"Санкт-Петербург— вечность слез"

Пролог

Как долго я была слепа, наивна,

Во мраке сердца твоего не видно.

Холодной, ледяной стеною,

Встает твой образ предо мною.

Мы боевые корабли,

На волнах боя полегли.

Достойна ль ты? Прощения.

если в душе твоей затмение...

Не ценят люди тех, кто рядом,

Швыряют словом, как снарядом.

Мы лишь ломаем души

И любящих изнутри рушим.

Обиду, что внутри таила,

Уже давно я отпустила,

Вечно бежит куда-то время.

И эта боль- лишь временное бремя.

("Крик души" А.В. Пархомчук)

"Waste It On Me" Steve Aoki feat. BTS

Пролог

Санкт- Петербург

1811 г.

Рождество. По всей стране царит атмосфера праздника. Еловый запах проник в каждый дом. Волшебство и мечта перекрыли улицы города, теперь уже каждый, неважно, будь-то ребенок или высоко уважаемый взрослый, верит в чудо и свои желания.

Уже стемнело. Небо покрылось серой пеленой, через которую местами пробивается мягкий лунный свет и тусклое синее сияние звезд. По городу кружатся неповторимые узорчатые снежинки, повсюду раздается счастливый смех, колесят кареты. Сердца жителей наполняют чувства доброты, любви, волнения, и страха опоздать на один из лучших балов в своей жизни.

Шел седьмой час, в доме семьи Алексеных почти все было готово к празднику, хозяева ждали прибытия гостей, которые должны были приехать с минуты на минуту.

В гостиной, уставленной дорогой антикварной мебелью, красовалась приятно пахнущая хвоей зеленная красавица (высотой почти под самый потолок), ветви которой были увешаны огромным количеством стеклянных шаров, свечей, игрушек.

Комната поражала количеством свободного пространства, наверное, если бы кто-нибудь поставил в гостинойкакого-нибудь дворянина ель размером,как у Алексеных, то там не осталось бы места, чтобы свободно передвигаться по комнате, а в гостиной Алексеных хватит места, не только чтоб поместить всех гостей, приглашенных на праздник, но и на роскошный бал с просторной площадкой для вальсирования.

Высокие потолки, огромное окна, завешенные тяжелыми шторами оттенка синего цвета с золотым узором, светлые стены, чистые белоснежные скатерти на столах, мраморные полы, мощная лестница, ведущая на второй и третьи этажи: все в доме Алексеных указывало на их высокий достаток и статус в обществе. Быть приглашенным в дом этой семьи считалось большой честью.

Арина Александровна Алексина, графиня, была женщина с восточным типом худого лица, лет сорока пяти, видимо изнуренная делами по хозяйству, которыми она лично занималась. Медлительность в ее движениях и говоре, происходившая от слабости сил, придавала ей значительный вид, внушавший уважение.

Графиня расхаживала по гостиной из угла в угол, ужасно волнуясь за предстоящий вечер, когда ее муж Владимир Петрович, солидный мужчина, по возрасту не на много старше своей жены , ожидал прихода гостей в удобном кресле с книгой в руках.

Одними из первых прибыл близкий друг Владимира Петровича, чиновник из Москвы -князь Сергей Иванович Крюлов, его жена- сестра графини Наталья Александровна: не высокая брюнетка с изящной фигурой, лицом очень походившая на старшую сестру: такая же, сверкающая белоснежной улыбкой, кареглазая дама с курносым личиком, только в ней было больше энергичности, чем в графине. Возможно, это объяснялось ее возрастом: Наталья была моложе графини на 10 лет.

Вместе с Сергеем Ивановичем и Натальей Александровной в гостиную вошел весьма высокий юноша, лет шестнадцати, с волосами цвета пламени, которого граф и графиня не сразу узнали: в последний раз Крюловы были в гостях у Алексеных три года назад, с тех пор и Сергей Иванович, и Наталья Александровна немного изменились внешне, чего нельзя было сказать о их сыне Павле, прежний смешной рыжеволосый мальчонка с лицом, усыпанным веснушками, вырос и стал еще привлекательнее, чем прежде; с его лица исчезланаивность, в голубых глазах можно было читать спокойствие и рассудительность.

Послышались шаги на лестничной площадке, встретить гостей поспешили спуститься Александр и Анатоль.

—Где же вы потеряли младшего брата?—обратился к подошедшим сыновьям граф с сияющей улыбкой на лице, обрадованный встречей с друзьями.

—Влад сказал, что присоединится к нам чуть позже,—ответил двадцатисемилетний Анатоль- средний сын, нельзя было точно ответить на кого он был больше похож: на мать или отца, в его внешности сочетались черты обоих родителей: папины зеленые глаза, темные брови и волосы, вытянутое лицо восточного типа, как у матери. Веселый и беззаботный Анатоль был любителем проводить вечера в шумных компаниях, где являлся главным заводилой.

— Александр, вы стали очень похожи на отца,— приметила княгиня Наталья.

С чем нельзя было не согласиться: высокий двадцативосьмилетний юноша, старший из сыновей графа и графини, очень походил на своего отца в молодости.

Темные волосы, круглое лицо, зеленные глаза, прямой нос, блеклые губы, точно такое же описание могло подойти и внешности графа- лет двадцать назад. Суровость характера, рассудительность, точность каждого сказанного слова, обдуманность и серьезность каждого поступка: почти все, что было в графе, перешло его старшему сыну.

Спустя некоторое время, гостиная Алексеных начала понемногу наполняться. Приехала высшая знать Петербурга- люди самые разные. Среди которых можно было видеть: Любовь Андревну Синскую; женщину почтительного возраста, знающую все обо всех, знакомого графа- Михаила Николаевича Ваучер; мужчину средних лет, военного, и его дочь: Евгению Михайловну: красивую молодую девушку, со светлыми волосами, уложенными в несложную прическу, в голубом струящемся платье, с глубоким декольте, обнажающим ее прелестные плечи, плавно кружившуюся в вальсе с высоким кучерявым темноволосым юношей, Виктором.

Все присутствующие разбились на группы по интересам, где обсуждались разные вопросы, играла музыка, в центре гостиной кружились пары.

Анатоль, Александр и Павел стояли неподалеку от лестницы, когда в гостиной появилось новое лицо- двадцатипятилетний Влад; самый младший из Алексиных, он отличался особой привлекательностью, его внешность сочетала черты обоих родителей. Отобрав лучшее, что есть во внешности графа и графини, природа создала этого до неприличия красивого юношу- спортивное телосложение, высокий рост, темные волосы, нельзя было сказать, что его лицо было округлым или вытянутым, если быть точным, то его белоснежное личико имело форму золотой середины - было совершенно. На красивом лице блистали ясные умные зеленые глаза с черными прожилками, прямой нос, не слишком тонкие и не чересчур пухлые губы блекло-розового цвета, вытягивались в завораживающую сверкающую белоснежную улыбку, его зубы были идеально ровными, а бархатный голос был сравним со сказкой. Влад был воспитан и очень умен, знал несколько языков, в том числе свободно владел французским, имел свои представления о главных ценностях жизни. Его характер сочетал строгость к себе и окружающим, серьезность, рассудительность, целеустремленность, усердность: качества человека, который всегда добьется своего. Он был жутко упрям и вспыльчив, при этом быстро отходчив. В приятном кругу людей он мог позволить себе немного легкомыслия, но глупого праздного образа жизни не признавал.

Безумно привлекательный юноша в темном фраке, с белым галстуком, по моде того времени, плавной походкой спустился по ступенькам мощной лестницы к братьям, совершенно не обращая внимания на восхищенные его красотой взоры.

—А она красива..,—задумчиво произнес Анатоль, указывая на княжну Евгению.

—Да, хороша,—подтвердил Павел.

—Ils disent qu'elle se marie bientôt,[1] —незаметно подойдя, сказал Влад и сверкнул улыбкой.

Юноши оглянулись, и на их лицах отразилась улыбка.

—Влад!—воскликнул Павел и, полный радости, кинулся обнимать брата.

—А ты повзрослел, изменился,—хлопая по плечу, радовался встрече красавец,—Одно только в тебе, так и неизменно.

—Что же?

—Твои волосы,—ответил Влад и братья рассмеялись.

—Наверное, еще не время, я тоже была рыжей, пока не достигла двадцати лет,—вмешалась в разговор, подошедшая Наталья Александровна,—Здравствуй, Влад.

—Рад встрече, тетушка,—почтительно ответил юноша и, склонившись, поцеловал руку княжне.

Наталья улыбнулась и ответила:

—Тогда, почему же вы не поспешили встретить нас?—в ее глазах играла интрига.

—Наташа!—сердито нахмурившись, произнес Сергей Иванович.

—Прошу меня извинить, если мое опоздание оскорбило вас,—почтительно сказал Влад.

—Ну, что вы! Разве я могу сердиться на своего племянника? —улыбнулась Наталья Александровна.—Но все же, чем вы были так заняты, что заставило вас опаздывать в такой день?—не оставляла своего тетушка.

Но в ответ, ей удалось получить лишь недовольные гримасы окружающих.

—Наташа! Ты уже знакома с Луарой Альфредовной?—решила сменить тему разговора графиня.

—С кем?

—Луарой Альфредовной, она в Петербурге недавно, много лет прожила за границей...,—продолжала Арина Александровна.

Взрослые оставили юношей.

Анатоль внимательно всматривался в толпу танцующих гостей, резко перекидывая взгляд с одной точки на другую.

—Что ты там высматриваешь?—обратился Александр к брату, но Анатоль не удосужился переключить внимание на собеседника.

—Она выходит замуж?—спросил Анатоль, не взглянув на брата.

—Кто?—не понимающе переспросил Александр.—Евгения?

—Это не точные слухи,—мешался Влад. —Но говорят...

—К черту слухи!—перебил Анатоль и рванулся в переставшую танцевать толпу.

— Куда это он?—удивленно сказал Павел.

—Чудить,—усмехнувшись, произнес Александр.

—Как всегда,— блеснув обворожительной улыбкой, ответил Влад.

Заиграла плавная музыка, танцующие меняли партнеров. Анатоль подошел к прекрасной даме в голубом.

—Евгения Михайловна? —спокойно обратился юноша к девушке, она перевела свое внимание с лица Виктора на подошедшего к ней юношу во фраке.

—Анатоль,— представился молодой человек.

—Да, — мило ответила девушка.

—Не окажите ли вы мне честь?—произнес Анатоль и протянул ей руку. Евгения улыбнулась.

—Если ваш кавалер не против,—поправился юноша и взглянул на Виктора, на лице которого блистало недоумение.

Евгения взглянула на Виктора, он одобрительно кивнул ей в ответ.

Ритм музыки набирал ход. Анатоль и Евгения оказались практически в середине гостиной, вокруг них плавно танцевали прекрасные пары.

—Probablement, étant à la place de ton fiancé, je ne t'ai pas laissé danser avec un autre.[2]— сказал Анатоль, глядя в глаза Евгении.

—Le marié?" Tu ne peux pas être à sa place, Anatole. [3]—улыбнулась девушка.

—Вы так в этом уверенны?

—Конечно, вы не можете оказаться на месте того, кого не существует.

На лице юноши отразилось удивление, а в глазах блистала радость.

—А, Виктор?

—Виктор? Мой троюродный брат.

—Но, почему вы танцуете только с ним?

—Как вы узнали об этом?—возмутилась девушка, но было заметно, что внимание Анатоля было ей приятно.

—Танцую с ним, потому что больше никто не приглашает. И еще семья Виктора перебралась в Париж, когда нам было где-то по двенадцать лет, мы не виделись больше пяти лет, нам есть о чем поговорить,— пояснила девушка.

—В таком случае, я похищаю вас на весь оставшийся вечер. Если вы не против и согласны танцевать со мной, пока будет играть музыка, и не придет пора разъезжаться по домам,—предложил Анатоль, улыбаясь.

Евгения в знак своего согласия тоже улыбнулась.

—Почему же вы меня не отпустили бы танцевать с другим?

—Вы очень красивы,—ответил Анатоль, Евгения улыбнулась, и тут же спросила:

—Вы бы не смогли мне доверять?

—Говорят, влюбленные способны даже на подвиги, так что, наверное, на доверие меня бы точно хватило.

Зазвучала мазурка, Евгения, как и обещала, и этот танец отдала Анатолю.

Павел рассказывал братьям веселые байки о своей жизни, над которыми они вместе смеялись, вечер был в разгаре, в обществе витали разные разговоры: часто размышляли о Наполеоне, его походах и важности войны России с Францией.

—Эта война станет первым шагом к рассвету культуры в России!— утверждал невысокий седой мужчина в очках.

—Чьей культуры? Франции? Ее влияние и так уже почти над всей Европой и не только. А вот Россия... К сожалению, нашу культуру мы утрачиваем с каждым днем все больше и больше. Все влиятельные люди говорят на французском, их дети изучаютфранцузский, и даже молоденькие мамаши говорят с младенцами на французском, чтобы их дети, как можно лучше знали этот язык!—возмущался высокий стройный седой мужчина в черном фраке.

Между знатными людьми разгорались разные споры, каждый усердно пытался отстоять свою точку зрения, приводя доказательства справедливости своих суждений.

И как вдруг, в гостиную ступила знакомая обществу полная женщина средних лет- княгиня Пустоева, следом за которой вошла грациозной походкой, с идеальной осанкой молодая девушка в пышном розовом платье с глубоким декольте, оголяющим ее белые плечи. На ее тоненьких, но не слишком худых ручках были одеты белоснежные перчатки по самый локоть. Войдя в гостиную, она блеснула красивой улыбкой, ее голубые, как ясное небо, глаза сверкали на округлом курносом личике, собранные у висков и на макушке черные кудрявые длинные волосы были перевязаны розовой ленточкой.

Братья оставались возле лестницы, наблюдая за Анатолем и его пассией.

—Интересно, в этот раз он соберется женится на ней?—задумчиво проговорил Александр.

—В этот раз?!—удивился Павел, но его возглас остался незамеченным со стороны братьев.

—Брат, сомневаться в этом, значит- не уважать опыт!—ответил Влад, и они с Александром рассмеялись.

Один Павел оказался в недоумении.

Вдруг, улыбка с лица Влада пропала, в его глазах можно было прочесть интерес. В этот момент мимо его промелькнула фигура, только что вошедшей в гостиную девушки в розовом. Она и полная женщина, за которой следовала девушка, остановились неподалеку от мощной мраморной лестницы, у круга господ, обсуждавших современную литературу.

—Кто она?—вдруг, неожиданно для самого себя, спросил Влад вслух.

Братьяпереключили внимание с танцующего Анатоля на рядом стоящего брата.

—Кто?— удивленно переспросил Александр.

—Девушка в розовом.

Александр стал всматриваться в толпу.

—Княгиня Авантюрьто, —вмешался Павел.

Братья удивлено взглянули на него.

—Ты знаешь ее?—спросил Влад.

—Да, мы были пару раз в их доме. Ее имя Элоизабет

[1] Говорят, она скоро выходит замуж.

[2] - Наверное, оказавшись на месте вашего жениха, я не отпустил вас танцевать с другим...

[3] - Жениха?! Вы не можете оказаться на его месте, Анатоль...

Глава 1

Подарок судьбы

"Любовь- это когда любят взаимно. Когда любит один- это болезнь."

Рей Брэдбери

Лондон

Наше время.

За окном светит яркое солнце, сквозь прозрачную тюль в просторную комнату пробиваются теплые лучи, падают на белоснежные стены, отражаются от зеркала на чудесное лицо спящей семнадцатилетней девушки. Ее можно было бы назвать Белоснежкой-волосы горького шоколада рассыпались по светло- фиолетовой подушке, обрамляя прелестное белоснежное курносое личико с алыми губами.

Ей снится сон: наступили каникулы, и вся семейка Дарм отправилась на Кипр. Ничто не могло прервать ее сон, даже стоящий на тумбочке возле ее кровати электронный будильник, успевший прозвенеть уже три раза.

Время бежит, и вот раздается четвертый звон часов, прорывающийся в сознание девушки, Белоснежки. Мгновенно распахиваются с длинными ресницами чистые, как небо, синие как море глаза, взгляд Эсмирены падает на электронное табло.

—О боже! Я же опоздаю!—соскакивает девушка с пастели.

Но ее идеальной фигуры тело, ростом чуть выше среднего (примерно где-то в 173-175 см) качнуло, как бы давая ей понять:

—Если ты милочка проснулась, это не значит, что сон покинул твое тело полностью, вот даже, кажется, твой мозг не против еще вздремнуть пол часика.

—Конечно, вместо того, чтоб спать по ночам, мы же решаем жизненно важные вопросы! Какое же свойство логарифмов надо было применить в том уравнении?—припомниласама себе девушка, чем порядка двух часов этой ночью была забита ее голова, прежде чем ей удалось заснуть.

Пятнадцать минут, и Эсмирена заходит на кухню грациозной походкой.

—Доброе утро, дорогая,—произнесла мама, чмокнув дочь в щеку.

—Доброе,—плюхнулась Белоснежка на стул.

—Сегодня приезжает Майлз, надеюсь, ты не забыла.

—Кто?!—попыталась произнести Белоснежка, успев откусить кусок блина.

—Сколько раз повторять, не говори с набитым ртом, я тебя совсем не понимаю.

Проглотив кусок блина, и запив его чаем девушка повторила:

—Кто приезжает?

—Неужели забыла!?

—Нет, я помню, но может все-таки напомнишь кто это?— виновато улыбнулась Белоснежка.

Мама бросила рассерженный взгляд, на дочь.

"Как она сказала Манеж? Майонез? Марк? Точно, может, Марк?!"—вертелось в голове у девушки.

—Майлз, твой двоюродный брат. Эсмирена, ты едешь к нашим родственникам на это Рождество. Тебе нет еще восемнадцати, ты не можешь выехать в другую страну одна, поэтому он едет за тобой. Что с тобой вообще происходит в последнее время? Соберись!

—А-а-а-а, Майлз. Что за дурацкое имя?

—Эсмирена! Эти каникулы тебе придется провести у Вандрого, —нахмурилась мама.—Пожалуйста, не выкинь что-нибудь подобное в Санкт-Петербурге. Ты проведешь у этих людей две недели. Отнесись к нашим родственникам уважительно, пожалуйста. И сядь правильно, не сутулься, —добавила мама.

Отличительной чертой внешности мамы Эсмирены была прямая осанка, она всегда следила за тем, чтоб ее спина была натянута, как по струнке, и никогда не позволяла себе сутулится. Она родилась во Франции, потом с восьми лет до совершеннолетия жила в Испании. В восемнадцать Анна поехала учится в Лос-Анджелес на дизайнера. Устав от палящего солнца, уже после окончания университета решила перебраться, куда-нибудь, где похолоднее, так очутилась в Англии.

Эсмирена же появилась на свет, еще когда Анна была студенткой третьего курса.

Да, немало хлопот доставил переезд в Лондон.

Девочка никогда не видела своего отца и ничего о нем не слышала. Анна не любила рассказывать о нем, да и вовсе помалкивала обо всем, что могло коснуться этой темы. Зато ей удалось стать для своей дочери настоящим другом. Еще будучи маленькой девочкой, да чего уж там,Белоснежка до сих пор любит зарываться под одеяло в постели матери, и так лежа в объятиях любимой матушки, рассказывать ей обо всем, что ее тревожит.

До пятого класса у Эсмирены не было друзей. Возможно причиной этого был ее класс, основным признаком, которого было то, что есть те кто смеется, и те над кем смеются. Да, возможно, это проблема всех времен, всего мира. Наверное, нет ни одной школы, ни одного класса, где бы не соблюдался этот закон. Но в классе бедняжки Белоснежки, лицо, которой тогда было усыпано рыжими веснушками, что собственно и стало причиной шуток одноклассников над девочкой, это правило соблюдалось одним из первых, причем с неутолимым упорством.

Но, к счастью, к шестому классу лицо девушки, как по мгновению волшебной палочки, очистилось и стало белоснежным, без единой веснушки или родинки на лице. Но это тогда уже было не так важно- в пятом классе Белоснежка поступила в гимназию, где у нее появилась лучшая подруга Амабель. Да и вообще отношения со всем ее новым классом оказались намного лучше. Конечно, золотое правило общения среди одноклассников здесь тоже соблюдалось, но до абсолютного презрения кого-то одного и ненависти к этому бедняге не наблюдалось. А Эсмирена вовсе не попадала в числа этих несчастных, но и презирать, кого-либо не решалась, помня, как чувствует себя тот, кто оказывается на месте этих бедняк.

Анна же так и не вышла замуж, воспитывая дочь, она посвятила ей всю свою любовь. Эсмирена видела, как иногда мать, погруженная в свою никому неведомую печаль, неподвижно сидела на диване в гостиной, а по ее румяным щекам стелились две мокрые соленные дорожки. На вопросы дочери она отвечала с натянутой улыбкой, что все в порядке, просто дождь за окном, разводит сырость не только на улицах но и на душе, от этого сердце обливается ливнем, а щеки слезами. Но тот факт, что Анна чаще приходила в такое состояние, когда на небе ярко светило солнце и его теплые лучи усыпали улицы города, никто во внимание не брал, ведь Анна виртуозно в одно мгновение меняла тему разговора, и маленькая девочка, забывала о печали матери. Но повзрослев, Эсмирена поняла, что допытывать маму вопросами бесполезно, она ничего не расскажет, лишь фальшиво улыбнется и скажет, что все отлично. Поэтому самым правильным решением было просто оставить ее в тишине на время, и заняться, чем-нибудь полезным. Пойдет дождь, и Анна придет в себя, забыв про все свои невзгоды. Ее тоска утонет в лужах, а печаль смоет ливнем.

—Но зачем мне вообще туда ехать? Я же и Новый год тогда пропущу,— буркнула себе под нос Белоснежка.

—Не пропустишь, а встретишь в Петербурге, у наших родственников,—спокойно ответила Анна.

—Но, может, я не хочу встречать его там, без тебя, —огорченно произнесла Эсмирена.

Да, действительно Эсмирена и Анна праздновали все праздники вместе. И тот факт, что Белоснежке придется встречать Новый год у родственников, которых она не видела вот уже пять лет, да еще и в другом городе, в чужой стране Эсмирена восприняла во штыки, сердилась и не разговаривала с мамой три дня. К тому же Анна отказалась пояснить причину, по которой девушке придется провести зимние каникулы в России, ссылаясь на то, что она будет вынуждена уехать (куда, тоже не сказала). А в Петербурге Эсмирена будет под присмотром, ведь не может же Анна оставить Белоснежку в Лондоне совсем одну, хотя, если честно, то Эсмирена совсем даже не против.

—Это для твоего же блага! Детка, милая, ты проведешь у них всего пару недель,— ласково улыбнулась мама, дотронувшись кончиками пальцев белоснежной щеки дочери.

Эсмирена тяжело вздохнула.

—Мы не виделись десять лет! Мам, нам даже будет не о чем поговорить.

—Не десять, а пять. Если ты переживаешь, только потому, что у вас ненайдется общих тем для разговора, то это пустяки. Алла говорит, что Майлз ничуть не изменился, он не даст вам заскучать.

—Вот это то и пугает...

—Милая, необходимо прощать. Научись этому, и жить сразу станет легче,— ласково улыбнулась Анна дочери.

Алла- это старшая сестра Анны, разница их в возрасте всего два года. При этом они очень похожи внешне рост чуть выше среднего, светлые волосы , прямой нос, обворожительная белоснежная улыбка, только вот глаза у них были разного цвета. Анна была обладательницей карих глаз, а Аллы серых, и если у Анны было абсолютно чистое белоснежное лицо, то у Аллы над правымуголком ее алых губ красовалась маленькая круглая родинка.

По профессии Алла была искусствоведом, в молодости много путешествовала. И так в одной из очередных поездок в Греции она встретила своего будущего мужа.

—Пять! А вот мне кажется, что все десять,— буркнула себе под нос Белоснежка.

Как бы Эсмирена ни старалась приходить к первому уроку вовремя, это ей никогда не удавалось и, кажется, учителя уже успели привыкнуть к ее всегда внезапному появлению в начале урока.

Вот и сейчас она влетает в кабинет номер двадцать четыре. У учителя выпадет журнал из рук.

—Эсмирена! Вас не учили стучать, прежде чем войти в класс? Тем более, что вы опаздываете!—возмутился ошарашенный внезапным появлением девушки учитель физики.

—Да, конечно, простите.

—Садитесь и включайтесь в работу.

Смирились все, кроме его. Кажется, Мистер Хол готов бороться с опозданиями Эсмирены до тех пор, пока девушка не станет входить в класс, как минимум за минуту до звонка, и не секундой позже.

—Привет,—шепнула Эсмирене девушка с заплетенными в сложную косичку темно-русыми, даже, можно сказать, почти каштановыми, но с рыжеватым оттенком волосами, с прекрасным белоснежным круглым курносым личиком, на котором красовалисьидеальные формой бровки под цвет волос, сверкающие завораживающие зеленые, совсем как изумруды глаза с длинными черными ресницами, красные тоненькие губки, за которыми скрывалась обворожительная белоснежная улыбка, и острый подбородок, когда девушка прошла мимо ее парты.

—Привет,—ответила Белоснежка, пытаясь незаметно для окружающих, помахать ей кистью руки.

—Дарм!—завопил взбесившийся поведением ученицы учитель.—Живо сядьте на место! Какое неуважительное поведение, я напишу на вас докладную!

Время тянулось очень долго, урок казался бесконечным, а наступление переменны не реальным вовсе.

"Похоже, что я застряла на физике навечно. Мистер Хол- это последний мужчина, которого мне предстоит встретить, а вольтметр и амперметр- последнее, что мне предстоит увидеть в своей жизни... Ньютоны, протоны, электроны, кому это вообще интересно? Электричество. Какая разница, как ток бежит по проводам- бежит и ладно!"— думала Эсмирена, засыпая от скуки, пока физик выплясывал возле доски с указкой в руках.

Полкласса последовало примеру одноклассницы и растянулось на партах поудобнее. Идиллия. Воцарения тоски по свободе витавшей, где-то там- за воротами школы, неусидчивости и нетерпения учеников отправиться поскорее на каникулы, желание, чтоб этот последний день учебы перед зимними каникулами, праздниками, торжеством закончился поскорее, была прервана громким звонком телефона Эсмирены. Весь класс направил недоумевающие и в тоже время любопытные взоры на девушку, учитель тоже не оставил Белоснежку без внимания. В его зеленых глазах пылал гнев.

Эсмирена прочитала только что пришедшее к ней на телефон сообщение, где было написано на русском языке:

"Детка, заеду за тобой после школы."

"Что?!"— с недоумением прочла еще раз Белоснежка.

"Кто это?"— отправила она встречное сообщение.

Эсмирена свободно разговаривала на нескольких языках. Английский она знала с рождения, но это и не удивительно ведь она с младенчества живет в Лондоне. Также она знала еще французский. Анна хотела, чтоб Эсмирена знала, как можно больше языков. А так как она родилась во Франции и долгое время жила в Испании, то владела этими языками просто отлично. Аннаначала разговаривать с дочерью на этих языках, когда та была еще малюткой, поэтому Эсмирена зналафранцузский, как родной английский. С русским дела у Белоснежки обстояли немного хуже, потому что и сама Анна испытывала некоторые затруднения с этим языком, но когда Эсмирена поступила в гимназию и в пятом классе и у нее появилась лучшая подруга Амабель, то и русский удалось поправить.

Бабушка Амабель живет в Сочи, в России, и девушка каждый год на все летние каникулы ездит к ней в гости, когда Эсмирена пришла в гимназию, то они так сдружились, что разлука на целый месяц им казалась невыносимой, тогда Амабель удалось уговорить родителей и бабушку, чтоб Эсмирена ездила каждый год с ней на море, собственно Анна не сильно возражала, она считала семью Квин порядочными людьми и спокойно отпускала дочь с Амабель в Сочи . Так и русский Эсмирена подучила, и стала им свободно владеть, совсем, как родным.

"Крошка, кажется ты еще молода для проблем с памятью. Это Майлз, неужели, ты забыла о моем приезде?"— пришел ответ от неизвестного номера.

"Майлз?! Как я должна была догадаться, что это он,"—сердилась девушка.

"Нет, о твоем приезде я еще помню, а вот как ты выглядишь, увы нет. И не называй меня деткой!"

"О, ты меня узнаешь! Не сомневайся, крошка."

"Крошка?! Он издевается?"—нахмурилась Белоснежка, и принялась печатать ответ :

" Если продолжишь язвить, я буду звать тебя Мейдром. Откуда у тебя мой номер? "

"Если будешь сердиться пойдешь домой пешком, куколка. Твоя мама очень милая в отличие от тебя, она дала твой номер."

"Запомни одну очень простую вещь у меня есть имя. ЭСМИРЕНА!!! Если забудешь, спроси, как меня зовут, вместо того, чтоб звать меня крошкой, деткой и тому подобным образом!"

"Заеду за тобой после школы. И, да, у тебя отличный русский!"

"Отличный русский? Да, поездки к бабушке Амабель не прошли даром,"— подумала Эсмирена, блеснув белоснежной улыбкой.

"Заеду?! У тебя же..."

Последнее сообщение Белоснежка не успела допечатать, потому что перед ней нарисовалась фигура физика. Он склонился над девушкой и протянул руку, намекая на то, что, во-первых, Эсмирена влипла по самые уши, а во-вторых, что он хочет забрать у нее телефон.

—Очень, очень любопытно, чем это вы таким интересным здесь заняты?— произнес Мистер Хол, сверля полными гнева глазами девушку.

"Майлз! Стоило ему появиться в Лондоне, как он начал уже портить мне жизнь! "—подумала Эсмирена.

Весь класс обернулся в сторону Белоснежки.

—Ничем,— кротко ответила Эсмирена, и быстро спрятала телефон в портфель.

—Вы же сами усложняете себе жизнь.

"Ага, сама! Он просто еще не знает о том, что происходит в моей жизни последний месяц. А всему виной семейка живущая в России, с которой у меня нет ничего общего! Ну, кроме крови разумеется,"— на мгновение подумала девушка.

—Простите, мистер Хол. Это больше не повторится,— процедила сквозь зубы Белоснежка.

—Очень сомневаюсь, очень сомневаюсь, что вы знакомы с дисциплиной, и могли бы исправиться, —прошипел физик и направился к учительскому столу.

Прозвенел звонок, и все мигом по соскакивали со своих мест, беспощадно запихивая учебники и тетради в рюкзаки.

—На сегодня все, все свободны,— объявил физик.— А вас я попрошу остаться,— притормозил учитель Эсмирену, когда она безрезультатно попыталась слиться с толпой и проскользнуть мимо него.

"О господи!"—мелькнуло у нее голове.

—Эсмирена, я не намерен мирится с вашим поведением. Я хочу видеть ваших родителей сегодня же,— заявил физик упорно и, кажется, даже не моргая, смотря в глаза ученицы.

—Боюсь, что моя мама сегодня занята,—попыталась объяснить она не совсем четко произнося слова.

"Ага, попробуй связать пору предложений, когда кажется, что ты находишь под прицелом. Учитель, как будто ассоциирует свое внимание на каждом произнесенном слове и отбирает правду от чистой лжи."

— Но меня сегодня заберет из школы брат, может, вы поговорите с ним?

—Брат?!— переспросил физик.

"Да, возможно, идея попросить человека с которым я не виделась вот уже пять лет не очень хорошая, но в конце концов это все из-за него! Неужели спросить мой номер телефона он додумался, а на расписание звонков ему ума не хватило?! Да и вообще мне не очень охота выслушивать весь вечер нотации мамы, к тому же ей стоит быть сегодня в хорошем настроении, нам еще есть о чем поговорить. "—подумала Эсмирена.

—Нет, я хочу говорить с вашими родителями!

—Это невозможно. Мама допоздна на работе,—стала выдумывать Эсмирена сказки, лишь бы он оставил свою идею.

—Может вы все таки встретитесь с братом?— настаивала она.

Физик молча сдвинул брови, и еще сосредоточенней посмотрел на нее.

—Ладно, после уроков, в кабине у директора,—с внутренним недовольством, он согласился с Эсмиреной.—Вы свободны, и постарайтесь не опоздать хотя бы на следующий урок.

После этих слов Белоснежку, как ветром сдуло.

Следующий урок, биология. Пожалуй единственное, что Эсмирена видела привлекательного в этом предмете- это лабораторные работы, основанные на работе с микроскопом.

Она входит в класс и садится за парту, стоящую позади той, за которой сидит девчонка с сложной косичкой.

—Ну, что он сказал?—резко развернулась на стуле к Белоснежке зеленоглазая красотка.

—Вызывает маму в школу.

—А ты что?

—Сказала, что мама допоздна работает.

—А что он? Не может быть, чтоб Мистер Хол так просто отстал...

—А он и не отстал, сегодня за мной приедет брат, попрошу его сходить вместо мамы.

—Брат?!— широко распахнув глаза, переспросила красотка.

—Да.

—Но... У тебя нет брата.

—Майлз. Помнишь я тебе рассказывала, что у меня есть двоюродный брат?

—Двоюродный?! А-а-а, это тот, который еще смазливый клоун?! Ты его еще терпеть не можешь?— задумчиво произнесла красотка.

—Да,— улыбнулась Эсмирена.— Это он.

—Ты в своем уме?— воскликнула девушка.

—Вроде да...

—Тогда потрудись объяснить, как тебе могла придти идея попросить его сходить вместо мамы к директору? Вообще-то, если ты не в курсе, ему там не благодарности будут вручать, за его прекрасно воспитанную умницу сестренку.

—Тебе не нравиться мое воспитание?— попыталась ослабить напряженную обстановку, пуская шуточную фразу, Белоснежка.

—По мне так, вроде, ничего, а вот физик явно не в восторге.

—Да, ладно тебе! Ты параграф выучила?— ответила Эсмирена.

—А ты?

—Да. Ты учила?

—Эм, нет,—ответила девчонка.

—Когда ты планируешь взяться за ум?—устремила Эсмирена строгий взгляд на подругу, сдвинув брови, пытаясь сделать умное лицо.

Но она только расхохоталась в ответ, видимо, серьезная моська не удалась. Причем она ржала так, что весь класс обратил на нее свои недоумевающие взоры.

Амабель Квин- красотка с волшебными изумрудными глазами, красивым личиком, волосами с рыжеватым отблеском, и фигуркой как у топ- модели, самая лучшая подруга Эсмирены. Амабель- подруга, которая раньше частенько выступала в роли старшей сестры для Белоснежки, так как она была старше ее на полгода. Конечно, разница в их возрасте была не так значительна, но она присутствовала, так что на данный момент Амабель было уже восемнадцать полных лет, а Эсмирене всего семнадцать с половиной.

"Да-а-м подруженька, если б ты знала, как это выглядит со стороны."—подумала Белоснежка.

—Что это было, Эсмирена?— послышался мужской голос, где-то за спиной у Белоснежки.

Девушка обернулась. Позади нее стоял среднего роста рыжеволосый парень, Колдон Смит. Он с пятого класса бегает за Эсмиреной попятам, ревнует ее к каждому столбу, не имея на то никаких обоснований. Они не встречаются, а Эсмирена вовсе при каждой возможности избавится от преследующей ее тени, делает все лишь бы Колдон оставил ее в покое.

—Ты о чем?—с натянутой улыбкой спросила она.

—Я сигналил тебе на физике, пытался предупредить, что Мистер Хол заметил, что ты с кем-то переписываешься . Но ты, не заметила меня, я даже в тебя ластиком бросил.

—Ластиком?! О, спасибо за заботу Смит, но не стоило,— небрежно ответила она.

—Кто это был?

—Что?!

—С кем ты переписывалась, что забыла о том, что идет урок,— произнес Колдон, наклонившись к лицу Белоснежки.

"Тебе бы одеколон поменять,"— подумала Эсмирена.

—А тебе не кажется, что это уже не твое дело,—прошипела девушка.

—Колдон! У тебя опять приступ ревности, прекращай это гиблое дело!— воскликнул высокий голубоглазый парень, подошедший к парте Белоснежки.

—Алекс, не лезь в это дело,— сверкнул грозным взглядом на друга Колдон.

Колдон и Алекс лучшие друзья. Алекс самый популярный парень в школе, почти все девчонки гимназии влюблены в него открыто или тайно. Колдон тоже вполне привлекательный, но всем уже давно ясно, что с ним ловить нечего. Он то и делает, что бегает за Эсмиреной Дарм, которой и даром такого счастья не надо.

