Сапфир забвения

Пролог

Пролог

Земли Теней

Тридцать один год назад

Густой сумрак стал бледнее, и сквозь него проступили очертания острых скал. Тропа сделала поворот и побежала вдоль неприветливого плато. Блестящие от сочащейся влаги корни цеплялись за ноги, по изломанным каменным плитам шелестел пепел.

Мальчик десяти лет удивленно смотрел на стоявшую неподалеку женщину. Прижав руки к груди, она радостно улыбалась маленькому гостю.

– Сынок! – воскликнула женщина. – Как же я счастлива, что ты, наконец, пришел! Где же ты так долго был? Я ждала тебя!

– Мама? – неуверенно произнес ребенок.

– Ну, конечно, милый! Иди скорее ко мне, порадуем остальных!

– А кто они? – спросил мальчик, рассматривая множество невысоких силуэтов позади женщины.

Те с любопытством выглядывали из-за ее юбки.

– Как кто? Твои братики. Ты же у меня не один.

Мальчишка недоверчиво сделал несколько шагов навстречу. Женщина звонко рассмеялась и протянула руку.

– Ну что же ты, милый? Смелее!

– Оставь его, Схиль!

За спиной мальчика появились двое: пожилой человек с короткой седой бородой и крепкий сорокалетний мужчина.

– Оставить свое дитя? – улыбка женщины стала еще шире. Она снова поманила к себе ребенка. – Не слушай его, сынок, пойдем.

– Дэниел, отойди от нее, – мужчина остановил колеблющегося мальчишку.

– Но почему?

– Я тебе позже объясню, – мужчина вынул меч.

На безымянном пальце воина блеснуло кольцо в виде головы ворона.

– Это мой мальчик, – с тихой угрозой произнесла женщина.

– Ошибаешься. Из твоего здесь только Мрак.

Клинок встретил прыгнувшую тварь в воздухе. Схиль мгновенно сбросила обманчивый облик, став тем, кем являлась на самом деле. Женские пальцы превратились в длинные серповидные когти, лицо вытянулось, обнажив ряд острых кривых зубов. Веселые глаза превратились в черные провалы с плескавшимися лужицами Тьмы.

Меч рассек костистый хребет, выплескивая черную, как деготь, кровь. Мужчина шагнул в сторону, пропуская переломившегося пополам монстра и не теряя времени, с разворота рубанул по когтистой лапе.

– В сторону! – раздался позади предупредительный крик.

Воин подхватил мальчишку и, закрыв собой, прижался к скалам.

Раскаленный огненный шар ударил в серые фигуры. Те, кого мальчик принимал за детей, оказались стаей омерзительных жаб с собачьими ногами. Пасти жаб щелкали мелкими острыми зубами, между которыми мелькали змеиные языки. Плотность строя хищников сыграла против них. Пламя поглотило всех, выжигая плоть и кости, без остатка выпаривая слизь и кровь. Когда огонь утих, на камнях осталась лишь черная пыль.

Человек с седой бородой стряхнул с пальцев остатки пламени и произнес:

– Н-да…

– Она назвалась моей мамой! Я и вправду почувствовал что-то родное, – объяснял мальчик, размазывая по лицу дорожки слёз.

– Тени здесь сильны и легко подбирают ключики к человеческим душам. Тем более детским, – строго сказал человек с мечом. – Но как ты вообще попал сюда? Я же строго-настрого запретил тебе и Адриа́ну трогать «Зёрна Тьмы»!

– Мы лишь хотели узнать, получится ли у нас? А потом я увидел маму. Она была так рада, что я ее нашел! Вы ведь говорили, что когда-нибудь я с нею встречусь!

– Это не мама, Дэниел, а Схиль. Одно из вечно голодных созданий Мрака. Конечно, она была рада! Добыча сама распахнула дверь из мира, куда им, обычно, вход закрыт!

– Не так уж и закрыт, Ни́колас Грант, – добавил человек с седой бородой.

– Вы правы, магистр, – мужчина склонил голову. – Тени издавна пробираются в Альта́рию, но, к счастью, мы почти всегда знаем, где и когда это произойдет. А тут? Ребенок сам беззаботно сунулся к ним домой!

– Хвала богам, что мы нашли твоего друга, юный Дэниел, – объяснил мальчику седобородый. – Он был без сознания, не справившись с силой «Зерна Тьмы». Отец Адриана догадался, что произошло. И не найдя рядом тебя, такого же шалопая, сообщил, что приятель сына, должно быть, уже в Тенях. Да, ты заставил всех поволноваться.

– Простите, сэр Грант, простите, магистр! – мальчик низко склонил голову перед мужчинами. – Я очень виноват перед вами.

– Безусловно! Но всё же любопытно, как ты вошел в Тени без знаний и подготовки?

– Это получилось само собой! Я как будто почувствовал колышущуюся тропу и потянулся к ней всем сердцем, и вдруг оказался внутри.

– Я бы не поверил, расскажи мне кто-нибудь такое раньше, – мрачно заметил Николас. – Но факт – мальчишка здесь!

– Удивительно! – задумчиво согласился магистр. – Пожалуй, нам стоит присмотреться к пареньку получше. Кем он должен стать в нашей цитадели?

– Я не думал об этом, магистр. Но, полагаю, как и его умерший отец, плотником.

– Это слишком недальновидно, Грант. У мальчика явные способности к иному ремеслу. Определите его в класс к своему сыну, тем более они и так дружат.

– Магистр! Сэр Грант! – глаза мальчишки округлились от изумления. – Я буду учиться с будущими оруженосцами?

– Для начала ты будешь месяц чистить репу на кухне и убирать навоз в конюшне. А чтобы не скучать, компанию тебе составит мой Адриан, – отрезал Николас. – Ну а там поглядим.

Глава 1

Город Вигельбург

Альдерское королевство

Посеребренная ложка звякала о край тарелки, вылавливая куски мяса. В ложку охотно прыгали капуста и горох, но отвергнутые вновь отправлялись в бульон. Суп был горяч, наварист и слишком пересолен. Шерифу Но́тманду подумалось, что пора сменить кулинара.

Времена, когда он, еще сержант Нотманд, питался из общего солдатского котла, остались в прошлом. Шериф и сейчас подолгу не вылезал из седла. Но всё больше предпочитал ему удобное кресло с мягкой подушкой. С новой должностью работы прибавилось. Однако это иная работа. Охрана торговцев, помощь в сборе налогов, отлов бродяг. И, конечно, бумаги. Пальцы Рога́ра Нотманда, более привычные к рукояти меча и тетиве лука, не любили чернил и перьев. Но положение обязывало хотя бы ставить подписи.

Тарелка почти опустела, когда от сквозняка дернулся огонек свечи. Обернувшись, Рогар увидел в комнате незнакомца.

Изумленный шериф поднялся из-за стола.

– Кто ты и как сюда попал?

– Я то, чем должен был быть ты, шериф Нотманд, – небрежно бросил гость.

– Не понимаю!

– Дланью справедливости.

– Что за чушь? – оторопел Рогар, вглядываясь в незнакомца. – И где я мог видеть твое лицо?

– Жаль, что ты не вспомнил. Но время – это роскошь, которой у меня нет.

Фигура подошла ближе.

Хозяин дома шагнул назад, упершись в край стола. Шериф бросил взгляд на свой меч, лежавший поодаль на ворохе одежды.

Нет, не успеть!

Рука потянулась за спину, пытаясь нашарить нож. Легкие наполнились воздухом, рот открылся, чтобы позвать стражу.

– Когда мы встретимся в аду, нам будет о чём потолковать, – бросил гость быстро и, словно отгоняя муху, махнул рукой.

С узкого кинжала упало несколько капель крови. Зажимая рассеченное горло, шериф захрипел и повалился на пол.

***

Несколько дней спустя

Попав колесом в выбоину, телега подпрыгнула. Жалобно скрипнула ось, возница замысловато выругался. Пассажир промолчал, небрежно стряхнув с плаща брызги грязи. Путешествие подходило к концу. Караван, что неделю полз по раскисшим осенним дорогам, добрался до Вигельбу́рга.

Мохнатые быки тяжело втащили телегу под арку бастиона. Навстречу из караулки шагнули стражники.

– Успел всё-таки, Брен? – спросил у возницы рыжий здоровяк в помятой кирасе.

– Хвала богам! Через седмицу перевалы засыпет снегом. И тогда уж до весны караванов с севера не ждите.

– Седмицу? – усмехнулся стражник. – До прихода Белой Хозяйки дня три. Сегодня поутру в городе намело снежной крупы, и та едва растаяла к обедне. Старики пророчат суровую зиму.

Он заглянул под тент рогожи, потрогал гильдейские печати на плетеных коробах, искоса взглянул на соседа возницы и спросил:

– А это кто с тобой?

– Попутчик.

Брен зажал ноздрю и высморкался в грязь.

Взгляд стражника задержался на одежде незнакомца, одетого в коричневый кожаный плащ с капюшоном, прикрывающим кольчугу. Из-под нее выглядывала теплая стеганая куртка, надетая поверх мягкой нательной рубахи. Широкие простые брюки из прочной ткани заправлены в дорожные сапоги, которые заметно потерлись от стремян. Надо полагать, их хозяин немало ездил верхом. Выбритое лицо человека загорело и обветрилось. Руки в перчатках, вышитых серебряными нитями, придерживали лежащие на коленях ножны с мечом.

Одежда гостя без подпалин, характерных для частых ночлегов у костра. Вероятно, человек мог позволить себе отдых на постоялых дворах, а не в лесу или диком поле.

– Кто вы и откуда, мессир? – спросил стражник.

Незнакомец показался непростым, пусть на его одежде нет ни фамильного герба, ни дворянских символов. Но взгляд! Он излучал уверенность, спокойствие и ум.

– Дэ́ниел Грант из Ви́рны. Путешественник, – ответил человек.

– Из Вирны? Далекие края.

Страж ворот отметил, что путник не назвал ни титула, ни рода занятий. Ведь путешественник – это не статус и не ремесло, а лишь способ перемещения. Но если стражник и задумался об этом, то ненадолго.

– Как бы там ни было, входная пошлина для оружных две кроны, – страж указал на меч путешественника.

– Даже для гостей, приглашенных верховным судьей? – уточнил пассажир и протянул письмо с гербовой печатью.

Читать воин не умел, но печать узнал мгновенно. Поправив узкий кожаный ремень шапеля – металлического шлема с широкими полями, рыжий детина подобрался.

– Прощения просим, мессир! – воин убрал набок приготовленную для пошлин коробочку. – Не признали. Обычно гости таких господ прибывают верхом.

– У меня был конь. Увы, он пал в пути.

– Сожалею, мессир, – счел нужным сказать стражник. К гостям судьи определенно стоило выказать уважение. – Впервые в Вигельбурге? Если нужен проводник, могу кликнуть мальчишку.

– Не стоит хлопот. Просто скажи, судья Расс нынче в городе?

– Да, здесь. Дом господина Ю́ргена Расса стоит напротив ратуши: двухэтажный, зеленые ставни, дракон на флюгере. Не ошибетесь.

– Благодарю! – в ладонь стражника перекочевала мелкая монета.

Она не попала в коробку пошлин, а исчезла под сюрко.

Рыжий здоровяк махнул рукой, и возница щелкнул вожжами. Быки фыркнули, засопели и покатили телегу дальше. Каменный свод остался позади, над головой вновь раскинулось осеннее небо.

– Многовато людей на улицах, даже для такого крупного города, – заметил пассажир.

– Зима на носу. Большая часть окрестных деревень погублена огнем недавней войны. Крестьянам нечего есть, и большинство из них не протянет до весны. Города Реймс и Ру́гриш сожжены. Ма́льбург – одно большое кладбище. Говорят, бароны Речного королевства до сих пор грызутся меж собой. Все, кто сумели бежать, здесь.

– И на дорогах полно лихого люда, – посетовал попутчик.

– Да, разоренные селяне. Впрочем, не только они. После перемирия некоторые рыцари Марки не спешат возвращаться домой. Собирают на трактах дань с проезжих купцов и одиноких путников. Нам еще повезло, что караван столкнулся лишь с шайкой голодных бродяг. Но всё равно мне жаль вашего коня, мессир.

Пассажир мрачно кивнул, вспомнив острую рогатину, вспоровшую бок его скакуну. И раззявленный рот набегающего оборванца. Засада, не будь она вовремя замечена, могла стоить жизни трем десяткам путешественников. В этой рубке купеческий караван потерял семерых. И около дюжины разбойников осталось лежать в придорожной канаве.

Разорившиеся селяне?

Может быть. Однако среди трупов нападавших Грант насчитал и троих хорошо снаряженных полуорков.

***

– Т-пру-у-у. Тут мне налево, – возница натянул вожжи, – а вам прямо по улице, до конца. Оттуда уже видна ратуша.

– Благодарю! – человек спрыгнул с телеги и закинул на плечо походный мешок.

– Что вы, мессир. Это я вас должен благодарить. Кабы не ваша помощь, лежать бы мне со стрелой в шее.

Дэниел проводил взглядом громыхающую повозку. Вслед свернула еще одна телега из давешнего каравана. Ей управлял пожилой мужчина, рядом с которым сидела наемница. Светло-русая эльфийка с красивыми чертами лица. Темные, в металлических заклепках штаны и куртка, руки в кожаных перчатках, на коленях полуторная эльфийская сабля. Девушка бросила на прохожих быстрый холодный взгляд. На миг серо-голубые глаза задержались на Дэниеле Гранте, а потом ее взор заскользил дальше.

Широкая улица разбегалась в стороны узкими извилистыми переулками. Нависающие над ними темные фасады едва пропускали скупой солнечный свет. Шероховатые стены домов змеились редкими неровными трещинами. Воздух, густой и тяжёлый, вздрогнул от звука далекого церковного колокола.

Нужный дом отыскался быстро. Окруженный высоким забором двухэтажный каменный особняк восхищал величием и изысканностью. Зеленые ставни приоткрыты. Флюгер над крышей – кованый дракон из потемневшей меди, вращался под порывами холодного ветра, наблюдая за городом и его обитателями.

У ворот Дэниел назвался страже и протянул письмо.

Изучив сургучную печать, усатый воин кивнул:

– Обождите, мессир, я доложу о вас.

Вскоре он вернулся в сопровождении человека деловой наружности. Тот подошел к гостю и уточнил:

– Вы и есть сэр Дэниел Грант?

Получив утвердительный ответ, мужчина представился:

– Я Кром Уо́ллер, секретарь судьи Юргена Расса. Прошу вас, следуйте за мной.

Едва Дэниел попал в дом, как сразу ощутил блаженное тепло каминов. Секретарь провел его по коридору, украшенному резными панелями, и распахнул дверь в одну из комнат.

Гость вошел в кабинет судьи. Просторное, обставленное дорогой мебелью помещение дышало сдержанным благородством. На великолепном ковре стоял массивный стол, а за ним – высокое кресло. Запах горящих дров и богато переплетенные тома на книжных полках располагали к неторопливой беседе. Однако в этом роскошном помещении чувствовалась легкая тень тревоги.

Верховный судья оказался мужчиной пятидесяти лет. Аристократичность подчеркивали высокий прямой лоб, нос с крошечной горбинкой, волевой подбородок и небольшие аккуратные усы. Длинные седые волосы судьи, зачесанные назад, мягко спадали на плечи, укрытые меховой шубой. В бледных пальцах хозяин кабинета держал рекомендательное письмо Дэниела Гранта. Внимательные глаза изучали гостя.

Наконец, судья произнес:

– Рад нашей встрече, рыцарь Грант. Прошу прощения, что мои люди заставили вас ждать у ворот.

– Не стоит извинений, господин Расс. Я прибыл, получив ваше приглашение от нашего общего знакомого… – Дэниел сделал паузу.

Судья подтвердил:

– Да, я ему обещал помочь вам. И постараюсь как можно быстрее получить интересующие вас сведения. Но вот какое дело, рыцарь. Недавно у меня возникли определенные трудности. И, пользуясь возможностью, я хочу просить вас об ответной услуге.

– Всё, что в моих силах, милорд, – Дэниел отвесил легкий поклон.

– О! Если слухи о ваших способностях правдивы хотя бы на треть, у меня есть надежда. Прошу, садитесь, – Юрген указал на подвинутое секретарем кресло. – Однако прежде чем я начну, вы позволите взглянуть на символ вашего ордена?

Рыцарь показал темно-серебристое кольцо с изображением во́рона.

Внимательно изучив его, судья кивнул.

– Всё так. «Орден Во́рона». Вернее… – он умолк.

– Вернее, последние из его рыцарей? – продолжил за него Грант. – Увы, это так. Но вряд ли вы хотели поговорить о моём прошлом. Прошу, милорд, поведайте подробности вашего дела.

– Вы правы, к делу. В течение последних десяти дней в городе произошел ряд странных убийств. Первой жертвой стал Рогар Нотманд, шериф города. Смерть такой фигуры посеяла неразбериху и бардак в следствии. Стражники не смогли быстро распутать дело, и череда смертей продолжилась. Вторая жертва – баронесса Ша́рди Вольм. Вдова-затворница. Третьей жертвой оказался купец Дрим У́нвинд – торговец скотом и владелец продуктовых лавок.

– Как вы поняли, что эти убийства связаны?

– Справедливый вопрос. Несмотря на то, что способы убийств отличались, на всех трупах были найдены голубые цветы. Убийца нарочно оставил их, как некий странный символ.

– О каких цветах идет речь?

Судья подал знак, и секретарь поставил перед Даниелем деревянную шкатулку. В ней нашлись три пучка засохших полевых цветов. Тонкие стебли с небольшими сердцевидными листочками, изящными цветками размером с ноготь большого пальца. Окраска лепестков различалась от нежно-голубого до глубокого сапфирового оттенка.

– Ла́рнис Голубой, – пояснил Юрген, – в нашей культуре он больше известен как Сапфир Забвения. Народное поверье гласит, будто их можно встретить на могилах праведников. Цветы редкие, в городе их нет. Могил-то у нас полно, а вот с праведниками туго.

– Вы неплохо разбираетесь в растительной науке, – изучив цветы, Дэниел вернул шкатулку.

– Откровенно говоря, ничего я в ней не понимаю. Но за прошедшие дни мы собрали некоторые сведения. К сожалению, это то немногое, что вообще удалось выяснить.

– Хорошо. Я хотел бы услышать остальные детали.

Судья продолжил:

– Все жертвы убиты в собственных домах. Шерифу перерезали горло. Через пару дней закололи вдову. А к следующему вечеру нашли задушенного купца.

– Что связывало убитых? Были ли они родственниками или вели общие дела?

– Дела? Вряд ли, – задумался Юрген. – Каждый из них родился и вырос в Вигельбурге, имел общих знакомых. Но в остальном: шериф, дворянка и купец – слишком разные люди.

– Кх-м, – осторожно обратил на себя внимание стоявший поодаль секретарь. – Возможно, купец и шериф могли иметь общие интересы. Например, купец мог попросить шерифа выделить дополнительные караулы для охраны своих складов. Или закрыть глаза на мелкие нарушения в торговле. Прошу прощения, господин Расс, это только мои домыслы, – секретарь учтиво взглянул на патрона.

– Да, догадки, – помрачнел судья, – но, пожалуй, не лишенные логики.

– Допустим, – согласился Дэниел. – А убитая женщина? Она имела отношение к торговле? Или, быть может, нуждалась в опеке со стороны шерифа?

– Нет, – задумался Юрген. – Я знал Шарди как весьма замкнутую женщину. Овдовев около трех лет назад, баронесса почти не выходила в свет. Предпочитая обществу розарий. Надо сказать, сад у нее действительно неплохой.

– Сад с цветами? – заинтересовался Дэниел.

– Да, но с весьма изысканными. Полевые ла́рнисы смотрелись бы в нём столь же нелепо, как пеньковые поводья на рыцарском скакуне.

– А что насчет связи романтического характера? Кто-то из убитых мужчин мог проявлять знаки внимания к баронессе?

– Я о подобном не слышал. Шарди Вольм не могла похвастать ни утонченной натурой, ни красотой. Пожалуй, иные назвали бы ее непривлекательной. Конечно, красота – не главное женское качество. Богатство или титул дамы весят куда больше. Но вы должны знать, род Вольмов после гибели ее супруга угас. Наследников, как и наследства, у Шарди нет, а титул передается только по мужской линии.

– А что случилось с ее мужем?

– Погиб в сражениях минувшей войны.

– Тогда вернемся к другим жертвам. Что можете сказать о них?

– Шериф Нотманд имел тяжёлый характер, но вверенное ему дело знал отлично. Понимал нужды горожан, – я имею в виду тех, кто действительно приносит пользу Вигельбургу. Чернь его недолюбливала за излишнюю ретивость и жестокость.

– Значит, у него были недоброжелатели?

– Разумеется. При его должности трудно полагать иное.

– А купец?

– Унвинд пошел характером в папашу. Хваткий делец, никогда не упускавший своей выгоды. Но, в отличие от отца, Дрим умел договариваться даже с теми, кто его на дух не переносил. Насколько мне известно, он неплохо заработал на нескольких последних сделках. После разрухи, что принесла война, цены на продовольствие взлетели до небес.

– Не могу не спросить о главном. У вас есть подозреваемые?

– Увы! У каждой жертвы, кроме, пожалуй, баронессы, были свои враги и завистники. Но никого, имеющего отношение ко всем трем фигурам сразу.

– Что ж, – сказал Дэниел, – дело действительно запутанное. И для его расследования мне понадобятся особые полномочия.

– Безусловно, – согласился судья. – Своей волей я наделяю вас правом совершать все необходимые следственные действия. Городская стража будет извещена. В качестве символа моего доверия прошу вас принять этот знак.

Юрген Расс положил на стол небольшую бляху. В бронзовом овале был изображен герб города и надпись: «Во имя короны и закона».

Едва Дэниел взял ее в ладонь, кожу легко кольнуло магией. По бронзовой поверхности пробежали оранжевые искры и всполохи.

– Знак зачарован, – подтвердил Юрген. – Отныне любой горожанин поймет, что вы вправе действовать от моего имени.

– Благодарю за доверие, судья, – Дэниел убрал бляху под плащ. – Как вы поступили с телами жертв?

– Тело купца еще в мертвецкой, ею служит один из подвалов гарнизона. Когда стало ясно, что мы имеем дело с серией убийств, я приказал не хоронить Дрима Унвинда до особого распоряжения. Хотя его родня и настаивает на скорейшем погребении, как того требует обычай, – судья зябко дернул плечами и плотнее запахнулся в шубу. – Что касается шерифа и вдовы, то они уже лежат в кладбищенской земле.

Дэниел жестом поблагодарил секретаря за поданный кубок вина.

– Я должен побывать на месте преступлений. Возможно, этот даст какую-нибудь зацепку.

– Сегодня в вашем распоряжении будет заместитель шерифа Гре́гор Морро́у, – сказал судья. – Человек он надежный, хоть и не блещет смекалкой. В дальнейшем Грег подберет вам какого-нибудь помощника из местных. Я, в свою очередь, прошу держать меня в курсе расследования. Если же произойдут новые убийства, вы будете немедленно извещены.

– Думаете, смерти продолжатся? – осторожно спросил Дэниел.

– Вполне возможно. И я хочу, чтобы вы разобрались с этим прежде, чем молва о преступлениях захлестнет город.

– Господин Юрген, – рыцарь внимательно посмотрел в глаза судьи. – Скажите, почему вы решили привлечь к расследованию постороннего человека? Ведь дело не только в моей репутации?

– Отвечу как есть, сэр Дэниел. В Вигельбурге сейчас три влиятельные силы. Королевский наместник, бургомистр и торговая гильдия. За наместником – армия и стража. Новый шериф Франц Хоффман – его ставленник, предпочитает действовать прямолинейно. В настоящее время он носится с отрядом солдат по окрестностям, выискивая в лесах и селах шайки разбойников. Дело, конечно, полезное. Но, к сожалению, не приближает расследование ни на шаг. Теперь о бургомистре. Этот осторожный и весьма неглупый человек представляет интересы влиятельнейших семейств города. Большинство из них дворяне, скупающие земли у мелких лендлордов, сдают в наем инструменты и тягловый скот. Город заполнен беженцами, дрова и продовольствие растут в цене. Многие селяне и ремесленники работают за очаг и тарелку супа. Для торговой гильдии, третьей силы, сейчас время больших возможностей. Но их отношения с аристократами напряженные, последние слишком жадно начали откусывать от пирога торговцев. Каждая из трех сил хочет усилить собственное влияние и ослабить конкурентов. Поэтому результат расследования, где жертвами стали шериф – человек наместника, дворянка – представитель аристократии, и купец – член Гильдии, может оказаться непредсказуемым.

– Городу нужен независимый исполнитель?

– Именно. Я, как судья, должен гарантировать непредвзятость. Вы, Дэниел, здесь чужой и не имеете заинтересованности ни в одной из сторон, при том обладая необходимыми навыками и репутацией.

– Благодарю. Тогда последнее: где я могу расположиться на время следствия, и как быть с расходами?

– Предложу вам варианты. Первый – стать моим гостем. К вашим услугам будет комната и всё необходимое. Второй – гостиница. С этим сложнее, хорошие постоялые дворы переполнены. Думаю, мы всё же сумеем что-нибудь подыскать, но на это уйдет время. И третий – казармы гарнизона. Они не могут похвастаться комфортом, но расположены в центре города, из них легко добраться до любой его части. Какой бы вариант вы ни выбрали, я обеспечу вас подъемными, – судья открыл ящик стола, и положил перед рыцарем мешочек с монетами. – Этого должно хватить на первое время. По окончании успешного расследования я также обязуюсь выплатить вам премию. В ходе дела вы вправе нанимать любых помощников, которых сочтете нужными. Если же понадобятся дополнительные расходы, дайте мне знать.

Дэниел принял деньги и, подумав, ответил:

– Благодарю за гостеприимство, господин судья. Но, пожалуй, на первых порах я остановлюсь в казармах гарнизона. Пока не появится подходящая комната в Гостевом доме. В расследованиях я самостоятелен и независим. Разделив же с вами кров и стол, боюсь, придется всякий раз объяснять, как продвигается дело, отвлекаясь от его сути. К тому же я придерживаюсь своего распорядка: случается вернуться домой под утро или вовсе отсутствовать несколько суток.

– Как вам будет угодно, – согласился Юрген и повернулся к секретарю. – Кром! Распорядись, чтобы сэр Дэниел получил провожатого до гарнизона, – и добавил уже для гостя: – Рад знакомству, рыцарь Грант. Жду от вас новостей!

Дэниел поклонился и вышел за секретарем. Передав седоусому стражнику распоряжение судьи, Кром быстро и вежливо распрощался с Грантом.

Стражник остановил на дороге первую же порожнюю телегу и аккуратно погрузил на нее вещи рыцаря. Помог забраться Дэниелу на скамью, сел рядом, и повозка покатила к городским казармам.

Гарнизон оказался крепостью на холме, в самом центре города. Издалека обитель стражи виделась мрачной твердыней, окутанной толстыми каменными стенами, с рядами зубцов и крытых галерей. Над ними довлели массивные башни, самая высокая из которых, царапала шпилем низкие серые облака. Вокруг холма раскинулся ров, ныне изрядно замусоренный. В темной воде плавали рваные тряпки, желтая слизь и широкие покрывала бурых листьев. Вероятно, когда-то крепость стояла особняком, но город рос, всё ближе подползая к ее стенам. Пожалуй, теперь жители домов, чьи окна выходили на крепость, могли доплюнуть до ее рва. Или вылить в него помои, что, похоже, и делали с завидным постоянством.

Когда телега загромыхала по подвесному мосту, Дэниел рассмотрел укрепления ближе. Каменные стены оказались изношены временем. В прошлом им довелось пережить не одну осаду. Тут и там были видны следы ремонта: свежего раствора, брёвен, новых досок взамен утраченных и сгнивших. Поздняя осень выскабливала стены холодными пронизывающими ветрами, в узких щелях окон гуляли сквозняки.

Арочный свод надвратной башни на миг заслонил небо, наполнив воздух запахом горящих факелов, а потом вновь уступил место свету.

На широком мощеном плацу десяток стражников тренировались рубить противника: измочаленные соломенные чучела безропотно принимали удары деревянных мечей и учебных пик. Крики команд эхом отражались от внутренних построек: складов, казарм, конюшни, кузницы и кухни. Выпавший утром снег давно растаял, оставив на земле и камне влажные следы. Стараясь не поскользнуться, двое стражников пронесли огромную корзину с овощами. Сапоги и куртки воинов выглядели потрепанными и не единожды чиненными. На желтых матерчатых сюрко поблек и стерся городской герб.

Едва телега остановилась, к ней подбежал посыльный. Узнав цель приезда, он ненадолго исчез, чтобы вернуться в сопровождении коренастого человека с темными, лихо закрученными усами. Добротные сапоги, шерстяные темно-синие брюки и новый, стеганный ромбом гамбез выгодно отличали его от рядовых вояк.

– Мессир, – представился человек, – я Грегор Морроу, заместитель шерифа. Мне доложили, что вы прибыли от верховного судьи.

– Верно, – рыцарь показал бронзовую бляху. – Я, Дэниел Грант, и буду заниматься расследованиями известных вам убийств. Судья Расс уверил, будто сегодня вы в моём полном распоряжении.

– К вашим услугам, раз на то воля господина Расса, – Морроу отвесил легкий поклон. – Итак, вас интересует смерть шерифа Нотманда, баронессы Вольм и купца Унвинда? Когда желаете приступить к следствию?

– Прямо сейчас. Начнем с осмотра тела купца. Оно в мертвецкой?

– Эм-м, да, – служака на миг растерялся, – но, может быть, вы хотите отдохнуть, поесть и выпить после дороги?

– Благодарю, но сперва дело. Не будем терять времени.

– Что ж, как вам будет угодно! – быстро оправился от удивления помощник шерифа. – Прошу за мной.

Глава 2

Город Вигельбург

Альдерское королевство

Мертвецкой оказалась холодная подвальная комната. Свет масляных ламп плясал на ее стенах, отмеченных пятнами плесени. Запах затхлости и смерти пропитал камни, дерево и ткань. В дальнем конце помещения на узких полках лежали мертвецы, обернутые в грубую холстину.

– Кто занимается вскрытием тел? – спросил Дэниел, осмотревшись.

– Леонард. Хороший работник, правда, любит крепко выпить. Но я его не виню, без этого тут свихнешься.

Грегор Морроу оглянулся и зябко дернул плечами. Близость множества покойников его нервировала.

– Вижу, он обучен грамоте? – рыцарь указал грифельную доску, висевшую над массивным столом с ножами и пилами.

Поверхность доски была исписана мелом: перечень поступивших и захороненных тел, расход масла в лампах и сумма карточного долга.

– Так и есть. Но в последнее время записи ведет один паренек, Ро́дрик. На все руки мастер. Если надо какую бумагу аккуратно составить: письмо, смету или прошение, зовем его. Кстати! Он на местах всех трех убийств вел протоколы.

– Вот как? Пожалуй, я бы с ним побеседовал, – Дэниел сел на холодный табурет. – Вы ведь тоже там были? Что можете рассказать?

– Даже не знаю, мессир… – стражник задумался, – череда отвратительных злодейств. Еще цветы эти дурацкие! Если бы не они, никому бы в голову не пришло связать всё воедино.

Дверь распахнулась, и в помещение вошли двое: едва стоящий на ногах человек с багрово-синим носом пьяницы и поддерживающий его под локоть юноша в одежде рядового стражника. И пусть кольчуга в плечах великоватая, паренек выглядел чисто и опрятно.

– А вот и Леонард, – оживился Грегор. – Родрик! И ты с ним?

– Да, господин Морроу, – парень с осторожностью прислонил товарища к стене. – У нас потребовали опись вещей по делу утонувшего мельника. Помните того, что привезли позавчера? Бумага должна быть где-то тут.

– Да-да, припоминаю, – протянул Грегор, рассматривая состояние Леонарда. – Давно он в таком виде?

Родрик оглянулся на товарища и прикинул:

– Со вчерашнего дня, кажется.

– Скажи, парень, а ты знаешь, где лежит тело купца Унвинда? – спросил рыцарь.

– Точно не помню, но могу посмотреть в записях Леонарда, – подумав, ответил юноша.

– Будь любезен! – кивнул Дэниел.

– Это мессир Грант, он будет вести дело об убийствах с цветками, – ответил на немой вопрос Родрика помощник шерифа. – Не стой столбом, делай, что велят.

Молодой человек поспешил к столу и извлек из-под него сундук. Родрик откинул крышку и начал быстро копаться в бумагах. Наконец, найдя нужную, двинулся к полкам с мертвецами.

Беззвучно шевеля губами, парень сверился со знаками на полках и ткнул в одно из тел:

– Должно быть, этот!

Грег Морроу подошел и развернул холщовый саван.

– Да, это Дрим Унвинд.

– Положите его на стол и дайте больше света, – распорядился рыцарь, снимая плащ.

Грег и Родрик перенесли тело и взяли в руки масляные фонари. Дэниел развернул холстину и начал осмотр.

Минувшее с момента смерти время уже начало вносить в труп изменения. Кожа покойного утратила естественное тепло, истончилась, приобрела бледно-пепельный оттенок. Широко раскрытые глаза остекленели, придав лицу выражение страдания и безысходности. Приоткрытый рот мертвеца обнажил желтые зубы и вывалившийся темно-лиловый язык. По всему телу тут и там растеклись пока еще слабые гнилостные пятна – первые признаки разложения.

– Во что он был одет, когда его нашли? – Дэниел повернул обнаженного покойника набок.

– Ночная рубашка и колпак, – вспоминая, ответил Грегор. – Всю одежду здешних бедолаг Леонард хранит отдельно. Иногда ее забирают родственники, а случается, в ней же хоронят тела. Но уж купца, я полагаю, обрядят во что-то более достойное.

