Сапфировая чаща Предисловие 2

Глава 1 “А что было ещё раньше?”

“Высокий, женский, окутанный какой-то неописуемой белизной…”

Каравелла. 1631 год

Яркий летний день разливался теплом над живописной сельской местностью. Тринадцатилетний Гриша Воронцов склонился над берегом реки, чьи воды мерцали серебром. Его руки, хоть и юные, уверенно обрабатывали белье – домашние хлопоты ложились на его плечи с привычной легкостью. Родители, искусные ювелиры, отправились в далекий Санкт-Петербург, чтобы продемонстрировать свое мастерство, оставив Гришу на целую неделю. Одиночество было не в новинку для мальчика, ведь с шести лет его учили быть самостоятельным, постигать азы бытия. Испытывал ли он скуку? Вовсе нет! Ведь рядом с ним был его верный друг, Василий Помельяк, всего на год младше.

— Гриша! Доброе утро. — Послышался голос Васи, который подбегает к своему другу и жмет его за плечо.

— Доброе, Вась. Что делать будем сегодня?

— Я думаю, может, просто погуляем по деревне? Вчера мы на поле ходили, устал немного…

— Тьфу, слабак! Но да ладно. Мне только дай закончить стирку, жди меня около своего дома.

— Договорились!

Их разговор иссяк, оставив после себя лишь тишину. Вася метнулся к своему дому. Гриша же, погруженный в монотонный труд, продолжал стирать вещи, но вдруг его чуткий слух уловил зловещий шепот из мрака черного леса. Его сердце замерло, когда он повернул голову в ту сторону. Сквозь густую тень, словно призрачный мираж, он различил неясный, но манящий силуэт. Высокий, женский, окутанный какой-то неописуемой белизной, лишь копна черных, как ночь, волос выделялась вдали, пробуждая в душе маленького Гриши первобытный страх и необъяснимое любопытство.

— Эй, мадам! Вы из каких кругов?! С вами всё в порядке? А то выглядите, мягко говоря, как мертвая!

Молчание повисло в воздухе. Она по-прежнему стояла, отвернувшись, как вдруг стремительно развернулась к нему, и Гриша замер, словно парализованный. Всего лишь в тридцати метрах перед ним предстала поразительно красивая женщина, но… её глаза были абсолютно белыми, он это почувствовал даже на таком расстоянии. Это существо не было человеком…

— Гришка! Ты чего там замер? — Мальчик обернулся на голос соседского фермера.

— Дядь Вить… я видел существо в лесу… надо срочно сказать Степану Сергеевичу!

— Нечисть, говоришь?.. Опять твари полезли, чтоб их… Тогда беги, раз такое дело, а то, мало ли, пускай готовятся к наступлению, вдруг это как разведчик был. — Гриша кивнул и побежал в сторону дома Васи. Увидев его, мальчик схватил того за руку.

— Васька! Пошли скорее к Степану Сергеевичу! Беда грядет, страшная, пошли скорее!

— Постой, что такое? Какая беда?

— Нечисть я видел у леса, это мог быть их разведчик или ещё кто-то. Пошли и предупредим, чтобы наша деревня была готова! Ну же, скорее!

Не мешкая ни секунды, Вася помчался вслед за Гришей к жилищу Степана, предводителя истребителей. Старикан, лет шестидесяти от роду, мог похвастаться телом, готовым к любым военным баталиям, а уж сообразительности ему и вовсе не занимать! Добравшись до его скромного пристанища, мальчишки заколотили в дверь, словно пытались сообщить о конце света. Дверь распахнулась, и на пороге возник паренёк лет восьми, с такой яркой внешностью — от светлых волос до сияющих глаз и нежной кожи.

— Чего вам нужно с утра пораньше? Вы к дедушке?

— А ты кто такой? У Степана Сергеевича не было же внуков, — отозвался Вася.

— Родители мои погибли, пошли в лес неделю и не вернулись… Выяснилось, что их убили. Руки с ногами в реке выловили позавчера. Так что я с дедом живу… Меня Савва зовут, если что.

— Мои соболезнования… — прошептал Гриша.

— Всё хорошо, проходите, благо дед не спит.

Едва ступив на порог избы, Гриша столкнулся взглядом со Степаном Сергеевичем. И тут же понял: у хозяина дня была такая же измотанная рожа.

— Я уже понял, что ты хочешь сказать… Ты кого-то из сапфировой чащи заметил?

— Да! И хотел предупредить…

Мальчик хотел договорить, но его прервал кашель старика. Савва же подбежал к деду и подал ему ковш воды с обеспокоенным лицом.

— Ты в порядке, деда?.. Неужто заболел?

— Да, но ничего страшного. Я соберу всех, кто жив, и мы все будем готовы.

— Да куда ты пойдёшь с хандрой?! — возразил Савва.

— Если вы больны, то мы можем помочь вам! Мы же не дети уже и можем помогать вам с подготовкой и даже с ведением обороны.

Степан Сергеевич был в огромном шоке, или даже ужасе, от такого заявления Гриши.

— Нет… Нечего детям на войне делать. Мать с отцом своих жалейте. Они будут очень напуганы, узнав о том, что их дети воюют в этой мясорубке…

— Я не хочу сейчас спорить, ведь знаю, что не смогу вас переубедить, но знайте: за оборону родины мы, дети ваши и внуки, станем горой!

Ребята, с мрачными минами выползающие на улицу, ощущали, как предчувствие беды снова сжимает их сердца. Им уже дважды доводилось лицезреть кровь, и, скажем честно, это зрелище не из приятных…

— Стойте! — прокричал Савва. На что ребята обернулись. — Если вы всё-таки пойдёте воевать, то я с вами. Не хочу быть бесполезным для своего деда и дома. По моей вине родители пошли в лес и погибли, так что я с вами!

Глава 2 “Столичный врач”

“Ты чего завис? Я зову тебя, зову! На Савельеву загляделся?”

Пролетел еще один денек, а за ним и год промелькнул! Тревога по поводу возможного нападения развеялась, словно дымка на рассвете. Две дружные семьи увлеченно рыбачили, живо общались, смеялись и делились историями. Мама Гриши, что-то оживленно обсуждая с мамой Васи, вдруг, словно гром среди ясного неба, выкатила на всеобщее обозрение ошеломляющую новость:

— Дети, забыла вам сказать, что к нам приведут нового врача из столицы. Правительство узнало о нашем опасном положении и о том, что у нас кризис медицинской помощи, а точнее, людей, обученных в этой сфере.

— Ещё добавлю, что… ей лет, наверное, шестнадцать, — сказала мама Васи.

— Сколько?! Да она же малявка ещё, медицина — это наука очень сложная, — возразил Вася, на что получил подзатыльник от отца.

— Не бухти, она обучена самым основным, что необходимо в полевых условиях.

— Вот именно, Вась, главное, чтобы были врачи, у нас их всего две, и то санитарки, — договорил Гриша и повернулся к маме. — А когда она приедет?

— Хмммм… сегодня в три часа дня.

— Аж интересно стало взглянуть на это чудо, — с насмешкой произнес Вася.

Полдень ослепительно сиял, заливая мир благородным белым светом. У предгорий деревеньки, будто стражи, выстроились старцы, представители всех родов – и вот, среди них семьи Гриши и Васи, а также сам Савва, внук уважаемого Степана Сергеевича, со своими приятелями.

По дороге, усыпанной крошевом горных пород и мелким песочком, неспешно, но величаво, двигалась повозка, запряженная парой резвых коней. И вот, остановившись как раз на подходах, из телеги, словно жар-птица, появилась она – шестнадцатилетняя красавица! Алое народное платье, перехваченное поверх белоснежным халатом, русые локоны, струящиеся по плечам, и глаза, большие, изумрудные.

— Добро пожаловать, Алёна Савельева! Спасибо большое, что приехали к нам на помощь, мы вам очень признательны, — произнесла с радостью старшая по деревне Тамара Игоревна. Девушка же приложила руку к сердцу и улыбнулась в ответ.

— Всем здравствуйте. Я тоже рада вас всех видеть и помогать. Мне ваши санитарки покажут, где они работают?

— Конечно, милочка, конечно! Проходи скорее.

Тамара Игоревна взяла за руку Алёну и повела в сторону санитарок, которые с удовольствием провели Алёну к своему месту работы. Гриша же стоял и заворожённо смотрел на девушку, что-то в ней его зацепило, как вдруг ему в голову прилетела ладонь Васи.

— Ты чего завис? Я зову тебя, зову! На Савельеву загляделся? — Гриша же покраснел и начал кричать Васе:

— Нет! Просто в её сторону смотрел!

— Не умеешь ты врать, Гриша… Скатился ты, я думал, мы друзья, а ты сразу засмотрелся на девчонку…

Ну, понятно же, что Вася это всё затевал ради хохмы! Ему просто в радость было наблюдать, как Гришка краснеет от злости. Стоило ему только подколоть друга, как тут же начиналась весёлая потасовка, погони по всему двору! И так они резвились, пока солнце не склонялось к закату и не наставала пора разбегаться по домам.

Тьма окутала мир, и Гриша, ощутив жажду, решил отправиться к колодцу. С ведром в одной руке и фонарём в другой, он двинулся по знакомой тропинке, погрузившись в вихрь мыслей. Неужели ему на самом деле повстречалось то самое существо в лесу? Но тогда почему уже целый год никто не появлялся? Ведь они не выходят в наш мир просто так…

Увлёкшись своими размышлениями, Гриша врезался в кого-то. Оба вскрикнули от неожиданности! Осветив свою "преграду" лучом фонаря, перепуганный юноша увидел… Алёну.

