Обложка Сарэх - осколок души I

Сарэх - осколок души I

Максим Затонских

0% прочитано
Стандартный
Максим Затонских

Сарэх - осколок души I

Глава 35

Уже почти две недели я был на базе. С Шесли мы домчались быстро. За нами, конечно, пустились в погоню любопытные личности, пытаясь узнать, куда я так спешу. Но пара заклинаний — и мы растворились в воздухе, а я заодно воздействовал на землю, заметая следы копыт Шесли.

Когда я прибыл на базу, меня встретили мои «монстрики» — все сгорбленные в балахонах. Они явно обрадовались моему появлению, и я сразу понял, что они ждут продолжения работы над их телами. Но было ещё рано — они ещё не были готовы к процедуре. Я объяснил им, что через пару дней мы проведём сеанс изменения тел, после чего спустился в подземную часть руин и приступил к переделке техномагической части фермы. А именно — к изменению энергетического контура и всей рунографической структуры, вырезанной на стенах и внутри стен. Она больше не была нужна.

Это заняло десять часов, и когда я закончил, все были, мягко говоря, шокированы тем, насколько всё изменилось. Исчезли рунные структуры, вырезанные на поверхностях и заполненные крошкой магецида, которые одновременно служили энергетическими дорожками. Вместо них появились новые элементы.

Энергетический контур теперь выглядел как короб из обсидиана, куда были вставлены все нужные кристаллы магецида. Он подключался с помощью магецидовых проводов к панели перераспределения — обсидиановой плите шириной полметра, длиной метр и толщиной пять сантиметров. Именно в ней теперь заключалась вся магическая логика, связанная с подачей и направлением энергии.

В плите было несколько отверстий, в которые подключались провода из магецида, зажатые металлическими защёлками. Провода проходили под стенами и вели к небольшой настенной плите из обсидиана в комнате с чайными деревьями — к энергетическому щитку, от которого шли провода уже к горшкам с чаем. В центре днища каждого горшка находилась пластинка из обсидиана, что несла в себе всю ту магическую логику и структуры активации в виде увлажнения почвы.

Всё это было сделано для уменьшения затрат энергии и магецида — рунные структуры, которые раньше засыпали крошкой, больше не требовались. Вся магическая логика теперь была сосредоточена в обсидиановых устройствах, что делало работу более стабильной и правильной.

Но я не остановился. Оставалась ещё алхимическая ферма магических растений.

Ферма для ингредиентов выглядела так: ряды каменных стеллажей с небольшими горшочками — по двадцать четыре горшка на стеллаж, всего тридцать два стеллажа. Она работала по тому же принципу, что и чайная ферма. Я уже заканчивал энергетический щиток, который нужно было подключить к энергетическому контуру, а затем протянуть провода к каждой пластинке из обсидиана. Как раз в этот момент ко мне подошли Кадерия и Аэриэн. Они уже час бродили рядом, и я чувствовал их дикий интерес — им не терпелось узнать, что я делаю.

— Что это, мастер? — прохрипела сгорбленная фигура Аэриэн, чьё тело и лицо были скрыты тёмным балахоном.

— Я такое впервые вижу, — произнесла Кадерия, когда они вместе с Аэриэн подошли ближе после того, как я подозвал их.

— Что именно ты видишь впервые? — решил я уточнить.

— Эти обсидиановые пластинки, небольшие коробочки, которые вы вешаете на стены, внутри которых много металлических защёлок, удерживающих провода из магецида, — сказала Кадерия, рассматривая процесс изменения щитка, то, как я вставлял в него тонкие стержни из серебра и золота и припаивал к ним провода.

— Это основа всей техномагии. Щиток нужен для перераспределения энергии, — начал я объяснять, упрощая всё в разы. — Основные кабели тянутся к этим щиткам, а от них идут другие кабели, которые разветвляются и подключаются к каждой обсидиановой пластинке на дне горшка. Сами провода — это проводники энергии. Металлические защёлки соединяют провода с энергетическим планом обсидиановой панели, в которой заключена вся магическая логика перераспределения энергии. А стержни из золота и серебра служат временными хранилищами энергии, в основном элементальной, в которой содержатся маглементы.

— Приблизительно понятно, мастер, — прохрипела Аэриэн и вытянула свои сморщенные пальцы из балахона, указывая на энергетический щиток, который, можно сказать, я зачаровывал. — Только вот странно, что вы наносите чары и при этом ваш мат не оглашает всю округу.

— А ты внимательна. Ты уже научилась определять воздействие потоков энергии на окружающую среду... Молодец, — похвалил я её, ведь это были уроки общей магии. — Я действительно наношу чары, а не матерюсь, потому что обсидиан — самый простой материал для этого. Каждый материал имеет свои энергетические свойства, и свойства обсидиана таковы, что нанести чары может любой маг, даже не имея опыта в контроле энергии энергетических планах предметов.

— Раз это такой превосходный материал, почему до сих пор никто не делает артефакты из него!? —возмущённо воскликнула Кадерия растерявшись.

— Каждый материал обладает своими свойствами, — продолжил я объяснять, уже заканчивая работу. — Обсидиан хорош для гравировки магических схем, но он не держит энергию в неактивном состоянии. Стоит потоку остановиться, и она моментально уходит — даже не заметишь, как испарится. Такой предмет может работать, только если маг постоянно питает его своей силой. Для обычных артефактов обсидиан не годится. А вот серебро, наоборот, способно хранить энергию десятки лет при правильном нанесении чар. В него можно залить запас энергии, и артефакт будет работать на этом запасе, который можно время от времени восполнять.

— Ясно. Можно ведь зачаровать всё что угодно, если каждый физический носитель имеет свои свойства? — задумчиво произнесла Кадерия.

— Да, хоть цветы, или даже твои кости прямо внутри тебя. Только моих навыков на подобное не хватит — нужно много тренировок в управлении энергией на этих материалах, — сказал я, вставая и вешая щиток на стену, а затем стал подключать к нему провода.

— А что тут будет? — спросила меня Аэриэн, сгорбленно ковыляя к стеллажам, на которых уже стояли горшки, к которым оставалось только подключить проводку. Эх, хотел бы я сделать вилки и розетки, чтобы подключить всё к энергетической сети и не возиться с проводами, но материалов было мало.

— Тут будет ферма магических растений, то есть алхимических ингредиентов, — сказал я как ни в чём не бывало.

— ЧТО! — закричала Кадерия и агрессивной походкой направилась в мою сторону, а Аэриэн могла только ковылять навстречу. — Как — ферму? Как вы собираетесь их выращивать? Магические растения нельзя выращивать!

— В смысле нельзя выращивать? А чай, который ты собираешь, — это что, немагическое растение? — удивился я тому, что она не связала это с чаем.

— ЧТО! Я думала, вся магическая энергия — это из-за всех этих структур-ускорителей роста, а не из-за того, что растение содержит магию. Когда мы его собирали, я клала его в артефакты хранения и думала, что магия просто растворится. Ведь настоящие магические растения могут хранить магию тысячелетиями, — тяжело дышала Кадерия, размахивая руками в разные стороны.

— А ты хорошо осведомлена о магических растениях, — сказал я, продолжая подключать проводку. — Но ты не знаешь, как их выращивать. Всё просто: если ты собираешься выращивать их не в природе, то нужно поливать их магической водой, чтобы растения напитывались магией, — обычная вода им не нужна. И во-вторых, нужно наполнить почву нужными маглементами. Я тебе больше скажу: у моей новой ученицы, которую я обучаю алхимии, завалялась ледяная роза. Так вот, из одной такой я сделаю сотню с помощью вегетативного размножения.

— ЧТО! Это же редчайший алхимический ингредиент! Такие на аукционы выставляют! — продолжала удивляться Кадерия.

— Да мне всё равно, — махнул я рукой на эту информацию.

— А что за новая ученица, мастер? — в голосе Аэриэн послышались нотки ревности.

— Розетта из Каменхольма, — ответил я, продолжая работу. — Её стремление в алхимии не знает границ.

— Я хочу познакомиться с ней потом. Мы же ваши ученицы, хоть и в разных сферах. Думаю, её можно считать младшей сестрой, — произнесла Аэриэн задумчиво.

— Обязательно, когда твоё тело будет восстановлено. Осталось всего немного потерпеть, и ты, наверное, часами будешь стоять голой перед зеркалом, изучая своё тело, — решил я подбодрить её на эту тему.

Дальше разговоры не прекращались, и я немного просветил их о том, что такое магические растения. В процессе я объяснил им, как проводить сбор и посадку ингредиентов, показывая это прямо во время посадки первой партии.

Можно было бы продолжать развивать техномагическую базу, пока не закончится обсидиан — а он уже подходил к концу. Но стоило остановиться и заняться другим.

Сначала — тела девушек. Позвоночники выровнены, горбы исчезли, но теперь они опухли и покрылись волдырями. Процедура завершена, и я переключился на учебные материалы: для Розетты и для Аэриэн, которую обучал урывками, между делом.

— Что для тебя контроль энергии? — голос мой разнёсся над озером, холодный и режущий, как лезвие. Аэриэн, прожившая восемь сотен лет, управляла силой на уровне неумелого подростка. — Думаешь, раз узнала, что можно просто представить картинку, контроль стал неважен?

— Эта сила опасна, я знаю, мастер. — Она говорила с надрывом, едва справляясь с простейшими вещами. — Но сложно одновременно создавать антимагический барьер, атакующую сферу, скрывать свою энергию и с закрытыми глазами видеть трёхмерное пространство.

— Оставь эту чепуху, — перебил я, отсекая рукой воздух. — Сила опасна, может убить, поработить — всё это не имеет значения. Твой магический источник не только вырабатывает энергию, но и обрабатывает её. Ладно, раз тебе тяжело делать несколько функций сразу, начнём с одной, но сложной.

Я развернулся и пошёл к озеру. Ступил на водную гладь — она не дрогнула, не качнулась. Дойдя до середины, опустился в позу лотоса, сложил руки на коленях.

— Я жду тебя. Если хоть один всплеск появится из-за твоего шага — знай, сухой ты точно не уйдёшь.

Я стал погружаться в поверхностную медитацию — и сознание развернулось веером, сканируя окружение магическим зрением. Трёхмерная карта пространства в радиусе двести метров легла перед внутренним взором. И на дне озера я заметил Лабиринт Случайности! Я от неожиданности чуть сам не пошёл ко дну камнем.

Аэриэн осталась на берегу. Она пыталась ступить на воду, но не понимала, как. Сняла часть одежды — выглядела она ужасно. Увидев своё отражение в водной глади, Аэриэн не сдержала слёз.

— Не переживай, — произнёс я, не открывая глаз. Голос мой звучал отстранённо, словно доносился издалека. — Скоро я закончу с твоим телом. Верь своему мастеру.

Она не ответила. И верить для неё, кажется, становилось всё труднее — с каждой процедурой тело становилось страшнее. Но осталось недолго.

Часы тянулись. Аэриэн превратилась в губку — ни одного шага без того, чтобы не намочить ноги. Эльфийская гордость не позволяла попросить подсказку. Её страшные глаза — один больше, на лбу, другой меньше, на щеке — впивались в мою фигуру, пытаясь понять, как я это делаю.

— Окутай тело магической энергией, — начал я тихо, не нарушая позы. — Задай ей свойства отрицательной массы, перераспредели вес, а в области стоп измени параметры поверхностного натяжения воды. Простым языком — создай защитную плёнку из магической энергии толщиной в один нанометр. Можешь начать с сантиметра, потом перейти к миллиметрам и микронам.

— Нанометр? Микроны? — её голос сорвался на крик, полный недоумения.

Я поднялся. Достал из пространственного кольца масло и стакан, зачерпнул воды прямо из озера и направился к ней.

— Ты должна создать барьер, — сказал я, протягивая ей стакан и бутылку с маслом. — Щит, который сольётся с водой, но не столкнётся с ней. Проведёшь эксперимент — поймёшь, как это работает. Это один из методов: тонко настроить магическую энергию и ходить по воде.

Она взяла стакан и масло. Я развернулся и, не оглядываясь, вернулся в центр озера.

— Попытайся смешать масло и воду, — бросил я через плечо, уже садясь обратно.

Урок продолжился. Теперь Аэриэн не просто следовала интуиции — она знала, какого результата добивается. В этом вся магия: чтобы получить что-то от энергии, нужно чётко понимать, что хочешь и как это работает.

***

Серпия

Последние дни банда «Красные руки» постепенно выходила из-под влияния Гела. Серпия и Гедон всё реже пересекались с криминальным миром — это стало невыгодно. Посредничество в перевозке контрабанды сокращалось с каждым днём, но не прекращалось полностью. Всё так же по ночам Гедон с командой через секретную пещеру, где хранились лодки, перевозили запрещённые товары — для прикрытия новой деятельности.

Все, кто решался воспользоваться услугами, подписывали магические контракты о неразглашении. Слухи о новых возможностях банды быстро распространились. Все знали, что Серпия и Гедон могут провернуть что угодно, но никто не мог подтвердить, как именно это делается. Даже имперцы слышали об этом, но доказательств не было. А сами слухи казались невероятными: мол, можно пронести большую партию груза по трапу на корабль — и никто ничего не заметит. Вскоре в это перестали верить — ведь непонятно, как можно пронести хотя бы метр паучьего шёлка незаметно.

— Думаю, у нас скоро будут проблемы, — тяжело вздохнул Гедон. — Особенно от аристократов. Вряд ли им нужно, чтобы мы проносили их товар в обход пошлин. Скорее, они захотят узнать, как мы это делаем. Тем более на нас уже косо смотрят. Ещё неделя — и за нами начнут следить.

— И что будем делать? — спросила Серпия, пересчитывая деньги.

— Нужно сделать так, чтобы у нас появились временные трудности, и переложить их на Сарэха, — улыбнулся Гедон.

— В каком смысле? — с серьёзным лицом спросила Серпия.

— Сделаем так, чтобы мы были покровителями Сарэха, а он — нашим. — Ответил Гедон, чья голова кипела от придумывания хоть какого-то плана остаться независимыми, но вариантов не было. — Проще говоря, все вопросы лягут на него, а не на нас. К тому же он на вид уязвимее, чем мы, но это не так. Думаю, он решит наши проблемы. Конечно, ему нужно что-то предложить — и лучше это узнать у него самого.

***

Караэль

Караэль следил за Розой, Катариной и Райландом, зная, что не получит денег за пропущенные дни. Магический контракт рассчитывал те суммы, которые должен был выплатить им Сарэх, самостоятельно — так что за прогулы зарплата урезалась сама собой, без какого-либо вмешательства со стороны. Это до сих пор удивляло Караэля: почему никто раньше не додумался использовать магический контракт как счётную книгу и автоматического бухгалтера? Впрочем, на это были свои ограничения — трудно уследить за всеми заключёнными договорами сразу, да и сама магия требовала точных формулировок.

Роза и её группа все эти дни практически ничего не делали и подрабатывали в городе на разных местах. Роза выполняла бухгалтерию в ремесленном квартале, работая на одно литейное предприятие, и, судя по тому, как ловко она управлялась с цифрами, это было ей не в новинку. Райланд устроился охранником на склад — работа грубая, но привычная. Катарина время от времени подрабатывала горничной в разных аристократических родах, являясь своего рода подменной прислугой: когда кому-то из постоянного персонала требовался выходной, звали её.

Караэль также заметил, что у Розы есть ещё один человек, о котором она не рассказывала, — седой мужчина по имени Барс. Он работал официантом и иногда вместе с ним работала Катарина. Двигался Барс с той особой, отточенной грацией, которую не спутаешь ни с чем, — так двигаются только дворецкие, прослужившие при знатных домах не один десяток лет. Это было ещё одним подтверждением того, что Роза — совсем не простая авантюристка.

И все эти люди были в опасности. В первую очередь — Катарина и Роза. Караэль видел их. Тех, кто следил. Они прятались в тенях переулков, притворялись случайными прохожими, растворялись в толпе — но он узнавал их. Члены Ордена Чёрного Таинства. Они ждали. Ждали какого-то удобного момента, чтобы схватить их.

Глава 36

Двое суток мы уже торчали на озере. Аэриэн смогла сделать только два шага, прежде чем намочить ноги, и то они вызвали всплески на воде.

— Я устала, — прохрипела она голосом, в котором читалось чистое отчаяние.

Я сидел на воде в центре озера — глубина подо мной уходила вниз стометровой расселиной — и бесстрастно наблюдал за её потугами.

— Отдохни. Я разве тороплю тебя? — металлический голос расколол тишину, и я повёл рукой в ленивом жесте, словно очерчивая невидимую границу. — Как говорится, большое путешествие начинается с первого шага. А у тебя — сразу два, но неправильных.