Осмотрев бледную синюю полосу на шее мертвеца, Грант перешел к пальцам рук. Синяки нашлись и там.

– Бедолага сопротивлялся, силясь сорвать удавку с шеи, – отметил Дэниел. – Значит, он находился в сознании, когда убийца набросил петлю.

– А могло быть по-другому? – спросил Родрик.

– Конечно. Задушить оглушенную жертву гораздо проще. Но тогда бы не было синяков под ногтями.

– Разумно, – согласился Грег Морроу.

– А что с орудием убийства? Вы нашли его?

Дэниел подал знак, и стражники завернули тело обратно в саван.

– Да, обычный кусок пеньковой веревки, – сообщил помощник шерифа.

– Значит, с этой стороны зацепиться не за что? Тогда вот что, – Грант надел плащ, – проводите меня в дом покойного Унвинда. Может быть, там мы найдем что-нибудь интересное.

– А как быть с телом? – спросил Грегор. – Можно ли выдать его родственникам?

– Да. Полагаю, я увидел всё, что хотел, – рыцарь обошел храпящего на лавке Леонарда и распахнул дверь.

После мрачных стен мертвецкой, свежий воздух пьянил. Ветер, разогнавшись на речном просторе, врывался на улицы, свистел и стискивал прохожих в порывистых объятиях. С неба текли нити холодного дождя, скрипели растопыренными ветвями деревья.

По пути в купеческий квартал им встретилось немало нищих. Уставшие грязные люди бродили в поисках пищи и топлива для костра. Часть бедняцких домов уже были разобраны на дрова и сожжены.

– Отчего в городе такой недостаток дров? – спросил Дэниел, когда троица спутников миновала очередной грязный переулок. – Вокруг ведь полно леса.

– Всё это владения дворян, – пожал плечами Грегор, обходя здоровую лужу. – Кто же позволит голытьбе там рубить?

– Раньше нас выручали углем дворфы, – добавил Родрик, – у них есть шахта в одном дне пути от города. Но вот уже месяц как от горного народа не пришло ни одной телеги. Говорят, будто король Альдер, храни боги его величество, скупает весь уголь для столичных оружейников. Горны их печей не остывают даже ночью, восполняя запасы шлемов, кольчуг и мечей. Ведь за прошедшую войну арсеналы Мантикоры изрядно поиздержались.

– Да, без уголька цены на дрова взлетели, – недовольно крякнул Грег, подкручивая ус. – Подальше к северу – диколесье, те, кто победнее, обычно собирали хворост там. Но сейчас в округе неспокойно, горожане не рискуют высовываться за стены, если не успеют вернуться обратно до заката.

– Разбойники? – спросил рыцарь.

– Не только. Дикие звери лютуют не меньше.

Срезая дорогу, спутники рыцаря то и дело сворачивали в переулки, казавшиеся тупиками, протискивались в узкие лазы между теснящимися домами, уверенно петляли по едва видимым в опавшей листве тропинкам. Однажды привлеченные их шагами из мрачной улочки показались несколько фигур. Угрюмые незнакомцы, сжимая в руке: кто нож, а кто булыжник, хищно потянулись навстречу. Но, увидев сопровождавших Дэниела, стражников, также быстро исчезли.

«Пожалуй, стоит быть осторожнее, – подумал рыцарь. – Меч не защитит от брошенного в затылок камня. Надо взять себе вооруженного слугу или помощника».

К купеческому кварталу они вышли внезапно. Только что вокруг смыкались грязные халупы, и вдруг перед ними открылась широкая, мощенная камнем дорога, улица с ухоженными домами.

Дом Унвинда выглядел основательным сооружением в два этажа, нижний из которых целиком отвели под торговую лавку.

Гостей встретил слуга, он же приказчик магазина. Родни Дрима в доме не оказалось. Жена и обе сестры Унвинда ушли на вечернюю службу в храме.

Грег Морроу не стал дожидаться возвращения хозяев. Помощник шерифа сразу же потребовал показать спальню, где убили купца.

И приказчик без возражений повел стражников на второй этаж.

– Ты был в доме, когда случилось убийство? – спросил у слуги Дэниел, мимоходом обратив внимание на обстановку.

Богатство семьи подчеркивала красивая крепкая мебель, множество ламп и подсвечников, гобелены на стенах и, конечно, окна с цветными стеклами. Хозяин дома при жизни не бедствовал.

– Да, мессир. Именно я вызвал стражу.

– Расскажи мне о том вечере.

– Накануне господин Дрим засиделся с гостями, – начал слуга, – отмечали успешную сделку.

– Что за гости?

– Трое партнеров из торговой гильдии. Уважаемые люди. К вечеру, изрядно выпив, хозяин откланялся и пошел в спальню. Я как раз подготовил ее ко сну.

– А гости? – уточнил Грант.

– Продолжили праздновать. Они нередко у нас бывают, обычное дело. В доме есть гостевые покои, если друзьям хозяина придется задержаться на ночь.

– Хорошо, а где в это время были жена и сёстры хозяина?

– Спали в женской части дома. Они рано ложатся.

– Что ж, вернемся к хозяину. Ты проводил его прямо до спальни?

– Нет, мессир. Он, в каком бы состоянии ни был, всегда ложился сам. Так что я спустился к гостям и помогал остальным слугам.

– Значит, ты не видел, как хозяин вошел в спальню, и что случилось дальше?

– Нет! Под утро один из гостей решил позвать господина Дрима к столу, чтобы снова выпить.

– Под утро? Они что, так и не ложились?

– Пили всю ночь напролет. Я не хотел будить хозяина, но господа купцы так настаивали, что мне пришлось уступить.

– Что ты увидел?

– На полу лежал господин Дрим. С выпученными глазами и куском веревки на шее. Совершенно мертвый!

– На полу? Не в кровати?

– Постель была не тронута.

– Ты зашел один?

– Со мной увязался один из гостей. Я пытался от него отделаться, но он был совершенно пьян и ничего не хотел слышать. Только хохотал и твердил, что «старина Дрим со смеху умрет, услышав, какую шутку они только что придумали». Едва мы увидели мертвое тело хозяина, гость сразу протрезвел. Я бросился за стражей. Те явились, осмотрели тело и отправили за господином Морроу.

– Так всё и было, – подтвердил Грег, – я прибыл сразу, как только узнал о случившемся.

– Хорошо. Это здесь?

– Да, мессир, – слуга открыл ключом дверь.

Широкая кровать, заправленная толстым покрывалом, выглядела печально. Под нею валялась пара хороших сапог, принадлежавших покойному. Напротив кровати примостился деревянный комод с выдвижными ящиками. Над ним – щит с фамильным гербом. В углу мерцала тусклым светом медная лампада с ликом Торги́ля, бога торговли и богатств, особо почитаемого людьми и полуросликами.

«Торгиль! Защити меня от зла и бед, наполнив телеса здоровьем, а мошну – прибытком. И одарю я страждущих во славу твою десятой долей от полученных богатств», – обычно именно так молились этому божеству.

– Хозяин лежал здесь, – слуга указал на пол возле кровати.

Грант осмотрел указанное место, но не нашел ничего, заслуживающего внимания.

Он прошелся по комнате и спросил у помощника шерифа:

– Грегор, вы ведь опрашивали гостей и домашних? Кто-нибудь из них вел себя подозрительно?

– Нет, мессир, все они тяжело переживали утрату, – ответил Морроу. – Несомненно, что убийство – дело рук чужака.

– Отчего вы так решили?

– Убийца проник в комнату через окно со двора. Ставни были распахнуты.

– Да, – подтвердил слуга, – когда мы вошли к хозяину, очаг давно прогорел, было очень холодно.

– Что ж, если убийца действительно проник через окно, а потом ушел тем же путем, немудрено, что комната успела промерзнуть, – принялся размышлять Дэниел. – Но можете ли вы ручаться, что в этом не замешан кто-то из гостей или слуг? Он мог под каким-нибудь предлогом отлучиться на улицу, залезть на крышу пристройки, а оттуда через окно – в спальню хозяина.

– Что вы, мессир! – вспыхнул слуга. – Это невозможно. Все мы были на виду. Даже для справления нужды нет надобности выходить во двор. Труба выгребной ямы подведена прямо к комнате на первом этаже.

– Да, с этим вам повезло, – согласился Морроу.

Правда, не пояснил, что именно имел в виду. Наличие комфортного нужника или твердое алиби.

– Пропало ли что-нибудь из спальни? – Грант остановился у комода.

– На первый взгляд, нет, – задумался слуга. – Если только в бумагах, но, кроме хозяина, этого точно теперь никто сказать не может. Он редко хранил документы здесь, предпочитая работать в кабинете.

Дэниел перешел к осмотру окна. Что-то заинтересовало его, и рыцарь достал из поясной сумки небольшое круглое полированное стекло в деревянной оправе.

– Что это, мессир? – полюбопытствовал Родрик, выглядывая из-за плеча.

– Увеличивающее стекло.

Дэниел внимательно изучил задвижку на оконной раме.

– Похоже, окно действительно открыли с улицы. Я вижу свежие царапины и сколотую древесину.

– О! – крякнул впечатленный Морроу.

– Скажи, а не заметил ли ты чего-то необычного? – спросил Дэниел слугу. – Может быть, какие-нибудь вещи лежали не на своих местах? Или появилось нечто, чего раньше не было?

– Эм-м, вы имеете в виду те голубые цветы? Да, они лежали на груди господина Унвинда, – тотчас ответил слуга.

– А кроме?

– Знаете, было кое-что еще. Несколько сухих колосков пшеницы прямо рядом с телом.

– Вот как? – удивился рыцарь. – А почему ты не доложил об этом стражникам?

Он перевел взгляд на Грегора и Родрика.

– Так… я сказал. Стража не придала этому значения.

Морроу сделал вид, что впервые об этом слышит.

А молодой стражник виновато развел руками и пояснил:

– Наверное, я в это время внизу записывал в протокол объяснения гостей.

– А разве пшеницу не мог оборонить сам хозяин, родственники или кто-то из слуг? – хмуро спросил помощник шерифа. – Не бог весть какая улика.

Приказчик неуверенно возразил:

– Но у нас в доме нет ни зерна, ни колосьев. Хозяину привозят готовую муку.

Дэниел обернулся к висевшему над комодом гербу. Это был горизонтально рассеченный щит: белую верхнюю половину украшал красный бык с ярмом из золотой веревки, а нижнюю, червонную, – золотистый сноп пшеницы, перевязанный синей лентой. Девиз на ленте гласил: «Ярмом и плугом».

– Это ведь гражданский герб? Я не вижу никаких дворянских атрибутов, – спросил Грант, изучая рисунок.

– Разумеется, – подтвердил слуга, – хозяин из купеческого рода. Как говорят, настолько же богат, насколько и незнатен. Это его личный герб, составленный чиновниками магистрата.

– Может быть, тебе известно значение этих символов?

– Извольте. Бык – старинный знак рода Дримов, предки семейства разбогатели на продаже скота. А сноп пшеницы – личный успех господина Унвинда. Когда он начал заниматься зерном, дела фамильного предприятия сразу пошли в гору. Одно время его даже называли Зерновым герцогом. Позже хозяин открыл в городе и другие лавки: продажа молока, сыра, хлеба и зелени.

– Любопытно, – произнес Дэниел. – Я ошибаюсь, или здесь были какие-то следы? – он указал на поверхность герба, где едва виднелись разводы сажи.

– Вы правы! – воскликнул слуга. – В то злосчастное утро герб был испачкан темной полосой, словно по нему мазнули головешкой из камина.

– Ну а этому факту стража придала значение?

Морроу недовольно засопел:

– Позвольте, мессир! Вы уж слишком…

Грант поднял руку, заставив Грега умолкнуть.

Приказчик продолжил:

– Они спрашивали об этом. Но я не смог вспомнить, была ли эта грязь до смерти господина Унвинда или появилась уже после трагедии. Кажется, накануне всё-таки ее не было.

– Благодарю, – кивнул рыцарь, – на этом и закончим. А теперь я хочу остаться один и поразмыслить над деталями. Прошу вас всех, подождите меня внизу.

Стражники и слуга быстро переглянулись. Морроу хотел было что-то спросить, но передумал. Один за другим они покинули комнату.

А Дэниел, наконец, приступил к главному. Затворив дверь, рыцарь скинул плащ и встал в центр комнаты. Ладонь крепко обхватила кольцо с изображением ворона. Второй рукой Дэниел достал из сумки узкий деревянный пенал. Откинув крышку, вынул небольшую темную горошину. Закрыв глаза, человек раздавил горошину в пальцах и погрузился в транс.

Тени зыбкие и зависят от источника света. Но они обладают памятью, храня воспоминания обо всём, что меняло их очертания, что проходило сквозь них и какую несло ауру. Тени бывают молодыми и старыми, мягкими и четкими. Они немало могут рассказать тому, кто умеет их слушать. В «Ордене Ворона» учили этому искусству.

Сосредоточившись, рыцарь вернулся к событиям недавних дней.

Холодный осенний вечер. Комната купца. Тень человека быстро, но умело готовящего постель ко сну. Вот он подкидывает дрова в камин, пламя выхватывает темные силуэты предметов. Человек выходит из комнаты. Появляется новая едва видимая тень. Она возникает на подоконнике из аккуратно приоткрытого окна. Тень удлиняется, становится гуще. Аура этой тени холодна, но где-то в ее глубине тлеет старый огонь. Тень затворяет окно и сливается с тяжёлой портьерой. Ждет.

Проходит много времени, прежде чем возникает тень от приоткрытой двери. Новый человек заходит в комнату. Походка его нетверда, силуэт раскачивается из стороны в сторону. Должно быть, это купец. Его аура имеет беспорядочный окрас, владелец устал и весел одновременно. Он идет к постели и переодевается ко сну. Едва он встает у комода, чтобы сложить одежду, портьера за его спиной распахивается. Два силуэта ненадолго становятся одним целым, а потом на полу остается лежать тело. Ауры купца больше нет. Тень убийцы некоторое время неподвижна. Затем она склоняется над телом и что-то оставляет на нём. Еще один предмет кладет на комод. Не торопясь ходит по комнате и, наконец, замирает у камина. Берет из него уголек, тянется к гербу. Быстрый росчерк. Вновь открывается окно, и тень пришельца исчезает без следа.

Утро. Свет потухшего очага сменяется зыбкими рассветными лучами. Две новые тени входят в дверь. Аура первой принадлежит человеку, расстилавшему постель. Вторая – незнакомая, затуманенная и веселая. Едва они оказываются в комнате, обе ауры начинают мгновенно наливаться тревогой и ужасом…

Дэниел медленно открыл глаза. Теплое кольцо в ладони слегка покалывало искрами магии.

«Что ж, я увидел, что хотел», – рыцарь накинул плащ и пошел к лестнице.

– Куда желаете отправиться теперь? – хмуро спросил Грегор Морроу, едва спутники покинули купеческий дом.

– Уже поздно, так что, полагаю, пора заночевать в казармах. Дома шерифа и Шарди Вольм навестим завтра. Перед сном я бы хотел перекусить и приглашаю вас разделить со мной трапезу. Может быть, вы знаете подходящее заведение?

– Мессир предпочитает изысканную кухню? – спросил Родрик, дыша на озябшие пальцы.

– Нет, я непритязателен. Недорого и сытно – вот мое кредо. Если это будет еще и вкусно, ты меня удивишь.

– Неподалеку есть таверна «Слепой кот», – подумав, предложил Родрик. – Заведение знавало лучшие времена, но повар у них что надо! И цены не задирают. Конечно, можно поесть в гарнизоне, но в «Коте» вам всяко больше понравится.

– Зачем ты предлагаешь мессиру всякую дрянь? – вмешался Грег Морроу. – Люди их положения ходят в «Дварфийский молот», не меньше! – и, обратившись к рыцарю, добавил: – Определенно, для вас это лучший выбор. Хоть и неблизко.

– Но там же дорого, – начал было Родрик, однако умолк под многозначительным взглядом начальника.

– Пожалуй, я слишком голоден, чтобы идти до «Молота», – улыбнулся Дэниел, – решено, будем ужинать в «Коте».

Морроу, явно собиравшийся поесть в хорошей таверне за счет рыцаря, с трудом скрыл разочарование.

Бросив полный презрения взгляд на юношу, мужчина холодно сообщил:

– В таком случае, мессир, вынужден вас покинуть. Меня ждут дела. Если я еще могу быть чем-нибудь полезен…

– Благодарю, Грегор, действительно можете. Распорядитесь, чтобы к моему возвращению подготовили комнату и нагрели воду в бочке. Прежде чем лечь спать, хочу смыть дорожную грязь.

– Будет сделано, – склонил голову Морроу и, развернувшись, полной достоинства походкой двинулся прочь.

Глава 3

Таверна «Слепой кот» оказалась старым, но еще довольно крепким строением. Пусть светло-коричневая окраска стен поблекла, но каминные и печные трубы бодро кидали в холодный воздух множество дымков. Облупившаяся вывеска над дверью изображала худого рыжего кота с двумя огромными зелеными глазами. Кто и почему счел кота слепым, осталось загадкой.

Таверна представляла собой огромную комнату, наполненную запахами дыма, пива, старого дерева и жареной рыбы. Длинная стойка, отполированная локтями посетителей, тянулась вдоль стены и загибалась у ведущей наверх лестницы. В тесном от столов и стульев зале устроились посетители. Одни не спеша цедили напитки из глиняных кружек, другие жадно и быстро ели. Молчаливые группки гостей разбавляли шумные компании соседей. Возле огромного очага худой старик щипал струны лютни. То и дело из кухни выбегала разносчица с подносом, быстро расставляя на столах гостей тарелки и кружки и принимая новые заказы.

Дэниел и Родрик с порога окунулись в гомон голосов, стук кружек о столы и сизые клубы дыма курительных трубок. Юного стражника здесь знали. Он то и дело кивком здоровался то с одним, то с другим знакомым, отдельно удостоив полупоклоном седого человека за стойкой.

Присаживаясь за свободный стол, рыцарь заметил несколько вскользь брошенных на них с Родриком взглядов. По большей части равнодушных и оценивающих. Но были и неприязненные. Определенно, не все оказались рады стражнику и его непонятному спутнику.

Дождавшись, когда к ним подойдет разносчица, Дэниел заказал две тарелки супа, жаркое с овощами, хлеб и пиво. Лучше бы подошло подогретое вино со специями, но увидев знаки, которые ему подавал Родрик, Грант решил от вина воздержаться.

– Вино у них – чистый уксус, мессир, – сообщил по секрету стражник, когда разносчица удалилась. – Лучше принести свое или обойтись пивом.

– Спасибо, что предупредил. Надеюсь, с остальным – порядок?

– О да, кухня хорошая, будете довольны, – заверил Родрик.

– Скажи, как давно ты служишь в страже? – спросил Дэниел, ненавязчиво изучая посетителей.

Среди прочих особенно выделялись четверо. Подвыпившие мужчины разбойничьей внешности азартно гремели кружкой, бросая на стол кубики костей. Одному из игроков особенно не везло, кучка медяков перед ним неуклонно таяла.

– Второй год, мессир. С заработками во время войны стало сложно, но в солдаты идти не хотелось. А работа в страже, хоть и собачья, но приносит стабильный доход. Главное, пережить зиму, не отморозив себе что-нибудь. А вот весна или лето – совсем другое дело!

– Пережить зиму, говоришь? – покачал головой рыцарь, отрывая ломоть от краюхи хлеба. – А я думал, главная опасность в страже – получить в бок разбойничий нож.

– Нет, это редко случается. Конечно, есть места, куда лучше не соваться, даже когда ты в патруле. Но уж если увидел что-то подозрительное, дуй в свисток и жди подмоги, – Родрик с гордостью показал длинный деревянный свисток на кожаном шнурке. – Конечно, в нашем гарнизоне есть ребята, которые лишь своим видом могут остудить самую буйную голову. Но сила стражи во взаимовыручке. Против стены наших копий не попрешь, будь ты хоть кто.

Парень быстро покончил с супом и перешел к жаркому. Рыцарь же ел не спеша, отметив, что кухня в «Коте» и в самом деле неплоха.

– А что за публика тут собирается? – Дэниел посмотрел на зал. – Ты же часто здесь бываешь?

– Реже, чем хотелось бы, мессир. Я питаюсь из казарменного котла, или тем, что матушка в доме соберет. Надо экономить, ведь я откладываю на свадьбу.

– Вот как? И кто невеста?

– Невесты пока нет. Одно время мне нравилась девушка с соседней улицы, но весной она вышла замуж за лудильщика Микку. Тот посватался к ее родителям, уведя невесту прямо у меня из-под носа.

Дэниел машинально кивнул. Он наблюдал, как из-за дальнего стола поднялась женская фигура и пошла к двери, ведущей на задний двор. Взгляд ее холодных глаз скользнул по залу, не задержавшись на рыцаре, но Грант не сомневался, девушка его узнала. Эльфийка-охранница из давешнего каравана.

Один из игроков в кости радостно захохотал, сгребая выигрыш. Его неудачливый приятель зло грохнул по столу кружкой. Седой мужчина за барной стойкой нахмурился. Эльфийка обошла беспокойный стол стороной, Но промотавший все сбережения игрок, проводил ее внимательным тяжёлым взором. Склонившись над столом, человек о чём-то зашептался с приятелями.

– Что? – рыцарь вновь повернулся к Родрику.

– Я спросил, почему мы сразу не пошли в дом шерифа? Его же убили первым?

– Минуло слишком много времени. Уверен, что все следы, если они там были, уже затоптаны. Дом купца перспективней.

Лицо стражника изобразило мыслительную работу при слове «перспективней», но, похоже, суть юноша понял.

Дэниел между тем наблюдал, как компания игроков встает, расплачивается и не спеша выходит во двор.

– Знаешь, что там? – рыцарь показал на дверь.

– Уборные, дровяной сарай, и кле́ти с птицами, – пояснил Родрик. – А что?

– Кажется, сейчас там будет интересно, – Грант поднялся из-за стола. – Пойдем, посмотрим.

– А как же пиво? – удивился стражник, глядя на почти полные кружки.

– Возьми с собой, если хочешь.

Дэниел поправил ножны на поясе и зашагал к выходу.

Едва он распахнул дверь, в лицо ударил холодный воздух, густо наполненный запахами птичьего помета, сырого дерева и мочи. Вытоптанная в пожухлой траве дорожка бежала через глухой дворик, поворачивая за сарай. Не дойдя до него пары шагов, рыцарь услышал голоса.

– Не строй из себя невесть что, эльфийская сука. Мало в городе своих выродков, отбирающих работу, так еще и остроухие ублюдки пожаловали!

– Прикуси язык, Kahrahmar Kar-nosir, – ответил насмешливый голос, – разжиться у меня монетами – самое глупое, что вы могли придумать.

– Что ты там пробормотала на своем эльфячьем языке, тупая шлюха? – к разговору присоединился второй собеседник. Тон обманчиво спокойный, но слова не предвещали ничего хорошего. – Может, ты назвала цену, за которую сейчас раздвинешь ноги?

– Я нарекла твоего дружка нечистым бараном, Es-meron. Хочешь, переведу и твое имя?

Позади Гранта хлопнула дверь, – из таверны вышел Родрик с двумя кружками пива.

– Шип, встань на стреме, чтобы нам никто не помешал, – бросил обладатель спокойного голоса. – А ты, лапочка, иди сюда. Сейчас я посмотрю, чего ты стоишь на самом деле.

Появившегося из-за угла человека, Дэниел мигом заграбастал за отвороты куртки. Шип – хмурый мужик со злыми глазами, тот самый неудачливый игрок едва успел открыть рот от удивления, как кулак рыцаря вонзился ему в печень. Мужик охнул, но устоял. Мимолетная растерянность сменилась болью и гневом. Однако прежде чем он успел взмахнуть кривым ножом, Дэниел резко подбил ему ногу и ударил локтем в висок. Шип мотнул головой и обмяк.

В сарае всполошились куры. За углом послышалась возня, кто-то заорал от боли, и сразу же лязгнула сталь. Выхватив из ножен меч, рыцарь шагнул к месту схватки.

Тихо подвывая и зажимая бьющую из руки кровь, на мокрых листьях сидел молодчик в коротком волчьем полушубке. Рядом валялся его кинжал и отрубленные пальцы. Еще двое мужчин наседали на эльфийку с саблей, она вращала клинком с невообразимой скоростью, отбиваясь сразу от обоих. Тот, что пониже, бил яростно и неуклюже, а вот второй – бритый наголо детина, не спеша прощупывал оборону соперницы. С одним врагом девушка, пожалуй, справилась бы без труда. Но против двоих соперников, прижавших ее к хлипкой будке выгребной ямы, приходилось нелегко.

– Воистину, большинство темных дел совершаются под покровом ночи, – сказал Дэниел, делая несколько пробных взмахов мечом.

Нападавшие на миг замерли. Низкорослый повернул к рыцарю удивленное лицо, но тут же поплатился. Сабля эльфийки с хищным шелестом рассекла воздух, и налетчик, всхрипнув, выронил короткий меч. Человек повалился наземь, держась за темнеющий от крови бок.

Бритый оказался проворнее. Он успел подставить топор, и сабельный клинок лишь лязгнул по железу, высекая искры. Но теперь ситуация изменилась. Бандит остался в одиночестве, и с его лица слетели былые спокойствие и уверенность. Он взревел, как дикий зверь, желая покончить схватку несколькими быстрыми и сильными ударами. Не рискуя подставлять спину незнакомцу с мечом, бритый переместился вбок.

И эльфийка, получив свободу маневра, этим сразу же воспользовалась.

Промахнувшись, топор громилы разнес в щепки дверь уборной, и сабля эльфийки отсекла противнику ухо. Сыпя отборной бранью, детина сделал обманный замах, целясь по ногам соперницы, но в последний момент направил топор ей в голову. Девушка легко разгадала эту уловку. Кувыркнувшись здоровяку под ноги, она махнула саблей, и поднялась на ноги уже за его спиной. Топор громилы запоздало рухнул в пустоту.

Здоровяк развернулся, тяжело дыша. Глаза бандита горели ненавистью, руки удобнее перехватили топорище. Он сделал к эльфийке шаг, примериваясь, как бы половчее ее ударить, а потом ноги его подломились.

Детина с недоумением разглядывал на себе жуткую рану: сабля эльфийки рассекла ему брюхо и обнажила кишки. Человек грязно выругался, пытаясь остановить хлещущую кровь, а потом, застонав, рухнул в грязь.

Это стало последней каплей для налетчика, лишившегося пальцев на руке. Он вскочил с места, прыгнул на забор и, оставляя на щелястых досках кровавые отпечатки, перевалился на другую сторону улицы. Спустя миг приглушенный топот его ног растаял в сырой ночи.

– Ты славно билась, – отметил рыцарь, убирая меч в ножны. – Прямо как в тот раз, когда на наш караван напали разбойники.

– Пустое, – вытерев с клинка кровь, равнодушно бросила девушка. – Я тоже помню тебя в той свалке. Для человека, проворонившего гибель коня, ты сражался вполне неплохо.

Дэниел нахмурился, но тут сзади раздался растерянный голос:

– Мессир, а что здесь происходит?

Родрик держал в каждой руке по кружке пива и, бледнея лицом, рассматривал трупы.

– Ты же видел, – ответил Дэниел, – группа негодяев напала на девушку. К счастью, она сумела за себя постоять, и преступники понесли заслуженную кару. Нам даже не пришлось вмешиваться.

Эльфийка насмешливо фыркнула и принялась обшаривать карманы бандитов.

– А что она сейчас делает? – бледность на лице стражника сменилась недоумением.

– Вероятно, ищет похищенные у нее деньги. И спасибо, что принес мое пиво, – Дэниел забрал кружку и сделал хороший глоток. – Кстати, а почему ты не воспользовался своим свистком? Ведь здесь совершалось преступление.

– Я… у меня были заняты руки, мессир, – покраснел Родрик. И, спохватившись, добавил: – Так что, уже свистеть?

– Пожалуй, теперь ни к чему. К слову, если ты заметил, за углом еще один разбойник, похоже, он без сознания. Свяжи негодяю руки и найди ближайший патруль. Если бандит жив, доставьте его в камеру и расспросите, кем был тот, второй, лишившийся пальцев. Думаю, за ними тянется не одна подобная история.

– А если он мертв? – оглянулся Родрик.

– Ну, тогда несите сразу в мертвецкую, – пожал плечами Грант.

– Верно! А вы?

– Останусь здесь. Есть еще одно дело, – он кивнул на эльфийку, изучавшую содержимое карманов бритого здоровяка. – Потом отправлюсь в гарнизон.

– Значит, сами доберетесь? – увидев кивок рыцаря, Родрик упокоился. – Хорошо! Тогда завтра утром я буду ждать вас во дворе казарм. Вы же не передумали осмотреть дом шерифа Нотманда?

– Нет, всё в силе, иди.

Дождавшись, когда парень удалится, рыцарь присел на поленницу и повернулся к эльфийке.

– Нашла что-нибудь интересное?

– Немного монет, кольцо с мутным камешком и разную ерунду. Пожалуй, если продать их оружие, ремни и сапоги, – она указала на мертвых, – можно выручить кое-что сверху.

– Думаю, тебе стоит ограничиться только содержимым их карманов, – веско сказал Дэниел, – иначе, когда придет стража, будет сложно объяснить, что это ты жертва нападения, а не они.

– Я не собираюсь дожидаться стражу, – усмехнулась девушка. – Но, пожалуй, ты прав, возня того не стоит.

– Эльфийка, не брезгующая содержимым чужих карманов, – рыцарь отпил пиво и вытер пену с губ, – это необычно!

Девушка равнодушно пожала плечами, пряча трофеи в поясной кошель, и фыркнула:

– Меня мало заботят человеческие предрассудки.

– Почему эти люди напали на тебя?

– Тебе-то что за дело?

– Простое любопытство. И учитывая, что я самую малость помог тебе…

– Помог? Ха! А впрочем, невелик секрет. Пару лет назад я жила здесь, и с одним из этих ублюдков у меня старые счеты. Вчера их компания искала работу в купеческой гильдии, предлагая услуги охранников. Там им дали от ворот поворот, желающих слишком много. Даже мне не продлили контракт, я теперь снова вольная птица.

– Так дело в старых обидах?

– Не только. Вероятно, они решили: раз Гильдия со мной рассчиталась, то у меня есть что взять. Кретины.

– Да, им не повезло. А еще, мне кажется, Гильдия тебя недооценила. Сколько ты берешь за свои услуги?

– Немало. Извини, не хочу тратить время на пустую болтовню, – холодно бросила девушка. – Скоро твой юный дружок приведет стражников, а у меня нет желания с ними объясняться.

– Хочу тебя нанять.

Эльфийка снова взглянула на человека, на этот раз оценивающе.

– Ты?

– Да. Не знаю, сколько ты запросила у купцов, но могу предложить пять крон в день.

Девушка рассмеялась, обнажив красивые белые зубы.

– За пять серебряных монет ты можешь нанять разве что такое мясо, – она ткнула пальцем в остывающие трупы. – Мое мастерство стоит восемь крон и не соллингом меньше.

– Пять крон и трапеза за мой счет, – подумав, ответил человек.

– Как насчет семи? – прищурилась эльфийка.

– Шесть с едой, и по рукам? – Дэниел развязал кошелек, высыпав на ладонь деньги.

– Договорились, – монеты перекочевали в перчатку девушки. – Я – Нэрие́ль из Дома Да́рлос. Мой клинок служит тебе, пока ты платишь.

– Рад знакомству, Нэриель. Мое имя – Дэниел Грант, – представился рыцарь, – но мне нужен не только клинок, – кружка с пивом снова оказалась в пальцах Дэниела.

– Вот как? Что же еще?

– Если я верно понял, ты и закон – случайные попутчики? Пока правила тебя устраивают, ты их соблюдаешь. Но при первом же случае вы расстаетесь без сожалений. Ведь так?

– Пожалуй. И? – нахмурилась девушка.

– Говоришь, ты жила в этом городе? Значит, знаешь улицы и способна собрать сведения, которыми не принято делиться со стражей. И вдобавок ко всему можешь за себя постоять.

– Допустим, – кивнула эльфийка, – но почему ты упомянул стражников? Подозреваю, мальчишка, в форме гарнизона, крутился рядом с тобой неслучайно?

– Ты права. Я предлагаю тебе помочь мне в одном расследовании, – Дэниел показал выданную судьей бляху. – Знаешь, что это?

– Святые небеса! – усмехнулась эльфийка. – Выходит, ты законник?

– Скорее, временно исполняю эту роль. И мне нужны твои навыки.

– И всё-таки, кто ты такой, Дэниел Грант? – прищурилась Нэриель. – Хочу знать, во что я ввязываюсь, и как долго ты сможешь платить. А главное – не прогадала ли я, соглашаясь на твое предложение.

– Я рыцарь «Ордена Во́рона», – спокойно сообщил Дэниел собеседнице. – Дело, которое мы будем расследовать, видится мне непростым. Думаю, самое малое на неделю оплаты ты можешь рассчитывать наверняка.

– Рыцарь? – брови девушки приподнялись. – Боги Альтарии! Ты, верно, шутишь? Рыцарь, спокойно смотрящий, как я обыскиваю карманы мертвых, и предлагающий мне тайно собирать сведения на улицах города? – она рассмеялась.

Но вскоре лицо эльфийки приняло задумчивое выражение.

– Постой, «Орден Ворона»? Что-то знакомое, – ее сапог уперся в поле́нницу, – не те ли это рыцари, что исчезли пару лет назад? Таинственные истории о сражениях с тварями Теней?

– Вижу, ты действительно кое-что слышала, – Дэниел поставил пустую кружку наземь. – Исчезли не все. Но оставим подробности, они ни к чему.

– Да, теперь я припоминаю. Необычный людской орден, поклоняющийся «Сумеречной птице». В некоторых землях вас даже объявили вне закона? Впрочем, ты прав, – она подняла руки, – это не мое дело.

– Итак, теперь ты знаешь, чего я от тебя жду, – Грант стряхнул с плаща мокрый лист. – Придется не только орудовать клинком, но и быть соглядатаем. Слушать, выведывать, подсматривать. Не всякому по нраву совершать столь неприятные вещи. Поэтому скажи, наш уговор в силе?

– Ты даже не представляешь, насколько дурные вещи мне приходилось совершать, – мрачно усмехнулась русоволосая девушка. – Я принимаю твое предложение.

– Хорошо. Где ты остановилась на ночлег? – спросил Дэниел, поднимаясь на ноги.

– Хочешь проводить меня до дома? – эльфийка с усмешкой подтянула на запястьях перчатки. – Это ни к чему. Напротив, теперь моя задача оберегать твою спину. Ты же платишь.

– Верно. Но сегодня я доберусь до казарм сам, это недалеко. Хочу знать, как быстро ты сможешь завтра быть у ворот гарнизона.

– К какому часу?

– К «росе́».

– Я буду в срок. До встречи, рыцарь Грант, – бросила девушка и вернулась в таверну.

***

Слова́нские земли, окрестности города Ви́рна

Цитадель «Ордена Воронов»

Двадцать восемь лет назад

– Что ты его жалеешь, noolin-sil el maa’kh? – в процессе обучения наставник Да́рго то и дело переходил на эльфийский. – Бей в полную силу!

– Да, мастер! – откликнулся соперник.

И он щедро вложился в удар, а Дэниел едва удержал рукоять тренировочного меча. Предплечье мальчишки прострелила боль, в глазах потемнело.

– Не пытайся противопоставлять его силе свою! – поучал наставник уже Дэниела. – Ты ниже и физически слабее. В схватке мышц тебе ловить нечего! Двигайся, танцуй, отводи, парируй! Если не родился медведем, будь быстр, как куница!

Мастеров Меча в цитадели двое: Мелба́х – коренастый медноволосый уроженец севера, и Дарго – полуэльф, высокий южанин с окраин Майло́нской империи.

Они гоняли мальчишек по очереди, не давая на тренировках ни малейшего продыха. Пот ел глаза учеников, стекая дорожками по пыльному лицу. Вот и сейчас юноши выстроились в две шеренги и отрабатывали упражнения с оружием.

– Раз-два, подшаг! Клинок выше! Куда у тебя меч смотрит, бестолочь! – палка в руке Дарго больно ударила по запястью ближайшего ученика. – Выше!

Остальные, косясь на соседа, самостоятельно исправляли ошибку.

– Рубка в бою – это искусство. В какой бы ситуации вы ни очутились, всегда соблюдайте три правила: наблюдайте за противником, контролируйте свое оружие и маневрируйте!

Дарго шел вдоль строя, и его палка то и дело указывала на недочеты учеников:

– Не вываливайся так вперед! Куда ставишь опорную ногу?! Гибче работай корпусом!

Через час полуэльфа сменил рыжий северянин. Погоняв учеников по полосе препятствий, он разбил их на небольшие группы и заставил играть в «медведя и пчел». Одному из юношей, «медведю», завязывали глаза и ставили в круг. Остальные тыкали его мечами. Задача водящего заключалась в том, чтобы предугадать, откуда будет нанесен «укус пчелы». И если не парировать, то хотя бы увернуться от него. Потом юноши менялись ролями, и всё начиналось сначала. Мелбах никогда не повышал голоса на учеников, не грозил им карами, но всех, кто плохо выкладывался на его тренировках, ждали дополнительные физические упражнения. И выдумывать их северянин был большой мастак.

Вот и сейчас, когда основная группа учеников закончила занятие и расселась в тени крепостной стены, трое юношей, тяжело пыхтя и обливаясь потом, тащили в гору здоровенное бревно. По указанию северянина, сегодняшние «лы́мари и сачкари́» изображали штурм ворот.

Остальные воронята скинули тяжёлые куртки-стёганки и блаженно вытянули ноги на траве. Шутя и радуясь, что не оказались в числе неудачливых «штурмовиков». Лишь Дэниел, держась особняком, задумчиво рассматривал птиц на крепостной стене.

– Что так привлекло твое внимание? – заинтересованно спросил его наставник.

– Я давно хотел спросить, мастер Мелбах. Почему символ нашего ордена именно ворон?

– Разве ты до сих пор этого не знаешь? – удивился мужчина.

– Я слышал разное, мастер. Будто местность, где построена наша цитадель, издавна звалась Холмами Воронов. Другие говорят, что у первого магистра ордена в советчиках был говорящий ворон, открывший ему немало тайн. Третьи, что во́роны – символ мудрости, и тот, кто найдет к ним подход, может преисполниться сакральными знаниями. Но самое невероятное, будто первые рыцари ордена умели обращаться в этих птиц. Отчего и поныне в некоторых областях Альтарии, членов нашего братства считают колдунами.

Мастер мечей рассмеялся и присел на гладко оструганное бревно.

Неторопливо стянув боевые рукавицы, он сказал:

– Да уж, чего только не рассказывают…

Мужчина покрутил на пальце темно-серебристое кольцо. Но, заметив, как внимательно прислушиваются к их разговору остальные мальчишки, сделался серьезнее. Обведя взглядом подопечных юнцов, воин указал на стену. Там, греясь в лучах ранней весны, собралось немало крупных черных птиц.

– Издавна во́роны считались посланниками Теней и мистических сил. Ве́дающим они приносили важные новости и предупреждения. В сумеречное время, когда граница между светом и тьмой становилась тоньше, вороны помогали ордену раскрывать загадки и предотвращать опасности.

Мелбах вытянул руку и щелкнул пальцами. Со стены неспешно слетела одна из птиц. Она выделялась не столько размером, сколько серо-черным окрасом и длинными перьями зоба, напоминающими торчащую бороду. Ворон уселся на руку человека, крепко обхватив ее когтистыми лапами.

– Ты, конечно, всё слышал, старина Кро́гги. Прав ли я? – спросил мастер у ворона.

Птица внимательно посмотрела на Мелбаха, потом повернула голову к ученикам и громко каркнула. Дэниел готов биться об заклад, что это означало одобрение.

– Ворон, взмывающий в сумеречное небо, символ охоты и решимости нашего ордена, – мастер достал из поясного мешочка угощение и протянул птице. – Ворон неутомимо следит за самыми темными уголками мира. Подобно этой птице, каждый из вас должен научиться преследовать и уничтожать угрозы, что выползают из Тьмы. Став рыцарем ордена и настоящим охотником во мраке.

Птица съела угощение, громко каркнула и поднялась в голубое небо.

Глава 4

Город Вигельбург

Альде́рское королевство

Осеннее утро стиснуло крепостные стены в холодных объятиях. Пронизывающий до костей ветер перебирал сухие листья, поднимал вверх и разбрасывал их по переулкам. Стены, покрытые лишайником, словно старцы бородой, казались хмурыми свидетелями прошлых эпох. Камни, влажные от росы, слабо искрились под редкими лучами солнца.

Дэниел и Родрик вышли из крепостных ворот. Стражник отчаянно зевал и то и дело тер глаза. Рыцарь же был собран и спокоен, словно смена дня и ночи не имела для него никакого значения.

Город просыпался медленно и нехотя, будто противясь наступающему дню. Жители выходили на улицы, зябко кутаясь в теплые плащи. Вдалеке цокали копыта, это отчаянные всадники, рыся по мостовой, объезжали лужи и сражались с налетающим ветром.

– Вы кого-то ищите, мессир? – удивился стражник, заметив, как рыцарь изучает окрестности.

– Уже нашел, – Грант дождался, пока отделившаяся от темной арки фигура подойдет ближе.

– Это же… вчерашняя незнакомка, – растерялся Родрик, узнав воительницу.

Как и накануне, та была одета в плотные штаны и куртку, мягкие кожаные сапоги и темно-коричневый плащ с капюшоном. Из-под него на лоб девушки спадала прядь светлых волос.

– Да, ее зовут Нэриель, и теперь она работает на меня. Нэриель, это Родрик, воин городской стражи, – представил Дэниел спутников друг другу.

– Если я вчера верно услышала ваш разговор, нам предстоит путь к дому бывшего шерифа? – не удостоив молодого человека взглядом, спросила эльфийка.

– Всё так. Ты его знала? – заинтересовался Дэниел.

– Видела несколько раз, когда жила в городе. Крайне неприятный тип, – бросила девушка.

– «О мертвых молви хорошо, либо вовсе ничего», – назидательно бросил стражник, задетый тоном эльфийки.

– «… либо вовсе ничего, кроме правды». Похоже, ты не слышал полный текст поговорки, – равнодушно ответила Нэриель.

– Знаешь, где он жил? – спросил Дэниел, не отвлекаясь на их распри.

– Где-то между Мастеровым и Светлым кварталами. Если за те года, что меня не было, ничего не изменилось.

– Да, это там, – подтвердил Родрик, – я знаю дорогу.

– Тогда веди, – скомандовал Грант.

И все трое двинулись по улице.

– Расскажешь, что мы будем искать? И в чём суть дела, на которое тебя наняли? – спросила девушка, мягко шагая по брусчатке.

– Пожалуй, – согласился рыцарь, – если коротко, то суть такова…

Дэниел поведал о серии загадочных убийств, голубых цветах на телах жертв и о том, что удалось выяснить в доме купца, благоразумно умолчав о договоренности с судьей и своих способностях читать Тени.

– Интересная история, – задумалась эльфийка. – О смерти шерифа и купца знает весь город, а вот про баронессу я ничего не слышала. Как и об этих цветах. Сапфир Забвения? Красивое название. Хоть человеческий язык и довольно скуден для описания настоящей красоты.

– Не то что эльфийский Лориэндо́р, верно? – лицо Дэниела казалось непроницаемым.

– Что ты можешь знать о моём языке, рыцарь? – усмехнулась девушка. – Лориэндору больше лет, чем всем языкам людей, вместе взятым. Знания моего народа сияли во мраке времен, когда о человечестве и слышать не слышали.

– «Telion enet-hil na amaroth, amin en-wir illoa sen ed-ainor», – продекламировал рыцарь и, поймав недоверчивый взгляд девушки, добавил: – «Мудрость не в знаниях, а в умении их применять». Мой перевод верен?

– Откуда ты знаешь эльфийский? – изумилась Нэриель.

– Жизнь научила. Я ведь не удивляюсь твоему умению говорить на языке людей.

***

Дом Рогара Нотманда находился в получасе ходьбы от казарм. Несмотря на статус шерифа, его жилище – аккуратный особняк на каменном фундаменте, обошелся без излишней роскоши. Любым украшениям хозяин предпочитал строгость и основательность.

У калитки Дэниел трижды стукнул бронзовым кольцом по потемневшей пластине. Громкий лязг эхом разнесся по двору, отражаясь от стен и оконных ставен. Из сторожки выглянул мужчина средних лет и, слегка прихрамывая, подошел к гостям.

– Кто вы? И что вам нужно? – человек окинул цепким взглядом компанию рыцаря.

– Меня зовут Дэниел Грант, – представился тот, показывая бляху с гербом города. – Я исполняю волю судьи Юргена Расса, расследуя убийство Рогара Нотманда. Со мной мои спутники.

Рассмотрев бляху и оценив форму стражника на Родрике, мужчина загремел связкой ключей и открыл калитку.

– Я Олаф, смотритель дома и слуга Нотмандов, – представился хромой, – прошу вас, проходите.

– Кто после смерти шерифа стал хозяином особняка? – Грант проследовал за мужчиной.

– Мать Рогара. К сожалению, в последнее время госпожа ничем не интересуется. Оно и немудрено, такое горе!

– А слуги?

– Кроме меня – никого. Хозяйка всех рассчитала. Раньше здесь постоянно дежурили стражники. Теперь охранять некого и нечего. После смерти сына хозяйка купила имение в Ковендоре. На юге оно, конечно, поспокойнее. Но отчего-то госпожа всё никак не уезжает. Видимо, каждая здешняя травинка напоминает ей о Рогаре.

– Я хотел бы взглянуть на место, где был убит твой хозяин. Ты помнишь этот день?

– Как не помнить? Не так уж и давно это случилось. Господин Рогар пришел домой около полудня. Он имел привычку обедать дома, а в остальном с утра и до вечера находился на службе. Я открыл ворота, впустил его, а сам остался во дворе беседовать со стражниками. Спустя какое-то время раздался крик хозяйки. Прибежав, мы нашли в кабинете тело господина Рогара с перерезанным горлом от уха до уха.

Войдя в дом, Олаф открыл одну из внутренних дверей и показал комнату.

– Вот тут всё и стряслось.

Грант окинул взглядом кабинет шерифа. Небольшой стол, несколько тумб из темного дерева, большой, но без изысков камин. Рядом с ним кресла, накрытые матерчатыми чехлами, тяжёлый кованый сундук и герб над ним. Все окна оказались наглухо закрыты ставнями, и Олафу пришлось зажечь несколько масляных ламп, чтобы разогнать сумрак.

– Кто был в доме в момент убийства? – спросил Дэниел.

– Хозяйка, господин Рогар, трое слуг, включая меня, и четверо стражников. Хозяину накрыли, как всегда, в кабинете. Здесь же мертвым его и нашла мать.

– За столом?

– На полу.

– Кто из слуг прислуживал ему во время обеда?

– Никто. Это одна из привычек господина, приобретенных им на службе. Всё делал быстро и сам.

– У дома видели посторонних? Возможно, накануне? Подумай, может, что-нибудь показалось подозрительным? – рыцарь мельком глянул, как эльфийка села в кресло, и, закинув ногу на ногу, принялась счищать грязь с перчаток.

– Увы, ничего такого, – покачал головой смотритель.

– Кто нашел голубые цветы на теле шерифа?

– Стражники. Я, кроме как о луже крови, ни о чём думать не мог.

– А кроме цветов, было еще что-нибудь необычное? Пропало или, напротив, появилось?

– Да, мессир! – подумав, вспомнил Олаф. – Цепь шерифа – символ начальника стражи, оказалась порвана и лежала в стороне. Должно быть, это случилось во время борьбы с убийцей.

– А что, была борьба? – заинтересовался Дэниел. – Ты ведь упомянул, будто Рогару просто перерезали горло? В комнате были следы драки?

Едва слышно скрипнуло кресло, в котором сидела эльфийка.

– Опытный воин может располосовать глотку противника одним махом. Пусть даже секунду назад он улыбался жертве в лицо, – ни к кому конкретно не обращаясь, бросила Нэриель.

– Никаких следов драки я не заметил, мессир. Всё на своих местах. Про борьбу предположили стражники.

– Кстати, я не вижу следов крови на полу, а ведь ее, должно быть, немало натекло, – отметил рыцарь.

– Циновки пришлось выкинуть, – пояснил Олаф, – а доски мы отскабливали два дня. Хозяйка велела, чтобы ни пятнышка не осталось.

– Понимаю ее. Хотя нам это никак не поможет, скорее наоборот, – Дэниел прошел по кабинету и остановился возле щита. – А что это за герб?

– О, это геральдический символ Нотмандов. Единственное, что здесь еще осталось. Бумаги забрали в гарнизон, а книги и вещи уже перевезены в новый дом.

Рыцарь подошел к щиту и внимательно изучил его. На лазоревом фоне, обрамленном снизу крепостной стеной, крест-накрест лежали короткий меч и стрела. Их венчали три пятиконечные звезды. Снизу аккуратно выведен девиз: «Мечом и стрелой». А над щитом изображен простой воинский шлем с навершием из звезды покрупнее.

– Снова гражданский герб… – задумчиво произнес Грант. – Олаф, разве твой хозяин не дворянин? Ведь должность шерифа обычно получают люди этого сословия.

Сзади выразительно кашлянула эльфийка, но Дэниел всё еще продолжал разглядывать герб.

– Нет, мессир. Господин Рогар получил должность шерифа, не будучи дворянином, сразу поднявшись из младших командиров до начальника стражи. Несомненно, за свои исключительные заслуги! – излишне торжественно доложил Олаф.

– А что означает его герб?

– Если желаете, я поясню, – раздался сухой голос.

Рыцарь обернулся и увидел на пороге комнаты пожилую женщину, закутанную в шаль. Взор твердый, но совершенно безучастный к жизни.

– Госпожа… Рогар? – поклонился Дэниел, заметив, наконец, знаки, которые ему подавала эльфийка.

Похоже, рыцарь оказался единственным, кого появление хозяйки дома застало врасплох.

– Да. Я услышала шум и решила узнать причину.

– Простите, госпожа, – поник головой смотритель, – но вы не велели беспокоить, что бы ни случилось.

– Оставь, Олаф, – устало бросила та, – твоей вины здесь нет. Раз стража хочет разобраться в убийстве моего мальчика, не стоит им мешать. Вы спросили о гербе, – женщина снова повернулась к рыцарю. – Вам и в самом деле это интересно?

– Да, госпожа Нотманд. В расследовании нет мелочей.

– Что ж, удовлетворю ваше любопытство. Крепостная стена означает «оберегаю город». Меч и стрела – символ городской стражи. А три звезды – это поколения, которые мой отец, муж и сын отдали защите Вигельбурга. Все они были стражниками. И только Рогару удалось взлететь выше всех. Возможно, это его и сгубило. Чем выше к светилу, тем сильнее оно опаляет крылья.

– Говорят, у вашего сына было много недоброжелателей? Может быть, он получал угрозы?

– Каждый, кто хоть раз преступал закон, даже в мелочах, являлся его недоброжелателем. Аристократы, купцы, чернь – кого из них можно назвать святыми? Мой сын тоже не был идеалом. Я бы даже сказала, иногда он вел себя как мерзавец. Но он берег этот город и делал его чище. И он – мой сын! А что до угроз, Рогар никогда не посвящал меня в дела службы. Но редкий горожанин не бросил бы косого взгляда в спину проезжающему шерифу, будь тот хоть поцелован всеми светлыми богами. Наверняка за день он слышал множество угроз, пусть мало кто осмеливался бросить их ему в лицо. Боюсь, добавить мне больше нечего.

– Благодарю, госпожа Нотманд, – снова поклонился рыцарь. – Я приму ваши слова к сведению. Вы позволите нам здесь побыть еще немного?

– Делайте то, что считаете нужным, – голос женщины стал тихим и равнодушным. – Олаф, я буду спать. Когда гости уйдут, запри калитку, – сухо кивнув присутствующим, она удалилась.

– Я вам еще нужен? – обратился смотритель к Гранту.

– Нет, мы скоро закончим, – отпустил его рыцарь.

И мужчина, облегченно вздохнув, покинул кабинет.

– Что тебя так заинтересовало в этом гербе? – с интересом спросила эльфийка, подойдя к рыцарю. – В городе их сотни.

– Верно. Каждый хочет иметь собственный знак, отличающий его от прочих. Дворяне передают свои гербы от отца к сыну, и те нередко добавляют к фамильным изображениям новые детали. А люди простого происхождения сочиняют собственные картинки, вкладывая в них важные для себя символы. Любые, кроме исконно дворянских.

– Например, как забрало шлема? – уточнил Родрик.

– Да, в том числе. На гербе дворянина шлем всегда имеет забрало – это символ статуса. Гражданские же гербы, если и имеют изображение шлема, то простейшего, как этот, – Дэниел указал на герб шерифа. – У купца тоже есть личный герб, для его профессии это обычное дело. Но между их гербами: торговца и начальника стражи, я наконец-то увидел связь.

– Разве? – удивился стражник, всматриваясь в щит Нотмандов. – Но тут нет ничего похожего, я помню герб Унвинда.

– Их объединяют не символы, а то, что кто-то сделал с обоими щитами.

– Царапина? – эльфийка вгляделась пристальнее.

– Именно. Убийца перечеркнул герб шерифа, возможно, тем самым кинжалом, которым перерезал ему горло. Не побывай мы в доме купца, я бы счел царапину случайностью. Но герб торговца тоже оказался зачеркнутым.

– Что же это значит? – замер Родрик, надеясь, что сейчас услышит разгадку тайны.

– Пока не знаю. Тут есть над чем подумать, – промолвил рыцарь.

Под конец, как и в доме Унвинда, Дэниел попросил спутников оставить его наедине со своими мыслями.

Когда стражник и эльфийка покинули кабинет, рыцарь прикрыл дверь и сел в одно из кресел. Из деревянного пенала в ладонь человека перекочевала темная горошина. Пальцы покатали ее немного, ощущая крошечные неровности, а затем сжали, превращая в пыль. Разум Дэниела потянулся к событиям недавнего прошлого. Пелена тумана перед внутренним взором дернулась и ожила…

Кабинет шерифа Нотманда. Две тени, должно быть слуг, накрывают на стол. Закончив сервировку, они удаляются. Вскоре появляется другая тень. Она неторопливо и уверенно движется к столу, придвигает стул, садится. Вероятно, это и есть Рогар Нотманд. Долгое время его никто не тревожит. Но позже тени от свечей чуть вздрагивают: в слегка приоткрытую дверь проникает сквозняк и новая тень фигуры в плаще. Она быстро приближается к шерифу. Тот, почуяв что-то, встает и поворачивается к ней лицом. В ауре Рогара появляются недоумение и раздражение. Две тени стоят друг напротив друга, – Дэниел не знает, говорят ли они о чём-то, тени не способны этого передать. Но аура шерифа сменяется оттенками беспокойства и страха. Тень незнакомца взмахивает рукой, и шериф, схватившись за горло, падает на пол. Убийца склоняется над ним, срывая с тела некий предмет. Бросает в сторону. И достав что-то из-под плаща, один за другим кладет на мертвеца два предмета. Наконец, фигура подходит к гербу и перечеркивает его взмахом руки. И лишь после этого уходит.

Дэниел открыл глаза, поднялся из кресла и повернулся к двери. И сразу же столкнулся с задумчиво-внимательным взглядом холодных серых глаз.

– Что ты здесь делаешь? – нахмурился рыцарь. – Я велел ждать снаружи.

– Твой юный приятель такой болтун, – легко ответила эльфийка, – я устала от его общества и решила узнать, не нужна ли тебе моя помощь?

– Впредь изволь строго следовать моим распоряжениям, – отрезал Дэниел, – если мне понадобится помощь, я дам об этом знать.

– Как скажешь, мессир, – сверкнула лукавой улыбкой Нэриель.

Во дворе рыцарь подошел к смотрителю.

– Почему ты мне ничего не доложил о втором предмете на теле убитого хозяина?

– Но, мессир! – потрясенно вымолвил Олаф. – Откуда вы знаете?

– Моя служба заключается в том, чтобы устанавливать истину, – холодно пояснил Дэниел. – Итак, что это было?

– Сержантский галун. Нашивка младших командиров гарнизона. Она лежала рядом с телом.

– Зачем ты это скрыл?

– Когда люди шерифа нашли ее, то очень удивились. Сперва они решили, будто господин Рогар в пылу схватки сорвал ее с убийцы. И, стало быть, виноват кто-то из своих, из стражи, – мужчина бросил быстрый взгляд на кольчугу Родрика. – Но потом выяснилось, что следов ниток на нашивке нет! Кто-то аккуратно срезал ее, а не сорвал. Значит, галун подбросили специально.

– И они не велели тебе об этом говорить? – догадался рыцарь.

– Да, господин, – вздохнул Олаф, – сказали, что это может вызвать ненужные слухи и подозрения. Их старший, Грег Морроу, заявил, что сам во всём разберется. А если я сболтну лишнего, в гарнизоне укоротят мне язык.

– Неужели? – нахмурился Дэниел. – Родрик, ты знал об этом?

– Нет, мессир! – горячо заверил его юноша. – Когда я прибыл, чтобы вести протокол, никто не упомянул об этом ни слова!

– Да, чем дальше, тем любопытнее, – помрачнел рыцарь.

***

Словенские земли, окрестности города Вирна

Цитадель «Ордена Воронов»

Двадцать пять лет назад

Клинки скрестились. Соперники обменялись ударами, прощупывая оборону друг друга.

Один из них сделал быстрый выпад, желая дотянуться до бедра соперника. Но тот увернулся, осыпав нападавшего серией мощных ударов. Мечи звенели, с мокрых волос летели капли пота. Соперники кружили, словно волки, делая обманные рывки и взмахи, провоцируя друг друга на ошибку. Наконец, утомившись схваткой, один из мечников разорвал дистанцию. Раз! Два! Три! – мечи лязгнули сближаясь, а потом мечник обхватил противника рукой и сделал подсечку. Тот потянул атакующего за собой, и оба покатились по земле.

Отдышавшись, бойцы поднялись и рассмеялись.

– Неплохо, Дэниел!

– Что, Адриан, поймал я тебя? А?

– Чепуха! Я просто поддался.

– Да-да. Поведай что-нибудь новенькое!

– Пожалуйста. Ты знаешь, что мой отец собирается усыновить тебя?

– Что?

– Да, и мы будем не только друзьями, но и братьями! Расскажи мне как-нибудь потом, что ты почувствовал, став Грантом?

– Погоди, ты не шутишь? Но объясни, почему?

– Ему это порекомендовал магистр. Старик считает, что это повысит твои шансы войти в круг оруженосцев.

– Но… это так неожиданно! Я даже не предполагал!

– Не вздумай никому проболтаться, это пока секрет.

– Я могила, Адриан! – Дэниел прижал ладонь к губам.

– Ты ведь уже готов к испытанию на звание оруженосца, Дэнни?

– Да, но думаю, это будет непросто.

– Непросто?! Оруженосцами сделают только самых достойных из нас! А значит, рыцари подсунут нам нечто такое, с чем бы иной раз лучше не встречаться!

– Хуже всего неведение. Если бы мы знали, что это будет, смогли бы подготовиться. Схиль, Де́клы, Жердь – каждая тварь требует своей тактики.

– Ха, на то и расчет! Враг, которого ты не ждешь, всегда опаснее. Но вообще-то ты прав. Хорошо бы узнать, кто именно будет ждать нас во Мраке, на испытании!

– Угу, только как ты это выяснишь?

– Информацию о грядущем испытании наставники хранят в закрытой библиотеке. Я не раз видел, как отец ходил туда.

– В цитадели есть закрытая библиотека? – изумился Дэниел.

– Да, и теперь ты тоже об этом знаешь, – подмигнул Адриан. – Я проникну туда и выясню детали испытания.

– Погоди, а как?

– Сам увидишь. Однако мне не обойтись без твоей помощи. В конце концов, я ради нас обоих стараюсь!

– Да я не против, но… Тебе не кажется, что это нечестно по отношению к остальным кандидатам?

– Брось, Дэнни! – строго сказал Адриан. – Ты забыл, чему нас учили? Сумеречный страж не тот, кто сломя голову бросается в пасть противника, «А вступает в бой подготовленным и во всеоружии…»

– «... оставив гнев, страхи и сомнения позади», – закончил цитату Дэниел.

– Верно! Вот мы и готовимся заранее, точно следуя кодексу рыцаря.

– Ладно! – решился Дэниел, которому очень хотелось стать оруженосцем. – Может, ты и прав.

Ладони Дэниела едва удерживали веревку с живым грузом. На такой высоте ветер гудел, грозя мощным порывом стряхнуть юношу с крепостной стены. Каково сейчас приходится Адриану, болтавшемуся внизу, страшно представить.

Вместо того чтобы спать, молодые люди тайком поднялись на бастион. И сейчас под покровом ночи Адриан спускался к одному из узких окон. От него до таинственной библиотеки, – уверял приятель, – рукой подать. И на всё про всё ему нужно около часа.

Когда веревка ослабла, а потом дважды дернулась, как условились, Дэниел принялся отсчитывать время.

Уже растаяли звёзды в созвездии Водоноса, угас посох Странника, и даже огромный Серп хозяйки Полей пропал за верхушками елей. А Адриана всё нет. Дэниел замерз, ноги и руки затекли. Несколько раз парень подползал к каменному парапету, пытаясь разглядеть за зубцами, что творится внизу. Но ничего, кроме далекого рва, не видел.

Когда небо посерело, предвещая скорое появление солнца, веревка, наконец, дернулась. И едва горизонт разлился алым, Дэниел втащил наверх Адриана.

– Где тебя носило?! Я тут чуть не рехнулся со страха!

– Ты же будущий рыцарь, Дэнни! Разве страху место в твоем сердце? – ответил усталый, но весьма довольный приятель.

– Хватит трепаться! Ты узнал что нужно?

– О да! – глаза Адриана вспыхнули пламенем первооткрывателя. – И даже больше! Ты бы знал, сколько там интересного! Пожалуй, я бы как-нибудь побывал там снова! Надо только сделать дубликат с ключа моего отца, чтобы не пришлось опять болтаться над бездной.

– Так что нам приготовили на испытание? Давай уже, не томи!

– Баргаза́р, Дэниел. Ты представляешь?

– О боги! – выдохнул тот.

Глава 5

Город Вигельбург

Альдерское королевство

Огибая грязь и лужи, Родрик вел спутников к поместью убитой баронессы. Владения Вольмов располагались в северной части города.

Раньше там, в Уречье, жила почти вся аристократия Вигельбурга. Понемногу, как стал отстраиваться Светлый квартал, богачи перебрались с севера на запад. Уречье стало тихим, дремлющим местом для тех, кто ищет покоя или имеет недостаточно толстый кошель.

– Поделишься выводами? Кто, по-твоему, прикончил Рогара Нотманда? – спросила Нэриель, когда Родрик ушел вперед и не мог их слышать.

– Не знаю. Но мне не нравится, что Грег Морроу решил утаить столь важную деталь.

– Думаешь, он мог приказать кому-то слуг или охранников убить Рогара? Желая занять место своего начальника?

– Слишком рано для таких выводов. Одно я знаю точно: ни стражники, ни слуги, ни тем более мать шерифа не убивали. Убийца пришел с улицы, дождался, когда Рогар останется один, и прикончил его. А потом оставил послание: нашивку и цветы.

– Но почему ты в этом так уверен? Ты же не говорил с каждым, кто был в тот день на месте преступления?

– Слуги не носят в доме плащей. Да и у стражников они короче и без капюшонов.

– А откуда ты знаешь, как выглядел убийца? – удивилась эльфийка. – Неужели?.. Ну, конечно! Тот странный транс, в котором я тебя застала! – сообразила она. – Выходит, ты умеешь читать прошлое? – девушка насмешливо прищурилась и добавила: – Оказывается, ты колдун, рыцарь?

Дэниел ничего ей не ответил, продолжая мерно шагать по дороге.

– Вот мы и пришли, – Родрик указал на открывшиеся с дороги владения Вольмов.

За каменным забором среди туманной осенней пелены возвышался дом баронессы. Замшелые стены и потрескавшиеся фасады, покосившиеся башенки над крышей, время не пощадило некогда величественную постройку. Однако, несмотря на упадок, дом всё еще хранил дух аристократии.

– Хорошо, что мы добрались засветло, – добавил стражник. – В сумерках тут весьма неуютно. Однажды попав в здешний полуночный патруль, я…

– Мне кажется, или там что-то происходит? – перебила эльфийка, вглядываясь в открывшуюся картину.

Ворота поместья оказались распахнуты настежь. Во дворе особняка стояли две крытых телеги. Несколько суетливых фигур быстро выносили из дома вещи, грузили их под рогожу. Увлеченные работой, они не замечали приближения рыцаря и его спутников до тех пор, пока с ветвей ближайшего дерева не раздался предупредительный свист.

Каркая, вверх взмыли несколько воронов. Грузчики беспокойно завертели головами. Увидев компанию Дэниела, неизвестные повели себя странно. Один бросился в дом, а остальные достали оружие. Арсенал оказался немудреным, но опасным: усыпанные шипами дубинки, топоры и короткое копье. Пять темных фигур, закутанных в тряпки, разошлись полукольцом и медленно двинулись к гостям.

– Кто вы, и что тут делаете? – требовательно спросил рыцарь, кладя руку на меч.

– А кто ты такой, чтобы задавать вопросы? – процедил один из пятерки.

– Разве ты не видишь перед собою стражу? – осведомился Дэниел, указав на побледневшего Родрика. – Этого достаточно, чтобы каждый из вас немедленно открыл лицо, бросил оружие и назвал свое имя!

– Стражу? Я вижу сопливого юнца в кольчуге, любопытного нахала с дорогим мечом и смазливую бабу, одетую как мужик. И думаю, что если вы сейчас не уберетесь, завтра в реке выловят ваши трупы.

– Ты дерзок и глуп, – рыцарь вытащил меч, – но через минуту заговоришь иначе.

– У тебя не будет этой минуты, господин, – усмехнулся тип в капюшоне. – Саргос!

С его криком всё пришло в движение.

Из ветвей дерева вылетела стрела. Но, опередив ее на миг, рыцарь отклонился в сторону. Узкое жало просвистело возле щеки и вонзилось в землю.

Налетчики, не мешкая, бросились в атаку. Эльфийка шагнула им навстречу, увернулась от дубинки и, исполнив замысловатый финт, проткнула одного из врагов саблей. Дэниел не отставал: отбив топор, рыцарь махнул клинком раз-другой, и молниеносно перерубил ногу ближайшего противника. Лязг железа, ругань и хрипы утонули в вопле нестерпимой боли.

Один лишь Родрик не смог похвастаться хорошей выучкой: юноша суетливо размахивал коротким мечом, с трудом отбиваясь от разбойничьего копья.

Потеряв разом двоих товарищей и поняв, что расклад изменился, вожак начал пятиться к дому. Дэниел старался держать его между собой и стрелком из лука. Позади выл лишившийся ноги налетчик.

Нэриель снова увернулась от дубинки, махнула саблей, чуть довернув рукоять, и распорола клинком шею нападавшего. А вот Родрику повезло меньше: копье ударило его в грудь, парень охнул, и соперник сразу же подсек древком ноги стражника.

