Сапфировая кровь 2. Академия

Глава 1

Незнакомец стоял в дверях мастерской, заслоняя собой утренний свет. На нем был простой дорожный плащ из добротной шерсти, капюшон скрывал верхнюю половину лица, но даже так я чувствовал на себе тяжелый, оценивающий взгляд.

Лисса замерла за моей спиной, сжимая в руке кухонный нож. Салвер, стоявший у верстака с коробкой инструментов, медленно опустил молоток, настороженно глядя на гостя.

— Мастер Арден? — он не повышал тона, но в этом спокойствии чувствовалась стальная уверенность.

Я незаметно сунул кольцо с «разомкнутым кругом» глубоко в карман и кивнул.

— Это я. Чем обязан?

Незнакомец переступил порог мастерской, хрустнув сапогом по осколкам стекла. Он окинул взглядом разгромленное помещение — пустые полки, мусор на полу, выбитое окно — с небольшим удивлением, но задавать лишние вопросы не стал.

— Вижу, я не совсем вовремя, — произнес он, глядя на меня. — Но мое дело не терпит отлагательств.

Незнакомец помолчал пару секунд, собрался с мыслями и продолжил.

— До нас дошли слухи о ваших талантах в производстве артефактов. Я приехал обсудить с вами одно дело, мастер. Правда, оно конфиденциальное.

Он скользнул взглядом по Салверу.

— При всем уважении к вам, мастер Данн. Этот вопрос я бы хотел обсудить с Арденом наедине.

Салвер нахмурился, собираясь возразить, но я поднял руку.

— Все в порядке, Салвер. Оставьте нас на пару минут.

Салвер покосился на мой пояс, где висел кинжал, потом на гостя, и неохотно кивнул.

— Мы будем на кухне, Арден. Если что...

— Хорошо, — я дождался, пока они выйдут, и повернулся к гостю. — Я слушаю.

Незнакомец подошел к чистому краю верстака и поставил на него сверток, замотанный в темную ткань.

— Речь пойдет о ремонте артефакта. Но, прежде чем мы начнем, я должен взять с вас Клятву молчания. О том, что вы увидите, не должна знать ни одна живая душа. Даже ваш наставник. Также я хотел бы остаться инкогнито и не называть свое имя.

Я задумался. Прошлый раз подобную клятву я давал Лорену Вэстмару, нынешнему моему партнеру и инвестору. Тогда все прошло очень даже неплохо. Но все равно, давать такие клятвы требовалось очень осторожно.

Обычные артефакты не прячут за магическими клятвами. Там, под темной тканью, лежало что-то по-настоящему редкое, сложное и, скорее всего, запретное. Для меня, как для инженера, возможность изучить технологию такого уровня была соблазном, мимо которого я не мог пройти. Знания были единственным капиталом, который меня всегда манил больше денег, и, если ценой за доступ к новым знаниям нужно заплатить всего лишь молчанием, эта сделка казалась мне выгодной.

Дождавшись моего кивка, незнакомец подошел к чистому краю верстака. Его рука нырнула в карман плаща и выложила на дерево небольшой плоский камень, похожий на заполированную пластину серого цвета.

Я узнал этот предмет сразу. Такой же был у Лорена Вэстмара. Артефакт для фиксации Клятвы.

— Вы знаете процедуру? — спросил гость.

— Знаю, — кивнул я. — Стандартная формулировка?

— Да. О том, что вы увидите, не должна знать ни одна живая душа.

Я вздохнул. Мне не нравилось связывать себя обязательствами, но решение я уже принял. Подойдя к столу, я накрыл камень ладонью. Он был холодным, как и прошлый раз.

— Обещаю хранить тайну этого дела, пока жив, — произнес я твердо.

Камень под моей ладонью на миг бледно вспыхнул. Знакомое, неприятное тепло поползло от ладони вверх по предплечью, впитываясь под кожу. Клятва была принята.

Гость кивнул и убрал пластину обратно в карман.

— Теперь к сути.

Он поставил на верстак сверток, замотанный в темную ткань, и развернул его. На столе стоял черный металлический куб. Матовый, тяжелый на вид, с гранью примерно в две ладони. Ни единого шва, ни одной царапины. Идеальная геометрия, какая бывает только у очень дорогих вещей.

— Он не работает, — сухо сказал гость.

— Что именно не работает? — я подошел ближе, но касаться пока не стал.

— Данный артефакт должен отзываться на поток силы. Принимать его. Но уже больше года он не подает признаков жизни. Энергия входит, как в песок, и просто исчезает. Мы показывали его мастерам... — он сделал паузу, подбирая слово, — разного уровня. Они сказали, что отремонтировать его им не по силам.

Незнакомец достал из-под плаща увесистый кожаный кошель.

— Пятьдесят золотых, если почините его.

Я посмотрел на золото. Потом перевел взгляд на куб. Секретный артефакт. Клятва молчания. Человек без лица и имени. И очень большой кошелек золота. Пришло время повышать ставки.

— Ваше дело имеет другую цену.

Гость чуть наклонил голову, словно птица.

— Какая ваша цена?

— Учитывая секретность и Клятву, плата монетами не подходит.

— Чего же вы хотите?

— То, что не всегда можно купить, даже когда имеешь деньги, — я посмотрел ему прямо в глаза, точнее, в темноту под капюшоном. — Редкий артефакт меня устроит.

Незнакомец молчал несколько секунд. Он оценивал меня. Видимо, наглость провинциального мастера его удивила, но раз никто не справился до меня, значит выбор у него не большой.

Гость убрал мешочек с золотом и снова полез во внутренний карман. На свет появился небольшой плоский футляр, обитый бархатом. Щелкнул замок. Внутри, на мягкой подложке, лежали два кристалла в простой оправе.

Я узнал их мгновенно. Такой же кристалл был у Майлин. Кристалл дальней связи. Стратегический ресурс, доступный только военным и высшей аристократии.

— Устраивает? — коротко спросил он.

Это было больше, чем я рассчитывал. Цена таких кристаллов могла превышать стоимость всего этого дома.

— Вполне.

Я положил руку на куб. Металл был ледяным.

— Как я пойму, что он исправен?

— Вы увидите, — уклончиво ответил гость. — Если он оживет, на гранях проступит свет. Лазурный узор.

Я кивнул и, не теряя времени, пустил пробный импульс магии. Повел его по лабиринту каналов и почти сразу наткнулся на проблему. В центральном распределительном узле, там, где сходились десятки разных магистралей, путь прерывался. Я видел плотный, бесформенный сгусток энергии, который окаменел и наглухо закупорил всю систему.

Если я правильно понимаю, то все, кто пытался чинить этот артефакт до меня, просто не могли это увидеть, а значит и понять суть проблемы.

Я убрал руку.

— Ну что? — в голосе гостя слышалось нетерпение пополам со скепсисом.

— Мне кажется, я нашел причину поломки, — произнес я, наконец поднимая глаза от куба. — Но решение не будет быстрым. Мне потребуется время, чтобы подобрать нужный метод воздействия и не повредить структуру. Около часа, может, чуть больше.

Я кивнул на единственное кресло в углу.

— Вы можете пока присесть или, если у вас есть срочные дела в городе, вернуться позже.

Незнакомец даже не посмотрел в сторону кресла. Он стоял абсолютно неподвижно, словно боялся спугнуть удачу.

— Я останусь здесь, — его тон исключал любые возражения. — Артефакт должен все время оставаться в поле моего зрения. Работайте, мастер. Я не буду мешать.

Гость отошел на шаг назад, давая мне пространство.

Я достал свои инструменты. Выбрал тонкий стилет из мифрилового сплава, который использовал как проводник, и сел за верстак, полностью сосредоточившись на задаче.

Первая попытка была осторожной. Я попытался мягко расшатать «пробку» вибрацией. Направил через острие стилета серию частых, мелких колебаний, стараясь войти в резонанс с застывшей энергией внутри.

Полчаса я подбирал частоту. Металл под пальцами слегка потеплел, но засор не сдвинулся ни на микрон. Сгусток был слишком плотным, спрессованным от сильного давления.

Я сменил тактику. Решил попробовать «растворить» его. Вместо того чтобы бить в лоб, я начал подавать ману тончайшими струйками, пытаясь найти микротрещины в структуре засора и расширить их изнутри.

Прошло еще двадцать минут. Я чувствовал, как напрягаются мои собственные каналы от предельной концентрации. В какой-то момент мне показалось, что пробка поддалась, но это была иллюзия — я лишь снял верхний слой «накипи».

Гость за спиной нетерпеливо вздохнул.

— Проблемы, мастер?

— Сложность, — отрезал я, не поднимая головы. — Не мешайте.

Я отложил стилет и размял затекшие пальцы. Нужен был третий путь. Грубая сила сломает каналы. Мягкое воздействие не берет этот засор. Значит, нужен точечный пробой.

Я снова приставил стилет к грани куба. На этот раз не стал распыляться, а начал накапливать ману на самом кончике иглы, сжимая ее до предела. Прицелился, направляя ее в точку сцепления засора со стенкой канала. В самое слабое место.

— Сейчас... — шепнул я.

Резкий, как выстрел, выброс силы. Я почувствовал отдачу даже в локте. Внутри куба сжатая мана ударила в уязвимую точку, как долото скульптора. Я увидел, как монолитный камень засора дал трещину. Потом вторую. И вдруг рассыпался в пыль, которую тут же подхватило остаточное течение магии. Путь был свободен.

Я выдохнул и медленно убрал стилет, чувствуя, как дрожат руки от перенапряжения.

— Готово. Пробуйте.

Гость с недоверием посмотрел на меня, потом на куб. Положил ладонь на верхнюю грань. Я увидел, как его энергия хлынула внутрь. Теперь ей ничто не мешало. Она заполнила контур за долю секунды.

Черный металл дрогнул. Из глубины, словно из-под толщи темной воды, начал пробиваться свет. Сначала тусклый, потом ярче. На гранях куба вспыхнул сложный, геометрически безупречный узор лазурного цвета. Свет был холодным, ровным, без единого мерцания.

— Работает... — выдохнул гость. В его голосе на миг прорезалось что-то человеческое — чистое облегчение.

Он быстро поднял взгляд на меня.

— Отвернитесь, мастер.

— Что?

— Отвернитесь. Проверка требует... приватности.

Я пожал плечами и повернулся спиной к верстаку, делая вид, что протираю стилет тряпкой. В тишине мастерской не было слышно ни скрипа, ни щелчка механизма. Так прошло секунды три. А потом по ушам ударило.

ХЛОП!

Глухой, резкий звук. Меня даже качнуло вперед немного.

— Можете повернуться.

Я обернулся. Гость уже благополучно успел спрятать куб в своей сумке, висевшей у него на плече, а ко мне подвинул бархатный футляр с кристаллами.

— Работа выполнена безупречно. Благодарю.

Он накинул капюшон поглубже.

— Забудьте, что я здесь был. И забудьте, что вы видели. Если этот артефакт всплывет в разговорах... вы знаете последствия Клятвы.

— Я умею молчать, — ответил я, накрывая ладонью футляр с кристаллами.

Гость вышел так же бесшумно, как и появился. Когда дверь за ним закрылась, я наконец открыл футляр. Два редких кристалла лежали передо мной.

К сожалению, я так и не понял, что за куб я починил. Схема каналов была слишком сложной, чтобы расшифровать ее назначение. Но я запомнил ее. Каждый изгиб, каждый узел. Моя память инженера сохранила чертеж, и когда-нибудь я пойму, что это было.

А вот кристаллы... Я взял один из них в руки и поднес к глазам. Внутри хаоса природной породы я увидел структуру. Четкую кристаллическую решетку. И она вибрировала. Едва заметно, на грани восприятия. Я взял второй камень. Он вибрировал в унисон.

Это не магия богов. Это физика. Резонанс. Два куска одной породы, имеющие идентичную структуру решетки.

Я усмехнулся. Местные маги ищут такие пары годами в шахтах, считая их даром небес. Но если я пойму принцип формирования этой решетки... мне не нужны будут шахты. Мне потребуется лаборатория и правильные условия кристаллизации. Я смогу делать их сам.

Этот заказ стал для меня отличным уроком. Если бы я взял деньги, они бы просто осели в кошеле и рано или поздно закончились. А эти кристаллы... они открывают передо мной возможности, которые нельзя купить.

В моей прошлой жизни мгновенная связь была обыденностью. Там даже не задумывались, какое это чудо — услышать голос собеседника на другом конце города через секунду. Здесь же, в мире, где скорость информации равна скорости лошади, этот информационный вакуум раздражал меня больше всего. Любая несогласованность действий превращалась в проблему, которую приходилось решать часами, а то и днями.

Теперь у меня был шанс это исправить.

***

Я вошел на кухню. Салвер и Лисса сидели за столом, напряженно глядя на дверь. Увидев меня живым и невредимым, они с облегчением выдохнули.

— Ушел? — коротко спросил Салвер.

— Ушел, — кивнул я, подходя к столу. — И заплатил за работу.

Я положил бархатный футляр на столешницу, прямо между кружками с остывшим чаем. Щелкнул замком. Салвер наклонился вперед. Когда он увидел содержимое, его глаза округлились. Как мастер артефактор, он прекрасно понимал цену подобным вещам.

— Это же... — он осекся, боясь произнести название вслух. — Арден, ты понимаешь, сколько это стоит? Он отдал тебе это за час работы?

— Он предлагал золото. Много золота, — спокойно ответил я, доставая один кристалл. — Но я отказался.

Салвер поднял на меня непонимающий взгляд.

— Отказался от золота? Сейчас, когда нам нужно обустраиваться на новом месте?

— Именно поэтому, — я вложил один кристалл в его широкую, мозолистую ладонь. — Золото мы заработаем, Салвер. Руки у нас есть, голова на месте. А вот такие вещи... их просто так не купишь, даже если у тебя полные карманы монет. Это стратегический ресурс.

Я сжал второй кристалл в своей руке.

— Мы едем в столицу. Там свои правила, свои хищники. Нам с тобой придется часто разделяться. Если случится беда, или если появится срочный заказ, посыльный может опоздать или его перехватят.

Я указал на камень в его руке.

— С этим я смогу связаться с тобой мгновенно. С любого конца города.

Салвер с трепетом погладил грань кристалла большим пальцем.

— Связь в реальном времени. Это дает колоссальное преимущество, — пробормотал он.

— Пока наши конкуренты будут слать письма голубями, мы будем решать вопросы здесь и сейчас.

Я увидел, как в глазах наставника меняется выражение. Сначала был шок от моего решения отказаться от золота, потом — понимание. И наконец — одобрение. Он осознал, что я не просто «отказался от денег», а инвестировал в наш главный актив весьма удачным способом.

— Ты становишься пугающе дальновидным, парень, — усмехнулся он, сжимая кристалл в кулак.

Я спрятал свой камень во внутренний карман.

***

Интерлюдия. Тайный заказчик и его покровитель

Кабинет в одной из башен Верхнего Аленграда был погружен в полумрак. Тяжелые бархатные шторы надежно скрывали происходящее от любопытных глаз, а магический контур, вшитый в стены, гарантировал, что ни одно слово не покинет эту комнату.

Хозяин кабинета сидел в глубоком кресле у камина. На вид ему было около пятидесяти — властное выражение лица, тронутые сединой виски, и глаза человека, привыкшего отдавать приказы, которые не обсуждаются.

На столе перед ним вспыхнул крупный кристалл связи, установленный в массивную золотую оправу. Воздух над камнем дрогнул, собираясь в полупрозрачную фигуру человека в капюшоне.

— Милорд, — голос призрачной фигуры звучал глухо.

— Докладывай, — хозяин кабинета даже не повернул головы, продолжая смотреть на огонь. — Ты нашел мастера?

— Да. И я только что вышел из его мастерской.

— Значит, это был ты...

Хозяин кабинета наконец повернулся. Он кивнул на черный куб в углу.

— Час назад артефакт вдруг ожил. Хлопок — и на бархате появилась простая медная монета. Я уж думал, у меня галлюцинации.

— Это был тестовый пуск, милорд, — поклонился Николас. — Я должен был убедиться, что канал стабилен, прежде чем докладывать.

— Лучшие мастера столичной Гильдии утверждали, что связь между кубами разрушена необратимо. А ты хочешь сказать, что провинциальный ремесленник справился там, где сдались магистры?

— Он справился за час, милорд.

— Повтори, — жестко приказал Лорд. — Я хочу убедиться еще раз. Отправь мне что-нибудь. Прямо сейчас.

Проекция Николаса склонила голову.

— Принимайте.

Аристократ встал и подошел к тяжелому постаменту в углу комнаты. Там, на черном бархате, стоял предмет, точь-в-точь повторяющий тот, что сейчас держал в руках его агент за сотни километров отсюда. Черный металлический куб. Идеальная геометрия. Этот парный артефакт был бесполезным куском металла уже больше года.

Секунда тишины.

Вдруг по матовой поверхности куба пробежала лазурная искра. Металл тихо загудел. На верхней грани воздух сгустился, и с сухим хлопком, материализовался предмет. Золотой ален блеснул в свете камина, идеально ровный, теплый, словно его только что достали из кармана. Аристократ взял монету.

— Безупречно... — пробормотал аристократ. — Мгновенная телепортация материи. Связь восстановлена.

Он вернулся к кристаллу связи, сжимая монету в кулаке.

— Рассказывай. Кто он?

— Зовут Арден. Молодой, дерзкий. Живет в мастерской на окраине.

— Как он это сделал?

— Не могу знать, милорд, — покачал головой Николас. — Он не болтлив. Работал молча, использовал инструменты, а не заклинания. Секрет ремонта остался при нем.

Аристократ хмыкнул.

— Дерзкий мастер, который умеет хранить секреты? Это редкость. Сколько он взял?

— Он отказался от золота.

Брови Лорда поползли вверх.

— Отказался?

— Да. Сказал, что из-за Клятвы и секретности монеты его не интересуют. Потребовал редкий артефакт в обмен на услугу.

— Наглец, — без злости, скорее с интересом произнес хозяин. — И что ты сделал?

— Я принял решение отдать ему пару малых кристаллов связи. Тех, что вы выдали мне для оперативной работы. Иначе сделка бы не состоялась.

— Кристаллы вместо золота... — задумчиво произнес аристократ. — Значит, он понимает, что есть вещи дороже денег.

Он посмотрел на черный куб, который теперь снова стоил дороже небольшого замка. Возможность мгновенно получать яды, документы или редкие ингредиенты через любые стены была бесценной. И этот безродный парень вернул ее ему.

— Где он сейчас?

— Мои люди проследили за ним после моего ухода. Он покинул мастерскую. Примкнул к торговому каравану, идущему на север. Судя по разговорам, его цель — столица. И Академия.

— Академия... — лорд постучал монетой по столу. — Любопытно.

— Каковы будут приказы? Устранить, как нежелательного свидетеля? Он дал Клятву Молчания, но мы не можем рисковать тайной «Теневого Курьера».

— Нет, — отрезал хозяин. — Не трогай его. Пока что. Таланты, способные чинить такие артефакты, на дороге не валяются. Но и спускать с него глаз нельзя.

Аристократ сжал монету в кулаке.

— Присматривай за ним, Николас. Я хочу знать, что он будет делать в Академии. И кто попытается его завербовать.

— А если он станет помехой?

— Тогда мы решим этот вопрос. А пока... пусть живет. Он может стать полезной фигурой на доске. Или опасной. Время покажет.

— Будет исполнено, милорд. Проекция мигнула и погасла. Хозяин кабинета остался один. Он подбросил золотой ален в воздух и ловко поймал его, глядя в темноту угла, где снова ожил черный куб.

— Арден... — тихо произнес он, пробуя имя на вкус. — Поглядим, кто ты такой.

***

Сборы заняли не больше часа, хотя Салверу это время показалось вечностью. Он с тяжелым сердцем покидал дом, в который вложил столько сил. Мастер то и дело возвращался в мастерскую — то зачем-то пытался прикрыть выбитое окно куском мешковины, словно это могло защитить теперь уже абсолютно пустую комнату, то проверял, не закатилась ли какая деталь в угол, где еще час назад стоял его верстак. Мне пришлось буквально за руку выводить его на улицу.

К полудню мы прибились к большому торговому обозу, идущему на север. Нам повезло, купец, пожилой мужчина с цепким взглядом, искал дополнительную охрану, а вид двух мужчин при оружии внушал доверие. Мы сторговались всего на один золотой за место для нашей телеги, при условии, что в случае нападения мы встанем в строй защитников.

Я сразу оговорил один нюанс: мне нужно было ненадолго отлучиться в деревню Виллин. Пришлось уговорить купца одолжить мне одну из запасных лошадей каравана. Старик поворчал для порядка, но согласился — в качестве гарантии, что я не сбегу с животным, у него в залоге оставалась наша повозка с инструментами. Да и обоз двигался медленно, как жирная гусеница, так что всаднику налегке ничего не стоило нагнать его за пару часов.

Визит к матери вышел коротким. Она постарела, но держалась крепко. Я не стал устраивать долгих сцен — это было бы лишним. Просто убедился, что она здорова, и оставил денег. Не целое состояние, которое могло бы привлечь деревенских завистников, а сумму, которой ей хватит на год спокойной жизни.

— Я буду присылать весточки, — пообещал я, садясь в седло. — И помощь тоже.

Она лишь кивнула, провожая меня беспокойным взглядом. Я сделал то, что должен был.

Вернувшись к каравану, я пересел в телегу. Крамм остался далеко позади. Впереди нас ждала столица. Для Салвера это был шанс создать мастерскую на новом месте. Для Лиссы — возможность открыть настоящую сыскную контору, где ее талант к деталям станет профессией. А для меня столица означала еще и Академию. Место, где хранятся знания этого мира, и куда мне нужно попасть во что бы то ни стало.

Монотонный скрип колес и дорожная пыль действовали усыпляюще. Салвер, обнимая ящик с любимыми инструментами, дремал, а Лисса с любопытством разглядывала пеструю толпу попутчиков, то и дело щелкая затвором своего фотоаппарата. Казалось, что самое сложное уже позади, и впереди нас ждут две недели скучной, безопасной дороги.

Мы ошибались.

Внезапный крик мужчины в середине каравана прервал наше безмятежное путешествие…

Глава 2

— Воры! Обокрали! Держи их!

