустацией из серебра и чёрного дерева «Серебряного Грифона» – элитного отеля, предназначенного для богачей, чиновников и военных. Под каблуками Кармиллы и мягкими подошвами моих сапог глухо застучал выложенный каменной плиткой пол – ровный, отполированный до зеркального блеска.

Внутри нас встретил тёплый полумрак и запах дорогих благовоний. Зал оказался просторным и богато украшенным, но не кричащим – скорее демонстративно спокойным, как сама уверенность в высоком статусе. Бархатные ковры с золотыми вставками глушили звук шагов, а массивные колонны, обвитые резными гирляндами, поддерживали потолок, украшенный фресками с изображениями героических сцен – здесь и воздушные битвы, и рыцари в сияющих латах, и маги, призывающие бурю.

Вокруг – люди. Одни, одетые сдержанно, но дорого, сидели в мягких креслах с бокалами вина или читали свежие гильдейские вестники. Другие, в сопровождении телохранителей, обсуждали дела у камина. Некоторые бросали на нас мимолётные взгляды, чуть приподнимая брови: наш дорожный вид выделялся на фоне вылизанных постояльцев. Особенно – Кармилла, несущая тяжёлый металлический ящик так легко, будто тот был сделан из бумаги. Её спокойствие и мраморная красота притягивали взгляды.

Я почувствовал, как несколько пар глаз остановились на нас, идущих через холл к стойке регистрации. За стойкой стояла молодая девушка – сдержанно приветливая, в форме со значком заведения на грудь. Она приподняла бровь, заметив нашу походную одежду, но профессионализм взял верх.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — спросила девушка с лёгким напряжением в голосе, оценивающе взглянув на наш недорогой вид.

— Нам нужен номер на неделю. Желательно с одной кроватью, креслом и максимальным количеством свободного пространства, — ответил я спокойно и уверенно, не давая ей возможности усомниться в серьёзности нашего намерения.

Девушка окинула нас взглядом, на мгновение замялась, но затем решительно произнесла:

— Десять золотых за неделю.

Не говоря ни слова, я достал кошелёк и отсчитал нужную сумму, положив монеты на мраморную стойку. Их чёткий металлический звон заставил соседнюю пару бросить на нас любопытные взгляды.

Принимая оплату, девушка достала ключ – плоскую металлическую пластину. Затем, с лёгким поклоном, взяла печать и аккуратно приложила её к ключу. Раздался тихий щелчок, и над поверхностью ключа вспыхнул синий ореол, пробежали тусклые руны.

Я не мог отвести глаз от этой вспышки. Мой интерес был заметен, но я сдержал себя, понимая, что расспрашивать о магической системе отеля может быть не самой удачной идеей.

— Это ваш ключ, — произнесла девушка. — Он активирован на срок вашего пребывания. Не забудьте вернуть его при выезде.

Она сделала жест, и из-за колонны появилась другая девушка в такой же форме. С вежливой улыбкой она пригласила нас следовать за ней. Пока мы шли через холл, я прислушивался к окружающим звукам: тихий звон арфы, запах лаванды и редких масел. Дойдя до номера 112, девушка потянулась к ручке двери. Дверь отворилась почти беззвучно, и мы вошли.

Помещение оказалось просторным. Светлые стены, минимализм в убранстве, но всё качественное – дубовый пол, мебель, скорее военная по стилю, чем дворцовая. Большая кровать с высокой спинкой, кресло у читального стола, шкаф для одежды и тяжёлые шторы, уже закрытые. Я тут же подошёл и проверил плотность – ни света, ни взгляда с наружи не проскользнёт.

После осмотра помещения я высказал своё мнение:

— Здесь всё сделано с учётом безопасности и комфорта. Похоже, хозяин знает толк в надёжности и уюте.

Обратившись к Кармилле, я добавил:

— Поставь ящик на пол, ближе к шкафу.

Закончив с делами в комнате, мы вышли из гостиницы и остановились неподалёку. Я решил изучить местные цены и качество товаров, чтобы лучше ориентироваться в этом месте.

Я провёл несколько часов, слоняясь по местным лавкам, прицениваясь и пытаясь понять, что к чему. И, надо сказать, довольно быстро у меня начала вырисовываться чёткая картина здешнего ценообразования и, так сказать, градаций качества. Чтобы хоть как-то ориентироваться во всех этих серебряниках и золотых, мне пришлось окончательно разобраться в местной денежной системе. К счастью, она оказалась довольно стандартной.

На вершине пирамиды стояла Платиновая монета. Одна такая равнялась 50 Золотым. Платину использовали только для очень крупных сделок, вроде покупки поместья или корабля. Основной «серьёзной» валютой был Золотой. Он равнялся 100 Серебряным монетам или серебряникам, как их тут чаще звали. Именно в золоте шли расчёты за дорогое снаряжение, недвижимость, лошадей – в общем, за все ценное. Ну а для повседневной жизни использовались Серебряные и Медные монеты. Один серебряник стоил 24 Медных. Ими расплачиваются за еду в трактире, выпивку, ночлег и всякие мелкие услуги.

Таким образом, за первую половину дня я получил достаточно полное представление о местном рынке вооружений. Уровень мастерства варьировался от совсем примитивного до весьма впечатляющего, представленного работами искусных мастеров. Цены были логичны, хотя и высоки для действительно качественных вещей. Эта информация стала ценным дополнением к моему пониманию этого города и его возможностей.

Пока мы шли по оживлённым улицам, я заметил ещё одну особенность местного уклада – крайне неэффективную, на мой взгляд, торговую систему и ценообразование. На прилавках, в отличие от моего мира, практически отсутствовали ценники, дающие покупателю чёткое представление о стоимости товара. Вся экономика, казалось, строилась на предложении самого торговца, его наглости, репутации и конкуренции с соседями. Именитые мастера или торговцы, пользуясь своей репутацией, выставляли заоблачные цены, как это было в лавках артефакторов. Менее известные старались держаться примерно на том же уровне, где-то чуть занижая, где-то завышая цену по сравнению с конкурентами. В одной лавке можно было купить простой железный меч за золотой, а в другой, за углом, точно такой же – за двадцать серебряников. Все зависело от района, от настроения торговца, от внешнего вида покупателя.

Ценовая и экономическая политика здесь явно страдала. Спрос потребителя, казалось, не играл почти никакой роли, за исключением, возможно, крупных государственных заказов или оптовых партий сырья. Если брать те же зелья, то тут даже не было понятия продажи оптом – только поштучно. И это было отчасти оправдано, так как каждое зелье, сваренное вручную местными алхимиками, всегда немного отличалось по качеству и силе. Поэтому и подсчет велся индивидуально – где-то на серебряный дешевле, где-то дороже. В общем, странно и неэффективно.

Ну и ещё дело было в лабиринтах. Их существование вносило хаос в экономику. Флэй и, думаю, Финн до недавнего времени были практически бедняками. А всего один удачный поход в такое место, позволил им обогатиться – они набили свои рюкзаки доверху сапфирами. Подобные внезапные вливания ресурсов или появление искателей приключений с шальными деньгами наверняка расшатывали стабильность цен и мешали формированию нормального рынка.

Мы вернулись к гостинице, и я уже собирался завершить нашу сделку с Флэй, как вдруг услышал холодный голос Кармиллы:

— Мастер Сарэх, Флэй не сводила нас в лавку под названием «У рыжей лисы». Я сейчас слышу голоса людей, которые обсуждают эту лавку – это лавка алхимика.

Я посмотрел на Флэй – она побледнела, её руки дрожали, и было ясно, что она охвачена страхом. Её взгляд метался по сторонам, словно она искала пути к отступлению.

— Что там такое? — спросил я, пытаясь скрыть своё беспокойство. — Почему ты так боишься?

Флэй нервно сглотнула, её голос дрожал:

— В той лавке… происходят вещи, которые не поддаются объяснению. Люди говорят о странных звуках, доносящихся из подвала, и о том, что хозяин лавки ведёт дела с силами, которые лучше не тревожить. Я не уверена, что нам стоит туда идти.

Несмотря на страх Флэй, я не мог понять, что именно её так тревожит. Я чувствовал, что она что-то скрывает и не хочет меня вести в лавку «У рыжей лисы».

— Ладно, — сказал я твёрдо. — Пойдём посмотрим, что там такого страшного.

Чем ближе мы подходили к лавке «У рыжей лисы», тем сильнее нарастало беспокойство Флэй. Она шла, опустив голову, её шаги становились всё более неуверенными. Я чувствовал, что она борется с собой, пытаясь преодолеть страх, но каждый звук, каждый шорох заставляли её вздрагивать.

Мы были почти на месте. Переулок был узким и тёмным, с кривыми стенами домов, бросающими длинные тени. Вывеска «У рыжей лисы» болталась на ветру, её краски поблёкли от времени. Флэй остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену, а мы с Кармиллой прошли мимо, но я обернулся, заметив её состояние. В глазах Флэй стояли слёзы, и она выглядела так, будто была готова разрыдаться.

— Что такое? — спросил я, подходя к ней и стараясь скрыть своё беспокойство.

Флэй ответила дрожащим голосом, едва сдерживая слёзы:

— Вы же убьёте меня за то, что я не привела вас сюда сразу!

— Нет, — сказал я твёрдо. — Зачем мне делать это?

Она не могла найти слов, и я решил уточнить:

— Кто в той лавке?

— Моя мать… — сдавленно произнесла Флэй, её голос дрожал. — Она владелец этой лавки.

Я задумался, обрабатывая полученную информацию. Мать Флэй – алхимик? Это меняло дело. Это была возможность поговорить с практикующим местным алхимиком, узнать больше о её работе, о том, как она изготавливает зелья, сколько времени это занимает, какие ингредиенты она считает стандартными и доступными. Это могло дать мне бесценную информацию.

Посмотрев на Флэй, я увидел в её глазах страх и неуверенность.

— А почему ты думаешь, что я убью вас? — спросил я мягко.

Она растерялась, её руки тряслись, но затем она собралась с духом:

— Вы же нежить, а мы с Финном можем рассказать о вас, и вы убьёте, чтобы мы никому ничего не рассказывали!

— Так вот в чём дело, — сказал я. — Тебе не стоит беспокоиться. Я понимаю, что вы всё равно кому-нибудь обо мне расскажете, но убивать вас за это я не буду. И максимум, кому вы расскажете, – это свои близким.

Флэй подняла на меня взгляд, в её глазах мелькнула надежда, но тут же сменилась страхом.

— Почему вы так уверены в этом? — спросила она дрожащим голосом. — Разве вам не будет угрожать опасность, если мы расскажем?

Я задумался. Этот вопрос требовал анализа, который занял пару секунд.

— Ты или твои близкие, или близкие Финна ничего не получите, если расскажете о моей природе. Более того, если вы решите раскрыть мою тайну, это не принесёт вам никакой выгоды, а может даже навлечь неприятности, — я сделал паузу, смотря в её лицо сквозь прорези в маске. — А теперь скажи, что ты получишь, если не будешь рассказывать обо мне? Вспомни, что я выполнил все условия нашего договора. Я поделился с тобой знаниями о истинной природе магии, таково тебе в академии никто не расскажет. А теперь представь, что ты заключила новую сделку со мной.

Она долго думала, глядя на меня с недоверием и страхом, её губы дрожали. Наконец, она решилась задать вопрос:

— Вы точно не навредите моей маме? Вы обещаете?

— Да, — ответил я. И обещание здесь излишне. Я действительно не хочу никому вредить.

Флэй долго смотрела на мою маску, часто дыша. Затем она сжала свои кулачки и, словно приняв решение, направилась к двери. С видимым облегчением она толкнула дверь и вошла внутрь.

Перед нами открылось небольшое, но удивительно уютное и чистое помещение, которое разительно отличалось от затхлых лавок, посещаемых нами ранее в этом районе.

Пол был выложен тёмными, но начищенными до блеска деревянными досками. Вдоль стен тянулись такие же тёмные деревянные стеллажи, аккуратно заставленные рядами склянок, банок и бутылок. В них переливались жидкости самых разных цветов – от мутно-белых и землисто-коричневых до ярко-синих и изумрудно-зелёных. Некоторые были явно готовыми зельями, другие – базовыми ингредиентами или полуфабрикатами.

Воздух был наполнен сложным, но приятным ароматом сушёных трав и кореньев с лёгкой ноткой чего-то сладковато-пряного. В отличие от стерильно-химического запаха лавки магистра Эвора или удушливой вони других лачуг, здесь пахло работой, настоящей, пусть и простой, алхимией.

Мягкий свет исходил от нескольких магических светильников – простых кристаллов, заключённых в медные оправы, – развешанных по углам. Прилавок, тоже из тёмного, хорошо отполированного дерева, отделял рабочую зону от небольшого пространства для покупателей.

За этим прилавком стояла женщина. Мать Флэй. На вид ей действительно было около сорока или чуть больше, но выглядела она заметно моложе своих лет – возможно, сказывалась работа с травами или просто хорошая генетика. У неё была стройная фигура, пышная грудь, которую не могла скрыть простая, но добротная тёмно-зелёная туника, и поверх неё – чистый кожаный фартук алхимика. Но самое поразительное было в её лице и волосах – те же яркие зелёные глаза, что и у дочери, и копна густых, огненно-рыжих волос, стянутых на затылке простым кожаным шнурком, хотя несколько прядей всё равно выбились и обрамляли её лицо. Она была по-своему красива – не аристократической утончённой красотой, а живой, земной.

Мать Флэй и по совместительству хозяйка этой лавки оторвалась от протирки колбы и подняла глаза на вошедших. Увидев меня – высокую фигуру в маске – рядом с дочерью, а также Кармиллу с её пустым и оттого пугающим взглядом, она на мгновение замерла. Но тут же на её лице появилась вежливая, профессиональная улыбка, предназначенная для потенциального покупателя. Однако улыбка тут же исчезла, сменившись тревогой, как только её взгляд упал на стоящую рядом Флэй.

— Дочка? Что случилось? Ты куда пропала? — спросила хозяйка свою дочь. Голос у неё был приятный и мелодичный, но сейчас в нём слышалось неподдельное беспокойство.

— Мам, всё в порядке! То есть… уже в порядке, — быстро ответила Флэй, подходя к прилавку. — Мне нужно, чтобы ты закрыла лавку на некоторое время. Я всё объясню, только дай ключ, пожалуйста.

Хозяйка, всё ещё с тревогой глядя то на дочь, то на мою неподвижную, скрытую маской фигуру и Кармиллу, молча достала из-под прилавка тяжёлый железный ключ и протянула Флэй. Та быстро заперла дверь изнутри и повернула табличку на «Закрыто». Затем она вернулась к матери и начала свой рассказ.

Прежде чем начать, Флэй решила познакомить меня с её матерью.

— Мам, это господин Сарэх, — сказала Флэй, слегка волнуясь. — Он… он помог мне в трудную минуту.

Хозяйка посмотрела на меня с недоумением и лёгким испугом, её левая рука нервно дрожала. Она неловко переступила с ноги на ногу, словно не зная, как себя вести.

— Благодарю вас, господин Сарэх, — тихо ответила она, едва заметно запинаясь. — Не ожидала, что Флэй приведёт к нам такого… необычного гостя. Меня зовут Розетта. Рада знакомству, несмотря на необычные обстоятельства.

— Приятно познакомиться, госпожа Розетта, — произнёс я с лёгким поклоном, стараясь звучать как можно более учтиво. — Ваша дочь — замечательная девушка, и я рад, что смог быть полезным. Должен также отметить, что ваша лавка – истинное сокровище для ценителей алхимии местного уровня. А ваша красота и изящество, придают этому месту особую атмосферу.

Розетта, сбитая с толку моими словами, слегка покраснела и опустила взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Её смущение было заметно по тому, как она теребила край своего фартука.

— О, благодарю вас за столь высокие слова, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Стараемся делать всё возможное, чтобы сохранить традиции и качество наших зелий.

Флэй сначала покраснела от комплиментов, адресованных её матери, а затем её лицо исказила тень страха – она, видимо, ненадолго забыла, а потом вспомнила, кто я на самом деле. В этот момент взгляд её скользнул по Кармилле, которая продолжала стоять у двери, молчаливая и неподвижная, словно страж, оберегающий меня от возможных опасностей.

Глава 8. У рыжей лисы

Флэй начала свой рассказ, не упоминая о моей истинной сущности. Она не упустила ни одной детали: как отправилась в лабиринт, который был в запретном лесу, как я встретил её и Финна. Затем она показала матери свой рюкзак, набитый камнями доверху, – от этого зрелища Розетта не смогла сдержать удивлённый возглас.

Пока Флэй рассказывала, я незаметно окинул Розетту магическим зрением. Её источник оказался на седьмом круге – впечатляющий результат для её возраста. Однако, несмотря на силу источника, магической анатомии у неё не было. В моём мире достичь такого уровня в её возрасте было бы невозможно. Всё-таки в моём мире, не было лабиринтов, которые могли стимулировать развитие источника своей энергией.

Флэй продолжила рассказывать о том, как в знак благодарности стала моим временным гидом по городу. Она перешла к событиям последнего часа: как мы обходили алхимические лавки, как я проверял качество зелий и о моём интересе к местной алхимии.

Всё это время Розетта слушала, не перебивая. Её лицо отражало бурю эмоций: страх за дочь, когда та описывала лабиринт, облегчение и благодарность, когда речь зашла о спасении, удивление при виде аметистов и смесь недоумения и лёгкого ужаса, когда Флэй описывала мои действия, когда я выливал зелья после их покупки. Иногда на её глазах появлялись слёзы, особенно когда она представляла опасности, которым подверглась её дочь.

Пока Флэй рассказывала, я не стоял без дела. Пользуясь тем, что внимание Розетты было полностью поглощено дочерью, я начал сканировать зелья на стеллажах. На этот раз я делал это открыто, не скрывая лёгкого свечения магической структуры заклинания «Анализ», формирующихся перед моей ладонью в перчатках, когда я направлял её на очередную склянку.

Результаты были… ожидаемыми в своей основе, но с некоторыми нюансами. Здесь не было откровенно ядовитых смесей, как в некоторых трущобах, и концентрация активных веществ была чуть выше, чем в лавках переулков – иногда эффективность доходила до 15–18% для зелий исцеления или выносливости первого ранга. Но суть оставалась прежней. Даже лучшие образцы здесь едва дотягивали до уровня ученических работ в моей прошлой жизни.

Наконец, Флэй закончила свой рассказ. В лавке повисла тишина, нарушаемая лишь моим собственным едва слышным движением, когда я закончил анализ очередного флакона на видимых стеллажах. Розетта смотрела на меня долгим, изучающим взглядом, в котором смешались благодарность за спасение дочери, настороженность к незнакомцу в маске, и профессиональное любопытство алхимика, только что узнавшего, что потенциальный клиент только что мысленно раскритиковал всю её продукцию.

Именно в этот момент взгляд Розетты, опытный взгляд мага-алхимика, привыкшего оценивать зелья по цвету, запаху и, в лучшем случае, по реакции на простейшую руну идентификации, зацепился за то, как я проводил свой анализ. Она ожидала увидеть, как я черчу в воздухе или на поверхности склянки один-два знакомых символа, чтобы получить туманный отклик.

Ее удивление было легко понять, ведь судя по навыкам Флэй и Финна, а также по их рассказам об академии магии «Тарион», в этом мире, по крайней мере в этом городе, магия основана на рунической письменности.

Вместо этого она увидела нечто совершенно иное. Перед моей ладонью, направленной на склянки, сплетались тонкие линии чистого света и формировали сложный, геометрически выверенный узор – сияющий круг с вписанными в него другими фигурами и несколькими рунами в строго определённых точках. Это было организованно. Структурировано.

Её профессиональное любопытство пересилило тревогу.

— Господин Сарэх, — её голос был ровным, но в нём слышалось неподдельное любопытство, — простите мою дерзость, но… что именно вы делаете? Эта… конструкция из магии… Я никогда не видела, чтобы руны использовали так. Это не похоже на обычное заклинание проверки.

Я медленно повернул голову в маске к ней.

— То, что вы называете «обычным заклинанием», зачастую является лишь рунным письмом, — ответил я нейтральным тоном. — Это же – магическая структура заклинание первого круга, «Анализ». Ваша дочь может изложить вам основы, если она усвоила те крупицы знаний, которыми я её одарил.

Сказав это, я демонстративно отвернулся и продолжил своё занятие, направив вновь формирующийся круг на ряд банок с сушёными травами.

— Магическая структура... заклинание первого круга... Господин Сарэх, это... это не то, что дозволено Коллегией, — её голос понизился до шёпота, и она опасливо покосилась на дверь. — Такие знания... их лучше скрывать. Здесь не любят тех, кто идёт не по проторенным путям. Коллегия магов... Она может заинтересоваться.

Коллегия магов? Слово прозвучало как что-то совершенно новое и, судя по тону Розетты, крайне зловещее. До этого момента я ни разу не слышал о ней – ни от Флэй, которая, казалось, знала многое о здешнем мире, ни от Финна. Да и сам я не интересовался подобными организациями. Но сейчас, слушая Розетту, видя её опасливые взгляды, я мгновенно понял: это не просто собрание или гильдия. Это... сила. Власть. И, судя по её словам, крайне нетерпимая к любым отклонениям. Я приостановился, обдумывая эти слова и краем взгляда я заметил, как взгляд Розетты, полный осторожного недоверия, остановился на дочери. В её глазах читался немой вопрос. Флэй тут же сжалась, её щеки слегка покраснели.

— Да, мам... Это «Анализ», — зашептала она нерешительно, оглянувшись на меня. — Это не просто руны нарисовать... Господин Сарэх объяснил... Он сказал, что магия – это как... как механизм. Он строит каналы... Это заклинание... оно берет информацию об объекте и показывает результат. Точно. Не просто... ну, «хорошо» или «плохо». Оно показывает, что именно.

Розетта слушала внимательно, но в её глазах читалось не только непонимание, но и явная настороженность. Концепция «построения» магии была для неё совершенно новой.

— Значит... ты смогла понять? — Ее тон был скептическим. — Этот... круг... он действительно даёт точную информацию?

— Да... — Флэй кивнула, осторожно. — Он может показать состав, силу, примеси... Господин Сарэх сказал, что это заклинание первого круга в его системе. А ещё он рассказал про разные уровни магии...

Флэй продолжала рассказывать, сбивчиво, но с видимым усилием, стараясь точно передать те крохи знаний о структурированной магии, которые я ей сообщил. Она говорила правильно, явно ухватив суть принципов, но ее обычный энтузиазм был приглушен тревогой.

Розетта слушала, затаив дыхание. А потом решительно, почти с вызовом, сказала:

— Покажи мне. Покажи мне эту... структуру. Медленно.

Показать? Это было немного необычно, недавно Розетта говорила, что мне лучше скрывать подобные знания от некой Коллегии Магов, а теперь хочет сама применить мои методы формирования заклинания. Ее действие дало мне понять, что она не против нестандартных, как она сказала, методов, только эти методы, видимо, нужно держать в тайне.

Пока я размышлял, Флэй кивнула и, подойдя к матери, начала медленно демонстрировать базовую форму заклинания. Розетта, как более опытный маг с лучшим контролем энергии, внимательно следила и пыталась повторить, она неуверенно, словно прикасаясь к чему-то опасному, формировала в воздухе светящиеся линии. Через несколько попыток перед её ладонью завис пусть и не такой идеальный, но вполне рабочий, стабильный магический круг «Анализа».

— А теперь... направить и активировать? — уточнила Розетта, ощущая непривычную, чуждую вибрацию от созданной структуры. Ее голос звучал напряжённо.

Флэй молча кивнула, и после этого Розетта глубоко вздохнула и направила светящийся круг на одну из своих собственных колб с готовым зельем исцеления на прилавке. Она протянула в магическую структуру заклинания небольшой импульс энергии...

И замерла. Ее глаза расширились. Перед её мысленным взором, очевидно, развернулось окно с результатами – с указанием точного состава, концентрации активного вещества, эффективности и наличия побочных примесей, о которых она и не подозревала. Она увидела своё творение через призму беспристрастного анализа, вскрывающего все недостатки на уровне цифр и фактов.

— Отклонение... — прошептала она одними губами, словно не веря. — Примеси... нестабильность...

Понимание того, как работает это заклинание и что оно показало ей о её собственном продукте, ударило по ней с огромной силой. Но следом пришла другая мысль – мысль о том, что это за магия, которая так безжалостно вскрывает правду. Она резко вскинула голову, её зелёные глаза горели, но не только от ужаса за свою работу, но и от вызова, обращённого к этому новому, неведомому инструменту.

Она заметалась. Схватив колбу, которую только что анализировала, она брезгливо отставила ее, словно та ее предала. Затем развернулась к стеллажам и начала лихорадочно активировать заклинание «Анализ» снова и снова, направляя его на все подряд, словно проверяя, не обманывает ли её новый инструмент. Банки с травами, склянки с порошками, бутыли с готовыми зельями – все подвергалось быстрой проверке.

— Влажность повышена... — бормотала она себе под нос, отставляя банку, словно ища опровержение. — Разбавлено... Это правда? Кровь грифона... да тут её почти нет... Неужели? Это зелье... о боги, да оно же почти бесполезно... Неужели я продавала это людям?!

Ее движения становились все быстрее, возбуждение смешивалось с ужасом и гневом, но под ними ощущалась отчаянная потребность проверить, подтвердить или опровергнуть эту шокирующую правду. Розетта носилась по своей лавке, как ураган, создавая магические круги с каждым разом все увереннее, переставляя склянки, что-то бормоча. Она только что получила инструмент, который вскрывал всю правду о её работе, о качестве ингредиентов, о реальной эффективности того, что она продавала годами. Мир алхимика Розетты рушился и перестраивался на её глазах под давлением неоспоримых фактов, предоставленных чуждой магией.

Я закончил анализ последнего видимого флакона как раз в тот момент, когда Розетта, казалось, исчерпала свой первоначальный порыв. Она стояла посреди своей лавки, окружённая переставленными и отбракованными склянками, тяжело дыша. В её глазах все ещё читалась буря, но она начинала стихать, оставляя после себя усталость и растерянность.

Я подошел к Флэй, которая с тревогой наблюдала за матерью. Тихо, чтобы слышала только она, я шепнул:

— Успокой мать, Флэй. Ее состояние... непродуктивно. Мне нужно поговорить с ней.

Флэй кивнула и подбежала к Розетте, осторожно взяв её за руку.

— Мам... пожалуйста... послушай... Я знаю, это тяжело... больно видеть... но... теперь ты знаешь, — ее голос дрожал. — Ты сможешь... сделать по-другому. Лучше.

Слова Флэй эхом отозвались в моей голове, зацепив нечто важное. «Больно видеть»... «сможешь сделать лучше». В них была не просто печаль, а подлинная боль и искренняя надежда. То, как она металась по своей лавке, лихорадочно проверяя все подряд, словно пытаясь опровергнуть приговор, говорило о том, что для Розетты алхимия – не просто способ заработка или товар, а нечто глубоко личное, настоящая страсть. Ее бурная реакция, шок и отчаянное отрицание, проявившиеся в этой лихорадочной проверке, высветили главное: её глубокое желание стать лучше в алхимии, даже если правда о её текущей работе оказалась столь болезненной.

И если это так, у неё есть то, что необходимо мне. Благодаря своему значительному опыту владелицы лавки и прожитым годам, она старше Флэй примерно на двадцать лет, а значит, видела и знает куда больше, Розетта обладает не только глубоким пониманием местного рынка – его структуры, потенциальных источников ингредиентов и влиятельных покупателей – и знанием бюрократии торговли. У неё есть и собственные, пусть и основанные на стандартах этого мира, познания в алхимии и магии, а также обширные сведения о мире и Империи в целом.

У меня же было то, чего абсолютно не хватало здесь – подлинное, продвинутое знание алхимии, полученное в моём родном мире, где даже «базовые» зелья были несравненно сложнее и эффективнее их «высшей очистки». То, что они считали уровнем магистра, для меня было лишь началом пути, фундаментом моих знаний в магии и алхимии. Именно на основе этих знаний я оценивал все, что видел, и искал потенциальные точки приложения своих сил.

Розетта стала для меня ценным источником информации о местных реалиях, её собственным пониманием этого мира и осведомлённостью о текущем положении дел на этом рынке, построенном на некомпетентности и откровенном обмане. Это, в сочетании с её неугасающим стремлением к совершенству, позволило мне увидеть в ней и её потенциальной лавке не просто союзника, но и крайне ценный актив на будущее для построения дальнейшей стратегии.

Понадобилась ещё минута уговоров и успокаивающих слов от дочери, прежде чем лихорадочный блеск в глазах Розетты немного угас, сменившись усталостью и растерянностью. Она оторвалась от разглядывания очередной банки с сомнительным порошком и медленно подошла ко мне, все ещё сжимая руку дочери. В её взгляде сохранялась настороженность, смешанная с новообретенной уязвимостью.

Я медленно прошёлся взглядом вдоль пыльных полок, заполненных странными ингредиентами, не присущими алхимии моего мира. Жестом обведя пространство лавки, остановился напротив Розетты. Мой голос звучал ровно, спокойно, без тени упрёка или насмешки, лишь холодный деловой интерес.

— Розетта, — начал я. — Я алхимик и изучаю местную алхимию. Чтобы лучше понять возможности и ограничения, мне было бы интересно... увидеть, как именно вы готовите зелья. Сам процесс.

Розетта вздрогнула при моих словах и чуть заметно отступила, прижимая к себе дочь.

— Но... господин Сарэх, — в её голосе слышалось явное непонимание, смешанное с защитной реакцией. — Если вы алхимик... Зачем вам смотреть, как это делаю я?

Я спокойно выдержал её взгляд, покачав головой.

— Вы правы, я алхимик, и, скажем так, гораздо более опытный, — подтвердил я, не утруждаясь ложной скромностью. — Однако я не из этих мест. И учился я по совершенно другим методам, другим законам, если хотите. Местные методы для меня... новинка. Я хочу увидеть, как именно вы работаете, со всеми нюансами, с теми инструментами и ингредиентами, что у вас есть.

Я выдержал паузу, позволяя ей обдумать услышанное, затем продолжил, формулируя своё предложение чётко и веско.

— Если вы покажете мне весь ваш процесс, то взамен я покажу вам, как делаю это я. Используя ваши ингредиенты и ваше оборудование, конечно. И все, что я приготовлю, останется у вас. Считайте это... дружеским обменом знаниями между разными школами. Только между нами.

Розетта опустила взгляд на дочь, затем снова на меня. Видно было, как в её глазах отражается внутренняя борьба. Предложение было необычным и, учитывая спасение её дочери, даже... заманчивым, несмотря на замешательство. Но риск? Риск раскрыть свои секреты перед незнакомцем? Она долго думала, переводя взгляд с меня на алхимическое оборудование вокруг. Наконец, медленно, неохотно кивнула.

— Хорошо... господин Сарэх. Я... я покажу вам.

Ее согласие прозвучало скорее как уступка, чем как искреннее желание.

— Но... это может быть долго. Вы должны... это понимать.

Я мысленно отметил её слова. «Долго?» Розетта была магом а, маг в алхимии мог творить чудеса со скоростью. Ускорение реакций, идеальный контроль температуры, точное смешивание... Все это сокращало время в разы. Почему же её процесс «не быстрый»? Либо её понимание магии применительно к алхимии совершенно отсутствует, либо это нежелание или просто... она создаёт дистанцию. В любом случае, это лишь подтверждало, насколько глубока пропасть в этом мире в отношении алхимии.

Глава 9. Урок истинной алхимии

Розетта, похоже, приняла моё молчание за согласие или терпение. Она развернулась и жестом пригласила нас следовать за ней в заднюю часть лавки, за занавеску, отделяющую торговый зал от её, так сказать, «лаборатории».

— Прошу пройдите за мной в мою алхимическую лабораторию, господин Сарэх, — сказала Розетта.

Я кивнул и сделал пару шагов. Не поворачиваясь, обратился к Кармилле, которая все это время молча стояла у двери.

— Кармилла идём. Тебе тоже будет полезно увидеть, как изготавливаются зелья. Можешь сильно не вникать, просто отметь общую картину процесса.

На самом деле я позвал Кармиллу, чтобы она не была далеко от меня и заклинание «Одеяние обмана» не развеялось.

— Хорошо, мастер Сарэх, — отозвалась Кармилла холодным голосом, и я услышал ритм её каблуков по деревянному полу.

Мы прошли в другую комнату, и то, что я увидел, заставило бы любого уважающего себя алхимика моего мира содрогнуться. Это помещение больше напоминало тесную кухню в уличной забегаловке, чем место для тонкой работы с магическими ингредиентами. Стены были покрыты копотью. На крюках висело несколько почерневших медных и железных котлов разного размера. В углу стояла самая обычная кирпичная печь с топкой для дров или угля, от которой шёл ощутимый жар. На грубых деревянных полках теснились немногочисленные склянки, колбы из толстого, мутного стекла, несколько ступок с пестиками и прочее примитивное алхимическое оборудование – реторты, перегонные кубы простейшей конструкции. Воздух был спёртым, пахло дымом, сушенными травами и чем-то кисловатым.

Но самое главное – здесь не было даже намека на алхимическую плиту! Но быстро опомнился, вспомнил, что я в другом мире, и быть алхимической плиты тут попросту не могло. В моем мире это был абсолютный стандарт не только для любого мага-алхимика, но и основной, незаменимый инструмент для серьёзных не-магов, занимающихся этим ремеслом. А здесь… котлы и печка. Я был в ужасе от этой импровизированной, грязной и неэффективной обстановки.

Розетта, не замечая моего внутреннего смятения, сразу же приступила к делу. Тем временем я, Кармилла и Флэй отошли в сторонку, чтобы не мешать, и приступили к наблюдению за всем процессом.

Сначала Розетта сняла с крюка один из котлов среднего размера и поставила его на пол. Затем взяла деревянное ведро, стоявшее в углу, и… зачерпнула из него обычную воду из деревянной бочки, вылив её в котёл.

Воду. Из ведра. И она была магом! Она могла бы материализовать дистиллированную воду и даже нужной температуры прямо в котле! Это было шокирующим даже после всего, что я уже увидел. Хотя, с учётом общего уровня развития местной магии, основанного на интуиции, это меня уже не так удивляло, как должно было бы. Это было просто… логичным следствием общих низких знаний.

Затем Розетта пододвинула котел к печи. Сформировав в руке небольшой, мерцающий рунический символ – простейшую руну огня – она направила его в топку, где уже лежали сухие дрова. Дрова вспыхнули. Хоть какой-то проблеск магии в этом процессе. Розетта поставила котёл на открытый огонь и стала ждать, пока вода закипит. Просто ждать.

Создание зелья регенерации первого ранга заняло у Розетты два часа. За это время я мог бы создать партию зелий гораздо сложнее и эффективнее. Но меня беспокоило не время, а то, что за два часа я тратил свою магическую энергию на поддержание иллюзорной одежды Кармиллы.

Все это время, пока варево булькало в котле, Розетта, по моей просьбе, комментировала каждое свое действие: добавление измельченных в ступке трав, поддержание огня, помешивание деревянной ложкой, ожидание нужного цвета и запаха… Примитивно до абсурда. Именно благодаря её пояснениям я понимал, что именно она делает и какое зелье пытается сварить.

Я молча протянул руку и активировал «Анализ». Рядом то же самое сделала Розетта, теперь уже уверенно формируя светящийся круг. Результат был неутешительным, но ожидаемым.

«Анализ: зелье регенерации (первый ранг).

Эффективность: 10.2%.

Примеси: Высокое содержание (продукты горения, нерастворённые частицы, побочные органические соединения - 43%).

Стабильность: Низкая (расслоение ожидается через ~8 часов).

Побочные эффекты: Лёгкая тошнота (35% вероятность), Сонливость (20% вероятность).»

