САПР - том 1

Пролог: С А П Р

Созидание. Разрушение. Знания. Аспекты магии, оставленные нам богами, наш дар от тех, кто обрёк нас обоих на мучения. Каждый по-своему грозен, каждый по-своему необходим. В акте творения всегда есть определённая красота при условии, что само творение служит какой-то достойной цели, и в то же время в уничтожении недостойных можно найти такую же красоту. Последнее, признаюсь, приятнее наблюдать, по крайней мере, когда уничтожаемые творения принадлежат тебе. А что касается Знания, ну... без знания какое великое предприятие может надеяться на успех? Как ты думаешь, почему твои пешки и марионетки, ослеплённые твоей ложью и полуправдой, барахтающиеся в трясине неведения, так часто терпят неудачу?

Но, конечно же, предупреждая твои напоминания, есть ещё один вид магии. В конце концов, таких вещей всегда четыре. Зима, Весна, Лето и Осень. Созидание, Знание, Разрушение... и величайшее из них - Выбор. Потому что все мы, и даже те, кто никогда не знали прикосновения божества и никогда не получали их отравленных даров, - все они, хоть и не владеют какой-либо магией, обладают силой Выбора. Это был выбор Бога Света - отказать мне в прошении о твоей жизни. Это был выбор обоих братьев - предать нашу расу и все наши могущественные королевства опустошению и разрушению. Это был их выбор - обречь нас обоих - и четырех королей тоже - на это жалкoe, бесконечное, затхлое существование. Это был твой выбор - поднять на меня руку и убить наших милых дочерей. И это был мой выбор - изо всех сил бороться с тобой и всеми твоми деяниями вечно, пока мир будет вращаться, ибо я выбираю не прекращать свои неистовства, пока не верну тебе твой должок и море пролитой крови.

Но все люди, хотя и в меньшей степени, чем я и даже ты, обладают силой выбора. Они не боги, но когда сами боги создали нас, они сделали это во имя выбора. Это было их намерение, и в их отсутствие это намерение процветало среди потомков нашего вида: человечество должно быть свободно выбирать. Из четырёх реликвий, которые боги оставили после себя, одна воплощает именно ту силу выбора, которой обладают все люди.

Как же иронично, что они так стремятся отвергнуть право выбора, принадлежащее им от рождения. Они цепляются за так называемую мудрость древних волшебников, они надеются, что добродетельные девы поведут и вдохновят их, они возвышают королей и генералов и вступают в добровольное рабство под их знамёнами. Они делают это потому, что боятся? Желают избежать ответственности за последствия своих неверных решений? Неужели они просто хотят, чтобы тяжёлое бремя перешло с их плеч на чужие? Возможно, они настолько ослеплены властью, что чувствуют, что у них нет... нет выбора, кроме как унижаться перед нею.

По правде говоря, я нахожу ещё более странным то, что они не только отказываются от своего выбора, но и пытаются отрицать, что у них когда-либо изначально был выбор. Подумай о судьбе, об этом грандиозном понятии, которое они создали: великая сила, контролирующая мир, прядущая нити жизней, определяющая неумолимое будущее королей и империй. Что ж, я стараюсь изо всех сил, но, боюсь, они переоценивают меня. Хотя я составляю свои планы и посылаю своих агентов, я не несу ответственности за большинство неудач, которые они испытывают. Откровенно говоря, они и сами себе причиняют страдания из-за своей глупости, гордыни и, да, своей веры в то, что всё было предопределено. Из их ошибок нельзя извлечь уроков, ибо они были неизбежны с момента сотворения. Как же много они могли бы значить, если бы захотели снять повязку с глаз и увидеть правду, но нет, они цепляются за ложь, которая является судьбой, как за старого друга или удобное детское одеяло. Некоторые люди бегут и бегут в погоне за судьбой, которая всегда недосягаема, отворачиваясь от всего, что у них есть, и от всех, кто их любит, в погоне за... чем? Беспокойная пустота, чувство, которое они не могут объяснить, отказ признать, что, в конце концов, жизнь не может оправдать их ожидания.

***

Это не мой выбор, Сансет.

Не твой выбор? Ты Принцесса Селестия! Вся Эквестрия лежит под твоими копытами! Здесь ничего не происходит без твоей на то воли!

Я надеюсь, ты не веришь в это на самом деле, Сансет, потому что в противном случае это лишь доказывает, что ты никогда не понимала, что значит быть Принцессой. И, я боюсь, никогда не поймёшь.

Сансет Шиммер стояла во дворе Кантерлотской боевой школы, прямо перед главным зданием. Она стояла в полном одиночестве под пятнистым светом разбитой луны и смотрела в зеркало, вмонтированное в основание статуи Вандеркольта.

Никто, кроме неё, не знал, что это зеркало. Все остальные просто смотрели на него - если вообще удосуживались обратить внимание на основание, а не на благородного жеребца на нём - и видели лишь мраморный постамент с, быть может, какой-то хорошо отражающей поверхностью.

Сансет же видела дорогу домой. Путь, который, будучи закрытым сейчас, однажды мог открыться и вернуть её в Эквестрию.

Вернуть в дом, который она оставила позади.

В дом, которому больше нечего было предложить ей.

Это был твой выбор - заставить меня полюбить тебя, но это был мой выбор - поверить, что ты любишь меня в ответ.

В дом, который тем не менее звал её.

Ночь была холодной: хотя Кантерлот находился на удивительно умеренном и плодородном западе Атласа, он всё же был частью северного королевства, а это означало, что по ночам здесь становилось прохладно. Сансет поёжилась, когда ветерок пробрался под её кожаную куртку. Она вздрогнула, когда он дошёл до её лица. Она могла вернуться. Не сейчас, но когда портал снова откроется, она сможет вернуться. Сансет могла ждать и наблюдать, и, когда придёт время, она могла бы пройти прямо сквозь постамент и снова оказаться в Эквестрии.

В Эквестрии, где никто не расстался бы с ней из-за расы, в которой она родилась, и никто бы не подтолкнул её парня бросить её по этой причине. В Эквестрии, где никто не был бы слеп к её величию из-за того, что она "всего лишь фавн". В Эквестрии, где слово "пони" было не оскорблением, а именем, которое она могла носить если не с гордостью, то с невозмутимостью.

В Эквестрии, где она была бы равной... и, будучи равной, была бы никем.

Сансет нахмурилась. Как будто она не была никем в этом месте. Жизнь фавна в королевстве Атлас была не лучшей. На самом деле это была довольно ужасная жизнь, учитывая все обстоятельства. У неё было больше арестов и недостатков, чем у любого другого ученика школы. Дети, которые, казалось бы, были достаточно взрослыми, чтобы понимать, что они делают, дёргали её за хвост на улице. Люди не стеснялись говорить ей в лицо, что ей место в зоопарке или что-нибудь ещё более отвратительное. Сансет прошла через зеркало в погоне за мечтами о славе, но всё, что она нашла - этот мир, в котором ей приходилось быть тише воды ниже травы и не высовываться, если она хотела остаться в живых.

У меня великая судьба, и если ты откажешься дать мне то, что принадлежит мне по праву, то я просто заберу это сама!

Сансет скривилась при воспоминании о своей юношеской заносчивости. Она ненавидела её теперь. Она ненавидела это место, ненавидела этих людей, ненавидела то, что вышла из зеркала в таком облике. Она ненавидела свой дурацкий хвост и дурацкие понячьи уши. Почему, пройдя через зеркало, она не могла стать человеком? Если бы это было так, то она не сомневалась, что с её очевидным интеллектом и качествами лидера она уже была бы на вершине.

Она ненавидела других фавнов, которые, казалось, просто принимали такое положение как свой удел в жизни. Хуже того, она ненавидела тех, кто, казалось, вообще не позволял этому сдерживать себя; тех, кто, казалось, считал себя человеком; тех, кого все остальные, казалось, считали людьми.

Сансет протянула руку и провела кончиками пальцев по холодному гладкому основанию статуи. Она могла бы вернуться домой, если бы захотела. Она могла подождать, пока зеркало снова откроется, и вернуться в Эквестрию, где никто не подвергался дискриминации из-за обстоятельств своего рождения.

Она могла бы вернуться, подползти к подножию трона Селестии, признаться, что потерпела неудачу - в отношении своей судьбы и всего остального - и попросить, мол, не могла бы она, пожалуйста, получить комнату и место в школе, чтобы закончить своё образование?

Нет.

Нет, она бы этого не сделала. Даже мысль об этом заставляла её кривиться в отвращении. Она не стала бы унижать себя таким образом. Её гордость не позволила бы этого. Её спина не согнулась бы так сильно и колени бы не опустились так низко, чтобы позволить это.

Люди этого мира могли издеваться над ней, оскорблять её, арестовывать, угрожать ей, унижать её ежедневно, но таким образом они только демонстрировали своё малодушие. Они могли делать всё перечисленное и даже хуже, но им было не под силу отнять у неё понимание собственной ценности, лишить её самоуважения или осознания того, кем она была и чего заслуживала. У неё была судьба, великая и потрясающая судьба. Это знание поддерживало её на протяжении всех лет, проведённых в Кантерлоте, и сейчас оно удерживало её от искушения признать поражение и оставить всё пережитое позади.

У неё была судьба, и, хотя её невозможно было найти в Атласе, она всё ещё существовала в Ремнанте. Ей просто нужно было сохранять самообладание и помнить, что она - Сансет Шиммер, рождённая, выросшая и подготовленная для величия. В Вейле всё будет иначе. В Биконе всё будет иначе. Там она найдёт то, что искала.

— Я не вернусь, — прошептала она зеркалу, статуе Вандеркольта и разбитой луне над головой. — Я не проиграю. Моя судьба здесь. И я собираюсь ухватить её обеими руками.

Тогда ты увидишь, насколько ты ошибалась.

Я бы хотела, чтобы твой ответ был иным, и всё жё, поскольку ты - Сансет Шиммер, я полагаю, что это был единственный ответ, который ты могла дать.

Сансет подняла своё оружие, Сол Инвиктус, прислонённое к основанию статуи, и перекинула его через плечо. На другое плечо она повесила свой рюкзак.

— Прощаешься в последний раз?

Сансет на мгновение замерла, прежде чем брошенный через плечо взгляд подтвердил, что это всего лишь директор Селестия - руководитель Кантерлотской боевой школы и сверхъестественный двойник - если не считать поверхностные различия - бывшей учительницы Сансет. Сначала это очень смутило её: она прошла сквозь зеркало, чтобы сбежать от Принцессы Селестии, но обнаружила, что на той стороне её ждала директор Селестия. Этого было достаточно, чтобы задуматься, не попала ли она вместо другого мира в какую-то страну грёз, населённую обрывками воспоминаний. Однако сейчас она уже не верила в это: этот мир был слишком огромен и детализирован, чтобы быть её галлюцинацией. И всё же присутствие этой другой Селестии сбивало её с толку.

Не то чтобы это имело большое значение теперь. Она уезжала из Кантерлота и сомневалась, что когда-нибудь снова увидит директора.

Да и не то чтобы она хотела этого.

— В некотором роде, — ответила Сансет.

Директор Селестия кивнула.

— Я думаю, у тебя всё получится в академии Бикон, — сказала она. — Директор Озпин... имеет привычку извлекать самое лучшее из своих студентов.

— Я уверена, что и там у меня всё получится, — заявила Сансет. Но благодаря моим собственным достоинствам, а не из-за воспитательского мастерства директора Озпина.

— Я рада, что мы согласны. Чего бы это ни стоило, я думаю, ты приняла правильное решение, выбрав Бикон. Боюсь, ты бы не подошла для академии Атлас. — произнесла Селестия.

— Согласна, — ответила Сансет. — Вот почему я выбрала Бикон.

На мгновение повисла тишина.

— Я знаю, что ты не всегда была счастлива здесь, Сансет, — начала Селестия после короткой паузы. — И я сожалею об этом. Я надеюсь, что в Биконе - или куда бы ещё ни привёл тебя твой путь - ты сможешь найти своё место в мире. Место, где ты сможешь быть счастливой. — она снова сделала паузу. — До свидания, Сансет Шиммер.

Сансет кивнула, коротко и немного отрешённо:

— До свидания, директор Селестия. — она отвернулась, и только по звукам удаляющихся шагов она поняла, что директор Селестия уходит.

Я найду своё место в мире, подумала Сансет, глядя на статую и зеркало. Так же, как я найду свою судьбу.

Бросив последний долгий взгляд на дверь дома, который ей предстояло оставить позади на расстоянии целого континента, Сансет отвернулась и зашагала к докам.

***

Видишь ли, судьба - это костыль. Невидимый костыль, который позволяет им хотя бы на мгновение думать, что их слабые ноги могут выдержать их вес. Даже когда должно быть очевидно, что это не так, они отказываются смотреть правде в глаза. Они отказываются делать более разумный выбор или брать на себя какую-либо ответственность за своё затруднительное положение. Вместо этого они верят в судьбу и мечты. Высокомерие. Ни в их жизни, ни в их существовании нет ничего экстраординарного. Нет никакого особого провидения, направляющего кого-либо из них по возвышенному пути к власти, богатству или славе. Ни один из них не отмечен свыше. Быть человеком в наше время - значит быть не более, чем песчинкой среди множества других людей.

***

Жон Арк крался через свой дом, освещая себе путь одним лишь свитком. Он шёл по коридору наверху, будто грабитель в собственном доме.

Хотя этот дом, возможно, перестанет быть его, стоит отцу найти записку и понять, что Кроциа Морс пропал со своего места на каминной полке.

Он убеждал себя, что на самом деле это не воровство. Это был фамильный клинок: он принадлежал не какому-то конкретному члену семьи, а всем им, и Жон был таким же членом семьи, как и все остальные, поэтому он имел право взять этот меч.

Да, это звучало не очень убедительно даже для него. Но ему нужно было оружие, а им, кажется, никто не пользовался, верно? Меч просто пылился со времён его прапрадеда.

Жон замер, похолодев, когда одна из половиц скрипнула под его ногами. Он был рядом с комнатой Кендал, а она очень чутко спала. Если она проснётся и поймает его вот так, когда он собирался сбежать, тогда...

Почему она находится дома именно тогда, когда я делаю это?

Он ждал так тихо, как только мог, стоя неподвижно, как статуя его прапрадеда в центре города. Ни Кендал, ни Ривер, чья комната находилась по другую сторону коридора, не проснулись.

Жон попытался подавить вздох облегчения, готовый сорваться с его губ, и продолжил идти.

Дверь в спальню Аоко была открыта: его сестра ещё не спала. К счастью, она стояла спиной к открытой двери и к нему, поглощённая беловатым экраном своего компьютера, на котором появлялись слова. Её бледно-русые волосы были длинными и растрёпанными и свисали сзади почти до талии. Казалось, она и не думала стричь их.

Жон попытался пройти как можно тише, но Аоко, не оборачиваясь, сказала:

— Эй, Жон, что ты делаешь?

Жон остановился и тихо прошептал:

— Как ты-

— Я вижу твоё отражение на своём экране, — сказала Аоко тоже очень тихо. Жону пришлось напрячь слух, чтобы расслышать её.

— О, точно, — пробормотал Жон. — Я... я просто шёл к холодильнику за перекусом.

— Круто. Можешь принести мне пакет сырных палочек?

Жон не мог не улыбнуться.

— Конечно, — ответил он. Это была ложь - он не собирался рисковать, возвращаясь по лестнице, - но в сравнении с тем, что он собирался сделать этим вечером, ложь о том, что он угостит сестру сырными палочками, едва ли стоила внимания. Кроме того, Аоко, вероятно, забудет о своей просьбе минут через пять. — Что ты делаешь?

— Я болтаю с девушкой из Атласа, — всё так же тихо сказала Аоко. — Ну, я думаю, что она сейчас находится в месте под названием Кантерлот, но это часть Атласа. Я думаю. В любом случае, у неё есть некоторые интересные идеи о робототехнике.

— Угу, — без всякого понимания произнёс в ответ Жон, когда Аоко начала печатать. — Хей, Аоко... я люблю тебя.

— М-м-м, — промычала Аоко, продолжая печатать.

Жон покачал головой и оставил её наедине с собой. Он прокрался вниз по лестнице, благодаря Богов за то, что на его пути больше не попадались скрипящие половицы, грозившие выдать его, и пробрался в гостиную. Кроциа Морс ждал его там же, где и всегда: на полке над камином, в ножнах, зафиксированный на богато украшенной, чугунной подставке.

Его рука чуть-чуть дрожала при мысли о том, чтобы - он мог солгать кому угодно, но не самому себе - украсть Кроциа Морс, но у него не было выбора. Он не мог учиться на охотника в Биконе без какого-либо оружия, и у него не было ни денег, чтобы купить его, ни навыков, чтобы сделать его, так что оставался только Кроциа Морс. Конечно, он был стар и немного несовременен, но меч остаётся мечом, верно? Не то чтобы у него были иные варианты.

Он должен был сделать это. Он зашёл слишком далеко, чтобы сейчас повернуть назад. Он подделал стенограммы и результаты экзаменов, спрятал письмо о зачислении от директора Озпина, держал свои планы в секрете от всё контролирующей мамы и пяти любопытных сестер. У него не будет другого шанса. Если он не уйдёт сейчас, то не уйдёт никогда.

А ему нужно было идти. Если он не выберется отсюда, то он... Это была его единственная мечта с тех пор, как он в возрасте шести лет перечитал все выпуски "Моей Охотничьей Академии", какие только смог достать. Быть героем, как в сказках, быть рыцарем, который спасёт всех - вот кем он всегда хотел быть. Так же, как папа, как дедушка, как все мужчины семьи Арк, начиная с его прапрадеда. Все они были героями, и ему пора было занять своё место среди них. Не имело значения, что его мама не хотела, чтобы её малыш рисковал жизнью не пойми где. Не имело значения, что папа и Кендал считали его слишком мягкохарактерным, чтобы учиться в академии охотников, не говоря уже о том, чтобы стать профессиональным охотником. Не имело значения даже то, что Скай и Роуг считали охотников смешными клоунами, не нужными здесь, в этом мирном городке.

Он знал, чего хотел.

Это была его жизнь, и она не принадлежала ни его маме или папе, ни Скай, Роуг, Кендал или Вайолет.

Это была его жизнь, и это было то, чего он всегда желал. Что бы они ни думали, он сможет это сделать.

В конце концов, герои комиксов смогли, так чем он хуже?

Аккуратно и тихо Жон снял Кроциа Морс с каминной полки и привязал к поясу. Может, это и была кража, но он, по крайней мере, найдёт этому мечу достойное применение.

Он может это сделать. Он сделает это. Это была его мечта. Это было то, чего он всегда желал.

Это была его судьба.

Выскользнув из дома, Жон поклялся себе, что воплотит свои мечты в реальность и станет одним из самых знаменитых охотников, когда-либо живших на свете.

Он оставил записку, в которой всё объяснял своим родным. Он не был уверен, что будет хуже: то, что они придут, чтобы вернуть его домой... или то, что они этого не сделают, потому что им не будет до него дела.

***

Некоторые из них бегут от своей так называемой судьбы, твердя, как сильно они её ненавидят, как сильно хотят убежать от неё и её пагубного влияния на их жизнь, не понимая, что сама их вера в судьбу держит их в плену. Ибо они, конечно, не могут избежать того, чего не существует, и до тех пор, пока они будут винить во всех своих бедах и несчастьях какую-нибудь подходящую внешнюю силу, они никогда не осознают того факта, что всему виной лишь их собственная слабость.

***

Пирра Никос брела к своей комнате, её шаги были медленными и тяжёлыми, будто бы к её лодыжками привязали булыжники. Её голова была опущена, и она не видела ничего, кроме лакированного пола под собой и своих медленно двигавшихся ног. Она игнорировала, даже не удостоив взглядом, посмертные картины предков, висевшие на стенах, старинные вазы на мраморных постаментах, старинные гобелены, висевшие между дверями.

Из столовой снизу до неё доносились голоса гостей. Пирра игнорировала их. Ей не хотелось возвращаться туда. Она пришла сюда, чтобы сбежать от них.

Все эти люди, собравшиеся внизу - старые и гордые лорды и дамы из мистральских семей, преуспевающие купцы и адвокаты, лорд-стюард и его дочери, советники Мистраля, - праздновали "идею", не зная и не желая знать человека, на котором эта "идея" строилась и для которого она была словно всё сковывающая броня. Или, что ещё хуже, они притворялись, что прославляют её, но в то же время презирали её.

Лучше всего было уйти. Одиночество было предпочтительнее того, что она чувствовала там, внизу: она была объектом всех взглядов и языков, но не чьего-то сочувствия и понимания.

У неё была некоторая надежда, что в Биконе всё будет по-другому: в Вейле известность Непобедимой Девушки, возможно, не была распространена так широко, как в Мистрале, а имя Никос и "идея" принцессы без короны могла там ничего не значить. В Вейле, в Биконе она будет не чемпионкой, а всего лишь Пиррой Никос, первокурсницей.

Такова была её надежда, по крайней мере.

Так почему бы не попытаться превратить эту надежду в реальность?

Пирра вошла в свою комнату и обнаружила одну из служанок по имени Айрис, застёгивавшую чемодан на кровати. Та удивлённо подняла глаза, услышав шаги Пирры.

— Ой. Прошу прощения, юная госпожа, я не знала, что вечеринка окончена.

— Она, гм, — нерешительно сказала Пирра, гадая, что именно ей следует сказать. — Ну, понимаешь...

Айрис улыбнулась:

— Я понимаю, леди Пирра.

Пирра моргнула.

— Понимаешь?

Айрис кивнула.

— Юная госпожа, всё упаковано для вашего путешествия в Вейл.

— Спасибо. — пробормотала Пирра, хотя могла бы и сама собрать вещи. По многим причинам она предпочла бы сделать это сама. Тогда окончательное решение о том, что взять с собой в Бикон, осталось бы за ней, а не за её матерью.

Тем не менее, это была не вина Айрис, поэтому Пирра улыбнулась ей, надеясь, что улыбка достигла её глаз, и отошла в сторону, чтобы позволить горничной уйти.

Айрис подошла к двери и остановилась. Теперь настала очередь горничной выглядеть немного неуверенно. — Я... я знаю, что это не моё дело, леди Пирра, но от имени всех нас я хотела бы... пожелать Вам удачи в Биконе.

Пирра почувствовала, как её улыбка стала шире, совсем чуть-чуть:

— Спасибо, Айрис, — сказала она. — Спасибо вам всем.

Айрис кивнула и сделала реверанс Пирре.

— Спокойной ночи, юная госпожа.

— Спокойной ночи, — ответила Пирра. Она закрыла за собой дверь в спальню и тихонько вздохнула, оперевшись на стену. Она была юной госпожой для слуг. Она была Непобедимой Девушкой для толпы, стекавшейся посмотреть на её турнирные бои. Для своей матери она была мечом, инструментом для исполнения мечтаний предыдущего поколения. В каком-то смысле Пирра Никос не существовала, как личность. Её никто не знал. Никто не хотел знать. Им была важна лишь их Непобедимая Девушка, и желания самой девушки не имели никакого значения в сравнении с этим.

Пирра пересекла комнату, проигнорировав аккуратно упакованный чемодан на кровати, и легко и грациозно прошла по деревянному полу к шкафу с трофеями у дальней стены. Главных трофеев - кубков с региональных турниров и прочего - здесь не было: они были выставлены в холле, где её мать могла показать их гостям и рассказать о том, какой невероятный талант у её дочери. Но менее значимые трофеи - те, что она получила, будучи помоложе или участвуя в менее престижных соревнованиях, - были здесь. Её мать хотела, чтобы они напоминали ей о том, как далеко она продвинулась, дабы её решимость не колебалась.

Слишком поздно для этого, мама.

Пирра скользнула взглядом по трофеям, задержавшись на очень маленькой статуэтке в нижнем углу шкафа. Это была медная статуэтка балерины со скрещёнными ногами и поднятыми вверх руками. Она выиграла её в пять лет, заняв третье место на юношеском балетном конкурсе. На следующий год мать сказала ей, что она больше не будет заниматься балетом: Пирра была недостаточно талантлива, чтобы добиться успеха, так что лучше было посвятить все свои усилия боевой подготовке, в отношении которой она проявила гораздо больше способностей. Третьего места для члена семьи Никос определенно было недостаточно.

Она плакала, когда было принято это решение, потому что любила балет. Она помнила, что любила его больше, чем когда-либо любила бой.

Я могла бы, подумала она, быть совершенно счастливой, будучи третьесортной танцовщицей. Если бы я выбрала этот путь, то может быть - только может быть - "Пирра Никос" не затерялась бы среди всего остального.

Конечно, этому не суждено было случиться. Судьба распорядилась иначе. Её судьба заключалась в другом.

И кроме того, будучи танцовщицей средних способностей, она была бы не достойна привилегий дома Никос и всей той роскоши, в которой родилась. Она была Никос - сияющей звездой народа, и даже если бы она не родилась столь талантливой в области сражений, её долгом всё равно было бы отважиться на опасности этого пути ради Мистраля и всего человечества.

Пирра закрыла глаза и склонила голову в молитве, надеясь, что она сможет достичь судьбы, которую видела для себя с тех пор, как ей стали ясны две вещи: во-первых, она может быть одним из величайших воинов своего поколения, а может быть, и не только своего; во-вторых, ей никогда не позволят быть кем-то, кроме воина.

В таком случае она станет величайшим воином и защитит мир от всех ужасов тьмы. Это была судьба, которой она посвятила себя... она не могла сказать, что посвятила себя ей всем своим сердцем, но, по крайней мере, большей частью.

И эта последняя, незаинтересованная часть её сердца всё ещё жаждала других, более эгоистичных вещей.

Пирра услышала, как позади неё открылась дверь. Без сомнений, это была её мать. Никто другой не вошёл бы без стука.

— Ты пропускаешь собственную прощальную вечеринку.

— Полагаю, что это так, — ответила Пирра. — Но вечеринка, похоже, проходит прекрасно и без своей первоначальной причины. — Люди и так прекрасно могут говорить обо мне - для этого они не нуждаются в моём присутствии в комнате.

На мгновение она подумала, что её мать потребует, чтобы она вернулась в столовую, но в конце концов леди Никос просто спросила:

— Ты готова?

— Почти, — ответила Пирра. — Спасибо мама, что упаковала для меня мои вещи, это сэкономило мне время.

— Я всё ещё сомневаюсь в необходимости этого. Директор Лайонхарт - некомпетентный шут, я знаю. Репутация академии Хейвен пошатнулась под его руководством, но ты настолько сильна, что вряд ли тебе требуется первоклассное образование. Ты будешь сиять так же ярко и во второсортной школе. Если бы не фестиваль Вайтла, я бы сказала, что ты могла бы обойтись вообще без школы. Я задаюсь вопросом, какую пользу ты получишь от этого мотания по миру? Чему Вейл может научить гордость и славу возрождённого Мистраля?

Я надеюсь, что моя репутация не будет преследовать меня через полмира.

— При всём уважении, мама, тот факт, что ты не понимаешь моих доводов, не отменяет их.

— Посмотри на меня, дитя.

Пирра повернулась к своей матери, которая стояла в дверном проёме, будто намеревалась преградить ей путь.

— Думаешь, я не вижу тебя насквозь? — спросила леди Никос. — Всё, что я сделала, было для твоего же блага.

— Я благодарна.

— Ты не проявляешь особой благодарности, — заметила леди Никос. — Я буду следить за твоими оценками: если ты не будешь продолжать в том же духе - а я знаю, что ты способна на это, - я сразу же верну тебя обратно сюда.

— Полагаю, что это так.

— Ожидаешь, что я соглашусь на меньшее?

Это не твои оценки.

— Нет, мама.

Леди Никос пренебрежительно покачала головой:

— Чего ты надеешься этим добиться? Как ты думаешь, что тебя там ждёт?

— Я просто хочу... — Пирра на мгновение заколебалась. — Я хочу четыре года быть вместе с друзьями, четыре года веселиться и смеяться - быть обычным человеком...

— Ты - НЕ обычный человек, — отрезала леди Никос. — Ты - Никос, старая кровь Мистраля, потомок Одиссея Третьего, Юноны Восстановительницы и Пирры Второй, а также всех императоров Мистраля по прямой кровной линии от самого Тесея. Вся честь нашего древнейшего рода лежит на твоих плечах, а в твоих жилах течёт вся история нашего древнейшего королевства. Ты - Непобедимая Девушка, чудо, какого не было со времён Великой Войны, если не дольше! Я не позволю тебе погасить свой свет ради других, ради друзей. Ярко пылать, пусть даже на мгновение, - вот в чём заключается слава.

— Ибо мимоходом мы достигаем бессмертия, — пробормотала Пирра.

— Верно, — кивнула головой её мать. — Пирра Никос может быть забыта, но Непобедимая Девушка будет жить вечно в сердцах всех людей.

Но я не хочу быть Непобедимой Девушкой. Я хочу быть Пиррой.

Но это была битва, которую Непобедимая Девушка проиграла давным-давно.

***

А ещё есть более простые, маленькие и честные души, те, кому ты доверишь освещать путь всем остальным. Правда, они не так обременены ненавистью к себе, как некоторые, менее мучимы сомнениями, не так терзаемы пустотой внутри себя, которую не могут заполнить никакие достижения. Но в конце концов, они не менее потерянные, не менее одинокие, не менее охваченные меланхолией. И, поскольку ты наплёл им так много лжи, что они совершенно ослеплены ею, они также не способны увидеть правду об окружающем их мире или сделать какой-либо выбор, чтобы изменить этот мир... в лучшую сторону.

Роза будет не менее тронута морозом, чем любой другой цветок в этом твоём саду.

***

Руби Роуз стояла перед надгробием своей матери.

Это было не то место, где было похоронено тело Саммер Роуз: никто не знал, где была настоящая могила и существовала ли она вообще... Руби не закончила эту неприятную мысль. Она сосредоточилась на надписи и белом камне с выгравированной на нём розой.

Саммер Роуз

— Привет, мама, — прошептала Руби зимнему воздуху. Вокруг неё шёл снег, и она натянула капюшон красного плаща, чтобы он не падал ей на лицо и волосы. Если бы сейчас кто-либо наблюдал за ней, он бы вообще не смог разглядеть её лица.

Руби на мгновение замялась, вцепившись руками в боевую юбку.

— Я... я просто хотела прийти и увидеть тебя, потому что... потому что мне кажется, что мы давно не виделись, и потому что мне кажется, что в этом году вся моя жизнь изменится.

— Янг закончила Сигнал и скоро поступит в Бикон. Она сказала, что придёт домой на каникулы при условии, что она не окажется в одной команде с кучей суперкрутых ребят из Атласа или Мистраля, которые в конечном итоге пригласят её провести каникулы с ними. В любом случае, мы больше не сможем видеться так часто, как хотелось бы. Я не знаю, как папа справится. Он говорит, что всё будет хорошо, и я понимаю, что это не значит, что она уезжает навсегда или что мы её теряем, но всё же... Папа во многом полагается на неё.

— Мы оба любим её. Я... я очень рада за неё, но в то же время... я не знаю, что буду делать без неё.

Руби замолчала. Её воспоминания о Саммер Роуз были немногочисленными и расплывчатыми. Мама умерла, когда она была совсем маленькой. Янг помнила больше и сказала ей, что их мама была супермамой, которая "пекла печенье и убивала монстров". Но сама Руби, оставив в стороне рассказы Янг, могла вспомнить лишь обрывки и отголоски: нежный голос, пара рук, держащих её, вспышка серебра.

— Она так много делает для нас двоих. Я имею в виду, был такой случай пару дней назад, как раз перед тем, как выпал снег, когда я... я чуть не потеряла сознание, врезавшись в дерево. — Руби нервно рассмеялась. — В любом случае, потом появился этот медведь, и Янг просто вырубила его. Бам! Бам! Вжух! Она совершенно потрясающая. Она смелая и сильная, и она ничего не боится. А ещё она очень добрая: у неё всегда есть время для меня, хотя она могла бы просто сказать, чтобы я ушла и не мешала ей.

— Я мало что помню о тебе, мама, но я думаю... я думаю, что Янг старается быть такой же, как ты, и если она делает это, то... тогда ты, должно быть, была очень классной. Я знаю, что ты, должно быть, действительно гордишься ею, и я надеюсь, что ты также сможешь гордиться и мной, потому что, когда мне будет семнадцать, я тоже отправлюсь в Бикон и стану бесстрашной охотницей, прямо как ты и Янг. Я хочу помогать людям, я хочу спасать их, я хочу сделать мир лучше для всех!

— Так же, как Янг. Так же, как ты.

Я люблю тебя, мама.

Руби отвернулась и пошла домой. Лепестки роз тянулись за ней шлейфом, смешиваясь с падающим снегом.

***

Итак, вот они - твои защитники: потерянные и одинокие существа, сломленные собственным неверным выбором, который они приписывают злой воле судьбы, будучи слишком гордыми, чтобы признать собственные ошибки. В прошлом ни один из нас не гнушался использовать таких, как они - потерянных и одиноких. Какими бы жалкими они ни были, из них получаются отличные пешки, и если им удаётся открыть глаза и увидеть правду о мире, в котором они живут, то они всегда могут стать кем-то большим.

Вот чем мы отличаемся, ты и я. Ты используешь подобных им несчастных созданий в качестве своих инструментов, и всё же, поскольку ты пытаешься держать их в томительном заточении, те из них, кто не погибает в твоей войне, неизбежно предают и покидают тебя. Они либо полностью прекращают борьбу и до конца дней влачат своё жалкое существование, либо приходят ко мне и в моих тёплых объятиях обретают дом и цель, которых ты никогда не мог им дать.

Ты можешь назвать меня подлой. Ты даже можешь назвать меня злом. Ты можешь сказать, что я монстр, но даже если это было бы правдой, я, по крайней мере, честный монстр. Разве это не менее чудовищно - манипулировать всеми, кто тебя окружает, извращать их умы и наполнять их ложью, издеваться над ними и избавляться от них, когда они перестают быть нужны тебе? Я же, по крайней мере, даже своим злейшим врагам предлагаю честный выбор: присоединиться ко мне или умереть.

Мы оба уже знали подобных им раньше, но разница между нами в том, что я могу дать им передышку от всех их страданий. Любовь, дом, власть, уважение, общение - я могу предложить им всё это, а что можешь предложить им ты, кроме иллюзии свободы воли, которую ты никогда не уважал, и лжи о судьбе, которая принесёт им только слёзы?

Так что ты можешь тренировать своих защитников, ты можешь двигать свои пешки на доске, ты можешь даже попытаться создать Деву, чтобы она восстала против меня. Ты можешь возлагать свои надежды на потерянную девушку вдали от дома, на парнишку с головой, полной мечтаний, на принцессу, которая считает себя избранницей судьбы, и даже на простую душу.

Но в конце концов все они падут во тьму... ко мне.

Не герои

Сансет Шиммер нетерпеливо барабанила пальцами по стеклянному прилавку магазина пыли. Взглянув вниз, она увидела своё отражение в упомянутом стекле. Алые пряди её огненных волос, казалось, сливались с багровыми кристаллами огненной пыли, хранящимися в ящике внизу. Она выглядела раздражённой, и, по своему мнению, имела на это полное право. Она пришла в магазин "От пыли до рассвета" потому, что даже после перелёта из Кантерлота в Вейл и нахождения подходящего жилья у неё всё ещё было немного денег, оставшихся от путёвки, и она решила, что ей может пригодиться немного пыли во время инициации. Как правило, пыль была вне ценового диапазона Сансет, но, поскольку в этот раз у неё была лишняя мелочь и шанс произвести хорошее первое впечатление, она решила потратиться.

Всё, чего она хотела - это немного огненной пыли, не более. Но она стояла здесь уже двадцать минут, ожидая, когда её обслужат, в то время как старик, управлявший этим магазином, слонялся по помещению, практически не замечая её присутствия. И не то чтобы здесь было многолюдно: Сансет больше никого здесь не видела, ни единой души. Её уши прижимались к макушке, а хвост раздражённо дёргался взад-вперёд.

То, что мне больше нечем заняться сегодня вечером, не означает, что я хочу провести здесь всю ночь!

Сансет откашлялась.

— Извините меня!

— Я сейчас освобожусь и приду, — прохрипел в ответ престарелый лавочник.

— Вы сказали это пять минут назад, — напомнила ему Сансет. — И за десять минут до этого.

Продавец со вздохом направился к прилавку.

— Слушайте, у меня много дел, так что извините, но вам придётся подождать, пока я не закончу их.

— И я уверена, что вы бы сказали то же самое человеку, — прорычала Сансет.

— Эй! — воскликнул лавочник. — Если вас не устраивает то, как я веду дела, вы можете пойти в другое место.

— Ага, ведь так много магазинов пыли открыто в столь позднее время, — пробормотала Сансет себе под нос. Тем не менее она испытывала сильное искушение просто уйти и забыть о пыли хотя бы для того, чтобы показать, что у неё есть гордость и самоуважение. Она не собиралась позволять этому придурку обращаться с собой как с грязью только потому, что он мог.

С другой стороны, она хотела эту пыль.

Это была дилемма, которую она не успела решить: внезапно послышался звон колокольчика над дверью магазина, означавший, что кто-то вошёл. Глаза лавочника расширились от страха, когда этот кто-то кашлянул позади Сансет.

— Прости нас, маленькая пони. — голос говорившего был елейным, и его тон разозлил бы Сансет, даже если бы он не назвал её "маленькой пони". — Но ты не возражаешь, если мы опередим очередь, не так ли? Мы с друзьями тут немного спешим.

Челюсти Сансет сжались от гнева.

— Вообще-то, я возражаю, — заявила она, начав поворачиваться. — Потому что я жду здесь уже почти полчаса, и я не собираюсь просто... — она замолчала, когда ей в лицо направили короткий квадратный автопистолет.

— Это я вежливо попросил, — сказал хорошо одетый рыжеволосый мужчина в белом костюме, со шляпой-котелком на голове и толстыми чёрными перчатками на руках. В одной руке он держал сигарету, которую, судя по её помятому виду, недавно сжимал в зубах, а другой поигрывал тростью, которая была либо деталью костюма, либо оружием, учитывая, что он явно не нуждался в её использовании по прямому назначению. С Сансет говорил именно этот мужчина, но не он только что приставил пистолет к её лицу. Вокруг человека в белом стояло с полдюжины мускулистых парней, одетых абсолютно чёрные костюмы, чёрные фетровые шляпы и красные галстуки. Все они щеголяли с разной растительностью на лице, а их глаза были скрыты за красными солнцезащитными очками. Однако лишь один из них - бородатый парень с квадратной челюстью, державший пистолет, - больше всего беспокоил Сансет в этот момент.

Сансет ухмыльнулась:

— Красивые костюмчики, ребята. Собираетесь на вечеринку?

Мужчина в белом костюме также усмехнулся:

— Я уверен, мы найдем что отпраздновать в этот вечер. Что ж, ты слишком молода, чтобы быть охотницей, но у тебя на плече это причудливое оружие, так что... дай угадаю: ты студентка Бикона.

— Точнее будущая студентка Бикона.

— Поздравляю, — добродушно улыбнулся человек в белом. — Мой отец всегда верил в невероятную силу образования, — его лицо ожесточилось. — Но это не класс, малышка, и мы не играем в игры, так что ты ведь не собираешься доставлять мне никаких проблем, верно?

Ухмылка на лице Сансет осталась.

— Нет, — сказала она. — Вообще никаких проблем, — на самом деле предотвращение какого бы то ни было преступления ещё до начала занятий в Биконе было бы большим плюсом в её копилку, когда она доберётся до туда, однако она не была склонна рисковать своей жизнью ради выжившего из ума лавочника, который тратил понапрасну её время.

— Умница, тебе определённо место в этой модной школе, — сказал мужчина в белом костюме. — Поверь мне, я бы с удовольствием позволил тебе закончить осмотр товаров, но у нас с парнями весьма плотный график, так что будь добра поднять руки так, чтобы мы их видели, и мы очень постараемся сделать всё быстро и безболезненно - так, чтобы как можно скорее избавить тебя и твои прекрасные волосы от нашего присутствия.

Сансет медленно подняла руки на уровень своей головы, ладонями наружу, в сторону противостоявших ей преступников. Такое положение было довольно выгодным для использования магии в случае необходимости, но они не знали этого, и Сансет не собиралась их просвещать.

Мужчина с пистолетом указал на Сансет и махнул оружием в сторону.

— Двигайся, — рявкнул он.

Сансет отошла в сторону, открыв взору мужчин прилавок, полный праха, и стоявшего рядом с ним лавочника.

— Так-то лучше, — сказал человек в белом, подходя к стойке и занимая место, которое освободила Сансет.

Он облокотился на стеклянную витрину и обратился к старому лавочнику:

— Хорошие новости для тебя, старик, заключаются в том, что мы здесь не из-за твоих денег, — потом он повернулся к мужчине, всё ещё направлявшему пушку на Сансет, — Держи её на мушке. Остальные, хватайте пыль!

Сансет наблюдала, как орава бандитов приступила к работе. К стене магазина был прикреплён ряд труб, наполненных уже размолотой и очищенной пылью различных сортов. Бандиты вставили в эти трубы большие цилиндры и начали извлекать пыль. Они также поставили на прилавок кейс и жестом велели продавцу наполнить его кристаллами.

Лавочник посмотрел на Сансет с укоризненным выражением лица.

— Не смотри на неё! — отрезал человек в белом. Он хихикнул. — Возможно, в твоё время какой-нибудь бесшабашный герой и вмешался бы, чтобы сделать добрый поступок и спасти положение, но мы уже живём не в таком мире. Никто не собирается тебе помогать.

Между тем бородатый мужчина, наблюдавший за Сансет, присматривался к Сол Инвиктус, или по крайней мере к тому, что он мог видеть: оружие было крестообразно перекинуто через плечо Сансет, так что были видны только верхняя часть ствола и приклад.

— Да это лакомый кусочек, я смотрю, — сказал он, когда девушка потянулась к винтовке. — Вам, охотницам, всегда достаются самые крутые вещички.

Сансет сделала шаг назад. Её хвост взметнулся вверх.

— Смотри, но не трогай, приятель, — строго сказала она.

Тупой, не иначе, бандит ухмыльнулся:

— Если ты думаешь, что боссу есть дело до того, будешь ты жить или умрешь, то...

Заряд зелёной магической энергии сорвался с левой ладони Сансет и ударил потенциального вора прямо в лицо. Его отбросило назад, и изданный им испуганный вопль подхватил другой гангстер в чёрном: какая-то невидимая сила швырнула его через весь магазин.

Сансет метнулась в сторону, с глухим стуком приземлившись на пол. Сейчас её скрывала левая сторона центрального квадратного прилавка, но она быстро обошла его, снимая с плеча Сол Инвиктус. Крепко сжимая дерево, она провела кончиком пальца по пылающему солнцу, выгравированному на прикладе - её кьюти марке, которую она использовала в качестве своего символа в этом мире. Она взвела курок винтовки, а цилиндр с боеприпасами, в свою очередь, повернулся: оружие было приведено в боевую готовность.

Шесть патронов в барабане. Пять-

Краем глаза Сансет заметила красное размытое пятно, когда ещё одного человека в черном вышвырнуло на улицу прямо через витрину магазина.

Осталось четыре цели.

Мужчина в белом костюме раздражённо зарычал:

— Вы трое, займитесь девчонкой! Я сам разберусь с пони!

Вообще-то я - единорог. Сансет частично поднялась из-за своего укрытия, пару раз выстрелив в одетых в черное гангстеров, когда они выбежали из двери, намереваясь разобраться с той "девчонкой", которая была снаружи. Шиммер попала одному в спину, причём обоими выстрелами, но этого оказалось недостаточно, чтобы свалить его прежде, чем он вышел наружу. В третий раз Сансет выстрелила в человека в белом, но тот нырнул за другую сторону центральной стойки, так что пуля Сансет попала в дверной косяк.

— Знаешь, — начал человек в белом слишком небрежным для сложившихся обстоятельств тоном, — может, если бы ты ходила в школу, то знала бы... — он поднялся из-за укрытия, указывая кончиком трости на полки с огненной пылью за Сансет, — ...что не стоит устраивать перестрелку в магазине с пылью.

Чёрт! Глаза Сансет расширились, когда из кончика трости вылетела какая-то светящаяся ракета и устремилась к полкам с пылью, стоящим прямо за ней. Она взмахнула рукой, создав сияющий зеленый пузырь вокруг снаряда за мгновение до, как он попал бы в летучий пылевой порошок. Обращённый щит - заклинание её собственного авторства, которое создавало щит вокруг избранной цели, а не самого пользователя. Она думала, что оно может быть применимо для захвата людей, но, поскольку ракета взорвалась внутри пузыря, не причинив ей вреда, Сансет подумала, что с его помощью также можно обезвреживать ракеты и гранаты.

Сансет рассеяла щит. По крайней мере, у неё осталось достаточное количество магии для ещё хотя бы пары ловких трюков. Она вернула своё внимание к центру магазина и прицелилась в мужчину в белом костюме. Однако так и не выстрелила: пока Сансет была сосредоточена на том, чтобы не взорваться, её противник схватил продавца, перетащил его через прилавок и теперь прикрывался им, как живым щитом, крепко сжимая горло старика одной рукой, облачённой в чёрную перчатку.

— А у тебя есть ловкие трюки, малышка, — признал человек в белом, — но, боюсь, на этом наши пути разойдутся, если только ты не хочешь застрелить заложника в попытке достать меня.

Сансет фыркнула:

— Заманчиво, но я ещё не настолько потеряла честь. — Кроме того, это не очень хорошо скажется на моём резюме, когда я прибуду в Бикон.

Человек в белом засмеялся:

— Это чувство праведности - то, из-за чего такие парни, как я, всегда будут держаться подальше от таких, как ты. Увидимся, беконоволосая.

Беконоволосая?! Мои волосы не похожи на бекон! Мои волосы похожи на огонь! На пламя величественного феникса! Отпусти заложника и попробуй назвать меня так ещё раз!

Сансет оскалилась, обходя разрушенный прилавок, Сол Инвиктус был нацелен на человека в белом.

— Ах-ах-ах, — сказал он, сам отступая с заложником к двери. — Ни шагу ближе, если только ты не хочешь, чтобы дедуле здесь свернули шею.

Сансет замерла, но продолжала целиться в мужчину, который неуклюже возился с тростью в свободной руке, пытаясь открыть дверь и выйти на улицу. Сансет отступила к разбитому окну, чтобы видеть то же, что ожидало его, он когда вышел на улицу: все трое его оставшихся людей были вырублены. Виновницей их поражения была миниатюрная девочка с короткими чёрными волосами, кончики которых были красными. Она была одета в чёрные блузку и юбку, а за её спиной почти до земли свисал длинный малиновый плащ.

Она держала в руках самое большое оружие, которое Сансет когда-либо видела - косу, что была была в полтора-два раза больше самой девушки. Оружие выглядело ещё более устрашающим из-за своего кроваво-красного цвета. Кончик лезвия был воткнут в асфальт, а древко направленно на человека в белом, будто копьё.

— Я вижу, вы, ребята, стоили каждого льена, — пробормотал человек в белом, оглядывая своих бессознательных приспешников на земле.

— Отпусти его! — потребовала девушка нелепо высоким и писклявым голосом.

— Отпустить его? Конечно, алая, я отпущу его, как только выберусь отсюда, — ответил человек в белом. — А до тех пор если я увижу, что кто-то из вас сделал хоть шаг, — он полуобернулся к Сансет, и один его глаз - другой был скрыт под рыжей челкой - метнулся к ней, — или почувствую, что что-то коснулось моей ауры, то я-

Он повернулся лицом к бледной девочке, а спиной - к Сансет. И как только его спина оказалась открытой, Сансет телепортировалась.

С тех пор, как она попала в этот мир, где, казалось, была единственным существом, владеющим какой-либо магией, она в основном ограничивала своё использование магии комбинацией энергетических ударов и щитов, которые она могла выдать за своё проявление. Телепортация была совсем другим делом, но если она не сделает этого сейчас, то мужчина сбежит, а она не хотела допустить это только ради того, чтобы продолжать прятать свой яркий и сияющий талант.

Лучше не привыкать к этому.

Сансет исчезла с треском и вспышкой зелёного света и в то же мгновение появилась снова, в одном футе от земли. Сол Инвиктус перевернулся в её руках, оказавшись нацеленным прямо на мужчину в белом костюме.

Сансет безмолвно зарычала и, замахнувшись винтовкой, словно битой, ударила мужчину прикладом по голове, прежде чем он понял, что происходит. Он застонал от боли и пошатнулся, ослабив хватку на шее старика.

Перед глазами возникло красное пятно, и воздух внезапно наполнился кружащимися лепестками роз, что опадали на дорогу, словно капли крови. На мгновение Сансет почувствовала ледяную хватку в животе. Он только что перерезал горло лавочнику? Из-за неё только что убили человека? Но это была девушка, та самая девушка в алом плаще, что двигалась быстрее, чем мог уследить глаз Сансет: она в мгновение ока преодолела расстояние между ними и обхватила рукой тонкую талию продавца. Она резко затормозила, чтобы не врезаться в витрину магазина. Легкая улыбка играла на её круглом бледном лице, когда она отскочила от кирпичного фасада магазина пыли и изменила траекторию движения, протащив лавочника по улице и благополучно опустив его на тротуар.

Сансет приземлилась на ноги, и, ещё раз перевернув Сол Инвиктус, выстрелила в мужчину в белом оставшимися тремя пулями, прежде чем он успел прийти в себя. Его аура не разрушилась, но он продолжал шататься от каждой попавшей в него пули, хватаясь за бок и кряхтя от боли.

Патроны закончились, и Сансет приготовилась ударить его штыком.

— Берегись! — пронзительно закричала девушка в чёрном и красном.

Сансет не успела ни среагировать, ни хотя бы увидеть, откуда её атаковали; она лишь знала, что кто-то внезапно пнул её так сильно, что она согнулась пополам, почувствовав, что количество её ауры заметно понизилось. Кто-то снова ударил её ногой - на этот раз в подбородок, - и она, морщась от боли, пролетела по воздуху, приземлившись на спину посреди дороги.

Она услышала пару громких выстрелов.

Сансет подняла глаза и увидела, что к мужчине в белом присоединилась молодая девушка в сапогах и белом жакете, одетом поверх корсета. Она также держала зонтик и довольно раздражающе ухмылялась.

— Как всегда вовремя, — сказал мужчина в белом. Он приподнял шляпу, отсалютовав Сансет и девушкой в красном и чёрном. — Дамы.

— Ты не уйдёшь! — закричала девушка в красном плаще, прыгнув на противников и замахнувшись огромной косой. Гигантское лезвие поразило обоих преступников, однако удар так и не достиг цели: они, будто стекло, разлетелись на осколки, осыпавшиеся на землю, прежде чем исчезнуть в ничто.

— А? — прошептала девушка, когда Булхед поднялся в ночное небо и полетел над крышами Вейла. — Они... они только что ушли?

— Похоже, что так и есть, — ответ пришёл не от Сансет, а от светловолосой женщины средних лет, которая направлялась к ним по улице, цокая по асфальту высокими каблуками. Она сделала паузу, будто пытаясь расслышать звуки быстро приближавшихся полицейских сирен. — Если нам повезёт, полиция сможет перехватить их в воздухе. А пока вам двоим нужно пройти со мной.

***

Сансет сидела в комнате для допросов в ближайшем отделении полицейского управления Вейла. И снова она обнаружила, что, барабаня пальцами по поверхности, ожидает чьего-то соизволения.

Я знаю, что навела там кое-какой беспорядок, но серьёзно! Едва ли это была моя вина.

Она взглянула на одностороннее зеркало в правой части комнаты и задумалась, наблюдает ли кто-нибудь за ней сквозь него. Она сохраняла бесстрастное выражение лица, ну или хотя бы пыталась. Она не хотела, чтобы возможный наблюдатель подумал, что она нервничает.

Дверь открылась, и вошёл мужчина, которого Сансет узнала бы по учебникам истории, даже если бы никогда его не встречала. Это был высокий старик с неопрятной копной седых волос на макушке, одетый в куртку, жилет и шарф светло-зелёных оттенков. На кончике его носа сидели очень маленькие круглые очки, и он слегка опирался на длинную трость с богато украшенным металлическим набалдашником. Процесс приёма в Бикон включал в себя собеседование с этим мужчиной, которое проводилось по видеосвязи. Однажды он уже держал судьбу Сансет в своих руках, и сейчас он может решить отозвать свое предыдущее предложение и оставить её... оставить её в положении ничем не лучше того, в котором она оказалась, когда сбежала из Эквестрии.

Сансет пыталась скрыть все эти переживания за спокойным и бесстрастным, выражением лица, но она не могла избавиться от ощущения, что директор Озпин всё равно всё понимает. Она могла только надеяться, что это было не так.

Директор Озпин улыбнулся:

— Добрый вечер, мисс Шиммер. Вы, должно быть, нервничаете, находясь так далеко от дома.

Сансет моргнула. Что он имеет в виду? Это правда, я далеко от Эквестрии, но он этого не знает, так о чём, во имя Селестии, он говорит?

— Не больше, чем любой другой студент, который приехал в Бикон из Атласа, директор, — сказала она.

— Нет, — пробормотал директор Озпин. — Конечно, нет. Так много людей проделали такой долгий путь, и я могу только надеяться, что мы оправдаем их усилия, — он отодвинул стул с другой стороны стола и сел. — Однако большинство других учеников, независимо от того, откуда они приехали - из Атласа, Мистраля, Вейла или даже Вакуо, - ждут начала обучения в школе, прежде ввязываться в неприятности.

— Я думаю, будет справедливее сказать, что в данном случае это они настигли меня, — заметила Сансет. — Можете поговорить со второй девушкой, она расскажет вам...

— Да, я только что разговаривал с ней, — кивнул головой директор Озпин. — Я также разговаривал с владельцем заведения, которое вы... в некотором роде защищали. Должен признаться, что ваше первоначальное поведение, когда преступники только вошли в магазин, немного... беспокоит.

Во рту у Сансет внезапно пересохло. Она облизала губы.

— Я ждала идеального момента, директор.

— В самом деле? — спросил директор Озпин. У Сансет возникло неприятное ощущение, будто её изучают, будто рассматривают под микроскопом. Она чуть отвернулась, склонив голову к полу, чтобы он больше не мог смотреть ей в глаза.

— Вы оставили владельца магазина в довольно уязвимом положении, — заметил он.

— Я никогда не говорила, что мне нечему учиться, директор, — ответила Сансет, по-прежнему отказываясь встречаться с ним взглядом.

На несколько мгновений комната погрузилась в тишину.

— Мисс Шиммер, — произнёс Озпин, — в академии Бикон мы готовим охотников и охотниц. Это не то же самое, что быть воином или просто обладать силой и уметь её использовать. Быть охотницей значит... воплощать самые высокие добродетели человечества. Быть светом во тьме, когда все другие огни гаснут.

Я уже слышала подобные речи раньше, и мне не понравилось, к чему они привели. Когда принцесса Селестия начала так говорить, это было подготовкой к тому, чтобы сказать Сансет, что всё кончено. Этого не могло случиться и здесь, только не снова. Она не могла проиграть, ещё даже не успев начать. Это мой последний шанс. Я не могу потратить его впустую. Пожалуйста, пусть судьба смилостивится. Сансет взглянула на директора:

— Вы... вы хотите сказать, что моё место в Биконе было отозвано?

Улыбка вернулась на лицо директора Озпина.

— Вы знаете, почему существуют академии охотников, мисс Шиммер, когда столь многие наши студенты прибывают в наши залы, будучи уже хорошо обученными и такими смертоносными?

Сансет вдохнула и выдохнула.

— Нет, директор.

— Причина кроется в том, что основатели академий, как и я, верили, что добродетелям охотников можно научить тех, кто готов учиться, — объяснил директор Озпин. — С вашим местом в моей школе всё в порядке. Я просто хотел объяснить, чего от вас будут ожидать, когда вы поступите, — он поднялся на ноги. — Вы свободны, и я с нетерпением жду встречи с вами в Биконе в начале весеннего семестра. Удачи, мисс Шиммер.

***

Руби Роуз ждала возле полицейского участка, чувствуя, будто находится под светом тысяч прожекторов, несмотря на тёмное, безлунное небо.

Конечно, отчасти это было связано с тем, что она стояла прямо под уличным фонарём, но настоящая причина была не в этом.

Она чувствовала себя так потому, что её мечты были теперь на один шаг ближе к осуществлению.

Всю свою жизнь, с тех самых пор, как Янг начала читать ей на ночь сказки о героях и монстрах, Руби мечтала стать охотницей. Как герои книг, как папа, как дядя Кроу... как мама. Особенно как мама.

Бикон был следующим шагом на пути к достижению этой цели, и благодаря директору Озпину она получила свой шанс на два года раньше. Вероятно, это будет трудно. Почти наверняка это будет трудно. Но там будет Янг, и с помощью своей старшей сестры Руби сможет пройти через это испытание.

Она не собиралась позволять чему-либо стоять на своём пути. Она станет охотницей, какой бы тяжёлой ни была эта работа.

Она просто надеялась, что другие ученики в Биконе примут её и не будут думать о ней как о каком-то ребёнке, прыгнувшем выше головы, или как о каком-то особенном вундеркинде, от которого нужно держаться подальше.

Она всем сердцем хотела поступить в Бикон и выучиться на охотницу, но это не означало, что она хотела провести там четыре года, будучи изолированной от своих однокурсников.

Вот почему, как бы ей ни хотелось умчаться и сообщить Янг хорошие новости прямо сейчас, она ждала здесь другую девушку, которая сражалась рядом с ней. Это было не просто для того, чтобы сказать спасибо: Руби также надеялась, что наличие кого-то, кроме Янг, кого она знает, немного облегчит её пребывание в Биконе.

Двери полицейского участка открылись, и вышла та самая девушка. Она была фавном-пони: из её волос выглядывали заострённые понячьи уши, а к земле спускался двухцветный ало-золотой хвост. Руби знала, что есть фавны, обладающие двумя животными чертами вместо одной, но они были очень редки, и она никогда раньше не встречала ни одного. Волосы девушки были такими же, как и её хвост - красными с золотистыми прядями, - так что казалось, что они - и волосы, и хвост - горят. Её глаза были большими и зелёными, они выделялись на её лице гораздо больше, чем рот или крошечный нос. На девушке была чёрная кожаная куртка с заклёпками на воротнике, под которой она носила фиолетовый топ с изображением пылающего солнца - наполовину красного, наполовину золотого, как и её волосы. Поверх синих джинсов была одета короткая юбка оранжевого цвета с фиолетовыми и бледно-жёлтыми полосками. В правой руке девушка держала винтовку со встроенным штыком. Её сапоги стучали по земле, пока она спускалась по каменным ступеням, выходя из полицейского участка на улицу.

Руби сделала шаг вперёд, оказавшись в кругу света, льющегося из станции.

— Привет, — сказала она. — Спасибо за твою помощь.

Девушка самодовольно улыбнулась и поправила волосы левой рукой.

— Всегда пожалуйста. Это было меньшее, что я могла сделать, — заявила она странным тоном, которому Руби не могла подобрать название. Она вроде пыталась говорить скромно... но в то же время в её голосе сквозило самодовольство.

— Жаль, что мы не смогли поймать того парня, — продолжила Руби, — но, по крайней мере, мы спасли жизнь старику, и это самое главное. И мы остановили- О, БОЖЕ МОЙ! - воскликнула Руби, когда её взгляд соскользнул от лица девушки на оружие, которое она держала в правой руке.

Девушка отступила на шаг от Руби:

— Что?

— Это револьверная винтовка?

Глаза девушки сузились. Она чуть по-другому перехватила оружие.

— Веееерно, — сказала она, растягивая слово немного больше, чем оно того требовало.

— Это так здорово! Такую мало где увидишь! Шесть патронов в барабане или пять?

— Шесть.

— Двойного действия или одинарного?

— Двойного, конечно.

— А калибр... дай угадаю... — Руби прищурилась, изучая размер оружия. — 223?

— Как ты узнала?

— Я... немного обсессивна в отношении оружия, — Руби мгновенно сократила расстояние между ними. Она провела своими маленькими бледными руками по рукояти, сделанной из орехового дерева. — Почему ты использовала дерево для создания приклада?

— Потому что я хотела иметь что-то достаточно тяжёлое, чтобы при необходимости можно было размозжить голову гримм, — объяснила девушка. — Плюс... мне нравится классический вид, — её большой палец провёл по изображению солнца - такому же, как на её топе, - которое она вырезала на дереве.

— Оу. Да, конечно, сейчас недостаточно тех, кто ценит классику, — радостно согласилась Руби, внезапно забеспокоившись, что обидела девушку намёком, что её оружие старомодно. Ну, оно и было старомодно, но это не значит, что оно плохо работает. Она заметила какую-то канистру, установленную чуть выше спусковой скобы. — Эй, а это для чего?

Девушка выдернула оружие из рук Руби, прежде чем она успела нажать на крючок.

— Это приводит к тому, что штык выдвигается наружу ещё на три фута, так что...

— Значит, ты можешь использовать его как копье! Ну конечно же! — взвизгнула Руби. — А в канистре, значит, есть газ, да?

— Сжатый воздух.

— И я предполагаю, что там есть какой-то запорный механизм, который предотвращает его обратное вталкивание при ударе.

— Конечно.

— Это так круто! — воскликнула Руби. — Как его зовут? Ты сама его сделала? Как давно он у тебя?

— Это Сол Инвиктус, и он у меня уже пару лет. Мне... изготовили детали по моим собственным чертежам, а сборкой я занималась лично.

— Ой, — вздохнула Руби с нескрываемым разочарованием. — Мне кажется, что ты должна сама изготавливать все детали, понимаешь? — она достала из-за спины свою любимую Кресент Роуз, и стоило девушке нажать на кнопку, как её красота раскрылась, будто... роза. Каждое шипение, каждый щелчок были музыкой для ушей Руби, её драгоценное дитя раскрывалось во всём своём великолепии - идеальное сочетание её души и мастерства. — Познакомься с моей Кресент Роуз, — гордо объявила она. — Высокоэффективная снайперская винтовка с двенадцатизарядным магазином... и, очевидно, коса.

Брови девушки вопросительно изогнулись:

— Ты... ты сама изготовила для... этого все детали?

— Ага. Все ученики Сигнала сами куют своё оружие.

— Сигнал должен отказаться от боевой подготовки и сосредоточиться на выпуске инженеров, — пробормотала девушка.

— Ну, не все... Это я вроде как... становлюсь немного помешанной, когда дело доходит до оружия, — она ещё раз протянула руку. — Я Руби, Руби Роуз.

Девушка какое-то время смотрела на её руку, прежде чем протянуть свою собственную и пожать её.

— Сансет Шиммер.

— Приятно познакомиться, — сказала Руби, складывая Кресент Роуз и пряча её за спину. — Так что там с тобой случилось?

— Ничего, — ответила Сансет.

— Ты находилась там даже после того, как меня выпустили, — заметила Руби. — Должно быть, что-то случилось.

Несколько мгновений Сансет молчала.

— Позволь мне уточнить, — начала она. — Не произошло ничего такого, что я хотела бы обсудить с тобой. Или с кем-либо ещё.

— О, понятно, — тихо произнесла Руби. Отлично, я сказала что-то совершенно не то, и теперь я потеряла её хорошее расположение.— Эм, так ты учишься в Биконе?

Когда Сансет начала отвечать, она уже отвернулась от Руби и сделала несколько шагов.

— Вроде того: через несколько дней я начну свой первый год обучения.

— Оох, я тоже! — воскликнула Руби. — Директор Озпин зачислил меня только сейчас, прямо после сегодняшнего происшествия!

Сансет моргнула.

— Ты хочешь сказать, что... ты не могла поступить раньше?

— Ну, я имею в виду... — Руби на мгновение замялась, жалея, что вывела разговор в это русло. — Мне... всего... пятнадцать, — призналась она, сцепив пальцы в ожидании реакции Сансет.

— Пятнадцать, — повторила Сансет. Её челюсть на мгновение сжалась, и что-то блеснуло в её глазах. — Что ж... тебе повезло, — сказала она.

— Я знаю, — обрадовалась Руби. — Я до сих пор не могу в это поверить! Это была моя мечта, ну, это было частью моей мечты... с тех пор, как у меня вообще появилась мечта.

Сансет смотрела на Руби, ничего не говоря. Она отошла немного подальше от света, льющегося из полицейского участка, и оказалась в темноте между уличными фонарями.

— Твоя мечта, да?

Руби кивнула:

— Я мечтаю стать охотницей и помочь защитить мир от всех опасностей и монстров.

Сейчас в силуэте Сансет больше всего выделялись глаза - зелёные, горевшие в темноте. Вздохнув, она заговорила, и её голос был меланхоличным, как цветок, настигнутый внезапным морозом:

— Тогда я надеюсь... что ты не будешь разочарована, когда столкнёшься с реальностью, — сказала она. — Удачи тебе, Руби Роуз. Увидимся, — она развернулась на каблуках и зашагала прочь.

— Подожди! — Руби закричала. — Куда ты идёшь?

Сансет остановилась, оглядываясь на Руби через плечо.

— В свою комнату в мотеле.

— Тебе не обязательно туда идти, — сказала Руби. — Я как раз собиралась найти свою старшую сестру Янг, она тоже поступает в Бикон в этом году. После этого мы могли бы... я не знаю, купить что-нибудь поесть? Отпраздновать?

Сансет какое-то время молчала, и в тот момент Руби думала, надеялась, что она примет это предложение.

— Спасибо, — сказала она, — но я откажусь. Увидимся позже, — она возобновила свой путь, удаляясь от Руби.

— Увидимся, Сансет Шиммер, — ответила Руби, махнув рукой удаляющейся спине Сансет. Её голос понизился, когда она добавила:

— Было приятно познакомиться с тобой.

Разведка

Сансет Шиммер стояла у окна огромного авиалайнера, парившего в небе, и смотрела на горизонт Вейла, пока он пролетал над городом в направлении академии Бикон.

Огромные серые башни возвышались над городскими улицами и упирались в небо, словно копья, торчащие из земли в тщетной попытке проткнуть брюхо воздушного корабля, который медленно и грациозно парил над ними. Старые башни из кирпича и кафельных плиток со шпилями и куполообразными крышами и плоские, квадратные современные башни из стекла и стали возвышались над старыми кирпичными улицами и новыми, современными многоквартирными домами. Авиалайнер пролетал над ними, отбрасывая тень. За окном Сансет увидела ещё один лайнер, летевший параллельно их курсу, и на мгновение ей показалось, что он тоже может направляться к Бикону, но затем он отклонился, изменив направление. Возможно, пунктом назначения была коммерческая верфь города.

Сансет ждала с некоторой степенью хорошо скрытого - если не считать хвост, дергавшийся взад-вперёд, - нетерпения, когда этот корабль, двигавшийся хоть и грациозно, но медленно, достигнет пункта назначения - академии Бикон.

Расслабься, Сансет. Семестр не начнётся без тебя.

Но она так долго ждала этого. Четыре года упорного труда в Кантерлоте, чтобы добраться до этого места. Она терпела насмешки Рэйнбоу Дэш, покровительственно-фальшивое сочувствие Твайлайт Спаркл и эти ужасные, раздражающие акценты Рэрити и Эпплджек. Она терпела дурное обращение, оскорбления, предательство. Она выносила всё это как цену, которую сейчас была счастлива заплатить, чтобы достичь этого места.

Это было место, где всё должно было начать меняться. Место, где она, наконец, заявит о своей судьбе всему миру.

По крайне мере она на это надеялась.

Нотка беспокойства проникла в триумфальные мысли Сансет, заставив её сердце заледенеть, а хвост остановиться. Могла ли она быть в этом уверена? Могла ли она быть уверена, что с этого момента для неё всё станет лучше?

Она подумала о том месте, где она сейчас находилась - о королевстве Вейл. Оно не было таким технологически развитым или могущественным в военном отношении, как королевство Атлас, не таким старым и гордым, как королевство Мистраль, не таким диким и неукротимым, как Королевство Вакуо. Оно находилось посередине четырёх королевств Ремнанта во всех отношениях, будучи ничем не примечательным, кроме своих притязаний на моральное лидерство, рожденных жертвами Великой Войны. Академия Бикон располагалась в Вейле, и сам Вейл был сияющим маяком для остальной части Ремнанта. Сансет выбрала Бикон потому, что, во-первых, ей не нравилась перспектива ещё четыре года терпеть атласовскую дисциплину, во-вторых, обученные Биконом охотники были широко признаны лучшими в четырёх королевствах, и в-третьих, королевство Вейл имело более прогрессивную репутацию в отношении прав фавнов в сравнении с Мистралем и Атласом.

После того, что произошло в магазине пыли, у Сансет появились причины задуматься, так ли это было на самом деле.

Это был всего лишь один человек, да ещё и старик. Я не позволила принцессе Селестии остановить меня, и конечно же я не потерплю неудачу в своих поисках судьбы только из-за одного старика, который владеет магазином пыли.

Это мой последний шанс. Я схвачу его и буду беречь его на протяжении всего своего пути.

Сансет должна была стать охотницей. Она чувствовала это с тех пор, как впервые узнала о существах гримм. Единственной альтернативой в этом мире было стать каким-то маленьким и кротким, бессмысленным существом, ничтожным человеком, одним из множества. Она могла остаться в Эквестрии, если бы хотела такой судьбы. Только как охотница она могла бы добиться славы, к которой стремилась, и только в Биконе она могла стать первоклассной охотницей.

Так что здесь она добьётся успеха, какие бы препятствия ни стояли перед ней. Она добьётся успеха, потому что единственной альтернативой была неудача, а она не позволит себе потерпеть её.

— Привет, Сансет!

Сансет посмотрела налево. Руби, недавняя знакомая из магазина пыли. Девушка с серебряными глазами. Сансет заметила их в ночь их встречи, когда Руби заговорила с ней возле полицейского участка. Её серебряные глаза представляли собой интригующее зрелище тогда, в темноте ночи, и казались не менее интригующими теперь, средь бела дня, на борту этого хорошо освещённого авиалайнера. Сансет никогда раньше не видела ничего подобного ни в этом мире, ни даже в Эквестрии. Было странно, что у этой девчушки было что-то настолько уникальное.

Впрочем, этот интерес не особенно вызывал желание провести время с этой девушкой. Сансет сунула руки в карманы кожаной куртки и полуобернулась к Руби, что стояла и улыбалась ей.

— Руби, верно?

— Угу, — нетерпеливо кивнула Руби. Она посмотрела в окно. — Разве это не потрясающе?

Сансет ещё раз выглянула в окно, в то время как центр Вейла продолжал проплывать под ними.

— Я... видела и более впечатляющие города, — небрежно сказала она. В конце концов, она родилась и выросла в Кантерлоте, среди золотых шпилей, в сердце Эквестрии и резиденции самой принцессы Селестии. Она пролетала над сверкающим городом на колеснице, ведомой пегасами, кружила вокруг горы, когда золотые шпили мерцали, а белые башни сияли, как жемчуг и серебро в лучах утреннего солнца. Она стояла на балконе и видела, как высоко развевались знамёна на утреннем ветру, когда принцесса Селестия поднимала солнце.

По сравнению с этим королевство Вейл не могло не показаться несколько банальным.

— Более впечатляющие, — повторила Руби. — Ты имеешь в виду... Атлас?

— Что-то в этом роде, — пробормотала Сансет. Она взглянула на Руби. — Как ты узнала, что я из Атласа?

Руби пожала плечами.

— Удачная догадка, — ответила она. Её взгляд и внимание были прикованы к городу внизу. — Все равно, — продолжила она. — Быть может, Вейл и не самое большое королевство в мире, но этот вид... он всё равно потрясающий.

— Действительно? — спросила Сансет ровным, незаинтересованным тоном. — И почему же?

— Потому что здесь полно людей, — заявила Руби. — Людей, которых мы будем защищать, когда выпустимся и станем охотницами.

Сансет была избавлена от необходимости отвечать на это, ибо их прервал чей-то голос:

— Ооооо... вы только посмотрите! У тебя появился друг!

— Янг! — завопила Руби. — Это Сансет Шиммер, девушка, которая дралась вместе со мной в магазине пыли! Сансет, это...

— Янг Сяо Лонг, — произнесла Янг, протягивая одну руку Сансет и кладя другую на плечо Руби. — Старшая сестра этого маленького героя.

Янг Сяо Лонг была немного выше самой Сансет и шире в плечах. Её волосы были ярко-жёлтыми, и, хотя они были не такими яркими, как двухцветная пылающая грива Сансет, тем не менее они выглядели более ухоженными. Её глаза были фиолетовыми и весело мерцали, когда она улыбалась.

Сансет вытащила руки из карманов, но руку Янг не взяла.

— Сяо Лонг? Не Роуз?

— Это сложно, — ответила Янг. Она пошевелила пальцами. — Ты пожмёшь мою руку или..?

Сансет без лишних слов взяла её за руку. Янг крепко пожала её.

— Итак, — начала Янг. — Ты та самая Сансет Шиммер, о которой я слышала.

Сансет ухмыльнулась.

— Это зависит от того, что ты слышала.

Янг усмехнулась в ответ.

— Спасибо, что помогла ей, — сказала она. — У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я узнала, что произошло. Хотя, — рука на плече Руби перетекла на шею Руби, — это означает, что моя младшая сестра будет со мной в Биконе!

— Сансет... помоги! — задыхаясь прохрипела Руби.

Сансет фыркнула.

— С этим ты должна сама справиться, — сказала она, отворачиваясь от этих двоих и оставляя их наедине. Уходя, она увидела конец блока новостей об ограблении магазина пыли, в котором не упоминались ни Сансет, ни Руби: программу больше интересовал тот факт, что преступник по имени Роман Торчвик избежал ареста.

Роман Торчвик. Я не знаю, хочу я запомнить это имя или забыть его.

Мне не нравится тот факт, что он сумел уйти от меня, но надо быть реалисткой: он вор в большом городе. Я ни за что не встречу его вновь.

Другой выпуск новостей - о Белом Клыке, действующем согласно своей репутации - был прерван голограммой суровой женщины в очках, которая заговорила с Сансет и Руби возле магазина пыли.

— Здравствуйте, — начала она, — и добро пожаловать в Бикон.

***

Путешествие Пирры Никос к Бикону можно было охарактеризовать как "без происшествий" и довольно одинокое.

Она летела из Мистраля в Вейл на борту коммерческого авиалайнера. Её мать забронировала для неё одну из кают первого класса, и после первого же ужина в ресторане, где люди пялились на неё, у Пирры появилась привычка есть в своей комнате. Упомянутая комната была достаточно большой, чтобы она могла посвятить своё время легкой тренировке, пока воздушный корабль нёс её над океаном и диким востоком Сануса, который оставался не нужным ни одному королевству после окончания Великой Войны. Ничего серьёзного во время полёта не произошло, если не считать случайной встречи с патрулирующим атласианским крейсером, составлявшим им компанию пару дней, прежде чем отклониться от их маршрута. Она прибыла в Вейл, где её ждал номер в отеле "Маджестик", также любезно предоставленный её матерью. У неё также была возможность увидеть "Мистральское оперное привидение" - новый мюзикл Аутумна Блэйза, поставленный в королевском театре. Это было очень занимательным развлечением, но в целом история представляла из себя какую-то роскошную монотонность.

Роскошь здесь была менее осязаемой - не сказать, что этот скайлайнер был неудобным, он был просто... немного невзрачным, - но одиночество чувствовалось ещё сильнее.

Сейчас она была окружена товарищами или, скорее, своими будущими товарищами: все эти люди будут её сокурсниками там, в Биконе.

Так почему же она чувствовала здесь то же одиночество, что и всегда?

Возможно, дело было в том, что она слышала, как кто-то шептался о ней, и, оглядевшись, увидела, что тот молодой человек, о котором идёт речь - у него были длинные серебристо-седые волосы, падавшие по обеим сторонам его острого, узкого лица, – даже не удосужился скрыть, что указывает на неё. Как грубо с его стороны.

Пирра отвернулась и, сама того не желая, почувствовала, как её голова слегка склонилась. Она надеялась, что в Вейле люди будут меньше интересоваться турнирной схемой Мистраля. Видимо, она ошиблась.

Сообщение о возмутительном срыве Белым Клыком мирного протеста за гражданские права внезапно прервалось. Новостную ленту заменила голограмма пожилой женщины с бледно-светлыми волосами, одетой в белую блузку, черный жилет и лиловую накидку с неровными краями. На кончике носа женщины сидели очки-полумесяцы, которые совершенно не скрывали живые зелёные глаза.

— Здравствуйте, — начала она, — и добро пожаловать в Бикон. Я профессор Глинда Гудвич, и, как заместитель директора, я имею честь приветствовать вас в этой престижной академии.

Нет, профессор, подумала Пирра. Это мы имеем честь учиться у вас.

— Вы входите в число немногих, что удостоились чести быть избранными для посещения этого престижного учреждения, — продолжила профессор Гудвич. — Вы пришли из всех четырех королевств Ремнанта, что стало возможным благодаря беспрецедентному мирному времени, в котором мы благословлены жить, и, как будущие охотники и охотницы, однажды вы будете обязаны защищать этот мир и королевства вместе со всеми их жителями.

Пирра почувствовала, как её спина выпрямилась. Да. Она не могла упустить из виду этот факт. Пирра приехала в Бикон, надеясь в какой-то степени спастись от своей репутации и всего, что она влекла за собой, но она никогда не могла позволить себе забыть, что она также находится здесь, чтобы тренироваться с оружием в самом знаменитом учебном заведении ради защиты четырёх королевств. Быть может, четыре года здесь были обречены на одиночество и изоляцию, но тем не менее она станет охотницей и щитом между человечеством и окружающей его тьмой.

— Вы продемонстрировали мужество и мастерство, необходимые для выполнения такой задачи, — молвила профессор Гудвич, — и теперь наша очередь предоставить вам знания и обеспечить надлежащие тренировки, чтобы вы могли защитить наш мир и выполнить тяжелую задачу, которой вы посвятили себя...

Пирра закрыла глаза. Я сделаю это. Независимо от стоимости. Я не опозорю себя или благородный род своих предков, свернув с этого пути или не достигнув этой цели.

Я стану охотницей или умру, пытаясь.

Вскоре после этой речи воздушный корабль пришвартовался у края утесов, возвышавшихся над рекой, прорезавшей сердце Вейла на пути от гор к морю. Пирра не особенно торопилась сойти на утёс, поэтому она вежливо подождала, пока другие будущие ученики сойдут с воздушного корабля первыми, прежде чем пересечь металлическую дорожку.

Бикон возвышался над ней на немаленьком расстоянии, небыстрая прогулка, но далеко не непреодолимая. Настолько далеко не непреодолимая, что она даже меньше торопилась приблизиться к нему, чем сойти с воздушного корабля; она была уверена, что сможет быстро добраться до кампуса, если захочет. А пока Пирра позволила себе насладиться видом этого места издалека.

Это был огромный кампус, и хотя она не измеряла его, Пирра не могла не чувствовать, что он намного больше Хейвена, или, возможно, правильнее было бы сказать, что он растянулся больше, извлекая выгоду из своего положения недалеко от города, вместо того, чтобы укрыться посреди переполненного Мистраля, как это сделал Хейвен. Башня Бикона была выше, или казалась таковой; она величественно возвышалась над облаками, и только зеленые огни на самом верху сияли сквозь облачный покров.

Настоящий маяк, подумала Пирра. Свет надежды, что осветить тьму для всего человечества.

Все четыре академии проделали хорошую работу на благо человечества, но Пирре было трудно отделаться от впечатления, что Бикон - первая основанная и до сих пор лучшая из четырех академий - воплотил в своих камнях то, что значило быть охотником.

Так много великих воинов ходили по этим залам, и каждый оставил здесь частичку своей души, чтобы вдохновлять тех, кто придёт после.

От этих размышлений Пирру отвлек взрыв на тропинке впереди, который достаточно встревожил её, и она потянулась через спину к Майло, недоумевая, почему никто кроме неё не встревожился, прежде чем заметила источник: какое-то проишествие с пылью, громкое, но в остальном, в значительной степени, безвредное.

Пирра не была уверена, говорит ли тот факт, что никто больше не отреагировал на звук взрыва, что она слишком нервничала, или все её товарищи-первокурсники были слишком самодовольны; ради будущих товарищей она решила меньше думать о себе: повода для паники никогда не было. Это был Бикон, свет во тьме, сердце их силы; никакая настоящая опасность не могла проникнуть сквозь защиту мира и побеспокоить их здесь.

Тем не менее, выпустив оружие и чувствуя себя благодарной за то, что на самом деле не достала его, Пирра быстрым шагом направилась к источнику шума. Она сразу узнала Вайсс Шни; они никогда не встречались, но её музыка была так же популярна в Мистрале, как и везде на Ремнанте. Арслан использовала "It's My Turn" в качестве своей музыки, чтобы выйти на арену во время финала прошлогоднего турнира; это оказалось... к сожалению, менее чем не впечатляющее зрелище. Наследница Шни кричала на девушку примерно такого же роста, что и она сама, одетой в основном в чёрное, с длинным красным плащом, ниспадающей с её плеч почти до пола. Вокруг обеих девушек валялись разбросанные ящики, отмеченные эмблемой ПКШ в виде снежинки, которые упали с тележки, которую толкала пара мужчин чуть постарше в костюмах.

— Ты абсолютная дура! — рявкнула Вайсс, в то время как вторая девушка немного отпрянула от её обвиняющего пальца. — Что ты вообще здесь делаешь? Не кажется ли тебе...?

— Всё в порядке? — спросила Пирра, подойдя. — Я, ммм, не могла не заметить взрыв, произошедший минуту назад.

Вайсс посмотрела на неё, и Пирра поняла, что Вайсс узнала её точно так же, как она сама узнала Вайсс. — Нет, всё определенно не в порядке, — заявила Вайсс. — Этот ребенок пробрался на территорию академии и чуть не стал причиной ужасной аварии.

— Я-я сожалею, — запротестовала бледная девушка.

Вайсс скрестила руки на груди. — Честно говоря, я думаю, что это просто позор. Это не просто обычная боевая школа, знаете ли. Это академия Бикон...

— Я уверена, что она прекрасно об этом знает, — сказала Пирра тихо, но твердо, — и, поскольку кажется, что никакого вреда не было нанесено, и она уже извинилась, то, возможно, было бы любезнее принять её извинения.

Вайсс уставилась - или, скорее, свирепо посмотрела на Пирру. Её челюсть на мгновение сжалась. — Извинения приняты, — выплюнула она, слова звучали так, будь-то их вырвали у неё из горла щипцами. Она повернулась и пошла прочь, тяжелая поступь её каблуков отдавалась эхом, пока они врезались в булыжники дорожки.

Пирра наклонилась и подняла один из упавших ящиков с пылью. — Позвольте мне помочь вам, — сказала она двум мужчинам в костюмах, которые благодарно кивнули. Она помогла им собрать все выброшенные ящики и сложить их обратно на тележку, которую они снова начали отталкивать по направлению к академии.

— Привет, я Жон.

Пирра огляделась. Оказалось, что пока она помогала сотрудникам ПКШ собрать всю пыль, девушка в красном плаще в подавленном отчаянии опустилась на землю, и в таком состоянии к ней подошёл кто-то другой. Тем кто обратился к ней оказался высокий молодой парень в блестящих белых доспехах поверх темного топа с капюшоном, в блеклых синих джинсах и обычных кроссовках; его волосы были длинными, светлыми и мягкими на вид, и у него была... у него была поразительная пара голубых глаз на светлом лице.

Когда Пирра посмотрела на него, протягивающим руку девушке на земле, она подумала, что, несмотря на всё несчастье на её лице, этой девушке действительно очень повезло.

Когда она смотрела на этого галантного молодого человека, для Пирры Никос в этом мире всё просто исчезло. Академия Бикон растворилась в реке. Вейл рухнул в небытие. Девушка в красном капюшоне упала в пустоту, ибо ничего не осталось Пирре, кроме этих глаз.

Посмотрите на эти глаза!

Конечно... конечно, она заблудилась во сне. Конечно, это не могло быть правдой. Конечно... конечно, это происходило не с ней.

Теперь Пирра поняла это. Она поняла все эти сказки. Она поняла, как мальчик мог год за годом уходить в лес в поисках живущего там неуловимого воина. Она поняла, как король мог отложить свою корону ради старухи. Она поняла русалку, готовую отдать весь свой мир ради принца. Она поняла их всех, потому что в этот момент всё, что ей хотелось сделать, это подхватить этого молодого человека на руки и отнести его в Мистраль, поселить его в своём величественном доме и растратить все последние средства, которые у неё были, чтобы сделать его счастливым.

Вы только посмотрите в эти глаза. Мне кажется, что я могу утонуть в них.

Девушка в капюшоне протянула руку и положила маленькую бледную руку на ладонь Жона. — Руби, — сказала она, — а это, э-э... — Она повернулась к Пирре, а затем остановилась в ожидании.

Пирра ничего не сказала; она была слишком увлечена, чтобы говорить, слишком очарована, к тому же...

— Э-э, всё в порядке? — спросила Руби.

— О, д-да! — Пирра быстро воскликнула, чувствуя, как её лицо горит от смущения. — Пирра, — быстро добавила она, не называя своей фамилии, поскольку до неё дошло довольно волнующее ощущение, что, может быть, ни один из них не знал, кто она такая. — Меня зовут Пирра. Приятно познакомиться.

Жон посмотрел ей в глаза. Его глаза чуть сузились, и он чуть-чуть склонил голову набок. — Я тебя где-то уже встречал?

Надеюсь, что в своих снах. — Я... я... я не знаю, — лукаво ответила Пирра. — Не верю, что мы встречались раньше, — добавила она, надеясь, что ложь не отразится на её лице.

— Нет, — сказал Жон. — Наверное... не знаю, о чём я думал.

— Спасибо за твою помощь, — произнесла Руби. — Я не хотела причинять неприятности.

— Конечно, нет, — ласково сказала Пирра. — Хотя... Должна признаться, ты выглядишь довольно молодо для посещения Бикона.

Руби склонила голову, бормоча что-то невнятное.

— Прости, — быстро добавила Пирра. — Я не хотела... я хотела сказать, что у тебя очень молодое лицо.

— Нет, — простонала Руби. — Мне... мне всего пятнадцать лет. Я здесь на два года раньше.

— Что, хотела бы посетить? — спросил Жон.

— Я думаю, что Руби имеет в виду, что её приняли в академию на два года раньше, — пояснила Пирра.

Красивые голубые глаза Жона расширились. — Правда? На два года раньше! Ты должна быть абсолютно крутой, чтобы сделать это!

Пирра могла и не использовать именно эти слова, но она была склонна согласиться. Раннее поступление в академию было очень редко; настолько редко, что она не могла вспомнить ни одного мистральского воина, удостоенного этой чести. Руби, должно быть, произвела сильное впечатление на кого-то очень важного.

Однако она, похоже, не была рада получить похвалу от Жона. — Это как раз то, чего я боялась. Все будут думать, что я просто какой-то глупый ребенок, или они будут думать, что я особенная.

— Но похоже, что ты и вправду особенная, — заметил Жон.

— Но это не значит, что я должна хотеть этого! — возмутилась Руби. — Что, если я хочу быть такой же, как все, просто...

— Нормальной, — закончила за неё Пирра.

Руби посмотрела на неё. — Ага. Как ты...

Пирра опустилась на колени, так что их глаза оказались на одном уровне. — Я понимаю, что ты хочешь, чтобы в тебе видели твою личность, а не твой образ, но в то же время отрицать огромное умение, что привело тебя сюда, значит отрицать часть самой себя. Твои умения в битва - это часть тебя самой, и притом достойная часть. И ты это знаешь, не так ли? Или кто-то заставил тебя вступить в Бикон?

Глаза Руби - её поразительные серебряные глаза, сияющие, как овалы ртути, - встретились с глазами Пирры. Губы Руби тронула улыбка. — Нет. Я сама выбрала быть здесь. Я хочу стать охотницей, и чем быстрее я доберусь до Бикона, тем быстрее я смогу получить высшее образование, выбраться оттуда и начать исполнять свою роль. — она сделала паузу. — Извините, — сказала она. — Это звучало немного...

— Это звучало очень смело и подходило тренирующейся охотнице, — заверила её Пирра. Она поднялась на ноги и перевела взгляд с Руби на Жона. — Для чего мы здесь, если не для того, чтобы поместить наши тела между человечеством и тьмой?

Жон кивнул. — Как и те, кто был до нас. Теперь наша очередь.

— Согласна, — сказала Пирра. Она осмотрелась. Оказалось, что пока они стояли здесь, толпа с дирижабля ушла без них. Они были последними людьми в поле зрения. Все остальные направились к школе. — Возможно, нам пора двинуться, — предложила Пирра.

Двое других согласились, и все трое отправились по тропе к школе, Руби встала между Жоном и Пиррой, когда они проходили под каменными арками, окружающими большой двор. Архитектура оказалась не такой современной, как ожидала Пирра; в Мистрале многие здания были заведомо старомодны по дизайну, но она не думала, что так будет в Вейле, и тем не менее, академия Бикон была вылеплена как творение более ранней эпохи, башни казались чем-то из сборник рассказов. Это было действительно очень очаровывающе.

Пирра поняла, что позволила себе отвлечься на эту мысль и пропустила то, о чём говорили Руби и Жон. — Простите, — сказала она. — Я просто... что вы сказали?

— Ничего, — быстро ответил Жон, прежде чем Руби успела ответить. — Просто, ну... вообще ничего.

— Мы обсуждали прозвища, — добавила Руби.

— Которые нам не нужны, — настоял на своём Жон. — Меня зовут Жон. Просто Жон. Ну, ладно, на самом деле - Жон Арк. Коротко, мило, слетает с языка, дамам это нравится.

Пирра немного хихикнула, прикрывая рот одной рукой, когда Руби спросила — Правда?

Не знаю, люблю ли я его, подумала Пирра, но его голос определённо очень приятен на слух.

— Ну, я, э-э... — затих Жон. — Итак, Пирра, о чем ты размышляла?

— О, ничего, — ответила Пирра. — Я просто любовалась пейзажем.

— Здесь довольно красиво, — согласилась Руби. — Как сказочный замок или что-то в этом роде.

— Ха. Я бы не подумал об этом в таком ключе, но теперь, когда ты упомянула об этом... да, я вижу сходства, — согласился Жон. — Вполне уместно: место галантных рыцарей, отважных героев и прекрасных принцесс.

Руби посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, что принцессы не могут быть такими же храбрыми, как герои?

— Нет! — возразил Жон. — Я просто хочу сказать... Итак, Руби, как ты так рано попала в Бикон?

— О, знаешь, я просто увидела, что кто-то попал в беду, и попыталась помочь, — ответила Руби, ничего особо не объясняя. — Я и мой Кресент Роуз смогли сделать что-то хорошее, и, я думаю, директор Озпин это заметил.

— "Кресент Роуз", — повторила Пирра. — Это название твоего оружия?

— Ага, — сказала Руби, извлекая из-за спины то, что сначала выглядело как квадратный красный карабин, прежде чем оно развернулось с серией механических щелчков и гидравлического шипения в косу с древком выше самой Руби.

Жон уставился на оружие в руках Руби. — Это... это коса?

— И снайперская винтовка, — гордо сказала Руби. — А что у вас ребята?

Серией хорошо отработанных, плавных движений Пирра вытащила Майло через спину, а затем перетянула Акуо на другую руку. — Акуо, мой щит, — заявила она. — Это именно то, на что это похоже, но Майло может переключиться с копья, — оружие плавно преобразовалось в её руках, — на меч — ещё одно преобразование, — и на винтовку. — Майло снова изменил форму, вернувшись в форму копья.

— Тройная смена режимов, — прошептала поражённая Руби. — И такая плавная.

— Они оба так круты, — сказал Жон, звуча немного подавленно. — Всё, что у меня есть, это, ну, этот меч. — он вытащил клинок из ножен. — Он ничего не делает, это просто бесполезное лезвие. Мой прапрадед использовал его на войне.

— Больше похоже на семейную реликвию, — сказала Руби.

— Наверное, — сказал Жон. — Но, ну, по сравнению с тем, что вы двое носите с собой... — он взглянул на свой старинный клинок с некоторой долей нескрываемого разочарования.

Брови Пирры слегка нахмурились. — Могу я? — спросила она, протягивая обе руки.

— Угу, — пробубнил Жон, передавая меч.

Пирра посмотрела на меч и изучила его. Лезвие было покрыто ржавчиной; оно не выглядело так будто за ним хорошо ухаживали со времён прапрадеда Жона, но в то же время всегда можно было счистить ржавчину, чтобы обнажить настоящую сталь под ней. Она сомкнула пальцы вокруг рукояти и почувствовала равновесие меча. Это был хорошо сбалансированный клинок, на самом деле очень хорошо сбалансированный. Она отошла от Руби и Жона, чтобы безопасно размахивать мечом, легко переходя из стойки в стойку, меч звенел в её руках.

Она слегка улыбнулась, возвращая клинок довольно благоговейному Жону. — Его можно было бы немного почистить, — мягко сообщила она ему, — но это прекрасное лезвие, Жон Арк. Ты должен носить его с гордостью.

Жон продолжал недоверчиво смотреть на неё. — Х-хорошо, — сказал он, беря меч и засовывая его обратно в ножны. — О, и у меня также есть эти ножны, они превращаются в щит. — упомянутый щит развернулся, как знамя, с хлопающим звуком, демонстрируя герб из двух золотых полумесяцев, украшающих его. — Он всё также же весит, но...

— Но в полевых условиях и компактность имеет большое значение, — заверила его Руби. — Вот почему у Кресент Роуз есть режим простой винтовки.

В конце концов, они дошли до амфитеатра, где обнаружили, что большая часть студентов уже собралась и ждала их указаний. С криком, — Янг! — Руби быстро помчалась к девушке с длинными ярко-желтыми волосами, которая возбуждённо махала ей.

— Я полагаю, что теперь только ты и я, — сказала Пирра Жону, только чтобы понять, что он тоже уходит в сторону Вайсс Шни, даже не взглянув на неё.

— О. Тогда, наверное, это только я, — пробормотала Пирра. И всё же она не была так расстроена, как могла бы быть, от того, что её так быстро и так легко бросили.

Никто из них не знал, кто она такая. Ни один из них даже не связал имя Пирры с Пиррой Никос, Чемпионкой Мистраля. Для них она была просто Пиррой, и они не отвергли её.

Итак, когда она нашла место в амфитеатре, Пирра подумала о паре красивых голубых глаз и обнаружила, что начала напевать себе под нос.

Она не хотела останавливаться.

***

Сансет Шиммер стояла в углу большого зала и смотрела на своих соперников, пока они входили.

Во всяком случае, она пыталась. Она выбрала хорошую точку обзора сзади, на одинаковом расстоянии от дверей и от передней части, чтобы она могла наблюдать за всеми и не быть обнаруженной самой. Но этот зал был так тускло освещен, единственным освещением в зале были только зелёные линии вокруг определенных участков пола и стен, что большинство других охотников и охотниц, входивших в него, казались ей скорее тенями, чем людьми. Серьезно, они не могли бы немного включить свет? Она ничего не видела, только смутные силуэты в полумраке и случайные вспышки яркого цвета: ярко-красный плащ Руби; ярко-желтый цвет волос Янг; сияюще-белое платье Вайсс Шни, принцессы Атласа.

А потом он вошёл. Она узнала его даже в темноте. Она узнала бы эти синие волосы где угодно, в сочетании с этой глупой невежественной ухмылкой и походкой человека, который думал, что он намного круче, чем он есть на самом деле. У Сансет перехватило дыхание, когда он начал приближаться к ней. Она хотела, и не хотела одновременно, чтобы он её заметил. Она действительно хотела сделать это сейчас? Но не лучше ли покончить с этим сейчас, чем четыре года оглядываться через плечо, чтобы это не взорвалось в самый неподходящий момент? Гнев и опасения боролись внутри неё, как драконы льда и пламени, заряжаяя сердце праведным гневом и замораживая его от страха в цикле приливов и отливов.

Он не узнал её. Или, возможно, он был так же слеп, как и все остальные в этом тускло освещённом зале, и не мог видеть её должным образом. Что бы это ни было, по какой-то причине, он повернулся к ней спиной.

— Ты. — Слово сорвалось с губ Сансет прежде, чем она успела его остановить; оскорбление - непреднамеренное или нет - от того, что он повернулся к ней спиной, было слишком большим, чтобы его терпеть. Во имя Селестии, она ни за что не позволит ему идти своей дорогой в блаженном неведении, пока она должна чувствовать себя неловко из-за этого! Если ей будет неловко, то и ему тоже!

Флэш Сентри обернулся, его первоначальный недоуменный вид сменился шоком. — Сансет, э-э, привет, — сказал он тоном, который звучал не столько "круто", сколько "отчаянно пытаюсь притвориться крутым"; то, как он почёсывал затылок, не помогало в этом отношении. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Сансет скрестила руки. — Да? Я охотно верю тебе.

Флэш нахмурился. — К твоему сведению, Сансет, не все зациклены на том, что ты делаешь или не делаешь.

— А ты что, думал, я поеду в Атлас? — приказным тоном спросила Сансет. — Почему ты не пошёл в Атлас? Ты мог бы пойти в армию и позволить своей матери найти тебе хорошую, безопасную работу. Открывать двери для ВИП-персон например.

Выражение лица Флэша было ровным, как наковальня. — Моя мать не владеет мной, Сансет, также как и ты. Не то чтобы тебя это касалось, но я решил поступить в Бикон, потому что хочу быть тем, кто решает, сколько хорошего я делаю в этом мире и где. Я иду, чтобы сделать это. Я не хочу, чтобы кто-то другой решал это за меня: ни моя мать, ни даже такой хороший человек, как генерал Айронвуд. — он сделал паузу, а затем добавил несколько последних ядовитых слов. — И не ты тоже.

Сансет фыркнула. — В любом случае. — она отвела взгляд, опустив свои зеленые глаза на тёмный пол. — Просто держись подальше от меня, хорошо? Я не позволю никому испортить это событие для меня. — Моя судьба здесь. Вся моя жизнь строилась на этом месте, на этом моменте. Если я не смогу поступить сюда... значит, всё это было ложью, и Селестия была права, а я была не более чем дурой, верившей в сказки, из которых я давно должна была перерасти.

Я не позволю этому случиться. Я не позволю неудаче сталть моей судьбой.

Я добьюсь успеха. Я буду сиять. И я не позволю своему бывшему парню встать у себя на пути.

Тон Флэша имитировал нежность, как будто он хотел, чтобы она поверила, что ему не всё равно. — Сансет... мы должны это делать?

— Что делать?

— Так ссориться? Разве мы не можем начать всё сначала?

Брови Сансет поднялись, пока она ждала окончания его предложения. Не было ни одного намёка на шутку. Он был серьёзен или хотел, чтобы она думала, что он серьёзен. Она усмехнулась. — Серьёзно? Ты... серьёзно?

— Иначе будет довольно неловко, тебе не кажется?

— Ой, простите, я вам неудобна? — злобно бросила Сансет. — Ты бросил меня! Ты бросил меня, потому что твоя мать, твои друзья и эта лицемерная потаскушка Твайлайт Спаркл заставили тебя стыдиться того, что ты встречаешься с фавном! Ты бросил меня, потому что это было легче чем стоять на моей стороне, ты жалкий осёл, и теперь ты предлагаешь начать всё с начала! — она уже была на полпути к тому, чтобы закричать, и несколько человек начали пялиться на них. Сансет было всё равно. Пусть смотрят; ей нечего было стыдиться.

Флэш, напротив, выглядел смущённым; так как и должно было быть, поскольку у него было много причин, чтобы стыдиться. — Сансет, пожалуйста, не делай этого. Ты же знаешь, что это приведёт только к ссоре.

Сансет была полна праведного негодования. У неё было так много, чего ей хотелось сказать, но слова застревали у неё в горле. Должна ли она сказать ему, что он был единственным человеком в той школе, которому, по её мнению, она могла доверять, единственным человеком, который защитил её от хулиганов и фанатиков? Должна ли она сказать ему, что позволила себе во второй раз в жизни поверить, что кто-то безоговорочно на её стороне и во второй раз быть разочарованной и преданной? Должна ли она просто сказать ему, что, когда он бросил её как мусор, она потеряла те маленькие клочки статуса, которыми обладала, и стала мусором в глазах остальных учеников?

Так много всего, что она хотела сказать, и ей было всё равно, говорила ли она это там, где её мог услышать весь Бикон... но потом огонь внутри неё выгорел, и от неге не осталось ничего, кроме пепла и истощения. Какое это имело значение? Он не собирался меняться, и неужели она действительно хотела получить репутацию разъярённого фавна в свой первый день в Биконе? Она уже замечала, как люди пялились и косились на неё во время полёта сюда на воздушном корабле. Ей было всё равно, что они думают, за исключением того, что это могло помешать её продвижению к успеху, которого она заслуживала.

Сансет глубоко вздохнула. — Спасибо, Флэш.

— Хм?

— За то, что напомнил мне, почему доверять другим людям - плохая идея, — прошептала Сансет.

Флэш какое-то время смотрел на неё, его лицо выражало бурю противоборствующих эмоций, сражающихся за власть над его выражением. — Я расстался с тобой не потому, что... — начал он. — Я... неважно. Наверное, будет лучше, если мы будем держаться подальше друг от друга.

— Не говори так, — пробормотала Сансет.

Флэш сделал паузу, отворачиваясь. Он нахмурился. — Почему бы и нет?

— Потому что теперь, когда ты это сказал, по иронии судьбы мы обязательно окажемся вместе в одной команде.

Глаза Флэша расширились от ужаса, прежде чем у него вырвался смешок.

Сансет тоже хихикнула, и на мгновение она вспомнила, почему ей вроде как нравилось проводить с ним время, почему она даже ослабила свою бдительность настолько, чтобы начать заботиться о нём также как и о себе. Она помнила, как он смеялся над её шутками, как он брал её с собой в путешествие на своей машине, как он позволял ей сидеть на крыше этой машины, пока сам ходил в магазины, где не обслуживали фавнов и покупал вещи, которые они не продали бы ей.

Однако теперь всё это исчезло. Он уничтожил это. Растоптал.

Вот почему она выпрямила спину и многозначительно отвернулась от него, даже если её глаза то и дело оглядывались назад, чтобы увидеть, был ли он всё ещё тут.

Он не сказал больше ни слова, отвернулся от неё и пошёл в темноту холла, вероятно, в поисках милой, причудливой девушки, с которой можно было бы поговорить в другом месте.

Сансет попыталась возобновить разведку своих однокурсников - кого следует остерегаться, кого можно было отбросить как бездарей, - но она пропустила много людей, входящих, пока она была отвлечена Флэшем, а здесь всё также было темно.

По школе уже ходили слухи о Руби Роуз; никто не знал, кто она такая, но все, казалось, знали, что вундеркинд был принят в школу на два года раньше благодаря своим невероятным способностям. Возможно, что ещё хуже, в этом году к ней присоединилась какая-то мистральская знаменитость, которая никогда в жизни не проигрывала битв. Либо Руби, либо эта новенькая были бы поводом для беспокойства Сансет, но поступление с обеими одновременно заставило её проклясть своё невезение. Ей придётся работать в два раза больше, по крайней мере, чтобы блистать в соревновании с такими, как они.