— Я действительно устала. У меня не получается, мастер. Это сложно, хотя всё до этого было простым, — голос её сорвался на жалобную ноту. — Формирование нескольких заклинаний, антимагические защитные и атакующие поля — всё это было просто. А ещё я уродина и...

— То, что ты уродина, — временно, — перебил я, отрезая жестом рукой воздух, словно срубая её самобичевание на корню. В голосе моём не дрогнула ни одна искра эмоций. — Сколько мне ещё повторять? Осталось немного. Мне вот что интересно: что именно у тебя не получается?

— Сделать так, как вы, — пройти по озеру, — ответила она, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

Я поднялся на ноги — поверхность воды даже не колыхнулась под моей тяжестью — и медленно направился к ней, разводя руки в стороны, словно демонстрируя каждый свой шаг.

— А разве я просил повторить за мной? — спросил я, и голос мой звучал уже ближе. — Мы тренируем контроль энергии. Я лишь сказал, что жду тебя в центре озера. Я лишь подтверждаю возможность. И с чего ты решила, что справишься с этим за один день или два? На это потребуются месяцы. Тем более твоё состояние нестабильно.

— Это всё потому, что раньше было просто, а теперь сложно, — выдавила она свою версию неудач, и в голосе её звенела обида.

Я остановился в шаге от неё, сложил руки за спиной и склонил голову, рассматривая её так, как рассматривают нерешительную ученицу — без осуждения

— Сядь в позу лотоса, — приказал я. — Я научу тебя поверхностной медитации.

— Хорошо, — прохрипела она и, опустившись на землю, выполнила то, что я просил. — И что вообще за медитация? Просто сидеть и греться на солнышке или энергию по телу прогонять? Никогда не понимала, зачем медитировать магу.

— Забудь о той медитации, что знала раньше, — мой голос, металлический и отстранённый, разнёсся над озером, и я, сделав паузу, обвёл рукой горизонт, будто стирая всё её прошлое знание. — Не знаю, как медитируют здешние маги, но я научу тебя так, как делаю это сам. Готова?

— Угу, — кивнула Аэриэн.

***

Аэриэн

Аэриэн опустилась в позу лотоса и сомкнула веки. Тело, что было ей даровано — мерзкое, уродливое, чужое, — вызывало лишь тошнотворное отвращение. И только магический контракт с Сарэхом удерживал её на грани безумия, тепля надежду, что он сдержит слово: вернёт ей облик и сделает его совершенным. Но сколько ждать? Две процедуры? Четыре? Шесть? А вдруг на следующей он вновь превратит её в чудовище? Этот страх грыз её изнутри — страх снова оказаться обманутой.

Мысли прервались в тот миг, когда холодные пальцы Сарэха легли на её уродливое плечо, а металлический, лишённый всяких интонаций голос коснулся слуха — тот самый голос, что леденил кровь с первой же секунды, когда он снял маску, явив миру то, что скрывалось под ней.

Древнее зло — так он назвал себя. И она верила. Даже зная его истинную природу.

— Расслабься, — прошелестело у самого уха. — Впусти мою энергию. Позволь мне направить твой поток в нужное русло.

Аэриэн подчинилась. Она ощутила, как чужая сила — тягучая, текучая — мягко окутала её энергетическую структуру, проникая в самые глубокие слои эфемерного тела, туда, где плоть встречается с духом.

Сарэх повёл магию сразу по двум контурам: по энергетическому телу и по физическому. По её венам разлились незнакомые, почти запретные ощущения, а энергия, послушная воле мастера, скользила по каждой клетке, напитывая организм чистой силой.

— Поверхностной медитацией ты насыщаешь собственное тело магией, — донеслось до неё словно издалека. — Очищение. Восстановление повреждений. Временное укрепление. Снятие усталости. Но это — лишь первый акт.

Затем поток хлынул в голову, вонзаясь в мозг одновременно на двух планах бытия, и Сарэх принялся направлять его в разные доли, перекраивая саму структуру мышления.

— Ты — маг, — голос звучал уже глубоко внутри неё, отзываясь эхом в самом основании сознания. — Ты имеешь право на гнев, радость, боль и весь спектр смертных чувств. Но если ты хочешь стать истинным магом, то во время работы — в бою, в тренировке, в любом акте творения — ты должна отринуть эмоции. Отстраниться от них. Перестать чувствовать. Ибо маг управляет законами многомерной вселенной. А у законов нет сердца. Есть лишь точные параметры.

Эти слова врезались в её разум, как клинок в ножны, и она почувствовала, как сознание начинает кристаллизоваться, освобождаясь от шелухи чувств. Она всё ещё ощущала прохладный ветер на коже, но он перестал приносить удовольствие. Она помнила стыд, гнев и унижение за своё уродливое тело, но теперь оно стало лишь вместилищем — бесплотным сосудом для разума. Ей было всё равно, каким он был. Она чувствовала ярость к тем, кто загнал её в рабство, кто предал её, но теперь эта ярость превратилась в чистый, холодный расчёт. Не отомстить. Просто убить.

Раньше она смаковала месть, представляя мучительную смерть каждого: удушье, болевой шок, пламя, дробление костей, яд. Теперь это было неважно. Смерть есть смерть. Быстро, эффективно, безлико. Она даже готова была забыть о мести вовсе — ведь прошлое не изменить, а значит, оно не имеет практической ценности. Зачем делать то, что не приносит пользы?

Она медленно распахнула глаза и взглянула на мир заново. И мир стал серым. Пустым. Лишённым смысла.

— Это временный эффект, — произнёс мастер своим металлическим, лишённым тембра голосом. — Он пройдёт через сутки. Сейчас ты находишься в отрешённом состоянии. Я пребываю в приближённом к такому состоянию постоянно — в силу своей природы.

Аэриэн слушала, и каждое его слово вплавлялось в её сознание, как раскалённый свинец в холодную воду. Она чувствовала, как привычные краски эмоций тускнеют, сменяясь серым, ровным фоном.

— Ты не чувствуешь ничего, — продолжал Сарэх. — Твои участки мозга, отвечающие за эмоции и переживания, временно отключены. Зато другие — вычислительные и дедуктивные способности — усилены до предела. Отныне твой мир — это мир чистой логики. Каждое действие рождает противодействие, из каждого поступка прорастают последствия, сплетаясь в бесконечные цепи причин и следствий. И ты, как истинный маг, обязана упорядочивать эти цепи.

Она опустила взгляд на свои руки — теперь они казались ей не более чем механизмами, лишёнными трепета и тепла. Страх ушёл, оставив лишь холодное любопытство: как именно работает эта новая реальность?

— Я попробую ещё раз, — произнесла она механически, словно оживший голем, и поднялась с места.

Она попробовала снова. И снова потерпела неудачу. Но теперь неудача была всего лишь переменной в уравнении, которая подсказывала, что менять в барьере. Это пугало её — но страх стал иным. Теперь она боялась не боли и не смерти. Она боялась того, что рано или поздно эмоциональная деградация настигает всех магов, как предупреждал мастер. И мир для неё превратится в сухую цепь причин и следствий. Точно так же, как для неё сейчас.

Она боялась, что для того, чтобы стать могущественной, нужно перестать быть собой и отказаться от своих желаний.

***

Караэль

Портовый трактир «Скрипучий якорь» встретил их привычным гулом — пьяные выкрики моряков, звон кружек, скрип половиц под тяжёлыми сапогами. В воздухе смешались запахи дешёвого эля, солёной рыбы и сырости, что тянулась с набережной. Караэль сидел в дальнем углу, у закопчённого окна, и через мутное стекло наблюдал за силуэтами кораблей, покачивающихся у причала.

— Караэль, похоже, за нами, — прохрипел Герхард, натягивая капюшон поглубже, так что в полумраке остался виден лишь кончик его носа.

— Маги Северного Аргелеона. Брат, — прошептал Караэль в ответ, не отрывая взгляда от двух фигур в дальнем конце зала. Те тактично вели допрос у местного рыбака, незаметно применяя магию воздействия на разум. — И ещё Орден Чёрного Таинства. Эти ребята точно не оставят нас в покое.

— Может, прикончим их? Их же всего двое, — брякнул Герхард, ничего не зная об этом Ордене.

— Их там с десяток, — Караэль кивнул в сторону входа, где у дверей стояли ещё несколько магов — наполовину в доспехах, наполовину в мантиях, с алыми нашивками на рукавах. — Или около того. Тем более это самые опасные из ищеек.

— Опасные? Не смеши. Я не верю, что кто-то опаснее Сарэха, — нервно усмехнулся Герхард, пытаясь утешить себя этой мыслью. Он уже представил, что будет, если их найдут, и ему не нужно было напрягать воображение — он слишком хорошо знал нравы своих соотечественников, хоть сам и не одобрял столь жестокие методы расправ. — Так что будем делать?

— Попросим у него помощи, — твёрдо ответил Караэль. — Всё-таки из-за нас ему тоже достанется. Они точно узнают, где мы и на кого работаем. — Он помолчал, глядя, как один из магов Аргелиона поднялся и направился к их столику. — Ищейки Аргелиона без труда всё вынюхают за пару дней и сделают так, словно нас тут никогда не было. И уберут Сарэха, который может знать, кто я такой, хотя он понятия не имеет, но, думаешь, аргелионцам это важно.

Герхард пододвинул кружку с недопитым элем и хрипло выдохнул:

— Тогда ждём Сарэха. Должен вернуться со дня на день.

Караэль кивнул и отвернулся к окну, где за мокрыми стёклами гас вечер, укрывая порт тенью и обещая новую ночь, полную опасностей.

***

Уже несколько дней я лежал на траве, опершись спиной о дерево, и писал учебные материалы — общую магию, основы алхимии и теорию о маглементах. За это время Аэриэн не добилась ни малейшего успеха. Впрочем, я его и не ждал. Она поняла принцип создания защитной плёнки для хождения по воде — на основе плотности жидкостей, — но это был лишь один из тысячи возможных способов.

Суть тренировки заключалась не в том, чтобы научиться создавать эту плёнку, а в том, чтобы удерживать её. Пусть сейчас Аэриэн справлялась с контролем магической энергии, но это была лишь энергия чистого источника — без рунического круга. Она легка и проста. Так же, как и уязвима. Энергия, вырабатываемая источником с рунической структурой, — совершенно иная. Она плотнее, тяжелее и не так податлива желанию мага. И вот про эти желания Аэриэн постоянно меня спрашивала.

— Вот, мастер, смотрите, я иду по воде, — говорила она днём ранее.

— И где твоя защитная плёнка? — ответил я, и голос мой, металлический и бесстрастный, разрезал воздух. Я даже позволил себе изобразить тяжёлый выдох — скорее для неё, чем для себя. — Ты просто меняешь реальность под себя своими желаниями. Ты направила своё желание в магическую энергию, и источник обработал эту информацию. Но ты не контролируешь её. Ты просто пожелала ходить по воде так, чтобы не появлялись круги.

Я замолчал, прислушиваясь к окружению — к шелесту листьев, к далёкому крику птицы, к собственному дыханию.

— Но твой источник голый, — продолжил я, поворачивая голову в её сторону. — Когда на нём появится руническая структура, такие фокусы не пройдут. И сколько энергии ты потратила? Всего три шага, сделанные по желанию, отняли у тебя примерно двадцать процентов резерва. Перестань делать лёгким способом. Скоро его у тебя не будет. Ты должна контролировать каждую частицу своей энергии и каждый процесс, заложенный в ней.

После этого мы больше не разговаривали.

Но личные тренировки подходили к концу. Нужно было заняться другими делами. Продолжить обучение Розетты и передать ей ингредиенты, выращенные искусственным методом, который этому миру был недоступен.

Шмяк.

Звук пронёсся в моей голове. И почему «шмяк»? Зачем я думаю о каком-то шмяке? Звук такой, будто сырое мясо приложили к доске.

Шмяк.

Я поднялся и понял: шмяк — это не в моей голове. Шмякал сероватый слизень. Для людей он безвреден. Правда, не совсем: если такая полуживая жижа заползёт на голову, можно и задохнуться в её слизи. Вот поэтому заклинание обнаружения направленной угрозы его и не обнаружило — он был как белка, что вечно прыгала по дереву, под которым я сидел.

Шмяк.

Снова подпрыгнул большой желеобразный шар, размером с меня. Это говорило о том, что существо довольно древнее — лет сорок, не меньше. Недолго думая, я применил заклинание, относившееся к первому кругу. Меня слегка пошатнуло — я применил магию выше своих возможностей.

С помощью заклинания «Власть правителя», класса «Временный Аскальт», я усилил все свои взаимодействия с магией при прямом контроле. Усиление было направлено на телекинетические действия. Я направил руку в сторону слизня. С расстояния двадцати метров я с силой выдрал ядро — и всё желеобразное тело растеклось по земле, безжизненное и беспомощное.

Когда я закончил собирать слизь — а это был важнейший компонент, из которого делалось практически всё что угодно, например, те же слаймовые бутылки для питьевой воды, — ко мне подошла Аэриэн. Она, должно быть, видела всё, что произошло между мной и желеобразным существом.

— Что это за заклинание? Начертите мне рунографический чертёж, — попросила она.

— Заклинание первого круга. Но тебе нельзя применять заклинания первого круга, — ответил я, не отрывая взгляда от ядра. — Всё дело в устройстве источника. Твой слишком развит и не имеет рунической структуры. Мой источник слаб, поэтому поток энергии проходит с болью — но не останавливается. Но если тебе так понравилось, я обязательно покажу тебе его техническую документацию.

Ядро слизня оказалось небольшим идеальным шаром — идеальным по окружности, серого цвета. На его поверхности виднелись небольшие углубления, из которых исходил бирюзовый свет. Рядом с ними, по бокам, выступали выпуклости, напоминавшие горы, — серебряного цвета.

— Серебряное ядро, — произнёс я вслух, заметив заинтересованный взгляд ученицы. — Не такое редкое, как золотое или платиновое. Но с этой вещью я создам себе фамильяра.

— Это как? Какие фамильяры? — удивилась она, с хрипом выдавливая слова.

— Техномагия, — ответил я, поворачивая ядро в руках. — Базовые связующие чары разума и интеллекта. Это простыми словами.

Я поднял взгляд на деревья и небо. И в тот же миг применил парализующее заклинание на чёрного ворона. Тот начал падать, камнем пошёл к земле и в итоге разбился, ударившись о траву.

— Сойдёт, — сказал я, создавая вокруг тела ледяной гроб, замораживая его в прозрачном панцире. — Всё равно убить бы пришлось.

— Я хочу посмотреть, что вы будете делать, — настойчиво прохрипела Аэриэн.

— Как хочешь, — я повернулся к ней, и в голосе моём зазвенел холод. — Но запомни: в моём мире — а именно в моей Империи — даже некромантия, точнее, псевдонекромантия, не была под запретом. В отличие от того, что я собираюсь сделать.

Я сделал паузу. Ветер зашелестел в кронах деревьев, солнце ушло за тучи, и тени стали длиннее.

— Ведь я собираюсь вернуть к жизни существо, создав псевдодушу. Будь это птица, сделанная из камня скульптором, я бы сделал голема. Но здесь... дела совершенно иные. — Я посмотрел на неё в упор. — И тебе лучше о таком молчать. — Я сделал паузу, нагоняя жути. — Вдруг Магическое Сообщество и Реликвиры, что были в моём мире, окажутся в этом. Хотя вряд ли это возможно. А теперь идём. Тебе нужно передохнуть.

— Угу, — только и смогла она выдавить, сглотнув от всей этой атмосферы.

Глава 37

Магическая академия Атрекс. Кабинет ректора Арктуса.

Кабинет утопал в полумраке. Витражи окрашивали свет в тусклые тона. Стеллажи с фолиантами уходили под потолок. На столе среди бумаг дымились колбы и мерцали артефакты.

Арктус расхаживал по комнате, сжимая в руке очередное письмо. Борода его топорщилась от негодования.

— Опять эти письма! Как они мне надоели! — ворчал он, бросая пергамент на стол. Прошёлся до окна, почесал бороду, вздохнул.

Розария сидела в кресле, пристально глядя на ректора.

— Сильно надоели? — спросила она с лёгкой усмешкой.

— Ещё бы, — фыркнул Арктус, опускаясь в кресло. Он отпил из кружки дымящегося хвойного чая из магазина «Волшебный вкус», в котором продавщицей работала лучшая выпускница его академии, а именно Розетта Дайвес, и блаженная улыбка на миг разгладила морщины. — Рода Сайст, Вантер и Блэвер тянут академию в разные стороны. Стоит мне покинуть пост — имперцы сразу прикроют её. Я с трудом выбил разрешение преподавать магию в этой глуши. — Он сделал глоток и прикрыл глаза. — Идиоты. Им бы продолжать финансировать — так они копили бы социальные очки. Я всегда говорю кто помогает академии.