— Чтоб тебя, пацан! Напугал… Осторожнее надо быть.

— Прости, прости! Я просто задумался… — Гриша застыл, смотря в глаза девушке, но тут же быстро покраснел и отвёл взгляд.

— Что с тобой? Я понравилась тебе? Твои красные щёки на хворь не похожи.

— Просто… просто… Да! Да, ты мне симпатична! — Гриша с каждой секундой краснел ещё больше, а Алёна спокойно улыбнулась и кивнула.

— Не переживай, всё хорошо. Доброй ночи…

— Конечно!.. И вам того же… До свидания…

Глава 3 “Падение армии”

‘’Ни за что не уйду! Я мужчина всё-таки, а не пятилетняя девчонка!”

Наступил новый день, и жизнь кипит на улицах: каждый занят своим делом, трудясь не покладая рук на благо родного дома. Небо, однако, не радовало: серость сгущалась, а вдали зловеще нависла чёрная туча, обещая, похоже, настоящий ливень с громом и молниями. Но нашим героям, Грише и Васе, ни пасмурная погода, ни грозные предзнаменования не помешали! Гриша, с ловкостью заправского жнеца, неутомимо орудовал косой, превращая зелёное поле в ровную стёжку, а рядом, подбадривая друга, Вася вдруг произнёс:

— Гриш, мне сегодня кошмар снился такой. Будто я стою на этом месте и мимо меня люди без голов ходят, а руки мои в крови… Жуть, да?

— Очень жутко… Но это просто сон, так что не обращай внимания. Вася мотнул головой брату по духу, и их совместная работа закипела вновь. Несмотря на бушующий шторм, "Каравелла" продолжала дышать уютом, отмеряя свой мерный ход. Но надолго ли хватит этого спокойствия?

Вдруг пронзительный вопль местной доярки, несшейся со стороны леса, разорвал воздух. Небо тут же ответило громовым раскатом, предвестником неминуемой грозы. Лицо девушки, рассечённое царапинами от цепких веток, выражало немой ужас.

— Собирайте истребителей, люди добрые! Тварина из ада полезла!

В тот же миг улицы охватила паника. Мужчины, словно обезумев, схватились за вилы, женщины с малышами спешили укрыться в домах, а кое-кто, сцепив зубы, пытался удержать своих отцов и братьев. Гришка с Васькой переглянулись — верный знак, что пора действовать! — и бросились к Степану Сергеевичу. На бегу Вася оглянулся и замер: те самые синие твари снова маячили на горизонте…

Добежав до дома главы истребителей, они увидели, как дед выходит из своей избы с мечом в руках, а за ним идёт его внук, который спорит с дедом:

— Возвращайся в дом немедленно!

— Ни за что не уйду! Я мужчина всё-таки, а не пятилетняя девчонка! Тем более ты болен, и без меня ты не справишься! Мне уже девять лет…

Степан Сергеевич, охваченный тревогой за своего внука, крепко сжал его предплечье и, словно пытаясь уберечь от невидимой беды, затащил в свою обитель, захлопнув дверь. Внутри, обезумев от отчаяния, юноша бился о преграду, его мольбы глухо отдавались в стенах, но сердце старика было непреклонно, наполненное суровой необходимостью защиты.

Тем временем маленький Гриша, чье сердце сжималось от сострадания к страдающему парню, бросился стремглав к их родному дому. Как только Степан Сергеевич, позабыв обо всем, ушел, Гриша, движимый искренним желанием помочь, распахнул дверь, выпуская из плена измученную душу.

— Где мой дед?! Куда он пошел?!

— Мы его найдем, всех найдем, а сейчас лучше бери оружие и пошли. Настало наше время!

Вооружившись кто серпом, кто ножом, а кто и вилами, молодые парни затаили дыхание. В следующий миг пронзительный крик боли разорвал тишину. Они бросились на улицу, сердце колотилось в груди, и увидели то, что уже стало для них ужасающей реальностью — лужи крови. На земле лежали два тела с отсеченными конечностями и перерезанными глотками, свидетельство невообразимой жестокости.

Савва, душа его переполнена отчаянием, закрыл глаза и ринулся к жилым домам, его товарищи следовали за ним. Увидев дорогое лицо деда, Савва с новой надеждой бросился к нему, но тут же на него накинулось синее чудовище, готовое разорвать его на части. В последний момент, с отчаянным криком, Вася отсек голову твари, спасая друга от неминуемой гибели.

— Осторожней ты… нам же за тебя Степан башку оторвет, — посмеялся парень и помог ему подняться.

— Ребят… Степан то… на землю упал.

Сердце Саввы едва не выскочило из груди от горьких слов Гриши. Словно очнувшись ото сна, он рванулся к своему дедушке, который лежал без сил. Увиденное причинило такую боль, что казалось, будто сама душа его сжалась в комок. Дедушка был не ранен, но недуг выжал из него все соки, оставив лишь тень прежнего могучего человека.

— Я сказал тебе оставаться дома… оборванец…

— Не ворчи на меня! А ты куда больной пошел?! А если бы я остался дома, то ты бы так и умер без меня, а я сейчас тебе помогу, и всё будет хорошо, правда?.. Вставай, деда…

Степан, готовый обрушить на внука поток брани, внезапно подавился кашлем. Его пальцы судорожно сжали руку Саввы, кожа старика стала мертвенно-бледной, румянец сходил с лица, словно тускнел закат. Недуг, очевидно, набирал силу, опустошая его тело. Снаружи дождь усиливался, вторя горьким, обжигающим слезам, что текли по щекам потрясенного Саввы.

— Деда… деда! Вставай, пожалуйста, я буду помогать тебе… — Савва пытался докричаться до своего дедушки, но его рука постепенно обмякла, отчего парню стало ещё горче. — Помогите кто-нибудь! Пожалуйста, помогите… Савельева!!!

— Не бойся ничего… не надо меня держать больше, дай мне умереть спокойно. Твои друзья хоть и дети, но великие будущие воины… Не рыдай по мне долго и борись на благо страны и своей уже покойной семьи… Обещаешь мне? — сказал Степан Сергеевич, взяв парня крепче за руку, на которую падали слёзы Саввы.

— Я обещаю…

В тот миг, как прозвучали эти роковые слова, тело Степана Сергеевича внезапно потеряло всякую силу, его рука безвольно повисла, знаменуя конец, который уже никогда не будет прерван. Гриша и Вася, отчаянно сражавшиеся с надвигающейся тьмой, не пропустили этот пронзительный миг. Вася, бросив всё, метнулся к мальчику, обнимая его с тихой, но глубокой поддержкой. Гриша, чувствуя ту же сокрушительную боль, присоединился к нему, и именно в этот момент, когда братья слились в объятиях, Савва издал пронзительный, душераздирающий вопль, который эхом прокатился по опустевшей улице, разрывая тишину скорбью и отчаянием.

— Дети! А ну-ка, быстро по домам заперлись! — Кричала бегущая Алёна Савельева к детям, уже заляпанная в крови. — Что здесь произошло? Степан Сергеевич ранен?

— Нет… он мёртв… Савельева, скажите, где остальные истребители?!

Алёна осела на корточки и стеклянными глазами посмотрела на землю.

— Нету больше истребителей… Двое умерли на месте… а третьего я… не успела спасти, его сонные артерии были повреждены… Простите меня...

Гриша взял девушку за плечи и пытался успокоить обоих: — Не смейте падать духом… Да, сейчас положение не из лучших. Но мы можем собрать новую группу истребителей! Как вам? Алёна с санитарками могут создать госпиталь, я, Савва и Вася можем собрать ещё людей, чтобы воевать все вместе и держать оборону!

— Звучит как план… Я с тобой, друг, а вы? — спросил Вася у девушки и Саввы, на что те кивнули и протянули руки для объединения.

— Отлично! Тогда вперёд!

Свершившийся день сменился бессонной ночью. Усталость сменилась тревогой, держащей всех в напряжении. Но с первыми лучами рассвета они уже были там, у стен больницы. Рядом с Алёной, Гришей, Васей и Саввой, плечом к плечу, стояли Олег и Пётр. У их ног покоились мечи, некое подобие кольчуги, а в сердцах пылал несгибаемый боевой дух.

— Защитим своих родных… За Россию!

Глава 4 “Воительница”

“Что у тебя случилось, девица?”

Над головой раскинулось бездонное, глубокое, как сама вечность, небо, лишь изредка украшенное россыпью лёгких облаков. Величественный кирпичный дворец, казалось, застыл вне времени, нетронутый ни годами, ни новыми веяниями. В своём кабинете, спиной к ней, стоял Юэн, его взгляд был устремлён вдаль, за окно, туда, где, быть может, томились его мысли или скорбела душа. Хули-Цзин наблюдала за ним, чувствуя, как тишина между ними наполняется невысказанными словами, как будто сама атмосфера вокруг них была пропитана его внутренним миром, его ожиданием, его, возможно, одиночеством.

— Ты снова выпустила марионеток в реальный мир?

