Сергей Рюмин

Санитары. Оперативный эксперимент.

Глава 1

Санитары.

Оперативный эксперимент.

Все события и герои в романе – плод воображения автора. Временной оперативной группы «Т» ФСБ России до выхода книги не существовало.

Все возможные совпадения исключительно случайны.

Операти́вный экспериме́нт — оперативно-розыскное мероприятие,

состоящее в негласном изучении деятельности

определенного лица в специально созданных условиях.

Оперативный эксперимент проводится

на основании постановления, утверждённого руководителем органа,

осуществляющего оперативно-розыскную деятельность,

в целях выявления, пресечения и раскрытия преступлений.

Пролог

Йемен. Вилла в окрестностях Эль-Мукалла.

14 августа 2002 года.

Солнце пекло нещадно. Даже в тени температура не падала ниже 45 градусов. Жара ощущалась даже в большом зале шикарной виллы, напоминающей классический средневековый замок где-нибудь в центре Европы. Впрочем, от посторонних глаз само здание скрывал высокий пятиметровый забор из ослепительно белого рубленого камня.

С жарой не справлялись даже два кондиционера, выставленные на максимальную мощность охлаждения.

Хозяин виллы – высокий грузный араб с одутловатым багровым лицом в традиционной белой рубахе до пола длиной, сидя на подушках за невысоким столиком в очередной раз слегка поморщился. Он не любил жару.

Его собеседник, невысокий коротко стриженный молодой европеец в светлом льняном костюме, наоборот, чувствовал себя вполне уютно.

Они сидели на ковре ручной работы по-восточному, скрестив ноги, за низеньким полированным столиком, на котором стояли большая серебряная ваза с фруктами, большой фарфоровый чайник, две пиалы, серебряная подставка с салфетками и темная полированная коробка с сигарами. Из приборов лежали только два небольших серебряных с затейливыми узорами ножа для резки фруктов да сигарный нож-гильотина.

Возле двери неподвижно застыл верзила в легком камуфляже песчаной расцветки – один из телохранителей араба.

Араб налил чай – сначала гостю, потом себе – смакуя, сделал едва заметный глоток из пиалы, замер, потом сказал:

- Через два дня к вам отправится курьер. Сначала он проведет встречи с полевыми командирами повстанцев в Чечне, примет их отчеты и передаст деньги за работу. Потом самолетом из Грузии он отправится в Амстердам. От него вы получите посылку, в которой будет партия необработанных алмазов примерно на 50 миллионов долларов.

Араб помолчал, потом пояснил:

- Алмазы здесь стоят 40 миллионов. У вас их цена будет в полтора раза больше. А после обработки их стоимость автоматически возрасте втрое. Если не больше. Деньги от их реализации вы заберете себе. Надеюсь, вы сможете найти в Голландии ювелиров, не задающих неудобные вопросы?

Европеец осклабился:

- Ювелиров мы найдем. С таможней проблем не будет?

Араб вздохнул:

- До Грузии о таможне можно не беспокоиться. А дальше посылка пойдет дипломатической почтой. Сопровождение организует один из руководителей грузинского МИДа.

Европеец скептически хмыкнул:

- Деньги большие, большой соблазн…

- Курьера будут сопровождать мои люди, - прищурившись, отрезал араб. – До самой посадки на самолет. Надеюсь, все вырученные от реализации средства будут использованы по назначению.

- Можете не сомневаться, уважаемый Абу Батталь, - усмехнулся европеец. – Вы получите отчет по каждому потраченному центу. Осенью мы планируем провести ряд крупномасштабных акций устрашения в Европе. Более того, практически все эти акции уже подготовлены: как возможные объекты, нами подобраны крупные торговые центры в европейских столицах, аэропорты и железнодорожные вокзалы. Конкретно, где и когда они будут проведены, я сейчас говорить не хочу – прежде всего, из соображений конспирации…

Европеец усмехнулся, сделал небольшой глоток из пиалы, поставил ее на столик и продолжил:

- Кроме того, нами подготовлены шесть человек из бывших офицеров специальных войск, которые могут быть использованы вами в качестве инструкторов. В начале сентября они будут направлены к вам: либо сюда, либо в любую другую страну, которую вы назовете.

- Кто они?

- Три бывших офицера из Французского Иностранного легиона, два офицера из КСК – армейский спецназ ФРГ и один офицер группы специальных операций – спецназ Испании: три француза, два немца, один испанец.

- Надеюсь, - араб усмехнулся. – Они не из штабных?

- Отнюдь, - улыбнулся в ответ европеец. – Все имеют личный боевой опыт, достаточно высокую подготовку, не обременены семьями. Их проверку мы провели. Подставы со стороны каких-либо спецслужб исключаются. Французов мы вообще выкупили из алжирской тюрьмы, где они отбывали наказание за убийства местных гражданских.

Араб качнул головой в знак одобрения, еще раз сделал глоток. Европеец замолчал. Пауза несколько затянулась. Наконец европеец не выдержал:

- Собственно, уважаемый Абу Батталь, у меня есть еще одно предложение. На нас вышел неизвестный с предложением приобрести тактический ядерный заряд…

Араб поперхнулся, пролив чай на грудь:

- Что? Господин Гофман, вы это серьезно?

Он поморщился, поставил пиалу на стол. На груди расплывалось мокрое пятно. Взял салфетку, промокнул расплывающееся на груди мокрое пятно. Порывисто встал, подошел к окну, снова повернулся к собеседнику:

- Вам удалось меня удивить! Сколько?

- Сто миллионов долларов. Контакт, к сожалению, отследить не удалось. Но предложение выглядит очень и очень реалистичным.

Европеец оставался спокойным. Мысленно он улыбнулся, наблюдая за собеседником. Ему впервые удалось расшевелить невозмутимого араба.

- Неизвестный сообщил, что располагает двумя портативными тактическими ядерными зарядами североамериканского производства мощностью по 10 килотонн каждый. Дал описание и сделал по нашей просьбе фото. Устройства представляют собой два ранца весом по семьдесят килограммов. Устройства, конечно, сравнительно маломощные, но для проведения акций устрашения достаточные. Мы попросили представить доказательства, и он сообщил нам серийные номера устройств.

Европеец замолчал, потом продолжил:

- Через свои возможности нами проведена проверка, в ходе которой установлено, что изделия с данными серийными номерами действительно были изготовлены в США и весной 1990 года переданы на борт фрегата ВМС США «Ингрэхэм», который в период с весны 1990 года по декабрь 1991 года находился в Балтийском море. В декабре 1991 года контейнеры с изделиями перегружены на атомный крейсер флота США «Лонг Бич». Однако, после прибытия на базу ВМФ НАТО выяснилось, что контейнеры пустые, а пломбы тщательно подделаны. Кто мог это сделать, сказать трудно, фактически невозможно. Результаты проверки засекречены. Единственное, что удалось выяснить, что изделия действительно похищены и находятся в руках неизвестных лиц.

Европеец взял пиалу со столика, сделал крохотный глоток и продолжил:

- На данный момент у нас нет таких средств, поэтому мы попросили тайм-аут на раздумья. Он согласен подождать, но не более месяца.

- Условия?

- Перечислить половину суммы в качестве аванса на счет банка на Каймановых островах. После получения товара мы перечисляем оставшуюся сумму. Взамен он передает электронные ключи для активации зарядов.

- Сколько у нас времени? – араб снова уселся напротив собеседника.

Европеец еще мысленно усмехнулся. Ему понравилось словосочетание «у нас».

- До очередного выхода на контакт осталось три недели. Он выйдет на связь и, в зависимости от ответа, будет действовать дальше или исчезнет. Связь осуществляется исключительно посредством сети Интернет.

Европеец вздохнул, опустил глаза:

- Мы попытались его отследить. Конечно, безуспешно. Три письма с интервалом в сутки были отправлены электронной почтой из Гонконга, Перу и ЮАР. Наши аналитики утверждают, что отправитель может находиться в любой точке мира. В подтверждение своих слов неизвестный прислал часть технического описания зарядов и фрагмент секретной инструкции по их активации.

- Ни в коем случае не теряйте с ним контакта! – заявил араб. – Можно его свести непосредственно со мной?

- Нет, - покачал головой европеец. – Он оговорил, что ни с кем больше дел иметь не будет. Вы сможете собрать двести миллионов за три недели?

Араб снова вздохнул:

- Во всяком случае, попытаюсь. Я свяжусь со всеми…

Он замялся, подбирая нужное слово.

- … нашими друзьями. В общем, соглашайтесь! Думаю, сделка состоится.

Араб взял со стола небольшой серебряный колокольчик, слегка встряхнул его. Колокольчик мелодично звякнул. Дверь в зал тотчас же распахнулась. В проем заглянул подросток лет двенадцати, спешно поклонился:

- Да, хозяин…

- Позови Мусаида! – коротко приказал араб.

- Да, хозяин, - подросток снова поклонился и захлопнул дверь. Через несколько минут дверь снова распахнулась. Вошел худой высокий араб в классической белой рубахе до пят. Молча и коротко поклонился и замер.

- Садись, Мусаид! – араб приглашающе показал на место за столом. Мусаид снова поклонился и примостился за столомсбоку, напротив европейца.

- Мусаид! – Абу Батталь взглянул вниз на расплывшееся мокрое пятно у себя на груди, брезгливо поморщился. – Это господин Гофман, наш европейский коллега. В ближайшее время мы приготовим ему посылку. Через неделю ты ее доставишь в Амстердам. Но сначала ты вместе с Персом навестите наших друзей в Грузии, в Панкисском ущелье на границе с Россией.

Араб взял со стола блокнот, открыл и, прищурившись, прочел:

- Там есть поселок или городок – Тбатани. Там встретишься с представителями Масхадова, Басаева и Гелаева. Ты их знаешь, два месяца назад их видел и передавал им деньги. Они опять перед тобой отчитаются. Если будут убедительны, отдашь им пять миллионов долларов. Если их отчет не впечатлит – сам знаешь…

Абу Батталь повернулся к европейцу, невозмутимо попивавшему чай:

- После гибели Омара Хаттаба контролировать расходы моджахедов на джихад стало труднее. Масхадов и Шамиль хотят получать всё сами. Я им не доверяю…

Гофман пожал плечами, словно отвечая, это ваши дела, я в них не разбираюсь.

Араб снова обратился к Мусаиду:

- Тебя будет сопровождать пятерка Перса. Кроме этого, возьмешь от нас подарок для моджахедов – пять килограммов героина. Чистого героина.

Абу Батталь улыбнулся и добавил:

- На их усмотрение: захотят – пусть себе оставят, нет – продадут. Более подробно тебе расскажет Умар. Иди. И позови Перса!

Мусаид встал, почтительно поклонился и, пятясь, вышел. Абу Батталь прокомментировал:

- Умар – мой племянник. Кстати, господин Гофман, я хотел бы, чтобы вы с ним пообщались в отношении людей, которых вы подобрали.

Гофман кивнул, соглашаясь. Дверь распахнулась, в зал без приглашения зашел высокий, метра под два ростом плечистый наголо стриженный европеец в белых свободных брюках и рубашке с коротким рукавом навыпуск. Под рубашкой на поясе выпячивалась внушительная кобура.