Взгляд его скользнул по стеллажам, но тут же вернулся к Розарии.

— Валериан, — твёрдо произнесла она, подавшись вперёд. — Я хочу вернуть всё. И хочу, чтобы ты был на моей стороне.

Ректор приоткрыл глаза, прищурился.

— И ты туда же. — Он потёр переносицу, потом почесал бороду. — Но даже если я соглашусь, герцогские роды примут меры. Сайст перестанет давать деньги. Блэвер отзовёт учителей артефакторики — ты знаешь, что Мрайл Блэвер делает с теми артефакторами, кто ему не принадлежит. Вантеры прекратят поставки алхимических ингредиентов и отзовут большую часть преподавателей алхимии. Твой род Хазэнхэл перестал существовать. Твои земли заняты. Городское имущество уйдёт с аукциона за неуплату налогов. Как ты представляешь возвращение?

— Я не знаю, — тихо ответила Розария, опустив глаза в пол. — Но возможно... скоро у меня будет тот, кому нужна моя поддержка. Я всё-таки герцогиня — этот титул даёт права. И я знаю человека, у которого этих прав почти нет, зато есть сила и знания о магии. Перед ними ты, Арктус, встанешь на колени, чтобы получить хотя бы крупицу его знаний. А я знаю, как ты жаждешь знаний о магии. Ты даже нарушил запрет коллегии и императорского двора, за что тебя чуть не убили.

Арктус замер. Рука его застыла на бороде. Он уставился на неё, и в глазах его мелькнул жадный блеск.

— Если найдёшь такого, — медленно проговорил он, — приходи. Поговорим. Я с радостью обменяю свою лояльность и академию на услужение тому, кто меня заинтересует. Если ты сможешь сделать так, чтобы он поделился этими знаниями... — Ректор махнул рукой, откинулся на спинку кресла. — А пока я не принимаю ни твою сторону, ни чью-либо ещё.

Розария кивнула, встала.

— Значит, договорились.

Она направилась к выходу, и теперь ее путь лежал в Волшебный Вкус, чтобы увидеть с Сарэхом, который куда-то пропал. У двери обернулась, взглянула на ректора, который уже снова перебирал письма, и бесшумно покинула кабинет.

***

Мы прошли в тёмную комнату в руинах дворца. Пара заклинаний и прямой контроль магии — и через десять минут в помещении зажглось тусклое освещение. В углу появились стол и стул. Я усадил Аэриэн на стул и велел не открывать рта и не шевелиться: мне требовалось полное сосредоточение. Чары, которые я собирался наложить на ядро слайма, были сложны по своей структуре, а сам материал для нанесения — капризен. Чтобы никто не помешал, я завалил проход камнем.

Час. Два. Три.

Я наносил структурные чары на ядро — они должны были считывать мой разум. Делал привязку к своей магической энергии, чтобы птица находилась под полным контролем. Самым последним шёл множественный контур чар, отвечающий за считывание разума и создание личности из воспоминаний, хранящихся в мозге птицы.

С этим возникли проблемы. Я знал лишь основы магической логики этих чар, а потому потратил около пяти часов на доработку рунографического чертежа под тихий звук жевания вяленого мяса, что ела Аэриэн, не отрывая от меня взгляда ни на секунду. Тщательно проверял каждую логическую цепь рун, каждый порядок их работы, записывая заметки на бумаге. Я не мог позволить себе ошибку. В лучшем случае я бы смог стереть чары, когда создам инструмент для этого. В худшем — ядро треснуло бы, и когда я найду подобное — неизвестно.

Закончив со сложной частью, я приступил к второстепенным чарам. Их рунографические чертежи я знал, но контроль энергии в энергетическом плане предмета оказался сложным. Пару раз я чуть всё не поломал. В итоге наложил чары сохранения плоти, чары магической генерации энергии и поддержания тела.

Когда с этим было покончено, я приступил к восстановлению тела птицы. Ворон был мёртв, и я не беспокоился, что он умрёт в процессе. За пару часов я полностью перестроил существо — внешне он остался вороном, но оперенье стало тёмно-синеватым. Все внутренности были изъяты — они больше не требовались, как и сердце. Цвет глаз я изменил на ярко-синие, усилил клюв и мускулатуру. Последняя процедура — вертикальный разрез брюшка. Я запихнул туда ядро слайма, затем соединил края плотным обратным швом. И направил поток магии для активации ядра.

Я занимался запретными вещами. От прежнего ворона остался лишь мозг. Ну как запретными — мне-то было всё равно, что я делаю, но в моём мире существовали некоторые моральные границы, и они въелись в мою память. Я считал, что совершаю преступление, хотя что в этом такого? Это же просто птица.

Птица с собственным самосознанием, подчинённая моей воле. Да, это хуже, чем раб. Раба нужно сначала найти, поймать или купить, и он ещё сопротивляться будет. А тут я убил существо и, теоретически, воскресил его безвольной марионеткой, что даже возражать против моей воли не может. Не просто не может — она даже не представляет себе, что такое возражать и противиться приказам.

Тело дёрнулось, словно от удара током. Аэриэн подскочила на месте. Ворон встал, начал осматриваться, попытался взмахнуть крыльями — с первой попытки не получилось, но со второй он поднялся. Сделав круг, птица села мне на плечо.

— Что... вы сделали с ним? — прохрипела Аэриэн.

— Я вернул его к жизни, полностью подчинив его волю. Теперь мы связаны: я могу видеть и слышать то же, что и он. — Я уже придумывал имя для своего творения. — Пожалуй, назову тебя так же, как и всех остальных воронов, что были у меня, — Тенекрыл. Позже я внесу изменения в твоё тело, так что ты будешь испускать чёрный дым.

— Вы так и с людьми можете сделать? — ошарашенно спросила меня Аэриэн.

— Можно воскресить мёртвых, что мертвы не более двух суток, заклинанием третьего круга. — Я поглаживал своего разведчика. — Но ты права, я действительно могу сделать такое и с человеком. Однако большое количество параметров, вроде эмоций и кода личности, станут совершенно иными. Это будет не тот человек в привычном понимании. Это будет просто мясной голем с интеллектом и навыками мозга, который принадлежал мёртвому владельцу. А что ты задаёшь мне такие вопросы? Неужели хочешь погрузиться в знание тёмной техномагии, некромантии и тёмной химерологии?

— Нет... ни в коем случае, — прохрипела она. — Просто вы способны на такое, что я даже вообразить не могла, хоть и прожила много лет.

— Да брось, это несложно — всего лишь базовые курсы и понимание рунографии, соответствующее классификации пятого ранга. — Я отмахнулся и убрал стену с проёма. — Просто это запретные навыки по этическим соображениям. Я буквально сделал себе раба. Представь, если можно просто убить человека и сделать из него раба для труда таким способом.

— Это было бы надругательством над мёртвыми. Воинов бы не хоронили, а делали бы из них вечных слуг. Тех, кого закуют в рабство, не жалели бы — ведь даже после смерти их заставили бы работать, — тихо произнесла Аэриэн.

— Верно. Это слишком простой метод, чтобы получить себе слуг. Вот только чтобы проделать такое с человеческим телом, серебряное ядро слайма не подойдёт. Нужно золотое, да и то шанс на успех низок. — Я успокоил её. — Но эти запретные знания — мелочь по сравнению с тем, как можно надругаться над самой магической природой. К примеру, я знаю, как из не-мага сделать мага. Но для этого нужна магическая искра похожего существа. Если это человек, то, чтобы сделать его магом, наверное, пришлось бы загубить почти тысячу младенцев, обладающих магической искрой. Процесс сложен и не всегда удачен, чтобы с трудом сделать одного богатого человека, не обладающего магией, магом.

— Вы... занимались подобным? — с ужасом в голосе произнесла Аэриэн.

— Нет, — тут же отмахнулся я. — Я таким не занимался. Но для изучения того, как воздействуют маглементы на человеческий организм, пару раз был сторонним наблюдателем за этим процессом. Обычно о таком просят аристократы, у которых родился не-маг. И тот, кто оказывал такие услуги, требовал такую плату, что потом такие аристократы бедствовали несколько лет. Тебе не стоит бояться, что я занимался такими ужасными вещами — ну, кроме экспериментов над преступниками, приговорёнными к смертной казни. В моём мире смертная казнь намного хуже.. Таких смертников убивают годами, лишая даже самой надежды на скорую смерть.

— В вашем мире очень жестокие законы, — сглотнула Аэриэн, то и дело поглядывая на ворона.

— Это было в моей Империи. Кстати, в ней было полное равноправие, не было рабства, и практически отсутствовала преступность. А простые крестьяне были богаче, чем местные бароны в этом мире — каждый из них имел артефакты, возможность лечения и так далее. — Я посмотрел на неё — точнее, в её глаза, ибо всё тело скрывал балахон. — Что ж, твои тренировки закончены. Изучай учебные материалы. А я займусь своими делами и второй ученицей.

— Вы страшный человек, — сиплым голосом произнесла Аэриэн мне в спину. — Вы так легко говорите об убийстве кого-то, об экспериментах. Я понимаю, что я хочу наделать, но это ярость и гнев, и если я их не выплесну — просто не смогу продолжить жить. А вы так холодны к жизням других.

Я остановился. Медленно повернулся к ней, и плащ тяжело колыхнулся, разгоняя пыль у ног.

— А с чего меня должны волновать те, кого я не знаю? — ответил я на её рефлексию и, честно говоря, я не понимал, что сказал что-то плохое. Рука сама потянулась к подбородку — привычный жест размышления.

— С чего? — она подалась вперёд, и её уродливое лицо исказилось в гримасе непонимания. — Вы говорите об убийстве как о чём-то обыденном. Для вас это просто слова.

Я развёл руки в стороны — ладони раскрылись, словно приглашая её осмотреться.

— Разве тебя волнует кто-то, кроме твоего окружения? Мне всё равно на остальных, но мне не всё равно, например, на тебя — ты же моя личная ученица. Мне не всё равно на моих сотрудников, ведь...

Я сделал паузу, подбирая слова.

— Вся эта мораль — это всего лишь точка зрения. Для одних герой и злодей может быть один и тот же человек. Я могу быть героем для тебя: я купил тебя, учу, скоро восстановлю твоё тело. Но те, кто пострадают косвенно, потому что мешают моим интересам, видят во мне врага, что мешает им жить.

Я шагнул к ней, понижая голос.

— Вот, например, твоя цель — отомстить работорговцам и спасти лесных эльфов. Для одних ты станешь героем, спасителем, Концепцией Правосудия. Для других ты будешь помехой, что нарушает местные уклады. Тебя объявят врагом, мстительницей, в которой нет ничего, кроме жестокости. Врагом человечества. Вот и всё.

Я развернулся и направился к выходу, но у самого порога остановился и бросил через плечо:

— Помни: не отдавай своего, но и не забирай чужого. Это как с чаем. Я же не отбирал чужого силой — я просто сделал лучший продукт, и покупатели выбрали меня. Если кому-то не нравится — нужно просто делать лучше, чем другие.

***

Розария

Розария медленно открыла глаза. Сначала — лишь мутная тёмная плёнка перед взором, сквозь которую пробивался тусклый свет. Затем она ощутила сырость — холодную, липкую, пропитавшую одежду до нитки, — и услышала плеск воды где-то совсем рядом, размеренный и монотонный, бьющийся о деревянные борта. И только после этого зрение прояснилось окончательно, явив перед ней низкий дощатый потолок и толстые балки, покрытые пятнами плесени.

Она была связана. Грубая верёвка впивалась в запястья так туго, что пальцы онемели. Рядом, привалившись к влажной стене, лежали Райланд и Катарина — оба без сознания. Райланд дышал тяжело, с присвистом, на его лбу запеклась кровь. Катарина выглядела ещё хуже: волосы спутаны, на щеке багровел синяк.

Мысли путались, голова была тяжёлой — то ли от удара, то ли от какого-то дурмана. В горле пересохло от солёного воздуха, а в глаза ударил яркий свет лампы, пробившийся сквозь щели в досках. Где-то наверху скрипели снасти, слышались шаги. Корабль. Они на корабле. А ведь только недавно, были у Аркутуса Валериана.

И вот тут её накрыла паника. Не сон. Не иллюзия. Она в опасности. Она дёрнулась — верёвки лишь сильнее врезались в кожу. Каждое запястье было привязано отдельно, разведено в стороны, лишая даже малейшей возможности пошевелить руками. А на шее тяжестью легло нечто тёмное и холодное — ошейник из хорвита. Металла, что жадно впитывает магию. Она чувствовала, как ошейник пульсирует, вытягивая из неё остатки энергии.

В этот момент зашевелились Катарина и Райланд. Катарина открыла глаза первой — её зрачки расширились, она дёрнулась, попыталась высвободиться и тут же замерла, осознав тщетность усилий. Рот её был завязан грубой тканью, и она могла лишь мычать. Райланд пришёл в себя чуть быстрее — его глаза налились яростью, он рванулся вперёд с такой силой, что верёвки затрещали, но лишь глубже впились в плоть. Его рот тоже был завязан, и он мог только рычать, бессильный и униженный.

У Розарии потекли слёзы. Не от боли. От воспоминаний, что вспыхнули перед глазами: переулок, вечер, она шла в трактир после долгого дня, и вдруг — тени. Четыре фигуры, возникшие из ниоткуда. И на запястье одного из нападавших, когда он схватил её, она успела заметить татуировку — Раскрытую книгу с ореолом магических колец. Символ Аргелиона.

Отчаяние навалилось тяжёлым грузом, придавило к мокрым доскам. Но тут послышались голоса — глухие, доносившиеся сквозь стены трюма.

Сначала неразборчиво, потом всё яснее. Двое говорили прямо за стеной, и каждое слово отдавалось в голове Розарии эхом.

— Бывший принц Аргелиона, лишённый метки Королевского Рода... кто бы мог подумать, что он скрывается здесь, в этой дыре, — произнёс один голос, низкий и властный.

Розария замерла. Караэль — бывший принц Аргелиона? Тот самый Караэль, что краснел при виде неё, что говорил глупые комплименты? Его метка стёрта, он изгой, не способный доказать своё происхождение. И кто-то очень хочет вернуть его обратно.

Она перевела взгляд на Катарину. Та смотрела на неё широко раскрытыми глазами, в которых читалось то же самое потрясение.

Сверху послышался скрип открываемого люка. Луч света ударил вниз, ослепляя, и на лестнице показались чьи-то ноги в тяжёлых сапогах. Розария зажмурилась, пытаясь справиться с дрожью.

Глава 38

***

Караэль

Звон. Удар клинка о клинок — и сноп искр разлетелся в темноте, на мгновение высветив перекошенное лицо противника. Ледяной заряд магии сорвался с пальцев агента, ударил в стену за спиной Караэля, и по кирпичной кладке побежал иней. Всё это происходило в заброшенном доме на окраине Каменхольма, в самом центре трущоб, куда не заглядывала даже стража.

Караэль сражался с двумя младшими агентами Чёрного Таинства. Почему младшими? Потому что он справлялся с ними — хоть и на пределе. Пот заливал глаза, рука дрожала от перенапряжения, но он держался. Выпад — клинок противника рассёк воздух в пальце от его шеи. Уклон — и древко подвернувшегося под ногу стула с хрустом переломилось. Ответный удар — его меч высек искры из клинка врага, заставив того отшатнуться. В голове билась одна мысль: «Успеть. Успеть. Успеть».

Агенты наседали грамотно. Один отвлекал, другой заходил с фланга. Ледяные заряды срывались с их пальцев один за другим — не прицельно, а так, чтобы загнать Караэля в угол. Он уже чувствовал холод, проникающий сквозь одежду, и знал: ещё одно попадание — и его движения замедлятся ровно настолько, чтобы пропустить смертельный удар.

— Караэль, не сопротивляйся! — выкрикнул тот, что был слева, тяжело дыша. Он явно не ожидал такого отпора и теперь кружил, выбирая момент. — Кстати, думаю, что мы достаточно задержали тебя. Твоих друзей уже схватили. Сейчас отряд готовиться схватить алхимичку и её дочь, а также того странного мага. А светловолосую девку и темноволосую мы уже схватили. Так что если не хочешь, чтобы с ними случилось что-то плохое, — сдавайся.

Он говорил долго. Слишком самоуверенно. Караэль успел перевести дух, смахнул пот со лба, выровнял дыхание и перехватил меч поудобнее. А слова о том, что их схватили, он пропустил мимо ушей. Он знал, что это произошло.