Истошный вопль разорвал дорожную скуку, словно удар хлыста. Караван, который еще секунду назад лениво полз по тракту, мгновенно встал.

Я среагировал быстрее, чем успел подумать. Рука привычно нырнула под плащ, пальцы сомкнулись на рукояти меча. Салвер, дремавший рядом, открыл глаза и одним слитным движением подтянул к себе арбалет. Щелкнул взводимый механизм.

— Началось, — буркнул наставник, оценивая обстановку. — Крики в центре, у богатой повозки.

Кричал купец Гальт, плотный мужчина в дорогом, но запыленном кафтане. Вокруг его телеги уже собиралась толпа, там были охранники, возницы и просто любопытные.

— Лисса, сиди в телеге и не высовывайся, — бросил я на ходу. — Салвер, пошли проверим.

Мы протиснулись среди зевак и вышли в круг света, образованный несколькими факелами. Картина была удручающей. Гальт, красный и взмыленный, бегал вокруг своей повозки, а посреди круга стоял начальник его охраны — здоровяк со шрамом на щеке по имени Брук. Одной рукой он держал факел, а другой встряхивал за шиворот щуплого паренька-конюха из соседнего обоза.

— Попался, крысеныш! — ревел Брук. — Я давно заметил, как ты крутишься рядом!

— Я не брал! Клянусь богами! — визжал парень, болтаясь в воздухе, как тряпичная кукла. — Я только упряжь проверить подходил!

— У господина Гальта пропала шкатулка с векселями! — Брук повернулся к толпе, ища поддержки. — Я отошел на минуту воды попить, возвращаюсь — а этот уже у полога шарит!

Толпа гудела. Люди в дороге нервные, страх за свое добро делает их жестокими. Кто-то уже крикнул: «Вздернуть вора!», и этот призыв нашел отклик.

Я посмотрел на парня. Его трясло, глаза были полны животного ужаса. От него тянуло паникой, отчаянием, но... не ложью. Я чувствовал, парень говорил правду.

А вот Брук, который так праведно негодовал, наоборот — врал.

— Вмешиваемся? — тихо спросил Салвер, держа арбалет опущенным, но готовым к бою.

— Придется. Иначе они его убьют.

Я шагнул вперед.

— Отпусти парня, Брук.

Мой голос прозвучал спокойно, но в повисшей тишине его услышали все. Начальник охраны замер, медленно поворачивая голову.

— Ты кто такой? — прошипел он, щурясь. — А, тот мастеришка с телеги инструментов? Вали отсюда, пока цел.

— Я сказал, отпусти. Он ничего не брал.

— Ты что, его подельник? — Брук бросил конюха на землю и шагнул ко мне, положив ладонь на эфес меча. — Или хочешь занять его место?

Ситуация накалялась. Но тут из толпы вышел один из наемников, который ехал с нами от самого Крамма.

— Постой, Брук. Не дури.

Наемник прищурился, вглядываясь в мое лицо, а потом уважительно кивнул:

— Это мастер Арден. Тот самый, что помог дознавателю Хейдену взять банду на портовых складах. Помнишь слухи? Они тогда втроем раскидали десяток головорезов.

Гальт, услышав это, замер посреди своей истерики.

— Тот самый? Из Крамма? — он перевел взгляд с меня на Брука и обратно. — Мастер Арден? Вы... вы можете найти мои векселя? Там бумаги почти на три сотни золотых!

— Могу. Но только если вы прекратите этот балаган, — жестко ответил я и повернулся к Бруку. — Смотри мне в глаза.

Начальник охраны напрягся, но взгляд не отвел. Он был уверен в себе. Слишком уверен.

— Когда пропала шкатулка? — спросил я.

— Только что! — рявкнул Брук. — Я же говорю, отошел на минуту...

Ложь.

Внутри меня словно натянулась и лопнула струна. Значит шкатулки не было на месте уже давно.

— Не ври мне.

Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

— Шкатулки не было на месте уже давно. Ты знал это.

Брук побагровел, вены на его шее вздулись.

— Ты меня обвиняешь?! — заорал он. — Я служу господину Гальту пять лет! Днем, во время привала, я сидел у костра с парнями, мы играли в кости! Вон, спроси любого!

Трое его подручных тут же закивали, пряча глаза:

— Да, да! Он не отходил ни на шаг! Мы играли все время!

Ложь, ложь, ложь. Густая, согласованная. Они подготовили алиби заранее.

— Твое слово против моего, — ухмыльнулся Брук, видя, что купец колеблется. — У меня три свидетеля. А у тебя что? Байки из порта?

— У него есть я.

Я обернулся. Лисса стояла прямо за моей спиной. Когда она успела слезть с телеги и пробраться сквозь толпу? В руках она сжимала свой фотоаппарат.

— Днем. На привале. Я хотела снять ваш лагерь, господин Гальт. Уж больно вы колоритно смотрелись на фоне реки.

Брук нахмурился, глядя на деревянную коробку в ее руках:

— Что это за ерунда? Игрушка?

— Это свидетель, который не умеет врать, — я взял у Лиссы аппарат. — И который не берет взяток.

Я нажал кнопку просмотра. Внутри корпуса активировался кристалл, и через линзу наружу ударил луч света, проецируя изображение на белый тент повозки. Картинка была черно-белой, зернистой, но четкой.

Толпа ахнула и подалась назад. Для них это было чудо.

На снимке был запечатлен дневной лагерь. Костер, котелок. Трое охранников сидели и кидали кости, смеясь. А вот место Брука было пустым. Но самое главное было на заднем плане. Чуть размыто, но абсолютно узнаваемо, широкая спина начальника охраны маячила у той самой повозки. Он стоял вполоборота, оглядываясь, а его рука по локоть уходила под полог, туда, где лежали личные вещи купца.

В лагере повисла звенящая тишина. Гальт переводил взгляд с проекции на своего верного охранника.

— Брук? — голос купца дрогнул. — Это... ты?

Алиби рассыпалось в прах. Подручные Брука, поняв, что их сдали с потрохами неведомой магией, тут же попятились.

— Он заставил нас! Мы не знали, что он воровать пошел! Он сказал, просто проверит посты!

Лицо Брука исказила гримаса ярости. Он понял, что терять нечего.

— Ах вы твари колдовские...

Он рванул меч из ножен, намереваясь рубануть меня, пока я держу аппарат.

Щелк.

Сухой, короткий звук. Арбалетный болт вонзился в землю в сантиметре от сапога Брука.

— Брось железку, — спокойно произнес Салвер. Он стоял в трех шагах, держа арбалет у бедра. — Следующий будет в колено.

Брук замер. Он посмотрел на арбалет, на решительное лицо Салвера и разжал пальцы. Меч упал в дорожную пыль.

Векселя нашли в седельной сумке Брука, завернутые в грязную тряпку. Гальт, бормоча извинения и благодарности, чуть ли не силком всучил нам кошель с золотом.

Когда мы вернулись к нашей телеге, караван уже начинал приходить в себя, хотя до рассвета было еще далеко. Я подкинул кошель на ладони — тяжелый.

— Неплохо сработано, — усмехнулся Салвер, снимая напряжение с тетивы. — В Крамме вы бы за такую оплату неделю бегали, а тут — один кадр и пара слов.

— Тут надо благодарить Лиссу, — я кивнул на напарницу.

Она сидела и бережно протирала линзу артефакта, при этом выглядела абсолютно довольной собой.

— Знаешь, Арден, — сказала она, не поднимая глаз. — Мне кажется, нам даже вывеска в столице не понадобится. Клиенты нас сами найдут.

Я посмотрел на дорогу, уходящую в темноту.

— Найдут, — согласился я. — Главное, чтобы мы были к этому готовы.

***

Дорога до Аленграда занимала почти две недели. Если первые дни мы были на взводе, ожидая погони или мести Брука, которого Гальт с позором высадил на первом же постоялом дворе, то вскоре дорожная рутина взяла свое.

Монотонный ритм движения, пыль, скрип колес, короткие ночевки под открытым небом. Караван жил по своим законам, превращаясь в маленький кочевой город, и мы постепенно становились его частью.

Чтобы не сойти с ума от скуки и тряски, я искал собеседников. И нашел одного, весьма интересного. В одной из повозок ехал парень лет двадцати с небольшим. Худой, с острыми чертами лица и цепким взглядом. Он носил дорожный плащ из добротной шерсти, на отвороте которого была приколота простая синяя нашивка. Судя по всему — студент Академии.

Всю дорогу он держался особняком, свысока поглядывая на грубоватую охрану и простых возниц. Он явно скучал, но гордость не позволяла ему общаться с простолюдинами. Однако, узнав, что я и Салвер — мастера по созданию артефактов, коллеги по цеху, снизошел до разговора с нами.

Вечером, когда караван встал на привал, я подсел к его костру с котелком горячего чая.

— Возвращаетесь к учебе, господин маг? — спросил я, протягивая ему кружку.

Парень кивнул, принимая угощение.

— Элиан, третий курс, — коротко представился он. — Срочные дела в столице. Пришлось прервать свой отдых. А вы, мастер, я смотрю, тоже туда?

— Да, — твердо ответил я. — Я еду поступать в Академию.

Элиан спокойно отпил чай, ничуть не удивившись.

— Дело хорошее, — оценил он. — Если есть искра, глупо оставаться самоучкой. Вы на какой факультет метите?

— Пока присматриваюсь.

— А что тут присматриваться? — усмехнулся Салвер, подсаживаясь к нам. Он по-хозяйски поправил полено в костре. — У тебя руки золотые, Арден. Прямая дорога на факультет Артефакторики, к «Синим». Как я в свое время.

Элиан с интересом посмотрел на моего наставника.

— Вы выпускник?

— Двадцать лет как выпустился, — с ностальгией произнес Салвер. — Помню, как мы тогда в общежитии праздновали сдачу зимней сессии... Славное было время.

— Славное... — протянул Элиан, и его лицо помрачнело. — Боюсь, мастер, вы не узнаете нынешнюю Академию. Времена изменились.

— Что, устав переписали? — прищурился Салвер.

— Конкуренция стала жестче.

Элиан демонстративно поправил на груди серебряный значок, на котором красовалась надпись «100».

— Помните распределение по факультетам? Раньше вы сдавали экзамен и шли туда, куда душа лежит.

— Было такое, — кивнул Салвер.

— Забудьте. Теперь действует «Правило четверти». Мест на каждом факультете — не больше двадцати пяти процентов от потока. Даже если ты сдал все на отлично, но оказался в рейтинге ниже соседа — ты пролетаешь мимо желаемого места.

Он посмотрел на меня.

— Все, конечно, рвутся в элиту. На факультет боевой магии, к «Красным». Там готовят офицеров, штурмовиков, дуэлянтов. Это прямая дорога к титулам и реальной власти в Королевстве.

Он отхлебнул чай и продолжил:

— Другие стремятся на факультет Целительства, к «Зеленым». Бойцы из них никакие, зато их услуги стоят безумных денег. Бедный лекарь — это нонсенс.

— Логично, — кивнул я. — А если ты не лучший из лучших? Куда тогда?

— Если ты в конце списка, то тебя не спросят, куда ты хочешь. Распределят по остаточному принципу. Обычно на факультет Защитников, к «Коричневым». Будешь всю жизнь месить грязь на границе, возводя стены, или работать на стройке.

— Мда, — нахмурился Салвер. — Раньше давали выбор. Гайки закручивают.

— И это еще не все, — продолжил студент. — Зимняя практика. Раньше это была просто отработка навыков в поле. Теперь нас выкидывают в Мертвые предгорья. С минимумом припасов. Задача — не просто выжить, а принести трофей. Там ломаются многие.

— Какой еще трофей? — не понял я.

— Трофей — это доказательство того, что вы зашли вглубь зоны, а не отсиживались неделю на опушке леса, жуя сухари.

Он загнул палец:

— Это может быть шкура пещерного волка, ядовитая железа шипохвоста или редкий морозный корень, который растет только на скалах. Ректор считает, что маг, вернувшийся без добычи — это просто турист. Пришел пустым — значит, трус. Незачет и отчисление.

— Сурово, — покачал головой Салвер. — Мы в свое время просто топографию сдавали и костры разводили.

— Там ломаются многие, — подытожил студент.

— Значит, будем готовиться, — сказал я. — Я еду туда не для того, чтобы вылетать.

— Настрой правильный, — кивнул Элиан. — Вам, как мастеру с опытом работы, будет проще, чем тем, кто дела настоящего не видал. Но вот вам совет. Бесплатный. С высоты, так сказать, моего опыта.

Он снова коснулся своего серебряного значка.

— Видите этот знак Сотника? Мне доверено управление целой сотней учащихся. В Академии иерархия сейчас жесткая.

Он понизил голос, оглядываясь по сторонам.

— Мастер Салвер, вы помните планировку общежитий? Пять башен и центральный корпус?

— Конечно. Я жил в южной башне.

— Западное крыло сейчас закрыто. Официально — на ремонт. Но он длится уже год.

— Там всегда дуло из окон, — пожал плечами Салвер. — Неудачная постройка.

— Дело не в сквозняках.

Элиан наклонился ближе к огню, понизив голос:

— Мы называем это «Спецхраном». Изолированный склад для артефактов высшего класса опасности. Тех, что были конфискованы или созданы в стенах Академии, но признаны слишком нестабильными.

— И зачем их хранить в жилом корпусе? — удивился Салвер.

— Там стены облицованы Мертвым камнем. Он глушит любой фон и блокирует магический поиск. Лучшего изолятора не найти.

Элиан помешал угли веткой.

— Академия собирала эти предметы десятилетиями. Сломанные жезлы, искаженные накопители, экспериментальные сферы... Все, что нельзя использовать, но жалко уничтожить. Проблема в том, что эти предметы лежат там в темноте и... взаимодействуют. Резонируют друг с другом. Поэтому там творится неладное с магическим полем.

— Звучит как вызов для артефактора, — задумчиво произнес я. — Изучить такие вещи — это уникальный шанс.

— О, каждый год находятся такие «охотники за сокровищами», — усмехнулся студент. — Первокурсники, желающие прославиться, или старшекурсники, которым нужны деньги. Но никто не проходит дальше первой двери.

— Охрана?

— Магический контур. Он работает сам по себе, без участия людей. Студенты называют его «Вязкой тьмой». О том, что внутри, никто не знает — это секрет ректората. Но вот про первую ловушку слухи ходят.

Элиан посмотрел на нас серьезно.

— Те смельчаки, что пытались взломать вход... их находили утром. Живыми, но абсолютно неподвижными. Они стояли, приклеенные к двери, не в силах пошевелить даже пальцем. Контур просто парализует нарушителя и держит его до прихода охраны.

— Гуманно, — оценил Салвер.

— Вполне. Но карьера на этом заканчивается. Пойманного с утра снимают с двери заклинанием. Официально там «зона повышенной опасности». Так что вас просто вышвырнут из Академии за нарушение режима секретности. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Строжайший запрет.

Он пожал плечами.

— Поэтому мой вам совет, держитесь подальше от Западного крыла. Никакие знания не стоят того, чтобы вылететь из Академии.

Салвер переглянулся со мной.

— Серьезно, — пробормотал я. — «Западное крыло»... Запомним.

— Вот и запомните, — кивнул Элиан, поднимаясь. — Учите теорию, сдавайте нормативы и не лезьте в западное крыло. Может, тогда и доживете до синей нашивки артефактора.

Он похлопал себя по плечу, где блестел значок Сотника, и направился к своей палатке.

— Похоже, Академия и правда уже не та, — задумчиво произнес Салвер, глядя ему вслед. — «Правило четверти»...

— Ничего, — я подбросил ветку в огонь. — Нам не привыкать. Прорвемся.

***

На седьмой день пейзаж изменился. Зеленые холмы сменились каменистыми грядами, а высокая трава уступила место редким пучкам сухостоя. Даже воздух здесь стал другим — мутным от пыли.

Лошади начали беспокойно фыркать и упираться, отказываясь идти вперед. Возницам пришлось нахлестывать их, чтобы караван не сбился с темпа. Среди охраны и попутчиков поползли тревожные шепотки.

— Чертова верста... — донеслось снаружи. — Только бы колесо не сломалось.

— Не смотри на восток, глаза испортишь! — крикнул кто-то из старших возниц молодому парню. — Гони лошадей, нечего тут глазеть!

— Мне не по себе, — тихо сказала Лисса, кутаясь в плащ. — Арден, ты чувствуешь?

Я кивнул. Это была не тошнота, а липкое, давящее чувство. Животное желание забиться в нору и не отсвечивать.

— Аккуратнее, — спокойно, но твердо предупредил Салвер, сидевший напротив нас. — Близко к Игле лучше не подходить, она выпивает магический резерв. Если у мага слабый контроль, можно потерять сознание от истощения. Лучше даже не смотрите туда.

Естественно, мы посмотрели. На востоке, примерно в километре от тракта, из земли торчал черный шпиль. Одинокий, неестественно гладкий, словно осколок темного стекла, вонзившийся в небо. Вокруг него земля была голой, потрескавшейся, будто выжженной огнем.

— Что это? — спросила Лисса.

— Игла, — ответил Салвер. — Одна из двенадцати.

Он поправил воротник плаща, глядя на шпиль с профессиональным интересом, смешанным с опаской.

— В Академии на лекциях по древним артефактам нам рассказывали о них. Они стояли здесь задолго до основания Королевства. Никто точно не знает, кто их построил и зачем. Есть теория, что это какая-то глобальная сеть. Двенадцать Игл разбросаны по всему континенту, образуя единый контур.

— И что они делают?

— Стабилизируют магический фон... или наоборот, выкачивают его, — пожал плечами наставник. — Ученые спорят до сих пор. Некоторые говорят, что Иглы удерживают границы нашего мира. Как будто мир — это остров посреди океана хаоса, а Иглы поддерживают барьер, чтобы стена между нами и... тем, что снаружи... оставалась непроницаемой. Но факт один, рядом с ними магия ведет себя непредсказуемо.

Я прищурился, обычно я видел потоки магии только в момент сотворения заклинания или работы артефакта. Но здесь само пространство было возмущено. Тонкие, едва заметные ручейки энергии выстраивались в линии. Их неумолимо тянуло к черному шпилю. Он втягивал их в себя, как водоворот втягивает все, что оказалось рядом.

Во внутреннем кармане куртки вдруг стало горячо. Я сунул руку внутрь, накрывая ладонью кольцо. Металл вибрировал. Мелко и часто. Артефакт реагировал на близкое присутствие шпиля.

— Я должна это снять, — решилась Лисса, доставая деревянную шкатулку.

Лисса навела объектив на черный шпиль. Щелкнул механизм спуска.

— Готово.

Вечером, когда мы отъехали на безопасное расстояние и давящее чувство отпустило, Лисса решила проверить результат. В полумраке повозки она нажала кнопку просмотра. Из линзы ударил луч света, проецируя изображение на светлую ткань тента.

— Странно... — растерянно пробормотала девушка.

Снимок получился по-настоящему четким. На нем отчетливо проступили каменистые холмы под низким серым небом и даже мелкая россыпь камней у обочины. Кристалл передал каждую деталь этого унылого пейзажа. Но в центре кадра, там, где должен был возвышаться обелиск, было пустое место. Просто чернильно-черное пятно, провал.

— Почему его не видно? — расстроилась Лисса. — Я же точно навела на него! Кристалл сбоит?

Я тоже нахмурился, не понимая причины. Кристалл работал, остальные объекты были на месте.

— Кристалл в порядке, — подал голос Салвер, разглядывая проекцию. — Игла оправдывает свою репутацию.

— В смысле? — не понял я.

— Твой аппарат работает со светом, Арден. Линза собирает лучи, а кристалл их запоминает. Так?

— Ну да.

— А Игла поглощает все, — наставник ткнул пальцем в черное пятно. — Не только свободную магию, но и свет. Лучи просто тонут в ней и не возвращаются обратно к линзе. Поэтому для твоего артефакта этого объекта не существует. Просто дыра в пространстве.

***

Вечером того же дня спокойствие лагеря разорвал шум.

На привале сцепились двое наемников из новой смены охраны. Один — лысый здоровяк по кличке Гром, второй — жилистый, верткий боец, которого звали Скиф. Причина была банальной — пропажа мешочка с игральными костями, но слово за слово, и вот уже руки легли на рукояти мечей.

— А ну тихо! — рявкнул старший караванщик, седой мужчина с перебитым носом. — Хотите крови? Будет вам кровь. Но по правилам. Я не собираюсь терять бойцов из-за поножовщины в кустах.

Он носком сапога прочертил на утоптанной земле круг диаметром шагов в двенадцать.

— Дуэльный круг, — прокомментировал подошедший Элиан, вставая рядом со мной.

— Зачем он нужен? — тихо спросил я.

— Это не для красоты, Арден, — пояснил Салвер. — Это граница закона. Снаружи действуют законы Королевства, если убил человека, значит пойдешь на каторгу. А внутри круга свои законы.

— Именно, — кивнул студент. — Древний обычай наемников. Все, что происходит внутри этой черты — официально считается поединком. Победителя не судят за увечья, а проигравший или его родня не имеют права на месть. Но стоит заступить за черту хотя бы пяткой, и ты проиграл.

— В Академии мы деремся на Аренах, под щитами. Смерть там строго запрещена — за убийство, даже случайное, отчисляют без права восстановления. Маги — слишком ценный ресурс для Королевства, чтобы тратить его на глупости.

— А здесь? — спросил я.

— А здесь свои правила, — усмехнулся студент. — Двое взрослых мужчин с оружием могут решать свои вопросы так, как считают нужным. Хоть до первой крови, хоть до смерти. Обычная практика для аристократов и наемников.

Старший караванщик встал на границе, не заходя внутрь.

— Бой до сдачи или потери сознания! Добивать лежачего запрещено. Начали!

Вокруг мгновенно собралась толпа. Народ жаждал зрелищ.

— Ставлю пять серебряных на лысого! — крикнул кто-то из возниц. — Он его одной левой сомнет!

— Принимаю! Скиф шустрый, он его загоняет!

Я прищурился, оценивая расклад.

На первый взгляд, выбор был очевиден для любого ветерана, и толпа это подтверждала, активно делая ставки на Скифа. Жилистый боец двигался плавно, поигрывая саблей. Он был быстрее, техничнее и явно опытнее в дуэлях.