- Знакомьтесь, - улыбнулся араб. – Это наш европейский партнер господин Гофман.

Европеец снова кивнул, не делая даже попытки встать.

- Господин Гофман, руководитель моего спецназа господин Перс.

- Просто Перс, - буркнул тот.

- Господин Гофман в курсе всех наших дел, - пояснил Абу Батталь и, обращаясь к Персу, сообщил. – Через неделю Мусаид через Грузию повезет посылку в Голландию. Груз очень ценный. Кроме этого, в Грузии он передаст деньги моджахедам из Чечни. Ты со своими солдатами будешь его сопровождать. Отберешь для этого пять лучших своих солдат.

Перс согласно кивнул. Араб помолчал, взял со стола четки и, перебирая их, уточнил:

- Груз очень ценный. Ты это понимаешь. Но ценнее груза голова Мусаида. Он не должен попасть к врагам.

Перс снова кивнул:

- Я понял, хозяин.

- Ты меня никогда не подводил, Перс, - улыбнулся Абу Батталь. – Когда передадите деньги чеченцам и сядете в самолет до Амстердама, твои бойцы будут не нужны. Пусть возвращаются. И…

Араб быстро взглянул в сторону европейца и продолжил:

- Есть еще одно дело. Муса – эмиссар, казначей, а ты – боец, ты должен понимать. Поговори с полевыми командирами, выбери нужного. Мне, - он подчеркнул это слово, - мне нужно, чтобы чеченская нефть оставалась в Чечне, а не уходила в Турцию. Для этого нужны акции на нефтепромыслах, на железной дороге, по которой добытая нефть уходит в Новороссийск и дальше в турецкие порты. Турки должны покупать нашу нефть. Объясни, что эти акции будут оплачены отдельно и очень хорошо. Имей ввиду, Шамиль и Масхадов этого не хотят, у них там свой интерес. Поэтому выбирай тех, кто хочет заработать и не кормится из их рук. Иди.

Перс встал, коротко кивнул арабу, ушел. Абу Батталь, дождавшись, когда он закроет за собой дверь, вздохнул и пояснил:

- Наши турецкие партнеры стали отказываться от закупок нефти у нас. Чеченская нефть дешевле и богаче легкими фракциями, что делает её более привлекательной для них, чем наша. Наши убытки стали слишком ощутимыми.

- Надо перекрыть поставки, - осторожно посоветовал европеец. – У вас наверняка есть необходимые рычаги.

- По ряду причин сейчас эти рычаги не работают, - зло усмехнулся араб. – Я думаю, что главной причиной – финансовая заинтересованность чеченских моджахедов в нефтяном бизнесе. И Масхадов, и Басаев, и Гелаев – все получают свои дивиденды от нефтеторговли. Турки хорошо платят за поставки дешевой чеченской нефти. Поэтому за последние два года не проведено ни одной акции ни на нефтепромыслах, ни на нефтепроводе, ни на железной дороге.

Гофман покачал головой, выражая сочувствие, потом осторожно поинтересовался:

- Уважаемый Абу Батталь, а почему вашей безопасностью занимается иноверец – Перс? Мне кажется, что он англичанин? Я прав?

Араб усмехнулся:

- Перс не занимается моей безопасностью. Он – инструктор, диверсант, боевик высшей пробы. Занимается подбором и тренировкой моих бойцов. Безопасностью у меня занимается мой племянник Умар. И насчет национальности вы тоже не угадали, господин Гофман. Перс – немец. Начинал службу в спецназе восточногерманских воздушно-десантных войск. Батальон «Вилли Зангер». После объединения двух Германий служил в Иностранном Легионе. Я с ним познакомился в 1998 году в Иране, где он был инструктором в Парсадане – корпусе стражей исламской революции. После беседы со мной, - араб самодовольно сжал губы, хмыкнул. - Он работает здесь, у меня.

Гофман удовлетворенно кивнул. Араб подвинул собеседнику коробку с сигарами. Гость аккуратно взял одну, слегка помял, понюхал, взял серебряный нож-гильотину. Отрезал кончик, прикурил от зажигалки, вежливо предложенной хозяином. Сделал неглубокую затяжку.

- Замечательный табак!

Араб пожал плечами.

Прошло еще минут пять. Сигара дотлела до половины.

- Мне пора! – сказал европеец, поставив пиалу на столик, встал. – Надеюсь, у нас все получится.

- Я тоже надеюсь на это, да поможет нам Аллах! – Абу Батталь встал. Они вышли из зала в коридор. Возле двери, переминаясь с ноги на ногу, стоял давешний тощий подросток-слуга. Араб остановился, пропуская Гофмана вперед, скомандовал:

- Убери там!

Подросток бросился в зал. Быстро собрал посуду, подхватил чайник. Минуты через две прибежал снова, схватил вазу с фруктами, выскочил в полутемный коридор. Огляделся и быстрым движением отцепил из углубления в основании вазы небольшую, сантиметра в два длиной, коробочку и на ходу сунул ее в карман широких полотняных штанов…

Москва. Лубянская площадь.

Центральный аппарат ФСБ России.

Середина августа 2002 года.

Спустя три дня.

Первый заместитель Директора ФСБ России Николай Александрович Бугров обвел взглядом собравшихся. За длинным приставным столом в удобных кожаных креслах расположились, раскрыв перед собой секретные рабочие тетради, двухметровый здоровяк в камуфляже руководитель Центра специального назначения Кусков, начальник Департамента обеспечения собственной безопасности Зимин, которого никто никогда не видел в военной форме, франтоватый в элегантном приталенном двубортном костюме начальник Департамента разведки Буданцев, первый заместитель начальника Департамента «Т» Саратов и начальник отдела информационно-аналитического Департамента Гаврилов. Все, кроме Гаврилова, генералы. Бугров хмыкнул, кивнул на примостившегося за столом в углу кабинета молодого сотрудника:

- Мой помощник старший оперуполномоченный капитан Кислицын. Секретарь-стенографист. Будет вести протокол.

Он открыл папку, достал отпечатанный лист бумаги:

- Начнем, пожалуй. Товарищи! Службой разведки получены данные о том, что руководством «Аль-Каида» через благотворительный фонд Аль-Харамейн Аш-Шарифейн, находящийся в Саудовской Аравии, выделены значительные средства на финансирование террористической деятельности в России и Западной Европе. В частности, для финансирования террористической деятельности на территории Чеченской Республики в ближайшее время в населенный пункт Тбатани, находящийся в Ахметском районе Грузии на границе с Россией прибудет эмиссар «Аль-Каиды» Мусаид Зухрейн. Для боевиков он везет пять миллионов долларов. Кроме этого, у него с собой будет с собой груз необработанных алмазов на сумму свыше пятидесяти миллионов долларов, которые он должен передать представителям террористической организации в Амстердаме. Сопровождает Зухрейна группа охраны в составе пяти боевиков, возглавляемая неким Персом. Боевики хорошо подготовлены, прошли обучение в лагерях «Аль-Каиды» в Саудовской Аравии. Сам Зухрейн – фигура очень примечательная. Он один из немногих, кто владеет информацией о зарубежных счетах «Аль-Каиды» и, соответственно, об организациях, которые ее финансируют. Задача – взять Зухрейна целым и невредимым вместе с деньгами и алмазами.

Бугров отложил бумаги, сцепил руки в замок и, глядя перед собой, продолжил:

- Не буду перед вами объяснять, какой результат может получиться в результате захвата Зухрейна. Одно только лишение финансовой подпитки террористов в Чечне повлечет за собой, как минимум, существенное снижение их активности. А к каким последствиям может привести блокировка счетов «Аль-Каиды» в Европе, вы сами должны понимать. Поэтому, в соответствии с указанием Директора ФСБ приказываю…

Он взглянул на начальника Центра специального назначения:

- Вам, Василий Петрович, сформировать группу из числа сотрудников Центра в количестве десяти бойцов. Кроме этого, в целях оперативного обеспечения операции в группу необходимо включить, я думаю, трех оперативных сотрудников из числа временной оперативной группы «Т». У них есть необходимый опыт работы. Они себя достаточно неплохо зарекомендовали в недавней разработке бандгруппы Захарова и с последующим захватом резидента ЦРУ Маккея. Там, конечно, у них еще достаточно много работы по этому направлению. Но, думаю, на неделю, это можно отложить.

- Виноват, товарищ генерал армии! – Кусков встал из-за стола. – В данный момент я могу выделить из ЦСН только двух сотрудников. Все остальные у меня задействованы…

- Это как? – не понял Бугров. – У вас же там больше сотни бойцов?

- Сезон отпусков, - пожал плечами начальник Центра. – Треть сотрудников отдыхают согласно графику. Остальные работают по регионам. Кроме того, выставили команду для участия в соревнованиях по военному многоборью…

- В принципе, - продолжил он. – Отозвать из отпусков десяток сотрудников не проблема, но потребуется время. Поэтому я предлагаю дать пару достаточно подготовленных сотрудников, которые проведут физический захват Зухрейна. А уж с транспортировкой до «вертушки» и оперативный состав справится. Дело-то нехитрое.

- Хорошо, но обеспечение оружием и снаряжением всей группы остается за Вами! - согласился Бугров и перевел взгляд на Саратова. – Тогда, кроме «Санитаров», придется Вам выделить еще восемь оперативных сотрудников из числа работников Управления. «Санитары», повторяю, все свои разработки по американской резидентуре должны приостановить.

Тот сначала в недоумении хотел возразить, мол, разработка-то вроде завершена, всех поймали-обезвредили. Но, поймав пристальный взгляд, решил промолчать и просто поднял кивнул в ответ, соглашаясь, мол, не проблема, приостановим, выделим. Бугров обратился к Зимину:

- Иван Николаевич, для обеспечения собственной безопасности в группу должен быть включен Ваш сотрудник.

- Есть! – коротко, по-военному ответил начальник Департамента обеспечения собственной безопасности. Бугров удовлетворенно улыбнулся и продолжил:

- По данным разведки в самом населенном пункте Тбатани, кроме группы охраны Зухрейна, будут находиться не более 20-25 боевиков из числа охраны представителей Басаева, Гелаева и Масхадова. Их самих не будет.

Бугров осклабился, позволив себе небольшую ремарку:

- Было бы совсем замечательно, если бы они сами прибыли на встречу. Хлопнуть их одним ударом, как Дудаева…

Хмыкнул и обратился к Гаврилову:

- Вам, Игорь Сергеевич, необходимо подготовить для группы все необходимые материалы, начиная от подробной карты этого села с расположением домов до фотографий Зухрейна и всех боевиков, которые могут находиться там. Необходимо провести анализ достоверности полученных сведений и прогноз развития событий. Срок – сегодня до 17.00. Все необходимые распоряжения о предоставлении вам любой информации из других подразделений вашего департамента я отдал.

Гаврилов вздохнул.

- Есть, товарищ генерал!

- Есть еще вопросы? - поинтересовался заместитель Директора.

- Вообще-то, товарищ генерал, - не поднимая глаз, заметил Зимин, - проведение специальных операций за рубежом санкционируется только Президентом…

- Иван Николаевич! – укоризненно ответил Бугров. – Вы полагаете, я собрал вас по своей прихоти?

