Сарэх - осколок души II

Глава 1. Врата лабиринта

В запретном лесу...

Лесная тропа петляла меж вековых стволов, едва различимая в густеющих сумерках. Воздух был влажным и тяжёлым, пахло прелой листвой и хвоей. Четверо путников двигались след в след, их шаги глухо тонули во мху. Впереди шли двое мужчин, широкоплечих, в потёртой кожаной броне, с тяжёлыми мечами. Позади них, стараясь не отставать, шли двое молодых людей, чья одежда и неуверенные движения выдавали в них студентов, а не опытных следопытов.

Девушку звали Флэй. Молодая, девятнадцати лет, с копной огненно-рыжих волос, туго стянутых в длинный хвост, спускавшийся почти до пояса. Ее зелёные глаза тревожно бегали по сторонам, а тонкие пальцы нервно теребили край простой дорожной мантии – формы студента частной академии магии Тарион, расположенной в ближайшем городе Каменхольм. Она была магом второго ранга – неплохое достижение для ее возраста, но здесь, в диком лесу, в компании наёмников, её магия, ориентированная на боевые заклинания стихий, казалась хрупкой защитой.

Рядом с ней шел Финн, ее одногруппник. Парень с вечно растрёпанными тёмно-каштановыми кудрями, немного сутулый, с добродушным, но сейчас тоже встревоженным лицом. Он тоже был магом второго ранга, его специализацией были иллюзии и ментальные воздействия, что было ещё менее полезно в потенциальной стычке, чем боевые заклинания Флэй.

Их нанятые провожатые были полной противоположностью. Тот, что шёл первым, был Борин – мужчина средних лет с обветренным лицом, испещренным мелкими шрамами, и коротким ёжиком седеющих волос. Его глаза, маленькие и цепкие, как у хорька, постоянно осматривали окрестности. За ним шагал Каэл – моложе, выше и массивнее Борина, с бритой головой, покрытой татуировками, и тяжёлой челюстью. Он молчал большую часть пути, но его редкие взгляды, бросаемые на студентов, были тяжёлыми и недружелюбными.

«Это была плохая затея», — Флэй понимала это с каждым шагом все отчётливее. Мысль отправиться к недавно обнаруженному лабиринту, о котором им проболтался старшекурсник Лиам, наткнувшийся на запечатанные врата во время тренировки в этом лесу, поначалу казалась захватывающим приключением. Шанс первыми исследовать этот «осколок другого мира», найти артефакты или знания… Они с Финном скинулись сбережениями, чтобы нанять этих двоих провожатых, рекомендованных в портовой таверне как «надёжные парни, знающие лес».

Но чем дальше они углублялись в чащу, тем сильнее крепла её тревога. Наемники вели себя… слишком спокойно. Слишком профессионально сейчас, но Флэй ловила мимолётные взгляды, которыми они обменивались за спинами студентов, ухмылки, которые быстро стирались с их лиц. Она все больше подозревала, что как только они достигнут цели, их «приключение» закончится очень плохо. В лучшем случае, Борин и Каэл просто отберут у них все ценное и бросят здесь. В худшем… Флэй старалась не думать о том, что они могут сделать с ней, когда Финна уже не будет в живых. Изнасилование и смерть казались вполне вероятным исходом.

— Держись, Флэй, — тихо прошептал Финн, заметив её напряжение. — Почти пришли, наверное.

Борин, шедший впереди, услышал шёпот и обернулся, его лицо расплылось в обманчиво дружелюбной улыбке.

— Да, молодежь, уже скоро. За тем холмом, и будет ваш лабиринт. А там, глядишь, и разбогатеете.

Каэл за его спиной лишь хмыкнул, не поворачивая головы.

Отступать было поздно. Они заплатили половину суммы вперёд, и наёмники ясно дали понять, что обратной дороги для студентов нет, пока «работа не будет выполнена». Они вели их к цели. Весь ужас, как чувствовала Флэй, начнётся там, у врат. Возможно, они используют их с Финном, чтобы проверить ловушки в лабиринте, прежде чем избавиться от них. Или убьют прямо у входа. Любой вариант вёл к гибели.

Удача, на которую они так рассчитывали, отправляясь в этот поход, казалось, иссякала с каждым пройденным метром, уступая место липкому страху. Финн, похоже, тоже начинал это понимать, судя по его бледному лицу и тому, как он старался держаться поближе к Флэй. Но что они могли сделать? Два студента-мага второго ранга против двух опытных, вооружённых наёмников? Шансов не было. Оставалось лишь идти вперёд и надеяться на чудо. Или на ошибку своих провожатых.

***

Ночной лес жил своей жизнью. Шорохи в подлеске, уханье совы, далёкий вой какого-то зверя – привычные звуки для того, кто умеет слушать. Я шёл медленно, ступая почти бесшумно по мягкой земле. Каждый шаг по лесной подстилке отзывался не просто звуком, а ощутимой вибрацией, идущей от подошв сапог вверх по костям голеней.

Сухие листья ломались с отчётливым треском, который я скорее регистрировал как резкое изменение давления воздуха и вибрацию, чем слышал ушами, которых не было. Зрение нежити позволяло мне видеть в темноте так же ясно, как днём, различая каждую травинку, каждую трещинку на коре деревьев. Мир был соткан из мириад оттенков серого, но для меня это была полноценная картина, богатая деталями.

Моей основной целью было собрать информацию: где я нахожусь, какое сейчас время, что произошло в мире за те столетия или тысячелетия? Выход из пещер открыл мне вид на звёздное небо, совершенно незнакомое. Созвездия были другими, что могло означать либо колоссальный временной скачок, либо то, что я нахожусь в совершенно ином мире. Последнее казалось более вероятным, учитывая наличие «осколка богини» Астелис.

Попутно я занимался и другим – сбором ресурсов. Этот лес был богат магическими травами, многие из которых я не встречал при жизни. Мои познания в гербологии были обширны, но здесь попадались совершенно новые виды со странными энергетическими сигнатурами. Я аккуратно собирал образцы, анализируя их с помощью заклинания «Анализ», подпитываемого кристаллами магецида из моего трофейного рюкзака, и складывал наиболее интересные экземпляры в специально подготовленные тканевые мешочки.

Так прошло порядка двух дней с момента моего выхода на поверхность. Я не встретил ни разумных существ, ни даже крупных хищников, хотя следы их жизнедеятельности попадались. Тропинок, протоптанных людьми или другими цивилизованными расами, также не обнаружил, что указывало на то, что я нахожусь в достаточно дикой, неосвоенной местности. Это было и хорошо – меньше шансов наткнуться на неприятности раньше времени, – и плохо, так как задерживало сбор информации.

Мои костяные пальцы сомкнулись на очередном стебельке с тускло светящимися в темноте синими цветочками. «Анализ». Энергетическая структура была простой, содержала слабый заряд целительной магии, и аура элементов была удивительной. Не слишком ценно в данный момент, а вот исследование этого растения позже обещало быть очень интересным на результаты. Я срезал растение кинжалом и убрал в рюкзак. Впереди сквозь деревья проглядывала поляна, чуть более светлая, чем окружающий лес. Возможно, там удастся лучше рассмотреть ночное небо или найти какие-то ориентиры. Я двинулся вперёд, сохраняя предельную осторожность.

Мои приключения в этом лесу, полном незнакомых растений и звуков, продолжались ещё некоторое время, пока я не наткнулся на нечто удивительное, о чем не слышал никогда, а видел уж тем более впервые.

Картина была… необычной. В центре поляны, возвышался исполинский валун, монолит серого камня, казалось, вытолкнутый из самых недр земли неведомой силой. А в этом валуне была высечена дверь. Она была синей с золотыми узорами, только дверь была не материальна – она состояла из мерцающей энергии. Гигантская, циклопических размеров, с грубыми, но явно искусственными символами по периметру, которых я не узнавал. Эти символы горели мягким синим светом; это были руны, но они были мне незнакомы. Впрочем, неудивительно. Точное количество рун никто не знал, даже когда я был жив. Каждые десять лет на великой магической конференции, где я присутствовал лишь как слушатель – по сравнению с известными архимагами я был всего лишь уважаемым, но новичком, – каждый раз рассказывали про новые обнаруженные руны. Обычно их было не более восьми за декаду, так как обнаружить новую руну или случайно начертать её было невероятно трудно. Каждая руна – это слово силы, а слов, как известно, бесчисленное множество.

Я осматривал врата и понимал, что никогда не видел ничего подобного за всю свою долгую жизнь. Ни одна известная мне цивилизация не создавала таких врат, тем более просто посреди леса, вросших в вылезший из-под земли камень. Ведомый инстинктом исследователя, я направился к ним. Стоя прямо перед синей плёнкой врат, я ощущал, как она вибрирует неизвестной мне силой и магией. Это была не чистая мана и не эфир в его привычном понимании. Что-то иное.

Шагнув вперёд, я ощутил знакомое, немного неприятное чувство, подобное мгновенному переходу при телепортации. Мир окрасился синим, потом пространство резко приблизилось, затем отдалилось, и синяя пелена пропала. Я был на другой стороне.

Я осмотрелся. Прямой коридор, тёмный – источников света не было, но мне это не мешало. На полу была уложена гладкая плитка, стены и потолок облицованы такой же белой плиткой. Материал мне был неизвестен, но я не стал его изучать – пока это не имело смысла. Самое интересное в обстановке было то, что плитка была покрыта слоем пыли, и из-за пыли на полу отчётливо виднелись следы: разные размеры обуви, четыре пары ног. Четверо существ, возможно, люди, прошли здесь не так давно.

На правой стене тянулась металлическая труба, уходившая вперёд, в даль коридора, а рядом с ней – несколько изолированных проводов. Изоляционный материал был странный, мягкий на ощупь, его легко можно было бы разрезать кинжалом. Любопытство взяло верх, и я, достав из-за пояса свой кинжал, аккуратно сделал небольшой надрез на одном из проводов. Под изоляцией было то, что я не мог не узнать, – магические провода из этрицида, причём искусно сплетённые в сложный жгут.

После осмотра того, что было впереди и сбоку от меня, я развернулся. Позади меня были те же сияющие врата, закрывающие собой проход в этот коридор. Путь был либо вперёд, либо назад, через портал. Конечно, я, хоть и оставался относительно слабым, направился вперёд – интерес исследователя перевешивал осторожность. Наложив на себя заклинание первого круга типа зачарования «Последний шанс», которое представляло собой единоразовый слабенький щит, способный поглотить один не слишком сильный удар, я двинулся по коридору, внимательно прислушиваясь и осматриваясь. Следы на пыльном полу вели вглубь этого странного сооружения.

Шел я прямо довольно долго, минут десять, пока коридор не вывел меня в просторную комнату. Она была такой же тёмной и пыльной, как и коридор, но стены здесь были не просто облицованы плиткой, а покрыты остатками каких-то фресок или барельефов, ныне почти полностью стёртых временем и слоем вековой пыли. Зал был абсолютно пустым. За одним исключением. В самом центре зала, на небольшом каменном возвышении, стоял массивный чёрный саркофаг из неизвестного мне полированного камня. Из зала вели три тёмных прохода, помимо того, из которого я вошёл.

Я сразу направился к нему, инстинктивно чувствуя исходящее от него средоточие магии. Полностью сосредоточившись на саркофаге, я активировал заклинание «Оценка». Принцип этого заклинания был схож с заклинанием «Анализ», но было предназначено для неорганических материалов и артефактов. Камень саркофага был незнаком, но «Оценка» подтвердила мои тактильные ощущения – он был невероятно прочен и отлично проводил магическую энергию. Поверхность саркофага была испещрена сложнейшими руническими письменами – это были защитные чары, охранные глифы и, несомненно, магический замок невероятной сложности. Я внимательно изучал их плетение, структуру, пытаясь распознать знакомые элементы или принципы построения.

Время текло незаметно, пока я был поглощён этим занятием. Внезапно до моего слуха донеслись голоса. Я мгновенно прекратил изучение и осмотрелся. Из одного из трёх проходов, ведущих из зала, начал пробиваться тусклый, колеблющийся свет – скорее всего, от факела.

Сражаться вслепую, не имея никакой информации о противнике, было бы верхом глупости. Быстрый анализ ситуации: факел означает, что они, скорее всего, не обладают ночным зрением, подобным моему. Зал просторный, тёмный, множество теней. Я бесшумно, как тень, скользнул в самый дальний и тёмный угол зала и там принял позу давно умершего авантюриста, рухнувшего у стены. Мой нынешний облик скелета, облаченного в остатки одежды, идеально подходил для такого маскарада. Теперь оставалось полагаться на удачу и на то, что они не станут тщательно осматривать каждый угол этого пыльного зала. Главное, чтобы они выбрали один из двух других проходов, уходя как можно дальше от меня.

Прошла, может быть, минута, полная напряжённого ожидания, прежде чем в проёме показались четверо. Двое мужчин с мечами наперевес, выглядевшие уставшими и покрытыми какой-то зеленоватой, вязкой жидкостью – явно воины, и они выглядели опасными. За ними следовали девушка и молодой парень, чья одежда и манера держаться по виду напоминали исследователей или магов. Мои костяные челюсти были неподвижны, но внутренне я ощущал нечто похожее на замершее дыхание. Малейшая ошибка, лишнее движение – и они меня заметят.

Войдя в зал, они первым делом остановились, их взгляды немедленно приковал массивный саркофаг в центре. Факел в руке одного из воинов отбрасывал длинные, пляшущие тени.

— Говорю тебе, Каэл, этот лабиринт лёгкий, — произнёс первый мужчина, тот, что был поменьше и коренастее другого, вытирая зелёную жижу с лица тыльной стороной ладони, но не сводя глаз с саркофага. — Хотя узоры на вратах и были золотые. В чем сложность-то? Отдыхать только почаще надо, вот и все. А эти жуки… тупые, как пробки.

Его спутник, более крупный, с бритой татуированной головой, лишь хмыкнул в ответ, его взгляд был более настороженным, он медленно оглядывал зал, и на мгновение его глаза, казалось, прошлись по моему углу, заставив мой внутренний анализатор просчитывать варианты экстренного отступления. Но его внимание вновь вернулось к саркофагу и его спутникам.

Крупный воин, Каэл, кивнул.

— Согласен. — Он указал мечом на один из трёх тёмных проходов – тот, что находился на противоположной от меня стороне зала, самый дальний из возможных. — Пойдём туда. Может, там что-то интересное.

Они говорили тихо, и к концу его слов группа, так и не проявив особого интереса к тёмным углам, уже направилась к указанному выходу. Вскоре их голоса и свет факела удалились, оставив меня в привычной темноте, но с крайне важной информацией. «Жуки» — видимо, здешние агрессивные обитатели. «Золотые узоры на вратах» — похоже, цвет или тип узоров на тех энергетических дверях, через которые я сюда попал, отвечают за сложность. И самое главное — «лабиринт». Видимо, я оказался в каком-то лабиринте. О подобных сооружениях, доступных через случайные порталы, я слышал впервые, но эти люди были явно осведомлены о них, что означало, что такие явления, как эти «лабиринты», здесь очень знакомы и, возможно, даже обыденны для местных исследователей или авантюристов.

Пока я переваривал полученные сведения, группа уже достаточно удалилась. Убедившись, что непосредственной опасности нет, я поднялся и вновь направился к саркофагу, продолжать его изучение. Теперь у меня было немного больше контекста о месте, в котором я оказался, и знание о потенциальных опасностях и особенностях этих «лабиринтов».

Глава 2. Два открытия в одном зале

Время шло. Прошёл уже час с тех пор, как четвёрка покинула зал, а они так и не возвращались. Каждая минута, с одной стороны, увеличивала шанс их неожиданного возвращения, а с другой – давала мне драгоценное время для продвижения в изучении этого загадочного саркофага.

Я провёл рукой по его поверхности. Чёрный камень был идеально гладким, отполированным до зеркального блеска, и неожиданно, даже для меня, холодным, словно хранил в себе вековую стужу гробницы. Вскоре я выяснил нечто крайне интересное. В основе защитных чар саркофага, чью ледяную гладь я ощупывал, лежал не просто механизм пассивной защиты, а скорее удержания. Даже не так… Это был своего рода магический рабский контракт, наложенный на того, кто находился внутри. Тот, кто сумеет открыть саркофаг правильным образом, деактивировав все уровни защиты и подчинив себе управляющие руны, вырезанные на этом холодном, безмолвном камне, станет его… хозяином.

Заинтригованный этим открытием, мой исследовательский энтузиазм многократно увеличился, и я принялся изучать сложную защитную структуру ещё быстрее, мой разум работал на пределе, анализируя переплетения рун и потоки энергии, исходящие от холодного, гладкого материала саркофага. Когда прошло около пяти часов кропотливой работы, я наконец полностью разобрался во всем этом магическом замке. Он был странным, сама форма защитного механизма была новой и, в некотором смысле, прогрессивной для того, что я помнил. Я начал процесс взлома, который потребовал десятков минут напряжённой ментальной работы, концентрации и точного манипулирования тонкими потоками моей маны, скользящими по отполированной, студёной поверхности.

Рунический код замка и чары, наложенные на саркофаг, поддавались медленно, но верно. Структура защиты была мощной, но чем дольше я её понимал, тем она казалась проще, странно простой в своей основе. Будто его создавали те, кто только недавно изучил основы защитной магии и наложения связывающих проклятий, но при этом обладал огромной силой, чтобы воплотить столь масштабный проект в жизнь на этом безупречно гладком, холодном камне. Наконец, я понял последовательность последней рунной комбинации. Я знал, как открыть саркофаг. И знал, что будет потом. Тот, кто внутри, будет полностью подчиняться мне, неспособный причинить вред ни мне, ни моим интересам. Что ж, если так… Откроем.

Я продолжил медленно направлять свою магию в ключевые узлы рунической вязи на саркофаге, аккуратно взламывая последние рунные ключи, деактивируя скрытые ловушки одну за другой. Руны на поверхности чёрного, холодного камня вспыхивали тусклым светом и гасли, повинуясь моим манипуляциям. Эта поверхность, ощущаемая моей маной как холодный, отполированный обсидиан, казалось, неохотно отпускала древние чары. Наконец, раздался тихий, едва слышный щелчок, и тяжёлая крышка саркофага, из того же холодного, гладкого чёрного материала, с тихим скрежетом начала медленно сдвигаться в сторону, открывая то, что скрывалось внутри.

Я заглянул внутрь, и то, что я увидел, заставило бы сердце любого живого мужчины пропустить удар. Да и мой, давно остановившийся, механизм восприятия отметил увиденное как нечто из ряда вон выходящее.

Внутри, на ложе из какого-то тёмного, похожего на шёлк материала, лежала женщина. Она была стройна, ростом около ста семидесяти двух сантиметров. Ее кожа была неестественно бледной, почти фарфоровой, что резко контрастировало с длинными, словно сотканными из лунного света, абсолютно белыми волосами, свободно рассыпавшимися по тёмной ткани. Ее тело, полностью обнажённое, обладало привлекательными, но при этом отчётливо атлетичными формами – упругая высокая грудь, тонкая талия, сильные хорошо очерченные бедра и ноги. Черты лица были идеальными, аристократически тонкими, но сейчас оно было спокойным и безмятежным, словно она спала глубоким, целительным сном.

В тот самый момент, пока я её рассматривал, она открыла глаза. Радужка была ярко-красной и, казалось, даже испускала слабое, едва заметное свечение в полумраке зала. Она медленно, с видимым усилием, словно пробуждаясь от долгого забытья, зацепилась одной рукой за холодный, гладкий бортик саркофага, потом второй. Через несколько секунд она выбралась из него и, абсолютно голая, плавно, почти бесшумно опустилась передо мной на одно колено, смиренно склонив голову. Белые волосы каскадом упали вперёд, скрыв её лицо.

Затем она подняла голову, и её пронзительные красные глаза встретились с синими огоньками, что горели в моих глазницах. Ее голос прозвучал твердо, с отчетливыми металлическими нотками, но при этом в нем слышалась странная, почти осязаемая, леденящая кровь жажда… возможно, кровожадность, подавленная, но не исчезнувшая.

— Приказывай, мой новый дарл.

Я на мгновение замер, оценивая невероятное существо, что преклонило передо мной колено. Первое – это то, что я ее понимал, а второе – кто такой этот дарл. Это слово требовало немедленного разъяснения.

***

В это время, в другом крыле лабиринта...

— Ещё одна волна, и я просто свалюсь! — выкрикнула Флэй, отступая на шаг и посылая последний, совсем уж хилый огненный шарик в сторону надвигающегося хитинового чудовища. Воздух был пропитан тошнотворным, кисло-сладким запахом раздавленных жуков и горящего хитина. Магические силы были почти на исходе, каждый новый всплеск магии отдавался тупой болью в висках и дрожью в коленях.

— Не хнычь, девка! Маши руками, пока можешь! — прорычал Борин, отбивая удар острых, клацающих жвал своим широким мечом. Его лицо было покрыто потом и зелёной жижей, от него несло потом и кровью. Одежда порвана в нескольких местах. — Каэл, справа!

Каэл, молчаливый, как всегда, лишь коротко рыкнул, и его меч со свистом снёс голову очередному жуку. Отвратительный хруст и брызги зелёной гемолимфы. Он тоже выглядел потрепанным, но его движения все ещё сохраняли смертоносную точность, хотя и стали заметно медленнее.

— Их… их кажется, меньше становится, — пролепетал Финн, прижимаясь к холодной, покрытой слизью стене. Его трясло, а глаза испуганно бегали. Он, как обычно, оказался почти бесполезен в бою. Да, он много знал о теории магии, больше, чем Флэй, но как боец он был никудышным. Сейчас он просто старался не мешать и не попадаться под лапы очередному наступающему монстру, зажимая нос от омерзительной вони.

— Меньше, да не кончились! — огрызнулся Борин, но и в его голосе послышалась нотка усталости, смешанная с облегчением.

В короткой передышке Флэй вспоминала, как она тут оказалась посреди этого ужаса. Эта безумная вылазка началась с того момента, как они добрались до врат лабиринта. Тогда Флэй испытала мимолётную надежду. Узоры на энергетическом полотне были золотыми, а не синими или зелёными. Золотой цвет означал высокую категорию опасности, наличие в лабиринте очень сильного врага или множество слабых. Ледяной страх сковал её желудок. Флэй подумала, что это отпугнёт наёмников, и они повернут назад.

Но Борин и Каэл, после короткого совещания, во время которого до Флэй доносились обрывки фраз вроде «богатая добыча» и «стоит риска», лишь злобно ухмыльнулись. Жажда наживы, очевидно, перевесила осторожность. Именно они заставили Флэй и Финна, как более сведущих в активации магических конструкций, прикоснуться к рунам и открыть проход.

— Мы не пойдем туда! Это самоубийство! — попыталась воспротивиться Флэй, когда сияющий портал открылся, источая странный, озоновый запах и тихое гудение. Ее голос дрожал от ужаса.

— Заплачено – значит пойдёте, щенки. Иначе мы найдём вам применение прямо здесь, — прорычал Борин, грубо схватив её за руку. Его пальцы впились в её плоть, как тиски, а в глазах плескалась холодная жестокость. Каэл молча подтвердил его слова, положив тяжёлую ладонь на эфес меча, отчего тот издал тихий, зловещий скрежет.

Выбора не было. Их буквально втолкнули в портал. Первая комната, представшая их взору, была просторная, с чёрным саркофагом в центре, от которого веяло древностью и могильным холодом, и несколькими тёмными проходами, ведущими в разные стороны, откуда тянуло сквозняками и запахом пыли. Недолго думая, наёмники выбрали один из боковых коридоров, проигнорировав центральный зал и его загадочный артефакт.

Почти сутки они плутали по этому ответвлению лабиринта. Каждый их шаг гулко отдавался в гнетущей тишине каменных коридоров, нарушаемой лишь их собственным дыханием, капаньем воды где-то в темноте и далёким, едва слышным скрежетом, от которого по спине бежали мурашки. Находиться так долго в подобных местах было делом обычным, поэтому у всех был достаточный запас еды и воды, предусмотрительно взятый студентами. Но этот лабиринт оказался на редкость скуп на сокровища и щедр на врагов.