— Кстати,— обратилась Эсмирена к Амабель, игнорируя Колдона.

—Что?— подняла свои чарующие глазки подруга.

—Ты, случайно, не знаешь какой-нибудь интересный магазинчик с безделушками?

—Эм,ну, знаю один, " Астория золотой ключик". Это недалеко от центра, мы с мамой на Новый год там всякие мелочи для создания праздничного настроения покупали в прошлом году.

—Спасибо.

—Тебе зачем?

—Я хочу купить подарки.

—До Рождества еще почти неделя, Эсмирена, зачем так спешить?

—Все нужно делать заранее.

—Дарм! Я с тобой разговариваю, вообще-то!— завопил Колдон.

—Правда? А я вот, как-то не очень хочу с тобой говорить.

—Жаль, нам ведь нужно многое обсудить.

—Прости, но на планирование нашей семейной жизни у меня нет времени, по крайней мере сегодня,— ехидной улыбкой блеснула Эсмирена.

—Колдон, давай вы оставите свои семейные разборки на потом, у нас тренировка,— нервно сказал Алекс и, схватив за руку, потащил друга из класса.

—О! Да мы в долгу у Алекса!— констатировала факт Амабель.

—Вот уже в который раз,— захихикала Эсмирена.

Уроки закончились. Подруги спустились на первый этаж школы и вышли наружу.

—Ты помнишь, как этот Майлз выглядит?— спросила Амабель.

—Нет, знаю только, что у него были светлые волосы.

—А откуда у него машина? У Анны взял?

—Понятия не имею. Именно об этом я пыталась у него спросить, когда Мистер Хол застукал меня с телефоном в руках.

—Ты с ним переписывалась тогда?

—Да.

—Если у него, действительно смазливая мордашка, то Колдон от ревности с ума сойдет, если узнает, что из-за него ты не заметила, как он кинул в тебя ластиком.

—Ага, особенно, если ему никто не скажет, что Майлз мой брат.

—Может, этот бедняга отстанет от тебя наконец!

—О! От Смита так просто не отвяжешься!

—Но стоит попробовать.

—Конечно, не пропадать же такому шансу, — улыбнулась Эсмирена.

Через некоторое время, у крыльца, куда высыпало учеников, остановилась машина: новенький отполированный до блеска спортивный DodgeViper GTS темно бирюзового цвета, с белыми полосками рассекающими машину посередине капота, крыши, багажника и бамперов.

Тут Амабель замерла. Прижав тоненькие губки, она смотрела в одну точку, туда, где только, что припарковался новенький спорт-кар. Эсмирена улыбнулась.

Из него вышел высокий мускулистый голубоглазый блондин, с приподнятой в верх челкой, округлым лицом, небольшим и недлинным идеально прямым носом, на котором даже не было намека на горбинку, с бледно-розовыми губами и с чарующей красотой белоснежной улыбкой, которой он озарил толпу школьников стоявших у входной двери, на лицах которых разразилось удивление и любопытство.

Белоснежка видела перед собой парня, прислонившегося спиной к машине. Оглянувшись, она обнаружила, что все школьники, находившиеся в данный момент на улице, глядели на него не моргая, а у некоторых даже отвисла челюсть.

—А, это не может быть, случайно, он?— пролепетала Амабель.

—Не знаю, он сказал, что я его узнаю.

—Кто это?— воскликнула кареглазая девчонка с завязанным на шее красным галстуком.

Видимо, тот факт, что на улице было минус десять, и крыши домов Лондона были покрыты тоненьким слоем белого снега ее несильно волновал, так, что Ненси вышла на крыльцо школы в одной школьной форме.

В школе, где училась Эсмирена галстуки, были неотъемлемой частью обязательной красной формы гимназии. Сами ученики, считали, что вполне можно было бы обойтись и без них, тем более, что эти галстуки довольно часто мешались. Сама Эсмирена пять раз за этот учебный год искупала свой в компоте и чае за обедом в школьной столовой и еще пару раз запачкала галстук в картофельном пюре. Но миссис Донклауд, завуч, которую ученики прозвали Генералом в юбке, лично следила за тем, чтоб обязательная форма соблюдалась каждым учеником гимназии.

—Сто процентов он приехал за Хеллен,— сказал Колдон и положил руку на плечо Эсмирены.

Хеллен - рыжеволосая высокая с отличной фигурой девушка. Она слыла, как первая красавица школы, уже все привыкли, что за ней приезжает то лимузин, то кабриолет, то после школы ее встречает красавчик на мопеде.

—Это однозначно он,— произнесла Амабель, и схватив Эсмирену за руку, потянула за собой.

Порхая по ступенькам школьного крыльца, они подошли к блондину с смазливой мордашкой.

"А в близи он еще привлекательней,"— мелькнуло в голове у Амабель.

Кажется, Эсмирена и красавчик прочли ее мысли- оба одновременно улыбнулись.

—Привет!— произнес парень по-русски и улыбнулся.

—Привет, это же ты Майлз?— неуверенно ответила Белоснежка на том же языке.

—Да, я же говорил, что ты меня узнаешь.

—А я, что-то забыла, как ты выглядишь.

Майлз сверкнул белоснежной улыбкой.

—Ну, теперь знаешь, кажется, вся ваша школа, меня запомнит. Если вдруг забудешь, как я выгляжу, можешь спросить у кого-нибудь из твоих одноклассников, не стесняйся. Вон, например, у той красотки,— добавил Майлз, указав на Хеллен.

Его жест заметили все присутствующие на крыльце и обратили любопытные взоры на Хеллен, в ответ на что она просто сделала непринужденный вид.

—О, конечно. Мое имя еще не забыл?

—Я помню, крошка, — еще раз блеснул улыбкой Майлз.

—Вопрос можно?

—Валяй.

—Что за дурацкое имя Ма-й-л-з?— протянула Эсмирена.

—Хочешь сказать у тебя имя лучше?

Эсмирена в ответ ехидно улыбнулась.

—Я не представился, Майлз,— произнес красавчик, но на этот раз уже по-английски и протянул руку Амабель.

—Амабель. Не стоит себя утруждать- я говорю по-русски, — улыбнулась девушка.

—У вас в школе, русский один из обязательных предметов?— удивился парень.

—Майлз, Амабель- моя самая лучшая подруга,— добавила Эсмирена.

—О чем вы говорите, я вас ни черта не понимаю!— воскликнула, невысокая блондинка, с интересом наблюдающая за разговором Майлза и Белоснежки вот уже пару минут.

—Кейт, знаешь ни о чем, что могло бы тебя заинтересовать,— улыбнулась Эсмирена, перейдя на английский.

И тут же она поспешила снова возвратится к русскому:

—Сегодня невольно ты стал виновником одного инцидента...

—В смысле?— удивился Майлз.

—Точнее я влипла по уши, и ты просто обязан мне помочь...

—Обязан?— вскинув бровью, перебил Майлз девушку.

—Ладно, мне просто нужна твоя помощь,— неуверенно произнесла Эсмирена, переминаясь с ноги на ногу.

"Окей, придется быть вежливой, он мне еще пока нужен,"— подумала Белоснежка.

Майлз взглянул на сестру вопросительно.

—Учитель хочет видеть родителей.

—И?

— И, может, ты сходишь вместо них?

После этих слов изумрудные глаза Амабель, в которых можно было увидеть недовольство, застыли на лице Эсмирены.

"Самая глупая идея из всех, что мне довелось услышать..."— вертелось в голове у красотки с изумрудными глазами, ей с самого начала не понравилась эта мысль.

—Что?! Нет!—воскликнул брат.

—Ну, Майлз. Я уже сказала, что ты придешь,—стала уговаривать его Белоснежка.

—А поумнее ничего сказать не могла?— восклицал он.

Эсмирена смотрела на него умоляющими глазами.

—Майлз, пожалуйста.

—Стоило мне встретится с тобой в первый раз за пять лет, как ты уже начинаешь втягивать меня в свои глупые авантюры! Ты вообще в своем уме?

—Она думает, с ее головой все в порядке. Я уже спрашивала,—закатив глаза, вмешалась в разговор Амабель.

—Знаешь, когда уже два человека сомневаются в этом, наверное, стоит задуматься,— ответил Майлз, и они с Амабель рассмеялись.

—Да, но я не уверена, что эти двое в полном порядке, так что их мнение не считается,— съязвила обиженная Эсмирена.

—Оу, кажется, кто-то хочет объяснить директору, почему он так и не увидел родителей Эсмирены Дарм?— ответил Майлз, улыбаясь.

—Я вышлю ему нашу семейную фотку, глядишь, и тебя увидит,—сказала Эсмирена и, натянув портфель на второе плечо, зашагала в сторону школьного крыльца, где стоял Колдон, на лице которого выступал приступ ревности смешанный с гневом.

—Ты куда?— рассмеялся Майлз.

—Куда надо!— ответила Эсмирена, не обернувшись.

Майлз, еще раз засмеялся, потом догнал сестру и, схватив ее за руку выше локтя, притянул к себе.

—У нас нет общих фоток,— произнес он негромко.

—Разве?! Мне, кажется, у меня есть, где-то. В старом альбоме, может, завалялось парочка,— так же не громко ответила Белоснежка.

—А, ты уверена, что есть необходимость искать этот древний альбом?— улыбнулся Майлз.

Эсмирена улыбнулась в ответ.

—Что хоть натворила?—произнес красавчик.

—Опоздала на урок.

—Вот, знаешь я почему то не удивлен. Пошли, - ответил он ей, поставив на сигнализацию машину одним нажатием на кнопку, маленького пульта, который болтался в одной связке с ключами.

Майлз скрылся за дверью директора, Эсмирена и Амабель остались ждать в коридоре. В течение пятнадцати минут за дверью слышался только голос мистера Хола, по его тону было ясно, что он сильно возмущен, и дело было далеко не в восьмом Б, где только что проводил урок физики, а в сестре красавчика, сидевшего в кабинете у директора, и слушавшего жалобы физика, возмущенного опозданиями Эсмирены.

—Амабель, не смотри на меня так!— нервно произнесла Эсмирена, заметив, что подруга сверлит глазами ее вот уже пару минут.

—Как?

—Так, будто я совершила преступление, за которое меня нужно, как минимум, повесить.

—Оу! Это слишком громко сказано, пожизненного заключения хватило бы вполн...

—Эсмирена, можно тебя на пару минут?—перебил Амабель внезапно, появившийся Колдон.

—О! Колдон. Эм, такое мучение тоже вполне подходящее,— хихикнула красотка с изумрудными глазами.

—Не-е-е-т, это слишком жестоко, —простонала Эсмирена, когда Колдон схватил ее за руку и потащил за угол.

Минуты две-три они стояли молча, перекидываясь гневными взглядами.

—Нам нужно кое-что прояснить,— начал Колдон.

"О да! И очень давно..."—подумала Эсмирена.

—Кто это был?

—О чем ты?

—О том блондинчике на спорт-каре.

—Смит, это не твое дело.

—Ошибаешься.

—Нет, это ты ошибаешься. Ты придумал себе что-то в чем я невольно принимаю участие! Мы не пара! И никогда не были ею. Все знают об этом, но ты веришь в другое. Потому что в пятом классе на дискотеке я пригласила тебя на белый танец и поцеловала? Сколько раз тебе еще повторить, что я это сделала, только чтобы избежать участи свидания с отвратительным прыщавым занудой Сайманом Динессом? Мы играли в игру "Правда или действие", у меня был выбор либо танец и поцелуй в щеку с тобой либо целый вечер и поцелуй с Сайманом! Я поцеловала тебя только потому что это было желанием Сары, я никогда не любила тебя и не испытывала к тебе ничего подобного, когда же ты наконец поймешь это?— пыталась объяснить Белоснежка, повысив голос.

—Эсмирена, это с ним ты на физике переписывалась?— немного обижено произнес Колдон.

—Да.

"Как же ты меня бесишь! Молись, чтоб чудом кто-нибудь завернул за этот чертов угол! Иначе я при отсутствии свидетелей за себя не ручаюсь..."— вскипая от ярости думала Эсмирена.

—Поясни.

—Что?! А не слишком много чести?

—Думаю, я заслуживаю объяснений, кто это и о чем вы говорили.

"Единственное, что ты действительно заслуживаешь- это огромный фингал под глазом!"— эта была первая мысль, которая посетила Белоснежку после слов Колдона

И, наверное, Белоснежка действительно что есть мочи врезала бы ему по смазливой мордашке, если бы откуда не возьмись не появился Майлз.

—Детка, все хорошо?— произнес он, обняв Эсмирену за талию, и поцеловал ее в висок.

"О, а от него пахнет приятнее, чем от Колдона, что он здесь делает? Хотя, какая разница, если это серьезный шанс отделаться от Колдона"— мелькнуло в голове у Эсмирены, и она улыбнулась.

—Пошли, я отвезу тебя домой,— добавил Майлз.

—Может и меня отвезешь? С каких пор таксисты разъезжают на спорт-карах?— съязвил Колдон.

"Да он сейчас лопнет от ревности,"— улыбалась Эсмирена.

—Малыш, боюсь ты не в моем вкусе. Я развожу по домам только тех, кто мне нравиться. Найди себе другую подружку, окей?,—обратился Майлз к Колдону.

—Да знаешь у меня уже есть,— ответил Смит и сердито посмотрел на Эсмирену.

—О, как здорово, познакомишь нас как-нибудь в следующий раз,— равнодушно произнес Майлз и потащил Эсмирену за собой, не выпуская ее из своих объятий.

Пока они шли по школе, в коридорах замирали ученики, рассматривая Эсмирену. У Алекса даже учебники выпали из рук, а Хеллен, как обычно сделал непринужденный вид, будто не происходит ничего необычного, и по школе не идет красавчик, в объятиях которого не первая красотка школы, а Эсмирена Дарм.

—Это же надо было постараться, что бы так достать учителя. Эсмирена ты мастер в этом деле,— произнес Майлз по-русски, выпустив из объятий сестру, когда они вышли на крыльцо.

Он не был зол или строг, он сказал это в привычном для него шуточном тоне, а на его лице блистала улыбка. Эсмирена улыбнулась в ответ.

—А ты мастер появляться из неоткуда в самый нужный момент. Откуда у тебя машина?

—Взял в прокате, ты же не думала, что я буду передвигаться по Лондону пешком?

—Я вообще ничего не думала по этому поводу, может, по пути домой заедем еще кое-куда?

—Что у тебя есть еще один преследующий действующий тебе на нервы парень, которого у тебя не получатся отшить?— улыбнулся Майлз.

—Нет, здесь все гораздо проще.

—Ну и куда мы едем?—спросил Майлз, опираясь на капот машины.

—В магазин... Амабель, как он называется?— спросила Эсмирена, когда поняла, что забыла название магазина.

—"Астория золотой ключик".

—Ну, и где же искать ваш ключик? Может кто-нибудь из вас назовет мне адрес?

—Это в центре.

—Вау! Ты сама точность!—съязвил брат.

"Похоже мы до ночи будем искать этот магазин."— мелькнуло в голове у парня.

—Зачем тебе вообще туда?—обратился Майлз к сестре.

—Хочу купить подарки на Рождество.

—До рождества еще полно времени.

—Никто ничего не соображает? Все нужно делать заранее,—ответила Белоснежка брату.

—Ты решила подарить Амабель подарок до рождества, потому что уедешь в Питер на все каникулы, и праздник будешь встречать у нас?— начал выдвигать свои версии Майлз.

—Я и не думала об этом.

—Ну, да конечно! А как же "Все нужно делать заранее", или это не только к твоим опозданиям не относится, и поэтому ты не входишь в класс заранее, до того как прозвенит звонок?—усмехнулся Майлз.

—При чем здесь мои опоздания вообще?

—Так! Стоп! Куда ты уезжаешь вообще?—вмешалась в словесную перепалку брата и сестры Амабель.

—Ты ей не сказала? Ты ж вроде говорила, что она твоя лучшая подруга...— удивился Майлз.

—Я хотела сказать.

—Хотела сказать, что?

—Она едет завтра в Санкт- Петербург к нам в гости на все каникулы, в том числе и на рождество,—пояснил юноша.

—Почему ты мне не сказала? Мы же каждое рождество встречаем вместе!— возмущалась Амабель, когда у нее на глазах уже наворачивались слезы.

—Я хотела договориться с мамой, чтобы ты поехала с нами,— пыталась объяснить Белоснежка.

—Ага,— усмехнулся Майлз.

—Молча уехать, ничего не сказав?! Так не делается, Эсмирена. Пока, Майлз,— сказала Амабель и зашагала в противоположную сторону от друзей.

—Амабель! Ну, Амабель! Куда ты пошла?—попыталась остановить подругу Эсмирена, но она даже не обернулась.

—Я хотела сказать,— пародировал Майлз сестру, изображая на лице гримасу.

—Майлз!

—Теперь ты еще и лгунья.

—С чего вдруг?

—До отъезда осталось два дня, а твоя подруга по-прежнему все еще не едет с тобой.

К большому удивлению Майлза магазин "Астория золотой ключик" искать долго, мотаясь по всему центру из переулка в переулок, с улицы на улицу, не пришлось. Небольшой магазинчик на котором большими желтыми буквами было написана "Астория золотой ключик" был отделан с наружи под дерево, поэтому он сильно выделялся на фоне стоящих рядом серых зданий.

Эсмирена выскочила из машины и направилась ко входу в магазин, но тут она споткнулась об бардюрену и растянулась на тротуаре- послышался хохот брата.

—Постарайся не разнести весь магазин!— крикнул он ей из открытого окна машины.

—Это сложно! Не буду ничего обещать!—ответила девушка, отряхивая прилегающие к ногам синие джинсы от снега.

Приятная атмосфера витала в магазине. Деревянные стены, увешенные огромным количеством часов, полные стеллажи товара, который предлагали покупателям: разнообразные аксессуары для дома, украшения, подвески, парочка искусственных елей, елочные игрушки, мишура, гирлянды, свечи самые разнообразные от имеющих причудливые формы и ароматы до самых простых- обыкновенных белых восковых свечей и камин обложенный красным кирпичом, стоящий неподалеку от кассы: все в комнате создавало необыкновенное волшебное чувство праздника, и, кажется, можно было почувствовать запах самого рождества. И это был далеко не запах мандаринов, с которым многие ассоциируют этот праздник, а скорее запах, являющийся следствием чувства, которое может почувствовать каждый, если сумеет окунутся в далекое прошлое, прошлое в котором каждый был по-особенному счастлив, когда ни заботы, ни дела не были знакомы нам, в то прошлое когда мы были счастливыми и беззаботными детьми.

—Здравствуй, я могу тебе чем-то помочь?— обратился к Эсмирене продавец.

—Да, я хотела бы купить подарки на рождество родным,— ответила девушка.

Белоснежка быстро сумела выбрать подарки среди множества предложенный вариантов с помощью мистера Роунда- продавца. Этот полный невысокого роста круглолицый мужчина с грустными голубыми глазами был очень любезен с девушкой.

Оплачивая покупку возле кассы, Эсмирена подвернула ногу и, чтоб не шлепнуться на деревянный пол, падая, схватившись за край стойки, случайно скинула тяжелую металлическую, отделанную мелкими разноцветными камушками шкатулку, которая с грохотом упала на пол, от чего она раскрылась, и от туда вывалился золотой кулон формы сердечка, на крышке которого была гравировка с надписью русской буквы"Э".

—Оу! Простите, я тут уронила,— сказала девушка, вставая, подняв с пола шкатулку и кулон.

—Ничего,— улыбнулся продавец, но только губами- его глаза залились печалью.

—Как твое имя?— спросил мужчина.

—Эсмирена.

— Очень приятно, я Хери. Надо же, какое совпадение: на кулоне написана первая буква твоего имени. Можешь взять его себе.

—Но, это же на русском... Вы знаете этот язык? —Да, моя бабушка родилась в России. Ты тоже знаешь его? В таком случае тем более возьми его.

—Так просто?! Нет, что вы, я куплю его у вас, — предложила девушка.

—Он не продается. Это кулон моей дочери- Кеси,— ответил продавец.

—А она не будет против?

—Навряд ли она бы возразила.

Белоснежка взглянула на мужчину с недоумением.

—Она умерла.

—Простите,— виновато произнесла девушка.

—Ничего, все в порядке,— улыбнулся продавец.

—Возьми его себе. Нужно верить в судьбу, — ответил мужчина и протянул кулон.

—Судьбу?!— удивилась девушка.

—Да, — кивнул мужчина.

—Считай это подарком на рождество от старика Хери,— улыбнулся мужчина, когда Эсмирена приняла кулон.

—А... Знаки судьбы?— подойдя к двери у выхода, обернувшись, произнесла Белоснежка.

Мистер Роунд кивнул, согласившись с девушкой.

Эсмирена вышла из магазина и с разноцветными пакетами в руках направилась к машине.

—О! Ну, наконец-то!— воскликнул Майлз, опустив стекло, услышав стук сестры по капоту.

—Открой багажник,—ответила девушка, держа в руках тяжелые пакеты.

Майлз, как прирожденный джентльмен, взял у сестры из рук пакеты с подарками и уложил их в открытый багажник- Белоснежка села в машину.

До дома они добрались быстро. Ближе к вечеру с работы вернулась и мама.

Глава 2

Услышь меня

"Тебе нужен тот, с кем можно отправиться в ад. "

Тьюсдей Уэльд

Запись из дневника от 2 января 1812 года.

"Ее руки, мог ли я подумать, что когда-нибудь мне будет суждено понять его? Нет, я не Анатоль, ведь со мной все по-другому. Печальный взгляд, граничивший с радостной улыбкой. Волшебная и грустная. Что в ней не так? Ничего. Но почему же? Я чувствую, что отныне должен быть рядом? Хочу.

Она улыбается мне, но в то же время хочет заплакать, говорит, что все в порядке, однако врет. На балу, она порвала перчатку, которая закрывала синяк на ее руке...

Завтра едем в дом Княгини Пустоевой. Надеюсь Элоизабет будет рада нашему приезду, мне не терпится увидеть ее прекрасное лицо, услышать волшебный голос вновь."

Весь день Эсмирена была сама не своя. Ее волновала сора с Амабель, но еще сильней ее тревожил предстоящий разговор с мамой.

Солнце скрылось за горизонтом. Над городом царил полумрак, круглая мистическая луна освещала улицы города своим тусклым синим сиянием.

Из кухни доносился вкусный аромат вишневого пирога и жареного картофеля.

В дверях комнаты Белоснежки показалась голова Майлза.

—Анна зовет всех к ужину,— объявил юноша.

—Хорошо, я сейчас приду,— ответила девушка, собирающая чемоданы в поездку.—Майлз!— притормозила брата Эсмирена, собиравшегося уйти.

—Что?— обернулся он к сестре.

—Я хочу спросить,— произнесла девушка по-русски.

—Так, спрашивай,— вошел красавчик в комнату девушки.

—Сегодня в школе, зачем ты подыграл мне?—

—Когда? Когда нужно было сходить к директору, или послать Колдуна, куда подальше?

—Колдона,— поправила девушка.

Майлз блеснул улыбкой и ответил:

—Мы ведь родственники. Пусть и не виделись пять лет, но ведь это ничего не меняет, в наших венах все равно течет одна кровь, и я считаю, что близкие люди должны помогать друг другу, на этом строится основа, фундамент, хорошей семьи, нашей семьи.

Эсмирена улыбнулась.

— И, да, я слышал часть вашего разговора,— добавил Майлз и улыбнулся, будто в том, что он услышал было что-то очень смешное.

—Какую часть?— попыталась прояснить девушка, немного взволновавшись за свой авторитет.

"Вот, черт! Теперь он решит, что я безмозглая идиотка, которая целуется со всякими придурками на спор!"—нахмурилась Белоснежка.

—А какое это имеет значение? Того, что я услышал мне хватило, чтобы понять, что твои шансы поставить этого Магнитуса Колдуна на место безнадежны,— улыбнулся Майлз.

—Это, почему же еще?— немного обидевшись, ответила Эсмирена.

—Он считал тебя своей девушкой вот уже пять лет, столько сколько кстати мы с тобой не виделись. За это время можно было бы придумать, что-нибудь поэффективней, чем простые разговорчики, чтоб он оставил тебя в покое. Детка, у тебя никакой фантазии,— продолжал самодовольно улыбаться брат.

"Вот, гад! Он слышал ВСЕ! " — мелькнуло в голове у девушки.

—Зато ты у нас прям, иллюзионист, фокусник, настоящий фантазер! Тебе мама не говорила, что подслушивать нехорошо?

—Ой, просто скажи спасибо и все.

—Спасибо за заботу, но больше я в твоих услугах не нуждаюсь!— фыркнула сестра.

—Знаешь, обычно, когда люди говорят спасибо, они счастливо улыбаются,— самодовольно произнес Майлз.

—Проваливай!— пропалила Эсмирена и со всей злости запустила в брата первым, что попалось под руку, учебником алгебры, он успел скрыться за дверью.—Ну по-че-му? Почему я такая глупая?― простонала девушка.

"К директору сходил Майлз, а не мама, он же слышал мой разговор с Колдоном, да у него теперь целый компромат, на меня! Главное теперь, чтоб этот клоун не проболтался,"— думала девушка, направляясь по коридору на кухню.

—Всем приятного,— сказала Белоснежка и села на свое место за столом, посвятив парочку сердитых взглядов брату.

На кухне, озаренной ярким светом хрустальной люстры, воцарила тишина , никто ни проронил ни слова, только Майлз время от времени поглядывал на сестру, тем самым заставляя Эсмирену нервничать.

Дискуссия по поводу Амабель, а точнее ее поездки в Питер должна была состоятся именно сегодня, ведь отъезд уже завтра вечером, а уговорить Анну сделать то, что она может принять во штыки задача не из легких.

Уверенность Белоснежки куда-то пропала вся до капли, как только она переступила порог комнаты. Проглотив язык, Эсмирена молча пыталась подобрать в голове нужные слова.

—Мам, а ты с нами не поедешь?— начала тяжелый для самой себя разговор девушка, оборвав нить тишины.

—Нет, у меня много работы, мы же это уже сотню раз обсуждали, — ответила спокойным голосом Анна.

—Да, но...

—Ты едешь и точка, давай закроем уже наконец эту тему!— перебила мама дочь.

—Конечно, но, просто, каждое рождество мы встречали с Амабель вместе. Я же не могу ее бросить.

—Это не такая веская причина,— холодно ответила Анна.— Ты едешь!— дополнила она сверкнув сердитыми глазами на дочь.

—Я и не думала оставаться, может она поедет с нами?— воскликнув, быстро протараторила девушка, чтоб ее не успели перебить.

После этих слов у мамы выпала вилка из рук, на пару секунд все замолкли.

—Нет,— твердо сказала Анна.

Глаза Эсмирены покраснели и заблестели от слез, которые она всячески пыталась сдержать.

—Мам,— протянула она.

—Нет.

—Почему?

—Нет и все.

Рассердившись, Белоснежка, оставив нетронутый ужин, громко топая по ступенькам лестницы, поднялась в свою комнату и, с порога рухнув в кровать залилась слезами.

—А почему бы и нет?— произнес Майлз в защиту только что ушедшей сестры.

Анна взглянула на племянника ничего не ответив.

—У нас достаточно просторный дом, так что, думаю, родители будут не против.

—Действительно! Как у вас все просто! С чего вы вообще взяли, что твои родители, Майлз, согласятся принять незнакомую им девицу, даже не родственницу, на неделю и больше?— сердилась Анна.

—Они славные,— улыбнулся Майлз.

—Ешь,— ответила Анна.

Эсмирене еще долго не удавалось заснуть. Она лежала в пастели и, глядя на белоснежный потолок прогоняла в памяти картинки с ссорой за ужином и с Амабель. И чем больше она об этом думала, тем больше сердилась и тем дальше от нее улетучивался сон.

Тогда она сняла, висящий на ее шее золотой кулон, и раскрыла. Внутри она обнаружила пожелтевшую от старости бумажку, на которой красивым подчерком было выведено:

"Даже сквозь вечность- вместе навсегда."

Обе очень настойчивы и упрямы, стремление добиться своего, придти к цели, при этом очень отзывчивые, понимающие, славные, добрые, впечатлительные и ранимые. Анна и Эсмирена очень похожи характерами, и, наверное, поэтому иногда между ними происходят ссоры и даже скандалы. С таким уровнем упрямости им всегда было очень сложно идти на примирение или компромиссы.

Тусклая мистическая луна скрылась за облаками. Мрак опустился над городом, у крыльца дома семьи Дарм светили яркие уличные фонари, где стоял Майлз и еще очень долго разговаривал с кем-то по телефону, прежде чем заплаканные опухшие красные от слез глаза Эсмирены закрылись, и девушка провалилась в глубокий сон.

Глава 3

Один день из ада

"Терять друзей не так больно по сравнению с пониманием того, что у тебя их никогда и не было. "

Из письма князю Авантюрьто

"Дорогой брат, спешу тебя обрадовать известием о том, что возможно, скоро ты сумеешь расплатиться по долгам. Зная о твоих пристрастиях к картам, я не могу не напомнить тебе к чему чуть не привел твой проигрыш тридцать лет назад! Князь Пустоев- отличная партия, выгодная, но не супруг. Ваши игры не раз ставили наше денежное положение на грань нищеты. Да! Посмею возразить вам! Неужели Бетти обязана платить по вашим долгам? Бедная девочка не знает с чем связывается, глупышка начиталась романов, желает стать героиней! Не сочтите меня сентиментальной, но нужно выходить замуж только по любви, иначе можно прожить остаток своей жизни несчастным человеком. Поверьте, я знаю о чем говорю, сама в браке уже, как тридцать лет. Она вам этого не скажет, никогда не скажет, уж больно гордая, сильную из себя корчит, но она и сама не желает выходить замуж по расчету, но если граф Алексен предложит, согласится, потому как не пойдет против вашей, батюшка, воли. Да, дорогой брат, Алексен, самый младший, младший смотрит на вашу дочь влюбленными глазами. Завтра будем в очередной раз принимать гостей.

С почтением, ваша сестра.

P. S: Слышала о Георге, что приезжает в столицу чрез полгода, их встрече я мешать не стану. Надеюсь, вы одумаетесь, мой дорогой."

23.01. 1812.

Мрак рассеялся. На заре по небу растеклись яркие теплые лучи солнца.

Вчерашний небольшой слой белого снега растаял за ночь, а земля успела подсохнуть.

Первый день зимних каникул: можно спать до обеда.

Когда Эсмирена проснулась, на часах уже было полпервого.

Нерасторопно приведя себя в порядок, и, заправив постель, девушка спустилась вниз с ужасным настроением, мысль, что все пропало не оставляла ее. Ей хотелось оставаться в пастели, а еще больше, чтоб этот день не наступил. День отъезда в Петербург. День, который мог стать началом конца дружбы с Амабель.

Суббота. У Анны выходной- и это часто остается лишь формальностью, но не сегодня.

Мама сидела на диване и о чем-то беседовала с кем-то по телефону(должно быть, как всегда, по работе), а Майлз смотрел телевизор.

—Доброе утро,— сказал красавчик, заметив, вошедшую в гостиную сестру.

—Доброе утро, солнышко,— произнесла мама на мгновение, оторвав ухо от телефона, после чего вернулась к разговору с неизвестным .

—Ты уже завтракала?— спросил брат.

—Нет.

—Тогда иди ешь, я тебя отвезу к Амабель.

—К Амабель?!— удивилась Белоснежка.—Зачем?

—Мои родители не против твоей подруги, она едет с нами,— пояснил юноша.

—Что?!— воскликнули удивленно все присутствующие.

—Я вчера вечером им позвонил и договорился. Они согласились быстрее, чем родители Амабель, мне пришлось включить дипломата.

—Майлз!— сердито сказала мама.

—Что? Вы сами сказали, что дело только в моих родителях.

—Я сказала нет.

—Они согласны, и уже ждут приезда. И вообще я заслуживаю похвалы,— самодовольно сверкнул улыбкой красавчик.

—Майлз, откуда у тебя телефон Амабель?— удивилась Белоснежка.

—О, это уже моя история,— улыбнулся брат.

"Я же вчера весь вечер пыталась найти телефон, безрезультатно, с печальной музыкой страдать было бы куда интереснее. Черт! Я же сняла с него пароль... Это может значить, что..."— думала девушка.

—Ты, что копался в моем телефоне?— возмутившись, воскликнула Эсмирена.

—Нет, с чего ты взяла?

—С того, что мой телефон куда-то делся.

—С какой это радости его должен был взять я?— возмутился юноша.— Ты сейчас заставляешь меня жалеть о содеянном, я могу обидеться и ты пойдешь к своей обожаемой подружке пешком.

—Так ты брал его?

—Нет, конечно.

Слова Майлза сбили напор Эсмирены она пошла на кухню, насыпала в чашку овсяные хлопья и залила их молоком.

В приподнятом настроении Белоснежка, подпрыгивая, спустилась по ступенькам каменного крыльца и села в спорт-кар брата, Майлз ждал ее в машине.

Погода была по-настоящему волшебной, еще вчера по улицам города бродил холод и несильный ветер, тротуары были присыпаны тонким слоем белого снега, а уже сегодня землю грело теплое яркое солнце- все жители города переоделись из теплых вещей в легкие ветровки и кеды.

Итак, Эсмирене оставалось придумать, что сказать Амабель при встрече.

За пять лет дружбы девушки сорились всего два раза, поэтому опыта примирения у Белоснежки почти не было, тем более, что Эсмирене еще не приходилось просить прощение и делать самой первый шаг к примирению- так, что это ее первыйопыт.

Даже при ссорах с мамой о восстановлении дружественной атмосферы в доме пеклась Анна.

Похожие характерами мать и дочь были абсолютно непохожи во внешности. Почти все черты облика Эсмирены достались ей от отца, поэтому она не считала себя особой красавицей, видя перед собой эталон женской красоты в облике матери, на которую была не похожа ни капельки. Горечи предавал еще тот факт, что у Белоснежки то и не было настоящего отца: того, что в детстве мог бы научить ее кататься на велосипеде, что дал бы ей парочку приемов самообороны, чтоб в школе, когда забияка Мэдисон Уилтмон дергал ее за косы, она могла с легкостью дать сдачи, того, что на ночь читал бы ей сказки о прекрасной принцессе, ждущей своего принца на белом коне, и уверял бы ее в том, что под ее кроватью не прячется чудовище, отбирающее на Рождество у маленьких девочек леденцы, смог бы ее заверить, что это всего лишь глупые выдумки Жанет Сингерс из ее школы.

Конечно, Анна хорошо заботилась о дочери, любила ее всем сердцем была добра к ней, и все то, что должен был сделать отец Белоснежки сделала за него (все, кроме уроков по самообороне- к сожалению, Анна не владела такими боевыми искусствами, как, например, карате). Но маленькой девочке, видящей, как в школу за ее одноклассниками приезжают их отцы, которые принимают участие на детских утренниках, все равно не хватало того человека, на которого она была так сильно похожа.

Со временем тоска и печаль сменились на ненависть, позже на безразличие и даже отвращение. Она считала, что ее отец был подлецом, бросил Анну в далеком прошлом ( в этом ее уверяла Лизи Клонет, ведь она тоже росла без отца, но в отличии от Эсмирены она отлично знала причину по которой она растет в неполной семье, всему виною был развод ее родителей, маленькой Лизи было всего семь, когда ее отец ушел из семьи), отчего Белоснежка глубоко несчастна в настоящем.

Пятнадцать минут и блистательный Dodge Viper GTS темно бирюзового цвета стоял уже у ворот дома Амабель.

Поднявшись на второй этаж и приоткрыв белую деревянную дверь в светлую комнату, Белоснежка застала подругу, лежащую на кровати и рассматривающую альбом с фотографиями.

На носочках Эсмирена подошла к кровати и, запрыгнув на постель, заключила в объятья лежащую к ней спиной и потому не видящую ее красотку с изумрудными глазами.

—Простишь меня?— сказала Белоснежка, обнимая перепугавшуюся до смерти от неожиданного появления подруги Амабель.

—Ты нормальная вообще так людей пугать?—сказала она, пытаясь высвободится из плена объятий подруги.

—Не отпущу, пока не простишь.