Зимин пожал плечами, вроде бы как соглашаясь с логикой руководителя.

Бугров кивнул, мол, если больше вопросов нет, и, подводя итоги совещания, сказал:

– Сегодня в 17.30 жду всеху себя. Доложите об исполнении. Группа должна быть уже завтра вечером в Ханкале. Зимин и Гаврилов, задержитесь, пожалуйста.

Остальные присутствующие встали, потянулись к выходу. Бугров дождался, когда они выйдут, сел рядом с ними и, едва заметно улыбнувшись своим мыслям, сказал:

- Ну что, товарищи, а теперь мы обсудим некоторые оставшиеся вопросы…

Москва.

Центральный офис концерна

«АльянсТрейдинг»

Вечером того же дня.

- Ну, что скажешь? – президент корпорации «Альянс Трейдинг» Федор Альбертович Бурковский, представитель той категории граждан, которых с чьей-то легкой руки прозвали олигархами, нервно вскочил из-за стола, заходил по кабинету быстрыми шагами. Потом подскочил к приставному столу, склонился к сидящему собеседнику:

- Что молчишь?

Собеседник – начальник службы безопасности корпорации 48-летний Иван Киселев – был полной противоположностью Бурковского, как по внешности, так и по характеру. Олигарх отличался высоким ростом, худощавым телосложением, имел вспыльчивый характер. Невысокий, плотный Киселев в любых ситуациях сохранял спокойствие и невозмутимость. И, ко всему прочему, был одним из немногих людей в корпорации, который осмеливался возражать своему боссу.

- Как тебе? – олигарх подошел к сидящему «безопаснику», наклонился, буквально нависая над ним. – Ну?

Киселев чуть отодвинул от себя раскрытую массивную кожаную папку, пожал плечами:

- Очень интересно. Наших… - он хмыкнул с едва заметным сарказмом, - «друзей» это должно заинтересовать. Во-первых, откровенное нарушение норм международного права. Во-вторых, всё настолько просто… Диоген принёс?

Бурковский сел в кресло, довольно закинул ногу на ногу.

- Диоген, кто ж еще? Два часа назад. Сказал, что только совещание по этому вопросу закончилось.

- А если это подстава? – упрямо поинтересовался Киселев. – Деза чекистская?

- Диоген уже пятый год с нами и еще ни разу не подставил, - ответил Бурковский. – Мы, благодаря ему, много что поимели: из кризиса 1998 года вылезли с наименьшими потерями, вовремя от Березовского с Гусинским отошли, да и акции свои «Вим-Билль-Дану» спихнули вовремя. Если бы меня хотели подставить или в клетку определить, раньше возможностей было не меньше.

- Может, познакомишь все-таки меня с ним? – ехидно оскалился Киселев. – Интересно же…

- Да я бы вас познакомил, - усмехнулся Бурковский. – Лично я не вижу в этом никаких проблем. Только он сразу жесткое условие поставил – работать только со мной лично и никаких больше контактов. Он на каждую встречу какую-то хитрую электронику с собой таскает. Пробовал на диктофон разговор записать, бесполезно – один треск.

- Боится огласки?

- Очень боится, - согласился олигарх. – Ему есть, чего бояться. Он очень высоко сидит. Больно будет падать.

- Сколько он хочет?

- Миллион. Разумеется, долларов. Наличными.

Киселев присвистнул:

- Губа не дура! Только здесь нет никакой конкретики! Ни места, где это будет, ни времени…

- Конкретика у него есть, - ответил Бурковский. – Только он её отдаст взамен на наличку. Я послушал фрагмент аудиозаписи…

- Кусок хороший… - задумчиво повторил Киселев.

- Ага, - довольно кивнул Бурковский. – Наши друзья…

Он недовольно поморщился, глядя на недоверчиво усмехающегося Киселева и продолжил:

- Что ты хмыкаешь?! Олли эту информацию с руками оторвет, спасибо скажет, деньжат в фонд подкинет! Выборы впереди!

- Да, - согласился Киселев. – Через два года выборы. Если бы все эти Немковы-Кастяновы-Какамады согласились с твоей кандидатурой…

- У них выбора не будет, соглашаться или нет, – нахмурился Бурковский, глядя на собеседника. – Без моих денег и связей они никто, шавки подзаборные! А без моего телеканала они выборы бездарно просрут. При Борисе Николаевиче им еще на что-то можно было бы рассчитывать. А сейчас….

Бурковский презрительно хмыкнул. Размеренными шагами походил по кабинету, не глядя на собеседника. Потом вдруг выдал:

- А знаешь, кусок-то действительно очень хороший. А твои пацаны из службы безопасности могут его взять?

Теперь нахмурился уже Киселев. Он опустил глаза и ответил:

- Знаешь, Альбертыч, это все-таки спецназ ФСБ. И не важно, что их там всего будет пять или десять бойцов. Не хотел бы я им дорогу переходить…

- Ты говорил, что твои мужики тоже люди серьезные, - осклабился олигарх. – Тренировки всякие проводишь, учишь их уму-разуму…

- Серьезные, - согласился Киселев. – И тренируются каждый день. И через горячие точки почти все прошли. Все равно, с ФСБ силами меряться, тем более со спецназом… Кроме того, есть такое понятие – психологический фактор… Да, согласен, кусок «вкусный»: пять «лимонов» «зелени», алмазы, порошок… Но, если проколемся, - Киселев снова вздохнул, - бегать будем и от наших родных спецслужб, и от этой «Аль-Каиды». И думаю, что недолго. И твои американцы обидятся…

Бурковский поморщился, уселся в кресло:

- Ладно, ладно! Я тоже понимаю, что кусок может оказаться не по зубам! Думаю, что действительно американцы за эту информацию заплатят очень хорошо. А если им удастся еще что-то сделать, я имею ввиду потом, в политической сфере, тем более нам же лучше будет.

Он потянулся к трубке радиотелефона, лежащей на столе, набрал номер и, услышав традиционное «алло», сказал:

- Джеймс! Добрый вечер! Это Федор. Я хотел бы срочно подъехать к тебе. Немедленно!

Потом нажал красную кнопку отбоя и, улыбаясь, сообщил Киселеву:

- Всё, Ваня, обратной дороги нет!

Москва.

Лубянская площадь.

Федеральная служба безопасности Российской Федерации.

Выписка из справки по оперативной обстановке

по линии обеспечения защиты конституционного строя.

Начало августа 2002 года.

«… продолжаются фиксироваться признаки сохранения активности иностранных спецслужб и организаций, действующих с официальных позиций под прикрытием различных благотворительных фондов и иностранных некоммерческих организаций (НКО).

Так, получены данные о деструктивной деятельности вновь организованного историко-просветительского правозащитного фонда «Россия за демократию» (учредитель и руководитель Бурковский Ф.А. 1962 г.р., зарегистрирован и проживает в г. Москве), направленной на создание позиций влияния в органах власти и управления для использования их в политических целях в период выборной кампании 2004 года.

НКО является грантополучателем зарубежных фондов Сороса и Фондом развития демократии в Европе. Последний финансируется госдепартаментом США. В мае-июне 2002 года на счета НКО в виде грантов поступило 3,5 млн. долларов. В конце июля 2002 года, по установкам грантодателей, руководством НКО направлена заявка в американо-российский фонд по экономическому и правовому развитию USRF на выделение средств под реализацию проекта правового просветительства и формирования предпосылок к «совершенствованию» правовых норм, регулирующих социальный сектор. Основной целью предполагаемой деятельности является наращивание усилий по созданию сети некоммерческих структур в регионах, способных взять на себя культурные, образовательные, социальные, благотворительные функции, постепенно отстранив от их осуществления органы местного самоуправления.

В целях популяции деятельности фонда «Россия за демократию» в регионах, создания своей социальной базы правозащитной организацией планируется осуществление следующих мероприятий:

- организация встреч с жителями для проведения мониторинга гражданской активности;

- путем оказания юридической помощи вовлечение в орбиту своих интересов широких слоев населения для создания оппозиционно настроенных гражданских групп и организаций;

- сопровождение судебных процессов с их освещением в либеральной оппозиционной прессе;

- телефонные интервью с представителями органов власти и управления, в процессе которых оказывать на них выгодное для себя влияние.

Помимо этого, фонд инициирует процесс по сбору тенденциозной информации в отношении уполномоченных по правам человека, для последующего использования полученных материалов в интересах компрометации должностных лиц органов власти и продвижения ангажированных альтернативных структур.

В период мая-июля текущего года зафиксированы 8 встреч руководителя фонда «Россия за демократию» Бурковского Ф.А. с сотрудниками посольства США в г. Москве, из них 3 встречи со вторым советником по социально-экономическим вопросам Джеймсом Олли, подозреваемом в причастности к организации разведывательно-подрывной деятельности ЦРУ в России…»

Москва. Лубянская площадь.

Федеральная служба безопасности.

Из оперативной сводки

оперативно-технического мероприятия

«Прослушивание телефонных переговоров»

В соответствии с санкцией судьи Мещанского районного суда г. Москвы в рамках проведения оперативно-технического мероприятия получена следующая информация.

В 19.30 с сотового телефона (номер зарегистрирован за объектом «Рыжов», голос идентифицирован) осуществлено соединение с телефоном ГТС г. Москвы абонентский номер (495) 777-ХХ-ХХ. Зафиксирован следующий разговор:

Объект «Рыжов» (Р): - Добрый вечер! Это Ф.А. (сокращение от первых букв имени-отчества объекта) беспокоит.

Неизвестный абонент (А): - Здравствуйте, дорогой Ф.А.! Как поживаете?

Р: - У меня есть интересное предложение. Хотелось бы встретиться…

А: - Настолько срочно? До завтра не терпит?

Р: - Думаю, что вас это заинтересует. Я предлагаю сходить позаниматься спортом.

А: - Хорошо (молчание). Через сорок минут буду вас ждать.

В ходе проверки установлено, что телефон ГТС г. Москвы абонентский номер (495) 777-ХХ-ХХ установлен в помещении посольства США в г. Москве, в кабинете второго советника атташе США в России по социально-экономическим вопросам Джеймса Олли.

Москва. Лубянская площадь.

Федеральная служба безопасности.

Выписка из сводки

оперативно-розыскного мероприятия

«Наружное наблюдение»

«В 19.40 объект «Рыжов» вышел из здания концерна «Альянс Трейдинг», сел в автомобиль марки «Линкольн» модель «Кар Таун» черного цвета госномер х444ХХ и в сопровождении охраны, следующей в автомобиле-джипе марки «Линкольн Навигатор» черного цвета госномер х414ХХ проследовал по ул. Николоямская, шоссе Энтузиастов, свернул на проспект Буденного до дома ХХ. В указанном адресе располагается закрытый спортивный клуб «Гелиос». В связи с отсутствием оперативных позиций провести наблюдение за объектом в клубе не представилось возможным. В 21.30 автомобильный кортеж выехал из ворот клуба и проследовал до места постоянного проживания объекта.