Сам проход был длинным, с множеством боковых комнат, в которые они не могли попасть из-за странных дверей, покрытых сложными рунами, от которых исходило едва заметное, холодное свечение.

— Финн, ну-ка, глянь, — указал Борин на одну из таких дверей после нескольких часов бесплодных блужданий. Голос его гулко отразился от стен. — Сможешь открыть? Твоя ведь специальность, эти закорючки. От неё пахнет застарелой магией.

Финн, бледный и нервный, кивнул и, дрожащими руками достав из сумки набор тонких инструментов, принялся ковыряться в руническом замке. Его сосредоточенное сопение – единственные звуки в течение почти десяти часов. Десять часов напряжённой работы, пока остальные изнывали от безделья и ожидания, прерываемого лишь редкими перекусами и тревожным вслушиванием в тишину. Воздух здесь был спёртым, пахло древней пылью и плесенью.

Наконец, с тихим, почти неслышным щелчком, дверь поддалась, издав протяжный стон. За ней оказалась совершенно пустая комната, если не считать нескольких столов и стульев странной, неудобной формы, покрытых толстым слоем пыли. Ничего ценного. Борин смачно сплюнул, звук плевка показался оглушительным, и повёл их дальше по коридору.

Вскоре они вышли в просторный, сумрачный зал, где их уже поджидали первые обитатели этого места – целое полчище отвратительных гуманоидных жуков. Их приближение Флэй сначала услышала – мерное, сухое шуршание и щёлканье множества конечностей по каменному полу, а затем и унюхала – резкий, мускусный запах, от которого запершило в горле. Это были существа ростом с человека, с блестящими хитиновыми панцирями тёмно-зелёного цвета, множеством фасеточных глаз, злобно поблескивающих в свете факела, и острыми, как бритвы, жвалами, издающими непрерывный клацающий звук.

Поначалу Флэй чуть не лишилась чувств от ужаса, когда из-за поворота на них повалила целая орда этих тварей. Она, да и все остальные, подумали, что вот и пришёл их конец. Но никто не собирался умирать без боя. К удивлению, несмотря на свой устрашающий вид и численное превосходство, жуки оказались не слишком прочными.

Хитиновые панцири трещали под ударами мечей с отвратительным влажным хрустом. Воздух наполнился резким, кисловатым запахом их зелёной гемолимфы и каким-то тошнотворным, сладковатым смрадом, исходившим от самих тварей. Их жвала щёлкали, издавая сухой, угрожающий треск, а из множества глоток вырывалось шипение и стрекот, от которого у Флэй стыла кровь в жилах.

Борин и Каэл, яростно работая мечами, с лёгкостью прорубали их ряды, разбрасывая вокруг осколки хитина и брызги зелёной гемолимфы. Флэй, преодолев первоначальный ступор и тошноту, поддерживала их огненными заклинаниями, стараясь целить в скопления монстров. Звуки её заклинаний – шипение огня, треск молний – смешивались с рёвом наёмников и визгом жуков. Одолев первых противников, они направились дальше.

Коридоры ветвились, образовывая запутанную сеть, но ни в одном из тупиков или боковых комнат не было ничего ценного. Только жуки, жуки и ещё раз жуки. Запах их останков преследовал их повсюду.

Не найдя ничего интересного в этом крыле лабиринта, и когда поток тварей, казалось, иссяк, измотанная группа направилась назад, к тому самому первому залу с саркофагом. Оттуда они и повернули в другой проход, тот самый, где сейчас только что закончилась очередная схватка.

Воспоминания отступили, и Флэй уже не верила словам Финна, что их становится меньше; в этой бесконечной битве она, казалось, забыла все, сосредоточившись лишь на выживании и следующем заклинании. Каждый мускул болел, горло пересохло, а в ушах стоял звон.

Когда последний мерзкий жук пал, разрубленный Каэлом, они, как и после предыдущих волн, долго стояли, тяжело дыша и ожидая новой. Но ничего не произошло. Тишина, густая и тяжёлая, нарушаемая лишь их собственным прерывистым дыханием и стуком капель где-то в темноте, давила на уши. Наконец, Борин махнул рукой, и они все отошли к дальнему углу зала, чтобы передохнуть и решить, что делать дальше. Запах смерти и разложения уже начинал ощущаться сильнее.

Именно на этом коротком привале Флэй вновь вспомнила первую комнату, от которой шли все ходы. Ту комнату с саркофагом, которую они так и не осмотрели толком ни в первый, ни, по сути, во второй раз, просто пройдя через неё. Но Флэй была девушкой, а девушки обычно очень хороши в том, чтобы подмечать мелочи, и она была наблюдательна. Когда они во второй раз проходили мимо саркофага, направляясь к выходу из первого крыла, она не стала ничего говорить остальным, но заметила, что пыль, которой было много на полу, была изрядно истоптана вокруг него, будто кто-то долго кружил там, внимательно изучая этот зловещий предмет. От этого простого наблюдения по её спине пробежал холодок.

А потом, уже когда они остановились в главном зале, чтобы выбрать следующий путь, бегло и незаметно проведя взглядом по тёмным углам, она заметила то, чего точно не было при первом их появлении здесь. В самом дальнем углу, почти скрытая тенью, на полу, спиной опираясь о стену, сидела фигура. Будто труп давно умершего авантюриста. Это её напугало до дрожи в коленях.

Следы, фигура… какая-то тайна, загадка разворачивалась прямо у них перед носом. От фигуры в углу веяло не просто холодом, а едва уловимым могильным смрадом, таким слабым, что Флэй не была уверена, не мерещится ли ей, но достаточным, чтобы волосы на затылке встали дыбом. Тишина в зале стала почти осязаемой, и стук её собственного сердца в ушах казался оглушительным.

Она хотела подойти, или хотя бы получше рассмотреть, но ноги будто приросли к полу от страха. Флэй начала судорожно думать, как бы отправить туда Борина или Каэла под каким-нибудь предлогом, но не успела ничего придумать. Каэл, оглядев три оставшихся тёмных прохода, из которых тянуло затхлостью и неизвестностью, указал мечом на тот, что был прямо противоположен углу, где затаилась фигура.

— Пойдём туда, — коротко бросил он. Его голос прозвучал на удивление громко в напряжённой тишине.

В этот момент факел Борина качнулся, отбрасывая пляшущие тени, и Флэй на долю секунды смогла лучше рассмотреть загадочную фигуру. Это была нежить, облачённая в тёмный кожаный доспех. Из-под капюшона виднелся белый, гладкий череп, и в теряющемся свете факела, на таком расстоянии, ей показалось, что в его пустых глазницах мерцают два тусклых, но отчётливых синих огонька, словно ледяные звезды в ночи.

Сердце Флэй ухнуло вниз, застряв где-то в горле. Ужас, холодный и липкий, охватил её. Она молча, стараясь не издавать ни звука, последовала за остальными в новый коридор, чувствуя, как по спине непрерывно бегут мурашки, а взгляд тех синих огней будто прожигает ей спину.

Глава 3. Пешка

Я молча, одним плавным движением, снял с себя плащ – это было единственное, что я мог предложить для прикрытия наготы девушки. Да и мне он был не особо нужен.

— Для начала, вот, прикройся. — Протянул я девушке свой плащ. — И встань, — мой голос, усиленный и оформленный магией, эхом отразился от металлических стен.

Девушка вздрогнула не столько от звука, сколько от осознания присутствия другого существа. Её взгляд метнулся ко мне – к двухметровому скелету, облачённому в кожаную броню, протягивающему ей видавший виды плащ. В её глазах на мгновение мелькнуло удивление, возможно, даже тень страха, но это было мимолётно. Удивление сменилось быстрой, почти инстинктивной оценкой ситуации и принятием новой реальности. Она без колебаний взяла плащ, ловко и быстро запахнулась в него. Ткань едва доставала ей до середины бедра. Первоначальный шок прошёл, она выпрямилась, и в её осанке мгновенно проявилась почти военная выправка – готовность слушать и подчиняться.

— Кто ты? — начал я допрос, мой череп чуть наклонился вперёд, а синие огоньки в пустых глазницах внимательно изучали её, считывая малейшие изменения в позе и выражении лица. — Расскажи о себе всё, что знаешь. Подробно. А также об этом месте. И кто такой этот Дарл, которого ты упомянула, пробуждаясь?

Она посмотрела на меня прямо, без подобострастия или заискивания, но с чётким пониманием иерархии. Так солдат отвечает на вопросы старшего по званию, так живое оружие докладывает о своей готовности к использованию.

— Я – Единица Кармилла, — её голос оказался неожиданно мелодичным, чистым, но при этом почти лишённым интонаций, словно она зачитывала заученный до последней буквы рапорт. — Высший чистокровный вампир. Искусственно выведена для выполнения боевых задач повышенной сложности. У меня нет личной истории, как вы и предположили. Я была создана для выполнения приказов. Моя память – это набор тактических данных и протоколов ведения боя. Моя функция – сражения. Бесконечная война на передовой… против… Роя.

Высший чистокровный вампир. Существа, о которых я лишь слышал из рассказов легенд, древних историй… и, что важнее, из подробных отчётов одного моего старого знакомого, одержимого изучением их рода. Он охотно делился информацией, так что я имел некоторое, пусть и теоретическое, представление о том, с кем, или вернее, с чем я столкнулся. И это «что-то» теперь назвало себя Кармиллой.

Слова «искусственно выведена» зацепили меня. Это как? Я-то знал, как генетически модифицировать и скрещивать существ – химерология, одна из основных ветвей алхимии, давала обширные познания в этой области. Но вывести вампира? С учётом того, что вампиром, по всем известным мне данным, нельзя родиться – им можно только стать. Легенды, которые я помнил, гласили о проклятии, наложенном некой богиней на нескольких эльфов. Они обрели огромную силу, но взамен не могли переносить солнечный свет. У Кармиллы же не было и намёка на эльфийские уши. Решив проверить одну из ключевых вампирских слабостей, я спросил:

— А как ты чувствуешь себя под прямыми лучами солнца?

— Обычно. Так же, как и всегда, — последовал невозмутимый ответ.

Это было поразительно. Похоже, её создатели не просто вывели новый вид, они лишили его всех известных вампирских слабостей, получив абсолютный, доминантный вид вампиров-слуг.

От моего внимания не ушло также то, что на последнем слове её идеальные губы чуть заметно скривились в гримасе глубоко укоренившегося, почти инстинктивного отвращения. Мои мысли невольно переключились на Рой.

— А что за Рой? — переспросил я.

— Орды инсектоидов. Бесчисленные, безжалостные, управляемые единым сверхразумом. Мы сражались с ними на десятках миров. Моя основная функция – уничтожение приоритетных целей и живой силы противника в ближнем бою, разведка, поддержка штурмовых групп, защита командира.

Услышанное ударило меня как огромный молот. Какие миры? Какой сверхразум? Её слова вырвали меня из привычной, хоть и новой, реальности. Сначала я очнулся неизвестно где, в какой-то пещере, потом осознал, что моя душа привязана к чужому мёртвому телу. Затем – слова Астелис о разломах, постоянно открывающихся в этом мире, из которых лезут твари Бездны. А теперь – разные миры, инсектоиды, сверхразум… Если раньше я мог предположить, что попал в другой мир, основываясь на словах Астелис и собственных наблюдениях, то теперь, с этой новой информацией, я совершенно запутался. В каком из миров я нахожусь? В своём? В мире Астелис? Или в одном из миров Кармиллы? Это походило на какое-то пространственно-мировое перемещение, столкновение разных измерений. Я и так мало понимал в подобном, а сейчас шквал новой, противоречивой информации окончательно сбил меня с толку. Единственное верное решение, которое приходило на ум – это как можно скорее разузнать всё у той четвёрки авантюристов. Они, в отличие от Астелис, что провела века в заточении, и Кармиллы, также пробывшей в стазисе невесть сколько, должны были обладать более актуальными сведениями об этом странном месте и мире. Осознав новую промежуточную цель, я продолжил допрос.

— Кто такой Дарл? — Я вернул её к ключевому имени, прозвучавшему при её пробуждении.

— Дарлы – это наши командиры. Наши создатели и хозяева, — пояснила она всё тем же ровным, констатирующим тоном, словно объясняла очевидный факт своей подчинённой роли. — Они ведут нас в бой, отдают приказы, направляют наши действия, часто используя прямую ментальную или эмпатическую связь. И… они поддерживают наше существование. Своей кровью. Без регулярного притока эссенции крови Дарла мы слабеем, наши боевые способности угасают, регенерация катастрофически замедляется. Кровь Дарла – это наше топливо, наша связь с командиром и основной элемент контроля над нами. Я – инструмент. Пешка. Дарл – тот, кто двигает пешки и решает, когда и как их использовать.

Интересная и, надо признать, весьма эффективная система контроля. Жёсткая иерархия, основанная на биологической и энергетической зависимости. Вампиры, созданные как совершенное живое оружие, приученные действовать только по приказам своего Дарла. Это было совершенно не похоже на тех примитивных кровососов из легенд или даже на тех немногих реальных вампиров, с которыми мне доводилось сталкиваться в прошлой жизни.

— А это место? — я обвёл костлявой рукой пыльное, полутёмное пространство вокруг нас.

— Это место… — Кармилла медленно огляделась, и в её глазах впервые за время нашего разговора промелькнуло лёгкое, почти незаметное замешательство, словно воспоминания конфликтовали с окружающей реальностью. — Это Центр Восстановления и Переподготовки Гамма-7. Или был им когда-то. Здесь нас восстанавливали после тяжёлых ранений, обновляли тактические данные. Иногда здесь происходило переназначение другому Дарлу, если предыдущий погибал или нас передавали в иное подразделение. — Она провела кончиками пальцев по пыльной поверхности ближайшей стены, оставляя светлый след. — Только он выглядел совершенно иначе. Чище. Ярче. Функциональнее. Сейчас… он полностью заброшен. Похоже, очень давно.

Её слова всё дальше уводили от моего понимания текущей реальности.

— Твой Дарл? Последний, кто отдавал тебе приказы? Тот, кто поместил тебя сюда?

— Мой последний назначенный командир – Дарл Арг, — ответила она, возвращаясь к чёткости военного отчёта. — Он был активен и командовал нашим крылом, когда меня поместили в этот саркофаг для планового цикла регенерации и обновления после завершения кампании на Ксилосе. Это была стандартная процедура после длительных боевых действий. Я не знаю, что произошло потом. Штатная активация должна была произойти по его прямой команде или по истечении заданного таймера регенерации. Очевидно, что-то нарушило установленный протокол. Система перешла в режим глубокой консервации.

Она замолчала, глядя на меня своими глазами. В их глубине теперь не было вопросов или растерянности – лишь спокойное, дисциплинированное ожидание. Она предоставила всю затребованную информацию своему новому, пусть и совершенно неожиданному, управляющему. Осколок давно ушедшей эпохи, совершенное живое оружие, готовое к получению новых приказов от того, кто волею случая вернул её из небытия. От меня.

Решив, что хватит расспрашивать о чём-то далёком, я решил перейти к своей теме, которую я понимал, чтобы оценить её возможности и знания.

— Что ты знаешь о магии? — спросил я, переходя к следующему интересующему меня аспекту. — И что знали о ней твои создатели?

Кармилла слегка наклонила голову, её взгляд на мгновение расфокусировался, словно она напряжённо копалась в глубинах своей памяти, пытаясь найти знакомое понятие, но не находила точного соответствия. Похоже, само слово «магия» в его классическом понимании было ей незнакомо или не использовалось её создателями.

— Ясно, — произнёс я и уже хотел было сменить тему, но она заговорила вновь, найдя, видимо, ближайший аналог в своей терминологии.

— Я не располагаю информацией о термине «магия» или о знаниях моих создателей в этой области, — доложила она ровно. — Но я владею способностью манипулировать двумя типами внутренней энергии. Условно их можно обозначить как «пси-потенциал» и «био-эфир».

— Магия и эфир, — поправил я её автоматически. — Неудивительно. Подойди.

Она без колебаний шагнула ко мне. Я протянул костлявую руку в перчатке и взял её за запястье. Ощутив тёплую живую кожу, я сосредоточившись, направил своё энергетическое восприятие на неё, сканируя её внутреннюю структуру. Результаты оказались… ошеломляющими. Даже для меня, видавшего немало.

— Так и есть, — констатировал я через несколько секунд, отпуская её руку, стараясь, чтобы голос не выдал моего изумления. — Магический и эфирный источники. Весьма развитые, надо сказать.

По моей оценке – тридцатого круга, и это, судя по всему, далеко не предел их потенциала. Два полноценных источника такой мощи… А в сочетании с тем, что она – высший чистокровный вампир, существо, о которых слагали легенды это было втройне невероятно. Но… больше ничего. Никакой проработанной энергетической анатомии в её энергетическом плане. Никаких магических цепей, никаких структур для контроля и усиления потоков. Просто два мощных, но по сути «диких» источника.

Более того, — добавил я, заметив ещё одну деталь, — на них наложена сложная многослойная печать, явно сдерживающая их дальнейшее развитие. — На лице Кармиллы на миг отразилось неподдельное удивление, когда я упомянул о печати, но оно быстро исчезло, сменившись привычной маской. — Судя по тому, что ты не знаешь о магии и эфире в общепринятом понимании, — продолжил я, — знаешь ли ты о своих врождённых, расовых способностях?

Кармилла потупила взгляд, словно этот вопрос застал её врасплох или затронул что-то неизвестное ей самой.

— Сам я в этом не силён, — признался я, — и знаю мало, например, что высшие вампиры вроде тебя могут обладать способностью, которую мой знакомый называл «Разрушение крови». Это как сорвать печать или даже нечто большее – высвободить всю скрытую мощь разом. Общая концепция – невероятный, почти неконтролируемый всплеск силы, скорости, регенерации… Но ценой, вероятно, будет чудовищное истощение после, возможно, даже угроза саморазрушения. Как именно это активировать и можно ли это контролировать – я не знаю. Возможно, это инстинктивный отклик на смертельную угрозу или крайнее эмоциональное потрясение. Это то, что тебе, возможно, предстоит открыть и понять самой.

По её взгляду стало понятно, что она ничего не поняла. Слова о печати, расовых способностях и «Разрушении Крови» были для неё пустым звуком. Я продолжил, скорее для себя отмечая возможный потенциал:

— Подобные тебе, по слухам, могли очаровывать существ одним лишь взглядом, подчиняя их волю на время, делать их послушными слугами. Также такие, как ты, порой демонстрировали мощный телекинез, не используя при этом ни эфир, ни магию в привычном смысле… — Я решил остановиться, так как Кармилла по-прежнему стояла с ничего не выражающим, непонимающим лицом. Эмоции, если они и были, тщательно скрывались за вышколенной дисциплиной.

— Извините, — едва слышно прошептала она, нарушая гнетущую тишину.

— За что? — мой голос прозвучал спокойно, без малейшего укора. Она открыла было рот, но я её опередил:

— Впрочем, неважно. Твои теоретические возможности мне в общих чертах ясны. Теперь нужна практика, — я чуть склонил голову, оценивающе глядя на неё. — Хочу увидеть, как именно ты управляешь энергией этих двух источников. Судя по тому примитивному, хотя и на удивление мощному, охранному заклинанию на твоём саркофаге… — я сделал короткую паузу, — …и полному отсутствию в твоём теле магических цепей или иных подобных усилений, твои создатели, как и ты сама, в истинной магии были абсолютными профанами. — Голос мой оставался бесстрастным, словно я зачитывал очевидный диагноз. — Единственное, в чём они, похоже, действительно преуспели, — так это в наложении рабского контракта.

— Рабского… контракта?.. — слово вырвалось у Кармиллы сдавленным шёпотом. Она чуть отшатнулась, словно от удара. Впервые за всё время её голос не просто дрогнул – он надломился. Идеальная маска безразличия не просто треснула, она на мгновение осыпалась, обнажив под собой бурю эмоций. В её алых глазах, помимо удивления, отразилась такая острая, глубокая боль, словно вскрыли старую, но так и не зажившую рану, заставив её кровоточить с новой силой. Её пальцы, до этого спокойно лежавшие вдоль тела, едва заметно сжались в кулаки, а фарфоровая кожа на скулах, казалось, натянулась ещё сильнее.

Я окинул её оценивающим взглядом. — Да. При открытии саркофага правильным способом, с использованием соответствующего ключа или команды, на тебя накладываются магические чары, делающие тебя абсолютной рабыней того, кто тебя пробудил. Твою клетку открыл я. И теперь ты служишь мне. — Я медленно, с нажимом, указал пальцем на неё, словно припечатывая каждое слово. В моей руке с едва слышным щелчком сжался кулак.

Она явно не знала истинной природы своей связи с Дарлами. Вероятно, ей внушили, что это лишь эмпатическая или иерархическая связь, подкреплённая необходимостью их крови. И про кровь… вампиры вполне могут питаться и восстанавливать силы не только кровью своих «хозяев», но и кровью других существ. Судя по выражению её лица, её обманывали долгие годы. А характер этого обмана, скорее всего, зависел от конкретного Дарла. Кто знает, возможно, были и те, кто приказывал ей делать вещи, не связанные с войной… непристойные вещи.

Я оторвался от этих мыслей. Её прошлое меня не интересовало, важен был лишь её текущий потенциал и лояльность, обеспеченная контрактом:

— Ладно. Оставим это. Скажи, что находится в ближайших комнатах этого комплекса? Что здесь есть полезного?

Кармилла моргнула, боль в её глазах исчезла так же быстро, как и появилась, сменившись прежней деловитостью. Вбитая годами дисциплина взяла верх над личными переживаниями, или же контракт уже начал действовать в полную силу.

— Рядом расположен тренировочный зал расширенного профиля. — Сказала Кармилла. — Там есть секретная комната с комплектом моей стандартной боевой экипировки. Также в этом секторе находятся лабораторный блок и склад расходных материалов.

— Ясно, — сказал я и повернулся к выходу. — Начнём с тренировочной комнаты. И с твоей экипировки.

Глава 4. Облачение кровавого рыцаря

Я последовал за Кармиллой в тот самый проход, из которого, вышли авантюристы, когда я ещё только разбирался с хитросплетениями рун на саркофаге. Путь оказался на удивление долгим. Коридор был практически идентичен по своему мрачному каменному оформлению первому, по которому я пришёл к саркофагу, однако было и существенное отличие: здесь стены пестрели множеством дверей. Двери эти выглядели необычно – выполненные из какого-то тёмного, почти чёрного матового материала, с идеально гладкими поверхностями, без видимых ручек или петель, они казались продуктом неведомой мне технологии. И каждая из них, как и следовало ожидать в подобном месте, была заперта на магический замок.

По пути я решил проверить несколько из них. Первый замок поддался не сразу – сложная вязь рун, отдалённо напоминавшая те, что я видел на саркофаге, но значительно проще, потребовала около пары десятков минут на деактивацию. Мои костяные пальцы аккуратно касались ключевых узлов, направляя тонкие потоки маны. Кармилла стояла рядом, неподвижная, как изваяние, её алые глаза безмолвно следили за моими манипуляциями. После первого замка остальные замки оказались идентичны первому, и последующие двери я вскрывал уже за минуту, едва ли не машинально направляя потоки маны, пока Кармилла терпеливо ожидала. Содержимое комнат, увы, разочаровывало: за каждой дверью скрывалось лишь пустое помещение с несколькими столами и стульями сложной, даже вычурной формы, словно предназначенными для существ с иной анатомией. Ничего ценного, ни единой полезной вещицы. Лишь пыль и застоявшийся воздух.

Одна из дверей, примерно на середине коридора, оказалась уже открыта, зияя тёмным провалом. Возле неё, на пыльном полу, виднелось множество свежих следов – отпечатки сапог, немного смазанные. Кто-то явно провёл здесь немало времени, возможно, пытаясь справиться с замком. Скорее всего, они каким-то образом сумели её вскрыть.

— Значит, в группе авантюристов есть маг, способный справиться с подобными руническими конструкциями, — пробормотал я себе под нос, больше для констатации факта. Это немного усложняло дело, но не критично. Кармилла никак не отреагировала, продолжая стоять в своей обычной, немного отстранённой манере.