Но если она чему-то и научилась, будучи ученицей Селестии, помимо того, что не стоит доверять тем, кто утверждает, что заботится о твоих интересах, но на самом деле просто хочет сдержать тебя, так это тому, как усердно работать. Если она чему-то и научилась, будучи фавном в Атласе, - помимо того, что она усвоила урок не доверять, - так это необходимость работать в два раза усерднее, чтобы получить в два раза меньше баллов. Она могла сделать это, и сделает это великолепно, сколько бы несравненных вундеркиндов ни пытались встать у неё на пути.

Сансет окинула взглядом толпу - тех, чьи отличительные черты она могла разглядеть, - и попыталась разглядеть в толпе студентов других, не-Руби, "вундеркиндов". Без сомнения, они были крайне хладнокровны и отчуждены, как и подобало их элитарному статусу, стоя в стороне от болтающих вокруг них детей, но Сансет с первого взгляда не могла различить таких людей.

Но они должны были быть где-то здесь, если только мельница слухов не ошиблась.

Или, полагаю, я могу ошибаться. В конце концов, Руби Роуз нельзя назвать крутой или отчуждённой.

Нет, она совсем не похожа на то, что я от неё ожидала.

Зажглись огни, и завывание микрофона привлекло внимание всех присутствующих в амфитеатре. Директор Озпин стоял на сцене, а профессор Гудвич стояла позади, сбоку от него. Он прочистил горло.

Сансет оторвалась от стены и выпрямилась. Её вторая встреча с директором Озпином и его резкий совет, который он дал ей перед началом семестра, мало что сделали для того, чтобы она стала более уверенной в том, что о нём думать. Несомненно, у него была отличная репутация: он был самым молодым человеком, когда-либо назначенным директором в истории четырех академий, спасителем Вейла после падения горы Гленн, а до этого - всеми другими его достижениями в области бытия охотником... но и Селестия могла похвастаться многими грандиозными достижениями. Это не делало её менее лживой, манипулирующей старой паучихой. Одного воспоминания о директоре Озпине, смотрящем ей в глаза, было достаточно, чтобы она вздрогнула.

Его речь не сильно её успокоила. Не то чтобы это была плохая речь сама по себе. Если обобщить, то это мало чем отличалось от тех речей, которые принцесса Селестия каждый год произносила перед новыми учениками в своей школе одаренных единорогов: школа может только помочь тебе найти свой путь, ты должен выполнять тяжёлую работу самостоятельно, возьми своё будущее в свои руки и так далее. Всю ложь, которой она кормила Сансет, всю ложь, которой она кормила бесчисленное количество единорогов за эти годы, чтобы сделать их послушными инструментами. Но то, как Озпин сказал это, было... как-то не так. Сансет никогда не слышала, чтобы Селестия начинала одну из своих речей с оскорбления студентов.

Потерянная энергия? Вы говорили с каждым из нас, прежде чем впустить нас сюда; если вы думали, что мы бесполезны, почему вы потратили на нас столько времени?

Это должно мотивировать нас превзойти ваши ожидания?

Если это так... это действует на меня. Немногие вещи, как обнаружила Сансет, мотивировали её больше, чем отчисление.

Озпин не задержался надолго после своей удивительно неприветливо-приветственной речи, и профессору Гудвич пришлось направить их всех в бальный зал - сколько вечеринок было в этой школе, чтобы ей понадобился специально построенный бальный зал? - до их инициации на следующий день.

Сансет плелась позади толпы по пути к бальному залу, продолжая наблюдать, пытаясь поставить себя в положение в котором за ней не смогли бы наблюдать. Она выбрала место в дальнем углу просторного бального зала и наблюдала, как большинство студентов переодеваются в постельное бельё. Это было интересно; когда она впервые попала в этот мир, её удивили культурные табу, окружающие наготу, а также то, что смотреть на кого-то - особенно на представителей противоположного пола - в любом обнажённом виде было практически запрещено, кроме случаев большой близости. И тем не менее, вот они, беззаботно раздеваются: полуголые мальчишки игриво боролись, и представители обоих полов глазели друг на друга без тени стыда. Это напомнило ей о доме.

Сансет отвлеклась от этих увлекательных социологических наблюдений и продолжила попытки подсмотреть конкурентов. Она выбрала место недалеко от тихой черноволосой девушки с черным бантом на волосах, которая, похоже, пришла к тому же выводу, что и Сансет: это и есть тихий уголок. Едва бросив второй взгляд на Сансет, она села спиной к стене, достала книгу и начала читать.

Сансет посмотрела на неё краем глаза. Могла ли это быть та самая несравненная воительница, о которой Сансет слышала слухи? У неё определённо был отчужденный вид.

Конечно, нельзя было быть уверенной. Сансет слегка наморщила лоб. Правда заключалась в том, что невозможно было понять степень чужого мастерства без какого-либо взаимодействия. В данный момент всё, что у неё было, - это домыслы, а домыслы, как её учили, - враг научного исследования, основанного на фактах. Недостаточно было думать или верить в то, что что-то было правдой, если она не могла это доказать.

Однако, почему же я здесь, гонюсь за судьбой, что не имеет никаких научных доказательств?

Сансет нахмурилась в ответ на мысленный упрёк. У неё были доказательства. Её сила была доказательством, всем доказательством, которое ей требовалось. Вскоре её действия станут единственным доказательством, которое потребуется миру.

И действия окружающих будут доказательством того, кем они были. Бессмысленно было гадать, о ком ей нужно заботиться, лучше держать ухо востро и отмечать тех, чьё поведение должно её волновать.

Последовав примеру девушки, молча читающей рядом с ней, Сансет достала свой дневник. С технической точки зрения, это был гораздо больше, чем просто дневник: это был магический канал, соединённый заклинанием с другой, идентичной книгой в Кантерлоте, хранившейся у принцессы Селестии. Её бывшая учительница заколдовала его так, что они могли общаться даже в разлуке, когда Селестия наносила государственный визит в Мэйнхэттене или сама Сансет была на экскурсии. Честно говоря, она не была уверена, действует ли заклинание до сих пор.

В основном потому, что она ничего не написала в нём с тех пор, как пришла в этот мир.

Сансет время от времени думала об этом: когда она чувствовала себя особенно подавленной после того, как Флэш её бросил; когда она чувствовала себя невероятно напуганной после того, как осознала, в каком мире она оказалась в одиночестве; в дни похожие на сегодняшний, когда она чувствовала собственный триумф.

На самом деле она никогда этого не делала. На самом деле она никогда не была в состоянии заставить себя сделать этот шаг, смириться так сильно, пасть так низко, унизит себя таким образом.

И поэтому слова всегда оставались ненаписанными, как и сегодня вечером.

— Привет, Сансет.

Хвост Сансет дернулся, и она захлопнула дневник, услышав приближающийся звук безошибочного голоса Руби. Она перевернулась на спину и увидела, что да, это была Руби Роуз, робко приближающаяся к ней, сцепив руки перед собой.

— Руби, — сказала Сансет спокойным и ровным голосом, — тебе что-то нужно от меня?

— Я просто... — Руби на мгновение замялась. — Мне было интересно, что ты читала.

— Я не читала, — ответила Сансет. — Я просто... писала кое-что в... в свой дневник.

— О, ты ведёшь дневник? — с интересом спросила Руби. — Это классно.

— Правда? — спросила Сансет. — Это не... то-есть я не... — она взглянула на черноволосую девушку рядом с собой, что казалось, была немного раздражена разговором, что шёл так близко от неё. — Эта девушка, с другой стороны, читает книгу, если ты ищешь рекомендации.

Девушка с бантиком в растрёпанных спутанных волосах взглянула на Сансет уголком своих золотых глаз. Сансет ухмыльнулась.

— Привет, — сказала Руби тоном приветливой нервозности. — Я Руби.

Красавица с кожей цвета слоновой кости посмотрела на неё поверх книги. — Блейк, — сказала она самым ровным из всех возможных тонов.

— Приятно познакомиться, — сказала Руби.

Блейк ничего не сказала в ответ.

— Итак... о чём твоя книга? — спросила Руби.

Блейк ещё немного помолчала. — Речь идёт о девушке, у которой всего половина души, после того как вторая половина была украдена злым колдуном. Она ничего не может по-настоящему чувствовать и никого понять, и, как следствие, даже её самые лучшие намерения идут наперекосяк и приводят к большому горю и страданию...

Руби нахмурилась. — Звучит... ужасно, — пробормотала она. — Что с ней стало в конце?

— Не знаю, — сказала Блейк. — Я ещё не закончила читать.

Руби проигнорировала этот весьма резкий намёк. — Я люблю книги, — сказала она. — Янг - это моя старшая сестра, - читала мне каждый вечер перед сном истории о монстрах и героях, которые с ними сражались. Это одна из причин, по которой я захотела стать охотницей.

Блейк усмехнулась. — И почему? Надеешься, что ты будешь жить долго и счастливо?

— Кто не надеется на это? — Руби ответила. — Я надеюсь, что мы все так проживём. Когда я была ребенком, я хотела быть такой же, как те герои в книгах: кем-то, кто боролся за то, что было правильно, и защищал людей, которые не могут защитить себя.

— Это очень амбициозно для ребёнка, — заметила Блейк, — но, к сожалению, реальный мир - не сказка.

— Я знаю, — призналась Руби с ноткой тихой меланхолии в голосе. — Но... разве мы здесь не поэтому?

— Кто сказал, что реальный мир - не сказка? — требовательно спросила Сансет.

Блейк озадаченно взглянула на неё. — Я... Не понимаю, что?

— Я имею в виду, кто это решил? — повторила Сансет. — Где в законах мироздания установлено, что так должно быть? Почему мы должны впадать в отчаяние?

— Столкновение с реальностью - это не отчаяние, — заметила Блейк.

— Приравнивать реальность к отчаянию - это отчаяние, — заявила Сансет. — Отказаться от своего счастья, отвернуться от своих амбиций и подчиниться цепям грязи и подлости, которые привяжут нас к этой всеобщей земле. Мы больше, чем прах, из которого родилось человечество. Мы можем делать всё, что захотим, при условии, что у нас есть храбрость и воля, чтобы попытаться.

Она посмотрела на Руби. — Не позволяй никому говорить тебе, что мир - не сказка. Мир может быть таким, каким ты хочешь его видеть. Мы сами пишем свои истории. Каждый из нас - герой собственной жизни. Это мы пишем свою историю как бы другие не пытались нас в этом переубедить. Это сила - сила выбора и какие бы злодеи не пытались бы у тебя её отобрать... — Сансет остановилась на мгновенье.

— Ты не можешь позволить им этого сделать. Ты никогда не должна позволять им забирать у тебя эту силу. Никогда.

***

— Кхм.

Пирра обернулась, только что достав своё оружие из своего шкафчика; Майло в одной руке и Акуо в другой. Рядом с ней стояла Вайсс Шни, глядя на Пирру с несколько застенчивым выражением лица.

Пирра закинула щит на спину и вонзила копьё в щель между спиной и щитом. — Да, мисс Шни?

— Пожалуйста, Пирра, зови меня Вайсс, — произнесла Вайсс, умудряясь говорить чуть более непринуждённо, чем выглядела. Она кашлянула в руку. — Я... чувствую, что должна извиниться за то, как я вела себя вчера. Я немного нервничала в первый день в новой обстановке, я уверена, что ты знаешь, как это бывает.

— Да, — согласилась Пирра, — но я не думаю, что мне нужны извинения.

Вайсс надулась, когда поняла, о ком говорит Пирра. — Но ведь она устроила тот взрыв!

— Это был несчастный случай, — заметила Пирра.

Вайсс нахмурилась. — Я... полагаю, ты можешь быть правой. Я... я подумаю об этом. Тем не менее, я чувствую, что вчера ты не видела меня в лучшем свете. Мне бы очень не хотелось, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление обо мне.

Пирра колебалась. — Я... понимаю, — тихо сказала она. — Хотя я действительно не понимаю, почему моё впечатление о тебе должно иметь такое большое значение.

Вайсс усмехнулась. — Ну же, Пирра, не нужно скромничать, мы обе знаем, что в мире охотников и охотниц твоё имя звучит так же далеко, как и моё, а может быть, даже дальше.

Пирра глубоко вздохнула. — Возможно, — признала она. Хотя это не означает, что мне это должно нравиться. — Если это так много значит для тебя, то я принимаю твои извинения.

— Спасибо, — сказала Вайсс с благодарным реверансом. — Ты вообще подумала о том, в чьей команде ты хотела бы быть?

Пирра не считала себя великим знатоком людей, но Вайсс была настолько прозрачна, что она могла практически видеть, как работает разум наследницы Шни. — У меня... есть пара идей, — призналась она. Она предпочла бы не говорить Вайсс больше чем это.

— Действительно? — спросила Вайсс. — Только пара? Потому что в команде из четырёх человек я подумала, что, может быть, мы с тобой могли бы быть в одной команде вместе.

— Кстати, о командах, — сказал Жон, появляясь... откуда-то между Вайсс и Пиррой. — Я подумал, что мы с тобой могли бы составить неплохую команду.

Пирра не могла не чувствовать себя немного разочарованной тем фактом, что он говорил это Вайсс, а не ей. — На самом деле, — сказала она, — как только что сказала Вайсс, команды состоят из четырех человек.

Это привлекло внимание Жона. — О, привет, Пирра, верно?

Пирра улыбнулась. — И ещё раз привет тебе, Жон Арк.

Он улыбнулся в ответ. У него была очень милая улыбка, такая нетерпеливая, живая и искренняя. — Четыре человека, да? Ну... ты, я, Руби и Вайсс. Четыре товарища по команде, это идеально!

— В каком мире помещение меня в одну команду с тобой и той раздолбайкой равносильно чему-то близкому к идеалу? – прорычала Вайсс. Она обошла Жона, пока не оказалась между ним и Пиррой. — Ты понятия не имеешь, кто мы, не так ли?

Жон моргнул. — Я знаю, что она Пирра, а ты... Вайсс?

Вайсс вздохнула. — Меня зовут Вайсс Шни, прямо как "Праховая Компания Шни", крупнейший поставщик пыли в мире...

— Звучит очень впечатляюще, Снежный Ангел.

Вайсс закатила глаза. — А это Пирра Никос.

Пирра закрыла глаза. Вот оно. Полагаю, что по крайней мере, это было приятно, пока это длилось.

— Пирра закончила боевую школу Санктум лучше всех в своём классе, — объяснила Вайсс, и Пирра обнаружила, что извращённо рада тому, что Вайсс была из Атласа, потому что это означало, что она перечисляла достижения, которыми Пирра могла бы хоть немного гордиться, потому что она заработала их упорным трудом. Мистралиец, вероятно, начал бы с её происхождения.

— Никогда об этом не слышал, — ответил Жон.

— Она выигрывала региональный турнир "Мистраль" четыре года подряд, что является новым рекордом, — заявила Вайсс.

— Какой турнир? — спросил Жон.

Вайсс прорычала. — Она изображена на каждой коробке хлопьев с зефиром Тыквы Пита!

Я жалею о том, что я согласилась участвовать в рекламе хлопьев, подумала Пирра.

— Я знал, что узнал тебя откуда-то! — воскликнул Жон. — Ты та девушка на коробке с хлопьями?

— Нуууу... Как бы... да, — признала Пирра. — К сожалению, хлопья не очень полезны. — И я не могу честно сказать, что вкусны. Они вызывали у неё рвоту, когда она на самом деле пробовала. Пирра понятия не имела, как этим хлопьям удавалось так хорошо продаваться.

— Итак, услышав всё это, — продолжила Вайсс, — ты действительно веришь, что можешь претендовать на место в команде с любой из нас?

Жон на мгновение заколебался, прежде чем склонить голову. — Думаю, нет.

Вайсс фыркнула. — Хм. По крайней мере, ты не полностью лишен самосознания. — она пошла прочь, но остановилась и оглянулась на него через плечо. — И Жон? Для таких, как ты, это мисс Шни. — звук её каблуков, цокающих по полу раздевалки, был единственным звуком, когда она уходила.

Жон остался с опущенной головой, чуть согнутой спиной, свесив руки перед собой.

Пирра поджала губы. — Ей не нужно было быть с тобой столь строгой.

Жон посмотрел на неё. — Ты действительно сделала всё это? Выпустилась лучшай в своём классе, выиграла целую кучу турниров?

— Это имеет значение? — спросила Пирра. — Я всё тот же человек, что и вчера.

— Наверное, но... ты, должно быть, думаешь, что я очень большой идиот.

— Я не думаю, что ты идиот, Жон, — сказала Пирра. — Я думаю, ты очень добр. Ты остановился, чтобы помочь Руби, когда в этом не было необходимости, хотя все остальные прошли мимо неё.

— Доброта не сделает из меня хорошего охотника, — ответил Жон.

— Навыки обращения с оружием могут быть использованы во благо или во зло, — возразила Пирра, — но доброе сердце будет сиять в самых темных местах. Не отчаивайся, ведь наше путешествие только начинается. — она улыбнулась. — Итак, ты почистил свой меч?

В ответ Жон лишь промямлил. — Эм-м-м...

— Дай мне его, — сказала Пирра. — Я посмотрю, что я могу сделать, пока у нас еще есть время.

***

— ПРОСНИСЬ, ЛЕНИВАЯ ЗАДНИЦА!

Глаза Сансет распахнулись, и она начала садиться, прежде чем поняла, что команда была адресована не ей. Скорее всего, миниатюрная рыжеволосая девушка адресовывала это в сторону молодого человека с розовой прядью в чёрных волосах. Тем не менее, как только вышеупомянутая рыжая запела про то, что уже наступило утро - да, мы это уже поняли, замолчи уже, ради Селестии, - Сансет встала, потому что если она уже проснулась, то пора сделать что-то продуктивное со своим временем.

Кроме того, она не была полностью неблагодарной по отношению к рыжей девушке. Она разбудила её от снов о Селестии, которых Сансет не особо хотела видеть.

Сансет приняла душ, оделась и поела в тишине и одиночестве; голова её была опущена, чтобы не привлекать внимания, но не настолько низко, чтобы не видеть всего, что происходит вокруг неё. Несколько человек взглянули на неё, а рослый парень с какой-то птицей, выгравированной на его кирасе, громко недоумевал, почему персонал академии разрешает животным посещать Бикон. Вот вам и прогрессивное и просвещенное королевство Вейл - между ним и парнем из магазина пыли либеральные притязания мира и общества на свет действительно терпели поражение, - но пока сами учителя не были на неё злы, это было бы ничем, с чем не могла бы справиться Сансет Шиммер.

Даже если бы учителя были против неё, после Кантерлота это не стало бы проблемой для Сансет Шиммер.

После завтрака пора было идти к раздевалкам, где Сансет не особо торопилась. У неё из дел было только одевание нагрудника и заряжание патронов в Сол Инвиктус. Нагрудник не был чем-то вроде брони; он только защищал... ну, её грудь, как следует из названия, но она не могла позволить себе большего, и если её аура сломается, это будет лучше, чем ничего. Когда Сансет надевала его и медленно вставляла свои шесть патронов в барабан револьвера, она оказалась в хорошей позиции, чтобы слушать, что происходит вокруг неё.

Большая часть того, что она слышала, была несущественной чепухой. Она узнала, что болтливая рыжая, которую звали Нора, действительно хотела встречаться со спокойным парнем по имени Рен, но не имела смелости признаться в этом прямо, и он был либо слишком невежественным, либо слишком незаинтересованным, чтобы разглядеть и использовать намёки, которым она его щедро сыпала. Она узнала, что Янг, похоже, не хотела быть в команде с Руби, которая пила молоко и не очень любила других людей; Сансет хорошо знала это чувство.

Единственной полезной вещью, которую она узнала, было имя непобежденного бойца, который присоединился к классу первокурсников: Пирра Никос, девушка, которая, казалось, была довольна тем, что позволяла другим рассказывать о своих достижениях за себя, пока она притворяется скромной. Это напоминало Сансет Твайлайт Спаркл из Кантерлота, у которой также всегда было изобилие слуг, которые делали всё за неё, пока она изображала смирение истинной принцессы. Сансет изо всех сил пыталась контролировать чувство обиды, раскрытие которой не принесло бы ей никакой пользы на этой ранней стадии. Позже, когда она заберёт у Пирры всё, что по праву принадлежало Сансет, - известность, славу, одобрение как сверстников, так и незнакомцев, раболепную лесть, репутацию, эхом разносившуюся повсюду, её лицо на коробке вызывающего ожирение завтрака. Тогда настанет время насладиться своим триумфом и показать, что двигало Сансет. Но ещё нет. На данный момент всё, что она могла сделать, это тлеть в тишине, пока Пирра упивалась вниманием, уделяемым ей её поклонниками.

Однажды, поклялась Сансет. Однажды это всё станет моим.

Она подождала, пока раздевалка не освободится, прежде чем уйти, следуя за другими учениками, пока они шли к краю утёса на границе школьной территории. Скалы возвышались над обширным и диким лесным массивом, соответствующим образом названным Изумрудным Лесом, где густой покров деревьев охватывал землю на многие дали, скрывая всё, что могло скрываться внутри, независимо от того, насколько оно велико, дико или смертоносно.

Директор Озпин, снова с профессор Гудвитч, объяснил испытание: их собирались бросить по воздуху в кишащий монстрами лес, где они должны были найти "реликвии" и вернуться целыми и невредимыми.

Я единственная, кто задаётся вопросом, если мы переживем это, какой смысл проводить четыре года в этой академии? Подумала Сансет. Вероятно, это как-то связано с теми добродетелями, о которых директор Озпин рассказывал мне в полицейском участке.

Был также вопрос о товарищах по команде: тот, с кем они первыми встретится в лесу, станет их партнёром на следующие четыре года. Полная случайность процесса разочаровывала, но в то же время избавляла Сансет от необходимости решать, какой партнер ей нужен. Её мысли метались взад-вперёд между желанием получить миньона, над которым она могла бы доминировать своей силой воли и использовать в своих собственных целях, или кого-то, кто был бы полезен в её продвижении по школе. Она не хотела, чтобы её оценки снижались из-за того, что её приковали к болвану.

Я пришла сюда, чтобы найти свою судьбу; полагаю, это означает, что я должна быть готовой оставить некоторые вещи в руках судьбы.

А затем платформа под её ногами активировалась и Сансет подбросило вверх сквозь воздух.

Мир закружился вокруг неё. Её уши были наполнены свистом ветра и криками по крайней мере ещё одного человека, находящегося в таком же положении, что и она сама. Волосы Сансет развевались вокруг неё, и ей пришлось схватиться за перевязь Сол Инвиктуса и крепко держаться, чтобы не потерять оружие всего на второй день в академии.

Сансет солгала бы, если бы сказала, что ей нравится это ощущение, учитывая, что её лицо расплющено давлением воздуха и всё такое, но она не боялась. В конце концов, это было первое испытание, и она не собиралась разочаровывать наблюдющих.

Вам нужна стратегия посадки, директор? Я покажу вам стратегию посадки.

Сансет заставила себя открыть глаза, удерживая свой взор на земле, что мчалась к ней, и потянулся к магии.

Магическая энергия Ремнанта не была такой вездесущей, как в Эквестрии; воздух не гудел от неё, земля не впитывала её, деревья не поглощали её, но она была здесь, и она был в ней, и она могла вытянуть её наружу. Она была не так сильна, как в Эквестрии, но - и к Тартару ложную скромность - учитывая, что у неё было больше грубой силы и магического потенциала, чем у любого единорога со времен Стар Свирла, это падение нисколько ей не мешало.

Например, она всё ещё могла без проблем телепортироваться.

И во вспышке ярко-зеленого света именно это она и сделала.

Сансет испытала мгновенное ощущение того, что её проткнули через игольное ушко, всё её тело сжалось в себя в каком-то жутком тёмном измерении, прежде чем она появилась во второй вспышке света, поставив ноги на землю Изумрудного Леса.

Дыхание Сансет стало быстрым и глубоким, её грудь вздымалась и опускалась, как неровности холмистой местности. Некоторые акты магии стоили дороже других, и даже в Эквестрии телепортация была одной из самых требовательных дисциплин. Это не было чем-то, что она могла делать бездумно.

Тем не менее, если бы мир был справедлив для кого-то со звериными чертами лица, Сансет восхищались бы и чествовали за её проявление. На самом деле это было не её проявление: Сансет всё ещё не раскрыла своё проявление, но магия, похоже, была чем-то, о чём никто не догадывался, поэтому Сансет сочла, что проще всего выразить свои способности в терминах, понятных местным жителям. Но мир несправедлив, поэтому Рэйнбоу Дэш, единственным даром которой была способность быстро бегать, была любимицей школы, пока она, Сансет, томилась в презрении. Не то чтобы она обижалась на это или что-то в этом роде, но если она снова встретит Рэйнбоу Дэш...

Сансет была вырвана из своих мыслей звуками бегущих ног, приближающихся к ней на огромной скорости.

Она пригляделась. Она не могла видеть ничего, кроме кустов и деревьев окружавшего её леса, но эти ноги определённо приближались.

Шаги слишком лёгкие для урсы, но как насчёт беовульфа? Может, борбатаск?

Сансет сняла Сол Инвиктус с плеча и подняла его. Она крепко прижала приклад к плечу и навела прицел.

Этот топот ног становился всё ближе и ближе.

Палец Сансет лёг на холодный металлический спусковой крючок.

Руби Роуз выскочила из кустов и с испуганным визгом, поняв, что буквально смотрит в дуло пистолета, затормозила.

Выражение лица Сансет было каменным и непроницаемым, когда она опускала ствол.

— Сансет! — воскликнула Руби. — Значит, я полагаю, мы теперь партнёры, да?

Инициация

Сансет опустила пистолет и посмотрела на младшую девушку, что стояла перед ней. Руби Роуз. Её новый партнер.

— Думаю, да, — пробормотала Сансет, пытаясь удержать хвост от движения и выдать, что именно она думает о своём новом партнёре.

— Я рада, — сказала Руби, и Сансет потребовалась минута, чтобы понять, что она рада тому, что Сансет стала её партнером. — Я имею в виду, что мне бы хотелось быть в одной команде со своей сестрой, если бы я знала, где она, но она кажется не хочет быть в одной команде со мной, хотя я совсем не понимаю почему! Потом, я подумала о том, кто ещё мог бы быть мои партнёром ииии... ну, Жон кажется довольно милым, но я не уверена, что он был бы хорош в бою, но потом я вспомнила о тебе, и могу ли я сказать, как я благодарна, что ты не Вайсс, потому что это было бы очень неловко? — Роуз неловко потёрла край своего плаща.

— Что я пытаюсь сказать - извини, я не очень хороша в таких вещах, - но я пытаюсь сказать, что я с нетерпением жду наших следующих четырёх лет вместе.

Она улыбнулась. Однако Сансет не улыбнулась в ответ. — Так же, — ровно произнесла она стараясь подавить рвущееся раздражение.

Я застряла с вундеркиндом на следующие четыре года! Как мне выбраться из-под её тени?!

Осознание того, как пройдут следующие четыре года, просто выводило её из себя. Ничто из того, что она сможет сделать, не будет иметь значения, потому что все будут слишком заняты, следя за Руби Роуз из-за её возраста. Разве это не чудо, быть столь талантливой в её возрасте? Сансет никак не избежать этого, у неё никогда не будет возможности убежать от такой огромной тени.

Дыши. Глубоко дыши. Вдвое больше работы за вдвое меньшее вознаграждение просто означает, что ты должна работать в четыре раза усерднее. Нет, в восемь раз усерднее!

Руби не была похожа на вундеркинда; она, честно говоря, не выглядела так, будто в ней вообще есть что-то особенное, но Сансет было ясно, что её внешность обманчива. Она увидела, что так впечатлило директора Озпина. Более интригующим был тот факт, что Руби не особенно гордилась своим статусом - самой молодой ученицы академии с момента её основания. Это было полной загадкой для Сансет. Если бы её приняли в Бикон на два года раньше благодаря её потрясающим способностям, она бы позаботилась о том, чтобы об этом узнала вся академия.

Именно это она и сделала, поступив в школу Селестии для одарённых единорогов благодаря силе своего магического дара. Она носила свою молодость как почётный знак и говорила себе, что все те, кто смеётся над её маленьким ростом, просто завидуют её силе и потенциалу.

Руби, похоже, не собиралась делать то же самое, и Сансет ещё не понимала, почему.

На мгновение она подумала, что Руби притворяется скромной, пытаясь ослабить бдительность Сансет, но слишком доверчивые глаза Руби убеждали её в обратном. Она казалась совершенно искренней... Просто Сансет ещё не поняла почему.

Ну что ж. На самом деле Сансет не беспокоит, почему Руби ведёт себя таким образом. Ей не нужно понимать эту девушку; ей просто нужно сражаться вместе с ней. Сансет перекинула Сол Инвиктус через плечо и отвернулась. — Мы должны быстро найти эти руины. Нет смысла топтаться на месте в этих лесах.

— Верно, — кивнула Руби. — Найти руины, взять реликвию и убираться.

— Я рада, что ты это понимаешь, — сказала Сансет, пробираясь сквозь кусты.

Руби последовала за ней. — Итак, Сансет, ты сказала, что ты из Атласа, верно?

Сансет нахмурилась. — Насколько я помню, мои слова были "что-то вроде этого".

— Так... ты не из Атласа? Или ты из королевства Атлас, но не из города?

Сансет остановилась, но не повернулась к Руби. — Есть ли разница, откуда я?

— Думаю, нет, — признала Руби. — Мне просто интересно, почему ты не пошла в академию Атлас.

— Потому что Бикон - лучшая академия из четырёх, а я не хотела быть рабочей лошадкой атлассовских вооруженных сил, — пробормотала Сансет. И уж точно мне не хотелось бы снова столкнуться с Рэйнбоу Дэш и её кантерлотской командой. Она посмотрела на Руби через плечо. — Есть ли смысл во всех этих вопросах?

— Полагаю, что нет, — сказала Руби, её голос стал тише. — Я просто подумала, что, может быть, мы могли бы больше узнать друг о друге. Разве друзья не говорят о таких вещах?

— Не знаю, — проворчала Сансет. — Я никогда... я здесь не для того, чтобы заводить друзей.

— Ну, мы здесь, чтобы научиться сражаться с монстрами и защищать человечество, — воскликнула Руби, когда Сансет снова начала идти, — но ведь нет правила, говорящего, что мы не можем быть друзьями, верно? Я имею в виду, что мы теперь товарищи по команде. Мы собираемся проводить много времени вместе в течение следующих четырёх лет.

— Многие люди проводят много времени вместе, но это не делает их друзьями, — сказала Сансет, продолжая идти через лес. — Почему бы нам не сохранить наши отношения на профессиональном уровне? Ты можешь тусоваться с другими своими друзьями.

Руби пробормотала что-то невнятное.

Сансет оглянулась через плечо. — Ты что-то сказала?

Руби смотрела себе под ноги. Она тёрла руки не зная куда их деть. — Я... я не уверена, есть ли у меня друзья. Жон и Пирра были очень милы, но...

— Ты ничего не упускаешь, поверь мне, — сказала Сансет. По выражению лица Руби было ясно, что она не нашла этот совет особенно полезным, и, что ещё хуже, выражение её лица заставляло Сансет чувствовать себя виноватой. — А как насчёт твоей боевой школы? Держу пари, ты была той, с кем все хотели общаться.

Руби нахмурилась. — Почему ты так думаешь?

— Потому что всего за два года ты дошла до того, ради чего всем остальным приходится учиться четыре года, — напомнила ей Сансет. — Ты, должно быть, была звездой школы, а все хотят подлизываться к звезде школы. — даже она, как бы не нуждалась в друзьях, не была свободна от случайных льстецов, что надеялись сблизиться с ней из-за её связи с принцессой Селестией.

Её опыт с Рейнбоу Дэш и Твайлайт Спаркл подсказывал, что здесь, на Ремнанте, всё было точно так же: талант привлекал посредственность, как ракушек, прикрепленных к корпусу корабля.

— Я? — указала на себя Руби. — Нет, я не была... я полагаю, что я не самый простой, в общении человек.

— А знаешь ли ты, почему так? — потребовала Сансет. — Это потому, что ты постоянно извиняешься. Но в Бикон ты поступила на два года раньше, за то, что громко кричала и ввязалась в драку.

Руби посмотрела на неё, хмурый взгляд исказил черты её лица. — Что ты такое говоришь? Я совсем не понимаю тебя.

— Я говорю, имей самоуважение! — огрызнулась Сансет. — С нами не обращаются так, как мы того заслуживаем, в этом мире или любом другом, если уж на то пошло. Люди вокруг нас взаимодействуют с нами так, как велит им наша репутация: все эти люди вокруг тебя... ничто, кроме червей, по сравнению с тобой.

Руби сделала шаг назад. — Это... не похоже на способ подружиться.

— Быть может, и нет, но тебе будет гораздо спокойнее из-за того, что у тебя нет друзей, — веско сказала Сансет. Так было со мной. Большую часть времени. Некоторое время.

Вроде работает. При случае.

— Послушай моего совета. Или не делай этого, — продолжила Сансет. — Для меня это не имеет никакого значения.

Сансет продолжила пробираться сквозь кусты, пока её внимание не привлек шум чего-то, что борется и стонет на одном из деревьев перед ней.

Это оказался не гримм, а мальчик с копной светлых волос. Кто-то использовал копьё, чтобы пригвоздить его к дереву за его толстовку, и он, несмотря на все свои усилия, не смог выбраться из этого затруднительного положения.

Как только он заметил Сансет внизу, он глупо улыбнулся ей и махнул рукой.

Сансет скрестила руки. Защитники человечества.

Я полагаю, что всё могло быть хуже. Я могла застрять с этим неудачником из-за глупого правила о партнёрах.

— Жон? — закричала Руби, выбираясь из кустов вслед за Сансет.

— Руби, привет, — несчастно сказал мальчик - Жон. — Я, э-э, рад снова тебя видеть!

— Что ты там делаешь?

— Ну, я...

— Жон? — из тени деревьев вышла ещё одна девушка. Она была высокой, и, вероятно не только из-за того, что носила высокие каблуки, с пышными рыжими волосами, ниспадающими ниже талии и собранными в конский хвост, что легко изгибался от порывов ветра. На ней был корсет из коричневой кожи с добавлением бронзы, с наголенниками и поножами, также из бронзы - или, по крайней мере, бронзового цвета - защищающими её ноги выше сапог. На талии у неё был длинный красный пояс, свисающий почти до земли с правой стороны. Её плечи были обнажены, но её руки были покрыты парой коричневых оперных перчаток, с бронзовым наручом на левом предплечье. Позолоченный латный воротник защищало её шею, а над бровями мерцал обруч.

Зелёные глаза девушки уставились на Жона, стоило ей оказаться на поляне, и только после она заметила Сансет и Руби уже у подножия дерева. — Ой. — разочарование в её голосе было столь же ощутимым, сколь и необъяснимым.

— Не волнуйся, я уже получила своего, — сказала Сансет, указывая одной рукой на Руби, прежде чем указать на Жона. — Он весь твой.

***

Директор Озпин стоял на краю утеса Бикона, наблюдая за студентами с помощью своего свитка.

— Хм, похоже, наша последняя пара собралась, — сказала Глинда Гудвич стоявшая недалеко от него. — Лай Рен и Нора Валькери. Бедный мальчик. Я не могу представить как эти двое смогут поладить.

Директор Озпин ничего не сказал. У него было ощущение, что Глинда была совершенно неправа на этот счёт - определенно у него сложилось решительно противоположное впечатление, наблюдая за этими двумя. Возможно это было потому, что они вместе прошли собеседование, дав понять, что предложение, которое не будет сделано им обоим, не будет принято ни одним из них. Но с другой стороны, он имел тенденцию держать детали интервью при себе. Он потягивал кофе, продолжая смотреть на будущих студентов.

— Хотя я осмелюсь предположить, что ему повезло больше, чем мисс Никос, — продолжила Глинда. — Меня не волнует, что говорят его стенограммы; этот мальчик, Арк, не готов к бою.

Кто из нас готов? Задумался Озпин . Ему было девять лет, когда его... призвали служить. Были времена, когда он не мог вспомнить лица своих родителей, и не потому, что был старым. Был ли он готов? Возможно нет. В конце концов, никто никогда не был готов к тому моменту, когда судьба позовёт его.

Вот почему он решил дать Жону Арку шанс. Возможно, он не был готов, но поскольку никто никогда не был готов по-настоящему, было бы лучше, если бы он хотя бы внёс свой вклад в общее дело.

Это и тот факт, что они были связаны странным и довольно эзотерическим образом. И его отец был достаточно способным охотником, а его прапрадед был выдающимся воином, одним из его самых доверенных капитанов на войне. Время покажет, был ли последний отпрыск семейства Арк сделан из того же материала, что и его предки.

Однако на данный момент его больше интересовали компаньоны, которых приобрёл молодой мистер Арк. Свиток директора Озпина показал, что они вчетвером движутся через лес: Сансет Шиммер впереди, затем Руби Роуз, затем Пирра Никос прямо перед мистером Арком. Как странно, что эти трое встретились так рано. Какое совпадение, что трое учеников, за которыми он собирался следить больше, чем за любым другим, пришли в одно и то же время и место, чтобы он мог наблюдать за ними всеми вместе.

Случайность... или, быть может, судьба.

Но если это судьба, то я надеюсь, что она к ним благосклонна.

Добрее, чем она была к их предшественникам.

Он намеревался следить за мисс Никос с того момента, как получил её неожиданное прощение о поступлении в Бикон. Он и Леонардо, оба готовились принять её в Хейвен. То, что она вместо этого выбрала Бикон, говорило ему кое-что о её характере. Она могла бы так же легко научиться бытию охотников в Хейвене, и в Хейвене её восхваляли бы таким образом, что любая лесть, которую она получить в Биконе, по сравнению с этим покажется тривиальной. Мисс Никос была гордостью и славой возрождённого Мистраля, и всё же она решила приехать в Вейл, где "Непобедимая Девушка", возможно, всё ещё была знаменитостью, но "Принцесса Без Короны" была малоизвестна.

Мисс Шиммер была интересна ему даже больше. Ещё один гость из Эквестрии, что пришёл, чтобы поселиться в Ремнанте. Он всё ещё не был до конца уверен, что она здесь делает, хотя был почти уверен, что она не очередной монстр или преступник, изгнанный обитателями того, другого мира, которые использовали Ремнант как свалку для всех своих проблем. Директор Селестия думала, что она бунтующий подросток, а зам.директор Луна думала, что она опасна; сам Озпин считал, что они обе правы, каждая отчасти. Каждая из них видела только часть Сансет Шиммер. При всём уважении к сёстрам, ему показалось, что он смог разглядеть и то, и другое; она могла быть опасной. Она всё ещё может быть опасной; что Враг может сделать из её гнева и её гордыни, он почти боялся представить. Тем не менее, он также мог видеть и то, что видела в ней Селестия: кого-то, кто мог бы стать намного лучше, чем есть сейчас, если только дать возможность. Или, скорее, если бы она была готова воспользоваться возможностью стать лучше, чем она есть, когда ей это предложат.

И помочь людям узнать, кем они были или могли бы быть, была одной из целей академии Бикон.

Ну и конечно же мисс Роуз. Руби. Дочь Саммер. Такая молодая и в то же время такая талантливая. Внешне она была точной копией своей матери в миниатюре. Правда, ещё неизвестно, будет ли она похожа на Саммер по характеру и личностным качествам.

Даже если и так, она не Саммер, и я не могу позволить себе забыть это.

Мисс Никос, мисс Роуз, мисс Шиммер; каждая из них, по-своему, одарённая. Серебряные глаза мисс Роуз, сила и скорость мисс Никос, магия мисс Шиммер; они были почти так же одарены, как команда СТРК за поколение до них. И всё же он не спешил вовлекать их в свои дела, как он сделал это с родителями Руби, её дядей и её мачехой. Это не принесёт им никакой пользы в столь молодом возрасте; учить Саммер использовать свои серебряные глаза, познакомить их с Девой Осени, так глубоко затягивать их в трясину заговоров и интриг, и какой ценой? Саммер мертва, Рэйвен сбежала, Тайян и Кроу - оба сломлены по-своему.

Ему не хотелось бы подвергать ещё детей такой судьбе. Он не будет так быстро отдёргивать занавес для них, какими бы талантливыми они ни казались.

Саммер, Рейвен, Амбер; этого пока недостаточно? Разве я не погубил достаточно благородных сердец?

Его проклятием было воспитывать столько поколений молодых мужчин и женщин, таких талантливых и таких храбрых, таких добродетельных и таких нетерпеливых... а затем смотреть, как они падают в битве с тьмой или в медленном увядании лет.

Он не стал бы торопить этот неизбежный конец даже для таких талантливых студентов, что прошли через двери Бикона в этом году. Он не допустит тех же ошибок, что и раньше. Он оставит их и даст им возможность жить, смеяться и быть детьми столько, сколько позволит мир.

А что касается сгущающейся снаружи тьмы, он сделает всё возможное, чтобы она их не беспокоила.

Это было его бременем.

Всегда было.

***

Пока она шла через лес, Сансет задавалась вопросом, может ли она сделать что-то кроме оскорбления какого-то божество этого мира, что прокляло её какой-то абсолютно гнилой удачей.

Чемпионка и вундеркинд, обе одновременно. Это было ужасно.

Или, по крайней мере, это имело потенциал стать ужасной ситуацией.

Хотя... какая-то часть Сансет начала задаваться вопросом, не сможет ли она каким-то образом обратить эту ситуацию в свою пользу.

Это будет трудно, это будет тернистый путь; но если она сможет справиться с ним, то он вполне может стать золотым.

Риск был очевиден: в окружении двух гениев ей грозила серьёзная опасность быть затмеваемой. Но, поскольку она уже застряла с одной из них, то и с другой риск был не намного больше. И награда: если она сможет возглавить этих двоих, то доля их успехов и их почестей достанется ей по праву как их лидеру. Она будет считаться руководящим мозгом, решающим умом, той, кто сформировала и спланировала все их будущие триумфы. Именно она приведёт их к вершине успеха. Как только Пирра победит в фестивале Вайтла - все будут говорить в том числе и о её гениальном лидере, что и привёл Пирру к победе.

Это будет непросто. Она не сможет просто сидеть сложа руки и наслаждаться их славой; ей придётся показать, что она достойна разделить их свет, но если она сможет это сделать... это был бы гораздо лучший путь, чем стоять в их тени и бессильно гневаться на тьму, что поглотит её.

Конечно, делу помогало то, что Пирра была такой... "послушной" - пожалуй, лучшее слово, которое Сансет могла подобрать, несмотря на то, что оно делало её похожей на сельскохозяйственное животное. Но Сансет была удивлена; она ожидала, что Пирра возьмёт на себя инициативу или попытается; её достижения, сами по себе, делали её всеобщим лидером. Вместо этого она, казалось бы, была довольна тем, что следовала за ней даже не зная, что Сансет подходит на роль лидера куда как больше, чем она! Она ничего не сказала, когда Сансет взяла под свой контроль их группу, просто действуя так, как будто Сансет уже была назначена лидером, отдавающим приказы другим Руби тоже не доставила ей хлопот.

Если они обе сохранят своё послушное поведение, тогда я действительно смогу размахнуться.

Жон взвизгнул от боли, когда ветка, которую Пирра только что оттолкнула от себя, отскочила назад и ударила его по лицу.

Что привело Сансет к четвертому члену их маленькой группы. Сказать, что он не был на том же уровне, что и они трое, было бы преуменьшением. Она обернулась и увидела, что он лежит на спине. Как кто-то вроде него собирается защищать свой мир от тварей гримм, никак не могла понять Сансет.

— Жон! Ты в порядке? — спросила Руби.

— Прости, — извиняющимся тоном сказала Пирра.

Почему вас обеих волнует, что будет с этим парнем? Задумалась Сансет, не веря своим глазам, видя как эти двое лебезять перед тем, кто был для них муравьём.

— Это просто царапина, — сказал Жон, поднимаясь с земли. И вправду, у него была царапина на щеке чуть ниже глаза. Что было довольно странно, на самом деле. Почему его аура-?

— Почему ты не активировал свою ауру? — спросила Пирра, озвучивая то, о чём думала Сансет.

— Ха?

— Твоя аура? — повторила Пирра.

— Аврора?

Глаза Сансет сузились. Серьёзно?

— Жон, — сказала Пирра, звуча так же смущённо, как и Сансет, — ты знаешь, что такое аура?

Жон усмехнулся. — Конечно я знаю. Знаешь ли ты, что такое аура?

Сансет закатила глаза. — Как ты можешь не знать, что такое аура? В какой боевой школе ты учился?

— Я, э-э, ни в какой, — замялся Жон. — Я был... на домашнем обучении... у своего отца. Но я прошёл все тесты Бикона! И у меня есть документы, подтверждающие это.

— Вау, ты сдал все выпускные и вступительные экзамены без ауры! — воскликнула Руби. — Это потрясающе! Ты, должно быть, очень, очень силён!

Да, действительно очень силён. Сансет с небольшим усилием сумела скрыть свой скептицизм, но её глаза оставались прищуренными, пока Пирра объясняла Жону, что такое аура, хотя и несколько более мистическим и сверхъестественным способом, чем Сансет предпочла бы описать. Честно говоря, Пирра казалась раздражённо-удивлённой, когда Жон заявил, что аура подобна силовому полю, но это, вероятно, было более полезным описанием, чем все её разговоры о свете и тьме.

Когда Пирра предложила разблокировать ауру Жона своей собственной, Руби в волнении всплеснула руками. — О, это будет так здорово. Когда мой дядя Кроу открыл мою ауру, я почувствовала, что могу пробежать через весь Патч туда и обратно, не останавливаясь; тебе это понравится.

Сансет всё ещё пыталась понять, как именно Жон зашёл так далеко, не зная об ауре. Это был материал для первого года боевой школы, и объяснение, что он не был в боевой школе, только ответило на очень много вопросов. Ему всё равно пришлось бы пройти стандартные тесты, чтобы доказать, что он заслуживает места в Биконе. Сансет никогда бы не сдала практические выпускные экзамены Кантерлота без своей ауры. Так что, если Жон действительно не был аномально-сильным бойцом, это означало, что он не мог этого сделать, верно?

Как он это сделал? Аура была... всем. Сансет, вероятно, могла бы воспроизвести некоторые эффекты с помощью магии, но затраты на поддержание пассивного щита были бы огромными по сравнению с использованием Ауры для достижения того же самого. А без магии... без магии она была бы в полном ужасе в этом мире.

Полагаю, я, как минимум, должна отдать ему должное за храбрость.

Пирра обхватила щёку Жона одной рукой. — Ибо мимоходом мы достигаем бессмертия. Благодаря этому мы становимся образцом добродетели и славы, чтобы возвысится над всем. Бесконечная и не связанная смертью, я освобождаю твою душу и защищаю тебя своим плечом.

Руби ахнула от благоговения, когда Жон начал светиться, как пылающее солнце, а затем бросилась на помощь Пирре, когда она согнулась пополам от напряжения, которое она, только что испытала. Сансет осталась на месте, наблюдая и обдумывая слова, сказанные Пиррой. Ритуальные, как она и ожидала. Немного зловещие. И неправильные.

"Мимоходом мы достигаем бессмертия"? Нет. Мёртвые мертвы, и никто не помнит их имён. И даже если помнят, даже если вы один из тех немногих счастливчиков, чья слава переживёт их, ну и что? Какая польза мертвецу от славы? Какая польза мне в могиле от того, что меня помнят, даже если обо мне говорят с благоговением? Позвольте мне завоевать славу, пока я жива, и распространить свою легенду не только своими устами, но и своими делами.

Позвольте мне быть забытой, когда я умру, пока я живу во славе.

Грубо говоря, мертвецы не вставали из могил.

Руби похлопала Пирру по спине. — Ты себя как чувствуешь?

— Я сделал что-то неправильно? — спросил Жон, заметно запаниковав увидев Пирру. — Ты ударилась?

Пирра покачала головой. — Я потратила часть своей ауры, чтобы разблокировать твою. Это... потребовало от меня больше, чем я ожидала. У тебя много ауры.

— Отдохни минутку, — сказала Сансет. — Мы не торопимся. — несмотря на то, что Селестия использовала, предала и бросила её, она, тем не менее, многому научила Сансет. Возможно, больше, чем она собиралась, обучая Сансет не только своими уроками, но и своим примером. Один из уроков, что Сансет усвоила из этого примера, заключался в том, что, когда вы берёте на себя руководство, вы разделяете не только успехи своих миньонов, но и их неудачи. Если Пирра пострадает под руководством Сансет, было ли это из-за её собственной глупости или нет, то вина ляжет на Сансет, особенно учитывая, что репутация Пирры так ярко сияет.

Так что в благодарных взглядах, которые бросили на неё Жон и Пирра, действительно не было необходимости. Это было просто благоразумие.

Её уши дёрнулись, когда она услышала шорох в ближайших кустах.

Конечно, враг не даст им и минуты для отдыха.

— Ребята, — позвала Сансет, прижимая к плечу приклад Сол Инвиктуса, хотя на данный момент она держала ствол опущенным. — Готовьтесь. Спина к спине. Пирра, ты можешь сражаться?

— Да.

Сансет нахмурилась. Голос Пирры не звучал слабо однако не было повода рисковать. — Жон, прикрой её в любом случае.

— Х-хорошо, — сказал Жон. Он нервничал, но это можно было понять. Сансет и сама очень нервничала, хоть и не показывала этого. Этому ещё Селестия научила её: неважно, сколько страха в твоем сердце, как бы оно не колотилось - сохраняй на лице выражение безмятежности и не показывай, что ты беспокоишься.

Они стояли спиной к спине на скромной поляне. Шуршащие звуки теперь исходили отовсюду, всё ближе и ближе. До Сансет с опозданием дошло, что она на самом деле мало что знала об оружии Жона или Пирры или их возможностях, кроме того факта, что у Жона было много ауры, о существовании которой он даже не подозревал ещё тридцать секунд назад. Но у Пирры была отличная репутация, как и у Руби, так что, вероятно, можно было довериться им.

Насколько безопасно можно доверять кому-либо в этом эгоистичном мире?

Сансет увидела пару красных глаз в одном из кустов, затем она увидела ещё одну пару, и ещё, и, судя по всему, больше дюжины гримм окружило их.

Сансет положила палец на спусковой крючок.

Беовульф высунул голову из куста и начал красться в её сторону.

Сансет нажала на спусковой крючок, и Сол Инвиктус взорвался вспышкой и треском, когда её первый выстрел снёс беовульфу голову. Его тело какое-то время оставалось стоять без головы и, что тревожно, без крови, прежде чем оно рухнуло на землю и начало растворяться.

Гримм взвыли от гнева. Они завыли от ярости. Они выли от жажды крови. Вой вырвался ужасной какофонией из всех их глоток, заполнив небо и отдаваясь эхом во всех четырёх ушах Сансет, сотрясая её позвоночник и заставляя его дрожать.

Зам.директор Луна говорила, что беовульфы - худшие из гримм; они не были самыми сильными или самыми быстрыми, но они были самыми злобными, и их вой... зам.директор сказала, что если кто-то утверждает, что слышал вой стаи беовульфов и не испугался, то на самом деле он не слышал этого воя.

В данный момент, в этом месте, Сансет поверила ей.

Они выбежали из зарослей чёрной массой, как смола с зубами, рыча и скаля клыки, бежа на четырёх или двух ногах, держа когти наготове и сверкая красными глазами.

Сансет выстрелила. Она могла слышать другие выстрелы позади себя, выстрелы из двух разных орудий; она предположила, что один из них принадлежал Руби с её нелепой Кресент Роуз, второй же принадлежал либо Пирре, либо Жону, если только какой-нибудь неизвестный не пришел им на помощь.

Меня не нужно спасать на моём первом же тесте.

Выстрел!

Второй выстрел Сансет попал беовульфу в плечо; он пошатнулся, но не упал.

Выстрел!

Этот выстрел завершил дело; беовульф упал на землю и начал растворяться.

Выстрел!

Ещё один упал, но все они были так близко.

Выстрел!

Сансет развернулась и выстрелила в того, кто пытался напасть на Пирру сбоку.

Выстрел!

Её выстрел попал в беовульфа в полёте, прежде чем он успел прыгнуть на неё. Его импульс нёс дым и пепел прямо ей в лицо. Сансет прицелилась в другого беовульфа.

Выстрел!

И она истратила весь свой барабан.

Не было времени использовать магию. Для этого ей нужна была хотя бы небольшая концентрация, а этого сейчас было трудно добиться. Беовульфы почувствовали слабость - Руби и этот кто-то второй, всё ещё стреляли - и побежали к ней, ревя от жажды крови.

Ответный крик вырвался из глотки Сансет. Она сердито взревела, потому что не собиралась умирать, ни здесь, ни сейчас, ни до того, как она совершит, что-либо. Она не собиралась умирать, и она выкрикнула своё желание жить, перехватив ружьё в руке и дико размахнувшись, ударила ближайшего беовульфа по его костяной маске тяжёлым деревянным прикладом. Гримм вздрогнул, его маска треснула, но не упал. Сансет ударяла по маске снова и снова, продолжая кричать, пока демон не умер, а затем она увернулась, избежав нападения другого беовульфа. Она насадила его на свой штык.

Ей не хватило скорости, чтобы что-то сделать с беовульфом, что врезался в неё и повалил на землю. Она попыталась отбиться от него с помощью Сол Инвиктуса, но его челюсти щёлкнули всего в дюйме от её лица, его когти вонзились в её ауру, понижая её удар за ударом.

Вспыхнула бронза, и беовульфа отшвырнуло прочь - Пирра ударила его своим щитом так сильно, что тот отлетел от Сансет. Вторым ударом щита Пирра выпотрошила гримм, а своим копьём пронзила другого.

И в следующие несколько мгновений Сансет начала понимать, откуда взялась её репутация. Исчезла та тихая девушка, которая довольствовалась тем, что шла туда, куда указывала Сансет; на её месте появилась воительница с мрачным лицом, танцовщица на поле боя, каждое её движение одновременно изящно и смертоносно. Гримм падали от её руки, как листья, пока она не сразила большого альфу шквалом быстрых ударов своего меча, после чего выжившие гримм сбежали, их вопли жажды крови превратились в вопли паники и ужаса.

Сансет быстро поднялась с земли и надеялась, что Руби и Жон не заметили, что её сбили с ног. К счастью, Пирра, похоже, не хотела, чтобы её благодарили, и когда гримм отступили, её лицо снова смягчилось, как будто что-то отключилось в её голове после того, как опасность миновала.

Жон также был опрокинут на спину; он выглядел усталым, когда поднялся на ноги. Руби ничего не сказала, но похлопала его по плечу, как будто его нужно было в чем-то успокоить.

Сансет ничего не сказала, когда начала перезаряжать пистолет, раскладывая его пополам, обнажая заднюю часть и выбрасывая использованные гильзы. Мне нужно стать сильнее. Слишком очевидно, что я не дотягиваю до их уровня.

Я могу никогда не дотянуть.

Но я могу приблизиться к этому уровню ближе если буду усердно работать.

Но теперь они ни за что не примут моё лидерство. Я бы не стала, будь я на их месте.

— Что нам делать сейчас? — спросила Пирра.

— Что? — звук вырвался изо рта Сансет. — Ты спрашиваешь меня?

Пирра пожала плечами. — Ты, кажется, уверена в своих приказах.

Сансет взглянула на Руби, та кивнула.

Гордость Сансет стала чуть менее уязвлённой. Полагаю, моя подготовка в области лидерства просвечивает.

Она успела зарядит лишь четыре патрона, как какое-то случайное дерево упало.

Потом ещё одно, а потом третье.

— Это... этот звук издаёт нечто большее, чем беовульф, — сказал Жон.

Сансет была склонна согласиться, поэтому поспешила перезарядить своё оружие. Только она успела - как раз успела(!) - вставить шестой патрон в барабан и защёлкнуть его, как в лесу пронесся Смертоносный Сталкер, топча ногами деревья и кусты.

Он не издал ни звука; он не рычал и не выл, но агрессивно щелкал клешнями, приближаясь к ним.

Руби бросилась вперёд и по широкой дуге взмахнула косой, что просто отскочила от выбеленной белой брони Смертоносного Сталкера.

Одного взмаха клешнёй этого гримм было достаточно, чтобы Руби отлетела назад.

Сансет не стала стрелять. Вместо этого она телепортировалась к Руби и окружила, себя и её, щитом из сине-зеленой энергии.

Клешни и жало огромного скорпиона бесплодно били по нему. На данный момент.

— Пирра! — крикнула Сансет. — Отвлеки его!

— Понятно, — ответила Пирра и рванулась вперёд быстрой размашистой походкой, кульминацией которой стал прыжок в полёте, в результате которого она оказалась на спине Смертоносного Сталкера. Она направила своё копье вниз, но ей удалось пробить бронированный панцирь не больше, чем Руби. Её копьё превратилось в ружьё, однако её выстрелы были всё так же безрезультативны. Однако она привлекла внимание гримм, и когда Пирра спрыгнула с его спины, он обратил свою злобную морду на неё. Но, хотя Пирра не смогла причинить вреда гримму, она была слишком быстра, чтобы демонический скорпион смог причинить ей вред. Он просто не мог угнаться за ней, пока она танцевала, уклоняясь от его клешней, защищаясь и отступая, её красный пояс развевался вокруг неё, как знамя на ветру.

Сансет отключила свой щит; поддерживать его было утомительно, а план, что начал формулироваться в её голове, потребует использования каждой частички магии, до которой она сможет дотянуться. Она указала в направлении, противоположном тому, в котором Пирра сейчас вела Смероносного Сталкера. — Руби, заберись на одно из тех деревьев и поймай эту штуку под перекрёстный огонь.

— Но его кости...

— Неважно, не причинишь ли ты ему вреда, я просто хочу, чтобы он заметил, — сказала Сансет. — Поверь, это сработает.

Руби немного поколебалась, прежде чем кивнула. — Хорошо. — она рванулась вперёд, стреляя из снайперской винтовки и используя отдачу, чтобы попасть на низкие ветки соседнего дерева.

— Что я должен делать? — спросил Жон, подбегая к Сансет.

— Ты... оставайся здесь, — быстро сказала Сансет, — и жди моих указаний.

Жон не выглядел слишком довольным этим, но у Сансет не было времени уделять ему слишком много внимания. Руби уже начала обстреливать Смертносного Сталкера. Гримм остановился, полуобернувшись к ней. Пирра снова атаковала, её клинок сиял, когда она яростно рубила панцирь демонического скорпиона. Со своей стороны, гримм казался сбитым с толку, разрываясь между двумя нападающими. Повернулся сначала в одну сторону, потом в другую. Его клешни яростно стучали, когда он поворачивался, так и не останавливаясь на нападающем на которого он решил бы напасть. Он расставил лапы и занял оборонительное положение.

А затем Сансет снова телепортировалась. Она появилась во вспышке зелёного света под Смертносоным Сталкером, распластавшись на спине в пространстве между его ногами, она собрала остатки своей магии в ладонях и устремила их вверх, в мягкое брюхо скорпиона. Гримм содрогнулся от боли, а затем рухнул.

Прямо на Сансет. К счастью, через мгновение он растворился.

Руби радостно спрыгнула с дерева. — Это было потрясающе!

— У тебя весьма разностороннее проявление, — заметила, или же похвалили, Пирра.

— Проявление? — спросил Жон.

— Она объяснить позже, — сказала Сансет. — А пока - давайте просто возьмём эти реликвии и без проблем вернёмся в Бикон.

***

Они снова оказались в том же зале, где были вчера - в зале, где директор Озпин молвил им свою "интересную" речь. Теперь, группами по четыре человека, их вызывали на сцену, когда их изображения появлялись на двух гигантских экранах, висевших над залом.

Сансет нетерпеливо ждала, её хвост болтался из стороны в сторону, пока директор вызывал всех остальных учеников, кроме неё.

Сейчас на сцене были Блейк, девушка, которая накануне вечером читала о девушке с половиной души; высокий мальчик с тёмно-синими волосами в серых доспехах; и пара выпускников Кантерлота, которых Сансет узнала: Лира и Бон-Бон. Хотя они боготворили Рэйнбоу Дэш и других Рэйнбумз, как и все остальные, что были на год младше Рейнбоу Дэш, они не доставляли Сансет особых хлопот, так что она не особенно расстроилась, увидев их здесь.

Директор Озпин назвал их имена. — Блейк Белладонна, Скай Ларк, Бонни Бонавентур и Лира Хартстрингс, вы вчетвером принесли фигурки черных рыцарей и продолжите обучение в команде Блюбел под руководством Блейк Белладонны.

Сансет присоединился к вежливым аплодисментам, когда инициалы БЛБЛ вспыхнули под фотографиями соответствующих студентов. Блейк Белладонна казалась более смиренной, чем что-либо ещё, когда она уводила свою новую команду со сцены.

— Вайсс Шни, Флэш Сентри, Рассел Траш, Кардин Винчестер, — позвал директор Озпин, ожидая момента, когда они вчетвером присоединятся к нему на сцене: бледная девушка с белыми как снег волосами, которая могла быть даже ниже Руби, большой парень с птицей на доспехах, который чуть ранее смеялся над Сансет, какой-то панк в толстовке без рукавов и с серым ирокезом, и Флэш. Губы Сансет скривились от презрения при виде Флэша, стоящего там в своих безвкусных доспехах с выпяченной от гордости грудью. — Вы в четвером забрали фигуры чёрных слонов. Вы будете известны как команда Вистерия, возглавляемая Вайсс Шни. — буквы ВВСР вспыхнули под их портретами.

Сансет не присоединилась к аплодисментам. Шни ушла со сцены, сумев выглядеть одновременно и гордой и в то же время так, как будто в этом не было ничего неожиданного. Следуя за своим новым лидером вниз, Флэш взглянул в сторону Сансет. Сансет пристально посмотрела ему в глаза, пока он снова не отвёл взгляд и не ушёл со сцены вместе с остальными.

— Янг Сяо Лонг, Лай Рен, Доув Бронзевинг, Нора Валькери.

Руби свистнула, и Янг повернулась, чтобы подмигнуть и помахать ей, после чего повела спокойного парня с розовой прядью в волосах, которого Сансет заметила ранее, рыжеволосой девушки, разбудившей их обоих, и невзрачного парня в коричневых доспехах на сцену.

— Вы вчетвером, — сказал Озпин, — вернули белые фигуры ладьи. Вы продолжите учебу здесь, как команда Айрон, во главе с Янг Сяо Лонг.

Руби начала с энтузиазмом аплодировать, когда буквы ЯРДН появились под портретами четырёх членов, недавно сформированной, команды. Янг показала ей большой палец, прежде чем ушла со сцены вместе с остальными.

— Сансет Шиммер, Жон Арк, Пирра Никос и Руби Роуз.

Выражение лица Сансет было нейтральным, когда она вышла во главе всей группы на сцену. Огни на ней были яркими, но Сансет не имела ничего против против яркого света. Ей не мешали взгляды в свою сторону. На самом деле, она наслаждалась всем этим.

— Вы вчетвером забрали фигурки белых коней, — напомнил аудитории директор Озпин. — Поэтому вы будете известны как команда Сапфир, возглавляемая... Сансет Шиммер.

Естественно, подумала Сансет, прислушиваясь к аплодисментам.

— Похоже, год обещает быть интересным, — лениво заметил директор Озпин, после чего повысил голос. — Я уверен, что вы все устали после сегодняшних испытаний и хотите пойти в свои кровати. Тем не менее, я прошу всех лидеров команд остаться ещё на минутку и присоединиться к мисс Шиммер на сцене. Остальные из вас могут уйти, уверенные в том, что вы все с честью прошли первое испытание.

— Увидимся позже, Сансет, — прошептала Руби, когда трое её новых товарищей по команде ушли со сцены. Сансет оставалась неподвижной, стоя лицом к директору, сцепив руки за спиной, ждя, пока другие лидеры команд не присоединятся к Сансет лицом к директору. Вайсс Шни, похоже, хотела держаться подальше от Сансет, что находилась в центре линии, а потому ушла к левому концу линии, в то время как Янг Сяо Лонг заняла место между ними.

Янг приветливо ухмыльнулась Сансет. — Тебе лучше позаботиться о моей сестре, ладно?

— С ней всё будет в порядке, не волнуйся, — ответила Сансет. — Мы собираемся творить великие дела вместе, я и Руби.

Блейк встала справа от Сансет, а остальные лидеры команд окружили их.

Директор Озпин подождал, пока все соберутся на сцене, глядя на них поверх своих маленьких тёмных очков. Его взгляд сильно охладил чувство волнения, которое Сансет испытывала по поводу своего нового положения.

— Поздравляю всех вас, — начал директор Озпин. — Вы все показали в ходе вашего посвящения, что у вас есть по крайней мере некоторые из качеств, которые мы ищем в лидере команды. В ходе вашего обучения эти качества будут оттачиваться на специальных уроках с профессором Гудвич, которые зарезервированы исключительно для лидеров команд.

— Но я хочу, чтобы никто из вас не питал никаких иллюзий: это не просто честь, которая вам досталась, но и тяжелая ответственность. В бою вы будете держать жизни товарищей по команде в своих руках, ваши решения будут определять не только успех или провал миссии, но и жизнь или смерть тех, кто сражается под вашим началом.

Блейк Белладонна вздрогнула при этих словах, на её лице отразилось явное беспокойство. — Д-директор, — начала она дрожащим голосом. — Если мы-

— Я бы хотел, чтобы вы не сомневались в моих решениях в тот самый день, когда я их принял, мисс Белладонна, — сказал директор Озпин с ноткой веселья в голосе. —Лидерские позиции могут быть пересмотрены, если обстоятельства оправдывают это. Я не уверен, что какие-либо обстоятельства могут оправдать их пересмотр сразу же после того, как они были объявлены.

Сансет не могла не фыркнуть, и не только она. Вайсс, похоже, тоже нашла это довольно забавным, хотя Янг взглянула на Блейк с тревогой в своих пурпурных глазах.

— Чтобы побудить вас серьёзно относиться к своим обязанностям, руководство академии возлагает на вас обязанности как внутри школы, так и на поле боя, — продолжил директор Озпин. — Как лидеры своих команд, вы несёте ответственность за то, чтобы ваши товарищи по команде посещали все занятия, сдавали все экзамены и вовремя сдавали все домашние задания. Имейте в виду, что ваши учителя без колебаний накажут лидеров, что, по их мнению, не справляются с этими обязанностями...

Другими словами, наша работа - вмешиваться, если наши товарищи по команде бездельничают, а если мы этого не сделаем, то мы сами будем наказаны за безделье.

— Лидерство может быть трудным, — заявил директорр Озпин, — и, несомненно, будут времена, когда вы пожалеете, чтобы я не назначил кого-то другого лидером вашей команды, но если вы готовы работать так же усердно, чтобы доказать свои возможности на этом посту, то я думаю, вы обнаружите, что лидерство также может быть невероятно полезным.

Надеюсь, подумала Сансет.

— С учётом всего сказанного, — заключил директор Озпин, — главное, что я хочу, чтобы вы осознали... это то, что вы все очень хорошо справились сегодня. Найдите свои комнаты, воссоединитесь со своими командами и немного отдохните. Завтра утром ваше путешествие начинается.

Совместное проживание

Как единственная девушка в команде с тремя парнями, Вайсс пошла в ванную, чтобы переодеться в постельное бельё.

Она закрыла дверь и сняла тиару со своих волос, позволив косе свалиться, а волосам упасть на плечи.

И когда её белоснежные волосы наконец были свободны, Вайсс прислонилась к стене ванной и вздохнула.

Она была лидером команды. С одной стороны, ничего такого чего нельзя было предвидеть; её всю жизнь готовили к лидерству.

Возможно, это было отчасти причиной того, что это показалось ей таким неожиданным.

Не то, чтобы её команда или, даже весь мир, смогли бы когда-либо осознать это. Но после того, как она провела так много времени под вечной критикой своего отца, его разочарования, его сурового осуждения, которое, казалось бы, никогда не могло быть смягчено ничем, что она сделала или совершила - такое доверие было... честно говоря, немного удивительно.

Почему директор Озпин, едва знавший её, мог доверять ей больше, чем её собственный отец?

И могла ли она быть достойной того доверия, которое он ей оказал?

Винтер когда-нибудь чувствовала себя неспособной справиться с подобной задачей?

Не то, чтобы она осмелилась бы спросить об этом сестру. Нет, она должна была быть такой же как Винтер: непреклонной и все время держать себя в руках. Мир никогда не должен видеть, что находится под ледяной маской истинной Шни.

— Итак, по шкале от одного до десяти, — раздался из-за двери голос Рассела Траша, — как бы вы, ребята, оценили нашего лидера?

— Да ладно, ты действительно думаешь, что это уместно? — спросил Флэш Сентри.

— Не будь таким скромником чувак, — сказал Рассел.

— Я ставлю её вне вашей лиги, Рассел, — заявил Кардин.

— Но не твоей, верно?

— Мне не нужно играть в подобные игры, — сказал Кардин, — потому что, в отличие от вас, неудачников, у меня уже есть девушка.

Рассел усмехнулся. — Да? Фотографии есть, или её не существует?

— Что, ты думаешь, я просто нафантазировал бы себе девушку? — спросил Кардин. — Как ты думаешь, сколько мне лет?

Мы говорим о твоём физическом возрасте или умственном? — язвительно подумала Вайсс.

— Думаю, это все равно не имеет значения, — сказал Рассел. — Вы можете владеть автомобилем и при этом любоваться другими моделями в автосалоне, верно?

— Серьёзно, ребята? Серьёзно? — спросил Флэш.

— Чувак, — сказал Рассел. — Ты действительно говоришь нам, что не думаешь, что она сексуальная? Потому что у неё восемь с половиной баллов по шкале Рассела.

— Нет, я не говорю, что она некрасива, я просто говорю, что...

Вайсс перестала слушать. Во имя богов. Она не была уверена, были ли это они такими... или это она, наивно, надеялась на что-то лучшее.

Возможно, я должна быть просто благодарна за то, что они находят привлекательной меня, а не деньги моего отца.

Но она справится с ними. Они могут быть придурками, но она справится с ними. Она видела, как Уинтер заставляла атлесианских солдат замолчать одним лишь своим присутствием, и она сделает то же самое.

Хотя часть её, возможно, хотела бы, чтобы этого не произошло.

Вайсс снова вздохнула и повернулась лицом к зеркалу. Её лицо, молодое лицо со шрамом, смотрело на неё.

Зеркало, зеркало на стене, скажи мне, кто является самым одиноким из всех?

***

Как единственный парень в команде с тремя девушками, Скай Ларк был изгнан в ванную, чтобы переодеться в постельное бельё, в то время как Блейк, Лира и Бонни - или Бон-Бон, как она хотела, чтобы все называли её - использовали спальню.

Блейк быстро переоделась и теперь сидела на своей кровати, наблюдая за Лирой и Бон-Бон, когда они с некоторой болтливостью, которую Блейк объясняля, для себя, тем, что они были старыми друзьями, раздевались в гораздо более вялой манере, делая частые паузы во время своего разговора.

Блейк позволила тому, что они на самом деле говорили, захлестнуть её, пока она изучала их. Её войска, её товарищи по команде. Ей вести их и защищать.

Ей было не привыкать к лидерству. В прошлом она вела отряды в бой, но это... это было другое. Она приехала в Бикон, рассчитывая выполнять приказы, а не отдавать их.

Она приехала в Бикон, ожидая - надеясь - остаться анонимной. Теперь на неё постоянно будут смотреть три пары глаз.

Хотела ли она этого? Нет.

Сделает ли она это? Был ли у неё выбор?

Могла ли она это сделать? Да. Она видела, как ведёт ее отец; она видела лидерство Сиенны Хан; она видела, как Адам ведёт, и его погружение во тьму не изменило того факта, что он был эффективным лидером. Она также вела за собой в прошлом, хотя, возможно, и не кого-то вроде Лиры, Бон-Бон или Скайа.

По её собственному опыту, было три типа людей, которыми Блейк руководила: идеалисты, гангстеры-идиоты-подражатели и те, кому насилие нравилось гораздо больше чем их правое дело. Ей нравилось говорить себе, что она попадала под первую категорию людей и сумела выбраться из нее раньше, чем попала в третью.

Её товарищи по команде не могли быть первым типом, и Блейк очень надеялась, что они не будут вторым или третьим.

Так что ей придётся найти другой способ вести их. Она не могла вести так, как вела в прошлом. Она не была уверена, хочет ли она этого.

Она может не остаться в Биконе. Что-то может случиться: Адам может найти её, у неё может появится причина бежать отсюда так же, как бежала сюда, но до тех пор она будет лидером.

Теперь они были под её ответственностью.

Не в последнюю очередь потому, что Блейк, не желая ни к кому быть излишне суровой, имела отчетливое впечатление, что эта троица не была лучшей среди их сокурсников. На самом деле, во время посвящения бывали времена, когда ей казалось, что она тянет их на своей спине.

Неважно. Это было то, с чем у неё уже был опыт.

Бон-Бон, которая наконец-то переоделась в синий топ и белые пижамные штаны, встала с кровати и направилась к двери. — Мне просто нужно выйти на секунду.

Блейк посмотрела в её сторону. — Хорошо, но почему?

— Мне просто нужно позвонить родителям, — сказала Бон Бон. — Сказать им, что я прошла посвящение и всё такое.

Блейк кивнула. Бон-Бон, возможно, не была лучшей ученицей в школе, но она казалась достаточно весёлой. Хотя она даже не подозревала насколько ей повезло, что она имела возможность позвонить своим родителям и сообщить им, как всё прошло.

— Передай им от меня привет! — завопила Лира.

Бон-Бон улыбнулась. — Будет сделано, — сказала она, прежде чем выйти из комнаты. Дверь мягко закрылась за ней.

***

Бон-Бон - или же Свити Дропс, если использовать имя, которое ей дали её настоящие родители, - вздохнула, прислонившись к стене. Она была Атласианкой среднего роста, глаза у неё были тёмно-голубые, как океан, волосы были аккуратно разделены на две половины: одна розовая, а другая тёмно-серо-голубая. Эта была единственная отличительная черта в ней, единственная вещь которая заставляла кого-либо обращать на неё внимание, единственная причина по которой кто-угодно не стал бы проходить мимо неё на улице, не задумываясь.

И она была лгуньей. И далеко не только потому, что она сменила имя.

Команда БЛБЛ. Это было не то, чего она хотела.

Что ещё более важно, это было не то, чего хотел её начальник.

Я как бы, очень сильно, желаю, чтобы вы не "одолжили" меня этой с*ке, док.

Её руки слегка тряслись, когда она достала свой новый свиток. Бон-Бон попыталась взять себя в руки и позвонила, своему новому, боссу одним лишь голосовым звонком.

Ей потребовалось подождать некоторое время прежде чем получить ответ. — Да? — спросил голос, ровный и глубокий, из свитка.

— Я в Биконе, — сказала Бон-Бон, решив начать с хороших новостей.

— Как и ожидалось. В какую команду тебя назначили?

Бон-Бон сглотнула. — Не та, на которую ты надеялась, — признала она. — Я не смогла подобраться к Никос.

— Это... прискорбно. Кто в твоей команде?

— Лира Хартстрингс, — сказала Бон-Бон. — Скай Ларк, а лидер нашей команды - Блейк Белладонна.

— Кто? — пришёл ответ из свитка. — Возможно ли, что доктор Уоттс преувеличил твою ценность для меня?

— Я в любом случае в академии, — сказала Бон-Бон. — Я всё ещё могу собирать информацию и сделать всё, что от меня потребуется.

— Полагаю, что это хоть что-то, — ответил голос на другом конце свитка. — Мне нужен твой предварительный отчёт к началу полугодия. Я хочу знать, о ком мне следует беспокоиться к тому времени, когда я прибуду из Мистраля. И если мне понадобится что-то ещё от тебя... я дам тебе знать. — женский голос в свитке усмехнулся. — Отдохни, дорогуша, завтра твоё задание начнется всерьёз.

Бон-Бон выключила свой свиток.

Ей очень сильно хотелось, чтобы Лиры здесь не было. Она полагала, что это её вина, что Лира находится здесь, учитывая то, что они "подружились" ещё в Кантерлоте, и она была неспособна покончить с этим там, но всё же ей хотелось, чтобы Лиры здесь не было.

Она может не помечать её как угрозу; она поняла ещё в Кантерлота, что Лира в основном безвредна для чего-либо более опасного, чем молодой беовульф. Но то, что она не представляла угрозы, не означало, что она сбежала бы от всего ужаса, что должен был обрушиться на Бикон в этом году.

Лишь немногие студенты могли попасть в список достойных внимания - Пирра Никос уже была в списке, и Вайсс Шни была весьма вероятным кандидатом, - но подавляющее большинство всё равно будет одинаково страдать даже не понимая откуда будет нанесён удар.

Не нужно быть опасным, чтобы иметь риск не выбраться живым; на самом деле - совсем наоборот.

Это было то, что она должна была сделать. Ради доктора Уоттса она с радостью завершит свою миссию.

Но все же ей хотелось, чтобы Лиры здесь не было.

Бон-Бон открыла дверь в комнату общежития и вернулась внутрь.

***

Поскольку это была команда из двух парней и двух девушек, члены команды ЯРДН по очереди переодевались в ванной. Настала очередь Доува. Рен сидел на своей кровати, проводя техническое обслуживание своего оружия; Нора подпрыгивала на кровати, а Янг смотрела в окно, ничего не видя и погруженная в свои мысли.

Конечно, я сказала, что быть в разных командах было бы для нее хорошо.

Это не значит, что мне это должно нравиться сейчас, когда это произошло на самом деле.

Наверное, Руби было бы полезно подружиться с незнакомыми людьми. Вырваться из своеё скорлупы. И Жон, и Пирра казались милыми, хотя Янг предпочла бы, чтобы лидер команды Руби была немного дружелюбнее - Сансет была слишком сдержанной, по мнению Янг, - но она не знала никого из них достаточно хорошо, чтобы быть спокойной. Конечно, она собиралась познакомиться с ними поближе и убедиться, что они знают ее и то, на что она способна, но она, вероятно, не должна позволять себе слишком расстраиваться из-за поспешных суждений.

С Руби, наверно, всё будет хорошо. В конце концов, она разобралась со всей бандой Романа Торчвика лишь с небольшой помощью этой девушки Сансет Шиммер.

Но всякий раз, когда Янг смотрела на свою младшую сестру, небольшая её часть всё ещё видела маленькую девочку, которая заползала в кровать Янг, когда ей было страшно или когда ей снились кошмары.

Я прямо здесь, Руби. Обещаю, я никогда не брошу тебя.

Янг улыбнулась. Вероятно, было глупо ожидать, что такая школа, как Бикон, позволит сдержать обещание ребёнка… но это не помешает ей выломать дверь в комнату Команды САПР в случаи чего.

Она будет в порядке. Все в порядке.

Надеюсь.

Это было хорошо. Руби нужно было завести новых друзей. Ей нужно было найти людей, на которых она могла бы положиться, потому что… ну, Янг не могла быть вечно рядом с ней. Руби думала, что сможет сделать что угодно, пока у нее в руках Кресент Роуз, но иногда, любому человеку, нужен был кто-то, кто прикроет его спину, а Янг не всегда могла быть рядом для этого. Хорошо, что она найдет других людей, которые поддержат ее, когда ее старшая сестра не сможет.

Но так как она была старшей сестрой Руби, её сердце не позволяло ей с лёгкостью отпустить Руби в свободное плаванье.

Принять своё поступление в Бикон было достаточно тяжело, зная, что Руби застрянет на Патче без нее на следующие два года; Папе и дяде Кроу пришлось усадить ее и пообещать, что они оба присмотрят за Руби, пока Янг не будет. И когда Руби получила предложение поступить в Бикон на два года раньше, Янг почувствовала облегчение, что Руби будет там где она сможет присматривать за ней.

Ей просто придется смириться с тем, что она не сможет все время следить за Руби.

Это было к лучшему. В долгосрочной перспективе это облегчило бы жизнь… для них двоих.

Спокойной ночи, Руби.

Я люблю тебя.

Когда Доув вышел из ванны, одетый в коричневую пижаму, Янг отвлеклась от этих мыслей, побарабанив по коленям и сказав — Отлично, теперь мы все здесь, так что пришло время познакомится.

Доув посмотрел на нее своими прищуренными глазами. — Что ты имеешь в виду?

— Просто, знаешь, нам нужно немного узнать друг о друге, — сказала Янг. — Имена, симпатии и антипатии, хобби, мечты о будущем и тому подобное.

— О! О! — воскликнула Нора, плюхаясь на кровать, но поднимая при этом руку. — Я готова! Я готова!

Янг ухмыльнулась. У неё уже было предчувствие, что они с Норой отлично поладят. — Давай, — сказала она.

Нора села и откашлялась. — Меня зовут Нора Валькери. Я люблю блины практически с любой начинкой, но особенно с сиропом, и мне не нравится ждать, потому что кто-то говорит тебе, что блины не готовы, хотя они явно готовы, кхм-кхм, Рен!

— Ты должна дать им время подрумяниться, Нора, — сказал Рен с многострадальной покорностью.

— И моя мечта, — продолжила Нора, — найти место, где мы могли бы поселиться и где бы нас уважали, потому что постоянно двигаться вперед может быть очень утомительно, понимаете?

— Прекрасно, — сказала Янг. — И ты здесь в течение следующих четырёх лет, так что я бы сказала, что ты на пути к этому. В любом случае, теперь, когда Нора показала нам всем, как это делается, я пойду дальше: меня зовут Янг Сяо Лонг, и в отличие от Норы, я действительно не хочу остепеняться, потому что мне нравится встречаться с новыми людьми, видеть новые места, получать новый опыт. Мое хобби — гонки на моем мотоцикле, Бамбелби, и моя мечта — пройти через все четыре королевства и за их пределы.

— Зачем? — спросил Доув.

Янг пожала плечами. — Просто посмотреть, что там снаружи, разве этого недостаточно? — Она сделала паузу. — Итак, кто из вас, мальчиков, хочет продолжить следующим?

Рен и Доув переглянулись. Заговорил Рен. — Меня зовут Лай Рен, и мне не особо нравятся люди, которые слоняются по кухне и требуют знать, когда будет готово следующее блюдо. — он посмотрел на Нору, которая, в ответ, просто хихикнула. — Мои хобби включают кулинарию, выпечку, каллиграфию, аранжировку цветов, дизайн интерьера...

— Твоё хобби включают в себя все эти вещи? — спросила Янг.

Рен пожал плечами. — Я разносторонняя личность.

Брови Янг поднялись. — Окееей. Извини, пожалуйста, продолжай.

— А больше ничего нет, — признал Рен. — Моя мечта… не допустить, чтобы ни один ребенок не остался сиротой или одиноким, пока у меня есть возможность предотвратить это.

После этого в комнате воцарилась тишина, по крайней мере, на мгновение.

— Это то, ради чего мы все здесь, в конце концов, — сказала Янг. — В конце концов, это то, что делают охотники. Она ухмыльнулась и попыталась развеять мрачную атмосферу повисшию в комнате. — Хорошо, ты выбрал для себя непростое дело, а теперь давай послушаем, что ты скажешь, Доув.

— Ну, очевидно, меня зовут Доув Бронзевинг, — сказал Доув. — Мне нравится выращивать овощи, и мне, на самом деле, ничего не ненравится. У меня... никогда не было времени ни на какие хобби. Моя мечта... я приехал сюда, чтобы найти кое-кого, но я её здесь не видел.

— Её? — спросила Нора, наклоняясь вперёд. — Ты пришёл сюда, чтобы найти определённую девушку? Вы вместе-вместе?

— Я... это... вроде того, — сказал Доув. — Я имею в виду, я надеялся... она жила в лесу, недалеко от нашего села. Год назад, после того, как умерла её мать, она сказала мне, что едет сюда, в Бикон. Она пообещала быть здесь, когда я был достаточно подросту, но теперь я здесь, но... её нет.

— Не сдавайся, — поддержала его Янг. — Это большая школа, и мы провели весь день в лесу.

— Кроме того, она на год старше нас, — заметил Рен.

— Я не уверен, что она студентка, — сказал Доув.

— Зачем же ещё ей быть в Биконе? — спросила Янг.

— Не знаю, — ответил Доув. — Это то, что она сказала мне.

— Ну, почему бы тебе не сказать нам ее имя, и мы поможем тебя её отыскать? — предложила Янг.

Доув посмотрел на неё, и на этот раз его глаза были видны. Янг была удивлена тем, насколько синими они были. — Амбер, — сказал он. — Её зовут Амбер.

***

Сансет никогда раньше не приходилось делить комнату, но, с другой стороны, эта комната была намного лучше, чем обшарпанная пыльная лавка, в которой она жила до сих пор. Тем не менее, эта комната была немного меньше, чем комната, в которой она жила будучи личной ученицей Селестии. У неё было много времени, чтобы привыкнуть к тому факту, что она больше не была ничьей личной ученицей.

И не то чтобы у меня есть столько вещей, сколько было тогда. Сансет оставила большую часть своего эквестрийского имущества в Эквестрии, и с тех пор, как она прибыла в Ремнант, она привыкла довольствоваться малым. Всё, что у неё было, было в её рюкзаке, который она начала распаковывать, пока Жон находился в ванной.

Пока она занималась распаковкой, в комнате висела тишина; и Пирра, и Руби молча чистили своё оружие, и только окружающие щелчки и треск их работы раздовались по комнате. Сансет вскоре сделает то же с Сол Инвиктусом, но она хотела сначала распаковать вещи, чтобы потом не волноваться об этом.

Кроме того, когда Жон в ванной и обе девушки полностью заняты своими делами, никто не будет следить за её вещами.

Первое, что предстало перед ней на вершине вещей в сумке, когда она расстегнула её и открыла, был большой плюшевый единорог со стеклянными глазами и улыбкой на лице. Он был белый, с золотым рогом и розовой гривой. Он благосклонно улыбался Сансет из мешка.

Сансет смотрела на него сверху вниз. Она не была полностью уверена, почему она всё ещё сохранила его. Флэш выиграл его для неё на ярмарке последнего фестиваля Вайтла; она нашла это забавным в то время. Вероятно, ей следовало избавиться от него после того, как они расстались, но... она этого не сделала. Она так и не смогла, а когда попыталась, вдруг обнаружила, что не может. Глупо наверно, да?

Тем не менее, она вытащила единорога из рюкзака и положила его на свою кровать рядом с подушкой.

— Ой, это так мило!

Сансет посмотрела вверх через плечо. Руби смотрела на плюшевого единорога с широкой улыбкой на лице. Сансет отвела взгляд, ничего не сказав; нечего было говорить.

— Это на память о доме? — спросила Пирра.

Если бы ты только знала, подумала Сансет. — Нет. Мой бывший парень подарил мне его.

— Понятно, — пробормотала Пирра. — Значит, ты всё ещё заботишься о нем?

— Пф, нет! — резко сказала Сансет громче, чем того требовала ситуация. Её щеки начали гореть, ей было трудно сохранить нужный тембр голоса. Она пренебрежительно фыркнула, после чего встала, повернулась и уперла руки в бока, глядя на Пирру. — На самом деле, я хочу, чтобы ты знала, что я рассталась с ним, и теперь мне наплевать на этого тупого осла. Я просто... — её рот скривился от раздражения, когда она не смогла найти причину из-за которой она не избавилась от этой дурацкой мягкой игрушки. Поэтому она пошла в атаку, чтобы отвлечь внимание. — В любом случае, что насчёт тебя? Я уверена, у тебя есть целая полка, полная кубков, которые нужно распаковать, не так ли?

— О, у тебя есть кубки? — с интересом спросила Руби.

И без того светлое лицо Пирры стало бледным как гипс. Она посмотрела в сторону и на ближайшую стену. — Я не взяла их с собой.

— Но откуда у тебе кубки? — вновь спросила Руби.

— Пирра - большая турнирная чемпионка из Мистраля, — заявила Сансет.

Пирра выглядела смущённой из-за этого, хотя Сансет не могла представить, почему, также как не могла представить себе причину по которой Пирра не взяла с собой свои кубки. Разве она не понимала, как ей повезло? Если бы у Сансет были кубки, или медали или любые други трофеи, она бы выставила их на всеобщее обозрение. Но когда Пирра начала отвечать на вопросы Руби о своей блестящей карьере, Сансет отвернулась и вернулась к распаковке.

Это научит её не совать свой нос в чужие дела.

Она вернулась к распаковке остальных вещей. Там было немного: подержанные шахматы, знавшие лучшие дни, дешёвая складная доска, пара сменных вещей и несколько дешёвых книг в мягкой обложке с загнутыми уголками. И, конечно же, волшебный дневник, который позволил бы ей поддерживать связь с Селестией, если бы принцесса удосужилась заглянуть в него.

Дневник который я до сих пор держу по необъяснимой причине — подумала Сансет, тем не менее доставая красивый дневник в кожаном переплете с её кьютимаркой. Сансет не использовала этот дневник с тех самых пор, как попала в этот мир, несмотря на причину для которой он было создан. Она не написала ни слова своему учителю из этого дивного нового мира. Она боялась того, что Селестия может написать ей в ответ... и ещё больше боялась, что Селестия вообще не ответит.

Да и что бы я ей сказала?

Что я сбежала в поисках величия, а вместо этого нашла мир, где со мной обращаются как с грязью на копыте? Что я стала жертвой расизма? Что из-за того, как я выгляжу, я не смогла выжить в этом новом мире? Что я всё-таки оказалась неудачницей?

Она бы пожалела меня и, быть может, даже из жалости пригласила бы меня домой.

Но такое милосердие оскорбило бы меня больше, чем любое количество предубеждений против фавнов.

Они могли избить её, они могли издеваться над ней, они могли обзывать её, они могли даже арестовать её, но они не могли лишить её гордости. Только Сансет могла сдаться, а этого она никогда не станет делать. Ей не нужно было писать в дневник сейчас или даже думать об этом. Она была лидером команды. Она была на пути к славному будущему. Ей нужно было только вести за собой, и вести хорошо, и всё было бы хорошо для её амбиций.

К счастью, никому не нужно было учить Сансет Шиммер, как вести за собой людей. Она училась у принцессы Селестии, которая тысячу лет мудро правила тремя расами пони, и каковы бы ни были недостатки Селестии как лгуньи и обманщицы, Сансет никогда не станет отрицать, что она, Селестия, была великим лидером. Все, что нужно было сделать Сансет, - это подражать своему учителю - что, как ее бывшей ученице было бы прощё простого - и все получилось бы хорошо.

Вероятнее всего, Селестия не показала бы своего смущения, и не смутила бы кого-нибуль другого, но можно и дать себе поблажку, Селестия никогда не смущалась из-за чего-либо. Ей нечего было смущаться, в отличие от Сансет. Но в основном, начиная с сегодняшнего дня, Сансет будет править этими существами, как принцесса, твердой рукой и всегда с видом отстраненного спокойствия.

Она могла бы рассказать об этом Селестии. Она могла бы написать это в волшебном дневнике и рассказать своему бывшему учителю, во что превратилась Сансет Шиммер. Ибо я кобыла, наделённая властью, имеющая под собой воинов, и Руби Роуз говорю я "иди", и она идёт, и Пирре Никос говорю я "поклонись", и она кланяется, и Жону Арку говорю я "делай это", и он это делает. Сансет могла бы рассказать ей это, а Селестия... не ответила бы. Она так бы и не ответила. Она отказалась от Сансет. Селестии уже было всё равно.

Нет, сегодня Сансет не напишет Селестии; она была не в настроении, чтобы её встретили молчанием.

Сансет сердито сунула дневник под кровать.

***

— Ой, это так мило!

Взволнованный визг Руби заставил Пирру оторваться от уборки Акуо, чтобы увидеть, что его вызвало. Сансет, по-видимому, решила распаковать свои вещи, прежде чем почистить свое оружие, и только что положила мягкую игрушку-единорога у изголовья своей кровати. Сансет посмотрела на Руби через плечо, а затем молча отвернулась.

— Это на память о доме? — спросила Пирра. Она могла признать, что не умеет вести простые беседы, но очень надеялась, что это просто результат ее неопытности. Если ей суждено стать чем-то большим, чем Непобедимой Девушкой, если ей суждено стать Пиррой Никос за четыре года пребывания в Биконе, тогда ей нужно будет попрактиковаться, а начинать разговор казалось ей безобидной идеей.

— Нет. Мой бывший парень подарил мне его.

— Понятно, — пробормотала Пирра, хотя на самом деле она этого не понимала. У неё никогда не было парня, и она подозревала, что даже если бы она нашла кого-то, кто смог бы увидеть девушку за невероятной репутацией, её мать всё равно не позволила бы ей ни с кем встречаться. По правде говоря, в этот момент она немного завидовала Сансет Шиммер; её видели такой какая она есть, ценили больше за личность, чем за её достижения. Никто никогда не дарил Пирре глупую плюшевую игрушку. У неё не было подарков от предыдущих парней или сувениров из дома, чтобы украсить комнату. Чтобы отвлечься от определенного чувства меланхолии, которое она чувствовала внутри себя, Пирра искала что-нибудь еще, чтобы сказать. — Значит, ты всё ещё заботишься о нём?

— Пф, нет! — чуть ли не закричала Сансет. Пирра поняла, что сказала что-то не то, ещё до того, как Сансет физически повернулась к ней, раскрасневшись и уперев руки в бёдра, хотя она точно не знала, почему то, что она сказала, было таким неправильным и так раздражало другую девушку. — На самом деле, я хочу, чтобы ты знала, что я рассталась с ним, и теперь мне наплевать на этого тупого осла. Я просто... — Сансет замолчала на мгновенье с крайне раздражённым видом — В любом случае, что насчёт тебя? Я уверена, у тебя есть целая полка, полная кубков, которые нужно распаковать, не так ли?

— О, у тебя есть кубки? — взволнованно спросила Руби.

Нет. Нет, нет, пожалуйста, нет, только не сейчас. Пирра почувствовала, что её лицо и всё её тело становятся холодными и бледными. Всё шло так хорошо вначале, а теперь всё так быстро пошло на перекосяк. Жон не знал о её репутации, и Руби казалась тоже, и она была так, так рада этому. Она смирилась с тем, что Руби в конце концов узнает, как и Жон, но надеялась, что это произойдёт только после того, как Руби привыкнет видеть в ней личность, а не знаменитость, и теперь все происходило слишком быстро, и почему только Сансет сказала это? Пирра смущённо отвела взгляд. — Я не взяла их с собой. — на самом деле она не взяла с собой из дома ничего, что ей не было бы строго необходимо для посещения Бикона.

— Но откуда у тебя кубки? — спросила Руби с таким рвением, что никак не помогало Пирре успокоиться.

— Пирра - большая турнирная чемпионка из Мистраля, — объявила Сансет и отвернулась, как будто её работа была сделана.

Пирра вздрогнула. Теперь всё пойдёт так же, как и всегда: подхалимство, лесть, разговоры с ней будто она атлесианский робот, созданный для победы в битвах. Неужели, приходить сюда было бессмысленно? Она надеялась, что сможет найти людей, которые были бы невежественны и не заботились о ее репутации. Теперь, когда сияющие серебряные глаза Руби расширились, это казалось тщетной и детской надеждой.

— Боже мой, я знала, что уже видела это оружие раньше! — радостно завопила Руби. — Они были представлены в выпуске "Оружие и доспехи"! О них сделали целую статью, верно? Майло и Акуо!

Выражение лица Пирры застыло. Честно говоря, это был не тот ответ, которого она ожидала. И вправду, вскоре после своей третьей победы в турнире она снялась в репортаже для "Оружия и доспехов", вернее, отдала Майло и Акуо в студию, где профессиональный фотограф сделал их множество снимков, а стажер задал ей несколько вопросов. Это был, вероятно, её самый спокойный визит прессы; они даже наняли профессиональную модель, чтобы она позировала с оружием вместо неё.

Пирра была удивлена тем, что именно из этого источника пришло признание Руби. С возрастной точки зрения Руби Роуз... не была целевой аудиторией журнала "Оружие и доспехи". — Ты читала этот журнал?

Руби взволнованно кивнула. — Ты сама спроектировала их? Ты сама построила их? Сколько времени это заняло?

— Я не могу претендовать на полную ответственность за дизайн, — пробормотала Пирра. — Моя мама внесла некоторый вклад, но я помогала на каждом этапе производства, даже если не выполняла всю работу. Она провела пальцами в перчатке по плосккому лезвию Майло. — Наше оружие является проводником нашей ауры, и по этой причине я считаю важным, чтобы в него была вложена частичка нашей души.

— Я тоже так думаю! — крикнула Руби. — Я имею в виду, что я не придумала свой Кресент Роуз из головы - я увидела Предвестника своего дяди Кроу, и это было, для меня, большим вдохновением - но я все равно построила её, потому что если бы я не построила своего ребенка, это было бы похоже на… Не знаю. Вот почему я назвала ее Кресент Роуз, потому что она часть моей семьи.

Пирра улыбнулась. Она не могла утверждать, что точно понимала, что имела в виду Руби, но понимала ее чувства, и в них не было ничего плохого. И она не могла не быть благодарной за то, что Руби, сосредоточившись на оружии Пирры, еще не спросила о турнирных победах Пирры.

На самом деле, похоже, что ей было всё равно.

Возможно... ещё было рано судить, и нельзя было сказать наверняка, но, возможно... возможно, в конце концов, её надежды и вправду смогут исполниться.

***

Жон вышел из ванной и обнаружил, что все остальные члены его новой команды усердно работают. Сансет молча чистила барабан своего револьвера, в то время как Пирра и Руби, казалось, действовали на автопилоте, продолжая разговор.

— Так почему же у тебя всего пять патронов для винтовки? Кажется, это немного. Даже у Сансет больше, — спросила Руби.

— Мы экспериментировали с большим количеством, но обнаружили, что любое количество больше пяти патронов влияет на баланс в форме меча или копья, и, честно говоря, я в основном использую режим винтовки в качестве крайней меры. Я предпочитаю сражаться со своими противниками на близком расстоянии, и ни одна арена не достаточно велика, чтобы сделать это невозможным.

— Ах, так вот почему ты также не используешь снаряды из пыли.

— Верно.

— Но тебе не кажется, что в бою с гримм хорошо иметь возможность нанести как можно больше урона, прежде чем они приблизятся?

— Я признаю, что у меня нет огромного опыта борьбы с гримм, но из того, что я видела в Изумрудном лесу, они не позволяют тебе увидеть их приближение, если они могут этого избежать.

Руби склонила голову набок, словно размышляя над этим. — Я полагаю, что ты… о, эй, Жо… — она сделала паузу, посмотрела на него на мгновение, а затем расхохоталась так сильно, что упала на кровать, схватившись за бока.

— Чего? — Сансет подняла глаза, и на её лице появилось такое выражение, будто она подозревала, что кто-то смеётся над ней. — В чём дело?

— Что на тебе надето? — спросила Руби между всхлипами смеха.

Жон вздохнул. Дело было в комбинезоне. Конечно, дело было комбинезоне. Честно говоря, он должен был это предвидеть, учитывая, что на комбинезоне было лицо Тыквы Пита, и это был, ну, комбинезон, но всё равно… — Он удобен! — попытался сохранить своё достоинство он.

— У тебя ещё и кроличьи тапочки!

Жон заёрзал от дискомфорта. Выражение лица Пирры было непроницаемым, в то время как Сансет смотрела на него, неловко напоминая ему его сестёр.

А потом она вытащила свой свиток и сфотографировала его.

Жон отшатнулся от вспышки свитка. — Зачем?

— Я хочу увековечить эти безмятежные дни нашей юности, — сказала Сансет голосом, который не мог не звучать неискренне, даже если бы она попыталась. — Так... В честь кого зайка?

— Это Тыква Пит! — вокликнул Жон. Как можно было не знать, кто такой Тыква Пит? В каком мире она родилась? — Знаешь, как в хлопьях? Из мультфильма?

— Я покупаю магазинную марку, потому что я на мели, — сказала Сансет, — но я поверю тебе на слово.

Жон подошёл к своей кровати и тяжело сел на неё. Смех Руби уже начал стихать, но всё равно звенел в ушах. Он посмотрел на неё, потом на Пирру, потом оглянулся через плечо на Сансет.

Действительно ли я принадлежу этому месту? Действительно ли я подхожу этой команде? Руби и Пирра были потрясающими, и даже Сансет была довольно крутой, даже если она была не в их лиге, но он был просто... он был просто Жоном. Как он мог помочь им, не говоря уже о том, чтобы быть героем прямо как в своих мечтах?

Просто посмотрите, насколько они талантливы. — Как вы, ребята, можете заниматься своим оружием в такое время? — спросил он. — Вы не устали?

— Первое, чему научил меня дядя Кроу после того, как я создала Кресент Роуз, это как заботиться о ней, — сказала Руби. — Он сказал мне: "Ты должна заботиться о своем оружии, малыш, или оно подведет тебя, когда ты будешь в нём больше всего нуждаться". Например, коса может не раскрыться или ружьё может заклинить.

— О, — сказал Жон. — Мне... я не знаю, что делать. Мне нужно наточить свой меч или что-то в этом роде?

— Я бы не советовала делать это слишком часто, — спокойно и терпеливо ответила Пирра. — Ты сотрёшь лезвие, если будешь точить его без необходимости.

В её словах не было злого умысла, но тем не менее её слова кольнули его напоминанием о его бесполезности. Это чувство не покидало его, особенно, когда он бесцельно сидел, а девушки работали вокруг него.

Он был очень рад когда они закончили и Сансет выключила свет.

В конце концов, завтра будет ещё один день, и всё могло стать только лучше.

***

Руби лежала на боку в постели, шёлковая маска для сна с глазами гримм прижималась к её лицу и блокировала весь свет который мог проникнуть через щель в занавесках. Она понятия не имела, спят ли остальные или нет. Прошло совсем немного времени с тех пор, как погас свет.

Несмотря на то, что Руби находилась в комнате с четырьмя другими людьми, она чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо в своей жизни. Она не имела ничего против своих новых соседов по комнате, её новых товарищей по команде, её новых друзей; скорее... это была всего лишь вторая ночь, которую она провела вне дома в своей жизни, без Янг, папы и Цвая, что были бы были на расстоянии крика. Это была первая ночь, которую она провела без Янг поблизости. Несмотря на то, что её старшая сестра училась в той же школе, что и она, а их комнаты находились напротив друг друга, они могли бы с тем же успехом оказаться на разных концах Сануса, когда начнётся комендантский час.

Это то, чего она хотела. Она так сильно этого хотела, но теперь, когда она была здесь, она... она скучала по дому. Она скучала по папе, скучала по своим игрушкам на полках, скучала по своей комнате, скучала по Янг, скучала по Цваю, скучала... скучала по дому.

Может быть, именно это Янг имела в виду, когда говорила, что Руби нужно вырваться из своей скорлупы, что ей нужно перестать вести себя как ребенок? Но Руби не могла избавиться от тоски по дому, а если она и чувствовала нечто подобное, то что с того? Почему это плохо? Может быть - надеюсь - Бикон со временем станет для неё новым домам, но прямо сейчас, в её сердце, Патч был её домом. И она скучала по нему.

Спокойной ночи, Янг. Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, мама.