— Я убью вас, а потом спасу их, — усмехнулся Караэль, стирая кулаком кровь с разбитой губы. Во рту стоял металлический привкус. — Тоже мне — не пострадают. Да их сразу в рабство сдадут, как только корабль окажется у берегов Дикара. Сочиняй эту сказку дракорианцам, а я в неё не верю.

Он сделал ложный выпад вправо, заставив левого агента отшатнуться, — и в этот миг дверь за его спиной с грохотом распахнулась.

— Оп-па! — ворвался Герхард. Его меч описал широкую дугу и рассёк агента от плеча до пояса — тот не успел даже вскрикнуть, лишь захрипел, выронил клинок и рухнул на пол, заливая доски кровью. Герхард даже не остановился — сразу шагнул в сторону, освобождая Караэлю пространство.

Второй агент на мгновение отвлёкся на звук падения тела — лишь на мгновение, но этого хватило. Караэль рванулся вперёд, сократил дистанцию в два шага и нанёс удар. Клинок вошёл точно под рёбра, пробивая сердце. Агент захрипел, его пальцы, уже начавшие формировать новое заклинание, бессильно разжались. Ледяной заряд, не успев сорваться, растаял в воздухе. Тело рухнуло следом за напарником.

Тишина. Только тяжёлое дыхание двоих и мерный стук крови, капающей с клинка на деревянный пол.

— Ты вовремя, — выдохнул Караэль. Он упёрся рукой в стену, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а выжигающая тяжесть наваливается на плечи неподъёмным грузом. Руки дрожали — теперь, когда бой закончился, адреналин уходил, оставляя лишь пустоту и боль в перенапряжённых мышцах.

— Нужно сжечь тела. Займись этим. Я пойду — узнаю больше, — бросил он через плечо, уже направляясь к двери.

— Куда ты, идиот?! — только и выкрикнул Герхард, глядя на удаляющуюся спину друга. — Вот бестолочь! Вот бестолочь! Он же сейчас прямо им в руки попадёт!

Он ещё мгновение смотрел на дверь, за которой исчез Караэль, потом перевёл взгляд на два бездыханных тела и выругался сквозь зубы. Придётся заниматься очень мерзким занятием: делить на части мёртвых, чтобы потом их сжечь. Иначе — вопросы от стражи, расследование, виселица.

Герхард опустился на колени рядом с первым телом, достал нож и замер, глядя на дверь, за которой растворился в ночи его друг.

— Ну и гад же... идиот, — пробормотал он, и в этих словах было куда больше тревоги, чем злости.

Через два часа

Караэль нёсся со всех ног, петляя между домами, уворачиваясь от теней, что преследовали его с пугающей настойчивостью. Они двигались бесшумно, будто их вовсе не существовало, — маскировка магов Аргелиона была совершенна. Днём их можно было не заметить, а ночью они становились убийственной тенью.

Маги Аргелиона — это не фокусники Дракорианской империи. Элита. Те, кого сам Арканум вербует в свои ряды.

Караэль влетел в лавку Сарэха. Дверь с грохотом ударилась о стену.

— Сарэх! — выкрикнул он, задыхаясь, даже не зная, здесь ли он. — Я не хочу вдаваться в детали... просто... я не могу тебе сказать всё. Я знаю, ты необычный маг. Я долго решался. У нас мало времени.

Металлический голос раздался из-за прилавка, резкий и нетерпеливый:

— Говори. По делу.

Сарэх повернулся, отрываясь от разговора с Розеттой и Флэй. Девушки стояли рядом — Розетта держала в руках стопку бумаг, которые они только что обсуждали, а Флэй прижималась к матери, с любопытством разглядывая вошедшего.

Караэль открыл было рот, но в тот же миг пространство за его спиной исказилось — воздух дрогнул, вспыхнула голубая вспышка, и из ниоткуда шагнул маг в маске и защитной мантии со стальными вставками.

— Осторожно! — крикнул Караэль, выхватывая меч.

— Флэй! — испуганно закричала Розетта, хватая дочь за руку и прячась за спиной Сарэха. Флэй вскрикнула и уткнулась лицом в плащ матери, дрожа всем телом.

Маг даже не взглянул на них. Он сосредоточился на заклинании — телепортационный круг уже начал формироваться у его ног, чтобы уйти вместе с Караэлем, которого незримая хватка уже тянула на себя. Но круг не сложился. Руны трескались одна за другой, геометрические линии ломались, не успев замкнуться.

В тот же миг рядом с Сарэхом вспыхнула сложная руническая структура. Она перетекла в тонкий зелёный луч. Охотник из Аргелиона, действуя на чистом контроле магии, успел выставить барьер. Но луч прошёл сквозь него, словно щит был иллюзией, — заклинание просто проигнорировало преграду. Маг на мгновение засиял зелёным, а затем с глухим стуком осел на деревянный пол.

— Идиот, — металлический голос Сарэха прозвучал почти скучающе. — Никакой антимагической защиты. Его рунная магия оказалась под запретом в первую же секунду. Да что уж там — он даже щит сформировал криво, с ошибками в структуре. Честно говоря, обычная палка против меня принесла бы ему больше пользы, чем этот жалкий уровень владения магией.

— Что это было? — тяжело выдохнул Караэль. В его памяти всё ещё пульсировало то, как маг Аргелиона раз за разом пытался соткать телепортационный круг и каждый раз руны трескались, не успев сформироваться.

— Сейчас у него и спрошу, — Сарэх повернул голову, и синий свет в прорезях маски вспыхнул ярче. Затем он обернулся к девушкам, и его голос стал чуть мягче. — Розетта, Флэй, не бойтесь.

Он положил руку на плечо Флэй — та вздрогнула, но не отстранилась. Розетта выдохнула, всё ещё прижимая к себе дочь, но страх в её глазах понемногу уступал место доверию.

— Иди, — Сарэх кивнул Караэлю на дверь. — И девушек выведи. Им ни к чему здесь находиться.

Караэль хотел было возразить, но встретился взглядом холодным сиянием глаз. Словно стальная воля Сарэха обрушилась на него, подчиняя, выталкивая за дверь. Вместе с ним вышли и Розетта с Флэй — бледные, встревоженные, цепляющиеся друг за друга.

Десять минут он стоял у входа, успокаивая девушек. Флэй тихо всхлипывала, прижимаясь к матери, и Караэль говорил им то, во что сам отчаянно хотел верить:

— Сарэх всё решит. Он справится. С ним ничего не случится.

И эти слова действовали на них, как лучшее успокоительное. Розетта кивала, гладя дочь по голове. Флэй постепенно переставала дрожать. Сам Караэль всё это время сжимал рукоять меча. Он видел их — охотников. Двое на крыше, трое в переулках.

Всё закончилось, когда из лавки вышел Сарэх.

Он остановился, перевёл взгляд на крыши, затем на переулки. И — Караэль едва не поперхнулся воздухом — Сарэх замахал руками, словно отгонял назойливых кошек.

— Кыш! Кыш отсюда! — голос его был ленивым, почти игривым. — Брысь!

В этот момент Флэй, что не удивительно, подбежала к Сарэху поближе, чувствуя с ним безопасность — точно так же, как маленький ребёнок. Розетта последовала за ней, всё ещё немного дрожа. Сарэх оглянулся на них и добавил тише:

— Вам не о чем беспокоиться. Пока я рядом — никто вас не тронет.

А затем он резко повернулся к Караэлю.

— Караэль, — в голосе Сарэха послышалась почти усталая усмешка, — ты удивительная личность. Впрочем, мне плевать, кто ты. Но из-за тебя у меня теперь проблемы. Эти... недалёкие создания схватили Розу и её спутников. А ещё посмели позариться на мою ученицу. Хорошо, что у них хватило ума остановиться.

— Розу! — вырвалось у Караэля. — Где она? Они же её не убили! Где тот маг? Я пойду — я выясню!

— Розу! — в один голос воскликнули девушки.

— И Катарину, — тоскливо добавила Флэй, и её глаза наполнились слезами. — Господин Сарэх, спасите их.

— Мастер, помогите Розе, — поддержала Розетта, умоляюще глядя на своего учителя. — Я уверена, вы об этом не пожалеете. Прошу, ради меня. Я ей многим обязана.

Караэль не стал ждать ответов и ворвался обратно в лавку. На полу валялись разбитые колбы, какие-то капли жидкости, иссохшие ингредиенты. Он завертел головой — но мага нигде не было. Кроме его одежды.

— Где? — Караэль обернулся к Сарэху, который вместе с Розеттой и Флэй вошёл внутрь.

Флэй всё ещё испуганно жалась к Сарэху, а вот Розетта, едва заметив пару колб со странными каплями, уже забыла о страхе. Она присела рядом с осколками, внимательно разглядывая остатки жидкости, и на её лице читался жгучий профессиональный интерес — что же именно сделал её мастер и из каких ингредиентов.

— Караэль... — начал Сарэх, панически жестикулируя руками. В его голосе появилась неуверенность и явная сложность в подборе слов. Караэль знал: так Сарэх пытается скрыть правду. — Ты не поверишь, но произошло нечто невероятное! — Он развернулся к Караэлю спиной и всё так же продолжал жестикулировать. — Я, значит, с ним беседовал, а он... а он вдруг превратился в крысу.

— Как? Превратился в крысу? — испуганно спросил Караэль.

— Ну вот так — взял и превратился, — развёл Сарэх руками в стороны, пожимая плечами. — Давай не будем об этом, — отмахнулся он.

Флэй всё ещё не отходила от него, а Розетта, услышав про крысу, перевела взгляд на склянки и понимающе прищурилась, но промолчала.

— А о чём?! — сорвался Караэль, но тут же осёкся от удивления, как и все остальные.

— Тенекрыл, — произнёс Сарэх.

В открытое окно бесшумно влетел ворон — чёрный, с синими кончиками перьев и такими же синими глазами. Он сел на плечо хозяина и замер.

— Лети и приведи сюда Аэриэн, — приказал Сарэх. Ворон сорвался с плеча и исчез в окне так же стремительно, как появился. — Караэль, с Розой всё в порядке. Им не причинят боли — они нужны как заложники, чтобы выманить тебя. И им важно сохранить их товарный вид. Так что всё будет хорошо. Лучше отдохни и подожди Аэриэн.

— А ты что, ничего не будешь делать? — выпалил Караэль, не понимая, почему Сарэх так спокоен.

— Я? Нет. Мне надо купить клетку для крысы, — ответил Сарэх так, будто речь шла о покупке хлеба. — Думаю, Аэриэн понравится новый питомец. Он поможет ей постичь ответственность. По крайней мере, я так думаю.

Он обвёл взглядом разгромленную лавку и добавил:

— А теперь нам нужно продолжать торговую деятельность. Хорошо, что клиентов не было за это время. Розетта, прибери здесь, пожалуйста. Флэй, помоги матери.

Розетта, которая уже успела сунуть нос в колбу с подозрительной жидкостью, встрепенулась и задумчиво кивнула. Флэй, всё ещё державшаяся за край плаща Сарэха, наконец отпустила его и подошла к матери.

***

Аэриэн

Аэриэн была на озере и плакала, глядя на себя. На уродину, в которую превратил её мастер. Хоть она и верила — знала — что скоро он сделает её красивой, но каждый раз, когда она видела своё отражение, отчаяние накрывало её с головой. Она не могла представить себе, что вновь станет прекрасной: гладкая бархатная кожа, упругая грудь, бёдра... и лицо. Её красивое лицо с глазами — вот что она хотела вернуть больше всего. И волосы. Длинные, серебристые волосы, которых её лишили.

Накинув на себя балахон, Аэриэн собралась продолжать изучать теорию и практиковаться в контроле, ожидая следующего возвращения мастера. И он вернулся быстрее, чем она ожидала. Его ворон, Тенекрыл, нашёл её и передал записку, на которой было написано:

«Готова ли ты встать на кровавый путь, чтобы выпустить свой гнев и освободить свой народ? Если да, направляйся в Каменхольм. Думаю, тебе будет полезно пролить кровь элитного подразделения Аргелиона. И да, у меня есть для тебя подарок».

Аэриэн не раздумывала ни секунды. В груди вспыхнул холодный огонь, разгоняя тоску и неуверенность. Она тут же подошла к Шесли и попросила её о помощи — чтобы кентавр быстро довезла её до Каменхольма. Шесли согласилась сразу. Благодаря ей Аэриэн уже через час была в городе, а ещё через несколько минут стояла в лавке под названием «Волшебный вкус».

На мгновение ей захотелось остаться здесь — работать, продавать чай, забыть обо всём. Но в душе её полыхали куда более глобальные планы: сперва месть, а затем спасение её народа.

— Я пришла, мастер, — прошипела она, кутаясь в балахон, скрывающий уродство. Иначе люди сочли бы её чудовищем. — Что мне делать?

— Мастер? — удивилась рыжеволосая женщина, стоявшая у прилавка.

Сарэх, сидевший неподвижно и наблюдавший за крысой в клетке, медленно поднялся. Он жестом указал на вошедшую, и его металлический голос разнёсся по лавке:

— Да, это моя первая ученица. Розетта, познакомься — это Аэриэн. Я обучаю её общей магии, контролю энергии и не только. — Он перевёл взгляд на Аэриэн и чуть наклонил голову, указывая на рыжеволосую. — А это Розетта. Я обучаю её алхимии. Аэриэн ты хотела познакомиться с Розеттой.

Аэриэн перевела взгляд на женщину за прилавком. Розетта смотрела на неё без страха, с искренним любопытством, и это было непривычно. Обычно люди отводили глаза.

— Приветствую вас, сестра Розетта, — Аэриэн церемонно поклонилась, насколько позволял балахон. Голос её звучал хрипло, но в нём пробивалась теплота, смешанная с нетерпеливой сталью. — Мастер рассказывал о вас. Вы изучаете алхимию?

— Да, — кивнула Розетта, всё ещё разглядывая её. — А вы... простите, я не знала, что у мастера есть другие ученики. Это честь для меня.

— Для меня тоже, — прошипела Аэриэн и вновь повернулась к Сарэху. — Так что я должна сделать?

— Ты должна помочь ему, — Сарэх указал на парня, который метался по комнате, не в силах усидеть на месте. — Караэль, подойди.

Караэль резко обернулся. Его лицо было бледным, глаза горели тревогой.

— Из-за него мне доставляют проблемы, а он в этом не виноват, — продолжил Сарэх. — К тому же он охраняет магазин, как и его товарищи. Аэриэн, если ты хоть чему-то научилась — справишься с лёгкостью. Тенекрыл отведёт вас в нужное место.

— Хорошо, мастер. Я докажу, что вы не зря тратили на меня время, — прошипела она, и в голосе её вспыхнула жадная радость — та самая, что предвкушает долгожданную битву. Она повернулась к Караэлю, вглядываясь в него, и в памяти всплыло их мимолётное знакомство. — Идём, Караэль. В первый и последний раз мы виделись, когда шли с мастером в Лабиринт. Я также слышала о тебе от младшей сестры Кадерии — кажется, ты её расстроил тем, что не согласился с ней спать. Но сейчас не время для обид. Нам нужно спешить.

— Идём, — резко встал он, едва сдерживая дрожь. Рука его сжимала рукоять меча с такой силой, что побелели костяшки. — Спасибо, Сарэх. Я этого не забуду.

Глава 39

Аэриэн шла по городу, накладывая на себя одно заклинание за другим: скрытность, магическое зрение в разных спектрах, защитное антимагическое поле. Делать всё одновременно было ещё сложно, но уже не так, как раньше — каждая тренировка с Сарэхом закаляла её, превращая в оружие.

Ворон мастера, Тенекрыл, вёл их в порт, а затем в один из пещерных доков. Она уже видела магов Аргелиона магическим зрением — их ауры полыхали тёмным багрянцем. Караэль детально обрисовал ситуацию, и она без труда обнаружила и Розу, и Герхарда, и остальных. Они были в трюме одного из кораблей.

Аэриэн сформировала рунографический чертёж, и после его активации на её запястьях появились тонкие браслеты — контактное заклинание клинков с вибролезвием. Этот чертёж она выпросила у мастера. Сарэх долго отнекивался, уходил от просьбы, но в итоге уступил.

— Семнадцать, — прошипела она, сканируя судно. — Двенадцать магов и пять полумагов.

— Полумагов? — переспросил Караэль, не понимая.

— Те, кто обладает эфиром, — пояснила она и заметила на его лице замешательство. Наверное, точно такое же лицо было у неё, когда Сарэх впервые заявил о подобном. — Если раньше эти пять полумагов были серьёзной угрозой, то теперь всё иначе.