Вожак, разгадав хитрость рыцаря, попытался уйти в сторону, чтобы дать возможность лучнику на дереве сделать выстрел. Но не успел. Клинок Дэниела сверкнул под осенним небом и наискось ударил отступающего бандита. Тот рухнул на колени, и рыцарь сразу же пригнулся. Вторая стрела со свистом прошла над его головой, воткнувшись позади, прямо в грудь одноногого разбойника. С веток раздалась грязная брань.

Противник занес над Родриком копье, и тот сжался, закрывшись руками. Но враг отчего-то промедлил с ударом. А потом, выронив оружие, и вовсе рухнул лицом в землю. Родрик увидел в спине мертвеца эльфийский метательный нож. Нэриель усмехнулась и шагнула к следующему сопернику. Без труда отбив разбойничью дубинку, девушка сунула ее хозяину саблю под рёбра.

Наверху в ветвях орали вороны. Стрелок, ругаясь, отмахивался от них луком. Птицы яростно рвали его когтями и норовили выклевать глаза. Возня усилилась, и, ломая ветки, лучник с криком полетел вниз. Он еще не успел прийти в себя, как к нему уже метнулась эльфийка и пригвоздила клинком к корням дерева.

Родрик растерянно хлопал глазами и ощупывал грудь. Грубый наконечник копья не смог пробить кольчугу, но ушиб так болел, что было тяжело вздохнуть.

– Жив? – спросил стражника Дэниел.

– Да…мессир, к-хр-р-р, – парень закашлялся.

– Тогда, если можешь встать, приведи стражу. А мы осмотрим дом, – рыцарь перешагнул через мертвого вожака разбойников и пошел к двери.

Стражник побежал обратно на дорогу, и вскоре оттуда послышались длинные трели его свистка.

Нэриель, перекрывая врагу путь к отступлению, обошла дом сзади. Дэниел же, открыл парадную дверь и осторожно заглянул внутрь. В комнатах царил беспорядок. Ящики комодов были распахнуты, сундуки открыты; прямо у порога лежало несколько наспех связанных тюков с добычей. Приоткрытые ставни создавали сложную игру света и полумрака, погрузив поместье в темно-серый фон.

Рыцарь, не торопясь, двинулся вперед. Возле одной из дверей он остановился. Тьма за ней казалась особенно густой и тревожной. Мгновение спустя Дэниел резко и быстро ткнул в нее мечом. Охнув и выронив кинжал, на клинке повис человек, напоровшись на сталь, как муха на булавку. Дэниел выдернул оружие, и разбойник, испустив дух, растянулся на полу. В его изумленном и перекошенном лице рыцарь узнал вчерашнего игрока в кости. Того, которому эльфийка отрубила пальцы. Ладонь налетчика была туго обмотана тряпкой с подсохшей кровью.

В гостиной послышался грохот, шум и вскрики. Когда рыцарь вошел туда, всё уже было кончено. Свесившись через подоконник головой во двор, в окне замер мертвый разбойник. Похоже, сабля эльфийки поймала его на полпути к свободе. Еще один труп бандита лежал на полу.

Вытянув из его шеи метательный нож, Нэриель развела руками:

– Хотела взять хоть одного живым, но увлеклась.

Тут Дэниел услышал в доме новый звук: едва слышные всхлипы, идущие словно из-под земли. Их источником оказался подпол на кухне. Закрытый деревянной крышкой, он то и дело порождал глухой плач и причитания.

– Кто там? – рыцарь стукнул кончиком меча по кованому кольцу люка. – Выходите, всё закончилось.

Из подпола долго не отвечали. Наконец, пожилой голос негромко спросил:

– Откуда нам знать, что вы нас не убьете?

– Я рыцарь Дэниел Грант, представитель судьи Юргена Расса. Скоро здесь будет городская стража. Если хотите, можете дождаться их в своем убежище или вылезти прямо сейчас и рассказать, что всё-таки здесь произошло. Напавшие на вас разбойники – мертвы.

Когда Дэниелу показалось, что он уже не дождется ответа, проскрежетала задвижка, и люк приоткрылся. Изучив рыцаря через щель, наверх выбрались пожилые мужчина и женщина.

Вскоре выяснилось, что это муж и жена, давно служившие роду Вольмов. Когда в дом ворвались разбойники, супруги находились на кухне и едва успели укрыться в подполе. Сидя на корзинах с капустой, они слушали, как налетчики переворачивают всё вверх дном и стаскивают вещи к входу.

– Кто еще из слуг был в доме? – уточнил Дэниел.

– Кольм и Ру́са, – сообщила женщина, – Кольм спал в комнате наверху, а Руса сидела в гостиной.

– Кольм – это смуглый красавчик с бородкой в виде подковы? – на кухню вошла эльфийка.

– Да… он, – кивнула служанка, настороженно разглядывая девушку.

– Тогда я его нашла. Лежит наверху, у лестницы. Дырок в нём, что в Сама́нском сыре. Кто-то отвел на парне душу. Любопытно, чем он такое заслужил?

– А Руса? Вы нашли ее? – тотчас спросил мужчина.

– В доме больше никого нет, – Нэриель взяла со стола яблоко, и, потерев перчаткой, надкусила.

Во дворе усадьбы раздался шум шагов, отрывистые команды и лязг оружия.

– Вот и стража пожаловала, – Дэниел повернулся к слугам: – Идемте, расскажете им всё, что видели. А потом поговорим о смерти вашей хозяйки.

В коридоре служанка едва не споткнулась о тело беспалого разбойника.

– О боги! Это же… Сван.

– Вы его знаете? – удивился Дэниел.

– Да, это родной брат служанки Русы. Сван Найли́м.

– Как интересно! – усмехнулась эльфийка.

– Тогда поведайте, как получилось, что брат вашей служанки оказался среди разбойников, грабивших дом? – спросил Дэниел, кивком приветствуя Родрика и стражников.

История оказалась простой и трагичной. Незадолго до смерти баронесса приказала выпороть плетьми Русу Найлим. По мнению госпожи Шарди, вода в ее ванной оказалась недостаточно горячей. Истинной же причиной нелюбви хозяйки к служанке были красота и молодость Русы. Баронесса часто придиралась к девушке по мелочам, вымещая на ней дурное настроение. После смерти хозяйки Руса завела разговоры, что «мертвой вещи ни к чему, а слуги сделают свою жизнь лучше, прибрав ничейное пока имущество». Услышав это, слуга Кольм стал угрожать Русе, обещая передать ее слова властям. И в этом случае болтаться бы ей в петле, как подстрекательнице. А вчера ночью Кольм попытался залезть девушке под юбку.

– Думаю, он взял ее силой, – добавил мужчина. – Утром я видел, как Руса выбежала из усадьбы. Платье порвано, волосы растрепаны. И удивился, когда девушка вернулась к обеду. Она ни с кем не разговаривала, лишь мрачно сидела в гостиной, словно чего-то ждала.

– Теперь ясно, как разбойники попали в дом, – бросила Нэриель, – девчонка сама впустила их, а после покинула поместье. Ее братец давно ходил по грани закона, и случившееся с сестрой лишь подлило масла в огонь.

– Кто же рассчитался с Кольмом? Она или ее брат? – задумался Дэниел.

– Когда поймаем, расспросим, – уверил один из стражников. – Вы знаете, где она живет?

– Дом Найлимов ниже по реке, в Сером квартале, – нервно теребя передник, ответила пожилая служанка.

– Опишите внешность Русы.

– Красивая рыжеволосая девушка, веснушчатое лицо. На щеке крупная приметная родинка, похожая на четырехконечную звезду.

Двое стражников шагнули к двери и, звеня кольчугами, направились разыскивать дом Русы.

– Значит, девушка натерпелась от прежней хозяйки? – спросил Дэниел у супружеской четы. – Могла ли Руса убить баронессу?

– Нет, что вы! – уверенно заявил муж. – Несмотря на обиды, она не из тех, кто бы поднял руку на госпожу. К тому же в день убийства ее не было в усадьбе. Руса лежала дома у матери, залечивая тело после порки. Она явилась лишь после слуха о смерти баронессы. Пришла, чтобы забрать свои вещи. Да так и осталась с нами до сегодняшнего дня.

– А ее брат?

– Сложно сказать, я его плохо знал. Но мне кажется, Сван бы на это не пошел. Затеять драку с простолюдином, пригрозить ножом, стянуть что-нибудь – это он мог, но только не умыслить зло против господ!

– Хорошо, оставим семью Русы в покое. Покажите место, где убили баронессу.

За воротами простирался старый сад. Холод поздней осени оставил ему лишь два оттенка – серый и коричневый. Кое-где из-под покрывала листьев выглядывали увядшие цветы. Сухие стебли всё еще тянулись к небу, словно жаждали тепла и солнечного света.

– Это случилось здесь, – слуга указал на ухоженную клумбу. – Жена нашла баронессу рядом с розами.

– Вы видели само убийство? – спросил Дэниел, рассматривая сад и клумбу.

– Нет, – всхлипнула супруга. – С утра я помогала хозяйке в саду, а потом ушла на кухню греть воду. Когда я вернулась, госпожа была уже мертва.

– Я колол дрова, когда услышал крик жены, – добавил муж. – Бросился к ней и увидел рядом мертвую баронессу. Из ее спины торчали садовые ножницы.

Рыцарь обошел вокруг клумбы, стараясь понять, где лежало тело. Три розы были надломаны и примяты, как если бы что-то тяжёлое придавило их к земле.

– Не могу представить, кому могло прийти в голову убить госпожу? – слуга растерянно пожал плечами.

– И тем не менее она мертва, – отметил Грант. – С кем баронесса общалась в последние дни? Были ли среди них шериф Нотманд или купец Дрим Унвинд? Может, накануне она получала какие-то письма?

Муж и жена задумчиво переглянулись.

– Нет, мессир, баронесса жила в затворничестве. Ни гостей, ни писем. Ее интересовал только сад.

– А те голубые цветы? Это вы их нашли?

– Да. Сапфир Забвения, – муж обнял поникшую супругу. – Они лежали прямо на платье госпожи, в крови.

– И в вашем саду они не растут? – уточнил рыцарь.

– Нет, это же сорняк, пусть и довольно редкий, – удивился мужчина.

– Значит, сорняк? Хм-м, – задумался Дэниел.

Между тем Нэриель уже прошлась вокруг и теперь рассматривала каменный портик старого фонтана.

– Да, в народе его называют «цветком праведников», но, по-моему, это лишь красивая легенда, – добавил слуга.

– Вы заметили что-нибудь необычное в тот день? Меня интересуют любые детали.

– Нет, – подумав, ответил слуга, – ничего такого. Утро выдалось погожим, я еще подумал, займусь, пожалуй, крышей…

– Волосы, – перебила его жена. – Баронесса всегда укладывала их под косницу, тонкую проволочную сетку расшитую жемчугом.

– Продолжайте, – кивнул Дэниел.

– На теле мертвой баронессы волосы оказались растрепаны. Хотя с утра я сама помогала хозяйке с прической. Она хоть и вдова, но строго соблюдала правила приличия. Ведь только незамужние носят волосы распущенными, – женщина машинально коснулась собственных волос, уложенных в косы.

– Вот как? – заинтересовался рыцарь. – А когда баронесса вышла замуж?

– Около шести-семи лет назад, – нахмурил лоб слуга, – жаль, их брак с господином Вольмом оказался недолгим. И наследников не осталось. Кому теперь отойдет поместье, право, не знаю.

– Любопытная работа! – негромко произнесла эльфийка.

На каменной чаше старого фонтана был высечен герб. Вертикально разделенный щит: слева чаша и солнце, справа – роза. Над гербом камнетес изобразил рыцарский шлем с закрытым забралом.

Дэниел подошел ближе и переглянулся с Нэриель. По каменной резьбе наискосок шла свежая царапина.

– Это герб Вольмов? – рыцарь обернулся к слугам. – Резьба выглядит не такой уж старой в сравнении с фонтаном.

– Да, мессир. Когда госпожа Шарди вышла замуж за барона, их семейство обновило герб. Роза Шарди добавилась к личному гербу барона – чаше, озаренной солнцем.

Дэниел задумался и перевел взгляд с сада на поместье.

– В доме есть изображения герба Вольмов?

– Разумеется! В спальне и зале, – сообщили слуги.

– Я хочу, чтобы вы вспомнили – кто незадолго до смерти баронессы приезжал в поместье, но не заходил в дом.

– Но мессир, мы же говорили, баронесса вела уединенный образ жизни, и посетители к ней…

– Не спешите! – остановил их рыцарь. – Это необязательно гость баронессы. – Кто-то же привозит вам продукты? Письма? Тот же брат Русы Найлим, он ведь бывал в доме?

– Сван? Да, приходил несколько раз. Обычно он дожидался Русу у ворот, но бывало, что она тайком проводила его в свою комнату.

– Тогда кто еще? Кто-то, кто раньше в доме не был.

– Доставщик дров, – вдруг вспомнил муж. – За день до убийства в поместье прибыла телега с дровами. Но возница незнакомый.

– Как он выглядел?

– Мужчина среднего роста в поношенном плаще с капюшоном. Бедолага сильно кашлял, должно быть, был крепко простужен.

– Вы проводили его внутрь?

– Нет, зачем? Он предложил помочь перенести дрова в дом, но я ответил, что справлюсь сам. Баронесса не любила, когда по поместью слоняется чернь. Даже брат Русы старался не попадаться ей на глаза.

– Значит, дальше сада незнакомец не ходил?

– Нет.

– Что-нибудь запомнилось в его облике? Манера говорить, цвет глаз, волосы, какие-то приметы?

– Увы, мессир! Я не приглядывался. Обычный тип – увидишь и забудешь.

– А кто раньше доставлял вам дрова?

– Один малый из цеха, что в Нижнем городе. Телегу-то я сразу признал, их телега. Да и прибыла она вовремя, как договаривались. Потому и пустил. Вы думаете, это он? Убийца?

– Я этого не говорил. И вам болтать не советую. Возможно, это просто совпадение. Вы ведь не хотите, чтобы жители с подозрением косились на всех доставщиков дров города?

Муж и жена отрицательно покачали головами. Но Дэниел видел, что пара напугана.

– Хорошо. А теперь оставьте нас одних.

Когда слуги ушли, Дэниел сказал эльфийке:

– Найди тот цех, что поставляет дрова Вольмам. И аккуратно расспроси о человеке, привозившем последнюю телегу. Кто он, как давно работает, с кем пьет. Только не спугни его.

Девушка кивнула.

– А ты, – рыцарь повернулся к Родрику, – возьми в помощь пару стражников и снова проведай дом шерифа и купца. Узнай, кто им поставляет дрова, и не приезжала ли накануне похожая телега. Если да, то как выглядел работник, и заходил ли он в дом. Спроси о любых незнакомцах: ремесленниках, слугах, доставщиков писем, которых они не видели раньше.

– Всё сделаю, сир! – жарко уверил Родрик. – Но зачем мне помощники? Я могу справиться сам.

– Для солидности, – пояснил Дэниел, скептически посмотрев на мальчишескую фигуру. – Боюсь, иначе тебе ничего толком не скажут. Итак, к закату жду вас в «Слепом коте». Не теряйте времени!

Оставшись наедине, рыцарь присел на каменную скамью и достал заветный пенал. Темная горошина, покатавшись в пальцах Дэниела, превратилась в пыль. Кольцо отозвалось искрами магии, в висках застучало. Мир вокруг стал темно-серым, словно угольные штрихи уличного художника.

Тени зябко подернулись и ожили. Вот два женских силуэта стоят у клумбы. Вскоре, тот, что принадлежал служанке, удалился, а второй – баронессы, склонился над цветами. Из глубины сада появляется новая тень. Она быстро движется по опавшей листве и вот уже стоит за спиной Шарди Вольм, сжав в руке кинжал. Некоторое время незнакомец обдумывает что-то, а потом подбирает с земли садовые ножницы. Удар ими так силен, что пронзенное тело баронессы делает шаг вперед, и лишь затем падает на розы. Убийца склоняется над жертвой, и быстрым движением распускает ей волосы. Они рассыпаются по платью, на которое тут же падает пучок небольших цветов. Затем тень уверенно идет к фонтану, и на каменном гербе появляется росчерк. Совершив задуманное, незнакомец исчез также быстро, как появился.

Рыцарь встряхнул головой, возвращаясь к обычным краскам мира. Следуя отрывкам из видения, Дэниел двинулся по саду в направлении, которым ушел убийца. Вскоре стало ясно: незнакомец проник в поместье через забор. Ряд старых ветвистых деревьев рос так близко к каменной кладке, что перелезть через нее не составляло никакого труда.

***

Под ногами гостя жалобно скрипнули половицы. С потолочных балок посыпалась пыль.

– Ты не мог выбрать для встречи место получше? – насмешливо спросил хриплый голос. – Мы здесь уже час тебя дожидаемся. Насквозь провоняли мышиным пометом и голубиным дерьмом.

– Зато тут нет любопытных глаз и ушей, – спокойно ответил пришедший. – А остальное не имеет значения. Что по заказу, есть новости?

– К сожалению, пока нет, это непростое дельце. Но мы его выполним, просто нам нужно больше времени.

– У вас его было более чем достаточно. Я всё чаще начинаю думать, что ваша репутация излишне преувеличена.

– Полегче! Мы свое дело знаем, в этот раз всё будет как надо.

– Надеюсь на это. Вот то, о чём вы просили.

Из рук в руки перекочевала страница документа.

– Хорошо. Что говорят в городе? Нам следует знать о чём-нибудь важном? – вновь спросил хриплый, пряча бумагу в складках одежды.

– Пока власти умело сдерживают слухи об известных вам убийствах. Но как долго это будет оставаться тайной, неясно. Думаю, не лишним будет упомянуть о неком Дэниеле Гранте, рыцаре «Ордена Воронов». Он прибыл в город накануне и уже приступил к расследованию смертей шерифа, купца и баронессы.

– Чем нам может это грозить?

– Сложно сказать. Это зависит от того, к каким выводам он придет. Поэтому я хочу, чтобы вы закончили порученное дело раньше, чем у любого из нас возникнут неприятности.

– Хорошо, учтем. Если появятся какие-то новые сведения, как нам связаться с тобой?

– Запомните сами и передайте остальным: я готов встречаться только здесь. Никаких записок, посыльных, и упаси вас боги подходить ко мне на улицах. Если увидите мой знак на четвертом от входа столбе ратуши, значит, я жду любого из вас на этом месте в четвертый час «Покоя». Если новости будут у вас, оставите такой знак сами.

– Всё поняли! И, надеюсь, скоро вернемся с хорошими новостями.

Глава 6

К вечеру в таверне «Слепой кот» яблоку негде было упасть. В камине трещали дрова, за столами пили, ели и резалась в карты. Часто хлопала входная дверь, пропуская новых посетителей.

Вскоре явился Родрик. Пробившись к столу Дэниела, парень устало скинул мокрый шерстяной плащ. Едва он успел сделать заказ, как пришла и эльфийка. Стянув с ладоней отсыревшие перчатки, девушка уселась напротив рыцаря. Щелкнув пальцами, Нэриель позвала разносчицу.

Когда напротив Родрика и Нэр поставили тарелки с едой, Дэниел спросил:

– Что удалось узнать?

Эльфийка сделала добрый глоток из кружки и отчиталась:

– Дрова в дом баронессы поставляет один и тот же цех. Я нашла парня, что ездит в особняк Вольмов. Оказалось, он не дурак выпить. В последнее время его охотно поил новый приятель, с которым он познакомился в таверне. Возница описал его так: бородатый мужчина среднего возраста, речь без акцента, представился Тэдом. Когда возница напивался, Тед развозил за него дрова. Увы, больше ничего выяснить о нём не удалось.

– Мессир, человек с похожим описанием бывал в доме шерифа и купца, – добавил Родрик. – Только у Нотмандов он представился работником по замене масла в лампах, а в доме купца – чистильщиком труб. Это случилось примерно за седмицу до убийств. Если бы вы не сказали, на что стоит обратить внимание, слуги бы не вспомнили.

– Он действительно поменял масло и прочистил трубы? – заинтересовался рыцарь.

– В том-то и дело, что нет. Лишь осмотрел и заявил, что скоро явится нужный работник и всё сделает.

– Что ж, теперь ясно, отчего убийца так хорошо ориентировался в домах жертв, – произнес Дэниел.

– Значит, это он?

– Он или его сообщник, – Дэниел прикрыл глаза и постучал пальцами по столу.

– Уже после осмотра дома второй жертвы я решил – отметки на гербах не могут быть совпадением. Имение баронессы это подтвердило. Убийца выяснил, что Шарди Вольм проводит много времени в саду, и, увидев символ ее рода на фонтане, облегчил себе задачу. В противном случае, мы бы нашли тело женщины в доме.

– И что это дает? – спросила эльфийка. – Ты знаешь, где искать убийцу?

– Нет. Но я знаю, где искать не нужно. Окружение шерифа, купца и баронессы не причастно к их смертям. Иначе убийце не было бы нужды изучать места будущих преступлений. Он бы знал, как попасть в дом, и где висят гербы владельцев.

– Пожалуй, – Нэриель кивнула, – но, вижу, в этом деле тебя что-то смущает?

– Верно. Довольно странные способы убийств. Шерифу перерезали горло. Баронессу закололи садовыми ножницами. А купца задушили. Почему? Что мешало отправить их в могилу кинжалом, как Нотманда?

– Может быть, убийца импровизировал? Или мы имеем дело с разными исполнителями?

– Не думаю. Убийца готовится заранее, действует быстро и дерзко, точно зная, как попасть в дом и как его покинуть. Он хладнокровен, способен подолгу выжидать, не выдавая себя, чтобы нанести один выверенный удар. Это один и тот же человек.

– Человек ли, мессир? – тихо спросил Родрик.

– Определенно не дворф, не орк, не эльф, не полурослик, – ответил Дэниел. – Вряд-ли свидетели могли столь сильно ошибаться.

– Я имел в виду, не демоническое ли он отродье? – с опаской уточнил стражник.

– Священники отпевали тела?

– Да.

– Они заметили на телах жертв какую-нибудь скверну или следы инфернального воздействия?

– Нет, но…

– Тогда не стоит плодить сущностей.

– Как скажете, мессир, – склонил голову Родрик.

Дэниел продолжил:

– Больше всего меня смущают садовые ножницы. Какая-то нелепость. Почему они? Я был уверен, что убийца точно следует плану и идет к жертвам подготовленным. Об этом говорят как цветы, которые он таскает, чтобы положить на тело жертвы, так и прочие предметы.

– Сержантская нашивка и колосья пшеницы? – спросила эльфийка.

– Да. В чём суть этой загадки? И почему мы не нашли никаких знаков у тела баронессы?

– А как же ее распущенные волосы? – уточнила Нэриель.

– Волосы, – нахмурился Дэниел, – они окончательно сбили меня с толку. Я ожидал чего-то другого.

– Может быть, убийца одержим бесами? – не унимался Родрик. – И в его действиях нет смысла, кроме выбора жертв? Или, напротив, он хочет нас запутать?

– Хуже всего, если он действительно окажется безумным, – вздохнул рыцарь. – Тогда все его «подсказки», не более чем игра помутненного разума. Искать в нём логику – пустое занятие.

Из компании картежников послышался радостный крик:

– Моя взяла! – некий полурослик, тряся гривой каштановых волос, со шлепком выбросил на стол пять карт: – Извольте: «Графский шик» на трех «магистрах» и двух «дамочках».

Зрители загудели. Кто-то присвистнул, раздались аплодисменты. Игрок, улыбаясь во весь рот, протянул руки к горке монет.

– Погоди, дружище! – остановил его усатый крепыш, партнер по картам. Мягко улыбнувшись, он добавил: – Мы-то еще не вскрылись.

– Да что у вас может быть? – удивился низкорослый счастливчик, но искр в его глазах поубавилось. – Не «Королевский посох» же?

– Посмотрим? – игрок поощрительно кивнул соседу слева. – Рангазар, показывай.

Длинный жилистый мужчина с оловянным взглядом выложил карты.

– Три девятки на «рунах», шестерка «вихрей» и «Владыка башней», – пожал плечами полурослик. – Итого, с девяток получаем «Горожан». Так себе комбинация.

– Что за имя такое – Рангазар? – негромко спросил Дэниел у спутников, заинтересовавшись представлением. – По звучанию как будто из Радельских княжеств?

– Нет, Хорсийское пограничье. В переводе с местного «Укради и выпей», – эльфийка пригубила из кружки.

– Исчерпывающе, – заметил рыцарь, вновь обращая взор к игрокам.

Следующим свои карты вскрыл сосед справа. Хмурый здоровяк со шрамом в пол-лица молча развел руками.

– Пусто.

– Ну? Что я говорил? – полурослик снова качнулся к деньгам.

– Ты, конечно, везунчик, – согласился крепыш, – но потерпи!

На стол упала семерка на «чародеях». Полурослик усмехнулся. Рядом легла восьмерка той же масти. Сделав паузу, крепыш выложил сразу две карты: девятку и десятку.

Улыбка сползла с лица полурослика. Ослабив ярко синий шарф из мягкой шерсти, он расстегнул ворот рубахи. Нервно взял в руки кружку с пивом и сделал жадный глоток. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге.

– Ты был прав, – вздохнул крепыш, – «Королевского посоха» у меня нет.

Пальцы выбросили последнюю карту, и зал восторженно ахнул.

– Но простой «Посох» тоже сойдет, – добавил он.

Казалось, будто засаленный «вельможа» на «чародеях» издевательски подмигивал несбывшемуся победителю.

– Пять карт одной масти к ряду, определенно, это лучше чем «Графский шик», а? – детина со шрамом перестал хмуриться и улыбнулся.

Крепыш сгреб деньги и, закрутив одну монетку пальцем, толкнул ее потрясенному полурослику. – Опохмелись завтра. В другой раз повезет!

– Конечно, повезет! – добавил долговязый сосед, казалось, совсем не расстроившийся собственному проигрышу. – Как деньги достанешь, приходи, отыграешься.

Должно быть, эта странная невозмутимость и навела владельца синего шарфа на нехорошие подозрения. Его лицо вмиг налилось краской, а кулаки, напротив, побелели.

– Да вы… в сговоре! Все трое! Нарочно против меня играли! То-то смотрю, локтями друг дружку пихали. Картами обменивались?!

Публика, решив, что всё закончилась, снова загудела. Теперь за представлением смотрела вся таверна.

– А ну, извинись, – крепыш приподнялся и мрачно навис над соперником.

Сделать это нетрудно, ведь представители народа полуросликов едва достигали макушкой до живота мужчине-человеку.

Двое оставшихся игроков тоже поднялись, долговязый сунул руку под куртку. Толпа, окружавшая стол, подалась в стороны.

– Сейчас что-то будет, – бросил Грант, вдыхая сгустившееся напряжение.

– Вообще, народ полуросликов довольно мирный, – Родрик осторожно выглядывал из-за плеча рыцаря, словно позабыв, что носит одежду стражника. – Конечно, среди них встречаются отчаянные личности, взять хотя бы сорвиголов герцога Фелинского, набранных сплошь из «невысокого народа»...

Проигравшийся бедолага оценил ситуацию. Он через силу улыбнулся и сделал еще один глоток из кружки.

– Извини!

– …Но в целом, – куда увереннее продолжил Родрик, – это фермеры, охотники, и прилежные землепашцы. Они не склонны к насилию.

В следующий миг кружка полурослика с размаху врезалась в лицо крепыша.

Пока тот рычал, выплевывая кровь и выбитые зубы, коротышка увернулся от кулака громилы со шрамом, а потом и от ножа долговязого. Проворные пальцы полурослика скользнули к поясной сумке, и под ноги громиле упала склянка. Оглушительно хлопнуло, человека обдало зеленым паром.

Дэниел Грант видел в жизни многое, но уже позабыл, что люди могут так кричать. Казалось, от звука, что издавал здоровяк, вылетят ставни.

Посетители, отойдя от оцепенения, охотно присоединились к драке. Разбившись на несколько очагов, в таверне завязалась стихийное побоище. Хрустели сломанные носы и мебель, трещали вороты рубах и курток. На чью-то крепкую голову обрушился тяжёлый глиняный кувшин.

Долговязый, отмахиваясь от случайных кулаков, упрямо двигался к коротышке. Тот носился по таверне: его вызывающе яркий шарф мелькал синей кометой от стола к столу. Игрок-крепыш, вытерев кровь с лица, выпростал из рукава свинцовый кистень на кожаном шнуре. Вдвоем с приятелем им удалось загнать полурослика в угол. Выкрикивая грязные ругательства, тот вновь потянулся к сумке. Нож человека просвистел над ухом жертвы, смахнув густую прядь волос. Но владелец синего шарфа с невообразимой ловкостью проскочил между ног соперника и оказался позади.

– Н-н-н-а-а! – разлетелась брызгами очередная склянка.

Долговязый вздрогнул, ожидая себе участи товарища со шрамом. Но по одежде человека расползались лишь безобидные мокрые пятна.

– И только-то? – усмехнулся он. – Никудышное у тебя колдовство. Вот я сейчас… – в руке тускло сверкнул нож.

– Горишь, – печально бросил ему коротышка.

Крепыш с кистенем взглянул на приятеля и охнул. Куртка долговязого задымилась, всё гуще набухая бело-желтыми клубами, а потом на ней вспыхнуло пламя. Бедолага выронил нож и, заорав, стал скидывать одежду. Но пламя уже перекинулось на штаны, а следом начали тлеть и ботинки.

– Горим! – в таверне раздался рев сразу нескольких глоток.

И общая драка превратилась в стихийное бегство. В дверях образовался затор, и кто-то сиганул в окно.

Что такое пожар, горожане знали прекрасно. Поэтому несколько смельчаков, презрев панику, попытались унять пламя. Долговязого бесцеремонно сбили с ног, кто-то бросил на него плащ, другой опорожнил сверху бадью с водой.

Но крепыш, позабыв о напарнике, уже отвел руку с кистенем, намереваясь проломить им голову коротышке. Тот, не сводя с человека злых прищуренных глаз, сжимал в руках особенно большую склянку, наливавшуюся багровым нехорошим сиянием. Судя по тому, что он ее еще не бросил, содержимое должно было наделать столько бед, что и владельцу бы не поздоровилось. Полурослик берег ее до последнего, но был уже на взводе.

– Довольно! – властно прозвучал голос рыцаря.

И мало кто обратил бы на него внимание, если бы не свисток стражника. Родрик не жалел воздуха, и после длинной трели, кутерьма, наконец, остановилась.

– Всем убрать оружие! – Дэниел положил ладонь на рукоять меча.

– А ты кто такой? – заросший бородой увалень с переломанным носом шагнул к рыцарю, но тотчас замер, выпустив из пальцев ножку стула.

В грудь бородача упиралась сабля эльфийки.

– Мы из стражи! – Родрик, наконец, привлек внимание к своему мундиру. – Прекратить безобразие!

– Всем выйти вон, – добавил рыцарь, обводя взглядом побоище, – и помогите тем, кто ходить не может.

На полу несколько тел, но мертвых, кажется, нет. Люди поднимали упавших, помогали увечным. Здоровяк со шрамом, обваренный словно рак, сумел подняться сам. Рыча и постанывая, он захромал к выходу. Крепыш, спрятав кистень, бросил на полурослика выразительный взгляд. Подхватив долговязого, он с приятелями скрылся на улице.

– Ты! – рыцарь остановил навострившегося улизнуть коротышку. – Останься!

– Зачем еще? – спросил метатель склянок, бочком пятясь к двери.

– Ты зачинщик драки. Кому-то надо ответить за содеянное.

– Это ошибка! Я жертва! Все подтвердят, меня пытались надуть шулера!

Полурослик шагнул к порогу, но нос к носу столкнулся с прибывшим патрулем. Крепкая рука стражника тотчас ухватила беглеца за ворот.

– Что здесь случилось?

Рыцарь показал выданную ему судьей бляху и пояснил:

– Небольшое безобразие, но как будто обошлось без смертей.

– Так я, стало быть, пойду? – дернулся коротышка.

– Конечно. Но за решетку, – согласился рыцарь.

– Да за что?! – рявкнул пленник, напрасно пытаясь освободить ворот. – Дерьмовый город, говённая таверна! Все видели, у меня был «Графский шик»! А у него что, «Посох»? Да откуда ему взяться, масти «чародеев» на прошлом кону вышли! Проходимцы! До нитки обчистили! Я еще и виноват?!

– Вина на том, кто нанес первый удар, – невозмутимо пояснил Дэниел.

– Всё ясно, – правильно понял рыцаря стражник. – А ну-ка, ребята, в темницу нелюдя.

Двое воинов поволокли бранящегося игрока к двери. Под тяжёлыми коваными сапогами хрустнуло битое стекло.

– Погодите-ка, – рыцарь подошел к пленнику и вытащил из его сумки ту самую зловещую бутыль.

Жидкость за стеклом загадочно переливалась сгустками багрового пламени.

– Это что?

– Смерть ваша! – плюнул на сапоги рыцаря, полурослик.

Но, к своему сожалению, не попал.

– Взял где?

– В сорочьем гнезде, – скрипнул зубами коротышка. – Бери, не обляпайся! Я еще сварю, на всех хватит!

– Так ты что, сам варил? – заинтересовался Дэниел. – Алхимик? Возможно, ты не безнадежен.

– Бабка твоя… – начал было снова дерзить владелец синего шарфа, но вовремя прикусил язык. Что-то ему во взгляде рыцаря не понравилось. – Если и алхимик, что с того?

– Выбор у тебя столь же невелик, как и ты сам. Либо кандалы, либо… Возможно, мне бы пригодился кто-то, знающий толк в искусстве эликсироварения, – рыцарь умолк, а потом быстро спросил: – До коих пор надобно варить растертые кристаллы астролита в спиртусе, чтобы вышла хельмская соль?