Рука Руби свисала скровати, и пока Руби ворчалась под одеялом, кончики ее пальцев коснулись стены. Она нахмурилась под маской для сна; что-то было не так. Что-то было... вырезано на стене? Руби сняла маску и прищурилась в темноте, пытаясь пальцами найти помеху. Лунный свет, едва проходящий за алой занавеской, был слишком тусклым, чтобы она могла как следует разглядеть, что это такое.

— Ребята, можно снова включить свет?

— Зачем? — требовательно спросила Сансетт.

— Потому что мне нужно кое-что увидеть, это займёт всего секунду.

Сансет какое-то время безмолвно ворчала. — Хорошо, я сделаю это. — Руби услышала, как кто-то встаёт с кровати и ходит по полу, прежде чем зажёгся свет.

Руби моргнула от внезапного яркого света на секунду. Затем она увидела то, что нащупала на стене. — Угу, — выдохнула она. — Ребята, давайте, посмотрите на это.

Пирра встала с постели гораздо быстрее, чем Жон, но в конце концов все они столпились вокруг кровати Руби, стоя над ней и глядя вниз на стену рядом с ней, на которой были вырезаны инициалы "СТРК", а над буквами были выгравированы четыре отметины: роза, огненное сердце и пара крыльев, обращенных в противоположные стороны друг от друга.

На лице Руби расцвела улыбка. — Это потрясающе. — Мне не терпится рассказать об этом Янг.

— Э-э... мне кажется, что я что-то здесь упускаю, — сказал Жон.

— Можно предположить, что это бывшие студенты, — сказала Пирра. — Обитатели этой комнаты до нас.

— Не просто какие-то бывшие студенты, — сказала Руби, водя пальцами по буквам. — Эта С - это Саммер Роуз, моя мама. Т - это Тайян Сяо Лонг, мой папа. А это мой дядя Кроу, прямо здесь. — Это также была комната мамы и папы, и они делили её с дядей Кроу и с Рэйвен, ма... моей мачехой.

Это была комната мамы и папы. Они спали в комнате, где сейчас будет спать Руби. Она уже чувствовала себя в более домашней обстановке и менее чуждой этому месту, как будто её родители и её дядя оставили здесь частичку себя, чтобы утешить её.

Она улыбалась своим товарищам по команде, пока её улыбка не исчезла при внезапном осознании того, что это открытие, столь увлекательное и важное для неё, не значило для них меньше, чем ничего. — Я... простите, ребята, я просто...

— Эээй, — сказал Жон с легкой улыбкой. — Мы поняли. И знаешь что? Я думаю, что это довольно круто. Я уверен, что теперь они все крутые охотники и охотницы, верно?

— Ага, — сказала Руби. — Дядя Кроу - один из лучших. Мой папа сейчас в основном преподает в Сигнале, но он все еще очень силен.

Жон кивнул. — А твоя мама?

— Мама, — Руби заколебалась, у неё перехватило дыхание. — Моей мамы больше нет рядом.

Лицо Жона поникло так быстро, словно под ним появилась бездонная яма. — О. О, Руби, мне так жаль, я такой...

— Всё в порядке, — быстро сказала Руби, прежде чем всё стало неловким. — Ты не знал, значит, всё хорошо, верно?

— Мертвые не умирают, пока жива память о них, — мягко сказала Пирра. — Твоя мать живёт в тебе, и всех тех кто её любил.

Руби улыбнулась. — Спасибо, Пирра, это... это действительно очень мило.

Пирра кивнула. — Пока мы помним тех, кто шёл до нас, они составляют нам компанию и придают нам сил идти по пути, что предназначен для нас.

Сансет отвернулась. — Никому не двигаться, — властно сказала она, в то время как сама вернулась в свою постель. Она схватила свой Сол Инвиктус, но, стоя спиной к Руби, было невозможно точно увидеть, что она делает, пока она не обернулась. Она отсоединила лезвие штыка от винтовки, чтобы держать его одной рукой, как нож, ну или короткий меч.

— Ладно, освободи место, — скомандовала Сансет, проходя по комнате и прыгая на кровать Руби.

— Что ты делаешь? — спросил Жон.

Сансет закатила глаза. — Вы хотите сказать, что это неочевидно? Да ладно, ребята, что, по-вашему, я делаю? — она вонзила штык в стену и начала двигать им, прямо над эмблемами СТРК, пока не вырезала буквы САПР, а над буквой С в САПР она вырезала пылающее солнце, разделенное посередине.

Сансет передала штык Жону. — Оставь свой след, зайчик.

Жон забрался на кровать Руби и вырезал на стене знак в виде двойного полумесяца. Следующей пошла Пирра и поверх своего инициала изящно вырезала наконечник копья, устремляющийся вверх. Руби была последней, кому вручили штык, и она слегка дрожащей рукой вырезала розу, идентичную той, что оставила до неё её мать.

Она молча вернула штык меча Сансет.

— Вот, — сказала Сансет, когда их тени упали на стену, на инициалы и отметки, которые они сделали. — Хм, когда мы вчетвером станем крутыми охотниками, тот кто поселится в этой комнате, будет в восторге от того, что мы раньше спали в этой комнате.

— И мы останемся друзьями, как папа и дядя Кроу, — сказала Руби.

— Ага, — сказала Жон, когда Пирра сцепила руки над сердцем и посмотрела на него.

— Не будем сходить с ума, — пробормотала Сансет. — Нам пора ложиться спать. — она отвернулась.

Руби лежала на боку, глядя на отметки, сделанные её родителями, и отметки сделанные её командой, пока остальные возвращались в свои кровати. Свет погас, и спальня снова погрузилась во тьму.

На лице Руби застыла улыбка. — Спокойной ночи, Жон.

— Спокойной ночи, Руби, — ответил Жон.

— Спокойной ночи, Пирра, — позвала Руби.

— Спокойной ночи, Руби, — сказала Пирра. — Спокойной ночи, Жон.

— Спокойной ночи, Пирра, — сказал Жон, прежде чем зевнуть.

— Спокойной ночи, Сансет, — сказала Руби.

Тишина.

— Спокойной ночи, Сансет, — снова сказала Руби.

Тишина.

— Псс! — прошипел Жон. — Сансет!

Голос Сансет донёсся лениво и медленно. — Серьёзно? Мы действительно делаем это?

— Давай, — сказал Жон. — Не будь такой.

Сансет вздохнула. — Спокойной ночи, Руби.

Спокойной ночи мама.

***

Сансет лежала на кровати, скрестив руки под головой, и смотрела в тёмный потолок над собой.

Спокойной ночи, моё маленькое Солнышко. Сладких снов.

Сансет нахмурилась. Теперь она взрослая девушка: ей не нужно, чтобы мама желала ей спокойной ночи, укладывала её спать или делала ей горячий шоколад с зефиром.

Ты не моя мать. И я был дурой, что забыла об этом.

Теперь ей нужно смотреть в будущее, а не в прошлое. Селестия её прошлое - её команда будущее.

Если Селестия уже пройденный этап, почему же она до сих пор так велика в моём сознании?

Сансет перевернулась на бок. Потому что я здесь из-за неё, в конце концов. Потому что всё, что я сделала и стремилась сделать, произошло благодаря её влиянию. В юности Сансет тоскливо мечтала о короне. Все её исследования, все её достижения, всё это было предназначено для того, чтобы привести её к тому моменту, когда она возвысится над всеми пони. И, в конце концов, это случилось с кем-то другим, с Каденс, этой безвкусной, сентиментальной кобылой, и Селестия призналась ей, что всё это, её мечты, её будущее, её славная судьба... всё это было ложью.

Я отказываюсь принять это. Сансет знала, что Селестия была неправа; она знала, что в ней есть величие, даже если её наставница не признавала этого. Так что она сбежала через зеркало в новый мир в поисках славы.

Она ещё не нашла её. Сансет всё ещё ждала свою корону, чтобы увенчать её блестящие лавры на своём лбу, но она придёт. Придёт так же естественно, как весна, что прогонит холод, грызущий её, и когда время придёт, толпы будут приветствовать её имя. Это будет сладкое, как нектар и амброзия богов Ремнанта, время: Сансет! Сансет! Сансет! Разве это не заполнит пустоту, что преследовала её? Не наполнит ли это пустой сосуд её духа до краев? Должно, ибо, если нет... что могло бы?

Сансет отвлеклась от этой неудобной темы саморефлексии, чтобы вместо этого поразмыслить о характерах своих новых товарищей по команде. У Руби и Пирры был большой потенциал стать её инструментами; они были сильными, быстрыми и искусными в обращении со своим оружием. Сансет была гораздо менее убеждена в полезности Жона Арка, но теперь она застряла с ним, так что несомненно, она найдёт в нём какую-то пользу. Все они будут служить её целям, потому что она не позволит никому из них встать у неё на своём пути.

Они были её командой, и, как команда пегасов, они будут тянуть её колесницу и нести её к славе.

Первый шаг

Жон проснулся как раз в тот момент, когда солнечный свет начал проглядывать сквозь щели в занавесках.

Он сказал себе, что это потому, что он привык рано вставать, что сделать работу по дому, а не потому, что нервничал.

И он бы занимался домашними делами. Дома, проснувшись, он пошел бы ухаживать за животными. Скай - и Кендал, когда она была дома, - имели возможность не работать по дому, потому что у них была настоящая работа, Аоко не делала ничего дома, потому что… она была Аоко, но все остальные должны были работать. Роуг содержала дом в чистоте и порядке и стирала; Ривер присматривала за участком земли сзади; Жон и Вайолет заботились о животных. Совсем недавно отец начал просить Жона помогать ему с любой необходимой ручной работой, например, когда зимой отвалилось парочка черепиц.

Жон лежал в постели, думая о том, что бы он делал, если бы все еще был дома. Вначале, покормил бы корову, потом, пошёл бы к курам.

Подумав об этом таким образом, Жон почувствовал как его мучает чувство вины за то, что он ушел так никого не предупредив. Кто теперь будет заниматься этими делами вместо него? Придется ли Вайолет работать в два раза больше или Аоко начнёт рабоать?

Смогут ли они справиться?

Конечно. Конечно, они смогут. Отец с матерью могли бы справиться и с большими проблемами. Они найдут способ; в доме было достаточно людей и без него.

Не то чтобы я был незаменим.

Не похоже, чтобы кто-то собирался придти в Бикон и забрать его.

Жон перевернулся на бок. Ему нужно было немного меньше беспокоится о том, как его семья справится без него - потому что, если серьезно, с ними все будет в порядке, - и начать больше думать о том, как он собирается преуспеть в этой академии.

Вчерашний день был для него уроком. Уроком, что его товарищи по команде были намного сильнее него, и что он не мог просто быть героем, так, как он изначально думал.

Может быть, это будет не так просто, как я думал.

Даже если забыть на минуту о посвящении, простое воспоминание о том, как Пирра размахивала своим мечом, а также Кроциа Морсом, которого она никогда в жизни не видела до этого момента, с изяществом и мастерством, с которыми он никогда не смог бы сравниться, а затем просто вернула его ему и сказала: "это прекрасное лезвие". Она была просто… между ними двумя не могло быть никакого сравнения.

Жон утешал себя тем фактом, что Пирра, по-видимому, была какой-то знаменитостью в своей родной стране, так что, естественно, она была намного лучше него.

А ведь ещё надо учитывать, что и Руби весьма талантлива, так же как и Сансет…

Могло ли быть так, что он попал в команду с самыми талантливыми учениками на своем курсе, или все в Биконе были намного лучше него?

Возможно, мне придется работать больше, чем я того ожидал. Но я уж как-нибудь справлюсь. Это… это ведь у меня в крови, верно?

Жон услышал, как кто-то движется сзади. Он перевернулся на другой бок и увидел, что это Пирра встает с постели. Ее волосы были распущены и спускались волной чуть ниже талии, но ни отсутствие макияжа, ни даже ее очень простая коричневая пижама не могли скрыть того факта, что она была великолепна.

Не так красива, как Вайсс, но все же.

Жон сел. — Ты рано встала, — сказал он шепотом, чтобы не разбудить Руби или Сансет.

Пирра перевела взгляд на него. — Ты тоже, — заметила она своим таким же тихим голосом.

Жон неуверенно улыбнулся. — Сила привычки.

— Ясно, — пробормотала Пирра. Она на мгновение заколебалась. — Я как раз собиралась пойти на пробежку. Не мог бы… нехочешь ли ты присоединиться ко мне?

Жон немного подумал. Было ещё весьма рано, но не похоже, что у него было много других дел.

— Хорошо, — сказал он, вытаскивая ноги из-под одеяла и доставая кроссовки под кроватью. — Спасибо за предложение.

— Пожалуйста, — сказала Пирра, мягкая улыбка заиграла на ее лице, когда она торопливо завязывала волосы в хвост, а затем села на кровать, чтобы надеть сапоги. Она, что собирается бежать в пижаме? Жон предположил, что это из за того, что эта пижама была простой и... обычной. С другой стороны, даже если забыть о том факте, что он уже начал смущаться своего голубого комбинезона Тыквенного Пита, наверное, было бы не очень удобно идти на пробежку в нём.

— Гм, — сказал он. — Не могла бы ты закрыть глаза на секунду?

— Хм? — промычала Пирра в замешательстве. Ее глаза расширились, а лицо покраснело, когда она поняла, почему. — Ах! Эээ, конечно. — Она не только закрыла глаза, но и отвернулась от него, пока он торопливо натягивал носки, джинсы и футболку.

— Теперь ты можешь снова их открыть, — тихо сказал он, натягивая кроссовки.

Пирра открыла глаза и закончила натягивать сапоги.

Они оба тихо двинулись; Жон привык ходить на цыпочках рядом со своими спящими сестерами: когда Кендал возвращалась домой со своей работы, она много спала, и все изо всех сил старались ее не беспокоить. Пирра, похоже, тоже умела тихо ходить. Ни Руби, ни Сансет не проснулись к тому времени, когда они вышли из своей комнаты. Всё так же тихо, они пошли сквозь здание общежития, пытаясь не мешать своим товарищам-первокурсникам, пока не вышли из комнаты в общежитии и не вышли во двор.

— Эм, ты же взяла с собой свиток, да? — спросил Жон, когда дверь - что была на электронном замке, для открытия которого требовался свиток студента или сотрудника - закрылась за ними.

— Да, — ответила Пирра. — Я взяла его с собою. — Она вытащила устройство из нагрудного кармана пижамы.

— Отлично, — сказал Жон со вздохом облегчения. — Потому что я… только что вспомнил, что забыл свой.

Пирра рассмеялась. — Я придержу для тебя дверь открытой.

Жон нервно усмехнулся. — Большое спасибо. — Он огляделся. — Итак… бег… гм… я как бы жду, когда ты возьмешь на себя инициативу.

— Я как раз собиралась начать бежать до скал, — сказала Пирра. — В зависимости от того, сколько времени это займет, я могла бы сделать еще один круг или два. Это просто бег трусцой, чтобы разогреться, а не настоящая тренировка.

— Да, но до скал? — спросил Жон.

— Лес вне пределов, но скала - нет, — ответила Пирра. — Но мы можем остаться в кампусе, если хочешь.

Отлично, теперь она подумает, что я трус. — Нет, — быстро ответил Жон. — Всё в порядке. Хочешь начать прямо сейчас?

— Минутку, — сказала Пирра, когда начала потягиваться, разминая руки и ноги. Жон изо всех сил постарался копировать ее движения, а Пирра была достаточно любезна, чтобы не комментировать, чего потуги.

Дверь за спиной Жона открылась. — Привет! — воскликнула одна из учениц, когда она вышла на улицу и присоединилась к ним на свежем утреннем воздухе. Жон увидел, что она была одета, как Пирра, в свое постельное белье: белый топ и синие штаны. Она была одной из членов команды БЛБЛ, если Жон правильно помнил; ему понадобится день или два, чтобы привыкнуть ко всем этим именам, но он помнил ее лицо и характерные волосы, аккуратно разделенные на две части: розовые и серо-голубые.

— Доброе утро, — вежливо поприветствовала Пирра девушку. — Ты ведь мисс Бонавентур, верно?

— Пожалуйста, зови меня Бон-Бон, — беззаботно сказала Бон-Бон, — и, конечно же, я знаю, кто ты, Пирра Никос.

Движения Пирры стали заметно менее расслабленными. Настолько заметно, что это заметил даже Жон. — Да, — сказала она тихо, — я полагаю, что знаешь.

— Да, я видела, как ты выиграла свой последний турнирный бой, — нетерпеливо сказала Бон-Бон. — Эта Арслан настолько не в твоей лиге, что я даже не знаю, почему она вообще потрудилась записаться на соревнования.

Ответ Пирры был резким. — Арслан Алтан - невероятный боец, — заявила она, — к которому я испытываю только величайшее уважение. А теперь извини меня. — Она отвернулась и побежала, ее хвост начал слегка подпрыгивать вверх и вниз, когда она начала бежать.

— Пирра! — воскликнул Жон, ему пришлось резко спринтовать, чтобы догнать ее, замедляясь до бега только тогда, когда он наконец выровнялся с ней достаточно близко. — Все в порядке?

— Прости, — сказала Пирра. — За то, что сбежала и бросила тебя, просто… Арслан заслуживает большего, чем оскорбление во имя какой-то мелкой лести в мой адрес.

— Она твоя подруга? — спросил Жон.

— Нет, — признала Пирра. — Возможно, совсем даже наоборот, но все же она заслуживает лучшего.

Они пробежали всю длину и ширину кампуса. Жон был рад этому факту, потому что он мог увидеть школу гораздо подробнее, чем то, что он уже увидел, просто пытаясь найти амфитеатр в первый день. Они бежали между старомодными колоннами, окружавшими двор; они пробежали мимо окон от пола до потолка, из которых можно было заглянуть в столовую; они пробежали мимо башни академии, что возвышалась над их головами, и пронзала облака; они пробежали мимо главного здания академии со всеми лекционными залами для своих классов и где они провели ночь в бальном зале по прибытию в первый раз, и они пробежали мимо амфитеатра, в котором были их раздевалки. По пути к скалам они пробежали мимо больших пространств пустой земли, что на данный момент, казалось, ни для чего не использовалась. На обратном же пути, они пробежали мимо фермы, о которой Жон даже не подозревал. Кудахтанье цыплят напоминало о доме, одновременно успокаивая и вызывая чувство вины. Он постарался не думать об этом, пока они шли обратно по главной улице.

Они оказались перед статуей, что стояла во дворе: охотник и охотница, вооруженные мечом и топором, стояли на скалистом выступе, а под ними беовульф.

Жон и Пирра остановились, уставившись на человека с поднятым мечом, что возвышался так высоко над ними обоими.

— Как ты думаешь, это кто-то конкретный? — спросил Жон.

— В Мистрале, наверное, так и было бы, — ответила Пирра, — но здесь, в Вейле… Я думаю, это скорее идеализированная фигура, представляющая всех охотников и охотниц, а не каких-то двух отдельных личностей.

Жон кивнул. То, что сказала Пирра, имело смысл. И все же, он не мог не заметить, насколько меч этого парня был похож на его Кроциа Морс. Вероятно, это было просто совпадение, но одновременно с этим… он чувствовал себя так, будто смотрел на изображение одного из своих предков или смесь всех из них. Героические люди семьи Арк, которые жили до него.

Куда более героические люди чем я сам.

— Жон? — с тревогой спросила Пирра, положив руку на плечо Жона. — Все в порядке?

Жон взглянул на нее. — Моя семья, — начал он. — Мужчины в моей семье, все они были воинами. Мой отец был охотником, мой дедушка… Я просто подумал… Мне есть, чему соответствовать.

Пирра серьезно кивнула. — И ты сможешь.

— Смогу ли я? — спросил Жон. — Как ты можешь быть столь уверенной в этом? Ты практически не знаешь меня.

Пирра подождала мгновенье, прежде чем сказать. — В моей стране, — сказала она, — мы верим, что тот, кто имеет благородное происхождение, наследует добродетель своих предков, а затем, в свою очередь, полирует ее своими делами для своих потомков.

Жон не знал, что сказать. Пирра пыталась быть доброй, он был в этом уверен, но в то же время это не могло не звучать для него немного странно. — Я бы не сказал, что у меня дворянское происхождение…

— Твои предки пролили свою кровь на службе человечества, — напомнила ему Пирра твердым и убежденным голосом. — это достаточно благородно, чтобы даже самый нищий человек гордился бы этим. Гордись, Жон; ты и Руби, вы оба имеете благородное происхождение, как… как у любого дворянина, хотя я не буду утверждать, что они все так считают.

Жон улыбнулся. Даже если он не верил ей, он верил, что она пытается помочь, и был благодарен за это. — Спасибо. А как насчет твоей семьи?

— Моя семья? — спросила Пирра, удивленная тем, что он поднял эту тему. — Я… ты не против, если мы вернёмся сейчас?

— Э-э, конечно, — быстро сказал Жон. Он не знал, почему Пирра не хотела говорить о своей семье, но она только что дала ему понять, что не хочет об этом говорить.

И это его устраивало.

***

Пирра надеялась, что Жон не воспринял как грубость с ее стороны то, что она так резко прервала разговор и направилась обратно в общежитие.

Она надеялась, что Жон не воспримет это как грубость, хотя это и было грубостью. Просто она… она боялась, если честно. Она не хотела лгать Жону или кому-либо из своих товарищей по команде, но боялась того, что может случиться, если она признается Жону, что является потомком последнего императора Мистраля. Может, это и не имело значения - в конце концов, это был Вейл, а не Мистраль, - но, с другой стороны, это могло привести к тому раболепию, от которого она сбежала в Бикон, чтобы избавиться от него.

Краткий разговор с Бон-Бон был неприятным напоминанием о том, что значит быть Непобедимой Девушкой: люди пытаются подлизаться к ней из-за ее репутации, предполагая, что она будет восприимчива к презренной и поверхностной лести.

Это напомнило ей о том, насколько же ей повезло с Жоном и Руби.

Она взглянула на Жона через плечо и надеялась, что он этого не заметит. Не только красивый юноша, не только добрый, но и из рода охотников. Не то чтобы это имело большое значение, или, по крайней мере, не должно было иметь большое значение… но ее мать могла бы относиться к молодому человеку из «достойной» семьи с большей благосклонностью, даже если он не происходил из традиционно знатной семьи.

Я, наверное, слегка забегаю вперёд.

Хотяяяя.... Мне ведь никто не запрещал мечтать, верно?

Они вернулись в комнату общежития и обнаружили, что Руби всё ещё спит, хотя Сансет не спала и читала что-то в своем свитке; свет от экрана освещал её лицо с выражением суровой напряженности.

Пирра, открывшая дверь для Жона, теперь закрыла ее за собой. Она откашлялась достаточно громко, чтобы привлечь внимание лидера своей, и Жона, команды, но не настолько громко, чтобы разбудить Руби. Она указала на ванную.

Сансет махнула рукой, показывая Пирре, что она может пойти принять душ. Жон также указал, что она может идти первой.

Пирра кивнула в знак благодарности, быстро сняла сапоги и взяла сегодняшнюю униформу. Прошлой ночью, когда они вошли в комнату общежития, каждый из них нашел по три блузки\рубашки, три жилета, три юбки\пары брюк своего размера, а также носки и чулки и одну куртку. Пирра взяла с собой в ванную чулки, юбку и блузку — и, конечно же, свой обруч.

Ванная была сияюще белой, стены на три четверти были выложены плиткой, а последняя четверть — простой белой штукатуркой. Ванна стояла рядом с раковиной, что стояла рядом с унитазом, но Пирру больше интересовал душ, стоявший за ванной.

Она аккуратно положила сложенную стопку своей одежды на сиденье унитаза, накрывшись полотенцем для защиты от пара, который мог вырваться из душа, и разделась в уединении замкнутого пространства.

Оказавшись в душе, Пирра позволила горячей воде стекать по свей спине и конечностям, смывая всю усталость и напряжение, смывая то, что было раньше, и открывая новый день новым возможностям.

У меня сейчас три товарища по команде. Значит ли это, что у меня теперь три друга?

Она надеялась на это, но было ещё рано с уверенностью говорить об этом. По крайней мере, Жон и Руби, похоже, не очень заботились ее репутация Непобедимой Девушки: Руби больше интересовали Майло и Акуо, чем сама Пирра, а Жон только признал в ней девушку на коробке с хлопьями. Был шанс, что они увидят Пирру Никос и оценят её такой, какая она есть; как друга, а не просто воина и обладательницу трофеев.

Если и есть что-то помимо моего умения махать мечом, которое можно ценить.

Пирра вздрогнула. Это был её тайный страх: причина, по которой никто не мог её увидеть как личность, увидеть за пределами славы о Непобедимой Девушке, причина, по которой никто не мог общаться с ней как с нормальным человеком, заключалась в том, что за всей этой славой ничего не было. Нечего любить, не за что любить, не за что ценить или дружить: только пустой доспех и мощное проявление.

Я надеюсь, что ошибаюсь на свой счёт. Я так на это надеюсь.

Но она не могла быть поверить в это.

Но если у Пирры Никос и было что-то, кроме высокого происхождения и репутации, бережно культивируемой её матерью, то Жон и Руби подошли к этому ближе, чем большинство других людей.

Что касается Сансет Шиммер… Пирра не знала, что с ней делать. Она казалась, знала о репутации Пирры куда больше в отличии от Руби и Жона, но не трепетала перед ней. Скорее…

Я уверена, что она не имела в виду ничего плохого. Надеюсь, она не имела в виду ничего плохого.

Пирра отодвинула эту мысль в сторону. Она должна использовать это мгновенье для отдыха и расслабления. Она позволила себе понежиться в душе, вода струилась по ее волосам и спускалась по спине, чтобы смыть весь пот, накопившиеся за утреннюю пробежку. Это был новый день, новое начало; этим утром она будет думать только о хорошем.

В результате вчерашней распаковки вещей, над раковиной уже был завал из разнообразных, как банных, так и косметических средств, и Пирра с радостью заметила, что не все последние принадлежат ей. Некоторые из них, например темные дымчатые тени для век, принадлежали Сансет. Пирра не носила много макияжа. Выйдя из душа, только немного зарумянила свои щеки, после того как закончила одеваться, и каплю ярко-зеленых теней для век с эффектом «крыла», как пламя, вырывающееся из глаз. Последней вещью, что нужно было надеть, был её обруч, обёрнутый вокруг её хвоста на голове.

Пирра посмотрела на своё отражение в зеркале и улыбнулась. Она была готова встретить день.

***

Сансет вошла в ванную после Пирры, и, пока она красилась, у неё было достаточно времени, чтобы обдумать вопрос об ожиданиях.

Пока Пирра и Жон занимались спортом, а Руби спала, Сансет воспользовалась случаем, и провела небольшое исследование своих товарищей по команде. То, что она обнаружила, было одновременно обнадеживающим и... сложным. Она знала, что была благословлена, в определённом значении этого слова, двумя талантливыми товарищами по команде, но беглое исследование прояснило то, чего она раньше не совсем понимала: не только насколько они талантливы, но и насколько высоки их способности и происхождение.

Пирра Пентесилея Пенелопа Алкестида Ариадна Ипполита Никос, если использовать ее полное имя, была не просто чемпионкой турниров; она была не просто девушкой с лицом на коробке с хлопьями. Она буквально никогда в жизни не проигрывала боев, даже в детских лигах. Но не только это, чего было бы вполне достаточно для большинства людей, но причина, по которой ее имя было таким смехотворно длинным, заключалась в том, что она была буквально королевской особой. Она была прямым потомком - в настоящее время последним потомком по прямой линии - мистральского императора Одиссея пятого, последнего императора Мистраля.

Сансет не была уроженкой Ремнанта, но она прожила тут достаточно долго, чтобы понять, что это нечто очень редкое. Немногие отпрыски старых монархов оставались на виду: нынешний претендент на трон Мантла был умеренно успешным мотогонщиком, малоизвестным за пределами таких любителей спорта, как Сансет. Казалось, никто не знал, кто является законным наследником трона Вейла, за право которого боролась дюжина отдаленных ветвей. Пирра была чем-то редким и необычным: прямым потомком с неоспоримыми правами, который также был знаменит и успешен сам по себе.

Неудивительно, что она стала знаменитостью в Мистрале; ее решение поступить в Бикон, а не в Академию Хейвен, принадлежащую Мистралю, попало в новости и вызвало небольшой скандал. Сансет не стала его читать, но наткнулась на комментарии, призывающие к смене руководства Академии Хейвен на том основании, что даже самая яркая звезда Мистраля не хочет тренироваться в академии Мистраля.

Вне всяких сомнений, от Пирры в Биконе ожидались великие дел. Сансет, ещё когда была под крылом Селестии и лично обучалась у неё, знала, каково это, когда эти ожидания находятся на твоих плечах. Она знала, что такое быть в положении, когда быть посредственностью означает считаться неудачницей, потому что личная планка успешности была поднята намного выше. Но собственные амбиции Сансет были слишком важны, чтобы она могла позволить себе проявить сочувствие к Пирре Никос. Дело в том, что если эти ожидания не оправдаются и Пирра не проявит ожидаемого величия, если она не оправдает звания самой одаренной ученицы, украшавшей священные залы Бикона за всю его историю, то это скажется и на самой Сансет. Несомненно, все обвинят именно Сансет в провале Пирры. Толпа просто скажет, что этого и следовало ожидать от фавна.

А еще была Руби Роуз. Происхождения Руби было далеко не столь высоким, как у Пирры, но, тем не менее, ее раннее поступление в Бикон попало в местные новости на острове, который она называла своим домом, и известие о том, что пятнадцатилетний подросток будет посещать Бикон удостоилось скромной статьи в ведущей газете Вейла. На Руби тоже были возложенны ожидания; Руби тоже не могла быть средней, если хотела доказать, что заслуживает место в этой академии.

Возможно, будет не так много людей, готовых обвинить Сансет, в случаи если Руби облажается, но Сансет не сомневалась, такие люди всё равно найдутся.

Это была обратная сторона лидерства: если твоя команда преуспела, часть заслуг достаётся тебе; если твоя команда потерпела неудачу, вся вина ляжет на тебя, особенно если тебя посчастливилось возглавлять команду с Непобедимой Девущкой и вундеркиндом.

Все это означало, что Сансет Шиммер ждала сложная работа.

Если бы Селестия увидела бы меня сейчас, вынужденную хорошо обращаться с другими, чтобы продвинуться вперед, она, вероятно, рассмеялась бы над иронией.

Но мне придётся сделать это. Не то чтобы у меня был большой выбор.

Она закончила наносить тени и посмотрела на себя в зеркало. Было ли это лицо лидера? Да, несмотря на то, что школьная форма мало, что давала её внешности.

Однажды они не смогут говорить о Пирре Никос, не упомянув при этом Сансет Шиммер.

Она вышла из ванной с обновлённой решимостью и обнаружила, что Пирра сидит на своей кровати и читает учебник, а Жон читает что-то похожее на комикс.

Я рада видеть, что хоть кто-то правильно расставляет приоритеты.

Руби все еще спала.

— ВНИМАНИЕ! — громко сказала Сансет, хлопнув в ладоши для большего эффекта. Это разбудило Руби. Она вздрогнула и скатилась с кровати, чтобы с тихим стуком приземлиться на пол.

Пирра поднялась на ноги. — Руби, ты в порядке?

— Я в порядке, — простонала Руби.

— Доброе утро, Команда Сапфир, — с удовольствием объявила Сансет. Она достала свой свиток и пролистала расписания дня, что было загружено на устройство. — Сейчас семь часов утра. Столовая открывается через полчаса, занятия начинаются в восемь; если кто-нибудь из вас опоздает на урок, я, как ваш лидер, буду наказана, а это не должно произойти. — Она обвела взглядом троицу. — Я ясно выразилась?

— Мы поступили в Бикон не для того, чтобы играть в игры, Сансет, — ответила Пирра с мягким упрёком. — Никто из нас здесь не будет пренебрегать своим образованием.

— Надеюсь, — пробормотала Сансет. Она снова сверилась с расписанием дня. — У нас… сегодня у нас следующие уроки: изучение Гримма в восемь, затем современная история в девять тридцать, затем два часа личных боев в десять тридцать, затем обед. После обеда у нас есть два часа науки о растениях, затем скрытность и... безопасность? с трёх тридцати до четырёх тридцати, а затем наше последнее занятие на сегодня - оружие. Есть вопросы?

Руби подняла руку. — Что, ты сказала, будет первым уроком?

Хвост Сансет дернулся. — Жон, умойся и оденься; Руби, проснись, и я еще раз все повторю.

Жон и Руби умывались и одевались быстрее, чем Сансет и Пирра, из-за того, что Жон был парнем, а Руби, казалось, не беспокоилась о таких вещах, как макияж. Они оба были одеты и готовы идти к тому времени, когда столовая открылась, и Сансет вышла вместе со своей командой из общежития. Они присоединились к толпе других студентов всех курсов, направлявшихся в том же направлении, и Сансет смогла услышать, как они шепчутся о Пирре, пока Команда САПР шла в зал.

— Это Пирра Никос?

— Да, это Непобедимая девушка из Мистраля.

— Я слышал, что она даже не получила ни одного удара.

— Она обязательно станет лучшай в своём году.

— Тому, кто попал с ней в одну команду, очень повезло.

— И она очень красива.

Пирра нахмурилась, в то время как Сансет пыталась не нахмуриться; не из-за шёпота толпы, а из-за притворного беспокойство Пирры в ответ на него. Она должна была любить это: кто бы не хотел, чтобы о нём шептались? Быть объектом внимания, куда бы ты ни шла, чтобы все глаза и головы обращались к тебе, как цветы к солнцу. Притворяться, что это не так, было в высшей степени лицемерно со стороны Пирры, и Сансет не нравилось её поведение. Если ты уже стала знаменитой и популярной, по крайней мере, ты могла бы честно не скрывать то, сколько удовольствия ты получаешь от этого.

То же самое произошло, когда они подошли к прилавку с едой: лицо Пирры уставилось на них из коробки хлопьев Тыквы Пита.

— Меня не может не волновать, — пробормотала Пирра, — что что-то подобное предлагают на завтрак в такой элитной академии.

О, да, как будто ты действительно так думаешь. Просто признай, что тебе нравится тот факт, что мы все уже можем видеть твое лицо.

— Значит ли это, что мне не следует их есть? — спросил Жон.

Пирра взглянула на него. — Возможно, было бы лучше, если бы вместо этих хлопий ты съел бы что-нибудь более полезное, — посоветовала она ему. Сама Пирра выбрала смесь колбасы и бекона со второго прилавка, немного фруктов и стакан апельсинового сока. Сансет была вегетарианкой, поэтому она воздерживалась от мяса и взяла фрукты и чашку кофе, чтобы разбудить себя перед первым уроком. Жон последовал совету Пирры по поводу хлопьев и взял полноценный завтрак с яйцами, картофелём и колбасой. Руби не последовала совету Пирры и наполнила тарелку смесью всех предлагаемых наименее полезных, но с самым высоким содержанием сахара, хлопьев.

— Хорошо, что ты много двигаешься, — пробормотала Сансет, слегка ошеломленная выбором Руби.

Они сели за один из множества пустых столиков, и Сансет уже собиралась начать есть, как вдруг…

— Это место занято?

Сансет подняла глаза и увидела Янг Сяо Лонг, сестру Руби и длинноволосого лидера команды ЯРДН, смотрящую на нее сверху вниз.

— Привет Янг! — с энтузиазмом завопила Руби.

Янг ухмыльнулась. — Привет Рубс, — сказала она, перегнувшись через стол, чтобы взъерошить волосы Руби одной рукой. Она начала садиться, но остановилась. — Извини, ты не…

— Все в порядке, — хмыкнула Сансет. — Я не возражаю.— В конце концов, то, что они сидели за одним столом, не означало, что она должна с ними разговаривать.

— Спасибо, — сказала Янг. — Эй, ребята, сюда! — Она помахала своей команде, последовавшей за ней в холл, и, в конце концов, вся команда ЯРДН села напротив команды САПР.

— Итак, это моя команда, — объявила Янг, широко раскинув руки, чтобы обнять троих своих товарищей за столом. — Доув, Нора, Рен. Ребята, это…

— Сансет Шиммер, — объявила Сансет. Она заметила, что Доув смотрит на нее. Долго, напряжённо смотрел; он не сводил с нее глаз с тех пор, как она села. Она отложила ложку. — Есть проблемы?

— Нет, — быстро сказал Доув. — Я… я просто… я никогда не видел… — он указал куда-то ей над головой.

Уши. Верно. Конечно же это уши. Уши прижались к макушке Сансет. — Да ну, смирись с этим, — отрезала она. — Я фавн, и что? — Она посмотрела на свою тарелку с фруктами и принялась агрессивно поглощать еду.

За столом повисла неловкая тишина, которую нарушил мягкий, мелодичный голос Пирры. — Пирра Никос, — сказала она. — Приятно познакомиться.

— И мне, — спокойно ответил Рен.

— Вот эта - моя младшая сестра Руби, — сказала Янг. — А ты… Жон, верно?

— Жон Арк, да.

— У тебя есть девушка, Жон?

— Янг! — протестующе вскрикнула Руби, а Пирра с любопытством взглянула на Жона.

— Нуууу... не совсем, но… Вайсс! — позвал Жон, махнув рукой Вайсс Шни, что только что вошла. Ее команда окружала ее, как телохранители, особенно Кардин Винчестер, нависший над ней. Флэш Сентри посмотрел на стол ЯРДН-САПР, нахмурившись от беспокойства. Сама Шни взглянула на Жона, а затем отвернулась, задрав нос, и повела свою команду к другому столику на некотором расстоянии.

Жон разочарованно вздохнул.

— Уууух, должно быть, э… — извиняющимся тоном пробормотала Янг. — Я, э-э… — она мгновение смотрела на Жона, с удрученным лицом. — Крепись дружище.

— Хей, Янг, — позвала свою сестру Руби. — Ты ни за что не догадаешься, что я нашля прошлой ночью в нашей комнате.

— Что?

— Раньше это была комната мамы! — Закричала Руби. — Мы нашли её, и других, инициалы и символы, вырезанные на стене: СТРК, это мама, папа, дядя Кроу и… — Руби замолчала, ее взволнованное выражение внезапно сменилось смущением. Глаза Сансет сузились. Руби из-за чего-то нервничала? Кем была эта Р и что в ней такого, что так подействовало на Руби?

Янг на мгновение нахмурилась, и тень скользнула на ее лицо. — Да, и я могла бы догадаться. И всё же… это потрясающе, Рубс. Как будто это должна была быть судьба или что-то в этом роде.

— Ты должна прийти и посмотреть это после занятий. Мы тоже вырезали там свои имена.

Янг ухмыльнулась. — Звучит круто. Я заскочу и посмотрю. — Она протянула руку и снова взъерошила волосы Руби, игнорируя протесты младшей сестры. — Я горжусь тобой, сестричка. — Остаток завтрака прошел в непринужденной беседе между двумя командами, в которой Сансет Шиммер не принимала участия.

Она ничего не сказала, пока ела, но бросила взгляд на Янг Сяо Лонг и ее товарищей по команде. Нора Валькери говорила слишком громко и слишком много, в то время как Доув Бронзевинг продолжал украдкой посматривать на нее, несмотря на то, что она велела ему не делать этого; Лай Рен молчал так же, как и сама Сансет. А Янг… был ли какой-то метод, которым Сансет могла бы разделить её и Руби эмоционально? Сможет ли она настроить их друг против друга и сделать так, чтобы Руби была верна только команде, а не своей сестре? Возможно, но стоила ли награда риска? Вполне вероятно, что нет. Если Сансет поймают, это разрушит команду, не говоря уже о том, что может сделать Янг. Сансет не знала ее достаточно хорошо, чтобы сказать, будет ли затевать с ней драку хорошей идеей или нет.

Пока что она оставила это в покое и решила посмотреть, как все сложится. Если сестринская близость начнет вредить команде, она будет действовать, а пока будет просто наблюдать.

Первым занятием в этот день было изучение Гримм, которое вел профессор Порт: коренастый мужчина с усами как у моржа, который, почему-то, имел в своем собственном классе блестящую золотую копию самого себя. Ему также удалось совершить подвиг, выдающийся даже по меркам некоторых дряхлых старых единорогов, у которых Сансет довелось учиться в Кантерлоте: он уложил половину класса спать к тому моменту, как он закончил свое представление.

Сансет ткнула Руби локтем, возможно, немного сильнее, чем требовалось, чтобы разбудить ее до того, как ее храп станет слишком очевидным. Тот факт, что профессор еще раз повторял очевидное, что Вейл и другие три королевства были безопасными убежищами человечества, не означал, что они скоро не перейдут к сути темы.

— Но сначала, — заявил профессор Порт, — история.

Жон застонал. Руби склонила голову. Даже Пирра, хоть и представлялас собою образ образцовой ученицы, казалось, была несколько обескуражена этими словами.

Сансет крепче сжала ручку и приготовилась делать заметки.

— История храброго красивого мужчины, — продолжил профессор Порт. — Меня. Когда я был мальчиком…

Пока он говорил, Сансет что-то строчила, используя стенографию, которую она придумала, чтобы не отставать от лекций принцессы Селестии. Краем глаза она взглянула на свою команду, сидевшую справа от нее: Руби рисовала какую-то картинку; Пирра делала записи нерешительно и скупо; Жон выглядел так, словно заснул.

Сансет закатила глаза. Разве они не поняли? Разве раньше у них не было учителя, который преподносил уроки через рассказы? Селестия всегда так делала. Хотя конечно, Порт не очень хорошо рассказывал свою историю, и Сансет не могла точно сказать, какие уроки он пытался передать, но именно поэтому она делала заметки обо всем, на чем он, казалось, сосредоточился: так что она могла бы перечитать это позже и понять суть.

Если бы ей нужно было угадать прямо сейчас, Сансет сказала бы, что это как-то связано с гриммом, таращащимся в клетке в углу класса.

Он рассказывает историю про барбатоса, а затем он собирается выпустить его в класс, и нам придется использовать знания из его истории, чтобы убить его.

— Несмотря на свой возраст, мой дедушка был мудрым человеком. "Питер" сказал он…

А вот и что-то полезное.

Она еще раз сильно тыкнула Руби и сердитым жестом приказала ей обратить внимание.

Руби лишь ухмыльнулась, демонстрируя фигурку профессора Порта с линиями.... запаха? вокруг него. Наверно.

Сансет издала слабый стон. Возглавить эту команду будет непросто, не так ли?

Что ты сказала о том, что здесь никто не пренебрегает своим образованием, Пирра?

— Мораль этой истории, — сказал профессор Порт.

А, поехали.

— Настоящий охотник должен быть благородным.

Благородство? Мы сражаемся с монстрами, а не с другими людьми, и даже если мы сражаемся с другими людьми, то какое значение имеет честь, пока мы побеждаем? Должны ли мы поклониться существам Гримм и предложить им шанс сделать первый выстрел?

Это не будет похоже на все те времена, когда Селестия рассказывала историю, а затем заканчивала рассказом о важности дружбы, хотя в этом не было никакого смысла, не так ли?

— Настоящий охотник должен быть надежным.

Вайсс Шни фыркнула, и когда Сансет взглянула на нее, она увидела, что седовласая девушка скептически смотрит на команду САПР.

О, так твоя команда намного лучше? В твоей команде есть парень, который даже не заступится за свою девушку; что дает тебе право говорить о надежности?

— Настоящий охотник должен быть стратегом, хорошо образованным и мудрым»

Сансет ухмыльнулась Вайсс, просто чтобы отплатить ей за тот короткий взгляд. Судя по хмурому лицу на ее лице, Вайсс не слишком это оценила.

— Итак, кто из вас считает себя воплощением всех этих черт?

Руки Сансет и Вайсс, одновременно, взметнулись в верх. — Я сэр!

Они посмотрели друг на друга. Выражение лица Вайсс казалось, предполагало, что она должна отступить в пользу наследницы компании Шни.

Укуси меня за хвост, выскочка. Это мой первый шанс показать, на что я способна, и я не собираюсь уступать тебе место.

— Ого, вот это рвение! — весело сказал профессор Порт. — Всегда приятно видеть, как будущие охотницы, что будут защищать наше королевства, рвутся в бой. Хорошо, мисс Шиммер, сделайте шаг вперед и сразитесь со своим противником.

Удачи в следующий раз, Вайсси.

Сансет не заметила как переоделась, ей казалось, что прошло лишь одно мгновение, и, вот, она уже сняла с себя школьную форму и вновь была облачена в свою кожаную куртку и джинсы, с Sol Invictus в руках, она стояла лицом к клетке с барбатосом внутри.

Кто-то смеялся над ней. Сансет проигнорировала их; величие вызывало зависть, но зависть меньших существ была чем-то, с чем она имела дело с самой ранней юности.

— Давай Сансет! — кричала Руби. — Покажи им, как крута команда Сапфир!

— Я так и сделаю, можешь не волноваться по этому поводу, — пробормотала Сансет. И при этом, естественно, покажу насколько "крута" Я сама.

Профессор Порт сломал замок одним взмахом топора, и из темноты клетки вырвался ожидаемый барбатос.

Он бросился на Сансет, рыча и фыркая.

Нет времени стрелять. Сансет опустилась на одно колено, положив приклад Sol Invictus на землю, держа штык направленным на стремительно несшегося кабана.

Гримм находился уже почти рядом с ней, все четыре его глаза сияли, когда он прыгал.

Сансет щелкнула выключатель, и штык вытянулся наружу, как копье. Барбатос был поражен в середине прыжка - и хотя удар не пробил бронированную маску, закрывавшую его морду, он отбросил его назад - визжа, когда его лапы пинали воздух.

Сансет схватила его, окутав мягким зеленым сиянием и удерживая на месте с помощью телекинеза, удерживая мягкое брюхо зверя и вонзила свое копье в его живот.

— Браво! Похоже, мы действительно находимся в присутствии настоящей охотницы на тренировке.

Естественно, подумала Сансет. Были ли сомнения?

— Боюсь, что на сегодня у нас всё, — добавил профессор Порт. — И обязательно, всегда будьте бдительны!

Сансет быстро подошла к первому ряду, где сидели остальные члены ее команды. — Мне нужно пойти и переодеться обратно в форму и положить оружие, — сказала она, когда остальные ученики уже начали выходить. — Вы можете найти дорогу к следующему классу без меня?

— Э-э… — начал Жон.

— Я прослежу, чтобы мы туда добрались, — спокойно сказала Пирра.

— Хорошо, — сказала Сансет. Вероятно, ей следовало бы поблагодарить её, но у нее не хватило на это смелости. Она отвернулась и быстрым шагом вышла из класса и направилась к амфитеатру, чтобы снова переодеться в форму.

Знаете, как было бы проще, если бы нам не нужно было возиться с формой.

Тем не менее ей удалось, благодаря быстрому шагу, вернуться в амфитеатр, снова переодеться в форму и прийти на лекцию по современной истории всего на пару минут позже звонка.

Она ворвалась. — Профессор, я…

— А, мисс Сансет Шиммер, да? — Её прервал и обратился к ней высокий худощавый мужчина с густыми зелеными волосами, зачесанными назад, его глаза были скрыты парой непрозрачных очков.

Сансет распрямилась. — Да, профессор.

— Не бойтесь, мисс Шиммер, я хорошо знаю, что профессор Порт любит вовлекать своих студентов в практические занятия в первый день занятий, и мисс Никос сообщила мне об этом. Поздравляю с победой.

— Спасибо, профессор.

Зеленоволосый профессор отхлебнул что-то из чашки, которую держал в руке. — А теперь садитесь. Мы вас ждали, так что вы ничего не пропустили.

Сансет кивнула. — Спасибо, профессор. — Она подошла ко второму ряду, откуда ей махала Руби.

— О, и мисс Шиммер?

Сансет полуобернулся спиной к профессору. — Да, профессор?

— Я доктор Ублек, — сообщил он ей.

— Приношу свои извинения, доктор, — сказала Сансет, склонив голову.

— Просто знайте на будущее, мисс Шиммер, — сказал доктор Ублек. Когда Сансет села, она заметила, что в его классе царит беспорядок: повсюду разбросаны книги и бумаги, некоторые открыты, и между ними приютились чашки. На самом деле она не хотела знать, есть что-нибудь в этих чашках или нет. Доска была покрыта картой Ремнанта и его королевств с различными информационными картами, прикрепленными к важным местам на основной карте, и все они были соединены, между с собою, красной нитью. Сансет не понимала, что все это должно означать.

Доктор Ублек сделал еще один глоток из чашки. — Ну что ж, — начал он, быстро шагая из одного конца лекционного зала в другой. — Как вы все, я надеюсь, понимаете, этот мир в настоящее время переживает беспрецедентную эру мира и процветания. Чем мы обязаны этому чуду, которое для народов более ранней эпохи могло показаться несбыточной мечтой?

Сансет не подняла руку. Она не была достаточно уверена в ответе и не хотела выставлять себя дурой. Ни один из ее товарищей по команде не сделал даже попытки поднять руку. Однако трое студентов подняли руки: Флэш, Вайсс Шни и Лира Хартстрингс.

Сансет заметила, что все они были из Атласа. О, я уже знаю, что будет дальше, верно?

— Да! — сказал доктор Ублек, указывая тростью на Вайсс. — Мисс Шни?

— Благодоря силе Атласа, доктор, — чопорно ответила Вайсс. — Что защищает и оберегает все другие королевства от вреда.

Доктор Ублек ответил ей не сразу. Он отпил еще немного из своей чашки, громко прихлебывая. — Вы случайно не знакомы с генералом Айронвудом, мисс Шни?

Вайсс выглядела немного удивленным вопросом. — Да, он… был гостем моего отца, да, доктор, — призналась она, — и моя старшая сестра - специалист в армии Атласа.

Хорошо для тебя. Только вот, почему ты не последовала за ней в Атлас, где могла бы расслабиться с Рэйнбоу Дэш и другими патриотами, вместо того, чтобы нести эту чушь?

— Мистер Сентри, мисс Хартстрингс, у вас есть что еще добавить к мисс Шни? — спросил доктор Ублек.

— Нет, доктор, — сказал Флэш. — Все знают, что Атлас своей мощью оберегает другие королевства.

— Тогда что ты здесь делаешь? — пробормотала Сансет.

Доктор Ублек не услышал ее или же притворялся, что не услышал. Вместо этого, он ответил всем атлесианским ученикам. — Я уверен, что ответ удовлетворил бы многих офицеров Атласа, но, как вы узнаете на этом уроке, историческая правда редко сводится к пропаганде. — Он отвернулся. — Теперь мы начнем с…

Пирра кашлянула и подняла руку.

— Да, мисс Никос?

— Вы не собираетесь отвечать на свой вопрос, доктор?

Доктор Ублек улыбнулся. — Ответ, мисс Никос, является предметом этого занятия. В этом году мы пройдём полный курс восьмидесятилетней истории с конца Великой войны до настоящего времени; будущие уроки углубят ваше понимание ключевых моментов. К тому времени, когда вы покинете эти залы, вы будете иметь такое же хорошее представление о том, как наш мир достиг своего нынешнего состояния.

Сансет посмотрела на своих товарищей по команде, двое из которых выглядели явно скучающими.

— Конечно, приношу извинения, доктор, — сказала Пирра.

— Не нужно извиняться за внимание, мисс Никос, — заверил ее доктор Ублек. — Теперь, как я и говорил: ситуация в конце Великой войны. Великая война закончилась в каком году?

Руки Сансет, Пирры, Вайсс и Скай Ларк поднялись в воздух.

Доктор Ублек задумался. — Мистер Ларк.

— 2040, — сказал Скай.

— Верно, мистер Ларк, — сказал доктор Ублек. — А если бы вы были внимательны в боевой школе, то ни у кого из вас не возникло бы затруднений рассказать мне о решающем сражении войны.

Несмотря на то, что доктор Ублек только что сказал, что он ожидает, что любой из его студентов сможет ответить, тем не менее, единственные руки, которые поднялись в воздух, принадлежали Пирре, Вайсс и Сансет.

— Мисс Никос? — Доктор Ублек указал на нее.

— Битва четырех королей, — заявила Пирра. — После чего монархи Мантла, Мистраля и Вакуо сложили свои короны, подчиняясь королю Вейла.

Интересно, сколько ваших предков там было? Подумала Сансет.

— Верно, мисс Никос, и кто может сказать мне, что случилось дальше, мисс Шни?

— Подписание договора Вайтла, — чопорно ответила Вайсс.

— Во-первых, король Вейла принял капитуляцию своих собратьев-королей, но отказался забрать их короны себе, — заявила Сансет. Другими словами, он был дураком.

— Вы обе правы, — сказал доктор Ублек, что, по мнению Сансет, было довольно великодушно по отношению к Вайсс Шни. Наверное, он сказал это из-за ее имени.

Сансет считала себя одаренной в академических предметах; она считала себя таковой, потому что эта была объективная истина. Она была лучшей или почти лучшей во всех классах в Кантерлотах обоих миров, и она подготовилась, чтобы не отставать здесь, в Биконе.

И к концу урока она была уверена, что не отстанет. История, казалось, не вызывала энтузиазма у большей части учеников, которых едва можно было заставить отвечать на вопросы доктора Ублека, или, возможно, они просто слишком нервничали, чтобы поднять руку, или боялись показаться слишком заинтересованными перед остальным классом. Сансет была знакома с обеими типами пони и людей с двух разных Кантерлотов: тех, кто не любил внимания, и тех, кто боялся прослыть умником. И те, и другие, по мнению Сансет, были более презренными, чем те, кто просто не знал или не хотел выполнять работу. Если бы у вас не хватило мужества встать перед другими учениками, откуда у вас хватило бы мужества встретиться с гримм?

В любом случае, лекция доктора Ублека, была посвящена концу Великой войны, чтобы осветить под другим углом некоторые моменты из последних дней этой войны.

Что касается того, чтобы стать лучшей в классе… достаточно сказать, что к концу урока Сансет знала, кто ее академические соперники.

После истории был урок боевых искусств, и первокурсники толпами спустились в амфитеатр, где в раздевалках их ждала профессор Гудвич.

Переодевание - снова - в боевую одежду на глазах у всех парней стало напоминанием Сансет о том, каким странным местом была эта школа по сравнению с нормой человеческой нормы. Она не могла не задаться вопросом, была ли эта аномалия, а не норма, отказ какой-либо из девушек САПР одеться\раздеться перед Жоном или, наоборот, заставить его раздеться\одеться перед ними? Как это делали другие команды, все из которых были смешанного пола?

Возможно, это зависело не более чем от характера девушек. Янг, казалось, наслаждалась мужским вниманием, а Сансет, выросшая в основном в голом обществе, не слишком беспокоилась о том, что видят другие люди. С другой стороны, Пирра, казалось, чувствовала себя неловко из-за всего этого, а Руби - уж тем более. Она пыталась спрятаться за дверью своего шкафчика; к сожалению, он защищал ее только с одной стороны.

Сердце Сансет не было каменным. Ее предавали, оскорбляли, научили, что глупо заботиться о других, но это не лишило ее полностью сочувствия. Может, Руби ей и не очень нравилась, но она не заслуживала того, чтобы на нее пялились парни, вроде того подонка с колючими волосами или бывшего парня Сансет; он, мог сделать вид, что не смотрит, но после того, как он разбил Сансет сердце, она не могла не замечать его взгляды.

Хотя она была полуодета в джинсы и лифчик, Сансет, тем не менее, пересекла раздевалку к тому месту, где стояла Руби, и прислонилась к раме шкафчика и двери, нависая над Руби, блокируя ее от взгляда кого-либо еще в комнате.

— Сансет? — спросила Руби, глядя на нее.

— Не волнуйся, — тихо сказала Сансет. — Они больше не могут натебя смотреть.

Руби потребовалось мгновение, чтобы понять, что она имела в виду. — Спасибо, — пропищала она.

— Не за что, — хмыкнула Сансет.

Как только все переоделись в свое боевое снаряжение, профессор Гудвич собрала их всех вместе, чтобы дать им несколько инструкций относительно шкафчиков.

— Каждому из вас выделен один ракетный шкафчик для хранения своего оружия и дополнительной брони, — объясняла профессор Гудвитч. — Кроме того, ваш шкафчик может быть вызван в ваше местонахождения с помощью вашего свитка или отправлен в нужное место с помощью шестизначного кода.

Сансет подняла руку.

— Да, мисс Шиммер?

— Зачем нам вообще отправлять свои шкафчики куда либо кроме того места, где мы находимся, вводя в них код лично? — спросила Сансет.

— Вы можете отправить своему товарищу по команде снаряжение, мисс Шиммер, если они не смогут вызвать его сами, — ответила профессор Гудвич. — Например, если они участвуют в бою и не могут…

Серия панических криков прервала профессоршу Гудвич и привлекла внимание Сансет к самой задней части группы студентов и к Жону, которого Кардин Винчестер запихивал в его же собственный шкафчик.

— Нет! Погоди! Вытащи меня отсюда! — кричал Жон, когда Кардин ввел шестизначный код на голографический дисплей. — Не делай этого!

Кардин отступил назад с самодовольным выражением лица, когда шкафчик Жона начал взлетать. Оставляя след синего дыма, шкафчик поднялся… примерно в футе над землей, где и остановился, окутанный сиянием зеленой энергии.

Сансет нахмурилась, когда она протянула свою магию, чтобы удержать шкафчик на месте. Требовалось много сил, чтобы держать шкафчик устойчивым; телекинез - это одно дело, а сопоставление магии с кинетической энергией - совсем другое дело. Сансет уже чувствовала приближение головной боли, пульсацию в своей голове из-за того, что она удерживала Жона на месте, несмотря на всю мощь шкафчика, пытавшегося унести его.

— Пирра! Руби! — боль в голове обострила ее голос. — Кто-нибудь из вас вытащите его оттуда!

Пирра первой добралась до шкафчика, грубо оттолкнув Кардина в сторону, когда она подняла свое копье, Майло. — Жон, твоя аура активирована?

— Наверно? — скорее спросил чем ответил Жон.

— Хорошо. Прости, — сказала Пирра, одним сильным толчком она вдавила Майло в дверь шкафчика и использовала его как лом, чтобы открыть эту дверь. Они, вместе с Руби, вытащили Жона из шкафчика, или, скорее, он вывалился в их ожидающие руки, и в этот момент Сансет наконец перестала удерживать шкафичк, и позволила ему улететь туда, куда его послал Кардин.

Снаряжение Жона выпало из него при падении, но оно было разбросано только по школьной территории. Надеюсь.

Сансет схватилась за голову одной рукой, а Жон кашлял от голубого дыма, скопившегося на полу от ракеты.

— Было бы веселее посмотреть, как он улетает, — пробормотал Кардин, прежде чем вздрогнуть из-за яростного взгляда Пирры.

Сансет двинулась вперед, головная боль от того, что она напрягла так внезапно свои силы, заставляла ее чувствовать себя еще более отвратительно, и придавала больше выразительности ее хмурому взгляду. Селестия солгала ей, и многое из того, чему она пыталась научить Сансет, было полной чушью, но она немного рассказала Сансет о настоящем долге правителя и его пользе: ты должна защищать своих слуг, иначе они не будут смогут долго служить тебе.

Кроме того, она ненавидела позволять другим трогать её вещи.

Её руки сжались в кулаки. — Если ты-

— Достаточно, — голос Гудвич не был громким, но достаточно твердым, чтобы все остальные замолчали. — Мистер Винчестер, возможно, задержание даст вам время подумать о том, почему ваше неспровоцированное нападение на сокурсника было неподобающим для охотника.

Кардин безмолвно зарычал.

— И для вас тоже, мисс Шни, — добавила профессор Гудвич.

Вайсс захотела возразить. — Профессор! Я…

— Ничего, — закончила за неё профессор Гудвич. — Вы не сделали ничего, чтобы контролировать своего товарища по команде, поведение которого отражается на вас. Я полагаю, что профессор Озпин вчера сообщил вам об этом факте.

Лицо Вайсс исказилось от возмущения. — Профессор, я… — она, казалось, с большим усилием сдержала себя. — Я считаю, — продолжила она уже более спокойным и чопорным голосом, — что глубоко несправедливо наказывать меня за то, что я не вмешалась в ситуацию, в которую вы сами не вмешались.

Профессор Гудвич уставилась на нее. — Это очень смелое утверждение, мисс Шни, — сказала она голосом, жестким и довольно холодным. Сансет показалось, что она слегка ухмыльнулась. — Однако смелость иногда может быть эффективной стратегией. Очень хорошо, мисс Шни, вы освобождены от задержания. На этот раз. Но не позволяйте этому повториться. — Прежде чем продолжить, она перевела взгляд на команду САПР. — Команда Сапфир, вы очень хорошо справились с развитием командной работы которую, только что продемонстрировали.

Кардин выглядел ещё более разгневанным, чем раньше. — Профессор-

— Да, мистер Винчестер? — требовательно спросила профессор Гудвич, глядя на него поверх очков.

— …Ничего, — пробормотал он.

— Пони, наверное, хочет кусок сахара, — сказал Рассел.

— Рассел! Кардин! Хватит с вас двоих! — рявкнула Вайсс хлестнувшим, как хлыст, голосом. Сансет пришлось признать, что она была впечатлена тем, как Вайсс справилась с тем, чтобы глядеть сверху вниз на кого-то, кто был почти вдвое выше неё. — Должна ли я напомнить вам, что ваши действия сказываются не только на вас, но и на всей нашей команде? Я не собираюсь быть наказанной из-за пары приматов вроде вас! — Она посмотрела на них, как будто призывала их заговорить. Когда этого не произошло, она отвернулась и направилась через раздевалку к САПР.

Холодные голубые глаза наследницы Шни скользнули по Руби и Жону и на мгновение задержались на Пирре. Она посмотрела на Сансет, и ее нос сморщился от отвращения. Ее челюсть сжалась на мгновение, прежде чем она протянула руку. — От имени моих товарищей по команде я прошу прощения, — сказала она, и если бы она на этом закончила бы, то, возможно, все было бы в порядке, но она добавила, — однако я должна сказать, что если ваш товарищ по команде настолько слаб, что с ним можно так обращаться, тогда, возможно, ему следует пересмотреть свое место в Биконе.

Жон выглядел пристыженным, и за него ответила Руби — Это нечестно, Жон был застигнут врасплох и…

— И ты ожидаешь, что гримм объявит о своем присутствии, прежде чем атаковать? — спросила Вайсс. — Он должен был быть более бдительным.

Кардин не гримм, подумала Сансет. Большинство гримм выглядят куда лучше него.

— Бдительность — это одно, но не такого поведения следует ожидать от товарищей по оружию, — заявила Пирра.

— Конечно нет, но…

— Послушай, если ты хочешь извиниться, извиняйся! — рявкнула Сансет, — но мне не интересно спорить тут, и я сомневаюсь, что кому-то еще тоже.

Вайсс отпрянула. — Как ты?.. Ладно. — Она сложила руки. — Мне жаль тебя, Пирра, что тебя сдерживает такая команда. Это такой позор. — Она ушла прежде, чем кто-либо из САПР успел ответить.

— Не слушай ее, Жон, — ободряюще сказала Руби.

— Любого можно застать врасплох, — сказал Пирра.

Жон не выглядел убежденным, но спорить не стал. Он просто стоял там, выглядя удрученным, хотя было ли это из-за его предполагаемой слабости или из-за того, что его "любовь" только что обожгла его, Сансет не знала.

Профессор Гудвич откашлялась. — Если вы все закончили, — сказала она с явным нетерпением в голосе, — пожалуйста, следуйте за мной в амфитеатр, там мы и начнем наш урок.

Амфитеатр был освещен чуть ярче, чем в тот момент, когда профессор Озпин встретил их всех, так что Сансет могла видеть своих сокурсников, когда они пробирались внутрь. Она также могла видеть над ними балкон, чтобы люди могли смотреть на арену сверху. Внизу было расставлено множество плоских скамеек без подлокотников, каждая из которых была достаточно большой, чтобы четыре человека могли сидеть рядом друг с другом, и могли наблюдать за боем все вместе.

Студенты не стали ждать, пока им велят сесть. Они расселись со своими командам, а профессор Гудвич поднялась на сцену.

— Добро пожаловать, студенты, на ваш спарринг-урок, — сказала она. — На этих занятиях вы будете обучены сражаться с другими людьми; это прискорбно, но даже в нынешнюю мирную эпоху вы должны быть готовы к тому, что вам придется столкнуться лицом к лицу с бывшим охотником, сошедшим с праведного пути. На этих занятиях я постараюсь научить вас как раз к такой возможности, а также подготовлю вас к фестивалю Вайтла, который состоится в конце этого года. Любая команда, которой посчастливится быть выбранной для участия в фестивале Вайтла, будет представлять честь академии Бикон и королевства Вейл, и я не собираюсь смотреть, как эту школу или это королевство позорят наши ученики.

— Прежде чем мы начнем урок, у меня есть своего рода, традиция - сделать предложение всем новым ученикам, вызов для всех, кто пожелает принять его. Если кто-то из вас сможет победить меня в спарринге, то он будут освобождён от моих занятий до конца своего времени здесь, в Биконе. Кто-нибудь чувствует себя готовым к вызову?

Никто не вскочил со своих мест. Сансет очень хотела бы принять ее предложение, но ее оценка собственных сил все еще была достаточно реалистичной, чтобы сдержать это желание.

Она взглянула на Пирру. Вот если бы у нас была девушка, которая ни разу в жизни не проиграла ни одного боя.

После того, как Пирра не подала никаких признаков движения, Сансет тыкнула её, локтём, в бок.

Пирра взглянула на нее. — Сансет?

— Давай, — прошипела Сансет, указывая на сцену.

Пирра покачала головой. — Я бы предпочла этого не делать.

— Почему нет?

— Потому что это будет довольно предсказуемо, не так ли?

— Ты никогда не проигрывала!

— В битвах со своими сверстниками, — мягко, но твердо напомнила ей Пирра.

— Мисс Шиммер? Мисс Никос? — сказала профессор Гудвич. — Кто-нибудь из вас планирует воспользоваться этой возможностью?

— Нет, спасибо, профессор, — сказала Пирра. — Я бы не стала так высоко оценивать свои силы.

Тот факт, что даже Пирра Никос, Гордость Мистраля, думала, что это невыполнимая задача, омрачил весь класс. Никто не встал.

Пока Бон-Бон не поднялась на ноги. — Я попробую, профессор, — сказала она. — Я могла бы использовать дополнительное время для домашней работы. — Ее подруга Лира прикрыла рот одной рукой, слабо усмехнувшись.

Профессор Гудвич с любопытством подняла одну бровь. — Очень хорошо, мисс Бонавентур. Пожалуйста, присоединитесь ко мне на сцене.

Бон-Бон с головы до пят была облачена в броню, белую, как атласовская униформа, что придавало ей практически несгибаемый вид, когда она шла по сцене, слегка лязгая доспехами. В руке она держала своё оружие, моргенштерн Сириус.

Она настороженно посмотрела на Гудвич.

Сансет наклонилась вперед. Бон-Бон никогда не производила на нее впечатление одной из лучших учениц Кантерлота; она действительно думала, что смогла бы победить?

Профессор Гудвич сказала — Вы можете начать, когда будете готовы, мисс Бонавентур.

Бон-Бон сделала лязгающий шаг вперед, размахивая, своим оружием Сириус, в серии широких дуг, прежде чем направить его в сторону Гудвич, что просто уклонилась от летящего шара с шипами, когда он пролетел около ее головы.

Она схватила цепочку так легко, будто сорвала розу с земли.

Гудвич потянула на себя цепь, потянув ее вместе с Бон-Бон прямо к себе. Она пригнулась, когда девушка в доспехах пролетела над ее головой в другую сторону сцены.

— В официальном матче уход с арены является причиной дисквалификации, — спокойно сообщила им профессор Гудвич, когда Бон-Бон с глухим стуком упала на пол и застонал. — Следовательно, мисс Бонавентура только что потерпела поражение. — Она посмотрела на нее. — Вы хотели бы что-нибудь добавить, мисс Бонавентур?

Все это заняло считанные секунды. Среди студентов было гробовое молчание, когда Бон-Бон поднялась с пола. К удивлению Сансет, она застенчиво ухмылялась. Смущенно почесав затылок, она сказала. — Нельзя винить меня за попытку, верно, профессор? — что вызвало волну лёгкого смеха, прокатившуюся по амфитеатру, когда все накопившееся там напряжение мгновенно рассеялось. Даже сама профессор Гудвич казалась слегка удивленной.

— Честолюбие всегда похвально, но в реальном бою следует умерять его с определенной осторожностью. Сейчас мы начнем с очень простой серии матчей один на один. Я буду наблюдать, оценивать ваши силы и слабости, и давать советы, если это необходимо. — Она сверилась со своим свитком, молча постукивая по нему. Студенты выжидательно ждали.

— Мистер Жон Арк и мисс Лира Хартстрингс, пожалуйста, поднимитесь на сцену? — попросила профессор Гудвитч голосом, не предпологающим какой-либо просьбы.

— Удачи, Жон, — сказала Руби.

— Просто сделай все, что в твоих силах, — поддержала его Пирра.

Сансет ничего не сказала.

— Ты не пожелаешь ему удачи? — спросила Пирра, когда Жон нерешительно поднялся на сцену.

— Ему не нужна удача, — ответила Сансет. — Он выступает против Лиры Хартстрингс.

— Ты знаешь ее? — спросила Пирра.

— Она была со мной в Кантерлоте, — объяснила Сансет. — Поверь мне, ему не о чем беспокоиться.

Два бойца выглядели одинаково нервными, когда поднимались на сцену. У Лиры Хартстрингс были золотые глаза и сине-зеленые волосы с белыми прожилками. На ней был плащ синих, розовых и бордовых цветов, из-под которого торчали пара темно-бордовых сапог.

Пока она не вытащила свой меч, простой меч типа фалькаты.

Жон выхватил меч и развернул щит. Он высоко поднял клинок и выставил перед собой щит.

— Подними щит, — пробормотала Пирра.

Сансет нахмурилась. — Он ведь нужен ему, чтобы защитить свой живот? — Ведь, его броня не защитит его; она прикрывала только его грудь, как и собственный нагрудник Сансет.

Покачивание головы Пирры было почти незаметным. — Щит — это оружие, а не то, за чем можно спрятаться.

Профессор Гудвич сошла со сцены, и свет погас везде, кроме самой сцены. — Начинайте! — приказала она.

Вскоре стало очевидно, что Сансет либо недооценивала Лиру все это время, либо немного переоценила Жона.

Она была склонна думать, что это скорее последнее. Его взмахи были неуклюжими, дилетантскими, приемы человека, который видел бой на мечах на сцене или в кино и принял это за настоящий бой. Он бросился на Лиру, взревев от агрессии или, по крайней мере, с видимостью агрессии, и такими неуклюжими и очевидными движениями, что Лира смогла уклоняться от каждой его атаки. Её разноцветный плащ кружился вокруг нее. Лира никоим образом не была ни самой сильной ученицей в Кантерлоте, ни самой быстрой, но она знала основы, и этого было достаточно, чтобы позволить ей уклониться от необдуманных нападений Жона и атаковать его в ответ. Ее меч наносил удары снова и снова, чтобы разорвать ауру Жона, пока полоса на сцене, показывающая ее уровень, не стала красной, и профессор Гудвич не объявила о завершении.

— Это дуэль турнирного типа, — объяснила она. — Аура мистера Арка, перешла в красный цвет, что указывает на то, что он больше не может продолжать сражаться, и мисс Хартстрингс побеждает. — Аура Лиры не уменьшилась ни на процент. — Мистер Арк, — продолжила профессор Гудвитч, когда Жон рухнул на сцену. — Советую вам поработать над техникой. — Она не уточнила, над какой частью его "техники", вероятно, потому.... ему надо было порабтать над ВСЕМ.

Жон вернулся к остальной команде тяжелыми, удрученными шагами, ноги волочили его будто были отягощены камнями.

— Это был… неудачный случай, — сказала Пирра.

— Тебе не повезло, — сказала ему Руби.

Сансет скрестила руки на груди и не присоединилась к этой утешительной чепухе. Не смог победить даже Лиру Хартстрингс. Что же мне с тобой делать?

Урок продолжался в том же духе: профессор Гудвич вызывала студентов на сцену и заставляла их драться, пока аура того или иного не становилась красной.

Когда настала очередь Руби, чтобы встретиться с Норой Валькери, и Сансет впервые увидела ее в действии. До этого во время их совместных битв Сансет всегда была чем-то отвлечена.

Она должна была признать, что поняла, почему профессор Озпин впустил её в Бикон на два года раньше. Нора просто не могла угнаться за её скоростью, и матч закончился тем, что Нору подбросили в воздух лепестки роз, кружащихся вокруг нее, как капли крови, прежде чем Руби материализовалась над Норой, чтобы выстрелить из своей чудовищной косы прямо в Нору, что швырнула ее обратно на землю с невероятной силой.

— Вау! — крикнул Жон. — Здорово, Руби!

— Поздравляю, мисс Роуз, — сказала профессор Гудвич. — Вы очень хорошо использовали своё проявление. Мисс Валькери, в этой конкретной ситуации вашим лучшим выходом могла быть попытка разрушить арену.

— Вы имеете в виду, что мне можно было разнести арену? — с живым интересом спросила Нора. — Вау, я запомню это, профессор.

— Я не сомневаюсь, — сухо ответила профессор Гудвитч.

Бои продолжались. Вайсс Шни победила Скай Ларка из команды БЛБЛ, а Блейк Белладонна из БЛБЛ победила Лай Рена; Янг Сяо Лонг одержала победу над Кардином Винчестером; Флэш победил Бон-Бон без особого труда. Пирра сразила Рассела Траша так быстро, что все закончилось практически до того, как профессор Гудвич закончила говорить «начали».

А потом…

— Мисс Шиммер, мистер Бронзовинг, пожалуйста, поднимитесь на арену, — сказала профессор Гудвич.

— Удачи, Сансет, — сказала Руби.

Мне не нужна удача, подумала Сансет, взяв пистолет и быстро поднялась на сцену.

Она крепко сжала Sol Invictus в своих руках, чувствуя лакированное дерево под ладонями, и посмотрела на своего противника. Доув Бронзовинг держал в одной руке короткий меч, судя по виду, ганблейд; Однако Сансет не думала, что в него можно было вместить много патронов, поскольку рукоять была очень короткой. Другая его рука была пуста.

Хвост Сансет качался взад-вперед. Глаза Доува, насколько можно было судить по его прищуру, как будто тянулись к нему.

Уши Сансет прижались к голове от гнева. Даже если он никогда раньше не видел фавна, это не означало, что можно было так пялиться.

Должно быть, он заметил хмурое выражение ее лица, потому что Доув заметно напрягся.

— Начинайте! — скомандовала профессор Гудвич.

Сансет подняла Sol Invictus к плечу, сделав два быстрых выстрела подряд. Доув заблокировал их своим мечом быстрыми рубящими движениями в воздухе, затем направил острие клинка на Сансет, чтобы выстрелить в нее трижды. Рука Сансет засветилась зеленым светом, когда перед ней появился энергетический щит по которому пули Доува застучали. Пули упали на пол, ударившись об арену с тремя звякающими звуками.

Доув перезарядился. Сансет опустила щит и позволила ему атаковать. Она произвела третий выстрел, и снова Доув парировал пулю, бросившись вперед. Сансет шагнула ему навстречу, медленнее, чем он бежал к ней. Доув полоснул ее своим мечом. Сансет поймала удар деревянным прикладом Sol Invictus и отвела удар в сторону, перевернув свое оружие, чтобы ударить Доува прикладом по голове сбоку. Доув отшатнулся. Сансет последовала за ним, вонзив приклад прямо ему в лоб, чтобы оттолкнуть его назад. Она снова перевернула оружие, прицелившись, чтобы выстрелить в него. Доув схватился за ствол винтовки и отвернулся. Сансет издала крик, когда ее потянуло вперед и она потеряла равновесие. Доув полоснул ее, его клинок пронзил ее бок и забрал с собой часть ее ауры. Он бросил ее на землю, но Сансет продолжала сжимать свое оружие, пока катилась по сцене. Она выпустила в него три оставшихся пули, и Доув был не в состоянии парировать их, две из пуль попали в него, и ему удалось отбить только последнюю. Его аура теперь была желтой, а аура Сансет все еще была зеленой.

Доув поднял свой клинок.

Сансет метнула в него свою винтовку, направляя ее с помощью телекинеза, словно копье, которое вонзилось ему в живот достаточно сильно, чтобы сбить его с ног и отбросить на спину.

— И на этом всё, — заявила профессор Гудвич. — Мисс Шиммер, хотя отказ от оружия и позволил вам победить, в более хаотичной битве я бы не рекомендовала разоружаться в качестве тактики. Мистер Бронзовинг, я предлагаю вам подумать, как обращаться с противником с большей дистанцией атак в будущем; однако, был момент, когда у вас было преимущество, и если бы вы воспользовались им, набросившись с большим рвением, победа могла бы быть за вами.

Доув хмыкнул, вставая на ноги. — Да, профессор.

— Я не хочу, чтобы кто-то из победителей этих матчей стал слишком самодовольным, а кто-то из побежденных - впал в уныние, — сказала профессор Гудвич, и ее голос разнесся по амфитеатру. — В конце концов, это только первый день в школе. Те, кто почивают на лаврах, могут обнаружить, что их обгоняют те, кто готов упорно трудиться и практиковаться. На этом всё, вы свободны.

Сансет спрыгнула со сцены, и ее команда пошла к ней, вставая со своих мест.

— Ты отлично справилась, Сансет, — сказала Пирра.

Из уст того, кто завершил свой бой за считанные секунды, не получив ни единого удара, это звучало немного снисходительно. Сансет не нуждалась в снисходительности от Пирры Никос, даже если бы у нее был список достижений той же длины, что и руки Сансет.

Сансет просто фыркнула и ничего не сказала оставшись стоят на месте, в то время как остальная часть ее команды встала и направилась в сторону раздевалки.

Руби заколебалась. — Э… Сансет....

— Я подойду через минуту, — тихо ответила Сансет. — Мне просто нужно поговорить с профессором Гудвич.

Сансет задержалась, ожидая пока остальная часть класса не уйдёт.

Профессор Гудвич посмотрела на нее сверху вниз. — Что-то не так, мисс Шиммер?

— Не совсем, профессор, — ответила Сансет. Она колебалась, размышляя, как лучше всего подойти к этому делу.

— Пожалуйста, поймите, что это также и мой обеденный перерыв, мисс Шиммер, — нетерпеливо сказала профессор Гудвич.

Тогда прямо. Хорошо. — Профессор, я не знаю, почему в этой школе раздевалка для мужчин и женщин общая, и, возможно, для этого может быть веская причина…

— Причина, мисс Шиммер, в том, чтобы приучить вас всех к суровым полевым условиям, где вам, возможно, - почти наверняка - придется работать вместе с охотниками противоположного пола без отдельных помещений. Я понимаю, что это может быть шоком для вас, но если вы не в состоянии вынести даже этого…

— Дело не во мне, профессор, я могу с этим смириться, — сказала Сансет. — Но Руби всего лишь ребенок, и я… я не уверенна, что это правильно, что она должна была мириться с тем, что на нее… смотрят парни, что на несколько лет старше неё.

Глаза профессора Гудвича сузились. — Если имело место какое-либо домогательство, мисс Шиммер, можете быть уверены, что если вы сообщите мне имя "преступника", с ним быстро разберутся. Такое поведение здесь, в Биконе, недопустимо.

— Не уверена, что назвала бы это домогательством, — признала Сансет. — Просто… ей это не нравится, и учитывая ее возраст, я не уверенна, что это ее вина.

Прошло целое мгновение прежде, чем профессор Гудвич ответила. — Возможно, и вправду следует сделать скидку на возраст мисс Роуз, — сказала она. — Спасибо, что обратили на это мое внимание, мисс Шиммер. Я подумаю, что можно сделать.

Сансет кивнула головой. — Спасибо, профессор. — Она повернулась и направилась к раздевалке.

— Мисс Шиммер? — Окликнула её профессор Гудвич.

Сансет остановилась и повернулась к ней.

— Это хорошее начало, — сказала профессор Гудвич. — Пожалуйста, продолжайте в том же духе.

Первый шаг, часть вторая

После занятий в боевом классе последовал обед, что не отличался разнообразием блюд от завтрака. Пирра явно нашла мясные блюда, вроде куриных ножек или бургеров, слишком жирными, и выбрала салат; Сансет сделала то же самое из за более принципиальных соображений, но назвать её обед полезным было нельзя из-за десерта, яблочного пирога, намазанного толстым слоем сладкого крема, школьного сладкого крема, что означало, что он был как минимум в два раза жирнее, чем должен был быть. Жон взял куриные ножки и чипсы, а Руби решила съесть на обед печенье и, судя по всему, ничего кроме печенья.

Действительно хорошо, что она много двигается.

Как и во время завтрака, команда САПР делила стол с командой ЯРДН. По крайней мере, так было сначала, когда две команды сели вместе за один из, множества, пустых столов в кафетерии, команда САПР расположилась справа, а команда ЯРДН - слева. Чуть позже, к ним присоединилась еще одна команда.

— Эй, ребята, это место занято? — спросила Бон-Бон, садясь слева от Янг, что сидела в конце линии команды ЯРДН.

Янг выглядела немного удивленной, но не растерянной. — Нет, никаких проблем. — пробормотала Янг.

— Отлично, — сказала Бон-Бон, не смотря на то, что она уже села, прежде чем ей разрешили это сделать. Слева к ней быстро присоединилась Лира Хартстрингс. Как только Лира села, она взяла один ломтик чипса с тарелки Бон-Бон.

— Я думаю, — продолжила Бон-Бон, — что то, что мы в разных командах, не означает, что мы не одна большая команда, верно?

Пирра кивнула. — Мы все товарищи, объединенные светом против тьмы.

— Я думаю, что это отличная идея, — сказал Жон. Он резко поднялся на ноги, будто его ужалила оса. — Эй, Сансет! Поменяйся со мной местами, пожалуйста.

— Это ещё почему? — нахмурившись спросила Сансет.

Лира взяла еще один ломтик чипсов с тарелки Бон-Бон.

— Хей, Вайсс, — позвал Жон, команду ВВСР, что шла по проходу между двумя столами. Он указал на пустые места справа от Сансет, и теперь она поняла, почему Жон хотела поменяться местами. — Может сядешь за стол для первокурсников?

— Нет! — рявкнула Сансет - ее голос хлестнул, словно хлыст.

Руби посмотрела на нее. — Сансет?

— Я не позволю ему сидеть с нами, — прорычала Сансет, указывая на Флэша Сентри, что застыл на месте, с явным дискомфортом.

— Сансетт, — сказал он, — я знаю, что наши команды поругались, но, может быть, если мы…

— Дело не в наших командах! — крикнула Сансет. — Это из-за того, что я знаю, кто ты на самом деле, и не хочу иметь с тобой ничего общего.

Какое-то время никто ничего не говорил. Затем Вайсс заговорила отрывистым голосом. — Спасибо за предложение, — сказала она, её слова звучали так, как будто их вытаскивали из неё щипцами, — но я думаю, что мы сможем найти свой собственный стол и не будем беспокоить вас. Пошли. — она быстро ушла, её туфли на танкетке зацокали по полу. Кардин усмехнулся рядом с Жоном, проходя мимо, но больше ничего не сделал. Флэш выглядел извиняющимся, но, также, больше ничего не сказал.

Сансет наблюдала за Флэшем, и его товарищей по команде, не сводя глаз с него, когда он сел напротив Вайсс.

Лира сунула в рот еще один ломтик чипсов Бон-Бон.

— Это было довольно резко, тебе не кажется? — спросил Жон.

Сансет проигнорировала его, сев обратно.

— Что ты имела в виду? — спросила Янг. — Когда говорила, что знала, кем на самом деле был этот парень?

— Я не хочу об этом говорить, — прорычала Сансет.

— Хорошо, хорошо, я не буду спрашивать, — ответила Янг, подняв руки в миролюбивом жесте, — но когда я сама с ним разговаривала, он говорил со мной с уважением. Не надо наживать врагов в первый же день в академии.

Я наживу себе столько врагов, сколько захочу, и пока я буду сильнее них, со мной все будет в порядке. И если ты думаешь, что Флэш такой классный, то, может быть, тебе стоит попробовать начать встречаться с ним. Хотя, вообще-то нет, никому нельзя приближаться к Флэшу Сентри.

Если ты думаешь, что он добр, то ты дура, но я все равно не хочу, чтобы ты с ним связывалась.

Держись подальше от моего парня, блондинка.

— Мы теперь сидим все вместе? — спросила Блейк Белладонна тоном, не раскрывающим ее мысли по этому поводу.

— Видимо так, — проворчала Сансет.

— Помимо команды "драма взаимоотношений", — добавила Янг, указывая большим пальцем в сторону команды ВВСР.

— Рискуя показаться невежливой, я думаю, что нам будет лучше без присутствия некоторых из этих людей, — сказала Пирра неодобрительным тоном.

Блейк и Скай сели рядом с Сансет, напротив другой половины своей команды.

Лира украла еще один ломтик чипсов у Бон-Бон.

— Ты прекратишь это? — рявкнула Бон-Бон. — Если ты хотела чипсы, то почему ты не взяля чипсы?

— Потому что мне нельзя есть чипсы, ты же знаешь, — ответила Лира.

— Тогда почему… — Бон-Бон остановилась. — Вот, возьми все чипсы, ладно?— Она вывалила все оставшиеся чипсы на тарелку Лиры.

— Ой, спасибо, Бон-Бон, — растроганно сказала Лира. — Ты хорошая подруга. — Она похлопала Бон-Бон по плечу и продолжила есть.

Бон-Бон закатила глаза. — Все, у кого есть жалобы на своих партнеров: это то, с чем мне приходится мириться.

Янг рассмеялась. — Значит, вы обе знали друг дружку до поступления?

— Ага, — сказала Лира в перерыве между поеданием чипсов. — Мы вместе ходили в боевую школу Кантерлот.

— Вместе с Сансет, — добавила Бон-Бон. — Удивлена, что оказались в одном и том же месте, да?

— Да, — ответила Сансет.

— О, вы в троем - старые друзья? — спросила Янг.

— Я бы так не сказала, — ответила Сансет.

— Жаль, что мы не смогли оказаться вместе в одной команде, — заявила Бон-Бон. — Вандерклоты навсегда, верно?

Сансет отвлеклась, на секунду, от салата. — Я очень довольна командой, что у меня есть сейчас, — сказала она. Конечно, я могла бы обменять Жона на одну из вас, но Руби или Пирру? Как бы мне не нравился риск оказаться в тени, я бы не стала намеренно избавляться от них ради кого-то вроде вас.

Бон-Бон ухмыльнулась. — Естественно. В конце концов, все бы хотели, чтобы Пирра Никос была в их команде.

— У каждой команды есть свои сильные стороны, — сказала Пирра.

— И собственные слабости, — прошептала Бон-Бон.

***

— Что произошло между вами двумя? — спросила Вайсс, садясь за пустой стол. Ее команда последовала ее примеру и села вокруг нее.

Флэш, севший напротив неё, понял, что вопрос адресован ему. — Ты имеешь в виду с Сансет?

Вайсс окинул взглядом зал. Она не упустила из виду то, что глаза Сансет Шиммер, переодически, смотрели на её команду. — Верно, — сказала она. — С Сансет Шиммер. Не нужно быть великим детективом, чтобы сказать, что ты ей, мягко скажем, не нравишься.

Флэш вздохнул. — Нет, — признал он. — Нет, не нравлюсь.

Вайсс подождала, пока он уточнит. Когда он этого не сделал, она подтолкнула его —Есть ли какая-то особая причина?

— Она фавн, — заявил Кардин. — Они от природы вспыльчивы. Особенно женщины.

Вайсс закатила глаза. — Ты действительно так думаешь, Кардин, или ты считаешь, что играть в неотесанного идиота - хороший способ закончить школу?

Кардин посмотрел на нее с возмущением в голубых глазах. — Ты защищаешь этих животных?

— Не всех, конечно, — спокойно ответила Вайсс. — Члены Белого Клыка довольно отвратительны, и многие из них действительно совершают преступления того или иного рода. Но в равной степени многие фавны усердно работают на фабриках и в шахтах как ценные члены семьи ПКШ. — Ну, по крайней мере, они ценились так же, как и сотрудники-люди, даже если это не была особенно высокая планка.

На мгновение она подумала о Лаберне Сикол, старой енотовидной фавнке, что воспитала ее мать, ее сестру и саму Вайсс… пока ей не исполнилось тринадцать лет, и весь персонал фавнов не исчез из поместья Шни. Она вовсе не была злой женщиной; она была источником внимания среди вспыльчивости отца и… меланхолии матери.

Она отбросила эту мысль. Ностальгия не послужит ей сейчас. — В любом случае, — добавила она, — Почему Сансет так злится на тебя?

Флэш нахмурился. Он толкнул чипсы на тарелке своей вилкой. — Мы… раньше были состояли отношениях.

— Ты встречался с фавном? — недоверчиво спросил Кардин.

Флэш кивнул. — Какое-то время.

Вайсс нахмурилась. — Она кажется немного… не в твоей лиге.

— "Не в твоей лиге"? — удивленно спросил Рассел. — Ты какая-то большая шишка или что-то в этом роде?

— Мать Флэша — офицер по правовым вопросам Атласовского совета, по сути, юрист совета, — сообщила Вайсс их двум товарищам по команде из Вейла. — Верно, не так ли? Ты сын Сильвер Сентри?

— Верно, — сказал Флэш мягким, слегка хриплым голосом.

— И все же, ты встречался с… кем-то вроде неё, — сказала Вайсс, сформулировав это так деликатно, как только могла.

— Мама была недовольна этим, — признался Флэш.

— В этом был весь смысл? — спросил Рассел.

— Нет, — запротестовал Флэш. — Дело в том, что… это не имеет значения. Важно только то, что это закончилось, и она… расстроена этим.

— Это кажется некоторым преуменьшением, — сказала Вайсс. — Я так понимаю, это ты положил конец всему.

— Да.

— Почему?

— Из-за… того, кем она стала, — пробормотал Флэш, склонив голову.

— Ты сделал правильный выбор, — сказал Кардин. — Встречаться с фавном вроде неё… оно того не стоит.

Вайсс поджала губы. Это звучало достаточно логично; Флэш расстался со своей девушкой, и ей было трудно смириться с этим. Но если он бросил ее, потому что она была фавном, зачем он вообще начал с ней встречаться? Он сделал это просто, чтобы поиграть с ее чувствами? Или он думал, что какая-то привязанность, может преодолеть пропасть между их расами?

Я надеялась, что ты можешь быть одним из тех хороших парней.

Я все еще на это надеюсь. Я просто не так уверенна в этом так, как раньше.

***

— Итак, — сказала Янг. — Что мы все думаем об академии до сих пор?

Сансет посмотрела на свою команду. — Вам троим нужно уделять больше внимания уроку изучению Гримм.

— Ты слушала "речь" профессора Порта?! — изумлённо спросила Лира.

— Естественно она слушала профессора Порта, — сказала Бон-Бон с улыбкой на лице. — Она ведь любимица учителей, верно, Сансет?

Сансет фыркнула. — Не вини меня за то, что я работаю усерднее тебя.

— На что обратить внимание на этом уроке? — недоумённо спросила Янг. — Профессор Порт провел большую часть часа, рассказывая историю о себе.

— Должна признаться, это было не самое назидательное начало дня, — пробормотала Пирра.

— Мне нравятся хорошие истории так же, как и всем остальным, но это была не очень хорошая история, — согласилась Лира.

Сансет закатила глаза. — Разве никого из вас никогда раньше не учили в форме рассказа? Это один из старейших существующих методов обучения.

— Верно, — согласилась Пирра. — Но притчи обычно кратки.

— Я никогда не говорила, что он великий учитель, — ответила Сансет. — Я просто говорю: он рассказал историю о гримме, что содержала всю информацию, необходимую для победы над ним, которого он выпустил после того, как закончил.

— Я полагаю, если каждый урок будет заканчиваться тем, что мы сразимся с гримм, тогда это не будет полной потерей времени, верно, Руби? — сказала Янг.

— По крайней мере, это было бы весело, — согласилась Руби.

— На самом деле это было не… — замолчала Сансет. — Погодите! Вы, все, здесь только ради боевых занятий, не так ли?»

— Ну.... это боевая академия, — напомнила ей Руби. — Мы не сможем защищать мир от гримм, зная историю.

— Вы не поймете мир, если не поймете историю, — возразила Сансет. — Это то, что доктор Ублек пытался донести до вас.

— Я прекрасно понимаю мир, — заявила Янг. — В конце концов, я прожила в нем семнадцать лет. — Она протянула руки. — А что насчет боевого класса, а?

— Ты была великолепна, Янг, — заявила Руби.

Янг усмехнулась. — Эй, я ведь так и не смогла обогнать, по крутости, ни тебя, ни Пирру, по крайней мере, на основании сегодняшнего урока. — Она взглянула на Пирру. — Как и ожидалось от нашей чемпионки, верно?

Пирра выглядела так, как будто хотела вздохнуть, но вместо этого сказала — Без намерения проявить неуважение к Расселу Трашу… Я дралась с более опытными противниками.

Сансет фыркнула. — Без намерения проявить неуважение… но этот парень отстой.

— Это не… — Пирра замолчала. Она помедлила, а потом её лицо немного просветлело. — Я уверенна, что на сегодняшний день, по крайней мере, Руби - настоящая охотница среди нас.

— Да, я куда круче, чем этот мусорный парень. — провозгласила Нора. — И ты все равно одолела меня.

— Я… тебе просто не повезло, — сказала Руби.

— Эй, прими комплимент, у меня нет к тебе претензий, — воскликнула Нора. Она погрозила Руби пальцем, — но если ты когда-нибудь притормозишь настолько, что я смогу тебя поймать, я не стану снисходительно относиться к тебе только потому, что ты сестра моего босса.

— Но ты же не собираешься слишком серьёзно относится к ней, верно? — спросила Янг, наклоняясь вперед и заставляя Нору откинуться назад, чтобы держаться подальше.

— Янг! — с упрёком крикнула Руби.

— Я шучу, — сказала Янг, — и Нора знает, что я шучу. — Ее глаза на мгновение стали красными. — Или нет? — спросила она, прежде чем откусить кусочек яблока с самодовольным выражением лица.

— Вы все хорошо себя показали, — сказал Рен.

Жон фыркнул. Он сидел в конце стола с опущенной головой и просто ковырял куриные ножки.

— Жон… — пробормотала Руби, но, похоже, не знала, что сказать.

Члены команды ЯРДН неловко переглянулись. — Хей, Сансет, — сказала Янг.

Сансет оторвалась от своего салата. — Хм?»=

— Спасибо, — сказал Ян. — Я про случай в раздевалке.

Сансет… честно говоря, не знала, как на это ореагировать. Поэтому она просто сказала — Не за что. — и вернулась к своему салату.

— Это только первый день, — заметила Блейк. — Как сказала профессор Гудвич, у нас есть еще много времени для того, чтобы стать лучше.

— Пока мы все будем усердно работать и делать все возможное, у нас все получится, — воскликнула Руби. — Главное, никогда не сдаваться!

Сансет ничего не сказала. Это было… мягко говоря, не то отношение, которого она придерживалась когда была под опекой принцессы Селестии. На самом деле, она достаточно презрительно относилась к тем, кто ниже ее.

Чего стоят твои усилия? Ничего, вот и всё.

Но такое мнение, вероятно, не очень хорошо уместилось бы здесь. К тому же… ей вроде как нужно было, чтобы Жон добился успеха или, по крайней мере, стал бы немного лучше, чтобы он не мешал команде.

Итак, как бы странно это ни звучало, Сансет надеялась, что Руби - и профессор Гудвич - были правы.

Даже если весь ее жизненный опыт и привычки мышления на сегодняшний день говорили иное.

Жону фактически удалось приблизиться к тому, чтобы заставить Сансет пересмотреть свое мнение о нем во время следующих, после боевого класса, занятий, на которых он почти компенсировал свою плохую успеваемость ранее. Сразу после обеда был урок... о растениях, что проходил не в теплицах, а в классе, поскольку профессор Пич добродушно объяснила, что они начнут с некоторой теории, прежде чем она подпустит их к настоящим растениям.

Сансет никогда не уделяла особого внимания ботанике; она скорее презирала её как работу земных пони, что ниже достоинства единорога, подобного ей, и никакие лекции принцессы Селестии о равенстве трех племен или даже об отдыхе, который можно получить от выращивания растений, не смогли переубедить Сансет. В результате Сансет мало что знала о растениях, и казалось, что Пирра находится примерно в таком же положении. Однако, к удивлению Сансет, именно Жон выделялся в этом классе; как только он преодолел свой страх поднять руку и ответить, он смог ответить на многие вопросы Пич.

— Это было потрясающе, Жон, — сказала Руби. — Откуда ты так много знаешь о растениях?

— Широта твоих знаний была очень впечатляющей, — добавила Пирра.

— В этом нет ничего особенного, — скромно сказал Жон. — Просто мы выращиваем много растений дома, либо на своей земле, либо у соседей, поэтому я видел многое из того, о чем говорила профессор Пич.

— У тебя дома был большой сад? — спросила Пирра.

— Довольно большой, да, — ответил Жон. — Хотя это в основном овощи, поэтому я не знаю, насколько полезным будет знание о них во время урока.

— Тем не менее звучит очень мило, — заявила Пирра. — У нас дома, тоже, есть сад, но не я… Я имею в виду, что у меня не было времени заниматься им. Из-за моих тренировок.

— Понятно, — сказал Жон.

— У нас есть сад, но это всего лишь цветы, и профессор Пич не упомянула ни об одном из них, — сказала Руби. — Но все же было приятно иногда помогать папе ухаживать за ними; это расслабляет, верно?

— Ага, — согласился Жон. — Это действительно может помочь отвлечься от дурных мыслей.

Он не смог перенести свой успех из "урока о растениях" в "Скрытность и безопасность", но в то же время никто особенно не преуспел в "Скрытности и безопасности"; они провели половину урока в ожидании прибытия профессор Грин, только для того, чтобы она рассказала, что провела эти тридцать минут, среди студентов, и никто из них не заметил, что в классе было нечетное количество людей. Все вышли из класса, утешая себя тем, что это только первый день в школе и у них было много времени, чтобы стать лучше.

После, начался "полевой-класс", класс, призванный научить их выжить в полевых условиях и не умереть с голоду или замерзнуть, и снова Жон продемонстрировал уровень навыков и знаний, что, если и не достигли его уровня в области растений, безусловно, продемонстрировали, что это не было случайностью.

Чему на самом деле обучал тебя отец, когда ты учился дома? недоумевала Сансет.

Мистер Арк, похоже, не учил своего сына драться - он даже не сказал ему, что такое аура, - но Жон знал о растениях и, похоже, имел четкое представление о том, как выжить в дикой природе. Обучался ли Жон на медика? Он тренировался, чтобы помогать охотникам, а не самому быть одним из них? Но тогда что он делал в Биконе?

Кто ты на самом деле, Жон Арк?

***

Жон Арк стоял на крыше, сражаясь с тенями.

Он был в доспехах, вес которых казался легким на его плечах и груди; Кроциа Морс был в его правой руке, а его щит был в левой руке. Луна сияла, серебристый свет разбитого шара освещал крышу, на которой он сражался ни с чем.

Он рубил воображаемых врагов, колол воображаемых врагов, прорубал себе путь сквозь армии гримм, что существовали только в его голове. Мысленно он видел лицо Лиры и разочарование на лицах своих товарищей по команде, после того, как он так легко проиграл; он слышал слова профессор Гудвич, эхом отдающиеся в его голове.

Он должен был стать лучше. Он мог бы стать лучше. Он станет лучше.

Он хрипел и тяжело дышал от напряжения, разрезая и коля воздух, рубя и нанося тяжелые удары.

Он услышал, как дверь, ведущая на крышу, приоткрылась, и повернулся, чтобы посмотреть на нее. Он услышал писк тревоги и увидел красную вспышку в тени, прежде чем она исчезла.

— Руби? — спросил Жон.

После короткой паузы появилась Руби. Она была одета в форму академии, и на ее лице было извиняющееся выражение. — Извини, — сказала она. — Я не хотела прерывать. Я просто… никто не знал, где ты, и… ну, ты забыл свой свиток. — Она показала устройство.

Жон вздохнул. — Спасибо, Руби, — сказал он, вставляя меч в щит-ножны. Он подошел к ней, протягивая руку, чтобы взять устройство. — В противном случае мне пришлось бы стучать в дверь, чтобы меня впустили, и я не уверен, как Сансет оценила бы это.

Руби хихикнула. — Может и.... хотя… значит ли это, что ты собираешься остаться здесь на какое-то время?

Жон кивнул. — Вероятно.

— Уже поздно, — напомнила ему Руби.

— Ага — ответил Жон. — Тогда почему ты здесь?

Руби раздраженно надула щеки. — Мне пятнадцать лет, а не пять, — заявила она. Она на мгновение замолчала. — Так… ты тренируешься здесь?

— Да, — подтвердил Жон. — Думаю, мне это нужно, а ты как думаешь?

— Нельзя корить себя за первый день в школе, — возразила Руби. — Это всего лишь один день.

— День, когда я был худшим в классе.

— Не во всем, — запротестовала Руби.

— В вещах, что по настоящему имеют значение, — ответил Жон. — Ты сама сказала, мы не собираемся побеждать гримм с нашими знаниями истории или наукой о растениях, если уж на то пошло.

— Это не то, что я…

— Если я хочу быть охотником, — продолжил Жон, — а я действительно хочу быть охотником, мне нужно научиться тому, что действительно важно для этого.

Руби кивнула через мгновение. — Ты прав, — согласилась она, — но ты можешь стать лучше, Жон, я сама видела, как это происходит. Я была полным нулём, пока мой дядя Кроу не начал меня учить, а теперь… Я не ноль, верно?

Жон усмехнулся. — Верно, совсем нет.

Лицо Руби приняло задумчивое выражение. — Знаешь, я не очень хорошо разбираюсь в боях на мечах и щитах, но уверенна, что если ты попросишь Пирру, то…

— Нет, — оборвал ее Жон, прежде чем она успела договорить. — Я не собираюсь просить Пирру о помощи.

Руби нахмурилась, теперь она выглядела сбитой с толку.

— Почему?

— Потому что это моя мечта, то, чего я всегда хотел, — сказал Жон, — и если я не смогу этого сделать, тогда… — Жон покачал головой; он не мог позволить себе так думать. — Я могу сделать это сам.

Если бы он принял помощь, если бы он признал, что ему нужна помощь, то все, что он сделал бы, это доказал бы правоту отца и сестер, когда они говорили, что он не создан для этого: недостаточно крепок, недостаточно силен, не достаточно.... много чего. Он покажет им, как они ошибались. Он собирается доказать, что они все неправы.

Лицо Руби стало обеспокоенным, но, по крайней мере, она больше не протестовала. — Хорошо, — сказала она мягким и тихим голосом. — Я… тогда я, пожалуй, оставлю тебя.

— Спасибо, Руби, — сказал Жон. — И за свиток тоже.

Руби кивнула. — Ты же знаешь, что мы все здесь готовы помочь тебе, верно? Все, что тебе нужно.... все, что тебе нужно сделать, это попросить.

— Я знаю, — ответил Жон. Это одна из причин, почему я не могу просить вашей помощи.