В пещерных доках было тихо, но вокруг сновали имперцы. Аэриэн, сменив спектры магического зрения, обнаружила барьер вокруг корабля. Потратив полчаса на анализ, она поняла: это барьер сокрытия. Маги Аргелиона расхаживали по палубе, а имперцы сновали мимо и не замечали их — обычно те сразу набросились бы на Аргелион, подняв шум.

Зная, что враги сами облегчили ей задачу, Аэриэн двинулась к кораблю.

— Идём, — прохрипела фигура в балахоне.

— Прямо так? Это же самоубийство, — покачал головой Караэль. — Нам нужно спасти Розу, Катарину и остальных, если они там. Лучше проплыть под кораблём.

— Что за глупость ты мелешь? — прошипела Аэриэн. Лицо её было полностью скрыто тканью, и лишь глаза, горящие холодным огнём, выдавали её. — Это они самоубийцы, если решили расстроить мастера. Им повезло, что он не стал заниматься этим лично. — Она посмотрела на корабль. — Я пойду прямо в лоб, отвлеку их и... убью всех до единого.

Аэриэн не стала ждать, что скажет Караэль. Она тут же использовала полюбившееся заклинание нулевого круга — пространственный шаг, позволяющий перемещаться на десять метров. Один миг — и она уже на палубе. Лишь после этого она обернулась, глядя на Караэля до тех пор, пока он не прыгнул в воду.

В тени Аэриэн не сразу заметили. Несколько заклинаний сокрытия всё ещё действовали, поэтому она стояла посреди врагов, которые даже не догадывались, что она здесь. Вот только она не собиралась скрываться. Она собиралась применить все свои навыки и знания на практике и была уверена, что превосходит здесь всех. Её балахон бесшумно колыхнулся, когда она сделала первый шаг вперёд, выходя из тени на свет.

Первый маг стоял к ней спиной, лениво перебирая чётки из тёмного нефрита. Он успел лишь почувствовать дуновение воздуха за спиной, как стальная хватка сомкнулась на его горле. Hезкий рывок, и шейные позвонки хрустнули с сухим, отвратительным треском.

Это был мышечный контроль энергии. Не простое усиление тела магией, не создание некой магической рыцарской ауры или боевой ауры мага, а по-настоящему глубокое усиление собственного тела — костей, мышц, зрительных, слуховых и обонятельных чувств. Каждый мускул, каждая связка, каждый нерв отзывались на влитую в них силу, работая с точностью отлаженного механизма. Она ощущала, как магическая энергия течёт по волокнам мышц, делая их твёрже стали и одновременно гибче, как у хищного зверя, готового к прыжку. Кости уплотнились, словно в них влили расплавленный металл, и каждое движение отдавалось в теле приятной, упругой силой.

Уроки о том, как устроен человек, были кровавыми. Мастеру пришлось не только написать анатомию человека, но и пойти на самое ужасное — то, к чему он прибегал лишь в крайних случаях. Он привёл живьём двух разбойников из большой шайки, что в последнее время грабила и насиловала тех, кто проходил по речному бору. И, как сам сказал, стал выполнять работу патологоанатома.

Он вскрывал их тела, пока те были живы, и рассказывал об органах человекоподобных рас — иногда коротко, иногда подробно, с той отстранённой, пугающей деловитостью, с какой учитель объясняет строение лягушки. Аэриэн стояла рядом, смотрела и запоминала.

Всем его действиям было одно оправдание: «Всё это — ради науки. Всё это ради того, чтобы научить тебя. Не вижу в этом ничего плохого. Да и к тому же эти люди сами убивают и даже мучают других, хотя могли бы пойти рубить деревья и получать за это деньги».

Мастер говорил это спокойно, без тени сомнения, и именно это спокойствие пугало её больше всего. Потому что он действительно так считал. Он не наслаждался болью — он просто делал то, что считал необходимым. И для него не было разницы между препарированием мертвеца и живого преступника, если это служило цели.

Теперь, в бою, эти уроки окупились. Аэриэн чувствовала, как магия пропитывает её тело до самых костей. Она слышала, как бьются сердца её врагов, чувствовала их запах — кислый пот, металл оружия, тёплый аромат кожи.

Она скользнула к следующему магу, и тот, заметив тень, начал оборачиваться. Но Аэриэн уже была рядом. Её рука взметнулась, усиленная до предела, и обрушилась на его горло — не мечом, а самой ладонью. Хрящи сломались с хрустом, и маг, захлёбываясь кровью, начал оседать. Она даже не замедлилась. Тело ещё не коснулось палубы, а она уже двигалась к следующему, и её балахон, пропитанный кровью, тяжело хлопал на ветру.

— Ты кто? — грубо окликнул её другой маг, пальцы которого уже складывали рунную форму огненного копья.

Он не успел. Аэриэн выбросила руку вперёд, распространяя свою магическую энергию атакующим антимагическим барьером — воздух вокруг неё загустел, пошёл рябью, и чужая рунная форма рассыпалась искрами. Маг отшатнулся, в его глазах мелькнуло непонимание, а затем животный ужас.

Она сжала кулак, и из светящегося браслета вырвалось бирюзовое вибролезвие. Взмах — клинок рассёк воздух с мерзким жужжанием, перерубая горло, ключицу и рёбра одним слитным движением. Верхняя половина туловища сползла в сторону с чавкающим звуком, нижняя рухнула на колени, заливая палубу кровью. Голова с глухим стуком покатилась по доскам.

— Аха-ха-ха! — залилась она безумным смехом, привлекая внимание всех, кто был на палубе и в трюме. — Какие же вы жалкие и ничтожные! Я ещё даже не старалась! Это лишь основы, а что будет, когда я начну изучать что-то более конкретное? Я смогу уничтожать города! Аха-ха-ха!

Послышался топот ног что означала лишь одно все идут что бы устранить нарушителя... Как же это жалко и глупо. Тот, что бежал первым, выбросил вперёд руки, и вокруг его пальцев закружились узоры — он пытался сформировать заклинание. Но рунический круг распался, как осколки стекла.

Маг замер, беспомощно глядя на свои пустые ладони, а в следующее мгновение она оказалась рядом. Вибролезвие вошло ему под рёбра и вышло из спины, разрывая позвоночник с влажным хрустом. Он даже не успел закричать.

— Упс! Аха-ха! Что такое? Не можете применить рунную форму магии? А я — могу! — она расхохоталась, и в её голосе звенела издевательская радость.

Двое магов бросились на неё с мечами — отчаянный жест смертников, единственное, что им оставалось, когда магия предала их. Первый замахнулся для горизонтального удара, целясь ей в шею. Она сформировала не просто щит, а кинетический щит, и физический удар мечами отнял чуть больше одного сотого процентов её магического резерва.

Противники атаковали ещё раз, но теперь они немного поумнели — видимо, поняли, что прямой контроль магии им всё-таки был доступен, а потому усилили свои тела и клинки. Аэриэн пришлось формировать магический барьер, который приспособлен для защиты от физических и энергетических атак одновременно.

Маги нанесли новый удар, а Аэриэн даже не пыталась уклоняться: вместо этого она вогнала вибролезвие в живот одному из магов. Второй попытался ударить сверху, но она уже развернулась, поймала его запястье свободной рукой, усилив свой скелет, сжала руку противника так, что кости хрустнули, меч выпал из раздробленных пальцев, — и одним движением перерезала ему горло. Кровь брызнула фонтаном, заливая её балахон, но Аэриэн лишь расхохоталась громче.

— Аха-ха! Какие же вы смешные! Беспомощные! — она двигалась вперёд, наступая на них, как стихийное бедствие, от которого нет спасения. Каждый её шаг оставлял за собой труп. Каждый взмах клинка — крик агонии. — Я так долго готовилась, так напрягалась на тренировках с мастером! А вы даже сопротивляться не можете!

— Ты слишком много на себя берёшь, девочка, — вышел из трюма мужчина и из эфира соткал призрачные доспехи. Пластины эфирной брони засияли золотым светом, облегая его тело словно вторая кожа. — Жалкие маги не справились, но я-то эфириал, так что убей себя лучше, так как твоя участь будет печальной.

— О-о-о, — протянула Аэриэн, и голос её стал вкрадчивым, как у змеи перед броском. — Ты, видимо, из тех, кто считает, что обладать эфиром — значит быть особенным. Но ты всего лишь жалкий полумаг.

Слова заставили мужчину остановиться, его уверенная поза чуть дрогнула. Он явно привык играть с добычей, но сейчас что-то пошло не так.

— Полумаг? — переспросил он, и в голосе послышалась тень сомнения.

— Я тебе покажу! — радостно воскликнула Аэриэн и сформировала ледяной шип. Он устремился в полумага — быстрый, как стрела, острый, как бритва. Эфириал усмехнулся, уверенный, что его доспех отразит жалкую магическую атаку, будто та была блошиным укусом. Но через мгновение он ощутил неприятный укол в плече, затем холод, расползающийся под кожей, и с удивлением уставился на торчащий из него ледяной осколок. Его эфирная броня даже не замедлила снаряд.

— Видишь? Если немного изменить ключи магической энергии, её спектр и развести волны... — она говорила с интонацией учителя, цитируя учебники, и в то же время вокруг её пальцев закручивался новый шип. — ...короче, твой доспех просто не сможет тебя защитить, жалкий неполноценный маг! Аха-ха-ха!

Второй шип вошёл ему в бедро, третий — в живот. Эфириал закричал, попытался вырвать ледяные осколки, но они уже начали таять внутри его плоти, вызывая невыносимую боль. Он упал на колени, и его доспехи пошли рябью, теряя стабильность.

Из трюма вырвались остальные эфириалы. Они увидели своего поверженного командира и бросились в атаку одновременно: первый материализовал эфирный молот, второй — цепь с крюком, третий и четвёртый обнажили клинки из сгущённого эфира, которые дымились золотым туманом.

Аэриэн встретила их новой волной смеха.

— Цепная молния дракона! — выкрикнула она, заклиная, и сформировала рунографический чертёж.

Разряд электричества прошёл сквозь эфирный шлем и обратил его мозг в пепел. А гигант от удара сильного разряда просто превратился в кровавые ошмётки.

— Да, мастер правильно говорил, — сказала она, глядя на свои руки, а потом перевела взгляд на ползучий труп. — Магия — это оружие. Не вшей я свой магический ключ в заклинание, а сформировав его полностью из природной энергии, моя молния была бы лишь жалкой иллюзией, как раньше. Но! Эффект сформирован полностью из моей собственной энергии, то это самая настоящая молния! А ты, неудачник, раз выжил, — обратилась она к одному из магов, который корчился на палубе, зажимая распоротый живот. В его глазах плескался чистый, первобытный ужас. — Как меня дрессировали твои сородичи из Аргелиона? Угрожали вырвать зубы? Ломали пальцы один за другим, чтобы я умоляла о пощаде? Что ж, я не мастер Сарэх, но тоже проведу процедуру химерологического вмешательства... хоть и понятия не имею, как её проводить правильно.

Она присела над ним, и из её пальцев заструилась магическая энергия — нестабильная, жгучая, проникающая под кожу. Маг закричал, когда его кости начали искривляться, ломаясь изнутри и срастаясь под неестественными углами. Плоть пошла волдырями, плавилась и застывала уродливыми наплывами. Лицо перекосилось, челюсть вывернулась, глаз вытек из глазницы, а на его месте загорелся гнилостный зелёный огонёк. Он кричал, пока голосовые связки не лопнули, и тогда из горла вырывался лишь влажный, булькающий хрип.

Дикие, нечеловеческие вопли, которые были слышны даже Розе, которую Караэль уже спас и выводил из трюма. Остальные заложники в ужасе смотрели, как ученица Сарэха, закутанная в пропитанный кровью балахон, превращает человека в нечто уродливое и страшное, издеваясь над ним с леденящим душу смехом. Кости хрустели в её невидимых тисках, плоть плавилась и застывала восковыми потёками, а она хохотала, наслаждаясь каждой секундой их агонии.

Она не останавливалась, пока на палубе не осталось ни одного живого врага. Семнадцать тел — разорванных, обезглавленных, пронзённых, замёрзших и перемолотых в фарш — устилали деревянный настил от носа до кормы. Воздух стал густым от запаха крови, железа и выпущенных внутренностей. Её балахон промок насквозь, с подола капало, но она стояла посреди этой бойни, раскинув руки, словно дирижёр, только что завершивший симфонию разрушения.

***

Караэль. Некоторое время назад

Караэль стянул с себя почти всю одежду, оставив лишь лёгкие штаны и кинжал у пояса, и бесшумно скользнул в воду. Они договорились с Аэриэн, ученицей Сарэха, что он попробует пробраться на корабль скрытно, а она прикроет его сверху — он уговаривал её не поднимать шума, хотя уже тогда сомневался, что она сможет сдержаться.

Пока он плыл, цепляясь за скользкие доски корпуса, мысли его крутились вокруг одного — Роза. Она всё так же была ему симпатична, он сам не мог объяснить почему, но в ней чувствовалось что-то родное, что-то, что заставляло его сердце биться чаще. Но Роза — это не Катарина, с которой у него начало складываться что-то простое и по-своему счастливое. Он также думал о Сарэхе — зачем этот загадочный маг остался в лавке, почему не пошёл с ними. Караэль просил его, почти умолял, но Сарэх лишь отмахнулся, бросив, что с Розой всё будет в порядке и его ученица вместе с Караэлем справятся.

И тут раздался смех — шипящий, почти звериный:

— Ах-ха-ха!

Караэль замер, прижимаясь к борту. Это был голос Аэриэн. Он выругался сквозь зубы — скрытности пришёл конец. Теперь оставалось только действовать быстрее. Он рванул к корме, цепляясь за канаты, и почти беззвучно взобрался на палубу с задней части. В полумраке он двинулся вдоль надстройки, стараясь ступать неслышно. Рядом, в нескольких шагах, стояли охотники Аргелиона, но они даже не обернулись — всё их внимание было приковано к чёрному балахону Аэриэн, из-под которого вырывались бирюзовые вспышки. Она хохотала, и из её светящихся браслетов вылетали клинки, рассекающие магов Аргелиона пополам.

Караэль не стал задерживаться. Он скользнул в люк, ведущий в трюм, и на мгновение задержался, привыкая к темноте. Внизу пахло сыростью и страхом. Он быстро осмотрелся и увидел Розу — она была прикована к балке, с ошейником на шее, поглощающим магию.

— Роза! — выдохнул он, бросаясь к ней. Его пальцы дрогнули, когда он перерезал верёвки. Ошейник с глухим щелчком упал на пол.

— Караэль! — её голос дрогнул от облегчения, но она не кинулась к нему, не прижалась всем телом, как он подсознательно ожидал. Она лишь коротко выдохнула и мотнула головой, указывая на остальных. Взгляд её оставался холодным и собранным. — Освободи остальных.

— Что происходит? — раздался хриплый голос Герхарда, которого Караэль освобождал следующим.

— Кто там смеётся? — спросил Райланд, поднимаясь на ноги.

— Аэриэн, ученица Сарэха, — мрачно ответил Караэль, и сквозь доски корабля вновь донёсся безумный хохот. В этот момент он освободил Катарину, и вот она не вскрикнула, как Розария, а молча прижалась к нему мёртвой хваткой. Он почувствовал, как её руки сжали его плечи, и на мгновение прикрыл глаза, ощущая её тепло.

Роза подняла на него серьёзный взгляд, и Караэль понял, что она смотрит прямо в душу.

— Караэль, — произнесла она, и голос её стал жёстким, — у нас будет серьёзный разговор, если мы выживем. Там наверху пять эфириалов высокого ранга.

Караэль понял, что ему придётся рассказать ей всё — о том, кто он такой на самом деле, почему скрывался и что привело его сюда. Но сейчас было не время.

— Я всё объясню, — сказал он, чувствуя, как Катарина отстраняется и готовится к бою. Она так и не проронила ни слова. — Потом. А сейчас — идёмте, поможем Аэриэн.

Они подхватили с пола всё, что могло служить оружием: тяжёлые цепи, обломки досок — и бросились наверх. Но, вынырнув из люка, никто не решился выйти — все просто замерли, наблюдая, как маг. Обычный маг, каким они считали себя и её, — творил невозможные вещи. Аэриэн говорила что-то про высший магический ключ, про то, что эфир — это магический шлак, и использовала заклинание так, что оно игнорировало эфирную защиту.

В воздухе раздался шипящий шёпот:

— Цепная молния дракона!