– Пока та не выпадет серым осадком, ясное дело! – фыркнул полурослик. – Только сперва астролит следует пропустить через фильтр, а жар поднимать постепенно.

– А сумел бы ты сделать, скажем, фиксатор для сгоревшей плоти?

– Проще легкого, – отмахнулся алхимик. – Растворю Рогундовы квасцы в трех фунтах перегнанной мочи. Лучше ослиной, она ядренее. После фильтра осадок измельчу на мраморе. Далее уксус, но надобно помнить, что…

– Довольно, – остановил его Дэниел. – Патент на ремесло имеешь?

Коротышка порылся в сумке и вытащил деревянную табличку с оттиском городского герба. Патент перекочевал в руки рыцаря.

– «Выдано сего года Бра́нго Ги́вмину, уроженцу восточного Шинда́ра…», так, ясно, «...и подтвердил навыки в присутствии членов городского цеха…», что тут дальше, «... им уплачена пошлина в размере…». Что ж, прекрасно, – табличка исчезла в сумке Дэниела.

– Эй! – вскрикнул алхимик. – Ты чего?!

– Отныне ты работаешь на меня. Или можешь уйти со стражей, а возражения высказать завтра на суде. Думаю, он будет коротким. А потом, года на три, друзьями тебе станут кайло и мотыга. И то, если за твой буйный нрав соседи-каторжане не удавят тебя раньше.

– Мессир, он действительно вам нужен? – осторожно спросил Родрик. – Я бы ему не доверял.

– Мальчишка дело говорит, – добавила эльфийка, – хлебнем горя с этим картежником.

– Да что вы обо мне знаете?! – вспылил уязвленный Бранго. – Я служил в ополчении самого барона Садара Реймского, голожопые северяне из приграничья до сих пор с ужасом вспоминают мой лук и пращу! А еще я повар, каких ваш город не видывал! Впрочем, с чем вам сравнивать? Вы ничего же вкуснее гороха с навозом не едали.

– Куда нам до шиндарских варщиков киселя, – усмехнулась Нэриель. – Главное, сэр Дэниел, чтобы он вовремя готовки не перепутал твою кастрюлю с перегонным кубом. Отправишься к небесному владыке раньше срока.

– Довольно, – рыцарь остановил перебранку. – Коли от него не будет толка, пойдет на каторгу. Ее ворота для него уже открыты. А если окажется полезным, по окончанию нашего дела верну ему патент и отпущу на все четыре стороны. Что скажешь, Бранго Гивмин, согласен ли ты на мое предложение?

Полурослик покосился на стражников и засопел, плотнее закутываясь в шарф, буркнул:

– Шут с вами, договорились.

Рыцарь кивнул, повернулся к страже и сообщил:

– Я оставляю его при себе. Но если увидите на улице этого парня без меня или моих помощников, – Дэниел указал на эльфийку и Родрика, – значит, Бранго Гивмин сбежал, презрев наш уговор. Заколите негодяя пикой.

– Да куда я убегу без патента? За него же такие деньжищи уплачены! – раздраженно бросил Бранго и пнул пустую кружку.

***

В роскошно отделанном зале наместника горели свечи. Не дешевые, по три флоринга за пучок, и не мальгбурские поделки, где кажущаяся толщина весьма условна, а внутри – сплошные пузыри. Нет, это были настоящие произведения искусства – высокие, витые, насыщенного красного цвета, источавшие аромат превосходного воска, что говорило о денежном достатке их хозяина.

– Ты же знаешь, как я отношусь к тебе, Юрген, – наместник передал судье кубок с подогретым вином. – Когда мой предшественник отправил тебя в Айсвиль, в земли, где нет ничего, кроме льда и снега, многие сочли этой вечной ссылкой.

– Я поехал туда в почетной должности главного юридического советника, – заметил Юрген Расс, принимая кубок.

– Ха! Это, конечно, значительная страница в жизни дикарей, круглый год не снимающих с себя одежды из меха и шкур. Нет, я не отрицаю важность нашего единственного форпоста в ледяных землях, но полагаю, что на этой должности справился бы и менее талантливый законотворец, чем ты.

– Мне приятно, что вы так цените меня, милорд.

– Это не лесть, друг мой. У тебя могло быть большое будущее, если бы не тот конфликт, в котором род Юргенов схватился с кузенами бывшего наместника Вигельбурга.

– Я не мог оставаться в стороне. Речь шла о близких мне людях.

– Знаю, и тебе еще повезло, что ты отправился в Айсвиль молодым и здоровым мужчиной. Вечный снег сгубил многих, менее крепких.

– Я пробыл там всего пять лет. Но холод навсегда выморозил мои кости, даже летом мне теперь трудно согреться, – согласился судья, поддергивая полы шубы.

– О чём я и говорю, – кивнул наместник. – Как только его величество поставил управлять Вигельбургом меня, я сразу вернул тебя в родные стены. И поспособствовал назначению одним из городских судей. Ты сумел проявить себя и вскоре заслуженно принял должность верховного судьи.

– Я помню и ценю это, милорд.

– Знаю. И поверь, мне бы не хотелось, чтобы спустя столько лет король разочаровался в моём решении.

– Вы говорите о ситуации с убийствами, где были найдены голубые цветы?

– Именно, Юрген. Прошедшая война стянула в город очень многих, на улицах лошадиному яблоку негде упасть. Беднота голодает, не хватает еды и дров. Дороги наводнили беженцы, мародеры и разбойники. На днях в окру́ге заметили крупный отряд полуорков. А ведь мы уже позабыли об их существовании. Вигельбург ныне – единственный оплот серьезной торговли на много лиг вокруг. Те недоимки в альдерской казне, что образовались после разрушения городов Реймса и Ругриша, легли и на наш город. Его величество на нас очень рассчитывает.

– Я это понимаю, наместник.

– Значит, и догадываешься, что нам ни к чему бунты и беспорядки. Слухи о том, что в стенах нашего города кто-то изощренно и безнаказанно убивает подданных короля, очень вредны. Если местные, вооружившись вилами и факелами, начнут искать преступника среди пришлых, быть беде.

– Да, ничем хорошим это не кончится. Необходимо как можно быстрее поймать убийцу и совершить над ним суд.

– Хорошо, что ты верно улавливаешь мою мысль, дорогой Юрген, – наместник отпил вино. – Я слышал, ты поручил расследование какому-то стороннему человеку? Кто он? Можно ли ему доверять?

– Это доверенное лицо одного моего старого знакомого. Некто рыцарь Дэниел Грант. До меня неоднократно доходили слухи о его способностях в такого рода делах. И у него нет мотива искажать результаты следствия ради выгоды одной из сторон. Я, разумеется, имею в виду дворян и торговцев.

– Хорошо. Положусь на твой выбор, Юрген. Но если выяснится, что в убийствах действительно замешаны гильдийцы или аристократы, дай мне знать. К некоторым из них у меня накопилось достаточно претензий, и будет глупо не воспользоваться представившимся поводом.

– Вы хотите сказать, что заинтересованы в определенном исходе дела? – осторожно уточнил верховный судья.

– Нет. Я желаю, чтобы прежде всего восторжествовало правосудие. Ну а если будет угодно богам, то мы с этого еще и кое-что поимеем. В любом случае, убийцу нужно остановить, Юрген. Как это сделать, решать тебе.

– Тогда я бы хотел просить, чтобы вы напомнили новому шерифу Францу Хоффману, что в его обязанности входит не только рубка голов за стенами города, но и наведение порядка на улицах. Грег Морроу, его заместитель, явно не поспевает делать эту работу.

– Да, Франц хорош в бою, но ему далеко до чутья и хватки покойного Нотманда. Возвысить Рогара из сержантов в шерифы было удачным решением. Жаль, что он так скверно кончил. Но ты прав, я поговорю с Хоффманом, как только он вернется из рейда. Обещаю, Юрген.

Глава 7

Утро выдалось хмурым. Во дворе гарнизона Дэниела дожидался отчаянно зевающий Родрик в компании похмельного полурослика. Тот пил ледяную воду из колодезного ведра и яростно чесался.

– Проклятье! Того, кто набивал матрас столь поганой соломой, следовало бы четвертовать!

– Скажи спасибо мессиру, что ты провел ночь в казарме, а не на полу камеры. По крайней мере, твой тюфяк не вонял мочой, – укорил его Родрик.

– Сейчас разрыдаюсь от умиления, – Бранго сплюнул под ноги, но тут заметил приближающегося рыцаря. – О, милорд! Больно вы мрачны. Плохо спали? Неужто и вам пожадничали выдать перину?

Не вступая в разговоры, Дэниел дал знак следовать за ним и направился к воротам.

– Мессир, – рядом зашагал Родрик, – я взял на себя смелость поговорить с Грегом Морроу. Он не возражает, чтобы я и дальше помогал вам в расследовании.

– Вот как? Что ж, это добрая весть, я и сам хотел просить его о том же. Ты кажешься мне толковым парнем.

– Благодарю вас! Для меня это большая честь! И возможно, это поможет мне в карьере.

– Пф-ф-ф! – насмешливо фыркнул Бранго, но тут же застонал от головной боли. Последние две кружки пива вчера были лишними.

За воротами их ждала эльфийка.

– Куда отправимся сегодня?

Рыцарь окинул взглядом холодную улицу.

– Хочу поговорить с лекарем, что осматривал тела убитых. Может быть, он вспомнит что-нибудь...

– Мессир Грант! – сзади послышался торопливый стук подкованных сапог.

Обернувшись, рыцарь увидел спешащего к нему помощника шерифа.

– Хорошо, что вы еще тут! – Морроу тяжело дышал.

– Что стряслось, Грег?

– Беда! Только что получена весть, новое убийство! Опять нашли цветок!

– Где? – быстро уточнил рыцарь.

– Гильдия кожевников. Убит ее глава, Ма́ррод Серый. Труп даже не успел остыть.

– Нам нужны три лошади, Грег! И быстрее, время дорого!

Морроу кивнул, неодобрительно покосившись на эльфийку и полурослика, но ничего не сказал.

Животных им выдали без проволочек.

– Эй, я не умею ездить на таких громадинах! – запротестовал Бранго.

– Именно поэтому лошадей всего три, – бросил Дэниел. – Родрик! Подсади его позади себя и показывай дорогу. Нэриель, в седло!

Рыцарь легко вскочил на коня, и вскоре его команда, включая Грегора Морроу, уже неслась по улицам.

Цех гильдии кожевников оказался длинным зданием из обожженного кирпича. Кроме него, за дощатым забором торчало несколько построек для сушки и хранения шкур.

Внутри цеха полно столов – места для работы скорняков, без устали скоблящих и обрабатывающих сырье, и здесь же шьющих из него различные изделия.

Сейчас все рабочие толпились во дворе, живо обсуждая случившееся.

– Кто нашел тело? – спросил Дэниел, поднимаясь по винтовой деревянной лестнице.

Она вела в конторку, служившую хозяину кабинетом. Отсюда, с высоты, тот мог обозревать происходящее в цеху.

– Гонза, старший мастер, – пыхтел сзади Морроу, уже успевший перекинуться словами с дежурившими стражниками. – После разговора с хозяином, он ненадолго отлучился. А когда вернулся, Маррод был уже мертв. Мастер кликнул стражу, те, увидев голубые цветы, сразу отправили почтового голубя в гарнизон. По всему выходит, еще и часа не прошло, как Маррод Серый отдал богам душу.

Почему Маррода называли Серым, Дэниел понял, едва увидев тело. Цвет одежды покойного целиком состоял из пепельных оттенков, словно иных красок хозяин не признавал.

Маррод умер прямо за столом. Судя по положению тела, это произошло, когда владелец цеха повернулся к сейфу – обитому железом ящику. Дверца приоткрыта, в замке торчит ключ. На виске покойника зияла небольшая круглая рана. Тут же, под ногами, валялось окровавленное орудие убийства. Им оказался металлический пробойник, каким делают отверстия в кожаных изделиях. Из пуговичной петли на куртке мертвеца торчал пучок голубых цветов.

– Грег, позовите мастера, обнаружившего тело, – попросил рыцарь, осматривая небольшой герб позади покойника.

На щите, наискось поделенном на красную и белую части, красовались сапог и солнце. Их разделяла граница, схваченная аккуратными толстыми стежками. Щит венчала надпись: «Крепко сшит». Дэниел ничуть не удивился, увидев, что герб крест-накрест располосован глубокими царапинами. Вероятно, в ход пошел тот самый пробойник, что проломил висок жертвы.

– Любопытная вещь, – эльфийка указала на цепь с кандалами, брошенными возле покойника. – Не то чтобы ее редко встретишь, но здесь она слегка неуместна.

– Верно, – согласился рыцарь. – Послушаем, что скажут работники.

Мастеру Гонзе было около семидесяти лет. Несмотря на возраст и волнение, он неплохо держался. Из его рассказа выходило следующее. Старик с утра был у Маррода. Получив от него указания на целый день, мастер вернулся в цех и приступил к работе. Но вскоре Гонза решил уточнить у хозяина кое-какие детали. Поднявшись в его кабинет, мастер нашел там остывающий труп.

– Видел ли ты кого-нибудь подозрительного? – без особой надежды спросил рыцарь.

Но старик удивил. Оказалось, он действительно приметил странного незнакомца, одетого, как и большинство цеховиков. Видавшие виды штаны и куртка, кожаный фартук и шапка, нахлобученная по самые брови. Вокруг лица обмотан тряпичный шарф, словно владелец страдал простудой.

– Откуда же ты взял, что он незнакомый, коли лица не разглядел? – нахально вмешался полурослик.

– Глаза – чужие, – не смутился мастер. – Поработаете здесь с мое, каждые наперечет знать будете.

– И что же, мастер, неужели вы не подошли к нему? – подал голос Родрик.

– Ну, почему же? Я тут второй человек после хозяина, за порядком слежу. Но незнакомец, увидев мой интерес, ускорил шаг. Я даже кликнуть его не успел, как тот выскочил в дверь и был таков. Тут я замешкался: в руках-то у него пусто, выходит, он ничего не украл?

– И вы позабыли о нём, верно? – помрачнел рыцарь.

– Нет, – снова удивил их Гонза, – я послал за ним мальчишку, чтобы тот проследил, кто это здесь по цеху шастал.

– Мальчишку?! – Дэниел воспрял. – Где он?

– Так не вернулся еще.

– Интересно! – рыцарь подошел к лестнице и окликнул стоявшего внизу Морроу: – Грег! Если явится паренек от Гонзы, немедленно проводите его сюда!

– Скажите, мастер, – негромко спросила эльфийка, указав на окровавленный пробойник, – это местный инструмент?

Гонза взял заточенный стержень и покрутил в руках.

– Наш, тут и клеймо имеется, три крохотные буковки: «КЦМ».

– Что сие есть? – эльфийка приняла из рук старика пробойник, рассматривая клеймо.

– «Кожевенный цех Маррода».

– А кому принадлежит именно этот?

– Не ведаю. У нас их два десятка, все похожи.

Рыцарь покачал головой:

– Думаю, проведи мы ревизию, то без труда отыщем владельца. Только выяснится, что к хозяину он сегодня не поднимался, а его инструмент пропал с час назад. Надо дождаться мальчишку.

– Забавный цветок, – Бранго с любопытством разглядывал голубые лепестки на одежде мертвеца.

– Видел такие раньше? – спросил Дэниел.

– Не попадались. Но твой парень мне полночи глаз не дал сомкнуть, рассказывая, что это знак убийцы, за которым вы гоняетесь.

– Трепло, – снисходительно бросила эльфийка в сторону покрасневшего Родрика.

– Мессир, я лишь немного ввел его в курс дела. Ведь вы сами взяли Гивмина в команду, – оправдывался стражник.

– Всё так, Родрик. Но я надеюсь, больше ты никому не стал о том болтать? – Дэниел осторожно открыл дверцу железного ящика и принялся изучать бумаги Маррода.

– Клянусь!

– Пусть так и будет впредь, – рыцарь быстро перебрал листки и положил обратно.

– В гробу я видел ваши секреты, если из-за них пропущу обед, – пожаловался полурослик, изнывая от скуки.

Вид трупа его не смущал, словно Бранго по несколько раз на дню раскланивался с покойниками.

– Мастер Гонза, ты прежде встречал здесь эту вещь? – рыцарь указал на кандалы.

– Нет, – старик пожал плечами. – Хозяин давно отказался от труда рабов.

– Рабов? – заинтересовался Дэниел. – Выходит, раньше у Маррода были невольники?

– Ну да, обычное дело. Купленные на торгу пленники, попавшие в кабалу должники.

– И что же с ними стало?

– Кто умер, кого перепродали. Господин Маррод посчитал, что они плохо трудятся. В них не было стремления. То шкуру попортят, то иглы сломают. Хорошим ремесленником может быть только вольный. Тут прямой интерес – дал брак, остался без оплаты. Хорошо работаешь, будет больше заказов, а значит – денег.

– Может, кто-то из тех рабов затаил злобу на Маррода? Не помнишь ли ты такого случая?

– Нет, не припоминаю, – подумав, ответил Гонза.

– И как давно исчез последний раб? – спросила Нэриель.

– Должно быть, лет пять назад, – старик по очереди загнул пальцы на руке. – Да так и есть, пять годков минуло.

Дэниел опросил оставшихся работников. Кто-то даже вспомнил, что тоже видел в цеху незнакомца. К описанию таинственного гостя добавилось: пятно на лице, похожее на ожог; и светло-каштановые волосы, выбившиеся из-под шапки. Но главное, стражники, наконец, привели вернувшегося мальчишку.

Фрам, так звали подмастерье, оказался тощим юнцом одиннадцати лет. Мальчишка действительно нагнал чужака и принялся за ним следить. Задача несложная, ведь Фрам ориентировался на территории цеха, как рыба в родном пруду. Мужчина быстро избавился от рабочего фартука, в кустах у него оказался припрятан темно-серый плащ с капюшоном. Переодевшись и раздвинув болтающиеся доски в заборе, человек покинул территорию цеха.

– Он шел быстрым, уверенным шагом, словно хорошо знал город, – рассказывал Фрам. – Однако единожды всё-таки дал маху, свернув в узкую подворотню. Наверное, хотел срезать путь. Раньше там и в самом деле можно было пройти, сэкономив время. Но четыре года назад проход перекрыла глухая стена нового дома. Незнакомцу пришлось вернуться и пойти другим путем.

Слушатели молча переглянулись.

– Мне кажется, он несколько раз проверял, не идет ли кто за ним следом? – продолжил паренек. – Но я вырос на этих улицах и был осторожен. Думаю, он меня не заметил.

– Тебе удалось выяснить, где он закончил свой путь? – перешел к главному рыцарь.

– Да, это ночлежный дом госпожи Сальмы. Он скрылся внутри, и я потерял его из виду.

– Отчего же ты не зашел следом? – строго спросил Морроу.

– Рядом крутилась компания мальчишек, местных задир. Не раз бывало, что они меня поколачивали. Я не посмел приблизиться. Решил поскорее вернуться и рассказать всё мастеру Гонзе.

– Ты молодец! – похвалил Фрама Дэниел.

Наградив его монетой, рыцарь отпустил мальчишку.

Помощник шерифа собрал стражу. Он был готов хоть сейчас отправиться к указанному дому, чтобы перетрясти вверх дном.

Но Дэниел остановил его:

– Не горячитесь, Грег. Если он еще там, то никуда от нас не денется. Усильте патрули на соседних улицах, чтобы и мышь не проскользнула. Но ни в коем случае не хватайте всех подряд, это создаст шум и привлечет ненужное внимание. Только, если вы действительно опознаете его по приметам. Я же немедленно отправлюсь туда и осторожно выясню, кто этот человек, и там ли он еще?

– Но, мессир! Это может быть опасно! – похоже, Грегу не хотелось упускать случай лично схватить преступника.

– Если он действительно в доме, я дам вам знать. Ваша слава никуда от вас не убежит, Морроу.

– Что ж, как скажете, – уступил недовольный Грегор.

Ночлежный дом госпожи Сальмы оказался невысоким двухэтажным строением. Стены отсырели и покрылись мхом, на крыше давно не обновляли черепицу. Входная дверь скрипела и хлопала, пропуская посетителей. Множество небольших, тесных комнатушек позволяли хозяевам взимать с постояльцев умеренную плату. Заведение зарабатывало не качеством, но количеством.

Как и говорил подмастерье, возле дома действительно крутилась стайка юных оборванцев. Заметив рыцаря и его спутников, компания мальчишек, словно воробьи, разбежалась в стороны.

Оставив Родрика снаружи, чтобы не привлекать внимания обитателей ночлежки к мундиру стражника, Дэниел и оставшаяся компания вошли внутрь.

За стойкой маленькой конторки сидела пожилая хозяйка, должно быть, та самая госпожа Сальма.

Женщина взглянула на посетителей и сразу же определила в рыцаре человека, превосходящего статусом ее привычную клиентуру. Если она и удивилась, то сказать об этом не успела. Дэниел показал ей бляху законника и приложил палец к губам.

Бранго встал у лестницы, а Нэриель шагнула к коридору.

– Госпожа Сальма? – получив утвердительный кивок, рыцарь тихо продолжил: – Я ищу мужчину. Носит темно-серый плащ с капюшоном, на лице след от ожога, волосы светло-каштановые. Знаете такого?

– Да. Мой постоялец, – подтвердила женщина.

– Прекрасно! Он здесь?

Хозяйка растерянно пожала плечами, пояснив:

– Недавно возвращался. Но он снимает номер с запасным входом, – дверь с обратной стороны дома. Вздумай жилец выйти через нее, я бы не увидела.

Дэниел подал знак эльфийке, и та, кивнув, вышла на улицу.

– Расскажите мне о нём подробнее.

– Назвался Уильямом. Для обогрева купил хорошие сухие дрова, тройной запас. Странно, что при таких деньгах он не нашел чего-то получше моего заведения. Хотя свободных углов сейчас в городе, поди, и не осталось.

– Опишите его.

– Среднего роста, не тощий, не тонкий, скорее ближе к крепкому. Руки сильные, натруженные, мозолистые. Но не ремесленник и не селянин, этих я повидала на своем веку. Всё время кутался в шарф, что при такой погоде неудивительно. И на его лице действительно есть след – ожог или крупное родимое пятно.

– Запомнилось ли что-нибудь еще? Глаза, форма носа, шрамы или, может быть, татуированные рисунки? – уточнил Дэниел.

– Глаза как будто карие, нос обыкновенный. Да я особенно и не вглядывалась, без того гостей хватает.

– Может, его кто-то навещал? Друзья, посетители?

Госпожа Сальма отрицательно покачала головой.

– О нём никто, кроме вас, не спрашивал. Уильям просил не тревожить его и не посещать комнату без разрешения. Сказал, что ценит уединение и покой. Ну а мне-то что, раз платит? Я лишь предупредила, что коли так, пусть сам опорожняет ночной горшок и выгребает золу из очага. Он не возражал.

Вскоре вернулась Нэриель.

– У двери, во дворе свежие мужские следы. Ведут от дома к соседней улице, а там теряются среди прочих. Человек ушел незадолго до нашего появления и нес какую-то ношу.

– Какая из комнат его? – спросил Дэниел хозяйку.

– Третья с конца, с медной ручкой.

– Что ж, посмотрим, – рыцарь направился к коридору.

Несколько минут эльфийка прижимала ухо к замочной скважине.

– Ну? – рядом нетерпеливо сопел полурослик. – Слышно что-нибудь?

– Тихо. Если там и есть кто-то, то не дышит.

– Что ж, не будем больше терять время, – Дэниел передал Нэриель полученный от хозяйки запасной ключ, – отпирай.

Девушка аккуратно сунула ключ в скважину, беззвучно повернула и чуть приоткрыла дверь. Пальцы аккуратно скользнули в щель, пробежавшись снизу доверху. Но никаких сюрпризов, активирующих ловушки, не обнаружила.

– Добро пожаловать! – Нэриель раскрыла дверь шире и обнажила саблю.

Бранго хмыкнул и зашел последним.

Комната была пуста. Небольшое помещение тонуло в тревожном полумраке. Дневной свет, пробиваясь сквозь щель меж рассохшихся ставен, едва разгонял темноту. На грубо сколоченном столе лежала деревянная плошка с остатками еды, рядом – огарок свечи. Над деревянной бадьей, наполненной водой, – потускневший кусок полированного металла, служивший зеркалом.

Дэниел остановился возле сложенного из булыжников очага. Взглянул на запас дров, потрогал золу.

– Еще не остыла.

Эльфийка вытащила из-под топчана какой-то предмет и позвала:

– Посмотри!

Рыцарь взял в руки простенькую матерчатую куклу с пуговичными глазами. Пуговицы были разные: коричневая поменьше и белая покрупнее. Игрушку не раз чинили, платьице носило следы множественной штопки.

Дальнейший осмотр добавил еще несколько деталей: кучку стружки и деревянную заготовку. Кто-то пытался выстругать ножом маленькую лошадку. А на закопченной стене рядом с очагом нашлись следы рисунка: изображение взрослого человека, держащего на руках ребенка.

Бранго тоже внес свой вклад:

– Мессир, на столе остались фрагменты лечебных трав. Судя по составу, из них готовили лекарство от простуды.

– Любопытно, да? – усмехнулась эльфийка.

– Пожалуй, – согласился Дэниел. – Значит, с ним ребенок. Но почему Уильям ничего не сказал об этом Сальме, снимая комнату?

– Очевидно, не желал, чтобы кто-либо связал его с такой приметой, – ответила Нэриель. – Мужчина без жены, но с ребенком бросается в глаза. Его легче запомнить.

– А ожог на полморды? – удивился Бранго. – Это ли не примета?

– Ожог или родимое пятно можно скрыть, замазать, а вот ребенка видно издалека, – не согласилась Нэр. – Найти человека с таким описанием куда проще, чем просто одинокого мужчину. Даже в переполненном городе. А он знал, что его будут искать.

– Возможно. Но куда он отправился? И главное, вернется ли? – рыцарь посмотрел на прикрытое ставнями окно.

– Вещей нет, – отметила эльфийка, – правда, мы не знаем, что вообще у него есть. С одной стороны, если он осторожен, то вряд ли вернется. С другой – откуда ему знать, что здесь засада? Искать новый ночлег с ребенком на руках – то еще занятие.

– Вот что мы сделаем, – принял решение рыцарь. – Ты, – Дэниел указал на эльфийку, – сходи за Родриком. Передай ему новую примету, по которой следует искать нашего Уильяма. Пусть Родрик возьмет лошадь и найдет помощника шерифа. Морроу должен отправить весть в ночлежки и гостиницы, чтобы те обратили внимание на всех мужчин с детьми. Когда Родрик вернется, ты, – рыцарь взглянул на Бранго, – займешь с ним наблюдательную позицию во дворе. Если Уильям всё-таки придет, заранее нас предупредите. Например, крикните что-нибудь, изображая пьяных.

– Что? Торчать весь день на улице в компании юного дурака? – возмутился Бранго. – В такой холод?

– Возможно, и ночь тоже.

– Мессир, помилуй, за что мне эти муки?!

– Нэриель, там есть где укрыться? – спросил Дэниел.

– Впереди, в трех десятках шагов стоит дом. На его первом этаже скобяная лавка. Из нее неплохой вид на ночлежку. Если договориться с хозяином, тот мог бы им выделить место у окна.

– А обед? И ужин? Я с утра крошки во рту не видел! Что мы будем есть в той лавке? Замки и гвозди?

– Думаю, госпожа Сальма не откажется отправить посыльного до ближайшей харчевни. Расходы я ей возмещу, – подвел итог рыцарь.

***

Словенские земли, окрестности города Вирна

Цитадель «Ордена Воронов»

Двадцать пять лет назад

По итогам прошедшего испытания право стать оруженосцами получили пять юношей. В их числе оказались Дэниел и Адриан. Отвратительное создание Мрака, монстр Брагазар был сражен, и для молодых людей настал час славы.

Во внутреннем дворе цитадели подходила к концу церемония посвящения. Пять молодых людей выстроились в шеренгу напротив статуи первого магистра ордена. Она являла собой сурового мужчину в доспехах и с вороном на плече. Руки каменного изваяния смыкались на рукояти меча, и на одном из пальцев камнетес изобразил кольцо «Раврин». Легендарный, но, к сожалению, давно утерянный орденом артефакт.

Нынешний магистр Раймонд, одетый в черные с серебром доспехи, торжественно спросил:

– В чём миссия нашего ордена?

Юноши слитным многоголосьем произнесли слова устава:

– В защите мира от темных сил и порождений Мрака, угрожающих Альтарии.

– Кто мы?

– Стражи границ между светом и тьмой, надежда тех, кто нуждается в помощи.

– Кто есть Ворон?

– Ворон – символ охраны и бдительности в опасные времена. Ворон – свидетель прихода ночи, в которой оживают тайные угрозы. Ворон – страж и проводник ордена в темный час.

– Истинно так! – провозгласил магистр. – Я сегодня вручаю вам символ нашего братства. Вы становитесь оруженосцами, и каждый получит право служить своему рыцарю и командиру. Отныне лишь шаг отделяет вас от собственного рыцарского звания. У кого-то этот шаг будет скоротечным, у других – растянется на годы. Иные и вовсе сложат голову, так и не став рыцарем. Но каждый из вас знает, что «Орден Ворона», это не лестница тщеславья. Служение принципам «Сумеречной птицы» – вот то важное, что объединяет всех нас. И ваше служение начинается сегодня. Больше вы не кандидаты, вы – Верные!

Верные, как именовали оруженосцев в ордене, по очереди получили из рук магистра серебристое кольцо в виде птичьей головы, внешне схожее с легендарным «Раврином» Первого магистра. С обратной стороны выгравирован девиз: «Vigilantes in Tenebris» – «Бодрствующие во тьме».

Магистр Раймонд взглянул на крепостные стены, где во множестве сидели настоящие во́роны, крупные, черные. Те, словно повинуясь приказу человека, покинули свои насесты и слетелись к Раймонду. Устроившись подле него, птицы внимательно разглядывали свежепосвященных Верных.

– Однажды вы научитесь обращаться к ним, – Раймонд указал молодым людям на черную стаю, – и в трудный час они придут на помощь. Не ждите от них многого, но даже эта малость может спасти вам жизнь.

Глава 8

Город Вигельбург

Альдерское королевство

Бледное осеннее солнце катилось к закату. Густые сумерки заволокли улицы, обряжая город в темный покров. Зашелестел дождь, но пронзительный ветер быстро разогнал низкие облака. Ночь принялась споро вколачивать в небо всё новые гвозди звезд, пока черный купол неба не оказался усеян мириадами холодных огней.

– Вижу, ты уже изрядно поломал голову над этой задачкой, – промолвила Нэриель, убирая выправленный точилом метательный нож.– Что скажешь?

Рыцарь оторвался от своих мыслей.

– Ты права. История складывается интересная. Кто-то, ранее бывавший в Вигельбурге, вернулся в город и начал убивать жителей. Он неплохо знает улицы, но давно здесь не был, оттого и сунулся по ошибке в глухой тупик, уходя из цеха кожевников.

– Уильям?

– Или Тед, как он представился развозчику дров. Уверен, эти имена вымышленные.

– Ты всё же думаешь, что это один человек? А как же отметина на лице? Слуги предыдущих жертв о ней ни словом не обмолвились.

– Это так. Но ты права, отметину можно скрыть, если постараться. Однако почерк убийств один и тот же.

– Не поспоришь. Что еще?

– Между жертвами есть кое-что общее, и кроется оно не в гербах или цветах. Те – лишь следствие. Точка, которую убийца ставит, выполнив работу.

– Тогда что же это, рыцарь?

– Время. Нотманд принял должность шерифа семь лет назад, сразу перескочив от младшего командира до начальника стражи. Неспроста на его тело бросили старую сержантскую нашивку. У баронессы оказались распущены волосы, как у незамужней. Как мы теперь знаем, она пошла под венец около пяти лет назад. Купца когда-то именовали Зерновым королем, и что мы нашли на трупе? Колосок пшеницы. Ну и, конечно, Маррод, использовавший труд рабов. Отсюда и кандалы. Здесь нет совпадений и случайностей – убийца взывает к прошлому! К чему-то, что случилось около шести-семи лет назад. Если узнаем, что тогда объединяло жертв, поймем и мотив. Убийцу станет искать проще.

– Но всё же, при чём тут гербы? И столь странный способ убийств?

– Я тоже ломал над этим голову. И именно герб Маррода натолкнул меня на ответ.

– Я само внимание! – с интересом подалась вперед эльфийка.

– Орудием смерти убийца проводит связь между гербом и его владельцем. На гербе шерифа среди прочего изображен меч, и владельцу вспарывают горло. У баронессы – солнце, роза и чаша. Не знаю, что планировал убийца изначально, но увидев поблизости от Шарди садовые ножницы, не раздумывая воспользовался ими. Связь между розой и этим инструментом действительно есть. И если в первых двух убийствах намек еще не столь очевиден, то купца душат веревкой. Это аллюзия к веревочному ярму быка на его гербе. И, наконец, герб владельца кожевенных мастерских.

– Помню его, – подтвердила девушка. – Две половины, сшитых нитью. Погоди… через дырки от пробойника?

– Именно. Он-то и пошел в дело. Не будь его, это был бы сапожный нож, шило или что-нибудь еще. Если бы убийца заколол шерифа его же мечом, а баронессу отравил из чаши, возможно, я бы разгадал загадку раньше. Но, видимо, преступник не имел такой возможности. Он импровизировал и спешил.

– Знаешь, пожалуй, в этом что-то есть, – задумалась эльфийка. – Но ты не рассказал, зачем он перечеркивает гербы.

– Это как раз несложно. Думаю, он хочет показать, что владельцы их не достойны. То есть люди без чести.

– Боги! Неужто мы охотимся за мстителем?

