«Сапфировый Сад».

Предисловие.

Хочу отметить, что любые совпадения с чужими именами, событиями, и вообще с реальными ситуациями случайны. Любые совпадения с чужими произведениями тоже являются случайными. В данной работе не использовались существующие материалы о каких-либо личностях или же действиях, всё было выдумано.

В реальной жизни прототипов персонажей - нет. Они ни на ком не основываются. Так же и главные фигурирующие группировки являются выдуманными и ненастоящими, я не поддерживаю оккультную деятельность.

Всё было придумано для интересного сюжета, не более.

1. Доклад, школа и злосчастные места.

Я проснулся около семи утра и увидел лишь темноту. Забыл, что шторы полностью лишили света помещение. Нащупав в кромешной тьме очки, я нашел занавески и пустил капельку рассвета в комнату. Белое солнце, серая пыль и пустые улицы. Все, чего моя душа желает. Я резко встал, и у меня потемнело в глазах. Дьявол, когда же я научусь правильно вскакивать с кровати? Явно не сегодня.

Закрывая спиной линию света, я прошел в коридор, на кухню. Тишина и утренняя пустота встретили меня. Своего рода гармония. Ну, лишним тут можно считать моё опухшее лицо, которое так и говорит: «По мне проехались лыжники!» Я включил чайник, чтобы чай заварить, но решил, что сегодня без завтрака обойдусь. Я почистил зубы и выпил витамины. В последнее время солнца не хватает. Даже иронично.

Я минут двадцать пролежал в кровати, читая книгу о философии, а именно Платона «Апологию Сократа». Надеюсь, зачёта по физике не будет, а то мой мой мозг отказался учить вчера материал. Вот какое преступление, нужно скорее повторять параграфы, а я тут лежу и другое читаю. Хотя отчасти фиолетово, ведь результат известен заранее: либо пять, либо три. Всё легко и просто. Я застегнул чёрную рубашку, поправил её и взял футляр и тряпку для своих окуляров и двинулся в школу. Обидно на самом деле: начальные классы ходят как на праздник, половина даже не знают выражения «школьная форма», а среднее и старшее звенья обязаны носить всё по уставу. Благо запрет на спортивную обувь не ввели, а то следующим скелетом в кабинете биологии был бы я.

Вышел из дома. На улице никого не было. Я шагал по дороге и наткнулся на чёрного, как мои волосы, кота. Вроде, это питомец нашей соседки. Я присел погладить его. Он ласково прижался к моей тонкой ладони и замурчал. Этот кошак меня постоянно напрягал. Всю свою жизнь, сколько я тут живу я видел этого кота, причем уже взрослого. Мне четырнадцать, то бишь котейке больше тринадцати лет. С чего я решил, что у соседки не может быть два одинаковых кота? Вдруг такое бывает. Хотя этот хитрый и злобный взгляд я бы из тысячи узнал, ни у кого такого нет. Пять минут просидел с котом, а потом поспешил в школу. Честно говоря, я каждое утро его вижу. Даже уже хотел спросить, какая у него кличка. Но каждый раз я забываю об этом. Нужно будет записать себе после занятий зайти к соседке и спросить его прозвище. Полагаю, ответ уже известен: «мистер Хмурые глаза».

Спустя долгих десять минут ходьбы, дорога привела меня к чугунным воротам школы и заставила меня пройти через них. В детстве я боялся до дрожи в коленках этого места, думая, что там живёт граф вампир, который выпьет мою кровь. Но, я ошибался, и это была обычная школа. Пройдя по пропуску, я без сменной обуви направился в класс. У нас заведено, что каждый первый урок у классного руководителя. До начала занятий оставалось тридцать минут, а значит, я мог спокойно поспать на диване в классе. Либо попытаться.

Я прошел в класс, сбросил портфель и плюхнулся на диван. Как только я закрыл глаза и стал погружаться в сладкое забвение, мой нос почувствовал знакомый запах мужского парфюма. Ощущение чьего-то присутствия заставило меня открыть глаза. Передо мной стоял мой друг, Элл Клиффорд. Его кудрявые светлые волосы, челка на голове заставляли всех девушек класса думать, что он ангел. Когда сам Элл бесился из-за этого. К слову, он у нас прослыл Королём Артуром своеобразным.

— Привет, Сильвер. Снова читал до ночи? –Произнёс мой друг и пожал мне руку в знак приветствия.

— Мгм. Да, зачитался «Апологией Сократа», вот и сплю на ходу.

— Слушай, сонная тетеря, я такое узнал! Нам в связи с концом года задали написать доклад. Напомнила она мне про ту тройку за самостоятельную, кто же знал, что я обязан помнить целиком четыреста лет наизусть!

Элл негодовал по поводу нашей «проводница в мире увлекательной истории», которую мы все «так сильно любим». Конечно, Валентайн бы с этим не согласился и яро бы защищал её, но его нет, а значит я могу говорить и думать все, что угодно. Всё бы высказал по поводу Османской империи в прошлом году, но таких слов нет в словарях. Да и совесть не позволила бы.

— Чего? Какой доклад? Элл, у меня котелок не варит, отвянь или объясни, – устало проговорил я, поправляя очки.

— Итак, это доклад об историческом месте в нашем городе. Уяснил? Или тебе на академическом сказать? – огрызнулся Клиффорд.

— Понял, понял... а про что писать-то будем? Не про Музей Этнографии надеюсь.

— Про род Афинских, – сухо ответил Элл и сел рядом со мной. Эта семья мало того, что раньше была самой богатой в городе, так ещё и спонсировала всех и вся. Впрочем, большая шишка.

— Вау, ты просто гениален. Понял, тогда на мне реферат, на тебе презентация. Я в деле.

— Отлично! – Радостно сказал Элл и улыбнулся.

Прозвенел первый звонок, означающий, что через пятнадцать минут начнутся занятия. В класс постепенно приходили одноклассники, но нигде не было видно наших друзей.

Я не заметил, как Клиффорд уснул. Он уже дремал, отклонившись на свой портфель. Прозвенел звонок на урок. Я растолкал своего спящего друга и сиганул за парту. Буквально через минуту после начала, в класс врываются Марк и Валентайн.

— Скворецкий и Воскресенский! Где вас носило? Марк, отвечай, – Сказала учитель и строго осмотрела класс.

— М-м-м, меня автомобиль задел. Вот, – Уверенно произнёс Марк и резко схватился за бок, изображая великие мучения.

— Ну-ну, как живой ещё... Кхм, а ты, Август? Тебя тоже сбили? — Спросила она. Весь класс хохотнул, словно гиена. Кроме меня и Элла. Кстати, Валентайна так то Август зовут по паспорту. Все как-то договорились дать друг другу клички. Даже не помню уже, как так вышло.

— Извините, я сестрёнку в детский сад отводил, – Сказал Вал и направился к своей парте.

— Ох, в следующий раз следите, мальчики, за временем.

Урок был скучным. Следующий был география. После литературы, Марк и Вал подошли ко мне и Эллу.

— Чао, Сильвер. Что как? – Начал Марк.

— Привет, ребята. Эм, я в порядке, а вы?

— Тоже в норме, – ответил Валентайн. Дальше в разговор вступил Элл:

— Парни, вы серьёзно так опоздали?

— Конечно нет, – начал Марк, – Вообще, меня реально автомобилем задело, но я зачитался Гёте и не заметил. Отделался лёгким испугом.

— А я изучал сакральную геометрию, поэтому опоздал, – Закончил Вал. – Сестры-то у меня нет.

Я забыл о таком, что у Валентайна родственников, кроме отца и матери нет. Ну и его бабушки, конечно же. Я задержал взгляд на его лице. Едва заметные веснушки, слишком объёмная причёска цвета песка и дерева делали его заметным в толпе. У него часто взрывается сосуд в глазу. Все к этому привыкли. И вот снова его склера частично окрасилась в светло-красный. Чтобы не повторять Киту тысячу раз об этом, обычно Элл закатывает глаза, Марк щёлкает пальцами, а меня, как по инерции, разрывает смешок.

Марк и Вал поспешили на дополнительные занятия по химии, но если последний просто махнул рукой, то Фишер сделал свой коронный жест. Два пальца, между ними глаза и небольшая улыбка. Все это помнят, все это знают, но никто не скажет, что пирсинг на губе делает эту «улыбочку» неприятной. Надеюсь, Марк не умеет читать мысли. Хотя, а вдруг? Фишер однажды процитировал ту фразу, которую я про себя повторил в голове, не оглашая. Хотя пирсингом назвать это сложно: больше как привычка носить что-то помимо моносерьги. Он вообще похож на ходячее пугало. На голове не волосы, а почти львиная грива русых прядей. Так уж вышло, что ему «не хватило» свободного времени, чтобы сходить на стрижку. Я же не один знал всегда, что он солгал?

Впрочем, на уроках я как обычно учился, Элл втихаря читал книги про историю нашего города, Марк за учебником спал, а Валентайн складывал оригами из черновиков с прошлого года. И как эти парни ещё в отличниках? Странно вообще, что из всего класса мы - те, кто терпеть не могут тупые шутки, есть любовь к определённым наукам и философии, а сами - культурно-просвещённые. Даже как-то тошно. Хотя после седьмого класса отличниками назвать сложно. Последние диагностические работы завалили нас четверых, Марк неделями загонялся из-за не сданной геометрии. Крайне жалкое зрелище, он не выходил на связь неделю. Потом как ни в чём небывало спокойно явился-не запылился и позвал всех гулять. Элл тоже исчез в тот месяц, но у него родители очень строгие. Все за него в основном беспокоились. Валентайну повезло больше всего, ему ничего не сказали. Я просто не сказал о провальной работе.

После семи уроков я Фишеру и Валентайну Киту объяснил, что Элл собирается писать доклад про местное кладбище и род Афинских. Как это связано, не ясно.

— Вы оба сдурели? Вас ворота школы придавили? Так и знал, что они рано или поздно сорвутся с петель, – едко отреагировал Марк.

— Фишер, не бухти. Сам же просился посидеть час-другой на том месте, чтоб изучить статуи и надгробия, – Сказал я.

— Парни, а вы уверены? – Спросил Вал.

— Не беспокойся. Тебя мы не забыли, – успокаивающе ответил Элл.

* * *

Мы всей дружной командой отправились на кладбище со странным названием «Сапфировый Сад». Оно было недалеко от школы. Я не помню, имени кого оно и почему тут, но явно не просто балки с одуванчиками. Некоторым умершим стоят целые памятники и монументы, символика и так далее. Для художников это рай, если, конечно, не боятся сюда заходить. Кладбище - рай. Иронично. Я с ребятами дошёл до него. У нас привычка, даже традиция есть: каждый раз, на новом месте фотографироваться на цифровую камеру, а потом по возможности печатать снимки. Атмосфера нагнетала. Небо – чистое и бледное, горизонт – лысый. Тишина и шорох в поисках камеры. Чих Вала. Мне некомфортно, тут что-то не так. Наверное, я просто не люблю кладбища.

— Так, ребята, улыбочку! – Сказал Марк.

Все собрались в одну дружную кучу. Я держал камеру, надо мной стоял Элл и сделал мне рожки, рядом Валентайн и снизу сам Марк. Странно было быть воодушевлёнными в таком месте. Но для всех жителей города «Сапфировый Сад» стал чем-то бо́льшим, чем просто захоронения. Это стало некой достопримечательностью и гордостью, особым местом. Меня пробила необъяснимая тревога. В один миг мой разум стал анализировать обстановку. Давящее небо, надгробия, редкая трава, жужжание шмеля, пики забора. Обычно описание пейзажа помогало раньше сконцентрироваться и успокоиться, но оно ещё больше смутило меня. Но я сделал щелчок. За секунду до вспышки я в отражении объектива увидел странную фигуру. Будто статуя приблизилась к нам и исказила лица. Я оставался лишь нормальным, но мои волосы казались чужими и я был невероятно счастлив. Странно, но меня это до дрожи напугало. После фотографии, я вскрикнул и отполз от Элла. Небо, надгробия, зелёная трава, шмель улетел... Пыль с земли и моё отрывистое дыхание.

— Сильвер, ты в порядке? Элл, тупая идея делать рожки на фото, – прокомментировал Марк и протянул мне руку. Он мне помог встать, брезгливо отряхнул руки и вытер их от земли.

— Да, спасибо. Просто, померещилось странное, вот и всё, – неуверенно ответил я и сам протёр ладони.

— Си, да не беспокойся ты так. Это ж всё таки кладбище, а ты у нас впечатлительный, – подбодрил меня Валентайн. Больше я необычного не видел.

До вечера мы просидели в «Сапфировом Саду», фотографируя всё и вся, записывая даже названия растений на латыни, которые там росли и цветы, лежащие на могилах. Переписывали фамилии богачей и знати, которые были там захоронены. Уже ближе к семи вечера, все разошлись по домам. До ночи я делал домашнее задание и анализировал информацию с кладбища. Надеюсь, в следующий раз у меня будет больше времени на чтение. Да и стоит напоминать себе о планах, а то неделю к соседке зайти не могу.

* * *

— Сэр, почти всё готово.

— В каком смысле «почти»? - спросил Филипп.

— Ну... Сэр, тут загвоздка. Вы просили нас следить за садом и фиксировать всех, кто подозрительно себя ведёт... Мы нашли четырёх учеников вашей школы... – Шептал кто-то.

— Ну, и? Что вам школота-то?

— Вот о чем я! Мастер... Принц...

— Задержать их по возможности и принести мне реквизит для Восхождения. Двух зайцев сразу: и слежки нет, и все для ритуала будет готово. Не разочаруйте меня, а то после Восхождения скормлю Нечисти.

— Нет-нет, мы исполним...– Пролепетала Тень и приказала остальным быть начеку.

— Школьники... Странно.

2. Библиотека имени Червяка.

На следующий день, после очередной «увлекательной» истории (Валентайн впервые не занимался чем попало во время учебного процесса, все были в лёгком недоумении), мы после седьмого урока пошли в школьную библиотеку, надеясь, что найдем материалы для доклада. Зачем с нами пошли Марк и Вал, никто не знает. Но я подразумеваю, что им просто нечего делать. Тем более, новые книги по философии никто не запрещал читать и забирать к себе домой. Я пришел последним. Меня встретил Элл.

— Привет, Сильвер. Микстуру от аллергии выпил?

— Да, кхм. Хотя я не уверен, что тут настолько пыль...– Я не договорил, чихнул. Клиффорд засмеялся.

— Кхм, спасибо. Пойдём. Марк, наверное, заждался.

Мы прошли по пустынному коридору. В узком проходе висели портреты лучших библиотекарей года. Все года (естественно, за сорок лет существования школы после реставрации) занимал этот титул старый мужчина, получивший прозвище «Червяк». Он никогда не вылезает из библиотеки, будто прирос к ней. Хотя кто его знает. Я озвучил своё мнение, что никогда бы не хотел увидеть, как старик прирос к полке с книгами, а Марк воплотил это на последней странице одного из библиотечных романов, вооружившись карандашом и куском резины. Нет, он стёр его, но фотография моего ужаса и его смеющегося лица и конечно, его творения, имеется.

— Парни, чао. Вы долго, - сказал Марк и пожал нам обоим руки. Валентайн стоял позади и улыбнулся, увидев нас, – ну что, готовы? Вал нашёл нужную полку, пойдёмте.

Это был явно риторический вопрос, но мы двинулись за ним и Китом. Валентайн привёл нас к самому отдалённому месту в библиотеке. Кажется, Фишера сейчас вырвет от количества пыли и грязи. Около часа мы всей дружной компанией перечитывали книги про «Сапфировый Сад» и семью, которая установила это кладбище, про Афинских. А именно про неизвестного отца, братьев и бабушку наследника.Спустя тучу времени, Валентайн радостно воскликнул:

— Кунсткамера, я нашёл! Идите все сюда!

Марк даже не шелохнулся, Элл упал с ужасным грохотом с лестницы, а я спокойно подошёл к Киту.

— Что там у тебя?

— Я нашел информацию о том, что директор нашей школы мало того, что был похоронен там, так ещё и был из Афинских! – Гордо и самодовольно произнёс Вал.

— Я не хочу тебя расстраивать, но все это и так знают.

— Ты перебил меня. Смотри, тут есть несоответствие: он же из рода Афинских, да? Так почему он захоронен не на месте, где всех из этой семьи, а рядом с какими-то чужими людьми?

— Кхм, может, он был дворецким, а потом его в семью взяли, а может он предал род, – сонно предположил Фишер, зевая.

— Нет. Я все статьи прочитал, не было такого. Да и вообще, что за бред ты несёшь? – Ответил я и взглядом стал искать упавшего Элла. – Кстати, где Клиффорд?

Марк и Валентайн хором ответили отрицательно. После минуты молчания, все стали лихорадочно искать его. Фишер выкрикивал его имя, Вал назвал его по реальному имени, чтоб откликнулся наверняка. Элл молчал. Я повернул к двери на склад и увидел полосу тумана. Он будто трещал синими молниями, поглощая все звуки. Что за магия? Мне беспокоиться? Так должно быть? Помогите? Я решил пойти по направлению и нашел дверь, открыл её.

В темноте я увидел сияющий силуэт с пустыми глазами. Это был парень в старой школьной форме позапрошлого века, но видимо лишённой всякого вкуса. Его волосы были цвета патоки, вокруг сияли кобальтовая краска, но я сомневался, что это была именно она. Вокруг его шеи словно было кольцо из света. Мальчик явно кричал, но звуков не было. Я оглох?

Я захлопнул дверь и позвал Марка с Валентайном. Они прибежали и стали спрашивать, что случилось.

— Парни, я увидел полосу из тумана и фантома! – Испуганно сказал я и держал дверь, будто пытаясь удержать его.

— Си, я понимаю, ты испугался. Но ты уверен, что тебе не показалось? – Спросил Вал. После вопроса, дверь будто пытались выбить изнутри. Кто-то закричал.

— Ребята! Дверь заклинило, откройте! – Орал Элл.

Я поспешно оклемался и отворил дверь. Передо мной вывалился пыльный Клиффорд. Он нервно дышал и медленно пытался встать. Я и забыл, что Элл клаустрофоб. Марк цыкнул и скрестил руки. Он обеспокоенно посмотрел на меня.

— Эдуард, не нужно запирать людей, если ты хочешь пошутить, – серьёзно сказал он, – тем более, если над другом.

Марк произнёс моё настоящее имя. Я здорово накосячил. Странно конечно, что меня отчитывает мой же лучший друг.

— Прости, Элл. Я просто увидел полтергейста и перепугался до глубины души. – Я помог встать Клиффорду и стряхнул с его плеча пыль.Тот немного обиженно отвернулся, но потом улыбнулся и успокаивающе сказал:

— Бывает, всё в жизни бывает.

* * *

Вечером, мы собрались у Валентайна на ночёвку. Его родители постоянно путешествовали, сегодня они были далеко в Азии, а мы остались у Вала дома. Его квартира была маленькой, но уютной. У него был пёс Фуго (не знаю породу, но он с золотистой шерстью и небольшого размера). Марк принёс камеру, я «Апологию Сократа» и ноутбук, а Элл принёс все статьи, что нашёл и забрал из библиотеки. Киры (бабушка Вала) не было, она живет за пару километров от города. Сегодня она не планировала приезжать, да думаю, оно и к лучшему. А то вряд ли бы она пережила огромную компанию друзей её драгоценного внучка которые собираются колдовать над злосчастным докладом.