Рунографический чертёж — точь-в-точь как у Сарэха — вспыхнул и погас, и три фигуры в багряных одеждах поджарило, а четвёртую разорвало на куски так, что кровь брызнула сквозь щели, оседая тёплыми каплями на лицах тех, кто смотрел из трюма. У Розы, Катарины и остальных задрожали ноги. Но никто не решался выйти, пока Аэриэн не закончила свой страшный химерологический эксперимент, явно наслаждаясь агонией жертвы.

— Что вы там встали? — прошипела Аэриэн, поворачиваясь к ним, когда всё было кончено. Её голос уже не был безумным — в нём слышалась усталость и боль.

Караэль и остальные вышли из укрытия и осмотрелись. Кровь хлюпала под ногами, повсюду валялись осколки доспехов и оружия.

— Не стоит меня бояться, — тихо произнесла Аэриэн. — Я не безумна. Я просто выпустила пар за все десятилетия своего унижения.

Она замолчала, и Караэль заметил, как вздрагивают её плечи, будто она сдерживала плач.

— Аргелион, — продолжила она, и голос её сорвался. — Большая часть Дикара принадлежит ему. Его народ разводил мой народ, как скот, для рабства. Так что... — она судорожно вдохнула, — я не сдержалась, когда узнала, что это люди Аргелиона. Идёмте отсюда.

Караэль переглянулся с Розой, затем с остальными. Они кивнули друг другу и посмотрели на Аэриэн иначе — не как на монстра, а как на ту, кто прошла через ад. Караэль быстро оценил обстановку: из доков вели несколько ходов, но все патрулировались. Он указал на узкий проход между ящиками и бесшумно двинулся туда, жестом приглашая остальных следовать за ним. Роза шла следом, и он чувствовал её взгляд на своей спине — скоро ему придётся рассказать ей правду, но сейчас нужно было только уйти.

Глава 40

***

— Ну и как всё прошло? — спросил я, как только Аэриэн с Караэлем и остальными вернулись.

— Легче, чем на спарринге с вами, — прошипела Аэриэн, подходя ближе. — Тут я отделала противников и немного расслабилась.

— Что ж, тогда держи тебе подарок, — передал я ей клетку с мышью. Мышь, кстати, была человеком — тем самым магом Аргелиона, что вломился сюда. С ним произошла забавная история: он так брыкался, что уронил в эликсир лишний ингредиент, и я его немного его доделал, а потом дал выпить. — Ухаживай за своим питомцем. Думаю, этот вид называется «Аргелионский нарушитель» или как-то так.

Она приняла от меня подарок, а я перевёл взгляд на Караэля и остальных. Просканировал их состояние и понял, что пленники были живы, лишь с небольшими царапинами.

— Сарэх… Аэриэн устроила там такое, что… — Караэль запнулся, но я и без того знал, что творится в пещерном доке, через глаза Тенекрыла я видел всё.

— Я знаю, что она натворила, — ответил я, и в голосе моём не дрогнуло ни единой ноты. Свидетелей не было, а значит, никто не смог бы выйти на меня. — Думаю, вам стоит отправиться в трактир или куда-нибудь подальше. Даю вам с Герхардом два выходных — отдыхайте. Аэриэн, ты тоже свободна. Шесли отвезёт тебя назад, но будь осторожна.

— Хорошо, мастер, — прошипела она, и все трое бесшумно исчезли за дверью.

Мы с Розеттой остались одни. Покупателей не было, и я, как обычно, посвятил час её обучению алхимии. Лишь когда она ушла, я наконец остался в полном одиночестве.

— Всё это… надоело! Вся эта политическая чепуха и интриги достали меня и в прошлом мире! — выкрикнул я в пустоту и с силой смахнул со стола всё, что там лежало. С грохотом посыпались склянки, бумаги, инструменты.

Причина срыва была проста: я не мог заняться тем, что действительно имело значение. Грибы-эссенции, исследования принципов лабиринтов, я уже обустроил тайную базу, но она требовала моего внимания. Двадцать три новых алхимических образца, собранных в этом мире, ждали анализа. На худой конец, я мог бы возводить техномагическую структуру своего убежища, а не тратить силы на укрепление значимости своей фигуры.

Магазин давал деньги — это было необходимо. Обучение Розетты и Аэриэн входило в мои далеко идущие планы, к тому же маг, которому под тысячу лет, без учеников — это какой-то неправильный маг, по крайней мере, так было в моём мире. Но аристократические интриги, в которые меня втягивали. Гел, что присылал своих людей и требовал по две золотых ежедневно, нарушая наш договор о ежемесячной плате… А теперь ещё и маги Аргелиона из Ордена Чёрного Таинства, рыскающие по следу Караэля — изгнанного и лишённого метки принца.

Я перевёл взгляд на узкое окно. За ним небо уже наливалось багрянцем, мир медленно погружался в сумерки.

— Если бы я не был свидетелем тех событий, — произнёс я, и голос мой разнёсся по пустому помещению глухим эхом, — я бы просто перебил всех, кто встаёт у меня на пути. Но творить жизнь — не то же самое, что уничтожать её.

К моему нежеланию убивать без крайней необходимости добавлялось и то, что это довольно скучно, да и толку от решения проблем таким способом мало: избавившись от одного, придут другие.

Моя рука сама собой потянулась к маске, сняла её, и в тёмном стекле витрины отразился белый череп с синим пламенем, струящимся из глазниц. Я смотрел на своё отражение несколько долгих мгновений.

— Что ж… придётся потерпеть.

Я надел маску на место, поднялся и начал убирать учинённый мной хаос. Затем покинул магазин и направился к пещерному доку, где Аэриэн устроила бойню, которую ещё не обнаружили. Надо было наследить — оставить тонкие, едва уловимые намёки на что-то… загадочное. Намёки, достаточно туманные, чтобы будоражить воображение любого, кто возьмётся за расследование.

Исказить воспоминания мертвецов и подменить память духов будет посложнее, но это важно: маги тут хоть и идиоты, но не до конца, и могут использовать интересные заклинания, чтобы вызнать из мёртвых информацию. Но вот понять, что эта правдивая информация, вряд ли у них хватит навыков. В конечном итоге я желаю пустить слухи, что будут расползаться по городу, чтобы и аристократы, и криминальные банды пребывали в лёгком испуге от кровавых декораций и событий из воспоминаний.

***

Розария

— Ты принц! — Розария металась по комнате, сверля взглядом обмякшего Караэля. — Ты принц Аргелиона! Я… я тебя прикончить хочу!

— Я… не такой, как большая часть народа Аргелиона, — оправдывался Караэль, глядя в пол и водя пальцем по его шероховатой поверхности. — Тем более я уже не принц. Метку королевского рода стёрли. А без неё хоть трижды принц — прав на трон нет. Я просто человек без титула. Разве что с бонусом к красоте, уроками этикета, знанием некоторых наук, фехтования… и прочей ерунды.

— И сколько ты рабынь в постель утащил? Сколько убил? Какие издевательства и ужасы ты с ними вытворял? — негодовала Розария, глядя на исчадие самой жестокой страны, которую она знала.

— Ничего я такого не делал! Не все хотят делать с другими гадости, — буркнул Караэль себе под нос. — Просто, живя в таком обществе, привыкаешь к его традициям с самого малого возраста. Я был претендентом на трон и надеялся кое-что изменить… эту риторику. Но брат и его мать оказались куда хитрее меня, и жестокости в них было с избытком.

— Я всё равно не могу поверить твоим словам. Люди Аргелиона очень жестоки, и твои слова ничего не стоят, — Розария опустилась в кресло, скрестив руки. — Тем более я знаю, что народ Аргелиона разводит рабов как скот.

— Ага, — буркнул Караэль, явно не желая, чтобы это относили к нему. — А ещё у аргелионцев, особенно из королевского рода, большое достоинство между ног. Хочешь проверить?

— Ты… — Розария вспыхнула краской.

— Я к тому, что не стоит относить дела Аргелиона к каждому его гражданину. Не все такие жестокие, как принято думать, — Караэль поднялся с места. — Но про то, что достоинство большое — это правда.

— Я тебя сейчас придушу! Извращенец! Все вы из Аргелиона такие! — она вскочила, напрягая магическую энергию.

— Ладно, ты знаешь правду. А теперь расскажи о себе, — Караэль посмотрел на неё острым, пронизывающим взглядом. — Сомневаюсь, что ты, Роза, простая авантюристка. У тебя слишком отточенные манеры и этикет, как бы ты ни пыталась это скрыть.

— Никакого уговора не было, что я должна рассказывать о себе! — надула она щёчки и расслабила позу. — И вообще, ты не в том положении, чтобы требовать. Ты принц Аргелиона. Если я сдам тебя Империи, поверь, моя жизнь будет полна богатства.

— Вот как ты запела… Ну хорошо. А что ты собираешься делать с тем, что я принц? — Караэль плюхнулся на кровать.

— Я что-нибудь придумаю, — сказала она, отходя подальше от этого извращенца, который при дамах говорит о достоинствах между ног. — Скажи, а Сарэх знает?

— Думаю, да, — выдохнул Караэль. — Не знаю, что он там сделал с тем магом, что тот в мышь превратился, но он дал намёк, что знает обо мне достаточно. Правда, потом сказал, что ему вообще всё равно, кто я такой, и у него есть дела поинтереснее.

— В своём репертуаре, — задумчиво протянула Розария. — И хватит пялиться на меня!

— Прости, просто ты... Вся такая таинственная, — усмехнулся Караэль. — Вот и пялюсь, пытаюсь заглянуть за завесу этой таинственности.

— И что, завеса тайны находится у меня на груди? — подняла бровь Розария, глядя, как Караэль резко отвернулся к стене. — В общем, так: ты поможешь мне кое в чём, а я помогу тебе. Но придётся подождать. И если ты уедешь из Каменхольма, я всем расскажу и нарисую твой портрет для розыска.

— Я не собираюсь никуда уходить. Рядом с Сарэхом безопаснее. Ты же видела, на что способна его ученица: её атака прошла сквозь эфирный доспех, словно его не существовало, и она назвала всех эфириалов полумагами, — Караэль повернул голову и посмотрел ей в лицо. — И если на такое способна ученица, то на что способен Сарэх? Она даже сильных заклинаний не применяла. Мы же чувствовали, что тот заряд электричества не был наполнен огромной магической силой, но магическая энергия полностью была её. Может, в этом секрет его заклинаний?

— Может быть. Не знаю, как ты, а я вместе с Катариной разберусь с этим секретом. Странно, что энергии было мало, и она была не природной. Это же огромная трата магической энергии — полное создание заклинания, — задумчиво протянула Розария и стрельнула глазами в Караэля.

Его взгляд упал с её лица и оценивающе скользнул по фигуре, отчего он дёрнулся и принялся чесать затылок. Впрочем, если раньше она подозревала, что он необычный, то теперь сомнения развеялись.

— Ладно, я пойду. А то с тобой невыносимо находиться, — сказала она и быстро направилась к двери, подальше от него. — Иди в бордель, а то ты меня скоро взглядом изнасилуешь. И я всё скажу Катарине... Извини, но я не хочу, чтобы она была в неведении.

— Нет, — улыбнулся он ей в спину. — Я положил своё сердце на твой алтарь. Если я пойду по девкам, то все мои чувства к тебе будут пустышкой.

Она вышла, хлопнув дверью, а он остался лежать на кровати, глядя в потолок, и тихо усмехнулся своей же глупости.

— Интересно, зачем я ей нужен и как она хочет мне помочь, — задумчиво протянул он. — Но да ладно, главное, что я нужен ей.

***

Кабинет лорда Каменхольма пять дней спустя

В кабинете лорда Каменхольма царил полумрак. Тяжёлые бархатные шторы были задвинуты, и лишь настольная лампа с магическим кристаллом отбрасывала дрожащий жёлтый свет на разложенные карты и донесения. Алрик стоял у резного стола, нервно постукивая пальцем по полированной поверхности. Тишину нарушал лишь треск огня в камине да тяжёлое дыхание Шона, переступившего порог.

Шон начал доклад, и Алрик, едва услышав первые слова об аргелионцах, едва сдержал гневный возглас. Лорд требовал объяснений: как вражеский корабль сумел пришвартоваться в доках без ведома, и что эти чужаки вообще здесь делают. Однако Шон, выдержав паузу, сообщил куда больше, чем можно было предположить.

По словам Шона, спиритуалисты и криминалисты извлекли из произошедшего поразительные сведения. Напавшие оказались не просто аргелионцами, а Орденом Чёрного Таинства, и, что важнее, у одного из трупов отсутствовала защита от чтения памяти мёртвых. Благодаря этому удалось записать на кристалла памяти полную подноготную врага. Алрик мгновенно оценил выгоду: такая информация могла не только отвлечь императора, но и принести немалые деньги, если продать её соседям. Однако Алрика больше интересовали не эти данные, а то, что члены Ордена Чёрного Таинства делали в Каменхольме.

Шон пояснил, аргелионцы кого-то искали, и этот кто-то сильно походил на охранника лавки «Волшебный вкус» — Караэля, работающего на Сарэха. Но тщательная проверка показала серьёзные внешние расхождения, и аргелионцы пришли к выводу, что Караэль не их цель, а очень похожий человек. Однако глава отряда остался скептичен: он захватил в заложники группу авантюристов, знавших Караэля и Сарэха, а один из охотников даже вломился в лавку к Сарэху, но бесследно исчез.

Алрик насторожился при упоминании Сарэха. Он давно пытался собрать сведения об этом маге, но всё безуспешно, и он уже подумывал о более грубых методах.

Шон продолжил: судьба того охотника осталась неизвестной, однако удалось установить, кто именно устроил бойню. Это была женщина, знакомая с Сарэхом, но внешность была скрыта. Вероятно, она из ближайшего окружения Сарэха или из его организации.

Детали боя шокировали даже видавшего виды Шона. Этот маг мог блокировать рунное колдовство противника, не давая формировать магические круги. Использовала необычные рунные формулы, а эффекты заклинаний — молнии, ледяные шипы — игнорировали эфирные доспехи. Пять эфириалов на корабле были уничтожены почти мгновенно. Самое странное: в атмосфере почти не разряжённой природной магической энергии, что совершенно не соответствовало убойной силе атак. Энергия была исключительно личной, исходящей от самой заклинательницы, и указывала на неизвестную школу магии. Уникальный магический след отследить не удалось.

Алрик задумался. Информация одновременно радовала и пугала. Стало очевидно, что слова о сильных магах и организации не были пустым звуком. Лорд тут же распорядился наблюдать за магом, но без провокаций, пока не станут ясны детали.

Алрик вспомнил о своём сыне Геле — главаре преступных кругов Каменхольма, человеке, который держал в страхе половину городского дна и обладал сетью осведомителей и боевиков. Алрик давно знал, что Гел — не просто бесполезный наследник, а вполне самостоятельная сила, и до сих пор предпочитал не пересекаться с ним в делах, чтобы не создавать видимость семейного союза. Но сейчас пришло время использовать эту связь.

Алрик решил действовать через Гела, но так, чтобы самому остаться непричастным. Он планировал передать сыну через доверенных лиц осторожный намёк: Сарэх, владелец лавки «Волшебный вкус», представляет угрозу для криминального бизнеса в городе — возможно, он вмешивается в дела, перекрывает каналы поставок или просто слишком много знает. Особенно Алрик следил в последнее время за людьми Гела, которые после встречи с ним начали как-то странно себя вести.

Гел, как авторитет, должен был сам принять решение надавить на мага, а Алрик лишь наблюдал бы со стороны, не вмешиваясь и не давая прямых указаний. Если давление сработает и Сарэх сдастся или вскроется хоть какая-нибудь правда.

Шон выслушал план и безмолвно кивнул. Ему было поручено тайно организовать контакт с людьми Гела, передать нужные сведения, но так, чтобы следы вели не к лорду, а к слухам в преступной среде.

***

Закончив дела и создав вокруг себя ауру таинственной угрозы, я наконец мог продолжать заниматься своими делами дальше. Пусть те, кто заинтересован во мне, строят самые разные пугающие теории, теряются в догадках и хватаются за обрывки слухов. Меня это более чем устраивало.

Я же тем временем решил узнать, как идут дела у Серпии, и отправил Тенекрыла на сбор информации обо всех влиятельных личностях Каменхольма. Не сомневался, что это не составит труда — ворон уже неплохо изучил город и его тёмные закоулки. Его интеллект позволял не просто наблюдать, но и выстраивать логические цепочки, подмечать детали, которые ускользали от обычных шпионов. Уже через несколько часов меня ждал доклад, который, в свою очередь, лишь подтверждал то, что я и так подозревал.