В период нахождения объекта в клубе, во двор через единственные ворота был зафиксирован въезд следующих автомашин:

- джип «Ниссан Патрол» госномер х232ХХ, зарегистрирован за гражданином России «В.»;

- микроавтобус «Фольксваген Транспортер» госномер х844ХХ, зарегистрирован за ООО Частное Охранное Предприятие «Штурм»;

- джип «Форд Эксплорер» госномер х964ХХ, зарегистрирован за некоммерческой организацией «Международный Фонд оказания помощи репрессированным гражданам «Мемориал»…»…

Резолюция руководства на сводке: «Прошу учесть, что Фонд «Мемориал» активно используется спецслужбами США для прикрытия проведения конспиративных акций на территории России».

Глава 2

Ханкала. Штаб группы Т.

21 августа 2002 года.

Дорога до штаба группы в Ханкале заняла привычные 40 минут. Как всегда, по утрам, «Санитары» обогнали два неторопливо катящихся БТРа и впереди них десяток солдат-саперов с миноискателями и собакой – инженерную разведку, в очередной раз отмахнувшись от предупреждения командира сапёрной группы. Блокпосты, что на въездах в Грозный и Ханкалу, проскочили без проблем, выставив в окно «непроверяшку».

Уже на подъезде к штабу, Одинцов заподозрил неладное: за невысоким заборчиком во дворе на расстеленном куске брезента возвышалась аккуратная горка из тактических спецназовских рюкзаков, рядом лежали в ряд несколько «валов» и пара «винторезов», а поодаль на пластмассовом кресле развалился незнакомец в «свеженьком» новомодном камуфляжном костюме. И среди них ни одного знакомого.

Едва Одинцов подошел к калитке, незнакомец привстал и лениво бросил:

- Стоять! Кто такие?

- Кто, кто? – озадаченно ответил Одинцов. – Живем мы здесь!

- Позывной?

- Санитары.

- Проходите! – спецназовец опустился в кресло, потеряв к ним всяческий интерес.

Оперативники прошли к штабу. В стороне под навесом сидели за столом еще восемь человек – по четыре с каждой стороны. Одинцов нахмурился. Ситуация не нравилась ему всё больше и больше. И, видимо, Колчанов тоже был не в восторге от увиденного.

Одинцов стукнул в дверь, обозначая просьбу разрешить войти, и сразу же её открыл. Поздоровался по-уставному:

- Здравия желаю!

За столом сидели начальник группы Казаков Олег Федорович с позывным Командор, его заместитель Дорошко Владимир Иванович, аналитик Григорий Катков и пара незнакомых офицеров в новых, еще необмятых камуфляжах.

- Привет! – ответил за всех Казаков. – Мужики, покурите пока на улице!

И добавил:

- Молодцы, что пораньше приехали!

Одинцов закрыл дверь, еще раз огляделся. Примоститься, присесть во дворе было некуда: гости заняли все скамейки. Колчанов потянул его за рукав:

- Пошли в кубрик!

В кубрике никого не оказалось: ни Никиты Шкодина, ни Севки Филимонова, которые здесь обитали. Оперативники бросили сумки. Колчанов привычно растянулся на гостевой койке, Одинцов вышел на улицу:

- Пойду, покурю!

Вышел во двор, закурил, встал, опираясь на калитку, искоса поглядывая на гостей. На него никто даже не глянул. Сидящий в пластиковом кресле возле кучи рюкзаков и оружия лениво потягивал то ли кофе, то ли чай из керамической кружки и смотрел куда-то в небо, подставляя лицо солнечным лучам.

Одинцов обратил внимание, что все приехавшие были чисто выбриты. Значит, не местные и приехали совсем недавно. Его размышления прервал Шкодин, выглядевший совсем уж для себя непривычно – выбрит до синевы, в новом отглаженном с подшитым подворотничком камуфляже. Андрей мысленно присвистнул. Что ж такого должно случиться, если Никита даже подшился-погладился? Неужели сам Директор приехал?

- Здорово, Андрюха! Приехали? Быстро вы…

- Здорово, Никита! – офицеры обменялись рукопожатиями.

- Что случилось? – поинтересовался Одинцов, намекая как на гостей, так и на внешний вид товарища.

- Опять москали приехали, - недовольно ответил Шкодин. – С утра, часов в семь. Двое из ЦСН и шестеро оперов с Управления. Плюс «уфолог» и УСБшник.

Потом пояснил:

- Вас вызвали, «фанатов» и «монахов».

И добавил:

- Севку за особистами послали.

- В честь чего? – спросил Одинцов.

- А кто знает? – ответил Шкодин. – Отцы-командиры как засели с приехавшими в штабе, так и сидят, не выходят. Григорий тоже с ними. Хотел зайти, кофе взять, так не пустили! Выгнали. А с этими…

Он махнул в сторону спецназовцев.

- … думаю, бесполезно разговоры говорить. Все равно не скажут.

Он подкурил вторую сигарету от окурка первой, вздохнул.

- В общем, ничего хорошего ждать не приходится.

Минут через пятнадцать к штабу почти одновременно подтянулись «фанаты» с «монахами» - на двух белых вазовских «шестерках». Офицеры - все в камуфляжах, разгрузках, с автоматами в руках – выбрались из машин, зашли во двор. Сидящий спецназовец даже не глянул в их сторону.

- Это кто такой? – поинтересовался один из «монахов» - Черняев Владислав, остановившись перед крыльцом.

- Москвичи, - пожал плечами Одинцов. – Командор занят, совещается. Сказал, ждать, курить…

- Понятно, - Черняев зевнул, потягиваясь. – Успеем в ларёк сходить?

- Сходи, - Одинцов опять пожал плечами. – Думаю, здесь надолго.

«Фанаты» - Анисимов и Дынник, глянули на безмятежно курящего Одинцова, вернулись к машине, забросили оружие и разгрузки в салон. Потом подошли, поздоровались, обнялись. Одинцов приглашающе протянул пачку сигарет. Закурили. Спецназовцы, сидевшие за столом, в их сторону даже не повернулись.

- Может, в каморку зайдем? – предложил Шкодин. Анисимов неопределенно пожал плечами.

- Да ну, неохота. Давай подождем.

- У кого какие версии? – поинтересовался Одинцов.

- Какие тут версии! – осклабился Шкодин. – Родина-мать зовёт! Опять какую-нибудь спецуху задумали. А вам, мужики, остается только посочувствовать.

- Это еще почему? – недоверчиво хмыкнул Анисимов.

- Ну, просто так без нужды в Ханкалу не вызывают…

- А ты что такой красивый? – ухмыльнулся Одинцов. – Весь наглаженный, подшитый. Побрился вон даже!

Шкодин нахмурился, вроде даже обиделся:

- Ничего! В РОШ с ихним командиром, - Шкодин кивнул в сторону гостей, - ходил. Знакомил их с начальником Регионального оперативного штаба генерал-полковником Юшковым.

- Зачем? – сразу заинтересовался Одинцов.

- Кто знает?! Меня сразу за дверь выставили. Но такое ощущение, что Юшков его очень сильно ожидал. Это о чем-нибудь говорит?

Оперативники замолчали, осмысливая полученную информацию. Скрипнула входная дверь. Из домика выглянул Катков, улыбнулся и приглашающе сообщил:

- Заходите, группа Т!

Севка повернулся к ларьку Военторга и, увидев неспешно выходящих из него «монахов», призывно махнул рукой. Одинцов заглянул в кубрик, крикнул в полутьму:

- Пошли, тезка! Командор зовёт!

Колчанов вздохнул, с ленцой поднялся:

- Ну, пойдем, раз зовёт…

Одинцов вошел в числе первых, привычно опустился на скамью в последнем ряду, возле выхода. Он даже в школе садился всегда на «камчатку» - самую дальнюю парту. Достал потрепанный блокнот. Колчанов присел рядом. У них как-то сложилось, что все записи на совещаниях вел Сержант.

Впереди перед Казаковым уже сидели два незнакомых офицера. Остальные оперативники группы расселись за ними, только Шкодин переставив стул в угол, плюхнулся на него и, вытянув ноги, скрестил руки на груди.

«Закрылся!» - подумал Одинцов, вспомнив психологию.

За столом, как за трибуной, как всегда на совещаниях, сидели сам Казаков и – за компьютером – аналитик Григорий Катков. Дорошко, как всегда, разместился сбоку.

Командор встал из-за стола, развел руками, широко улыбнулся и заявил:

- Добрый день, товарищи офицеры! К сожалению, вынужден сообщить, что отдых вам придется немного отложить. Ненадолго.

Казаков обвел взглядом сидящих на стульях оперативников, подошел к карте на стене и продолжил:

- Получены оперативные данные о прибытии на границу Чечни одного из финансовых эмиссаров Аль-Каиды. Завтра он будет гостить в селе Тбатани. Населенный пункт находится на территории Грузии в трех километрах от границы с Чечней.

Казаков вышел из-за стола, подошел к карте, ткнул карандашом в точку в самом низу – где-то на юге.

- Нам поставлена задача – захватить эмиссара и доставить его сюда. В целости и сохранности.

Оперативники выжидающе молчали.

- Физический захват и транспортировку будет проводить группа бойцов Центра специального назначения, - сообщил полковник. – Командир группы майор Орлов, позывной Таран. Они же будут осуществлять транспортировку задержанного.

Поднялся сидевший впереди всех загорелый здоровяк в камуфляже, обернулся, коротко кивнул, сел.

- Непосредственное руководство операцией возложено на подполковника Баркова, позывной Литвин.

Впереди поднялся еще один офицер, также повернулся, кивнул головой, сел.

- Оперативное сопровождение операции будут проводить оперативные сотрудники Временной оперативной группировки Управления «Т»: майор Колчанов, позывной Бродяга, и майор Одинцов, позывной Сержант.

«Санитары» поднялись, кивнули, сели.

- Обеспечением собственной безопасности будет заниматься капитан Круглов, позывной Туман.

Представляясь и обозначая себя, поднялся еще один незнакомый офицер. Одинцов хмыкнул: ну как же без безопасности-то? Непонятно было другое – что подразумевалось под формулировкой «оперативное сопровождение»? Да еще во время захвата. Допрос? Обыск? Исследование документов?

Точку в размышлениях поставил Командор:

- Обращаю внимание «Санитаров». Эмиссар будет с грузом. Ваша задача – найти этот груз, обеспечить доставку. Если невозможно доставить – уничтожить. По предварительным данным, он везет с собой деньги, наркотики и другие ценности. Возможно, документы. На месте определитесь. Экспресс-опрос эмиссара будет проводить подполковник Барков. В случае необходимости, поможете ему.

Одинцов покосился на напарника. Тот сохранял невозмутимость. Одинцов буркнул вполголоса:

- А мы-то зачем? Без нас не управятся?

- Эффект присутствия… - тихонько ответил Колчанов.

- Ау, «Санитары», помолчите, пожалуйста! – осуждающе отреагировал Дорошко. Одинцов изобразил глубокое раскаяние, типа, почти всплакнул, виновато пожал плечами. Казаков помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил инструктаж:

- Операция разработана Центром. План действий следующий: оперативная группа высаживается на двух вертолетах в пяти километрах от Тбатани. Выдвигается к месту операции. Проводит захват и вместе с объектом уходит к месту эвакуации. Разведка уже на месте, работает по полной программе. В принципе, ничего такого сверхъестественного. Сейчас вылетаете, по дороге обговорите детали операции. А послезавтра вечером в Моздоке, - полковник улыбнулся, - водку будете жрать в неумеренных количествах под жареную свинину!