— Да… Вы же знаете, что это необходимо. В Удасы нет больше хороших и свежих тел, которые не сгнили изнутри, а в каравелле там очень много хорошеньких. Нам нужно есть мясо, чтобы сохранять силы. Я скоро сама туда отправлюсь и заберу для нас самого сильного и у кого душа хороша.

— Хорошо, только будь аккуратна, они люди, хоть и простые, но их боевой дух даже меня немного заставляет нервничать…

— Поняла вас, хорошего времени вам…

Каравелла. Август. 1633 год.

Спустя долгие два года с момента появления в деревне отважных воинов, что стали нашим спасением, мир вновь обрёл покой. Эти храбрые души, ведомые своим долгом, принесли всем облегчение, хоть и не без жертв. Страх, что сковывал их сердца, постепенно отступает, уступая место надежде.

На улицах, ещё недавно орошённых кровью невинных, ныне царит тишина. Вместо тел, павших, свидетелей жестоких битв, люди видят лишь следы их героизма. Те, кто выжил, обрели исцеление под чутким руководством Савельевой, чья забота и мудрость стали для них лучом света в кромешной тьме.

Чувствуя очищение не только на теле, но и на душе, ребята отправились к реке. Прохладные воды смоют не только землю, которой они с любовью хоронили своих павших героев, но и горечь потерь, оставив место для исцеления и надежды на светлое будущее.

— Какой кошмар всё-таки эта война… — сказал Гриша, умывая лицо.

— И не говори, странно, что они резко пропали, вчера только последние были, а в прошлый раз же наши три месяца бились, — добавил Олег.

— Вдруг затишье перед бурей? Я надеюсь, что нет… — сказал Савва, вдыхая воздух.

Пётр и Вася же опустили ноги в реку и пытались привести мысли в порядок.

— Парни! Вытащите вы ноги из реки, дело к осени идёт, и застудите себе всё!

— Савва, не бухти, и так тошно… — сказал Пётр, но резко его ногу кто-то схватил и впился ногтями в его конечность, от чего тот закричал.

В ужасе Вася вместе с товарищами бросился на помощь. Они пытались высвободить его ногу из воды, но каждый их рывок лишь усиливал предсмертные крики. Вода вокруг начала наливаться багровым цветом, предвещая ужасное. Внезапное, отчаянное сопротивление, и вот он, наконец, вырвался из цепких объятий, но без ноги… Пётр, извиваясь от мучительной боли, изо всех сил старался сдержать свой крик, но это было почти невозможно. Из мутной глубины показалась сначала одна, затем и вторая синяя, почти мёртвая рука. В ответ на эти душераздирающие вопли из чащи стали выползать тени.

— Вот же сука!.. Бежим скорее! — сказал Гриша команде. — Олег и Вася, готовьте оборону, а ты, Савва, бей в колокол и иди за нами, а я Петра к Савельевой отнесу. Бегом!

Сердце Гриши билось как сумасшедшее, гнало его вперёд, к свету надежды, к спасительному пристанищу. Он бежал, не чувствуя усталости, не замечая препятствий, ведомый лишь одним желанием – спасти дорогого друга. Добравшись до госпиталя, он, обессиленный, но с облегчением, осторожно положил своего раненого товарища в безопасное место.

— Савельева! Помоги срочно, Петра ранили, готовься к поступлению раненых. Снова нападение!

— Принято!

…

Подросток, едва отметивший 12-й день рождения, застыл в своей обители. Солнечные пряди, словно спасаясь от неведомой беды, укрывали её лицо, а тонкие пальцы отчаянно пытались заткнуть уши, спасаясь от громогласного хора чудовищных криков, доносившихся с улицы. Внизу, на кухне, родители её, словно обречённые, вели свои изматывающие споры. Внезапно тишину разорвал яростный, многократный удар в дверь, будто кто-то пытался выбить само полотно. Девочка, ведомая необъяснимым ужасом, выскочила из своей комнаты. Перед ней предстала её мать, искажённая страхом, а отец… отец стоял у порога, держа руку, пробитую насквозь синей, жуткой тварью, чьё тело пульсировало чужеродной жизнью.

Медленно отворившийся проём стал порталом в кромешный ужас. Не успела мать маленькой Кати осознать, что происходит, как чудовище набросилось на неё. Её предсмертные крики, полные невыносимой боли, смешивались с бульканьем крови и кровавыми брызгами, навсегда запечатлевшихся в сознании девочки. В какой-то отчаянный миг, словно щелкнул предохранитель в её детском разуме, Катя почувствовала, как пальцы сжимают холодный металл серпа, прибитого к стене. В порыве шокирующей решимости она метнулась вперёд, и острый, усеянный гвоздями серп вонзился в череп чудовища, с треском расколов его.

А улица тем временем оставалась неизменной — всё тот же мрачный, пустынный пейзаж. Вася, как заведённый, ловко кромсал всякую нечисть, что выползала из-за каждого угла. Вдалеке, словно на прогулке, ещё одна тварь ковыляла по улице. Вася, крепче сжав меч, приготовился к атаке, но тут… бац! Половина её головы отлетела, повергнув парня в полный ступор. Когда поверженное тело монстра рухнуло на землю, прямо перед ошарашенным Васей возникла… девушка! Ярко-белокурая, в сорочке, алой от крови, и с такими пустыми, словно незаполненные страницы, голубыми глазами. Эта Катя, не моргнув глазом, уверенно двинулась к Васе, глядя сквозь него, будто он был всего лишь неважным элементом фона.

— Девушка! Вернитесь в избу сейчас же!

— Пошёл прочь с дороги! — прорычала Катя и пихнула его в плечо, проходя мимо яростной походкой в сторону госпиталя.

Васин шок от её наглости сменился стремительным рывком вслед за ней! Оказавшись в госпитале, он застыл у койки Петра. Картина была та ещё: у Петра торчала культя вместо ноги, а Алёна зашивала ему руку. Рядом, как каменные изваяния, сидели Гриша и Олег, не издавая ни звука. Эта молчаливая батарея товарищей, застывших в скорбном безмолвии, поражала. Сам же Вася, не найдя места лучше, плюхнулся на свободную лавку, видимо, пытаясь переварить увиденное.

— Что у тебя случилось, девица? — сломав напряжённую тишину, сказал Гриша.

— Не твоё дело…

— Слушай, баба, не думаю, что хамить нам хорошая идея… — отозвался Вася, недовольный поведением девушки, на что та заткнула его одним своим грозным взглядом.

— Кого ты бабой назвал, шкет? Да я вас всех ножом заколю, пока вы там мечами машете! Вы вовремя не пришли на помощь и не помогли моей маме с отцом. Их на моих глазах разорвали на куски, пока ты зачищал пустые улицы! Вам что, матери мозгами и логикой не наделили?! Я одна, баба, зарубила несколько таких тварей, пока до госпиталя шла, а ты мне что-то там говоришь! — кричала на Васю Катя и, вырвав свою руку из руки Алёны, оборвав нитку, прислонила рядом лежащий серп к шее парня. — Надо будет, я такое восстание подниму… что вы и не нужны будете… Усек, мелочь?

Резко в госпиталь вошел Савва и замер, увидев эту картину. На что Катя дала пощёчину Васе:

— Вы что, и ребенка на войну затащили? Вы совсем страх потеряли?!

— Катенька, успокойся, пожалуйста… У тебя шок, сейчас наговоришь лишнего, — сказала Савельева и посадила немного расслабленную Катю.

Вечер опускался на госпиталь и окрестности, окутывая всё приглушённой тишиной, когда Гриша, будто вызывая уют из наступающих сумерек, отыскал и зажёг свечи. Катя же, словно опустошённый сосуд, сидела, вымотанная до предела, а Алёна нежно перебирала пряди её волос, даря редкие моменты покоя.

— Слушай, Кать… Может, ты вступишь к нам? Ну, в отряд…

— А вы в меня так верите?

— Верим, в твою силу особенно. Ты же зарубила одним серпом и этими тоненькими руками целых четырёх тварей, как я могу сомневаться? — говоря это, Гриша смотрел прямо в синие глаза девушки и улыбался.

— Хорошо… Только выполните мою одну просьбу… Помогите мне организовать восстание в деревне. Почему мы только боремся? Мы дети, пускай за наш дом борются все, кто в нём живут.

— Без проблем, мы всё сможем!

Именно так они и поступили! С первыми лучами солнца следующего дня вся деревня, словно по волшебству, собралась на площади. Мечи сверкали в унисон, а воздух наполнился решимостью: народ поднимался против зла! Теперь это была не просто горстка смелых детишек в крошечных доспехах, а единая сила, объединённая жаждой свободы. Каждый житель, от мала до велика, встал на защиту родной земли, сражаясь плечом к плечу за светлое будущее, достойное этой отважной деревни!

Глава 5 “Подарок отродью”

“Юэн же садился в кресло и закурил трубку“

1634 год. Август.

Ночное безмолвие окутало спящий мир, утомлённый дневными заботами. Лишь одна санитарка, охваченная жаждой, отправилась к колодцу за живительной влагой. Прохлада ночи обняла её, а вода, казалось, дышала первозданным холодом. Внезапно нежные, но настойчивые шаги нарушили тишину за её спиной. Сердце санитарки ёкнуло — она резко обернулась, но вокруг царила пустота. Облегчённо вздохнув, она повернулась обратно, но тут же застыла от ужаса. Прямо перед ней, во всей своей потусторонней красе, предстала Хули-Цзин. Её лисьи уши торчали, словно антенны, а девять пушистых хвостов развевались, как языки пламени. Едва успев раскрыть рот для крика, санитарка ощутила на нём когтистую лапу, пригвоздившую её к месту.