Весь вечер мы разбирались в статьях, читали и обсуждали философию. Дело в том, что мы все вчетвером разных взглядов. Можно приврать на очередном тесте, но когда мы по-настоящему хотим решить тот или иной вопрос, появляются проблемы. Тяжелее с Эллом: он убеждённый нигилист, к сожалению, он до сих пор плохо владеет искусством риторики. Если бы он только знал, что его аргументы полный «тухляк»! Нет, я понимаю его и уважаю его точку зрения, но кто ж его учил так аргументировать! Шестиклассник бы лучше справился! Простыми убеждениями ничего не добьёшься! Где специальный эльф и топорик, чтобы он зарубил себе на носу: важны аргументы, а не количество слов «я прав».

Фишер попросил у меня Платона почитать. Он постоянно делал какие-то пометки у себя, с задумчивым видом подписывал что-то карандашом, а читал текст с абсолютно невозмутимым лицом. Вал даже щёлкнул перед его носом, чтоб проверить, жив ли он. Хотя я выглядел хуже всех, как сельдь на прилавке рынка. Элл всю ночёвку дискутировал со всеми, когда очередь дошла до Марка, тот одной фразой на итальянском отшил его. Как это было.

Клиффорд подошёл к Фишеру и сел рядом, с задумчивым видом читал то, что писал он и что просматривал. В какой-то момент он задал вопрос:

— Марк, ты мне ответь. На кой чёрт ты что-то пытаешься доказывать на каждом собрании? Я же тебе и вам всем, олухи, говорил тысячи раз, что...

Фишер стянул с себя наушники, наполовину закрытыми глазами посмотрел на Элла, многозначительно моргнул и ответил:

— Stai zitto*.

Клиффорд отсел от него и больше ни с кем не спорил, а лишь пытался отвлечься, периодически уходя на балкон чтобы просто посмотреть на ночной город.

Ночью, я спал на диване в гостиной, Вал на своей кровати, Марк на кухне, а Элл на полу возле Валентайна. Ближе к двум часам ночи, Кит разбудил всех своей гениальной мыслью:

— Эврика! Парни, мы тупые. Старого директора школы кто-то перезахоронил, а не его изначально туда положили! – Сказал Вал.

Марк, не открывая глаз, согласился с ним. Я искал очки, Элл пришёл к нам после пробуждения уже со стаканом воды. Фишер после длинной паузы заговорил первым:

– А теперь, докажи это.

* - «stái zítto» - (итл.) «заткнись», но в виде приказа, а не просьбы.

3. Дом Валентайна Кита.

Марк с сонным, но довольно серьёзным видом смотрел на Валентайна, будто стараясь найти в его словах брешь и разбить контраргументом, но терпеливо ждал ответа собеседника. Чуть погодя, Вал стал отвечать на его вопрос:

– А что ты предлагаешь? Однофамильцем оказаться не мог, мы пробили всех жителей города на такую фамилию, чтоб нечаянно не перепутать. К концу предложения, Валентайн охрип. Элл подал ему стакан воды. Вал отпил и продолжил:

– Марк, ты сам другого мнения? Ты ж буквально минут пять назад со мной согласился. – Выдержав небольшую паузу, Фишер почесал затылок и зевнул.

– Прости, амико. Я тебя просто проверял, так то я согласен с твоим выводом.

В Марка полетела подушка. От Элла. От меня был пинок. От Валентайна был подзатыльник и краткое, но чёткое описание, кем был сделан этот поступок.

* * *

Никто не мог уснуть. Мы сидели на кухне и пили чай, параллельно болтая и поглощая сухофрукты, яблоки, да в принципе всё, что было не приколочено. Вдруг, Вал предложил:

– Может видеокассеты посмотрим? Или фильмы на дисках. У нас такого барахла целый шкаф имеется.

– Хорошая идея. Я в деле, – ответил ему я, – Марк, Элл, вы как думаете?

Клиффорд и Фишер кивнули. Марк понёс сухофрукты, я и Элл несли кружки с чаем и кофе. Мы устроились в комнате Валентайна. У него оказался маленький «ящик», на котором обычно спал его пёс Фуго, но потом телевизор переехал под полку, и домашний любимец перестал дремать на удобном месте. Устроившись на подушках, кровати Вала и ковре, мы выбрали фильм. Им оказался «Цветы для Элджернона». Одна из экранизаций прекрасной одноимённой книги. Я читал её полностью и в восторге, когда Элл посчитал её полным бредом и бессмыслицей. Я готов был убить его. Клиффорд позже нас всех стал философию изучать, ведь полжизни читал про дракончиков и фэнтези лабудень. До сих пор я нахожу его за обсуждением магии и всяких посохов с артефактами.

Когда фильм шёл час с лишним, смотрели мы его до четырёх часов утра. Дело в том, что кто-то периодически нажимал на «стоп», либо нарочно, либо ногой, локтём, головой, пяткой, ухом. Если специально, то тот сразу же начал обсуждать действие героя, критикуя или хваля. Добрые слова получала сцена, а игра актёров всегда недовольство.

Элл нечаянно лёг на пульт, от испуга после неопознанного объекта, он снёс правой ногой статуэтку с полки. Она не разбилась, но откололся небольшой фрагмент. Вал подлетел к ней и осмотрел, а я включил верхний свет.

– Чёрт, Клиффорд, не мог вообще её всю разбить? Жалко что ли?

– Валентайн, прости. Я не специально. Я склею её, – умолял Элл, – честно, я не нарочно.

– Понял уже. Неважно, – грустно произнёс Кит и положил сломанную статуэтку на стол.

– Вал, я такой раньше у тебя не видел. Откуда она? – Спросил я. Он замялся.

– Ты что, украл?! – воскликнул Элл.

– Я её позаимствовал на ярмарке. И вообще-то я заплатил за неё три сотни рублей! – Ругался Валентайн. Марк подполз к ней и осмотрел. Вдруг, он что-то промямлил про себя, а потом сказал всем:

– Парни, я тут нашёл интересную деталь. Глядите, – позвал всех Фишер. Я подошёл, Элл подкатился, а Вал повернулся в его сторону, – У Афинских что на гербе было? Ромб с квадратом внутри, и так до бесконечности. Тут тот же знак. Видимо кто-то очень любил геометрию.

Марк показал пальцем на то изображение. На нижней части статуэтки был вырезан этот символ. Грубо, тонкой палкой или чем-то острым.

– Фишер, оказывается, ты что-то видишь. Я то думал, что ты прикидываешься слепым и вечно сонным, – сказал Вал. В него полетела подушка. От меня. Подзатыльник был от Клиффорда. На этот раз Марк ответил крепким словечком. Но он засмеялся, потом Элл, к хору смеха присоединился я и уже под конец Валентайн.

Мы хохотали до боли в голове, я свалился с ног, а потом через кровать прямо на Клиффорда, который в тот момент уже валялся на полу и будто переживал приступ эпилепсии, хотя на самом деле он так дёргался от смеха. Вал корчился, смеясь. Марк пытался прикрывать рот рукой, но не выдержал и уже хохотал в полную силу, лёжа. Удивительно, как соседи не пришли на неприлично громкий смех.

После всеобщего веселья, мы стали пересматривать те статьи и фотографии с надгробий на наличие неизвестного символа, да и вообще какой-либо символики. Выяснилось, что никто не заметил таких же знаков на надгробных плитах на секторе, который расположен на востоке и на западе. На удивление, тот перезахороненный человек лежал чётко на севере, на противоположной стороне относительно рода Афинских. Что ещё было любопытно, что надгробия с символикой (мы решили их назвать Ромбами, а то слишком тошно и муторно всё проговаривать) были на западе и востоке, а все плиты повёрнуты на три или пять градусов (Марк и Элл сами высчитывали) к захоронению одного подозрительного Афинского, то бишь, на север. Никто до конца не понимал, с чем это может быть связано. Мы решили отложить это и пойти спать. Я уснул на полу с Эллом и Валенайном, а Марк спал на кровати Кита.

Мне снился сон. Я очнулся на холодном стуле в маленьком помещении, за круглым столом. Передо мной лежал документ. Это была папка с протоколом какого-то преступника. Я попытался открыть её, но моя правая рука что-то крепко сжимала. Это было оружие. За столом сидели мои друзья с замазанными лицами. Они не дышали и даже не двигались. Словно манекены они безлично разделяли моё ужасающее одиночество. Мне даже на секунду показалось, что я всё вижу чёрно-белым, как собака.

Всё же, я смог разжать руку, держащую пистолет и посмотреть на бумаги в папке. Там оказалась яркая фотография с пятью мужчинами. На каждом из них были Ромбы. Я посмотрел на своих друзей. Марк держался за волосы, опустив взгляд и положив голову на руки и плакал, Элл принял лицо одного из мужчин с фотографии, а Валентайн, сидя по середине троицы словно наслаждался этим безумием.

Чьи-то сильные руки, облачённые в чёрные перчатки с длинным рукавом заставили меня направить пистолет на одного из моих приятелей. Я должен был выбрать, в кого стрелять. Руки исчезли. Я дрожал, мои глаза хотели выпрыгнуть из орбит, я стал кашлять, заливаясь спазмом. Я снова осмотрел своих друзей и фотографии. Страх сковал меня в свои стальные цепи. Раздался выстрел. Никто не умер, но я проснулся в холодном поту. Элл вскочил раньше меня и тоже нервно посмотрел на Вала и Марка, а потом уже на меня. Через пару минут, вскочил Фишер и Валентайн. Оба испуганные до смерти.

Спустя минуту молчания и осознания реальности, Марк лихорадочно затараторил:

– Парни, парни, парни! Мне такой кошмар снился, жуть полная. Я даже подумал, что я вопреки всем законам биологии из царства животных в царствие небесное перешёл! Я, Сильвер, Вал и ты, Элл, сидели за круглым столом... А, – Марк не закончил, его перебил взволнованный Валентайн.

– Ага, ты рыдал, как черепаха, вышедшая из солёного моря, я был весь в чем-то, а Клиффорд... – Кит замолчал.

– Кхм, я был... я был будто убитым, – сказал Элл и нервно сглотнул. Фишер после небольшого шока продолжил тараторить:

– Мда-с, а Сильвер со стволом сидел и осматривал папку. А потом он пристрелил меня. –Элл вытаращил глаза от удивления.

– В моём сне он меня добил.

– А в моём – меня, – сказал Кит, вставая с пола и омерзительно хрустя суставами. Марк сразу же заткнул уши, а я спокойно наслаждался звуком.

– Парни, но у меня никто не умирал. Выстрел был, а у меня всё темно, – произнёс я и тоже стал вставать с пола, перешагивая Элла.

– Си, не хочу тебя огорчать, но умер ты, – высказал своё предположение Марк и подполз к смартфону.

Я посмотрел на свои часы. Время около семи утра, а именно без десяти семь. Безумное утро в компании. Лишь один милый Фуго спал без задних ног. Я рад за него.

4. Утомительный вторник.

Марк лениво зевнул и посмотрел на меня и Элла. Валентайн уже ставил чайник для утреннего кофе или чая, а Фуго смотрел десятый сон. К некоторому несчастью, пёс прогулки не любил, а правила в доме - уж тем более. Я надеялся, что этот рыжеватый комок не проснётся до того, как мы пойдём на уроки, иначе кое-кто опоздает.

После утренней рутины, я с Клиффордом и Валентайном пили чай, а Фишер собирал наши портфели. Дело в том, что Марк с пятого класса не привык завтракать, даже глотком воды с лимоном. Еда у него не усваивается, и тот ровно до окончания первого урока страдает бурей в желудке. Даже жалко его, хотя ему лучше знать. На часах полвосьмого, мы уже готовые, расчёсанные, пошли в школу на первую литературу. Мы никогда её не пропускали, кроме Элла. Он не понимает данный предмет и искренне пытается отлынивать, так что мне приходится подтягивать его. Я до сих пор в недоумении от того, что у нас два дня подряд первая литература. Поставили бы родной язык или же практикум, но нет, надо ж было именно её поставить!

По пути в школу, я остановился возле домика моей соседки, одной одинокой старушки, чтоб спросить о кличке кота. Марк пошёл со мной, а Элл и Вал побрели на первый урок, до которого оставалось около тридцати минут. Хозяйки не оказалось дома.

– Наверное, в больнице сейчас. Она же аллергик. Как и я. – фразу Марка прервало его чихание. – Я в окно посмотрю, она всегда миски котика возле него ставит.

Фишер полез на скамейку рядом со мной и просунул голову в открытую форточку. Мой друг хотел было воскликнуть, но ударился теменем об стенку и тихо ругнулся. Потирая место ушиба, он выдавил:

– Его зовут Гизмо. Как кота из игры про школьника в протезе.

– Да моя соседка крута. Или её внук?

– Мне кажется, они вместе.

У кого-то зазвонил телефон. Прозвучало гитарное соло, певучее, словно ритм жизни и затягивающее, как чёрная дыра.

– Мне звонят. Момент. – Марк нырнул в карман куртки и достал телефон. Я узнал мелодию: это саундтрек из игры какой-то, мелодия вроде «Всё кончается». Фишер когда-то учился на классической гитаре играть эту мелодию, но в итоге научился лишь ругаться на итальянском. Невероятный человек. Мне бы такую работоспособность. Это оказался Валентайн, который напоминал нам, что два наших Ещё-Пока-Что-Друга заждались и замёрзли.

* * *

Отсидев три урока, я побрёл на английский язык. К сожалению, я попал в группу, в которой ни Марка, ни Клиффорда, ни Кита. Я не унывал, ведь я всегда мог к ним спуститься на этаж ниже и поговорить. Подняв взгляд с пола на проходящих мимо учеников, я стал разглядывать их лица. Необычно для меня, но перемены к лучшему. Девушки пестрили огромными ресницами и вишнёвыми губами, или с персиковым оттенком, парни направляли свой ледяной взгляд вперёд, а пятиклассники спешили в новый кабинет. Я посмотрел на человека и ужаснулся.

Я не увидел его лица. Оно было будто всмятку разбито, а посередине, где должен быть нос, была дыра, затягивающая «лицо» внутрь себя. Он шёл, вместо его речи я слышал бурчание и бессвязные предложения. Что за дьявольщина? Мне стало не по себе от такого «боди-хоррора» и я упал в обморок.

Я проснулся в медкабинете. Для меня это нормальное явление, я тут постоянный клиент. Но от галлюцинаций я ещё не падал. Рядом сидели Марк, Элл и Вал. Между ними стояла обеспокоенная медсестра.

– Вербин, ты в порядке? Голова не кружится? – Спросила она, помогая сесть прямо на койку.

– Да, я в норме. Стакан воды поправит положение.

Марк сразу подал одноразовый стаканчик, который несмотря на большой бюджет школы, редкость. Я залпом выпил воду и выкинул мусор в отведённое место.

– Эдуард, ты не ушибся? Ты упал прямо перед лестничным пролётом, как раз когда Воскресенский проходил мимо, – Вал кивнул, – он сразу оттащил тебя и позвал меня с твоими друзьями.

– Ва... То есть, Август, а что ты делал на третьем этаже? – спросил я. Он же должен был быть на нижнем этаже. Может, со мной поговорить хотел? Я почувствовал небольшое давление в районе спины.

– Я нёс долги по химии. Ты так и не ответил медсестре, ты не разбил себе ничего?

– Ушибся немного, а так я в порядке. Не беспокойтесь, я выдержу оставшиеся пять уроков.

Медсестра кивнула, помогла встать. Элл подал мой портфель, на котором многие успели пройтись. Я отряхнул его и побрёл на английский.

* * *

На перемене, перед восьмым уроком, последним на сегодня, я сидел в столовой с друзьями. Я пил цикорий, Элл стащил порцию котлет с компотом, а Валентайн и Марк наслаждались чаем с лимоном. Клиффорд спросил меня:

–Сильвер, ты бы сказал, что впечатлительный стал. Ты вообще нормально себя чувствуешь?

– Д-да. Просто... не знаю. Полагаю, что переутомился, – неуверенно ответил я, отпивая цикорий. С каждым глотком он мне казался все хуже и хуже. Марк вступил в диалог:

– Си, тебе бы спать больше. А то позже всех нас лёг. Я до победного слышал, как ты ворочался.

– Ну прости. Я не виноват, что кое-кто любит спать, положив на другого ноги, – ответил я Фишеру и украдкой посмотрел на Валентайна, ссылаясь на него. Вал, почувствовав мой взгляд на себе, чуть не подавился чаем и лимоном, застрявшим у него в горле.

– Эй, ну уж извините. Я не виноват, что Сильвер во сне рассказывает стихи Блока и цитирует Маяковского. Как я должен был его заткнуть?! Ну, а может мне просто так удобно. Марк вообще мою кровать занял, жмот! – Возмущённо произнёс Кит, борясь с кашлем. Что за галиматья? Могли бы меня просто разбудить.

Я стукнул кулаком по столу, у Элла подлетела вилка, а Марк вскинул брови до потолка. Многие в столовой обернулись на нас, а я выкрикнул:

– Ну что все уставились?! Я вам не мраморный Давид Микеланджело, чтоб глазеть на меня!

Марк тихо засмеялся, в приступе сдавленного смеха носом отпил чай и стал лихорадочно кашлять. Выглядит жалко. Элл нервно доедал котлету, Фишер и Валентайн допивали чай, а я подавленно отнёс кружку с остатками цикория и удалился из столовой.

Последним уроком было обществознание. Обожаю его. У нас всего его любят, кроме Элла. Элл больше точные науки любит, я - социологию, Август историю и языки, а Марк без ума от литературы и биологии. Всех нас объединяет любовь к философии и трудам разных учёных, писателей и научных деятелей. Когда нибудь, мы достигнем своих целей.

5. Разрушенное поместье Афинских.

После уроков, я грустно шёл домой. И нет, не потому что я поругался с товарищами, а потому что на улице было слишком оживлённо. Проходя мимо домов, во дворах играли дети, хихикали, смеялись, хохотали. Звуки превращались в безумную какофонию, от которой мои уши хотели свернуться в клубок. На каждой дорожке сидели девочки и рисовали мелками, мальчики гоняли мяч или играли на деревянных мечах. Даже тихони отрывались от сказок из книжек и бежали к другим детям на площадках. Слишком громко. Школьники бежали из школы, кто-то ехал на велосипеде или скейте, кто-то ехал на машине. А кто-то, как я, шёл пешком.

Мои мысли были наполнены воспоминаниями о лице того паренька, из-за которого я потерял сознание. Ту физиономию я запомню надолго. Может и на всю жизнь, если она не так уж и коротка. Интересно, кто он был такой. Но больше всего меня волновал вопрос: с чего это у меня галлюцинации пошли? Ужастики на ночь я не смотрю. В голову вбилась мысль, что я испугался учителя. Могло же такое случиться. Да ещё как! Я сплюнул, в затылок ударила головная боль. Явно карма молниеносно настигла меня.

Дойдя до дома я колебался, ища ключи по карманам, только лишь спустя минуту я вспомнил, что не взял их вообще. Я набрал код от домофона и зашёл в парадную, направился по лестнице на этаж. Ступеньки были бесконечными. Похоже, на этот раз дом одолел меня. Я дошёл до квартиры и лихорадочно позвонил в дверь. В ответ лишь молчание. И почему ни папа, ни тётя не слышат? Я позвонил вновь. Тишина. Нет, я понимаю, что иногда сына или племянника видеть не хочется, но чтоб в дом не пускать! Ладно уж, проберусь. Я вышел снова на лестничный пролёт и прошёл к балкону. Я залез на перила и посмотрел вперёд. Наше окно было открыто, а дверь на участок за ним закрыта изнутри. Небольшой балкон закрыт перилами, к счастью, можно попробовать перепрыгнуть. Я боялся посмотреть вниз. В глазах всё поплыло, но я собрался с силами и прыгнул. В крайнем случае, падать вниз мне недалеко.