Одинцов хмыкнул. Шутка ему совершенно не понравилась. Как бы не сглазить! Так же, как и улыбка командира группы. Какая-то она была неестественно веселая…

Казаков продолжил:

- «Санитарам» - документы все сдать Шкодину! Сержанту сменить АКСУ на АКС. Никита, займись!

Шкодин вскочил, буркнул:

- Есть!

А вот это Одинцову уже совсем не понравилось. Замена автомата свидетельствовала о возможности долговременного огневого контакта, сиречь, боя. Впрочем, выбора все равно не было. Он кивнул головой, принимая приказ командира к исполнению.

- «Фанаты» и «Монахи» вылетают в погранотряд в Итум-Кали и будут работать по отдельной программе, - подытожил полковник. – Всё, по местам! «Фанаты», «Монахи» - задержитесь!

На выходе из штаба его потянул за рукав Шкодин.

- Пошли, Андрюха!

В кубрике он забрал у Одинцова автомат, выдав взамен АКС-74, поинтересовался:

- Патронов хватает?

- Лишние есть? – в ответ спросил Одинцов.

- Есть.

Шкодин протянул три пачки:

- Одна трассеры, две бронебойные. Возьми еще гранат. Запас карман не тянет.

- Давай! – Одинцов удивился такой небывалой щедрости. Потом все-таки поинтересовался:

- А ты что, такой щедрый стал?

Шкодин замялся. Протянул картонную коробку из-под обуви, в которой катались несколько гранат РГН.

- Никита! – насел на него Одинцов. – Ты договаривай, давай! Что там такое?

-Да не всё там так просто, - буркнул он. – Эти «москвичи» уж очень хотели, чтоб именно ты с Бродягой поучаствовали. Прямо наехали на Командора. И про сроки операции тоже между собой обмолвились. Не больше, мол, недели. Сам слышал.

- А Командор сказал, что до послезавтра вернемся… - подумал вслух Одинцов.

- Вот именно! И эти, «монахи» с «фанатами», куда собрались?

- Да… - протянул Одинцов. – Непонятно…

- Ладно, Никита, - сказал он после раздумья. – Дай, если есть, еще гранат. Ну, типа, Ф-1 или РГО… И пару-тройку банок тушенки.

- Ага! – Шкодин залез под кровать, вытащил зеленый деревянный ящик из-под патронов.

- Держи! – он вытащил армейский рюкзак, бросил туда еще несколько пачек патронов, переложил гранаты, достал из тумбочки банок пять тушенки. Потом снял со спинки кровати свою разгрузку, достал из кармашков гранаты:

- Забирай!

Одинцов хлопнул его по плечу, подхватил рюкзак:

- Спасибо, Никита!

Во дворе он отыскал глазами напарника, подошел:

- Пойдем, дело есть!

Вполголоса сообщил ему полученную информацию, высказал свои предположения. Колчанов нахмурился, пожал плечами:

- Вариантов все равно нет. Приказ есть приказ. Никуда не денешься!

И тут же замолк – к ним подошел командир группы майор Орлов, протянул руку, представился:

- Тимофей Орлов. Позывной Таран.

- Андрей Колчанов, Бродяга.

- Андрей Одинцов, Сержант.

Таран внимательно их оглядел, задержал взгляд на рюкзаке Одинцова, одобрительно хмыкнул и поинтересовался у Колчанова:

- Из ГСОМа (группа сопровождения оперативных мероприятий – прим.авт.)?

- РОСНа (региональный отряд специального назначения – прим. авт.), - так же коротко ответил Колчанов.

- То-то я смотрю «комок» у тебя наш, спецназовский… - пояснил свой вопрос Таран. – Ну, что, мужики, готовы? Пошли!

Он махнул рукой в сторону стола под навесом. Сидящие подвинулись, освобождая места. Один из них встал, подошел к двери штаба, зашел внутрь. Через минуту вышел, держа в руках пару стульев:

- Присаживайтесь, господа офицеры! – и осклабился.

- Сапасиба… - пародируя волка из знаменитого мультфильма, хрипло отозвался Одинцов.

Таран сел на скамью рядом со своими подчиненными:

- Значит так, представляю местных оперов, которые пойдут с нами: Андрей Николаевич Колчанов, позывной Бродяга, Андрей Сергеевич Одинцов, позывной Сержант. Оба майоры. Бродяга с воронежского РОСНа.

Спецназовцы закивали.

- Представлять своих не буду, в дороге познакомитесь! – сообщил Таран. – Сейчас кратенько обрисую ситуацию. Проинструктирую, так сказать. Наши уже заинструктированы по самое не балуйся. Поэтому кратенько для вас, - повторил он. – Летим на границу с Грузией. Десантируемся с вертушек, выдвигаемся к населенному пункту. Там наша разведка уже работает. В зависимости от обстановки выдергиваем объект с грузом и уходим. Захват и последующую транспортировку осуществляем мы. Вы вместе с Оскаром, - Таран показал на сидевшего рядом офицера, - будете нас прикрывать. Захват будем проводить часа в два-три ночи, по обстоятельствам. Светлеет рано, в пять утра «духи» на молитву выстраиваются. Так что будем ориентироваться на месте. С нами идут контрразведчик и безопасник. Они у нас главные. Сейчас они выйдут, еще разок заинструктируют. Понятно?

- Наша задача какая? – еще раз уточнил Одинцов. – Только прикрытие?

- Именно! – согласился Таран. – Вообще-то в группу всегда пару оперов включают. Так, на всякий случай.

- Практика такая, - невозмутимо подтвердил Колчанов.

- Макар! – попросил Таран одного из своих подчиненных. – Проверь экипировку у ребят!

Из-за стола поднялся один из офицеров – высокий, худощавый, с лицом, неуловимо похожим на птицу – острым длинноватым носом, пронзительными темными глазами.

- Где разгрузки?

- В машине.

- Несите!

Макар осмотрел разгрузки, не поленился достать по паре магазинов из карманов, отстегнул магазины у автоматов, оттянул затвор у каждого, проверяя чистоту. Одобрительно хмыкнул.

- Нормально! Магазины когда снаряжали?

- Дня три назад, - ответил Одинцов. Макар кивнул на рюкзак:

- Что там?

Одинцов развязал горловину, показал.

- Гранаты по карманам, - посоветовал Макар, имея ввиду карманы разгрузки. – Консервы завернуть в тряпки, чтоб не гремели. И фляжку найди или бутылку. Воды с собой налей.

Потом мазнул взглядом по одежде, обуви, и еще раз удовлетворенно кивнул:

- Пойдет! Хорошо, что в берцах приехали. Голеностоп целее будет…

- Сидим, ждем… - бросил Таран.

Ожидание надолго не затянулось. Минут через пятнадцать из штаба вышли Командор с «гостями». Следом – «Монахи» с «Фанатами». Командор, прощаясь, поочередно пожал им руки:

- Ну, всё, мужики, езжайте. Давайте, что б всё нормально было. Удачи!

Офицеры было дернулись подойти к «Санитарам» попрощаться, но их, полуобняв, толкнул в сторону калитки Дорошко:

- Некогда, мужики! Пошли-пошли…

Тогда они махнули на прощание Одинцову и Колчанову. Андрей покачал головой – что это так Дорошко поступил? Как-то не по-людски... И поймал непонятно внимательный взгляд Черняева Влада, словно тот что-то хотел сказать…

- У них своя задача! – бросил Казаков. – Давай покурим и продолжим…

Из всей группы курящих оказалось только двое – Казаков и Одинцов. Они отошли в сторонку, чтоб дым не шел на остальных. Из кубрика выглянул Шкодин, но подойти не решился.

- Не дал вам отдохнуть, - сказал Казаков. Одинцов кивнул, соглашаясь.

- Ничего, послезавтра вернетесь, отдохнете, - вроде бы беззаботно добавил Казаков. Андрей отметил, что командир слишком часто уж затягивается, даже как-то нервно...

- Федорыч, - тихонько вполголоса поинтересовался он. – А зачем мы там вообще нужны?

Казаков ожесточенно бросил окурок на гальку, которой был засыпан двор, наступил на него:

- Так надо! Понял? Есть волшебное выражение – так надо!

И скомандовал остальным:

- Давайте, заходите в штаб, в столовую. Там места всем хватит!

В столовой, за длинным столом места действительно хватило всей группе, включая безопасника с контрразведчиком. Руководство группы осталось за дверью.

Слово взял контрразведчик – подполковник Барков по прозвищу Литвин. Он расстелил на столе карту. Одинцов удивленно хмыкнул – карта была склеена из довольно качественных фотоснимков.

- Товарищи офицеры! Нам поставлена задача – захватить эмиссара «Аль-Каиды», прибывшего в населенный пункт Тбатани, находящийся в Панкисском ущелье на территории Грузии вблизи с нашей границей.

- Мы выдвигаемся двумя вертолетами, - продолжил он, указав карандашом на место. – Вертолетчики сделают петлю, зайдут с юга. Высадят нас в трех километрах от населенного пункта. Там нас встретит разведка – они работают уже второй день. Ночью проводим захват объекта, попутно берем груз – деньги и, по полученным данным, драгоценные камни. А также уничтожаем наркотики, которые эмиссар тоже везет с собой террористам.

Он вздохнул, переводя дух, усмехнулся, попытался пошутить:

- Думаю, что не стоит оставлять этот груз боевикам. Разворуют ведь!

Потом достал из кожаной папки несколько фотографий, передал сидящему с краю Плохишу:

- Смотрите и запоминайте! Это Мусаид Зухрейн. От тридцати до тридцати пяти лет, рост метр девяносто, худощавого телосложения, волосы иссиня черные, носит короткую стрижку. Глаза темно-карие. Смуглый, нос тонкий с горбинкой, подбородок с ямочкой.

- Особые приметы есть? – разглядывая фото и передавая дальше по цепочке, поинтересовался Колчанов. – А то какие-то они… общие приметы. Все арабы смуглые горбоносые…

Контрразведчик вздохнул:

- Нет особых примет. Запоминайте фото. Надеюсь, что разведчики его уже отследили и подскажут, где он…

Фотографии отличались хорошим качеством и разнообразием: и крупный план, словно на паспорт, и на улице, и в автомашине за рулем… Кто-то очень постарался. Фотографии рассматривались офицерами очень внимательно, даже пристально.

- Дальше! – Барков достал еще стопку фотографий. – Охрану эмиссара осуществляет группа из пяти человек под руководством одного из инструкторов спецназа «Аль-Каиды», имеющего позывной Перс. Есть информация, что он – немец, проходил службу в спецназе воздушно-десантных войск в ГДР, соответственно, бывший офицер. И, если Зухрейн, как боец, никакой, «пинжак с карманами», то Перс крайне опасен. Геройствовать здесь неразумно. Увидите, сразу его валить! Уж очень у него опасная репутация…

Фотографии Перса, наоборот, разнообразием и четкостью не отличались. Видимо, фотограф снимал обычной «мыльницей» и с расстояния не меньше 20 метров. Снимки, конечно, увеличили. Но кроме, роста под два метра и широких плеч у объекта можно было выделить только загар до черноты да лысую голову. Черты лица просто расплывались.