Руби отвернулась и пошла обратно к двери. В самом дверном проеме она остановилась и оглянулась на него. — И ещё кое-что?

Жон посмотрел на нее. — Да?

— Удачи, — сказала она. — Мы все поддерживаем тебя.

***

Пирра вошла в комнату общежития. — Я получила твоё сообщение, Руби, ты сказала, что нашла Жона?

— Ага, — сказала Руби. — И я дала ему его свиток, чтобы он мог вернуться.

— Рада это слышать, — сказала Пирра, — но разве он не вернулся с тобой?

— Очевидно, что нет, — сказала Сансет, сбросив туфли и сев на кровать. Она раскрыла свой собственный свиток.

— Нет, я вижу конечно, его здесь нет, но… — Пирра на мгновение замолчала. — Где он, Руби?

Руби колебалась. — Я… я не уверенна, что он захочет, чтобы я тебе рассказала.

Сансет моргнула. — С чего это вдруг? — спросила она, оторвавшись от свитка и взглянув на самого молодого члена их команды.

— Потому что… я думаю, Жон сейчас просто хочет побыть наедине с самим собой.

— Побыть наедине с самим собой, где? — спросила Сансет.

— Сансет, хватит, — мягко сказала Пирра. — Если Жон хочет, чтобы его оставили в покое, тогда мы должны уважать его желание. Есть ли у него какие-либо проблемы, Руби?

— О нет, — заверила их обеих Руби. — Он в порядке, он просто… он не хочет никого видеть, прямо сейчас. Он просто… немного смущен тем, что произошло сегодня в боевом классе.

Пирра вздохнула. — Ему совсем нечего стыдиться. Любой может быть побежден достаточно опытным противником.

— Говорит девушка, которая никогда не проигрывала ни одного сражения, — пробормотала Сансет.

Пирра посмотрела на нее. — Это не значит, что я не могу проиграть, и это не отменяет того факта, что Жону нечего стыдиться.

— Я могла бы оспорить тот факт, что нет ничего постыдного в проигрыше Лире Хартстрингс, но вместо этого я просто скажу, что то, что ты сказала ему, может показаться немного снисходительным, — сообщила ей Сансет.

Пирра выглядела расстроенной, услышав это. — Ты так думаешь?

— Да, — заявила Сансет. — Потому что это снисходительно.

— О, — сказала Пирра с удрученным выражением лица. — Я… я понимаю. В таком случае… наверное, к лучшему, что он хочет побыть один.

Пирра и Руби начали переодиваться перед сном, потому что было уже поздно. Именно из-за позднего часа было так удивительно, что Жон все еще был там, где-бы он не был; Сансет надеялась, что он не опоздает, и не будет бродить по комнате в общежитии и не разбудит ее своим грохотом, пока сам, в свою очередь, готовится ко сну.

В любом случае, в то время как две другие девушки переодевались, Сансет искала в своем свитке любую информацию о Жоне, которая могла бы объяснить, почему он так хорош в одних предметах и так ужасен в других.

Да, она могла бы просто спросить его, но тогда бы он понял, что ей это любопытно; кроме того, он мог решить не отвечать на некоторые вопросы, точно так же, как Пирра не говорила о том, что она настоящая принцесса - во всяком случае, в определенных интерпретациях. Гораздо надежнее было бы просто поискать информацию о нём.

Проблема заключалась в том, что информации было не так уж и много. Жон Арк был, судя по всему, никем. Некто, о ком никто не слышал до того, как он прибыл в Бикон. О его приходе в школу не сообщалось, никто, затаив дыхание, не собирал информацию о нём, он был человеком совершенно безызвестным. Были записи о семье Арк, или, по крайней мере, были записи о различных Арках, окончивших Бикон, но никто из них, похоже, так и не добился известности после выпуска. Покинув школу, они стали, как и сам Жон, безызвестными.

Если и были какие-то подсказки относительно того, кем был Жон Арк или как ему удалось попасть в Бикон, несмотря на то, что он ничего не знал об ауре, то Сансет не могла их найти. Единственное, что она смогла узнать: его меч назывался Кроциа Морс, что, как оказалось, не было именем из ниоткуда. На самом деле это имя меча которым владел Жон Гонт, герцог Уэстморленда, четвертый сын короля Эдварда Фарстрайдера. Учитывая, что его тезка был известен как лучший фехтовальщик в королевстве Вейл, созданном его отцом, это показывало, что у Жона были большие амбиции.

И это хорошо. В больших амбициях нет ничего постыдного.

Я просто надеюсь, что он сможет исполнить их ради всех нас.

И кто знает? Возможно, у него также неожиданно окажутся знания древней истории.

Пока Руби и Пирра чистили зубы и ложились спать, Сансет продолжала поиски. Вчера вечером она не особо об этом думала, но завтрак напомнил ей о букве Р из команды СТРК, имени, что произвело негативную реакцую у Руби, когда она рассказывала сестре о маркировке на стене.

Поиск команды СТРК показал, что это не обычная команда охотников, отличающаяся только тем, что когда-то они занимали комнату САПР в этом общежитии, и двое из них впоследствии стали родителями Руби. Нет, команда СТРК отличилась ещё в первый год своего существования, когда гора Гленн пала под натиском гримм. Когда полчища гримм, только что уничтоживших новое поселение, хлынули через леса юго-востока Вейла, директор Озпин вывел охотников Вейла, чтобы встретить гримм, прежде чем они смогли уничтожить отдаленные города и фермерские деревни, встречая силы тьмы в месте, ныне называемом Стендом Озпина. Ученики Бикона, студенты и студентки, достаточно храбрые, чтобы стать добровольцами, вышли с отрядом директора Озпина, сформировав вторую линию обороны в тылу. За исключением команды СТРК, что каким-то образом оказалась на передовой, где они не только пережили гримм, но и удержали часть обороны, через которую гримм могли бы хлынуть в противном случае. После этого они закончили учебу с большим количеством миссий, чем любая другая команда в истории академии.

Сансет узнала, кем является Р в СТРК: Рэйвен Бранвен, сестра Кроу Бранвена, К в СТРК. Руби называла его дядя Кроу. Однозначно, команда оставалась близкой после выпуска; неудивительно, что друг семьи, который все время был рядом, стал для детей почетным дядей. Но почему был дядя Кроу, но не тётя Рейвен? Умерла ли она, как мать Руби? Разве, в таком случаи, они не должны говорить о ней с уважением?

— Сансет, пожалуйста, можешь ли ты выключить свиток? — спросила Пирра.

Сансет посмотрела на нее. — Почему?

— Потому что свет мешает нам. Мы пытаемся уснуть, — объяснила Пирра.

— Ты все равно проснешься, когда Жон вернется, — сообщила ей Сансет.

— Возможно, — согласилась Пирра, — но в любом случае, не могла бы ты его выключить? Есть исследования, показывающие, что свет, излучаемый свитками и тому подобными гаджетами, снижает нашу способность заснуть после того, как мы на них посмотрим, — добавила она.

— Действительно? — пробормотала Сансет. — Я… хорошо, я выключу. — Она могла бы узнать больше о Рэйвен Бранвен, которая, вероятно, где-то умерла, в другой день.

Тем временем, читая о команде СТРК, у неё появилось желание, чтобы на Вейл обрушилась еще одна огромная волна гримм, чтобы команда САПР могла бы проявить себя так же, как когда-то команда СТРК.

Так или иначе, мы докажем, что мы такие же великие.

Вот увидишь.

Они все увидят.

***

На следующий день для Сансет и других лидеров команд был проведен первый урок лидерства; в то же время у остальных членов их команд было свободное время.

Урок проходил в одном из меньших залов, чем те, в которых накануне проходили уроки истории и изучения Гримм; все лекционные залы в Биконе были намного больше, чем нужно для такого количества студентов, потому что все они должны были вместить приезжих студентов из академий Атлас, Хейвен и Шейд на фестиваль Вайтла, которые начнут прибывать во втором семестре. На данный момент это означало, что было много места, где можно было сесть. То, что класс расширится со следующего семестра, было также верно для урока "Лидерство", как и для любого другого класса, но в лидерстве расширение было бы в гораздо меньшем порядке, и, таким образом, класс был сравнительно меньше. Но пока это были только Сансет, Вайсс, Янг, Блейк, и несколько других людей, менее важных, расселись вдоль и поперек лекционного зала. Янг села рядом с Сансет, хотя Сансет не видела причин для этого, в то время как Блейк Белладонна из БЛБЛ села в дальнем углу, высоко над остальными. Пока она ждала своего профессора, она достала книгу и начала читать. Вайсс Шни фыркнула, проходя мимо Сансет и Янг и уселась одна на соседний ряд столов.

Как, во имя Селестии, у тебя хватило наглости быть высокомерным со мной, когда до сих пор это твоя команда доставляла все неприятности?

Профессор Гудвич прибыла через мгновение. — Добрый день, студенты, — сказала она, стуча каблуками по полу, когда она подошла к столу, — и добро пожаловать на курс «Лидерство». На этом занятии я постараюсь помочь вам разобраться в лидерстве и управлении вашими командами. Да, мисс Белладонна?

Блейк подняла руку. — Профессор, можете ли вы сказать нам, почему именно мы были выбраны лидерами?

— Потому что, мисс Белладонна, столкнувшись с определенным препятствием во время Посвящения, как и каждый из вас, вы разработали план преодоления этого препятствия и смогли осуществить этот план при поддержке других. Вы еще не лидеры, ни один из вас, но у каждого из вас есть потенциал стать лидерами, если вы, конечно же, готовы упорно трудиться и прилагать усилия. Как и в каждом классе, врожденный потенциал не заменит упорного труда. Теперь вопрос к каждому из вас: откуда берется авторитет лидера? — Профессор Гудвич сделала паузу на мгновение, чтобы вопрос пророс в их головах. — Мисс Шиммер?

— Из за назначившего лидера, — сказал Сансет. — Что находится выше по цепочке власти.

Профессор Гудвич подняла одну бровь. —Очень атлесианский ответ, мисс Шиммер. Мисс Сяо Лонг?

Янг некоторое время молчала. — Полагаю, из-за того, что ты достаточно нравишься своей команде, чтобы они следовали за тобой.

— Хм, — пробормотала профессор Гудвич. — Мисс Шни?

— Благодаря силе характера, профессор, — чопорно заявила Вайсс. — Настоящий лидер не оставляет тем, кто ниже себя, выбора, кроме как следовать за ним; он заставляет их повиноваться своей силой воли.

Профессор Гудвич сдвинула очки на нос. — Мисс Белладонна?

Блейк нахмурилась. — Смесь того, что сказали Сансет и Вайсс: лидер может вести, полагаясь на власть, которая назначила его руководить, но бывают случаи, когда ему приходится полагаться на принуждение, чтобы заставить подчиненных подчиняться, либо эмоциональное… или физическое.

— Вы думаете, что лидер должен физически запугивать своих подчиненных, мисс Белладонна? — спросила профессор Гудвич.

Блейк колебалась. — Бывает, — сказала она.

— Это не хорошая практика, — ответила профессор Гудвич, мягкость ее тона скрывала остроту ее упрека. — Вы все сказали часть истины, — заявила она, взяв мел и начав писать на доске. — Хороший лидер, в идеале, будет популярен среди тех, кого он возглавляет, но лидер, который отдает приоритет своему привлекательному имиджу, может колебаться, принимая трудные решения в чрезвычайной ситуации. Точно так же в обычных обстоятельствах Лидер может полагаться на то цепочку подчинения власти, но в полевых условиях, когда высший авторитет находится очень далеким, а нравы начинают срываться, начальство такого рода можеь иметь меньше веса, чем более личные соображения, так что лидер должен вызывать уважение и повиновение сам по себе.

Класс продолжался с заметным отсутствием обучения Сансет тому, как заставить людей делать то, чего она хотела. Несмотря на то, что профессор Гудвич была более резкой, чем принцесса Селестия, он все же была скорее сторонником школы убеждения - или, скорее, идеи о том, что люди должны хотеть следовать за своим лидером, - чем школы принуждения. Это было… немного разочаровывающим.

Сансет воссоединилась со своими товарищами по команде на уроке "Легенды Ремнанта", где доктор Ублек пытался объяснить значение этого конкретного класса.

— Вейл, Атлас, Мистраль, Вакуо, — сказал он. — Здесь, в Биконе, у нас есть студенты со всех четырех королевств, наций, разделенных огромным расстоянием, каждая из которых имеет свою гордую историю и культуру. Но мы не должны забывать, что у нас есть больше того, что объединяет нас, нежели того, что разделяет нас: люди и фавны одинаково, мы разделяем общее наследие, физически и, что более важно, культурно. В этом классе мы будем изучать это общее культурное наследие, а также некоторые древние истории нашего мира. — Он выпил свой кофе. — Пожалуйста, откройте свои учебники на первом рассказе в сборнике: Воин в лесу.

Сансет открыла свою коллекцию сказок Ремнант.

— Кто-нибудь хочет почитать? — спросил доктор Ублек.

Янг подняла руку.

— Отлично, — сказал доктор Ублек. — Начинайте, мисс Сяо Лонг.

Сансет должна была признать, что Янг очень хорошо читала; судя по тому, что сказала Руби - а теперь, когда она узнала о смерти мамы Руби, это имело гораздо больше смысла - у нее было много практики в этом. Ее голос был успокаивающим, нежным; она читала истории почти так же, как принцесса Селестия читала истории Сансет, как колыбельные в прозе, которые гладили слух и успокаивали душу. Руби, казалось, была полностью поглощена этим, и не только она. Даже Сансет пришлось напомнить себе, что это урок, а не сказка, и попыталась делать заметки, хотя она не была полностью уверена, что должна делать заметки. В чем был смысл этой истории? Важно быть смелым? Потребность человека в уничтожении окружающей среды? Что должна была сказать эта история?

Она перескочила к финалу в надежде, что это будет иметь больше смысла.

«Я влюбился в нее, как только увидел ее серебряные глаза».

Сансет моргнула.

Серебряные глаза. Вот она, последняя строчка рассказа так выразительна, будто имеет огромное значение.

Серебряные глаза.

Сансет взглянула на Руби. Та этого не заметила - она была слишком поглощена сказкой и рассказом Янг, - но Сансет могла видеть ее глаза, ее серебристые глаза, эти глаза, что светились цветом, невиданным ни на Ремнанте, ни в Эквестрии.

Это должно что-то значить.

Верно?

В конце этого конкретного занятия, когда все собирали свои учебники и конспекты, доктор Ублек неожиданно сказал — Мисс Роуз, мисс Шиммер, пожалуйста, останьтесь.

Сансет и Руби переглянулись.

— Мы что-то сделали, доктор? — спросила Сансет.

— Не о чем беспокоиться, мисс Шиммер, — сказал доктор Ублек. — Совсем скоро вы всё поймёте, не волнуйтесь.

Сансет было трудно последовать его совету учитывая тот факт, что он просто вышел и не рассказал им, что происходит, "не волнуйтесь", сказал он, но как она могла не волноваться, когда ее только что попросили остаться после занятий по неизвестным причинам?

Она задавалась вопросом, сделала ли что-то Руби, и она, Сансет, была наказана как руководитель ее группы за то, что не смогла остановить это, но она не могла вспомнить ничего из того, что Руби сделала за те два дня, что они были здесь, что могло бы либо заслуженное наказание.

Какой бы ни была причина, Сансет и Руби остались сидеть, когда все остальные ученики ушли; Пирра и Жон бросили на пару сочувствующие взгляды. Затем доктор Ублек ушел, оставив Сансет в еще большем замешательстве, чем прежде.

Они остались одни в лекционном зале.

Сансет взглянула на Руби. — Любые идеи?

Руби покачала головой. — Я думала, ты знаешь.

— Если бы я знала, мне не пришлось бы спрашивать, — ответила Сансет. Она сцепила руки и почувствовала, как ее уши слегка подергиваются от неуверенности.

Дверь в лекционный зал открылась, и вошел профессор Озпин, а за ним - профессор Гудвич.

— Прошу прощения, если заставил вас нервничать, — сказал профессор Озпин извиняющимся, но в то же время веселым тоном. — Я подумал, что это может быть немного менее нервным, чем вызов в мой офис.

Сансет поднялась на ноги. — Профессор Озпин, — сказала она, — я не знала, что кто-то из нас сделал что-то, заслуживающее вызова в ваш кабинет.

Профессор Озпин усмехнулся. — Наоборот, мисс Шиммер, вы напомнили мне о моем долге заботиться о моих учениках, в особенности о мисс Роуз.

— Обо мне? — сказала Руби. — Но я… я не понимаю.

— Мисс Шиммер сообщила мне, что вам… было неудобно в раздевалке перед боевым классом вчера, — сказала профессор Гудвич.

Руби какое-то время колебалась. Она склонила голову и выглядела немного смущенной. — Я прошу прощения за-

— Нет нужды извиняться, мисс Роуз, — сказал профессор Озпин голосом, в котором прослеживалось сожаление, и некоя дедовская манера. — Скорее, это я должен был бы извиниться перед вами. Я принял решение принять вас в эту школу раньше времени. Я должен был уделить больше внимания тому, что это значит.

— Просто мне никогда раньше не приходилось переодеваться когда на меня смотрело множество парней, — призналась Руби, — и я действительно не хотела потом идти в душ, потому что, ну… Сансет была действительно очень заболива вчера, но…

— Но я надеялась, что может быть лучшее решение, чем попытка защитить Руби от посторонних глаз своим собственным телом, — добавила Сансет.

— Действительно, — сказал профессор Озпин. — К счастью, раздевалки в Биконе очень большие и просторные. В настоящее время комнат и душевых для первокурсников намного больше, чем им нужно, но это изменится, когда приедут приезжие студенты. Ну, а так как первокурсники не посещают никаких занятий с третьекурсниками, я думаю, что у мисс Роуз будет возможность положить свое оборудование в раздевалку для третьекурсников и пользоваться там душем.

— Да, — сказала Руби высоким голосом. — Звучит… замечательно. Вот только… может быть… можно, Сансет будет там со мной? Я доверяю ей, и тогда я не была бы совсем одна.

Оба профессора переглянулись. — Это возможно, — наконец сказала профессор Гудвитч. — У вас есть возражения, мисс Шиммер?

Да, я буду скучать по интеллектуальным разговорам в раздевалке. — Нет, профессор, — сказала Сансет. — Но

Руби посмотрела на нее. Профессор Гудвич подняла одну бровь. — Но, мисс Шиммер?

— Если я тоже собираюсь переехать, то, возможно, имеет смысл переехать всей командой, — сказал Сансет. — Таким образом, я могу следить за всеми и намечать стратегии в раздевалке перед матчем.

— Интересное предложение, — тихо сказал профессор Озпин. — Что вы думаете, мисс Роуз?

— Я… я бы этого хотела, — сказала Руби. — Жон… Жон никогда бы ничего не сделал… а Пирра очень добрая. Если они не возражают, тогда это было бы здорово.

Профессор Озпин кивнул. — Глинда, не могла бы ты все устроить?

— Конечно, Озпин, — сказала профессор Гудвич. — А теперь, вы в двоём, пойдёте со мной, мы должны поговорить с мистером Арком и мисс Никос и поменять местами ваши шкафчики вместе со всем вашим снаряжением.

— Да, профессор, — сказала Сансет.

— Спасибо, профессор Озпин, — добавила Руби.

— Не нужно благодарностей, мисс Роуз, — заверил ее профессор Озпин. — Я надеюсь, что ваши четыре года здесь, в Биконе, будут не только поучительными, но также и приятными. Мисс Шиммер: хорошая работа.

— Какой руководитель группы не заботится о своих, профессор? — ответила Сансет.

Профессор Озпин слабо улыбнулся. — Совершенно верно, мисс Шиммер.

— А теперь, если вы обе пойдете со мной, — сказала профессор Гудвич.

Когда они начали следовать за профессором Гудвич, Сансет пробормотала Руби — Эй, Руби, почему ты хотела, чтобы я была с тобой в раздевалке третьего курса?

— Я уже сказала это профессору Озпину, — сказала Руби. — Я доверяю тебе, Сансет.

Я доверяю тебе. Когда в последний раз кто-нибудь говорил Сансет, что доверяет ей? Возможно, Флэш, но это было трудно вспомнить, потому что, когда она думала о Флэше, все ее воспоминания затуманивались гневом. Даже принцесса Селестия никогда по-настоящему не доверяла Сансет.

Услышав это от Руби… она почувствовала какие-то эмоции.

Она не могла сказать, что это были за эмоции.

Потому что они не были похожи ни на что из того, что она чувствовала раньше.

Выходной

Пирра посмотрела на статую, возвышавшуюся во дворе Бикона. Беовульф в своей пещере внизу рычал ей в лицо, а охотник и охотница, стоящие сверху, нависали над ней.

Она не была экспертом в области скульптур, но чем больше она смотрела на эту статую, тем больше убеждалась в верности того, что сказала Жону: это было изображения не двух людей, а, скорее, воплощения всех охотников и охотниц, представляющих идеалы, к которым они все должны стремиться в этой престижной академии.

Другое дело, действительно ли всякий, кто ходил по этим залам, соответствовал этим идеалам?

Пирра решила воздержаться от этих мыслей; не ей было судить характер однокурсников. Это не ее дело, будучи студенткой первого курса, даже думать об этом. Были некоторые люди, которые ей не нравились, но она не имела права претендовать на безупречность. Она так же не походила на воплощения идеалов охотников, как и все остальные; все здесь были несовершенны, ущербны, нуждались в исправлении. Вот почему им предстояло четыре года обучения, чтобы превратить их в то, чем они в настоящее время не были: образцами добродетели, чтобы сиять выше всех остальных.

Пирра побрела прочь от статуи через лужайку перед обеденным залом. Это было после обеда в пятницу днем, а это означало, что во дворе было больше, чем несколько повседневно одетых студентов, пользующихся свободным временем, бродивших туда-сюда по пути к чему-то интересному или важному. Сама Пирра села в тени дуба, возвышающегося над лужайкой, и достала свой свиток.

Пришло время звонить своей матери.

Она не особенно хотела этого. Поэтому она была здесь, а не в комнате общежития: она не хотела говорить с матерью в присутствии Руби. Да, во дворе, тоже, были глаза, обращенные в ее сторону, но никто не нарушал ее уединения, и никто не был достаточно близок к ней, чтобы подслушать, её разговор.

Пирра открыла свой свиток и нашла свою мать в контактах.

Она сглотнула, нажимая кнопку вызова.

Повисла пауза, пока она ждала ответ матери. Но в конце концов она ответила, и на экране свитка Пирры появилось суровое лицо леди Никос с рано поседевшими волосами.

Пирра склонила голову. — Добрый вечер, мама, — сказала она, потому что Мистраль опережал Вейл на несколько часов.

— Добрый день, Пирра, — сказала леди Никос нейтральным тоном. — Итак, ты завершила свою первую неделю обучения в Биконе.

— Да, мама, — ответила Пирра.

— Ты состоишь в команде?

— Я… да, состою, — согласилась Пирра с легким колебанием. — Команда Сапфир.

Леди Никос моргнула. — Команда Сапфир, — повторила она. — Значит, ты не лидер своей команды?

Конечно, именно это тебя волнует. — Нет, Мама.

— Почему?

Потому что я не хотела бы быть лидером, даже если бы была им. — Кажется, профессор Озпин считает, что во мня нет нужных качеств для лидерства, — сказала Пирра. Что меня полностью устраивает.

Леди Никос, похоже, не воспринимала это так же. Ее лицо скривилось от отвращения. — А кто такой этот профессор Озпин и каково его происхождение, что он имеет право считать тебя, отпрыска линии Тесея и Юноны, непригодной или неподходящей для руководства?

— Я не знаю его происхождении, мама, но я знаю, что он был человеком, что спас Вейл от гримм, и был самым молодым человеком, когда-либо назначенным директором одной из четырех академий…

— Всего за восемьдесят лет истории, — ответила леди Никос.

— Я хочу сказать, Мама, что предки профессора Озпина или их отсутствие не имеют значения перед лицом его достижений, — заявила Пирра. — Я не имею права судить его только потому, что меня зовут Никос.

— То, что тебя зовут Никос, обеспечило бы тебе место лидера в Хейвене, — сообщила ей леди Никос.

— Это одна из причин, по которой я не хотела посещать Хейвен, — ответила Пирра.

Леди Никос вздохнула. — Везде, кроме поля битвы, ты слишком спешишь уйти в отставку.

— Возможно, мама.

— Если ты не возглавляешь свою команду, то кто ее возглавит?

— Имя лидера моей команды - Сансет Шиммер, — сказала Пирра.

— И кто она?

— Сансет из Атласа, — объяснила Пирра. — И умеет… властвовать.

— Это все, что ты можешь мне сказать?

— Мама, я не могу рассказать тебе о ее происхождении, — вздохнула Пирра. — Обычные люди не говорят о таких вещах небрежно.

— Хм, — сказала леди Никос. — А другие ваши спутники?

— Жон Арк и Руби Роуз, оба из Вейла, — сказала Пирра. — Все, что я могу вам сказать о них, это то, что мать Руби была охотницей, трагически погибшей на службе человечества. — Как мой отец. Она решила не упоминать, что Руби всего пятнадцать лет, и была принята в Бикон благодаря личному вмешательству директора Озпина; Пирра догадывалась, что это могло бы вызвать ревность у ее матери.

Лицо леди Никос приняло добродушное выражение. — Тогда, как и твой отец, она заслуживает уважения и похвалы за свою жертву.

— Действительно, — пробормотала Пирра.

Леди Никос на мгновение остановилась. — Достойны ли они стоять рядом с тобой в бою?

— Да, — заявила Пирра.

— И все же вы стоите выше их всех?

— Меня не проверяли против каждого противника, — ответила Пирра. У неё сложилось отчетливое впечатление, что на первых занятиях по боевым искусствам профессор Гудвич создавала в своём уме иерархию, в которой ученики-первокурсники стояли относительно друг друга, чтобы она могла измерять их успехи или их отсутствие в течение последующих семестров и лет. Таким образом, Пирра до сих пор сталкивалась только с довольно мелкими противниками, такими как Рассел Траш и Скай Ларк, которых она с легкостью победила. Более серьезные противники, такие как Вайсс Шни, ждали своего часа.

— Есть ли кто-нибудь, кого тебе следует опасаться?

— В этом году много сильных учеников, — ответила Пирра.

— Это не ответ, — ответила леди Никос.

Пирра какое-то время колебалась. Она не хотела показаться высокомерной, но... — Нет, — сказала она через некоторое время. Сестра Руби - Янг была сильной, но Пирра в прошлом сражалась с сильными противниками: она могла победить Янг, так же, как победила Арслан. Нора могла бы доставить хлопот, если бы Пирра позволила ей ударить себя молотом, но она была уверена в своей способности избежать удара. Блейк была бы вызовом, но она использовала своё проявление не идеально, и Пирра считала, что до тех пор, пока она сможет сопротивляться ей, Блейк в какой-то момент откроется и даст Пирре шанс нанести удар. Вайсс с её универсальными глифами станет величайшим испытанием, которого Пирра больше всего ждала, но у неё был способ победить. Всегда был.

— Рада это слышать, — сказала леди Никос. — Держи меня в курсе своихих успехов.

— Да, мама, — согласилась Пирра.

Леди Никос посмотрела ей в глаза из своего свитка. — Ты… мое самое большое достижение, — сказала она, прежде чем повесить трубку.

Пирра посмотрела на свиток в своих руках. — Я тоже люблю тебя, мама, — прошептала она.

Она убрала свиток, встала и пошла обратно в комнату.

***

Жон стоял за пределами комнаты команды ВВСР, небрежно, но элегантно одетый в свою лучшую пару джинсов, оранжевую футболку и... ну, ладно, это была его школьная куртка, но это не было похоже на повседневную одежду.

По ту сторону этой двери ждала девушка его мечты.

Вайсс Шни. С того момента, как он увидел её, он почувствовал, что их что-то сближает, что-то зовет его. Глаза у неё были голубые, как лужицы чистейшей, прозрачнейшей воды, лицо светлое, как сливки, а голос… с тех пор, как он узнал, что она известная певица, он провел небольшое исследование - не достаточно, чтобы называться сталкером - и когда услышал как она пела, ей-Богу, у неё был голос, как… у ангела. Когда она пела об ожиданиях, о том, что люди не видят тебя таким, какой ты есть, о том, что никто не думает, что ты можешь это сделать, и заставляют тебя чувствовать себя незначительно… она как будто говорила про его душу. Тот факт, что он никогда раньше не слышал ее музыку был невероятен, потому что некоторые ее слова казались гимном его жизни. Если это не было доказательством того, что им суждено быть вместе, то что?

Их связывала красная нить судьбы.

Конечно, она была не только красивой, но и богатой, и из влиятельной семьи, но, да ладно, было много историй о том, как отважный фермер полный мечтаний, завоёвывал сердце прекрасной принцессы.

Вот почему он был здесь. После изнурительной недели тренировок на крыше - безрезультатно, так как он продолжал проигрывать в боевом классе профессора Гудвич, несмотря ни на что - пятница, наконец, наступила, а это означало свободное время! Они могли делать все, что хотели. Да, он мог бы сделать домашнее задание, но с другой стороны, у него была возможность красиво одеться и спросить девушку своей мечты, не хочет ли она пойти с ним в Вейл и осмотреть достопримечательности.

Он не знал, какие достопримечательности, так как сам никогда раньше не был в Вейле, но был уверен, что эти достопримечательности существуют, и если они будут бродить по городу достаточно долго, то они обязательно их увидят.

Он глубоко вздохнул и постучал в дверь.

Постучав, он понял, что не может быть уверен, что дверь откроет Вайсс, а не один из членов ее команды.

Дверь открыл Флэш Сентри, парень, которого Сансет не очень любила. Парня, которого Сансет, казалось, ненавидела, хотя Жону он не казался таким уж плохим. Он мог одолеть Жона в драке, но это точно не делало его плохим парнем.

Конечно, Сансет действительно не любила его, но Сансет могла быть резкой. Она могла быть милой - посмотрите, что она сделала для Руби в раздевалке, - но могла быть и резкой. Она начинала терять терпение по отношению к нему из-за всей этой темы "отстойного боя". Он понял это по тому, как она смотрела на него и по тому, как разговаривала с ним в раздевалке после боёв. Он мог слышать, как ее голос становился всё резче и резче на протяжении недели.

Ее не слишком радовало и то, что он часто уставал во время занятий. Не его вина, что он уставал после тренировки - или попытки тренироваться - на крыше, и не его вина, что их учителя не могли привлечь его внимание. Он не был похож на Сансет или Пирру - он просто не находил интересной Историю - и даже сама Сансет не находила интересными исследования гримм; она просто заставляла себя страдать, и… у него не оставалось на это сил.

Все это означало, что он с нетерпением ждал возможности ненадолго покинуть общество Сансет и провести свободное время, занимаясь чем-нибудь веселым, но это также означало, что он не был полностью уверен, что думать о Флэше Сентри.

Однако Флэш, похоже, точно знал, что о нем думать.

— Тебе нужно йти, — сказал он твердо, но не без беспокойства в голосе.

— Уйти? — повторил Жон. — Но я только что пришёл. Вайсс здесь?

— Она не хочет с тобой разговаривать, — настаивал Флэш. — Просто развернись и уходи, пока еще можешь.

— Если ты просто позволишь мне…

— Кто это там? — спросил Кардин откуда-то из комнаты.

— Э-э, никто, — ответил Флэш, пытаясь оттолкнуть Жона.

— Ты тратишь ужасно много времени, пытаясь избавиться от этого "никто", — ответил Кардин, неуклюже появившись позади Флэша. Он навис над ними, отбрасывая тень на них обоих, закрывая собой свет из окон. Он посмотрел на Жона с нескрываемым отвращением. Его взгляд метнулся к Флэшу. — Что, ты думал, что я собираюсь что-то с ним сделать?

Флэш повернулся к нему лицом, пожав плечами. — Это пришло мне в голову.

Кардин фыркнул. — Только не с Ее Высочеством в ванной. Что тебе нужно, Арк?

— Я… — Жон сглотнуа. В горле стало очень сухо. — Я здесь, чтобы поговорить с Вайсс.

Кардин закатил глаза. —Дай угадаю, пятница, день, свободное время, и ты хочешь посмотреть, пойдет ли она с тобой в город, я не ошибаюсь?

— Нет, — признал Жон.

Кардин прислонился к дверному косяку. — Знаешь, сегодня днем я собирался встретиться со своей девушкой в Вейле. Ты знаешь, почему я не собираюсь встречаться с ней сегодня днем?

— Эм-м-м-

— Потому что вместо этого я отбываю наказание из-за тебя! — отрезал Кардин.

Жон догадался, что указать на то, что Кардин был тем, кто решил затолкать его в тот шкафчик, может быть не лучшей идеей. — Всегда есть… завтра, ведь так? — рискнул он.

— Поверь мне, тот факт, что всегда есть завтра, является причиной того, что я не выброшу тебя из окна прямо сейчас, — заявил Кардин.

— И никто не благодарен за это больше, чем я, — быстро сказал Жон. Затем он заколебался. — Подожди, у тебя есть девушка?

— Мы тоже не верим, что она настоящая! — сказал Рассел из комнаты.

Кардин безмолвно зарычал.

— Мне жаль! — взвизгнул Жон. — Я хотел сказать, что у тебя есть девушка, и это здорово! Поздравляю! Я уверен, что она красивая и милая, и ты влюблен, потому что ты этого хочешь, верно? Это то, чего мы все хотим! Вот почему я пришел сюда, чтобы-

Дверь в ванную открылась, и вышла Вайсс, сияющая, как всегда. Свет, казалось, исходил от ее серебристо-белых волос, и он, казалось, мог видеть искры в них, будто они были украшены бриллиантами.

Отчасти это было благодаря тиаре, которую она носила.

— У нас посетитель, — сообщил ей Флэш, как будто он был швейцаром. И он, и Кардин отступили назад, чтобы Вайсс мог лучше его разглядеть.

— Нет, — сказала Вайсс, подходя к двери.

— Ты даже не знаешь, о чем я собираюсь спросить! — возразил Жон.

Вайсс остановилась у двери, держась одной рукой за саму дверь. — Ты собирался пригласить меня на свидание? Может быть, пойти с тобой в Вейл?

— Ну да, но…

— Нет.

— Почему нет? — воскликнул Жон. — Ты даже не даешь мне шанса!

— Ты прав, — согласилась Вайсс. — Нет. Потому что это не служба знакомств, это академия Бикон, и я пришла сюда, чтобы научиться сражаться с монстрами, а не найти парня. Я трачу своё свободное время, чтобы быть лучшей ученицей и охотницей, которой я могла бы быть. — Выражение ее лица позволяло себе некоторую степень холодного презрения. — Возможно, тебе следует подумать о том, чтобы сделать то же самое.

Она закрыла дверь. Она не захлопнула её, но, тем не менее, крепко закрыла.

Жон какое-то время смотрел на закрытую дверь. Он вздохнул, все его тело обмякло.

Она была права. Он не был достоин её. Она была намного выше него с точки зрения любых талантов и способностей. Если он хотел завоевать ее сердце, ему нужно было работать намного усерднее, намного больше совершенствоваться, проявлять свой внутренний потенциал во внешнем мастерстве, и… и тогда она найдет для него время.

Только… прямо сейчас у него не было сил вернуться в комнату общежития или в библиотеку и работать над своими эссе. У него даже не было сил вернуться на крышу и продолжить тренировки.

Ему просто нужно было что-то, что заставило бы его чувствовать себя лучше.

И он подумал, что знает, куда идти.

***

Согласно "Истории четырех академий", земля, на которой была построена академия Бикона, когда-то была королевским поместьем, широкие земли на краю Вейла использовались для охоты в лесу и рыбной ловли в реке, пока король не пожаловал эту землю на зарождение академии. Единственной частью поместья, не переданной Бикону, был охотничий домик на краю земель, который вместо этого был передан пожилому смотрителю в знак признания его верной службы. С тех пор он переходил из рук в руки, пока не попал во владение охотницы на пенсии Бенни Хейвен, которая вместе со своим мужем управляла им как рестораном на окраине своей старой альма-матер.

Дом Бенни-Хейвен, как он был образно назван, все еще имел вид охотничьего домика, деревенская бревенчатая хижина с нелепой неоновой вывеской, привинченной к крыше, выглядела странно будучи расположенной так близко к обширной грандиозной академии, в тени которой она обитала. Сансет шла по гравийной дорожке к заведению.

С одной стороны, ей не очень-то хотелось сегодня идти в Вейл; Возможно, в какой-то момент ей это понадобится, но она не была в настроении для этого. Не после того расизма, что она получила от того парня в магазине пыли. Если это был стандарт обслуживания, которого она могла ожидать в Вейле, то она хотела как можно меньше иметь с этим дело. С другой стороны, она также не хотела оставаться в академии. Ей начинали надоедать некоторые члены ее команды, и установление некоторого расстояния между ними, даже если это было совсем ненадолго, могло бы принести ей пользу.

И вот она подошла к двери, сделанной из девяти стекол, сквозь которые она могла увидеть, что здесь было немноголюдно. Сансет толкнула дверь. Дизайн интерьера был деревенским, восходящим к первоначальному виду здания: стены были обшиты деревянными панелями, а на полу голая половица без ковра. На стене над большим каменным камином висела фальшивая голова медведя. На противоположной стене висела большая картина с изображением четырех охотниц, одетых по-боевому и позирующих с оружием, а также множество картинок меньшего размера, изображающих различные команды охотников. То, что должно было выглядеть как чучело беовульфа, стояло у двери и рычало на посетителей около двери.

Надпись на постаменте беовульфа гласила: "Пушистый".

— Привет, малышка, — закричала фавн-белка добродушным голосом, ее пушистый хвост поднимался по ее спине и выглядывал через плечо, когда она вышла из-за прилавка в дальнем конце комнаты, чтобы подойти к Сансет. — Не думаю, что я видела тебя раньше, первокурсница, или тебе понадобилось так много времени, чтобы найти дорогу сюда?

— Я новая ученица, — ответила Сансет.

— Всегда рада новым детям, — сказала фавн, протягивая руку. — Бенни Хейвен, рада познакомиться.

Сансет взяла ее руку медленно и с некоторой неохотой. — Сансет Шиммер.

— Команда?

Сансет моргнула. — Команда Сапфир.

— Что означает, что ты назначена лидером, да? — спросила Бенни. Это была высокая женщина с телом, что сохранило свое мускулистое телосложение - или, по крайней мере, его часть - хотя одна из ее рук была заменена протезом. Ее голова была выбрита с обеих сторон, оставив ее песочные светлые волосы в виде полосы по центру головы..

— Верно, — сказала Сансет.

— Поздравляю — весело сказала Бенни. — Знаешь, если ты приведёшь сюда всю свою команду, то сможешь сфотографироваться с Пушистиком. Ты возьмешь одну копию, а я повешу другую на стену с остальными моими мальчиками и девочками.

Сансет посмотрела на стену с картинками - их было так много, что они начали вытеснять деревянные панели - на этот раз с чуть большим вниманием. Было много фотографий, все полные команды, и все они позировали с Беовульфом Пушистиком или рядом с ним, чья морда казалось почти доброй на фоне улыбающихся лиц студентов вокруг него.

— Я... буду знать, — тихо сказала Сансет.

— Лучше сделать это как можно скорее. Эти улыбки не длятся вечно, — сказала Бенни, ее тон сменился задумчивостью. — И мало кто помнит этих детей… поэтому я их запоминаю. — Она улыбнулась, хотя сейчас казалось, что в этой улыбке есть какая-то натянутость. — В любом случае, чем я могу тебе помочь, Сансет Шиммер? Поешь здесь или хочешь взять еду с собой?

— Здесь, — ответила Сансет.

— Ну, как видишь, ты опередила толпу, так что садись за любой стол, — сказала ей Бенни, прежде чем повернулась и пошла обратно к стойке.

Она была права насчет того, что Сансет могла сама занять любой столик: в настоящее время во всём заведении был занят только один столик, и тот был занят Лирой и Бон-Бон из команды БЛБЛ, и Доувом Бронзовингом из Команды ЯРДН. Две девушки сидели напротив одинокого парня, и у обеих было очень сочувственное выражение лиц, одновременно протягивая к нему своё мороженое.

Она могла слышать, как они разговаривают, прежде чем они заметили, что она здесь. — Ты знаешь, — сказал Доув. — Хозяйка - всего лишь третий фавн, которого я видел с тех пор, как ушёл из дома; она намного добрее, чем Сансет.

— Каждый фавн добрее Сансет, — заметила Лира. — Это не достижение.

Сансет хмыкнула, давая понять о своем присутствии. — Ménage a trois? — спросила она.

Лира посмотрела на неё. — К твоему сведению, Сансет, вполне возможно, что мальчик и девочка могут дружить без каких-либо усложнений.

— И кроме того, — добавила Бон-Бон, — Доув уже встречается, верно ведь, Доув?

Сансет фыркнул. — Если Доув уже встречается с девушкой, что же она думает о том, что ты здесь с этими двумя?

Доув, похоже, не нашел это особенно забавным. Он сидел с мрачным выражением лица. — Она ушла, — пробормотал он.

— Кто? — спросила Сансет, потому что ей больше нечего было делать.

— Настоящая любовь Доува, — вздохнула Лира.

Сансет закатила глаза. — Серьезно?

— Ты должна послушать, как он говорит о ней, — настояла Бон-Бон.

— Я пропущу это, — пробормотала Сансет.

— Я обещал встретиться с ней здесь, — сентиментально сказал Доув. — Но она… она не дождалась меня.

— Гримм, вероятно, не оставил ей большого выбора в этом вопросе, — резко сказала Сансет.

— Она не умерла! — Бон-Бон поправила ее. — Её, просто, здесь нет. Она… исчезла.

— Мы хотели помочь Доуву найти ее, поэтому поговорили со старшими учениками, — добавила Лира. — Она не была студенткой, но команда Кофе вспомнила, что видела ее некоторое время в кампусе в прошлом году. А потом однажды она просто... исчезла.

— Если она не была ученицей, то ей, вероятно, стало скучно слоняться по школе, и она ушла, — сказала Сансет.

— Тогда почему она не оставила мне записку? Или как-либо связалась со мной? — спросил Доув.

— Возможно, потому что ты был ей не так дорог, как она тебе, — сообщила ему Сансет. — Такое случается чаще, чем ты можешь себе представить. — она ушла в поисках другого столика.

Тем не менее голоса других посетителей доносились через весь ресторан к ней. Лира сказала. — Может, нам стоит осмотреть Вейл? Мы могли бы расклеить листовки?

— Прежде чем мы это сделаем, Доув, почему бы тебе не поговорить с директором Озпином? — предложила Бон-Бон. — Может, он расскажет тебе что-нибудь об Амбер?

— Возможно, — согласился Доув. — Хотя... если он и знает, то у него нет каких-либо причин рассказать мне.

Наступила пауза, прежде чем Лира вновь заговорила. — Что ты собираешься делать, если не сможешь её найти?

— Не спеши с выводами, — ответил Доув. — Она вернётся. Если наше обещание что-то значит для неё, она вернется. И когда она это сделает, она обнаружит, что я стал достаточно сильным, чтобы защитить её.

Сансет пренебрежительно фыркнула.

Зал, на мгновение, погрузился в тишину. — В чём твоя проблема, Сансет? — спросила Лира.

— О, ничего, — лениво ответила Сансет. — Просто мысль о том, что вы трое станете достаточно сильными, чтобы защитить кого-нибудь, смехотворна учитывая, что вы тратите здесь время.

— Не слушай её, Доув, — сказала Лира. — Как сказала профессор Гудвич, если мы будем усердно работать и продолжать в том же духе, мы сможем превзойти все таланты нашего года и стать величайшими охотниками в Биконе.

Нет, вы не станете, подумала Сансет. Я займу это место, и я его не отдам.

Тем более не таким, как вы.

***

Заднюю часть комнаты в общежитии занимали четыре кровати, аккуратно выстроенные вдоль стены, по две по обе стороны от окна. На другом конце комнаты, по обе стороны от двери, стояли два длинных стола, привинченных к стене, за которыми студенты могли работать.

Пирра сидела за одним из этих столов, слегка склонив голову так, что ее подвески в виде слезинок падали по обеим сторонам ее лица от ее обруча, и пыталась справиться со своим эссе по изучению Гримм. Тема заключалась в том, как справиться с урсой, и профессор Порт попросил, чтобы они описали, как сразиться с несколькими существами для получения дополнительных баллов.

Само задание было сложным само по себе, но для Пирры оно было немного сложным из-за того, что перед ее глазами то и дело мелькала пара голубых глаз. Этого было бы вполне достаточно, чтобы ее мысли постоянно возвращались к воображению Жона под руку с Вайсс Шни, и от этого ее немного подташнивало.

Это было неправильно с ее стороны, она знала это. Жон ей не принадлежал: он был ее партнером, а не мужем, и у нее не было к нему никаких претензий, как и никаких оснований полагать, что он не будет счастлив с Вайсс Шни. Она вздрогнула от этой конкретной мысли; она думала так, как будто они двое собирались пожениться. Едва ли так обстояли дела в Вейле или даже в Атласе. Даже в Мистрале, если быть откровенной, ухаживания становились более продолжительными по мере того, как шла современная эпоха и культура запада распространялась на восток. Жон - вероятно, Пирра не стала бы притворяться, что знает его мысли - не собирался остепеняться с Вайсс, он просто хотел немного "поразвлечься" с ней.

Но он хотел "поразвлечься" с Вайсс, а не с Пиррой.

Она не могла не задаться вопросом, было ли это потому, что он на самом деле не знал, кто она такая. Имя Пирры Никос ничего для него не значило, как и… она сама.

Наверное, это было очень неправильно с ее стороны.

Но это была мысль, от которой ей все равно не сбежать.

— Думаешь, он уже получил ответ? — спросила Руби.

Пирра подняла голову и повернулась на своем сиденье, чтобы посмотреть на своего младшего товарища по команде. В отличие от Пирры, что была небрежно одета в кремовый свитер и светло-розовую юбку, Руби была одета в свой наряд охотницы; Пирра предположила, что боевая одежда Руби больше подходила для повседневной жизни, чем боевая одежда Пирры. — Ты говоришь о Жоне? — она спросила.

Руби кивнула. Она сидела на кровати и читала комикс до того как обратилась к Пирре. Теперь она смотрела на Пирру. — Вайсс... не сказала ему ни одного хорошего слова с тех пор, как оказались здесь, она только фыркает на него и критикует его. Это то, что любят парни?

— Я… я боюсь, что я не тот человек, у которого стоит спрашивать, Руби, — призналась Пирра. — Мой… режим тренировок не оставлял мне много времени на… отношения. — Вероятно, это звучало лучше, чем то, что единственные парни, которые когда-либо пытались сблизиться с ней, преследовали ее из-за ее имени и славы, или, по крайней мере, Пирра так думала.

— О, — сказала Руби. — Верно.

Пирра слегка нахмурилась. — Что-то не так, Руби?

— Нет, — быстро сказала Руби. Она колебалась. — Пирра, могу я тебя кое о чем спросить?

— Конечно, Руби, — ответила Пирра. — Что это?

— Каково это - быть турнирным бойцом? — спросила Руби. — Я имею в виду, что у нас в Вейле нет ничего подобного.

— Нет, не так ли? — Пирра согласилась. — В Атласе есть, но, как я понимаю, в гораздо более сдержанной форме, чем в Мистрале; там к этому не прилагается… медиа-цирк.

— Почему?

— Потому что Мистраль - родина героических сражений, — ответила Пирра. — Я не пытаюсь сказать, что мой народ изобрел героев, хотя, без сомнения, некоторые в Мистрале могли бы этим похвастаться, но мы дали Ремнанту традицию боя чемпионов, от которой, в конечном счете, происходит фестиваль Вайтла. Небольшая группа бойцов, а в конце, всего лишь один боец, защищающие честь школы и королевства? Это… очень Мистральская вещь, или она исходит из традиции Мистраля, и мы не забыли об этом.

Руби кивнула. — Так... это похоже на спарринг-класс Гудвич?

Пирра тихонько усмехнулась, встала со своего места и подошла к своей кровати. Она села на неё, матрас немного смялся под ней, когда она повернулась лицом к Руби, упершись локтями в колени. — Я полагаю, ты могла бы сказать, что это последовательность дуэлей один на один, сражающихся на арене. Но атмосфера совершенно другая. Толпа намного больше, и никто, из бойцов, там не для того, чтобы учиться. Они там, чтобы побеждать.

— Почему? — спросила Руби.

— Что почему? — ответила Пирра.

— Я имею в виду, в чем смысл? — спросила Руби. — Я хочу сказать… без обид, Пирра, потому что ты действительно хороша. Ты совершенно потрясающая! Никто даже не прикаснулся к тебе во время боёв.

— Прошла всего неделя, — мягко сказала Пирра. — Это займет время.

— Дело в том, — сказала Руби, — все ли, кто сражается на турнирах "Мистраль", так хороши?

— Не все, — мягко сказал Пирра, — но на самом высоком уровне, все лучшие бойцы - Арслан, Курт, Гектор, Океана, Метелла - примерно на моём уровне.

Руби заколебалась, и ее юное лицо нахмурилось. — Так для чего они это делают? Я имею в виду, для участия в турнирах?

— Я… я не могу сказать, что знаю их сердца, — призналась Пирра. — Некоторые делают это из-за призовых денег, другие делают это, потому что им это нравится. Все они, все мы, делаем это ради славы, которая достается нашим именам в результате наших побед. — И это сработало очень хорошо для меня, не так ли?

Руби кивнула, но все еще хмурилась. — Разве это не кажется тебе расточительством? Все эти великие бойцы с потрясающими навыками, и они, ну..... они тратят их впустую, сражаясь друг с другом, чтобы люди могли смотреть и получать удовольствие.

— Ты думаешь, что они должны сражаться с гримм, врагом человечества, — мягко сказала Пирра. Она улыбнулась. — Ну, ты должна знать, что я согласна с тобой, — указала она.

Глаза Руби расширились, а в ее голосе появилась нотка паники. — Да, я знаю! Я не пытался сказать, что ты не…

Пирра усмехнулась. — Не надо паниковать, Руби. Я знаю, что ты не имела в виду ничего плохого. И ты права, в конце концов, это всего лишь… пустое зрелище. Тем не менее, я не хочу плохо отзываться о своих товарищах-конкурентах, да и не имею бы права. Когда я выиграла свой первый турнир и ехала на колеснице по улицам города к Храму Победы… я никогда не чувствовал себя так… живо. И я должна признаться, во мне все еще есть часть, которая… — она замолчала.

Руби наклонилась вперед. — Давай, Пирра, ты не можешь останавливаться на уже сказаном!

Пирра заколебалась, внезапно почувствовав себя очень застенчивой. — Когда… когда я нахожусь на арене, с Майло в одной руке и Акуо в другой, и передо мной противник, которого я должна победить, тогда… как будто мое я - мое истинное я - рождается только в тот момент, когда я выхожу на ринг. Всё остальное отпадает, остальной мир исчезает, и арена становится моим миром. Миром, в котором я могу жить. Мне кажется, что только в бою я могу показать, кто я есть на самом деле.

— Я не поверю в эту чушь, — сказала Руби.

Пирра моргнула. — Извини?

— Я не узнала, кто ты такая, глядя на тебя в классе, хотя на тебя приятно смотреть, — заверила ее Руби. — Я поняла, кто ты такая, когда ты заступилась за меня перед Вайсс в первый день в школе.

— Это мог сделать любой, — сказала ей Пирра.

— Но они этого не сделали, — напомнила ей Руби. — Ты сделала. Теперь настала очередь Руби колебаться. — Я люблю Кресент Роуз, но я не чувствую ничего особенного, когда вытаскиваю ее. Когда я сражаюсь с ней, я не чувствую себя больше, чем раньше, ведь я сражаюсь за всех тех людей, которых я защищаю, от гримм или от плохих парней.

— Пастырь Народа, — пробормотала Пирра.

— А? Что это?

— Старый термин для обозначения царя, часто встречающийся в мистралийской поэзии, — сказала Пирра. — Это напоминает о том, что первая обязанность правителя - охранять свой народ, словно пастух, что охраняет стадо от волков.

Брови Руби поднялись. — Я никогда не говорила, что я королева или что-то в этом роде.

— Нет, — согласилась Пирра, — но у тебя благородное сердце, Руби Роуз. — Благороднее многих, так называемых, дворян моего дома.

Румянец залил лицо Руби. — Я… гм, я имею в виду, э… скажи, ты хочешь пойти со мной в Вейл?

— Ха?

— Я имею в виду, ты здесь новенькая, верно? — сказала Руби. — И хотя я здесь не жила, я была в Вейле несколько раз. Я могла бы показать тебе окрестности?

Пирра взглянула на свое незаконченное эссе. Она могла бы, как она предполагала, сделать это завтра. Было бы неплохо выбраться за пределы кампуса, и было бы неплохо походить по городу. У нее не было возможности исследовать Вейл до начала семестра. — Я хотела бы присоединиться к тебе, Руби, это звучит замечательно. Я… не знаю, что ты запланировала, но не могли бы мы поискать парикмахерскую, пока мы там в Вейле?.

— Но твои волосы уже выглядят великолепно, — запротестовала Руби.

Пирра рассмеялась, вставая на ноги. — Это очень мило с твоей стороны, но нужно много работы, чтобы так и оставалось.

— О. Верно. Конечно, мы можем это сделать, — согласилась Руби. — Как ты думаешь, Жон и Сансет тоже захотят присоединиться к нам?

Пирра нахмурилась. — Разве Жон не направляется в город с Вайсс?

— Но он ей не нравится, — заметила Руби.

— Да, — согласилась Пирра. — Я полагаю, что нет — Она не видит его ценности. Бедный Жон.

— Я позвоню ему, — сказала Руби. Она достала свой свиток и быстро нашла Жона в своём списке контактов.

Жон ответил голосовым звонком. — Привет, Руби.

— Привет, Жон, — сказала Руби. — Как дела с Вайсс?

Единственным ответом Жона был унылый стон.

Руби вздрогнула. — Очень плохо, да?

— Я имею в виду, она сказала "нет", — ответил Жон, — но она намекнула, что это было только потому, что я еще недостаточно силен, чтобы заслужить ее, так что у меня все еще есть шанс.

Пирра и Руби обменялись взглядами. Пирра не могла не быть озадачена. Так поступали в Атласе? Суд силой? Она полагала, что это был такой же хороший способ, как и выбор партнера, по его богатству, древности его рода и по тому, насколько почётнным было его благородное происхождение; можно подумать, что лучше иметь сильного мужчину, чем богатого.

Но в то же время, если судить только по физической силе… сколько тогда огров вытеснит мужчин с добрым сердцем и характером на переднем крае желанности? Где будет мужество, где сострадание?

Она не могла сказать, о чем думалс Вайсс.

— Где ты? — спросила Руби.

Послышалось кудахтанье куриц. — Я на ферме, — сказал Жон.

— О, — сказала Руби. — Хочешь отправиться в Вейл с Пиррой, со мной и, быть может, с Сансет?

— Было бы неплохо, — сказал Жон. — Только мне нужно сначала закончить кое-что здесь.

— Почему бы нам не спуститься к тебе? — предложила Руби. — Может быть, мы сможем помочь.

На другой стороне свитка возникла пауза. — Хорошо, — сказал Жон с некоторой неохотой.

— Отлично, — сказала Руби. — Увидимся там внизу. — Она закончила разговор.

— Ты хочешь теперь позвонить Сансет? — спросила Пирра.

— Я позвоню ей по дороге, — ответила Руби, вставая с кровати и направляясь к двери. Как только они обе вышли в коридор, Руби позвонила Сансет.

Сансет, как и Жон до нее, ответила только голосовым звонком. — Да?

— Привет, Сансет, — сказала Руби. — Мы как раз идем на ферму, чтобы встретиться с Жоном, а затем мы втроем направляемся в Вейл сегодня днем. Хочешь пойти?

Наступила минута молчания. — Что Жон делает на ферме?

— Мы узнаем, когда доберемся туда, — сказала Пирра. — По крайней мере, я на это надеюсь.

— Скажи Жону, чтобы он перестала играть с животными, смирился и занялся делом, — сказала Сансет. — И если уж на то пошло, вы должны подумать о том, чтобы сделать то же самое.

— Так… значит, нет? — риторически спросила Руби.

Сансет вздохнула. — Это я напоминаю тебе, что у нас есть домашнее задание на следующей неделе, и меня накажут, если ты сдашь его с опозданием.

— У нас есть все выходные, чтобы поработать над ним, — запротестовала Руби.

— Ты можешь сначала сделать домашнее задание, а потом пойти в город, — заметила Сансет.

Руби надула щеки. — Знаешь, ты такая зануда.

— Я руководитель твоей команды, это моя работа.

— Так ты действительно не хочешь пойти с нами?

Сансет издала звук, очень похожий на рычание. — Нет, — сказала она, прежде чем завершить звонок.

— Она действительно имеет право заботиться о нашей домашней работе, — уступила Пирра.

— Ну, Пирраааа! — Руби заскулила. — Мы заслужили отдых. Кроме того, разве ты не хочешь посмотреть, что делает Жон?

Пирра действительно хотела посмотреть, что делал Жон, и поэтому она последовала за Руби из общежития через широкий и просторный кампус на ферму, где они нашли Жона, ремонтирующего забор вокруг курятника.

Он посмотрел на них и улыбнулся. — Привет, Руби. Эй, Пирра, ты хорошо выглядишь.

Пирра почувствовала, как ее щеки заалели. — О, спасибо. Что ты делаешь?

— Когда я спустился сюда, я обнаружил, что забор сломан, — объяснил Жон, — а на земле были следы лис.

Руби поперхнулась воздухом. — О нет, они кого-нибудь съели?

— Не знаю, — признался Жон. — Мне нужно знать, сколько должно быть кур, а потом уже посчитать. Но я видел всю эту проволоку, валяющуюся вокруг, и вон в том сарае были инструменты, — он указал на деревянный сарай неподалеку, — и я подумал, что я могу позаботиться об этом.

— Ты умеешь? — спросила Пирра с любопытством.

— У меня много талантов, — гордо заявил Жон. Его гордость длилась всего мгновение, прежде чем он заметно сдулся. — Ничего из этого не относится к тому, что я на самом деле хочу делать со своей жизнью.

Пирра почувствовала, что бесполезно возражать против того, что у него есть некоторый талант к тому, что можно было бы назвать вспомогательными навыками охотника; она боялась, что это вызовет еще большее отчаяние из-за того, что они были вспомогательными, а она этого не хотела. Вместо этого она сменила тему. — Ты научился делать это дома?

— Ага, — подтвердил Жон. — У нас был собственный курятник за домом; выгонять лис было постоянной борьбой, но мы справлялись.

— Ну вот, — сказала Руби. — Ты уже охотник, Жон; ты провел всю свою жизнь, защищая невинных и сдерживая монстров.

Жон посмотрел на нее, его лицо сморщилось от скептицизма. — Спасибо, Руби, но я думаю, что если бы охотники время от времени ели на обед людей, которых защищают, они были бы намного менее популярны в королевствах.

Руби положила руки на бедра. — Ты знаешь, что я имела в виду, Жон.

— Да, и я ценю это, — ответил Жон. — Жон Арк, Охотник цыплят… о, нет, пожалуйста, не повторяйте это за мной.

Пирра прикрыла рот одной рукой и захихикала.

Жон тоже рассмеялся. — Я скоро закончу, но… вы, ребята, не хотите помочь мне их накормить?

— Конечно! — закричала Руби.

— Звучит восхитительно, — сказала Пирра. — Хотя я никогда не делала ничего подобного раньше.

— Они полюбят тебя только за то, что ты принесешь им что-нибудь поесть, — сказал Жон. — Входите, обе.

Когда они присоединились к нему в вольере, Пирра спросила — Итак, ты вырос на ферме?

— В фермерской деревне, — пояснил Жон. — На самом деле у нас не было фермы как таковой. Мы выращивали овощи, держали несколько кур и коз, но вокруг были и большие, ну, настоящие фермы. — Он задумчиво вздохнул.

— Ты скучаешь по этому? — спросила Пирра.

Жон пожал плечами. — Разве не все скучают по дому? — спросил он. — Или это только я?

— Нет, — заверила его Пирра. — Я уверенна, что Вейл - прекрасный город, и я не жалею, что выбрала Бикон вместо Хейвена, но Вейл… это не Мистраль. Хоть и впечатляющая и внушительная, но это не та башня, которую я хотела бы видеть за окном каждый день.

— Это место намного люднее, чем дом или даже чем Сигнал, — призналась Руби. — Но, как сказала Янг: Бикон теперь наш дом, и я думаю, что он тоже может быть довольно хорошим.

Пирра улыбнулась, положив руку на плечо Руби. — Я уверенна, что ты права, Руби, по крайне мере пока мы стараемя сделать так, чтобы это было именно так.

В конце концов, они не пошли в Вейл; они провели весь день на ферме, втроём. Пирра, совсем не возражала и не была против. Это было успокаивающий и расслабляющий способ, которым, вероятно, не была бы суета Вейла, несмотря на то, что в какой-то момент им нужно будет отправиться в город. Но это могло подождать до поры до времени. Сейчас она хотела ценить время, проведенное в компании двух ее новых друзей и небольшой стаи голодных цыплят. На данный момент она могла оценить тот факт, что все началось довольно хорошо.

Дневник

Сансет задыхалась. Она уже выстрелила все шесть патронов, Вайсс не дала ей время на перезарядку, а аура наследницы Шни все еще была в зеленой зоне.

Белый символ, ярко сияющий в темноте амфитеатра, появился под ногами Вайсс, когда она грациозно катилась по земле к Сансет. Сансет попыталась парировать с помощью Сол Инвиктус, но она была слишком медленной, или Вайсс была слишком быстрой, и она быстрым ударом понизила уровень ауры Сансет ещё больше. Сансет пошатнулась. Она повернулась так быстро, как только могла, к Вайсс, когда та снова бросилась на нее. На этот раз ей - почти - удалось парировать удар. Вайсс атаковала, ее рапира мерцала в тусклом свете. Сансет отступила, принимая на себя удары по деревянному прикладу винтовки. Она контратаковала, пытаясь использовать свое более тяжелое оружие, чтобы отбить тонкое лезвие Вайсс в сторону, но Вайсс была слишком быстрой и проворной.

Под ногами Вайсс Шни появился глиф кобальтово-синего цвета.

Сансет пошла в атаку, замахнувшись рукоятью оружия в голову Вайсс. Вайсс отпрыгнула назад. Сансет шагнула вперед... прямо на кобальтово-синий символ, который подбросил её вверх в воздух.

Потолок устремился к Сансет. Её конечности бешено болтались в воздухе. Вспышка света в уголке глаз привлекла ее внимание. Вайсс тоже летела, прыгая от сияющего белого символа к символу. Она указала на Сансет своим мечом, и четыре выстрела из пыли вырвались из цилиндра, встроенного в рукоять, летя, как ракеты, чтобы врезаться в конечности Сансет, вызывая новые символы, которые удерживали Сансет на месте, как кандалы, подвешивая её в воздухе.

На мгновение Вайсс зависла над ней, держа клинок наготове.

Затем она обрушилась, как молния.

Сансет почувствовала, как удар пришелся ей в живот, прежде чем ее швырнуло вниз, словно ангела, сброшенного с небес на землю с глухим стуком.

— На этом все, — спокойно заявила профессор Гудвич. — Мисс Шиммер не может продолжать; мисс Шни — победительница.

— Ура! — обрадовался Кардин. — Покажи ей, кто в доме хозяин!

Сансет безмолвно зарычала, поднимаясь с пола.

— Мисс Шни, — продолжила профессор Гудвич, — вы продолжаете всё также хорошо использовать своё проявление. Однако я бы посоветовала вам не притворяться слабой, чтобы в будущем заманить своего оппонента в ловушку: такого рода притворная ошибка может стать реальной в будущем в руках опытного противника.

Вайсс склонила голову. - Буду иметь в виду, профессор.

— Мисс Шиммер, напротив, вам следовало бы больше использовать своё проявление, — сказала профессор Гудвич. — Против более быстрого противника вам следовало бы стараться держаться на расстоянии и сражаться на расстоянии.

Как будто она дала бы мне шанс, подумала Сансет. Ее спина и зад болели от удара. — Спасибо за совет, профессор, — проворчала она.

Когда Сансет, немного поморщившись, ушла со сцены, она услышала, как Кардин сказал — Теперь ты не такая крутая, а?

Она оскалила зубы. То, что лидер твоей команды может победить меня, не означает, что я не лучше тебя. Но не только ее тело болело, когда она возвращалась к скамейке, где её ждала команда.

Сансет была на полпути к концу своей второй недели в Биконе, и за те полторы недели, что она провела здесь, она узнала кое-что о своей команде и о других командах, составлявших класс первокурсников.

Первое, что она усвоила, это то, что ей совсем не нравились Вайсс Шни и команда ВВСР. И дело было не только в том, что в этой команде был ее бывший; на самом деле, это не имело к этому абсолютно никакого отношения, ни капельки. Вид Флэша, ходящего по пятам за маленькой мисс Шни, богатой, привилегированной и такой красивой, оставлял ее совершенно равнодушной. Это вовсе не наполняло Сансет обидой.

Это также не имело никакого отношения к тому факту, что Вайсс только что победил ее в спарринг-классе. Ладно, от этого лучше не стало, но Вайсс ей не нравилась задолго до сегодняшнего дня.

Нет, проблема Сансета с ВВСР началась и закончилась тем, что они были ужасны.

Об ужасности Флэша Сансет уже знала, за исключением того, что его непрерывные попытки изобразить хорошего парня, который никогда не сделал бы ничего столь ужасного, как бросить свою девушку из-за ее расы, только заставляли Сансет обижаться на него все больше и больше каждый раз, когда она видела его фальшивую улыбку. Вайсс… Сансет обиделась на Вайсс просто за то, что она Вайсс Шни. Она была абсолютно уверена, что Рассел смотрел на Руби больше, чем следовало, и Кардин… Кардин. Кардин, Кардин, Кардин.

Начинало казаться, что если бы у Кардина Винчестера была возможность сделать что-то мелкое, он бы ею воспользовался... при условии, что Вайсс не было поблизости. Когда она была рядом, он останавливался на чем-то, близком к своему лучшему поведению, или настолько, насколько мог выдержать такой хам, как он, но когда ее не было, тогда не было такого низкого поступка, до которого он не опустился бы, ни одной шалости, слишком мелкой для него, чтобы сделать.

Кардину явно не понравилось "особое отношение", которое команда САПР получила, переехав в совершенно другую часть раздевалки, в отличии от всех остальных. Честно говоря, многим это не понравилось, но только Кардин отреагировал на это, назвав Руби "соской" и назвав ее плащ "детским одеялом" - прозвище, которое распространилось среди Рассела и Скай Ларка из команды БЛБЛ. Хуже всего было то, что он не делал того, на чем Сансет могла бы подловить его, так что она никак не могла сообщить о нем профессору Гудвич, но она знала, кто распылил надпись "Грязный фавн" на дверце ее шкафчика; она знала, кто схватил ее сзади за хвост и так сильно дернул за него, что она упала на бок, даже если он убежал, прежде чем она успела увидеть его;

Сансет точно знала, в чем была проблема, и это заставляло ее кипеть, когда она садилась рядом с Руби.

— Что это было? — прошипела Руби.

— Что было что? — резко ответила Сансет.

— Ты сдерживалась! — настаивала Руби. — Почему ты не телепортировалась?

— Потому что я не хочу афишировать всё, что могу делать своим проявлением, — приглушенным голосом ответила Сансет.

— Ой, ты сдерживаешься, чтобы все тебя недооценили!

Нет, я просто думаю, что будет лучше, если люди не будут задавать слишком много вопросов о том, насколько поразительно разносторонняя моё "проявление". Я не великая Вайсс Шни с её чудесным унаследованным проявлением, который, в конце концов, может сделать что угодно. Фавны вроде меня должны быть ограничены в своих возможностях.

Из трех членов ее команды Руби была той, с кем Сансет ладила больше всего, хотя бы потому, что в ней не было ничего, что сильно раздражало бы Сансет. Да, был тот факт, что она была вундеркиндом, принятой в Бикон на два года раньше благодаря своим способностям, но ей было трудно питать ту злобу, которую Сансет питала к, например, Пирре или Вайсс, потому что она было просто… Сансет не могла точно объяснить это. Или, по крайней мере, у нее были проблемы с подбором правильных слов для этого. Но Сансет не могла чувствовать, что смотрит на соперницу, когда смотрела на Руби, главным образом потому, что Руби явно не смотрела на соперницу, когда смотрела на Сансет. В этих бесхитростных серебристых глазах не было ни презрения, ни взвешивания, вообще ничего, кроме привязанности.

Сансет приехала в Бикон не для того, чтобы искать друзей, она пришла сюда не для того, чтобы ее любили сверстники… она пришла сюда, чтобы ее обожали. В этом был весь смысл всего этого путешествия: если она не сможет вознестись, то, по крайней мере, будет возвеличена в сердцах людей. Привязанность одной маленькой девочки в красном плаще не была исполнением ее амбиций, но это было намного лучше, чем ничего.

Это не значит, что у Руби не было проблем - по многим академическим предметам она была такой же плохой или даже хуже, чем Жон, изо всех сил пытаясь держаться на одном уровне с другими студентами, что Сансет серьезно рассматривала возможность написания эссе для неё, чтобы поддерживать средний балл команды - но даже эти проблемы не вызывали большого негодования в сердце Сансет. Это было похоже на… мысль о том, чтобы сделать что-то, что причинит Руби боль, это… это заставляло Сансет чувствовать холод в сердце, хотя она не могла объяснить почему.

— Для нашего следующего боя, Жон Арк и Скай Ларк, пожалуйста, поднимитесь на сцену? — попросила профессор Гудвич.

Сансет содрогнулась. Она не была уверена, хочет ли она смотреть на это. В чем смысл? Она и так знала, что должно произойти.

Что привело Сансет ко второй вещи, которую она усвоила за первые несколько дней в Биконе: Жон Арк был отстоем почти во всём за что брался, и это приводило Сансет в бешенство.

Он не мог драться; он проигрывал каждый раз, когда выходил на арену против абсолютно любого противника в боевом классе профессор Гудвич, и она не сомневалась, что он собираеться доказать это через мгновение, когда он вылезал на сцену, чтобы встретиться лицом к лицу со Скай Ларком, который и сам не был великим воином, если кому интересно. Сансет не была лучшим бойцом в классе первокурсников - как она сама только что доказала, к сожалению, - но она знала, что начинает с удобного среднего уровня, достойного места для работы. Но ни одна из посредственностей более низкого уровня, которых Сансет могла бы с легкостью победить, не испытывала никаких трудностей в том, чтобы одолеть Жона Арка.

Как продемонстрировал Скай Ларк, когда они оба поднялись на сцену, и профессор Гудвич приказал им обоим начинать. И снова Жон бросился вперед, неправильно держа щит - по словам Пирры, которая сама почти съеживалась от этого - размахивая мечом, как сумасшедший, и пока он атаковал, Скай перевернул свою алебарду, Острие Пера, и выстрелил в него дважды из ружья в стволе. Жон отшатнулся назад, его меч почти выпал из его рук, и Скай контратаковал. Он не был хорош с этой алебардой, но он был лучше, чем Жон, со своим мечом и щитом, поскольку он сначала вырвал щит из руки Жона, а затем использовал большую досягаемость своего оружия, чтобы победить Жона за секунды.

Тот факт, что Жон был совершенно жалким бойцом, который едва мог держать свой меч, не разрушая свою собственную ауру, можно было бы простить, если бы он продемонстрировал блестящие академические знания, но нет. Жон был абсолютно невежественным в современной истории и исследованиях гримм, его понимание прочитанного в "Легенды Ремнанта" можно было снисходительно назвать уровнем дилетанта, и даже предметы, в которых он былл компетентным, такие как наука о растениях и полеводство, были омрачены тем фактом, что он спал на этих уроках.

Да, спал. Тот факт, что Жон был бесполезен в столь многих основных аспектах учебной программы Бикона, сам по себе мог быть простителен, если бы он прилагал усилия, чтобы превзойти свои пределы. Сансет, возможно, на самом деле злилась на него за это, ведь ее будущее зависело от успеха команды. Но Жон был ленив как жаба в придачу. Он поздно ложился спать, каждую ночь отсутствовал, делая черт знает что, он проспал столько занятий, что команде САПР половину времени приходилось прятаться в конце лекционного зала, чтобы профессора не заметили. Он даже не читал, не говоря уже об эссе. Сансет пришлось писать для него сочинения и надеялась, что она достаточно упростила их - до уровня "четверка" или "четверка-минус", - чтобы было не сразу понятно, что это она написала.

Не помогло и то, что, по мнению Сансет, Руби и Пирра безжалостно заботились о нем. Они подбадривали его, когда он нуждался в критике; они сгладили острые углы его неудач и неадекватности. Относились к нему так будто он был их младшим братом, а не товарищем по команде.

Или, возможно, они обе просто были влюблены в него.

— Почему вы обе так балуете его? — требовательно спросила Сансет вечером первого понедельника после посвящения, когда Жона не было в комнате. — Он мертвый груз, и он утащит нас всех вниз, если мы ему позволим.

— Он старается изо всех сил! — Руби запротестовала.

— Тогда его "изо всех сил" - отстой! — ответила Сансет. — Я не понимаю, почему он вообще здесь.

— Потому что он хочет быть здесь! — крикнула Руби. — Потому что я уверенна, что это была его мечта с тех пор как он научился мечтать. Так что, даже если он не великий воин прямо сейчас, это то, что мы можем исправить ведь так?

— Может ли он учиться? — Нахмурившись спросила Сансет. — Пирра, поддержи меня: ему пердстоит слишком долгий путь, а времени у нас не хватает.

Пирра сидела на своей кровати, сложив руки на коленях, слегка склонив голову, не глядя ни на Руби, ни на Сансет. — Я… я хотела бы верить, что до тех пор, пока мы готовы вложить наши сердца и души в работу для достижения наших конечных целей, нет пределов судьбе, которую мы можем достичь.

— Судьба так не работает.

— Это судьба, в которую я верю, — твердо ответила Пирра. — И я верю в Жона. Я почувствовал его ауру, когда активировала ее; у него такой большой потенциал, больше, чем у кого-либо, кого я когда-либо встречала.

Я помню времена, когда у меня было больше потенциала, чем у кого-либо, кого Селестия когда-либо встречала. Это принесло мне много хорошего, но я была готова много работать. И вообще, что с ним не так? Учитывая, что я ничего не смогла найти об этом парне… его отец, должно быть, знал кого-то, кто мог подергать за ниточки или, что-то в этом роде. Ни за что Жон Арк не попал сюда при обычных обстоятельствах. К несчастью, она была слишком занята попытками скрыть его лень, чтобы глубже заглянуть в его прошлое или таинственную Рэйвен Бранвен.

Сансет скрестила руки. — Потенциал - это очень хорошо, но он его не использует.

— Я тоже, — сказала Руби. Она плотно закуталась в свой красный плащ, словно это было одеяло. — Когда я начала учиться в Сигнале, я была полным нулём. Я не знала своего проявления, я не могла сражаться. Но мой дядя Кроу… он верил в меня. Благодаря его помощи, вот я: я попала в Бикон столь рано, потому что мой дядя поверил в меня, и теперь, мы должны верить в Жона и помочь ему стать лучше, каким он может быть.

Если у тебя есть мечта, это не значит, что она сбудется, горько подумала Сансет. Хотя… не поэтому ли она оказалась здесь, в конце концов? Разве не поэтому она пересекла миры, оставила дом, очаг и все, что знала, отказалась от своей физической формы и обменяла ее на другую, почему она сделала все это, если не ради того, чтобы бросить вызов несправедливости того, что цепляясь за мечту в своём сердце на протяжении пол - своей - жизни только для того, чтобы однажды ей сказали: "Прости, малыш, все было напрасно"? Она была здесь, чтобы захватить свою судьбу, ключевое слово здесь было "захватить": она взяла бы силой то, в чем судьба и Селестия отказали ей, подняв кулак в гневе на ее жестокий указ. Если ей можно было поступить в Бикон для такой цели, то почему Жону Арку было нельзя? Возможно, в конце концов она почувствовала укол совести или момент сочувствия; в любом случае, она нахмурилась и пробормотала — Хорошо.

Сегодня этого улучшения не было заметно, подумала она, наблюдая, как Жон спускается со сцены после своего последнего поражения. И, честно говоря, Сансет уже начинала терять терпение с этим конкретным бременем на шее.

— И для нашего последнего боя дня… Мисс Никос, мистер Винчестер, пожалуйста, пройдите на сцену.

Сансет получила небольшое внутреннее удовлетворение от выражения страха на лице Кардина, когда он вставал. У всех был такой вид, когда их вызвали на бой с Пиррой. За последние полторы недели Сансет узнала кое-что о Пирре Никос, начиная с того факта, что она была абсолютной чемпионкой. Каждое боевое занятие с профессором Гудвич, где называлось ее имя, доказывало это, и этот урок ничем не отличался, когда она подбросила Кардина Винчестера в воздух, как теннисный мяч, а затем прыгнула за ним, схватив его за шею, и вбив его головой обратно в сцену с такой силой, что пол треснул от удара. И она сделала все это своей собственной силой, без помощи каких-либо глифов, на которые полагается Вайсс, чтобы победить Сансет почти таким же образом, но с менее заметным воздействием на их окружение. Но солнечная энергия Селестии! Сансет смотрела с открытым ртом и втайне испытывала чувство благодарности за то, что их профессор, похоже, не была склонна натравливать членов одной команды друг против друга.

Пока Руби и Жон аплодировали, Сансет молчала. Пирра была не просто хороша; она была силой природы на поле боя. Как кто-то должен был противостоять этому? Какая возможная польза для кого-то от того, что она сражается в спарринг-матчах боевого класса? Она не могла здесь ничему научиться.

Как я могу продержаться против нее больше нескольких секунд?

Кто-кто мог бы проигнорировать этот вопрос, но Сансет не могла. То, что они были в одной команде, не означало, что их цели совпадали, и Сансет слишком часто предавали те, кто был ей намного ближе, чем Пирра Никос. И, честно говоря, Пирра начала действовать ей на нервы настолько, что она почти захотела бы сразиться с ней, если бы не неизбежная и, казалось бы, непреодолимая пропасть, существовавшая между их способностями.

Пока она смотрела, Пирра протянула руку, чтобы помочь Кардену подняться на ноги. Парень отказался, поднявшись без посторонней помощи. Пирра выглядела слегка обеспокоенной его плохим спортивным поведением, как будто ей казалось странным, что кто-то, кто только что был так основательно унижен, не особенно хочет принимать жалость от победителя. В проигрышном положении Сансет желала бы жалости не больше, чем предложила бы ее, будь она победительницей.

— Мисс Никос, как всегда превосходная работа, — сказала профессор Гудвич. Вдобавок к мыслям Сансет, что Пирра не получила почти ничего от этого класса, было то, что профессор никогда даже не могла ничего прокомментировать с точки зрения её успеваемости и, каких-либо, способов улучшения.

Сансет не могла понять, кивнула ли Пирра или склонила голову от стыда. — Спасибо, профессор.

— Мистер Винчестер, — продолжила профессор Гудвич, — ваши движения по-прежнему небрежны и неточны. Вы доставили бы мисс Никос гораздо больше проблем, если бы не теряли равновесие в стольких моментах боя.

Лицо Кардина дернулось от раздражения, но он ничего не сказал.

— И это все, на что у нас есть время на сегодня, — заявила профессор Гудвич. — Увидимся на следующем уроке.

Когда Пирра уходила со сцены, ее окружила толпа поклонников, поздравлявших ее с победой. Так было всегда, когда она была рядом. Она действительно была настоящей, всемирно известной знаменитостью. Куда бы она ни пошла, всегда находился хотя бы один человек, который хотел сфотографироваться с ней, или сделать с ней селфи, или взять у нее автограф, или просто немного пообщаться с ней. Многим людям не нравился тот факт, что команда САПР получила "особое обращение" в отношении раздевалок, но даже люди, которые громче всего жаловались на Сансет и Руби, или на то, что Жон был единственным парнем, что переодевался вместе с ними, все они согласились, что, конечно, было правильно и естественно, что великая Пирра Никос должна получить целую раздевалку для себя - привилегия, достойная Непобедимой Девушки, Защитницы Мистраля.

Пирра принимала все это спокойно, временами напоминая Сансет немного Селестию, когда она обращалась, вежливо, но отстраненно, с различными идиотами, которых она, казалось, подбирала, как ракушки, скапливающиеся на днище корабля. Но ей это явно не нравилось, это было ясно для Сансет по тому, как она вела себя, по тому, как она смотрела ей в глаза, по каждому невербальному сигналу, который посылала Пирра, и это доводило Сансет до отчаяния даже сильнее, чем общая бесполезность Жона, потому что, во имя Селестии, из-за чего Пирра Никос должна была расстраиваться?

Честно говоря, это бесило. Это было главной причиной, по которой Сансет приняла душ и переоделась так быстро, как только могла, прежде чем забиться в библиотеке, а не вернуться в комнату общежития. Ей казалось, что если она сейчас увидит Пирру, то закричит на эту неблагодарную.....

Серьезно, чему она должна была расстраиваться? Она была талантлива, знаменита и красива; все знали ее имя, и все хотели от нее внимания. Она была источником слухов, шепота и желаний, широко признанная самой талантливой ученицей академии Бикон за многие годы, если не с момента ее основания. Со всех сторон ей пророчили величие, все хотели увидеть, кем она станет, и все, что они хотели, это какой-нибудь сувенир, чтобы доказать, что они знали ее в юности, прежде чем она стала еще более известной. И все же, у нее хватило наглости хандрить по этому поводу? Выказывать беспокойство, не любить каждое мгновение? Почему во имя Тартара? Разве она не понимала, сколько бы Сансет отдала за все, что было у Пирры?

У меня было все, что когда-то было у нее, и это было украдено у меня, подумала Сансет. Я бы отдала свою правую руку, чтобы снова получить все это: славу, известность, лесть и обожествление. Все, чего я хочу и за что должна изо всех сил бороться, - это вещи, которыми она обладает и считает бременем, которое нужно нести с явным нежеланием. Маленькое отродье. Как она может не ценить все хорошее, что у нее есть?

Достаточно плохо, что у Пирры хватило наглости завладеть всем, чего желала Сансет, достаточно плохо, что она была более талантлива, чем Сансет, достаточно плохо, что судьба, в которой так отчаянно нуждалась Сансет, упала ей на колени, как спелый плод сливы, но ей это даже не нравилось! Это сводило с ума, и особенно сводило с ума, потому что Сансет ничего не могла сделать, кроме как вариться в несправедливости всего этого и мариноваться в своей обиде на вопиющую неблагодарность, которую Пирра проявляла каждое мгновение своей жизни.

Она не могла взять то, что было у Пирры, и сделать это своим; это так не работало. Хуже того, Сансет придется работать с ней и помочь ей добиться еще большего признания, к которому она не отнесется с должным уважением, в то время как Сансет будет кормиться объедками с её стола, словно псина. Это было несправедливо. Это было чудовищно несправедливо. Это была несправедливость, которая взывала к небесам о возмещении.

Почему я, та кто жаждет, чтобы свет прожекторов снова осветил меня, пребывает в этом отвратительном позоре, в то время как она всегда стоит в свете солнца и бросает на него презрительные взгляды?

Почему у нее есть то, чего я хочу, когда она даже не использует это должным образом?

Сансет хмуро посмотрела на книгу, лежавшую перед ней на столе. Это не школьный учебник, а магический журнал, который она привезла с собой из Эквестрии. Он лежал перед ней, потому что… потому что, честно говоря, ей больше не с кем было поговорить об этом.

Не с кем поговорить, кроме волшебной книги, которую никогда не прочтет столь далекая принцесса.

Сансет на самом деле не хотела, чтобы Принцесса Селестия это читала. Она не хотела, чтобы принцесса вернулась к Сансет и сказала ей: "Я же говорила тебе", или "Ты можешь вернуться домой", или "Ты должна принять магию дружбы", или что-нибудь ещё. Сансет просто хотела выплеснуть свои мысли и обиды, прежде чем они станут слишком большими, чтобы она могла их сдерживать. Она чувствовала, что ей нужно сделать это, прежде чем она взорвется.

Сансет хотела обнажить свою душу; она не хотела, чтобы её бывший учитель читал это.

Или… хотела? Если бы она просто хотела вести дневник, она могла бы вести дневник. Хотела ли она снова получить сообщение от Селестии, несмотря на все эти годы доказательств того, что принцессе Селестии уже давно все равно?

Хотела ли Сансет быть прощенной?

Хотела ли она, чтобы ей сказали, что после всего, что произошло между ними, ее учитель все еще верит в нее?

Сансет уже не знала, чего она хотела или не хотела. Все, чего я хотела,- это судьбы, в которой мне было отказано.

И быть услышанной.

Сансет открыла книгу на первой чистой странице и начала писать. Она написала о Жоне и о том, как раздражает то, что Сансет приходится из-за него выполнять работу за двоих. Она писала о Руби и о том, что она была единственным человеком в этом мире, о котором Сансет не могла сказать плохого слова, и как она, Сансет, понятия не имела, почему это так. Она написала о том, как ей пришлось возглавить эту команду, несмотря на то, что они ей не очень нравились, и что на самом деле она была не лидером, а скорее одиночкой, как будто принцесса Селестия недостаточно хорошо знала об этом уже. Она написала о Флэше и обо всем, что он с ней сделал, и о ВВСР, и о том, какие они все ужасные, и как сильно Сансет ненавидит всех их.

Больше всего Сансет написала о Пирре: прекрасная Пирра, талантливая Пирра, обреченная на величие Пирра, Пирра, у которой было все, о чем так мечтала Сансет…

Сансет излила на страницу свои разочарования, она записала все мысли, которые вертелись у нее в голове… и тут же остановилась. Какое-то время она смотрела на волшебный дневник. Ничего не произошло. От Селестии не пришло ни слова. Не было ответа - к лучшему или худшему.

Ничего не произошло, кроме того, что Сансет почувствовала себя немного свободней от о всех своих проблем, и в этом опустошении она почувствовала себя… на самом деле немного лучше. Она на самом деле чувствовала, что может пойти в комнату общежития и не закричать на Пирру за её поведение.

Сансет положила журнал обратно в сумку и начала подниматься со своего места.

Книга начала вибрировать и светиться мягким, но ярким розовым цветом, что могло означать только одно: кто-то отвечает.

Сансет сглотнула. Она почувствовала, как в глубине сердца образовался холодок, предвкушение наполнило ее ужасом. Селестия отвечала ей. Принцессе было что сказать.

Хорошо это или плохо, Сансет не могла сказать. Она могла только бояться.

Думаю, есть только один способ узнать наверняка.

Сансет осторожно потянулась за книгой в сумке. Она колебалась и проклинала себя за колебания.

Да ладно, даже с монстрами можно драться, а с этим нет?

Худшее, что монстр может сделать, это убить меня. Селестия просто.... разочаруется.

Наверняка так и будет.

Может быть, но ты не узнаешь, пока не откроешь этот дурацкий дневник, не так ли?

Сансет нахмурилась, набралась смелости до упора, вытащила книгу и открыла ее.

Твайлайт: Мм… Я не хочу быть грубой, и я уверена, что тебе потребовалось много усилий, чтобы написать это, и я не хочу шутить над этим, но… кто ты?

Сансет уставилась на надпись перед собой и моргнула. Неужели… Селестия забыла её? Неужели она совсем забыла о Сансет Шиммер, своей лучшей ученице, своём маленьком солнечном лучике?

Я знаю, что мы вроде как расстались, но я думала, что она, по крайней мере, вспомнит меня, пусть даже не с любовью?

Все время, что они провели вместе, все их совместные воспоминания… неужели ничего достойного воспоминаний?

Сансет: Ты забыла меня. Написала Сансет в дневнике. Она не была уверена, ставить вопросительный знак в конце или нет. Казалось совершенно очевидным, что Селестия действительно забыла. Сансет: Ты совсем меня не помнишь.

Могу ли я тебя помнить? К сожалению, я получила эту книгу только недавно. Как тебя зовут?

Она отдала книгу, поняла Сансет. Она отдала нашу книгу. Книга, через которую мы могли поддерживать связь, а она просто… что, выбросила? Ты так меня ненавидишь? Ты была рада в конце концов избавиться от меня?

Она надавила на ручку больше чем было необходимо. Сансет: я Сансет Шиммер; кто вы и как вы получили эту книгу?

Ответ пришел быстро. Твайлайт: Мне подарила её Принцесса Селестия, как часть большой коллекции книг. Я Принцесса Дружбы, Твайлайт Спаркл.

Гнев и меланхолия

Сансет уставилась на дневник, лежавший раскрытый на столе перед ней. Она уставилась на слова, написанные на странице.

Принцесса дружбы

Принцесса.

Бровь Сансет дёрнулась. Еще одна принцесса? Не иначе как принцесса дружбы, силы, что ничего не стоила? Она неловко вспомнила о Каденс, чьё внезапное прибытие ко двору Селестии обозначило точку, в которой дела Сансет Шиммер пошли не так, точку, в которой уютный уклад ее жизни начал давать трещины, а намеченная дорога, ведущая к её судьбе стала казаться менее определенной, чем раньше. А теперь, похоже, в Эквестрии появилась еще одна принцесса: принцесса дружбы, взявшая приз, который по праву должен был принадлежать Сансет.

Еще одна принцесса Эквестрии.

Принцесса Твайлайт Спаркл.

То, что в Эквестрии была еще одна принцесса, было уже достаточно плохо, но того, что была еще одна Твайлайт Спаркл, было почти достаточно, чтобы Сансет закричала.

Твайлайт Спаркл? Твайлайт Спаркл? Сансет предположила, что ей следовало этого ожидать; в конце концов, с тех пор, как она прошла через зеркало, она поняла, что есть такие, как директор Селестии, у которых есть двойники в Эквестрии и Ремнанте, но она никогда не ожидала, что один из них сумеет встать между Сансет и всеми ее надеждами ни в одном, а в двух мирах.

Она очень хорошо помнила Твайлайт Спаркл Ремнанта. Умница Твайлайт Спаркл, милая Твайлайт Спаркл, любимица школы. Она и Рэйнбоу Дэш сформировали нечестивый дуэт, чтобы править Кантерлотом с помощью своих дружков. Она сорвала все планы Сансет, свела на нет все планы и амбиции Сансет, и теперь она - или, по крайней мере, ее версия - сделала это снова и в Эквестрии, и в еще большем масштабе!

Это было невыносимо! Как какой-то ботаник в очках - Сансет не могла не представить себе человеческую Твайлайт передвигающуюся на четырех ногах, - сумела добиться того, чего не удалось Сансет, и претендовать на корону?

Как ей удалось заполучить, в свои грязные копыта, дневник Сансет?

Почему… почему Селестия отдала ей дневник Сансет?

Неужели все наши дни так мало значили для тебя, Принцесса, что ты отбросила наше единственное средство связи и отдала его этому… этому незваному гостю?

Зачем ты дала ей книгу? Какой цели это может служить для нее? Почему ты решила, что я захочу поговорить с ней вместо тебя?

Почему ты так со мной обращаешься, отвергаешь меня не только в сущности, но и в духе?

Часть её хотела бежать. Часть её хотела плакать. Какая-то её часть хотела выбросить дневник и забыть, что он когда-либо существовал.

Какая-то её часть хотела закричать от ярости, потому что после всего, что случилось с ней недавно, это было уже слишком. Не имело значения, что её собственные амбиции были отвергнуты за много лет до появления Твайлайт Спаркл, не имело значения, что Селестия отказала ей в её судьбе, не имело значения, что Твайлайт Спаркл понятия не имела, кто такая Сансет Шиммер, потому что это было уже слишком для Сансет. Это было слишком, слишком тяжело принять. Учитывая неадекватность Жона, неблагодарность Пирры, надменность Вайсс и расизм Кардина Винчестера, это было почти больше, чем могла выдержать Сансет.

Может быть, ей следовало ожидать этого, что кто-то воспользуется судьбой, которой она была лишена. Но она не хотела об этом думать, и поэтому она говорила себе, что нет никого подобного ей, что во всех мирах она уникальна и уникально подходит как для короны, так и для своей славной судьбы. Теперь сам мир напомнил ей, что это не так.

Сансет чувствовала себя в этот момент напыщенным белолицым клоуном, униженным ради удовольствия ревущей толпы.

Принцесса Дружбы, Твайлайт Спаркл.

Сансет хотелось бежать, кричать, злиться и драться. Гнев и тоска смешались в ее душе в равной мере. Дрожащей рукой, боясь, что на нее могут обрушиться новые потрясения, но в то же время не в силах избавиться от желания узнать наверняка, Сансет взялась за ручку. Ей нужно было быть осторожной, чтобы не сжать её слишком сильно, потому что она была в таком настроении, что могла бы сломать её пополам, если бы не была осторожна.

Сансет: Принцесса, какая прелесть. Ты хорошо знаешь принцессу Селестию?

Принцесса Твайлайт: О, да. Я была ее личным учеником, пока не вознеслась, если можно это так назвать. А вы? Откуда вы знаете принцессу Селестию?

Сансет не ответила. Она не двигалась. Она не говорила. Она не кричала, хотя часть ее хотела этого сейчас больше, чем когда-либо. Другая ее часть хотела написать больше в дневнике, написать Твайлайт больше вопросов, найти больше ответов. Она была ученицей Селестии. Еще один ученик Селестии. Конечно. Сансет знала, что она была не первой, но она думала… она была достаточно тщеславна, чтобы надеяться… но нет, Селестия взяла другую ученицу, и она даже не рассказала ей о Сансет, не даже однажды. Твайлайт Спаркл не узнала ее имени. Принцесса Твайлайт Спаркл понятия не имела, кто она такая и что у них одна и та же связь с Селестией.

Ты жила с ней, в ее дворце? Сансет хотела спросить. Она укрывала тебя ночью, читала тебе сказки на ночь, заботилась о тебе, когда ты была больна, утешала тебя, когда тебе было грустно, дала тебе прозвище? Она взяла тебя к себе, когда у тебя не было никого, обеспечивала тебя и заботилась о тебе?

Говорила ли она тебе, что ты предназначена для величия и славы?

Любила ли она тебя так… она заставила тебя думать, что любит тебя… любит ли она тебя?

И знаешь ли ты, какой чудесный дар ты имеешь в ее любви?

Сансет поняла, что плачет; она едва могла видеть из-за воды в глазах, которая текла по ее лицу. Она хныкала, когда плакала, оплакивая потерянное обещание своих ранних лет и все хорошее, что у нее было, напрасно и по глупости, отброшенным в сторону, о вещах, которые она не осознавала, как сильно она по ним скучала, пока не обнаружила, что они ушли безвозвратно и ушли к другому.

Меня ограбили. Пока я была в путешествии, Твайлайт Спаркл не только ограбила мой дом, но и поселилась в нем.

Сансет не могла оставаться там. Со слезами на глазах она убежала, бросив дневник и все свои вещи, и побежала к двери. Лай Рен встал у нее на пути, но одной рукой она толкнула его на землю и побежала дальше, ее ботинки стучали по полу, как барабанная дробь, когда она выбежала из библиотеки во двор. Она побежала дальше, надеясь добраться до своей комнаты в общежитии; она собиралась запереться в ванной и там скрыть от мира свою постыдную слабость.

— Эй, осторожно!

Она не увидела его, пока не стало слишком поздно, она мельком увидела вспышку блестящей брони, она почувствовала холодный твердый металл, когда столкнулась с ним, а затем внезапно она и другой человек растянулись на земле вместе. Сансет не пострадала - ее ауры было более чем достаточно, чтобы предотвратить травмы от такого падения - но как будто ее гордость была недостаточно ранена…

— Вау, смотри, куда ты… Сансет?

Это был Флэш. Конечно, это был он. Из всех людей, с которыми она могла столкнуться - буквально столкнуться - это должен был быть Флэш Сентри, не так ли? Она разбросала его книги по земле, и с помощью своего волшебства Сансет собрала их все вместе в грубую кучу, чтобы ему было легче их поднимать. Она не хотела, чтобы он требовал, чтобы она осталась и помогла ему; она не хотела оставаться здесь ни на секунду дольше. Она вскочила на ноги и направилась к своей комнате в общежитии с глазами, все еще полными слез, с растрепанными волосами.

— Сансет, подожди! — Позвал Флэш. — Я просто… мы можем минутку поговорить?

— О чем нам говорить? — Прорычала Сансет.

— То, что я в команде с Кардином и Расселом, не означает, что я такой же, как они, — заявил Флэш. — Я хочу извиниться за то, как они обошлись с тобой и твоей командой. Это неправильно.

— Я не хочу это слышать, Флэш. У меня нет на это времени! — крикнула Сансет.

— Ты никогда не хочешь это слышать, поэтому… Сансет, ты плачешь?

Сансет отшатнулась от него, спрятав лицо за длинными волосами с огненными прядями, пытаясь использовать их как вуаль, скрывающую то, что он уже видел. — Нет.

— Сансет, — пробормотал Флэш. Он казался таким обеспокоенным, и когда он произнес это таким тоном, Сансет вспомнила, как она верила, - как она позволила себе поверить, как убедила себя - что он заботится о ней. — Что случилось? Что-то случилось? Может быть, я могу…

— Что? — крикнула Сансет. — Может быть, ты поможешь мне, ты это собирался сказать? Мне не нужна твоя помощь, Флэш. Мне никогда не нужна была твоя помощь, и знаешь что, это хорошо, потому что ты так и не помог мне! — Ее ярость горела в ней ярче, чем огонь во рту дракона, и поскольку она не могла сжечь принцессу Твайлайт Спаркл дотла, она излила свой огонь на Флэша Сентри. — Мне не нужна твоя помощь, и мне ничего от тебя не нужно! Совсем ничего, и никогда не было нужно! — Все тело Сансет содрогнулось, словно от боли. Ей было больно, боль всех ее печалей терзала ее, как судороги. — ТЫ... ты… можешь взять свою жалость и просто выбросить ее! — Она повернулась и убежала. — Оставь меня в покое, Флэш! Я с тобой, уже, покончила!

Она бежала, не обращая внимания на то, что Флэш зовет ее по имени, пока не добралась до своей комнаты в общежитии. Она возилась со своим свитком, пока дверь не открылась, и бросилась внутрь. Было пусто. Хорошо. Она будет прятаться от других, от всех враждебных глаз и ушей - а это были все люди в этом здании - до тех пор, пока снова не станет прежней собой. Пока она не восстановит свою маску, которую Твайлайт Спаркл разрушила своим откровением.

Сансет схватила подушку со своей кровати, сбив при этом этого дурацкого плюшевого единорога на пол, и закричала в него, выплескивая всю ярость и разочарование, которые она не выместила на Флэше Сентри. Ограбленная, замененная, узурпированная, униженная… забытая той, что имела для неё самое большое значение во всем мире, ее мечты были отвергнуты, а ее имущество отдано как бесполезное. Она кричала и от ярости, и от печали; она чувствовала эти эмоции так сильно, что, вероятно, прямо сейчас привлекала половину гримм в Ремнанте, но это неважно. Пусть приходят. Она будет драться с ними всеми, и даже если ее проглотит беовольф, по крайней мере, ей больше не придется так себя чувствовать.

А потом она удалилась в ванную, хлопнув за собой дверью, и спряталась там со своими слезами, подушкой и жаждой компании.

Еще одна принцесса Эквестрии. У Эквестрии была другая принцесса, и больше не было причин думать о ней. У Селестии появилась новая дочь и незачем заботиться о блудном ребенке, сбежавшем из дома.

Ты не моя мать. Я была дурой, что забыла об этом.

Это был твой выбор заставить меня полюбить тебя, хотя это был мой выбор поверить, что ты, в свою очередь, любишь меня.

Это так несправедливо.

В дверь постучали. — Сансет? Ты там в порядке?

Сансет не ответила. Она была не в порядке, она не была близка к тому, чтобы быть в порядке, она была настолько далеко от того, чтобы быть в порядке, что едва могла вспомнить, что значит быть в порядке… но она не собиралась признаваться в этом ни Руби, ни кому-либо еще.

Руби снова постучала. — Сансет… Флэш нашел меня…

— Флэш должен держать свой нос подальше от моих дел! — взвизгнула Сансет.

— Он беспокоился о тебе, — настаивала Руби. — Он сказал, что ты… он сказал, что ты плакала? Что-то не так?

— Почему тебя это беспокоит? — Прорычала Сансет.

— Потому что… потому что ты мой партнер, — сказала Руби. — И мой друг.

Сансет колебалась. Ты бедный, тупой, наивный ребенок. И все же, кое-что в том, как Руби это сказала… как Руби Роуз могла влиять на нее таким образом и так легко? Она подумала, что это смешно, но начала вставать. Она не сказала бы ей правду, но, может быть…

— Сансет? — нервно спросила Пирра. — Я пошла и принесла твои вещи из библиотеки, где ты их оставила, на случай, если ты не захочешь взять их сама.

Глаза Сансет расширились. Дневник! У Пирры был дневник! Возможно, она даже прочитала его, а если бы прочитала… если бы прочитала, то знала бы все секреты Сансет, и точно знала бы, почему Сансет так расстроена.

Сансет вскочила на ноги; дрожь пробежала по ее спине, разгоревшийся огонь гнева, вспыхнул в ее животе. У Пирры был дневник. У Пирры был её дневник. Пирра забрала ее дневник, ее особый дневник, ее связь с Селестией! Да, Селестия отдала свой дневник принцессе Твайлайт Спаркл, но это не значит, что Пирра может просто пойти и взять вещи Сансет!

Сансет распахнула дверь и выхватила дневник из рук Пирры прежде, чем она успела сделать шаг назад. — Ты читала это? — спросила она.

— Сансет-

— Ты читала это? — зарычала Сансет.

— Нет, я…

— Хорошо. — рявкнула Сансет, отталкивая Пирру и Руби и кладя дневник под кровать. — И не трогай остальные мои вещи, ладно? Это мое, это личное! Если я где-то его оставила значит так я и хотела сделать!

— Сансет, Пирра просто пыталась помочь, — укоризненно сказала Руби. — Что на самом деле происходит?

Сансет глубоко вздохнула. — Что на самом деле происходит? — повторила она. С чего бы начать. — Что на самом деле происходит? — Она посмотрела на Пирру. Все в этой Непобедимой Девочке прямо сейчас приводило Сансет в бешенство, от беспокойства на красивом личике до репутации, что висела у нее на плечах, как плащ. Обруч, блестевший на ее лбу, слишком похожий на корону. В сознании Сансет она видела не только Пирру Никос, но и Твайлайт Спаркл, кобылу, пришедшую после неё, чтобы забрать всё, чего когда-либо хотела Сансет, все, что должно было принадлежать ей, все, что было обещано ей судьбой.

— Ты знаешь, что происходит на самом деле? — закричала Сансет. — Знаешь, в чем проблема? Проблема в тебе! Ты самый неблагодарный человек, которого я когда-либо встречала; ты хоть понимаешь, как тебе повезло?

— Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, — начала Пирра.