Я попал чётко куда целился. Тихо радуясь, я просунул руку через окно и изнутри открыл себе дверь. Наконец, я дома. Если бы Марк это видел, он бы умер от восторга, а если бы этот подвиг видел местный забияка, то тот бы в слезах от злости убежал. Оказалось, что никого не было в квартире и я был один. Не считая кота. Я сбросил вещи и разогрел еду, поставил чайник и помыл чашку. Впрочем, очередной скучный вечер. Уснул я с мыслью о том, что стоило бы мне извиниться за вспыльчивость и перестать читать до позднего часа.

Утром, мне написал Марк с просьбой прийти на очередной поход на кладбище для исследований. Элл позвонил с тем же предложением. После школы я быстро сделал домашнее задание и побежал на встречу. Меня встретил Вал.

– Привет, Сильвер. Как ты? Вчера так разорался, я подумал, ты с ума сошёл, и я за тебя испугался. Вдруг психом станешь.

– Да, прости меня. Вчера устал, как чёрт. Ну, Марк принёс камеру? – ответил я.

– Бывает, не извиняйся. Фишер притаранил цифровую камеру и множество всякого барахла с Ромбами, которое только нашёл. Он говорит, что он часто такое находил особенно в парках, закоулках и прочих местах. Забирал себе на память, чёртов Плюшкин.

– Ума́тно. Пойдём, Марк и Элл нас заждались наверное, – ответил я Валу, и он повёл меня к ним.

Фишер и Клиффорд корчили рожи у совершенно уродской схемы, которую явно чертил Марк (даже я разборчивее пишу и составляю информационные сетки). Рядом валялись палки и колышки, рулетки и ручки, цифровая камера на сумке Фишера и документы из библиотеки. Я наступил на компас.

– Чао, парни. Вы аккуратнее, тут много нужных вещей, и, смотрите, что за схему я тут начертил! – воскликнул Марк и перепрыгивая через «бесценное барахло», подошёл ко мне и Киту и пожал нам руки. Моя кисть почувствовала холод его кожаных перчаток без пальцев. Его чёрные ногти были совершенно неуместны. Я говорил, что ему не идёт, но он игнорировал.

– Эй, Си, в норме? Снова читал до ночи всякую чушь? – спросил он, разбудив меня.

– Д-да, прости.

Он хмыкнул, и мы без промедлений начали сравнивать надгробия с Ромбами и той злосчастной статуэткой (которую Элл всё-таки склеил). Выяснилось, что по схеме Марка, с учётом уже выясненных сторон света, на севере было надгробие Филиппа Яковлевича. Наши догадки были верны. Вдруг, Клиффорд прокричал:

– Эврика, парни, кое-что заметил! Дуйте сюда, если мертвецы ноги не откусили!

Мы подошли к Эллу. Он начертил стороны света и начал докладывать свой вывод:

– Смотрите. Раз уж наш подозреваемый некий Филипп, который находится на севере может быть как-то связан с Ромбами... То, могут ли быть те люди, попадающие под остальные части света тоже быть с ним заодно?

Клиффорд стал чертить поверх своего креста со сторонами света ромб, который в углах касался сокращений в виде «С», «Ю», «З» и «В». Точки, совпадающие с примерным расположением могил, он обвёл и пометил крестиками.

– Элл Клиффорд, так же известный как Юлиан Беркутов, гениален. А что это даёт? – спросил я.

– Остолоп, это логическая цепь. Звено! Потом «спасибо» скажешь.

Вал, копаясь в смартфоне, сказал:

– Пока вы тут обмениваетесь любезностями, я нашёл ещё информацию про Филиппа Афинского. Слушайте.

Мы сели на ближайшую скамейку. Кит продолжил:

– Ну вот. Зачитываю: Филипп Яковлевич Афинский - бывший член рода Афинских, брат Романа Афинского, основателя. Бывший директор школы и почётный член клуба «Сапфировый Сад».

– Стоп, есть ли ссылка на информацию о клубе? – спросил Марк.

– Не-а. Просто сообщество. Наверное, оно и решило устроить здесь кладбище вместе с Афинскими.

– Погодите, а вас не смущает, что мертвец с ваших слов живой? – Остановил нас Элл. Он снова показал на надгробие и на информацию в Интернете. На фотографиях он выглядел мо́лодо, когда надпись годовой жизни говорила об обратном. Клиффорд подошёл к надгробию. – Вы не заметили, что оно стоит на чужом фундаменте? Вал, подсоби.

Валентайн тут же помог стащить камень с основания. И вправду: монолиты различались. Вдруг, я воскликнул:

– Я видел такой материал в кустах! Прям кусок валялся, я подумал, вандалы сломали.

Марк полез в заросли, он запнулся о корень дерева и упал четко на замшелый камень. На нём было выгравировано: «Роман Афинский».

– Странно, что подобные вещи не замечают. Видимо, кто-то намеренно пытался подменить мёртвого, хоть и настолько тупо, – едко сказал Фишер.

– М-да. Думал, будет сложнее. Это хотя бы объясняет, почему он жив. Но тогда возникает вопрос, почему тогда о нашумевшей гибели какого-то Филиппа пару лет назад трещало телевидение, а сейчас он жив? – Рассуждал Валентайн.

– Вал, ты не дочитал прочитал первые строки статьи, – указал я, – там и было сказано, что он псевдоним взял. Типо он «Роман», но предпочитает имя «погибшего» брата, чтобы почтить память. Чушь полная.

– Мы же все понимаем, что Филипп жив и как раз выставляет себя за другого? – Спросит Марк. – Предлагаю пойти на старое разрушенное поместье Афинских, может, найдём что-нибудь интересное. Пойдёмте, будет весело, - предложил Фишер, собирая вещи в сумку. Он никогда не будет спрашивать мнение всех, а просто начнёт делать. Остальные, чтоб не бросать его, поддержат. Таков Марк. Мы согласились.

* * *

На следующий день, в четверг, мы после дополнительных занятий (на которых можно было доделать домашнее задание, что впрочем мы и сделали) собрали сумки и отправились к старому поместью.

Ветхое здание в стиле девятнадцатого века возвышалось перед нами и будто шептало таинственную мелодию старого органа. Все мы улавливали призраки светских вечеров, классической музыки, балов, кавалерии и поэзии. Тепло. Холод дуэлей. Мы скинулись на чи-чи-фо, кто пойдёт первым. Элл оказался «счастливчиком», в честь него, Марк и я закатили торжественную речь:

– О, Ваше Первопроходство Клиффорд Элл, не забудьте величественно фыркнуть перед великими вратами разбитого окна! – Начал Фишер.

– Ваше Фырконичество, Вы потеряли свою корону, - произнёс я и достал шапочку из фольги и присел на колено перед Эллом, – примите столь дорогой дар от крестьян!

Валентайн записывал это на камеру смартфона, а позже сфотографировал меня, возлагающего на голову возмущённого Клиффорда «корону», и смеющегося на фоне Марка.

Элл с шапочкой из фольги, вооружившись палкой, залез в оконный проём. Пройдя пару метров по пыльному коридору, он проверил на наличие неблагополучных личностей и прочих неприятностей.

– Чисто, залезайте.

Мы поочерёдно вереницей прошли в поместье. Пустые коридоры, старые паркеты, шуршащие занавески, которые никто не снял. Дверцы дубовых шкафов и тумбочек, снова проломленный пол. На вопрос, почему за два века никто не обокрал это всё богатство ответить сложно. Ходят слухи, что если кто-то что-либо заберёт отсюда, сгинет от украденного предмета. Так и случалось: один воришка стащил дорогую люстру, а потом она же упала на него в квартире. Или например одна женщина забрала бывшее колье жены главы рода, а потом умерла от удушья. Мы не собирались ничего брать, думали, что документы и книги прочитаем прямо на месте и там же оставим их, лишь бы не навредить себе. Валентайн нашёл кабинет Филиппа Афинского и пропал. Я первым заметил пропажу (ведь Вал был последним, а я сразу перед ним шёл) и сразу оповестил Элла и Марка.

– Прям испарился? Вот дрянь, - выругался Фишер и что-то крякнул на другом языке, но я решил не брать это вов внимание.

– Так. Я пойду на третий этаж, Сильвер, пойдёшь в кабинет и будешь обходить первый, а Марк, пойдёшь по второму.

Мы так и решили. Я вернулся и прошёлся по пройденному пути. Я осматривал каждый уголок, каждую комнату и кладовку, но даже запаха Кита нигде не было. Я отправился в кабинет, но тут я услышал пронзительный крик. Он доносился как раз из рабочего помещения Филиппа Яковлевича. Я, Фишер и Клиффорд сразу встретились на пересечении комнат и побежали к источнику звука.

Валентайн застыл в позе ужаса и держал лампу со стола наготове. Как только он увидел нас, то с облегчением выдохнул и нервно стал пересказывать увиденное:

– Слава Богу вы тут! Я видел распятого человека, и-и он был со шкурой овцы, а-а по-о-том упала картина, а ещё...

– Кит, захлопни варежку, выдохни и объясни по человечески, что случилось, – резко буркнул Марк и легко потряс его за плечо. Элл достал из рюкзака термос с водой и дал испуганному Валу. Тот стал лихорадочно запивать страх и будто задыхаться от осознания пережитого. Один я будто понимал, о чём он говорит.

– Валентайн, а ты видел туман с разрядами электричества? Молнии ещё чтоб синие были, – спросил я.

– Д-да! И много. Так много, что я подумал на секунду, что что-то случилось, и это дым, – ответил Кит.

– Парни, вы в норме? Может побыстрее всё сфотографируем, а потом свалим по домам? А то я думаю, что вам обоим бы не помешало пользоваться шапочкой из фольги, – заметил Элл.

Марк успокаивающе похлопал нас поочерёдно по плечам и сказал:

– Мне это не нравится. Давайте быстрее закончим и пойдём в кофейню. Я хочу кофе.

* * *

Я пил капучино, Фишер наворачивал латте, а Клиффорд и Вал наслаждались по порции флэт-уайта. Параллельно я разбирался и утопал в фотографиях, сделанных в поместье, Марк зарисовывал возможный мой глюк и Кита, а Элл растворялся в высоких размышлениях. Валентайн помогал Фишеру. За окном шёл дождь. Интересно, отец и тётя вернулись?

6. Шкаф, или почему я больше не пойду в архив.

В конце недели мы собрались на поиски документов в архиве при школе (он вроде как городской, но при этом является филиалом учебного заведения). Элл всю ночь на пару с Марком искал нужные статьи по годам, а Валентайн нашёл чёткую дату рождения загадочного Филиппа и его краткую историю.

После физкультуры я встретился с друзьями и побрёл в архив. Он оказался не таким, как все его представляют. Не величественное здание с множеством полок, прогибающихся под гнётом бумаг и статей. Не место, где время останавливается и идёт назад, не помещение, где пахнет пылью и старой макулатурой. Нет, это узкие коридоры скрипящих шкафов с нудными папками. Ничего интересного. Мы прошли по пропускам и отправились к полкам с табличкой «1940-1949». Архив странно устроен, но все привыкли.

По пути Элл уронил портрет нашей буфетчицы, который висел в золотой рамке (вероятно из сусального золота, потому что на настоящее у смотрителя денег не хватит). Дядька накричал на него, пока я передразнивал его на фоне, а Вал и Марк сгорали от смеха. Около получаса мы искали нужные статьи и нашли лишь информацию о том, что тот Филипп Яковлевич был главным лицом оздоровительного клуба и сообщества «Сапфировый Сад». Иронично, что такое же название имеет кладбище.

– Так, что мы имеем, – начал подытоживать Марк, – Род Афинских основал нашу школу, фамильное кладбище, которое позже стало городским. Филипп Яковлевич, брат наследника. Он же бывший директор, он же представитель оздоровительного клуба и почетный его член.

– Быстрее всех мертвецов закапывал без боли в спине, – хихикнул я.

– Ага, тебя он с особым удовольствием похоронил бы, – с ироничным подтекстом ответил Элл.

– Так, товарищи, шутки в могилу. Как итог у нас информации ноль. Только непонятные знаки и закономерности. Отстой.

– Парни, может вы просто всё раздули в какой-то заговор, а это местные дети начертили? – предположил Кит.

– Гений, как тогда тот же символ у тебя на статуэтке оказался? Ладно, полагаю, что нам стоит поискать в кладовке и в ящиках, – сказал я и пошёл к кладовой.

Марк и Элл ушли к ящикам, а Валентайн присоединился ко мне. Мы обыскали всю кладовку, но ничего не нашли. Только чьи-то учебники и тетради.

– Срочно, в ящике демон! – прокричал Клиффорд, пока Фишер что-то громко бормотал под нос, явно с чем-то борясь.

Мы без промедлений прибежали к ним. Ящик, который так старательно удерживал Марк трясся, как дома во время землетрясения. Мой сосредоточенный друг мямлил, коверкал слова, придумывал новые скороговорки и прозвища, но трусливый ящичек не переставал вибрировать.

– Вы туда рой шмелей засунули? – Поинтересовался я.

–Ты пятками слушаешь? Там демон! – Испуганно ответил Элл.

Вдруг тряска остановилась, а Фишер разжал хватку. Он осторожно открыл ящик, а из него пулей вылетела летучая мышь. У Марка глаза округлились, Валентайн наступил мне на ногу, а Клиффорд нечаянно упал на коробку. К нам прибежал смотритель архива и пробасил:

– Отроки, вы Нюшу напугали! Я же просил в тот ящик не лезть!

– А кто Вас просил демона в ящике хранить?! – спросил я.

– Мальчишки, выметайтесь отсюда. Иначе документы о вашей смерти придется сдать в архив!

Мы собрали вещи и побежали во второй зал, пока дядька брал в руки метлу. Я свернул в маленькую комнату и остановился, Марк налетел на меня и впечатался подбородком прямо мне в спину, а Элл и Валентайн в нас подряд. Мы были как слоёные пирог.

– Где мы? - спросил я.

– Си, по планировке архива это бывший кабинет, но из него сделали комнату для проявления фотографий. Фу, тут реактивы, – фыркнул Кит.

Поочерёдно мы встали и стали осматривать помещение. Марк почувствовал невыносимую вонь, что-то между сыростью, мерзостью и старой одеждой. Он молча заткнул себе нос, показал пальцем на дверцу шкафа и, выхватив у меня фонарик, открыл его. Он заглянул туда, и уже буквально через мгновение Фишер вылетел оттуда с рёвом и кашлем. Он выронил фонарик, согнулся пополам и что-то мямлил:

– Та... Там... Та-ам...

– Марк, что там? – Поинтересовался Элл, пока я искал единственный на всё здание кулер с водой.

– Мертвец! Всё... Всё... – Его явно тошнило. Вал отважился первым проверить, что же в шкафу. Он с опаской заглянул, а потом состроил рожу, полную отвращения.

– Марк, но там ничего нет. Ты что, фотографий фламинго испугался? – Кит испугался реакции друга, но непонимание его крика было сильнее дружбы. Я бы тоже посмеялся.

– Но! Но я видел, там он сидел.. Весь такой... Бр-р-р...

Я не смог больше смотреть на это и закрыл шкаф, лишь бы Марк заткнулся. Больше я не буду смотреть в чужие комнаты. Никогда. Даже если там ничего нет. Пройдя в другую комнату, мы вылезли через форточку на улицу и опустошённые ушли в кофейню.

* * *

– Это дикость, – сказал Элл, показывая фото напуганного Марка, которое он успел сделать во время всеобщей суеты.

– Дурак, зачем ты его сфотографировал?! – воскликнул я.

– Приятного аппетита, – добавил Валентайн.

Минут десять в тишине мы пили кофе и не знали, что сказать. Все были в шоковом состоянии, все были удивлены. Марк тихо дулся на Элла из-за фотографии, но больше его беспокоило, что на снимке у него слишком большой нос. В конце концов, он спросил:

– Парни, вы до сих пор хотите этот доклад делать? – спросил Фишер, отпивая из своей чашки.

– Вообще, я давно начал писать реферат, но брал информацию только из Интернета, а Клиффорд по моим записям начал делать презентацию, – ответил я. Элл кивнул.

– Тогда какого рожна мы до сих пор ходим по архивам и терпим всякую ересь? – возмущённо сказал Марк.

– Друг мой недоумевающий, – начал Валентайн, – это называется приключение. Ты же всегда хотел раскрыть какой-нибудь заговор, согласись же. Так прими удар судьбы и ходи с нами по заброшкам.

Фишер закатил глаза. Я всегда удивлялся, как он так делает. Кажется, будто он ничего не видит, зрачки уходят прямо назад, видно только белую пелену. Всё это сочетается с прикрытыми глазами и родинкой под левым глазом. Так повторить сможет только Элл, и то он добавит своё аристократическое фырканье. Мне б так уметь артистично даже банально закатывать глаза. За окном снова шёл дождь. Мы обсуждали упавшую рамку и дурацкий портрет буфетчицы, летучую мышь по имени Нюша и план на выходные.

– Сильвер, ты не против, если мы к тебе зайдём уроки сделать? Всё равно скучно одному, – предложил Валентайн.

– Ладно, но с литературой я помогать не буду.

Я улыбнулся. Мне ответили три тёплые улыбки.

– Poetae Mortui?¹ - сказал я.

– Tantum apud cantilenas!² – ответили мне друзья.

Мы стукнули чашки с кофе о свои чашки. До дна мы выпили за своё творчество и жизнь, дружбу и приключения. Пей до дна, хозяина не надо обижать. Никогда не забуду привкус корицы в латте и сияющего баристу за стойкой.

_________________________________________

¹ – Poetae Mortui – латынь, «мёртвые поэты».

² – Tantum apud cantilenas – латынь, «только в балладах».

7. Падение средь голодной пустоты.

После утомительного дня и галлюцинаций Марка, я направился домой. Нужно было сделать уроки и попытаться лечь спать. Впрочем всё как обычно, но после архива - нет. Забавно, что после того дня, как Марк Всёфотографирующий решил, что фото с ним нам не нужно, он его бросил в мусорку возле кофейни. Я в последний миг заметил странный синий отблеск, и на секунду я увидел чей-то силуэт. Возможно, Фишер и вправду увидел кого-то. Но мы этого не узнаем.

Я добрёл до дома, зашёл в парадную. Люблю её. Каменные стены, бесконечные лестницы и пыльные перила, клетчатая плитка на полу и старинные двери, преимущественно деревянные. Коврики возле прохода всегда были разными, не только по размерам или цвету. Некоторые брали из магазина, кто-то шил сам или вязал их, у кого-то даже лежал кусок картона с надписью «"Добро пожаловать" только для хозяев». Люстры старые, позолоченные, ещё не лопнувшие лампочки в форме потёкших свечей. На этот раз, ключи я не забыл. В квартире снова никого, только я и кот. Он никогда не бросал меня, не бросает и не бросит.

Я разогрел себе рис и брокколи, полил соевым соусом и принялся за ужин. Питомец сидел прямо у меня на ногах, грея своим тёплом. Я невольно улыбнулся и свободной рукой погладил его от бровей до кончика хвоста. Я закончил с пищей под симфонию мягкого мурлыканья домашнего любимца. Помыв посуду, я запил ужин ледяным утренним чаем (понятия не имею, чей он) и двинулся делать уроки. Кот ушёл на балкон смотреть десятый сон. К счастью, на понедельник задали немного. География, история и пара троек иных предметов. Не желаю думать о них. Мои тетради изрядно потрёпаны, обложки не ношу. Если тетрадь не глянцевая. Пожелтевшие страницы приятно шелестели, показывая калейдоскоп моих классных, домашних и тестовых работ с конспектами и докладами.