Я тяжело, почти скрипуче вздохнул:

— И так… так делают зелья все местные алхимики?

Розетта кивнула, в её глазах была смесь обиды за своё ремесло и только что обретённого понимания его несовершенства:

— Не просто так варят, господин Сарэх. Так меня учили. В Академии Тарион. Лучшие профессора города. Вас что-то удивляет?

Я чуть склонил голову:

— Скорее, огорчает. Уровень знаний… он катастрофически низок, — Я выпрямился. — Ладно. Давайте я вам покажу, как надо. И расскажу основы, которые должны знать даже начинающие подмастерья, не говоря уже о магах. Готовьтесь записывать или запоминать. Урок начинается.

Сначала я попросил какие-нибудь листы бумаги. Розетта, немного помешкав, протянула мне свой рабочий блокнот, уже наполовину заполненный рецептами и заметками. Открыв чистую страницу, я положил его на соседний столик.

Затем я взял чистый, неиспользованный котёл и поставил его на печь – другого источника нагрева здесь не было, а тратить свою драгоценную магию на простой нагрев я не собирался. Прежде чем что-либо делать дальше, я сформировал и активировал заклинание первого круга «Глубокое очищение», направив его на котёл. Легкая вспышка света пробежала по металлу.

— Это заклинание, — пояснил я, одновременно быстро и аккуратно зарисовывая его структуру на пустой странице блокнота Розетты, используя магию для обжига до черноты, — поверхностно очищает и дезинфицирует поверхность, убирая пыль, грязь и остаточные энергетические следы.

Следом на той же странице я начертил ещё одну, чуть более сложную структуру заклинания первого круга – «Литр воды». Затем я поднёс свою руку к котлу так, чтобы ладонь смотрела на дно, и активировал заклинание. Магический круг перед ладонью смялся, уплотнился и превратился в большую, идеально прозрачную каплю воды, которая аккуратно легла на дно котла.

— Ровно литр чистейшей воды, — констатировал я. — Без примесей, солей, минералов. Энергетически нейтральная. Пить её не рекомендуется – она «пустая», но для бытовых нужд и особенно для алхимии – идеально.

Пока вода медленно нагревалась, я повернулся к Розетте, которая с широко раскрытыми глазами следила за моими действиями и заглядывала в блокнот, и начал ей рассказывать, в чем её основные ошибки, а также о новых для неё вещах.

Сначала я объяснил, что местный метод варки зелий, хоть и рабочий, крайне примитивен и основан на интуиции, а не на точных параметрах. Ключевая проблема в том, что он работает с целыми ингредиентами, а не с их магической сутью – маглементами.

Её заинтересовали маглементы, и я более подробно рассказал о маглементах как о частицах концентрированной магической энергии, придающих ингредиентам свойства, и о том, что их можно увидеть магическим зрением. Я объяснил, что долгое кипячение и грубая обработка разрушают большую часть маглементов, оставляя нужные и ненужные частицы и примеси, что приводит к низкой эффективности, нестабильности и побочным эффектам. В отличие от этого, мой метод алхимии заключается в работе непосредственно с маглементами: полное растворение ингредиентов для высвобождения заключённых внутри маглементов; отделение всех ненужных или избыточных маглементов; и самое важное – запуск алхимических процессов объединения нужных маглементов, изменяя их структуру и формируя целевое вещество, а не просто смешивания без их скрещивания.

Затем я перешёл к разбору конкретных ошибок Розетты, намеренно понизив голос, чтобы подчеркнуть важность сказанного. Во-первых, отметил состояние рабочего пространства и инструментов – они были нестерильны, как и сама комната. В её глазах мелькнул стыд, и я поспешил успокоить её, сказав, что стерильность хоть и важна, но не критична по сравнению с другими упущениями. Переходя к следующей ошибке, я указал на использование обычной воды, объяснив, что даже если нет возможности создать её магически, как я показал, воду необходимо хотя бы прокипятить и отфильтровать для удаления примесей.

Но главное упущение, самое серьёзное, заключалось в том, что Розетта использовала в своих зельях различные порошки, соли, травы и жидкости, в которых попросту не было магии – не было тех самых маглементов. На это она возразила, объяснив, что эти ингредиенты служат консервантами, усилителями, уплотнителями и выполняют другие функции, и я невзначай бросил, что они связаны скорее с... химией.

Слово «химия» явно заинтересовало Розетту, и мне пришлось немного ей рассказать о химии. Она с удивлением уточнила, откуда я знаю об этом, ведь она никогда не слышала о такой науке. Я кратко объяснил ей, что это наука, подобная алхимии, но полностью основанная на не магических принципах взаимодействия веществ. Отметил, что это относительно новая область знаний, которая, как мне известно, только начинает развиваться в одной из далёких стран моего мира.

Конечно, про то, что эта страна находится в моём мире, я не уточнял. Да и в моем мире «химия» была ещё очень молодой и даже немного тайной наукой; новость о ее прорывном развитии прошла в магическом сообществе всего за год до моей... смерти и заинтересовала многих.

Пока я рассказывал, в один момент, к полному изумлению Розетты, я просто взял все нужные для зелья регенерации. ингредиенты из её запасов – травы, коренья – и высыпал их в кипящую воду одним махом. Никакого порядка, никакого ожидания. Следом я направил руку на котёл и применил заклинание зачарования первого круга – «Алхимический распад». Это запустило моментальный процесс распада органики и высвобождения заключённых в ней маглементов. Вода в котле забурлила ещё сильнее, окрасившись в разные цвета – цвета тех самых маглементов. Затем, используя свою магию как пинцет, я начал «вылавливать» части жидкости с ненужными маглементами разных цветов и выливать их в другой котёл. Когда в котле остались только необходимые компоненты, я применил заклинание зачарования первого круга – «Алхимическая связь», чтобы начать процесс смешивания.

Когда процесс смешивания завершился, я применил заклинание первого круга – «Охлаждение», направив его на котёл. Под действием заклинания содержимое котла стало быстро охлаждаться. Затем я оставил его постоять пару минут, чтобы оно окончательно остыло естественным путём.

Затем я взял чистые склянки и аккуратно разлил получившуюся жидкость. Она была на вид густой, имела чистый, розовый цвет и лёгкий травяной аромат без примеси гари. Я использовал «Анализ». Эффективность зелья составила 67.8%. Примеси и побочные эффекты отсутствовали, поскольку я использовал только магические компоненты.

Розетта застыла в полном изумлении, глядя на весь процесс. Казалось, она даже не дышит, просто уставившись в одну точку. Только когда я закончил и негромко предложил ей проверить зелье, она пришла в себя.

Розетта сразу же активировала заклинание «Анализ». Она увидела результаты на ментальном экране, затем перевела взгляд на свой блокнот с предыдущими результатами, потом снова на экран. Она увидела цифры эффективности, почти в семь раз выше её собственных. Увидела полное отсутствие примесей и побочных эффектов. Ее мир алхимии, построенный на учении лучших профессоров города, рухнул окончательно.

Но я решил её добить.

— Сейчас это всего лишь эликсир, — сказал я, беря одну из склянок в руку. Она приятно холодила костяные пальцы. — Вполне качественный, но все ещё ограниченный потенциалом исходных маглементов. Но… — я замолчал, доставая из кошеля на поясе один из маленьких, чистых кристаллов магецида. — Если направить в готовый эликсир поток чистой, природной магической энергии…

Я сосредоточился и начал медленно растворять энергию кристалла магецида у меня в руке, направляя её тонкой струйкой прямо в склянку с эликсиром. Красная жидкость внутри начала слабо мерцать, а её цвет стал глубже, насыщеннее, приобретая почти алый оттенок. Процесс занял около минуты.

— …то получится магический эликсир, — завершил я и снова активировал «Анализ». Эффективность поднималась и составляла уже 84%.

— Восемьдесят четыре процента эффективности, — констатировал я ровным голосом. — И это я ещё не старался, пропустил кучу этапов и работал на вашем примитивном оборудовании, буквально на коленке.

Розетта продолжала пребывать в глубоком шоке. Флэй, стоявшей рядом, казалось, что я только что сломал её мать – женщина просто уставилась в одну точку невидящим взглядом, держа в руках свой блокнот с уже неактуальными рецептами.

Прошло несколько долгих секунд тишины, нарушаемой лишь потрескиванием огня в печи. Наконец, Розетта медленно пришла в себя. Она резко вскинула голову, её глаза горели странным, почти фанатичным огнём. Она подбежала ко мне так быстро, что я едва успел среагировать. Задрав голову, чтобы заглянуть под мою маску, она оказалась непозволительно близко, ее пышная грудь прижималась к моему нагруднику. Я ощутил тепло её тела и услышал её сбившееся, возбуждённое дыхание. Она слегка прикусила нижнюю губу, словно собираясь с духом или сдерживая переполнявшие её эмоции.

— Господин Сарэх! — выдохнула Розетта томным, дрожащим вздохом, полным мольбы и ещё чего-то, что живые часто путают с преданностью. — А… а может… вы меня обучите? Этому методу? Пожалуйста! Я готова на все! Я буду вашей ученицей, помощницей… Даже если потребуется… стану вашей!

Флэй, наблюдавшая за происходящим, вздрогнула от ужаса. Она знала, кто я такой, и видела, как мать, ослеплённая открывшимися знаниями, совершенно не осознает, что пытается соблазнить нежить.

Реакция Розетты была непредсказуема, интенсивность… впечатляющей. Искренний порыв к знаниям, смешанный с отчаянием и восхищением перед силой, способной перевернуть её мир. Талантлива, умна, привлекательна по меркам живых… В иные времена, будь я в своём прежнем теле и положении, я бы всерьёз рассмотрел её предложение.

Однако её напор, её слишком близкое присутствие требовали немедленной реакции. Я мягко, но настойчиво отодвинул её от себя на расстояние вытянутой руки, прерывая её слишком близкий контакт.

— Успокойтесь, Розетта. Ваши эмоции понятны, но такие предложения неуместны. Что касается вашего обучения… — Я видел, как она затаила дыхание в надежде. — Я не скрою, ваша преданность делу и очевидный талант впечатляют. При других обстоятельствах я бы, возможно, и согласился поделиться знаниями. Но не сейчас.

Огонёк надежды в глазах Розетты погас. Ее лицо омрачилось, сменившись выражением печали и лёгкого смущения.

— Как я уже говорил Флэй, у меня есть… некие весьма специфические обстоятельства и неотложные дела, которые не позволяют мне ни брать учеников, ни заводить какие-либо серьёзные отношения. Мой путь пока лежит в ином направлении. Однако, — добавил я, видя, как гаснет огонёк в её глазах, — не исключено, что в будущем ваши навыки, мне понадобятся. И тогда я, возможно, смогу вас научить кое-чему.

В глазах Розетты снова вспыхнула надежда. Лёгкая улыбка тронула её губы, и она невольно сделала шаг вперёд. И в этот момент я сказал:

— Мне кажется, Розетта, что от этой демонстрации вы получили куда больше, чем я от наблюдения за вашим методом. И за это я хотел бы получить... компенсацию.

Розетта отступила на шаг назад, словно порыв холодного ветра прошелся по ней. В её глазах застыло чистое недоумение, а голос дрогнул, выдавая смятение:

— Компенсацию?

— Да, — ровно, без малейшей интонации, произнес я. Голос звучал тихо, но с характерной, чуть вибрирующей глубиной, как и всегда. Моя поза оставалась расслабленной, взгляд синих огоньков в глазницах через маску был прикован к ней, не выражая ни эмоции, ни требования, лишь констатацию факта.

Глава 10. Императорская цепь

Розетта нервно сглотнула, её взгляд лихорадочно метался, словно ища выход или хотя бы подсказку в интерьере комнаты. Напряжение сковало её. В голосе звучало почти отчаяние, словно она уже видела перед собой не гору золота, а бездонную пропасть долга, который не сможет выплатить.

— Какую... какую компенсацию, господин Сарэх? Золото? Много золота? Что... что может стоить такое знание?

В этот момент я мельком заметил реакцию Флэй. Ее руки непроизвольно, судорожно сжались в кулаки у боков. Страх за мать – глубокий, инстинктивный – промелькнул в её глазах, когда она на мгновение задержала дыхание, пытаясь осознать чудовищность возможной цены. Я же снова сосредоточил внимание на Розетте.

— Я показал вам метод, который в корне отличается от всего, чему вас учили, метод, чья эффективность, как вы сами убедились, несравнима, — продолжил я, сделав лёгкий, небрежный жест рукой в сторону рабочего стола, словно указывая на увиденное. — Вы видели результат.

— Я... я понимаю, господин Сарэх, — прошептала Розетта, её плечи заметно опустились под грузом осознания масштаба увиденного. Голос её дрожал ещё сильнее. — Но... что именно вы хотите? Какова цена?

Я кивнул на пять склянок зелья, аккуратно выстроенных на столе.

— Как и договаривались, эти пять зелий остаются у вас.

Розетта лишь машинально кивнула, не отрывая от меня испуганного взгляда. Эти зелья, минуту назад казавшиеся ей бесценным сокровищем, теперь ощущались совершенно незначительными на фоне неизвестного долга, нависающего над всей её работой, над её жизнью.

— Мой результат значительно превосходит ваш, как вы видели, — продолжил я, удерживая ровный, спокойный тон, который, парадоксальным образом, только усиливал напряжение. — Цена за этот «урок», за это знание... это информация.

На слове «информация» Розетта резко, порывисто вдохнула, словно её только что вытащили из воды. Напряжение, казалось, физически спало с её плеч, оставляя после себя лишь дрожь облегчения и полное, ошеломлённое недоверие. Ее глаза расширились, но теперь уже от удивления совершенно другого рода. Не веря своим ушам, она переспросила, голос её был полон потрясения:

— Информация? Вы... вы хотите только информацию? О чем?

— Я хочу, чтобы вы подробно рассказали мне о Коллегиях, — ответил я. — Как она устроена, её структура, зоны влияния, взаимодействие с властями. И о системе лицензирования алхимиков.

— О Коллегиях... и лицензиях? Только это? — вырвалось у Розетты, голос её звучал совершенно недоверчиво, почти смешно в своей внезапной лёгкости. Казалось, она не могла поверить, что цена не оказалась разорительной, не сломала ей жизнь.

Розетта выдохнула сбивчиво, провела дрожащей ладонью по груди, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Страх ушёл так резко, что оставил лишь огромное, почти оглушающее облегчение. Ее поза расслабилась. Флэй, наблюдавшая за всем с нарастающим ужасом и затаенным дыханием, тоже заметно обмякла, услышав, какой «компенсации» я потребовал.

— О Коллегиях магов и лицензиях... — повторила Розетта уже совершенно уверенно, голос её звучал почти нормально, словно она возвращалась к привычному и понятному миру после долгого отсутствия. Она кивнула, на этот раз уверенно, а на губах появилась искренняя, сияющая улыбка облегчения. — Хорошо, господин Сарэх. Конечно. Это... это я могу рассказать.

Разговор с Розеттой затянулся. Я задавал вопрос за вопросом, а она покорно отвечала, шаг за шагом открывая мне новые грани политических и бюрократических моментов этого мира. Как выяснилось, Коллегия магов – лишь часть более обширной и серьёзной системы.

Именно Коллегии, а не Арканум, как я предполагал раньше, регулируют развитие и применение магии, алхимии, артефакторики и других специализированных направлений в Империи. Арканум же – совершенно иная структура, никак не связанная с империей, мировая организация, сосредоточенная на поиске и изучении древних артефактов, техномагических устройств и забытых знаний, скрытых в лабиринтах.

Контролем внутри Империи занимается целая сеть коллегий: Коллегия магов, Коллегия алхимиков, Коллегия артефакторов и другие, которые меня пока мало интересовали. Все эти коллегии подчиняются непосредственно императорскому роду и действуют как его основной инструмент контроля над специализированными знаниями и навыками.

Цель этой централизации, по словам Розетты, двойная. Во-первых, ослабление аристократии. Независимые сильные маги, алхимики или артефакторы, работающие под покровительством знатных домов, представляют угрозу для центральной власти. Создавая Коллегии, Император перетягивает весь контроль над передовыми и потенциально опасными знаниями на себя. Во-вторых, это прямое усиление императорского рода, который получает эксклюзивный доступ к самым мощным техникам и открытиям, обеспечивая себе превосходство.

Система работает жёстко. Формально Коллегии не запрещают новые открытия или развитие. Но если ты находишь или используешь какой-нибудь новый, не стандартизированный Коллегией способ применения магии, изготовления зелий или создания артефактов – словом, любое знание, выходящее за рамки утверждённых методов и учебников, вроде тех, по которым училась Розетта в Академии Тарион – то владельца этих методов, как и его знание, «сажают на императорскую цепь».

«Императорская цепь» – это не фигуральное выражение. Оно означает, что открытие или метод становится собственностью Императора. Первооткрыватель может получить награду, должность при дворе или в одной из коллегий, но само знание перестаёт принадлежать ему или кому-либо ещё. Его засекречивают, включают в закрытые архивы Коллегий и используют исключительно по распоряжению Императора. Распространение такого знания вне узкого круга доверенных лиц считается государственной изменой. Это эффективный способ не только лишить аристократов доступа к потенциально опасным инновациям, но и обеспечить технологическую и магическую монополию Императорской армии.

Стало ясно, что на Коллегиях завязано всё. Хочешь торговать зельями? Твоя лавка должна быть лицензирована Коллегией алхимиков, и ты регулярно будешь проходить их проверки на соответствие стандартам. Хочешь учить кого-то магии или основать академию? Это возможно только под эгидой или с одобрения Коллегии магов, по их учебной программе. Любое отклонение от «утверждённого курса» чревато серьёзными последствиями. Такой жёсткий контроль касается простолюдинов, а у аристократов этих ограничений и контроля намного меньше.

В свете этого, судьба зелий, что я только что приготовил, стала очевидна. Их можно теперь только спрятать или вылить. Если пойдут слухи о зелье, способном запустить глубокую регенерацию тканей и костных структур, изготовленном из ингредиентов, растущих буквально под окном, и при этом дающем высокую эффективность без побочных эффектов – в отличие от местных аналогов, требующих дорогих компонентов и сопровождающихся множеством неприятных последствий при слабом результате – это неминуемо привлечёт внимание Коллегии алхимиков из-за нестандартного метода и несравнимого результата. А привлекать такое внимание сейчас мне было совершенно не нужно.

Я также задал, казалось бы, логичный вопрос: как тогда Империя ещё не пала, если такая жёсткая централизация подавляет инициативу и какой смысл кому-то развиваться, если все открытия в итоге забирают? Этот вопрос, похоже, поставил Розетту в тупик. Ее ответ был долгим, поверхностным и мне абсолютно непонятным. Я даже не стал вникать в эту запутанную логику и остановил её, вернувшись к обсуждению более конкретных бюрократических процедур, связанных с Коллегиями и получением лицензий.

Процесс получения лицензий, как оказалось, не составляет труда – достаточно лишь внести определённую плату. Но за этим следуют постоянные риски: периодические, иногда раз в полгода, случайные и неожиданные проверки. А также проверку стоит ждать, если твой конкурент на тебя пожалуется. И эта жалоба может быть до абсурда смешной. К примеру, могут пожаловаться на то, что в магазине конкурента покупают зелья чаще, а значит, его зелья лучше, а значит, он «что-то знает». А потом тебе надо доказывать, что ничего из ряда вон выходящего нет. В общем, ужас и кошмар.

Теперь я сильно ограничен во всем. Мне нельзя использовать заклинания в городе моим способом, нельзя изготавливать зелья, артефакты и все прочее, используя свои знания открыто. Все, что я знаю, не под прямым запретом, но под пристальным взглядом. И если меня обнаружат или заподозрят, то добро пожаловать во дворец со словами «я ваш новый слуга, мой император». Вот и все. Вот и конец моей свободе.

Я ещё задал несколько вопросов, и мне пришлось остановиться. Моя магическая энергия заканчивалась, и поддержание иллюзорного одеяния Кармиллы могло развеяться в любой момент. Единственной приятной информацией было то, что столица Империи находится очень далеко отсюда, и сама она сейчас ведёт войну по нескольким фронтам – на юге, юго-западе, а также на юго-востоке. А провинция Азерхал, самая северная, самая дальняя и труднодоступная, в которой я сейчас нахожусь, имеет очень слабое влияние Империи, что можно считать Азерхал королевством в королевстве.

— Что ж, нам пора, — сказал я Розетте. — Ваши знания были для меня полезны. Но что вы будете делать с теми, что я дал вам?

Розетта задумалась. Ее ответ был обдуманным, в нем не сомневалась ни она сама, ни я. И этот ответ мне нравился.

— Я буду пробовать делать, как вы показали. Алхимия – это моя жизнь. Просто я не буду выставлять полученные результаты на полки магазина.

— Ясно, — ответил я. — Но мне кажется, вы найдете способ анонимного заработка.

Глаза Розетты расширились, а потом она выдохнула, принимая то, что от меня трудно что-либо скрыть.

— Да, вы правы. Есть много способов продать товар, особенно тут, в Каменхольме.

Розетта немного подумала, стоит ли говорить мне дальше, но все же решилась:

— Можно продать даже Империи. И огромными партиями.

— Хотелось бы, — начал я, — узнать, как так можно сделать, но нам с Кармиллой нужно идти. — Я посмотрел на Флэй, а потом вновь на Розетту и добавил: — Я к вам еще зайду. Возможно, мне потребуется ваша помощь. Конечно, взамен на мои знания в алхимии, раз вы так ею интересуетесь.

Розетта ответила, ее взгляд уперся в мою маску, что скрывала мою сущность:

— Буду рада ждать и помочь вам.

Я кивнул, и мы пошли к выходу. Флэй последовала за нами, чтобы открыть дверь. Мы с Кармиллой покинули лавку Розетты и направились к себе в гостиницу. Оставалось лишь надеяться, что риск оправдан и все мои расчёты верны. Ответом на это будет либо шум по городу о том, что в нем нежить, либо реакция самой Розетты, когда я сделаю к ней визит в следующий раз, когда узнает, с кем она разговаривала и кого пыталась соблазнить.

***

Тоже время. Розетта.

В тот самый момент, когда дверь за господином Сарэхом и его спутницей Кармиллой закрылась, Розетта шумно выдохнула. Напряжение, висевшее в воздухе, схлынуло, оставив после себя лишь лёгкое головокружение от увиденного и пережитого. Ее мир алхимии, только что перевёрнутый с ног на голову, на мгновение отошёл на второй план. Сейчас её внимание полностью переключилось на дочь, Флэй, стоявшую у двери. Несколько недель её не было дома! Розетта уже собиралась начать расспросы, возможно, даже слегка отругать, но тут...

Флэй вдруг бросилась к ней, крепко обняла, начиная тихо всхлипывать, а затем и вовсе заливаясь слезами. Розетта растерялась. Инстинкт взял верх. Забыв обо всем, она начала успокаивать дочь, гладя её по голове, шепча слова утешения. Когда всхлипы утихли, Розетта подумала, что расспросы можно отложить до завтра, но Флэй, все ещё прижимаясь к ней, заговорила сдавленным голосом:

— Мам... мне так... сейчас было страшно за тебя...

Розетта недоуменно приподняла бровь.

— Страшно? Почему, милая?

Флэй немного отстранилась, вытерла слезы тыльной стороной ладони и сделала несколько шагов назад, прежде чем заговорить снова, её глаза были полны тревоги.

— Сарэх... он... нежить. Он скелет.

Эти слова сначала показались Розетте полной нелепицей, сбивающей с толку больше, чем любое алхимическое откровение. Нежить? Скелет? Но это же невозможно! Она замерла, пытаясь осознать смысл, но мозг отказывался принимать эту информацию. Как маг, хоть не самый опытный в области некромантии, она знала, что некротическая энергия, исходящая от нежити, ощущается почти физически. Она оставляет холодный след, лёгкое ощущение тления или неестественного покоя. А она… она ведь была совсем рядом с этим человеком! Прижималась к нему! И не почувствовала абсолютно ничего такого! Никакого некротического присутствия, никакого холода смерти, никаких искажений в потоках энергии, которые любой, кто хоть немного чувствует магию, уловил бы даже издалека.

Мысль билась в голове, совершенно противореча словам Флэй: Он не нежить! Это просто невозможно!

Но затем она посмотрела на Флэй. На её испуганное лицо, на искреннюю тревогу в глазах. Дочь верила в то, что говорила. Розетта сделала глубокий вдох. «Расскажи мне всё, милая», – попросила она, требуя больше деталей о пережитом. «Расскажи про него… про Сарэха. Всё, что произошло».

Флэй, немного успокоившись, начала рассказывать о своих приключениях, и Розетта слушала внимательно. Флэй говорила о том, что Сарэх не причинил им с Финном никакого вреда, хотя имел для этого все возможности. Он выполнил свои обещания, доставил её обратно. Она даже упомянула, что в лабиринте он спас её от наемников. На это Розетта лишь недоуменно кивнула. Её сомнения лишь усилились. Спасти? Нежить так не поступает. Их природа – разрушение, смерть, а не спасение живых, тем более когда есть возможность просто убить. Розетта совершенно не понимала, почему Флэй так отзывается о Сарэхе, которой, по её словам, является нежитью. Это не вязалось с реальностью Розетты.

Именно тогда Флэй добавила кое-что, что повергло Розетту в настоящий шок. Она сказала, что Сарэх… из другого мира. «Другой мир»? Это объясняло навыки Сарэха, которые Розетта только что видела в своей лавке. Это не было магией этого мира. Внезапно слова Флэй о происхождении Сарэха перестали звучать как бред. На этот раз Розетта не могла спорить. Всё только что произошедшее в её лавке было необычным, не от мира сего.

Флэй также повторила слова Сарэха о том, что он покинет город, если вокруг его личности поднимется шум. По мнению Флэй, это ясно говорило о том, что он не собирается навязываться или создавать проблемы без причины. Он просто… сделал предложение.

Далее Розетта слушала, как Флэй пришла к выводу, и это было логично. Тем не менее, она не могла исключить возможность того, что Сарэх намеренно «закинул удочку», точно зная, на что клюнет Розетта. Он понимал её страстную увлечённость алхимией, её преданность этому ремеслу. По словам Флэй, он это заметил, наблюдая за реакцией Розетты на своё заклинание «Анализ». То лихорадочное состояние, в которое ввели её результаты, её слова о «стараниях» и «ошибках» – все это выдало глубину её интереса и стремления к совершенству. Розетта была поражена тем, как легко её прочли. Осознание того, что она сама, своим поведением, раскрыла свои самые сильные стороны и самые глубокие увлечения перед столь опасным и проницательным существом, стало ещё одним шоком, добавившись к тайне его природы.

Розетта так и не поверила дочери о том, что Сарэх нежить, а вот то, что он из другого мира... Знания, которые он ей показал… Добирались до её главного пристрастия – алхимии. Они были не просто шагом вперёд, они были целой пропастью, перешагнув которую, она могла стать кем-то совершенно другим в своём ремесле. И Сарэх, опасный и необъяснимый в своей способности к сокрытию, был ключом к этой пропасти.

Розетта посмотрела на блокнот с записями, а после ее взгляд направился на дверь, через которую ушел этот загадочный маг, оставив много противоречий и желаний.

Глава 11. Риски и возможности

Вечер наступил незаметно. Мы с Кармиллой находились в нашем номере гостиницы «Серебряный Грифон» уже около часа после того, как ушли из лавки Розетты. Убранство комнаты было достаточно скромным, но чистым и комфортным. Ничего лишнего, отвлекающего от мыслей. Я сидел в кресле у стола, откинувшись на высокую спинку, и наблюдал, как Кармилла сидела на полу, скрестив ноги. Глаза ее были плотно закрыты, и она сосредоточенно пыталась освоить контроль эфиром.

Я думал о сегодняшнем дне, о моем пребывании и действиях в городке Каменхольм. Демонстрация моих методов Розетте, хоть и принесла результат, оказалась куда более рискованной, чем я изначально предполагал. Я действовал слишком поспешно, открыл слишком много карт при недостатке информации. Сейчас риски казались неоправданными. В случае даже частичного успеха я получу слишком мало, а при неудаче потеряю слишком много.

Я приступил к анализу текущей ситуации и возможных проблем. Первое – Финн, или точнее, его сестра Серпия. Я о ней ничего не знаю, кроме того, что она местный криминальный авторитет в Каменхольме. Я почти уверен, что Серпия «выпотрошит» брата и узнает всё: где он был, как со мной познакомился, кто я такой. Поскольку я с ней лично не беседовал и никак её не заинтересовал напрямую, я совершенно не знаю, как она поступит, если узнает обо мне правду. Тут остаётся только надеяться, только на то, что сам Финн заинтересован во мне и расскажет историю, которая представит сотрудничество со мной как потенциально выгодное предприятие для Серпии.

Второе – Флэй и её мать Розетта. Флэй познакомила меня с Розеттой, и я показал ей крупицу знаний, заинтересовав ее. Тут я действовал вроде бы правильно, но не учёл главного, а точнее, не знал: все мои знания и методы находятся под запретом Коллегий. Тут остаётся только надеяться, что страх Розетты перед Коллегией перевесят ее жажду знаний.

А вот третье, чего я хотел добиться через Флэй и Финна, – знакомство с директором академии магии «Тарион». Посредством распространения слухов о нестандартных применениях магии. Теперь эта идея показалась мне слишком рискованной и ошибочной. Вся надежда на сотрудничество теперь основывалась на фактах и моих личных соображениях, которые вполне могут оказаться неверными. Мой вывод заключался в том, что «Тарион» – частная академия, по словам Розетты, никак не связанная с Империей напрямую, что её директор как бы недолюбливает Коллегию магов и всю их политику, завязанную на контроле. А также, что он сам, как маг, исследователь и учёный, заинтересуется новыми знаниями.

На все эти переменные я сейчас никак не мог повлиять. Мне ничего не оставалось, кроме как плыть по течению и ждать последствий, какими бы они ни были. В случае полного провала мне придётся постараться максимально быстро скрыться и покинуть Каменхольм. В случае, если мне удастся выстроить хоть какие-то деловые отношения с директором, Серпией и Розеттой, даже если я фактически окажусь на «цепи» у кого-то из них, то пусть так и будет – это все равно лучше, чем полный провал. И всегда есть крайний выход – Кармилла. Она может устроить... зачистку, если все обернётся совсем плохо.

От размышлений меня оторвал голос Кармиллы. Он, как всегда, был чистым и холодным, словно горный ручей.

— Мастер Сарэх, у меня получилось. Посмотрите.

Я сфокусировал взгляд на ней, а точнее на её руке. Она выставила указательный палец правой руки вверх, и от него поднималось небольшое золотистое пламя эфира – маленький огонёк.

— Замечательно, — спокойно сказал я. Голубые огоньки в моих глазницах слегка замерцали, в лёгкой усмешке. — Мой прекрасный рыцарь, ты освоила начальный контроль энергии. Чтобы закрепить твой успех, продемонстрируй мне этот эфирный поток на каждом пальце поочерёдно.

Кармилла, сохраняя свою обычную открытую и расслабленную позу, сосредоточилась и начала выполнять мою задачу. Эфирный поток быстро побежал по её пальцам. Чем дольше я наблюдал, тем быстрее он перемещался – она показывала превосходный результат для новичка.

— Хватит, — остановил я её тем же ровным голосом. — Ты отлично справилась, и даже лучше. — Я сделал паузу, анализируя. — Похоже, ты очень хорошо поняла, как управлять энергией. Но то, что ты сейчас показала, – это лишь выполнение одной задачи. Ты дёргаешь одну нить, не вкладывая в неё никакие параметры.

Кармилла слегка склонила голову, поддерживая со мной зрительный контакт.

— Подробнее? — спросила она своим спокойным и ровным голосом.

— Ты управляешь одним потоком энергии, — объяснил я, сопровождая слова лёгким жестом руки. — Но воин или маг, а в твоём случае и то, и другое, должен управлять и контролировать несколько потоков энергии одновременно, поддерживать их форму и направление.

Кармилла смотрела на меня своим немигающим взглядом. Когда я закончил, она сказала лишь одно слово, ее голос оставался спокойным и холодным:

— Обучите.

Я отрицательно покачал головой. На лице Кармиллы не отразилось ни одной эмоции при моем отказе. Я долго смотрел на неё, затем вытянул вперёд обе ладони, растопырив пальцы.

— Я не научу тебя этому. У тебя уже есть все знания для этого. Я покажу тебе только результат.

На каждом из моих пальцев появился тонкий магический поток, маленький, но отчётливый. Десять самостоятельных струек магии, исходящих от кончиков пальцев, словно невидимые нити, которые я удерживал.

Кармилла просто кивнула, её взгляд был сфокусирован на моих руках.

— Поняла, Мастер. Я попытаюсь повторить.

— Мой прекрасный рыцарь, ты и повторишь. Я знаю это, — сказал я, мой тон стал чуть теплее, насколько это возможно для скелета. — У тебя все получится, просто пробуй раз за разом. — Я видел, как она уже начала сосредоточиваться, и намеренно добавил, чтобы дать ей последний стимул. — Дам подсказку.

Кармилла растеряла концентрацию, всё её внимание мгновенно приковалось ко мне.

— Ты тянешь одну нить энергии, — сказал я, — а для достижения твоей цели нужно тянуть несколько одновременно. Думай об этом.

Я повернулся к окну и не видел, что Кармилла делает, но услышал лёгкий шум эфира за спиной – она, без сомнения, сразу же приступила к тренировке.

А я приступил к составлению целей на следующий день. И самая главная была – это маскировка Кармиллы. Она не могла ходить в своём техномагическом доспехе по городу, особенно после того, как выяснилось, что это может привлечь очень нежелательное внимание.

Я стучал по столу своим костяным пальцем в перчатках и думал, как решить эту проблему. Решение пришло само собой, и, к счастью, все необходимое было под руками. Ничего необычного, последние часы я скрывал её доспех заклинанием иллюзии, а теперь я сделаю артефакт, чтобы он справлялся с этой задачей постоянно и надёжно. Это будет не просто зачарованная ткань, а сложный артефакт, смешанный с чарами, рунами и магической структурой – идеальное средство для мощной и стабильной маскировки.

Для начала я достал из одного пространственного кольца ткань, что была в складском помещении в моем первом и пока единственном посещённом лабиринте. Эта ткань была очень качественная, прочная, отлично проводила магию – идеальная основа для будущих чар. Я отрезал от рулона кусок чуть больше, чем рост Кармиллы, а также чуть шире её комплекции, и аккуратно свернул его в рулон. Закончив с этим, приступил к следующему шагу.

Достал из кольца необычный материал, похожий на дерево, тонкий, прямоугольной формы. Из него я начал аккуратно вырезать рунные буквы. Они будут служить трафаретами, по которым нужно будет вышить эти символы на плаще. Также, используя этот материал, я вырезал магическую структуру – магический круг с рунами, вписанными в него. Эти трафареты обеспечат точность магических символов.

Затем я достал крошку кристаллического магецида и начал делать из него тонкие нити, которыми будут вышиты на плаще руны и магическая структура. Когда я закончил, я достал листы бумаги, найденные все в том же лабиринте, и начал рисовать общий вид этого плаща, как он должен выглядеть в итоге, и точное расположение всех элементов. В центре плаща, с внутренней стороны, на рисунке был небольшой магический круг, а по краям плаща, тоже с внутренней стороны, были нарисованы руны.

Помимо того, что плащ обеспечит своей владелице, Кармилле, иллюзорную одежду, скрывая её боевой костюм, он также будет скрывать свой собственный магический след, а также магическую ауру Кармиллы. Без тщательного анализа и осмотра никто не поймёт, что плащ – это артефакт. Помимо плаща, я также начертил на бумаге небольшой кошель для пояса и несколько мешочков. Сами эти вещи были лишь набросками, а вот магическая структура, которую нужно будет вышить нитями из магецида, была начерчена мной очень подробно. Эти мешочки и кошель нужны мне, чтобы скрывать все ту же магическую ауру других артефактов – тех же пространственных колец – для того, чтобы привлекать к себе меньше внимания любопытных глаз.