Честно говоря, я даже предположить не мог, что мой чай — по меркам моего мира — ерунда, сделанная на скорую руку, — станет настолько желанной вещью. От этого осознания я на короткое время выпал в осадок, но быстро взял себя в руки. Раз уж я всё равно нахожусь в зоне интереса лорда, почему бы не поднять ставки и не начать действовать чуть более агрессивно и разрушительно? Как ни странно, сейчас это было даже безопаснее: пока лорд присматривается, прямых нападок можно ожидать только от него или с его согласия. А это означает, что я могу развернуться по полной, не опасаясь удара из-за угла от тех, кто не захочет перечить власти.

Итак, вино из магического винограда, а также разбавленные до десяти процентов зелья первого ранга без побочных эффектов — вот что заставит местных пересмотреть отношение ко мне. Конечно, мне было немного страшно от того, куда может завести жадность недальновидных. Но этот вопрос можно было отложить на потом.

Сейчас в планах: поговорить с Серпией, наладить выращивание винограда, а затем отправиться в Лабиринт на исследования. И, кажется, я вполне успею сделать всё задуманное.

Глава 41

Придя в нужную лавку и потребовав встречи с Серпией, я прождал несколько часов. Всё-таки удостоился. Внешний вид этой девчонки похорошел, особенно глаза стали яснее, но она была явно испугана моим присутствием.

— И как вам мои подарки? — сразу задал я вопрос, не желая тратить время на приветствия: у меня на сегодня было ещё много планов.

— Хорошие вещицы, — ответила она, пристально глядя, как я опускаюсь в кресло. — Мы с их помощью проносим грузы прямо средь бела дня, у самого носа имперцев. А ещё придумали пару идей, как использовать твои штучки.

— Вот как. Я думал, вы их продадите, но... — я сделал паузу, поведя рукой в воздухе. — Вы меня удивили своей изобретательностью. Думаю, мы сможем сотрудничать.

— О каком сотрудничестве речь? — Серпия резко подалась вперёд, отложив все недосказанные вопросы на потом.

— Видите ли, — начал я задумчиво и принялся жестикулировать, словно чертил в воздухе невидимые схемы, — я знаю, что на Весте есть государство, очень развитое в алхимии. Думаю, они не отказались бы от алхимических ингредиентов. — Я заметил, как в её глазах вспыхнул интерес, и после короткой паузы продолжил: — Я имею в виду настоящие алхимические ингредиенты: магические растения, грибы, мох и так далее. Всё то, что растёт из земли, а не бегает и не летает.

— И зачем тебе мы? Их же можно продать и самим, — не поняла Серпия. Вряд ли она могла осознать те масштабы, в которых мыслил я.

— Можно... Но, — произнёс я, и рука моя снова описала дугу, — всё дело в количестве и редкости этих ингредиентов. У меня есть ящики, в каждом из которых аккуратно разложены по сто единиц таких ингредиентов, что их смело можно выставлять на аукцион. Тем более продавать я хочу государству, которое называют столицей алхимии. Так что мой товар пойдёт в науку и практику.

— Откуда у тебя столько ингредиентов? — вырвался у Серпии вопрос, и по её взгляду я понял, что она не хотела спрашивать, но не сдержалась.

— Разве это имеет значение? — отмахнулся я. — Я предлагаю вам стать торговцами. Но делать это нужно так, чтобы никто не вышел на меня. И мне кажется, алхимическая столица не станет задавать вопросы, откуда столько редких ингредиентов по такой низкой цене. Ну, может, я и ошибаюсь, поэтому нужно подстраховаться.

— Хорошо, — пробасил мужчина, сидевший рядом с Серпией. — Мы в деле.

— Ты его слышал? — кивнула Серпия в сторону мужчины. — Продавать товар будешь через артефакты хранения. Моя помощница придёт за получением. Цену мы сами обдумаем. И будем делить прибыль пятьдесят на пятьдесят. Встать на якорь у Весте, а потом идти вглубь континента — это займёт два месяца.

— Отлично. Тогда составим магический контракт, — предложил я и достал лист бумаги, на котором быстро выжег базовые пункты договора, внося уникальные условия.

— А без контрактов никак? — поинтересовалась Серпия.

— А он чем-то тебе мешает? — я посмотрел на неё в упор. — Это наша страховка. Или ты хочешь меня обмануть?

— Нет. Но раз тебе надо — пиши, — отмахнулась она.

— Как успехи в криминальном мире? — спросил я между делом, сворачивая готовый договор.

— В последнее время мы укрепляем позиции, — она хитро прищурилась.

— Тогда удачи вам в ваших начинаниях, — сказала я, вставая.

Я положил листы магического договора с моей подписью и направился к выходу. Всё равно я узнаю, подписали ли они его.

Выйдя на улицу, я подумал о чае и понял, что даже такая мелочь выглядит как самый лакомый кусок для аристократов, которые хотели бы владеть мной.

— Поскорее бы я закончил с Аэриэн, — произнёс я тихо вслух, идя по улицам Каменхольма к «Волшебному вкусу». Уже виднелась вывеска, и я заметил, как несколько человек ошивались рядом. Видимо, люди Гела. — Поскорее бы, — повторил я уже металлическим голосом.

— Что вам нужно? — спросил я, подойдя ближе.

— Гел хочет тебя видеть, — сказал парень, у которого не хватало пары зубов.

— Тогда идём, — ответил я, не желая тянуть время.

Мы отправились в тот самый бордель в порту, где сегодня не было ни души, кроме самого Гела и нескольких его людей, рассредоточенных по залу так, чтобы в случае чего успеть выхватить оружие. Сам Гел сидел за массивным столом у дальней стены, вальяжно откинувшись на спинку стула. Перед ним стоял полупустой бокал с тёмным вином, и он лениво поворачивал его в пальцах, рассматривая меня с тем наигранным спокойствием, за которым легко угадывалось напряжение.

— Присаживайся, Сарэх, — произнёс он вместо приветствия, кивнув на стул напротив. — Разговор будет долгим.

Я прошёл через зал, не глядя на его шестёрок, и опустился на предложенное место. Стул оказался жёстким и неудобным, но мне было всё равно. Я следил за руками Гела, за его дыханием, за едва уловимыми движениями глаз — он нервничал, хоть и умело это скрывал. Интересно, что же его так взволновало?

— Ты, говорят, в последнее время развернулся, — начал он, поднося бокал к губам, но так и не отпив. — Чай, слухи о твоём необычном таланте. Даже до моих ребят долетают разговоры, будто ты и рабов лечишь, и с аристократами якшаешься. Вроде бы должен был сидеть тихо, а вместо этого шумишь на весь город.

— Лечу рабов? Это что то новое, как и остальное. Но ты ведь не об этом хотел поговорить, верно? — спокойно ответил я, положив руки на стол.

Гел ухмыльнулся, но улыбка вышла кривой, вымученной. Он поставил бокал на стол и подался чуть вперёд.

— Ты прав. Не об этом. Меня интересует, зачем ты влез в дела Серпии. Она в последнее время ведёт себя странно: отстраняется от дел, не является на сходки, а её люди стали заметно богаче. И всё это совпало с твоим появлением. Хочу понять, в чём подвох.

— А с чего ты решил, что я имею к этому отношение? — я склонил голову набок, не сводя с него взгляда.

— Не заговаривай мне зубы, — процедил Гел, и его пальцы сжались в кулак. — Я знаю, что вы встречались. Знаю, что после той встречи она стала вести себя иначе. Так что не нужно изображать из себя невинную овечку.

— Если ты знаешь, что мы встречались, значит, ты следил за мной, — произнёс я с лёгкой усмешкой, откидываясь на спинку стула. — Это не очень-то вежливо, Гел. И заставляет задуматься: ты хочешь поговорить или устроить допрос?

Гел скрипнул зубами, но сдержался. Он явно понимал, что открытая конфронтация ему невыгодна. По крайней мере, сейчас.

— Я просто хочу внести ясность, — сказал он уже тише, но в голосе его звучала угроза. — Ты не лезешь в мои дела — я не трогаю тебя. Но если ты встал на сторону Серпии. Это война.

— Серпия не просила меня вставать на её сторону, — ответил я ровно. — Мы просто поговорили. О делах, которые тебя не касаются. И если её дела пошли в гору, то это исключительно её заслуга.

— Её дела касаются меня, потому что это мой город, — Гел ударил ладонью по столу. Бокал подпрыгнул, вино выплеснулось через край. — И если ты забыл, ты сам согласился платить. Так что ты уже в моей игре, нравится тебе это или нет.

— Я плачу, — напомнил я холодно. — Плачу за спокойствие. Но ты, кажется, начинаешь требовать больше, чем договаривались. Это опасный путь.

Он смотрел на меня долго, не мигая. Я видел, как в его глазах борются страх и злоба. Он боялся меня — возможно, из-за той истории с Марком и его зубами, из-за слухов о моей силе. Но страх не заставлял его отступать. Наоборот, подталкивал к действиям.

— Я задал вопрос, — произнёс он наконец. — Ты не ответил.

— А я не обязан отвечать на вопросы, которые мне не нравятся, — я отмахнулся от его вопроса. — Но, так уж и быть, скажу: у меня нет намерения вступать в конфликт с тобой. Мне хватает своих забот. Это всё, что ты хотел мне сказать? — Я добавил металла в голос и стал вставать. — Гел, я не возражаю, что ты пристаёшь ко мне со всякими сборами и подобной детской чепухой, в которую вы играете. Но... — я смотрел в его глаза и видел в них отражение своей маски, а также своих синих огоньков, что сверкали во мраке. — Не стоит втягивать меня в свою песочницу. Она слишком хрупкая.

Его лицо исказилось, но он промолчал. В этот момент я кинул ему пять золотых и направился на выход. Он боялся меня, и этот страх был самым сильным среди остальных страхов, что испытывал Гел. Он не знал, что я такое, не знал, чего от меня ждать, и не понимал, стоит ли верить тем слухам, что уже ходят по городу обо мне.

— И напоследок тебе мой совет, — обернулся я. — Порой жадность доводит до безумия.

Я вышел на улицу, где уже смеркалось, и не спеша зашагал в сторону «Волшебного вкуса». День вымотал меня не физически, а морально. Слишком много дел появилось, что отвлекают меня от того, чем бы я предпочитал заниматься. Думаю, стоит отправиться на базу и преподать Аэриэн пару уроков, а после отправиться в Лабиринт, в котором мне очень хочется увидеть неких Стражей залов или этажей.

— Розетта, — с ходу произнёс я, проходя мимо Караэля и Герхарда. — Я покину город на долгое время. И, кстати, планы немного поменялись.

— Очень... вы... — тихо произнесла она, не понимая моих слов.

— Ты продала то вино? — спросил я её. В ответ она отрицательно мотнула головой. — В общем, так: ты должна продать это вино. Всё. Ещё ты должна найти того, кто сделает нам стеклянные тары для вина, или купить их. Купить бочки для вина. Скоро мы будем продавать вино. И ещё тебе стоит готовиться.

— К чему? — сосредоточила она лицо, не понимая, что происходит.

— К тому, что мы захватим рынок алхимии Каменхольма. Все алхимики зависят от Дариса, а точнее, от его поставок ингредиентов. Если мы сделаем алхимиков бесполезными для покупателей, то и Дарис пострадает в городе. Хотя он ведёт морскую торговлю, но не суть. — Я постучал пальцем по прилавку. — Я надолго покину Каменхольм. Если будут вопросы, скажи, что я вернусь... не знаю когда.

С этими словами я направился на выход. Только напоследок успел уловить, что ректор дал мне пропуск в библиотеку академии.

Единственная приятная новость за сегодня. Жаль, что я не смогу воспользоваться пропуском сейчас.

***

Аэриэн Ноэль'Эйри

Возвращение к озеру, ставшему её тренировочной ареной, было исполнено странной обречённости. Но сегодня здесь был и Мастер Сарэх.

— Сядь в позу лотоса и покажи, как ты формируешь магический сосуд, — раздался его металлический голос под шелест ветвей.

Она подчинилась без промедления. Сев, она вытянула руки перед собой, сложив их так, будто удерживала необъятный шар, не помещающийся в ладонях, и приступила к демонстрации.

Направив небольшой сгусток энергии в центр, она сжала его в плотный шар, укрепила внешнюю оболочку, а затем позволила ему разрастаться за счёт силы, заключённой внутри. Шар постепенно увеличивался, оставаясь пустым изнутри — вся внутренняя энергия уходила на расширение и уплотнение стенок.

Надо признать: ещё пару недель назад этот процесс давался ей с неимоверным трудом. Однако после бесконечных попыток удержаться на воде, которые, увы, до сих пор не увенчались успехом, её контроль над магией вырос на несколько ступеней. Поэтому теперь она без труда завершила формирование резервуара — он получился похожим на огромный, грубо выточенный стеклянный шар, внутри которого не было ничего, кроме пустоты.

— Отлично. Неплохо, ты замечательно справилась. Если учитывать твой возраст и тот срок, что ты управляешь магией, я предполагал, что подобное не станет для тебя чрезмерно трудным, — похвалил он в своей обычной ледяной манере, но каждое его слово звучало абсолютной правдой. — А теперь ты должна повторить это в собственном энергетическом плане. Собери около сорока процентов своей максимальной резервной силы, а лучше — все шестьдесят. И начни расширять резервуар до предела. Объём магического вместилища у всех одинаков, поэтому, как только на нём появятся первые трещины, немедленно прекращай.

Аэриэн закрыла глаза и погрузилась в себя. Она нашла первую точку формирования — в области источника, чтобы заключить его в магический резервуар. Она начала создавать вместилище внутри своего эфемерного тела, на энергетическом уровне. Обволокла бирюзовый огонёк источника собственной силой, сжимая его в шар, и принялась расширять и укреплять стенки за счёт энергии самого шара. Это было неизмеримо сложнее, чем делать то же самое вовне.

Её тело затряслось от напряжения — впервые в жизни она пыталась удержать такой колоссальный объём магии. Теперь она поняла, о чём говорил мастер: источник словно гнал сквозь себя мысли, дрожал в обработке всех процессов, связанных с манипуляцией энергией.

Время потеряло счёт. Час, два, три — она не пыталась его отсчитывать. Аэриэн сидела долго, до головокружения, до спазмов в пустом желудке, до тягучей тяжести в веках. Но процесс нельзя было прервать — иначе случится магический выброс. Она не умрёт, но минимум три месяца не сможет даже шевелиться.

И наконец — первая трещина пронзила стенку резервуара. Это был знак. Она выпустила всю энергию изнутри сосуда, последними каплями залепила разлом, а затем принялась за внешнюю отделку: покрыла резервуар магической эмалью, чтобы энергия могла только входить внутрь, и соединила его с незавершёнными магическими цепями, чтобы иметь возможность оперировать энергией, что хранится в резервуаре. Теперь вместилище будет кристаллизовать каждую крупицу магии, уплотняя её до предела.

Она открыла глаза — за озером стояла глубокая ночь.

— Ты хорошо справилась, — произнёс мастер, всё это время неподвижно сидевший напротив. — Теперь нужно сделать ещё два таких же, но после того, как восстановишься.

Аэриэн не услышала окончания фразы — она рухнула на траву, проваливаясь в беспамятство.

Следующие двое суток прошли в том же изнурительном ритме. Её магический резерв всё это время оставался пустым. Она завершила магические цепи первого уровня и сформировала все три резервуара: в области источника, в животе и в голове. И пока она не замечала никаких улучшений — вся энергия, вырабатываемая источником, по-прежнему заполняла её базовое духовное пространство, а не резервуары.

Но когда прошли сутки, она проснулась, и её пронзило осознание: количество магической энергии— превосходило её прежний объём в два, а то и в три раза или... даже в четыре. И тогда она поняла, почему мастер скрывает свою магическую ауру.

Она взглянула на себя магическим зрением — и вместо прежнего лёгкого синеватого свечения её окутывало плотное марево. Оно колыхалось вокруг неё так, что у самого лица постоянно гулял ветер.

Аэриэн позвала Кадерию, попросив сестру взглянуть на неё магическим зрением. Кадерия приблизилась — и в тот же миг её грудь сдавило невидимым обручем. Вдох стал тягучим, словно сквозь воду, воздух обжигал горло, а лёгкие отказывались наполняться. Девушка отшатнулась, но любопытство пересилило страх, и она бросила короткий взгляд на Аэриэн вблизи. Лицо Кадерии исказилось — изумлением, смешанным с благоговением.

Тогда Аэриэн приглушила свою ауру, втянула сияние внутрь, и марево схлынуло. Ветер стих, а Кадерия судорожно выдохнула, ощутив, как возвращается привычная лёгкость дыхания. Кадерия смотрела на Аэриэн с недоумением и трепетом — впервые она видела такую мощь, сокрытую под личиной хрупкого, изуродованного тела, которое было временным, и скоро красота его вернётся.