Около восьми часов вечера, я победил всё домашнее задание. Наконец-то выходные начались. Я плюхнулся на диван-кровать, достал «Апологию Сократа» и включил лампу. Я мечтал о таком вечере всю неделю! Безмятежный свист ветра пел в щели окна, горизонт смущённо порозовел, я замёрз. Тёмные шторы уныло свисали за диваном, изредка покачиваясь от порывов. Сквозь маленькое пространство пролетал лучик последнего света, такого нежного, как май. Коричневые стены утопали в персиковом свете, тёмный коридор справа от меня расплывался в розоватой дымке вечера. Лишь лампа освещала меня и книгу подобающим твёрдым и резким светом.

Я зевнул. На часах десять вечера, комната стала тёмно-синей, будто в мои очки вставили стекляшку. Постепенно предметы сливались воедино, а мой диван и я оставались в свете. Пора бы спать идти. Я вышел из комнаты и споткнулся об кота. Бедный, я ему хвост отдавил. Наверное, он слишком сонный, чтоб обижаться на меня. В следующий раз буду осторожнее. В ванне я стоял под белой бездушной лампой, окруженный отделкой под дерево и чёрной раковиной с черной душевой. Очень стильно, сказал бы кто-то. А для меня это лишь неприязнь. Я пару раз задел щеткой десну, пока чистил зубы. Неприятно. Переодевшись, я выключил лампу, выключил все возможные будильники и снял очки. Я упал в пучину сна.

Боже, где я нахожусь?

Чёрная комната, темный пол и возвышающийся потолок не давали мне осознать размер помещения. Повсюду стояли дети лет от восьми до одиннадцати, я не мог разобрать. Они были одеты в белые рубашки и белые штаны, а девочки - юбки. Одинаковые, выбритые воспитателями, серая масса. Я огляделся снова, но ничего не увидел. Тут, я услышал пронзительный детский крик. Заплакал мальчик, стоящий в самом конце комнаты (судя по звуку и примерному расстоянию). Остальные дети, как домино, начали подхватывать. С каждой секундой однотонный крик превратился в шум ада. Я увидел, как дети стали пропадать, а помещение – затапливать синей водой. Я схватился за голову и не мог пошевелиться. Что происходит?! В ушах застыло пение демонов, повсюду было море синей воды, а я упал замертво, лишь бы не слышать какофонию.

Спустя минуту мучений, я провалился сквозь пол и летел в пустом пространстве. Я слышал лишь свист от падения и стук сердца, как похоронный метроном. В моих глазах стали появляться вспышки. Я не думал, что в подобном месте может распространяться что-то подобное. С каждой вспышкой, я видел очертания кругов и элементарных геометрических фигур, громкие синтезированные звуки и искажения. Как в видеоиграх при появлении паранормальных явлений. Цвет описать было невозможно. Я не знал. Казалось, будто объекты настолько массивные, что пространство возле них искажается. Я видел кубы и шары, пирамиды и октаэдры, конусы и цилиндры с призмами, треугольники и квадраты с окружностями. Больше похоже на сон гения в геометрии? Нет, это лишь мои галлюцинации. Больно странные.

Я приземлился на пол. Вдруг, чёрное пространство сменилось белым, все тени стали белыми, а светлые части-черными. Как при негативе. Я видел ядовито-синие силуэты, будто ангелы без крыльев, они вели меня сквозь пустошь этого мира. Я шел в той самой рубашке, в которой были кричащие дети. Меня начало мутить. Меня привели к двери. Я зашёл.

Это было сломанное помещение, сотканное из подобий на тронный зал, церковь или нечто похожее. Явно это проектировал не человек. Синюшные силуэты провели меня к трону и преклонились. Существа, чем то напоминавшие мне животных из сказок смотрели на меня пустым мертвым взглядом. Будто инопланетная жизнь забрала их тела. Одно из них возложило на меня корону и покорно преклонилось. Я был опустошён.

Я проснулся в холодном поту. На часах два часа ночи, вокруг холод, за окном туман. Рядом сидит моя тётя. Её зовут Миранда. Её черные длинные волосы свисали, словно водопад патоки, а длинные возле кистей рукава небрежно лежали на уставших коленях.

– Эд, ты как? Выглядишь испуганным. Ты вскрикнул во сне, я пришла проведать тебя, – сказала Миранда и дала мне очки.

– Привет, Миранда. Голова болит и холодно. Будто фантом из моего сердца всё выкачал, - сонно проговорил я и надел окуляры.

– Пойдём на кухню, расскажешь, – ответила тётя и осторожно повела меня.

Я шатался. Её сильная, но аккуратная хватка держала мою руку, будто боясь, что я рухну. Не просто на пол, а под него. Миранда включила лампочку и присела рядом за диван, а я сел на табурет.

– Тебе снился кошмар? – спросила она.

– Ещё какой.

Я стал вкратце пересказывать мой сон. Про падение, детей, синюшную воду и тронный зал. Миранда то и дело стреляла, словно пулями обеспокоенные взгляды и то и дело смотрела на небольшой ящик. Выслушав меня, она подошла к столешнице и достала маленькую жестяную коробочку, а из неё пакетик чая.

– Эд, выпей пожалуйста. Тебе должно полегчать. Этот чай из ромашки, он успокаивает нервы. Поможет уснуть.

Я выпил его. Мне и вправду полегчало. Встав с табуретки, Миранда тут же обняла меня за плечи и прижала к себе. Я ответил так же, она мне прошептала:

– Я беспокоюсь за тебя. Прошу, ты у меня и твоего папы один.

8. Ночь в церкви.

Выходные пролетели быстро. Всю субботу я проспал, а в воскресенье лихорадочно делал домашнее задание. Да, оказывается я не сделал и половины от всей суммы, которую нам задали. Впрочем в понедельник был единственный день, когда можно как-нибудь повеселиться. Экскурсия по новому поместью Афинских. Если для всего нашего класса это возможность прогулять английский язык, то для меня и Элла это шанс послушать про род и может даже про Филиппа и его брата Романа.

Утром я сильно спешил. Я проспал автобус. Перепрыгивая через ступеньки в парадной, я вылетел из здания и побежал к школе в надежде, что он задержится. И я угадал. Сквозь туман, возле горящих фонарей и окон домов я увидел группу людей с рюкзаками и знакомую причёску нашей классной руководительницы. Я добежал до них и глазами искал знакомые физиономии.

Марк это заметил и вытянул руку вверх, создавая ориентир для меня. Растолкав одноклассников, я увидел Элла, горячо спорящего вместе с Валентайном о какой-то чуши и Фишера, брезгливо смотря на свои конверсы. Он вляпался в лужу.

– Привет, ребята. Как вы? Я проспал, извините, – произнёс я и пожал руку Марку. Клиффорд и Вал отвлеклись и тоже поздоровались.

Кит встретил меня рукопожатием. Он улыбнулся мне от того, что ему не нужно дальше спорить с придурком Эллом или потому что возможно нашёл себе сторонника в дискуссии. Не знаю.

Элл воздержался от рукопожатия, но похлопал меня по плечу. Ритмично. Он тоже улыбнулся, но после приветствия надавил на руку и двинул меня к себе, а Кит язвительно посмотрел на него, но уже радостно спросил меня:

– Сильвер, скажи мне, пожалуйста. Ты же согласен, что всякие эзотерические штучки это выдумки? Да? Ты же согласен? – Он явно хотел меня завербовать в союзники. Мне не дал ответить Элл.

– Захлопни варежку, Кит. Уолтер считает, что это исключено. Да? Он знает, что несмотря на все предрассудки, звёзды и вправду косвенно влияют на нашу жизнь, перебивал Валентайна Клиффорд и всё более агрессивно смотрел на Кита.

– Дорогой Элл, не можешь ли ты закрыть свой поганый рот и заткнуться?

– Парни, я вообще за то, чтобы изучать свойства космических тел, но не доводить себя до истерики из-за позиции Марса или Урана, – сказал я и скрестил руки. Марк облокотился на моё плечо локтем и многозначительно кивнул.

– Я того же мнения, – ответил он и вскинув брови, посмотрел на меня.

Я сделал так же и хитро улыбнулся Киту и Эллу. Они оба были в недоумении и разочарованы. Нам хором ответили:

– Ну, а это, товарищи, бред сивой кобылы.

– Воскресенский, Вербин, Беркутов и Скворецкий, не опаздывайте на заказной автобус! – Прокричала нам учительница и оповестила оставшийся класс.

Мы поспешили занять места в самом конце транспорта, лишь бы сесть вчетвером. К счастью, мы успели. К нам только пятым пассажиром присел паренёк, который постоянно чихал и кашлял. Вот же невезуха, он всех заразит небось. По пути Элл и Валентайн дальше спорили, пока я и Марк пытались раздобыть ещё хоть грамм информации о музее и в особенности об оздоровительном клубе «Сапфировый Сад». Поиски не увенчались успехом. Зато время убили.

По приезду перед нами раскрылись широкие туманные поля и светлое здание с резными колоннами. Очередная усадьба богатого рода, но не в этот раз. Что-то было в реконструкции не так. Будто вся таинственность места испарилась вместе с росой. Элл наконец-то отвлёкся от дискуссии, ему стало не по себе. Марк заметил это и напрягся, а Валентайн заметно заскучал. Все мы надеялись увидеть хоть каплю загадочности в новом корпусе. Хоть немного ощущения тёмных тайн и дел этого Филиппа Яковлевича. Нас вывели, я наступил на камень и поскользнулся. Мы направились к главному входу в музей, попутно осматривая местность. Небо затянуто бледными тучами, туман почти рассеялся, трава влажная. У Валентайна стали сильно завиваться и пушиться волосы, он стал похож на ходячий одуванчик. Мы засмеялись, кроме Марка, ведь его нормальные волосы стали похожи на горячую порцию спагетти, прижались к голове и будто бы ветками упали на его плечи. Впрочем Фишер бесился из-за высокого процента влажности воздуха, как и Кит.

Нас повели по бесконечным коридорам, периодически делая замечания на наш шёпот и невнимательность.

– Так, дети, вы хоть знаете, куда приехали? – спрашивала нас экскурсовод и грозно смотрела, – Старое поместье великого рода Афинских на данный момент разрушено, ходят легенды... – Её перебил мой одноклассник.

– Да знаем мы, что если оттуда труп мухи забрать, тебя моль съест, – сказал он и по классу пронеслась волна смеха.

– Мальчик, попрошу тебя помолчать, раз уж такой умный. Продолжим, – ответила она и стала идти по залам и коридорам дальше, - изначально в позапрошлом веке, а именно в девятнадцатом, старое поместье было в своём расцвете. Именно тогда появилось легендарное городское кладбище «Сапфировый Сад». Название же такое дал не сам основатель, а его брат, Филипп Яковлевич, ныне уже погибший, о нём позже.

Мы знали, что на самом деле Филипп находится в добром здравии, что не скажешь о его брате, Романе. Но раскапывать томагавк войны никто не хотел. Экскурсовод привела нас к стенду с фамильными реликвиями, где лежал перстень с невероятно большим сапфиром. Мне он не нравился. Никому он не нравился. Он был подозрительным. Будто с ним что-то не так, либо он так долго пролежал у потенциального злодея, что пропитался его злосчастной аурой.

– Итак, дети, посмотрите. Вы видите это кольцо? Это фамильное украшение, его носил глава семьи. Но что удивительно, так это то, что на обратной стороне, изнутри был выцарапан неизвестный символ, - она показала своей длинной указкой на Ромбы. Марк почувствовал себя идиотом, ведь он даже и не подумал, что можно было всю информацию выжать из экскурсии, даже не пытаясь ходить по архивам и библиотекам, – позже, искусствоведы установили, что схожая данная символика присутствовала во множестве древних культах и мелких религиях. Кому интересно, могу про одно движение рассказать.

Элл поднял руку. Мы за ним.

– Ну, мне плевать, так что рассказываю. Рядом с нашим городом раньше базировался культ, примерно пятнадцатый или четырнадцатый век, состоял он исключительно из мужчин. Они преследовали кровавую цель, но точно какую установить не удалось. Учёные полагают, исходя из старых свитков и табличек с надписями, что они хотели создать высшее существо, подобное божеству в сосуде. Неясно, какими способами.

Мы слушали как заворожённые. Марк записывал на диктофон, а Элл записывал в блокнот. Хм, если этот культ хотел создать высшее существо, то наверное оно должно быть бессмертным. Значит, бесконечная жизнь.

– Ребята, слушайте, меня осенило, – прошептал я и подозвал Клиффорда, Вала и Фишера, – они в бесконечности Ромбов изобразили свою цель. Там же квадраты и ромбики уходили в точку, как тоннель, это символизировало бесконечную жизнь высшего существа. Они по факту в том символе всю свою цель выложили.

– Сильвер, да ты крут, – сказал Валентайн и посмотрел на меня своими карими глазами. Он сделал это невероятно искренне, будто на прямую не говоря «спасибо за подсказку». Сказал его взгляд. Невероятно.

* * *

Мы гуляли по парку, параллельно обсуждая экскурсию и физиономию той девушки, которая рассказывала нам про Афинских. По правде сказать, новую информацию мы не получили, но для себя отметили точно: кладбище строили культисты. И Филипп явно крупная шишка. Я полагаю, что он и был предводителем течения в каком-нибудь сотом поколении. Мы бродили по дорогам, дышали свежим воздухом и вдыхали липкий запах молодых листьев и цветущих кустов. Сирень только начала отцветать. Яркое солнце прожигало одежду, птицы безмятежно пели трели и симфонии природы. Гармония такого малого «счастья» была невообразима. Такого мне достаточно, я чувствую себя хорошо.

Элл проходил мимо куста и споткнулся. Он рухнул в заросли, и, отряхивая себя от земли, сказал:

– Сильвер, ты специально мне подножку поставил? Приятно, в следующий раз жди от меня звонок с фразой «Осталось семь дней».

- Клиффорд, я не тупой. Это не я был, – ответил я, а Валентайн подтвердил.

– Тогда что или кто это? – медленно спросил Марк и с настороженным взглядом посмотрел на куст.

Элл раздвинул ветви. Там спал человек в тёмном плаще, на рукавах голубоватой нитью был вышит орнамент, напоминающий Ромбы. Он почувствовал наш пристальный взгляд и резко проснулся. Он не понимающе посмотрел прямо Эллу в глаза.

Марк заметил ещё двух взрослых тёмно-синих и чёрных плащах в тени орешника. Они держали что-то вроде ритуальной книги, рядом стояли потушенные свечи и много синего мела. Один заметил нас и заорал что-то вроде «Держи этих школьников!»

Это была явно угроза. Я инстинктивно понес свои ноги подальше от этого проклятого места. Мои друзья последовали моему примеру. Марк захватил какую-то безделушку. Культисты гнались за нами. Мы бежали минут двадцать, пока не выбежали из парка в поля. Дядька в чёрном плаще держался за перстень с сапфиром и что-то бормотал пока бежал, а другой Плащ угрожающе кричал на нас на латыни.

Мы скрылись в лесу. Стало темнеть, мы засели в кустах среди сосен, чтоб они не заметили нас. Так по чистой случайности и за счёт госпожи Фортуны мы спасли свои шкуры. Культисты возвращались в парк, а мы тихо, но верно шли в глубь рощи. Нет, мы знали куда идём. Лес то сам был небольшой, потеряться и выйти из города сложно. Тем более Валентайн знал каждый уголок этого места и мог нас провести. Бродя в колоннаде сосен и ансамбле камней и мхов, мы вышли к белой старинной церкви.

Она была прекрасна. Белёсые доски переплетались с заплесневелыми, старые окна были выбиты, а купол величественно возвышался над поляной. Мы решили ради своей же безопасности заночевать прямо в ней. К счастью, в мае, а именно в его конце было слишком жарко, чтоб мёрзнуть ночью. Да, хоть и утром была роса и туман, всё же прогноз погоды обещал ночью +23. Икон не было, только остатки пола. По правде сказать, от церкви тут осталась лишь оболочка. Привычного иконостаса нет, икон нет, креста нет. Всё разграбили, это очень печально. Впрочем мы расположились и нашли свечки, подожгли их. При свечах мы достали еду из сумок и рюкзаков, которую заготовили для экскурсии, но, естественно, никто ничего не ел.

За приятной болтовнёй и пищей, Фишер достал тот странный предмет, который поднял возле «весёлого кустика». Это оказался амулет, сделанный из серебра, Ромбы (конечно, это же наш культ). Марк решил хранить его у себя в надежде оставить сувенир. Но я посоветовал ему избавиться от этой вещицы. Ближе к полуночи, мы легли спать. Было прохладно, но терпимо. Кофты согревали. Я услышал странный шорох и подумал, что это те Плащи. Я открыл глаза и нащупал очки. Я увидел огромный ромб с человеком, который явно мучился. Фигура светилась ослепительным и издевательским синим цветом. У меня не было слов, чтоб описать его состояние. Впрочем если предположить, то он выглядел совершенно в ужасном состоянии, будто пережил какую-то катастрофу.

Мне стало трудно дышать. Я посмотрел на своих друзей. Как оказалось, не один я его видел. Все мы были очень напуганы. У Элла сработал инстинкт самосохранения и он включил фонарик. Фигура залилась синим пламенем и, выдавливая из себя смех, исчезла. Дыхание нормализовалось. Стало лучше. Я зажёг фонарик смартфона.

– Это что было? – Спросил Марк, отходя от шока.

– Ты думаешь, кто-то знает? – Ответил я, параллельно доставая бутылку воды.

– Помните Чёрный плащ что-то там говорил? Возможно, так он на нас эту фигуру наслал, – предположил Вал. Меня развеселил каламбур с «Чёрным Плащом», и я, нервно смеясь, спросил:

– А может, вы все с ума сошли? – сказал я, протирая платком очки.

Элл дал мне пощёчину. Его рука чётко прошлась по моей щеке, оставив звон в ушах. Он злостно посмотрел на меня, будто убить хотел. Его глаза пронзали меня, словно кинжалы.

– Сильвер, ты ошибаешься. И ты тоже его видел, все мы его видели. Подбирай выражения.

9. Ночные дискуссии в унисон.

– Я всё понимаю, но ты не мог лечь прямо на тротуар? А что, удобно же ведь в кустах лежать!

– Мастер, ради всего бессмертного, я не нарочно! – Он упал на колени и взмолился. Филипп поднял его и отряхнул и без того пыльный плащ.

– Всё в порядке. Вы убрали поляну? Ритуал хоть провели?

– Да, сэр.

* * *

Почему я не прав? Ладно уж. Я устал. Почему культ за нами погнался? Мы раскрыли их жертву? Так почему они не могли просто нас своими штучками убить? Точно, они наслали на нас фигуру. И всё? Бесполезно, ересь какая-то. Ну почему я не остался дома и не отказался от проекта?

– Сильвер, ты уснул? – Спросил меня Элл, параллельно извиняясь за пощёчину.

– Нет, я в норме. Мне вдруг стало интересно, если предположить, что Афинские были членами культа, то значит они либо сформировали это общество знати ещё в каменном веке, либо тут замешаны ещё разные династии.

– У тебя после вспомогательного удара мозги стали работать? А, сахар в голову поступил. Впрочем это и так было ясно, но всё равно молодец, что проговорил, – сказал Марк и параллельно записывал это.

– Да. Вот что ещё: они восхваляли бессмертие, строя кладбище. В литературе это б назвали антитезой. Противопоставление бесконечной жизни и её окончания, – меня несло на словесный водопад, – а ещё я...

– Дай мне сказать, капитан Очевидность. Хочу предположить, что те надгробия с символами это культисты, – перебил меня Валентайн, – то есть Филипп, точнее Роман, был предводителем, а к нему повёрнуты могилы его последователей и отмечены Ромбами.

Нелогично.

– Филипп же живой. А брат его умер вместо него. Скорее всего, это для отвлечения внимания, мол один из братьев – культист, а второй «белый и пушистый», – добавил я.