Гром же выглядел внушительной, но неповоротливой горой мяса. Тяжелый палаш, широкая стойка, открытая грудь. Классическая мишень для проворного бойца.

«Шкаф громко падает», — говорили про него те, кто делал ставки.

Но я смотрел глубже. Мой взгляд скользнул по фигуре здоровяка и зацепился за его левую руку, которую он держал чуть отведенной назад, словно прятал. На среднем пальце тускло блеснул массивный перстень.

В обычном зрении — грубая железяка. В моем восприятии он пульсировал грязно-желтым светом. Активный артефакт. Накопитель полон под завязку.

Картинка боя в моей голове мгновенно перестроилась. Скиф рассчитывает на парирование и увороты. Он будет ждать удара мечом, чтобы отвести его и контратаковать. Но Гром, кажется, не собирается фехтовать. Ему не нужно мастерство. Ему нужен всего один удобный момент. Непонятно как именно работает это кольцо, но скорее всего именно на него делает ставку сам Гром. Я сделал такой вывод сразу после того как заметил, что тот бросил взгляд на кольцо перед началом боя.

Я сунул руку в кошель и достал золотую монету.

— Ты чего удумал? — насторожился Салвер, заметив блеск золота.

— Хочу сделать ставку.

— Не дури, Арден, — наставник понизил голос, хватая меня за рукав. — У нас каждая монета на счету. Нам в столице жилье снимать, мастерскую оборудовать. А этот здоровяк... он же труп. Скиф его на ленты распустит за минуту. Не видишь, как он двигается?

— Вижу, — кивнул я. — Но я также вижу то, чего не видят остальные.

Я высвободил руку и шагнул к казначею тотализатора.

— Один золотой на Грома! — громко произнес я, бросая монету в шапку.

Разговоры стихли. На меня посмотрели с недоумением, а кто-то и с откровенной жалостью. Ставить на неповоротливого верзилу против мастера клинка мог только новичок, ничего не смыслящий в драках.

— Принято, парень, — усмехнулся казначей, сгребая золото. — Коэффициент один к пяти. Если твой медведь вдруг научится летать, озолотишься.

Скиф, услышав мою ставку, лишь презрительно фыркнул, а Гром мазнул по мне тяжелым взглядом, в котором промелькнуло удивление.

Бой начался.

Это не было похоже на красивое фехтование из рыцарских романов. Это был грязный суровый бой.

Гром пошел в атаку как таран, нанося размашистые рубящие удары. Воздух свистел, рассекаемый тяжелым лезвием. Скиф, оправдывая надежды болельщиков, уходил перекатами, нырял под руку, огрызаясь короткими, жалящими выпадами.

Минута, вторая. Гром начал уставать. Пот заливал ему глаза, дыхание стало хриплым. Скиф же, сохранивший силы, перешел в наступление. Он ловко поднырнул под очередной замах здоровяка и чиркнул клинком по его бедру.

Толпа взревела.

— Давай! Дожми его!

Гром пошатнулся. Скиф, почуяв победу, рванул вперед для решающего удара рукоятью в висок.

Я увидел, как Гром сжал левый кулак. Перстень полыхнул энергией.

— Сейчас, — шепнул я.

Здоровяк не стал бить мечом. Он просто встретил летящего на него противника ударом кулака в щит. Со стороны это выглядело как обычный толчок.

БАМ!

Раздался звук, похожий на удар молота по пустой бочке. Кинетический импульс артефакта, многократно усиленный, отшвырнул Скифа на три метра. Бедняга пролетел через весь круг и мешком рухнул в пыль, выронив саблю. Он попытался встать, но ноги не слушались, глаза закатились.

— Победа! — заорал Гром, вскидывая руки.

Я спокойно протянул руку к казначею тотализатора, забирая выигрыш. Салвер хмыкнул, признавая мою правоту.

Но шоу не закончилось.

В глазах Грома плескалось бешенство из-за раненой ноги. Адреналин ударил в голову. Вместо того чтобы отойти, он шагнул к лежащему противнику, перехватывая палаш обратным хватом. Он собирался добить.

Толпа ахнула, но никто не успевал вмешаться.

Никто, кроме меня.

Я стоял ближе всех. Шаг вперед, вход в круг. Мой клинок покинул ножны с легким звоном.

Лязг!

Тяжелый палаш Грома встретился с моим мечом в сантиметре от шеи поверженного Скифа. Удар был силен, у меня заныло запястье, но я устоял.

— Бой окончен, — холодно произнес я, глядя в налитые кровью глаза наемника. — Он без сознания.

Гром отшатнулся, удивленный тем, что какой-то пацан остановил его удар.

— Ты что лезешь, щенок? — прорычал он. — Жить надоело?

— Есть правила, — я кивнул на старшего караванщика, который уже бежал к нам. — До сдачи или отключки. Убийство запрещено.

— Я сам решаю, когда бой окончен! — Гром сплюнул под ноги. — Или, может, хочешь занять его место?

Он окинул меня презрительным взглядом.

— Ты вроде при мече. Давай. Сейчас я тебя научу уважать старших.

Толпа замерла. Салвер дернулся было ко мне, но я остановил его жестом.

— Я принимаю вызов, — громко сказал я.

Глава 3

— Арден, не дури! — крикнула Лисса. — Он же огромный!

Я проигнорировал ее.

— Но раз уж мы нарушаем порядок... давай сделаем ставку интереснее денег.

Гром расхохотался.

— И что у тебя есть? Жизнь твоя и так на волоске.

— Моя брошь, — я коснулся медной фибулы на плаще. — Артефакт Воздушного щита. Защищает от стрел и ударов. Стоит как вся твоя экипировка вместе взятая.

Глаза наемника жадно блеснули. Он понимал ценность такой вещи.

— Идет. А я ставлю...

— Ты ставишь свой перстень, — перебил я его, глядя прямо в глаза. — Тот, что на левой руке.

Улыбка сползла с лица Грома. Он инстинктивно прикрыл левую руку, бросая на меня настороженный взгляд.

— Ты слишком много болтаешь, парень, — процедил он. — Ладно. Перстень против броши. Готовься умирать.

Мы разошлись.

— Начали! — скомандовал караванщик, на этот раз держа руку на рукояти своего меча.

Гром больше не красовался. Он понял, что я не прост, раз увидел скрытый артефакт. Он пошел в атаку сразу, жестко и быстро для своей комплекции.

Я ушел в глухую оборону. Его палаш был длиннее и тяжелее, блокировать такие удары — самоубийство. Я кружил, парировал, сбивал темп.

— Что, только бегать умеешь?! — ревел он, пытаясь зажать меня у края круга.

Он загнал меня в ловушку. Гром ухмыльнулся. Он сделал ложный выпад мечом, заставляя меня поднять блок, а сам выбросил вперед левый кулак.

Тот самый удар. Коронный.

Я ждал его.

Вместо того чтобы уклоняться, я шагнул навстречу. Воздух передо мной сгустился, превращаясь в твердую, упругую подушку.

БАМ!

Кулак Грома врезался в невидимый барьер. Кинетический удар кольца, рассчитанный на то, чтобы ломать кости, отразился обратно. Грома отшвырнуло отдачей его собственной силы. Он взвыл, хватаясь за вывихнутое запястье левой руки.

Но бой еще не кончился. Он все еще сжимал меч правой.

Пока он терял равновесие, я сократил дистанцию. Подбив его клинок снизу, я ударил гардой в лицо. Хрустнул нос. Гром ослеп от боли и слез. Подсечка — и туша наемника рухнула в пыль.

Я наступил ногой на его вооруженную руку и приставил острие меча к горлу.

— Сдавайся.

Гром захрипел, глядя на меня снизу-вверх с ненавистью и страхом.

— Сдаюсь...

Толпа взорвалась криками. Кто-то радовался, кто-то проклинал потерянные деньги.

Я убрал меч и наклонился к поверженному противнику.

— Долг платежом красен.

Я сдернул с его распухшего пальца перстень. Тяжелый, теплый от магии. Отличный трофей.

Салвер уже сгребал выигрыш, и вид у него был крайне довольный.

— В этот раз я решил отыграться и поставил на тебя золотой, — усмехнулся наставник, подходя ко мне. — Уж больно уверенно ты согласился на бой, я сразу понял, что ты что-то задумал.

Он встряхнул увесистый кошель, в котором приятно звякнул металл.

— Итого на двоих мы заработали десять золотых. Отличное вложение. В столице на первое время нам эти деньги очень пригодятся.

Когда я вытирал меч и подходил к нашему костру, меня перехватил Элиан. Студент смотрел на меня уже без привычного высокомерия. В его взгляде читался интерес.

— Неплохо, — кивнул он. — Ты знал про кольцо с самого начала?

— У меня хорошее зрение.

— И воздушный щит использовал грамотно. Не просто отбил, а поймал на противоходе. — Элиан протянул мне флягу с вином. — Знаешь, Арден, в Академии такие люди нужны. Если поступишь — ищи меня в зале Сотников. Союзники лишними не бывают.

Я принял флягу, сделал глоток. Вино было кислым, но после боя казалось нектаром.

— Запомню, — ответил я.

Столица была все ближе. И судя по сегодняшнему вечеру, там мне придется драться часто. Но теперь у меня был еще один козырь в рукаве. Точнее, на пальце.

***

Южные Врата Аленграда напоминали растревоженный муравейник. Сотни повозок, телег и всадников стекались к узкому горлышку пропускного пункта, зажатому между двумя башнями из серого камня.

Но больше всего мое внимание привлекла арка. Массивная конструкция из темного металла перекрывала проезд. В отличие от грубой кладки стен, арка была произведением высокого искусства. Ее поверхность была испещрена сложнейшей вязью каналов, по которым лениво пульсировал тусклый свет.

— Магический сканер, — прокомментировал Элиан, поравнявшись с нашей повозкой. — Местная достопримечательность. И головная боль для тех, кто не привык к столичным правилам.

Он поправил перчатки и кивнул стражникам. Очередь двигалась рывками. Когда настал наш черед, Элиан проехал первым. Арка над его головой на секунду вспыхнула мягким, ровным зеленым светом. Дежурный маг, сидевший в будке, лишь скучающе кивнул, увидев герб на повозке виконта.

Следом тронулась наша телега. Мы въехали под свод арки.

Вспышка!

Но не зеленая. Магический контур над нами налился густым янтарным светом, отчетливо видным даже днем.

— Стоять! — гаркнул начальник караула. — Придержи коней!

К нам тут же подбежали трое стражников.

— Что в повозке? — офицер с красным, обветренным лицом подошел ко мне. — Сканер показывает наличие незарегистрированных активных накопителей и инструментов магического класса.

— Я мастер-артефактор, — спокойно ответил я, стараясь не выдать волнения. — Это мои инструменты и заготовки.

— Лицензия на ввоз есть?

Я достал из сумки свиток с личной печатью Вэстмара.

— Я партнер торгового дома Вэстмар. Еду в столичное представительство. Вот договор о сотрудничестве.

Офицер взял бумаги, брезгливо перевернул их, словно держал дохлую крысу.

— Это торговое соглашение, — фыркнул он. — В столице оно дает право продавать в лавке, а не кататься по городу с полным возом магических штук.

Он постучал пальцем по желтому свету, который все еще пульсировал над нами.

— Здесь нет ни слова о праве на транспортировку спецсредств. Ваш груз не опломбирован гильдией перевозчиков. Это выглядит как личный арсенал. Согласно указу губернатора о безопасности, ввоз такого количества активной магии частными лицами запрещен без столичной прописки.

Он вернул мне бумаги.

— Разворачивайтесь. Или сдавайте все на склад временного хранения для экспертизы. Срок проверки две недели.

Я сжал кулаки. Две недели на складе стражи? Да от моих инструментов через два дня останутся только пустые ящики.

— У меня нет двух недель, — твердо сказал я. — Это мое рабочее оборудование.

— Тогда проваливайте, — офицер потерял к нам интерес. — Следующий!

Ситуация была патовой.

— Офицер!

Голос Элиана прозвучал лениво, но властно. Виконт развернул своего коня и не спеша подъехал к нам.

— В чем задержка?

— Да вот, милорд, — офицер тут же подобрался. — Провинциалы лезут с кучей железа без документов. Задерживаем до выяснения.

— Это мои люди, — Элиан даже не посмотрел на стражника, разглядывая свои ногти. — Технический персонал. Следуют в поместье рода вар Блайт для настройки родового оборудования. Груз под мою личную ответственность.

— Но, милорд... — замялся стражник. — Сканер...

— Сканер показывает то, что я везу с собой специалистов, — холодно перебил его Элиан. — Или вы хотите, чтобы я написал рапорт коменданту, что стража на Южных воротах препятствует техническому обслуживанию дома вар Блайт?

Офицер побледнел. Связываться с аристократией из-за какой-то телеги инструментов ему явно не хотелось.

— Проезжайте, — буркнул он, махнув рукой своим бойцам. — Запишите как «Сопровождение вар Блайт».

Мы проехали ворота. Шум большого города ударил по ушам — крики, грохот колес, звон колоколов. Аленград был огромен, грязен и прекрасен одновременно.

За воротами Элиан придержал коня.

— Не стоит благодарности. Отобрать у мастера инструменты — значит убить его ремесло. Я не люблю, когда бездарности с печатями мешают работать тем, кто действительно что-то умеет. Но дальше нам не по пути, — он кивнул на развилку впереди. Широкий мощеный проспект уходил вверх, к зеленым холмам и особнякам, а оживленная, забитая телегами улица сворачивала вниз. — Мой путь лежит на холмы, в Верхний город, в родовое поместье. Вам же, полагаю, стоит свернуть в Торговый квартал. Вся жизнь и работа кипят там, да и жилье найти будет проще.

Виконт вар Блайт пришпорил коня и, не оглядываясь, направился к проспекту, оставив нас посреди бурлящей площади.

***

Мы ехали по торговому кварталу уже полчаса. Дома здесь жались друг к другу, нависая над узкими улочками, вывески кричали яркими красками, а толпа была такой плотной, что яблоку негде было упасть.

Салвер, сидевший на месте возницы, то и дело натягивал поводья, ругаясь сквозь зубы на лезущих под колеса прохожих. Повозка двигалась рывками, то и дело застревая в людских заторах.

— Держи сумку ближе, — тихо шепнул он, не оборачиваясь. — Здесь народ ушлый.

Я и сам это чувствовал. В этой толпе было слишком много «случайных» касаний.

На очередном повороте мы встали намертво. Какой-то разносчик уронил корзину с рыбой прямо перед мордой нашей лошади, устроив переполох. Толпа тут же сгустилась, напирая на борта нашей повозки, отрезая пути к отступлению.

Я краем глаза заметил движение слева. Крепкий мужичок с трехдневной щетиной, якобы пытаясь протиснуться мимо, прижался к нашему борту. В его руке тускло блеснуло лезвие. Он тянулся к ремням, удерживающим мою сумку с инструментами. Второй мужичок отвлекал внимание, громко возмущаясь запахом рыбы с другой стороны. Я не стал кричать. Я просто перехватил руку с ножом в тот момент, когда лезвие коснулось кожи ремня.

Вор дернулся, пытаясь вырваться. Он был силен, но я не собирался играть в перетягивание каната. Я сжал пальцы на его запястье и активировал свой навык огня. Между моими пальцами и его кожей вспыхнуло ровное, яркое пламя.

— Ай! — вскрикнул вор, выронив нож от неожиданной боли.

Запахло паленой тканью рукава. Я контролировал силу, пламя лишь лизнуло кожу, оставив красный, болезненный след, но не глубокий ожог.

Его напарник дернулся было к нам, но увидел живой огонь, пляшущий на моей руке, и замер, побледнев.

— Тихо, — я чуть погасил пламя, но не убрал руку, наклонившись к самому уху вора. — Стражу звать не буду. Но ты мне заплатишь за беспокойство. Информацией.

— К-какой? — просипел он, с ужасом глядя на мою руку, объятую огнем.

— Где в этой дыре сбывают то, что нельзя показывать страже? — быстро спросил я. — Где можно купить редкое без лишних вопросов?

— Серый Рынок... — выдавил он, стараясь отодвинуться от жара. — В старых складах, за рекой. Пароль «честный купец».

Я погасил навык и разжал пальцы. Вор отшатнулся, дуя на покрасневшее запястье. В его глазах читался страх. Он понял, что легко отделался.

— Маг! — рявкнул он напарнику. — Валим!

Уже через несколько секунд они растворились в толпе. Разносчик рыбы к тому времени уже чудесным образом собрал свой товар и тоже испарился, освобождая путь. Салвер хлестнул вожжами.

— Что он сказал? — спросил старик, когда мы тронулись.

— Сказал, где искать нужных людей, — ответил я, вытирая ладонь платком.

Когда мы выехали на мост через реку, разделяющую город, я наконец увидел Академию.

Это был город в городе. На высоком холме возвышались пять башен, каждая своего цвета — красная, серая, коричневая, зеленая и синяя. Они окружали гигантский центральный шпиль, который пронзал небо, словно копье.

Воздух над комплексом дрожал. Мощнейший защитный купол накрывал территорию, искажая облака. Салвер рядом со мной тяжело вздохнул.

— Ничего не изменилось, — пробормотал он. — Правда я уже стал забывать, насколько она высокая.

Я смотрел на шпиль и чувствовал, как внутри просыпается жадность. Не к золоту. К знаниям. Там, за этими стенами, меня ждали ответы на многие вопросы о магии. И я собирался их получить.

Но не прямо сейчас.

С трудом оторвав взгляд от башен, я посмотрел на нашу повозку. Мы были покрыты дорожной пылью, лошади устали, а в телеге лежал груз, который уже вызвал вопросы у стражи. Сначала нужно было отдохнуть с дороги. Решить вопросы по нашей с Салвером мастерской, нанять новых сотрудников для производства, решить вопрос с открытием сыскной конторы с Лиссой. Одним словом работы было «МНОГО».

В Академию я обязательно попаду, но не сегодня.

***

Для постоя мы выбрали трактир «Сытый Грифон». Не роскошный отель для лордов, где дерут три шкуры за все подряд, но и не портовый клоповник. Крепкое каменное здание, чистые окна, запах жареного мяса.

Хозяин, суетливый мужичок по имени Мердок, встретил нас радушно.

— Комнаты есть? — спросил я.

— Лучшие в квартале! — закивал он, вытирая руки о передник. — Чистое белье, горячая вода по утрам. Для таких уважаемых гостей найдем самый тихий уголок.

Мы сняли двухкомнатный блок на втором этаже.

Пока Салвер расплачивался, я заметил странную деталь. Мердок, записав нас в книгу, достал из-под прилавка горшок с пышной, неестественно яркой красной геранью и поставил его на подоконник окна, выходящего на улицу.

— Для уюта? — спросил я, кивнув на цветок.

Мердок вздрогнул, и его рука непроизвольно сжалась на левом предплечье.

— Моя жена любит цветы, — ответил он, стараясь придать голосу уверенности. — Она всегда говорит, что с ними фасад выглядит наряднее.

Старик не врал, но явно что-то недоговаривал. Впрочем, я тут же отогнал это чувство, списав его на обычную нервозность хозяина перед новыми постояльцами. Мало ли какие «тараканы» могут быть у человека в голове. Сейчас меня куда больше заботил предстоящий ужин и возможность наконец-то вытянуться на кровати, так что я просто отвернулся и пошел вслед за Салвером к лестнице.

Мы поднялись наверх. Мебель в номере была добротной, дверь массивная. Но у меня решила заиграть паранойя. Что-то меня продолжало беспокоить.

— Лисса, проверь, пожалуйста, окна, — попросил я, бросая сумку на кровать. — Салвер, давай пересчитаем наличность, нужно понимать наш бюджет.

Как только мы закончили со счетом, я решил проверить дверь. Замок выглядел надежным, но для профессионального вора это не должно стать проблемой. Засов тоже был, но снаружи его можно поддеть тонким лезвием, если знать конструкцию. Место было для нас новым и незнакомым, я решил перестраховаться. Достал из сумки небольшую деревянную коробку.

— Будем ставить нашу сигнализацию? — спросил Салвер, заметив прибор.

— Береженого бог бережет, а небереженого стража стережет.

Я закрепил датчик на дверном косяке и протянул тонкую, почти невидимую медную нить к ручке замка. Потом то же самое проделал с окном. Дальше я активировал контур. Кристалл мигнул и погас, показывая, что система включилась.

— Теперь можно и отдохнуть, — я сел на кровать, чувствуя, как гудят ноги. День был долгим.

Проснулся я от звука, который больно ударил по ушам, мгновенно прогоняя сон. Это был пронзительный, резкий визг нашего артефакта.

Дверь в наш номер была приоткрыта — засов все-таки вскрыли. В проеме застыл незнакомец. Он замер, закрывая уши руками от неожиданного воя сирены. Этого мгновения мне хватило. Я вскинул руку. На пальце тускло блеснуло кольцо Грома.

Импульс!

Невидимый молот ударил непрошенного гостя в грудь. Эффект в узком пространстве был сокрушительным. Бедолагу не просто отбросило — он вылетел спиной в коридор, сбив с ног второго бандита, который маячил за его спиной. Они с грохотом врезались в перила лестницы, ломая дерево.

Визг сигнализации разбудил не только нас. В коридоре захлопали двери соседних номеров, раздались испуганные крики постояльцев: «Пожар?!», «Грабят!».

В этой суматохе третий сообщник, стоявший на стреме, запаниковал. Вместо того чтобы бежать, он, оскалившись, рванул внутрь комнаты с ножом — видимо, решил убрать свидетелей или просто с перепугу. Это стало для него ошибкой.

Щелк!

Болт из арбалета Лиссы, которая проснулась и показалась из своей комнаты, вонзился ему в плечо.

— Ааа! — заорал он, роняя нож.

— Валим! — прохрипел тот, кого я приложил кольцом.

Подхватив раненого, они кубарем скатились по лестнице и исчезли в ночи под крики проснувшихся жильцов.

Я спустился вниз через пять минут, когда суматоха немного улеглась. Одетый, с мечом на поясе и очень злой. В общем зале было пусто, постояльцы попрятались по номерам. Только Мердок, хозяин трактира, трясущимися руками собирал осколки вазы.

Увидев меня, он вжался в стену, словно хотел слиться с камнем.

— Мастер... я... я не виноват...

Глава 4

— Не ври мне, — я подошел вплотную. — Красная герань в окне. Это был сигнал?