– Или с исполнителем чьей-то мести. Но у него на руках ребенок, которого наш Тед-Уильям благоразумно не берет на дело. Его это дитя или нет – не столь важно. Главное, что он к нему привязан, об этом говорят игрушки и рисунок, – Дэниел указал на стену возле очага. – А значит, у нас есть шанс отыскать преступника. Хорошо бы до того, как придется разглядывать очередной перечеркнутый герб.

– Осталась еще одна загадка. Голубой цветок. К чему он? – Нэриель плотнее закуталась в теплый плащ.

– Ответа на этот вопрос у меня пока нет, – признал рыцарь.

Ближе к утру задремавшего Дэниела разбудила похабная ругань. Он открыл глаза и увидел эльфийку, осторожно следящую за улицей через ставни.

– Что там? – тихо спросил рыцарь, потянувшись к мечу.

– Бранго изображает пьяного. Впрочем, ему и стараться не надо.

– Там есть еще кто-нибудь?

– В такой тьме даже мне почти ничего не видно. Какой-то силуэт в тумане. Если он и шел сюда, то теперь остановился. И не наш картежник тому виной. Может, почуял что-то?

Дэниел замер у двери, обнажив меч. Нэриель извлекла саблю. Наконец, послышался негромкий звук шагов, а потом снова наступила тишина.

– Он не придет, господин! – вдруг, явственно прозвучал мальчишеский голос.

Человек и эльфийка переглянулись. Дэниел распахнул дверь.

Неподалеку стоял мальчишка, рыцарь узнал в нём одного из ребят, что утром крутились возле дома.

– Почему? – спросил Дэниел.

– Если заплатите, я скажу.

Рыцарь достал из кошеля монету и бросил юному оборванцу:

– Если рассказ будет интересным, получишь еще одну.

Тот убрал деньги под куртку и обернулся, услышав шаги Родрика и Бранго. Они перекрыли ему путь к отступлению. Но оборванец и не подумал давать стрекача. Лишь кивнул и подышал на замерзшие пальцы.

– Человек, которого вы караулите, не вернется. Он платил, чтобы мы приглядывали за его жильем и сообщали, если рядом будет крутиться кто-то посторонний. Вчера утром мы увидели, как за ним следил подмастерье из кожевенного цеха. Кажется, его имя Фрам. Увидев нас, тот убежал. Мы предупредили об этом Уильяма. Он похвалил нас, дал денег и сказал, что больше приглядывать за домом не нужно.

Услышав это, эльфийка выругалась сквозь зубы.

Мальчишка продолжил:

– Уильям собрался и вышел, держа на руках какую-то ношу. Затем явились вы, один из наших подслушал, как Сальма рассказывала вам об этом человеке. Мы смекнули, что вы остались его караулить.

– И осмелев к утру, вы решили взять денег уже с нас? – догадался рыцарь.

– Ну да.

– Жаль, что эта мысль не пришла вам в головы раньше, – хмуро произнес Дэниел. – Мы потеряли здесь уйму времени.

Тем не менее он отдал обещанную монету.

Счастливый паренек тотчас растворился в утреннем тумане.

– Зачем вы отдали ему деньги, милорд? – отчаянно зевая, спросил Бранго. – Надо было всыпать ему горячих, ведь это по его милости мы попали впросак.

– Он тут ни при чём, это моя вина. Мог бы и сам сообразить, что наш беглец может выкинуть подобную шутку. А обмани я этого мальчишку, кто знает, может, в следующий раз он снова его о чём-нибудь предупредит, если встретит.

– Возможно, хозяйка дома сможет вспомнить еще что-нибудь? – с надеждой спросил Родрик.

Судя по осунувшемуся лицу, стражник был единственным, кто не спал всю ночь в скобяной лавке.

– Попробуем узнать, – подумав, согласился рыцарь.

Как ни удивительно, но страдавшая бессонницей хозяйка действительно смогла вспомнить любопытную деталь…

Однажды постоялец спросил, есть ли в округе хороший аптекарь? Сальма порекомендовала обратиться к господину Фломму, что держит лавку у Хромого моста. Зачем ему понадобился аптекарь, она не знала. Может, этот Уильям сведущ в порошках и мазях и искал работу. Может быть, сам нуждался в услугах целителя, мол, мужики сейчас часто цепляют какую-нибудь заразу, пользуясь доступностью шлюх. Накануне, соседка Сальмы гадала ей на картах, выпали «Вельможа» на «чародеях» и «негаданная встреча».

Хозяйка ночлежного дома весь день провела в предвкушении обещанного гостя и потому не придала вопросам постояльца должного значения.

– Даю всем время выспаться, – сказал рыцарь, взглянув на гаснущие звёзды. – К «Шумному» часу навестим аптекаря, думаю, он как раз откроет лавку. Может быть, там нам повезет больше.

Разумеется, возражать никто не стал. Родрик и Бранго скрылись в скобяной лавке, а Нэриель устроилась на топчане уже знакомой комнаты. Сам Дэниел предпочел стул.

Прислонившись к стене, рыцарь уже было сомкнул веки, как услышал вопрос:

– Почему ты не стал смотреть… хм, «прошлое» в цеху кожевников? Неужели не интересно узнать, как убили Маррода?

– В этом нет нужды. Я и так догадываюсь, что убийца, поднявшись в кабинет, каким-то образом убедил Маррода достать рабочие бумаги. И едва тот потянулся к ящику, злодей нанес удар пробойником. Затем подкинул кандалы, цветок и перечеркнул герб. Картина ясна, а нюансы ничего не изменят.

Рыцарь машинально нащупал под одеждой крышку деревянного пенала. Разумеется, он не стал рассказывать эльфийке о том, что чудодейственных горошин для погружения в Тень у него осталось слишком мало.

Едва наступил «Шумный» час – время, когда проснувшиеся горожане наполняют улицы города, Дэниел отправил Родрика и Бранго к аптекарю, а сам в сопровождении Нэриель навестил судью Расса.

Юрген был задумчив. Отпив вина из богатого кубка, он произнес:

– Шесть-семь лет назад? Пока не могу припомнить ничего общего в делах шерифа, купца, баронессы и Маррода Серого, – судья взглянул на секретаря. – Думаю, Кром был прав. Рогар Нотманд по долгу службы неплохо знал обоих торговцев, да упокоят боги их души, но при чём тут Шарди Вольм?

– У подозреваемого в убийстве, некого Уильяма, есть ребенок. Не сочтите вопрос странным, но не связано ли это дитя с семейством Вольмов?

– Не ее ли это ребенок? Бросьте, Дэниел. Если бы Шарди оказалась в положении, да еще выносила ребенка, это невозможно было бы скрыть. Лекарь, слуги, повитухи, кто-нибудь обязательно бы проболтался. Что касается ее супруга, то и о его романах на стороне тоже никто ничего не слышал.

– Хорошо. Но, может быть, вы знаете, с чем связан неожиданный взлет карьеры покойного шерифа?

– Это решение наместника. Назначение шерифов – его привилегия. До меня доходили слухи, что Рогар Нотманд сумел проявить себя на службе, но подробностей я не знаю. Однако непременно попробую это выяснить.

– И последнее. Не было ли в городе человека, судьба которого скрестилась с каждым из убитых? Возможно, человека, имевшего собственный герб.

– Хотите сказать, что следует искать связь не в отношениях между убитыми, а того, кому они насолили? Человека высокого положения?

– Убийца неспроста вычеркивает их гербы. Для простолюдина они мало что значат. Несомненно, здесь кроется какой-то тонкий мотив.

– Пожалуй, вы правы. Сперва я тоже рассматривал версию о сведении счетов. Но призна́ю, не сумел заглянуть настолько далеко. Что ж! Как только у меня появятся новости, я немедленно дам вам знать.

Распрощавшись с судьей, Дэниел вышел из дома. Эльфийка, дожидавшаяся его во дворе особняка, поднялась со скамьи.

– Куда теперь? – девушка подтянула пряжку ремня, подчеркнув стройную талию.

– К «Слепому коту». Надеюсь, наши приятели выяснили что-нибудь у аптекаря.

Секретарь судьи с интересом проводил взглядом удаляющуюся пару, задержавшись на изящной фигуре эльфийки. Едва гостей поглотила улица, Кром вздохнул, и вернулся к работе.

***

Земли Теней

Двадцать два года назад

– Проклятье, Дэниел, у меня, кажется, рёбра сломаны! – юноша охнул и оперся на плечо товарища.

– Терпи, Адриан, надо отойти подальше! Я не могу вытащить нас обоих в такой близи от Колодца Тьмы.

– Тогда оставь меня и беги за помощью!

– Ты же знаешь, что я не успею. Твари доберутся до тебя прежде, чем я вернусь с подмогой!

– Ох, ну и дураки же мы с тобой, Дэнни! – Адриан улыбнулся сквозь боль. – Влезть в такие приключения… И всё ради того, чтобы доказать Беа́те, кто из нас достоин ее внимания? Скажи честно, ты рассчитывал хотя бы на ее поцелуй?

– Нет, она ведь даже не догадывается о нашем пари.

– Вот и я ей ничего не сказал. И это паршиво, Дэнни. Никто даже не знает, что мы затеяли, и где нас искать.

– Побереги силы, Адри, хватить болтать.

Дэниел оглянулся, боясь в любой миг увидеть погоню. Первых гончих им удалось убить. Но юноша не сомневался, что по следу уже идут десятки новых, привлеченных человеческой кровью. А накровило изрядно. Несмотря на перевязанные раны, тонкая капель алых точек тянулась за ними от самого Колодца.

Сейчас обоим стало очевидно, что затея и впрямь сумасбродная. Юноши решили померяться мастерством, кто из них сразит больше тарку́нов, прежде чем придется поворачивать назад.

Таркуны, похожие на пауков создания, водились в Тенях в большом избытке. Плодились они у странных мест (а впрочем, были ли там места не странные?), называемых Колодцами. Черные отверстия, над которыми дрожал воздух, из которых исторгались мерзкие существа. Вблизи Колодцев время то замедлялось, то ускорялось в несколько раз. Порой можно увидеть, как какая-нибудь мелкая тварь, медленно, словно в муках роженицы, появляется наружу. А иногда Колодец выплескивал какого-нибудь гиганта одним росчерком.

Раз!

И усеянная бивнями и клыками башка уже несется на тебя оттуда, где миг назад еще ничего не было. Чем больше диаметр колодца, тем большего монстра он мог исторгнуть.

Юноши, обладая некоторой степенью благоразумности, выбрали для соревнования колодец поменьше. Путь к нему указал Адриан, он давно и усердно пытался составить карту Теней. Хоть старшие товарищи и называли эту затею пустой, ведь примерно каждый новый сезон года Тени приходили в движение, и местность менялась до неузнаваемости.

То, что всё пошло не так, юноши поняли уже у Колодца. Пауки исправно набегали на людей, и те рубили их, как палкой крапиву. Дэниел держал счет на двадцати трех, а Адриан на девятнадцати. За азартом соперники не заметили главного: чем ближе они подбирались к темному отверстию, тем быстрее оно выплевывало новых существ.

А потом произошло скверное. Колодец хлюпнул и увеличился в диаметре. Прежде чем оруженосцы сообразили, что происходит, из отверстия выпрыгнули твари покрупнее. Из короткой схватки люди вышли победителями, но Адриан получил такую рану, что Дэниелу пришлось тащить его на себе. Самым же неприятным стало открытие, что двое юношей не могут покинуть Тени по своему желанию, как это обычно и бывало. Что-то мешало управлять перемещением, словно мрачная аура Колодца держала их подобно паутине. Дэниел чувствовал, что один он еще мог бы попытаться, но Адриан точно бы не справился. Не помогали даже «Зёрна Теней», что обостряли чувства до предела и позволяли нырять во Мрак и обратно, словно в прозрачную воду.

Адриан стонал, мотал головой, но не мог ощутить спасительный выход. И ко всему прочему у них теперь осталась только одно «Зерно» на двоих.

– Ты не помнишь, какой был счет? – вновь подал голос Адриан, сплюнув в серо-пепельную траву сгусток крови.

– До того как мы отбились от гончих или после?

– После.

– Нет, пожалуй, не помню. Как-то всё быстро закрутилось. И не плюй кровью, она притягивает тварей.

– Брось, за нами уже такой шлейф, что это ничего не изменит. Лучше бы тебе действительно меня оставить, я же вижу, ты еле идешь. Если на нас сейчас навалятся, у тебя даже не будет сил отбиться.

– Прекращай, Адри. Сказал же, я тебя не брошу.

– Ну и дурак. Нет, я бы тоже не бросил, но два мертвых гордеца – это хуже, чем один.

– Я чувствую, что надо потерпеть еще немного. Аура Колодца слабеет тем сильнее, чем дальше мы отходим.

– Что ж, если нам всё-таки будет суждено выбраться, знай, я уступаю тебе право добиваться благосклонности Беаты.

– Что-то ты совсем сдал, Адри, – удивленно повернул голову к товарищу, Дэниел. – Не узнаю тебя. То ты готов лезть ради нее в самое пекло, то вдруг отступаешь, едва получив пару ссадин.

Адриан попробовал рассмеяться, но прикусил губу от полыхнувшей в боку боли.

– Если честно, брат, мне больше по нраву темноволосые девушки. И вообще, я не ради ее сердца тебя на это подначивал.

– Подначивал? – Дэниел резко остановился, и его глаза гневно вспыхнули. – Что ты хочешь этим сказать? Я думал, она тебе небезразлична настолько, что только за ее взгляд ты готов отдать жизнь! Я, по крайней мере, точно! И ты знал это!

– Да, в этом всё и дело. Куда подевался мой верный товарищ по детским играм? Мой собрат, соратник и опора? Сначала ты стал так много проводить времени за учебными практиками, что я не мог вытащить тебя, просто чтобы распить кувшин вина. А когда в цитадели появилась Беата, ты и вовсе пропал. Мне захотелось встряхнуть Дэниела, снова встать плечом к плечу со старым другом.

– И только ради этого ты придумал пари? Боги! Ты безумец, Адриан! Я думал, что в этом испытании решится будущее одного из нас, а для тебя это просто развлечение?

– Ну почему развлечение? Согласись, это была хорошая практика. И мы узнали кое-что новое о природе Колодцев, тоже ведь неплохо?

– Адриан, прошу тебя Создателем Альтарии, заткнись! Если бы ты не выглядел настолько скверно, клянусь, я бы сам придушил тебя!

Погоня всё-таки нашла их. Вытянувшись в цепочку, стая серых омерзительных существ выскочила из-за нагромождения камней.

– Ну, вот и всё, брат, кажется, это будет наш последний бой, – едва слышно прошептал Адриан, с трудом сжимая рукоять меча. – Прости за всё, я действительно был идиотом, втянув тебя в эту историю.

Дэниел напрягся, ухватил товарища за плечо и шагнул навстречу тварям. В пальцах лопнула последняя темная горошина. Тела хищников вытянулись в прыжке, клацнули челюсти, но людей перед ними уже не было.

– У тебя получилось, Дэниел! – Адриан оторопело смотрел на двор знакомой с детства цитадели. – Ты вытащил нас обоих! Буквально из пастей гончих!

– Да, только мы, кажется, попали в новый переплет…

К оруженосцам, хмурясь, шли мастер Мелбах и сам магистр Раймонд.

***

Город Вигельбург

Альдерское королевство

Бранго и Родрик сходили не зря. Аптекарь действительно запомнил искомого покупателя. Тот приходил накануне и расплатился полновесными грейхордскими таллерами, которых давно не видывали в этих краях. Аптекарь продал незнакомцу травяной сбор, а он уточнил, какую дозу нужно принимать ребенку семи лет. По описанным симптомам торговец выяснил, что ребенок болеет лиходи́цей – тяжёлой простудой с высокой смертностью. Аптекарь сказал мужчине, будто слышал, что у Исерий́ских монахов, приходящих в город каждый шестой день, есть средство от этой болезни. По крайней мере, те, кто вкушают пищу, доставленную из их храма, иногда выздоравливают.

– Когда в городе снова появятся монахи? – тотчас спросил Дэниел.

– Не ранее, чем через три дня, – подсчитал Родрик. – Как раз на две Луны будет шестой день.

– Так… А где расположен монастырь?

– Около шестидесяти миль к западу от города, – снова ответил стражник.

Дэниел ненадолго задумался.

– Человек, которого мы ищем, вряд ли будет дожидаться возвращения монахов. Раз болезнь так серьезна, думаю, он сам поспешит в их обитель.

– Мессир, неужто ты задумал навестить Исерийских святош? – удивился полурослик, попивая пиво из кувшина. – По таким-то дорогам, да в столь лихое время?

– Именно так мы и поступим, – кивнул рыцарь, поднимаясь из-за стола.

– Мы? – рука Бранго замерла, не донеся кувшин до рта.

– Ты едешь с нами. Ради такого случая подыщу тебе пони.

– Но, мессир! – взвыл алхимик. – На дорогах опасно!

Дэниел, не удостоив его ответом, пошел к выходу.

***

Дорога действительно оказалась скверной. Грязь чавкала под копытами, холодный ветер норовил забраться под одежду и выстудить всё тепло. Вдобавок пони, на котором ехал Бранго, имел такой же вздорный характер, как и его наездник. Мохнатая лошадка недовольно фыркала, била копытом и то и дело норовила сойти с пути. Полурослик, едва удерживая поводья, кутался в шарф и сыпал проклятиями. Он уверял спутников, что ему специально подсунули столь мерзкое животное из самого злого умысла.

К счастью, тракт оказался почти пустым. Должно быть, звери и разбойники тоже не спешили выбираться из берлог в плохую погоду. Лишь раз им встретилась группа селян, понуро бредущих через раскисшее от дождей поле. Да спустя еще час встречный всадник – посыльный в пестрых одеждах городского магистрата, уступил дорогу.

Вскоре перед путниками предстал монастырь Исейры.

Богиня магии и знаний почиталась учеными всех народов Альтарии. В дварфийской культуре она известна как Магноста, у эльфов – Нирея. На холодных окраинах Севера, в песках жаркого Юга, загадочного Востока и окраинного Запада у нее были и другие имена. Но в Срединных человеческих Землях она звалась Исейрой.

Строгие стены монастыря, сложенные из охристого песчаника, возвышались над склоном, что поднимался всё выше, постепенно превращаясь в могучую гору. Где-то там, на вершине, стонали под свирепыми ветрами темные ели, да жался по голым скалам бледноватый мох.

Дорога побежала наверх, петляя и закручиваясь, пока не нырнула в узкую арку. Деревянная решетка оказалась поднята, и лошади, стуча подковами по узкому мосту, въехали во двор монастыря.

Прибывших встретили спокойно, хоть и немного настороженно. Несколько мужчин в светло-серых балахонах держали в руках крепкие, окованные железом посохи. Судя по характерным вмятинам, оружие не раз пускалось ими в ход. И, несомненно, из этих стычек владельцы выходили победителями.

Дэниел показал бляху законника, и двое монахов поклонились и взяли лошадей под уздцы. Когда рыцарь и его спутники спешились, к ним вышла высокая женщина с пронзительными синими глазами.

– Я аббатиса Най́ра, – представилась она. – Что привело вас в дом владычицы Исейры?

– Я Дэниел Грант, а это, – рыцарь обвел рукой помощников, – мои спутники. Мы прибыли, расследуя цепочку загадочных смертей, случившихся в Вигельбурге. Должно быть, вам знакомо имя верховного судьи Юргена Расса? В знак полномочий он вручил мне это.

Аббатиса задумчиво взглянула на овальную бляху в ладони Дэниела.

– Безусловно, я знаю судью. Но чем я могу вам помочь?

– Ходят слухи, что вы владеете секретом зелья, способного унять болезнь лиходицу. Хочу узнать, не спрашивал ли кто о нём у вас в последнее время?

В ответ женщина грустно улыбнулась.

– Не проходит и дня, чтобы очередной страждущий не явился к воротам монастыря и не попросил еду, кров или лекарство от болезни. Иногда я думаю, что стала бы счастливее, попроси из них хоть кто-нибудь взглянуть и на свитки, что во множестве лежат в залах обители. Но, видимо, сейчас не время для знаний. Ведь ими не набьешь живот и не уймешь боль, бередящую тело. Те же, кто тянулся к духовной пище, сгинули в пламени недавней войны. В последний ее год люди, хлебнувшие лиха от колдунов лорда Ка́смуса, проламывали головы всем, кто хотя бы умел читать. Даже наш монастырь за неполный год выдержал два стихийных приступа разъяренной толпы. Люди полагают, что именно знания и волшба сгубили их близких. Но вы спросили о лекарстве. Да, за ним приходят многие.

– Мы ищем конкретного человека, – уточнил Дэниел, – Мужчина, светло-каштановые волосы, на лице приметный ожог или родимое пятно. Он мог назваться Уильямом или Тэдом.

– Нет, я не припомню такого, – подумав, ответила аббатиса. – Единственный известный мне Уильям – слепой старик, что собирает милостыню на городской площади. Среди Тэдов я знаю троих. Но никого с похожим описанием. Двое безногих калек и наш монах. Но он глух и нем вот уже лет десять, – женщина указала на одного из мужчин с посохом.

– Возможно, искомый нами человек был с ребенком, – не сдавался рыцарь. – По крайней мере, лекарство ему нужно для него. Дитя сильно болеет, и я полагал, что человек обязательно явится к вам.

Найра удивленно взглянула на рыцаря и уточнила:

– Лекарство для девочки? Семи лет?

– Именно! Значит, он всё-таки был здесь?

– Да, но выглядел молодым брюнетом без указанных отметин. Разве что на виске едва заметный сабельный шрам. Посещал нас недавно, верхом, и поведал о своей беде. Я не смогла ему отказать. Он пожертвовал монастырю большую сумму денег, забрал лекарство и уехал. Я предупредила его, что без искренних молитв Исейре полученное им средство – не более чем просто сушеные травы.

– Как давно это произошло? – в нетерпении спросил Дэниел.

– Не более получаса назад. Странно, что вы с ним разминулись.

– Ну, конечно! Тот всадник в одеждах городского магистрата! – озарила рыцаря догадка.

– Да, это он, – подтвердила аббатиса.

– Благодарю вас, – поклонился ей Дэниел.

– Мессир, быть может, мы еще сумеем его догнать? – с надеждой предположил Родрик.

– Молю об этом всех богов! – Дэниел вскочил на коня.

– Тот посыльный мне сразу не понравился! – сопел Бранго, забираясь в седло.

– Не удивлена. Странно, что тебе вообще хоть кто-то нравится, – бросила эльфийка, пришпоривая скакуна.

Копыта лошадей загремели по деревянному мосту, небольшой отряд устремился в погоню.

Глава 9

Они настигли беглеца на полпути к городу. Тот осторожно ехал по тяжёлой и липкой рыжей грязи, старясь беречь ноги коня. Поэтому, даже не смотря на отставшего Бранго, чей коротконогий пони никак не мог угнаться за обычными лошадьми, отряд Дэниела догонял одинокого всадника.

Его фигура неподвижно возвышалась на холме среди деревьев, он внимательно высматривал что-то впереди, не решаясь продолжить путь. Услышав шум погони, всадник обернулся, оценивая ситуацию. Наконец, приняв решение, человек пришпорил коня и скрылся за холмом. Лошади преследователей быстро миновали возвышенность и понеслись за беглецом. И тут-то Дэниел понял, что задержало на холме человека в одежде посыльного.

Впереди в бледных лучах осеннего солнца блеснула сталь. Группа вооруженных людей умело перекрыла дорогу деревянной рогаткой. Рядом пылал небольшой костер для обогрева, стоял наспех срубленный шалаш и походная палатка. Ветер стелил дым по земле и относил в сторону леса. Оттого-то Дэниел и не сразу увидел заслон, в отличие от беглеца. Но выбора у последнего не оставалось.

Он гнал коня вперед, позабыв об осторожности. И надо отдать должное, его расчет на скорость оправдался. Конь с маху перепрыгнул через препятствие, заскользил по грязи с хрипом и ржанием, но каким-то чудом всадник удержался в седле. Двое воинов в коротких кольчугах попытались ссадить беглеца пиками, но он увернулся, и, развернув скакуна, помчался по тропинке в сторону леса. За беглецом тотчас поскакал один из вооруженных людей лагеря. Остальные, оценивающе рассматривали приближающийся отряд Дэниела. Группа путников показалась им более интересной, чем улизнувший одиночка.

– Кто вы такие? – лениво спросил подъехавший всадник в легком рыцарском доспехе.

На щите рыцаря скалила зубы нарисованная куница. В его одеянии, как и в одежде остальных воинов, преобладали бело-зеленые цвета. Дэниел сосчитал девятерых: еще двух всадников на хороших породистых скакунах и семерых спешенных кнехтов. Их легкие лошадки, привязанные к дереву, меланхолично жевали овес.

– А разве рыцарю при встрече с равным не следует представиться первым? – вернул вопрос Дэниел.

– С равным? – усмехнулся всадник. – Ну что ж. Я Хельмут Вендо́мский из рода Се́нгов. Эта дорога – мой надел. И каждый путник, будь он хоть чернь, хоть дворянин, обязан оплатить проход.

– Я рыцарь Грант из Вирны. Но не слыхал эдикта, в котором бы король Альдер раздал тракты Вигельбурга в феод своих вассалов.

– Король милостив. Полагаю, он просто не успел оформить сей указ бумагою с печатью. Но, думаю, его верные слуги, поиздержавшиеся в походах во славу его величества, вправе получить небольшую компенсацию. Я выбрал этот тракт, и если ты желаешь оспорить мое право, то мы решим наш диспут поединком.

Собеседник выразительно положил ладонь на шестопер. Кнехты, гревшиеся у костра, поднялись и вложили болты в ложе арбалетов. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, предложенный поединок не предвещал равных возможностей.

– С кем ты болтаешь, братец? – из палатки выбрался бородатый человек в доспехе. Чертами лица он неуловимо походил на Хельмута.

– Да вот, Гейнц, взгляни, какая забавная компания. Рыцарь из Вирны и стражник Вигельбурского гарнизона. А с ними смазливая баба, одетая в портки, словно мужик, и… – Хельмут замолчал, подбирая эпитет для полурослика.

– Да хоть бы кто! Пусть платят и проваливают! Кузен, а ты не помнишь, у нас было два бочонка зеймского или всё же три? – бородач уставился на родственника красными похмельными глазами.

– Может быть, вернемся к разговору об оплате позже? – спросил Дэниел, удерживая коня. – Мы преследуем опасного преступника, а благодаря этой задержке он удаляется всё дальше. Я – представитель закона, – Грант показал овальную бляху, – какими бы ни были ваши мотивы, господа, вы препятствуете правосудию!

– У нас тут свой закон, – поправил шлем Хельмут Вендомский, – и он гласит: с пешего – две кроны. С конного – три флоринга. С телеги… – ну, не важно, у вас ее всё одно нет. Итого: на круг – двенадцать золотых. Платите и гоняйтесь хоть за чёртом. Ах да… – он хлопнул себя по шлему, – раз ваш беглец проехал, не заплатив, его налог удерживаю с вас. Еще три флоринга накиньте.

Дэниел оценил дорожное препятствие: заостренные колья рогатки надежно перекрывали путь. Вдобавок за нею встали два всадника с мечами. От костра на отряд Гранта смотрели взведенные арбалеты. Нечего и думать, чтобы взять заслон наскоком. Не то чтобы Дэниелу стало жаль денег, хоть сумма и являлась непомерно огромной. У него ее с собой просто нет. А торговаться и терять время он счел бессмысленным. В лучшем случае у них бы забрали лошадей. Каким будет худший, не хотелось даже думать. Определенно, противник не оставил им выбора.

– Бранго! – Дэниел обернулся к полурослику. – Твоя большая склянка, та самая, что я видел при нашей первой встрече, еще с тобой?

– Да, мессир, – нахмурился владелец синего шарфа.

– И, верно, она стоит больше пятнадцати золотых? Брось ее господам, я мыслю, они получат с нее большое удовольствие. Только аккуратно. Чтобы не разбилась! – последнее он произнес с нажимом.

И Бранго всё понял правильно. Пока алхимик возился с сумкой, Дэниел протянул руку к деревянному пеналу на поясе. Достал одну из двух оставшихся темных горошин и покатал ее в пальцах.

– Нэриель, el' naad mein kan о es siedde, – негромко бросил рыцарь эльфийке.

– Firiel lavin, – кивнула девушка и переключила внимание на кнехтов.

– Что там у вас? – заинтересовался Хельмут, направляя коня ближе. – А ну-ка, дай взгляну.

– Держи! – весело крикнул Бранго.

И в ту же секунду Дэниел раздавил в пальцах горошину.

Склянка, перелетев через рогатину, упала рядом с костром. Чудовищный взрыв сотряс землю, в небо поднялся багровый столб огня и дыма. Деревянную рогатку разметало, словно детскую игрушку под ударом великана. Разя людей и животных, веером разлетелись колья и острые щепки. Шалаш и палатку сдуло прочь. Застонав, набок повалилось дерево.

Ржали испуганные кони, стонали раненые, а из дыма взревел голос:

– Сенги! К оружию!

Хельмуту повезло. Почти весь взрыв приняли на себя те, кто остались за его спиной. И воин, сжав шестопер, ударил коня шпорами, намереваясь сходу размозжить голову рыцаря из Вирны.

Но тот вдруг исчез, оставив вместо себя лишь размытое серое пятно над седлом.

Хельмут махнул оружием, но впустую. Пятно растаяло, чужой конь проскакал рядом. И тут же выскочивший буквально из ниоткуда меч ударил рыцаря-разбойника в грудь. Хельмут сдавленно охнул, выпустил поводья и упал в грязь.

Из чадящего зарева сухо щелкнул арбалет. Нэриель пригнулась, пропуская болт над головой, и влетела в свалку. Сабля с шорохом опустилась на шею стрелка. Обратным движением клинок отбил целившую в бок гвизарму. Кто-то прыгнул на девушку со спины, стараясь стащить с коня. Локоть Нэриель с хрустом вошел в лицо соперника, и, крутанувшись, она добила его саблей. Однако почти сразу ее конь получил смертельную рану и упал, сбросив наездницу. Эльфийка еще только вытаскивала ногу из стремени, как к ней тяжело шагнул Гейнц с оторванным ухом. Лицо его заливала кровь, из ноги торчал кусок большой щепки.

– За Сенгов! – проревел бородач и размахнулся топором.

Из дыма показалась лошадь Родрика. Стражник, крепко сжав копье, ударил противника. Лязгнула пластина доспеха, выкованная в землях Вендома. Будь это тяжёлая латная броня, может, Гейнц и остался бы жив. Но легкий доспех уступил. Наконечник копья вспорол его, раздвинул ребра человека и выскочил из спины. Хрустнув, древко переломилось. С обломком в руках Родрик кубарем вылетел из седла.

Нэриель вскочила на ноги и прикончила еще двоих врагов. Затем, стерев с лица кровь и копоть, она оглянулась.

В стороне носились кони, догорали ветки упавшего дерева. Неподалеку мелькнул синий шарф полурослика. Когда дым начал рассеиваться, эльфийка поняла – живых врагов поблизости не осталось.

Двое всадников в бело-зеленых цветах Сенгов так и не поняли, что их убило. Сперва страшный взрыв разметал товарищей, а потом, когда оглушенные, но полные справедливой мести воины ринулись в бой, их жизни забрало серое призрачное пятно. Сгусток тени появлялся то слева, то справа, разрезая и круша, вспарывая кольца кольчуг, перерубая мышцы и сухожилия. И лишь когда последний конник Сенгов вывалился из седла, серое пятно вновь обрело человеческий облик.

Но возвращение далось Дэниелу нелегко. Пребывание между двумя мирами сразу выпило из рыцаря все силы. Мужчина был изможден. Оперевшись на седло, Дэниел достал флягу с вином и опустошил ее наполовину. Понемногу румянец вернулся на лицо, но морщины так и не разгладились.

– О-хо-хо! – скалился Бранго, объезжая на пони осиротевший лагерь Сенгов. – До чего же славно бахнуло! В следующий раз добавлю в рецепт рудную крошку, чтобы цветных искр побольше получилось!

Эльфийка, склонившись над своим павшим конем, что-то прошептала ему на ухо. Она коснулась губами гривы, а потом закрыла животному глаза.

Рядом, покачиваясь и баюкая ушибленную руку, прошел юный стражник.

– Спасибо, – сказала ему Нэриель.

– Рад, что смог помочь! – Родрик шагнул к девушке. – Нет, правда, если бы…

– Просто спасибо, – эльфийка отвернулась и принялась оттирать от крови клинок сабли.

Бесцельно побродив вокруг дымящейся ямы, юноша вернулся к рыцарю.

– Как нам быть дальше, мессир? Должно быть, Уильяма нам теперь и вовсе не догнать?

Дэниел задумался, всматриваясь в стену леса, поглотившего беглеца, но ответить не успел. Неподалеку раздался звук боевого рога. А затем ветер донес стук множества копыт, лязг железа и отрывистые команды.

Из-за поворота дороги, вытягиваясь в гусеницу, выезжал крупный воинский отряд. Возглавлял его высокий мрачный мужчина в латном доспехе, гордо восседающий на гнедом скакуне. Более массивный и крупный конь в богато расшитой попоне семенил позади, заметно прихрамывая на переднюю ногу. Увидев рыцаря и его спутников, кавалькада солдат заметно приободрилась и пришпорила коней.

– Родрик, ты не знаешь, кто это? – напряженно спросил Дэниел, вновь вынимая меч.

У него оставалась еще только одна темная горошина, но сил на бой уже не хватило бы.

– Новый шериф Франц Хоффман, – заметно приободрился стражник. – Вот уже неделю, как он гоняет по округе шайки разбойников.

– Надеюсь, он не примет нас за таковых, – нахмурился Дэниел, но счел за лучшее отправить меч обратно в ножны.