– Это же культ, да? Значит у них есть своё божество. Разве не так? – спросил Элл.

– Полагаю, что у них он выборочный. Либо они верят в то, что высшее существо, которое они создать и достичь бессмертия. Мол они молятся ему, а сосуд для него – самый достойный из культистов, – предположил Марк.

– Логично. Значит, Филипп – следующий? – Сказал Валентайн.

– Судя по всему, да. Но я одного понять не могу, зачем? Зачем строить кладбище? – спросил я.

– Может, это строится на сравнении? – Предположил Фишер, достал лист с ручкой и начал чертить схему. –Смотрите. Мы знаем, что Филипп – культист, причём соотнося это с оздоровительным клубом, то он был почётным членом сообщества. Значит, был и является предводителем.

Марк стал чертить большой круг и написал букву «Ф». Дальше он нарисовал расположение могильных камней с кладбища, нарисовал плиты повёрнутые на Филиппа и отметил их. Достав амулет, который подобрал, он приложил его и обвёл ромб.

– Как говорил Элл, Ромбы символизируют стороны света. Помните, когда ещё после этого мы шастали по старому поместью? Ну так вот. Культисты с востока и запада, причём просмотрев даты смерти я выяснил, что самые старые на востоке, а на западе - молодые. Поясню: к Западу умерли люди прошлого века, а на противоположной стороне - девятнадцатого и восемнадцатого.

Марк продолжал что-то чертить, но уже более мягко. Он пометил стариков и младших, потом продолжил:

– Все они поворачиваются к Филиппу, как к божеству. Ведь он следующий на сосуд. Но вот в чём вся проблема то: если Яковлевич этот божество, то что напротив него? Там статуя и небольшой фонтан. И что это?

– Фишер, может там проход секретный? – Спросил Элл, - Кстати спасибо, что вспомнил про моё высказывание. А я говорил, что это логическая цепь!

– Потом узнаем. Сейчас идти туда опасно, – сказал Валентайн.

Мы доели еду с экскурсии. Я решил всё-таки поделиться своим кошмарным сном накануне.

– Парни, мне недавно кошмар снился. Там про детей, синий потоп было, про падение, существ и трон, – начал я.

– Вау. Про последнее во всех подробностях, – попросил Элл и стал записывать.

– Впрочем я после падения оказался в белом пространстве, существа повели меня в тронный зал, а потом преклонились. Везде пахло тухлятиной.

– Кстати, Валентайн, ты когда испугался призрака в старом поместье, вещи чем отдавали? – Спросил Клиффорд.

– Ну, вообще тоже чем-то испортившимся. Хочешь сказать, что это всё тоже культ?! Боги, за что всё это! – Взмолился Вал.

– Правильно, юнга. Так что выкладывайте всё, что странное видели с синим отливом и запахом чего-то испорченного, – торжественно произнёс Марк и стал записывать.

Мы до утра сидели с описанием тех ведений, Фишер зарисовывал их, Элл сопоставлял примерное время и место, я периодически пил воду, чтоб в горле не пересыхало. Под пение птиц, я лег спать. Стоило вообще не ложиться и бежать из старой церкви, но всё же я устал.

Сон стал будить меня в своём царстве. Я проснулся на поляне из тысячи синих роз. Лазурное небо летало далеко в вышине, а горизонт бедно отдалялся пустотой. Встав, я услышал хруст тонкого стекла. Я разбил один из цветков. Похоже, сапфировые розы сделаны из тонкого материала и стекляшек. Я брёл по синему полю под мелодию бьющегося стекла. Но я не мог пораниться об него. Симфония складывалась в пение соловьёв. Я раскинул руки. Ветер подхватил меня. Чувство свободы пронзило меня от ушей до пальцев ног, а ветряные потоки плавно качали сапфировое поле.

Я проснулся от громкой музыки. Мне в уши вставили наушники и включили, по всей видимости, самый громкий хит какой-нибудь метал-группы. Я вскочил и вырвал из чьего-то телефона провод, музыка стихла. Я услышал хохот Элла и Валентайна. Они смеялись так искренно, их улыбки были ярче любой зари. Такого смеха я не слышал давно, но от исходил от чистого сердца и души, если такая есть.

– Доброе утро, крот. Собирай манатки, мы должны бежать, – произнёс Марк и отдал мою сумку.

Я раздражённо собрал вещи и выдвинулся на разведку. Культистов нет, я подал знак и поправил очки. Мы побежали со всех ног по полю в город, а точнее в магазин. Так можно было в случае погони скрыться в толпе и не выдать место жительства. Яркое солнце слепило глаза, утренние пташки верещали над головой, а сухая трава трескалась под топотом нашей обуви. Пару раз я даже упал, но Валентайн помогал мне вставать и бежать дальше. Ворвавшись в бедный магазин, мы скрылись в подсобке и ждали появления неблагоприятных людей. Нет, к нашему счастью культисты не гнались за нами. Мы спокойно вышли из здания, до сих пор восстанавливая дыхание и попрощались с ошарашенным кассиром.

Дойдя до центра города, мы разошлись по домам. Я брёл по пустынной улице, на часах было шесть утра. Никто из нас в школу не пойдёт. Мы слишком устали. Надо бы заявление написать и попросить Миранду отнести, а самому выспаться. А вообще, лучше просто SMS-ку классному руководителю отправить, а то с макулатурой ещё возиться.

10. Королевская битва.

Неделя прошла быстро. Начались последние в учебном году каникулы. Марк позвал нас к себе на дачу, но Валентайн и Элл отказались. «Что?! Да Фишер там розарий устроил, бегать к своим цветам будет», – сказал Кит на предложение друга. «А, ты про тот чахлый домик? Нет, я пас», – ответил Клиффорд.

Согласился только я. Рано утром, родители Марка подъехали за мной. Миранда провожала меня с целым списком вещей:

– Эд! Телефон, ключи, паспорт, спрей от комаров? А футляр от очков? А таблетки, которые я тебе давала? Всё взял? – Обеспокоенно спрашивала моя тётя.

– Да, я всё взял. Могу даже показать.

– Ну, смотри мне. Ладно, удачной дороги, – попрощалась Миранда и обняла меня напоследок.

Я и Марк сидели на задних сидениях. Отец Фишера, Евгений, включил радио. Заиграли хиты восьмидесятых и девяностых. Марк не особо был заинтересован, он при свете фонарика читал «Повелителя мух» Уильяма Голдинга. Я в свою очередь уткнулся носом в колени и задремал в позе сложенного кресла с наушниками в ушах.

Спустя два часа, мы подъехали к старой деревне «Озёрово». Приятное местечко, старые дома, пруд, кладбища, тайны, кошмары. Марк, достав свою сумку, повёл меня по протоптанной тропе через калитку в дом.

Домишко оказался одноэтажным и уютным. Деревянные стены, красивые оконные рамы и небольшая веранда. Фишеру выделили комнату с диваном. Сам дом был небольшим. От него пахло елью, чаем с бергамотом и старой бумагой. Полы особенно мелодично скрипели под ногами, а настоящая русская печь грела не хуже горячего супа в морозный день.

Меня подселили к моему другу.

– Си, ты больше любишь спать на краю или у стенки? В моём случае у окна, – спросил Марк.

- Ну, вообще без разницы. Но раз уж задал вопрос, то у стенки. На полу не собираюсь.

– Вот и разобрались. Кстати, как насчёт завтра утром отправиться в поход? У нас тут есть развалины церкви и старые монументы. Можем пройти к пруду, или к обмелевшему водоёму, или к старому коровнику, – перечислял Фишер, параллельно включая настольную чёрную лампу и открывая окно.

– Ну, завтра решим. Сейчас как-то голова не соображает. У вас тут чай с лимоном имеется?

– Обижаете. Чак-чак прилагается.

* * *

Я проснулся около шести утра. Соловьи разливались балладами, старый деревенский клён шелестел молодыми листьями, солнце ослепительно светило на деревню. Ветер приятно поддувал в комнату, пыльца, словно фея витала в лучах света. Я нечаянно перетянул всё одеяло на себя, а Марк остался лежать, практически свисая с дивана. Его уставший вид давал понять о частых бессонных ночах. Волосы беспорядочно лежали на перистой подушке, руки находились параллельно проколотым ушам. Фишер никому не давал свою одежду, даже если на ночёвку или как я, на даче. Он считает, что это личное для каждого. Свои носки, своя рубашка, свои штаны. Он может поделиться лишь шарфом или лишними перчатками. Но не более. Хотя для всего есть исключение. Однажды он отдал Эллу свою куртку зимой, ведь тот порвал свою. Отдал шапку мне, когда мёрз и отдал пару «конверсов» Валу, когда он потерял подошву на своих.

Со стороны кухни послышался тонкий запах свежей яичницы и чая. Доносились песни из старого радио, шум чайника и ложек. Я растолкал Марка. Тот лениво посмотрел на меня, потёр глаза. Иногда казалось, что он постоянно спит, с прикрытыми глазницами. Блеска его глаз никогда не видно из-за век, а если и видно, то на миг.

– Уже утро? Мгм, доброе. Что ж, что насчёт ранней прогулки как и договаривались? – Начал мой друг, не нарочно хрустя шеей и позвоночником. Он встал с кровати.

– Ага. Только сначала завтрак, я голоден, как собака.

Спустя пару минут, мы привели себя в порядок и отправились на кухню. А точнее, в зал. Я, потирая очки, увидел ослепительный свет утреннего солнца, светлые доски дома и лучезарный силуэт мамы Марка. Казалось, что в мире нет человека счастливее её. Её звали Юлиана, чёрные волосы свисали косой, а в водопаде черноты просвечивались седые волны. Она была одета в белую футболку и тёмные джинсы. На плечах красовалась ручной работы жилетка бордового цвета с маленькой надписью – названием рок группы. Юлиана мило улыбнулась нам и довольно резким голосом произнесла:

– Доброе утро, ребята. Как спалось? Ночью не продуло? Садитесь за стол, всё готово. Марк, тебя тоже касается, – сказала она. Последнюю фразу она выделила более строгим и настойчивым голосом. Мы все знали, что Фишер не особо любил по утрам завтракать, так же как и я.

Мы плюхнулись на стулья. Яичница была превосходной. Чай приятно дополнял свежее деревенское утро. Всегда верил в то, что в селе или в принципе в загородном доме еда вкуснее. Фишер без энтузиазма ел свою порцию, периодически посматривая на свою маму. После каждого взгляда он тепло улыбался и с новыми силами принимался уничтожать завтрак. За столом мы обсуждали поездку, Юлиана отошла ответить на каждый звонок в спальню родителей.

– Марк, а куда в итоге мы пойдём? – Спросил я.

– Ну, смотри, – ответил он мне и полез в ящик. Он достал огромный ватман и раскрыл его. Это оказалась его самодельная карта местности. Он на самом деле не ас в географии, но судя по следам от старого карандаша и частично стёртой рукой гелиевой ручки, он отчаянно старался, – мы можем пойти к церкви, к кладбищу, к коровнику, к пруду или к другому водоёму. Ну, а можно просто пройтись по посёлку, но тут не особо интересно.

– Ого. От кладбища я устал, давай тогда на развалины церкви. Там же вроде ещё монументы есть, да?

– Не забудь высокие сапоги с гадостью от клещей и прочей заразы.

Юлиана помогла собрать нас в такой поход. Марка будто облили этой жидкостью от насекомых. Я по-началу думал, что участь быть «умытым» в спрее меня обойдёт стороной, но я глубоко ошибался. Надев на нас обоих старые светлые панамы, мама Фишера добавила:

– С чужими не говорить, в кусты особо не лезть, за временем следить и на звонки отвечать! Ясно, Марк? Эд, тебя это тоже касается, – сказала Юлиана.

– Поняли. Не переживай, – ответил ей Фишер и обнял её.

Марк повёл меня через калитку. Мы вышли к забору соседа. Раньше тут была большая поляна с бабочками, но когда-то владелец другого участка купил определённую долю этой полянки и отгородился решёткой. Возле дома Марка росла сирень и шиповник, каждую весну дача благоухала букетом запахов и красок. Сейчас же сирень отцвела, мы шли возле голых зелёных кустов.

Мы прошли к оврагу, перешли его и направились в тёмный лес. Я почувствовал жжение на руке, я задел высокую крапиву.

– Чёрт, Фишер, я конечно знаю, что духи умерших в деревне витают и всякие паранормальные явления случаются, но чтоб крапива выше человека – это уже слишком! – возмущённо воскликнул я, потирая место своеобразного ожога.

– То есть я по твоему не человек раз уж ниже тебя? Кстати, высокая трава это просто признак того, что тут давно не косили. Так что не ссыкуй, храбрый портняшка. Мы почти пришли, – ответил мне Марк и нахально разгребая заросли раскрывал заросшую тропу.

Мы скрылись в богатой тени исполинских деревьев. Зеленеющая молодая листва шумела над головой, крохотные насекомые ползали по свежему ковру из травы и маленьким камням. Птицы пели где-то в вышине, зелёный купол простирался на десятки метров, а настоящий воздух радовал лёгкие. Мы вышли на почти лысую солнечную поляну. Здесь была искусственно посаженная травка, на холме красовался деревянный крест в память о взорванной церкви. Временами Марк грустит из-за этого. Он сильно переживает из-за пропавших зданиях, объектах культуры и искусства. Даже слишком трепетно. Потом я увидел сложенные известняковые монументы. Как оказалось, они сохранились с восемнадцатого века.

– Как тебе обстановка? Там дальше ещё кусок угла старой церкви из кирпичей. Сфотографируй, будь добр. Я на это уже насмотрелся изрядно, – немного грубо проворчал Фишер и присел на поляне. Он с печальной улыбкой смотрел на холм.

Я подбежал к обломкам и сфотографировал каждую надпись или подозрительный камень. Мой друг по прежнему меланхолично сидел. Под знойным солнцем было жарко. Скорее бы уже дядя Рома сделал фирменные шашлыки.

Ближе к вечеру Марк потащил меня через лес ближе к старому коровнику. Там было огромное поле, дорога и полоса леса. Он повёл меня именно к деревьям. Я вооружен фонариком, телефоном и спреем от комаров, а Фишер вторым фонариком, компасом и пластырями. Мы шли по тропе, шелестя листьями и оглядываясь по сторонам. Деревья были колоннами, трава - плитами, а сверчки и кузнечики с птицами - оркестр и орган. Своего рода бальный зал.

Мы вышли на небольшую поляну с камнем.

– Си, ты камеру взял? У меня в карманах её нет, – спросил Марк. К моему удивлению, я нащупал её у себя.

– Да, тебя сфотографировать?

– Конечно. Давай мол я на камне – царь леса!

Фишер отбежал и встал на булыжник раскинув руки. Потом он сделал максимально серьёзное лицо и крикнул: «Готов!»

Щелчок. Вспышка. Не камеры, за Марком нечто синее и огромное сияло светом, оно громыхало и рычало. Фишер от неожиданности слетел с камня, а я упал на землю. Поправив очки, я проверил снимок и отряхнувшись от грязи, подбежал к другу.

– Ты видел это? – спросил я.

– Глаз на спине нет, но почувствовал. Ай-да туда! – Сказал Марк, поднимаясь и потирая место ушиба от падения. – Кстати, как там фотка? Получилась? Я там крутой?

Фишер нахально отобрал у меня цифровую камеру и засмотрелся на снимок.

– Вот невезение, эта тварь испортила кадр! Сильвер, мы обязаны узнать что там. Погоди, мне нужно кое-что взять.

Марк поднял какой-то камень, очень похожий на наконечник копья. Пока бы привыкнуть, что он всё тащит к себе в дом. Даже мусор. Мы побежали на место вспышки. Грохот стих, лучей не было. Мы спотыкались о корни и камни, о кочки и сломанные стволы деревьев. Лес мелькал, ветер, словно призрак свистел в ушах и разряженном воздухе. Мы добежали до куста и остановились для небольшого отдыха. Марк явно помрачнел, его взгляд был более настороженным и отдавал той космической и потусторонней пустотой, которая предвещала беды или бурю.

– Слушай, прости, я погорячился. Может всё таки не стоит туда идти? Мне стрёмно, – сказал он, нервно улыбнувшись.

– Фишер, давай дойдём и проверим. Вдруг кто-то в беде. Тем более, сам предложил. Если идти, так до конца, – уверенно ответил ему я и похлопал по плечу.

Мы дошли до места предполагаемого «взрыва». Поляна была выжжена яростным пламенем, где-то на ещё живых травинках играл синий огонь. Марку явно было не по себе. Я только сейчас почувствовал его напряжение. Птицы умолкли, быстро стемнело. Облака разбежались от этого поганого места. Выполз туман, воздух стал тяжёлым. На середине лежал маленький сапфир. Краем глаза я увидел чьё-то движение. Показалось?

Фишер выдохнул и уже хотел подойти к самоцвету и осмотреть его, как из него вылез бесформенный демон. Чёрная плоть врывалась и вырывалась с рёвом из драгоценного камня. Руки, словно в патоке вытекали из этого нечто и пытались схватить Марка. Синие глаза показались из толщи бесформенной сущности и безумно забегали. Меня охватил ледяной страх. Он как яд чёрной вдовы впивался в мои ноги и руки, замораживая конечности. Фишер отошёл от этой твари и уже хотел было дать дёру, но нечто воссияло и стало издавать интонации, похожие на хор. Хор из идеальных музыкальных тональностей. Какофония для истинного хаоса.

У меня треснули очки. Марк очнулся от шока и, схватив тот самый камень, который потащил с собой, побежал к чудовищу. Он, как клинком, прорубил в нём огромный разрыв. Изнутри монстр кишел дымчатыми с тёмно-синим отливом камнями и корнями, роса сверкала сапфиром. Фишер отбежал и хватая меня за руку, заорал:

– Эти твари и сюда добрались! Текай, Уолтер!

Мы уносили ноги от этого места. Чёртов культ добрался и сюда. Моё сердце отбивало двести ударов метронома в минуту, а глаза не видели от трещины в линзах очков. Послышался хор сущности и множество чужих сапог или ног. Марк безумно тащил меня за собой, будто пытаясь оторвать руку. Мы неслись, словно пули от револьвера в сторону поля.

Спрятавшись в руинах коровника, этот сапфировый демон не нашёл нас. Он скрылся во тьме, оставляя после себя сверкающую воду. Марк нанёс ему неплохой урон. Мы выдохнули, но плакали наши надежды. Сзади нас из тени вылезла та сущность.

– Чёрт, она что – по теням передвигается?! – Заорал я и выхватил у Фишера заветный камень. С яростью я набросился на бесформенного гада и воткнул наконечник ему в предполагаемую середину. Я провёл вниз и раздался оглушающий крик. Из щели появилась рука какого-то мальчика, он схватил меня за горло. Он выглядел в точности как я, но волосы его были длиннее моих и кудрявые, а глаза злее, чем у брошенного ребёнка.

– Эдуард, зря ты и твои друзья ввязались в чужие конфликты прошлого.

Я вырвался из его хватки. Его фраза была смешной, если воспринимать её как диалог двух героев из «Подземелий и драконов». Но сейчас это прозвучало не как шутка.

Марк оттолкнул меня и упал сам. Вспышка света ослепила нас. Существо погибло. На его месте остались осколки сапфира. Я втоптал их в землю.

– Ну лесом пошли такие выходные. Сильвер, я скажу, что чувствую тошноту и мы уедем от этого дурдома, – сказал Фишер и отряхиваясь, встал.

– Я с тобой, дружище. Не одному тебе же страдать, – ответил я и с долей ядовитого духа улыбнулся ему. Я выглядел надменно.