Мердок зажмурился.

— У меня не было выбора! — выкрикнул он. — «Железные Псы»... Они заставили меня!

— И ты решил нас сдать?

— Они клялись, что обойдется без крови! Говорили «Просто заберем золото у провинциалов и уйдем».

Он вдруг схватился за левую руку и застонал сквозь зубы, сползая по стене.

— Жжет... Как же жжет...

Трактирщик закатал рукав.

Зрелище было неприятным. На предплечье пульсировал багровый, воспаленный узор. Это была не татуировка и не рисунок краской. Это выглядело так, словно под кожу загнали раскаленную проволоку, скрутив ее в спираль.

— Они называют это «Поводком», — прохрипел Мердок, баюкая руку. — Оно чувствует, когда я пытаюсь схитрить или не подчиниться. Начинает жечь. А если они решат меня наказать — просто подадут сигнал, и эта дрянь остановит мне сердце.

Я взял его за руку, изучая структуру.

От спирали исходили тонкие магические нити, которые впивались напрямую в нервную систему и кровеносные сосуды. Если я правильно понял, это что-то вроде артефакта контроля, реагирующего на внешние команды.

Жестоко, грубо, но эффективно. В узлах стояла защита от снятия. Любая попытка срезать метку или подавить ее магией приведет к спазму сосудов и мгновенной смерти.

Мердок поднял на меня взгляд. В его глазах мелькнула догадка, смешанная с надеждой.

— Я слышал... — тихо произнес он. — Когда вы заселялись, ваш друг сказал что-то про Академию. Я тогда подумал, что ослышался. Простые люди туда не ездят. Но...

Он сглотнул и посмотрел на свою метку, а затем снова на меня.

— Вы ведь маг? — Голос его дрогнул. — Вы можете это снять?

Я молчал. Как инженер, я видел слабые места в схеме, но, чтобы распутать этот клубок, не убив носителя, мне не хватало теоретической базы. Возможно, в Академии я смогу найти нужные ответы.

— Не сейчас, — честно ответил я, отпуская его руку. — Схема завязана на твой ритм сердца. Одно неверное движение — и ты труп. Мне не хватает знаний, чтобы сделать это безопасно.

Надежда в глазах трактирщика погасла, сменившись отчаянием.

— Значит, выхода нет... Я буду служить им, пока не сдохну.

— Выход есть, — твердо сказал я. — Но мне нужно время. Полгода. Может, чуть больше. Я найду способ взломать эту структуру.

Мердок посмотрел на меня с недоверием.

— Зачем вам это? Вы можете просто уйти.

— Могу. И уйду. Прямо сейчас, — кивнул я. — Но я вернусь.

Я наклонился к нему ближе:

— Слушай внимательно. Для «Псов» ничего не изменилось. Ты сделал все, как они велели. Подал сигнал. Мы оказались слишком проблемными гостями, устроили скандал из-за шума и съехали. Ты — жертва обстоятельств. Понял?

— Понял, — кивнул Мердок, вытирая пот со лба.

— Не давай им повода дернуть за поводок. Жди.

Мы покинули трактир на рассвете. Салвер громко возмущался на пороге, проклиная «столичный сервис» и «проходной двор», чтобы любопытные уши услышали нашу версию событий. Мердок остался в «заложниках», но теперь в его взгляде вместо животного страха читалась надежда.

***

Когда город окончательно проснулся, мы уже стояли в центре Торгового квартала.

Перед нами было солидное трехэтажное здание с витринами из дорогого стекла. Над входом висела вывеска, выполненная золотом по черному дереву:

«Торговый дом Вэстмар. Официальное представительство Мастерской Данна».

Я усмехнулся. Лорен сдержал слово. Имя мастерской Салвера было на фасаде.

Мы вошли внутрь. Приказчик, узнав кто мы, тут же провел нас в кабинет управляющего.

— Мастер Арден, мастер Салвер! — управляющий, господин с цепким взглядом, приветствовал нас поклоном. — Мы ждали вас. Рады, что вы добрались без происшествий.

— Почти, — я сел в кресло. — Но ближе к делу.

Я обвел рукой кабинет.

— Это помещение — отличная лавка. Витрины, склад, касса. Но для работы нам нужно больше.

— Больше? — удивился управляющий.

— Нам нужно здание, где мы сможем жить и работать. Салверу потребуется полноценная мастерская с усиленной вентиляцией и защитой от магических всплесков, вмещающая десять или даже лучше двадцать рабочих. Я кивнул на Лиссу. — А еще нам нужно отдельное рядом стоящее помещение с собственным входом с улицы. Для частного сыскного агентства.

Управляющий задумался, перебирая бумаги на столе.

— Производство, жилье и коммерция в одном флаконе... Задача непростая, учитывая цены на недвижимость в столице. Но у виконта Вэстмара есть несколько вариантов на примете. Давайте посмотрим карты.

Управляющий развернул на столе план города, и его палец, украшенный массивным перстнем, скользнул по улицам. Несколько минут он хмурился, что-то бормоча себе под нос, потом тяжело вздохнул и позвонил в маленький серебряный колокольчик.

— На бумаге вариантов много, — признал он. — Но бумага стерпит все, а вам там жить и работать. Здесь нужен человек, который знает изнанку города, а не только парадные фасады.

В кабинет бесшумно скользнул невзрачный мужчина с папкой бумаг под мышкой.

— Гарнет, — представил его управляющий. — Наш лучший агент по недвижимости. Займись гостями. Им нужно... — он замялся, подбирая слово, — нестандартное помещение. Покажи им все, что вписывается в бюджет, но при этом без сюрпризов.

Гарнет тогда лишь вежливо поклонился, заверив нас, что «в Аленграде найдется все».

***

— Мастер Арден, — Гарнет, лысеющий мужчина с вечно бегающими глазками, в третий раз вытер лоб платком. — Я, право, не понимаю, чего вы хотите. Мы обошли уже половину Торгового квартала. Это было отличное помещение! Безопасное, с надежной дверью и решетками на окнах...

— Это был подвал, Гарнет, — отрезал я, не сбавляя шага. — Сырой подвал с плесенью по углам. Мы собираемся продавать технологии, а не выращивать грибы.

Мы шли по брусчатке, лавируя между телегами и прохожими. Салвер шагал рядом, хмуро оглядывая фасады домов, а Лисса замыкала шествие, внимательно следя за нашими карманами — после истории на рынке она никому не доверяла.

— Но маги любят уединение! — взмолился агент. — Тишина, полумрак, таинственность... У меня есть на примете отличная башня на окраине. Старая, правда, но зато какой вид!

— Нам не нужна таинственность, — я резко остановился, заставив Гарнета чуть не врезаться мне в спину. — Нам нужен поток людей. Нужны большие витрины. И нам нужен производственный цех.

Я начал загибать пальцы:

— Первое, просторный первый этаж на самой оживленной улице. Никаких задних дворов. Фасад должен смотреть прямо на дорогу, где ходит толпа.

— И большие окна, — добавил я. — Такие, чтобы любой прохожий замирал и смотрел внутрь, забыв, куда шел.

— Витрины для артефактов? — агент посмотрел на меня как на умалишенного. — Мастер, вы шутите? Стекло разобьют в первую же ночь, а товар вынесут! Артефакты хранят в сейфах, за спиной продавца!

— Это уже наши проблемы, — отмахнулся я. — Второе, высокие потолки и вентиляция. Мы будем работать с химией и плавкой металлов. В обычной лавке мы задохнемся через час.

Салвер согласно кивнул.

— И третье, — я посмотрел на Лиссу. — Нам нужно смежное помещение. С отдельным входом. Для... конфиденциальных встреч.

Гарнет открыл рот, закрыл его, потом тяжело вздохнул.

— Жилье, завод и две лавки в одном здании? В центре столицы?

— Думайте, Гарнет. Вы знаете город лучше нас. Где есть большие пустующие площади, которые никому не нужны?

Агент задумался. Он шевелил губами, перебирая в памяти варианты, и вдруг его лицо скривилось, словно он разжевал лимон.

— Есть одно место... Но оно вам не понравится.

— Веди.

Мы шли минут двадцать. Шумный, богатый центр Торгового квартала остался позади. Улицы стали уже. Мы приближались к границе с Ремесленным кварталом, туда, где дымили кузни и стучали молоты кожевников.

— Вот, — Гарнет остановился и брезгливо указал тростью на здание через дорогу. — Бывшая ткацкая мануфактура рода Харгривз. Разорились два года назад. С тех пор стоит пустым.

Я поднял голову и почувствовал, как сердце пропустило удар.

Это было оно.

Двухэтажное здание из красного кирпича выглядело мрачно. Огромные арочные окна первого этажа были грубо заколочены почерневшими досками, на крыше рос мох, а ворота во внутренний двор висели на одной петле.

Но я видел другое. Я видел пространство. Огромные окна — готовые витрины, которые дадут море света. Кирпичные стены — надежность. А главное — масштаб. Это была не тесная лавочка, это был настоящий промышленный лофт.

— Внутрь можно попасть? — спросил я.

Гарнет пожал плечами и достал тяжелую связку ключей.

— Я взял ключи от всех свободных объектов в этом районе, — проворчал он, отыскивая нужный. — Но предупреждаю сразу, внутри все еще хуже, чем снаружи.

Замок со скрежетом поддался. Тяжелая дверь распахнулась, и мы шагнули в полумрак.

— Главный зал, — прокомментировал агент. — Здесь стояли станки.

Я прошел на середину зала. Полы были деревянными, крепкими, хоть и грязными. Потолки уходили вверх метра на четыре, поддерживаемые чугунными колоннами.

— Салвер? — окликнул я наставника.

Он уже был у дальней стены, ковырнул штукатурку ножом, потом приложил ухо к кладке и постучал рукоятью.

— Кладка в два кирпича, — его голос гулко разнесся по залу. — Строили на века. Звукоизоляция отличная.

Он указал на широкую трубу под потолком, уходящую в стену.

— И вытяжка. Старая, надо чистить, но тяга есть. Для плавильной печи хватит.

Я мысленно разделил зал на зоны.

Здесь, у входа будет торговая зона. Стеллажи вдоль стен, посередине станут демонстрационные столы. Вон там, где колонны, сделаем перегородку, за ней — цех. Склад разместим в подвале.

— А что там? — Лисса кивнула на дверь в боковой стене.

— Контора управляющего, — скучающим тоном ответил Гарнет. — Там выход в боковой переулок.

Мы прошли туда. Небольшая комната, пыльный стол, камин и отдельная дверь на улицу.

— Идеально, — выдохнула Лисса, оглядывая помещение. — Здесь поставлю стол для приема клиентов, пару кресел... Вход незаметный, с улицы не просматривается. То, что нужно для тех, кто не хочет светиться.

Я повернулся к агенту.

— Второй этаж?

— Жилые комнаты, — махнул рукой Гарнет. — Там раньше жили мастера. Шесть спален, кухня, общий зал. Требует ремонта, конечно, но крыша вроде не течет.

Я подошел к заколоченному окну. Сквозь щель было видно оживленную улицу. Место было проходным, на стыке двух кварталов, и гарантировало поток покупателей.

— Сколько? — спросил я.

— Хозяин просит пятьдесят золотых в месяц. Но, учитывая состояние... думаю, сторгуемся до сорока. Плюс ремонт за ваш счет.

Сорок золотых. Это дорого. Чертовски дорого для заброшенного сарая. Но для базы, которая станет сердцем нашей новой артефакторской Королевства — копейки.

— Тридцать пять, — твердо сказал я. — И договор аренды с правом выкупа по фиксированной цене через год. Мы берем на себя вывоз мусора и ремонт фасада.

Гарнет почесал нос, прикидывая свою комиссию.

— Если заплатите за три месяца вперед... я уговорю владельца.

Я посмотрел на Салвера. Наставник едва заметно кивнул. Ему тоже нравилось это место. Здесь можно было развернуться.

— Договорились, — я протянул руку. — Готовьте бумаги, Гарнет. Мы заселяемся сегодня.

К вечеру, когда формальности были улажены, а агент получил свой задаток, мы остались одни посреди огромного, пыльного зала. В углу догорала свеча, отбрасывая длинные тени. Мы сидели на ящиках с инструментами, уставшие, грязные, но довольные.

— Работы здесь — непочатый край, — проворчал Салвер, отпивая воду из фляги. — Окна менять, полы циклевать, перегородки ставить...

— Зато это наше, — я обвел рукой пространство. — Посмотри на эти стены, Салвер. Здесь мы построим не просто лавку. Здесь будет конвейер. Лучшая мастерская в столице.

Лисса подошла к окну и попыталась оторвать одну из досок. Гнилая древесина поддалась с треском, и в зал ворвался шум вечернего города и свет фонарей.

— «Мастерская Милтона и Данна», — задумчиво произнесла она, глядя на улицу. — Звучит?

— Звучит, — улыбнулся я. — Только вывеску сделаем такую, что ее с луны будет видно.

Я достал из кармана список задач.

— Завтра разделимся. Салвер, ты возьми на себя обустройство цеха. Нам нужны верстаки, печи и люди. Много людей. Найди рабочих.

— А ты?

— А я пойду смотреть, чем торгуют наши конкуренты, — я прищурился. — Нужно понять, как именно мы будем выделяться среди остальных лавок и мастерских.

***

На следующее утро я отправился в город. Рынок Аленграда был огромен, и я решил изучить его слой за слоем, начав с самого низа. У городских ворот, где обычно толпились приезжие крестьяне и беднота, царил хаос. Тесные ряды, кривые прилавки, грязь под ногами.

— Амулет удачи! Настоящий клык василиска! — хрипел какой-то старик, тыча мне в лицо облезлой желтой костью.

— Камни света! Горят неделю! — кричала торговка с корзиной мутных кристаллов.

Я брал эти поделки в руки, щупал структуру. Мусор. Нестабильные плетения, зарядка «на коленке», КПД ниже плинтуса. «Клык василиска» видимо вообще сделали из дохлой крысы. Камень света выдохнется через два дня, а не через неделю.

Это был рынок дешевых подделок и суеверий. Товара было много, но настоящей магии в нем — кот наплакал. Я не собирался лезть в эту нишу. Моя совесть не позволила бы мне продавать людям откровенный мусор под видом артефактов.

Затем я направился в центр. На «Золотую Милю» — улицу, где располагались резиденции старых магических домов и элитные салоны.

Здесь даже брусчатка была вымыта с мылом. Витрин, как таковых, не было. Вместо них — тяжелые дубовые двери с бронзовыми молотками и таблички: «Салон высшей магии Эфир», «Артефакториум магистра Вальца». В такие места не заходят «просто посмотреть».

Я выбрал самый пафосный фасад — «Золотой Резерв».

Швейцар в ливрее смерил мой дорожный плащ презрительным взглядом, но дорогу преграждать не стал — видимо, уверенность в моем взгляде стоила дороже одежды.

Внутри царила тишина, прерываемая лишь тиканьем напольных часов. Мягкие ковры глушили шаги. Товара видно не было. Вообще. Только бархатные кресла и приказчик в безупречном сюртуке, который материализовался передо мной, словно джинн.

— Чем могу служить господину? — в его голосе было столько холода, что можно было замораживать напитки.

— Я ищу подарки для партнеров.

Я достал из внутреннего кармана сложенный лист плотной бумаги с сургучной печатью и небрежно бросил его на прилавок так, чтобы был виден герб.

— Торговый дом Вэстмар.

Глаза приказчика на секунду расширились, когда он узнал оттиск. Торговый дом Вэстмар — это имя, с которым в столице было принято считаться. Холод мгновенно сменился елейной учтивостью.

— О, прошу прощения! Рад приветствовать партнера уважаемого виконта. Прошу, присаживайтесь. Кофе? Вино? У нас есть уникальные поступления из мастерских Архипелага.

Он щелкнул пальцами, и из задней комнаты выплыли два помощника с подносами, накрытыми бархатом.

— Извольте взглянуть. Шедевр бытовой магии.

Он откинул ткань. На подушке лежало перо. Белое, с золотым наконечником.

— Самопишущее перо уровня магистра, — с придыханием произнес продавец. — Распознает почерк владельца, не требует чернил. Идеально для ведения бухгалтерии. Вы диктуете, а оно само пишет.

Я взял перо. Оно было теплым. Структура внутри... Боги, это было не плетение, а симфония. Тончайшая работа с ментальными контурами. Чтобы создать такое, маг высокого уровня должен был трудиться над заготовкой неделю.

— Цена? — сухо спросил я.

— Всего сто пятьдесят золотых.

Я не повел и бровью, хотя внутри присвистнул. Сто пятьдесят золотых. За эти деньги можно купить дом в Крамме.

— А это? — я кивнул на второй поднос.

Там лежала ткань. Легчайший шелк переливался, уходя от нежно-розового к глубокому синему при каждом движении.

— Платье «Хамелеон». Реагирует на настроение хозяйки или на ее желание. Хотите быть в красном на балу? Просто пожелайте. Пятьсот золотых.

Я смотрел на эти вещи и понимал одну простую истину. Это было искусство. Высокая мода магии.

Салвер — отличный ремесленник, и я — неплохой инженер, но мы не сможем сделать такое перо. Не тот уровень. Местные магистры учились этому десятилетиями. Пытаться конкурировать с ними в качестве магии — это самоубийство. Это как пытаться обогнать скакового жеребца на рабочей лошадке.

— Благодарю, — я вернул перо на бархат. — Я подумаю. Мне нужно что-то... более практичное.

— Практичное? — приказчик скривился, словно я попросил продать мне навоз. — У нас есть «Несгораемая бумага». Пятьдесят золотых за стопку. Ваши векселя уцелеют даже в доменной печи. Или, скажем, Фляга с вечным льдом за восемьдесят.

— Восемьдесят золотых за холодное вино? — уточнил я.

— Это ручная работа, сударь! Кристалл из Северных пустошей, огранка лучших столичных ювелиров...

— Я понял. До свидания.

Я вышел на улицу и с наслаждением вдохнул пыльный городской воздух.

Голова шла кругом, но не от восторга, а от понимания открывающихся перспектив.

Я огляделся. По улице шли люди.

Вот купец средней руки вытирает потный лоб платком. Ему жарко. Купит ли он флягу за восемьдесят золотых? Никогда. Он удавится за такую сумму. Но купит ли он флягу за пять золотых, которая делает то же самое, но выглядит не как ювелирное украшение, а как надежный инструмент? Да он возьмет две!

Вот клерк с чернильными пятнами на пальцах тащит кипу бумаг. Есть у него сто пятьдесят золотых на самопишущее перо? Нет. Но если я предложу ему недорогой артефакт, который просто подсушивает чернила, чтобы они не размазывались по бумаге — он станет моим клиентом.

Рынок был разорван пополам. С одной стороны — копеечный мусор, который не работает. С другой — шедевры для элиты, которые стоят как крыло дракона. А посередине — огромная, зияющая пустота.

Средний класс. Ремесленники, владельцы лавок, трактирщики, наемники, лекари, мелкие чиновники. Тысячи людей, у которых есть деньги, не сундуки золота, но вполне реальные монеты, но которым никто ничего не предлагает.

Магистры слишком горды, чтобы делать «ширпотреб». А недоучки слишком слабы, чтобы создать что-то надежное.

Губы сами растянулись в улыбке. Вот она — моя ниша. Соревноваться с элитой в изяществе плетений или создавать платья-хамелеоны нет никакого смысла. Мой путь другой. Взять физику, добавить к ней щепотку магии, упаковать в надежный корпус и завалить этот город товарами, которые просто работают. Не «сияют», не «поражают воображение», а решают реальные проблемы.

Развернувшись, я решительно зашагал обратно к нашей новой базе. Нам с Салвером придется попотеть, ведь у меня уже появились идеи, которые перевернут этот город.

Глава 5

Этой ночью в старой мануфактуре кипела работа. Наш массивный дубовый верстак, переживший переезд из Крамма, теперь стоял посреди огромного зала, словно одинокий остров в океане пустоты. Его столешница, исчерченная шрамами от стамесок и пятнами масла, была завалена моими свежими набросками.

Вокруг мы расставили дюжину свечей — магическое освещение еще предстояло наладить, а работать нужно было уже сейчас. Тени плясали на кирпичных стенах, дробя пространство на темные углы и узкие полосы света.

— Ты хочешь сказать, что мы не будем делать дорогие вещи? — Салвер, щурясь, рассматривал чертежи. — Арден, здесь столица. Тут деньги делают на эксклюзиве.

— Эксклюзив — это долго, — я потер переносицу, испачканную сажей. — Я сегодня в «Золотом Резерве» видел флягу за восемьдесят золотых. Восемьдесят! Знаешь, почему она столько стоит? Потому что мастер убил на нее минимум неделю, стабилизируя плетение на драгоценном камне в крышке. И она только греет вино. А мы пойдем другим путем.

Я ткнул пальцем в первый чертеж.

— Фляга «Путешественник». Три в одном.

— Арден, имей совесть! — возмутился наставник. — Очистка воды — это навык Воды второй ступени. Нагрев и охлаждение — разные векторы Температуры. Три разных контура в одном корпусе? Они будут фонить и мешать друг другу! Это задача для магистра, а не для массового производства.

— Мы поступим иначе, — я взял обычную жестяную заготовку корпуса. — Смотри. Мы не будем создавать жар из магических потоков — это дорого. Мы будем перекачивать тепло.

Я начал чертить схему прямо на пыльном столе.

— Внешний контур забирает тепло из воздуха и передает внутрь — вода греется. Или наоборот, забирает тепло из воды и выбрасывает наружу — вода охлаждается. Нам нужен один универсальный контур теплообмена, просто с переключателем полярности.

Салвер смотрел на схему, шевеля губами. Для местного мага это было непривычно, но как инженер он оценил изящество решения.

— А очистка?

— Это сделаем так, — я указал на разрез горлышка. — Сменный блок с прессованным углем забирает муть и запах. А серебряная сетка, подключенная к малому накопителю, бьет слабым разрядом. Убивает всю мелкую заразу, что просочилась через уголь.

— Караванщики с руками оторвут, — уверенно сказала Лисса. — В дороге чистая вода дороже вина, а пить из луж никому не хочется.

— Именно, — кивнул я. — И стоить она будет не восемьдесят, а скажем... три золотые монеты. Чтобы любой мог себе ее позволить.