Но ещё сильнее Аэриэн поразило другое: мастер всегда носил с собой магические артефакты хранения энергии — словно ему её не хватало. Но как может не хватать при таком колоссальном объёме? Для каких заклинаний требуется столько силы? Ответа не было, но ей нравилось владеть этой мощью. Она ждала момента, когда сможет применить её, когда отправится на Дикар и покончит со всеми своими мучителями.

Глава 42

***

Наконец, когда я закончил занятия с Аэриэн и выдал новые учебные материалы, я решил заняться по-настоящему интересными для меня вещами — а именно созданием магического винограда. Но один я не остался: едва я ступил на базу, как любопытная Кадерия увязалась за мной по пятам. Её лидерские качества были очевидны — все девушки докладывали ей о количестве собранного чая и ингредиентов.

— Кадерия, — начал я разговор, посмотрев на неё, — чай нам больше не нужен, его запасы и без того большие. Сосредоточься на ингредиентах. Ну и на вине, хотя это второстепенно.

— Вине? Каком вине? — она хлопнула ресницами, не понимая, о чём я.

— Я сейчас буду анульсировать магический виноград. Проще говоря, сделаю то же, что и с чаем: создам магический виноград и наделю его более усиленными параметрами вкуса и запаха. Затем сделаю магическую систему выращивания, а после — устройство, которое будет ускорять все нужные процессы для созревания вина.

Для неё мои слова звучали чем-то сказочным, хотя удивляться было нечему.

Под пристальным наблюдением Кадерии я достал гроздь винограда из пространственного хранилища и отобрал одну виноградину. Затем, используя пару магических растений и их маглементную структуру, я создал маглементную структуру винограда. Теперь в виноградине содержалась полноценная маглементная основа. То же самое я проделал и с остальным виноградом. Также прошёлся по лесу, насобирал разных растений и хвойных иголок, используя их данные для создания запахов и вкусов в качестве усилителей.

Дальше всё по стандарту: я занял ещё одну комнату, создал увеличенные горшки, добавил в энергетический контур ещё один блок питания для элементального магецида, разобрался с техномагической частью. И вот уже к вечеру всё было готово: семь сортов винограда росли, оставалось только собрать урожай и проделать весь процесс изготовления вина, который не представлял сложности.

Чтобы ускорить брожение, насыщение и выдержку, я сделал ещё одно техномагическое устройство — камеру, в которую помещались деревянные бочонки. Уже к вечеру третьего дня, проведённого на базе, было готово вино, выдержка которого составляла примерно пятьсот лет.

А пока вино готовилось, я из металла и кожи под руководством Шесли сделал для неё подходящую кентавру экипировку и оружие. Получился неплохой человеко-лошадиный доспех, к тому же я нанёс на него чары, как и на тяжёлое копье — или, скорее, меч на длинной палке, как она сама называла это оружие.

***

Кабинет лорда Каменхольма. Несколько дней спустя.

Лорд Алрик Штерн стоял у приоткрытого окна своего кабинета. В этих стенах всё чаще звучали тревожные вести: отчёты шпионов, доклады о состоянии трёх герцогских родов и шатком политическом положении провинции Азерхал. Он молча наблюдал за беспокойным Каменхольмом и ждал, когда его главный агент принесёт итоги расследований за последние несколько месяцев.

Кабинет тонул в полумраке. Тяжёлые шторы из тёмно-зелёного бархата были наполовину задёрнуты, пропуская лишь тусклый свет зимнего дня. Массивный дубовый стол ломился от свитков и карт, а на каминной полке мерцал одинокий светильник, отбрасывая длинные тени на стены, увешанные портретами предков. Алрик провёл пальцем по холодному стеклу окна, оставляя на нём размытый след.

Тяжёлая дубовая дверь открылась без стука. Шон, глава его шпионской сети, вошёл бесшумно, как тень, и остановился в центре комнаты, сложив руки за спиной.

— Лорд, отчёты готовы. Изложить ключевые моменты? — спокойно спросил он, глядя на могучую спину Алрика.

— Да… пожалуй, — с трудом выдавил лорд, медленно разворачиваясь. Он примерно представлял, что за «ключевые моменты» его ждут. — Но давай сначала про владельца «Волшебного вкуса». Что-нибудь узнали?

Шон вздохнул, и этот вздох был красноречивее любых слов.

— Практически ничего, — ответил он, опуская взгляд. — Наши приставленные наблюдатели вечно теряют его из виду. Когда он ходит по городу, он просто испаряется с поля зрения. Отследить его по магическому следу или по остаточной энергии невозможно — он их попросту не оставляет. Также его отношения с Серпией — лишь наши догадки. У нас нет ни одного подтверждения об их совместном сотрудничестве. Кажется, он показывает нам лишь то, что сам хочет.

Алрик нахмурился и тяжело опустился в кресло, потирая переносицу. Свет камина выхватил из полумрака его уставшее лицо с глубокими морщинами.

— Ещё и Гел ничего толком не выбил из него, — добавил он с горечью. — Говорит, что он бесстрашный. — Лорд поднял глаза на Шона.

Шон кивнул и продолжил, будто читая заранее заготовленный доклад:

— Мы так и не поняли, как он привозит чай. Он уходит за город, и преследовать его становится невозможно — он каким-то образом скрывается. Через городские ворота проходит без товара, маги не видели при нём сигнатуры магических артефактов, да и сам он скрывает свою магическую ауру. Похоже, что за ним кто-то стоит.

— Вот и надо выяснить, кто это такой, — пробурчал Алрик, отворачиваясь к окну. Снегопад за стеклом усилился, заметая улицы Каменхольма белой пеленой. Он приготовился слушать основной доклад, но мысли его уже были далеко — там, где переплетались нити заговоров, а каждый новый игрок на доске обещал либо спасение, либо гибель.

***

Розария

Розария вместе со своей верной свитой — Райландом, Катариной, а также Караэлем и Герхардом — выполняла задание от гильдии авантюристов. Цель была проста: выяснить обстоятельства исчезновения двух человек. Заказ висел на доске уже несколько дней, плата обещалась щедрая, и они быстро нашли след, который привёл их в старый южный бор.

Они уже почти подошли к разрушенному храму, когда из-за каменных глыб раздался голос:

— Оппа, девки!

Розария остановилась, настороженно оглядываясь.

— Смотри, у той золотоволосой сиськи огромные, размер пятый, наверно, — пробасил громила, указывая на Розарию. Его спутник, такой же здоровый, с кривым носом и шрамом на щеке, противно усмехнулся.

— Да и у той с тёмно-фиолетовыми волосами тоже неплохие формы, — добавил второй, не сводя сального взгляда с Катарины.

Из-за камней начали выходить люди. Двигались с наглой уверенностью, словно были хозяевами положения. Пятеро мужчин в добротных, но поношенных доспехах, ещё четверо с мечами и двое в мантиях. Бандиты, но явно не простые.

— Что вам нужно? — выкрикнул Райланд, напрягая тело, готовый в любой момент броситься в бой.

— Ласки девок, конечно, — лениво протянул один из них, высокий парень с ястребиным носом и маслянистой ухмылкой. — А вы валите отсюда.

— Две телки и тот парень маги, — стал описывать парень в капюшоне, — мужик, что меч выставил с эфиром, а вот этот ни туда ни сюда, — кивнул он на Герхарда, что обнажил клинок.

— Пятеро эфириалов, — с ужасом прошептал Караэль, быстро оценивая силы противника. — Надо бежать, плюс ещё там подмога и несколько магов. Похоже, заказ — это просто приманка для этих отщепенцев.

— Не сопротивляйтесь, вам же будет хуже, — раздался голос мужчины, чья аура эфира казалась почти осязаемой. Она пульсировала вокруг него, как живое пламя, и по плотности напоминала ауру Райланда. Высокий, плечистый, с холодными голубыми глазами и идеально выбритой головой, он выглядел как профессиональный солдат, а не уличный грабитель.

Розария склонилась к Катарине, её голос был тих, но твёрд:

— Катарина, помнишь, что ты говорила о создании рунной структуры и зарядке. Не просто активацией, а вливанием личной магии? Расход энергии огромен, но и сила будет выше. Похоже, пора тебе попробовать эту теорию на практике.

— Хорошо, госпожа, — ответила Катарина, и её глаза зажглись холодным, расчётливым огнём.

Она начала формировать рунический круг — свою любимую «Белую молнию». Но она не спешила активировать заклинание. Вместо этого она стала вливать в него свою личную магию.

— Да ладно вам, — усмехнулся лысый эфириал, и его тело окуталось эфирным доспехом. Но это не было обычным золотистым маревом, которое используют новички. Его броня выглядела как детально проработанная энергетическая пластина с замысловатыми узорами, что говорило о высочайшем контроле. — Что может сделать маг? Ваши жалкие заклинания — просто игрушки.

Катарина продолжала заряжать круг, вливая в него энергию. Её лицо побледнело, на лбу выступили капли пота, но она не останавливалась.

— Я слышала от некоторых, — спокойно произнесла Катарина, не отрывая взгляда от врага, — что те, кто обладает эфиром, считаются неполноценными магами. А потом я видела, как несколько эфирных воинов поджарило электричеством, а последний из них превратился в кровавое месиво.

Бандиты засмеялись, но их смех был натянутым.

— А-ха-ха! Что за чушь! — загоготал лысый, подходя ближе. — Все ваши волшебные заклинания — просто шутка. Маг с мечом куда эффективнее. Смешно. Эфир намного сильнее всех ваших рун. Ну давай, попробуй, ударь меня своим заклинанием. Оно даже не навредит мне, — он развёл руки в стороны, подставляясь. — А если я даже не дёрнусь, ты у меня хорошо поработаешь ротиком, договорились?

Катарина не ответила. Она смотрела на него с ледяным спокойствием, и в этом взгляде было столько уверенности, что противник на мгновение замешкался.

Она закончила зарядку, потратив около семи процентов своего личного резерва. Для неё это была колоссальная трата, в отличие от обычного метода активации.

— Белая молния! — выкрикнула Катарина, хотя сами слова не имели значения. Важна была структура, которую она наполнила до предела.

Рунический круг моментально сжался в одну точку, и ослепительно-белая вспышка сорвалась с невероятной скоростью, не так как ранее. Раздался оглушительный треск, и воздух наполнился озоном.

Эфирный доспех мужчины, который должен был выдержать удар армейской баллисты, треснул, как яичная скорлупа, в районе плеча. Ударная волна разорвала плоть, разнесла плечевую кость в мелкие осколки, и рука повисла на лоскутах мышц, болтаясь, словно тряпка. Кровь брызнула фонтаном, заливая камни и одежду ближайших бандитов.

— Ч… что? — прохрипел лысый, опускаясь на колени. Он смотрел на свою культю с непониманием, словно не веря, что такое вообще возможно.

Остальные бандиты застыли в полном шоке. Розария, Райланд, Караэль и Герхард тоже не сразу осознали произошедшее.

Катарина же смотрела на свои руки, и внутри неё разливалось холодное торжество. Её теория подтвердилась. Если не просто формировать рунный чертёж и активировать его, отчего он начнёт заряжать руны природной энергией мира, а полностью заряжать его своей личной магией, эффект возрастает в разы. Настолько, что даже лучшая эфирная броня не выдерживает.

Второй эфириал, опомнившись, рванул к Катарине с диким криком, его клинок полыхал эфирным огнём. Но она была готова. Второе заклинание уже было заряжено.

— Белая молния! — снова выкрикнула она, и ослепительный разряд ударил прямо в голову атакующего.

Удар был точен и сокрушителен. Голова эфириала буквально взорвалась, разлетевшись кровавым облаком, а тело, лишённое управления, ещё несколько шагов пробежало по инерции, после чего рухнуло на колени и завалилось набок. Эфирный доспех, лишившийся хозяина, рассеялся золотистой пылью.

Третий эфириал, решивший напасть сбоку, получил удар в колено. Заклинание Катарины точно поразило сустав, и нижняя часть ноги отделилась от тела, улетев в сторону. Бандит рухнул, завывая от боли, хватаясь за культю и оставляя на камнях кровавые разводы.

Четвертого эфириала взял на себя Райланд. Его клинок встретился с клинком врага, и воздух наполнился звоном стали. Противник оказался опытным — его удары были быстрыми и точными, но Райланд не уступал. Он двигался с грацией хищника, уклоняясь от смертоносных выпадов и отвечая резкими контратаками. Лезвия скрежетали, высекая искры, а эфирная аура противника пульсировала в такт его дыханию. Райланд сделал обманный выпад, заставив врага раскрыться, и тут же рубанул по ногам. Эфириал отскочил, но потерял равновесие, и Райланд воспользовался моментом, чтобы нанести глубокий разрез по предплечью, заставив его выронить клинок.

Герхард и Караэль, переглянувшись, бросились на немагов. Их противники — четверо здоровых мужчин с дубинами и мечами — не ожидали такой стремительной атаки. Караэль, высокий и жилистый, мгновенно усилил своё тело магией: мышцы напряглись, движения стали быстрее, а реакция — почти сверхъестественной. Он работал мечом хладнокровно и расчётливо, каждое движение было выверено, каждый удар — точен. Его клинок мелькал в воздухе с нечеловеческой скоростью, оттесняя двоих бандитов к стене и не давая им опомниться.

Герхард, коренастый и мощный, действовал иначе — грубо, напористо, но не менее эффективно. Его тяжёлый клинок крушил вражеские блоки с глухим лязгом, заставляя противников отступать под напором чистой физической силы. Вдвоём они быстро оттеснили немагов от раненых товарищей, не давая им прийти на помощь эфириалам. Караэль использовал магический рывок, чтобы оказаться за спиной одного из бандитов, и точным ударом вывел его из строя, в то время как Герхард встретил второго лобовым ударом, от которого тот отлетел в сторону, выронив оружие.

Розария же выставила перед собой мощный магический барьер. Её руки описывали плавные круги, укрепляя защиту, и она принимала на себя все заклинания двух магов противника. Огненные шары, каменные глыбы и ледяные копья разбивались о её щит с глухим гулом, не причиняя вреда ни ей, ни её товарищам. Розария стояла непоколебимо, словно скала, её лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь сосредоточенности.

Пятый эфириал, тяжеловооруженный, с массивным эфирным щитом, надвигался на Катарину. Он двигался медленно, но уверенно, прикрываясь щитом, и Катарина поняла: вряд ли она сможет пробить эту защиту обычной молнией. Мгновенно переоценив обстановку, она развернулась и направила уже готовые заклинания в магов, которые до этого осыпали Розарию огнём и льдом.

Два разряда «Белой молнии» один за другим ударили в магическую защиту противников. Барьер вспыхнул ослепительной вспышкой, задрожал, но выдержал. Катарина удивилась — она ожидала, что эффект будет как с эфириалами. Однако маги пошатнулись, их лица исказились от напряжения — их резерв просел на девяносто процентов. Один из них, не выдержав нагрузки, рухнул на колени и потерял сознание от полного магического истощения. Второй ещё держался, но его лицо побелело, а руки дрожали так, что он едва удерживал контроль над энергией.

Тем временем эфириал со щитом приблизился. Катарина перевела дыхание и собрала остатки сил. Она знала, что это — её последний шанс. Пальцы вычертили в воздухе сложный рунический узор, и она влила в него почти всё, что осталось.

— Небесный разряд! — выкрикнула она по привычке, и её голос прозвучал как раскат грома.

С небес обрушился столп ослепительно-белого света. Он ударил сверху вниз, прямо в эфириала. От удара не осталось практически ничего, кроме металлического доспеха, — плоть, кости, всё превратилось в кровавый фарш, разлетевшийся по округе. Ошмётки забрызгали лица всех присутствующих, смешавшись с ужасом и шоком.

Оставшиеся бандиты стали отступать, но никто не хотел их отпускать: если они расскажут о случившемся, это привлечёт внимание влиятельных лиц. Все были перебиты. Катарина и Розария тщательно просканировали местность на наблюдателей, но никого не было — да и находились они в глуши.

Опустилась тишина. Катарина стояла прямо, глядя на свои дрожащие руки. Её глаза горели холодным огнём. Теперь она поняла, почему Сарэх и его ученица использовали в своих заклинаниях только свою собственную, а не природную энергию.

А ведь тогда в лабиринте с гоблинами она про себя смеялась, что Сарэх использует свою энергию, полностью заряжая заклинания ею, вместо того чтобы активировать магический круг, который сам соберёт природную энергию для зарядки рун. Вот только разницу между личной и природной энергией она поняла только сейчас, и разница эта была огромной.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге