САПР в Мистрале

Дом Победы

Прошло восемь недель с тех пор, как команда САПР вместе с Блейк, Саном и их союзниками из команд РСПТ и ВВСР сразились с Белым Клыком в доках Вейла и остановили крупное ограбление.

С тех пор не произошло что-либо значимое. Занятия велись, как и раньше, к ним присоединился Сан Вуконг, студент академии Хейвен, и несколько учеников из академии Шейд, что прибыли с опозданием на несколько дней по причине ненастной погоды и неисправности двигателя их Буллхеда. Команда САПР пережила наказание за свои действия в доках и промежуточные экзамены, Руби и Жон даже сумели получить проходные баллы по всем предметам, хотя и прошли по самой грани. Зима пришла и ушла, уступив место весне, а вместе с ней и каникулам. Именно это и привело команду САПР на борт дирижабля, летящего по зелёным просторам А́нимы и направляющегося к городу Мистраль.

Сансет никогда раньше не была в Мистрале. Она даже никогда раньше не была в А́ниме. Честно говоря, путешествие в Бикон было её первым путешествием вне Солитаса с тех пор, как она оказалась в Ремнанте, что было одной из причин, по которым она приняла приглашение Пирры провести с ней весенние каникулы в Мистрале. И пока что она об этом не жалела. Даже если они ещё не долетели до самого города Мистраль, Сансет уже находила это путешествие захватывающим.

Четверо членов команды САПР отправились на дирижабле Вейла в портовый город Мистраля в заливе Эдо и провели там ночь, прежде чем сесть на частный дирижабль Мистраля, специально заказанный для Пирры и её гостей её матерью. Уже одно лишь присутствие в королевстве Мистраль открыло Сансет глаза: и одежда, и манеры поведения были так непохожи ни на что в Вейле или Атласе. В портовом городе царила отчётливая атмосфера прошлого, и даже если это была просто оболочка, прикрывающая настоящее, это всё равно было чем-то, что Сансет находила интересным и приятным. Одежда была другой, и, хотя Сансет она не очень пришлась по вкусу, сам факт того, что она была другой и не однородной, как в Вейле или Атласе... заинтриговал её. Теперь же они приближались к самому Мистралю, и ей уже не терпелось поскорее увидеть сам город со всех возможных ракурсов.

Частный дирижабль был меньше коммерческого, перевозившего их через океан, но Сансет заинтересовал не меньший размер, а то, что она заметила во всех технологиях Мистраля. В то время как технологии Атласа славились своим прогрессом и изощрённостью, а творения Вейла явно намеревались идти по схожему пути модернизации, этот мистральский дирижабль, казалось, был спроектирован так, чтобы выглядеть менее высокотехнологичным, чем должен быть. На самом деле, дирижабль Мистраля, казалось, находился всего лишь в одном маленьком шаге от дирижаблей Эквестрии, что курсировали по небу вокруг Кантерлота или перевозили пассажиров из столицы в Мэйнхэттен и обратно. Сансет никак не могла для себя решить, абсурдно ли это, или же забавно.

Сансет стояла у края главного отсека дирижабля, положив руку на стену, чтобы не упасть. Крылья воздушного корабля, взмахивающие вверх и вниз, выглядели так, будто были сделаны из бамбука и холста, но на самом деле это было не так. Сансет сомневалась, что этот дирижабль и вправду сильно отличается от своих зарубежных аналогов: кажется, Мистраль просто хотел, чтобы всё выглядело по-старинному.

Это было завораживающе и, если быть до конца честной, очень напоминало ей о доме. Иностранный турист из какой-то далёкой страны, посетив Эквестрию, мог бы подумать, что Кантерлот безнадёжно отстал, погряз в прошлом, в то время как такие города, как Мейнхэттен, вели Эквестрию в новое светлое будущее, но это было не так. Кантерлот был столь же развит, сколь и любой другой город в королевстве - он просто отказался от гипермодернизированной эстетики молодых городов в пользу сохранения архаичной планировки и классической архитектуры.

Но это было не более чем ширмой: сдвинь её, и за ней не найдётся подлинной древности. Сансет подозревала, что в Мистрале было почти то же самое.

Пока ветер развевал её волосы, она задавалась вопросом, почему мистральцы захотели маскировать свой технологический прогресс за видимостью традиций. В случае с Кантерлотом Сансет всегда подозревала, что Селестия имеет к этому прямое отношение: хотя принцессу нельзя было обвинить в торможении прогресса своей нации, Сансет верила, что она предпочла бы жить в месте, что внешне напоминало бы ей мир, в котором она выросла, и кто мог винить её за это? После всего, что она делала для Эквестрии на протяжении веков своего мудрого правления, она имела право на то, чтобы её архитектурные вкусы удовлетворялись в пределах её столицы. Однако это не могло объяснить, что двигало Мистралем в стремлении к внешней отсталости. Что было тому причиной, если не было бессмертной королевы, что хотела любоваться знакомым видом через своё окно?

Сансет бросила взгляд через плечо на Пирру, которая вместе с Руби изо всех сил старалась утешить Жона, пока тот страдал от морской болезни. В сверкающих доспехах, с копьём и щитом за спиной она была похожа на воительницу из далёкого прошлого, и всё же не было ничего по-настоящему старинного в копье, что по команде могло превратиться в меч или винтовку. Да и не то чтобы её доспехи действительно были бронзовыми: скорее всего, это была позолоченная сталь, выглядевшая, как бронза. Маскирование новых атрибутов под старые, но не более.

Затем Сансет вспомнила о словах Пирры, явно не придуманных на ходу, но произнесённых по памяти, когда она разблокировала ауру Жона. Она вспомнила о благоговении, с которым Пирра относилась к ауре, о том, как она говорила о судьбе - слове, что Сансет ни разу не слышала из уст вейловца. Сансет вспомнила даже и о сдержанности и манерах Пирры, столь отличающихся от буйной выразительности Руби или Жона. Было в этом, без сомнения, что-то старомодное - порой Пирра казалась почти такой же чужой этому миру, как и сама Сансет: продукт давно ушедшей эпохи героев, призванный в современный мир и вооружённый его новейшим оружием. Возможно, дело было не только в Пирре, но и в самом Мистрале.

— Мисс Никос, — крикнул пилот из кабины, — мы приближаемся к Мистралю.

Лицо Пирры немного просветлело, и она начала подниматься, но потом заколебалась:

— Жон, ты...?

Жон отмахнулся от неё.

— Я в порядке. Идите. Вы обе.

— Уверен? — с тревогой спросила Руби.

Жон кивнул:

— Ты же не хочешь упустить шанс увидеть Мистраль с неба, не так ли?

Пирра улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она, прежде чем быстро присоединиться к Сансет, выглядывающей из воздушного корабля. Мгновением позже за ней последовала Руби. Она пригнулась под обеими более высокими девушками, хотя и сама Сансет немного согнула колени, чтобы Пирра могла видеть поверх неё. Ветерок трепал их волосы, играясь с огненными локонами и заставляя их струиться позади своих обладательниц.

В поле зрения появился город Мистраль, сердце восточного королевства. Казалось, он был ещё далеко, хотя с каждым мгновением приближался. Впрочем, несмотря на расстояние, город уже казался великолепным. Прекрасный и величественный, он возвышался на горной вершине, множество его башен вздымались над пышной зеленью, покрывавшей склоны горы - они были словно драгоценные жемчужины в изумрудной броши. Самой высокой - и внешне, и фактически - была мистральская башня связи: белая башня была так высока, что, словно копьё, пронзала сами облака. Когда воздушный корабль поднёс их ближе, Сансет смогла различить больше деталей. Её взгляд был прикован к водопаду, что начинался под башней и стекал по склону горы, прорезая центр города сапфировым потоком.

Хотя гора, на которой распологался Мистраль, была частью горного хребта, его жители не стали колонизировать соседние возвышенности, чтобы растянуть свой город по всему горному хребту. Скорее, они заняли долины, лежавшие между вершинами: там расположились города-спутники - Винди Паф на севере и Кучинаши на юге, - а всё остальное пространство заняли богатые сельскохозяйственные угодья, приютившиеся в тени Мистраля и находившиеся под защитой мистральского оружия. Сбегавший по склону горы водопад питал множество змееобразно скользивших по зелени ручейков, которые орошали поля и сады, снабжавшие город зерном, фруктами и овощами, а на склонах других гор пастухи и земледельцы разводили овец, коз и крупный рогатый скот.

— Красиво, правда ведь? — спросила Пирра позади Сансет.

— Да, конечно, — ответила Сансет, хотя на деле не очень внимательно смотрела на город. В своём воображении она видела ещё один город поверх Мистраля - Кантерлот со множеством башен и дремлющих шпилей, увенчанных сверкающим золотом, со множеством ярких знамён, развевающихся на утреннем ветру. Кантерлот прекрасный, Кантерлот великолепный, Кантерлот - место и источник добродетели и мудрости, Кантерлот... её дом.

Дом, который она оставила, чтобы больше никогда не увидеть.

Это было правильное решение, и я лишь выиграла от него. Если бы она не оставила Кантерлот и свой мир позади, то осталась бы маленькой и незначительной единорожкой, неудачницей, напрасно растратившей свою энергию и потенциал, низведшей себя до нуля в общей картине мира. Если бы она не покинула Кантерлот и свой мир, то никогда бы не встретила Пирру, Руби и Жона, она бы никогда не стала лидером команды, у неё никогда не было бы нынешней жизни, что так подходила ей.

Я не знаю, гордиться ли мне тем, что ты решила посвятить себя защите и служению другим, или ужасаться тому факту, что ты живёшь в мире, что требует такой преданности. Так написала Селестия после того, как Сансет объяснила ей общее состояние Ремнанта и что влечёт за собой выбранный ею путь охотницы. Она вполне могла прийти в ужас, потому что это и вправду был довольно ужасный мир, если перестать принимать статус-кво как должное и посмотреть со стороны. Что могла понять об этом мире из её рассказа тысячелетняя королева, Сансет и подумать боялась. Оставался только вопрос, почему Селестия не прибежала после её рассказа в Ремнант или не послала Твайлайт или Каденс, чтобы "спасти мир", но, возможно, у неё были на то причины. Раз уж существовало волшебное зеркало, значит два мира уже сталкивались в прошлом.

Воздушный корабль приземлился на стыковочную площадку и Сансет немного удивилась, увидев её пустой.

— Никаких ликующих толп обожающих поклонников?

— Не всё, что я делаю, является достоянием общественности, — ответила Пирра, помогая Жону спуститься на посадочную площадку.

Сансет хмыкнула.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она Жона и нахмурилась. — Знаешь, я не могу не заметить, что у тебя не было никаких проблем с укачиванием, когда мы летали в лес на практические занятия по изучению гримм или когда мы летали в Вечную Осень и обратно, если уж на то пошло. Твоё укачивание достаточно избирательно.

Жон нервно рассмеялся:

— Это потому, что это не совсем морская болезнь. Я просто подумал, что это звучит немного не так жалко, как нервозность.

— Нервозность? — недоумённо повторила Руби. — Конечно, в первый день в школе я тоже очень нервничала, но... сейчас? Как ты можешь нервничать здесь больше, чем летая в лес, кишащий гримм?

— Потому что в лесу ждали только гримм, — объяснил Жон, — а не мать Пирры.

— О, — Пирра приняла крайне виноватый вид. — Я... я понимаю. Жон, если ты не хотел ехать, тогда...

— Дело не в этом, — быстро перебил её Жон. — Я просто... я не хочу... я боюсь, что я... неважно. Мы можем не говорить об этом?

— Конечно, если ты не хочешь, — сказала Пирра. — Я надеюсь, вы обнаружите, что эта поездка стоила затраченных усилий. Я... У меня никогда раньше не было возможности делить свой дом с кем-то. Я действительно хочу, чтобы вы все хорошо провели время.

— И мы это сделаем, — заверила её Руби. — У нас будут лучшие весенние каникулы!

Жон кивнул и попытался улыбнуться.

— Без сомнений. Это будет здорово.

— Я уже ни о чём не жалею, — заявила Сансет. — Этот вид был... Скажем так, Вейлу нужно начать улучшать свою архитектуру.

— Это было красиво, — согласилась Руби. — Уверена, нам тут понравится.

Сансет ухмыльнулась:

— Единственное, чего не хватало, так это звука серебряных труб, и чтобы люди кричали: "Защитник Мистраля вернулся!"

Пирра усмехнулась в ответ:

— Я рада сообщить, что этого никогда не случалось.

— Просто подожди, пока ты не выиграешь фестиваль Вайтела, — уверенно сказала ей Сансет. — Итак, куда теперь?

— В мой дом, — сказала Пирра. — Следуете за мной, — она пошла вперёд, волоча за собой свой чемодан на колёсиках, остальные же последовали за ней.

Сансет сохраняла свою веру в то, что под фасадом неизменной древности Мистраль был таким же современным и продвинутым, как Вейл, но она должна была признать, что по крайней мере в одном направлении тут сохранилась относительная древность: на дорогах не было машин. Улицы были так узки и извилисты, что не могли их вместить, да и ступенчатая природа города ничем не могла помочь в этом отношении. Сансет сначала удивилась, когда Пирра пошла пешком, и ещё больше удивилась, когда заметила полное отсутствие звука двигателей вокруг: только шаги, разговоры и вездесущий грохот водопада. Ни одного автомобиля, мотоцикла или грузовика не было не то что видно - даже слышно.

— Как город, Мистраль намного меньше, чем Вейл, — объяснила Пирра, ведя их по улице, тянущейся между рядами больших, обширных домов, возвышавшихся за прочными стенами, которые, как предпологала Сансет, были предназначены только для того, чтобы оградить дома от уличного сброда. — И поэтому не так уж трудно идти пешком.

— Но, с другой стороны, законы королевства простираются гораздо дальше, верно? — спросила Сансет. — Словосочетание "за пределами королевства" здесь не так уж много значит.

— Верно, — кивнула Пирра. — Поселения всей А́нимы признают власть Совета Мистраля, — она улыбнулась. — Ты читала об этом?

— Немного, — ответила Сансет, хотя многое она узнала на уроках истории. — Я не хотела, чтобы тебе пришлось отвечать на каждый бессмысленный вопрос, что у меня может возникнуть.

Они миновали пару стражников или копов, хотя из-за их одежды Сансет не могла не думать о них, как о стражниках: они, словно воины древности, были одеты в доспехи, имевшие вид металлических пластин, скреплённых кожей, и их образ дополняли высокие шлемы с гребнями. Впрочем, они были вооружены очень современными атласианскими винтовками, которые доказывали, что Сансет - по крайней мере, к её собственному удовлетворению - была права в своей догадке.

Пирра привела их к большому дому, возвышавшемуся из-за белой стены и занимавшему заднюю часть тупика. Путь за стену преграждали ворота, выкрашенные в красный цвет и оборудованные системой внутренней связи, установленной справа. Даже находясь за стеной, Сансет уже могла понять, что "особняк" - более подходящее слово для этого места, нежели "дом". Здание поднималось вверх, а не расползалось по сторонам, хотя места для этого было явно достаточно. Сансет полагала, что в этом городе, как и в Кантерлоте, пустая трата пространства была высшим проявлением богатства. Главный дом - белый, с красной черепичной крышей, поднимающейся под крутым углом - был окружен несколькими башнями, и казалось, что все верхние окна выходили на просторные балконы.

Глаза Жона широко раскрылись, как и рот.

— Ты... ты живёшь здесь? Да это же дворец!

Не стоит преувеличивать, подумала Сансет, которая, в отличие от Жона, выросла во дворце. Конечно, это было впечатляющее место, но дворец? Нет. Это был дом богатой семьи, но не более того. Достаточно было один раз взглянуть на настоящий дворец, сияющий лучезарным светом во всём своём великолепии, чтобы оценить разницу.

Пирра выглядела смущённой трепетом Жона. Слегка покраснев, она отвела от него взгляд.

— Да, ну... пойдём, а? — она поспешно приблизилась к устройству связи, установленному рядом с воротами, и нажала зелёную кнопку.

Экран в верхней части металлической панели ненадолго вспыхнул, прежде чем раздался голос:

— Добро пожаловать домой, юная госпожа.

Ворота открылись, их створки распахнулись в обе стороны с грохотом двигателей. Жон и Руби ахнули, когда Пирра повела их через ворота. Те закрылись, как только они миновали их, и Сансет и остальные последовали за Пиррой через территорию к дому. Пространство, которое семья Никос не застроила, не было совсем потрачено впустую: дорожка из белого камня, ведущая к дому, пролегала через пышный сад. Цветущие вишнёвые деревья перемежались с разноцветными клумбами, фонтаны весело журчали среди ухоженных альпинариев, а бронзовые статуи героев, вооружённых и одетых для войны, пафосно глядели с мраморных постаментов на ухоженные лужайки.

Глаза Руби были широко раскрыты и сияли от восхищения.

— Всё так красиво...

На лице Пирры заиграла ласковая улыбка:

— Я рада, что вы смогли приехать сюда весной, когда цветёт вишня, — сказала она. Её улыбка немного померкла. — Увы, они слишком недолго цветут и слишком рано опадают.

Лёгкий ветерок сорвал несколько цветков с деревьев, разбрасывая по пути их лепестки.

— Это невероятно, — прошептал Жон, поворачиваясь то туда, то сюда, пока шёл по тропинке.

— Тебе это нравится? — с тревогой спросила Пирра.

— Конечно! — ответил Жон, повернувшись к ней с лучезарным выражением лица. — Это место прекрасно!

Казалось, с плеч Пирры свалился огромный груз беспокойства: её походка стала легче и глаза заблестели немного ярче, когда она сказала:

— Я так рада! Я правда хотела, чтобы вам тут понравилось.

— Эти статуи, — начала Сансет. — Они чисто декоративные или...?

— Мои предки, — ответила Пирра. — Я бы вас познакомила, так сказать, но вам, вероятно, следует сначала познакомиться с моей матерью.

Главные двери дома были такими же красными, как и внешние ворота, с большими золотыми ручками-гонгами, что оказались совершенно ненужными, поскольку двери распахнулись, как только они приблизились. Четвёрка ступила на малиновый ковёр и вошла в просторный зал, украшенный мрамором и золотом и освещённый мерцающими огнями множества фонарей. Ковёр вёл к большой разветвлённой лестнице, и по обеим сторонам ковра выстроились два ряда служанок в чёрных платьях и белых фартуках. Они сложили перед собой руки, кланяясь и чуть ли не припевая:

— Добро пожаловать домой, леди Пирра.

Смущение и скованность Пирры быстро и заметно вернулись, и она посмотрела себе под ноги.

— Да, спасибо, — пробормотала она приглушённым тоном.

— Добро пожаловать домой! — этот новый голос исходил не от кого-то из слуг в холле, а от женщины, что сейчас спускалась по лестнице. На вид она была среднего возраста, её волосы когда-то были такими же красными, как у Пирры, но теперь в них виднелись седые пряди. Годы начали брать своё, что слегка отражалось и на лице, и в походке: она шла, слегка прихрамывая, держась одной рукой за перила, хотя и трости в её руках не было. — Добро пожаловать домой, — повторила она, сходя к подножию лестницы. — Моё дитя, моя дочь, мой величайший и любимейший чемпион Мистраля. Добро пожаловать домой, — она была одета в струящееся платье малинового и золотого цветов, с длинными открытыми рукавами, что почти скрывали её руки, и длинным шлейфом, что развевался за её спиной, пока она спускалась на ковёр к Пирре и остальным.

Пирра склонила голову:

— Мама.

Они были почти одного роста, и у обеих были одинаковые зелёные глаза. Сансет не удивилась бы, узнав, что в юности эта пожилая женщина выглядела почти так же, как Пирра сейчас. Даже теперь, хотя возраст, несомненно, наложил на неё свой отпечаток, она не была по-старчески некрасивой.

Мать Пирры на мгновение обняла дочь и поцеловала её в лоб, и только после этого она обратила свой взор на спутников Пирры.

— Мама, — быстро сказала Пирра. — Спасибо, что пригласила моих друзей в наш дом. Жон, Сансет, Руби, это моя мама, леди Ипполита Никос. Мама, позволь мне представить Жона Арка, моего партнёра.

Жон улыбнулся, протягивая руку:

— Приятно познакомиться, э-э, мэм. У вас прекрасный дом.

Пожилая женщина посмотрела на него, как на слизь, в её зеленых глазах - их цвет был таким же, как и у дочери, но, в отличие от глаз Пирры, они были лишены какой-либо теплоты, - сквозило презрение. Рука Жона осталась невзятой, тянущейся в пустоту.

Улыбка Жона начала таять, а его рука слегка задрожала.

— Очаровательно, мистер Арк, — сказала она холодным голосом. Что бы она о нём не думала, она была явно не очарована.

Пирра выглядела так виновато, что можно было подумать, будто это она оскорбляет Жона.

— Также позволь мне представить мою подругу и товарища по команде Руби Роуз.

Приём Жона, похоже, вселил в Руби неуверенность и запугал. Она держала сцепленные руки перед собой и с трудом смотрела на леди Никос.

— Здравствуйте, — пробормотала она.

Взгляд леди Никос задержался на Руби, в её зелёных глазах мелькнуло удивление, но она ничего не сказала.

Пирра стала выглядеть совершенно несчастной. Её голос дрожал, когда она сказала:

— А это лидер моей команды, Сансет Шиммер.

Прошло много времени с тех пор, как Сансет в последний раз была при дворе, где ей нужно было держаться высоких манер, но, к своему счастью, она обнаружила, что опыт, который она получила под опекой Селестии, не был забыт ею. Хотя "навыки" и не использовались, они просто дремали где-то в глубине её разума, ожидая, когда их снова применят. Она не сложила руки, когда кланялась, потому что из её наблюдений за горничними ей стало ясно, что так поклоняются слуги, а Сансет Шиммер слугой не была. Вместо этого она широко раскинула руки по обе стороны от себя, подняла голову так, чтобы смотреть прямо в лицо леди Никос и, скрестив одну ногу за другой, низко поклонилась от талии. — Леди Никос, благодарю вас за гостеприимство. Для меня честь быть гостем в вашем доме.

Жон издал какой-то задыхающийся звук, и, когда Сансет встала, она увидела, что он, Руби и Пирра уставились на неё так, будто у неё выросла вторая голова.

Что? То, что я не веду себя так манерно всё время, не означает, что я не могу. Я не варвар вообще-то.

Леди Никос мгновение смотрела на неё, с любопытством приподняв одну бровь. Её губы на мгновение дёрнулись. Сансет удивилась, что взгляд женщины не задержался на её животных чертах, хотя это должно было быть очевидно: Пирра никогда не выказывала никакого внимания к таким вещам, и её толерантность должна была откуда-то взяться.

— Добро пожаловать, мисс Шиммер, — сказала леди Никос. — Пожалуйста, наслаждайтесь роскошью этого дома так, будто он ваш. Если вам что-либо понадобится, слуги охотно позаботятся об этом. Комнаты для гостей уже приготовлены - я полагаю, что вы устали от своего путешествия. Ужин будет в семь. Пирра, ты навестишь своего отца?

Пирра склонила голову:

— С твоего позволения, мама.

— Конечно, — сказала леди Никос. — Без сомнения, он будет рад твоему возвращению почти так же, как я. Когда ты закончишь, нам нужно будет поговорить.

Пирра вздохнула.

— Да, мама.

Кого-то ждёт неприятный разговор, подумала Сансет.

— Айрис, отнеси багаж моей дочери в её комнату и распакуй его.

— Как пожелаете, моя госпожа.

— Что касается остальных, — продолжила леди Никос, — Гестия, покажи нашим гостям приготовленные для них комнаты, чтобы они могли отдохнуть.

Одна из служанок сделала реверанс:

— Сию минуту, моя госпожа. Следуйте за мной, пожалуйста.

***

Пирра поместила кристалл огненной пыли в лампу, и его свет озарял ей путь, пока она спускалась по ступеням в склеп.

Этот дом ремонтировался и перестраивался на протяжении многих лет, но его основу заложили давно. Много веков назад его построила знатная мистральская семья, Эмиллии, но эта кровная линия трагически оборвалась во время Великой Войны, и семья Никос приобрела этот дом после того, как прапрапрадед Пирры отрёкся от престола в конце той самой войны. Этот дом был старым.

Чего нельзя было сказать об этом склепе.

Семья Никос всегда держала своих мертвецов в пределах досягаемости: под Хризантемовым Дворцом находились саркофаги многих императоров и принцев прошлого и, как говорили, самого Тесея, основателя города. Сейчас дворец принадлежал линии наместников, дому Фракс: это были родственники лорда Диомеда, чьи останки также лежали под тем дворцом. И хотя дом Фракс не позволял никому постороннему тревожить покой древних Никосов, они также не давали к ним доступа и нынешним потомкам древней линии Никос.

Из-за этого "менее" древним предкам Пирры пришлось создать новый склеп, чтобы продолжить свои старые традиции.

— Почтенные предки, — уважительно произнесла Пирра, спустившись по ступенькам и войдя в склеп. Только горящий в лампе кристалл огненной пыли позволял ей видеть что-либо в этом тёмном и мрачном месте. Воздух был холодным и сухим, огромные каменные гробницы были расставлены по обеим сторонам от главного прохода, а на крышках саркофагов находились каменные изображения тех, кто находился внутри. Их глаза были закрыты, у одних руки были сцеплены на груди, другие же крепко сжимали в них мечи или копья. Здесь же лежал последний император Мистраля и его трое сыновей, которых он потерял в Великой Войне, здесь лежал её прапрадед, последний принц, переживший войну, и все прочие члены дома Никос по крови или браку до её матери. Здесь же будут лежать и останки Пирры, когда придёт её час.

Пирра молилась, чтобы этот день, хотя и неизбежный, наступил бы через много лет. Через так много лет, что она бы успела испытать счастье, побыть со своими новыми друзьями, познать любовь, родить собственного ребёнка и увидеть, как он вырастет большим, сильным и добрым. Пирра надеялась, что судьба будет к ней благосклонна.

Воздух в склепе был затхлым и кишел призраками, духи её предков наблюдали за ней, пока она шла во тьме, освещая путь только маленькой лампой.

Пирра остановилась перед могилой своего отца.

Ахиллес Никос был запечатлён в камне как мужчина высокого роста, с гибкими конечностями, гладко выбритый, но с длинными волосами, спускающимися ниже плеч. Он был изображён в своих доспехах, с мечом у груди. Пирра знала, что его меч и доспехи лежали в гробнице вместе с ним. Лицо у него было юное, и то было лицо человека, павшего раньше времени. Выражение его лица было суровым, исполненным достоинства и покоя, лишённым даже намёка на улыбку. По крайней мере, так помнила Пирра: в то время она была очень молода.

— Отец, — начала Пирра, ставя лампу на пол склепа. — Я... я вернулась домой. Не навсегда, конечно, а только на весенние каникулы, — она на мгновение заколебалась. — Я привела с собой своих друзей и товарищей по команде: Жона, Руби и Сансет. Да, отец, теперь у меня есть друзья. Трое друзей, что доверяют мне свою жизнь. Я чувствую это, когда я с ними. Они относятся ко мне... они относятся ко мне как к человеку. Когда я с ними, я не "Непобедимая Девушка", не "чемпион Мистраля" или "Принцесса Без Короны", я не ходячая и говорящая боевая кукла... Я Пирра Никос, — ну, большую часть времени: порой она чувствовала на себе взгляд Сансет, будто та уже прикидывает, куда поставить кубок за победу в турнире Вайтела. Но Сансет Шиммер без амбиций - это не Сансет Шиммер, да и дальше взглядов дело не заходило, так что Пирра просто игнорировала это.

— Я бы хотела, чтобы ты мог встретиться с ними, — сказала она. — Я бы хотела, чтобы ты мог сказать мне, что я сделала правильный выбор, что мне очень повезло с ними. Я бы хотела, чтобы я могла спросить тебя, как поговорить с Жоном и ты мог ответить мне. Я бы хотела, чтобы ты был здесь, рядом со мной, по-настоящему, — она опустилась на колени и закрыла глаза, прислонившись лбом к камню. — Я скучаю по тебе, папа.

Она оставалась внизу в склепе ещё некоторое время, окружённая призраками своих предков, и только когда кристалл огненной пыли в лампе начал догорать, она встала на ноги и пошла, её шаги эхом отдавались в тишине и темноте, пока она поднималась из склепа обратно в дом.

— Привет, Пирра.

Пирра остановилась. Руби стояла неподалёку, одной рукой теребя рукав второй. Она выглядела немного неловко.

— Руби, — удивлённо пробормотала Пирра. — Что ты здесь делаешь? Что-то не так?

— Нет, — быстро ответила Руби. — Я просто... я услышала, куда ты идёшь, и не хотела беспокоить тебя там, внизу, но... ну, когда я возвращаюсь после визита к маме, я всегда рада, если меня кто-то ждёт.

На лице Пирры расцвела улыбка:

— Ты очень милая девушка, спасибо.

Щёки Руби слегка покраснели.

— Не за что, это пустяки.

— Нет, — настояла Пирра. — Это многое для меня значит, — она указала на низкую каменную скамейку, находившуюся недалеко от мраморной стены. — Может, присядем?

— Хорошо, — мягко сказала Руби. — Я имею в виду, если ты хочешь.

— Да, — ответила Пирра с такой же нежностью в голосе.

Вместе они подошли к скамейке и сели. Пирра поставила лампу и какое-то время играла со своим длинным красным поясом, перебирая пальцами ткань. Руби села рядом с ней и стала молча ждать, позволив Пирре начать разговор.

— Это... это может звучать ужасно эгоистично, — признала Пирра, — но иногда я задаюсь вопросом, почему он это сделал.

Руби непонимающе моргнула.

— Ты имеешь в виду...

— Почему он стал охотником, — объяснила Пирра. — Или точнее, почему он продолжил быть охотником. Мой отец не родился в семье Никос - родословная идёт через мою мать, чьё имя он взял после их свадьбы, - но после того, как он женился на моей матери, семейное состояние могло бы обеспечить ему жизнь в роскоши, если бы он решил вообще ничего не делать, кроме как... быть преданным мужем и любящим отцом для своих детей.

— Я не знала, что у тебя есть братья или сёстры, — пробормотала Руби.

— У меня их нет, — быстро сказала Пирра. — Но могли бы быть, если бы... Бывают моменты, когда я не могу не задаться вопросом, почему их нет.

Руби какое-то время не отвечала, но всё же протянула руку, взяла ладонь Пирры в свою и ободряюще сжала её.

— Я тоже спрашиваю себя об этом, — призналась она. — Не там, где может услышать папа, или Янг, или дядя Кроу, потому что... потому что, как ты и сказала, это кажется эгоистичным. Неправильно спрашивать, чем таким мама занималась, что это было важнее её семьи. Я знаю, что она умерла ради всего человечества, и я знаю, что это то, что должна делать любая охотница, но тем не менее бывают моменты, когда я так...

— Так зла, — прошептала Пирра. — Но ты не можешь показывать свою злость, так что в итоге ты продолжаешь...

— Держать всё запертым внутри, — закончила Руби за них обеих. — Я знаю, что то, что делала моя мама, было благородно и хорошо - и я предполагаю, что с твоим отцом также, - но, хотя я хотела бы сказать, что это единственное, что я чувствую в своём сердце... это не так. Эгоистично желать, чтобы они были здесь, с нами, но, может быть... может быть, это нормально.

— Надеюсь, — тихо сказала Пирра, сжимая руку Руби. — Так же, как я надеюсь, что лёгкое лицемерие тоже приемлемо.

— Лицемерие?

— Мы идём по их стопам, не так ли? — риторически спросила Пирра. — Мы идём по их пути, может, и конец наш будет таким же?

— Надеюсь, что нет, — сказала Руби. — Я бы предпочла, чтобы все мы жили долго и счастливо, как герои в книгах, а не... ну, вместо того, чтобы наши дети сидели здесь и задавались вопросом, нормально ли для них злиться на нас.

Пирра тихонько усмехнулась:

— Я... Книги моей культуры имеют меньше счастливых концов, чем твои, — призналась она. — Но я бы тоже предпочла это. Я бы предпочла конец, в котором я могу... где я могу иметь всё, что хочу, — она фыркнула. — Это ещё больший эгоизм.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Руби.

— Я имею в виду... — Пирра собралась с мыслями. — В великих эпосах мистральской культуры короли и герои известны как "пастухи народа".

Руби моргнула:

— Ты назвала меня так в общежитии после... после того, как Сансет тебя расстроила.

Пирра улыбнулась:

— Эта метафора указывает на обязанность лорда защищать свой народ от зла, как пастух защищает своё стадо от волков и медведей. Защищать других, как ты, Руби Роуз, и... и я не хочу тебя обижать, но ты не была воспитана на этом духе древних героев, и всё же... многие благородные дома, такие как Фракс, Рутулус, Минг - все они и многие другие погрязли в коррупции. Они ищут личного богатства и действуют лишь в своих интересах, забывая о нашем древнем городе. Я... это прозвучит очень высокомерно, но я хотела бы соответствовать идеалам наших предков и заслуженной ими чести, что сделала наши семьи великими. Вот почему я решила стать охотницей, чтобы защитить мир и доказать, что я достойна привилегий, которыми я была благословлена. Это моё желание, моя судьба, это... золотая скала в центре моей души.

Пирра на мгновение замолчала, потом добавила:

— Но всё же я одновременно чувствую и другие желания, разбивающиеся, словно волны, об эту скалу.

— Чтобы скала исчезла, — пробормотала Руби. — Чтобы не чувствовать ничего из этого, чтобы не нести груз на своих плечах.

Пирра посмотрела на неё.

— Точно, — признала она. — Сделать то, чего не смогли ни мой отец, ни твоя мать... уйти и оставить это позади. Жить... нормальной жизнью.

Руби склонила голову набок.

— Хм, — промычала она. — Я не вижу этого.

Пирра нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я просто не думаю, что в тебе есть силы уйти, — сказала Руби. — Даже если... даже если ты захочешь.

— Полагаю, это... мило с твоей стороны, — Пирра неловко улыбнулась. — Но я не так благородна, как ты.

— Я так не думаю, — возразила Руби. — В любом случае, дело не в этом, а в том, что... ты не обязана помогать Жону, но ты всё равно делаешь это. Как бы другие ни думали, что правильно, а что нет, ты всё равно поступаешь по зову сердца. Как ты и сказала, это твоя скала, и никакие волны не сломают её.

Пирра посмотрела на красный пояс в своих руках.

— Нет, я полагаю, не сломают, — мягко согласилась она с лёгким оттенком меланхолии в голосе. — Я только надеюсь... что смогу быть счастлива, несмотря ни на что.

— Это не эгоистично, — уверенно сказала ей Руби. — Всем позволено быть счастливыми, даже охотникам и охотницам. Долго и счастливо, помнишь?

— Я совершенно согласна, мисс Роуз, — заявила леди Никос, выходя из-за угла, шлейф её длинного платья волочился за ней по полированным плиткам пола. — Бескорыстность достойна восхищения, но все добродетели, доведённые до крайности, могут стать пороками, а бескорыстие, что вообще не допускает мыслей о себе, доведёт лишь до могилы, — она сделала паузу. — Пирра, я хотела бы видеть тебя в своём кабинете.

Пирра поднялась на ноги. Как много ты подслушала?

— Конечно, мама, — пробормотала она. Она посмотрела на Руби и поняла, что всё ещё держит её за руку. — Спасибо, Руби, — сказала она, отпуская её. Она чувствовала себя более чем виноватой из-за того, что ушла и оставила Руби на милость матери - пожалуйста, будь с ней нежнее, мама, - но раз уж слово матери уже прозвучало, ей ничего не оставалось делать, кроме как подчиняться.

Итак, Пирра направилась к кабинету своей матери и оставила Руби одну.

***

Руби отвела взгляд. Мама Пирры... немного её запугала. Ещё хуже то, что Руби была совершенно уверена, что леди Никос не пыталась её запугать. Но её пронизывающий взгляд... Её глаза были того же цвета, что и у Пирры, но в них совершенно не хватало её доброты.

Руби нервно скрестила руки под грудью, медленно сжимая и разжимая ладони обеих рук, ожидая слов леди Никос.

— Вы кажетесь очень молодой, — заметила леди Никос. — Сколько вам лет, мисс Роуз?

— Мне, эм, мне пятнадцать, — пробормотала Руби.

— Действительно? — произнесла в ответ леди Никос. Она позволила тишине завладеть помещением на несколько мгновений. — Злиться допустимо, мисс Роуз.

— А?

— Я злилась на своего мужа все эти годы и до сих пор злюсь, — продолжила леди Никос. — Я думаю... я думаю, что если я не буду злиться, это будет значить... что я больше не люблю его.

Челюсть Руби отвисла. Она не знала, что ей на это ответить. Она не была уверена, должна ли она вообще что-то говорить.

— Вы заблудились, мисс Роуз? — спросила леди Никос.

— Эм, нет, — пробормотала Руби. Леди Никос подняла одну бровь. — Нет... моя леди? Миледи?

— Если вы не можете найти путь к желаемому месту, в поместье есть огромное количество колокольчиков, коими можно привлечь внимание слуг, что сопроводят вас... или сообщат вам о запрете, если это место находится за пределами допустимых для гостей границ. Я уверена, что Пирра проведёт вам экскурсию позже, а сейчас я хотела бы поговорить со своей дочерью.

— Конечно.

Леди Никос слегка фыркнула.

— До свидания, мисс Роуз, — она отвернулась.

— До свидания, мо... миледи, — очень нервно сказала Руби. — И спасибо, — добавила она очень тихо, так тихо, что леди Никос и не услышала, а если услышала, то не ответила.

***

Пирре не нравился кабинет матери. Причина тому была проста: всё в этой комнате говорило о Пирре. Здесь было множество фотографий - но только тех, где Пирра держит кубок, - и вырезок из газет, где Пирру восхваляли за её "подвиги" (как будто победы в каких-то турнирах могут за таковые считаться) и вообще за всё, что угодно. Не знай Пирра свою мать достаточно хорошо, подумала бы, что она заплатила прессе, чтобы она её так восхваляла.

Пирре не нравилось сидеть здесь, а хуже всего было то, что куда ни глянь - везде увидишь лицо Пирры. Чтобы не видеть всего "этого", пришлось бы непрерывно смотреть в потолок, но это, конечно же, "некультурно". Не раз и не два говорила ей мать одно и то же: "Пирра, ты - Никос, не тебе глаза отводить, но твоим недругам."

Если я отведу взгляд от своего же лица, будет ли это считаться? С моих же фото на меня смотрит такая же "Никос", как я сама. Но нежелание напрягать шею, а также ввязываться в словесную перепалку с матерью, в которой Пирра непременно проиграет, пересилили лёгкий дискомфорт в голове.

Думать обо всё этом было всё равно бесполезно, так что Пирра попыталась сосредоточить свой взгляд на других вещах, таких как древний меч на подставке прямо перед ней, статуя её прапрадедушки, повёрнутая лицом к тому месту, где находилось кресло матери, бронзовые слоны, что в настоящее время служили подставками для книг, и статуэтка воина из чёрного дерева эпохи Реставрации. Сейчас дом Никос обладал далеко не такой властью и могуществом, как раньше, но у него всё же оставалось очень много антиквариата и фамильных реликвий, и они были источником большой гордости для её матери.

Пирра пожалела, что её мать не проявила такой гордости по отношению к её команде.

Дверь открылась. Пирра услышала это, но не обернулась, её мать обошла стол и села напротив дочери. Леди Никос воспользовалась моментом, чтобы собраться, разгладив платье и поправив рукава. Она посмотрела на Пирру.

— Добро пожаловать домой, — сказала она ещё раз.

— Спасибо, мама, — тихо сказала Пирра, — и спасибо за то, что позволила мне привести сюда моих товарищей по команде.

— Мне было любопытно, что это за люди, — произнесла леди Никос. — Пока что я не особо впечатлена.

— Потому что они не умеют кланяться?

— Разве ты не рассказала им, что от них здесь ожидается? — спросила леди Никос.

— Нет, — призналась Пирра.

— Почему нет?

— Потому что я пригласила их сюда не для этого, мама, — ответила Пирра. — Они не мистральцы...

— Но они в Мистрале, в моём доме, — заявила леди Никос. — Разве я не имею права на хоть каплю уважения под своей собственной крышей? По крайней мере, твой лидер, кажется, имеет некоторое представление о манерах.

— Да, — пробормотала Пирра, недоумевая, где и когда Сансет научилась так себя вести. Не за пределами королевств ведь? И всё же не похоже, чтобы она подцепила эти знания в Атласе. Она отбросила эти мысли. — Пожалуйста, мама, не трать все каникулы, оценивая их. Это не... Я хочу, чтобы они хорошо провели здесь время. Я пригласила их, чтобы поделиться своим домом и своей культурой, но не ради твоего одобрения, и я не хочу, чтобы они думали, что именно ради этого я их и пригласила.

— Ты хочешь поделиться с ними нашей культурой? — саркастично повторила леди Никос. — Вот наша культура: уважение к древней крови и почитание благородства.

— Ты знаешь, что я имею в виду, мама, — мягко сказала Пирра.

— Ты имеешь в виду, что хочешь показать им городские ловушки для туристов, словно обычный проводник, или ты предпочитаешь слово "гид"? — правая бровь леди Никос изящно приподнялась. — Поделишься ли ты потом с казной дома Никос своими чаевыми? А после моей смерти ты превратишь наш дом в аттракцион? Лучше скажи мне сейчас, нужно же мне всё подготовить, а то, зная твои способности в саморекламе, боюсь, туристов у тебя не будет, — слова и голос матери были так и пропитаны сарказмом и невесёлой иронией.

— Мама, — простонала Пирра, — разве это так неправильно, что я хочу разделить красоту Мистраля со своими товарищами?

Леди Никос недовольно поджала губы.

— У тебя есть что-нибудь конкретное на уме?

— У меня есть идеи, — ответила Пирра. — Хотя я не уверена, что всё им понравится. — Сансет, подумала она, может понравиться Старый Театр, но вряд ли он заинтересует Жона или Руби. — Стоит посетить Ночной Рынок, Императорские Сады всегда очень красивы и днём, и ночью.

— Хм, — леди Никос взяла свиток, лежавший на её столе. — Я была рада узнать, что твои оценки неизменно превосходны, — сказала она. Её взгляд метнулся от свитка к лицу Пирры. — Но я не довольна тем, что твой дисциплинарный послужной список не остался безупречным.

Пирра затаила дыхание.

— Это был только один случай, мама.

— Ты так говоришь, как будто пропустила срок сдачи какого-то домашнего задания, — резко произнесла леди Никос. — Этим "только одним случаем" было сражение с Белым Клыком!

— Это было более восьми недель назад, мама.

— И что?

Пирра заколебалась.

— И... ты не упомянула об этом в холле.

— Некоторые вещи лучше обсуждать с глазу на глаз, согласна? — спросила леди Никос. Она чуть сузила глаза, — Если ты только не хочешь, чтобы я при твоей команде начала обсуждать, как восемь лет назад ты хотела сьесть улитку.

Пирра почувствовала, как её щёки краснеют.

— Мы победили и предотвратили кражу крупной партии праха, — она взглянула на стену позади матери. — А ещё я заметила, что твоё недовольство не помешало тебе добавить отчёт по этому поводу на свою стену моих достижений.

— Не пытайся быть остроумной, изящества не хватает, — холодно сказала ей леди Никос. — Конечно, ты победила: ты моя дочь и гордость Мистраля. Чтобы какой-то сброд угрожал твоей жизни? — она покачала головой. — Должна признать, я не огорчена тем, что ты таким образом отполировала свою репутацию. Я, однако, немного сбита с толку: ты говорила мне, что хотела отправиться в Бикон в поисках того, что ты называешь "нормальной жизнью", и это то, что ты говорила мисс Роуз, но...

— Как долго ты подслушивала мой разговор с Руби, мама?

— Но, как только ты прибыла туда, ты ввязалась в сражение с головорезами, — продолжила леди Никос, игнорируя дочь. — Это вряд ли можно назвать нормальной жизнью первокурсника.

Пирра какое-то время колебалась.

— У нас... были свои причины, — она замолкла.

— Я жду.

— Я не могу сказать, мама - это было бы предательством доверия друга.

— Хорошо, — кивнула леди Никос. — Я, конечно, не буду просить тебя добровольно лишать себя чести, — она сделала паузу. — Когда новости о твоих усилиях...

— Это были усилия моей команды и других моих друзей.

— ...дошли до Мистраля, — продолжала леди Никос, снова игнорируя Пирру, — среди тех, кто хвалил твоё мастерство и отвагу, были и те, кто сказал мне, что я должна немедленно вернуть тебя домой, в Мистраль. Директор Лайонхарт позвонил мне и предложил лично облегчить твой перевод в Хейвен.

— На каком основании? — взвинченно спросила Пирра.

— Поскольку Белый Клык так осмелел, то Вейл явно не является для тебя безопасным местом.

— Если ты хочешь, чтобы я участвовала в турнире Вайтела, то мне всё равно придётся отправиться в Вейл, — заметила Пирра.

— Я тоже об этом подумала, — согласилась леди Никос. — Именно поэтому ты не покинула Бикон.

— И я благодарна за это, — мягко сказала Пирра. — Я не хочу уходить.

— Потому что ты не хочешь расставаться со своими товарищами по команде?

— Потому что я не хочу расставаться со своими друзьями, — пояснила Пирра.

— Хм, — тихо фыркнула леди Никос. — Ну... как прошла твоя первая настоящая схватка?

— Я сражалась не только с Белым Клыком, — напомнила Пирра своей матери. — Я сражалась и с гримм, и не раз.

— В любом случае, как это было? — спросила леди Никос. — Твой отец говорил мне, что сражаться в поле - совсем другое дело, нежели сражаться на арене.

— Что касается боя... я не заметила большой разницы, — призналась Пирра. — Но, думаю, я знаю, что имел в виду отец... Руби... чуть не погибла во время битвы в доках. Это совсем не похоже на турнирное сражение, и куда менее приятно.

— И всё же это не омрачает твою решимость? — спросила леди Никос.

— Какой трусихой я должна быть, чтобы бросить своих друзей после того, как один из них чуть не умер? — спросила Пирра. — Такую дочь ты хочешь?

— Нет, — решительно заявила леди Никос. — Что же касается мисс Роуз... Ты не говорила мне, что она столь молода.

— Это имеет значение?

— Должно иметь: она должна быть достаточно талантливой, чтобы быть допущенной в Бикон раньше срока.

— Она очень талантлива, — сказала Пирра. На лице у неё появилась слабая улыбка. — Пожалуйста, не ревнуй, мама.

— Это зависит от того, есть ли у меня повод для ревности, — ответила леди Никос.

— Мама-

— На этом пока всё, — добавила леди Никос. — Увидимся за ужином.

Пирра поднялась на ноги. — Да, мама.

***

Жон застыл возле двери в комнату Сансет, уже подняв руку, но так и не постучав. Честно говоря, Сансет всё ещё пугала его, по крайней мере, немного. Конечно, она на его стороне, за что он был очень благодарен судьбе, но у него всё ещё иногда возникало ощущение, что если "поступил правильно" - это галочка в тесте с несколькими вариантами ответа, то Сансет поставила бы эту галочку только для виду, для "имиджа". Жон прекрасно знал, что не ему судить и проповедовать о "правильных поступках", но это не меняло того факта, что Сансет его нервирует.

Но он нуждалсяся в её помощи, чтобы понять, откуда она, кажется, точно знала, что делать в холле, и поэтому он пересилил свою нервозность и постучал в дверь.

— Кто там? — спросила Сансет из-за двери.

— Это я, — ответил Жон. — Мне надо поговорить с тобой.

— Дверь открыта, — ответила Сансет.

Жон толкнул старую дверь с дубовыми панелями и вошёл в комнату Сансет. Стены здесь были янтарного цвета, с полосой золотого мрамора, испещрённой чёрными и серыми прожилками, идущей по центру стен. Окон не было, и комнату от балкона отделяли только лишь занавески насыщенного малинового цвета, окаймлённые золотой нитью, с такими же золотыми кисточками на концах. Они лениво колыхались на послеполуденном ветерке. Гобелен с изображением некой героической сцены - какой-то излишне пафосной битвы с гримм - висел на стене напротив кровати, застеленной мягкими шёлковыми простынями.

Чемодан Сансет стоял на кровати и был наполовину распакован, хотя многие вещи всё ещё лежали внутри него. Сама Сансет стояла на балконе спиной к двери, положив руки на перила песочного цвета. Тот же ветерок, что двигал занавески, игрался с её волосами, и они мягко развевались в разные стороны.

— Что ты думаешь о Мистрале на данный момент? — спросила Сансет, не оборачиваясь.

— То, что я видел... это действительно хорошее место, — ответил Жон, закрывая за собой дверь.

— Да, действительно хорошее место, — задумчиво пробормотала Сансет. — Я слышала, что Мистраль хуже, чем Атлас, с точки зрения прав фавнов, и это вопиющий позор. Я... — она замолчала, повернувшись лицом к Жону. Девушка выглядела... смущённой? Чего это ей было стыдиться? Жон мысленно прошёлся по её словам, и не нашёл ничего, за что можно было бы стыдиться, разве что её смущало не то, что она сказала, а то, что она почти сказала? Это был единственный ответ, что приходил в голову, но ему казалось, что в этом нет никакого смысла.

Сансет откашлялась и посмотрела на пол балкона, полуоперевшись на перила.

— Чем-то могу помочь, Жон?

Теперь настал черёд Жона почувствовать укол смущения: когда он вспоминал о том, как мама Пирры смотрела на него, ему хотелось провалиться сквозь землю, а затем поняв, как он, должно быть, сильно смутил Пирру, пожалел, что не остался в Биконе на каникулы.

— Как ты это сделала, Сансет? Откуда ты знала, что делать?

Сансет взглянула на него, одна её бровь была немного нахмурена, другая высоко вскинута.

— Ты должен быть немного более конкретным.

— Мама Пирры! — воскликнул Жон. — Я же не хотел быть грубым или что-то в этом роде, но ты видела, как она посмотрела на меня? Я чувствую, что уже облажался. По-крупному. А ведь даже полудня́ не прошло! А ты... ты как-то поклонилась по-особому? Это что-то чисто женское? И то, как ты говорила? Должен ли я уметь так же?

Взгляд Сансет был не лишён сочувствия. Она вошла в комнату обратно с балкона.

— Руби и Пирра имеют привычку говорить тебе, что ты не виноват в том и этом, что ты становишься лучше, но я этого обычно не делаю, поэтому я надеюсь, что ты поверишь мне, если я скажу, что это не твоя вина. Правда в том, что если бы ты встретился с отцом Руби, то крепкое рукопожатие и обращение к нему "сэр", вероятно, произвели бы хорошее первое впечатление... но мы не в Вейле, и у местных другие нравы.

— А чем их нравы отличаются? И почему они другие? Это потому что они мистральцы?

Сансет раскинула руки, как бы охватывая комнату.

— Оглянись вокруг. Вспомни о доме, о территории, что ты видишь? Что тебе это говорит?

Жон послушно вспомнил о величественном доме, роскошных садах, богато украшенных комнатах.

— Деньги? — рискнул предположить он.

Сансет весело фыркнула:

— Ну, они, конечно, не Шни, но хорошая жизнь им обеспечена. Но я не это имела в виду, — она сделала паузу. — Твой меч... это старинная семейная реликвия, верно?

Жон кивнул.

— Мой прапрадед носил его в Великую войну.

Сансет тоже кивнула, медленно, задумчиво.

— А что насчёт его прапрадеда, кем он был?

— Я... — Жон заколебался. — Я не знаю.

— Я не удивлена, — сказала Сансет. — Я тоже не знаю, кем был прапрадед моего прапрадеда. Сомневаюсь, что Руби знает кого-либо из членов своей семьи. Мы знаем родственников, что всё ещё живы, может, ещё прошлое поколение, но всё наше семейное древо... забывается. Оно исчезает, как будто его и не было вовсе, потому что память уходит в забвение. Но семьи вроде Никос не такие. У них нет воспоминаний, у них есть история. Они древние.

— Древние деньги?

— Древняя кровь, — поправила Сансет. — На лужайке стоят статуи предков Пирры, на стенах висят гобелены с их изображениями. Держу пари, мать Пирры знает, кем был прапрадед её прапрадеда. История этой семьи - это история города, самого королевства. Это древняя кровь, и в этой крови всё это королевство. Они думают не так, как мы.

— Пирра нет.

— Пирра... Пирра - это другое дело, — признала Сансет. — Пирра не хочет, чтобы её выделяли, не из-за её мастерства и, вероятно, не из-за чего-либо другого. Но её мать... её мать, я думаю, знает себе цену. И она хочет, чтобы все остальные тоже её знали и действовали соответствующе.

— Но откуда мне всё это знать?

— Я же сказала, что это не твоя вина, — ответила Сансет.

— А ты, — воскликнул Жон. — Откуда ты знаешь, что делать?

— Потому что я выросла во дворце, — спокойно произнесла Сансет.

Даже если потолок обрушился бы на его голову, это не ошеломило бы Жона так сильно, как слова Сансет. Он неверяще уставился на неё:

— Ты... да? Ты шутишь. Ты... ты, должно быть, шутишь, верно?

Сансет ухмыльнулась:

— Что, тебе так трудно в это поверить?

Жон неловко поёрзал на месте.

— ...как бы... да?

С губ Сансет вырвалось недовольное фырканье.

— Можешь верить этому или нет, но это правда. Когда-то я жила лёгкой и утончённой жизнью, посвятив себя поиску знаний, — она села на свою кровать и вытянула руки над головой. — Я даже была почти что принцессой.

Жон нахмурился.

— Типа... ты имеешь в виду, что собиралась выйти замуж за принца?

— Нет, я... неважно. Это сложно, и ты, наверное, всё равно мне не поверишь.

— Ну, если это правда, то... что случилось? — спросил Жон. — Почему ты отказалась от той жизни, чтобы стать охотницей? Чтобы с тобой обращались как с грязью в Атласе? Зачем тебе отказываться от роскоши?

Сансет пожала плечами:

— Что каждый из нас делает, подвергая себя опасности? Почему Пирра хочет рисковать своей жизнью, хотя она могла бы жить здесь, в роскоши, пока у неё не выпадут зубы? А что насчёт тебя? Я не могу поверить, что ты вырос в лишениях: ты жил, должно быть, как минимум в достатке.

— Моя жизнь была скучной и обычной, я хотел большего, — неловко сказал Жон. — Пирра - самый самоотверженный и щедрый человек, которого я когда-либо встречал. Ты... без обид, но зачем тебе отказываться от жизни в славе и роскоши, чтобы умереть за чужих тебе людей?

Сансет пристально посмотрела на него, и на мгновенье Жон испугался, что зашёл слишком далеко. Но затем она ухмыльнулась и сказала:

— Ну, признаю, ты меня подловил. Та жизнь... всё сложилось не так, как я того хотела. Но теперь у меня есть ты и моя команда, так что всё в порядке. Всё, в итоге, пошло по лучшему пути, верно?

Впервые с тех пор, как он встретил её, Сансет казалась искренне неуверенной. Казалось, она искренне просила его об утешении, потому что нуждалась в том, чтобы ей сказали, что да, в конце концов всё обошлось.

— Ага! — быстро воскликнул он, быть может, слишком громко, но от этого не менее искренне. — Из нас получается отличная команда, не так ли?

— Конечно, нет никого лучше нас, — заявила Сансет, вставая на ноги. — Мы выиграем фестиваль Вайтел в этом году и... и сделаем много других замечательных вещей.

— Несомненно! — согласился Жон. Он заколебался. — Эм, Сансет?

— А?

— Ты можешь... ты можешь научить меня, как вести себя правильно здесь, среди таких людей? — спросил Жон. — Я не хочу провести все каникулы, позоря Пирру перед её мамой или кем-то ещё.

Сансет задумчиво нахмурилась, её глаза пристально уставились в глаза Жона.

— Конечно. Я научу тебя основам, — она встала с кровати. — И в таком случае, почему бы нам не начать с того, где ты ранее ошибся: твоя осанка.

Жон согнул спину.

— Нет, ещё нет, прежде чем поклониться, ты должен правильно встать, — сказала ему Сансет. — Выпрямись.

Жон встал.

— Нет, не вставай, — сказала Сансет. — Выпрямись.

— Какая разница? — непонимающе спросил Жон.

— Разница в твоей груди, в осанке — ответила Сансет. — Ты же не слуга, раболепствующий перед своим господином, так не раболепствуй, что бы ты ни делал. Ты барин, оказывающий любезность нашей хозяйке, так что выпрями спину, подбородок вверх - не настолько! — оборвалась Сансет, когда Жон поднял голову к потолку. — Твой отец говорил тебе, что женщины ценят уверенность в себе? Разве он никогда не учил тебя быть уверенным в себе?

— Не совсем.

— Тогда посмотри на меня, я уверена, — заявила Сансет. — Посмотри, как я держусь, — она одёрнула куртку. — Нет никого более великого, чем я, — она позировала мгновение. — Теперь ты попробуй.

Жон мгновение колебался, но затем сцепил руки за спиной, по очереди расправляя плечи и выпрямляя осанку. Затем он медленно опустил руки, позволив им повиснуть по бокам и удерживая плечи и спину на месте.

— Отлично сделано, — заметила Сансет. — А теперь посмотри на меня: руки в стороны, вот так. Одна нога назад, вот так...

— Это как стойка для фехтования?

— Нет, дело не в балансе, — ответила Сансет. — Ты должен скрестить левую ногу за правой, как танцор, уперев носок в пол. А теперь... вниз от талии.

Жон неуклюже наклонил спину вниз.

— Моя госпожа, — сказал он.

— Не так, ты говоришь как дворецкий, — заявила Сансет. — Истинные джентльмены говорят "миледи".

Жон вздохнул.

— Миледи.

— Так-то лучше, — сказала Сансет. — Мы ещё сделаем из тебя джентльмена, Жон Арк, не волнуйся. А теперь попробуй снова.

***

— Легенды гласят, что злая ведьма Сансетория так и не отпустила бедное солнышко на волю, — Пинки захлопнула книгу.

Твайлайт Спаркл подозрительно нахмурилась.

— Откуда, говоришь, у тебя эта книга?

— О, знаешь, — Пинки легкомысленно махнула копытом. — Нашла по дороге.

— У кого вообще на это фантазии хватило?! — возмущённо воскликнула Рейнбоу Дэш. — Почему писатель решил назвать мир "остатком"?! Так не бывает! Не могут же жители не иметь ни капли достоинства!

— Я уверена, что твой двойник из иного мира сказал бы точно то же самое, если бы узнал о нашем мире! — весело заявила Пинки.

Семейный Ужин

Пирра стояла перед шкафом, замерев в нерешительности.

В просторном шкафу было множество различних вариантов одежды: большое количество вечерних платьев, оставленных дома за ненадобностью в первом семестре - впрочем, учитывая обещанные танцы во втором семестре, Пирра всё же заберёт их с собой в академию - были сгруппированы в левой части гардероба. Все эти платья были очень красивыми, но они предназначались для приёмов в высшем обществе и были слишком формальными для ужина с друзьями.

Хотя они могут произвести довольно приятное впечатление.

Но также вполне возможно, что они произведут совсем не правильное впечатление.

Взгляд Пирры метнулся к более повседневным нарядам по другую сторону шкафа: они несли в себе меньше риска, но в то же время... он уже видел её в них.

Как же трудно было решить.

В дверь спальни постучали.

— Кто там? — спросила Пирра.

— Это Айрис, юная госпожа, — ответила Айрис. — Старшая госпожа послала меня узнать, не нужна ли вам какая-нибудь помощь. Могу я войти?

— Да, конечно, — ответила Пирра.

Дверь открылась, и Айрис бесшумно скользнула в спальню Пирры, ловко и тихо закрыв за собой дверь.

Айрис встала у дверей, сцепив руки перед собой. Она молча ждала минуту или две, пока Пирра смотрела в шкаф, ведя безмолвную борьбу в своём разуме. Принятию решения не способствовал ощущаемый на затылке взгляд горничной.

— Всё в порядке, юная госпожа?

— Я... я не могу решить, что надеть, Айрис, — признала Пирра. — Я... я хочу... я бы очень хотела произвести впечатление... на своих гостей, но в то же время я не хочу, чтобы они подумали, что я специально оделась с таким намерением.

Айрис несколько мгновений молчала. Она была на несколько лет старше Пирры, поскольку стала работать здесь, когда Пирре было десять лет. Волосы у неё были каштановые, а глаза карие, с лёгким оттенком зелени.

— Прошу прощения, юная госпожа, но если мистер Арк так и не впечатлился вами, живя с вами бок о бок четыре месяца, то вряд ли его примитивный разум сможет оценить любой вид одежды.

Пирра почувствовала, как покраснело её лицо.

— Я не... о чём ты говоришь, Айрис?

Айрис опустила глаза.

— Боюсь, я не имела права говорить так, юная госпожа, пожалуйста, простите меня.

— О, всё в порядке, — мягко сказала Пирра. — Хотя... это не приближает меня к решению, что надеть.

На лице Айрис появилась лёгкая улыбка:

— Почему бы вам не пойти и не принять душ, юная госпожа? А я выберу для вас что-то подходящее к тому моменту, как вы вернётесь.

— Это... наверное, лучший вариант, — неловко признала Пирра. В конце концов, она явно не могла принять самостоятельное решение. — Спасибо, Айрис.

— Всегда к вашим услугам, юная госпожа.

Пирра, совершенно не стесняясь, начала раздеваться перед Айрис: она знала её половину своей жизни и она была девушкой. Пирра сняла с себя одежду и направилась в душ, предоставив служанке возможность сделать то, на что она сама оказалась неспособна.

Стоя в душе и позволяя воде омывать своё тело и длинные алые волосы, Пирра чувствовала, как её мучают сомнения. Это казалось такой прекрасной идеей - привезти своих друзей сюда, в Мистраль, и показать им город, в котором она родилась и выросла, но теперь, когда они уже здесь... Она должна была предвидеть реакцию своей матери, она должна была как-то их подготовить.

Это же я их пригласила, какой подругой я бы была, если бы заставила их специально "учиться" ради поездки в свой дом? Но было ли это хуже, чем позволить Жону и Руби чувствовать себя униженными её матерью? Что они теперь будут думать о ней?

Я им это как-нибудь возмещу. Здесь, в Мистрале, есть столько красивых и замечательных мест, им наверняка понравится.

Но прежде чем она сможет с ними об этом поговорить, ей ещё нужно будет пережить ужин. Ужин, за которым её мать, несомненно, попытается проверить каждого из её друзей.

Сансет казалась хорошо подготовленной: Пирра была удивлена тем, как легко она проявила вежливость, которая, хоть и была не мистральской, всё же была предпочтительней отсутствия вежливости вообще. Сансет как-то говорила, что выросла за пределами королевств, и со стороны Пирры было вопиющим высокомерием полагать, что дом Сансет был хоть в малейшей степени похож на варварские поселения древности без какой-либо культуры.

Кроме того, Сансет, похоже, нравились вызовы, при условии, что она может их преодолеть. Возможно, ей действительно понравится состязаться в остроумии с матерью Пирры.

С другой стороны, Пирра не может сказать того же о Жоне или Руби. Ей придётся попытаться защитить их хотя бы частично, иначе оставшаяся часть каникул может оказаться довольно... "некомфортной". Или того хуже.

Она вышла из душа - её волосы приятно пахли ароматом дорогого шампуня - и увидела, что Айрис разложила для неё на кровати простое, но элегантное красное коктейльное платье с разрезами по бокам и высоким воротником. Также рядом на полу лежала пара алых туфель на высоких каблуках.

— Приемлем ли мой выбор, юная госпожа? — спросила Айрис.

— А... да, — не сразу ответила Пирра, улыбнувшись. — Да, думаю, оно мне прекрасно подойдёт. Спасибо, Айрис.

Длинное платье она надела сама, отказавшись в этом деле от услуг Айрис, но её помощь оказалась неоценимой, когда дело дошло до макияжа. Нанеся зелёную тушь под глазами, она придала щекам немного розового румянца и накрасила губы нежным оттенком красного. Волосы Айрис, как обычно, аккуратно заплела в хвост, на лоб одела обруч, что сразу заблестел, а на один из локтей повязала золотого цвета повязку. На запястье второй руки она застегнула браслет из изящных золотых звеньев.

Пирра посмотрела на себя в зеркало.

— Что ты думаешь, Айрис?

— Вы очень красивы, юная госпожа, — спокойно сказала Айрис со слабой улыбкой и довольством в глазах.

Пирра нервно рассмеялась.

— Ты, наверное, так говоришь, потому что это твоя работа.

— Слуга, что лжёт своей госпоже, недолго задержится на своей работе, особенно после того, как заблуждения хозяйки встретятся с реальностью, юная госпожа, — напомнила ей Айрис с лёгким упрёком в голосе.

— Да, ты права, извини за то, что я сказала, — быстро проговорила Пирра. — Но тебе не кажется, что это слишком?

— Вовсе нет, юная госпожа, — сказала Айрис. Она заколебалась. — Позвольте спросить, как у вас дела в Биконе?

Пирра улыбнулась:

— О, пока у меня всё было замечательно, Айрис. Учителя... некоторые из них немного эксцентричны, но все были очень приветливы со мной. Бикон... оказался всем тем, на что я надеялась, и даже больше.

— Но вы ведь участвовали в битве, не так ли? — спросила Айрис, явно беспокоясь по этому поводу. — Во всех новостях говорили о том, как вы героически сразились с Белым Клыком.

Пирра какое-то время колебалась.

— Да, — признала она. — Я и моя команда... у нас возникла небольшая конфронтация с Белым Клыком.

Айрис слегка нахмурилась.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, но мы все всё равно о вас сильно беспокоились. Даже старшая госпожа была слегка на взводе.

— Не обо мне стоило беспокоиться, — пробормотала Пирра.

— Юная госпожа?

— Моя подруга Руби, — мягко сказала Пирра. — Она... Какое-то время её жизнь была в большой опасности.

Айрис озабоченно поджала губы.

— Если позволите, юная госпожа, о чём вы думали, ввязываясь в настоящую битву? Я думала, что вы ходите в школу, чтобы лишь научиться драться.

— Я уже умею драться, — напомнила ей Пирра, — но в Биконе много практических занятий... хотя, признаюсь, мы там были не по заданию академии. Что мы там делали? Мы пытались помочь другу, — она сделала паузу. — Мне сказали, что многие хотели того, чтобы я вернулась домой после этих событий.

— Я не знаю этого наверняка, юная госпожа, но знаю, что вскоре после этого у старшей госпожи появилось очень много посетителей, включая леди Терри-Белль, старшую дочь Наместника. Хотя мне не известно, о чём они говорили.

— Полагаю, что нет, но, зная свою мать, я не сомневаюсь, о чём они говорили, — ответила Пирра. — Похоже, я взволновала очень многих людей, хотя я не могу понять, почему.

— Что касается меня, юная госпожа, мне бы не хотелось, чтобы вас похоронили столь рано. В склепе слишком темно, чтобы столь юной девушке было там хорошо.

— Это очень мило с твоей стороны, Айрис, но я сомневаюсь, что леди Терри-Белль думает так же, — пробормотала Пирра.

В дверь снова постучали.

— Кто это? — позвала Пирра.

— Диана, юная госпожа.

— Можешь войти, — сказала Пирра.

Диана вошла чуть менее незаметно, чем это ранее удалось сделать Айрис, но Диана была моложе, примерно одного возраста с самой Пиррой, и работала тут не так долго. Она сделала реверанс.

— Прошу прощения, юная госпожа, ваши гости ждут вас в столовой.

Пирра встала со стула, что стоял перед косметическим зеркалом.

— Я понимаю, — она была рада услышать, что ужин будет проходить в столовой, а не в Большом Зале: столовая была не такой большой и импозантной в сравнении с ним.

Спасибо мама.

Ей не нужен был проводник: Пирра хорошо знала свой дом, и вскоре она спустилась по лестнице в столовую. Хотя она не была такой огромной, как Большой Зал, это не означало, что столовая была маленькой: она всё же была достаточно большой для "скромного" званого обеда. В центре комнаты возвышался длинный, покрытый безупречной белой скатертью стол, который был накрыт на пять человек: одно место во главе стола, явно предназначенное для её матери, и ещё четыре места рядом. Нижняя часть стен была тёмно-лазурного цвета, верхняя часть - кремового цвета с узором из сусального золота, посередине же они были разделены деревянной панелью насыщенного охристого цвета. В настенных канделябрах горели кристаллы огненной пыли.

Сансет была одета платье с оборками без рукавов и бретелек, сверху оно было насыщенного фиолетового цвета и по направлению вниз постепенно, с каждым слоем оборок выцветало, становясь полупрозрачным розовым снизу и обнажая колени девушки. Вокруг шеи Сансет было обёрнуто фиолетовое колье. На Руби было красное платье, которое, как и платье Пирры, имело высокий вырез и было без рукавов, впрочем у Руби многое было покрыто слоем сетчатой полупрозрачной ткани, похожей на материал колготкок, что были у неё на ногах. Жон оделся в школьную форму.

— Надеюсь, я не заставила вас ждать, — сказала Пирра, войдя в столовую и присоедившись к друзьям.

Сансет о чём-то говорила, но, увидев её, прервалась и сказала:

— Нисколько.

— Ты... ты стоишь того, чтобы тебя ждали, — сказал Жон, не сводя с неё глаз. На фоне одобрительно кивнула Сансет, словно довольный учитель.

Пирра прямо-таки просияла.

— Спасибо, Жон, — сказала она. И спасибо, Айрис. — Надеюсь, вы без меня не скучали?

Руби хихикнула:

— Сансет учила Жона, как правильно себя вести.

— Правда? В этом нет необходимости, — быстро сказала Пирра. — На самом деле, я должна извиниться перед вами за...

— Нет, тебе не нужно, — решительно перебил её Жон. — Это дом твой мамы, и она имеет право вести себя так, как хочет. Мы здесь гости, а значит, мы должны постараться приспособиться.

— Это... очень мило с твоей стороны, — пробормотала Пирра. — Хотя я немного удивлена тем, кто стал твоим наставником.

Сансет ухмыльнулась:

— Вы все думали, что я хамка без манер, не так ли?

— Прости, — сказала Пирра. — Просто... я бы не подумала, что такому человеу, как ты, будет комфортно... — она искала вежливый способ сказать, что человеку, ненавидящему, когда на него смотрят свысока, будет трудно находиться в высшем обществе. — Ты знаешь себе цену, — закончила она.

— И в самом деле, где я, по-твоему, научилась себя ценить? — насмешливо спросила Сансет. — В трущобах Атласа?

— Нет, полагаю, что нет, — согласилась Пирра. — Но тогда-?

— Сансет выросла во дворце, — быстро сказал Жон.

Брови Пирры поднялись.

— Правда?

Сансет довольно пригладила свои огненные волосы.

— Как я, по-вашему, научилась быть таким хорошим лидером?

— Опыт, — сказала Руби.

Сансет бросила на неё возмущённый взгляд, впрочем совсем не гневный.

— Ха-ха.

— Должна признать, я не знала, что за пределами королевств есть дворцы, — сказала Пирра.

— Там... ну... в Ремнанте - да и на свете в целом - есть ещё много вещей, которые смогут тебя удивить, — заявила Сансет.

— Я никогда не утверждала обратного, — ответила Пирра. — Тем не менее я удивлена.

В комнату вошла леди Никос в зелёном платье с короткими рукавами, гармонирующем с её глазами.

— Пожалуйста, простите меня, леди и джентльмены, за задержку, — произнеся "леди и джентльмены", леди Никос не смогла скрыть лёгкой иронии или насмешки. Или того и другого.

Сансет склонила голову:

— Хозяйка никогда не опаздывает, миледи, просто гости пришли раньше.

Леди Никос тихо рассмеялась и отодвинула свой стул во главе стола.

Пирру опередил Жон, который отодвинул для неё стул в тот же самый момент, как Сансет воспользовалась своим проявлением, чтобы отодвинуть стул для Руби.

— Спасибо, — тихо сказала Пирра, улыбка заиграла на её лице. Довольная, она села по правую руку от матери. Сансет заняла место слева от леди Никос, а Жон и Руби сели рядом с Пиррой и Сансет соответственно.

Леди Никос посмотрела через плечо туда, где у двери стояла одна из служанок.

— Теперь можешь подавать суп, спасибо, Селена.

— Конечно, миледи, — сказала Селена, сделав реверанс, а после вышла из столовой через дверь, ведущую на кухню.

Леди Никос положила руки на стол.

— Надеюсь, ваши гостевые комнаты вас удовлетворили?

— Мы довольны, миледи, — смиренно сказала Сансет. — Гостеприимство вашего дома безупречно.

Леди Никос вежливо склонила голову.

— Итак, откуда вы родом, вы все?

— Из... из-за пределов королевств, миледи, недалеко от Атласа, — ответила Сансет.

— Из Вейла, э-э, миледи, — сказал Жон.

Леди Никос взглянула на Жона, выглядя немного удивлённой. Она посмотрела на Руби.

— Гм, я тоже из Вейла, — сказала Руби. — Из Патча, это маленький остров недалеко от побережья.

— Вот оно как, — нейтрально произнесла леди Никос. За столом повисла тишина, когда принесли суп: Селена принесла большую серебряную миску, а Гестия поставила пять тарелок, в которые слуги разлили суп, прежде чем уйти. Дискомфорт Руби и Жона был довольно заметным.

Пирра и Сансет сразу потянулись за правильными ложками, Жон и Руби же немного подождали, чтобы посмотреть, какой ложкой пользуются остальные, прежде чем последовать их примеру. Суп был тёплым и вкусным, по крайне мере на взгляд Пирры.

— Если позволите спросить, мисс Роуз, вашей покойной матерью была Саммер Роуз из команды Старк?

Пирра с удивлением посмотрела на мать, не понимая, откуда ей это известно и почему она решила это спросить.

Сансет и Жон тоже удивились, но не больше, чем сама Руби.

— Вы... вы знали мою маму?

— Нет, — тут же ответила леди Никос. — Но я уже много лет слежу за всеми турнирами, в том числе - особенно - за турниром фестиваля Вайтела. Путь команды Старк к победе пролегал через одни из величайших боёв, что я когда-либо видела.

— Моя... Команда моих родителей выиграла фестиваль Вайтела? — спросила Руби. — Правда?

— Ты не знала? — недоверчиво спросила Сансет. — Они выиграли на втором курсе, а события Стенда Озпина и вовсе принесли им огромную славу. Ты действительно этого не знала?

— Нет, — сказала Руби. — Моя... моя мама дралась в раунде один на один?

— Нет, — ответила леди Никос. — В раунд два на два она отправила Кроу и Рэйвен Бранвенов, и именно Кроу Бранвен вышел на одиночный бой и взял корону победителя.

— Дядя Кроу, — пробормотала Руби.

— Ты это помнишь, мама? — спросила Пирра. Это удивило её: она не думала, что память её матери настолько хороша.

— Это имя пробудило у меня в памяти воспоминания, которые я потом подтвердила, — беззастенчиво ответила леди Никос.

— Ты действительно не знала, что их команда выиграла фестиваль Вайтела? — недоверчиво спросила Сансет.

— Нет, — сказала Руби. — Наверно, все считали, что это было не настолько важно, чтобы говорить мне об этом.

— Не настолько важно, чтобы говорить тебе об этом? — сдавленно сказала Сансет. — Это фестиваль Вайтела!

Руби пожала плечами.

— Это просто корона.

— Это гораздо больше, чем просто корона, мисс Роуз, — сказала леди Никос с лёгким неодобрением в голосе. — Это символ превосходства. Это знак того, что кто-то поднялся выше всех остальных, возвысился над ними благодаря своей доблести и отваге. Корона - это слава, обретшая форму золота.

— И что? — невпечатлённо спросила Руби. — Она не отпугнёт гримм, не защитит деревню и не сохранит жизнь человеку, завоевавшему корону. Гримм, Белый Клык - им всё равно, сколько у тебя трофеев, — она вдруг в панике раскрыла глаза. — Прости, Пирра, я не хотела...

— Я понимаю, — мягко сказала Пирра. — Меня это не оскорбляет. Я понимаю, что ты имела в виду.

— Ты всё ещё очень крута, — быстро сказала Руби. — Просто ты была бы очень крута, даже если бы не выиграла все эти призы.

Пирра усмехнулась.

— Очень мило с твоей стороны так говорить, Руби, — она взглянула на свою мать, что смотрела на Руби. Выражение её лица было непроницаемым.

— Значит, вам нет дела до мирской славы, мисс Роуз? — спросила она. — Вы не стремитесь возвысить своё имя?

Руби секунду обдумала свои слова, а затем сказала:

— Пока мы живём как герои, имеет ли значение, помнит ли нас кто-нибудь?

Леди Никос слегка фыркнула.

— Вы все такие скромные?

— Я... Нет, миледи, хотя - хорошо это или плохо - я оставлю это суждение на ваше усмотрение, — ответила Сансет. — Я же слишком жадна до корон, чтобы так... отвернуться от перспектив.

— Понятно, — пробормотала леди Никос. — А вы, мистер Арк?

Жон колебался.

— Я... я хотел славы, когда пришёл в Бикон, миледи. Я хотел быть героем, и, в отличие от Руби, я хотел, чтобы меня запомнили как героя. Но теперь... я не уверен, насколько ещё этого хочу.

— Хм, — таков был весь ответ леди Никос.

Остаток ужина прошёл в прохладной вежливости: слуги приносили и уносили блюда с едой, разговоры за столом были коротки и незначительны. Едва десертные тарелки унесли, леди Никос встала и, не удосужившись ни с кем попрощаться или пожелать спокойной ночи, удалилась.

Руби виновато нахмурилась.

— Я, э-э, кажется, я расстроила твою маму.

Пирра потянулась к ней через стол, взяла руку Руби в свою и сжала её.

— Ты говорила от чистого сердца, — сказала она. — В этом нет ничего постыдного.

— Но я всё ещё жду от тебя стопроцентной отдачи во время турнира Вайтла, — сказала Сансет.

— Сансет, — с упрёком сказала Пирра.

— Возможно, тебе всё равно, но мне - нет, — резко и твёрдо ответила Сансет.

Пирра вздохнула.

— Прости, — сказала она, после чего обратилась к остальной части команды. — Я... всё прошло не совсем так, как я того хотела. Я должна была... я не очень хорошо подготовила вас ко всему этому, и мне очень жаль. Завтра всё будет лучше, обещаю.

— Всё в порядке, — заверил её Жон. — Твоя мама... Мама есть мама, мы понимаем, — он заколебался. — Или, по крайней мере, я понимаю.

— Это не значит, что... Я хочу сказать, что Мистраль не ограничивается моей мамой, — сказала Пирра. — Завтра я покажу вам свой дом. Обещаю, всё наладится.

Обеспокоенность леди Никос

Сансет тяжело дышала, вставая с циновки. Они с Пиррой уже какое-то время спарринговались в додзё дома Никос, начав на восходе солнца и продолжая даже сейчас, когда оно уже начало проливать свой свет сквозь высокие окна.

На самом деле, это было не совсем точно, ведь спарринг означал некоторое равенство. Точнее было бы сказать, что Пирра уже некоторое время надирает Сансет задницу.

Рукопашный бой, похоже, был не её коньком.

Именно поэтому мне это нужно. Я не могу вновь оказаться беспомощной, как тогда, против Адама.

Пирра совсем не выглядела уставшей.

— Как твоя аура?

Сансет подняла руки в немой попытке показать уверенность.

— Я могла бы заниматься этим хоть весь день.

Пирра явно не была впечатлена бахвальством Сансет.

— Как твоя аура? — повторила она.

Сансет фыркнула и протянула руку: её свиток, окутанный зелёным сиянием, влетел в неё. Она проверила уровень своей ауры.

— Жёлтый.

— Мы сделаем перерыв, — бескомпромиссно заявила Пирра.

— У меня ещё есть немного сил.

— Не нужно так сильно напрягаться, Сансет...

— Если я не буду подталкивать себя к пределу, как я его достигну? — сощурила глаза Сансет.

Резкий ответ Сансет не смутил Пирру. Было похоже, что независимо от того, будет ли Сансет кричать или шептать, на Пирру это никак не повлияет.

— В подобных делах нельзя торопиться. И я знаю, что ты это знаешь.

Сансет фыркнула:

— Ты говоришь, как моя старая учительница. — "Ты не можешь торопиться, Сансет Шиммер. Изучение магии - дело многих лет, для некоторых это работа всей жизни. Даже ты, столь могущественная и талантливая, не освоишь всё, что пожелаешь, за одну ночь". Именно это сказала ей Селестия после того, как нашла на полу библиотеки потерявшую сознание Сансет, которая исчерпала все свои силы в попытках освоить каждое прочитанное в книгах заклинание. Тогда она была всего лишь маленькой кобылкой, но Сансет даже обрадовалась, поняв, что ней всё ещё есть часть той кобылки - нетерпеливой, да, но также любопытной и... хорошей. Этот небольшой уголок её души не был испорчен духом этого мира.

— И я уверена, что она была права, — сказала Пирра. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы овладеть своим проявлением?

— Годы, — признала Сансет.

— Вот именно.

— У меня нет на это столько времени.

Пирра посмотрела на неё извиняющимся взглядом.

— Ты ведь понимаешь, что никогда не станешь мастером ни рукопашного боя, ни боя на мечах?

— Моя цель состоит не в том, чтобы победить тебя. Мне просто нужно быть в состоянии постоять за себя против достаточно компетентного противника, — сказала Сансет. — Мне нужно... я не хочу, чтобы Руби снова жертвовала собой ради меня.

Пирра взяла короткую паузу, прежде чем сказать:

— Я понимаю, но думаю, что на данный момент ты сделала достаточно. И помни, что ты не единственный мой "ученик".

— Да, верно, — пробормотала Сансет. Честно говоря, она не хотела, чтобы Жон это видел, по крайней мере, до тех пор, пока сама Сансет не улучшит свои навыки.

— Я, эм, я дам тебе чуть-чуть времени, чтобы перевести дыхание, прежде чем он придёт. — Пирре явно не нужна была даже короткая передышка, но она была достаточно любезна, чтобы не указывать на этот факт. Благодарная за это Сансет подошла к скамейке, стоявшей у белой стены додзё, и сделала глоток воды из лежавшей на ней бутылки.

Она оглядела комнату. Все манекены и мишени были размещены у стен около рядов мечей, свисающих с деревянных стоек. Пол из тростниковых циновок, расчищенный для спарринга, уже был испачкан потом Сансет и слегка помят там, где Пирра валила её на землю. Несмотря на то, что Пирра сдерживалась, её удары всё ещё были очень сильны.

Сансет сделала ещё глоток, наслаждаясь прохладной водой, омывающей её пересохшее горло.

Дверь додзё скользнула в сторону. Обернувшись, Сансет ожидала увидеть Жона - она выпрямилась и попыталась несколько скрыть свой побитый вид, - но вместо него там стояла одна из служанок семьи Никос: она уважительно кивнула Пирре, прежде чем повернула голову в сторону Сансет.

— Простите меня, мисс Шиммер, но моя госпожа просит вас явиться в её кабинет.

Сансет взглянула на Пирру: та приняла виноватый вид, но ничего не сказала. Сансет сделала пару шагов по направлению к служанке.

— Могу ли я сначала умыться и переодеться, или леди Никос требует моего присутствия незамедлительно?

— Чем скорей, тем лучше, мисс Шиммер.

Понимаю. Возможно, леди Никос не знала, что Сансет сейчас вся потная после тренировки, но возможно и то, что она всё прекрасно знала и пригласила Сансет именно сейчас, чтобы поставить её в неловкое положение и в то же время ощутить своё превосходство.

Даже если так, Сансет ничего не может с этим поделать: хозяйка дома потребовала её присутствия, и отказ будет считаться наглостью. Поэтому она кивнула головой и сказала:

— Очень хорошо, пожалуйста, проведите меня.

***

Сансет оказалась в кабинете леди Никос, потная, с растрёпанными волосами и пылающим от напряжения лицом. Леди Никос, напротив, выглядела спокойно и презентабельно: она была одета в свободное платье приглушённого серого цвета, её седеющие волосы были туго стянуты в пучок на затылке. Она сидела за антикварным эбеновым столом, заставленным различными безделушками: эбеновая статуэтка воина с копьём и щитом, две рамки с фотографиями, повёрнутые к Сансет так, что их содержание было скрыто от её глаз, меч с серебряной рукоятью в малиновых ножнах, покоящийся на деревянной подставке. Несмотря на наличие стольких вещей, никакого беспорядка на столе не было. У Сансет сложилось впечатление, что всё лежит на своём месте, именно там, где и должно быть. В самой комнате было немного душно и тесно: у одной стены стоял шкаф со старыми книгами в кожаных переплётах, остальные стены были оклеены старыми газетными вырезками.

Сансет склонила голову:

— Вы хотели меня видеть, миледи?

Леди Никос кивнула и указала на место за столом напротив неё.

— Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Шиммер.

Сансет села, сцепив руки и положив их на колени.

Леди Никос пододвинула через стол вазу с фруктами.

— Вы, должно быть, проголодались после своих тренировок.

Сансет моргнула.

— У миледи есть скрытые камеры в додзё?

— Когда мне сказали, что моя дочь и один из её гостей встали до рассвета, — начала леди Никос, — моей первой мыслью было то, что Пирра была вовлечена в юношеские пороки.

— Я уверена, что миледи была рада узнать, что мы не сбегали, чтобы курить травку за конюшней, — сухо ответила Сансет. — Пирра не из тех девушек, которых можно легко вовлечь, как вы выразились, в пороки, — это правда, что Пирра являлась скорее ведомой, чем лидером, но её чувство правильного и неправильного было очень сильно, сильнее такового у Сансет. Она была не из тех, кто делает что-то только потому, что так делают все "крутые" ребята. Она являлась, как говорится, "рыцарем без страха и упрёка", но Сансет не стала говорить этого вслух, чтобы леди Никос не сочла её подхалимкой.

— Факт, которому я так же рада, как и вы, — сказала леди Никос. — Хотя правда о вашем раннем подъёме тоже не радует моё сердце.

Сансет догадывалась, к чему ведёт леди Никос, но раз уж она не могла остановить её, то решила по крайней мере сама не уводить разговор в неприятное русло. Поэтому Сансет ничего не сказала и стала ждать. Желание превратить леди Никос в лягушку было подавлено в зародыше.

— Надеюсь, вы поймёте моё замешательство, мисс Шиммер, по поводу того, что лидер получает уроки от своего подчинённого. Что я должна об этом подумать?

— Что это свидетельство мастерства Пирры, миледи, — лягушки некрасивые, противные, лучше превращу её в какую-нибудь птицу - почту мне носить будет. Пирре скажу, что... ааа чёрт, ладно уж, старая карга, поживи ещё. И пусть кто-нибудь потом усомнится в моей доброте.

— Свидетельств мастерства моей дочери у меня великое множество, — ответила леди Никос. Она бросила короткий взгляд на стену со множеством фотографий и статей в рамках. Сансет посмотрела в ту же сторону. Даже одного короткого взгляда хватило, чтобы понять, что вся стена была посвящена целиком и полностью Пирре и её "подвигам". Ну подумаешь, турниры выиграла. И что? Я, конечно, тоже не принцесса, но я чуть ли не с младенчества являлась ученицей Принцессы, причём с большой буквы.

— Скажите мне, мисс Шиммер, — продолжила леди Никос, — почему моя дочь - чемпионка Мистраля и носительница королевских кровей - должна следовать за вами?

— Дело в том, что я фавн? — спросила Сансет, не в силах скрыть нотки досады в своём голосе.

— Я этого не говорила и не скажу, — возразила леди Никос, не выказывая никакого гнева по поводу этого обвинения. — Меня беспокоит ваше низкое мастерство, а не ваша раса.

Сансет задержала хмурый взгляд на женщине, но быстро склонила голову:

— Прошу прощения, миледи. Я не имела права обвинять вас таким образом в вашем собственном доме. Прошу прощения и понимания.

— Вы прощены, — легко сказала леди Никос. — В мире, в котором мы живём, ваше предположение не лишено оснований.

Сансет решила не продолжать эту тему, но вернуться к предыдущей.

— Что же касается вашего беспокойства о моих навыках, миледи, это правда, что я не так хороша в ближнем бою, как Пирра, но я не лишена собственных талантов. Они просто лежат в других областях.

— Например?

— Я хорошо стреляю, миледи, — начала Сансет, — но в целом я основываю своё заявление на своём высоком интеллекте, смекалке и проявлении, — она раскинула руки по обе стороны от себя и закрыла глаза, призывая свою магию. То, что она хотела сделать сейчас, было сложным не столько из-за количества задействованной энергии, сколько из-за того факта, что она пыталась сделать три разные вещи одновременно. Она даже прибегла к поглощению магии, всюду разлитой в этом мире, чтобы немного пополнить свой собственный резерв, хотя этот же резерв она тратила гораздо быстрее. Одной рукой она наколдовала дюжину магических стрел - зелёные лучи вырвались из раскрытой ладони и образовали над её головой своего рода смертоносный ореол, - а другой создала два мерцающих полупрозрачных магических щита вокруг меча и статуэтки, что были расположены на столе леди Никос. И, наконец, она использовала нечто совершенно новое - заклинание, разработанное ею лично: своего рода магические доспехи. Выглядели они как типичные латы, но полупрозрачного зелёного цвета.

Она надеялась, что всё это хотя бы выглядит впечатляюще, потому что у Сансет уже начинала болеть голова. Использование нескольких заклинаний одновременно было одним из немногих магических аспектов, что были проще в этом мире, чем в Эквестрии - следствие отсутствия рога, через который должна проходить вся магия, - но это никоим образом не облегчало задачу. Это было похоже на попытку сосредоточиться на трёх вещах одновременно, причём каждой из них уделить не частичное, а стопроцентное внимание. Сансет не была уверена, как долго сможет выдержать подобное. Она быстро заморгала, когда в голове почувствовалось тупая боль.

К счастью, леди Никос, похоже, была хоть немного, но впечатлена увиденным. Её брови поднялись.

— Я так понимаю, это не иллюзии?

— Прикоснитесь к щиту, миледи, и узнаете.

Неуверенно леди Никос потянулась к щиту, окружавшему её меч. Она надавила на него, и Сансет увидела, что тот никак не отреагировал. Всё тело леди Никос засветилось, когда она активировала свою ауру и ударила по щиту одним кулаком.

Щит Сансет не дрогнул.

Снова и снова леди Никос ударяла по щиту вокруг своего клинка, и только с пятого удара он начал трещать.

Сансет развеяла заклинания, и стрелы, щит и доспехи тотчас растворились в воздухе. Она попыталась скрыть тяжесть, моментально свалившуюся на её веки.

— Я не неуязвимая, миледи, — сказала она, — но у меня есть прочная защита и мощные атаки.

— Если вы сможете поразить своего противника, полагаю.

— Разве это не относится к любой форме сражения?

Леди Никос задумчиво кивнула.

— Я должна признать универсальность вашего проявления, хотя я также должна усомниться в том, как вы его используете.

Брови Сансет поднялись. Ты думаешь, что знаешь, как использовать магию лучше, чем я?

— Что вы имеете в виду, миледи?

— Ваша защита выглядит прекрасно, но я не вижу её преимуществ перед простой аурой, — сказала леди Никос.

Ах да, конечно. "Проявление" же расходует ауру.

— Она дополняет мою ауру, миледи.

— Но и истощает.

— Не сильно, миледи.

— Вы не думали, что настоящие доспехи будут более эффективны, если чувствуете потребность в дополнительной защите?

Сансет на мгновение скривилась.

— Есть много вещей, которые могли бы сослужить мне хорошую службу, миледи, в том числе и доспехи получше, чем мой скромный нагрудник, но мои ресурсы ограничены.

— Понятно, — тихо пробормотала леди Никос. — Могу я спросить, мисс Шиммер, зачем охотнице, обладающей таким проявлением, нужно обучение основам ближнего боя?

— Практика показала, что это необходимость, миледи.

— Полагаю, вы говорите про свою битву с Белым Клыком.

Сансет кивнула:

— Да, миледи.

Лицо леди Никос окаменело.

— Не думаю, что мне нужно объяснять причину того, почему эта новость мне не понравилась. Зараза Белого Клыка здесь, в Мистрале, практически отсутствует, однако в Вейле она, кажется, прогрессирует.

Сансет нахмурилась.

— Вы хотите забрать Пирру из Бикона.

— Я рассматриваю такую возможность.

Сансет на мгновение задумалась.

— Правила Бикона-

— Это Мистраль, мисс Шиммер, — напомнила ей леди Никос, — и Пирра - моя дочь, что бы ни говорили правила Бикона по этому поводу.

— Понятно, — пробормотала Сансет. — Могу ли я что-нибудь сказать или сделать, чтобы изменить ваше мнение, миледи?

Леди Никос задумчиво помолчала. Она отодвинула стул и встала на ноги.

— Пирра не нуждается в обучении ни в Биконе, ни в любой другой академии. Я очень сомневаюсь, что её боевые навыки улучшились хотя бы на йоту за этот семестр. И всё же Пирра ещё очень молода, и я подумала, что она могла бы извлечь пользу из наставничества опытного охотника, умелого и закалённого. Так что, как видите, не просто материнская снисходительность побудила меня согласиться с выбором моей дочери в пользу Бикона.

Сансет очень сомневалась, что леди Никос когда-либо проявляла к Пирре материнскую снисходительность, но оставила своё мнение при себе. Леди Никос подошла к стене, восхваляющей Пирру и её достижения: выигранные турниры и трофеи, безупречно выполненные публичные выступления, предположения о будущем девушки.

— Директор Лайонхарт - маленький человек, совершенно недостойный той великой обязанности, которую возложил на него Совет: упадок Хейвена, вызванный его неумелым руководством, удручает. Я убедила себя, что моей дочери будет лучше под руководством директора Озпина, чьё мастерство и мудрость не вызывают сомнений.

— Я не могу говорить о недостатках директора Лайонхарта, миледи, но достоинства директора Озпина сейчас так же несомненны, как и тогда, когда вы принимали решение.

Леди Никос отвернулась от стены, чтобы ещё раз взглянуть на Сансет.

— У моей дочери есть потенциал стать величайшим бойцом нашего века, — заявила она. — Нет никого, кого она не могла бы победить, нет турнирной короны, на которую она не могла бы претендовать - она бы получила их все, если бы только у неё была на это воля. Тем не менее даже самый могущественный воин может быть убит одной единственной стрелой. Годы тренировок и огромные усилия могут быть обесценены одним примитивным нажатием на курок. Я не хочу, чтобы потенциал моей дочери был уничтожен клинком бандита из Белого Клыка.

— Я тоже не хочу этого, миледи, — сказала Сансет. Она тоже встала на ноги. — Миледи, вы не знаете меня, и вы не знаете мою команду, но я уверяю вас со всей должной скромностью, что Пирра не могла и не сможет найти лучших товарищей по оружию, чем мы. Да, это правда, что Пирра может победить в турнире Вайтела и с тремя балластами на спине, но с нами за плечом ей не придётся этого делать. По её собственным словам, я подвела Пирру к поражению ближе, чем любой её прошлый противник. Руби - вундеркинд, хотя ей всего пятнадцать... Кто знает, каким монстром она станет, когда ей исполнится семнадцать? А потенциал проявления Жона безграничен. Вместе мы не только одержим триумф, но и прославим свои имена так, что весь мир заучит их наизусть: все будут говорить о том, как блестяще мы сражаемся. И мы будем защищать друг друга: так мы пережили схватку с Белым Клыком, так мы переживём и все прочие невзгоды - вместе. Я чужая для вас, это правда, но своей честью и своими амбициями, дорогими мне, как сама жизнь, я клянусь вам: Пирра может положиться на меня так же, как я могу положиться на неё.

Леди Никос посмотрела Сансет в глаза.

— Это правда, я не знаю вас, мисс Шиммер. И всё же я хотела бы узнать вас получше. Какая-то часть меня желает, чтобы моя дочь так же говорила о своих амбициях. При всём уважении, где, как вы сами сказали, фавн, выросший в Атласе, научился так говорить?

— Я не всегда была той, кем являюсь сейчас, миледи, — произнесла Сансет. — Как я уже сказала вам за обедом, я пришла в Атлас из-за пределов королевств. Я родилась не в трущобах, но в гордом и суверенном месте.

— В Менеджери? Это объяснило бы ваши манеры: какими бы высокими они ни были, они не из известных мне королевств, — ответила леди Никос. — Пока я не буду принимать решения относительно будущего своей дочери. Я не знаю вас, мисс Роуз или мистера Арка, но у меня есть время узнать вас всех. Когда эти каникулы приблизятся к концу, вы узнаете моё окончательное решение.

Сансет поклонилась:

— Я понимаю, миледи, и благодарю вас.

— Вы благодарите меня за то, что я сказала вам, что хочу лишить вашу команду её звёздного бойца?

— Я благодарю вас за справедливое предупреждение, миледи, — ответила Сансет. — Теперь позвольте мне, в свою очередь, предупредить вас: вы можете проверять меня, как хотите, вы можете проверять мою команду, как хотите, но в конце концов мы превзойдём все ваши ожидания, и вы признаете, что Пирра принадлежит нам. Мы не намерены отдавать её без боя.

Леди Никос какое-то время смотрела на Сансет. Улыбка тронула её губы:

— С таким отношением, мисс Шиммер, вы, быть может, действительно заслуживаете её.

Просьба Терри-Белль

После того, как Сансет ушла поговорить с её матерью - и Пирра не могла не волноваться об этом, - прибыл Жон, в броне, вооружённый и готовый продолжить обучение. Пирра решила, что лучше сделать это сейчас, рано утром, когда в городе ещё ничего не открыто, чтобы днём можно было заняться чем-то интересным...

— Хей, — зевнул Жон, входя в додзё и временно впуская свежий воздух снаружи, прежде чем закрыть дверь. — Я имею в виду, доброе утро.

Пирра улыбнулась ему:

— Доброе утро, Жон. Ты хорошо провёл ночь?

— Да, — с энтузиазмом ответил Жон. — Я ожидал, что будет больше шума из-за города и всего прочего. Думаю, это из-за отсутствия дорожного трафика.

— Он тоже есть в городе, — сказала Пирра. — Думаю, что дальше вниз по горе становится немного шумнее, примерно так, как ты сам себе представлял.

— Ох, правда? — спросил Жон. — А ты как?

— Что ж... давай поговорим об этом за завтраком, когда мы все будем вместе, — сказала Пирра. — Я рада, что ты хорошо провёл ночь, — она сделала паузу. — Ты действительно попросил Сансет дать тебе уроки этикета?

— Похоже, она знает, что делать, — ответил Жон.

— Сансет, кажется, довольно часто знает, что делать, — мягко сказала Пирра.

Жон усмехнулся:

— Ага, но это работает, не так ли?

— Полагаю, что да, — согласилась Пирра. — Жон, ты же знаешь, что тебе не нужно... тебе не нужно менять себя или... Ты ведь это понимаешь, да?

— Понимаю, — заверил её Жон. — Но это же твой дом и твой город, какое я имею право приходить сюда и настаивать на том, что всё должно быть именно так, как я привык? Если здесь, в Мистрале, дела ведутся немного по-другому, то и я буду вести дела немного по-другому, — он ухмыльнулся. — Я просто не хочу, чтобы твоя мама думала, что твой напарник - бестактный придурок.

Пирра усмехнулась:

— Моя мать может думать, что хочет, но я-то знаю правду, — она отвернулась и подняла Майло, лежавший у стены. — А теперь приступим?

Они провели час, тренируясь в основном с мечом и щитом, хотя и потратили немного времени ближе к концу занятия на практикование проявления Жона: он активировал и деактивировал его, чтобы больше привыкнуть к нему. С тех пор, как парень обнаружил своё проявление в доках, у него было не так уж много возможностей использовать его - была пара происшествий на краю Вейла, но ничего достаточно серьёзного, чтобы потребовалось задействовать ауру, - поэтому Пирра сочла необходимым заставлять его использовать проявление или по крайней мере активировать его каждый день, чтобы способность применять его не окостенела от отсутствия практики. Кроме того, это позволило Жону немного расслабиться после тренировки в ближнем бою, когда она начала набирать темп. Его навыки улучшались, быть может, и медленно, но верно, и Пирра начала прикладывать больше усилий: чем лучше будет становиться Жон, тем меньше она будет ему поддаваться.

— Ты становишься намного лучше, — заверила его Пирра, когда они закончили. — К началу нового семестра ты должен быть ровней Кардину.

Жон издал что-то вроде фырканья.

— Кардин, — пробормотал он.

Пирра нахмурилась:

— Что-то не так?

Жон покачал головой:

— Нет, просто... Я имею в виду, после того, что случилось в доках, Кардин теперь кажется мелкой сошкой. Тот парень, Адам...

Пирра почувствовала, как по её спине пробежали мурашки при мысли, что Жон пойдёт против такого убийцы, как Адам Таурус.

— Ты не можешь рассчитывать на достижение такого уровня всего за несколько месяцев тренировок. Ты спас Руби, разве этого недостаточно?

— Да, — согласился Жон. — То есть я думаю. Я просто хочу быть в силах делать больше, чем восстанавливать своим проявлением чью-то ауру, понимаешь?

— Я понимаю твои чувства: приложено так много сил, и в сравнении с этим прогресс кажется слишком маленьким, — сказала Пирра. — И я не могу себе представить, как это должно быть неприятно, но... Я провела более половины своей жизни в окружении турнирных бойцов, что перестали стремиться вперёд, потому что уже достигли точки, при которой их навыки уже достаточно хороши. Достаточно хороши, чтобы понравиться публике, достаточно хороши, чтобы выиграть несколько боёв, заработать себе трофей или два. Ты мог бы сказать, что с таким проявлением твоё место в поддержке в тылу, но ты даже не заикнулся об этом перед Сансет, потому что ты не такой. Ты не тот человек, который остановится на "достаточно хорошо", и это... — меня это вдохновляет, хотела сказать Пирра, но побоялась, что, если она это скажет, он может подумать... она побоялась, что он не поймёт, что она искренна, и воспримет это как издевательство над ним. — Я никогда не встречала кого-то, кто был бы столь же полон решимости стать лучше, как ты. Ты можешь думать, что тебе предстоит ещё долгий путь, но я горжусь тем, чего ты уже достиг.

Он с сомнением посмотрел на неё:

— Правда?

Пирра кивнула:

— Правда.

— Ты же просто это говоришь, чтобы меня вдохновить.

— Я бы не стала этого делать, — ответила Пирра. — По крайней мере не теперь.

У Жона на губах появилась тёплая улыбка.

— Без тебя я бы не справился, — мягко сказал он.

Оба какое-то время смотрели друг на друга.

— Жон, — пробормотала Пирра, — я...

Жон сделал шаг к ней.

— Пирра?

— Я... я думаю, что нам, вероятно, следует подготовиться, — сказала Пирра. Я такая трусишка.

— Ага, — согласился Жон. — Спасибо за всё.

— Пожалуйста, — сказала Пирра с радостью в голосе, что противоречила степени её внутреннего смущения.

Она позволила Жону уйти первым, начав убирать вещи в додзё после двух тренировок.

Возможно, как и сказала Айрис, если он ещё не был впечатлен ею, то уже вряд ли впечатлится.

Или, возможно, он так же напуган, как и она.

Пожалуй, это лучшее, на что она может надеяться.

Пирра вдохнула и выдохнула, сосредотачиваясь на мыслях о предстоящем дне. Она не могла позволить беспокойству о таких вещах управлять ею прямо сейчас: она должна обеспечить своим друзьям отпуск, который они запомнят.

Она вышла из додзё и направилась в дом, где приняла душ и не глядя оделась в красную юбку-тюльпан и золотистый топ с бретельками, открывавший вид на плоский живот. Она надела пару изящных золотых сандалий и собрала волосы в привычный хвост, прежде чем спуститься в столовую.

Сансет уже была здесь: она сидела за столом и смотрела в свой свиток. Она была одета в основном в обычную одежду, за исключением того, что сменила свою обычную футболку на фиолетовый топ с бретелькой на шее. Брови Сансет были чуть нахмурены.

— Доброе утро, — сказала Пирра, когда вошла. — Жон или Руби пока не пришли?

— Пока нет, — ответила Сансет, кладя свиток на стол. — Доброе утро. Нет обруча?

— Не сегодня: он не очень сочетается с остальным моим нарядом. Ты хорошо выспалась? — спросила Пирра.

— Вроде как, — ответила Сансет. — А если и нет, то это точно не имело отношения к кровати.

— Было ли это связано с чем-то, с чем я могу помочь?

Сансет тонко улыбнулась.

— Нет, — сказала она. — Это была... просто тоска по дому, вот и всё.

— О, — тихо сказала Пирра. — Мне жаль слышать это.

— Всё в порядке, — заверила её Сансет. — Всё будет хорошо.

— Надеюсь, — пробормотала Пирра. Она выдвинула свой стул и села напротив Сансет. О чём вы с мамой говорили? Именно это она хотела спросить, но это казалось почти столь же трудным, сколь сказать то, что она ранее хотела сказать Жону, и поэтому Пирра решила спросить о другом.

— Что ты читала? — она указала на свиток Сансет.

Сансет взглянула на свиток рядом с собой:

— Атаки гримм участились здесь и в Вейле. Ну, вроде того.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Пирра.

— Будто... — Сансет замялась. — Гримм видны повсюду, в Мистрале и в Вейле, но они не нападают. По крайней мере, не особо сильно. Например, возьмём отчёт из места под названием Хиганбана: гримм разрушили ферму возле деревни, и до этого они нападали на путешественников в округе, но они ещё не атаковали саму деревню.

— Это... странно, — признала Пирра. — Полагаю, что профессор Порт никогда не упоминал ничего подобного?

Сансет покачала головой:

— Насколько мне известно, такое поведение им не свойственно.

— В других местах так же?

— Да, насколько я могу судить, — ответила Сансет. — Думаешь, они что-то замышляют?

— Не уверена, что гримм могут что-то замышлять, — ответила Пирра. — По крайней мере я очень надеюсь, что нет. Они причиняют достаточно вреда и без хитрости и ума.

— Верно. Я имею в виду, что ими будто руководит какой-то разум, но это...

— Вызывает беспокойство?

— Я собиралась сказать "смехотворно", — ответила Сансет. — Кто-нибудь бы уже это обнаружил. Разве стали бы держать такие вещи в секрете?

— Как скажешь, — пробормотала Пирра. — Всё равно жаль бедняг в тех поселениях: они живут с гримм поблизости, пусть те пока и не нападают. Постоянный страх, который они, должно быть, испытывают, тревога... Я немного удивлена, что гримм отказываются от такого. Что-нибудь предпринимается?

— Сюда, в Мистраль, высылают охотников, — сообщила ей Сансет. — И ещё что-то под названием Имперская Гвардия.

— Такие же охотники, — объяснила Пирра, — но присягнувшие служить Лорду-Наместнику. Если он послал их, то это должно означать, что с ресурсами беда, а охотников мало.

Губа Сансет дёрнулась:

— Похоже, именно туда ты отправишься, когда закончишь учёбу.

— Конечно, это не то, чего... некоторые люди могли бы ожидать от меня, — признала Пирра без особого энтузиазма, — но я предпочту жизнь обычной охотницы, отправляясь туда, где я почувствую себя нужной, особенно если команда останется вместе после выпуска.

— Ага.

— Сансет? Что-то не так?

— Нет, — быстро ответила Сансет. — Всё в порядке.

Пирра нахмурилась:

— Сансет... чего хотела моя мама?

— Ничего, — сказала Сансет. — По крайней мере, ничего, чем я могу поделиться.

— Конечно, я бы не стала просить тебя рушить её доверие, — пробормотала Пирра. — Я только надеюсь, что она не была слишком строга с тобой.

Сансет фыркнула.

— С твоей матерью я справлюсь, не волнуйся.

— Тебе не нужно справляться с нею, вот в чём суть, — настояла Пирра.

— Она действует в рамках своих прав, — сказала Сансет. — Кто в Мистрале может отказать ей в праве действовать так, как это делают мистралийцы?

— Никто, я полагаю, — сказала Пирра с лёгким вздохом. — Просто-

— Ты хочешь, чтобы всё было идеально, я знаю, — сказала Сансет. — И всё будет здорово. Просто перестань так сильно нервничать из-за этого. Ты действительно думаешь, что Руби и Жон из тех людей, что будут судить тебя по тому, как ведёт себя твоя мать?

Пирра усмехнулась:

— Ну, когда ты так говоришь, это звучит немного нелепо.

Вошёл Жон, сменивший свою обычную толстовку на другую, тёмно-синюю, с белыми полосами на рукавах и груди.

— Пирра, — удивлённо произнёс он, — ты без своего обруча.

— Нет, — пробормотала Пирра. — Ты... ты заметил.

— Ну да, — сказал Жон. — Я не думаю, что когда-либо видел тебя без него раньше.

— Наверное, тем больше причин попробовать что-то новое, — предположила Пирра.

— Не знаю, — ответил Жон. — Я... я думаю, он тебе идёт.

— О, — тихо сказала Пирра. — Что ж-

Она была избавлена от необходимости отвечать появлением Руби, одетой в свой - уже довольно повседневный - боевой наряд.

— Привет, Пирра, привет, Сансет. Доброе утро, Жон.

— Доброе утро, Руби, — с улыбкой поприветствовала её Пирра. — Ты хорошо провела ночь?

— Ага, — кивнула Руби. — Здесь почти так же тихо, как дома.

— Это потому, что это богатая часть города, по-видимому, — пробормотала Сансет.

— Ну... да, — признала Пирра. — И у нас не так много соседей. В любом случае, я рада, что ты выспалась, — сама она просыпалась ночью, перебирая в голове варианты того, чем они могут заняться завтра - то есть уже сегодня. — Теперь, когда вы все здесь, я велю принести завтрак.

— Твоя мать не присоединится к нам? — спросила Сансет.

— Нет, не сегодня утром, — сказала Пирра. — Мама работает за столом в своем кабинете, — несмотря на то, что у её матери не было работы с тех пор, как она ушла из Совета несколько лет назад, она управляла поместьем и активами семьи Никос, чем финансировала их комфортный образ жизни и оплачивала первоклассное обучение Пирры, а также превосходное личное оборудование. Пирра должна была признать, что ей было легче оттого, что этим утром они будут обедать одни: они могут быть собой и не чувствовать себя как на иголках из-за присутствия леди Никос.

Рука Сансет окуталась зелёным светом, и она махнула ею, чтобы отодвинуть стул для Руби.

Та плюхнулась на него.

— Итак, — сказала Руби, — что мы будем делать сегодня?

— Ну, — протянула Пирра, — я подумала, что...

Завтрак был приготовлен в стиле Кикладских островов к югу от Анимы: солёная свинина, омлет с картофелем, анисовые сосиски и различные сорта сыра, от твёрдого до мягкого. Хотя Пирра и не озаботилась подготовкой своих друзей к манерам матери, она подготовила кухонных работников к тому факту, что Сансет - вегетарианка, и поэтому они приготовили ей немного фруктов с миндалём, смородиной и шафраном.

Позавтракав, Пирра вывела своих друзей на улицы Мистраля, что были в основном пусты у дома Никос, но становились всё более и более людными по мере того, как они спускались к средним уровням города, расположенным ниже домов влиятельных людей, но выше более "нищих" районов Мистраля, которые были ближе к подножию горы. Эти районы населялись людьми среднего достатка и солидности: купцами, добившимися некоторого успеха, чиновниками на службе Совета, штатными учёными и популярными артистами. Здесь, в этой части города, также были процветающие рынки и базары под открытым небом, где торговцы толпились вдоль улиц, чтобы продать свои товары, и где среди чайных, таверн и многоэтажек располагались различные общественные места.

Было ещё достаточно рано, но на этих улицах было куда больше людей, чем на улицах в непосредственной близости от дома Пирры: народ уже толпился у рыночных прилавков и заполнял улицы, проходя туда и сюда.

Смена одежды и отсутствие на ней обруча не помешало людям узнать Пирру, и множество глаз следило за ней, пока она вела своих друзей по городу. Никто ей не мешал, никто не подходил к ней, и, в отличие от Вейла, никто её не фотографировал. Никто не осмеливался сделать этого. Словно она была богиней среди людей, неприкасаемой, обособленной, ограждённой своей исключительностью, словно изгородью из шипов, что будут колоть и рвать любого, кто осмелится подойти к ней слишком близко. И потому люди держались на расстоянии, смотрели на неё, следили за ней глазами, провождали её шёпотом, когда она проходила мимо.

— Это всегда так? — спросила Руби, и когда Пирра взглянула на неё, то увидела, что девушка надела капюшон и укуталась в него, как будто даже случайный взгляд был для неё невыносим.

— Боюсь, что да, — мягко сказала Пирра, положив руку на плечо Руби. — Я сожалею об этом, но не волнуйся, как только мы попадём внутрь, всё станет лучше.

— Тебе просто нужно правильно настроиться на этот счёт, — заявила Сансет. — Они пялятся на тебя, потому что думают, что ты потрясающая!

— К сожалению, это не отменяет того факта, что они пялятся, — уныло заметила Пирра.

Взгляд Сансет заметался между Пиррой и Руби, которые чувствовали себя одинаково неудобно. Она вздохнула, вытаскивая одну руку из кармана:

— Хорошо. Просто дайте мне секунду, — пока Пирра смотрела, не зная, что именно намеревается сделать Сансет - и надеялась, что это не будет чем-то вроде крика на толпу, ведь это могло бы только усугубить ситуацию, - рука Сансет окуталась зелёным светом, который являлся наблюдаемой частью проявления Сансет, к которому Пирра уже привыкла.

— Сансет, — нервно выдохнула Пирра, потому что нападение Сансет на всех этих людей, просто занимавшихся своими делами, было определённо не тем, чего она хотела. — Что ты-?

Сансет не дала ей возможности договорить: вспышка зелёного света вылетела из её ладони и ударила Пирру прямо в грудь. Это не было больно. Пирра не почувствовала ни удара, ни какого-либо повреждения своей ауры. Но подняв глаза, обнаружила, что люди больше не смотрят на неё. Их взгляды как будто скользили по ней, будто они вообще её не видели.

Тот факт, что они перестали видеть её физически, был явным благословением для Пирры.

Хотя она действительно не понимала, как это произошло.

— Этого должно хватить хотя бы на пару часов, — пробормотала Сансет.

Пирра моргнула.

— Сансет, как ты...?

— Я бы не хотела утомлять вас техническими подробностями, — мягко сказала Сансет. — Вероятно, нам следует продолжать двигаться, пока эффект не закончился.

—У тебя действительно разностороннее проявление, — сказал Жон.

— Ага, — ответила Сансет. — Я как Вайсс Шни, но бедная... и лучше пою.

— Я не уверена насчёт последнего, — пробормотала Руби.

— Предательница, — беззлобно сказала Сансет. — О, Пирра, ещё кое-что: у тебя могут возникнуть проблемы с привлечением внимания, так что, наверное, будет лучше, если мы купим для тебя всё, что тебе нужно.

— Я... понимаю, — пробормотала Пирра, на самом деле ничего не понимая. Что сделала Сансет и как, во имя богов, она это сделала?

Проявление Сансет было больше, чем просто универсальным: в некоторых случаях оно граничило с невозможным. И всё же нельзя было отрицать прозошедшее.

Пирра улыбнулась: сейчас было не время беспокоиться о таких вещах, особенно учитывая, что Сансет только что подарила ей великий дар "временной анонимности".

Они продолжили движение по улицам, пройдя через Замковую площадь, над которой возвышался огромный памятник генералу Лагуна: большой мраморный постамент овальной формы, украшенный резными колоннами и завитками, увенчанный конной статуей самого генерала. Кто-то нарисовал на постаменте символ Белого Клыка.

— Знаешь, — начала Сансет, сфотографировав статую на свой свиток, — я могла бы поклясться, что помню, как доктор Ублек говорил нам, что этот парень проиграл войну.

— Да, но он проиграл очень благородно и отказался бросить своих солдат, — объяснила Пирра. — Это... в Мистрале имеет большое значение. Мы предпочитаем чтить победителей, но там, где их нет, мы будем восхвалять того, кто проиграл с честью.

Глаза Сансет сузились:

— Разве он не обещал также выступать за мир в обмен на своё освобождение, а затем вернулся домой и попытался заручиться поддержкой ради продолжения войны?

— Да, — признала Пирра, — но затем он вернулся в лагерь фавнов, которые казнили его за предательство, так что, как видишь, хотя он и был... очень заблудшим, он не был неблагородным.

Неподалёку на ящик посреди площади поднялся человек в красном жилете поверх белой рубашки и обратился к скромной толпе, собравшейся выслушать его речь.

— Где наши лидеры? — спросил он, его слова разнеслись по воздуху. — Где мужчины, которые управляют этим шоу?

— О чём он говорит? — спросила Руби.

— Наши налоги идут на пополнение казны Совета, а что нам дают взамен? Смерть бродит по земле отсюда до Аргуса, и где охотники, чтобы защитить нас? Пройдите по стенам и посмотрите, сможете ли вы найти хоть одного охотника, идите от Мистраля к Шиону и посмотрите, может там хоть один найдётся! Мистраль пал ниц перед монстрами, а нам только и остаётся, что платить ещё большие, с трудом заработанные деньги жадным людям вроде лорда Рутулуса! Сколько ещё это будет продолжаться, пока наше терпение не иссякнет и нам не придётся располовинить одного из этих жирдяев?

— Нам пора идти, — сказала Сансет.

— Я совершенно согласна, — ответила Пирра, уходя. За ней быстро последовала Сансет и Жон с Руби, хотя последняя продолжала оглядываться назад.

— О чём он говорил? — снова спросила Руби.

— Активность гримм растёт, — ответила Сансет, — но, судя по тому, что я прочитала сегодня утром, были отправлены охотники, так что я не знаю, на что он жалуется.

— Территория Мистраля очень велика, — объяснила Пирра. — Может быть, на все поселения не хватает охотников, а сами поселения хотят, чтобы в каждом постоянно был хотя бы один охотник.

— Я могу понять, как это может расстроить некоторых людей, — начал Жон, — но я не уверен, что можно с этим поделать. Я имею в виду, что нельзя же взять охотников из ниоткуда.

— Некоторые люди просто хотят на что-то пожаловаться, — сказала Сансет.

— У некоторых людей с этим есть определённые проблемы, — пробормотал Жон, покосившись на Сансет.

— Хей!

— По крайней мере, Совет Мистраля высылает своих охотников, — пробормотала Руби. — Я не уверена, что Вейл поступил бы так же.

Пирра и Сансет взглянули друг на друга поверх головы Руби и безмолвно пришли к решению не упоминать, что Вейл может оказаться в том же положении, что и Мистраль: не было смысла давать Руби повод для беспокойства, устранить который она не может.

Пирра привела своих друзей в Мистральский музей: великолепное здание, напоминающее античный храм, с мраморными колоннами и фризом, изображающим различные народы со всей Анимы, которые отдают свои сокровища мистральскому императору. Они поднялись по ступенькам, и - после короткой остановки, потому что Сансет сделала ещё несколько снимков, - Пирра воочию убедилась, что Сансет была абсолютно права, говоря, что её не заметят: что бы ни сделала Сансет, но глаза женщины у кассы скользнули мимо неё, и ей даже пришлось отдать свои льен Сансет, чтобы купить входные билеты.

В первую очередь в музее их встретил скелет огромного динозавра, четвероногого существа с, судя по размеру грудной клетки, громадным туловищем и длинной шеей, хотя и с маленькой - в сравнении с размером остального тела - головой. Он возвышался над атриумом музея: четыре ноги опирались на высокий постамент, а длинная шея и почти такой же длинный хвост тянулись назад, к двери, и вперёд, к следующему залу.

Глаза Руби расширились при виде этого зрелища, Жон смотрел практически с благоговейным трепетом. Даже Сансет выглядела весьма впечатлённой.

— Вау, — прошептала Руби.

— Что это такое? — спросил Жон.

— Животное, которое жило очень давно, — объяснила Пирра.

— Такие большие существа жили здесь? — потрясённо выдохнула Сансет.

Пирра кивнула:

— Их кости можно найти по всей Аниме.

— Он размером с дракона! — воскликнула Сансет сдавленным голосом.

Пирра посмотрела на неё:

— Ну да, учёные полагают, что драконы и динозавры были животными одного порядка. Поэтому скелет дракона выставлен вместе с остальными.

Брови Сансет приподнялись:

— Здесь... здесь есть скелет дракона?

— Да, это один из самых ценных экспонатов.

— Это же не гримм? — спросила Сансет.

— Нет, — спокойно ответила Пирра. — Хочешь посмотреть?

Сансет кивнула, нетерпеливо и обеспокоенно:

— Веди!

Скелет дракона сильно пугал Пирру, когда она была ещё совсем молода, но теперь, когда она стала немного старше, она могла заметить, что в нём было какое-то величие. Кости огромного зверя были уложены таким образом, чтобы казалось, что он находится в бою: его длинная шея вытянута назад, его огромные челюсти раскрыты, будто он рычит в гневе, а длинные, словно копья, зубы оскалены. Когти на передних лапах были угрожающе обнажены, а каркас крыльев раскинут, как будто он хотел запугать своих врагов, пытаясь казаться больше, чем он был на самом деле.

В целях сравнения размеров - а также потому, что тот, кто организовывал музейную экспозицию, хотел создать захватывающую обстановку, - скелету дракона противостоял фальшивый гримм, который сам по себе был большим и походил на него: мрачная, художественная версия дракона, стоявшая перед ним на другом конце зала. Они будто рычали друг на друга, готовые кинуться в бой, но, конечно же, ничего такого быть не могло.

— Настоящий дракон, — прошептала Сансет. — Настоящий... что произошло, во имя Селестии? Как ты сюда попал?

— Мне интересно, куда они все делись, — задумчиво сказал Жон, повернувшись на месте и оглядев края зала, где находились скелеты гигантских травоядных и плотоядных животных, большинство из которых были крупнее старейших и ужаснейших из гримм. — Что убило всех этих огромных существ?

— Люди, наверное, — пробормотала Сансет.

— Некоторые считают, что из-за того, что Луна раскололась, её обломки упали на Ремнант и вызвали огромные разрушения, — ответила Пирра, — но никто не знает наверняка.

К счастью, несмотря на то, что этот отдел быстро закончился, гигантские ящерицы - и гигантские млекопитающие в соседнем зале - оказали большое впечатление на её друзей, что было большим облегчением для Пирры. Ещё более впечатляющими - по крайней мере, для Руби - были экспонаты классического оружия и доспехов. Репродукций, вероятно, здесь было выставлено не меньше, чем подлинного старинного оружия, но и многие из них были довольно старыми, некоторые были созданы ещё до Великой Войны, так что они сами по себе были довольно древними, да и не на пустом месте были созданы. Все мечи, копья, доспехи и колесницы были сделаны с опорой на подробный анализ источников.

— Эй, Пирра, — сказала Руби, стоя перед копиями меча и копья легендарной Пирры, её тёзки, которая сражалась у стен Мистраля, чтобы остановить вторжение с юга. — Это оружие очень похоже на формы меча и копья Майло.

Пирре не нужно было смотреть на то, на что смотрела Руби. Она уже точно знала, о чём говорила девушка.

— Да, это... не совпадение, — признала она. — Я разработала форму меча и копья Майло, чтобы они выглядели именно так... Полагаю, я немного фанатка, — она нервно рассмеялась.

Руби усмехнулась:

— Я думаю, что это действительно круто.

— Тебе так кажется?

— Да, я имею в виду, что крутое оружие - это крутое оружие, но я думаю, это здорово, когда чьё-то оружие основано на чём-то, что много значит для него, понимаешь? — сказала Руби. — Например, Кресент Роуз основана на косе, которую использует мой дядя Кроу, а твоё оружие основано на оружии героя, которым ты восхищаешься.

Что бы Сансет ни сделала с Пиррой, к обеду эффект достаточно развеялся, и Пирра смогла угостить всех обедом в музейном ресторане: сырными тарталетками и миндальным печеньем, на которое Руби косо смотрела... вплоть до того момента, пока сама не попробовала одно из них.

— Тебе нравится? — спросила Пирра, наблюдая, как на лице Руби расцветает улыбка.

Руби нетерпеливо кивнула, и, когда она заговорила, изо рта посыпались крошки:

— Я бы никогда не подумала, что они будут такими вкусными без шоколада, но они действительно хороши, Пирра.

Пирра улыбнулась.

— Рада это слышать, — сказала она.

Проведя ещё немного времени в музее, Пирра привела троицу своих друзей на смотровую площадку между половиной и тремя четвертями пути вверх по горе, расположенную в расщелине, где водопад сбегал между двумя пиками и откуда открывался обширный вид на горы и город, раскинувшийся вокруг них с обеих сторон.

Руби, Жон и Сансет бросились к деревянным ограждениям, установленным во избежание несчастных случаев, и встали на краю платформы с видом на раскинувшийся перед ними городом.

Они, конечно, уже видели Мистраль с воздуха, но, судя по всему, увидеть его с такого ракурса им было тоже интересно. Пирра не присоединилась к ним, а отошла примерно на фут от своих друзей, предпочитая наблюдать за ними, а не смотреть на город.

Она была рада, что они пока хорошо проводят время.

Она была очень рада, что сегодня дела идут намного лучше, чем вчера.

Сансет прислонилась к перилам, её хвост покачивался взад и вперёд. Она начала тихо напевать мелодию, которую Пирра не узнала.

— Звучит прекрасно, — сказала Пирра, подойдя ближе к остальным. — Что это такое?

Сансет взглянула на неё:

— О, просто песенка из моего дома. Это место... красивое.

— Я тоже так думаю, — пробормотала Пирра. — В Мистрале есть проблемы, но при всём этом он остаётся... Мистралем. Старым, гордым, справедливым и... домашним.

— Так что за песня? — спросила Руби.

— Хм?

— Песня, которую ты пела, — объяснила Руби.

— О, нет, — сказала Сансет. — Нет, я не пою.

— Ну, теперь ты должна, — сказала Руби, слегка надувшись.

— Ничего я не должна, — настойчиво сказала Сансет.

— Думаю, что мы все хотели бы её услышать, — сказала Пирра с весельем в голосе.

Сансет закатила глаза, хотя её лицо немного покраснело от смущения. Она откашлялась в одну руку, и не раз, а дважды.

Нам Дружбы Пламя греет сердца, Пока оно с нами, мы вместе друзья. Мы ссоримся порой, ну и пусть, Песни и смех нас всех соберут.

— Ой, это так мило! — воскликнула Руби.

— Как человек, знающий наизусть такие песни, превратился в кого-то, вроде тебя? — спросил Жон.

— Ты сегодня ходишь по очень тонкому льду, Жон Арк, — прорычала Сансет.

— Я думаю, что это прекрасно, — сказала Пирра, кладя ладонь на руку Сансет. Она отвела взгляд от остальных, окинув им великолепные виды своего дома. — Если бы... если бы больше людей ценили песни и хорошее настроение, а не богатство и власть, мире было бы куда больше радости, я не сомневаюсь.

Они стояли вместе в дружеской тишине, пока их не потревожил голос, донёсшийся из-за их спин.

— Пирра Никос.

Пирра обернулась.

— Леди Терри-Белль? — удивлённо произнесла она.

Терри-Белль Тракс упёрла острие своего копья в землю, глядя на Пирру пустым взором серо-зелёных глаз. Дочь Наместника была высокой, одного роста с самой Пиррой, и немного шире в плечах. Лицо у неё было суровое, черты резкие и немного угловатые. Волосы металлического серого цвета были собраны в высокий ирокез, напоминавший гребень шлема. Сзади волосы девушки были заплетены, спадая на одно плечо. Она была облачена в кирасу из линоторакса с шипованными птеругами и блестящими серебряными наручами на предплечьях. Металлические пластины защищали её лоб, нос и щёки. Ремешки сандалий тянулись вверх по её ногам, а на бедре у неё висел большой рог, обвитый серебром и украшенный древними рунами.

— Верно, леди Пирра, — сказала она. — Ваша мать дала знать, что я смогу найти вас здесь.

— Понятно, — тихо произнесла Пирра. — Позвольте мне представить моих товарищей по команде...

— Я хотела бы поговорить с вами, — резко прервала Пирру Терри-Белль. — Наедине.

Сансет заметно напряглась от обиды.

— Кем ты себя возомнила-? — начала было она.

— Это леди Терри-Белль из дома Тракс, — объяснила Пирра. — Дочь Лорда-Наместника Мистраля, капитана Имперской Гвардии и хранителя Белой Башни, — дом Тракс на протяжении многих поколений преданно и с честью служил императорам и императрицам дома Никос, и хотя Великая Война положила конец эре императоров, она не лишила дом Тракс его силы, а потому отец Терри-Белль, лорд Диомедес, имел наследственное место в Совете.

Глаза Сансет сузились:

— Понятно. И всё же я хотела бы верить, что родословная миледи обеспечила ей и достойное воспитание.

Было не похоже, что Терри-Белль оскорбилась словами Сансет. Казалось, что она и вовсе не замечала её присутствия.

— Я хотела бы поговорить с вами по вопросу большой важности, — повторила она. — Пройдёмся?

— Да, — ответила Пирра. — Да, конечно. Извините меня, ребята, я не надолго.

— Мы будем ждать тебя прямо здесь, — заверил её Жон. Сансет выглядела так, будто проглотила лимон.

— Спасибо, — с благодарностью сказала Пирра. То, что леди Терри-Белль хотела поговорить о серьёзных вещах, немного беспокоило, но хотелось надеяться, что, о чём бы ни пошёл разговор, это не займёт много времени и она сможет скоро вернуться к своим друзьям.

Терри-Белль отвернулась и, не дожидаясь, пока Пирра последует за ней - Пирре пришлось идти быстро, чтобы сократить расстояние между ними, - зашагала к дверям, ведущим в коридор, который проходил через гору и по которому Пирра и её друзья прошли ранее, чтобы добраться до этого места. Пирра последовала за девушкой в темноту тускло освещённого туннеля. Слабый свет отражался от доспехов Терри-Белль и серебряной ленты на её роге. Пирра могла слышать, как копьё воительницы стучит по тверди земли.

Терри-Белль остановилась, её глаза засияли в темноте, когда она вновь повернулась лицом к Пирре.

— Ваша мать сказала мне, что вы вернулись в Мистраль, леди Пирра, — сказала она.

— Верно, — сказала Пирра. — Я приехала сюда на каникулы и привела с собой свою команду, чтобы показать им наш прекрасный город. Вам было обязательно быть с ними столь грубой?

— Они мне не интересны.

— Сансет была права, это невежливо, миледи, — укоризненно сказала Пирра.

Терри-Белль не ответила на это.

— Это правда, что вы сражались с Белым Клыком?

— Один раз, — признала Пирра. — Вместе с моими товарищами по команде.

— Прекратите напоминать о своих товарищах по команде, леди Пирра. Мы обе знаем...

— Нет, — твёрдо прервала её Пирра. — Вы не знаете, и я сомневаюсь, что соглашусь с любыми вашими словами на их счёт. Мне очень жаль, леди Терри-Белль, но я этого не потерплю.

Слова Пирры ошеломили Терри-Белль на секунду.

— Простите меня. Я пришла сюда не для того, чтобы ссориться с вами. Я даже извинюсь перед вашими товарищами по команде, если это вас успокоит.

— Это было бы очень любезно, спасибо, леди Терри-Белль.

— Но вернёмся к теме: вы сражались с Белым Клыком? — вновь спросила Терри-Белль.

— Как я уже сказала, это было только один раз.

— Многим в этом городе достаточно и одного раза, — заявила Терри-Белль. — Когда до Мистраля дошли слухи о ваших действиях, простые люди возрадовались вашему успеху, но среди высшего общества оказались и те, кто не особенно доволен тем, что даже в школе вы нашли способ возвеличить своё имя и повысить свою репутацию.

— Это не входило в мои намерения, — мягко сказала Пирра.

— Возможно и нет, но от славы нельзя отказаться только потому, что вы не собирались её обретать, когда совершали поступок, что сделал вас знаменитой, — напомнила ей Терри-Белль. — Однако у меня это вызвало беспокойство, и я не одинока в этом.

Брови Пирры слегка нахмурились:

— Простите меня, леди Терри-Белль, но я не понимаю, с чего моя жизнь или смерть должны вас волновать.

— Мой отец тоже этого не понимает, — пробормотала Терри-Белль. Она сделала короткую паузу, но её дыхание было достаточно тяжёлым, чтобы Пирра могла слышать его в плохо освещённом туннеле. — Вы - гордость и слава возрождённого Мистраля, леди Пирра. Когда-то я была великой надеждой Хейвена, но у меня никогда не было вашей скорости, вашего блестящего мастерства. Я не сомневаюсь, что за один-два семестра в Биконе вы превзойдёте меня, если уже не превзошли - таков ваш талант. В вас возродились доблесть и величие героев прошлого. — Терри-Белль прерывисто вздохнула. — Я боюсь, что вы - вечерняя звезда нашего народа, последний отблеск ослепительного света, что, перестав гореть, никогда больше не воссияет над небом Мистраля.

— Я всего лишь чемпион арены, — сказала Пирра.

— Вы - чемпион, происходящий из рода Никос. В вас течёт королевская кровь, — заявила Терри-Белль. — Вы прекрасна, нежна и любима за все свои таланты, не говоря уже о мастерстве - его одного вполне достаточно, чтобы вы были любимы. Если вы падёте в битве вдали от родины, то дом Никос умрёт вместе с вами, и все его достижения... обратятся в пепел. Вы - надежда Мистраля, поэтому ваше место здесь, в Мистрале, а не в грязных уличных боях в далёком Вейле.

Пирра сглотнула, потому что у неё пересохло в горле.

— К чему вы клоните, леди Терри-Белль?

— Я прошу вас выполнить свой долг и вернуться домой, в Мистраль, — заявила Терри-Белль. — Я назначу вас своим личным помощником в гвардии вместо моей сестры Шайнинг Лайт, а когда мой отец умрёт и я займу его кресло, я даю вам слово, что назначу вас своим капитаном и хранителем Белой Башни. Защита Мистраля и всех наших земель будет в ваших руках, и вы будете той, кто поведёт людей против гримм.

Рот Пирры в шоке открылся. Имперская гвардия? Помощник? Капитан? Это было... это было слишком, слишком рано.

— Вы должно быть шутите надо мной, леди Терри-Белль. Я всего лишь студентка...

— А я дочь Наместника, и если я захочу сделать вас полноправной охотницей, то никто не откажет мне в этом, — заявила Терри-Белль. — Вы достаточно опытны, чтобы сражаться в полевых условиях. Вы не думаете, что именно это ваш долг, а не посещение бесполезных классов, которые вас ничему не научат?

— Вы зря теряли время в течение четырёх лет, проведённых в Хейвене? — спросила Пирра.

Терри-Белль фыркнула:

— Я провела четыре года вне тени своего отца.

— И всё же вы собираетесь упрекать меня в желании сделать то же самое в Биконе?

— Тогда у Мистраля не было такой необходимости, — ответила Терри-Бель. Она сделала короткую паузу. — Мой отец благородный человек, но возраст закалил его... он твёрд, как дерево, и практически столь же несгибаем. Вы слышали о необычном поведении гримм?

— Да.

— Лайонхарт плохо управляет охотниками, а их и так слишком мало, чтобы адекватно урегулировать этот внезапный кризис, — объясняла Терри-Белль. — Я уговорила отца разрешить мне использовать гвардию, но... мне не хватает людей, чтобы поставить гарнизон в каждую деревню... Наш народ теряет надежду. А я... во мне нет искры, чтобы быть любимой. Но когда люди услышат, что Чемпион Мистраля вернулся и встал на защиту королевства, они возрадуются, и всякий страх будет изгнан из их сердец.

— Вам нужно моё имя, — пробормотала Пирра.

— Мне нужны вы и все ваши способности и благословения, — заявила Терри-Белль. — Вы нужны мне, леди Пирра, из-за вашего имени, а также из-за вашего непобедимого копья, потому что копий у нас слишком мало, — она подошла ближе, чтобы Пирра могла лучше видеть её лицо. — Я прошу вас об этом не из легкомыслия, поверьте мне. Я знаю или, по крайней мере, думаю, что могу догадаться, почему вы пошли в Бикон. Но Мистраль нуждается в вас, и поэтому я прошу вас поставить своё королевство выше себя и выполнить свой долг, как дочь Мистраля и рода Никос, — она сделала паузу. — Мне нужно идти: едва я вернулась из Сакурасо, как должна снова отправиться в Хиганбану. Но подумайте над моими словами ради Мистраля. Обещайте мне, что вы подумаете.

Пирра колебалась. Она хотела отказаться от этого. Она хотела просто отказаться. Она хотела вернуться в Бикон, как только эти каникулы закончатся. Она хотела, чтобы на четыре года слава покинула её, она хотела быть подальше от тени всего, что в Мистрале делало её Пиррой Никос с множеством титулов.

Но как она может отказаться? Как она может отказаться даже подумать? Мистраль зовёт её, как она может не ответить?

— Ради Мистраля, — сказала она, — я подумаю.

Ради Мистраля как я могу сказать "нет"?

Даже если "нет" - это единственное, что я хочу сказать?

Советы

— Мама? Могу я поговорить с тобой? — застенчиво спросила Пирра, стоя перед открытой дверью в кабинет матери.

Леди Никос подняла глаза от экрана, на котором отображалось что-то, похожее на фондовые индексы.

— Конечно, Пирра, — ответила она, снимая очки и кладя их на стол перед собой.

— Спасибо, — тихо произнесла младшая Никос, войдя в кабинет и закрыв за собой дверь.

— Как пришлись красоты нашего славного города твоим товарищам по команде? — спросила леди Никос.

— Я бы хотела, чтобы ты называла их моими друзьями, — пробормотала Пирра.

— Имеет ли значение, использую я одно слово или другое?

Это важно для меня, подумала Пирра. Они все гораздо больше, чем просто мои товарищи по команде.

С недавних пор, по крайней мере.

— Я встретилась сегодня с леди Терри-Белль, — начала Пирра, отворачиваясь от двери и глядя на мать через комнату. — Она сказала, что говорила с тобой.

— Я дала ей знать, где она могла бы найти тебя, — ответила на невысказанный вопрос леди Никос.

— И тебе также известно о происходящем в Мистрале, — утвердительно сказала Пирра.

— Я способна следить за новостями так же, как и ты, — заявила леди Никос. — Я наняла "Рутулусовскую службу безопасности" для охраны некоторых из наших самых далёких от Мистраля поместий.

— Это... хорошая идея, мама, — сказала Пирра. — Наши арендаторы будут защищены, а охотники Совета смогут сосредоточиться на менее процветающих местах.

— Время от времени я способна генерировать в голове здравые мысли, — сухо заметила леди Никос.

— Да, конечно, мама, я не хотела... Прости, — пробормотала Пирра, извиняюще склонив голову.

— Не съёживайся, словно проситель, — резко сказала леди Никос. — В Биконе ты тоже ведёшь себя столь уничижительно? Ты - дочь дома Никос, ты можешь хотя бы попытаться вести себя соответствующе.

— То, что я Никос, не означает, что я должна расхаживать гордо, как королева, и вести себя так, как будто Бикон - или какое-то другое место, неважно - мой личный дворец, — ответила Пирра. — По крайней мере, я так думаю.

— Хм, — фыркнула леди Никос. — В отличии от тебя, у лидера твоей команды, мисс Шиммер, похоже не возникает с этим проблем.

— Я знаю, мама.

— Должна сказать, из трёх твоих компаньонов она единственная произвела на меня впечатление, — продолжила леди Никос. — Ты могла бы многому у неё научиться.

— Сансет... У Сансет много замечательных качеств, но я бы не хотела быть ею, — призналась Пирра. — Я бы... я бы предпочла быть собой. — Кем бы это не означало быть.

Леди Никос задумчиво уставилась на неё.

— Мой контракт с "Рутулусовской службой безопасности" также дал мне возможность поговорить с самим Турнусом, — заметила она.

Пирра горестно вздохнула:

— Мама, пожалуйста, не...

— Он прекрасный молодой человек, — утвердительно произнесла леди Никос. — Сильный, хорошо обращается с оружием, богатый и из уважаемого рода...

— Высокомерный, властный, не обращающий внимания ни на чьё мнение, кроме своего собственного, — перебила свою мать Пирра. По её мнению, Турнус Рутулус был просто чуть более талантливой версией Кардина Винчестера. — Жестокий, несмотря на то, что носит маску вежливости. Пожалуйста, скажи мне, что ты не обещала ему моей руки.

— Он самый завидный холостяк в Мистрале, где ты найдёшь лучшего мужчину?

Пара добрых голубых глаз и копна мягких светлых волос мелькнули перед мысленным взором Пирры.

— Я не уверена, что мы сможем договорится об "идеале" моего будущего жениха, мама. И уж тем более не о нашем мнении о Турнусе Рутулусе. Достаточно сказать, что как он не хочет делать меня своей женой, так и я не хочу становится его женой.

— Не хочет делать тебя своей женой? Он уже слишком долго является холостяком и его намёки были мне очевидны.

— Без сомнения, он хочет в жёны наследницу семьи Никос, — признала Пирра, — но как он может хотеть жениться на Пирре, если он её не знает?

— Ты говоришь так, как будто ты выбралась из сказки, а не из моего чрева.

— Неужели ты считаешь столь детским то, что я хочу, чтобы меня любили и ухаживали за мной, потому что я это Я, а не из-за моего имени и связанных с ним льгот? — отчаянно спросила Пирра.

— Да, — прямо сказала леди Никос. И хуже всего было то, что Пирра... Пирра опасалась, что ей, вероятно, и нечего предложить своему будущему мужу - кем бы он ни был, - кроме как своей славы и богатств своего дома.

В конце концов, он выбрал Вайсс, а не меня.

— Но оставим пока это дело, — продолжила леди Никос. — Ты ещё в том возрасте, когда следует сосредоточиться на своих навыках. О чём ты хотела поговорить со мной?

— Ты знаешь, почему леди Терри-Белль захотела поговорить со мной? — спросила Пирра.

Леди Никос чуть подалась вперёд:

— Признаюсь, она не осмелилась мне довериться.

— Понятно, — чопорно произнесла Пирра. Прямо сейчас она чувствовала... она была очень близка к тому, чтобы разозлиться на свою мать Ты хочешь, чтобы я была больше похожа на Сансет? Что бы сделала Сансет? — Тогда... тогда я тоже не доверюсь тебе, — заявила Пирра, развернувшись и выйдя из кабинета, не сказав больше ни слова, оставив мать беспомощно смотреть на её удаляющуюся спину.

— Пирра! — голос её матери будто ударил её в спину, будто хлыст.

Пирра остановилась и оглянулась через плечо. Леди Никос уставилась на неё, её лицо выражало негодование... но также - если Пирра ничего не путает, - и оттенок восхищения.

— Конечно, я не буду просить тебя предавать доверие леди Терри-Белль, — заявила леди Никос. — Тем не менее есть одна вещь, о которой я должна сообщить тебе, прежде чем ты... уйдёшь. Через несколько дней лорд Тракс устраивает мероприятие во дворце, и я раздобыла приглашения для твоих товарищей по команде. Я ожидаю, что они все будут там.

Пирра уставилась на мать.

— Формальное мероприятие? Во дворце? Мама, что они сделали, чтобы заслужить такую жестокость?

— Я не вижу в этом ничего жестокого, — сказала леди Никос. — Для них это может оказаться... весьма поучительным. Сообщишь им?

Пирра вздохнула, чувствуя себя побеждённой, несмотря ни на что.

— Да, мама.

***

Пирра сидела в библиотеке. Не в публичной библиотеке где-нибудь в Мистрале, а в библиотеке её дома. Она свернулась калачиком в удобном кресле, у неё на коленях лежала книга Вергилия "История Мистраля", среднего размера, в кожаном переплёте. Шторы за её спиной ещё не были задёрнуты, несмотря на то, что снаружи была ночь, и если бы она повернулась и выглянула из стеклянных дверей, Пирра могла бы увидеть сады, окутанные мраком. Слева от неё возвышались длинные ряды полок, заставленные толстыми и тяжёлыми книгами, многие из которых были довольно старыми, причём старыми не только от тяжести истории внутри них, но и от истории самих фолиантов.

Справа от неё, на маленьком круглом деревянном столике, на котором стояла и светила лампа, Пирра положила свой свиток. На нём была фотография, которую её команда сделала в ресторане Бенни Хейвен после практики в лесу Вечной Осени: четвёрка - она и её друзья - позировала вокруг фальшивого беовольфа Пушистика. Все они выглядели такими счастливыми, улыбаясь Пирре с экрана её устройства. В ту ночь она чувствовала себя такой счастливой. Ей казалось, что она нашла то, что так долго искала.

Она всегда думала, что в её жизни должно быть нечто большее, чем то, чему она научилась в Мистрале, нечто большее, чем серия побед в турнире за турниром. Она думала, что её должна ждать другая жизнь, если бы у неё хватило смелости пойти и поискать её, и в Биконе она почувствовала, что нашла её: двух лучших друзей и Жона, с которым она могла бы... могла бы...

Это было то, чего она никак не ожидала. Конечно, она мечтала, что это может случиться, но никогда не осмеливалась надеяться. Она всё ещё не знает, есть ли у неё основания надеяться на что-то большее, или же всё это только её мечты.

И теперь она может никогда не узнать.

Взгляд Пирры метнулся к книге, что раскрылась перед ней.

И Пирра в сияющем шлеме ответила ему так:

— Всё это также в моих мыслях, любовь моя, но мне было бы стыдно перед великодушными мистральцами в бронзовых доспехах и длинных одеждах, если бы я уклонялась от битвы.

Она должна уйти - такова была героическая тема, звучащая через Мистралиаду, через всю великую поэзию их королевства и истории, написанные о тех далёких временах. Герои не могут уклониться от своей судьбы, как бы сильно этого ни хотели. Они должны уйти.

И я тоже должна, потому что не понимаю, как я могу с чистой совестью отказаться.

— Пирра?

Девушка подняла голову, с её губ сорвался вздох. Положив одну руку на дверной косяк, он стоял в дверях библиотеки на границе между коридором и тускло освещённой комнатой - сейчас на столе Пирры горела только лампа.

— Жон, — пробормотала Пирра. — Что-то не так?

Конечно что-то было не так, ведь после разговора с Терри-Белль она была очень плохой хозяйкой: будучи слишком поглощённой своими мыслями и соображениями, она не могла занять и развлечь своих друзей, как они того заслуживали. Она даже никуда не взяла их этим вечером: все мысли о посещении ночного рынка были изгнаны из её головы, пока она затаилась в библиотеке в компании историй и эпосов, размышляя о своём положении и... и о досадной необходимости прощаться.

Жон мягко улыбнулся:

— Думаю, это я должен спросить тебя об этом, не так ли?

— Спросить меня? — повторила Пирра. — Почему?

Жон на мгновение заколебался.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Пирра улыбнулась, хоть и лишь на мгновение.

— Мне только в радость, — прошептала она.

Жон вошёл, оставив за собой дверь открытой. Он перетащил кресло по алому ковру так, чтобы оно было ближе к Пирре, достаточно близко, чтобы он мог протянуть руку и прикоснуться к ней, если бы захотел. Он сел, положив руки на подлокотники кресла.

— Что происходит, Пирра?

— Я... что ты имеешь в виду? — лукаво спросила Пирра, пытаясь потянуть время.

— Ну же, Пирра, — не повёлся Жон. — Ты сама не своя весь день с тех пор, как поговорила с той женщиной.

— Леди Терри-Белль?

— Ага, — согласился Жон. — Ты стала... другой.

— Мне жаль, я-

— Я не прошу извинений, — быстро прервал её Жон. — Я просто... ты казалась такой счастливой сегодня утром, а теперь... что случилось? Что она тебе сказала? — он сделал паузу. — Возможно, это личное, и если это так, то просто скажи мне, и я отступлю, но... ты так много сделала, чтобы помочь мне. Я знаю, что я не всегда ценил это - или заслуживал, - но это никогда не останавливало тебя. Так что, если я могу чем-то помочь... — он протянул ладонь и нежно взял руку Пирры. — Тебе нужно только сказать мне.

Пирра на мгновение потеряла дар речи. Она посмотрела на руку Жона поверх своей, осторожную, не сомкнувшуюся вокруг запястья, но, казалось, почти готовую сделать это.

— Жон, почему мы в Биконе? Почему я в Биконе?

Брови Жона нахмурились.

— Чтобы научиться быть охотниками.

— Именно так, — согласилась Пирра, её голос был тихим, почти дрожащим. — Это общая цель, ради которой мы все работаем, и всё остальное вторично в сравнении с ней. Что касается меня... это то, чего я всегда желала. Мои навыки подходят и дают мне такую возможность, а моё рождение в доме Никос с самого начала обязывало меня к службе городу, что воспитал меня и дал мне всё, что у меня есть.

— Ты говоришь о долге, — пробормотал Жон.

— Да, именно так, — ответила Пирра. — Мой долг как дочери Никос и Мистраля, — она положила книгу на стол и встала, вырвав свою руку из его, и подошла к стеклянным дверям. Свет разбитой луны упал на неё. — Леди Терри-Белль предложила мне стать охотницей.

Она не оглянулась, чтобы увидеть, как Жон воспринял эту новость, но тот факт, что он ничего не сказал сразу же, говорил о многом. Когда же он заговорил, то в голосе его было потрясение.

— Сейчас? Я имею в виду, конечно, как боец, ты, наверное, готова, но я мог бы сказать то же самое о Янг, или Руби, или... или о ком-то ещё, кроме себя самого. Ты лучше всех в Биконе, но если речь идёт только об этом, то разве не все должны иметь возможность стать охотниками сразу?

Пирра тихонько усмехнулась.

— Полагаю, ты уделяешь этому несколько больше внимания, чем леди Терри-Белль, — сказала она. — С точки зрения леди Терри-Белль, я опытный боец, очень опытный, и у меня есть имя, которое люди знают, имя, которому они доверяют. Итак, чтобы воспользоваться моими умениями и признанием моего имени, она сделает меня охотницей и предоставит мне место рядом с собой в Имперской Гвардии Мистраля. Но, конечно, если я соглашусь, то не вернусь в Бикон.

Она обернулась, чтобы посмотреть, как Жон воспринял это. Он смотрел на неё, слегка приоткрыв рот и широко раскрыв глаза.

— Ты не шутишь? — прошептал он. — Ты серьёзно обо всём этом?

— Я знаю, что для постороннего это должно звучать абсурдно, — признала Пирра.

— Нет! — быстро сказал Жон. — Ты... ты замечательная, я полностью понимаю, почему она хочет, чтобы ты была в её команде. Кто бы этого не хотел?

Пирра улыбнулась:

— Ты очень добр, но тебе не нужно притворяться, что ты понимаешь. Хотя в Вейле всё ещё осталось несколько старых семей, таких как Винчестеры, они не пекутся о своих родословных, как мы в Мистрале, и общественность не почитает их так же, как почитаются наши великие старые семьи здесь, в Мистрале. По словам Терри-Белль, людям нужен герой, в которого можно поверить, и она думает, что им могу быть я.

Жон поднялся на ноги.

— Значит... ты останешься здесь, в Мистрале?

— Верно, — кивнула Пирра. — Если я приму её предложение.

— А ты примешь? — спросил Жон.

В этом была суть дела. Пирра обхватила себя руками.

— Не хочу, — призналась она тихим от стыда голосом. — Но... я не понимаю, как я могу избежать этого. Как я могу заявить, что хочу быть охотницей, если я отворачиваюсь от своей судьбы ради... ради того, чтобы провести следующие четыре года с..?

Она посмотрела ему в глаза. Попроси меня остаться. Попроси меня остаться, и я останусь. Скажи мне, что я должна остаться с тобой. Это всё, что требуется. Всё, что тебе нужно сделать, это попросить.

Жон посмотрел в пол.

— Я... я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он, и сердце Пирры затрепетало от этих слов, несмотря на страдание в его тоне. — Ты мой партнёр, и я не хочу тебя терять. Но в то же время я не хочу говорить тебе, что ты не можешь делать то, что важно для тебя, когда возможность прямо перед тобой. Похоже, у тебя есть шанс сделать что-то важное, и я... я не могу стоять у тебя на пути, не после всего, что ты сделала для меня.

Ох, Жон. Ну конечно он так думал, он был добрым и благородным, он думал, что поступает правильно и говорит правильные вещи. Конечно, он сказал это, потому что был слишком добрым, чтобы сказать что-то ещё, не понимая, что это было противоположно тому, что она хотела, чтобы он сказал.

— Я... я понимаю.

— Ничего он не понимает, — внезапно произнесла Сансет, входя в комнату.

— Сансет? — слабо удивилась Пирра.

— Жон не единственный, кто может заметить, что ты не в духе, — объяснила Сансет.

Пирра нахмурилась:

— Ты подслушивала за дверью?

— Угу, — кивнула Сансет без тени стыда. — Жон, дашь нам поговорить наедине? — её челюсть сжалась, — Пожалуйста, — добавила она с явным нежеланием.

Жон взглянул на Пирру.

Пирра кивнула:

— Спасибо, Жон, твои слова были... В общем, спасибо, — сказала она, не способная солгать, что слова Жона не совсем помогли ей.

— Ага, — сказал Жон, в его тоне была неуверенность, будто он тоже не был уверен, что чем-то помог. — Я... мне жаль.

— Не стоит, — сказала Пирра. — Тот факт, что ты пытался помочь... я ценю это, — она улыбнулась ему, хотя эта улыбка быстро исчезла, словно капля, растворившаяся в море.

— Ага, — протянул Жон. — Я... спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Жон, — прошептала Пирра. Жон вышел из помещения, обогнув Сансет, что стояла, как статуя, скрестив руки на груди и сердито глядя на Пирру.

Стоило Жону уйти, как рука Сансет засветилась зелёным светом и дверь захлопнулась сама собой.

— Он того не стоит, — внезапно произнесла Сансет.

Пирра моргнула:

— Я... я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Сансет закатила глаза:

— Сначала я думала, что ты жалеешь его, словно потерянного щенка, но потом я поняла, что ты смотришь на него мечтающими глазами, умоляющими его обратить на тебя внимание. И с самыми лучшими намерениями я могу только сказать, что... ему ещё есть куда расти, разве не так?

Пирра мягко улыбнулась:

— Если я кто-то вроде принцессы, то разве мне не позволено мечтать о принце, который понесёт меня на руках?

Брови Сансет приподнялись:

— Думаешь, он принц?

— Нет, я думаю, что он хороший парень, но с моей помощью... может быть, он сможет стать принцем, — как-то мечтательно сказала Пирра.

— Не получится, если ты уйдёшь, — заметила Сансет. — Так что оставайся. О чём мы вообще говорим?

— Я не знаю, следует ли мне остаться с вами, в Биконе, или уйти, — ответила ей Пирра.

— Ага, хорошо, что это прояснилось, — пробормотала Сансет. Она взяла паузу. Её хвост взметнулся вверх. — Знаешь, когда я услышала, как ты объясняешь Жону, о чём вы с леди Терри-Белль говорили, я едва удержалась от смеха. Я подумала, что это, должно быть, какая-то шутка.

— В Мистрале это не шутка, а серьёзная реальность, — пробормотала Пирра.

— Тогда горе Мистралю, — объявила Сансет, шагая к ней, — что охотников столь мало, что им приходится полагаться на первокурсника, чтобы хоть как-то исправить положение, и что доверие к власть имущим столь мало, что им нужно имя знаменитости для поддержания веры своих людей. Без обид-

— Я понимаю.

— ...но ты слишком умна, чтобы не понимать, что это просто смешно.

— С любой точки зрения это далеко от идеала, — признала Пирра, — но ты слышала, как тот человек разглагольствовал на площади, и я подозреваю, что он далеко не единственный. Охотников недостаточно, а люди без защиты чувствуют себя уязвимыми. Ты сама показала мне новости о гримм.

— Если Мистралю нужны охотники, то пусть выпускают четверокурсников пораньше, они не много потеряют, — заявила Сансет.

— Ни у кого из них нет моего имени, — заметила Пирра.

— Нет, и именно это имеет значение, не так ли? — риторически спросила Сансет. — Твоё имя. Твои героические речи. Единственное, что о тебе важно знать. Ты знаешь, кем станешь, если примешь это предложение, не так ли?

Пирра мрачно кивнула:

— Моё положение изменится в худшую сторону. Мною всегда будут восхищаться, но никто никогда не узнает меня по-настоящему. Меня поставят на ещё более высокий пьедестал, чем тот, на котором я стою сейчас. Я стану не просто чемпионкой арены, но... героиней Мистраля, неприкасаемой. Это последнее, чего я хочу, но... я не знаю, как этого избежать.

— Легко: скажи ей отвалить, — сказала Сансет.

— Сансет, — укоризненно покачала головой Пирра, — как я могу только такое сделать?

— Открываешь рот, а затем по слогам...

— Сансет, — перебила её Пирра, — ты понимаешь, что я имею в виду. Это то, чего я вроде как хочу, и Мистраль нуждается во мне, кроме того...

— Мне кажется, что Мистралю нужна кукла по имени Пирра Никос, — прорычала Сансет.

— Разве не соглашаться - это не просто эгоизм с моей стороны? — спросила Пирра, игнорируя последний комментарий Сансет. — Разве я не обязана откликнуться на зов королевства и судьбы? Разве я не должна идти?

— Нет! — твёрдо заявила Сансет. — Нет, если ты этого не хочешь. Тебе не нужно ничего делать, если ты сама того не желаешь! Совсем ничего! Ты ничего не должна этому городу, ты ничего не должна ни леди Терри-Белль, ни Совету Мистраля. Или своей матери. Ты никому не принадлежишь.

— Я никогда и не думала, что кому-то принадлежу, но это не значит, что у меня нет никаких обязательств перед ними, — возразила Пирра.

— А я говорю, что у тебя их нет, — заявила Сансет. — У тебя нет никаких обязательств, кроме как действовать в соответствии со своей волей и обеспечивать своё собственное счастье.

— Сансет, — нервно произнесла Пирра. — С таким отношением ты бы... о.

Сансет нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду под этим "о"? Что это ещё за "о"?

— Просто это многое объясняет, — пробормотала Пирра.

— Мой характер был виноват, но моё кредо - нет, — гордо произнесла Сансет, будто защищаясь оттенком высокомерия, сквозившим в её тоне. — Ты же сама говорила, что предпочитаешь Бикон славе и прочему.

— Да, но...

— Тогда оставайся! — воскликнула Сансет. — Ты не обязана своей жизнью Мистралю!

— Даже если я нужна Мистралю? — спросила Пирра.

— Ты нужна команде, — ответила Сансет. — Жон нуждается в тебе, хотя он слишком по-глупому добр, чтобы признать это. Как думаешь, он справится без тебя, помогающей ему со всеми трудностями?

— Он уже стал гораздо лучше, — заметила Пирра.

— Благодаря тебе, — возразила Сансет. — Без тебя его прогресс замедлится. Я ничего не знаю о мече и щите, Руби тоже, а кто ещё будет тратить своё время для его блага так, как ты? Благодаря тебе ему повезло удержаться на своём нынешнем уровне и не отступить. Ты нужна ему, — она сделала паузу. — И мне ты тоже нужна. Я не хочу терять тебя, Пирра.

Пирра склонила голову.

— Ты знаешь, что я тоже не хочу терять тебя, — сказала она, — но я не могу сидеть сложа руки в классе, когда вокруг моего дома сгущается тьма... не без лучшей причины, чем тот факт, что я хочу именно этого.

— Тебе нужна лучшая причина? — сузила глаза Сансет. — Хорошо, поскольку ты решила игнорировать своё сердце, я назову тебе ту же причину, кою назвала твоей... — она замолчала, на мгновение отведя взгляд.

Пирра имела хорошее представление о том, что собиралась сказать Сансет, но вряд ли этот аргумент на неё подействовал бы - и любое обсуждение её матери могло быстро стать неудобным, поэтому она проигнорировала его и притворилась, что его не было.

— Я дам тебе вескую причину, — продолжила Сансет. — Наша команда хорошо работает вместе. Мы хороши. Мы можем быть больше, чем хороши, мы можем стать великими. Мы сможем творить великие дела, если только у нас будет достаточно... терпения. Поверь мне, я знаю, что это тяжело, я знаю это чувство, когда ощущаешь, что твоя судьба ждёт тебя и тебе не терпится просто примчаться к ней так быстро, как только ноги позволят, чтобы дотянуться до неё... Но моё нетерпение стоило мне моей судьбы, а ты... ты можешь взяться за эту глупую пиар-компанию с леди Терри-Белль, или ты можешь остаться с нами ещё на несколько лет, и мы сможем вместе спасти мир, прямо как тогда, когда мы говорили на крыше. Все вместе, вчетвером образуя наконечник копья.

Пирра подняла на неё взгляд:

— Ты действительно в это веришь?

Сансет ухмыльнулась:

— Ещё бы.

— А Мистраль?

— Мистраль не развалится только потому, что тебя нет рядом, — насмешливо отрезала Сансет. — Это просто высокомерная самонадеянность со стороны той, кто всё время притворяется такой скромной и покорной. Мистраль выживет. Возможно, охотникам придётся немного побегать от поста к посту, но они справятся, и люди перестанут жаловаться, как только поймут, что не живут на тонком льду на волоске от смерти. Ты нужна им не так... не так... не так, как мне, и лучше бы тебе оценить, как тяжело мне было это сказать!

Пирра прикрыла рот рукой и рассмеялась:

— Я очень ценю это. Правда.

Сансет фыркнула:

— Директор Озпин сказал мне, что люди приходят в академии охотников не для того, чтобы учиться драться, потому что - за редким исключением - они уже умеют это делать. Они приходят в академии, чтобы научиться быть охотниками. И какие бы подозрения во мне не вызывал этот старик, я думаю, в этом он был прав. Ты отличный боец, но ты ещё не охотница, и хотя леди Терри-Белль или её отец могли бы дать тебе нужный титул, их сила и влияние не смогут дать тебе то, что ты упустишь. Ты можешь уйти, стать известной одиночкой и, вероятно, одержать впечатляющее количество побед, или ты можешь остаться с нами и быть частью чего-то потрясающего.

Пирра вздохнула, отвернулась и снова подошла к стеклянному окну. Она оперлась на него одной рукой, а на эту руку положила лоб и посмотрела через своё отражение в стекле на сад, где темнота лежала так же тяжело, как, казалось, тьма нависла над самим Мистралем.

— Было бы чудесно поверить тебе.

— Тогда поверь мне, — сказала Сансет.

— Я... я подумаю о том, что ты сказала, — пообещала Пирра.

— Сделай это, и пока ты будешь думать, я докажу, что я права... каким-то образом, — заявила Сансет. — Ты моя, Пирра Никос, и я не хочу тебя отпускать.

— Я тронута... и немного обеспокоена, — пробормотала в ответ Пирра.

Сансет скрыла смешок одной рукой.

— Я не хочу оставлять тебя здесь наедине с твоими думами, так что могу ли я хоть как-нибудь уговорить тебя лечь спать?

Пирра поколебалась:

— Да, — сказала она через мгновение, снова поворачиваясь к Сансет. — Да, я думаю, ты можешь, — она сделала шаг вперёд. — И Сансет?

— Да?

— Пожалуйста... ничего не говори Жону, хорошо? Я бы предпочла... я полагаю, ты можешь назвать меня очень старомодной, но я хочу, чтобы он сам решился и... и сделал первый шаг, если он будет.

Сансет весело хмыкнула:

— Твой секрет в безопасности со мной, каким бы странным я ни находила всё это.

— Спасибо, — прошептала Пирра. — Ох, есть ещё одна вещь.

— Да?

— Лорд-Наместник устраивает какое-то мероприятие через несколько дней, — рассказала Пирра. — Моя мать и я были приглашены, и, очевидно, она дала взятку кому-то во дворце, чтобы вас троих тоже пригласили.

Сансет понимающе усмехнулась.

— Понимаю.

— Ты уверена? — спросила Пирра. — Потому что я боюсь, что я... не совсем хочу туда идти. Что ты думаешь?

— Я думаю, мы собираемся на вечеринку во дворце, — заявила Сансет. — Скажи леди Никос, что она поступила весьма великодушно, приглашая нас, и что мы будем рады украсить своими присутствием этот вечер для всех гостей.

Озпин и Айронвуд

Советник Ми Аморе Каденза - Каденс для друзей - легко вошла в просторный пустой кабинет генерала Айронвуда, который находился на вершине башни Атласа. Её розовые туфли на шпильке слегка постукивали по тёмно-серому полу, пока она шла к столу.

Сам генерал поднялся на ноги, лёгкая улыбка осветила его квадратное лицо при её приближении. То, что генерал Айронвуд является кибернетиком в той же мере, что и человеком, было хорошо известно тем, кто знал его и работал с ним - Каденс считала, что входит в оба списка, - но, по правде говоря, Каденс всегда думала о генерале не как о псевдо-человеке, а как о ком-то, словно вытесанном из скалы. Поэты любили описывать красивых юношей, словно высеченных из мрамора искусными руками скульптора, но, учитывая его квадратные черты лица, широкие плечи и крепкое, могучее телосложение, Каденс думала о гораздо более твёрдом камне. Как и сам Атлас, генерал Айронвуд, казалось, был вырван из самой земли.

И всё же не было ничего грубого или приземлённого в его поведении, когда он ходил вокруг своего стола и спускался по ступенькам, возвышавшим его над остальной частью офиса. Его голос был мягким, когда он сказал:

— Советница Каденза, спасибо, что приняли мое приглашение.

— С удовольствием, генерал, — ответила Каденс. Одна бровь приподнялась, когда она увидела пару офисных стульев, ненавязчиво стоявших в углу комнаты. — С каких это пор в вашем кабинете появились стулья?

— С тех пор, как я решил, что, возможно, мне не следует держать советников на ногах, словно кадетов или младших офицеров, — с юмором в голосе ответил генерал Айронвуд. Он указал на стулья рукой в белой перчатке. — Присаживайтесь, пожалуйста.

— Спасибо, генерал, — сказала Каденс. Она никогда бы не сказала этого вслух, но она часто думала, что Айронвуд воплощал в себе все лучшие качества атлассовских вооружённых сил, коими он руководил: не самый умный, не самый проворный, но верный, сильный и всегда надёжный. Человек, что приютит тебя в своих объятиях, как если бы ты была его собственной дочерью. Человек, что руководил армией, которая укроет мир в своих бронированных объятиях.

Сама Каденс была женщиной, которую многие любезно называли красивой, со светлым лицом и длинными волосами, разделёнными на почти равные пряди пурпурного, розового и золотого цветов, которые ниспадали ей на спину и плечи, завиваясь на концах. Её глаза были тёмно-фиолетовыми. Она носила розовый жакет поверх голубой блузки и розовую юбку-карандаш, а на шее у неё было золотое ожерелье с мерцающим сапфиром в форме сердца. Это был подарок от мужа.

Она села на место, предложенное ей генералом Айронвудом, обеими руками расправив юбку, а генерал занял место напротив неё.

Каденс заметила, что он всё ещё держит в руках свиток.

— Отчёт? — спросила она, глядя на него.

Генерал Айронвуд посмотрел на свиток так, будто забыл, что всё ещё держит его.

— Да, — сказал он. — Отчёт о действиях "Надёжность".

— Понятно, — сказала Каденс. — Эти люди заслуживают похвалы за свои действия, но я не против признать, генерал, что меня беспокоит, что в этом была необходимость. — сколько Каденс себя помнила, маршрут воздушных кораблей между Атласом и Вейлом был безопасным, но в последнее время активность гримм над океаном начала возрастать: летающие гримм кружили над водой намного дальше, чем - как казалось - раньше. Один воздушный корабль из Вейла исчез, и, учитывая, что его больше никто не видел, он считался потерянным. Другой воздушный корабль едва избежал той же участи только благодаря атлассовскому крейсеру "Надёжность", что получил его сигнал бедствия, отправился ему на помощь и отогнал неверморов. — Если путешествия между королевствами станут слишком трудными, тогда мы все окажемся в сложном положении.

— Я знаю, — сказал генерал Айронвуд. — Вот почему я отделил Пятую и Седьмую эскадрильи от Флота и поручил им усилить наши патрули на маршрутах дирижаблей к Вейлу и Мистралю соответственно. Я надеюсь, что с этими дополнительными кораблями мы сможем обеспечить достаточное прикрытие, чтобы держать авиамаршруты чистыми.

— А если этого будет недостаточно? — спросила Каденс.

— Тогда нам, возможно, придётся начать обсуждать конвои, — мрачно ответил генерал Айронвуд. — Просто не хватит кораблей, даже если я передислоцирую весь Флот, чтобы защитить каждое судно по отдельности, направляющееся в Атлас или из него.

— Тогда будем надеяться, что ваших дополнительных эскадрилий достаточно, — сказала Каденс. — Если мы начнем говорить о конвоях, то тревога поднимется по обе стороны океана.

— Действительно, именно поэтому я держу это решение на крайний случай, — ответил генерал Айронвуд.

Каденс кивнула. Она задумалась на мгновение.

— Скоро друзья Твайлайт полетят в Вейл, чтобы нанести визит ей и, конечно же, Рейнбоу Дэш, — она закусила губу. — Часть меня хочет посоветовать им не лететь.

— Вы сами сказали, советница: нам нужно поддерживать путешествия между королевствами, — заметил генерал Айронвуд.

— Я знаю, — ответила Каденс, — но вы понимаете мою озабоченность.

— Поверьте мне, я хорошо знаю, каково это - посылать других на линию фронта, даже если они важны для вас, — мягко сказал генерал Айронвуд. — Вы говорили с Твайлайт? — спросил он с видом человека, намеренно пытающегося сменить тему.

— Да, она звонит каждые пару недель или около того, — ответила Каденс. — Я не рассказала ей о визите: девочки хотят, чтобы это было сюрпризом. Ей - им - кажется, там хорошо.

— Азартная игра Рейнбоу окупилась, — сказал генерал Айронвуд. — По крайней мере, одна из них.

Уголки губ Каденс дёрнулись вверх, несмотря на серьёзность ситуации.

— Вы говорили с Рейнбоу Дэш о том, что произошло в доках Вейла?

— Нет, — признал генерал Айронвуд. — Некоторые темы лучше обсуждать лично.

— Не будьте с ней слишком суровы, — озабочено сказала Каденс. — Я уверена, что она поступила так, как считала правильным.

— Люди обычно поступают так, как считают "правильным", но это не значит, что они не делают ошибок, — ответил генерал Айронвуд.

— Верно, конечно, — тихо сказала Каденс. Она скрестила ноги и положила руки на колени. — Итак, генерал, что вы на самом деле пригласили меня сюда обсудить?

— Я пригласил вас сюда, чтобы просить вашей поддержки в отношении предстоящего предложения Совета, — заявил генерал Айронвуд. — Как вам известно, значительная часть наших студентов поедет в Вейл на второй семестр в рамках мероприятий, связанных с фестивалем Вайтела.

— Культурный обмен и символическое единство, — пробормотала Каденс. — Я думаю, что интерес Шайнинга Армора к дуэлям является следствием его пребывания в Хейвене в течение целого семестра.

— Когда они отправятся, я планирую возглавить экспедиционный корпус, чтобы сопровождать их в Вейл и оставаться там до завершения фестиваля, — объявил генерал Айронвуд. — Мне нужно, чтобы наш Совет поддержал меня в обращении к Совету Вейла за разрешением ввести мои корабли и войска на их территорию.

— Это может быть не так просто после того, что произошло в прошлый раз, когда они дали разрешение на присутствие атлассовского корабля, — заметила Каденс.

— Я в курсе, — ответил генерал Айронвуд. — Однако я надеюсь, что, когда их внимание привлекут более серьёзные проблемы, Совет Вейла будет разумен в этом вопросе.

— Понятно, — пробормотала Каденс. — И вы хотите получить мой голос до собрания?

— Я хотел бы знать, что у меня есть хоть какая-то поддержка, когда я войду в эту комнату, — ответил генерал Айронвуд.

— Очень разумно с вашей стороны, — ответила Каденс. — На какой размер экспедиционного корпуса вы рассчитываете?

— Две эскадрильи, Первая и Четвёртая, с полным комплектом войск и снаряжения, — пояснил Айронвуд. — Плюс, мой собственный флагман.

Каденс слегка нахмурилась.

— Вы забираете это у Флота? Сколько эскадрилий останется для защиты Атласа?

— Четыре, — ответил Айронвуд, — но Атлас сейчас не подвергается нападению и даже нет такой угрозы. Флот должен служить в качестве резерва для выполнения других задач, поскольку в действительности он является военным флотом. Я не оставлю Атлас уязвимым, потому что Атласу ничего не угрожает.

— Но Вейлу угрожает, или же вы просто в это верите? — спросила Каденс. — Это необычный шаг, генерал.

— Белый Клык в Вейле осмелел, — настоял генерал Айронвуд. — Инцидент в доках был такого масштаба, какого не было с... с момента вашей свадьбы, советница.

Каденс сглотнула. Одна рука рефлекторно потянулась к сапфировому сердцу на шее. Моя свадьба. Действительно. Самой счастливой ночи в моей жизни предшествовал день, который я предпочла бы забыть.

Генерал Айронвуд хотя бы имел совесть выглядеть извиняющимся.

— Извините, что навеваю плохие воспоминания, советница, но это был последний раз, когда Белый Клык делал что-либо такого масштаба. И попытка кражи в доках не была единичным случаем. Это была лишь кульминация кампании грабежей в городе Вейл, которые до сих пор полностью не прекратились. Я не знаю, что они планируют делать со всей этой пылью, но я знаю, что наши ученики будут прямо в эпицентре всего этого, когда следующие события произойдут.

Твайлайт.

— И вы не думаете, что власти Вейла смогут сдержать эту ситуацию? — спросила Каденс.

— Я думаю, что если бы они могли, то уже бы сделали это, — ответил генерал Айронвуд.

С этим трудно было поспорить, но в то же время было в его плане что-то не совсем убедительное.

— Я не совсем уверена, как атлассовский флот разрешит ситуацию, — заметила Каденс. — Надеюсь, вы не предлагаете бомбить нашего союзника, чтобы выкурить Белый Клык.

— Конечно нет, советница, — коротко ответил генерал Айронвуд, и впервые за всё время их разговора он проявил немного смущения. — Но, в зависимости от намерений Белого Клыка, я думаю, было бы разумно иметь в своём распоряжении полный спектр тактических вариантов. И есть вероятность, что эмоции, вызванные Белым Клыком, привлекут гримм в Вейл: уже поступают тревожные сообщения о скоплении гримм в более уединённых частях королевства.

— Я знаю об этом, генерал, — сказала Каденс. Она сделала паузу. Она не могла отделаться от ощущения, что генерал Айронвуд что-то не говорит ей. Флот был по меньшей мере асимметричным противоборством с Белым Клыком, и его применение в Вейле было бы ограниченным, хотя она полагала, что войска, размещённые на этих кораблях, могли бы быть более полезными. Да, генерал Айронвуд выразил некоторые правдоподобные опасения, но он не упоминал о них до тех пор, пока она сама не спросила.

Или, возможно, она просто слишком много думает.

В конце концов, генерал сказал много здравых вещей. Белый Клык не грабил праховые магазины ради самого факта воровства и не собирал прах только для того, чтобы поднять цены Жака Шни. Маловероятно - крайне маловероятно, - что они попытаются переместить весь этот прах из одного королевства в другое, поэтому логично было предположить, что в Вейле что-то замышляли.

Это означало, как и сказал генерал Айронвуд, что Твайлайт, Рейнбоу Дэш и все атлассовские ученики - не говоря уже обо всех атласианцах, обучающихся в Биконе, таких как Вайсс Шни, или прибывающих в Вейл из Хейвена или Шейда - окажутся в эпицентре событий, когда что-то случится...

И не говоря уже обо всех туристах, которые планируют отправиться в Вейл на турнир. Каденс планировала стать одной из них.

Игнорировать заслуживающие доверия сведения - или по крайней мере заслуживающие доверия предположения - о нападении и оставить всех этих взрослых и детей на произвол судьбы было бы непростительным нарушением долга.

— Не расскажете ли вы детям, — спросила она, — о том, во что они ввязываются?

— Они ни во что не ввязываются, — ответил генерал Айронвуд, — и если мы будем выполнять свою работу, они и не поймут, что что-то не так.

— Надеюсь, — сказала Каденс. — Очень хорошо, генерал, вы получите мою поддержку, когда дело будет передано в Совет.

— Рад это слышать, советница, — тепло сказал генерал Айронвуд. — Я надеюсь, что остальных советников Атласа и Вейла будет так же легко убедить.

***

Когда телефонная конференция закончилась, Озпин не смог удержаться от того, чтобы не уронить голову на руки. Были времена, признавался он самому себе, когда ему не хватало полномочий просто отдавать приказы в ожидании того, что эти приказы будут выполняться беспрекословно.

К несчастью, он всё ещё находился в своей горькой позе, когда двери лифта открылись и вошла Глинда.

— Я собиралась спросить, как прошла встреча, но сейчас мне кажется это излишним, — заметила Глинда.

Озпин со вздохом поднял голову.

— Я прихожу к выводу, что, когда политики объявляют о создании оперативной группы, они заинтересованы не столько в результатах, сколько в создании видимости действий для общественности.

— У меня сложилось впечатление, что Первый Советник искренне желает разобраться с этими грабежами, — ответила Глинда.

— Ты не догадаешься об этом по тому, как ведут себя те люди, с которыми мне приходится иметь дело, — посетовал Озпин. — Все они больше заинтересованы в поддержании бюрократии, чем в действиях, в защите своих полномочий и прерогатив, нежели в совместной работе на благо Вейла.

— Эта эпоха мира длится много лет, и многие люди чувствуют себя в ней комфортно, — заметила Глинда. Она криво улыбнулась ему. — Можно сказать, что эта ситуация, какой бы неприятной она ни была, является свидетельством твоих достижений.

В голосе Озпина появилась нотка веселья, коя не отразилась на его лице.

— Это должно меня утешить, Глинда?

— Я надеюсь, что они хоть немного подсластят горечь.

— Мне не помешало бы такое, — признал Озпин. — Эти вести о гримм беспокоят меня даже больше, чем действия Белого Клыка. Не в последнюю очередь потому, что они доказывают, по крайней мере, к моему собственному удовлетворению, что Кроу был прав и Белый Клык поступил к ней на службу.

Лицо Глинды поникло, хмурый взгляд исказил черты её лица.

— Что она планирует? — спросила женщина. — Если гримм собираются, почему они не атакуют?

— Возможно, они чего-то ждут, — предположил Озпин, — или, возможно, их намерения заключаются не в том, чтобы атаковать, а скорее в том, чтобы навеять некую смутную угрозу, от которой мы не можем отвернуться, — он мог бы сказать больше, но в этот момент голографический дисплей на его столе, вспыхнув, снова ожил, указывая на то, что Первый Советник хочет связаться с ним.

— Полагаю, мне стоит оставить вас наедине, — предложила Глинда.

— В этом нет необходимости, — сообщил ей Озпин, хотя Глинда уже исчезла из его поля зрения, когда он нажал на голографическую кнопку на дисплее, появившемся над его стеклянным столом.

Перед ним на экране появилось лицо Первого Советника Ново Арис.

— Озпин.

— Госпожа Советник, — кивнул Озпин.

— Пожалуйста, скажите мне, что у вас есть какие-то успехи с этими грабежами, — сказала Ново с усталостью в голосе.

— Темпы грабежей в городе замедлились, — ответил Озпин, — но я боюсь, что мы не приблизились к поимке Романа Торчвика или руководства Белого Клыка.

Ново вздохнула:

— Это не то, что я хотела услышать. Я понимаю, что заставить разные агентства и юрисдикции работать вместе - это всё равно, что пасти кошек, но я надеялась, что у вас есть какой-нибудь секрет, как это сделать.

— Количество работников полиции на улицах было увеличено, а в доках и коммерческих доках выставлена охрана для предотвращения дальнейших попыток ограбления, — пояснил Озпин. — Я думаю, что это помогает пресечь их деятельность, но с точки зрения поиска виновных, когда они не хотят, чтобы их нашли... Я не детектив, госпожа Советник.

— Нет, но вы можете прибегнуть к услугам тех, кто ими является, — заметила Ново. — Нет никаких зацепок? А что насчёт источников, которые сообщили вам о доках?

— К сожалению, я больше ничего от них не слышал, — сказал Озпин, надеясь, что его непроницаемое лицо ничего не выдаст на этот счёт. — Они могут опасаться возмездия за то, что уже сказали мне.

Ново фыркнула:

— Значит, вы говорите мне, что у вас ничего нет.

— Я говорю вам, госпожа Советник, что грабежи становятся реже, — поправил её Озпин. — Разве это не кроха хороших новостей?

— Я бы предпочла не соглашаться с аргументом в пользу полиции, — проворчала Ново. — Но пока этого достаточно, — она вздохнула. — Если только нет ничего другого..?

— На самом деле, госпожа Советник, есть ещё кое-что, — прервал Озпин, прежде чем она успела закончить вопрос. — Я надеялся обсудить с вами тревожные сообщения об активности гримм вокруг некоторых небольших и более отдалённых поселений Вейла.

Брови Ново приподнялись.

— Я читала отчёты, они не кажутся такими уж тревожными. Насколько я понимаю, гримм не нападают, а просто прячутся там.

— Я боюсь, что напуганные люди, живущие теперь со знанием того, что за пределами их деревни прячутся гримм, могут быть упущены из виду, — упрекнул её Озпин. — Мы также не можем быть уверены, что это счастливое положение дел продолжится. Что бы ни побуждало гримм сдерживаться в настоящее время, я не могу быть уверенным, что они будут сдерживаться вечно. Кровопролитие неизбежно, если что-то не будет сделано.

— Если эти места чувствуют угрозу, они могут нанять охотников для своей защиты, — сказала Ново.

— Увы, я боюсь, что многим из этих поселений не хватает средств для этого, — ответил Озпин. — Госпожа Советник, вы по праву гордитесь своей экономической революцией в городах, но в сельской местности, я боюсь, многие остались незамеченными для государства-

— Мы находимся в эпицентре преступной волны, движимой террористической организацией, и вы хотите, чтобы Совет заплатил нашим охотникам и те покинули город, рассеявшись по сельской местности?

— Я думаю, что Совет должен защищать людей, — тихо сказал Озпин, — даже если они живут за стенами самого Вейла.

Ново какое-то время смотрела на него с экрана. Она потёрла переносицу.

— Это не будет популярным решением, — сказала она.

— Правильное решение не всегда популярно и легко, — заявил Озпин. — Но это не делает его менее правильным.

— Да, спасибо, директор, — пробормотала Ново.

Озпин усмехнулся:

— Простите меня, госпожа Советник, я слишком долго работал учителем, и переход к лекционной манере речи для меня слишком естественен. Но я искренне верю, что что-то должно быть сделано. Отправка охотников, например: я не могу себе представить, что ваши противники проявят какое-либо милосердие или понимание к вашему бедственному положению, как только гримм начнут уничтожать деревни.

— Нет, конечно не проявят - они меня разорвут, — резко сказала Ново. Она вздрогнула, когда поняла, что только что сказала. — Очень хорошо, я внесу твоё предложение в повестку дня Совета и постараюсь реализовать его. Кстати о повестке дня Совета: я только что получила запрос от Атласа, который будет обсуждаться на нашем следующем заседании. Я пришлю его, чтобы вы могли рассмотреть его до заседания.

— Спасибо, госпожа Советник, — любезно произнёс Озпин, немного заинтригованный тем, что Атлас может потребовать от Вейла.

Ново какое-то время молчала.

— Белый Клык в городе, гримм за стенами. Скажите мне правду, Озпин: безопасно ли проводить фестиваль Вайтела?

— Если бы фестиваль Вайтела проводился только в дни полной безопасности, его вообще вряд ли стоило бы проводить, — ответил Озпин. — Именно во времена повышенной опасности узы между королевствами, созданные и олицетворяемые фестивалем, необходимы как никогда.

— Очень хороший ответ, — сухо сказала Ново, — но не на тот вопрос, который я задала.

— Я думаю, что при должной осторожности нет никаких причин, по которым фестиваль Вайтела не должен иметь большого успеха, благоприятно отражаясь на репутации Вейла в глазах всего мира, — сказал Озпин.

— Рада слышать, что вы говорите это, — призналась Ново. — Люди начинают беспокоиться, и я сама не застрахована от этого.

— Обеспокоенность естественна, — заверил её Озпин, — но в нынешних обстоятельствах в ней нет необходимости.

— Хорошо. Я отправлю вам запрос Атласа и позволю вернуться к работе, — сказала Ново. — Хорошего дня, директор.

— Хорошего дня, госпожа Советник, — сказал Озпин, когда экран погас.

— Вы уверены? — спросила Глинда.

Озпин взглянул на неё.

— В чём, Глинда?

— В фестивале Вайтела, — ответила Глинда. — В охотниках.

— Что касается первого, то фестиваль обязательно должен состояться, если это вообще возможно, — настоял Озпин. — Отмена такого громкого события только посеет панику, — он опёрся локтями о стол и сцепил руки. — Что касается другого твоего замечания... я совершенно уверен, что только что с открытыми глазами попался в ловушку, которую она расставила передо мной.

— Почему-?

— А что ещё я мог сделать? — спросил Озпин. — На карту поставлены жизни, невинные жизни: я не могу пожертвовать ими или даже рисковать их потерей ради какого-то туманного будущего блага, когда у меня есть сила предотвратить их потери. Я должен поступать правильно, когда есть на то возможность, и если у моих действий будут последствия в будущем, то... тогда я столкнусь с ними в будущем, — его свиток зажужжал. Озпин взял его со стола и изучил документ, который ему переслала советник Арис.

Его брови поднялись.

— Директор Озпин? — с тревогой спросила Глинда.

— О, Джеймс, — вздохнул Озпин. — О чём ты думаешь?

***

Айронвуд держал спину прямо, глядя на изображение Озпина на экране.

— Озпин, я верно служил тебе много лет - в какой-то момент тебе придётся начать немного доверять мне. — Или, по крайней мере, я бы хотел, чтобы ты это делал. — Я знаю, что делаю.

— Я уверен, ты делаешь то, что считаешь правильным, — конгениально сказал Озпин. — Но-

— Всё, что стоит после "но", ничего не стоит, — пробормотал Айронвуд.

— Мы живем в мирное время, Джеймс, — устало сказал Озпин.

— Поскольку Белый Клык разгуливает по Вейлу, путешествия между королевствами становятся всё более опасными, а гримм скапливаются на окраинах королевств, — сказал Айронвуд. — Прости меня, но это звучит не особенно мирно.

— Тем больше оснований не накалять ситуацию демонстрацией силы, которая лишь усилит наихудшие опасения о ситуации, — сказал Озпин.

— У людей есть глаза и уши, Оз, — сказал в ответ Айронвуд. — Они могут смотреть выпуски новостей, читать репортажи, они уже должны знать, что Вейл становится всё менее и менее безопасным. Решительный ответ заставит людей чувствовать себя в большей безопасности, если они будут знать, что что-то делается для их защиты, а наши враги...

— Ты не можешь запугать её кораблями, армиями или механическими игрушками, — сказал Озпин.

— Возможно нет, но я думаю, ты обнаружишь, что Белый Клык - это совсем другое дело, — ответил Айронвуд. — Есть причина, по которой их деятельность в Атласе практически сведена на нет.

Озпин вздохнул.

— Я не хочу, чтобы люди смотрели на размер нашей обороны и задавались вопросом, против чего и за что мы готовимся сражаться.

— Если они ещё не знают ответа на эти вопросы, значит, они слишком слепы, чтобы об их мнении нужно было беспокоиться, — резко сказал Айронвуд. Он вздохнул. — Прости меня, но... я знаю твои взгляды, и я уверен, что ты искренне веришь в них. Но мои флот и армия - не магнит для гримм, коими ты их изображаешь. У меня есть хорошие люди, Оз, храбрые, дисциплинированные и готовые закрыть брешь своими телами, если потребуется. Они могут помочь, и, откровенно говоря, ты оскорбляешь их, говоря, что единственное, что они могут сделать в Вейле, это посеять панику и смятение.

Озпин на мгновение позволил молчанию осесть, прежде чем заговорить.

— А если твои силы встревожат людей? Если они принесут гримм?

— Тогда они сгорят в огне, ибо мы обрушим на них дождь из плазмы, — заявил Айронвуд. — Нет ничего, что могло бы быть привлечено нашим присутствием, с чем мы не сможем справиться, и я думаю, если ты позволишь это, то обнаружишь, что люди в Вейле так же успокоены видом флота над головой, как и в Атласе. Я не собираюсь вторгаться, но напротив защитить союзника, и люди оценят разницу, — он сделал паузу. — Ты был тем, кто привёл меня, Оз. Ты был тем, кто открыл мне глаза: другие люди могут назвать это эпохой мира, но мы на войне. Ты научил меня этому.

— Война, в которой оружием являются знания, идеология... и манипуляция, — сказал Озпин, с чувством вины произнося это последнее слово. — Не корабли или армии.

— Не знание или идеология убьют тебя или кого-то ещё, если на то пошло, — сказал Айронвуд. — Она идёт за тобой, Оз.

— Мы не можем быть в этом уверены.

— Как ты можешь в этом сомневаться? — спросил Айронвуд. — Если то, что сказал Кроу, правда...

— Тогда мы будем действовать тактично, — настоял Озпин.

— И как это срабатывало до сих пор? — отрезал Айронвуд. Он покачал головой. — Извини, это было неуместно.

Озпин не выглядел обеспокоенным.

— Я ничего не могу сказать, чтобы разубедить тебя? — спросил он.

— Я твой слуга, но я также солдат Атласа, — сообщил ему Айронвуд. — У меня есть лояльность к другим, не только к тебе.

— Имеется в виду, что интересы Атласа заключаются в том, чтобы ты переправил свои корабли через океан?

— Это означает, что Вейл превращается почти в буквальном смысле в праховую бочку, и я не собираюсь отправлять своих учеников в её центр без поддержки. Оз, ты действительно можешь отрицать, что что-то грядёт? И ты действительно ожидаешь, что я буду сидеть в Атласе и смотреть, как это происходит, особенно с моими учениками в Биконе на фестивале Вайтела? — он сделал паузу. — Всё и так было достаточно плохо, когда Рейнбоу Дэш была вовлечена в это дело в доках, но зная, что за этим ещё последует… Я должен сделать это, по крайней мере, ради них.

Озпин усмехнулся.

— Ты любишь её, не так ли?

— Ты так говоришь, как будто любить своих учеников - это плохо.

— Я бы так не сказал, — ответил Озпин. — Но ты... если быть откровенным, Джеймс, похоже, ты собираешь дочерей так же, как другие учителя собирают учебники.

— Как будто у тебя нет фаворитов, — фыркнул Айронвуд. — Что насчёт Руби Роуз, девушки, которую ты впустил в Бикон на два года раньше?

Улыбка исчезла с лица Озпина.

— Мисс Роуз... очень искусна, не говоря уже о смелости, доброте, отваге: в ней смешаны все достоинства охотницы.

— И я никогда не встречал никого более мужественного и решительного, чем Рейнбоу Дэш, — ответил Айронвуд. — Мы ищем в наших учениках разные качества, но давай не будем делать вид, будто одних мы не находим более многообещающими, чем других.

— Я мог бы оспорить тот факт, что мисс Дэш для тебя всего лишь любимая ученица, но какой в этом смысл? — риторически спросил Озпин. — Не могу сказать, что я в восторге от того, как твои ученики вели себя в доках - как я уже говорил тебе тогда, - но я не могу отрицать, что они вели себя безупречно в атлассовском стиле. Что возвращает нас к сути дела: твои силы и их присутствие в Вейле, а также их влияние на людей.

— Когда они оправятся от шока, я уверен, что ни у кого не будет проблем с тем, что мы расстреливали террористов, — проворчал Айронвуд. — Если и была какая-то тревога, то она, безусловно, была связана с тем, что в первую очередь нужно было расстрелять террористов.

— Я бы предпочёл, чтобы ты этого не делал, — продолжил настаивать Озпин.

— И я бы предпочел, чтобы мне не приходилось этого делать, — ответил Айронвуд, — но я думаю, что всё к этому всё равно пришло бы, даже если ты против этого. Думаю, только время покажет, кто из нас прав, — он сделал паузу. — Как ты думаешь, Оз, твои дети смогут выиграть войну?

Озпин ответил не сразу.

— Надеюсь, им никогда не придётся.

— Я тоже, — согласился Айронвуд, — но я не хочу оставлять надежду, и я, конечно же, не хочу позволять им вести войну в одиночку, без поддержки. Это просто не путь Атласа.

— Замечательное чувство, но в данном случае... — Озпин замолчал. — Как ты и говоришь, время покажет. Посмотрим, что Совет скажет о твоих намерениях.

— Конечно, — согласился Айронвуд.

***

Озпин обычно не удосуживался лично присутствовать на заседаниях Совета: как правило, он полагался на видеосвязь из своего офиса в Биконе, но, учитывая, что одна из тем на повестке дня была его личной инициативой, он решил, что будет вежливо показать своё лицо. Итак, он пришёл во Дворец Норфкот, на протяжении многих поколений служивший резиденцией легислатуры Вейла и местом встречи Совета Вейла, который заменил собою монархию в качестве истинного центра власти в Вейле. Возвышающееся здание в стиле бароккоСтиль барокко в живописи характеризуется динамизмом композиций, "плоскостью" и пышностью форм, аристократичностью и незаурядностью сюжетов. Самые характерные черты барокко - броская цветистость и динамичность. охраняли Йомены-стражиЗнаменитые стражи Лондона, очень похожи на тех, кто служит при Красной Площади. Дворцов и Крепостей Его Величества и члены Суверенной личной гвардии из Экстраординарной Йоменской гвардии, сокращенно Йомен - отставные охотники и охотницы в церемониальных одеждах красного и золотого цветов с королевским гербом, красовавшимся на их груди. Один из йоменов, некогда его ученик, провёл Озпина по древним дворцовым коридорам - знающий человек мог легко заметить горгульи, скрытые в тёмных уголках и трещинах потолка, - в Зал Совета, куда Озпин прибыл последним из всех. По краям тускло освещённой комнаты дежурили стражники, которые были куда моложе Йоменов-стражей, но также носили позолоченные церемониальные доспехи. В углу комнаты, сцепив руки за спиной, прямо стоял генерал Сиспрей из Королевского флота.

Первый советник Ново Арис сидела в центре полукруглого стола, возвышавшегося над Залом Совета - как и подобало её статусу, - и, сложив руки перед собой, ожидала его. Справа от неё сидел Перегрин Винчестер - дедушка молодого мистера Винчестера - и высший лорд-судья, главный судебный администратор королевства: старик с пятнистой кожей, обвисшими щеками и редкими седыми волосами, что ниспадали с его макушки. Справа от лорда-судьи сидел канцлер Лео Аквас, задачей которого было вести финансовые дела королевства: молодой человек примерно того же возраста, что и Глинда, с длинной львиной гривой рыжих волос и соответствующей бородкой.

Министр внутренних дел, Советник Аспен Эмеральд сидел по левую руку от Ново Арис. Он был единственным фавном, заседавшим в Совете: фавн-олень с величественными рогами, растущими изо лба и раскидистыми, как дерево - они были шире его плеч. Он был высок, что было заметно даже тогда, когда он сидел. Его глаза были довольно болезненного зелёного оттенка.

Левое сиденье было пустым: оно предназначалось для самого Озпина.

— Приношу свои извинения за опоздание, советники, — пробормотал Озпин, подходя к своему месту и слегка постукивая тростью по полу. — Я и забыл, насколько ужасны пробки в это время дня.

— Это неудивительно, — пробормотал лорд Винчестер.

— В любом случае, — сказала Ново, прежде чем кто-либо ещё успел что-то сказать, — давайте продолжим.

Большая часть встречи была довольно утомительной и ясно показала, почему Озпин предпочитал не посещать эти встречи лично. Хотя вопросы вроде "Следует ли замораживать железнодорожные билеты?", несомненно, и были очень важны для многих людей, но оставляли Озпина довольно равнодушным. Впрочем, возможно, это было связано с тем, что ему никогда не приходилось пользоваться поездами. В любом случае, когда его видели только через экран, Озпину было легче заниматься чем-то посторонним и верить, что никто не уделит ему достаточно внимания, чтобы понять, что он не обращает на них никакого внимания. Здесь же он был обязан слушать, даже если это было ему не интересно.

Я полагаю, некоторые из студентов чувствуют тоже самое.

Если они могут терпеть это каждый день, то, смею предположить, с одним разом я справлюсь.

Он был удовлетворён тем, что его предложение о том, чтобы Совет оплачивал работу по защите отдалённых поселений, которым угрожает опасность, под присмотром Первого Советника - которая так красноречиво говорила о необходимости защищать людей Вейла от опасности, что можно было подумать, что это её идея, - прошла без какого-либо сопротивления. По крайней мере, без формальной оппозиции: лорд-судья Винчестер поворчал, что они оставляют Вейл без защиты - генерал Сиспрей выглядел при этом немного оскорблённым, но промолчал, - но даже он проголосовал вместе с большинством.

А затем на повестку дня выдвинулся другой вопрос, представлявший особый интерес для Озпина.

— Запрос от Атлассовского Совета о том, чтобы мы позволили им разместить два боевых эскадрона и все сопровождающие силы в Вейле до конца фестиваля Вайтела, — произнесла Ново, зачитывая повестку дня. — Я знаю, что на другом конце провода нас ждёт генерал Атласа Айронвуд, но, прежде чем мы его выслушаем, кто-нибудь хочет что-нибудь сказать?

— Должен признаться, меня беспокоит, как такая демонстрация силы повлияет на общественное мнение, — пробормотал Озпин.

— Некоторых из нас беспокоит, какие силы у нас останутся, когда все наши охотники переберутся в сельскую местность, — пробормотал лорд-судья Винчестер. — Но если их заменят хвалёные атлассовские специалисты...

— Кем хвалёные, лорд Винчестер? — спросил Озпин. — Уверяю вас, что охотники обученные в Биконе...

— А они здесь будут, директор?

— Лорд Винчестер, вы высказали своё мнение, — сказала Ново с оттенком усталости в голосе. — Тем не менее это верное замечание: несмотря на наличие уважительной причины, факт остаётся фактом - мы ослабили нашу защиту, но теперь у нас есть возможность восполнить этот недостаток с прибытием наших атлассовских друзей.

— Плюс, по крайней мере на этот раз они просят разрешения, а не просто начинают стрелять под нашим небом, — пошутил Лео Аквас.

— Генерал Сиспрей, — обратилась к тому Ново, — будучи военным человеком, как вы оцениваете атлассовские силы, указанные генералом Айронвудом в его запросе?

Генерал Сиспрей был высоким мужчиной средних лет с копной сине-зелёных волос и гордой, воинственной осанкой. Одетый в накрахмаленный зелёный мундир вейловского генерала, с начищенными медными пуговицами и золотыми аксельбантами, перекинутыми через плечо, он выглядел образцовым военным офицером. К сожалению, Озпин не мог вспомнить ни одного случая, когда бы он принимал участие хоть в одной военной операции. Тем не менее он, похоже, знал, о чём говорит, когда сказал:

— Репутация атлассовских сил опережает их: они хорошо обучены и чрезвычайно хорошо оснащены, особенно по сравнению с нашими собственными силами.

— Необходимость сбалансировать бюджет... — начал Лео, обороняясь.

— Хорошо знакома и понята, — оборвала его Ново. — Пожалуйста, продолжайте, генерал.

— Я думаю, что для того, чтобы обойти их, потребуется очень много времени, — сказал генерал Сиспрей.

— Что, если они решат действовать за нашей спиной? — спросил Аспен. — Можно ли доверять этим атласианцам?

— Я сомневаюсь в мудрости генерала Айронвуда, советник, но не в его честности, — заявил Озпин. — Я могу гарантировать, что это не попытка захватить власть в Вейле.

— Всё, что делают атласианцы - это попытка захватить власть, — заявил Аспен.

Ново застонала, приложив руку к лицу:

— Ваша паранойя по поводу Атласа погубит вас, Аспен.

— Это не паранойя, когда они действительно охотятся за нами, — заявил Аспен. — Со времён Великой Войны...

— Мне хорошо известны ваши взгляды в отношении Атласа, а вам - мои взгляды на... те мнения, которых вы придерживаетесь, — сказала Ново. — Кто-нибудь возражает против того, чтобы мы выслушали генерала Айронвуда?

Аспен кашлянул в ладонь.

— Кто-нибудь ещё? — спросила Ново. — Нет? Директор Озпин, вы возражаете против того, чтобы мы выслушали генерала?

Озпин покачал головой.

— Вовсе нет, советник.

— Хорошо, — кивнула Ново. — Пожалуйста, подключите генерала Айронвуда, — приказала она секретарю Совета, сидевшему в углу.

В центре Зала Совета ожила голограмма генерала Айронвуда.

— Генерал Айронвуд, — поприветствовала Ново. — Извините, если заставили вас ждать.

— Вовсе нет, госпожа Советник. Спасибо, что согласились поговорить со мной, — сказал генерал Айронвуд.

— Мы рассмотрели ваш запрос, — сказала Ново. — По какой причине вы хотите посетить Вейл?

— Для публики это будет визит доброй воли в честь фестиваля Вайтела, — ответил генерал Айронвуд.

— Это большая сила для визита доброй воли, — пробормотал Аспен.

— Мы очень хорошо относимся к нашим друзьям в Вейле, — ответил генерал Айронвуд с предельной искренностью и серьёзностью.

— А ваша настоящая причина? — спросил Лео.

— Я думаю, ясно, что Белый Клык намеревается нанести значительный удар по королевству Вейл, — произнёс генерал Айронвуд. — Это может затронуть студентов и граждан Атласа в Биконе и Вейле во время фестиваля Вайтела. Кроме того, политика Атласа состоит в том, чтобы сделать всё необходимое для обеспечения успеха демократии и защиты наших союзников по всему Ремнанту. Я надеюсь, что мои корабли послужат сдерживающим фактором, и я знаю, что в случае необходимости они смогут послужить эффективной защитой.

— Вы уверены в этом, генерал? — спросил Озпин.

Айронвуд посмотрел в его сторону.

— Абсолютно уверен, директор.

— Вы думаете, что мы не способны защитить себя? — спросил Аспен.

— Советник, я солдат и говорю прямо, — сказал Айронвуд. — И ясно, что неспособность Вейла справиться с Белым Клыком говорит именно об этом.

Аспен нахмурился, но лорд Винчестер пробормотал:

— Он прав.

— Надеюсь, вы не ожидаете, что Вейл возьмёт на себя какие-либо расходы в связи с этим визитом? — с тревогой спросил Лео.

— Нет, советник, на самом деле, я гарантирую, что мои войска будут платить за всё, — ответил Айронвуд.

— Спасибо, генерал. Очень скоро вы получите наше решение, — сказала Ново.

— Спасибо за ваше время, советники, — сказал Айронвуд.

Голограмма исчезла.

Аспен стиснул зубы.

— Нахальный-

— Я буду спать спокойнее, зная, что Вейл не беззащитен, — заявил лорд Винчестер.

— Я буду спать менее крепко, зная, что над головой атлассовские корабли, — отрезал Аспен. — После того инцидента в доках нас уже считают слишком зависимыми от атлассовских сил: если мы пригласим их сами, то вызовем дальнейшую критику нашей собственной слабости.

— Мы пригласим и больше, если сочтём, что подвергли Вейл опасности без необходимости из-за простой заботы о нашем общественном имидже, — ответил лорд Винчестер.

— Господа, пожалуйста, — сказала Ново. — Директор Озпин, вам есть что ещё сказать?

— Я никогда не был сторонником военной силы, — признал Озпин. — Я не верю, что это успокаивает нервы - как раз наоборот. Со всем уважением, достаточно лишь указать на советника Эмеральда и оказанное на него влияние.

— Спасибо, — решительно сказал Аспен, кивнув.

— Тем не менее, Вейл нужно защищать, — произнёс Лео, — и, не намереваясь оскорбить Силы Обороны или Флот, без охотников...

— В лучшем случае они проведут здесь, в Вейле, несколько месяцев без происшествий, а затем отправятся домой, — сказала Ново. — В худшем случае мы будем рады их присутствию. Кто за то, чтобы позволить Атласу разместить свои силы в Вейле до конца фестиваля Вайтела?

Синие огни вспыхнули перед Ново, Лео и лордом Винчестером.

— Кто против? — спросила Ново.

Озпин нажал кнопку перед собой. Вспыхнул красный свет. Другой мелькнул перед Аспеном Эмеральдом.

— Принято тремя голосами против двух, — объявила Ново. — Пожалуйста, подключите вновь генерала Айронвуда.

Голограмма снова ожила.

— Генерал, — сказала Ново. — Совет обсудил, Совет проголосовал и Совет будет рад разместить ваши войска в Вейле в ближайшие месяцы.

Айронвуд склонил голову:

— Я с нетерпением жду этого, госпожа Советник.

Фонтанная Площадь

Герольд в синей тоге с золотой каймой, обёрнутой вокруг его тела, стукнул своим тяжёлым золотым посохом об пол. Это был широкогрудый мужчина, и его голос эхом разнёсся по всему просторному двору.

— Леди Ипполита Никос, её дочь мисс Пирра Никос и их свита!

И их свита? Пронеслось в голове Сансет. И их свита? Неужели это действительно убило бы тебя, если бы ты просто добавил "мисс Сансет Шиммер, мисс Руби Роуз и мистер Жон Арк" в конце?

Однажды ты объявишь моё имя. Оно будет звучать в этом зале и во всех залах, в которые я войду.

Однако сейчас ей придётся довольствоваться тем, что она является частью "их свита", поскольку она стояла сразу за Пиррой и её матерью в дверном проёме, ведущем в вестибюль дворца.

Пирра дала Сансет платье для этого мероприятия - хотя она была более чем наполовину уверена, что на самом деле это леди Никос заказала его и через Пирру отдала, - и распорядилась, чтобы одна из её служанок помогла ей подготовиться. Кто бы ни выбрал платье - Пирра или её мать - Сансет должна была признать, что у неё был хороший вкус. Корсаж был белым и плотно облегал фигуру Сансет, он спускался вниз, образуя первый из трёх слоёв баски поверх её юбки, и медленно и незаметно менял цвет, пока не становился зелёным на подоле, свисающем на уровне её бёдер. Второй слой баски, плавно переходящий от светлого к более тёмному оттенку зелёного, достигал уровня щиколотки, а третий опускался до самого пола. Все три слоя сидели поверх юбки А-силуэта с оборками, что была слишком зелёной, чтобы её можно было назвать бирюзовой, с разрезом в форме лямбды на верхней юбке, слегка просвечивающей. Лиф был бирюзового цвета, с большим изумрудом - учитывая насколько богатой является семья Никос, он вполне мог быть даже настоящим - в центре выреза, скрывающим декольте Сансет из виду. Рукава были короткими, полупрозрачными и ниспадающими с её плеч, чтобы задрапировать смуглые руки. Горничная Пирры - Сансет не спросила её имени - уложила её волосы в изысканную причёску: огненные локоны возвышались на затылке, словно огненный шар. Однако Сансет сняла шпильки, удерживавшие её волосы спереди, и позволила распущенным локонам с кажущейся безыскусностью спуститься по обеим сторонам её лица. Она откопала старый подарок Флэша - ожерелье в виде зелёного шёлкового чокера, с которого свисали пять искусственных изумрудов из зелёного стекла, - и одела его на шею. Это было скромно и, вероятно, могло выглядеть очень дёшево в сравнении с настоящими драгоценностями великого и прекрасного Мистраля, но... но в то же время ей это ожерелье очень нравилось, хотя ей почти никогда и не доводилось носить его. Оно нравилось ей, и оно действительно подходило к наряду. Так сказала Пирра, и Сансет надеялась, что та не солгала.

На Руби было красное платье с бальной юбкой и лифом без бретелек и плеч. Красных корсаж и юбку покрывал слой чёрного кружева, которое взъерошивалось, приближаясь к подолу. Руби приколола свою серебряную брошь-розу к талии. Также настоящая белая роза была вплетена в её волосы, которые слегка блестели благодаря дорогому шампуню. У Руби были небольшие проблемы с длинным платьем, и в данный момент Сансет держала её одной рукой, чтобы та не споткнулась и не упала.

На Пирре было платье ярко-зелёного цвета, гармонирующее с её глазами. Лиф с декольте в виде сердца сильно обтягивал её фигуру там, где вообще существовал: на животе чуть выше корсета был треугольный вырез, а большая часть спины была обнажена. Рукава с открытыми плечами так плотно обхватывали руки Пирры, что Сансет сомневалась, сможет ли девушка поднять их достаточно высоко. Юбка в стиле русалки обнажала атлетически сложенные бёдра Пирры. На шее она носила ожерелье, инкрустированное тремя достаточно крупными квадратными изумрудами и блестящими бриллиантами, а ещё один изумруд - гораздо большего размера - составлял центральный элемент сверкающего браслета на её правом запястье. Обруч и изумрудные капли, свисавшие с него на золотых цепочках, остались на своём привычном месте, ярко сияя на её голове.

Сансет должна была признать, что по сравнению с тремя девушками Жон был одет довольно просто: на нём был обычный тёмный костюм-тройка вейловского стиля. Она ничего не сказала, потому что, похоже, он и сам уже достаточно хорошо осознавал этот факт.

Она также должна была признать, что это был хороший костюм: покрой был лучше, чем у его школьной формы, и на самом деле он немного подчёркивал его фигуру там, где нужно. И его волосы, раньше пребывавшие в полном беспорядке, теперь искусными кудрями обрамляли его лицо.

Хорошо, в нынешних обстоятельствах было возможно, что, если Сансет прищурится, то увидит то, что видела в нём Пирра. По крайней мере, физически.

Он хороший парень, полагаю. Иногда это всё, чего ты хочешь: хороший парень, который обнимет тебя. Ему не обязательно быть самым умным или самым сильным, ему просто нужно быть в нужном месте и быть хорошим. Кто-то, кто не будет делать вещи ещё более сложными, чем они уже есть. Кто-то, кто примет тебя такой, какая ты есть, и, может быть, даже... полюбит тебя за это.

Но тогда я думала, что Флэш тоже хороший парень.

Леди Никос была одета в бордовое платье с золотыми завитками по подолу. Это была свободная одежда, которая свисала с её тела и ниспадала вокруг её ног, лишь немного расползаясь по полу. Рукава были расстёгнуты и обнажали её руки ниже локтя, а голову она прикрыла очень тонкой, прозрачной тканью красного шёлка, которая ниспадала ей на плечи и спину. Как и её дочь, она носила изумруды на запястьях, но казалось, что лучшие украшения она подарила Пирре, потому что камни, блестевшие на её коже, казались значительно меньше тех, что украшали красоту её дочери.

Их уже провели через различные дворцовые коридоры, где древние гобелены свисали с красных и золотых стен, смешиваясь с картинами далёких сражений и древних героев, и сопроводили до вестибюля, который - поскольку их группа прибыла с опозданием по моде, - уже был битком набит людьми. Вокруг слонялись богатые и знатные представители мистральского общества: мужчины в костюмах или мантиях, женщины в разноцветных платьях, на чьих запястьях мерцали браслеты, а на шеях сверкали бриллианты. Среди толпы знати сновали слуги, одетые в форменные дворцовые ливреи, неся подносы с серебром и золотом, нагруженные бокалами и канапе. Помещение было тускло освещено жаровнями, наполненными светящимися кристаллами огненной пыли, которые - случайно или, возможно, из-за того самого стремления к древности, которое, казалось, управляло эстетикой Мистраля, - не давали достаточного света, чтобы полностью озарить комнату так, как это сделала бы горящая жаровня с углём. В углу большого зала оркестр играл мягкую и успокаивающую музыку, которая разносилась по всему залу и за его пределами - Сансет видела дверь в другом конце зала, ведущую в то, что выглядело как открытый двор, где собрались многие гости.

Поскольку это было высококлассное собрание, прибытие Пирры не было встречено вздохами, визгом или спешкой в желаниии сделать селфи. Если Кантерлот - настоящий Кантерлот, место правления Селестии - чему-то и научил Сансет, так это тому, что эти люди были слишком горды, чтобы признать, что их впечатлил кто-то, даже "Принцесса Без Короны". Но Сансет могла читать комнату достаточно хорошо, чтобы заметить разговоры в вестибюле и то, как люди поглядывали на них краем глаза, как будто подтверждая, что да, это она.

— Леди Ипполита! — Леди Никос поприветствовал высокий широкоплечий фавн в сером пальто поверх костюма, подошедший к ним с края собрания. Он слегка поклонился в талии. — Очень приятно видеть вас снова.

— Лео, — холодно ответила леди Никос с неподвижным и каменным выражением лица. Она не сделала реверанс в ответ на его поклон.

Лео какое-то время смотрел на неё сверху вниз. Он казался потерянным относительно того, что делать дальше, потому что сам инициировал встречу, подойдя к ней. Его взгляд переместился с леди Никос на Пирру.

— И, конечно же, ваша дочь прекрасна, как всегда, — одной рукой он потянулся к Пирре, и она позволила ему взять свою правую руку и поднести её к своим губам, которыми он слегка прикоснулся к её костяшкам пальцев. — Рад снова видеть вас, моя дорогая.

Пирра вежливо улыбнулась, делая ему реверанс.

— Так же, директор, — она указала на остальных трёх членов команды САПР. — Позвольте представить моих товарищей по команде из Бикона: Сансет Шиммер, Руби Роуз и Жон Арк. Сансет, Руби, Жон, имею честь представить вам директора Леонардо Лайонхарта, директора академии Хейвен здесь, в Мистрале.

— Приятно познакомиться, сэр, — сказала Руби, положив одну руку на бедро и взмахнув другой в знак приветствия.

Жону удалось более-менее совладеть с образом и поведением, которым его научила Сансет. Он забыл пошевелить ногами, но вспомнил, что делать руками.

— Для меня честь познакомиться с вами, директор Лайонхарт.

Директор Лайонхарт - маленький человек. Пренебрежительные слова, коими леди Никос описала директора Хейвена, пронеслись в голове Сансет, словно выстрел, когда она увидела самого директора. Очевидно, она говорила не буквально - в физическом плане в нём не было ничего маленького, - но даже с первого взгляда Сансет смогла понять, почему у такого человека, как леди Никос, сложилось впечатление, что он духовно мал. Директор Лайонхарт показался Сансет очень серой фигурой, особенно благодаря своим гривоподобным волосах и бороде, но, похоже, это распространялось дальше и влияло на всё в его внешности. Он был похож на ходячего мертвеца, и, хотя сегодня ночью было не особенно тепло, у него на лбу выступили капельки пота.

Было легко понять, почему кто-то вроде леди Никос презирает такого человека, как директор Лайонхарт. Сансет бы не удивилась, если бы половина высшего общества относилась к нему с таким же презрением. Это может быть несправедливо, но так оно и есть: в этом мире не было места для кротких, а нервозность для шакалов была знаком вцепится в него. Это довольно невероятно, что ему вообще удалось заполучить место директора: он должен скрывать свирепый талант под этой непритязательной внешностью. Немного похоже на Пирру, но без известных предков.

Она поклонилась:

— Да, директор, это большая честь.

— А, — сказал директор Лайонхарт. — Да, э-э, всегда приятно встретить обучающихся охотников и охотниц, особенно учениц моего старого друга Озпина.

— Нам только в радость, директор, встретить охотника с вашими навыками и опытом, — ответила Сансет.

— У вас серебряный язык, юная леди - возможно, вам бы больше подошла жизнь политика, чем охотницы, — Лайонхарт нервно рассмеялся. — Я полагаю, вам нравится учиться в Биконе, Пирра. По крайней мере, вы должны хорошо ладить со своими товарищами по команде, раз пригласили их сюда, в Мистраль.

— Да, директор, — сказала Пирра. — Я подумала, что они могут насладиться видами нашего прекрасного города.

— Действительно, их так много, — весело ответил директор Лайонхарт. — Тем не менее я не против признать, что мне жаль, что я не смог заполучить вас в Хейвен. Вы бы значительно повысили наши шансы на победу в турнире фестиваля Вайтела.

— Как жаль, что за последние несколько лет Хейвен не произвёл на свет молодых воинов, которые могли бы посоперничать с моей дочерью, — едко заявила леди Никос.

Брови Сансет приподнялись. Это правда, что Бикон недавно начал монополизировать победу на фестивале Вайтела: из последних десяти турниров восемь выиграли ученики Бикона, а оставшиеся два победителя были атласианцами, но всё, что она читала, казалось, рассматривало это как положительное влияние директора Озпина, а не отрицательное влияние его коллег. Что ещё более важно, Сансет была поражена тем, насколько наглой и грубой только что была леди Никос. Здесь не было тонкого намёка: она прямо оскорбила директора Лайонхарта в лицо. Совсем не так подобные вещи творятся в подобном обществе.

Что ещё больше удивило Сансет, так это то, что директор Лайонхарт просто ничего с этим не сделал. Он вздрогнул.

— Я, ну да, ну... Леди Ипполита... — он откашлялся. — Ну, как я уже сказал, очень жаль, Пирра, что вы выбрали Бикон, а не Хейвен: без сомнения, вы были бы одной из лучших учениц в нашей академии.

— Одной из? — спросила леди Никос.

— Но так случилось, — продолжил директор Лайонхарт, — что я нашёл молодую леди с большим потенциалом, которая очень хочет встретиться с вами, — он отошёл в сторону, чтобы показать, что кто-то всё это время прятался за ним, ожидая драматического момента для первой встречи. — Леди Ипполита, Пирра, студенты, позвольте мне представить мою самую многообещающую ученицу: мисс Синдер Фолл.

— Очаровательно, — промурлыкала Синдер, шагнув вперёд. Она была одета во всё чёрное, её платье резко спускалось с плеч, обнажая большое декольте, хотя её руки были стянуты парой длинных чёрных перчаток. Простое чёрное колье было обёрнуто вокруг её шеи. Чёрные лебединые перья украшали плечи её платья, но в волосах она носила белые перья, которые добавляли ярких красок монохромному наряду. Её глаза, насколько могла судить Сансет, были янтарными, и один из них был спрятан под волосами. Она улыбнулась.

— Приятно познакомиться, Пирра, — её взгляд скользнул по Сансет, Руби и Жону, и она усмехнулась. — Простите меня, конечно, приятно познакомиться со всеми вами.

— Конечно, — пробормотала Сансет.

Улыбка Синдер на мгновение стала шире:

— Надеюсь, мы сможем поговорить...

— Возможно позже, — сказала леди Никос. — На данный момент я считаю, что мы блокируем дверной проём, Лео.

— Леди Ипполита.

— Пойдём, Пирра, — сказала леди Никос, проходя мимо Синдер Фолл и директора Лайонхарта, направляясь внутрь и не оставляя им троим иного выбора, кроме как последовать за ней в тёмный вестибюль.

Четверо товарищей по команде некоторое время следовали за ней, проходя среди знатных людей в костюмах и мантиях, пока к леди Никос не подошёл широкоплечий старик с длинной седой бородой и волосами, которые, даже заплетённые в косу, были достаточно длинными, чтобы опускаться почти до пояса. Он носил зелёную одежду с пурпурной отделкой, а его лоб венчала диадема.

— Леди Никос, — сказал он глубоким рокочущим басом. — Я так рад, что вы смогли присоединиться к нам и привести с собой свою дочь. Леди Пирра, город становится ярче благодаря вашему присутствию.

Пирра сделала реверанс.

— Благодарю вас, милорд, вы льстите мне честью, которой я не заслуживаю. Позвольте мне представить...

— Простите, дитя, но у меня много неотложных дел. Леди Никос, могу я поговорить с вами наедине?

— Конечно, милорд, — сказала леди Никос. — Простите меня, Пирра, дети.

Сансет склонила голову.

— Прощайте, миледи.

Они смотрели, как леди Никос уходила прочь.

— Кто это был? — спросила Сансет у Пирры.

— Это был лорд Диомедес Тракс, Наместник Совета, — ответила Пирра. — На днях ко мне подошла его старшая дочь.

— Ах да, та, кто хочет тебя забрать, — пробормотала Сансет.

— Сансет, — укоризненно сказала Руби.

— Что? — сузила глаза Сансет. — Мне позволено хотеть, чтобы Пирра осталась с нами.

— Я тоже хочу, чтобы Пирра осталась, — сказала Руби, слегка улыбнувшись Пирре, — но если Пирра хочет пойти и сделать что-то важное для Мистраля, тогда... тогда мы все должны поддержать нашего друга. Я буду скучать по тебе, но в то же время я желаю тебе удачи.

Пирра быстро заморгала.

— Я... я ещё не готова прощаться, Руби, — пробормотала она. — То есть... я ещё не приняла окончательного решения. Я всё ещё могу вернуться в Бикон.

— Неужели это правда? — спросила Сансет.

— Сансет, ну же, — начал Жон. — У нас у всех есть своё мнение на этот счёт, но давай не будем дразнить Пирру, не здесь, не сегодня вечером. Давай просто... давайте все попробуем насладиться вечером, хорошо?

Сансет на мгновение задумалась. Она потёрла переносицу указательным и большим пальцами.

— Прости, я просто... я не хотела быть слишком напористой. Прости.

— Я знаю, — мягко сказала Пирра. — Я понимаю.

— Я просто не хочу тебя терять, — заявила Сансет.

— Я знаю, — повторила Пирра.

— Никто не хочет терять Пирру, — сказал Жон, — но... как я уже сказал, давайте попробуем насладиться вечером.

— Да, давайте, — согласилась Пирра. Свет от горящих в жаровнях кристаллов праха мерцал на её обруче и бриллиантах, висевших у неё на шее и запястье. — Пойдёмте со мной, я хочу, чтобы вы кое-что увидели.

Проходя между группами людей, обсуждавших политику, торговлю и положение в королевстве, она вела их в большой открытый двор, лежавший за вестибюлем. С верёвок, растянутых в открытом пространстве, свисали сотни бумажных фонариков, добавляя свой свет к свету луны и бесчисленных звёзд, сиявших в ночном небе над головой.

Здесь было больше гостей, больше слуг и больше музыки для тех, кто не мог слышать оркестр в соседней комнате, но здесь было меньше - или, по крайней мере, так казалось Сансет - народу, чем в зале сразу за дверями дворца, хотя это могло и быть впечатлением от большего пространства.

Пол был выложен мозаикой, которая шла по часовой стрелке через весь двор и изображала... Сансет, если честно, не была полностью уверена, что именно она изображала, за исключением того, что существа гримм и их истребление занимали в ней видное место. Казалось, что рассказывалась какая-то история, но Сансет её не знала, и передаваемой информации было недостаточно, чтобы она смогла понять, где начинается последовательность или что именно изображается. Пирра почти наверняка знает, но она ещё не остановилась, чтобы её можно было спросить: она всё ещё вела Сансет, Жона и Руби по двору к фонтану, стоявшему в его центре.

Фонтан, высеченный из блестящего мрамора, представлял собой четырёх рыб с разинутыми ртами. Они окружали стоявшего на вершине человека с копьём и щитом, одетого только в набедренную повязку и принявшего героическую позу. Сначала Сансет подумала, что фонтан просто отключили, потому что изо ртов рыб не шла вода. Потом она увидела вескую причину, по которой фонтан был выключен.

Вода была... лучшее слово, которое Сансет могла подобрать для неё, было "мёртвая": чёрная, неподвижная, местами почти покрытая коркой. Это было настолько неестественно, что смотреть на это было отвратительно.

Тот факт, что этот фонтан всё ещё существовал, достаточно озадачивал, но то, что его охраняли четверо вооружённых мужчин, демонстрирующих ту же комбинацию древних доспехов и современного оружия, которую Сансет видела на улицах в свой первый день в Мистрале, было ещё более странным.

— Ты... ты хотела показать нам это? — неуверенно спросил Жон, когда охранники уступили место Пирре и её друзьям.

Пирра остановилась в нескольких шагах от мёртвого фонтана. Она посмотрела вниз, на чёрную неподвижную воду, и на лице у неё была печаль.

— Я знаю, что сейчас он выглядит не очень, но так было не всегда.

Сансет поджала губы, остановившись рядом с Пиррой. Что бы ни было такого особенного в этом фонтане, он явно нуждался в чём-то большем, чем просто хорошая чистка.

— Что это такое?

— Сердце Мистраля, — пробормотала Пирра. — Когда наши предки поднялись на вершину этой горы, они нашли источник, который был таким чистым, таким свежим, таким освежающим и таким красивым, что они восприняли это как знак того, что это место, где они должны построить свой город. Вокруг него построили город, а потом возвели дворец и фонтан.

Сансет нахмурилась. Чистота, свежесть и красота - не те слова, которые она могла бы использовать для описания того, что она видела перед собой в этот момент, и она не собиралась делать глоток, чтобы убедиться, что это всё ещё освежает.

— Было время, как говорят легенды, — продолжала Пирра, — когда глоток воды из этого источника мог вылечить любую травму.

— Я... не стала бы пить это, даже если бы ты попросила меня, — пробормотала Руби.

— Я бы и не просила, — печально пробормотала Пирра.

Жон нахмурился.

— Что случилось? Как он превратился из того в... этот?

— Император сложил свою корону в конце Великой войны, — сказал Пирра, — и когда он это сделал... источник перестал течь, и вода стала такой, какой вы видите её сейчас. Говорят, что источник никогда не потечёт, никогда вода снова не станет чистой и пригодной для питья, пока император не вернётся на трон Мистраля.

Сансет ухмыльнулась.

— Это ты, не так ли?

Пирра взглянула на Сансет, и её щеки вспыхнули.

— Как я уже говорила, если кто-то и хочет прав линии наследования, так это моя мать. В любом случае, это не та судьба, которую я желаю.

— И всё же, возможно, это твоя судьба, несмотря ни на что, — сказала Сансет.

— Я не верю в неизбежную судьбу.

— Если судьба существует и она действительно неизбежна, то я надеюсь, что она верит в нас, независимо от наших взглядов на этот вопрос, — сказала Сансет. Она усмехнулась. — Ты станешь императрицей и сможешь сделать меня своим великим визирем или что-то в этом роде.

Пирра медленно покачала головой.

— Теперь я знаю, что ты шутишь.

— Пирра, — осторожно начал Жон, — зачем кому-то ещё охранять мёртвый фонтан?

— Потому что у них всё ещё есть надежда, что однажды вода снова потечёт, — ответил шелковистый голос, принадлежавший не Пирре, а Синдер Фолл, приближавшейся к ним в своём чёрном платье с перьями. — Люди, в конце концов, такие полные надежд существа, не так ли? Надежда на что-то лучшее перед лицом страданий, надежда на жизнь перед лицом смерти - это то, что поддерживает нас даже в самые мрачные моменты и как личностей, и как вид, — она улыбнулась. — Пожалуйста, простите меня, я надеюсь, что не вмешиваюсь.

— Нет, конечно, нет, — быстро сказала Пирра. — Хотя я не уверена, что соглашусь с вами.

— О надежде? — спросила Синдер. — Да что бы мы делали без неё? Разве не надежда побуждает нас делать, дерзать, стремиться к большему и лучшему, чем мы есть и что имеем?

— Я уверена, что в целом вы правы, — тихо сказала Пирра, — но в данном конкретном случае я думаю, что охрана больше связана с традицией, чем с надеждой. Я не уверена, что кто-то надеется на возвращение императора.

— Возможно им всё равно следовало бы, даже если они этого не хотят, — ответила Синдер. — Даже из одного семестра истории мне ясно, что Мистраль ужасно опустился со времен Великой Войны, вы согласны?

— Верно, — согласилась Пирра, — но это больше связано с потерями в Великой Войне, чем с концом монархии, вам не кажется?

— Я думаю, что это имеет прямое отношение к тому, где находится власть, кто ею владеет и кто должен ею обладать, даже если это не так, — заявила Синдер. — Короли Мистраля, Мантла и Вакуо преклонили колени перед королём Вейла и предложили ему свои короны. Он мог бы стать правителем всего мира, верховным королём всех народов... но вместо этого он выбросил короны, в том числе и свою собственную, в мусорку. Власть над четырьмя царствами была отдана низшим людям. Слабым людям. Правильно ли, что мир разделён на четыре четверти и каждая из них покоится в руках недостойных?

— Нет, — сказала Сансет.

До этого взгляд Синдер был прикован к Пирре, но теперь она взглянула на Сансет, чуть больше повернув к ней голову. Её улыбка осталась на месте.

— Вы согласны со мной... Сансет, не так ли?

— Сансет Шиммер, да, — сказала Сансет, скрестив руки на груди. — И я согласна с вами. Власть должна принадлежать лучшим, а не просто самым популярным.

— Я рада это слышать, так мало кто со мной согласен, — сказала Синдер. — Некоторые люди довольно грубо выражают своё несогласие.

— Не могу сказать, что удивлён, — пробормотал Жон.

— Вас не раздражает эта нелепая система? — спросила Синдер. — Почему у большинства советников даже аура не разблокирована? Почему такие люди, как мы, наделённые огромной силой и способностями, о которых обычные люди даже не мечтают, должны преклоняться перед теми, кто так уступает нам во всех смыслах? Пирра, как лидер команды, вы, конечно же, согласитесь со мной, что сильнейшие должны вести, а более слабые - довольствоваться тем, чтобы следовать за ними.

— Боюсь, вы ошибаетесь, я не лидер своей команды, — поправила Пирра. — Это Сансет.

Синдер на мгновение замолчала, её единственная видимая бровь мягко приподнялась, пока Сансет смотрела на неё и пыталась сдержать растущее огорчение.

Не расстраивайся, это была просто невинная ошибка, которую мог совершить любой. Не расстраивайся. Не скрежетай зубами. Не позволяй ей увидеть, что она тебя расстроила.

Ты достигла состояния спокойствия по отношению ко всему этому.

За исключением того, что сохранять спокойствие было намного труднее, когда человек, сказавший то, о чём следует быть спокойным, ухмыляется в лицо. Сансет не смогла помешать своим ушам прижаться к макушке.

Улыбка на лице Синдер говорила о том, что она очень хорошо знает, что чувствует Сансет.

— Мне жаль, правда, я просто естественно предположила, ведь она, в конце концов, Пирра Никос.

— Всё в порядке, — сказала Сансет сквозь зубы, которые были лишь слегка стиснуты.

— Итак... Сансет, Жон, Пирра, Руби, — пробормотала Синдер. — Признаюсь, я не могу угадать имя.

— Сапфир, — сказала Сансет.

— А, понятно, — сказала Синдер. — А вот название моей команды чуть менее изящное.

— Какое? — спросила Сансет.

— Клементина, — сказала Синдер. — КЛЕМ, — она ухмыльнулась. — Л, Э и М отправились домой на праздник вместе со всеми остальными.

— Так вы лидер команды?

— Конечно, — ответила Синдер. — Я самая сильная.

— Я всегда считала, — сказала Сансет, — что идеальный лидер должен обладать мудростью и силой, объединёнными в одной форме.

— А вы считаете себя и мудрой, и сильной?

Сансет облизала губы.

— Я стараюсь.

Синдер усмехнулась.

— Возможно, у меня будет возможность увидеть это своими глазами. Пирра, часть меня желает, чтобы у меня была возможность иметь вас в моей команде, здесь, в Хейвене. Но есть и другая часть меня, которая рада, что вы решили поступить в Бикон. Наши команды смогут получить возможность встретиться друг с другом в Колизее. Это очень волнующе.

Пирра нервно усмехнулась.

— Я всегда ценю хороший бой против достойного соперника, но... боюсь, у вас может не быть такого шанса.

— Почему бы и нет? — спросила Синдер. — Конечно, вы же не хотите сказать, что великая Пирра Никос, Непобедимая Девушка, Чемпион Мистраля, не заинтересована в участии в величайшем турнире Ремнанта?

— Было бы жаль пропустить его, — признала Пирра, — но мне предложили место здесь, в Мистрале, в Имперской Гвардии.

Брови Синдер поднялись.

— Большая честь для столь молодой девушки, но я полагаю, что это ожидаемо при вашем происхождении. Тем не менее мне будет очень жаль. Я уверена, что многие жаждут увидеть ваш триумф в Колизее.

— Есть вещи поважнее турниров, — мягко сказала Руби.

Синдер взглянула на неё.

— Возможно, но если никто не знает, насколько мы на самом деле сильны... можем ли мы называть себя сильными?

— Да, — ровно сказала Руби. — Нашу силу определяют дела, которые мы совершаем, а не наша репутация.

Синдер усмехнулась.

— Это... очень самоотверженный взгляд.

— Наша Руби - очень самоотверженный человек, — гордо сказала Сансет.

— Понятно, — ответила Синдер. — Пирра, полагаю, что нет чего-то, что может изменить ваше решение покинуть Бикон? Я с нетерпением ждала встречи с вами в бою.

— Вы не будете так говорить, если проиграете, — пробормотала Сансет.

Улыбка Синдер стала драконьей в своём энтузиазме.

— Я не буду притворяться, что знаю свою судьбу, но уверяю вас, всех вас, что если мы столкнёмся друг с другом в битве, я не буду сдерживаться.

И на этой очаровательной ноте Синдер повернулась и уплыла от них в бурлящие глубины толпы вокруг.

— Я... не думаю, что она мне нравится, — сказала Руби.

— Мне она показалась совершенно прекрасной, — ответила Сансет.

— Ага~, — сказал Жон, растягивая слово. — Это... своего рода проблема.

Сансет посмотрела на него через плечо.

— Ты на что намекаешь?

— Она похожа на тебя... без... эм... В любом случае, — заикаясь, пробормотал Жон, — что теперь?

Сансет прищурила на него глаза.

— Нам следует разделиться, — заявила она. — Мы не хотим выглядеть так, будто напуганы или прячемся за Пиррой.

— А что, если нам лучше прятаться за Пиррой? — спросил Жон.

Сансет вздохнула.

— Нам нужно разделиться. Нам нужно показать, что мы можем высоко держать голову в этой компании.

— Почему? — спросила Руби.

Потому что мать Пирры наблюдает за нами, и если мы не сделаем всё правильно, то не будет иметь значения, если Пирра откажется от должности в Имперской Гвардии, потому что леди Никос всё равно заставит её перебраться в Хейвен. Не то чтобы Сансет собиралась делиться этой информацией с кем-то ещё, и, если быть до конца честной, сейчас было немного поздно для этого. — Просто доверьтесь мне, хорошо, — призвала она. — Возможно, это невесело, но необходимо. Так что... удачи.

***

Руби не понимала, в чём заключалась проблема просто держаться вместе. Да, возможно, они выглядели бы так, будто немного нервничают, ну и что? Руби и была немного нервной. Она продолжала оглядывать толпу людей в поисках кого-то, кто выглядел бы как охотник или охотница, с кем она могла бы поговорить, но нигде не могла увидеть никого хоть немного на охотников похожего. Она даже не могла найти директора Лайонхарта. Возможно, она уже прошла мимо десятков охотников и охотниц и просто не узнала их, потому что, как и она, все они были празднично одеты и, в отличие от неё, не выглядели очень-очень неловко в этой глупой модной одежде, но она сомневалась в этом. Не в последнюю очередь из-за сообщений в новостях, из-за которых она предположила, что все квалифицированные охотники и охотницы сражались со всеми гримм, собравшимися у окраин деревень - и почему кто-то устраивает вечеринку в такое время? - но также потому, что... ну, Руби не видела здесь людей, от которых шла бы "аура" охотников.

Не то чтобы у неё была возможность уделять кому-либо слишком много внимания: ей требовалась вся концентрация, чтобы не споткнуться о подол платья. Единственным преимуществом юбки до пола было то, что ей не нужно было носить дополнительные женские аксессуары - она могла бы носить тапочки на плоской подошве под платьем, и никто не заметил бы, - но это также шло с тем недостатком, что она дважды чуть не упала, споткнувшись о собственную юбку.

Было бы очень неловко, если бы не тот факт, что абсолютно всем было наплевать. Никто не обращал на неё никакого внимания. Руби Роуз просто не была достаточно важна, чтобы кто-либо в Мистрале обратил на неё внимание.

По крайней мере, она не смущает Пирру. Люди могли бы и признать её за это.

— Мисс... Роуз, не так ли?

Руби тревожно взвизгнула от голоса позади себя, и, чуть не упав, обернулась - дурацкая длинная юбка! - прежде чем поняла, что это директор Лайонхарт стоит над ней и смотрит на неё сверху вниз с некоторой долей беспокойства на лице.

— Э-э, да, директор, — сказала Руби высоким и скрипучим от удивления голосом. — Руби Роуз, к вашим услугам.

— Конечно, — сказал директор Лайонхарт. Он на мгновение заколебался. — Вы случайно не дочь Саммер Роуз?

— Э-э, да, — пробормотала Руби. — Да.

— Понятно, — тихо произнёс Лайонхарт. — Ужасная трагедия. У вас... глаза вашей матери.

— Да, директор, я знаю, — неловко прошептала Руби.

Директор Лайонхарт прочистил горло.

— Простите меня, но вы кажетесь слишком молодой для посещения Бикона.

Руби посмотрела на подол своего платья. Она заломила руки перед собой.

— Я... мне всего пятнадцать.

— Пятнадцать? Вы, должно быть, очень талантливы. Вы с нетерпением ждёте фестиваля Вайтела?

— Да, — сказала Руби с большим энтузиазмом в голосе. — Даже если мы не будем участвовать, я уверена, что там будет очень весело.

— Да, конечно, но с чего бы, во имя Ремнанта, у вас не будет возможности участвовать? — спросил директор Лайонхарт. — Без всякого неуважения к остальным членам вашей команды, Пирра...

— Может там и не быть, — сказала Синдер, выходя из толпы и вставая рядом с директором Лайонхартом. — Ей предложили место квалифицированной охотницы здесь, в Мистрале.

— Квалифицированная охотница? — повторил директор Лайонхарт. — Но это... кто собирается..?

— Очевидно, дочь Наместника, — сказала Синдер. — Верно, не так ли, Руби?

— Да, — тихо сказала Руби. — По крайней мере, это то, что я слышала.

— Я... я понимаю, — сказал директор Лайонхарт. — Это... прискорбно. Я знаю очень много людей - тех же самых людей, к сожалению, что не слишком оценивают шансы Хейвена, - которые с нетерпением ждали, когда Пирра будет представлять Мистраль на фестивале Вайтела.

— Я была одной из них, — добавила Синдер.

— Это грустно, но... я просто надеюсь, что Пирра будет счастлива, что бы она ни решила, — сказала Руби с лёгкой скорбью в мыслях.

— Это очень великодушно с вашей стороны, мисс Роуз, — сказал директор Лайонхарт.

— Вполне, — пробормотала Синдер. — Директор, можно с вами поговорить?

— Конечно, мисс Фолл, — сказал директор Лайонхарт. — Пожалуйста, простите нас, мисс Роуз.

Руби смотрела, как они торопливо растворяются в толпе. Она повернулась в том же направлении, в котором шла ранее, и тут же споткнулась о подол своего платья и полетела.

Полетела прямо к другой девушке, что случайно проходила мимо.

Руби вскрикнула в испуге. Вторая девушка повернулась, её голубые глаза расширились, когда она увидела, как Руби летит к ней.

А потом она исчезла.

Руби пролетела сквозь пустой воздух и приземлилась на пол во дворе головой вперёд. Она почувствовала удар через свою ауру, хотя последняя защитила её от любых повреждений.

Конечно, она не могла защитить её достоинство.

Впрочем, была надежда, что сейчас на неё обращали внимания не больше, чем минуту назад

— Ты в порядке?

Руби посмотрела вверх. Это была та самая девушка, с которой она чуть не столкнулась мгновением ранее, та самая, с которой она должна была столкнуться. Она стояла над ней и протягивала руку. На вид она была примерно того же возраста, что и Руби, с мягким лицом и ярко-голубыми глазами, которые казались ещё больше из-за обильных теней для век, гармонирующих с голубыми прядями в её длинных чёрных волосах. На ней было маленькое чёрное платье с тонкими бретельками, длинные чёрные кожаные оперные перчатки, скрывающие большую часть её рук и высокие сапоги почти до бёдер. На её шее было застегнуто жемчужное колье с сапфиром в центре, а на запястьях она носила браслеты из жемчуга и сапфира, и ещё больше сапфиров свисало с её ушей, мерцая среди черноты её волос.

Руби осторожно потянулась и взяла её за руку.

— Спасибо, — сказала она. — Я в порядке.

Когда девушка помогла ей встать на ноги, Руби спросила:

— Как ты так быстро исчезла с моего пути?

— О, это? Это мое проявление! — весело заявила девушка. — Я могу превращаться в туманное облако и проходить сквозь вещи. Или позволить людям проходить сквозь меня. Смотри, — она исчезла, а через мгновение снова появилась позади Руби. — Очень круто, а!

— Да, это правда круто, — согласилась Руби.

— Я знаю, я недавно обнаружила его, и я теперь делаю так всё время, — сказала девушка и ещё раз исчезла только для того, чтобы снова появиться там, где стояла раньше. — Ух!

— Перестань! — раздался голос из толпы.

— Ты не моя мама! — закричала в ответ девушка, которая помогла Руби подняться. Она ярко сияла, протягивая руку Руби. — Ютурна Рутулус, будем знакомы.

Руби уставилась на протянутую руку Ютурны.

— Руби Роуз... Ты сказала Рутулус?

— Да, — сказала Ютурна. — Дай угадаю, ты слышала о компании моего брата?

На самом деле Руби помнила, как Пирра упоминала имя бывшего комиссара полиции Мистраля, убитого одним из его собственных офицеров... но она не хотела говорить об этом. Иногда было трогательно то, что все помнят её маму, но в то же время Руби не всегда ценила то, как все продолжают поднимать эту тему, как недавно сделал директор Лайонхарт. Иногда... иногда ей хотелось, чтобы люди просто оставили это в покое. Так что она сказала:

— Да, именно так. Эм, мне поклониться или что-то в этом роде?

— О, я не собираюсь заставлять тебя это делать, это место явно не для тебя, — беззаботно сказала Ютурна.

Руби застонала:

— Это так очевидно?

— Ну, ты споткнулась о собственное платье, — доверительно сообщила ей Ютурна. — Итак, откуда ты и что привело тебя на самую скучную вечеринку в истории?

— Э-э... мать моей подруги привела нас сюда, — призналась Руби.

— Она пыталась тебя наказать? — спросила Ютурна.

— Не знаю, может быть? — предположила Руби. — Хотя я не знаю, зачем, но... эй, если ты думаешь, что это место такое ужасное, что ты здесь делаешь?

Ютурна закатила глаза.

— Мой старший брат - который, между прочим, никогда бы не заставил меня пойти в подобное место, - уехал из города по делам, поэтому моя суррогатная старшая сестра сказала, что я должна пойти с ней на это мероприятие, потому что она не хочет появляться одна, и, видимо, мне нужно...

— Вылезти из своей скорлупы? — предположила Руби.

— Да! — воскликнула Ютурна. — А вообще мне не нужно вылезать из своей скорлупы, у меня аж целых два родственника. На самом деле, у меня даже нет никакой скорлупы: то, что у меня нет других настоящих друзей, ещё не значит, что у меня есть "скорлупа".

Руби хихикнула:

— Похоже на мою старшую сестру. Она всегда уговаривала меня попытаться завести друзей... хотя, должна сказать, как только я это всё же сделала... она оказалась типа права.

Ютурна пожала плечами:

— Может быть, но согласись, кто приходит на светскую вечеринку, чтобы подружиться? Может быть, завести знакомства, но... Эй, ты хочешь послать это место и пойти куда-нибудь повеселиться?

— Я не знаю, могу ли я... — начала Руби, оглядываясь в поисках своих друзей.

Ютурна схватила её за руку.

— Ой, да ладно! Будет здорово! Мы можем пойти в ночной клуб! Я слышала, есть новинка под названием Джой и...

— Нет.

Ютурна взвизгнула: из ниоткуда к ней подошла фигура с суровым выражением лица. Она была фавном-лисой, с кожей даже бледнее, чем у очень бледной Руби Роуз, и с белыми, как снег, волосами, настолько длинными, что те ниспадали ей ниже талии. Её глаза были красными, как кровь, потому что кровь в капиллярах казалась единственным цветом в её глазах. Вайсс выглядела так, словно её выкрасили в белый цвет, но эта женщина выглядела так, будто на неё наложили фильтр, лишающий всякого цвета, и из-за его отсутствия она и была вся бледная. Лицо её было накрашено в попытке исправить бледность - нежно-розовый румянец на щеках, тёмно-красный цвет на губах, дымчато-серый над глазами, - но эффект практически подчёркивал отсутствие цветов во всём остальном теле. Пара лисьих ушей торчала из её волос, а пушистый хвост качался взад-вперёд, пока она приближалась к ним. На ней было кроваво-красное ципао с узором из белых камелий. Черты её лица были нежными, но, когда она приближалась к ним, выражение его было суровым.

— Ты не покинешь эту вечеринку, — заявила она, — и уж точно не пойдёшь в какой-то низкосортный клуб, и абсолютно не примешь никаких веществ, которые можно там найти.

Ютурна вздохнула:

— Когда ты успела стать такой скучной?

— С тех пор, как твой брат оставил мне на попечение самого дорогого для него на свете человека, — заявила эта девушка. Она взглянула на Руби и склонила голову. — Камилла Волски, к вашим услугам.

— Руби Роуз, приятно познакомиться, — сказала Руби.

— Действительно, — сказала Камилла. — Пожалуйста, не потворствуйте леди Ютурне ни в одной из её дурных привычек. Я поклялась, что под моим присмотром с ней ничего не случится.

Руби вспомнила ещё одну вещь, которую Пирра рассказала ей в истории об отце Ютурны: его подопечный пошёл и убил всех, кто приложил руку к его смерти. Камилла не выглядела так, будто могла это сделать... но и Пирра тоже не выглядела как чемпионка турнира. Если уж на то пошло, Руби прекрасно понимала, что она и сама не похожа на крутую охотницу.

— Не волнуйся, я думаю, что нам, вероятно, следует остаться здесь. Мои друзья могут заволноваться, если я уйду, — она могла только представить, как разозлится Сансет, если она убежит куда-нибудь, и ей не хотелось представлять, как разозлится Янг на неё, Сансет и Пирру - а может быть, и на Жона тоже, - если выяснится, что она... принимала наркотики, когда была в отпуске в Мистрале.

— Это очень мудрое решение, мисс Роуз, — заявила Камилла. — Ютурна, мне очень жаль, но Турнус оставил мне список людей, с которыми нужно поговорить от его имени сегодня вечером, и мне ещё предстоит пройти более половины из них.

— Всё в порядке, — заверила её Ютурна. — Я просто побуду с Руби ещё немного, — она положила одну руку на плечо Руби.

— Очень хорошо, — ровным голосом сказала Камилла. — Мисс Роуз, — она отвернулась.

Руби взглянула на Ютурну.

— Итак... твоё проявление позволяет тебе становиться невидимой и проходить сквозь стены.

— Ага.

— Значит, ты можешь просто уйти в любое время, когда захочешь?

— Да, технически, но куда мне пойти одной? — спросила Ютурна. — Эй, ты играешь в видеоигры? Держу пари, что да, выглядишь так.

— Да, играю, — ответила Руби.

— В какие игры играешь?

— В основном файтинги.

— Я не большая поклонница файтингов, — сказала Ютурна. — О, а у тебя есть парень?

— Нет, — ответила Руби, удивлённая внезапной сменой темы.

— Есть мальчик, который тебе нравится? Или девочка?

— Эм, вроде? — пробормотала Руби.

— Ой, в чём проблема? Ему нравится кто-то другой?

— Возможно, — сказала Руби. — Я имею в виду, что раньше да, но теперь... я не знаю. Какое это имеет отношение к видеоиграм?

— А такое, что у меня есть куча симуляторов свиданий, которые ты можешь использовать для практики, если хочешь. Или отомэ-игры, чтобы понять, по каким типам ты.

— Э... нет, спасибо, — извиняющимся тоном сказала Руби.

— Ну, тогда ты когда-нибудь пробовала "Воюющие племена"?

— Нет.

— Ты должна попробовать. Можешь одолжить мой свиток, — сказала Ютурна, выуживая свой свиток из маленькой чёрной сумочки, висевшей у неё на плече.

— Ты уверена, что можно играть в видеоигры на вечеринке аристократов? — неуверенно спросила Руби.

Ютурна ухмыльнулась ей:

— Руби, я Рутулус, и мне всё сойдёт с рук, — одной рукой она ущипнула Руби за щёку. — И пока ты со мной, тебе тоже.

***

— Быстрее! — вскрикивала Ютурна из-за плеча Руби. — Быстрее, ставь башни!

— Но я-

— Не скупись на монеты, сейчас не время для этого. Башни, войска, вперёд! Быстро, пока тебя не уничтожила красная фракция!

— Я делаю это!

— Быстрее, быстрее!

Пирра наблюдала за Руби и Ютурной Рутулус с некоторого расстояния. По крайней мере, хоть кто-то развлекается, пусть и немного нетрадиционно.

Ей ужасно хотелось присоединиться к ним, но она совсем ничего не знала о видеоиграх и не хотела мешать.

А даже если бы знала, она, вероятно, всё равно не присоединилась бы. Руби, похоже, неплохо обходится и без неё.

Поэтому Пирра стояла одна и наблюдала за ними издалека.

Именно так она проводила большинство подобных мероприятий, наблюдая за всеми издалека. Так же, как её мать, вероятнее всего, наблюдает за ней сейчас, хотя Пирра и не видит её. Но на случай, если она всё же наблюдает, Пирра сохраняла на своём лице и в позе тела уравновешенность и спокойствие, ожидаемые от Никос и чемпионки Мистраля.

Время от времени кто-нибудь подходил к ней, чтобы неловко сказать несколько слов, пожелать ей удачи на фестивале Вайтела. Пирра задавалась вопросом, сколь сильно они будут разочарованы, если - ну или ей следует быть честной с собой и признать, что "когда" - её долг перед Мистралем не даст ей участвовать на турнире.

Когда долг уведёт её от друзей.

Вздох сорвался с губ Пирры, когда она посмотрела на Руби. Она никогда и не думала, что сможет относиться к кому-либо так же, как к своей команде. К её друзьям.

Правда заключалась в том, что если ситуация в Мистрале стабилизируется, то она вернётся в Бикон со скоростью пули и не оглянется. Она отдала бы всё за возможность провести следующие три с половиной года в качестве Пирры Никос из команды САПР, и никакие почести, которые ей могли быть предложены, не поколебали бы её разум.

Она отдала бы что угодно... кроме своего понимания того, в чём заключается её долг.

Если только Сансет не ошибается, и мой долг в том, чтобы оттачивать свои навыки и самосовершенствоваться в Биконе, а не бросаться сломя голову на роль, к которой я пока плохо подготовлена.

Ах, Сансет, если бы я только могла быть уверена, что твой совет не пропитан эгоизмом, я поддалась бы ему моментально.

— Леди Пирра.

Пирра взглянула на Камиллу Вольски, подошедшую к ней слева.

— Камилла, — тихо поприветствовала она ту.

Камилла проследила за взглядом Пирры туда, где играли Ютурна и Руби.

— Вы знаете эту девушку?

— Она мой товарищ по команде и мой друг, — ответила Пирра.

— Ах, — вздохнула Камилла. — Значит, у неё хороший характер?

— Самый лучший, — заявила Пирра.

— Рада это слышать, — ответила Камилла. Она явно колебалась. — Вы привели своих товарищей по команде сюда, в Мистраль?

— Я хотела показать своим друзьям свой дом, — сказала Пирра.

— Это не всегда разумно, — пробормотала Камилла.

— Я начинаю это понимать, — сказала Пирра, позволив нотке меланхолии проникнуть в свой голос.

Камилла нахмурилась, но только на короткое мгновение.

— Турнус попросил меня передать свои извинения за то, что не смог встретиться с вами здесь лично. Долг отвлёк его.

Пирра вздохнула.

— Скажи Турнусу, что ему не за что извиняться.

Камилла громко выдохнула.

— Вы поступили с ним неправильно, леди Пирра. Он хороший человек. Лучший человек в Мистрале.

— Мои чувства мне так не говорят, — настойчиво произнесла Пирра.

— Можете ли вы подумать о ком-то, кто сделал бы вас счастливее? — спросила Камилла. — Я не могу.

Я могу, если бы он только думал обо мне также.

— Я не люблю его, — сказала Пирра. — В этом нет ничего большего.

Рот Камиллы скривился:

— Вы жестоки, так отвергать доброе сердце.

Тогда почему бы тебе не выйти за него замуж? - недобро подумала Пирра.

— Я не собираюсь быть жестокой, но и... я не буду подвегать себя несчастью. По крайней мере, в этом вопросе.

— Понятно, — холодно сказала Камилла. — Простите меня, леди Пирра, но у меня есть... другие дела от имени милорда.

— Конечно, — пробормотала Пирра. — Не позволяй мне задерживать тебя.

Камилла поклонилась и ушла.

И Пирра снова осталась одна.

***

Я не помню, чтобы мероприятия в высшем обществе вызывали у меня такое раздражение, - подумала Сансет, проходя сквозь вестибюль. Она вернулась в помещение, но, проведя тут совсем немного времени, она снова захотела ощутить свежий воздуха двора. Никто не пытался её остановить. Её никто не перехватывал. Ей вообще никто ничего не хотел сказать.

Да и с чего бы? Она является просто фавном из Вейла и Атласа, рождённой без семьи и не обладающей богатством. Что могут эти люди сказать ей?

Тем не менее она была уверена, что не помнит, чтобы мероприятия в Кантерлоте были настолько плохими. Конечно, в Кантерлоте её положение было не столь же плохо: её происхождение было неизвестно, но она была не только ученицей принцессы Селестии, но и воспитанницей двора, поскольку принцесса взяла её на воспитание сразу после того, как её бросили у ворот маленькой кобылкой. Это заставляло пони стремиться к её благосклонности и к "дружбе" с ней, чтобы добиться благосклонности принцессы. Не то чтобы это приносило хоть кому-то много пользы: она не видела большого смысла в дружбе даже до того, как поняла, что ни один из этих пони не проявлял к ней искреннего интереса. А уж после того, как она поняла, что никого по-настоящему не интересует, её собственный интерес к дружбе упал ниже плинтуса. И всё же её всегда приветствовали, даже восхваляли, чтобы добраться до сердца Селестии.

Ну и, конечно, нужно было помнить о влиянии Селестии на Эквестрию. Каковы бы ни были недостатки Кантерлота, как бы душность и высокомерие знати ни портили сияющий город и ни делали его чуть менее идеальным, чем он мог и должен был быть, как бы реальность ни расходилась с мерцающим в воображении Сансет светом этого уже далёкого города, тем не менее нельзя было отрицать, что Селестия сделала всё, что могла, дабы он был нежным и гармоничным местом.

Сила в сочетании с мудростью. Сансет было трудно не согласиться с мнением Синдер о том, что один правитель, обладающий силой, чтобы вести за собой, мудростью, чтобы править хорошо, и харизмой, привлекающей подчинённых, был бы гораздо лучшим способом управлять страной, чем разделение страны между несколькими советами всё политизирующих, честолюбивых ничтожеств. Селестия была именно таким идеальным монархом: процветание, кое она дала Эквестрии, и всеобщее огромное уважение, коим она пользовалась, были в равной степени свидетельством эффективности её правления и благотворности её влияния.

Всего этого влияния не хватало Мистралю. Как и хоть какого-нибудь статуса - Сансет. Здесь она была всего лишь прихлебателем Пирры Никос: быть лидером команды значило меньше, чем ничего в этом обществе. Она была не кем иным, как фавном, а для фавна, ну... им нечего было сказать.

Тем не менее, Сансет держала голову высоко и спину прямо. В Атласе она пережила гораздо худшее, чем безразличие, и в любом случае какая-то её часть задавалась вопросом, не привела ли её сюда леди Никос, чтобы посмотреть, как она отреагирует на подобное обращение. Возможно, мать Пирры думала, что она устроит из-за этого истерику или начнёт нападать на людей.

Ну, если она так думала, то Сансет Шиммер докажет ей, как же она ошибается. Только то, что она хочет сделать эти вещи - немного - не означает, что она совершит их. У неё достаточно самоконтроля, чтобы пройти через это и многое другое, и она собирается сделать это со всей своей неприкосновенной гордостью.

Тем более, что это была её идея разделиться. Руби и Жон были менее заинтересованы в этой идее, но Сансет... уговорила их потворствовать её мышлению. Сбившись в кучу, они показывали страх: они выглядели так, будто прятались за Пиррой. Поэтому Сансет настояла на том, чтобы они разделились и каждый пошёл своим путём, чтобы хотя бы попытаться смешаться с другими гостями. Может быть, они и не получат удовольствия, но они, решила Сансет, продемонстрируют то отношение, которого от них ожидала леди Никос. Это было испытанием, и хотя можно было подумать, что попытки произвести впечатление на мать Пирры были бесполезными в свете предложения, которое Пирра получила от Терри-Белль Тракс, тем не менее Сансет всё ещё не теряла надежды. Если она не смогла убедить Пирру остаться, то она это сделает, прибегнув к закулисной тактике и завербовав мать Пирры в качестве своего союзника, чтобы попытаться... убедить её дочь передумать. Сансет была совершенно уверена, что леди Никос хочет увидеть, как Пирра соревнуется в турнире фестиваля Вайтел.

Это было её последним средством, не в последнюю очередь потому, что Пирра, вероятно, уже имеет подозрения о том, что Сансет хочет и будет делать, но также и потому, что Сансет не могла больше действовать никак иначе, не навредив Пирре каким-либо образом.

А это значит, что надо произвести хорошее впечатление на леди Никос, высоко подняв голову среди этой презрительной компании.

— Похоже, тебе здесь не очень весело.

Сансет подняла брови, увидев Синдер, подошедшую к ней из-за одной из колонн, стоявших по краям двора.

— Мисс Фолл-

— Пожалуйста, просто Синдер, — вежливо прервала её Синдер. — Разве мы здесь не равны, как будущие охотницы?

— Хорошо Синдер, кто-то параноидальней меня мог бы подумать, что ты преследуешь нас.

Синдер усмехнулась:

— Возможно, просто мне тут не веселее чем тебе, а ты тут самая интересная личность.

— Я очень польщена, — пробурчала Сансет.

— Не стоит, это очень скучное мероприятие, — сказала Синдер.

Обе посмотрели друг на друга на мгновение, прежде чем практически одинаковые ухмылки появились на их лицах.

— Не расстраивайся, Сансет, — сказала Синдер. — Со мной тоже никто не хочет разговаривать. Пусть это тебя не расстраивает.

— Меня это не заботит, — ответила Сансет.

Улыбка Синдер на мгновение стала шире.

— Поверю тебе на слово.

— Слабо верится.

Синдер хихикнула:

— Ты должна простить меня, но я считаю, что тебя легче читать, чем тебе того хотелось бы.

Сансет скрестила руки.

— Вот как? И почему это?

— Для начала, ты - одна из немногих, кто согласна со мной в праве сильного править, — заметила Синдер. — Ты напоминаешь мне меня саму. Я думаю, что ты очень похожа на меня, Сансет Шиммер.

— Нет, я не согласна.

— Нет?

— Нет, — повторила Сансет. — Это я оригинал, а ты просто очень похожа на меня.

Синдер фыркнула:

— Хорошо, Сансет. Именно это я бы и сказала на твоём месте.

— Ты знала, что так всё будет, ещё до своего прихода? — спросила Сансет. — Я имею в виду мероприятие.

Синдер кивнула.

— Я хотела прийти в костюме гримм, но директор Лайонхарт запретил мне.

— Я не думаю, что когда-либо слышала, чтобы кто-то наряжался как гримм на какое-либо официальное мероприятие.

— Подумай об этом, — серьёзно начала Синдер. — Вне стен мир мрачнее: гримм бродят по земле, и маленькие люди на своих фермах и в своих деревнях дрожат от страха. А здесь, чувствуя себя в безопасности за своими стенами и будучи защищённымм своими богатством и привилегиями, элита веселится, будто "в целом" всё в порядке. Не будет ли им хороший урок, если смерть подкрадётся к этой компании и низвергнет Наместника и всех его гостей?

— За исключением того факта, что, знаешь ли, мы тоже его гости, — заметила Сансет. — Не говоря уже о моих друзьях.

— Конечно, мы бы не хотели, чтобы что-то случилось с тобой, со мной или с ними, не так ли? — признала Синдер со смехом. — Но отвечая на твой вопрос, я подозревала, что всё будет именно так. Я всё равно пришла, потому что надеялась увидеть великую Пирру Никос. Боюсь, это обернулось разочарованием.

— Если ты хотела увидеть её в бою, то, возможно, тебе не стоило приходить на официальное мероприятие во дворце, — сухо заметила Сансет.

— О её боевой доблести многое известно, и я в ней нисколько не сомневаюсь, — спокойно сказала Синдер с толикой неискренности. — Я имела в виду тот факт, что... ну, она довольно скучная, не правда ли?

— Нет, — ответила Сансет, и в её голосе послышался холодок атлассовской зимы. — Я так не скажу.

Бровь Синдер приподнялась.

— Нет?

— Нет, — повторила Сансет. — Видишь ли, я лидер команды, а это значит, что я не ругаю свою команду перед посторонними и я не позволяю посторонним ругать мою команду мне в лицо. Я думала, ты это понимаешь, поскольку мы обе лидеры своих команд.

На мгновение Синдер молча замерла.

— Я хотела бы в кое-чём признаться.

— У тебя есть причина?

— Да, — призналась Синдер. — Видишь ли, я действительно знала, что Пирра не является лидером своей команды. Все знают, что Пирра не является лидером своей команды: газеты едва могли сдержать своё разочарование по этому поводу. И, конечно же, я знаю, что твоя команда участвовала в той драке в доках с Белым Клыком в начале прошлого семестра. Признаюсь, я... я хотела посмотреть, как ты отреагируешь на явное недоразумение.

Сансет какое-то время смотрела на неё. Синдер, казалось, не собиралась говорить что-либо ещё.

— Ну и? — требовательно спросила Сансет.

Синдер притворилась воплощением невинности.

— Ну и что?

— Как я справилась? — спросила Сансет.

Синдер ухмыльнулась:

— Ты контролировала себя великолепно. Я предполагаю, что у тебя, должно быть, уже есть некоторый опыт оскорблений в свой адрес. Ты из Атласа?

— Думаю, что я могла бы быть фавном из любого места и иметь подобный опыт, — ответила Сансет. — Но да, я из Атласа.

Синдер кивнула.

— Каково это - быть лидером команды у кого-то вроде Пирры Никос?

— Это здорово, — сказала Сансет. Она сардонически улыбнулась. — Я могу сидеть сложа руки и позволять ей делать всю работу за меня. Мне едва ли нужно пошевелить пальцем на заданиях.

Синдер рассмеялась:

— Ты шутишь. А тебя не смущает, что люди так и думают? Что ты запряжена в её колесницу из её славы? Что всё, что ты делаешь, пойдёт на пользу ей, а не тебе?

— Так и было, — признала Сансет. — Одно время.

— А сейчас?

— Возможно, ты заметила, что Руби выглядит слегка молодо для ученицы Бикона, — начала издалека Сансет.

Синдер пожала плечами.

— Некоторые люди поздно вырастают. Мне, с другой стороны, всегда говорили, что я выгляжу старше своих лет.

Сансет вздрогнула.

— Признаю, ты не выглядишь на семнадцать. Но в хорошем смысле.

— Ой?

— Ты не выглядишь старой, — заверила её Сансет. — Просто взрослой. Зрелой.

— Привлекательный? — спросила Синдер с весельем в голосе.

Сансет на мгновение задумалась.

— Конечно, — сказала она, пожав плечами. — Почему бы и нет?

Синдер положила руку на сердце.

— Спасибо, Сансет Шиммер, ты точно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной, — она хихикнула. — Однако я так понимаю, что Руби не из тех, кому повезло сохранить молодость и красоту.

— Нет, на самом деле она и вправду юная, — сказала Сансет. — Ей пятнадцать.

— Пятнадцать? — повторила Синдер. — И ученица Бикона?

— Она настолько хороша.

— Боги, ты была несчастной, не так ли?

— У меня лучшая команда в Биконе, без сомнений, — заявила Сансет. — На самом деле, я зайду ещё дальше: у меня лучшая команда во всех четырёх академиях, и если я смогу сохранить Пирру - а я это сделаю, - то докажу это на фестивале Вайтела. Почему бы мне быть несчастной?

— Тот факт, что ты никогда не получишь никакого признания за то, что сделала? — предложила Синдер.

— О, у меня будет моё собственное признание, — с ухмылкой сказала Сансет. — Можешь не сомневаться.

— Ты очень уверена в себе для фавна, оказавшегося в ловушке в команде с двумя вундеркиндами.

— Как только ты узнаешь меня получше, то поймёшь, что у меня есть все основания быть уверенной в себе, — гордо ответила Сансет.

— Так уверена, что хочешь оставить Пирру в своей команде, несмотря на то, что тебе было бы выгодней избавиться от неё, — задумчиво произнесла Синдер. — Так уверена, что ты повела свою команду в бой против Белого Клыка.

Сансет неловко переступила с ноги на ногу.

— Что ж... в конце концов мы победили.

Синдер улыбнулась.

— О, конечно. Ты увидела возможность, ты пошла на риск, и это окупилось. Мне просто немного любопытно, почему ты бросилась сломя голову в такую борьбу первой. Ты считаешь себя крестоносцем, сражающимся ради справедливости?

Сансет мрачно рассмеялась.

— Я так не думаю, — ответила она. — Я просто подумала... — она задумалась на мгновение, не желая выдавать секрет Блейк, — что это может быть весело.

— Да неужели? — спросила Синдер. Прежде чем Сансет успела ответить, Синдер закрыла глаза и склонила голову. — Ещё раз добрый вечер, леди Никос.

Сансет оглянулась через плечо и увидела приближающуюся сзади леди Никос.

— Миледи, добрый вечер.

Леди Никос кивнула, признавая их обеих.

— Извините нас, мисс Фолл. У нас с гостьей есть кое-какая тема для обсуждения.

Синдер поклонилась.

— Конечно, миледи. Сансет, до следующей встречи.

— Ты не знаешь, будет ли следующая встреча.

— О, я думаю, что будет, — уверенно произнесла Синдер. — На самом деле, я уверена в этом.

Она отошла, уходя от Сансет, пока та повернулась к леди Никос.

Леди Никос смотрела на неё сверху вниз, выражение лица пожилой женщины было строгим, но в то же время не лишённым сочувствия.

— Я чувствую, что должна извиниться за то, что привела вас сюда. Ваше времяпровождение было не самым приятным.

— Без зла или оскорблений, миледи, я спрашиваю, не было ли у вас намерений, чтобы так и было?

— Я намеревалась проверить ваше поведение в высшем свете, — ответила леди Никос. — Если вам всем предстоит быть компаньонами моей дочери, то вы должны, по крайней мере, суметь не опозорить её на сборищах вроде этого.

— Боюсь, миледи, что я опозорила её своей расой, — холодно сказала Сансет.

Леди Никос на мгновение прикрыла глаза и слегка склонила голову.

— И за эту оплошность я должна просить у вас прощения. Я забыла, что не все здесь разделяют мои взгляды на фавнов.

— Могу я спросить, леди Никос, что вы думаете о фавнах?

— Я считаю, что среди вашей расы было столько же великих воинов, сколько и среди моей, — сказала леди Никос.

Сансет сцепила руки за спиной, и они пошли через двор.

— Могу я спросить, прошла ли я испытание, миледи?

— Предположительно да, — произнесла леди Никос. — А сейчас вы бы хотели уйти отсюда?

Сансет заколебалась, размышляя, не было ли это ещё одним испытанием.

— Я согласна остаться, миледи, если вам угодно.

Леди Никос тонко улыбнулась.

— Не всё является испытанием, мисс Шиммер, вы можете говорить правду.

— Тогда правда в том, что я думаю, что мои товарищи по команде были бы рады уйти, миледи, — призналась Сансет.

— Тогда давайте найдем мисс Роуз, мистера Арка и мою дочь и уйдём, — кивнула леди Никос.

— Как пожелаете, миледи, — сказала Сансет, потому что прямо сейчас ничто не доставило бы ей большего удовольствия, чем уйти.

***

У Жона не было - ну, почти - проблем с признанием того, что он неуклюж в общении. Его отец как-то дал ему совет, что все женщины ценят "уверенность в себе", уж с Вайсс это так хорошо сработало, не так ли? Мама тоже пыталась дать ему совет или, скорее, подбодрить, но ему это тогда не особо помогло. Его сёстры давали ему советы. Ничего не получалось. Но это нормально. Ну ладно, нет, это ненормально, но он может жить с осознанием того факта, что он не создан для того, чтобы быть душой компании.

Он, конечно же, мог бы жить и с осознанием того факта, что он не создан для того, чтобы быть душой и этой конкретной компании. В конце концов, он всего лишь Жон Арк, ученик Бикона. С чего это эти мужчины и женщины, богатые и влиятельные люди Мистраля, должны что-то говорить таким, как он? Так что Жон, стоя в маленькой и тёмной нише, чувствовал значительное смирение с тем фактом, что он до конца ночи будет мало чем отличаться от рисунков на стенах. Ему этого было вполне достаточно. Если он сможет пережить ночь, не выставив Пирру дурой из-за ассоциаций с ним, тогда всё хорошо. Она была так добра к нему с того момента, как спасла ему жизнь в лесу. Она взяла его под своё крыло, знала его тайну и терпела его неоправданное высокомерное поведение по отношению к себе... Её терпение к нему было сравнимо с зимой, что медленно и не спеша обволакивала снегом всё на своём пути, так что он со стыда умрёт, если отплатит ей за все её проявленные доброту и заботу испорченной из-за его поведения репутацией.

Если... если он в скором времени потеряет её - а ему стоило больших усилий не умолять её не уходить, потому что он действительно не хотел её терять, - тогда он твёрдо решил: её последние воспоминания о нём не будут о том, как он заставил её выглядеть дурой перед всеми её знакомыми.

Стоя в одиночестве, погружённый в свои мысли, он испытал удивление, даже изумление, когда толпа разошлась по двору, позволяя ему увидеть Пирру, стоявшую столь же одиноко, сколь и он, выглядевшую так же неловко, как и он, с немного опущенной головой и глазами. Подавленную. Почему? Он может понять, почему никто не хочет находиться рядом с ним, но ради всех богов, она же Пирра Никос, а если и этого недостаточно, то её мама явно является здесь большой шишкой.

Так почему кто-то столь милая и... и столь красивая, как она, стоит в полном одиночестве? Это было преступление против... ну, он не был уверен, какое слово подойдёт, но был уверен, что это преступление против чего-то!

Жон прошёл через двор, лавируя между толпами людей, увлечённых разговором, извиняясь перед слугами, поскольку на мгновение вставал у них на пути, пока не приблизился к Пирре. Казалось, она не заметила его, пока он тихо не произнёс её имя.

— Пирра?

Она подняла глаза, шок в её прекрасных зелёных глазах сменился узнаванием.

— Жон! Что ты здесь делаешь?

— Ну, я увидел тебя одну, и мне больше нечего было делать, — сказал Жон и тут же пожалел об этом. Отлично. Просто отлично, придурок. Ты хочешь, чтобы она подумала, что ты пришёл сюда только потому, что тебе было скучно?

Пирра отвернулась от него.

— Прости, — сказала она. — Я действительно была очень эгоистична. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

— Эгоистична? — недоверчиво спросил Жон. — Ты?

— Я привела тебя сюда, — объяснила Пирра. — Я попросила тебя прийти, хотя... ты не получаешь удовольствия, и это моя вина.

— Не ты пригласила нас на эту... вечеринку, это сделала твоя мама, — сказал Жон. — Я знаю, что ты никогда бы не сделала чего-то подобного нарочно. Ты пригласила нас провести время в твоём прекрасном доме в этом прекрасном городе, и это... это действительно многое для меня значит. А что касается того, что здесь сейчас происходит... ты не можешь взять всю тяжесть мира на свои плечи, Пирра. Тебе не нужно брать на себя вину за всё, — он кашлянул, потом опять откашлялся и попытался вспомнить, что Сансет говорила ему о манере речи в подобных местах.

— Сейчас это может звучать неловко, и это будет звучать неловко, если ты сделаешь это неправильно, но, когда ты сделаешь это правильно, это будет всё равно что говорить в стихах. Это будет катится с языка, в этом будет ритм.

Всё это, конечно, очень хорошо, за исключением того, что он никогда не был хорош в поэзии.

— Я имею в виду, э-э, миледи, вам не о чем беспокоиться, я заявляю, что всё...

— Жон, остановись, — сказала Пирра со смехом в голосе.

Жон смущённо усмехнулся.

— Так плохо, да?

— Нет, — ответила Пирра. Она виновато улыбнулась. — Ну, да, но... тебе не нужно притворяться кем-то, кем ты не являешься. Только не передо мной, — она заколебалась. — Тот факт, что ты всегда остаёшься самим собой, ну, это одна из вещей, которыми я восхищаюсь в тебе больше всего.

Жон нервно рассмеялся, засовывая руки в карманы и глядя на свои ботинки.

— Я... ну, в этом нет ничего особенного, я имею в виду... кем я ещё могу быть?

Пирра какое-то время не отвечала. Когда же она заговорила, Жон услышал, как её голос дрожит от беспокойства.

— Мне кажется, что я провожу всю свою жизнь, притворяясь кем-то другим, нося маски, которые скрывают... Жон, могу я задать тебе вопрос?

— Что угодно.

— Если убрать славу Непобедимой Девушки, — сказала Пирра, — если убрать мои победы, моё мастерство... останется ли что-нибудь? Является ли Пирра Никос чем-то большим, чем просто тень?

— Да! — решительно заявил Жон, так решительно, что чуть не закричал. Несколько человек обернулись и даже уставились на него, но в этот момент ему стало всё равно, что они подумают. Он не хотел смущать Пирру, но прямо сейчас она звучала так, будто нуждалась в его помощи больше, чем в том, чтобы он оказывал хорошее влияние на её репутацию. — Пирра Никос - самый милый, самый самоотверженный человек, которого я когда-либо встречал за всю свою жизнь. Пирра Никос - девушка, которая увидела идиота с мечтами, которые были на пару размеров больше него самого, и когда все остальные списали этого неудачника со счетов, ты... ты пожалела меня. Более того, ты поверила в меня. Ты была первым человеком, который когда-либо поверил в меня... так что теперь позволь мне поверить в тебя, даже если ты не можешь поверить в себя. Ты чертовски больше, чем просто твои трофеи, Пирра.

— Жон, я... — Пирра на мгновение закрыла глаза, а затем открыла их, чтобы посмотреть прямо в его собственные. — Спасибо, — сказала она. — Ты единственный человек, которого я могу себе представить, говорящим мне это. Я так рада, что ты стал частью моей жизни, и если я не сказала тебе этого раньше, мне очень жаль. Вот почему я пригласила тебя сюда: я... я хотела разделить с тобой эту часть моей жизни, даже если это была не самая лучшая идея. Я полагаю, что я просто не хотела быть одной.

Жон взял паузу, пытаясь найти адекватный ответ на столь искреннее заявление. Он посмотрел Пирре в глаза. Замечал ли он раньше, какими красивыми были её глаза?

— Я... я тоже рад быть в твоей жизни, Пирра, на... сколь долго ты мне позволишь. Хотя я... я немного сбит с толку.

— Чем?

— Почему такой великий человек, как ты, был совсем один посреди комнаты вот так, когда я подошёл.

Это был неправильный вопрос: Жон понял это, как только увидел, как часть счастья стекает с лица Пирры. Она отвернулась от него.

— Прости, — сказал Жон. — Я не хотел... я просто имел в виду...

— Всё в порядке, — мягко прервала его Пирра.

— Нет, это не так, если я тебя расстроил, — сказал Жон. — Я бы никогда не стал делать этого нарочно... во всяком случае, опять. Я просто... кажется, ты всегда окружена фанатами, а здесь... разве это не твои люди? Я думал ты будешь окружена ими или что-то в этом роде.

Пирра не повернулась. Она осталась стоять к нему спиной. Её длинный хвост, красный, как огонь, свисал ей на спину. Когда она заговорила, её голос был мягким, тихим. Ему пришлось напрячься, чтобы услышать её.

— Всегда будь лучшей, дитя моё, самой смелой и высоко держи голову над всеми остальными.

Жон нахмурился.

— Я не понимаю.

— Мистралиада, — объяснила Пирра. — Эпос, который на протяжении поколений руководил жизнью самых высородных здесь.

— Но я всё ещё не понимаю, — ответил Жон. — Я имею в виду, ты лучший и самый смелый человек, которого я знаю. Если кто-то и заслужил право высоко держать голову, так это ты.

— Возможно, — произнесла Пирра. — Но, хотя нас всех побуждают стремиться к величию, слишком большое величие опасно. Мы все должны тянуться к славе, как цветы - к солнцу, но если какой-либо цветок вырастет слишком высоко... тогда все остальные погрузятся в тень. И этого следует бояться... и ненавидеть.

— Ненавидеть? — недоверчиво повторил Жон, потому что сама мысль о том, что кто-то вообще может ненавидеть Пирру, была... невероятной. Это и есть невероятно. Это смешно. — Люди ненавидят тебя, потому что... потому что ты слишком хороша, и это заставляет их выглядеть плохо на твоём фоне, не так ли? Это безумно, и они все тоже! — его эмоциональная вспышка вновь привлекла осуждающие взгляды окружающих, но ему было всё равно. Ему действительно было всё равно. Эти люди заслуживали худшего, чем просто слушать, как он слегка кричит. Они заслужили, чтобы он кричал на них, потому что как они смеют так обращаться с Пиррой? Но сейчас не время для этого. Жон не часто черпал вдохновение из ниоткуда, но теперь он чувствовал, что оно у него есть в безграничном количестве.

— Давай уйдём отсюда.

— Жон? — спросила Пирра, повернувшись к нему.

— Пойдём... куда угодно, куда ты только захочешь, — сказал Жон. — Давай уйдём отсюда, подальше от этих людей. Или ты действительно хочешь остаться здесь, в полном одиночестве, с таким отношением к себе?

Пирра улыбнулась:

— Я не одна, Жон. Ты прямо здесь. И я чувствую... когда я с тобой, мне кажется, что всё остальное не имеет значения. Пока ты здесь, я могу... Спасибо, Жон.

— За что?

— За то, что увидел меня, — сказала Пирра. — Когда этого не сделал никто.

— Пирра, — прошептал Жон.

— Пирра! — голос леди Никос хлестнул, как хлыст. Жон повернулся и увидел, что мама Пирры очень пристально смотрит на них двоих. Сансет стояла в полушаге позади и правее с непроницаемым выражением лица, Руби стояла слева, выглядя сбитой с толку.

— Мама... — начала Пирра.

— Мы уходим, — объявила леди Никос. Её лицо было суровым, но она больше ничего не сказала. Она просто отвернулась и пошла прочь, не оставив остальным иного выбора, кроме как следовать за ней.

***

Леди Никос ничего не сказала ни Пирре, ни Жону - и Сансет с Руби тоже, если уж на то пошло, - ни по пути, ни по возвращению домой. Она просто ушла в свою комнату, никому не сказав ни слова.

Жон нервничал, но это не помешало ему проводить Пирру в её комнату.

Он проводил меня до моей комнаты! Возможно, Пирра придавала этому слишком большое значение - в конце концов, они оба жили в одной комнате до недавних пор, - но всё равно это чувствовалось по другому, прекрасно чувствовалось.

— Я... надеюсь, я не сделал ничего дурного, — признался Жон.

— Я... я, конечно, не могу говорить за свою мать, — признала Пирра, — но, насколько мне известно, ты не сделал ничего плохого. Как раз наоборот.

Жон, казалось, почувствовал облегчение, услышав это. По крайней мере, его нервная улыбка стала более естественной.

— Это... прости, что я не смог никуда тебя отвезти.

— Возможно, это к лучшему, — вынужденно признала Пирра. — Можешь себе представить, как волновалась бы Сансет, разыскивая нас по всему Мистралю?

— Наверное, — сказал Жон. — Я просто...

— Жон, — прервала его Пирра. — Я прекрасно провела время сегодня вечером.

Жон удивлённо моргнул.

— Правда?

— Да, — кивнула Пирра, — с тобой — она заколебалась, не зная, быть ли ей слишком прямолинейной или нет. Но порыв овладел ею, и она наклонилась вперёд, чтобы чмокнуть его в щёку. — Спокойной ночи, Жон, — сказала она и, закрывая дверь, обрадовалась ошеломлённому выражению его лица.

Она прислонилась к двери и позволила воспоминанию его лица заполнить свой разум, счастливо вздохнув.

Неожиданность от директора Лайонхарта

В дверь постучали.

— Кто там? — спросил Жон с лёгкой ноткой нервозности в голосе. Он только что встал и ещё даже не успел принять душ, что может создать неловкою ситуацию, в зависимости от того, кто находится по ту сторону двери. Во-первых, есть люди, которых ему комфортно встречать в пижаме, но есть люди - например, мать Пирры - которых нет, а во-вторых, он не хотел приветствовать мать Пирры с утренним запахом из-за рта, и... ладно, в основном только леди Никос он и боялся встретить у двери. Отчасти потому, что хотя вчерашним вечером она и не сказала ему ничего, взглядом однако передала всё, что о нём думает.

Это было одним из главных препятствий на его пути ко сну прошлой ночью наряду с другими, более приятными воспоминаниями: свет в паре ярких зелёных глаз и прикосновение губ к его щеке.

Жон, я прекрасно провела время сегодня вечером.

— Это Сансет, — послышался ответ из-за двери. — Знаешь, это показатель ужасных манер - заставлять леди ждать по ту сторону двери, в Мистрале или где-либо ещё.

(Не)Разумный, более смелый человек, чем сам Жон, мог бы спросить, когда это Сансет успела стать "леди". Но поскольку Жон не был благословлен таким безрассудным мужеством, а Сансет уже видела его одетым в пижаму, он просто прошлёпал по комнате в своих кроличьих тапочках и открыл дверь.

Сансет тоже была в пижаме, хотя поверх накинула простую тёмную толстовку с капюшоном.

— Утро.

— Доброе утро, — неуверенно ответил Жон. — Ты... очень рано.

— Нам нужно поговорить, — начала Сансет. — Могу ли я войти?

— Э... да, конечно, — поспешил с ответом Жон, отступая в комнату, чтобы впустить Сансет. Его комната была почти такой же, как и её - в том же коридоре, на том же этаже дома, той же формы и размера - только с небольшими отличиями, вроде другого гобелена на стене. Жон закрыл за Сансет дверь сразу же, как она вошла. Идя босиком по полу, она направилась к занавескам, ведущим на балкон.

— Прошлой ночью что-то произошло, не так ли? — спросила Сансет, стоя спиной к нему.

— Наверное, — согласился Жон. — По крайней мере, Руби хорошо провела время.

Сансет обернулась и посмотрела на него.

— Я думаю, что в конце концов мы все хорошо провели время по-разному. Руби и я завели новых друзей, а ты... — её глаза сузились.

Жон едва проглотил ком в горле.

— А я... что?

— Это ты мне должен сказать, не так ли? — резко ответила Сансет. — Что произошло прошлой ночью?

Жон на мгновение замер. Он не был полностью уверен, с чего начать. Что произошло прошлой ночью? На самом деле ничего, и всё же... и всё же казалось, что произошло очень многое. Он сел на кровать, чувствуя, как матрац сминается под ним.

— Пирра... она была одинока, — мягко сказал он.

Сансет скрестила руки.

— Одинока? По словам Пирры, она всегда была одинока.

— Да, но я думал, что её слова больше похожи на... метафору, — ответил Жон, глядя на свои руки перед собой. — Я не думал, что она действительно будет совсем одна посреди этой вечеринки.

— Совсем одна, — повторила Сансет. — Это не имеет никакого смысла: где были фанаты? Я знаю, что ей тяжело завести друзей, но она всё ещё остаётся Пиррой Никос! Достаточно только посмотреть, как все реагируют на неё на улице.

— Я знаю, — ответил Жон. — Но... я думаю, что по сравнению с улицей во дворцах с... ну, такими людьми, как мама Пирры, всё по-другому, — он поднял голову и увидел удивление на лице Сансет. Это, в свою очередь, удивило Жона, ведь Сансет казалась такой умудрённой опытом, по крайней мере, по сравнению с ним. Он думал, что она сможет понять это, что она сможет понять ситуацию Пирры, но, по-видимому, нет. — Ты... Во дворце, где ты выросла, такого не было?

— Как раз наоборот, — ответила Сансет. — Если бы ты был на месте Пирры, у тебя всегда был бы подхалим. Я уверена, что Пирре не понравилось бы, если бы у неё такой был, но в то же время... Меня удивляет, что такие люди не слонялись поблизости. Подхалимы, по моему опыту, никогда не говорят тебе "нет", но и сами редко принимают "нет" за ответ. Она была совсем одна?

— В полном одиночестве, — подтвердил Жон. — Она выглядела так... Я не мог оставить её такой. Пирра... она заслуживает большего.

Выражение лица Сансет было трудно прочесть. Она посмотрела на него, но взгляд её ничего не выдавал.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ладно, Сансет, ты понимаешь, о чём я, — сказал Жон.

— Нет, не понимаю, — спокойно опровергла Сансет. — И не пойму, если ты мне не скажешь.

Жон недоверчиво посмотрел на неё. Почему Сансет так себя ведёт?

— Это... это Пирра! — воскликнул он. — Она такая щедрая, верная и добрая и... она заслуживает лучшего, чем имеет. То, как... то, как она это объясняла, это как... Ты когда-нибудь читала тот экземпляр книги, который она тебе подарила?

— Мистралиаду?

— Да, есть в ней что-то о том, чтобы всегда быть лучшим?

Сансет кивнула.

— Когда я читала, мне казалось, что очень многие персонажи больше заботятся о том, чтобы быть лучшими - или, по крайней мере, о том, чтобы их видели или воспринимали как лучших, - чем о фактической победе в войне, в которую они вовлечены. До такой степени, что они иногда обманывают друг друга в ущерб своему делу, лишь бы не позволить сопернику получить больше славы, чем есть у них самих.

— Это... это имеет смысл, — пробормотал Жон. — Как выразилась Пирра, они все должны стараться быть лучшими, но... но если кто-то действительно лучший, как Пирра, тогда...

— Тогда все вокруг возмущаются этим фактом, потому что они кажутся маленькими по сравнению с реально лучшими, — пробормотала Сансет. Она провела рукой по волосам. — Целый город, полный людей таких же мелочных, как я.

— Может быть, не полный город, но, кажется, большая часть... — Жон замолчал, изо всех сил пытаясь найти правильное слово.

— Элита? — предположила Сансет.

— Как они могут заслуживать такое имя, если они ведут себя так? — спросил Жон. — Как можно заставить себя ненавидеть Пирру?

— Кхм, — напомнила ему Сансет.

Жон поморщился.

— Да. Верно. Я, эм-

— Нет, всё в порядке, не беспокойся об этом. Я знаю, какой я была глупой, — заверила его Сансет. Она взяла короткую паузу. — Когда у кого-то есть то, что хочешь ты, то становится не важно, хочет ли сам человек того, что имеет, важно лишь то, насколько сильно ты сам завидуешь, видя, что обладаешь "этим" чем-то не ты. На самом деле, тут ситуация может быть даже хуже, потому что они уже обладают богатствами и славой, что приводит к ещё большей ненависти к Пирре, которая показывает, что их богатства и слава не на пике, что можно подняться ещё выше. Это может привести к специальной недооценке Пирры, попытка убедить самих себя, что она не так хороша, как есть на самом деле, что она не заслуживает всего того, что имеет. Но все их эмоции и действия всё равно обречены на провал. Жители этого города - простые люди - любят Пирру: их глаза обращены к ней, как цветы к солнцу. Все великие семьи здесь не пользуются такой же преданностью. Но пока забудь про это.

— Забыть про это? — недоумённо повторил Жон.

— Мы ничего не можем сделать, чтобы изменить мнение людей, — объяснила Сансет. — Меня больше интересует то, что произошло между вами двумя прошлой ночью. Ты видел её одну, ты не мог вынести этого зрелища, поэтому подошёл к ней.

— Ага, — согласился Жон. — Она выглядела такой... такой грустной, понимаешь?

Сансет уныло вздохнула.

— Пирра... в ней есть царственная меланхолия.

Жон не был уверен, что в этом такого царственного, но он не стал просить Сансет объяснить. Он решил просто продолжить:

— Я должен был подойти к ней. Я должен был выяснить, что происходит. Именно тогда она объяснила это.

Сансет кивнула.

— А что потом?

— Я... — Жон нервно усмехнулся. — Сейчас это звучит как-то глупо, но... я предложил её куда-то отвезти.

— Куда? — спросила Сансет.

— Я... ещё не думал так далеко, — признал Жон, — а потом появилась её мама, и мы вернулись, — он колебался, не зная, следует ли добавить последний кусочек.

— Что? — сузила глаза Сансет. — Что ты скрываешь?

Жон посмотрел вниз. Улыбка расплылась по его лицу.

— Она поцеловала меня на ночь, — сказал он, — у двери в свою комнату.

Брови Сансет приподнялись.

— Действительно?

— В щёку, — быстро добавил Жон. — Но всё же...

Жон скорее почувствовал, чем увидел, как Сансет села на кровать рядом с ним.

— Что ты думаешь о Пирре? — спросила она. — Что ты чувствуешь к ней?

— Пирра... Пирра... — Жон заколебался, обдумывая и пытаясь собраться с мыслями. — Пирра прекрасна, — заявил он. — Она... я... для меня большая честь быть частью её жизни. Но она заслуживает большего, чем я.

— Что ты под этим подразумеваешь? — опять спросила Сансет.

— Я имею в виду, ну же, оглянись вокруг, — начал Жон. — Она принцесса. Почему такая девушка, как она, тратит своё время на такого парня, как я? Зачем я ей?

Сансет вздохнула.

— Хороший вопрос, — проворчала она, чему-то досадуя. — Так что ты собираешься делать теперь?

— Что ты имеешь в виду?

— Как ты думаешь, что я имею в виду? Ты собираешься что-нибудь делать? — практически потребовала ответа Сансет.

— Я буду рядом с ней, это считается?

Сансет закатила глаза.

— Дайте мне силы, — пробурчала она. — Послушай, Жон... как ты думаешь, при обычных обстоятельствах опустилась бы я до уровня такого парня, как Флэш Сентри?

— Э-э... — Жон замялся. — Я никогда не думал об этом, — признал он. — Он кажется приличным парнем.

— Он настолько ниже меня, что это даже не смешно, — авторитетно заявила Сансет. — И всё же... мы не подходим друг другу из-за своих положений или способностей, но сила, которая нас связывает, гораздо более эфемерная и своенравная. Так что... делай, что хочешь, но не сдерживай себя только потому, что чувствуешь себя ниже, чем она. Любовь так не работает, — она встала. — Кроме того, я почти не сомневаюсь, что леди Никос захочет поговорить с тобой сегодня, так что давай ещё раз посмотрим на твою осанку.

Жон вскочил на ноги.

— Ты уверена? Думаешь, она захочет поговорить?

— Я совершенно уверена в этом, — ответила Сансет.

Жон почувствовал себя так, будто его окатили холодной водой.

— Что мне ей сказать?

— Это зависит от того- — начала Сансет.

— Зависит от чего?

— От того, собираешься ли ты что-то делать, — закончила Сансет. — Ты хочешь, чтобы я помогла тебе просить у леди Никос разрешения на свидание с её дочерью, или ты хочешь, чтобы я помогла тебе объяснить, что вчерашняя ночь была совершенно невинной?

— Какой смысл в первом варианте? — спросил Жон. — Пирра уходит... или скорее остаётся здесь. Дело в том, что в конце отпуска мы вернёмся в Бикон, а Пирра останется здесь.

— Так не будет, если мне будет что сказать по этому поводу, — сказала Сансет. — И если ты что-нибудь скажешь по этому поводу, то мне это очень поможет.

Жон нахмурился.

— Ты хочешь, чтобы я сказал ей не уходить?

— Я думаю, что если ты попросишь её остаться с нами, то она так и сделает.

Жон покачал головой.

— Нет, я не могу этого сделать.

— Почему нет?

— Потому что это не мой выбор, — ответил Жон. — Это выбор Пирры, и если я попрошу её сделать что-то против её воли... она только пожалеет об этом и будет несчастна. Я не сделаю этого с ней.

— Но ты знаешь, что ей лучше быть с нами, быть частью нашей команды, — сказала Сансет.

— Это по-прежнему её выбор, — продолжил настаивать Жон.

— Ну и что? — нахмурилась Сансет. — Разве помощь другу в совершении правильного выбора не является частью дружбы, не говоря уже о других узах? — она сцепила руки за головой. — Пирра - великий воин, — сказала она, — и у неё много достоинств. Она также болезненно наивна, чрезмерно чувствительна, замкнута и полдюжины других вещей, которые означают, что её пока нельзя выпускать на улицу одну. Она нуждается в этой команде, как команда нуждается в ней. И ей нужен кто-то, кто направит её доброе сердце в нужное русло.

Брови Жона нахмурились.

— Разве это не твоя работа?

— Она доверяет тебе больше, чем мне - твои слова имеют больший вес, — заявила Сансет.

— Тем более я должен быть осторожен с тем, что говорю ей, — сказал Жон. — Я хочу, чтобы Пирра осталась с нами, больше всего на свете, но... я не буду стоять на пути к её мечте, и ты тоже.

Сансет выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Я хотела бы, чтобы у меня всё ещё были твои поддельные документы, чтобы я могла шантажом заставить тебя делать то, чего я хочу.

— У тебя их больше нет?

— Нет, я сожгла их из-за неуместного приступа совести, — призналась Сансет. — В любом случае, — сменила тему она, — как только ты решишь, что хочешь сказать леди Никос, приходи в мою комнату, и я помогу тебе это сказать.

— Хорошо, — согласился Жон. — Спасибо за помощь.

— Не знаю, почему я вообще беспокоюсь, но пожалуйста, — проворчала Сансет, ещё раз пересекла всю комнату и вышла за дверь. Она закрыла её за собой громче, чем было необходимо.

Жон какое-то время смотрел на закрытую дверь, прежде чем всё его тело рухнуло вперёд.

— Жон?

Жон подскочил с испуганным визгом. Он обернулся и увидел, как Руби входит через арку, ведущую на балкон, отодвигая шторы, отделявшие комнату от внешнего мира.

— Руби! — задохнулся Жон от шока. — Как ты-?

— Это не такой уж большой прыжок с моего балкона на твой, — объяснила Руби, — и это касается и звуков... без нормального окна тут всё слышно.

— О, — только и смог издать Жон. — Извини, я не хотел тебя беспокоить, просто Сансет...

— Жон, — начала Руби, перебивая его. Она сжала пальцы, глядя на них, а не на него. В пижаме она казалась ещё меньше, чем обычно, невысокой, тонкой и нежной.

— Жон, — повторила она, — тебе нравится Пирра?

Жон посмотрел на неё сверху вниз. Часть его задавалась вопросом, почему она спрашивает его об этом... часть его думала, что он, возможно, уже знает.

— Руби-

— Ну? — спросила она снова. — Тебе нравится Пирра?

— Да, — признался он как себе, так и Руби. Он боялся сказать это, признать, чтобы... сделать это реальным, если это имеет какой-то смысл. Но он сделал. Ему нравилась Пирра. Она ему очень нравилась. Она была... она была всем, чего он мог желать, в девушке, в партнёрше, в... во всех смыслах. Мысли сделали его голос хриплым. — Но это не имеет значения, — добавил он. — Потому что она никогда бы...

— Перестань! — крикнула Руби. — Я просила тебя не говорить о себе так! — она глубоко вздохнула. — Ты не какой-то неудачник, Жон. Ты не бесполезен, ты не... ты милый, добрый и храбрый, и ты всегда рядом с людьми, которые тебе дороги. Ты даже рядом с людьми, которых ты совсем не знаешь, как я в мой первый день в Биконе. Ты спас мне жизнь. — Руби слегка замялась. — Я думаю, что ты потрясающий.

Её голова была склонена. Её руки были нервно сцеплены перед ней. Жон опустился на колени и потянулся к ней, спрятав пальцы под её подбородок и приподняв его так, чтобы она смотрела на него. В её серебристых глазах начали скапливаться слёзы, и они пронзили его совесть, как кинжалы.

— Я... я тоже думаю, что ты замечательная, Руби. Ты мой друг, и ты важна для меня, и я не знаю, что бы я без тебя делал, но... я просто...

— Всё в порядке, — прошептала Руби. — Ты не должен говорить это, — она улыбнулась. — И я думаю, что Пирра довольно крутая, — призналась она.

— Ага, — пробормотал Жон. — И она скоро уйдет.

— Есть свитки, — сказала Руби. — Вы могли бы созваниваться или переписываться. Вы могли бы видеться на каникулах. Но если она тебе нравится, тогда... тогда иди к ней, ладно?

— Руби, — пробормотал Жон, задаваясь вопросом, как в Ремнанте ему так повезло с людьми, с которыми он сошёлся. Как ему удалось получить такое благословение? Он заключил Руби в объятия. — Спасибо... и мне очень жаль.

***

Руби перепрыгнула короткое - для охотницы - расстояние между двумя балконами и поплелась обратно в свою комнату.

Она вытирала глаза тыльной стороной ладони.

Раздался громкий треск, сверкнула вспышка зелёного света, и в комнате появилась Сансет, вызвав удивлённый вздох Руби.

— Ты в порядке? — спросила Сансет.

Руби глубоко вздохнула.

— Сансет? Что ты..?

— Помнишь, ты говорила о шумоизоляции? Это относится и к дверям, — заметила Сансет.

— Ясно, — произнесла Руби мягко и немного подавленно. — Значит... ты слышала... всё?

Сансет кивнула. Она подошла к кровати Руби и села на неё.

— Как ты?

— Я в порядке, — быстро ответила Руби.

Сансет вздохнула.

— Руби... сними маску.

Руби моргнула.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Я говорю о том, что тебе не обязательно быть милой Руби Роуз, весёлой Руби Роуз, всё время улыбающейся Руби Роуз, — сказала Сансет. — Не со мной. Я знаю, что некоторые из этих вещей могут причинить боль. Селестия мне свидетель, что я знаю, как сильно подобное может ранить, — она сделала паузу. — Значит он тебе нравится, да?

Руби мрачно кивнула.

— Я и не догадывалась, — пробормотала Сансет. — Я... не буду притворяться, что понимаю почему, но... мне жаль, что так вышло.

— Это... — начала Руби. — Это… — она остановилась. Она не могла сказать, что всё в порядке, потому что... потому что не чувствовала себя хорошо. Может быть, в будущем. Возможно, в будущем она почувствует себя лучше. Возможно, она скоро забудет обо всём этом. Но прямо сейчас, после того, как она вышла из комнаты Жона, она не чувствовала себя хорошо. Она думала, что они были... что они могли быть... но он предпочёл Пирру, так же как предпочитал Вайсс. Ну конечно он предпочёл ей Пирру, конечно, он предпочитал ей Вайсс. Они были красивыми, утончёнными, взрослыми и... и всем, чем не была Руби Роуз.

Её глаза начали слезиться.

Руби почувствовала, как руки Сансет сомкнулись вокруг неё. Она почувствовала, как её партнер прижала её к себе, и Руби положила голову на плечо Сансет.

— О, Руби, — прошептала Сансет ей на ухо. — Мне жаль, что это случилось с тобой столь рано, правда.

— Сансет? — мягко произнесла Руби.

— Да?

— Ты же не расскажешь об этом Пирре? — спросила Руби. — Это не её вина, и я не хочу, чтобы это всё испортило.

Сансет мгновение молчала.

— Ты меня стыдишь, — сказала она, говоря очень тихо. — Я не смогла бы быть столь великодушной на твоём месте. Точно нет.

— Я просто хочу хорошо провести время, — пробормотала Руби. — Особенно, если это последний раз, когда мы все вместе.

***

Жон оделся и вышел из комнаты, намереваясь присоединиться к Пирре на их утренней тренировке в додзё. Однако стоило ему выйти из комнаты для гостей, как к нему обратилась одна из служанок, которая, как и все слуги, работала на дом Никос и которая, казалось, ждала его за дверью.

Она смотрела на него с ровным безразличным выражением лица.

— Леди Никос хотела бы поговорить с вами немедленно, — заявила она.

— Э-э, ладно, — только и смог ответить поражённый Жон. Он пожалел, что не сможет принять душ прямо сейчас и сменить заодно одежду, потому что служанка тут же повернулась и начала уходить. У Жона появилось стойкое ощущение, что он должен последовать за ней, и поэтому он поспешил её догнать.

— Итак, — сказал он с явной нервозностью в голосе, — у меня неприятности?

— Сомневаюсь, что это моё дело, — заявила служанка, хотя её тон, казалось, предполагал, что она определённо хотела бы, чтобы он попал в беду.

— Я сделал что-то не так? — вновь попытал удачу Жон.

Горничная фыркнула ноздрями.

— Это тоже не моё дело, мистер Арк.

У Жон сложилось отчётливое впечатление, что он ей не очень нравится и что нет особого смысла пытаться изменить её мнение о себе. Ему следует сосредоточить свою энергию на том, чтобы придумать способ успокоить леди Никос. И без помощи Сансет подготовиться к этой встрече.

Он совершенно не ждал этого. Мать Пирры уже смотрела на него, как на мусор, так насколько же хуже она будет относится к нему теперь?

Ох, всё наверно будет совсем плохо, ведь так?

Горничная привела Жона к двери кабинета леди Никос, которую она открыла для него.

— Жон Арк прибыл, миледи.

Леди Никос сидела за столом и читала что-то на свитке, большем обычного. На ней были очки для чтения.

— Спасибо, Айрис, — сказала она. — На этом всё. Заходите, мистер Арк.

Жон сглотнул, проходя через дверь. Кабинет был немного меньше гостевых комнат - даже не считая ванных комнат в них, - и стены его были покрыты лакированными деревянными досками, а картины с изображениями предыдущих членов семьи Никос, казалось, смотрели прямо на него, покуда он шёл к столу леди Никос.

Перед ней лежал меч, и Жон не мог оторвать от него глаз.

Он поклонился.

— Вы хотели меня видеть, миледи? — спросил он дрожащим голосом.

Леди Никос сняла свои очки и медленно убрала их в футляр. С громким щелчком футляр закрылся.

— Мистер Арк, — начала она. Она не предложила ему места, хотя прямо перед столом был свободный стул. — Расскажите мне о прошлой ночи.

Горло и губы Жона стали очень сухими, хотя его подмышки наоборот стали чересчур влажными.

— Я... я увидел Пирру совсем одну. Я подумал... я подумал, что ей не помешал бы друг.

Леди Никос уставилась на него. Невероятно, что у них с Пиррой были вроде как одинаковые, но в то же время такие разные глаза: у Пирры они были такими мягкими и такими красивыми, а у её матери - жёсткими, острыми и пронзительными.

— Друг? — повторила она.

— Кто-то, — расторопно начал Жон, его грудь вздымалась и опускалась, — кто-то, кто будет рядом с ней. Кто-то, кто позаботится о ней.

Губы леди Никос скривились от отвращения.

— Выбирайте следующие слова с большой осторожностью, мистер Арк.

Глаза Жона широко раскрылись. Ему казалось, что он едет в поезде, мчащемся под гору без тормозов.

— Миледи, — сказал он, стараясь держать голос ровным и спокойным, — вы знаете, что Пирру ненавидят за то, что она есть?

— Ненависть - сильно сказано, мистер Арк. Я бы сказала "обижены", — ответила леди Никос, её тон стал немного менее раздражённым, но никоим образом не смягчился.

Жон в шоке встрепенулся.

— Вы знали?

— Кажется, вы совершаете ту же ошибку, что и моя дочь. Этот город был моим домом всю мою жизнь, мистер Арк, я хорошо разбираюсь в манерах и взглядах представителей своего класса в своём собственном городе, — заявила леди Никос. — В своё время мне завидовали, и я завидовала другим. Моя цель состояла в том, чтобы Пирра была предметом зависти всех и не имела причин завидовать другим. И посмотрите на великие плоды моих трудов: моя дочь - гордость Мистраля, слава нашего возрождённого королевства, и когда она одержит победу на турнире Вайтела, тогда все остальные будут затменены ею в плане престижа и любви простолюдинов.

— Если она будет участвовать в турнире Вайтела, — тихо пробормотал Жон.

Брови леди Никос поднялись.

— И что именно это должно значить, мистер Арк?

— Э-э, — замялся Жон. — Разве Пирра не рассказала вам, миледи?

— Рассказала мне что?

— Я не уверен, что это моё право...

— Напротив, мистер Арк, вы не вправе отказывать мне в моём собственном доме, — сказала леди Никос. — Я ваша хозяйка, вы мой гость, и вы либо объяснитесь со мной, либо найдёте где ещё остановиться, пока будете искать воздушный корабль домой в Вейл.

— Пирре была предложена должность здесь, в Мистрале, в Имперской Гвардии, — быстро и не раздумывая выдохнул Жон. Прости, Пирра, но твоя мама страшная. — Леди Терри-Белль Тракс предложила её ей. Пирра думает принять её предложение. Это означает, что она станет охотницей и останется здесь, в Мистрале, вместо того, чтобы вернуться в Бикон.

Леди Никос грозно нахмурилась.

— Мы ещё посмотрим, — прорычала она. Она глубоко вздохнула и, казалось, попыталась взять себя в руки. — Спасибо, мистер Арк, за то, что сообщили мне эту новость. Теперь, возвращаясь к вопросу о прошлой ночи: когда я наткнулась на вас двоих, мне показалось, что что-то вот-вот должно произойти.

— Эм, не совсем, — ответил Жон. — Мы как раз собирались уйти с мероприятия...

— И куда пойти?

— Мы... ещё не были уверены.

— Почему? — спросила леди Никос.

— Потому что... потому что Пирра не была счастлива там, на мероприятии, — ответил Жон. — Я хотел отвезти её куда-нибудь, где ей будет радостнее.

— Понятно, — пробормотала леди Никос. — Вы хотите сказать, что заботитесь о Пирре, мистер Арк?

— Да, мэм, — сказал Жон. — Я имею в виду, да, миледи. Я очень о ней забочусь.

— Я уверена, что ваши действия казались вам очень добрыми, даже благородными, согласно вашим вейловским обычаям, — начала леди Никос, — но вы не в Вейле, а в Мистрале, и, несмотря на то, чему вы научились у мисс Шиммер, я полагаю, вы не знаете наших обычаев. Так же, как я надеюсь, вы не знали, что Пирра помолвлена.

Жон издал звук, который был чем-то средним между вздохом и всхлипом.

— Пирра... Пирра помолвлена? Она никогда не говорила об этом.

— Я не могу говорить о причинах молчания Пирры, но дело в том, что она помолвлена с богатым лордом одной из старейших семей Мистраля, третьим по достоинству только после домов Тракс и Никос и, можно сказать, даже богаче дома Никос. Они поженятся... в будущем после того, как Пирра закончит Бикон.

— Он хороший человек, миледи? — спросил Жон.

— Прошу прощения?

— Вы сказали мне, что он богатый человек и из такой же семьи, как ваша, но хороший ли он человек? — повторил Жон. — Он хороший человек?

— Он лучший человек во всём Мистрале, мистер Арк, — заявила леди Никос. — К сожалению, он не смог быть на вчерашнем мероприятии, но если бы он там находился, я не сомневаюсь, что он бы утешил Пирру в её одиночестве. Так же, как я уверена, что у вас нет намерения подвергать Пирру позору своим поведением.

— Конечно нет, — быстро сказал Жон. — Я бы никогда не причинил вреда Пирре.

— Рада это слышать, мистер Арк, — сказала леди Никос. — Я не виню вас за ваши иностранные импульсы. Я просто прошу вас принимать во внимание несколько фактов в будущем.

— Я... конечно, миледи.

— На этом всё, мистер Арк.

Жон снова поклонился. Выходя из кабинета, он чувствовал... он не был уверен в том, что он чувствовал. Он полагал, что должен был что-то чувствовать. Обиду? Злость? Но какие у него есть основания чувствовать и то, и другое? С Пиррой отношения никак не изменились: они как были, так и остались партнёрами и друзьями. Она не сказала ему, что помолвлена, но ведь она не обязана делиться с ним всеми подробностями своей жизни, а он с ней: она ничего ему не обещала... Воспоминания о том поцелуе и выражении её глаз, когда она пожелала ему спокойной ночи, вспыхнули в сознании Жона, когда он закрывал дверь кабинета леди Никос. Но это был всего лишь поцелуй в щёку, поцелуй на ночь, благодарность за то, что он был рядом с ней, за то, что был другом, поддерживающим её. Если он что-то на этот счёт подумал, то... тогда это была его ошибка, а не Пирры.

Он сказал Сансет, что всегда будет поддерживать Пирру, и Арки никогда не нарушают своего слова.

Так что... он вернулся в свою комнату, схватил Кроциа Морс и направился в додзё, чтобы присоединиться к Пирре на их утренней тренировке.

Она ждала его там и поприветствовала улыбкой, которую можно было описать не иначе, как лучезарной.

— Доброе утро, Жон. Ты готов?

Если он не сможет снова увидеть эту улыбку после этих каникул, то не будет портить её сейчас, требуя ответа, почему она не сказала ему, что помолвлена, или что-то в этом роде. Она уже так много дала ему, и он не имеет права просить большего.

И честно? Она немного не в моей лиге.

Я просто надеюсь, что она счастлива с этим парнем, кем бы он ни был.

— Я готов, — сказал он и обнажил меч.

***

Следующий день прошёл странно для Сансет: в основном из-за того, как мало в нём происходило.

Она ожидала гораздо большего драматизма от всей этой ситуации. Она ожидала от этой ситуации хоть какого-то серьёзного драматизма. И всё же, когда Пирра показывала им Императорские Сады - самый большой и великолепный общественный парк во всем Мистрале, - можно было и забыть, что Руби призналась в своих чувствах Жону только для того, чтобы получить отказ, или что Жон понял свои чувства к Пирре. Не было ни следа обиды, не было даже никакой неловкости, если только если кому-то - как Сансет - не придёт мысль, что то, как все чертовски обычно себя ведут, и есть воплощение неловкости.

Пирра была счастлива. Сансет не могла вспомнить когда вообще видела её настолько счастливой. Иногда она даже начинала напевать себе под нос, ведя их между клумбами, где росли разноцветные хризантемы, или показывая им пруды, где плавали карпы кои. Жон тоже выглядел счастливым, но в том, как они взаимодействовали друг с другом, не было ничего, что указывало бы - по крайней мере, для Сансет, - что они теперь встречаются. Они не целовались, они даже не держались за руки. А Руби... Руби снова надела маску: она казалось такой счастливой, будто только что получила нового щенка, о котором нужно заботиться.

Это был хороший день. Сады были очень красивы, должна была признать Сансет, за одно ещё раз вспомнив о доме и о садах, раскинувшихся вокруг дворца Селестии. Цветочные клумбы были буйством красок, деревья были усыпаны цветами, которые, казалось, вот-вот упадут, а в саду обитало множество птиц экзотических окрасов, которые мелодично пели среди деревьев и кустов. Это был прекрасный сад посреди города, который после нескольких дней пребывания в нём Сансет был награждён ею званием лучшего города Ремнанта. Конечно, вблизи некоторые недостатки были более заметны, но в целом Сансет могла без колебаний сказать, что предпочитает это место Вейлу или Атласу, и не только потому, что оно напоминает ей о доме.

Здесь воздух был чище. Он не застревал у неё в ноздрях, как иногда случалось в других местах.

Если бы ей пришлось выбирать место для жизни, она, вероятно, выбрала бы Мистраль. Будет определённо о чём подумать после того, как она закончит учёбу.

Да, день был хороший: виды красивые, сладости вкусные, солнце яркое, погода хорошая... У Сансет даже возникло желание, чтобы всё перестало быть столь невероятным и смущающе милым хоть на мгновение: это было просто неправильно. Она не могла даже смотреть на Флэша целую неделю после того, как он разбил ей сердце, а с Руби как будто ничего и не произошло.

Как получилось, что все эти люди такие... такие... такие милые? Любезные?

Они вернулись в дом Никос незадолго до наступления темноты. Леди Никос присоединилась к ним за ужином, но говорила очень мало, даже Пирре. Ей тоже было нечего сказать, и трапеза прошла в основном в молчании. Десерт был почти подан, когда горничная вбежала в богато украшенную столовую.

— Прошу прощения, миледи, но директор Лайонхарт стоит у ворот. Говорит, что должен поговорить с вами и леди Пиррой. Говорит, что это очень срочно.

Леди Никос фыркнула.

— Хорошо, проводи его. Пирра, следуй за мной.

Забытая - леди Никос встала из-за стола и увлекла за собой Пирру - Сансет встала сама и жестом попросила Жона и Руби сделать то же самое. Они последовали за леди Никос и Пиррой, и если кто-то из пары матери и дочери и заметил, что другие члены команды Сапфир плетутся сзади, то ничего об этом не сказал. Если бы директор Лайонхарт хотел личной встречи, он, несомненно, так и сказал бы.

Он этого не сказал. На самом деле, когда леди Никос и её гости встретили его в холле, он сразу же начал частить:

— Леди Ипполита, спасибо, что приняли меня, — сказал он, приложив одну руку к сердцу и умоляюще жестикулируя другой. — Это ужасное дело, и к тому же ужасно срочное.

— Что за дела, Лео? — спросила леди Никос. — Что случилось?

— Опасный гримм в горах к востоку, — заявил директор Лайонхарт. — Несколько пастухов и их семьи были убиты, хижины разрушены, стада рассеяны.

— Одинокий гримм так близко к городу? — озадаченно спросила Пирра. — Вы уверены, что он один?

— Молюсь, чтобы так и было, — заявил директор Лайонхарт. — Нет ничего определённого, но кажется невероятным, что стая или орда смогли бы приблизиться так близко к Мистралю, не будучи замеченными до сих пор.

— Кажется немного странным, что даже один смог подобраться так близко, — пробормотал Жон.

Директор Лайонхарт проигнорировал его, если вообще услышал то, что только что сказал Жон.

— Я уверен, вы понимаете, что Наместник и Совет хотят, чтобы дело было решено в срочном порядке, и поэтому, Пирра, я спрашиваю вас от имени Мистраля: выследите ли вы это существо и положите ли конец его буйству?

Брови Сансет поднялись так высоко, что почти исчезли под её чёлкой. Конечно, Пирра была хороша - даже великолепна, - но во всём Мистрале не было ни одного охотника, которого они могли бы задействовать, чтобы выследить даже одного гримм? Она знала, что охотники сейчас загружены сверх меры, но ни одного свободного?

Сансет сохранила молчание, но леди Никос более чем желала задать вопрос, которым Сансет задавалась в мыслях.

— Моя дочь - студентка, она здесь, чтобы отдохнуть, — строго начала она. — Где твои охотники и охотницы? Где Имперская Гвардия?

— Разбросаны по всей длине и ширине нашей территории, — робко ответил директор Лайонхарт. — С таким количеством стай гримм, скрывающихся по всей земле, угрожающих городам и деревням, охотники Мистраля рассеялись по всей Аниме, чтобы сразиться с ними. Даже Имперская Гвардия была призвана на службу. Леди Терри-Белль ещё не вернулась из Хиганбаны, леди Шайнинг Лайт и Блонн Ди всё ещё в Аджисае, а леди Свифт Фут всего лишь ребенок. Учителя и студенты - все они в отпуске не в Мистрале. Во всём городе нет охотников, которых я могу призвать.

— Значит, поскольку вы с леди Терри-Белль плохо организовали и распланировали защиту Мистраля, ты вынужден прийти в мой дом и умолять мою дочь спасти Мистраль и себя от последствий вашей некомпетентности? — гневно спросила леди Никос.

— Я сделаю это, — заявила Пирра мягким и странно спокойным голосом. — Директор, вы можете передать Совету и Лорду-Наместнику, что я принимаю их поручение. Ради блага Мистраля я начну и завершу эту охоту.

Директор Лайонхарт вздохнул с облегчением.

— Спасибо, Пирра. Я уверен, что Чемпион Мистраля, наша возрождённая гордость, без труда избавит нас от этого зверя. Я бы пошёл сам, но...

— Но ты трус, я и без напоминаний это прекрасно знаю, — едко произнесла леди Никос. — И всё же кажется, что твоя некомпетентность достигает такой глубины, о которой я и не подозревала, если уж ты оставил Мистраль настолько незащищённым, что только моя дочь и стоит между нашим городом и тьмой.

— Не только Пирра, — заявила Сансет. — Она не пойдёт одна.

— Действительно, — вздохнул директор Лайонхарт. — Юная Синдер, единственная ученица, оставшаяся в Хейвене, вызвалась присоединиться к ней.

Сансет нахмурилась, задаваясь вопросом, не ясно ли она выразилась. Я не хотела быть настолько драматичной, чтобы скрыть суть.

— Вообще-то я говорила о себе, Руби и Жоне: мы пойдём с Пиррой, — она взглянула на Жона, а затем на Руби. — Вы двое поняли это, верно? Вы поняли, что я имела в виду, что мы втроем собираемся пойти с Пиррой?

— Да, поняли, — кивнул Жон. — Я имею в виду, мы же не собираемся просто сидеть и ждать возвращения Пирры, верно?

— Даже если мы на каникулах, мы всё равно охотники, — сказала Руби. — Мы всегда с тобой, Пирра.

— Спасибо, — тепло сказала Пирра. — Мне жаль превращать это в рабочий отпуск, но... я буду рада, что вы будете рядом со мной.

— Не волнуйтесь, директор, — обратилась к тому Руби. — Мы справимся.

— Рад это слышать, — облегчённо заявил директор Лайонхарт. — Тем не менее, я бы порекомендовал мисс Фолл вам всем: она очень искусная молодая охотница, и лишняя пара рук не повредит. Вам даже может понадобиться пятая, если гримм окажется особенно опасным.

— Я бы не хотела подвергать Мистраль опасности из-за того, что была слишком гордой, чтобы принять помощь, когда она была предложена, — сказала Пирра. — Сансет, что ты думаешь?

— Это твой город в опасности, — ответила Сансет. — Если тебе это не мешает, то и нам не помешает. Чем больше, тем веселее, верно?

— Я тоже пойду с вами, — неожиданно заявила леди Никос.

— Мама?

— Прошло слишком много времени с тех пор, как я видела, как ты сражаешься, — сказала леди Никос. — Твоих товарищей в деле я вообще не видела - упущение, которое мне представляется возможность восполнить.

— Леди Ипполита... — начал директор Лайонхарт.

— Неужели скажут, что мы, мистралийцы, отказались поднять оружие для защиты нашего родного города и нашей родной земли? — спросила леди Никос. — Что мы полностью отдали нашу защиту в руки детей, и, более того, чужих детей? Я приняла своё решение, и ни ты, ни сам Лорд-Наместник не сможете убедить меня в обратном, — она взяла короткую паузу и взглянула на Сансет. — Мисс Шиммер, я полагаю, что это вы должны отдавать команды.

— В самом деле, миледи, — ответила Сансет, склонив голову в знак благодарности за то, что леди Никос не попыталась отобрать у неё место лидера. — Директор, не могли бы вы сказать Синдер, чтобы она встретила нас здесь за десять минут до рассвета, и подготовить для нас буллхед к тому моменту?

— Я позабочусь об этом, мисс Шиммер, — пообещал директор Лайонхарт.

— Спасибо, директор, — кивнула Сансет. — Я хочу, чтобы все в додзё проверили своё оружие прямо сейчас. Как только с этим будет покончено, мы все должны немедленно лечь спать. Мы уходим с рассветом.

Охота

Ночь темна, высоко в небе сияет луна, но Сансет задержалась в додзё.

Сол Инвиктус находился в её руках: гладкий, смазанный маслом деревянный приклад лежал в ладонях. Время от времени её рука соскальзывала вниз, и большой палец касался солнца её кьютимарки, которую она самолично вырезала на дереве и раскрасила перед нанесением лака.

Сапоги Сансет закружились по полу додзё, под её ногами заскрипел пол. Она поворачивалась из стороны в сторону, нанося удары прикладом винтовки по воздуху, сражаясь с тенями. Она ударяла прикладом, колола штыком, использовала оба конца винтовки и её середину, пытаясь заставить своё тело двигаться быстрее, быть гибче и с большей готовностью реагировать.

Ей следовало бы отдохнуть. Ей следовало бы внимать собственным приказам. Ей следовало бы послушаться собственного совета. Но она не Жон. Она не утомляет себя ночь за ночью. Это всего лишь разовая тренировка, ничем не отличающаяся от зубрежки перед контрольной.

Учиться перед тестом, спать после. Вот как получают хорошие оценки.

И это будет, безусловно, тест. Тест с высокими ставками, но всё же тест. Тест леди Никос. Её проверка того, достойна ли команда САПР Пирры.

И Сансет не собиралась терпеть неудачу.

Не снова.

Она обрушила винтовку на голову воображаемого гримм. Она докажет, что достойна этой команды: она докажет Пирре, что вместе они сильнее, чем Пирра в одиночку. Она сохранит команду.

Она победит.

***

Директор Лайонхарт явно передал Синдер просьбу Сансет, потому что она уже ждала их возле усадьбы Никос, когда на следующее утро группа из пяти человек - члены команды САПР и леди Никос, - вышла из ворот.

— Доброе утро, миледи, — произнесла Синдер, поклонившись леди Никос. — Леди Пирра, для меня будет честью охотиться вместе с вами. Спасибо, что предоставили мне эту возможность.

— Пожалуйста, просто Пирра, — смущённо пробормотала Пирра. — В наших обстоятельствах не нужно церемониться.

Синдер улыбнулась.

— Как пожелаешь, Пирра, я с нетерпением жду возможности увидеть тебя в действии, — она переключила своё внимание на других членов команды. — Всех вас. Я надеюсь, что вы оправдаете свою зарождающуюся репутацию.

— О, мы устроим тебе хорошее шоу, не волнуйся, — усмехнулась Сансет. — Мы устроим тебе такое хорошее шоу, что тебе следовало бы взять с собой корзину для пикника вместо оружия. Готова идти?

— Я всегда готова, — заявила Синдер.

Розовые пальцы рассвета лишь нежно коснулись города, когда группа направилась к докам. Руби зевнула. Сансет же после ночной тренировки сумела выкроить несколько дополнительных минут сна, просто не приложив особых усилий для подготовки: она быстро вымылась, а её волосы сейчас напоминали куст или, скорее, выглядели так, будто их протащили сквозь него.

Пирра выглядела не только столь же свежей, как всегда, но и такой же идеальной, в этом они с Синдер были очень похожи друг на друга: обе выглядели так, словно, встав с постели, тут же уселись в кресло своего личного стилиста. Леди Никос, с другой стороны, выглядела так, будто была бы не против отдохнуть немного больше, чем ей позволяли обстоятельства.

— Прошу прощения за столь ранний подъём, — сказала Сансет, — но...

— Но мы должны быстро найти и убить гримм, — заявила Пирра. — Если позволить ему продолжать охотиться на беззащитных пастухов и земледельцев, если он спустится в долины и начнёт преследовать фермеров, то во всём регионе вспыхнет паника. А паника привлечёт ещё больше гримм.

Сансет кивнула. Она до сих пор помнила, как ей было страшно, когда она только оказалась в Ремнанте и обнаружила, что делит мир с этими монстрами: настолько страшно, что она была ближе, чем когда-либо, к тому, чтобы пройти обратно через зеркало, и, целуя копыта Принцессы Селестии, молить о прощении за все ошибки, которые она совершила. Было легко забыть этот страх, как только была разблокирована аура и пройдена небольшая подготовка. Было легко забыть, насколько грозными были гримм. Даже одного беовульфа достаточно, чтобы потерять целую семью в домике пастуха на склоне холма.

— Есть ли у директора Лайонхарта способ призвать на службу кого-нибудь из профессиональных охотников для защиты города? — спросила Сансет, пока они шли.

— Даже если бы мог, стал бы он? — нахмурилась леди Никос. На ней были доспехи, похожие на доспехи Пирры, за исключением того, что на ногах было чуть меньше защиты, а кираса была украшена драгоценными камнями, которые, учитывая богатство семьи Никос, скорее всего не были бижутерией. Доспехи, когда-то созданные для неё, сидели на ней уже не идеально, но достаточно хорошо, чтобы она всё ещё могла их носить. К спине у неё был привязан меч, который Сансет видела на её столе. — Невозможно понять, что происходит в голове этого дурака.

— Раз уж Мистралю нужно больше охотников, чем он имеет в настоящее время, возможно, следует обратиться к атлассовским силам, базирующимся в Аргусе? — ехидно предложила Синдер. На ней были серые брюки и бежевая куртка без рукавов, которую она оставила расстёгнутой, что явно показывало, что она - по какой-то причине - решила отказаться от рубашки и бюстгальтера, вместо них перевязав грудь бинтами. В любом случае, если она хочет так одеваться, то пусть. Более важными были пара ятаганов и лук, которые она несла на себе: все три оружия были привязаны к её спине поперёк талии. — Я уверена, что некоторые специалисты могли бы...

— Это Мистраль, девочка, — заявила леди Никос с насмешливым фырканьем. — Наша сила не настолько уменьшилась, чтобы зависеть от защиты Атласа. Здесь мы решаем свои собственные проблемы.

— Я прекрасно знаю, как Мистраль решает свои проблемы, леди Никос, — ответила Синдер, и на мгновение её голос потерял ровность, приобретя нотку гнева, исчезнувшую почти так же быстро, как появилась. — И всё же я удивлена, узнав, что вы не доверяете Атласу. В конце концов, они здесь только для нашей защиты. Разве не так?

— Простите меня, Синдер, миледи, — вмешалась Сансет, — но хотя у вас, возможно, хватает энергии для оживлённой дискуссии о геополитике и международных отношениях, я не уверена, что сейчас подходящее время и место.

Синдер улыбнулась.

— Конечно, Сансет, ты совершенно права. Тысяча извинений, миледи.

Они прибыли к нужному доку, тому самому, к которому пришвартовался их дирижабль позавчера, когда они впервые прибыли в Мистраль. Сегодня их ждал ещё один примитивный на вид мистральский дирижабль, похожий на эквестриский, с двойным корпусом, по типу того, что доставил их в город. На причале их также ждала фавн-лиса, которая, как и Сансет, обладала животными ушами и хвостом. Её волосы, лицо и всё видимое тело были бесцветно-белыми. Исключением были яркие малиновые глаза и розовые тени для век, которые она нанесла в "крылатом" стиле, которым Пирра подчеркивала свои глаза. Девушка-фавн была одета в коричневую кожаную кирасу и наручи поверх бледно-голубого халата, вокруг её талии был повязан пояс в тигровую полоску.

— Леди Никос, — кивнула она. — Леди Пирра, — она взглянула на Руби. — Мисс Роуз. Я не знала, что вы находитесь в этой компании.

— Ну, — быстро произнесла Руби. — Я член команды Сапфир.

— Во главе со мной, Сансет Шиммер, — заявила Сансет. — А это Жон Арк, замыкающий команду, и Синдер Фолл из команды Клементина из Хейвена. А вы?

— Камилла Вольски из "Рутулусовской службы безопасности", — заявила Камилла. — Большинство наших оперативников находятся в поле. Меня попросили защитить город, пока вы идёте вперёд, но я бы предпочла присоединиться к вам в вашей охоте. Я полагаю, что лучше сразу покончить со зверем вдалеке от города, и мое проявление, Зоркий Взгляд, может быть вам полезно.

— Вы готовы последовать моим командам? — спросила Сансет.

Камилла смотрела на неё спокойно.

— Я старше и опытнее...

— А это моя команда, — заявила Сансет. — Моя команда. Моя ответственность. Вы можете следовать моим приказам или можете остаться здесь и защищать Мистраль, как вам приказано.

Камилла посмотрела мимо Сансет.

— Что вы скажете, леди Никос?

— Всё просто: мисс Шиммер командует, — заявила леди Никос. — Мы все лишь дополнения к её команде.

— Ясно, — тихо сказала Камилла. — Очень хорошо. Мой лук, меч и все мои навыки к вашим услугам, Сансет Шиммер.

Группа из теперь уже семи человек поднялась на борт дирижабля без дальнейших вопросов и жалоб, и корабль плавно поднялся в небо и понёс их над ступенчатыми домами и высокими башнями Мистраля. Пока они летели на восток, к месту последнего известного нападения, Сансет заметила, что сейчас земля под ними казалась более пустой, чем всего несколько дней назад, когда они только прилетели в город. Тогда даже издалека Сансет смогла увидеть не только фермы в долинах, но и пастухов на вершинах окружающих гор. Но теперь, когда они пролетали над восточными горами, хребты казались голыми, лишёнными жизни, если не считать случайных коз или овец, бродивших потерянными и брошенными по холмистой местности.

— Неужели все люди так быстро сбежали в Мистраль? — спросила Сансет.

— Действительно, — тихо сказала Пирра. — Во времена опасности город всегда был убежищем для тех, кто живёт вокруг него. Ожидается, что они должны искать защиты у стен, когда приближаются гримм или враги, точно так же, как ожидается, что ворота будут открыты, признавая их право на защиту.

— Они вернутся, — добавила Камилла. — Как только опасность минует.

— Некоторые не вернутся, — заявила Синдер. — Иначе нас бы здесь не было.

Это правда, - мысленно признала Сансет. - Хотя, возможно, было бы лучше, если бы ты этого не говорила.

— Кто-нибудь имеет представление, что это за гримм? — спросил Жон. Он стоял в центре пассажирского салона дирижабля, вдали от окон и вида на землю.

— Никто ведь не знает? — спросила-утвердила Сансет, взглянув на Синдер. — Директор Лайонхарт нам об этом не говорил. Тебе он что-то рассказал?

— Нет, — просто сказала Синдер. Ветер развевал её длинные тёмные волосы в разные стороны так, что временами можно было даже увидеть её второй глаз. — Нападения совершались на хижины пастухов и изолированные фермы: выживших, которые могли бы описать нападавшего, никогда не было, а нападения всегда происходят ночью, поэтому зверя не видно.

— Если выживших нет, то кто сообщил о нападениях? — спросила Сансет.

— Сын возвращается домой с рынка и обнаруживает, что дом его отца взломан и все внутри убиты, — объяснила Синдер. — Соседи, которые ждут до утра, чтобы выяснить причину криков, которые они слышали ночью.

— Двое сотрудников "Рутулусовской службы безопасности" расследовали срабатывание сигнализации на одной процветающей ферме, — добавила Камилла.

— То, что выживших нет, не означает, что никто никогда не узнает, — заключила Синдер.

— Но люди, появившиеся постфактум, не могут сказать нам, что за угроза нас ждёт, — пробормотала Руби.

— Значит, ещё есть шанс, что это всего лишь беовульф? — спросил Жон.

— Может быть, — признала Сансет, — но я в этом сомневаюсь.

— Правда? — спросила леди Никос. — Что заставляет вас так говорить, мисс Шиммер?

Вы всё не можете не проверять меня? Сансет фыркнула, хотя и надеялась, что леди Никос этого не заметит.

— Начнём с того, что эта штука умная: она знает, что может нанести больше ущерба и сеять больше ужаса, убивая ночью, передвигаясь незаметно. Это означает, что она, вероятно, старая, а старый и умный беовульф присоединился бы к стае. Но если это всего лишь один гримм, то, вероятно, он принадлежит к виду, которому более комфортно охотиться в одиночку: урса, дезсталкер, может быть, берингель. Мы узнаем больше, когда доберёмся до места последнего нападения. Жон?

— Да?

— Есть идеи? — спросила Сансет, коротко взглянув на леди Никос.

Жон моргнул.

— Э... если он нападает только ночью, то... это значит, что он отдыхает днём где-то в тихом месте. Он, должно быть, прячется, например, в логове или типа того. Если мы сможем найти логово, мы найдем монстра, верно?

— Верно, — согласилась Сансет. Она видела, как леди Никос одобрительно кивнула. Я думаю, что мы набрали пару очков.

Вскоре после этого дирижабль начал снижаться вблизи разрушенного деревянного дома, превратившегося в руины. Все четыре стены были сломаны, а крыша обрушена: щебень и обломки были разбросаны по ландшафту, а также было... то, что превращало всю картину в более тошнотворное зрелище.

— Это моя конечная, — крикнул пилот из кабины. — Если вам нужно, чтобы вас забрали, подайте сигнал сигнальной ракетой, и кто-нибудь придёт и заберёт вас.

— Понятно, — коротко ответила Сансет. — Мы скоро увидимся.

Дирижабль опустился на расстояние пары футов от земли, позволив охотникам легко спешиться и приблизиться к дому. Сразу было ясно, что это дело рук гримм: недалеко от дома находился загон, всё ещё полный овец, что слонялись и баяли, безуспешно пытаясь вырваться из деревянных пут. Ни один простой хищник не стал бы врываться в дом, чтобы убить тех, кто внутри, оставив при этом всех овец, но гримм не беспокоили животных, если только животные не беспокоили их первыми. Вероятно, именно поэтому овчарке начисто оторвали или откусили голову. Пёс пыталася защитить своего хозяина и поплатился за свою собачью преданность.

— Рассредоточьтесь и ищите следы, — приказала Сансет.

Так все и поступили, начав обыскивать территорию вокруг разрушенной усадьбы, иногда буквально заставляя себя подойти ближе к тем местам, где гримм особо знатно повеселился. Сансет было сложно замечать что-то иное, кроме следов крови среди руин. Пока они искали, Руби разрезала цепь, удерживавшую загон для овец, с помощью Кресент Роуз и выпустила существ к траве вблизи.

— Мне показалось... им некомфортно там, где они находились, и они будут голодать, если никто не придёт о них позаботиться, — объяснила Руби, заметив пытливый взгляд Сансет.

Сансет честно думала, что кто-то да придёт и объявит овец своими, как только этот кризис закончится - что, будем надеяться, произойдёт скоро: я не собираюсь тратить недели на выслеживание этого существа, - но у Руби доброе сердце, и нет смысла ругать её за то, что она уже сделала. Тому, кто придёт за стадом, просто придётся слегка поискать их, только и всего. Сансет испытала лёгкий подъём духа, увидев, как одна особенно толстая овца отплатила Руби, попытавшись съесть её красный плащ. Пирра пришла на помощь Руби и мягко, но решительно прогнала овцу, прежде чем та успела нанести какой-либо реальный вред одежде.

Следы нашла Камилла: большие тяжёлые отпечатки, принадлежащие существу с чем-то вроде трёх пальцев или копытами на концах каждой ноги.

— Значит, не беовульф, — пробормотал Жон.

— Ни урса, ни дезсталкер, — добавила Сансет.

— Есть идеи, что это такое? — спросила её Руби. — Это ты слушаешь профессора Порта.

— Если он и упоминал об этом, то я не могу сразу вспомнить, — ответила Сансет. — Или, возможно, он ещё не дошёл до этого монстра. В конце концов, нам предстоит учиться ещё четыре года, — добавила она, резко взглянув на Пирру. — Но... нет, я не могу сказать, что это такое.

— Я тоже, — сказала Синдер легкомысленно, совершенно не беспокоясь о своём невежестве. — Это, должно быть, действительно редкий гримм.

— Даже если мы не можем идентифицировать существо, мы знаем направление, в котором оно ушло, — сказала Камилла. — Следы ведут на северо-восток. Там мы найдём логово этого существа.

— Согласна, — кивнула Сансет. — Я поведу, затем идёт Пирра, затем Жон, затем Руби. Синдер, Камилла, вы обе замыкаете отряд.

— Хорошо, — просто сказала Синдер.

— Как пожелаете, — согласилась Камилла.

— Где мне идти? — спросила леди Никос.

— Как вам будет угодно, миледи, при условии, что вы не будете идти ни впереди меня, ни позади Синдер, — ответила Сансет тоном, в котором, - она надеялась, - в равной мере сочетались строгость и уважение.

— Я не буду мешать вашим планам, — заверила её леди Никос.

— Тогда у нас нет причин оставаться здесь, — заявила Сансет. — Давайте выдвигаться.

Они шли весь день. У Сансет были некоторые сомнения относительно того, сможет ли леди Никос с повреждённой ногой поддерживать темп движения, но казалось, что, когда её аура активирована, как сейчас, хромота не беспокоит её так, как беспокоила в поместье Никос. Это к лучшему, ведь ей начало казаться, что по стране этот зверь передвигается очень быстро. Куда быстрее, чем их группа, ибо, хотя они уже шли целый день по склонам мистральских гор - Каэлинских и Эсквилинских, - они так и не подошли к логову гримм, не догнали его по пути и не заметили, как он бежит впереди них даже с дальновидным проявлением Камиллы.

Небольшим облегчением было то, что они не заметили никаких признаков новых разрушений, которые мог бы устроить зверь. Они больше не проходили мимо разрушенных домов, не видели никаких следов смерти и разрушений. Во всяком случае, не по нынешнему маршруту. Других людей они не встретили, но если и были другие жертвы после последнего известного нападения, их следов они не заметили. И, не видя никаких признаков, они могли утешить себя тем, что других нападений не было.

Они пересекли горы, минуя деревни в долинах, которые казались слишком тихими, и сельскохозяйственные угодья, на которых не было рабочих. Гримм, возможно, и не причинил больше вреда на своём пути, но ужас уже распространился из-за него, как злобные миазмы, и охватил людей, которые ютились за стенами и запертыми дверями, как будто те могли их защитить.

— Единственные, кто действительно может защитить их от гримм - это мы, — сказала Синдер, подходя к Сансет. Она улыбнулась. — Те, у кого есть власть и желание использовать её по своему усмотрению.

Сансет посмотрела на неё через своё плечо.

— Откуда ты узнала, о чём я думаю?

— Потому что я думала о том же, — ответила Синдер. — Маленькие люди, цепляющиеся за свои стены, за запертые двери, за так называемую безопасность своих домов, за свои планы выживания, за свои непредвиденные обстоятельства. Они цепляются за ложную надежду.

— Как ты сама выразилась, надежда - это то, что помогает нам выжить, — мягко сказала Сансет. — Иногда она - всё, что у нас есть, какой бы ложной или необоснованной она ни была.

Единственная видимая бровь Синдер приподнялась.

— Ты имеешь в виду, что на их месте ты была бы столь же наивна?

— Я молюсь Солнцу и Луне никогда не быть столь беспомощной, — ответила Сансет. В прошлом я была наивна в своём отчаянии.

Синдер какое-то время смотрела на неё сверху вниз. Затем она сверкнула зубами в короткой улыбке.

— Нет, ты не беспомощна, не так ли? Мы не беспомощны. Мы - те, у кого есть власть, те, кто будет решать будущее тех, кто внизу.

У Сансет сложилось отчётливое впечатление, что Синдер говорила не просто об их географическом положении относительно города внизу.

Солнце уже садилось, и они не могли знать, сколь далёкий путь им предстоит до убежища гримм.

— Мы разобьём лагерь на ночь, — решила Сансет. — Вероятно, этот гримм видит в темноте куда лучше нас, не говоря уже о том, что, как только он выберется из своего логова, у нас не будет возможности его найти.

— Но если мы остановимся, — запротестовала Руби, взглянув Сансет прямо в глаза, — не выйдет ли гримм и не нападёт ли снова?

Сансет выдержала взгляд Руби.

— Мы не можем спасти всех.

Они обе уставились друг на друга. Руби не стала с ней спорить, но по выражению её глаз было ясно, что ей очень этого хочется. Даже если её разум принял точку зрения Сансет, её сердце восставало против неё.

Сансет больше ничего не сказала, потому что знала, что права, и считала, что и Руби знает, что она права. Всё, что ей нужно сделать, это дождаться, пока Руби примет это.

— Сансет... — начала Руби.

— Мы никого не спасём, если попадём в засаду, — резко перебила её Сансет. Прорваться сквозь тьму и сделать всё возможное ради победы, возможно, было бы праведным поступком. Возможно, это даже будет "правильно". Но Сансет была уверена, что её решение является разумным и безопасным, и именно ему они и будут следовать.

В зависимости от того, насколько далеко находится от них логово... если окажется, что охота будет продолжаться несколько дней, то она подумает о ночном марше, чтобы быстрее закончить дело, но не сегодня вечером.

Сегодня вечером они отдохнут.

Руби склонила голову.

— Хорошо. Я думаю.

Больше никто не возражал, а леди Никос, похоже, больше предпочитала наблюдать за тем, что они делают, чем вмешиваться, поэтому они разбили лагерь на травянистом склоне горы, успев к тому моменту, когда солнце зашло и вокруг них опустилась тьма.

Жон, который всегда преуспевал в полевом ремесле ещё даже до того, как взялся за учёбу всерьёз, развёл огонь и приготовил ужин. Наблюдая за его работой, Сансет поняла, что одним из преимуществ начала работы прямо с Мистраля в этой импровизированной маленькой миссии было то, что они смогли взять с собой немного свежих продуктов, а не полагаться на пайки и консервы. Жон даже взял несколько особых специй и приправ с кухни особняка Никос и использовал некоторые из них прямо сейчас, добавляя их в кипящую кастрюлю с нарезанными овощами.

— Хорошо пахнет, — сказала Сансет.

— Действительно, — пробормотала леди Никос. — Похоже, у вас есть талант повара, мистер Арк.

— Спасибо, — отреагировал Жон. — Моя мама научила меня... я имею в виду, э-э, — он откашлялся. — Большое спасибо, леди, комплимент с благодарностью... принят.

— Хм, — неопределённость отношения леди Никос к этому повисло в воздухе: то ли она одобряла талант Жона в этой области, то ли вообще не одобряла любого, кто не был достаточно богат, чтобы нанять личного повара.

Янтарный глаз Синдер, казалось, светился в нисходящем свете.

— А мяса нет?

Жон взглянул на неё.

— Не здесь. Понимаешь, Сансет...

— Я вегетарианка, — объяснила Сансет.

— Ах, — ответила Синдер, — и ты навязываешь свой выбор товарищам по команде. Полагаю, это твоя привилегия как лидера.

— В некоторой степени, полагаю, — сказала Сансет. — У меня нет проблем с тем, чтобы они ели мясо, я просто не позволю им заставить меня есть его.

— Пирре нужно мясо, — сказал Жон. — Я собирался поджарить ей сосиски...

— О, Жон, тебе не нужно из-за меня так сильно хлопотать, — сказала Пирра.

— Тогда, возможно, он сможет потрудиться за нас обеих, — пробормотала Синдер. — Если ты не возражаешь.

— Нет, всё в порядке, — сказал Жон. — Я как раз собирался предложить.

— Буду очень благодарна, — кивнула Синдер.

— Руби? — спросил Жон. — Мисс Вольски?

— Мне и так будет достаточно, — ответила Руби. — То, что в кастрюле, вкусно пахнет.

— Можно просто Камилла, — мягко произнесла та. — И я, пожалуй, тоже откажусь.

— Признаюсь, ты меня удивила, Сансет, я не думала, что ты из тех, кто испытывает сострадание к животным, — сказала Синдер.

Сансет слегка улыбнулась.

— Как животное, поедание их кажется мне слишком близким к каннибализму.

Синдер усмехнулась.

— Разве в таком случае каннибализм не естественное состояние мира? Все существа охотятся на тех, кто слабее их самих, а человечество, как самое сильное из всех животных, охотится на всех остальных и пожирает их.

— За исключением гримм, которые охотятся на человечество и пожирают его, — заметила Сансет. — Так кто здесь на самом деле доминирующий вид?

— Это вопрос, — заявила Синдер, — вопрос, на который ещё предстоит ответить, не так ли?

— Думаю, да, — сказала Сансет. Она на мгновение задумалась. — Забегая немного вперёд: Жон, ты возьмёшь первую вахту. Я возьму среднюю, а Пирра - последнюю, — по мнению Сансет, средняя вахта была самой трудной, поскольку ни в начале, ни в конце ночи не было периода непрерывного сна.

— Мне следует нести среднюю вахту, я свежее тебя, — сказала Пирра.

— Тогда оставайся таковой до завтра. Со мной всё будет в порядке.

— А что я? — спросила Синдер. — Если хочешь, я могла бы взять на себя все три.

Брови Сансет поднялись.

— Тебе не нужен сон?

Свет огня танцевал в глазе Синдер.

— Не сейчас. Ты когда-нибудь чувствовала себя настолько голодной, что не могла спать, потому что предвкушение слишком велико, чтобы позволить заснуть?

Сансет слегка нахмурилась.

— Один или два раза, немного.

— Во мне есть голод, который не дает мне покоя.

— Ну, посмотрим, что ты почувствуешь после того, как попробуешь мою готовку, — встрял Жон, и на его лице заиграла лёгкая улыбка.

Синдер фыркнула.

— Я имела в виду совсем не этот голод, — она на мгновение взглянула на Пирру, а затем снова отвела взгляд.

— Я бы никогда не догадалась, что ты страдаешь бессонницей, глядя на тебя, — сказала Сансет. — Спасибо за твоё... любезное предложение, но я думаю, нам нужно сохранять бдительность.

— Ты не доверяешь мне следить за твоей безопасностью? — спросила Синдер.

— Что касается меня, я боюсь, что завоевание доверия занимает некоторое время, — ответила Сансет. — Ничего личного.

— Конечно нет, — сказала Синдер. — Доверие - слишком ценный товар, чтобы тратить его легкомысленно или необдуманно. Да ведь некоторые могут даже утверждать, что ты доверяешь мне слишком сильно: ты меня не знаешь, но всё же позволяешь мне сражаться вместе с вами.

— Мы знаем, что ты будущая охотница, как и мы, — сказала Руби. — И поэтому мы знаем, что ты готовы сражаться за человечество, как и мы, — она улыбнулась. — Значит, мы уже многое о тебе знаем.

Губы Синдер дёрнулись вверх.

— Значит, каждый будущий охотник или охотница доблестен и благороден? — спросила она. — Надёжный союзник в борьбе с гримм?

Руби кивнула.

— Мы все одинаковые. Неважно, почему мы пришли сюда или каковы были наши причины, мы все находимся в одном и том же месте, чтобы делать одно и то же, с одной и той же целью.

— Мы наследники героев песен и сборников рассказов, — заговорила Пирра, — а в сказках герои всегда благородны.

— И в сказках всегда лето, а в реальном мире приходит зима, — ответила Синдер.

— Для фермеров и пастухов, — заявила Сансет, — но не для таких, как мы. Или ты тоже не смеешь мечтать, что амбиции смогут победить все препятствия, встречающиеся на их пути? На что мы надеемся, если не на то, чтобы иметь возможность бросить вызов этому чёрствому, твёрдому камню, называемому жизнью? Разве мы не хотим противостоять всем невзгодам, которые она может обрушить, чтобы сокрушить нас, и придать ей форму в соответствии с нашими мечтами и дорогими амбициями?

Свет костра танцевал в видимом глазу Синдер.

— Я знала, что между нами есть родство, — сказала она. — Мы можем добиться успеха, а можем потерпеть неудачу и впасть в отчаяние... Но в любом случае наблюдать за тем, как мы пытаемся, должно быть интересно.

— Какой ценой? — тихо спросила Пирра.

Синдер не ответила. Она посмотрела на Пирру с почти растерянностью в своих горящих огнём глазах.

— Не понимаю.

— Какую цену ты заплатишь за достижение своих амбиций? — потребовала ответа Пирра, и хотя она смотрела на Синдер, у Сансет сложилось отчётливое впечатление, что она говорит с ней. — Какую цену ты заставишь заплатить других, чтобы осуществить свою мечту?

— За некоторые мечты стоит заплатить, — мягко сказала Сансет.

— Это не только мечтающему решать, — заявила Пирра, не сводя глаз с Синдер. — А что насчёт тех, кто должен осуществить твою мечту? А что насчет тех, кто может пострадать, чтобы ты смогла её достичь?

Синдер наклонилась вперёд. Падающие волосы отбрасывали тень на бóльшую часть её лица.

— А сколько человек пострадало от твоих рук, из-за твоих амбиций? — спросила она тихим и шёлковистым голосом. — Сколько мечтаний ты разбила на арене?

Пирра поджала губы. Её голос тоже был мягким.

— Это не одно и то же.

— Если тебя так заботят мечты других, то отложи своё оружие и позволь Арслан Алтан забрать корону чемпиона, — предложила Синдер.

— Это не одно и то же, — повторила Пирра, её голос стал острее, как кончик Майло. — Я... я надеюсь, что это не одно и то же.

— Вы мечтаете не о трофеях и позолоченных лаврах, — заметила Камилла.

Уголок губ Синдер дёрнулся вверх.

— Боюсь, вы не смогли бы представить себе то, о чём я мечтаю, леди Камилла.

Камилла откинулась назад, скрестив руки на груди и сев прямо.

— Я была подопечной покойного лорда Рутулуса до его преждевременной смерти. Я фавн, но мне не чуждо знание амбициозных людей. Я знаю разницу между жаждой безделушек и желанием изменить мир.

— Безделушки, говоришь? — нахмурилась леди Никос. — Вот как вы видите трофеи и позолоченные лавры, которые являются наградой за победу?

— Разве это не так? — пробормотала Пирра.

Леди Никос не услышала или сделала вид, что не услышала.

— Что мы оставляем после себя, когда уходим? — спросила она не у кого-то одного, но сразу у всех собравшихся у костра.

— Семью, — сказал Жон. — Если нам повезёт, мы оставим позади свои семьи. Людей, которые любят нас и будут помнить нас, когда мы уйдём.

— Если нам повезёт, — прошептала Камилла. — Что касается меня... простите меня, леди Никос, но я считаю, что это всё не имеет значения. Если мы мертвы, значит мы мертвы. Можно сказать, что мой уважаемый Лорд продолжает жить в моей памяти, и даже больше в памяти его великих детей, возможно, в памяти тех, кто его хорошо знал и любил... но он давно мёртв и всё равно что прах. В холодном склепе он лежит под нашим домом. Зачем тогда тратить время на то, чтобы задумываться, какими нас будут помнить? Давайте лучше жить хорошо, пока можем, послушные чистой совести и чести.

— Но тогда это и есть ответ, — сказала Руби. — То, как мы живём, что мы сделали - это то, что мы оставляем после себя. Людей, которых мы спасли, людей, которых мы вдохновили.

— Ах, но это просто перекладывание проблемы на кого-то другого, — ответила Синдер. — Вы оставляете их позади, но что они оставляют после себя?

— Память о наших делах будет жить после нас, — сказала Сансет.

— Только если они записаны, — ответила Пирра. — Разве это не то, что ты поставила своей целью, мама?

Леди Никос кивнула.

— Сейчас по всему Мистралю в маленьких деревнях и тихих городках есть охотники и охотницы, вооружённые и готовые защитить их от сил гримм. Сколько людей в Аниме знают их имена? Мой муж, отец Пирры, отдал свою жизнь в битве с гримм, и сколько людей помнят его имя по сравнению с тем, сколько людей узнает лицо Пирры на фотографии? Деяния героев менее важны, чем истории, которые будут рассказывать о них, когда они уйдут, а для обычных охотников сказок не уготовлено.

— Охотники - наследники героев песен и историй, — с запалом заявила Руби. — Оливии и всех таких героев, как она.

— И всё же, о тебе не будет сложено никакой песни, как об Оливии, — ответила леди Никос, хотя в её голосе звучала лёгкая меланхолия по этому поводу. — Никто не напишет "Песнь о Руби Роуз", и ни одна энергичная молодая девушка не станет её читать.

Не будьте так уверены, миледи: они ещё споют "Песнь о Сапфирах", клянусь.