— Потише, старушка… Для тебя это лучший вариант действий сейчас… — проговорила лиса и отпустила рот женщины.

— Скотина… Да как ты смеешь сюда приходить?! Как ты посмела проливать нашу кровь… даже кровь женщин и детей!

— Я поступаю так, как вы поступаете с братьями и сестрами вашими меньшими… Любите их, а потом убиваете, чтобы поесть. Я занимаюсь тем же, что и вы. Мы с вами похожи.

— Нет… мы не похожи, убирайся, тварь! Тебя рано или поздно убьют наши истребители!

— Эти мелкие дети? Ну ты сравнила, конечно… Ладно, позволь мне забрать кое-что у тебя, всё равно ты старая и невкусная.

Хули-Цзин вцепилась в лицо несчастной, глубоко впив свои острые коготки в её виски. Бедняжка успела лишь издать короткий, испуганный визг, прежде чем её лицо было… ну, скажем так, эффектно отделено от остального.

— Спасибо за услугу… но я лучше найду кого-то помоложе… — сказала лиса и улыбнулась, уходя в сторону реки.

Однако лиса и не подозревала, что их перепалка с санитаркой, да ещё и её призыв о помощи, разбудили нашего Савву. Выскочив из избушки, парень заметил кровавый след, ведущий прямиком к реке. Повернув голову, Савва лицезрел ужасающее зрелище: женское тело, корчащееся в предсмертных судорогах. Картина была настолько мрачной, что у нашего героя тут же подкосились ноги, и его желудок решил устроить бунт. Не теряя ни секунды, он встряхнул своих товарищей, и вся компания помчалась к Савельевой, чтобы сообщить о случившемся.

Утро выдалось пасмурным, как и настроение всего села. Вся деревня собралась возле могилы пожилой санитарки, скорбя о её безвременной кончине. Подруга и Савельева, рыдая навзрыд, оплакивали погибшую коллегу и близкого человека.

— Жаль её… Умная женщина была. Так у неё ещё сын в столице в армии служит… Надо будет ему сообщить, чтобы парня потом горем не мучить, — говорил Олег, но все молчали на его слова.

По завершении похорон группа истребителей направилась к реке, где к ним присоединилась Савельева.

— Надо узнать, откуда эти твари лезут… Мы пробовали материальные оборонительные бригады, вилы, но они всё равно пробираются. Они, скорее всего, заняли всю местность леса… У кого есть варианты? — спросил Гриша у ребят, нервно ковыряя ногтем ручку меча.

— У меня есть вариант! Мы должны взять лошадей и отправиться в лес на разведку. Эти твари лезут не из земли. Они бы были грязными, но они гладкие и чистые… Найдем место их происхождения и сожжём его. Как вариант… — сказал Савва, кладя меч рядом с собой.

Катя же схватила руку Алёны и подняла со своей:

— Мы согласны, нам нравится идея! Грише с Васей тоже, верно же? — промолвила грозно Катя, смотря на парней. Те же кивнули судорожно.

— Тогда договорились, с завтрашнего дня выдвигаемся, — сказал Пётр, беря рядом сидящих ребят за плечи…

…

— Юэн! А ты где был? — крикнула маленькая Маргарет, которая писала свою книгу.

Юэн же садился в кресло и закурил трубку:

— Да в реальный мир ходил… по делам. — Парень встал с кресла и погладил девочку по голове. — Пошли спать…

Глава 6 “Взаимосвязь”

“Это не твоих ли родителей давно нашли в реке без голов?”

Сумерки уже укрывали деревню своим покровом, но Савва занимался облагораживанием своего скромного, былого жилища. Он с энтузиазмом счищал вековую пыль с перил, отмывая следы непогоды, что щедро осыпала их дождями и ветрами. Несмотря на бессонные ночи, которые преследовали его последние дни, бодрости Савве было не занимать. Его чуткие, привыкшие к деревенской тишине уши внезапно уловили нечто необычное – мягкие, шорохающие шаги, словно кто-то пробирался по траве босиком. Недолго думая, Савва приладил свой верный ремень с прицепом и устремился на зов таинственного звука.

Выпорхнув на центральную улицу, он увидел её – ускользающий силуэт девушки, стремящейся к лесной чаще. В лунном свете её кожа светилась призрачной белизной, а подобие кимоно, что развевалось на спине, казалось, срослось с её обликом. Лишь копна черных волос выделялась ярким пятном на этом бледном полотне. И тут в голове Саввы вспыхнула мысль: «Блудница…» Ведь такой диковинной одеждой в их краях и не пахло.

— Девушка, постойте!

Не успел юноша опомниться, как оказался черт знает где, в самой чаще леса, затерянный от входа. Уж и не пахло той душистой травкой, а воздух наполнился каким-то приторным дыханием болота, запахом тины и затхлости – прямо хоть вешайся от этой "благодати". И тут парень понял, что он упустил девушку и сам стоял на территории болота.

— Где вы, девушка?! Выходите, не бойтесь меня!

Тут из кустов вышла та самая девушка, личико у которой далеко не славянское, а глаза были цвета янтаря.

— Вы откуда, девица? Потерялись, небось?

Девица же улыбнулась, качая головой отрицательно. Все вокруг начало менять цвет: деревья становились темно-фиолетового цвета, вся зеленая листва стала синих оттенков, и для парня настала вечная ночь… Савва резко дернулся и вытащил меч из ножен. Посмотрев обратно на девушку, он увидел уже не человека…

Из её коротких ногтей вырвались черные когти, глаза засияли ярким золотым цветом, а на голове проступали белые лисьи уши.

— Не потерялся ли ты, мальчик?.. — пропела лиса и захохотала.

— Тварь… это ты санитарку убила?! Отвечай, скотина ты сатанинская!

— Я, конечно, больше никому нельзя покидать это место, кроме господина и моих синих малышей, — Хули-Цзин резко подошла к парню, отчего тот уронил меч. Лиса сразу же отпихнула его ногой в сторону. — Скажи-ка мне, мальчик… это не твоих ли родителей давно нашли в реке без голов? А знаешь, где они? Они у меня на полке стоят, представляешь… такие красивые у них черепа!

— Заткнись, паскуда! Не смей их осквернять своими грязными в крови руками! Да чтобы вы тоже всем там испытали страшную потерю, чтобы вы не знали себе счастья, твари! — Савва это прокричал, сдерживая слезы, которые медленно катились из его глаз.

— А дедушку… тоже ты убила… но не забрала, как санитарку, из-за того, что они старые… вы мерзкие! Почему вы это делаете?! Почему вы забираете у нас самое дорогое?.. Скажи мн-… Не успел договорить юноша, как лиса воткнула свои когти в глаза парня и выдавила их, что сопровождалось адским криком.

— Достал ныть… В этом мире самая лучшая участь — это смерть. Ты растешь и страдаешь, смотришь, как умирают близкие тебе люди, как самого тебя вдавливают в грязь! Этот мир жесток, так что мы занимаемся вашим спасением. И тебя я спасу… — лиса это говорила, ходя из стороны в сторону, пока юноша пытался устоять на ногах. Хули-Цзин взяла парня за лицо и погладила того по щеке. — Иди к дедушке… там лучше, чем здесь. — Сказав это, сердце Саввы заболело от душевной и физической боли, когда кулак ворвался в его грудную клетку. Кровь хлынула с его губ, и мгла в его глазных впадинах стала ещё темнее.

Едва слышные шаги босых ног девушки сливались с нежным хором насекомых и тихим шорохом земли, пробужденным тлеющим телом, которое она волочила за собой, направляясь к своим спутникам.

— Любимые мои девоньки, встречайте добытчицу! Я нам достала юношу, нам его хватит ещё на пять лет точно! — громко прокричала лиса, смотря на своих подруг, сидящих около озера Наги.

— Ты снова рискуешь ради нас… — пробормотала Нага себе под нос, но это девочки всё равно слышали. — А кого-то постарше не было? Зачем ребенка убивать?

— А тебе какая разница? Чем моложе, тем лучше. Я понимаю, что тебе его жалко, но нам тоже надо выживать, мы же не травоядные.

— Хули-Цзин, тебе ведь тоже его жаль, верно? Нам всем его жаль, как и любую жертву… — сказала Юки Онна, расчесывая пальцами свои локоны.

Но их разговор прервал низкий бас и строгие шаги:

— Вы должны думать о том, что все стоящие здесь живы. Хули-Цзин вернулась, хотя вероятности было мало, там опасно было даже ночью, — это был Юэн, ведя за собой маленькую Марго, совсем хрупкую девочку. Девушки же поклонились головой, и Юки сразу провела Марго ближе к своим:

— Садитесь, как раз поедите с нами…

— Спасибо, Юки… Марго, попробуй немного, — сказал Юэн, давая кусок мяса воспитаннице. Та сразу же откусила кусок, но видно, что жевалось с трудом. — Нага, дашь мне голову бедолаги? Верну его команде, чтобы похоронить смогли.

— Я-то дам, но зачем тебе это? Не стоит ради этого пустяка показывать себя. Ты раньше так не делал.

— Я не только верну, но и попробую договор с ними составить… Не спрашивайте, потом всё узнаете…

Каравелла.