—Пусти!

—Что? Уже простила?!

—Это не смешно. Я больше не верю тебе.

—Как? У друзей принято доверять друг другу. Ты не знала об этом?

—Значит, мы больше не друзья.

Улыбка на лице Белоснежки пропала, она отпустила подругу и села рядом.

"Кажется, она сильно обиделась."— подумала девушка.

—Амабель, ты чего, а? Я тебя сильно обидела? Прости. Мне очень стыдно. Я очень хочу искупить свою вину.

—Тогда уходи.

—Теперь моя очередь пришла спрашивать. Ты в своем уме?—воскликнула девушка.—Мы дружим столько лет! Что предлагаешь стать заклятыми врагами из-за пустяка?

—Пустяка? Ты собиралась уехать и бросить меня, не предупредив! Я предательства не прощаю,— ответила Амабель и отвернулась, чтоб Белоснежка не увидела ее мокрых глаз.

—Я хотела, чтоб ты поехала с нами. Ты ведь знаешь это.

—Мы обе знаем, что ты придумала эту сказку вчера, чтоб не оказаться в глупом положении.

—Я хотела рассказать тебе обо всем, получив согласие мамы. Только сильно опоздала из-за своей неуверенности и страха получить отказ. Прости! Я должна была рассказать тебе тогда, когда сама узнала о поездке, но разве я могла тебе дать надежду, ничем не оправданную надежду? Ведь это было бы еще не честнее, если б ни твои ни родители Майлза ни моя мама не согласились бы на эту авантюру. Это был бы обман, и самое настоящее предательство,— произнесла Белоснежка, положив руку на плечо отвернувшейся подруги.

—Но я бы знала об этом, я бы поняла тебя, что это не твой выбор, что ничего нельзя изменить. Ты думала не о нашей дружбе, а о себе, ты побоялась сказать мне, и тянула до последнего с разговором с мамой,—ответила девушка, повернувшись лицом к подруге, пристально смотря в синие, как море глаза.

—Я опоздала, я признаю. И я прошу прощения у тебя за это. Ты простишь меня?Я ведь всегда везде и всюду опаздываю, разве не пора привыкнуть?

—Да, и я уже привыкла,— ответила Амабель и улыбнулась.

На первом этаже послышался веселый смех, доносившийся из комнаты девушки.

Мама Амабель накормила Майлза плотным обедом, после чего он куда-то уехал, оставив сестру в доме у подруги на пару часов, убедившись, что в этом действительно есть смысл. Мама Амабель сумела убедить Майлза в том, что ее дочь нуждается в помощи Эсмирены в сборах в поездку в Петербург.

Обнявшись, подруги еще долго валялись на кровати, а потом принялись вместе разглядывать старые детские фотографии, из далекого прошлого, где они были особенно счастливы и дружны, совсем, как в эту самую минуту, когда они вместе вспоминали эти картинки из памяти и смеялись. После чего они принялись поковать чемоданы.

По приезде Майлза вещи Амабель уже были собраны.

—Ого, ты, что переезжаешь?— удивился юноша, споткнувшись о чемоданы.

—Здесь только необходимое,— пояснила Белоснежка.

—Ну я вижу,—рассмеялся красавчик.

В основном, вещи Эсмирены были собраны еще на прошлой неделе. После долгих прощаний Анны с дочерью, она отвезла Эсмирену, Амабель и Майлза в аэропорт.

Итак, двух часовая регистрация, и здравствуй небо!

К этому времени уже наступил вечер, на улицах города зажглись фонари. А на темном непроглядном небе устремлялись в высь все дальше и дальше от земли парочка разноцветных огоньков ярких разноцветных лампочек пассажирского самолета, летевшего в Санкт-Петербург.

Глава 4

Здравствуйте, я Марсианин

"Нет ничего более полезного для нервов, чем побывать там, где никогда не был."

Анна Ахматова

Из письма княгине Пустоевой.

"Сестра, жаль, что и спустя тридцать лет ты так и не поумнела- все о чувствах болтаешь! Кому эти чувства нужны в наше то время! Сопли одни! А вам я говорил и еще раз повторю, вам, моя дорогая, повезло с князем Пустоевым. Любовь! Черт бы ее побрал! Живешь в достатке, тепле, вот чего тебе для счастья еще не хватает! Артур передал твою посылку, за помощь спасибо, думаю выкарабкаемся. Если же Элоизабет выйдет за этого Алексена, то я и тебе долг сумею отдать, и сыну твоему, Артур то нынче, такой красавец стал, не узнать! Слышал я про Алексеных, много слышал, знатный род, богатый, от них не убудет. А про Георга вашего и слышать не желаю! Ни о какой встрече и речи быть не может! Этот оборванец, что моя дочь нашла в этом ничтожном человеке? Ни рода, ни наследства, ничего! Вам женщинам только о глупостях думать! А о делах кто позаботится? В армии ваш Георг, я сам его туда определил, там, может, война начнется... Нечего и думать о нем, мне нужен достойный зять!

Пишите мне, каждый день пишите. Я хочу знать, как у вас там дела.

Ваш брат, князь Авантюрьто

P. S: Без моего благословления она ни за кого не выйдет, а ей и Георгу я его не дам."

10.03.1812

На протяжении всего пребывания в небе Эсмирена безрезультатно пыталась уснуть, чтобы время полета пролетело, как можно быстрее. Но неумолкающая болтовня брата и смех Амабель обеспечили самую адскую ночь в ее жизни.

Все дело в том, что Эсмирена до жути боялась летать, и при любом даже самом крохотном, незначительном шансе поменять авиатранспорт на любой другой способ отправиться в место назначения делала все, чтоб железная птица поднялась в небо без Эсмирены Дарм на борту. Но желание Майлза добраться до Петербурга, как можно скорее, как решила Анна, превзошло по значительности желание Эсмирены отправиться на поезде.

Красотка с изумрудными глазами восхищалась видом из окна на ночные города. И пыталась посчитать, сколько примерно уходит электричества на то, чтоб освятить улицы города на одну ночь, а приходя к выводу, что это очень дорого пыталась найти способы, как можно было бы сэкономить казенный бюджет, не погрузив город во мрак темной ночи.

"Господи, сколько нам еще лететь?"—думала Эсмирена.

Прошло еще около трех часов, и начало светлеть, на небо выплыло долгожданное Амабель яркое солнце- ей не терпелось увидеть пейзажи из окна при свете дня.

Санкт-Петербург предстал в самом лучшем свете, на небе ни облачка, белый сверкающий снег покрыл крыши домов. Старые представляющие историческую ценность дома были просто настоящими шедеврами архитектуры. Амабель глядела из окна с широко открытыми волшебными изумрудными глазами, и ей скорей не терпелось ступить в эти прелестные переулочки, прогуляться в замечательных парках- прикоснуться к истории.

—Это волшебный город! Аристократия, замечательный вкус, тонкость, гармониявыражается в каждом здании. Прежний русский дух талантливых поэтов витает по улицам этого города. Я чувствую это!

—Да... Вот так приедешь в культурную столицу России и сам культурно запоешь,— улыбнулся Майлз.

—Да м, наверное, красиво,— ответила Белоснежка без интереса.

—Эсмирена, ты только взгляни на эту красоту! Ты не разу не посмотрела в окошко...

—Ей больше вид из окна поезда по душе,— съязвил брат.

—Ха, ха! Смешно,— состроила гримасу Белоснежка.

По прилете в аэропорте прибывших встречала младшая сестра Майлза, его близнец. Им по восемнадцать лет, они очень похожи, одним словом обо пошли внешностью в Аллу.

Вандрого переехали в Россию всего полгода назад, раньше они жили в Сиэтле.

—Привет,— начала было она по-английски, сверкнув обворожительной улыбкой.

—Они говорят по-русски еще лучше нас,— улыбнулся Майлз.

—Замечательно, Я Джимми,— протянула девушка руку к Амабель, перейдя на русский.

—Амабель,— улыбнулась красотка с изумрудными глазами, пожав белоснежную ручку Джимми.

—Эсмирена! Ты так похорошела, особенно твое личико, куда подевались твои веснушки? Знаешь, эти пять лет пошли тебе на пользу!— восхищалась сестра.

—О, спасибо, ты тоже стала еще красивее,— вежливо произнесла Белоснежка.

"Честно, я не особо помню, как она выглядела пять лет назад, но мама велела быть с ними любезной, но и к тому же Джимми действительно очень хорошенькая. И она очень похожа на мою маму в отличии от меня... Ну да, то есть она похожа на Аллу, но они с моей мамой на одно лицо, только глаза разного цвета "— с небольшой завистью подумала Эсмирена.

—Ты на машине?— поинтересовался Майлз.

—Конечно!— произнесла Джимми, вот уже пару секунд висевшая на шее у Эсмирены.

—Замечательно,— хитро улыбнулся красавчик.

На парковке у Аэропорта стоял серебристый Мерседес класса люкс, Амабель запищала от восторга.

—Это твоя машина?— поразилась Белоснежка.

—Да,—довольно произнесла Джимми.

—Какая прелесть!— восхищалась Амабель машиной поглаживая, пальцем по отполированному до блеска серебристому капоту.

—Ключи!— выдернул Майлз связку из рук Джимми, упаковав чемоданы в багажник.

—Эй!— возмутилась сестра.

—Я поведу,— самодовольно ответил брат.

—В смысле?

—Я видел, как ты водишь... Думаю, с Эсмирены полетов на сегодня достаточно,— ответил он, открывая пассажирскую переднюю дверь, приглашая туда сесть Амабель.

—Спасибо,— застенчиво произнесла девушка.

—Ну и ладно, мы сядем сзади, нам есть о чем поговорить,— обидевшись на брата, произнесла Джимми, обращаясь к сестре.

—Хорошо,— ответила Белоснежка, усаживаясь на кожаное сиденье.

Прилипнув смазливым мордашкой к затонированному оконному стеклу, с сидевшим за рулем Майлзом, Амабель любовалась красотами города, то и дело все время издавая восхищенные вздохи и дергая Эсмирену, чтоб она тоже взглянула в окно и испытала чувство восхищения. Но измотанная бессонным перелетом Белоснежка хотела только одного: добраться до нового дома, как можно скорее рухнуть в кровать и отоспаться. Конечно, она тоже понимала, насколько город красив и испытывала чувство восхищения, но чувство усталости преобладало над ней.

"Похоже он вызубрил всю Википедию."—подумала Эсмирена, глядя на своего неумолкающего брата.

Майлз был подобен экскурсоводу. Красавчик рассказывал Амабель истории создания города и сооружения архитектурных произведений искусств. Проштудировав сайты интернета вчера, он мог бы теперь подрабатывать персональным гидом.

"Да, она же тает от одного его взгляда,"— думала Эсмирена, наблюдавшая за братом и подругой вот уже несколько минут.

Дом в, котором Белоснежке предстояло прожить две недели, предстал, как нельзя в лучшем свете. Это был коттедж из трех этажей с множеством спальных комнат, у каждой из которых была своя ванная. Здание изнутри было полно света и воздуха, что обеспечивали большие окна, которые везде были размером почти во всю стену. Лакированным ламинатом из красного дерева устилался пол по всему дому. В целом интерьер был выполнен в стиле минимализма.

—Ухты!—восхитилась Амабель, войдя в дом.

"Кажется у Амабель сегодня восхитмометр зашкаливает"— улыбнулась Эсмирена.

—И это все за полгода?—удивилась Белоснежка.

—Ну, здание было построено еще в далеком прошлом, в восемнадцатом веке, прежние хозяева здорова потрудились, чтоб сделать дом похожим на современные коттеджи. А наведение уюта в доме, это дело попроще, которое можно завершить за весьма короткий срок, что между прочем сделала твоя мама, Анна действительно отличный дизайнер, это все ее почерк ,— ласково, произнесла вошедшая в комнату Алла, тетя Эсмирены.

"О, Джимми и Майлз явно пошли в матушку, "— мелькнуло в голове у Амабель.

—Это все труд моей мамы?— удивленно переспросила Белоснежка.

—Да,— улыбнулась тетушка.— Разве Анна тебе не рассказывала о своей работе.

—Нет, просто я не очень интересовалась.

—Эсмирена, ты стала такой красоткой!— воскликнула вбежавшая в гостиную рыжеволосая девчонка, на миленьком красивом личике возле аккуратного носика которой красовались рыжие веснушки.

Она очень напоминала Белоснежку в детстве, светлые голубые глаза, усыпанное лицо веснушками, только вот у Эсмирены волосы были цвета темного каштана с рождения, а у ее двоюродной сестренки Никки они были рыжие, но Генрих, муж Аллы, отец рыжеволосой девчонки утверждал, что и он в детстве был рыжеволосым, просто Николь и его младший сын Роберт оба пошли в него, и что к более взрослому возрасту их волосы приобретут каштановый цвет.

Генрих родился в Санкт- Петербурге с восьми до восемнадцати лет прожил в Греции, там он и встретил своего будущего лучшего друга Александра Андреевича. По достижении совершеннолетия Генри отправился учиться в США, где создал крупную бизнес Империю. В одной из очередных командированных поездок в европейские страны: в Греции, он встречает Аллу.

—О, ты тоже! Так выросла, просто настоящая принцесса,— улыбнулась Эсмирена.

"Не думаю, что она может, что-либо помнить, последний раз, когда я ее видела, ей было два, значит, сейчас, ей должно быть семь,"—сообразила Белоснежка.

—Знакомьтесь, это Амабель, моя лучшая подруга,— представила девушку родственникам Эсмирена.

—Очень приятно, я Алла, можешь прям так меня и называть,— улыбнулась тетушка.

—Без отчества?

—Да.

—А я Николь, но ты можешь звать меня просто Никки, меня все так зовут,— протянула свою маленькую ручку рыжеволосая принцесса.

Амабель улыбнулась от умиления.

—Амабель,— пожала она ручку маленькой девочки

—Николь, так не честно! Мы же договаривались, что спустимся вместе!— произнес, вошедший в гостиную встретить долгожданных гостей, двенадцатилетний юноша.

—Ой, я забыла,— захихикала девочка.

—Всегда так! Никакой серьезности, с этой малышней! Я Роберт— представился он Амабель.

—Амабель,— улыбнулась девушка.

— Очень приятно.

Юный джентльмен повернулся к Белоснежке.

"Невероятно, он и Никки на одно лицо, оба пошли в папочку, а где же сам этот обладатель голубых глаз? Кажется, мне можно всем говорить, что они мои родные брат и сестра, у посторонних людей сомнений точно не возникнет."— улыбалась Белоснежка.

—Эсми, я рад тебя видеть, как долетели?— поинтересовался юный джентльмен.

Итак, как вы уже могли догадаться пять лет назад Роберту было восемь лет, к тому времени он уже научился произносить букву "эр", но у него уже успела сложиться привычка называть двоюродную сестру разными сокращенными формами ее имени, которые кстати он придумывал сам, таким образом он называл Эсмирену Эсми, Эмми и др. Если быть до конца честным, то Белоснежка никому не позволяла коверкать ее имя, никому, кроме ее двоюродного рыжеволосого братца- отношения с ним и с Никки, у нее сложились намного лучше, чем с Майлзом, который все время норовил позлить двоюродную сестру.

—Хорошо, спасибо,— ласково улыбнулась Эсмирена.

—Прекрасно,— улыбнулся Роберт— идемте, я покажу вам ваши комнаты.— обратился он к гостям.

—Отличная, идея, Роберт и Николь покажите девочкам дом, а Майлз отнеси их чемоданы в их комнаты,— улыбнулась Алла.

На первом этаже была просторная гостиная с огромными прозрачными окнами во всю стену и настоящим камином.

Комната Аллы и дяди Генри располагалась на втором этаже, из их спальни можно было выйти на балкон, здесь же домашняя библиотека и рабочие кабинеты Аллы и Генриха. Никки сразу же предупредила Эсмирену и Амабель, что когда родители заняты их лучше не отвлекать и не тревожить по пустякам. Никки и Роберт проживали так же на втором этаже по соседству. Джимми и Майлз- на третьем этаже, там же были приготовлены спальни для Амабель и Эсмирены.

Комната Эсмирены, в которой ей предстояло жить ближайшие две недели особо не удивила девушку. Все вполне обычно, как и дома, только вот окна здесь были весьма больше по размеру, чем у Белоснежки в комнате.

"Своя ванная-это здорово. Здесь есть ночник? Я в раю!"—обрадовалась Эсмирена, осмотрев свои апартаменты.

Все дело в том, что девушка до жути боялась темноты, и спала только со включеннымприглушенным светом ночника, иначе Белоснежка могла и вовсе остаться без сна, вздрагивая от каждого шороха и видя в ночных потемках силуэты приведений, ведь не всегда мрачные призраки были всего лишь детищем бурного воображения Эсмирены. С детства она видит живые тени, и никогда не боялась их (до поры до времени). Ко всему можно привыкнуть и к назойливым болтающим мертвецам тоже, если только не было основы для боязни их, того, что могло бы дать толчок к подсознательному ожиданию чего-то ужасного. Так, например, человек может всю жизнь любить карусели, и каждые выходные кататься на аттракционах ничего не опасаясь, но это возможно только до тех пор, пока он не получит свой толчок к страху, до тех пор пока не увидит в новостях выпуск, в котором сообщат о том, что в городе N в парке на каруселях на Колесе обозрения произошла поломка, из-за чего пара десяток человек застряли внутри железных кабин на несколько часов. Так теперь, когда этот любитель аттракционов услышит о том, что железная машина может сломаться, страх оказаться в ловушки железяки будет преследовать его, и человек начнет задумываться о том, насколько безопасны его развлечения, и как можно эту безопасность себе гарантировать. Свой такой толчок Эсмирена уже успела получить пять лет назад, из-за чего, когда мгла опускается над городом, Белоснежкой овладевает боязнь темноты.

Рухнув в постель, зарывшись в подушках Белоснежка не заметила, как сразу же заснула.

Глава 5

Приключения во мраке при свете ярких фонарей

"Имей мужество пользоваться собственным умом"

Иммауил Кант

Запись из дневника от 14 апреля 1812 года.

"Наш дом сошел с ума! Все лихорадочно готовятся к свадьбе Анатоля, тот вздумал женится на Евгении. Не знаю подлинные ли это его чувства или просто влечение к прекрасной особе. Но в своих я уверен. Хоть и немного запутался. Были мы на этой недели у Пустоевых...

Она улыбается, я даже слышу ее радостный смех, но будто радости то и нет... Узнал я, что дела у ее отца расстроены, и потому она здесь, но зачем ее отправили к тетушке? Вот и я не знаю. Говорил с Павлом, он оказывается еще тот сплетник. Наплел он мне, что ее прислали против ее воли. Но зачем? Вот и он не знает, это всего лишь слухи... Сама она ничего об этом не говорит, лишь улыбается, да отмалчивается..."

Солнце спустилось к горизонту, на небе разлился кроваво-алый закат. День близился к вечеру. Эсмирена отдохнула от тяжелого перелета, хорошо выспавшись в течение дня, и в приподнятом настроении спустилась вниз.

В гостиной сидели Майлз, Джимми и Амабель, громко споря, чем же заняться этим вечером, они подняли весь дом на уши, Никки и Роберт тоже подключились к разговору. Алла заперлась у себя в кабинете, предоставив детям полную свободу выбора, чем заняться этим вечером, при одном условии: в двенадцать все должны быть дома. Майлз считал это несправедливым, так как рассчитывал, как минимум, гулятьдо часа, но Алла настояла на своем. Генрих, как оказалось, уехал в командировку еще пару дней назад и должен был вернуться сегодня вечером, но рейс задержали и он прибудет в Петербург завтра рано утром.

—По моему, клуб, вот самый подходящий вариант,— твердил Майлз.

—Клуб?! Подобных заведений и в Лондоне предостаточно. Лучше давайте прогуляемся по центру. Санкт- Петербург- город история!— противостояла юноше Джимми.

—Нет, идея Майлза все равно лучше!— верещал Роберт

—О, добрый вечер, мадам, ваш голос станет решающим в нашем споре, надеюсь у моей двоюродной сестры хороший вкус,— заметил , вошедшую в комнату Эсмирену Майлз.

—Какие варианты?— поинтересовалась она, усевшись в кресле.

—Майлз предлагает весь вечер протусить в клубе, а мы за прогулку по культурным местам,— пояснила Никки.

"Прогулку? Какая может быть прогулка вечером? Идея Майлза, кажется намного целесообразнее, ну что мы сможем разглядеть среди ночи, фонари и подсветка, как бы не светили, не солнце ,"—размышляла Эсмирена.

—Детка, ты же тоже понимаешь, что их идея полный бред!— обратился Майлз к Эсмирене.

"Детка... он когда-нибудь запомнит, как меня зовут?",— нахмурилась Белоснежка.

—Мы... Мы идем гулять, по центру,— вынесла приговор Эсмирена.

—Как видишь, Майлз, бред это твоя идея с клубом,— ехидно улыбнулась брату Джимми.

—Нет, это просто ваша глупая женская солидарность,— ответил Майлз.

—Да, я считаю, что это нечестно, среди нас больше женщин! Даже если мы будем голосовать, вас все равно больше,— возмущался Роберт.

—А это уже не важно, девочки, идем собираться,— соскочила с места Джимми, и схватив Амабель и Эсмирену за руки потащила за собой наверх.

Эсмирена решила надеть, что-нибудь полегче, на улице было всего минус пять, удивительно, но факт, с погодой повезло. Оставив шапку дома, одев черную весеннюю куртку, синие облегающие джинсы, и ботинки со шнурками, Эсмирена выскочила на крыльцо дома. Ботинки были похожи на обувь солдата из армии, тяжелая мощная подошва, длина чуть выше щиколотки, черный цвет, только они более элегантно смотрелись на ножке Белоснежки. Через пятнадцать минут подошли все остальные.

—Интересно, чтобы сказала Анна, увидев тебя в весенней куртке по пояс?—произнес Майлз, устремив строгий взгляд на Белоснежку.

"Ему какое дело?"— нахмурилась Эсмирена.

—Ничего, ведь на улице тепло,—ответила девушка.

—Хочешь сказать, что сейчас лето и, поэтому ты без шапки?—произнес брат.

Закатив глаза, Эсмирена ответила:

—Если же ты такой правильный, то где же твой шапка? И вообще тебе какое дело?

—На улице тепло, прошу заметить, что мы все без шапок,—отмазался Майлз.—Но только ты одна в куртке по пояс. И еще я обещал Анне, что буду приглядывать за тобой.

"Приглядывать?! Он серьезно сейчас? Мне няньки не нужны,"— сердилась Эсмирена.

—Ты тоже Майлз,—вступилась в защиту подруги Амабель, одетая в приталенную темно-синего цвета куртку, длиной выше колена.

—Я не обобщал. Имел в виду тебя и Джимми,—ответил юноша.

—Ой, вы все такие заботливые! Может позвоним Анне и спросим, какие носки лучше одеть? Или уже пойдем гулять?—нервно произнесла Джимми.

"Каникулы будут просто прекрасными- дома мама, здесь Майлз,"—буркнула себе под нос Эсмирена.

Тут подъехал серебристый Мерседес, Майлз и Джимми еще раз поругались, кто будет вести машину, победил, как всегда, Майлз. Прогулка по центру Петербурга, освещенного тысячами лампочек фонарей, произвела огромное впечатление на всех, особенно на Амабель, а нагулявшись вдоволь, так, что аж загудели ноги, все пришли к выводу, что теперь можно отправиться и в клуб. Выбирать долго не пришлось, Майлз в этой сфере разбирался не менее профессионально, чем в сфере архитектурных памятников и искусных сооружений главной культурной столицы России.

Громкая закладывающая уши музыка, удушающий резкий запах табака, яркая бьющая по глазам светомузыка- таким предстал перед Эсмиреной и Амабель один из самых лучших клубов Санкт- Петербурга. Не танцующая Белоснежка предпочла бы сейчас валятся в своей мягкой постельке, безудержному дерганью под музыку. Вообще она любила потанцевать, но только в отсутствии свидетелей, порой ее танец мог напоминать ритуальный, с помощью которого былые шаманы вызывали дождь в засуху. Амабель же наоборот танцевала не плохо, даже отлично, она легко ловила ритм так, что казалось, что она одно целое с музыкой. Конечно, она пыталась преподать подруге парочку уроков танцев, но все оказалось бесполезно, и они вместе пришли к выводу, что в этом деле Эсмирена- необучаемый тюлень.

Ритм сбавил ход, и зазвучала плавная музыка, Майлз вцепился в Амабель и не отходил от нее не на шаг весь вечер, так что стало ясно, что этот первый белый танец он хочет, чтоб красотка с изумрудными глазами подарила ему, а впрочем Амабель была не против, поэтому Майлз, взяв ее за руку, потащил в центр танцпола, Джимми и Эсмирена остались скучать у барной стойки.

—Ваш, коктейль,— игриво улыбнулся Джимми бармен и протянул ей коктейль.

Это был парень лет двадцати, брюнет, с золотисто-карими глазами и с обворожительной улыбкой.

—Похоже ты ему нравишься,— заметила Белоснежка.

—Хм, очень в этом сомневаюсь, это его работа: миленько улыбаться молоденьким клиенткам, чтобы они остались довольны, выдули весь бар, ну или по крайней мере попытались это сделать и дали ему как можно больше чаевых,— ответила Джимми со скукой, будто она являлась администратором этого клуба, и сама лично раздавала подчиненным указы заигрывать с клиентами.

—Думаешь?— удивилась Эсмирена.

—Знаю.

—А ты неромантическая натура.

—Я реалист. Знаю, что кажусь странной и черствой, особенно таким юным мечтательницам, как ты. Знаю, сама такой была.

—У нас разница всего в один год.

—Целый год.

—Кажется, кто-то в ком-то уже успел разочароваться...

—Да, нет, просто все парни козлы. Точно не будешь коктейль? Апельсиновый сок, это слишком...

—По детски?— перебила ее Белоснежка, улыбнувшись.

—Ну, да можно и так сказать.

—Нет, я буду только сок.

—Трезвая голова?— поинтересовалась Джимми.

—Нет, скорее здоровая на следующее утро после вечеринки.

Эсмирена сама для себя решила, что алкоголь не ее лучший друг, когда на вечеринке у Хеллен в том году, почти в каждое блюдо, напитки и закуски была подмешана водка Алексом и Колдоном собственноручно. В более, чем в опьяненном состоянии Белоснежка отправилась на столик завывать песни ее любимой группы "BTS". Многие, пришедшие на день рождения Хеллен, так же весьма перебрали с алкоголем и на следующий день мало, что могли вспомнить так, что фрагменты с танцующей, как павлин Эсмиреной Дарм на столике, выпали из их памяти. Правда, Амабель не упустила случая поиздеваться над подругой и еще три месяца звала ее охрипшей Леди Гагой, что было весьма не справедливо, ведь Белоснежка была наделена прекрасным голосом, и ее пение нельзя было назвать ужасным, в отличии от ее танцев, разве что потрясающим. Хотя участи опозорится на всю школу красотке с синими, как небо глазами удалось избежать, но ужасное чувство похмелья, когда кажется, что голова сейчас же лопнет от ужасной боли все же не обошло ее стороной. И тогда валяясь в постели и корчась от головных болей, Эсмирена дала слово Амабель, что не возьмет больше в жизни ни капли спиртного в рот.

Амабель была ярым представителем здорового образа жизни, частенько читала одноклассникам лекции о вреде табака, алкоголя и Fast-food. Она занималась спортом, бегала по утрам и заставляла Эсмирену делать то же самое. По утрам она заваливалась к Белоснежке в комнату, силком вытаскивала ее из постели и тащила с собой в парк.

"Тебя только подъемным краном поднимать!"— частенько вопила Амабель, забирая одеяло и подушки у сонной подруги.

Так же Амабель следила за собственным питанием и за рационом Эсмирены.

—М-м-м, у моего братца новая игрушка,— задумчиво протянула Джимми.

—Пусть, только попробует ее обидеть,— ответила Белоснежка.

—Он, конечно, еще тот мачо, но в отношениях полный профан,— усмехнулась девушка.

"Кажется, она выпила столько, сколько нужно, чтоб ее разум помутнел, и она начала нести всякий бред. Ну, или рассказывать мне о том, как ее брат обращается с девушками, той, что является лучшей подругой будущей жертвы Майлза,"—подумала Эсмирена.

—Повтори!— сказала Джимми рядом стоящему бармену.

Он забрал опустошенный стакан от коктейля.

—Может, тебе уже хватит?— неуверенно сказала Белоснежка.

—Нет, я в порядке. На чем мы остановились? А-а-а, Майлз. Так вот, последний раз он водил девушку в кино три месяца назад. Они вроде встречались, а когда Майлз решил бросить ее, переживал еще больше, чем когда-либо. Кажется, Ирина перенесла это расставание легче, чем он. Он так заботился о ее чувствах, ну, типо, чтоб ей не было больно,— тут Джимми рассмеялась.— В общем это была его вторая девушка, с первой была та же история,— продолжила она.

—По моему очень мило, он кажется заботливым,—произнесла Эсмирена, взглянув на танцующую парочку.

"Может, он не так плох, и я просто предвзято отношусь к нему, как к тому Майлзу, которого я знала пять лет назад, но сейчас передо мной иной, другой мой двоюродный брат? Хотя, нет, козлы не меняются, просто на время могут претворится белыми и пушистыми зайчиками с рогами,"— мимолетно подумала Белоснежка.

—Да, вообще оно так и есть, но порой он еще тот задавака, точнее он такой всегда. Заботливость- это как исключение, проявляется лишь в особых случаях, но вот последние два года я наблюдаю только обратное, просто тогда, когда он расставался с Мадлен он потерял авторитет в глазах друзей, и решил, что хороший Майлз больше не завладеет им.

—По моему он это решил, когда родился. Хороший- это не его, прям так и сделал вывод еще в младенчестве!,— резко ответила Эсмирена.

Джимми рассмеялась.

—О, да, в детстве он был отличным забиякой.

—Таким и остался.

—Эсмирена, за пять лет он успел сметить свои позиции дважды. Сначала решил стать хорошим, потом бросил Мадлен и снова решил стать плохим.

—В общем, каким и был всю жизнь.

—Да, таким и остался по сей день.

—Ваш заказ,— поставил перед носом Джимми коктейль бармен, и еще раз улыбнулся.

"Неужели она права?!"— подумала Белоснежка, наблюдая за мимикой лица бармена.

Плавную музыку сменил резвый ритм. Эта зажигательная музыка оказалась Майлзу не по вкусу, и они с Амабель решили вернуться в компанию Эсмирены и Джимми, которая уже успела опустошить еще один стакан коктейля от чего вряд ли удержать равновесие на ногах будет в ее силах.

—Джимми!— сердито произнес Майлз, глядя в ее безрассудные глаза.

—Что?— далеко не трезвым голосом произнесла девушка.

—Стоило оставить вас на несколько минут, как вы уже успели напиться до потери пульса!

—Не стоит обобщать, я трезва,— заявила Эсмирена.

—Тогда, куда ты смотрела? — злобно ответил Майлз.— Вас ни на секунду нельзя оставить, вляпаетесь в неприятности!

—А я тебя в няньки не нанимала.

—То, что она в таком состоянии, доказывает, что вас нельзя оставлять без присмотра!— произнес Майлз указывая на Джимми.

—Расслабься, я в порядке,— произнесла девушка, пытаясь освободить свою руку от кисти Майлза, которой он схватил ее мертвой хваткой.

—Пошли, вечер окончен,— заявил Майлз и поставил сестру на ноги в одно мгновение, но держать равновесие самостоятельно она была не в состоянии, поэтому он продолжал держать ее за руку выше локтя.

—Мне больно!— взвыла она.

—Потерпишь,— ответил он, не удостоив сестру взглядом, юноша продолжал сверлить сердитыми глазами Эсмирену.

—Не нужно так! Хочешь, что-то сказать? Говори,— нервно ответила она.

—Мы оставим это на потом, сейчас домой,— ответил он и потащил Джимми к выходу.

Машину пришлось припарковать во дворе жилого дома, потому что на стоянке возле ночного заведения не оказалось свободного места. Ребята решили сократить путь, через гаражи. Этот переулок оказался намного приятнее, чем в других подобных темных улочках городов России, стояли освещающие дорогу ярким светом фонари, не валялся мусор, только одно было одинаково как и везде- абсолютно безлюдно. Как и в обычном городе, так и в Петербурге великая редкость встретить где-нибудь за гаражами приличного прохожего.

Все шли молча, все кроме Джимми, она жаловалась на легкую усталость и возмущалась тому, что они так быстро покинули клуб, когда время на часах было уже пол второго, и ребята вот уже, как полтора часа должны были быть дома.

—Это не честно, я даже не успела потанцевать!— ныла Джимми.

—Джимми, замолчи,— нервно отвечал брат.

—Зачем так грубо?— вступилась за сестру Эсмирена.

—К тебе та же просьба.

—Что это?— удивленно произнесла Белоснежка.

—Опьяненное состояние, я тебе брошюрку подарю, о вреде алкоголя,— ответил Майлз.

—Да, я не об этом.

Во мгле, куда не попадал яркий свет фонарей, вырисовывались фигуры пятерых юношей, жестоко избивающих лежащего на земле, покрытой слоем снега, судя по всему своего сверстника.

—Там ,что... Драка?!— воскликнула Эсмирена.

— Похоже, они выясняют отношения, дело обычное, пошли, — равнодушно ответил Майлз и потащил Джимми дальше.

—Дело обычно?! Надо помочь ему! Они же могут его убить!— вопила Эсмирена.

—Амабель, вызови скорую,— черство ответил Майлз.

—Майлз, у тебя проблемы с душой, ты ведешь себя, как равнодушный кусок бревна.

—У меня одна проблема, чокнутая двоюродная сестра, которая намерено лезет не в свое дело!— повысил голос юноша.

—Окей,— ответила Эсмирена, и направилась в сторону, где происходила драка.

—Стой!— заорал Майлз ей вдогонку, но она не обернулась, тогда он передал Джимми в руки Амабель и пустился вслед за сестрой.

Белоснежка прибавила ходу. Подойдя ближе, она толкнула одного юношу в спину со всей силы и закричала.

—Прекратите!

В ответ она получила несколько ударов в живот и по лицу, отчего упала на землю, белый снег окрасился в алый цвет от крови, сочившейся из ее разбитого виска, затем последовало еще несколько ударов ногой в ее живот. Все вокруг закружилось, сквозь оглушительный звон в ушах она услышала голос Майлза: он кричал "Эсмирена", после последовала размытая картинка, как он вступил в драку. Дальше ничего, темнота...

Глава 6

Так легче

"Не страшно, если вас начнет дерзать чувство вины, намного хуже тогда, когда вы остаетесь спокойны, веря в свою правоту."

Из воспоминаний Поля Нестишинского:

"Что нынче за молодежь? Праздность, честолюбие и только, чуть что- дуэль! Проходил я мимо площади. И что я слышу? Выстрел! Смотрю, а там! Не уж то братья Алексины? Был туман, но этих красавцев узнать и зоркого глаза не надо.

—Брат, это была шутка! Что вы творите!

—Шутка! То, что ты говоришь смешно! Что он говорил? Евгения, не та, кем вы ее вообразили! Она моя невеста.

—Пятая,— усмехнулся Влад.

—Но жена первая.

—Ты еще не женился.

—Влад! Прекрати!— повысил на него голос Александр.

Анатоль нервно улыбнулся.

Женщины, сколько всегда бед было от них. Слава богу, все живы остались, Анатоль прострелил младшему брату плечо. А вы теряетесь в догадках. Почему же с месяц как ни на одном званом ужине, ни на одном балу не замечен Влад! Ясное дело, видать, хворает... "

Открыв глаза, я увидела белоснежный потолок над своей головой, на котором моргала лампочка, на краю моей кровати сидела Никки, рядом стояли Алла, Роберт, Амабель и какой-то мужчина лет сорока, он явно был не врач, на его плечи был накинут белый халат, так, как обычно его надевают родственники или знакомые, которые пришли проведать больного. Майлза и Джимми в комнате не оказалось.

Я в больнице. Ясное дело. После вчерашнего все вполне закономерно, где же я еще могла очнуться? Только в небольшой комнатке с белоснежными потолком и стенами, тускло освещающей комнату моргающей лампочкой, на жутко неудобной кровати, с кучей родственников стоящих рядом.