Барков кивнул, угадывая мысли коллег:

- В общем, особые приметы: здоровый, загорелый, лысый.

- А бандосов там сколько? – поинтересовался Ермак, круглолицый какого-то крестьянского облика с соломенного цвета волосами офицер.

- Мы ориентируемся на тридцать боевиков, - ответил Барков. – За деньгами ожидается прибытие представителей Басаева, Масхадова и Гелаева. Самих их не будет. Об этом подробнее сейчас расскажет капитан Круглов.

- Жалко, конечно, - немного помолчав, продолжил он. – А то всех так одним ударом хорошо бы прихлопнуть было. Ну, вы ж сами знаете, сводки-то читаете: Басаев раны зализывает, после того, как ему ногу оторвало, Масхадов якобы в Турции, а Гелаев, по последним данным, сейчас в Ингушетии.

- В общем, Зухрейна надо взять живым и максимально целым: кроме груза, нам нужна его голова – он владеет информацией о банковских счетах «Аль-Каиды». Один из так называемых «бухгалтеров».

После контрразведчика слово взял безопасник – худощавый светловолосый капитан с бледно-голубыми невыразительными глазами.

- Прошу обращаться ко мне по позывному «Туман», - сообщил он. – Товарищи офицеры! У всех вас есть достаточный опыт оперативной и боевой работы. Поэтому говорить о причинах необходимости держать язык за зубами и сейчас, и потом не буду. Сами понимаете, операция за границей, насквозь нелегальная. Но приказ есть приказ. Значит, первое: никаких документов и личных вещей с собой не брать. Второе: попадать в плен никому – ни боевикам, ни грузинским военнослужащим или правоохранителям не советую. Вас там нет. И третье: вы идете на боевую спецоперацию, где у вас не будет никакого прикрытия со стороны. Поэтому внимательность, осторожность, аккуратность. Проверить еще раз оружие, экипировку, бронежилеты, боеприпасы, аптечки, средства связи.

Он бросил взгляд на Одинцова. Андрей кивнул, мол, понял.

- Позаботьтесь о средствах задержания, - капитан бросил взгляд на Тарана. – Наручники, кляп, скотч, шнур и всё в таком роде.

- Во время захвата использовать только оружие с приборами беспламенной бесшумной стрельбы….

- У нас у всех «валы» и «винторезы», - перебил Таран. – Кроме них.

Он показал на «Санитаров».

- Они в группе прикрытия будут. Уж если им стрелять придется…

Туман удовлетворенно кивнул, принимая информацию.

- Броники у всех есть, - сообщил Таран. – Греческие «Элманы» (бронежилет 3-го класса защиты – прим авт.) с дополнительной защитой. Держат автоматную пулю калибра 7,62 с пятидесяти метров. Для вас тоже припасли. А вот каски для вас взять не догадались…

Он озадаченно развел руками.

- Сферы, конечно, брать нецелесообразно, - согласился Туман. – Голова отвалится за два-три часа. Поэтому обойдемся. А теперь небольшой экскурс в оперативную обстановку. С началом второй чеченской войны Гелаев на территории Панкисского ущелья попытался создать небольшое ваххабистское государство – Панкисистан. Его центром стало село Дуиси. Рядом находятся села Джаколо, Биркиани и Тбатани. Тбатани считается перевалочной базой на пути в Чечню. До села идет дорога. А дальше только тропы. В Дуиси постоянно находятся не меньше 50 боевиков. Иногда до двух-трех тысяч. В Тбатани меньше. В настоящее время разведка сообщает о наличии около двадцати боевиков. Населенный пункт находится рядом с одноименной горой. На склоне горы размещен наблюдательный пост с пулеметной точкой. Сегодня ночью он будет ликвидирован. В селе в советское время было около 100 домов. Сейчас меньше трети. Всё население в настоящее время – чеченцы, беженцы или родственники боевиков.

- Все, - он сделал на этом акцент, - так или иначе связаны с боевиками! Поэтому, в случае боестолкновения никого жалеть не стоит, иначе жалеть придется вас!

Он недобро улыбнулся.

- Поэтому всё надо сделать максимально тихо и незаметно. Пришли, взяли всех в ножи, за шиворот объекта и также тихо с этим объектом ушли. Вопросы есть?

- Если не ошибаюсь, - осторожно спросил Одинцов. – Тбатани – это самое гнездо терроризма на Кавказе… Там начинается так называемая Большая чеченская тропа.

- Не ошибаетесь, - согласился контрразведчик. – Более того, в село Дуиси, что по соседству, Черный Араб кучу денег вложил, мечтая сделать его своей столицей, мечеть там построил. И мы будем первыми, кто в это гнездо заглянет «на огонёк». Поэтому надо всё сделать максимально тихо.

Вопросов не было. Офицеры молчали.

- Вылет через три часа, - подытожил Барков. – Сейчас пообедаем, немного передохнем и будем готовиться…

Глава 3

Республика Грузия. Село Тбатани.

Панкисское ущелье.

21 августа 2002 года.

Целый день Перса не отпускало какое-то непонятное гнетущее чувство опасности. Он попытался проанализировать причины, послужившие основанием для беспокойства, но ничего не нашел. Наемник ненадолго успокоился. Но спустя час-полтора занервничал снова.

Он вышел из дома, где их разместили, огляделся. Всё вроде бы было тихо, спокойно, нормально. И все равно что-то ему не давало покоя…

Их привезли сюда два дня назад на трех новеньких черных джипах «Тойота Ленд Крузер» прямо с взлетного поля военного аэродрома Алексеевка, находившегося в пригороде грузинской столицы. Поселили практически в самом центре села, находящегося на отрогах горы Тбатани, в большом двухэтажном доме, отгороженном высокой кирпичной стеной. Хозяева предусмотрительно переехали то ли к родственникам, то ли к друзьям. Во всяком случае, об их недавнем присутствии в этом доме можно было только догадываться.

В доме Перс предусмотрительно разместил в качестве охраны только свою пятерку. Боевики успели переодеться из костюмов в камуфляжи и разгрузки. Перс проинструктировал их еще раз по поводу дежурства, по-армейски разделив их на две смены: бодрствующую и отдыхающую. Выставил посты охраны в доме: один чуть в стороне от входной двери, второй под лестницей, разместившись, чтобы входящий его не мог увидеть. Охранники-часовые, по плану, должны были менять друг друга каждые три часа. Оставшегося без пары Перс отправил отдыхать – он планировал выставить его на второй этаж возле комнаты Мусы с наступлением темноты.

Сам он поначалу разместиться с Мусой вместе в одной комнате, но потом почему-то от этой идеи отказался и поселился в соседней комнате. Стены между их комнатами все равно были тонкие, чуть ли не фанерные.

Прибытие представителей основных полевых командиров повстанцев Чеченской Республики Ичкерия ожидалось только через два дня.

В ожидании Перс в сопровождении своего бойца обошел окрестности села, прогулялся по всем улицам. Не поленился, поднялся на наблюдательный пункт, грамотно размещенный на господствующей высоте, где у пулемета дежурили трое боевиков, наблюдая за селом и дорогой.

Кроме его пятерки бойцов у ворот дома постоянно дежурил старенький «Уазик» с тремя боевиками из местных. Перс отметил, что они менялись три раза в сутки.

Еще раз прогулявшись снаружи, Перс поднялся на второй этаж, зашел к Мусе. Тот лежал, закрыв глаза, на кровати, надев наушники. Наемник подошел к нему, снял наушники с его головы. Муса открыл глаза, сел.

- Мне не нравится, что к нам еще никто не пришел, - заявил он без всякого вступления. – Я знаю, что представители Гелаева и Масхадова уже прибыли. Тебе уже удалось здесь побывать. Объясни!

- Да, - согласился Муса. – Я здесь уже два раза был. Полевые командиры ждут друг друга и прибудут на встречу все вместе. По крайней мере – на первую встречу. Такой порядок. У них между собой имеются определенные трения…

Муса говорил на превосходном английском языке. О его экономическом образовании, полученном в Великобритании, Перс знал. Равно как знал и то, что Муса, кроме английского, так же свободно владеет еще двумя языками – немецким и французским. Но, зная о национальности наемника, все равно предпочитал общаться на английском.

- Не беспокойся, друг, - несколько покровительственно сказал Муса. – Вечером нам зарежут молодого барашка. Может, приведут молоденьких девочек для отдыха. А через два дня мы уже будем в Европе.

Перс еще вчера, как только они сошли с трапа самолета, отметил, как разительно изменился Муса: из угождающего послушного человечка в надменного господинчика. Изменилась даже походка. Сойдя с трапа, они ускорили шаг, стремясь побыстрее дойти до машин – подальше от любопытных взглядов. Внезапно наемник почувствовал отсутствие Мусаида рядом. Он резко обернулся (сказалось напряжение последних дней) и выругался. Муса вышагивал медленно, по-хозяйски, даже как-то немного царственно… И плюс еще язык…

- Ну, что ж, - ответил Перс. – Барашка можно! А вот насчет молодых девочек! Никаких девочек, ни молоденьких, ни стареньких – до конца операции!

И злобно добавил:

- Только попробуй у меня!

Муса затих. Перс тяжело взглянул на него:

- И все встречи с полевыми командирами – только в моем присутствии!

И громко хлопнул дверью, выходя из комнаты.

Сидевший под лестницей боец вскочил, заслышав его шаги. Наемник оглядел подчиненного. Разгрузка застегнута, в руках наготове советский автомат АКМС десантного образца. Ни малейших признаков расхлябанности или расслабленности. На столе открытая пластиковая бутылка с минеральной водой – из тех, что привезли с собой. И больше ничего. Ничего лишнего. Перс довольно кивнул и вышел на улицу.

Командир группы спецназа батальона «Вилли Зангер» воздушно-десантных войск ГДР капитан Маркус Штайн, тогда еще не имевший прозвища Перс, познакомился с Абу Батталем в иранском горном городке Захедан, находящемся на границе с Пакистаном. В паре километрах от городка находилась учебная воинская часть Парсадана – корпуса стражей исламской революции, где немец работал инструктором боевой подготовки.

Учебку посетила комиссия министерства внутренних дел. В составе комиссии с непонятным статусом был арабский бизнесмен Абу Батталь. После посещения одного из занятий араб каким-то образом организовал приватную беседу с немецким инструктором, на которой и предложил сменить страну пребывания, оставив профиль деятельности прежним – поработать инструктором боевой подготовки его личной охраны. Финансовое вознаграждение было не в пример выше. Единственное, что не нравилось Штайну (впрочем, это было характерной чертой всего Ближнего Востока), это излишний, на его взгляд, упор на ислам: пять намазов в день, ежедневные беседы с муллой, имевшего повадки контрразведчика, изучение Корана. Поэтому он сразу оговорил с Абу Батталем некоторые обязательные условия своей «работы»: он делает из «гвардейцев» настоящих бойцов, спецназовцев-диверсантов, не уступающих каким-нибудь американским «зеленым беретам» или английским «SASовцам», но среди его курсантов на весь срок подготовки исключается любая религиозная пропаганда. Немец помолчал и добавил:

- Если курсант захочет помолиться, пусть молится. Но только в свое свободное время.