Ощущение нежности витало в воздухе, когда все собрались за скромным завтраком в стенах госпиталя. В этот момент, когда мир казался таким хрупким, Катя поддерживала Алёну, пока та нежно перевязывала раны Петра. Солнце щедро одаривало их своим теплом, проникая сквозь окна, но эта идиллия была омрачена едва уловимой тревогой, которая, подобно тени, скользила по их душам, напоминая о чём-то невысказанном, что тревожило каждого.

— А вы Савву не видели? — спросил Олег, отпивая воду из стакана.

— Нет, не видели, хотя странно, что его нету, он никогда не опаздывал… Может, случилось что-то? — ответил Гриша.

— Да не нагоняйте вы паники. Всё с ним будет хорошо, он парень голова. Не пропадёт.

Их мирный ужин был внезапно разорван резкими, полными боли криками, донесшимися с улицы. Где-то рядом бушевала ярость, выплёскиваясь в отчаянные вопли, полные неподдельного страдания.

— Санитарка?.. Ну-ка, пошлите-ка проверим, — сказала Алёна, вставая с лавки и выбегая на улицу.

Достигнув точки, где находилась медсестра, юноши застыли, охваченные леденящим ужасом. Каждый почувствовал, как в горле сжался удушающий комок, сдерживая рвотные позывы и сжимающий душу страх. Перед ними, около деревни, стоял Юэн с головой их самого юного товарища. Люди вокруг начали сталкиваться с этой картиной, и что мужчины, что женщины начали кричать в отчаянии.

— Ты скотина… Скотина! Как ты посмел его убить?! Он же совсем ребёнок был, а вы его за что убили, за что?! — резко во всё горло завопила Катя, пытаясь подойти к нему, но её за руку держал Вася. Никто не мог сдержать слёз.

— Мне тоже жаль, что случилось такое горе... Поэтому я и вернул вам голову, чтобы вы могли его похоронить. — Мужчина говорил это всё невозмутимо, будто ему совсем его не жаль.

— Да что нам твои лживые соболезнования?! Что ты знаешь вообще о чувствах, о потере?! А если бы твои дети, друзья, да плевать, умерли бы такой поганой смертью?!

— Я понимаю всё, у меня есть те, кем я дорожу, особенно моя воспитанница Марго... — Юэн не успел закончить мысль, как Катя подбежала одним рывком и своим топором снесла полголовы, но он не упал, а ногой пнул Катю обратно к товарищам, и голова его выросла назад. — Я пришёл вам вернуть не только голову, но и договориться с вами о мирном договоре... — Мужчина протянул истребителям голову и книгу, кожаную книгу с золотыми пряжками. — Здесь моя воспитанница написала все заклинания, всё, о чём знаю я. И там есть карта этого леса, где находится портал, откуда и лезут твари. Вы его закроете, можете сжечь то место, мне всё равно. Можете с помощью магии оборонить свою деревню, но... на место меня станет моя воспитанница, не трогайте её, а она не станет трогать вас. Я надеюсь, мы договоримся...

Глава 7 “Гори гори ясно, чтобы не погасло…”

“Маргарет, перестань так нервничать”

В стенах госпиталя, где царила гнетущая тишина, лишь шум дождя нарушал скорбное безмолвие. Пронёсся траур. Печальным было зрелище, когда самый юный из них ушёл первым – нет ничего более душераздирающего. Григорий, вместе с товарищами, склонив головы, погрузился в скорбные размышления. Их взгляды были устремлены в пол, глаза каждого из четверых были полны слёз. Алёну, сломленную горем, приютила Катя. Её голова покоилась на коленях подруги, та ласково поглаживала её по волосам, а другая рука крепко сжимала рукоятку серпа.

— Я не смогла его убить… Мы обречены, если эта Марго на нас нападёт. Юэн, наверное, передал своё бессмертие Маргарет. Мы так и будем страдать всю жизнь?.. — говорила Катя сквозь зубы.

— Действительно. Да и решение отдать нам магическую книгу – это глупость… Не пообещав нам безопасности с ней, это звучало бы более правдиво… — договорил Олег, смотря на ребят. — Как нам деревню защищать?

— Сделать, как он сказал… Но первым делом исполним план Саввы. Он был прав, что в лесу что-то есть. Мы сожжём портал, сегодня же… — сказав это, Гриша встал с места. — Победа близка, по крайней мере, этот план сможет защитить наше поколение. Мы справимся все!

Гриша всегда знал, как мотивировать друзей. Он схватил руку Алёны и Кати, таща ближе к ним. — Не тоскуйте так долго, мы почтим память погибших нашим поступком. Надо разработать план, садитесь в круг!

Команда, следуя указаниям своего лидера, устроилась в задушевном кругу. Взгляд Кати упал на Василия, и она обнаружила у него глубокую, свежую царапину. Катя с мрачным выражением лица, безмолвно извлекла из кармана штанов платок – жёлтый, украшенный красным горошком, из мягкого хлопка. Девушка нежно повязала его себе на шею и откинулась назад. Вася, в замешательстве, хотел было спросить о причине, но по её взгляду понял, что расспросы неуместны. Однако, в глубине души, он ощутил волну теплоты, которая разливалась не только в нём самом.

— Смотрите. Я с Василием едем в первом ряду, в качестве навигатора и разведчика, мы будем смотреть на карту. Катя и Алёна едут во втором, у Кати будут на поясе запас факелов, а также в карманах – огниво, а Алёна – медик, санитарка, позаботится о людях здесь. Олег и Пётр будут работать как оборонительная сторона. Будем использовать лук. Мы сожжём то место и возвращаемся назад.

Ребята с энтузиазмом приняли предложенный план и побежали готовиться к экспедиции.

…

Сапфировая чаща. Во дворце

Взволнованная Маргарет металась по комнате, её заплаканные глаза отражали безмерную скорбь, а руки дрожали от охватившего её страха. В кабинете, кроме неё, находились Юки и Нага, чьи встревоженные взгляды следили за её мучительными метаниями. Внезапно она замерла перед старым, запылённым зеркалом в потускневшей золотой раме. Собственное отражение стало для неё ужасающим зрелищем, чужим и незнакомым, словно она больше не узнавала себя в этом измученном образе.

— Маргарет, перестань так нервничать, приляг и отдохни, это же для тебя вредно, — отозвалась Нага, подползая к ней. Но Марго резко кулаком разбила зеркало, на что существа вздрогнули и бросились к ней, сжимая раненую руку.

— Маргарет, что ты творишь?! Присядь, не нервничай, прошу тебя, — отозвалась Юки, перевязывая руку девочки первой попавшейся тканью.

— Тихо! Тихо… тихо… я знаю… — лепетала Марго, рухнув головой на колени Юки, начиная смеяться потихоньку. — Я сама справлюсь… я буду править, я буду мстить. Я найду его и убью! Да, так и сделаю! Первым делом пойду в Удасы и сожгу всё в прах! Это то, что я хотела изначально… Нага, Нага, ты слышишь меня?! — уже кричала девушка и рассмеялась истеричным смехом, сворачиваясь калачиком. Нага же с напуганными глазами встретилась с Юки.

Глава 8 “Реквием”

“Чёрт… неужели это всё?.. ”

Стук копыт о землю отражался эхом, смешиваясь с шипением разгорающегося пламени. Сердце Кати замерло, когда её нога, оступившись, зацепилась за седло у самой кромки обрыва. С пронзительной тревогой Гриша заглянул в бездну, где пульсировал тот самый портал, похожий на бездонный колодец.

— Вот оно… — сказала Катя и, слезв с коня, забрала у Олега лук со стрелой.

Сжимая в руке обломок высушенной соломы, она с трепетом приготовилась предать его огню. Осторожно нанизав тлеющую веточку на острый конец стрелы, она вдохнула жизнь в пламя. Сердце её билось в предвкушении, когда она, дрожащей рукой, направила стрелу в сторону сухой, прошлогодней травы, что притаилась у самого края таинственного портала.

— Помогайте… чего я одна вечно всё делаю?

Собрав последние силы, они раздобыли трут и стрелы, и всего через несколько мгновений дно ущелья охватило пламя, озаряя всё вокруг рыжим заревом. Зловонный дым пожарища и обжигающий жар окутали их, пронзая до самых глубин души.

— А что, если весь лес сгорит? — уточнила, теребя рукав, Алёна.

— И бог с ним, сгорит с оставшимися тварями. Рано или поздно лес восстановится, у нас не один лес, а тысячи. Отправляемся назад, пока можем уйти, — ответила Катя.

Накал страстей достиг предела, предвкушение погони окутывало каждого. Вот-вот должны были вскочить в седла, но внезапный, оглушительный грохот, разнесшийся откуда-то издалека, заставил всех замереть.

— Что это? — испугалась Алёна.

— Наверное, что-то обвалилось… — сказал Олег.

Внезапная, ужасающая хватка обвила Олега со спины, пронзая плечо острыми, безжалостными зубами. Его пронзительный крик, полный боли и отчаяния, эхом прокатился по лесной чаще, но надежда пришла в лице Петра, чья стрела нашла свою цель, пронзив голову чудовища. В этой короткой, но яростной схватке, окутанной хаосом, юноши не сразу осознали, что зловещий пожар охватывает лес, разгораясь с пугающей скоростью под натиском ветра. Лошади же с испуга убежали в сторону деревни.