Все это заняло у меня несколько часов. Я посмотрел на все, что было аккуратно сложено в стороне комнаты: трафареты магического круга и рун, рулон ткани, нитки из кристаллического магецида и чертёж. Все эти вещи нужны по простой причине: я не портной. Конечно, я мог бы попробовать сшить, но получилось бы ужасно, и я бы только перевёл ценные ресурсы. Так что завтра надо найти в городе мастера, хорошо ему заплатить и чётко изложить указания, что мне нужно и что делать с тем, что я ему дам для выполнения его работы. Эти компоненты и точное исполнение обеспечат лёгкость последующего зачарования и максимальную эффективность маскирующих чар.

Закончив, я сел обратно в кресло, расположился поудобнее и стал продумывать свои шаги, просчитывать все возможные варианты как моих действий, так и действий возможных союзников или противников. Для мага моего мира так глубоко и тщательно все обдумывать – обычное дело, профессиональная деформация. Мои мысли потекли потоком под лёгкий шум эфира, что пыталась контролировать Кармилла, готовясь к новым, более сложным задачам.

***

Тоже время. Тайное логово в порту Каменхольма. Серпия

В глубине обширной прибрежной пещеры, где солёный запах моря смешивался с ароматами сырой земли и плесени, а постоянный шум прибоя, разбивающегося о скалы внизу, создавал своеобразный фон, собрались обитатели этого тайного убежища. Влажный воздух оседал на лицах, принося прохладу с глубин. Ночной свет проникал сюда через огромную расщелину, выходящую прямо в открытое море, падая тусклыми пятнами на неотёсанные стены и лужами отражаясь на чёрной глади воды у сколоченной наспех деревянной пристани.

Эта пристань, грубая и простая, отлично служила своей цели: к ней могли бесшумно швартоваться небольшие лодки, скользящие под покровом темноты. Место было надёжно скрыто от посторонних глаз; попасть сюда можно было лишь через извилистый туннель, вход в который находился в погребе одного старого рыбака в порту Каменхольма.

Именно здесь, у импровизированного стола из перевёрнутой бочки, освещённого единственным масляным фонарём, сидела Серпия – девушка с острыми чертами лица и интенсивным взглядом, её тёмные волосы собраны в практичный хвост. Рядом, на ящиках, расположился дядя Тоулс – массивный, широкоплечий мужчина с грубым, обветренным лицом, испещрённым неглубокими шрамами, и тяжёлыми, надёжными руками. Перед Серпией стоял Финн, её младший брат, которого она только что очень сильно отругала, так как он её потенциальная слабость и что Финн не раз уже попал в передряги из-за того, что Серпия глава банды.

Финн только что закончил рассказ о своём недавнем путешествии по лабиринту и встрече со странным путником в маске. Тот оказался нежитью по имени Сарэх. Финн, сбивчиво и торопливо, поведал, как Сарэх научил его нескольким необычным заклинаниям и даже нанёс чары на его обычное кольцо, сделав из него артефакт пространственного хранения – доказательство лежало на столе, тускло поблескивая в свете фонаря.

Серпия молча переваривала информацию, позволяя влажному пещерному воздуху остыть на ее щеках. Любая ситуация для неё была задачей, особенно в этом городе, где она возглавляла крупнейшую банду «Красные руки», занимавшуюся контрабандой. Слова Финна о незнакомце, особенно о его способности создавать артефакты, глубоко зацепили Серпию. Сарэх, нежить из другого мира, как сказал Финн, использовал некую магическую структуру или конструкт – Серпия, будучи воином, не понимала тонкостей магии, но отлично ухватила суть процесса. Незнакомец, по словам брата, смог сделать для себя пару десятков таких артефактов, куда более вместительных, чем кольцо Финна, причём буквально партиями по десять за короткое время.

Это было невероятно. Местные артефакторы создавали дорогие, зачастую слабые артефакты, от которых мало было толку. А уж пространственное хранение – это казалось почти невозможным, такие вещи были лишь у самых богатых аристократов, и то не более одного кубометра пространства.

Артефакт, способный вместить десятки кубометров груза в виде небольшого кольца, мог бы изменить правила игры в контрабанде, настолько её упростив, что дела можно было бы вести почти открыто. Вместо трудных ночных доставок на шхунах – днём передать маленькое колечко, набитое всем чем угодно, и потребовать огромные деньги как за товар, так и за артефакт, в котором он хранится.

Кроме того, Сарэх, по словам Финна, был очень умён и знал многое о магии. Заклинания, которым Сарэх научил Финна, казались невероятными – особенно то, что создавало ослепляющую вспышку, после того как зрение восстанавливалось, то рядом с Финном появлялись две его точные иллюзии. Эти двойники не могли взаимодействовать с физическим миром или двигать предметы, но по его воле могли говорить и идти куда скажут, обладая ограниченным интеллектом, достаточным лишь для отвлечения внимания.

Единственным минусом был его статус нежити, хотя, по словам Финна, он был дружелюбен, что странно, и всегда выполнял обещания, а значит, с ним можно было сотрудничать на взаимовыгодных условиях. Именно возможность такого сотрудничества и огорчала, поскольку Серпия предпочла бы держать этого Сарэха под полным контролем. Что ещё сдерживало Серпию, так это рассказ о девице-вампирше Кармилле, что подчинялась Сарэху. Финн описал её как невероятно сильную. То, как он описал способности, и то, как он уговорил Серпию не вступать в драку, дало ей чётко понять, на что эта Кармилла способна: вырезать всю банду «Красные руки», весь Каменхольм со всей его стражей и армией империи, что была в городе, в одиночку.

Серпия медленно поднялась из-за стола, её взгляд скользнул по каждому из присутствующих, оценивая их готовность, прежде чем отдать распоряжения об активных действиях, нужно было разузнать об этом Сарэхе больше информации.

Людям было велено держать ухо востро и незаметно наблюдать за Сарэхом, отмечая, где он бывает и с кем говорит. Никаких прямых контактов. Также была отправлена группа, чтобы поговорить с подругой Финна, Флэй, которая тоже знала Сарэха. Финну, похвалив за то, что не проболтался об их местонахождении и о том, кто его сестра, было приказано сидеть тихо и не вести дел с Сарэхом самостоятельно.

Отдав приказы, Серпии нужно было тщательно всё обдумать. А думать ей было приятно в холоде.

Серпия посмотрела на огромную расщелину, откуда доносился несмолкающий плеск волн, разбивающихся о скалы внизу.

«Этот тип мог быть проблемой… или возможностью», — подумала Серпия. С этими мыслями она повернулась и зашагала по деревянному настилу к узкому проходу, ведущему вглубь туннельной системы, в темноту, где воздух был ещё плотнее и холоднее, чтобы подумать, как ей поступить и стоит ли заключать сделку с этим Сарэхом.

К утру Серпия получила отчёт. Информация о том, что все наблюдатели заняли позиции и готовы к слежке, была ожидаемой. А вот что её действительно удивило в отчёте, так это информация про Флэй. Подручные Серпии узнали, что нежить Сарэх был в лавке у матери Флэй, Розетты, которая была алхимиком. Розетте и Флэй пришлось рассказать, что Сарэх в её лавке, под предлогом обмена знаниями в алхимии, сделал пять невероятных зелий. Одно из таких зелий сейчас лежало перед глазами Серпии – его принесли с отчётом. По словам Розетты, подобное зелье в империи, да и в других странах и государствах, может стоить сотни, даже тысячи золотых за одну колбу. Но самое главное – оно было изготовлено из самых дешёвых ингредиентов, и сделано не за несколько часов, как готовит Розетта и все подобные алхимики, а меньше чем за тридцать минут.

«Артефакты, которые Сарэх делает партиями… теперь зелья по тысячи золотых за колбу из травы под окном…» — думала Серпия, стуча пальцем по столу и смотря на колбу с розовой жидкостью.

Ей все больше и больше хотелось познакомиться с этим Сарэхом лично и как можно скорее. Наверное, даже сегодня.

Глава 12. Заказ мастеру и вызов авторитету

Улицы Каменхольма гудели повседневной жизнью. Я шёл по ним в сопровождении Кармиллы. Ни Финна, ни Флэй, которые могли бы выступить моими проводниками в этом городе, рядом не было – сегодня я полагался только на себя.

Моя задача на этот день была удивительно простой: отыскать хорошего портного. Требовалось лишь, чтобы он, используя принесённые мною материалы, сшил плащ для Кармиллы по моим чертежам и кошель с мешочками для меня. Разумеется, оплата обещала быть более чем щедрой, с лихвой покрывая как сам труд, так и любые возможные неудобства, включая избыток материалов, которые я предусмотрительно захватил с запасом.

Пока мы шагали по улицам, внимательно оглядываясь в поисках вывески или намека на мастерскую портного, я жадно впитывал окружающую обстановку. Фиксировал в памяти каждый перекрёсток, каждый заметный ориентир. И, что самое важное, отмечал царящее вокруг спокойствие. Казалось, о моем присутствии в городе пока не стало известно на том уровне, что мог бы вызвать переполох или привлечь внимание властей. Однако я не строил иллюзий. Было ещё утро. К обеду кто-то из них – Розетта или Финн, не имело значения, кто именно – вполне могли сообщить о моем присутствии в городе его местным стражам порядка. И тогда ситуация изменится кардинально. Оставалось лишь надеяться, что этот день не обернётся для меня либо спешным бегством, либо, что гораздо хуже, необходимостью прибегнуть к крайним мерам.

Поглощенный этими мыслями, я продолжал идти, пока мой взгляд случайно не остановился на витрине одной из лавок. За стеклом стояли манекены в платьях, и, судя по тому, что было видно снаружи, пошив выглядел многообещающе. Это был шанс. Не теряя времени, я открыл дверь и шагнул внутрь.

Внутри лавки царил приглушённый свет и витал тонкий аромат дорогих тканей и ниток – тот самый запах, что безошибочно указывает на место, где рождается настоящая красота. Помещение было просторным, с полами из тёмного, полированного дерева и светлыми стенами, что создавало ощущение чистоты и порядка. Вдоль стен и посреди зала стояли манекены и вешалки, утопающие в многообразии нарядов.

С первого взгляда было заметно чёткое разделение ассортимента. Часть манекенов и вешалок блистала яркими, вызывающими нарядами – с глубокими вырезами, смелыми разрезами, пошитыми, казалось, на скорую руку и из довольно простых тканей. Эти платья не стеснялись заявлять о себе, словно кричали, требуя от женщины максимальной открытости, выставляя напоказ каждый изгиб и обещая лёгкое внимание. Но глубже в зале висела совсем иная коллекция. Здесь платья были сдержанными, но не менее притягательными, выполненными из явно дорогих, качественных материалов. Их пошив казался безупречным, линии – совершенными, а фасоны – строго закрытыми, лишёнными даже намека на вульгарность. Эти наряды не нуждались в демонстрации тела; они сами были воплощением элегантности, притягивая взгляд своим изяществом и тонкой работой. Женщина, облачённая в такое платье, становилась не центром притяжения взглядов, а скорее изысканной оправой, живым дополнением к произведению искусства, которым являлся сам наряд.

Долго осматривать помещение мне не дали. Все моё внимание переключилось на подошедшую ко мне девушку. У неё было красивое лицо, стройная фигура, а светлые волосы падали на плечи мягкими волнами, обрамляя тонкий овал лица.

— Добрый день, я Клара, — произнесла девушка с лёгкой улыбкой. — Могу я проконсультировать вас с выбором платья? — Ее взгляд скользнул по Кармилле. — Ищете что-то для вашей спутницы, господин?

— Нет, — ответил я. — Я тут по другому вопросу.

— Тогда чем могу помочь? — тон Клары стал чуть менее приветливым, явно из-за того, что я не проявил интереса к покупке платья.

— Мне нужен тот, — начал я, сделав лёгкий жест рукой в сторону висящих нарядов, — кто сможет выполнить особый заказ. — На этих словах в глазах Клары блеснули искорки. — Сам заказ прост, только требует огромного мастерства исполнения. Оплата за это будет весьма щедрой до и после выполнения.

Поняв, что перед ней стоит не просто случайный покупатель, а потенциальный источник значительной прибыли, Клара заметно изменилась в лице и, уже с должным почтением, произнесла:

— Прошу за мной.

Она повела нас в другую комнату, где за столом сидела женщина постарше с необычайно красивым, утончённым лицом. Ее волосы цвета расплавленного серебра были аккуратно уложены в сложную причёску, а глаза были цвета нежно-розового оттенка. Она была явно увлечена процессом замеров ткани, что не заметила нас.

От дела её оторвал голос Клары:

— Госпожа Холли, к вам клиент с личным заказом.

Холли подняла глаза на Клару, потом увидела нас и кивнула. После этого жеста Клара удалилась из комнаты своего мастера или начальницы, тихо прикрыв за собой дверь. Холли быстро встала и подошла к нам ближе, сделав два шага вперёд, а затем представилась:

— Я Холли Ревейд, хозяйка этого магазина и по совместительству создательница всех тех платьев, что вы видели в торговом зале. — Ее голос был мелодичным, а мимика лица вызывала трепет даже у меня, нежити, которой так тяжело проявлять эмоции.

— Приятно познакомиться, леди Холли, — сказал я, сделав лёгкий поклон. — Я Сарэх, и у меня есть для вас задание за весьма нескромную плату, так как его нужно сделать в кратчайшие сроки.

На лице Холли появилась хищная улыбка, а в глазах вспыхнул алчный блеск.

— Нескромная плата, говорите? — в её голосе появились острые, язвительные нотки, а выражение её лица стало хитрым, как у лисы, выслеживающей добычу. Одним словом, передо мной стояла особа, которая, наверное, умела уводить деньги из карманов многих богатеев Каменхольма, если не самих богатеев. А с учётом красоты Холли, присущей и её платьям, выполненным с невероятным мастерством пошива, ей это было вполне позволительно.

— Прежде чем продолжить, — сказал я, — я хочу, чтобы все осталось в тайне. За сохранение информации также полагается оплата к заказу.

При словах о дополнительном вознаграждении за тайну, Холли ахнула. Рука непроизвольно взлетела к груди, словно пытаясь унять бешено заколотившееся сердце. В её глазах отразилось чистое, неприкрытое предвкушение.

— Что именно нужно? — выдохнула она, её голос был хриплым от волнения.

Я увидел стол, на котором ничего не было, подошел к нему поближе, а после взмахнул рукой, тем самым достав все предметы из кольца-артефакта. Это явно удивило Холли, и она посмотрела на меня по-другому – не как на денежный мешок, а как на серьёзного гостя. Перемена в ее лице была очевидна. Пространственные артефакты в этом мире принадлежат очень богатым аристократам или личностям, имеющим огромную власть, и эти предрассудки отлично играли для меня, так как я не был ни тем, ни другим.

— Вот инструкции, чертежи, и материалы — сказал я. — Оплата будет драгоценными камнями.

Я достал из кармана сапфир размером в семь карат и положил его на стол со словами:

— На подлинность можете проверить у ювелиров. Заплачу за работу сотню камней. Ещё сотня – чтобы не было вопросов. И ещё сотня – чтобы вы забыли о заказе.

Сумма была расточительна, но мне нужно было замотивировать мастера на пошив моего заказа в кратчайшие сроки и с полной конфиденциальностью, и, похоже, у меня это получилось. С каждым моим словом её глаза распахивались всё шире и шире. Щеки залил румянец, дыхание сбилось в неровный ритм. Она схватилась за край стола, пытаясь устоять, потом резко опустилась на стул, дрожащей рукой обмахивая раскрасневшееся лицо.

— Триста... сто... сто... сто... — прошептала она, словно в трансе. — Я... я поняла! Все будет... все будет сделано! Быстро! Точно по инструкциям! Никаких вопросов! И... и я все забуду! Клянусь! — Голос её был прерывистым от бурных эмоций.

— Тогда я приду через три дня. Управитесь? — спросил я.

Холли резко вскочила, с жадностью схватила чертежи и материалы. Ее глаза метнулись по бумагам и вновь распахнулись в изумлении – на этот раз не только от масштаба вознаграждения, но и от... самого заказа. Простота формы плаща и сложность странных магических рун и круга, требующая филигранного мастерства... Ее пальцы задрожали, касаясь ткани. Это было вызовом! И за такой вызов платили... такие деньги! Адреналин, вызванный предвкушением прибыли, смешался с азартом мастера. Она подняла на меня сияющие глаза, в которых плескались и жадность, и страсть к своему делу.

— Два! Два дня! — Выдохнула Холли, её голос звучал твердо, несмотря на недавнее потрясение. — За два дня все будет готово. Исполнение... идеальное. На третий день утром забирайте.

— Отлично, — кивнул я и спешно направился к выходу, оставив эту странную женщину, которую, по всей видимости, возбуждали деньги, причем очень сильно. В один момент мне показалось, что она вот-вот издаст стон удовольствия от предложенной оплаты, но до такого безумия дело не дошло.

Выйдя из мастерской Холли, мы с Кармиллой продолжили путь по улицам Каменхольма после визита к портнихе. Не успели мы пройти ста метров, как нам преградили путь двое мужчин. Они выглядели крепкими – типичные «амбалы»: широкоплечие, с грубыми, обветренными лицами. Их намерения не выглядели дружелюбными, но открытой враждебности в них не читалось.

Один из них шагнул вперёд и произнёс грубоватым, но не угрожающим тоном:

— Господин Сарэх. «Кое-кто важный» хочет с вами поговорить... насчёт «сотрудничества». Идите за нами.

Меня не испугали ни эти двое, ни их «кое-кто важный». Присутствие Кармиллы рядом развеивало любое чувство опасности, которое могли бы вызвать эти громилы. Однако предложение «сотрудничества» заинтриговало. Это могло обернуться полезным знакомством, возможно, даже союзником в этом незнакомом городе.

Я согласился. Предложение было интригующим и сулило встречу с кем-то, кто явно обладал весом в этом месте. Мы свернули в узкий переулок, затем прошли несколько кварталов, петляя по незнакомым улицам, прежде чем выйти на шумный Рынок Каменхольма. Наконец, мы остановились перед дверью знакомой мне лавки – той самой, которая принадлежала человеку, которого Финн называл Дядя Корбин.

В этот момент я понял, кто меня ждёт – Сестра Финна, Серпия. К тому же, осторожное поведение её подручных – отсутствие открытых угроз, пусть и при грубоватой, но вежливой просьбе, подкреплённой внушительной внешностью – наводило на мысль, что Финн все же рассказал своей сестре о Кармилле и её... «особенностях».

Двери лавки отворились изнутри, и один из мужчин жестом пригласил войти:

— Прошу.

Я вошёл, не колеблясь. Интрига перевешивала любое возможное опасение. В любом случае, поведение её людей подтверждало мою догадку: открытой угрозы не будет, по крайней мере, сразу.

Переступив порог, я снова оказался в лавке, знакомой по моему первому визиту. Воздух пах старым деревом, воском и чем-то неуловимо металлическим. Стены были обшиты темными деревянными панелями, тускло блестевшими в свете нескольких масляных ламп. Вдоль одной стены тянулись полки с различными предметами – старинные монеты в рамках, потускневшие серебряные кубки, несколько кинжалов в ножнах, шкатулки.

Но теперь обстановка немного изменилась. Посередине комнаты стоял круглый столик, а вокруг него располагались два дивана. На одном из них, прямо напротив входа, сидела девушка с острыми чертами лица и интенсивным взглядом. Скорее всего, это и есть Серпия. Ее тёмные волосы были собраны в практичный хвост. Справа от нее на том же диване сидел Финн, выглядевший немного взволнованным. Корбина не было видно; вместо него за массивной дубовой стойкой стоял другой мужчина – массивный, широкоплечий, с седыми волосами и угрожающим видом.

Не дожидаясь приглашения, я направился прямо к дивану напротив Серпии и занял место за столом. Кармилла следовала за мной и, как только я сел, встала позади меня, возле дивана. Я решил развеять иллюзорную одежду, которую она носила, чтобы не тратить на поддержание заклинания мою энергию. С исчезновением чар, её истинный вид – сверкающие техномагические доспехи – открылся присутствующим. Я мельком уловил в глазах массивного мужчины за стойкой, смешанный с восхищением при виде её экипировки.

Я принял расслабленную, но сосредоточенную позу: положил одну ногу на другую и скрестил пальцы, соединив их в замок перед собой. Все это происходило в полной тишине. Никто из присутствующих не шелохнулся, на их лицах не дрогнула ни одна мышца.

Только когда я полностью устроился в кресле, чуть развалившись в нем, демонстрируя полную расслабленность, я нарушил молчание ровным, холодным голосом:

— Приятно познакомиться, леди Серпия. Могу поинтересоваться, чем я вас так заинтересовал?

На мой вопрос не было ответа сразу, и мы сидели так около минуты, просто глядя друг на друга. Я поддерживал ровный зрительный контакт, но иногда мои глаза постоянно обводили помещение, отмечая детали, – привычка наблюдать. Наши «гляделки» закончились, когда Серпия грубым, медленным голосом начала говорить:

— Я Серпия, глава самой большой банды, — с этими словами она наклонилась ближе к столу. На лице её не было и следа прежнего напряжения, она выглядела уверенной и даже слегка снисходительной. — И я торгую контрабандой здесь, да и вообще очень влиятельная фигура «тёмного мира», — на последних словах на её лице появилась лёгкая улыбка.

— Ясно, — так же ровно ответил я, чуть склонив голову и сопровождал слова лёгким жестом руки, словно отмахиваясь от чего-то очевидного. — Так зачем я вам понадобился? — спросил я снова, прямо глядя на Серпию, чтобы она не отклонялась от темы.

Она наклонилась ещё ближе и вздохнула:

— Ладно, Сарэх. Мне нужны артефакты пространственного хранения, и я знаю, что ты можешь их сделать.

— Хорошо, — начал я, сохраняя расслабленную позу и наблюдая, как лицо Серпии расплывается в улыбке победительницы. Напряжение полностью покинуло её, она уже видела сделку заключённой. — Я могу их сделать. Только... — на слове «только» её выражение лица моментально стало вновь серьёзным, улыбка исчезла, а тело заметно напряглось. — ...прежде чем обговаривать все детали нашей сделки, я должен уточнить интересующие меня моменты.

На лице Серпии появилось не просто серьёзность, а явное раздражение, переходящее в гнев. Напряжение сковало ее челюсть. Видимо, она совершенно не ожидала такого «неподчинения» или даже требования. Она смотрела на меня почти как на врага, глаза сузились.

— И что же вам нужно? — спросила она жестко, почти сквозь зубы.

— Ничего необычного, — ответил я, сохраняя спокойствие и открытую позу, сопроводив слова лёгким, успокаивающим жестом открытой ладони. — Обычные детали, которые я узнаю рано или поздно. Просто чтобы понимать картину в целом.

— Ну и что конкретно вас интересует? — сказала Серпия, её напряжение не спадало, она напряжённо глядела на меня, ожидая подвоха.

— Меня интересует политика империи в отношении вас, контрабандистов, и других не очень легальных структур, а также как устроен криминальный мир здесь, — я сказал это ровным тоном, делая легкий жест рукой, обрисовывая абстрактное пространство. — Без имён и мест, просто общая схема: как вы взаимодействуете с властью и как империя относится к вашей деятельности.

Я заметил, как напряжение, сковывавшее её до этого, стало покидать её лицо и плечи. Вопросы оказались не личными и не касались напрямую её положения или моих требований по будущей сделке.

— Ну, это не такие уж и тайны, — сказала Серпия, немного откидываясь назад на спинку дивана, её тон вновь стал несколько покровительственным, словно она читала лекцию, уверенная, что теперь все идёт по её плану. — Расскажу общую картину. Законы империи по отношению к криминальным группам...

Глава 13. Контроль знаний и потеря имущества

Серпия закончила свой рассказ. Не вдаваясь в излишние подробности, она обрисовала общую картину местных законов и сложных взаимодействий между криминальными элементами, городскими властями и контрабандистами. Слушать её было очень интересно.

Она объяснила, что в Каменхольме, как имперском городе, действуют особые правила. К примеру, если её банда «Красные руки» или подобные группы случайно заденут аристократа, сам аристократ не может напрямую применить силу в городе. Этим занимается только городская стража. Конечно, наживать врагов среди знати все равно было опасно – это могло спровоцировать масштабные зачистки со стороны лорда и стражи.

Второе правило касалось прямого взаимодействия Серпии и лорда города. Она платит ему дань, чтобы он не трогал ее и ее людей без веской причины. Лорд, видимо, придерживался принципа «меньшего зла», предпочитая иметь дело с несколькими крупными, контролируемыми бандами, которые худо-бедно поддерживают порядок в преступном мире и не дают городу скатиться в полную анархию, вместо множества мелких, неуправляемых групп. Но и у этого были свои границы: открытый беспредел, вроде поджогов или массовых убийств, мог вызвать серьёзную карательную реакцию лорда против всех криминальных авторитетов, и особенно досталось бы виновным.

И третье, самое необычное и, как оказалось, самое интересное – это правила торговли нелегальным товаром. Именно здесь крылась коварная стратегия Империи, которую я смог полностью осознать, связав её с тем, как в Империи контролируются специализированные знания.

Оказалось, контрабандистам вроде Серпии разрешалось продавать другим странам определённые товары, которые были запрещены для продажи или использования внутри Империи. Но не любые. Строжайше запрещалось продавать за границу мощные магические артефакты с защитными, атакующими или множественными чарами, информацию об Империи или стратегически важные редкие ресурсы. А вот другой товар, например, те же зелья, подобные тем, что я недавно сварил, продавать за границу было можно. Конечно, продавать нужно было скрытно и только за золото, другие ценные металлы или драгоценные камни. Иначе могли возникнуть проблемы.

Суть этой странной двойственности – запрета на внутреннюю торговлю определёнными товарами и разрешения на их вывоз за границу – коренилась в системе Империи, контролирующей все специализированные знания: магию, алхимию, артефакторику и другие ответвления. Любое знание, выходящее за рамки утверждённых методов и стандартов, считается нестандартным и ставится под жёсткий контроль.

Именно этот контроль создаёт огромный объем товаров, которые являются «нестандартными» или используют «неутверждённые» методы, а потому не могут быть легально произведены, проданы или использованы внутри Империи без риска привлечь внимание контролирующих органов. Мои собственные зелья или артефакты, созданные моими методами, – яркий тому пример. Я не могу продавать их открыто, иначе меня быстро вычислят и моя свобода закончится.

Таким образом, криминальный мир, контролируемый вроде Серпии, служит для Империи не только инструментом поддержания относительного порядка в трущобах, но и каналом сбыта для товаров, которые Империя не хочет легализовать и продавать внутри страны из-за своего монопольного контроля над знаниями, но которые при этом имеют ценность на внешнем рынке.

И вот тут вступало в силу самое коварное условие, за нарушение которого власти могли взяться за контрабандистов всерьёз: ни в коем случае нельзя было покупать нелегальный товар. Именно покупка, то есть ввоз нелегальных товаров или, что важнее, вывоз ценных металлов и ресурсов из страны в обмен на них, была строго запрещена.

Вся эта необычная схема меня впечатлила. Империя, запрещая покупку нелегальных товаров, по сути, запрещает вывоз ценных металлов и ресурсов. А разрешая продажу определённого контрабандного товара за границу исключительно за золото или камни, Империя, по сути, ввозит твёрдую валюту и ценности. Проще говоря, они «грабят» другие страны, используя свой собственный жёсткий контроль над знаниями и чёрный рынок как инструмент внешней экономической политики.

***

Тоже время. Каменхольм. Розария.

Последние недели Каменхольм стал для Розарии Хазенхел вынужденным прибежищем и суровой школой выживания. Город, с его пыльными улицами и вечным гулом толпы, давал то, что было нужнее всего – возможность действовать. Большая часть времени в Каменхольме была посвящена Залу Рыцарей – лабиринту чуть вдали от города на подъёме в горы, ставшему для неё и её верных слуг основным источником средств к существованию.

Они спускались туда почти каждый день, осторожно продвигаясь сквозь кишащие монстрами уровни. Розария, несмотря на своё аристократическое воспитание, показала себя способным магом, а её слуги – Барс, Райланд, Катарина и Милана – были более чем готовы защищать её ценой своей жизни. Вместе они смогли освоить первые шесть этажей лабиринта, но дальше путь становился слишком опасным для их небольшой группы. Глубокие уровни требовали слаженной работы крупных отрядов опытных авантюристов. Розария не могла рисковать своими единственными оставшимися союзниками, поэтому для спусков ниже шестого этажа они полагались на присоединение к другим, более крупным группам, предлагая свои навыки в обмен на долю добычи.

Лабиринт был жесток, но он приносил результаты. Добыча, магические артефакты и ценные ресурсы, найденные в его глубинах, позволяли Розарии не только содержать себя и своих слуг, но и копить значительную сумму. Эти деньги были её надеждой, средством для возвращения того, что у неё отняли. Но помимо денег, ей нужна была информация, связи, понимание происходящего в мире и, главное, в её родных землях.

Для этого у неё была Холли Ревейд. Хозяйка одной из самых известных портновских мастерских в Каменхольме, женщина с острым умом и обширными связями. В лучшие времена, когда Розария была ещё герцогиней с землями, она оказывала Холли значительную протекцию и помощь в деловых начинаниях. Теперь, когда Розария оказалась в беде, Холли ответила взаимностью. Она не только сохранила её тайну, но и оказала финансовую поддержку в первые, самые тяжёлые дни, а главное – регулярно делилась ценной информацией, собранной через своих клиентов и поставщиков, что позволяло Розарии хоть немного ориентироваться в сложной политической обстановке.

Сегодня Розария направлялась к Холли именно за этим – узнать что-нибудь необычное, свежие слухи, которые могли бы пролить свет на ситуацию или подсказать следующий шаг.

Как только они дошли до лавки Холли, Розария кивком велела своим спутникам войти. Первой в лавку шагнула сама Розария, за ней следовали Катарина и Барс, а Милана и Райланд замыкали группу. Внутри, несмотря на утренний час, царила привычная атмосфера: приглушённый свет, запах дорогих тканей. У дальней стены Клара, подмастерье Холли, с усердным видом счищала пыль с изысканного платья на манекене.

Клара, заметив Розарию, сразу же узнала её, несмотря на простой плащ. Их взгляды пересеклись, и Клара, коротким, но выразительным жестом указала в сторону мастерской Холли.

Барс, Райланд и Милана остались ждать в торговом зале, занимая позиции, позволяющие одновременно выглядеть как обычные посетители и наблюдать за входом. Розария и Катарина же прошли дальше, в знакомую дверь, ведущую в личную мастерскую Холли.

Комната была залита мягким светом из большого окна, вид был на небольшой внутренний дворик. На рабочем столе лежали отрезки ткани, иголки, нитки... Но все внимание Розарии тут же приковала сама Холли.

Она сидела за столом, не двигаясь. Ее обычно безупречная причёска слегка растрепалась, а на утончённом лице играл сильный румянец. Взгляд Холли был далёк, казалось, она видела что-то, недоступное другим. Розария не раз видела такое выражение у Холли, когда та получала крупный, невероятно выгодный заказ – своего рода творческий и финансовый экстаз. Но сейчас... сейчас что-то было иначе. На лице Холли застыла странная, почти искривлённая улыбка, а из уголка её рта свисала тонкая ниточка слюны. Это было пугающе.

— Холли! — воскликнула Розария, тут же бросившись к ней. Она подбежала к столу и осторожно взяла Холли за руку. — Холли, что с тобой? С тобой все хорошо? Может, мне применить исцеляющую магию?

Прикосновение Розарии и ее встревоженный голос, наполненный искренней заботой, прорвались сквозь странное оцепенение. Глаза Холли сфокусировались, румянец чуть спал, а странная улыбка исчезла, сменившись привычным выражением. Она моргнула, словно только что вернулась из очень дальнего путешествия.

— Розария? Катарина? — Голос Холли был слегка хриплым, но уже нормальным. Она сжала руку Розарии в ответ. — Все... все в порядке. Просто... только что был один очень... очень необычный клиент со спутницей.

— О ком ты? — уточнила Розария, медленно занимая один из немногих свободных стульев рядом со столом Холли.

— Не знаю! — сказала Холли, все ещё дыша часто. — И он... он... — Она посмотрела в окно с каким-то блаженством. — Он очень богат... и необычен.

Розария заинтересовалась ещё больше. Кто же этот загадочный господин, что от предложенной им суммы Холли чуть не потеряла голову?

— Холли, — мягко начала Розария.

— Я обещала не рассказывать... — перебила Холли, и тут же её голос выровнялся, стал твёрдым. — Но тебе я расскажу. Только тебе, и ты никак не должна выдать меня, поняла, герцогиня? — Последние слова прозвучали очень серьёзно.

Розария кивнула. Она знала, что Холли дорожит своей репутацией абсолютной конфиденциальности, и то, что она собиралась рассказать, было знаком глубокого доверия.

— Так вот, — продолжила Холли, вновь приближаясь к столу. — Видишь, что на столе? — Она указала пальцем на соседний рабочий стол, где лежали отрезки дорогих тканей и какие-то необычные нити. — Это все достал тот господин... из пространственного артефакта.

Пространственный артефакт! Розария выпрямилась, словно её ударило током. В этом мире подобные предметы были невероятной редкостью, доступной лишь единицам – либо представителям древнейшей и богатейшей аристократии, либо тем, кто обладал колоссальной, неоспоримой властью. То, что этот человек владел таким артефактом, меняло все. Он не был просто богатым клиентом; он был кем-то, с кем следовало быть предельно осторожной. Слух Розарии обострился, готовый впитать каждое слово Холли.

— А за всю работу, — продолжила Холли, вновь подходя к столу, — и за то, что я точно не буду трепаться... он предложил мне триста... — При этих словах Холли вновь начала дышать прерывисто, а последние слова произнесла с трудом. — ...огранённых сапфиров. Вот таких! — Она взяла с края стола один из камней, размером примерно в семь карат, и показала его Розарии.

Триста ограненных сапфиров! Это была колоссальная сумма! Таинственный незнакомец расплачивался ими как обычным золотом. Розария почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Что же он мог заказать за такую цену?

— И что же он попросил тебя за такую сумму? — спросила Розария, стараясь скрыть своё изумление.

Холли перестала потирать сапфир о щеку, развернулась к столу и достала сложенный лист плотной белой бумаги, после чего протянула его Розарии со словами:

— Вот.

Розария взяла из рук Холли сложенный лист и развернула его. Там был чертёж плаща, выполненный рукой мастера, но это было не главное. В глаза тут же бросились странные руны по краям плаща, которые должны были быть вышиты, и сложный круг с вписанными в него различными фигурами и рунами в центре. Такого она не видела никогда – ни сам узор, ни большую часть рун. Это было нечто совершенно иное.

Она тут же передала лист Катарине. Та была опытнее в магии и могла знать больше. Катарина взяла лист и долго, внимательно его рассматривала, хмуря брови, а после выдала вердикт:

— Это очень сложно... Я не понимаю большую половину всех символов, а узор, в котором объединены руны... я о подобном не слышала, не говоря уже о том, чтобы видеть.

С этими словами Катарина вернула лист Розарии. Розария вновь приняла чертёж и долго смотрела на него, пытаясь понять хоть что-то.

— Холли, — спросила она, не отрывая взгляда от листа. — Ходят ли слухи об этом господине? Как его зовут? И его спутницу?

Холли, уже придя в себя и приняв привычное выражение лица, спокойно ответила:

— Нет, не ходят. А представился он как Сарэх. Про спутницу ничего не знаю... Она только молчала.

Закончив, Холли села на своё рабочее место, повернувшись лицом к Розарии.