Держать глаза открытыми более десяти секунд оказалось не так легко- ужасно хотелось спать. Алла, как только заметила, что я очнулась побежала за медсестрой. Неизвестный мне мужчина подошел поближе к моей кровати. Кто это? Хороший вопрос, но искать ответы мне сейчас хотелось меньше всего.

—Это самый необычный способ начинать второй день пребывания в Петербурге, Эсмирена. За импровизацию я бы поставил отлично,— попытался он пошутить.

У него были темные волосы, светлые, голубые глаза, аккуратный нос, не слишком полные и не слишком тонкие розовые губы, за которыми таилась обворожительная улыбка. Он был высокого роста, на нем был одет классический костюм черного цвета.

—Эсмирена, как ты себя чувствуешь?— добавил он.

—Спасибо, хорошо,— ответила я.

Я было хотела закрыть глаза из-за давящей на меня усталости, но, разглядев, что у моей кровати стоит капельница, и через систему мне вливают что-то в вену, мои глаза распахнулась, и я чуть не соскочила с кровати. Все дело в том, что я помимо темноты еще до жути боюсь игл, врачей и всего, что с ними может быть связано.

—Тихо-тихо,— схватил он меня за руку и уложил в кровать.— Тебе еще рано вставать, придется повалятся здесь еще немного,— ласково улыбнулся он мне.

Повалятся?! Ну и на долго я здесь застряла? Мне в нос ударил запах его одеколона, весьма приятный аромат.

—Папа! Она скоро поправиться?— расстроено произнесла Никки.

Папа?! Точно, как же я сразу не догадалась? Они же так похожи! Этот мужчина- это дядя Генрих, муж Аллы, отец Никки, Майлза, Джимми и Роберта.

—Конечно, дорогая,— улыбнулся он маленькой дочке.

—Эсмирена, я тебя ждала весь вечер вчера. Помнишь, когда мы были маленькими, ты нам читала сказки на ночь?— обратилась Николь ко мне.

Я улыбнулась. Конечно, помню, только вот, как она это может помнить? Ей же было всего два года.

—Эмми, она отказывалась ложиться спать, ждала тебя. Как же это тебя так угораздило то?— подключился к разговору Роберт.

—Ну, ты как?— присела Амабель на краешек кровати.

—Кажется, жить буду,— с усталостью ответила я, прикрыв глаза.—Как Майлз?

—Эм-м... Вид у него помятый.

—Можешь позвать его?— произнесла я, усаживаясь на постели.

—Конечно,— сказала Амабель, и поцеловав меня в лоб, вышла в коридор, через пару минут в палату зашел Майлз.

—Так, господа, Эмми нужно отдыхать,— объявил дядя Генрих и, взяв детей за руки вывел из палаты, оставив нас с Майлзом наедине.

Тут мне стало не по себе, что обычно говорят в таких ситуациях? Кажется, простое "прости" не подойдет, здесь нужно что-нибудь поэффективней.

Для меня сказать "прости" все равно, что со скалы спрыгнуть. Окружающие не раз укоряли меня в гордости за это.

Он был весь в ссадинах, разбиты висок и губа, благо обошлось без гематом и синяков.

Я молчала, перебирая в голове фразы, чтоб начать разговор, но так и не смогла найти ничего подходящего, тогда он поспешил помочь мне с этим, заговорив первым.

—Вид у тебя цветущий,— усмехнулся Майлз.

Ха-ха, шутит, значит все отлично.

—У тебя тоже.

—Синяки украшают мужчин,— сказал он, опершись на стену.

Синяки, там же вроде шрамы, шрамы украшают мужчин, умник!

—Да, не вышел из тебя красавчик, на тебе только царапины.

—Детка, я и так красив.

В чем, так в этом он был абсолютно прав.

—И не отразим,— добавила я.

—Подлизываешься?— улыбнулся он.

—Нет, хочу извиниться,— серьезно произнесла я.

—Мне послышалось или ты действительно сказала извиниться.

—А мне послышалось вчера или ты действительно выучил мое имя?

Вчера, когда мое сознание погружалось в состояние "отключки", я услышала голос Майлза, он кричал мое имя, и, вот эту всю красоту, что на его смазливой моське, он тоже заработал вчера.

—Когда?— сделал он непринужденны вид.

—Когда я валялась на снегу, корчась от боли.

—Ты тогда же впала в без сознание?— уточнил он.

—Да.

—Будем, считать это твоей галлюцинацией, детка.

Выходит, что он действительно сказал "Эсмирена", но не хочет это признавать. Но почему?

—Хорошо, но твое разукрашенное лицо свидетельствует об обратном.

—В смысле?

—В смысле, ты подрался вчера, не мог же ты мне кричать детка.

—Почему нет?

—Почему ты не хочешь признавать то, что впервые за пять лет назвал меня по имени?

—Ну, во-первых за три дня, сегодня четвертый, те пять лет не считаются.

—А во-вторых?— перебила я его, закатив глаза.

—А во-вторых какого черта ты вообще туда полезла?— повысил он голос.

—Не отлынивай от темы.

—Это гораздо важнее.

—Нет, я хочу знать!

Серьезно, почему так сложно называть меня Эсмирена? К чему принципы? И, что такого в моем имени, что он категорически отказывается его произносить, мне иногда кажется, что у него скрытое отвращение к этому слову.

—Закрыли тему.

—Нет.

—Да! Твое здоровье гораздо, важнее твоего глупого имени. Ты не думала о том, что могла умереть! Ты думала о каком-то идиоте, который вляпался в историю, которая тебя не касается, а что, если он сам виноват?

—Это не имеет никакого значения, кто виноват. Никто не имеет права избивать человека, даже если он сам виноват. Кстати, что с ним? И с...

—С ним все в порядке. Отделался переломом руки. А остальные в отделении, правда у одного вывих, а у другого перелом двух пальцев,— перебил он меня.

—С ним все хорошо, ну почти все хорошо, только потому, что ты вступился, страшно представить, что бы с ним было, если б не ты.

Ведь и, в правду, мало ли чем могла закончится эта история.

—Эсмирена! Я вступился не за него, а за тебя.

—Опять произнес мое имя, смотри, вдруг это станет привычкой?— попыталась ослабить напряженную обстановку я.

—Ты ничего не понимаешь? Все могло быть намного хуже ,ты просто везунчик, отделалась легким испугом, и парой царапин. Но это не дает тебе права лезть в драки и...

—Выступать за справедливость?—перебила я его.

Что за лекцию он тут устроил? Не помогай людям! Это опасно! Бред!

—Выступай, но...

—Но, там где хватит силы?— перебила я его.

—Можно и так сказать.

—Значит так, не знаю с какой радости ты решил, что можешь указывать мне, что делать, а что нет, лезть в мою жизнь. Если ты живешь по принципу: моя хата с краю, живи! Но не надо говорить мне, что это правильно! Потому что это ни черта не правильно!— повысив голос, произнесла я.

Честно, мне хотелось не просто повысить голос, а заорать на него, что есть мочи.

Он замолчал на пару секунд, потом подошел к моей постели и сел на край. Мне захотелось его скинуть или зашвырнуть в него чем-нибудь потяжелее. Упертый осел, который считает, что он всегда прав, как можно быть таким невыносимым?

Спокойным голосом он продолжил.

—Послушай, я ведь обещал, твоей маме, что с тобой все будет хорошо, и вот ты лежишь здесь под капельницей, а твоя мама с ума там сходит. Я...

—Что?! Мама?! Ты сказал ей?— воскликнув, перебила я его.

—Алла позвонила ей. Анна хотела приехать, но Алла убедила ее, что с тобой все отлично, так что просто позвонишь ей и подтвердишь это.

—И ты говоришь это так спокойно?! Моя мама, наверное, чуть инфаркт не получила! Это ты понимаешь?

—Я понимаю, и, кстати, вот уже десять минут тщетно пытаюсь вторить это тебе в твою дурную голову. Нужно подумать прежде чем что-то сделать! Но ты этого не понимаешь! Потому что, как ты там говоришь? Справедливость?! Не всегда результат оправдывает цену риска. И я повторюсь, я влез в эту драку не из-за того обалдуя, а из-за тебя! Потому что я волновался за твое здоровье! Черт побери, за тебя, как ты там говоришь, Эсмирена!— повысил на меня голос Майлз так, что он почти кричал, еле сдерживая себя, чтоб не заорать.

Я замолчала, мне было нечего сказать, Майлз был прав, я не думала тогда не ком, а о маме и вовсе забыла, я просто эгоист. Действительно, я сначала делаю, а потом думаю. Я хотела сказать прости, но в горле стал предательский комок так, что дышать стало тяжело.

—Нечего сказать? Знаешь, я ...

—Прости,— выдавила я, перебив его, по моим щекам потекли слезы.

Кажется, он не ожидал. На мгновение он замер и просто смотрел на меня, а не придумав ничего лучше, чем обнять меня, прижал к своей груди.

—Прости, я не должен был кричать на тебя,— виновато произнес он.

—Нет, ты прав, я глупая, очень, очень глупая.

—Нет, ты не глупая, просто слишком эмоциональная, наверное.

—Эмоциональная?!— всхлипывая, рассмеялась я.

—Да, наверное. Или чувствительная...

—Почему ты так печешься обо мне?— спокойно спросила я, уткнувшись носом в его плечо, немного успокоившись.

—Эсмирена,— произнес он, не желая отвечать.

—Скажи, пожалуйста. Мне трудно верить в то, что ты волновался, за меня.

—Почему?— он серьезно посмотрел на меня.

—Потому что пять лет назад ты был редкостным критином, который только и искал случая разыграть кого-нибудь или подшутить. Знаешь, чувство юмора у тебя ужасное. Или, хотя бы просто потому что из-за тебя я боюсь темноты. И мне слабо вериться, что за такой короткий срок ты мог измениться, просто потому что люди не могут измениться. Вообще, нам только может показаться, что есть перемены, но внутри, человек каким был таким и останется, ведь ход мыслей изменить нельзя, нельзя вытащить из тела душу и переделать ее, или наградить совестью,— выпалила я.

Теперь, когда я высказала ему все что о нем думаю, ну или почти все, что о нем думаю, мне стало намного легче, не просто держать все в себе столько лет.

—Боишься чего? До сих пор?!

Он удивился, на его лице выступило изумление. А я почувствовала себя опустошенной, наверное, не стоило говорить об этом, все-таки- это мои страхи, мало ли, что может ему придти в голову. Но уже поздно, теперь он знает то, чего я боюсь больше всего и может этим воспользоваться в любую минуту. Да, думать о потом говорить, я, наверное, уже никогда не научусь.

—Темноты?— переспросил Майлз.

Тут я не сумела ответить ничего связного, потому что из моих глаз снова хлынули слезы, которые я навряд ли сумею объяснить. Он снова прижал меня к себе, и мы сидели молча пока я не перестала реветь.

—Я не верил тебе. Тогда, когда ты всем рассказывала, что видишь призраков, я думал, что ты врешь, поэтому решил проучить тебя,— виновато произнес он.

—И поэтому вырядился приведением и среди ночи пришел ко мне в комнату и напугал меня до смерти, что я стала опасаться своих видений?

—Стала опасаться?! Ты, что реально их видишь?— удивился он.

Да уж, как пять лет назад не верил мне, так и сейчас считает меня ребенком с больной фантазией. Вот, как с ним быть откровенной?

—Ничего тебе не скажу, вдруг ты опять вырядишься, как клоун и придешь ко мне ночью, попугать. Или сдашь меня в психушку.

—Так ты, видишь.

Он произнес это так, будто услышал что-то абсолютно не реальное. Хотя, и я наверное тоже не поверила бы своим ушам, если б услышала такое, скорее всего я бы решила, что этот человек либо выдумщик либо псих.

—Забудь,— поспешила сказать я, но было уже поздно, эта мысль уже успела добраться до мозга Майлза.

Я вообще с тех пор, как Майлз решил меня напугать больше никому не рассказывала о своих способностях. Кому хочется быть посмешищем? Ведь все равно, никто не поверит, а доказательств у меня нет. Правда мама, и Роберт верили мне, не называли меня не нормальной или выдумщицей. Ну, а так как Амабель была моей самой лучшей подругой и по-настоящему близким мне человеком, то и ей я тоже рассказала о своих способностях по секрету. И она восприняла эту новость абсолютно спокойно, она мне поверила, она вообще всегда мне верила, наверное, за это я ее и люблю. Ведь взаимодоверие основа хорошей преданной дружбы.

Тут в палату вошла Алла с медсестрой, они тут же выставили Майлза за дверь.

Алла ничего не сказала, только огорченно взглянула на меня, кажется, она думает, что это ее вина. Я было хотела начать разговор первой, но тут в дверях появился Майлз, в руках у него был настольный светильник, он подошел ко мне и, поставив ночник на тумбу, стоящею возле моей кровати, шепнул мне на ухо: "Выздоравливай поскорее, куколка!", затем он скрылся за дверью.

Алла присела возле меня.

—Позвони маме,— сказала она и протянула мне мой сотовый телефон.

Мне стало стыдно, у моей тети был подавленный вид, наверное, она не спала всю ночь, или это я выгляжу настолько ужасно, что глядя на меня, у любого выражение лица испортится?

—Простите, глупо вышло, все из-за меня, я одна виновата в том, что произошло,— сказала я, взяв телефон.

Я решила, что попросить прошения самое правильное решение. Ведь все было отлично, пока не появилась я со своими амбициями и принципами, и не втянула всех в эту ужасную историю.

—Если кто виноват, то только я,— сказала она.

Что еще за глупости? Она то причем? Ее там не было. Это не она полезла в драку, и попала в больницу, не из-за нее у Майлза побитый вид, и не из-за нее Анна, наверное, с ума сходит и не находит себе места.

—Что случилась, то случилась, хорошо то, что хорошо кончается,— ответила я.

Мне вообще кажется, что все что с нами происходит- дело случая или судьбы. Может, это покажется глупым, но я считаю, что ничего просто так не происходит, все что с нами случается, случается для чего-то. И винить кого-то одного в произошедшем не имеет никакого значения, ведь в любом событии задействованы тысячи человек.

Вы, наверное, сейчас подумали почему тысячи? Это же очевидно, вы ведь слышали уже миллионы раз, что нельзя менять прошлое, ведь тогда изменится и будущее. Это как гирлянда на рождественской елке, если перегорит хотя бы одна лампочка в цепи, то вся гирлянда придет в негодность, так и в нашей жизни, если определенное событие не произойдет в нашей истории, то будущее будет иным, и вся история другой. И так во всем мире, пусть люди и живут на разных материках, в разных государствах, в разных населенных пунктах, но все они живут в одно время, все они связаны одной историей, все они, как лапочки гирлянды, если перегорит одна, то это события приведет к последствию, которого затронет всех- история каждого, влияет на общую историю.

Что? Ничего из выше сказанного не поняли? Ай, да ладно, это всего лишь бред ударившейся головой семнадцатилетней школьницы, не берите в голову, хотя это и в правду, я так думаю.

Алла взглянула на меня с умилением, кажется, мои слова подействовали на нее положительно.

—Когда меня выпишут?— спросила я, этот вопрос волновал меня больше всего.

—Завтра утром,— ответила тетя.

Это самая хорошая новость за сегодня. Чем раньше я выйду от сюда тем лучше, больничные стены сводят меня с ума.

— Как ты себя чувствуешь?— добавила она.

—Хорошо,— солгала я, на самом деле меня клонило в сон, давило на глаза и виски, казалось, что от длительных разговоров скоро лопнет голова.

—Выглядишь уставшей,— сказала она, дотронувшись до моего лба.

—Наверное, так и есть, — ответила я, откинувшись на подушку.

—Отдыхай и набирайся сил.

Не успела Алла договорить, как в палату вошла Амабель, тетя вышла.

—Наконец-то с тобой можно поговорить,— произнесла она, присев на край кровати.

—Как Джимми?— спросила я.

—С ней все отлично, заедает головную боль аспирином.

—Что все так плохо?

—Пришлось изъять у нее упаковку, и зачитать лекцию.

Бедная Джимми. Ей, наверное, еще хуже чем мне, лекции Амабель невыносимы.

—Можешь не пересказывать, я знаю концовку. Ты, наверное, пытала ее своей болтовней о здоровье, пока она не дала слово, что больше ни капли спирта не возьмет в рот,— улыбнулась я.

—Да, но только вот она не дала слово.

Эта новость меня весьма удивила- единственный способ отвязаться от Амабель- это дать слово, что здоровый образ жизни отныне и навсегда станет твоим верным спутником, иначе страшно подумать, что будет, если этого не произойдет, точнее страшно от дальнейших действий Амабель, она весьма изобретательна.

—Она поклялась,— самодовольно произнесла красотка с изумрудными глазами.

После того, как ушла Амабель, больше посетителей не было, я провалилась в глубокий сон и проспала до вечера, меня разбудила медсестра, она принесла какие-то таблетки, я думаю- это были витамины.

На улице уже стемнело, хоть приглушенный свет ночника, стоявшего на тумбочке возле моей кровати, который мне принес Майлз, кстати, о чем я его не просила, освещал мою палату, нотка боязни играла в моей груди, прислушиваясь к шорохам, я продумывала планы побега из больницы. Недавно мы с Амабель смотрели фильмы ужасов, я была против этой идеи, но ее двоюродная сестра Эшли, приехавшая в Лондон всего на пару дней, настояла именно на кошмарах, и так вышло, что это был фильм основные действия которого происходили в больнице. Когда мы досмотрели, Амабель сказала, что мы с ней зря боялись, ведь было совсем не страшно, но остаток ночи нам все-таки пришлось спать со включенным светом. Тогда я успокаивала себя тем, что лежу в теплой постельке моей подруги, а не в палате, но теперь, когда я здесь, в комнате, где обстановка точь в точь, как из фильма ужасов, мне не по себе. Пришлось встать и включить свет, мигающая весящая на потолке лампочка разлилась тусклым светом. Мне стало спокойнее, но не настолько, чтобы я смогла успокоиться до конца и уснуть.

Послышались шорохи за дверью, ужас пожирал мои нервы. Может это мой лечащий врач делает обход, или Амабель забыла свой телефон, как всегда, и поэтому решила вернуться за ним, как только обнаружила потерю? Хотя, нет. Время посещения окончено, вряд ли ее кто-нибудь сюда впустил бы, да и телефона я что-то тоже не наблюдаю. Шорохи прекратились, но затряслась ручка двери, так будто кто-то судорожно пытается ее открыть, но все безрезультатно. В этот момент параноик одержал верх над моим разумом, кошмар разлился по моим венам, сердце забилось так, будто сейчас выпрыгнет, дверь заскрипела и приоткрылась. Я успела распрощаться с жизнью.

Глава 7

Второе дыхание

"Разум- сам себе пространство, и создаст в себе из Рая Ад и Рай из Ада "

Джон Мильтон

Записка из дневника 25 апреля 1812 года.

"Не помню, как оказался дома, да только заметил, как пришел в себя, что домашние были перепуганы. Анатоль переживал, что мог убить меня, но я жив. Он попал мне прямо в левое плечо. Мать допытывала братьев, но они молчали. "Что произошло?" Когда она подошла ко мне с тем же вопросом, я так же ничего не ответил. Нечего будоражить ее слабое сердечко еще раз. Я видел боль в ее глазах, но подвергнуть ее такому не мог.

Но что привело меня в большее изумление! Когда я открыл глаза, я увидел ее...

Темные волосы кудрями спускались на плечи, обрамляя ее прекрасное лицо, чистые небесно-голубого цвета глаза с тревогой застыли на моем лице. Она сидела на краю моей постели, держа меня за руку. Ее алые губки растянулись в улыбке, когда она заметила, что я пришел в себя. И эта улыбка была другой. Теперь мне казалось, что она и вправду была счастлива.

—Почему вы здесь?— со слабостью спросил я.

—Вы пролежали три дня,— ее голос дрожал.— Ваш брат, он сказал, что я... В бреду вы звали меня. Я не могла не приехать, ведь вы мой друг...

Только сейчас я заметил ее мокрые глаза, слезы спускались мокрой дорожкой по ее щекам. "

Кто это? Что это? Джек Потрошитель? Может какой-нибудь серийный убийца маньяк? Или блуждающее по ночам, забытое всеми приведение Августа Семильянского?

Параноик обосновался в моей голове окончательно выселив от туда здравомыслящего человека. От страха я замерла, усевшись на кровати и поджав ноги, стала ждать собственной кончины от Лютика Мерпильюнского.

Со скрипом дверь отворилась, там стоял высокий весьма юноша, со сломаннойперебинтованной рукой. Его светлые волосы были взъерошены, нос и губа разбиты, на ссадинах виднелась запекшаяся кровь. Он прошел в центр комнаты, став очень близко к моей кровати.

Если бы мне дали зеркало, то я бы сейчас разглядела бы на своем лице недоумения смешанное со страхом, и в тот же момент облегчением.

Шорохи, которые я слышала за дверью- это, наверное, были его шаги. У него сломана правая рука, и он не смог открыть дверь с первого раза, поэтому дверная ручка тряслась, он, наверное, правша.

Кажется я начала успокаиваться. Вот так переживешь такой шок, и как заново родишься, хорошая нервная встряска и последующее облегчение- это, как второе дыхание, чувствуешь себя будто заново родился, другим человеком. Ибо я пережил такое, теперь мне все по плечу. Один минус- можно получить заикание на всю оставшуюся жизнь.

—Привет, я Егор,— приветливо улыбнулся мне парень.

Да, знакомство темной ночью, под тусклый свет мерцающей лампочки, в неуютной больничной палате- это очень романтично, не хватает только монотонно завывающих на луну волков, и стоящего под стенами этого замка благородного рысака. У парня похоже серьезные проблемы либо с головой либо с чувством юмора.

Я выдохнула с облегчением, и назвала свое имя, приветливо улыбнуться мне все же не удалось, кажется, мои мышцы лица онемели, и были еще пока не в состоянии изображать что-либо помимо глупого испуганного выражения лица.

—Можно?— он указал на стул, стоящий рядом с моей кроватью.

—Да, конечно,— постепенно приходя в себя, ответила я.

—Тебя, когда выписывают? Завтра?— начал он.

—Да,— помотала я головой.

—Меня тоже,— ответил он непринужденным голосом.

Ну, я рада! Этот спокойный его тон начал меня потихоньку выводить из себя. Может потрудишься объяснить, кто ты и что ты? И с какой радости ты тут приходишь и с того не с сего пугаешь людей? Чуть до инфаркта меня не доводишь!

—Мы разве знакомы?— спокойно произнесла я.

—Эм, да, точно,— замешкался он,

Ну давай уже!

—Я пришел сказать спасибо. Вчера вечером, мне сказали, что это ты вступилась за меня. Честно говоря я потрясен, что ты ради незнакомого человека стала рисковать ценою собственного здоровья. Теперь я твой должник,— блеснул обворожительной улыбкой парень.

—О, я тоже потрясена, но только от твоего внезапного появления среди ночи,— сказала я.

—Прости, просто я приходил днем, сначала у твоей палаты было много родственников, а потом мне сказали, что ты спишь,— пояснил он.—А, и вот еще, твоя сестра приходила, Джимми, вот просила передать— он протянул мне шоколадку в красной обвертке.

—Что это?— недоумевая спросила я.

—Она сказала, что шоколад, поможет тебе поскорее выздороветь, ну или хотя бы поднимет настроение. Джимми не пустили к тебе, поэтому она попросила передать тебе это меня, правда ее речь про шоколадку была покрасивее, но суть такая.

—Спасибо. Если, кого тебе и нужно благодарить, то Майлза, сломанные пальцы и вывихи у твоих обидчиков- его рук дело,— взяла я шоколад.

—Твое мужество и отвага, вот за что я благодарен,— сказал он и, встав на стул, подкрутил мигающую лампочку.

—Вот так-то лучше, а то прям, как в фильме ужасов, палата, тусклый свет,— попытался подшутить он, но вместо этого нагнал на меня ужас.

Я показательно рассмеялась, а мое сердцебиение участилось. Перед глазами замелькали эпизоды из фильма.

—А кто такой Майлз?— спросил он, усаживаясь на стуле возле моей кровати.

—Твой спаситель,— равнодушно ответила я.

Вот о ком о ком, а о Майлзе мне хотелось говорить сейчас меньше всего.

Тут зазвонил мой телефон, я подняла трубку, на том конце провода послышался голос Никки.

—Эсмирена! Ты уже спишь?— вопила она в трубку телефона.

Мне пришлось держать телефон на расстоянии от уха, чтоб не оглохнуть.

—Нет,— ответила я.

Поспишь тут, я, как магнит, притягиваю к себе приключения на ночь.

—Она хотела убедиться, что с тобой все хорошо. Даже попыталась выкрасть телефон у Амабель, чтоб позвонить тебе,— послышался голос Роберта.

—И, кажется, ей это удалось,— ответила я.

—Нет, Амабель спалила ее, но Никки уговорила ее ничего не рассказывать маме, и дать ей телефон добровольно, чтоб позвонить тебе.

—Мне бы не пришлось ничего красть, если бы мама не постирала сегодня мой телефон с джинсами,— стала оправдываться Николь.

—Эмми, как ты себя чувствуешь?— добавила малышка.

—Хорошо.

—Ты позвонила маме?

Маме?! Я же совсем забыла!

—Никки, дай трубку Амабель,— попросила я.

—Алло...

—Анна звонила сегодня?— в моем голосе заиграли нотки волнения.

—Ну, когда Алла с ней разговаривала, еще утром. Ты что не перезвонила?— возмутилась Амабель.

—Нет, я совсем забыла, точнее я проспала весь день.

—Эсмирена! Звони сейчас же!— воскликнула подруга на том конце провода.

—Но уже поздно, наверное...

—Звони, это у нас поздно, а у Анны нет, разница во времени забыла?

—Точно...

Я судорожно стала набирать номер телефона мамы. Роуминг- это жутко дорого, но у меня не было другого выбора.

—Алло,— послышался голос матушки.

Я заговорила по-английски, моя мама была не сильна в русском, зато по-французски и по-английски говорила с рождения.

—Мам, это Эсмирена, прости, что не перезвонила раньше, я спала.

—Спала? Что все так серьезно?— заволновалась Анна.

—Нет, что ты! Со мной все хорошо, просто перелет был бессонным, я устала тогда сильно, вот сегодня и отоспалась,— поспешила я ее заверить, что со мной все в порядке.

—Ужасная была идея отправить тебя одну, я за тобой приеду.

—Мам! Я в порядке, честно. Все хорошо! Не надо, у тебя же много работы.

—Ты важней любой работы. Детка, потерпи, я скоро.

Кажется, она там уже пакует чемоданы. Что-то не заметно, что Алла убедила ее не приезжать.

—Мам, не стоит, работай спокойно. Я обещаю, со мной все будет отлично!

—Я даже не знаю. Ты там всего два дня и уже попала в больницу, как быть?— произнесла мама неуверенным голосом.

—Успокойся, все отлично, Майлз справляется с твоим наказом, не оставляет меня не на минуту, печется о том, чтоб со мной все было хорошо. То, что я в больницу попала- это только моя вина, я слишком упертая, Майлза не послушала, но даю слово, что больше никаких пререканий,— успокаивала ее я.

Конечно, перспектива слушаться Майлза не из лучших, тем более, что я склонна держать обещания, а Майлз последний из людей, которых я бы стала слушать, но это единственный шанс оградить маму от необдуманных действий, если она бросит все и приедет, я даже боюсь предположит, что будет.

—Наказ? Ты о чем, милая?— произнесла Анна с недоумением.

—Ну, он говорит, что обещал тебе, что будет присматривать за мной.

Неужели он лгал мне, про свои обещания моей маме?! В таком случае ему придется объясниться, и скажу, что сделать это ему будет непросто! Ой, как непросто!

—Обещал? Нет ничего такого не помню, но знаешь, это хорошо, что он присматривает за тобой. Ты точно в порядке?— переспросила она.

Кажется, мне удалось ее успокоить.

—Да, мам все отлично. Не приезжай.

—Но только будь поосторожней, милая, прошу тебя. Ты можешь позвонить мне в любую минуту, если что, то я приеду, только скажи.

—Хорошо.

—Оу! Да у вас же там ночь! Спокойной ночи, дорогая!— рассмеялась она.

—Спасибо.

Егор сидел все это время неподвижно, когда я закончила разговаривать, то обнаружила, что он чему-то очень сильно удивлен. Я застенчиво улыбнулась.

—Что?— удивилась я его не сводящемуся с моего лица взгляду.

—Английский? Ты так легко на нем говоришь... Я вот за одиннадцать лет изучения его в школе научился говорить только, как меня зовут, и привет. Ты неместная, да?— спросил он.

—Да. Я к родственникам на каникулы приехала. А ты?

—Вот уже десять лет здесь живу, после смерти отца, когда мне было восемь лет, мама решила переехать сюда.

—А где ты раньше жил?

—Ялта. Но каждые каникулы я навещаю бабушку. Она из Иркутска.

—Трудно, наверное, было привыкнуть к новому климату.

Я знаю, что Ялта-это около черного моря, мы были там в прошлом году с Амабель, когда летом на каникулах мы отправились к ее бабушке в Сочи, отличная же там погода: палящее солнце, зной, теплый ветер подымающий тяжелые волны на черном море...

Так, я отвлеклась, поездка в Ялту была незапланированной заранее, мы вообще не думали, что променяем целый день валяния на пляжах под палящим солнцем и купания в море на поездку в город, в котором ни разу не были раньше, точнее я не была, Амабель успела побывать там уже раз семь, но это уже другая история. Ее двоюродный брат, Эрик, следовал маршруту гастролей одного известного в России певца, проезжая мимо Сочи он решил навестить бабушку, точнее так решил не он, а Миссис Герстоун, тятя Амабель, его мама. У Эрика оказалась парочка лишних билетов на концерт, он хотел продать их подороже перед концертом, в общем он был перекупщиком, но мы с Амабель уговорили его взять нас с собой. Таким образом в плейлист моей подруги попали песни неизвестного нам ранее исполнителя.

—Да, дожди и туманы- это не зной и засуха,— произнес Егор.

Вообще погода в Лондоне не угнетала меня и не вгоняла в депрессию. Конечно, частенько покров туч и облаков заграждал поток теплых солнечных лучей, заволакивая все небо, и становилось пасмурно, но ведь была и другая погода- ясная! В эти дни город был особенно прекрасен! Я же обычно заряжалась необходимым количеством витамина D, который не могла получить в полном объеме в Лондоне, в Сочи, когда мы с Амабель приезжали к ее бабушке. Мне хватало этого месяца летних каникул, и я всегда в приподнятом настроении возвращалась в Англию.

Намного хуже я себя чувствовала здесь, в России. Хоть климаты в Лондоне и Петербурге похожи: пасмурность, дожди, слякоть, промозглый противный ветер, но, на мой взгляд, зимой в Англии теплее. И это серьезное преимущество Лондона над Санкт-Петербургом. И плюс еще смена часовых поясов. Мои биологические часы сбились, и все никак не могут подстроиться под новую среду моего обитания.

—У меня идея. Из-за меня был испорчен твой вчерашний вечер, и я твой должник, значит, я подарю тебе свой,— воодушевленно произнес парень.

Красиво сказано! Жаль только, что я ничего не поняла, к чему он клонит?

—В смысле?

—В смысле, давай завтра вечером прогуляемся?— предложил он.

О, теперь ясно. Боюсь, что без Майлза меня в магазин за хлебушком теперь не отпустят, не то что гулять с парнем, которого я знаю всего несколько минут.

—Отличная идея! Только вот не вечером, и давай возьмем моих друзей с собой?— предложила я.

Не могла же я заявить ему:

—Да, конечно, пойдем! Только вот мой двоюродный братец будет ходить за нами по пятам и указывать мне, что можно, а что нельзя, но не стоит обращать на него внимая, он вроде личной охраны или няньки!

—Отлично, я тогда тоже могу друзей позвать!— обрадовался он.—А почему не вечером?

Боюсь, что вечером мне теперь даже с Майлзом за ворота роскошного особняка моих любимых родственников шагу не дадут сделать.

—Просто после заката я превращаюсь в ужасное чудовище, которое способно на необдуманные поступки, знаешь я становлюсь кем-то вроде Фионы.

—Это из мультфильма "Шрек"? — улыбнулся он.

—Да, ужасным великаном— попыталась состроить нагоняющую страх гримасу я, но он только рассмеялся..

–Окей, прогуляемся и вернем тебя домой до заката.

Наша беседа продолжалась еще около получаса, выяснилось, что Егор ученик одиннадцатого класса, мечтает поступить на факультет психологии, от ответа на мои расспросы, за что его избили вчера, он виртуозно увильнул так, что я сама не заметила, что мы сменили тему разговора. Он восхитился моему знанию языков, особенно русскому, еще сказал, что если бы я не рассказала ему, что приехала в Россию к родственникам, то он бы даже не догадался, что я иностранка, потому что я говорю по-русски не хуже коренного населения. Мы обменялись телефонами.

Что же было потом? Егор решил удалиться в свою палату, когда на часах было уже полвторого ночи, но мне не хотелось спать, поэтому, как только он ушел, страх снова окутал меня, но лампочка уже не моргала, и от этого было легче. Я пошарила в тумбочке, стоящей возле моей кровати, и обнаружила там забытые кем-то наушники. Включив музыку на телефоне на всю громкость, и вставив наушники, в которых орала песня BTS "Dope" в уши, я зарылась в подушках, укрывшись одеялом с головой. Громкая музыка свела на нет все мои шансы услышать таинственные шорохи за дверью. Мне удалось успокоить свою фантазию и нервную систему, теперь передо мною не представал образ приведения Августа Семильянского, и я не ожидала внезапное появление обезумевшего Джокера. Мысленно подпевая, под тусклый свет ночника и лампочки, висящей на потолке, я провалилась в глубокий сон.

Глава 8

Через параллель

"Родные люди те, что готовы простить тебе ошибки любого рода."

Записка из дневника от 30 апреля 1812 года.

"Теперь она проводит у нас все дни на пролет, чему я несказанно рад. Лед в сердце этой принцессы, мне кажется, почти растаял...

Теперь все иначе.

С Анатолем мы переговорили, на сей раз без оружия. Я попросил прощение за свои слова. Должен признать, что был не прав. Евгения- та самая.

Подготовка к свадьбе идет полным ходом, остался месяц. Я тоже всерьез задумался о браке. "

Выспаться мне так и не удалось. Мой день начался с телефонного звонка Амабель с утра пораньше. Ближе к обеду за мной приехала Алла с Никки, они отвезли меня к себе домой.

Светлая гостиная была полна надутых разноцветных шариков, которые были беспорядочно разбросаны по всей комнате, на стене висел самодельный плакат, на котором гуашью кривым детским подчерком было написано: С возращением!!!

Похоже, что меня здесь с нетерпением ждали чего, если честно, я не ожидала. Мне даже стало стыдно, за те мысли, которые посещали меня до приезда в Санкт-Петербург. Конечно, я скучала по Никки и Роберту, но не так сильно, чтобы ко мне пришла идея уговорить маму приехать к ним. Все потому что, разлука была выгодна для меня, так было удобнее. Забытые люди не могут влиять на мою жизнь, поступки и решения. О них не нужно думать, вспоминать, можно жить так, будто их и нет в помине, такое существование ничем не обязывает. Я считала перспективу провести зимние каникулы в доме моих родственников дурной затеей, и вовсе не потому что я боялась, что у нас не будет общих тем для разговора, ведь мы не виделись столько лет, а потому что я считала их чужими людьми, в ДНК которых случайно затерялось парочка точно таких же генов, как у меня. Но я не могла себе представить, как они по мне скучали, и это кажется невозможным, как можно сохранить любовь и душевную теплоту к человеку с которым ты не виделся столько лет? Кажется, этому мне еще предстоит у них научиться. Только теперь я осознала, как была не справедлива к ним ко всем и каждому в отдельности, и, возможно, даже к Майлзу. За эти пару дней он сумел оказаться рядом в нужную минуту и помочь мне уже три раза, а я ему даже спасибо не сказала.

В гостиной собрались все, кроме моего дяди, Алла сказала, что он уже на работе. Николь принялась висеть на моей шее еще в больнице, но и дома, когда мы вошли в гостиную она не упустила шанса заключить меня в объятья, все остальные последовали ее примеру.