— Куда вы побежали?! Тьфу, тупое животное… Бежим скорее, пока мы не задохнулись!

Василий с Гришей, поддерживая Петра, бросились прочь. Алёна, с тревогой в глазах, перевязывала руку Олегу, чья боль, казалось, терялась в ревущем пламени, что неумолимо приближалось. Паника нарастала, когда перед ними с грохотом начало рушиться огромное дерево. Все успели отскочить, но Гриша, Вася и Пётр, измученные и ослабленные, отставали. В тот роковой миг, жертвуя собой, Гриша оттолкнул своих товарищей вперёд, но коварное дерево обрушилось на него, нанеся страшный удар, сломав ребро.

— Бегите скорее! — крикнул Гриша, выплёвывая кровь изо рта. Застыв на мгновение, все взгляды устремились в одну точку, и первой метнулась Алёна. Её сердце сжалось от ужаса, но инстинкт самосохранения и всепоглощающая любовь к Грише гнали её вперёд. С дрожащими, но сильными руками она принялась вызволять его.

— Помогите дерево поднять! Хотя бы чуточку, ребят!

Когда навалом рухнувшее дерево придавило Гришу, все бросились на помощь. Алёна, с невероятной силой, вытащила его из-под смертельной тяжести. Гриша лежал у неё на коленях, его дыхание становилось всё более слабым, а сознание ускользало под натиском боли. Парни растерянно переглядывались, не зная, как поступить. Мысль о том, чтобы нести двоих раненых, казалась самоубийственной – они просто задохнутся от истощения, прежде чем успеют добраться до спасения.

— Чёрт… неужели это всё?.. — прошептал Пётр.

— Ну раз конец, то давайте секретами поделимся, а? Последние моменты. Я вот хотел признаться Кате, что она мне нравится, но боялся, что она мне по лицу треснет, ха-ха-ха-ха-ха, — голос Васи дрожал и был нервным, но он старался улыбнуться.

— Ты что, с ума сошёл, Вась?.. Что за бред, мы не умрём здесь! — возразила Катя, скрывая смущение.

— Ответь, Катя… Мы умереть можем, а я даже не познал того чувства, о котором всё говорили и говорили мои родители… Я тебе нравлюсь?..

— Я не знаю… Ты не тот момент подобрал для такого… — Катя смотрела на то ли очарованное, то ли огорчённое лицо. — Да… Да, Вась, а теперь перестань нести бред и бери под руку Гришу!

— Смотрите! — крикнул Олег, показывая пальцем, откуда бежали лошади с их соседями, где были повозки. Резко человек, едущий на ближайшей лошади, крикнул: — Бегите сюда скорее! — Это была санитарка.

Девушки взяли под руку Гришу, а Олег подхватил Петра, помогая раненым подняться на повозку. Вскоре, будто выдохнув, лес отпустил их, и вот уже в стенах госпиталя Алёна, с мудростью целительницы, вернула жизнь и силы всем. А Олег и Гриша, чьи раны требовали скорейшего вмешательства, тем временем оказались в реанимации.

Прошло несколько месяцев, уже был конец ноября. Вася и Катя проснулись раньше всех, встретившись, они пошли в сторону реки, вдыхая свежий и холодный воздух. Начинался первый снег в этом году, но река ещё не замёрзла, и они шли к реке набрать воду в бочку. Ребята скромно разговаривали, ведь после признания они стали куда ближе, так-то эти два человека были строгими, но на деле такие обаятельные и нежные наедине. Выйдя за территорию деревни, Катя увидела, как красивая белокурая девушка в кимоно танцует, словно встречает снег. Её одеяния были белы, а волосы как уголь черны.

— Дай мне сюда топор… Вася, бегом! — Вася же послушал её и отдал ей топор.

Та взяла топор и, бросив бочку, со всей скоростью побежала к девушке. Это существо из чащи, она уверена. Добежав до неё, она взмахнула топором и перед тем, как срубить голову, увидела белые красивые глаза без радужки и зрачков, там не было злости, только спокойствие.

— Постой! Не надо, пожалуйста! — послышался крик женщины, доносящийся из леса. Это была Нага, которая не успела добежать и спасти свою подругу Юки.

Слёзы мгновенно хлынули у Наги из глаз, и, желая вырваться из сумрачной тени леса, она бросилась вперёд. Но Хули-Цзин, сама сдерживая рыдания, преградила ей путь, отчаянно пытаясь уберечь Нагу от неминуемой смерти. Катя же, лишь мельком взглянув во тьму, хмыкнула и растворилась в ней, оставив труп девушки на медленно истлевающей траве.

Когда Катя исчезла, Нага, уже не в силах сдерживать скорбный крик, склонилась над безжизненным телом, обняв его, пока оно медленно рассыпалось в прах.

— Зачем ты убежала?! Зачем, милая моя… — слезно кричала Нага, шмыгая носом. Но позади девушек послышался дрожащий голос:

— Нага… это Юки там?.. — Этот голос… Сапфир?!

Глава 9 “Диагноз”

“Прекрати, мам! ”

— Сапфир… беда, Сапфир, беда! — кричит лиса, подбегая к парню, хватая того за плечи, сдерживая слезы. — Юки убили… убили девочку нашу…

Словно хрупкое стекло, не укладывалась в сознании эта реальность: ещё вчера они сидели рядом, делились мыслями, а сегодня от неё осталась лишь тускло мерцающая диадема…

— Зачем вы ей разрешили уйти из чащи?! — крикнул Сапфир, беря плечи лисы в ответ.

— Мы не отпускали её, она ушла сама, и мы даже не заметили. Она так часто уединяется, — сказала Хули-Цзин, немного пугаясь злым глазам парня.

— Как мы могли не успеть… как мы могли… — пробормотал Сапфир обречённо.

— А что Маргарет скажет?.. Ей же сейчас вообще нервничать нельзя.

— Я ей скажу, будь что будет… — закончил парень и закрыл глаза.

Сапфир, словно вырвавшись из цепких объятий горя, вбежал в сапфировую чащу. Слеза, скатившаяся по щеке, была стёрта быстрым движением руки, но в душе бушевала буря. Шагая по извилистой тропе, он тщетно пытался унять биение сердца и разложить по полочкам мысли. Как начать разговор с Марго? Она ведь стояла на грани, и кто знает, обрела ли она сейчас хоть толику душевного равновесия…

У озера Наги.

Три девушки, оставшиеся на берегу, сидели, не в силах отвести взгляд от диадемы, что выпала из рук их подруги. Даже Медуза, чьё сердце было сковано вечным холодным равнодушием, не смогла сдержать слёз. Всё произошло так внезапно, так стремительно, что каждая чувствовала грызущее раскаяние — неужели никто не мог успеть?

— Это мы виноваты, что она погибла… — сказала нага, перебирая в руках украшение.

— Думаешь, это нам бумеранг? — пробормотала Горгона, гладя своих змей на голове.

— Я согласна с нагой, мне Савва, тот парнишка из их группы истребителей, сказал, что мы когда-то испытаем то же самое…

Ведь это истина… Всё злое возвращается сторицей, любая жертва, любое нечестивое деяние оборачивается неотвратимым воздаянием. Лиса и горгона, оставив Нагу, чьё состояние было совсем плачевным, удалились. Она, прижимая к сердцу диадему, горько рыдала. Вдруг, спустя несколько мгновений, на берег, словно из преисподней, выбежал Сапфир. Он рухнул возле воды, пытаясь вырвать из груди задыхающийся вздох. Тело его истекало кровью, а от него самого исходила аура всепоглощающего страха и скорби.

Нага, обеспокоенная его состоянием, дрожащей рукой дотронулась до его плеча.

— Прекрати, мам! — прокричал парень с ужасом в глазах, но вдруг осёкся. Это была Нага, которая была явно напугана таким поведением мага.

— Сапфир, мальчик мой… что случилось?

— Нага… — Сапфир крепко обнял существо, впившись когтями ей в спину. Тот разрыдался как ребёнок. — Я… Марго пыталась покончить с собой… и я, потеряв силы, стал видеть труп… я схожу с ума, да? Я безумец! Она за мной ходит и не оставляет меня!.. Нага, что со мной такое?!..

— Успокойся, Сапфир! Как Марго умереть пыталась?! Она в порядке?

— Да… да, не беспокойся о ней… я позаботился о её благополучии… Нага, я так устал, мне очень страшно… — Существо обняло друга в ответ, принимая все те слёзы в себя, в своё каменное сердце.

— Шшшш… Всё хорошо, отдохни со мной совсем немного… Видения вызывают резкий упадок сил, а у тебя и так проблемы сильные… Полежи пока тут, а потом пойдём к Марго, хорошо? Ей… надо же ещё узнать, что Юки не стало…

— Да… хорошо…

Присев ещё на мгновение, он поднялся и, ведя за собой Нагу, бросился к Марго. Войдя в кабинет, он увидел Маргарет, сидевшую на кровати и устремившую взгляд в неведомую даль. Нага осталась в дверях, а Сапфир, подойдя, опустился рядом с Маргарет.

— Маргош, ты как себя чувствуешь?.. — Но девочка молчала и посмотрела на парня злющим взглядом. — Нам надо поговорить…

Но девушка молчала, сосредоточенно ковыряя что-то в скрытой от глаз руке. Внезапно парень почувствовал, как ржавый гвоздь впивается ему в глаз. Сапфир вскрикнул, вырвал окровавленное орудие и отшатнулся от кровати. Марго, медленно поднимаясь, извлекла из-за пояса кинжал и начала описывать вокруг него смертоносные круги. Нага попыталась войти в комнату, но девушка, используя магию, задвинула щеколду, заперев дверь.