* * *

Юлиана обеспокоенно искала таблетки от боли в животе, а дядя Женя поспешно собирал вещи. Мы в самые первые сроки уехали из деревни. Марк выглядел подавленно, я, мучаясь от настоящей боли в желудке, рассматривал кадр на камере. Во тьме от вспышки показался силуэт. Вот, кто наслал на нас этого гада!

Больше я никогда не пойду смотреть на странные вещи. Клянусь.

11. Речки и пещеры.

Пока Сильвер с Марком уехали в своё путешествие в чахлый домик, я и Валентайн собрались пытаться снова собирать информацию о культе, а точнее о их культуре. На вопрос почему мы ещё не написали заявление в местную полицию я не отвечу, ведь юношеское желание докопаться до истины без помощи взрослых и тем более вооружённых было сильнее логики. Но не советовал бы так делать.

Мы встретились у набережной и двинулись вниз, придерживаясь водоёма. Пока автомобили неслись мимо нас, мы поддерживали вполне оживлённую и милую беседу о всяком: о культе, об архиве, о философии и даже о творчестве музыкантов. Валентайн был как всегда весел и бодр: густые, но сальные волосы беспредельно падали на плечи, концы завивались в спирали; глаза горели факелами эмоций, а жестикулирование было похоже больше на представление французского мима. Всё это было так тепло и уютно, я выглядел на фоне Кита с нотками официальности и сдержанности. Пока мой друг был в чёрной футболке, шортах и тонком в красную полоску лонгсливе, то я был в тёмной рубашке и цвета патоки кофте на молнии, в джинсах. Я не люблю быть слишком казуальным. Это слишком обычно. Я хочу хоть чем-то выделяться. Например во всё чёрное одеваться, или так напыщенно, чтоб подходили и спрашивали: «Ой, а Вы это куда так нарядились?» Но не тем, что я похож на ангела в глазах девушек. Мне предлагали встречаться около семидесяти раз. Блондинки, голубоглазые, брюнетки. Кого я только не видел! Со всеми я гулял поочерёдно, но эти гуляния заканчивались словами: «Ты классный. Но такой депрессивный». Но, я за это время так и не понял, как объяснить девушкам, что мне важна не красота, а то, что внутри? Что мне важна доброта и честность, чувство справедливости и ясный ум. Когда-нибудь, я найду ту самую, которая полюбит меня не за внешность.

Надеюсь, что ближе к поступлению в университет найду свою спутницу жизни. Буду одаривать дорогими букетами самых нежных цветов, уделять ей много внимания и, естественно, заботиться.

– Кстати, Элл, ты там что-то говорил про то, что когда себе кличку брал, ты основывался на каком-то дальнем родственнике?

– Ну, у меня был какой-то дед по линии мамы. Он даже толком не родной, но почему-то все равно мой дед. У него фамилия Клиффорд, а имя – Альберт. Он там какая-то особо крупная шишка и богатенький. Часто присылал конверты с пачками денег только чтоб я не показывался в его родне.

– А, ну ясно-ясно. Кстати, мне интересно, как давно ты кидал блины по воде? – Вдруг спросил Валентайн.

– Давно. А что, предлагаешь в речку камни кидать? Там же есть скорость течения, это бессмысленно!

– Струсил просто. Мало блинов кидаешь и всё, – язвительно ответил Вал и самодовольно улыбнулся.

– Это мы ещё посмотрим, сударь, – заявил я Киту и помчал к ближайшим ступенькам на берег.

Мы спустились к небольшому клочку земли возле снижения потока реки. Набрав по десять плоских и с закругленными краями камней, собрались на одном месте и поочерёдно бросали «блины».

– Не смог, мазила, – сказал мне Валентайн и хвастался своими идеальными бросками. Ну уж нет, на этот раз я точно смогу бросить десять прыжков! Двенадцать!

Я присел на корточки и рассчитал размах. Миг и свист моего камня летел по тёмной лазурной водной глади. Ошарашенный Вал только и мог считать кивками прыжки моего «блина».

– Десять штук! Да нет, такого быть не может, – проговорил мой удивлённый друг и от неожиданности грохнулся на булыжник.

–Получил, леший? – самодовольно ответил ему я и дал слабый подзатыльник.

Валентайн ответил мне взаимностью, я слабо дал ему щелбан, а он толкнул меня прямо в маленькие камни. Я засмеялся, ведь он скорчил такую забавную физиономию в момент раздражения, что я не смог удержаться. Валентайн понял это и тоже засмеялся. Он протянул мне руку и пожал её. Вот она, белоснежная прелесть дружбы. Сколько бы Кит не делал мне зла, я всегда знаю, что он сделал это случайно. Если он конечно не убьёт моего родственника. Тогда бы я поступил по правилу «Кровь за кровь». Я почувствовал странный запах. Обычно воздух должен пахнуть свежестью и молодыми листьями деревьев, но отчётливо слышались ароматы свеч и благовоний.

– Вал, ты не знаешь рядом тут какого-нибудь магазина для аромосвечей?

– Нет, с чего бы. Тут только банки и кафе. А что? Ты тоже почувствовал запах роз и бергамота?

– Да. Запах исходит со стороны моста. Проверим? - предложил я Валентайну.

– Вперёд.

– Кстати, у тебя лопнул сосуд в глазу.

- Вот блин, - ответил мне Вал и поджал губы.

Мы стряхнули грязь с рук после нашего состязания в «самом сложном виде спорта» - со слов Марка из прошлого. Конечно, он шутил. Он часто использует иронию, и даже пост-иронию. Иногда и смеясь над собой. Сильный человек, что сказать.

Мы побежали по серым камням в сторону моста. Он был с золотыми вставками и резными украшениями, что создавало впечатление настоящего царского явления. Если бы великий и прекрасный правитель был мостом, то только таким. Помимо шума течения, слышалось чьё-то отчётливое бормотание. Из маленького закоулка сочился огненный свет, а в нём плясали тени то ли людей, то ли плащей. Валентайн подкрался к арке и дал мне знак аккуратно проходить за ним. Спрятавшись в темноте, мы увидели неприятную картину. В свете белых свечей, утопавших в собственном воске, на начерченных Ромбах и в синих розах читали тексты культисты. Они топтались, взывали, хлопали и падали на колени. Было жуткое зрелище. По середине я разглядел маленький камень, в гранях которого играли огоньки свечей. Это оказался сапфир.

– Элл, мне кажется, пора валить отсюда, – шепнул мне Вал.

– Когда кажется креститься надо, – тихо ответил ему я, – телефон достань, фотографии нужно сделать.

Валентайн поспешно достал смартфон из кармана и сделал пару фотографий. К моему большому сожалению он забыл выключить звук и вспышку.

В момент нас раскрыли. Какой-то из Плащей заорал твёрдым и хриплым голосом:

– Взять недругов!

Мы сорвались с места и побежали в сторону школы. Там мы могли спрятаться. С одной стороны было б нелогично, иначе они могут нас выследить, с другой – куда ж ещё?

Я тянул Кита за руку, он пытался набрать номер специальной службы. Его пальцы немного тряслись, а моги ноги трещали от нервотрёпки.

Мы неслись по переходам, сбивали прохожих, терпели внезапные попытки собак схватить нас, даже искали ближайшие автобусы чтоб оторваться от погони.

Пробежав два квартала, мы остановились в кафе. Спрятавшись в подсобке, я потерял из виду своего друга. Валентайн, не мог ты в другой раз потеряться? Надо же было умудриться именно сегодня! Так ещё и мне ноги отдавить.

Убедившись, что горизонт чист, я спросил у официанта:

– Извините, у вас тут дикарь примерно моего роста с копной волос не пробегал? Еще в футболке и полосатой кофте.

– А, ты про своего друга? Так он на улице с картонкой разговаривает.

Я кивнул в ответ и выбежал на улицу. Валентайн оплакивал картонную фигуру похожего на меня блондина. Обманка упала, а Кит, сидя на коленях, взвыл:

– Элл, ты меня слышишь? Алло! Тебя тот культист убил? Ты в норме? Что я Сильверу и Марку скажу!

– Вал... С каких пор я стал хуже картонного урода? – Спросил я под хохот посетителей.

Валентайн обернулся. Его глаз немного заплыл из-за взорвавшегося сосуда, он явно не увидел разницы между мной и силуэтом. Ему бы стоило проговорить это с его окулистом.

– Клиффорд! Живой! А я думал, тебя тот идиот убил!

–Живее всех живых, друг мой. Да и кстати, у тебя сосуд и в левом глазу тоже лопнул.

- Чтоб его метеором придавило.

Ближе к вечеру, мы вернулись на то опустевшее место. Культистов и след простыл, лишь брошенные вещи и та своеобразная пентаграмма. Хотя она для пяти конечностей выглядит очень странно. Я заметил по середине пещерки втоптанный впопыхах сапфир.

– Какой дурак такое оставит на месте? – Спросил я.

– Филлип Яковлевич, – без всяких проблем ответил мне Кит.

Валентайн поднял артефакт и положил в карман. Дело с концом.

* * *

Мы, придя к Валу домой, стали названивать Сильверу и Марку. Они как не к стати не брали трубку. Спустя час, около полуночи, они всё таки ответили нам.

– Парни, не поверите! Мы видели ритуал! – Орал я.

– Ага, там были культисты, и свечи, и камни, и... – Перечислял Вал.

– Стоп, всё завтра. У нас тоже есть, что сказать, – ответил Сильвер и бросил трубку.

Странные они. Марк обычно начинает тараторить или выкладывать спокойно информацию, а сегодня он промолчал. Неужто у них что-то ужасное?

* * *

Я расхаживал по залу. Как я мог забыть завесить пещеру тканями!? А камень, как же я мог просто легкомысленно камень втоптать в землю!

– Мастер, мы не нашли школьников... Просим прощения...

– Всё в порядке, я сам виноват. Извините, я перенервничал.

– Мастер, не вините себя! Всё будет хорошо!

– Нет. Эта школота многовато узнала о нас. Всё близится к финалу, скоро уже и ритуал будет готов, – промолвил я и убрал белые тонкие волосы за спину.

– Так, что прикажите делать?

– Не пытайтесь убить их. Гоните, мучите кошмарами и чем угодно, но не доводите до фанатизма. И, следите за Виллемом, он перестал со мной разговаривать.

12. Ледяные сны, сапфировые дни.

Я, Марк, Элл и Валентайн встретились через два дня в кафе. Мы долго молчали, пока Фишер не прервал тишину одной короткой фразой, из-за которой шум в кофейне стих:

– Мы убили монстра. – Я протёр новые очки и дал ему слабый толчок в плечо кулаком:

– Ну спасибо, капитан Очевидность, теперь мы стали новостью дня!

– А мы ритуал видели, – сказал Элл.

– Ага, я прихватил сапфир, – продолжил за ним Кит и выложил маленький грязный камень на стол.

Я узнал этот артефакт. Похожий был разбит после убийства того Нечто, осколки которого мы втоптали в землю. Странно это.

– Разновидность корунда, не драгоценный, но и не минерал. Эх, мы такой же в грязи закопали, – с грустью сказал Марк и отпил свой латте.

– Жаль, очень жаль. Кстати, а можете описать того монстра? – Спросил Элл, очнувшись от кратковременного сна.

– Вполне, дай мне минут десять, – сразу выпалил Фишер и попросив лист с карандашом, стал рисовать.

Он вёл ломаную линию, замкнул её, придав фигуре вид размазанной грязи или пятна краски. Он стал рисовать руки и глаза, ту щель с сапфирами и подписал как «Нефть-С-Девятносто-Ай-Кью».

Валентайн от скуки после завершения рисунка приложил к одному из глаз чудовища уцелевший камень. В моём сознании всплыло воспоминание о том, что у пары глаз был какой-то изъян. Мне казалось будто одно глазное яблоко было тусклее. А может быть, мне показалось. Нет, я был напуган. Точно это мои выдумки.

– К слову, глаза того Нечто были синие, как сапфир, – добавил я.

Все замолчали. Клиффорд, снова очнувшись от своих глубоких размышлений, вскинул руки и затараторил:

– Ну, может просто это и есть дурацкий глаз?!

Мы, словно болванчики, кивали и одобрительно отвечали, будто бы и сами до этого момента это прекрасно знали. Но нет, всем как на зло не пришла столь простая разгадка.

Мы договорились на следующий день встретиться и принести предполагаемые вещи, наиболее тесно связанные с культом: сапфир Элла и Вала, статуэтку Кита и амулет, который нашёл Марк, оставив себе как сувенир от культа. Ну, и я, естественно, должен был принести цифровую камеру, которую нечаянно забрал у Фишера после поездки. Встретившись на заднем дворе школы, мы вывалили свои трофеи на асфальт, пытаясь понять, что с этим делать.

– Это можно неплохо продать. За подлинность дадут немалые деньги, – задумчиво произнёс Элл. Он, видимо, не понял, что это опасно и его деньги могут стоить нам рассудков или даже жизней.

– Это для доклада, жадина, – присёк его Марк.

Пытаясь найти между ними связь, я рассматривал старые фотографии. Самая первая была возле статуи на кладбище. Тогда мне помнится что-то попало на объектив, и я испугался искажения. Но на фотографии это отобразилось призрачной плёнкой. Я заметил на той скульптуре похожий амулет, как у Фишера. Может, это такой же? А сапфиры или уже один – глаза той статуи?

– Ребята, может сапфир – глаз статуи на кладбище? Смотрите, – я предложил товарищам пересмотрел фото. Они заметили и амулет, и сходство.

– Мгм, то есть мы должны были сразу идти в «Сапфировый Сад» за отгадками? – Спросил Валентайн.

– Да, а мы тут велосипед изобретаем, – пошутил Элл.

Мы договорились в следующий раз пойти на кладбище. Снова. Мне кажется, будто у меня сильно болит голова. Сегодня во время встречи за школой был сильный холодный ветер, а мы были в одной школьной форме. Ну, надеюсь мне показалось. А то вдруг залягу с простудой. Вечером после ужина я сразу отправился спать, даже не читая книгу.

Я проснулся в тёмном помещении. Я видел лишь свет из высокого готического окна в маленькой каморке, луч был белым и безликим. В нём застыла резная витиеватая чугунная решётка, повторяющая виноградную лозу. Встав с кровати, я почувствовал неимоверную тяжесть в области ног. Наверное, устал сильно.

Я нащупал дверь и попытался открыть её. Получилось лишь на щель: сквозь неё был виден зал и коридор с множеством высоких великих узких окон с пугающим нежно-голубым светом, в котором летала сверкающая пыль. Мой проём выходил на небольшую комнату, в ней на органе играл мужчина среднего возраста, в богатом синем бархатном фраке с серебряной отделкой и деталями, в высоких черных кожаных сапогах с маленькими кристаллами, а на голове была шевелюра из тёмных, собранных в небрежный хвост волос. Он мне не внушает доверия.

Я с трудом прорвал дверь и вывалился на мраморный пол. Органист заметил это и, закончив игру, подошёл ко мне. Но вместо того, чтоб спросить меня о самочувствии и помочь подняться, он придавил меня сапогом и воскликнул:

– Великий Сосуд проклял тебя! Прочь из священного места!

Я недоумевал. Он давил меня и давил, будто вдалбливал в пол. Тут, моё лицо почувствовал мягкую зелёную траву. Моя спина перестала чувствовать давление, и я смог перевернуться. Я увидел над собой восхитительное небо, такое чистое, словно первый снег. Пели птицы, летали бабочки, цвели разноцветные цветы. Спокойно.

Я вновь стал падать. На этот раз я провалился в колодец, полный воды. Как только я понял, что в воде, сразу попытался всплыть. Но проход закрыли крышкой, а на поверхности воды горел керосин. Если бы я всплыл, то стал задыхаться дымом. А в воде кислорода нет. Я не рыбёшка. Я почувствовал, как ногой зацепился за что-то. Я опустил свои и без того невидящие глаза и увидел подобие виноградной лозы, которая тянула меня ко дну. Выбора нет.

Проснулся я снова посреди ночи. Сердце бешено колотилось, а руки и ноги леденели. Меня привел в чувство лунный диск, чьи лучи били через окно. Как же я устал от этого.

13. Опустошённые поля надежд.

Я заболел.

* * *

Я падал в бездне, ледяной ветер падения прорезал мои уши, а очки давно уже отлетели куда то ввысь. Я не мог пошевелить руками, словно парализованные, они тянулись к верху. Ну, судя по падению. Темнота сжирала мои глаза, а ноги безвольно дрожали. Я приземлился на чёрный глянцевый пол, свет лил откуда-то сверху. Удар я не почувствовал, к счастью. Я увидел небольшой предмет где-то вдалеке, я побежал к нему. Казалось, будто он становился больше и больше, был нечеловеческого размера и цвета, метров семь точно! Но как только я подбежал к нему вплотную, моргнув, я в момент увидел маленький грязно-зелёный кусок чего-то. Приглядевшись, это было крошечное игрушечное кошачье ухо. Оно вдруг свернулось в белый лист бумаги, а потом зажглось синим пламенем. Бумажка рассыпалась пеплом и улетела куда-то наверх, но потоков воздуха я не чувствовал. После неё осталась лишь маленькая кучка мусора и синяя лужица.

Вокруг стали появляться редкие белые лучи-столбы. Они сопровождались характерным звуком клавиши рояля, струны гитары или звоном колокольчика. Самые тонкие линии звучали словно тонкий музыкальный треугольник, на котором я играл на конкурсе лет пять тому назад. Я стал идти вперёд. Какофония из случайных звуков была невыносимой, но спустя время перелилась в красивую симфонию. Сзади меня возникла белая дверь. Я не заметил этого, но почувствовал чей-то пристальный взгляд на моей пыльной спине. Я обернулся и заметил проход. Интересно, куда он меня приведёт? В школу? В лапы культистов? Или в лес из Марио?

Я прошёл сквозь дверь и оказался на огромном поле. Зеленеющая мягкая и густая трава была усеяна маленькими розоватыми и желтоватыми цветами, крошечные лепестки летели на кротких потоках тёплого ветра и скрывались далеко на смущённом рассвете. Кружевные облака плавали где-то в вышине, создавая впечатление плывущих кораблей или китов. Свежий запах успокаивал меня и скрывал неприятное воспоминание об ухе кота и музыке. Странно конечно, что я вижу без очков. Меня не должно это волновать, тут так спокойно! Я улыбнулся природе. Побежал навстречу солнцу и цветам, ветер пел в моих ушах и приятно встречал моё лицо. Выбежав на утёс, я раскинул руки и посмотрел вниз. В широком ярком поле ковра травы сидел мальчик, весь в белом на манер старой школьной формы с чёрными волосами. Рядом с ним бегала чёрная овечка с густой шерстью.

Я спустился к нему по крутому спуску. Он услышал шорох и обернулся. Я подошёл к нему. Его лицо было чуть ли не в точности, как моё. Он молчал и злыми глазами смотрел на меня. Он внимательно изучал меня синими глазами, переводя взгляд сначала на меня, а потом на овцу. Он подозвал её и погладил. Я присел к нему и тоже поднёс руку чтоб дотронуться до ласкового животного, как мальчик ударил меня по руке, будто говоря: «Не тронь». Он заботливо погладил овечку, коснулся её носа. Животное тут же погрузилось в безмолвный сон, а потом и вовсе не проснулось. Я вскрикнул и хотел уже расспросить мальчика, как вдруг я стал падать в бездне. Он смотрел на меня сверху и улыбался. Вот гад, невинное животное убил!