После обеда я направилась в свою комнату, и растянувшись на кровати, на которой мне было суждено спать, чего пока еще так и не произошло, я стала рассказывать события прошлой ночи Амабель. Она пообещала, что больше никаких ужастиков на ночь не будет. Старшая сестра Амабель, Джессика, утверждает, что мы всего лишь, глупые наивные подростки, которые верят в нереальные вещи, настоящую любовь с первого взгляда, и чудеса. Но Амабель твердо уверена в том, что Джессика просто живет не в том мире, который себе представляет. Она говорит, что раз приведения существуют,( доказательством можно считать то, что я их вижу, Амабель ни разу не посмела усомниться в правоте моих рассказах о призраках, которых я успела повстречать), то и чудеса тоже существуют. И рано или поздно нам представиться возможность встретиться с волшебством лицом к лицу. Амабель вообще верит в то, что мечты сбываются, если очень сильно захотеть, и во всех сказочных тварей: вампиров, оборотней, ведьм, русалок и т.д. Во всех, за исключением гномов и троллей, их она считает плодом человеческой фантазии, почему она в этом так уверена, я не сумела выяснить.

—Как ты сказала его зовут?— уточнила Амабель.

—Егор.

—А тебе не кажется, что верить человеку с полуслова, которого видишь первый раз в жизни, опасно? И то, что он пришел ночью высказать тебе свою благодарность, странным? Он же мог оказаться психом,— рассудительно произнесла подруга.

—Ну, навряд ли человек, которому спасли жизнь, посмел бы сделать гадости, своему спасителю...

—Но...

—Оу, эта песня кажется, мне уже знакомой,— ответила я, закатив глаза.

—В смысле?

—В смысле, где-то я подобное уже слышала. Это опасно! Нужно видеть во всех и всем подозрительность!— театрально разыграла я тон старца, изображая на лице гримасу,—Знаешь, Майлз дурно на тебя влияет.

В Амабель проснулся параноик. Чрезмерная опека рано или поздно начинает действовать на нервы, в моем случае уже.

—Может ты к нему предвзято относишься? Что, если он лучше, чем кажется на первый взгляд?— решила оправдать моего брата красотка.

—Как думаешь, Майлз заметил, что ты от него без ума?— улыбнулась я.

Амабель засмущалась, от чего покраснела. Лично я легко замечаю, что моя подруга в кого-то влюбилась. Как это у меня выходит? Сама не знаю. Самое печальное то, что этот счастливчик, которому моя подруга готова вручить сердце, не так внимателен, как я. Да и вообще, мне кажется, что нынешние представители мужского пола не так обходительны, как это было раньше. У Амабель больше опыта в отношениях с парнями, в отличии от меня, из всех парней, которые обращали на меня внимания можно насчитать совсем ничего, только Колдон. Но эта история любви совсем не романтична, скорее уж печальна. Я никогда и никого не любила, по-настоящему, не замирала при одном взгляде на него, не сходила с ума от его улыбки, не рыдала ночи напролет от боли и страданий, которую причиняет фраза: "Прости, детка. Давай останемся друзьями..." Сердце Амабель же было разбито уже три раза.

—А это так заметно?— смущенно спросила Амабель.

—Ну, если не учитывать тот факт, что при его присутствии твои губы расплываются в улыбки, а в глазах пылают влюбленные огоньки, а при его взгляде на тебя ты краснеешь, то нет, абсолютно не заметно, тебе надо в разведчики идти,— улыбнулась я.

Амабель, сидевшая на постели в позе йога, откинулась на кровать, и, выпрямив ноги, закрыла покрасневшее лицо подушкой. Я улеглась рядом с ней.

—Как всегда соблюдаем правило, любовь зла, полюбишь и козла,— сказала я ей в ухо.

—Эсми,— произнесла Амабель, закрывая ухо подушкой.

По ее тону было слышно, что она смеется.

—А что если он нормальный?— сказала она, успокоившись.

—Не знаю, реально ли это, я теперь вообще запуталась.

—В смысле?— произнесла Амабель, усевшись обратно в позу йога, а это могло означать только одно, сейчас она поможет разгрести всю кашу в моей голове, если, конечно, не сварит новой.

Амабель очень умна, она частенько помогает мне найти правильное решение, среди сотни вариантов. Ее можно сравнить с непревзойденным Шерлохом Холсем, хотя мне кажется, что она намного умнее этого известного мужчины с трубкой во рту.

—Раньше все было просто, семейка Вандрого- чужие люди, которые забыли о моем существовании, как и я о них, Майлз Вандрого- маленький злодей, а по совместительству мой двоюродный брат, которого я как бы должна ненавидеть. А теперь? Я вижу, что эти чужие люди, лучше, чем я думала.

—А теперь, давай обо всем по порядку, предлагаю начать с Майлза,— предложила она.

—Майлза? Хорошо. В детстве он часто доставал меня, доводил до приступа гнева, в котором я была готова прибить его, из-за него я, кстати, боюсь темноты, но ты обо этом и так знаешь. Вчера он извинился за свои поступки, понимаешь извинился, и принес мне настольную лампу. При этом он постоянно выручает меня, не прося ничего в замен, а это странно.

—Так это указывает на то, что он изменился,— поспешила сделать выводы Амабель.

—Да, но есть одно но. Он лжет и очень часто. Он лжет о том, что дал Анне обещание заботиться обо мне. Я узнала у мамы, что ничего такого он не обещал. А! И еще в первый день его приезда, он откуда-то взял твой номер телефона, где он его взял я не знаю, но в тот вечер я не смогла найти свой мобильник.

—В тот день в школе ты забыла телефон на парте, помнишь я его отдала, на следующий день тебе?

—Да, точно. А твой номер?— недоумевая, спросила я.

—Здесь все просто, я дала ему его.

—Ты?— удивленно произнесла я, кажется, мои глаза в этот момент были размером с блюдце.

—Да,Майлз помог тебе тогда с Колдоном, помнишь? Это было моим условием. Кстати, это пример того, что твой брат держит слово, я дала ему номер, а он, как и обещал подыграл тебе.

— А мне он целую речь зачитал о том, что мы родственники, и что мы должны помогать друг другу, потому что в наших жилах течет одна кровь, философ!

Амабель рассмеялась и запустила в меня подушкой.

—Ты еще можешь все исправить, поменять свое отношение к ним. Лучше поздно, чем никогда!— улыбнулась она.

—Невероятно. Майлз ничего не обещал Анне, а просто помогал мне?

—Да,— торжествуя, произнесла Амабель.

—Или не просто... Он решил наладить отношения со мной, для того, чтобы построить с тобой,— внезапно меня осенило,— Майлз никогда ничего не делает просто так.

Амабель молчала.

—Теперь все сходится. Думаю, ты ему нравишься,— задумчиво произнесла я.

—Но он ведь не так плох?— с надеждой произнесла Амабель.

Она ждала моего одобрения, конечно, раз уж так вышло, что моя подруга без ума от моего брата, которого я ненавидела пять лет, то мне придется наладить с ним отношения, по крайней мере попытаться это сделать. Что только не сделаешь для счастья подруги? Амабель на моем месте поступила бы точно так же, я не сомневаюсь!

—Нет, думаю он может даже быть хорошим... Но это не точно,— улыбнулась я.

Звонок Егора заставил всех поволноваться, Майлз воспринял предложение погулять с ним, во штыки.

—Мало он тебе проблем предоставил?— это было первое, что сорвалось с уст моего брата.

Никки и Роберт потребовали, чтоб я вернулась домой к вечеру, и зачитала им на ночь сказки, а Алла вообще отказывалась отпускать нас неизвестно куда, неизвестно с кем ( мы правда не знали, куда пойдем, Егор сказал, что это зависит от его друга, будет сюрприз), но Амабель и Джимми поддержали меня, и мы все-таки отправились на встречу новым приключениям.

Мы собрались у ворот во въезд во двор особняка моих родственников. С Егором приехало двое. Смуглого парня с темными волосами и глазами карего цвета звали Артемом, он был немного скован в движениях и подозрителен, а рыжеволосого с усыпанным веснушками лицом Матвеем. Матвей оказался тем другом, от которого зависело, куда мы отправимся сегодня. Они приехали на поддержанной Lada, и были весьма удивленны, когда увидели машину Джимми, а потом еще раз пришли в ступор, когда увидели машину Майлза. На сей раз он решил отправиться на своей машине. Я думала, что с ним поедет Амабель, но он выбрал себе в пассажиры Артема, пояснив это следующей фразой:

—В случае чего, у меня будет в заложниках он,— адресовал он эти слова Егору, на что парень отреагировал рассеянной улыбкой.

У Майлза был черный McLaren 650S. Я не особо разбираюсь в марках машин, но эту знала отлично- бывший парень сестры Амабель, Джессики, разъезжал на такой же около недели, пока не выяснилось, что это была не его машина, и Джесс его не бросила (за вранье).

Я и Амабель решили поехать с Джимми, о чем сто раз потом пожалели, моя блондинистая сестра водила неважно, на резких поворотах машину заносило так, что мне казалось, что нас сейчас же вынесет с дороги и мы неожиданно припаркуемся в помещении, какого-нибудь магазина, предварительно разнеся там все, разбив стекло при въезде. Амабель также позаботилась, чтоб по дороге нам не стало скучно. Еще днем она перебрала всю свою музыку и составила нам плейлист для поездки из самых лучших песен. IpodАмабель был еще с допотопных времен динозавров, он достался ей от Джессики, которая сама в свое время купила его с рук и решила подарить его своей младшей сестре, когда купила себе новый. Недавно Амабель стала сходить с ума от BTS. Она может часами слушать "Fakelove", " Mic drop" и" Not today", хотя нет, она может просто часами сходить с ума от песен этой группы.

"Все их песни превосходны",— часто говорит она.

И я с ней абсолютно согласна.

ПомимоBTS в салоне серебристо Мерседеса, несущегося по асфальтированной дороге и дрифтующего на поворотах, играли песни групп: One Direction, Kaleo, и, конечно же, Imagine Dragons. Следуя за бардовой Lada, мы оказались на окраине города. Там среди густой рощи, сквозь ветви спящих скинувших свою листву по осени деревьев, просачиваются лучи ясного солнца, отражаются от белого снега, покрывающего землю, затерялось забытое поместье. Это было мощное здание, из трех этажей с четырьмя колоннами, стоящими на крыльце с лицевой стороны здания.

Взломав, весящий на воротах, ржавый замок мы пробрались во двор. Перед домом стоял не рабочий фонтан, с левой стороны спал сад из деревьев, названия которых я не знала. Мы прошли дальше, мне показалось, что дорожки были недавно расчищены от снега, я решила, что здесь, кто-то был недавно, но мои замечания остались без внимания. Матвей утверждал, что хозяин этого поместья здесь почти не бывает, приезжает только раз в год в январе, при этом здесь никто не живет, вообще, так что наше пребывание здесь абсолютно безопасно для нас, так как никого здесь нет. Мне верилось в его сказки с трудом, Майлзу, кажется, тоже.

Вы, наверное, сейчас подумали, а что это мы здесь забыли? Матвей, друг Егора, настоял на том, чтоб мы приехали сюда, ему это было нужно для научной работы по истории, якобы ничего с девятнадцатого века здесь не изменилось. Егор сказал, что не ожидал такого от друга, но повлиять на него не смог, но зато легко нашел для нас утешение. Он предложил прогуляться нам по замку, мимолетно упомянув обитающее здесь приведение одного из представителей древнего рода (как у них там фамилия я забыла, ну в общем тех, кто здесь жил раньше).

—В конце концов, когда вам еще представиться такая возможность, прикоснуться к истории, ведь здесь все так, как пару веков назад, ничего не изменилось! — торжественно произнес он, доставая фотоаппарат из рюкзака.

—Никто и шагу за столько лет не сделал на территорию поместья, из-за страха встретиться с приведением лицом к лицу,— нагнал ужаса Артем.

—Вы серьезно верите в призрака? Это же выдумки Аполонской!— воскликнула Джимми, усмехнувшись.

—Кого?— переспросил Егор.

—Ларисы Аполонской из одиннадцатого В.

Как выяснилось, Джимми, учится в одной школе, параллельных классах с Майлзом Егором и его друзьями .

Егор и Артем предложили поискать призрака, Джимми согласилась, Майлз неодобрительно скрестил руки на груди.

В общем идея хорошая, была бы, если бы среди нас не было того, кто действительно может увидеть этого призрака. Мне стало не по себе.

Все в рассыпную разбежались по дому. Мы решили разделиться. Егор хотел отправиться на поиски со мной, но как только он решил предложить мне пойти с ним ( по крайней мере мне так показалось), Майлз подошел ко мне и, шепнув на ухо, спросил:

—Не боишься?

—Нет,— солгала я.

В тот момент, когда Егор застыл, попав в неловкое положение ( боюсь подумать, что она подумал обо мне и Майлзе), Джимми взяла ситуацию под контроль, она навязалась Егору, и они отправились обыскивать первый этаж.

Амабель хотела пойти с Майлзом, и их желания были взаимны. В глазах моего брата всплыл приступ ревности, когда Артем посмел приблизится к моей подруге на пол шага, и завязать с ней разговор. Благо обошлось без инцидентов, кареглазый парень не вызывающий у меня доверия понял, что с моим братом лучше не связываться и решил помочь Матвею.

Я в полном одиночестве отправилась наверх.

Величественность постройки производила на меня какое-то странное воздействие, я шла по коридорам, наступая своими солдатскими ботинками, элегантно смотревшимися на мой ножке, по мраморным полам, мне хотелось петь, здесь была удивительная акустика, особенно на первом этаже в гостиной, при этом я ощущала чувство, будто я здесь когда-то уже была, все казалось таким родным и одновременно чужим, забытым в отдаленном прошлом кем-то, я ощущала себя маленькой принцессой, которая растворилась во времени, и наконец-то отыскав свои дом, захотела остаться здесь навечно.

Поднявшись по мощной мраморной лестнице через комнату, функцию которой я так и не поняла, где были развешаны старые портреты в золотых рамках, я попала в чью-то спальню. Это были покои, богато уставленные дорогой антикварной мебелью, возле роскошной огромной кровати, стояла тумба, открыв верхний ящичек которой, я обнаружила записную книжку, возможно это был блокнот или что-то вроде того, но мне показалось, что это был личный дневник. Он был отделан натуральной кожей и драгоценными камнями снаружи. Я взяла его и направилась в соседнюю комнату, которая оказалась кабинетом. Эта комната напомнила мне рабочий кабинет дяди Генриха, когда Никки и Роберт проводили нам экскурсию по дому, мы заглянули туда на минуту. Здесь, как и в комнате дяди у окна стоял огромный рабочий стол, заваленный бумагами, вдоль стен стояли высокие шкафы, в которых были аккуратно составлены книги по алфавиту, с левой стороны в углу располагался диван, кресло и столик на коротких ножках .

Я решила расположиться на кресле, которое оказалось жутко неудобным и жестким, открыв первую попавшуюся страницу, которая располагалась где-то посередине книги, я прочла. Подчерк был аккуратным, красивым и очень не понятным, из-за множества завитушек у букв я с трудом разбирала слова, поэтому пришлось пропустить пару красивых предложений. Это то, что мне удалось разобрать:

"...Даже сквозь вечность- вместе навсегда...

Ее больше нет. Нет в моей жизни. Она ушла, забрав с собой частичку меня, ту неотъемлемую часть, которая....

Зачем все это? Теперь...

Может быть где-то там таиться смысл человеческого существования, но Элоизабет...

... была моим смыслом, и другого мне уже не нужно. Я не могу .... мире, ... , в этом уже пустом мире.... "

Это были последние строки, записанные в дневнике, остальные страницы оказались чистыми. Не поняв ничего из того, что я только что прочла я решила взять дневник с собой. Все равно раз уж здесь никто не живет, то он никому уже не нужен, так что никто не обидится, а вот Амабель обрадуется моей находке, она обожает разгадывать разные тайны. Расстегнув молнию я запихнула дневник во внутренний карман зимней куртки. Помню, я не могла понять для чего шьют такие огромные широкие внутренние карманы, хотя, наверное, никогда этого и не пойму, не для кражи же книг из магазина!

Не успела я застегнуть куртку обратно, как за моей спиной послышался мужской голос, я перепугалась.

—Наверно, у вас должна была быть очень веская причина, чтобы вы осмелились залезть в чужой дом? В чем, я сильно сомневаюсь, вы, как и другие, наверное, здесь из-за каких-нибудь глупостей... — повторил он, когда я обернулась.

Это был молодой парень, с темными волосами, серыми глазами, и бледно-розовыми губами, настолько бледными, что его губы из далека казались синими. На нем было надето элегантное черное пальто, синие джинсы и черные ботинки со шнуровкой. Он был выше меня почти на целую голову.

Я поспешила ответить:

—Не менее веская, чем у вас.

Возможно, это был не самый вежливый ответ, но соответствующий ситуации. С какой это радости я должна отчитываться перед незнакомцами, которые при первой встрече накидываются на меня с обвинениями? Похоже, парень не ожидал такого ответа, потому что на мгновение он потеря дар речи, уставившись на меня, он продолжал молчать.

—Что?— не выдержала я его пристального взгляда.

—Какое сегодня число?— спросил он.

—Двадцать первое декабря.

Число? А какая разница вообще, какое сегодня число?

—А полнолуние когда? Разве не завтра?— с недоумением спрашивал он.

—Полнолуние?! Не знаю, а какая разница вообще?

Он пробормотал что-то невразумительное, что-то вроде: этого не может быть или как это возможно.

Спустя несколько секунд он поднял на меня свои серые глаза и стал с любопытством разглядывать. Неужели я похожа на медвежонка из зоопарка? Что происходит вообще? Так, стоп, он что смотрит на... Ну это уже переходит всякие границы! Я не вытерпела и пропалила:

—Ты что на мою грудь пялишься? Совсем что ли?

Мой возглас привел его в чувства и он посмотрел мне в глаза. Ну, вот прекрасно, пришли смотреть на приведения, а нашли какого-то психа, я надеюсь он меня не съест?

—Что?— повторно спросила я.

—Этот кулон, откуда он у тебя?— спросил он.

На моей груди поверх футболки наружу выпал кулон, который мне подарил продавец из магазина в Лондоне, кажется, я опять забыла его название, похоже, что парень разглядывал не мою грудь, а кулон, висящий на моей шее.

—Мне его подарили,— ответила я, сняв украшение, взяв его руку и застегнула куртку, в комнате было так холодно, что из моего рта шел пар.

Парень было хотел взять его из моих рук, но тут же отстранился. Интересно почему? Он отдернул руку, в самый последний момент, будто побоялся обжечься.

—Я Рубен,— представился он.

—Эсмирена.

—Очень приятно,— блеснул он обворожительной белоснежной улыбкой впервые за всю нашу сегодняшнюю встречу.—Знаете ли вы, что ходят слухи, что здесь обитают приведения?— спросил он.

—Конечно,— спокойно ответила я.

Он, что решил запугать меня?

—И вы не боитесь?— удивился он.

—Я? Нет.

—Вы верите?

Тут я не знала, что ему ответить, сказав, что не верю я бы солгала, а рассказать о своих супер способностях я не могла.

—Не исключаю возможности их существования,— ответила я.

Он улыбнулся и продолжил:

—И вы ни капли не боитесь?! А что, если бы это оказалось правдой? Что бы вы сделали?

—Если бы я увидела его в присутствии моих друзей я бы сделала вид, что не вижу его, иначе они сочли бы меня не нормальной, а если бы я оказалась од...,— хотела ответить я, но тут мой голос сорвался и я пришла в ступор.

Напротив меня на полке одного из шкафов, стоящих у противоположной стены, стояло небольшое зеркальце, видимо кто-то поставил его туда ненароком и забыл. И вот я увидела свое отражение в этом зеркале, в нем отражалась вся комната, что была позади меня, а отражение Рубена со спины не было, хотя он стоял напротивменя, и должен был обязательно отразиться в зеркале. На мгновение у меня пропал дар речи, и я не смогла произнести ни слова.

Рубен решил, что я просто не знаю, как ответить на его вопрос, и потому победоносно блеснул своей обворожительной улыбкой. Видимо, он не разглядел на моем лице отражение ужаса и страха, вот уже как пять лет появление призрака приводит меня в такое состояние. Я, конечно, понимаю, что приведение не может причинить мне вреда (если только не считать вредом их неумолкающую болтовню), ведь они не могут сдвинуть с места и пылинки, но ничего поделать со своей нервной системой я не могу. В каждой подобной ситуации, моя реакция одинакова.

—Хорошо, я понял, что вариант со встречей с приведением вы не рассматривали,— улыбнулся он.

Выражение моего лица не изменилось, я продолжала смотреть в зеркало, он обернулся, чтобы посмотреть, куда падает мой взгляд. Он замер: наверное, в поисках ответов, или разумных объяснений.

—Я...— неуверенно начал он.

—Все в порядке,— перебила я его.

Мой ответ привел его в замешательство.

Я решила, что лучше всего убраться от сюда, как можно скорее, иначе я рискую заработать головную боль, в виде надоедающего ходящего за мной по пятам приведения, даже очень красивого приведения ( он был очень хорош собою, думаю, что даже Майлз не наделен такой красотой, как Рубен), которое в восторге от моего общества, потому что кроме меня ему не с кем поговорить, ведь я единственная, кто может его видеть. Ну, почему стоит мне встретить привлекательного парня, как он оказывается либо приведением, либо психом? Я направилась прочь от него к выходу, но в дверном проеме, на скользком от лужи образовавшейся из растаявшего снега, который я притащила сюда с улицы на свои ботинках, я поскользнулась и чуть было не шлепнулась на мрамор, если бы меня не подхватил Рубен.

Подхватил?! В смысле? Он может касаться меня? Кажется эта новость, так же как и меня привела его в шок.

Я перепугалась, он не отражается в зеркале, как, собственно, и все порядочные приведения, у него бледная кожа, чуть ли не синие губы, серые глаза, обычно у них либо серые либо красные глаза- это зависит от прежнего цвета их глаз, но он, что очень странно может коснуться меня. Никто из встреченных мною раннее приведений не мог этого сделать, а я могла пройти сквозь них.

—Кто ты?— воскликнула я, когда поняла, что может быть передо мной вообще не приведение.

Он продолжал держать меня за руку мертвой хваткой.

Может он вампир? А что? Все сходится и реакция у него хорошая, как он налету меня поймал! Я почувствовала, как у меня задрожали колени, ноги стали ватными, а голос вообще куда-то делся. Рубен усадил меня в кресло.

На столике с короткими ножками стоящем возле дивана и кресла лежала ручка, он попытался взять ее в руку, безуспешно, его запястье прошло сквозь крышку деревянного стола. Значит он все-таки призрак.

Он встал, сделал несколько шагов по комнате, потом сел рядом со мною.

Вот тоже интересно, передвигать предметы они не могу, а ходить по полу, сидеть на диванах, лежать на кроватях и т.д. могут, как это? Вот и я не знаю.

Рубен смотрел на меня несколько минут не шевелясь, изучая мое лицо. Я хотела бы убежать, но вряд ли мои ноги были в состоянии нести меня куда-либо, я сидела неподвижно.

—Только не бойся,— сказал он негромко, глядя мне в глаза.

Ха! Хорошая попытка меня успокоить, но бесполезная! Его фраза прозвучала не убедительно, я почувствовала, как мое сердце и без того разгоняющее кровь по венам с огромной скоростью забилось еще сильнее. Я все еще не могла ничего ответить, мой голос не думал возвращаться ко мне обратно.

—Хорошо,— шепнул он так, будто услышал, как я пообещала ему не боятся.

Черт! Я боюсь!

Он поднял руку и коснулся кончиками пальцев моего лица. Я почувствовала на щеке ледяное прикосновение, будто кто-то сосулькой водил по коже. Я закрыла глаза, страх стал отступать. Потом он коснулся моих распущенных волос, и пропустил одну темную прядь меж своих холодных бледных пальцев, дотронулся до шеи, на которой свободно болтался развязанный белый шарф, по моей коже снова разлился холодок. Вздрогнув, все еще боясь, что он окажется вампиром и вонзит мне свои острые клыки в шею, я открыла глаза. Рубен попытался завязать шарф, но его пальцы прошли сквозь и коснулись моей куртки. Тогда он положил свою ладонь мне на голову, я не почувствовала холод его касания, его рука уперлась в шапку, которая было одета на моей голове.

—Как ты это делаешь?— удивленно спросил он, оставив мое тело в покое.

—Не знаю, как ты это делаешь,— ответила я.

Он дотронулся моих заледенивших пальцев. Я оставила перчатки в комнате на кровати, внезапное появление Роберта и Никки сбило меня с толку, поэтому там же сейчас скорее всего лежит мой телефон, а я мерзну тут в комнате неизвестно с кем, которого зовут Рубен, на жестком и не удобном кресле.

—Мне, кажется, или ты замерзла?— спросил он.

—Мои руки, да, я оставила варежки дома,— мой голос дрожал, и я уже не знала от страха это или больше от холода.— Мне нужно идти,— добавила я, пытаясь встать с кресла.

Нужно убираться от сюда- это я понимала отлично, но как? Как бы мне хотелось, чтобы здесь появился кто угодно, даже Майлз, чтобы он выпалил очередную партию своих дурацких шуточек, навал меня деткой, а главное забрал меня от сюда. Да, да забрал, сомневаюсь, что мое нынешнее состояние соответствует пробежкам по огромным поместьям...

—Я помогу?— предложил он.

Рубен подал мне свою ледяную руку, я со страхом заглянула в его глазах. Чисты и светлые, серые глаза. По глазам можно узнать о человеке многое. Его глаза не производили устрашающего эффекта, скорее немного загадочное. Они были полны печали и боли, я почувствовала это и мое сердце невольно сжалось, мне стало его жаль. Я поддалась вперед, схватившись за его руку встала, тогда он положил вторую руку мне на талию.

С каких пор призраки такие обходительные?

Хотя, мне и в правду не помешает его помощь иначе я рискую шлепнуться на пол, не успев сделать и пару шагов. Я чувствовала еще сильную слабость, и хоть страх меня уже отпустил, мой голос еще дрожал, как и мои ноги, которые были сейчас, как ватные.

Мы спустились на первый этаж, там уже были все в сборе, кроме меня. Амабель заметила, что я вошла первой и бросилась ко мне навстречу.

—Эсми! — воскликнула она, и подбежав ко мне, повисла на моей шее, Рубен еле успел отстраниться от меня. —Мы уходим, идем гулять по берегу моря. Это идея Егора, он сказал Матвею, если он хочет, то может гулять по поместью один, нам это надоело. Знаешь его друг похоже реально боится этого приведения, поэтому притащил нас сюда, одному страшно же,— в приподнятом настроении произнесла Амабель на одном дыхании.

—Она меня не видит?— спросил Рубен, все происходящее будто было для него загадкой.

—Нет,— ответила я ему, но Амабель похоже решила, что я говорю с ней.

—Что? Тебе здесь понравилось что ли? Бросай Эсми, это же тоска! Ходить и поднимать пыль в этих руинах, знаешь я не понимаю, как люди раньше здесь жили, я не нашла ванной комнаты, эти русские, что не мылись в этом своем девятнадцатом веке? А еще говорят, что в Европе было полное отсутствие гигиены!

—Не мылись?! Что за глупости, ей надо было подняться на третий этаж!— стал возмущаться Рубен, похоже слова Амабель его оскорбили.

Он подошел к ней и в попытке дотронуться до нее, просунул руку сквозь ее плечо.

—А ты на третьем этаже была?— спросила я.

—Нет, мы с Майлзом на первом и втором гуляли.

—Может в Европе и не мылись, но в России гигиена была на первом месте!— продолжал Рубен.

Я улыбнулась.

—Ты идешь?— переспросила Амабель.

—Конечно.

Мы сели в машины в прежнем составе. Да, опыт нас ничему не научил. В надежде, что Джимми будет вести машину лучше, мы с Амабель сели в серебристый Мерседес.Взревел мотор и мы убрались из рощи, устремляясь все дальше от поместья.

Если честно, я ожидала, что Рубен вцепится в меня и начнет преследовать в надежде еще раз заговорить со мной. Именно так и было всегда, когда я случайно встречала призраков, и выдавала себя, замечая их и начиная с ними разговаривать. Они понимали, что я их вижу и принимались мне надоедать своей пустой болтовней. В принципе глупо было с моей стороны завязывать с ними разговор, я знала, чем это обычно заканчивается, могла их отличить от живых людей: они были очень бледными, слегка прозрачными, и обычно были одеты в старомодную одежду, поэтому последнее время я просто решила делать вид, что не замечаю их. С Рубеном все оказалось иначе, я не смогла разглядеть в нем приведение, а приняла его за живого человека (он не был прозрачным или серым, его кожа была бледно-белоснежной). Точно не знаю в каком веке он жил, но судя по тому, что он был одет в современные вещи, могу предположить, что он умер недавно (скорее всего это так, обычно они ходят в том, во что были одеты, когда умерли). Я не знала, почему Рубен другой и в чем дело. Но была безумна рада уехать подальше из того дома, где впервые повстречала его, потому что боялась этого живого призрака.

Мы прибыли, на какой-то заброшенный пляж (по крайней мере, мне так показалось, вокруг не было не единой души, такое чувство, что все вымерли от холода). Или может просто не одному здравомыслящему человеку идея отправиться зимой на пляж в принципе не может прийти? Со вчерашнего дня в Петербурге стоит двадцати градусный мороз, Джимми сказала, что позавчера был первый и последний день тепла в декабре, дальше будет только хуже. Я отогрела свои окоченевшие руки, пока мы ехали, в машине, печка у Джимми работает отлично. По прибытии Егор заметил, что мои пальцы покраснели от новой порции мороза и предложил мне взять его варежки.

"Мороз и солнце, день чудесный", именно так можно было описать все происходящее вокруг. Яркое солнце отражалось от белоснежного блестящего снега, которым был заметен пляж, где-то вдалеке мне мерещились, поднимающиеся и опускающиеся волны, вода же у берега превратилась в лед. Мы решили прогуляться, Матвей ныл по поводу незаконченной научной работы, Артем говорил, что в жизни больше не согласиться отправиться с нами куда-либо.

—Уж если и убивать время, то только дома, в тепле и перед телевизором,— бубнил он себе под нос.

Амабель шла рядом с Майлзом, мило ему улыбалась, а он что-то ей рассказывал, мороз пробирающий до костей, не особо их беспокоил, они были погружены в свой неведомый никому мир, и, кажется, там было тепло... Джимми крутилась возле Егора, он попытался пару раз со мной заговорить, но тут же подлетала моя очаровательная блондинистая сестра и начинала отвечать ему на вопросы, которые он задавал мне. Наслаждаясь свежезамороженным морским воздухом, я шла и думала о другом...

Теперь, мне уже не казались его руки такими холодными, его слова произнесенные в полголоса прокручивались в моей голове снова и снова, передо мною всплывала картинка его прекрасного лица. Моя рука болела в том месте, где он схватил меня, чтобы удержать и я не упала на мраморный пол, кажется, от его мертвой хватки у меня останется синяк. Он вцепился в мою руку с такой силой, будто он уже пытался сделать это тысячи раз безрезультатно раньше, и потому с каждым разом прилагал все больше усилия, чтобы ему наконец-то это удалось. Я боялась его, и в тот же момент испытывала чувство какого-то не ведомого мне трепещущего где-то в глубине меня счастья. Я шла и ловила себя на мысли, что больше никогда не увижу его, и мне становилось легче, от того, что больше мне не предстоит испытать пережитый сегодня мною ужас при виде неизвестного мне существа. Уж лучше бы он оказался обычным приведением! Конечно я бы напугалась в первое мгновение, но спустя пару секунд страх меня бы отпустил и я спокойно смогла бы с ним заговорить, но он другой и я не знала, опасен ли он для меня.

Пять лет назад Майлз переоделся в приведение и пришел ко мне в комнату ночью, он заявил, что я особенная и потому он заберет мою душу с собой в ад. Я тогда сильно испугалась, и теперь при встрече с призраками, перед моими глазами пролетает сцена с моим двоюродным братом одетым в старое бабушкино черное платье, накинутым на его плечи пледом, и двумя бананами в руках (в темноте я тогда решила, что у него щупальца, как у краба), а в ушах звучат его слова, заставляющие меня боятся, что стоящее передо мною приведение причинит мне вред, снова и снова:

—Ты особенная, я заберу твою душу с собой в ад...

Что со мной? Если б я только могла ответить на этот вопрос. Я не знала, кто я и почему я вижу то, что не видят другие. Я думаю, может это проклятье? Но моя подруга убеждена в обратном, Амабель называет это даром, магией, которой я была наделена еще при рождении и которая пригодится мне в будущем.

Мы двигались вдоль берега, когда Амабель предложила сфотографироваться, Джессика потребовала подробный отчет в виде фотографий, которые мы должны были сделатьвезде, где побываем, не сомневаюсь, что память телефона Амабель уже забита снимками в поместье, клубе, больнице и т.д. Я начала ощущать, как мороз стал пробираться ко мне под куртку, когда мы успели сделать уже парочку отличных фотографий,( снимки получались на редкость удивительно красивыми), и потому, чтобы не замерзнуть окончательно, я решила вернуться к прогулке по пляжу (когда двигаешься, кровь разгоняется по организму в ускоренном темпе, что согревает тело), но я отправилась дальше в полнейшем одиночестве, всем понравилась идея Амабель и они продолжили фото-сессию.

Бесконечный белый снег стелился под моими ногами, белоснежный простор манил меня все сильнее и я продвигалась дальше, с права мне все еще мерещились синие волны, я ощущала себя, как в пустыне из белого песка, город, что был слева представлялся мне миражом, высаженные в ряд деревья казались природным забором, отделяющим городскую суматоху от природной гармонии, которая заключалась в музыке беспечного ветра. Я отдалилась от друзей настолько, что их почти не было заметно, только на горизонте виднелись движущиеся силуэты их фигур. Холодный поток хлынул мне в лицо, подняв руки я понеслась вперед, куда глаза глядят, полная ощущения свободы.

Я бежала не оглядываясь назад, все в этот момент казалось таким простым, меня накрыло беспечностью с головой, я не думала ни о ком и ни о чем, был только этот момент,это яркое солнце, искрящейся снег, бесконечный пляж, я...

И лед, который скрылся под слоем снега, на котором я поскользнулась.

Я шлепнулась на лед, припорошенный тонким слоем снегом, первое, что я почувствовала- это жгучую боль на запястье левой руки. Встать я даже не попыталась, услышав, что вокруг меня начал трескаться лед, я впала в панику. Похоже, что я сидела не на том льду, что возле берега, а значительно дальше. В порыве счастья, я абсолютно не смотрела, куда бежала, и потому не заметила, как сильно скосила, и зашла на лед, что был далеко от берега. Я боюсь даже предположить насколько далеко, хотя правильнее будет сказать глубоко я зашла.

Глава 9

Занавесы тайны

"Если заметишь, как что-то греет душу изнутри, не сомневайся- это она, любовь"

Из воспоминаний Клариссы Предальдо

"Город еще долго будет помнить это славное торжество! Залитые золотыми лучами залы, чудесные блюда, напитки, прекрасную музыку, танцы, улыбки, смех, радость!" Ох, этот пунш! Господа совсем теряют разум от этого дьявольского напитка!

Женился один из завидных холостяков Санкт-Петербурга. Кто-то вздохнет с облегчением, а кто-то с печалью... Милые дамы, скольким девушкам он вскружил головы!

Каким было потрясающим представление фейерверков, целое состояние поднялось в небо этой ночью! Эти яркие вспышки! Мгновенный всплеск пламени напомнил мне, как быстротечна наша жизнь, сгорающая со временем дотла, в конце концов переходящая в пепел, который легкой пылинкой остается в воспоминаниях людей, будоражит сознания. Мы всего лишь остаемся историей, а позднее превращаемся в легенду, в которую мало кто осмелится поверить..."

Трещины расползались вокруг меня с такой скоростью, будто его проломила не семнадцатилетняя школьница из Лондона, которая весит всего пятьдесят пять килограмм, а целый танк, ну или хотя бы слон.

—Соберись!— шепнула я не громко, пытаясь взять себя в руки.