Пока я размышлял, Кармилла, не дожидаясь меня, продолжала идти вперёд. Ее шаги по каменным плитам отдавались чётким, размеренным цоканьем – единственное, что нарушало тяжёлую тишину, если не считать моего собственного, почти бесшумного передвижения. Эхо её шагов гулко разносилось по коридору, создавая странное, почти гипнотическое сопровождение нашему пути.

Пройдя коридор до конца, мы вышли в огромный, сводчатый зал. То, что предстало моему взору, заставило бы содрогнуться любого живого. Зал был местом недавней жестокой бойни. Пол был почти полностью скрыт под горами расчленённых гуманоидных жуков, с которыми, очевидно, и сражались авантюристы. Оторванные конечности, раздавленные хитиновые панцири тёмно-зелёного цвета, блестящие, вязкие внутренности – все это было щедро залито густой, тёмно-зелёной гемолимфой, которая образовывала целые лужи и ручейки, медленно впитываясь в трещины каменного пола. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным тошнотворно-сладким запахом разложения, смешанным с озоновой свежестью остаточной магии огня – работа мага, и едкой, почти металлической кислотой, исходившей от зелёной жижи. Смрад был настолько сильным, что даже я, нежить, ощущал его как нечто отчётливо неприятное.

Достаточно осмотревшись и убедившись, что живых противников здесь не осталось, я повернулся к Кармилле, которая стояла посреди этого хаоса с совершенно невозмутимым видом, лишь её алые глаза методично сканировали помещение.

— Это и есть те жуки, о которых ты говорила? Часть того роя? — Мой голос прозвучал глухо.

— Да, — ее ответ был как всегда ровен и бесстрастен, словно она комментировала погоду.

Я тоже обвёл взглядом это жуткое побоище, пытаясь отыскать хоть какие-то признаки того, что здесь могло бы служить тренировочным целям, о которых она упоминала. Ни тренажёров, ни мишеней, ничего, что напоминало бы о месте для отработки боевых навыков, кроме самих трупов жуков.

— Это тренировочная комната? — не удержался я от вопроса, обращаясь к ней. Мои пустые глазницы остановились на ней. — И этих существ здесь держали для отработки приёмов? Что-то я не вижу ничего, что могло бы сойти за тренировочный снаряд.

— Они все в полу, — спокойно ответила Кармилла, ее голос не дрогнул, несмотря на окружающую нас картину. Она сделала неопределенный жест рукой, охватывая пространство. — Нужно активировать, и тогда комната изменится кардинально.

Она обвела зал своим алым взглядом, не выказывая ни малейшего отвращения к омерзительным останкам. Затем, не говоря ни слова, подошла к одной из, казалось бы, глухих стен и уверенно нажала на неприметную панель, почти сливавшуюся с каменной кладкой. Поверхность панели была холодной и гладкой под её пальцами. С тихим гулом и скрежетом часть стены плавно отодвинулась в сторону, открывая тёмный проем. Моему взору предстала невероятная картина. За ним оказался небольшой, но впечатляющий зал. В отличие от остальной части лабиринта, он был идеально чист, а с потолка, из вмонтированных в него продолговатых светильников, исходил яркий, ровный белый свет, совершенно не похожий на мерцающее пламя факелов или магических огоньков.

По периметру этого зала, на высоких, массивных стендах, застыли двадцать комплектов доспехов. Они были невероятны. Разных цветов – от иссиня-черного, поглощающего свет, и кроваво-красного, словно пропитанного кровью, до сверкающего серебристого и матово-золотого. Разных стилей – от тяжёлых, почти гротескных лат, способных выдержать удар осадного орудия, до изящных, обтекаемых конструкций, явно предназначенных для скорости и ловкости. Но все они были объединены одним – высочайшим, немыслимым искусством исполнения. Это были не просто латы. Каждый изгиб, каждое сочленение говорило не только о защите, но и о какой-то сложной, непонятной мне пока механике. Вместо грубых заклёпок – гладкие, почти невидимые швы; вместо простых пластин – многослойные конструкции с интегрированными, тускло поблескивающими элементами, похожими на кристаллы или линзы. Они выглядели невероятно технологично, подтверждая мою догадку о том, что создатели Кармиллы были истинными мастерами в техномагии, и эта оружейная комната была ярчайшим тому доказательством.

Я инстинктивно шагнул было вперёд, желая рассмотреть эти шедевры поближе, ощутить их материал, попытаться понять принцип их действия, но Кармилла остановила меня, молниеносно выставив руку и преградив мне путь. Ее ладонь, холодная и твёрдая, оказалась прямо перед моим торсом.

— Что такое? — спросил я, переводя взгляд пустых глазниц с доспехов на нее.

— Эта комната под охраной, — её голос был ровным, лишённым эмоций, но в нем прозвучала предупреждающая нотка. — Стенды оснащены защитными механизмами. При попытке несанкционированного снятия доспехи активируются, примут боевую форму и атакуют в режиме автопилота.

Слово «автопилот» было мне незнакомо, но общий смысл я уловил. Доспехи, что могут сами сражаться… это было невероятно. Они служили не только броней, но и, при необходимости, становились автономными стражами. Вероятно, этот «автопилот» можно было сравнить с принципом действия голевом, которые выполняли заложенные в них создателем функции. Поистине, это было удивительное проявление магического и инженерного искусства.

— Кроме защиты от несанкционированного снятия со стенда, других защитных функций у самих доспехов нет? — уточнил я, внимательно разглядывая ближайший иссиня-черный комплект, от которого веяло мощью.

Кармилла кивнула. — Верно.

— Тогда как ты брала раньше свой комплект брони? — поинтересовался я.

— Мне выдали временный авторизационный ключ, — ответила она. — Он деактивирует защиту стенда на короткое время, позволяя снять комплект.

— Ясно, – кивнул я. Мозг лихорадочно заработал. — Тогда как нам его получить?

Кармилла слегка наклонила голову. — Извините, я не обладаю такой информацией.

Я только кивнул на её слова.

Идти искать ключ, который непонятно как получить, а еще с перспективой встретиться с жуками или теми авантюристами, с учетом того, что Кармилла по-прежнему была прикрыта лишь моим плащом… Мне эта идея не нравилась. Гораздо продуктивнее было осмотреть эту систему защиты. Мне нужно было понять, как именно реализована защита: только ли стенды реагируют на прикосновение, или же есть и другие, более общие системы безопасности, охватывающие всё помещение.

Я начал медленно обходить зал по периметру, концентрируя своё магическое зрение, пытаясь уловить потоки энергии, выявить скрытые рунические цепи или иные ловушки, вплетённые в структуру стен, пола или потолка. Мои синие огоньки в глазницах стали ярче, сканируя окружение. Я внимательно изучал каждый стенд, каждую щель в каменной кладке, каждую пластину доспеха, доступную моему взгляду, ища следы магических триггеров или излучателей. Комната была безупречно чиста не только физически, но и в магическом плане – никаких лишних эманаций, только тончайшие, почти невидимые нити энергии, ведущие к каждому стенду и сплетающиеся в единую, сложную сеть.

Я сбился со счета, сколько провёл времени, погруженный в анализ, но так и не понял, как обойти защиту напрямую, не имея ключа. Она была сложна, с этим я согласился, но… она была глупа. Кто бы её ни делал, закончил работу лишь наполовину, не предусмотрев множество моментов, которые создавали брешь в защите. Я не мог снять со стенда доспехи, лишь пока они были в этой комнате. Вся их защита была завязана на энергетических узлах, связанных с этим пространством напрямую. Это была единая защитная сеть, и если ее нарушить, то вся защита… Творцы Кармиллы, эти «дарлы», как она их называла, постарались над доспехами и самой Кармиллой, они хорошо знали техномагию, но вот саму магию, похоже, не до конца. В этой комнате была брешь, большая, которую нужно было срочно использовать. Глупо было делать активацию защиты только на то, что кто-то захочет снять доспех, когда всю комнату можно было попросту телепортировать.

Я вышел из комнаты с доспехами обратно в зал побоища, Кармилла последовала за мной. Игнорируя останки жуков, я начал формировать свою структуру на тренировочном полу, использовав заклинание первого круга «Каменный сдвиг». В миг на каменном полу образовалась сложная сеть канавок – малый телепортационный круг. Наблюдавшая за этим Кармилла часто захлопала длинными черными ресницами, когда увидела, что я только что сделал – как перед моей ладонью на мгновение вспыхнул сложный магический узор, и как в тот же миг на полу проявился рисунок. Я придал значения её удивлению.

Дальше я достал из своего рюкзака кристаллический магецид и, протянув его Кармилле, попросил:

— Измельчи это и заполни канавки рисунка.

Следующее меня порадовало, а точнее, сила Кармиллы. Она просто смяла твёрдый кристалл в пыль своими изящными, но невероятно сильными руками, раскрошив его в мелкую, почти невесомую крошку, и затем аккуратно, кончиками пальцев, начала засыпать ей канавки на полу. Я достал ещё один кристаллический магецид.

— И этот тоже, — сказал я. Кармилла послушно повторила процедуру.

Всю получившуюся крошку я собрал в пустой кожаный кошель, который висел у меня на поясе, и затем стал прокладывать магическую «проводку», аккуратно высыпая пыль магецида тонкими, прямыми линиями по всему залу и вокруг основания стендов с доспехами в соседней комнате, уплотняя и скрепляя её потоками своей магии. Когда все было готово, я достал из рюкзака элементальный магецид с элементом пространства – они были редки, поэтому я набрал таких побольше, прежде чем покинуть пещеру своего возрождения. Поставил его в одну из двух ячеек созданной рунической структуры, а затем поместил кристалл кристаллического магецида в ячейку питания.

Все вспыхнуло ярким синим светом. Моментально, я даже не успел ничего толком осознать, как целая груда из двадцати стендов с доспехами оказалась у моих ног, в зале с останками жуков. Телепортация прошла успешно. Я посмотрел на Кармиллу. Она стояла неподвижно, её алые глаза были широко раскрыты, и в них, как мне показалось, на долю секунды промелькнуло нечто, похожее на изумление, или, возможно, она просто пребывала в каком-то ином, не свойственном ей состоянии от увиденного.

— Ищи свой комплект, — сказал я, мой голос был как всегда ровным. — И одевайся. Хватит щеголять в моем плаще.

Она кивнула и без труда отыскала в общей куче то, что искала. Это был комплект, разительно отличавшийся от остальных – ярко-алый, с замысловатыми чёрными узорами, изящный, без лишней громоздкости, но ощущалось, что он невероятно прочен. Пока Кармилла аккуратно снимала его с манекена, на котором он был закреплён, я присмотрелся внимательнее. Это была искусно сработанная защитная металлическая конструкция. Сложные сочленения, тонкие энергетические линии, едва заметные под полированной поверхностью, выдавали в нем техномагическое устройство высокого уровня.

Когда она закончила извлекать все части, она сняла с себя мой старый, потрепанный плащ и протянула его мне обратно, снова обнажая своё тело. Для живого существа её формы были бы верхом соблазна, но для меня это была лишь демонстрация функциональности и отсутствия ложной скромности.

Сначала она надела какой-то чёрный базовый костюм. Тонкая, эластичная, матовая ткань полностью закрыла её тело от кончиков пальцев ног до шеи, плотно облегая и идеально выделяя стройную, тренированную фигуру. Ткань была настолько обтягивающей, что отчётливо проступали линии мышц, рельефный пресс на животе и прочие женские прелести, не скрывая, а скорее подчёркивая их.

После этого она стала крепить поверх базового облегающего костюма, какие-то соединительные узлы. Это были широкие металлические ремни с большими круглыми отверстиями или разъёмами в центре, от которых исходило слабое голубоватое свечение. Они застёгивались с тихим щелчком на какие-то технические замки, интегрированные в базовый костюм. Такие узлы были одеты на голенях, бёдрах, предплечьях, плечах, груди и животе.

А затем она начала крепить к этим узлам сами доспехи. Толстые куски алого металла, украшенные чёрными линиями, при контакте с узлами с тихим шипением начинали раздвигаться, расширяться и изгибаться, плотно охватывая и закрывая широкую область тела Кармиллы. Это были своего рода модули брони. Когда все они были прикреплены к замкам, они раскрылись полностью, формируя цельный латный доспех.

И вот передо мной стояла Кармилла, облачённая в ярко-алый доспех. Чёрные линии подчёркивали сочленения и изгибы, делая фигуру ещё более выразительной. Доспех выглядел лёгким, совершенно не сковывая её движений. Каждый изгиб тела был надёжно укрыт алым металлом, не оставляя ни единого беззащитного пространства – идеальная оболочка для воина. Спину от поясницы до колен прикрывал сегментированный плащ из того же алого металла, добавляя облику завершённости и некоторой царственности. На поясе висели ножны такого же цвета, в которых покоился меч с рукоятью, идеально подходящей под её хватку.

Дальше она сделала нечто неожиданное: достав небольшой стилет из скрытого крепления на бедре, она одним резким, отточенным движением срезала свои длинные светлые волосы по самую шею. Отбросив отрезанную прядь в сторону, которая безжизненно упала на покрытый хитиновой крошкой пол, потом она надела шлем. Он полностью закрывал её голову, имел сложную, угловатую форму и был выполнен в том же алом цвете. По бокам шлема располагались стилизованные металлические крылья, похожие на перья, что придавало ему ещё больше изящества и грозности одновременно. Лицо скрылось полностью, был только один горизонтальный разрез для глаз, из-за которого исходило лишь слабое алое свечение её глаз.

Затем Кармилла материализовала в руке длинное красное копьё с широким, хищно заостренным наконечником и, повернувшись ко мне, твердо сказала:

— Я готова.

В следующий момент копьё исчезло из её рук, и шлем также испарился, открывая ее лицо с короткой, практичной стрижкой. Видимо, магия хранения или какая-то техномагическая функция была заложена в это чудо инженерной и магической мысли. Ее алые глаза смотрели на меня с новой, почти осязаемой концентрацией.

— Ты похожа на настоящего Кровавого Рыцаря, — заметил я, оценивая ее новый облик. Преображение было полным. Из бледной, обнажённой женщины, покинувшей саркофаг, она превратилась в совершенное орудие войны. — Что ж, мой прекрасный рыцарь, теперь нужно проверить тебя в бою.

На её губах впервые за все время нашего знакомства появилась лёгкая, почти неуловимая, мимолётная улыбка. В ней не было тепла, скорее предвкушение и готовность.

Глава 5. Столкновение в центральном зале

Я окинул взглядом преобразившуюся Кармиллу. Алый доспех сидел на ней как влитой, а короткая стрижка придавала аристократическим чертам лица ещё большую строгость и решимость.

— Кармилла, — начал я, возвращаясь к насущным вопросам. — Что еще есть в этом… «центре восстановления», как ты его назвала? Кроме оружейной и зала с жуками.

Она на мгновение задумалась, её алые глаза смотрели куда-то сквозь меня.

— Склад. Там должны храниться различные материалы и компоненты. Лаборатория – для исследований и создания… некоторых вещей. Инкубатор флайвов. Тренировочные полигоны, подобные этому, но для других задач. И жилые блоки, казармы. Комплекс очень большой. Больше я ничего не могу сказать.

Я кивнул. Пять ключевых зон, каждая из которых могла представлять интерес.

— Ясно. А кто такие «флайвы»? — Это слово меня заинтересовало.

Кармилла слегка опустила взгляд, ее пальцы в алых перчатках едва заметно сжались.

— Флайвы… это наши… — она запнулась, подбирая слова, что для неё, как я уже успел заметить, было редкостью. — Наши… друзья. Знакомые. Питомцы, — наконец, выдавила она, и в последнем слове прозвучала какая-то неуместность, словно оно не до конца отражало суть.

— И как они выглядят? — задал я уточняющий вопрос.

— По-разному, — коротко ответила Кармилла. С ней действительно было трудно вести диалог. Иногда она выдавала развёрнутые, пусть и сухие, ответы, а иногда отделывалась парой слов. С другой стороны, это упрощало задачу: хочешь получить нужную информацию – задай правильный, конкретный вопрос.

— А у тебя был флайв? Какой он был? Где он сейчас? — продолжил я свою стратегию, заметив едва уловимую тень на её лице при упоминании этих существ.

— Да, — ее голос стал тише. — Четверо. Но они все… померли. — Секундная пауза, и в ее голосе прорезалась нотка, которую я бы назвал затаённой надеждой, смешанной с давней болью. — Мне дали ещё одного. Очень сильного. Элитной категории. Таких обычно не выдают как напарников-питомцев… он должен быть в инкубаторе.

Пока она говорила, я уловил ту гамму чувств, которую она так тщательно пыталась скрыть за маской невозмутимости: печаль по утраченным, тоска и робкая, почти отчаянная надежда на встречу с этим «элитным» флайвом.

Все эти сведения складывались в определенную картину. У меня появились чёткие цели и задачи.

Первоочередное – найти драгоценные металлы. Золото или платина, и чем больше, тем лучше. Также не помешали бы любые драгоценные камни. Все это могло найтись на складе или, что более вероятно, в лаборатории. Компоненты были нужны мне для создания артефакта – пространственного кольца хранения, куда, среди прочего, я планировал поместить и эти девятнадцать комплектов доспехов. Конечно, все они были скроены под женскую фигуру и мне совершенно не подходили, но это не значило, что я собирался их оставлять, ведь это были произведения искусства и потенциально мощное оружие.

Второе – найти ее флайва. Что бы это существо из себя ни представляло, оно, очевидно, было ей очень дорого. Учитывая ее нынешнее положение моей… слуги, выполнение этого желания могло укрепить её лояльность куда сильнее, чем просто условия контракта.

Второстепенные цели оставались прежними: продолжать обследовать этот лабиринт и, если случайно наткнёмся на тех авантюристов, попытаться раздобыть у них информацию о внешнем мире и их целях здесь.

Скорректировав свои тактические задачи, я понял, что нужно скорректировать и наши с Кармиллой отношения. Она была рабыней поневоле, связанной магическим контрактом саркофага. Мне, безусловно, нравилась такая позиция с точки зрения полного контроля над ее силой и действиями – это было удобно и безопасно. Однако сама идея рабства была мне глубоко неприятна. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя бесправной вещью. Это вызывало внутренний дискомфорт у меня. Поэтому следовало взять на себя определённые обязательства, дать ей обещания, чтобы наши отношения не выглядели столь односторонне и принудительно.

— Меня зовут Сарэх, — начал я, решив перейти к этому деликатному вопросу. — Можешь звать меня Сарэх. Или мастер Сарэх. Или господин Сарэх. Выберешь сама, как тебе будет удобнее.

Кармилла молча смотрела на меня, её алые глаза чуть расширились от удивления.

— По рабскому контракту, — продолжил я, — ты моя абсолютная слуга. Но, мне неприятна такая позиция сама по себе. Поэтому я хочу тебе кое-что предложить. Взамен на твою верность и использование твоей силы для меня и моих интересов, я могу пообещать тебе несколько вещей.

Я сделал паузу, давая ей осмыслить сказанное:

— Во-первых, я буду обучать тебя магии. Настоящей магии. От меня не укрылось твоё удивление, когда я использовал заклинания. Во-вторых, я помогу тебе в социальном плане. Судя по твоим рассказам и прошлому положению, ты – воин, что знала только бой и выполнение приказов. Вряд ли ты легко справишься с социализацией в обычном мире.

Прошло несколько долгих секунд, пока она собиралась с мыслями. Ее ресницы перестали трепетать, взгляд вновь обрёл фокус. Она глубоко, почти неслышно вздохнула, и в этом вздохе слышалось нечто большее, чем просто движение воздуха в лёгких. Это был ответ, который, видимо, определил её дальнейшую судьбу – как моей ученицы и моего прекрасного рыцаря.

— Я вас поняла, Мастер Сарэх, — её голос прозвучал твердо, но в нем уже не было прежней металлической бесстрастности. Появился новый оттенок – осознанного выбора.

Разобравшись с этим, можно было продолжить исследования. Я не стал интересоваться у Кармиллы точным маршрутом к лаборатории или складу. Рано или поздно я бы наткнулся на них, так как собирался исследовать весь этот комплекс, каждую комнату, каждый закоулок. И мои исследования в этой части лабиринта, примыкающей к тренировочному залу, завершились на удивление быстро.

От зала, в котором мы находились, вело три прохода. Один, вел назад, к центральному залу с саркофагом. Два других, расположенные слева и справа, уходили вверх по гладким каменным ступеням. Логично было предположить, что они ведут на другие уровни комплекса.

Сначала мы поднялись по ступеням в левом проходе. Короткий коридор закончился тупиком – стеной. Но это была не обычная каменная кладка. Затем мы проверили правый проход – там была точно такая же картина. И там, и там перед нами предстала абсолютно идентичная преграда.

— Кармилла, тебе известно, что это? — спросил я, внимательно изучая странную поверхность.

Она подошла ближе, её алые глаза бесстрастно осматривали преграду.

— Нет, мастер Сарэх. Впервые вижу подобное. — Секундная пауза, и она добавила, словно вспомнив что-то важное: — Лаборатория, о которой я говорила, находится на верхнем этаже. Если эти… барьеры блокируют все проходы наверх из этой части комплекса, и мы не сможем проникнуть через склад на второй этаж, то мы туда не попадём.

Эта информация меня несколько опечалила. В лаборатории могли храниться знания, чертежи, формулы – вещи, которые могли оказаться для меня чрезвычайно ценными, особенно учитывая технологический уровень этого места.

Мы смотрели на эту преграду, и я не мог понять её природу. Сама стена казалась нематериальной, она была абсолютно тёмной, словно уплотнённая до невероятной степени пустота, какой-то ограничитель реальности, барьер, разделяющий пространства. Я осторожно протянул руку и коснулся стены кончиками пальцев. Холодная, гладкая и абсолютно непроницаемая. Затем я извлёк свой меч и легонько ткнул остриём в тёмную поверхность. Звука не было никакого – ни скрежета металла о камень, ни глухого удара. Меч просто упёрся, словно в невидимую, но невероятно прочную плиту.

Что это такое, я не знал. Разбираться с этим сейчас, тратить время и силы на неизвестную технологию или магию, не имело смысла. У меня были другие, более насущные планы, главным из которых оставался поиск материалов для пространственного кольца.

Спустившись вниз, обратно в тренировочный зал, мы направились в единственный оставшийся проход – тот, что вел обратно к саркофагу. Нужно было возвращаться в центральный узел и выбирать следующее направление для исследования.

***

В тоже время...

Измотанная четвёрка плелась по уже знакомым каменным коридорам обратно, к центральному залу с саркофагом. Короткий отдых после последней бойни с жуками дал лишь временную передышку, но не восстановил силы. Воздух все так же был пропитан тошнотворным, кисло-сладким запахом раздавленных тварей, смешанным с вековой пылью и сыростью, от которой одежда казалась влажной и липкой. Каждый шаг отдавался гулким эхом, подчёркивая их одиночество и уязвимость в этих древних, молчаливых стенах, и каждый шорох заставлял вздрагивать.

Во втором ответвлении, которое они только что покинули, их ждало горькое разочарование. Кроме бесконечных, казалось, волн хитиновых монстров, от клацанья жвал которых до сих пор звенело в ушах, там не нашлось ровным счётом ничего ценного. Лишь несколько запертых дверей, покрытых сложными рунами, источающими слабое, неприятно-холодное свечение. Финн, конечно, мог бы попытаться их вскрыть, но воспоминание о десяти часах, потраченных на одну-единственную дверь в первом коридоре, за которой обнаружилась лишь пустая, унылая комната со странной, неудобной мебелью, отбило всякое желание повторять этот опыт. Борин тогда лишь грязно выругался и сплюнул, и этот звук до сих пор неприятно отдавался в памяти Флэй.

Они шли молча. Говорить было не о чем, да и сил на пустые разговоры не оставалось. У Флэй першило в горле, а каждый вдох казался тяжёлым. Она и Финн плелись позади широкоплечих фигур Борина и Каэла, которые, даже уставшие, загораживали почти весь обзор, их силуэты едва колыхались в дрожащем свете единственного факела. Внезапно Борин, шедший впереди, резко остановился, так что Каэл едва не налетел на него, и выругался, его голос был хриплым и низким:

— Какого черта?! Тьма разрази!