— Никому не сообщай о нем и об этой работе, — начала Розария, продолжая разглядывать чертёж. А после повернула лист лицом к Холли, показывая ей изображение, проговорила тихим тоном: — За такое Коллегия магов тут шорох наведёт, если узнает об этом.

— Я не расскажу, дорогуша, — сказала ехидным голосом Холли.

— У тебя есть лист бумаги и чернила? — спросила Розария, убирая лист от лица Холли.

— Хочешь перерисовать? — с готовностью спросила Холли. — Да, у меня есть, сейчас дам. — С этими словами Холли пошла искать нужные принадлежности.

Пока она искала, Розария обратилась к Катарине, чтобы та позвала Барса. Барс обладал удивительной внимательностью к деталям как дворецкий, так и навыком рисования, которое он иногда практиковал, что делало его лучшим выбором для такой тонкой работы, как перерисовать чертёж.

Пока Барс с усердием склонился над листом, тщательно перерисовывая сложные руны и узоры, Розария продолжала беседу с Холли. Она расспрашивала хозяйку мастерской о происходящем в Каменхольме, о настроениях горожан, о любых слухах, которые могли бы пролить свет на общую ситуацию или упомянуть её врагов. Холли, верная своему обещанию, делилась всей собранной информацией, касающейся как мелких городских сплетен, так и более серьёзных новостей, долетающих до её ушей через обширную сеть клиентов и поставщиков.

Среди прочих сообщений одна новость оказалась для Розарии поистине сокрушительной, ударив больнее любого пропущенного удара монстра из лабиринта. Холли, понизив голос, сообщила, что городское имущество Рода Хазенхел – все, что осталось у Розарии в Каменхольме – будет выставлено на аукцион. Причина была стандартной, но от этого не менее убийственной: неуплата налогов, накопившихся за время её отсутствия и низвержения.

На торги выставлялись обширная пристань в порту Каменхольма, включающая пустые склады и недостроенную, но потенциально ценную верфь для постройки кораблей – стратегический актив, который Розария надеялась восстановить. Также в список попали несколько магазинов с давно заколоченными витринами, две незавершённые гостиницы и, самое болезненное, фамильный особняк в черте города. Эта новость стала для Розарии тяжелейшим ударом. Мысль о потере особняка и, особенно, портового имущества, которое представляло не только ценность, но и символ её рода и будущих возможностей, пронзила её болью. Она почувствовала, как поникла, осознавая своё бессилие. Долг по налогу был огромен, сумма, которую невозможно было собрать в обозримом будущем, даже с успехов в Зале Рыцарей. Слезы навернулись на глаза Розарии.

Холли заметила выступившие на глазах Розарии слезы и с искренним сочувствием попыталась её успокоить, положив руку на её. Она прекрасно понимала, что аукцион городского имущества – это не просто финансовая потеря. Это было формальное выселение Розарии из города, последний шаг в лишении её всего, что связывало её с прошлым статусом и землями.

Когда все было закончено и точная копия чертежа сделана, Розария уже успокоилась и попрощалась с Холли, поблагодарив её за информацию и конфиденциальность. Вместе со слугами она направилась к выходу. Их путь теперь лежал в Академию магии Тарион, к ее ректору Валериану Арктусу. Он был одним из немногих людей, кому Розария доверяла в этом городе, и, что важнее, он обладал глубокими познаниями в магии. А ещё Розария однажды прикрыла его перед Коллегией магов, и знала, что он не забудет этого долга. Валериан сможет объяснить Розарии значение этих рун и этой странной магической структуры.

Глава 14. Контракт и Амбиции

— Хорошо, — произнёс я ровным голосом, снова глядя на Серпию, когда она закончила свой рассказ. Я чуть развёл руки в стороны, демонстрируя готовность к диалогу. — Вы сказали, вам нужны артефакты пространственного хранения. И что вы хотите с ними делать? Продавать их?

Серпия чуть подалась вперёд, на лице вновь появилось лёгкое напряжение.

— И да, и нет. Мне нужны пространственные артефакты, чтобы использовать их как контейнеры. Они очень компактны и вместительны.

— Понятно, — ответил я, чуть склонив голову. — Вы хотите использовать артефакты пространственного хранения в виде маленького кольца или другого незаметного предмета для удобства в перевозках, а также чтобы максимально скрыть вашу деятельность. — При этих словах напряжение на лице Серпии усилилось, она чуть подалась вперёд, сжимая руки на коленях.

Руки Серпии сжались в кулаки под столом, её челюсть напряглась.

— А вы умны, — проскрежетала она сквозь зубы, но в её голосе, помимо ярости, чувствовалось и скрытое уважение к тому, как быстро я разгадал её простой план. — Ещё я хотела, чтобы вы делали зелья.

— Вот как, — произнёс я всё тем же холодным, невозмутимым тоном, чуть склонив голову набок и наблюдая за реакцией девушки.

Она искренне полагала, что сможет утаить подобный замысел от меня – мага, чей возраст перевалил за девять веков. В этом была доля наивности, но я не считал её глупой. Напротив, идея была изящной и, в условиях этого мира, весьма эффективной – она придумала, как использовать моё положение и способности, чтобы ловко обойти имперские законы.

Только я и не разгадывал её план, я сразу понял, что она хочет. Метод перевозки контрабанды с помощью пространственных артефактов – это не новость для меня и того мира, откуда я родом. Там такие артефакты были настолько распространены, что даже обычный крестьянин мог владеть простеньким пространственным мешком или кольцом. И именно из-за этой распространённости многие государства давно ввели запрет на их использование для транспортировки товаров между городами и странами, чтобы усложнить жизнь контрабандистам.

Здесь же артефакторика находилась в зачаточном состоянии. Пространственные артефакты – редчайшая роскошь, доступная лишь самым могущественным и богатым. Контрабандисты об этом способе могли только мечтать, а власти даже помыслить не могут, что кто-то способен его применить.

Пока я думал, мы молчали. Серпия явно ожидала моего ответа, над которым я, по правде говоря, почти не думал. Я неспешно оглядел комнату, мои глаза-огоньки скользнули по массивному мужчине за стойкой – он выглядел настороженным, затем на Финна – тот заметно побледнел. Мой взгляд скользнул по полкам, на которых были разные предметы декора: потускневшие серебряные кубки, статуэтки. Только после этого я вновь посмотрел на Серпию, которая сидела, затаив дыхание, и ответил:

— Нет.

Ее лицо исказилось яростью, но она быстро взяла себя в руки, видимо, вспомнив о Кармилле за моей спиной.

Я выставил руку вперед, показывая, что меня стоит выслушать до конца.

— Я сделаю вам артефакты, — спокойно продолжил я, слегка разведя ладони в примирительном жесте. — Но зельями я заниматься не хочу.

— Причина? — потребовала Серпия, голос все ещё был напряжённым и резким.

— Причина банальна, — ответил я, пожав плечами. — Не хочу тратить на это время. Делать по сотне зелий в день самостоятельно неинтересно и утомительно.

Тут вмешался мужчина за стойкой. Он выпрямился и подался чуть вперёд, полностью опёршись на массивное дерево. Его голос был груб и сух, но говорил он вежливо, явно обращаясь ко мне с уважением:

— Мы не просим вас делать зелья в котелке. Мы предоставим вам огромные резервуары и ингредиенты.

Я сосредоточил внимание на мужчине, чуть повернув голову в его сторону, приготовившись получать новую информацию.

— Можете рассказать поподробнее? Насколько он рабочий среди местных алхимиков? — сказал я, делая лёгкий жест рукой в его сторону, словно приглашая к разговору.

Мужчина подался ещё чуть вперёд к стойке и полностью опёрся на неё, готовый поделиться знанием.

— Это не самый эффективный метод, — начал он рассказывать. — При изготовлении в таком масштабе увеличивается количество получаемого отвара, но и результат хуже – от четырёх до семи раз, чем местные алхимики варят в котелках. Но вы же не местный алхимик, а из другого мира. У вас должно выйти лучше.

— Интересный способ увеличить объёмы товара, — сказал я, глядя на него и кивнув. Абсолютно не удивившись тому, что он сказал, что я из другого мира, я понимал, что Финн разболтает Серпии и мой взгляд вновь вернулись к Ней. — Но нет. По крайней мере, не сейчас.

— Ладно, я поняла, — прорычала Серпия, видимо, сдавшись по поводу зелий на данном этапе. Ее тело медленно осело обратно на диван, напряжение стало спадать, сменяясь расчётливым выражением. — Ты не хочешь делать зелья. Так что насчёт артефактов?

— Артефакты я сделаю. Взамен я хочу доступ к информации от вашей криминальной сети, — я сделал лёгкий жест рукой, словно взвешивая что-то. — Также всестороннюю поддержку... Ну и возможность продолжить развивать наши отношения. — Я сделал лёгкий жест рукой, обрисовывая круг, словно предлагая ей долгосрочное сотрудничество.

Серпия полностью успокоилась, мои условия оказались более чем приемлемыми. Она кивнула, её взгляд стал сосредоточенным.

— Договорились, — произнёс я, закрепляя свою часть соглашения ровным тоном.

Серпия кивнула, её лицо снова стало серьёзным, но уже без былого раздражения, с оттенком прагматизма.

— Ладно, — сказала она. — Пойдёт. Только сотрудничать со мной и ни с кем больше. Иначе конец нашей сделке.

— Разумеется, — ответил я, чуть склонив голову в знак согласия.

Далее я попросил Серпию рассказать подробнее о контрабандной торговле. Меня интересовало, как заключаются сделки и осуществляется доставка товаров. Я хотел лучше понять специфику нашего нового сотрудничества, которое будет происходить в самом сердце имперской теневой экономики.

Выйдя из лавки на шумной Рыночной площади, я вдохнул прохладный вечерний воздух Каменхольма. Шум дня постепенно стихал, сменяясь приглушённым гулом вечерней жизни города. Мы с Кармиллой неспешно двинулись в сторону «Серебряного Грифона». День, казалось, прошёл продуктивно – по крайней мере, я чувствовал определённое, пусть и сдержанное, удовлетворение.

Пока мы шли, мои мысли ровным потоком анализировали только что заключенный договор с Серпией. Это было интересное соглашение, в долгосрочной перспективе сулившее даже больше выгод, чем я мог бы предложить сейчас. Мы договорились, что я создам для неё партию в сто колец – артефактов пространственного хранения. Сама задача не представляла большой сложности, тем более что Серпия выделяла под работу дом с погребом и даже немного кристаллического магецида.

Изначально Серпия настаивала на том, что ей нужны кольца с объемом пространства не меньше сотни кубических метров. Ее тон был требовательным, словно меньший объем был бессмысленным. Я же спокойно объяснил ей, насколько нелогична такая цифра. Сто кубометров в одном кольце – это избыточно и, главное, привлечёт слишком много нежелательного внимания. К чему перевозить такой объем за один раз, когда типичная сделка, даже крупная, оперирует гораздо меньшими партиями? Я предложил ей вспомнить реальные объёмы её поставок. После недолгого размышления мы сошлись на десяти кубометрах. Этот объем все ещё впечатлял по местным реалиям, но был гораздо менее подозрительным для потенциальных недругов, что немаловажно. К тому же, сам артефакт при таком объёме будет стоить для покупателей значительно меньше. Ведь, как она сказала, товар и кольцо-артефакт идут как единое целое в сделке. Я видел, как она просчитывала в уме суммы. На её лице отражалось осознание. Для нее такая схема меняла всё.

Я предупредил её, что поначалу может быть тяжело, и многие откажутся, не сразу понимая выгоды или сопротивляясь новой схеме. Но те, кто покупает контрабанду, сами ею и торгуют, подливая масла в огонь, по её мнению, блестящей схеме. Они быстро оценят преимущества скрытности, компактности и возможности перевозить ценности в обход обычных проверок, просто спрятав кольцо. Когда первые скептики увидят, как те, кто согласился, процветают, они сами вернутся, и им придётся купить таких колец с десяток сразу, чтобы наверстать упущенное. Мой вывод и ход мыслей ей явно понравились, даже впечатлили. Она увидела в этом не просто сбыт артефактов, но и новую, гораздо более прибыльную и безопасную бизнес-модель для себя и своей банды.

Уточнив у Серпии помимо цены товаров и ведения бизнеса по новой схеме, я также спросил о процессе доставки товара. Оказалось, что любая погрузка или выгрузка через порт сопровождается тщательным присмотром стражи и, что важнее, имперских магов, которые «сканируют» товары магическим зрением. Я лишь лишний раз убедился, насколько правильным было моё решение заказать кошели и мешочки, способные скрывать магический след артефактов.

Серпия продолжила описывать систему проверок, и пока я слушал, в имперской системе безопасности порта обнаружилась явная уязвимость.

Она пояснила, что формально работникам порта не запрещено иметь при себе личные артефакты. Сами проверки осуществляются непосредственно у трапа корабля. Стража занимается досмотром груза, который заносят на судно, проверяя его физически.

Одновременно с этим маги издалека ведут наблюдение за грузом и самими грузчиками с помощью магического зрения. Их «сканирование» направлено, в первую очередь, на выявление сильных или средних магических сигнатур. Однако слабый магический след, даже исходящий от нескольких предметов, игнорируется, и проверяющие маги без лишних вопросов дают «добро», не тратя времени на углубленный осмотр.

Такая халатность объясняется просто и коренится в уровне развития артефакторики в этой империи, а возможно, и во всем мире. С точки зрения проверяющих магов, привыкших к простоте местных изделий, воспринимается как обычные защитные или бытовые артефакты, слишком незначительные, чтобы тратить на них время или силы. А чары пространственного хранения похожей сигнатуры. Никто даже представить не может, что артефакт пространственного хранения на десять кубометров может оказаться у обычного грузчика. Такой тип артефактов, даже на один кубометр пространства, считается здесь чуть ли не вершиной артефакторики, и его могут позволить себе только самые влиятельные люди империи.

Укоренившиеся представления и общая небрежность играли Серпии на руку. Особенно это заиграло когда она сообщила, что многие люди приносят свои артефакты слабой сигнатуры на торговые суда и продают их купцам. Таких «продавцов» и их скромные артефакты проверяли, только если этих артефактов было много. Так система, созданная для борьбы с контрабандой, оказалась уязвима для плана Серпии из-за стереотипов.

Затем мы углубились в тему того, что мне нужно для создания артефактов и передачи готовых артефактов Серпии, а также как с ней связаться. В роли связного выступил Корбин.

После того, как мы разобрались с основными пунктами, я не спешил расходиться. Задал ей вопрос, на который она могла не отвечать. Я тогда спросил её, почему она не шантажирует меня тем, что я нежить, и какую цель она преследует?

На первый вопрос я получил правильный ответ. Она узнала про зелья, что я создал, от Розетты, а заодно Флэй сказала заодно, что если поднимется в городе шум, то я просто покину его, и никто меня не остановит. А с учётом, что я могу создавать такие артефакты хранения, то и постоянное место пребывания мне, по сути, не нужно.

На второй свой вопрос я получил ответ интереснее. Серпия занимается контрабандой не только для себя, но и для жителей трущоб, в которых она сама выросла, а также, конечно, ради влияния.

После своих откровений она задала мне свои вопросы такого же характера. Зачем мне надо с ней сотрудничать? Зачем я все это делаю, если могу покинуть город и просто странствовать по миру? Я не мог ответить «зачем» по-настоящему. Ответил честно: не знаю. Есть определённые цели, например, узнать мир, особенно про развитие магии и алхимии, но глобального ничего у меня не было.

После этих откровений мы и разошлись.

Эта беседа заставила меня задуматься о том, чего я действительно хочу. Попав в этот мир, я действовал скорее инстинктивно, без чётко поставленных глобальных целей. Конечно, были очевидные стремления: стать сильнее, достичь прежнего уровня при жизни – мага третьего круга; узнать как можно больше о новом мире, его магии и науках. Но это были лишь необходимые шаги, а не конечная цель, нечто новое, чего не было у меня в прошлой жизни.

В моем прошлом мире я был учёным магом. Я изучал алхимию, техномагию, рунографию, но не участвовал в борьбе за власть. Здесь же, где понимание магии поверхностно, алхимики – неумехи, артефакторы не сильно лучше, а о техномагии и вовсе не слышали, мои базовые знания – это не просто преимущество. Это потенциал для революции. Вспомнилась легенда об Арексе Айнцкраде Акнологии, который принёс истинное понимание магии в мой родной мир, когда тот был отсталым. Мои знания со мной здесь, и я сам могу стать подобно Акнологии для этого мира.

Первой, яркой мыслью, возникшей из этого осознания потенциала, было стать завоевателем территорий, бессмертным правителем – маг-императором! Но этот путь не соответствовал моим истинным желаниям. Я не хотел управлять людьми, я по-прежнему стремился к любимому делу: созданию новых зелий, техномагических устройств.

Однако сама идея использования моих знаний для получения власти мне понравилась. Мне нужен лишь тот, кто готов сидеть на троне, кто станет императором или королём. А я, оставаясь в тени, мог бы продолжать заниматься наукой, сокрушать его противников своими изобретениями, совершать открытия, поднимая технологии и знания мира на новый уровень. Стать магом-советником, имеющим всю реальную власть над номинальным правителем – вот что казалось привлекательным.

Но даже этого было недостаточно. Просто управлять из тени... не решало главной проблемы – косности и невежества этого мира. Устаревшие устои, невежественные коллегии, мешающие истинному развитию – вот что нужно было сломать. Коллегии. Я видел в этих коллегиях не просто бюрократию, а прямой тормоз для любого настоящего прогресса, врагов самого знания. Я не хотел, чтобы мои открытия постигла та же участь, или чтобы мне пришлось вечно бороться с их невежественным контролем. Моя цель – не просто обойти их, а сокрушить их собственным превосходством, построив систему, где знание свободно, а не приковано. Создать своё государство!

Да! Именно это и есть моя истинная глобальная цель. Стать не просто магом, а Архитектором нового мира. Пусть формальным правителем будет марионетка – главное, чтобы у меня были неограниченные ресурсы и полная свобода для исследований и творчества. Я разрушу старые структуры, основав новые, более совершенные. Это будет моя империя, невидимая для большинства, построенная на моих открытиях и управляемая моей волей. Только так я смогу получить то, чего действительно жажду: безграничные возможности для творчества, для познания, для воплощения самых смелых идей, и уверенность в том, что этот мир, который я буду формировать, станет идеальным местом для моего вечного существования. Это и есть моя глобальная цель – пересоздать мир, сделав его идеальным фундаментом для моего вечного развития, подобно тому, как Акнология изменил мой родной мир.

Глава 15. Загадка для ректора

Тоже время. Кабинет ректора Частной академии Тарион.

Кабинет ректора Валериана Арктуса располагался в самой старой, самой высокой башне Частной Магической Академии Тарион. Это было просторное помещение, пропитанное запахом старой бумаги, пыли и едва уловимым, приятным ароматом озона, свойственным местам с высокой концентрацией магической энергии. Стены, облицованные тёмным, полированным деревом, сплошь занимали полки, заставленные тысячами фолиантов, свитков и даже странных артефактов, служащих скорее учебными пособиями. В углу уютно потрескивал огонь в массивном камине, отбрасывая тёплые блики на дорогие, но уже видавшие виды ковры на полу. В центре кабинета стоял огромный резной стол, заваленный пергаментами и чернильницами.

Ректор Валериан Арктус, мужчина более чем почтенного возраста, чьи 127 лет были скрыты за силой и ясностью взгляда мага 12 ранга шести звёзд, стоял у высокого арочного окна. Руки он держал за спиной, сцепив пальцы, а его глаза, обычно проницательные и полные мудрости, сейчас были прикованы к виду за стеклом. За окном раскинулся Каменхольм. Вечерний воздух окрашивал небо в бархатные сумеречные оттенки. Крыши домов, вымощенные камнем улицы Рыночной площади вдали, казались приглушёнными и умиротворёнными по сравнению с дневной суетой, которая постепенно стихала, сменяясь гулом вечерней жизни города. Башни и шпили других зданий Академии возвышались вокруг, свидетельствуя о масштабе и амбициях этого места.

Валериан Арктус был не просто ректором; он был основателем этой Академии, её душой и защитником. Создать независимое учебное заведение в Империи, где все магические знания жёстко контролировались централизованными Коллегиями – инструментами императорского рода для ослабления аристократии и обеспечения своей монополии на силу – было титанической задачей. Эти Коллегии ревностно охраняли свои секреты, душили любое проявление истинного новаторства, стремясь сковать все знание на своей «императорской цепи», и рассматривали любые независимые очаги знаний как угрозу своему монопольному положению. Валериан искренне недолюбливал их. Он прошёл через годы борьбы, интриг и прямых угроз, чтобы Академия Тарион получила право на существование. Он тайно обучался сам и обучал наиболее одарённых учеников методам, которые Коллегии постарались бы засекретить и присвоить. Это была его тихая война против «императорской цепи», стремящейся сковать любое истинное знание. Он был убеждён, что только полная свобода магии может привести к истинному прогрессу, тогда как запреты лишь стагнируют развитие и делают магов слабыми и зависимыми.

В этой борьбе и в строительстве Академии ему всегда помогали двое его верных магистров – Лираэль и Элдриан. Сейчас они находились здесь же, в кабинете, стоя поодаль от стола, разделяя задумчивость Ректора. Они были не просто его подчинёнными, но и соратниками в этом негласном противостоянии Коллегиям, разделяя его идеалы свободы знаний.

Магистр Лираэль, женщина немногим за сорок, с лицом, способным выразить весь спектр эмоций за долю секунды, была известна своим вспыльчивым, но решительным характером. Она была сильным магом, достигшим, как и Ректор, вершин 12-го ранга, и не боялась ни споров, ни прямых действий, если дело касалось интересов Академии или защиты её принципов. Ее преданность Валериану и его идеям свободы магии, включая те, что приходилось скрывать от Коллегий, была непоколебима.

Рядом с ней стоял Магистр Элдриан, примерно одного возраста с Лираэль, но полная её противоположность в поведении. Спокойный, сдержанный и немногословный, он предпочитал наблюдать и анализировать, прежде чем действовать. Его молчаливость, однако, не означала слабость или нерешительность. Наоборот, когда Элдриан принимал решение, он действовал с холодной уверенностью и неуклонностью. Как и Лираэль, он был магом 12-го ранга и являлся одной из надёжнейших опор Ректора, его лояльность и участие в тайном противостоянии Коллегиям были абсолютными. Они втроём составляли не просто руководство Академии, но и ядро сопротивления контролю Имперских коллегий.

Сегодняшний день, казалось, должен был быть обычным, наполненным рутиной управления крупной Академией. Но несколько часов назад его нарушила Розария Хазенхел. Валериан доверял Розарии; однажды она оказала ему немалую услугу, прикрыв перед вездесущей Коллегией магов, и он знал, что она не придёт без веской причины. И она пришла, принеся с собой чертёж, который сейчас лежал на его столе, который, по словам Розарии, её знакомая швея Холли получила от таинственного клиента.

Розария передала ему этот чертёж, попросив объяснить то, что ни она, ни даже её служанка Катарина, которая была более опытной в магии, не смогли понять. Валериан взял лист и погрузился в его изучение, и с каждой секундой его брови хмурились все сильнее. Это действительно был чертёж плаща, обычной накидки, какой шьют тысячи в Каменхольме. Но детали... Вот тут-то и крылась загадка.

Именно детали рисунка вызывали полнейшее непонимание. Символы, нарисованные по краям плаща, – руны, предназначенные для вышивки, – были в большинстве своём совершенно незнакомы Валериану. Они не соответствовали ни одному из известных ему рунических алфавитов, ни одному из магических языков, описанных в древних трактатах, ни одной из тайных рунических систем, которые он изучал на протяжении десятилетий.

И сам рисунок по центру с внутренней стороны плаща – это сложная магическая структура: круг, внутри которого переплетались линии, образуя неясный узор, похожий на лабиринт. Внутри этой структуры чётко выделялись лишь пять рун. Каждая из них находилась в отдельной ячейке, очерченной собственным небольшим кругом, который изолировал её от остального узора. Эта структура, её внутренняя логика – всё это было совершенно чуждо привычному пониманию магии этого мира. Она выглядела чужеродно, словно принадлежала совершенно иному миру или принципу магии, абсолютно неведомым в этих землях.

Для Валериана Арктуса, мага двенадцатого ранга, прошедшего больше века в изучении и практике магии, человека, видевшего и знавшего больше, чем большинство ныне живущих, этот рисунок был не просто непонятен. Он был... «невозможен». Он видел схему, ясно понимал, что на ней изображён плащ с символами, которые должны быть нанесены. Он мог различить отдельные элементы – вот линии, вот символы, вот структура, напоминающая круг. Но их сочетание, их смысл, их назначение, принцип их работы – все это было абсолютно за пределами его понимания, основанного на его знаниях о магии этого мира. И это пугало и восхищало одновременно. Осознание того, что существует знание, абсолютно неведомое, вызывало глубокое волнение.

Розария ушла, оставив копию рисунка у Ректора, вместе с кратким рассказом о клиенте Сарэхе и его спутнице, об их необычной внешности, загадочном пространственном артефакте, из которого были извлечены материалы, и невероятной оплате – тремя сотнями огранённых сапфиров. Валериан понимал: если бы Коллегии узнали об этом рисунке или о самом клиенте, они бы немедленно попытались найти источник этого знания, чтобы либо «надеть на него цепь», либо уничтожить как угрозу. Это было то самое знание, которое он стремился защитить и изучать, но это знание было на порядок сложнее и непонятнее всего, с чем он имел дело раньше.

Теперь Валериан стоял у окна, сцепив руки за спиной, его взгляд блуждал по вечернему городу, но мысли были далеки. Загадка на его столе была куда более интригующей и потенциально значимой, чем все, с чем он сталкивался за последние десятилетия. Таинственный Сарэх, владеющий и использующий неведомую магию, заказывающий странный плащ с этими символами... Кто он? И что он задумал? Эта загадка требовала немедленного внимания и глубочайшего анализа. Магистр Лираэль нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, готовая действовать по первому слову Ректора, а Магистр Элдриан, как всегда, стоял неподвижно, его спокойное лицо не выдавало внутренних размышлений, но Валериан знал: и он, и Лираэль ощущают ту же тяжесть и интригу, исходящие от странного рисунка. Обычный день закончился. Началась неизвестность.

***

Вернувшись в «Серебряный Грифон», мы поднялись в свой номер. Кармилла, без лишних слов, опустилась на пол, начиная свои тренировки по контролю эфира в позе лотоса, становящийся для неё столь же естественным, как дыхание. Я же осел в кресло у окна. За стеклом мир Каменхольма тонул в плотной черноте надвигающихся туч. День сменился ночью, унося с собой последние отголоски уличного шума. Город затих, окутанный пеленой, делающей его страшным и непроницаемым для тех, кто не способен видеть в темноте. Для меня же эта чернота была лишь отсутствием света, не препятствием. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом одежды Кармиллы и моим собственным беззвучным присутствием. Атмосфера была на удивление мирной, наполненной спокойствием ожидания. День завершён, все, что можно было сделать, сделано. Оставалось только ждать утра.

С первыми проблесками рассвета мы покинули временное пристанище «Серебряного Грифона». Нас уже ждали двое подручных Серпии. Они двигались молча, ведя нас через постепенно пробуждающийся город. Путь был долгим, петляя по улицам, пока мы не оказались на другом конце Каменхольма, у самой его окраины.

Я понял, что мы прибыли, когда один из сопровождающих остановился, а другой свернул к небольшой калитке у деревянного дома. Это был домик, построенный из грубых, необработанных брёвен, которые, казалось, были просто сложены друг на друга. Его вид был настолько невзрачным и даже немного жутковатым, производя впечатление, которое надёжно отваживало любых случайных прохожих. Я успел бегло осмотреть его снаружи, прежде чем один из сопровождающих жестом пригласил нас войти.

Внутри оказалось небольшое, пыльное пространство, разделённое на две комнаты. Из мебели здесь был лишь стол, на котором стояли стопкой пара стульев. Все было покрыто толстым слоем пыли, а окна плотно зашторены, погружая помещение в полумрак. Мне не дали возможности детально осмотреться. Сопровождающий, что зашёл первым, уже стоял в проходе второй комнаты и снова сделал приглашающий жест. Я шагнул вслед за ним.

В углу этой комнаты под ковром обнаружился люк, ведущий в погреб. Сопровождающий откинул его и, опустившись на несколько ступеней, позвал меня за собой. Спустившись по скрипучей лестнице, я оказался внизу. Погреб был крошечным, едва два на два метра. Тесное пространство, но для меня это не было проблемой – я мог легко его изменить. Пока сопровождающий ещё не успел выбраться наверх, я намеренно применил магию к стенам погреба. Заклинание первого круга, «Укрепление горных пород», было простым, но эффектным.

Сопровождающий, обернувшийся, чтобы что-то сказать, замер, увидев, как земля и камни на стенах буквально зашевелились, плавно отодвигаясь в стороны, одновременно формируя проход и укрепляя потолок и новые стены. Сначала это был проход метр на метр. Я повторил действие несколько раз. Всего за пару минут моих манипуляций появился проход высотой два метра, шириной один, уходящий вглубь на десяток метров. В конце этого туннеля открылась новая комната, примерно пять на пять метров. Все стены были идеально ровными и прочно укреплёнными, делая обрушение потолка практически невозможным. И самое главное – все это видел сопровождающий, который теперь стоял, разинув рот от изумления.

Сопровождающий все ещё стоял, его челюсть отвисла, взгляд был прикован к свежевскопанному проходу. Краткий, невыразительный звук, похожий на отрывистый вздох, вырвался из меня, возвращая его из ступора. Он встряхнулся, словно отгоняя наваждение, и кивнул, принимая увиденное. Вместе мы поднялись по лестнице, оказавшись снова в пыльном доме.

У двери нас ждали второй сопровождающий и Кармилла. Пока двое подручных Серпии двигались к выходу, один из них бросил через плечо информацию о том, что все необходимые материалы, а также серебряные кольца, будут доставлены после полудня. Я молча кивнул, подтверждая, что понял. Дверь за ними закрылась, оставляя нас наедине.

Мы с Кармиллой снова спустились в погреб, направляясь прямо в новосозданную подземную комнату. Здесь, в защищённом пространстве, я принялся за работу. На гладком каменном полу я начал с помощью заклинания вырисовывать тонкие линии – узоры и руны будущей магической структуры, предназначенной для автоматического наложения чар пространственного хранения на кольца. Создание этой структуры, точное формирование её узоров и рун, а главное – придание ей верной магической логики, заняло у меня около часа.

Далее я подошёл к одной из стен, создал в ней небольшое углубление с помощью заклинания «Каменного сдвига», и мы с Кармиллой поместили туда контейнер с Флайвами, надёжно спрятав его внутри стены. Закончив с этим, мы вышли из комнаты. Используя то же заклинание «Каменного сдвига», я аккуратно закрыл проход, задвигая камень на место. Чтобы стена, скрывающая вход, не выделялась из общей текстуры погреба, я применил ещё одно заклинание первого круга – «Копирование земляной текстуры». Это придало новому участку стены тот же неровный, земляной вид, что и остальным стенам погреба.

На этом работа внизу пока была закончена. Мы выбрались из погреба обратно в дом. На столе все ещё стояли два стула. Я взял их и применил к каждому заклинание первого круга «Очищения Мебели». Пыль на глазах начала собираться в плотные, влажные клубки, которые я затем выбросил за дверь. Очищенные от многолетнего налёта, стулья выглядели гораздо приличнее.

Мы с Кармиллой устроились на очищенных стульях, погрузившись в ожидание материалов для работы. Оно оказалось долгим, в тишине пыльного дома время словно замедлило ход. Мы не занимались ничем конкретным, не обменивались словами, каждый был погружен в свои мысли.

Эти раздумья неизбежно привели меня к планированию дальнейших шагов, не связанных напрямую с текущим заказом. Появилась острая необходимость заняться поиском нескольких ключевых предметов и возможностей. Первым пунктом в этом списке стояла необходимость создания подходящей маски. Мне требовалась металлическая маска – не просто скрывающая лиц. В голове возник образ маски из сплава диакрита, который, как я знал, отлично «принимает» магические формулы. Для этого сплава мне понадобится так называемое «белое железо». Придётся наведаться в мастерские или лавки, торгующие рудой, и раздобыть кусок – его должно хватить для сплава в количестве, достаточном для маски.

Вторым, вопросом, стало восстановление моего меча. Сейчас этот клинок выглядел совершенно неприглядно. Мне не требовалось чудес – лишь привести его в порядок, отреставрировать, чтобы он обрёл приличный вид.

Третьей целью стал артефакт-накопитель для магической энергии. Что-то вроде дополнительного резервуара, запаса на непредвиденные случаи. Покупать готовый у здешних неумелых артефакторов было бессмысленно – сделаю сам. Нужно будет найти подходящую основу в ювелирной лавке, возможно, кольцо или, что вероятнее, кулон, а затем нанести на него необходимые чары.

Четвёртым пунктом стало исследование городских событий – праздников, аукционов, ярмарок – и поиск среди местной знати потенциальных союзников. Я был убеждён, что найду тех, чьё положение не столь прочно, поскольку в любом аристократическом кругу есть как успешные, так и испытывающие трудности. Нужно было лишь понять число таких людей и масштабы их трудностей.

Увлечённый этими размышлениями, я не сразу услышал стук в дверь. Открыв её, я увидел тех же двух подручных Серпии. На этот раз рядом с ними стояла небольшая карета, а в руках они несли несколько ящиков. Без лишних слов и промедления они быстро занесли груз внутрь и, оставив нас снова одних, удалились.

Глава 16. Путь к Влиянию

Я осмотрел принесённое. В одном ящике лежали кристаллы кристаллического магецида. В другом – кристаллы магецида с элементом пространства, их было совсем немного. Ещё была шкатулка, доверху наполненная простыми серебряными кольцами.

Я взял шкатулку с кольцами и вместе с Кармиллой, которая взяла ящики с кристаллическим магецидом и магецида с элементом пространства, направился к спуску в подвал. Открыв скрытый проход, мы вошли в подземную комнату, где на полу ждала готовая магическая структура. Я попросил Кармиллу раскрошить кристаллический магецид в мелкую крошку и аккуратно заполнить ею все выгравированные канавки на полу.

Когда все компоненты были собраны, я приступил к их размещению. Кристаллы элементального магецида заняли свои места в предназначенных для них ячейках структуры. Затем я отсчитал десять серебряных колец и аккуратно выложил их в центр активационного круга. После этого я занялся уплотнением порошка из кристаллического магецида в заполненных канавках, стараясь добиться идеальной плотности. Когда все подготовительные работы были завершены, я поместил целый кристалл кристаллического магецида в ячейку питания структуры и активировал процесс зачарования.

Цикл повторялся. Десять колец за раз. Всего десять повторений, и сто артефактов пространственного хранения в виде серебряных колец лежали передо мной. Я аккуратно собрал все сто готовых артефактов и переложил их обратно в шкатулку. Шкатулку с зачарованными кольцами я отнёс в основную часть погреба и поставил под лестницей, ведущей наверх.

Закрыв проход в рабочую комнату, вернув каменную стену на место с помощью магии и придав ей нужную текстуру, мы с Кармиллой выбрались из погреба обратно в дом. На сегодня магические силы были почти на исходе. Создание подземной комнаты и зачарование сотни артефактов потребовало значительных затрат энергии. Поддерживать иллюзорную одежду Кармиллы для прогулки по городу сейчас было не лучшей идеей. Оставалось только ждать следующего дня.