— О, я держу пари, что ты не понимаешь, ты действительно не понимаешь, не так ли? — прорычала Сансет. — У тебя есть полчища поклонников, цепляющихся за каждое твоё слово, за тобой следуют взгляды и шепот, куда бы ты не пошла, и ты являешся предметом освещения в прессе и спекуляций в журналах сплетен! У тебя есть известность, слава, знаменитость, у тебя есть все, что любой мог когда-либо желать-

— Это то, что ты думаешь? — спросила Пирра.

— Эм, ребята… — начала Руби.

— Конечно, это то, что я думаю! Это правда! — Огрызнулась Сансет. — У тебя есть все, чего хотят все, у тебя есть все, чего хочу Я, - но ценишь ли ты это? А? Нет, не ценишь!

— Они меня не любят! — закричала Пирра, ее голос сорвался от боли. — Это… это то, чего ты хочешь? У меня за всю жизнь не было ни одного значимого отношения ни с кем, кто не был бы моей матерью. У меня никогда не была шанса прожить так как я того хочу, потому что люди поставили мой образ на пьедестал, отделяющи меня от людей, которые меня туда поставили…

— О, бу-ху! — сказала Сансет, скривив губы в усмешке. — Иди поплачь в свой шкаф с трофеями и взгляни на корону, которую ты у меня украла! — Она остановилась на мгновение. Почему я говорю ей это… с кем я вообще здесь разговариваю?

— Как ты думаешь, кто-нибудь из тех, кто просит у меня автографы, действительно знает меня? — спросила Пирра. — Или хотят ли они знать меня? У меня нет друзей…

— И что? — требовательно спросила Сансет. — Друзей переоценивают.

— Достаточно! — прокричала Руби. — Сансет... почему ты так себя ведёшь? Мы команда. Пирра твой товарищ по команде. Что с тобой?

— Со мной все в порядке! Это с миром что-то не в порядке! — крикнула Сансет. Вау, даже для меня это прозвучало высокомерно. — Я имею в виду... ты не можешь понять, что я сейчас чувствую. — она подошла к двери. — Я просто ненавижу, когда большие подарки дарят тем, кто их не хочет или не заслуживает. — уходя, она захлопнула за собой дверь комнаты общежития.

Она не знала, куда идёт, но знала, что не может оставаться там.

***

Руби сцепила руки. Она чувствовала себя такой беспомощной прямо сейчас. Она не знала, что сказать Пирре и уж точно не Сансет. Она перевела взгляд от двери, которую только что захлопнула Сансет, на Пирру, которая опустилась на свою кровать и тяжело вздохнула. Она склонила голову и выглядела такой грустной, что Руби отчаянно хотела чем-то помочь ей, даже если не знала, что именно делать или говорить.

— Пирра? — пробормотала она.

Пирра на мгновение замолчала. — Я полагаю… я была слишком оптимистична по поводу приезда в Бикон.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думала… я думала, что, может быть, здесь есть место, где я могла бы сбежать от своей славы и найти… но, похоже, моя репутация преследует меня и здесь, во благо и во зло.

Руби нахмурилась. — Как бы то ни было, то, что ты сказала, не совсем правда.

Пирра посмотрела на нее. — Я не понимаю.

— Ты сказала, что у тебя нет друзей, — сказала Руби. — Но… у тебя есть я и Жон. Мы не просто твои товарищи по команде. Мы твои друзья, и мы поддержим тебя, несмотря ни на что.

Пирра продолжала смотреть на Руби. Внезапно она поднялась на ноги и преодолела расстояние между ними. Руби удивлённо пискнула, когда более высокая девушка заключила её в нежное объятие, прижав голову Руби к бронзе и коже кирасы Пирры. — Спасибо, Руби Роуз, пастырь народа, — пробормотала Пирра. — Это… это очень многое значит для меня. — Руби почувствовала, как рука Пирры скользит по ее волосам. — Ты хоть представляешь, что могло заставить Сансет вести себя так… странно?

— Нет, — ответила Руби, глядя Пирре в лицо. — С чего ты взяла, что я знаю?

— Ты ближе к ней, чем Жон или я, — сказала Пирра. — Или, по крайней мере, ты нравишься Сансет больше, чем Жон или я, по причинам, которые она теперь частично объяснила, я полагаю.

— Я уверена, что она… — Руби замолчала. — Не знаю. Я не особо понимаю людей. Вот почему я предпочитаю оружие, в котором можно сказать, в чем проблема, и решить ее с помощью гаечного ключа оружейника. — Ее серебряные глаза расширились. — Но я знаю, кто хорошо знает людей! — закричала Руби, вырвавшись из объятий Пирры и взяв её за руку. — Ну давай же! — Она повела - или, вернее, потащила - Пирру из их комнаты в сторону комнаты команды ЯРДН и постучала в дверь.

Через мгновение дверь открыл Лай Рен. — Руби, Пирра, — спокойно сказал он. — С Сансет все в порядке? Сегодня утром она казалась немного… взволнованной.

— О да, об этом, — пробормотала Руби. — Янг здесь? Ничего, если мы войдем?

— Конечно, — сказал Рен с легкой неохотой. — Какая разница, если есть еще две?

Они поняли, что он имел в виду, только когда он отошел в сторону, чтобы впустить их в комнату общежития команды ЯРДН, показывая, что, помимо четырех членов команды, в комнате также находились Лира и Бон-Бон из команды БЛБЛ.

— Привет, Руби! Пирра, — поприветствовала их Янг, вставая с кровати. — Вы как раз вовремя, чтобы увидеть Доува на его двойном свидании.

— Это не двойное свидание! — возмутилась Лира. — Это дружеские посиделки.

Янг ухмыльнулась. — Я знаю, но дразнить тебя по этому поводу слишком весело. — Она подошла к Руби и Пирре. — Я бы предложила вам что-нибудь поесть, но оказывается, что размещение Норы и Лиры в одной комнате равнозначно импровизированному соревнованию по еде.

— Я сделаю тебя в следующий раз, Лира Хартстрингс! — простонала Нора.

— Итак, — сказала Янг, уперев руки в бока. — Что я могу сделать для вас обеих?

— Откуда ты знаешь, что я не пришла потусоваться с тобой? — спросила Руби.

— Потому что ты привела Пирру, — указал Янг.

— О верно.

— И Пирра… выглядит немного потрясенной, — добавила Янг. — Все нормально?

— Не совсем, — признала Руби. — Что-то случилось, и мы не… — она замялась, взглянув на Дуова, Лиру и Бон-Бон.

— Нам можно доверять! — заверила ее Бон-Бон. — Мы все здесь друзья, верно? И кто знает, быть может, мы сможем помочь?

— Возможно, — сказала Руби. Поскольку Сансет ведет себя так непонятно, мы, вероятно, должны использовать любую помощь, которую сможем получить. — Итак… мы не понимаем, что произошло, но дело было так…

Интерлюдия Пони

Двери тронного зала Селестии со скрипом распахнулись. Сама принцесса стояла в дальнем конце большого зала, на помосте, прямо перед троном, с которого она тысячу лет мудро правила землёй Эквестрии. Твайлайт мягко ступала копытами по малиновому ковру, и, несмотря на все свои достижения, она всё ещё чувствовала лёгкую привычную нервозность, которую всегда чувствовала в присутствии своей учительницы.

Спайк шёл рядом с ней. В седельной сумке Твайлайт тяжело висела волшебная книга - книга Сансет Шиммер. Почему Селестия попросила, чтобы она взяла её с собой, и почему она попросила Твайлайт и Спайка немедленно приехать в Кантерлот, чтобы увидеть её? Кем была Сансет Шиммер и откуда она знала принцессу Селестию? И почему Селестия дала Твайлайт книгу, которая должна была служить для них средством связи?

— Твайлайт, — голос Селестии был почти материнским в своей теплоте, и когда Твайлайт приблизилась, Селестия сошла с помоста с нежной улыбкой на своём нестареющем лице. Она вытянула шею, чтобы обнять Твайлайт, и на мгновение ученица и учительница тёпло прижались друг к другу. — Приятно снова видеть вас обоих, — добавила она, обращая внимание на Спайка. — Спасибо, что пришли так быстро... и сообщили мне, что Сансет Шиммер связалась с вами.

— Конечно, принцесса, — начала Твайлайт. — Но я не понимаю, кто такая Сансет Шиммер? И если эта книга предназначалась для того, чтобы вы вдвоём могли общаться на больших расстояниях, то зачем вы отдали её мне?

Селестия подняла голову и посмотрела поверх голов Твайлайт и Спайка, возможно вспоминая прошлое. На мгновение она, казалось, постарела на глазах Твайлайт, и её глаза наполнились грустью и сожалением. — Сансет Шиммер была моей ученицей, как и ты, — сказала она. — Прежде чем я взялась за твоё обучение, я когда-то учила Сансет.

Твайлайт ахнула в шоке.

— Ты имеешь в виду нечто большее, чем просто ещё один единорог из твоей школы, не так ли? — спросил Спайк. — Она была твоей личной ученицей, как и Твайлайт.

— Действительно, — ответила Селестия. — До Твайлайт Сансет Шиммер была моей личной ученицей, моей протеже.

— Но я думал, что ты взяла Твайлайт в качестве своей личной ученицы только из-за того, насколько мощной была её магия? — возмутился Спайк.

Селестия кивнула. — Верно Спайк, однако магия Сансет была такой же мощной, как и у Твайлайт, или достаточно близкой к ней по силе.

— Но... если это правда, то почему я ничего о ней не слышала? — спросила Твайлайт. — Почему никто не слышал о таком талантливом единороге? Почему вы не рассказали мне о ней, о том факте, что у вас была ученица до меня?

— Сансет сбилась с пути давным-давно. — Селестия на мгновение закрыла глаза. — Пожалуйста, следуйте за мной, вы оба. Я всё объясню на ходу.

Она вышла из тронного зала через заднюю дверь, оставив младшую аликорн и дракона следовать за ней в ниши замка. — Я учила Сансет не так, как учила тебя, Твайлайт. Я была... более честна с ней в том, чего я ожидала и во что верила.

— Вы рассказали ей о вознесении, — поняла Твайлайт. — Вы сказали ей, что она может стать аликорном и принцессой?

Селестия кивнула. — Я рассказала ей всё, и это оказалось ошибкой. Осознание того, что ей уготовано величие, раздуло гордость Сансет; она считала, что эта судьба по праву принадлежащая ей.

— Я предполагаю, что она не прошла отбор, — пробормотал Спайк. — Не в последнюю очередь потому, что мы никогда не слышали о ней, но также и потому, что она не очень похожа на пони, которая заработала бы свои крылья.

Селестия тихо усмехнулась. — Очень проницательно, Спайк; в этом была ирония жизни Сансет Шиммер: в своём безрассудном нетерпении вознестись она сделала себя недостойной вознесения и отрезала себя от судьбы, к которой стремилась. Какое-то время я надеялась, что она сможет стать лучше, что если бы только она раскаялась и открыла своё сердце магии дружбы, тогда... но этому не суждено было случиться. Когда мне стало ясно, что она никогда не вознесётся... она восприняла это как предательство и сбежала. Поэтому, когда я начинала учить тебя, я держала тебя в неведении о своих надеждах к тебе, Твайлайт; я надеялась, что без этого бремени, что искажало бы твои ожидания, ты бы росла не...

— Не становясь такой, как она, — заметила Твайлайт. Она слегка вздрогнула от мысли, что могла бы стать - и легко, так легко - такой же, как Сансет Шиммер из рассказа Селестии: гордой, тщеславной и упрямой, нетерпеливой по отношению к другим и миру, высокомерной, бессердечной. Сансет, в своём собственном рассказе, который она записала в волшебную книгу, казалась такой же: она была полна жалоб на этих "людей" со странными именами, Вайсс, Кардин, Жон и Пирра, без малейшего намёка на то, что у Сансет Шиммер вообще были недостатки.

— Да ладно тебе, принцесса, — воскликнул Спайк. — Твайлайт никак не могла стать такой.

Твайлайт улыбнулась ему и мягко положила копыто ему на голову. — Это очень мило с твоей стороны, Спайк, но именно влияние всех моих друзей в Понивилле, а не мои врожденные достоинства, удерживает меня на правильном пути. — она действительно не хотела рассматривать эту альтернативу, что некоторые пони просто рождаются добрыми, а другие просто рождаются злыми. Мало того, что это понятие было для неё анафемой - в конце концов, она была свидетельницей того, как сам Дискорд преобразился и искупился простым актом доброты - но, что более важно... если сама Твайлайт была рождена доброй, естественно и врождённо, и благодаря этому качеству она стала подходящей для вознесения и короны тогда... чем это делало её предшественницу? От природы злой? Но как мог выбор Селестии пасть на кого-то, чья душа с самого рождения была черной, словно грязь? Конечно, её учительница не могла бы настолько ошибиться. Нет, это было не так; это не могло быть так. У Сансет был свет внутри, так же как у Твайлайт была внутри тьма, которую свет дружбы заглушил и обратил в бегство. У Сансет была эта Руби Роуз, единственный человек, о котором она говорила с какой-то степенью привязанности, но даже тогда свет Руби, казалось, был отфильтрован непрозрачным стеклом, его влияние сдерживалось отказом Сансет признать свет дружбы таким, какой он есть.

Возможно, задачей Твайлайт было заставить её признать этот свет.

Твайлайт продолжила. — Но, принцесса Селестия, когда вы говорите, что Сансет ушла... куда она ушла?

— То, что я собираюсь показать тебе, - одно из самых редких - и, возможно, самых опасных - сокровищ Эквестрии, — сказала Селестия. Её рог засиял золотом, когда она открыла дверь.

— Что это? — требовательно спросил Спайк. — Какое-то очень крутое оружие?

Дверь распахнулась. Внутри было зеркало, антикварное, но ничем не примечательное зеркало.

— Я... должен сказать, что это немного разочаровывающе по сравнению с тем, чего я ожидал, — заявил Спайк. — Ты ведь говорила, что это одно из самых опасных сокровищ Эквестрии, верно?

— Это не обычное зеркало, — сказала Селестия. — Каждые тридцать лун, на три дня это зеркало становится порталом в другой мир.

Глаза Твайлайт расширились. — Другой мир?

Селестия кивнула. — Именно через зеркало сбежала Сансет, когда ей было отказано в её судьбе. Она стремилась найти в том мире то, что было закрыто для неё в этом. Какое-то время я думала, что она когда-нибудь вернётся, но... прошло время, и эта надежда угасла. Дневник, что сейчас у тебя, был для нас способом оставаться на связи, поскольку у Сансет не было помощника-дракона, как у тебя. — Принцесса Селестия посмотрела на Спайка и улыбнулась. Но это была мимолётная улыбка, исчезнувшая так же быстро, как и появилась на её лице. — Ты спросила меня, почему я дала тебе дневник Сансет. Ответ в том, что я не могла больше смотреть на него.

Твайлайт посмотрела на свою учительницу, свою вторую мать, и почувствовала огромную жалость в своём сердце. — Принцесса Селестия...

— Долгое время я держала дневник при себе, — сказала принцесса Селестия. — Надеялась, что она напишет, надеялась, что между нами всё наладится, надеялась... молилась, чтобы она что-нибудь сказала, даже дала бы мне знать, что она в безопасности. Ни слова не пришло.

— Ты думала о том, чтобы сделать первый шаг самой? — спросил Спайк.

— Конечно, — ответила принцесса Селестия. — Но учитывая как прошла наша последняя встреча, я боялась сделать ещё хуже. Я боялась, что, если я обращусь к ней, Сансет ответит только для того, чтобы сказать, как сильно она меня ненавидит. Прошли годы, и, в конце концов, я была вынужденна сделать вывод, что Сансет больше никогда не напишет мне. То ли потому, что она погибла, то ли потеряла дневник, то ли просто... просто потому, что она так меня ненавидела. Прошло так много времени, что я не ожидала, что она пойдёт на контакт. Я рада узнать, что она всё ещё жива.

Живая, да, но далеко не счастливая. Твайлайт мгновение колебалась. — Принцесса Селестия... что вы хотите теперь делать? С дневником, с Сансет?

Селестия смотрела в зеркало, как будто вместо собственного отражения она могла видеть через него мир, лежащий по ту сторону. — Это не мне решать, — ответила она. — Я уже однажды подвела Сансет.

Ну конечно, это дело переходит в мои копыта. В конце концов, так всегда случается. Я Принцесса Дружбы; Что это значит, если не то, что я обязанна достучаться до таких пони, как Сансет Шиммер? — Я... я бы хотела продолжать писать ей, если вы позволите мне, принцесса.

— Твайлайт, ты уверена в этом? — спросил Спайк. — Я имею в виду... без обид, принцесса Селестия, но эта Сансет Шиммер кажется довольно противной.

— Она не может навредить мне книгой, — ответила Твайлайт. — Но, может быть, я смогу помочь ей через книгу, и если я смогу... думаю, я должна попытаться. — она колебалась, зная, о чём ей нужно было спросить, но нервничая из-за этого. — Принцесса Селестия... есть ли что-нибудь, что вы хотели бы сказать Сансет?

Селестия закрыла глаза, и её лицо исказилось выражением такой глубокой печали и сожаления, что Твайлайт, в свою очередь, пожалела, что вызвала такие болезненные воспоминания в той, кого она любила почти как свою мать. Некоторое время Селестия молчала, казалось, борясь с прошлым, которое, как она думала, было изгнано безвозвратно. — Скажи ей... скажи Сансет, что я рада, что она жива, и что более того, я надеюсь, что она здорова и счастлива. Скажи ей... расскажи ей... пожалуйста, скажи ей, что я очень сожалею обо всём, что я сказала... и за всё то, что я не сказала.

Пределы Пирры

Дневник в сумке Сансет завибрировал.

Сансет проигнорировала это и попыталась сосредоточиться на книге, которую она сейчас читала, бестиарии гримм обычных для Сануса в классе профессора Порта. Но дневник в ее сумке продолжал вибрировать, жужжа, как свиток, сигнализируя о том, что у нее есть сообщения, и каждый раз всё больше и больше раздражая её. На какое-то время он останавливался, а потом снова начинался.

Сансет не скрывалась. Она просто сидела в очень «укромной» части библиотеки, где никто другой не смог бы её найти, что было совсем другим. Прошел день с тех пор, как она выплеснула свои эмоции на Пирру, и каким-то образом все узнали, что она, простой фавн, осмелилась что-то наговорить великой Пирре Никос. Сансет была склонна обвинять Янг Сяо Лонг и ее команду в распространении слухов. Руби уже призналась, что собиралась поговорить с Янг о том, что произошло, и, учитывая то, что Доув не мог оторвать глаз от ее животных черт, Сансет не пропустила бы мысль, что он намеревался погубить ее репутацию и отомстить за то, что Сансет победила его в спарринг-классе.

Сказать, что реакция на поведение Сансет была недоброй к ней, было бы преуменьшением. Все ученики Бикона, казалось, приняли сторону, и они не были на стороне Сансет. Сегодня настала ее очередь сопровождаться шепотом, включая слова «дерзкая», «наглая» и всегда популярный «кем она себя возомнила?» Об этом даже спросил Сансет в лицо за завтраком Кардин Винчестер, который навис над ней, в то время как его приспешник Рассел завис рядом.

Сансет ела в одиночестве; она думала, что так будет лучше для всех, и в любом случае лидер не обязан есть со своими подчиненными. В конце концов, Селестия не обедала со своими охранниками.

Поэтому она ела в тишине и в одиночестве, стараясь не обращать внимания на тень Кардина, закрывающую свет, и на его неприятный голос.

Кардин прорычал. — Хей! — рявкнул он, дергая Сансет за хвост с такой силой, что она вздрогнула от боли. — Я говорю с тобой, пони!

Сансет посмотрела на него снизу вверх, и на ее лице отразилось холодное презрение. — Не делай так больше.

— Тебе следует следить за своим тоном, пони.

— Я уверен, что ты бы предпочёл, чтобы я называла тебя сэр, или босс, или хозяин, но боюсь, что этого не произойдет.

— Кто ты, по-твоему, такая? — спросил Кардин. — Чтобы так разговаривать с людьми, чтобы так разговаривать с теми, кто выше тебя?

— Я Сансет Шиммер, — просто сказала Сансет.

Лицо Кардина скривилось. — Слушай, пони-

— Назови меня пони еще раз, и ты сильно пожалеешь.

Кардин некоторое время молчал. Он уставился на нее, ухмылка исказила его черты. — Пони.

Сансет ухмыльнулась и с помощью телекинеза швырнула Кардина через столовую. С тревожным криком он пронесся через столовую и приземлился на пустой стол, недавно освобожденный командой БЛБЛ. Стол сломался под его весом.

Тишина повисла в столовой. Руби, Жон и Пирра смотрели на нее, Флэш прикрыл лицо руками, Янг ухмылялась, а Рассел выглядел так, словно собирался обмочиться. Глаза Вайсс сузились, когда она посмотрела на Сансет.

Сансет оглядела зал, встречаясь взглядами со всеми, кто смотрел на нее, со всеми этими маленькими людьми, которые хотели надеть на нее ошейник, потому что они не могли вынести того факта, что она осмелилась на вещи, о которых они и мечтать не могли.

Я вас всех знаю, подумала Сансет. Я вас всех знаю, и я так же знаю, чего вы все стоите. С презрительным фырканьем она повернулась, чтобы выйти из зала.

— Сансет, — позвала Пирра, полуподнявшись со своего места, — я не хотела и не просила об этом. Даю тебе слово.

Сансет посмотрела на нее. Она выглядела извиняющейся, но это ничего не доказывало и не означало. И кроме того, на самом деле не имело значения, хотела она этого или нет. Это всё равно уже произошло.

Сансет не удосужилась удостоить слащавое извинение Пирры ответом, а повернулась и ушла, не сказав больше ни слова.

Она вышла из столовой и прошла во двор, где вокруг статуи героического охотника и охотницы журчал фонтан. Сансет на мгновение остановилась, глядя на двух воинов и стараясь не обращать внимания на враждебные взгляды, которые она получала.

Бьюсь об заклад, вы двое не стали бы спасать мир, если бы вам пришлось мириться с моими невзгодами.

— Дискриминация — это ужасная вещь. Я сожалею, что мы не можем добиться более быстрого прогресса в ее искоренении из нашего общества, — сказал профессор Озпин. Сансет обернулась и увидела, что он каким-то образом незаметно подкрался к ней сзади. Он оперся на трость и потягивал кофе из кружки с эмблемой Академии Бикон в виде двойного топора. — При этом я не могу одобрить применение нерегулируемого насилия в отношении сокурсников.

Сансет запрокинула голову. — Вы можете наказать меня, если хотите, профессор, но вы не заставите меня извиняться.

— Хм, — промычал профессор Озпин. — Мисс Шиммер, я не буду притворяться, что понимаю, через что вы проходите, но позволите ли вы мне дать вам совет?

— Если хотите, профессор, — лениво сказала Сансет. Люди пытались давать ей советы и раньше. Принцесса Селестия делала это очень часто. Это никогда не помогало ей так сильно, как они, казалось, думали.

— Вы были благословлены руководством выдающейся командой, мисс Шиммер. Я верю, что если вы сможете работать вместе, вы сможете добиться великих результатов как здесь, так и за пределами стен этого учреждения. У вас самих есть задатки становления прекрасным лидером. Было бы ужасно стыдно, если бы столько потенциала было потрачено впустую из-за мелкого спора.

Сансет молчала мгновение прежде чем сказать. — Вы были правы, профессор: вы не понимаете, через что я прохожу.

Закончив уроки, Сансет удалилась в библиотеку, чтобы немного передохнуть от всей враждебности. Ей не нравилось думать об этом, как о попытке спрятаться от проблем, и уж точно не нравилось думать, что это попытка засунуть голову в песок, но... Хей! Она была готова мириться с большим количеством дерьма, чтобы получить то, чего хотела, но Сансет начала сомневаться, что ей это нужно, особенно после того, как она уже прошла через нечто подобное в Кантерлоте.

Сансет сидела на полу библиотеки, спиной к стене, спрятав тело между двумя высокими полками, и читала бестиарий, пытаясь не обращать внимания на жужжание магического дневника в своей сумке.

— Заткнись, — прорычала Сансет на дневник.

Дневник снова загудел.

Сансет нахмурилась и громко выдохнула. — Отлично! Хорошо, ты выиграла. — Она захлопнула книгу про гримм и вытащила дневник. Ее имя и вариации сообщения по типу «ты тут?» заняли большую часть страницы.

Сансет: Что? Сансет сердито нацарапала на странице. Она думала, что это пишет Принцесса Твайлайт Спаркл; она думала, что все еще могла бы узнать почерк Селестии, если бы ее старый учитель соизволил спуститься со своей возвышенной отстраненности, чтобы поговорить с Сансет, но, если быть до конца честной, она, вероятно, ответила бы одинаково любому из них в этот момент.

Принцесса Твайлайт: Отлично, ты здесь.

Сансет: Это Твайлайт Спаркл, не так ли? Она написала, просто чтобы подтвердить, с кем она разговаривала.

Принцесса Твайлайт: И ещё раз привет.

Сансет: Что тебе нужно?

Принцесса Твайлайт: Который час там, где ты находишься?

Сансет уставилась на бессмысленные слова, появившиеся на странице перед ней. Сансет: Ты что, серьезно весь день достаешь меня, чтобы узнать, который сейчас час? Серьезно?

Принцесса Твайлайт: Нет, я хочу поговорить. Между первым предложением и следующим была пауза, как будто Твайлайт обдумывала, что должна была сказать дальше. Принцесса Твайлайт: Но я также хотела бы знать, параллельны ли наши миры в хронологическом порядке или они находятся в какой-то разнице во времени.

Сансет уставилась на страницу. С ее губ сорвался звук, который был наполовину фырканьем, наполовину отчаянным стоном. Сансет: Меня заменил ботаник. Селестия заменила меня гигантским ботаником. К сожалению, это согласовывалось с тем, что она знала об Атласовской Твайлайт Спаркл, которая слишком хорошо заслуживала такого описания.

Принцесса Твайлайт: Я не ботаник. Я интеллектуально любопытна.

Сансет ухмыльнулась, хотя Твайлайт этого не видела. Сансет: Да, конечно. Чего бы это ни стоило, я тоже интеллектуально любопытна. Она достала свой свиток, чтобы проверить время. Сансет: Сейчас тысяча восемьсот.

Принцесса Твайлайт: Хорошо, сейчас пять часов дня, в том месте где я нахожусь.

Сансет моргнула. Сансет: Где ты?

Принцесса Твайлайт: Понивилль, это маленький городок за пределами-

Сансет: Какой часовой пояс?

Принцесса Твайлайт: Среднее кантерлотское время.

Сансет снова проверила свой свиток. Сансет: То место, где я сейчас нахожусь, на час опережает часовой пояс Кантерлота этого мира.

Принцесса Твайлайт: Значит, мы в параллели, судя по расположению зеркала! Это так круто!

Сансет: Ботаник.

Принцесса Твайлайт: Эй!

Сансет: Я никогда не говорила, что это оскорбление, ты должна гордиться тем, что у тебя есть. Мне самой всегда было это любопытно, но у меня не было возможности проверить. Сансет остановилась, и ее ручка зависла над страницей. Сансет: Чего ты на самом деле хочешь и почему ты так настойчива в этом вопросе?

Принцесса Твайлайт: Я хочу поговорить.

Сансет: Почему?

Принцесса Твайлайт: Потому что Принцесса Селестия рассказала мне, кто ты такая, и я хочу тебе помочь.

Лицо Сансет скривилось. Сансет: Мне не нужна твоя помощь.

Принцесса Твайлайт: Я не согласна.

Сансет: О, конечно же ты несогласна, как же иначе? С чего ты вообще взяла, что знаешь что-нибудь обо мне?

Принцесса Твайлайт: Потому что ты много рассказала мне о себе.

Сансет ударила себя рукой по лицу. Да, как она могла забыть; конечно эта..... эта знала. Она выругалась себе под нос. Она рассказала Твайлайт… не все, но более чем достаточно.

Сансет: Это еще не значит, что ты меня знаешь. Она написала, сама не особо в это веря. Сансет: И кроме того, тебе следует больше беспокоиться о себе, чем пытаться играть со мной в терапевта.

Принцесса Твайлайт: Что это должно означать?

Сансет: Ты доверяешь Селестии?

Принцесса Твайлайт: Конечно.

Сансет: Не стоит. Она лжет, использует пони, манипулирует ими, чтобы получить то, чего хочет. Она использовала меня

Принцесса Твайлайт: Позволь мне остановить тебя прямо сейчас, прежде чем ты потратишь больше усилий. Это не сработает.

Глаза Сансет сузились. Сансет: Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Принцесса Твайлайт: Нет, ты всё прекрасно понимаешь. И это не сработает. Я полностью доверяю принцессе Селестии.

Я тоже когда-то доверяла ей, горько подумала Сансет. Она записала в дневник. Сансет: Тогда ты дура. Ты дура, и ты всего лишь замена мне! Ты всегда будешь вторым выбором Селестии, и у тебя никогда не будет той связи, что и у нас! Сансет верила в это. Сансет должна была поверить в это ради своего здравомыслия и самоуважения. Достаточно плохо, что ее вообще можно заменить, но заменить ее в любви Селестии, в сердце ее привязанностей… это было бы уже слишком. Ее сердце не выдержало бы этого.

Принцесса Твайлайт: Селестия попросила меня передать тебе свои извинения за все, что она сказала и чего не сказала.

Сансет: Она слишком хороша, чтобы писать мне сама?

Принцесса Твайлайт: Я думаю, что поговорить с тобой — это то, что я должна сделать.

Сансет: Потому что ты Принцесса Дружбы?

Принцесса Твайлайт: Знаешь, я чувствую презрение, капающее с твоей руки, но да, потому что я принцесса дружбы.

Сансет: Если бы ты жила там, где я сейчас живу, ты бы тоже подумала, что это глупо. Почти так же плохо, как принцесса любви.

Принцесса Твайлайт: Ты знаешь Каденс?

Сансет: Да. Меня не удивляет, что ты тоже знаешь ее. Она замужем за твоим братом?

Принцесса Твайлайт: Да, но откуда ты могла это узнать?

Сансет: Мои догадки очень хороши и обычно верны. Сансет ухмыльнулась, когда к ней пришла идея. Да, это немного запутает её голову. Сансет: Например, у тебя есть пять друзей: Пинки Пай, которая раздражает; Рарити, заносчивая и чопорная; Эпплджек, у которой нет определённых качеств; Флаттершай, трусиха; и Рэйнбоу Дэш, которая думает, что она просто великолепна.

Твайлайт помедлила с ответом. Принцесса Твайлайт: Странно, что ты знаешь их имена — хотя я уверена, что этому есть вполне разумное объяснение, которое ты держишь при себе по недобросовестным причинам — но во всем остальном ты абсолютно не права. Пинки не раздражает; она самая милая пони, которую я когда-либо встречала, и она каждый день старается сделать мир счастливее; Рарити слишком щедра и всегда делает все возможное, чтобы помочь другим; У Эпплджек сильная спина и сильное сердце, ты всегда можешь положиться на нее в трудную минуту; Флаттершай кроткая и нежная, но ее мужество всегда проявляется в чрезвычайных ситуациях; а что касается Рэйнбоу Дэш, если бы я попала в беду, я бы предпочла, чтобы она была рядом.

Сансет фыркнула. Сансет: Я чувствую, что это вопрос разной интерпретации, а не неверных фактов. Как же все-таки стать принцессой дружбы?

Принцесса Твайлайт: Ну, это довольно забавная история, но если коротко, то я завершила незавершенное заклинание Стар Свирла Бородатого и

Сансет: Ты что?

Принцесса Твайлайт: Это была моя вторая попытка.

Сансет уставилась в дневник. Твайлайт завершила заклинание Стар Свирла? Не имело значения, что Сансет не могла понять, какое это имеет отношение к дружбе, потому что это было… как бы Сансет не хотелось в этом признаваться, но это было впечатляюще. Сансет… она словно вырвала зубы изо рта, чтобы признать это, но она не была уверена, что смогла бы это сделать. Сансет считали самым одаренным единорогом со времен Стар Свирла, но Твайлайт Спаркл… может быть и лучше.

Простое признание этого наполнило Сансет негодованием, но также и некоторым любопытством, которое помешало ей просто захлопнуть дневник. Если бы Твайлайт была здесь, в Ремнанте, то Сансет отчаялась бы в еще более талантливых соперниках, но Твайлайт была в Эквестрии, на земле, которую Сансет оставила позади. Здесь она не могла препятствовать Сансет.

А Сансет изголодалась не только по компании других Эквестрийцев, но и по интеллектуально равным. И, по правде говоря, это было… лестно, что кто-то положения и статуса Твайлайт Спаркл, разыскивает ее, считает достаточно важной, чтобы она стоила того, чего бы Твайлайт не стремилась достичь. После многих лет игнорирования и попираний это было подобно дождю на засохшие цветы.

И кто знает? Твайлайт может оказаться не такой уж невосприимчивой к порче Сансет, как она думала.

Сансет: Признаюсь, ты меня заинтересовала, Твайлайт Спракл. Мы должны поговорить снова. Но когда я выберу, а не ты. Не связывайся со мной снова, я напишу тебе, когда это будет безопасно.

Принцесса Твайлайт: Согласна.

Сансет улыбнулась. Она должна использовать любое преимущество, что сможет получить в этих отношениях. Сансет: Хорошо. Тогда это решено. До свидания, принцесса. Она закрыла дневник, чуть сильнее, чем это было необходимо.

***

Пирра Никос не считала себя вспыльчивой личностью. Наоборот, на самом деле; она старалась быть терпеливой до порока, кроткой как настоящая леди. Она не упускала из виду тот факт, что была рождена в богатой семье, что она была очень привилегирована в своей жизни и воспитании; вследствие этого ей надлежало действовать с изяществом и добротой, качества, которые, как она осмелилась сказать, в любом случае больше соответствовали ее природным наклонностям.

Она была Никос. Надежды Мистраля лежали на ее плечах, по крайней мере, так говорили люди, хотя говорили это скорее из лести, чем из правды. Никто не хотел, чтобы их кумир делал что-либо, кроме улыбки. На рекламных мероприятиях и фан-выставках, на вечеринках великих и благородных, Пирра приучила себя — и ее мать научила — молча стоять улыбающейся статуей или куклой, дарить если не удовольствие, то, по крайней мере, спокойную безмятежность, радующую глаз окружающих. Она могла сделать спокойное лицо, когда мир проходил вокруг нее, видя ее, но не понимая ее, превознося ее образ и не заботясь о её душе. При всей должной скромности она была почти так же спокойна, как и притворялась почти постоянно для мира. Обычно это была меланхолия, и ничто сильнее не тронуло ее так, как внезапный иней на розе.

Все это должно было означать, что со стороны Сансет Шиммер было большим достижением то, что ей удалось расшатать нервы Пирры.

Дело было не только в том, что она получила более сильную реакцию от Пирры, чем любой другой человек за довольно долгое время. Это было даже не то, что она сказала, чтобы вызвать такую реакцию, какими бы невежественными и упрямыми ни были слова Сансет. Дело в том, что Сансет не позволила этому забыться. Как будто она по своей природе была неспособна признать свою неправоту, даже если бы она могла только утверждать, что была права, без каких-либо доказательств.

Было довольно обидно, что лидер ее команды оказался таким же крикливым и по-своему грубым, как Кардин Винчестер, но Пирра не хотела, чтобы молва об их ссоре распространилась по всей школе. Она не обращалась к доблестным рыцарям, чтобы они защитили ее от чудовищной Сансет. Она, конечно, никого не просила украсть одну из футболок Сансет из прачечной и использовать ее для чего-то совершенно отвратительного, но когда Сансет ворвалась в комнату общежития, размахивая топом с липким белым пятном на нем, сомнений быть не могло кого именно она считала ответственной за это.

Пирра немного устала от этого. Она приехала в Бикон, чтобы сбежать со своего пьедестала, но, если оставить в стороне тот факт, что ей это в значительной степени не удалось, она пришла сюда не для того, чтобы над ней насмехались, смотрели на нее, бормотали или вообще обвиняли в вещах, что были не ее виной.

Атмосфера в комнате общежития сегодня вечером, например, была ужасной. У Сансет, казалось, было темное облако, парящее вокруг ее плеч, более черное, чем ее куртка. Ей казалось, что она превратила свою ярость в стекло, и малейшее движение вновь разобьёт его.

Пирра поджала губы. То, как вела себя Сансет, было несправедливо. Это было несправедливо по отношению к ней, и это было несправедливо по отношению к Руби или Жону, оба из которых выглядели так, как будто их бросили посреди минного поля без карты выхода, если такая вещь существовала.

Пирра отложила домашнее задание по Легендам Ремнанта и откашлялась. — Сансет?

Сансет проигнорировала ее. Она вела себя так, как будто работала, но, учитывая, что Сансет получала более высокие оценки, чем Пирра, Пирра не могла поверить, что Сансет на самом деле все еще пишет эссе доктора Ублека. Она просто вела себя по-детски, игнорируя Пирру.

— Сансет, — повторила Пирра, на этот раз громче и чуть настойчивее. Руби и Жон посмотрели вверх и в ее сторону.

Сансет вздохнула. — Что? — спросила она.

— Не могла бы ты выйти со мной на минутку? — спросила Пирра. — Мы можем поговорить, не мешая Руби и Жону.

Сансет какое-то время смотрела на нее с каменным лицом. — Мне нечего сказать. — Она демонстративно повернулась спиной.

— Сансет, пожалуйста, — попросила ее Пирра.

— То, что я фавн, не означает, что ты можешь подчинить меня своей воле, — заявила Сансет. — Я сказала — нет!

— Ни у кого в этой комнате нет проблем с тем, что ты фавн, — ответила Пирра. — Моя проблема полностью с твоим поведением в последнее время.

— Сансет, — сказала Руби, — Пирра не хотела, чтобы все это произошло. Не знаю, кто решил распространить эту весть, но я не хотела этого! Никто из нас не хотел, а Пирра особенно.

Губы Сансет скривились в презрительной усмешке. — Значит, ты ожидаешь, что я поверю… во что? В то, что вся Академия без всякой подсказки решила встать на твою защиту?

— Насколько мне известно, это правда, — мягко ответила Пирра.

Сансет фыркнула. — Я тебе не верю.

— Ты называешь меня лгуньей? — спросила Пирра с явным потрясением в голосе.

Сансет усмехнулась. — Извини, я оскорбила твою Мистральскую честь?

— На самом деле, именно это ты и сделала, — ответила Пирра хриплым голосом. — И кроме того, есть ещё обычная вежливость.

— Жаль, что мы не в Мистрале, — сказала Сансет.

— И это не Атлас, — заявила Пирра, — и я не робот, чтобы подчиняться командам, не заботясь о том, как ко мне относится та, кто стремится их отдать. Когда… когда ты будешь готова извиниться, я выслушаю.

— Ты будешь долго ждать, — прорычала Сансет, — потому что мне не за что извиняться.

Пирра больше ничего не сказала Сансет. Дальше было нечего сказать. Она извиняющимся взглядом взглянула на Жона и Руби. — Извините, — сказала она, выходя из комнаты.

Остаток вечера она провела в библиотеке, вернувшись в спальню только для того, чтобы поспать; они с Сансет не сказали друг другу ни слова, раздевшись перед сном, и атмосфера в комнате была тошнотворной.

На следующее утро Пирра пошла к профессору Гудвич и попросила ее о перераспределении команд.

Профессор Гудвич уставился на нее поверх очков. — Могу я спросить, почему вы хотите, чтобы вас перевели, мисс Никос?

— Я… я боюсь, что у нас с Сансет непримиримое расхождение во мнениях, профессор.

Профессор Гудвич молчала некоторое время прежде чем ответить. — Команды, однажды сформированные, очень редко меняются, мисс Никос, и уж точно не из-за простых споров между членами.

— В этом нет ничего простого, мэм, — ответила Пирра. Она не стала бы сражаться за лидера, которого презирала. Ради своей судьбы она была готова многое терпеть, много терпеть, много страдать, но не следовать за тем, кто презирал ее и считал ее способной на такое поведение, в котором ее обвинила Сансет.

Но было трудно объяснить это профессору Гудвич, да и вообще кому угодно, не прозвучав при этом мелодраматически. По крайней мере, в этом Сансет была прав: Мистральское представления о чести не имели такого же веса в королевстве Вейл.

— Это мне ещё предстоит увидеть, мисс Никос, — ответила профессор Гудвич. — Хорошего вам дня, мисс Никос.

— Профессор, прошу прощения за беспокойство, — сказала Пирра, уважительно склонив голову. Она развернулась на каблуках и вышла из кабинета.

К сожалению, Руби ждала её снаружи.

— Ты хотела уйти от нас? — спросила Руби, выглядя такой же пораженной и преданной, как и говорила.

Пирра вздрогнула. — Нет, Руби, я…

— Она не пыталась уйти, — усмехнулась Сансет, и Пирра увидела ее полускрытой за углом. Она стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. — Она пыталась избавиться от меня, не так ли?

Пирра не удостоила это ответом. Она отвернулась, не сказав больше ни слова, и ушла.

***

У Сансет было такое ощущение, будто она разводится, и они с Пиррой застряли в одном доме, пока занимались опекой над детьми: над своей преуспевающей дочерью и разочаровывающим сыном.

Им удалось, не сговариваясь друг с другом, выработать систему чередования, кто мог проводить время в комнате общежития, а кто должен был искать другое место. Ночи были такими же веселыми, как и операция на корневом канале, но от этого никуда не деться, так как им больше негде было спать.

Принцесса Твайлайт: Можешь попробовать извиниться и оставить все это позади.

Сансет скорчила гримасу раскрытому на столе перед ней дневнику, в котором были элементы хмурого взгляда, насмешки, гримасы и рычания. Сансет: Я не сделала ничего, за что должна извиняться.

Принцесса Твайлайт: Ты назвала Пирру лгуньей.

Сансет: Потому что она солгала мне!

Принцесса Твайлайт: А если нет?

Сансет: Я здесь жертва! Ты вообще на чьей стороне?

Принцесса Твайлайт: Сансет, я не сомневаюсь, что многое из того, что ты рассказала мне о мире, в котором ты оказалась, верно.

Сансет: Только многое?

Принцесса Твайлайт: Но задумывалась ли ты когда-нибудь о том, что твои проблемы не являются полностью результатом предубеждений?

Сансет подозрительно покосилась на страницу. Сансет: Что ты такое говоришь?

Принцесса Твайлайт: Даже по твоим собственным словам, ты вела себя довольно отвратительно.

Сансет уставилась на слова. Они были не правдой. Они были нелепы. Они были абсурдны. Не она разозлила всю академию, не она пыталась изменить расстановку команд, не она выставляла напоказ свою неблагодарность перед лицом Сансет.

Сансет: Заткнись. Разве ты не понимаешь, почему я это говорю? Как бы тебе понравилось, если бы у кого-то другого было что-то, чего ты хотела сильно, отчаянно, больше всего на свете, а этот другой человек, у которого есть эта невероятная вещь, совсем не ценил бы этого? Разве это не сведет тебя с ума?

Принцесса Твайлайт: Может быть, хотя, когда моя подруга Рэрити была в похожем положении, она изо всех сил старалась быть хорошим другом и поддерживать Флаттершай, несмотря на свою ревность.

Сансет: Пирра мне не друг, так почему я должна ее поддерживать?

Принцесса Твайлайт: Потому что она не сделала ничего плохого. Это твоя проблема, а не ее.

Сансет: И мы закончили. Я не собираюсь сидеть здесь и подвергаться таким оскорблениям. Спокойной ночи, принцесса. Сансет захлопнула дневник.

Она ошибалась. Принцесса Твайлайт Спаркл была абсолютно неправа. Это была не ее проблема, она реагировала совершенно нормально; это Пирра… Пирра была той, кто должна была извиниться. Сансет не за что было извиняться.

Сансет была слишком горда, чтобы извиняться, даже если она была неправа.

Особенно, если она была неправа.

***

Голос профессор Гудвич был резким и четким, прерывая непринужденную болтовню в амфитеатре. — Бой будет между командой Сапфир и командой Айрон. Пожалуйста, пройдите на арену.

Пирра сразу вскочила на ноги и быстро поднялась на сцену. Руби и Жон последовали за ней, а Сансет присоединилась к ним из другой части зала.

Сансет могла видеть, как их противники вместе поднимались на сцену. Они прижались друг к другу, перешептываясь между собой. Янг Сяо Лонг, которую легко узнать по ее волосам, сияющим, как маяк, в тускло освещенном пространстве, указывала на команду САПР, жестикулируя одной рукой.

Сансет перебирала варианты в голове. Команда ЯРДН была жесткой; на самом деле у них, вероятно, был самый сильный удар из любой из команд первокурсников, обладая двумя сильнейшими первокурсниками и Доувом Бронзевингом, который, вероятно, был самым сильным парнем в этом году. С другой стороны, когда дело дошло до скорости, у них был только Лай Рен, а он и близко не подходил по уровню скорости к Руби или Пирре. Итак, она отправит Пирру вперед, чтобы прервать любую стратегию, которую они там готовили, в то время как Сансет и Руби обеспечивали бы прикрытие огнем. Как только они израсходуют свои выстрелы, Руби поддержит Пирру в ближнем бою, а Сансет поддержит магией. Жона она использовала бы в качестве живого щита и приманки, чтобы хоть немного удержать Янг или Нору с его абсурдным количеством ауры. Это должно дать Пирре и Руби время уничтожить остальную часть оппозиции с помощью Сансет.

— Хорошо, — сказала Сансет. — Вот что мы собираемся делать.

Пирра нахмурилась и отступила на шаг от Сансет.

— О, здорово, по-настоящему взросло, — пробормотала Сансет. — Пирра!

— Если ты не уважаешь меня, — заявила Пирра испепеляющим тоном. — Тогда почему я должна уважать тебя?

— Ребята, у меня есть идея… — начал Жон.

— Потому что я твой лидер! — огрызнулась Сансет. — Значит, ты смотришь на меня, когда я с тобой разговариваю, и обращаешь внимание!

Жон сказала —Я думаю, что…

— Жон пытается что-то сказать, — услужливо добавила Руби.

Сансет не обращала на них внимания. В своем гневе ее внимание было полностью сосредоточено на Пирре. — Ты самая избалованная, неблагодарная и упрямая девушка, которую я когда-ли…

— Ребята! — закричал Жон. — Послушайте, мы…

— Начинайте! — заявила профессор Гудвитч.

Нора Валькирия усмехнулась и могучим взмахом… ударила Янг своим молотом?

Сансет замерла от удивления. Она все еще таращилась, ее изумление только усилилось, когда стало ясно, что это было сделано совершенно намеренно.

Янг спустилась с небес, словно комета, оставляя за собой огненный след. Она ухмылялась, как маньяк, и дикий воинственный смех сорвался с ее губ, когда она врезалась в Жона, отбрасывая его назад с воплем болезненной тревоги. Янг закричала, когда она начала бить его, оба кулака взлетели, когда из ее перчаток вырвались взрывы. Жон, ошеломленный, застигнутый врасплох и, честно говоря, трясшийся с самого начала, не мог ничего сделать, кроме как принимать удары, когда уровень его ауры начал медленно снижаться.

Спасибо, что подыграла моему плану, Янг. Сансет ухмыльнулась. ЯРДН взяли на себя инициативу, но было еще за что бороться. — Пирра, вставай и бей их! Руби…

Они обе проигнорировали её, решив вместо этого пойти на помощь Жону. Они приблизились к Янг с противоположных сторон, коса и меч одинаково сияли в лучах прожекторов, направленных на сцену.

Возможно, это было бы не так уж и плохо, если бы Руби не заблокировала удары Сансет.

Граната пролетела по воздуху, оставляя за собой розовый дым, прежде чем приземлиться перед Руби и взорваться еще более розовым взрывом. Руби отбросило назад, уровень её ауры, но осталась в зеленом цвете, даже когда её швырнуло по сцене.

В следующий момент Рен уже был над ней, сверкая Стромфлаурами.

Нора выстрелила еще одной гранатой, на этот раз в Пирру, которая ловко отбила ее своим щитом; за то время, которое ей понадобилось на это, Нора уже начала атаковать, отводя молот для мощного удара. Она ещё и дико смеялась, как будто это было самое веселое занятие в ее жизни.

Серия резких ударов напомнила Сансет, что она не была сторонним наблюдателем в этой драке. Доув направил на нее свой ганблейд и стрелял в нее потоком выстрелов. Сансет подняла щит, слишком поздно, чтобы остановить первые несколько выстрелов, откусивших часть ее ауры.

Доув перестал стрелять, когда стало ясно, что его выстрелы не проходят через ее щит. Он настороженно посмотрел на нее.

Сансет, напротив, смотрела на него с презрением. Конечно, он, вероятно, был сильнейшим парнем, но однажды она уже побила его, и она…

— Доув! — закричала Нора.

Доув и Сансет осмотрелись. Нора боролась с превосходящей скоростью Пирры, не в силах нанести нужные ей сильные удары, даже когда Пирра отрывала куски ее ауры, словно беовульф, что отрывает куски плоти. Пирра действительно была где-то между великолепной и сверхъестественной; Нора, казалось, просто избегала ударов.

Доув, не удостоив Сансет второго взгляда, побежал ей на помощь.

Сансет потребовалась доля секунды, чтобы решить не следовать за ним. Вместо этого она телепортировалась на короткое расстояние туда, где Рен безуспешно пытался справиться с Руби. Его аура уже была желтой, как и аура Руби, но у Рена не было оправдания тому, что в него попала граната. Руби порхала вокруг него вспышками лепестков роз, резкий треск Кресент Роуз эхом разносился по залу.

Сансет выбрала более прямой подход: она телепортировалась прямо перед Реном, дважды выстрелила в него в упор и ударила прикладом Sol Invictus ему в лицо.

— Руби, помоги Жону! — крикнула Сансет, прежде чем удар попал в цель. По крайней мере, на этот раз Руби ее послушала.

Рен перекатился от удара, и когда он перекатился, он схватил приклад револьвера Сансет и использовал его, чтобы потянуть ее вперед, с воплем швырнув ее на землю перед собой. Сансет вздрогнула, когда Рен выстрелил ей в лицо, быстро уничтожая её ауру. Сансет зарычала, когда подняла руку, и из ее ладони вырвался поток зеленой энергии, ударив Рена в грудь и отбросив его назад через сцену. Прозвучал зуммер, потом еще один. Взглянув на доску, Сансет поняла, что Жон и Рен — оба выбыли. Доув сражался с Пиррой, их клинки яростно сталкивались в движениях быстрее, чем глаза Сансет могли уследить. Доув был почти достаточно быстр, чтобы не отставать от Непобедимой Девушки… но почти не до конца, и его аура стремительно падала. Руби повезло меньше против Янг, а Нора…

Сансет выстрелила от бедра, быстро выпустив все четыре оставшихся патрона. Нору это не остановило, и Сансет не могла посмотреть на доске, сколько ауры у нее осталось. Сансет начала поднимать щит, но молот Норы прошёл сквозь него словно он был стеклом и ударил Сансет прямо в живот.

У Сансет было ощущение сжатия и деформации, когда мир кружился вокруг нее, прежде чем она упала на пол с болезненным шлепком по лицу. Зуммер подтвердил то, что она уже знала: ее аура была красного цвета.

Сансет не знала точно, что случилось с Руби: то ли Янг слишком хорошо знала ее движения, то ли ей было не по себе, пытаясь сразиться со своей старшей сестрой, но в любом случае бой, который должен был быть легким для нее, шел очень плохо. Вскоре ее ликвидировали.

В тот момент было трое против одного, но этим «одного» была Пирра Никос. Возможно, если бы они все начинали с неповрежденной аурой, они были бы достойными соперниками для нее, но все их ауры были немного потрепанными и находились на желтом уровне, в то время как ее аура была почти неповрежденной. Хотя три оставшихся члена ЯРДН атаковали вместе, хотя они были скоординированы и сплочены, они просто не могли сравниться со скоростью и сияющим мечом Пирры. Одного за другим она сносила их и оставляла лежать и бить у своих ног.

— Команда Сапфир побеждает, — тон профессора Гудвич был, как всегда, профессиональным, без намека на фаворитизм, но она не выглядела особенно довольной результатом. Сансет могла понять почему: это была победа не команды Сапфир, которая по всем параметрам была продумана и выиграна, а Пирры Никос. Команда ЯРДН заслужила победу и промахнулась только из-за того, что ей не повезло сразиться с Принцессой без короны.

Лицо Сансет горело от унижения, когда она выстроилась рядом со своими товарищами по команде. Если бы ей просто дали шанс объяснить свой план, они могли бы достойно победить. Как бы то ни было, сегодняшний день просто послужил бы приукрашиванию легенды о Пирре, легенды, которой она даже не хотела.

— Команда Айрон, — сказала Гудвич. — Хотя лично я не рада вашему выбору вступительного гамбита… — Янг и Нора ухмыльнулись, первая застенчиво, а вторая беззастенчиво. — Вы продемонстрировали предусмотрительность и командную работу. Тем не менее, оставив своего сильнейшего противника напоследок, вы рискуете остаться без достаточной ауры, что и произошло. Команда Сапфир, — суровый взгляд Гудвич пробежался по ним. — Вам повезло.

Челюсти Сансет сжались от разочарования.

— Это все, на что у нас есть время, — продолжила Гудвич. — Вы свободны.

***

Сансет была удивлена отсутствием кого-либо еще на пути к классу лидерства, и она была еще более удивлена, войдя в лекционный зал и обнаружив, что он был совершенно пуст, за исключением её и профессор Гудвич, что ждала её там.

— Я сообщила другим лидерам команд, что этот урок был отменён, мисс Шиммер, — объяснила профессор Гудвич. — Я подумала, что вы могли бы предпочесть частную беседу смущению чтения лекций перед своими сверстниками.

Сансет почувствовала, как ее лицо начало гореть от смущения. — Должна сказать, профессор, тот факт, что я единственная, кого вы считаете нуждающимся в обучении лидерству, достаточно смущает.

— И все же я надеюсь, что вы сохранили достаточно самосознания, чтобы понять, почему вы здесь, — сказала профессор Гудвитч. — Ваши коллеги-руководители пока еще далеки от совершенства, но в то же время ни один из их товарищей по команде не обращался ко мне с просьбой о переводе.

— Это не моя вина, профессор.

— Мисс Никос, кажется, думает иначе.

Челюсти Сансет сжались. Ее уши прижались к макушке. — Я здесь не чудовище, профессор.

— Никто не называл вас чудовищем, мисс Шиммер.

— Я страдала хуже, чем Пирра Никос может представить, — заявила Сансет. — Если бы ей пришлось неделю жить в моём теле, этот её надменный, хрупкий дух сломался бы надвое! Но поскольку я фавн, я должна терпеть все это: позор, пренебрежение и клевету, обрушившуюся на мою голову до самого верха гор, что граничат с этим королевством! — её хвост закрутился вверх, как будто она стремилась скрыть его от чужих глаз. — И всё же, в тот момент, когда я говорю Пирре Никос, что она лжёт, я так оскорбляю характер этого великого ребёнка чести, этого самого прославленного чемпиона, что я нанесла такое гнусное оскорбление, что только унижение на моих коленях может смыть его. Нет! Нет, профессор, я этого не вынесу, это несправедливо.

— Никто не просит вас становиться на колени, мисс Шиммер, — мягко заметила профессор Гудвич. — Только извиниться за слова, которые задели вашего товарища по команде.

— Почему? — требовательно спросила Сансет. — Ещё раз, профессор, я спрашиваю вас, почему я должна извиняться за более мягкие слова, чем те, что были высказаны в мой адрес?

— И ещё раз я спрашиваю вас, мисс Шиммер, как и на первом уроке со мной, почему ваши товарищи по команде должны вас слушаться?

— Поскольку я их лидер, — тут же сказала Сансет, — меня выбрали и назначили руководить ими.

— Но они не атласовские роботы, мисс Шиммер, они молодые парень и девушки, — напомнила ей профессор Гудвич. — У них есть свои недостатки и слабости, свои пределы того, что они могут и будут терпеть. Как ни странно это может показаться со стороны, тем не менее, хороший лидер должен знать людей, которые служат ему: что ими движет, и что их сдерживает. Хороший лидер должен научиться работать с натурой своих товарищей по команде, а не пытаться одурачить их.

— Почему я должна жертвовать своей гордостью ради её? — всё так же требовательно и напористо спросила Сансет.

— Потому что вы лидер, мисс Шиммер, — мягко сказала профессор Гудвич. — И лидерство - это гораздо больше, чем отдавать приказы и присваивать себе заслуги. Подумайте об этом. Те, кто, говоря вашими собственными словами, обрушили на вас все эти оскорбления и клевету, если бы один из них стал вашим лидером, последовали бы вы за ним?

Я знаю, как вести, я видела, как это делается.

Даже если я не вела, так как делала это Принцесса.

— Ваша команда уже продемонстрировала, что может хорошо работать вместе, — продолжила профессор Гудвич, — и вы продемонстрировали, что можете вести себя так, как должен вести себя лидер.

Сансет подождала мгновение, давая профессор Гудвич продолжить. — Это всё, профессор?

Гудвич посмотрела Сансет в глаза. — Пока это все, мисс Шиммер.

Сансет отвернулась. Профессор Гудвич хотела как лучше, но она не понимала. Сансет не могла извиниться, даже если это была ее вина.

Особенно, если это была ее вина.

Сердцем к Сердцу

Нора Валькери была кладезем историй. Любой прием пищи или вечер, когда не хватало достаточно оживленной беседы, был бы оживлен рассказом Норы, чтобы приводить учеников - или, по крайней мере, Янг, Руби и Жона, когда они были рядом, чтобы слушать - в восторг. Были рассказы о битвах с гримм в отдаленных лесах, о пересечении рек в дикой местности, о шулерстве в бильярде и жульничестве в картах в приграничных городах, о случайных и опасных работах в воюющих сельских деревнях. Так много историй, и все так хорошо рассказано.

Судя по тому, что Рен был кладезем поправок ко всем рассказам Норы, Янг было ясно, что все эти инциденты произошли не совсем так, как их рассказывала Нора, но в то же время Рен никогда прямо не называл Нору лгуньей, так что что-то близкое ко всем этим историям, должно быть, произошло с парой. Что было довольно удивительно, на самом деле; они были всего лишь ровесниками Янг, и все же они уже зашли так далеко и сделали так много. Янг мечтала путешествовать по миру, когда станет старше, но Нора и Рен уже успели повидать так много всего еще до того, как прибыли в Бикон. И все же, в то же время, если слишком много думать об этом, это тоже было очень грустно. Нора никогда не упоминала своих родителей или то, как они с Реном познакомились; ее истории всегда начинались с того, что они вдвоем путешествовали вместе, и заканчивались одинаково, как эпизодический сериал без начала и без запланированного конца. Нетрудно было догадаться, что произошло, хотя Янг не собиралась спрашивать.

Это было немного смиряюще для неё. Она думала, что ей было очень тяжело заботиться о Руби после того, как мама умерла, а папа погрузился в горе, но делать это без папы, без дома, без места, куда можно вернуться… Янг не знала, смогла бы она остаться в живых в такой ситуации, не говоря уже о Руби.

Это была та жизнь, к которой она когда-то стремилась своей одержимостью Рэйвен…

Но теперь она стала старше, сильнее и мудрее… ей просто нужно было знать, что Руби будет в безопасности, и о ней позаботятся, когда она уйдет.

Что было бы намного проще, если бы команда Руби не распадалась на глазах.

И я надеялась, что Сансет может быть той, кому я могу доверить ее. Казалось, ей не все равно… даже если она не хотела этого признавать.

Янг поняла, что в своих мыслях она прослушала последнюю историю Норы, которая касалась затерянного храма и целой кучки берингелей - каких-то горилла-гримм, по словам Рена, - которые жили там, и… что-то о драгоценном камне? Если бы она внимательно слушала, то поняла бы контекст, но это не имело большого значения, потому что Нору прервал стук в дверь.

— Иду, — крикнула Янг, спрыгнула с кровати и пересекла пол тремя быстрыми шагами. Она открыла дверь и увидела с другой стороны Руби, склонившую голову и нервно сжимающую пальцы.

— Привет, Янг, — пробормотала Руби. — Можно войти? То есть, если ты не слишком занята или что-то в этом роде?

Янг улыбнулась своей младшей сестре с материнской нежностью. — Я никогда не буду слишком занята для тебя, Рубс. Заходи.

Она обняла Руби за плечи и повела ее в спальню к кровати Янг.

— Привет, Руби! — позвала ту Нора, махнув рукой из дальнего конца комнаты. — Отличный бой сегодня, да?

— Ага, — нервно согласилась Руби. — Вам, ребята, действительно не повезло.

— Если где-то прибыло, значит где-то убыло, — сказала Нора.

— В любом случае, когда сражаешься с Никос, ты проигрываешь, — заявил Доув.

Рен закончил чистить свои Бурецветы и начал их собирать. — Ты тоже очень хорошо сражалась, Руби. Ты меня полностью превзошла.

— Ага! — воскликнула Янг, хлопая Руби по спине. — Если бы я не знала тебя так хорошо, ты бы разорвала меня на части, так что не переживай.

— Верно, — согласилась Руби, хотя по ее приглушенному тону было ясно, что это ее не развеселило.

— Садись, сестренка, — сказала Янг, указывая на кровать. — Я принесу тебе горячего шоколада. — Было слишком поздно для кофе; Руби бы не заснула от кофе, и уже почти пора было ложиться спать.

— Хорошо, — кротко сказала Руби, садясь.

Янг не потребовалось много времени, чтобы вернуться с кухни, но когда она это сделала, то обнаружила, что Нора - и Рен - снова начали свой рассказ. Глаза Руби были широко раскрыты, а рот был приоткрыт, когда она наклонилась вперед, сжав руки под подбородком, все ее тело было в восторге от рассказа Норы о смелости вопреки всему.

Янг стояла в дверях, наблюдая, не желая мешать Руби получать удовольствие, возвращая ее к обсуждаемому вопросу. Она дождалась паузы в истории, чтобы пронести дымящиеся кружки через всю комнату и поставить одну из них - со взбитыми сливками и зефиром - в руки Руби. Янг благодарно улыбнулась Норе, когда она села рядом с Руби и начала ждать, что та что-то скажет.

Руби отхлебнула горячего шоколада и облизала сливки вокруг рта. — Что мне делать, Янг? Было достаточно плохо, когда Сансет злилась на Пирру, но теперь Пирра злится на Сансет, и они даже не хотят разговаривать друг с другом!

Янг сочувственно кивнула. — Да, очень жаль, что кто-то должен был разнести весть о том, что происходит в вашей команде, по всему Бикону, не так ли, Доув?

Доув взвизгнул. — Я, э-э, это…

— Это был ты! — Обвиняюще воскликнула Руби.

Янг была почти уверена, что на самом деле это был не Доув; она подозревала, что сплетни были созданы либо Лирой, либо Бон-Бон, либо и той, и другой; она не знала их, но Доуы взял на себя вину за это, чтобы защитить их. Она подумала, что это было галантно с его стороны, но ей это все равно не нравилось.

И все же, когда он виновато пожал плечами и сказал — Что я могу сказать? Я неисправимый сплетник. — Она ничего не сказала. В конце концов, обвинение других людей в том, что они наглые лжецы, и положило начало всей этой заварухе.

— Но не волнуйся, — сказала она Руби. — Мы вылечили Доува от его неизлечимого состояния, и то, что ты говоришь в этой комнате, теперь останется приватным, верно? — В основном потому, что я забанила Лиру и Бон-Бон, и в будущем ему придется ходить в их комнату, чтобы тусоваться.

— Я могу держать рот на замке, — быстро сказал Доув.

— Правильный ответ, — весело сказала Янг. — Я действительно сожалею об этом, сестричка, это только ухудшило ваше положение.

— Но что мне теперь делать? — спросила Руби. — Я имею в виду… я разбираюсь в оружии, а не в людях! Если бы одно из их орудий было неисправным, я могла бы его починить или просто помочь Сансет или Пирре починить его, но сломаны Сансет и Пирра! Как я должна их починить - С чего мне вообще начать?

У Янг было несколько идей, но они не были идеями, которые она могла бы просто рассказать Руби, чтобы её помешанная на оружии, слегка антиобщественная сестра воплотила их в жизнь. Янг посмотрела на Руби и на мгновение увидела не пятнадцатилетнюю крутую охотницу, которая уже победила печально известного преступника Романа Торчвика, а маленького малыша в кузове фургона в холодный день.

Руби попала в беду, и ее старшая сестра должна была все исправить, как она и обещала.

— Не беспокойся об этом, — сказала Янг. — Я поговорю с Сансет и… эй, Нора, можешь поговорить с Пиррой?

— Абсолютно! — Нора охотно согласилась.

— А, Янг? — пробормотала Руби. — Ты уверена, что?..

— Не волнуйся, Нора сходит с ума только в бою, — успокоила её Янг. — За его пределами, она действительно хорошо понимает людей. — она обняла Руби. — Не волнуйся, Рубс, я обещаю, что исправлю эту ситуацию для тебя.

***

На следующий день Пирра сидела в библиотеке за домашним заданием по батанике. Эссе должно было быть готово через пару дней, и, хотя она уже написала большую его часть на приемлемом уровне, она здесь искала все, что могла бы добавить перед заключением для получения дополнительных баллов.

Ей нужно было получить высокие оценки на промежуточных экзаменах, если она, в конце концов, не хотела получить гневный звонок от своей матери, и ей искренне нравился предмет, даже в чисто теоретической форме.

Было бы легче сосредоточиться, если бы люди не шептались о ней с полок позади того места, где она сидела.

Пирра нахмурилась. Что бы ни думала Сансет, она наслаждалась текущим положением дел не больше, чем ее "лидер". Теперь, вдобавок к обычным выражениям благоговения и желаниям сувениров и милостей, которые ей приходилось терпеть уже много лет, ей также предлагали сочувствие, что было для нее более новым, но не менее неприятным. Она не хотела, чтобы к ней подходили совершенно незнакомые люди и говорили, как они сожалеют о том, с чем ей пришлось столкнуться, как не хотела, чтобы ей говорили, какой честью для них было встретиться с ней.

Никто из этих людей не знал, из-за чего началась ссора с Сансет, иначе они не спешили бы выражать ей свои нежелательные соболезнования, как новый способ внедриться в ее жизнь и потребовать часть ее внимания для себя. Пирра сильно подозревала, что, когда эти доброжелатели говорили о ее проблемах, они на самом деле имели в виду "жить с фавном и быть ведомым им".

По правде говоря, это заставило Пирру чувствовать себя неловко. Она не была бы настолько смелой, чтобы называть себя союзником фавнов, но и фанатиком она тоже не была. Ее раздражало, что ее использовали в качестве знаменитости для таких фанатиков, как Кардин, как если бы она была одной из тех бедных девушек, убитых фавнами, чьи жизни были рассказаны худшими элементами прессы.

Факта, что ее использовали именно таким образом, было достаточно, чтобы она подумала о том, чтобы извиниться перед Сансет, хотя бы для того, чтобы положить конец этой чепухе. Однако у Пирры было неприятное ощущение, что Сансет воспримет любые извинения от нее как своего рода оправдание, которое она не хотела давать другой девушке. Она уже видела самодовольную, слегка насмешливую улыбку мысленным взором, и у нее не было желания видеть ее и в реальной жизни.

По крайней мере, еще нет. Если дело пойдет намного дальше, ей, возможно, придется проглотить свою гордость, как бы ей этого не хотелось. Альтернативой было бы увековечение несправедливости в непростительных масштабах.

Пирра подняла голову. Шепот, который она могла слышать с полок позади своего стола, прекратился. Казалось, она осталась одна. Наконец-то, подумала она с тихим вздохом облегчения.

— Ты будешь поражена тем, как быстро люди могут бегать, когда ты наводишь на них гранатомет, — бодро заявила Нора Валькири, садясь за стол Пирры и кладя свое оружие - теперь уже в форме молота - рядом с собой. — Я имею в виду, можно подумать, что они никогда не слышали об ауре!

Пирра уставилась на мисс Валькири, не зная, что ей сказать в ответ. Это было ужасно; она ела с этой девушкой каждый день, и все же теперь, когда они были одни, Пирра обнаружила, что она совсем ее не знает. Все, что она могла вспомнить, это то, что Нора рассказывала какие-то дикие истории и была очень близка со своим партнером. Ничего другого она не могла вспомнить.

Она приехала в Бикон в надежде завести друзей, но не могла сказать, что приложила к этому все усилия, которые могла бы приложить. Она могла бы подружиться с такими людьми, как Нора, если бы только подумала об этом, если бы только знала, как это сделать. Не в первый раз Пирра пожелала, чтобы умение общаться сопровождалось путеводной звездой.

Тем не менее ей нужно было что-то сказать, иначе Нора сочла бы ее грубой. — Ты, эм, действительно угрожала кому-то своим гранатометом?

— Только тем, кто заслужил это, шпионя за тобой столь нагло, — сказала Нора. — Ты же не хотела, чтобы они были рядом, не так ли?

— О нет, — пробормотала Пирра. — Я просто… возможно, они не хотели, чтобы какие-либо книги пострадали. Некоторые из них довольно старые.

— Я думаю, это и есть причина. Альтернатива в том, что все эти охотники-студенты были сборищем трусов, и это ужасно! — воскликнула Нора, и в ее голосе было больше юмора, чем страха. Она сделала паузу. Нора скрестила руки. — Значит, тебе не нравится быть знаменитой, да?

Пирра моргнула. Где она могла уз… конечно. — Руби сказала тебе, не так ли?

— Она пыталась, — сказала Нора. Она достала откуда-то пакетик чипсов, открыла и сунула один в рот, прежде чем предложить пакет Пирре.

Пирра отмахнулась. — Спасибо, но я не думаю, что мы должны есть в библиотеке.

Нора съела еще один чипс, но на этот раз она тихо жевала.

— Как я и говорила, — сказала она с набитым ртом. Она сглотнула и продолжила говорить. — Руби пыталась объяснить это, но я не думаю, что она уловила все детали. Дело в том, что тебе не нравится быть знаменитой?

Пирра нахмурилась. — Нет, — сказала она. — Я не могу сказать, что мне это нравится.

— У тебя сводит руки от автографов?

— Нет, такого у меня не было.

— Твой голос изнашивается от общения с таким количеством людей?

— Иногда у меня немного болит горло, но нет.

— Тогда в чем проблема?

— Проблема… проблема в том, что я чувствую, что провела всю свою жизнь, будучи той, кем хотят меня видеть другие люди: великим бойцом, чемпионом турнира, символом. Мне никогда не позволяли быть собой или даже узнать, кто я, не говоря уже о том, чтобы сделать что-то из того, что обычные девушки считают само собой разумеющимся.

— Как что?

Пирра остановилась. — Я… я действительно не знаю, вот насколько это плохо. Я не знаю, что я пропустила, потому что я пропустила все это. Я просто знаю, что в жизни должно быть больше, чем тренировки, бои и выступления в прессе.

Нора откинулась на спинку стула. —Я действительно хотела бы помочь тебе, Пирра, но я тоже пропустила все это.

Пирра склонила голову. Ей не нужно было быть особенно умной, чтобы понять, почему Норе было отказано в обычном детстве; просто нужно было обратить внимание на ее истории. — Ты говоришь мне, что я должна перебороть себя, потому что моя жизнь была намного лучше, чем у тебя?

Нора насмешливо фыркнула. — Нет, — сказала она с тем, что показалось Пирре абсолютной искренностью. — Я говорю, что мы должны открыть клуб вместе! Мы выясним все девчачьи штучки, которые мы пропустили, и сделаем это сейчас. Мы должны начать устраивать пижамные вечеринки!

Пирра не могла не рассмеяться над этим, даже если - из уважения к неприкосновенности библиотеки - она сдерживала смех. — Это было бы очень весело, я уверена.

Нора усмехнулась. — Но, знаешь, я поняла. Я имею в виду, я не знала, кто ты, потому что у нас не было телевизора или дома, чтобы поставить его, но суть в том, что это должно быть хреново, когда все думают, что они знают кто ты такая… и не иметь друзей… если бы у меня не было Рена, я не знаю, кем бы я стала. То, что сказала Сансет, было неправильно.

— Нет, — сказала Пирра. — Хотя, как бы хамски и огорчительно это ни было… это не было последней каплей.

Нора склонила голову набок, как любопытная птица.

— Последней калей было, когда она обвинила меня в организации всего этого.... "Дела", даже после того, как я это отрицала, — сказала Пирра. — Она назвала меня лгуньей в лицо.

Нора уставилась на нее, выражение ее лица говорило о том, что она изо всех сил пытается что-то сдержать. Потом она расхохоталась. — Правда? Ты из-за этого расстроена?

— Да, — сказала Пирра. — Это неправильно?

— У меня тоже не было нормального детства, — сказала Нора, — но даже я знаю, что это нормально, когда тебя называют лжецом, особенно люди, которым ты не очень нравишься.

— Действительно?

— Да! — закричала Нора. — Как ты думаешь, как люди раньше реагировали на мои рассказы - между прочим, вы все тут отличная публика - они говорили мне прекратить выдумывать! Вот что тебя расстроило?

Пирра посмотрела на стол, на свои руки и книгу по ботанике, лежащую перед ней. Если Нора была права - а у Пирры не было причин полагать, что это не так, - то она поступила очень глупо и вела себя очень плохо.

Сансет права; это не Мистраль. Я должна была держать это ближе к авангарду своего разума.

Сансет, конечно, зашла слишком далеко, но все же…

— Итак, то, что сказала Сансет, было нормальным? — жалобно спросила Пирра.

— Добро пожаловать в реальный мир! — закричала Нора, хлопнув Пирру по спине так сильно, что та подалась вперед. — Это отстой, но тебе это понравится.

— Что мне теперь делать?

— Что теперь делать!? Да ладно, Пирра, это легко, — заявила Нора. — Теперь попробуй снова собрать свою команду.

***

— Эй, Беконоголовая!

Сансет остановилась; она медленно обернулась, её глаза сузились, а лицо нахмурилось, когда увидела Янг Сяо Лонг, прислонившуюся к стене со скрещёнными руками.

Ухмылка на её лице сказала Сансет, что ей нравится реакция Сансет на прозвище.

Сансет впилась в неё взглядом. Янг даже не моргнула.

— "Беконоголовая"? — Нахмурившись спросила Сансет. Сначала Торчвик, теперь Янг; что это вообще должно значит?

— Да. Знаешь, полосы.

— Мои волосы совсем не похожи на бекон, — заявила Сансет. — Мои волосы огненные, красивые и яркие.

Янг ухмыльнулась. — И они немного похожи на бекон, — сказала она. Она оторвалась от стены и неторопливо пошла по коридору в направлении Сансет. Ее бедра покачивались при ходьбе. — Нам нужно поговорить.

— Я немного занята прямо сейчас.

— Я тоже занята, все заняты, — сказала Янг, приближаясь к Сансет. — Но я уделяю тебе время, подруга. Пошли, класс Ублека должен быть пуст.

— Я не… — начала Сансет, но остановилась, когда Янг схватила ее за плечо. Ее хватка была твердой, с намёком стать твёрже, если потребуется.

— Послушай, — сказала Янг. — Есть вещи, которые я буду терпеть, и вещи, которые я не буду терпеть, и когда дело касается моей младшей сестры, один из этих списков становится очень коротким, а другой очень длинным. — Цвет ее глаз сменился с фиолетового на кроваво-красный, который в темном коридоре казался почти демоническим. — Так что либо ты пойдёшь со мной, и мы поговорим, либо мы можем "поговорить" по другому, понятно?

Сансет напомнила себе, что Янг немного крупнее неё, да и в плечах шире. Она также вспомнила о мускулистости рук Янг. Она молча кивнула, однако мысленно пообещав, что в конце концов отплатит блондинке за это унижение.

Глаза Янг вернулись к своему нормальному фиолетовому цвету. — Отлично. Руби сказала, что ты умная. Следуй за мной. — У Сансет не было возможности ответить, когда Янг буквально потащила ее по коридору в опустевший класс истории Ублека.

Янг отпустила Сансет, чтобы запрыгнуть на стол Ублека, скрестив ноги.

Сансет села на одну из длинных парт, которыми пользовались студенты. — Хорошо, мы здесь. Что тебе нужно?

— Я хочу поговорить о том, как ты собираешься стать лидером команды, которого заслуживает моя сестра.

— Мне не нужны уроки лидерства, — сказала Сансет, и только память о тех красных глазах помешала ей добавить "от таких, как ты". Она умела вести; она сидела у копыт Селестии и смотрела, как она это делает. Да, в последнее время Сансет вела себя не совсем как Селестия, но это потому, что ей не дали шанса. Если бы люди просто обратили на нее внимание...

— Да, потому что ты сейчас так хорошо работаешь.

— Я не виновата, что Пирра ведет себя по этому поводу как королева драмы!

В глазах Янг появилась жалость. — Да, вот это вот...

Жалость больше всего раздражала Сансет. Она нахмурилась. На мгновение ей захотелось сказать что-нибудь резкое о том, как Руби в слезах пришла к своей старшей сестре, и не устарело ли это? Но она не сказала этого, потому что… потому что даже пытаться посеять раздор между Руби и ее сестрой было бы очень жестоко, а когда дело касалось Руби… Сансет не хватило духу на это.

Что эта девушка делает со мной? — Тебя прислала Руби, не так ли?

Янг положила руки на колени. — Знаешь, хотя она пришла сюда рано, Руби все ещё долго ждала, чтобы поступить в Бикон. Она мечтала об этом всю свою жизнь, с тех пор, как я начала читать ей… — она резко остановилась. — Она мечтала приехать сюда всю свою жизнь, и я не позволю тебе испортить ей это или сделать ее четыре года здесь несчастными из-за твоих проблем.

Сансет спокойно посмотрела на другую девушку. По правде говоря, то, что она не сказала - то, от чего она сдерживала себя, - было для Сансет более интересным, чем то, что на самом деле сказала Янг. С той первой ночи Сансет знала, что мама Руби - Саммер Роуз, С в СТРК - мертва. Чего она не знала, пока Янг не выдала это, так это того, что их отец был бездельником, и старшая сестра была вынуждена вмешаться и сыграть маму для младшей. Их отношения были не такими, какими их сначала приняла Сансет.

Требовался какой-то ответ, поэтому Сансет сказала. — Тебе следует поговорить с Жоном, может быть, время от времени заставлять его делать домашнюю работу.

— Жон не тот, о ком беспокоится Руби, — сказала Янг. — Это о тебе она беспокоится.

Сансет фыркнула. — Ты думаешь, я делаю это нарочно? Твоя сестра не единственная, кто хочет быть здесь, в Биконе. Я тоже этого ждала.

— У тебя есть забавный способ показать это.

— Перестань сидеть так праведно и поставь себя на мое место на пять секунд! — Огрызнулась Сансет. Она поднялась на ноги. — Ты когда-нибудь хотела чего-то так сильно, что страстное желание этого поглощало тебя? Что получение этого - это все, о чем ты думаешь?

Выражение лица Янг было не заинтересованным. — Может быть.

— Что бы ты сделала, если бы встретила кого-то, у кого есть то, чего ты так сильно хочешь, но кто ни черта этого не ценит? — спросил Сансет. — Разве это не приведет тебя в ярость?

— Неа.

Сансет фыркнула. — Легко сказать.

— Это случается со мной все время, — сказала Янг таким образом, что ничего не говорила о том, чего она хотела, за исключением того, что это было обычным делом. — Ты не увидишь, как я взорвусь по этому поводу.

— Это значит только то, что ты не так сильно этого хочешь.

Янг ухмыльнулась. — Тебе это не понять. — Она посмотрела на Сансет. — Может быть, ты права. Может быть, я не хочу этого так сильно, как раньше. Но однажды я захотела так сильно, что сделала что-то очень глупое. Но я оглянулась, и я на мгновение перестала думать о том, чего я хотела, и стала думать о том, что у меня есть: Руби, моя сестричка, моя красивая, добрая… а теперь она есть и у тебя, и я хочу, чтобы ты лучше заботилась о ней, или у нас с тобой будут проблемы. Посмотри, что у тебя есть, Сансет; оглянись вокруг и спроси себя, стоит ли бороться с Пиррой из-за того, чего ты хочешь.

— Руби не моя сестра.

— Нет, но она спасет тебя, если ты позволишь ей, — сказала Янг. — Это то, что она делает. Она спасет тебя, как… как она спасла меня. Ты заботишься о ней, не так ли.

Сансет усмехнулась. — Нет. Что натолкнуло тебя на эту нелепую мысль?

Янг посмотрела на нее с ошеломленным недоверием.

— Что? — непонимающе спросила Сансет.

— Кого ты пытаешься обмануть? — спросила Янг. — Если бы тебе было все равно, ты бы позволила Руби страдать в раздевалке вместо того, чтобы переместить всю команду, чтобы ей было легче…

— Мне это очень помогло, — пробормотала Сансет.

— Так. Серьезно! Кого ты пытаешься обмануть? — повторила Янг. — Почему ты так упорствуешь в этом.

Потому что, если я признаю, что мне не все равн..., Это все равно, что вернуться в Эквестрию и признаться Селестии, что она все это время была права, подумала Сансет. — Это не твое дело.

— Может быть, это и не так, — признала Янг. — Дело в том... Руби - самый смелый человек, которого я знаю. Она самоотверженна; она всегда ставит защиту других выше себя, и это... это иногда меня беспокоит. Особенно сейчас, когда мы в разных командах, и я не могу следить за ней. Руби нужен кто-то, кто защитит её, пока она защищает мир. Кто-то, кто прикроет её, когда она столкнётся с опасностью. Я думаю, что ты можешь быть собой, Сансет Шиммер... Но тебе нужно разобраться в своих проблемах с Пиррой и исправить тот бардак в который твоя команда превращается.

Сансет поджала губы так, что чуть ли не надулась. Она почти могла купиться на весь пьедестал, на который Янг поставила Руби, таково было впечатление, которое Руби Роуз производила на окружающих. Но даже если Сансет удалось сохранить свой обычный цинизм перед лицом необъяснимого воздействия Руби на нее… это не изменило того факта, что Янг говорила много... правильных вещей. Твайлайт, Гудвич, Янг, все говорят ей одно и то же, все играют вариации на одну и ту же мелодию. Сансет это не понравилось, но… но, как она сказала Янг, Руби была не единственной, для кого Бикон был важен. Это был ее последний шанс перед тем, как поезд судьбы тронется со станции. Неужели она действительно хотела отказаться от своего шанса ради Пирры?

Сансет вздохнула. — Извинения не даются таким, как я. Заводить… друзей даётся еще труднее.

— Тебе не нужно дружить с Пиррой, тебе просто нужно мирно жить с ней ради Руби, — сказала Янг. — И, может быть, тебе даже не нужно извиняться. Ты и Пирра… может быть, вы уже достаточно наговорили. Может быть, было бы лучше, если бы вы поговорили другим способом, нежели слова.

Великолепный Закат

Пирра ждала в комнате общежития, когда вошла Сансет с прямой спиной и высоко поднятой головой, с гордым выражением лица, словно королева.

Пирра медленно поднялась на ноги. Спальня была пуста, если не считать их обеих, что было к лучшему с точки зрения Пирры. Она слишком остро отреагировала, теперь она это осознала; она позволила своему незнанию того, как… более обычные люди ведут себя при... ссоре. Сансет не была безупречна, но после того, что Нора помогла ей осознать, и в свете того, как ситуация обострилась… Пирра решила, что будет лучше проявить большую человечность и извиниться. Если бы они только могли оставить это дело в прошлом, тогда, возможно, они могли бы вернуться к тому, как все было раньше, к тому, как они были почти довольны после того, как их вместе поместили в одну команду.

— Сансет... — начала она.

Сансет подняла руку, призывая к тишине.

Пирра колебалась, не зная, к чему всё идёт. Что собиралась сказать ей Сансет? Пришла ли она, чтобы вновь оскорбить её. Сколько ещё ей придётся терпеть?

Сансет молчала, и в этой тишине ее царственная гордость, казалось, треснула и рассыпалась. Она скрестила руки на груди, ее подбородок опустился, и она стала выглядеть менее уверенной в себе, с более угрюмым выражением лица на своём лице.

Она фыркнула носом, как бык, и еще несколько мгновений молчала.

— Я не знаю, зачем ты пришла сюда, в Бикон, — сказала Сансет. — Неудивительно, мы ведь мало разговаривали.

Пирре потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Сансет задает вопрос в ожидании ответа от нее. — Я… я пришла сюда, чтобы научиться защищать мир.

Сансет фыркнула, и голос ее был очень похож на лошадь. — Я пришла сюда за славой.

— Понятно, — пробормотала Пирра.

Сансет мгновение смотрела на нее, прежде чем ухмылка тронула её губы. — Это немного забавно, если подумать: я бы хотела быть тобой, и ты, вероятно, была бы не против быть мной… Хотя на самом деле, может быть, и нет. Это просто моё предположение…

Пирра глубоко вздохнула. — Сансет, я…

— Нет.

Пирра моргнула. — Нет?

— Нет, я не собираюсь произносить какие-то извинения, целоваться и мириться, и притворяться, что все в порядке, и ты тоже, это не… — Сансет снова замолчала. Ее челюсть сжалась, и она подняла голову, посмотрев на Пирру. — Пирра Никос, я вызываю тебя на дуэль.

Брови Пирры поднялись. — Дуэль?

Сансет ухмыльнулась. — Почему так удивлена? Это все еще законно в Мистрале, верно?

— Да, это так, но… как ты мне напомнила, мы не в Мистрале.

— Это также есть в школьных правилах, я проверила, — настояла Сансет. — Я имею право бросить тебе вызов, чтобы ответить на любое оскорбление, на ринге. Нам нужно, наконец-то, решить свой "маленький" конфликт.

Пирра не была в этом так уверена, хотя и должна была признать, что в этой идеи была определенная привлекательность. Как она сказала Руби, она по-настоящему чувствовала себя живой только в бою, и с Майло она всегда "говорила" лучше, чем языком. И Сансет была права: это мистральский способ решения подобных вопросов. Но Сансет не была Мистралианкой, и не было никакой гарантии, что она, как любой истинный Мистралиец, почувствует, что уйдет в конце боя, удовлетворенная тем, что честь удовлетворена, какими бы ни были результаты. Это задело серьезное беспокойства Пирры: если она и Сансет сразятся, то у Сансет не будет абсолютно никакой возможности победить. Она была неплохой, но ей было далеко до уровня Пирры. Что же она надеялась получить этим? Разве это не послужит тому, чтобы она еще больше возненавидела Пирру?

— Я не уверена, что…

— Хей! — Прорычала Сансет. — Не жалей меня и не относись ко мне легкомысленно. Я дам тебе хорошый бой, клянусь. Ты не видела то, на что я способна.

Глаза Пирры сузились. Она могла в это поверить хотя бы потому, что было много, что мир не знал о ней самой. Может быть, Сансет, как и она, скрывала особенно могущественное проявление? Она сдерживалась в классе профессор Гудвич, чтобы удивить своих противников на фестивале Вайтла?

Конечно, была вероятность, что Сансет солгала об этом, но Пирра в этом сомневалась. Ей ничем не поможет выставлять себя более могущественной, чем она есть, когда доказательство этого будет легко увидеть на арене. Если она действительно что-то скрывала, то Пирра должна признаться, что часть её была заинтригована. Возможно, Сансет скрывала такой великий талант, что могла бы бросить вызов Пирре.

В глазах Сансет был взгляд, взгляд воина, взгляд гордый, но не хвастливый, уверенный, но не без оснований. Это был взгляд человека, который искренне ожидал, что сможет победить.

Взгляд, которого Пирра не видела в глазах своих противников уже некоторое время. Даже в глазах Арслан эта решимость начала меркнуть. Пирра не осознавала, как сильно ей не хватало этого взгляда, пока не увидела его в глазах Сансет Шиммер.

Никто серьёзно не бросал ей вызов в течение достаточно долгого времени.

Она улыбнулась. — Очень хорошо. Я принимаю твой вызов, Сансет Шиммер. Я с нетерпением жду встречи с тобой на арене.

Ухмылка Сансет стала шире. — О, это будет здорово, обещаю.

***

Пирра закончила надевать наголенники. Теперь она была вооружена и хорошо подготовлена ко всему, что Сансет сможет показать. Вес доспехов и оружия внушал уверенность. Ей не нужно было беспокоиться о своём неумении обращаться со словами или непонимании многих вещей, которые другие считали само собой разумеющимися. Здесь она могла говорить с Майло и слушать с Акуо.

Она встала. Ей казалось, что пройти из раздевалки на арену - все равно что родиться: ты начинаешь во тьме, одинокая, неизвестная, незаметная, а потом выходишь из темного коридора на свет, где весь мир ждет твоего выхода. Принимая и приветствуя тебя.

Пока Пирра шла по темному коридору, она подумала про себя, что предпочла бы "родиться" одна и незамеченной. Ей бы хотелось, чтобы это состязание между ней и Сансет оставалось личным делом, за которым наблюдали только Руби и Жон. Но это было невозможно, не в последнюю очередь потому, что им нужно было получить разрешение профессора на использование зала во внеучебное время, а также профессор - или, по крайней мере, квалифицированный судья - для наблюдения за боем.

Эту роль исполняла профессор Гудвич, не склонная к сплетням, но, тем не менее, тот факт, что они забронировали зал, не был секретом, и молва разошлась. Слухи о бое с Пиррой Никос, казалось, всегда ходили среди людей; Пирра была уверена, что она могла бы отправиться в незаконный бойцовский притон в самом захудалом районе Вейла, и там её уже ждал бы репортер. Итак, когда Пирра вышла из темного коридора на свет, образно говоря, она родилась в доспехах и вооружении для войны. Люди, наблюдавшие за ней с трибун, приветствовали её восторженными возгласами, волны аплодисментов сыпались на ее голову.

Когда она была молода - когда она была моложе - это признание радовало её. Она упивалась этим, и в этом упоении она чувствовала себя почти такой же живой, как и во время сражения.

Теперь это её не радовало. Казалось, что прошло много времени с тех пор, как она действительно заслужила это. Так много побед без усилий, так много противников, которые едва могли коснуться её даже не используй она своё проявление. Если у Сансет есть козырь в рукаве... Пирра просто надеялась, что у Сансет и вправду найдётся чем её удивить.

Она надеялась - может быть, напрасно, но тем не менее, - что это предвкушение даст ей повод вспомнить, почему она когда-то любила это чувство.

***

Сансет переоделась в своей комнате в общежитии, а затем ждала своего часа в раздевалке первокурсников. Она была не одна. Руби была с ней, ёрзая руками и дико глядя туда-сюда, пока Сансет одевалась.

Сансет натянула куртку. — Ты хочешь что-то сказать мне, Руби?

— Я просто... я сожалею о том сражении, — пробормотала Руби, — но Жон попал в беду, и я не могла просто оставить его там. — она улыбнулась или, хотя бы, попыталась. — Я знаю, какой жесткой может быть Янг, и я знаю, что она никогда не сдается.

— Твоя сестра... — Сансет замолчала, потому что правда заключалась в том, что Янг немного напугала её, но она не хотела этого признавать. Не в последнюю очередь потому, что это, вероятно, дойдёт до самой Янг, а Сансет не собиралась доставлять ей удовольствие. — У меня не было возможности объяснить свой план, но я собиралась пожертвовать Жоном, чтобы немного занять Янг.

— Правда? — воскликнула Руби. — Но это ужасно. Я знаю, что он не очень сильный, но он все еще член нашей команды.

— Иногда для победы нужно пожертвовать пешкой.

— Но-но-но... Но... Хорошо, — тихо сказала Руби. — Я просто… я сожалею обо всем этом. Это моя вина, что все узнали о том, что происходит между тобой и Пиррой. Просто я все рассказала Янг, и я не думала, что кто-нибудь…

— Это не имеет значения, — сказала Сансет. Она улыбнулась своему молодому партнеру. — Если ты корила себя за это последние несколько дней, можешь остановиться. Тебе не о чем беспокоиться.

— Действительно? — воскликнула Руби. — Но… все тебя ненавидят!

— И что? — ответила Сансет. — Они, вероятно, всё равно ненавидели меня, и мне не нужно их хорошее мнение о себе.

Руби нахмурилась. — Почему ты всегда так себя ведёшь?

— Веду себя - как?

— Типа... дело даже не в том, что у тебя нет друзей, ты как будто их и не хочешь.

Сансет ухмыльнулась. — Мне они не нужны, — сказала она. — Я пью молоко.

Руби покраснела. — Ты... ты слышала это?

— Ага.

— Ну, я имела в виду, что я… это не значит, что мне не нужны друзья, — запротестовала Руби. — Я просто имела в виду, что я… я даже не знаю, что имела в виду. Зачем ты это делаешь?

— На что ты намекаешь?

— Ну… без обид, ты была хороша, когда мы сражались с Торчвиком, но… это Пирра.

— Да, а я Сансет Шиммер, — ответила Сансет. — Пришло время миру понять, что это значит. — Она повернулась, чтобы уйти.

— Подожди, а что насчет твоего оружия? — спросила Руби, указывая на Sol Invictus, прислоненного к стене.

Сансет оглянулась через плечо, сначала на оружие, а потом на Руби. — Мне это не нужно. — Или, скорее, ей все равно не стоит брать его с собой. Она не могла победить Пирру Никос собственным оружием Пирры, оружием воина, с которым Принцесса Без Короны тренировалась всю свою жизнь. Чтобы победить, ей нужно будет использовать оружие Сансет Шиммер, разум и магию, которым она обучалась всю свою жизнь. Это означало бы раскрыть гораздо больше её силы, чем она раскрывала до сих пор, но Сансет сочла, что риск стоит награды. Она должна была что-то сделать, чтобы доказать, что к ней нельзя относиться легкомысленно, и ей нужно было что-то сделать, чтобы показать людям, что её талант ничем не хуже таланта Пирры и Рубби.

Она не была и, вероятно, никогда не станет по-настоящему великой охотницей, использующей только своё оружие и свою ауру. Даже если она обнаружит своё проявление, если только оно не окажется чем-то невероятно крутым, этого, вероятно, будет недостаточно, чтобы поставить её на высший уровень.

Но она была архимагом-единорогом, и даже если она не смогла завершить одно из незавершенных заклинаний Стар Свирла, она все еще была одним из самых одаренных единорогов, прошедших ученичество Селестии.

Ты должна гордиться тем, что имеешь, сказала она Твайлайт. Что ж, больше всего на свете Сансет была хороша в магии, и пришло время показать её, даже в этом мире.

Это был не тот мир, в котором можно было бы спрятать добродетели. Мира, в котором можно было бы спрятать добродетели, не существовало.

Таким образом, Сансет вышла из раздевалки на сцену.

Пирра стояла с другой стороны, вооруженная и в доспехах, не реагирующая на крики толпы.

Профессор Гудвич закашлялась. — Мисс Шиммер, вы, кажется, что-то забыли.

— Я решила сражаться без оружия, профессор, — ответила Сансет. — Я имею на это право.

Брови профессора Гудвич поднялись. — Это очень необычно, мисс Шиммер…

— Но не совсем беспрецедентно, — заявил профессор Озпин, неожиданно появившись рядом с профессором Гудвич. Он отхлебнул из кружки кофе. — Как вы сказали, у вас есть выбор. Но вы уверены, что это самый мудрый выбор, мисс Шиммер?

Его слова повисли в воздухе между ними на мгновение, когда взгляд директора вонзился в неё, выискивая суть её тайны, хотя его слова несли больше, чем могла показаться на первый взгнляд.

Он хотел, чтобы она была осторожна. Он хотел, чтобы она передумала, хотя Сансет не знала почему. Но ей, сейчас, было не до заботы и осторожности. Это был её момент; она не могла отбросить его, томясь в полумерах.

Она отвернулась. — Я совершенно уверена, профессор.

— Хорошо. Да будет так.

Выражение лица Пирры было непроницаемым. Невозможно было сказать, что она думала об этом.

Лишь бы ты не сдерживалась.

— Вы готовы?

— Одну минутку, пожалуйста, профессор, — сказала Пирра, выпрямилась и поклонилась Сансет.

На мгновение Сансет была озадачена; она никогда не видела такого во время боевых занятий. Но, конечно же, это был не просто спарринг, не так ли? Это была дуэль по кодексу чести.

Сансет улыбнулась, и это было почти искренне, когда она поклонилась Пирре в ответ.

Пирра одобрительно кивнула, выпрямляя спину. Затем, как вода, она приняла боевую стойку, согнув ноги и приготовившись к прыжку, как большая кошка, держа перед собой щит. — Я готова, — заявила Пирра.

Сансет подняла воротник и ровнее расставила ноги. — Я готова, профессор.

Голос профессор Гудвич разнесся по всему залу. — Начинайте!

Пирра атаковала, ее полированный щит был перед ней, когда ее быстрые ноги несли ее по сцене под аплодисменты зрителей.

Сансет скрестила руки перед собой и создала вокруг себя светящийся зелёный щит.

На лице Пирры не было ничего, кроме сосредоточенности на битве, когда без единого слова или звука, даже без крика, она оттолкнула свой щит и яростно ударила мечом по щиту Сансет.

Лезвие безвредно соскользнуло с магического барьера. Глаза Пирры заблестели, когда она превратила свое оружие в форму копья и изменила хватку для колющего удара.

Сансет усмехнулась, когда она развела свои руки в стороны. Мгновенно щит взорвался, энергия барьера взорвалась, как ударная волна, отбросившая Пирру назад по сцене, как тряпичную куклу, отброшенную избалованным мальчишкой. Толпа ахнула, когда Чемпионка Мистраля ударилась об пол и отлетела на несколько футов назад, пока не вскочила в плавном прыжке на ноги. Копьё Пирры превратилось в винтовку, из которой она произвела три быстрых выстрела в Сансет.

Сансет телепортировалась в сторону, переместившись на несколько футов влево, раскинув руки. Сила была собрана на кончиках ее пальцев; она практиковалась в этом, пока это не стало почти так же легко, как с рогом. Из всех десяти пальцев она выстрелила в Пирру залпами зеленой энергии. Пирра откатилась в сторону, отражая несколько выстрелов своим щитом, даже когда она использовала этот щит как опору для своей винтовки. Она снова выстрелила. На этот раз Сансет была недостаточно быстрой, чтобы телепортироваться, и выстрел попал ей в плечо, повалив на землю. Она вздрогнула впервый раз от попадания - это было похоже на удар лапой медведя - и второй раз, когда она ударилась о землю под собой.

В тот момент, когда она упала на землю, Пирра прыгнула на неё, её копьё летело прямо в сердце Сансет. Сансет прокатилась и снова телепортировалась, на этот раз чуть выше и позади Пирры. Она выпустила взрыв энергии из своей раскрытой ладони. Пирра перекатилась, чтобы уклониться от него, и она была столь проворна и так быстра, что почти увернулась от него, несмотря на то, что расстояние было очень маленьким. Часть пола сцены взорвалась, одновременно с этим Пирра, получившая удар в бок, развернулась, как юла, чтобы вытянуть руку со щитом и поднять щит, чтобы нанести Сансет скользящий удар по лицу.

Сансет сначала ударилась об пол лицом и вскочила на ноги. Теперь она тяжело дышала, пот покрывал её лоб и стекал по спине, отчего топ прилипал к коже. Ей надо было атаковать, прежде чем Пирра смогла бы прийти в себя или…

Конечно, с кем я здесь имею дело? Мысль, довольно бесполезная, пронеслась в голове Сансет, когда она увидела Пирру в полшаге от себя. Она пнула Сансет ногой, а затем ударила своим щитом так сильно, что Сансет не только ударилась о землю, но и разбила её под собой. Сансет схватила куски разбитого пола телекинезом, швырнув их вверх над ней. Она была вознаграждена звуком ударов по тому, что могло быть только её стойким противником.

Она снова телепортировалась - я больше не могу продолжать в том же темпе - и добавила заклинание обратной гравитации, воспарив в двадцати футах над сценой у потолка. Несмотря на стук сердца, несмотря на пот, несмотря на дрожащую усталость в конечностях, Сансет изо всех сил старалась сохранять спокойное, безмятежное выражение лица. Она не осмелилась показать Пирре, как близка она к поражению. Она не осмеливалась отвести взгляд от Пирры достаточно долго, чтобы проверить уровень их ауры.

Пирра стояла, ожидая. Было похоже, что она улыбается.

Сансет ухмыльнулась в ответ. И для моего следующего трюка. Она широко раскинула руки по обеим сторонам от себя и создала вокруг себя десятки и больше разрядов зеленой энергии, словно лазерные копья, парящие в воздухе. Этот вид заклинания истощал даже больше, чем телепортация, но, черт возьми если, это не выглядело впечатляюще для посторонних глаз.

Она держала их в воздухе еще мгновение, а затем, подобно богу, низвергающему молнии со своего горного трона, метнула свои копья в Пирру Никос.

Пирра побежала. Она металась из стороны в сторону, пока копья падали вокруг неё, разрушая сцену под её ногами, бегая и уворачиваясь, как полевая мышь в чаще, пытаясь вырваться из когтей орла. На бегу Сансет поднимала обломки сцены под ногами, пытаясь вывести её из равновесия. Но Пирра была не только быстрой, но ещё и грациозной; она прыгала от осколка к осколку, и хотя некоторые копья Сансет попали в цель, она не позволила им замедлить себя больше, чем на секунду. Даже когда она потеряла равновесие, через мгновение она снова его восстановила. Копья падали сверху, и Пирра нырнула сквозь них и прыгнула вверх, держа перед собой щит и перевернув клинок для колющего удара вниз.

Сансет сделала самую неожиданную вещь, какую только могла придумать, и бросилась ей навстречу. Магия толкала её вперед и вниз по воздуху, как супергероя, кожаная куртка летела позади неё, когда она столкнулась с Пиррой с силой пули, изменив её инерцию, когда они обе рухнули вниз на землю, чтобы разрушить то, что осталось от арены Бикона.

Ты должна быть близка к своему пределу. Сансет подняла кулак, но Пирра была быстрее и ударила её щитом по лицу так сильно, что голова Сансет отлетела назад. Она застонала от боли, и пока она была отвлечена, Пирра швырнула Сансет обратно в воздух и несколько раз ударила её своим мечом.

Сансет телепортировалась. Теперь она явно задыхалась; не было больше сил на повторную телепортацию. Она давно не творила так много магии одновременно, и её резервы начали иссякать. Надо следить за своим резервом.

Пирра бросилась к ней.

Сансет чувствовала, как сильный ветер дул вокруг, развевая её волосы и куртку, как будто сама судьба вращалась вокруг нее. Она схватила правую руку левой, чтобы она не дрожала, и наставила указательный палец на Пирру, словно пистолет.

— Бум.

Луч энергии вырвался из пальца Сансет. На этот раз у Пирры не было времени увернуться; он двигался слишком быстро, и она тоже. Она была захвачена на полпути, и хотя она приняла луч на свой щит, его сила отбросила её назад и швырнула на край разбитой сцены.

Сансет задыхалась. Вот оно. Это должно было быть концом. Это было все, что осталось в ней; Конечно, Пирра никак не могла…

Она взглянула на доску. Аура Пирры все еще была желтой. Это было всего лишь чуть-чуть от красного, но все еще было желтым.

И Пирра снова встала.