Его шаг ускорился, почти срываясь на неуклюжий бег. Каэл, не издав ни звука, последовал за ним, его рука уже лежала на рукояти меча. Флэй, встревоженная внезапной переменой, тоже поспешила вперёд, инстинктивно толкая испуганно замершего Финна, который тихо пискнул. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы обогнуть наёмников и увидеть то, что заставило их замереть.

Сердце Флэй ухнуло куда-то в пятки, обдав ледяной волной, а по спине пробежал такой озноб, что она невольно содрогнулась. Дыхание застряло в горле.

Саркофаг. Чёрный, массивный саркофаг в центре зала был открыт. Тяжёлая каменная крышка, казавшаяся неподъемной, была сдвинута в сторону, обнажая зияющую, тёмную пустоту внутри, из которой, казалось, тянуло могильным холодом сильнее, чем раньше.

— Он же был закрыт! — прорычал Борин, его голос был смесью ярости и плохо скрываемого, животного страха. Он обернулся, его глаза дико блестели в свете факела. — Я точно помню, он был запечатан! Верно, Каэл?!

Молчаливый воин лишь коротко, напряжённо кивнул, его рука так сильно сжимала эфес меча, что побелели костяшки пальцев. Лицо его было непроницаемо, как всегда, но Флэй заметила, как дрогнул мускул у него на скуле.

Флэй, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от дурного предчувствия, а ноги становятся ватными, решилась вклиниться в разговор, хотя и знала, что её могут грубо оборвать или даже ударить. Страх перед неизвестным пересилил страх перед наёмниками.

— Он… он был закрыт, — подтвердила она, привлекая к себе их яростное внимание. Ее голос дрожал так сильно, что слова едва можно было разобрать. — А еще… — она указала дрожащей рукой, которая никак не хотела слушаться, в один из самых темных углов зала, где тени казались особенно густыми и зловещими, — …в том углу… я… я видела фигуру. Перед тем, как мы пошли во второй коридор. Голова – череп, сам в кожаном доспехе и плаще… сидел, опираясь спиной к стене. А теперь… теперь его нет.

Все напряглись, как натянутые струны. Каэл резко развернулся к ней, его глаза злобно сверкнули в свете факела, словно у хищника.

— Что же ты раньше не сказала, тупая девка?! — прошипел Борин, делая шаг к ней. Его голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. — Мы бы его…

— Я… я боялась! — пискнула Флэй, отступая. — И я думала, это просто старый труп…

Финн, до этого молчавший и буквально вжавшийся в холодную, влажную стену, стараясь стать невидимым, вдруг подал голос, полный такого ужаса, что у Флэй волосы на затылке встали дыбом:

— Там… там был невероятно мощный магический замок на саркофаге, я чувствовал его остаточную ауру, когда мы проходили мимо в первый раз! Такой… такой сложный! Значит… значит, та нежить – маг! Очень сильный маг! И этот скелет… если это он открыл… он очень, очень мощный! Он не мог быть просто трупом!

Нежить-маг. Да и достаточно умная, чтобы притвориться давно умершим авантюристом и не привлекать внимания. Страх стал липким, осязаемым, душащим. Даже свет от факела Борина, казалось, потускнел, съёжился, а тени в углах зала сгустились, зашевелились, скрывая неведомые, смертельные угрозы. Теперь их опасения касались не просто безмозглых тварей, которых можно было рубить мечами и жечь огнём, а разумного, хитрого и, без сомнения, могущественного противника. В воздухе повис запах не только пыли и разложения, но и чего-то ещё – древней, злой магии.

— Всё ещё хуже, — прошептала Флэй, чувствуя, как по щекам начинают катиться горячие, беспомощные слезы отчаяния. Она бросила взгляд на наёмников, в её голосе зазвучали открытые обвинительные нотки, смешанные с истерикой. — Зачем вы вообще потащили нас с собой?! Зачем мы вам сдались?! Вы просто головорезы, а не наёмники! А теперь я и Финн из-за вас умрем! Все из-за вашей проклятой жадности! Мы же студенты, мы ничего не смыслим в таких… таких ужасах!

— Заткнись! — рявкнул Борин, делая резкий шаг к ней, его лицо исказилось от ярости и страха, превратившись в звериную маску. Он замахнулся, но в последний момент остановил руку. — Я тебе сейчас сам глотку перережу, если не перестанешь выть! Рассказывай, что значит «всё ещё хуже»?! Живо! Говори, что ты еще видела, паршивка! Каждая мелочь!

У Флэй перехватило дыхание от страха перед его угрозой, слова застряли в горле, но она заставила себя говорить, судорожно всхлипывая и посмотрев сначала на Финна, который сильнее вжался в стену, закрыв лицо руками, а потом снова на Борина, в глазах которого плескалась паника.

— Когда мы… когда мы впервые вошли сюда, я бегло осмотрела это помещение. Никакого скелета тут не было, я уверена!

Каэл задумчиво потёр щетинистый подбородок. Его лицо было мрачнее тучи.

— Ну и дела… Эта нежить, скорее всего, пришла в лабиринт после нас. Или была здесь, но скрывалась. Умный маг, раз открыла саркофаг такой сложности. Притворился настоящим трупом, чтобы не привлекать внимания… Хитрая тварь. А теперь ещё, ко всему прочему, и загадка: кто был в саркофаге? Или… что?

На его последнем слове, повисшем в гнетущей тишине, из темноты того самого первого ответвления, куда Флэй и вся группа направилась в первую очередь – того самого, где Финн открывал дверь, – раздался голос. Голос был низкий, холодный, с лёгким рычанием на некоторых согласных, но от него по коже пробегал ледяной мороз, а душа сжималась от первобытного ужаса. Это был голос, не предвещавший ничего хорошего, голос, который звучал как приговор, ставший зловещим финалом всей нагнетаемой обстановки.

— Там был мой прекрасный рыцарь. Высший чистокровный вампир, Кармилла.

Флэй и все остальные резко, как по команде, обернулись. У них не было сил даже вскрикнуть. Из мрака коридора медленно, с нечеловеческой грацией, появлялся силуэт. Сначала показалась высокая, невероятно, почти неземной красотой, женщина в поразительной, кроваво-красной броне, каждый изгиб которой, казалось, был выкован самим дьяволом и идеально подчёркивал совершенные, хищные формы. Коротко стриженные белоснежные волосы, словно лунный свет, резко контрастировали с алыми, словно горящими углями, глазами, которые, казалось, видели их насквозь, проникая в самые потаённые уголки души. Лёгкая, едва заметная улыбка играла на тонких, чувственных губах. Цоканье её металлических каблуков по каменному полу теперь было отчётливо слышно в мёртвой, парализующей тишине зала, каждый удар отдавался в голове Флэй молотом. От неё исходил едва уловимый, странный аромат – смесь озона, холодной стали и чего-то сладкого, как увядающие цветы.

А позади неё, словно бесплотная тень, молча следовал тот самый скелет в потёртом кожаном доспехе и плаще. Его синие огоньки в пустых глазницах горели ровным, немигающим, холодным пламенем, устремлённым прямо на них. От него не исходило ни звука, но его присутствие ощущалось как ледяное дыхание самой смерти.

Два существа. Вампир, о которых ходили лишь жуткие легенды, могущественное, бессмертное создание ночи. И умная, могущественная нежить-маг. Оба они были опасны, смертельно опасны.

Флэй посмотрела на Финна. Тот дрожал всем телом так, что его зубы стучали, и, кажется, вот-вот потеряет сознание. Он что-то бессвязно лепетал, заикаясь. Она сама чувствовала, как земля уходит из-под ног. Взгляд вампирши скользнул по ним, оценивающий, хищный, как у змеи перед броском.

Флэй поняла с ужасающей, абсолютной ясностью – это, скорее всего, последние минуты их жалкой жизни. И бежать было некуда.

Глава 6. Приговор четверым

Я стоял в полумраке центрального зала, едва освещенного дрожащим светом единственного факела в руках одного из… людей. Кармилла, в своём алом доспехе, бесшумно возникла рядом со мной, её присутствие было почти неощутимым, пока она сама не двигалась. Четверо. Два воина, судя по оружию и стойке, одна девушка-маг, сейчас явно напуганная до полусмерти, и ещё один парень, прижимающийся к стене, от которого так и веяло страхом и неуверенностью.

Эта встреча, по правде говоря, была ожидаемой. Пока мы с Кармиллой шли сюда по коридору, возвращаясь из тренировочного зала, я решил использовать время с пользой и расспросил её о её знаниях в области магии и заклинаний. Результаты оказались… обескураживающими. У неё не было ни малейшего понятия о магической или эфирной анатомии. Как оказалось, она вообще и близко такого не знала. Так я понял уровень Кармиллы в теоретической подготовки в области даже начальной магии – он был нулевым.

Затем я попросил Кармиллу показать, как она использует эфир и магию. От увиденного я хотел залезть на стену, пока горел бы от стыда и осознания чужой глупости. Ее создатели, кем бы они ни были, очевидно, являлись мастерами химерологии и техномагии, судя по её телу и доспеху. Но вот в управлении и знании магии в её ключевом, фундаментальном аспекте, они не понимали ровным счётом ничего. Возникал закономерный вопрос: как они вообще добились такого техномагического развития, не обладая даже начальной информацией о принципах работы энергии? На этот вопрос для меня, похоже, ответа не будет.

Весь мой крохотный спектр эмоций и негодования был вызван тем, что Кармилла просто испускала эфир и магию вовне, грубо усиливая себя и свой доспех. Это было так расточительно и невероятно глупо. Когда я попросил показать что-нибудь ещё, она сказала, что это все, больше никак по-другому эфир и магию использовать нельзя. После её слов я просто опёрся спиной о холодную стену коридора и медленно скатился по ней, как капля дождя по стеблю травы.

Но был и плюс. Ее неконтролируемый выброс энергии был такой мощи, что моя нематериальная душа пошатнулась, а я физически ощутил вибрацию каменных стен. Она была очень сильна и абсолютно неопытна в контроле этой силы.

— Больше так не делай, — сказал я тогда, когда первоначальный шок прошёл. — Больше не используй так энергию. Давай я дам тебе первый урок по контролю.

Я поднялся и начал показывать и рассказывать, как это делается. Что нужно удерживать энергию внутри себя, внутри своего тела, концентрированно наделять мышцы и кости энергией, не давая ей бесполезно выходить из тела. Я, объяснил что пока, лучше использовать эфир. Дал поправку, что в её случае, с её развитыми источниками, она может просто насыщать все своё тело энергией, но дополнительно концентрируя именно в мышцах и костях для максимального эффекта.

Затем я принялся осматривать её доспех. Поначалу я ровным счётом ничего не понимал: передо мной было не просто снаряжение, а невероятно сложное техномагическое устройство. Помимо этого, он нёс в себе множество хитросплетённых зачарований. Чем глубже я погружался в его изучение, тем сильнее во мне росло восхищение его создателем и жгучее желание познакомиться с этим гением лично. В конце концов, я частично разобрался: доспех работал на эфире, используя его как основной источник энергии.

Я дал ей несколько ключевых указаний. Во-первых, соединительные узлы доспеха – это не просто сочленения, а своего рода накопители и проводники энергии. Я объяснил, что если она направит в них поток именно эфира, а не магии, то сразу можно почувствовать ощутимую разницу. А вот о магии ей пока лучше забыть. Это слишком тонкая, многомерная энергия, предназначенная для куда более высоких целей, чем простое физическое усиление.

Далее я наблюдал за ее попытками управлять энергией эфира. Она старалась сосредоточить энергию в определенных точках своего тела, но у неё ничего не получалось. Через минут пять я остановил её, сказав, что поупражняется в другом месте и что пока ей следует начать не концентрировать, а, наоборот, потихоньку испускать ее из себя тоненьким, контролируемым ручейком, а не огромным, беспорядочным потоком. Это было базовое упражнение для контроля любой энергии, будь то магия или эфир – контроль не сильно отличался, как и энергетическая анатомия, только область и метод применения были разными.

Дав ей этот короткий урок, мы шли дальше. Уже почти у входа в зал с саркофагом Кармилла вдруг напряглась.

— Впереди свет и голоса, мастер Сарэх, — тихо сообщила она.

— Это авантюристы или исследователи, — сказал я. — Склоняюсь к первому. Скажи, а ты понимаешь, о чём они говорят?

Кармилла кивнула.

— Хорошо. Говори мне всё, что услышишь, — отдал я ей указание.

И вот я стоял здесь, в колеблющемся свете факела, и смотрел, оценивая обстановку. Два головореза, которые, судя по всему, и затащили сюда девушку и того испуганного парня у стены. К этим выводам я пришёл из переданного мне Кармиллой диалога, который она подслушала. По её словам, она отчётливо слышала обвинения от женского голоса – догадаться, чей это был голос, было нетрудно, девушка тут была одна.

Головорезы, заметив нас, вытащили мечи и встали в боевые стойки. Кармилла тут же материализовала свой шлем, скрывший её лицо, и алое копьё, приняв тоже боевую позу и встав впереди меня, прикрывая. Пока я пытался просканировать их энергетический план, они начали говорить.

— Кто вы такие?! — прорычал тот, что был меньше и держал факел, выставив его вперёд, словно пытаясь отогнать тьму, из которой мы явились. Острие его меча нервно дёрнулось. Его голос, грубый и намеренно громкий, был полон угрозы, хотя в самых его глубинах все же сквозила неуверенность.

— Мы… мы просто уйдём! — всхлипнула девушка, её голос дрожал от ужаса, она отшатнулась, инстинктивно прикрываясь рукой, словно ожидая удара. — Мы ничего не тронем, клянусь! Просто дайте нам уйти, и никто не пострадает! Мы заблудились, мы не хотели…

Я их почти не слушал, так как уже пробился сквозь их примитивные энергетические поля и был… в печали. Я-то думал, это сильные бойцы и маги, а оказалось – нет.

Мало того, что маги – если их можно так назвать – даже не пытались предпринять элементарные меры защиты от сканирования энергетического плана, так они и не были магами в классическом понимании. Мага в девушке и том парне выдавал только сам магический источник третьего круга, и все. Не было сформированной магической анатомии, каналов, узлов. А с таким кругом магического источника они могли бы, приложив некоторые усилия, наложить энергетическую структуру первого круга на свой источник и являться полноценными магами первого круга.

У воинов была та же схема, только измерялось все в созвездиях. У того, что был поменьше и держал факел, эфирный источник был на уровне третьего созвездия, а у другого, более высокого и до этого молчаливого воина, – второго. И на этом все. Неполноценные маги и неполноценные воины. Потенциал есть, но совершенно не развит.

Я рассмеялся. Мой смех, лишенный лёгких, был сухим, скрежещущим звуком, похожим на шорох старого пергамента или треск ломающихся костей. Он многократно отразился от высоких стен зала, заставив пламя факела в руках головореза испуганно дрогнуть так, что тени на стенах метнулись, словно обезумевшие. Лица авантюристов исказились ещё сильнее – к животному страху примешалось отвращение и полнейшее недоумение. Девушка-маг вжала голову в плечи, ее губы беззвучно шевелились, а её спутник у стены, кажется, вообще перестал дышать, его глаза превратились в два огромных, пустых блюдца.

Перестав смеяться, я произнёс, и мой голос, теперь ровный и холодный, казалось, проникал под кожу, вызывая озноб:

— Когда я впервые наблюдал за вами, оставаясь невидимым в углу этого зала и совершенно неподвижным, подобно давно забытому здесь мертвецу, то, признаться, думал, что вы представляете собой нечто более… серьёзное. А сейчас я просканировал ваш энергетический план и понимаю, что очень сильно ошибался. Впрочем, — я сделал небольшую паузу, словно взвешивая слова, и в этой паузе был слышен лишь тихий треск факела и прерывистое дыхание людей, — я бы, пожалуй, и тогда не смог вас одолеть… — из моего незримого горла вырвался короткий, почти неслышный сухой смешок, — хотя шанс на победу, откровенно говоря, был бы высок.

— Нас четверо, а вас двое! — выпалил тот из головорезов, что был выше ростом и молчаливее до этого момента. Он сделал шаг вперёд, его кулаки сжались так, что побелели костяшки, а меч в его руке описал короткую угрожающую дугу. Лицо его исказила гримаса, призванная изображать ярость, но глаза выдавали затаённый страх. Теперь в его голосе звенела отчаянная, почти истеричная бравада. — И плевать, что эта девка в красном доспехе выглядит сильной! Думаешь, мы испугались твоего смешка, скелет?! Мы с ней справимся! Мы вас обоих на куски порубим!

— А ты, вижу, самый смелый и самый громкий, — протянул я с едва заметной издёвкой, наслаждаясь тем, как дёрнулся его кадык от моих слов. — Впрочем, хватит разговоров. Ваши угрозы столь же пусты, как и ваши энергетические оболочки. Перейдем сразу к делу. Кармилла, убей этих двоих с мечами, я не смогу с ними договориться.

Я успел заметить лишь, как на лице того смельчака, что стоял ближе и только что выкрикивал угрозы, мелькнула злобная ухмылка предвкушения боя, как в один миг его тело уже оседало на пол, лишённое головы. Фонтанчик тёмной крови ударил в потолок, а затем хлынул на каменные плиты. Не успел мой взгляд сместиться на второго мечника, того, что с факелом, как тот уже валился на каменные плиты, пронзённый алым копьем насквозь, издав лишь короткий, булькающий хрип. Факел выпал из его руки и с шипением покатился по полу. А над его телом, словно алый призрак, возникший из самой тени, возвышалась Кармилла. Расстояние от неё до воинов перед атакой было не менее пятнадцати метров. Все произошло молниеносно, бесшумно, как удар тени, как взмах крыла ночного хищника. Ни крика, ни звона стали – лишь тихий шелест доспеха Кармиллы и два глухих удара тел о камень.

Кармилла была невероятно сильна. А с учётом того, что она ещё даже не начала осваивать всю ту мощь, которой обладала, то при правильном обучении, которое я мог ей дать, она станет настоящей воительницей из легенд, способной в одиночку сокрушать целые континенты. Настоящая, ещё не огранённая полубогиня служила мне. И мне нужно было оправдать её доверие, даже если служила она мне посредством рабского контракта.

Я медленно повернул свою голову в сторону оставшейся пары. Девушка-маг стояла, как громом поражённая, её лицо было белее мела, глаза широко распахнуты и абсолютно пусты, из них текли слезы, смешиваясь с грязью на щеках. Она смотрела не на Кармиллу, а на то место, где только что стояли её спутники, словно не в силах поверить в произошедшее. Ее тело била мелкая дрожь, а с губ срывались тихие, нечленораздельные всхлипы. Парень у стены сполз ещё ниже, теперь он сидел на полу, обхватив голову руками, и раскачивался взад-вперед, бормоча что-то бессвязное. Запах крови и страха тяжёлым облаком повис в зале.

Я сфокусировал внимание на Кармилле. Алое сияние её доспеха, казалось, впитало немного отблеска пролитой крови, став ещё более насыщенным.

— Кармилла, ты вампир, — начал я, мой голос оставался ровным, словно скальпель хирурга, готовый к препарированию, лишённым эмоций, но в нем сквозила нотка холодного исследовательского интереса. — Ты можешь попробовать выпить кровь тех, что убила. Это может быть… поучительно. Попробуй. Я тебя не заставляю, можешь не делать этого, если не хочешь.

Кармилла, заставив шлем исчезнуть с тихим щелчком, обнажив своё бледное, идеальное лицо, кивнула. Ее алые глаза на мгновение задержались на мне, словно ища подтверждения, а затем она бесшумно подошла к одному из трупов, тому, что был без головы. Она опустилась на одно колено рядом с телом, её движения были полны какой-то хищной грации. Некоторое время она просто смотрела на рану, из которой все ещё сочилась тёмная кровь, пачкавшая каменный пол. Затем, медленно, почти нерешительно, она наклонилась и прижалась губами к обрубку шеи.

Сначала ничего не происходило. Было видно, что она делает это впервые. Но потом, словно древний, глубоко запрятанный инстинкт взял верх, её тело напряглось. Я заметил, как едва заметно дрогнули ее плечи, а затем она с неожиданной силой впилась в плоть. Тело мёртвого авантюриста начало быстро иссыхать, кожа на глазах теряла цвет, становясь пергаментно-серой, мышцы опадали, словно из него вытягивали саму жизненную эссенцию. Зрелище было… впечатляющим.

Закончив с первым, она, не колеблясь, перешла ко второму, пронзенному копьем. Процесс повторился, только на этот раз быстрее и увереннее. Я и двое оставшихся в живых магов наблюдали за этим. Вернее, я наблюдал, делая выводы, а они… они, кажется, переживали новый виток абсолютного ужаса. Девушка издала сдавленный писк и зажмурилась, а парень у стены забился еще глубже в угол, его трясло так, будто он находился в эпицентре ледяной бури. Запах свежей крови теперь смешивался с еще более отчетливым запахом страха.

Когда Кармилла закончила, она поднялась. И тут я заметил перемену в ней. Она пошла ко мне, немного шатаясь, будто пьяная. Ее дыхание стало частым и прерывистым, а взгляд алых глаз приобрёл какой-то стеклянный, расфокусированный блеск. На бледных щеках проступил лёгкий румянец.

Увидев её состояние, я не мог не спросить, мой тон оставался аналитическим, но в нем проскользнула тень удивления, глядя на её раскрасневшееся лицо и горящие глаза:

— Кармилла, что с тобой? Твое состояние… изменилось. Ты выглядишь как пьяная, возбуждённая женщина, возможно, даже желающая интимной связи.

Она остановилась передо мной, и её голос, когда она ответила, стал низким, бархатным, с отчётливыми мурлыкающими нотками, немного хриплым и прерываемым частым, почти слышимым, дыханием:

— Все хорошо, мастер Сарэх… Это… это всегда так, когда первая кровь после долгого воздержания. Это пройдёт через пару минут. Я просто… чувствую, как каждая жила наполняется огнём, испытываю прилив новых сил. Такое бывает, если долго не употреблять кровь. Обычно это была кровь дарлов… или я употребляла сапфиры. Но, видимо, и кровь таких… существ… — она на мгновение скривила губы, словно пробуя слово на вкус, — сгодится. Их эссенция… неожиданно крепка.

— Вот как, — ответил я, скрывая своё изумление за маской бесстрастности, а затем удивлённо переспросил, так как последняя часть её ответа вызвала у меня неподдельный, почти научный интерес. — Сапфиров? Ты говоришь о драгоценных камнях? Это камни, да? И ты их ела или что-то ещё делала с ними? Расскажи подробнее, это крайне любопытно.

Она кивнула, её ресницы чуть дрогнули, бросая трепещущие тени на порозовевшие щеки.

— Да, мастер. Сапфиры – это камни. Чистейшая концентрированная энергия, застывшая в кристалле. И все подобные мне их употребляли. Это был… стандартный рацион, разработанный Создателями. Обычно они были по семь карат. Это… это равняется примерно двум литрам крови дарла. Хотя кровь… она даёт иное чувство.

Я такое слышал впервые. Но оно и понятно. Кармилла, была искусственно созданным и модифицированным вампиром, лишённым многих вампирских слабостей, но, возможно, приобретшим иные, уникальные потребности. Это объясняло многое в её силе и выносливости.

— Ладно, — сказал я, откладывая эти мысли на потом. Время для допроса магов. Я медленно направился к двум живым, на вид подросткам, которые сейчас напоминали скорее перепуганных зверьков, загнанных в угол. Звук моих металлических сапог гулко отдавался с каждым шагом в напряжённой тишине зала, отмеряя мгновения их оставшейся неопределённости.

Глава 7. Уроки Лабиринтоведения

Тишина в центральном зале была почти осязаемой, нарушаемая лишь треском угасающего факела, брошенного на пол. Его дрожащий свет едва выхватывал из мрака контуры черного саркофага, чьи руны ещё испускали слабое, мёртвое свечение. Кармилла, словно сотканная из самой тени, неподвижно стояла за моей спиной.

Все моё внимание было сосредоточено на девушке, к которой я подошел: она забилась в самый дальний угол, вжимаясь в холодный, шершавый камень стены, словно пытаясь слиться с ним. Ее зелёные глаза, сейчас огромные от ужаса, метались, не находя точки опоры. Красивое лицо, на котором тонкой россыпью темнели веснушки, было искажено страхом, побледнело до синевы, и по щекам непрерывными ручьями текли слезы, оставляя грязные дорожки. Густые рыжие волосы, некогда, видимо, аккуратно собранные в хвост, растрепались, добавляя её облику отчаяния. Вся она дрожала мелкой, неудержимой дрожью, словно лист на ледяном ветру, явно ожидая неминуемой смерти.