Рассмотрев следы побоища и гербовые цвета мертвецов, солдаты попридержали разошедшихся в галоп коней. И уже не спеша взяли отряд рыцаря в кольцо.

Новый шериф объехал покойников, брезгливо изучая их лица, а потом с досадой произнес:

– Проклятье, не успели! Три дня выслеживали негодяев, надеясь на добрую стычку. И что же? Костлявая прибрала их перед нашим носом. Но как-то это не похоже на честный поединок. Брат-жрец, что скажешь?

Человек в одеянии боевого жреца выехал из-за спин воинов. С минуту он присматривался к месту боя, а затем снял с пояса короткий жезл. Прочертил им в воздухе несколько фигур, и тот едва заметно замерцал. Жрец подъехал к шерифу и что-то тихо сказал ему, указывая то на жезл, то на Дэниела.

Франц Хоффман помрачнел больше прежнего, пристально изучив компанию рыцаря, спросил:

– Кто вы такие и что здесь делаете?

– Я рыцарь Дэниел Грант из «Ордена Ворона». Со мной мои спутники. Исполняя службу судьи Юргена Расса, – рыцарь в который раз за день показал бляху законника, – мы преследовали преступника. К сожалению, нам помешали эти господа, – он показал на умерших.

– Дэниел Грант? – медленно переспросил Франц Хоффман, недоверчиво качая головой. – Не припомню такого рыцаря на Рогуа́рском Поле, куда каждый уважающий себя дворянин явился по зову долга и короля. И даже такие мерзавцы, как род Сенгов, – он кивнул на убитых, – привели с собой три десятка оружных.

– Мой орден не вассал короля Альдера, – ответил Дэниел. – Нас не было при Роугаре, потому что Слованские земли и сами «Вороны» блюдут нейтралитет.

– А может быть, ворожат для узурпатора Касмуса? – сузив глаза, произнес шериф. – Чего еще ждать от колдунов? Или ты думаешь, я не ведаю, чем славится ваше сборище, именующее себя рыцарями?

Лицо Дэниела побледнело, скулы очертились острее, но голос остался невозмутимым:

– Разве король Альдер, твой владыка, уличил «Орден Ворона» в подобных грехах? Или мать-церковь выпустила буллу, обвиняющую моих братьев в ереси или демонослужении?

– Вас объявили вне закона во Фра́ншире, Ли́рме и землях Мадро́га!

– Там правят иные короли. Может быть, ты, шериф, служишь им? Странно. Я вижу на твоих людях красно-желтые цвета Альдерской Мантикоры.

– Довольно разговоров. Сдайте оружие! Солдаты доставят вас в гарнизон, там и разберемся, кто вы такие на самом деле.

– Ты забываешься, шериф. Я обличен властью, данной мне верховным судьей Вигельбурга. Не в твоем праве препятствовать его воле.

– Его воле? У меня есть свой начальник, королевский наместник. А что касается твоей бляхи, она может быть поддельной!

Брат-жрец тронул было коня, чтобы осмотреть бляху вблизи, но шериф остановил его жестом.

– Мало ли на что ты способен, колдун? Несомненно, колдун! Ведь не иначе, как с помощью темных чар ты справился с этим отребьем! – Шериф выразительно ткнул латной перчаткой в обугленный котлован с мертвецами.

Позади Дэниела фыркнул Бранго, но, к его счастью, люди шерифа этого не заметили.

– Сдайте оружие! – вложив в слова угрозу, вновь потребовал шериф.

Эльфийка заметно напряглась, невзначай положив руку на эфес сабли.

Дэниел вновь обратился к Хоффману:

– Достаточно ли будет моего слова рыцаря, что ни я, ни кто-либо из моих спутников не обнажат клинков в вашем присутствии? Уверен, едва мы окажемся перед судьей или наместником, возникшее между нами недоразумение быстро разрешится.

– Слово рыцаря? Не хочу показаться грубым, – усмехнулся шериф, – но много ли оно нынче стоит вдали от городов? Эти шакалы, – он плюнул на мертвого кнехта, лежащего лицом к осеннему небу, – тоже называли себя рыцарями. Время покажет, кто есть кто.

– Пусть будет так. Время покажет, – уступил Дэниел и первым снял с пояса ножны.

Чуть помедлив, вслед за ним разоружились и остальные.

– Милорд! – неожиданно вперед вышел Родрик, уже избавленный от короткого меча. – Я стражник гарнизона и могу поручиться за сэра Дэниела! Он действительно тот, кем назвался!

Шериф недоуменно разглядывал паренька, как охотничий сокол смотрит на канарейку.

– Олаф, Ки́ка, Брен! – обратился Родрик к трем воинам из отряда шерифа. – Разве вы не узнали меня? Чего молчите?

Солдаты переглянулись и подтвердили:

– Милорд! Это и в самом деле наш Родрик.

– И что с того? Чтобы давать такое поручительство, нужно иметь большее, чем сюрко рядового стражника. Хватит трепаться. Соберите оружие и амуницию с покойников, поймайте их лошадей. А трупы… развесьте на деревьях на радость птицам. Большего подонки не заслуживают. Шевелитесь! До заката я должен быть в городе.

– Пошлите хотя бы пару солдат по следу преступника, – сказал напоследок Дэниел. – Один из людей Сенгов бросился за ним в чащу. Кто знает, может быть, вам повезет, и судья Расс получит труп убийцы. Если, конечно, подручный Сенгов оказался проворнее.

Шериф помедлил, но всё же отправил двух воинов по указанной тропе. Остальные начали быстро собирать трофеи. И вскоре отряд шерифа, включая спутников Дэниела, двинулся в сторону Вигельбурга.

Всю ночь Дэниел провел в камере. Дважды его навестил Грег Морроу, но лишь виновато вздыхал и разводил руками. Нарушить распоряжение шерифа и выпустить рыцаря он не мог. Разбирательство затянулось. Где-то по соседству сидели эльфийка и полурослик.

Бранго ругался с тюремщиками, жалуясь на несносную кормежку, потом предлагал сыграть им в карты, а ближе к ночи принялся горланить песни.

В таверне, где вино и карты,

Судьбе я спуску не даю,

Страдая жаждой и азартом,

Я лишь играю, пью и пью!

Хмель в голове, вино по венам,

С веселой дракой мы друзья!

А ну-ка, дай под зад коленом

Тому, кто скажет – пить нельзя!

Тому, кто скажет – пить нельзя!

Когда я пьян – силен и молод!

Нет, кроме двух, иных забот:

Набить живот, уняв свой голод,

И поднеси к кувшину рот.

Пока звенят вокруг стаканы,

И льется песня, как река,

Проверь-ка, друг, того карманы,

Того, кто скажет – пить нельзя!

Того, кто скажет – пить нельзя!

Эй, старина, ударь по струнам

И нашу песню громко спой,

Ведь ни о чём не надо думать,

Пока течет вино рекой.

Хмель в голове, вино по венам,

С веселой дракой мы друзья!

А ну-ка, дай под зад коленом

Тому, кто скажет – пить нельзя!

Тому, кто скажет – пить нельзя!

Когда он дошел до песни «Из задницы тролля мы сшили барабан», Дэниел, наконец, уснул.

***

Словенские земли, окрестности города Вирна

Цитадель «Ордена Воронов»

Двадцать два года назад

Для разговора молодые люди выбрали дальний участок крепостной стены. Здесь им никто не мог помешать, и в то же время отсюда открывался потрясающий вид на окрестности. Высоко в небе плыли белоснежные облака, над шпилем башни хлопало полотнище с изображением ворона. Юноша и девушка стояли рядом друг с другом, и ветер игриво трепал их волосы. Темно-коричневые – молодого человека, и золотисто-русые – собеседницы. Внизу тяжело и гулко ударил колокол.

– Беа́та, но почему? – оруженосец продолжил умолкнувший разговор.

– Прости, Дэниел, что подарила тебе надежду. Это безрассудно с моей стороны. Но я не могу ответить взаимностью на твои чувства.

– Мне казалось, что улыбка на твоих губах, то случайное прикосновение наших пальцев – это искра…

– Я расскажу тебе всё как есть, Дэниел. Ты заслуживаешь правды. И мне будет легче. Как ты знаешь, мое детство прошло вдали от больших городов, на дальней заставе Фокха́унда. Год назад, когда отец привез меня в цитадель, я думала что это просто смена одной крепости на другую. Но, увидев здесь столько новых лиц, я просто растерялась. А потом обрадовалась. У меня появились новые подруги и… друзья. Да, вы с Адрианом стали мне настоящими товарищами. С вами я позабыла об однообразности дней и недель.

– Нам казалось, что один из нас мог стать тебе кем-то большим, чем друг.

– Да, я тоже так считала! Вы нравились мне оба, каждый по-своему. Но есть кое-что еще, о чём я не хотела вам рассказывать.

– Что же это?

– Отец давно хотел устроить мой брак и уже видел меня женой для своего боевого товарища.

– Погоди, лучший друг твоего отца – это же Сэмуэль Рэйвуд?

– Да, рыцарь Самуэль Рэйвуд, герой Фокхаунда. И я была совсем не рада этому. Он не только значительно старше, но и всегда казался мне мрачным, нелюдимым и суровым.

– Зачем же отец подобрал тебе такую партию?

– Сэр Рэйвуд признался отцу, что, впервые увидев меня за долгие годы, даже не узнал, влюбившись всем сердцем. А когда понял, что я и есть та самая дочь его друга, которую он раньше видел только ребенком, то поразился произошедшим во мне переменам. И просил у отца моей руки.

– А что же ты?

– Дэниел, мы хоть и не живем придворной жизнью, но кто же будет учитывать желание девушки? Отец любит меня и искренне считает, что этот человек станет мне прекрасным мужем.

– И когда должна быть свадьба?

– Через три месяца. До поры отец и сэр Рэйвуд держали нашу помолвку в тайне.

– Значит, через три месяца…

– В этом я уже не уверена. Кое-что случилось, Дэниел. То, что вы с Адрианом устроили в Тенях, поставило на уши всю цитадель. Сэр Рэйвуд пришел ко мне с разговором. Он сказал, что с моей стороны было неосмотрительно давать вам надежду на чувства, ведь в своем состязании вы чуть не погубили себя. Однако он понимает, почему я так поступила. Ведь я не люблю того, с кем помолвлена. И вопреки устоям, он, сэр Рэйвуд, не желает мне судьбы жены, которая тяготится мужем. Ведь он меня любит по-настоящему, а значит, хотел бы видеть счастливой. И поэтому он аннулирует данное ему моим отцом обещание. А сам возвращается в Фокхаунд, чтобы не мешать моему счастью.

– Значит ли это, что теперь ты свободна?

– В первый миг мне показалось, что это так.

– В первый? Что же случилось потом?

– Я вдруг поняла, насколько благороден его поступок. Как надо любить человека, чтобы отказаться от своего личного счастья ради того, кого любишь? Я никогда не слышала ни о чём подобном. И что-то изменилось во мне. Теперь я понимаю, что ничего не знала о Самуэле. За его суровым обликом скрывается чуткое сердце. Я поняла, что на самом деле люблю того, кто раньше казался мне чужим и неинтересным.

– Ты полюбила сэра Рэйвуда? За эти несколько дней?

– Да, Дэниел. И я уезжаю. С разрешения отца я отправляюсь в Фокхаунд, чтобы объясниться с сэром Рэйвудом и просить его дать нашим чувствам еще один шанс. Я надеюсь стать его супругой.

– Значит, нам не суждено быть вместе?

– Прости, Дэниел. Если сможешь, извинись за меня и перед Адрианом, когда он поправится. Я буду помнить вас как лучших друзей... в цитадели. Я никогда не забуду этот год. И прошу, не осуждай меня. За несколько дней я ощутила, что стала взрослее.

– Могу ли я надеяться, что мы еще когда-нибудь увидимся?

– Всё возможно. И я надеюсь, к этому времени ты встретишь настоящую и взаимную любовь, Дэниел. Ты и впрямь этого достоин.

После того как девушка ушла, молодой оруженосец еще долго стоял на крепостной стене. И лишь когда солнце коснулось горизонта, медленно пошел к лестнице.

Глава 10

Город Вигельбург

Альдерское королевство

Утром в замке́ проскрежетал ключ, лязгнула решетка, и Дэниела выпустили. В коридоре ждал верховный судья.

– Приношу вам извинения, сэр Дэниел. Всё случившееся – досадное недоразумение.

– Вы здесь ни при чём, господин Юрген.

– Я извиняюсь не за себя. Новый шериф не разобрался в ситуации и поддался эмоциям.

– Эмоциям? Мне показалось, у него дурное предубеждение к «Ордену Ворона».

– У Франца Хоффмана на Роугарском поле погибли оба сына. Младшего снял лучник, а старшего испепелили маги Касмуса. Отныне любое упоминание колдовства вызывает у него скверные воспоминания.

– Как же он уживается с вашим собственным Альдерским «Кругом Магов»? Насколько я знаю, здесь есть их представительство.

– Это другое. То – наши маги. Их вклад в разгром воинов Касмуса неоценим.

– Выходит, я просто стал досадным напоминанием о прошлом шерифа?

– К сожалению. Вдобавок вчера у шерифа захромал любимый конь. Да еще вы увели у него из-под носа законную добычу. Распоясавшиеся Сенги давно застряли костью в горле.

– Что ж, это многое объясняет.

– Но не оправдывает. Я имел разговор с наместником, он согласился с моими доводами – Франц действительно перестарался.

– Но принести личные извинения Хоффману помешали какие-то неотложные дела?

– Так и есть. Впрочем, если вы настаиваете…

– Нет, мне довольно ваших слов, господин Расс. Мы и так потеряли много времени. Преступник ускользнул. Ведь так? Посланные шерифом люди не сумели отыскать беглеца? В противном случае, вы бы мне об этом сообщили.

– Увы, вы правы. Нашли лишь мертвого кнехта, что увязался в погоню за преступником. Со свернутой шеей и без лошади. Что там случилось, ведомо лишь богам.

– От судьбы не уйдешь. Думаю, такой же конец человеку Сенгов приготовил бы шериф Хоффман, попадись тот живым в руки.

– Пожалуй. Но давайте выйдем на свежий воздух, у меня для вас есть новости.

Когда мрачные застенки остались за спиной, судья продолжил:

– Итак, начну с менее значительного. Мы подобрали для вас жилье. Один из торговцев вместе с семейством покинул город, оставив дом под мою опеку. С его согласия я временно выделяю этот дом вам, в нём будет куда комфортнее, чем в гарнизоне. Ключи переданы вашему юному помощнику, о котором мне рассказал Грег Морроу.

– Родрику? Благодарю вас, судья. А что вы имели в виду под более значительным?

– О! Уверен, вам будет интересно. Мне удалось выяснить, как могут быть связаны жертвы. Наша последняя беседа натолкнула меня на размышления, и я изучил архивные записи, датированные шестью и семью годами назад.

– Не томите, господин Расс!

– Семь лет назад трое из убитых были присяжными по делу некоего Э́дмунда Ха́рди. А четвертый– тоже ныне покойный, Рогар Нотманд расследовал это дело. Правда, тогда он был лишь сержантом, а должность шерифа получил за блестяще проведенное расследование.

– Любопытно! Сколько же всего было присяжных?

– Хороший вопрос. Вот, взгляните.

Рыцарь принял документ и внимательно ознакомился со списком. В нём оказалось семь имен. Трое из списка уже мертвы.

Дэниел, увлеченный чтением, не сразу услышал торопливый шум шагов. А когда поднял взгляд, увидел запыхавшегося посыльного.

– Господин верховный судья! Беда! Грег Морроу…

– Что-то стряслось с Грегом? – нахмурился Юрген.

– Нет! Морроу послал меня сообщить, вот только что… Буквально сейчас, – глотая слова, тараторил солдат.

– Да не тяни же, бесы тебя побери! Говори внятно!

– Новый труп! С голубыми цветами!

– Кто убит?

– Ювелир Ди́нвит!

– Красс Динвит? – уточнил Дэниел, заглядывая в список.

– Да, мессир!

***

Родрику, эльфийке и Бранго вернули оружие и выдали новых лошадей. И сейчас спутники скакали позади Дэниела, беседующего с судьей. Юрген Расс, распорядившись немедленно отправить патрули к домам оставшихся в живых присяжных, решил лично посетить место преступления и по дороге ответить на вопросы рыцаря.

Правя конем бок о бок с Дэниелом, Юрген продолжил:

– В том деле я был судьей и в целом помню его неплохо. Но каждый год в Вигельбурге слушается несколько десятков дел, а состав присяжных постоянно меняется. Это должно обеспечить каждому делу – беспристрастность.

– Как формируется состав присяжных?

– Из наиболее уважаемых и влиятельных горожан. Аристократы, члены ремесленных цехов, духовные лица, выборные чиновники. Для каждого нового дела мы вслепую выбираем записки с именами из особого ящика. На моей памяти ни разу состав присяжных не повторился от дела к делу. Отдельные совпадения, конечно, бывали, но никогда – целиком.

– Чем же вам запомнилось интересующее нас дело?

– Слушайте, – начал рассказ судья.– Семь лет назад трое деловых партнеров отправились на охоту. К несчастью, в лесу их подстерегла банда гоблинов, и два человека были убиты. Третий – Эдмунд Харди, сумел выжить и, вернувшись в город раненым, рассказал обо всём.

Тела убитых нашли, раненому оказали лечение и уход. Казалось бы, дело ясное. Но вскоре расследование приобрело иной оборот. Женщина по имени Сандели́на Гвинн заявила, что знает истинные причины смерти участников охоты. И во всём виноват их товарищ Эдмунд Харди.

– И суд принял ее слова всерьез? Кто же она такая? – удивился Дэниел.

– О, личность довольна интересная, – усмехнулся судья и продолжил рассказ: – В далекой юности между Эдмундом Харди и Санделиной Гвинн были романтические чувства. Но в силу своего характера Санделина держала Эдмунда на расстоянии. Позже Эдмунд ушел в военный поход, откуда спустя год вернулся уже с молодой женой. Если Санделина и оскорбилась, то не выражала чувств публично. Любопытно, что впоследствии сама Гвинн замуж так и не вышла, хотя желающих повести ее под венец хватало. В молодости она славилась красотой, да и приданое казалось немалым. Но вернемся к Харди. Жена Эдмунда родила ему сына, Ке́вина. Через семнадцать лет Кевин женился на девушке, которую тот, как и его отец, привез издалека. Она быстро забеременела, и вот-вот должна была разродиться. Харди-старший не мог нарадоваться будущему внуку. Тут-то и случилось печальное происшествие на охоте.

Санделина Гвинн заявила, будто Эдмунд Харди доверил ей по секрету, что никаких гоблинов не было. Он сам устроил нападение, чтобы избавиться от партнеров и получить их долю. А в знак старых чувств к Санделине и, в том числе из-за вины перед ней, Эдмунд предложил Гвинн выкупить у него одну из доставшихся долей предприятия по символической цене.

Санделина, пораженная коварством бывшего ухажера, как честная женщина тотчас сообщила об этом наместнику. Наместник же, не смотря на ее показания под присягой, усомнился в словах Гвин. Слово женщины, пусть из уважаемого рода, против слова дворянина-мужчины? Тогда сержант Нотманд, расследовавший дело, предложил осмотреть дом Харди. И если улик в нём не окажется, привлечь Санделину Гвинн за лжесвидетельство. Этот вариант устроил всех.

Каково же было всеобщее изумление, когда в доме Харди действительно нашли тайник с письмами от исполнителей убийств. В нём они уточняли детали, как именно им следует убить партнеров Эдмунда и что подкинуть на место преступления. Сержант Нотманд сумел отыскать этих негодяев, но они оказали сопротивление и были убиты. В их убежище обнаружили не только гоблинские луки и стрелы, но и значительную сумму денег в сундучке с гербом Харди.

Несмотря на тяжесть улик, некоторые горожане, знавшие Эдмунда как порядочного и честного человека, усомнились в выводах следствия. Решили собрать присяжных. Дело рассматривали долго, но все присяжные единодушно признали Эдмунда виновным…

Всадники проскакали через длинный мост над рекой Реневой, что разрезала город на неравные части. Холодные волны огибали каменные быки моста и перекатывались дальше, тускло поблескивая вдоль глинистых берегов.

– Лично я долго сомневался в их вердикте, – признал судья, – ведь я тоже был знаком с Эдмундом Харди и ничего дурного о нём не ведал. Но всё же мне пришлось уступить мнению присяжных. Улики были неопровержимыми, а сам Эдмунд ничего сказать об их происхождении не мог, лишь твердил, что его оклеветали.

– Скажите, Юрген, а вам не показалось, что женщина просто пыталась отомстить человеку, который когда-то предпочел ей другую? Зачем бы Эдмунду делиться с нею тайной о том, как и зачем он убил партнеров? Что мешало просто продать ей долю? Если он действительно чувствовал перед ней какую-то вину.

– Признаться, именно так сперва многие и думали. И я бы не дал много за судьбу Санделины, если бы не улики в доме Эдмунда.

– Улики, – нахмурился Дэниел. – Разве их и в самом деле не могли подбросить?

– Шериф, а тогда еще сержант Нотманд клялся, что улики лежали в тайнике Эдмунда, который обнаружили по счастливой случайности. И потом был еще и сундучок с гербом Харди, в котором убийцы хранили деньги. Более того, получив смертельную рану, один из убийц, прежде чем испустить дух, покаялся в содеянном, подтвердив, что наниматель – Эдмунд Харди.

– Но, кроме сержанта Нотманда, этих слов никто не слышал, верно? И строчек, написанных рукою Эдмунда Харди, тоже не нашли? Только адресованные ему письма убийц?

– Что вы хотите этим сказать? – Юрген пристально взглянул на рыцаря.

– Если я правильно понял, всё обвинение построено на словах некогда уязвленной женщины и сержанта стражи, расследовавшего дело? Ведь улики, решившие исход суда, предъявил он?

– Да, вы правы. Но еще ходили разные слухи, что между партнерами и Эдмундом были противоречия в финансовых делах. Что Харди-старший действительно испытывал к Санделине старую, неугасшую любовь. И потом присяга Гвинн и Нотманда на суде тоже немало стоит. Возможно, рассуди присяжные иначе, дело приняло бы иной оборот. Но вердикт единогласный – виновен! Эдмунда Харди казнили.

– Что же стало с семьей Эдмунда?

– Имущество Харди изъяли в пользу города и распродали на торгах. Герб рода – упразднили. Жена Эдмунда умерла через несколько дней, не выдержав позора и душевных мук. А вскоре при родах умерла и невестка. Ее неродившийся ребенок погиб в утробе матери. Доведенный до отчаяния сын Эдмунда, Кевин, пытался искать правды даже на приеме у наместника. Но вердикт суда никто оспорить не смог. А потом Кевин уехал из города и исчез. Поговаривали, что он сгинул без следа где-то в приграничье.

– Сгинул ли? – Дэниел бросил быстрый взгляд на судью.

– Полагаете, что это его рук дело? Мне он запомнился как отчаянный, но очень благородный юноша. Было бы горько узнать, что это он.

Дом ювелира Красса Динвита был небольшим, но аккуратно сложенным из белого камня, нечасто встречавшегося среди построек Вигельбурга. На окнах красовались изящные бронзовые распашные решетки, дорожки возле дома оказались тщательно выметенными.

Должно быть, недавно хозяин решил сделать к дому пристройку. Рядом с основным жильем на свежем фундаменте стоял каркас нового строения. Строительные леса пахли свежим деревом, рядом аккуратными рядами высились горы балок и кирпича. Поодаль на перевернутых носилках, нахохлившись, сидели двое рабочих.

Отгонявшая зевак, стража увидела судью и безропотно расступилась. Оставив лошадей на попечение солдат, прибывшие прошли в дом. Там их встретил Грег Морроу.

– Господин судья, сэр Дэниел, прошу! – Грег провел их в комнаты.

– Морроу, доложите, что уже удалось выяснить, – бесстрастно приказал судья, взглянув на место убийства.

Ювелир Красс Динвит был утоплен во время омывания. Его тело оказалась погружено в широкую деревянную лохань, лицом вниз. Немало воды расплескалось по полу, а в самой в лохани печально плавали несколько голубых лепестков.

– Кто нашел труп? – спросил Дэниел, рассматривая половицы со следами уличной грязи.

В стороне валялась смятая и испачканная одежда убитого. Видимо, преступник вытер ею свою обувь. Но он спешил, на полу осталась цепочка грязных пятен, ведущих в кабинет убитого.

– Прислуга. Служанка принесла кувшин горячей воды и едва не грохнулась в обморок, увидев мертвого хозяина.

– Кто еще находился в доме?

– Двое других слуг да пара работников во дворе. Но те сегодня в дом не заходили, трудились на улице.

– Позовите слуг, – тотчас велел Дэниел.

Три человека, включая служанку, осторожно вошли в комнату.

– Скажите, трогали ли вы здесь что-нибудь до нашего прихода? – рыцарь обвел взглядом испуганных слуг.

– Нет, ничего! Мы сразу же отправили за стражей! – доложил за всех пожилой мужчина, должно быть, главный среди них.

– Тогда осмотритесь внимательно и скажите, есть ли здесь предметы, которые вы видите впервые?

Вскоре, все трое безошибочно указали на холщовый мешок, лежавший подле столика.

– Господин Юрген, вы позволите? – рыцарь кивнул на мешок.

– Конечно, сэр Дэниел, делайте, что считаете нужным.

Дэниел аккуратно выложил на столик содержимое мешка. Им оказались: позолоченный подсвечник, изящный кубок, женские серьги с дешевыми камешками и столовое серебро.

– Узнаёте ли вы что-нибудь из этого? – спросил рыцарь у слуг.

– Нет, – помедлив, ответили те, – ничего.

– Интересно, – покачал головой Дэниел. – Скажите, у хозяина же есть личный герб?

– Конечно! Он в кабинете, – пожилой слуга показал рукой на дверь, к которой вели капли грязи.

– Тогда пройдемте туда, – пригласил их Дэниел. – И дайте знать, если снова увидите что-то незнакомое.

В кабинете ювелира слуги указали на аккуратный обломок копья, лежавший возле камина. Над очагом рыцарь рассмотрел герб, вероятно, перечеркнутый этим же обломком.

– Видели ли вы у дома кого-нибудь из посторонних? Сегодня или накануне? – продолжил расспрос Дэниел.

Из сбивчивого рассказа слуг удалось составить краткий список недавних гостей: зажиточную соседскую чету, постоянного заказчика – известного городского чиновника, и зеленщика.

Соседей и чиновника Дэниел исключил сразу, а вот зеленщиком рыцарь заинтересовался.

Слуги видели этого человека впервые, да и явился он в необычное время, к глубокому вечеру. По описанию, это был молодой мужчина с пышными усами. Он занес корзину на кухню, а потом, испросив разрешения, немного походил возле окон, любуясь красотой дома.

– Что ж, благодарю. Теперь оставьте нас, – рыцарь отпустил слуг и повернулся к судье и Грегору.

– Вижу, вам уже многое ясно, сэр Дэниел? – спросил судья, присаживаясь на резной стул. – Поведайте нам о своих догадках.

– Убийца приходил к дому вчера вечером под видом зеленщика. Он изучил обстановку через освещенные окна, обратите внимание: со двора герб над камином великолепно виден.

Судья и Грег, взглянув на окна, кивнули.

– Утром убийца явился снова. Проникнув в дом, он обнаружил хозяина за купанием. Думаю, изначально преступник задумывал иной способ убийства. Но, как и в случае с Шарди Вольм, он сымпровизировал.

– Отчего вы так решили? – удивился судья.

– Взгляните на герб ювелира, – Дэниел показал на щит.

На черном поле, попирая золотую листву, стоял вздыбленный белый конь с золотой же гривой. Передними копытами конь держал копье, увенчанное развевающимся стягом. У задних ног коня герботво́рец изобразил поилку с водой.

– Полагаю, убийца хотел проткнуть Красса Динвита обломком копья. Он укоротил оружие, чтобы оно меньше бросалось в глаза случайным прохожим. Но, увидев ювелира за омыванием, утопил бедолагу, подчеркивая связь с лошадиной поилкой на гербе. К слову, вы не знаете, что он означает?

– Предки Динвита занимались разведением лошадей для королевских нужд. Красс же выбрал иное ремесло, с юности тяготея к украшениям и драгоценностям. Не знаю, каким бы он стал конезаводчиком, но ювелир из него получился отменный, – поведал Юрген Расс.

– Тогда любопытно, на что намекал убийца, оставив эти вещи? – Дэниел взял найденный в мешке позолоченный подсвечник, покрутил в ладони и поставил обратно, – Очень напоминает типичную добычу вора. Когда тот хватает всё, что кажется более-менее ценным.

– Может быть, преступник просто позабыл их? – предположил Морроу. – Совершив кражу где-то еще, принес вещи с собой. Да и оставил в суете.

– Убийца, безусловно, спешил, – согласился рыцарь. – Удрав от нас по дороге из монастыря, он прибыл в город, не мешкая, вырядился зеленщиком и уже к вечеру был в доме ювелира. А утром отправился убивать. Но я уверен, на память наш беглец не жалуется. Он намеренно оставил эти вещи здесь. Как и голубые цветы.

– Около семи лет назад ходили слухи, – задумчиво произнес судья, – что, дескать, Красс Динвит промышляет скупкой краденого. Но ни свидетельств, ни улик не было. Поэтому молва пошептала да и прекратила.

– Но убийца этот факт запомнил! И не преминул воспользоваться, намекая на прошлое Динвита. Прошлое, датируемое семью годами назад.

– У меня есть вопрос, – наконец, отмер внимательно слушавший беседу Морроу. – А как убийца проник в дом? Может, у него были сообщники?

– Вряд ли, – с сомнением возразил рыцарь. – Судя по прошлым преступлениям, он полагается лишь на свою дерзость и навыки, не доверяясь случайным помощникам, которые легко могут его выдать. Думаю, если мы осмотрим дом тщательнее, то найдем ответ. Я бы начал с окон.

И действительно, на втором этаже обнаружилась открытая оконная решетка. На окна первого этажа ювелир заказал решетки с тяжёлыми врезными замками, полагая, что это остановит воров. А вот на втором этаже замки решеток были попроще – легкие, навесные.

– Позвольте, я приглашу своих спутников, – предложил рыцарь, увидев поврежденный замок. – Думаю, они смогут объяснить нюансы.

Судья кивнул, и Грег Морроу спустился вниз, вскоре вернувшись с Нэриель и Бранго.

– Посмотрите, что вы об этом думаете? – Дэниел указал на открытую решетку.

Эльфийка внимательно изучила замок и ответила:

– Взломщик поковырялся в механизме, на замочной скважине видны свежие царапины. Но открыть его не сумел, вероятно, не хватило навыков. И тогда он просто расплавил дужку.

– Каким образом? Магия или какое-то вещество? Бранго, что скажешь?

Полурослик покрутил замок в руках, потом достал из походной сумки порошки и крошечные бутылочки. Капнув чем-то на сталь, потер ее ветошью.

– Фарнакская кислота. Ядреная штука, хоть и изготовлена дилетантом. Вижу много сторонних фракций.

– Сложно ее сделать? – уточнил рыцарь.

– Если умеючи, то нет. Сойдет даже такая, главное – вылить побольше. Но, думаю, взломщик ее купил.

– Почему?

– Судя по реакции металла, пробка прилегала к сосуду не слишком плотно, в емкость с кислотой долгое время проникал воздух. Оттого и след воздействия на дужку такой корявый. Подобная халтура часто встречается в зельях, продаваемых из-под полы. Торговцу важно сбагрить побольше бутылок, пусть и пренебрегая качеством.

– Ясно. Полагаю, что на вопрос, как убийца попал на второй этаж, отвечу сам. Гость просто взобрался по строительным лесам, – рыцарь показал на окно. – Они как раз примыкают к дому.

– Что ж, браво, сэр Дэниел, – судью впечатлило услышанное. – Вижу, вы подобрали себе толковую команду, хоть некоторые и уверяли меня в обратном,– при этих словах лицо помощника шерифа пошло красными пятнами.

Грег Морроу быстро отвернулся.

Напоследок рыцарь поговорил с рабочими на улице. Те добавили, что утром возле дома крутился какой-то бродяга. Но близко он не подходил, поэтому внешность они описать не могут. Потом работники ушли за инструментами и больше ни на что не отвлекались.

Распрощавшись с судьей и Морроу, рыцарь покинул дом ювелира. Маленький отряд оседлал лошадей и двинулся прочь по улице.

– Что теперь? – Бранго, свыкнувшись с характером пони, научился держать его прямо. – Надеюсь, мы едем плотно перекусить? В камере кормили такими помоями, что я едва не окочурился.

– Обязательно поедим, но сначала посетим весьма невеселое местечко. Кажется, я догадываюсь, где убийца брал голубые цветы, – произнес Дэниел.

– Мессир, только не говорите, что мы спешим на кладбище?

– Ты прозорлив, Бранго Гивмин. Я хочу увидеть одну могилу.

– Час от часу не легче! – приуныл алхимик.

***

Словенские земли, дальнее пограничье

Девять лет назад

– Это твой день, Дэниел. Сегодня ты стал рыцарем ордена, братом каждому из нас. Не буду скрывать, я верил в твою звезду и знал, что это непременно случится.

– Благодарю, сэр Жера́р. Это большая честь для меня.

– Брат Жерар, – поправил Дэниела крепкий мужчина с обветренным лицом.– Называй меня так, ведь ты больше не оруженосец, а рыцарь. Однако я вижу, тебя что-то тревожит? Верно, тяготят обстоятельства, после которых произошло твое посвящение?

– Ты прав… брат. Скажи, мы действительно не могли иначе? – Грант указал на дымящееся пепелище.

Там, где еще утром стояла деревня, сейчас лежали обугленные развалины.