— И что? — спросила Руби. — Пока мы ведём себя как герои, имеет ли значение, помнят ли люди, что мы были героями?

— Откуда появится новое поколение героев, если старых никто не будет помнить? — хмуро спросила леди Никос. — Будут ли одни и те же истории передаваться из поколения в поколение при том, что с каждым поколением они всё больше устаревают?

— Разве мы в Мистрале не рассказываем Мистралиаду от одного поколения к другому? — спросила Синдер с ноткой веселья в голосе.

Леди Никос почти улыбнулась.

— Верно, мисс Фолл, но сколько ещё историй тех дней сохранилось? Ни одной. Сохранились только самые почитаемые из старых легенд. Остальные вытесняются из коллективной памяти нашего королевства более новыми историями и новыми героями. В каждом поколении наши великие семьи стремятся к величию, и деяния каждого поколения записываются для вдохновения тех, кто придёт после. Мисс Вольски, это правда, что ваш... лорд Рутулус так же мёртв, как и мой муж, но факт остаётся фактом: он похоронен в склепе рядом со своими предками, и его будут помнить как лорда семьи Рутулус, пока жива его линия. То же самое относится к тому, что вы пренебрежительно называете безделушками: короны, лавры и арена - наша самая древняя традиция. Быть чемпионом, посвятить себя победе в храме... быть бессмертным.

— Образец добродетели, возвышающийся над всеми остальными, — сказал Жон.

Он говорил тихо, но недостаточно тихо, чтобы леди Никос его не услышала.

— Действительно, мистер Арк. Пирра говорила с вами об этом раньше?

— Э-э, вроде как, миледи, — признался Жон. — Я, э-э... я не уверен, что согласен.

— Ваша семья не будет существовать вечно, мистер Арк, — напомнила ему леди Никос. — Однажды они тоже уйдут, и что ты тогда оставишь?

— Ничего, — признал Жон. — Но к тому времени они, надеюсь, что-то оставят. Следующее поколение вытеснит предыдущее, как вы и сказали. Я уверен, это звучит здорово - обладать "бессмертием", - но что вам нужно будет сделать, чтобы его обрести? — он взглянул на Пирру, но задержал взгляд на ней ненадолго. — Что нужно пережить, чтобы его получить?

— Страдание не должно быть препятствием к достижениям, — заявила леди Никос.

— Страдания других должны, — добавила Пирра.

— Должна ли наша свобода заканчиваться там, где начинается свобода других? — спросила Синдер. — Если бы это было так, разве мы все не жили бы в ловушке своего рода янтаря, скованные огромной массой тел, которые сжимаются вокруг нас?

— Лучше так, чем причинять им вред своим безразличием к их жизням в стремлении к своей цели, — сказала Пирра.

Синдер на это не ответила. Вместо этого она сказала:

— Если можно, леди Никос, я бы поспорила и с вами. То, что мы оставляем после себя... то, что мы должны стремиться оставить после себя, должно быть гораздо большим, чем просто наше имя в книге или на памятнике.

— Тогда что же должно быть вместо них? — спросила Сансет.

— Изменения, которые мы привнесли в этот мир, — объяснила Синдер. — Чтобы Ремнант, который мы покидаем, был иным, нежели тот, в который мы пришли... Это наследие, которым можно гордиться.

***

Когда все ложились спать, Жон готовился нести первую вахту. Пока все остальные ложились и закрывали глаза, он встал и перевёл взгляд на край их импровизированного лагеря, смотря в темноту на случай, если оттуда придёт какая-нибудь опасность.

Конечно, не он один не спал. Синдер сдержала своё слово, данное Сансет: она не легла. Она просто сидела, глядя на огонь, и даже когда тот начал угасать, в её единственном видимом из под чёлки глазе можно было увидеть тусклое пламя.

Жон коротко взглянул на неё, затем снова отвёл глаза, прежде чем она смогла бы заметить его взгляд. Хотя он считал, что она всё равно знает. Были моменты, когда ему казалось, что она смотрит прямо на него, но ему никогда не удавалось поймать её на этом.

Судя по ухмылке, что играла на её лице, она наслаждалась этим.

Жон повернулся к ней спиной и сосредоточился на поставленной задаче.

— Семья, да?

Жон не стал оглядываться.

— Что?

— Когда леди Никос задала свой вопрос, ты ответил семья, — повторила Синдер. — Семья - это то, что мы оставляем после себя, когда уходим.

Жон положил руку на рукоять Кроциа Морса.

— Я... так и есть.

— Это твоя мечта? — спросила Синдер. — Жена и стайка детей, играющих у твоих ног?

Жон мгновение колебался.

— Я... я бы не сказал "нет", — тихо ответил он.

— Тогда что ты здесь делаешь? — резко спросила Синдер. — Ты приехал в Бикон в надежде найти будущую миссис Арк?

— Я приехал в Бикон, потому что хоте... — начал Жон, но остановился. Слова, что он хочет стать героем, звучали бы по-детски перед этим человеком, которого он не знал. Так что с небольшой заминкой он продолжил:

— Я хотел внести свой вклад.

Синдер какое-то время молчала. Жон не слышал, как она встала и сильно удивился, когда она оказалась рядом с ним.

— Ты понимаешь, что скорее всего умрёшь на этой работе задолго до того, как у тебя появится семья, которая будет помнить тебя?

— Ты этого не знаешь, — сказал Жон.

— Я знаю вероятность подобного, — сказала Синдер и после короткой паузы продолжила:

— И ты тоже, не так ли?

Жон вздохнул и выдохнул.

— Да, — сказал он. — Я не глупый, я знаю, во что ввязался.

— И всё же ты здесь, — пробормотала Синдер. Она улыбнулась. — Дай угадаю... много братьев и сестёр.

— Сёстры, — подтвердил Жон. — Их семь.

— Сколько из них уже имеют детей? — спросила Синдер.

— Две, — сказал Жон.

— Значит, ты согласен с тем фактом, что можешь умереть, прежде чем у тебя появится шанс иметь собственных детей, потому что ты думаешь, что твои племянницы и племянники будут помнить храброго дядюшку Жона?

— Я не против риска, потому что... — Жон взглянул на Синдер: она всё ещё улыбалась. — Потому что я скорее умру, чем подведу своих друзей.

— Как галантно с твоей стороны, — сухо пробормотала Синдер. — Ответственность - это самое высокое, что может сохранить человек. Поистине, чувство, достойное рыцарей прошлого.

Жон усмехнулся.

— Я не рыцарь.

— Ты одет как рыцарь, — заметила Синдер. Она осмотрела его с ног до головы. — Или... как пародия на одного из них, по крайней мере. Вы с Сансет покупали свои доспехи в одном месте? Я никогда не видела ничего подобного.

— Я не знаю, — признал Жон. — Я имею в виду, я знаю, что это немного... дешёвая броня, но в свою защиту скажу, что у меня было немного денег, когда я её покупал.

— Очевидно, — сказала Синдер. — Но ты пытался выглядеть как рыцарь, не так ли?

— Я... я думаю, — вынужденно признал Жон. — Но я был настолько глуп, что сейчас стараюсь не слишком задумываться о том, о чём тогда думал.

— Ошибки прошлого влияют и на лучших из лучших, — кивнула Синдер. — Каково это - быть в команде с такими людьми, как Пирра Никос?

Жон взглянул на неё.

— Ты спрашиваешь меня, чувствую ли я себя в тени?

— А разве нет? — спросила Синдер. — Иные на твоём месте могли бы чувствовать себя "недостаточно мужественными".

Жон фыркнул.

— Может быть, сначала, но... больше нет.

— Нет?

— Пирра... лучше меня, — признал Жон. — Лучшая охотница, лучший человек... можно сказать то же самое о Руби и Сансет. Ну... может быть, в случае с Сансет она просто лучшая охотница. Я знаю, что не могу быть их рыцарем, но это не значит, что я не могу стоять рядом с ними. Я думаю... Я думаю, если бы Руби проснулась, она бы сказала, что на самом деле не имеет значения, кто из нас лучший, лишь бы мы спасали людей.

— Ты думал о том, чтобы создать семью с кем-либо из них? — спросила Синдер.

Жон поперхнулся.

— Что это за вопрос? — прошипел он.

Синдер пожала плечами.

— Две из них - привлекательные молодые девушки. Ты, — она иронично оглядела его с ног до головы, — парень.

Жон покачал головой.

— Этого... этого не произойдёт, — он неуверенно помолчал. — А что насчёт тебя: твои планы изменить мир не включают семью?

Синдер какое-то время молчала. Она отвернулась от него, и улыбка исчезла с её лица.

— Я... я не могу иметь детей. Несчастный случай, когда я была ребёнком.

— О боги, прости, — извинился Жон. — Я не хотел пробуждать плохие воспоминания, я просто...

— Ты этого не сделал, — заверила его Синдер, перебив его. — Мои воспоминания... всегда со мной. Их невозможно изгнать из головы. Они просто... есть. У меня никогда не будет семьи, — сказала она, — но я оставлю памятник своему существованию для ещё не родившихся поколений.

***

Сансет потёрла глаза тыльной стороной ладони и села. Ночь была тихой, во тьме не было слышно ничего. Схватив Сол Инвиктус, Сансет поднялась на ноги. Она старалась вести себя достаточно тихо, чтобы не разбудить других, однако Жон всё же услышал шорох её движений и повернулся к ней.

— Всё тихо? — спросила его Сансет.

Жон коротко взглянул на Синдер, сидевшую рядом с догорающими углями костра.

— Да, в основном.

— Иди поспи немного, — сказала ему Сансет.

— Ага, — произнёс Жон. — Спокойной ночи, Сансет.

— Спокойной ночи, Жон, — тихо ответила Сансет, направляясь к краю лагеря и держа винтовку в руках. Она снова взглянула на Жона, когда тот лёг. Он быстро захрапел.

Сансет отвернулась от своих спящих спутников и наложила заклинание на глаза, позволяя им видеть в темноте. Весь мир для неё окрасился в зелёный цвет, но тьма скрылась.

— Он слабое звено, не так ли? — тихо спросила Синдер.

— В моей команде нет слабых звеньев, — заявила Сансет.

Синдер тихо рассмеялась.

— Твоя преданность товарищам по команде достойна восхищения, но не все люди созданы равными.

— Когда я, наконец, встречусь с твоей командой, я потрачу некоторое время на их критику, чтобы ты смогла прочувствовать, каково это, — пробормотала Сансет.

Синдер продолжила смеяться.

— Ты предполагаешь, что меня это заденет.

— Тебя это заденет, — заявила Сансет.

— О? И откуда ты это знаешь?

— Потому что они - твоя команда, и, как бы напыщенно ты сейчас ни вела себя, на самом деле ты не хочешь, чтобы я высмеивала то, что принадлежит тебе, — уверено ответила Сансет. — Ни твоя команда, ни твоё оружие, ни твой вкус в одежде, который, откровенно говоря, заслуживает насмешек.

— Говорит девушка в бронированном бюстгальтере.

— Во-первых, это нагрудник, а не бюстгальтер, а во-вторых... по крайней мере, я ношу бюстгальтер, — ответила Сансет.

— Я так понимаю, что этот жалкий кусок металла - это всё, что ты могла себе позволить, — заметила Синдер. — Учитывая, что даже у того недорыцаря доспехи более полные.

— Бывают моменты, — уступила Сансет, — когда возможности и желания расходятся.

— Действительно, по крайней мере в материальном плане, — признала Синдер. — Однако, когда дело доходит до вещей, которые действительно имеют значение... мы должны твёрдо стоять на своём.

Губа Сансет дёрнулась вверх, несмотря на то, что она стояла спиной к Синдер, не позволяя ей увидеть это.

— Каково это для тебя? — спросила Синдер. — Быть лидером команды?

— О, это легко, — солгала Сансет. — Я отнеслась к этому также естественно, как утка - к воде.

— Я тоже, — сказала Синдер, и Сансет не смогла понять, была ли та так же честна, как она сама, или нет. — Забавно, не правда ли, вдруг нести ответственность за других, не будучи ответственной ни перед кем, кроме самой себя?

Сансет взяла короткую паузу.

— Это... оказалось более сложным, чем я ожидала.

— Правда?

— Ты не можешь просто использовать своих товарищей по команде на пути к славе, — сказала Сансет. — Ты должна... их жизни в твоих руках. Мы идём по грани между триумфом и катастрофой, когда на кону стоят жизни, и никто не будет виноват, кроме нас самих.

— Ты действительно веришь, что можешь потерпеть неудачу?

— А ты - нет?

— Нет, — просто ответила Синдер. — Я знаю, что не потерплю неудачу. Я не позволю себе потерпеть неудачу.

— Мне хотелось бы иметь твою уверенность, — тихо произнесла Сансет.

— Я немного удивлена, что у тебя её нет, — сказала Синдер. — И, должна признаться, немного разочарована.

Сансет фыркнула.

— Студентов Хейвена не отправляют на такое количество полевых миссий, как студентов Бикона, да?

— Нет, — признала Синдер. — Мы также не ввязываемся в битвы с Белым Клыком.

Сансет на мгновение затихла. Я не обязана ей объяснять. Я ей ничего не должна.

Но если я не объяснюсь, она подумает, что я просто слабая.

— Моя первая полевая миссия заключалась в борьбе с небольшой ордой гримм, — объяснила Сансет.

— Даже небольшая орда, должно быть, была устрашающим зрелищем для первокурсника, — сказала Синдер.

— Я не смотрела на неё спереди, — ответила Сансет. — Я придумала план прокрасться с фланга, убить их лидера и разбить орду так, чтобы она рассеялась по лесу, не поразив Вейл.

— Смело и изобретательно, — заявила Синдер. — Мне это нравится.

— За исключением той части, где я не продумала, как нам отступить, — сказала Сансет. — Если бы наш профессор не следил за нашими успехами, мы бы не выбрались из всей этой кучи гримм, — она вздохнула. — И в той битве против Белого Клыка, о которой ты так любишь упоминать... возможно, это немного продвинуло команду Сапфир в плане популярности, но... но это чуть не стоило жизни Руби.

Синдер потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Её голос был мягким.

— Я этого не знала. Что случилось?

— Фавн с красным мечом, — прорычала Сансет. — Он напал на меня. Его проявление... он обездвижил меня, как птицу, загипнотизированную змеёй. Я не могла пошевелиться, я не могла... Он обездвижил меня и вот-вот убил бы. Руби оттолкнула меня, но потом... его красный меч пронзил её ауру. Если бы не Жон... Я повела свою команду в бой и чуть не убила одного из её членов.

— Так что ты собираешься с этим делать? — прищурила глаз Синдер. — Что ты собираешься делать с фавном с красным мечом?

— Очевидно, убью его, — просто сказала Сансет, — и в дальнейшем буду действовать осторожно, когда дело касается моей команды.

— Слава не приходит от осторожности, — заявила Синдер. — Бессмертие не достаётся тем, кто действует осторожно.

— И смерть тоже.

— Не будь столь уверена, — прошептала Синдер. — Можешь перестраховываться, можешь быть осторожной, можешь покинуть Бикон и жить спокойно, как любая другая серая мышь... но смерть всё равно наложит на тебя свою руку.

— Ну и что тогда? — спросила Сансет. — Живи так, словно завтра не настанет?

— Сражайся так, как будто тебе всё равно, выживешь ты или умрёшь, — сказала Синдер. — По иронии судьбы это может быть твоим лучшим шансом остаться в живых.

***

Глаза Пирры резко открылись. Она почти сразу оказалась на ногах.

— В ближайшем будущем тебе придется научить меня, как это делать, — заметила Сансет с оттенком веселья в голосе.

— Для этого мне потребуется знать, как я это делаю сама, — ответила Пирра. — Это просто... то, с чем я родилась.

Сансет фыркнула.

— Девушка многих талантов.

— Полагаю, можно и так сказать, — пробормотала Пирра. — Есть ли что-то, о чём мне следует беспокоиться?

— Нет, — ответила Сансет. — Всё было спокойно.

— Это хорошие новости, по крайней мере для нас, — тихо сказала Пирра. — Спокойной ночи, Сансет.

— Спокойной ночи, — тихо ответила Сансет, положив винтовку рядом с собой и свернувшись калачиком на земле. Похоже, ей потребовалось некоторое время, чтобы снова заснуть. Одна из опасностей несения средней вахты.

Пирра осмотрела своих спящих товарищей по команде - даже Сансет - со всех сторон вокруг себя. Её глаза наткнулись на крепко спящего Жона, его лицо выглядело очень благородным.

Часть её захотела провести рукой по его волосам. Гораздо большая часть её знала, что если она сделает это, то это будет по меньшей мере очень странно и довольно возмутительно.

— Если ты хочешь что-то сделать, не обращай на меня внимания, — вдруг сказала Синдер. — Я не скажу и тем более не буду возражать.

Пирра повернулась к ней лицом. Синдер сидела рядом с холодным пеплом костра.

— Я... я не понимаю, о чём ты говоришь, — пробормотала Пирра.

Синдер ухмыльнулась. В глазах Пирры эта ухмылка была довольно уродлива.

— Я видела вас вместе на вечеринке, — сказала она. — Ты была... ну, мне не нужно говорить тебе, что ты чувствовала, да?

— Нет, — ответила Пирра тихо и несколько холодно. — Тебе не нужно.

— Полагаю, он красивый молодой человек. — ухмылка медленно соскользнула с лица Синдер. — Друг моей души, — пробормотала она. — Если бы, находясь вдали от этой войны, мы могли бы жить неизменными и не связанными смертью, я бы не посылала вас на войну, что приносит славу князьям, и сама не сражалась бы в первых рядах. Но, окружённые десятью тысячами обречённых судьбой на смерть, шагнём вперёд и либо падём, отдавая славу своим убийцам, либо обретём сами великую честь.

— Мистралиада, двенадцатая книга, — тихо сказала Пирра. — Лаодамия писала Беллерофонту.

— Действительно, — кивнула Синдер. Она помолчала мгновение, прежде чем добавить:

— Лаодамия совершает ошибку, ты так не думаешь? Вопрос не в том, умрёт она или нет - это неизбежно, - а в том, когда. Уйдя с фронта, они, может, и не жили бы вечно, но точно прожили бы намного дольше, чем то сколько, они прожили на фронте: Лаодамия погибла в тот же день, когда Камилла прорвалась через её ряды, а Беллерофонт был убит в битве за труп и доспехи твоей тёзки. Сколько ещё времени они могли бы иметь, если бы просто сбежали?

— К чему ты ведёшь? — спросила Пирра.

— Ты можешь отступить, — сказала Синдер, как будто это было очевидно. — Возьми своего прекрасного мальчика и покиньте это место и все другие поля сражений. Отступи к унаследованному богатству и величию своего древнего имени. Живи, не боясь неминуемой смерти.

— Я не могу этого сделать, — помотала головой Пирра.

— Почему нет? — спросила Синдер. — Ты настолько уверена в своих навыках, что действительно считаешь себя непобедимой?

— Нет, — заявила Пирра, — но этого требует мой долг.

— Ах, — вздохнула в узнавании Синдер. — Долг, конечно. Мне следовало знать, леди Пирра.

— Тебе не нужно меня так называть, — сказала Пирра.

— Ты отказываешься от титула, но берёшь на себя все обязанности высокого положения?

— Если это лицемерие, то по крайней мере мягкое, не так ли? — слабо ответила Пирра.

— Полагаю, — признала Синдер. — Если бы ты была искренна.

— Прошу прощения?

— Моя... — Синдер сделала паузу, смех сорвался с её губ. — Ты помнишь семью Комменос?

— Да, — ответила Пирра, отвлёкшись от своего возмущения. — Фиби... Я не буду притворятся её другом, но то, что случилось с её матерью и сестрой - не говоря уже обо всех их вассалах - было ужасной трагедией.

— Действительно, смерть в огне, — пробормотала Синдер. — Как ты и сказала, трагедия. Мать, сестра и слуги, — она отвела взгляд от Пирры на пепел, который был всем, что осталось от огня. Затем снова перевела взгляд на Пирру. — Ты так и не ответила на вопрос своей матери. Ты уточнила детали, но не ответила.

— Потому что у меня нет четкого и определённого ответа, — объяснила Пирра. — Все ответы моих друзей имеют какую-то ценность. Что касается меня... я не могу быть уверенной. Я боюсь... я не знаю, что я хотела бы оставить после себя, когда меня не станет.

— Если это всё, чего ты боишься, то ты действительно благословлена, — сказала Синдер. — Ибо в этом мире есть так много других вещей, которых стоит бояться, и даже хуже.

— Возможно, — признала Пирра. — Возможно... нет, я признаю это, мне очень повезло во многих вещах, — она взглянула на спящую Руби. — Не могла бы ты меня ненадолго заменить? Мне нужно поговорить с Камиллой.

Синдер слегка склонила голову набок.

— Очень хорошо, — согласилась она и повернулась спиной к Пирре, обратив лицо к ночи и всему, что та может прятать.

— Спасибо, — прошептала Пирра, опускаясь на колени рядом с Камиллой. Она не стала тормошить её: она не хотела провоцировать враждебную реакцию, давая Камилле повод решить, что на неё напали. Она не слишком хорошо знала подопечную Рутулус, но были вещи, о которых знали все и при мысли о которых Пирра содрогалась.

Но не Камилла беспокоила в данный момент Пирру, а Ютурна. Пирра не особо хорошо знала дочь дома Рутулус, но судя по её репутации... Пирра знала, что с её стороны было бы лицемерно судить кого-либо по репутации, но тем не менее, раз дело касалось Руби, ей следовало быть осторожной.

— Камилла, — прошептала она. — Камилла.

Глаза Камиллы распахнулись, тут же сосредоточившись на Пирре.

— Леди Пирра, — пробормотала она.

— Я думаю, церемониться не нужно, а вы? — ответила Пирра.

Камилла какое-то время молчала.

— Нет. Полагаю, что нет. Что-то не так?

— Нет, — заверила её Пирра. — Синдер взяла на себя дежурство, а я... я хочу кратко поговорить с тобой.

— О чём? — спросила Камилла спокойным и тихим голосом.

— О Ютурне Рутулус, — призналась Пирра. — Я так понимаю, она дала Руби номер своего свитка.

— Да, — признала Камилла. — Насколько я поняла, они хотят играть в игры через сеть CCT.

— Ты это одобряешь? — спросила Пирра. — А... Турнус, он одобряет?

— Среди всего, что Ютурна могла сделать ради своего развлечения, это кажется мне наиболее безобидным, — пробормотала Камилла. — И хотя я бы не осмелилась говорить от имени Турнуса, по моему опыту, он очень мало отказывает Ютурне в том, чего она хочет. Если ты боишься, что он будет смотреть на мисс Роуз свысока, как на неподходящую знакомую, тогда тебе не о чём беспокоиться. Я сама скажу ему, что она девушка с хорошим характером.

— Меня беспокоит не характер Руби, — пробормотала Пирра.

Красные глаза Камиллы немного сузились.

— Что это значит?

— Это означает, что Руби мне очень дорога, — заявила Пирра. — Она... лучший человек, которого я знаю, храбрый и добрый в равной мере. — Она - образец того, чем я стремлюсь быть. — Она - не новая игрушка, которую можно выбросить, когда Ютурна устанет от неё.

Камилла какое-то время молчала. Когда её голос раздался вновь, он был спокойным и сдержанным, но был заметен признак того, что этот контроль требует некоторых усилий.

— Ты смела, чтобы говорить подобное мне, для кого Ютурна так же дорога, как тебе - Руби Роуз.

— Тем не менее я должна это сказать, — сказала Пирра. Она не добавила, что для Ютурны Рутулус не было закрытых дверей и что окружение всегда изменялось под стать ей, в отличии от Руби, которая никогда о подобном и не мечтала. Но последствия всегда падут на таких людей, как Руби, чужих. Но это было бы актуальнее, если бы у Руби было больше возможностей проводить время наедине с Ютурной. На данный момент Пирру больше беспокоило, как Руби отреагирует, если Ютурне она вдруг надоест.

Камилла снова взяла паузу, чтобы обдумать ответ.

— У меня нет желания встречаться с тобой на дуэли, — откровенно призналась она.

Пирра не могла не заметить:

— Ты без колебаний встретилась с преступным миром Мистраля, но говоришь, что боишься меня?

— Мой долг мести вынудил меня встретиться с преступным миром, и ни одна уличная крыса не имела твоей репутацией, — сказала Камилла. — И я не видела своими глазами, чтобы кто-либо из них сражался с твоим мастерством. Но я не думаю, что тебе нужно бояться: Ютурна... может быть очень терпима к посторонним.

— Ты уверена?

— Разве я не являюсь для тебя достаточным доказательством?

— Да, — призналась Пирра. — Мне жаль, я-

— Заботишься о своём друге, — перебила Камилла. — Это не та вещь, за которую стоит извиняться. На твоём месте я бы спросила то же самое.

***

Ночь прошла. Они ничего не слышали, ничего не видели, и у них не было возможности узнать, поплатился ли кто-нибудь своей жизнью или нет за решение Сансет остановиться на ночь. Сансет обычно не была поклонницей неведения, но в данном конкретном случае она была ему благодарна. Что бы она ни расскажет Селестии или Твайлайт, она не станет включать эту конкретную деталь их рабочего отпуска: дело не в том, что это было неправильное решение - впрочем, в его правильности также не было уверенности, - и у неё было ощущение, что её старый учитель и её новая протеже могут... не оценить практичность, которая её мотивировала.

Она не знает последствий. Она не хочет знать.

Тем не менее, как только на следующий день рассвело, они свернули лагерь и снова отправились в путь, идя по следу гримм с тремя копытами на каждой ноге. Вчера вечером, находясь на дежурстве, Сансет пролистала бестиарий гримм, но не нашла ничего, что могло бы подсказать ей, чем это может быть. Отпечаток был знакомым, вызывая у неё какой-то зуд в глубине души, но она так и не вспомнила, кому он принадлежит, и не смогла найти в бестиарии нужную запись, которая подробно бы описала всё для неё. Она отвергла мысль о том, что это какой-то новый, ещё не открытый вид гримм: она не верила, что они настолько неудачливы. И всё же она не нашла нужной записи в книге.

Я знаю ответ, он где-то там, на задворках разума. Так почему я не могу его вспомнить?

Беовульф - нет. Урса - нет. Дезсталкер - нет. Борбатоск - нет. Крип - нет. Мантикора - нет, она умеет летать, и Сфинкс тоже умеет. В любом случае, ни у кого из них нет копыт. У какого гримм есть копыта?

Ответ мучил её, но в то же время укрывался от её взгляда, несмотря на все её усилия вытащить его из глубин своего разума, покуда группа отслеживала отпечатки, оставленные в земле. Но немного позже полудня отряд пришёл к пещере: они нашли зияющую дыру в склоне горы, спускающуюся в недра земли. Вход в пещеру был достаточно широк, чтобы вместить старого, раздутого от времени гримм, и даже когда солнце было в зените, тьма, казалось, начиналась прямо у входа в пещеру, поглощая всё, что скрывалось внутри, в черноте, такой же непроницаемой, как глубины океана. Внутри может скрываться что угодно, даже вход в затерянную обитель подземной цивилизации.

Или просто кровожадный монстр пока неизвестного вида.

— Это, э-э, это точно пещера, — сказал Жон, когда они смотрели в её черноту.

— Ммм, очень проницательно сказано, — пробормотала Сансет, маскируя свою нервозность оттенком ненужной иронии. Всё нормально. Это всего лишь один гримм. Это всего лишь один гримм.

Наверное, это всего лишь один гримм.

Даже если их несколько, у тебя есть всё необходимое. Ты сама, а ещё у тебя есть Пирра, Руби и Жон, чтобы перезарядить ауру, а директор Лайонхарт сказал, что Синдер является одной из его лучших учениц.

И это всего лишь один гримм.

Один старый и умный гримм.

Но у тебя всё ещё есть всё необходимое.

Пока леди Никос наблюдает за тобой, ты не можешь позволить себе потерпеть неудачу.

Сансет нахмурилась, поднимая Сол Инвиктус на плечо. Ощущение приклада винтовки на плече и вес дерева в руках успокаивал.

— Хорошо, я почти уверена, что эта штука не может летать, поскольку она прошла весь путь до места своей добычи и обратно. Поэтому мы не много потеряем, вытащив её на свет. Так что я пойду внутрь и выманю её. Остальные, ждите здесь, — Сансет не учитывала риск того, что гримм сбежит от них, как только тот окажется за пределами пещеры: старые и опытные гримм избегали боя, в котором они могли бы и проиграть, но как только битва начиналась, существа гримм имели тенденцию сражаться насмерть - свою или чужую. — Оружие наготове: я не планирую задерживаться надолго.

Жон обнажил меч, его ножны превратились в щит.

— Есть ли у нас план на тот момент, когда он выйдет?

— Как только поймём, с чем имеем дело, вспомните планы, которые мы практиковали, — сказала Сансет.

— Ты там будешь в темноте? — спросила Пирра, беря со спины Майло и Акуо. — Ты не видишь в темноте. Возможно, Камилла...

— У неё есть лук, так что ей лучше остаться там, где она сможет его использовать, как только я выманю его, — ответила Сансет.

— Это не меняет того факта, что ты не можешь видеть в темноте, — сказала Пирра.

— Вообще-то, я над этим работала, — сказала Сансет. — Думаю, со мной всё будет в порядке, — она бросила на них последний взгляд: Пирра и Жон с оружием наготове, Руби с развёрнутой во всём своём величии Кресент Роуз, Синдер и Камилла со стрелами на тетиве, леди Никос, стоящая немного дальше с обнажённым мечом. Затем она снова посмотрела на непроницаемую тьму, скрывающуюся внутри.

Сансет Шиммер закрыла глаза и произнесла заклинание ночного видения.

Она почувствовала покалывание в глазницах, как будто в них тыкали иглы и булавки, а когда она снова открыла их, мир был окрашен в зелёный цвет, солнечный свет в углах её зрения был раздражающе, почти ослепительно белым. Она уже могла видеть кое-что в пещере, достаточно, чтобы разглядеть грубую, неровную, каменистую поверхность внутри. Достаточно, чтобы увидеть несколько костей, разбросанных по входу в пещеру.

— Сансет, — сказал Жон. — Твои глаза-

— Да, — сказала Сансет, догадываясь, что внешний вид её зрачков изменился. Это был неприятный побочный эффект. — Подождите здесь, — сказала она. — Я сделаю это быстро.

Сансет прокралась в пещеру, подняв винтовку и держа её перед собой. Не было слышно никаких звуков, кроме тех, что она сама издавала, и даже самый тихий шорох ботинок по полу, казалось, эхом разносился по пещере, словно гром, покуда она шла вперёд.

Она продвигалась вглубь пещеры, но даже своим усиленным зрением она ничего не видела и даже четырьмя ушами ничего не слышала.

Она поскользнулась на чем-то, что, по её мнению, было, вероятно, костью, и ей пришлось изо всех сил пытаться удержать равновесие. Она выбила несколько камешков на полу пещеры, что сразу загремели, отскакивая вниз в темноту. Звук их подпрыгивания эхом разносился по туннелю, вниз, вниз и ещё ниже.

Звук стих. На мгновение воцарилась тишина.

На мгновение.

Сансет что-то услышала. Удар, низкий, глубокий и тяжёлый.

Они не упустили свою добычу и не ошиблись, проведя весь день, скрываясь, чтобы их не заметили. Здесь что-то есть, что-то в темноте, и оно движется где-то вне поля зрения. Стук. Стук.

Оно передвигалось быстро и приближалось к ней. Тук, тук, тук. Вся пещера, казалось, содрогнулась от грохота шагов.

И тогда она увидела это. И как только она это увидела, она точно поняла, что это.

— Каркаданн! — закричала Сансет, когда гримм вырвался из темноты прямо к ней. У него было тело и задние ноги коня, но передние ноги были огромными, широкими и тяжёлыми, похожими на стволы огромных деревьев или ноги носорога, каждая с тремя копытами. Его лошадиная голова представляла собой белую маску, доспехи из отбеленной белой кости защищали грудь и плечи, а из его чёрной спины торчал гребень костяных шипов. Красные глаза горели огнём, а изо лба между глаз торчал зазубренный рог, похожий на рог единорога, но кривой формы. Он был длиннее копья и имел зазубренный край. Каркаданн открыл пасть, обнажая ряд острых зубов.

Сансет нажала на спусковой крючок раз, два, и вспышка из дула Сол Инвиктус ослепила девушку с её ночным видением, но она не могла промахнуться: этот монстр был слишком большим, чтобы можно было промахнуться.

Но в то же время он был слишком велик, чтобы его могли остановить две пули. Сансет опустилась на одно колено, уперлась прикладом винтовки в землю и щелкнула переключателем, чтобы выдвинуть копье. Штык прыгнул вперёд на своём восьмифутовом шесте, превратившемся теперь в полную пику, пока Сансет ждала удара.

Ослеплённая собственными вспышками, Сансет скорее почувствовала, чем увидела, как Каркаданн ударил её вытянутое копьёи как острие её штыка соскользнуло с бронированной кости, защищающей грудь гримм, и слегка поразило бок, заставляя демона кричать громче от боли. Когда к ней вернулось зрение, Сансет увидела, что он продолжает надвигаться прямо на неё с яростью в глазах.

Сансет телепортировалась прочь и снова появилась у входа в пещеру во вспышке зелёного света.

Сансет закрыла глаза, рассеивая заклинание ночного видения, и плотно зажмурила веки, прежде чем солнце смогло ослепить её. — Оно тут! — закричала она.

Стук копыт по земле подсказал им, что Каркаданн не отстал от неё.

Винтовка Майло дважды выстрела, раздался шум выстрела Кресент Роуз, а Сансет открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Камилла быстро выпустила три стрелы во тьму, прежде чем Каркаданн вышел из тьмы на свет с громким рёвом, как будто даже солнечный свет причинял ему боль.

Сансет выстрелила снова. Когда Каркаданн бросился в атаку, Пирра и Руби бросились ему навстречу, волосы первой развевались за её спиной, как знамя. Майло переключился с винтовки на меч в её руке, Кресент Роуз оказалась занесена назад для мощного удара. Лезвие косы соскользнуло с бронированной груди гримм, меч неглубоко прорезал чёрную плоть, прежде чем натиск Каркаданна сбил их обоих с ног, отбросив их назад прямо над травой. Гримм остановился, гордо гарцуя, глядя на них сверху вниз, показывая презрение в горящих красных глазах. Дым окутывал его, будто он был в огне.

Каркаданн зарычал, приближаясь к Пирре.

Синдер выпустила сразу две стрелы, что застряли в боку гримм, но добилась лишь его яростного визга. Жон бросился в атаку, громко и дико завывая в ответ и столь же дико рубя Кроциа Морс по одной из огромных передних ног Каркаданна, чтобы отвлечь его. Монстр взревел и поднялся на дыбы, готовясь обрушить на того свою огромную переднюю ногу.

Пирра оказалась там в мгновение ока, её алые волосы развевались, а солнечный свет мерцал на её бронзовых доспехах, покуда она оттолкнула Жона от опасности и резко подняла копьё вверх, пронзив мягкую снизу ногу Каркаданна. Гримм взвыл, и Пирра отпрыгнула в сторону, её копьё превратилось в меч, и она нанесла удар по тому месту, где должно было быть подколенное сухожилие, будь это простое животное.

Существо отступило назад на шаг или два и опустило голову, используя свой огромный зазубренный рог как меч. Пирра одновременно блокировала и парировала удары, используя свои меч и щит, рог Каркаданна беспощадно врезался в них. Пирра не была подавлена, но её отбросило назад, ноги девушки оставляли следы на земле, когда она тщетно пыталась устоять перед ужасной силой.

Камилла выпустила стрелу в плечо гримм, и, должно быть, она была покрыта огненной пылью, потому что она взорвалась ярким цветком пламени.

Руби бросилась вперёд, рассыпая лепестки роз, и полоснула косой по спине гримм. Каркаданн издал громкий вопль и ударил задней ногой, попав Руби прямо в грудь и отправив её в полёт по земле. Одновременно с этим Пирра ушла из пределов досягаемости его рога к передним ногам, начав яростно рубить их Майло-мечом.

Ещё одна стрела Камиллы с огненной пылью вспыхнула пламенем над головой Каркаданна.

— Жон, беги к Руби! — приказала Сансет. После двух ужасных ударов её ауре, вероятно, не помешало бы усиление.

— Хорошо, — сказал Жон, но Каркаданн стоял между ним и Руби, и, хотя монстр не мог понять слов Сансет, он тем не менее явно почувствовал их намерение, потому что встал между Жоном и Руби, ревя в лицо первому.

Пирра бросилась на зверя с Майло в руках - Акуо висел у неё за спиной, а Майло был в форме копья. Она держала оружие обеими руками и рубила им, как древковым оружием, ударяя рог Каркаданна, как будто гримм был просто очередным турнирным соперником с зазубренным клинком. Гримм набросился на неё, пытаясь проткнуть своим рогом, растоптать могучими ногами, но Пирра была для этого слишком быстрой и проворной. Солнечный свет отражался от её доспехов, пока она парировала каждый удар рога, её красный пояс кружился вокруг неё, когда она отпрыгивала от каждого удара, призванного раздавить её, нанося удары копьём, и независимо от того, ударяла она по белой кости или чёрной массе, она отвлекала внимание Каркаданна на себя.

— Синдер, прикрой их, — рявкнула Сансет, указывая в сторону.

— Принято, — ответила Синдер и бросилась в обход Каркаданна, чтобы встать между ним и Руби с Жоном и нанести удар на случай, если Каркаданну станет скучно с Пиррой.

Сансет телепортировалась, появившись над существом и приземлившись на его спине. Она осторожно балансировала между торчащими вверх костяными шипами, покачиваясь, когда гримм двигался на месте. Она воткнула своё оружие в затылок твари, а затем для пущей эффективности произвела четвертый выстрел.

Каркаданн взревел, в его вое смешались боль и ярость, затем он поднялся на дыбы, затряс огромными передними лапами, лягая пустой воздух, а его спина стала практически вертикальной. Сансет потеряла хватку на Сол Инвиктусе, затем на шипе позвоночника, к которому она вместо этого потянулась, и оказалась сброшена со спины Каркаданна на землю. Сансет вскочила на ноги как раз тогда, когда Каркаданн ударил передними лапами о землю так сильно, что она задрожала, и все её спутники по охоте потеряли равновесие от этой дрожи.

— Сансет, у меня есть идея. Можешь задержать его для вращения Аркос? — закричал Жон.

Сансет фыркнула. Могу ли я задержать его для вращения Аркос? Могу ли я задержать его? Да, я смогу это выдержать, поверьте мне!

— Конечно, я выдержу, готовьтесь. Пирра! Отступай!

Пирра не задавала вопросов. В тот момент, когда слова Сансет достигли её ушей, она отступила, откатившись назад быстрее, чем Каркаданн мог бы настигнуть её.

Сансет в рыке оскалила зубы и закричала в гневе, выпуская заряд за зарядом зелёной магии в заднюю часть монстра.

— Сюда! Сюда, иди ко мне, жалкий, глупый, убогий искусственный единорог! Подойди и сразись со мной!

Её магические атаки, похоже, не причинили Каркаданну видимого вреда, но, судя по тому, как он запрокинул голову, чтобы взглянуть на неё, она определённо разозлила его.

Это даже не план, а просто идея. Гримм силён. Он старый и сильный, и их сильнейшие удары, казалось, даже не замедлили его. Им нужно было что-то особенное, чтобы убить его, что-то вроде "завершающих приёмов", которые они начали разрабатывать специально для таких больших и сильных гримм, как этот.

Каркаданн начал поворачивать голову обратно к Пирре, но Сансет ударила его ещё одним зарядом магии из своих ладоней.

— О нет, ты не можешь. Я - та, кого ты хочешь, — прорычала Сансет. — Смотри на меня и только на меня, — она продолжала стрелять магическими зарядами, которые лишь раздражали гримм, но, справедливости ради, она не использовала полную мощность, ей ещё нужно сохранить свою магию для того, что должно произойти после. Она отвлекла гримм достаточно, чтобы тот проигнорировал всех остальных и развернулся, оказавшись лицом к Сансет, готовясь к атаке.

Сансет ухмыльнулась. Смотрите внимательно, леди Никос, и удивляйтесь, какая мы замечательная команда.

Она протянула руки и использовала всю свою магическую силу, обвив её вокруг головы Каркаданна, словно аркан, и сильно потянула её вниз своим телекинезом. Теперь время борьбы: так всегда, когда речь идёт о живой цели, особенно о такой сильной, как этот гримм. Каркаданн сопротивлялся, он попытался встать на дыбы, он пытался пошевелить шеей. Но постепенно, дюйм за мучительным дюймом и нога за изнурённой ногой, пока пот капал с каждого участка её кожи, Сансет заставила голову этого монстра опуститься вниз, пока... пока копьеобразный рог не стал указывать прямо на неё.

Пирра и Жон теперь обходили Каркаданна, они оба медленно приближались к нему, но зверь не замечал ни одного из них. Он не заметил Руби, обходившей Каркаданна с другой стороны, и не смотрел на всех остальных участников группы, молчаливо готовых, но ожидавших. Всё, что он замечал, это Сансет, на которую он смотрел с неприкрытой ненавистью в глазах.

Зверь напал на неё. Сансет опустила только голову, но не остальные части тела. Он бросился на неё, намереваясь пробить её ауру и пронзить её своим массивным рогом.

Сансет позволила ему приблизится, земля задрожала, когда ноги монстра застучали по ней. Она позволила гримм приблизиться, а затем в последний момент повернулась в сторону и схватила обеими руками торчащий вперёд рог и удержала его.

Она держалась, когда зазубренное лезвие разрывало её ауру на руках. Она держалась, когда Каркаданн попытался поднять голову. Она произнесла заклинание тяжёлой гравитации, хотя могла бы использовать заклинание обратной гравитации, чтобы ускользнуть. Несмотря на заклинание, сила гримм была поразительной. Сансет ахнула, почувствовав, как её магия быстро тратится, пока она держится.

Синдер пришла ей на помощь с мечами в руках, вонзив оба клинка в чёрную шею Каркаданна и потянув ту вниз, её руки сильно напряглись.

Камилла выпустила один за другим квартет стрел с ледяной пылью на концах, одна за другой они вонзились в основание ног Каркаданна, и голубая пыль вспыхнула остроконечными кристаллическими сосульками, приморозив ноги гримм к земле и крепко сковав их.

— Пирра! — закричала Сансет. — Сейчас!

***

Для Пирры Никос, бросившейся вперёд по траве, время замедлилось. Не было никаких колебаний. Никаких сомнений. Они это спланировали, они это практиковали и это сработает. Через несколько ударов сердца всё будет кончено. Она чувствовала себя так же, как часто чувствовала себя на арене, когда с совершенной ясностью видела, что должно быть сделано, и оставалось только следовать своему видению. Тогда биение её сердца замедлялось до спокойного пульса, и весь мир замедлялся вместе с ним.

Первый удар сердца, второй удар сердца.

Скачущими движениями она пронеслась по траве. Акуо висел у неё за спиной, а Майло-меч был в руке.

Третий удар сердца.

— Пирра, лови! — кричал Жон, бросая в её сторону свой меч. Пирра ловко поймала его свободной рукой.

Четвёртый удар сердца.

Пирра прыгнула вперёд. Жон поднял щит над головой, согнув колени.

Пятый удар сердца.

Пирра изящно приземлилась на щит Жона, оперевшись на него обеими ногами, как на трамплин для прыжков в воду.

Шестой удар сердца.

Колени Пирры согнулись, и она почувствовала, не полагаясь на зрение, проявление Жона, стимулирующее её ауру, укрепляющее её ноги, увеличивающее силу, находящуюся в её распоряжении. Жон наклонился, и она тоже, её ноги переполнились силой.

Седьмой удар сердца.

Благодаря усилению Жона она прыгнула с силой, не доступной ей ранее. Одновременно с её прыжком Жон резко поднялся, используя всё своё тело, чтобы подбросить её вверх ещё выше.

Восьмой удар сердца.

Пирра взлетела вверх, ощущение прохлады разлилось по её лицу. Она закрыла глаза.

Девятый удар сердца.

Пирра снова открыла глаза, достигнув максимальной высоты. Она начала разворачивать тело с грацией, которой могла бы позавидовать любая гимнастка или танцовщица.

Десятый удар сердца.

Пирра начала падать.

И падая, она наконец развернулась.

Она падала, вращаясь при этом в воздухе, её пояс обернулся вокруг её талии, свет отражался от её мечей. Она упала, как молния с небес, на шею Каркаданна и, развернувшись в момент удара, прорезала ему шею. С грохотом она приземлилась на ноги, безжизненный гримм рухнул на землю рядом с ней.

Сансет отпустила голову твари, и она начала растворяться в чёрном дыме.

Затем она воскликнула, подняв руки.

— И именно так, — заявила она, — ведёт дела команда Сапфир!

Синдер хлопнула в ладоши.

— Потрясающее выступление, — сказала она. — Вы все столь же грозны, сколь я и представляла.

Глаза Пирры сузились. Синдер Фолл никогда не проявляла невежливость, но тем не менее что-то в ней не нравилось Пирре. На самом деле, причин было больше, чем одна, и Пирра могла их все назвать: её высокомерие, показное презрение к другим людям, философия, которая заставляла Пирру задаваться вопросом, почему кто-то вроде неё решила стать охотницей... и, возможно, также то, как она напоминала ей о Сансет в прошлом. Какой была Сансет и кем она может стать снова. Пирра не хотела терять свою подругу из-за влияния человека, который был до того похож на неё, что переходил границы её комфорта. Она вообще не хотела, чтобы ей напоминали о том, кем была Сансет. Сансет... Пирра не хотела думать о ней плохого, но ей казалось, что, чтобы быть хорошим человеком, ей нужна компания хороших людей.

Однако её мысли были отвлечены приближением матери.

Спина Пирры выпрямилась.

— Мама, — она слегка склонила голову.

Мать какое-то время молчала.

— Твои личные навыки не улучшились с тех пор, как я в последний раз наблюдала за тобой.

— Нет, мама.

— Но всё же... твоя предусмотрительность заслуживает похвалы, а твоей координации можно позавидовать. Молодец. Молодцы все вы.

Пирра с трудом сдержала вздох облегчения.

— Спасибо мама.

— Да, спасибо, миледи, что удостоили нас своей похвалы, — сказала Сансет, кланяясь.

— Я выказала уважение лишь за ваши заслуги, — произнесла леди Никос.

— Это любезно с вашей стороны, миледи, — ответила Сансет.

— Может ли быть любезно дано то, что заслужено? — спросила Камилла. — Как и сказала леди Никос, вы заслуживаете похвалы. Не только от леди Никос, но и от всего Мистраля, — она вложила клинок в ножны. — Я не знаю, выразит ли Мистраль свою благодарность, но от себя лично и от имени семьи Рутулус я выражаю вам свою благодарность, — она поклонилась Пирре. — Воистину чемпион Мистраля.

Пирра почувствовала, как её щеки покраснели от смущения.

— Это была работа всей нашей команды.

— И какой команды? — начала Синдер. — Команда Сапфир - это, безусловно, команда, за которой стоит следить, и если мир ещё этого не знает, то у меня такое ощущение, что скоро узнает, — заявила она.

Неожиданное завершение каникул

Ситуация в королевстве заметно наладилась.

Особенно это касалось гримм: волна тьмы, окружавшая Мистраль, что казалась непреодолимой, вдруг отступила. Будто бы Каркаданн, так близко подошедший к Мистралю, был не просто опаснейшим гримм в регионе, а пиком угрозы Мистралю, без которого гримм совершенно не могли представлять угрозу для региона.

В течение следующих нескольких дней в новостях только и мусолили тему победы над ужасным Каркаданном, а также то, что гримм начали отступать с временно оккупированных ими земель, возвращаясь обратно в дебри, откуда они пришли, и оставив плодородные земли людям, что начали возвращаться в свои деревни. Охотники преследовали гримм до границ, где это ещё было безопасно для них самих, и, согласно сообщениям, они уничтожили многих гримм, покуда те бежали обратно в земли, из которых ранее пришли.

Поражение Каркаданна - приписываемое, конечно же, Пирре, что нисколько не раздражало саму Сансет, - казалось многим в Мистрале знамением перелома ситуации. После битвы охотники и члены Имперской Гвардии начали возвращаться в город, поскольку опасность для обширных границ территории Мистраля снижалась.

Это не означало, что последующие две недели были скучными или что за это время ничего не произошло. За эти дни произошло многое: тренировки по утрам, осмотр достопримечательностей Мистраля в течение дня, на вечер ужин - будь то формальный в компании леди Никос или неформальный без неё - в роскошной столовой семьи Никос или какое-нибудь развлечение, подобающее статусу знати.

Однажды вечером Пирра взяла их на спектакль "Оперное Привидение" - популярный мюзикл знаменитого мистральского драматурга и артиста Аутумна Блэйза. Оказалось, что мать Пирры является спонсором театра - а как же иначе, она ведь аристократка, - так что швейцар проводил команду САПР в частную ложу, расположенную высоко над сценой, где их обзору ничего не мешало, и им не пришлось тесниться в толпе на галерее внизу.

Расправив платье и сев на предоставленное сидение, Сансет вспомнила о тех временах, когда она ходила в театр или оперу вместе с Селестией. Они ходили не очень часто: Селестия не особенно-то и любила подобного рода искусство и посещала лишь достаточное количество мероприятий, чтобы не казаться затворницей, но когда они всё же шли, они занимали вот такую ложу. Сансет вспомнила, что всегда, как Селестия войдёт, оркестр в яме начнёт играть фанфары, а все пони внизу встанут на копыта и начнут восхвалять свою любимую принцессу. А Сансет стояла рядом с ней и мечтала о тех днях, когда они будут так же громко ликовать в её честь.

В глубине души она ожидала, что толпа начнёт кричать, увидев Пирру, но оказалось, что в Мистрале дела обстояли не совсем так, как в Эквестрии, хотя некоторые люди - в основном в других высоких ложах - и засмотрелись на неё, когда она только появилась. Пирра была одета в изумрудное платье, гармонирующее с её глазами. На её плечи была накинута алая шаль, отороченная золотой нитью, а на запястье блестели бриллианты.

Пирра явно уже видела этот мюзикл. Это стало особенно очевидно, когда она начала подпевать песне молодой девушки на сцене и её аристократичного ухажёра.

— Да, я уже имела радость наблюдать этот мюзикл ранее, — подтвердила Пирра, когда они шли, спускаясь по лестнице из ложи. — В Вейле перед началом прошлого семестра. Но я слышала, что с оригинальным составом впечатления ещё лучше, и я думаю, что это мнение было правдой, — она улыбнулась. — Что вы думаете? Вам всем понравилось?

— Она должна была остаться с призраком, — сказала Сансет.

Пирра удивлённо моргнула.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно, — ответила Сансет. — Он был намного интереснее, чем тот вежливый парень, которого она выбрала.

— Она любила его, — сказала Пирра.

— Но Призрак был таким крутым, — заявила Сансет.

— Ты хотела сказать - жутким? — Руби посмотрела на неё большими округлёнными глазами.

— Нет, крутым, — на губах Сансет заиграла ухмылка. — У него была своя харизма.

— Он похищал и убивал людей! — воскликнула Руби.

— И?

— Он не любил её, — сказала Пирра. — Он был одержим ею, но это не то же самое, что любовь. Она любила графа, а он любил её.

— И кроме того, — добавил Жон, — он был богат и благороден. Он мог о ней позаботиться. Что мог предложить ей Призрак, живущий под оперным театром?

— Имело бы это значение, если бы они любили друг друга? — выгнула бровь Сансет.

— Нет, — ответила Пирра. — Но между ними не было таких чувств.

И это было не единственное знание Пирры о высшем уровне мистральской культуры. Помимо бесплатных билетов в театр, были приглашения на гала-концерты, показы моды и благотворительные балы. Не всегда вся команда присутствовала на каждом из этих мероприятий - Сансет использовала свой опыт жизни в кантерлотском обществе, чтобы направлять Жона и Руби - говорила, куда им, вероятно, стоило бы пойти, а куда нет, чтобы не скучать зря, - но она всегда сопровождала Пирру, если представлялась такая возможность. Было приятно пойти на некоторые из этих мероприятий и погрузиться в мистральскую культуру, красиво одеться и вспомнить времена, когда её жизнь была бурей подобных событий.

Сансет: Думаю, это место заставляет меня тосковать по дому.

Твайлайт: Ты же знаешь, что предложение вернуться домой всегда в силе, да? Я имею в виду, насколько позволяет волшебное зеркало, конечно. Ты знаешь, когда оно откроется в следующий раз с твоей стороны?

Сансет: Нет, но я уверена, что Селестия знает, когда оно откроется в следующий раз с вашей стороны. Не то чтобы это имело значение. Есть разница между тоской по дому и желанием вернуться домой.

Твайлайт: Я могу тебя понять. Я не осознавала, как сильно скучала по брату, пока вдруг не узнала, что он женится.

Сансет: Для меня это больше похоже на ревность.

Твайлайт: Я не... ты невозможна.

Сансет: Ой, успокойся, я просто шучу. Но я предполагаю, что ты ладишь с Каденс: другая ты и другая она в хороших отношениях.

Твайлайт: О да, мы с Каденс прекрасно ладим, но когда я впервые услышала, что мой брат женится на принцессе Ми Аморе Кадензе, всё, о чём я могла думать, это то, что я вот-вот потеряю брата из-за какой-то незнакомой мне кобылы. То, что в конце концов она оказалась моей старой няней, стало действительно приятным сюрпризом.

Сансет фыркнула.

Сансет: Знаешь, принцесса Селестия пару раз просила меня присмотреть за жеребятами, но я всегда отказывалась. Возможно, если бы я делала это, я бы тоже стала принцессой.

Твайлайт: Я не думаю, что это причина, по которой ты не стала принцессой. Сансет, могу я тебя кое о чём спросить?

Сансет: Я не гарантирую ответ ни на один вопрос, но давай.

Твайлайт: Пирра Никос, Руби Роуз и Жон Арк - это твои товарищи по команде, да?

Сансет нахмурилась.

Сансет: Да, я почти уверена, что уже говорила тебе это. Ты забыла?

Твайлайт: Нет. Просто не только Пирра Никос является частью Королевской Гвардии здесь, в Кантерлоте, но и некая Руби Роуз также состоит в ней, и у них есть общий друг по имени Жон Арк, который живёт в городе.

Брови Сансет поднялись.

Сансет: Он тоже гвардеец?

Твайлайт: Нет. Насколько я знаю, он пытался поступить, но безуспешно.

Сансет: Есть определённая ирония в том, что Королевская Гвардия Эквестрии, не повидавшая никаких реальных происшествий за время своего существования в городе, предъявляет более строгие требования к поступлению, чем предъявляют к защитникам всего живого здесь, в Ремнанте. Итак, ты знаешь, чем же занимается Жон?

Твайлайт: Судя по всему, он "наёмный герой".

Сансет не смогла сдержать улыбку на лице.

Сансет: Он что?

Твайлайт: Так он себя называет: Жон Арк, Герой по найму. Пони приходят к нему со своими проблемами, и он пытается им помочь. Я думаю, это достойно восхищения.

Сансет хихикнула.

Сансет: Конечно, это зависит от того, в чём заключаются проблемы. Он спасает жертв похищения или кошек с деревьев?

Твайлайт: Ну, Руби и Пирра рассказали мне, что они время от времени проверяют его и следят за тем, чтобы он не навредил себе, поэтому я сомневаюсь, что он противостоит настоящим злодеям, но, честно говоря, я не думаю, что именно это важно, потому что он делает что-то, чтобы улучшить жизнь окружающих.

Сансет задумалась. По её мнению, это имело значение, потому что была разница между тем, чтобы быть героем, достойным этого имени благодаря своими деяниями, и просто притворяться, но она также могла понять точку зрения Твайлайт, в некотором роде.

В Эквестрии не было большого спроса на боевые подвиги, которых ожидали от охотников и охотниц, поэтому сомнительно, что Жон из Эквестрии сможет противостоять кому-то или чему-то по-настоящему пугающему, уж точно не тем монстрам, с которыми сражается её Жон здесь, в Ремнанте. Что лично для него хорошо, учитывая все обстоятельства.

Но это не значит, что он не может оставить Эквестрию лучшим местом, чем он её нашёл.

Сансет: Возможно, но по-моему называть себя Героем по найму по-прежнему довольно нелепо.

Твайлайт: Возможно, но дело не в этом: дело в том, что я подумала, что тебе будет интересно узнать, что здесь, в Кантерлоте, живут двойники твоих товарищей.

Сансет: Честно говоря, просто знать, что есть две Твайлайт Спаркл и две Рейнбоу Дэш, было для меня слишком. Я стараюсь не думать об этом с тех пор, как ты ответила на моё первое сообщение в дневнике. Директора Селестии было достаточно для меня, и я могла сказать себе, что это просто совпадение, но теперь это начинает восприниматься как закономерность.

Твайлайт: Не просто закономерность. Если бы это были люди с одинаковыми именами, это было бы закономерностью, но не кажется ли тебе чем-то большим то, что у обоих Жонов есть желание быть героями, что и обе Пирры и обе Руби готовы рисковать своей жизнью ради других? Не кажется ли тебе, что здесь должно действовать какое-то космическое вмешательство, что-то, что доказывает некую сущность, которую мы пока не можем постичь?

Сансет: Я не хочу это понимать, это ужасно.

У каждого в Ремнанте есть аналог в Эквестрии и наоборот? Как? Почему? Разве это не отдельные миры, соединённые лишь одним порталом? Или это отдельные планы реальности, тесно связанные, но путешествие между которыми практически невозможно? И насколько они связаны? Неужели "человек" и "пони" Жон, Руби, Пирра, Твайлайт, Рэйнбоу Дэш и все остальные родились в один и тот же момент в двух разных мирах? Умрут ли они одновременно друг с другом? Если Пирра, которую знает Сансет, падёт в бою, то упадёт ли замертво пони Пирра на своём сторожевом посту без видимой причины, или она продолжит жить, лишённая своего двойника, как тень без тела? Слишком много. Слишком много, чтобы принять для себя, слишком много, чтобы осознать, слишком много, чтобы обдумать всё за один присест, вот так.

Ощущения были... на грани ужаса. Сансет всегда находила утешение в мысли о неумолимой судьбе: каждый шаг, который она делала, каждая неудача, которую она, казалось, терпела, на самом деле неизбежно вели её к более великому и славному будущему. Но это... Теперь Сансет могла понять, почему Пирра утешалась мыслью о судьбе, которую она создаст для себя собственным выбором и усилиями. Потому что, учитывая то, что Твайлайт только что рассказала ей о личностях пони, заменяющих её товарищей по команде, учитывая, насколько они похожи, несмотря на то, что выросли в разных мирах, в разных обстоятельствах, как представители разных видов, тогда что есть свободная воля? Какой контроль имеет кто-либо над своей жизнью, когда даже имена, которые они дают своим детям, уже предопределены и вложены в их умы какой-то внешней силой? Это ужасно.