Лед трескается слишком быстро, значит я рискую провалиться очень скоро- это не очень хорошо. Я умею плавать- это уже лучше. Есть риск провалиться под толщу льда, а я никогда не занималась дайвингом, поэтому воздух дольше, чем на десять секунд вряд ли смогу задержать, так , а это уже не хорошо.

Что там надо делать в подобных ситуациях? Надо встать? Или может лечь? А если лечь, то как? На спину или на живот? Черт! Нужно было изучить брошюрку внимательнее...

Я хотела закричать, но, как всегда, мой голос- предатель, пропал. Всегда так! Случись что, малейшее потрясение и я теряю дар речи!

Вокруг никого...

—Господи, помогите,— шепотом произнесла я, задыхаясь от волнения, закрыв глаза, чувствуя, как лед начинает прогибаться подо мною.

—Не шевелись,— резко командным голосом, сказал кто-то .

Я распахнула глаза, предо мною стоял Рубен, яркое солнце озарявшее все вокруг, падая на его бледное лицо отсвечивалось, отчего его кожа казалась еще белее.

Я замерла, и не потому что он так сказал, а от удивления. Что он здесь делает?

—Дай руку,— четко отчеканив каждоеслово, сказал он.

Я не пошевелилась, я боялась. Я боялась несколько вещей, между собой противоречащих друг другу, одновременно. Мне было страшно, что я провалюсь под лед и в тоже время я боялась его. В нем было что-то, что заставляло меня поверить ему, во мне не угасало ощущения, что я могу довериться ему, но в тот же момент во мне просыпалась маленькая, когда-то испуганная девчонка, которая теперь во всем пытается найти подвох и опасность.

—Ну, давай же, ты сейчас провалишься! Доверься мне, пожалуйста, я могу помочь,— настаивал он.

Видимо страх оказаться в ледяной воде победил, и я подала руку Рубену. Он поднял меня на ноги, и взял себе на руки, наверное со стороны его выглядело, будто я вспарилав воздух. Он понес меня к берегу, на снегу не оставалось и следа от его ботинок, будто я летела. Его хватка не ослабла с момента нашей первой встречи, обвив рукой вокруг его шеи, я коснулась его ледяной кожи, я еще никогда не была к нему настолько близко, я слышала его дыхание, его грудь плавно поднималась и опускалась, от него слегка пахло дорогой мужской туалетной водой. Интересно, у других призраков тоже есть запах, можно почувствовать их одеколон? Этого я знать не могла, ранее мне еще не доводилось чести очутиться на руках у призрака.

Отнеся меня на безопасное расстояние от образованных трещин на льду, он опустил меня, поставив на ноги. Я молча стояла напротив него, разглядывая его прекрасное лицо.

Может я зря его боюсь, если бы он хотел причинить мне зло, он давно бы это уже сделал, и уж точно не стал бы меня спасать?

—Спасибо,— сказала я, глядя ему в глаза.

—Зимой здесь гулять опасно, если не можешь ориентироваться в пространстве.

Да, с координацией у меня паршиво, особенно в своей собственной голове, могу заблудиться среди своих мыслей, хотя и в реальности не лучше.

—Да, я уже это поняла,— ответила я.

Он стоял не проронив ни слова, кажется он хотел, что-то спросить, но не решался. Хорошо, тогда спрошу я.

—Как ты здесь оказался?

Мой вопрос не застал его врасплох.

—Мимо проходил,— спокойно ответил он.

Мимо?! Он лгал, и я это прекрасно знала, вокруг не было никого, как вдруг из неоткуда появился он...

—Мимо?— не поверив, переспросила я.

—Да,— улыбнулся он

— А врать не стыдно?

—Врать?! О чем вы?— он сделал изумленное лицо.

Да, в разведку я его с собой точно не возьму, мимика лица хорошая, фантазии никакой!

—Здесь, никого не было, вообще, откуда ты появился?

Он молчал, не желая отвечать, но от меня просто так не отделаешься.

—Ты следил за мной?

Он посмотрел мне в глаза, и резко отвел взгляд, виновато потупив голову. Кажется, я попала в яблочко! Значит, следил. А я то уже решила, что впервые на своем веку встретила необычного призрака, который отличается от простых приведений еще и ненавязчивостью, и абсолютно нейтральным интересом к моей персоне, размечталась!

—Скажешь, кто ты?— спокойно спросила я.

—Вы только меня видите?— ответил на вопрос вопросом юноша.

Эм, что ему ответить? Вот и я не знаю...

—Ты не ответил на мой вопрос,— упрекнула я его, уходя от ответа на его.

—Сначала вы,— сказал он, сев на стоящий поблизости присыпанный снегом булыжник.

Какая интересная персона! С чего он взял, что он будет диктовать мне свои правила, а я буду подчиняться? Не успел появиться в моей жизни, как уже начал командовать, словно Майлз...

—Это компромисс, вы отвечаете мне, а я отвечаю вам,— самодовольно улыбнулся он.

Я недовольно взглянула на его, кажется он умеет читать мысли...

—Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

Хотя, зачем я это спросила? Даже если я расскажу ему о себе, он не сможет этим никак воспользоваться, его же никто не видит, так что я ничего не теряю.

—Если я дам слово, что отвечу вам честно, я услышу от вас ответ на мой вопрос?

—Да.

—Хорошо, я обещаю, но и вы тогда отвечайте честно,— улыбнулся он.

—Договорились, что ты хочешь знать?

Он замолчал на несколько секунд, будто у него был миллион вопросов для меня, и он выбирал среди них самый щепетильный.

—Вы только меня видите?— повторился он.

Если честно, то я думала, что он спросит что-нибудь другое. Например:

—Ты ведьма? Или ты знаешь рецепт зелья, что бы стать видимым? Или как думаешь, реально вырастить дракона в домашних условиях?

Но все оказалось банальней, а я уже за эти пару секунд успела придумать несколько смешных ответов, на потенциальные вопросики...

—Нет, но они другие,— ответила я.

—Вы ведьма?— произнес он это так, будто мой ответ на первый его вопрос оказался для него абсолютной неожиданностью.

Интересно, с чего он это взял? Потому что у меня волосы темного цвета, на мне одета черная куртка и солдатские ботинки? Или может потому что я выгляжу так, будто месяц сидела на овощной диете, при этом вечерами разгружала шестидесятикилограммовые мешки с картошкой, а ночами подрабатывала в фитнесс клубах боксерской грушей, а все потому что только сегодня меня выписали из больницы, мой висок был разбит, на скулах ссадины, и под глазами синие мешки, от бессонной ночи? Если честно то, я сама ужаснулась, когда увидела себя в отражении, я больше была похожа на восставшую из погребения мумию, которая попала под поезд, чем на школьницу. Даже ведьма, на мой взгляд, выглядит симпатичнее.

—Да, потомственная. У меня даже есть фамильная летающая метла, но ты только никому не говори об этом. Иначе, если об этом узнает моя троюродная сестра Анжела, то она придет в ярость, а Маргарет вообще попытается сжечь меня на костре! Все дело в том, что им достались в дар от бабушки какой-то дешевый ковер самолет китайского производства из синтетики, и ботинки скороходы, которые больше напоминают дырявые галоши, которые на люди не оденешь, засмеют!— выдала я ему.

Он остолбенел, шок парализовал его, Рубен не знал что мне ответить, на его лице разлилось удивление, я не выдержала и прыснула.

Наверное, он не ожидал такого ответа, спросил, чтоб исключить этот вариант, быть уверенным, что я точно не ведьма, потому что считал это почти невозможным.

—Шутка,— сказала я, еле удержав смех на пару секунд, но потом продолжила хохотать с большей силой.

Теперь на его лице выступило недоумение, он переспросил, когда я перестала ржать, как лошадь, сбавив обороты, до истерического смеха:

—Тогда, как вы это делаете?— невразумительно произнес он, его мысли витали, где-то в облаках.

—Ну, все! Моя очередь спрашивать!— за противилась я, не зная, что ответить, пояснений у меня не было.

Он посмотрел на меня с призрением, кажется, чувством юмора он был не одарен.

—Оке-ей, я сама не знаю,— ответила я, не выдержав его пристального взгляда.

—Ты ведьма, которая не знает, как управляет своими силами?

Силами?! Знакомая песенка, кажется, от Амабель я это уже слышала...

—Да, я не знаю, потому что ничем не управляю, и еще я не ведьма, сказала же.

—Сказала, что ведьма.

—Сказала, что ведьма?! Это был прикол!— закатила я глаза, оставшись непонятой.

— Прикол?— с недоумением произнес он.

О, да похоже парень давненько умер, раз с современным лексиконом проблемы.

—Прикол- это шутка, тебе бы почитать словарь современных слов, небось и что такое компьютер не знаешь...

—Вы меня за дурака держите?— оскорбившись, сказал он.

Что знает, что ли?

—Слово компьютер из того же века, что и прикол, а из какого ты?— сострила я.

Эта фраза вывела его из равновесия, он замолчал.

—Ты обещал отвечать честно.

Он не поспешил произнести и слова.

—Хорошо, задам другой вопрос,— сдалась я, он был похож на мраморную статую, очень красивую мраморную статую, не шевелясь он продолжал сверлить меня глазами.

—Кто ты?— поменяла я свой вопрос.—Вампир с суперспособностями?

Он улыбнулся, кажется мое предположение рассмешило его.

—Нет,— ответил он.

—Тогда кто?

Он растерянно посмотрел на меня.

—Я тень, когда-то живого человека.

Тень? Призрак? Ну, так бы и сказал...

—Приведение?— переспросила я.

—Нет.

—Призрак?

—Призрак и приведение- одно и тоже.

—Ты можешь нормально объяснить?— нервно произнесла я.

К чему вся эта конспирация?

—Нет, ты ведь не можешь.

—Я?!

—В твоих ответах слишком много неясности.

—Чего?

— И неправды.

—Неправды? В смысле лжи? Это уже оскорбление, не знаю из какого ты времени, но манерам тебя там точно не научили!— воскликнула я, и развернувшись на каблуках своих элегантных ботинок зашагала в ту сторону, где виднелись силуэты Амабель, Майлза, Егора и его друзей.

То есть, как вымогать у меня ответы, так пожалуйста! А, как самому отвечать, так сразу найдется тысяча причин и обвинений в мою сторону, чтобы утаить правду! Не знаю, кто он, а собственно и не важно, надеюсь мы больше не увидимся!

Я шла, разгребая под ногами снег, уткнувшись носом в шарф и засунув руки в карманы, размышляя о том, какой же он все-таки козел и о том, что и среди живых людей достаточно красавчиков, с манерами получше. И что это вообще за имя такое Рубен? Пять букв, два слога и нет полной формы, другое дело Егор, например, хотя там почти такая же песня...

Интересно, он, наверное где-то поблизости, небось следит за мной, хотя мой тон, навряд ли звучал дружелюбно, сомневаюсь, что он захочет еще иметь со мной дело. Ну и ладно!

После пляжа мы отправились в кино, потом еще погуляли по городу, Майлз был подобен экскурсоводу, Амабель попыталась безуспешно пару раз меня допросить, ее не устраивал мой угрюмый вид, поэтому мне пришлось натянуть на лицо фальшивую улыбочку, и стать арлекином, в эту роль я вжилась и продолжала так улыбаться в течении всего дня, в шестом часу вечера мы вернулись домой целые и невредимые, обошлось без происшествий.

Роберт и Никки вцепились в меня с порога, весь вечер мы с Амабель провели у Никки в детской, за чтением сказок и просмотром мультфильмов, оказалось, что Николь обожает смотреть "Рапунсль", а Роберт "Монстры на каникулах", они чуть не передрались в споре.

—Мы будем смотреть у меня в комнате, по моему телевизору, поэтому мы будем смотреть то, что мне нравиться!— вопила Никки.

—Ну и что?" Монстры на каникулах" все равно круче, где бы мы их не смотрели!— отвечал брат.

Роберт в конце концов, как юный джентльмен согласился уступить сестре, а Николь, как порядочная леди согласилась играть по правилам и соблюдать очередность, так что в следующий раз мы будем смотреть то, что выберет Роберт. Эти пару чару часов проведенные с моим младшим братом и сестрой оказались самыми чудесными за сегодня, я смогла снять маску арлекина и улыбалась по-настоящему. Мы перепели песни из мультика, Никки скакала по комнате с распущенным волосами (у нее были очень густые длинные волосы, длинна ее рыжих прядей опускалась ниже поясницы ) и пела, как Рапунсль. Потом Роберту надоело ее завывание и он зашвырнул в нее подушкой, так начались бои подушками, после сражения мы выдохлись и уволились в кровать, прочитали несколько детских сказок и обсудили их сюжет. В девятом часу к нам заглянула Алла и сообщила, что Роберту и Николь пора спать.

—Эмми, а призраки, они какие?— шепнула Никки мне на ухо, когда я нагнулась над ее постелью, чтоб поцеловать на ночь.

Как оказалось, шепнула она очень громко, Амабель тоже услышала ее вопрос, я присела на краюшек розовой постели сестры.

—Какие призраки?— удивленно спросила я.

—Те, которых ты видишь,— пояснила малышка.

—Я?!

—Да, помнишь, ты еще рассказывала, всем.

Я помню, я была тогда безмозглой двенадцати летней девчонкой, кстати о своей глупости я уже сто раз пожалела, но Никки, ей ведь было два...

—Ты же была тогда маленькой...

—Но я помню, еще помню, как ты нам читала сказки, и мой папа успокаивал тебя, когда к тебе в комнату ночью пробрался Майлз и напугал, он сказал тогда еще, что тебе нечего бояться, они ничего не сделают,— перебила меня малышка.

—Да, а что еще ты помнишь, у тебя, наверное, отличная память!— воодушевленно воскликнула Амабель и присела на кровать.

—Да, я легко могу выучить огромный стих, а таблицу умножения я осилила за один день, папа тогда назвал меня умницей и мы пошли в зоопарк,— улыбаясь, стала рассказывать Никки.

Амабель вообще очень сообразительная, таких умных еще поискать надо, чтобы додуматься отвлечь Николь разговором на другую тему (беседы и призраках не лучшая тема для обсуждения с маленькой девочкой), мне понадобилось бы, как минимум секунд двадцать, а Амабель пришла эта идея моментально, она просто человек гений!

—А разве таблицу умножения не в третьем классе учат?— спросила Амабель.

—В третьем.

—А ты же в первом?

—Да, я просто у Роберта в комнате нашла тетрадь с этой таблицей и выучила, просто так.

—Как это у тебя получается?— спросила я.

—Сама не знаю,— расхохоталась малышка.

В дверном проеме снова нарисовалась фигура моей тетушки, нам с Амабель пришлось удалиться в мою комнату.

Амабель примостилась на моей кровати, а я нырнула в шкаф с одеждой в поисках нужной куртки, в кармане которой лежала записная книжка.

—Ну, что ты там копаешься?— протянула Амабель.

—Сейчас...

—Николь, у нее такая хорошая память!— восхищалась она, глядя в потолок.

—Да, я сама в шоке,— ответила запрыгнув на кровать, держа в руках дневник.

—Мне б таку... Что это?— удивилась Амабель, заметив в моих руках книгу.

—Помнишь, здание, в котором мы были сегодня днем?— спросила я, протягивая дневник подруге.

—Конечно помню,— скромно улыбнувшись, ответила красотка и взяла дневник из моих рук.

—Помнишь здание или, что-то о чем я не имею ни малейшего понятия?— решила уточнить я, больно мечтательный вид приобрела Амабель, когда я упомянула поместье.

—Здание, дорогую мебель, мраморные полы, и....

—И?— протянула я, перебив подругу.

Амабель смущенно улыбнулась.

—И еще мраморную лестницу,— поспешила она уйти от темы.

—Рояль в гостиной,— добавила я.

—Рояль в гостиной,— подтвердила красотка.

—Портреты в золотых рамках.

—Портреты в золотых рамках,— повторяла подруга.

—Майлз.

—Майл...— почти произнесла Амабель, но осеклась.

—Что там Майлз?— с намеком улыбнулась я.

—Ничего,— рассмеялась Амабель, швырнув в меня подушку.

Поза йога, не самая удачная в таких случаях, можно слететь с кровати вместе с запущенной в тебя подушкой, я слетела.

—Эсмирена!— воскликнула Амабель, как в нее тут же влетела подушка, которая только что скинула меня с кровати.

—Это обвинение войны!— воскликнула я, и забравшись на кровать запустила в подругу вторую подушку, она поспешила ответить.

Страшно представить, что было слышно на этажах ниже, и что было ужаснее наш оглушительный писк или не умолкающий смех- подушки летали из угла в угол, я боялась, что мы можем что-нибудь разбить.

—Вы выиграли всего один бой, но окончательная победа за мной!— воодушевленно заявила Амабель, зашвырнув в меня подушкой, которая сбила меня с ног и я рухнула на кровать.

—Стоп!— выкрикнула я, резко встав на ноги.

—Вы хотите сдаться?— самодовольно улыбнулась Амабель.

—Что это?— удивилась я.

Послышался рев мотора. Мы подбежали к окну, но успели заметить лишь свет фар, скрывшийся за высоким забором.

—Что это было?— спросила Амабель.

— Не знаю.

В этот момент в комнату ворвался Майлз, в его глазах пылало раздражение. Кажется, мы что-то пропустили....

Глава 10

Небесно-голубое

"Не страшно сойти с ума, главное на своей станции"

Письмо князю Авантюрьто

"Князь! Спешу вас обрадовать новостью о том, что он решился! Бетти и Алексен хотят просить вашего благословления. Я говорила, что она не откажет. Вас, батюшка, поздно уже учить, однако нас разделяют километры, а потому осмелюсь напомнить, что настоящий отец прежде всего должен думать о счастье своего ребенка. А, что там! Вы же у нас в отца пошли! Чин! Достаток! Слышала уже ваши сказки! Но если хотите знать мое мнение, то я всегда буду против этой аферы, брака по расчету! Влад, конечно, славный юноша, любит Элоизабет, поэтому не обидит. Но... Да, чего там, вы сами все знаете.

Ваша сестра, княгиня Пустоева. "

15.05.1812

—Что-то произошло?— спросила Амабель, уставившись на тяжело дышащего Майлза.

—Джимми с вами?— оглядывая комнату, произнес красавчик.

—Нет.

Услышав ответ, он развернулся на каблуках и, спеша, направился к двери.

—Майлз! А она не могла уехать на машине, которая кстати уже уехала? — выкрикнула я ему вслед.

Масло масленое, тавтология мое призвание, ну, да ладно...

—Уехала?!— уставился он на меня во все глаза.

От его взгляда мне стало не по себе, я тяжело сглотнула и ответила:

—Да.

—Черт!— выругался он, я и моргнуть не успела, как он уже скрылся за дверью.

Мы сАмабель ринулись за ним.

—Майлз! Ты можешь объяснить, что случилось-то?— эхом разразился мой голос на лестничном пролете.

—Ничего! Идите спать! Уже поздно!— не обернувшись, ответил он, спускаясь по деревянным ступенькам.

—Идите спать! Не очень-то вежливо...— процитировала я брата, скорчив на лице гримасу.

Мы с Амабель вернулись в мою комнату.

—Ну и, чем займемся?— плюхнулась на широкую кровать подруга.

—Ляжем спать,— обиженно ответила я и улеглась рядом.

—Серьезна?— удивленно произнесла она, приподнявшись в локтях, распахнув свои очаровательные зеленые глаза.

—Нет,— расхохоталась я истерическим смехом и зашвырнула в нее подушкой, одетой в белоснежную наволочку, от которой еще приятно пахло свежестью стирального порошка.

Время девять часов вечера, кто ложиться в это время в кровать?

Амабель уселась в свою любимую позу йога и, откинув свой блестящие бронзовые плавно струящиеся по плечам волосыназад, взяла в руки записную книжку, лежавшую на кровати.

—Напомни, где ты это взяла? Она древняя, как моя прабабушка, которая приходится прабабушкой моей прабабушки.

—Именно! Я, кажется, тебе уже говорила, что нашла это в поместье,— улыбнулась я.

—Ах! Да, точно. Зачем она тебе?

—Насколько я знаю, моя лучшая подруга обожает разгадывать разные тайны и мечтает стать настоящим Шерлок Холмсом в юбке.

—Отлично, здесь ты права, но какие тайны могут быть связаны с этой тетрадкой?

—Это записная книжка, я думаю личный дневник,— улыбнулась я.

Раз Амабель задает вопросы, значит ее это уже заинтересовало.

—Хорошо, книжка, с чего ты взяла, что здесь может оказаться, что-нибудь интересное? Обычно в таких дневниках описывают будничную рутину или собственные мысли. Именно с помощью личного дневника можно узнать человека, если, конечно, удаться завладеть им. Ты предлагаешь искать загадку в разгадке?

—Не знаю. Возможно ты права, но есть одно но. Мое чутье, я вечно нарываюсь на всякие тайны, это доказано опытом моей жизни.

—Ты нарываешь на неприятности, Эсми, не-при-ят-нос-ти, вечно. А это уже другое.

Ну вот, всегда так! Нет, чтоб просто сказать спасибо, поблагодарить меня за то, что я достаю для нее разные загадки, из кожи вон лезу, чтоб разукрасить ее серый скучный день парочкой тайн, разгадывать которые ей в удовольствие, она обвиняет меня в моей невезучести. Конечно, она безусловно права, на неприятности я тоже нарываюсь профессионально, но это же не единственный мой талант!

—Хорошо, я тогда завтра же отнесу его обратно,— наигранно изобразила я покорность, взяв в руки книгу.

—Обратно?!— это слово она произнесла, чуть ли не со слезами на глазах,— Зачем? Это ведь такая практика! Найти человека по его уликам! А этот дневник отличная улика!— стала заверять она меня.

—Но здесь нет никаких тайн! Разгадка.

—А это мы еще посмотрим! Жизнь человека вообще огромный лабиринт, настолько запутанный, что выбрать верный путь почти не реально. Так что очень даже интересно, что это за личность вела здесь записи, и сколько раз она выбирала не ту дорогу, отчего врезалась в тупик снова и снова,— торжественно произнесла она и вцепилась в книгу, что была у меня в руках.

Я разжала пальцы, отбирать у Амабель улики- все равно, что лесть голыми руками в пасть голодному разъяренному ягуару, не к чему хорошему не приведет.

Хоть я и считала, что ложиться спать в девять часов вечера- не по-взрослому, это не помешало мне уснуть через пятнадцать минут, после того, как Амабель открыла записную книжку и, забравшись под одело, стала жадно пожирать каждую написанную непонятным красивым фигурным подчерком строчку.

Я очнулась в своей комнате (временно моей), в доме у семьи Вандрого. Теплые лучи яркого солнца просачивались через белую полупрозрачную тюль. Только сейчас я заметила, что на белоснежных шелковых обоях изображен узор, на свете он поблескивал, так, что я смогла разобрать его форму: он был похож на какой-то орнамент, присмотревшись я разглядела в нем искусно изображенные узорчатые сердца, они плавно вытекали друг из друга, с далека могло показаться, что это один большой цветок.

—Эмира! Пора вставать, завтрак готов! — вбежала распахнув деревянную дверь, молочного цвета малышка Никки и запрыгнула на мою кровать.

Я подтянула одеяло повыше, укрывшись одеялом с головой.

—Эсми, у нас сегодня важный день! Вставай!

—Какой день? Я планировала выспаться, Николь иди без меня, скажи, что поднять меня с постели выше твоих сил.

—No! We must go there together! You know it! Get up! Now![1]— завопила Николь, прыгая на мне, как на батуте, мне, кажется, она там уже начала танцевать танго.

—Ты отлично говоришь по-английски, пойди попрактикуйся в этом на Амабель.

—Рада, что тебе понравилось, но мой английский ужасен, вставай!

Теперь она просто улеглась на меня, тяжело дыша мне прямо в ухо, Никки продолжила:

—Алексены не ждут! Ты не имеешь права пропускать такой вечер, вставай! Нам нужно собираться.

Мои нервы не выдержали, от ее пронзительного крика мои барабанные перепонки, чуть не лопнули, я уселась на постели, сбросив с себя сестру.

—Кто? Николь, не могла бы ты не орать так? Пожалуйста!— процедила я сквозь зубы последнее слово, меня разрывало от гнева.

Ненавижу, когда меня кто-то усердно пытается разбудить, против моей воли да еще и коверкая мое имя.

—Аксеновы!

—Ты же сказала Алексены.

—Алексены? Эсмирена, что за чушь? Ты еще не проснулась, наверное, Алексены. Вставай уже!

—Ладно! Ладно! Все! Встаю!— сдалась я.

—Сегодня ты должна выглядеть превосходно, наденешь это платье,— указала она на пышное бальное платье небесно-голубого цвета.

—Господи, сколько на нем тюли,— схватилась я за голову.

Никки рассмеялась.

—Это не тюль, глупышка.

—В любом случае я это не одену, даже на ужин к каким-то не известным мне Алексеевым!

—Алексеным,— поправила меня малышка.

Только сейчас я заметила, что на ней одето что-то подобное, розовое бальное платье в пол, украшенное множеством кружев, что придавало ему торжественный вид.

—Оно подходит к твоим глазам, такое же небесно-голубое! Ты будешь самой очаровательной!— восхищенно отвечала она.

—Не-е-ет, самой очаровательной будешь ты, мне с тобой не сравниться, я даже пытаться не стану, одену что-нибудь из своих вещей.

Платья! Боже мой, ни-ко-гда! Джинсы, вот самый правильный выбор, я в обычном платье длинной в пол шагу не сделаю, обязательно споткнусь об подол, а тут такое, нет.

Я встала с постели, на мне была одета моя любимая пижама темно-бардового цвета, на футболке которой посередине было написано крупным белым шрифтом: " The Great Britan"[2], а зауженные штаны длинной по щиколотку были усыпаны надписями этого же словосочетания, но шрифт уже был в разы мельче. Открыв зеркальную дверь шкафа "купе", как я его в шутку называю, я потеряла дар речи. Где мои вещи? Шкаф был битком наполнен аккуратно развешанными на вешалках пышными платьями, разного сорта, и цвета.

Я присела на пол, непроизвольно моя челюсть отвисла сама по себе.

—Хорошо! Если тебе не нравиться работа Мадам Де Люфье, то давай подберем тебе что-нибудь из того, что у тебя есть,— подскочила ко мне Никки, и начала копаться в шкафу.

—Но знаешь, одевать одно и тоже платье несколько раз не прилично, что о тебе подумает Арина Александровна! Ты же не какая-нибудь нищенка из бедной семьи!

—Но и с семьей Вандрого я связана лишь косвенно!

—Вандрого?! Косвенно?— недоумевающей уставилась она на меня.

—Ну, я хотела сказать, я ведь Дарм, Эсмирена Дарм, а Вандрого лишь моя тетя и вы с Майлзом, Джимми и Робертом. Вы же двоюродные мне братья и сестры...

—А! Ну я так и поняла,— улыбнулась она мне своей прелестной улыбкой ребенка, из ее потрясающей сложной прически выбилась пара рыжих прядей, она заправила волосы за ушко и продолжила копаться в шкафу.

Я сидела на полу, прижав колени к груди, когда в комнату вошла Джимми, на ней было одето такое же пышное бежевое платье, с таким глубоким вырезом, что ее белые плечи оставались открытыми, а на шее у нее висело ожерелье. Ее светлые волосы были собраны в незамысловатую прическу, а на висках выбилось пара прядей, но я думаю так и было задумано.

—Господи, Эсмирена! Ты еще не готова!— схватилась она за голову.

—Нет. Она отказывается надевать это прелестное платье от мадам Де Люфье! Нельзя! Нельзя дважды одевать одно и тоже платье на прием к тем же людям! Да и вообще! Мало ли кто там будет, кто тебя увидит!— сердилась Никки.

Теперь ее рыжие, растрепавшиеся волосы, напоминали атомный взрыв, называется: "Я упала с сеновала, тормозила головой".

—Конечно! Конечно, Николь, ты абсолютно права! Эсмирена, это платье подходит тебе, как нельзя лучше, одень его! Этот цвет! Небесно-голубое, ах!— восхищалась Джимми.

—Нет!— я вскочила на ноги.— Только через мой труп! Где мои вещи? Джинсы!

—Что?— ошарашено спросили Николь и Джимми одновременно, уставившись на меня во все глаза.

—Мои джинсы! Они, конечно, не небесно-голубые, зато я в них хотя б не шмякнусь на пол, не сделав и пару шагов!— заявила я и ринулась к шкафу.

Платья, платья, платья! Платья! Голова кругом... Где мои вещи? Кто-то совершил ограбление в этом шкафу?

—Ха, ха! Очень смешно! Забирайте свой хлам обратно! Но прежде верните мои шмотки!— произнесла я, одаривая сестер гневным взглядом.

—Эсмирена, ты с ума сошла? Ты же сама заказывала это платье. Мадам Де Люфье из кожи вон лезла, что б закончить его поскорее,— с недоумением сказала Джимми.

Тут из неоткуда послышался громкий собачий лай. Я опустилась на пол, закрыв лицо руками.

—У нее бред!— воскликнула Никки и приблизилась ко мне.—Эсмирена!

Я подняла голову, у нее в руках была ваза, прежде стоявшая на тумбочке возле кровати. Пышный букет фиалок оказался на полу. А содержимое из вазы было выплеснуто мне прямо в лицо. С моих волос, подбородка, по шее потекла вода.

—Николь!— вскочила я на ноги.

Из маленьких ручонок мой двоюродной сестры выпала ваза, и раскололась на тысячи мелких осколков, разлетевшихся по всей комнате. В этот момент Джимми приблизилась ко мне и со всей силы дала пощечину. От ее удара я потеряла равновесие и, упав, ударилась об зеркальную дверцу шкафа головой, с такими врожденными способностями ей в секцию бокса надо. Я закрыла глаза от боли, все вокруг закружилось...

—Небесно-голубое,— сладким голосом произнесла Джимми.

Собачий лай не прекращался, а только усилился. Почувствовав под головой, что-то мягкое я открыла глаза. Боже, что это? Фу-у-у! Все мое лицо было в слюнях маленького шпица, забравшегося мне на грудь и издававшего противный оглушительный собачий лай. Когда он увидел, что я открыла глаза, вновь стал облизывать мое лицо: щеки, лоб, подбородок, нос. Я в жизни столько тонального крема не наносила, сколько на моих щеках было сейчас его слюней. Я вскочила с кровати и ринулась к шкафу, зеркальная дверца отодвинулась в лево, и я увидела свои вещи, аккуратно распложенные на полочках и развешанные на вешалках. Порядок... Алла и Амабель разобрали мои чемоданы еще до моей выписки из больницы.

Пышные платья, как зефир, покрытые огромным слоем тюли, напоминающие сладкую вату, присниться же такое! Небесно-голубое, кошмар!

—Слава богу, это всего лишь сон,— вздохнула я с облегчением и поплелась в постель, где примостился черный, как ночь, пушистый шпиц, вилявший хвостиком, высунув язык.

Похоже это счастливая собака( вид у него и в правду был довольный) готова предоставить мне новый пакет косметических услуг для увлажнения кожи лица.

—Такой черный, не удивлюсь, если тебя зовут Чертиком или ночкой,— мои губы растянулись в улыбке от умиления.

—Агнез,— улыбнувшись, произнес Майлз, я вздрогнула.

Его появление было неожиданным. Он стоял в дверях, на нем был одет классический темно-синий костюм и голубая рубашка, небесно-голубая, как платье из моего кошмара, а его светлые волосы, челка, как всегда, была приподнята в верх.

—Что?— уставилась я на него.

—Агнез- это ее имя, Никки придумала.

—Но оно человеческое.

—Макс, тоже человеческое, но почему-то каждый третий щенок носит это имя.

—Хм. Ты куда-то идешь?— разглядывая его внешний вид, спросила я.

—Да, в школу, мы по субботам учимся.

—Сколько время?

—Девять утра.

—Тогдаты должен уже быть на занятиях.

—Мне ко второму уроку.

—Ясно,— я шагнула вперед, не сводя глаз с брата.

—Осторожно!— воскликнул он и немного поддался вперед.

Я вздрогнула и посмотрела под ноги. Но уже было поздно...

По полу были рассыпаны разноцветные отколки разбитой вазы, там же валялся букет фиалок , вся эта картина была залита холодной водой. Я уже успела наступить, острый фарфор вонзился в мою ногу.

—Ай!— пискнула я, почувствовав острую боль.

Майлз моментально оказался рядом со мной, подхватив меня, взял на руки идонес до кровати, усадил на постель. Из маленьких ранок сочилась алая кровь.

—Не успели зажить стары раны, как ты уже нарвалась на новые,— сказал он, рассматривая мою ногу.

Я посмотрела в зеркальную дверцу шкафа. Хоть мой внешний вид и был значительно лучше, чем вчера, и тем более, чем позавчера, до красавицы мне было еще далеко.

—На мне все заживает, как на собаке,— ответила я.

Уж, что, что а это правда. Раны на мне действительно затягиваются очень быстро.

—И поэтому ты себя не бережешь?— произнес он и перевел взгляд с моей ноги на мое лицо и стал изучать его еще внимательнее, чем раны на моей ноге, из которых сочилась кровь, капающая прямо на пол.

Мне стало немного не по себе от его взгляда, он посмотрел мне в глаза.Хороший вопрос, жаль что ответа у меня нет. На неприятности я нарываюсь регулярно- это моя жизненная дорога такая: вся кривая, в ямах и колдобинах. И если от судьбы все равно никуда не скрыться, то зачем превращать свою жизнь в рутину, обделяющую нас счастьем и весельем, дающую больше шансов не влипнуть в очередную историю?

—Зачем? Если у меня есть старший брат, который может позаботиться о моей безопасности, он просто блюдет за мной?

—Как ты тогда жила эти пять лет?— усмехнулся он.

—Спокойно. Не думая о том, что кто-то пытается задобрить меня, изображая фальшивую заботу, чтоб что-то получить в замен.

Он удивленно посмотрел на меня, мне даже показалось, что он зол.

—Фальшивую заботу? Что-то получить в замен?— переспросил он, сжав в своих руках мою лодыжку сильнее, чего он даже не заметил, не отводя с меня взгляда.

—Да. Лгать про клятву, уже не актуально, придумай что-нибудь поинтересней и поправдоподобней, в следующий раз я так просто тебе не поверю. Я знаю, что ты ничего и никому не обещал,— сердито ответила я.

—Ты...— он потупил голову— Ты ничего не знаешь и не понимаешь,— произнес он и принялся делать вид, что изучает раны на моей ноге с особым интересом.

—Ты и не пытался ничего объяснить. Только лжешь.

Он посмотрел на меня с каким-то презрением, мне сначала показалось, что он хочет что-то сказать, но, видимо, Майлз передумал и поспешил скрыться за дверью.

Я откинулась на спину, а из глаз потекли слезы. Агнез улеглась рядом, положив голову мне на шею. Так я пролежала еще несколько секунд, как вдруг услышала чьи-то шаги. Это был Майлз, он вернулся с аптечкой в руках.

—Просто помолчи,— сказал он, когда увидел, что я уставилась на него, своими покрасневшими от слез глазами.

Майлз принялся доставать осколки фарфоровой вазы пинцетом, а закончив, обработал все зеленкой и забинтовал мою лодыжку.

—Жить будешь. Порезы не глубокие,— подытожил красавчик.

Все это время я сидела молча, не проронив и слова, зная, что он что-то не договаривает.

—Если ты это делаешь из-за Амабель, то знай, я бы никогда не стала мешать ее счастью. Кого бы она не выбрала,— произнесла я, когда он принялся собирать бинты, зеленку и т.д. обратно в ящик с медикаментами.

—Амабель... Она здесь ни при чем.

Я посмотрела на его с недоумением, как ни при чем? В смысле? Она то думает, что нравиться ему!

Майлз словно прочел мои мысли.

—Она и в правду мне нравиться... Очень... Но к тебе это не имеет ни какого отношения, абсолютно,— попытался объяснить он.

–А что имеет?

Майлз тяжело вздохнул, будто собираясь с духом, неужели он сейчас все объяснит? Посмотрев мне прямо в глаза он отвел взгляд. Нет! Не объяснит...

—А, то есть ко мне у тебя другие счеты... Я поняла,— сострила я.

—Счеты?! Нет, не совсем так.

—Нет?! Тогда как?— произнесла я повышенным голосом, но ответа не последовало.