— Дальше, — я сдвинул бумаги. — Наш старый ассортимент. Огнетушители и Сигнализации — оставим как бюджетный вариант. Но цены поднимем вдвое.

— Вдвое? — удивился наставник. — В Крамме нас бы за такое побили.

— Здесь столица, Салвер. Здесь аренда выше, материалы дороже, а у людей больше денег. Если поставим дешево — решат, что это мусор. Будем продавать по пятнадцать серебряных.

— Но нам нужно что-то посерьезнее для богатых клиентов, — продолжил я, доставая новый чертеж. — Улучшенная версия.

Я показал на узел в верхней части схемы огнетушителя.

— Корпус из металла. Многоразовый. И главное, автоматизированный. Вот здесь будет кристалл, реагирующий на температуру. Как только в комнате становится жарче семидесяти градусов — затвор сработает сам. Вешаешь под потолок и спишь спокойно.

— А сигнализация? — спросила Лисса.

— Мы скрестим ее с твоим фотоаппаратом.

Глаза Салвера округлились.

— Ты хочешь поставить кристаллическую память в охранный контур? Арден, это будет стоить безумных денег! Кристалл, способный держать изображение, плюс линзы...

— Именно, — кивнул я. — Это игрушка для аристократов. Смотри, принцип тот же, что и у дешевой версии. Датчик на двери размыкается при взломе. Но вместе с визгом, система активирует скрытый глаз.

Я быстро набросал схему подключения.

— Взломщик входит — срабатывает сигнал. Кристалл начинает делать серию снимков. Хозяин приходит домой, нажимает кнопку просмотра и видит лицо того, кто именно к нему пробрался, а после передает данные страже.

— Видеонаблюдение... — прошептала Лисса, пробуя новое слово на вкус. — Это гениально.

— Это дорого, — буркнул Салвер. — И заряд будет жрать как не в себя.

— Богатые заплатят за безопасность. Себе мы тоже поставим такую систему на входе.

После этого работа закипела.

В пустом цехе, под пляску теней, мы собирали то, чего этот город еще не видел. Салвер, используя свой опыт третьей ступени, сплавлял магические каналы, а я взял на себя механику, подгонял пружины, скручивал контакты, крепил линзы.

Уже под утро, когда Салвер в изнеможении откинулся на спинку стула, закрыв глаза, я, вместо того чтобы лечь спать, принялся за личный проект.

Это не было предназначено для продажи.

На верстак легли две тонкие стальные трубки. Оставалось смонтировать в них крохотные штоки с уплотнением.

— Помнишь того воришку, Рейка? — спросил, не оборачиваясь, когда Лисса подошла со спины.

— Того, что вскрыл тайник контрабандным ключом? — она сразу поняла, о ком речь. — Помню. Ты тогда сказал, что он не врет.

— Я запомнил конструкцию, — произнес я, протягивая ей один из приборов. — А когда сидел в подвале у похитителей, жалел только об одном, что у меня нет с собой такого артефакта. Это «воздушный ключ». Он пускает резкий импульс сжатого воздуха прямо в скважину, и замок открывается. Никаких царапин или следов взлома.

Лисса с любопытством повертела в руках небольшую стальную трубку, прикидывая ее вес.

— И где мне его носить? — спросила она, оглядывая свое дорожное платье, лишенное карманов. — В сумке он затеряется, а на поясе привлечет лишнее внимание.

Я понимающе усмехнулся и указал на табурет рядом с верстаком.

— Есть идея получше. Садись и снимай сапог.

— Что? — она удивленно вскинула брови.

— Доверься мне, — я уже готовил инструменты. — Нужно подготовить надежное место, о котором никто не догадается.

Она послушно стянула запыленный дорожный сапог. Я зажал его в тиски на верстаке, взял тонкое сверло и аккуратно проделал глубокое отверстие со внутренней стороны массивного каблука. Затем повторил то же самое со своим.

— Вставляй, — я протянул ей сапог обратно. — Входит плотно, не вылетит при беге. Сверху замажем воском и грязью.

Лисса с щелчком загнала стальной стержень в каблук и надела сапог. Топнула, проверяя.

— Только никому не показывай. Это инструмент детектива. Иногда тебе придется проникать туда, куда не зовут. Или, наоборот, быстро уходить через запертую дверь. Но пообещай мне использовать его только в крайнем случае. Столичная стража не оценит такой инвентарь.

— Обещаю, — она улыбнулась, и в этой улыбке я увидел ту самую авантюрную искорку, что и в первый день нашего знакомства. — Спасибо, Арден. С таким подарком мне никакие двери не страшны.

К рассвету на столе стоял ряд готовых образцов. Металлическая фляга с кнопками. Красный баллон автоматического огнетушителя. Массивный деревянный корпус сигнализации с замаскированным объективом.

Салвер, тяжело вздохнув, открыл глаза и посмотрел на плоды наших трудов.

— Если это сработает, Арден... нас или озолотят, или сожгут конкуренты.

— Пусть попробуют, — я погладил холодный бок огнетушителя. — У нас теперь есть чем отбиваться.

За окнами, сквозь щели в досках, пробивались первые лучи солнца.

— Надо хоть пару часов поспать, — сказал я, гася последнюю свечу.

***

Следующий день начался не с кофе, а с новой порции чертежей. Я поспал всего часа четыре, но адреналин и предвкушение скорого открытия гнали усталость прочь.

Первым делом мы занялись тем, что я отложил на утро.

— Что это? — Салвер наклонился к рисунку.

— Это — Браслет «Милосердие».

Я взял со стола моток медной проволоки.

— У меня вторая ступень, я могу ускорить заживление, но не могу убрать боль. У тебя — третья. Твой навык «Здоровья» позволяет блокировать нервные импульсы. Так?

— Ну, могу, — кивнул наставник. — Заморозить зуб или руку, чтобы вправить кость. Но это требует контакта.

— А мы загоним эту структуру в накопитель. Замкнутый контур. Надеваешь на запястье, поворачиваешь обод — он перехватывает сигнал боли от тела к мозгу. Не лечит, нет. Просто дает передышку. Ровно на пять минут.

— Кому это нужно? — засомневалась Лисса, сидевшая рядом на ящике. — Пять минут, это ведь совсем мало.

— Для нас может и мало, — возразил я. — А лекарям, которые вправляют вывихи? Зубным врачам? Ты слышала, как орут пациенты у цирюльников? Да любой врач купит этот браслет, чтобы клиент сидел смирно и платил за комфорт.

Салвер хмыкнул, взял кусачки и откусил кусок меди.

— Медь хорошо будет держать структуру «Здоровья». Ладно, давай попробуем сплести узел. Но предупреждаю, заряда хватит всего на пять или десять применений. Потом он разрядится.

— Верно, — кивнул я. — И тогда человек придет к нам, чтобы мы зарядили браслет за четверть его цены. Это честная сделка, дешевый, доступный инструмент, который требует простого обслуживания.

Мы провозились с браслетом целый час. Салвер ругался, пытаясь утрамбовать сложную структуру третьей ступени в примитивный медный каркас. В итоге, когда Лисса надела готовый прототип и я, с ее разрешения, сильно ущипнул ее за руку, она лишь удивленно моргнула.

— Я чувствую давление, — сказала она. — Но не боль. Словно рука в ватной варежке.

— Работает, — выдохнул Салвер, вытирая пот со лба. — Грош цена материалам, а эффект на десять золотых.

— Продавать будем за один, — отрезал я. — Чтобы брали не думая.

— А теперь, — я хлопнул в ладоши, переходя к следующему пункту, — нам нужно что-то для дорожного арсенала. Но в этот раз не для воды, а для еды.

Я вытащил из-под верстака небольшой деревянный ящик с двойными стенками, между которыми еще с вечера набил сухие опилки.

— «Холодный ящик», — представил я. — Принцип тот же, что и у фляги, только работает постоянно на охлаждение внутреннего контура.

— Зачем? — не понял Салвер. — Мясо и так солят в дорогу.

— Чтобы возить сыр, масло, зелья, которые портятся в тепле. Или свежее мясо, если ехать недалеко. Мелкий, переносной, с удобной ручкой. Аристократы возьмут для пикников, чтобы сливки не скисли, а лекари — для перевозки лекарств или редких трав.

Однако на этот раз «быстро» не получилось.

Первый прототип мы собрали по схеме фляги, просто увеличив мощность контура. Как только Салвер подал питание, медная решетка радиатора с внешней стороны раскалилась докрасна.

— Дым! — крикнула Лисса.

Ящик задымился. Дерево почернело в местах контакта с медью, и нам пришлось срочно размыкать цепь и заливать наше творение водой из ведра.

— Слишком много тепла выбрасывается наружу, — кашляя, констатировал я. — Дерево не проводит тепло, оно его копит и горит. Нужна изоляция.

Второй ящик я обил изнутри тонким металлом, а между стенками набил плотный слой опилок. Теплоотвод вывел на массивный внешний радиатор, торчащий сбоку, как жабры.

Включили. Внешняя решетка ощутимо нагрелась, но руку не обжигала.

— Вроде работает, — неуверенно сказал Салвер, открывая крышку.

Внутри лежало яблоко. Точнее, то, что от него осталось. Фрукт разорвало изнутри, превратив в ледяную крошку. Стенки ящика покрылись коркой льда толщиной в палец, а петли крышки жалобно скрипнули, примерзнув намертво.

— Мы сделали морозильную камеру для убийства продуктов, — хихикнул я.

Пришлось пересчитывать схему, добавлять прерыватель, который отключал бы охлаждение, как только температура падала до плюс пяти градусов.

Только с третьей попытки, потратив кучу нервов и испортив два ящика, мы добились результата. Агрегат тихо, почти неслышно гудел, внешний радиатор был едва теплым, а на внутренней металлической обшивке выступили лишь небольшие капли конденсата.

Я положил внутрь кусок масла. Через полчаса оно осталось твердым и холодным.

— Вот теперь — готово, — я захлопнул крышку.

К обеду мы закончили с производством артефактов и занялись защитой собственного гнезда.

В новом помещении, которое должно было стать одновременно и лавкой, и цехом, мы установили наши лучшие разработки. Под потолком заняли свои места красные баллоны новой версии огнетушителя с термодатчиками. Над входной дверью и окнами я лично установил новую охранную систему. Теперь, если кто-то решит вломиться к нам ночью, его лицо навсегда останется в памяти кристалла.

Я вышел на улицу, оценивая фасад.

— Здесь нам нужны витрины, — сказал я, указывая на глухие стены первого этажа. — Большие. Стеклянные. От пола до потолка. Чтобы товар был виден с улицы. Чтобы прохожий видел блеск меди и магических артефактов, и ноги сами несли его внутрь.

— Арден, ты с ума сошел? — Салвер вышел следом. — Стекло в столице дорогое. Но дело даже не в цене. Это же приглашение для воров! Разбил камнем — и забирай все.

— Ты прав, витрина — это риск. Поэтому нам нужен еще один уровень безопасности.

Я вернулся в цех и набросал на пергаменте схему вентиляции.

— Меня вот когда похищали, — задумчиво произнес я, — усыпили каким-то порошком. Просто бросили горсть в лицо, и я отключился. Без боли, мгновенно.

— Сонная пыльца, — кивнул Салвер. — Гадость редкая. Делают из пыльцы синего лотоса и сушеных желез пещерных пауков. Обычно используют лекари для тяжелых операций, ну и... криминал, разумеется.

— Нам нужно много такой пыльцы, — твердо сказал я. — Очень много.

Наставник нахмурился.

— Зачем?

— Я хочу встроить распылители прямо в вентиляцию и над входом. Если кто-то разобьет витрину или ворвется с оружием — мы нажмем кнопку. Облако накроет зал за пару секунд.

— Это опасно, Арден. Можно усыпить и своих.

— Для своих мы сделаем маски. Плотные, с угольным фильтром, он задержит пыльцу. И обучим их как пользоваться.

Салвер почесал бороду, разглядывая мой чертеж распылителя.

— Порошок сам по себе тяжелый, он быстро оседает. Чтобы он висел в воздухе взвесью...

— Я сделаю нагнетатель воздуха, — перебил я. — Мне нужно только само вещество.

— Я слышал, что такие смеси есть, но сам никогда не сталкивался с оптовыми закупками, — признался маг. — Ладно. У меня есть пара старых знакомых в столичных целительских лавках. Схожу к ним, узнаю, можно ли достать концентрат и сколько это будет стоить.

Пока Салвер ходил по городу, я погрузился в механику.

Система должна была быть безотказной. По моей задумке, при активации сжатый воздух должен был подхватывать порошок из резервуара и с силой выбрасывать его через тонкие сопла, спрятанные под потолком.

Это создаст плотный туман, в котором невозможно сделать и вдоха, не наглотавшись снотворного. Бескровная нейтрализация. Идеально для защиты магазина.

Когда наставник вернулся с небольшим, но увесистым мешочком серого порошка, у меня уже был готов прототип распылителя и три защитные маски — кожаные, плотно прилегающие к лицу, с медными стаканами фильтров, куда я набил тот же уголь, что и для фляг.

— Придется нанимать работников, — сказал я, примеряя маску. — И первым делом мы будем учить их не торговать, а надевать вот это за три секунды по сигналу тревоги.

***

Управляющий столичным филиалом торгового дома Вэстмар, господин Кроули, был человеком старой закалки. Он любил тишину, порядок и предсказуемую прибыль.

И он очень не любил, когда мастера, пусть и партнеры самого виконта, врывались в его кабинет с горящими глазами и требовали сеанс экстренной связи с руководством.

— Мастер Арден, — Кроули нервно постукивал пером по столешнице. — Виконт сейчас в летней резиденции. У него прием. Беспокоить его ради...

— Ради того, чтобы его вложения окупились в десятикратном размере, — мягко, но твердо перебил я, занимая гостевое кресло. — Соединяйте, господин Кроули. Если он узнает, что вы задержали этот разговор, он не оценит вашей бережливости.

Управляющий поджал губы, но спорить не стал. Вэстмары были известны своим крутым нравом, а молодой виконт хваткой не уступал покойному отцу.

Кроули встал, подошел к сейфу и достал небольшую шкатулку с переговорным камнем. Открыл крышку и коснулся кристалла. Тот мигнул мягким синим светом.

— Да? — раздался из шкатулки голос Лорена, чуть искаженный расстоянием. Слышен был фоновый шум: смех, звон бокалов. — Кроули? Надеюсь, у тебя веская причина отрывать меня от гостей.

Управляющий склонился над артефактом, словно виконт мог его видеть.

— Милорд, здесь мастер Арден. Настаивает на срочном разговоре.

Пауза. Шум на том конце стих, видимо, Лорен вышел в тихую комнату.

— Арден? Ты уже в столице? Быстро. Ну, рассказывай. Как устроились?

— Устроились отлично, милорд, — я подошел ближе к столу. — Мы нашли базу. Огромный цех, рядом проходит большой поток людей. Потенциал колоссальный.

— Рад слышать. Значит, скоро ждать первых продаж?

— Продажи будут. Но чтобы начать масштабное производство, мне нужны дополнительные инвестиции.

Я сделал вдох.

— Мне нужна тысяча золотых.

В кабинете повисла звенящая тишина. Кроули побледнел и схватился за сердце, глядя на меня как на умалишенного. Камень молчал.

— Сколько? — наконец переспросил виконт, и в его голосе исчезла всякая расслабленность.

— Тысяча.

— Ты с ума сошел, — констатировал Лорен. — За тысячу золотых можно купить титул барона и небольшую деревню. Ты решил скупить весь квартал?

— Я решил занять пустующую нишу, — спокойно ответил я. — Послушайте, милорд. Сейчас в столице есть два типа артефактов: откровенный хлам и штучные шедевры. Середины нет. Я собираюсь занять ее.

Я продолжил, четко формулируя мысли:

— Мы запускаем поточное производство. Не штучные амулеты, а партии. Сотни единиц. Оборудование, материалы, зарплаты рабочим. Мне нужно закупить медь и кристаллы оптом, чтобы снизить себестоимость. Мне нужна охрана, потому что мы ставим стеклянные витрины. И мне нужна реклама. Такая, чтобы о нас заговорил каждый в этом городе.

— Стеклянные витрины? — хмыкнул Лорен. — Смело. Их же разобьют.

— Не разобьют. У нас будет лучшая система защиты.

Виконт молчал. Я слышал лишь его дыхание. Он был авантюристом, но тысяча золотых — это огромный риск даже для главы торгового дома.

— Арден, ты просишь состояние под честное слово.

— Я прошу средства под четкий план, — поправил я. — Срок окупаемости три месяца. Через полгода мы выйдем на чистую прибыль в пятьсот золотых ежемесячно.

Кроули в углу издал сдавленный звук. Пятьсот золотых в месяц чистыми не приносил даже этот филиал.

— Пятьсот... — задумчиво повторил Лорен. — Звучит слишком хорошо.

— У меня есть расчеты. Например, «Браслет Милосердия». Себестоимость — три серебряных. Продажная цена — один золотой. Наценка существенная, но люди будут брать. Потому что альтернатива — терпеть боль или платить магу десять золотых.

— Если ты прогоришь, Арден... — голос виконта стал жестким. — Я не прощаю долгов. Ты проведешь остаток жизни на моих рудниках, зачаровывая кирки за похлебку. Ты это понимаешь?

— Понимаю, милорд. Риск есть, но я уверен в успехе.

Снова тишина.

— Кроули!

— Д-да, милорд? — встрепенулся управляющий.

— Выдай ему вексель. Тысяча золотых. Под мою личную ответственность.

— Но, милорд, касса...

— Выдай! И оформи это как «расходы на развитие новых направлений».

Лорен снова обратился ко мне:

— У тебя три месяца, Арден. Удиви меня.

Камень погас.

Кроули дрожащими руками полез в сейф. Когда он протягивал мне вексель на предъявителя, его пальцы не хотели разжиматься.

— Вы погубите нас всех, — прошептал он.

— Или сделаю очень богатыми, — я аккуратно забрал бумагу и спрятал во внутренний карман. — Благодарю, господин Кроули.

Выйдя из кабинета, я кивнул ожидавшему меня в приемной наставнику.

— Пошли Салвер, нам предстоит скупить половину городской меди.

Спасибо, что дочитали до конца пятой главы.

Если вам понравилась эта история, поддержите пожалуйста книгу лайком и добавьте ее себе в библиотеку на Author Today (чтобы не потерять), это действительно важно, в том числе и мне :)

Буду благодарен каждому из вас за пару слов в комментариях. Обязательно прочитаю все комментарии.

Искренне ваш, Кир Злой.

Глава 6

Оказалось, что тысяча золотых, это страшная сила. Она была способна сдвинуть горы, осушить реки и заставить столичных поставщиков работать со скоростью, которой позавидовали бы молнии.

В последующие дни наша мануфактура превратилась в проходной двор. Телеги, груженные медью, ящиками с алхимическими реагентами и деревом для витрин, въезжали во двор одна за другой. Салвер, получив доступ к неограниченным ресурсам, развернулся во всю мощь. Он нанял еще десяток подмастерьев и организовал в цехе конвейер. Одни готовили формы, другие лили металл, третьи шлифовали корпуса. Сам же мастер занимался только финальной зарядкой и наложением структур — тем, что требовало квалификации третьей ступени.

Я же трудился над вывеской нашего предприятия.

— Осторожнее! — крикнул я грузчикам, которые несли длинные, хрупкие стеклянные трубки. — Если разобьете — вычту из жалования!

Это был мой секретный козырь. Неон.

Я заказал эти трубки у лучших стеклодувов Ремесленного квартала. Они смотрели на мои чертежи как на каракули сумасшедшего, не понимая, зачем кому-то нужны стеклянные буквы, полые внутри. Но золото Вэстмара отбило у них желание задавать вопросы.

Внутри лаборатории я лично заполнил трубки инертным газом, который удалось добыть у алхимиков. Они называли его «мертвым воздухом» и считали бесполезным отходом.

— И что это будет? — спросил Салвер, когда мы монтировали конструкцию над входом, скрытую от любопытных глаз брезентом.

— Помоги мне, — вместо ответа попросил я. — Используй простейший навык «Света», но пропусти его сквозь газ внутри стекла.

Салвер пожал плечами и коснулся контакта.

Вспышка!

Трубка в его руках не просто засветилась. Она загорелась. Насыщенным, густым синим светом, который резал глаза своей неестественной чистотой.

— Бездна... — наставник отдернул руку, и свет погас. — Это не огонь. И не магический шар. Это похоже на... застывшую молнию.

— Представь, как это будет выглядеть ночью на фоне темной улицы, — я довольно улыбнулся.

— Это будет выглядеть как вызов богам, — пробормотал он. — Или как маяк для всех мотыльков города.

— Именно этого мы и добиваемся.

В торговом зале тем временем кипела другая работа.

Лисса, засучив рукава своего простого платья, командовала расстановкой товара.

— Нет, эти фляги поставьте на уровень глаз! — командовала она наемным рабочим. — Человек не должен нагибаться. Он должен протянуть руку и взять.

Я подошел к одному из стеллажей. Это была революция. Вместо темных сундуков и пыльных прилавков, где продавец достает товар как великую ценность, у нас были открытые полки.

Я взял в руки коробку с браслетом «Милосердие». Плотный картон, тиснение серебром. Внутри лежала бархатная подушечка и, самое главное, вчетверо сложенный листок.

— Инструкция, — я развернул бумагу.

Текста было мало. В основном картинки. Вот человек морщится от боли. Вот он надевает браслет. Вот он улыбается. Просто, понятно даже неграмотному крестьянину.

— Гарантийный талон вложили? — спросил я подошедшую Лиссу.

— В каждую коробку, — кивнула она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Один год бесплатного ремонта. Арден, ты уверен, что мы не разоримся на этом? Если они начнут ломаться...

— Не начнут. Салвер делает на совесть. А гарантия — это слово, которое продает лучше любой магии. Оно означает «мы уверены в своем товаре».

Лисса закончила с полками и направилась к своей двери — в пристройку, где теперь красовалась вывеска «Сыскное Бюро ЛисАр».

Вечер опустился на город, и над улицами разлилась спокойная тишина.

Мы сидели на крыльце, глядя на пустую площадь. Завтра здесь будет давка.

Над нашими головами были закреплены неоновые трубки вывески. Внутри лавки, за большими стеклами, ждали своих хозяев сотни браслетов, фляг и огнетушителей. В специальных ящиках, скрытые от глаз, ждали своего часа баллоны с усыпляющим газом.