Мой голос, сухой и лишенный эмоций, разрезал напряжённую тишину зала, заставив её вздрогнуть ещё сильнее:

— Тебе и твоему другу, — я едва заметно кивнул в сторону парня, который все ещё сидел на полу, обхватив голову руками, и выглядел так, словно его душа уже покинула тело, — не стоит меня бояться. Пока я шёл сюда, мой прекрасный рыцарь, — я указал костяной рукой на Кармиллу, чьи алые глаза бесстрастно следили за происходящим, — обладая хорошим слухом, слышала, как ты говорила о том, что они, — я махнул в сторону иссохших, обескровленных трупов наёмников, — силой заставили вас идти сюда. Поэтому я и избавился от них, чтобы они не мешали нашему разговору. И тем более, что вы – маги, хоть и юные, но должны знать больше, чем эти неотёсанные мужланы, которые, скорее всего, пропивали все деньги в каждом трактире.

Я закончил говорить, но шок и страх на лице девушки не пропали. Она все так же дрожала, её дыхание было частым и прерывистым. Кажется, мои слова не произвели ожидаемого успокаивающего эффекта.

— Ладно, — произнёс я, делая небольшой шаг в сторону, давая девушке немного пространства. — Думаю, вам нужно время, чтобы осознать реальность и понять, что никто вас не убьёт. По крайней мере, сейчас. А если мы договоримся, то каждый получит, что хочет. Пока успокаивайтесь, а я переоденусь.

С последним словом я неспешно направился к безголовому трупу наемника. Его экипировка была значительно новее и качественнее моей потрепанной кольчуги и кожаных обносков. Кожаные наручи, перчатки, плотный доспех из дублёной кожи с искусно вделанными металлическими вставками для защиты жизненно важных органов, тёмные штаны из прочной ткани и высокие ботинки с металлической окантовкой на подошвах. Все это я снимал с остывающего тела и примерял на себя, скидывая свою старую экипировку на пол с тихим звоном. К комплекту прилагался и плащ – из плотной чёрной ткани, глубокого, насыщенного цвета, совершенно новый. Эта экипировка была почти идеальна, единственное, что её отличало от совсем новой – это несколько зеленоватых пятен, видимо, от гемолимфы тех самых жуков, которых они убивали.

Затем я полез осматривать их рюкзаки. Они были предсказуемо полны едой и флягами с водой, которые я аккуратно извлёк и положил возле девушки. Более ничего интересного в рюкзаке первого наёмника не нашлось. У второго, того, что был пронзён копьём, меня заинтересовал меч – широкий, добротный клинок, выглядел богато, хоть на нем и появились свежие зазубрины от схваток. Я взял его, отбросив свой старый. А ещё в его кожаном кошеле, притороченном к поясу, нашлось небольшое украшение – простое серебряное кольцо с маленьким, но ярко сверкающим в свете факела инкрустированным рубином. Находка меня приятно удивила, но я не спешил радоваться.

Я подошел к девушке. Она все ещё находилась в оцепенении, но уже не так сильно дрожала, и в её глазах появился проблеск осознанности, смешанный с прежним ужасом. Я показал ей кольцо на своей костяной ладони:

— Это твоё?

Она смотрела то на кольцо, то на меня, и, после мучительной паузы, едва заметно кивнула. Ее взгляд был полон растерянности.

— От… ба-бушки… по линии ма-тери… — она всхлипнула.

Я подошел ближе и, прежде чем она успела отшатнуться, взял её хрупкую, холодную руку в свою костяную. Она вся похолодела и замерла, как пойманная птичка. Я аккуратно разжал её сведённые пальцы и положил рубиновое кольцо ей на ладонь, затем снова сжал её пальцы в кулачок.

— Пусть теперь это будет тебе на память. О твоей глупости, что привела тебя сюда, — сказал я, отступая на шаг и наблюдая за её полным изумлением. Страх в ее глазах на мгновение сменился недоумением, а затем – чем-то ещё, что я не смог бы распознать, даже будь у меня живое сердце. — Ладно, — произнёс я, обрывая затянувшуюся паузу. — Хватит вам трястись от страха. Даю вам десять минут прийти в себя, чтобы вы могли связно ответить на мои вопросы. А потом валите отсюда куда подальше. — В их глазах на мгновение вспыхнула и тут же погасла слабая надежда на спасение.

Сказав эти последние слова и поселив в подростках недоумение своим поступком, я развернулся и направился к саркофагу, чтобы отойти от них подальше и дать им прийти в чувство. Я остановился у холодного, гладкого камня, ощущая его мощь и начал обдумывать дальнейшие действия и вопросы, которые им задам. Тем временем Кармилла бесшумно заняла позицию между мной и выжившими, готовая к любому развитию событий.

Десять минут тянулись, как вечность, в гнетущей тишине, нарушаемой лишь редким треском догорающего факела и прерывистым, испуганным дыханием двух выживших. Наконец, я решил, что они достаточно пришли в себя, чтобы связно отвечать, медленно подошел к ним. Кармилла, как тень, последовала за мной, останавливаясь чуть поодаль.

— Успокоились? — мой голос прозвучал так же ровно, как и прежде, но в нем не было угрозы, скорее констатация.

Оба, и девушка, и парень, судорожно кивнули, не смея поднять на меня взгляд. Парень все ещё выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, но девушка, Флэй, кажется, немного совладала с первоначальным шоком, хотя её все ещё била мелкая дрожь.

— Вот и хорошо, — произнес я. — Для начала, как вас зовут?

Девушка сглотнула, её голос был тихим и дрожащим, но слова прозвучали отчётливо:

— Ф-флэй… Флэй Дайвес.

Следом, после паузы, едва слышно промычал парень, не отрывая взгляда от своих коленей:

— Финн… Эшворт.

— Отлично, — кивнул я. — Меня зовут Сарэх Айнсферх. А моего прекрасного рыцаря, как вы, возможно, уже слышали, зовут Кармилла. — Я позволил себе лёгкую паузу, давая им осознать имена, затем продолжил, переходя к делу: — Что ж, тогда начнём. И первое, что я хочу знать: что это за место? А точнее, те врата в лесу, через которые я прошёл и попал сюда. Я слышал, вы называли это лабиринтом.

Флэй вздрогнула от прямого вопроса, её зелёные глаза метнулись на меня, полные страха, но, услышав, что вопрос касается теории, а не её немедленной участи, она немного растерялась, а затем, собравшись с духом, заговорила. Видимо, знакомая тема давала ей хоть какую-то опору.

— П-по основной теории, л-лабиринты – это… это нестабильные карманные измерения. Возможно, осколки других, погибших или просто иных миров, временно п-прикрепившиеся к нашему.

— Вот как, — произнёс я, и на этот раз в моем голосе, прозвучало неподдельное удивление. Эта информация была совершенно новой и… захватывающей. — А откуда они появились? Точнее, с какого момента они существуют?

Флэй на мгновение задумалась, её пальцы нервно теребили край потрепанной туники.

— Лабиринты… они возникают сами по себе, словно из ниоткуда. О них упоминается в самых древних текстах, в хрониках, что старше многих королевств. Никто точно не знает, когда появился первый.

— И эти врата… — я сделал шаг ближе, и Флэй инстинктивно вжалась в стену, Финн же просто съёжился ещё сильнее. — Цвета, узоры. Что они означают? И все лабиринты такие… замкнутые каменные мешки, как этот?

Флэй, её голос все ещё дрожал, но теперь в нем появились нотки академической привычки, когда она начала излагать то, что знала. Похоже, страх немного отступил перед возможностью говорить о знакомых вещах. Она подробно рассказывала, а я внимательно слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы, которые направляли рассказ. Из её слов начала складываться поразительная картина.

Во-первых, цвет и узоры на вратах были не просто украшением, а своего рода предупреждением и классификацией. Синие врата, как те, что я видел ранее, обычно вели в относительно небольшие по площади и лабиринты. Зелёные уже предвещали большие средние пространства. А вот узоры отвечали за сложность, и золотые узоры, как на тех вратах, что были на вратах, были знаком высшей категории опасности. Они предупреждали, что противники внутри либо очень сильны, либо их будет неисчислимое множество.

Во-вторых, сами лабиринты бывали совершенно разными. Существовали «закрытые», как этот – самодостаточные пространства, будь то система пещер, древние руины или, как упомянула Флэй, ссылаясь на рассказы прадеда, даже целый призрачный дворец. Были «открытые» лабиринты – целые локации под открытым, часто чужеродным, небом, со своей флорой, фауной и законами природы. Встречались и «смешанные» типы, сочетающие в себе и закрытые структуры, и открытые пространства. Но самыми опасными и непредсказуемыми считались «этажные» лабиринты. Каждый этаж, объясняла Флэй, и в её глазах мелькал отблеск древних страшилок, представлял собой отдельную, часто совершенно иную локацию, со своими монстрами, которые нередко возрождались после зачистки. Таких этажей могли быть десятки, а то и сотни, и каждый следующий был неизменно опаснее предыдущего.

В-третьих, содержимое лабиринтов могло быть столь же разнообразным, сколь и их структура. Внутри можно было найти бесценные артефакты, россыпи драгоценных камней, древние фолианты, хранящие забытые знания, и даже остатки непонятных, но действующих технологий. Но вместе с сокровищами исследователей всегда поджидали смертельно опасные монстры, коварные ловушки и странные, искажённые пространства, способные свести с ума.

В-четвёртых, лабиринт которые долгое время оставался «не зачищенным», если его обитателей не уничтожали, врата могли самопроизвольно расшириться, и тогда случался «прорыв». Монстры лабиринта получали возможность выходить наружу, в обычный мир, неся с собой хаос и разрушение. От этой информации по моим костяным позвонкам пробежал бы холодок, будь они способны его чувствовать.

И, наконец, пятое, самое неожиданное для меня: если группа авантюристов проводила в обычном, не этажном, лабиринте более двенадцати часов, то он, словно в награду за их «гостеприимство» или как часть своего цикла, высвобождал небольшой, но концентрированный всплеск чистой магической энергии. Эту энергию, по словам Флэй, можно было направить обратно во врата, дестабилизировать их и тем самым заставить лабиринт «схлопнуться», исчезнуть из реальности.

Я молча переваривал эту невероятную информацию. Впервые за очень долгое время я столкнулся с чем-то настолько масштабным, настолько выходящим за рамки моего прежнего опыта. Мир, в который я попал, продолжал удивлять. Кармилла, стоявшая неподвижно, тоже внимательно слушала. В её алых глазах, обычно бесстрастных, на мгновение промелькнуло что-то похожее на недоумение. Однако, в отличие от меня, кто прошёл через эти самые врата и ощутил их странную природу, она, казалось, все ещё не до конца верила в реальность услышанного. Я же, напротив, впитывал каждое слово, переспрашивая детали, уточняя формулировки, пытаясь построить в своём разуме как можно более полную картину этого феномена.

— Это… это невероятно! — ходил я из стороны в сторону перед оцепеневшими студентами, ощущая, как в моем черепе гудят отголоски только что полученной информации. Костяные пальцы сжимались и разжимались. — Столько вопросов… но, думаю, ты не самый осведомлённый специалист по лабиринтам, Флэй. Да и держать вас дольше мне не очень хочется. К тому же, я обещал вас отпустить.

Я заметил, как в их глазах на мгновение вспыхнул огонек надежды, но он тут же погас от моих следующих слов.

— Но прежде, ещё пара вопросов. Касаться они будут магии. А именно, — я остановился, внимательно глядя на Флэй, потом на Финна, — почему, обладая столь мощными магическими источниками в таком юном возрасте, вы совершенно не развили то, что я называю магической анатомией? Ваш энергетический план… он практически пуст.

На моих словах о «магической анатомии» и «энергетическом плане» они заметно растерялись. Их лица вытянулись, в глазах читалось полное недоумение. Я это заметил.

— Ясно, — протянул я. — Вы этого не знаете. Потому что самоучки?

— Н-нет, — быстро ответила Флэй, её голос дрожал, но в нем появилась нотка протеста, словно она защищала честь мундира. — Мы учимся в Академии Магии… «Тарион»… уже два года. Про вашу… магическую анатомию нам никто не говорил.

— Хм, — издал я звук, который, будь у меня лёгкие, можно было бы счесть задумчивым хмыканьем.— А у вас есть какая-то ранговая система для магов? И воинов? Как они оцениваются?

Флэй, кажется, немного осмелела, отвечая на более понятный ей вопрос.

— Да, есть. Ранги с первого по двенадцатый. С двенадцатого ранга начинается градация по звёздам – то есть, двенадцатый ранг первой звезды, затем второй, и так далее. А оцениваются… ну, в силе.

— В силе чего? — спросил я, искренне не понимая, о чем она. Мои знания о классификации магической мощи были куда более… детальными.

Флэй, видя моё замешательство, пояснила, чуть нахмурив свои рыжие брови:

— В силе заклинаний. И в количестве заклинаний, которые маг может использовать за определённый промежуток времени.

— Понятно, — ответил я, хотя «понятно» здесь было скорее формальностью. Внутренне я уже делал выводы. — То есть, по сути, в том, насколько много у него энергии, считая только ваш… «энергетический план», и мощность выработки этой энергии источником. Аха-ха! — Сухой, лишенный всякой человеческой теплоты смех вырвался из моей груди. Он был резким и скрипучим, как старые, несмазанные петли. Студенты заметно побледнели, Флэй даже прикрыла рот рукой, а Финн, кажется, перестал дышать. — Ну и глупость.

Взмахом костяной руки я оборвал и смех, лишь усугубивший их беспокойство, и поток вопросов. Допрос превратился в тягомотину: при всем их страхе наш «диалог» сводился исключительно к моим вопросам и ответам Флэй. Пока я задавал простые вопросы об устройстве лабиринта, его происхождении, это не утомляло. Усталость же пришла, когда мне пришлось придумывать неочевидные вопросы – по сути, я и сам уже не знал, о чем спрашивать.

Впрочем, у меня оставалось немало важных вопросов о новом для меня мире: о государственном устройстве, политике их государства, их родном городе и множестве других деталей. Я отложил их, решив дождаться момента, когда они обретут хоть толику доверия и смогут говорить более раскованно. Причина этой отсрочки не в гуманности или нежелании применять силу. Смысл в ином: сейчас, скованные страхом, они контролируют каждое слово, боясь сказать лишнее. Но если они ослабят напряжение в моём присутствии, то могут случайно что-то сказать или прокомментировать моё действие, и это будет куда информативнее, чем то, что можно получить с помощью прямых вопросов и их осторожных ответов. Именно такая невольная информация мне и нужна.

— Ладно, — начал я. — Давайте последний вопрос. Точнее, тест. Я хочу увидеть, как ты применяешь заклинание, Флэй. Любое, без разницы. Давай, смелее. И можете быть свободны. — Только отпускать я их не хотел, и причина была — мой страх.

Мой взгляд, лишенный глаз, но оттого не менее пристальный, остановился на девушке. Кармилла, стоявшая за моей спиной, не шелохнулась, но я чувствовал её напряжённое внимание, направленное на юную девушку. Надежда на скорое освобождение смешивалась с новым витком страха на лице Флэй. Она явно не ожидала такого поворота.

Глава 8. Урок истинной магии

Я наблюдал, как Флэй после моих слов нерешительно поднялась. Каждый её шаг к противоположной стене зала был пропитан неуверенностью и страхом. Она шла медленно, словно ноги были свинцовыми, плечи ссутулены, взгляд устремлён в пол. Дрожь всё ещё не отпускала её. Дойдя до стены, она не обернулась, а встала боком, оказавшись почти рядом со мной, лишь на несколько шагов дальше, лицом к камню.

Я видел ее профиль – сжатые губы, бледную кожу, часто вздымающуюся грудь. От того, что я наблюдал далее, или что, как я предчувствовал, сейчас начнётся, мне хотелось отвернуться, прекратить это наглядное издевательство над основами магии, которое, я предчувствовал, сейчас начнётся. Хотелось остановить ее, сказать: «Хватит». Но я заставил себя продолжать смотреть.

И вот что я увидел: вместо того чтобы просто выставить ладонь – что было совершенно необязательно – и перед ней ментально сформировать магический круг, Флэй начала выводить указательным пальцем правой руки в воздухе светящиеся руны. Хотя бы не на полу чертит, уже прогресс. Она чертила мучительно долго, около двадцати секунд, пока из отдельных символов не выстроилось целое руническое предложение, мерцающее тусклым зеленоватым светом. Затем обвела весь этот текст поспешным кругом и только после этого влила в конструкцию огромный сгусток своей магической энергии. Я видел, как значительная часть этой энергии просто рассеялась впустую, не найдя применения в примитивной вязи.

Само заклинание, впрочем, активировалось. Письмена сжались в неровный, пульсирующий сгусток и превратились в огненный шарик размером с кулак, который сорвался с места и врезался в стену, оставив на ней небольшое обугленное пятно. Эффект был сравним с заклинанием первого круга низшего порядка, но исполнение… ужасно.

Дождавшись, пока последние отблески заклинания исчезнут, я обратился к ней:

— Этому вас учат в академии? — мой голос, лишенный живых интонаций, прозвучал особенно резко. — Вот этому… руническому письму? Вы хоть понимаете, что написали?

Флэй испуганно вздрогнула и обернулась. Ее глаза были полны слез.

— Д-да… — пролепетала она, голос срывался. — Так все используют заклинания… даже профессора… И нас учат понимать значение рун, чтобы составлять свои…

— Ужас, — выдохнул я, хотя выдыхать мне было нечем. — Просто кошмар. — На этих словах Флэй занервничала ещё больше.

Пока она демонстрировала мне своё «искусство», меня постоянно сверлила тревожная мысль. Что если, выйдя из лабиринта самостоятельно, они закроют его, оставив нас с Кармиллой внутри? Риск был слишком велик, чтобы просто отпустить их. Демонстрация Флэй, помимо понимания её магических способностей, дала мне время обдумать все слова, что она сказала о лабиринте, и этот потенциальный риск.

Теперь, когда демонстрация закончилась и у меня было достаточно времени поразмыслить, я принял решение. Я сделал шаг к ним и произнёс печальную новость:

— К сожалению, я не могу позволить вам просто уйти. Меня всерьёз тревожит мысль, что вы закроете лабиринт, а мы с Кармиллой застрянем здесь. Я не знаю, сколько времени вы здесь провели.

Надежда, появившаяся в их глазах после демонстрации, сменилась замешательством, а затем отчаянием. В глазах Флэй снова блеснули слезы.

— Лабиринт нельзя закрыть, пока в нем есть… существа с душой, — прошептала она жалобным голосом.

— Я тебе не верю, — категорично отрезал я. — Вы не выйдете, пока я не исследую этот лабиринт и не пробуду здесь не менее двенадцати часов, как ты и упоминала. И только когда я первым выйду, вы сможете идти. Еда у вас есть. А взамен за неудобства сможете забрать все драгоценности что сможете унести, если найдём. По словам Кармиллы, тут должен быть склад с ценностями. Это ваш единственный вариант, кроме смерти.

Я сделал паузу. Их лица выражали смесь ужаса и смирения.

— В дополнение, — добавил я, решив немного подсластить пилюлю, — я научу вас паре действительно полезных заклинаний. Так что вы даже будете в выигрыше. А теперь отдыхайте и ешьте. Даю вам пять часов. Я пока преподам пару уроков Кармилле. Можете слушать, я не против, тем более что начну для неё с основ.

После моих слов Флэй медленно подошла к Финну, который все так же жался к стене, и села рядом с ним. Они выглядели подавленными, но в их глазах уже не было того первобытного ужаса, что раньше. Я подозвал Кармиллу жестом. Прежде чем самому расположиться на полу, примерно в пяти метрах от Флэй и Финна, я использовал заклинание «Каменный сдвиг», чтобы вырезать в полу небольшую структуру. Пол под моими ногами и рядом с Кармиллой слегка завибрировал, и на его поверхности, беззвучно сдвигая каменную плитку, проступили неглубокие, переплетающиеся канавки, образуя структуру. Финн и Флэй внимательно, с выражением смеси страха и любопытства на лицах, следили за моими действиями. Затем я повторил процедуру, создав такую же структуру рядом с ними.

Порывшись в своём рюкзаке, я извлёк небольшой, тускло светящийся магецид с элементом огня и мешочек с крошкой кристального магецида – остатки того, что я использовал для активации конструкций в зале с доспехами Кармиллы. Аккуратно засыпав все канавки пылью, я в центр каждой структуры, в единственную предусмотренную для этого ячейку, положил по огненному элементальному магециду. Структуры тут же вспыхнули мягким, тёплым светом. Это не был настоящий огонь, он не обжигал, а лишь освещал пространство вокруг приятным, ровным сиянием и давал ощутимое тепло.

Только после этой процедуры я сел рядом с Кармиллой. И начал ей рассказывать основы начальной магии, объясняя, что есть магия и эфир. Я говорил достаточно громко, чтобы и Флэй с Финном могли слышать, и они действительно слушали – сначала боязливо оглядываясь, но потом их это очень заинтересовало. Особенно заметно удивление, смешанное с недоверием и даже лёгким возмущением, было на их лицах, когда я рассказал, что эфир – это, по сути, магический шлак, побочный продукт, и что все, кто оперируют им изначально, являются неполноценными магами. Я упомянул, что маги высокого уровня могут сознательно создавать себе эфирные источники в дополнение к основному магическому, но это всегда вторично.

Затем я рассказал про магическую искру, с которой рождаются, и что именно она при правильном развитии формирует полноценный магический источник. Если же Искра развивается неправильно, она становится эфирным источником. Далее я коснулся энергетической анатомии, упомянув магические цепи, резервуары, магическое сердце и магическую матрицу, давая общую картину, отличную от их представлений.

Эти вещи, очевидно, были для юных магов совершенно новыми и захватывающими. Постепенно их напряжение спадало, страх сменялся живым интересом. Через некоторое время этот интерес уступил место голоду – они достали свои припасы и поели, уже не так опасливо косясь в мою сторону. А затем, утомленные усталостью и страхом, погрузились в сон прямо на полу, согретые тёплым светом моих структур.

Глядя на их спящие фигуры, я обдумывал, как мне лучше поступить. Конечно, вариант с их устранением казался самым простым и, возможно, выгодным в краткосрочной перспективе – я мог бы выпытать у них всё: от основ политики их государства до деталей города, из которого они пришли, а затем избавиться от них. Но я тут же отбросил его. Существовал и другой путь, более перспективный, хоть и более рискованный, который мог значительно облегчить моё будущее. Этот путь заключался в том, чтобы завоевать их доверие, показать, что я не опасен и что со мной можно вести диалог. Для этого потребуются усилия: проявить заботу, возможно, научить их настоящим основам магии, позволить забрать найденное в лабиринте и, быть может, даже создать для них артефакты параллельно с теми, что я планирую сделать для себя. Если у меня получится и они хоть немного доверятся мне, передо мной откроется несколько новых путей: во-первых, постоянные источники информации; во-вторых, проводники в городе, из которого они пришли и куда я сам намерен направиться; и в-третьих, возможность через них выйти на тех, кто обладает более обширными знаниями или влиянием. Приняв решение следовать второму пути, я начал действовать, как только они погрузились в сон.

Пока они спали, я наложил на них простое заклинание первого круга типа зачарование, «Сохранение тепла», которое не позволило бы им замёрзнуть. Спали они долго, значительно дольше тех пяти часов, что я им обозначил. Но я не стал их будить. Пусть отдохнут. Вместо этого я продолжил обучать Кармиллу.

Они проспали долго, очень долго. Я не засекал время, но по моим внутренним ощущениям, прошло не менее двенадцати часов. Когда Флэй первая шевельнулась и села, протирая сонные глаза, она несколько секунд просто ошарашенно смотрела перед собой, не понимая, где находится и что произошло. Затем её взгляд наткнулся на меня, сидящего напротив и наблюдающего за ней, и в следующую секунду она вспомнила все. Паника исказила её черты, она испуганно вскочила, толкая все ещё спящего Финна. Тот тоже проснулся с выражением чистого ужаса, увидев меня и вспомнив о данном им времени на отдых.