Ночь в пыльном доме прошла незаметно. Время для нежити течёт иначе, особенно когда нет острой необходимости в отдыхе. Я провёл остаток дня и всю ночь в размышлениях, планируя предстоящие шаги, обдумывая детали тех целей, что возникли ранее. Кармилла сидела неподвижно, погруженная в свои тренировки по контролю эфира, её присутствие было успокаивающим. Дом, несмотря на свою запущенность, давал ощущение уединения и безопасности. Чернота за окнами сменилась серыми предрассветными сумерками, а затем и первыми лучами солнца, скользящими по пыльным поверхностям.

Первым пунктом в моем плане на сегодня значился поиск «белого железа». Я отправился в город, целенаправленно разыскивая места, где торговали рудой или находились крупные мастерские. Поиск самих лавок и кузниц занял больше времени, чем обнаружение нужного мне металла. «Белое железо», которое здесь, кажется, считали просто разновидностью обычной руды, действительно имелось в наличии у нескольких торговцев. Я скупил его целиком у всех, кого нашёл, выбрал нужные мне куски металла, сложил в одну кучу, указал адрес дома на окраине и оплатил доставку. Вышло недорого да и металла было мало. С собой я взял пару больших кусков, особо приглянувшийся кусок необработанной руды.

Далее я отыскал самую обычную, ничем не примечательную кузницу. Ее хозяин, крепкий мужчина в кожаном фартуке, сперва с недоверием взглянул на меня, но заказ принял. Я протянул ему свой изувеченный меч, объяснив, что требуется его реставрация.

Затем я показал принесённый кусок «белого железа» и попросил отлить из него слиток сплава под названием диакрит. Как я и ожидал, он не слышал о таком названии. Я спокойно объяснил ему необходимые пропорции белого железа, железа и меди, сам точно отмерил и взвесил компоненты.

Кузнец, которого звали Бромс, заинтересовался этим сплавом и спросил, чем же он так примечателен. Я рассказал ему, что сплав очень хорошо проводит магию и податлив к нанесению чар. Он был удивлён таким свойствам и тут же поинтересовался про «белое железо» и как можно отличить его от обычного. Мой первый ответ его несколько расстроил: я сказал, что понять, что перед тобой именно белое железо, может только маг.

Но я знал и другой способ, который тут же показал Бромсу. Я взял обычный кусок железа и кусок моего «белого железа» и продемонстрировал реакцию на воду. Когда я полил оба куска тонкой струйкой воды, на обычном железе оставался влажный след, тогда как с «белого железа» вода скатывалась, не оставляя и следа влаги.

Конечно, я рассказал ему про этот сплав не просто так. Позже, если Бромс не будет так активно продвигать диакрит на рынок, я зайду и узнаю, как сплав диакрит оценили местные артефакторы.

Бромс был поражён и очень благодарен за столь ценную информацию – как о существовании нового сплава с необычными свойствами, так и о практическом способе идентификации «белого железа». В качестве благодарности он наотрез отказался брать плату за реставрацию моего меча и за работу по выплавке слитка. Он сказал приходить за заказом завтра к вечеру.

Только я не спешил уходить. Мне требовалась часть слитка диакрита прямо сейчас для другого дела – я планировал заказать изготовление металлической маски. Я объяснил свою просьбу Бромсу. Он меня понял и, мы, сразу же приступил к его переплавке. Пока металл плавился, Бромс заинтересовался, какую маску я хочу. Я рассказал ему, что мне нужна не просто функциональная маска, а нечто изящное. Узнав моё желание, он посоветовал мне обратиться к другому мастеру, который специализируется именно на художественной ковке и может сделать по-настоящему красивую маску, а не просто лист металла с прорезями. Он дал мне его имя и указал, где находится его лавка.

Получив ещё тёплый, темноватого цвета слиток диакрита, я отправился к другому кузнецу – уже более именитому, чья лавка выглядела куда презентабельнее и находилась по адресу, указанному Бромсом. Ему я отдал слиток и заказал изготовление металлической маски.

Теперь, запустив процессы по созданию маски и реставрации меча, а также отправив основную партию руды домой, оставалось разобраться с артефактом-накопителем и аукционом. Для накопителя мне нужна была подходящая основа, желательно из золота и с крупным, чистым драгоценным камнем. Драгоценные камни, являются отличными вместилищами для магической энергии и могут хранить большой запас, что мне и требовалось. Поэтому следующим пунктом моего маршрута стала лавка дяди Корбина на рынке. Я планировал обменять там часть своих сапфиров на золото и платину, чтобы иметь средства на покупку подходящей основы для накопителя и, возможно, на что-то интересное на аукционе. Заодно, можно было и расспросить самого Корбина об аукционе – он наверняка знал все городские новости и слухи. С этими мыслями я направился в сторону шумной Рыночной площади.

Шум и суета площади, контрастировавшие с тишиной покинутого дома, быстро поглотили меня. Обычные люди спешили по своим делам, торговцы выкрикивали названия товаров, воздух был наполнен запахами специй, свежей выпечки и чего-то неуловимо живого. Я добрался до лавки дяди Корбина и вошёл внутрь.

Внутри сидел сам Корбин, протирая какую-то склянку. При моем появлении он поднял взгляд.

— А… А господин Сарэх… — Лукавым голосом начал он. — Какими судьбами?..

— Я вот, — начал я, обводя рукой помещение, — пришёл к вам, чтобы разузнать кое о чем и обменять кое-что.

— И что же вам нужно обменять… — сказал он, — и рассказать?..

— Вам же известно, — сказал я, подходя к стойке из тёмного дерева, — что я сотрудничаю с Серпией, вашей покровительницей и главой «тёмного мира» по совместительству?

— Да… — коротко ответил Корбин.

— Тогда, — продолжил я, не давая ему уйти в молчание, — обменяйте мне сапфиры на золото и платину, а заодно расскажите, если тут аукцион или подобное заведение, и, а также про местных аристократов, особенно тех, кто сейчас в печальном положении.

— Аукцион… и аристократы... — задумчиво, немного скрипучим голосом протянул Корбин, его взгляд стал более сосредоточенным, видимо, он решал, можно ли мне сообщать эту информацию, не нарушая чьих-то негласных правил или договорённостей. — Аукцион есть, Я расскажу… — сказал он после небольшой паузы, приняв решение. Вероятно, посчитав, что это несущественная информация, которой можно поделиться со мной, тем более учитывая моё сотрудничество с Серпией.

Корбин начал было рассказ об аукционе, но я тут же его перебил и попросил сначала рассказать об аристократах в бедственном положении. Таких оказалось пять, можно сказать даже шесть, но только три рода меня заинтересовали: два графских и один герцогский.

Первый графский род, Валайф, находиться в шатком положении из-за внезапной смерти всех прямых наследников этого рода. Зная, что такие внезапности не случайны, я понял, что дело было в захвате власти внутри графского рода. Ведь умерли все: глава рода, прошлый глава, жёны глав, все их потомки, кроме одного юного мальчишки, которому, по словам Корбина, лет девять. Было ясно как день, что этот мальчик, которого зовут Гортен, не смог бы такое провернуть, и тем более пока он не достиг совершеннолетия – а это шестнадцать лет в Драконианской Империи – он не мог править родом. Вместо этого временным управлением родом занялся самый ближайший родственник, и по словам Корбина, это был дядя. Скорее всего, он и устроил внезапную кончину династии, и, скорее всего, в планах этого дяди женить Гортена на своих дочерях, когда тот достигнет совершеннолетия. Этот род был самым провальным кандидатом, так как девятилетнему Гортену дядя уже, наверняка, промыл мозги, и вряд ли меня, неизвестно кого, подпустят к Гортену. Конечно, если я тайно не встречусь с ним, что с помощью Кармиллы не составляло труда. Вся сложность была в том, что Гортен – ребёнок, а мне нужен взрослый человек, который знает, что конкретно он хочет, и тут шансы у меня договориться с другим кандидатом, Родом Отлеран, возрастали в разы.

Второй графский род – Отлеран. Внутрисемейно там было все спокойно: глава рода, как и его супруга, вместе с наследниками были живы. Только вот их положение с каждым месяцем все ухудшалось с финансовой позиции. У рода Отлеран было настолько плохо с финансами, что они стали продавать своё недвижимое имущество. Я поинтересовался у Корбина, в чем причина их положения, тот лишь отрицательно покачал головой. В мой череп пришли две мысли: первая – погрязли в долгах из-за неудачного бизнеса, или вторая – группа аристократов решила их разорить. Этот род был более перспективным, так как было понятно, чего конкретно они хотят, а именно выбраться из финансовой ямы и получить ещё больше денег и влияния. Только сложность тут возникала в другом. В отличие от рода Валайф, где был лишь один кровный представитель рода, в роде Отлеран таких представителей было много, и тут мнения о том, чтобы заключить со мной сделку, которая весьма необычна, могло разделиться. Хотя мне и требовалось только договориться лишь с текущим главой рода.

И наконец, герцогский род Хазенхел, о котором я слышал от Финна и Флей, когда ещё был в Запретном Лесу, который, кстати, и принадлежал этому роду. Со слов Корбина, этот герцогский род имеет историю всего в сто лет, и вот его история уже подходит к концу. Причина была банальна: другим трём герцогским родам в провинции Азерхал не очень хотелось иметь ещё одного соперника. Поэтому они заключили союз и медленно уничтожали род Хазенхел. Сначала, пока была защита императора, они делали это менее явно, потом, когда защита спала, перешли к более активным действиям, а три месяца назад так и вовсе почти уничтожили род полностью. Вроде как молодого главу, который женился три года назад на графине из другой провинции, отравили, и теперь из герцогского рода, в котором не было больше наследников, осталась Герцогиня Розария, в прошлом графиня. У неё нет ни денег, ни слуг, вся территория герцогства, которая по заключению брака, как и титул, теперь принадлежат ей, оккупирована. У неё нет буквально ничего, кроме надежды. Этот аристократический род был моим основным кандидатом на роль, правителя моего государства. Самый лучший вариант был Герцогиня Розария: одна, взрослая молодая девушка, скорее всего, с амбициями восстановить род. Это был самый лучший вариант, так как у него был самый высокий исход успеха, да ещё и её статус был выше, чем у прошлых двух вариантов. Вопрос лишь только, как с ней связаться. При этом я не отметал другие варианты окончательно, я вернусь к ним, если мои вложения в герцогиню прогорят. Пока я решил отложить размышления на эту тему.

Вместо этого я продолжил слушать Корбина, который уже начинал рассказывать по моей просьбе о событиях в городе. Во-первых, скоро будет праздник Воды, но я пропустил эту тему, мне было абсолютно неинтересно и был аукцион, который должен был происходить уже через четыре дня.

Сам аукцион был разделен на две части – на официальный и нелегальный. Корбин начал с нелегального аукциона, который будет проводиться в одном секретном месте, до которого меня смогут без проблем провести люди Серпии. По словам Корбина, там будут выставлены рабы и пара интересных вещей. Рабы меня не заинтересовали, так как, скорее всего, в роли этих рабов были красивые эльфийки или зверолюдки – для человеческой расы это экзотика. А вот предметы могли быть мне интересны: вдруг там редкий ингредиент, артефакт или книга со специфическими знаниями.

Далее Корбин рассказал про официальный аукцион. На нем велись в основном торги недвижимостью среди аристократов, а также артефактами и другими вещами. Помимо этого, на аукционе велись торги имуществом, которое списали за неуплату налогов. И самое главное, что смогло меня заинтересовать, было то, что на этом аукционе будет выставлено все городское имущество герцогини Розарии Хазенхел за неуплату налогов. Как оказалось, об этом гудел весь город – о том, что на этих торгах все аристократы будут бороться за особняк герцогини Розарии Хазенхел.

Именно этот факт заставил меня засыпать Корбина вопросами. В ходе этих расспросов я смог выяснить поистине удивительную вещь: этот особняк можно снять с аукциона. Достаточно лишь оплатить всю сумму задолженности по налогам за сутки до торгов. Но сделать это может только доверенное лицо, предъявив особый документ – бумагу с уникальной магической печатью. Корбин пояснил, что все аристократические рода создают для себя уникальные магические печати, содержащие неповторимый магический след – возможно, слепок магии, частицу души или отпечаток жизненной энергии владельца. Учитывая, насколько низок здесь общий уровень магов, я тут же предположил, что даже если печать и содержит подобный уникальный слепок, для меня не составит труда сделать её точную копию – создать идеальный энергетический дубликат этой печати.

Эта печать, нанесенная на лист бумаги, мне нужна, чтобы я мог сам написать себе доверительное письмо. Письмо, в котором будет чётко указано, что я являюсь доверенным лицом герцогини Хазенхел и имею полное право оплатить все налоги за её имущество и распоряжаться им. Если я сделаю это за сутки до торгов, то поднимется такой шум, что заставит Розарию встретиться со мной, ведь ей будет очень интересно, кто такое провернул, с учётом того, что вряд ли у неё есть такое доверенное лицо, интерес будет ещё больше.

Конечно, при особой простоте механизма этих печатей, я мог бы даже попытаться передать её титул себе. Но я не собирался этого делать. Во-первых, такой шаг привлёк бы ко мне слишком много ненужного внимания. Во-вторых, и это главное, так поступать было бы просто… некрасиво, и вместо обмана я предпочитал честную сделку, которая была бы выгодна обеим сторонам. Это разрушило бы мои принципы, те самые основы, что делают меня мной. В прошлом я часто страдал из-за своих принципов, но нарушать их я не собирался даже в этом новом мире после возрождения. Они были частью меня, и я дорожил ими.

Глава 17. Расчеты и чары

Узнав информацию от Корбина, я вышел из его лавки и сразу же изменил свой маршрут. Вместо ювелирной лавки я направился прямиком к особняку герцогини Хазенхел. Мне нужно было увидеть его своими глазами, понять, на что я претендую.

Путь занял некоторое время, и вот я уже стоял перед внушительным каменным забором. Массивные каменные столбы чередовались с толстыми железными прутьями, надёжно ограждая территорию. За оградой возвышался сам особняк – огромное трехэтажное здание из светлого камня. Его белые стены венчала дорогая синяя черепица, а по углам и вокруг окон проглядывали остатки фресок с синими узорами. Я шёл вдоль забора, осматривая территорию. Она оказалась обширной. Были заметны очертания беседок, разросшийся сад, дорожки из плитки... Но вся эта потенциальная красота портилась явным запустением. Газоны давно не видели ножниц, кусты разрослись, сад утопал в сорняках. Стены особняка были в неаккуратных пятнах от дождя и грязи, а озеро уже начинало обрастать тиной по краям. Даже дорожки, некогда аккуратно выложенные плиткой, теперь были наполовину скрыты травой, пробивавшейся сквозь щели.

Особняк на вид был дорогим. И если он попадёт на аукцион, мне придётся выложить за него гораздо больше, чем я рассчитывал. Согласно моему изначальному плану, я собирался оплатить налоги за всё имущество герцогини, подлежащее аукциону, за сутки до его начала. Это было задумано как способ привлечь её внимание, но теперь я видел в этом и значительную экономическую выгоду. Ведь общая сумма налогов за все владения герцогини, вероятно, окажется значительно меньше, чем астрономические цены, которых, несомненно, достигнут на торгах отдельные, самые лакомые лоты – такие как сам особняк и пристань. Таким образом, мой план стал не просто способом обратить на себя взор герцогини, но и выгодной экономической стратегией.

Осмотрев особняк, я вернулся к своим текущим делам. Посещение ювелира и приобретение кольца, как и планировалось. Я направился в сторону лавки, выполняя этот пункт своего изначального плана. Найдя подходящую лавку и выбрав основу для будущего накопителя – скромное, но качественное кольцо, – я завершил эту задачу и направился обратно к дому на окраине.

Вернувшись в домик, который мне выделила Серпия, во дворе я увидел несколько ящиков с рудой белого железа, которое я заказывал доставить. Положив ящики в пространственное кольцо, я вошёл внутрь и погрузился в размышления о том, как мне достать документ с печатью. Вспоминая разговор с Корбином о том, что лорд хочет выставить особняк за неуплату налогов, я пришёл к выводу, что подобные бумаги должны храниться у него. Вероятнее всего, они находятся в его кабинете, возможно, в сейфе или просто на полках. Кабинет лорда, скорее всего, расположен в городской ратуше – месте, куда проникнуть весьма затруднительно. Но даже если там установлена магическая охранная система, для меня её взлом будет лишь вопросом нескольких минут.

Мои размышления были прерваны неожиданным стуком в дверь. Это было настолько внезапно, что я невольно напрягся, в отличие от Кармиллы, которая оставалась совершенно спокойной и направилась открыть. На пороге стояла девушка в чёрных одеяниях, её лицо от подбородка до глаз скрывала маска из ткани. Из-под капюшона выбивались рыжие волосы, собранные в хвост, а глаза были пронзительно голубыми. Она вошла внутрь медленно и аккуратно. Ее голос, когда она заговорила, был приглушённым: она передала, что прибыла по поручению Серпии относительно заказа. Я поднялся со стула, сделал пару шагов навстречу и начал говорить, задавая вопросы, словно не понимая, о чем идёт речь – кто она, что ей нужно, и кто такой Серпия. Мы смотрели друг на друга, и эту тишину нарушила Кармилла, её голос прозвучал ровно: она сообщила, что Серпия находится совсем близко, метрах в двадцати за углом дома, и, вероятно, проводит проверку. Глаза девушки под маской расширились от удивления. Тогда я, глядя на неё, сказал, что рыжая красавица может идти и сообщить Серпии, что заказ готов и она может его забирать. Девица не стала спорить и, развернувшись, быстро покинула дом.

Через пару секунд в дверном проёме показалась сама Серпия. Вид у неё был слегка расстроенный. Без лишних слов она попросила отдать ей кольца. Я вынес шкатулку. Когда она увидела содержимое шкатулки, её глаза явно засияли. Она сразу же выразила желание получить ещё, но я тут же отказал, сказав, что сделаю ещё сотню послезавтра. Она, конечно, попыталась настоять, но, видимо, быстро поняв, что спорить со мной бесполезно и требовать что-то силой – тем более, она сдалась и ушла, оставив нас наедине.

Я вполне мог бы сделать ещё артефактов прямо сейчас, но это не соответствовало моим интересам. Пусть сначала она поймёт истинную ценность полученного, начнёт использовать кольца для контрабанды, наберёт клиентов, которые будут зависеть от этой возможности. Тогда, когда она сама осознает, насколько важны эти артефакты, и вернётся с просьбой о новых поставках, моя ценность в её глазах возрастёт многократно. И пока она будет ослеплена этой кажущейся выгодой, я смогу постепенно делать так, чтобы её ценность уже в моих глазах падала. Конечно, я не собирался нарушать условия нашей договорённости.

У нас, скорее, был обмен: я ей – артефакты хранения, она мне – информация и, при необходимости, услуги своей банды. Главный пункт с её стороны заключался в том, чтобы я не сотрудничал с её прямыми конкурентами. А сотрудничество с кем-то вроде герцогини, которая сейчас в бегах и не является игроком «тёмного мира» Каменхольма, никак не попадало под это ограничение. Я мог действовать свободно, преследуя свои цели, пока они не затрагивали напрямую соперников Серпии. Тем более если у меня получится договориться с герцогиней, у которой есть пристань в городе, то Серпия в моём долгосрочном плане могла стать хорошей фигурой, но для этого сначала нужно показать, что я ей нужен, а она мне не особо, ведь найдётся много желающих сотрудничать с тем, кто может делать по сотни артефактов в час.

Разобравшись с Серпией, теперь мне осталось только ждать ночи, когда можно будет проникнуть в городскую ратушу. Чтобы скрасить ожидание, я решил заняться созданием артефакта-накопителя. Достав из кармана ювелирное кольцо, я удобно устроился на стуле, положил его на стол, склонился и погрузился в энергетический план предмета.

Артефакторика точнее процесс наложение чар на предмет имеет аналогию с резентной техномагией в создании магических структур. Резентная техномагия формирует эти структуры физически – создавая канавки или узоры в самой материи. Зачарование же создаёт аналогичные структуры на энергетическом плане предмета.

Проще говоря, если резентная техномагия – это нанесение магической структуры на материал, то артефакторика – это почти то же самое, только тут нанесение магической структуры чар требуют глубокого понимания энергетических свойств материалов, так как наносятся чары на самом энергетическом плане предмета.

Эта аналогия относится только к резентной техномагии, в отличие от анертной, которая использует гибридный, физически-энергетический подход. В конечном итоге техномагия, артефакторика, рунография и другие дисциплины основаны на магической логике, одинаковы по своей сути. Разница лишь в области применения, методах реализации, конечном продукте и, следовательно, в требуемых навыках.

Процесс ручного наложения чар чрезвычайно сложен, одна ошибка — и магическую структуру с энергетического плана предмета уже не убрать просто так. Стирать нужно было всю магическую структуру чар, что я не умел, и, например, изделия из кожи мне бы пришлось бы выбросить. С изделиями из металла было достаточно просто, нужно лишь переплавить и перековать, чтобы энергетический план был чист.

Автоматический процесс, напротив, не требует концентрации и действует по заложенной магической логике, но имеет огромные ограничения в типах, количестве, сложности и порядке накладываемых чар.

Я собирался наложить тройное зачарование на кольцо, где большой драгоценный камень на кольце служил резервуаром для хранения, а само золотое кольцо – основой для всей магической логики. Это означало, что мне предстояло создать три отдельных зачарования, которые требовали сложного переплетения между собой – то, чего не позволял автоматический метод, которым я пользовался ранее. Сами чары были простого типа, но с разным порядком сложности или, попросту, эффективностью: два зачарования имели третий порядок сложности, а третье – первый порядок сложности.

Первое зачарование, основное, позволяло использовать кольцо как дополнительный резервуар магической энергии. Второе зачарование позволяло бы скрыть магический след самого артефакта от любопытных глаз. Артефакт с таким зачарованием можно было обнаружить только при внимательном осмотре энергетического плана или же при наличии достаточных навыков у наблюдателя.

Эти два зачарования имели третий порядок сложности, так как я хотел максимальной, насколько мне позволяли навыки и сам предмет, увеличить как сам объем хранения магической энергии, так и скрыть магический след артефакта.

Третье же зачарование, имевшее первый порядок сложности, выполняло простую функцию: медленно поглощать ману из окружающей среды в автоматическом режиме. Порядок для этого типа чар определял скорость поглощения природной энергии артефактом, и первый порядок был самым минимальным. Это не потому, что я не знал второй порядок этих чар, а потому, что по моим расчётам я не смог бы ни увеличить количество чар, ни повысить сложность существующих. Все из-за того, что энергетический план предмета не бесконечен. Это как комната: чары – это мебель, а сложность их порядка – это размеры этой мебели. Конечно, опытный артефактор моего мира мог бы наложить куда больше чар и увеличить их порядок, но я знаю лишь основы этого мастерства, а потому никак не мог уменьшить «объем» чар без специального оборудования.

Воплощение чар на энергетическом плане требовало огромной концентрации и усилий с моей стороны. Ручное наложение чар на предмет – это крайне сложный навык, требующий долгой и упорной тренировки. Необходимо учитывать множество факторов материала: магическое родство, пропускную способность, скорость проводимости энергии и многое другое.

Прежде чем приступить нанесению чар, нужно понять, как должен выглядеть готовый результат, и я достал лист бумаги из пространственного кольца. Чернил у меня не было – их заменила магия: я просто обжигал лист, рисуя таким образом магическую структуру чар. После рисовал пути совмещения чар, создавая между этими путями переходники. Ведь нельзя было наложить более одного зачарования на один предмет просто так – их нужно было объединить в единый магический конструкт чар, что и называлось совмещением чар. И это не было просто: при совмещении нужно было протянуть линии соединения от одних чар ко всем остальным, с учётом того, что линии совмещения, как и сами чары, не должны были пересекаться между собой, и чем было больше чар, тем сложнее был процесс совмещение.

В конечном итоге на бумаге от каждой структуры было протянуто по две линии совмещения, и выглядело это как три круга – магические структуры чар – объединённые между собой линиями совмещения, образуя треугольник.

Закончив с расчётами и формулами магического конструкта чар, который я внимательно рассматривал и запоминал его на протяжении получаса, я приступил. Сам процесс, точнее, его теоретическая часть, была проста: наложение чар на предмет схоже с выжиганием магических цепей внутри мага, только вместо прямых линий тут нужно было рисовать рисунок магической структуры. Но вот практическое же выполнение наложения чар является чрезвычайно сложным процессом. Все дело усложняло то, что если выжигание магических цепей происходит внутри энергетического плана мага с помощью его собственной энергии, то здесь выжигать магические структуры чар нужно было в энергетическом плане предмета. Контролировать энергию было сложно, тем более что это был предмет, и от его материала зависело многое.

Самое основное: чем ниже магическое родство материала, тем труднее было пробиться в этот энергетический план. От пропускной способности зависело, какое количество собственной энергии я смогу провести в предмет; от скорости проводимости энергии – как быстро я смогу перемещать свою энергию внутри него; а от хаотичности – насколько легко моя энергия будет там управляема. И именно в этом свойстве, хаотичности, крылась самая большая проблема: в один момент тонкая нить энергии могла просто дёрнуться в сторону, и конец – гравировка магической структуры чар испорчена. Чтобы этого не допускать провала в этом аспекте, нужно было либо ослаблять контроль над энергией, или увеличивать, делая это либо плавно, либо резко в такие моменты.

Пока я выжигал структуру, у меня произошло три подобных момента, с которыми я успешно справился, сумев взять контроль и не допустить ошибки. После получаса я уже чувствовал усталость на энергетическом уровне, и, к моему счастью, чары можно было наносить постепенно и прерывать процесс на передышку, что я и делал: выгравировав половину структуры, я делал перерыв, затем продолжал и снова отдыхал, и так далее. И вот, потратив несколько часов и исчерпав часть своей магической энергии, я наконец добился успеха!

Теперь у меня был артефакт! От радости успеха я стал хвастаться Кармилле, что у меня получилось. Конечно, она ничего не смыслила в артефакторике, поэтому я принялся ей объяснять, что это трехступенчатый артефакт, то есть на нем три зачарования, основная его функция – дополнительный резервуар, предназначенный для хранения магической энергии и использования её по мере необходимости, не связанный напрямую с моим энергетическим планом. Вместимость созданного артефакта равна сумме всех трёх моих ещё не полностью ассимилированных магических резервуаров в моем энергетическом плане, что для моего текущего уровня было весьма внушительным объёмом.

Я также упомянул, что артефакт будет автоматически восполнять магическую энергию, поглощая её из окружающей среды, и обладать скрытым магическим следом.

В этот момент Кармилла задала вопрос, который, казалось, напрямую не касался самого артефакта, но был связан с его принципом работы. Её интересовало, почему я сам не использую эту природную энергию из окружающей среды напрямую, в то время как артефакт, по моим словам, будет её накапливать, а я уже использовать. Я объяснил ей, что природная магическая энергия в атмосфере настолько рассеянна, что даже в местах с очень высокой плотностью маны мне потребовалось бы около часа в моей лучшей форме, чтобы собрать её в небольшой сгусток энергии, которого едва хватило бы на самое низкозатратное заклинание.

Похваставшись Кармилле, я повертел в руках кольцо. Пока это был лишь обычный предмет, поскольку сами чары ещё не были активированы. Для их активации требовалось отправить магический импульс в энергетический план артефакта, чтобы активировать конструкт чар. Что я и сделал. Внешне ничего не изменилось, но в энергетическом поле артефакт уже начал наполняться природной энергией.

Сама по себе природная энергия трудно поддаётся контролю. Однако существовал один секрет: нужно было влить в артефакт собственную магическую энергию. Это позволяло моей уникальной мане ассимилировать природную энергию, превращая её по сути в мою собственную. Процесс ассимиляции был долгим, но для меня это не имело значения, поскольку я никак в нём не участвовал. Главным условием ассимиляции было наполнение резервуара артефакта моей энергией, причём её должно было быть как минимум на 20% больше, чем природной. Поскольку артефакт был новым и только начинал наполняться природной маной, я влил в него немного своей. В дальнейшем я буду подливать свою ману, если её уровень будет меньше, чем природной маны.

На самом деле, я создал не просто накопитель, а скорее магический источник моей энергии, поскольку артефакт собирал природную ману из окружающей среды, а моя энергия ассимилировала её, делая её моей собственной. Артефакторика – поистине сложная штука. Я хотел сделать себе всего лишь накопитель, куда можно было бы сливать излишки энергии, но в итоге у меня получилось кое-что получше, хотя, по сути, это был очень простой артефакт.

Глава 18. Путь к особняку - закон и магия

С момента начала и окончания изготовления артефакта прошло достаточно много времени, и, подождав пару часов, когда тьма окончательно опустится на город, мы с Кармиллой покинули дом и направились к городской ратуше лорда. Мы отлично видели в темноте, а у Кармиллы ещё был невероятный слух и нюх, тем самым аккуратно обходили все места, где, по её словам, ощущался шум или присутствие других существ.

Добравшись до ратуши, мы подошли к её внушительному каменному забору. Я провёл энергетическое сканирование периметра, ища ловушки или магические барьеры – их не было. Убедившись, что всё чисто, я сказал Кармилле, что можно двигаться дальше. Она легко подхватила меня на руки, сделала пару бесшумных прыжков, перенося нас через ограду и прямо к стене самого здания. Пока Кармилла замерла, прислушиваясь, чтобы уловить малейший шорох или звук внутри ратуши, я сосредоточился, осматривая энергетический фон самой стены. Убедившись, что никаких дополнительных защит нет, я применил заклинание первого круга «Каменный Сдвиг», создав небольшой неприметный проход у самой земли. Кармилла скользнула внутрь первой, и я тут же закрыл проход с другой стороны тем же заклинанием. Мы оказались внутри, в полной темноте, пока неясно где именно.

Воздух внутри ратуши был спёртым, пахнул старой бумагой и воском – атмосфера деловой суеты, застывшей на ночь. Мы двигались бесшумно по коридорам. Деревянный пол из тёмных досок, редкие столы у стен, покрытые пылью. Кругом были стопки документов, папки, свитки – хаос административной работы. Мы методично осматривали кабинеты, один за другим, ища нужный документ. Поиск обещал быть долгим. Кабинеты были похожи друг на друга, заставленные однотипной мебелью и заваленные бумагами. Коридоры петляли, казалось, бесконечно.

Мы прошли мимо небольшой комнаты, заставленной одинаковыми столами и стульями, где, вероятно, заседали мелкие чиновники, их работа сводилась к переписыванию бумаг. В следующем кабинете, казалось, хранили архивы – высокие стеллажи уходили под потолок, забитые пыльными свитками, воздух здесь был ещё более сухим и затхлым. Ещё один кабинет выглядел как место для приёма посетителей – пара кресел у стола, небольшой коврик на полу, но те же стопки бумаг и общий беспорядок говорили о спешке уходящего дня.

Мы вошли в кабинет, который явно отличался от всех предыдущих. Воздух здесь был не просто спёртым, как в коридорах, но и пропитанным запахами дорогого дерева, старого пергамента и едва уловимой, но ощутимой аурой власти и уюта. Массивный резной стол стоял по центру, покрытый стопками аккуратно сложенных документов и свитков. Высокие шкафы вдоль стен были забиты книгами в кожаных переплётах и папками. На одной из стен висел большой портрет, изображающий, вероятно, самого лорда – сурового вида мужчина с цепким взглядом. Сам кабинет был просторней, обставлен куда богаче и с претензией на вкус. Это был кабинет лорда, сомнений не оставалось.

Я приступил к методичному исследованию помещения. Мое сознание, расширенное магией, скользило по стенам, полу, потолку, проникая в дерево и камень, исследуя каждый предмет на наличие скрытых чар или аномалий в энергетическом фоне. Кармилла тем временем бесшумно перемещалась рядом, её острый слух улавливал звуки за стенами – любое приближение, любой шорох – а её взгляд отмечал детали. Большая часть кабинета оказалась обычной, не таящей секретов, достойных внимания. С каждой минутой поиск становился все более рутинным, пока...

В одной из стен, прямо за тяжёлым книжным шкафом, я уловил тонкую, едва заметную рябь в магическом потоке. Это было не сильное защитное заклинание, скорее искусное сокрытие, построенное на иллюзии и какой-то ментальной привязке, делающей участок стены неотличимым от остального. Оказалось, что для активации скрытого механизма требовалось решить несложную загадку или выполнить определённую последовательность действий, зашифрованную в магическом узоре. Вероятно, это был личный шифр лорда или его рода, примитивная система.

Для моего разума, помнящего куда более сложные конструкции, разгадка заняла всего пару минут. Я сосредоточил свою магию, воспроизводя узор и последовательность, которые считал с энергетического следа. Когда последняя часть «головоломки» встала на место, участок стены, который всего мгновение назад казался монолитным, плавно, почти бесшумно сдвинулся в сторону, открывая узкую потайную нишу.

Внутри ниши обнаружился сейф. Он был не просто стальным ящиком, а зачарованным. Я принялся анализировать его чары. Для этого мира они были достаточно серьёзными: если бы кто-то попытался повредить сейф или взломать его, он просто телепортировался бы в другое, безопасное место, чтобы сохранить своё содержимое. Идея и функциональность чар были хороши, но вот их обход для меня не составил труда. Деактивация магической защиты на время была простым заклинанием первого круга, которое я активировал без лишних усилий. Сейф остался на месте, но теперь он был всего лишь обычным металлическим ящиком без активной защиты. Ключа у меня, разумеется, не было, но и это не стало проблемой. Сейф был сделан из обычного металла, поэтому заклинание первого круга «Искривление Металла» позволило мне аккуратно деформировать замок и дверцу, открывая доступ внутрь.

Внутри сейфа лежала стопка бумаг, свитков и небольших сундучков. Я быстро перебирал документы, просматривая их магические отпечатки и заголовки, пока наконец мои пальцы не коснулись нужного листа. На нем было написано о герцогине Хазенхел и её имуществе – упоминалась какая-то лавка в городе, которая, судя по всему, была выкуплена или перешла к кому-то другому за долги. Но самое главное – в углу бумаги, рядом с выцветшим текстом, красовалась та самая печать. Уникальный магический след, ключ к особняку.

Я сосредоточился, внимательно изучая печать. Для этого мира она была весьма впечатляющей. В ней одновременно использовались три уровня защиты: уникальный магический код, присущий каждому существу обладающего магией, слепок души и отпечаток жизненной энергии владельца. Воспроизвести такое было бы непросто для местных магов, но для меня это не представляло особой трудности. Дело было не в какой-то моей исключительной гениальности или всезнайстве, а в основах боевых заклинаний моего родного мира. Там битвы магов – это сложные шахматные партии, цель которых – разрушить магическую структуру заклинаний оппонента ещё до того, как они успеют сформироваться и активироваться. Для этого используются все три способа защиты заклинаний так и их взлома, применённые в этой печати, но объединённые гораздо более сложными и изощрёнными методами. Хотя я и не был боевым магом, я знал основы – как скопировать слепок души, магический код или жизненную энергию существа, чтобы обойти простейшую защиту заклинания оппонента, которые как раз строились на этих принципах.

Так что скопировать как сам рисунок печати на чистый лист бумаги, так и её уникальный энергетический след не составило для меня труда. Я достал из пространственного кольца чистый пергамент и, сосредоточив магию, создал идеальный энергетический дубликат печати герцогини. Теперь у меня был чистый лист с настоящей печатью Хазенхел.

Я поднялся из кресла лорда. Осмотрелся – беспорядка, кроме извлечённых мной бумаг из сейфа и открытой ниши, не было. Я быстро вернул все документы обратно в сейф, аккуратно закрыл его дверцу, убрал все следы деформации и сдвинул обратно часть стены. Убедившись, что помещение выглядит так же, как до нашего появления, мы с Кармиллой удалились тем же путём, что и пришли, не оставляя следов.

Мы бесшумно направились обратно к домику, выделенному Серпией. Вернувшись внутрь, я сразу же приступил к написанию доверенности. Это тоже не заняло много времени. За время пребывания в ратуше я успел прочитать достаточно местных документов и теперь хорошо знал, как составляются подобные важные бумаги, какие формулировки использовать.

Минут через десять в моих руках уже был документ, написанный мной, который, согласно местным законам, делал меня доверенным лицом Розарии Хазенхел. На нем стояла идеально скопированная печать, несущая в себе уникальный след герцогини. Теперь путь к особняку был открыт.

Теперь мне оставалось лишь дождаться утра. Ожидая его, я решил посвятить время Кармилле, проведя для неё лекцию по контролю энергии, пока она сосредоточенно тренировалась, оттачивая свои способности.

Утром, когда солнце взошло над горизонтом и в пыльных окнах мелькнули первые фигуры прохожих, я встал со стула. Мой путь лежал к магазину Холли – нужно было забрать рунический плащ для Кармиллы и мой кошель с мешочками. Путь туда был обычным, за исключением того, что за мной, как я и ожидал, наблюдали люди Серпии. Впрочем, это ничуть меня не удивило.

Дойдя до магазина Холли, я вошел внутрь. Меня сразу же встретила Клара, объяснив, что самой Холли пока нет, но мой заказ готов и она может мне его передать. Что Клара тут же и сделала.

Я внимательно осмотрел свой заказ. Все руны, магические круги и структуры были выполнены идеально, с помощью тех самых нитей кристаллического магецида, что я передал Холли. Ткань, которую я тоже предоставил для выполнения этого заказа, оказалась приятной на ощупь, прочной и выглядела достойно. Я был очень доволен работой Холли. Убедившись, что всё в порядке, я аккуратно сложил все вещи в пространственное кольцо, кивнул Кларе и покинул магазин.

Теперь, когда все необходимые материалы были у меня, я сразу же направился обратно в домик. Оставалось лишь завершить создание артефактного плаща для Кармиллы, чтобы, наконец, освободиться от постоянной необходимости поддерживать на ней иллюзию одежды.

Когда я вошёл в дом, то сразу же приступил к процессу нанесения сложных чар на плащ. Хотя чары и были сложными, сам процесс, в отличие от создания моего артефактного кольца, был прост. Всё дело было в вышитых нитями магецида рунах и магических структурах. Этот плащ уже сам по себе являлся артефактом благодаря этим вышитым магическим структурам – не просто артефактом, а своего рода рунным артефактом. Правда, полноценные рунные артефакты не вышиваются, а выковываются, и о самой рунной ковке, точнее, о её процессе, я знал очень мало. Однако о свойствах и принципах действия продуктов, получаемых таким образом, мои познания были на среднем уровне.

Здесь же была готовая вышивка, и эту вышивку мне нужно было перенести в энергетический план предмета, закрепив в нём магию. Делалось это, как и любое другое нанесение чар, но с важным отличием. Если при создании кольца мне приходилось работать с «пустым» энергетическим планом, формируя все структуры с нуля, то здесь, в энергетическом поле плаща, уже присутствовали все необходимые формы рун и магических структур. Это значительно упрощало сам процесс. Мне не нужно было формировать их с нуля, лишь активировать и закрепить.

Я просто вёл свою энергию по этим видимым формам, обводя их. Моя магия послушно следовала по уже существующим контурам, словно художник, который не создаёт картину с нуля, а лишь обводит набросанные линии, вдыхая в них цвет и жизнь. По мере того как я концентрировал магию, вышитые нити вспыхивали слабым внутренним светом, постепенно впитывая в себя энергетические потоки и становясь единым целым с тканью. Каждая руна, каждый завиток магического узора наполнялся силой, закрепляя за плащом его артефактные свойства.

Через некоторое время плащ, лежавший передо мной, выглядел совершенно обычным, но его энергетический фон теперь был совершенно иным. Он был пропитан магией, готовой служить своей хозяйке. Я закончил. Теперь плащ сам мог поддерживать иллюзию обычной одежды для Кармиллы, и мне больше не нужно было тратить на это свои силы.

Удовлетворенно вздохнув, я снял иллюзию обычной одежды искателя приключений с Кармиллы, скрывавшую её техномагический доспех, и протянул ей накидку. Она взяла плащ, быстро и ловко накинула его на плечи и плотно зашнуровала. Как только ткань коснулась ее тела, и плащ «осознал», на ком находится, тут же активировались чары, и накидка мгновенно создала иллюзию обычного одеяния искателя приключений: просторные штаны, добротные кожаные сапоги, обычная рубаха, стянутая кожаными ремнями, и видавший виды железный меч, который, тем не менее, мог рассечь адамантий своим энергомагическим лезвием. В общем, эта была та же иллюзорная одежда, что я поддерживал на Кармилле всё это время, а ещё он скрывал её магическую ауру.

Когда с плащом было покончено, я переключился на кошель и мешочки. Процесс зачарования оказался таким же простым, как и с плащом. Вышитые на них руны и магические структуры, хоть и не были столь сложными, как накидка Кармиллы, тем не менее, идеально подходили для моей цели. Мне оставалось лишь наполнить их энергией, закрепив чары подавления магической ауры и сокрытия магического следа.

Когда работа была завершена, я принялся складывать свои пространственные кольца в новый кошель, который, благодаря чарам, теперь скрывал их магический след. Конечно, все они не влезли, да и не было в этом необходимости. Эти артефакты, что не влезли, я положил в два небольших мешочка, которые выполняли точно такую же функцию подавления магической ауры, как и кошель. Чтобы не таскать их с собой без нужды, я спустился в подвал домика и, осторожно сдвинув часть стены, поместил их рядом с контейнером, где хранился контейнер с флайвами. Убедившись, что всё скрыто и надёжно запечатано, я вернул стену на место.

Завершив эту подготовку и немного облегчив себе существование в этом мире, я направился к городской ратуше. Сейчас было ещё рано для официальной оплаты налогов герцогини или снятия её имущества с аукциона. Я собирался сделать это за сутки до аукциона, чтобы поднять как можно больше шума. Моя цель была иной: я хотел узнать больше о местных законах, точнее, все о законах Драконианской империи, а также выяснить точную сумму задолженности герцогини за городское имущество.

Дойдя до ратуши, нас встретила стража – как эфирные воины, так и маги, которые просканировали меня и Кармиллу магическим зрением и, не обнаружив ничего странного, спокойно пропустили внутрь. Пройдя через большую резную дубовую дверь, я осмотрелся. Во время ночной вылазки я не был на первом этаже, да и тогда была глубокая ночь; хоть я и видел всё прекрасно в темноте, днём это место выглядело совершенно иначе – живым и наполненным суетой. Здесь было много людей, все стояли в очередях в разные кабинеты, и из-за этого я поначалу не понимал, куда мне идти.

К моей удаче, мимо меня проходил, видимо, госслужащий – худой паренёк в зелёной форме, с аккуратно уложенными волосами и в очках. Я спросил его, где можно ознакомиться со всеми законами империи. От моего вопроса он, кажется, был в некотором недоумении – видимо, местные жители нечасто просят ознакомиться с законами своей собственной империи. Отойдя от мимолётного замешательства, он провёл меня в небольшую комнату, похожую на читальный зал. На полках рядом со столом стояло всего семнадцать толстых томов – своды законов. Оставив нас наедине с Кармиллой, я принялся изучать весь этот материал по законам Драконианской империи.

Чтение всех книг по законам империи я закончил уже к вечеру. Информации было много, и большую часть я просто пропускал, так как она меня особо не касалась. Основные моменты, которые я выделил для себя, касались аристократии, их возможностей и прав, торговой гильдии и закона о лабиринтах. Информацию о правах граждан, правилах мореходства, торговле на рынке и многом другом я изучил лишь мельком.

Глава 19. Аристократия

Чтение всех книг по законам империи я закончил уже к вечеру. Информации было много, и большую часть я просто пропускал, так как она меня особо не касалась. Основные моменты, которые я выделил для себя, касались аристократии, их возможностей и прав, торговой гильдии и закона о лабиринтах. Информацию о правах граждан, правилах мореходства, торговле на рынке и многом другом я изучил лишь мельком.

Информация об аристократии была самой важной, где упоминались такие моменты, как налоги на городское имущество, привилегии аристократических титулов и, самое главное, в чём заключалась моя ошибка, допущенная при создании доверенности.

Про налоги на имущество в черте города было всё предельно ясно: они платились за недвижимость, находящуюся внутри городских стен. Помимо этого, всё имущество находилось под защитой императора. То есть, если один аристократ решит нанести ущерб имуществу другого аристократа в черте имперского города, то виновного могли лишить титула или даже казнить весь его род. Конечно, это только на бумаге; как в реальности обстоят дела с этим судом – вопрос спорный. Помимо этой незримой защиты, есть и более зримая: аристократ может попросить лорда провинции или главного наместника города, в котором находится недвижимость, о защите имперской стражи. Конечно, это не бесплатно, зато всё имущество будет охранять стража империи. И вот тогда, если что-то произойдёт, можно будет обвинить помимо нападавшего ещё и наместника города.

Помимо этих пунктов было ещё много других положительных моментов, касающихся сохранности официально заверенного и оформленного недвижимого и движимого имущества в черте города. Были также и минусы, которые, впрочем, перекрывались плюсами. Но самое неприятное – это то, что если налог на недвижимое имущество, уплату которого можно отсрочить на три месяца, не был внесён, то владельцам этого имущества придётся покинуть пределы своих владений, и этим должникам запрещается находиться на территории своего имущества или как-то с ним взаимодействовать. А если долг не будет оплачен в течение шести месяцев, то всё имущество, как движимое, так и недвижимое, будет выставлено на аукцион.

Что касается привилегий аристократов, здесь было немного туманно. Например, в случае смерти аристократа: если весь род вымирает и не остаётся прямых или косвенных наследников, то в течение двадцати лет этот род ещё существует по бумагам, и только по истечении этого срока имущество может быть передано в казну. Далее было много подобных моментов, касающихся различных законов в отношении аристократов. Для меня же наибольший интерес представляли привилегии герцогского рода, которых оказалось достаточно много. У герцогов была самая большая территория, доверенная Империей; герцоги могли присваивать часть земель чужих государств, которую они завоевали; герцогская гвардия могла насчитывать пятьдесят тысяч гвардейцев, а если это пограничная провинция, которой являлся Азерхал, то к этому числу прибавлялось ещё двадцать тысяч. К тому же любая стража, охранявшая имущество герцогских родов, не считалась частью гвардии. В торговом и производственном аспекте герцогские роды сразу получали разрешение на судостроение и возможность вести морскую торговлю — как межконтинентальную, так и между другими странами на одном континенте. Эти два пункта были для меня настоящей находкой, что сделало герцогиню ещё более привлекательным кандидатом для моих целей.

Также в законах об аристократах я обнаружил ошибку, которую допустил, когда подделывал доверенность. Помимо энергетического слепка герцогини, нужен был и точно такой же слепок доверенного лица. Поскольку у Кармиллы был отличный слух, я попросил её предупредить, если кто-то направится сюда, а сам достал грамоту и принялся добавлять свои слепки. Закончив, я продолжил изучение, переходя к торговой гильдии.

Сначала, читая о торговых гильдиях, я подумал, что это некое объединение торговцев. Оказалось, что нет. Торговая гильдия была скорее товарным знаком, а также предоставляла единое решение для многих юридических проблем владельцев. Владелец у торговой гильдии мог быть один или несколько. Также торговая гильдия – это не просто возможность торговать товарами, а право открывать свою сеть магазинов разной категории, продавать различную продукцию, вести морскую торговлю, получать защиту и имперские заказы и многое другое. Проще говоря, лучше один раз оформить торговую гильдию, чем оформлять, к примеру, лавку цветов или пекарню. Конечно, были и ограничения: все товары, которые будут продаваться, должны быть подтверждены Империей. Но это единственный минус по сравнению с бесчисленными плюсами, тем более что оформить торговую гильдию для аристократа, особенно с герцогским титулом, не составляет труда, и привилегий от титула будет получено ещё больше. Это ещё раз укрепило ценность герцогини Розарии в моих глазах по сравнению с двумя другими кандидатами.

Далее я перешёл к лабиринтам, а точнее, к лабиринтам этажного класса. Здесь информации было немного, в основном всё сводилось к контролю над тем, что выносят из лабиринта авантюристы. Про лабиринты я прочёл подробно, так как в планах было посещение одного из них, а для этого требовалось зарегистрироваться в качестве авантюриста в Гильдии авантюристов.

Положив книги обратно на полки, я взглянул в окно – уже вечерело. Однако прежде чем покинуть ратушу, мне нужно было узнать точную сумму долга Розарии. Я покинул читальный зал и направился в отдел по работе с долгами аристократов. Найти его оказалось несложно – вывеска была достаточно заметной.

За окошком приёма никого не было, кроме молодой девушки в зелёной форме госслужащего. Её лицо выражало глубокую усталость, и единственным развлечением, похоже, было механическое накручивание кончика тёмных волос на палец. Моё появление заставило её оживиться и хоть как-то отвлечься от безделья, которое она коротала в одиночестве.

— Добрый вечер, — сказала она приветливым голосом, выпрямляясь на стуле.

— Добрый вечер, — ответил я. — Могу ли я поинтересоваться задолженностью по городскому имуществу герцогства Хазенхел?

— Конечно, — улыбчиво ответила она. — Для этого вам потребуется предоставить грамоту, подтверждающую, что вы являетесь доверенным лицом этого рода.

Я передал ей документ, который всё это время держал в руке. Девушка внимательно прочла его, затем достала интересный инструмент с фокусирующим кристаллом и подсветила им печать. Потом извлекла ещё один странный прибор и попросила влить в него немного магии. После минуты ожидания она кивнула своим мыслям и произнесла:

— Вы действительно являетесь доверенным лицом рода Хазенхел. Погодите минуту, я найду налоговую квитанцию.

После этих слов она встала и удалилась вглубь кабинета. Пока я ждал, я анализировал произошедшее. И единственное, что я ясно понял, — бюрократическая система в этой империи была сложной и очень строгой.

— Налоговый долг рода Хазенхел на городское имущество в Каменхольме составляет двести шестьдесят тысяч восемьдесят семь платиновых и двадцать четыре золотые монеты.

Сумма была внушительной, хотя я и не до конца понимал, насколько. Единственное, что я знал, это соотношение: одна платиновая монета равнялась пятидесяти золотым. Чтобы точнее оценить масштаб, я решил спросить:

— А не могли бы вы сказать, что можно купить на сумму, скажем… в двести тысяч платиновых монет, если это не секрет?

Девушка задумалась и ответила, глядя в сторону:

— Ну, я недавно оформляла сделку по покупке фрегата, и тот фрегат стоил двести тысяч платиновых монет.

Получив примерную расценку и прикинув, что тот же особняк герцогини на торгах может иметь стартовую сумму тоже в двести тысяч, я кивнул и сказал:

— Я зайду к вам завтра, чтобы оплатить задолженность.

В ответ я получил улыбку и слова:

— Замечательно, буду вас ждать.

Я покинул кабинет приёма, затем вышел из ратуши и направился по улицам Каменхольма, раздумывая, где же мне взять такие деньги.

Один из способов был весьма интересным, продиктованным имперскими законами. Любой гражданин, доказавший законность происхождения драгоценного металла, принесённого им в имперскую канцелярию – будь то платина или золото, – имел право запросить, чтобы из него отчеканили монеты. Конечно, это облагалось комиссией в 20% от отчеканенной суммы. Я вполне мог бы воспользоваться этим способом, ведь в моих пространственных кольцах хранилось несколько тонн платины и золота. Однако такой шаг неминуемо привлёк бы слишком много внимания, чего я сейчас меньше всего желал. Да и к тому же сначала нужно было доказать, что я не украл этот металл, а как это сделать, я понятия не имел, ведь я нашёл его в лабиринте, да и доказывать ничего никому не хотел.

Поэтому, отбросив этот вариант, я продолжил перебирать остальные, пока не пришёл к единственному жизнеспособному решению: обратиться к Серпии. Сумма в 262000 тысяч платиновых монет – я решил взять с запасом, учитывая возможные непредвиденные расходы и личные нужды – для неё, скорее всего, эта сумма была сущим пустяком после продажи моих артефактных колец. Взамен я мог бы просто сделать ей ещё несколько сотен артефактов. Вопрос был лишь в том, согласится ли она дать мне эту сумму, с учётом того что её люди следили за мной с самого утра, а значит, что-то в моих действиях Серпию не устраивало, но это пустяки. Куда больше меня беспокоило гнетущее чувство, что за мной наблюдает кто-то ещё, совершенно неизвестный. Это действительно напрягало, ведь я понятия не имел, кого именно я так заинтересовал.

Чтобы решить или хотя бы попытаться решить финансовую проблему, я направился к Корбину. Через него я передал связным Серпии, что мне нужно с ней поговорить. Затем я вернулся в дом, выделенный мне Серпией. Ждать пришлось недолго – может, минут десять после того, как я добрался до дома.

Серпия вошла без стука, а вместе с ней был и тот мужчина, которого я видел при нашей первой встрече. Серпия осмотрела помещение, но не стала садиться на один из пыльных стульев.

— Ну и что тебе от меня нужно? И кстати, — она сделала несколько шагов в мою сторону, — Сарэх, мне кажется, ты что-то замышляешь? — Она прищурилась. — Про ослабленные герцогские роды Корбина расспрашивал, в имперскую канцелярию ходил… — Она остановилась в метре от меня. — Не хочешь мне рассказать, что ты задумал? — вопросительно посмотрела она на меня.

— Ничего особенного, — сказал я, сидя на стуле и легко махнув рукой. — По крайней мере, тебя это никак не касается. — На этих словах в её глазах заметались молнии. — Точнее, это тебе никак не навредит. Тебе не стоит волноваться о своём положении и о том, что я буду сотрудничать с другими контрабандистами. Ты меня устраиваешь.

Она немного успокоилась, но я решил подлить масла в огонь одним-единственным словом:

— Пока.

Это напрягло Серпию, но не вызвало ярости. Видимо, до девушки дошло, что если я и не буду сотрудничать с другими контрабандистами за её спиной, то это не отменит того факта, что я могу найти кого-то получше для получения информации, и не только информации — например, аристократа.

— Ну ладно, — начала она. — Зачем звал?

Я встал и произнёс:

— Мне нужны деньги. Двести шестьдесят две тысячи платиновых монет.

— Чего?! — приглушённо воскликнула она, а её брови поползли вверх. Встряхнув головой, она продолжила: — В смысле, зачем?

— Для аукциона, — сказал я, идя к окну. — Ты же знаешь, Корбин, наверное, и это рассказал.

— Допустим, — произнесла Серпия у меня за спиной. — Такая сумма у меня имеется. А что взамен?

— Взамен, — сказал я, поворачиваясь к ней, — я изготовлю для тебя сегодня партию пространственных артефактов, штук двести.

— Ну… — протянула Серпия задумчиво, приложив указательный палец к губам. — Я дам тебе эту сумму, но двести артефактов мало, давай пятьсот. А ещё вдобавок расскажи мне, зачем ты интересовался аристократами.

— У меня есть некие планы, — сказал я, подходя к ней ближе, — и, возможно, ты тоже будешь играть в них роль.

— Тебе лучше следить за словами, — осклабилась Серпия. — Я не собираюсь участвовать в твоих планах.

— Жаль, — сказал я, склонив голову набок. — А у меня были идеи: сделать тебя главой торговой гильдии, под эгидой аристократа.

— Интересное предложение, — сказала Серпия уже заинтересованно, — но сомневаюсь, что любой аристократ станет с тобой сотрудничать.

— Это уже моя проблема, — сказал я и вернулся к изначальной теме разговора. — Так что насчёт денег и материалов на артефактные кольца?

— Материалы будут вечером, — произнесла Серпия. — А деньги — после того, как отдашь мне артефакты. Ясно?

— Не имею никаких претензий, — произнёс я.

На этом мы распрощались. Серпия со своей криминальной свитой ушла, а мы с Кармиллой остались наедине. День ещё не кончился, и я решил пройтись по городу, чтобы осмотреть его улицы. В основном я посещал магазины артефакторов и алхимические лавки, в особенности те, что специализировались на продаже ингредиентов. Так я ходил до самого вечера, изучая цены и ассортимент товаров, а после направился к кузнецу Бромсу, который, по идее, уже должен был отреставрировать мой меч.

Дойдя до кузницы Бромса, я не успел открыть дверь, как она сама распахнулась. На пороге стоял Бромс в слегка приподнятом настроении.

— Проходи, Са… — начал он.

— Сарэх, — подсказал я, поняв, что он забыл моё имя, и проходя внутрь кузницы.

— Верно, Сарэх, — продолжил он, виновато почесав затылок. — Я тебя ждал. Твой сплав, диакрит, оказывается невероятной вещью, и из-за изделий из него артефакторы готовы меня съесть. Уж очень податлив этот сплав для чар, а также прочен, если изготавливать из него доспехи и оружие.

Я посмотрел на него и спросил:

— И к чему ты мне это рассказываешь?

— Да просто, — начал он немного смущённо, — может, ты знаешь ещё какие-нибудь сплавы?

— Хочешь нажиться на моих знаниях, Бромс? — ответил я ему.

Дальше он начал оправдываться, а я перестал его слушать, так как понял: передо мной ценный актив. Его можно было переманить на свою сторону – ну, как на свою сторону, просто заполучить его в герцогский род Хазенхел, если, конечно, у меня получится договориться с герцогиней. С этого момента Бромс стал для меня не просто кузнецом, а особенным кузнецом. Я начал внимательно его рассматривать: здоровенный лысый мужик с гигантскими ручищами, которые он набил, работая молотом. У него было доброе, простое лицо округлой формы с карими глазами и разбитой губой. Одет он был в простую мешковатую тёмно-серую рубаху и чёрные просторные штаны, подпоясанные ремнём.

— Ладно, я тебя понял, — прервал я его оправдания, оценив его взглядом. — Я могу рассказать тебе о множестве новых сплавов, но только если ты присоединишься к одному аристократическому роду.

На этих словах Бромс нахмурился.

— Нет, тогда не надо, — печально протянул он и направился к одному из каменных столов в кузне.

— И почему же ты так категоричен? — поинтересовался я.

— Да всё просто, — начал он сдавленным голосом. — Ковать доспехи, мечи… А кто будет ковать обычные инструменты для крестьян?

До меня дошло, в чём дело: Бромс хочет в первую очередь помогать простому люду, делая для них инструменты, а не изготавливать бесперебойно клинки и доспехи. Или же он просто хочет делать то, что ему интересно в данный момент.

— Ну, мы можем договориться, — начал я, принимая из его рук мой отреставрированный клинок в кожаных ножнах. — Тебе не обязательно будет ковать только мечи и доспехи. Достаточно того, что ты станешь учителем, да и инструменты для крестьян тоже нужно будет кому-то ковать.

Бромс с прищуром посмотрел на меня и сказал:

— Всё-таки быть подданным аристократа — это много ограничений.

— И много возможностей! — перебил я его, осматривая отреставрированный клинок. Лезвие и гарда были выправлены, а рукоять приятно лежала в руке. — К тому же, — продолжил я, — я могу поведать тебе о таком кузнечном мастерстве, как рунная ковка.

Это его заинтересовало, и он с любопытством спросил:

— А это как?

— Всех деталей не знаю, могу только примерно описать процесс. А вот продукт, получаемый в процессе рунной ковки, весьма любопытен.

— Ну и что получается? — произнёс он с интересом в глазах.

Я ответил, вкладывая клинок обратно в ножны и медленно направляясь к выходу:

— Представь, что меч, который ты куёшь, можно сделать в десятки раз прочнее или острее. Это как наложение чар, только в момент ковки, и для этого не нужно быть магом.

Я обернулся. Бромс выглядел озадаченным, но в его глазах появился интерес. Прежде чем покинуть кузницу, я сказал:

— Бромс! — Он посмотрел на меня. — Тебе следует быть осторожным с диакритом. — Судя по его выражению, он не понял, о чём я. — Если я предлагаю тебе присоединиться к знатному роду, то другие могут тебя заставить. Подумай над моим предложением.

На этих словах из кузницы первой вышла Кармилла, а потом и я, закрыв за собой дверь и оставив Бромса одного в лабиринте его мыслей.

Глава 20. Множество ходов

Тот же день вечер. Тайный кабинет в академии магии «Тарион».

В тайном кабинете ректора, который прежде использовался для занятий по магии, о которых остальная коллегия магов предпочитала не знать, находилось всего двое: сам ректор Академии «Тарион» Валериан Арктус и герцогиня Розария Хазенхел. Встреча состоялась по инициативе Розарии, поскольку её очень интересовал чертёж плаща, полученный от Холли. К тому же, она хотела посоветоваться с Валерианом и даже подумывала предложить ему стать её подданным, но пока не решалась озвучить это.

Первой темой для разговора, которую выбрала Розария, был загадочный Сарэх. Розария изящно отпила чая из кружки, а после того как поставила ее на стол, спросила:

— Валериан, ты узнал что-нибудь о том… о Сарэхе?

Валериан ответил на ее вопрос, который и сам пока не мог до конца осмыслить. Он встал из-за стола и подошел к полке с древними фолиантами, проводя пальцами по корешкам.

— Я кое-что выяснил о нем. Он появился в городе совсем недавно. Его видели с моими студентами, Финном и Флэй… теми самыми, что считались пропавшими на прошлой неделе. С Финном говорить не стал, ты знаешь, кто его сестра. Но Флэй… — Валериан обернулся, его глаза горели странным огнём – смесью шока, недоверия и научного азарта. Он коротко глянул на чертёж плаща, лежавший на столе. — То, что она рассказала, Розария… перевернуло все мои представления о магии.

Розария выпрямилась, ее интерес к загадочному Сарэху усилился.

— Что она рассказала?

Валериан вернулся к столу, но не сел, а опёрся на него руками.

— Они встретили его в Запретном Лесу. Он… он говорил о магической анатомии, о цепях внутри тела, о резервуарах, о которых мы здесь понятия не имеем! Он показал им, как выглядит истинная структура заклинаний… не наши руны, которые мы выписываем как письмена, а… целые, сложные геометрические узоры. Как на этом чертеже. — Валериан указал на копию рисунка плаща, лежавшую на столе, вновь бросив на неё быстрый взгляд. — Я до сих пор не могу понять его. Ни руны, ни логику построения… Это совершенно иная магия. Иные принципы.

Валериан выпрямился, вновь почёсывая бороду, и, заметив, как глаза Розарии загорелись интересом, решил продолжить свой рассказ.

Розария пропустила слова Валериана через себя, и они вызвали в ней шок. Информация о Сарэхе была ошеломляющей. Создание мощнейших артефактов за считанные часы, да ещё и неизвестным «автоматическим» методом, а следом – создание идеальных зелий из ничего. Она мгновенно осознала пропасть между возможностями этого человека и всем, что было создано в Империи. Для неё вывод был однозначен: такой гений не мог быть продуктом их мира; он был кем-то извне.

Розария замерла и внимательно посмотрела на Валериана:

— Что ты думаешь об этом Сарэхе? Мне кажется, обладатель таких знаний не может существовать на нашем континенте, тем более в нашей Империи, с этой системой коллегий.

Он подошел к окну, сцепив руки за спиной.

— Я думаю, он не из нашего мира, Розария, — посмотрел он на неё. — Флэй упомянула, что Сарэх задавал странные вопросы. О том, кто правит, как называется Империя, что за провинция, почему Запретный Лес называется запретным… и что такое лабиринты. Представь, Розария. Он не знает, что такое лабиринты. О них знает каждый пьяница в порту! Это наводит на мысль… Он будто с неба свалился. Или… он из другого мира. Да что уж там, сама Флэй говорила, что Сарэх лично им с Финном сказал, что он из другого мира, и рассказывал легенды своего мира о неком высшем маге и могущественном существе, Арексе Айнцкраде.

Розария присела, потрясённая этой информацией. Если это правда, то Сарэх – существо из другого мира. Возможно, он каким-то образом выбрался из одного из лабиринтов класса «Случайность» – такие случаи были, хоть и крайне редки, всего одиннадцать за тысячу лет на Алторионе и на другом континенте Весте, но это только официально разглашенные слухи, и часть может быть неправдой, но еще есть и иномирцы, кто скрывается, и таких может быть намного больше.

В глазах Розарии появилась надежда, заключённая в том, что Сарэх, будучи чужаком, здесь никто, у него ничего нет, и он находится в опасности. Особенно в этой Империи, ведь как только о нем узнают коллегии, неважно, какая из них, или кто-нибудь из императорского двора, то Сарэха сделают рабом императора.

Только вот дальше, по словам Валериана, Розария поняла, что Сарэх очень умён и осторожен. Он не лезет в пекло, старается быть незаметным, ловко манипулирует другими. Но даже так, герцогиня могла бы предложить ему свой титул – покровительство и полное распоряжение её возможностями, а Сарэх взамен предоставил бы свои знания для восстановления её рода. Для Сарэха это могло бы стать инвестицией в будущее: чем сильнее герцогский род, тем и самому Сарэху будет лучше. Вот только был один очень важный вопрос: а нужно ли это Сарэху? Розария отвлеклась от своих мыслей, так как услышала от Валериана слова, которые привлекли её внимание:

— А еще Флэй утверждает, что он нежить… скелет…

— Что?! — перебила его Розария. — Нежить?!

Валериан успокаивающе почесал свою бороду.

— Ну, это по словам Флэй. По словам Розетты, когда он был в её лавке, она не чувствовала от него некротической энергии, да и стража у ворот ощутила бы эту энергию в магическом поле. Так что тут спорный момент.

— Так, — начала Розария. — Если он умеет создавать артефакты, может быть, есть артефакт, который скрывает некротическую энергию?

— Нет, — отрезал Валериан. — По словам Флэй, когда он убил их провожатых, то начал одевать вещи убитых, и на нем не было никаких вещей, кроме тех, что он взял с трупов.

— Так, может быть, — не переставала униматься Розария, — он сделал артефакты, когда они спали, пока шли до Каменхольма?

— Нет, — вновь отрезал Валериан. — Я это тоже предположил и сводил Флэй в лабиринт «Зал рыцарей», на пятый этаж, где она прежде не бывала. Ты же знаешь, на этом этаже встречается нежить. Так вот, когда у Сарэха были только вещи убитых провожатых, Флэй не ощутила некротической энергии, в отличие от нежити, что мы встретили в лабиринте.

— Но, — начала Розария, — может быть, он как-то скрывает её?

— Возможно, — сказал Валериан, — или, возможно, он лишь на вид нежить, а таковой по сути не является из-за отсутствия некротики.

Это заставило Розарию глубоко задуматься: стоит ли ей привлекать Сарэха в свой род? Ведь если он нежить, то опасен – существа, управляемые некротикой, желают лишь одного: убивать живых. Но в то же время, он мог быть лишь на вид нежитью, ведь он из другого мира, а кто знает, какие расы там существуют? Валериан не остановился лишь на этом, добавив, что сегодня Сарэх посещал ратушу города, точнее имперскую канцелярию, и изучал законы империи в читальном зале. Розарию это не удивило, так как она поняла, что Сарэх очень расчетливый, и прежде чем что-то сделать, будет собирать максимальное количество информации. И тут опять возникает вопрос: что он хочет сделать?

Розария посмотрела на Валериана и заметила, как тот помрачнел. Он сделал паузу, словно собираясь с духом, и произнёс сдавленным голосом:

— Но это ещё не всё. Помимо Сарэха, есть и его спутница — Кармилла. Она тоже иномирка, из того же лабиринта, куда ходили Финн и Флэй. И кроме Кармиллы была ещё одна – Блейн. По словам Флэй, обе – чистокровные вампиры. Очень могущественные. Кармилла подчиняется Сарэху, а вот Блейн ушла.

Услышанное заставило Розарию побледнеть. Эти слова бросили бы в дрожь любого. Чистокровные вампиры, да ещё и иномирки… Страх перед ними был неспроста. Мир ещё помнил Кровавое Солнце – событие более чем трёхтысячелетней давности, устроенное вампирами. Исторические книги о тех временах до сих пор являются обязательными к прочтению. Но к тому, что они вампиры, добавлялся и факт их иномирного происхождения. История знала немало случаев, когда иномирцы из более сильных миров создавали целые государства, превосходящие местные. То же королевство Лансент на Весте, что использует в бою огромных техномагических рыцарей, – его основал иномирец, называвший себя Инженером. И умер он, сорок лет назад.

Но были и другие – те, кто начинал сеять хаос и разруху ради развлечения или захвата власти. Например, на Алторионе двести лет назад в отдаленной южной провинции появился некромант по имени Залх'Артиос, несколько провинций империи и несколько прилегающих территорий других государств стали его местом для игры, армия смерти уничтожала всех и пополняла свое войско, сейчас этот некромант мертв, Арканум уничтожил его.

Разумеется, были и простые иномирцы, не обладавшие никакими знаниями или способностями. Есть одно упоминание, что в одном из лабиринтов «случайно» была найдена целая группа людей и эльфов, которые прятались в пещере от дракона. Что правда из этого – неизвестно, да и это было очень давно.

Розария очнулась от мыслей и задала главный вопрос:

— Они опасны, Валериан?

Тот ответил дрожащим голосом:

— Да. Флэй в деталях описала мне битву между Кармиллой и Блейн. Помимо этого, они обе из какого-то высокоразвитого технологического мира. У Кармиллы есть техномагический доспех, скрытый иллюзией. И вдобавок ко всему, у Сарэха есть ещё девятнадцать комплектов подобных доспехов, найденных в том же лабиринте.

В кабинете повисло тягостное молчание.

От темы про Сарэха Розария перешла к личной теме – по поводу аукциона, на котором выставят её имущество. Она хотела посетить его тайно, чтобы узнать, кто из аристократов провинции Азерхел будет яростно бороться за её городское имущество и как будет происходить эта борьба. Ей было интересно, кого в первую очередь считать врагом и заключен ли между этими врагами союз. Конечно, на этот аукцион приедут и другие влиятельные рода из других провинций, но её волновали в первую очередь знатные рода Азерхала, которые наверняка будут яростно торговаться за лоты её имущества. Валериан понял, что хочет Розария, и решил её поддержать, выделив для её охраны двух верных ему магистров академии.

— Розария, тебе стоит отвлечься, — начал Валериан, глядя на озадаченное лицо герцогини от его предложения. — Позови сюда свою горничную Катарину, и я вам расскажу, как создать магические цепи в энергетическом плане и магические резервуары.

— О чем ты, Валериан? — сказала Розария.

— Ну, — начал Валериан, — ты что, не слушала? Я про магическую анатомию, которой научил Сарэх Флэй и Финна, а Флэй научила меня. Там ничего сложного, особенно с магическими цепями.

— Ясно, — сказала Розария. — Мне не помешает стать сильнее, особенно если это просто, — она встала, чтобы открыть дверь и позвать Катарину.

Перед тем как открыть дверь, она услышала от Валериана еще одну вещь:

— Также Сарэх научил их заклинаниям. Я их тоже тебе расскажу.

***

Настал день, и я уже находился в имперской канцелярии, успешно проходя процедуру оплаты налоговой задолженности герцогини. В это время я ничего не делал: просто предъявил свою грамоту, подтверждающую, что являюсь доверенным лицом герцогини, которая была подделкой, внёс оплату и ждал несколько минут, пока девушка в окошке подсчитает деньги. После того как мне сообщили, что долг полностью погашен, я оплатил налог на два месяца вперёд, а также запросил охрану имперской гвардии для недвижимого имущества герцогини в городе. За это мне пришлось заплатить ещё немного денег, и от денег, что дала мне Серпия утром после передачи ей артефактов, у меня осталось около тысячи.

Помимо того, что я оплатил налоги, тем самым сняв имущество герцогини с аукциона, я решил сделать ещё один ход, касающийся самого аукциона. Этот ход поможет мне как заработать, так и отвести внимание аристократов от герцогини Розарии, ведь лоты её имущества теперь будут сняты, а на него, судя по рассказам Корбина, претендовало множество аристократов, приехавших даже из других провинций. Поэтому нужно как можно больше снизить внимание на герцогиню.