Она сделала несколько шагов вперед, сделала пируэт на носочках, как танцовщица, и метнула щит, как диск.

Сансет предвидела это, но у неё не было энергии, чтобы остановить щит телекинезом, у неё не было энергии, чтобы телепортироваться, у неё не было энергии ни на что, кроме как смотреть, как щит ударяет её по лицу и сбивает с ног на спину.

Зазвучал гудок.

— Поздравляю, мисс Никос, — сказала профессор Гудвич. — Вы - победитель.

Сансет мысленно выругалась. Она все обдумала, она дошла до предела своих возможностей, она сражалась на своих условиях, сражалась по-своему, со своими способностями. Неужели она была настолько слабой? Разве она не могла победить Пирру даже в выбранной ею дисциплине?

Была ли она действительно просто… посредственной?

В зале не было слышно ни звука, кроме шагов Пирры по разрушенной предательской сцене, прежде чем она встала возле Сансет.

Она улыбалась, но это была не жестокая улыбка, не ухмылка победы над поверженным врагом. Это было… это было что-то другое. Это казалось почти добрым.

— Спасибо, — сказала Пирра.

— Хм? — все, что могла пробормотать в ответ Сансет, лежа на земле, поверженная и побеждённая.

Пирра протянула руку, чтобы помочь ей подняться. — Это был самый приятный бой, который у меня был за последнее время. Это проявление... это тот талант, который ты скрывала.

— Ты и сама не так уж плоха, — сказала Сансет, позволив Пирре помочь ей подняться на ноги. Она могла бы и не выиграть - надо быть честной; она не выиграла - но теперь она понимала Пирру лучше, чем раньше. Просто читать о её послужном списке и её достижениях было не то же самое. Сансет теперь поняла, что, хотя они были совершенно разными во многих отношениях, в своей основе они были одинаковыми: они обе были людьми, которые работали на износ, чтобы быть лучшими в выбранной ими области - Пирра в оружии, Сансет в магии - и хотя Сансет не понимала, почему Пирра хотела быть лучшей, когда ей, казалось, не нравились все почести, которые с этим шли, Сансет, тем не менее, могла распознать талант. Как от одного вундеркинда к другому.

Какое-то время они вдвоем стояли среди обломков в тишине. Ни один голос из зала не прервал их. Они смотрели друг другу в глаза, обе пары зеленые, и хотя Сансет не хотела в этом признаваться, какая-то ее ноющая часть думала, что глаза Пирры, вероятно, ярче и красивее. Сансет показалось, что теперь, когда они поговорили "кулаками", она лучше понимает Пирру, чем когда они говорили словами, так и Пирра стала понимать её немного лучше.

— Мисс Шиммер, — сказала профессор Гудвич. — Впечатляющая демонстрация, хотя я замечу, что если бы вы не оставили своё оружие в раздевалке, у вас могли бы быть некоторые дополнительные варианты, после того как вы истощили свою ауру.

Сансет вздохнула. — Да, профессор.

— Хотя, с таким мощным проявлением, вряд ли можно упрекнуть вас в легкой степени самоуверенности, — пробормотал директор Озпин.

— Мисс Никос, — сказала профессор Гудвич. — Как всегда, великолепное зрелище. Вы обе отлично постарались. Надеюсь, этот опыт вас чему-то научил.

— Да, профессор, — сказала Пирра, бросив взгляд на Сансет. — Я думаю, что так и есть.

— Круто Пирра! — крикнула Руби. — Невероятно Сансет! — Она начала аплодировать, и по тому, как она перевела взгляд с одной на другую, стало ясно, что она аплодирует им обеим. Жон был следующим, кто подхватил аплодисменты, и вскоре аплодисменты распространились по всему залу, пока все зрители, кроме двух профессоров, не зааплодировали.

Сансет не могла быть уверена, она не могла знать наверняка, но осмелилась надеяться, что все они аплодируют им обеим.

Она позволила себе на мгновение окунуться в это, закрыв глаза, когда нектар и амброзия, которые она так долго искала и в которых так долго ей было отказано, хлынули в её уши и бальзамировали её душу. Это было оно. Для этого всё и было. Она не нуждалась в друзьях, Пирра не нуждалась в друзьях… все, что им было нужно, это быть любимыми массами, приветствоваться ими, признаваться ими чем-то высшим. Аплодисменты, предназначенные для тебя, звучать иначе, чем аплодисменты предназначенные для других людей, это легко распознать, если слушать достаточно внимательно; можно почувствовать разницу в своей душе. Сансет не слышала аплодисментов, предназначавшихся ей самой, с тех пор как она продемонстрировала свою невероятную магию перед дворянами Кантерлота на конференции, которые Селестия иногда устраивала. Ей казалось, что она на пути к чему-то великому и славному.

Она взглянула на Пирру, безмолвно спрашивая об этикете таких ситуаций.

Пирра кивнула, молча отвечая.

Вместе, все еще держась за руки, они поклонились.

Разговоры

Сансет и Пирра сидели на крыше, ветер ласкал и лизал их волосы, а солнечный свет нежно целовал их лица.

Сансет откинулась назад, положив голову на сцепленные руки, и закрыла глаза.

Их драка произошла вчера, и Сансет поняла, что, теперь, может находиться рядом с Пиррой, не злясь ни внешне, ни даже внутренне из-за всех своих недостатков. Хотя она и не могла называть её подругой, быть здесь с ней было... Ну... Почти приятно. Комфортно.

Выдержит ли этот комфорт контакт со всеми поклонниками Пирры в школе, предстояло ещё выяснить, но сейчас Сансет чувствовала себя довольно хорошо.

Даже если она проиграла битву, в процессе она завоевала уважение учеников Бикона; это было похоже на один из тех спортивных фильмов о преодолении дистанции с чемпионом.

Конечно, это не означало, что Сансет не надеялась в будущем когда-нибудь стать чемпионкой.

— Твоё проявление очень впечатляет, — сказала Пирра. — Одно из самых универсальных проявлений, что я когда-либо видела.

Сансет открыла глаза. Это, безусловно, было бы правдой, будь магия её проявлением, что было одной из причин, по которой она раньше не использовала её сверх меры. Но, несмотря на то, что Пирра была умной девушкой, Сансет верила в силу системы отсчета. Если бы она во время своих занятий в Кантерлоте под руководством Селестии столкнулась с такой формой силы, как аура или проявление, то она без каких-либо подробностей не приняла бы их за неизвестные до сих пор формы силы, а скорее за ответвления магии, которых она раньше не встречала. До сих пор это работало точно так же в Ремнанте.

— Да, — сказала она. — Оно довольно-таки крутое.

— Ты, должно быть, потратила много времени на обучение, чтобы использовать его.

Сансет посмотрела на голубое небо над головой. — Когда ты начала тренироваться?

— Моё обучение началось всерьез в пять лет.

— Вот тогда и началось моё обучение.

— Звучит как... интересный режим тренировок, раз он так сильно сосредоточен на использовании твоего проявления, а не на боевых навыках или обращении с оружием.

Сансет обдумывала свой ответ несколько секунд. — У меня была... можно сказать, что она была необычной учительнцей. Она не обучала меня быть воином; скорее... я не уверена, что смогу объяснить, чему она конкретно меня обучала. Я даже не уверена, что понимаю это сейчас. — самое близкое, что она могла бы придумать, чтобы прийти к системе, понятной Пирре, было бы использовать слова Пирры: образец добродетели и славы. Но это прозвучало бы невыносимо претенциозно, когда бы это было выражено словами. — Вероятно, сейчас она очень разочарована во мне.

— Разочарована? — повторила Пирра, с явным удивлением в голосе. — Я бы сказала, что твои способности делают честь твоей учительнице.

Сансет фыркнула. — Моя учительница не хотела бы, чтобы я стала охотницей, убийцей. Эй, Пирра?

— Да?

— Ты веришь в судьбу?

Теперь настала очередь Пирры обдумывать свой ответ. — Да, — сказала она. — Хотя и не так, как некоторые могли бы себе это представить. Нет неизбежной судьбы, на которую мы обречены с рождения. Скорее, я считаю, что наша судьба - это цель, которой мы себя посвятили и к которой мы идем целенаправленными усилиями.

Сансет села, нахмурив лоб. — Без обид, но что это за судьба? Если мы можем выбирать свою судьбу, то это вовсе не судьба.

Пирра спросила. — Ты веришь в неизбежную судьбу?

— Я бы хотела, — сказала Сансет. — Конечно, раньше я думала, что моя судьба - это что-то грандиозное и славное. Но я думаю, что судьба должна быть предопределена, иначе она — ничто.

— "Посмотрите на меня, я дочь великой женщины", — пробормотала Пирра. — "Бог был моим отцом, но смерть и неумолимая судьба ждут меня."

— Цитата?

— Я немного удивлена, что кто-то столь интеллектуальный, вроде тебя, не читал Мистралиаду.

— Я изучала истории, в основном, — ответила Сансет с оттенком защиты в голосе.

— Да, но пока ты не прочтёшь поэму… Меня назвали в честь Пирры, которая сражалась за Мистраль, она была лучшим из воинов, своей эпохи. Когда началась война, эта Пирра предпочла короткое, но славное существование долгой и обычной жизни, и когда ее возлюбленный был убит, Пирра решила отомстить, хотя она знала, что её собственная смерть будет жестокой. Это стало её неумолимой судьбой... но только потому, что она выбрала её.

Сансет кивнула. Теперь она немного лучше понимала характер Пирра. — Среди моего народа, — сказала она, — мы не особо утруждаем себя определением того, что мы подразумеваем под словом "судьба". Мы думаем об этом в основном в терминах фиксированной нити, но теперь, когда ты объяснила это, я думаю, что мы иногда скатываемся к другому значению. — Это объяснило бы ложь Селестии: по ошибочному мнению её учительницы, она сбилась с пути, который привел бы её к великой судьбе, и таким образом лишилась её. Конечно, она была совершенно неправа, и понимание её мыслей никоим образом не уменьшило остроты её предательства, но… теперь она немного лучше поняла, что Селестия пыталась сказать. — Среди моего народа, — продолжала она, — мы верим, что каждый рождается наделенным одним высшим талантом, великим даром внутри себя. Это отражено в... в символах, которые мы выбираем для себя, и все они представляют этот талант. Но этот дар, хотя и находится внутри нас, предназначен не для нас, а скорее для мира вокруг нас. Хотя... Хотя у нас может быть много навыков, открытие нашего истинного дара заключается не просто в том, чтобы найти что-то, в чём мы искусны, или даже то, в чём мы наиболее искусны, а в том, чтобы понять, как мы можем обогатить мир вокруг себя и сделать его лучше, чем он был до нас.

— Значит, в каком-то смысле ты веришь в судьбу, которая зависит от твоего выбора, — ответила Пирра.

— В какой-то степени, — признала Сансет. — Хотя... ты можешь быть слепым к своему дару, к своей судьбе на долгие годы, но другого тебе не дадут. Ты будешь блуждать... будучи пустым, как мы это называем, пока не увидишь правду о себе и не примешь её.

Пирра задумчиво кивнула. — Признаюсь, я никогда раньше об этом не слышала. Это распространенное мнение в Атласе?

Сансет издал звук, что-то среднее между смешком и вздохом. — Нет. Я, эм… я училась в Атласе, но выросла за пределами королевств. Оттуда берут начало эти верования.

— Это звучит логичнее, — мягко сказала Пирра, — Ты покинула свой дом и отправилась в Атлас… ради славы?

— Ради своей судьбы, — поправила ее Сансет. — Мне было ясно, что она находится в другом месте, а не там где я выросла.

— Разве твой знак не является знамением твоей судьбы?

Сансет посмотрела на символ солнца на своей тунике. — Не совсем так, — объяснила она. — Знак… Раньше я думала, что знаю, что это значит, но теперь я… не уверена. — Она думала, что сияющее солнце символизирует её предназначение заменить Селестию, но теперь… в чём твой смысл? — Полагаю, я надеюсь найти смысл здесь, в Биконе. Пирра, — добавила она, пытаясь сменить тему, — могу я спросить тебя кое о чем?

— Конечно.

— Могу ли я спросить, если ты веришь, что мы выбираем свою судьбу, то почему ты выбрала судьбу, которую не хочешь?

Пирра печально покачала головой. — Я всегда считала, что моя судьба - это гораздо больше, чем просто выигрывать кубки на потеху публике. Моя судьба, судьба которую я выбрала, судьба в поисках которой я пришла сюда… это защитить мир.

Сансет усмехнулась. — А я думала, что у меня большие амбиции.

— По какой еще причине существуют охотники?

— Ну да, но когда ты говоришь это вслух… — Сансет замолчала. Была причина, по которой она держала свои амбиции при себе: говорить о них вслух означало выставлять их на посмешище и насмешки мелких умов и слабых душ, неспособных рискнуть всем, совершив прыжок в неизвестность. И кроме того, если загадать желание, оно не сбудется, а амбиции всегда казались очень близкими к желаниям в мышлении Сансет.

— Наш мир в осаде и в серьезной опасности, — торжественно заявила Пирра. — Мы не можем просто пытаться удерживать позиции или минимизировать наши потери.

— Ты говоришь об освобождении мира от гримм?

— Наверное, да, — сказала Пирра. — Я считаю, что именно в этом должна заключаться наша судьба, судьба человечества, и я верю, что могу сыграть в этом какую-то роль. И ты тоже можешь.

Брови Сансет приподнялись. — На что ты намекаешь?

Пирра улыбнулась. — Я говорю, что для меня было честью сражаться против тебя, но было бы еще большей честью сражаться с тобою вместе.

На лице Сансет расцвела улыбка. Она протянула сжатый кулак, на который Пирра подозрительно посмотрела.

— Ты ударяешь его костяшками пальцев, — объяснила Сансет.

— О, — ответила Пирра. — Ага, понятно.

Они ударили кулаками.

— Удар копытом, — пробормотала Сансет.

— Ээээм.. Прости, что ты сказала?

— О, ничего, совсем ничего.

***

Сансет: Так я узнала, что борьба - это способ решить все мои проблемы.

Принцесса Твайлайт: Что ж, я рада, что отношения между тобой и Пиррой, очевидно, улучшились, но я не могу не думать, что это можно было решить без боя.

Сансет: Если бы мы не подрались, мы бы не смогли оценить навыки друг друга.

Повисла пауза на минуту. Принцесса Твайлайт: К сожалению, у меня такое чувство, что ты возможно права.

Сансет хмыкнула. Сансет: Я причиняю неудобство Принцессе Дружбы?

Принцесса Твайлайт: Должна признаться, меня беспокоит тот факт, что ты живешь в мире насилия. С твоих слов это звучить почти как антиутопия.

Сансет: Атлас мог бы выйти из трилогии романов, если добавить любовный треугольник, но Вейл я еще недостаточно осмотрела, чтобы комментировать. Твайлайт Спракл?

Принцесса Твайлайт: Можешь называть меня просто Твайлайт, если хочешь.

Сансет: Мы не друзья. Но рука Сансет дрожала. Ей казалось, что она стоит на пороге двери, которую она должна пересечь, и все же она боялась сделать это. Сансет: Думаешь, принцессе Селестии стыдно, что я использую то, чему она меня научила, и использую это, чтобы забрать чужую жизнь?

Принцесса Твайлайт: На самом деле я не слишком много ей рассказала; твоя ситуация кажется невероятно опасной, и я не была уверена, что ты хочешь, чтобы она волновалась.

Сансет: Нет. Я не хочу, чтобы она волновалась. И я не хочу, чтобы она осуждала. И вот, она записала свой страх, и теперь его нельзя было стереть. Он ухмылялся ей, насмешливо и сардонически, насмехаясь над ее собственной слабостью.

Принцесса Твайлайт: Судя по тому, что ты мне рассказала, не за что тебя осуждать. Если ты не лжешь, значит, ты защищаешь людей от ужасных монстров. Мне жаль, что тебе приходится жить такой жизнью, но я не осуждаю тебя за это.

Сансет чуть не написала в ответ, что ей не нужна жалость узурпатора, но какой в этом смысл? Она была раздражена, но не настолько, чтобы ей хотелось либо закончить разговор, либо увязнуть в том, хотела ли Твайлайт Спаркл проявить покровительство или нет.

Она думала о мечте Пирры, о своей судьбе, ради которой она была готова отдать тело и душу. Можно ли сделать так, чтобы гримм были побеждены раз и навсегда? История таких событий, как гора Гленн или Багровая операция, говорила об обратном, но Сансет не была провидицей. Даже Селестия не могла видеть будущее. Возможно, Пирра смогла бы это сделать, если бы Сансет была частью этого...

Сансет: Принцесса, ты веришь в судьбу?

***

Бон-Бон, имя, к которому она привыкла гораздо больше, чем к Свити Дропс, скрывалась в темных уголках библиотеки. Она достала свой свиток и позвонила человеку, указанного в её контактах, как "Черная Королева".

Ответ не заставил себя долго ждать. Этот мрачный, глубокий голос вырвался из её свитка. — Дорогая, — сказала она, — я не ожидала, что ты позвонишь так скоро.

— У меня есть для тебя имя, — ответила Бон-Бон. — Сансет Шиммер.

— Я никогда раньше не слышала этого имени.

— И не услышала бы, — признала Бон-Бон. — Она ходила в Кантерлотскую боевую школу вместе со мной и Лирой. У неё был талант - больше, чем у меня, и больше, чем у Лиры, - но ничего выдающегося.

— Ты хочешь, чтобы я убила одного из твоих старых школьных соперников, чтобы ты почувствовал хоть какое-то чувство расплаты? — спросил голос на другом конце свитка. — Потому что это так восхитительно мелочно, что я могла бы подумать об этом.

— Дело не в этом, — резко сказала Бон-Бон. — Посылаю тебе видео, которое сняла сегодня днём. — никто не подозревал ничего дурного в том, что она снимала дуэль между Пиррой и Сансет, вернее, что она начала снимать вскоре после начала дуэли. В конце концов, бой получился впечатляющим, и не только она снимала видео. Бон-Бон также видела, как Вайсс Шни записывает матч: она, вероятно, собиралась изучить его, чтобы спланировать контрстратегию. Она продолжала вызов в одной вкладке, а в другом окне нашла нужное видео и отправила его. — Тут нет начала боя, но ты можешь увидеть достаточно.

С другой стороны свитка Бон-Бон услышала звуки боя и догадалась, что Черная Королева наблюдает. — Впечатляет, — признала она. — Очень впечатляет. Не похоже, что это что-то... "ничего выдающегося".

— Должно быть, она все это время сдерживалась, — сказала Бон-Бон.

— И все же сейчас она решила оторваться. Почему? Что это был за бой с Пиррой? Уверена, не очередной спарринг.

— Нет, — согласилась Бон-Бон. — Это была дуэль между ними двумя. Очевидно, они были в ссоре, но, похоже, к концу боя они помирились.

— Она сдерживалась, чтобы люди не узнали, насколько она сильна… вплоть до того момента, когда её гордость была поставлена на карту, — последовал ответ. — Она мне уже нравится. Узнай о ней побольше. О, и Свити Дропс?

— Да?

— Это как раз то, ради чего я послала тебя в Бикон. Продолжай в том же духе.

Вейл

Жон тренировался на крыше.

Он знал, что сильно отставал от Руби и Пирры, но чего он не знал до сегодняшнего дня, так это того, насколько его превосходила Сансет. Боже! То, что она делала со своим проявлением - так назвала это Пирра - было просто невероятно. А Пирра оказалась еще более невероятной из-за того, что смогла выиграть бой, несмотря на силу Сансет.

Он знал, что Сансет, как и Пирра с Руби, сильнее него, но до сегодняшнего дня он даже не подозревал о том насколько она сильнее. Он думал, что Сансет была второй с конца по силе в их команде, превосходя только его. Теперь он понял, что трио девушек было примерно на одном уровне друг с другом на вершине горы, а он был где-то внизу и смотрел на них снизу вверх.

Снизу они казались очень далёкими.

Вот почему ему приходится продолжать восхождение на эту высокую гору.

Стремясь найти способ стать сильнее как можно быстрее, Жон ненадолго зашел в библиотеку после дуэли Сансет и Пирры и наткнулся на книгу под названием "Принципы искусства фехтования". Краткий взгляд на введение прояснил, что это было старое руководство по фехтованию от старого воина Вейла. Жон быстро пролистал книгу, и теперь она стояла прислоненной к стене у двери, ведущей вниз с крыши так, чтобы он мог видеть картинки и пытаться имитировать их.

Это было немного сложнее, чем казалось сначала; некоторые стойки были не очень удобными, и они не очень хорошо сочетались друг с другом. Но это есть в книге, так что это должно работать, верно? Он просто не делал это правильно, или, может быть, он упускал какие-то нюансы.

Возможно, ему стоит остановиться, чтобы по настоящему прочитать книгу.

Жон покачал головой. У него нет времени на это. Если бы он сел, чтобы прочитать книгу от начала до конца, он бы еще больше отстал от своих товарищей по команде.

Он просто должен был пройти через все трудности и продолжать идти. По крайней мере, достаточное размахивание мечом должно сделать его физически сильнее. Я... надеюсь на это?

Жон переходил из стойки в стойку, тяжело дыша и пыхтя, сражаясь с тенями.

***

Её утренняя пробежка с Жоном стала частью утреннего распорядка Пирры за эти первые пару недель в Биконе. Жон по-видимому, так же, как и она, привык рано вставать, так что они оба молча согласились, что будут использовать время до завтрака, чтобы сделать лёгкую зарядку.

Пирра поняла, что засыпая ночью - очень сильно ждёт этого.

Она пыталась установить подходящий темп, чтобы Жон не отставал от неё; он казался, мягко говоря, менее.... опытным, чем она. Однако, когда она начала обходить центральный двор, Пирра заметила, что Жон отстал от неё. Она остановилась, обернулась и увидела, что Жон не только отстал; он едва-ли не падал от истощения. Он опирался на одну из высоких каменных колонн согнувшись вдвое.

— Жон! — воскликнула Пирра, бросаясь к нему. — Жон, что случилось?

Жон издала стон. — Э… ничего… я просто… э…

Поскольку казалось, что он не способен встать, Пирра опустилась на колени, чтобы получше рассмотреть его лицо. Под его голубыми глазами были темные мешки, сами же глаза сегодня казались менее яркими, чем обычно. — Жон, ты выглядишь измученным! Как ты себя чувствуешь?

— Измучено, — признал Жон.

— Прости, — извинилась Пирра, проклиная себя за то, что не предвидела этого. Жон отсутствовал каждый вечер, делая черт знает что; он не возвращался до тех пор пока все остальные члены команды САПР не засыпали. Даже Сансет, которая была "ночной совой" и, которая не хотела делать домашние задания, пока солнце не зайдёт, ложилась спать намного раньше, чем Жон. Очень часто Пирра засыпала до того как Жон возвращался в комнату. — Это была ошибка, я не должна была так подталкивать тебя к твоему пределу. Давай вернемся в комнату общежития.

Жон покачал головой. — Я… я в порядке, — выдохнул он. — Просто дай мне-

— Ты не в порядке, — настояла Пирра.

Она задумалась. Руби знала, чем занимается Жон по ночам, и, казалось, думала, что это не причиняет Жону никакого вреда; Пирра доверяла Руби, или, по крайней мере, доверяла намерениям Руби, но было ясно, что ночная деятельность Жона причиняет ему некоторый вред, хотя бы из-за его явного истощения. Я не думаю, что смогу больше закрывать на это глаза.

— Жон, — сказала она, сохраняя голос мягким и нежным. Она не хотела, чтобы он подумал, что она злится на него. — Я не знаю, что ты делаешь каждую ночь, но я думаю, тебе нужно пересмотреть своё расписание. Ты не можешь бесконечно рано вставать и поздно ложиться спать.

Жон покачал головой. — Я должен, — сказал он. — Это единственный путь.

— Единственный путь к чему? — спросила Пирра. — Что ты делаешь каждую ночь, Жон?

Жон не ответил.

Пирра нахмурилась. — Я твой партнер, — напомнила она ему. — Что бы с тобой не происходило, ты можешь мне доверять.

Жон закрыл глаза. — Я доверяю тебе, — сказал он, — но мне нужно, чтобы ты могла доверять мне.

— Я… — Пирра остановилась, её голос затих. Потому что, если она доверяет ему, она также должна верить в то, что он поступает правильно. Как я могу отрицать это? — Очень хорошо, — сказала она. — В любом случае, ты позволишь мне помочь тебе вернуться в общежитие?

Жон выпрямился, или, по крайне мере, попытался. — Я могу продолжать идти-ах! — он пошатнулся вперед и мог бы упасть лицом вниз, если бы Пирра не была рядом, чтобы поймать его.

— Пойдем, мы возвращаемся, — сказала Пирра, перекинув одну из его рук себе за плечи и отправившись обратно к комнатам общежития. Она улыбнулась ему. — Все в порядке, Жон. Ты со мной.

Судя по удрученному выражению лица Жона, это было не то, что она должна была сказать. Он не ответил. Он просто выглядел таким… таким разочарованным, что Пирра не знала, что ей теперь сказать, как бы ей этого ни хотелось.

Честно говоря, она испытала облегчение, когда он заснул на обратном пути; Пирра почти не заметила разницы между тем, чтобы тащить его или помогать ему идти. Она прижала его крепче и немного приподняла, чтобы его ноги не задевали землю.

Было трудно вытащить свой свиток, удерживая его вот так, поэтому, когда она вернулась в комнату общежития САПР, она неуклюже постучала в дверь, чтобы привлечь внимание своих товарищей по команде, все еще находившихся внутри.

Дверь открыла Руби, все еще одетая в пижаму, чьи серебряные глаза расширились при их виде. — Жон?! Он в порядке?

— Он просто устал, — заверила её Пирра, внося Жона внутрь.

Сансет стояла у своей кровати; она тоже все еще была в пижаме. Она сложила руки, и ухмылка тронула ее губы. — Что ты с ним сделала?

— Я ничего не делала, — ответила Пирра с ноткой упрека в голосе, укладывая Жона на его кровать. — Он истощен.

— Так много спать в классах и до сих пор быть усталым, да?

— Сансет, — сказала Пирра, с ещё больше различимым упрёком в голосе. Она взглянула на Руби. — Руби, я не буду спрашивать тебя, что Жон делает каждую ночь, потому что он просил меня доверять ему, и я уважаю его желания, но как единственный человек, который знает… ты не можешь убедить его остановиться? Боюсь, это больше вредит ему, чем помогает.

Руби нахмурилась. — Я попробую, — согласилась она, — но не уверена, что он послушает.

— Что он делает? — требовательно спросила Сансет.

Руби посмотрела на Сансет. — Он не хочет, чтобы кто-либо знал.

— Я поняла. Выкладывай.

— Сансет, — с упрёком простонала Руби.

— Я имею право знать, — заявила Сансет. — Мы все имеем право знать, но я, как лидер его команды, особенно. Особенно как лидер его команды, который делает все домашние задания этого ленивого бездельника. Весь наш успех частично зависит от него. Мой успех частично зависит от него, и если он ходить в клубы Вейла каждую ночь…

— Это не так, — заверила ее Руби.

— Ну так скажи мне, как - так?

— Сансет, пожалуйста, — сказала Пирра. — Пожалуйста, оставь это дело в покое.

Сансет фыркнула. Она надула губы. Когда она снова заговорила, её тон был чуть менее сердитым. — Возможно, вам не приходит в голову то, что я сама не могу так долго продолжать, — сказала она. — Если мне придется продолжать делать работу за двух студентов, я буду той, кто заснет в классе. Я дам ему время до середины семестра, после этого я перестану закрывать на это глаза — Она села на свою кровать. — Что же мне с тобой делать?

Поскольку вопрос предназначался Жону, Пирра не ответила. Она обошла кровать Жона и направилась к своей. — Руби, если ты хочешь пойти в душ первой, я не буду тебе препятствовать.

— Сансет? — спросила Руби.

— Иди, — тихо сказала Сансет.

Когда Руби пошла в душ, Пирра села на свою кровать, напротив Жона и Сансет. Она посмотрела на его лицо; оно был красиво, однако его портили темные круги усталости вокруг глаз. То, как его волосы падали ему на лоб, ей почти захотелось протянуть руку и…

— Ты понимаешь, что некоторые люди сочли бы это немного жутким, — заметила Сансет.

Голова Пирры вскинулась. Она чувствовала, как её лицо начинает краснеть. — Я, э-э, я не понимаю, что ты имеешь в виду?

У Сансет было очень многозначительное выражение лица. — Иногда я смотрела, как Флэш спит. В то время мы ещё встречались, так что это не было странно.

— Это ничего не значит, — неубедительно сказала Пирра.

— Не значит? — ответила Сансет со здоровой долей скептицизма в голосе. — Он тебе нравится?

— Прости?

— Это простой вопрос, — настояла Сансет. — Хотя, если ответ "да", то моим следующим вопросом будет "почему?"

Потому что… потому что… Пирра смутилась, осознав, что она изо всех сил пытается найти ответ на этот вопрос. Она почувствовала себя еще более смущенной, осознав, что на самом деле не очень хорошо знала Жона. Она была знакома с ним две недели, она видела, как он сделал доброе дело по отношению к Руби, она знала, что он из семьи охотников, и из этого… из этого она сплела себе сказку, мечты о женитьбе и романтике.

С внезапным чувством, похожим на пощечину, она поняла, что вела себя точно так же, как множество людей, которые полагали, что знают Пирру Никос, потому что несколько раз видели Непобедимую Девушку по телевизору. Она предполагала, что знает Жона Арка, когда все, что она делала на самом деле, это проецировала на него свои собственные желания.

Это делало её плохим партнером, и она подозревала, что и довольно плохим другом.

Прости, Жон. Я стану лучше в будущем.

Я узнаю тебя лучше, если ты позволишь мне. Я узнаю тебя и дам тебе узнать меня, и я пожелаю тебе счастья с Вайсс Шни.

— Спасибо, Сансет, — пробормотала Пирра.

Сансет нахмурилась. — За что?

Пирра улыбнулась, оценив, что Сансет щадит её внутренние достоинство, не говоря то, за что Пирра должна благодарить её. Сансет же непонимающе нахмурилась.

Она отвела взгляд от Жона и собиралась открыть книгу, чтобы скоротать время пока Руби не закончит принимать душ, когда услышала ворчание Сансет. Пирра обернулась и увидела, что Сансет копается под кроватью Жона. Она вытащила книгу, судя по всему, новое издание старинного руководства по фехтованию.

— Смотри, что я нашла. Она из библиотеки, — объявила Сансет.

— Понятно, — тихо ответила Пирра. — Значит, она сейчас принадлежит Жону.

— Ага.

— Тогда ты должена положить её обратно, — сказала Пирра.

— Разве тебе не интересно, зачем эта книга Жону? — спросила Сансет. — Как ты думаешь, он пытается научиться владеть мечом? Немного поздновато, тебе не кажется?

— Пожалуйста, Сансет, верни её обратно, — настояла Пирра.

Сансет бросила книгу на кровать. — Тебя нисколько не интересует, как ему удалось сдать экзамен в боевой школе, не зная, что такое аура, и не умея эффективно использовать свое оружие?

— Он может научиться драться, — сказала Пирра.

— Он должен был уже научиться.

— Но он не умеет, — напомнила ей Пирра. — Но это не значит, что он не может учиться. У него доброе сердце.

— Это не спасет его от гримм.

— Так ли это? — спросила Пирра. — Почему бы и нет? Гримм - это тьма, а мы - свет. Они - воплощение зла, существа чистого разрушения, движимые своими низменными инстинктами убивать и пожирать. Да, мы противостоим им оружием, но не должны ли мы противостоять этим существам тьмы с сияющими сердцами? Я скорее буду сражаться вместе с хорошим человеком, чем с могучим воином с сердцем Кардина Винчестера.

— Или моим, — резко сказала Сансет.

— Ты лучше, чем думаешь о себе, — ответила Пирра. — Пожалуйста, Сансет, верни книгу.

Сансет, немного неохотно, но сделала, как просила Пирра, и сунула книгу обратно под кровать Жона.

В этот момент глаза Жона замерцали, и он снова проснулся. — Эй, — пробормотал он.

— И ещё раз доброе утро, — сказала Пирра. — Как ты себя чувствуешь?

Жон зевнул. — Что… я заснул?

— Ненадолго, да, — ответила Пирра. — Тебе не нужно вставать. Ты можете снова заснуть, если хочешь.

— Нет, я встану, — сказал Жон, качая головой и садясь. Он снова зевнул. — Хотя, быть может, мне не помешает кофе.

— Я сделаю, — заверила его Пирра, вставая на ноги и быстро пересекая комнату общежития. Её ботинки цокали по полу коридора, пока она направлялась к кухне, которую студенты могли использовать, чтобы приготовить себе закуски или легкие блюда, если их не интересовали какие-либо доступные варианты в столовой. Здесь были буфеты по обе стороны от раковины, микроволновая печь, плита, тостер, дешёвый чайник и множество шкафов над и под рабочей поверхностью. В одном из верхних шкафов Пирра нашла банку с кофе, хотя в ней почти ничего не осталось.

— Я думаю, что они руководство академии оставило нам немного для начала, но мы должны пополнять запасы сами.

Пирра оглянулась. Флэш Сентри стоял в дверях, засунув руки в карманы.

— Извини, — сказал он. — Я не хотел тебя беспокоить.

— Понятно, — спокойно сказала Пирра.

Флэш вздрогнул. — Пожалуйста, не надо… Я знаю, что некоторые из моих товарищей по команде могут быть немного… Я не такой, как Кардин или Рассел.

Пирра колебалась, стоя к нему спиной, вытаскивая почти пустую банку из-под кофе из буфета. — Прости, — сказала она. — Я не должна быть предвзятой к тебе.

— Все в порядке, — сказал Флэш. — Полагаю, Сансет рассказывала тебе ужасные истории обо мне.

— На самом деле, она не так уж часто упоминает тебя, — ответила Пирра. Она сделала паузу. — Хотя… она, только что упомянула, что… раньше смотрела, как ты спишь.

Флэш фыркнул. — Я думаю, что просыпался от этого пару раз.

— Ты находил это… странным? — спросила Пирра.

Флэш улыбнулся, входя на кухню. — Нет, — ответил он. — Я думал, что это было мило.

И все же ты порвал с ней отношения и причинил ей огромную боль. — Понятно, — мягко сказала Пирра.

Она взяла кружку для Жона, одну из простых кружек, которые уже стояли в шкафу. Наверное, они должны купить себе свои собственные.

— Это было отличное сражение между вами двумя, — сказал Флэш, ожидая, пока Пирра закончит. — Я бы оценил его как одного из твоих лучших.

— Ты видел, как я сражаюсь? — спросила Пирра. Она посмотрела на него через плечо. — Я мешаю тебе?

— Нет, — сказал Флэш. — Я могу подождать. И да, я видел, как ты сражалась. Я видел, как ты сражалась с Шайнингом Армором в показательном поединке.

— Ах, да, благотворительный бой за Институт Асклепия, — ответила Пирра. — Да, я помню. Он был тяжёлым противником.

— Вчера Сансет была лучше, — сказал Флэш. — Ей действительно удалось попасть в тебя.

— Она и вправду очень сильна.

— Я этого не знал, — серьезно сказал Флэш.

— Она скрывала от тебя свою силу?

— Ото всех до сих пор, — подтвердил Флэш.

— Тогда я польщена тем, что она решила проявить себя в битве против меня, — заявила Пирра.

— Польщена? — повторил Флэш. — Я не уверен, что когда-нибудь пойму Мистралийцев. Как она?

— Сансет?

— Да, — пробормотал Флэш.

— Она… с ней всё в порядке, — ответила Пирра.

— Хорошо, — ответил Флэш, его тон скрывал его мысли по этому поводу. — Я рад этому.

Пирра закончил варить кофе Жону и отнесла дымящуюся кружку обратно в комнату общежития. К тому времени, как она вернулась, Руби уже вышла из душа.

— Пирра, — сказала Руби, когда она вошла. — Я как раз говорила, что сегодня мы все должны отправиться в Вейл, и я могу показать вам все вокруг. Мы же так и не погуляли вместе на прошлой неделе.

— Похоже, это может быть очень приятно, — ответила Пирра, принося Жону его кофе и протягивая кружку ему. Он начал жадно пить, несмотря на жару, только чтобы немного обжечь при этом язык. — Прости, — сказала Пирра. — Слишком горячо?

— Нет, — заверил её Жон. — У меня просто в голове всё мутно.

— Нам также не помешали бы продукты для кухни и, может быть, наша собственная посуда. — Вспомнила Пирра.

— Я полагаю, было бы хорошо, если бы кто-то показал нам город, — уступила Сансет.

Жон отхлебнул ещё кофе. — Звучит неплохо, — согласился он.

— Вот и все, — сказала Сансет. — Мы подготовимся и отправимся после завтрака.

***

Сансет была следующей, кто пошел в душ, поэтому, пока она это делала, Руби застегнула плащ вокруг плеч и спросила Жона и Пирру. — Итак, кто-нибудь из вас когда-нибудь был в Вейле?

— Нет, — сказал Жон. — Моя… у нас никогда не было причин для этого до сих пор.

— Я провела ночь перед тем, как отправиться в Бикон, — сказала Пирра, — но большую часть времени я провела в отеле. Я также пошла в театр, но использовала такси туда и обратно.

— Хорошо, — сказала Руби. — Я, конечно, не знаток города или что-то в этом роде, — быстро сказала она, на случай, если их ожидания слишком высоки, — но я была там несколько раз, даже одна. Так я встретила Сансет и попала в Бикон например.

— Я не думаю, что слышал эту историю, — сказал Жон.

— Я тоже, — согласилась Пирра. — Я знаю, что должна быть причина, по которой тебе допустили досрочно - конечно, твои навыки превосходно демонстрируют причину - но в то же время мне любопытно, что конкретно произошло.

Руби начала жалеть, что подняла этот вопрос. — Ну, на самом деле ничего особенного, — сказала она. — Я была в магазине пыли - и Сансет тоже, хотя я этого тогда не знала, - и вдруг, внезапно, вошли все эти плохие парни во главе с этим Романом Торчвиком из новостей, и они хотели ограбить это место, и они начали собирать всю пыль-

— Пыль? — повторила Пирра. — Значит, они были там не только для того, чтобы украсть денги?

— Конечно, было бы проще просто взять наличные, — предположил Жон.

— Да, но и пыль ценна, — ответила Руби. — Я имею в виду, посмотрите на Вайсс. Может быть, они собирались перепродать пыль кому-то другому?

— Возможно, — согласилась Пирра. — В любом случае, Руби, пожалуйста, продолжай.

— Ну, на самом деле всё довольно просто, — сказала Руби. — Один из бандитов подошёл ко мне сзади - у меня были наушники, поэтому я не услышала его - и он сказал: "Подними руки, малыш", а потом я швырнула его через весь магазин и выпнула второго парня через окно. А потом Сансет создала лазерные лучи, а потом я резко вышла из магазина, подралась с парнями Торчвика: "Бам! Бам!", а потом они все были повержены, и остался только Торчвик… пока не появилась какая-то девушка, а потом внезапно они оба просто… исчезли. По крайней мере, до тех пор, пока мы не увидели, как Быкоглав улетает. Он сбежал короче.

— Но ты остановила ограбление, — напомнила ей Пирра. У неё была добрая улыбка на лице. — И забавный стиль твоей подачи не может скрыть тот факт, что ты подвергла себя опасности, сталкнувшись с закоренелыми преступниками.

— Ты бы сделала то же самое, — заверила её Руби. — Я думаю, что мы все бы так поступили.

— Возможно, — допустила Пирра. — Но ты сделала это.

— Наверное, — пробормотала Руби. — Итак, в любом случае, куда вы, ребята, хотите пойти?

— Понятия не имею, — призналась Пирра. — Мы полностью полагаемся на тебя, Руби.

— Помимо вещей, которые ты предложила нам приобрести, — добавил Жон, обращаясь к Пирре, — что, вероятно, хорошая идея, не похоже, что школа собирается заменить что-либо из этих вещей. Но да, кроме этого… почему бы и нет. — Жон повернулся к Руби. — Удивишь нас чем-нибудь?

— Э… конечно, — пробормотала Руби, надеясь, что не разочарует своих друзей.

***

Когда команда была готова, Сансет поняла, что внешне они разделились практически пополам. Руби была одета в свой охотничий костюм, черный костюм с красным плащом. Было немного странно видеть её без оружия. Сансет была в той же лодке, но сделала уступку случайным обстоятельствам, отказавшись от джинсов, которые обычно носила под юбкой. Жон и Пирра, с другой стороны, были одеты во что-то отличное от своих боевых нарядов, что, по предположению Сансет, было особенно понятно в случае с Пиррой, учитывая, как выглядело её боевое снаряжение; она, вероятно, не хотела бродить по Вейлу в доспехах для боя.

На Жоне была толстовка с белыми полосами, идущими горизонтально по рукам и груди, с белой рубашкой под ней, штаны же были такого же чёрного цвета, что и его толстовка. Пирра была одета в черный топ с бретельками на шее и красную юбку, а между ними виднелся оголенный живот. Красная сумочка висела у неё на плече.

Столовая была менее переполнена во время завтрака в воскресенье, чем в любой другой день недели, потому что студенты не чувствовали необходимости вставать с постели. Показательный пример: Рен и Доув были там, когда прибыла команда САПР, но без каких-либо признаков Янг или Норы.

— Привет, ребята, — сказала Руби, когда команда САПР села напротив двух представителей ЯРДН. — Янг и Нора решили поспать, да?

— Я извиняюсь, что твоя сестра переняла привычки Норы, — сказал Рен.

Сансет ухмыльнулась. — Ты бы не посмел так сказать, если бы она была здесь, не так ли?

— Если бы она была здесь прямо сейчас, не было бы необходимости говорить это, — ответил Рен.

Ухмылка не сходила с лица Сансет. — Было бы забавно, если бы она сейчас была позади тебя. Во всяком случае, для меня забавно.

— Итак, — сказала Руби, меняя тему, — ребята, что у вас запланировано на сегодня?

— Тренировка, — сказал Доув. — Я пообещал, что помогу Лире с её техникой владения мечом.

— Ты проводишь много времени с Лирой и Бон-Бон, — заметила Пирра.

— Особенно учитывая, что ты уже в команде с двумя… — Слова Жона резко оборвались, когда его лишённый сна мозг догнал то, что он собирался сказать. Однако было уже слишком поздно.

Сансет усмехнулась его замешательству. — Давай, Жон, тебе нужно закончить своё предложение.

Жон издал придушённый звук. — Я просто имел в виду, что… ты часто проводишь время с двумя девушками, которые не входят в твою команду.

Доув пожал плечами. — Они мне нравятся, — сказал он. — Они милые.

— Янг тоже милая, — сообщила ему Руби.

Теперь настала очередь Доува выглядеть неловко. — Я… не говорил и не слышал, чтобы кто-либо говорил иначе о Янг или Норе, — добавил он, слегка дернув головой в сторону Рена. — Просто Лира и Бон-Бон более… — Он откашлялся. — Так что же вы планируете на сегодня?

— Руби собирается показать нам Вейл, — ответила Пирра.

— Хорошая идея, — сказал Рен. — Возможно, мы должны попросить Янг сделать то же самое для нас, как только она проснется.

— Ты можешь пойти вместе с нами. — предложила Руби.

— Спасибо, но Нора не оценит, если я пойду осматривать достопримечательности без неё, — ответил Рен. — Ты знаешь какие-нибудь здешние достопримечательности?

— Не совсем, — признала Руби. — Но я знаю пару хороших книжных магазинов.

— Я не знал, что ты читаешь, — отметил Доув. — Какие книги тебе нравятся?

Руби застенчиво улыбнулась. — Истории о героях, — призналась она, как будто это было что-то, что она должна была "признать", а не просто констатировать. — Истории... истории о том, какими людьми мы учимся быть: храбрыми людьми, которые сражаются с монстрами без малейшего страха.

Доув кивнул, он выглядел задумчивым, хотя о чем он думал, Сансет не могла сказать. Её это и не интересовало.

Было три способа добраться до Вейла из Бикона: с автомобилем можно было доехать, или можно пройтись пешком, или сесть на аэробус, который каждый час в воскресенье приземлялся на стыковочную площадку, собирая всех из академии, желающих отправиться в город. Так получилось, что у Сансет был автомобиль, её любимый байк, "Экстренный Закат", но это был не тот транспорт, на котором она могла бы разместить всю команду, и никто не хотел доходить пешком до города. Поэтому, они сели на аэробус, который через двадцать минут высадил их посреди Вейла.

Гражданский причал располагался недалеко от большого общественного парка, неудачно названного "Винчестер-Парк", который, несмотря на своё название, выглядел достаточно приятным местом, если, конечно, кому-то нравилось проводить время в общественных парках и смотреть на клумбы. Тем не менее, Пирра, похоже, с энтузиазмом осматривалась, и поэтому все они пошли через ворота из железных перил, отделявших парк от остального города. Там уже собралась изрядная толпа, люди неторопливо слонялись взад-вперед по дорожкам или по траве, пчелы жужжали на клумбах, а птицы пели на деревьях.

Недалеко от входа, через который они вошли, внимание Сансет привлек невероятно слащавый мемориал: стена из белого камня, на которой был вырезан фриз с изображением лошадей, верблюдов и слонов, марширующих колонной, обремененными чем-то на спине. На стене также была вырезана надпись "Животные на войне" крупными печатными буквами, а под ней слова "У них не было выбора". Сансет огляделась и увидела, что стена окружена бронзовыми скульптурами животных: бредущими, уставшими лошадьми, благородным боевым конем и собакой. Сансет это напомнило об Эпплджек и той дрессированной собаке, которая всегда бегала рядом с ней.

Тем не менее, несмотря на то, что она сама была пони, Сансет не могла не находить все это немного смешным. Несмотря на все вещи - всем людям - которым они могли воздвигнуть памятник, именно это они решили запомнить: животных.

Пирра увидев, на что смотрит Сансет, подошла к ней и встала напротив мемориала. Она задумалась. — В Мистрале, — сказала она, — у нас нет ничего подобного.

— Ты хочешь сказать, что в Мистрале у людей больше здравого смысла? — предположила Сансет.

— Я не вижу необходимости смотреть на это по-плохому, — мягко сказала Пирра. — Великая война унесла жизни тысяч - десятков тысяч - этих несчастных существ. И совершенно справедливо отметить, что у них не было выбора.

— Это не значит, что они заслуживают того, чтобы их помнили, — ответила Сансет. — Или, по крайней мере, они не заслуживают того, чтобы их помнили больше, чем, о, я не знаю, людях.

— Я уверена, что такие памятники должны быть, — сказала Пирра. — Мы просто ещё не столкнулись с ними.

— Надеюсь, — пробормотала Сансет. — Иначе у Вейла серьезно нарушены приоритеты.

— Хей, ребят, — сказал Жон, присоединившись к ним с Руби. — На что смотрите?

— Это памятник животным, погибшим на войне, — объяснила Пирра.

Руби в шоке раскрыла глаза. — Я была в этом парке несколько раз, но никогда не замечала этого раньше.

— Тебе повезло, — проворчала Сансет.

— Сансет этого не ценит, — объяснила Пирра, обречённо вздохнув.

Сансет взглянула на Пирру. — Ты действительно думаешь, что в этом есть смысл?

— В Мистрале, — начала Пирра, — мы чествуем полководцев и королей, что вели войны. Мне кажется, память о невинных, которых влекут за собой их амбиции... более сострадательна.

— Мистральский вариант мне нравится больше, — ответила Сансет.

— А как насчёт Атласа? — спросила Пирра.

— В Атласе, — сказала Сансет, — чтят жертвы, принесенные во имя государства. Отдельные люди не имеют значения, пока существует королевство, за которое они умерли.

— Мне это нравится, — сказала Руби. — Я имею в виду, мне не нравится, что они умерли, но… у нас есть статуя короля, выигравшего войну… где-то, не знаю, смогу ли я её вам показать, но тем не менее… ставить статуи для королей и генералов... мне это непонятно. Я думаю, если что и действительно важно, так это то, что город был спасен, и весь народ тоже.

— Ты вообще не хочешь никакого признания? — удивленно спросил Жон.

— Нет, — сказала Руби, как будто это было очевидно. — Пока мы завершаем миссию, меня все устраивает.

— А как насчет героев книг? — спросила Сансет.

Руби улыбнулась. — Они не герои, потому что попали в книги, Сансет; они попали в книги, потому что были героями.

Пирра усмехнулась. — Многие из моего народа сочли бы такое отношение очень странным, и все же я нахожу его очень благородным.

— Было бы неплохо слышать "молодец" время от времени, — пробормотал Жон.

— Конечно, если ты это заслужишь, — сказала Сансет с легкой ноткой резкости в голосе.

Они купили горячие напитки - еще кофе для Жона, чай для Сансет и Пирры, горячий шоколад для Руби - и лепешки с изюмом в пластиковых обертках в маленькой деревянной лавке, торгующей закусками чуть дальше по дорожке. Пока они пили, они услышали звуки музыки, аплодисменты и какие-то тяжелые удары, которые они не могли определить.

Они добрались до дальнего конца парка и увидели, что идет митинг, большая толпа собралась на лужайке, загораживая траву под ногами из-за такой плотности людей. Играла музыка, кою можно обычно услышать в цирке, животные-роботы - слоны, львы, жирафы, лошади, верблюды - маршировали взад и вперед тяжелыми шагами, поднимая головы вверх и вниз, вставая на дыбы, кланяясь, поворачиваясь на месте для восторга и веселье толпы.

Между роботами-животными и толпой была воздвигнута сцена с поднятой на ней вывеской, призывающей смотрящего переизбрать Ново Арис на пост Первого Советника.

На сцене стояла высокая пожилая женщина с величественной гривой пурпурных волос с розовым оттенком у корней, одетая в ярко-розовый брючный костюм, гармонирующий с корнями её волос.

— Руби, — прошипела Сансет. — Это Первый Советник?

— Я… думаю, да, — сказала Руби.

— Разве ты не должна знать? — настойчиво спросила Сансет.

— Я видела её только по телевизору, — ответила Руби, — и папа выключает телевизор всякий раз, когда она появляется.

— Почему? — спросила Пирра.

— Она ему не нравится, — ответила Руби, констатируя очевидное.

Сансет не спросила, почему отцу Руби не нравилась глава правительства Вейла; она наблюдала за тем, как Первый Советник отвернулась от животных-роботов, за которыми она наблюдала, и с яркой улыбкой на лице подошла к подиуму, установленному в центре сцены. Слоган "Утро в Долине" был выделен желтыми буквами на небесно-голубом фоне на передней части подиума.

— Они потрясающие, не так ли? — спросила Ново у толпы. — И эти величественные существа - лишь некоторые из удивительных творений, разрабатываемых "Стархед Индастриал" на их базе прямо здесь, в Вейле.

— Не так давно было время, когда подобные вещи разрабатывались и производились только в Атласе. Было время, когда товары шли из Атласа на юг, а наши денги текли к ним рекой. Было время, когда мы смотрели на север от зависти, но не сейчас! — Ново сделала паузу, чтобы толпа на мгновение поаплодировала, пока армия восторженных добровольцев на фронте размахивала плакатами "Ново". — С тех пор, как я стала Первым Советником, я руководила преобразованием этого Королевства. С тех пор, как я стала Первым Советником, я добилась полного упадка безработицы. С тех пор, как я стала Первым Советником, бедность снизилась до рекордно низкого уровня. С тех пор, как я стала Первым Советником, наши доблестные охотники и охотницы стали настолько эффективны, что угроза гримм никогда не казалась такой незначительной как сегодня. И с тех пор, как я стала Первым Советником, я наблюдала за перебалансировкой нашей экономики в масштабах, невиданных со времен окончания великой войны, поскольку с помощью наших друзей из "Стархед Индастриал", "Менделсон Роботикс" и "Акюрета Системз" - мы начинаем производить товары, которые могут конкурировать с чем-угодно, разрабатываемым в Атласе. И если вы переизберёте меня своим Первым Советником, я обещаю продолжить этот успех и привести наше королевство к еще большим высотам. Утро Долине! Пусть солнце светит!

— Почему она не нравится твоему отцу? — спросил Жон. — Она кажется очень милой.

— Она политик, конечно, она будет выглядеть мило, — сказала Сансет закатывая глаза.

— Верно, но с точки зрения политики ничто из того, что она сказала, не кажется особенно неразумным, — пробормотала Пирра.

Руби слегка нахмурила брови. — Она полностью сосредоточена на Вейле.

Сансет озадачено нахмурилась. — Ну… она здесь живет.

— А как же Патч? — спросила Руби. — А как насчет деревень за чертой города? Ново заботится только о городе Вейл и других крупных городах на побережье; она держит всех охотников для их защиты и почти не посылает никого для защиты небольших мест.

— Таких как твой дом, — пробормотала Пирра.

— Патчу повезло, — ответила Руби. — Учителя из Сигнала всегда готовы помочь, но я не могу отделаться от мысли, что должны быть и другие места, которым не так повезло, и я думаю, что папа тоже так думает. Вот почему он выключает телевизор.

Пирра неодобрительно поджала губы. — Это придает всему этому хвастовству несколько иной оттенок. Первая обязанность лорда - защищать свой народ, и если она пренебрегает этим, то…

— Разве она только что не сказала, что атаки гримм были уменьшены? — заметил Жон.

— Для городов, да, — ответила Пирра.

Руби кивнула. — Со времен горы Гленн на Вейл не было совершенно крупных нападений гримм. Но за пределами городов все так же опасно, как и всегда, люди Вейла просто этого не осознают.

Сансет и Пирра потянулись, чтобы положить руку на плечо Руби, и удивленно посмотрели друг на друга.

— Вот почему мы тренируемся, — сказала Пирра, успокаивающе сжимая плечо Руби. — Чтобы мы могли идти туда, куда другие не могут, и делать то, чего другие не смогут.

— Я знаю, — сказала Руби. Она посмотрела на них с благодарностью. — Мы можем пойти в другое место?

Сансет пожала плечами. — Ты наш гид, веди нас куда угодно.

— Подождите секунду, ребята, — сказал Жон, когда митингующие начали расходиться перед ними. — Это Кардин?

Сансет посмотрела. Она увидела. Это был Кардин в костюме, его руку обнимала хорошенькая девушка с длинными голубыми распущенными волосами, с обожанием смотревшая на него. Она хихикнула над чем-то, что говорил Кардин.

— Серьезно? — воскликнул Жон. — Его девушка все это время была настоящей? Он её не выдумывал? У этого парня есть настоящая девушка? У того парня?

— Если тебя это утешит, она, наверное, такая же несносная, как и он, — заметила Сансет. — Как Вайсс. Тем не менее, счастливые пары вызывают у меня тошноту, особенно когда один из двоих мне не нравится, так что, как насчёт того, чтобы уйти отсюда, Руби?

— Конечно, — резво сказала Руби. — Э… сюда!

Руби повела их по улицам вокруг парка и элитных резиденций состоятельных людей, хотя, как объяснила Руби, по-настоящему богатые люди и знать, как правило, жили дальше на севере, на побережье, подальше от стен. Тем не менее, в этой части города было несколько дорогих домов, достаточно дорогих, потому что в них были камеры слежения, а полиция регулярно патрулировала район.

Они быстро миновали эту часть Вейла и вошли в коммерческий район, где малые магазины сражались против вторжения крупных сетей, занимающих места на улице. По пути они миновали один из памятников королям, о котором Руби упомянула с оттенком пренебрежения: конную статую Последнего Короля Вейла, который выиграл великую войну и унизил Мантл и Мистраль. Это была… не особенно хорошая статуя, подумала Сансет; хвост коня выглядел так, как будто он вот-вот отвалится, а королевский меч, поднятый над его головой, выглядел так, словно в нем были дыры в металле. Кто-то нарисовал на каменном постаменте символ белого клыка.

Торговые улицы были довольно оживленными, примерно настолько, насколько можно было ожидать в воскресенье, но несколько лавок пыли, мимо которых они проходили, были заколочены досками, как будто они недавно прекратили свою деятельность. Сансет могла бы заподозрить ПКШ и их неустанное стремление монополизировать каждый аспект торговли пылью, но к одному из заколоченных магазинов были приклеены остатки разлагающейся желтой полицейской ленты.

— Еще одно ограбление? — спросила Руби, останавливаясь перед местом преступления. Она посмотрела на Сансет. — Думаешь, это был тот парень, Торчвик?

— Может быть, — согласилась Сансет. — Они так и не поймали его, не так ли?

— Нет, — сказала Руби. Её глаза тревожно заблестели.

— Нет, — резко сказала ей Сансет.

Руби шокировано посмотрела на неё. — Ты даже не знаешь, что я хотела сказать!

— Ты собиралась предложить нам выследить Торчвика, не так ли? — ответила ей Сансет.

— Ну да, — признала Руби, — но ты этого не знала!

— Мы этого не делаем, — заявила Сансет.

— Почему бы и нет? — спросила Руби.

— Потому что я не вижу в этом смысла, — сказала Сансет. В конце концов, он всего лишь мелкий вор; зачем рисковать жизнью из-за чего-то подобного?

— Но кто-то же должен его остановить!

— Кто-то не значит мы, — ответила Сансет. — Пусть полиция оправдывает налоги, ну или пусть некоторые профессиональные охотники позаботяться об этом.

— Полиция и профессиональные охотники не могут его остановить, — настояла Руби.

— В то время как мы, с нашими целыми двумя неделями обучения, преуспеем там, где они с треском провалились, — сказала Сансет, не утруждаясь скрыть свой сарказм.

— Мы почти поймали его раньше.

— Почти-

— Пирра-

— Эта команда - не демократия, — авторитетно заявила Сансет. — Это диктатура, и тиран здесь - Я.

Руби выглядела недовольной Сансет, но она не продолжила спор, и, к счастью, ни Жон, ни Пирра тоже не стремились поднимать этот вопрос.

Пока они шли, Пирра заметила парикмахерскую, довольно престижную. Остальные решили подождать снаружи, когда Пирра вошла и начала говорить с женщиной внутри. Насколько Сансет могла судить сквозь стекло, запись на прием заняла у Пирры вдвое больше времени, чем нужно, потому что девушка за прилавком не переставала подлизываться к ней.

Неудивительно, что Пирра немного покраснела, когда вышла.

— Извините, если заставила вас всех ждать, — извинилась она.

— Все в порядке, — сказал Жон. — Это стоит того, чтобы твои волосы выглядели так, верно?

— Правда? Тебе нравится? — с нетерпением спросила Пирра. — Я имею в виду, кхм, спасибо, Жон, очень мило с твоей стороны быть таким терпеливым и понимающим. — Она застенчиво улыбнулась ему, пока они шли дальше.

Несколько человек начали фотографироть Пирру, но, к счастью, к ним никто так и не подошёл.

В конце концов Руби привела их в магазин пыли, где они с Сансет сражались с Торчвиком и его людьми.

— Я не собиралась вести нас сюда, — заверила их Руби. — Я просто… вроде как случайно сделала это. Может быть, потому что это было последнее место, куда я ходила, когда была в Вейле в последний раз?

— Кажется, я заметила книжный магазин не слишком далеко, — сказала Пирра. — Тебе он знаком?

— Нет, — признала Руби. — Хочешь проверить?

Магазин назывался Книги Таксона, и когда Сансет толкнула дверь и вошла внутрь, она обнаружила, что другой ученик Бикона уже присутствует здесь: Блейк Белладонна, лидер команды БЛБЛ, стояла у прилавка и разговаривала с высоким широкоплечим мужчиной с темными волосами.

Они оба замолчали, когда увидели Сансет и команду САПР.

— Ну, извините нас, — сказала Сансет, когда Блейк посмотрела на неё так, как будто от неё дурно пахло. — По какой-то причине я подумала, что это магазин открыт.

— Так и есть! — заявил мужчина за прилавком. — Добро пожаловать в лавку Книги Таксона, дом для каждой книги на свете.

— Не совсем для каждой книги, — заметила Блейк. — Я уже давно разместила заказ на одну книгу, а она до сих пор не пришла. — Она резко взглянула на мужчину.

Человек за прилавком - по-видимому, Таксон - нервно рассмеялся. — Хорошо, реальность не на сто процентов соответствует маркетингу. Тем не менее, на полках полно книг, так что не стесняйтесь осмотреть все полки.

— Благодарю вас, сэр, — сказала Пирра, склонив голову.

— Как ты узнала об этом месте, Блейк? — спросила Руби. — Ты из Вейла?

И вправду. Я не знаю, откуда ты, подумала Сансет. Большинство студентов из-за пределов Вейла каким-то образом показывали свою принадлежность к чужой культуре, будь то патриотизм Атласовцев, культурная самобытность Мистралийцев или… не было студентов из Вакуо среди первокурсников, но если бы были, Сансет была уверена, что также заметила бы в них что-то особенное.

— Э-э, нет, — сказала Блейк. — Не совсем. Я выросла за пределами королевств, но я несколько раз посещала Вейл, прежде чем поступить в Бикон, и я наткнулась на магазин Таксона. Обычно он хорошо поставляет мне то, чего я хочу.

— Некоторые книги встречаются реже, чем другие, Блейк, на это нужно время, — напомнил ей Таксон.

— Я знаю, — сказала Блейк. — Я просто… очень хочу начать читать. До свидания. — Она направилась к двери.

— Есть ли что-нибудь, что ты могла бы порекомендовать? — спросила её Руби.

Блейк остановилась, её рука всё ещё тянулась к дверной ручке. — Не знаю, что ты читаешь, но тут есть хороший раздел сказок.

Пока Руби направлялась туда, Сансет направилась к соседнему, но отдельному разделу мифологии и легенд, который был зажат между "Сказками", где стояла Руби, и "История", который осматривала Пирра. Жон смотрел на… самооборона?

Сансет пожала плечами. По крайней мере, он пытается чему-то научиться. Она обратила свое внимание на мифологию, её глаза скользнули по некоторым пересказам древних мифов - где проходит грань между сказкой и мифом, размышляла она, - пока она искала копию Мистралиады. Ей стало немного любопытно с тех пор, как её упомянула Пирра, и она подумала, что ради своей репутации всезнайки - ей следует прочитать оригинал, хотя бы только в переводе. Кроме того, ей это может даже понравиться.

Она увидела название на черном корешке книги, которая была заявлена как новый прозаический перевод. Быстрый просмотр страниц подтвердил, что это действительно была проза, причем вполне понятная проза.

— О нет, Сансет, лучше не надо, — сказала Пирра через плечо Сансет, выхватывая книгу из рук Сансет и ставя её обратно на полку. — Этот перевод… не хочу быть грубой, не очень хорош. Честно говоря, мне кажется, что многие прозаические переводы теряют большую часть шарма работы. Простите, мистер Таксон? — сказала она, оборачиваясь.

— Да Мисс?

— У вас есть копия перевода Мистралиады, сделанного Короной Спаркл?

Таксон улыбнулся. — Я полагаю, если вы знакомы с Блейк, то вы, вероятно, относитесь к тому типу честных молодых охотников которым я могу доверять, и которые не ограбят мой магазин, пока я проверяю склад. — Он ушёл в глубь помещения, оставив Руби и Жона продолжать осмотр, в то время как Сансет и Пирра, ожидая, подошли ближе к прилавку.

Таксон снова появился с толстым томом в кожаном переплете. — Вот, пожалуйста, один перевод Спаркл.

Увидев цену, бровиСансет приподнялись. — Эм, сколько…

— Не волнуйся, Сансет, это мой подарок, — сказала Пирра.

— Я, э… спасибо, — пробормотала Сансет. Часть её хотела отказаться от милостыни, но какой в этом смысл? А Пирра, может быть, даже и права, и поэзия ей понравится гораздо больше.

Для себя Пирра взяла политическую историю Вейла. — Здесь все работает не так, как в Мистрале, и я думаю, что различия могут оказаться очень важными в классе доктора Ублека, — объяснила она.

Руби не нашла ничего, что хотела, или, по крайней мере, ничего, за что бы она хотела заплатить, в то время как Жон еще не закончила с выбором.

— Э-э, вы, ребята, подождите снаружи, — сказал он. — Я выйду через минуту.

Сансет хотела узнать, почему они не могут подождать его в магазине, но Пирра и Руби, похоже, хотели угодить Жону, и поэтому у Сансет не было иного выбора, кроме как следовать за ними на улицу.

— Чего это он такой скрытный? — пробормотала Сансет. — Зачем ему прятать то, что он покупает в книжном магазине? — был один очевидный ответ, но она очень надеялась, что это не так.

— Если Жон не хочет, чтобы мы знали, мы не должны тревожить его, — заявила Пирра.

— Что ж? — спросила Сансет, когда Жон вышел из магазина с бумажным пакетом. — Итак, что ты купил?

— Хм? — сказал Жон. — О, просто… книга.

— Это итак понятно, — ответила Сансет. — Что за книга?

Жон поморщился. — Ну, э…

— Тебе не обязательно говорить, — сообщила ему Пирра.

— Нет, обязательно, — настояла Сансет.

— Э-э, у меня есть, э-э… — Жон полез в свою сумку и вытащил… стопку комиксов. — Последний рентген и Вав.

Сансет закатила глаза. — Конечно, потратить деньги на комиксы, на что же ещё их можно потратить?

Они нашли магазин, чтобы купить продукты - кофе, чай, шоколад, молоко, закуски и тому подобное для кухни - а затем сели на аэробус обратно в Бикон.

Сансет была удивлена, увидев, что Доув ждал их возле их комнаты в общежитии, когда они вернулись.

— Привет, Доув, — поприветствовала его Руби. — Как прошла тренировка с Лирой?

— Вполне хорошо, спасибо, — сказал Доув. Руки у него были сцеплены за спиной. — Я думаю, что она становится лучше. Не то чтобы я сам был великим фехтовальщиком, я знаю только несколько трюков, которым меня научил мой дедушка. А ты? Ты нашла какие-нибудь хорошие книги?

— Нет, — признала Руби. — Но Сансет, Пирра и Жон нашли кое-что для себя.

— Ах, мне жаль это слышать, — сказал Доув. — Я имею в виду, что ты ничего не нашла. — Он слегка колебался. — Руби… Я хочу ещё раз сказать, как мне жаль, что я раскрыл твои секреты, когда ты пришла поговорить с Янг, я не имел на это права.

— Все в порядке, — сказала Руби. — В конце концов всё разрешилось, верно?

— Очень мило с твоей стороны, но этого недостаточно, — сказал Доув. — Чтобы загладить свою вину, я хочу дать тебе это. — Из-за своей спины он достал старую, довольно потрепанную книгу, её кожаный переплет потрепался и развалился, страницы выглядели грубо вырезанными, местами почти зазубренными. Золотые буквы, когда-то украшавшие лицевую сторону, почти полностью стерлись, и Сансет едва могла разобрать название.

Руби, однако, её узнала. Она ахнула от восторга и восторга. — Доув… это копия "Песнь Оливии"?

— Да, — ответил Доув. — Она принадлежала моему дедушке, он… он дал её мне, перед тем как я уехал в Бикон.

Глаза Руби широко раскрылись. — Доув… я не могу этого принять.

— Я перечитал её так много раз, что, наверное, всё наизусть знаю. Ты читала?

— Нет, — выдохнула Руби. — Я слышала о ней, но… её уже много лет не выпускают; её невозможно заполучить ни за какие денги.

— Если только у тебя нет старой копии, — сказал Доув. — Пожалуйста, возьми её.

— Это слишком, — продолжила настаивать Руби.

Доув вздохнул. — Янг сказала, что ты станешь Оливией нашего времени, и я не уверен, говорила ли она это как комплимент или нет. В любом случае… я думаю, что из всех в этой школе ты заслуживаешь этого и сможешь получит от этого максимум удовольствия. — Он сунул книгу в руки Руби. Пальцы Руби нежно сжали книгу, словно боясь, что она рассыплется в прах. Учитывая состояние книги, это вполне может случиться.

— Спасибо, — сказала Руби мягким и слегка скрипучим голосом. Она шагнула вперед и обвила одной рукой грудь Доува. — Спасибо, Доув.

Доув погладил её по голове. — Пожалуйста, — сказал он, прежде чем высвободиться из её объятий и вернуться в комнату общежития ЯРДН.

У Руби была широкая улыбка на лице, когда она вела команду САПР обратно в их комнату в общежитии.

— Так что же такого особенного в этой книге? — спросила Сансет, следуя за Руби внутрь. — Помимо того, что она старая и редкая.

— Это Песнь Оливии! — воскликнула Руби, как будто это должно было быть очевидным. — Одна из старейших рыцарских историй Вейла. Это история об Оливии, молодой девушке, которая мечтает стать рыцарем при королевском дворе. В книге рассказывается история о том, как она путешествует из своей родной деревни ко двору и дружится с принцем Эдуардом, наследником престола. Они растут вместе, и она посвящена в рыцари, а он становится королем. Они влюбляются, но понимают, что их долг перед Вейлом, её клятвы рыцаря и его обязанности короля означают, что они никогда не смогут быть вместе. История следует за Оливией в её многочисленным приключениям, убийстве монстров и победе над злодеями, сражении за своего короля в битвах, чтобы создать Королевство Вейл, таким каким мы его знаем сейчас. И это заканчивается её последней битвой вместе с Двенадцатью паладинами Вейла в Сталионском перевале. Король Эдуард повёл армию через горы, чтобы захватить земли на востоке, но когда они вновь возвращались через горный перевал, огромная орда гримм напала на арьергард под командованием Оливии. Ее лучший друг Роланд убеждал её дунуть в рог и призвать остальную армию обратно, чтобы помочь ей, но Оливия слишком горда, чтобы послать за помощью, и отказывается. Она и её товарищи стойко противостоят гримм, но один за другим они падают, пока не остаётся одна лишь Оливия. Только когда она смертельно ранена, Оливия трубит в свой рог, и к ней вовремя подбегает помощь, чтобы спасти тела павших героев от пожирания животными.

— Значит… она умерла из-за своей гордыни? — спросил Жон, как будто не мог в это поверить.

— Гордость - это то, что у нас остается, когда у нас нет ничего другого, — сообщила ему Сансет. — Но, тем не менее… — Это не становится менее глупым поступком когда ты слышишь, как это делает кто-то другой. Теперь я понимаю, почему Доув сказал, что слова Янг не могут быть комплиментом. Сансет также поняла, что имела в виду Янг, когда сказала, что Руби нужен кто-то, кто позаботится о ней. Если бы я была Роландом, я бы не приняла "нет" за ответ.

— Печальная история, — сказал Пирра. — Но очень щедрый подарок.

— Я знаю, — сказала Руби. — Это история… Я думаю, это не та история, которую люди хотят слышать. Мы… таким образом мы как бы забыли нашу историю.

Возможно, это и к лучшему, подумала Сансет.

— Было мило с его стороны отдать её тебе, — сказал Жон. — Просто… не думай об этом, ладно? — Он нервно рассмеялся.

Руби усмехнулась. — Я не буду.

Пока все убирали свои вещи, Сансет краем глаза наблюдала за Жоном. Он думал, что ведёт себя очень осторожно и что все остальные отвлеклись, но Сансет заметила, что он взял ещё одну книгу из своего бумажного пакета и сунул её под кровать.

Она называлась "Бой на мечах для начинающих".

Кто ты на самом деле? В очередной раз подумала Сансет. У него не было даже основ, в этом нет сомнений, но как он прошёл боевую школу в таком состоянии?

И зачем тебе учебник, если ты спишь рядом с одним из самых одаренных фехтовальщиков нашего поколения?

Сделка

— Чертовски приятно просыпаться в понедельник утром, а? — иронично спросила Янг, сидя вместе с Сансет, Вайсс и Блейк в буллхеде, что вёз их к Изумрудному лесу. Тот самый лес, в котором они прошли своё посвящение всего пару недель назад.

Вайсс фыркнула. — Если прошлой ночью вы задержались до поздна, потому что не ожидали этого, значит вам некого винить, кроме как самих себя.

Как любой из нас должен был предвидеть это? Пронеслась негодующая мысль в голове Сансет. Она была почти уверена, что ответ был: "не могли, но Вайсс надеялась, что это хорошо выставит её перед профессор Гудвич".

Она не любила эту девушку.

Сансет уже заканчивала одеваться, как получила "высокоприоритетное" сообщение от профессор Гудвич, в котором говорилось, что утренние занятия для первокурсников отменены, и что она должна встретиться с ней - наедине - у причала. Когда Сансет прибыла, оказалось, что здесь присутствуют все лидеры команд-первокурсников, а также пара буллхедов, по которым их разделила профессор Гудвич.

Профессор Гудвич была с ними на буллхеде, но она стояла спиной к четвёртке и не подавала признаков желания заговорить с ними или желания остановить их разговоры между собой, во время полёта. Зелёные деревья лежали под ними густым и спутанным слоём зелени, нарушаемым только каменными обломками древних руин, вырывавшимися из-под покрова леса.

— Бикон известен тем, что дает своим студентам больше практического опыта, чем другие академии, — сказала Блейк. — Я полагаю, мы должны были ожидать, что будут такие внезапные... инциденты.

— Возможно, — ответила Янг. — Но не думаю, что мы могли ожидать, что нам придется делать это в одиночку. Это странно. У меня только что появилась команда, и мне уже приходится делать что-то без неё. Типоооо... "исследовать" Гримм, а не лидерство?

Янг посмотрела на профессор Гудвич, как будто это было сигналом для неё что-то сказать, возможно, объяснить, что они здесь делают. Но профессор ничего не сказала.

Сансет выглянула в открытую дверь сбоку буллхеда, отбрасывая волосы с лица от ветра. Она смогла увидеть сзади настоящий корабль, зависший между их местонахождением и возвышающимися шпилями Бикона. Он был меньше, чем любой из величественных "Скайлайнеров", регулярно курсировавших по небу Вейла; он был меньше Атлассовского военного корабля, хотя, несомненно, тоже был военным кораблем. Сансет вспомнила, что это эсминец королевского флота Вейла: он выглядел как бронированный ящик или две пирамиды с плоской вершиной, поставленные основанием к основанию, с выступающими сбоку крыльями, которые лениво хлопали в воздухе; орудия были во всех восьми наклонных бортов, а на конце торчал большой таран.

Глаза Блейк последовали за взглядом Сансет. — Это истребитель Вейла, — сказала она без малейшего сомнения в голосе.

— Военный корабль? — спросила Янг. — Такие сейчас почти никогда не увидишь. Что происходит? — Она еще раз взглянула на профессор Гудвич, и снова профессор Гудвич ничего не сказала.

Она вообще ничего им не сказала, пока оба буллхедов не спустились на лесную поляну недалеко от Бикона, на луг, где смогли приземлиться два воздушных корабля.

Только после того, как все руководители команд высадились и выстроились в шеренгу, профессор Гудвич, идя по шеренге, объяснила, что они здесь делают. — Как вы все должны знать, учёба в академии Бикон включает в себя значительно больше полевых работ, чем обучение в Атласе, Хейвене или Шейде. Для вас, лидеров команд, эта полевая работа начинается сейчас. Системы раннего предупреждения в Изумрудном лесу обнаружили орду гримм, движущуюся через лес к Вейлу. Ваша задача - остановить их.

— Эм, профессор? — неловко сказала Янг. — Не хочу звучать как старый депрессант или что-то в этом роде, но что, если мы этого не сделаем?

— И есть ли какая-то причина, по которой это задание не выполняется настоящими охотниками? — добавила Блейк.

— Охотники вместе с подразделениями королевского флота и сил самообороны готовы перехватить гримм за Изумрудным лесом, — объяснила профессор Гудвич. — Однако, поскольку концентрация гримм находится на нижней планке первого уровня, профессор Озпин решил, что это подходящая ситуация для проверки ваших боевых и лидерских навыков.

Сансет подняла руку. — Профессор, разве не было бы лучшей проверкой лидерства, если бы с нами были наши команды? Я не понимаю, как мы, оставшись здесь одни, учимся лидерству.

— Я не понимаю, как публичная драка с одним из членов твоей команды помогла тебе стать лучшим лидером, но, похоже, это сработало для тебя, — сказала Янг, вызвав серию смешков, и сняв большую часть напряжения с группы.

Даже профессор Гудвич улыбнулась, пусть и совсем чуть-чуть и только на мгновение. — Как лидерам, — объяснила она, — вам неизбежно придется сталкиваться с неожиданными ситуациями. Это упражнение проверит вашу способность импровизировать и адаптироваться, не полагаясь на установленные навыки и способности ваших товарищей по команде. — Она достала свой свиток и несколько раз постучала по экрану. Все лидеры команд получили оповещение о своих собственных свитках. — Я только что установила связь между вашими свитками и системами раннего предупреждения; теперь вы можете видеть расположение скопления гримм относительно вашего положения. В двенадцать часов, в каком бы состоянии гримм не были, вы отступите обратно в эту позицию для отхода. Профессор Озпин и я будем следить за вашим прогрессом и пришлём помощь, если мы сочтем, что вам это нужно. Вопросы?

Никто из студентов больше ничего не сказал.

— Отлично, — сказала профессор Гудвич. — Удачной охоты всем вам. — Она забралась обратно в один из буллхедов и, оба буллхеда, улетели прочь.

Все проверили свои свитки на предмет местонахождения врага. Орда гримм была представлена на карте Изумрудного леса как зловещее красное пятно каплевидной формы, тянущееся назад; в настоящее время оно находилось к северу от них, и если охотники ничего не предпримут, гримм пройдут к востоку от них по пути в Вейл.

Очень мило, что вы не сбросили нас прямо на их пути, профессор.

— Хорошо, давайте сделаем это! — крикнул один парень, размахивая посохом над головой, и с криком направился к гримм. Большинство других, хотя они сами были лидерами команд, последовали за ним.

Но не Сансет. Она продолжала смотреть на свой свиток. Она считала, что есть лучший подход, чем просто атаковать гримм в лоб. Она посмотрела на карту. По пути гримм должны были пересечь реку; если бы она добралась до переправы раньше них, то смогла бы подготовить засаду на узком месте… и это было бы лучше, чем ничего, но все же далеко не идеально.

И тут до неё дошло. Да, это сработает.

— Сансет?

Сансет подняла глаза и увидела, что Янг смотрит на неё. Янг, Вайсс и Блейк были единственными лидерами группы, которые не сбежали сразу же, хотя Янг выглядела так, будто уже была готова это сделать.

— Ты не идёшь? — спросила Янг.

Сансет фыркнула. — Если хочешь бежать с остальными идиотами то пожалуйста, беги не оглядываясь назад.

Янг положила руки на бедра. — Идиоты? Нам сказали сражаться с гримм, а гримм там. В чем проблема?

— Было бы приятней бежать с хоть каким-нибудь планом, — пробормотала Блейк, — Но я понимаю твою точку зрения, в какой-то момент мы всё равно должны будем вступить в бой с гримм.

— Но не в лоб, — ответила Сансет. — Я что? Единственный человек здесь, который обращает внимание на класс профессора Порта?

— Если ты имеешь в виду "единственный, кто слушает рассказы профессора Порта", то... Да, наверное, — признала Янг.

Сансет закатила глаза. Защитники человечества. — Орды гримм формируются, когда один-единственный альфа становится настолько сильным, что может запугать других альфа-гримм и заставить их следовать за ним, — объяснила она, резюмируя одну из важных деталей одного из рассказов профессора Порта на прошлой неделе. — Орда движется с прикрытием молодых, слабых гримм впереди, за которыми следуют более старые и сильные гримм позади.

— Так что любая защита или оппозиция будут сбиты одноразовыми подростками, в то время как более старые и опытные гримм смогут отреагировать соответствующим образом, — сказала Блейк. Она немного побледнела, что было большим достижением, учитывая, какой бледной она была сама по себе. — Значит, ты имеешь в виду, что, когда другие студенты ударят по фронту строя…

— Они убьют молодых и слабых гримм, но почти наверняка должны будут отступить перед лицом более опасных гримм, идущих сзади, — сказал Сансет. — Гримм, к которым мы можем быть не готовы.

— Говори за себя, — горделиво сказала Янг.

Сансет посмотрела прямо на неё. — Меня бы ничуть не обеспокоило, если бы ты пошла и самоубилась бы о каких-то гримм, только вот; если ты это сделаешь, то Руби заплачет и будет грустить, так что если ты можешь выслушать меня и остаться в живых для спокойствия в моей комнате в общежитии - это было бы здорово.

Янг ухмыльнулась. — Хорошо, беконоголовая, если у тебя есть идея, давай её выслушаем.

У меня есть искушение скормить тебя гримм только из-за этого прозвища подумала Сансет. Однако, вместо этого она сказала: — Цель нашей миссии - остановить орду, а не убить гримм; если мы сможем убить альфу, то орда распадется и станет просто кучей гримм в лесу, который уже полон ими. Я не уверена в наших шансах прорваться через авангард, но в тылу орды будут самые слабые гримм с самой низкой жаждой крови.

— Это тебе тоже профессор Порт сказал? — спросила Блейк.

— Да, — ответила Сансет.

— Мне нужно начать уделять больше внимания его классу, — заметила Янг.

— Ну что ж, зато Я уделяла достаточно внимания, чтобы понять, что это смехотворный план, — заявила Вайсс, стоя в стороне, делая вид, что не слушает. — Как именно ты собираешься убить альфу, особенно такого роста и опыта?

— Я… еще не до конца продумала это, — призналась Сансет.

— Но нас четверо. Четыре лидероеда лучше чем один, правда ведь?, — добродушно заявила Янг. — У нас даже есть время обсудить план до нашего прибытия на нужную позицию.

— Четыре чего? — возмущённо пробормотала Вайсс.

— Если только ты не хочешь попытаться догнать толпу, ледяная королева, — задорно ответила Янг.

— Не называй меня так, — нахмурившись сказала Вайсс.

— У тебя есть идея получше? — мягко спросила Блейк.

— Мы находим хорошую местность, убиваем столько гримм, сколько сможем, и ослабляем орду для охотников и сил обороны, — ответила Вайсс.

— Но не это наша миссия, — сказала Сансет.

— Что, если наша миссия невыполнима, и этот тест должен выяснить, кто из нас достаточно умен, чтобы понять это? — возразила Вайсс.

— Я не думаю, что администрация Бикона сделала бы это, — сказала Янг. — Не с настоящими гримм и реальными жизнями на кону.

— Я готова попробовать, — добавила Блейк. — Ты идёшь с нами или нет?

Вайсс на мгновение заколебалась, прежде чем раздражённо фыркнуть. — Если я умру в результате этой глупости, я надеюсь, что вы все будете похоронены рядом со мной.

Янг усмехнулась. — Вот это дух.

— Я возьму на себя инициативу, — сказала Блейк, направляясь в лес по тропе, по которой можно было бы обойти орду гримм. Остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Блейк оказалась очень быстрым, но умелым проводником, прокладывая путь вокруг края орды гримм, никогда не приводя их в контакт ни с одним гриммом, чтобы они не привлекли орду на себя. Она также выбрала легкий путь для тех, кто был менее лёгок, чем сама Блейк, избегая особенно густых зарослей, болот или скалистых выступов, которые могли бы слишком сильно их замедлить.

Янг следовала сразу за Блейк, оставив Сансет и Вайсс замыкать тыл.

Сансет сильно сожалела об этом факте, потому что она должна была быть в непосредственной близости от Вайсс Шни, а Вайсс, казалось, не любила Сансет так же сильно, как Сансет не любила её.

У Сансет были все основания относиться так к Вайсс Шни. Наследница Шни была мелкой и чопорной, и она ходила с высоко поднятым носом, как будто она была лучше всех остальных.

На самом деле она вела себя точно так же, как вела себя Сансет, когда была личной ученицей принцессы Селестии, будучи любимой самой правящей принцессы Эквестрии, избранной. Какое право имела Вайсс вести себя так, словно она какая-то принцесса, а не дочь торговца пылью, с эго, что явно выше её положения? Это Сансет имела право вести себя подобным образом. Сансет была единственной, кому было позволено так себя вести. Когда она вела себя таким образом, это, вероятно, раздражало всех остальных так же, как Вайсс раздражала Сансет, но это было совершенно другое, потому что это Сансет раздражала людей, а не сама раздражалась. Что является, конечно, совсем другим делом.

И она была такой красивой и такой богатой, и какой парень-неудачник не влюбился бы в неё по уши? Вероятно, Флэш относится к Вайсс точно так же, как и Жон, но в отличие от Жона, у Флэша действительно было чем гордиться.

Это означало, что Вайсс, вероятно, собирается украсть парня Сансет в ближайшем будущем, и Сансет мало что могла с этим поделать, кроме как завидовать и ненавидеть.

Да, Сансет справедливо считала, что у неё есть причины ненавидеть Вайсс Шни. В чем она не была уверенна, так это в том, что Вайсс имела против неё, если только не тот факт, что Сансет является фавном.

В конце концов, остальная часть её команды - кучка фанатиков расистов.

— У тебя ещё нет идеи об убийстве Альфы? — спросила Вайсс, пока они шли туда, куда их вела Блейк.

— Нет, — признала Сансет. Она была слишком занята мыслями о Вайсс, чтобы придумать план.

— Действительно? — спросила Вайсс, изображая удивление. — У тебя больше нет маленьких хитростей, которые ты прятала, ожидая, чтобы показать их в самый подходящий момент? Или победа над альфа-гриммом и спасение Вейла недостаточно престижны для Сансет Шиммер, чтобы использовать весь свой потенциал?

— В твоя проблема? — нахмурилась Сансет.

— Моя проблема? В чем твоя проблема!? — спросила Вайсс.

— Ребята, сейчас не время… — крикнула Янг.

— У меня нет никаких проблем! — Объявила Сансет.

— Это спорно, — начала Янг, — но, может быть, нам стоит…

— Почему ты проиграла тот бой? — гневно спросила Вайсс.

Сансет издала звук, что-то среднее между вздохом и насмешкой. — Проиграла бой? — Повторила она. — Думаешь, я позволила тебе победить?

— Ты думаешь, я поверю, что ты этого не сделала? — ответила Вайсс. — Я видела, как ты сражалась с Пиррой, разница с тем, как ты сражалась со мной… это практически несравнимо, как будто ты была другим человеком!

— Мне нужно было сделать всё возможное, чтобы заиметь шанс против Пирры.

— Но не против меня?

— На что ты жалуешься? — крикнула Сансет. — Ты победила!

— Потому что ты сдерживалась, значит, я ничего не выиграла! — воскликнула Вайсс. — Ты думаешь, я хочу, чтобы люди относились ко мне снисходительно? Ты хочешь работать в ПКШ, когда закончатся твои четыре года в Биконе?

— О, укуси меня за хвост, — рявкнула Сансет. — Мне ничего от тебя не нужно, и мне ничего от тебя не надо.

— Тогда почему ты была серьёзной против Пирры, но не против меня? — воскликнула Вайсс.

Сансет ухмыльнулась. — Потому что я серьёзно отношусь к Пирре.

Вайсс вздрогнула, будто бы от удара. Её лицо покраснело от гнева. — Как… как ты смеешь? Ты наглая…

— Наглая! — повторила Сансет.

— маленькая выскочка-

— Выскочка?!

— кто ты думаешь-

— ЗАТКНИТЕСЬ! — крикнула Янг. — Вы обе ЗАТКНИТЕСЬ! — Пламя вспыхнуло на её голове, танцуя на её плечах и переплетаясь с её волосами, а её глаза покраснели. — Мы на задании, где на карту поставлены настоящие жизни, а вы ссоритесь, как парочка маленьких детишек! И из-за чего?! Из-за какого-то дурацкого спарринга? У нас нет на это времени.

По лесу пронеслись выстрелы. Где-то к северу от них.

— Это лидеры других команд, — пробормотала Блейк. — Они столкнулись с гримм.

— У нас действительно нет на это времени, — прорычала Янг. — Пойдем! — воскликнула она. — Блейк, давай, пошли.

Блейк ускорила темп, так что остальным пришлось бежать, чтобы не отставать от неё.

Тем не менее, пока они бежали, Вайсс пробормотала. — И, кстати, что я тебе сделала, что ты почувствовала необходимость натравить на меня Жона Арка?

Ты стала партнером моего парня. — Натравить? Я не натравливала на тебя Жона Арка, ты ему просто нравишься. — Селестия знает почему.

— Ну тогда, заставь его остановиться, это раздражает, — сказала Вайсс.

— И что? Это меньшее, что ты заслуживаешь за то, что натравила на нас Кардина Винчестера.

— Кардин ничего тебе не делает, — ответила Вайсс.

— Тогда когда ты смотришь, — поправила её Сансет.

— Что, по-твоему, я должна делать с вещами, которых я не вижу?

— Установить закон, — предложила Сансет. — Стань лидером.

— Я лидер, и мне не нужно вступать в публичные драки с товарищами по команде, чтобы доказать это, — надменно ответила Вайсс. — Кроме того, почему я должна помогать тебе, когда я всю ночь не могу заснуть из-за того, что Жон Арк тяжело дышит и хрюкает на крыше над моей комнатой в общежитии? Что он вообще там делает?

Я понятия не имею. — Ничего, что должно тебя беспокоить, — властно солгала Сансет.

Вайсс фыркнула. — Тогда Кардин не делает ничего, что должно тебя беспокоить, независимо от того, вижу я это или нет.

Тем временем стрельба, которую они слышали, достигла апогея, хотя её направление по отношению к их четвёртке изменилось к югу от Сансет и остальных. Просматривая свой свиток, Сансет увидела, что на краткий миг выпуклый полумесяц, отмечавший передний край орды, сгладился, когда гримм столкнулись с сопротивлением… однако, видимо, гримм продолжили наступление ещё более яростно ведь звуки стрельбы становились всё слабже и реже.

— Боевое отступление, — сказала Янг с надеждой в перемешку с уверенностью. — Они отступают; это не значит, что они… это не значит, что мы оставили их…

— Наше присутствие не имело бы большого значения, — заявила Вайсс. — Мы можем сделать для них столько же пользы, следуя плану, сколько могли бы, поддерживая их.

— Надеюсь, — пробормотала Янг.

Блейк тоже выглядела неубежденной, но тем не менее она продолжала идти вперед, пока не обогнула фланг орды гримм и не оказалась позади неё, в тылу, где были только те гримм, что были самыми слабыми, ранеными и наименее рвущимися на помощь в битве. В некоторых вопросах гримм были умнее, чем кому-либо хотелось бы - например, послать пушечное мясо, чтобы прощупать врага впереди основных сил, - но они были недостаточно умны, чтобы окружить слабых и больных. Их тыл составляли однорукие беовульфы и барбатосы с потрескавшимися масками на мордах, а также урсы с отсутствующими передними лапами, ковыляющие на задних лапах. Они ковыляли в тылу орды, и, без сомнения, присоединялись бы к резне в городе или деревне с ликованием и самоотверженностью, выслеживая детей и мирных жителей, у которых не было ауры. Однако, когда возникала угроза боя, они держались подальше. Другими словами, они были трусами.

Тем не менее, найдя их, им больше не нужно было смотреть на данные из систем раннего предупреждения, чтобы выследить остальных гримм, которые оставили не только хвост из слабейших гримм, но и вырезали и вытоптывали свой путь; они шли по лесу, ломая деревья и вытаптывая подлесок с ликованием. Сансет и остальные девушки не атаковали самых слабых гримм, но следовали параллельно им.

Бедняги, которые помчались, чтобы сразиться с гримм, сделали одну вещь на благо Сансет и остальных: они привлекли внимание большого количество гримм, что решили сразиться с ними и преследовать их. Это означало, что главный Альфа, полководец, возглавлявший орду, который должен был стоять в самом центре орды, окруженный всеми гримм под своим командованием, теперь был ближе к тылу, имея только своих самых слабых и самых жалких гримм позади себя.

Это всё ещё было очень много гримм. Возможно, это была только концентрация первого уровня - и к тому же нижняя граница первого уровня - но это всё равно выглядело как слишком много гримм для Сансет. В основном это были беовульфы, но урсы возвышались среди них подобно башням, возвышающимся над стенами, нависая над более мелкими гримм, окружавшим их. На флангах расположились гримм-кабаны. Все они шли вперёд быстрее своего командира, оставив его позади. Сансет хотела бы сказать "оставив его уязвимым", но она не могла заставить себя так думать.

Вождь орды, командир гримм, вожак альф, был самым большим беовульфом, которого она когда-либо видела; таким же высоким, как деревья, с костяными шипами, каждый размером с молодого беовульфа, выходящим из его головы и шеи, как гребени костлявого шлема. Его черное тело было инкрустировано пластинами из беленой кости, как доспехи, и его окружали телохранители, каждый из которых был достаточно крупным, чтобы быть альфой сам по себе.

— Итак, Сансет, — сказала Янг, — у тебя уже есть план?

Сансет начала задаваться вопросом, не была ли даже эта большая часть плана глупой идеей. Возможно, ей стоило довольствоваться тем, что немного сократила бы число гримм. — Нет, — признала она.

— Я… может, знаю, что делать, — неуверенно сказала Вайсс. — Я тренировалась против крупных и бронированных противников. Но… мне понадобится помощь, чтобы обойти телохранителей.

— Я сделаю это, — сказала Блейк. — С точки зрения грубой силы - я самая слабая из нашей четвёртки, но если я смогу выманить хотя бы нескольких телохранителей командира, то вам троим будет легче убить его.

— Возможно, но что ты собираешься делать со всеми этими гримм, когда они окажутся у тебя на хвосте? — спросила Янг.

— Попробую петлять и заставить их потеряться, а потом встречусь с остальными в точке эвакуации, — ответила Блейк.

— Но если ты их не... потеряешь, это будет самоубийством, — указала Янг.

— Это то, на что я подписалась в любом случае, — сказала Блейк. Она посмотрела на Вайсс. — Ты сможешь убить эту штуку?

Вайсс резко кивнула головой.

— Тогда неважно, что со мной случится, — заявила Блейк. Она отползла от трёх других студенток, отойдя от них на некоторое расстояние, прежде чем выйти с мечом в одной руке и тесаком в другой на поляну, на которой остановились гримм.

Она шагнула вперёд, развязно шагая, ставя одну ногу прямо перед другой, как модель на подиуме. Блейк низко держала клинки по обе стороны от себя и шла по утоптанной земле к слабому и немощному гримм, который отставал от остальных. Беовульф, у которого отсутствовала передняя лапа, заметил её и, повернув голову, вскрикнул в тревоге. Блейк подняла свою катану перед своим лицом, целуя рукоять черного клинка и она продолжила идти вперед.

Когда несколько более сильных гримм повернулись к ней, Блейк бросилась бежать. Её руки метнулись вверх и вниз, с мечом и тесаком в руке, когда она бросилась на раненого беовульфа, который первым заметил её, уклоняясь от его слабой попытки ударить её, прежде чем она отрубила ему голову. Блейк изменила направление, устремившись на юг, к командиру и его охранникам, подпрыгнув в воздух, чтобы обезглавить урсу без передних лап на ходу. Раненые и жалкие гримм разбежались перед ней, но Блейк успела убить ещё троих, прежде чем атаковать сразу двух взрослых и здоровых беовульфов, которые пытались остановить её.

Катана Блейк плавно превратилась в пистолет, когда своим тесаком она разрезала другого беовольфа пополам в районе талии. Она прыгнула в воздух, стреляя, её пистолет засверкал, а её выстрелы попали в бронированный панцирь командира гримм.

Огромный гримм взревел, разгневанный, хотя и не раненный, и указал массивной лапой на дерзкую охотницу, которая осмелилась напасть на него. Мгновение Блейк стояла, подождав пока полдюжины или больше телохранителей командира, больше половины из них, вырвались из защитной кучки вокруг своего лидера, чтобы на четвереньках броситься на неё.

Блейк повернулась и побежала, беовульфы бросились в погоню. Она перепрыгнула через упавшее бревно, двигаясь на восток. Она споткнулась и упала вперёд, растянувшись на земле. Могучие беовульфы торжествующе завыли, прыгнув на неё… но Блейк, на которую они прыгнули, исчезла в чёрном дыму, а настоящая Блейк показалась на некотором расстоянии, всё ещё бегущей.

И гримм продолжили преследование, гримм поменьше присоединились к более крупным телохранителям. В конце концов, командир лишился не только половины своих охранников, но и других своих гримм.

— Удачи, Блейк, — прошептала Янг. Она посмотрела на Сансет. — Похоже, теперь дело за нами.

Сансет молча кивнула, перепрыгнув через бревно, которое они использовали в качестве укрытия, и показалась гримм. К сожалению, она боялась, что выглядела при этом не так круто, как Блейк всего несколькими мгновениями ранее, но ей удалось убить гримма-кабана магическим взрывом из ладони, что было довольно круто, верно ведь?

Оставшиеся телохранители командира гримм стали обращать на неё внимание. Руки Сансет наполнились зелёной магической энергией и вокруг неё появилось множество магических копий, которые она использовала, чтобы удивить толпу во время дуэли с Пиррой в воскресенье.

Сансет стиснула зубы, когда копья пролетели мимо её головы, устремившись вперёд, чтобы поразить огромных беовульфов в костяных доспехах. Некоторые из них поразили беовульфов. Некоторые из них ударились о землю вокруг беовульфов и подняли в воздух облака пыли и грязи. Эта пыль и грязь на мгновение скрыли охранников-беовульфов, прежде чем, зарычав от гнева, они выскочили из облака пыли с когтями и оскаленными клыками.

Янг бросилась им навстречу. Её волосы были в огне, её тело было в огне, Янг была охвачена пламенем, но пламя не сжигало её, так как с громким криком она сократила расстояние между собой и беовульфами. Командир гримм ревел и рычал, вероятно, приказывая своим гримм убить наглецов.

Они пытались, по крайней мере поначалу, но каковы бы ни были их ограничения против великих больших беовульфов, магия Сансет и сила Янг были способны быстро расправиться с любым меньшим существом, отважившимся подойти слишком близко. Им приходилось беспокоиться об охранниках, таких больших и сильных, что они сами могли бы быть альфами. Магия Сансет могла оставить на них порезы, но не могла их убить; Удары Янг могли отбросить их назад, но не испепелить. Янг была горящим карликом, окруженным великанами. Она танцевала среди надвигающихся, более крупных беовульфов, отпрыгивая от ударов их лап, делая сальто назад и пыталась найти подходящий момент, чтобы ударить хоть одного.

Очередной беовульф замахнулся на неё лапой. Янг нанесла ответный удар, поймав удар кулаком, но сила гримм была такова, что Янг вскоре использовала - была вынуждена использовать - обе руки, чтобы упереться в гримм, когда он давил на неё. Второй беовульф неуклюже двинулся вперед, чтобы атаковать её сзади, пока взрыв магии из ладони Сансет не отправил его в полёт.

Вайсс мчалась вперед серебристой полосой, скользя по глифам. Она проскользнула мимо охранников-беовольфов, занятых Янг и Сансет, и метнулась сквозь гущу гримм, убивая нескольких на своем пути, но ни разу не остановившись. Она была сосредоточена на своей цели, на гигантском гримме, который возглавлял орду, на том, кто руководил ими, на том, чья смерть, как они надеялись, превратила бы этих гримм в обычных монстров, лишенных цели.

Он был без своей охраны, и его армия была занята на фронте. Остался только он.

Только вот это был самый большой беовульф, которого Сансет когда-либо видела.

У неё было мало времени, чтобы уделять внимание битве Вайсс с командиром гримм. Она была озабочена тем, чтобы не быть съеденной охраной или кем-либо ещё, но краем глаза она могла видеть вспышки белого и серебряного света в воздухе, маленькие взрывы огня и льда, она могла слышать грохот, а также вой гримма, когда Вайсс ударил его со всех сторон.

Сансет отбилась от беовульфа парой магических выстрелов. У них вроде всё было в порядке. Еще никто не умер, и…

Вайсс закричала, когда великий беовульф поймал её своей огромной лапой и впечатал в землю с силой, от которой образовалась воронка. Он удерживал её там и наклонился - его клыки были больше, чем голова Вайсс - рыча ей в лицо.

Последовала вспышка кобальтово-синего цвета, прежде чем главный альфа подлетел вверх в воздух с испуганным воем, размахивая руками и ногами.

— Янг! Сансет! — закричала Вайсс, поднимаясь, прыгая от белого символа к белому символу, постоянно взбираясь по лестнице из глифов. Она быстро оказалась сверху командира гримм и, как и в битве с Сансет, резко опустилась на него сверху.

Янг была подброшена вверх ещё одним символом кобальтово-синего цвета, и когда Вайсс ударила альфу, Янг взмыла вверх благодаря своей Эмбер Селике, ударив гримма в поясницу обоими кулаками.

В этот же момент, Сансет поразила его сильнейшим магическим взрывом, на какой только была способна.

Командир гримм вскрикнул, когда его поглотил свет… а затем превратился в облако пепла, уплывающее в утреннем воздухе.

Сансет тяжело дышала, когда Янг и Вайсс приземлились на землю… всё ещё прямо посреди орды.

Мы действительно не продумали эту часть, не так ли? Поняла Сансет, с растущим ужасом наблюдая, как все гримм вокруг начали выть от возмущения.

Невидимая рука отбросила беовульфа назад ещё до того, как завывание двигателей буллхеда возвестило о приземлении коробля. Профессор Гудвич стояла в дверях и, взмахнув хлыстом, отправила в полет еще одну пару беовульфов. — Все вы, заходите! — резко крикнула она.

Они бросились к воздушному кораблю, который снова начал подниматься, как только они втроём благополучно оказались на борту, поднимаясь за пределы досягаемости гримм и их преследования, оставляя им только и делать, что трясти когтями в бессильной ярости и выть на буллхед.

Пока юные охотницы наблюдали из центрального отсека, гримм уже начали драться между собой.

— Мы сделали это, — пробормотала Сансет. — Мы сделали это. Мы разбили орду.

— И потеряли бы свои жизни в процессе, если бы я уже не была на пути, чтобы помочь вам, —заявила профессор Гудвич.

— И мы очень благодарны за это, профессор, — заверила её Вайсс.

— Персонал Бикона хочет, чтобы его студенты дожили до выпуска, — сообщила им всем профессор Гудвич. Она задумалась на мгновение. — Тем не менее, ваш план был… концептуально обоснованным и, бесспорно, храбро реализованным.

— Блейк, — спросила Янг. — А как насчет Блейк, профессор?

Выражение лица профессора Гудвич исказилось от боли, и она не ответила.

Янг нахмурилась. — Боже, нет.

Буллхед отнёс их обратно к точке эвакуации, где им ничего не оставалось делать, кроме как ждать, пока появятся остальные студенты.

Они про сидели в буллхеде и среди них царила гробовая тишина.

Сансет сидела, свесив ноги с воздушного корабля, наблюдая и ожидая. Она не пошевелилась, когда Вайсс подошла и села рядом с ней.

— Тот факт, что Блейк… не означает, что это был плохой план, — сказала Вайсс.

— Хм, — промычала Сансет, потому что ей не нужно было одобрение со стороны Вайсс Шни.

— И, похоже, мы выполнили свою задачу, — продолжила Вайсс. — Орда гримм уже начала рассеиваться по всему лесу.

— Почему ты пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше? — спокойно спросила Сансет, не показывая свои внутренние переживания.

— Кто сказал, что я делаю это ради тебя? — спросила Вайсс. — Возможно, я просто не хочу думать, что это было зря.

Сансет не ответила. Руби сказала бы, что это было не зря, потому что они спасли город. Сансет было труднее принять такие вещи.