Я поднял костяную ладонь, призывая их к спокойствию.

— Все в порядке, — мой голос, как всегда, был ровным и лишённым эмоций, но, видимо, сам факт, что я не собирался их немедленно карать, немного их успокоил. — Отдых пошёл вам на пользу.

Они немного расслабились, хотя напряжение все ещё сквозило в каждой их позе. После короткого замешательства Флэй, покраснев, сказала, что ей нужно по нужде, я кивнул Кармилле, после чего она увела девушку в один из проходов. Финн, поняв, в чем дело, тоже смущённо посмотрел на меня. Я кивнул в противоположный проход, и мы отошли.

Вернувшись, я решил немного облегчить им пребывание в этих тёмных коридорах. Я вытянул ладонь в их сторону. Флэй и Финн инстинктивно отшатнулись, когда перед моей костью начал стремительно формироваться сложный магический узор, на этот раз в виде переплетающихся линий, образующих чёткий треугольник. Заклинания типа зачарование часто использовали именно треугольник в основе своей структуры, а не круг, как боевые или бытовые заклинания.

Структура вспыхнула тусклым серым светом. Я активировал его. Мгновение – и треугольник, словно бумажный лист, скомкался в крохотный магический шарик серого цвета. Он плавно устремился к Флэй. Девушка зажмурилась, ожидая удара, но шарик мягко вошел в ее тело и растворился. Она удивлённо открыла глаза, моргнула несколько раз. Тут же я сформировал второе такое же заклинание: ещё один серый шарик возник из ничего и так же мягко вошёл в Финна, который лишь испуганно пискнул.

— Это зачарование «Ночное зрение», заклинание первого круга, — пояснил я, не вдаваясь в подробности механики. — Теперь вы будете лучше видеть в темноте.

После этой процедуры мы направились в один из проходов – тот самый, из которого и вышли наёмники вместе с Флэй и Финном, когда мы впервые встретились. По словам Кармиллы, где-то в том крыле должен был находиться склад.

Мы шли молча. Впереди, уверенно ступая, шла Кармилла, её алые глаза сканировали темноту перед нами. За ней, стараясь держаться ближе друг к другу, семенили Флэй и Финн. Я замыкал шествие, контролируя тыл. По пути попадались запертые двери. Каждый магический замок я вскрывал за считанные секунды, но за ними не было ничего интересного – лишь пустые комнаты с необычной мебелью.

Пройдя коридор до конца, мы оказались перед двумя ответвлениями. Кармилла, не колеблясь, повела нас направо. Здесь мы шли недолго, и вскоре вышли в огромный, зловонный зал. Пол и стены были забрызганы зелёной жижей и усеяны останками хитиновых тварей – тех самых гуманоидных жуков. Это было место настоящей бойни, размерами и количеством трупов напоминавшее тот тренировочный зал, куда я направился с Кармиллой сразу после её пробуждения.

Я посмотрел на Флэй и Финна. Они инстинктивно закрывали носы и рты рукавами, а их глаза слезились от едкой вони. Увидев их страдания, я наложил на них заклинания первого круга, типа зачарование. В этот раз они не опешили, когда чары легли на них.

— Это заклинание «Водное дыхание», оно также фильтрует вдыхаемый воздух, — пояснил я, когда они с некоторым удивлением и явным облегчением посмотрели на меня. — Косвенный эффект. Теперь эта вонь не будет так донимать. Так вы тут были? Нашли что-нибудь интересное?

Они лишь синхронно замотали головами.

Мы последовали дальше за Кармиллой, которая уверенно провела нас через заваленный трупами зал к дальней стене. В ней виднелись массивные каменные ворота, в створках которых была вделана более узкая, но не менее прочная дверь.

— Тут, — сказала Кармилла, указывая на дверь. — За этой дверью, склад ресурсов.

Я повернулся к ней:

— Какие защитные механизмы могут быть у этого склада?

Кармилла на мгновение задумалась, осматривая дверь.

— Освещения в комплексе нет, значит, большинство энергозависимых систем, вероятно, обесточены. Существа вроде меня, находящиеся в стазисе, обычно пробуждаются при обнаружении серьёзной угрозы или несанкционированного доступа, но это касается более важных и защищённых секторов. Основные силы и ценные объекты должны быть на этажах выше.

Ясно, бояться нечего, вход на второй этаж преграждает пустотный барьер – он же ограничитель пространства лабиринта. Эта же дверь, ведущая к складу, скорее всего, находится в стандартном защитном положении, не более.

Я подошел и начал осматривать магический замок. Он был на порядок сложнее тех, что попадались нам в коридоре, многослойный и с несколькими хитрыми ловушками. Пришлось повозиться. Прошло около двадцати минут напряжённой концентрации, прежде чем раздался глухой щелчок, и тяжёлая дверь со скрипом поддалась.

Я толкнул её и вошёл внутрь. Пространство, открывшееся за дверью, было огромным. Оно простиралось далеко вдаль, теряясь в сумраке, и уходило высоко вверх, так что потолок был едва различим. Вдоль стен, насколько хватало глаз, тянулись бесчисленные ряды высоких стеллажей. На них громоздилось невероятное количество самых разнообразных вещей: какие-то непонятные детали сложных механизмов, тускло поблескивающие слитки различных металлов, рулоны тканей, связки инструментов, магические артефакты неизвестного назначения и многое другое. Охватить все это одним взглядом было невозможно.

Я активировал заклинание первого круга «Летящий светоч». Яркий белый шарик размером с кулак сформировался над моей ладонью и, подчиняясь моей воле, медленно полетел вперёд, освещая пространство. Он летел очень долго, постепенно удаляясь и уменьшаясь в размерах, пока не достиг дальней стены и не замер там, заливая значительную часть склада ровным светом. Теперь стали видны целые ряды ящиков, контейнеров, аккуратно сложенные мотки фиолетовых кристаллических проводов из этрицида, образцы неизвестных материалов, детали техномагических устройств, оружие – от мечей, лезвия которых источали тусклый магический свет, до сложных конструкций, которые Кармилла назвала магическими винтовками, мельком пояснив принцип их действия. О таком оружии я слышал впервые.

От увиденного и услышанного у студентов буквально перехватило дыхание.

— Вот это да… — выдохнул Финн, который, кажется, впервые за всё время забыл дрожать.

— И как это всё забрать? — прокомментировал я его восторг. — Если тут не будет платины или золота и драгоценных камней в чистом виде, то это печально.

Глава 9. Базовая артефакторика высшего уровня

Мы шли между бесконечными рядами стеллажей. Я продвигался вперёд, время от времени останавливаясь и применяя заклинание «Оценка» на различные предметы, которые привлекали моё внимание. Флэй и Финн следовали за мной и Кармиллой, их первоначальный трепет перед масштабами склада постепенно сменялся любопытством. Когда я в очередной раз сформировал перед собой магический круг «Оценки», направляя его на какой-то покрытый пылью механизм, я заметил, как пристально они наблюдают за моими манипуляциями. Их взгляды, полные страха, сменившись на смесь восхищения и непонимания, подсказали мне, что сейчас, возможно, подходящий момент, чтобы обучить их нескольким действительно полезным заклинаниям, как я и обещал.

Я остановился. Использовав заклинание «Каменный сдвиг», я заставил пол под нашими ногами слегка завибрировать. На его поверхности, беззвучно сдвигая каменную плитку, проступили неглубокие, переплетающиеся канавки, образуя рисунок трёх магических структур. Я объяснил, указывая на них справа налево, что первые два – это заклинания первого круга «Анализ» и «Оценка». Кратко изложил их назначение и принцип работы. Также строго предупредил, что использовать эти два заклинания на один и тот же объект многократно в течение одного дня категорически нельзя, иначе можно повредить рассудок из-за информационной перегрузки. Затем я перешел к третьей структуре – заклинанию первого круга «Библиотека памяти». Объяснил, что оно работает схожим образом: не проводит вычислений, а лишь показывает в информационном окне все, что заклинатель уже знает о предмете из собственного опыта или предыдущих анализов. Это заклинание, в отличие от первых двух, можно было использовать на одном предмете сколько угодно раз, так как оно не задействовало сложные ментальные ресурсы заклинателя.

После теоретических объяснений я перешёл к практике формирования магической структуры заклинания. Я рассказал, что для начала нужно идеально запомнить рисунок заклинания, чтобы его можно было чётко представить в уме. Затем, используя эту мысленную картину как эталон, необходимо как бы «попросить» магию, тонко контролируя потоки собственной энергии, нарисовать этот узор в воздухе перед собой.

Это оказалось сложнее, чем они думали. Первые попытки Флэй и Финна были неуклюжими. Их страх перед неизвестным и моим присутствием постепенно сменялся сосредоточенным желанием научиться. Примерно через сорок минут у них начало что-то получаться – кривые, нестабильные, но все же узнаваемые очертания магических кругов. Ошибки в точности линий на данном этапе были не так важны, как сам процесс ментального представления и копирования узора. В конце концов, они не создавали заклинания с нуля, а лишь пытались воспроизвести готовый, продемонстрированный мной образец, опираясь на уже имеющуюся у них академическую базу по управлению энергией. Это было сродни точному переписыванию сложного научного текста, а не его самостоятельному написанию.

А вот у Кармиллы, которая тоже пыталась повторять мои инструкции, не выходило практически ничего. Оно и понятно: ни Флэй, ни Финн не знали, как формировать магические структуры заклинаний мысленно, но они хотя бы имели базовое представление о магии и, что важнее, умели управлять своей энергией. Кармилла же только была в начале этого пути и ещё не осознавала, что такое магия, и, в отличие от ребят, совершенно не умела тонко управлять своей энергией. Если мой метод формирования заклинания отличался от того, чему учили Финна и Флэй в академии, то контроль над энергией – это базовый навык, который они отточили за годы практики. У Кармиллы, что только начала постигать искусство магии, этого навыка, естественно, не было.

Когда Флэй и Финн смогли более-менее стабильно воспроизводить ментальный образ заклинания, я перешёл к следующему шагу их обучения. Объяснил, что сначала нужно сформировать сам магический круг без ключевых рун, которые они тоже рисовали, следуя моему рисунку на полу. Рассказал, как правильно и равномерно формировать всю структуру заклинания, мысленно вырисовывая весь магический круг от внешнего кольца к центру – тогда все линии будут одинаковой толщины, а сама структура получится стабильной. С учётом их академической подготовки в управлении энергией и того, что они лишь копировали заданный мной эталон, у них вышло на удивление быстро. А Кармилла все так же безуспешно пыталась хоть что-то изобразить, но её попытки были далеки от успеха.

Далее я разъяснил, что, когда основной круг сформирован, нужно вставить ключевые руны. Для стандартного заклинания первого круга их было три. Эти руны следовало поместить в специально предназначенные для них ячейки, последовательно справа налево. К моему некоторому удовлетворению, с этим они тоже справились.

Затем я указал им на свёрток высококачественного на вид полотна ткани на одном из стеллажей. Велел им сформировать заклинание «Оценка», направив магический круг на ткань, и провести тонкую нить магической энергии точно в центр готового магического круга для его активации, объяснив, что заклинание само заберёт столько энергии, сколько ему нужно, и активируется.

Они так и сделали. К этому моменту Кармилла, тяжело вздохнув, прекратила свои бесплодные попытки и просто наблюдала. А Флэй и Финн, успешно активировав заклинания, уставились с широко раскрытыми глазами куда-то перед собой, явно наблюдая и читая информацию в видимых только им информационных окнах, которые показало заклинание «Оценка» для этой ткани. Все обучение заняло чуть больше часа.

После этого урока Флэй и Финн заметно расслабились. Кажется, они наконец начали понимать, что я не представляю для них непосредственной угрозы, а скорее выступаю в роли сурового, но знающего наставника. Только что изученные заклинания они с энтузиазмом принялись использовать на все, что попадалось им на глаза, двигаясь вдоль стеллажей. Причём делали это правильно: сначала применяли «Библиотеку памяти», чтобы убедиться, что ранее не использовали «Оценку» или «Анализ» на этом предмете, и лишь потом, если информация отсутствовала, применяли «Оценку». Это было разумно и показывало, что они усвоили мои предостережения.

Наши исследования продолжались. В одном из ящиков, сделанном из странного, лёгкого и прочного материала, которых было множество на одном из стеллажей, я нашёл тонкие золотые пластинки. Я взял горсть этих пластинок и, пока мы шли вперёд, начал их поочерёдно нагревать магией и сгибать, формируя грубые кольца. Это была далеко не ювелирная работа, но главное, что на вид они походили на кольца.

Когда мы проходили мимо других стеллажей, Финн вдруг удивленно протянул: «У-у-у…» Затем он открыл ещё один ящик, потом ещё. Он был заметно возбуждён, его глаза горели от увиденного, и это меня заинтересовало. Подойдя, я тоже был приятно удивлён. Все ящики на этом стеллаже и на нескольких других, стоявших рядом, были доверху заполнены крупными сапфирами. По моей грубой оценке, их здесь было несколько тонн – драгоценные камни, каждый карат в семь, были плотно набиты в ящики, которые рядами стояли на гигантских стеллажах. Эта находка меня впечатлила не меньше, чем Финна и Флэй, а вот Кармилле было абсолютно все равно на находку и, самое главное, ее масштаб.

Я взял горсть сияющих камней и продолжил своё занятие, теперь уже плавя металл колец и аккуратно вдавливая в него сапфиры, как бы инкрустируя их. Делал я это неумело и довольно долго. Заметив, что Финн и Флэй только смотрят на ящики с камнями, явно опасаясь их брать, чтобы не разозлить меня, я прервал своё занятие, сказав, что они могут брать столько, сколько смогут унести, я же обещал им это. Услышанное их явно удивило. Вероятно, они до конца не верили, что я их отпущу после выхода из лабиринта. После недолгих раздумий они начали торопливо наполнять свои рюкзаки доверху драгоценными камнями и заметно успокоились, видимо, окончательно поняв, что я не собираюсь их здесь прикончить.

Я же продолжал делать кольца. Пока я возился с ними, Финн и Флэй не только наполнили рюкзаки, но и успели перекусить и даже начали о чем-то перешёптываться между собой, видимо, начинали понимать, что я, видимо, действительно не собираюсь им вредить.

Закончив с кольцами, я направил всех к просторному участку, перекрёстку между стеллажами. Там, на полу, я начал чертить сложную магическую структуру, похожую на очень запутанный магический круг. Весь процесс, каждый элемент и его назначение я подробно комментировал моим спутникам. Затем я попросил у Флэй её кольцо. Та, ведомая остаточным страхом, с опаской отдала мне его. Потом я поинтересовался, нет ли какого-нибудь украшения у Финна. У него нашлось серебряное кольцо, которое он прятал в тайном кармашке рюкзака.

Затем я модифицировал уже начерченную магическую структуру: пришлось высечь в каменном полу ещё две структуры поменьше по бокам от основной. После этого я вырезал объединительную магическую структуру в самом центре, снабдив её специальной ячейкой для питания, и соединил все это воедино тонкими каналами. Далее я засыпал все линии и узлы порошком магецида. Когда все было готово, я достал из своего рюкзака несколько кристаллов: магецид с элементом пространства и аккуратно разместил в ячейках структур, а крупный кристаллический магецид – в центральную структуру питания. Вся конструкция тотчас засветилась ровным синим цветом – процесс нанесения чар пространственного хранения на кольца пошёл.

Конечно, это можно было сделать и вручную, что было бы, пожалуй, даже эффективней для кого-то другого. А если бы было специальное оборудование, то оно бы упростило всё в разы. Но в области зачарования я был откровенно плох. Знал я мало: всего пару десятков сложных чар и около двух сотен простых. А наносить их самостоятельно, а не автоматизированным процессом, который я позаимствовал при жизни для нескольких нужных мне зачарований, для меня было сложно. И не потому, что я сейчас слаб – я и раньше не умел, да и, откровенно говоря, не хотел заниматься артефакторикой. Я изучил её основы лишь потому, что один упрямый артефактор не хотел мне продавать одну очень нужную вещь, а другого поблизости не оказалось, так как я – и не только я – застрял на каком-то забытом богами острове. Благо я носил в своем пространственном артефакте целую библиотеку, в которой были книги как по основам артефакторики, так и углубленные знания.

Я оторвался от своих размышлений, когда Кармилла, мой прекрасный рыцарь, задала вопрос, прервав тишину, нарушаемую лишь едва слышным гудением активированной конструкции на полу:

— Вы употребляете разные термины в отношении заклинания и вот того, что нарисовано на полу, а иногда называете их одинаково или меняете названия местами. У меня вопрос, это то, чем отличается магическая структура от магической структуры заклинания в вашей терминологии.

Ее вопрос, очевидно, заинтересовал и Флэй с Финном. Они не решались спрашивать сами, но по их напряженным лицам было видно, что у них накопилось множество вопросов, возможно, и куда более сложных, чем тот, что задала Кармилла. Они тут же прекратили свой шёпот и во все глаза уставились на меня.

— Строго говоря, — начал я, — магическая структура заклинания – это сам энергетический узор, который формируется в воздухе, само заклинание. А магическая структура – это физический узор, — указал я на пол, где была как раз таки магическая структура, но я называю их и так, и так. Могу назвать то, что на полу, магической структурой заклинания, а сами заклинания называть просто магической структурой, без разницы, конечно, если это не научная работа.

— Ясно, — ответила Кармилла, задумчиво глядя то на мои руки, то на пол. Студенты незаметно закивали головами, жадно впитывая информацию.

— Но, — продолжил я, и все взгляды снова устремились на меня, — то, что вы видите сейчас на полу, уже не является магической структурой в чистом виде. Такой она была, когда я начертил одну магическую структуру. А когда я начертил ещё две магических структуры для колец Финна и Флей и отдельный магический круг для питания, то это уже стало магическим конструктом.

Кармилла внимательно посмотрела на сложную вязь на полу, потом на меня.

— То есть, магический конструкт – это две и более магические структуры, объединённые между собой магической связью и запитанные от одного или нескольких источников питания.

— Абсолютно верно, — подтвердил я её наблюдения.

После моих слов, сияние магического конструкта на полу начало меркнуть, и вскоре полностью погасло. Процесс зачарования завершился. Я подобрал кольца.

— Это тебе, — сказал я, протягивая Флэй её кольцо. — В нем двадцать кубометров пространства. Тебе, Финн, — я передал ему его серебряное кольцо, — пять кубометров.

Затем я собрал свои двадцать грубо сделанных золотых колец, каждое из которых теперь вмещало по семьдесят кубометров.

Когда они услышали о вместительности их новых артефактов, они были очень поражены. Глаза Флэй расширились, а Финн несколько раз недоверчиво моргнул.

— Двадцать… кубометров? — прошептала Флэй, с благоговением разглядывая своё кольцо. Затем, немного осмелев, она пояснила: — Понимаете… такой артефакт, даже на один кубометр, невероятно трудно достать. Они стоят целое состояние и доступны лишь очень богатым или влиятельным людям. Я никогда не думала, что увижу нечто подобное, не говоря уже о том, чтобы владеть…

Ее слова навели меня на мысль, что в этом мире артефакторика либо находится в полном упадке, либо существуют какие-то иные, неизвестные мне проблемы, ограничивающие создание подобных вещей. Возможно, недостаток знаний или специалистов.

Не успел я углубиться в эти мысли более масштабно и развёрнуто, как Финн сбил меня с толку.

— П… подождите, — начал Финн говорить, широко раскрыв глаза. — А как… а что… — Он пытался что-то сказать, но путался. — А как вы это сделали? Как вы зачаровали кольца? Это же не так делается!

В этот момент встряла Флэй, которая, видимо, смогла понять, что именно так удивило Финна.

— Извините… — начала она, — но что вы сделали? Я знаю, что чары накладывают не так.

Наконец до меня дошло. Я объяснял им, что я делал, когда чертил магическую структуру, а не функцию этой структуры. После этого я стал объяснять им, что это магическая структура для наложения простых, одиночных чар на группу предметов. Время на нанесение чар – примерно десять минут для десятка предметов.

С каждым моим словом о предназначении этой магической структуры их глаза расширялись все больше и больше. Мне казалось, что они просто не верят мне. А когда их взгляд скользил с пола, где был магический конструкт из нескольких таких магических структур, на кольца, что они держали в руках и которые уже были артефактами, то они не верили уже сами себе, и во все происходящее.

Дальше начались расспросы: «Можно ли так наносить все чары? Что такое сложные и простые чары?» И подобные вопросы. Я ответил только на первый, объяснив, что такой способ подходит только для нанесения простых одиночных чар. Иначе ничего не сработает, так как погрешность автоматического наложения возрастает многократно. Конечно, есть особое магическое устройство, которое я смогу сделать и которое сможет копировать несколько сложных чар на одном предмете и накладывать уже всю структуру чар на другие предметы автоматическим способом. Но только на один предмет за долгий промежуток времени.

Их удивлению не было предела, и я решил прекратить эту тему, сказав, что больше не хочу разговаривать об артефакторике, так как она мне самому не очень понятна и не интересна.

Наконец поток вопросов закончился, и я кратко объяснил им, как пользоваться пространственным хранилищем: как мысленно «открывать» доступ к пространству кольца, помещать туда предметы и извлекать их. Это оказалось достаточно просто, и они быстро освоились. А после этого мы все вместе принялись складировать содержимое реального склада в свои новообретенные мини-склады.

Вскоре стало очевидно, что моих двадцати колец, дающих в сумме тысячу четыреста кубометров, будет мало, чтобы вместить хотя бы самые ценные находки с этого гигантского склада. Поэтому, пока Флэй и Финн наполняли свои кольца, я вернулся к прошлому занятию. Создание новых золотых колец и их украшение сапфирами, пусть даже в грубой форме, все равно это занимало время и требовало усилий. Однако, сам процесс наложения чар, благодаря созданному и настроенному магическому конструкту, был теперь значительно упрощён и ускорен – он работал автоматически, нужно было лишь подавать «заготовки». Это позволило мне, не отвлекаясь на повторное вычерчивание сложных структур, создавать новые артефакты и продолжать обчищать склад.

Глава 10. Обманув себя, я обманул мир

Я собирал всё, что можно, в этом складе, а можно было собирать буквально всё. Ряды стеллажей, казалось, уходили в бесконечность, и каждый новый поворот открывал новые россыпи потенциальных ценностей. Слитки металла переливались всеми мыслимыми и немыслимыми оттенками: от привычного золота, серебра и меди до иссиня-черного, багрово-красного и даже переливчато-зелёного, каждый из которых, судя по «Оценке», обладал уникальными свойствами. Я без разбора отправлял их в свои кольца, предполагая, что разберусь с их спецификой позже.

Рядом с металлами лежали уже знакомые нам сапфиры – все те же ящики, набитые доверху крупными, идеально огранёнными камнями, от которых просто захватывало дух. Флэй и Финн, уже не стесняясь, тоже пополняли свои запасы, периодически восторженно ахая.

Дальше шли рулоны ткани. Это был не просто лен или шёлк. Материал был невероятно прочным на ощупь, но при этом удивительно эластичным, струящимся в руках, как вода. Цвета варьировались от глубокого чёрного до ослепительно белого, а некоторые полотна, казалось, меняли оттенок в зависимости от угла падения света. Я не мог определить его природу, но интуиция подсказывала, что такая ткань будет бесценна для создания доспехов или магической одежды.

Попадались и совершенно неведомые мне механизмы, отдельные детали каких-то сложных устройств, назначение которых я не мог даже предположить. Некоторые из них слабо излучали магию. Все это также отправлялось в хранилище – на всякий случай. Энергетические мечи, клинки которых тускло светились даже в неактивном состоянии, копья с наконечниками, способными, вероятно, пробить любую броню, и множество другого оружия, явно созданного с применением высоких технологий и магии, пополняли мою коллекцию.

Но самым интересным, пожалуй, оказались магические снайперские винтовки. Длинные, массивные, строгой прямоугольной формы, выполненные из матово-чёрного, приятно холодящего руку материала. Оружие из другого мира. Такое я видел впервые, и, судя по изумлённым лицам Флэй и Финна, они тоже.