Потом подумал и добавил:

- И абсолютное подчинение командиру, то есть, мне – во всем!

Абу Батталь ненадолго задумался и согласился, слегка посетовав, больше для виду, о пагубном влиянии безбожия. В ответ Штайн только пожал плечами.

За три с лишним года службы у Абу Батталя через руки Перса прошло немногим более сотни бойцов. Он сразу отказался от рутинной работы в тренировочном лагере «Аль-Каиды», в котором натаскивали вчерашних подростков или каких-нибудь заурядных крестьян до уровня рядового солдата. Он предложил Абу Батталю организовать свою школу спецназа для обучения бойцов, способных воевать как малыми группами, так и в одиночку, не только в горах, но и в городских условиях. Араб в очередной раз дал свое согласие и не прогадал.

В военных лагерях Афганистана, Пакистана, Саудовской Аравии, а однажды и Западной Украины Перс лично отбирал для обучения по 30-35 бойцов - взвод. Срок обучения составлял около полугода. Как правило, до конца срока дотягивали чуть больше половины группы. В первой группе к концу обучения осталось 22 бойца.

Дальнейшая их судьба Перса мало интересовала. Абу Батталь как-то обмолвился, что кто-то из его подопечных «хорошо себя зарекомендовал» в Алжире, кто-то в Индонезии, кто-то в Косово, но, в основном, в Чечне и Афганистане. Месяца четыре назад араб приказал временно приостановить обучение очередной группы, оставив десятку наиболее подготовленных бойцов для выполнения специальных, по его словам, заданий.

Перс вышел во двор. Предстояло еще побеседовать с кем-нибудь из полевых командиров по поводу проведения «акций» на железной дороге. Причем надо было это организовать крайне аккуратно, в тайне от всех, включая Мусаида.

«Ладно! – решил наемник. – Завтра видно будет! Запас времени еще есть».

Мусаид недовольно посмотрел на захлопнутую Персом дверь. Он уже практически возненавидел этого наемника. Если есть возможность отдохнуть, почему бы ей не воспользоваться? Кругом ведь только свои. Он уже был здесь третий раз. Два раза – вместе с Абу Омаром Хаттабом. И оба раза… Он мечтательно вздохнул. На окраине села держали пленников и заложников, в том числе женщин и девушек. Кого-то потом выкупала родня, кого-то продавали в рабство. Пленных русских, в основном, держали для обмена – на своих. Хотя на обмен боевиков русские шли не так уж и часто – законов своих боялись.

Мусаид опять тяжело вздохнул. Этот Перс уж слишком рьяно взялся за его опеку. Сразу изолировал ото всех, включая от местных, с которыми араб уже наладил тесные контакты. Даже воду, и ту с собой привезли из Тбилиси. По дороге Перс приказал остановить кортеж возле местного супермаркета и лично купил несколько 20-литровых фляг с питьевой водой. Сам, конечно, не потащил – заставил своих подчиненных. «Отравы боится! – усмехнулся Мусаид. – Вот послал Аллах параноика в компанию!»

Глава 4

Кавказские пленники.

Окраина села Тбатани.

Панкисское ущелье.

Республика Грузия.

Володьке Лебедеву не повезло. Сильно не повезло. После трех месяцев «учебки» под Калугой его единственного из всего взвода отправили для дальнейшего прохождения службы в Чечню. При распределении его «покупателем» оказался начальник узла связи штаба дивизии с дислокацией в Ханкале коренастый пузатый краснолицый капитан Сахаров. Он привел Лебедева в казарму, где обитали «срочники», проходившие службу при штабе дивизии, познакомил с сослуживцами, приказал одному из них ввести Володьку в курс дела и ушел. Сослуживец оказался «дедушкой», поинтересовался, как зовут, и тут же отправил мыть пол в туалете, подкрепив «указание» парой зуботычин, а сам с товарищами заперся в каптерке.

Надо признать, что особой «дедовщины» в части все же не было. В обязанности «молодых» было мытье полов, поддержание порядка да наряд по столовой. Через пару недель Володька втянулся в армейскую жизнь, которая оказалась намного спокойнее, чем в учебной части – ни изнуряющей строевой на плацу, ни построений по несколько раз в день, ни бесконечной чистки оружия. Даже утренняя физзарядка, на которую поднимались только «молодые», почти всегда ограничивалась курением за длинным железным туалетом за казармой.

После завтрака он со своими сослуживцами из взвода связи шел на узел связи, где, в основном, просиживал до обеда. Потом обед, снова узел связи, ужин, личное время и отбой. Так изо дня в день. Иногда их отправляли в какое-нибудь подразделение, если выходила из строя аппаратура связи.

Так как в караул связисты не ходили, то и автомат он в руках держал пару раз за два месяца. Да и то, когда чистил. Не говоря о том, что местных чеченцев он за полгода службы видел только издали.

Начальник узла капитан Сахаров службой особо не озадачивался, обычно появляясь ближе к полудню, и запирался в кабинете. Вечером он выглядывал в коридор пристройки к штабу, где собственно, и располагались все служебные помещения взвода связи, и поспешно, пошатываясь, уходил домой, благо офицерское общежитие находилось практически рядом.

ЧП случилось 1 мая под вечер. Один из «дедов» подошел к Володьке, сунул ему в руки пару сторублевых купюр:

- Так, слушай мою команду, военный! Дедушке Российской Армии надо «полечиться» после дня солидарности трудящихся всех стран!

Потом он подробно объяснил, где и как перелезть забор. И часовой, мол, там свой, в курсе, отвернется. Где живет бабушка Боната, у которой всегда есть водка. Потом хлопнул по плечу и сказал:

- Давай быстрей, не задерживайся. И «Балтику» не бери! Бери осетинский «Исток» …

Володька послушно кивнул – кому охота ругаться со старослужащим – и отправился за водкой. В принципе, «бабушку Бонату» знали, наверное, все солдаты. У нее дома, почти вплотную примыкавшего к забору части, был целый магазинчик, в котором можно было купить и коньяк, и пиво, и немудреную закуску. Володька пару раз, правда, не один, а в компании таких же солдат, уже бегал к ней.

Возле дома во тьме Володька наткнулся на двух чеченцев. Завидев одинокого человека в военной форме, они бросились на него, повалили на землю. Нападение в сумерках было неожиданным, а Володька не отличался ни храбростью, ни особой силой, поэтому не оказал никакого сопротивления. Его обшмонали, скрутили, связали, забили в рот тряпку, обвязав для надежности вокруг головы еще одну. Нападавшие дотащили солдата до легковушки, стоящей тут же поодаль, и засунули в багажник.

Часа четыре Володька в скрюченном состоянии трясся в тесном багажнике, обмочившись пару раз от страха. Потом его выгрузили во дворе какого-то дома, затащили и бросили в холодный, выложенный камнем подвал. Мокрые штаны заскорузли и натирали бедра. Солдат в каком-то оцепенении лежал на боку, не пытаясь даже приподняться или встать. Еще через пару часов его, совсем уже замерзшего, вытащили во двор и бросили под ноги коренастому бородачу в камуфляже. Володька потихоньку поднялся на ноги, но голову поднять не рискнул, чтобы хотя бы рассмотреть его лицо. Бородач что-то недовольно гыркнул стоящим рядом соплеменникам. Один из них что-то сказал в ответ. Володька робко поднял голову.

- Ти кито? – со страшным, как показалось Володьке, акцентом поинтересовался бородач.

- Рядовой Лебедев, связист со штаба дивизии, - ответил солдат.

Бородач хмыкнул:

- Мат, отэц есть?

- Есть! – выдохнул солдат.

- Эта карашо! – усмехнулся чеченец. – Как тебя зовут, малчик?

- Володя, - у него вдруг мелькнула шальная мысль, что чеченец его сейчас потреплет по голове, пожалеет и отпустит. Он же ему ничего плохого не сделал. Чеченец ухмыльнулся и резко, без замаха ударил солдата кулаком в губы. Удар оказался настолько сильным, что Володька отлетел. Тут же к нему подскочили два других чеченца и, не давая подняться, стали наносить удары ногами. Один, самый молодой, старался попасть солдату в пах. Второй, который постарше, таким усердием не отличался, больше обозначал удары, чем действительно бил. Солдат закричал. Не столько от боли, сколько от страха.

- Хватит! – бросил бородач. – Уберите его.

Володьку снова оттащили в подвал.

- Ваха, что планируешь с ним делать? – поинтересовался чеченец, стоящий немного в стороне. – Этот солдат – совсем мальчик, пацан…

- Два года назад я бы ему перерезал горло перед журналистами или отдал бы волчатам, - Ваха кивнул в сторону молодых чеченцев. – А сейчас… Сейчас мы вынуждены считать каждый рубль. Напишем письмо родителям, потребуем выкуп или продадим. А пока переправим его с караваном в Панкиси.

Дальше дорогу всё было словно во сне. Его подняли еще затемно. Развязали руки. Пожилая чеченка пихнула ему кусок хлеба и кружку воды. Чеченец из вчерашних, не дожидаясь, пока он прожует хлеб, ткнул его автоматом в бок и показал в сторону будки сортира:

- Давай, русский, иди быстрей!

Володька благодарно кивнул. После ему дали даже немного воды – умыться. А дальше снова связали спереди руки и опять засунули в багажник стареньких «жигулей» шестой модели. После двух часов безумной тряски, когда, казалось, на теле не осталось ни одного живого места, машина остановилась. Солдата выволокли наружу. «Жигуленок» с пробуксовкой развернулся и поехал обратно. Володька огляделся. Он стоял на берегу горной речушки. Вокруг вздымались почти отвесные склоны гор. Туда, откуда его привезли, шла широкая грунтовая трасса, упирающаяся в реку.

Рядом стояли две закутанные в платки женщины неопределенного возраста, старик, ведущий в поводу осла с парой тюков на спине, два бородача в камуфляжах и четверо разновозрастных чеченцев (а кто ж еще могли здесь быть?) в гражданской одежде. Бородачи в камуфляжах и один из «гражданских» были вооружены. Правда, у «камуфляжных», кроме автоматов, были еще и набитые разгрузки, а «гражданский» имел только старый АКМ еще с деревянным прикладом да стандартный армейский подсумок на четыре магазина.

Что-то обсудив на своем – в основном, говорили только «камуфляжные» да вооруженный гражданский – чеченцы, выстроившись в некое подобие цепочки, двинулись вдоль русла речушки. Впереди шел гражданский с автоматом («Проводник!» – наконец догадался Володька), за ним бородач в камуфляже, старик с ослом, женщины, пленный, чеченцы без оружия. Замыкал цепочку второй «камуфляжный». Поначалу, видимо, со скуки или для развлечения, один из чеченцев, державшийся за Володькой, пытался пару раз пнуть его пониже спины на ходу. Но замыкавший цепочку бородач что-то рявкнул по-своему, а потом догнал забияку и, ухватив за ворот куртки, подтянул к себе, что-то добавил, но уже потише. Забияка сразу притих, даже как-то стал меньше ростом, съежился.

Часа через два, когда они все-таки перешли реку вброд, вышли на другой берег и поднялись метров пятьдесят на склон горы, проводник поднял руку, скомандовав, таким образом, привал.