Не то чтобы я знала её.

Но тем не менее, она была под моим руководством.

Оооооххх... Во имя Принцессы Селестии, сегодня я кого-то убила.

Постепенно лидеры других команд вышли из леса на поляну, где их уже ждали буллхеды. Некоторые из них были рассержены отсутствием Сансет, Янг и Вайсс, но профессор Гудвич, казалось, тихо объяснила им всё, потому что вскоре они перестали жаловаться. К без пяти минут двенадцать все вернулись из леса… кроме Блейк.

— Мы должны пойти и поискать её, — сказала Янг.

— Это было бы неразумно, мисс Сяо Лонг, — сказала профессор Гудвич.

— Мы не можем просто оставить её там! — упрямо продолжила Янг.

— Поисково-спасательные работы будут проводиться…

Профессор Гудвич прервала не кто иной, как сама Блейк Белладонна, выглядевшая очень измотанной и близкой к истощению, которая, пошатываясь, вышла из леса и упала на колени. Из неё вырвался вздох. — Привет, ребята, — пробормотала она.

Янг издала громкий и радостный вопль, бросилась к Блейк, подняла её на руки и понесла её обратно к буллхеду. На лице профессор Гудвич была улыбка, которую она не потрудилась скрыть.

— Десять из десяти за отвагу, вам четверым, — сказала она, возвращаясь к воздушному кораблю. — Пять из десяти за разум, и это я ещё щедрая.

Когда воздушные корабли взлетели, Вайсс села рядом с Сансет. — Ты понятия не имела, как выбраться оттуда, не так ли? — она спросила.

— Я знала, что профессор Гудвич прибудет, чтобы спасти нас, — ответила Сансет.

Вайсс фыркнула. — Конечно, ты знала. — Она помолчала. — Независимо от того, что ты можешь думать обо мне, я не просто какая-то дилетантка, ожидающая получить работу в компании своего отца. Я стремлюсь быть охотницей, хорошей охотницей. Так что относись ко мне серьёзно в будущем.

— Хорошо, — сказала Сансет. — В следующий раз я надеру тебе задницу на ринге.

Брови Вайсс немного приподнялись. — Хм, — сказала она. — Я полагаю, что могла бы поговорить с Кардином и убедить его, что его поведение отражается на всей команде, независимо от моего присутствия.

— Тебе следует.

— И я сделаю, — согласилась Вайсс. — При условии, что ты поговоришь с Жоном Арком и внушишь ему, что мой потолок - неподходящее место для его… непристойного поведения.

Сансет посмотрела на неё. — Непристойное поведение?

— Он хрюкает и тяжело дышит всю ночь, — напомнила ей Вайсс. — Рассел находит это очень забавным в явно мужском ключе.

Сансет вздрогнула. — Я… хорошо, ты поговоришь с Кардином, я поговорю с Жоном. Сделка? — она протянула руку.

Вайсс уставилась на руку Сансет так, словно она была грязной. Что ж, вероятно, она была грязной, но Вайсс смотрел на неё не поэтому.

Уши Сансет немного приплюснулись вниз.

Но вдруг Вайсс протянула руку и взяла Сансет за руку.

— Сделка.

Проблемы блондинов и не только

Жон смотрел на Сансет со смесью зависти и облегчения.

Завидовал, потому что, ну, кто бы не завидовал после всего того, что она - и Янг и Вайсс и Блейк - успели сделать? О них четверых говорили в среде первокурсников и за её пределами из-за того, что они сделали в Изумрудном лесу этим утром. За обедом одна из старшеклассниц - Вельвет Скарлатина, второкурсница, которая пересдавала историю вместе с первокурсниками, - подошла к их столу, чтобы поздравить Янг и Сансет с тем, чего им удалось достичь.

Они одолели альфу беовульфа высшего уровня и при этом остановили орду гримм, и то, что это была маленькая орда, не отменяло того факта, что это была орда. И они остановили её. И они были только первокурсниками!

Сансет определённо была горда собой. Она не переставала гордо улыбаться с тех пор, как вернулась из леса. Она почувствовала вкус успеха и, по-видимому, нашла его очень сладким.

Да, Жон завидовал ей… но в то же время он чувствовал облегчение, что для борьбы с угрозой орды были отправлены только лидеры команд, а не вся команда.

Он сидел за одним из двух столов, стоящих у стены комнаты в общежитии; это означало, что он мог смотреть на Сансет в её постели, не мешая никому другому. Он чувствовал усталость. В последние дни он всегда чувствовал усталость; он знал, что не высыпается.

Этим утром он даже не смог пойти на пробежку с Пиррой, потому что спал как убитый, пока все остальные члены команды не умылись и не оделись. Сансет пришлось скинуть его с кровати на пол, чтобы разбудить его до того, как вся команда пропустит завтрак. Он вспомнил вчерашнее утро и то, как он чуть не потерял сознание. Если бы его отправили в Изумрудный Лес, то же самое могло бы случиться снова, усталость настигла бы его одновременно с гримм. Но когда он представил себе, что могло бы случиться, если бы он был там, Жон понял, что больше всего его беспокоила не возможность собственной смерти от рук гримм. Взгляд Жона метнулся от Сансет к Пирре, которая сидела на своей кровати и смотрела на Сансет.

Он вспомнил, как она выглядела во время дуэли с Сансет - во всех своих боях на ринге, но особенно против Сансет - такой сильной, такой мощной… и такой доброй. Если бы они вместе были в лесу, Пирра защитила бы его, даже ценой собственной жизни. И в этом была проблема: если она пострадает или даже умрёт, потому что он был недостаточно силён, чтобы стоять рядом с ней, тогда… даже мысли об этом было тяжело вынести.

Вот почему он должен был стать сильнее.

— Это был довольно хороший план, — признала Руби. — Но-

— Но в то же время он был довольно глупым, да, я знаю, — сказала Сансет. — И я хочу, чтобы ты знала, что я не намеренно поставила Янг…

— Я не это хотела сказать, — сказала Руби; как и Жон, она сидела за столом, а не на своей кровати. Её стул был перевернут, и она наклонилась вперед, положив руки на спинку.

Брови Сансет приподнялись. — Нет?

Руби покачала головой. — Мы охотники. Подобные риски - часть нашей жизни.

Сансет какое-то время молча смотрела на Руби. — Знаешь, я понимаю, почему твоя сестра беспокоится о тебе.

Руби удивилась, услышав это. — Янг… беспокоится обо мне?

— Она думает, что тебе нужен кто-то, кто обуздает твои склонности к самопожертвованию, — сказала Сансет. — Я втянула нас в потенциально смертельную ловушку, потому что я не подумала о том, как мы будем выбераться после того как убьём лидера орды, но тебя это просто не волнует, не так ли?

— Иногда нам приходится идти на жертвы, — заявила Руби, на удивление звуча старше своих лет. — В мире есть вещи важнее нас самих, и мы должны быть готовы не только сражаться за них, но и… умереть за них.

— Конечно, ты права, — пробормотала Пирра. — Но то, что ты можешь говорить об этом так спокойно… это говорит о твоей смелости, Руби, но в то же время… это беспокоит меня.

— Не тебя одну, — хмуро смотря на Руби сказала Сансет.

Руби нахмурилась. — Если ты считаешь, что я права, то в чем проблема?

— В том, что мы не хотим тебя терять, — сказал Жон.

Пирра очень тихо усмехнулась. — В этом… В этом всё и дело. — Она встала и прошла через комнату туда, где сидела Руби. Пирра улыбнулась ей, протянув руку и проведя ею по волосам Руби. — Такой молодой и доброй девушке, вроде тебя, не следует с таким рвением добиваться смерти.

— Я ничего не добиваюсь, — ответила Руби. — Я не хочу умирать, я просто… я не вижу смысла притворяться и лгать о своих чувствах и своём мнении.

— Вот тебе один факт про жертвенность, — начала Сансет импровизированную лекцию. — Ты можешь сделать это только один раз. Конечно, ты можешь пожертвовать собой, чтобы спасти деревню, но тебя не будет рядом, чтобы спасти её снова от следующей толпы гримм, которые появятся. — Она замолчала на несколько секунд пытаясь подобрать слова. — Послушай, Руби, мне нелегко признать, что у меня есть недостатки, поэтому я скажу это только один раз: если профессор Гудвич не появилась бы на той поляне то я, Вайсс и Янг - мы все были бы мертвы прямо сейчас, потому что я не придумала план отхода. Я должна была придумать этот чёртов план до того, как мы отправились в путь, а если я не смогла бы, я просто присоединилась бы к остальным, сражающимся с ордой.

— Но вы бы не остановили орду таким образом, — ответила Руби.

— Но мы бы выжили, — настояла на своём Сансет.

— А кто мог бы умереть, потому что орда продолжила бы своё движение? — спросила Руби.

— Никто, — сказала Сансет. — Потому что, в конце концов, силы обороны, охотники и флот позаботились бы об этом, а я была идиоткой, если забыла об этом. Я хотела сыграть в героя, но вместо этого я должна был перестраховаться.

— Как охотники, мы не всегда можем позволить себе перестраховаться.

— Судя по тому, что сказала профессор Гудвич, я думаю, что как лидер команды, моя работа может заключаться в том, чтобы не рисковать, — сказала Сансет. Она слезла с кровати и, подобно Пирре, пересекла комнату к Руби. Она положила руку на плечо Руби и сжала его. — Потому что твоя жизнь в моих руках, и я… я хочу позаботиться о ней.

— Я не хочу умирать! — Руби запротестовала. — И я не хочу, чтобы ты так думала… Я рада, что ты вернулась целой и невредимой, — сказала она, схватив Сансет за руку обеими руками и улыбнувшись своему партнеру. — Я имела в виду то, что сказала вам и Блейк в ночь перед посвящением: я надеюсь, что мы все будем жить долго и счастливо. Но смерть меня не пугает, и я скорее отдам свою жизнь, чем потерплю неудачу в своей миссии.

— Я уверена, что ты бы так и сделала, — мягко сказала Сансет, опускаясь на колени перед Руби. — Я просто надеюсь, что ты выберешь сказку с более счастливым концом, чем "Песнь об Оливии", чтобы подражать ей. Или, по крайней мере, слушай своего Роланда, когда он говорит тебе отступить.

Руби усмехнулась. — Я буду стараться.

— Вне всякого сомнения, у тебя сердце настоящей охотницы, — сказала Пирра, одной рукой похлопывая Руби по спине. — Но то же самое сердце, свет, который сияет внутри тебя, - это… — Пирра взглянула на Сансет. — Это подарок миру, и ты не должна так стремиться лишить мир или своих друзей этого подарка.

— Я не пытаюсь никого ничего лишить! — недовольно сказала Руби. — Вы, ребята, не понимаете смысл моих слов.

— Понимаем, — ответила Сансет. — Мы просто всё ещё немного менее чем довольны твоими словами. — Она поднялась на ноги. — Но ладно, мы не будем больше тебя этим мучать, пока что.

— Я думаю, — сказала Руби, — что причина, по которой нас объединяют в команды через то посвящение в лесу в том, что мы сможем стать командой вопреки всем трудностям. — Жон чувствовал себя плохо, у него было тошнотворное чувства на сердце от этого напоминания о собственной неадекватности. То кем он является сейчас... Как он сможет помочь кому-нибудь из них выжить?

Он встал со своего места и направился к двери.

— Куда, по-твоему, ты идёшь? — спросила Сансет голосом, лишённым всякого намёка на дружелюбие.

Жон замер на месте. — Прогуляться, — сказал он.

— Опять на крышу?

Жон повернулся лицом к Сансет. — Как ты-

— Вайсс пожаловалась на шум, она слышит тебя кажудю ночь на крыше, — сообщила ему Сансет. — Она думает, что ты... — она взглянула на Руби. — Делаешь что-то, о чем было бы неуместно упоминать в этой компании.

— Фу! — возмутился Жон. — Я туда хожу совсем не для чего-то подобного!

— Рада это слышать, — сухо ответила Сансет. — Но что бы ты ни делал на самом деле, это прекратится. Перестань тревожить её сон и перестань пытаться пригласить её на свидание, прояви немного самоуважения ради Селестии.

— Я не приглашал Вайсс на свидание уже неделю, — возразил Жон. Я пытаюсь стать сильнее, чтобы быть достойным её.

— И это я тоже рада слышать, продолжай в том же духе, — отрезала Сансет. — И держись подальше от крыши.

— Почему?

— Потому что я приказала тебе, — сказал Сансет. — Поскольку я заключила соглашение с Вайсс, которое избавит нас от Кардина, разве ты не хочешь этого?

— Да, но… — Жон заколебался, думая, как он может объяснить, что нет смысла защищаться от Кардина, если он не может тренироваться, чтобы улучшить свои навыки.

— Слушай, я не знаю, что ты на самом деле делаешь на той крыше, и мне всё равно, — отрезала Сансет. — Я заключила соглашение с Вайсс, и если я не смогу его сдержать, то буду выглядеть слабой. Можешь считать это наказанием за те эссе.

— Я никогда не просил тебя делать за меня домашнюю работу, — отрезал Жон.

— Но не сам же ты её делал? — крикнула Сансет. — Бездействие, напомню, за которое Я! так же могу быть наказанна, как и ты. Я не могу написать тебе эссе ботанике или искусству пыли, потому что делаю ещё и свои же. Так что садись, берись за бумагу и начинай писать эссе для доктора Ублека…

— Зачем? — спросил Жон. — Как все это поможет мне стать… как все это поможет мне стать охотником? Как все это поможет мне стать частью этой команды?

— Ты уже часть этой команды, Жон, — сказала Руби.

Жон одарил её слабой и болезненной улыбкой. — Спасибо, Руби, но мы все знаем, что это неправда, — сказал он, открывая дверь и выходя наружу.

— Не отворачивайся от меня, когда я... — начала Сансет, прежде чем хлопнувшая дверь оборвала её.

Шаги Жона быстро затихли в коридоре.

***

— -когда я ругаю на тебя! — закончила Сансет, когда дверь захлопнулась. Она беззвучно зарычала. Я ни в коем случае не могу позволить ему дать Вайсс повод думать, что я не справляюсь со своей командой. — Это... — она сама направилась к двери.

— Подожди, — позвала её Пирра, и её голос заставил Сансет остановиться. — Пожалуйста, — продолжила Пирра. — Подожди минутку. Руби, что Жон делает на крыше?

Сансет обернулась и увидела, что Руби смотрит на Пирру. — Я… он не хочет, чтобы кто-либо знал, — жалобно сказала она.

— Я понимаю, — согласилась Пирра. — Но я боюсь, что сейчас мы должны... несколько забыть о желаниях Жона, для его же блага.

— Я могу вбить в него здравый смысл и без знания об его делах на крыше, но, может быть, я чуть смягчусь если эти дела... достойны, — добавила Сансет.

Руби посмотрела на Сансет. — Тебе обязательно надо быть с ним такой строгой?

— Я могла бы перевернуть этот вопрос и спросить, почему вы обе так легко с ним обходитесь? — ответила Сансет. — Я поддерживаю его оценки на достаточном уровне, чтобы учителя не были недовольны мной. Я делаю это, в первую очередь, для себя и от этого зависит моя собственная успеваемость. Наша успеваемость как команды. А вы мне совсем не помогаете в этом деле прощая ему всё что угодно.

— Верно, — признала Пирра. — И я должна была начать действовать раньше. — Она посмотрела на Руби. — Пожалуйста, Руби, что Жон делает на крыше?

Руби неловко поежилась. — Он… он тренируется, — призналась она.

— Тренируется? — повторила Пирра. — Сам?

Руби кивнула.

— Это объясняет книги, — пробормотала Сансет. — Кажется, это не сильно ему помогает.

— Должна сказать, что это не слишком удивительно, ведь не у кого учиться, — мягко сказала Пирра. — Вы обе отпустите меня ненадолго?

Сансет отошла от двери. — Если хочешь сделать его своей обязанностью и убрать его с моих плеч, то пожалуйста.

Пирра кивнула. — Спасибо, — сказала она. После, повернулась к Руби. — Спасибо, что сказала мне. Ты не сделала ничего плохого, и Жон это поймет. — Она подошла к двери, открыла её и осторожно закрыла за собой, выходя в коридор.

Сансет вздохнула, проведя обеими руками по своим волосам. — Надеюсь, у неё хватит сил сделать из него нормального парня и она не упадет духом в процессе, — сказала она. — В любом случае, мне нужно самой написать это эссе для доктора Ублека. — Она отодвинула стул у стола и потянулась за сумкой.

— Хей, Сансет?

Сансет посмотрела на Руби. — Да?

— Если я перестану делать домашнее задание, ты сделаешь его за меня? — сказала Руби с нахальной ухмылкой.

Глаза Сансет сузились. — Есть пределы терпимости, которую можешь перешагнуть даже ты, — заявила она. — Однако я готова протянуть тебе руку помощи, так в чем проблема?

— Проблема во всём, — простонала Руби. — Я... я понятия не имею, как справиться с этим эссе для доктора Ублека.

Сансет проехала на своём стуле через комнату, пока не оказалась рядом с Руби. — О последствиях революции за права фавнов?

Руби кивнула. — Да, я имею в виду, я знаю, что мы должны писать о правах фавнов, но…

— Нет, не обязаны, — перебила её Сансет. — Все будут писать о правах фавнов, потому что это очевидно, но если ты хочешь произвести впечатление на доктора Ублека и получить лучшую оценку, тебе следует сделать то же, что делаю я, - написать о депопуляции и нашествиях гримм.

Она написала о правах фавнов в эссе Жона, потому что такого рода "очевидное" мышление, несомненно, было именно тем, чего доктор Ублек ожидал бы от Жона Арка.

Руби моргнула. — Чего-чего?

Сансет откинулась на спинку стула, поставив его на задние ножки, и скрестила руки на груди. — Итак, ты знаешь о Великой войне, верно?

— Э… типа?

Сансет Шиммер поняла, что одним из недостатков приёма в Бикон на два года раньше на основании одних лишь боевый навыков может быть пропуск двух лет академического обучения.

Ей также пришло в голову, что это может объяснить ужасные оценки Руби.

— На скольких занятиях ты чувствовала, что не знаешь основ, с которых начинался курс?

— Гм… большинство из них? Не в классе профессора Порта, но…

— Ты должна была сказать что-нибудь раньше, — сказала Сансет, хотя она также поняла, что она, Сансет, могла бы и спросить Руби, в чем проблема с её оценками, раньше.

Возможно, Руби просто не хотела признавать, что у неё есть проблемы. Сансет достаточно хорошо знала ощущения этого чувства; гордыня может заставить человека сделать множество вещей, какими бы глупыми или… бесполезными они ни были.

Она подняла ноги; её стул шлепнулся вперед вместе с ней. — Боюсь, для четверти может быть уже слишком поздно, но посмотрим, не сможем ли мы подготовить тебя к промежуточным экзаменам.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю, что собираюсь обучить тебя до уровня, само собой, — сказала Сансет. В конце концов, она была гением, гением с неизменно высокими оценками. Насколько сложно было бы обучить Руби, пока та хочет учиться?

— Правда?

Сансет кивнула. — Я не так одарена в области оружия, как ты, но я знаю, каково это быть настолько талантливой в одном деле, что ты сосредотачиваешься лишь на этом чём-то одном и в итоге приходиться сильно стараться и прилагать много усилий, чтобы добиться успеха в других областях.

— Ты имеешь в виду своё проявление? — спросила Руби.

— Да, — ответила Сансет. — Верно, моё проявление. Моя учительница была очень доброй и терпеливой, и она потратила своё время, помогая мне научиться его контролировать и не только моё проявление, но и всё, что я имела привычку пропускать и забывать.

Руби улыбнулась. — Твоя учительница кажется добрым человеком. Вы, должно быть, были очень близки.

Сансет затихла. Добрая личность. Так я думала в то время. — Мы были, когда-то, — пробормотала она. — Очень близки, но потом... — Затем она предала меня и попыталась украсть те самые мечты, которые лелеяла во мне.

— Сансет? — позвала её Руби.

— Я... скажем так, я ушла из дома не просто так, — хрипло отозвалась Сансет. — Я бы не хотела говорить об этом.

— Прости, — пробормотала Руби. — Я не хотела…

— Я знаю, — ответила Сансет, — но… давай начнем с этого эссе и почему это колоссально глупая идея вести две колоссальные войны подряд.

По мнению Сансет, как бы это ни было важно для самих фавнов, более важным последствием революции прав фавнов было закрепление территориальных потерь великой войны и невозможность для человечества вернуть себе земли, утраченные во время великой войны от лап гримм во время этого конфликта. Вместо того, чтобы сосредоточиться на восстановлении после войны, "Мистраль" решили поддержать худшие элементы своего населения и предаться глупой попытке доказать, что они по-прежнему остаются великой военной державой; и, что еще хуже, они использовали договор Вайтла, чтобы заставить Мантл и Вейл помочь себе в этом начинании. К потерям великой войны добавились потери, нанесенные хитрыми фавнами, чьи войска были закалены в великой войне, в то время как многие человеческие силы были непроверенными новобранцами.

— Армия генерала Лагуна в четыре раза превосходила силы фавнов в форте Касл, — объяснила Сансет. — Но что скрывают эти цифры, так это то, что армия фавнов состояла из опытных ветеранов, в то время как Лагуна вёл детей твоего возраста, получивших пики и мушкеты, и отправился на войну, потому что к тому моменту они были единственными, кто остался боеспособным. В войне с фавнами - солдат моего возраста считался бы уже старым среди их армии. А потом армия Лагуны была полностью уничтожена, и, ну, некому было идти на войну. Так что как видишь, вот причина из-за которой человечество в том состоянии, в котором оно находится сейчас. Вот почему королевства так малы, вот почему охотников всегда мало, вот почему гримм находятся повсюду и вот почему попытки расширения всегда терпят неудачу: потому что человечество чуть-ли не разорвало себя на части за двадцать лет и наше население до сих пор не восстановилось.

Она сделала паузу и не могла не подумать о надеждах Пирры, о её амбициях, по сравнению с которыми амбиции Сансет отбрасывались в тень. Человечество сможет вернуть себе мир? Победить гримм навсегда и всё такое? Человечество до сих пор не смогло решить эти проблемы и Пирра, хотя и была хороша, однако, была недостаточно хороша, чтобы компенсировать всех тех нерожденных детей, которые потенциально могли бы сражаться на стороне человечества, но никогда не заимеют подобной возможности.

— Дело в том, что, — сказала она. — Эта причина почему мы должны сражаться, потому что тв… — она удержалась от того, чтобы сказать "твои предки". — Потому что наши предки слишком много воевали. Впрочем, не важно. На самом деле, дело в том, что если ты напишешь это в своем эссе, доктор Ублек сочтет тебя очень умной. Понимаешь?

— Вроде, как бы, что-то вроде.

Сансет взяла ручку со стола Руби. — Я напишу для тебя введение, а затем ты продолжишь.

***

Лунный свет лился сквозь окна библиотеки, заливая Вайсс и Флэша серебристым светом, когда они вместе сидели за столом.

Вайсс была рад лунному свету, ведь иначе в библиотеке было бы очень темно. Было уже поздно и, хотя для студентов Бикона не было строгого комендантского часа, то время когда большинство студентов удосуживолось посетить библиотеку прошло.

В последнее время Вайсс проводила довольно много вечеров в библиотеке; здесь было легче работать, отсутствие других студентов создавало тишину, похожую на склеп, что не хватало её комнате в общежитии, где было беспрерывное пыхтение Жона Арка на крыше. Сансет Шиммер могла думать, что Вайсс недостаточно сделала для сдерживания Кардина Винчестера, но Вайсс считала, что её следует поздравить с тем, что Кардин ещё не забрался на крышу и не сбросил с неё Жона за то, что он постоянно нарушал их покой.

Несмотря на соглашение, которое она заключила с Сансет, Вайсс снова пришла в библиотеку сегодня вечером, чтобы написать важное эссе заданное доктором Ублеком, потому что она не до конца верила Сансет, что та сдержит своё слово. Вайсс, конечно, поговорила с Кардином, потому что Шни всегда держали своё слово, даже если член низшего сословия этого не сделает, но если у неё есть возможность спокойно сделать домашнее задание, она ею воспользуется.

Она была не одна - с ней был Флэш, но он, к счастью, был способен работать тихо.

— Не возражаешь, если я спрошу, как там там было?

Вайсс оторвалась от учебника. Флэш смотрел на неё, и в лунном свете его голубые глаза казались необыкновенно яркими.

— Ты про события в лесу? — уточнила Вайсс.

Флэш кивнул.

— Ты сам был там всего несколько недель назад, — напомнила ему Вайсс.

— Я знаю, — ответил Флэш, — но все же... как всё прошло?

Вайсс на мгновение задумалась. Она не говорила об... "уроке" лидерства со своей командой. Не похоже, чтобы это интересовало Кардина и Рассела, а Флэш явно хотел поговорить наедине, так что она не поднимала эту тему. Она сжала губы. — Мы были слишком самоуверенны, — призналась она. — Если бы не профессор Гудвич... — Остальное она не сказала.

— Серьезно?

Вайсс коротко кивнула. — Гримм было много, и они были очень сильны.

— Кажется, остальная часть школы смотрит на это иначе, — сказал Флэш.

— Остальной школы там не было, — сказала Вайсс голосом резким, как кончик Миртенастира.

Флэш на мгновение склонил голову и кивнул. — Я знаю. Мне очень жаль.

— Не извиняйся, — быстро сказала Вайсс. — Это не твоя вина, просто... У меня есть таланты, и я прекрасно знаю об этом. Я талантливая охотница, и считаю себя хорошей певицей, и у меня нет проблем с тем, чтобы меня хвалили за эти таланты. Но я прекрасно понимаю, что даже если бы я была такой же ужасной охотницей, как... как Жон Арк, всё равно найдутся те, кто скажет мне, что я более искусна, чем Пирра Никос, потому что меня зовут Шни и всегда найдутся те кто пытается добиться моей благосклонности, или скорее, благосклонности моего отца через меня. Профессор Гудвич была права, оценив нас на пять из десяти, и мне не нужны льстецы, чтобы говорить мне обратное. Так же, как мне не нужны пустые победы на ринге.

— Ты сейчас говоришь о Сансет, — сказал Флэш.

— Она не выложилась на полную против меня, — заявила Вайсс. — Возможно, я бы всё равно выиграла, но я не могу этого знать, потому что она сдерживалась. Ты знал, что она скрывала так много силы? — спросила она.

— Нет, — твердо сказал Флэш. — Я понятия не имел. В Кантерлоте… она была средней в бою. Она всегда была одарена академически, только Твайлайт была умнее, но её боевые навыки были средними.

Вайсс откинулась на спинку стула. — Почему? — она спросила. — Зачем так долго скрывать свою истинную силу, чтобы раскрыть её только сейчас?

— Я не знаю, почему она это скрывает, — ответил Флэш. — Сансет… Я никогда бы не подумал, что она из тех людей, которые скрывают всё, что выделяет её. Как раз наоборот. И потому что я не знаю её причин скрывать свою силу - я также не знаю почему она перестала её прятать.

— Возможно, — задумчиво пробормотала Вайсс, — просто её проявление настолько невероятно сильно, что она знала, что это вызовет страх у других.

— А? Ты боишься её? — спросил Флэш, в его голосе сквозило недоверие.

— Я... немного нервничаю, — призналась Вайсс. — Что, если бы она присоединилась к Белому Клыку? Подумай, сколько вреда она могла бы нанести.

— Значит, фавнам нельзя доверять, потому что они могут присоединятся к Белому Клыку? — ответил Флэш с явным неодобрением в тоне.

— Мы не говорим о просто каком-то фавне, мы говорим о фавне с эгоистичным и вспыльчивым характером, — объяснила Вайсс. — Ты из Атласа, ты знаешь о непрекращающихся атаках, которые Белый Клык вёл против нашего королевства, против ПКШ, против моей семьи.

— Да, — сказал Флэш, его голос звучал так, будто его горло немного сжалось. — Я знаю об этом всё.

Вайсс на мгновение замерла, поняв, почему он так говорит. — Кого ты потерял? — спросила она мягким и нежным голосом.

— Своего отца, — признался он, — во время взрывов в Хрустальном городе три года назад.

Вайсс провела руками по столу и положила их на руки Флэша. — О, Боги... Мне так жаль. — она взяла его руку в свою. — Но тогда... как же ты мог...

— Белый Клык - не фавны, — ответил Флэш, не отрывая своих рук от её. — Я не позволяю себе забыть об этом. Кантерлот... моей матери не нравилось, что там так много студентов-фавнов, но мне было легче вспомнить, что это Белый Клык виноват, а не фавны. Белый Клык убил моего отца. Я мог просто посмотреть через кафетерий и увидеть фавнов, которые никогда бы не сделали ничего подобного, потому что их души не позволили бы этого.

Вайсс отвела взгляд, вспомнив Лаберну, няню фавна, которая заботилась о ней, когда она была маленькой. — Когда Белый Клык отказался от ненасильственного протеста, мой отец уволил всех фавнов слуг из нашего дома, — объяснила она. — Я... я не видела фавнов с тех пор и до того, как приехала в Бикон. Возможно, если бы я видела... я бы не стала так быстро выставлять себя в плохом свете по сравнению с тобой.

— Ты не расистка, — заверил её Флэш. — И это не твоя вина.

Вайсс улыбнулась, хоть и лишь на мгновение. — Ты очень добр, — тихо сказала она. Настолько добрым, что ей все труднее было поверить, что он расстался с Сансет Шиммер из-за её расы.

Но это было его дело, а не её. Он показал ей себя; кроме того, ему не нужно было раскрывать ей все свои секреты.

Вайсс приехала в Бикон не для того, чтобы найти романтического партнера, но если бы она это сделала... она поняла, что, возможно, поступила бы гораздо хуже, чем молодой человек, сидящий перед ней.

Но она приехала в Бикон не для того, чтобы найти романтического партнёра.

И прямо сейчас у неё была незавершённая работа.

***

Кардин Винчестер стоял у окна и размышлял о несправедливости мира.

Точнее, размышлял о несправедливости мира, что была направлена на Кардина Винчестера.

Несправедливость не была чем-то, с чем Кардин был знаком в своей жизни до приезда в Бикон; как сын и наследник элитной семьи Винчестер, он знал, что успех ждёт его в любой сфере жизни, в которой он решит сделать карьеру. Его дед был главным судьей королевства, а его отец был главным секретарем министра финансов. Винчестеры были вполне авторитетной и в высшей степени респектабельной семьёй, и на протяжении всей своей юной жизни Кардин видел, как люди уважали это, откликались на это, открывали двери услышав имя его семьи. Благодаря связям Винчестеров он смог пройти боевую школу после того, как провалил экзамен по науке о пыли; его отец переговорил с кем-то из экзаменационной комиссии, и результаты были снова проверены, признаны слишком суровыми и скорректированы до более подходящего результата.

Он приехал в Бикон, не подозревая, что такое приятное положение вещей больше не продолжится.

Вместо этого, его грубо разбудили и дали ощутить самый большой вкус несправедливости, какой он когда-либо испытывал в своей жизни до сих пор.

Временами казалось, что Бикон был местом, созданным исключительно для мучений Кардина Винчестера; место, где всё, что он хотел, всё, что он заслуживал, выставлялось перед ним напоказ, а затем отнималось и было дарованно вместо этого кому-то другому, кому-то менее достойному, кому-то меньшему, чем он сам.

Он хотел быть лидером команды, потому что это бы хорошо смотрелось в его резюме, демонстрируя его лидерские качества; в этом гордом титуле ему было отказано, и он был отдан Вайсс Шни, девушке в два раза меньше его ростом и с руками-соломинками. Кардин мог бы заподозрить, что Вайсс просто более успешно использовала своё имя и связи, если бы не презренная кучка животных и ничтожеств, которым директор Озпин дал титул лидера.

Он хотел, чтобы Пирра Никос стала его партнёром, потому что кто не хотел бы, чтобы сама чемпионка Мистраля сражалась на его стороне? Вместо этого эта честь досталась Жону Арку, бесполезному неудачнику, который, казалось, не осознавал, какая честь ему оказана, насколько ему повезло или насколько он недостоин даже быть в Биконе, не говоря уже о том, чтобы быть партнером Непобедимой Девушки.

Он хотел репутацию сильного человека, олицетворения стойкости и компетентности. Вместо этого у него сложилось впечатление, что он находится в нижней половине боевого рейтинга, в то время как фавн, фавн, не больше чем говорящая лошадь, ослепил всех своим удивительным проявлением. Её удивительное, немного пугающее проявление. Как фавн обрёл такое могущество? По какому праву она получила так много... так много того, что должно было принадлежать ему.

Сансет Шиммер вместе с Вайсс, Янг и Блейк сейчас были источникоми сплетен в школе. Все только и делали, что говорили о том, что они сделали в лесу тем утром. Это принадлежало ему! Это должен был быть Кардин Винчестер, возглавивший команду, Кардин Винчестер, разбивший орду гримм, Кардин Винчестер, получивший заслуженную славу.

Славу, которую Сансет Шиммер забрала у него.

Сансет и Жон, он ненавидел их обоих, и маленькая месть, которую он им причинял за их большое пренебрежение, не приносила ему особого удовлетворения. Но теперь даже в этом маленьком удовольствии ему было отказано по слову Вейсс Шни, которая осмелилась командовать им, как будто он один из лакеев-фавнов её отца, да ещё из-за слов настоящего фавна! Сансет думала связать его, его! Кардина Винчестера. Если бы только он мог что-то сделать, каким-то образом напомнить им, что он Кардин Винчестер, и что к нему нельзя относиться легкомысленно.

А затем, стоя у открытого окна, Кардин начал слышать голоса Жона и Пирры, доносящиеся с крыши. Он уже собирался с отвращением закрыть окно… как понял, что слышит кое-что полезное.

Улыбка медленно расползлась по лицу Кардина. О, да; теперь этот выскочка осознает своё место.

***

Жон сидел на крыше, склонив голову, обхватив колени ногами.

Всё было не так, как должно было быть. Это не должно было быть так тяжело.

Почему ему было так трудно? Почему он был настолько слабее всех остальных? Пирра сказала ему, что он унаследовал силу своих предков, но почему у этих слов не было подтверждения в реальности? Его отец, его дед, все они прошли этот путь. Все они стали охотниками, героями. Почему он потерпел неудачу в том, чего они добились так легко?

Почему он был намного хуже и слабее всех остальных в мире?

Что ему теперь делать?

Лидер его команды ненавидела его и считала жалким; его партнёр и другой его товарищ по команде жалели его. Девушка его мечты терпеть его не могла. Он был неудачником. Это была его мечта… но она казалась столь же далекой от него, что и звёзды.

— Жон? — Пирра вышла на крышу, её голова вертелась из стороны в сторону пытаясь увидеть его. Она была одета в свою боевую одежду, её позолоченные доспехи блестели в лунном свете, а на её лбу ярко сиял обруч.

Она выглядела… великолепно. Не было других слов, чтобы описать её, которые могли бы воздать должное её красоте. Назвать её красивой - значит игнорировать её силу, назвать её сильной - значит игнорировать её красоту. Она была богиней войны, особенно по сравнению с таким простым смертным, вроде него самого.

— Пирра? — спросил Жон. — Что ты здесь делаешь и почему так одета?

Пирра повернулась к нему лицом. Она улыбнулась, и в её голосе было легкое облегчение. — Я подумала, что смогу найти тебя здесь. Я рада, что нашла. — Она протянула ему руку.

Жон поколебался, прежде чем сказал: — Я могу встать сам. — Он вскочил на ноги без какой-либо помощи с её стороны. По крайней мере, он мог сделать хотя бы это в одиночку. — Что ты здесь делаешь?

Мгновение Пирра молчала прежде чем ответить. — Руби… она сказала мне, что ты тренируешься здесь, — сказала она.

Жон кивнул. — Да, верно. По крайней мере, раньше.

— Я уверена, что у Вайсс проблемы с этим только из-за того, что ты находишься здесь до поздна. В такой ранний час в постели никого нет, — мягко сказала Пирра. Она подошла к краю крыши, а затем пересекла её, считая шаги на ходу. — Да, — пробормотала она. — Это место подойдет.

Жон сузил глаза. — Это место подойдет… для чего?

— Для твоего обучение, — сказала Пирра, повернувшись к нему лицом. — Я понимаю, что ты хочешь совершенствоваться, но тренироваться самому… Боюсь, что ты просто укореняешь вредные привычки. Вот почему я пришла сюда, чтобы помочь тебе. Ты выбрал хорошее место, здесь нам никто не помешает, и с… инструктажем тебе не придется проводить здесь так много времени, чтобы утром утомляться.

Жон уставился на неё. — Ты… ты хочешь быть моим учителем?

— Я твоя напарница и хочу помочь тебе, — пояснила Пирра. Она отвернулась и направилась куда-то в сторону. Она остановилась на краю крыши, глядя на изумрудные огни, сиявшие на вершине башни Бикона. В темноте она казалась такой далёкой, совершенно недосягаемой, эти зеленые огни были всем, что можно было увидеть в темноте.

— Жон, никто не рождается великим, — напомнила она ему, — некоторые рождаются с большим потенциалом, чем другие, но мы раскрываем этот потенциал благодаря упорному труду и готовности принять помощь от других. Как я например, без… поддержки моей матери и моих учителей, я не достигла бы и половины того, что имею сейчас. — Она оглянулась на него. — Я хочу помочь тебе так же, как многие другие помогли мне, помочь тебе реализовать тот потенциал, который я вижу в тебе…

— Пирра, остановись, — сказал Жон. — Не нужно притворяться.

После его слов Пирра выглядела озадаченной и немного обиженной. — Я не понимаю.

— Какой потенциал? — спросил Жон.

— Твоя аура, — сказала ему Пирра. — Она горит так ярко, как инферно, я никогда не испытывала ничего подобного в своей жизни. Это не что-то незначительное, это что-то, что имеет большое значение, я знаю, что это так. Тебя ждёт великая судьба Жон, я в этом уверена. Пожалуйста, не поворачивайся к ней спиной после того, как зашел так далеко. Не теряй надежду после такой тяжёлой работы…

— Нет никакой тяжёлой работы! — Жон закричал, просто чтобы остановить её слова, режущие его, как нож масло. — Я не ходил в боевую школу и, конечно же, не был учеником своего отца. Я притворился, что попал сюда. Мои документы фальшивы, я сам заплатил за их подделку. На каждом своём шагу я лгал; по пути к профессору Озпину, во время инициации… нашей команде. — Он закрыл глаза. — Я не заслуживаю твоей помощи.

Когда Пирра ответила, в её голосе не было ничего осуждающего. — И тем не менее я предлагаю её тебе.

Её доброта, её щедрость.... Жону казалось, что они как соль на ране. — Однако, я не хочу! — отрезал Жон. — Я должен быть твоим партнером, а не твоим проектом или… или обузой на твоей шее. Если я не могу быть равным тебе, тогда… тогда я ничто. — Он отвернулся от неё. Он чувствовал, как его глаза наполняются слезами. — Тебе лучше уйти, — сказал он.

— Жон-

— Уйди, пожалуйста. Оставь меня в покое.

Он взглянул на неё. Он мог видеть боль в её глазах, несмотря на то, что она старалась не показывать этого на лице. Он почувствовал тошноту в животе, но… но он ничего не мог с этим поделать. Он сказал своё слово. Он не мог не сказать это.

— Я… я понимаю, — пробормотала Пирра. — Я… тогда я оставлю тебя. Спокойной ночи, Жон. — Она медленно пошла прочь, опустив голову, её конский хвост свесился на спину.

Он хотел пойти за ней, он хотел извиниться, он хотел окликнуть её и признать, каким он был идиотом. Но он не мог. Его ноги были каменными, его рот был зашит. Сам Жон превратился в лёд. Чувство вины приковало его к месту и заставило молчать.

Он станет ей равен или останется ничем. Какие слова могут преодолеть пропасть между богиней и мужчиной?

Он остался там, погрязший в чувстве вины, пока звук шагов Пирры не стих.

Что мне сейчас делать?

— Смелый шаг вперёд, Жон, — заявил Кардин, хлопнув Жона по спине так сильно, что тот отшатнулся на несколько футов вперёд.

— К-Кардин! — воскликнул Жон. — Что ты...

Вайсс пожаловалась на шум, она слышит тебя кажудю ночь на крыше. Вспомнил Жон слова Сансет.

О, нет.

— Я всё слышал из окна своей комнаты в общежитии, — сказал Кардин. Лицо его на мгновение приняло суровое выражение. — Ты знаешь, что ложь в официальных документах для личной выгоды является судебно-наказуемой, верно? Ты можешь получить за это тюремный срок.

Глаза Жона расширились. — Что ты собираешься делать?

Кардин ухмыльнулся. — Настоящий вопрос в том, что ты собираешься сделать… для меня,

Именно в этот момент Жон понял, каким идиотом он был.

Правда всегда раскрывается

Жон никогда не чувствовал себя хуже, чем сейчас. Как бы плохо он себя ни чувствовал на крыше в момент, предшествовавший его нынешней проблеме, он не чувствовал себя тогда настолько ужасно. Всё пошло не так с того момента, как он рассказал правду Пирре. Это было глупо, настолько глупо, что если бы Пирра не была самым добрым человеком, которого он когда-либо встречал в своей жизни, то она бы уже выдала его профессорам, и он был бы отправлен домой, и столкнулся бы с равнодушием своей семьи… если вместо этого его не отправили бы в тюрьму. Он просто был очень расстроен в тот момент, и когда она предложила ему помощь, он… он был дураком. Таким дураком. Она хотела помочь ему, а он, как дурак, увидел в её словах лишь подтверждение тому, что он не сможет самостоятельно стать ей равным, стать охотником, стать героем.

И всё вывалилось наружу: ложь, обман. А потом он отослал её, накричал на неё... В тот же миг, как слова сорвались с его губ, он пожалел о них. Когда он увидел выражение её лица, её обиду из-за его неоправданного гнева, то пожалел об этом ещё больше. После ухода Пирры он задержался на крыше, размышляя о том, как много он напортачил.

А потом Кардин появился на крыше и стало понятно, что до того момента у него всё было относительно хорошо.

Теперь он видел боль и обиду в глазах Пирры каждый раз, как видел её. Он видел немое непонимание на лице Руби каждый раз, когда он бросал её, чтобы "потусоваться" с Кардином, и он чувствовал ошейник на своём горле натянутый Кардином.

Всё, чего я хотел, так это быть героем. Это так неправильно? Почему меня наказывают за то, что я мечтаю?

Это было не так, как должно было быть. Всё было не так, как должно было быть. Ладно, он никогда не был в боевой школе и не учился правильно обращаться с мечом или щитом, ну и что? У него было большое сердце, и он хотел добиться успеха, и это должно было быть всё, что нужно, верно? Руби сказала, что если он продолжит пытаться идти вперёд, то в конце концов дойлёт до своей цели, но даже до того, как Кардин узнал его секрет, даже до той ужасной ночи на крыше, Жон чувствовал, что его ноги застряли в цементе. Как будто его ноги были приклеены к полу, не давая ему возможности никуда пойти. Руби была мила с ним, но она так и продолжила находится на вершине так далеко от него, что это приводило его в уныние, а она даже не осознавала это. Пирра обращалась с ним как с кем-то, кого она должна защищать, а Сансет… он чувствовал, как презрение лидера его команды обжигало его, словно солнечные лучи. Он чувствовал это презрение каждый раз, когда она смотрела на него. Но она не знала, каково это, никто из них не знал каково это, так часто терпеть неудачи, несмотря на все старания, до тех пор, пока попытка сама по себе не покажется бессмысленной. Сансет не бодрствовала по ночам, беспокоясь о том, насколько она слаба, пока не засыпала в классе от истощения. Она не знала, каково это - хотеть чего-то, чего, как ей начинало казаться, у неё никогда не будет.

Итак, он задерживался у двери своей комнаты, как призрак, не в силах заставить себя переступить порог и присоединиться к остальным. Он мог слышать их разговор через дверь.

— Где Жон? — спросила Руби.

— Наверное, снова с Кардином, — прорычала Сансет. — Теперь обрати внимание на этот параграф, иначе ты никогда не поймешь это произведение правильно.

— Я просто не понимаю. Я имею в виду Жона. Кардин приставал к нему, пока ты не остановила это, а теперь они тусуются вместе, как лучшие друзья, а он ведет себя так, будто больше нас не знает. Неужели… мы сделали что-то не так? Я сделала что-то не так?

Нет! Нет, Руби, дело не в тебе, это не твоя вина! Хотел закричать Жон. Пожалуйста, не вини себя за это.

— Это не твоя вина, Руби, — сказала Пирра голосом столь же решительным, сколь и мысли Жона. — Ты не можешь винить себя за это, и Жон точно не хочет, чтобы ты винила себя.

— Если его это волнует, — пробормотала Сансет. — Руби, я… я знаю, что это расстраивает тебя, и я хотела бы, чтобы ты узнала эту правду мира позже… примерно в моём возрасте, или лучше даже позже. Я знаю, что тебе нравился Жон, и ты доверяла ему, но… мужчины таковы. Они лжецы и мошенники, и каждый раз они будут разбивать тебе сердце, если ты дашь им шанс.

— Ты обобщаешь, — возразила Пирра. — И… довольно цинична, должна отметить. Не все мужчины так жестоки, как… как Флэш Сентри.

— Ты говоришь, исходя из своего огромного опыта?

— Жон заботится о Руби, — настояла Пирра.

— Тогда какого хрена он творит? — злобно спросила Сансет.

Жон поймал себя на том, что затаил дыхание. Был вечер четверга, почти неделя с тех пор, как Пирра раскрыла его тайну, и, похоже, она ещё никому не рассказала, хотя, конечно же, давление на неё, должно быть огромным. Он прислонился к стене, склонив голову.

— Я… я не могу сказать, — извиняющимся тоном пробормотала Пирра.

— Я сказала тебе, что Жон делал на крыше, — жалобно напомнила ей Руби.

— Я знаю, — мягко ответила Пирра. — Но это… это важнее.

Жон собирался уйти, по крайней мере хотел, однако на его свиток внезапно позвонили, от чего раздалась громкая мелодия. Он нащупал устройство, пытаясь ответить, прежде чем звук насторожит троих его товарищей по команде в комнате, но он уже слышал шаги, лишь слегка приглушенные ковром.

Сансет распахнула дверь; она стояла в дверном проёме, отбрасывая тень на Жона от света в комнате, и властно смотрела на него. — Вот ты где.

Жон замер, увядая под её взглядом. Свиток продолжал гудеть в его руках.

— Ответь, — безапелляционно рявкнула Сансет, Пирра и Руби уставились на него из комнаты.

Большой палец Жона дёрнулся на кнопке "принять вызов".

Из свитка донёсся голос Кардина. — Эй, приятель, это твой новый лучший…

Сансет вырвала свиток из рук Жона. — Жон не может сейчас выйти поиграть, ему нужно убраться в своей комнате перед сном. — Она отключила звонок, прежде чем бросить свиток обратно Жону, которому почти удалось его поймать. Сансет сделала шаг назад, жестом приглашая его войти в комнату. — Теперь, я ожидаю, что ты расскажешь мне правду, — сказала она. — Кардин снова доставляет тебе неприятности? Потому что, если Вайсс не выполняет наше соглашение, тогда я...

— Нет! — быстро и громко сказал Жон. Слишком быстро и слишком громко; по тому, как сузились глаза Сансет, он понял, что он не только не развеял её подозрения, но ещё и укрепил их. Он взглянул через плечо Сансет на Пирру. Её губы были сжаты, и она выглядела так, словно собиралась что-то сказать Сансет. Нет - он не думал, что она выдаст его секрет сейчас, всего через несколько мгновений после того, как отказалась это сделать, - но она могла сказать Сансет, что он не зависает с Кардином, потому что они внезапно стали лучшими друзьями навсегда. Но если она это сделает, и Сансет ворвется к Вайсс, тогда его тайна обязательно раскроется. Он уставился на неё, пытаясь передать взглядом свою отчаянную потребность в том, чтобы она молчала. Она ничего не сказала. Жон продолжил: — Я имею в виду, Кардин не такой уж плохой парень, если ты узнаешь его получше. Иногда приятно находиться в компании одних лишь парней, ну, знаешь, заниматься мужскими вещами.

Сансет скрестила руки. — Мужскими вещами, да? Например?

— Э-э… — пробормотал Жон. В голове он начал корить себя за то, что не продумал этот момент раньше. — Мы, мм, говорили о спорте.

О, прекрасно, просто великолепно, я полный идиот! Подумал Жон, слишком поздно поняв, как глупо он звучит.

— Спорт, — повторила Сансет, выплевывая это слово так, словно оно загрязнило её губы.

Жон замер. Он чувствовал пот на лбу и под мышками. Она сейчас точно оторвётся на нём, она спросить подробности, она…

И тут Сансет улыбнулась. — А знаете, я фанатка мотоциклетных гонок, если вам это интересно.

— Серьёзно? — спросила Руби.

— Да, я даже собрала свой собственный мотоцикл из частей, которые я… совершенно законно приобрела на различных свалках в окрестностях Кантерлота, — с довольной улыбкой ответила Сансет.

— Янг позволяет мне обслуживать свой мотоцикл, — сказала Руби. — Какой двигатель у твоего мотоцикла?

— Двухцилиндровый 900-кубовый.

— О, классика.

— Я знаю, он прекрасно гудит, — сказала Сансет. — В любом случае, я собираюсь выпить кофе. Я скоро вернусь. — Она даже не взглянула на Жона, когда вышла за дверь. Он слышал, как она шла по коридору.

Жон не вздохнул с облегчением, потому что это было бы слишком очевидно, но он осмелился подумать, что сегодня ему всё сошло с рук.

Он посмотрел на Пирру. Она отвернулась. — Я… извините, — сказала она, уходя в ванную.

Руби не смотрела ему в глаза. Она вообще не смотрела на него. Она смотрела на всё и вся, кроме него, нервно сжимая пальцы.

Жон подошёл к изножью своей кровати и опустилась на пол. Теперь он позволил себе вздохнуть, глубоко и тяжело, и склонил голову, его подбородок уперся в грудь.

Он скорее услышал, чем увидел, как Руби села рядом с ним. — Жон?

Жон издал в ответ бессловесный звук.

— Жон, — повторила Руби. — Что на самом деле происходит? В последние несколько дней ты очень сильно отстранился от нас, проводил всё своё время с Кардином… Я просто не понимаю.

Жон закрыл глаза. — Дело не в тебе Руби. Я слышал, что ты сказала, и… и это не твоя вина. И это не то, что сказала Сансет. Я… ты моя подруга, и ты… ты много значишь для меня, и… прости, если я причинил тебе боль.

Он почувствовал, как Руби обнимает его, её тело прижалось к нему. Он почувствовал её руки обёрнутые вокруг него; её хватка была сильнее, чем можно было ожидать, учитывая её размер. Её голос был тихим и мягким. — Тогда в чём дело?

Жон посмотрел на неё сверху вниз. Лицо Руби, столь близкое к его собственному, было бесхитростным; её серебряные глаза сияли доверием. По иронии судьбы, из-за этого солгать ей было намного труднее, чем той же Сансет, которая в любом случае не доверяла ему ни на йоту. Это ничего не изменило, и ему ничего не стоило солгать - или попытаться солгать - лидеру своей команды, но с Руби… она доверяла ему, и это доверие было подобно стеклянным зверюшкам, которых собирала его сестра Ривер: нежным и хрупким. Что-то, что он просто не мог позволить себе сломать.

— Кардин поймал меня, Руби. Он держит меня за... на привязи, и я не могу от него сбежать.

— Но Сансет…

— Это больше, чем это, — сказал Жон. — Я… я действительно облажался. Я сделал кое-какую глупость, и Кардин знает об этом, и если… если я не сделаю то, что он говорит, то для меня всё кончено. — Жон закрыл глаза и сморщил лицо в мучительных раздумьях. — Может быть, было бы лучше, если бы все и закончилось.

— Жон, это то, чего ты хочешь, не так ли? — спросила Руби. — Быть здесь, быть охотником.

— Да! — Закричал Жон. — Да, это то, чего я всегда хотел, это всё, чего я когда-либо хотел.

— Как ты собираешься сражаться с гримм, если ты даже не можешь бороться за свои мечты? — спросила Руби.

Её слова укололи его, словно кинжалы. — Это не так просто, — ответил он. — Руби… почему тебе не стыдно быть в одной команде со мной?

— Почему мне должно быть стыдно?

— Потому что ты такая классная и крутая, а я… я — это я, — мягко ответил Жон. — Сансет явно стыдно.

— Нет, ей ничегошеньки не стыдно. Она просто немного требовательная… ну... ладно, иногда она может быть очень, очень требовательной, — сказала Руби. — Жон, во всех сборниках сказок, которые Янг читала мне, о великих охотниках и охотницах, спасших всех - большинство из них не учились ни в одной из четырех академий; большинство из них жили ещё до того, как четыре академии вообще появились. Они стали героями не потому, что были хорошо обучены, а потому, что у них было доброе сердце. У тебя доброе сердце, Жон, и это гораздо больше, чем всё, что есть у Кардина.

Жон покачал головой и пожалел, что не может в это поверить.

***

Сансет не пошла пить кофе.

Она знала, что Жон лжёт. Это было очевидно. В глубине души Кардин не был хорошим парнем; он был неисправимым ослом, а Жон никогда не проявлял интереса к спорту. И если ему нужна мужская компания, то что насчет Рена или даже Доува? Нет, он явно лгал, но было также ясно, что он не расскажет Сансет, что произошло между ним и Кардином. Она могла бы попытаться форсировать этот вопрос прямо здесь и сейчас, но если бы она это сделала, то был бы хороший шанс, что Руби и Пирра - особенно Пирра, учитывая, что она знала правду и намеренно скрывала её - защитили бы его от неё, как обычно.

Но Сансет надеялась, что, если её не будет рядом, они смогут заставить его открыться, и поэтому она "пошла выпить кофе", а на самом деле задержалась возле комнаты в общежитии.

Так что она смогла услышать каждое слово, которое Жон сказал Руби. И ей не понравилось то, что она услышала.

У них было соглашение, у неё с Вайсс. САПР будет держаться подальше от ВВСР, а ВВСР будет держаться подальше т САПР. Это было очень просто, и они согласились на это. Они говорили конкретно о Кардине. У них было соглашение, и Вайсс его нарушила или, по крайней мере, закрывала глаза на то, что Кардин нарушал его, что равносильно тому же. Кем она себя считала? Приняла ли она Сансет за слабачку, к которой можно относиться легкомысленно, как будто она не имеет большого значения?

Быть может она фавн, а Вайсс Шни, но здесь не Атлас, и Сансет больше не нужно было терпеть такое положение вещей.

Единственное, что мешало ей спуститься прямо в комнату общежития ВВСР прямо сейчас и поделиться с Вайсс своими мыслями, было то, что Жон сказал о своей ситуации, его ошибке, которая значила больше, чем сделка, заключенная между Сансет и Вайсс. Сансет сомневалась в этом, да и в любом случае их соглашение было вполне чётко обусловлено, и, по мнению Сансет, "оставь нас в покое" означало "оставь нас в покое" при любых обстоятельствах, но всё же, был маленький шанс того, что тайна Жона может иметь последствия для всей их команды, так что лучше всё же не рисковать за зря. Руби, к сожалению, не спросила об этом, вместо этого она попыталась подбодрить Жона, а это означало, что Сансет придется самой вытягивать из него правду.

***

Жон стояла во дворе, глядя на статую охотника и охотницы, возвышавшихся над ним.

Это то, чего ты хочешь, не так ли?

На следующий день после того, как Руби задала ему этот вопрос, Жон всё ещё не был уверен, дал ли он ей правильный ответ. Этого ли он хотел? Что вообще было "это"? Чего он хотел или не хотел? Что он здесь делал?

Ну, прямо сейчас казалось, что "это" означало быть личным дворецким Кардина. Он только что закончил убирать кровать Кардина - судя по тому факту, что Кардин заставил его ждать, пока Вайсс окажется где-то в другом месте, Жон догадался, что она знает об условиях его рабства не больше, чем Сансет, - и отнес старое постельное белье в прачечную, что находится в подвале. Предполагалось, что в какой-то момент перед сегодняшней ночью он застелит свежее постельное бельё для Кардина, и снова ему придется делать это тогда, когда Вайсс или Флэша не будет в комнате.

Он приехал в Бикон, чтобы стать охотником, героем, но казалось, что следующие четыре года он проведет вместо этого в качестве слуги. Но если бы он хотел убираться и стирать, то мог бы остаться дома. По крайней мере, дома ему не придется красться, пока он это делает.

Он ещё может вернуться домой. Он может оставить всё позади: "ошейник" Кардина, насмешки Сансет, жалость Пирры и Руби, из-за которых он чувствовал себя таким жалким и бесполезным. Он мог оставить всё позади и вернуться домой. Папа наорал бы на него, Скай и Кендал определенно накричали бы на него, и они наверняка наказали бы его, но после… после всё было бы забыто; "Сегодня" просто станет той частью его жизни, о которой нужно вежливо умалчивать, как будто её никогда не было.

За исключением того, что "Сегодня" всё же произошло. И всю оставшуюся жизнь он будет помнить то время, когда сбежал из дома, чтобы исполнить свою мечту… и сдался, когда стало немного трудно.

Как ты собираешься сражаться с гримм, если ты даже не можешь бороться за свои мечты?

Вопрос Руби эхом отозвался в его голове вместе со словами Сансет. Руби сказала, что он должен драться, но дрался он хреново. Он не может победить Кардина в честном бою, а Кардин не даст ему даже честного боя; ему это не нужно. У него есть Жон, кроткий неудачник. Он вообще не стал бы драться; он просто раскроет тайну Жона всей школе, и Жон всё равно придётся уехать обратно домой.

Может быть, лучше просто уйти безо всякой суеты и неприятностей. Быть может, было бы лучше просто сбежать домой; Вряд ли Кардин окажется настолько мелочным, чтобы преследовать его, как только он окажется вдали от Бикона.

Может быть, было бы лучше просто… отказаться от своей мечты и обречь себя на жизнь, полную страданий и сожалений.

Не этого я хочу. Но я также не хочу провести четыре года под пятой Кардина. И все же казалось, что это были единственные два доступных ему выбора.

Возможно, настоящий герой мог бы найти другой путь, путь через тернии к звёздам и за их пределы, но Жон Арк уже начал сомневаться в том, что он настоящий герой.

Он был всего лишь глупым мальчиком и он не знал, что делать.

Его глаза обратились вверх к статуе, к сильному и благородному охотнику с поднятым вверх мечом.

Жон готов был поспорить, что над этим парнем никогда не издевались в школе, кем бы он ни был.

— Восхищаетесь статуей, мистер Арк?

Жон посмотрел направо и увидел профессора Озпина, стоявшего слегка опираясь на свою трость одной рукой и другой рукой потягивая кофе из кружки.

— Профессор! — Испуганно взвизгнул блондин. — Вы очень тихо ходите. Прямо бесшумно.

— Конечно, — ответил профессор Озпин, в его голосе сквозило веселье. — Я тоже когда-то ходил на "Скрытность и Безопасность".

— Угу, — пробормотал Жон и тупо кивнул головой. Он не знал, что ещё сказать или сделать.

Профессор Озпин посмотрел на него поверх своих маленьких очков. — Есть что-то, что вас беспокоит мистер Арк?

Жон был уверен, что директор уже знает ответ на этот вопрос. Разговаривая с ним, Жон ощущал будто и нет у него никаких секретов. — Я… Профессор, могу я задать вам вопрос?

— Я к вашим услугам, мистер Арк.

— Что происходит с командой, если кто-то уходит? Если кто-то... выбывает? — спросил Жон.

Профессор Озпин глотнул кофе. — Интересный вопрос, мистер Арк, ответ на который во многом зависит от времени ухода. В начале первого семестра первого года, если вы уйдёте, я осмелюсь сказать, что другой студент, один из наших неудавшихся абитуриентов, который не поступил в другое учебное заведение, может подойти для замены. Конечно, ему нужно было бы наверстать упущенное и, возможно, специальное посвящение, чтобы проявить себя, но нет ничего непреодолимого для того, кто готов усердно работать.

— Как… как вы…?

— А моежт быть другая причина, мистер Арк? — спросил директор.

— Я… я полагаю, что нет, — тихо ответил Жон. Он отвел взгляд от директора. — Могу я задать вам еще один вопрос?

— У меня нет неотложных дел, мистер Арк.

— Были ли… Они когда-то были настоящими? Живыми? — спросил Жон, имея в виду статую во дворе.

Профессор Озпин усмехнулся. — Вы имеете в виду, основаны ли они на настоящих людях? Нет, мистер Арк, если бы мы увековечивали в камне каждого выпускника, чьё мужество достойно этого, у нас скоро закончилось бы место в школе. Следовательно, то, что вы видите перед собой, - это идеал, к которому нужно стремиться.

Жон кивнул. Всё было так, как сказала Пирра: идеал, к которому нужно стремиться. Идеал, который казался таким далеким. — Боюсь, что у меня нет на это сил, профессор.

— Должен признать, вы довольно уникальный студент, — признал директор. — Большинство наших учеников приходят сюда уже достаточно опытными в искусстве забивать монстров до смерти разнообразным мощным оружием. Но задумывались ли вы, мистер Арк, почему вообще существует эта Академия и почему сюда поступают столь талантливые воины вроде некоторых ваших одноклассников?

— Э… не похоже, чтобы Пирра и Руби многого добились от спарринг-класса, — признал Жон. — Я полагаю… это ради уроков истории и всё такое?

Профессор Озпин улыбнулся. — Ученые важны, и к ним следует относиться с уважением, — сообщил он Жону. — Но ещё более важным является идеал охотника, который мы стремимся привить всем нашим студентам. Чтобы стать охотником или героем, требуется больше, чем сила.

— Больше чем сила? Что может быть важнее силы для охотников и охотниц?

— Позвольте задать вам вопрос, мистер Арк: когда герой вытаскивает волшебный меч из камня, что делает его героем? Это сам волшебный меч позволил герою вытащить себя из камня, или его доброе сердце?

Жон задумался. — Руби и Пирра, они обе сказали мне что-то похожее… Я думал, что они покровительствуют мне.

Профессор Озпин отпил ещё немного кофе. — Я подозреваю, что это говорили ваши собственные страхи, мистер Арк, а не языки ваших товарищей по команде. — Его глаза закрылись, и он на мгновение замолчал. — Охотник присягнул ради доблести, — Вдруг сказал он. — Его сердце знает только добродетель. Его клинок защищает беспомощных. Его мощь поддерживает слабых. Его слово говорит только правду. Его гнев уничтожает нечестивых.

— Профессор?

— Клятва охотника Академии Бикон, мистер Арк, — объяснил директор. — Каждая академия даёт своим выпускникам свою присягу, и это наша. Я думаю, что она была бы моей любимой, даже если бы она не было, так сказать, мой. Доблесть, мистер Арк, и сердце, полное добродетели.

— Это... имеет смысл, — отметил Жон.

— Верно, — согласился профессор Озпин. — Но ни одна часть клятвы не является более важной, чем любая другая её часть, и любой аспект можно изучать здесь в течение четырех лет.

Жон склонил голову. — Но я лжец, профессор, и я говорил и делал вещи, которые причинили боль моим товарищам по команде.

— Как вы думаете, сколько из ваших современников уже олицетворяют собой все достоинства охотника или охотницы? — спросил профессор Озпин.

Жон нахмурился. — Руби? — он предложил. — Пирра, может быть?

— Мисс Роуз подходит очень близко, — согласился директор. — Мисс Никос… говоря честно, возможно, чуть реже, чем следовало бы. Но я не склонен слишком строго осуждать своих учеников за то, что они люди. Клятва, как и статуя, - это идеал, к которому нужно стремиться, а не черта по которой следует судить.

Жон почувствовал себя практически ещё более сбитым с толку сейчас, чем до прибытия директора. — Что… что мне делать, профессор?

— Выбор за вами, мистер Арк, — ответил директор Озпин. — Его не сделает ни я, ни кто-либо другой. Просто знайте, что в Биконе всегда найдется место для храбрых и добрых. Всегда при условии, что они захотят это место занять.

***

Принцесса Твайлайт: Ферзь на H5.

Сансет переместила белого ферзя на соответствующую позицию на шахматной доске. Сансет: Хех, "Атака Парэма";я не ожидала, что ты будешь такой смелой, принцесса.

Принцесса Твайлайт: Что из того, что я сказала, могло навести тебя на мысль, что я робкая?

Сансет не ответила. Вместо этого она какое-то время изучала доску, прежде чем вывести одного из своих черных коней. Сансет: Конь на C6. Ты бы предпочла, чтобы я похвалила тебя за смелость или спросила, играла ли ты в эту игру раньше? Атака Парэма - любительский приём.

Принцесса Твайлайт: Мы любители.

Сансет: Говори за себя, принцесса.

Принцесса Твайлайт: Слон на С4.

Сансет: Пешка на G6. Сансет расставила фигуры на шахматной доске, стоявшей рядом с ней на столе. Сансет: Думаю, я должна поблагодарить тебя за то, что ты согласилась поиграть со мной. Я изголодалась по интеллектуальному равенству.

Принцесса Твайлайт: Я уверена, что ты, должно быть, сурова со своими товарищами. Ферзь на F3.

Сансет: Что заставляет тебя так думать?

Принцесса Твайлайт: Потому что ты сурова со всеми, или, по крайней мере, ты кажешься такой всем, кроме этой Руби Роуз. Это твой ход.

Сансет: Я сурова к другим настолько, насколько они того заслуживают, ни больше, ни меньше. Я знаю себе цену, и никто другой не может оспорить это, и я знаю ценность других до унции. Почему я должна дать им ложную меру? Учитывая отсутствие признания, которое я получила, меня скорее следует похвалить за мою честность в том, что я не клевещу несправедливо на тех, кто рядом со мной, как клеветали про меня.

Несколько мгновений от Твайлайт не было ответа. Принцесса Твайлайт: Это всё ещё твой ход.

Сансет: Конь на F6. Итак, если бы ты не играла со мной, что бы ты делала прямо сейчас? Что Принцесса Дружбы делает весь день?

Принцесса Твайлайт: Я провожу время со своими друзьями, помогаю им во всем, в чем им может понадобиться моя помощь; читаю, изучаю магию; Я ещё и библиотекарь Понивилля.

Сансет: Я не знаю, следует ли уважать тебя за это, или наоборот, насмехаться над тобой.

Принцесса Твайлайт: Ничего не говори. А ещё - я решаю проблемы дружбы.

Сансет рассмеялась. Она не смогла бы остановить себя, даже если бы захотела. Она редко была так рада, что эта комната пуста, когда она хихикала, как кобылка. Проблемы дружбы!

Принцесса Твайлайт: Клянусь, я могу слышать, как ты смеешься.

Сансет: Это потому, что это юмористи́чно. Ты что, терапевт?

Принцесса Твайлайт: Я бы не назвала себя так, хотя бы потому, что мне не хватает квалификации. Я просто слежу за тем, чтобы все ладили и чтобы любые потенциальные разногласия пресекались в зародыше, прежде чем они перерастут в настоящие проблемы.

Сансет: Хех, мы могли бы- Она остановилась. Её глаза сузились. Сансет: Ты поэтому со мной разговариваешь? Я для тебя проблема дружбы?

Принцесса Твайлайт: К сожалению, похоже, что ты проблема которая уже изрядно нагноилась.

Сансет: Какой дерзкий язык у этой принцессы. Твой ход.

Принцесса Твайлайт: Конь на E2. Я подумала, что ты могла бы отреагировать положительно на более настойчивый подход.

Сансет: Ну, это определенно веселее, чем переписка с соплями. Знаешь, должно быть, именно так себя чувствует принцесса Селестия?

Принцесса Твайлайт: Как - так?

Сансет: Она игрок, а мы все её фигуры. Она перемещает нас по своей воле, посылает нас сражаться за неё, приносит нас в жертву. Если только ты не сбежишь, как я.

Принцесса Твайлайт: Мы обе прекрасно знаем, почему ты покинула Эквестрию, и у тебя не было столь благородной причиной, как освобождение от тирана. Даже игнорируя тот факт, что принцесса Селестия не тиран, по-настоящему благородным поступком было бы остаться и сражаться.

Сансет: Было бы это так просто. Подумай об этом, и ты увидишь, что моя аналогия идеально подходит. Конь на H5.

Принцесса Твайлайт: Почему ты так упорствуешь в этой теме? Пешка на G4.

Сансет передвинула фигуры. Сансет: Возможно, я просто желаю для тебя лучшего будущего.

Принцесса Твайлайт: Почему-то я в этом сомневаюсь. Разве нам больше не о чем поговорить во время игры?

Другими словами, смени тему, или я уйду. Сансет ответила не сразу. И тут её осенила идея. Сансет: Так получилось, что у меня есть проблема с дружбой, которую ты можешь помочь решить.

Пока они играли - они играли примерно на одном уровне, хотя Сансет чувствовала, что постепенно начинает выигрывать по мере развития игры - Сансет описала ситуацию так, как она была: антагонизм Кардина, сделка с Вайсс и вновь обретенное товарищество Жона со своим мучителем, её подозрения о том, почему он проводил с Кардином больше времени, чем с кем-либо ещё. Сансет: И у него есть какая-то тайна, которая дала Кардину власть над ним. Итак, Принцесса Дружбы, есть мысли?

Принцесса Твайлайт: В таких случаях всегда полезно помнить, что хулиганы тоже люди и что у них часто есть какая-то причина для своего поведения.

Сансет: Причина Кардина в том, что он придурок.

Принцесса Твайлайт: Ты не думала, что над ним могут издеваться?

Сансет: Я не дружу с Кардином Винчестером. Мне нужен твой совет, что делать с Жоном. Он никогда не приносил пользу, а теперь стал активной помехой. Что я должна сделать? Что ты делаешь, когда твои миньоны больше мешают, чем помогают?

Принцесса Твайлайт: У меня нет миньонов. У меня есть друзья.

Сансет: Я чувствую, как холод скатывается со страницы и вызывает у меня мурашки по коже.

Принцесса Твайлайт: Хорошо. Что касается Жона Арка, ты не думала, что он мог бы открыться тебе, если бы ты была к нему немного добрее?

Сансет: Он не заслуживает доброты.

Принцесса Твайлайт: Кто её заслуживает? Надо ли её заслужить? Дружба не в том, что мы заслуживаем, а в том, что нам нужно. Да, мои друзья выручали меня во многих трудных ситуациях в прошлом, и я делала то же самое для них, но даже если завтра все монстры или угрозы для Эквестрии исчезнут, я всё равно останусь их другом, потому что люблю их. Я люблю их, как люблю себя, может быть, даже больше. Они моя семья.

Сансет: У меня нет семьи, и она мне не нужна.Семья отвернётся от меня или закроет дверь перед моим носом. Мне она не нужна.

Принцесса Твайлайт: Я не думаю, что ты можешь в это искренне верить. Что заставило тебя вообще такое сказать? Что сделало тебя такой?

Сансет уже собиралась отругать Твайлайт за дерзость за то, что она осмелилась даже спросить её об этом, когда дверь открылась и вошёл Жон.

Сансет: Подожди, кто-то идет. Она закрыла книгу, пока Жон осматривала комнату в общежитии.

— Пирра в спортзале, Руби со своей сестрой, — сказала Сансет.

— О. Верно. Да, — сказал Жон тоном человека, забредшего в гнездо беовульфов без оружия. — Ну... я, э-э-

— Оставайся на месте и закрой дверь, — сказала\приказала Сансет. Теперь, когда Жон наконец-то один, она собирается вытянуть из него правду.

Жон икнул, закрывая дверь. Он посмотрел на шахматную доску на столе Сансет. — Ты играла против себя?

— Нет, — ответила Сансет. — Я играла... Я играю в игру по переписке с подругой. Я просто смотрю на её последний ход. — она фыркнула. — Я удивлена, что ты вообще знаешь, как выглядит шахматная доска.

Жон на это не отреагировал. Вместо этого он сказал: — Значит, теперь твой ход.

— Да, — ответила Сансет с оттенком раздражения из-за его затянувшийся попытки сменить тему.

— Если ты переместишь слона на D5, ты можешь получить мат через четыре хода.

Сансет застыла. Она бы не стала спокойней, даже если бы обратилась в камень. Она посмотрела на доску. Она снова посмотрела на Жона. Она снова посмотрела на доску и передвинула своего слона. Она встала со стула и встала на колени, изучая состояние игры и прокручивая в голове все возможные контрходы. Он… он был прав.

Она посмотрела на него. На самом деле, она скорее изучала на него. — Как… как ты понял это?

Жон пожал плечами. — Мой отец научил меня играть.

— Это не значит, что ты вдруг хорош в этом! — Рявкнула Сансет. Она глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. — Сядь на пол вон там.

Жон неловко поёрзал. — Почему?

— Потому что мы собираемся играть, — с абсолютной уверенностью ответила Сансет, переставляя все фигуры. Кажется, она даже не предполагала, что Жон может ей отказать — И ты покажешь мне, насколько ты хорош на самом деле. — Она взяла снова полностью загруженную доску и положила её на пол, а сама села, скрестив ноги, за черную сторону.

Жон посмотрел на закрытую дверь. — Мне… мне действительно нужно идти.

— Тебе есть где быть?

— Кардин-

— Нет. — Голос Сансет был холоден как сталь.

Жон сделал шаг назад. — Нет?

— Нет, — повторила Сансет. — Кардин может подождать.

— Он действительно не может.

Сансет указала на другую сторону доски. — Сидеть.

— Ты не понимаешь!

— Я понимаю, что у него что-то есть на тебя, — хмуро ответила Сансет.

Жон испустил испуганный вздох. — Как ты…? Ты никогда не ходила за кофе, не так ли? — Жон выглядел как испуганный олень при свете фар. Почему мне кажется, что тебя смущает мой "не-поход за кофе", а не моё знание твоей "тайны".

Сансет покачала головой. — Руби не спрашивала, в чем твой большой секрет. Я спрашиваю сейчас. — Она слегка склонила голову набок. — Пирра знает, не так ли?

Блондин скорбно кивнул, садясь. — Я рассказал ей. Кардин слышал.

— К сожалению, — тихо ответила Сансет. Она смотрела на него, молча, ожидая, что он продолжит и расскажет правду.

Жон ничего не говорил, по крайней мере, сначала. Но Сансет продолжала смотреть и ждать, её изумрудные глаза сверлили его… и, наконец, Жон излил ей свою душу.

Это была… интересная история. Как и Кардин, Сансет не приписала бы Жону мужество и смелость. На самом деле она чувствовала - и чувство это росло по мере игры, - как будто она разглядывала в нём новые грани, которые до сих пор прятались за его некомпетентностью. Если бы он мог быть таким же смелым в бою, как во всем, что он сделал, чтобы зайти так далеко, тогда он действительно мог бы чего-то добиться.

— Итак, теперь ты понимаешь, что Кардин меня крепко держит за... сама знаешь, — грустно рассказывал Жон. — Мне просто нужно… — Его свиток зажужжал. — Это он сейчас! — завопил он, его лицо побледнело.

— Не отвечай, — скомандовала Сансет. — Как я уже сказала, Кардин может подождать.

— Но он расскажет…

— Не сразу, — ответила Сансет. — Он слишком слаб для этого. В тот момент, когда он сдаст тебя, он потеряет свою власть над тобой, и он наслаждается этой властью больше всего на свете. И поэтому он предупредит тебя и скажет тебе больше не игнорировать его, не понимая, что он проявляет всё больше слабости каждый раз, когда терпит твою дерзость.

Жон сглотнул. — Как ты можешь столь уверена в этом?

Потому что я бы поступила именно так на его месте. Горькая мысль возникла на задворках сознания Сансет, заставив её вздрогнуть. Это была не та мысль, которую она хотела осознавать, но в равной степени она не могла избежать этой мысли. Не тогда, когда ей чуть ли не в лицо тыкали сравнением между собой и... Кардином Винчестером.

Тем не менее, она пока подавила подобные мысли в голову. Она даже улыбнулась блондину, хотя, казалось, ему от этого стало не по себе больше, чем раньше. — Поверь мне, я говорю тебе это не для того, чтобы тебя исключили. Я не собираюсь специально от тебя избавляться. — Она указала на доску перед ними. — Теперь, сосредоточься. Ты за белых, так что сейчас твой ход.

Они играли. Он был хорош. Он был очень хорош. Он явно не обучался у мастера, как Сансет или Твайлайт. В то время как игра Твайлайт была методичной и контролируемой, стиль Жона был несколько небрежным - неустойчивым, временами казавшимся почти случайным - но это только мешало Сансет следовать за ним и предсказывать, что он будет делать дальше. Она умела разгадывать тактику игр Твайлайт и, разгадав, противостоять им, начиная ждать, когда же Твайлайт Спаркл совершит ошибку в середине игры. Но Жон не использовал никаких классических стратегий, вероятно, потому, что не знал их. Всё это выходило из его головы, не фильтруясь, и Сансет изо всех сил старалась не отставать от него.

В конце концов она победила - будь бы иначе, Сансет пришлось бы броситься с крыши ради сохранения собственного достоинства, - но Жон подтолкнул её к её пределу, и Сансет не смогла победить без серьёзных потерь и большого риска.

Он подошёл к победе так близко. Ближе, чем ленивый, глупый и невежественный человек вроде него мог бы надеяться. Я начинаю в этом сомневаться.

Сансет чувствовала - вероятнее всего то, что Пирра чувствовала на ринге - определенное уважение к грозному противнику.

Это уважение было смягчено степенью явного ошеломленного удивления.

К её изумлению вскоре присоединилась немалая доля гнева. На самом деле её гнев был настолько далек от того, чтобы быть незначительным, что, когда Сансет заговорила, её голос был подобен льду. — Позволь мне кое-что спросить у тебя, Жон, — Сказала она с угрозой в голосе. — Если в тебе есть такой ум, если ты можешь так хорошо думать, если ты можешь так разрабатывать стратегии, то позволь мне спросить тебя… почему ты раньше не показывал эту свою сторону?

Жон был ошеломлён перед лицом её ярости.

— Такой… Такой... такой тупой человек коим ты кажешься, не продержался бы и нескольких ходов против меня, даже благодаря удаче, — заявила Сансет. — Но ты… ты явно не идиот. Так в чем же смысл? Ты солгал, чтобы попасть сюда, а потом… что? Ты не делаешь никаких школьных заданий, ты тренируешься по учебникам для начинающих, в то время как Пирра, мать твою, Никос спит прямо в одной с тобой комнате, я имею в виду… о чем ты думаешь?

— Если я не могу стать сильнее в бою, то какой смысл во всех остальных вещах, что мы тут учим? — спросил Жон. — А что касается Пирры… Я не должен был оказаться в ситуации где мне нужна помощь с самого начала.

Сансет закатила глаза. — В некоторых вопросах ты умнее, чем кажешься, но явно не в других.

И всё же Сансет обнаружила, что не без симпатии относится к нему. Он хотел быть героем, и в погоне за этой мечтой он перешел черту и нарушил правила. Будет ложью утверждать, что она не сделала то же самое и почти по тем же причинам. Конечно, он говорил о мечте, а не о судьбе, но всё было примерно так же, особенно если вспомнить взгляд Пирры на судьбу как на нечто, созданное самим человеком, а не на то, что было даровано человеку от рождения. Она и Жон были очень похожи, больше, чем она предполагала раньше или хотела признавать; теперь, когда она это видела, что он не полный бесполезный недоумок, а, скорее, готовый материал, с которым стоит работать, она осознала, что чуть более склонна признать общность между ними. Немного.

Его стоило сохранить. Он никогда не станет подобен Пирре или Руби, и он, конечно, никогда не станет подобен Сансет, но с его разумом и его ненормально большой аурой он был бы полезен, если бы его можно было довести до его предела.

Его проблемы в его гордости. К счастью, он передал Сансет оружие, необходимое ей, чтобы сокрушить все его проблемы.

— Ты хочешь стать героем, — Сказала она. — Угадай, что: мы все хотим стать героями. Вот почему мы здесь, в конце концов. Помнишь момент, когда мы вырезали свои инициалы на стене: я сказала, что когда-нибудь мы все станем великими охотниками и охотницами, и я была тогда серьёзна. Я серьёзна и сейчас. Ты можешь стать героем, Жон Арк. И я помогу тебе в этом.

— Кардин-

— Больше не будет тебя шантажировать, — успокаивающе сказала Сансет. — Тетя Сансет позаботится о том, чтобы этот плохой человек оставил тебя в покое. — На губах у неё появилась акулья улыбка. — Вместо этого я буду шантажировать тебя.

— Сансет!

— Не печалься раньше времени, это не будет слишком обременительно, — сказала Сансет. — Во-первых, ты пойдёшь извиняться перед Руби; я знаю, что ты прекрасно осознаёшь, как сильно ты её расстроил и обидел.

Жон мрачно кивнул. — Да. Да, я знаю.

— Я не буду с этим мириться, — резко сказала Сансет. — Ты скажешь ей, что ты очень сильно сожалеешь.

Жон сглотнул. — Конечно.

— Во-вторых, ты можешь извиниться и перед Пиррой; извинись и скажи ей, что тебе нужна её помощь во всём, что касается боя и тренировок. В-третьих, я - по доброте душевной - собираюсь помочь тебе в учебе вместе с Руби. В-четвертых, ты будешь делать домашнюю работу каждую ночь, и как только я пойму, что ты бездельничаешь, эта команда будет искать новое имя. Что думаешь?

— Ты тоже заставишь меня стирать твою одежду?

— Я попрошу тебя держать язык за зубами и молчать, пока я пытаюсь тебе помочь, — резко ответила Сансет. — Я похожа на Кардина Винчестера? Нет, я не собираюсь просить тебя стирать мою одежду. — По-хорошему, следовало бы, но Руби и Пирра этого не оценят. — Ну что же - соглашаешься?

— Да, — без колебаний ответил Жон. — Это… это всё, чего я когда-либо хотел.

— Хорошо, — сказала Сансет. — Потому что Руби и Пирра будут хандрить, если тебя вышвырнут, а мне это не нужно. Поверь мне, ты скоро станешь отличным охотником.

— А Кардин?

— Кардин… Кардин Винчестер получит то, что ему причитается, — заявила Сансет. — И ты поможешь мне убедиться, что он получит своё сполна.

— Я? — Неуверенно спросил блондин. — Но ты только что сказала, что я покончил с Кардином.

— Ты почти закончил с Кардином, — поправила себя Сансет. — После того, как он и Вайсс усвоят один из самых ценных уроков, которые они когда-либо получат за свои четыре года здесь.

— Какой?

Ухмылка Сансет стала откровенно злобной. — Никто не связывается с Сансет Шиммер и выходит сухим из воды.

Решение Сансет

Сансет кралась по коридору. Была ночь, и несмотря на малое количество окон, Сансет не осмеливалась использовать фонарик в кармане, опасаясь, что её заметят. Она не была настоящим фавном, а потому у неё не было ночного зрения, поэтому вместо него она наложила на себя заклинание ночного зрения, чтобы дать своим глазам некоторую способность видеть во тьме. К сожалению - от использования этого заклинания глаза начинали светиться зелёным светом.

Тем не менее, это было лучше, чем рисковать быть обнаруженной, используя фонарь. Скорее всего, у неё не будет второго шанса, так что ей нужно рисковать как можно меньше.

Проблема: документы Жона были фальшивыми, и он, очевидно, не верил в способность этих фальшивок выдержать проверку; будь бы иначе, то он не вёл бы себя как комнатная собачка Кардина под угрозой разоблачения.

Решение: Нуу... им я тут и занимаюсь. Хе-хе, Кардин даже не поймёт, что его поводок с Жона снят.

Вероятнее всего, лучшим решением была бы замена фальшивых документов Жона, на чуть менее фальшивые, чтобы нельзя было обнаружить обман при проверке. К сожалению - у Сансет не было необходимых навыков.

Она изучила правила академии Бикон, все до единого, включая "забытые" правила, принятые ещё при создании академии, от которых более поздние директора просто забыли избавиться или изменить. Например, существовало правило, согласно которому лидер команды с самым высоким рейтингом в конце года, мог держать на ферме свою личную козу в следующем году. Сансет не была уверена, зачем это кому-то нужно, но она всё равно собиралась это сделать, просто, чтобы доказать, что именно команда САПР находится на вершине.

Более важными были правила в отношении обмана, фальшивок и списывания, которые были совершенно ясны: директор или любой другой учитель по любой причине может проверить экзамены, документы или любую другую официальную документацию любого ученика. Если при проверке будет обнаружено, что указанный материал был подделан или обнаружены какие-либо другие доказательства мошенничества или обмана, виновный студент может быть исключен из академии без предупреждения.

Что заинтересовало Сансет, так это часть "при проверке". Потому что невозможно проверить то, чего просто нет, не так ли? В конце концов, отсутствие доказательств, не есть свидетельство фальсификации, и было бы несправедливо отчислять студента только потому, что академия где-то случайно потеряла документы, верно?

Вот почему посреди ночи, когда в коридорах было темно, а вся школа спала, Сансет тихо шла к школьному архиву.

Она осторожно переставляла ноги, используя слабое заклинание, чтобы заглушить звуки своих шагов.

Она остановилась, замерев, услышав шум. Она прижалась к стене, глядя то в одну, то в другую сторону, словно мышь, пытающаяся пробраться через поле так, чтобы голодная сова не заметила её. Это не будет тем опытом, о котором она будет вспоминать с радостью.

Жон, ты будешь у меня в долгу за это. Конечно, не имеет значения, почувствовает ли он себя благодарным и обязанным ей или нет: как только она получит документы, она будет иметь точно такую же власть над ним, какую сейчас имеет Кардин, и у него не будет другого выбора, кроме как выполнять её приказы, даже если он того не захочет.

Подождав ещё несколько минут на всякий случай, Сансет пошла дальше. Архивы были в конце коридора, сразу за кабинетом профессор Гудвич. К счастью, свет в указанном кабинете был выключен, иначе Сансет занервничала бы, но видимо профессор уже спала, или… её не было в кабинете, что было бы совсем не кстати.

Дверь архивов была проста, уродлива в своей обычности и разумеется, заперта. Не то чтобы это было препятствием для Сансет, которая просто телепортировалась внутрь помещения.

Она вытащила свой фонарик, перестав поддерживать заклинание ночного зрения, которое она наложила на свои глаза. С фонариком было проще, и она не утомлялась используя его.

В основном это было замкнутое пространство, но в потолке имелось несколько небольших окон. На подоконнике одного из окон сидела черная птица и постукивала клювом по стеклу. Это был едва ли не единственный звук в пещерообразном зале.

Сансет огляделась, освещая фонариком высокие полки, заполненные картонными коробками. Каждая картонная коробка была помечена именем, и Сансет не сразу сообразила, что они расположены в алфавитном порядке. Это упростило поиск коробки Жона Арка, что находилась в самом начале архива.

Алфавитный порядок коробок был отсортирован снизу вверх, так что Сансет нужно было только наклониться, чтобы добраться до коробки Жона на нижней полке. Она зажала фонарик зубами, чувствуя пластик своим языком, открывая крышку и начав рыться в содержимом коробки Жона: результаты тестов, впечатления учителей, личная оценка директора Озпина. Сансет не могла не остановиться на мгновение, свет фонарика осветил лист бумаги, на котором были написаны буквы, личные мысли директора по отношению к её товарищу по команде.

Несмотря на то, что он неопытен и ему не хватает грубого мастерства и таланта мисс Роуз или мисс Никос, я считаю, что мистер Арк обладает нужными качествами сердца и духа, необходимыми для любого охотника. Если повезёт, он также сдержит высокомерие своих товарищей по команде, что необходимо для всех тех, кто стоит выше обычных людей.

Сдержит высокомерие? Что ещё за высокомерие? У Пирры и Руби? Или это вы обо мне директор?

Сансет попыталась отмахнуться от этих мыслей, однако её лицо само по себе нахмурилось. Она продолжила копаться в поисках документов Жона.

Ага. Вот они: документы Жона, рекомендующие его Бикону. Судя по написанному, они были от эксперта по боевым искусствам, подтверждающего, что мастерство Жона в обращении с оружием, аурой - что за шутка - и академические знания соответствовают стандарту, ожидаемому от выпускника боевой школы. Если не учитывать, что часть этой информации была доказуемой ложью - например, тот факт, что Жон не знал, что такое аура - Сансет не могла сказать, что это подделка; впрочем, в этом и был смысл этой фальшивки.

Она вытащила документы из коробки, убрала всё на место, закрыла крышку и поставила коробку на место.

Она могла идти сейчас. Она получила то, за чем пришла.

Но что-то, какой-то инстинкт или простое любопытство, пока не позволяло Сансет уйти. Было ещё кое-что, что она должна была проверить в первую очередь.

Поэтому она углубилась в архивы, переходя от А к Б, в поисках интересующего её имени: Рэйвен Бранвен, таинственная Р в команде СТРК. Самый загадочный член знаменитой команды. Деятельность каждого другого члена команды СТРК подробно описана в той или иной форме. Имя Саммер Роуз до сих пор существовало в некрологе в сайте местной газеты. Тайян Сяо Лонг был учителем боевой школы Сигнал. Кроу Бранвен тоже работал там учителем до конца прошлого учебного года. Но о Рэйвен Бранвен не было ничего известно, ни её прошлое до её прихода в Бикон, ни её настоящее.

Но у неё была коробка в архиве, которая также удобно располагалась на нижней полке, где Сансет могла просто взять её, вытащить и открыть.

Было пусто. Там не было абсолютно ничего, даже личных впечатлений профессора Озпина. Словно кто-то опередил Сансет в архивах и очистил записи.

Кто такая Рэйвен Бранвен и почему кто-то так рьяно пытается сохранить её секреты?

Сансет встала. Оглядываясь вокруг, она почему-то почувствовала, что не одна в помещении. Но она никого не видела и не слышала. Не было слышно ни звука, кроме её собственного дыхания и стука этой птицы в маленькое высокое окно.

Она, вероятно, должна была уже уйти, но она была слишком любопытна, чтобы просто уйти, теперь, когда у неё был такой шанс, который может больше никогда не представиться.

Она направилась в глубь архивов, проходя мимо Д, Е, Ё и Ж; она направилась к букве Ш и приближалась к месту назначения, вдруг споткнулась о что-то лежащее на полу, упав и приземлившись лицом на холодный пол архива. Сансет повернулась, вскочила на ноги и направила свет фонарика на грёбаную коробку, снятую с полок и оставленную на полу.

Коробку, что носила имя Саммер Роуз.

Сансет замерла, глядя на имя матери Руби, освещенное светом её фонарика. Картон сморщился от времени и местами начал разваливаться; в углах образовались дыры, как будто их прогрызли грызуны.

Она могла пройти дальше. Она могла бы проигнорировать это, ища собственное имя. Она могла просто оставить коробку матери Руби в покое.

Но она этого не сделала.

Сансет опустилась на колени рядом с коробкой и сняла крышку. В ней было намного больше бумаги, чем было в коробке Жона: неудивительно, ведь Саммер Роуз отучилась целых четыре года в академии Бикон. Она копалась в результатах экзаменов, табелях успеваемости, не совсем понимая, что именно она ищет… пока под грудой промежуточных результатов третьего курса Сансет не нашла книгу. Она была маленькой, в кожаном переплёте, с чёрной обложкой, на которой кто-то - вероятно, сама Саммер - нарисовала лаком для ногтей белую розу; это был тот же символ, что и на стене их комнаты в общежитии.

Осторожно, с чувством вторжения в чужое личное пространство, как будто она входит в затхлый старый храм с намерением ограбить находящихся там идолов, Сансет открыла книгу.

Дорогой Дневник

Сансет закрыла книгу, точнее дневник. Часть её разума, её совесть к которой она редко прислушивалась, была яростно возмущена самой мыслью о прочтении этого дневника. Были некоторые вещи, которые она не хотела и не имела права знать.

Она всё равно сунула дневник в карман куртки.

Её собственная коробка была недалеко: Сансет Шиммер. Сансет протащила через полки удобно расположенную лестницу и вскарабкалась по ней, чтобы посмотреть, что же написал про неё директор Озпин.

Сансет Шиммер явно обладает огромным потенциалом, хотя я не могу не задаться вопросом, а сколько этого потенциала она сможет реализовать учитывая её гордость и её упрямство.

Пффф, что ты вообще понимаешь под словом "потенциал"?

Тем не менее, я надеюсь, что при поддержке своих товарищей по команде она сможет стать лучше.

Я прекрасно и сама справляюсь.

Если она сможет преодолеть свои недостатки, то явно станет невероятной охотницей, а возможно и чем-то большим.

Сансет моргнула. Большим? Большим - что? Что это такое и как мне это получить?

Одно можно сказать наверняка: мисс Шиммер слишком сильна, чтобы позволить ей попасть в её руки.

Её? Это кто? Почему ты, чёрт возьми, такой загадочный?

В настоящее время Бикон - лучшее место для неё: место, где она может учиться и где за ней можно наблюдать.

Подобного Сансет не ожидала; она чуть ли не проглотила фонарик во рту. Дрожь пробежала по её позвоночнику. Сами по себе слова были совершенно безобидны, но… что-то в них встревожило её. Часть её хотела узнать, что директор скажет о Руби и Пирре, но другая её часть… другая её часть боялась. Во время своей беседы с директором Озпином ей казалось, что он её взвешивает, и, похоже, именно это он и делал: взвешивал её, как призовую свинью на окружной ярмарке. Взвешивал её опасность не в тех руках, но только вот - в чьих руках ?

Взвешивал её… и судил.

Сансет отодвинула коробку и быстро поставила на место лестницу. С документоми Жона в руках и журналом Саммер в кармане она телепортировалась из архива и сбежала - не обращая внимания на производимый ею шум - обратно в свою комнату в общежитии.

Только когда она добралась до комнаты своей команды, стоя со свитком в руке, Сансет начала немного успокаиваться. Темнота комнаты, тишина, одиночество… это успокоило её. Не о чем было беспокоиться. Слова директора Озпина были просто словами, мало что значащими и не способными причинить вред.

Сансет почти смогла убедить саму себя в этом.

Она тихо проскользнула в комнату общежития и спрятала документы Жона. Кардин не сможет их использовать, но зато она сможет, если ей придётся, или, по крайней мере, она может пригрозить использовать их, чтобы заставить Жона подчиниться.

Дневник Саммер… Сансет собиралась оставить его у кровати Руби, но если она это сделает, то ей придется объяснить, как она его заполучила, а поскольку она хотела оставить при себе свою ночную вылозку… дневник полежит пока в кармане её куртки, до тех пор, пока не наступит подходящий момент, чтобы отдать его Руби.

***

В Биконе всегда найдётся место для храбрых и добрых.

Это были слова директора Озпина, которые эхом отозвались в голове Жона сейчас, когда он снова стоял во дворе Бикона, снова глядя на статую охотника и охотницы. Идеальные охотник и охотница, воплощения фигур, которыми они все здесь стремились стать.

Почему-то он не думал, что идеальный охотник согласился бы с планом Сансет.

— Сансет, ты в этом уверена? — спросил он, когда они вместе сидели в комнате в общежитии. Как Сансет узнала его секрет, так решила использовать его против него так же, как это сделал Кардин.

Возможно, это было не совсем корректное сравнение - Сансет действовала только в своих интересах; она не делала из него слугу, как это сделал Кардин, - но Жон не мог не сравнить их в своей голове. Так же, как он не мог не подумать, что Пирра тоже знала его секрет, но ничего с этим не делала и не заставляла его прислуживать ей или исполнять сомнительные планы.

Он не мог не чувствовать себя очень наивным и глупым, за свои мысли, что тихое осуждение Пирры было худшим, что могло с ним случиться.

— Конечно, это сработает, это же мой план, — уверенно заявила Сансет.

— Но Кардин…

— К тому времени, когда это произойдет, он уже лишится своего контроля над тобой, — заверила его Сансет. — Ты доверяешь мне, не так ли?

Жон колебался и ничего не сказал.

— Правильный ответ: "Да, Сансет, я полностью тебе доверяю", — заявила недовольная Сансет.

Жон ждал, пока не стало окончательно ясно, что она ждёт его ответа. — Да, Сансет, я тебе доверяю. Но… дело не в том, сработает ли это, это… это кажется неправильным.

— Почему?

— Потому что это издевательство!

— Ты не издеваешься ни над кем.

— Я также ничего не делаю, чтобы это остановить.

— Нет, — согласилась Сансет, — ты не будешь. Ты позаботишься о том, чтобы это продолжалось до тех пор, пока Кардин не похоронит себя.

— А как же Вельвет?

Глаза Сансет были холодны, как изумруды. — А что насчёт Вельвет?

Несомненно, для Сансет всё это звучало очень хорошо, но для Жона… мысль о том, чтобы позволить чему-то неправильному продолжаться - и даже больше, делать всё, чтобы это продолжалось - только для того, чтобы навлечь на Кардина неприятности, просто для того, чтобы наказать его за то, как он обращался с Жоном… это было неправильно.

Часть разума Жона жалела, что он не спросил директора Озпина о мести, но у него было представление о том, что ответил бы на это директор: что охотник - и герой - не должен этого делать.

По крайней мере, не для чего-то подобного. Он хотел освободиться от Кардина, он хотел быть в безопасности от Кардина, но похоже, что Сансет волновало не это. Она хотела отомстить Кардину, и за что? За что-то, что изначально было глупой ошибкой Жона?

И что хуже всего, кто-то ещё должен был пострадать в рамках этого плана. Казалось, это не имело большого значения для Сансет, но имело значение для Жона.

Или, по крайней мере, он так думал.

Но было ли это достаточно важно?

Достаточно ли важно для него, чтобы сказать Сансет нет?

Как я оказался в этой ситуации? Ему казалось, что он застрял между двумя монстрами, и любой из них съест его, не задумываясь. Если он не сделает того, чего хочет Сансет, она сдаст его, но если он сделает то, чего она хочет, тогда Кардин точно также сдаст его. Жон не очень то и верил в заверения Сансет, что у Кардина ничего не выйдет.

Любой из них может выгнать его отсюда… но заслуживает ли он быть здесь, если будет исполнять их волю?

Выбор за вами, мистер Арк, его не могу отнять ни я, ни кто-либо другой.

Это правда, директор?

***

Рассадка первокурсников за ужином в ту субботу немного отличалась от обычной. Команда С_ПР сидела с правой стороны стола, а свободное место на краю напоминало о том, что Жон не сидел с ними ни сегодня, ни в любой другой день с утра вторника. Команда ЯРДН сидела слева напротив уменьшенной команды Сансет, в то время как к их столу также присоединилась команда БЛБЛ; точнее, Бон-Бон и Лира снова сели туда, не оставив Блейк и Скаю иного выбора, кроме как тоже сесть с ними.

Вайсс и Флэш в столовой отсутствовали. Сансет не знала, где они, и поняла, что ей приходится прикладывать много усилий, чтобы сосредоточиться на поставленной задаче и не дать волю своему воображению, представляя все интимные ситуации, в которых они могут оказаться вне её поля зрения. Они наслаждались уютным ужином у Бенни Хейвен? Они танцевали всю ночь напролет в Вейле? Они были заточены в библиотеке?

Возможно, мне следовало договориться с Вайсс, что она будет держаться подальше от Флэша, а не привязывать Кардина к поводку.

Мысль о Кардине - и о сделке, которую Вайсс так странно не соблюдала, - вернула Сансет к стоящей перед ней задаче. Её взгляд скользнул по обеденному залу туда, где Жон, как слуга, стоял в присутствии Кардина Винчестера и Рассела Траша, которые сидели по обе стороны от Вельвет Скарлатины из команды Кофе.

Несмотря на то, что она была второкурсницей, Вельвет сдавала - или пересдавала - современную историю со студентами-первокурсниками, и, несомненно, поэтому Кардин и Рассел набрались смелости, угрожающе сев по обе стороны от неё, не давая ей никуда уйти. Фавн-кролик с длинными ушами, торчащими из столь же длинных каштановых волос, уже однажды пытался встать, но Кардин просто схватил её за руку и потянул обратно на сиденье.

И он, и Рассел нашли время во время еды, чтобы потрепать её за уши, и, судя по смеху, доносившемуся из-за стола, также словесно насмехались.

И всё это время Жон бегал туда-сюда между столом Кардина и буфетом, принося всё, что пожелает его господин и хозяин.

Во всяком случае, так думал Кардин. Сансет сдерживала улыбку на своём лице, но она была внутри неё, спрятана так, что никто не мог её увидеть, и никто не мог заподозрить, что всё это было частью плана. Её плана.

Тем временем настроение среди всех тех студентов, которые не знали, что всё происходит именно так, как хотела того Сансет, было очень нерадостным; даже попытки Бон-Бон поддержать разговор ослабли, поскольку глаза первокурсников были прикованы к издевательствам, происходящим неподалеку.

— Это позор, — прорычал Доув.

Брови Сансет приподнялись. — Я бы подумала, что это скорее нечто в твоём стиле учитывая, как ты смотришь на мой хвост.

Доув неловко поерзал. — Вы, фавны, странное зрелище, но там издеваются над этой девушкой. — Он снова посмотрел в ту сторону. — Я собираюсь остановить это. — Он начал подниматься.

— Садись, — холодно приказала ему Сансет. — Оставайся на месте.

Доув замер. — Ей нужна помощь.

— И она её получит, — ответила Сансет. — Только не от тебя и твоего псевдо-рыцарства.

Глаза Блейк сузились. — О чём ты говоришь?

— Все вы, просто поверьте мне, — успокаивающе произнесла Сансет.

— Я бы хотела, — ответила Пирра, — но очень трудно просто вынести это, не вмешиваясь.

— Это ненадолго, — заверила её Сансет.

Янг посмотрела на рассматриваемый стол. — Должно быть тяжело быть фавном.

— Ты себе даже не представляешь насколько, — пробормотала Сансет.

— И ты, кажется, не очень-то и сочувствуешь другим фавном, — заметил Блейк.

— Мне не нужно, чтобы ты учила меня, как я должна относиться к другим фавнам, — резко ответила Сансет.

Пирра с отвращением покачала головой. — Такие люди недостойны становиться охотниками.

— Я не понимаю, как Жон может смириться с этим, — уныло сказала Руби.

Сансет позволила себе короткую ухмылку. — Да? Ты так в этом уверена, Руби?

— Ну… — Руби замолчала на мгновение. — Я имею в виду… что ты имеешь в виду?

— Ты что-то знаешь? — Задала Пирра более правильный вопрос.

Сансет пожала плечами. Её свиток лежал в кармане пиджака, открытый, но вне поля чужого зрения; незадолго до обеда она проделала небольшую техническую уловку, чтобы скрыть свою личность при отправке видео команде Кофе.

Команда Кофе была известна как лучшая команда второго года; фавориты директора Озпина, команда, за которой стоит следить, возможные чемпионы фестиваля Вайтла. На взгляд Сансет, они были переоценены - она была почти уверена, что даже сейчас команда САПР сможет легко с ними справиться - и признаки предполагаемой благосклонности директора Озпина были весьма редки в её глазах, но, тем не менее, они были второкурсниками. У них не должно возникнуть проблем с тем, чтобы поставить Кардина Винчестера на место, когда они пойдут мстить за своего товарища по команде.

Единственное её сожаление заключалось в том, что Вайсс не была здесь, чтобы быть униженой за компанию.