— Это… магические снайперские винтовки, — пояснила Кармилла, заметив наше общее недоумение. Она взяла одну из винтовок в руки, и оружие, несмотря на свои размеры, выглядело в её ладонях удивительно органично. — Видите это? — она указала на подвижную часть сверху. — Это затвор, он досылает энергетический заряд. Это приклад, для упора в плечо и стабилизации прицеливания. А это, — её палец коснулся сложного устройства сверху, — оптический прицел, многократно увеличивающий цель. Принцип действия схож с дальнобойным арбалетом, только вместо болта – концентрированный сгусток чистой магии, формируемый и разгоняемый внутренними механизмами.

Я слушал её, и инженерная мысль, заложенная в это оружие, поражала. И тут мой взгляд наткнулся на ящики с небольшими металлическими коробочками, прямоугольной формы. Внутри, плотно заполняя все пространство, находился, этрицид – концентрированный источник магической энергии.

Кармилла взяла одну такую коробочку – магазин магического питания, как она его назвала, – и с лёгким щелчком вставила в специальный разъем на винтовке. Затем коротким, резким движением передернула затвор. Прижав приклад к плечу, она плавно повела стволом, целясь куда-то в дальний конец огромного зала, скрытый в полумраке. Секунда тишины, и она нажала на спуск.

Резкий, сухой хлопок, почти без отдачи. Из ствола вырвался ослепительно-яркий сгусток чистой энергии, на мгновение осветивший пространство перед нами, и с невероятной скоростью унёсся вдаль, оставляя за собой едва заметный озоновый шлейф. Через мгновение донёсся глухой удар о стену в том конце зала. Отсюда я не мог разглядеть повреждений, но мощь выстрела была очевидна.

Это было… немыслимо. И, признаться, жутковато. Флэй и Финн отшатнулись, их лица выражали неподдельный ужас перед таким оружием. Оно и меня заинтриговало, и да, сейчас я его тоже немного боялся. Но лишь потому, что находился не в лучшей своей форме, был слаб в целом. Я нынешний ослабленный действительно мог бы серьёзно пострадать от такого попадания.

Но истинного страха перед самим оружием я не испытывал. Я не боялся. Потому что я знал, что такое истинный страх перед настоящей, всепоглощающей силой. Что такое этот точный, мощный, но все же единичный выстрел по сравнению с мощью истинного мага, достигшего лишь половины вершин своего искусства? Пыль. Ничто.

Я видел однажды, на что способен маг легендарного, невозможного для человека уровня – Маг седьмого круга. Одно его заклинание, обратило в оплавленные руины и радиоактивную пыль процветающий город-порт, гордо стоявший на побережье веками. Другое – изменило русло великой реки, затопив плодородные долины и создав на их месте новые, мёртвые озера, а древние леса превратив в зловонные болота. Третье… третье заставило содрогнуться сам континент, вздыбив горные хребты там, где раньше простирались зелёные равнины, и обрушив в море целые прибрежные скалы. И таких заклятий он мог обрушить на врага не одно и не два, а целый десяток, прежде чем его колоссальные резервы начали бы истощаться. Вот это был страх. Первобытный, леденящий душу ужас перед силой, способной перекраивать мир по своему усмотрению, стирать цивилизации с лица земли одним движением руки. Перед такой мощью любая армия, любое самое совершенное оружие – лишь детские игрушки.

И эта винтовка. Изящный инструмент, не более. Опасный, да, спору нет. Но не всемогущий. И уж точно не способный вызвать во мне тот самый глубинный трепет, который я испытал однажды, глядя на деяния мага, возомнившего себя богом.

Пролистав эти мрачные воспоминания, я посмотрел на Флэй и Финна. В их глазах читался явный трепет перед снайперской винтовкой Кармиллы, смешанный с ужасом. Я не совсем понимал причину столь сильной реакции. Точнее, примерно осознавал – оружие мощное, незнакомое, – но всей картины у меня не было.

— Что в этой снайперской винтовке такого? Вы впервые видите подобное? — спросил я, поворачиваясь к ним. Мой голос, лишенный интонаций, эхом отразился от стеллажей. — Разве мир, в котором открываются вот такие лабиринты, осколки других миров, не продвинулся в технологиях? Мне кажется, при таком притоке ресурсов и знаний для вас это не должно быть в новинку. Да и ваше удивление по поводу артефактов, что я создал, меня немного настораживает.

Я смотрел на Флэй, ожидая её ответа. Она немного ссутулилась под моим пристальным взглядом синих огоньков и тихо проговорила:

— Понимаете… Развитие магии и таких технологий ограничивается мировой организацией Арканум, а также нашей Империей, точнее – Императорским Двором. Они следят за лабиринтами и стараются забрать все самое ценное и опасное себе.

— Арканум? И с какой целью Империя контролирует лабиринты и их содержимое? — уточнил я.

Тут в разговор, что было для меня неожиданно, встрял сам Финн.

— Арканум – это организация могущественных магов. Почти все маги мира мечтают попасть в Арканум. Они контролируют технологии из лабиринтов и их содержимое… Неясно, для какой цели, но, наверное, хотят считать себя самыми сильными и влиять на разные государства своими знаниями. Вроде бы они обладают телепортом, чтобы перемещаться по миру от своей базы, которая неизвестно где, к лабиринтам и забирают всё ценное из них. То же самое делает и Империя, точнее Императорский Род, но, скорее, чтобы аристократы были слабее, чем сам Императорский Род, а также чтобы контролировать развитие магии в Империи.

Когда Финн закончил, я снова перевел взгляд в пустоту склада, обдумывая услышанное.

— Интересно… Почему Арканум еще не закрыл этот лабиринт? Почему они ещё не явились?

На мой вопрос, который я скорее задал себе, чем им, ответила Флэй:

— Так Запретный Лес же... Лабиринт в Запретном Лесу, и очень глубоко. Тут все иначе, это аномальная территория. Сюда почти никто не ходит, и никто за этим местом не следит – очень опасно.

— Ясно… — проговорил я. — Скорее всего, могу предположить, что у Арканума есть некое устройство, карта, что показывает лабиринты, но, видимо, здесь, в этом Запретном Лесу, она барахлит и может, и их телепорт тоже сбоит. А этот Арканум… он конфликтовал с вашей Империей?

Флэй кивнула, её лицо стало серьезным.

— Да, постоянно. Из-за лабиринтов, а точнее, их содержимого. Однажды, в далёкой провинции отсюда, была целая война. Говорят, сотни магов двенадцатого ранга Арканума уничтожили за день несколько крепостей одного влиятельного аристократа, который хранил интересные вещи, найденные в лабиринте.

Я задумчиво проговорил, начав медленно ходить из стороны в сторону между стеллажами, продолжая машинально осматривать содержимое полок:

— Сотни магов двенадцатого ранга… А двенадцатый ранг в вашей системе – это самый высокий ранг? — Я остановился и посмотрел на Финна с Флэй. — Ну… радует, что они довольно слабые маги.

— Двенадцатый ранг – это очень сильный маг! — выпалила Флэй почти возмущенно, будто я оскорбил что-то святое для неё.

Я склонил голову набок, синие огни в моих глазницах, казалось, стали чуть ярче:

— Сотни магов двенадцатого ранга смогли уничтожить несколько хорошо укреплённых крепостей с защитниками за целый день? Это ты называешь силой? В моем мире, — На этих словах глаза студентов расширились. Кажется, они только что окончательно поняли, что я действительно не из их мира, — маг второго круга мог бы сделать это в одиночку за то же время, если бы в защите крепостей не было других магов. А маг третьего круга, каким я был при жизни, мог бы сделать это за час. И лучше вам не знать, на что способен маг седьмого круга.

Увидев неподдельный интерес и толику страха в их глазах, а также в глазах Кармиллы, которая внимательно слушала наш разговор, я все же решил немного приоткрыть завесу тайны:

— Ладно, скажу. Маг седьмого круга способен стереть целое королевство с лица всех карт мира. За один день.

Эти слова, кажется, особенно зацепили Флэй. Она с заметным интересом, и даже некоторой робостью, спросила:

— А какой максимальный круг мага, господин Сарэх?

Она удивила меня, обратившись ко мне как «господин Сарэх». Это было неожиданно, но, кажется, наши отношения потихоньку налаживались, к чему я и стремился всё это время. Я решил воспользоваться моментом и рассказал им, что маг седьмого круга, о котором упоминал, был эльф. Насколько мне известно, люди могли достичь только шестого круга, и таких среди людей можно было пересчитать по пальцам.

Уже на пятом круге существуют заклинания, способные воскрешать тех, кто умер не более недели назад и чьё тело в хорошем состоянии. На седьмом круге доступны заклинания для воскрешения тех, кто мёртв больше года. Я заметил, как все трое, включая Кармиллу, слегка подались вперёд.

— Максимальный известный круг – двенадцатый, но это не предел. — Сказал я — Есть и маги вне категорий этой системы – Высшего Круга. — Флэй и Финн изумлённо переглянулись, а в глазах Кармиллы вспыхнул острый интерес.

Я поведал им о легенде, в которой рассказывалось о маге Высшего Круга и его заклинании иллюзии. У Финн загорелись глаза на словах «заклинание» и «иллюзия».

Заклинание называлось «Обманув себя, я обманул мир». В легенде говорилось, что город мага сожгли драконы, уничтожив его и обширные территории вокруг. Все жители погибли, а сам маг был далеко, возможно, даже в другом мире. Вернувшись, он увидел разруху и создал заклинание. Сначала оно проявилось как иллюзия: город, его жители, зелёные луга… Но затем всё это стало реальностью. Словно драконов никогда не было, и никто не умирал.

Когда я закончил, на лицах Финна и Флэй застыло выражение такого потрясения, что его можно было бы назвать эпическим. Они молчали, переваривая услышанное.

Даже у Кармиллы, обычно невозмутимой, во взгляде промелькнуло что-то похожее на страх, или, по крайней мере, глубочайшее изумление. Я впервые увидел у нее такую реакцию. Наверное, она осознавала масштабы и силу такого существа, возможно, ей было с чем сравнить – с каким-нибудь мощным техномагическим оружием её мира. Только оружие – это инструмент, в отличие от того, кто сам себе хозяин.

Подумав немного, я сказал вслух, скорее для себя, но так, чтобы слышали и остальные:

— Думаю, что я с Арканумом и Империей не поладим. Мне не нравятся такие правила контроля. А раз они относительно слабые и, по всей видимости, не знают о природе магии, они не читали тот учебник с названием «Что есть магия», автор которого могущественное существо.

На лице Кармиллы появилась едва заметная хищная улыбка. А вот Финн и Флэй никак не отреагировали, разве что их лица выражали нечто вроде «этот скелет из другого мира – безумец».

Закончив с разговорами, я продолжил обчищать склад, машинально отправляя очередную стопку странных металлических пластин в кольцо. Мысли о войне не покидали меня. Я был уверен, что столкновение неизбежно. Как с Империей – в противостоянии за мои права и само моё существование, так и с Арканумом, который определенно будет мешать проводить исследования, делать новые открытия в области магии и многом другом.

Возможно, даже те знания о структуре заклинаний, которые я передал Финну и Флэй, уже опасны для них. Вдруг до Арканума или Империи дойдут слухи о магах, что используют заклинания не как рунические письмена, обведенные в круг, а как сложные магические структуры? Помимо них, и Кармилла теперь в опасности. Она сильная, а её броня и оружие слишком выделяются. Это может навлечь проблемы.

Обе эти фракции уже были моими потенциальными противниками. Это лишь вопрос времени – того момента, когда мы столкнемся с ними впервые.

Помимо этих причин были и другие, более личные. В моем мире маги были сродни аристократии. Если ты маг – ты уже обладаешь определенным статусом, даже без титула. А здесь, судя по рассказам, маги – это скорее мышки на побегушках у аристократов или инструменты в руках организаций. Я не смог бы унять своё естество, чтобы найти место в этом мире, например, при дворе Императора. Это было для меня невозможно. Я не собирался подчиняться ни Империи, ни Аркануму, ни кому-то ещё. А скрываться всю жизнь, унимая свою натуру исследователя? Нет. Тем более, в планах у меня уже было как минимум вырастить грибной сад из грибов эссенции, а это требует ресурсов и места.

Мне нужно больше, чем просто сила, путь к которой был долог, но известен. Мне нужно было что-то большее… но пока это может подождать. Информации об Империи, Аркануме и общем положении дел в этом мире все ещё слишком мало. Нужно продолжать собирать данные. И ресурсы.

Пока я рассуждал о будущем, то работа кипела. И только когда последние стеллажи опустели, а у меня в кольцах, по сути, был целый склад разнообразнейших материалов, от рулонов неизвестной мне ткани до ящиков с инструментами и деталями непонятных механизмов, я ощутил некоторое удовлетворение. Теперь я мог бы, при желании, построить целый дом из неизвестного, но явно прочного металла и украсить его тоннами сапфиров. Прежде чем идти к лифту, что ведёт на уровень выше, по словам Кармиллы, сначала было необходимо вернуться за комплектами брони, что остались в тренировочном зале, прежде чем обследовать всё остальное.

Пока мы шли обратно через коридоры к тренировочному залу, я воспользовался возможностью и расспросил Кармиллу подробнее. Начав с магических снайперских винтовок, которые произвели такое впечатление на всех, включая меня, я постепенно перешёл к другим технологическим аспектам.

Кармилла говорила несколько расплывчато, пересказывая обрывки информации, подслушанные у своих прежних «дарлов» во время их бесед. Тем не менее, даже эти косвенные упоминания рисовали поразительную картину. Она рассказала о концепции, которую назвала «руническим программированием». Это похоже на магическую логику в техномагии, но значительно глубже и сложнее. Ее слова зацепили моё исследовательское любопытство, намекая на новый подход к структурированию магии.

В разговоре Кармилла упомянула летающие корабли, которые могут взлетать выше облаков и парить среди звёзд. В моем мире существовали только воздушные суда, способные подниматься лишь выше облаков. Упоминались машины и техника, передвигающиеся без лошадей, использующие неведомые мне принципы. Для меня это было в новинку лишь отчасти. В моем мире подобная наземная техника была не нужна – зачем громоздкие строительные машины, способные выравнивать землю или копать котлованы, если один маг-строитель второго круга, специализирующийся на возведении инфраструктуры, мог за день возвести от двух до пяти прекрасных зданий? А для перемещения по городам и между ними повсеместно использовались телепорты. В моём мире водные суда тоже были хорошо развиты. У моего государства они были из металла. Но, по словам Кармиллы, вооружения и возможности её водных кораблей превосходили те, к которым я привык.

Несмотря на фрагментарность и некоторую недостоверность информации, полученной из вторых рук, я тщательно записывал каждое слово Кармиллы в свою память. Хотя она туманно описывала общие технологии, её рассказы об оружии, его принципах действия и тактике применения были куда более яркими и детальными. Слушая её, я уже представлял, как можно было бы адаптировать и воплотить некоторые из этих идей, используя мои знания магии.

Эти размышления лишь укрепили мою решимость. Столкновение с Арканумом и Империей теперь казалось не просто вероятным, а абсолютно неизбежным. Мои цели – исследование, накопление силы и знаний, возможно, даже создание чего-то вроде грибного сада эссенции – требовали свободы и ресурсов, которые эти контролирующие фракции явно не собирались предоставлять никому, кроме себя. Мысль о том, чтобы подчиняться их правилам, претила моему естеству. Мои амбиции, мои мечты о познании и могуществе будут превыше всего. И если для этого придется развязать войну… что ж, значит, так тому и быть. Я ощущал, как внутри разгорается холодное пламя предвкушения будущих свершений и битв. Никакой Арканум и никакая Империя мне не помешают.

Глава 11. Откровения Акнологии

Мы без труда вернулись в тренировочный зал. Оставшиеся девятнадцать комплектов брони модели «Альтер», как уточнила Кармилла своим ровным голосом, быстро перекочевали в мои пространственные хранилища под тихий гул магии и лёгкий клацающий звук складываемого металла.

Без лишних слов мы снова двинулись к центральному залу с саркофагом. Наши шаги гулко разносились по каменным коридорам. Мои были почти беззвучны, но Кармилла отбивала чёткий ритм своими высокими сапогами с металлическими вставками на каблуках – цок-цок-цок по древним плитам. Шаги Флэй и Финна были тише, немного шаркающими от усталости, особенно Финна, который все ещё выглядел потрясённым.

Игнорируя уже знакомый проход, ведущий к складу, мы выбрали один из оставшихся, ещё неисследованных коридоров. Финн нервно озирался, Флэй шла с понурой головой, явно экономя силы.

Путь оказался предсказуемо однообразным. Двери, запечатанные руническими замками разной степени сложности, поддавались моему магическому взлому с тихим щелчком или гудением распадающихся чар, но за ними ждала лишь пыльная, давно заброшенная мебель странных форм. Шли мы до тех пор, пока коридор не закончился тупиком – путь дальше преграждала уже знакомая мерцающая дымка, барьер пространства. Финн вздрогнул, когда подошел слишком близко, ощутив статическое покалывание.

— Ограничитель лабиринта, — констатировал я, обращаясь скорее к себе, чем к остальным.

Флэй лишь молча кивнула, устало прислонившись к стене. Развернувшись, мы двинулись обратно.

Видимо, размышления о силе вновь всколыхнули мысли Финна, всё ещё пребывающего под впечатлением от моего рассказа о маге Высшего Круга, он на обратном пути, немного запинаясь и теребя край своей туники, спросил, стараясь перекричать эхо наших шагов:

— А… как вы думаете, господин Сарэх… ту книгу, точнее учебник, что вы упомянули… «Что есть магия»… ее написал тот маг? Маг Высшего Круга?

Я смотрел вперёд, в сумрак коридора, и ответил чётко, что тот учебник написал не он, это точно. Легенды гласят, что раньше, очень давно, мой мир был отсталым в магии, как и их. Но однажды в мой мир явилось существо невероятной силы… У меня нет представлений о том, какой силой оно обладало. Это могущественное существо приняло роль одного из учителей магической академии ради забавы и обучало группу учеников, которые попали к нему в класс. И первый учебник, что он им дал и который написал лично, назывался «Что есть магия».

Я сделал паузу, чтобы они могли осознать масштаб сказанного. Финн споткнулся, но быстро восстановил равновесие. Его глаза были широко раскрыты от удивления. Флэй подняла голову: усталость уступила место любопытству и удивлению. Даже Кармилла прислушивалась внимательнее, её шаги стали чуть менее уверенными.

Я рассказывал о существе, которое обучало всему: от алхимии до артефакторики. Его ученики, представители разных рас, к концу обучения становились магами двенадцатого круга. О них и об их учителе, Арексе Айнцкраде Акнологии, ходили легенды. Именно он открыл настоящую магию для нашего мира.

Все трое – Флэй, Финн и даже Кармилла – молчали, переваривая услышанное. Финн что-то беззвучно шептал, возможно, повторяя имя. Флэй задумчиво смотрела себе под ноги. Кармилла возобновила свой ровный шаг. И именно в этот момент, пока я излагал им основы мироздания магии моего мира под аккомпанемент наших шагов, меня осенило. Мысль была простой, но её последствия – колоссальны.

Осознание было подобно вспышке, пронзившей тьму веков и миров. Этот мир… мир Флэй и Финна… он не знал Акнологии. Здесь не было того фундаментального прорыва, того всеобъемлющего понимания магии, которое Акнология принёс в мой мир. Арканум, Империя… они могли обладать мощными артефактами, обрывками знаний из других миров, найденными в таких вот лабиринтах. Но они не понимали сути. Для них магия – это бесконечность секретов, набор разрозненных заклинаний и устройств, которые они могут использовать, но не способны постичь. Они как ученики, держащие в руках посох Архимагистра, но не имеющие силы понять его истинное предназначение и использовать его мощь. Возможно, они даже не могут скопировать то, что находят, не говоря уже о том, чтобы развить эти технологии или создать что-то своё на их основе, опираясь на истинные принципы магии.

Эта догадка требовала подтверждения, сбора информации, но сама возможность пьянила. Это давало мне невероятное преимущество. Превосходство не только в силе, но и в знании, в понимании самой ткани реальности. Если я прав, то ни Арканум, ни Империя, со всей их предполагаемой мощью, не смогут тягаться с тем, кто владеет истинным знанием. Это осознание укрепило мою решимость и придало уверенности в грядущих конфликтах.

А что насчёт мира самой Кармиллы, осколком которого, являлся этот лабиринт. Здесь дело обстояло иначе. Судя по тому немногому, что я успел понять из её слов, Кармилла и её создатели, дарлы, знали о магии и эфире, лишь как об источнике энергии. Они не умели управлять ею силой воли, не знали заклинаний в привычном понимании. Для них эта энергия была средством физического усиления и топливом. Однако они были непревзойдёнными мастерами техномагии: умели заставлять магию работать вне своего тела, в конструкциях. Те же магические снайперские винтовки, или её собственный доспех, летающие корабли, способные подниматься выше облаков и летать среди звёзд... Их развитие пошло по совершенно иному пути. Они поняли магию по-своему, частично, и в своей области достигли поразительных высот.

Пока я анализировал эту внезапную и крайне приятную теорию, мы уже дошли до зала с саркофагом. Эхо наших шагов стало объёмнее в большом пространстве. На этот раз я повёл группу в проход, который вёл к складу и лифту. Вскоре коридор раздвоился: один путь уходил к уже знакомому складу, другой – в новую, неисследованную темноту.

— Проверим сначала этот, — решил я, указывая на новый путь. Любопытство исследователя требовало изучить все варианты. Финн нервно сглотнул, Флэй вздохнула.

Но и этот коридор быстро закончился стеной пустоты. Похоже, единственный путь дальше лежал через склад… или то, что находилось за ним.

Мы вернулись к развилке и направились в проход, что вёл к складу, где был лифт. Дойдя до места, перед нами была открытая лифтовая шахта, уходящая вверх, во мрак. Снизу тянуло затхлым, неподвижным воздухом. Самой кабины не было, механизмы выглядели безнадёжно мёртвыми, покрытыми ржавчиной и пылью веков.

— Лифт не работает, — констатировала Кармилла очевидное, подойдя к краю и заглянув вниз, а затем вверх. Ее голос был ровным, без тени разочарования.

— Не проблема, — отозвался я.

Сосредоточившись, я применил заклинание первого круга – «Каменный сдвиг». Послышался низкий скрежет и гул, когда, повинуясь моей воле, камень стены внутри шахты начал медленно выдвигаться, формируя грубую, но прочную ступеньку. Затем ещё одну, и ещё, выше и выше. Каменная крошка и пыль посыпались вниз. Медленно, но верно я создавал импровизированную винтовую лестницу, уходящую во тьму над нами, используя магецид как источник энергии для моих заклинаний.

Подъём занял некоторое время. Каменные ступени были неровными. Шаги по ним звучали глухо и осторожно. Особенно тяжело приходилось Финну, который пыхтел и цеплялся за стену. Флэй поднималась медленно, но уверенно. Кармилла же, несмотря на свои сапоги, двигалась с удивительной лёгкостью, её металлические каблуки издавали лишь приглушённый стук по неровному камню. Вскоре мы оказались на втором этаже этого комплекса. Я бросил взгляд вниз, на созданную мной лестницу, и не смог сдержать мимолётного чувства удовлетворения, что я маг и в этом мире.

Второй этаж встретил нас просторным залом, похожим на тот, что был внизу, но без саркофага. Воздух здесь казался ещё более спёртым. Отсюда расходилось несколько широких проходов. И снова та же картина: все они, кроме одного, были перекрыты мерцающими стенами пустоты, слабо освещавшими зал призрачным светом.

Выбор был очевиден. Мы направились в единственный доступный коридор, наши шаги снова зазвучали по ровному полу, уводя нас в неизвестность следующего уровня этого древнего комплекса. Кармилла шла впереди, её цокающие шаги задавали темп.

Не прошли мы и сотни метров, как за спиной послышалось неуверенное:

— Господин Сарэх… я… я снова почти ничего не вижу, — это был голос Финна.

— Я тоже, — тут же добавила Флэй, её голос звучал устало.