— Маргарет… это же я!

Её это не смутило. Мгновенным, отточенным движением она вонзила нож парню в живот, настолько глубоко, что лезвие прошло насквозь, впечатав его в стену. Он сплюнул кровь, отчаянно пытаясь оттолкнуть свою мучительницу. Схватив её за лицо, он хотел отодвинуть, но Маргарет, не унимаясь, повалила его на пол. Прикоснувшись пальцами к окровавленному лезвию, она направила в него электрический заряд, и тело противника забилось в конвульсиях под действием тока.

Тем временем Нага пробила в двери брешь и, взломав щеколду, распахнула её. Увидев происходящее, она схватила стул и с размаху ударила им Маргарет по голове. Та рухнула без сознания, а бедный Сапфир, цепляясь за жизнь, пытался прийти в себя и залечить раны.

— Ты живой, Сапфир?.. — спросила Нага, помогая встать ему.

— Да… спасибо… Ты лучше иди к себе, она сейчас должна успокоиться, я сам ей расскажу…

Глава 10 “Новорождение”

“Девочки… я Юки увидела! Я её видела…”

Прошёл час, если не больше.

Юноша, лаская волосы Марго, убаюкивал её, уснувшую. Она же во сне тихонько скулила, погружённая в свои грёзы. Внезапно Сапфир ощутил, как её тело обретает беспокойство, движения становятся чаще. Девочка резко распахнула глаза, намереваясь нанести удар тому, что показалось ей угрозой. Но, увидев Сапфира, она успокоилась и вновь улеглась, смотря парню в глаза.

— Сапфир… прости меня, я не знаю, что на меня нашло…

— Я не злюсь на тебя… Меня опустошает то, что ты пыталась сделать с собой, но это мы обсудим позже. Прежде всего я хотел поговорить с тобой о том, что Юки Онны больше нет с нами. Мы упустили момент, когда она сбежала в реальный мир, чтобы встретить снег…

Перед Маргарет распахнулись безграничные просторы отчаяния, и слёзы хлынули из глаз, словно весенний ливень.

— Она хотела последний раз взглянуть на снег… Бедные вы, мои ребята… Это вы из-за меня страдаете… — душа её была объята пламенем невыносимой боли, однако зал наполнился каким-то странным, нервным смехом, пронзительным, как крик, перемешанным с горьким плачем.

— Сапфир… я изменю это место, я буду хорошей, да?.. Я буду мамой для вас, а вы будете всегда со мной, правда, мой мальчик?..

Увидев бездонные, расширенные глаза и крошечные зрачки, и эти слёзы, стекающие по её раскрытой, жуткой улыбке, Сапфир тоже не смог сдержать рыданий. Полное безумие захватило её, как и каждого здесь присутствующего. Каждый, без исключения…

Через некоторое время, когда они оказались на опушке леса, Маргарет, чьи глаза горели предвкушением, собрала вокруг себя тех, кто еще сохранял здравомыслие. Она объявила, что готова поделиться ошеломляющей новостью, и в тот же миг по рядам пробежал немой ужас. Каждый, кто знал её, ощущал: близится нечто по-настоящему зловещее.

Нага, примостившись рядом со своими спутницами, пребывала в полной тишине, ощущая давящую тяжесть на душе. Леденящий страх перед неизвестностью, что таилась впереди, окутал её, словно ледяное одеяло. Внезапно чья-то рука легонько коснулась её правого плеча, хотя рядом никого не было. Обернувшись, Нага замерла, увидев знакомое лицо Юки. Но как? Ведь она же мертва…

— Помогите ей… — промычала Юки, не двигая губами, и резко налетела призраком на Нагу, отчего та вскрикнула и упала спиной на медузу.

— Что с тобой? Ты в порядке? — спросила обеспокоенно Горгона.

— Девочки… я Юки увидела! Я её видела…

— Ты точно в норме? Она что-то сказала тебе?

— Да! Она сказала, что…

Внезапно тишину нарушил решительный топот. На пороге появились Маргарет и Сапфир, но их облик омрачала явная беда. Лицо Маргарет искажала дикая, жуткая улыбка, словно зловещая маска, скрывающая бездну ярости и скорби. Её широко распахнутые глаза, казалось, видели нечто ужасное, а губы искривились в издевательском оскале. Залитые слезами глаза и синяки под ними были немым свидетельством глубокой душевной боли. Сапфир же пребывал в состоянии полного безразличия, его взгляд был устремлен в никуда, но в глубине испуганных глаз плескался страх. Увидев их, девушки застыли в ужасе, их сердца сжались от предчувствия грядущей беды.

— Дорогие мои девушки, всем привет, кого не встретила! Как я и говорила, я вам расскажу такую новость: как мы будем дальше жить! — говорила это всё Маргарет, садясь около девочек. Сапфир же молчал. — Итак! Мы с Сапфиром подумали и решили, что выпускать марионеток, последних, что у нас остались, а потом мы уйдем в затмение. Я буду восстанавливать книгу, которую у нас украли, я верну Юэна и убью его, и мы станем прекрасным царством!

— А если ты не вспомнишь, как призвать Юэна? — с лживым спокойствием спросила лиса.

— Тогда я придумаю что-то… но он заплатит! Заплатит за всё, что натворил, поверьте мне! — снова этот смех… как же от него резало сердце.

Нага вкупе с остальными одобрительно кивали, их взгляды были устремлены на Марго. Но змея, чья душа трепетала от предчувствия беды, видела в Сапфире еще одну душу, нуждающуюся в защите. Их глаза встретились, и в зрачках драгоценного камня плескалась такая скорбь, такое отчаяние, что казалось, он вот-вот разрыдается, бросится в объятия, изливая всю свою боль. Этот взгляд пронзил Нагу до глубины души, пробудив в ней острое чувство сопереживания и невыносимую боль за судьбу Сапфира и Маргоши.

— Вперед, товарищи! Пора создавать свой рай!

Каравелла. 1636 год.

Деревенская жизнь, прошедшая через испытания, наконец-то обрела былое спокойствие. Екатерина и Василий уже полгода делили радость отцовства, их крохотный сынок Александр принес в их дом невыразимое счастье. Но разве это всё? Судьбоносное событие заставило Гришу, преодолев сомнения, молить Алену о согласии стать его женой. Она, хоть и с тяжелым сердцем, согласилась, но со временем ее душа наполнилась истинными чувствами. На свадьбе Гриша преподнес ей бесценный дар — изящную шпильку для волос, словно символ их новой, единой жизни. Время шло, и теперь Алена, обласканная судьбой, готовилась подарить миру новую жизнь, находясь на девятом месяце беременности.

— Алёна, я тебя сейчас к кровати привяжу! Ты же беременна, а сама носишься как угорелая! — ругала её подруга Катя. А Гриша пытался посадить жену на стул в госпитале: — Смотри, чтобы с ребёнком всё было хорошо и не пришлось кесарево делать…

— Катя права, отдыхай, родная… — сказал Гриша, закалывая волосы девушки шпилькой.

Набатный звон, обычно несущий утешение, теперь звенел дикой, пронзительной тревогой. С улицы донёсся вопль стража: «Деревня в осаде!». Сердца всех застыли в ужасе, внезапность события повергла в шок. Алёну охватила дрожь, схватив за живот, она почувствовала, как отходят воды – знак неотвратимого. В этот миг в лазарет ворвался Олег с искажённым тревогой лицом, крича:

— Нечисть!

"Не может быть!" – мысль пронзила Катю, словно молния. – "Юэн же клялся! Зачем, во имя всего святого, они разрушили портал?!" Сердце её сжалось от отчаяния и непонимания. Не в силах смириться с этой ужасной реальностью, она резко вскочила на ноги, и горестный крик вырвался из её груди, отражая всю глубину её смятения и боли.

— Алёна, ты оставайся здесь, а мы пойдем отбивать деревню! Пусть все защищают улицы, а я буду сторожить госпиталь! Бегом!

— Хорошо, Катюш, ты уверена, что сможешь?..

— Я ради вас умру… и защищу тебя и новую жизнь. Я отдавала клятву о защите, и ты родишь новую жизнь, если в жертву придут наши…

Её глаза наполнились влагой, когда она, прижав Катю к себе, одарила её нежным поцелуем в лоб, окрестив с трепетом в сердце. — Храни тебя Господь Бог… Аминь.

Из медицинского учреждения юноши помчались к линии обороны селения. При развороте к лесному массиву их взору предстало чудовищное зрелище: сотни тварей, а за ними… стояла Маргарет. Опустив к своим ногам белый платок, она зловеще усмехнулась и растворилась в мерцающем портале.

— Последняя битва… ну что ж, последняя так последняя! Вперед!

Бой принял ожесточенный оборот. Но в тот миг, когда последние твари падали, из госпиталя донесся отчаянный крик Алёны, а следом – детский плач. Это душераздирающее зрелище придало раненым бойцам сил, заставляя их рубить чудовищ с удвоенной яростью. Наконец, осталась лишь одна тварь. Гриша, Вася, Олег, Катя и Пётр, объединенные общей целью, нанесли смертельный удар ей в голову – кто мечом, кто топором, а кто стрелой. Тело монстра сотряслось и с грохотом взорвалось, обнажив клочок бумаги.