Неважно. Настанет и её черёд.

— Я много чего знаю, — ответила Сансет Пирре. — Сиди тихо, смотри и, быть может, сможешь понять.

***

Жон чувствовал себя ужасно.

Вельвет Скарлатина корчилась от дискомфорта, зажатая между Кардином с одной стороны и Расселом с другой, не в силах уйти.

Не имея возможности убежать.

И всё это время он приносил им обед, он приносил им напитки, он приносил им всё то, о чем они его просили, а Вельвет сидела, сгорбившись, испуганная, одна.

Она посмотрела на него, и её мягкие карие глаза глядели умоляюще. Она посмотрела на него, а он… он отвернулся, чтобы дать Кардину ещё одну булку, оставив её страдать в одиночестве.

Неудивительно, что он почувствовал себя ужасно.

Каждый раз, когда он отворачивался, каждый раз, когда Кардин щёлкал пальцами и отправлял Жона с другим поручением, ему приходилось проходить мимо своих товарищей по команде, команд ЯРДН и БЛБЛ, и это было мучительно. То, как Пирра разочарованно смотрела на него. То, как Руби непонимающе смотрела на него.

Только Сансет не смотрела на него, только Сансет не смотрела на него как на мусор, и то только потому, что Сансет всё это и устроила, прописав ему роль в придуманном ею кукольном спектакле, чтобы... что? Отомстить за Жона? Нет, отомстить за то, что она чувствовала себя обиженной и оскорблённой, и неважно, что думал Жон и хотел ли он принять в этом участие.

Это то, кем он является? Это всё, что есть в Жоне Арке? Был ли мальчик, мечтавший о героях, не более чем орудием злого умысла Сансет? Безмолвный соучастник той или иной формы издевательств?

Когда Сансет сказала ему, что с Кардином покончено, он почувствовал облегчение. Какой смысл оставаться в Биконе, если всё, чем он станет это: презираемый своими товарищами по команде, лишенный друзей, одинокий, прислужник Кардина Винчестера, которому он принадлежал? Сансет предложила ему побег из этого положения... побег, который просто вёл в другую клетку.

Она была права насчет Кардина: он злился из-за того, что Жон проигнорировал его сообщения, но, в конце концов, он ничего не сделал по этому поводу, просто покричал на Жона, чтобы он больше так не делал, и напомнил ему, почему ему лучше поступать так, как сказал Кардин. Даже если это скоро закончится, даже если он действительно покончит сегодня с Кардином, неужели он просто окажется в таком же положение, но с Сансет?

Как ты сможешь сражаться с гримм, если ты не можешь бороться за свои мечты?

В Биконе всегда найдётся место для храбрых и добрых.

Жон почувствовал, как его дыхание стало тяжелее, когда он вернулся к столу Кардина. Директор Озпин сказал ему, что ещё не поздно начать учиться в Биконе; если это верно в отношении школьных занятий, то, возможно, кому-то ещё не поздно начать учиться и добродетелям и мужеству охотников.

Извини Сансет, но я не могу просто заменить Кардина тобою.

Грудь Жона вздымалась и опускалась, когда он подошел к столу, где между своими мучителями извивалась Вельвет. — Оставь её в покое, Кардин.

Ухмылка замерла на губах Кардина. Он посмотрел на Жона с недоверием на лице. — Что ты сказал, малыш Жони?

— Я сказал, — ответил Жон, и его голос стал на октаву выше, такова была его нервозность. Он должен продолжать. Он должен быть смелым, как идеальный охотник. — Я сказал: Оставь её в покое, Кардин.

Кардин мгновение смотрел на него, прежде чем засмеяться. — Ха! Хорошая шутка, Жон! Мне нужно было посмеяться. — Он потянулся, чтобы подёргать Вельвет за уши.

Но не смог, Жон перехватил его руку, схватив Кардина за запястье. — Я серьезно! Это зашло слишком далеко.

Движения Кардина были медленными. Он взглянул на свою руку и на руку Жона, держащую его запястье. Затем он посмотрел на Жона, его взгляд медленно скользнул вверх по руке Жона к бледному от нервозности лицу Жона.

Кардин поднялся со своего места, словно гора, вырывающаяся из океана. — Эта шутка начинает терять свой юмор, Жон, — заявил он, сбрасывая руку Жона. — Ты уверен, что ничего не забыл?

Жон почувствовал, как дрожит всё его тело. Его голос дрожал. — Ты можешь делать со мной всё, что хочешь, — практически выдавил он из себя, — но я больше не буду делать всё то, что ты мне приказываешь, и я больше не буду стоять в стороне и оставлять несправедливость безнаказанной.

К этому моменту Рассел тоже встал и начал обходить вокруг Жона, словно шакал. Вельвет всё ещё выглядела слишком напуганной, чтобы покинуть своё место.

Кардин посмотрел на Жона. — Оставить несправедливость безнаказанной?

В его голове это звучало круче. Жон сглотнул. — Да.

Кардин усмехнулся. — Итак, ты думаешь, что ты какой-то великий герой, Жон, не так ли?

— Нет, — признал Жон. Но я никогда не стану таковым если так и продолжу стоять на месте и ничего не делать.

— Нет, — согласился Кардин. — Потому что герои сильные! — Он толкнул Жона, так сильно, что Жон пролетел, по личным ощущениям, где-то пол обеденного зала, приземлившись у пары знакомых чёрных сапог.

Сансет Шиммер стояла над ним, скрестив руки на груди. Её рот злобно оскалился, её уши были прижаты к макушке, и у Жона возникло подозрение, что она злится на него больше за то, что он испортил её план, чем на Кардина за то, что он толкнул его. Она не смотрела на Жона, даже не взглянула на него, чтобы убедиться, что он в порядке. С львиной грацией она переступила через Жона, встав между ним и Кардином, но когда она переступила через него, её хвост, дергаясь взад и вперед, ударил его по лицу. Жон мог только представить, что это лишь малая часть того, что она хотела бы сделать с ним.

— Ты достаточно легко сбил его с ног, — сказала она, и Жон был впечатлен тем, как хорошо она контролировала свой тон; никто никогда не догадался бы, что она злится на Жона столь же сильно, что и на Кардина. — Как насчет того, чтобы попытаться сбить меня с ног, здоровяк?

Кардин уставился на неё. Жон был за её спиной, но ему было легко представить, как она смотрит прямо тому в глаза.

— Это то, чего ты хочешь, Жон? — спросил Кардин. — Хочешь, чтобы всё пошло по этому сценарию?

— Не разговаривай с ним, — отрезала Сансет. — Теперь ты имеешь дело со мной. Так что развернись, уйди и забудь обо всём этом, или я приму эту ситуацию ещё более лично, чем сейчас, и я гарантирую, что ты не хочешь встревать в ссору со мной.

— Кажется, ты не понимаешь…

— Я всё понимаю, — ответила Сансет. — Я знаю всё. — Она подошла ближе к Кардину, так близко, что они почти соприкасались лбами. — Но вот кое-что, чего ты не понимаешь: я не делюсь тем, что принадлежит мне, не с людьми, которые мне нравятся, и уж точно не с людьми, которые мне не нравятся, и Жон мой. Моя команда - Моя. А теперь, прочь с глаз моих.

Лицо Кардина стало столь же красным, что и плащ Руби. Он наклонился вперёд и прошептал что-то на ухо Сансет.

Сансет что-то прошептала в ответ, хотя Жон не мог расслышать, что именно.

Лицо Кардина покраснело ещё сильнее, во что Жону было тяжело поверить, несмторя на то, что он видел это своими глазами. Его спина выпрямилась, так будто он был невероятно потрясен. — Большая ошибка, — прорычал он. — Когда я закончу-

— Кардин! — голос Вайсс Шни хлестнул, как хлыст, пронзая столовую.

Жон, всё ещё лежавший на земле, изогнулся всем телом, чтобы оглянуться на двери. В дверном проеме стояла Вайсс, как всегда в своём белом платье. Флэш шёл за ней, пока Вайсс шла по коридору между столами, её шаги были настолько длинными, насколько позволяли её ноги, её осанка и походка были одинаково величественны. Её туфли на танкетке барабанно отбивали подобие марша по полу столовой, когда она приближалась к месту произошедшой конфронтации.

Она остановилась, её взгляд был холоден, как зимний ветер, пронесшийся по Кардину, Расселу, Жону и Сансет.

— Что здесь происходит? — Прошипела она.

— Твоё слово бесполезно, вот что здесь происходит, — гордо вскинула голову Сансет.

Челюсти Вайсс сжались. — Вот как, — произнесла она, и голос её при этом казался более спокойным, хотя и не менее холодным.

Кардин прорычал, — Он-

— Молчать! — рявкнула Вайсс, и рот Кардина тут же закрылся, как будто истинное проявление Вайсс заключалось в способности командовать людьми своим голосом. Она подошла к нему, и он отступил, расчищая ей путь, чтобы приблизиться к Вельвет.

Вельвет отшатнулась при её приближении.

— Я прошу прощения за поведение своих товарищей по команде, — заявила Вайсс. — И за то, что меня здесь не было, чтобы их остановить.

Глаза Вельвет расширились. Её кроличьи уши навострились. — Ты... всё в порядке, правда, тебе не нужно…

— Нет, это не так, — сказала Вайсс. — И нет, это необходимо. Мне очень жаль, и я уверяю тебя, что это больше не повторится.

Вельвет мгновение молчала, всё ещё явно не доверяя Вайсс, что склонила голову. Её голос, когда он прорезался, был едва громче шепота. — Спасибо.

Вайсс кивнула, прежде чем грациозно повернуться на пятках и уйти. — Вы двое, — рявкнула она. — Идите за мной!

Кардин и Рассел последовали за ней; по их взглядам было ясно, что они не осмелились не выполнять её приказ, хотя Флэш шёл позади - он посмотрел на Сансет, но ничего не сказал - чтобы вести их сзади, на случай, если они слишком отстанут. Жон не успел насладиться моментом их унижения, потому что Сансет повернулась к нему, чтобы посмотреть на него сверху вниз, и Жон вспомнил, что его собственные проблемы всё ещё не решились, чтобы чувствовать победу над своими мучителями. Прошлыми мучителями.

Сансет опустилась на колени рядом с ним. — Что это было? — Прошипела она.

Жон сглотнул. — Это… я поступил правильно, — ответил он.

— В моём плане не было твоего правильно, — напомнила ему Сансет. Недовольная Сансет.

— Нет, — признал Жон. — Но это всё равно было правильно.

Сансет уставилась на него и Жон вспомнил о том, что она говорила о Кардине; о том, как он не выдаст Жона за неповиновение в первый раз, потому что он слишком наслаждается властью над Жоном, чтобы отказаться от этой самой власти.

Он посмотрел ей в глаза, подумал о её собственных словах и задался вопросом, применимы ли они к ней так же, как и к Кардину.

— Тогда, похоже, ты сделал свой выбор, — холодно произнесла Сансет. Слова "и теперь тебе придется с этим жить" повисли в воздухе между ними. Она встала, ничего больше не сказав и не позволив Жону сказать что-либо ещё. Но... что бы он сказал в любом случае? Он не может извиниться за то, что сделал; Должен ли я умолять её о пощаде?

Нет. Получил бы он пощаду, если бы она дала ему шанс или нет, он не знал. Она ушла прежде, чем он успел что-либо сказать, и ушла ли она, чтобы сдать его или нет, он действительно не знал.

Но всё же... я не должен извиняться за это.

Он надеялся, что она не пойдёт сейчас к директору, но с другой стороны, его надежды имели тенденцию разочаровывать его в этой академии.

В поле зрения Жона вошла рука: рука Пирры, предложившей ему помощь подняться.

Жон посмотрел на неё, в её ярко-зеленые глаза, гораздо более теплые, чем у их лидера, прежде чем он взял её за руку и позволил поднять себя на ноги. — Спасибо, — сказал он.

Пирра улыбнулась. — Ты был очень смелым.

— Не правда, — ответил Жон. — Но… всё равно спасибо.

Пирра всё ещё держала его за руку. Казалось, что она не хочет отпускать его. Она аккуратно держала его, пока они вместе шли к столу, за которым сидела Руби вместе с ЯРДН и БЛБЛ. Ему казалось, что все молча смотрят на него, но единственной, на кого он смотрел, была Руби.

— Вы… не возражаете, если я присоединюсь к вам, ребята? — Спросил он.

Руби отскочила в сторону, так что между ней и Пиррой образовалось пустое пространство. — Я сохранила тебе место, — сказала она с улыбкой на лице. Казалось, что её серебряные глаза светились.

Жон не мог скрыть, да и не пытался скрыть, свой вздох облегчения, когда он сел. Пирра также заняла своё место рядом с ним.

Руби протянула руку и взяла его свободную руку в свою. — Добро пожаловать обратно, Жон, — сказала она.

Жон улыбнулась ей. — Приятно вернуться, — сказал он. Как бы долго это ни длилось. Какая-то его часть считала мгновения до того момента, когда Кардин или Сансет не обрушат на него его же ложь.

Никто не задавал ему никаких вопросов о том, что он делал и почему. Они просто приняли его необъяснимое поведение как своего рода безумие, которое теперь прошло, оставив его снова самим собой. Он ушёл, теперь он вернулся, и больше нечего было сказать по этому поводу.

Он не был уверен, что когда-нибудь сможет выразить, насколько он благодарен за это. В какой-то момент ему нужно будет рассказать правду Руби, но она - и все остальные - были готовы дать ему время сделать это по своему усмотрению.

А затем, когда ужин закончился, Жон получил сообщение, в котором его немедленно вызывали в кабинет директора.

Он почувствовал холод в животе. Мерзкий, липучий страх сжал все его внутренности.

— Что случилось? — спросила Руби, явно что-то заметив. — Что-то не так?

— Я… мне нужно уйти, — сказал Жон.

— Уйти, — повторила Пирра. — Уйти куда?

Руки Жона дрожали, когда он поднялся на ноги. Всё, что он смог произнести, было одно слово: Отсюда.

***

Вайсс властно направила своих товарищей по команде в их комнату в общежитии, жестом велев им войти первыми, чтобы она могла захлопнуть за собой дверь, следуя за ними.

Ей казалось, что она готова трястись от гнева прямо сейчас, и с ей потребовалось немало усилий, чтобы этого не делать. Она не могла позволить себе гневаться прямо сейчас; она должна была быть… да помогут ей боги, она должна была быть похожей на своего отца, холодной в своём гневе, с ледяным характером, который скорее резал, чем обжигал.

Поэтому она стояла неподвижна и с непременно прямой спиной, как и подобает Шни, и смотрела на Кардина и Рассела свысока, несмотря на то, что они были крупнее неё. — Конец чего, — холодно спросила она, — я видела в столовой?

Ни один из них не встретился с ней взглядом. Угрюмые, они смотрели куда угодно, но не на неё ничего при этои не говоря.

Как и Вайсс. Она была готова ждать, уверенная, что их терпение истощится раньше, чем её собственное.

— Мы просто развлекались, — первым не выдержал тишины Рассел.

— Развлекались, — повторила Вайсс. — Это то, что ты называешь развлечением, издеваться над теми, кто слабее тебя?

— Если она не может справится с подобной мелочью, то что она будет делать когда станет полноценной охотницей? — спросил Рассел.

— Не знаю, и мне все равно, — отрезала Вайсс. — Она может потерпеть неудачу как охотница, она может погубить свою команду, она может быть пустой тратой льен, потраченные на её обучение, но вы унизили себя своим поведением, и вы унизили эту команду. Вы унизили меня. — Она резко втянула воздух. — И я не позволю вам унижать меня своими действиями. Отныне я ожидаю, что вы будете вести себя как джентльмены, независимо от того, джентльмены вы или нет. Вы понимаете?

Рассел засунул руки в карманы. — Как хочешь.

— Ты понимаешь? — повторила Вайсс.

— Да, — ответил Рассел обиженным тоном. — В чем твоя проблема, она просто фавн.

Как и женщина, которая меня воспитала. — Неважно, фавн она или нет; охотник должен быть выше такого плебейское поведение. — Она перевела взгляд на Кардина. — И почему ты опять прицепился к Жону? Я прямо сказала тебе оставить его в покое.

— Его даже не должно быть здесь! — крикнул Кардин. — Он лжец и мошенник, и ему не место в Биконе! Я сделал ему одолжение!

Глаза Вайсс сузились. — Что ты хочешь этим сказать?

***

Сансет расхаживала взад-вперед, её сапоги шаркали по полу, а хвост метался взад и вперёд.

Жон! Она не могла поверить в неблагодарность этого парня! После всего того, что она для него сделала; он просто взял и выбросил все её планы в мусорку, ну что за наглость! Она спасла его от Кардина, выкрала его документы, и всё, что он должен был сделать взамен, это подчиниться её инструкциям беспрекословно, но, очевидно, это было слишком сложно для его ума; вместо этого он решил прислушаться к своей совести.

Зачем кому-то слушать свою совесть, когда можно слушать меня? Насколько глубока была его неблагодарность, что он так предал её доверие, и за что? Ради кого? Ради Вельвет Скарлатины? Кем была Вельвет для него или он для неё, чтобы ради неё разрушить планы Сансет? Она хотела… она хотела унизить Кардина, и хотя можно посчитать, что Кардин был унижен, это не удовлетворило её так, как она того ожидала и хотела, скорее всего, из-за вмешательство Вайсс в этом вопросе. Ей не стало от этого лучше, она не чувствовала, что они с Кардином полностью рассчитались, это не казалось ей подходящим способом отомстить ему.

Это просто заставляло её чувствовать негодование. Негодование и злость на Жона.

У неё был план! И это был хороший план, план, который полностью скрыл бы причастность Сансет к этому делу: Кардин пал бы во мрак отчаяния и позора, не зная, что именно она, Сансет Шиммер, спровоцировала его падение. Так было бы лучше; как бы Сансет ни желала, чтобы её прославляли за её достижения, когда дело доходило до мести, лучшей была та, при которой враги даже не подозревали откуда пришёлся по ним удар. Кардин был бы унижен, и у него не было бы причин мстить Сансет, потому что её причастность никогда бы не обнаружилась. Если бы только Жон сыграл свою роль.

Но нет, вместо этого он решил поступить правильно.

Посмотрим как ты будешь говорить слово правильно после того как я сдам тебя за твои фальшивые документы.

На самом деле… на самом деле, ей, возможно, придётся сделать именно это.

За исключением… за исключением того, что она действительно не хочет этого делать.

Но если она этого не сделает, то покажет себя не лучше Кардина Винчестера; пустые угрозы, которые она так и не воплотит, цепляясь за осколки власти над Жоном, даже тогда, когда эта власть ускользает сквозь её пальцы из-за её нежелания использовать её.

Но если она разоблачит его, то он исчезнет, а она… она не хотела быть принцессой Селестией для Жона, разрушительницей его надежд и мечтаний. Ей хотелось взять его в свои руки и сделать из него что-нибудь полезное, кого-то достойного. Но если она позволит ему остаться в Биконе после того, что он сделал, то куда же денется её авторитет как его лидера?

Если я выгоню Жона, то Пирра и Руби никогда меня не простят.

Если я этого не сделаю, он никогда не будет уважать меня.

Почему это так сложно?

Почему Жон не мог просто сделать то, что я ему приказала?

Видишь, Принцесса Твайлайт, вот почему я не трачу время на друзей; они всегда предадут тебя в конце.

Но... я не хочу, чтобы они ненавидели меня за мои дела.

Конечно, это не имеет большого значения! Просто... легче руководить людьми, которым ты нравишься! Я просто предусмотрительна.

Верно. Предусмотрительность. Картина в голове, умоляющих серебряных глаз, наполненных болью и страданием, не имела к этому никакого отношения.

Что мне теперь делать? Жон предал, Кардин и Вайсс ещё не почувствовали моей мести. Что же мне делать?

Сансет была рада, что её отвлёк, от всех этих размышлений, звон свитка. Она ответила на него и увидела лицо Пирры.

— Сансет, — воскликнула Пирра. — Жона только что вызвали в кабинет директора! — Она резко выдохнула, на её лице отразилась вина. — Понимаешь… то, о чём я тебе не рассказала…

— Пирра, всё в порядке, — ответила Сансет. — Тебе не нужно мне это рассказывать, и тебе не нужно беспокоиться. Где ты?

— У входа в столовую.

— Руби с тобой?

— Я здесь, — сказала Руби, немного отодвинув Пирру в сторону, чтобы её лицо появилось на экране. — Сансет, что происходит? Жона исключат?

— Нет, — заверила её Сансет. — Вы обе, вернитесь в комнату в общежитии и приготовьтесь делать всё то, что вы так хорошо делаете: "мы любим тебя, Жон, не грусти" — закончила Сансет писклявым голосом.

— Ты уверена? — спросила Пирра.

— Доверься мне, — ухмыльнулась Сансет. — Всё пройдёт без сучка и задоринки.

Она отключила звонок и направилась к башне. Да, она ещё не решила, что делать с Жоном, но одно ей ясно точно: если члена её команды решать исключить, то только по её решению.

***

Кабинет директора был пуст и аскетичен, настолько бесплоден, что казался больше, чем был на самом деле, и настолько велик, что Жон чувствовал себя в нём маленьким и совершенно незначительным. Он чувствовал, как под мышками скапливался пот, когда он стояя перед директором школы и профессор Гудвич.

Директор Озпин не смотрел на него. Он что-то читал, потягивая горячее кофе. Однако профессор Гудвич смотрела на него. Глядела на него так, будто он какое-то насекомое, и она собирается раздавить его.

В редкие моменты связных мыслей, избегая сочетания слепой паники и бездонного отчаяния, Жон задавался вопросом, в какой момент всё начало идти так ужасно неправильно. В какой момент он совершил ошибку, что привела ко всему этому?

Было ли это с самого начало? Тогда, когда я решил приехать сюда? Неужели я всё-таки ошибался и я не смогу стать охотником?

Всё было кончено. Его приключения, его мечты. Но больше всего он чувствовал - к некоторому удивлению даже для самого себя - чувство вины. Пирра и Руби… они верили в него. Раньше в него никто не верил, за всю его жизнь. Сколько он себя знал, всегда было "ты не с\можешь", или "ты недостаточно силён", или "это слишком опасно". Никто никогда не доверял ему, никто никогда не воспринимал его всерьез, никто никогда не смотрел на Жона Арка и не говорил: Да, ты можешь стать героем.

Кроме них. Эти два ангела поверили в него… и он подвёл их. Теперь он видел это с ясностью, которую могла дать только неминуемая смерть всех его надежд и мечтаний. Он был… он не заслуживал их.

И было уже слишком поздно что-то с этим делать.

— Мистер Арк, — Начала профессор Гудвич, поскольку директор Озпин, похоже, не собирался отрывать взгляд от того, что он читал, — обвинения, выдвинутые против вас, весьма серьёзны. И к сожалению, слишком легко поверить в них, в свете вашей неудовлетворительной успеваемости в нашей академии. Вам есть что сказать в свою пользу?

Жон открыл рот, готовый выдать всё: правду, свои оправдания, свои причины, всё, что было на душе. Он больше не мог лгать, не здесь, не строгой профессорше, которая так смотрела на него. Он был слишком потрясён, слишком напуган и слишком растерян, чтобы отрицать обвинения. Он открыл рот и приготовился отдаться на милость профессоров.

Однако.... он не успел.

— Извините, что опоздала, — сказала Сансет, когда дверь лифта открылась, и лидер команды САПР вошла в офис, как будто это место принадлежало ей. Она быстро прошла по кабинету, пока не оказалась рядом с Жоном. Она сцепила руки за спиной. — Меня не было рядом, когда Жона позвали сюда; К счастью, Пирра позвонила мне. — Она улыбнулась. — Я уверена, что вы оба хорошо осведомлены, профессора, статья пятнадцать, подраздел три гласит, что любой студент, обвиняемый в дисциплинарном нарушении, имеет право на то, чтобы лидер его команды присутствовал на слушании.

— Конечно, — ответил директор Озпин, и Жон, должно быть, сходил с ума от стресса, потому что голос директора звучал так, будто он был доволен её появлением. — Если уж мы имеем дела с возможным нарушением правил, то нам самим следует следовать этим правилам до конца, в точности до последней буквы. Спасибо, что присоединились к нам, мисс Шиммер.

— Вы знаете об обвинениях, выдвинутых против мистера Арка, мисс Шиммер? — спросила профессор Гудвич.

— Я знаю, что Кардин Вин…

Профессор Озпин поднял руку. — Боюсь, что мы не называем здесь обвинителей, мисс Шиммер. Это пятый подраздел.

Сансет вздохнула. — Конечно, директор. Но это не меняет того факта, что обвинения злонамеренны и совершенно ложны. Они мотивированы личной неприязнью к Жону.

— Это легко утверждать, мисс Шиммер, — ответила профессор Гудвич, — но правда в том, что эти утверждения могли бы многое объяснить в отношении показанных способностей мистера Арка.

Жон хотел бы что-то сказать в этот момент - он всё ещё чувствовал давление необходимости признаться, словно тяжесть на плечах - но взгляд Сансет заставил его молчать.

— При всем уважении, профессор, тот факт, что оценки Жона плохие, не доказывает его, якобы, ложь, — ответила Сансет. — Только доказательство лжи могут доказать ложь. Вы изучили документы?

Директор Озпин сделал ещё один глоток кофе из кружки. — К сожалению, похоже, они пропали без вести.

Лицо Сансет было бесстрастным. — В таком случае я не вижу возможности доказать это, и в этом случае Жону не за что отвечать.

Глаза Жона расширились. Он… он думал, что теперь начинает понимать. Уверенность Сансет, её уверенность в том, что Кардин ничего не сможет ему сделать… она сделала это; это было единственным объяснением. Она каким-то образом избавилась от его документов, зная, что без них ничего нельзя будет доказать. Он был в безопасности! Он был спасен! В конце концов, он может остаться в Биконе!

На лице профессор Гудвич отразилось контролируемое негодование. — Несмотря на несколько удобную потерю документов, факт остаётся фактом: утверждение такого рода нельзя просто так отклонить…

— Простите меня, профессор, но если обвинения должны приниматься во внимание, несмотря на отсутствие доказательств, то это кажется мне началом очень скользкого пути, — сказала Сансет. — Жон, ты подделал документы?

Жон сглотнул и еле сумел выдавить из себя: — Нет.

Сансет развела руки. — Без каких-либо доказательств, доказывающих обратное, профессора, вы должны принять его слово. Всё остальное было бы исключением без причины.

Профессор Гудвич сдвинула очки чуть выше на нос. — Мисс Шиммер, вам действительно комфортно иметь в своей команде кого-то, кто, возможно, не заслужил здесь своё место? Того, кто может быть не готов к бою? Готовы ли вы к последствиям для своей команды?

— Я не верю, что это правда, профессор, — ответила Сансет. — Но даже если бы это было правдой… Я считаю, что с достаточным количеством амбиций, чтобы добиться успеха, мы сможем добиться своей судьбы, несмотря на всех тех, кто говорит, что мы не можем.

— Ах, этот дух юности, — улыбаясь сказал директор Озпин с оттенком ностальгии в голосе. — Когда все обещания жизни лежат перед нами, а все препятствия кажутся лишь временными неудобствами, будто поставлеными специально на нашем пути злыми взрослыми. — Его улыбка стала слегка грустной. — Я искренне надеюсь, что ваша уверенность не пошатнется слишком рано. Что касается этого дела… вы правы, мисс Шиммер, в своей интерпретации правил. Я думаю, что, возможно, стоило бы услышать, что мистер Арк сказал бы по этому поводу, но я вижу, что… ну, сейчас в этом нет смысла. — Он снисходительно усмехнулся. — Добрый день вам двоим.

Сансет кивнула. — Директор Озпин, профессор Гудвич.

— Мисс Шиммер, — холодно кивнула профессор Гудвич в ответ. — Мистер Арк, — ему она не кивнула.

Сансет жестом велела Жону идти первым и он направился обратно к лифту. Никто из них ничего не сказал, пока они заходили в металлический ящик, и Жон нажал кнопку, чтобы вернуть их обратно на первый этаж.

Двери захлопнулись за ними, и лифт с жужжанием начал спускаться.

— Руби и Пирра ждут тебя в комнате общежития, — сказала Сансет. Она на мгновение отвела взгляд, а затем снова посмотрела на него. — Ты в порядке?

— Я… — Жон замолчал. Он в порядке? Как он себя чувствует? Он не мог понять свои эмоции; он чувствовал так много, что просто попытка дать название тому, что он чувствовал, попытка свести всё к одному чувству казалась невозможной. Как он себя чувствует? Облегчение, усталость, немного вины… целеустремлённость. — Спасибо, Сансет, — сказал он. — С этого момента я стану лучше.

— Да, станешь, — кивнула Сансет. — Я могла бы позволить тебе пойти ко дну, и я, вероятно, должна была сделать это после проявления твоей неблагодарности сегодня вечером в столовой! Так что, теперь я жду, что ты покажешь мне, почему ты стоишь того, чтобы я оставила тебя рядом.

— Я не это имел в виду, — ответил Жон. — Я имел в виду… Пирра, Руби, они предложили мне так много помощи, а я… я был таким идиотом! Но я не собираюсь больше заставлять Руби и Пирру бегать за мной. Я буду усердно работать и подталкивать себя, и я больше не буду отклонять чужую помощь. Я заслужу место в этой команде, ты можешь на это рассчитывать.

Сансет смотрела на него, её лицо было бесстрастным и непроницаемым. А затем она улыбнулась. Это была не ухмылка; это была настоящая улыбка, не жестокая, а довольная, может быть, даже милая. — Ну, ты меня никогда не догонишь… но пусть это не останавливает твоих попыток. — Она протянула руку и похлопала его по плечу. — Я была серьёзна в том, что сказала там наверху: перестань позволять людям говорить тебе "нет", просто делай, и ты сможешь добиться почти всего.

— Ты… ты действительно в это веришь? — спросил Жон.

— Конечно, — пробормотала Сансет.

***

Внутри башни было тепло, но когда Сансет вышла из неё обратно во двор, она почувствовала, как бодрящий холод вечернего воздуха снова щекочет ей лицо и уши.

Она спустилась по ступенькам и была удивлена и смущена увидев Вайсс Шни, что ждала их. Это было подозрительно.

— Чего ты хочешь? — Нахмурившись спросила Сансет.

Вайсс вздёрнула подбородок. — Мне не особенно нравится твой тон.

— Меня не волнует, что тебе нравится, а что нет, — прорычала Сансет. — У нас был договор! У нас был договор и ты его нарушила!

— И твоя команда нарушила что-то куда более серьезноё, если то, что я слышала, правда, — холодно ответила Вайсс.

Глаза Сансет расширились. — Это… это была ты? — Выдохнула она. — Это ты обвинила Жона?

— Когда Кардин сказал мне…

— Кардин? Ты решила поверить Кардину?

— Это объяснило бы неумелость Жона, — заявила Вайсс. — Я чувствовала, что у меня нет другого выбора, кроме как сообщить о возможном обмане. — Она взглянула на Жона. — Это правда?

— Нет, — ответила Сансет, прежде чем Жон успел ненароком как-либо дискредитировать себя. — В этом нет никакой правды. Это признали директор Озпин и профессор Гудвич. Здесь ничего, кроме как злого умысла Кардина.

Вайсс моргнула. — Я… понимаю, — пробормотала она. — В таком случае… — Она сделала реверанс им обоим, грациозно положив руки на подол своей юбки. — Я смиренно извиняюсь перед вами обоими, как за то, что доставила вам неудобства, так и за непростительное поведение некоторых членов моей команды.

Уши Сансет встали торчком, а брови поднялись. Вайсс извиняется перед ней? Шни извиняется перед ней?

Ей очень хотелось сфотографировать этот момент, - чтобы было, что показать потомкам - но сильнее этого, она не хотела показаться некультурной или проявить неуважение. В конце концов, она была гордой дщерью Кантерлота, и её учила сама принцесса Селестия, и она не позволит, чтобы кто-либо мог, хотя бы просто подумать, что Шни, дочь торговца, более культурна, чем ученица самой принцессы солнца. — Твои извинения приняты с благодарностью, — заявила Сансет.

— По крайней мере, с твоей стороны, — ответила Вайсс и немного выпрямилась. — Жон?

— Всё в порядке, Вайсс, — ответил он. — Я также должен извиниться перед тобой. Я беспокоил тебя и продолжал это делать после кучи отказов, хотя должен был остановиться ещё после самого первого. Даже если бы ты интересовалась парнями прямо сейчас, ты бы не стала интересоваться таким парнем, как я.

Вайсс подняла одну бровь. — Правда? Это очень зрело с твоей стороны, Арк.

— Как ты и сказала, мы здесь, чтобы научиться сражаться с монстрами, — ответил блондин, — но, на самом деле, есть нечто ещё важнее; мы здесь, чтобы научиться быть лучшими версиями самих себя. Теми кем мы можем быть. И я собираюсь сделать это, и через четыре года я смогу выстоять против тебя в классе профессор Гудвич.

Вайсс фыркнула, — У тебя мало шансов — сказала она. Легкая улыбка на мгновение скользнула по её губам. — Но пусть это не остановит тебя. — Она снова обратила своё внимание на Сансет. — Есть ли шанс, что на этом всё закончится? — Она спросила. — Иначе у нас с тобой могут быть проблемы.

— Ну, мы бы не хотели, чтобы это произошло, не так ли? — Сансет пришлось делать сознательное усилие, чтобы не проявлять высокомерной улыбки на лице; в конце концов, она пыталась быть любезной, и высокомерие совсем не помогало в этом. — Я имею в виду, что мне не нужны неприятности от тебя. — Правда заключалась в том, что… правда заключалась в том, что в Вайсс Шни есть чем восхищаться; даже больше, чем Пиррой, она представляла собою человека, которым хотела стать Сансет, человеком которым она станет в этом мире благодаря упорному труду и благодаря своему природному таланту: возвышенной, далекой, отдалённой от обычных людей благодаря своему величию, ни в ком не нуждающейся, желанной, вызывающей восхищение и не терпящай инакомыслия.

Я буду стоять на.... холодной и одинокой вершине мира, в одиночку.

Сансет нахмурилась. Что за глупая мысль? Откуда она взялась? Не было ничего плохого в том, чтобы быть в одинокой. Так даже лучше; тебя не обидят и не предадут, если ты никому не позволишь приблизиться к своему сердцу. А что касается холода… пламя амбиций согреет меня.

— Я не хочу враждовать с тобой, — сказала Сансет. — И я не могу думать об этом после такого извинения. Люди ещё скажут, что мне не хватает вежливости и я покажусь безнадежно вульгарной по сравнению с тобой.

— И ты, конечно, не хотела бы этого, — заметила Вайсс.

— Я так же способна на хорошие манеры, как и ты, — заявила Сансет. — Я так же способна на всё то же, что и ты.

Вайсс улыбнулась, пусть и слегка, — Посмотрим, — сказала она.

— Нет, — ухмыльнулась Сансет. — Увидим.

***

Руби и Пирра ждали их в комнате общежития. Они вместе сидели на кровати Пирры, но, когда вошли Жон и Сансет, обе с тревогой поднялись на ноги.

— Вы вернулись, — взволнованно пропищала Руби. — Как всё прошло?

— Узнали ли они о...? — Пирра заколебалась. — Ты... тебя...?

— Да, — ответил ей Жон. — Но... ничего не произошло. Я никуда не ухожу. Надеюсь.

— Ты надеешься? — повторила Руби. — Что значит надеюсь? Либо ты уходишь, либо нет. Только… зачем тебе уходить куда-то?

Жон сделал пару шагов вглубь комнаты. Он не сводил глаз с Руби. Он не был уверен, начинать ли с извинений или с правды. С правды, решил он через мгновение; таким образом, если она будет ещё больше расстроена, он мог бы сразу извиниться за всё. — Руби, — сказал он. — Я… я смошенничал, чтобы попасть в эту академию. Я даже об ауре ничего не знал до вступления. Я не ходил в боевую школу, я не прошёл никаких тестов. Я… я солгал, что прошёл через всё это. Я не заслуживаю того, чтобы быть твоим товарищем по команде.

Руби смотрела на него. Её серебряные глаза ярко сияли и она слегка склонила голову набок. — Почему ты солгал? К чему весь этот обман?

— Потому что… либо это, либо отказ от того, что я хотел больше всего на свете, — ответил Жон. — Это моя мечта, это все, чего я когда-либо хотел… но никто никогда не верил в меня. Моя семья… они не верили, что я смогу это сделать. Они даже не дали мне возможности поступить в боевую школу. Итак, я смог достать фальшивые документы, и однажды ночью я украл меч со стены гостиной и отправился в Бикон, преследуя свою мечту. Я… Прости, Руби. Не только за то, что солгал, но и за то, что пренебрег тобой, за то, что заставил тебя почувствовать, что ты сделала что-то, чтобы оттолкнуть меня... но ты никогда ничего подобного не делала. Это была моя вина. Я позволил своей гордости и своей глупости едва-ли не разрушить что-то удивительное. Что-то, что много значит для меня. И Пирра, — он посмотрел на свою партнёршу, — за всё, что я сказал, и всё, что я сделал… Мне очень жаль. Я был таким идиотом. Я был так убежден, что должен сделать всё сам, и я… я не имею права просить об этом, но если ты всё ещё готова мне помочь… тогда для меня будет честью быть твоим учеником.

На мгновение лицо Пирры замерло. Затем на нём расцвела улыбка, её глаза сверкнули, как сияющие изумруды. — И я была бы рада помочь тебе достичь своей судьбы, — сказала она.

Жон с трудом мог в это поверить. — Правда? Даже сейчас?

Пирра кивнула. — Даже сейчас.

— Я тоже не окончила боевую школу, — напомнила им Руби. — И Озпин сам впустил меня в Бикон. Ты прошел посвящение, Жон. Ты заслужил своё место здесь, что бы ни говорили всякие бумажки. Просто... пообещай, что больше не будешь нам лгать, ладно? С этого момента, больше никаких секретов. И больше никакого общения с Кардином.

Жон рассмеялся. — Обещаю вам обеим. Больше никакой лжи, никаких секретов и уж точно никакого Кардина. — Он покачал головой.

Они обе приблизились к нему и крепко обняли.

Жон почувствовал, как в его глазах скапливаются слёзы.

***

Сансет наблюдала за разворачивающейся сценой из задней части комнаты общежития. Посмотрите на них, обнимающих его вот так. Это так сахарно, аж зубы сводит.

И всё же, в то же время, это выглядело... довольно мило.

— Сансет? — Руби посмотрела на неё и протянула одну руку, приглашая, даже маня.

Сансет фыркнула, отводя взгляд. — Не смеши меня.

***

Принцесса Твайлайт: Полагаю, ты весьма довольна собой.

Сансет ухмыльнулась, когда писала ответ. Сансет: Ты так говоришь, как будто мне нечему радоваться. Жону всё сошло с рук, и, что более важно, он сделал большой шаг вперед. Сейчас он тренируется с Пиррой, а потом мы с ним собираемя пройтись по всем книгам про гримм. И вдобавок ко всему, я выставила Кардина Винчестера лжецом, и моё соглашение с Вайсс всё ещё в силе. Это правда, что я не получила всего, чего хотела, но всё же я считаю, что у меня всё хорошо. Даже отлично.

Принцесса Твайлайт: За исключением того, что ты не решила ни одной из своих основных проблем; ты даже не пробовала.

Сансет достаточно долга смотрела на слова в магическом дневнике, но так и не поняла их смысл. Сансет: Тебе придётся немного пояснить смысл своих слов для меня. Это дело дружбы?

Сансет практически чувствовала разочарование Твайлайт Спаркл, когда та писала свой ответ. Принцесса Твайлайт: Ты не помирилась с Кардином.

Сансет: Кардин никогда не был моей проблемой, он был проблемой Жона. Зачем мне вообще хотеть мириться с таким парнем?

Принцесса Твайлайт: Потому что ты не выяснила причину, по которой он так себя ведёт; ты только ещё больше разозлила его. Он обязательно попытается как-нибудь отомстить тебе.

Сансет: Как? У него был только один рычаг давления на Жона, и он его потерял. Теперь он не может приказывать Жону, и мое соглашение с Вайсс

Принцесса Твайлайт: В которое ты слишком сильно веришь.

Сансет: Думаешь, она меня предаст?

Принцесса Твайлайт: Нет, я думаю, что люди не игрушечные солдатики, которых можно передвигать по песочнице; у них есть свои надежды, мечты и желания. Ты не можешь просто сказать Вайсс "держи Кардина подальше от меня" и предполагать, что это произойдет. Кардин - человек со своей волей, и он может попытаться отомстить за то, как ты с ним обошлась.

Сансет: И если он это сделает, я раздавлю его.

Повисла пауза, прежде чем пришел ответ Твайлайт. Принцесса Твайлайт: Откуда в тебе такая самоуверенность?

Сансет: Я предпочитаю говорить, что верю в себя.

Принцесса Твайлайт: И похоже, что у тебя достаточно запаса веры в себя.

Сансет фыркнула. Сансет: Я полагаю, ты одна из тех кобылок, которые носят с собой массу неуверенности и нуждаются в том, чтобы окружающие её пони убеждали её в своих достоинствах.

Принцесса Твайлайт: У меня нет никакой "массы" неуверенности. Лишь самый минимум, чтобы не становиться самоуверенной.

Сансет покачала головой. Сансет: Я не могу позволить себе быть неуверенной. Я должна иметь веру в себя, потому что никто другой не будет в меня верить. Без своей уверенности я была бы ничем.

Принцесса Твайлайт: Думаю, я могу понять твою точку зрения. Однако, не было ли проще просто наладить отношения с Кардином, чтобы не опасаться удара в спину?

Сансет: Два человека должны захотеть починить сожжённые мосты. Я не видела никаких доказательств того, что он этого хочет. Не каждую проблему можно решить силой дружбы, принцесса.

Принцесса Твайлайт: Я не согласна.

Сансет: Ну конечно.

Принцесса Твайлайт: Но ты сама доказываешь мою правоту; ты просто этого не понимаешь. Посмотри на то, что ты рассказала мне о Жоне, как он чувствовал себя виноватым, как он хочет стать лучше ради Пирры и Руби, и как они готовы приложить все свои усилия, чтобы помочь ему достичь его цели. Это дружба в действии, делающая то, что шантаж, угрозы, гнев и тайны никогда не смогут сделать. Связь, которую они разделяют, делает их больше, чем просто троицу людей, которых судьба свела вместе; это делает их командой. Это касается и тебя, ты можешь отрицать это, но я верю, что ты заботишься о них так же, как я верю, что ты всё ещё заботишься о Флэше. Я думаю, тебе даже Вайсс нравится.

Сансет: Мне не нравится Вайсс Шни; ты смешна. Я ей также не нравлюсь.

Принцесса Твайлайт: Если бы она протянула тебе руку мира, ты бы отказалась?

Сансет: Нет.

Принцесса Твайлайт: И почему же?

Сансет: Потому что зачем обострять конфликт?

Принцесса Твайлайт: Никто не хочет быть одиноким, Сансет.

Сансет: Это твоё профессиональное мнение?

Принцесса Твайлайт: Это правда, которую я заметила. Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи мне, что ты не заботишься о своих товарищах по команде. Скажи мне, что ты не гордишься Жоном, как можно понять из твоих слов. Скажи мне, что ты не уважаешь Пирру как равную себе. Скажи мне, что ты не прониклась чувствами к Руби. Скажи мне, что тебе всё равно.

Сансет фыркнула. Да легко! Ей оставалось только написать слова. Всё, что ей нужно было сделать, это написать "Мне все равно" на листе бумаги.

Вот и всё. Это всё, что она должна сделать. Она может записать это, и никто никогда не узнал бы об этом, кроме Твайлайт Спаркл, принцессы из другого мира. Она может записать это, и ей даже не обязательно быть серьёзной по этому поводу.

Ручка немного дрожала в её руках.

Она может это записать. Она может написать, что ей всё равно. Ей наплевать на Руби и её дурацкую улыбку, наплевать на Жона и его наивную мечту, на Пирру и на её потрясающие навыки, которые она хотела бы иметь. Она не заботится ни о ком из них.

Но когда она попыталась записать это, её рука просто отказалась двигаться.

Она не может это записать. Она не может написать, потому что…

Принцесса Твайлайт: Не можешь, да?

Сансет: Я ненавижу тебя, принцесса.

Принцесса Твайлайт: Я вижу в тебе добро, Сансет Шиммер, и не остановлюсь, пока не проявлю это добро во внешний мир.

Осенний лес

— Нора! — крикнула Янг. — Может ты перестанешь выедать весь красный сок?

Вокруг рта Норы было красное кольцо, которое в сочетании с выражением озорной невинности на её лице делало её похожей на ребёнка. — Ой, ну Янг! — запротестовала она. — Не то чтобы у нас мало этого сока, не так ли?

В этом она была права; их миссия была проста - наполнить по одной банке сока на ученика. Учитывая, что извлечь сок было несложно, Сансет задумалась, почему им дали четыре часа, чтобы выполнить задание.

Вероятно нам дали столько времени, потому что знали, что найдётся как минимум один дурак, что будет поедать этот чёртов сок вместо того, чтобы его собирать.

Они были в лесу Вечной Осени, названном так по той очевидной причине, что здесь, по ощущению, всегда царила осень, несмотря на любое время года. В пределах этого обширного леса листья всегда были красными, но никогда не падали; трава была багряной, как будто она была обагрена кровью бесчисленных врагов. Сансет ещё предстояло прочесть объяснение, почему это всё выглядит так как выглядит, и тем не менее это место немного напоминало ей Вечнозелёный лес дома: место, где обычные правила не применялись, маленький мир, целиком посвященный самому себе.

Место, куда посторонние отваживались заходить на свой страх и риск.

Хотя он находился на окраине Вейла, его границы упирались в сам город и простирались через внутренние районы Вейла вплоть до гор, Тем не менее Вечная Осень был домом для многих гримм, которые, казалось, были столь же затронуты необычностью леса, как и деревья, потому что они не покидали его. Они не выходили из леса. Гримм Вечной Осени представляли угрозу, но только для тех, кто входил в их владения. Вот почему, чтобы снабдить профессор Пич красным соком, который можно было получить только из необычных деревьев, растущих в этом алом лесу, охотники-первокурсники были отправлены на эту учебную миссию, чтобы преодолеть опасности и заполучить красный сок.

Сансет только что закончила наполнять свою вторую банку соком и заколебалась, её глаза задержались на красновато-фиолетовом веществе в банке. Нора уже выпила целых две банки этой штуки, значит, в ней должно быть что-то вкусное, верно ведь? Осторожно, Сансет опустила палец в банку и вытащила его. Затем слизнула сока.

Лицо Сансет исказилось от отвращения. Слишком сладко! Слишком сладко и так приторно! Она сплюнула на землю у своих ног, вытряхивая изо рта все следы сахарной субстанции, какие только могла. — Как ты съела всё это?

— Предполагается, что красный сок следует использовать экономно, как натуральный подсластитель, сопровождающий некоторые кислые блюда, — заявил Рен. Он посмотрел на Нору краем глаза. — Ты не должна глотать его банками.

Нора самоуничижительно хихикнула.

— Он также используется в медицине для маскировки неприятных вкусов, — продолжил Рен.

Брови Сансет немного приподнялись. — Ты много знаешь по этой теме.

Рен пожал плечами. — Кулинария - моё хобби.

— А лекарство?

— Всегда полезно знать, когда у ингредиента есть свойства, выходящие за рамки вкуса.

— Верно, умно. — смягчилась Сансет, зачерпнув ещё немного сока из дупла соседнего дерева и наполнив вторую банку, плотно закрутив крышку. В то время как весь класс первокурсников участвовал в этой поездке, их команды рассредоточились по лесу, четыре команды - САПР, ЯРДН, ВВСР и БЛБЛ - держались довольно близко друг к другу, за заметным исключением Кардина, который ушёл куда-то в одиночку. Остальные пятнадцать охотников работали вместе. Во всяком случае, вроде как работали; У Жона началась аллергическая реакция на сок, поэтому Сансет принудительно-добровольно послала его и Пирру на тренировку, в то время как она вместе с Руби наполняли банки команды САПР; тем временем Нора съедала больше сока, чем собирала, Рассел дремал в тени одного особенно высокого и широкого дерева, а Лира сидела на одной из широких веток этого дерева и играла на арфе.

Имея достаточно времени, чтобы выполнить простую задачу, не видя и не слыша существ гримм, которые предположительно жили в лесу, над большой группой воцарилась атмосфера нежного веселья. Мысли о покое успокаивали душу Сансет, а мягкая и почти меланхоличная музыка арфы уносила её мысли из этого леса домой, в Эквестрию. Эквестрию, которая так полна музыки, где всегда можно услышать радостную песню. Где не нужно было никаких необычных условий или случая, чтобы открыть рот и начать петь; на самом деле, совсем наоборот, это было больше похоже на то, как если бы пони шагали по жизни, ожидая повода, чтобы разразиться песней. Сансет забыла, как сильно ей этого не хватало в этом беззвучном и довольно часто безрадостном мире. Она забыла, как скучает по возможности идти по улице, раскрывая своё сердце, и чтобы люди не пялились на неё, как на сумасшедшую. Она забыла... но эта арфа, поразившая её душу, вернула напомнила ей.

— Сансет? — голос Руби, нежный и обеспокоенный, прервал её мысли. — Ты в порядке? Ты выглядишь немного растерянной?

Сансет тонко улыбнулась. — Я в порядке, — сказала она. — Я просто… арфа заставляет меня немного тосковать по дому.

Руби улыбнулась. — Красиво, правда? Она очень хорошо играет.

Она лучше играет на арфе, чем сражается как охотница, подумала Сансет. — Даже... даже дома её признали бы очень талантливой.

— Они любят музыку там, откуда ты родом? — спросила Руби. — Ты сказала… ты прибыла из-за пределов королевств до того, как пришла в Атлас, не так ли?

— Да и да, — ответила Сансет. — В... в моём доме мы любим музыку. Музыки так много, что… что бывали времена, когда казалось, что она просто возникает из воздуха, звуки и сладкие дуновения, которые доставляют наслаждение, а не боль. И пение! Мы любим петь, а когда заигрывает музыка, мы едва можем удержаться.

Руби улыбнулась. — Ты умеешь петь?

— Умею ли Я петь?! — повторила Сансет. — Умею ли я петь? Да, я умею петь. Чтоб ты знала - я могу петь ничуть не хуже любого из моего народа. — она сделала паузу. — Мы с Селестией... мы всё время пели вместе. Иногда я пела для неё, чтобы подбодрить её, когда она казалась грустной или одинокой; иногда она пела мне, когда мне было плохо. Мы пели вместе, чтобы поприветствовать солнце утром или попрощаться с ним вечером. — Она нахмурилась. Теперь, когда она рассказала об этом... вернулись и другие воспоминания, так много воспоминаний и таких счастливых. Слишком счастливых. Вот почему она заперла их.

— Сансет? — Руби беспокойно ткнула её пальцем. — Извини, я не хотела, чтобы ты чувствовала себя ещё хуже.

— Ты ничего плохого не сделала, — быстро заверила её Сансет.

Руби нахмурилась. — Я думаю, что вроде как сделала.

Руби не ошиблась; она заставила её чувствовать себя хуже, заставила её вспомнить свои тоскования по дому с болью в сердце. Но Сансет не хотела говорить ей об этом; это было бы несправедливо по отношению к ней, и поэтому Сансет улыбнулась так искренне, как могла, и сказала: — Я... я должна идти.

— Куда идти? — спросила Руби. — Хочешь, я пойду с тобой? Или мы все можем пойти?

— Нет, — настояла Сансет, быстро, но не - как она надеялась - недоброжелательно. — Я просто хотела бы немного побыть одна. Я скоро вернусь.

Она развернулась и пошла прочь, оставив свою команду и все прочие команды позади, идя через пышный красный лес. Алые листья, упавшие с деревьев, хрустели под её сапогами, когда она шла. Над головой чирикали птицы. Лес был полон шума, но ни один из них не принадлежал тварям гримм; даже когда стихла успокаивающая музыка арфы Лиры, Вечная Осень был полон различными успокаивающими звуками. Это не была вездесущая музыка Эквестрии, но тем не мене, это был приятный бальзам на её душу.

Сансет шла, пока не перестала видеть и слышать своих товарищей по команде. Поскольку она шла только прямо после того, как оставила их, она была уверена в своей способности найти их снова, просто развернувшись и направившись обратно тем же путем, которым пришла; не говоря уже о том, что у неё всё ещё был свиток. На поляне она остановилась, подождала и попыталась выкинуть из головы все мысли о доме и принцессе Селестии.

Что-то пролетело мимо головы Сансет, промахнувшись в дюйме от неё и разбившись о ближайшее дерево.

Сансет открыла глаза и увидела, что этим предметом была банка. Баночка с красным соком, капля которого попала на её куртку и топ.

Сансет какое-то время смотрела на пятна. — Надеюсь, ты понимаешь, что это нуждается в химчистке, — прорычала она. — И кто-то заплатит за это, но уж точно не я. — она оглядела лес, не видя ничего, кроме алых деревьев вокруг себя. — Выходи! Покажи себя!

***

Пирра использовала Майло, чтобы отклонить Кроцеа Морс; два лезвия соприкоснулись лишь слегка, но этого было достаточно, чтобы издать звенящий звук. — Жон, — сказала она. — Сосредоточься.

Жон на мгновение отвлёкся на уход Сансет; Пирре самой это было немного любопытно, но у неё была работа - начать обучение Жона - и именно на этом она собиралась сосредоточиться.

— Верно, — кивнул Жон. — Прости.

— Всё в порядке, — сказала Пирра, мягко улыбаясь. — Теперь ты готов продолжить?

— Я... — Жон заколебался, глядя в сторону других ближайших студентов.

Пирра поджала губы. Было немного неловко делать это перед публикой, но в то же время это была идеальная возможность для них потренироваться. — Не беспокойся о них, — мягко сказала она. — Сосредоточься на мне, или ты никогда меня не победишь.

Жон нервно рассмеялся. — Я тебя никог-

— Не надо, — остановила она его прежде, чем он успел договорить. — Если ты не веришь, что можешь победить, ты никогда не победишь, — твёрдо заявила Пирра. Это было отчасти причиной удивительного успеха Пирры: да, она была очень талантлива, и да, у неё было очень полезное проявление, но также наступил момент, когда большинство людей просто перестали верить, что это вообще возможно победить её. Очень немногие из её турнирных соперников продолжали выходить на арену в надежде на победу над Пиррой Никос: большинство из них не искало ничего, кроме почетного поражения, не понимая, что такое отношение делает поражение ещё более вероятным, чем разница в их навыках обращения с оружием. — Теперь ты готов?

Жон кивнул и принял стойку, которую она ему ранее показала: щит поднят, меч тоже, ноги широко расставлены и готовы шагнуть в атаку. — Я готов.

И Пирра атаковала.

Она сдерживалась. Она сильно сдерживалась, потому что Жон ничему не научился бы, если бы Непобедимая Девушка во всей своей красе вбила бы его в землю. Она двигалась медленно и наносила удары с меньшей силой, чем могла бы, если бы сражалась серьёзно. Тем не менее, она всё же сражалась по-настоящему, потому что Жон ничего не получит от её снисходительности, а это им точно не надо.

Пирра атаковала, и Жон выступил ей навстречу. Их щиты столкнулись со звонким стуком, заглушившим музыку Лиры. Слабость Жона заключалась не в его физической силе; молодость и упорный труд вместе с аурой дали ему достаточно мускулов. Хотя ему может не хватать грубой силы, как Кардину Винчестеру, он был достаточно силён, чтобы победить в состязании грубой силы против неё. Но никакая битва не была просто соревнованием грубой силы.

Пирра отступила на три шага, придавив красную траву ногами. Жон последовал за ней, но когда он пошёл вперёд, его щит сместился с переднего края на бок, оставив обнаженной грудь. Жон замахнулся на неё, нанеся удар сверху вниз; Пирра позволила Жону ударить, а затем отвела удар в сторону с помощью Акуо, позволив Кроцеа Морс отлететь от поверхности её щита, оставив Жона незащищённым от удара Пирры Майло, который пришёлся ему по нагруднику. Пирра, должно быть, немного переусердствовала, потому что, сама того не желая, она ударила его достаточно сильно, чтобы отбросить назад на землю.

— Прости, — воскликнула она, в стороне хихикнул Рассел. — Должно быть, я увлеклась.

— Всё в порядке, — пробормотал Жон, поднимаясь с земли. — Итак, что я сделал не так?

— Начнём с того, что ты вообще здесь! — крикнул Рассел.

— Не обращай на него внимания, — сказала Пирра, когда голова Жона смущённо опустилась.

Доув сидел на спутанных корнях одного из красных деревьев; теперь он встал и пошёл туда, где сидела Лира, играющая на своей арфе. Он обнажил свой меч. — Лира, какой бы прекрасной ни была музыка, почему бы тебе не оставить её сейчас? Мы можем попрактиковаться, пока у нас есть время.

Лира посмотрела на него. — Здесь, сейчас?

— Почему бы и нет? — спросил Доув. — Ты хочешь наверстать упущенное, не так ли?

Лира взглянула на Пирру. — Ах, да, конечно. — она вскочила на ноги, спрятав арфу в сумку, которую перекинула через спину, прежде чем достать свой серп из-под плаща.

Пирра бросила благодарный взгляд на Доува, который уважительно кивнул, прежде чем они с Лирой начали спарринг. Пирра снова обратила внимание на Жона. — Отвечая на твой вопрос, — сказала она, — ты позволил своему щиту уйти в бок. Если бы ты держал его перед собой, ты смог бы выдержать удар моего копья и отвести его.

— Но если бы я держал свой щит перед собой, ты бы не атаковала таким образом, верно? — заметил Жон.

— Верно, — признала Пирра. — Я планировала свои движения, основываясь на том, что ты делаешь, и на том, что, как я думала, ты будешь делать в ответ на мои движения. Со временем ты сможешь делать то же самое, но сейчас давай сосредоточимся на основах.

— Конечно, — согласился Жон.

Они возобновили спарринг, и это уже не выглядело странно, ведь Доув и Лира также тренировались неподалеку. Они сражались короткими очередями, и после каждой короткой схватки Пирра указывала Жону, что он мог или должен был сделать по-другому, где он мог бы улучшить свою стойку, сделать свои движения более плавными.

Когда они сделали перерыв, Жон спросил её: — Итак, сколько времени тебе понадобилось, чтобы стать таким хорошим воином?

Пирра нервно улыбнулась.

Лицо Жона поникло. — Мне не понравится ответ, не так ли?

— Я тренировалась двенадцать лет, — признала Пирра. — Хотя своего нынешнего уровня я достигла два года назад. — она не заметила, что стала особо лучше или сильнее с тех пор как была ровесницей Руби.

— Значит, всего десять лет, — пробормотал Жон. — Много.

— Всё не так плохо, как кажется; не стоит отчаиваться, — уверено сказала Пирра. — Помни, я всю жизнь тренировалась сражаться с людьми.

— Разве ты не учишь меня драться с людьми? — спросил Жон.

— Нууу, да, — признала Пирра. — Поскольку я не могу отрастить когти и превратиться в беовульфа. Но применимы те же основы: держи щит поднятым и перед собой, как правильно стоять, двигаться и наносить удары, эти уроки помогут тебе убить гримм так же легко. — она сделала паузу. — Мне сказали, что мой отец говорил, что обычные граждане боятся гримм из-за их свирепости, а охотники боятся их только из-за их численности.

Жон нахмурился. — Тебе это сказали?

Пирра взглянула на красную траву под своими обутыми ногами. — Он... скончался, когда я была маленькой, прежде чем мы могли говорить о таких вещах. Перед тем, как я уехала в Бикон, моя мать рассказала мне о его словах.

— Пирра, — мягко сказал Жон, — ты никогда раньше об этом не упоминала.

— Когда у меня был повод упоминать об этом? — спросила Пирра.

— Не знаю, — признался Жон. — Но извини.

— Он отдал свою жизнь, защищая королевства человечества, — заявила Пирра. — В этом нет ничего постыдного, лишь большая честь. Дело в том, что по отдельности среднестатистическое существо гримм гораздо менее опасно, чем любой ученик, которого ты встретишь в спарринг-классе профессор Гудвич. Гримм надо много времени, чтобы набраться сил и опыта.

Жон кивнул. — Один на один... но гримм не одинок.

— Ты тоже, — напомнила ему Пирра.

Они оба обернулись, услышав звук выстрелов с юга, куда в одиночестве отправилась Сансет.

***

— Рассел, — сказала Вайсс, положив руку себе на бедро. — Где Кардин?

Рассел сел и посмотрел на неё. — Откуда мне знать?

— Потому что ты его напарник, — напомнила ему Вайсс.

— А ты его лидер, так что скажи мне, где он, — ответил Рассел.

Вайсс слегка нахмурилась. К сожалению, Рассел не ошибся: она потеряла Кардина, и это была её ответственность. Она не знала, куда он решил сбежать, но когда он вернётся, у него будут большие проблемы.

У неё будут большие неприятности, если он не появится до того, как придёт время уходить. Ей уже пришлось один раз приходить в пустой класс, чтобы получить личный и частный урок лидерства от профессор Гудвич, сосредоточить внимание на необходимости брать на себя ответственность за всех своих товарищей по команде, а не только за тех, с кем она ладила. Это был упрёк, который она заслужила; Сансет Шиммер затмила её как лидера. И всё же она не знала, что ей с этим делать; было гораздо легче знать, что она должна делать, чем... непосредственно делать.

Всё это могло, по крайней мере в какой-то степени, подождать до тех пор, пока она не найдёт Кардина.

— Он не отвечает на свиток, — сказал Флэш, складывая устройство и убирая его.

— Мы можем его отследить? — спросила Вайсс.

— Теоретически да, — ответил Флэш. — Но я не Твайлайт Спаркл, я даже не знаю, с чего начать.

Рассел издал нечто вроде самодовольного кашля.

Вайсс повернулась к нему. — Так ты можешь отследить чей-то свиток?

Рассел ухмыльнулся ей. — В чем дело, принцесса, тебе трудно поверить, что у меня есть навыки?

— Без обид, — сказала Вайсс, — но ты не слишком похож на человека, получившего техническое образование.

Ухмылка осталась на лице Рассела. — Прежде чем я пришел в Бикон, я закончил академию реальной жизни, где я изучил целую кучу фигни по этой теме. — он достал свой свиток. — Это может занять немного времени.

На звук выстрелов с деревьев слетели птицы.

Флэш повернулся в сторону звука. — Похоже на винтовку Сансет.

***

Кардин вышел из-за дерева и предстал перед Сансет.

— Ты, — прорычала Сансет. В её голосе, помимо ноток злости и угрозы, можно было также услышать обречённость вперемешку с усталостью.

Губы Кардина скривились в усмешке. — Ты считаешь себя такой умной, а?

— Я не считаю, я знаю, — ответила Сансет. — А ты... каков был твой план с этой банкой?

Кардин оскалил зубы и в отчаянии сжал кулаки. — Кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? — прорычал он, шагая к ней. — Кем ты себя возомнила?

— Я Сансет Шиммер.

— Ты произносишь это имя так, словно оно должно что-то значить.

— Дай ему время, — сказала Сансет. — Когда-нибудь возможность сказать, что ты знаком со мной, станет величайшим достижениям в твоей жалкой и ничтожной жизни.

— Заткнись! — взревел Кардин, продолжая идти к ней.

Сансет подняла руки, и обе они засияли зеленым светом от магии. — Ты действительно хочешь этого, Кардин?

— Я сказал ЗАТКНИСЬ! — вновь взревел Кардин, взмахнув своей булавой перед собой. — Ты думаешь, что ты такая крутая, а? Ты думаешь, что ты такая великая, потому что тебе повезло со своим проявлением? Что позволило тебе заслужить такую силу? Почему такой редкий дар должен принадлежать тебе, а не мне!? — он кричал так громко, что его наверно можно было услышать со всех концов леса. — Я Кардин Винчестер! Наследник рода Винчестер! Мой прапрадед сражался как правая рука Последнего Короля! Я наследник величия! Я заслуживаю величия! — он покачал головой, и казалось, что в его голубых глазах были слезы. — Но ты... ты... фавн! Ты грязное животное! Ты... и Арк... забираете всё... всё, что я заслуживаю! Почему? ПОЧЕМУ?

Сансет отступила на шаг назад, втаптывая листья в землю под собой. Он - это я, поняла она с тошнотворной внезапностью. Я кричу на себя. Она не хотела узнавать себя в Кардине Винчестере, в его кипящей массе разочарования и несфокусированной ярости. Она не хотела видеть себя в таком мужчине, как он. Она не хотела видеть свои недостатки в том, кого она ненавидела... но когда он так кричал и орал... это было неизбежно.

Кто ты вообще такая? Ты просто какая-то тупая пегаска из глуши! Кто ты такая, чтобы узурпировать мою судьбу! Так она кричала на Каденс, Принцессу Любви, выплёскивая свою ярость и разочарование из горла, как слизь, брызгая ею на кобылу, у которой хватило наглости быть всем тем, чем желала быть Сансет, стать тем, кем желала быть Сансет, но тем, кем не смогла стать Сансет. Забрала всё, что должно было принадлежать Сансет Шиммер. Но теперь она была объектом чужого гнева, и даже их разница - Кардин просто заносчивий, титулованный идиот, я же действительно невероятно талантлива, особенна и достойна - не могла скрыть сходства.

Вероятно, это было не то, что имела в виду Твайлайт Спаркл, когда говорила Сансет попытаться понять Кардина, и Сансет солгала бы, если бы сказала, что это то, что она хотела сделать, или что ей было нестыдно осознавать это. Но когда Кардин стоял перед ней с дрожащей в руках булавой… она не могла скрыть это от себя.

— Что даёт тебе право? — спросил Кардин. — Почему ты, а не я?

Почему ты, а не я?

Почему она, принцесса Селестия... почему не я?

Когда я буду готова?

Ты лжёшь! Ты ошибаешься! У меня есть судьба, и если ты не поможешь мне найти её, то я пойду и сама её найду.

Высокомерная, титулованная, завистливая, чудовищно неприятная личность. В своей ярости Кардин напомнил ей все её грехи.

Она ненавидела его и жалела его; как она ненавидела и жалела себя.

Должна ли она извиниться? Она обидела его? Его ошибки были не её виной... среди всего того, что она сделала, было ли что-то, что обидело Кардина, что было не его виной?

Были те, у кого она должна просить прощения, но Кардин? Её гордость возмутила мысль о том, чтобы склониться перед ним.

Но что насчёт моих грехов?

— Виноват не мир, а мы сами. — пробормотала она.

Кардин моргнул. — Что?

— Я не сдерживаю тебя, — объяснила Сансет. — Пирра не сдерживает меня, Руби не сдерживает, Каденс - никто нас не сдерживает, кроме нас самих. Если мы были обмануты, то это из-за нашей слепоты к нашей природе, к нашим недостойным сердцам. Но мы можем измениться, Кардин. Наши сердца могут исправиться, наши души могут вырасти. Я должна верить, что нам не суждено вечно оставаться такими ничтожными и уродливыми, иначе... судьба будет не за нами, если только мы... если только мы не последуем за звёздами, за которыми мы можем следовать. Люди вокруг нас. Друзья. Они могут указать мне путь. Указать тебе путь. Надо просто... просто... перестать смотреть на самих себя.

Руби, Пирра, даже Жон. Они могли указать ей путь, и она могла следовать по нему. Она исправится. Она перестанет быть фавновской версией Кардина. Она не позволит высокомерию на своих плечах раздавить себя под своей тяжестью. Лучше уж моя гордость будет побита, чем я позволю своим... друзьям уйти из-за моих амбиций.

Она станет лучше. Она должна стать лучше. Или она в конечном итоге столкнется с Пиррой в лесу, дрожа от ярости, когда слезы навернутся на её глаза, требуя расплаты за разницу в их судьбе.

Лес Вечной Осени может быть вечно неизменным, но мы не лес. Мы не обязаны оставаться такими, какими являемся сегодня.

Я надеюсь.

Судя по тому, как его лицо исказилось в враждебной гримасе, Кардин не понял смысла слов Сансет. — О чём ты вообще говоришь? Конечно, ты меня сдерживаешь! Это всё твоя вина! Но я преподам тебе урок, маленькая пони!

Он поднял свою булаву, но не успел сделать больше, как его прервал ряд рычаний сзади и вокруг него, когда в поле зрения появилась стая беовульфов, окруживших Сансет и Кардина.

Отрицательные эмоции. Чёрт, мы нарисовали мишень прямо на своей спине!

Сансет робко - осторожно - сняла Сол Инвиктус со своего плеча. Она двигалась медленно, считая гримм вокруг себя. Двадцать, включая старого и действительно злобного альфу.

Вот чёрт.

Её палец нашёл спусковой крючок винтовки.

Кардин издал сердитый рев и ударил булавой по земле, словно собираясь разбить её. Земля взорвалась огнем, разметав в воздухе осенние листья по тропе, убегающей от булавы к одному из беовульфов. Гримм отпрыгнул в сторону, и остальные с воем бросились к Кардину.

Кардин всё ещё выл от гнева, когда ударил одного из них по маске в воздухе, мгновенно убив того. Но остальные никуда не делись.

На мгновение Кардин стоял перед яростью стаи, его могучее тело возвышалось над черной массой, которая бушевала вокруг него, как бурное море, но затем они повалили его, и он был погребен под массой гримм.

Сансет застыла. Часть её хотела бежать, бежать, выбраться, пока она ещё может... оставить Кардина Винчестера умирать.

Он без колебаний бросил бы меня, если бы наши места поменялись местами.

Да, но он же не величайший герой Ремнанта, не так ли?

Если она хочет, чтобы ею восхищались и уважали во всём мире, то она должна сделать что-то смутно достойное восхищения или респектабельности. Если она хочет, чтобы её слава сияла ярко, как солнце в полдень, тогда она должна сделать что-то в какой-то степени славное. Требовать наград за величие в силу своего желания их получить... как это у неё получалось до сих пор?

Кардину не нужно нравится ей. Ей не нравился Кардин. Ей не нужно было его понимать, дружить с ним или что-то в этом роде. Но она должна была спасти его.

Вечная Осень может быть неизменным, но не Я.

Наши сердца могут измениться.

Сансет подняла Сол Инвиктус на плечо.

Выстрел!

Птицы разлетелись с деревьев, когда Сансет выстрелила, и треск её винтовки эхом разнесся по лесу. Её выстрел отбросил беовульфа назад.

Выстрел!

Сансет наступала на стаю беовульфов, рвавшихся на Кардина, стреляя на ходу. Три выстрела, четыре, ещё беовульфы упали, пять выстрелов, и ещё один в пыль с оторвавшейся головой, шесть выстрелов, и она ранила альфу. И у неё не осталось патронов.

Сансет взревела от гнева, когда она бросилась в атаку, сверкая штыком. Она ещё не осмеливалась использовать свою магию, не тогда, когда беовульфы были так близко к Кардину; все её мощные атаки причинят ему вред, и у него, вероятно, осталось мало ауры.

Она использовала телекинез, чтобы поднять одного молодого, незрелого беовульфа и сбросить его с Кардина на ближайшее дерево, но в остальном она полагалась на своё оружие. Она вертела винтовку в руках, как копьё; она в равной степени использовала приклад и штык, сражаясь с гримм. Сансет пронзила одного; она ударила другого так сильно, что его маска треснула, и существо отпрянуло с воем боли. Она встала поперек Кардина - он всё ещё был в сознании, но совсем не собирался вносить свой вклад в собственную защиту - и когда вокруг неё собрались беовульфы, Сансет перекинула винтовку через плечо и собрала в руках свою магию.

Беовульфы осторожно продвигались вперёд, каждый из них рычал. Затем, по рявкающей команде альфы, они хлынули вперёд, словно черная волна в костяных масках, на Сансет Шиммер.

Магия слетала с кончиков её пальцев миниатюрными разрядами зелёной энергии, разлетаясь во все стороны и поражая врагов вокруг неё. Сансет вертелась из стороны в сторону, стреляя в бегущих на неё беовульфов. Ни один из них не ранил её, они не повалили её, но некоторые из них подошли достаточно близко, чтобы оторвать куски от её ауры, прежде чем взрыв её магии отправил их в полет. Она потеряла счёт тому, сколько их было, скольких она убила и обратила в прах; они были массой, бессчётной бурлящей массой тьмы, рычащей на неё, бросающейся на неё, всегда поглощающей её атаки. Она убивала их, она могла бы поклясться в этом, но их было так много, и они продолжали разрушать её ауру.

А затем альфа-беовульф неуклюже двинулся вперед. Его огромные шипы из обесцвеченных костей колыхались от движения мускулов. Три выстрела из Кресент Роуз попали альфе в грудь, положив его на спину и опустив на землю. Пирра оказалась среди беовульфов, как свет, чтобы сжечь тьму; её рыжие волосы и красный пояс развевались за ней, когда она рубила своим сияющим копьем. Клинок Флэша вспыхнул, а Вайсс скользнула по линии глифов, вызывая лёд на кончике своего меча.

Вой беовульфов перешел в крики боли, но САПР и ВВСР их всё равно уничтожали.

Они резали их, пока не остался только один, воющий и рычащий, он сражался с Жоном.

Руби прицелилась из Кресент Роуз.

— Подожди! — воскликнула Пирра, подняв руку. Всё её тело выглядело напряженным; она была сжатой пружиной, которая не могла взорваться только благодаря большому усилию, и таким же усилием она сохраняла спокойствие в голосе, когда добавила: — Пусть принц получит свои шпоры.

Сансет не была полностью уверена, что сделал Жон, чтобы заслужить право называться принцем, но она сделала, как Пирра велела им всем, и воздержалась. Конечно, если беовульф вдруг окажется непосильным для Жона, то она знала, что Пирра будет первой, кто бросится на помощь, вероятно, даже быстрее, чем Руби, но сейчас другие студенты ждали и смотрели, как Жон и последний беовульф столкнутся лицом к лицу.

Жон не сводил глаз с существа, пока они кружили друг вокруг друга. Он держал свой щит поднятым, прикрывая грудь, и держал над ней меч, готовый нанести удар.

Беовульф с воем бросился на Жона. Жон бросился ему навстречу с криком, который был в равной степени сердитым и испуганным. Он двинулся вперёд со своим щитом, врезаясь в приближающегося беовульфа, отбрасывая его назад, в то время как существо гримм царапало щит когтями. Жон ударил мечом по костлявой маске беовульфа. Беовульф отшатнулся. Жон двинулся вперёд, затем заметно остановил себя, когда его щит начал уходить в бок. Беовульф снова атаковал. Жон отрубил ему голову одним чистым ударом.

Когда гримм превратился в пепел, Жон выглядел так, будто не мог поверить, что сделал это. Он недоверчиво уставился на свой меч, а Пирра смотрела на него с равной долей облегчения и восторга, отражавшихся на её лице.

— Ты в порядке, Сансет? — спросила Руби. — Мы услышали стрельбу и пришли проверить всё ли в порядке.

— Я рада, что вы это сделали, — пробормотала Сансет. Она бросила взгляд на Пирру, Руби, даже на Жона; затем она посмотрела на Вайсс, чей взгляд метался между Сансет и лежащим на земле Кардином. Сансет кивнула. — Спасибо.

Взгляд Вайсс был чопорным, а поза суровой, когда она шла вперёд. — Я должна поблагодарить тебя за спасение моего товарища по команде, — сказала она.

Сансет немного отодвинулась, так что она больше не сидела верхом на Кардине, как медведица. — Это... это было правильно, — тихо сказала она.

Глаза Вайсс расширились. Это было совсем незначительно, но Сансет это заметила. — Ты... — начала она, но на мгновение остановилась. Затем, через мгновение, она протянула руку. — Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь сменить команду, тебе будут рады.

Брови Сансет приподнялись. Она ухмыльнулась, взяв Вайсс за руку. — Нет, когда тебе станет скучно, ты можешь заменить Жона в моей команде.

— Хей! Я тут вообще-то! — возмущённо воскликнул Жон.

Сансет рассмеялась и обнаружила, что Вайсс тоже смеётся, они оба прикрыли рты свободными руками, сжимая сцепленные руки с... на самом деле, с удивительной нежностью.

Она... на самом деле она не была плохим человеком, Вайсс Шни. По-своему, она только что сделала Сансет отличный комплимент.

Конечно, Сансет по-прежнему собиралась превзойти её на всех уроках.

Она взглянула на Флэша и отпустила руку Вайсс. Он... она всё ещё не была уверена. Его она ещё не могла простить. Что он с ней сделал и по какой причине... несмотря на все её недостатки, она этого не заслужила.

Она не могла простить его… но она могла удержаться от того, чтобы не глумиться над ним, не кричать на него и не делать ничего, что могло бы испортить момент.

Не сейчас. Не здесь. Среди прочего, не перед Кардином, которому Рассел помог подняться на ноги. Он выглядел потрясенным и не смотрел на Сансет.

Смею ли я надеяться, что от него больше не будет неприятностей?

— Спасибо, — повторила Сансет. — Всем вам.

***

Эскадрилья Булхедов везла обратно в Бикон команды первого года обучения, их двигатели завывали, пока они летели на юг над лесом.

Булхед в котором находилась команда САПР находился в правом фланге построения, и Сансет смотрела в открытый правый люк на открытое небо и быстро проплывающий под ними алый лес. Её волосы танцевали от ветра, он трепал их то в одну, то в другую сторону. Она чуть крепче сжала ручку на потолке.

— Итак… слушайте, — сказала она, ей пришлось повысить голос больше, чем ей хотелось бы, чтобы быть услышанной из-за шума двигателей Буллхеда и ветра в самолёте. Она на мгновение замолчала, наблюдая за неизменным лесом, проплывающим под ней.

Я не Вечная Осень. Я могу измениться… и я думаю, что должна.

Она посмотрела вверх, в сторону от леса и на свою команду. По крайней мере, она привлекла их внимание. Все трое смотрели на неё с некоторой долей беспокойства и любопытства, смешанных вместе.

— Простите, — сказала она.

Её встретило молчание.

— Э… ладно, — сказал Жон.

— Извините за что? — спросила Руби.

Сансет криво улыбнулась. — Как насчёт того, чтобы сказать "за все" и избавить меня от унижения необходимости составлять список?

— Это... довольно удивительно великодушно с твоей стороны, — сказала Пирра.

Сансет фыркнула. — Я не могу гарантировать, что это будет постоянное изменение, но я сделаю всё возможное.

— Э... ты ведь Сансет Шиммер, верно? — спросил Жон.

— Да, конечно, я Сансет Шиммер.

— Тебя не заменил гримм-оборотень или что-то в этом роде, когда ты была одна в лесу, чтобы проникнуть в Бикон? — продолжил Жон.

Сансет уставилась прямо на него. — Я не чейнжлинг, просто у меня было... Полагаю, можно сказать, что у меня было прозрение.

Глаза Руби расширились. — Это значит, что действительно существуют гримм-оборотни?

— Насколько я знаю, нет.

— Но ты только что назвала их чейнжлингоми!

Я и мой большой рот. — Я просто имела в виду... если бы существовал такой вид гримм... которого нет... тогда... чейнжлинг было бы для них подходящим названием, тебе не кажется? Ох, смотри, я здесь пытаюсь извиниться за своё поведение в прошлом, так что не могли бы мы вернуться к этой теме?

Руби хихикнула. — Ты уже возвращаешься к себе прежней.

Сансет помолчала мгновение, затем она издала звук, который был отчасти вздохом, отчасти смехом. — Ребята... не знаю, что бы я без вас делала.

— В хорошем смысле? — спросил Жон.

— Да, почти, — ответила Сансет. — Наверное... то, что я пытаюсь сказать... ух, я действительно не сильна в этом... я не хочу быть вторым Кардином. Я не хочу быть неудачницей, ненавидящей и обвиняющей всех... хотя я уже была такой, но... дело в том... — Я должна была спросить совета у Твайлайт, как сделать это правильно. — Пирра, мне очень жаль: то, что у тебя есть то, что я хочу, не твоя вина, и я... я стану вдвое знаменитее тебя, в десять раз! Но я не-

— Я понимаю, — мягко сказала Пирра. — Спасибо, Сансет. Мы очень признательны.

— Не так сильно, как я ценю это спасение, — сказала Сансет. — Просто... в будущем, если я стану слишком дурой... если я стану слишком ужасной... остановите меня.

— Как? — спросил Жон.

Сансет пожала плечами. — Я верю в то, что вы разберётесь. — она снова выглянула в люк. — Эй, ребята, что вы думаете насчёт ужина сегодня вечером?

***

Руби, Пирра и Жон ждали Сансет возле комнат общежития. Выражение их лиц было немного встревоженным, как будто они боялись, что Сансет могла вернуться к тому, какой она была за то время, что она была вдали от них.

Как будто? Наверное, это именно то, о чем они беспокоятся.

Засунув руки в карманы куртки, Сансет подошла к ним. В правом кармане был дневник Саммер Роуз. В какой-то момент ей придётся отдать его Руби, и очень скоро. У неё не было особых причин всё ещё скрывать его. За исключением того факта, что она предпочла бы отдать его Руби наедине. Наедине, даже без Пирры или Жона.

— Пойдём?

— Конечно, — сказала Руби. — Веди нас.

На самом деле Сансет не шла впереди - они шли бок о бок в линию, с Сансет посередине, Руби слева от неё, а Жон и Пирра справа - но она вроде как вела группу. Они прошли путь из кампуса и вниз по гравийной дорожке к старому охотничьему домику. Красные огни вывески Бенни-Хейвен мерцали в темноте, словно маяк Бикона, благополучно привлекая их внутрь.

— Итак, что заставило тебя пригласить нас сюда? — спросил Жон.

— Потому что… я просто подумала, что это было бы неплохо, — призналась Сансет. — Что-то новое для нового начала, что-то в этом духе.

— Но ты бывала здесь раньше, не так ли? — спросила Пирра с некоторой тревогой.

— Да, и здесь ещё никто не отравился, — заверила её Сансет. — Я не ела здесь полноценный обед, но то, что я ела, было вкусно. Я уверена, что вам всем здесь понравится. По крайней мере, я надеюсь, что нам понравится.

Руби усмехнулась. — Похоже на мой дом, — заметила она, когда они подошли к ресторану. — Во всяком случае, если бы кто-то наклеил на него большую красную табличку.

Сансет обняла Руби за плечи. — Кто знает, может быть, когда твой отец немного постареет, он тоже откроет забегаловку.

Руби фыркнула. — Я думаю, что наш дом находится слишком отдалённо от людских поселений. Я не могу представить кого-лио, кто забредёт в глушь только для того, чтобы поужинать.

Сансет посмотрел на неё сверху вниз. — В глушь? — повторила она. — Ты хочешь сказать, что даже не в деревне живёшь?

— Нет, — сказала Руби, как будто это было самой естественной вещью в мире. — Это только я, папа, Янг и Цвай. Это наша собака.

— Звучит... очень опасно, — заметил Жон.

— Согласна, — пробормотала Пирра. — Города и деревни достаточно уязвимы для гримм, но чтобы жить в одиночестве… вы должны быть очень храбрыми. — она сделала паузу. — Но, я полагаю, конкретно это мы уже знали.

— На самом деле нас не беспокоит слишком много гримм, — сообщила им Руби. — Я имею в виду, что было время, когда я возвращалась из... когда я возвращалась домой, и на меня напала сотня беовульфов…

— Сотня? – воскликнул Жон.

— Их было много, — сказала Руби. — Но я была просто бах-бах! А потом я хва! И я смогла позаботиться о них до того, как появилась Янг. Был также случай, когда Урса появилась после того, как я нокаутировала себя, врезавшись в дерево, но Янг прекрасно справилась с этим сама.

Сансет посмотрела на Руби. — И то, и другое произошло на самом деле?

— Ага, — сказала Руби голосом, наполовину признающим, наполовину протестующим.

— Напомни мне никогда не посещать твой дом.

— Это было всего два раза!

— Для большинства людей этого было бы вполне достаточно, — напомнила ей Пирра.

— Я думаю, мы не привлекаем столько гримм, потому что живем сами по себе, — заявила Руби. — Мы все так хорошо ладим, что нет негативной энергии, которая могла бы привлечь их.

— Только ты могла сказать что-то подобное, Руби Роуз, — сказала Сансет, когда они подошли к двери Бенни Хейвен. Свет сиял изнутри заведения, выплескиваясь в темноту ночи за его пределами.

Сансет открыла дверь и повела свою команду в ресторан. Ночной воздух был прохладным и бодрящим, но внутри было тепло и маняще, чему способствовал ярко бушующий в каменном камине огонь. Сансет не видела здесь других знакомых ей первокурсников, но здесь было намного больше народу, чем в прошлый раз, когда Сансет приходила.

— Какое очаровательное заведение, — сказала Пирра, закрывая дверь за всеми.

— Снаружи он выглядел как твой дом, Руби, но внутри он напоминает мне мой дом, — тихо сказал Жон.

Сама Бенни Хейвен убирала столик в задней части ресторана, но как только увидела четверых прибывших, сунула тряпку в карман фартука и зашагала к ним между столами. — Привет, Сансет Шиммер, с возвращением! — воскликнула она. — И я вижу, что на этот раз ты привела с собой всю свою команду. Будете есть здесь или возьмёте еду с собой?

— Здесь, — ответила за всех Сансет. — Если вы можете разместить нас.

— О, конечно, не беспокойтесь об этом, — сказала Бенни, подойдя к ним четверым. — Добро пожаловать в Бенни Хейвен, команда Сапфир. Меня зовут Бенни, и всегда приятно познакомиться с новыми учениками.

Пирра склонила голову. — Приятно познакомиться с вами, мэм; спасибо, что приняли нас.

Бенни ухмыльнулась. — Нужно ценить учеников из Мистраля: они открывают рот один раз, и сразу видно, откуда они. — когда на щеках Пирры выступил легкий румянец от смущения, Бенни продолжила: — Я знаю Сансет, но что насчёт остальных?

— Жон Арк.

— Пирра Никос, — мягко добавила Пирра.

— А я Руби Роуз, — радостно сказала Руби.

Бенни уставилась на неё. — Руби Роуз, — повторила она. — Ты имеешь отношение к Саммер Роуз?

Глаза Руби расширились. — Вы знали мою маму?

Бенни кивнула. — Она была на год старше меня в Биконе. Ещё до того, как они спасли положение во время событий Горы Глен, мы все благоговели перед командой Старк, но твоя мама всегда была готова помочь первокурснику, если он в этом нуждался. В отличие от её высокомерного партнера. Как дела у твоей мамы?

Подбородок Руби опустился. — Она... Мама, э-э...

— А, — кивнула Бенни головой, сразу поняв. — Да, разве это не всегда так? Мне жаль это слышать, Руби Роуз. Твоя мать была хорошим человеком.

— Что это значит? — спросил Жон. — Всегда так, я имею в виду?

Бенни некоторое время молчала. — Подойди сюда, малыш, и посмотри на это. — Она обошла беовульфа Пушистика и указала на стену с фотографиями, на большую картину с изображением команды Бенни, которая доминировала на стене, а также на ряд маленьких фотографий в рамках, окружавших её. Все улыбающиеся молодые охотники и охотницы позировали вокруг Пушистика, некоторые из них относились к нему как к пятому члену своей команды, другие вели себя так, как будто убили его. — Некоторые из этих детей всё ещё в Биконе, — объяснила Бенни, — но из тех, кто нет... как ты думаешь, все эти лица всё ещё среди живых?

Глаза Жона расширились. Он осмотрел все фотографии, но ничего не ответил. Он просто смотрел на них всех, как будто пытаясь запечатлеть их в памяти.

— Эти улыбки не будут длиться вечно, — сказала Бенни с ноткой сожаления в голосе. — Так что дорожите ими, пока они есть. — её голос немного оживился. — Эй, ребята, хотите, чтобы вас сфотографировали? Ещё есть место на стене.

— Может быть, после того, как мы поедим, — сказала Сансет.

— Да, конечно, стол, — ответила Бенни, как будто забыла. — Идите за мной.

Она повела их к столу у камина, недалеко от места, которое она чистила, когда они вошли. Жон задержался, всё ещё рассматривая фотографии на стене, и поспешил присоединиться к остальным, когда Пирра позвала его. Из-за огня здесь было теплей чем на улице, поэтому Сансет сняла куртку. Бенни разложила перед ними четыре меню и пообещала скоро вернуться.

Пирра открыла меню, её зеленые глаза просматривали варианты. — Многое из этого выглядит немного нездоровым.

— О, побалуй себя хотя бы раз, — настояла Сансет. — Не то чтобы я предлагаю есть здесь каждый вечер.

— Это традиционная еда Вейла, Пирра, — сказала ей Руби. — Всё идёт с картофелем фри.

Пирра улыбнулась. — О, правда? Что ж, тогда, я полагаю, я обязана попробовать это, чтобы получить реальный опыт жизни в другом королевстве.

— О, у них есть мороженое с печеньем! — счасливо улыбаясь, воскликнула Руби.

— Ты не можешь сразу перейти к десерту, — сказала Сансет.

— Ой!

— Жон? Ты в порядке? — спросила Пирра. — Жон?

Жон, который выглядел немного отстранённым, пришёл в себя. — Что? О, да. Э-э, я думаю, что я буду курицу охотника, это звучит мило.

— Курица охотника для охотника за курицей, — пошутила Руби.

— Я просил тебя никогда этого не повторять!

Сансет усмехнулась. — Про что это вы?

— Ничего, — быстро сказал Жон. — Совсем ничего... по сравнению с историей о том, как Руби смогла вырубиться, врезавшись в дерево.

— О, это просто подло, Жон! — протестующе воскликнула Руби.

Они хорошо провели время той ночью, судя по тому, сколько смеха раздалось за их столиком. Она, конечно, хорошо провела время той ночью, когда они разговаривали и смеялись, а в конце ночи Бенни сфотографировала их самих, стоящих вокруг беовульфа у двери. Сансет и Руби стояли перед зверем, Сансет наклонилась, обхватив руками плечи Руби и положив подбородок на макушку Руби, в то время как Пушистик навис над их парой; Жон и Пирра стояли по обе стороны от существа, Жон повис на нем одной рукой, а Пирра сцепила руки перед собой. Бенни послала копию к каждому из их свитков и пообещала повесить фотографию на стене к их следующему визиту. Да, Сансет хорошо повеселилась в ту ночь, но в то же время... в то же время она так хорошо провела время, что ей стало грустно, если в этом есть какой-то смысл. Ей стало грустно, потому что все это могло быть её много лет назад, если бы она только захотела приложить усилия. Всё это время она презирала Твайлайт Спаркл и Рейнбоу Дэш за то время и внимание, которые они тратили на своих слабых и недостойных друзей, и теперь... теперь она поняла их немного лучше. Ей казалось, что она потеряла так много времени.

Но с другой стороны, если бы она изменилась до Бикона, то возможно у неё была бы сейчас совсем другая комнда.

Так что, может быть, просто может быть, всё сложилось к лучшему.

***

После ужина у Жона и Пирры ещё было время, чтобы ещё немного потренироваться, и поэтому, пока Руби и Сансет возвращались в комнату общежития, они остались вдвоём, задержавшись у гаража в несколько укромном месте, пока звёзды и изумрудные огни башни сияли над их головами.

Но Жон казался рассеянным, расфокусированным, и Пирре в конце концов пришлось остановиться и спросить: — Жон? В чём дело?

Руки Жона опустились по бокам, вместе с мечом и щитом. — Я просто... я не могу перестать думать об этом.

Пирра нахмурила брови. — О чём?

— Твой отец, мама Руби, — ответил Жон. — То что сказала мисс Хейвен обо всех этих командах с их фотографиями на стене. Как ты думаешь, это правда, то что она сказала?

Пирра застыла не зная, что сказать. Если бы Сансет была здесь, она, возможно, сказала бы, что мы слишком хороши, чтобы постичь такую судьбу. Но Жон не хотел бы, чтобы я утешала его ложью, даже если эта ложь сделана из лучших побуждений. — Я... я буду честна с тобой, Жон. Есть хороший шанс, что один из нас, по крайней мере, один из нас, может погибнуть в поле. Мой отец, мать Руби, они встретили эту судьбу не потому, что были неумелыми или даже невезучими, а потому что... потому что это возможная судьба для любого охотника.

— Ты говоришь это так... спокойно, — пробормотал Жон. — Я не... то, как ты говоришь сейчас, то как говорила Руби, когда говорила о миссии Сансет в лесу, как вы обе можете так легко принять это? Так спокойно?

— Руби гораздо лучше готова к этому, чем я, — сказала Пирра. — Я… это, возможно, немного лицемерно с моей стороны, но это касается меня. Да, смерть - это опасность, с которой мы все должны столкнуться, но она так молода. Иногда я думаю, что директор Озпин слишком рано впустил её в Бикон.

— Она достаточно хороша, — заметил Жон.

— Но всё ещё так молода, — ответила Пирра. — Неужели ей не положено ещё два года детства?

— Я думаю, если бы ты спросила её, она бы сказала, что не хочет этого, — предположил Жон.

— Кажется, она стремится взять на себя всё бремя мира, — согласилась Пирра, хотя и мягким тоном с оттенком грусти, — но это не значит, что она должна это делать. — она на мгновение замолчала. — Конечно, ничто из этого не отвечает на твой вопрос, верно? Я не могу объяснить, почему Руби готова рисковать своей жизнью на поле боя, за исключением того, что у неё бесстрашное сердце и желание использовать свою силу во благо мира. Что касается меня, я не желаю, чтобы моя жизнь закончилась, но если это моя судьба… пусть будет так.

Жон горько рассмеялся. — Без обид, Пирра, но твоё объяснение ничего не объясняет. Возможно, мне следовало попросить тебя не учить меня драться, а быть столь же храбрым, что и ты.

— Это не имеет ничего общего с храбростью, — ответила Пирра. — Я уверена, что, когда придёт время, ты без колебаний бросишь своё тело в пролом, если это единственный способ спасти жизни.

Жон не ответил на это. — Наверное... до сегодняшнего дня я не особо задумывался над этим но... это не романтичная работа, не так ли?

— Нет, — согласилась Пирра. — И опасная. Это... тебя это беспокоит?

— Да, — признал Жон, его голос был тихим, очень тихим. — Но недостаточно, чтобы заставить меня передумать.

— Нет? — спросила Пирра.

— Ты и Руби, даже Сансет, — сказал Жон. — Ты дала мне шанс, ты готова сражаться вместе со мной... как я могу сделать что-то меньшее? Если ты готова рискнуть своей жизнью со мной, тогда я рискну своей вместе с тобой. — он улыбнулся. — А может быть, вместе до этого и не дойдёт.

Он такой храбрый, подумала Пирра. И ещё храбрее из-за того, что он такой неопытный и неумелый по сравнению с остальными из нас. Это было... очень восхитительно. — Да, — согласилась она. — Если повезёт, так и будет.

***

— Руби, — сказала Сансет, поглаживая место на кровати рядом с собой. — Посиди здесь секунду, пока Жона и Пирры нет в комнате.

Руби выглядела немного озадаченной, но сделала, как просила Сансет, и села на кровать рядом с ней.

Сансет колебалась. — Мне не помешал бы совет, — призналась она.

— От меня?

Сансет улыбнулась ей. — У тебя... у тебя очень доброе сердце и я надеюсь, что ты сможешь помочь мне найти решение. Потому что я без понятия как и что мне делать.

Руби всё ещё выглядела озадаченной, но всё равно кивнула. — Я помогу тебе, если смогу. Что случилось?

— Я... я как бы хочу написать кое-кому... но не знаю, стоит ли.

— Кому ты хочешь написать?

— Кому-то из своего дома, — ответила Сансет. — Моя... моей, вроде как, учительнице. Мы не... расстались в лучших отношениях, но теперь... Я хотела бы... вновь начать общение, но я не знаю, если.. .

— Вы были близки друг к другу? — спросила Руби.

Сансет кивнула. — Она воспитала меня. Она вырастила меня. А потом я просто бросила её.

— Хммм? Это не значит, что она перестала тебя любить. — уверенно сказала Руби.

— В том-то и дело, — понурила голову Сансет. — Я не знаю, любила ли она меня по настоящему, или она просто… я не знаю.

— Но ты любила её, верно?

Сансет поколебалась, прежде чем кивнуть. — Да. Разница в том, что она заслуживает любви.

— Иногда дать шанс другим людям значит дать шанс и себе, — заявила Руби. — Ты не плохой человек, Сансет, и хотя я не знаю эту твою учительницу, но если ты так заботишься о ней, то она точно не может быть плохим человеком. Так почему бы тебе просто не попытаться? Потому что если ты этого не сделаешь, то всё, что тебе останется - это сожаления.

Сансет посмотрела на неё сверху вниз. — Ты очень мудра для своего возраста. — она полезла в карман куртки. — У меня... у меня есть кое-что для тебя, — тихо сказала она, вытаскивая маленькую черную книжку с нарисованной на обложке розой. Дневник Саммер Роуз. Она… Сансет не знала, что ещё сказать или добавить, так что она просто положила его на колени Руби и оставила лежать там розой вверх. — Это... я думаю, оно принадлежит тебе.

Руби не ответила. Какое-то время она смотрела на книгу, одна бледная рука осторожно коснулась обложки. Пальцы Руби обвели розу, нарисованную белым на черном, прежде чем она осторожно открыла дневник. Вздох сорвался с её губ. Когда она снова посмотрела на Сансет, её глаза были широко раскрыты. — Это... мамино? Сансет, как ты... это реально?

— Это реально, — кивнула Сансет. — Это реально, — повторила она. — Я могу это подтвердить. И... это принадлежало твоей матери.

Если бы глаза Руби могли расшириться ещё больше, они бы поглотили всё её лицо. Её рот был открыт, нижняя челюсть двигалась влево-вправо. С трудом она произнесла. — Как?

— Ты помнишь про документы Жона? — полу-спросила Сансет. — Те, которые "потерялись"? Да, они потерялись, потому что я... немного вторглась в архивы и забрала их. — а ещё, ей, вероятно, следует сжечь их или что-то в этом роде. Ей не следует держать их на случай, если они соблазнят её обратно на путь тьмы. — И потом... пока я была там, я решила посмотреть свои документы, и пока я искала, я нашла ящик твоей матери, и... это было там. Я не смотрела внутрь. Ну, я остановилась, как только поняла, что это из себя представляет. Я ничего не знаю.

Руби мгновение смотрела на неё, а потом прошло ещё мгновение. Её глаза начали наполняться слезами. А потом она обвила руками шею Сансет и крепко сжала её в объятиях.

— Спасибо, — прошептала она в одно из ушей Сансет.

Сансет была поражена до полной неподвижности. Люди не обнимали Сансет Шиммер. Она ни разу не обнималась... по крайней мере, с тех пор, как Флэш расстался с ней. И даже тогда они... как бы перестали обниматься в какой-то момент, хотя Сансет не могла точно вспомнить, когда именно. Как бы то ни было, уже давно никто не обнимал её так, как Руби делала это сейчас.

И, честно говоря, это было не так уж и плохо.

Медленно, нежно, робко Сансет обняла Руби в ответ. — Это было несложно, на самом деле. Я просто проходила мимо.

Руби отказывалась отпускать её. — Мама, — пробормотала она. — Я так многого не знаю, и папа мне не скажет, и дядя Кроу тоже, и я понимаю, почему они мне ничего не говорят! Но... Но... Спасибо.

— Надеюсь, ты найдёшь ответы, — мягко сказала Сансет. Сансет тоже не знала своей матери; она умерла, принеся Сансет в мир. Принцесса Селестия была самой близкой из всех, с кем когда-либо была знакома Сансет... она отбросила эту мысль; её прошлое создало её настоящее. Если бы её мать осталась бы жива - она вполне могла стать совсем другой пони.

Она лишь надеялась, что Руби получит из этого дневника нечто полезное.

Улыбка всё ещё играла на лице Руби, когда она сказала: — Хей, Сансет? Могу я попросить тебя кое о чем, даже если это прозвучит глупо?

— Это зависит от того, насколько это глупо, — ответила Сансет.

— Не могла бы ты... спеть для меня?

Сансет моргнула. Это было не то, чего она ожидала. — Почему?

— Потому что ты сказала, что умеешь, — ответила Руби. — И я хотела бы услышать твоё пение. Я хотела бы услышать песню из того места, откуда ты родом.

— Этого... не произойдет. — ответила Сансет. — У нас нет песен... ладно, есть, но эти песни для меня слишком глупые. — она сделала паузу. — Но я спою тебе кое-что, если хочешь. Песню, которую я услышала в Атласе, она... мне нравится.

— Хорошо, — мягко сказала Руби, прижимаясь плотнее к Сансет, как будто пыталась зарыться в её куртку.

Сансет улыбнулась и покачала головой. Её хвост дернулся на кровати, когда она откашлялась и начала петь.

Я желала запечатать своё сердце,Укрыть его щитом,От всего зла и боли мира,В надежде найти добро.

Итак, Сансет спела песню, которую всегда любила, но никогда по-настоящему не понимала до сего момента... Сейчас ей казалось, что песня была о ней больше, чем о ком-либо другом.

Руби заснула к тому времени, как Сансет закончила, её глаза были закрыты, а дыхание ровным. Она спокойно лежала, прижавшись к Сансет.

Сансет тихо усмехнулась. — Спокойной ночи, Руби Роуз. — она обняла Руби одной рукой и с помощью телекинеза вытащила дневник из-под кровати, открыла его и положила себе на колени. Всё так же используя магию, Сансет притянула к себе ручки со стола.

Ручка, которая неуверенно зависла над страницей. С чего она вообще должна начать? Как ей начать?

Как она сможет сказать всё, что нужно сказать?

И как на это отреагирует Селестия?

В конце концов, был только один способ узнать.

Сансет начала строчить на странице дневника.

Сансет: Дорогая принцесса Твайлайт

Ты говорила мне, что я должна попытаться понять Кардина Винчестера. Я не хотела. Я всё ещё не хочу. Но, к несчастью для меня, теперь я понимаю его немного лучше, и, понимая его, я лучше понимаю себя.

Это отстой.

Сансет на мгновение остановилась, размышляя, как ей лучше поступить.

Сансет: Я не знаю, что теперь делать. Я не хочу оставаться тем, кем я являюсь сейчас, но я не уверена, что могу быть кем-то другим. Я беспокоюсь, что я не могу быть никем другим. Я чувствую, что мне может понадобиться твоя помощь. Ты же сама сказала что ты этим занимаешься, да? Ты помогаешь таким, как я?

Что мне делать? Как это сделать?

Как мне стать лучше?

Всю свою жизнь я хотела власти. Я хотела славы. Я хотела сиять, чтобы мной восхищались и обожали. Я хотела быть героем. Я всё ещё хочу этого. Я всё ещё хочу все эти вещи. Но я также хочу б

Я всегда хотела

Я хочу быть

Я не знаю, смогу ли я

Я не знаю, заслуживаю ли я

Ты действительно заставишь меня сказать это?

Мне нужна помощь.

Мне нужна твоя помощь.

Твайлайт Спаркл, не окажешь ли ты мне услугу?

Не расскажешь ли ты Селестии?

Сансет остановилась, задаваясь вопросом, что она хочет передать Селестии через Твайлайт.

Сансет: Не могла бы ты рассказать Селестии, что я сожалею?