Мой план был прост и сложен одновременно. Простота заключалась в том, что, покинув имперскую канцелярию, я направился в магазин ювелирных изделий и купил там пять дорогих, искусно проработанных золотых колец без клейма мастера. У каждого такого кольца имелся большой драгоценный камень. Всё это мне нужно было, чтобы сделать пять артефактов пространственного хранения на очень большие объёмы: четыре кольца на сто кубических метров пространства и пятое на двести пятьдесят. Чары я нанесу автоматическим методом в подвале.

Пока был процесс нанесения чар, я задумался, почему Серпия не выставила мои кольца на аукцион, а использовала их для контрабанды. Мой вопрос был глупым, ответ на который я сам уже дал: для Серпии они были инструментом для работы, для создания инновационной сети контрабандистов при помощи этих артефактов, а не для разового обогащения. Наверное, она понимала больше меня, что не стоит несколько раз выставлять на аукцион такие артефакты. Отбросив эти мысли, я перешёл к сложной части своего плана – выставлению этих артефактов на аукцион. Основная цель заключалась в достижении полной анонимности и создании правдоподобной, но короткой истории.

С анонимностью я разобрался просто: Кармилла без меня передаст эти кольца аукционерам. Для этого её артефактный плащ, создающий иллюзию обычной одежды, немного изменит стиль этой одежды, а также – внешность лица. Легенду я придумал тоже быстро: Кармилла под псевдонимом Азагор является слугой некого знатного господина из другого королевства, у которого возникли финансовые трудности. По счастливой случайности он оказался в Каменхольме и, узнав про аукцион, в попытке получить большую сумму денег в связи с финансовыми проблемами решил выставить на торги пять артефактных колец – реликвии своей семьи, которые были найдены далекими предками в лабиринте класса «Случайности». Мне нравилась эта версия – достаточно правдоподобная и одноразовая, так как в далёком будущем я не планировал ещё раз выставлять такой товар на аукцион, чтобы не вызвать лишних вопросов и проблем в дальнейшем.

Чтобы выяснить, где и во сколько будет аукцион, а самое главное – как выставить лоты, я направился к Корбину, который любезно поведал мне обо всём, что меня интересовало. Дойдя до определённого места, мы свернули в переулок, и, убедившись, что нас никто не видит, Кармилла сменила иллюзию своей одежды. Всё её тело скрыл тёмный доспех с капюшоном, а лицо – маска. Далее я дал инструкции Кармилле, что нужно делать, что говорить и как себя вести, а сам остался в двести метрах от имперского аукционного дома.

Это было внушительное сооружение, выстроенное из светлого, хорошо обработанного камня, с высокими арочными окнами, забранными элегантными коваными решётками, и массивными бронзовыми дверями, украшенными сложной резьбой. Наверху, над главным входом, виднелся рельефный родовой герб, вероятно, принадлежащий императорской семье. Само здание казалось старым и основательным, излучая атмосферу надёжности и богатства, подобающую месту, где заключаются сделки на огромные суммы.

Я ждал минут двадцать с того момента, как Кармилла вошла внутрь аукционного дома, и уже начал волноваться, но мое напряжение спало, когда я увидел, что Кармилла вышла из здания аукционного дома. Она направилась в сторону дома, а я проследовал за ней. Свернув и пройдя несколько переулков, я не заметил, как Кармилла оказалась позади меня уже в стандартной иллюзорной одежде и дала мне грамоту с магической печатью где было написано: о номере лота, комиссии в 20% от суммы продажи всех лотов и продавце по имени Азагор. По словам Кармиллы, эта грамота снимает все вопросы, когда она придёт получать деньги за проданные лоты. Также я расспросил, что происходило внутри. Она рассказала, что ничего необычного, те, кто принял эти артефакты, и проверяющие были шокированы и начали задавать вопросы о том, откуда это. На эти расспросы она рассказала ту легенду, что я придумал, и, по словам Кармиллы, они вроде как поверили в эту «чушь».

Сейчас мы направлялись в сторону дома Серпии, но это был лишь маршрут для того, чтобы Кармилла скрылась, сменила облик иллюзии одежды и догнала меня, что, соответственно, и произошло ранее. Мы изменили маршрут и направились в лавку кузнеца, который делал для меня красивую маску из диакрита. Долго я там не был: пришёл, забрал, вернулся к дому Серпии и там уже рассмотрел маску.

Маска была металлическая, идеально чёрного цвета, настолько тонкая, что казалась выкованной из единого листа металла. Две узкие, заострённые прорези для глаз располагались чуть выше скул, а сама поверхность маски от висков до подбородка была стилизована под закрытую пасть рептилии: плавные, но острые линии имитировали сомкнутые челюсти, а на месте носа и лба проступал почти незаметный рельеф, напоминающий вытянутый череп, без лишних деталей, только чистая, хищная форма. Она выглядела одновременно зловеще и элегантно.

Сняв каменную маску, я надел новую. Сразу почувствовал лёгкость и приятную прохладу металла. Жаль, что рядом не было зеркала – хотелось увидеть себя в новой маске. Но это можно сделать сегодня во время прогулки по Каменхольму, чтобы скоротать время ожидания аукциона, который состоится завтра в полдень, ведь я хочу прийти на него, чтобы узнать, за какую сумму продадут мои артефакты и как отреагируют все те, кто приехал торговаться за имущество герцогини, которое я успешно снял с торгов.

Глава 21. Платиновые ставки

Наступило утро нового дня. Всю ночь мы с Кармиллой провели в доме. Кармилла медитировала и осваивала контроль над энергией эфира, а я, чтобы скоротать ночь, писал чернилами на бумаге различные алхимические формулы, которые, по идее, должны давать интересные эффекты, хотя пока это было лишь в теории. Перо, которым я писал, было, конечно, ужасным, и я сделал мысленную заметку о необходимости посетить более приличный магазин письменных принадлежностей, а лучше – заказать перо у знатного мастера, чтобы не портить себе удовольствие от работы в будущем.

Рано утром мы направились к аукционному дому. Сам аукцион должен был быть в полдень, и чем ближе было открытие, тем больше народу собиралось вместе с нами у его массивных дверей. Улица гудела от голосов, смеха, редких окликов торговцев, предлагавших свежую выпечку. Воздух был наполнен лёгким ароматом свежего хлеба, смешанным с запахом городских сточных канав и утончёнными парфюмами спешащих аристократов. Толпа была разношёрстной: люди в скромных, но чистых одеждах смешивались с купцами в добротных камзолах и редкими фигурами, чьи плащи скрывали лица, указывая на особые, возможно, не совсем законные интересы. Все ждали с нетерпением, предвкушая зрелище и возможность заполучить уникальные лоты.

Наконец, ровно в полдень, массивные бронзовые двери аукционного дома распахнулись со скрипом, и все стали медленно проходить внутрь. Сразу за широкими белыми дверями открывался просторный холл с блестящим, отполированным до зеркального блеска мраморным полом. По его центру стелился широкий, глубокого красного цвета ковёр, настолько плотный, что шаги по нему почти не издавали звука. По обе стороны ковра стояли изящные железные столбики с точёными верхушками, соединённые между собой алой бархатной лентой. Это создавало строгий, но величественный проход, по которому нужно было следовать. Пока мы медленно продвигались в очереди, я успел осмотреть и сами мраморные стены, инкрустированные едва заметными золотыми прожилками, и массивные колонны, украшенные искусными гобеленами со сценами из древних легенд. Холл был высоким, и свет, проникавший сквозь арочные окна, заливал его мягким сиянием. Ковровая дорожка, словно путеводная нить, уводила направо, вглубь здания.

Далее по коридору было место, возле которого задерживались все входящие. Во-первых, здесь всех проверяла стража: рослые мужчины в синих мундирах с эмблемой Имперской гвардии, оснащённые магическими амулетами. Их холодные, изучающие взгляды пробегали по толпе, а маги своим магическим зрением сканировали каждого на наличие скрытых артефактов и скрытого оружия. Мои тщательно наложенные чары, что скрывали магический след, сработали безупречно. Даже несмотря на то что на наших поясах висели мечи, мы с Кармиллой без проблем прошли мимо стражи. Видимо, холодное оружие охрану не волновало, из чего можно сделать вывод, что безопасность здесь на высшем уровне.

Дальше находилось окошко, где нужно было заплатить за вход. Я протянул стопку из сорока золотых монет, оплатив сумму за двоих, и нам выдали бумажку – этакий талон, на котором был указан номер нашего ряда и места. Конечно, были и аристократы, которых пропускали внутрь ещё за полчаса до официального начала через отдельный, привилегированный вход, что, несомненно, подчёркивало их особый статус. Это меня не особо смутило или удивило; такое положение вещей было обычным делом и в моём мире, так что ничего нового.

Получив свои талоны, мы продолжили путь по красной ковровой дорожке, которая вскоре привела нас в огромный, величественный зал аукциона. Это был внушительный амфитеатр: внизу располагалась большая, полукруглая сцена, отделанная белым деревом, с небольшим подиумом в центре, где должен был стоять аукционист. Перед сценой, пологими ступенями, спускались бесчисленные ряды сидений для посетителей. Каждый стул был обит дорогой красной бархатной тканью, мягкой и глубокой. Над партером, на высоте нескольких метров, виднелась отдельная площадка, обвивавшая весь зал по периметру, предназначенная для знатных аристократов – тех самых, что прошли без очереди. А ещё выше, прямо в стенах, были вырезаны небольшие, уединённые балкончики, затянутые тонкой магической завесой, – места для самых ВИП-персон.

Несмотря на раннее время, на многих из этих привилегированных мест уже сидели люди. Отсюда, из партера, можно было разглядеть их богатые одежды, украшенные драгоценностями, их надменные или, наоборот, сосредоточенные лица. Воздух в зале был тяжёл от ожидания, перемешанного с запахом полированного дерева, старой бумаги и дорогих духов. Слышался приглушённый шёпот, стук бокалов и лёгкий звон украшений. Атмосфера была напряжённой, но в то же время праздничной, пронизанной предвкушением большой игры, в которой очень скоро моим артефактам предстояло сыграть ключевую роль.

Мы с Кармиллой заняли достаточно отдалённый ряд от сцены, расположенный выше тех, что были ближе к ней. С одной стороны, это было плохо – если там будут выставлять артефакты, зелья или ингредиенты, я не смогу их осмотреть магическим зрением издалека. Но с другой – это давало мне прекрасную возможность наблюдать почти за всем залом и, главное, за реакцией присутствующих. Мне было важно видеть, как отреагирует публика на снятие городского имущества герцогини с торгов и на мои собственные выставленные лоты.

Пока мы пробирались к своим местам, я заметил, что на каждом кресле лежала небольшая табличка с номером. Наша оказалась под номером 256. Деревянная, с аккуратно выгравированными цифрами, она явно служила не только для обозначения места, но и для участия в торгах – её нужно было поднимать, чтобы привлечь внимание ведущего. Я перевернул табличку в руках, ощущая гладкость отполированного дерева, затем положил её на колени и удобно устроился в мягком бархатном кресле.

Прошло немало времени в томительном ожидании. Я наблюдал, как зал постепенно заполняется людьми. Купцы в дорогих, но практичных одеждах, маги в характерных мантиях, несколько закутанных в плащи фигур с неопределённой репутацией – все они занимали места, перешёптывались, бросали оценивающие взгляды на сцену. Особенно выделялись аристократы на верхних ярусах – их роскошные наряды переливались в свете магических ламп, а холодные, высокомерные выражения лиц говорили о привычке к подобным мероприятиям.

Когда последние посетители заняли свои места, тяжёлые двери зала с глухим стуком закрылись. В тот же момент свет магических ламп внезапно погас, погрузив зал в темноту. На мгновение воцарилась абсолютная тишина, прерываемая лишь сдержанными вздохами удивления. Затем раздался мягкий щелчок, и яркий белый свет хлынул сверху, освещая каждого присутствующего. Этот театральный эффект явно был рассчитан на создание атмосферы торжественности и важности момента.

В этом ослепительном свете на сцену вышел ведущий торгов. Это был высокий мужчина в безупречно сидящем чёрном костюме, его туфли с серебряными пряжками мерно отбивали шаги по деревянному настилу. Седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, и игривое выражение лица выдавали в нём опытного шоумена. Его сопровождали две очаровательные девушки в чёрных перчатках и в тёмных бархатных платьях, оголявших плечи и часть груди, – явный расчёт на то, чтобы привлечь внимание мужской части публики. Их движения были отточенными, почти механическими – видно, не первый год работают в этом заведении.

Когда ведущий достиг центра сцены, он замер, затем совершил изящный поклон, после чего достал из кармана небольшой кристалл и поднёс его к губам.

— Добрый день, дамы и господа! — его голос, усиленный кристаллом, разнёсся по залу. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы одни заработали, другие — потратились, а третьи — получили желанное. Я, Дейфей Ролн, буду вашим проводником в этом увлекательном путешествии.

Он сделал паузу, обводя зал оценивающим взглядом, затем продолжил, чётко выговаривая каждое слово:

— Правила просты: желающий сделать ставку поднимает табличку и ждёт, когда я назову её номер. Затем называет свою цену. В зале должна сохраняться абсолютная тишина — помните, что только у меня и у наших уважаемых аристократов есть кристаллы, усиливающие звук.

С этими словами он сделал широкий жест рукой, и те самые девушки выкатили на сцену первую тележку со стендом, накрытым бархатным покрывалом. Дейфей с театральным намёком взялся за край ткани.

— Итак, начинаем наши торги! Лот номер один…

После этих слов торги начались. Первые лоты были скучны и предназначались лишь для разогрева публики и тех, у кого было немного средств. В основном это были картины, скульптуры, обычные украшения – ничего интересного, не стоящего даже секундного взгляда.

Далее последовало кое-что поинтереснее: грамоты на титул барона, которых было две, и одна грамота на титул виконта. Я задумался поторговаться за виконтство и, возможно, позже найти себе человека, чтобы сделать его виконтом. Но если за грамоты баронов торговались обычно купцы и обычные аристократы низшего звена, то вот за виконта в торги вступили знатные рода, имевшие, наверное, схожую идею, что и у меня, и цены там дошли аж до десяти тысяч платиновых монет, а в моём кармане было меньше тысячи. Поэтому, когда ставка перевалила за пять сотен, я отступил.

Затем наступила очередь зелий. Я даже не стал слушать на этом этапе, так как знал, что зелья, приготовленные местными алхимиками, можно было описать только как прокисшее пиво тролля, никак иначе. Да и будучи алхимиком в своём мире, я знал как приготовить такие эликсиры, о которых здесь, наверное, в сказках рассказывают. Вот даже если сравнить зелье отращивания конечностей, на которое цена дошла уже до пятисот платиновых монет, – одно моё зелье исцеления второго ранга, состоящее из достаточно распространённых ингредиентов, способно отращивать конечности, не говоря уже о зельях молодости или вечной памяти. Так что слушать красивые слова про зелья, у которых побочных эффектов больше, чем положительных, я даже не стал и всё время смотрел по сторонам.

Дальше, после зелий, пошли ингредиенты. Вот тут было интересно, и я даже вступил в торги, потратив все свои деньги, которые нужно будет отдать после торгов, чтобы получить лот. Как я понял, в основном в торгах за ингредиенты участвовали алхимики, и я понимал почему: никто в этом мире, ну или по крайней мере в этой Империи, не знает, как выращивать ингредиенты, а потому их здесь находят в дикой, естественной магической среде. Лотов было много, и большинство я проиграл, так как иногда в игру вступали аристократы. Мне же удалось заполучить два достаточно редких ингредиента – Ледяную розу, по словам ведущего, добытую с каких-то гор, и Корень Водноцвета с каких-то глубин. Меня же не волновало, где это было найдено; единственное, что я знал, – что мне не придётся это искать самому, так как даже из одного магического растения я мог вывести целый небольшой сад или поле, в зависимости от нужды в этих ингредиентах и количества ресурсов, что будут потрачены на выращивание.

Далее шли артефакты, которые не представляли для меня интереса в связи с отсутствием средств и тем, что я сам мог создать артефакты, превосходящие местный уровень мастерства. Единственным интересным моментом на этом этапе стал ажиотаж вокруг артефакта пространственного хранения. Разумеется, это был не один из моих артефактов. Это был браслет из золота, инкрустированный драгоценными камнями, а сами чары обеспечивали всего пять кубических метров пространства, но даже так цена на этот лот достигла четырёхсот тысяч платиновых монет. Эта сумма за артефакт была больше, чем за титул виконта, и наглядно мне показала, как ценны тут артефакты, особенно те, что имеют ценность для аристократов в их богатом обществе.

Лот отошёл аристократу, который был явно рад этой покупке, судя по тому, как он улыбался на ВИП-ложе. А вот я задумался: если всего пять кубов пространства были проданы за такую сумму, с учётом, что торги на эти пять кубов пространства велись очень оживлённо, будто борьба за жизнь, то сколько же я смогу выручить за свои лоты, на которые было заявлено четыре кольца по сто кубов и одно на двести пятьдесят?

От артефактов ремесленного происхождения аукцион перетёк в торги за вещи, найденные в лабиринтах. Там были и зелья, и артефакты, и ингредиенты, и много других диковин. Я только внимательно слушал, так как мне было интересно, что можно найти в лабиринтах, и ассортимент находок поражал. Один лот меня особенно заинтересовал – сердце голема с десятого этажа этажного лабиринта «Подводные пещеры». Жаль, у меня не было денег, а так это ядро было очень ценно для меня. Но я запомнил этаж и название лабиринта, я уже знал, что в лабиринтах этажного класса существа возрождаются, и, скорее всего, найти ещё одного голема не составит труда.

Когда торги за вещи из лабиринтов завершились, ведущий, Дейфей Ролн, вновь привлёк внимание публики. Он объявил, что ему и всему аукционному дому известно, что большинство собравшихся, прибывших даже из других провинций, участвовало в аукционе ради городского имущества герцогства Хазенхел. Но, к их сожалению, вся налоговая задолженность герцогини была погашена, и, соответственно, всё недвижимое имущество было снято с торгов.

После этих слов по залу прокатился настоящий шторм. Шум, гам, крики и возмущение захлестнули толпу. Многие называли это обманом, а приезжие аристократы обвиняли местных в том, что те уверяли их, будто от рода Хазенхел осталось лишь одно название и лоты его имущества точно будут выставлены на торги. Я наблюдал за этой сценой, и она доставляла мне истинное удовольствие. Ведь всё это сделал я: сам оплатил вчера всю задолженность, сам создал этот хаос, и сам оставался в его эпицентре, совершенно незамеченным. Однако когда обвинения начали сыпаться в сторону герцогини Розарии Хазенхел – что эта падшая аристократка посмела оплатить задолженность, тем самым потратив время большого количества знатных господ, – это мне уже не нравилось. Но именно на этот случай у меня был заготовлен следующий ход, способный сместить всё внимание с герцогини в другую сторону. И этот ход озвучил сам ведущий.

— Господа, господа, прошу тишины! — кричал он, успокаивая зал. — Я понимаю, что вы ехали сюда с определённой целью, — зал немного стих, — но вам не стоит так переживать из-за какого-то имущества герцогини, ведь вчера вечером, — сделал ведущий паузу, заинтриговав публику, — к нам на аукцион поступило целых пять артефактов, и очень необычных.

Сделав широкий, почти театральный жест рукой, он подал знак. К двум девушкам, что ушли за кулисы и что ранее демонстрировали лоты, присоединились ещё три, выкатывая на подиум пять изящных столиков. Каждый столик был покрыт тёмным вельветом, а на каждом из них, в аккуратном футляре под блестящим стеклянным колпаком, покоилось золотое кольцо, и каждое с большим драгоценным камнем.

Публика заинтригованно замерла, гадая, что же может быть интереснее, чем имущество герцогини. И эту интригу ведущий мастерски усилил, прежде чем окончательно повергнуть зал в шок:

— Имею честь представить вам артефакты пространственного хранения! — его голос набрал мощь. — Объём четырёх из пяти колец составляет целых сто кубических метров! А пятое, последнее кольцо, вмещает двести пятьдесят кубометров!

Мгновенный шок, гул голосов, неверующий шёпот и волны возмущения пронеслись по залу, словно шелест листьев. Далее ведущий рассказал выдуманную мной историю о том, что эти кольца были найдены в одном из лабиринтов класса «Случайность» очень давно. С тех пор они стали семейной реликвией, но влиятельный господин из другого государства, испытывающий финансовые трудности, решил выставить их на торги, чтобы поправить своё положение.

— Не буду больше оттягивать торги, дамы и господа — сказал ведущий, — мы продолжаем! И первое кольцо на сто кубов пространства начинаем со стартовой ставки в сто тысяч платиновых монет

Глава 22. Цена пространства

Голос Дейфея Ролна прогремел словно гром, и я невольно вздрогнул в своём кресле. Сто тысяч платиновых монет! Я, конечно, имел некое представление о ценности артефактов пространственного хранения здесь, в этом мире и в этой империи, особенно учитывая, что их ценность увеличивало желание аристократов похвастаться ими. Но чтобы так высоко оценивать эти безделушки – это было для меня шокирующим явлением. В моём мире подобная вещица, такого же объёма, была обыденностью и не стоила и тысячной доли этой суммы. Максимум двести-триста золотых, и то в основном за драгоценный камень и само кольцо, а не за чары. Да что там говорить, даже зажиточный крестьянин мог позволить себе артефакт хранения, пусть и объёмом поменьше, ну кубов двадцать. А тут… сотня тысяч платиновых! Это была цена за небольшой особняк или целый флот торговых судов, с учётом, что фрегат, который может ещё принести пользу, как я узнал, стоил двести тысяч платиновых монет, а тут безделица.

Зал взорвался гомоном, едва Дейфей закончил говорить. Сумма взмыла вверх, словно на крыльях, ещё до того, как я успел осознать весь абсурд происходящего. Семьсот тысяч – эта отметка была достигнута в считанные секунды, но это был только разогрев. Настоящая торговая баталия развернулась прямо передо мной.

Кричали аристократы, стучали по столам маги. Голоса срывались на крик, лица багровели от напряжения, а руки, сжимающие таблички с номерами, подрагивали от азарта. Кто-то рискованно поднимал сразу на двести тысяч, надеясь сразу отбить конкурентов. Другие осторожно добавляли по десять, по пятьдесят, выжидая момент и пытаясь измотать противников. В воздухе витало напряжение, смешанное с запахом дорогих духов и пота.

Пока я находился в оцепенении, разглядывая эту вакханалию, цифра стремительно приближалась к миллиону. Дейфей Ролн, наслаждаясь шоу, мастерски нагнетал интригу, его голос звучал как музыка, объявляя новые ставки. Артефакт должен был быть уже продан тучному аристократу на ВИП-ложе слева от меня, который нагло усмехался, уверенный в своей победе. Ведущий уже готов огласить конец торгов, когда внезапно откуда-то сверху позади меня, из самой дальней ВИП-ложи, раздался спокойный, но властный мужской голос, резанувший тишину.

— Миллион и восемьсот тысяч.

Зал ахнул. Эта ставка перебила предыдущую не просто на десять или пятьдесят тысяч, а сразу на четыреста! Голос Дейфея Ролна прозвучал как приговор для несостоявшегося владельца кольца:

— Продано ВИП-номеру один!

И так повторялось снова и снова. Каждое кольцо выставлялось на торги, и каждый раз азартная толпа бросалась в бой, раздувая цену до небес. И каждый раз, когда казалось, что торги вот-вот завершатся, когда азарт угасал и ведущий уже собирался объявить победителя, раздавался этот же властный голос, перебивая последнюю ставку.

В итоге этот «ВИП-номер один» выкупил все пять артефактов пространственного хранения на общую сумму: восемнадцать миллионов двести тысяч платиновых монет. Мой разум отказывался воспринимать такую астрономическую цифру, на общую сумму.

Первым делом в голове промелькнул прагматичный вопрос: как этот «ВИП-номер один» оплатит такую сумму, и как мне её потом забрать – все эти монеты? А ещё я чувствовал себя странно. Помимо того, что меня напрягала эта персона, окрещённая мной «ВИП-номер один», я испытывал смешанное чувство – смесь ликования, недоумения и… лёгкого чувства вины. Я был неимоверно богат, это было очевидно, но при этом чувствовал себя каким-то мошенником. Ведь в моём мире эти кольца были если не ширпотребом, то уж точно не предметом такой умопомрачительной роскоши. А этот человек, этот «ВИП-номер один» – судя по голосу, это был мужчина – купил мои, по сути, обычные вещи за сумму, которая могла бы обрушить экономику большого герцогства.

Я чувствовал, что передо мной открывались совершенно новые, почти сказочные перспективы… И тревожное предчувствие, что эта огромная сумма принесёт с собой не только богатство, но и массу проблем.

Получение выплат за проданные лоты, а также выкуп и получение самих лотов теми, кто их купил, происходило сразу после торгов. К счастью, аукционный дом предусмотрел два отдельных зала для оформления сделок: один для аристократов и тех, кто приобретал дорогостоящие лоты, что наверняка включало и обладателя ВИП-номера один, и другой – для всех остальных посетителей. Это значительно сократило общие очереди и минимизировало возможные контакты между разными слоями общества.

Второй благоприятный момент заключался в том, что общее количество людей, реально участвовавших в сделках и, соответственно, стоявших в очередях на выкуп или получение средств, оказалось значительно меньше, чем находилось в зале. Многие приходили просто посмотреть, а большая часть тех, кто делал ставки, не смогла выдержать конкуренции или не имела достаточных средств.

И, наконец, третье, что сыграло мне на руку: по устоявшимся правилам, сначала всегда производился выкуп приобретённых лотов, и только потом – выдача выплат за проданные. Это давало мне возможность сначала забрать свои покупки, а вопрос получения огромной суммы от продажи колец отложить на потом.

Прождав совсем немного в относительно короткой очереди, предназначенной для «остальных посетителей», я без проблем оплатил нужную сумму и получил в аккуратных футлярах мои приобретения: редкую ледяную розу и корень водноцвета.

После этого мы с Кармиллой сразу же поспешили удалиться из аукционного дома. Мы не хотели привлекать лишнего внимания и решили немного выждать, прежде чем возвращаться за деньгами, а точнее – отправлять за ними Кармиллу.

Зайдя в переулок и убедившись, что за нами никто не следует, я дал указания Кармилле сменить иллюзии одежды, приняв облик того самого вымышленного Азагора – безликого продавца, чьё имя было указано в документах на лоты. Кроме того, я использовал несколько заклинаний: сокрытие магии, эфира души и жизненной энергии, чтобы она не оставляла никаких следов. Её миссия была проста: предъявить грамоту, подтверждающую, что Азагор является продавцом, забрать подтверждение о получении денежной суммы и… на всякий случай, если что-то пойдёт не так, я наложил на грамоту заклинание, которое должно было стереть магический след Кармиллы с документа через полчаса. Такая избыточная осторожность была неслучайна. Во-первых, лишняя перестраховка никогда не повредит, а во-вторых, у меня было сильное предчувствие, что именно сейчас я должен максимально оборвать все концы, связывающие придуманную личность Азагора с аукционом. Ведь предстояло получить или хотя бы узнать, как получить такую астрономическую сумму денег.

Кармилла скрылась. Ожидание было мучительным: минута, две, три, десять… И вот Кармилла в маскировке вышла из аукционного дома. А за ней тут же направились преследователи. Они ничем не выделялись, но в моих глазах сразу же выдали себя. Всё дело в том, что пока я ждал, я успел осмотреть всех и каждого, а также проследить, кто и что делал возле входа в аукционный дом. И эти двое мужчин просто стояли и смотрели друг на друга, лишь иногда поглядывая на вход. Когда Кармилла вышла, по их лицам пробежал интерес, и они тут же направились за ней, как только она удалилась на небольшое расстояние. Только вот Кармилла… это ведь не человек. Я абсолютно уверен: когда она свернула в переулок, то в два шага преодолела его, сменила облик иллюзии и спокойно направилась к месту, где я её ждал. Стоило мне об этом подумать, как Кармилла уже была рядом со мной, держа перед собой пергамент.

— Вот, мастер, — её голос, звучал отстранённо, — это квитанция об оплате. — С этими словами она протянула мне пергамент.

На пергаменте красовалась внушительная цифра: четырнадцать миллионов пятьсот шестьдесят тысяч платиновых монет. В графах «золото», «серебро» и «медь» стоял прочерк. Обнаружив столь значительную разницу с заявленной суммой в восемнадцать с лишним миллионов, я моментально понял: аукционный дом, в соответствии со своими правилами, вычел свой немалый процент. Это было ожидаемо.

Однако мои мысли о процентах тут же улетучились, когда взгляд задержался на изящной, но мощной печати в углу документа. От неё исходила такая концентрированная, давящая эфирная энергия, что её невозможно было спутать ни с чем иным. Печать императорского рода! Такой же герб, что в ратуше, что на плащах имперской гвардии, что в самом аукционном зале.

Мои артефакты приобрёл не кто иной, как один из членов императорского рода! Понимание обрушилось на меня ледяным душем. Это означало, что и попытка слежки за Кармиллой сразу после её выхода из аукционного дома была делом рук человека, поставившего эту печать.

Внимание такой персоны было не просто нежелательным, а смертельно опасным. Единственное, что приносило облегчение, это то, что мои меры безопасности сработали идеально. Кармилла, как имитация Азагора, оставила лишь ложный след, который вот-вот должен был рассеяться. Однако радость была недолгой, ибо тут же встал новый, не менее острый вопрос: как воспользоваться этими деньгами? Оказалось, ответ был одновременно прост.

Кармилле, которую принимали за мужчину по имени Азагор, служащего некоему господину, перебравшемуся в эту империю из другого государства, любезно объяснили, что эта квитанция является «безвладельческой». То есть, это своеобразный предъявительский вексель: любой мог воспользоваться ею в любом имперском банке. Человек, предъявивший квитанцию, мог получить часть суммы, после чего банк выдаст новую квитанцию, уже привязанную к новому владельцу, с указанием оставшегося баланса. Такой закон, видимо, был создан для удобства аристократии, чтобы облегчить крупные сделки и не таскать с собой огромные состояния.

Только вот для меня это была настоящая ловушка. Такую астрономическую сумму наверняка запомнил член императорского рода и, без сомнения, уже успел оповестить банк Каменхольма о том, чтобы ему сообщили, если промелькнёт такая сумма, а возможно, и отправил гонцов в отделения в других провинциях. Это была своеобразная страховка на случай, если Азагор исчезнет. Коварство этой ловушки заключалось в том, что в любом случае я привлеку к себе слишком пристальное внимание, когда захочу воспользоваться этой суммой. Вопрос лишь в том, как сделать это внимание менее подозрительным и навязчивым.

Сейчас главное было не спешить. Я спрятал эту ценную, но крайне опасную бумагу в своём пространственном кольце, и мы немедленно направились в дом Серпии, чтобы переждать неизбежную бурю, которая начнётся, как только этот член императорской семьи, купивший мои кольца, осознает, что «Азагор» исчез, не оставив после себя никаких реальных следов. И тогда начнутся активные поиски. Но пока… Пока я был в относительной безопасности.

Чуть позже. Особняк лорда Каменхольма.

В роскошном обеденном зале особняка лорда Каменхольма царила атмосфера показного спокойствия, лишь слегка нарушаемая тихим звоном столовых приборов. За столом сидели четвёртый принц Драконианской империи Валивий и его сестра, пятая принцесса Азелла. Валивий, юноша с подтянутым, стройным телом воина, острыми чертами лица, золотистыми глазами и короткими золотыми волосами, задумчиво вертел в пальцах бокал с вином. Рядом с ним сидела Азелла – прекрасная девушка с милым небольшим лицом, её длинные серебряные волосы струились по плечам, а глаза цвета расплавленного серебра были прикрыты в лёгкой досаде. Оба они были озадачены и одновременно взбудоражены тем, что им удалось приобрести на прошедших торгах.

Их приезд в Азерхал, самую отдалённую и труднодоступную провинцию империи, был изначально задуман как простое путешествие. Цель была тройной: осмотреть красоты провинции, напомнить местному лорду и аристократам, что даже если столица и далеко, влияние империи всегда рядом, и, конечно, хорошо провести время, отдохнуть от бесконечных политических игр внутри императорского дворца. В попытке найти себе развлечение они посетили аукцион, надеясь приобрести что-нибудь интересное в память о поездке. Только вот они и представить не могли, что приобретённые вещи окажутся настолько невероятными, как и сумма, которую пришлось за них заплатить.

Пять артефактов пространственного хранения! Четыре из них имели целых сто кубометров пространства, а пятое – двести пятьдесят. Даже у их отца, самого императора, было подобное кольцо лишь на сто кубометров, и оно считалось единственным в своём роде, величайшим сокровищем. Конечно, у императорской семьи были и другие подобные артефакты, но их объём хранения был значительно меньше. Кольцо императора считалось самым вместительным во всём дворце, по крайней мере по информации, что знал Валивий, а тут целых пять предметов превосходили этот объём на внушительное число. Это было невиданное везение и неслыханная удача.

Торги за каждое из этих колец были напряжёнными, настоящей битвой амбиций и кошельков. Но принц ни на секунду не сомневался, что он купит их все. Он воспользовался своим правом имперской крови, просто поставив печать императора на документы об оплате. Азелла несколько раз пыталась его остановить, шепча, что отец и другие члены императорской семьи будут очень недовольны такой колоссальной тратой денег. Но она не понимала, в отличие от принца, что отец и другие поступили бы точно так же. Артефакты имели более высокий приоритет, чем деньги императорской казны, тем более что та сумма была каплей в море и это была не чистая потеря. Двадцать процентов от общей суммы, что он заплатил за эти артефакты, не попадут в руки продавца лотов и будут изъяты в качестве налога за возможность выставить свой товар на аукционе, а значит, останутся в казне. И второе: такую огромную сумму – почти пятнадцать миллионов платиновых монет – на руки никто не выдаст, только квитанцией, которой можно распоряжаться исключительно внутри империи.

Принц Валивий поначалу не придавал особого значения Азагору, продавцу этих колец, или, точнее, тому господину, которому он служил. Ему просто хотелось узнать, где расположился этот загадочный господин. Поэтому он приказал своим людям проследить за Азагором. Однако минуту назад ему и Азелле принесли весьма странные вести.

К ним пожаловал магистр лабиринтологии и артефакторики Пурш. Старик, которому давно следовало бы быть на покое, но который, казалось, неумолимо приближался к ста шестидесяти годам, сообщил ошарашивающую информацию: «Данные артефактные кольца не содержат энергии лабиринта, а значит, они не были найдены в лабиринте. Следовательно, существует мастер, способный нанести такие чары». Про сами чары Пурш сказал, что «построение чар имеет пятислойную структуру и четырёхмерную изменчивость, а также природную энергию, будто мастер использовал природный кристалл-мага камня».

Принц ничего не понимал в артефакторике, поэтому, когда Валивий попросил его объяснить проще, старик, кряхтя, выложил главное: тот, кто сделал эти кольца, является легендарным мастером, способным, по всей видимости, нанести на предмет более трёх мощных чар одновременно. Интерес принца усилился в тысячи раз. Валивий уже горел желанием встретиться с этим господином Азагора, чтобы расспросить его, где он нашёл или, что куда важнее, как и кто создал эти кольца.

Но тут начались ещё более странные вещи. Люди, которые должны были следить за Азагором, доложили, что он просто исчез в переулке, словно растаял в воздухе. Встревоженные Валивий и Азелла тут же отправились в аукционный дом, чтобы достать грамоту, подтверждающую личность того, кто выставил лот, и использовать её для улаживания формальностей с оплатой. Но и тут их ждал провал. Магическая печать аукционного дома была на месте, и роспись Азагора тоже, только вот… магический след Азагора на грамоте отсутствовал. Самое странное было то, что все служащие уверяли принца, что след точно присутствовал при оформлении, и Валивий в этом не сомневался. Он помнил, как легко его собственная магия цеплялась за ауру документа при проверке.