— Что это?.. — прошептала Катя, осторожно беря пожелтевший листок, разворачивая дрожащими пальцами и начиная читать: — “Берегите своих потомков, великая княгиня Маргарет”…

В наступившей тишине, густой и тревожной, каждый ощущал, что это лишь прелюдия к грядущим событиям, что история ещё далека от своего завершения…

1641 год.

Запахло деревенским бытом, когда семья Василия, словно разноцветный ковер, расстелилась в скромном жилище Гриши и Алёны. Детский смех, звонкий, как хрусталь, вторил неугомонной жизни – Рита и Саша, эти юркие искорки, носились друг за другом.

Но в воздухе пропитывалась иная, незримая магия. На деревню были наложены чары, оборонительные, шептались стены, храня древние секреты. А главное сокровище – книга – таилась в тайнике над печью, пряталась, окутанная тайной, как жемчужина в раковине, ожидая своего часа, чтобы раскрыть свои самые сокровенные письмена.

Глава 11 “Хранитель родной земли”

“Простите меня… это мои жертвы…”

1675 год. Каравелла

Сапфир и Мира, словно два озорных ручейка, пробирались сквозь лес, их смех эхом разносился среди вековых деревьев. Внезапно они вышли к заброшенной усадьбе, где среди плюща и мха притаились забытые временем кости, а вокруг возвышались молчаливые, окутанные зеленью стволы.

— Сапфир, я тут задумалась о смерти… Ну, о том, что я умру рано или поздно, а ты — нет. Что ты будешь делать? — спросила Мира, беря за руку своего возлюбленного.

— Я планировал совсем другой исход. Как ты смотришь на то, чтобы стать магом?

У Миры перехватило дыхание, словно в грудь ей вонзился ледяной осколок.

— А что мама с папой скажут?.. Да и как я — магом?.. Я не знаю, лучик…

Однако, словно в ответ на её смятение, две бледные, но удивительно нежные мужские руки коснулись её щёк. Их прикосновение было лаской, рассеивающей бурю в её сердце.

— Ты справишься, я уверен… Ты, когда станешь магом, можешь решать сама, что тебе делать с этой силой. Я лишь хочу эту вечность прожить с тобой.

Её пленила не только его уверенность, но и тепло его слов, что, словно солнечные лучи, растопило лёд её страхов. Спокойствие наполнило её, мягкое и нежное, как лепестки розы, что раскрываются на рассвете. А когда его тёплые губы коснулись её лба, оставив лёгкий, невесомый поцелуй, волна умиротворения захлестнула её, унося в глубины его безграничной любви.

— Хорошо… я готова к этому…

Сапфир кивнул, и его обнажённые когти пронзили её шею, вырвав из неё стон боли, выразившийся в одиноких слезах. Вены на её теле набухли, кожа начала приобретать мертвенную бледность. Однако её глаза, вопреки ожиданию, не потемнели до лилового. Они остались пронзительно синими, словно пламя, разгоревшееся ещё сильнее.

— Ух ты… Мира, у тебя интересная магия…

— Как это понять? То есть она не тёмная, как у вас?

— Я не знаю как, но у меня получилось создать из тебя светлого мага, что-то вроде солнечной богородицы…

— Но ты же меня за это любить не перестанешь, да? — в голосе Миры была нотка юмора.

— Я отрежу тебе язык за такое, моё солнце, — закончил парень и потрепал свою девушку по голове.

— А ты — мой лучик…

Весть о том, что Мира обрела магический дар, повергла деревню в оцепенение. Родители, как и все жители, не могли поверить в это чудо. Но Мира, приняв свою новую сущность, решила посвятить себя защите родных земель. На её плечи легли высокие обязанности хранительницы, а сердце её навсегда связалось с обитателями Сапфировой Чащи. Кто бы мог предположить, что миры, некогда раздиравшие друг друга в клочья, теперь обретут мир, а их жители – не только дружбу, но и нечто большее, чем просто союз…

Сапфировая Чаща. Во дворце.

— Зачем нам в Каравеллу? Вы меня с Юэном там палками забить хотите, а лучик?

— Марго, не бухти, это Мира попросила прийти, сказала, что ты можешь оценить. Но я не думаю, что на тебе это приятно скажется…

Сапфир приблизился к Юэну и прошептал ему что-то на ухо. Оба заметно помрачнели, осознавая, что Маргарет будет не в духе после своего возвращения из реального мира.

— Ну, пошли уже! Мне любопытно. Кошмар…

Согласно плану, трое магов двинулись к каравелле, но их шаги оборвались. Перед ними, словно выросшие из земли, стояли Екатерина и Василий, последние из выживших Истребителей, Рита, Мира и Саша. Но истинный шок вызвало кладбище, раскинувшееся перед ними, разделённое на два мрачных столбца. На одном значилось: "Павшие за оборону", на другом – "Покойные души".

— Это что?.. — пробормотала девушка, смотря на эту картину.

— Я приняла решение, где я возложила кладбище для тех, кто умер спокойно и во время той кровавой истории. Здесь и твоя мама, и мама Сапфира есть.

Услышав это, Марго оттолкнула всех. Перед ней, в первом ряду, лежали тела погибших истребителей: Саввы, Петра, Олега, Гриши и Алёны. Рядом с ними покоились матери – мать Сапфира и мать Марго.

— Мы собрали их кости и похоронили в благоприятной земле. Я считаю, это лучший момент, чтобы почтить память погибших в этой суровой войне. Кто-то умер ребёнком, кто-то взрослым, познавшим счастье человеком, а кто-то — в муках и агонии, оставив своё поколение в безопасности…

Речь Миры прервал звук: Марго рухнула на колени у подножия колонны, посвящённой павшим в бою.

— Как у тебя только это в голову пришло… Нет, я не злюсь, я благодарна, но… больно… — Далеко-далеко, в конце бесконечного ряда могил, раздался голос. Он был родным до боли, но звучал сурово. Подняв глаза, Марго, как и Мира, Сапфир и Юэн, увидели вдалеке призраков: Марфы, Фроси, всех, кто пал… Они смотрели на Марго без всякого выражения, кроме материнской любви. Та же смотрела строго.

— Мама… почему ты злишься на меня?.. Наверное, я не заслужила прощения, но я старалась ради тебя! Слышишь меня, мам!

Смахивая слезу, Фрося произнесла, и её шёпот эхом разнёсся в тишине: «Береги себя. Не ищи меня, ведь мы в лучшем месте. И, прошу, не делай больше глупостей. Как бы ни сложилась твоя жизнь, я всегда буду любить тебя как дочь, моя маленькая Маргарет… Прощай».

Эти слова были для девушки фатальны. Она хотела побежать к матери, стоящей в пятнадцати метрах от неё, но Юэн и Сапфир остановили её, схватив за руки.

— Нет, нет, нет, мама! Не уходи! Прости меня, молю, вернись! — девушка захлёбывалась рыданиями, отчаянно пытаясь вырваться. Но её усилия были тщетны. Обессиленная, она рухнула на колени, прошептав сквозь слёзы: — Простите меня… это мои жертвы… я во всём виновата… — Маргарет сделала глубокий вдох, и из её груди вырвался крик, полный невыносимого горя, крик из последних сил.

Сапфир, не в силах вынести этого зрелища, упал на колени рядом с Марго, обнимая её. Он смотрел на Марфу, которая вместе с Фросей и остальными махала им рукой. Юэн тоже опустился на колени, обнимая детей. Рита, Саша и Мира, плача, наблюдали, как призрачные фигуры растворялись в лучах восходящего солнца…

История учит нас тому, что право на счастье и покой есть у каждого, вне зависимости от его роли в повествовании: будь то благородный герой или коварный антагонист. Все живые существа стремятся к гармонии, и даже в самые мрачные времена люди (и не только) способны сохранять лучшие качества: преданность, заботу о близких, сострадание. Однако нельзя забывать и о неизбежности расплаты: любое зло оставляет след и рано или поздно оборачивается потерями — будь то поражение, утрата семьи или душевное расстройство.

Послесловие

Вот и подошла к концу эта огромная история, в которую я вложила всю свою фантазию, труд, творчество и мечту. Здесь было много интересного, грустного, эпичного, но и, конечно же, радостного. Этот проект появился в моей голове ещё осенью 2024 года, и вот, уже скоро лето 2026 года, наконец-то эта история окончена.

Вдохновлялась я при создании этой истории эпохой Российской империи и магическим миром, который был визуально у меня в голове с 2023 года. Все персонажи и названия помогли создать моя фантазия. А также, так как я занимаюсь изучением психологии, решила добавить некоторые особенности характера (дефекты) как у злодеев, так и у героев.

Я хочу выразить вам огромную благодарность за то, что читали это произведение — моё самое первое в жизни. Хочу сказать спасибо друзьям и семье, моим учителям, что вдохновляли и поддерживали меня, даже в моменты кризиса. Спасибо вам большое! На этом я с вами не расстаюсь, а буду радовать вас новыми книгами, стихами, картинами, сборниками. Совсем скоро…

Мои платформы где можно меня найти:

Литрес :

Author Today: author.today/work/548175

ПродаМан: ник: Florikanz

Литмаркет

Тг канал:

Вк: vk.ru/id670949414

Ютуб: www.youtube.com/@Florika-z6u