И снова чёрная промозглая комната. Неизвестные, скрытые во тьме предметы и мебель меня окружали. Я пытался разглядеть хоть что-нибудь, но их давление на меня заставило моего страха овладеть мною. Я лежал на холодном полу. Я ни зги не видел из-за отсутствия света, но моя кожа ощущала осколки возле тела. Вдруг, комнату будто что-то осветило, и я увидел стекло, за которым такая же комната. Но она не казалась тёмной, наоборот, слепила белизной стен. Я увидел лежащего человека по ту сторону перегородки, покачиваясь, я встал и подошёл к стеклянной стене и разглядел в лежащем человеке того злого мальчика, который усыпил овцу. Парень подошёл к стеклу и так же, как и я приложил ладонь к стенке. Он смотрел на меня ледяным взглядом, лишённым жизни. Будто его смерть была несколько лет назад, но ненависть и зло на весь ныне существующий мир заставляли тело двигаться.

– Кто ты, парень? – Спросил я, пытаясь наладить контакт, чтоб позже расспросить его об овце. Почему-то я думал, что меня будет слышно и угадал. Человек за стеклом со злостью и крайне неохотно буркнул:

– Я это я. А ты ещё кто?

Спустя минуту молчания, уже с большим интересом, он начал засыпать меня резкими и грубыми вопросами:

– Что ты такое? Человек? А кто такой человек? Уверен, что реален? Да, реален?

– Я-я... я... конечно... как иначе!

Я замолчал. Парень за стеклом отошёл, а я, все еще упираясь в стенку, неожиданно почувствовал легкость и упал сквозь неё. Человек затащил меня на свою половину комнаты, и мы продолжили разговор.

– Ты уверен, что ты не просто тень и сожаления? – Вдруг задумчиво спросил меня мальчик.

– Вот кто нереален, так это ты. Я – Эдуард или для друзей Сильвер, а у тебя ничего, кроме схожего лица.

– А я так не думаю.

Парень держал в руке клинок, похожий на тот, который обычно выставляют в музеях в качестве древней реликвии. Его рукоять из лазурита блестела, вокруг вилась из слоновьей кости змейка. И вправду, клинок красивый.

– Думаешь, тебе не повезло и ты несчастен? Дрянь. Тебе всё прощается, я то всю жизнь вкалывал!

Вдруг, змея ожила. Она подползла к его шее и зашипела на меня.

– Сильвер, прекрати. Ты никогда не сможешь выбраться из объятий смерти и проклятия. Сдавайся.

Я моргнул и очнулся на том же поле. Трава стала сухой и серой, цветы исчезли, небо потускнело, а облака испарились. Остались лишь черные глубокие тучи. Они нависали, давили на меня и землю. Ветер стал ледяным и острым, он неприятно рвал моё лицо. Я встал и огляделся. Всё было настолько унылым, что печаль постепенно ела моё сердце. Туман гулял на горизонте, создавая атмосферу мистики и очередных сериалов про магию. Я заметил огромное дерево. Его ветки уходили куда-то далеко ввысь, они были резкими и острыми, грязно-коричневыми и тонкими, как когти монстров. Его ствол искажался и вилял, создавалось впечатление, будто у него сколиоз или что там может быть у деревьев. Кора была потрескавшейся, мерзкой и слишком сухой. Мощные корни впивались в мёртвую землю или в то, что от неё осталось. Я, аккуратно обходя корневую систему, приблизился к стволу и дотронулся до него. В жилках потекла синяя энергия. На не́когда безжизненных ветках появились тёмно-зелёные, почти изумрудные плотные листья округлой и вытянутой формы. Крона дерева расцветала, растение наполнялось свободой и красотой.

Как по учебнику, рядом с листьями расцвели стеклянные светящиеся цветы. Они были хрупки, как будто фарфоровые. На фоне серости и отчаяния поля дерево выглядело слишком «счастливо» и хорошо. Из бутонов посыпалась сверкающая пыльца. Я присел под кроной. Красота! Из одного цветка вырос утончённый синий плод, цветом напоминавший сапфир. Вот проклятие, и тут он?! Но мысли и связи с культом тлели и уходили на второй план по сравнению с полученным впечатлением от плода.

– Нравится тебе, а, Сильвер Уолтер? – Спросил мальчик в белом, выйдя из-за ствола дерева.

– Снова ты! Почему овцу убил? – Раздражённо фыркнул я на его вопрос.

– Идеальный плод, как и Идеальный человек вырос на костях и камнях, не находишь? Как вы там говорите? Роза среди навоза,–- проигнорировал меня школьник и с язвительной улыбкой продолжал свою философскую речь, – у старых жертв есть сходство: все они с трудным детством и прошлым, мученики судьбы! Жаль их не постигла участь стать лучшими, – с досадой закончил парень.

– Что ты несёшь? Ты - проклятие того культа? – Напряжённо спросил я.

– Это уже неважно. Важно то, что ты – лишь помеха мне. Хотя, тобою можно воспользоваться. Поможешь? Скоро мы снова встретимся, – ответил мне мой собеседник.

Он присел со мной под деревом. Мы смотрели на фрукт. Если он явно упивался неловкой паузой и тревожным молчанием, то меня она выматывала и бесила, но слова я и выдавить из себя не мог. Он хлопнул в ладоши.

* * *

Я проснулся в больничной палате от невыносимой боли в голове. Меня окружала моя семья, врачи и медсёстры. Мои сломанные вдребезги очки лежали на белой тумбочке, а свет лампы слепил мне глаза.

– Эд! Очнулся, дорогой наш, – с облегчением сказала Миранда и поцеловала меня в лоб.

– Ты напугал нас! Где ж ты так простыть умудрился? - спросил меня мой папа.

– Наверное, пока гулял. Почему я в больнице?

– У тебя был сильный жар и температура сорок два. Сейчас она около тридцати семи, – ответил мне врач. За спиной у него, за дверью толпились мои друзья. Их расплющенные лица от стекла смешили меня. Пару упирался рукой в перчатке, чтоб не набрать микробов от поверхности, Элл пытался разглядеть меня, но не мог нормально настроиться из-за своего прямого носа с еле заметной горбинкой, а Валентайн превратился в блин.

– А, можно ли друзей впустить? - спросил я.

– Да, но минут на пять. Да, и им, и тебе нужно надеть маски чтобы ты не заразил их, – разрешила медсестра и дала мне её.

Все методично выполнили условие, группа парней ввалилась в палату. Они сразу стали расспрашивать меня, что со мной. Я вкратце пересказал им свой изнурительный и мрачный сон.

– Давай тебя сначала выпишут, а потом уже обсудим, - сказал Элл и оставив пакет с мандаринами, вышел. Я кивнул, остальные тоже удалились. Приятно знать, что обо мне не забыли. Но, что за тот парень? Он похож на того, кого мы находили в том монстре. Но почему он так смахивает на меня?

14. Драконы и пустоши.

Водная мрачная холодная гладь, мелкие барашки, туман. Где я снова? Почему я стою на воде? Где снова мои очки? Опять этот дурацкий сон...

Мне показалось, будто в молчаливом и бесчестном тумане мелькала чья-то знакомая фигура. Я ступал по волнам, подо мной появлялись лучи голубого света. Мои робкие шаги раздавались эхом. Я шёл к той фигуре. Всё мелькало, вода не издавала звуков, а лазурные волны безмолвно расстилались вокруг. Я перешёл на стремительный бег. Серое небо нависло куполом, он давил на меня. Странно, что было светло, как днём, а солнца я не видел. Всё было будто в дымке и облаках. Фигура стала ближе. Я разглядел мальчика примерно моего возраста с длинными белыми волосами. Его радужка глаз была красной, как у некоторых альбиносов. Его одежда была такой же, как у паренька, который грозился вновь встретиться. Если я не ошибаюсь, Филипп тоже альбинос.

Неужели это он? Он, но только школьник. По другому быть не может! Точно он! Его взгляд был полон печали, он смотрел, словно космонавт который отправлялся далеко в космос и знал, что больше не вернётся на Землю. В руке он сжимал клинок, похожий на тот, что был у школьника из другого моего сна. Они знакомы? Я хотел коснуться его, но как только мой палец оказался на его плече, он разлетелся на тысячи мелких сверкающих осколков синего цвета – сапфира.

Я упал сквозь него, кристаллики разлетались по пространству. Сквозь миг, они словно застыли во времени, всё замедлилось. Что с ним? Почему он распался? Где я?

* * *

Я проснулся в мятой ледяной футболке в собственном поту на кровати у себя в комнате. Было темно, от неожиданного пробуждения в глазах плясали огоньки. О чёрт, который час? Судя по темноте ещё час ночи. Сколько я проспал? Кажется, будто я провалялся несколько суток. Интересно, который сейчас день? Проснувшись уже через пару часов, я на столе обнаружил новенькие очки. Приятный подарок.

* * *

Оставшийся триместр прошел спокойно. Все мы нормально закончили ещё один учебный год, а значит наступили летние каникулы. Забрав дипломы об отличных оценках в журнале, мы без слов разошлись.

На следующий день нужно было сдавать учебники. Я пошёл один, рано-рано утром, около восьми часов. Тротуар снова был пустынным, трава сочной, а лёгкий туман - раздражающим. Как всегда я заметил молодого кота соседки - Гизмо. Мне он показался странным именно сегодня. Я позвал его. Его морда повернулась на меня. Его некогда жёлтые глаза. Они изменились. Точнее, левый глаз стал другим: он стал ярко-синим, в нём переливались тысячи граней самоцвета. Вашу дивизию, это что такое?! Я снял очки и протёр глаза. Нет, не показалось. Гизмо зашипел на меня, настолько злобно, будто я украл всю его шерсть и еду. Вдруг, раздался звонок. Я взял телефон и ответил.

– Эй, Сильвер, как ты? К восьми будешь у школы? Нужно учебники сдать. А потом, не против пройтись по парку? Камеру возьми если ты ее Марку не вернул ещё, – сказал мне Валентайн. Его голос был чрезвычайно сонным как и его лицо.

– Привет, я в норме. Когда ты завёл привычку звонить всем по видеосвязи? – Задал я довольно необычный вопрос.

– Да ладно тебе, мне удобно. Чего ты так на меня смотришь? Опять сосуд что ли взорвался? – Раздражённо ответил же самому себе Кит и посмотрел через камеру телефона на своё лицо. – Вот блин.

Вал сбросил трубку, не успев я даже согласится на прогулку. Ладно уж, надо бы поспешить к школе и забыть про этого дьявольского кота.

Мы собрались после сдачи учебников. Я захватил камеру. Идя в парк, мы бурно обсуждали планы на на предстоящие летние каникулы. Как Марк поедет на дачу, как Элл будет забирать свою двоюродную сестру с лагеря, как Валентайн будет гулять с Фуго и как я буду играть вечерами в настольные игры с родственниками. Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся и сыграем в «Dungeons and Dragons». Надо бы придумать возможный сюжет для партии. В парке подозрительно сильно пахло розами. Той свежестью, которую они приносят из цветочных прохладных магазинов. Возле клёнов лежали кучки стекла. Элл предположил, что пьяницы разбивали бутылки, но Марк задал логичный вопрос: «Что за привязанность к клёнам?» Впрочем, нас это не особо волновало. Мы решили из стекляшек выложить надпись: «Dead Peppers». Так называлась группа самых талантливых детей из маленького городка Финиковска, местонахождение которого неизвестно даже мне. Говорили, что они написали свою книгу, но об этом мало информации. Вроде из живых остался лишь один участник, как минимум один погиб. И где теперь они? Их иллюстрации были сногсшибательны! Я сфотографировал нас на камеру. Фото вышло самым красивым из всех тех, которые я делал. Мы решили пойти к Эллу и распечатать его для каждого. Валентайн только противился из-за взорвавшегося сосуда, но мы посмеялись над этим и забыли. Убрав стекло, мы двинулись к Клиффорду.

Его квартира была невероятно чистой: элегантные бежевые стены с красивой отделкой, резные белые шкафы и интерьер, тёплые светильники и много позолоченных вещей. Самому Эллу это не особо нравилось, но зато это выглядело очень даже хорошо. Высокие потолки, окна в пол, и лишь комната самого нашего друга выглядела не особо эстетично: чёрная кровать, завалы с дисками и книгами про точные науки, старые грамоты за научные конкурсы и олимпиады. Но изюминкой его комнаты была не разруха книг и математических журналов, не уродливая наклейка размером с мой палец жирафа на стенке кровати, не ковёр, а огромный на весь шкаф дракон из палочек из под эскимо, покрашенных в серебряный цвет. Клиффорд клеил его классе в пятом, говоря: «Это для проекта, я вам не девчонка, чтоб мечтать о дракончиках!» От чего он так тогда перенервничал? И почему какие-то книги будто запихали на стеллаж? Я подошёл к нему и осмотрел. Да это же книги про драконов! Прекрасная сага и фэнтези мир! Элл подбежал ко мне, выхватил книги и отбросил в сторону.

– Тебя не учили, что совать нос в чужие дела нельзя? – Вякнул он и закрыл книжки собой. Он явно стрессовал. Марк достал их и пролистал.

– М-м-м, неплохо. Чего ж ты четыре года скрывал, что дракончиков любишь? – Спросил Фишер и улыбнулся.

– Ну, я же не знал, как вы отреагируете. «Элл, это глупо!», «Ты что, дурачок?», «Наш старшенький Элл читает про дракончиков!» – Стал передразнивать наш друг. Он редко это делает и зачастую презирает данный способ высмеивания людей в конфликтах, но сейчас ему явно было плевать.

– Ладно уж тебе, все давно догадались. Марк прикалывается. Но ты не обижайся, мы все драконов уважаем, даже я рисовал таких, – успокоил Клиффорда Валентайн и похлопал его по плечу.

Фотографии распечатать мы смогли, однако решили попробовать при помощи сайтов найти ещё какую-нибудь информацию о культе. Но Элл в этот раз искал «Lost Media». Не представляю, как он их пытался искать, но всё же он нашёл каким-то боком форум, где обсуждали собрания новички. Как это мы поняли? Просто: настоящие культисты слишком скрытные, чтоб вести так открыто обсуждение. Либо слишком тупы, чтоб произнести слово «форум». Хотя наверное, это может оказаться неправдой, а «фейком», если выражаться на современном языке. Но кто, кроме нас знает об этих гадах? Уже мертвецы только.

– Погоди, какой год этих сообщений? – Спросил Марк, подходя к сосредоточенному Клиффорду.

– Дай посмотреть... Смешно, но сообщения буквально были написаны пару недель назад! Перечитаю-ка... – сказал Элл и нырнул в пучину чтения и забыл про нас и окружающий мир.

Через минуту, он будто в припадке эпилепсии смеялся. Его смех напоминал что-то между чайкой и вороной, но судя по его движениям, ему было уже плохо. Он что-то пытался сказать, но хохот мешал. Марк посмотрел на сообщения, хихикнул и прошептал что-то Киту. А тот в своё время, еле сдерживая смех, сказал мне:

– Эти уроды нас обсуждали, хотели нас на шашлык пустить!

– Ага, а ещё отметили, что один из «Героев Безупречного Века», гуляя в «Загадочном лесу», наткнулся на двух орков и призвал «Безликого Рыцаря»! – Прочирикал Фишер и стал хохотать. Он имел ввиду свою дачу и нас.

Я присоединился к общему веселью, каждый по очереди читал про себя.

– Ха-ха, Вал, они нас описали как «Двое Гоблинов»! А Марка, убегающего из церкви, как «Синюшного Гоблина»! – Сказал Элл и дальше уплыл в адский смех.

– Ты себя видел, «Лорд Макаронных Локонов»? – Ответил со слезами от хохота Фишер и упал от эмоций.

Чума! Живот болит от напряжения, а я всё ещё веселюсь и не думаю переставать. Скоро так и новые очки разобью! Меня только всё ещё напрягал факт того, что культисты отследили деревню Марка, а значит и его тоже. Хотя, был бы он известным, то могло быть хуже. А так, все уже знают, где мы живём и кто мы такие. Эти Плащи – сто процентов знают. Ну, а раз уж мы всё ещё живы – повод для радости.

Под конец дня, мы решили пройтись до легендарного кладбища и вновь сфотографироваться у статуи. Всё таки родное место, стоило бы и посетить. Дойдя до него, всё было какое-то странное и непонятное, как будто в первый раз здесь. Ну, с кем не бывает. Кстати, доклад мы сдали. Нам поставили зачёт за старания и информацию из экскурсии. А вот дальнейшее расследование было чисто нашей инициативой.

Мы снова подошли к той статуе, встали примерно так же, как и были на старой фотографии. Я сделал щелчок, вылетела вспышка. Валентайн немного покачнулся и прислонился локтем к углу статуи, он подавился под ним. Все удивились, мы стали осматривать окружение.

– Парни, глядите. Точнее, вы слышите? Мне кажется или там чего-то не хватает? – Спросил Фишер и позвал нас к обратной стороне статуи. На её спине не хватало маленького камня. Он ушёл в ёмкость, которая образовалась после нажатия на угол. Марк раздвинул части скульптуры.

Открылась полость, усеянная лазурными самоцветами. В ней лежал потрёпанный конверт. Мы достали его и вынули из него фотографию худых детей на фоне знакомого здания. Это старое здание Интерната номер восемь.

– Ребята, нам нужно туда, – сказал Элл, пока мы были в ступоре от сапфира в статуе. Откуда столько?! Почему сапфир, а не рубин? Почему не золото? Почему этот чёртов синий камень?

15. Виллем.

Я что, снова во сне?

Сидения будто бархатные, переливаются от тёмно-синего до глубокого пурпурного цвета, словно старые пайетки на некогда популярных подушках и прочей ткани. Основание выкрашено в чёрный и покрыто прозрачным блестящим лаком, ножки диванчиков будто покрыты витиеватыми ло́зами и узорами в виде плюща и винограда. В холодном и мрачном свете окон мелькали деревья. Я обернулся и увидел в окне тёмное бескрайнее поле, чередующееся с кронами листьев. Кобальтовое небо освещала бледная полная луна как белое пятно на ярко-синей ткани. Я решил осмотреть помещение. Это оказался вагон очень нестандартного поезда. Он был как будто сделан по заказу или отделан под довольно необычный стиль, всё окружение было гармонично сложено, а декоративные элементы излучали свою тонкую изящность и богатство. Было бы это в реальности, я бы посчитал тут три миллиона рублей! А может и больше, уж не знаю.

Стены были выкрашены в цвет напоминавший синий экран смерти, а рамы окон отделаны тёмным лакированным деревом. Декоративные лампы не работали, все пассажирские места пустовали, полки для багажа отсвечивали паутиной Чёрной Вдовы. О ужас, тут пауки водятся?! Ах да, это сон. Я могу выдохнуть.Я решил пройтись по составу. Я заметил фигуру. Мерзкую, отвратительную, циничную, эгоистичную, «идеальную».

– Не опять, а снова, – произнёс голос школьника. Звук был настолько отчётливый, что казалось, будто он сказал мне это прямо перед моим лицом, а не на другом конце поезда.

Оглянувшись, парень сидел уже напротив места, где я проснулся. Его самоуверенная поза внушала не то чтобы страх, больше отдавала напряжением и некой тревогой.

– Что тебе нужно? – Спросил я, усевшись на сидение. Я решил не подавать виду, что я нервничаю и скорчив самодовольную рожу, стал протирать очки об край футболки.

– Да так, перекинуться словами решил. Как тебе мой состав? Безупречен, не правда ли? – Ответил он мелодичным и спокойным тоном. Этот чёрт явно издевается! Даже комично звучит: выглядит как типичный злодей из детских мультиков. Но тут это реальность.

– Ну, чувство стиля есть. Да старомодно это. И повезло тебе, что тут людей нет. Так бы все детали уже разобрали на сувениры или испортили.

– Почему ты до сих пор не отказался от всей этой заварушки? – Перебив меня, спросил паренёк и поднял на меня свой холодный взгляд. Его глаза излучали подавленную ненависть.

– Я пообещал себе раскрыть и уничтожить этот гнусный культ. Да и ты спросил, помогу ли я тебе.