Мы были готовы.

— Страшно? — спросил Салвер.

— Нет, — я посмотрел на звезды над шпилями Академии, видневшимися вдалеке. — Завтра мы перевернем этот город.

***

Утром я выглянул в щель между плотными занавесями, закрывавшими наши огромные стеклянные витрины.

Площадь перед нашей лавкой напоминала растревоженное море. Люди начали собираться еще с рассвета, привлеченные слухами и тысячами листовок, которые мы щедро раздавали последние два дня по всему городу.

— Народу тьма, — пробормотал Салвер, нервно пересчитывая мелочь в кассе. — Арден, если они навалятся на двери все сразу, то она может не выдержать.

— Не волнуйся, стража все держит под контролем.

Я кивнул на людей в форменных накидках городской стражи. Мы заплатили в казну круглую сумму, и теперь сержант с алебардой хмуро орал на толпу, заставляя людей выстроиться в организованную очередь, оставляя проход свободным.

Я перевел взгляд под прилавок. Там, неприметная для посторонних глаз, находилась большая красная кнопка. Если начнется погром, я или Салвер ударим по ней, и торговый зал мгновенно накроет облако сонной пыльцы.

— Пора, — я поправил манжеты рубашки. — Салвер, давай!

Наставник потянул за толстые шнуры. Тяжелая ткань, закрывавшая фасад, рухнула вниз.

Толпа ахнула. Единый выдох сотни людей прокатился по площади.

Перед ними открылись не привычные глухие стены с маленькими окошками, а сияющие, огромные витрины от пола до потолка. За прозрачным, как слеза, стеклом на бархатных подставках блестела медь, переливались кристаллы и матово светились корпуса наших изделий.

— Стекло! — крикнул кто-то. — Смотри, какое огромное!

— Да не может быть, оно же стоит целое состояние...

Люди подались вперед, пытаясь рассмотреть то, что было внутри, но стража сдержала напор.

— Лисса, ты готова? — я обернулся к девушке.

Она стояла у своего «уголка», держа в руках свой фотоаппарат.

— Кристалл заряжен, линзу я протерла, — она улыбнулась, хотя пальцы слегка сжимали корпус сильнее обычного. — Иди. Твой выход.

Я вышел на высокое каменное крыльцо.

Гул толпы начал стихать. Сотни глаз уставились на меня. Купцы, ремесленники, наемники, ищущие полезное снаряжение, и простые зеваки.

— Многие из вас слышали, что магия — это удел избранных! — громко произнес я. Акустика площади позволяла обходиться без усиления голоса. — Что артефакты должны стоить как хороший дом. Что они капризные и использовать их могут только маги.

Я сделал паузу.

— Мы здесь, чтобы доказать обратное.

По толпе пробежал шепоток.

— Магия — всего лишь инструмент! — я поднял руку. — Такой же, как молоток или плуг. Она должна помогать жить, а не разорять вас.

Я указал рукой на витрину слева.

— Вы уже видели наши огнетушители и сигнализации в торговом доме Вэстмаров. Это надежные вещи, которые спасли не одну лавку. Мы продолжим их продавать. Но сегодня мы представляем вам их новые версии!

Я взял с полки красный металлический баллон.

— Наша новая усовершенствованная версия огнетушителя. Корпус из стали — он не разобьется случайно, и его можно перезаряжать. Но главное, что он срабатывает сам. Вы вешаете его на стену под потолок и идете спать. Если ночью упадет свеча или из печи вылетит искра — кристалл сам почувствует жар и сработает автоматически.

Толпа одобрительно загудела. Идея защиты, которая работает, пока ты спишь, понравилась многим.

— То же касается и защиты от воров, — я перешел к соседнему стенду и положил руку на массивный деревянный корпус новой модели, в центре которой поблескивала линза.

— Это выбор для тех, кому мало просто напугать вора. Теперь, когда сработает сигнализация, система не просто поднимет шум. Она сделает серию снимков. Вор убежит, но его лицо останется в памяти кристалла. Утром вы просто нажмете кнопку и покажете страже портрет того, кто пытался вас обокрасть. Это дорого, это требует мощных кристаллов, но это гарантия того, что преступник будет найден.

По площади прокатился единый вздох — смесь недоверия и мистического ужаса, который тут же сменился жадным, возбужденным гулом. Для людей, привыкших, что вора ищут по сбитой шапке или по словесным описаниям, мои слова звучали как откровение.

В задних рядах, где терлись личности неприметной наружности, возникло заметное напряжение. Я видел, как несколько человек в низко надвинутых капюшонах переглянулись и поспешили раствориться в толпе, подальше от «дьявольского глаза».

— А оно в темноте видит? — деловито крикнул кто-то из ремесленников. — Вор же со свечой не ходит!

— Видит! — твердо ответил я.

Подождав пару секунд, я шагнул к небольшому столику, выставленному на крыльцо, и взял в руки металлический предмет.

— Сегодня мы также начинаем продажу совершенно новых артефактов. Первый из них — фляга «Путешественник»!

Я поднял ее над головой, чтобы видели задние ряды.

— Три функции в одном устройстве. Очищает любую грязную воду, делая ее безопасной. Греет ее в мороз. И охлаждает в жару. Незаменима в дороге.

Затем я положил руку на деревянный ящик с ручкой.

— А это — «Холодный ящик». Магия холода, запертая в переносном деревянном ящике. Ваше мясо, молоко и зелья доедут свежими хоть до самого края Королевства, даже в самый жаркий день.

— Но есть вещи даже важнее еды и воды, — я спустился на одну ступеньку ниже, ближе к толпе. — Кто из вас знаком с болью, которую нельзя стерпеть? Когда нужно вправить кость, вырвать больной зуб или просто дойти до лекаря, не теряя сознания?

Я увидел понимание в глазах многих. Такую боль испытывали многие.

— Вы, сударь, — я указал на мужчину в первом ряду, который баюкал перевязанную руку. — Что это за травма у вас?

— Ожог, — скривился он. — Печет так, что мочи нет.

— Подойдите.

Мужчина с опаской поднялся на крыльцо.

Я достал из кармана Браслет «Милосердие». Простой медный обод.

— Это не лечение, — громко сказал я. — Браслет не заживит рану. Он даст вам передышку. Пять минут полной невосприимчивости к боли.

Я застегнул браслет на его здоровом запястье и повернул обод.

Секунда.

Лицо мужчины разгладилось. Он удивленно моргнул, посмотрел на свою обожженную руку, словно она была чужой.

— Прошло... — прошептал он, не веря своим ощущениям. — Вообще ничего не чувствую. Как будто рукой в прохладную воду залез.

— Одного заряда хватит на десять применений, потом возвращайтесь к нам, и мы подзарядим его, за символическую плату.

— И наконец, — я указал на Лиссу, которая вышла вперед с фотоаппаратом. — Мы научились останавливать важные для вас мгновения. Этот артефакт сохранит ваше лицо, улыбку вашей жены или первые шаги ребенка. Точнее любого художника и, главное, мгновенно!

Я снова обвел взглядом площадь.

— Но это не все! — я поднял голос, перекрывая шум. — На каждое наше изделие вы дополнительно получаете Гарантию. Если любой наш товар сломается в течение года, мы починим его или заменим на новый — бесплатно.

Тишина стала осязаемой. Местные маги никогда не возвращали деньги.

— Гарантия — это, конечно, сладко! — раздался громкий, злой выкрик из середины толпы. Я разглядел говорившего, крепкий мужик в перепачканном мукой камзоле. — Но пять золотых за охранный артефакт?! Мастер, ты смеешься? Это выручка моей пекарни за месяц! Зачем мне гарантия на то, что я никогда не смогу купить?

Толпа одобрительно зашумела, поддерживая пекаря. Он озвучил то, о чем думали многие: «Видит око, да зуб неймет».

— Верно, — я не стал спорить, кивнув ему. — Выложить пять золотых разом — серьезное вложение для любого дела. Не каждый может выложить такую сумму сразу.

Я улыбнулся.

— Поэтому вам и не нужно их покупать.

— Как это? — не понял лавочник.

— Аренда с правом выкупа! — объявил я. — Вы платите всего один золотой в месяц. Мы сами придем, установим систему и настроим ее. Вы получаете безопасность уже сегодня, а платить будете по частям. Пока вы платите — вы под защитой технологий «Милтона и Данна».

Это был удар в точку. Люди зашевелились, обсуждая услышанное.

— А еще! — добавил я. — Приведите друга, который купит у нас товар, и получите скидку на любые наши артефакты!

Толпа качнулась. Люди уже доставали кошели.

— Салвер, открывай! — крикнул я.

Двери распахнулись.

Первыми вошли караванщики и ремесленники.

Внутри их ждал сюрприз. Посреди зала стояли демонстрационные столы.

— Трогайте! — кричал я, пробиваясь сквозь толпу к одному из стендов. — Не бойтесь!

Люди с опаской, а затем с восторгом касались внутреннего металла «Холодного ящика», тут же отдергивая пальцы.

— Ледяной! Прямо иней! — восторженно орал какой-то толстяк.

У другого стола крутили в руках фляги, нажимая кнопки и проверяя, как быстро закипает вода. Это было неслыханно для столицы — обычно артефакты прятали за стеклом, боясь, что плебеи испортят тонкую настройку. Здесь же магические артефакты были доступны и осязаемы.

Я носился между покупателями, взмокший, с закатанными рукавами, объясняя, показывая, помогая.

— Смотрите сюда, — я протянул коробку с браслетом пожилой женщине. — Видите инструкцию? Читать не надо. Вот картинка: болит — надели — повернули. Все просто.

— И правда... — она провела пальцем по рисунку. — Даже я пойму. А упаковка какая... На подарок сгодится!

Картонные коробки с тиснением производили фурор не меньше, чем само содержимое. Это выглядело солидно, дорого, по-столичному.

В углу Лисса работала без передышки.

— Смотрите вот сюда, не моргайте, — командовала она, нажимая на деревянную кнопку спуска.

Внутри корпуса едва слышно щелкала пружина, и тускло мигал кристалл, фиксируя слепок света.

— Готово.

Она нажимала вторую кнопку сбоку, включая режим просмотра. Кристалл внутри светился ровным светом, и через специальную демонстрационную линзу наружу вырывался луч. Лисса ловко подставляла под него белый лист бумаги, и на нем, словно маленькое чудо, проецировались лица покупателей. Они ахали, разглядывая картинку, и передавали фотоаппарат из рук в руки, словно чудо.

В разгар торговли Лисса придумала ход, который окончательно покорил публику.

Вместо того чтобы стирать снимки уважаемых гостей, освобождая память одного кристалла, она поступила иначе. Мы не зря запустили серийное производство — на складе лежали десятки готовых корпусов.

— Эй, сержант! — окликнула она хмурого стражника, который удерживал порядок у входа.

Тот обернулся, нахмурив густые брови.

— Что?

— Улыбочку! — Лисса нажала спуск на новеньком, только что распакованном фотоаппарате.

Щелчок, блик кристалла.

Через минуту этот фотоаппарат уже стоял на специальной полке за витринным стеклом. Лисса зафиксировала кнопку просмотра в нажатом положении и направила объектив на лист плотной белой бумаги, закрепленный рядом.

На листе тут же возникло суровое, светящееся изнутри лицо сержанта.

— Это же старина Хэнк! — хохотнул кто-то из толпы. — Гляди, как живой, сейчас гаркнет!

Следом Лисса «поймала» главу гильдии кожевников, который пришел оценить наши артефакты.

Щелк! И второй фотоаппарат занял место на полке, проецируя довольное лицо мастера с окладистой бородой.

За ним последовал господин Кроули, заглянувший проверить инвестиции — его удивленное лицо теперь светилось с третьего листа.

К вечеру наша витрина превратилась в галерею светящихся портретов. Десять фотоаппаратов, десять известных в квартале лиц. Кристаллы тратили заряд, непрерывно проецируя изображения, но это того стоило.

Люди подходили, чтобы посмотреть на это шоу и потом рассказать своим знакомым.

— Гляди, и мясник тут!

— И староста квартала!

— Я тоже хочу туда! — заявил какой-то богато одетый купец, дергая Лиссу за рукав. — Сколько надо заплатить, чтобы мое лицо вот так светилось на весь город?

Лисса хитро переглянулась со мной.

— Для начала — просто купите наш фотоаппарат, — улыбнулась она. — А место на «Полке Славы» нужно заслужить.

Торговля шла бойко до самого вечера. Мы едва успевали выносить новые партии со склада. Когда солнце начало клониться к закату и сумерки накрыли площадь, поток людей все еще продолжал идти.

Я, вытирая пот со лба, вышел на крыльцо.

— Пора, — выдохнул я и нажал скрытый рычаг на стене.

Стеклянные трубки вывески над моей головой вспыхнули.

Яркий, насыщенный синий свет, похожий на застывшую молнию, прорезал сумерки. Буквы «Мастерская Милтона и Данна» загорелись, заливая площадь неоновым сиянием.

Толпа, которая все еще толпилась на улице, замерла. Люди задрали головы.

— Что это?

— Свет без огня...

— Как красиво...

Прохожие застывали на месте, задирая головы. Экипажи останавливались — лошади косились на странный свет, а кучера забывали хлестать их кнутами.

Из остановившейся богатой кареты выглянул молодой дворянин в бархатном камзоле.

— Эй! — крикнул он, щурясь от яркости. — Что это за магия? Иллюзия?

— Нет, милорд! — отозвался я. — Это вывеска. Чтобы вы знали, где купить лучшие артефакты, даже в самую темную ночь!

— Выглядит... дерзко, — оценил он, выходя из кареты. — И стильно. Эй, Жак, подожди меня, я хочу посмотреть, что продают эти безумцы.

К сияющей витрине потянулись новые люди, наша лавка снова наполнилась. Но теперь это была другая публика — молодежь, богатые бездельники, новаторы. Они не искали средство от боли в спине. Они искали новинку, то, чем можно похвастаться перед друзьями.

— Фотоаппарат? — студент с нашивкой факультета Целительства вертел в руках нашу камеру. — Фиксация образа? Без художника? Беру! Сниму профессора Крон, когда он уснет на лекции!

— Огнетушитель? — спрашивал солидный господин, владелец игорного дома. — Перезаряжаемый? Мне нужно десять штук. В моем заведении часто... бывает жарко.

Мы торговали до полуночи.

— Это победа, — хрипло сказал Салвер, закрывая кассу. Он высыпал на стол гору монет — серебро вперемешку с золотом. — Арден, мы сделали это! Мы заработали месячную выручку Крамма за один день!

Но у успеха, как оказалось, есть свой запах. Запах, который привлек местных акул, почуявших аромат золота. Наша эйфория длилась недолго, местные бандиты заявились требовать свою долю...

Глава 7

Это случилось внезапно.

Только что в зале стоял привычный гул голосов, покупатели обсуждали гарантию, звенели монеты, Лисса смеялась, объясняя кому-то принцип работы фотоаппарата. И вдруг — тишина. Вязкая, липкая, холодная.

Люди, стоявшие у входа, инстинктивно расступились, вжимаясь в стеллажи. Разговоры оборвались на полуслове.

В образовавшийся коридор вошли трое.

Они не были похожи на клиентов. Слишком уверенные, слишком наглые. Кожаные жилеты, потертые на плечах, тяжелые сапоги, подбитые железом, и этот особый, цепкий взгляд хищников, которые уже решили, кто здесь добыча. На левом предплечье у каждого была грубая нашивка с оскаленной собачьей мордой.

Вожак, коренастый мужчина с перебитым носом, медленно прошел к прилавку, по-хозяйски оглядывая витрины. Он провел пальцем по стеклу, оставляя жирный след, затем взял с полки один из браслетов, подбросил его в воздух и поймал.

— Красиво, — его голос прозвучал как скрежет камня о камень. — Блестит.

Салвер напрягся. Я видел, как его рука инстинктивно потянулась под прилавок, где была спрятана наша красная кнопка.

— Чем могу помочь, господа? — спросил наставник. Голос его дрогнул, но взгляд остался твердым. — Вы что-то ищете?

Вожак ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы, и небрежно бросил браслет обратно. Тот звякнул, ударившись о полку.

— Ищем, дед. Справедливость ищем.

Он облокотился на прилавок, нависая над Салвером.

— Улица эта — наша. «Серых Псов». Вы тут свет зажгли, народ приманили, шумите, торгуете. А налог на тишину не заплатили. Непорядок.

В зале повисла мертвая тишина. Покупатели замерли, боясь даже дышать. Все знали, кто такие «Псы», и никто не хотел попасть под раздачу.

— Вы кто такие? — я вышел из подсобки, вытирая руки от масла тряпкой. Встал рядом с Салвером, перекрывая его спиной.

Бандит перевел тяжелый взгляд на меня.

— Мы — твоя крыша, парень. Без нас тут... ветрено. Камни летают, пожары случаются. Стекло у вас такое хрупкое, дорогое... Жалко будет, если разобьется.

Он назвал сумму. Тридцать золотых. Треть нашей дневной выручки. Ежемесячно.

— Платите. И тогда ни один камень случайно не прилетит в ваше красивое окно. Ни один пьяница не подожжет дверь. Понимаешь, о чем я?

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает холодная злость. Тридцать золотых. Это были большие деньги, но дело было не в сумме. Дело было в принципе. Если я прогнусь сейчас, они не отстанут никогда.

— Мы не будем платить, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Уходите.

Улыбка сползла с лица вожака. Он сплюнул на наш чистый пол, прямо мне под ноги.

— Ты не понял, мастер. Это не просьба. Это условие выживания. У вас есть время до вечера. Или платите, или ночью будете собирать свои побрякушки на пепелище.

Он резко развернулся и вышел, махнув своим подручным. Те, злобно зыркнув на нас, последовали за ним. Дверной колокольчик жалобно звякнул им вслед.

Толпа покупателей, словно очнувшись, начала поспешно рассасываться. Люди прятали глаза, спешили уйти. Никто не хотел быть рядом с теми, кого «пометили» бандиты.

— Арден... — тихо позвал Салвер, вытирая пот со лба. Руки у него дрожали. — Может, стоило договориться? У нас здесь товара на тысячи... Мы не можем рисковать всем.

— Нет, — я подошел к двери и запер ее на массивный засов, вешая табличку «Перерыв». — Если заплатим раз, то будем платить вечно. Они будут повышать цену каждый месяц, пока не разденут нас догола.

— Но они вернутся, — вставила Лисса. Она была бледной, но в руках уже сжимала свой арбалет. — Ты слышал угрозу.

— Я на это рассчитываю, — я подошел к вентиляционной решетке под потолком и проверил крепление скрытого баллона. — И мы их встретим. Но сначала нам нужно решить кадровую проблему. Салвер, мы не справимся вдвоем, нам нужны люди.

Вторая половина дня превратилась в безумный марафон.

С одной стороны, мы готовились к осаде, проверяя все системы защиты. С другой — продажи шли так успешно, что игнорировать потребность в персонале было глупо. Мне скоро уезжать в Академию, и оставлять Салвера одного в лавке, которая стала центром внимания всего города, было нельзя.

Я повесил на дверь объявление: «Требуются помощники. Оплата достойная».

Реакция не заставила себя ждать. Уже через час в лавку начали заглядывать первые желающие.

Кандидаты пошли косяком. Молодые парни, девушки, даже один бывший маг-недоучка. Я проводил собеседования прямо в подсобке, пока Салвер держал оборону в зале.

— Почему вы хотите работать у нас? — спрашивал я миловидную девушку с бегающими глазками.

— О, я просто восхищаюсь вашими изобретениями! — защебетала она. — Хочу учиться у лучших!

Ложь.

Я почувствовал это как кислый привкус на языке.

— Кто вас прислал? — жестко спросил я. — Конкуренты?

Девушка побледнела, вскочила и выбежала прочь.

Следующий. Парень, крепкий, с мозолистыми руками.

— Нужна работа, мастер.

Правда.

— Воровать будешь?

— Если плохо лежать будет — может и возьму, — честно признался он.

Правда.

Я вздохнул. Честный вор — это, конечно, интересно, но не для нас.

Конкуренты не дремали. Они засылали своих «казачков», чтобы те выведали секреты производства, формулу неона или просто устроили диверсию. Из двадцати человек я отсеял девятнадцать. У меня уже голова раскалывалась от постоянного использования дара распознавания лжи.

— Следующий! — крикнул я.

Вошла скромно одетая девушка, теребя край передника.

— Как зовут?

— Мира, господин.

— Зачем пришла?

— Деньги нужны, — тихо сказала она, глядя в пол. — У меня мать болеет, лекари дорого берут. Я быстро учусь, считать умею, работала в лавке зельевара, пока он не закрылся.

Я вслушался в ее голос.

Правда.

— Воровать будешь? Шпионить?

Она подняла глаза. В них был страх, но и твердость.

— Нет, господин. Мне нужна стабильная работа, а не проблемы со стражей. Я честная.

Правда.

— Принята, — выдохнул я с облегчением. — Лисса! Выдай ей форму и... самое главное.

Я достал из ящика кожаную маску с угольным фильтром.

— Мира, слушай внимательно. Это не просто работа продавца. У нас тут... специфические условия безопасности. Твоя первая задача — научиться надевать эту маску за три секунды.

***

Наступил вечер. Мы закрыли лавку, повесили на дверь табличку «Закрыто», но уходить не спешили.

— Они придут? — спросила Мира. Она дрожала, сжимая в руках маску. Мы предупредили ее о возможном визите гостей, и, к чести девушки, она не сбежала, хотя ей предлагали уйти домой.

— Придут, — кивнул я. — Лисса, гаси свет. Оставь только дежурный.

Мы сидели в полумраке торгового зала. Тишина давила на уши.

БАМ!

Удар сотряс фасад. Звон разбитого стекла резанул по нервам.

— Вот и они, — спокойно сказал я. — Маски!

Мы синхронно натянули кожаные маски. Мира справилась за четыре секунды — очень неплохо для новичка.

В пролом центральной витрины, выбив остатки стекла ногой, ввалились пятеро мужчин. В руках у них были факелы и дубины.

— А ну выходи, крысы! — заорал вожак. — Сейчас мы будем учить вас уважению! Круши все!

Один из бандитов замахнулся дубиной на стеллаж с браслетами.