Теперь единственной ниточкой, связывающей их с Азагором и его таинственным господином, была сама квитанция об оплате, которую можно было предъявить в любом имперском банке. Глаза Валивия сузились. Он немедленно отдал приказ:

— Необходимо немедленно сообщить в банк Каменхольма и в банки других провинций, чтобы любой, кто придёт с квитанцией на сумму четырнадцати миллионов платиновых монет, помеченной моей имперской печатью, был немедленно задержан! Обо всех, кто предъявит её, немедленно сообщать мне! Ищите этого Азагора

Глава 23. Начало большой игры

Каменхольм. Тайное логово в порту Каменхольма. Серпия

Утро для Серпии, фактической правительницы криминального подполья Каменхольма и главы самой большой группы контрабандистов, началось превосходно. Вчерашний день принёс ей не просто прибыль, а нечто куда более значительное – доходы, которые стали возможны благодаря сотрудничеству с загадочным Сарэхом.

Особенно поразительно было то, что источник этих несметных богатств – целая сотня артефактов пространственного хранения, каждое объёмом в двадцать кубометров – появилась у неё после их первой встречи. Это было немыслимо. Даже самые богатые аристократические рода в лучшем случае могли позволить себе лишь несколько подобных артефактов, да и те вмещали от силы один куб пространства. Причина была проста: изготовить такие вещи могли лишь единицы самых известных артефакторов, имена которых в этом мире были на слуху и которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. По крайней мере, так думала Серпия, не вникая глубоко в их личности. Зато Серпия знала точно, что даже обычный ходовой артефакт, к примеру защитный, обычно делался несколько дней. А тут, уже в первый день их знакомства, Сарэх за короткий срок создал целую сотню таких уникальных предметов. Это казалось Серпии невероятным, выходящим за рамки любого известного ей мастерства.

Осознание того, что Сарэх, способный на такое чудо, вдруг оказался рядом и, более того, сотрудничал с ней, было опьяняющим. Конечно, он был непокладист и отказался делать помимо артефактов ещё и зелья. Будь это кто-то другой, Серпия заставила бы его силой, но его слуга, Кармилла, мигом снесла бы головы всем её подручным, не моргнув глазом. Сила здесь не работала. Однако Сарэх непременно станет «миленьким», если ему понадобятся информация или услуги её банды. Главное – чтобы он не начал делать такие же кольца для других, особенно для её прямых конкурентов. Иначе она начнёт ему мешать, не угрозами, которые бесполезны из-за Кармиллы, а методичным разрушением его планов и дел.

Всё это было приятно, особенно когда уже днём она успешно воспользовалась одним из колец для передачи контрабанды. Её подручные провели операцию тихо и незаметно, при свете дня, прямо перед носом городской стражи и имперских магов. Её люди, занятые погрузкой судна, носили эти кольца на пальцах. Имперские маги, привыкшие к ограничениям местной артефакторики, воспринимали их слабые магические сигнатуры лишь как обычные, незначительные защитные или бытовые артефакты. Им и в голову не могло прийти, что у простых грузчиков могут быть артефакты пространственного хранения. Поэтому операция, как и предполагала Серпия, прошла предельно легко и просто.

Когда операция прошла успешно, к полудню, пара постоянных клиентов Серпии, по совместительству тоже крупных контрабандистов, перевозящих товар между материками, сидели в дорогом ресторане и обсуждали этот новый, невероятно эффективный метод. Всем было до дрожи интересно, где Серпия достала такие артефакты. Но Серпия, естественно, не рассказывала, где и как. Она лишь многозначительно сказала, что может достать ещё, и что у неё пока достаточное количество таких артефактов.

Дальше шли переговоры. Клиенты, поражённые возможностями и безопасностью, предсказуемо захотели расширить использование колец в контрабандистской сети и предложили Серпии снизить цену за использование самих колец, в которых перевозился товар, вдвое. Это позволило бы им развить свою собственную контрабандистскую сеть, привязанную к поставкам колец от Серпии.

Серпия долго упрямилась, демонстрируя свою принципиальность и ценность товара. Но в итоге согласилась. Она быстро прикинула: даже если цена за само кольцо снизится вдвое, то прибыль от новых, значительно возросших объёмов поставок и контрактов с новыми клиентами, которые уже в этом месяце изъявили желание получить такие кольца, превысит прошлые доходы более чем в пятьдесят раз. Это было предложение, от которого невозможно отказаться. Ценность Сарэха и его артефактов в её глазах взлетела ещё выше. Он был не просто полезен – он был ключом к новому уровню власти и богатства в криминальном мире Каменхольма.

Однако сегодня, в день, когда должен был состояться аукцион, а точнее, уже после него, настроение Серпии испортилось. И виной тому был всё тот же Сарэх. Новость была как гром среди ясного неба, точнее, две новости, и Серпия была абсолютно уверена, что в обоих этих инцидентах замешан Сарэх.

Первая новость заключалась в том, что лоты недвижимого имущества герцогини были сняты с торгов, так как кто-то оплатил задолженность по налогам за имение. Позже Серпия узнала, что этим «кем-то» был Сарэх, и была в полном недоумении. Как он мог это сделать? Ведь, согласно законам Империи, оплатить налог за аристократа мог только он сам или его официальное доверенное лицо, например, слуга, имеющий при себе нотариально заверенную расписку и деньги. Это правило было создано специально, чтобы аристократы не могли открыто помогать друг другу в трудных финансовых ситуациях, сохраняя видимость независимости. Конечно, один аристократ мог дать другому в долг, но лично оплатить что-то или купить кому-то землю он не мог.

Позже Хлоя, верный ассасин и лучший следопыт Каменхольма, работающая исключительно на Серпию, доложила очень необычную информацию: Сарэх явился в имперскую канцелярию и предъявил бумагу, в которой утверждалось, что он является доверенным лицом герцогини и имеет право распоряжаться всем имуществом Герцогини в городе. По этой бумаге он и оплатил весь накопившийся налог.

Серпия тут же попыталась выяснить, неужели он связан с герцогиней, о которой было так мало известно. Но оказалось, нет. Буквально в тот же день, когда Сарэх расспрашивал у Корбинна про знатные рода и аукцион, ночью люди, следившие за ним, видели, что он куда-то вышел, направился в сторону центра и пропал. Они не успели за ним проследить – Кармилла взяла Сарэха на руки, и они мгновенно скрылись, петляя по улицам и переулкам, и их потеряли из виду.

До Серпии начало доходить. Этот Сарэх каким-то образом нашёл… герцогскую печать – вероятно, на каких-то документах, которые он, должно быть, раздобыл в ратуше лорда. И как-то подделал печать. Подделал, так что теперь этот документ о его доверенности юридически и магически являлся оригиналом. Это было поразительно, но её волновал другой, более насущный вопрос.

«Только зачем?» — подумала Серпия. — «Для чего ему привлекать столько внимания? Ведь все аристократы провинции Азерхал приехали, чтобы поучаствовать в торгах за этот особняк. Внимание… чёрт возьми, ему нужно внимание!»

До Серпии дошло, какое именно внимание ему нужно. Ему нужно привлечь внимание самой герцогини. Той самой Розарии Хазенхел, которая прячется где-то как крыса, от которой остался лишь титул, а земли заняты сейчас другими аристократами. Он хочет заключить с ней сделку. Хочет её покровительства как герцогини. Он хочет использовать её титул, её потенциальные возможности. А сама герцогиня… станет его пешкой.

И это было самое пугающее для Серпии. Если у него всё получится, а помешать этому, кажется, невозможно, то Серпия станет менее полезной для Сарэха. Ведь у него будет целая герцогиня в руках. Даже уже, после первого дня использования колец для контрабанды, Серпия чувствовала, как попадает во власть Сарэха. Ведь ему нечего терять здесь, в Каменхольме. Он пришёл из другого мира. А Серпии было что терять: её положение, её власть, её жизнь. Его знания, его навыки, его артефакты – они уже сомкнули свои невидимые путы на её шее. И с каждым днём эти путы будут становиться всё крепче.

А вторая новость была такой, что на аукционе были выставлены пять артефактов пространственного хранения большого объёма, и что их выкупил сам четвёртый принц. Более того, этот принц теперь ищет некого Азагора, продавца этих артефактов. Только вот Серпии казалось, что никакого Азагора не существует в реальности, и что это Сарэх выставил эти лоты. Теперь он оказался в большой опасности, в которую Серпия совершенно не хотела бы ввязываться, так как она всего лишь жалкая контрабандистка, а в игру что создал Сарэх вошёл сам императорский род.

***

Аукцион. Момент объявления, что городское имущество герцогства Хазенхел снято с торгов.

Герцогиня Розария Хазенхел находилась в огромном актовом зале аукционного дома, куда проскользнула через обычный вход, тщательно скрывая лицо под накинутым плащом и глубоким капюшоном. Рядом с ней стоял Элдриан, могущественный маг и магистр Академии, а также верный помощник Валериана.

Во время аукциона она ждала именно этого момента, жадно желая увидеть лица тех, кто будет бороться за её городское имущество и кому оно, в конце концов, достанется. В её груди теплилась надежда, смешанная с горечью. Именно это желание узнать, кто будет владельцем имущества, и привело её сюда.

Однако Розария и представить не могла столь ошеломительной развязки. Её лотов на торгах не оказалось вовсе. Их просто сняли с аукциона, поскольку кто-то накануне оплатил все налоговые задолженности по её городскому имуществу. Для Розарии это стало не просто неожиданностью, а настоящим потрясением, равно как и для всех присутствующих в зале. Но если герцогиня пребывала в немой радости, охваченная волной облегчения и испытывая глубокую признательность к этому таинственному благодетелю, то остальные аристократы были в неистовой ярости. По залу прокатился шквал гневных обвинений, обрушивающихся на Розарию, даже не подозревая, что она находится прямо здесь, в их толпе.

Шок быстро сменился недоумением. Кто мог это сделать? И главное, как?

С одной стороны, это была безусловно приятная новость, спасающая её от полнейшего разорения. Но с другой – вся аристократия провинции Азерхал и даже за её пределами теперь была озлоблена на Розарию. Этот неизвестный не просто оплатил её долг, но и, казалось, намеренно выставил её «козлом отпущения», только для какой цели? Однако весь фокус негодования с Розарии мгновенно переключился на нечто совершенно иное, заставив всех забыть о герцогине.

Когда ведущий объявил, что вместо лотов с её имуществом будут выставлены другие, куда более ценные, Розария даже не подозревала, что её ждёт. На сцену вынесли пять колец – артефакты пространственного хранения с невероятным объёмом! Гул шока пронёсся по залу, заглушая остатки недовольства.

Когда эти ошеломляющие торги, достигшие астрономических сумм, наконец завершились, Розария, всё ещё находясь в лёгком трансе от произошедшего, немедленно направилась к Валериану, чтобы рассказать ему о случившемся. Она до сих пор с трудом верила в реальность происходящего, особенно в то, что кто-то оплатил её огромную задолженность. Она, конечно, ранее просила Валериана о помощи, но тот отказался, ссылаясь на то, что это будет пустой тратой денег и лишь ненадолго отсрочит неизбежную потерю её имущества, так как Розария не могла заработать из-за торговой и экономической блокады, устроенной другими аристократами провинции Азерхал, и понимала, что не сможет оплатить новый налог.

Когда Розария наконец добралась до Академии и прошла в тайный кабинет, она стала ждать Валериана, который должен был освободиться от своих неотложных дел. Ей не терпелось поделиться новостями.

Валериан Арктус вошёл спустя некоторое время, его обычно невозмутимое лицо выражало лёгкое недоумение. Розария, едва дождавшись, пока он опустится в кресло, тут же принялась возбуждённо объяснять ему всё произошедшее на аукционе, описывая и снятие её лотов, и невероятную вместимость артефактов пространственного хранения. Валериан слушал, время от времени потирая виски. Его тоже поразила и история с кольцами, и, конечно же, то, что кто-то оплатил налоги Розарии, ведь для этого требовалась грамота о доверенности. Розария вновь заверила его, что у неё нет никакого доверенного лица, хотя с горечью признала, что такое лицо могло быть у её покойного мужа, который когда-то вёл все дела.

Валериан не стал терять времени на гадания. В его глазах загорелся азарт исследователя. Он решил немедленно использовать свои обширные связи, чтобы всё разузнать. Менее чем через два часа полученные сведения поражали воображение. И Валериан, и Розария слушали с широко раскрытыми ртами информацию, собранную подручными Валериана. Самым невероятным было то, что в этих донесениях фигурировал Сарэх – таинственный маг из другого мира, о котором до сих пор было практически ничего неизвестно.

Разведка докладывала: Сарэх за день до аукциона оплатил все налоги герцогини, предъявив грамоту о доверенности, которую он неизвестно где и каким образом получил. А дальше было ещё интереснее: Сарэх был обнаружен в ювелирной лавке, где купил пять колец, каждое с большим драгоценным камнем. Эти же кольца, судя по цвету камней, были выставлены на аукционе неким Азагором, которого сейчас активно ищет сам четвёртый принц, используя все доступные средства, чтобы задержать его. Вывод напрашивался сам собой: Азагор — это либо псевдоним Сарэха, либо он каким-то образом тесно связан с ним.

Валериан и Розария уже знали, что Сарэх владеет специфичными знаниями артефакторики, совершенно недоступными местным мастерам. Но что насчёт печати в документе о доверенности – тут была настоящая, пугающая загадка.

Розария медленно подошла к высокому окну, её взгляд скользнул по оживлённому городу.

— Маг, алхимик, артефактор… — пробормотала она, её голос был полон смешанных чувств — восхищения и тревоги. — И всё на таком уровне… Но печать, Валериан. Печать на документе настоящая. Как это возможно?

Валериан, задумчиво постукивая пальцем по разложенному на столе чертежу, который, казалось, не давал ему покоя, поднял на неё взгляд, полный глубокого замешательства:

— Значит, он подделал, — в его голосе звучала смесь озадаченности и восхищения. — И сделал это так искусно, что даже артефакт, проверяющий на подлинность, указал, что это оригинальная печать рода. Подделка слепка души — это умение… — он покачал головой, — это за гранью нашего понимания.

— Но зачем? — переспросила Розария, резко обернувшись к Валериану, её глаза вспыхнули. — Зачем ему оплачивать мой долг? Для чего весь этот спектакль?

Валериан задумчиво потёр бороду, словно ища ответ в её мягкой текстуре:

— Может быть, — он медленно подобрал слова, — он желает встречи с тобой. И выбрал весьма эффектный, даже чрезмерно эффектный метод добиться твоего внимания.

Розария раздражённо фыркнула, скрестив руки на груди:

— Да, эффектно, не поспоришь. Но аристократы ополчились на меня! Слышал бы ты, что они говорили там, в аукционном доме, прежде чем он отвлёк их своими фокусами.

Валериан сделал несколько шагов ей навстречу, его выражение стало более серьёзным:

— Но он отвлёк их внимание артефактами, Розария. О тебе уже никто не говорит. Все тебя просто забыли, увлечённые погоней за этими кольцами. Особенно после того, как четвёртый принц начал искать Азагора, который, если и не Сарэх собственной персоной, то уж точно с ним связан.

— Да, — Розария глубоко вздохнула, её плечи опустились. — Это правда. Только вот Сарэх навлёк на себя очень большую неприятность. Внимание императорского рода – это скорее опасность, чем привилегия. Его нужно предупредить, что он в опасности, в благодарность за оплату долга.

— Это да, — Валериан тоже вздохнул, его взгляд стал задумчивым. — Но не стоит забывать, с кем или с чем мы имеем дело, герцогиня. Этот Сарэх… он может разыграть всю эту ситуацию в свою пользу. А возможно, — он вновь посмотрел на неё, — он изначально всё так и спланировал.

Розария на мгновение закрыла глаза, глубоко вдыхая и выдыхая, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Страх никуда не делся, но к нему примешалась новая, холодная решимость. Она открыла глаза, и в них блеснул стальной отблеск:

— Что ж. Он сделал свой ход. Теперь мой черёд. Он ждёт меня, не так ли?

Валериан кивнул, внимательно наблюдая за ней:

— Вероятнее всего. Оплата налогов – это не только привлечение внимания. Это и получение легального доступа к особняку, обеспечение его безопасности. Он ждёт тебя там.

Розария повернулась к Валериану, её взгляд был твёрд и полон новой решимости:

— Тогда я отправлюсь в особняк. Не одна. Со слугами. И… — она посмотрела на Валериана, её взгляд задержался на нём, полный невысказанных вопросов и надежды. — И я надеюсь, ты составишь мне компанию, Валериан? Твои знания могут оказаться бесценны, если мы встретимся с ним. И… возможно, вместе мы сможем понять, чего он хочет на самом деле.

Валериан Арктус не сдержал улыбки – улыбки учёного, предвкушающего величайшее открытие. Его глаза загорелись любопытством:

— С удовольствием, герцогиня. Такую возможность упускать нельзя. Это может стать началом чего-то… по-настоящему грандиозного.

Глава 24. Отсроченная встреча

Идя по улицам Каменхольма после аукциона, направляясь в сторону дома, выделенного для меня Серпией, я усиленно размышлял, что же мне делать с этим векселем, с этой квитанцией. Внезапно я решил резко поменять свой план. Просто отсидеться и дожидаться, пока член императорского рода успокоится в поисках Азагора, было бессмысленно – напротив, поиски только набирали обороты, о чём красноречиво свидетельствовала снующая по городу имперская стража, что заставила забыть меня про планы на тайный аукцион и морской караван, который я хотел посетить.

Мне нужно было на время покинуть Каменхольм и заняться кое-чем личным, а именно – развитием своей силы. Это подразумевало усиление души при помощи посещения лабиринта этажного класса, в котором обитают монстры, поскольку я знал, что Гильдия Авантюристов так или иначе взаимодействует с этими загадочными местами, поэтому гильдию теперь мне стоило посетить и узнать её законы.

Прежде чем отправиться в сторону Гильдии, я решил посетить особняк герцогини Розарии. Моя цель – оставить ей письмо с подробным объяснением условий нашего союза, небольшую сумму денег и неоспоримые доказательства того, что именно я, а не кто-либо другой, оплатил её внушительный долг.

Всё это я проделал быстро и без лишней суеты. Дойдя до особняка, я предстал перед охранявшими его имперскими гвардейцами. Особняк герцогини и не только особняк, а всё её имущество теперь находилось под охраной имперской гвардии, за которую я сам же и заплатил, чтобы обеспечить безопасность её имущества. Этим стражникам я предъявил свою грамоту доверенности, подтверждающую моё право на уплату налогов герцогини. Увидев официальный документ и, вероятно, осведомлённые о недавних событиях с погашением долга, они безропотно пропустили меня внутрь. В холле я нашёл первый попавшийся столик, наспех набросал всё, что хотел сказать, и рядом с письмом оставил несколько платиновых слитков – тех самых, что были найдены мною в лабиринте, где я обнаружил Кармиллу и оставил свою грамоту о доверенности.

Ещё я составил временный магический контракт для моей безопасности, если герцогиня не захочет подписывать договор и захочет его для начала обсудить, и сам договор наших деловых взаимоотношений, который получился довольно объёмным и занял шесть широких листов бумаги. Я также поставил свою подпись на временном магическом контракте, чтобы получить оповещения, что контракт подписан и герцогиня готова к обсуждениям и подтверждает, что не захочет мне навредить, точнее, она не сможет, а на договоре пока не решил её ставить.

После этого я быстро удалился, стремясь покинуть особняк, прежде чем герцогиня заявится сюда и застанет меня врасплох. Напоследок, уже у самых ворот, я бросил стражнику указание. А после я поспешно покинул территорию особняка.

Я желал встречи с герцогиней, но нужно было её отсрочить. Отсрочить встречу я хотел по двум важным причинам. Во-первых, я давал герцогине время осмыслить моё предложение, обдумать условия нашего союза, возможно, внести правки в магический договор, если она сочтёт необходимым. Во-вторых, и это было не менее важно, я хотел, чтобы она чётко осознала: всё, что у неё сейчас есть, точнее, то, что осталось от её городского родового имущества, – это исключительно моя заслуга. И, об этом при нашей встрече я напомню ей в первую очередь, чтобы утвердить свою позицию.

К тому же, пока я буду отсутствовать в городе, этот шум, поднятый членом императорского рода, должен немного утихнуть. Он ведь не сможет найти Азагора, которого на самом деле не существует. Единственный способ, которым он сможет меня выследить, – это если я захочу воспользоваться квитанцией, что опасно для меня даже через третьих лиц.

Это была серьёзная ошибка с моей стороны, хотя и не прямая, ведь я даже помыслить не мог, что в самой отдалённой провинции империи окажется член императорского рода. К тому же я изначально рассчитывал сразу забрать всю сумму, вырученную с торгов, а не возиться с какими-то там бумажками и банковскими транзакциями. Итог этой ситуации таков: несуществующий Азагор оказался замечен императорской семьёй. А артефакты, выставленные на продажу, были проданы, точнее, отданы даром, поскольку этой квитанцией я воспользоваться не могу – меня просто задержат и раскроют, а что будет дальше, неизвестно.

Пока я не знал, что делать с этой квитанцией, но это пока. Позже я обязательно найду ей применение. И если я не смогу выручить с неё средства напрямую, то с помощью её существования и уже созданной несуществующей личности Азагора можно будет хорошо разыграть какую-нибудь многоходовую комбинацию в недалёком будущем. Только сейчас я ещё не представлял, как именно.

А пока… навстречу неизвестности и новым открытиям в этом мире. Пришло время узнать подробнее, что это за феномен – лабиринты, и этажные лабиринты станут начальной точкой в моих исследованиях.

***

Вечер. Каменхольм. Особняк Розарии Хазенхел.

Был поздний вечер. Сумерки сгущались над Каменхольмом, когда Розария Хазенхел, в сопровождении своих верных слуг – Барса, Катарины, Райланда и Миланы – и в компании Валериана со его преданными спутниками, приблизилась к воротам своего особняка. Однако привычный вид родового гнезда встретил её неожиданным зрелищем: у парадных дверей дежурила усиленная смена имперской гвардии. Двое рослых гвардейцев стояли неподвижно, будто вылитые из стали. Их полированные стальные латы тускло поблёскивали в наступающей темноте, закрытые шлемы с единственной узкой прорезью для глаз скрывали лица, а алые плащи, расшитые золотым гербом императорской семьи, ниспадали до земли. Мечи на их поясах казались продолжением их мощных, непоколебимых фигур, и в каждом из них чувствовалась несомненная, давящая сила.

При виде имперской гвардии Розария невольно замедлила шаг. Она склонилась к Валериану, идущему рядом, и прошептала, едва сдерживая удивление:

— Нам с тобой не докладывали, что Сарэх ещё и оплатил услуги имперской гвардии по защите моего городского имущества.

Валериан едко усмехнулся, его глаза хитро блеснули в полутьме. — Помимо того, что он привлёк твоё внимание и отвлёк других аристократов от тебя, он ещё и проявил заботу, — ответил он, пока они подходили к дверям особняка, где головной стражник преградил им путь, выставив перед собой копьё.

— Леди, — начал стражник низким, поставленным голосом, — могу поинтересоваться, кто вы и по какому вопросу?

— Я хозяйка этого особняка, герцогиня Розария Хазенхел, — произнесла она с ноткой высокомерия, демонстрируя на руке фамильный перстень главы рода Хазенхел. — Это мои слуги, — она слегка кивнула на Барса, Катарину, Райланда и Милану, — а также мой друг со своими спутниками, — указала она на Валериана.

Стражник, оценив перстень и поняв, кто перед ним, тотчас же убрал копьё и сделал глубокий, почтительный поклон. — Не смею больше вас задерживать, герцогиня. Можете проходить по праву вашей крови и законности на это место. — Когда он выпрямился, то добавил, его голос стал чуть менее официальным: — Ваше благородие, герцогиня, я должен вам кое-что сообщить по указанию вашего доверенного лица, господина Сарэха.

Розария, уже сделавшая шаг к дверям, замерла. Её ожидания, как и ожидания Валериана, от предстоящей встречи моментально рухнули. Главные вопросы, что возникли в их мыслях, были: Как сообщить? То есть, послание? То есть, Сарэха здесь нет, и он не ждал её, чтобы встретиться после всего, что он сделал?

«Вот же подлец!» — подумала Розария, не позволяя ни единой эмоции раздражения отразиться на своём лице.

— И что же вы должны мне сообщить? — спросила герцогиня, пристально глядя на стражника.

— На первом этаже особняка господин Сарэх оставил вам письмо, возле окна. У какого именно окна или в какой комнате, он не уточнял, — отчеканил стражник, словно заученный текст.

«Ну, хотя бы так», — мелькнуло в мыслях Розарии. Возможно, там объяснение его поступка, или же очередная интрига и загадки, которые Сарэх, судя по последним событиям и уже собранной о нём информации, мог создавать так же легко, как дышать. С этими мыслями двери особняка для Розарии были широко распахнуты двумя другими стражниками, и герцогиня вместе со своей свитой и в компании Валериана вошла в холл своего фамильного особняка.

Чувства Розарии были смешанными от окружения внутри. Каждое её движение казалось чужим в этом зале, некогда наполненном жизнью и светом. То, что когда-то было парадным сердцем её дома, теперь представляло собой живую иллюстрацию упадка её рода. Массивная, тёмная мебель – резные буфеты, тяжёлые стулья вдоль стен – стояла неподвижно, покрытая плотным, вековым слоем пыли. Над центром холла, где когда-то собирались гости, висела огромная люстра. Её хрустальные подвески, в прошлом искрящиеся и отражающие свет сотнями бликов.Тяжёлые бархатные шторы на высоких окнах, когда-то яркие и роскошные, выцвели до неопределённого серого оттенка и висели безжизненно, наглухо перекрывая доступ дневному свету и усиливая ощущение затхлости и заброшенности. Под ногами лежал огромный ковёр. Его сложный узор почти полностью исчез под толстым слоем пыли, делая каждый шаг по нему почти бесшумным, но поднимая в воздух мелкую дымку, которая тут же оседала обратно. Это был не просто дом, это был склеп её рода, и Розария чувствовала, как его атмосфера давит на неё, напоминая о каждом проигранном сражении.

Когда Розария осмотрелась и остановилась в центре холла, она отдала приказ своим слугам найти письмо. Сама она тоже горела желанием отправиться на поиски, как и Валериан с Элдрианом и Лираэль. Но поиски оказались недолгими, они даже не успели начаться, как Катарина, подойдя к первому окну, воскликнула, что нашла его. Все тут же направились к ней. Возле окна, на стоявшей там тумбе, было несколько предметов: письмо, грамота о доверенности, небольшой мешочек, несколько слитков и ещё несколько листов бумаги. Один лист лежал отдельно от небольшой стопки.

Сначала Розария взяла самую ближайшую к краю бумагу – это было письмо, что оставил ей Сарэх. Она стала читать его вслух, чтобы Валериан тоже слышал. Остальные же слуги Розарии и спутники Валериана тактично отдалились на расстояние, чтобы не быть свидетелями столь личной переписки.

Письмо, оставленное Сарэхом

«Рад, что вы читаете это письмо, Герцогиня Розария. Позвольте представиться: я Сарэх Айнсферх, и именно я тот, кто заплатил всю задолженность по вашим налогам, тем самым сняв ваше имущество с аукциона. В качестве доказательства того, что это был я, а не кто иной, рядом с этим письмом будет лежать грамота о доверенности с печатью вашего рода, которую я подделал…»

— Подделка? — произнесла сдавленно Розария, её взгляд метнулся к Валириану, который тут же поспешно взял в руки грамоту и начал внимательно сканировать магический след, оставленный как печатью герцогини, так и подписью Сарэха.

— Если бы он не сказал, — начал Валериан, его голос был полон искреннего изумления, — что это подделка, то у меня и в мыслях не было бы считать, что это подделка. Она идеальна! Печать твоего рода абсолютно идеальна по всем сигнатурам. — Он покачал головой, всё ещё не веря своим глазам.

После этого ошеломляющего открытия Розария, охваченная нетерпением и диким любопытством, продолжила чтение, пока Валериан увлечённо и внимательно осматривал грамоту о доверенности.

«…Хочу вас заверить, что данный поступок, а точнее, подделка вашей грамоты, мне не очень приятна. Хоть я и готов действовать любыми методами, чтобы добиться цели, всё же имею свои принципы, что меня ограничивают, и иногда они были обжигающими для меня. Помимо грамоты, я вам также оставил и небольшой мешочек с сапфирами, а также платиновые слитки, чтобы вы имели небольшой капитал…»

Розария перестала читать и взяла увесистый мешочек, завязанный в узелок, и открыла его. Внутри лежали сапфиры, подобные тем, что Сарэх, как она знала, заплатил Холли для выполнения своего заказа. Также стало ясно, что десяток блестящих слитков металла лежал на столе. Чтобы убедиться в этом, Розария применила невероятно удобное заклинание первого круга «Оценка». После того как перед её мысленным взором вылезло ментальное окно, подтверждающее, что слитки состоят на 100% из платины, она продолжила чтение.

«…Ко всем материальным ценностям, что я оставил, хочу сообщить, или вам уже известно, что я также заплатил налог на следующий месяц, а также оплатил охрану вашего имущества в городе. Раз вы дочитали до этого момента, Герцогиня Розария, то, думаю, стоит перейти к делу: зачем мне это нужно и почему мой выбор пал на вас…»

С этого момента Розария погрузилась в чтение, её глаза бегали по строкам с обострившимся вниманием. Даже Валериан, оторвавшись от изучения поддельной печати, внимательно прислушивался к каждому произнесённому слову.

«…Помимо вас, у меня было ещё два кандидата на роль того, кому бы я хотел, так сказать, помочь, преследуя и личные интересы. Так что, если мои риски не будут оправданы, не сомневайтесь, у меня есть варианты, способные заменить вас, а ваш отказ сотрудничать со мной для меня будет лишь неоправданным риском, ошибочной ставкой. О том, почему именно вы стали первым вариантом, на который я решил поставить, ответ довольно прост: вы опальная герцогиня, у вас ничего не осталось, кроме титула и гордости, и, возможно, у вас есть желание вернуть ваше положение и влияние, а также многократно приумножить его. Также могу предположить, что вы хотите мести всем вашим обидчикам, что довели вас до текущего положения…»

— Так ты, Розария, — начал Валериан, задумчиво качая головой и поглядывая на герцогиню, — не последний вариант для его личных целей. К тому же, он чётко обозначил, не скрывая, почему ты первая в его очереди на роль кандидата, о роли которого, надеюсь, он написал далее.

— Тоже надеюсь, — прошептала Розария, её взгляд был прикован к письму, а по лицу пробежала тень смятения.

«…Перейду к тому, что мне нужно от вас, а именно: ваш титул, точнее, стать частью вашего рода и занимать в нём роль советника, и полностью использовать привилегии вашего титула в своих интересах, которые будут тесно пересекаться с вашими. А именно то, что прямо от вашего положения будут зависеть мои возможности, поэтому мне будет необходимо всячески возвысить вас на политической, экономической и военной арене…»

— Ну, пока мне всё нравится, — улыбнулась Розария, в её глазах блеснул огонёк азарта. — Даже наши мысли сошлись, ведь я хотела предложить Сарэху такую же идею: инвестировать в меня свои знания и получать привилегии.

— Ну это, — сказал Валериан, задумчиво поглаживая бороду, — пока только касается ваших взаимоотношений, а о целях пока ни слова.

«…Мои цели, если можно обобщить, это наука, исследования и изучения. Править лично я не имею желания, а вот создать среду для своего творчества, которое может принести вам пользу, я имею желание, хотя не исключено, что моё мировоззрение может поменяться. Но, по крайней мере, я уверен, что если я и захочу власти, то она будет минимальна. В качестве эталонного гаранта соблюдения наших договорённостей, а также знаком того, что вы хотите обсудить детали лично и желаете сотрудничать со мной, я приготовил две вещи. Первая – это временный магический контракт, на котором лежал мешочек с сапфирами. И второе, наш договор, стопка из нескольких листов, который подразумевает наше сотрудничество».

Розария потянулась к листу магического контракта, но Валериан, услышав слово «магический», уже молниеносно цапнул его в свои руки. Он тут же принялся внимательно рассматривать магическую структуру на обратной стороне листа, совершенно не обращая внимания на условия, написанные на лицевой.

«…Вы, наверное, впервые слышите о магическом контракте или о чём-то подобном, поэтому у вас могут возникнуть некие опасения, и это правильно. Позвольте объяснить вам: магический контракт – это сделка двух сторон, скреплённая магией, и именно магия следит за честностью выполнения условий, которые, если нарушить, могут нести печальные последствия для той стороны, что их нарушила. Точнее, сначала предупреждение, а потом, если не остановиться в попытках нарушить контракт, можно и лишиться жизни. Если вы хотите проверить мои слова на честность, то можете просто срисовать магическую структуру на обратной стороне листа и написать свой магический контракт со своими условиями и заключить его, например, с вашими слугами, если они у вас есть…»

Магический контракт, подобный этому, мог бы напугать Розарию, но испуг тут же улетучился, благодаря простой инструкции Сарэха: составить свой собственный контракт и заключить его с кем-нибудь из слуг для проверки.

— Что написано в магическом контракте? — спросила Розария, нетерпеливо взглянув на Валериана, который всё ещё был поглощён изучением листа.

Валериан перевернул лист на лицевую сторону и вчитался в слова, его глаза внимательно скользили по строкам. Прочитав, он, наконец, сказал Розарии, поднимая на неё взгляд:

— Ничего необычного, — ответил Валериан, его тон стал чуть спокойнее. — Как со стороны Сарэха, так и со стороны, которую он оставил для твоей подписи. Суть проста: в течение двух месяцев после подписания контракта не вредить друг другу и не мешать планам друг друга. И то, что контракт можно снять заранее с согласия обеих сторон… — Валериан сделал короткую паузу, его взгляд стал серьёзнее. — А ещё ты не сможешь подписать этот контракт, если уже сделала попытки навредить Сарэху.

— Он очень осторожен, — произнесла Розария, задумчиво и немного восхищённо. Она вернулась к письму, продолжая чтение.

«…уточню, что магический контракт можете подписать только вы и в адекватном, трезвом состоянии, имея искренние намерения. Так устроен контракт. Также хочу сообщить, что у вас на подписание контракта есть максимум неделя. Если контракт не будет подписан, и я не получу сигнал связи, что свяжет меня и вас условиями магического договора, то ваша кандидатура будет отброшена в сторону. А если вы будете как-то мешать или угрожать, то я вас уверяю, последствия таких угроз будут для вас катастрофическими. Что насчет наших прямых партнёрских взаимоотношений между вами и мной, то они все написаны в магическом договоре. Это стопка из нескольких листов бумаги, там подробно описаны все обязанности как с моей стороны, так и с вашей.

С уважением, Сарэх, и с надеждой, что вы готовы рискнуть, чтобы изменить своё будущее в лучшую сторону.»

Дочитав письмо до конца, Розария взяла стопку из шести листов бумаги и начала внимательно вчитываться в каждый пункт. Она уже приняла решение и мысленно уже подписала все магические документы. Конечно, она сначала удостоверится, как работают эти магические контракты, и, убедившись, что условия контракта её устраивают, она его подпишет. Но она уже была глубоко уверенна, что этого Сарэха нельзя терять. Если договор окажется адекватным, то она должна с ним сотрудничать, ведь маг из другого мира, что владеет невероятными знаниями и острым умом, мог возвысить её, и Розария снова была бы настоящей, а не опальной герцогиней.