- А что они тебе сделали? Убили кого-то? Бедного Вербина обидели, давайте ему поможем найти его очки и добить! – Он снова игнорировал меня.

Я промолчал. Мне не нравилось, что он задаёт такие неудобные вопросы. Ну мало ли из-за чего я хочу раскрыть их тайну! Тем более, они людей убивают ради своей цели. Это плохо. Мальчик усмехнулся. Его смешок раздался пронзительным погибающим эхом.

– В твои годы ты бы у них мог быть уже на вершине иерархической пирамиды, – зловеще улыбаясь, тихим голосом произнёс парень и достал откуда-то из под сидений серебряный венок. Он напоминал косу из ветвей терновника, листьев клёна и лаврового веночка как в Древней Греции. Он был безупречным, идеально отполированным и начищенным. Странное сочетание.

– Я никогда не поведусь на твой бред. Я не стану примыкать к каким-то фанатикам.

– Ты бы мог получить наследство, особняк и жить как настоящий аристократ и богатей, лишь за плату в виде веры. Разве это не равноценный обмен?

Мальчик подошёл ко мне и надел венок на мою голову. Я услышал симфонию из звуков. Она звучала в одном моём сне! Она вытекала из граммофона на другом конце поезда. Но гармоничное звучание было искажено. Привычные ноты будто фальшивили или... или были какими-то другими. Они не были знакомы, словно это музыка из другого мира. Не из нашего.

– Знаешь, сколько детей погибло чтоб встать на роль Принца? – Прервал моё погружение в мысли и музыку парень в белом. Он сам же ответил на свой вопрос. – Шестьдесят восемь. И все они - мальчики твоего возраста. Много, не правда ли? Да для Нас, это мелочи.

Боже, сколько?! В классе нашем только двадцать восемь человек, а тут на сорок больше! Да и какие дети? Что он несёт? Как это связано с культом?

– Так, чем я тебе мог помочь?

– Ты невнимательный. Завтра прогуляйся со своими драгоценными друзьями до Родника. Ты поймёшь меня. Лишь запомни число Шестнадцать, – загадочно добавил парень.

Тишина пронзила мои уши. После «оглушения» снова заиграла искажённая симфония, послышался шум колёс поезда.

– Знаешь, Дом стал моей первой и последней остановкой. Я был их надеждой, я был идеалом, – меланхолично и мечтательно вёл монолог мальчик, попутно подходя ко мне и забирая венок. Он надел его на свою голову. И смысл в этом? Сразу бы на себя напялил, а так лишние телодвижения совершает, – я мог бы стать следующим, но чёртов Филипп... Ненавижу его. – Парень яростно сжал кулак, впиваясь ногтями в свою ладонь.

Он знает Филиппа? Значит, он из прошлого. Следовательно, это призрак умершего. Судя по всему, мой дорогой собеседушка должен был стать следующим на роль сосуда для Идеального Существа, но похоже, Яковлевич этот помешал ему это сделать. Убил наверное.

– Сильвер, хоть что-нибудь толковое сделай. Можешь поверить в мой театральный бред, а можешь и по другому. Просто... Убей Фила. Ради всех погибших из-за него. И меня.

Это были последние слова мальчика перед тем, как я проснулся.

* * *

– Вот прям так и сказал? – Увлечённо спросил меня Марк, пока делал набросок того загадочного школьника.

– Всё таки стоит пройтись до Интерната. Не помешает, – сказал Валентайн и встав со стула, размял спину.

Мы из кафе прямиком двинулись к Интернату. Его построил как раз Афинский, глава рода. Давно я о нём не думал. Бабушка поддержала тогда его идею, наконец-то подарила сиротам и потерянным детям на холодных улицах крышу над головой.

На территории Интерната был фонтанчик. Мне казалось, такой же я видел на кладбище. Иронично, что эту обитель «Дома Детей» строили гнусные культисты. А может нам повезло, и эти придурки не замешаны. А кто их знает. Сейчас здание работает, до сих пор детей забирают и отдают, они живут и выпускаются. Но есть старое крыло ещё давних времён, комнаты от одного до шестидесяти. Нам нужна шестнадцатая.

Я перелез через окно и дал знак «всё чисто». Мы шли по грязным коридорам мимо белых дверей. Те, которые вели в комнаты, спальни дошколят всегда были перемазаны краской, немного погрызаны и отмечены яркими рисунками. Детей постарше были усеяны надписями и рисунками, а тех, кто практически выпускался, были идеально чистые. Лишь всегда один знак присутствовал. Наши всеми известные Ромбы, которые засели нам в души. Скорее бы мы завершили это всё!

Пока товарищи обходили всё здание, я решил проверить исключительно шестнадцатую комнату. Выломав дверь, я зашёл в светлое помещение. Одна единственная кровать словно больничная койка со стальными прутьями, два маленьких шкафчика, два окна, два испорченных канделябра. На полу два мелких коврика и туфли. Видимо тут жили ребята примерно моего возраста, ведь обувь моего размера. Я решил обыскать шкафчики. На них образовался огромный слой пыли, ящики заедали. Я с силой открыл один. В нём лежал моток проволоки и множество разных книг про шахматы, историю культов прошлого и учебников, маленький клинок с рукояткой из лазурита и ножницы. Во втором ящике лежал импровизированный венок из терновника, листьев клёна и лавра как из моего сна. Но он был из проволоки. Странно это. Лежал конверт, я вскрыл его. Там лежали фотографии, от которых я начал чихать. На одной из них был запечатлён тот парень из моего сна. Боже, как мы похожи! Но здесь он какой-то более худой и высокий. И чёлка другая. И волосы будто не совсем тёмные, а светлее моих. И вообще он тут другой!

Позади него стоял мужчина средних лет со спутанными волосами и короткой бородой, но её длины хватало чтоб собрать в хвост, что и было на фотографии. На нём красовалась рубашка и брюки, а на плечах накинул плащ культистов. Рядом с мальчиком из снов стоял парень повыше, он был одет так же: типичная форма тех лет, причём нашей школы. Его волосы были светлыми, из-за отсутствия цвета я не мог разобрать какие именно. Он выглядел грустным. На обратной стороне красовалась надпись: «Филипп, Ви́ллем и их наставник». Кто-то из этих мальчиков тот самый Филипп Яковлевич, а кто-то Виллем из снов! Я разглядел на фото маленькие значки у парней с именами. Я угадал, тот, кто похож на призрака их сновидений - Виллем. Вот кто ты такой! В последнем ящике нашёл дневник. Он не был подписан, но я решил его прочитать. Я открыл ветхую книгу с пожелтевшими страницами на развороте с закладкой и стал читать.

«Первое июля. Меня выбрали следующим. Я надеюсь, что Фил не узнает об этом раньше времени. С одной стороны, это моя мечта была - возглавлять наш орден. С другой, это невероятная ноша. Не хочу, чтобы мой друг из-за этого мучился. В прошлый раз десяток убили, всё же оказалось довольно прозаичным. Надеюсь, на том свете культ их не достанет».

Что? Детей выбирали на роли сосудов для целей, а если они не проходили отбор, то... убивали? Зверство.

Это дневник Виллема. Судя по всему, Филипп помешал его карьере культиста и занял его место, безжалостно избавившись от мальчишки. Что за чёрт? Если бы все дети знали, что их из-за непригодности к сосуду поубивают, то все бы давно сбежали. Наверное, только лучшим дают правду узнать. Может, на это намекал сапфировый плод?.. Я с тяжёлыми мыслями осмотрел вторую половину комнаты. Казалось будто тут не хватает кровати, ведь был след от испорченного паркета, а его нетронутая часть была как раз под чем-то. Да и следы от ножек остались. Может, Филипп и Виллем были соседями? Да кто их знает!

Я просмотрел второй шкафчик. Ничего. Только нервно вырезанные Ромбы. Ох, часа три на такое бы потратили. Я позвал друзей:

– Ребята, мне нужно кое-что рассказать.

16. Всё кончается.

Я не стал говорить им обо всем на месте. В моей голове крутились тысячи мыслей, теорий, страхов. Я попросил обсудить это в более приятной обстановке, а именно в кафе. Перед уходом я захватил дневник. Я рассказал им всё, показал рукописи и высказал теории. Марк был зол.

– Ты не мог нам там же объяснить всё?!

– Мне страшно, Фишер. Мне неприятно осознавать, что там была настоящая резня.

Марк скривился, но успокоился. Он отхлебнул от капучино и поморщился. Валентайн сидел молча, Элл был занят изучением дневника. И как все это вышло? Я и Клиффорд же хотели просто написать доклад о местном кладбище, а по итогу мы шляемся по развалинам!

– Может, уже хватит? Мне надоело копаться в этом, – воскликнул Марк.

– Мы все устали. Но мы почти у цели, я уверен. Мы слишком далеко зашли, чтобы отступать, – ответил Вал и отвёл взгляд на прохожих в окне.

Фишер нервный. Обычно он такой когда за день либо что-то уже случилось, либо случится. До этого он был более-менее спокоен. Сейчас словно оживший мертвец или крестоносец. Элл вдруг стал смеяться. Хихикать, посмеиваться, хохотать, ржать. Такого никто не ожидал. Я лихорадочно протёр новые очки, Валентайн оторвался от увлекательного наблюдения за людьми, а Марк сменил выражение лица с сонного на слегка удивлённое.

– Парни, а что ж мы все вместе не сходили в опустевшее логово этих культистов?

Смех подхватил Фишер и я. Кит присоединился последним. Посетители кафе обратили на нас внимание. Что им нужно? Всего-то четыре школьника осознали свою глупую ошибку!

– Элл, Вал, помните вы говорили про их место собраний на набережной? – Спросил Марк. – Так вот. После того, как вы очень мужественно удрали, я бы предложил попробовать туда вернуться. Вдруг что-то интересное найдем.

– Либо станем жертвами психопатов, – добавил Элл.

* * *

Мы пришли на место ближе к ночи. Мы сговорились, что пошли на вечерний сеанс кино, но на самом деле пришли на то место, где Валентайн и Элл видели ритуал. Вода тихо шелестела. Луна загадочно смотрела из-за облаков. Что-то меня напрягало, но неизвестно, что именно. Наверное, вся ситуация. Я взял фонарики на всех, Элл – пару батареек, Валентайн прихватил бинты и перекись, а Марк – свой мобильный и мятные конфеты. Хотя смартфон и не только он взял, Фишер сделал очень высокомерный акцент на этом: «Я вот телефон взял. А вы разве нет?» Тихо продвигаясь к таинственному проёму, мы шептались и шутили. Вал шёл первым. Тут Марк показал красивый круглый белый камень с большим чёрным пятном и сравнил его с глазом. У меня зазвенело в ушах. Глаз принял облик кошачьего ока, вкрапление сжалось в тонкую полосу. Камень похож на глаз Гизмо. Я помотал головой, видение рассеялось, я продолжил путь. Всё прошло так неожиданно быстро, что никто не заметил моего недомогания. Вал шепнул:

– Никого нет. Даже в коридорах. Всё чисто.

Мы смело зашли в пещеру. В главном проходе был вычерчен нам знакомый символ с квадратом, вписанным в другой квадратик. Он казался нам уже даже смешным, будто из задачки по геометрии. Включив фонарики, мы осмотрели остальное помещение. Пещера была будто вырыта вручную, стеллажи и сундуки с предметами были старыми, как динозавры, судя по их виду. Полки ломились от банок и рукописей, а сундуки забиты тканями.

– Товарищи, я нашёл тут банки-склянки с чем-то! – Фишер показал красивую колбу с чем-то, напоминавшим бульон.

– Не советую пробовать, а иначе можно сдохнуть и не встать! – Крикнул Элл и, отобрав у Фишера камеру, сфотографировал его и нечто в сосуде.

– Мне показалось, или был небольшой щелчок спичкой о коробок? – Обеспокоенно спросил я. Я почувствовал запах благовоний. Они были терпкими и острыми, не похожими на приятный аромат цветов или чего-то подобного.

Тут кто-то есть.

Я понял, что нас возможно засекли. Надо смываться отсюда. Я прервал тишину:

– Парни, мне не нравится это. Надо делать ноги. – Валентайн кивнул.

Потемнело в глазах. Голова кружится. Мне плохо. Надо выбираться к чёртовой матери. Я взял за руки друзей и мы вереницей стали выбираться. Чёрт, так тут же выход был, где он?! Все будто ослепли. Тут я споткнулся о что-то и потерял сознание.

* * *

Как я так умудрился, ума не приложу. Всё как в тумане. Мне снится очередной сон. Я на улице. Знакомый район, дома, школа. Небо и здания окрашены ультрамариновым светом, посреди синего полотна горит ярко-красная луна. Или это солнце? Всё так контрастно. Глаза щиплет. Я двигался по направлению к дому, но вдруг провалился в непонятную лужу. Я оказался у дверей знакомого интерната. То самое проклятое здание, где мальчишку Виллема и Филиппа вырастили как скот. Но последний выжил и явно добился успеха, а парень из снов - погиб. Я зашёл в здание. Коридоры казались более тоскливыми. Пол был выпуклым, стены ломились плод гнётом потолков, но мужественно держали свой груз. Тут я обратил внимание на правый коридор. Там стоял мальчик со светлыми волосами. Он был словно альбиносом. В его руках был тот самый клинок. Тут он начал двигаться ко мне. Его выражение лица было равнодушным, он словно был лишён понятия эмоций.

Это же мелкий Филипп!

О чёрт, это же мелкий Филипп и он собирается прибить меня.

Я сиганул к лестнице и побежал на второй этаж. Прыгая через две ступени, я бежал от опасности. Видимо ч не догадался выбежать из здания. Ну да, это же сон. Филипп меня догонял. Я терялся в коридорах и комнатах, негде спрятаться. Я выбежал на крышу. Высоко и холодно. Филипп вылез на улицу и двигался ко мне. Он равнодушно смотрел красными и злыми глазами, словно таил какую-то зависть или ненависть. Я дошёл до края. Был лишь один путь спасения, но он мне не нравился. Филипп, взял меня за руку. Его пальцы были ледяными. Ему явно не нравилось то, что он делает. Он замешкался, но с силой свободной рукой толкнул меня, отпустив в пропасть.

* * *

– Очнись, соня-засоня! – Дал мне пощёчину Марк.

Я проснулся в холодной комнате. Видимо мы всё ещё были в пещере.

– Сильвер, тут дела плохи. Мы пошли не в ту сторону, а потом проход закрыли и нас отрезали. Мы втащили тебя в эту комнату. Она просторная, но не стоит долго здесь находиться, – проговорил Элл, будто рассказывая доклад.

Все услышали чьи-то шаги. Вышел человек в мантии. Знакомый перстень, знакомый символ.

– Мне не нужно представляться, вы и так меня знаете. Мальчишки, вы мне можете насолить крупно. А всё потому что позвоните в полицию.

Филипп. Измученный временем. Он моложе, чем написано в газетах. На вид ему максимум двадцать пять. Белые волосы были небрежно отрублены клинком. Его взгляд был голодным и печальным.

Все были напуганы. Афинский шилом аккуратно проколол палец, капля крови попала на один из символов на полу. Он засветился цветом индиго. Вокруг всё засветилось синим, словно неоновая вывеска кафе. Стали видны Ромбы, шифры и рисунки. Элл и Вал стали сильно беспокоиться. Видимо, они вспомнили ритуал. Филипп снял плащ. Под ним виднелся белый халат, испачканный синей краской.

– Я за вами пристально следил. Вы молодцы, когда вырастите, могли бы и детективами стать. Мне бы такую решительность. Что ж, извините меня, вы не заслужили кошмаров, которые я на вас насылал. Теперь, перед вашей смертью, вы будете свидетелями нового Света.

Культисты зажгли его костюм, но пламя окрасилось белым, а одежда не сгорала. Появлялись крылья, руки, глаза. Множество теней и свет. Земля дрожала. Тут инстинкт самосохранения сработал на ура:

– Вы чего как статуи встали?! Быстро в полицию звони! Пожарным! Кому-нибудь, чёрт тебя побери! – Орал я.

– Да пытаюсь я, связь не ловит, а экстренные звонки не проходят! – Кричал Марк. Элл пытался найти выход, а Валентайн пытался прервать ритуал. Культисты схватили Кита и держали его, но не пытались убить. Нас поочерёдно пытались связать, но мы защищались.

Вспышка, грохот, сдавленный крик и потерянное сознание.

* * *

Я проснулся в поле высокой травы и тумана. Место, где Виллем заколол овцу. На этот раз мой товарищ из снов спокойно лежал на лугу. Он заметил меня.

– О, Си. Рад тебя видеть. Меня охватывает приятное ощущение. Не знаешь что это? Это чувство мести. Что я отомстил за прошлое.

– Виллем?

– А кто ещё?

– Ну вдруг кто-нибудь. Я переспросил. – Я подошёл к мальчику.

– Это конец. Все кончается. Теперь и мой дух свободен, и души умерших. Все будет хорошо, – сказал Виллем и улыбнулся. Его улыбка выглядела отвратительно.

– А мои друзья? Они живы? – Я беспокоился.

- Месть штука страшная. И я сам не подарок. Наверное, хорошо, что я погиб. Фил пережил не лучшее время, он тоже изрядно пострадал.

Мальчик хлопнул.

* * *

Я очнулся, меня разбудили пожарные. Вокруг были фонари и машины. Друзей не было видно. Я был на улице, лежал на импровизированной койке возле группы обеспокоенных людей.

– А где мои друзья? – Спросил я, ища очки.

– Здесь твои экстремалы. Вот же дети, нашли место где искать острых ощущений! – Ругался пожарник. Медсестра окутала меня пледом и дала очки.

– Ничего не болит? – Обеспокоенно спросила она.

– Голова побаливает. Я в норме. Что произошло?

– Был обвал, человека-альбиноса, которого потом опознали как Романа Афинского, задавило насмерть огромным булыжником. Сейчас осматривают переходы. И как только полиция не уследила, что там целые коридоры! – Рассказывал пожарник. Тут я заметил Валентайна, Элла и Марка. Они выглядели очень уставшими, но они бежали ко мне.

– Сильвер! Живой! – Орали они.

* * *

По новостям передавали, что была раскрыта группировка культистов, называвших себя сосудами для Высшего. Род Афинских обещали полностью посадить за решётку. Экспертиза доказала обман Филиппа, когда он выдавал себя за брата. Нас допросили и сказали, чтобы впредь о всех странностях сообщали. Конечно, нам досталось за личное расследование, но все равно доказали нашу непричастность к группировке. Мне досталось от тёти и папы, Марку, Валу и Эллу повезло не больше моего. Но все были обеспокоены в бо́льшей мере. Я рад, что всё закончилось.

На выходных мы вырвались погулять. По пути к месту встречи, я встретил кота Гизмо. Его глаз горел синим. Он был словно искусственным. Я подошёл к нему и погладил. Почему мне не кажется это странным? Я увидел на траве письмо. Видимо из сумки почтальона вылетело или же у кого-то из кармана. Я посмотрел на имя получателя: «Афинской Марте Валентиновне». Адрес был дома моей соседки. Стоп. У нас в городе только одна семья носит такую фамилию. А именно семья мёртвого Филиппа.

То есть это его бабушка?! Моя соседка была бабулей мёртвых братьев.

Я не стал вскрывать письмо, а лишь аккуратно его на место и стремительно побежал к школе – месту встречи. Видимо отправитель не в курсе, что бабуля за решёткой. Я рассказал друзьям о Марте. Они крайне удивились и поверили мне на слово. Мы решили прогуляться до «Сапфирового Сада». Всё было пустым, словно нечисть ушла из этой земли. Похороны Афинского будут послезавтра. Как хорошо, что всё закончилось.

И Гизмо никогда не было. Был Виллем, заключённый в теле кота.