Я поправил крепление маски на затылке. Мой навык «Контроль дыхания» позволял обходиться без воздуха целых пять минут — этого с запасом хватило бы, чтобы переждать газовую атаку. Но использовать его сейчас я не планировал, потому что я бы тогда оказался нем как рыба, а мне нужно было держать связь с Салвером и Лиссой.

Я положил руку на красную кнопку под прилавком.

— Спокойной ночи, девочки, — пробормотал я сквозь фильтр и вдавил кнопку до упора.

Пшшшш!

Сверху, из скрытых форсунок, с шипением вырвались струи белесого газа. Вентиляторы подхватили облако, мгновенно разгоняя пыльцу по залу.

— Что за?.. — вожак закашлялся. — Это ды...

Он не договорил. Его ноги подкосились, глаза закатились, и он мешком рухнул на пол.

Четверо его подручных попадали следом, как кегли. Один успел сделать шаг к двери, но споткнулся о собственные ноги и захрапел еще до того, как ударился лицом об пол.

Прошло десять секунд. В зале царила тишина, прерываемая лишь дружным храпом пятерых громил.

— Работает... — прошептала Мира, глядя на это с расширенными от ужаса глазами.

— Открывай двери, Салвер, надо проветрить, — скомандовал я, не снимая маски. — Лисса, зови стражу.

Стража прибыла быстро — видимо, патруль был неподалеку. Когда в зал вошел высокий офицер в латах, он увидел живописную картину: пятеро связанных, мирно спящих бандитов, сложенных рядком у стены, и мы, подметающие осколки витрины.

Офицер снял шлем, и я увидел седеющие виски и шрам через щеку.

— «Серые Псы», — констатировал он, пнув носком сапога вожака. Тот лишь сладко причмокнул во сне. — Давно за ними охотимся. Но обычно свидетели боятся давать показания. А вы их... усыпили?

— Система активной защиты, — пояснил я. — Сонная пыльца.

Капитан внимательно посмотрел на меня.

— Я капитан Варрас. Стража Торгового квартала.

— Арден. Мастер Арден Милтон.

Варрас прищурился.

— Арден? Из Крамма?

— Да.

Капитан вдруг усмехнулся, и его суровое лицо стало проще.

— Так вот ты какой. Старина Командор Гаррик мне все уши прожужжал в письмах. Писал, что есть, мол, такой парень, с головой, но бедовый. «Если появится у тебя — пригляди, говорит, далеко пойдет, если не убьют».

Гаррик. Отец Майлин. Начальник стражи Крамма. Как тесен мир.

— Надеюсь, он писал только хорошее? — осторожно спросил я.

— Писал, что у тебя котелок варит лучше, чем у половины моих следователей. Что именно ты и твоя напарница распутали то гнилое дело с хищением кристаллов. Этого мне достаточно, — Варрас протянул мне руку. Рукопожатие у него было железным. — Рад, что ты здесь, Арден. Столице нужны мозги, а не только мечи. А этих клоунов мы заберем. Они теперь на рудники отправятся.

Когда стража увезла спящие тела, а мы заколотили пробитую витрину досками, настроение было двойственным. С одной стороны — мы победили. С другой...

— Каждый раз менять стекло — это дорого, — мрачно сказал я, глядя на осколки. — Нам нужно что-то прочнее.

— Сделать его толще? — предложил Салвер. — В палец толщиной?

— Будет искажать свет и стоить как целый замок, — покачал я головой. — Нет. Мы пойдем другим путем.

— Помнишь принцип нашей броши? Сбивает импульс стрелы или удара, — я взял лист бумаги и быстро набросал раму.

— Помню, конечно.

— Мы встроим структуру «Воздушного щита» в раму витрины. Прямо по периметру. Режим пассивный, ждущий. Как только стекло почувствует вибрацию от удара — сработает защита. Из рамы вдоль стекла выстрелит плотный поток сжатого воздуха.

Салвер задумчиво потер подбородок.

— Если кто-то кинет камень, воздушная волна собьет его траекторию, и он просто скользнет по поверхности.

— А если ударят топором, — подхватил я, — щит спружинит. Удар уйдет в воздух, а не в стекло. Топор просто отшвырнет назад или в сторону.

— Три заряда на броши... — пробормотал наставник, уже начиная считать в уме формулы. — Но здесь у нас стационарное питание. Мы можем подключить раму к большому накопителю внутри лавки.

— Именно! — кивнул я. — Пусть хоть обстучатся. Стекло останется целым, а бандиты получат дубиной по своим же рукам от отдачи.

К утру мы уже монтировали новую систему, вместе с ней заменив и разбитое стекло. А слух о том, что «Мастерская Милтона и Данна» в одиночку, без охраны, положила всю верхушку банды «Серых Псов», разлетелся по кварталу быстрее ветра.

На следующий день табличка на нашей двери «Объект находится под защитой охранных систем Данна» приобрела совсем другой вес. Люди останавливались, читали, и в их глазах читалось уважение.

Продажи взлетели до небес. Но появилась новая проблема.

— Мастер! — умолял богатый купец, хватая меня за рукав. — Продайте мне эту вашу «сонную систему»! Я заплачу любые деньги! У меня склад шелка, я боюсь воров!

— Нет, — твердо отвечал я уже в десятый раз за утро.

— Но почему?! Сто золотых!

— Это оружие, — отрезал я. — Охранная система — это защита. Она фиксирует, она пугает, она зовет стражу. А газ... Газ лишает человека воли. Если это попадет не в те руки, завтра полгорода уснет, пока их дома будут грабить.

Я встал на крыльцо, обращаясь к собравшимся.

— Послушайте все! Мастерская Милтона и Данна продает защиту! Мы продаем щиты, а не мечи! Мы не торгуем средствами нападения или нейтрализации. Мы гарантируем, что вор будет обнаружен, напуган и пойман стражей. Но мы не дадим вам в руки то, чем можно навредить другому человеку. Это наш принцип.

Толпа разочарованно выдохнула, но я видел одобрительный кивок капитана Варраса, который проезжал мимо патрулем. Иметь хорошие отношения с законом в этом городе стоило дороже любого золота.

***

Следующие пару дней пролетели как один миг. Инструктаж Миры занял меньше времени, чем я думал, девушка оказалась схватывающей на лету, и мне не пришлось по десять раз объяснять, как вести книгу продаж, упаковывать артефакты и оформлять гарантийные бирки. Лавка работала, продажи шли, а Салвер, хоть и ворчал для порядка, постепенно привыкал к роли владельца процветающего предприятия.

— Пора, Арден, — наставник положил руку мне на плечо, когда я затягивал ремни на дорожной сумке. — Ты сделал здесь достаточно. Дальше я сам. К тому же, капитан Варрас заходит к нам на чай дважды в неделю, так что бандиты теперь обходят нашу лавку за квартал.

Путь до Академии занял не больше двадцати минут пешком, но чем ближе я подходил к цели, тем сильнее менялось окружение.

Столичная суета сменилась атмосферой надменного богатства. Здесь не ездили телеги с навозом, здесь по брусчатке мягко катили лакированные кареты с гербами.

Я с интересом разглядывал прохожих. В основном мой взгляд цеплялся за «золотую элиту». Вот прошел парень в мантии, ткань которой меняла цвет с небесно-голубого на грозовой серый прямо на ходу.

Следом шла девушка с кожей настолько идеальной, что она казалась живой фарфоровой куклой. Ни поры, ни морщинки, лишь легкое, неестественное сияние вокруг лица.

Я хмыкнул, заметив, как свет слегка искажается в миллиметре от ее щеки. Источником поля были массивные серьги с молочными опалами. Артефакт преломлял лучи, создавая эффект «мягкого фокуса» и скрывал любые изъяны. Носить в ушах стоимость небольшого дома просто чтобы не пользоваться пудрой? Потрясающее расточительство.

Погода в столице сегодня не радовала. Дул резкий, порывистый ветер, гоняя пыль по мостовой. Я плотнее запахнул плащ, подходя к кованым воротам Академии.

Приблизившись к территории Академии, я увидел гигантский купол, сотканный из магических потоков, накрывал весь периметр. Это была не просто стена, а сложнейшая вязка силовых линий. Тысячи потоков переплетались в геометрически выверенные соты, заземляясь через шпили пяти башен.

Тот, кто проектировал эту защиту, был гением — купол «дышал». Я видел, как структура сама уплотняется там, где ветер давил сильнее, и «расслабляется» в спокойных зонах, оптимизируя расход энергии на каждый квадратный сантиметр поверхности.

— Эй, парень, рот закрой, муха залетит! — хохотнул кто-то рядом.

Я обернулся. Молодой человек в дорогом, расшитом серебром камзоле смотрел на меня с насмешкой.

— Первый раз видишь стены Академии?

— Угу, — буркнул я, возвращаясь взглядом к гипнотическим плетениям магических потоков над головой. Не дождавшись от меня ни восторгов, ни разговора, парень пренебрежительно фыркнул и, потеряв ко мне всякий интерес, зашагал к воротам.

Но то, что я увидел дальше, поразило меня не меньше защитного купола. У самого входа возвышались два двухметровых каменных изваяния. Грозные воины с молотами. Проходящие мимо абитуриенты даже не смотрели на них, принимая за обычный декор.

Я же замедлил шаг.

Мое зрение выхватило структуру. Внутри камня пульсировали жилы маны, сплетаясь в сложные узлы в суставах и груди. Это были не статуи. Вероятно, это были боевые големы в спящем режиме. Стоит кому-то попытаться прорваться силой — и эти «скульптуры» превратят его в отбивную за секунду.

Сразу захотелось себе такого голема. Может, однажды узнаю, как делают таких. Ну а пока, я просто шагнул через линию ворот…

Глава 8

Ветер исчез мгновенно. Словно его отрезало ножом.

Я оглянулся. За воротами деревья гнулись под порывами, у прохожих разлетались полы плащей. А здесь, на территории парка перед главным корпусом, царил полный штиль и приятная прохлада.

Климат-контроль периметра. Держат купол, который фильтрует погоду. Энергозатраты должны быть колоссальными. Интересно, откуда они запитаны?

Сама Академия напоминала громадный механизм. Пять башен, уходящих в небо на добрую сотню метров, были соединены переходами. В центре стоял главный корпус.

Очередь на подачу документов была небольшой — человек сорок. Я встал в конец, с интересом разглядывая все вокруг. Нас запустили в огромный холл. Потолки были такой высоты, что там могли бы летать птицы. Светильники, работающие на кристаллах идеальной огранки, заливали пространство ровным светом.

В центре зала стояла массивная каменная арка. Внутри нее ничего не было — только пустота. Перед аркой, за длинным столом, сидела приемная комиссия. Несколько пожилых магов в строгих мантиях и один человек в сером камзоле, сидевший чуть поодаль в глубоком кресле.

— Валериан фон Райт! — объявил распорядитель.

Вперед вышел тот самый парень, чья мантия меняла цвет. Сейчас она была торжественно-белой. Он шел так, будто делал одолжение этому заведению своим присутствием.

Валериан встал под свод арки. Камень мгновенно среагировал. Вспышка! Столб чистого, яркого золотого света ударил вверх, освещая зал.

Маги за столом оживились.

— Изумительная проводимость! — прошептал кто-то из комиссии.

— Потенциал — восемь искр, — сухо объявил старик в центре стола, глядя на шкалу, высеченную на боку арки.

Валериан самодовольно улыбнулся и отошел в сторону, где собирались те, кто уже прошел проверку.

— Арден Милтон!

Выдохнув, я шагнул вперед. Сердце билось ровно, никакого волнения — только холодное любопытство. На инициации в Крамме мне не дали точных цифр, ограничившись расплывчатым «выше среднего», так что сейчас хотелось ясности.

Место под сводом арки встретило прохладой.

Сначала ничего не происходило. Секунда тишины.

А потом я почувствовал вибрацию. Артефакт сканировал меня, пропуская через тело плотную волну маны. Это было похоже на то, как если бы меня просвечивали рентгеном, только вместо лучей была чистая энергия.

Я увидел, как потоки внутри камня метнулись к шкале-индикатору.

Стрелка, вырезанная из темного кристалла, рванула вверх. Она пролетела отметку «5», «8», «10»... ударилась в самый верхний ограничитель, там, где была черная зона архимагов, и арка издала низкий, натужный гул, похожий на стон перегруженного металла. Камень под моими ногами завибрировал.

Но это длилось лишь секунду. После чего стрелка дрогнула и камнем рухнула вниз, замерев где-то на середине шкалы. Арка налилась плотным, густым янтарным светом.

— Уровень шесть, — бесстрастно объявил старик, поправляя очки. — Плотность высокая, цвет... янтарный. Неплохо. Потенциал крепкого мастера.

Он сделал пометку в свитке.

— Следующий!

Я вышел из арки, чувствуя легкое головокружение. Что это сейчас было? Сбой прибора? Или...

Уже спускаясь по ступеням подиума, почувствовал на себе взгляд. Внимательный, изучающий. Я слегка повернул голову. Человек в сером камзоле. Он не смотрел в бумаги. Он смотрел мне в спину. Его карандаш застыл над листом, так и не поставив галочку. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читался острый, хищный интерес.

Он тоже видел скачок стрелки? Надо будет разузнать про этот механизм измерения побольше, чтобы понять, что это было только что. Я спустился в зал.

Устроившись в тени колонны, я скрестил руки на груди и стал наблюдать за следующими претендентами. Мне нужно было понять уровень тех, с кем мне придется учиться.

***

Следом к арке подошла та самая девушка с идеальной фарфоровой кожей. Она держалась уверенно, словно это был очередной светский раут, но я заметил, как она на мгновение замерла, прежде чем шагнуть под свод.

Арка отозвалась не сразу. А когда среагировала, свет был светло-фиолетовым.

— Уровень три, — скучающе бросил старик. — Плотность низкая. Вам придется стараться в учебе. Следующий.

За ней пошел высокий, сутулый парень в простой одежде. Он встал под камень уверенно, по-хозяйски. Вспышка была резкой, холодной, цвета серебра.

— Уровень пять! — голос старика стал чуть уважительнее. — Хорошая, плотная структура. Добро пожаловать.

Парень молча кивнул и спустился в зал.

Третьим был парень, увешанный защитными амулетами так, что они звенели при ходьбе. Он долго переминался с ноги на ногу, а когда встал под арку, камень выдал голубой свет.

— Уровень два. Пороговое значение, — безжалостно констатировал экзаменатор. — Условно зачислен. Но предупреждаю сразу, если отстанете по программе и не сдадите зимний экзамен — отчислим.

Я наблюдал за процессом еще какое-то время, чтобы составить полную картину. Расклад вырисовывался интересный. Из оставшихся тридцати с лишним человек только двое показали серебряную «пятерку».

Основная масса состояла из «троек» и «четверок», светящиеся светло или темно-фиолетовым. «Золотой» восьмой уровень Валериана был исключением, редкостью. А мой «янтарный» шестой уровень ставил меня в идеальную позицию.

Я оказывался ровно посередине между одиночками-гениями и общей массой. Достаточно высоко, чтобы преподаватели воспринимали всерьез, но недостаточно ярко, чтобы такие, как Валериан, видели во мне конкурента и пытались подставить подножку в первый же день. Лучшего места для спокойной учебы и не придумаешь.

Удовлетворенный увиденным, я поправил сумку и направился к выходу из зала.

***

Внутренний двор Академии бурлил. Здесь не было единой униформы, поэтому двор пестрел всеми цветами радуги. Наследники родов щеголяли в камзолах с гербовой вышивкой, меняющей цвет от освещения, провинциалы жались по краям в простых дорожных куртках.

Пока я рассматривал других поступающих, кто-то врезался мне в спину.

— Ой, прости! — парень, врезавшийся в меня, отскочил, едва не выронив сумку. Он поднял голову, и его лицо расплылось в улыбке. — Арден? Ты!

Это был Седрик Арн, тот самый парень, с которым мы перекинулись парой слов в очереди на инициацию еще в Крамме.

— Привет, Седрик, — я пожал его протянутую руку. Ладонь у него была сухая и крепкая, вся в мелких ожогах — явно пытался практиковать огненные фокусы дома.

— Ты приехал? — его глаза горели. — Я знал! А я, представляешь, чуть не спалил приемную комиссию от волнения. Искры посыпались из рук, когда под арку шел. Но взяли! Уровень ядра — четыре искры, «Темно-Фиолетовый». А у тебя что?

— Шесть искр. Янтарный.

Седрик присвистнул, понизив голос.

— Ого! Это серьезно. Это уровень крепкого Мастера. С таким можно и к «Красным» пробовать, на Боевой, если физуху потянешь. Или к «Зеленым» — там целители такие деньги загребают, что нам и не снилось...

Он болтал без умолку, и это странным образом успокаивало. Как будто ничего необычного вокруг не происходит.

— Кстати, ты видел того пижона, фон Райта? — не унимался Седрик. — Говорят, у него...

Договорить он не успел.

Чье-то плечо грубо, намеренно врезалось в него, отшвырнув в сторону. Седрик пошатнулся, едва устояв на ногах.

— Под ногами не путайся, деревенщина, — раздался ленивый, тягучий голос.

Я медленно повернул голову.

Трое.

Я узнал их сразу. Та самая троица мажоров, которая пыталась пролезть без очереди в Крамме. Только теперь они были одеты еще богаче. В центре стоял высокий брюнет с идеально уложенными волосами и неприятной, словно приклеенной ухмылкой.

Он скользнул по мне скучающим взглядом, хотел было отвернуться, но вдруг замер. В его глазах мелькнуло узнавание.

— О, глядите-ка, — протянул он, обращаясь к своей свите. — Краммская грязь все-таки просочилась через фильтр. Удивительно. Я думал, ты до сих пор зализываешь раны в какой-нибудь канаве, после урока, что мои люди тебе преподали.

У меня внутри словно щелкнул предохранитель. Картинка сложилась мгновенно. Ночная улица Крамма. Трое наемников. «Не суйся туда, куда тебя не звали, и, может быть, останешься цел».

Значит, это не от разбойников был «привет», и никак не связано с событиями, случившимися до выжженного круга. Это была просто мелкая, грязная месть уязвленного самолюбия.

— Так это твои наемники были, — сказал я.

Брюнет хохотнул. Он чувствовал себя здесь хозяином жизни — вокруг были такие же, как он, или те, кто боялся таких, как он.

— Наемники? — он картинно изогнул бровь. — Громко сказано. Я просто заплатил паре бродяг, чтобы они научили тебя манерам. Но, видимо, мало заплатил, раз ты стоишь здесь и открываешь рот.

Он шагнул ко мне вплотную. От него пахло дорогим, резким парфюмом.

— Ты здесь никто. Безродный выскочка. Мой отец уже оплатил строительство нового крыла библиотеки, так что советую тебе ходить и оглядываться. Лестницы в Академии крутые, можно случайно упасть...

Он ухмыльнулся и, проходя мимо, демонстративно задел плечом Седрика еще раз.

— Пшел с дороги.

Седрик сжал кулаки, лицо его пошло красными пятнами, но он промолчал, понимая, что связываться с таким — себе дороже.

Зато не промолчал я.

— Стоять!

Мой голос прозвучал достаточно грубо, в нем лязгнул металл. Несколько студентов рядом обернулись. Брюнет остановился и медленно, с ленцой развернулся.

— Ты что-то пропищал?

— Я сказал «извинись», — я смотрел ему прямо в переносицу. — Ты толкнул моего друга. И ты публично признался в организации нападения.

— И что ты мне сделаешь? — усмехнулся он. — Побежишь жаловаться ректору?

— Нет, — я положил ладонь на рукоять своего меча. — Я вызываю тебя на дуэль. Или ты смелый только когда за спиной наемники?

Тишина упала на двор мгновенно. Студенты замерли. Вызов в первый же день?

Брюнет на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки. Публичный отказ для него был хуже поражения.

— Ты хочешь дуэли? — он презрительно скривил губы, оглядывая мою простую куртку. — Со мной? Дереком ван Холтом? Ты хоть знаешь, с какой стороны за меч браться, деревенщина?

— Узнаешь на Арене, — отрезал я. — Оружие — клинки. До первой крови или сдачи.

— Принимаю, — бросил Дерек. — Эй, кто-нибудь! Свободна малая Арена? Я сейчас покажу этому мусору его место.

Малая Арена представляла собой круглый полигон, окруженный полупрозрачным мерцающим барьером. Зрители, а их набежало уже человек пятьдесят, толпились за периметром.

Мы вошли внутрь. Барьер за спиной замкнулся с тихим гудением, отсекая лишний шум.

Я снял плащ, бросив его Седрику, и остался в рубахе и жилете. Вытянул из ножен свой меч — простой, надежный клинок из хорошей стали, который я купил еще в Крамме.

Дерек напротив меня красовался. Он скинул камзол, оставшись в белоснежной рубашке с кружевами. Его меч выглядел как произведение искусства — гарда с позолотой, рукоять обтянута белой кожей.

— Готовься глотать пыль! — выкрикнул он, делая пару эффектных взмахов.

Красиво. Технично. Школа фехтования у него была, этого не отнять. Но я смотрел не на его движения. Мое магическое зрение сканировало его экипировку. Дорогая одежда фонила защитными чарами. А вот меч... Я прищурился. В гарде его клинка, прямо в основании лезвия, пульсировал сгусток магического потока. Едва заметное голубоватое свечение.

Активный артефакт. Встроенный «Шокер» или «Вспышка».

Формально «личное снаряжение» разрешено. Но в честном поединке на мечах использовать скрытый боевой заряд — это подлость. Он планирует активировать его при скрещивании клинков, чтобы выбить у меня оружие или ослепить.

— Бой! — крикнул кто-то из старшекурсников, взявший на себя роль судьи.

Дерек бросился в атаку мгновенно. Он был быстр. Хорошая школа, дорогие учителя.

Первый удар — колющий, в плечо. Я ушел перекатом, пропуская лезвие мимо.

Дерек тут же развернулся и нанес рубящий удар сбоку. Я принял его на жесткий блок. Сталь звякнула о сталь. Руку дернуло отдачей — физически он был развит неплохо.

— Что, только бегать умеешь? — прошипел он, наседая.

Он теснил меня к краю барьера.

Я ждал. Я видел, как разгорается энергия в его гарде. Он готовил активацию.