А что насчёт самой Сансет? Есть ли где-то другая Сансет Шиммер, другая она, с которой она ещё не встречалась, живущая другой жизнью... или она живёт той же самой жизнью, движимая теми же амбициями, которые неизбежно вступят в конфликт с её собственными? Является ли Сансет узурпатором этого мира или того хуже? Если две Сансет встретятся, разрушит ли парадокс их контакта реальность, или Сансет уничтожила свою альтернативу, отправившись в этот мир из своего собственного? В чём смысл всего, что она уже сделала? Какой смысл делать что-то ещё, когда..?

Сансет: Можем ли мы поговорить о чём-нибудь ещё, пожалуйста? Я правда не хочу об этом думать.

Твайлайт согласилась, хотя Сансет смогла понять, что Спаркл немного разочарована тем, что Сансет не разделяет её интеллектуальное любопытство, но, насколько поняла Сансет, с душевным равновесием Спаркл всё было более чем в порядке: не у неё тут картина мира перевернулась с ног на голову. Или, по крайней мере, она не думала об этом так, как Сансет. Тем не менее, как и подобает принцессе дружбы, Твайлайт поступила дружелюбно и оставила этот вопрос без внимания, и их беседа отправилась дальше - хотя, скорее вернулась - в Кантерлот, и они обменялись воспоминаниями о времени, проведённом там, потому что Мистраль вызывал такие воспоминания у Сансет.

Она очень старалась забыть всё остальное: о других Жонах, других Пиррах и наёмных героях, обо всём этом. Она выбрасывала это из головы, когда участвовала в спаррингах, когда Пирра показывала им Мистраль и когда посещала мероприятия, посвящённые моде.

На следующий день Пирра отвела их всех в мистральский Колизей, древнее сооружение из каменных арок, сложенных друг за другом, слой за слоем, с вкраплениями современной технологии - например, гигантскими экранами, отображающими происходящее внутри и привинченными к архаичным каменным кладкам. Площадь, окружавшая Колизей, была полна туристов, что щёлкали сверкающими свитками, фотографируя здание, которое, как объяснила Пирра, было одним из самых старых используемых зданий в истории Мистраля. Были другие такие же старые постройки, но только это всё ещё использовалось, да ещё и по прямому назначению.

Воздух был наполнен энергией, Сансет чувствовала это: все собравшиеся на боевом ринге источали энергию и предвкушение. Это было похоже на удар сердца, удар сердца всего города. Или, во всяком случае, одного из сердец города: Сансет чувствовала, что Мистраль достаточно сложен, чтобы таких мест могло быть больше одного.

Стюарды пытались построить людей в организованные очереди для проведения их через турникеты, в то время как девушки продавали разнообразные традиционные мистральские закуски с широких деревянных подносов.

По мере их приближения всё больше и больше людей осознавали, что среди них появилась не кто иная, как Пирра Никос, чемпионка, вернувшаяся в место, где она сделала себе имя и репутацию. Шёпот распространился по толпе, люди остановили движение к воротам и повернулись к ней, когда слово распространилось вокруг них.

— Я бы попросила тебя сделать... что бы ты ни делала раньше, — уголком рта пробормотала Пирра Сансет, — но боюсь, если ты это сделаешь, мы не займём свои места.

— Возможно, было бы не так уж и плохо, — пробормотала Руби, натягивая капюшон, чтобы скрыть лицо от глаз.

Пирра положила руку на плечо Руби, но ничего не сказала. Возможно, ей казалось, что ей нечего сказать.

К счастью, их спас от внимания толпы стюард, который протиснулся к ним сквозь толпу.

— Леди Пирра, — сказал он, — рад снова приветствовать вас, хотя и на трибунах, а не на арене.

Пирре удалось выдавить из себя улыбку, хотя и очень натянутую.

— Я могу наслаждаться видом боёв не меньше, чем кто-либо в Мистрале, и даже больше, чем некоторые.

— Конечно, — сказал стюард. — Если только позволите, вы и ваши спутники, пожалуйста, следуйте за мной.

Их провели сквозь толпу к входу с надписью "Только VIP", для открытия которого требовалась специальная карточка-ключ - она была у стюарда. Оттуда их провели в очередное ложе, расположенное высоко над остальной частью Колизея, в стороне от масс на трибунах внизу, будто богов отделили от дел смертных.

— У тебя и здесь есть личное пространство? — впечатлённый спросил Жон.

Пирра нервно рассмеялась.

— Ты же не ожидаешь, что моя мать будет смотреть, как я сражаюсь, внизу с толпой, не так ли? — она остановилась. — Конечно, я вряд ли могу жаловаться, находясь здесь. Должна признаться, я очень рада уединению.

— Не желаете ли вы каких-либо напитков или закусок, леди Пирра? — заботливо спросил стюард.

— Эм, немного цукатов, спасибо, — пробормотала Пирра.

— Сейчас, леди Пирра, — сказал мужчина, ещё раз поклонившись, прежде чем уйти.

Пирра отвернулась от своих товарищей по команде.

— Это... это должно казаться ужасным, да? То, что я пользуюсь своей славой и положением, даже когда жалуюсь на них.

— У тебя есть право жаловаться, — сказал Жон. — Такое количество взглядов заставит любого чувствовать себя некомфортно.

— А ещё у тебя есть право на экстра-просьбы, — сказала Сансет, плюхнувшись на деревянное сиденье. — Я имею в виду, ты герой этого города.

— Я знаменитость, — поправила её Пирра, — и мне, вероятно, не следует этим пользоваться, чтобы...

— Чтобы что? — сузила глаза Сансет. — Чтобы твои друзья хорошо провели время? В этом нет ничего плохого или аморального, и кроме того, разве твоя мать не платит за это?

— Я... ну да, платит, — признала Пирра.

— Давай просто посмотрим бой, — предложила Руби.

— Да, давайте, — согласилась Пирра, тоже садясь. — Я хотела, чтобы вы увидели бой, потому что, ну, это очень важная часть мистральской культуры, настолько, что для вас было бы почти преступлением оказаться в Мистрале и не увидеть боя в Колизее.

— Будет ли фестиваль Вайтла похожим? — спросил Жон. — Толпа тут большая.

— Колизей Дружбы не такой большой, как этот - следствие того, что ему нужно летать, — объяснила Пирра, — но у него есть некоторые более продвинутые функции, которых нет на этой арене из-за её древности. Не то чтобы она совсем примитивная! — быстро добавила она. — Древние, построившие это место, были очень изобретательны. К прошлогодней годовщине битвы в Каледонском проливе организаторам удалось затопить арену, и мы сражались двумя командами с деревянных кораблей, — она улыбнулась воспоминанию. — К концу матча мы практически разрушили оба судна, и нам пришлось прыгать с одной доски на другую, стараясь не упасть в воду.

— С тобой это случилось? — спросила Руби, наклоняясь вперёд. — Я имею в виду, ты упала?

Пирра усмехнулась.

— Меня чуть не утащила под воду Океана, одна из двух бойцов, которых мы сейчас увидим. Но я нырнула прежде, чем она успела схватить меня, и мне посчастливилось снести её ауру в красную зону прежде, чем у меня закончился воздух.

Сансет оглянулась. Интерьеру Колизея удавалось сохранять большую часть своего античного стиля даже с учётос более современных элементов, таких как прожекторы или экраны. Сиденья - даже в ложах, подобных той, в которой они сидели, - были из твёрдого дерева, без подушек, а края ложа и границы различных трибун были отмечены камнем, а не металлом. Поверхность арены, на которой сражались бойцы, представляла собой плоский и бесплодный камень. Мистральские флаги свисали с вершин арены, мягко развеваясь взад и вперёд.

Толпа заполнила Колизей, сотни и тысячи мистральцев высокого и низкого статусов, одетых в мантии и более современную повседневную одежду, гудящие от энергии и предвкушения, заполняли трибуны. Насколько Сансет знала, битве сейчас не предстояло быть важной. Оба бойца не были слишком выдающимися или особо талантливыми, тем не менее толпа внизу гудела так, будто это самый важный день в их жизни. Сансет не могла не задаться вопросом, а какого размера толпа собиралась при боях Пирры и каково было их возбуждение?

— Так... ты сказала, что бой не будет очень важным? — нервно спросила Руби.

— Может быть и нет, — сказала Сансет, — но Колизей будет полон в любом случае, — скопление глаз было обращено в сторону бойцов, наблюдая за ними со всех ракурсов.

Она вряд ли могла бы ждать... если бы у неё была такая возможность.

Сансет взглянула на Пирру, сидевшую на деревянной скамейке между Жоном и Руби. Её глаза были устремлены на арену внизу. Она так и не сказала, что решила по поводу просьбы Терри-Белль.

Что я могу сделать, чтобы убедить тебя, Пирра?

Что тебя убедит, если того боя было недостаточно?

***

В древности в Мистрале был обычай: великие генералы и воины, одержав победу, достойную признания, шли в храм Победы и посвящали трофеи своего триумфа самой Победе. Теперь храм в основном использовался для восхваления чемпионов турниров: четыре раза Пирра ехала в колеснице вместе с актрисой, изображавшей Победу, по улицам Мистраля к храму. Возбуждённая толпа всегда скандировала её имя. Но храм не полностью лишился своего первоначального предназначения. Пирра не претендовала на звание генерала и не причисляла победу команды САПР над Каркаданном к боевым подвигам героев прошлого, но тем не менее она чувствовала, что уничтожение гримм, подошедшего так близко к стенам самого Мистраля, было деянием, заслуживающим уважения.

Исход их битвы не был ясен с самого начала, их проигрыш мог бы ужасно сказаться на Мистрале, но битва прошла, и их победа - уже неоспоримый факт, а потому Пирра чувствовала, что заслуживает благодарности за неё.

Когда дело касалось побед над гримм, форма подношения была неудобным вопросом, ведь они ничего после себя не оставляли: ни трофеев, ни останков, которые можно было бы посвятить Победе в храме. Фальшивое подобие чучела гримм не считалось достойным. И вот Пирра, с разрешения матери, заказала у известного ювелира золотую лошадь высотой около фута от копыт до плеч, дабы она служила её подношением Победе в храме.

Это была очень красивая статуя, стоящая каждого льена, что Пирра - вернее, её мать - заплатила за неё. Пирра заказала что-то, что представляло бы собою не зверя, которого они убили, но их четвёртку, что и победила его, и теперь от их имени эта статуя будет стоять в храме Победы. Держа в руках золотую лошадь, Пирра не могла не улыбаться тому, что статуя вышла такой, какой она и хотела: само золото олицетворяло Пирру, как бы её позолоченные доспехи; копыта были из чёрного оникса, под наряд Руби; грива и хвост лошади были стилизованы под пылающие волосы и хвост Сансет: красные и жёлтые полосы переплетались благодаря искусному использованию различных сортов золота; глаза лошади были сапфировыми - не только из-за прекрасных глаз Жона, но и как отражение названия их команды.

Произведение искусства, действительно стоявшее каждого заплаченного льена.

— Красивая, — выдохнула Сансет. — Настолько, что стыдно оставлять её в каком-то храме.

Пирра усмехнулась.

— Это и делает её настолько важной, — упрекнула она Сансет.

— Я верю, что так и есть, — ответила Сансет. — Но это не значит, что я не хотела бы оставить её себе.

Она не была слишком категорична по этому поводу, потому не стала развивать эту тему, покуда Пирра вела своих друзей по улицам Мистраля к квадратной площади Героев, в центре которой явственно выделялась колонна Агриппы, будто бы доминируя над всей площадью. Поднимаясь к мраморной статуе самого императора, нельзя было не залюбоваться колонной, украшенной фресками везде, где только можно. Они изображали завоевание северной части Анимы. Пирра рассказала друзьям немного о конных статуях героев Мистраля из далёкого прошлого, что в основном стояли у углах площади, а также о некоторых наиболее примечательных бронзовых и мраморных статуях, что стояли по краям площади с трёх сторон.

На четвёртой стороне площади стоял храм Победы, место их назначения. Он возвышался над площадью внизу, стоя на высоком каменном помосте высотой в сто восемьдесят восемь ступенек, а сам храм на вершине был настолько огромным, что даже колонна Агриппы казалась маленькой по сравнению с ним. Подходя к концу высокой лестницы, нельзя было не заметить мраморные колонны, подпиравшие крышу, покрытую золотом, сверкавшим в утреннем свете. Ещё больше бронзовых статуй - теперь уже не отдельных людей со своей личной историей, а идеализированных героических фигур, очень похожих на те две, что стояли во дворе Бикона, - стояли наверху ступенек, словно охраняя храм.

Во время подъема по ступеням создавалось впечатление, что эти статуи наблюдают за идущими в храм, как бы оберегая его.

Они поднялись по ступенькам, прошли между высокими колоннами из белого мрамора и вошли в сам храм. Было темно, воздух был пропитан благовониями, но также, чувствовала Пирра, бременем истории, обитавшей в этом месте.

Сансет, кажется, тоже это почувствовала, потому что вздрогнула и пробормотала:

— Это место полно духов.

— Возможно, — пробормотала Пирра, понизив голос из уважения, — но я надеюсь, что они добрые духи и друзья тех, кто друг Мистралю.

Они прошли по центральному трансепту, ведущему к алтарю.

— Посмотрите на всё это оружие! — ахнула Руби, потому что по обе стороны трансепта, заполняя храм, лежало оружие, доспехи и другие трофеи выигранных сражений и взятых городов, и всё это с гордостью выставлялось на всеобщее обозрение любому посетителю храма.

— В музее очень много репродукций, — тихо сказала Пирра с лёгкой улыбкой на лице, — но здесь всё вполне реально. Каждый предмет здесь был принесён победителем и посвящён храму как трофей.

— Зачем? — спросил Жон. — Здесь есть бог?

— В каком-то смысле, — ответила Пирра, понизив голос. — Не столько бог, сколько сам дух победы. Его олицетворение. Мы благодарим её за благословение... и оставляем после себя символы побед, которые мы одержали, чтобы их помнили.

— Бессмертие, — пробормотала Сансет. — Как сказала твоя мать.

— Думаю, да, — согласилась Пирра.

Когда они вместе подошли к алтарю, Пирра указала своим друзьям на несколько наиболее примечательных подношений в храме. Она не упомянула о "трофеях", которые лично пожертвовала в результате своих собственных побед, поскольку они совершенно не могли сравниться по значимости с тем, что хранилось внутри.

Вскоре они достигли задней части храма, погружённой во тьму, где жаровни, наполненные кристаллами огненной пыли, излучали совсем немного света. Над ними возвышалась огромная золотая статуя самой Победы двадцати футов в высоту, отбрасывая тень на всех, кто приближался. Победа олицетворялась молодой женщиной, высокой - причём высокой пропорционально, а не только из-за огромных размеров самой статуи, - облачённой в боевые доспехи, с длинными волосами, ниспадающими за спину. Она держала перед собой щит, положив обе руки на его края. Её голова была слегка склонена, что позволяло ей смотреть сверху вниз на тех, кто приближается к алтарю.

— Она чем-то похожа на тебя, Пирра, — заметила Руби.

— Э-э, да, — признала Пирра, чувствуя, как её щеки немного покраснели. — Я, эм... то есть я...

— Смоделировала свой имидж по образу Победы? — предположила Сансет. — Или твоя мать так решила?

— И то, и другое, — ответила Пирра. — Я должна признать... часть меня наслаждалась этой идеей.

Возле алтаря из резного камня, украшенного фризами с изображениями сражений и охоты, стоял худощавый жрец в простых белых одеждах.

— Пирра Никос, Чемпион Мистраля, — серьёзно произнес он. — Зачем ты пришла?

Голос Пирры повысился, отчётливо раздаваясь по всему храму.

— Чтобы поблагодарить за победу команды Сапфир над Каркаданном, угрожавшим нашему городу. Я принесла сие подношение, — она протянула статую золотого коня, — и надеюсь, что оно найдёт благосклонность.

— Победа будет судьей сего, — заявил священник. — Положи своё подношение на жертвенник.

Пока её друзья ждали в нескольких шагах позади, Пирра приблизилась - тусклый свет жаровен отразился на её поножах, - и поставила на алтарь золотого коня, в котором находились частички каждого члена команды.

Она отступила назад.

— А сейчас что? — прошептала Сансет.

— Если жертва недостойна, её сбросит с жертвенника, — спокойно ответила Пирра.

— Кем? — недоумённо спросил Жон.

— Я думаю, что-то происходит, — вклинилась Руби.

Воздух в храме изменился. Он стал холоднее, его стало банально больше. Как будто внутри храма поднимался ветер, хотя тот всё ещё был снаружи, и никакой ветерок не смог бы проникнуть так далеко внутрь. Тем не менее Пирра чувствовала это на своей коже, как-будто кто-то гладил её по волосам, и слышала что-то вроде шёпота у своего уха, словно тысяча голосов требовала её внимания... и она могла видеть, как золотая лошадь на алтаре дрожит, раскачиваемая невидимой рукой.

А потом всё прекратилось. Статуя лошади замерла. Ветер утих, атмосфера внутри храма пришла в норму или, по крайней мере, стала такой же нормальной, какой была до их прихода.

— Твоё подношение признано достойным, — заявил священник.

— Что... что это было? — спросил Жон, когда они вчетвером выходили из храма.

— Я... я не уверена, что могу это объяснить, — ответила Пирра. — У меня... Это случалось со мной раньше, но это не значит, что я знаю, что это такое, — она остановилась, когда они подошли к колоннам храма. — Спасибо, что пошли со мной. Я рада, что мы смогли сделать это как команда, ради победы нашей команды.

— Можем ли мы ожидать больше побед как команда? — спросила Сансет.

— Сансет, — упрекнула ту Руби.

— Нет, Руби, я не оставлю это без внимания: это касается блага как Пирры, так и всей команды, — заявила Сансет. — Посмотри мне в глаза и скажи, что вместе мы не сильнее, чем по одиночке.

Пирра действительно посмотрела ей в глаза, но не по той причине, которую могла ожидать Сансет.

— Ты... ты права, — сказала она, — и именно поэтому...

Она замолчала, увидев Терри-Белль Тракс, ожидавшую её на ступенях храма. Её доспехи были заляпаны грязью и копотью, и она выглядела так, будто только недавно вернулась с поля боя.

— Леди Пирра, — поприветствовала её Терри-Белль. — Ваша мать дала знать, что я смогу найти вас здесь, — дочь стюарда замолчала, и на её жёстком лице появилась кривая улыбка. — Она обратилась ко мне с меньшей вежливостью, чем раньше.

Пирра резко вздохнула.

— Прошу прощения, если моя мать была...

— Меня ничем не оскорбили, не стоит беспокоится, — тут же заверила её Терри-Белль. — Могу ли я поговорить с вами?

— Вы можете сказать это при нас, миледи, — резко сказала Сансет. — Потому что ваши дела с Пиррой в некоторой степени касаются нас всех.

Терри-Белль нахмурилась и продолжила смотреть на Пирру.

— Здесь мы можем говорить свободно, леди Терри-Белль, — сказала Пирра.

— Отлично, — проворчала Терри-Белль. — Если вы хотели отказать мне, вы могли бы прямо дать мне ответ, — продолжила она. — Не было необходимости мобилизовать своих последователей против меня.

Пирра смущённо моргнула.

— Я... простите меня, леди Терри-Белль, но я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Я только недавно вернулась из Хиганбаны, — объяснила Терри-Белль, — но в моё отсутствие накопилось очень много сообщений, порицающих идею о том, что вам следует отказать в возможности представлять Мистраль на турнире Вайтла. Мне сообщили, что это дело государственной важности, затрагивающее честь Мистраля,— она усмехнулась. — Не стоит понимать меня превратно, мне бы хотелось увидеть триумф дочери Мистраля и сбить спесь с этих чёртовых атласианцев, но я бы придала этому значения меньше, чем беовульфу у двери.

— Я бы тоже, — сказала Пирра. — Но-

— Но беовульфа больше нет у нашей двери, — добавила Терри-Белль.

Глаза Пирры расширились, когда до неё начало доходить, что аргументы, которые она собрала в поддержку своего решения - аргументы, которые Сансет с такой убеждённостью представила ей в ночь после того, как она впервые получила предложение, - возможно, вообще не нужны.

— Вы думаете, что гримм отступили на постоянной основе.

— Даже профессор, разбирающийся в гримм, не сможет по-настоящему объяснить поведение этих монстров и точно предугадать их следующие действия, — пробормотала Терри-Белль. — Что касается меня... можно сказать, что это личное мнение, рождённое надеждой, но я не думаю, что они вернутся так скоро, — она улыбнулась. — Это означает, что потребность в вас не так уж и срочна, леди Пирра. В таком случае кто я такая, чтобы стоять на пути чести Мистраля?

Пирра едва могла в это поверить. Она чувствовала себя так, словно её освободили, спасли хоть и не от опасности, но, по крайней мере, от неприятностей, связанных с необходимостью сделать трудный выбор в ту или иную сторону.

— Вы имеете в виду-

— Считайте, что моё предложение отозвано, — перебила её Терри-Белль. — Я избавлю вас от необходимости отказывать мне, — она сделала паузу. — Вы можете вернуться в свое убежище в Биконе ещё на некоторое время. Я желаю вам удачи там. И надеюсь, что Мисталь будет гордиться вами на турнире.

Пирра склонила голову, хотя на её лице играла улыбка.

— Я сделаю всё, что смогу, леди Терри-Белль.

— Меньшего я и не ожидаю, — заявила Терри-Белль. — Я не буду вас больше беспокоить. Доброго дня, леди Пирра.

— И вам, — только и сказала Пирра, отвернувшись от неё к своим друзьям. Радостная улыбка растеклась по её лицу. — Я остаюсь, — сказала она. Она повторила это ещё раз, громче. — Я остаюсь! — она остаётся в Биконе, остаётся с друзьями, остаётся в том месте, где она нашла счастье, остаётся... остаётся с Жоном. Она остаётся.

— Да! — сказала Сансет, от восторга вскидывая кулак в воздух. — Мне бы хотелось, чтобы ты меня послушала, но результат есть результат, верно?

— Да, — согласилась Пирра. — Да, это так. Хотя, если тебе от этого станет легче, я как раз собиралась тебя послушаться.

— Правда? — спросила Сансет. — Я имею в виду, хм, конечно, ты бы сделала это. Моя мудрость и логика были непоколебимы.

Пирра усмехнулась.

— Так и есть, — она счастливо улыбнулась, — Твои мудрость и логика были действительно непоколебимы. В любом случае, решение уже принято, и тот факт, что не мне его пришлось принимать, менее важен, чем тот факт, что... что это то решение, которого я хотела всё это время.

— Я рада, что ты возвращаешься в Бикон, — сказала Руби, — и, судя по всему, Мистраль теперь тоже в безопасности, так что в выигрыше все.

Пирра усмехнулась.

— Это отличный способ выразиться. Выигрывают все.

Она посмотрела на Жона, который смотрел на неё с верхней ступеньки. Он сошёл вниз и подошёл к ней так близко, что даже перестал нависать над ней.

— Я... я не хотел говорить тебе, что делать. Я не хотел говорить тебе, что ты не можешь быть тем героем, который нужен твоему народу, или что ты не должна этого делать. Но сейчас... сейчас когда я знаю, что не потеряю тебя, я могу сказать, как... как я рад, что могу побыть частью твоей жизни ещё немного.

Пирра почувствовала, как в уголках её глаз защипали слёзы.

— Я... я тоже рада, — прошептала она, позволяя рукам товарищей по команде обнять её.

Я так сильно рада.

Я, без сомнения, самая счастливая девушка в мире!

***

Пирра чувствовала, что груз на её плечах заметно ослабел от хороших новостей, и её походка оставалась лёгкой до конца дня, пока она не вернулась домой и не вспомнила, что ей следует рассказать матери о предложении Терри-Белль и последующем отказе от него. Раньше она не решалась сделать это, потому что боялась, что у её матери будет твёрдое мнение по этому поводу, которому Пирра не сможет сопротивляться. Однако теперь дело вышло из её рук. Кроме того, кажется, её мать уже знает и Пирра догадывалась, как именно та узнала.

Она нашла леди Никос в кабинете: та добавляла кое-что новое к своей стене достижений Пирры.

— Каркаданн, мама? — покорно спросила Пирра.

Леди Никос повернулась и посмотрела на неё.

— Действительно, Каркаданн. Глашатай, возвестивший о Чуде Мистраля.

Пирра тихо вздохнула. "Чудом Мистраля" некоторые стали называть внезапное отступление гримм. Пирре признавала, что в этом было что-то чудесное: гримм появились из тьмы неизвестности совершенно внезапно, словно дамоклов меч над Мистралем, но потом они так же внезапно отступили, словно тень от света.

— Не я их преследовала, — сказала она.

— И тем не менее их бегство последовало за твоим достижением, — сказала леди Никос.

— То, что оно последовало после, не значит, что оно последовало именно поэтому, — отметила Пирра.

— Верно, но это не имеет значения, — ответила леди Никос. — Твоя победа сама по себе более чем достойна признания.

— Победа моей команды, — поправила Пирра.

— Я признаю, что они не лишены навыков, — пробормотала леди Никос. — Ты хотела что-то сказать?

Пирра вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

— Мне бы хотелось поговорить с тобой, мама, да, если у тебя есть свободная минутка.

— Есть, и даже чуть больше.

— Спасибо, мама, — мать Пирры села, но не предложила дочери поступить также, а потому она так и осталась стоять. Стоять с безупречной осанкой перед столом матери. — Сегодня я снова встретилась с леди Терри-Белль Тракс, возле храма.

— Победа приняла твоё подношение?

— Да, — кивнула Пирра. — Спасибо за это, кстати.

— Как я уже говорила, твоя победа достойна увековечивания, — заявила леди Никос. — Что касается леди Терри-Белль, то мне известно, что она вернулась в город и искала тебя.

Пирра колебалась мгновение.

— Сансет рассказала тебе, что мне предложили должность в Имперской Гвардии?

Леди Никос улыбнулась.

— На самом деле, это был мистер Арк, что случайно проболтался. Полагаю, мисс Шиммер хотела убедить тебя сама, без необходимости обращаться к моей помощи.

— Я думаю, ты весьма хорошо успела её узнать, — пробормотала Пирра.

— Она гордая девушка, — сказала леди Никос. — Несколько удивительная черта для представительницы её расы, — она взяла короткую паузу. — И всё же, при всём уважении к гордости мисс Шиммер, я рада, что хоть кто-то рассказал мне, чего желала от тебя леди Терри-Белль.

— Тебе пришлось поднимать всех своих знакомых и просто моих фанатов, чтобы протестовать против этого? — спросила Пирра. — Леди Терри-Белль упрекнула меня за это, но это была ты, не так ли?

— Ты - самый одарённый воин, рождённый в Мистрале со времён Юноны, — заявила леди Никос. — Ты заслуживаешь шанса блеснуть на самой яркой сцене Ремнанта.

— Что хорошего в том, чтобы стоять на сцене, когда публику пожирают гримм? — спросила Пирра.

Леди Никос уставилась на свою дочь.

— Значит, ты решила принять предложение леди Терри-Белль? И она осмелилась продолжать его предлагать?

— Нет, — признала Пирра. — Я бы отказалась хотя бы потому, что Сансет права, говоря, что я не готова, но... Леди Терри-Белль отозвала своё предложение. После Чуда Мистраля ни она, ни Мистраль более не нуждаются во мне.

— Я рада, что леди Терри-Белль, по крайней мере, обладает здравым рассудком, — пробормотала леди Никос. — Ты бы отказалась?

— Да, — повторила Пирра. — Я пока не готова нести такую тяжёлую ответственность. Мне было бы больно, но... Я рада, что теперь могу вернуться в Бикон с чистым сердцем и чистой совестью.

— С чистым сердцем и чистой совестью, — повторила леди Никос. Она фыркнула. — Не слава фестиваля Вайтл будоражит твоё сердце, не так ли?

— Нет, мама, — спокойно сказала Пирра. — Ты знаешь, о чём я говорю.

— Тогда тебе будет приятно знать, что леди Терри-Белль не единственная, кому пришлось принять решение, — сказала её мать. — Я также решила позволить тебе вернуться в Бикон.

— Имело ли это значение, покуда я сама хотела вернуться? — неловко поинтересовалась Пирра.

— Значительное, когда ты только вернулась домой, — ответила леди Никос без тени стыда или смущения. — Я много думала о твоём переводе в Хейвен. После того, что произошло в прошлом семестре, я была далека от убеждения, что это всё-таки подходящая академия для тебя или что твои товарищи по команде будут для тебя подходящей компанией на следующие четыре года.

— Они не просто мои товарищи по команде, они мои друзья, — сказала Пирра. Кому-то могло показаться иронией, что она серьёзно подумывала о том, чтобы уйти от Сансет, от Руби, от Жона, только чтобы узнать, что её мать думала о том же. Тем не менее, несмотря на эту иронию - если её можно было назвать таковой, - осознание этого факта всё ещё причиняло ей боль и пугало. Мысли о том, что её оторвут от друзей, вызывали достаточно боли в сердце, когда она и сама себя накручивала, но терпеть подобное ещё и от матери? Пирре казалось, что она только-только начала выходить из тёмного омута в мир настолько прекрасно-яркого солнца, что она себе и представить не могла. Она была готова пожертвовать своим счастьем, сделать этот выбор по своей воле, ради высшего блага и из своего долга перед Мистралем... но чтобы его навязала ей её собственная мать?

— Дружба не строит чемпионов или воинов, — твёрдо сказала ей леди Никос. — Никого не будут помнить после смерти за то, каким приветливым и добродушным он был, за то, сколько у него было друзей.

— Друзья будут помнить с любовью и большой нежностью, — ответила Пирра.

— И когда эти друзья уйдут, уйдёт и вся память о друге, которого они так нежно помнили, — заявила леди Никос, — но свет, устремлённый к славе, зажжёт вечное пламя.

— Холодное пламя, мама, — сказала Пирра. — Такое, что не даёт тепла.

Мать смотрела на неё холодными зелёными глазами.

— Думаю, лидер твоей команды, мисс Шиммер, может с тобой не согласиться.

— Я люблю и уважаю Сансет, но не во всём с ней согласна, — сказала Пирра. — Ты... хотела ли ты, чтобы у тебя была дочь, более похожая на неё, чем я?

— Ты моя дочь и вундеркинд, я бы ни на что тобой не рисковала, — заявила леди Никос. — Я просто хочу, чтобы ты больше ценила дары, которыми тебя благословили боги.

Пирра нахмурила лоб.

— Это то, о чём ты хотела поговорить с Сансет, когда позвала её в свой кабинет на следующий день после её прибытия?

— Так и есть.

— Ты сказала Сансет, что подумываешь оставить меня здесь задолго до того, как рассказала мне об этом, — это был не вопрос, но констатация факта.

— Ты ничего не могла сделать, чтобы изменить моё мнение.

— Тогда что же изменило твоё мнение?

— Твои товарищи доказали мне свою ценность, — сказала её мать. — Умение мистера Арк владеть оружием оставляет желать лучшего, но он обладает исключительным проявлением, что способно поддержать тебя в невероятной степени. Мисс Шиммер обладает впечатляющим набором навыков. Я думаю, что мисс Роуз требуется ещё немного созреть, но она определённо не лишена ни мужества, ни зачатков величия. Я вынуждена признать, что маловероятно, что в Хейвене у тебя будет столь грозная команда. Я сомневаюсь, что у директора Лайонхарта есть три подходящих для конкуренции студентов во всей его академии.

— Да, мама, — согласилась Пирра. Возможно, у них были разные причины так говорить, но они обе были согласны, и в нынешних обстоятельствах Пирра предпочла бы просто взять от жизни то, что дают. — Я думаю, это маловероятно.

Её мать посмотрела на свой стол, её взгляд задержался на фотографиях, которые на нём стояли.

— Что ты ищешь в Биконе, Пирра? — спросила она. — Дружбу или судьбу?

— И то, и другое, если так будет угодно судьбе, — ответила Пирра. — Я думаю, что путь к моей судьбе лучше проходить в компании. Я знаю, что слава арены многое значит для тебя, и мне хотелось бы думать, что я дала тебе достаточно поводов для гордости, но моя судьба - это нечто большее и более достойное. Намного более достойное, чем турнир Вайтла, что ждёт меня в Биконе. Ты просишь меня оценить дары, что мне были даны, талант, которым я была благословлена, — продолжила Пирра. — Да. Я настолько ценю их, что хочу использовать их для гораздо большего, чем просто для самовозвеличения. Я хочу использовать их, чтобы защитить мир, спасти его, если его можно спасти. Это моя амбиция, судьба, которой я желаю.

— Высокая цель, конечно. Но она вполне достойна нашей благородной линии и твоих талантов. И ради этого, по крайней мере, ты была готова отбросить своих друзей, иначе ты бы сразу отказалась от предложения леди Терри-Белль.

Пирра понурила голову.

— Я... я не понимала, как я могла бы по чести или по совести отказаться, хотя сердце моё от этого и холодело.

— Твои друзья знают это? — спросила леди Никос. — Они знают, что ты всегда предпочтешь судьбу их дружбе?

— Мне не пришлось выбирать, — ответила Пирра. — Надеюсь, мне больше никогда не придётся выбирать.

— Я верю, что ты на это надеешься, — сказала леди Никос, — но от надежды правда не изменится.

***

Леди Никос не присоединилась к ним за ужином в тот вечер, и настроение между ними было праздничным. Они ужинали не в столовой, но в одной из гостиных, сидя на полу вокруг низкого стола, подложив под себя только тонкие подушки. На столе перед ними стояло множество тарелок и дымящихся кастрюль.

— Тост, — сказала Сансет, поднимая кубок и бросив на него короткий задумчивый взгляд. — По крайней мере, своего рода тост за Пирру Никос, гордость команды Сапфир, и за правильный выбор, сделанный за неё на тот случай, если бы у неё не хватило мудрости сделать его самой.

— Спасибо, Сансет, — сказала Пирра. — Наверно.

— Мне нравится, когда ты рядом, — кивнула Сансет. — Это не значит, что я должна притворяться, что ты идеальна.

— Без тебя это была бы другая команда, — заявила Руби.

— Никто не сможет заменить тебя, Пирра.

— Теперь вы все мне просто льстите, — смущённо прервала их Пирра.

— Ты хочешь, чтобы мы продолжили? — спросила Сансет.

Пирра прикрыла рот рукой и усмехнулась.

— Ты думаешь, что я шучу, но мне лично нравится, когда мне льстят как можно больше, — сказала ей Сансет.

— Я уже достаточно польщена, — сказала Пирра. — Правда. Я... Сансет, я знаю, что ты думала, что я собираюсь уйти, но, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что я никогда не хотела ничего больше, чем остаться с тобой, со всеми вами. Вы улучшили мою жизнь так, как я могла только мечтать. Я так рада называть вас своими друзьями, и... и ничто, кроме долга, никогда не сможет оторвать меня от вас.

— Ну, я, например, склонна видеть во всём этом проявление чего-то большего, — заявила Сансет.

— Правда? — скептически спросил Жон.

— Выслушайте меня! — повысила голос Сансет. — Кто-то пытался отобрать Пирру у нашей команды, ссылаясь на огромную угрозу, из-за которой ей необходимо оставить нас и вступить в бой. Затем... угроза исчезает. Небо над головой становится ясным. Мир вновь наступил, и Пирра, таким образом, может остаться с нами. Очевидно, что этой команде суждено быть вместе.

— Это... немного натянуто, — сказала Руби и отпила чая из своей чашки, — но звучит очень мило.

— Да, — согласилась Пирра, — но я скорее поверю в непреложную судьбу, прежде чем поверю в это.

— Права Сансет или нет, но это здорово, что ты остаёшься с нами, — сказал Жон. — Хотя я уверен, что твой жених, должно быть, разочарован.

Руби выплеснула чай на Сансет.

— Ах! — воскликнула Руби, покуда чай капал с волос Сансет. — Сансет, мне очень жаль! Я...

Сансет подняла руку, призывая к тишине.

— Жених? — спросила она. — Ты помолвлена? И ты молчала! — она сделала паузу. — Серьёзно, об этом даже не упоминалось в прессе. Как это возможно?

— Это тайная помолвка? — спросила Руби. Она нахмурилась. — Ты могла бы рассказать нам! Мы бы сохранили для тебя твою тайну.

— Нет никакой тайны, — возразила Пирра. — Нет никакой помолвки. Жон... о чём ты говоришь?

Жон нахмурился.

— Ты... ты не помолвлена?

— Нет, — ответила Пирра, и твёрдость, с которой она намеревалась передать этот факт, смешивалась с её недоумением относительно того, почему он так думал. — Жон, с чего ты решил, что у меня есть жених?

— Ну, твоя мать...

— Моя мать! — перебила его Пирра, вскочив на ноги. Что сказала ему её мать? Когда она ему сказала? Почему она... Это было после того мероприятия во дворце? Пирре пришло в голову, что она могла бы получить ответы на эти вопросы более эффективно, просто спросив Жона и позволив ему ответить. — Жон... что тебе сказала моя мать? И когда?

— После вечеринки, — сказал Жон, подтверждая по крайней мере одно из подозрений Пирры. — Она сказала, что... что ты помолвлена с принцем, с кем-то... с кем-то достойным тебя.

Сансет скрестила руки на груди.

— И что тебе следует отъехать в сторону. Примерно так?

Жон нервно взглянул на Сансет и сказал:

— Эм... вроде того.

Сансет и Руби уставились на Жона, последняя с открытым ртом, у первой же брови поднялись так высоко, что скрылись за её чёлкой.

— В прошлом мне много раз лгали, но это... это впечатляет, — сказала Сансет.

— Это ужасно! — запротестовала Руби.

— Да, но это впечатляет тем, насколько это ужасно, — ответила Сансет.

— Ты имеешь в виду... она солгала? — моргнул Жон. — Ты не помолвлена.

— Нет, — сказала Пирра. — Я не помолвлена. Жениха нет. Принца нет, — она отвернулась. Она чувствовала такую злость. Просто неописуемую. Она никогда раньше не чувствовала такой злости! Как могла это сделать её мать! Этого было достаточно, чтобы она захотела сделать что-то радикальное.

Пирра топнула ногой по полу и издала жалобный крик.

— Э-э... тебе от этого стало лучше? — спросила Сансет.

Пирра вздохнула.

— Не особенно, — призналась она.

— Пирра, — пробормотал Жон, — мне очень жаль.

— Ты... тебе не нужно извиняться, Жон, — прошептала Пирра. — Это не твоя вина.

— Но нам всё равно грустно, — сказала Руби. — Мы можем что-нибудь для тебя сделать?

Пирра колебалась мгновение.

— Вы... вы можете начать собирать вещи. Мне жаль, что я прерываю ваши каникулы, но... но...

— Но ты не можешь оставаться в этом доме, — закончила за неё Сансет. — Я... я понимаю, думаю. Хотя...

Пирра взглянул на неё.

— Что-то не так?

Сансет поколебалась.

— Нет, — решилась она. — Я найду нам место, где переночевать, а затем дирижабль. Добраться до Вейла не проблема.

— Спасибо, — тихо сказала Пирра. — А теперь, если вы меня извините, мне нужно поговорить с мамой.

Сансет поморщилась.

— Тебе нужна компания? — она спросила.

Не помешала бы, но Пирра не считала это хорошей идеей.

— Нет, — ответила Пирра. — Я буду в порядке. — Я надеюсь.

Выражение лица Сансет стало непроницаемым.

— Удачи там.

Пирра кивнула. Всё её тело было напряжено, у неё было такое чувство, будто она вот-вот выйдет на арену, только вот ни один противник из её прошлого не заставлял её так нервничать, как предстоящий разговор. Несмотря на то, что она только что поужинала, в желудке у неё стало пусто и холодно. Её ноги стали ватными и, казалось, становились только тяжелее по мере ходьбы.

Гестия сказала ей, что она может найти свою мать в главной спальне, большой комнате, в которой доминирует огромная кровать с балдахином из малиновых и золотых драпировок, висевших между декоративными резными деревянными столбами, напоминавшими мраморные колонны храма. Леди Никос сидела на кровати - её спину поддерживали многочисленные подушки, - и читала большую книгу в твёрдом переплёте, название которой Пирра не успела увидеть.

Но в данный момент её это особо не волновало.

— Мама, — сказала Пирра, входя в комнату, дрожа всем телом. — Как... как ты могла?

Леди Никос посмотрела на неё поверх очков для чтения.

— Как я могла что?

— Как ты могла солгать Жону, что я помолвлена? — требовательно спросила Пирра.

Леди Никос на мгновение нахмурилась. Она захлопнула книгу и положила её на кровать рядом с собой. Медленно она сняла очки для чтения и положила их на прикроватный столик.

— Я не считаю то, что я сказала, полной выдумкой.

Пирра ахнула.

— Ты... ты не... я не могу поверить... каким образом?

— Турнус-

— Я не помолвлена с Турнусом Рутулом и не буду! — Пирра повысила голос. — Почему, мама, скажи мне?

— Я бы в свою очередь спросила твоё мнение о мистере Арке, но в этом нет необходимости, — ответила леди Никос. — Я видела, как ты смотрела на него во дворце у стюарда. Я... преувеличила твой статус, чтобы отвести его от тебя. Он достаточно порядочен, чтобы не преследовать тебя.

— Достаточно порядочен? — повторила Пирра.

— Он не достоин тебя, — веско заключила леди Никос.

— Но ложь не недостойна тебя, мама? — вскрикнула Пирра. — Жон хороший человек, добрый и храбрый, и... и меня не волнует, что он не из какой-то великой мистральской семьи или что у него нет длинной линии предков, которую можно было бы сравнить с моей. Добрые сердца стоят больше, чем короны, и у Жона самое доброе сердце из всех мужчин, которых я когда-либо встречала, — она вдохнула и выдохнула, её грудь поднималась и опускалась. — Я не знаю, что чувствует ко мне Жон, — призналась Пирра. — Но... но я знаю, что я чувствую к тебе в данный момент. Прощай, мама, — она отвернулась.

— Прощай? — выгнула бровь леди Никос. — Что означает это "прощай"? Куда ты пойдёшь?

— Назад в Бикон, — ответила Пирра. Она не оглядывалась назад, потому что боялась, что, если она оглянется, её решимость рухнет. — Я... многое пережила, мама. И я не буду отрицать, что многое из того, что я пережила, мне принесло пользу. Но этого… этого я не могу вынести. Так что... до свидания.

Она ушла. Мать не пыталась остановить её. Она не позвала. Она ничего не сказала, когда Пирра вышла из спальни и закрыла за собой дверь.

— Как прошло?

Пирра ахнула. Жон ждал её в коридоре с сочувствующим выражением лица.

— Я знаю, что ты сказала, что тебе не нужна никакая компания, — начал Жон. — Но... я не был уверен, что тебе следует оставаться одной.

Пирра шагнула вперёд.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Ты... ты такой добрый.

— Я сейчас не чувствую себя особо добрым, — сказал Жон. — Я чувствую себя немного глупым. Я должен был знать, что ты не будешь хранить что-то подобное при себе.

— Я сохраняла своё проявление при себе, — пробормотала Пирра. — Не вини себя, это не твоя вина.

— Думаю, нет, — сказал Жон. — Я просто... наверное, я поверил в это, потому что...

Пирра подошла к нему немного ближе.

— Потому что?

— Я верил, что ты выйдешь замуж за принца, потому что... потому что ты этого заслуживаешь, — закончил он.

Пирра посмотрела ему в глаза. "Он достаточно порядочен, чтобы не преследовать тебя". Означает ли это, что в противном случае он бы преследовал меня?

— Жон, — сказала она очень тихо. — Почему моя... почему она решила, что ей нужно... отвести тебя?

Жон ответил не сразу. Он посмотрел на неё. Медленно и нежно он протянул руку и взял её руки в свои.

— Потому что... потому что я... Пирра, я... о боже, я надеюсь, ты ценишь уверенность, — а потом он поцеловал её.

Она бы ахнула от шока, но его губы оказались на её губах. Она бы отстранилась, но... но на самом деле ей этого не хотелось.

Вернее, она очень этого не хотела. Наоборот, она шагнула вперёд, прижалась своими губами к его, чувствуя, как он обнимает её, чувствуя... чувствуя, будто ничто другое в Ремнанте не имеет значение.

***

— Я лично выйду вас встречать, — сказала Синдер, на экране свитка Сансет было показано её изображение. — Новичкам в Хейвене легко заблудиться.

— Я думаю, то же самое можно сказать про все академии, — ответила Сансет. — Так что я обязательно проведу тебе экскурсию по Бикону, в свою очередь.

Синдер усмехнулась.

— Я запомню.

— Это самое меньшее, что я могу сделать в ответ, — ответила Сансет. — Спасибо, что так быстро организовала всё для нас. Директор Лайонхарт, должно быть, хорошего о тебе мнения.

— Ну или я здесь единственный студент, и ему больше не с кем поговорить, — предположила Синдер. — Но давай считать, что ты права. Ты уверена, что комната вам понадобится только на одну ночь?

— Я так думаю, — кивнула Сансет. — Надеюсь, утром мы сможем найти дирижабль.

— Если нет, то можешь оставаться тут столько, сколько захочешь, — произнесла Синдер.

— Я буду держать это в уме, — сказала Сансет. — Скоро увидимся в Хейвене.

— Я с нетерпением жду этого, — ответила Синдер и повесила трубку.

Сансет сложила свиток и сунула его в карман куртки. Она почти закончила собирать вещи, так что...

В дверь постучали.

Сансет посмотрела в её сторону.

— Жон? Это ты?

— Нет, — раздался спокойный голос леди Никос с другой стороны двери. — Могу я войти, мисс Шиммер?

Сансет выпрямилась и поспешно повернулась лицом к двери. Её брови слегка нахмурились. Она колебалась. Поступок леди Никос напомнил ей о её ссоре с принцессой Селестией. Они уже помирились, но это не отменяет того факта, что - как минимум с точки зрения Сансет, - всё, во что Сансет верила, всё, к чему стремилась и всё, что ей говорили - всё оказалось ложью. Поступок леди Никос не был подобен в своём размахе, но тем не менее это жестоко - лгать своему ребёнку, особенно когда этот ребёнок является кем-то вроде Пирры Никос. И всё же, пока они не распрощались с ней, они у неё в гостях, а она хозяйка, принимающая их. Нехорошо быть грубой.

— Конечно. Пожалуйста, входите, миледи.

Дверь в комнату для гостей открылась, и леди Никос вошла. В правой руке она держала меч, из ножен виднелась только его длинная чёрная рукоять. Пол слегка поскрипывал под её жёсткой походкой.

Сансет поклонилась.

— Леди Никос, вы оказываете мне честь своим присутствием.

Леди Никос фыркнула. Она молча оглядывала комнату так, будто ей была незнакома эта часть собственного дома.

— Значит, вы уходите?

— Миледи считала, что это был своего рода блеф со стороны Пирры?

Леди Никос видимо поколебалась, тем самым признав, что, по крайней мере, надеялась на это.

— Куда вы пойдёте?

— Благодаря своевременной помощи мисс Фолл мы найдём ночлег в академии Хейвен на ночь, — объяснила Сансет, — а завтра, если судьба и фортуна пожелают, найдём дирижабль обратно в Вейл.

— Понятно, — кивнула леди Никос. — Я рада, что вы не будете ночевать в какой-нибудь недорогой гостинице где-нибудь в трущобах города.

— К счастью, нет, миледи, — сказала Сансет. — Хотя я боюсь, что обстоятельства могли бы вынудить нас к этому, если бы Синдер не пришла нам на помощь.

Леди Никос слегка склонила голову.

— Обстоятельства? Вы думаете, что я отрежу Пирру от финансов нашей семьи, мисс Шиммер?

Сансет облизнула губы.

— Эта мысль пришла мне в голову, миледи.

— Это было бы довольно мелочно с моей стороны, вам не кажется?

— Говоря откровенно, миледи, я боюсь, что найдутся люди, которые скажут то же самое о преувеличении статуса вашей дочери в глазах нежеланного поклонника.

Леди Никос фыркнула.

— Без сомнения, найдутся. Вы думаете, что я была слишком резка, мисс Шиммер?

Сансет глубоко вздохнула.

— Я думаю... миледи имеет право на своё мнение о Жоне, каким бы ошибочным оно ни казалось мне, но ваш обман был неуместен.

— Всё, что я сделала, было ради блага Пирры, — сказала леди Никос. — Без сомнения, она думает, что я была с ней сурова на протяжении всей её жизни. Я же склонна полагать, что я была слишком снисходительна. Или как тогда оказалось, что её голова витает в облаках, а сама она слишком приземлённа, если не с моего попустительства?

— Миледи воспитала богиню победы, — заявила Сансет. — По внешнему образу и во внутренней сути. Мы все грозны по-своему, но наши враги боятся именно Пирры. Она, среди многих наших достижений, является знаком нашей силы и доблести.

— Действительно, — пробормотала леди Никос. — Но таковой она бы была среди любой команды, в которой оказалась бы.

— Мы не любая команда, миледи.

— Нет, вы не обычная команда, — ответила леди Никос. — Я не сомневаюсь, что со временем вас тоже будут знать и бояться, лично вас, мисс Шиммер.

— Таковы мои амбиции, миледи, и я благодарю вас за ваше доверие.

— Могу ли я спросить, почему вы не рассказали моей дочери о моих возможных планах на неё?

— Я не видела для этого причин, миледи: я всегда была уверена в своей способности произвести на вас впечатление, что свело такую возможность на нет.

Леди Никос посмотрела на неё, как будто пыталась угадать, что в речи Сансет было искренним, а что нет.

Удачи в этом, миледи.

Леди Никос улыбнулась или, по крайней мере, на лице у неё появилась тень улыбки.

— Вы достойны быть спутницей моей дочери.

— Она тоже достойна меня, миледи, — великодушно кивнула Сансет, потому что у неё былв репутация эгоистки, кою нужно поддерживать.

Леди Никос проигнорировала это высокомерие.

— Как вы думаете, Пирра меня когда-нибудь простит?

Сансет кивнула.

— Да, миледи. У Пирры отходчивое сердце, и те, кто гораздо менее отходчив, прощали гораздо худшие оскорбления.

— Надеюсь, вы правы, — сказала леди Никос. — Я не одобряю её увлечение, но она остаётся моей дочерью, моей наследницей и наследницей моего дома, надеждой моей линии и моего королевства, — она сделала паузу. — В вашем доме, где вас обучили хорошим манерам, была ли у вас какая-либо традиция дарить гостю подарки, когда он уходит?

Глаза Сансет слегка сузились.

— Боюсь, что нет, миледи. Там, откуда я родом, хозяин может сделать подарок дорогому другу, которого он видит слишком редко, но нет обычая, регулирующего такие вещи.

— Это старая традиция, и в наши дни она мало практикуется, — заявила леди Никос. — Тем не менее вы были хорошим гостем, и я верю, что вы сможете оценить и воспользоваться им, — она протянула меч с рукоятью, чёрной, как оникс. — Этот клинок носил Ахат, самый верный телохранитель Императора времён Великой Войны. Клинок был при нём, когда он был убит королём Вейла во время битвы четырёх королей. Легенда гласит, что он нанёс удар королю Вейла защищая моего предка и был единственным человеком на том поле, которому удалось поразить столь великого воина. Возьми его, чтобы защитить мою дочь в крайнем случае.

Глаза Сансет широко раскрылись. Её руки зависли на полпути к лезвию, а её чувства оказались на краю между жадностью и колебанием.

— Миледи... вы предлагаете мне сокровище вашей семьи после столь короткого времени, что мы знаем друг друга?

— Не мелодраматизируйте, девочка. Я не предлагаю вам ничего из наследия самой семьи, только наших слуг.

— Если вы видите во мне одного из вассалов Пирры, то, возможно, мне лучше отказаться от подарка.

— Я вижу в вас одного из соратников моей дочери, — пояснила леди Никос. — Я предлагаю это вам в знак моего уважения, уважения, которого я не ожидала почувствовать, когда только приветствовала вас в своём доме.

Сансет посмотрела не на леди Никос, а на меч, и её рука сомкнулась на рукоятке. На перекрестье гарды серебром были начертаны слова на языке, столь древнем, что Сансет не могла их прочесть, а навершие было украшено полированным ониксом. Рукоять хорошо лежала в её руке. Это была реликвия Великой Войны, оружие древности. Девушка вытащила клинок из ножен. Его лезвие тоже было чёрным, словно полночь, длинным, прямым и обоюдоострым. Тьма, казалось, поглощала свет.

— Есть... есть ли у него имя, миледи?

— Да, — сказала леди Никос. — Его имя - Сотерия, что означает "охрана от вреда".

— Подходящее имя для меча телохранителя, — пробормотала Сансет. Она снова вложила почтенный клинок в ножны. — Я буду носить его с честью, миледи, в этом я вам клянусь.

— Надеюсь на это, — сказала леди Никос, доставая из рукава что-то ещё. — Хотя я признаю, что это может оказаться для вас немного более полезным в повседневной жизни.

После древнего меча Сансет не ожидала получить кредитную карту, но это был второй предмет, который леди Никос достала из рукава.

— Первоначальная сумма уже добавлена, — произнесла леди Никос, — и меньшая сумма будет добавляться каждый месяц для покупки праха и тому подобного. Я буду проверять отчёты, чтобы увидеть, тратите ли вы её на жизненно важное оснащение.

Взгляд Сансет быстро метался между карточкой и лицом пожилой женщины. Голос её стал немного холоднее и строже.

— Миледи, то, что мои средства ограничены, не означает, что я нуждаюсь в благотворительности.

— Я бы не назвала это благотворительностью.

— И как же вы это назовёте?

— Инвестиция, — просто сказала леди Никос, — в опытную охотницу, что сможет стоять рядом с Непобедимой Девушкой и сражаться рядом с ней на поле боя. У вас есть способности, мисс Шиммер, но вы можете добиться большего. Мне кажется, мы уже обсуждали возможность ношения доспехов, и я считаю, что вы также сможете достойно использовать прах.

— Нам повезло, моей дочери повезло, что мы происходим из древнего рода, богатого не только историей, но и средствами, но знаете, что меня больше всего раздражает, мисс Шиммер?

— Не могу представить, миледи.

— Когда невежественные простолюдины утверждают, что успех моей дочери полностью зависит от привилегий, данных ей при рождении.

Сансет задумалась над этим.

— Я думаю... если бы ей была предоставлена такая возможность, талант Пирры, несмотря ни на что, вознес бы её высоко, миледи, но... если вы меня извините, была бы ей предоставлена такая возможность в таком случае?

Леди Никос не ответила прямо.

— Величие не должно быть ограничено чем-то столь ничтожным, как материальные обстоятельства. Возьмите карту. Возьмите её и будьте всем, чем вы хотите быть.

Сансет выхватила карточку из рук леди Никос.

— Я сделаю это, миледи, и спасибо вам, — она сделала паузу. — Но, если позволено заметить, вы необычайно щедры, учитывая обстоятельства нашего прощания.

— Какие бы слова ни слетали с уст Пирры, как бы она меня ни ненавидела, она всё равно моя дочь, — напомнила леди Никос Сансет. — Моя дочь, моя наследница, надежда моего дома и нашего королевства. Вы когда-нибудь смотрели на меня, мисс Шиммер, и думали, что я состарилась раньше времени?

— Я думаю, что у миледи, несомненно, была напряжённая жизнь... — аккуратно сказала Сансет.

— Несомненно, менее напряжённая, чем у моих одногодок, что, кажется, обладают лучшим состоянием здоровья, чем я, — прервала её леди Никос. Она сделала паузу. — В Пирре такой огонь. Такая сила. Я почувствовала это с момента её рождения. Я чувствовала себя... опустошённой. Пирра. Я дала силу Мистралю... и не оставила её себе. И всё же... она - всё, что у меня есть, мисс Шиммер, и всё же она отважилась идти по пути охотницы, где дорога вперёд неопределённа, — она сказала что-то ещё на языке, которого Сансет не знала.

Сансет нахмурилась.

— Простите меня, миледи, я не говорю на вашем языке.

Леди Никос улыбнулась, но ненадолго.

— "Они искали её, идущую от Белой Башни, но она не вернулась ни горами, ни морем".

— Я не знала, что Белая Башня такая старая, миледи.

— Там, где стоит нынешний CCT, была старая башня, — объяснила леди Никос. — Мисс Шиммер, я доверяю вам сражаться вместе с моей дочерью, чтобы знать, что на поле боя она будет не одна... и могу ли я попросить вас также защитить моё имя?

Сансет какое-то время не отвечала.

— Я прежде всего друг и лидер Пирры, миледи.

— Я была бы разочарована, если бы вы были кем-то другим, — сказала леди Никос. — Но попрошу вас замолвить за меня слово. Пирра упрямая девушка, мне бы хотелось, чтобы вы вбили в её голову немного здравого смысла.

Сансет закрыла глаза. Что бы Селестия ни сделала со мной, я была несчастна, когда думала... Когда мы помирились, я была счастливее, чем раньше. То же самое может быть и с Пиррой.

— Я не обещаю успеха, миледи... но обещаю, что сделаю всё, что смогу: буду стараться рядом с ней изо всех сил и давать ей советы со всей моей мудростью.

— Это все, о чём я прошу, мисс Шиммер, — сказала леди Никос, — и это приносит мне утешение.

***

Пирра вздохнула, положив чемодан в изножье кровати, на которой ей предстояло спать сегодня вечером в академии Хейвен.

— Мне очень стыдно перед всеми вами, — сказала она.

— Стыдно? — повторила Сансет. — Почему тебе должно быть стыдно?

— Да, я имею в виду, что ты та кто... — Жон на мгновение неловко прервался. — Та, кому пришлось несладко, — тихо добавил он.

— Я хотела, чтобы наши каникулы закончились совсем не так, — тихо сказала Пирра.

— Ну, закончатся наши каникулы немного раньше запланированного, и что с того? — начала Сансет. — Мы же всё равно прекрасно провели время, да?

— Ага! — с энтузиазмом вклинилась в разговор Руби. — Увидели какие-то до-сто-при-мечатель-ности, сразились с гримм, чего ещё мы можем желать?

— И если ты хочешь уйти, мы не против, — сказал Жон. — Пока с тобой всё в порядке, это всё, что имеет значение.

Пирра посмотрела на них. Все смотрели на неё с такой заботой и вниманием в глазах: милая Руби, гордая Сансет, чудесный Жон - все о ней по своему заботились.

Судьба меня благословила, подумала она. И мне так повезло, что меня лишили выбора оставлять их или нет. Я... я не знаю, что бы я делала без них сейчас. Да, ей пришлось покинуть дом матери, но пока они рядом с ней, одной она не будет.

Больше никогда.