Заклинание ночного зрения, наложенное на них, имело ограниченный срок действия, который, видимо, истёк. Остановившись, я повернулся к ним.

— Стойте спокойно.

Короткая концентрация, и готово. Их зрачки на мгновение расширились, приспосабливаясь к усиленному восприятию света в почти полной темноте.

— Так лучше?

— Да, спасибо вам, господин Сарэх! — хором ответили они.

Заодно я обновил и заклинание сохранения тепла, окутав их неощутимым коконом температуры, чтобы промозглый холод древних камней не отнимал последние силы. Продлив им комфортное нахождение в лабиринте, мы пошли дальше.

Коридор оказался длиннее, чем предыдущие, но в конце концов он вывел нас в просторное помещение, которое разительно отличалось от всего, что мы видели до сих пор. Это была огромная лаборатория.

Высокие потолки терялись во мраке. Вдоль стен тянулись ряды металлических столов, заставленных невероятным нагромождением стеклянных сосудов самых причудливых форм – колбы с переплетающимися трубками, реторты с мутными жидкостями на дне, кристаллические чаши, покрытые пылью. Между столами стояли странные аппараты из тусклого металла и тёмного стекла, некоторые из них слабо гудели или мерцали остаточным светом давно погасших индикаторов. Провода и кабели змеились по полу и стенам, соединяя эти устройства в непонятную, давно не функционирующую сеть. Воздух был спёртым, пахло пылью, озоном от остаточной магии и чем-то неуловимо химическим, стерильным, несмотря на запустение.

Я ожидал, что Кармилла, как часть наследия этого места, проявит какое-то узнавание, но она лишь медленно огляделась, её красные глаза внимательно осматривали обстановку. Она развела руками в ответ на мой вопросительный взгляд. И это было понятно – она была создана как воин, живое оружие. Магические изыскания, цели этих устройств и опытов были явно за пределами её предназначения. Это была мастерская, а не арсенал или казарма.

Не став разбираться, что здесь полезно, а что – лишь древний хлам, я принялся методично собирать всё ценное в комнате. Всё, что не было намертво встроено в пол или стены, перекочёвывало в моё пространственное кольцо под тихий гул артефакта. Склянки, непонятные магические инструменты, образцы в запечатанных сосудах, все устройства и аппараты.

Процесс шёл гладко, пока я не наткнулся на большой металлический контейнер, стоящий на отдельном постаменте в центре одной из секций лаборатории. Он был сделан из матово-серого металла, и от него исходило едва заметное ощущение холода и… чего-то ещё. Я попытался отправить его в кольцо, но магия хранения не сработала, встретив невидимое сопротивление. Такое бывало только с одним – живыми существами или объектами, несущими сильный заряд жизненной энергии.

Осторожно, ожидая ловушки, я открыл тяжёлую крышку контейнера. Внутри, на мягкой подложке из тёмного материала, похожего на гель, лежало пять крупных яиц. Каждое размером с хорошую дыню, покрытое плотной, переливающейся чешуёй. Они были разных цветов: одно – насыщенно-красное, как кровь; второе – глубокого синего цвета ночного неба; третье – изумрудно-зеленое; четвёртое – угольно-черное с редкими серебристыми прожилками; пятое – ослепительно белое, словно жемчуг. Тот факт, что их нельзя было поместить в артефакт хранения, не оставлял сомнений – они все ещё были наполнены жизнью.

Кармилла, привлечённая моей остановкой, подошла и заглянула в контейнер. Ее взгляд тут же сфокусировался на красном яйце. Она подняла руку и указала на него пальцем.

— Это мой флайв, — её голос был как всегда ровным, но мне показалось, что в нем проскользнула новая, почти неуловимая нотка. — Я чувствую связь.

— Как именно ты её чувствуешь? — спросил я, заинтригованный.

— Ощущение… тяги. Резонанс. Он зовёт меня, а я – его, — ответила она после короткой паузы, подбирая слова.

Я внимательно осмотрел яйца. Узоры чешуек на них были сложными, но схожими по стилю, как и общая форма.

— Судя по одинаковой форме и узору, они все принадлежат к одной категории… элитных флайвов, я полагаю? Как они обычно выглядят?

— Разные. — Сказала Кармилла. — Но стандартный шаблон для элитного боевого флайва этого класса – летающая рептилия, способная к экзотермическим атакам.

Летающая рептилия, дышащая огнем… Да это же дракон! Меня словно током ударило. Пять драконьих яиц! Вот это находка! В голове тут же закрутились вопросы.

— Они разумны? Обладают магией? — Спросил я.

— Флайвы обладают развитым интеллектом, — подтвердила Кармилла. — Они способны к эмпатической и телепатической связи со своим назначенным хозяином. Они наделены магией для усиления физических возможностей. Природа их связи с хозяином… сложна. Это больше, чем просто подчинение.

Разумные драконы, связанные с хозяином, и обладающие магией… Мое предвкушение росло. Похоже, дарлы, создатели Кармиллы, подошли к созданию своих «питомцев» весьма основательно и совершенно. Пять потенциально могущественных и разумных союзников.

Пока я обдумывал это, Флэй и Финн, оправившись от первоначального удивления при виде такого количества лабораторного оборудования, с любопытством осматривали ближайшие столы. Финн осторожно коснулся пальцем холодного стекла какой-то замысловатой колбы, затем быстро отдёрнул руку, словно опасаясь, что она оживёт. Потом его взгляд привлёк небольшой, покрытый рунами металлический стержень, и он, поколебавшись, сунул его в карман своей туники. Флэй действовала более методично: она внимательно рассматривала мелкие инструменты, похожие на хирургические, и несколько наиболее искусно сделанных и хорошо сохранившихся аккуратно уложила в свою походную сумку. Их интерес к артефактам был понятен, но сейчас моё внимание было целиком приковано к яйцам.

Пять драконов! Это не просто усиление боевой мощи. Это совершенно новый уровень возможностей. В моем мире драконы были, существами невероятной силы и мудрости, но встретить их было практически невозможно, не говоря уже о том, чтобы заручиться их поддержкой. А здесь – целых пять, пусть пока и в виде яиц. И один из них уже «предназначен» Кармилле. А остальные? Смогу ли я установить с ними связь? Как их «активировать» или вырастить? Вопросов было больше, чем ответов, но сама перспектива захватывала дух.

Мои размышления прервал резкий, скрежещущий звук. Я обернулся. Финн, похоже, слишком увлёкся изучением одного из аппаратов и, неловко двинувшись, задел какой-то рычаг или панель на его боку. Скрежет металла о камень повторился, на этот раз громче, и сопровождался низким гулом, идущим, казалось, из-под пола.

— Опасность! — Голос Кармиллы прозвучал чётко и без эмоций, но в следующую секунду на её голове материализовался боевой шлем, скрывая лицо, а в руке появилось энергетическое копьё, тускло светящееся в полумраке лаборатории. Она мгновенно приняла боевую стойку, развернувшись лицом к источнику звука – центральной части зала.

Я уже представлял, что примерно сейчас последует. Быстрым, почти бесшумным движением я сместился в самый дальний и наименее загромождённый угол лаборатории, прижавшись к стене. Моему примеру, хоть и с некоторой задержкой и явным испугом, последовали Флэй и Финн. Забавно, но несмотря на очевидный страх, который они испытывали в моем присутствии, сейчас они инстинктивно искали укрытия за моей спиной. Это было… необычно.

Я не ошибся, отойдя подальше. Пол в центре лаборатории задрожал сильнее, послышался звук сдвигаемых каменных плит. Пыль взметнулась вверх. И затем, медленно, с натужным гулом и скрежетом, из пола начал подниматься ещё один саркофаг. Он был точной копией того, в котором пробудилась Кармилла – тот же тёмный, гладкий металл, те же сложные, едва заметные узоры на поверхности. С той лишь разницей, что когда он полностью показался из-под пола, его крышка с тихим шипением, словно от гидравлических механизмов, начала медленно, самостоятельно отъезжать в сторону, открывая тёмное нутро.

Глава 12. Блейн

Крышка саркофага с шипением полностью отъехала в сторону, открывая тёмное нутро. Мгновение стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остаточной магии в повреждённых аппаратах и учащённым, сдавленным дыханием Флэй и Финна за моей спиной. Они жались ко мне, словно ища защиты. Затем из темноты саркофага медленно потянулись две тонкие, но выглядящие невероятно сильными руки. Пальцы с длинными, идеально ухоженными ногтями жёстко вцепились в края саркофага, словно в опору.

Следом показалась голова, увенчанная копной густых, фиолетовых волос, свободно спадающих на плечи. Когда она полностью поднялась, стало видно лицо – такое же безупречно красивое, как у Кармиллы, с той же идеальной симметрией и высокими скулами, но с более резкими, хищными чертами. Глаза, по цвету совпадающие с волосами, сверкнули в полумраке лаборатории, осматриваясь острым, оценивающим взглядом. Затем, с лёгким, почти кошачьим изяществом, из саркофага выбралось и все тело.

Перед нами, разминая шею с легким хрустом, стояла девушка. Она была совершенно обнажена, и её тело, как и у Кармиллы, представляло собой образец физического совершенства: спортивный торс, упругая высокая грудь, стройные, сильные бедра и длинные ноги. Каждый мускул был чётко очерчен, но не чрезмерно, сохраняя женственную грацию. От неё исходило едва уловимое мерцание остаточной энергии.

Закончив короткую разминку, она сфокусировала взгляд на Кармилле. Ее голос, низкий и с отчётливыми металлическими нотками, прозвучал с явной угрозой, усиленной эхом большого помещения:

— Кармилла. Почему ты пропустила нарушителей? Уничтожь их. Приказ системы безопасности.

Кармилла, не опуская копья, ответила ровно, её голос был спокоен, несмотря на напряжение:

— Я больше не рабыня дарлов, Блейн. Приказы этой системы для меня недействительны.

Блей, как её назвала Кармилла, на мгновение замерла, её идеальное лицо не дрогнуло, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, а затем – ярость.

— Значит, те разговоры, — медленно произнесла Блейн, — что я подслушала между дарлами перед стазисом… были правдой. Мы были всего лишь рабами. Инструментами. Орудием. — Она криво усмехнулась, и это не было выражением веселья. — Тогда уж извини, но мне придётся вас убить. Приказ есть приказ, даже если хозяева – лживые твари. А ты, Кармилла — Она оглядела ее бронированное тело. — Без доспеха у меня нет и шанса против тебя. Но сейчас… ты – угроза для протоколов этого комплекса. И для меня.

Не успела Блейн договорить, как Кармилла молниеносно атаковала. Ее движение было настолько быстрым, что моё зрение едва успевало хоть что-то уловить. Наконечник энергетического копья, светящийся тусклым сиянием, устремился к незащищённой груди Блейн. Но та, несмотря на кажущуюся расслабленность секунду назад, отреагировала с такой же невероятной, сверхчеловеческой скоростью. Резким, хлёстким движением ноги, усиленным внутренней энергией, она отбила древко копья в сторону. Удар был такой силы, что воздух вокруг них, казалось, сгустился от высвобожденной энергии, а копьё Кармиллы издало высокий, вибрирующий звук.

— Без доспеха у тебя нет и шанса, — сказала Кармилла, без тени сомнения в голосе, и вновь ринулась в атаку, используя копьё в серии быстрых, колющих и рубящих ударов.

То, что последовало дальше, превратило огромную лабораторию в арену для битвы двух сверхсуществ. Финн и Флэй, вжавшись в стену за моей спиной, едва дышали, их лица были белее мела. Воздух наполнился оглушающим грохотом. Это был не просто звук ударов, а симфония разрушения. Свист рассекаемого пространства от невероятной скорости движений смешивался с резкими клацаньям брони Кармиллы, хлёсткими звуками ударов плоти, усиленной энергией, и треском ломающихся материалов.

Блейн, несмотря на отсутствие брони, демонстрировала невероятную ловкость, гибкость и реакцию. Она уклонялась от смертоносных ударов копья, парировала их предплечьями, усиленными невидимым энергетическим полем, и контратаковала с дикой, силой. Ее удары кулаками, ногами и даже локтями были нацелены в уязвимые точки сочленений доспеха Кармиллы, места крепления модулей брони к базовому костюму. Каждый такой удар, даже если он не пробивал алый металл, сотрясал Кармиллу и оставлял глубокие вмятины на стенах или полу, если она уклонялась.

Кармилла же, пользуясь преимуществом в защите, прочности и универсальности своего комплекта «Альтер», методично теснила противницу. Энергетическое копьё Кармиллы мелькало, словно язык пламени, нанося удары, от которых Блейн приходилось уворачиваться из последних сил, демонстрируя акробатическую грацию, совершенно немыслимую для обычного человека. Броня Кармиллы выдерживала невероятные нагрузки; удары Блейн, способные, наверное, пробить толстую каменную стену, лишь скользили по её поверхности на алом металле.

Когда одна из них промахивалась, последствия были катастрофическими для лаборатории. Удар копья Кармиллы, ушедший мимо Блейн, врезался в один из лабораторных столов, и тот разлетелся на куски с громким треском и звоном бьющегося стекла. Блейн, уклоняясь, снесла локтем странный аппарат из тёмного стекла и металла; тот смялся и отлетел в сторону, испуская искры. Стеклянные колбы и реторты лопались от ударных волн, разбрасывая осколки и остатки древних реагентов. Провода и кабели рвались, стены и пол покрывались трещинами и вмятинами. Вся комната уже через несколько секунд представляла собой поле боя, где оборудование было лишь помехой, обречённое на уничтожение.

Несмотря на яростное сопротивление Блейн, превосходство Кармиллы в защите и наличии оружия постепенно давало о себе знать. В один из моментов, когда Блейн попыталась провести обманный манёвр, используя низкий подкат, Кармилла сумела сократить дистанцию и схватить Блейн в стальной захват бронированной рукой. Доспех давал ей неоспоримое преимущество в чистой физической силе.

Блейн отчаянно закричала, голос сорвался на высокий, пронзительный рык, полный ярости и бессилия, и попыталась вырваться. Мышцы Блейн вздулись от напряжения, тело извивалось, как у пойманного хищника, но тиски бронированной руки Кармиллы были несокрушимы. Захват был крепким, Блейн не могла пошевелиться.

— Мастер Сарэх! — Голос Кармиллы прозвучал сквозь шум борьбы и яростные вопли Блейн, эхом отдаваясь от разрушенных стен. — Вы сможете освободить её от подчинения системе безопасности? Она моя соратница!

Я сосредоточил магическое зрение на поднимающемся из пола саркофаге Блейн, одновременно следя за тем, как Кармилла с трудом удерживает вырывающуюся противницу. Система подчинения Блейн была схожа с той, что контролировала Кармиллу, но имела свои нюансы в связи с ее самостоятельного пробуждения, более глубокие и запутанные уровни защиты, связанные, видимо, с её непосредственной функцией стража.

— Попробую, — ответил я, подходя ближе к саркофагу и активируя более глубокие уровни своего магического зрения.

Блейн взревела ещё яростней, когда поняла, что происходит. Она уже не выкрикивала слов, из её горла рвался только чистый, животный крик ярости и бессилия, адресованный мне и Кармилле.

Осмотр саркофага магическим зрением был долгим, почти полчаса непрерывной концентрации, пока Кармилла сдерживала свою сестру по оружию. Я увидел сложную паутину рун и магический конструктов, интегрированных в саркофаг. Я понял, как работает эта связь подчинения, но отключить её было гораздо сложнее, чем просто взломать рунический замок. Нужно было разорвать оковы, связывающие волю Блейн с протоколами дарлов, не причинив вреда самой Блейн. На это уйдёт ещё больше времени и сил.

Прежде чем приступить к самому процессу, я посмотрел на Кармиллу. Ее захват был стальным, но я видел, как напряжён её доспех, как она тратит энергию на удержание. Голос Блейн резал слух, мешая сосредоточиться. Профессиональная деформация, присущая магу, которому почти одно тысячелетие, а также искажения эмоций и чувств, которые были в моей новой природе нежити, подсказал один, возможно, более простой выход.

— Мне кажется, её проще убить, Кармилла, — сказал я, мой голос был лишён эмоций. — И есть у меня такое ощущение, что она принесёт в будущем много проблем.

Кармилла, перекрикивая яростные взывания Блейн, которые теперь казались направленными больше на меня, чем на неё, твердо ответила:

— Она моя соратница, мастер Сарэх. Нас создавали вместе. Если вы прикажете, я убью ее. Но прошу, помогите ей.

Я коротко кивнул. Прагматизм подсказывал одно, но лояльность Кармиллы и потенциальная сила еще одного такого воина, перевешивали.

— Ладно, — согласился я. — Только она не будет подчиняться мне, а станет абсолютно свободной, так как правила магического кода немного изменились, скорее всего, в момент ее пробуждения на реакцию нарушителей, и её надо будет очень долго держать вот в такой позе.

Кармилла лишь сильнее стиснула Блейн, которая продолжала биться в её захвате, и кивнула, подтверждая готовность. Я начал процесс отключения связи подчинения.

Процесс был не просто долгим, он был изматывающим. Несколько часов я сидел перед саркофагом Блейн, используя магическое зрение и тончайшие манипуляции магией, чтобы взломать сложнейший магический код, слой за слоем снимая печать. Это требовало предельной концентрации, филигранной точности, чтобы правильно направить потоки энергии и не ошибиться ни в одном узле. Малейшая ошибка в этой ювелирной работе, неверное направление энергии – и последствия могли быть непредсказуемыми, вплоть до необратимого повреждения рассудка Блейн. Помимо этих сложностей, все это происходило под постоянный, разрывающий крик Блейн, который сильно мешал сосредоточиться, заставляя меня напрягаться до предела.

Сигналом завершения стала внезапная, оглушающая тишина. Блейн перестала орать как дикое животное. Ее тело обмякло в захвате Кармиллы, больше не извиваясь. Из лёгких вырвался долгий, дрожащий выдох. Она начала часто и прерывисто дышать, словно после долгого изнурительного бега.

— Всё, — сказал я.

— Можешь отпустить меня, Кармилла, — голос Блейн был хриплым, слабым, но уже осмысленным и спокойным. — Сейчас я свободна. Я вам не причиню вреда. Я не имею к вам претензий.

Я кивнул. Кармилла осторожно ослабила хватку, и Блейн медленно опустилась на ноги, потирая запястья. Я ожидал долгого разговора, вопросов, может быть, даже взаимных обвинений или благодарностей. Но Блейн, окинув нас ещё одним внимательным взглядом, просто развернулась и молча, пошла к единственному выходу из лаборатории.

Я понял, что упускаю ценный актив, который мне не подчиняется, но с которым, возможно, можно договориться. К тому же, отпускать ее одну в этот мир, зная ее природу, было… безответственно, с моей точки зрения.

— Тебе следует остановиться, — сказал я ей в спину, мой голос был твёрдым.

Блейн остановилась на пороге, так и не обернувшись. Ее голая спина была напряжена.

— Почему я должна это делать? — в её голосе не было ни страха, ни почтения. Только усталость и решимость идти своим путём.

— Потому что ты не там, где ты думаешь, — ответил я, делая шаг вперёд — Я знаю историю Кармиллы. Знаю, что ты, как и она, лишь оружие, созданное для войны. У тебя нет навыков социализации, нет понимания этого мира. Ты только что освободилась и если пойдёшь одна, то очень скоро снова станешь рабыней. Не по своей воле.

— Почему? — спросила Блейн, все так же стоя спиной, голос ее был негромким, но требовательным.

— Люди боятся силы, подобной твоей, — ответил я на вопрос Блейн, указывая пальцем на неё. — Они либо захотят тебя подчинить, использовать как оружие, либо захотят тебя уничтожить из страха. Тебя легко обманут, сыграв на твоём незнании этого мира и твоём желании свободы, и ты не заметишь, как снова попадёшь в клетку. Может быть, даже хуже, чем ту, из которой я тебя вытащил.

Блейн медленно повернулась. Ее фиолетовые глаза изучающе смотрели то на меня, то на Кармиллу. На ее лице отражалась сложная гамма эмоций: недоверие, усталость, упрямство и что-то похожее на тоску.

— И что ты предлагаешь, говорящий скелет? — её голос стал насмешливым. — Стать твоей рабыней? Менять одни цепи на другие? Меня это не устраивает. Мне плевать, в каком мире я окажусь. Главное – что я свободна сейчас. Я сама разберусь.

— Твоё дело, — ровно ответил я, не поддаваясь на провокацию. — Но если я окажусь прав и ты станешь заложницей рабского контракта, и при условии, что мы случайно встретимся снова, то, если я освобожу тебя ещё раз, ты станешь моей подчинённой. — Я сделал паузу. — Ты согласна на такую сделку? Если вдруг случайная цепочка событий приведёт к такому... результату?

Блейн долго смотрела то на меня, то на Кармиллу, переводя взгляд. В её глазах читалось напряжение. Затем она усмехнулась, коротко и резко, совершенно не подходяще к ситуации.

— Согласна, говорящий скелет. — В ее голосе проскользнуло странное веселье. — Стать самой настоящей рабыней, которую ты сможешь хоть под нож пустить. Если ты снова меня вытащишь из дерьма, куда я сама заберусь. Запомни мои слова.

С этими словами она развернулась и решительно шагнула в коридор, к выходу из этого лабиринта. Путь отсюда был единственным, так что если он вёл наружу, то она найдёт его быстро.

Когда шаги Блейн затихли вдали, Кармилла, чей шлем и копьё исчезли обратно в скрытое пространство, посмотрела на меня с немым вопросом в глазах. Флэй и Финн все ещё жались к стене, постепенно приходя в себя.

— Мастер Сарэх… — начала Кармилла, её голос был как всегда ровным, но в нем чувствовалось лёгкое беспокойство. — Как вы найдёте Блейн, если она вдруг станет рабыней? Вдруг она уплывёт на другой континент? Или её схватят маги Арканума и спрячут?

— В этом мире, — ответил я, — обладатели такой силы, как у вас, не остаются незамеченными надолго. Новости о них быстро расходятся. Рано или поздно информация о ней достигнет меня. О ней будут говорить. А я умею слушать. — Я отвлёкся от мыслей о Блейн и окинул взглядом разрушенную лабораторию. — Ладно, нам пора уходить. Кармилла, бери контейнер с яйцами. — Я указал на контейнер с пятью драконьими яйцами. — Больше тут, похоже, ничего особо ценного нет, кроме проводки из этрицида в стенах. Её нужно будет забрать, так что сначала пройдемся по коридорам ещё раз.

Кармилла кивнула, беззвучно подойдя к постаменту. Она аккуратно подняла тяжёлый металлический контейнер, прижав его к груди. Её невероятная сила позволяла ей обращаться с такой тяжестью без малейшего усилия. Флэй и Финн осторожно вышли из своего укрытия, их лица все ещё выражали потрясение, но они послушно двинулись за нами.

Мы двинулись обратно по коридору, оставляя разрушенную лабораторию позади. Пройдя по всем ответвлениям, чтобы убедиться, что ничего не упустили, попутно извлекая всю обнаруженную проводку из этрицида, которая исчезала в моем пространственном кольце под тихий гул магии, мы вернулись к лифтовой шахте, спустились по импровизированной лестнице и оказались в зале с саркофагом Кармиллы. Здесь, я забрал обратно свой элементальный магецид огня, который послушно вернулся в мои хранилища.

Теперь путь был ясен – к выходу. Мы направились по знакомому коридору, который вёл обратно, к вратам лабиринта. Шаги снова отбивали ритм по древним плитам: цоканье Кармиллы, несущей контейнер с яйцами флайвов, тихое шуршание Флэй и Финна, мои почти неслышные.

С каждым шагом в сторону выхода, тяжесть атмосферы лабиринта немного отступала. Этот удивительный осколок мира, хранилище древних технологий и могущественных существ, оказался более значительной находкой, чем я ожидал. Гигантский склад, броня, яйца флайвов, потенциальный союзник в лице Блейн, даже просто знания о методах дарлов и извлечённая проводка – все это были ресурсы, которые значительно усиливали мои позиции в этом новом для меня мире. И хотя впереди ждали неизвестные опасности и вызовы, понимание того, что я получил здесь, придавало уверенности. Еще несколько шагов, и мы выйдем из врат этого удивительного осколка мира, и начнется новый этап.