Дерек сделал широкий замах, намеренно открываясь. Ловушка. Он ждет, что я пойду в контратаку, наши мечи скрестятся у гарды, и он нажмет на спуск.

Магический поток в его оружии достиг пика.

Сейчас.

Я шагнул навстречу, но не в блок. С разворота, вкладывая инерцию всего тела, ударил своим клинком. Плашмя. Прямо по его гарде. Туда, где скопилась энергия.

БАМ!

Звук был такой, словно раздавили толстое стекло.

Мой удар дестабилизировал готовую структуру заклинания внутри его меча. Магия, не найдя выхода, рванула внутри металла. Изящный клинок Дерека просто взорвался у основания. Осколки брызнули в стороны.

Дерек взвыл, отшвыривая бесполезную рукоять. Его ладонь была черной от копоти, манжет дымился. Он ошарашенно смотрел на свою пустую руку.

Я не дал ему опомниться. Подшаг. Подножка.

Дерек рухнул на спину, выбивая пыль из покрытия арены. В следующую секунду острие моего меча замерло у ямки на его шее.

— Дернешься, и я открою тебе второе дыхание. Прямо через горло, — усмехнулся я.

Дерек замер. В его глазах плескался животный ужас. Вся спесь слетела с него мгновенно. Я чуть надавил кончиком клинка на кожу. Выступила крошечная алая капля.

— Первая кровь, — громко объявил я, поднимая взгляд на зрителей. — Бой окончен.

Барьер спал.

Толпа молчала. Никто не ожидал, что «безродный» раскатает аристократа меньше чем за минуту.

Я убрал меч в ножны и протянул руку Седрику, забирая плащ.

— В следующий раз, Дерек, — бросил я поверженному противнику, который баюкал обожженную руку, — нанимай профессионалов. Ты ни на что не годишься сам.

Кто-то в толпе начал хлопать. Сначала неуверенно, потом громче. Седрик сиял, как начищенный медный таз.

Я обвел взглядом притихшую толпу. В первом ряду, среди первокурсников, я заметил знакомую фигуру. Девушка с черной косой. Майлин Белес.

Она стояла, скрестив руки на груди. На ее лице не было улыбки, но в разноцветных глазах — сером и зеленом — читалось одобрение. Она видела все.

Толпа вдруг расступилась, пропуская кого-то.

— Любопытно, — раздался холодный, властный голос. — Очень любопытно.

На арену вышел высокий парень. На вид — старшекурсник. Идеальная осанка, хищные черты лица. Мой взгляд упал на его грудь. На форме была пришита красная нашивка — знак факультета Боевой Магии. А под ней приколот бронзовый значок десятника.

Парень даже не посмотрел на Дерека, который униженно пытался подняться с земли. Он смотрел только на меня.

— Ты обидел моего подопечного, первокурсник, — произнес он спокойно. — И поэтому я, Люциан Грей, десятник боевого факультета, мастер первой ступени, вызываю тебя, Арден Милтон. Здесь и сейчас.

Толпа выдохнула. Вызов от старшекурсника, да еще и Десятника — это был приговор.

В глазах Грея я видел предвкушение. Он ждал страха. Ждал, что я начну лепетать про неравные силы или искать защиты у администрации. Но он меня не знал. Я медленно, демонстративно стряхнул невидимую пыль с рукава.

— Вызов принят, — мой голос прозвучал ровно, разрезая тишину.

Никаких оправданий. Никаких просьб о пощаде.

Люциан слегка прищурился. Мое спокойствие ему не понравилось. Оно ломало его сценарий публичной порки.

— Ты или смелый, или идиот, — процедил он. — Я сотру тебя в порошок.

— Меньше слов, Грей, — я встал в стойку.

Я знал, что шансов почти нет. Он старше, опытнее, еще и десятник. Но я также знал другое, если я сейчас отступлю, меня сожрут. В этом мире уважают только тех, кто готов скалить зубы даже перед волчьей стаей.

— Начали! — рявкнул кто-то из толпы.

В моих глазах не было страха. Только холодный расчет и злая решимость продать свою жизнь по максимальному курсу.

Я замахнулся. Этот бой только начинался.

Глава 9

— Начали!

Едва прозвучала команда, Люциан сделал резкое движение кистью.

Воздух вокруг его правой руки пошел рябью. С гулким хлопком в его ладони вспыхнуло пламя, мгновенно вытягиваясь в длинный, гудящий жгут ослепительно-оранжевого цвета.

Огненный хлыст.

Люциан не стал тратить время на разведку. Свист — и огненная лента метнулась к моему лицу.

Я упал в перекат, пропуская удар над собой. Хлыст врезался в брусчатку, выбив фонтан каменной крошки и искр.

Я вскочил, пытаясь разорвать дистанцию. Выхватив из поясной сумки капсулу, я швырнул ее под ноги Грею.

Путы.

Артефакт сработал мгновенно. Из капсулы выстрелила магическая веревка, целясь в лодыжки противника.

Люциан даже не посмотрел вниз. Вокруг его ног вспыхнуло кольцо огня, и веревка, не успев затянуться, осыпалась пеплом.

— Детские игрушки, — усмехнулся он.

Второй удар хлыста я пропустил.

Я пытался уйти влево, но Люциан дернул кистью, меняя траекторию плети в полете. Огненный кончик полоснул меня по левому плечу.

Запахло паленым мясом. Боль была такой, словно меня ударили раскаленным ломом. Я стиснул зубы, едва не выронив меч.

Я активировал кольцо на левой руке, посылая воздушный импульс, чтобы сбить его с ног.

Толчок!

Люциан лишь слегка пошатнулся, выставив свободную руку. Его личный щит — плотная пленка маны вокруг тела — поглотил мой удар, даже не дрогнув. Разница в уровнях была катастрофической. Мои артефакты для него были как комариные укусы.

— И это все? — Люциан наступал, поигрывая хлыстом. — Я ожидал большего от того, кто так дерзко болтал.

Он ударил снова. Сверху вниз. Плеть свистнула, метя точно в правую ключицу.

Увернуться я не успевал.

Но сработала пассивная защита. Брошь на моем воротнике полыхнула голубым, реагируя на угрозу. Воздушный щит попытался сместить вектор атаки, отвести пылающую плеть в сторону, как отвел бы арбалетный болт.

Раздался жалобный треск. Кристалл в броши просто лопнул, не справившись с плотностью огненного потока. Защита схлопнулась, не выдержав мощи Мастера.

Воздушный щит лишь сместил траекторию. Огненный хвост плети прошел мимо плечевого сустава и хлестнул по выставленному предплечью, с шипением вгрызаясь в мясо.

Ударная волна от разрушенного щита ударила мне в грудь. Меня отшвырнуло назад. Я упал на спину, выронив меч.

Рука горела огнем. Рукав дымился, кожа под ним вздулась пузырями.

Я попытался встать, но Люциан уже был рядом.

Пинком он отбросил мой меч в сторону. Затем наступил мне на грудь, вдавливая в пыль Арены.

— Ты жалок, — выплюнул он сверху вниз. — Думал, твои побрякушки помогут тебе против боевой магии?

Он поднял руку. Огненный хлыст в ней начал сжиматься, превращаясь в пульсирующий шар раскаленной плазмы.

— Я оставлю тебе сувенир, Арден. Глубокий шрам на всю щеку, чтобы ты каждый раз смотрел в зеркало и помнил свое место.

Я лежал в пыли. Из разбитой губы текла кровь, левая рука не слушалась, грудь сдавливал сапог врага.

Артефакты кончились. Меча нет. Сил нет.

Я проиграл.

«Нет, — шепнул голос внутри. — Не сейчас».

У меня оставался последний патрон. Опасный. Но терять было уже нечего.

Я посмотрел в глаза Грею. Он наслаждался моментом триумфа. Он расслабился.

Я выдохнул, вспоминая холодный дождь и ощущение ледяной пустоты.

— Предел, — беззвучно шевельнул я разбитыми губами.

Внутри что-то оборвалось с влажным хрустом.

Сердце ударило в ребра один раз — так сильно, что в глазах потемнело. Боль от ожогов исчезла, словно кто-то перерезал нервы.

Мир изменился. Звуки исчезли. Рев толпы, гудение огня — все утонуло в вате. Время стало вязким, как смола.

Я видел, как медленно формируется огненный шар в руке Грея. Видел каждую пору на его лице. Видел, как он переносит вес на ногу, стоящую на моей груди.

Боевой Транс.

Мое тело больше не принадлежало мне. Это была машина. Я двигался в ускоренном темпе, пока Люциан словно оказался под водой.

Моя правая рука, свободная от меча, скользнула к поясу. Там висел последний, бесполезный в дальнем бою артефакт.

Скользкий След.

Я вдавил капсулу прямо в подошву сапога Люциана, который стоял на мне. Лед мгновенно покрыл его. Одновременно я сжал левый кулак. Кольцо Грома.

В обычной ситуации я бы не смог поднять руку под весом его тела. Но в боевом трансе сила увеличивается в несколько раз. Я ударил. В колено опорной ноги.

Сапог Грея соскользнул с моей груди, потеряв сцепление на льду. Его равновесие рухнуло. В этот момент мой кулак, усиленный кинетикой, врезался в боковую связку его колена.

ХРУСТ.

Звук ломающейся кости перекрыл даже гул пламени.

Люциан взвыл — страшно, на высокой ноте. Его нога выгнулась под неестественным углом. Огненный шар в его руке дестабилизировался, вспыхнул и погас, опалив ему же брови.

Люциан рухнул на бок, хватаясь за покалеченную ногу. Я перекатился, подхватывая с земли свой меч.

Встал. Мир качался, как палуба корабля в шторм. Перед глазами плыли красные круги. Боевой транс выжег остатки моих сил.

Люциан пытался отползти, воя от боли. Он попытался вскинуть руку, чтобы ударить меня остатками магии, но я был быстрее.

Я наступил на его сломанную ногу. Люциан захлебнулся криком.

Острие моего меча уперлось в его горло. Прямо в кадык.

— Сдайся, — прохрипел я. Изо рта выплеснулась кровь.

Вокруг повисла мертвая тишина.

Люциан смотрел на меня снизу-вверх. В его глазах были слезы боли и животный ужас. Он видел перед собой не студента. Он видел мертвеца, который отказывается умирать.

— Сда... сдаюсь, — выдавил он.

Стоп!

Реальность вернулась взрывом. Толпа взорвалась. Я слышал крики, свист. Кто-то орал: «Безумный Лавочник!», кто-то: «Ты видел?! Как он это сделал?!».

Ко мне бежали люди. Барьер Арены отключили.

— Победитель — Арден Милтон! — донеслось до меня как сквозь толщу воды.

Я попытался кивнуть, но небо вдруг резко качнулось.

Плата за Транс пришла. Сердце сбилось с ритма, в ушах зазвенело. Желудок скрутило спазмом, но сил на рвоту уже не было. Ноги подкосились. Меч выпал из ослабевших пальцев со звоном.

Последнее, что я увидел перед тем, как тьма накрыла меня — это перекошенное от боли лицо Грея и обеспокоенные глаза Седрика, который бежал ко мне.

А потом свет выключили.

***

Запах. Первое, что вернулось — это запах. Острый, травяной, с примесью спирта и чего-то сладкого.

Я открыл глаза. Белый потолок. Высокий, с лепниной.

— Очнулся, герой? — голос был женским, но в нем не было ни капли мягкости. С таким тоном обычно спрашивают тех, кто провинился.

Я попытался повернуть голову. Шея затекла, а грудь жгло огнем.

Надо мной склонилась женщина в белом халате, наброшенном поверх платья. Ей было около тридцати, но взгляд был потухшим, словно она видела слишком много чужой боли. Темные круги под глазами говорили о хронической усталости, а смотрела она на меня с той деловитой отстраненностью, какая бывает у опытных врачей в разгар смены.

— Не дергайся, — сухо произнесла она, заметив мое движение. — Меня зовут Селина Шарп. Я заведую этим лазаретом и преподаю целительство в Академии.

— Жить будешь, — констатировала она, меняя повязку на моей груди резким, отработанным движением.

Я зашипел от боли.

— Не ной. Мозгов у тебя явно меньше, чем у моих подопытных свиней, раз ты полез в рукопашную на огневика.

— У меня не было выбора, — прохрипел я. Горло пересохло.

— Выбор есть всегда, — она взяла склянку с мутной зеленой жижей и насильно влила мне в рот. Гадость была редкостная, но боль в груди почти сразу притупилась. — Можно было сбежать. Извиниться. Но нет, тебе нужно было устроить шоу.

Она отошла к столу, вытирая руки тряпкой.

— Тело у тебя странное, — бросила она через плечо. — Мышцы утолщены, связки обладают небывалой эластичностью, гипертрофия стенок сердца. Обычно такие изменения не даются просто так. Боевые стимуляторы или ритуал боевого транса?

Я удивленно моргнул.

— Откуда вы знаете?

Селина коротко усмехнулась, повернувшись ко мне.

— Мальчик мой, — в голосе проскользнула усталая снисходительность. — Знаешь, сколько я таких, как ты, перештопала в полевых госпиталях во время последней войны? Я модифицированную плоть на ощупь узнаю, даже в темноте. Она пружинит иначе. Так что не темни.

— Ритуал, — честно ответил я.

Она посмотрела на меня с острым, почти научным интересом:

— Но вот что действительно странно... Я приготовилась, чтобы зашить разрывы на руке, а они уже начали стягиваться сами. Твоя регенерация работает быстрее, чем мои заклинания. На людях так быстро не заживает даже под эликсирами. Ожоги я убрала, и благодаря твоей регенерации даже шрамов не останется. Признавайся, студент, ты в детстве в котел с алхимией не падал?

Я покачал головой, стараясь не делать резких движений.

— Если и падал, то память об этом отшибло... Сам не понимаю. Может, организм так реагирует на стресс?

Селина недоверчиво хмыкнула, но допытываться не стала. Ей было плевать на мои тайны, пока они не мешали лечению. Она что-то быстро пометила в карте, захлопнула папку с громким хлопком и посмотрела мне прямо в глаза.

— Спишем на индивидуальную аномалию, — резюмировала она. — Но учти, второй раз такое может не прокатить. Ресурс тела не бесконечен.

Она повесила папку на спинку кровати.

В этот момент мой живот издал звук, похожий на рык голодного зверя, эхом отразившись от высоких стен. Внутренности скрутило спазмом такой силы, что я невольно согнулся пополам. Голод накатил внезапно и был абсолютно диким, хищным — казалось, я готов сгрызть подушку вместе с наволочкой.

Селина ничуть не удивилась, словно ждала именно этого. Она спокойно сунула руку в глубокий карман халата, выудила оттуда плотный брикет в серой бумаге и швырнула мне на колени.

— Ешь, — приказала она. — Это протеиновый концентрат. Гадость, но калорийная.

Я судорожно разорвал обертку и вгрызся в сухой брусок.

— После транса метаболизм пожирает сам себя, — буднично пояснила она, наблюдая, как я уничтожаю паек. — Если не закинешь топливо сейчас, упадешь в голодный обморок, не дойдя до двери. Я же говорила, что знаю таких, как ты. Вы всегда просыпаетесь с дырой в желудке.

Я молча укусил, чувствуя, как по венам разливается тепло. На вкус он напоминал прессованные опилки с сахаром, но желудок благодарно заурчал, и тошнотворная слабость начала отступать. Жизнь возвращалась.

Дверь лазарета скрипнула, и в проем заглянул Седрик.

— Живой? — громким шепотом спросил он.

Селина, не оборачиваясь от шкафа с зельями, устало махнула рукой.

— Живой твой приятель. Заходи, только ненадолго. У меня от ваших дуэлей скоро запасы костероста закончатся.

Седрик боком просочился в палату, стараясь не шуметь, и присел на край табурета. Вид у него был ошарашенный.

— Ты как, Арден?

— Бывало и лучше, — я проглотил вязкий комок концентрата.

Он помолчал немного и продолжил.

— Представляешь, я остался посмотреть, что будет после боя. А там... Арден, ты бы видел. Как только вас унесли, Арена начала оживать. Земля просто впитала кровь, как губка. А разбитые плиты, потекли, как жидкая глина, и сами собой выровнялись. Пять минут — и площадка идеально ровная, ни трещинки, ни пятнышка копоти. Будто и не было никакого боя.

— Это Академия, — пожал плечами я. — Видимо Арены после каждой дуэли ремонтировать руками дорого, вот и придумали хитрый магический способ восстановления. Скажи, а что с нашим зачислением?

Седрик оживился, вспомнив, зачем пришел.

— Списки вывесили в главном холле, пока ты валялся. Народу — тьма, не протолкнуться. Я еле пробился к стенду. Представляешь, в этом году поступило четыреста восемьдесят человек. Нас поделили на двенадцать классов, от А-1 до А-12, в каждом по сорок студентов.

— И куда нас?

— В А-7, — доложил друг. — Обоих. Я проверил дважды.

— А Майлин? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично.

Седрик расплылся в понимающей ухмылке.

— Не волнуйся, она тоже с нами. Я видел ее у списков, она спрашивала про тебя. Хотела зайти, но ее отправили оформлять какие-то пропуски.

— Это хорошо, — кивнул я. Свои люди в классе мне пригодятся. — Кстати, когда учеба начинается?

— Уже завтра утром, в восемь ноль-ноль общий сбор во внутреннем дворе. Ректор будет вступительную речь говорить. А сегодня выходной. Объявили, что до отбоя все свободны. Местным разрешили даже домой сходить, вещи забрать или с родней попрощаться. Общежитие заселяют только к вечеру.

— Это очень кстати.

Седрик открыл было рот, чтобы добавить что-то еще, но Селина с громким стуком поставила на столик склянку.

— Время вышло, — объявила она тоном, не терпящим возражений. — У тебя, студент, наверняка есть дела поважнее, чем мешать регенерации тканей пустой болтовней. А ты, — она повернулась ко мне, — доедай. Мне нужно убедиться, что ты не рухнешь на пороге.

Друг понятливо кивнул, подмигнул мне и быстро исчез за дверью.

Я отправил в рот последний кусок концентрата. Силы возвращались, туман в голове рассеялся.

Убедившись, что я больше не собираюсь падать в обморок, целительница кивнула сама себе и указала на дверь.

— Вали отсюда, — беззлобно бросила она. — Койка нужна тем, кто пострадал на тренировках, а не искал смерти ради славы. Одежда на стуле. Твои железки в тумбочке.

Я с трудом сел. Голова кружилась, но тело слушалось. Я оделся, достал вещи из тумбочки. Меч, кольцо, брошь... брошь, правда, теперь только выкинуть. Восстановлению не подлежит.

Выходя из лазарета, я столкнулся в дверях с парнем, которого вели под руки двое друзей. У него была сломана рука.

Они уставились на меня, как на привидение.

— Это он... — прошептал один. — Безумный Лавочник.

Я криво усмехнулся. Прозвище прилипло. Что ж, плохая репутация лучше, чем никакой. По крайней мере, в следующий раз десять раз подумают, прежде чем лезть.

***

Интерлюдия. Арчибальд Грей

Кабинет был погружен в полумрак. Тяжелые бархатные шторы не пропускали солнечный свет, оставляя комнату во власти мерцающего пламени камина. За массивным столом из черного дуба сидел мужчина. Его лицо, жесткое, с глубокими носогубными складками, сейчас казалось маской застывшего гнева.

Граф Арчибальд Грей, глава Дома и один из попечителей Гильдии Артефакторов.

Перед ним стоял человек в неприметном сером плаще. Он нервно комкал в руках шляпу.

— Повтори, — голос графа был тихим, но человек в плаще вздрогнул.

— Люциан... молодой господин проиграл, Ваша Светлость, — пролепетал он. — Студент Милтон сломал господину ногу на дуэли. Но наш человек из Академии передает, что целители уже закончили работу. Кость срастили, следов не останется. К утру молодой господин Люциан будет полностью здоров.

Арчибальд медленно закрыл глаза. Его пальцы сжались на подлокотнике кресла так, что старое дерево жалобно скрипнуло.

— Мой сын — идиот, — констатировал он холодно. — Полезть в дуэль с безродным и проиграть на глазах у всей Академии... Он опозорил род Грей. Но это мы обсудим с ним позже.

Граф открыл глаза. В них плескалась ледяная ярость.

— Что по второму вопросу?

Человек в плаще замялся.

— Плохие новости, Ваше Светлость. «Серые Ножи»... они полностью потеряли контроль над кварталом Ремесленников. Тот же Милтон. Он перебил их верхушку и сдал страже еще неделю назад. Сборы дани прекратились. Мы несем убытки около трех тысяч золотых в месяц.

Грей усмехнулся. Страшной, кривой усмешкой.

— Милтон. Снова этот Милтон. Сначала он залезает в мой карман, уничтожая мою теневую сеть. Теперь он калечит моего наследника. Кажется, этот мальчишка возомнил себя бессмертным.

Граф медленно поднялся из кресла и подошел к камину, глядя на пляшущие языки пламени.

— Хватит игр в благородство. Если мы открыто убьем его сейчас, после дуэли, это может вызвать вопросы у Совета. Мальчишка стал слишком заметен. Мы уничтожим его иначе.

Он резко обернулся к собеседнику.

— Передай нашим людям в Гильдии Артефакторов, пусть они придумают как запретить его лавке торговлю. Я хочу лишить его дохода, как он сделал это с нами. Пусть он захлебнется в долгах. Я хочу видеть его нищим, ползающим в грязи.

— Будет исполнено, Ваша Светлость.

— И еще, — Грей остановил его жестом. — Нищим он должен стать… для начала, дальше подстрой так, чтобы его вообще не стало. Несчастный случай или что-то иное, главное, чтобы к нам это не имело никакого отношения.

— Будет сделано, Ваше Светлость.

Человек в сером поклонился и вышел.

Когда дверь закрылась, Граф Грей взял бокал с вином и посмотрел на пламя на просвет.

— Ты сломал ногу моему сыну, Арден Милтон. Я сломаю твою жизнь.

Спасибо, что читаете мою историю!

Дальнейшие главы доступны в рамках платной подписки. Книга полностью завершена, и вы можете прочитать ее до самого финала без ожидания новых глав. Кроме того, после подписки доступно скачивание, чтобы вам было максимально удобно читать текст на вашей любимой читалке.

Присоединяйтесь прямо сейчас, чтобы узнать развязку этой части. Жду вас в десятой главе!