Этакая таинственность! Такое чувство, что он пишет научную работу, где объектом исследований является нервная система человека, а я его подопытный кролик. Не то, чтобы я боюсь его, нет. Я хочу знать кто он... Это не любопытность... Это Майлз человек загадка. Очень трудно делать вид, что ничего не происходит, что я верю каждому его слову, что у нас идеальная семья, когда я только и узнаю, что все что он говорит неправда. Вообще термин "семья", не подходит совершенно, мы не семья и не когда не были ею, и я не знаю сможем ли мы ею стать, сейчас мы находимся на стадии "дальние родственники". Относительно, это отличная стадия отношений для людей, которые не виделись и не поддерживали связь друг с другом целых пять лет, сравнительно с тем, что пару дней назад я считала Вандрого чужими людьми. Прогресс!

Я даже не знаю в чем причина столь длительного расставания, сейчас этот вопрос интересует меня не менее Майлза. Перед моим отъездом мама все время повторяла:

—Это для твоего же блага!

Что это может означать я не поняла...Однако я уяснила для себя одно- Майлз не из тех, кто запросто вскрывает карты, ему надо работать над проявлением искренности. Сообщу этому красавчику об этом, как-нибудь, когда она будет в более разговорчивом расположении духа, сейчас, я, кажется, действую ему на нервы.

—Хотя бы за свое здоровье я могу не переживать?— произнесла я с сарказмом.

—Ты и так об это не особо печешься,— усмехнулся он, закрыв аптечку, от чего раздался громкий щелчок.

—Планов твоего убийства я пока еще не вынашиваю, но ты здорово меня достаешь. Я скажу Екатерине Петровне, она приберет здесь,—обернувшись, сказал Майлз, прежде чем успел скрыться за дверью.

Екатерина Петровна- тучная женщина средних лет, работает домработницей у семьи Вандрого. Вообще в их доме есть одна кухарка, одна домработница, швейцар и три садовника. Всем этим составом руководит Алла. А еще есть охрана.

Я надела темно-синие облегающие джинсы и натянула белую вязаную кофту, собрав волосы на висках, и спустилась вниз. На мое удивление боль в ноге не ощущалась, и я спокойно могла ходить, не прихрамывая.

Я застала Амабель на кухне, она завтракала и о чем-то мило беседовала с Алисой, молодой, весьма симпатичной девушкой, с темными вьющимися волосами, работающей кухаркой в доме Вандрого. Никки говорила, что Алиса профессиональный кондитер-повар, в этом я не сомневаюсь, ее блюда восхитительны! Что она здесь забыла? Ей только работать в дорогих ресторанах шеф-поваром! Хотя, может, кухарки работающие здесь, зарабатывают больше шеф-поваров элитных ресторанов?

Небесно-голубой! Так я могу описать начало этого дня... Амабель была одета в платье, а Алиса нацепила на себя фартук этого цвета.

—Доброе утро, Эсмирена,— произнесла Алиса, медленно потягивая свой кофе из белой маленькой чашечки.

—Как спалось?— улыбнулась мне Амабель.

—Ну, если не учитывать кошмары, мучавшие меня этой ночью, и то, что разбудила меня сегодня слюнявая псина, похожая на чертика, то все отлично,— заявила я, усаживаясь за стол.

На завтрак были приготовлены блинчики, овсяная каша с сухофруктами и кофе. Выходит, правду говорят, что богачи выбирают здоровое питание, и по утрам едят кашку, а не лобстеров , а жаль...

—Агнез, да это еще та проказница...

—Откуда он взялся вообще?

—Вчера вечером был такой скандал!— Алиса вздрогнула.

—Это из-за Джимми?— предположила Амабель.

—Джимми? А, не-е-ет, не только... Вчера, когда вы уже отправились наверх, прибыла Надежда... э-э-э... Отчество я не запомнила... В общем мама одной из одноклассниц Никки. Надо было видеть ее лицо, точнее ее опухшее лицо.

—Кого Никки?— недоумевая спросила я.

—Да, нет же! Этой Надежды, как-то ее там. Никки пронесла в школу Агнез тайком и дала ее своей однокласснице на пару дней, ее вроде Нинель зовут.

—Одноклассницу?

—Да. Этой Нинель родители не разрешают заводить домашних животных, ссылаясь на безответственность дочери. Ну, вот Николь и одолжила подруге собаку, чтоб та доказала родителям, что она уже взрослая и может отвечать за жизнь животного.

—И что?

—А то, что у мамы Нинель аллергия на шерсть.

—В таком случае родители сами виноваты, что не объяснили Нинель это обстоятельство.

—Эта Надежда сама только вчера узнала о своей аллергии.

—Правда?

—Да, Агнез- первая собака в жизни Нинель и ее мамы.

—Понятно, а что с Джимми?— поинтересовалась я.

—Она еще не вернулась.

—Как?

—Вот так, сегодня вечером намечается серьезный разговор,— пояснила Алиса.

—Ага, Алла и дядя Генри подготовили уже речь,— добавила Амабель.

—Обязательно, если я не свалю раньше,— послышался звонкий голосок за моей спиной.

Я обернулась. Позади меня стояла Джимми, одетая в черный зимний пуховик. Ее распущенные светлые волосы, которые струились по плечам, выглядывая из под черной шапки, блестели на солнце. Джимми бросила на пол школьный рюкзак ядовито-желтого цвета.

—Мы думали ты в школе,— ответила Алиса.

—Еще нет, я пришла за портфелем. Пропускать занятия я не намерена. Хотя на первый урок я уже опоздала, на второй еще могу успеть.

—В прошлый раз ты была осмотрительнее. А если бы Алла оказалась дома?— задумчиво произнесла Алиса.

—Во-первых Ро-за-ли на работу не опаздывает. Никогда. Во-вторых я не так глупа. Если в прошлый я раз догадалась взять учебники с собой, чтоб не возвращаться домой, то и в этот раз ума должно было хватить, не так ли? Это все из-за Майлза, он сбил меня с толку.

—Вы что поругались вчера, и поэтому ты сбежала из дома?— предположила я.

Этакая наивность и банальность. Ха! Значит, Майлз не одной мне действует на нервы.

—Что?! Ха-ха, готова поспорить, что весь этот дом натыкан прослушками и видео камерами. Юрист, блин! На вашем месте я бы не трепалась обо всем на лево и направо, мало ли...

—Что ты имеешь в виду?— заволновалась Амабель.

—Ничего особенного, просто Майлз жутко изобретателен, будьте осторожнее!— таинственно наставляла нас Джимми.

Я поперхнулась. Нет, не от того, что боялась, что Майлз действительно следит за нами, а скорее от смеха. Я всячески пыталась сдерживать себя, чтобы не прыснуть, это было очень сложно, рассказы Джимми просто смешны, абсурд! Мое лицо, наверное, уже приобрело бардовый цвет, я закрыла рот руками.

—Тогда Майлз сегодня тоже опоздал?— попыталась сменить я тему, восстановив ровное дыхание.

—В смысле?

—Он только что ушел, ко второму уроку.

—А, нет. У него действительно нет первого урока по субботам, в отличии от меня.

—Теперь я вообще запуталась, вы разве не в одной школе учитесь?— пыталась разобраться я.

—В одной, у нас разные профили,— ответила она , усаживаясь за стол.

Алиса взвизгнула.

—Джимми! А не хочешь снять свою уличную обувь? Ты только посмотри, какая лужа, грязь!

Джимми оглядела свои ноги, с ее ботинок капала вода.

—Точнее, растаявший снег. Ничего страшного, у нас же есть Екатерина Петровна,— равнодушно ответила она и приступила к завтраку.

—Видела бы это Алла. Вопиющие поведение!— возмущалась Алиса.

—Для тебя не Ал-ла, а Алла Иоановна, какое вопиющие поведение! Панибратство!— сострила Джимми, одарив Алису гневным взглядом.

—А на чем специализируешься ты?— спросила Амабель.

—Точные науки,— минуту погодя, ответила Джимми.

—Тебе не жарко?— поинтересовалась я.

—Я опаздываю, говорю же. Нет времени на излишние церемонии переобувания, снятие верхней одежды и т.д.— ответила она откусывая блин.

—А где ты была сегодня ночью?

Джимми поперхнулась и, закашливаясь, ответила:

—Эта информация засекречена,— пояснила девушка и, соскочив с места, открыла дверку высоченного холодильника.

—Что ты там ищешь?— поинтересовалась Алиса.

—Ничего,— ответила Джимми и захлопнула дверь холодильника, в руках у нее была шоколадка, облеченная в красную упаковку.—Это я возьму с собой,— ответила девушка и, накинув желтый рюкзак на плечо, поспешила уйти, оголив свои белые ровные зубы в улыбке.

—Держу пари, она сегодня здесь больше не появиться,— заявила Алиса.

—Что?— удивилась я.

—Да завтра она точно не вернется, а может и после завтра.

—А где же она останется ночевать?— взволновано спросила Амабель.

—Не знаю. Никто не знает.

—В каком в смысле никто?— удивилась я.

—Прямом, Генр... Ее отец работает сутки на пролет, а Мать не справляется, Майлз, конечно, пытается как-то помочь, но все без толку, все что он знает, так это то, что она общается с какой-то серой мышью, имя я ее не помню, к сожалению, но мне и Майлзу в частности, не кажется, это правдоподобным. Джимми- самовлюбленный эгоист, фанат сцен, всенародного обожания, короче больна звездной болезнью, такая никогда не станет общаться с неудачником.

—Да, это мы уже поняли...— протянула Амабель.

Так, так, эта красотка, что-то задумала, загорелся изумруд в ее глазах, жди выходок от детектива Квин.

Раздался оглушительный звонок в дверь, я вздрогнула, и закрыла уши ладонями.

—Посмотрю, кто там,— сказала я, слезая со стула.

—Если этим кем-то окажется господин Лицимерьев, не пускай его дальше коврика Агнез!— крикнула мне в след Алиса.

Разбежавшись, я прокатилась по темному паркету в шерстяных носках, связанных Анной, немного не рассчитала и на повороте снесла огромную глиняную вазу, стоявшую прямо возле стены, в которую я чуть не врезалась, ваза с грохотом рассыпалась на осколки. Хех, на моем счету уже две вазы за сегодня, играем дальше. Ладно, одна была разбита Агнез, но кого это волнует?

Я отворила громоздкую железную дверь- она казалась пуленепробиваемой- и мне в лицо хлынул поток свежего морозного воздуха, крыльцо было припорошено снегом, который плавно кружился в воздухе. По телу пробивала дрожь, я перевела взгляда на лицо, стаявшего передо мной гостя. Я собрала всю волю в кулак, чтоб не стать в очередной раз ватной куклой и произнесла первое, что пришло в голову.

—Господин Лицимерьев?— вопросительно взглянула я на знакомое лицо.

Серые, печальные глаза сузились в недоумении.

—Что, нет?! Тогда проходите, раз не Лицимерьев,— пригласила я войти гостя.

Стоять в дверях было очень холодно.

На растрепанных темных волосах затерялись снежинки, которые тотчас растаяли, как только Рубен вошел в дом. Мы стояли молча обмениваясь взглядами. Мне было нечего сказать, да и нечего не хотелось говорить, все было ясно, как божий день.

—Документы для Мистера Вандрого,— протянул он мне желтый конверт.

—Надо же,— удивилась я и приняла я конверт.

—Нужно поговорить,— негромко сказал он.

—С меня этого достаточно,— равнодушно ответила я.

—Пожалуйста,— просил он.

—Нет.

Что? Конечно, мне было интересно, очень интересно, как это сегодня он притащил сюда эти бумажки, что это за сорт призраков такой, и что он еще умеет? Конечно. Но я не Амабель я в эти игры не играю, с меня детектив и сыщик, как из Плутона Венера. Я не решаю логических задачек и не мечтаю стать Шерлоком Холмсом. Но...

—Ты нужна мне,— произнес он совсем шепотом, направив взгляд своих серых глаз на мое лицо.

Мне казалось от этого прицела свинцовых пуль не скрыться, слишком много в них было печали и отчаяния.

—Я не...

—Ты там жива хоть? Что за... Эсми! Ты принимаешь участие в чемпионате по разбиванию ваз?— послышался разгневанный отраженный эхом возглас Амабель, через минуту они с Алисой, стояли в шаге от меня.

—Ты, как корова на льду, решила разгромить дом?!— возмущалась подруга, указывая на то, что осталось от когда-то прекрасной, глиняной вазы.

—Да я вовсе не...

О, проклятье! Шерстяные носки и отполированный паркет- это все что вам пригодиться, чтобы устроить дома настоящий каток, и почему в детстве я не освоила коньки? Я снова чуть не шлепнулась на пол, но сильная рука вновь помогла мне устоять на ногах.

Мне показалось, что только сейчас Алиса и Амабель заметили присутствие постороннего лица в доме.

—Здрасти,— улыбнулась Амабель.

—Доброе утро,— ответил Рубен, продолжая держать меня за локоть.

Да, именно заметили, а в принципе меня уже ничего не удивляет... Но я все равно вздрогнула.

—Вы, собственно, по какому вопросу?— раздался звонкий голос, Екатерины Петровны, домработницы.

—Принес документы для дяди Генри,— ответила я, продемонстрировав всем желтый конверт.

—А, курьер,— поспешила сделать выводы Екатерина Петровна.

—Да,— двусмысленно улыбнулся Рубен, гладя на меня.

Это как раз тот самый момент, когда необходимо принять быстрое решение, взять ответственность за свой выбор, который толком то и не успел обдумать. Я решила. Быстро, не продумывая все возможные последствия. И конечно же мой выбор был легкомысленным, глупым, и неправильным.

—Давай, мы можем поговорить,—ответила я глядя в бездонные глаза.

Все удивленно посмотрели на нас, Амабель с Алисой переглянулись.

—Вы знакомы?— отвисла челюсть у Алисы.

—Да. Это Рубен... Мой одноклассник,— солгала я.

Амабель подозрительно вскинула бровью.

—Курьер?!

—А что? У меня не может быть одноклассника, курьера?— нервно ответила я.

—Может, я чего-то не знаю?

—Я просто не рассказывала, может быть,—занервничала я.

Изучающий взгляд Амабель скользил по лицу Рубена.

—Бей лучше вазы, чем мое доверие. Оставим их, — ответила Амабель и развернувшись на каблуках ушла, прихватив с собой Алису, в неизвестном мне направлении.

—Идем,— схватила я Рубена за руку и потащила за собой.

Прошмыгнув, мимо Екатерины Петровны, мы поднялись на верх, в библиотеку- после того, что Агнез устроила в моей комнате нежелательно заводить туда гостей.

Я бросила конверт на письменный стол, и оперлась на него, скрестив руки на груди.

—С каких пор приведения подрабатывают курьерами?— оборвала я возникшую тишину.

—А кому сейчас легко? Нынче жизнь такая,— пошутил он.

Уголки его бледных губ вздрогнули.

—Можно вопрос?—оперся Рубен на стену.

—А иначе зачем ты здесь?

Мой тон заставил его посерьезнеть.

—Лицимерьев, кто это?

—Пф! Я думала, будем обсуждать ведьм. Понятия не имею, кто это. Спроси у Алисы.

Он вскинул бровью

—Что не веришь? Зачем тогда спрашиваешь, зачем вообще пришел? Что это за фокусы? Ты не призрак?

—Давай договоримся.

—О чем?

—Я больше не зову тебя ведьмой, а ты не называешь меня приведением, призраком и т.д?

—Тогда как?

—По именам.

—Хорошо, Рубен,—кажется, я впервые ему улыбнулась, или не впервые?

Его предложение прозвучало очень мило.

—Почему ты меня видишь?—спросил он.

—Вообще то тебя видят все.

—Эм, да... Сегодня, сегодня полнолуние и поэтому...

—Поэтому что?

—Я, как человек, но только один день.

—В смысле?

Вот здесь я совсем запуталась.

—Если ты всего один день в месяц человек, то кто остальные тридцать?— пыталась я разобраться.

—До вчерашнего дня я думал, что призрак. Но ты... Почему ты меня видишь?

—Я не знаю. Правда не знаю. Для меня самой это все не понятно. Ты ведь знал, что я ничего другого тебе не скажу, зачем ты здесь?

—Я думал ты лгала.

—Хм, и сейчас думаешь так же,— ухмыльнулась я.

—Я этого не исключаю.

—Давно ты такой?

—Да.

—Что с тобой произошло?

—Несчастный случай.

По тому, как он сжал губы и отвел взгляд, держу пари, что он лжет.

—Ну и что тебе нужно от меня?

—Я... Думал, ты можешь помочь мне.

—А что думаешь сейчас?

—Я не знаю.

—Что ты хочешь?

Он медлил, думаю ,он просто не знал, что мне ответить.

—Ты знала, прежнего хозяина этого кулана?— указал он на безделушку, болтающуюся на моей шее.

—Нет, а ты знал?

Рубен молчал.

—Послушай, если ты будешь скрывать от меня что-либо, сомневаюсь, что сумею тебе помочь,— попыталась произнести это я, как можно мягче, и, кажется, сработало.

—Да. Он был сделан на заказ, для одной девушки, ее имя начиналось на букву, что на гравировке.

—И ты знал, кто это?

—Да.

—И кто же сделал этот заказ?

—Я.

Чувствую, мои глаза не естественно округлились, а челюсть отвисла.

—Сколько тебе лет?

Кулон, был невзрачным, но было видно, что ему лет двести, не меньше.

—25.

—Я не спрашиваю на сколько ты выглядишь, ты умер?

—Да, наверное.

—Когда это произошло?

Он открыл рот, будто хотел, что-то ответить мне, но промолчал. И я повторила.

—Когда это произошло? Сколько времени ты уже такой?

—С 1812...,— он опустил глаза в пол.

Я стояла молча.

—Те, кого я успела встретить до тебя, они оставались здесь по собственному желанию. А ты? Почему еще здесь?

—Я не знаю.

—Ты слоняешься по миру уже два века и до сих пор не понял чего хочешь?

—Нет.

—Послушай, если ты ничего не понимаешь, то почему ты решил, что я могу тебе помочь?— недоумевая спрашивала я.

—Я... Просто... Просто я не знаю, что мне делать, никто больше меня не видит, ты особенная. И...

"Особенная", по моей спине пробежали мурашки.

—Пожалуйста, не говори, что я другая,— перебила я его.

—Почему?

Я опустила взгляд.

—В чем дело?

—Ни в чем, просто..,— ответила я, глядя в пол.

Рассказывать о трагедии из детства я не собиралась.

—Расскажи.

—Давай лучше решим, что делать с тобой,— попыталась сменить тему разговора я.

—Может я могу чем-то помочь?— раздался вдруг голос Майлза, внезапно появившегося в дверях.

Он сделал пару шагов мне навстречу, потом остановился, и посмотрел в сторону Рубена.

—Нет, это не в твоих силах,— ответила я, но он даже не взглянул на меня.

—А, может, расскажите мне в чем дело, и я все-таки могу быть полезен?— произнес он глядя на Рубена.

–Нет, точно нет. Я, наверное, пойду,— сказал призрак и покинул библиотеку.

Майлз проводил его взглядом.

—Разве ты не должен быть в школе?

—Как видишь, я уже вернулся.

—Так рано?

—У нас сегодня сокращенный день.

—Ты врать не умеешь,— улыбнулась я, но он блеска моих белых зубов не оценил.

—Ты тоже. Кто это был?

—Рубен, мой бывший одноклассник.

—Одноклассник?! Ну и о чем вы говорили?

—Ни о чем.

—Скажи, он знает, что ты видишь?— подошел он ко мне еще на пару шагов ближе, и посмотрел мне прямо в глаза.

—С чего ты взял? Ты давно там стоишь?— забеспокоилась я.

—Нет, вы не долго беседовали.

—Ты что следишь за мной?— возмущалась я.

—Скорее, приглядываю. Инстинкт самосохранения у тебя отсутствует вовсе,— улыбнулся он, заправив, мне за ухо, выбившуюся темную прядь.

—Тебе мало того, что ты уже знаешь? Не лезь в мою жизнь, ради твоего же блага.

—Воу, это, что угроза?— рассмеялся он.

—Совет.

—Тогда и я тебе дам один. Прекрати мне лгать, и не стоит общаться со всякими подозрительными чудаками, вроде того, что был здесь.

—Тот, кто слушает чужие советы, совершает чужие ошибки.

—Эсмирена,— он схватил меня за запястье.

—Не надо,— прошептала я.

—Не надо что?

—Меня мучить, я не понимаю тебя, ты... Я во всем ищу обман. Я не верю тебе, я не могу, понимаешь? Я знаю тебя, знала, пять лет назад. Я не верю, что люди могут поменяться. Я не могу отделаться от мысли о том, что то, что ты делаешь, ты делаешь, для чего-то, что ты делаешь это с какой-то целью. Ты другой, ты не тот, кем пытаешься показаться, если не ради Амабель, то зачем? Ты не можешь беспокоиться за кого-то, а особенно за меня, ты никого не слушаешь, поступаешь так, как считаешь нужным. Даже если это этап взросления, ты все равно не мог так измениться.

—Ты права. Я всегда делаю то, что считаю нужным, поступаю так, как считаю правильным, я не изменился ни капли, я все тот же. Возможно, ты просто видишь мою другую сторону, к которой еще не сумела привыкнуть. Эсмирена... Я виноват перед тобой, я понял это совсем недавно, понял, когда узнал, что... Что ты для меня не та, кем я тебя считал, на самом деле ты намного ближе. То, что ты можешь, удивляет меня. И мне стыдно, за свои поступки, которые тебе когда-то причинили боль. Я просто хочу искупить свою вину, заслужить твое прощение, но мне это не удается, и я понимаю твою настороженность- это справедливо. Но я надеюсь, все равно продолжаю надеяться, что когда-нибудь ты сможешь доверять мне,— вполголоса сказал он, не отводя глаз с моего лица.

Мое внутреннее я, вторило мне, что стоит ему довериться...

—Что ты узнал? В смысле, мы намного ближе, что ты имел в виду?— спросила я.

—Прости, я не могу тебе сказать,— виновато произнес он.

—Ты говоришь, что хочешь, чтоб я доверяла тебе, когда сам не веришь мне? По твоему это справедливо? — возмутилась я.

А ведь, я почти сдалась.

—Прости, я правда не могу сказать. Они сами должны тебе все рассказать, это больше их тайна,— пытался донести до меня он.

—Они? Кто они? Что ты имеешь в виду?

—Я подслушал один разговор. Ты здесь не случайно, в смысле в Питере, это был их план, ты еще все узнаешь. То, что мы забыли о существовании друг друга на пять лет, это тоже не просто так.

—Узнаю что?

—Прошу тебя, не пытай меня, я не могу выдать тебе чужую тайну.

—Но ведь эта тайна касается и меня, так?

—Верно.

—Что это?

—Эсмирена,— умоляюще посмотрел он на меня.

—Ладно, скажи хоть, с кем это связано?

—Твоим отцом.

—Что?— я уставилась на него во все глаза.—Ты знаешь, кто мой отец?

—Да.

—Скажи мне.

—Если они не скажут тебе, то я обещаю, что расскажу, подожди только немного. Ладно?

—Обещаешь?

—Да.

После обеда со школы вернулись Роберт и Никки, Джимми не появлялась. К вечеру Майлз уехал, куда-то, велев Екатерине Петровне подготовить еще одну комнату для гостей. Видимо, ожидались гости. Мы с Амабель закрылись у нее в комнате.

—Помнишь тот дневник, который ты мне вчера дала?— спросила я, ища что-то в тумбочке.

—Конечно, что ты там копаешься?

Амабель выпрямилась и направилась ко мне.

—Я тут изучила его. И вот, что я обнаружила...

—Постой, когда ты успела?— перебила я ее.

—Вчера ночью.

—Ты вообще ложилась спать?

—Конечно, я отлично выспалась за четыре часа. Ближе к делу, хозяином этой книжки был какой-то граф Влад Владимирович Алексен, он умер. Я так поняла: он самоубийца, все из-за любви к Элоизабет Пустоевой, она изменяет этому Владу с любовью всей своей жизни- Георгом Простоковым. Прям перед свадьбой. В общем скука девятнадцатого века.

—Какого века?— переспросила я.

—Девятнадцатого.

—Может, ты знаешь, когда была сделана последняя запись?— взволновано спросила я.

—В августе 1812 года.

Может это совпадение? " С 1812"...

—Почему это тебя так интересует? Я вчера вечером перепутала дверь случайно зашла в комнату Майлза...

—Случайно? Мы ведь вместе уснули, не так ли?— вскинула я бровью, перебив подругу, Амабель залилась краской.

—Да, он спал. На столе у него лежала эта книга,— она достала из под подушки тоненькую книжку в черной обложке.

—Что это?

—Здесь намного интереснее, похоже на книгу с магическими ритуалами и обрядами, интересно зачем она ему?

—Сомневаюсь, что он нам расскажет,— усмехнулась я.

—Да это верно.

— Но у меня есть план.

[1] Нет! Мы должны спустится вместе! Ты знаешь это! Вставай! Сейчас!

[2] Великая Британия.

Глава 11

Если б ты проник в мой разум

"Мне дано уравнение. Но решать мне его не дано"

Письмо княгине Пустоевой.

"С вами, моя дорогая, спорить бесполезно. Если господь женщину умом не наградил, то открытиями Аристотеля перед носом крутить без толку.

Очень рад вашему известию. Выезжаю с супругой завтра к вам в Санкт-Петербург.

Ваш брат, князь Авантюрьто

P.S: Обрадуйте молодых. Я готов дать им свое благословление."

25.05.1812

Я таки не дождалась возвращения Майлза и прихода Генри и Аллы с работы, потому что уснула раньше, и проснулась среди ночи. В животе ворчало, ужена я тоже не дождалась. Теперь заново уснуть не удавалось, и я спустилась вниз.

На мне была все та же пижама, босиком я пробралась на кухню, прихватив с собой книжку в черной обложке, открыла холодильник, полный вкусностей. Я налила себе в стакан апельсиновый сок, и положила на блюдце кусок шоколадного торта, видимо, оставшегося с ужена.

Я уселась на высокий стул и поедая торт, запивая его соком, подсвечивая фонариком, принялась изучать тетрадь. Очень много разных символов, записей на непонятном мне языке, пентакли, заклинания, неужели Майлз попал в секту?

—Ты кто?— встревожено спросил кто-то за моей спиной, бархатистым голосом.

Это было неожиданно- я вздрогнула. Обернувшись я увидела, чертовски привлекательно парня, он был выше меня на пол головы. Вы когда-нибудь встречали симпатичных парней или симпатичных парней-корейцев? Даже если так, то я готова поспорить с вами, что он намного красивее, его кожа не была смуглой ни капли- была очень светлой, белоснежной, а его разрез глаз только малость давал ощущение, что этот парень представитель восточной народности, его глаза были вовсе не узкими. Он обладал обворожительной улыбкой, а стоило ему сжать губки в той же улыбке, на его щечках появлялись две очень милые ямочки. На нем не было футболки- я успела разглядеть его мускулистые руки, грудь, на голом торсе выступал пресс.

—Эсмирена, а кто ты?

—Джонатан.

—Откуда ты взялся, Джонатан?

—Не могла бы ты не светить мне своим фонариком, прямо в лицо? Твой прожектор, заставляет меня чувствовать себя, как на допросе,— попросил он.

—Да, конечно,— опустила я фонарь, свет, и правду был очень яркий.

—Тебя не было за ужином, это ты сестра Майлза?— поинтересовался он.

—Да, двоюродная. А ты кто?

—Джонатан Макнех, дальний друг Майлза, он не рассказывал?— удивился парень.

—Мне нет.

—А что ты здесь делаешь?

—На каникулы приехала.

—Ах, я не об этом, что ты делаешь среди ночи на кухне с фонариком?— улыбнулся он, обнажив свои ровные белоснежные зубы.

—Страдаю бессонницей, а ты?

—Тоже. Можно составить компанию?

—Конечно, там еще есть торт, будешь?

—Алла рассчитывала, что он останется на завтрак вообще то, но ведь никто кроме нас не знает, что это мы его съели?— произнес он с хитринкой и открыл дверцу холодильника.

Я убрала черную книгу со стола, положив ее себе на колени.

—Ты ведь из Лондона?— спросил он, усевшись на против меня.

—Да, а ты?

—За свои девятнадцать лет сменил место жительство уже два раза. Сеул, Сиэтл, конечная станция- Лондон.

—Ты давно в Англии?

—Всего пару месяцев.

Мы разговорились и просидели так, пока не стало светать. Джонатан и Майлз дружат вот уже семь лет. За эти полгода, как семья Вандрого переехала в Россию, они не разу не встретились, так что визит в Санкт-Петербург Джонатана оказался огромной радостью и неожиданностью для всех.

Джонатан родился в Южной Корее, года ему три года, его родители перебрались в Сиэтл. Его мама- Пак Джунг Ми, коренная кореянка, а отец русский(давний друг дяди Генри).

Когда первые лучи солнца озарили кухню, я почувствовала усталость и решила отправиться в свою комнату досыпать.

Я встала из-за стола, послышался громкий шлепок. Черт! Тетрадь. Я совсем забыла, что она лежала у меня на коленях. Джонатан наклонился и поднял книжку, валявшуюся под столом.

—Это ,что книга смерти?— подшутил он, переворачивая страницы.

—Вроде того, не мог бы ты...— я потянулась за тетрадкой.

—Нет, больше на ритуальные записи похоже, из какой секты ты ее стащила?— внимательно изучал он мое лицо, совсем не думая мне возвращать тетрадь.

—Эм... Это не совсем я ее стащила,— проглатывая слоги, произнесла я.

—Тогда кто?

—А какое это имеет значение? Просто отдай ее,— резко ответила я.

—А если нет? Тогда что?

Что тогда? Максимум, что я могла сделать это натравить на него Амабель, она бы лихо нашла на него компромат. Но моей очаровательной подруги здесь не было.

—Даже не знаю, мало ли, вдруг я воспользуюсь одним из этих заклинаний?

—Она ведь не твоя,— ухмыльнулся он.

—Нет.

—Как тогда ты это сделаешь?

—Чтоб нарисовать пентакль много ума не надо, в интернете есть все, что угодно.

—Ладно, говоришь мне, где ты это нашла, и я отдаю ее,— предложил он.

Что ж, это лучше, чем ничего.

—Обещаешь?

—Да.

—У Майлза.

—Майлза?!— удивленно переспросил он. —Да, а теперь верни, то что тебе не принадлежит,— протянула я руку.

—Хм, конечно. Но я, пожалуй, верну это истинному владельцу, прости,— улыбнулся он, и сжал тетрадь в своих руках сильнее, ожидая, что я стану вырывать ее у него из пальцев.

—Эй! Ты ведь обещал!— возмутилась я.

—Обещал, что отдам, но я ведь не уточнил кому именно. А вообще главное, научиться сдерживать обещания, которые ты даешь самому себе,— довольно улыбнулся он.

—Ты просто мошенник.

—Что ты, нет. Зато, ты очень милая девушка, и сатанинская книга тебе не к чему, спокойной ночи,— развернулся он на каблуках и ушел прочь.

Класс! Что я еще могу сказать? Я просто дура...

Почему в мире так мало веры? Почему люди перестаю доверять друг другу, верить в судьбу, счастье, настоящую любовь, волшебство? Почему наша жизнь превратилась в скучную рутину? И почему мы стремимся опровергнуть чудо законами науки? Неужели быстротечность каждого нашего дня, наполненного суетой и заботами, рутина заменила нам жизнь? Жизнь! Да, жизнь! Вы только вслушайтесь, сколько энергии и счастья в этом слове! Жизнь! И перед глазами встают яркие краски! Разве мы живем? Нет мы существуем. Каратаем дни напролет в душных офисах, скорчившись в неудобной позе над компьютером, нас и реальную жизнь разделяет непреодолимая пропасть...

Так я пролежала в кровати, ни сомкнув ни глаза, еще пару часов, размышляя на смыслом жизни.

Разве можно верить людям, не выискивая в каждом их слове подвох? Конечно, никому не верить тоже нельзя. Я же верю всем, наступаю на одни и те же грабли вновь и вновь, но поверить тому, кто солгал однажды, еще раз, для меня труднее, чем довериться незнакомому человеку. А почему так? Опыт учит не давать второго шанса? Нет. Это страх оказаться обманутым еще раз, засевший в глубине души ищет подвох. Но, что значит бояться? Значит, отказывать себе в полноценной жизни. Нужно давать людям второй шанс, шанс на исправлении и искупление своих ошибок, шанс доказать, что он достоин вашей веры, шанс проявить свои лучшие качества. Нужно дать второй- последний шанс, чтоб понять хотя бы для самого себя, чего стоит этот человек. Я решила покончить со своей фобией раз и навсегда, я прощу Майза, поверю ему в последний раз.

Интересно, Джонатан уже вернул тетрадь Майлзу? На часах десять утра, я спустилась к завтраку.

За столом все уже были в сборе, все кроме Джимми. Я села на свободное место между Майлзом и дядей Генрихом.

—Приятного аппетита,— пожелал мне Майлз и представил тарелку с овсяной кашей, с кусочками сухофруктов.

—Приятного,— улыбнулась я ему.

—Эсми, как спалось? Выглядишь свежо,— обратился ко мне дядя.

За все пребывание в России я разговариваю с ним в четвертый раз, а завтракаю впервые.

—Отлично, спасибо,— застенчиво улыбнулась я ему.

—Правда?! И что же тебе приснилось?— поинтересовался Джонатан, его темные, черные волосы были слегка взъерошены.

Он сидел прямо напротив меня.

—Обман. Меня ограбил один мошенник.

—Какой кошмар, его нашли?— спросила Амабель.

—Нет, наверное, потому что тебя не было в этом сне,— ответила я.

—Ну и кто это был?— продолжал Джонатан.

Кажется, он решил проверить мою фантазию или нервы.

—Его звали Джон. Кстати, можно, как-нибудь сократить имя Джонатан? Например, Джон?— ехидно улыбнулась я.

—Вы знакомы?— удивился Майлз.

Значит, Джонатан еще не вернул ему тетрадь.

—Уже да,— ответила я.

—А куда подевался торт?— раздался удивленный голос Аллы.

Нависла тишина.

—Милая, ты уверена, что после ужена что-то осталось?— спросил дядя Генри.

—Я... Нет, но мне, казалось, что что-то осталось,— растеряно произнесла она.

—И вам не показалось,— раздался знакомый голос.

Я вздрогнула, мое ошеломленно состояние осталось не замеченным, как и внезапно возникший среди комнаты Рубен, он медленно уселся на место за столом, предназначенное для Джимми, рядом с Джонатаном и Ники.

—Приятного аппетита,— улыбнулся он мне,— Ты действительно собираешься рисовать пентакль?

—Что?— удивилась я,—Глупости, ты что был там?— тихо произнесла я, глядя в тарелку.

—Где?— недоумевая спросил Майлз.

До чего же у него отличный слух.

—Очень странно, что ты меня не заметила,— ответил Рубен.

—Нет ничего странного, этой ночью было очень темно,— пояснила я, произнося слова еще тише.

—С кем ты разговариваешь?— спросил Майлз, наклонившись к моему уху.

—Ни с кем.

Майлз! Если бы он не знал обо мне больше, чем ему положено, навряд ли он прислушивался к каждому произнесенному мною слову.

—Это вовсе не при чем, тебе действительно стоит говорить тише,— еле слышно сказал дядя, будто он прочитал мои мысли.

Я удивленно уставилась на него.

—Зайдешь ко мне в кабинет после завтрака?— спросил он, улыбнувшись мне.

Я кивнула, мои глаза оставались широко распахнутыми.

—Зачем ты отдала этому парню ту тетрадь?— поинтересовался Рубен.

—Он сам забрал ее, прекрати разговаривать со мной, иначе меня примут за ненормальную,― подняла я на него глаза.

Джонатан тоже услышал это, наклонившись ко мне через весь стол он произнес:

—Нам лучше дружить, ты ведь не хочешь, чтобы кто-то узнал о твоих пристрастиях к черной магии?

Черной магии? Что это такое он имеет в виду?

—Что?— почти с истерикой произнесла я, готова поспорить, мои глаза в этот момент были размером с блюдце.

—У мошенника есть улики,— довольно произнес он.

—Это шантаж.

—Компромисс.

—Ты! Ты...