Жерар Ксавье бросил взгляд на обугленные остовы хижин, а потом и на труп селянина, сжимавшего в руках вилы.

Тяжело вздохнув, Ксавье ответил:

– Ты же сам всё видел. Мрак пустил здесь корни слишком глубоко. Я бы с удовольствием отдал эту работу отрядам инквизиторов, но они бы никак не успели. Едва порабощенные Тенями жители поняли, кто мы, маски оказались сброшены. Не выжги мы это черное гнездо, куклы Тьмы, в которых превратились эти несчастные, уже разбежались бы по округе. А ты знаешь, на что способны одержимые Мраком.

Дэниел, не раз видевший, какую кровавую жатву могут собирать одержимые, мрачно кивнул. Даже один из них мог натворить немало бед, а здесь ими стало всё село.

Одержимые.

Новое поветрие зла, пришедшего из Серого Запределья. До сих пор никто не мог точно сказать, как распространяется зараза. Храмовники утверждали, что это искушение темных богов, развращающих бессмертные души. Маги «Круга» уверяли, что это влияние астральных потоков, искажающих реальность. В цитадели Ворона считали, что правы и те и другие. Мрак проникал в мир в местах истончившейся границы астрала, овладевая разумом жертв. Слабые духом или, напротив, излишне гневливые, терпели поражение первыми. Тот, чьё тело захватила Тьма, по-прежнему имел облик человека. Селянина или горожанина, купца ли, воина, ремесленника. Но вот помыслы марионетки Мрака были уже совсем иными. В отличие от адептов темных культов, одержимые не стремились к поклонению и приношению жертв Тьме. Суть одержимых – стихийное бешенство, жажда крови и разрушения, до поры тщательно укрываемые в сосуде тела. В глухих селах, подобных этому, Тьма могла долгое время вить гнездо и постепенно жителя за жителем превращать в свои слепые орудия.

Сегодняшним утром отряд «Воронов» въехал в село. Людей встретила гнетущая тишина. Ни лая собак, ни кудахтанья кур, ни одной живой души на улице. Лишь когда кавалькада всадников добралась до дома старосты, местные обитатели явили себя. Они выскочили вдруг, спеша как можно быстрее добраться до чужаков. И не будь «Вороны» начеку, им пришлось бы худо.

Первых одержимых приняли на копья, потом взялись за мечи. Дэниел снес голову одному противнику, развалил клинком от плеча до бедра второго. Но тут его конь всхрапнул, встав на дыбы от боли, острая жердь селянина ткнула животное в бок. Ударив врага сапогом в голову, Грант удержал скакуна на месте. И едва успел срубить очередную жертву Мрака, метнувшуюся к шее коня с кованым серпом.

Рядом заревело пламя. Созданный Жераром Ксавье огненный шар разметал покосившуюся хибару, из которой в рыцарей летели стрелы. Одержимые напирали со свойственным им безумием и упорством, не считаясь с потерями.

Сельского кузнеца, машущего молотом, словно мельница крыльями, удалось свалить, лишь вогнав в грудь копье и изрубив безумца на куски. Старуха с всклокоченными волосами, невзирая на раны, оставленные мечом, голыми руками разодрала кольчугу воина, пытаясь добраться до его внутренностей. И лишь удар булавы, размозживший ей голову, спас солдата от неминуемой гибели. Только смертельные раны могли остановить порабощенных Тьмой. До этого дня «Вороны» ни разу не встречали такое большое количество одержимых в одном селе.

Между тем по улицам расползался дым. Пылающие обломки зажгли крыши соседних домов. Сырая солома нехотя, но неотвратимо разгоралась. Из-за едкой хмари Дэниел не сразу понял, что пространство вокруг изменилось. Тревожно стукнуло сердце, разум вздрогнул от какой-то неправильности. И оруженосец Грант едва не пропустил опасность.

Слева мелькнула Тень, и полная острых зубов пасть едва не перекусила человеку горло. Вбитые на бесчисленных тренировках рефлексы подняли предплечье, подставляя щит. Зубы хищника разочарованно клацнули, морда стукнулась о кромку, окованную железом. Но удар всё же вышиб Дэниела из седла.

Человек и зверь поднялись с земли одновременно. В глаза оруженосцу смотрела Тьма. Сейчас ее воплощением был хварг, или, как называли этих тварей, волк Запределья. Хищник, похожий на помесь волка и гиены, обитавший в Тенях – изнанке мира.

Откуда он здесь?

Едва Дэниел успел подумать об этом, хварг распрямившейся пружиной взметнулся к человеку. Быстрый и широкий шаг в сторону, взмах меча. Серебристый росчерк скользнул по туше, и хищник вместо того, чтобы уверенно приземлиться на передние лапы, грузно кувыркнулся через голову. Грант решительно шагнул к пытавшейся встать твари, из бока которой хлестала темная кровь.

– Дэниел, берегись! – голос Жерара заставил оруженосца стремительно обернуться.

Сверху на него падал второй хварг.

Сильный толчок в грудь, и Грант снова оказался на земле. Щит, приняв на себя чудовищный удар когтей, отлетел в сторону. Острой болью отозвалась левая рука, правая потянулась к лежащему в грязи мечу. Глухой рык хищника, хварг чуть подался назад, прижав уши к косматой башке, но прыгнуть не успел.

Сгусток ревущего пламени ударил в зверя, превратив его в ярко пылающий факел. Жерар Ксавье стряхнул с ладони остатки пламени и, развернув коня, скрылся в дыму сражения.

Последним очагом сопротивления стал дом сельского старосты. Одержимые проявили несвойственную им основательность, забаррикадировавшись изнутри. Крыша единственного в селе каменного дома никак не хотела разгораться, и Ксавье приказал выбить дверь тараном. Едва бревно разметало препятствие, как последние одержимые выскочили наружу. Короткая схватка, и «Вороны» могли бы праздновать победу. Но тут Дэниел понял, что встретившиеся хварги – еще не самое скверное, что припасло село.

Из дома, едва протиснувшись сквозь дверной проём, одна за другой выпорхнули три твари. Длинное червеподобное тело переходило в хвост с костяным крюком. Такими же крючьями заканчивались перепончатые крылья, благодаря которым твари держались в воздухе. И как венец уродства – сплюснутая голова с неровным рядом жутковатых клыков и жвал. Алахе́ды – Жнецы Мрака.

Люди спешно подались назад. Дэниел не имел способностей к магии стихий, за время обучения в Цитадели ему не покорилось даже простейшее заклинание «огонька». Но наставники знали, у парня иной талант. Он чувствовал дыхание Тени сильнее прочих. И сейчас Дэниел точно знал, алахеды появились здесь неслучайно. Что-то направило их, указав кратчайший путь.

Оруженосец на миг закрыл глаза, сосредоточился и прислушался. За звуками боя, яростными криками, щелканьем тетивы и свистом стрел он услышал тяжёлое глухое бормотание. Кто-то, находясь в изнанке мира, произносил речитатив на незнакомом языке. Древние мрачные слова проникали в Альтарию, как ящерицы просачиваются сквозь трещины гранита.

Дэниел прикрыл глаза и разумом потянулся к звукам. Сердце вздрогнуло, отмерив несколько гулких ударов. Краски поблекли, исчезли знакомые запахи, и человек очутился в Тенях среди мрачного леса. Кривые деревья с влажными темными листьями угрюмо смыкались вокруг каменных мегалитов.

Чужое бормотание стало куда отчетливее.

Дэниел осторожно обошел камни, и ему открылась следующая картина. На широкой неровной площадке пульсировал Колодец Тьмы. Над ним крутилась большая черная воронка воздуха. Рядом стоял старик, на чужом языке бормочущий те странные слова, что слышал оруженосец «Воронов». С каждым новым словом воздух в воронке вздрагивал, и оттуда появлялись тонкие темные нити.

Старик заметил Дэниела. Не прекращая читать заклинания, колдун сделал легкий жест в сторону гостя. Что-то сорвалось с его ладони и метнулось к Дэниелу. Тот отшатнулся, и сгусток клубящейся Тьмы пролетел мимо, разметав стоявшее позади человека дерево. Не теряя времени, Дэниел бросился к противнику.

Старик оказался необычайно проворным. Он легко уклонился от меча раз-другой, а затем контратаковал. Тусклый костяной нож вспорол воздух в двух пальцах от шеи Дэниела. Грант едва мог уследить за примитивным на вид оружием.

Отступив, молодой человек разорвал дистанцию и царапнул сталью запястье соперника. На землю упало несколько капель крови. Колдун, наконец, прервал свое жуткое бормотание и стал похож на разъяренную рысь. Дэниел едва не пропустил стремительный бросок, который мог бы стоить ему жизни. Нож старика ударил в кольчугу. Рванул звенья и плотный ворс поддоспешника, метя в сердце. Широкий шаг назад, и меч Дэниела рассек противнику бедро, но тот лишь скрипнул зубами.

Однако, перестав читать заклинание, колдун утратил контроль над силами, которые он всё это время призывал. И те переключили внимание на самого заклинателя.

Воронка Мрака выпустила из себя длинный антрацитово-угольный отросток. Тот лизнул капли крови на земле и, как охотничий пес, метнулся к добыче. Щупальце ухватило колдуна за лодыжку, рывком дернув в клубящуюся тьму. Старик выронил нож и, проехавшись лицом по земле, исчез в черном водовороте. Едва слышный человеческий вопль растаял и угас. Прежде чем сгустки Мрака потянулись к Дэниелу, он шагнул прочь из мира Теней.

Когда похоронили павших, Жерар Ксавье провел обряд посвящения Дэниела в рыцари. Ведь если бы тот не нашел в Тенях источник их бед, всё могло бы сложиться совсем иначе. И кто знает, с какими еще тварями встретились бы «Вороны» в горящем селе.

– Брат Жерар, скажи, ты раньше слышал, чтобы кто-то мог управлять созданиями Теней? – спросил новопосвященный рыцарь Грант.

– До меня доходили обрывочные слухи, будто раньше существовали те, кто с помощью колдовства мог подчинять отдельных тварей Мрака. Но это происходило в Тенях, и только в них. И никто не упоминал, чтобы потом те твари переходили в наш мир! Жаль, что нам не удалось захватить этого заклинателя живым, он бы многое мог поведать.

– Боюсь, мне это оказалось не под силу. Если бы сам Мрак не прибрал его, вряд ли я бы вышел оттуда живым.

– Я не виню тебя, Дэниел. Ты поступил правильно, и хвала богам, что те защитили тебя и всех нас. Но когда мы доберемся до цитадели, нам будет о чём подумать.

Глава 11

Окрестности Вигельбурга

Альдерское королевство

Городское кладбище примыкало к городу, простираясь вдаль могильными плитами, коробками усыпальниц, иглами обелисков и грубыми камнями менее изысканных захоронений. Холод осени, голод и болезни делали свое дело: дорога, по которой покойники отправлялись в последний путь, не простаивала.

Вот и сейчас возле кладбищенских ворот с двух телег выгружали завернутых в дерюгу мертвецов. Дэниел повернул к сторожке, где опершись на лопату, коренастый мужчина пересчитывал тела новых постояльцев.

Рыцарь подозвал его и показал бляху законника:

– Я ищу могилу Эдмунда Харди, захороненного семь лет назад. Кто может мне в этом помочь?

Мужчина повернулся к сторожке и крикнул:

– И́лви! Пердун старый, слышишь ли? Господам нужна твоя помощь.

Из домика вышел бодрый старик в овчинном полушубке. Несмотря на возраст, глаза старика были ясными и чуть веселыми.

– Слышу, не глухой еще. Чего орешь? Мертвые этого не любят.

– Покойникам уж всё равно, а ты только и делаешь, что дрыхнешь или пьешь. Знаешь ли, где могила Харди?

Старик подумал и кивнул:

– Как не знать, почти всех, кто при мне в землицу лег, помню. Умру, так хрен чью могилу отыщите.

– Проводи нас, – рыцарь спрыгнул с коня, – я отблагодарю.

– Отчего же не проводить? Семейный склеп Харди почти в середке кладбища стоит, соседей у него тьма, заплутать недолго. Оставляйте лошадок здесь, не бойтесь, не уведут. И держитесь за мной.

Старик вел их лишь ему ведомыми дорожками. Тропа то закручивалась вокруг плит змеей, то вытягивалась в струну, то поднималась в горку, а то вдруг ныряла между каменными изваяниями. Статуи мужчин и женщин, воинов и знатных горожан прошлого безмолвно взирали на живых гостей. Эльфийка и Родрик шли молча, а Бранго, похожий в своей теплой куртке на нахохлившегося воробья, тихонько насвистывал какой-то мотив.

– Навещал ли кто захоронение Харди в последнее время? – спросил Дэниел, ступая по следу старика.

– Если и навещал, мне о том неведомо. Здесь каждый день посетители. Народу мрет тьма. Друзья, родные и близкие каждый день кого-нибудь в последний путь провожают. Но семейством Харди у нас не интересовались. Почитай, как последнего из них похоронили несколько лет назад, так никто и не появлялся.

– Говорят, у старшего Харди был сын, – уточнил рыцарь.

– Может, и был. Но если и помер, рядом с отцом его не клали, я бы знал.

Возможно, на кладбище время текло иначе, Дэниелу показалось, что прошли часы, прежде чем старик, наконец, остановился.

– Пришли, господа. Вот их фамильный склеп.

Участок, стиснутый с трех сторон чужими усыпальницами, выглядел тоскливо и печально. В центре возвышался ряд каменных колонн, поддерживающих куполообразный свод. В его тени лежали искусно высеченные гробницы. Судя по их древности, там были захоронены далекие предки семейства Харди. Ближе к входу стояли новые надгробия. Четыре выглядели наиболее свежими. Надписи гласили: «Эдмунд и Летиция Харди, муж и жена», и рядом – «Нэ́тти Харди и ее дитя».

– Ребенку не успели дать имя, – понял Дэниел. – Видимо, в двух последних могилах покоятся невестка Харди-старшего и ее нерожденный малыш. А вот могилы Кевина, сына Эдмунда, действительно нет.

– А я что говорил? – старик набрал воздуха в легкие и громко чихнул. – Давненько над этой землей никто слёз не лил. Но могилки прибраны, у меня глаз наметанный. Должно быть, кто-то всё же навещал покойников.

– Думаешь? – Дэниел пригляделся.

Действительно, осенняя листва, падавшая с темных скрюченных деревьев, была заботливо убрана в кучи. Паутина и мелкий мусор на плитах отсутствовали. Рыцарь внимательнее осмотрел надгробия, а потом нагнулся над одним из них.

– Мессир, это же… – прошептал Родрик, – те самые, цветы!

В пальцах Дэниела красовался стебель небольшого голубого цветка. Одного из многих, что усыпали подножие плиты Эдмунда Харди.

– Сапфир Забвения, – подтвердил старик, разглядывая находку рыцаря. – Давненько я их не встречал в этой части кладбища. Они больше бедняцкие могилки уважают. Впрочем, и там этой диковинки много лет не видели.

– И что же, вправду говорят, будто они растут лишь на могилах праведников?

– Не то чтобы прямо уж праведников. Мой дед утверждал, эти цветы всходят там, где был захоронен невинно убиенный. Тот, что жил честной жизнью и был погублен хулой, наветом, намеренным злом. Раз память о жертвах несправедливо утрачена, в качестве утешения светлые боги надевают несчастным посмертный венец. А в нём сияет Сапфир Забвения. Дескать, живые, смотрите и помните, как вы были к ним несправедливы!

– Ты веришь в это? – спросил Дэниел у старика.

– Народ верит, господин. А я кто? Народ! Стало быть, верю, – старик поклонился, но в его глазах нет ни капли подобострастия, лишь тонкая насмешка.

– Рыцарь, взгляни, – позвала Дэниела эльфийка.

Нэриель стояла перед аркой склепа, подняв глаза кверху.

Дэниел подошел ближе. На высоте двух человеческих ростов увидел высеченный фамильный герб Харди: три дерева, усыпанных монетами. А ниже девиз: «Каждому – свое».

– Вот и ответ, почему убийца подбирает жертвам особенные способы смерти. И ведь не поспоришь, каждому, действительно, свое.

Обратный путь компания проделала в полнейшем молчании.

***

Грелись и ели в «Слепом коте». И если Родрик едва жевал, не успев отойти от посещения кладбища, то Бранго наворачивал за троих.

– Здешнему кашевару не хватает таланта, – снисходительно бросил алхимик. – Будет случай, обязательно приготовлю вам что-нибудь сам. Жизнь коротка, не стоит отказывать себе в такой малости, как хорошая стряпня!

– Тебе лишь бы брюхо набить, – проворчал Родрик. – У меня вот после вида покойников кусок в рот не лезет.

Бранго не счел нужным отвечать юноше, лишь промокнул губы шарфом и снова потянулся к тарелке.

– Что же получается, мессир, – продолжил полурослик, хрустя куриной ножкой, – наш убийца – это сынок того самого Эдмунда, казненного ни за что, ни про что?

– Думаю, что так. Сейчас ему, должно быть, лет… – на миг задумался Дэниел.

– Двадцать четыре года, – подсчитала эльфийка. – Если учесть, что семь лет назад, ему было семнадцать. Уже давно не юноша. Ни по возрасту, ни по делам.

– Кстати, Нэри, а сколько тебе самой? – спросил Бранго. – По вашему эльфячьему племени не догадаться, то ли девке двадцать лет, то ли двести.

Нэриель внимательно посмотрела на полурослика. И в ее глазах он увидел столько холода, что сидевший напротив, Родрик, поперхнулся.

– «Нэри»? Мое имя – Нэриель. И если мы когда-нибудь сойдемся настолько, что я рискну попробовать твою стряпню, сможешь называть меня Нэрис. Или даже – Нэр, если приплатишь за то, чтобы я слушала твою трескотню. Но «Нэри»? Слишком похоже на людское «Мэри». Оно мне не нравится.

– Пф-ф-ф! Ты серьезно? По-моему, невелика разница.

– Разница есть. Для меня большая, а для тебя, коротышка, и вовсе огромная.

– С чего бы? – насмешливо хмыкнул Бранго, а его пальцы начали складываться в непристойный жест.

– С того, – с ледяной улыбкой ответила эльфийка, внезапно схватив Бранго за запястье, между его пальцев с хищным стуком вонзился кинжал, – что, если ты однажды ошибешься, исковеркав мое имя, я отрежу тебе язык. А заодно и пальцы, чтобы ты даже жестами не смог повторить свою глупость.

– Да она ненормальная! – вскрикнув, пожаловался Бранго Дэниелу, выдергивая руку.

– Наверное, – задумчиво протянул рыцарь, доедая похлебку. – Но на твоем месте я бы прислушался к ее совету. Алхимик без пальцев мне ни к чему.

Поев и отогревшись, спутники вышли на улицу.

– Куда отправимся теперь, мессир? – спросил Родрик, забираясь на коня. – Должно быть, к кому-то из списка присяжных?

– Нет. Надеюсь, Грегор обеспечил им надежную охрану. Вряд ли я услышу там что-то новое. Мы поедем к человеку, чьего имени в списке нет. Но уверен, рано или поздно убийца непременно явится за его жизнью, если я что-то понимаю в мотиве мстителя.

– Что же это за имя?

– Санделина Гвинн.

***

Осенний холод остался за порогом, не в силах проникнуть в хорошо натопленную комнату. Треск дров в камине успокаивал. Огоньки свечей горели ярко, равномерно освещая богатую обстановку дома и саму хозяйку. Санделина Гвинн сидела в кресле напротив собеседника. Печальное и задумчивое лицо женщины еще сохранило следы былой красоты.

– И всё же, сэр Дэниел, не понимаю, зачем вы рассказали мне эту историю? Вы и в самом деле считаете, что мне грозит опасность? От сына Эдмунда?

– Не думаю, что поведал вам что-то новое, госпожа Гвинн. Возле вашего дома я видел наемную охрану, числом более чем достаточным для обороны небольшого замка. Вас что-то встревожило задолго до моего визита, верно?

– У меня большое предприятие. Лесопилки, ткацкий цех и даже подряд на поставку материалов для оружейных его величества. Это требует внимания, тем более в столь непростые времена.

– И всё же. Вы не могли не слышать о таинственных убийствах, связанных с голубыми цветами. Шериф Хоффман и судья Расс в меру сил пресекают слухи, но всего не утаить. Скажите откровенно, после которой из смертей вы поняли, что происходит? И что однажды преступник явится к вам?

– Вы удивляете меня свой проницательностью. Что ж, буду откровенна. Я заподозрила неладное после смерти Шарди Вольм. А по-настоящему встревожилась, узнав о гибели Маррода Серого. Но даже теперь, когда убит ювелир Динвит, в моём сердце живет надежда, что всё случившееся – не более чем страшное совпадение!

– Вынужден вас огорчить, госпожа Гвинн. На могиле Эдмунда Харди я нашел голубые цветы. Те самые, что убийца оставляет на месте преступлений.

– О боги! – женщина побледнела и прижала руки к груди.

– Как вы думаете, – произнес рыцарь после паузы, – в народном поверье о Сапфире Забвения действительно что-то есть? Говорят, будто он растет лишь на могилах невинно убитых?

Хозяйка дома изумленно взглянула на Дэниела.

– Неужели… вы хотите сказать, что Эдмунда казнили ни за что? Что все присяжные, как один, ошиблись? Или, может быть, – Санделина задохнулась от негодования, – я солгала под присягой?!

– Я этого не утверждал, госпожа Гвинн. Хотел лишь узнать ваше мнение о народной молве. Я родом из иных мест и никогда с подобным не сталкивался.

– Народ болтает без умолку о всякой ерунде! В прошлом году ходило пророчество, будто к лету из земных недр пробудится древний дракон. А в позапрошлом ждали чумы и мора, так как «ласточки по весне прилетели слишком рано»! Не думала, что человека вашего положения заботят сказки простолюдинов.

– Сожалею, что мои слова задели вас, – склонил голову рыцарь.

– Семь лет назад, узнав правду, я пришла к наместнику, – сменив тон, грустно сказала Гвинн, – но он не воспринял меня всерьез. Это же слова женщины. Тем более той, которой пренебрегли. Вам не понять, что такое жить в мире, принадлежащем мужчинам, где мы – лишь трофей, часть социального статуса. Если у женщины рождается мальчик, она – мать наследника. И ее положение становится чуть лучше. А если девочка? Или она, вообще, бесплодна? Я уж молчу о жизни смердов, там женщина: сосуд греха, прислуга и бесправная скотина. Моему отцу боги не послали сына. И он был вынужден учить дочь управлению семейным предприятием. Как вести дела и не дать себя обмануть. Я благодарна за его науку! Он говорил, из меня выйдет толк: «Однажды город воспримет тебя как равную». Отец ошибался. Или врал. Мужчины часто лгут, простите, рыцарь. А мой возлюбленный? Эдмунд вместо того, чтобы презреть досадную размолвку, случившуюся меж нами, прийти, начать всё сначала, уехал на войну. Вернулся оттуда уже обрученным! Простила ли я его? Пожалуй. Наверное, оттого что всегда знала, от мужчин не стоит ждать хорошего.

– Но всё же наместник вам поверил? – уточнил Дэниел.

– Лишь после того, как Рогар Нотманд нашел в доме Эдмунда улики.

– Да, это веский аргумент. А что же, Эдмунд Харди действительно хотел продать вам часть доли бывших партнеров?

– Истинно так. Наверное, он считал, что этим искупает прошлую вину. Порой казалось, будто Эдмунд считал свою женитьбу ошибкой. Следствием обиды, что я нанесла ему перед расставанием. Мы были юны и глупы, не зная силы брошенных в лицо слов, что ранят сердце не хуже стилета.

– И он признался вам в тяжёлом злодеянии?

– Он уверял, будто они с партнерами повздорили. И те намеревались погубить его, а Эдмунд лишь их опередил. Да, победил хитростью, но он не видел в том беды. Вернувшись с войны, Эдмунд изменился. Он как-то раз обронил, что на настоящем поле боя нет места благородству. Там убивают, как придется. Ибо, если врага не сразишь ты, он заберет не только твою жизнь, но и жизни товарищей. «Честь хороша для турниров, но в настоящих схватках ее место в обозе» – так говорил он.

– Я не могу судить его, – помолчав, произнес Дэниел, – ибо не участвовал в тех сражениях, что выпали на долю Эдмунда Харди. Но мне жаль, что рядом с ним не нашлось того, кто смог бы стать для него примером благородства.

– Когда он доверил мне свою тайну, я была поражена. Не только ужасом содеянного, но и тем, что это больше не тот человек, которого я любила. И я, разумеется, не желала становиться соучастником преступления! Проведя несколько дней в муках и тяжёлых раздумьях, я решилась пойти к наместнику.

– Но Харди всё отрицал?

– Да. Должно быть, вскоре он пожалел об откровенности со мной, поняв, чем это может обернуться. Но повторюсь, я не могла поступить иначе!

– Я не судья, госпожа Гвинн, а лишь расследую нынешнее дело. Мне жаль, что оно бередит в вас старые воспоминания.

– Вы правы. Вернемся к главному, – Санделина успокоилась и снова взяла себя в руки. – Если убийца действительно молодой Кевин Харди, мстящий городу за казнь отца, что я, по-вашему, должна предпринять?

– Он мстит не городу, – поправил ее рыцарь. – Конкретным людям, вынесшим свой приговор. И не хочу пугать, но по всему получается, вы тоже его цель. Впрочем, об этом вы догадывались и без моего визита. Охрана у вас серьезная, и это разумная предосторожность. Но я позволю себе дать вам совет: не покидайте дом без надобности, и не пускайте никого из посторонних.

– Даже если у них будет символ доверия судьи? – Гвинн указала на бляху, что рыцарь по-прежнему держал в руках.

– Да. Только если вы будете знать этого человека лично, как теперь меня. Но разрешите последний вопрос?

– Спрашивайте, сэр Дэниел.

– Что означает ваш герб? – рыцарь указал на расшитый нитью гобелен, висевший над старыми церемониальным доспехами.

На расчетверенном наискось желто-синем щите художник изобразил геральдические фигуры. В верхней части – арбалет, слева – колесо прялки, справа – клубок со спицами. Снизу же раскинулись три дерева с монетами.

Санделина удивилась вопросу Дэниела, но объяснила:

– Это олицетворение рода Гвиннов. Арбалет – символ оружия, которое Альдерская Мантикора делает из дерева и пеньки, что уже сотню лет поставляет цех, основанный моим дедом. Колесо прялки и клубок шерсти говорят об имеющемся у меня ткацком предприятии. А три дерева с монетами… – женщина на миг умолкла, чтобы тут же продолжить: – Лесопилки и часть земельных наделов на севере Вигельбурга.

– Я не ошибусь, если предположу, что нижняя часть герба повторяет символ Харди? – уточнил Дэниел. – Я видел такой же на их семейном склепе.

– Вы абсолютно правы, сэр Дэниел, – признала женщина. – Я добавила его в родовой герб семь лет назад, после того как купила на аукционе бывшую землю Харди, отошедшую городу после казни Эдмунда. Их герб упразднили, а семью лишили дворянского достоинства. Всё имущество распродали на торгах. Зачем мне их земля и герб? До сих пор не знаю. Может быть, я хотела таким образом сохранить для себя частичку чего-то светлого из ушедшей юности. Того, что было между девушкой Санди и юношей Эдом. А, может быть, это лишь символ собственного успеха. Санделина Гвинн не растеряла оставленного ей наследства, а приумножила его. Отец бы мной гордился. Ответила ли я на ваш вопрос, сэр Дэниел?

– Более чем, – рыцарь склонил голову. – Благодарю за уделенное мне время, госпожа Гвинн. Теперь меня ждут дела.

– Прощайте, сэр Дэниел. И пусть боги помогут вам свершить закон, – женщина поднялась из кресла. Аудиенция закончилась.

Дождавшись рыцаря, спутники Дэниела взобрались на коней и выехали со двора поместья Гвиннов.

– Как прошла беседа? – спросила эльфийка, когда копыта животных застучали по мостовой.

– Так, как я себе это и представлял. Санделина Гвинн встревожена, но рассказала то, что я уже слышал от судьи Расса. О случае на охоте, откровении Эдмунда Харди и чувствах, побудивших ее пойти к наместнику.

– Значит ли это, что она говорила правду?

– Нет. Я убедился, что она лгала.

Пришпорив лошадь, их нагнал Родрик.

Оглядываясь назад, юноша встревоженно спросил:

– Мессир, как же быть с тем, что судья Расс позабыл выставить посты у дома Санделины Гвинн?

– У нее хватает собственной охраны. Главное, чтобы судья не позабыл об иной, не менее важной персоне этой истории.

– О ком же?

– О самом себе.

Стражник недоверчиво посмотрел на рыцаря.

– Вы полагаете, убийца придет и за ним?

– А как иначе? Ведь именно Юрген утвердил приговор.

– Но тогда мы должны немедленно предупредить его!

– Верховный судья неглупый человек. И сам понимает, что к чему. Думаю, что мститель попытается убить его последним. В этом кроется определенный символизм. Но надеюсь, мы поймаем преступника прежде, чем закончится его список.

– И всё же! Надо…

– Родрик, хватит болтать. Что надо делу, решаю я. Ты ведь не оспариваешь это право? Прекрасно. Тогда показывай дорогу к дому, что выделил нам Юрген Расс. Надеюсь, ты не потерял ключи?

***

Словенские земли, окрестности города Вирна

Цитадель «Ордена Воронов»

Два года назад

В цитадели тяжело бил колокол. Ему вторил сигнальный рог и крики людей. Над крепостной стеной тянулся плотный шлейф дыма, из окон домов вырывалось пламя.

Когда нападавшие, наконец, взяли ворота, защитникам пришлось совсем туго. Строй защитников пятился, ощетинившись пиками и алебардами, звенели мечи, щелкали тетивы луков и арбалетов.

У внутреннего замка продвижение воинов противника замедлилось. Узкие улочки были забиты телами, со стен и крыш в наступавших летели болты и стрелы, то и дело мелькали вспышки магических заклинаний.

Отряд Дэниела отступил внутрь замка, баррикадируя двери. Пользуясь короткой передышкой, воины снимали шлемы, перевязывали раны и жадно пили воду.

– Дэниел?! Это ты! – один из рыцарей шагнул к товарищу. – Хвала богам! Я слышал, ты был у Северного бастиона?

– Адриан! Ты цел! Я думал, случилось худшее, и моего брата уже нет в живых!

Двое воинов по-братски обнялись, рассматривая друг друга. Лица обоих были в крови и саже, доспехи носили следы огня и рубки.

– Да, я был у бастиона, когда тот пал, – мрачно кивнул Дэниел. – Цепляться там уже не за что, башню охватил огонь. Нам пришлось прорываться через вражеских латников. Повезло, что они плохо ориентируются в цитадели и прозевали наш удар во фланг.

– Ты видел, сколько снаружи врагов? Такое чувство, что они притащили сюда вообще всех, кого только смогли собрать. Не знаю, переживем ли мы этот день? Говорят, магистр Ротманд уже отправил гонцов за подмогой, но успеет ли кто-то из баронов прийти нам на помощь?

– Будем надеяться на лучшее, – Дэниел стер с клинка чужую кровь. – Адриан, ты же был среди парламентеров? Что здесь понадобилось рыцарям «Изумрудного Братства»?

– Они обвинили нас, «Воронов», в темном колдовстве и потребовали немедленно открыть ворота. А также сложить оружие и не препятствовать обыску!

– Что? Обыску? Да кем они себя возомнили?

– С ними был отряд инквизиторов из Липницкого княжества.

– Да ведь до него два дня верхом, у них нет здесь никаких прав!

– Вот и магистр велел им передать то же самое. Я не видел, кто первым схватился за меч, но рубка между послами вспыхнула внезапно без всяких причин!

– Боги! – Дэниел тяжело облокотился о стену. – Мы никогда не были с ними врагами, но за прошедший час я убил уже шестерых «изумрудных». А сколько полегло наших! В Западной башне погиб Мелбах, Дарго получил две стрелы, не знаю, жив ли он. Этому безумству должно быть какое-то объяснение!

– Я слышал, нас обвиняют в сношении с Тьмой, – буркнул Адриан, достал флягу и сделал несколько больших жадных глотков.

– Что за чушь, брат?

– Да, парламентер «изумрудных» говорил, будто кто-то из наших открыл портал во Тьму, и та исторгла из себя чудовищ. В Ли́пнице погибло несколько крупных деревень.

– Я в это не верю!

– Я тоже. Но «изумрудные» здесь и жаждут крови. Мы, конечно, будем стоять до конца, но если они прорвутся в хранилище… Магистр Раймонд считает, надо во что бы то ни стало спасти Компас!

– Ты думаешь, они хотят забрать его? Что им, вообще, известно о Компасе?

– Думаю, немало! Они многое знают о «Воронах», или ты думаешь, враги случайно явились в тот самый момент, когда во всей цитадели нет ни единого «Зерна Тьмы»?

– Брось, Адриан! Если бы не пожар в хранилище…

– Не будь наивным, Дэнни! Случайный пожар в таком месте, как особое хранилище? Это же явное предательство, в цитадели шпион или изменник. И если они лишат нас главного артефакта, «Воронам» конец.

Снаружи в дверь с тяжёлым хрустом ударил таран.

– Надеюсь, ты заблуждаешься, Адриан! – Дэниел поспешно надел шлем. – Но магистр прав, Компас надо укрыть получше.

– Я попробую! Но мне не обойтись без твоей помощи. Задержите врагов столько, сколько сможете. Об остальном я позабочусь! – Адриан вылил остатки фляги на свое лицо и, сжав шестопер, пошел к лестнице.

– Береги себя, брат! – Дэниел махнул рукой, и арбалетчики взяли дверь на прицел. – Надеюсь, мы оба сумеем выжить в этой передряге.