—Остынь, неужели ты обо мне такого мнения?— улыбнулся он.

—Каждый сам дает другим повод...

—Я не давал,— перебил он меня.

—Готова поспорить.

—Пристрастие к азарту до добра еще никого не доводило.

—Значит такого ты мнения обо мне?— возразила я.

—Жизнь- игра, у всех так.

—Вот только, каким быть игроком каждый решает сам.

—Я предпочитаю лучше всех нарушать правила, а ты?— продемонстрировал Джонатан свою очаровательную улыбку.

Наше перешептывание выглядело не менее подозрительно, моего несвязного монолога.

После завтрака я поднялась в кабинет дяди, но никого там не застала. Взяв первую попавшуюся книжку из шкафа, я уселась на кожаное сиденье, за лакированный стол из красного дерева. Роберт и Ники рекомендовали мне сюда не заходить, и я соблюдала их наказы до сегодняшнего дня.

"Теория Дж. М. Кейнса". Из всего прочитанного я мало, что поняла.

—Прошу прощения, что заставил так долго ждать,— сказал вошедший в кабинет дядя.

Я поспешила встать с его места.

—Ничего, ничего, если тебе удобно, можешь оставаться там,— произнес он жестикулирую рукой, и сел за стул стоящий напротив меня, видимо специально предназначенный для посетителей.

Я села обратно. Разговор не складывался, я видела, что он хочет сказать мне что-то важное, но то ли неуверенность или даже страх мешали ему сделать это, мне же показалось, что я правильно догадываюсь о чем пойдет речь.

"...Они сами должны тебе все рассказать, это больше их тайна."

—То, что он хочет тебе сказать- не самое приятное,— произнес появившейся из неоткуда посередине комнаты Рубен.

—А ты знаешь?— спросила я, опустив взгляд.

—Хочешь расскажу?

—Нет.

—Эта правда немного даже жестока.

—Он сам скажет мне это.

—Или нет.

—Ну, вот если нет, то ты и расскажешь. Но для него мне, кажется, это важно. Не делай из меня дуру, уйди. Пожалуйста,— просила я.

Рубен скрылся за дверью.

Дяде я верю, он сам скажет мне, то зачем позвал.

—Эсмирена... Ты ведь не думала, что то, что ты другая- случайность?— спросил дядя Генри.

Я подняла глаза, его взгляд гулял по моему лицу. Он казался спокойным, невозмутимым , но его глаза выдавали правду. А правда была в том, что он ужасно волновался.

—Что?— недоумевая спросила я.

—Ты должна знать одну вещь,— запинаясь произнес он.

—Это, как то связано с тем, что я здесь?— спросила я.

—Что?— удивленно посмотрел он на меня.

—С тем, что мы не виделись целых пять лет.

—Что ты знаешь об этом?— взволнованно произнес он.

—Ничего, кроме того, что эта тайна, как-то связанна с моим отцом...

— Откуда? Анна все рассказала тебе?

—Нет.

—Тогда кто?

—Разве это имеет какое-то значение?

—Нет, ты права никакого.

—А вы? Вы знаете, что-то?— допытывала я.

Он замолчал.

Он знал...

—Эсмирена... Прости меня за то, что я сейчас скажу. Прости за ту боль, которую тебе может причинить эта правда, я не знаю стоит она ли того. Ты ведь уже взрослая девочка и имеешь право знать. Это все нечестно по отношению к тебе, не справедливо, обманывать тебя вот так...— он волновался, я это видела, говорил запинаясь.

—Скажите мне. Вы знаете, кто мой отец?

Он кивнул, потом бросил на мое лицо изучающий взгляд и неуверенно спросил:

—Ты и в правду хочешь это знать?

—Просто это может помочь мне понять, кто же я на самом деле.

—Я.

—Что?— недоумевая, произнесла я.

—Эсмирена, я твой отец.

Я ни проронила ни слова, застыла в изумлении, у меня, наверное, даже челюсть отвисла, но это не точно.

—Эсмирена, прости меня. Прости за боль. Прости за то, что меня не было столько лет, не было рядом в минуты, когда тебе было тяжело, нужна была поддержка. Прости за то, что меня не было в твоей жизни. Прости за то, что ты узнаешь это так, спустя много лет, прости, что... Возможно я в твоих глазах ничего не стою, ты можешь меня ненавидеть. Прости, возможно, я не имею никакого права вот так врываться в твою жизнь, возможно, я не имею права на твое прощение... Я должен был рассказать тебе еще пять лет назад обо всем, когда узнал. Прости. Послушай, я просто хочу быть рядом теперь...—он взял меня за руку, его прикосновение было теплым и похоже на какое-то волшебство, но даже это не могло привести меня в чувства.

Я его почти не слышала. Я молчала. Я почти не слышала, что он говорил потом. Замерла. Если бы не сидение, я бы уже давно потеряла равновесие. Острая боль сдавила мою грудь, кажется, даже сердце на это мгновение перестало биться. И это была, наверное, больше душевная, чем физическая боль. Из моих глаз по щекам текли слезы. Время остановилось...

Глава 12

Научите меня прощать

"— И что же это?

— Искусство доверять.

—О, боюсь что этим мастерством мне не суждено уже овладеть."

Из записки из дневника от 13 августа 1812 года.

"Свадьба была назначена на 19 августа. Дома кавардак, все в спешке готовятся к торжеству. Матушка совсем заела Сашку расспросами, мол когда тот приведет в дом невесту. Его это даже злит, он в армию собрался, а тут разговорами про невест привязались! Должен признать, это даже комично со стороны выглядит.

С отцом у нас был разговор, он сомневается во мне, я это сразу понял, с первых его слов. Он уверен, что я слишком молод еще, даже в армию хочет меня отправить. Но я жизни без нее теперь не представляю, без ее улыбки, света ее чудесного личика, блеска голубых глаз. Это не просто чувство, теперь она мой смысл жизни."

Почему порою жизнь несправедлива? Заслуживает ли человек несчастливую судьбу? Или каждый сам творец своей жизни? Можем ли мы исправить свои ошибки? Существует ли какой-нибудь закон рождения жизни на земле? Можно выучить теорию, чтоб не совершать ошибки на практике, или все же нужен опыт? Расскажи мне о своей жизни, и я докажу, что судьба здесь ни при чем. Хватит искать оправдания своих неудач, даже если от рождения тебе дана трудная дорога, не обязательно ступать на эту тропу, проложи свою к той жизни о которой мечтал, пройди все испытания и стань наконец счастлив!

—Но почему так? Как могла такое произойти, почему ты оставил Анну?— подняла я свои распухшие от слез глаза на дядю.

Дядю или отца? Как мне его теперь называть?

—Я ничего не знал.

—Не знал о том, что у тебя есть дочь? Мы ведь родственники, как ты мог жениться на Алле?

—Я не знал, что Алла и Анна сестры. Ее не было на нашей свадьбе и вообще мы двенадцать лет не встречались вовсе, только пять лет назад, когда Анна приехала на Аляску, она узнала меня.

Бывает же так и не знаешь, за кого вышла твоя сестра? Или не бывает, это мало похоже на правду.

—Ты можешь спросить об этом у мамы сама, если не веришь мне,— сказал дядя.

Я удивленно посмотрела на него, уже в который раз у меня складывается впечатление, что он читает мои мысли.

—А я, случайно не ...

—А как ты думала, от кого ты унаследовала свой дар?— ласково улыбнулся он.

—Ты что же читаешь мыли?— уставилась я на него.

—Читаю? Это как-то пафосно, не находишь? Просто у меня очень хороший слух, а люди слишком громко думают

—Насколько хороший?

—Достаточно, и да, почему ты позволяешь своему другу посещать чужие сны?

—О ком ты?— недоумевая спросила я.

—О том, что был здесь, пару минут назад.

—Он мне не друг. Как ты это делаешь?—спросила я.

—А как ты видишь призраков?

—Я не знаю.

—Это сложно объяснить, да ты не поймешь, наверно.

—Но я хочу знать. Правда, она всегда важна, неважно какая она.

Он внимательно посмотрел на меня.

—Только я вот не знаю, как вас называть теперь,— улыбнулась я, настолько радостно, насколько была способна в этот момент, моя душа рассыпалась на тысячи острых осколков, подобных тем, что впились в мое сердце, после его слов "Эсмирена, я твой отец.".

—Значит ты...— с надеждой произнес он.

—Значит, пап,— улыбнулась я ему, он сжал мою руку в своих ладонях.

Неважно сколько времени его не было рядом, важно то, сколько времени мы можем провести вместе теперь. Неважно сколько важных моментов в моей жизни он упустил, важно то, сколько у нас еще будет совместных счастливых минут. Неважно сколько боли и страданий он причинил своим отсутствием, важно то, что он хочет быть рядом, исправить свои ошибки, стать достойным моего прощения. Но я его уже простила просто за то, что он сейчас здесь, за правду, за то, что он теперь есть в моей жизни.

Кажется, и эти мои мысли он тоже прочел- на его лице расцвела улыбка и даже всегда грустные, печальные голубые глаза залились радостью, я видела его таким впервые за эти каникулы.

—Кто еще знает об этом?— спросила я.

—Только Анна и Алла.

И Майлз.

—Остальным не стоит знать?

—Нет, наверное, пока не стоит.

—Тогда, я, наверное, пойду, дядя Генри?— произнесла я, улыбнувшись, и мы одновременно встали со своих мест.

—Конечно,— улыбнулся он в ответ.

Не знаю зачем, но когда я проходила мимо него я невольно остановилась и посмотрела на него, он ласково улыбнулся и, прижав меня к своей груди, обнял за плечи, затем поцеловав меня в макушку, он ослабил объятия и я покинула его кабинет.

Из гостиной доносились возгласы.

—Господи, неужели ты действительно страдаешь этим?— удивлялся Майлз.

—Даже если так, то что?— отвечала Амабель.

—Ничего,— ухмылялся Майлз.

—Что за шум, а драки нет?— спросила я, войдя в комнату.

—А-ни-ме! Майлз оказывается из тех, кто призирает эту субкультуру!— пояснила Амабель, ее щеки немного покраснели от гнева.

Анимационные мультфильмы- вторая по значимости страсть Амабель, после любви к детективам. Отсюда и пристрастие к японской культуре. Любимый город Амабель- Токио, она даже ходит на уроки японского. Любимое блюдо- суши, которые она уплетает три раза в неделю.

—Неужели, и тебе не стыдно?— сделала я умное, изумленное лицо, и посмотрела на брата, скрестив руки на груди.

—Ты сейчас серьезно?— удивился он.

—Абсолютно. Кто тебе давал право унижать интересы других людей?

—Унижать?! Слишком громко сказано.

—В самый раз,— сердилась Амабель.

—Я просто сказал:" Аниме?!", и больше ничего,— оправдывался он.

—Твое выражение лица сказало все за тебя.

Я наблюдала за этой комедией еще несколько минут, Амабель и в правду немного перегнула.

—Эсмирена! Как здорово, что ты здесь.

Я обернулась, за моей спиной стояла Джимми.

—Ты то мне и нужна! У меня для тебя отличные новости,— счастливо произнесла она и подошла поближе, чтобы обнять, вышло немного неловко.

От нее пахло духами, темным шоколадом и сигаретами.

—У меня для тебя тоже,—усмехнулся Майлз.

—Я не о тебе сейчас,— произнесла она.

—Не суть, ты на долго или как?

—Тебе какое дело?— оскалилась она на брата.

—Не здесь и не сейчас, у нас еще целый вечер впереди,— улыбнулся он и вышел из гостиной.

—Мама дома?— взволновано спросила она.

—Да. И дядя Генри тоже,— сказала Амабель.

—Позже увидимся,— улыбнулась она мне и направилась в свою комнату.

—Вау, вы теперь подружки?—подытожила Амабель.

—Ревнуешь?— улыбнулась я.

—И не мечтай... Что с твоим лицом?— уставилась она на меня своими изумрудными глазами.

—Ничего. Если ты не заметила вот уже несколько дней мое лицо не в норме.

—Брось! С утра ты выглядела отлично...

—Если не считать ссадины на виске.

—Ерунда, почти не заметно. Ты, что плакала?—она коснулась пальцами моего подбородка.

—Нет.

—Лучше сама все расскажи.

—Но не здесь и не сейчас.

—Окей. А ты не знаешь случайно, где книга в черной обложке?

—Какая книга?— попыталась сделать я непринужденный вид.

—Эсми, куда ты ее дела?— ее голос стал серьезнее.

—Прости, ее забрал...

—Кто?

—Боюсь, что она уже у Майлза.

—Уже?! Что значит уже? Ты что вернула ее Майлзу? Когда ты уже начнешь думать? Там ведь... Там,— она стала задыхаться от гнева.

—Прости, пожалуйста, я не специально...

Амабель достала из кармана джинс карту- шестерку бубен.

—Что это?— недоумевая спросила я.

Амабель стала говорить почти шепотом, озираясь по сторонам.

—Закладка, а знаешь где я ее нашла? В той книге, на странице, где был подробно описан обряд жертвоприношения родственника одного из участников членства. Причем этот родственник должен был быть как-то связан с черной магией.

—Магией?

—Да, демоном, сатаной и как там их еще называют?

—И что с того? Майлз попал в секту?— усмехалась я.

—Эсми, это не шутки. Если бы у меня была эта книга, я бы разобралась что к чему.

—Тебе нужно развеяться, поговорим о чем-нибудь другом?— предложила я, когда Амабель сердиться это не до чего хорошего не доходит.

—Например?

—О дневнике.

—Что из поместья?

—Ага.

Амабель заулыбалась, а это могла означать, что она что-то узнала.

—Ладно. Сегодня утром мы с Майлзом съездили туда...

—Майлзом?!

—Да, но сейчас не об этом. Так вот там кто-то был после нашего визита.

—С чего ты это взяла?

—Там кто-то провел генеральную уборку, в доме и во дворе, а самое главное я повстречала там одну старуху, спросила ее о хозяевах, так та сначала мол: "Что вы все ходите? Все ходят и ходят!".

—А кто все?

—Так и я об этом же. Она говорила о каких-то садистах, что по ночам в чужие заброшенные дома с ритуалами наведываются. А! А еще она о какое-то девушке говорила, по описанию на тебя похожа.

—Правда?— удивилась я.

—Да, но она умерла. Разбилась о скалы, бедняга.

—Скалы?! Но здесь нет гор.

—Чего ты к словам цепляешься? В лесу это неподалеку от поместья случилось, там говорят местность не ровная, впадины есть, а впадины эти булыжниками усыпаны, так вот в одной из этих впадин она голову себе и разбила, глубина то! В четырех этажный дом не меньше!

—А если наврала эта старуха все?

—Нет, ну впадины то, точно есть, я сама видела.

—А какое отношение эта девушка к дневнику имеет?

—Во-первых она там часто появлялась. Во-вторых, что очень удивительно, она и Элоизабет, та что из дневника, на одно лицо!

—А откуда ты знаешь, как выглядит Элоизабет?

—В дневнике о ней очень много говорится. А еще я не помню, говорила тебе или нет, Алексен жил в этом поместье, его портрет висит в комнате, предназначение которой я так и не поняла.

—Класс! Ты гениальна!— чмокнула я ее в щечку.

—Ерунда! Ничего особенного, у меня такое чувство, будто я просто справки на кого-то навела, ни какой тайны. А ты! Ты должна мне ту черную книгу! Хочешь, не хочешь, а там тайн достаточно, и ты мне ее до вечера принесешь,— требовательно произнесла она.

—Но как? Она ведь... Не могу же я просто попросить...

— Не можешь просить, сделай, как я: возьми без проса.

Делать нечего, придется просить или стащить, но с начала я наведаюсь Джонатану, есть малая доля вероятности, книга еще у него.

Я постучала в деревянную дверь, открыл Джонатан, на нем была надета черная футболка, черные джинсы и светлые носки. Немного комично, правда?

—Привет,— улыбнулся он, обнажив свои ровные зубы.

—Ты предлагал дружбу помнишь?— улыбнулась я ему.

—Склерозом не страдаю...

—Отлично,— улыбнулась я в ответ, и прошмыгнула мимо него прямо в комнату- это его весьма удивило.

Я стала оглядываться в поисках книги. Что ж комната, как комната, ничего особенного. У меня такая же. Стул, стол, кровать, окно, возле шкафа стоял не разобранный вместительный черный чемодан.

—Не это, случайно, ищешь?

Я обернулась, он держал в руках, нужную мне книгу в черной обложке, сжав ее своими белыми пальцами.

—Что же ты ее не вернул?— спокойно спросила я.

—Думаю, она мне еще пригодится.

—Решил увлечься черной магией? Стоит Джонатан в черной футболке, черных джинсах, держит в руках черную книжку, знаешь носки твои сюда не подходят, ты бы еще розовые надел,— усмехнулась я.

—Носки? Если дело только в них, я готов отдать тебе...

—Книгу?— с нетерпением произнесла я.

—Конечно. Нет. Носки.

Вот наглость! Он еще и захихикал.

—Прости, если тебе по душе розовые, ничем помочь не могу, я такое не ношу,— продолжал усмехаться он.

—Боюсь, дружбы у нас с тобой не выйдет,— нахмурилась я.

—Ладно, не дуйся,— коснулся он моей щеки пальцами.

В этот момент я попыталась выхватить у него книгу, но он предугадал это, и задержал мою руку.

—Лучше бы ты отдал ее Майлзу, с ним договориться, куда проще,— прошипела я и, освободив свою руку, направилась прочь.

—Эй!— крикнул он мне в след, но я не обернулась, тогда он нагнал меня и, схватив за локоть, задержал, а потом прижал к стене спиной, теперь он смотрел мне прямо в глаза, и от взгляда его карих глаз мне стало не по себе, сердце забилось чаще.

—Пусти,— попыталась вырваться я, но не тут то было.

—А сейчас ты успокоишься, и мы нормально поговорим,— медленно произнес каждое слово Джонатан.

В моих глазах вспыхнул гнев.

—Боюсь, нам не о чем разговаривать.

—Нет, нам нужно еще многое обсудить,— ответил он и вжал меня в стену еще сильнее, засунув черную книгу, что была у него в руках, мне под футболку, потом сделал еще шаг ко мне навстречу (именно столько между нами было расстояния), наклонился и поцеловал меня, обвив руками мою талию, где была черная тетрадь.

В этот момент в комнату ворвалась Джимми со словами:

—Джонатан, там Майл... Ой,—захлопнула она дверь.

—Сдурел?!— воскликнула я.

Оттолкнуть его у меня не получилось, он все еще держал своими мускулистыми руками меня за талию, ну или не совсем меня, он придерживал книжку, чтоб та не вывалилась из под футболки.

—Шикарно целуешься,— уголки его губ вздрогнули, он улыбнулся.

Что ж, залепить ему пощечину мне не мешало ничего, раздался шлепок, а на его щеке появился след от моей ладони.

—Дерешься тоже,— отпустил он меня, и забрал книжку с собой.—Сядь, поговорим спокойно,— он указал мне на кровать.

Я села на стул, что стоял у стола.

—Во-первых, я должен извиниться за... Поцелуй...

—Да, хорошо бы.

—Прости, я не должен был. Не думай, что что-то... Эм, забудь. Джимми, просто она зашла и вот,— он был слегка смущен.— Во-вторых теперь давай правду, где ты взяла эту книгу?

—Знаю, что она Майлза.

—Серьезна?! Знаешь, мой друг не очень похож на сектанта, не находишь?— начал сердиться он.

Джонатан был уверен, что я лгу- это на его прекрасном лбу было написано: "Я всегда прав".

—Не знаю, по мне так он ведет себя странно, то есть на него это не похоже,— пояснила я.

—И в чем же дело?

—Слишком милый.

—А, ясно. Тогда почему Джимми перевернула всю свою комнату в поисках этой несчастной тетрадки?

—Джимми?— недоумевая, уставилась я на него.—Я... Понятия не имею.

—А может ты просто лжешь?

—Знаешь, что, я говорю тебе то, что сама знаю. Эта книга была у Майлза, когда...

—Когда что?

—Ничего.

—Хм, почему ты такая...— Джонатан пытался подобрать нужное слово, начав сердиться.

—Какая?— поддевала я.

—Сложная.

—Прости, я просто не откровенничаю с мало знакомыми парнями,— ответила я.

—Почему же, мы живем в одном доме,— стал приводить аргументы в опровержение правоты моей точки зрения Джонатан.

—Мы в гостях.

—Мы провели вместе целую ночь.

—Это не считается.

—Я думал было весело...

Отрицать этого я не могла, этой ночью, когда мы разговаривали обо всем, о чем только можно было только подумать, я ощущала себя счастливой, в чем тут дело я не знаю, но с Джонатаном мы могли говорить даже о футболе.

—Это все? Если твои аргументы кончались, то..,— не совсем желая того, равнодушно отвечала я.

—Мы целовались,— перебил он меня.

Я умолкла на мгновение, а на его лице уже начал выступать приступ радости.

—Ты... Не радуйся, это тоже не в счет. Это тоже случилось лишь потому что вошла Джимми, кстати...

—Вы, что?—внезапно оказался посреди комнаты Рубен.

—А!— вскрикнула я от неожиданности.

—В чем дело?— уставился на меня Джонатан.

Конечно, его внезапное появление Рубена удивить не могло.

— Ни в чем. Кстати, почему ты объяснил все появлением Джимми? Она здесь при чем?— спросила я.

—При том, что это ее книга, и, как я уже говорил, она переступив порог комнаты сразу же кинулась искать ее, как бы ты объяснила ей то, что ее вещь у тебя?— потряс он тетрадкой в воздухе.

—У тебя,— поправила я его.

—Да,— подтвердил он и замолчал.

Тишина не наступила, заговорил Рубен.

—Этот юноша ничего не знает об этикете, вот в наше время...,— начал было он.

—Да, но сейчас двадцать первый век,— перебила я его.

—Ты обещала помочь,— напомнил он мне, быстро сменив тему разговора.

—Я еще помню,— понизив голос ответила я.

—Что?— с любопытством наблюдал за моим разговором с самой собой Джонатан.

—Ничего, я позже зайду, наверное,— опустила я глаза в пол и встала с места.

—Эсми...

—Эсмирена,— поправила я его.

—Сбегаешь?— посмотрел он мне прямо в глаза.

—С чего ты взял?

—Мы не договорили.

—Я уже все поняла.

—Что ты поняла?

—Тетрадь, ты мне не вернешь.

Он был удивлен тому, что я так просто отступила. Я направилась к выходу.

—Подожди!— крикнул он мне в след.

Я обернулась.

—Возьми,— Джонатан протянул мне книгу.

—Спасибо,— поблагодарила я и, забрав книгу, отправилась в свою комнату, Рубен тенью последовал за мной.

Я спрятала книгу в тумбочке, стоявшей возле моей кровати, потом забралась на постель и уселась в позу йога.

—Я ведь говорил, что ты ведьма,— сказал Рубен, сев рядом.

—Что?— нахмурилась я.

Его беспардонность отбивает у меня всякое желание помогать ему.

—Потомственная. Твой отец, ты. Это у вас в крови,— пояснил он.

Я выпучила на него свои глаза. Тогда на побережье, когда я чуть не провалилась под лед и он спас меня, я ведь пошутила...

—И что? Разве я ведьма? Мы договорились не обзываться, помнишь?

—Конечно, но..,— его взгляд за стыл на моих руках, я теребила пальцами черную обложку тетради.

—Что?

—Это...

—О чем ты?— недоумевая, спрашивала я.

—Этого не может быть... Книга и твой кулон...

—Поясни в чем дело.

Его загадочное выражение лица сводила меня с ума.

—Назови свою фамилию.

—Дарм.

—Дарм?! Нет, как по отцу?

—Вандрого.

Мой ответ привел его в еще больший ступор, мне даже показалось, что ему плохо. У приведений бывают инфаркты? Они могут потерять сознание? А шок, шок у них бывает? Хотя, чего там спрашивать, вот вам яркий пример проявления шокированного состояния у призрака. И я не знала, как ему помочь.

—Эй, все нормально? В чем дело?— щелкала я пальцами перед его глазами.

Как он вдруг схватил мою руку и с силой сжал ее в своих ледяных руках.

—Эй! Ты чего?— испугалась я.

—Это ты... Вот почему... Я знал, не бывает такого, чтобы прям настолько похожа...— он коснулся моей щеки своими ледяными пальцами.

Я видела в его серых глазах счастье, будто бы он ожил, почувствовал землю под ногами впервые за последние двести лет, его улыбка казалась мне такой родной и знакомой. Перед моими глазами встал эпизод из моего сна, который я даже не вспомнила, когда проснулась, что приснился мне до того, как я спустилась на кухню: просторная гостиная поместья, я в том ужасном платье небесно-голубого цвета, толпа народу вокруг, все девушки в таких же платьях кружились в вальсе, и я тоже с Рубеном...

—О чем ты?— все еще ничего не понимая, спросила я.

—Я и... Ты...— он пришел в себя, но его язык все еще заплетался.

—Для начала отпусти меня,— предложила я.

Он разжал пальцы и я почувствовала, как к руке прихлынула кровь.

—А теперь все по порядку. В чем дело? Тебе знакома фамилия моего отца?— спросила я.

Он кивнул.

—И, стало быть, ты знал кого-то из моих предков?

Он кивнул еще раз, не сводя взгляда с моего лица.

—И кто это был?

—Кулон... Я говорил, что его делали на заказ, помнишь?

—Конечно.

—Его делали для одной девушки. Кулон- символ вечной любви,— объяснял он.

"Даже сквозь вечность- вместе навсегда"

—Она вышла за Георга Вандрого.

—Значит, Георг Вандрого мой дедушка с множеством приставок "пра"?— думала я.

—Да.

—А, как звали мою бабушку?— поинтересовалась я.

На этот вопрос он не очень хотел отвечать.

—Как звали мою бабушку?— повторила я.

Он опустил взгляд.

—Если ты мне не скажешь, я спрошу у дяди Генри,— настаивала я.

—Элоизабет.

В этот момент отворилась дверь, показалась голова Джимми.

—Я войду?— поинтересовалась она.

—Конечно,— улыбнулась я.

—А с кем ты говорила? Я подумала, что здесь Дж..,— она замолкла.

—Никого здесь нет,— улыбнулась ей я.

—Я как бы есть... Она имела в виду Джонатана,— вмешался Рубен.

—Тебя, как бы тоже не должно быть. На что ты намекаешь?— стиснув зубы, как можно тише ответила я Рубену.

—И правда...— обнажила она свои ровные зубки,— У нас намечается вечеринка и ты приглашена.

—А! Ну прости, что доставляю тебе такие неудобства своим присутствием. И если хочешь знать мое мнение- это неприлично прижиматься ко всяким Джонатанам и тем более целоваться, если знаешь его меньше суток!— обиделся Рубен.

—Что?— не поняла ее я.

—Помнишь Егора?— спросила она.

—Я могу уйти, если ты так этого хочешь,— продолжал ныть Рубен.

—Да,— кивнула я.

—Он устраивает вечеринку у себя дома в честь своего день рождения. Ты тоже приглашена, пойдешь?— улыбалась она.

—А... Вечеринка... Я как-то не очень...

—Эсми, брось! Скукота ведь, чего целыми днями дома сидеть? Пошли, вместе веселее,— уговаривала она.

—Мне уйти?! Хорошо, больше не...

—Хватит, ты не можешь не вмешиваться? Я не тебе это говорю,— взорвалась я.

—Оу, ты чего?— удивилась Джимми.

Класс! Теперь она станет считать меня не нормальной, спасибо Рубену.

—Ты из-за вечеринки переживаешь? Успокойся. Все будет отлично,— положила она мне свою руку на плечо.

—Ладно, я приду.

—А! Класс!— завизжала от радости Джимми, и повисла на моей шее,— Все тогда договорились, ладно у меня еще есть дела, увидимся!— скрылась она за дверью, успев чмокнуть меня в щеку.

—Теперь ты!— обратилась я к Рубену.— Во-первых, не влезай в мой разговор с людьми, особенно, когда я говорю с теми, кто не знает о том, что я тебя вижу. Во-вторых, я не хотела тебя обидеть, я тебя не прогоняю. И в-третьих, чьи ты там сны посещаешь?— спросила я.

Перед тем, как я ушла, после разговора папа упомянул о каком-то моем друге, что посещает чужие сны, боюсь им может быть только Рубен.

—Что?— он попытался сделать удивленное лицо.

—Из всех моих друзей ты один можешь быть на это способен.

—И ты думаешь, что я, действительно?

Этакая невинность!

—Хватит ломать комедию.

—Ладно, я и в правду так иногда...

—Зачем?

—Эм... Это сложно иногда с определенной целью, а иногда. чтобы не сойти с ума от одиночества. Проникнув в чужой сон, я могу изменять его, я могу быть обычным человеком, я могу изменять сюжет сна...

—В мои сны ты тоже пробирался?

—Извини,— виновато произнес он.

Перед обедом я решила заглянуть к Амабель. Я не могу пойти на вечеринку к Егору без нее. Надеюсь, Джимми будет не против.

—Нет. Это ужасная идея,— отвечала она.

—Но почему?

—Мне абсолютно нечего одеть.

—А как же твое черное платьице?

—Ты шутишь? Оно же древнее, как моя бабушка.

В итоге мы пришли к выводу, что нам срочно требуется в торговый центр. Но как нам туда попасть? Хороший вопрос. Мы решили обсудить этот вопрос за обедом.

—Приятного аппетита,— пожелала всем Алла.

Мне показалось или она улыбалась? В доме было спокойно, абсолютно спокойно, будто Джимми не сбегала из дома ночью. У меня складывалось впечатление, что никому до этого дела нет. И в этой семье царит вседозволенность.

—Джимми, как думаешь, Егор не будет против, если Амабель пойдет с нами?— спросила я.

—Нет, конечно. Чем больше народу, тем веселее, тем более Амабель твоя лучшая подруга, не честно было бы оставить ее дома скучать одну.

—Конечно, ведь мы с Джонатаном тоже там будем,— объявил Майлз.

Похоже Джонатан впервые об этом слышал, он подавился и стал закашливаться.

—Что?— выпучила Джимми глаза на Майлза.

—Ничего, мы тоже там будем.

—Он вас не приглашал.

—Откуда тебе знать кого он приглашал, а кого нет?

—Класс, завтра будет супер вечеринка, с Майлзом Вандрого... Я могу остаться дома,— вздохнула Джимми.

—А кто сказал, что ты вообще куда-то пойдешь?— серьезно сказал дядя Генри.

Джимми ошеломленно посмотрела на отца.

—А кто мне запрещал?— спокойно ответила девушка.

—А кто тебя отпускал?— присоединилась к разговору Алла.

Лицо Джимми приобрело противоречивый вид, на нем выступал вспыльчивый гнев и неимоверное желание попасть на ту вечеринку. Она опустила глаза.

—О твоем поведении мы еще поговорим,— с укоризной произнес дядя.

—Нет, здесь не о чем говорить. Просто наша дочь решила, что ей все можно! А если вдруг что-то не по ее сценарию, то она сбегает из дому! Отлично придумано, этакой эгоист!— вспылила Алла.

—Эй! Ты не права!— воскликнула Джимми.

—Нет, милая, наша дочь просто решила, что все как-нибудь обойдется,— сказал дядя.

—Нечего лезть ко мне в голову!— возмутилась Джимми.

О, Джимми громко думает? А она знает, что ее отец читает мысли?

—Нет, Эсмирена, не знает,— ответил мне дядя.

—Как же?— изумилась я.

—Иначе, все вокруг станут бояться думать, а некоторые люди и так слишком глупы, и не часто пользуются этой способностью,— пояснил он.

—Не знает о чем?— спросила Амабель, услышавшая наш разговор.

—Не знает, что сегодня она ни в коем случае не ступит за порог этого дома,— пояснил дядя.

—А! То есть она еще и глупая!— рассердившись, воскликнула Джимми и, вскочив с места оставила нетронутое жаркое.

Она поднялась, громко топая по лестнице , в свою комнату.

Жестоко...

—Это послужит ей уроком,— сказала Алла и убрала столовые приборы дочери со стола.

—Вот и вопрос с платьями сам собой разрешился,— с облегчением произнесла я.

Пройтись с Амабель по магазинам равносильно, что поучаствовать в забеге на 50 км. Она не угомонится, пока не обойдет все бутики в торговом центре, даже невыносимые мозоли на ногах, не остановят ее.

—В смысле?— непонимающе посмотрела она на меня.

—Нет вечеринки- не нужны платья.

—Мы не идем?— уставилась она на меня.

—Джимми не идет, значит и мы тоже, разве нет?

—А... Точно...

—А мы с Майлзом?— посмотрел на меня Джонатан.

—Ты вообще, ничего не знал об этой вечеринки пару минут назад.

—Почему же, вы можете пойти с нами,— улыбнулся Майлз Амабель.

—Нет, не можем,— нахмурилась Амабель.

—Почему?

Амабель промолчала.

—Отлично! Значит идем все вместе,— радостно объявил Майлз.

—Конечно, идите БЕЗ НАС,— оскалилась Амабель.

—Амабель,— дернула я ее за рукав.

—Эсми,— ясно, ее лучше не касаться иначе сделает больно.

—А почему бы вам не пойти с Джонатаном и Майлзом, на самом деле?— спросил меня дядя.

—Мы ведь не можем бросить Джимми,— пояснила я.

—Генри! Не смотри на меня так,— нахмурилась Алла.

Мне кажется она была немного в бешенстве, Джимми отлично справляется с игрой на нервах своей мамы.

—Она останется дома,— процедила тятя сквозь зубы.

—А мне кажется неправильным то, что из-за Джимми будут страдать невинные люди. Пусть идет на эту вечеринку, а наказание мы ей еще придумаем,— нерешительно улыбнулся он.

—Нет.

—Любое, можешь заставить ее сделать уборку во всем доме или даже посадить перебирать крупу, как Золушку, даю тебе слово, что мешать не буду, только завтра вечером пусть идет,— предложил он.

И тетя сдалась.

Мы с Амабель отправились наверх к Джимми, обрадовать беднягу. Мы вошли в ее комнату, я здесь была впервые. В просторной комнате, полной воздуха, окно которой выходило во двор мы никого не застали.

—Эй, есть кто живой?—спросила я и подошла к захламленному горой книг и тетрадей письменному столу.

—Кто тут? Ах, черт!— вылезла из под стола Джимми, держась за лоб, кажется, она ударилась.

—Ты чего там делала?— спросила Амабель.

—Ищу кое-что. Что вы хотели?

—Мы по поводу твоего наказания.

—А... Если вы пришли меня пожалеть, то не стоит. Я и не думала тухнуть дома,— ответила она, озираясь по сторонам.

—В смысле?— не поняла я.

—Даже если меня запрут в комнате, я все равно попаду на вечеринку, хотя бы потому что есть окно... Куда она делась!— психанула она и начала копаться среди бумаг и книг беспорядочно разбросанных на столе.

—Что ты ищешь?— поинтересовалась Амабель.

—Э-э-э... Это... Это одна книга,— мне дал ее Егор, я обещала вернуть ее сегодня,— запинаясь пояснила она.

Амабель скинула бровью, на ее лице выступило недоверие, Джимми тоже это почувствовала.

—Может мы можем помочь?— предложила я.

Не та ли это книга, что лежит сейчас у меня в тумбочке? Неужели, Джонатан говорил правду?

—Она неброская, сомневаюсь, что мы ее вообще найдем,— мило улыбнулась нам Джимми, она явно не хотела, чтоб мы ей помогали.

—Ах! Чем сложнее задача, тем интереснее ее решать!— загорелись изумрудные глаза.

—Джимми, Амабель специалист по таким делам, доверься нам,— улыбнулась я.

Нужно было выдавить из нее хоть какую-то информацию, чтоб убедиться в правоте Джонатана.

—Это слишком личное.

—Это что личный дневник?— спросила Амабель.

—Э-э-э, да, типо того.

—Ладно, если хочешь, мы можем тебе пообещать, что когда найдем его, то ни откроем ни единой странички и ни прочтем ни единой строчки,— с надеждой произнесла Амабель.

—Эм...— Джимми колебалась.

—Ну давай уже!— взвыла Амабель.

—Черная такая...— сдалась девушка.

Амабель расцвела, штырлец двинулся на поиски. Картина маслом, счастье подруги, что может быть лучше? Много ли надо человеку для счастья?