Женщины и трое «гражданских» присели. Старик прислонился к дереву. Отдыхали недолго, минут десять-пятнадцать. Володька отметил, что никто из мужчин не закурил, хотя перед тем, как тронутся в путь, покурили все, кроме проводника, даже старик.

Дорога дальше разнообразием не отличалась. Изнурительный подъем в гору по едва заметной тропе, осторожный спуск. Небольшой привал. Снова подъем, и снова спуск. Когда шли лесной тропой, особо не спешили. А вот на открытом пространстве передвигались уже быстрым шагом, почти бегом.

Однажды проводник замер, что-то скомандовал, и все сразу легли. Упали тут же, прямо на каменистую землю, где стояли, не выбирая места поудобнее. Володьку в спину толкнул «камуфляжный», замыкавший цепочку, бросив ему совершенно без акцента:

- Лежать! Дернешься, голову отрежу!

Причина обнаружилась минут через пять – где-то в стороне протарахтела «вертушка». Они пролежали еще минут с десять, потом поднялись и снова пошли.

Уже после полудня Володька отметил перемену в поведении чеченцев. У них как-то вдруг пропало напряжение, на привале все достали сигареты, стали шутить, посмеиваться. Замыкавший цепочку бородач подошел к солдату и сообщил:

- Всё, русский! Мы теперь за границей!

И неожиданно для пленника предложил сигарету. Володька вообще-то курил редко, но здесь сигарету взял, прикурил, жадно затянулся.

Теперь ему стал понятно поведение окружающих. Напряжение при переходе границы, абсолютное повиновение командам проводника, реакция на вертолет и, наконец, нахлынувшая на всех расслабленность. И на Володьку нахлынуло чувство обреченности, осознание того, что – всё, жизнь кончилась. Он теперь в плену и вряд ли вернется домой. На память пришли рассказы сослуживцев о зверствах боевиков по отношению к пленным. Мелькнула мысль кинуться на боевика, чтобы хоть погибнуть, как подобает солдату. А может даже и прихватить его с собой. Видимо, что-то такое у него «выскочило» на лице, что бородач сделал шаг назад, направил на пленного автомат и покачал головой. Володька заплакал. Скорее от нахлынувшего бессилия и обреченности, чем от страха. Бородач засмеялся, показывая на него рукой. К его веселью присоединились и остальные, даже женщины. Все, кроме старика.

В село они пришли уже в сумерках. «Камуфляжный» ткнул солдата автоматом в бок:

- Пошли!

И повел его дому, стоящему в стороне. Подошли. Чеченец громко крикнул. На крыльцо выскочил пацаненок лет десяти. Увидав гостей, бросился обратно. Через минуту на крыльцо вышел рослый пузатый наголо стриженный кавказец. Спустился, поздоровался с бородачом, приобняв его по-кавказски. Выслушав, махнул рукой куда-то в сторону. Метрах в пятидесяти от дома виднелось длинное строение. Бородач повел Володьку туда. У входа на лавочке сидел чеченский подросток лет пятнадцати. Тем не менее, несмотря на возраст, в руках у подростка был автомат. И отнюдь не старый АКМ с деревянным прикладом, как у проводника, а вполне современный АКС-74 с подствольным гранатометом. Чеченцы поздоровались, подросток открыл крепкую металлическую дверь.

- Иди туда, русский! – сказал бородач. – Теперь это твой дом!

Вовка шагнул внутрь, ощутив болезненный тычок приклада в спину.

- Пацан, сука… - догадался он.

Внутри царила непроглядная тьма. Ощутимо пахло старым коровьим навозом.

- Бывшая ферма! – догадался он. Володька замер у двери, опасаясь, сделать шаг и попасть ногой в дерьмо.

- Ты кто? – спросил кто-то невидимый чуть слева.

- Рядовой Лебедев, штаб 42-й дивизии, - ответил он и добавил. – Связист.

- Ну, проходи, связист, - сказал невидимый голос. – Налево шагов пять. Только аккуратней.

Шагах в пяти под ногой оказалось что-то вроде досок.

- Садись! – скомандовал тот же голос. Володька опустился.

- А теперь располагайся, - это вот у нас кровати.

Невидимка хохотнул. Володьку кто-то ухватил за руку, притянул к себе.

- У меня руки связаны, - сообщил солдат.

- Сбежать пытался? – уже с толикой уважения спросил невидимка.

Володька замялся.

- Нет…

- Ну, ладно, двигайся ближе.

Его запястья ухватили чьи-то крепкие ладони, ощупали узлы.

- Ерунда, сейчас развяжу.

Темнота вроде отпускала. Володька пригляделся. Рядом был какой-то сидящий на досках силуэт, за ним сидел еще кто-то. Веревки сначала ослабли, потом невидимые пальцы стянули их с запястий окончательно.

- Меня бы так связали… - тихонько протянул тот же голос. – Спи. Утром поговорим.

Лебедев лег на доски. Уснул он практически мгновенно.

Его разбудил гортанный голос с характерным акцентом:

- Подъем! Хватит спать!

Володька вскочил, огляделся. Помещение, куда его бросили ночью, оказалось действительно бывшим коровником – длинным, метров в пятьдесят зданием. Бетонные пятиметровые стены покрыты примерно на треть буро-зеленым налетом с характерным еще не выветрившимся запахом. Все оконные и дверные проемы были заложены кирпичом. Свет проникал через узкие щели, находившиеся высоко под бетонными перекрытиями, образующими крышу.

«Из такой тюрьмы не убежишь!» - подумал Володька.

На земле лежали щиты, сколоченные из грубо обработанных деревянных досок, - некое подобие нар. У входа стояла большая металлическая бочка с водой. Рядом, на дощечке – кружка.

Рядом вставали другие обитатели этой своеобразной тюрьмы – еще шестеро разновозрастных изможденных обросших мужчин, одетых в разномастное тряпье: от драного камуфляжа до футболки и широких шорт-бермудов, в которых красовался щуплый обросший парень лет двадцати. Практически у всех на ногах были китайские резиновые сланцы. Единственным обладателем кирзовых сапог (не успели еще в дивизии переобуть в берцы) оказался Лебедев.

Обитатели коровника собрались у двери. Дверь с лязгом открылась.

- Выходите! – скомандовал вчерашний молодой охранник с автоматом. – Строиться!

По-русски чеченец разговаривал достаточно грамотно, только гортанно, с характерным кавказским акцентом. Построение фраз выдавало наличие, как минимум, среднего образования. Охранник, видимо из предосторожности, сделал пару шагов назад. Узники по одному, не спеша, вышли и встали у двери, щурясь на яркое утреннее солнце. Охранник оглядел их, ухмыльнулся и махнул рукой. С крыльца спустилась девчонка лет пятнадцати, тоже чеченка, но с уже выразительной фигурой – в горах женщины взрослели быстро. Она сунула пленникам две буханки черного хлеба, которые были тут же разломаны и поделены между собой. Володьке тоже достался кусок хлеба.

- Ешь! – посоветовал стоящий рядом невысокий сутулый военный в изодранном общевойсковом камуфляже. Единственный лысый из всех и босоногий. Володька бросил взгляд на его босые почерневшие в язвах ноги. Его передернуло…

- До вечера кормить не будут! Ешь быстро!

Володька, давясь, постарался побыстрее прожевать и проглотить свою порцию. Охранник, дождавшись, пока все съедят свои куски, ткнул стволом автомата в сторону босоного:

- Ты - убираешь дерьмо! С ним!

Охранник показал на Володьку.

- Ты и ты, - он ткнул в сторону стоящих справа. – Помогаете деду!

- Вы! – он показал на остальных. – Пойдете на дорогу.

- А ты, - он показал на парня в экзотичных цветастых шортах-бермудах, - на кухню!

Закончив, таким образом, распределение по работам, он достал из кармана пачку сигарет, прикурил, вроде бы отвернувшись. На крыльцо дома вышли еще три чеченца. Все с автоматами. Что-то по-своему спросили у охранника. Тот махнул рукой в сторону пленников, ответил.

- Давай, пошли на дорогу! – сказал один. Двое пленников под надзором другого чеченца – в сторону огорода сзади дома.

Босоногий подхватил одну лопату, кивнул на ведро:

- Бери, пошли…

Они зашли в коровник, прошли в самый конец помещения. Там один из углов использовался пленниками в качестве туалета.

- Ты откуда? – поинтересовался он, цепляя фекалии лопатой и складывая их в старое ведро.

- С Ханкалы, связист штаба дивизии.

- Как зовут?

- Владимир.

- Вова, стало быть… - военный хмыкнул. – Меня Черепом зовут…

В принципе, его глубоко запавшие глаза и худое истощенное лицо было так обтянуто кожей, что действительно напоминали череп. Плюс абсолютное отсутствие растительности на голове, включая бороду с усами.

- Фамилия моя Черепанов, - угрюмо пояснил военный, поймав взгляд Володьки. – Здесь уже три месяца. Остальные – меньше.

Он наполнил ведро:

- Хватай! Неси.

Они пошли наружу.

- Вниз смотри! – вполголоса посоветовал Череп. – Глаза не подымай на них. Они этого не любят.

Он показал едва заметным кивком в сторону охранника. По тропке они дошли до обрыва. Охранник держался неподалеку.

- Вываливай!

Володька опрокинул ведро.

- Пошли на погрузку! – мрачно пошутил Череп. Когда они снова оказались внутри фермы, он сообщил:

- Здесь вообще лучше молчи. Старайся ни с кем не общаться! Толстый, чморной такой, ну тот, который в сером милицейском «комке», стучит бойкам, как птица-дятел. Он выкуп ждет. Только отсюда никого не выпустят. Даже за деньги. Только ногами вперед. Если только куда-нибудь не продадут. На какой-нибудь кирпичный завод в Азербайджане.

Череп тяжело вздохнул.

- Письмо писал родителям насчет денег?

Володька отрицательно мотнул головой. От безысходности на глаза снова навернулись слезы.

- Сегодня-завтра заставят написать. Так что смотри… Лучше уж написать куда-нибудь… Ну сам понимаешь… Чтоб не дошло…

Володька вытер слезы рукавом.

- Сегодня тебя вечером бить будут, - со злобой продолжил рассказ Череп. - Это у них процедура такая. Умоляй, не умоляй; плач, не плач – бесполезно. Отхреначат, день отлеживаться будешь. Звери они…

- А убежать?.. – с надеждой спросил Володька.

- Бесполезно, - Череп отставил лопату. – Пробовали. И, слава Богу, до нас. Потому что отсюда не убежишь. Куда бежать? В горы? А они тут следопыты еще те, почище индейцев в прериях. В каждом доме по три «калаша». И за побег… С полгода назад двое попытались убежать, всех оставшихся пленников расстреляли. Человек двадцать. Правда, эти двое, прежде чем свалить, троих охранников придушили и погоню вроде как сильно «пощипали». Но всё равно поймали, одного живым притащили. Головы отрезали – и мертво му, и живому.

- А ты откуда знаешь?

- Да сами боевики и рассказали. Типа предупредили. И не смотри, что какой-нибудь охранник вроде как добрый. Сейчас он тебе улыбается, а через минуту прикладом по затылку! Мы для них не люди. К скотине лучше относятся.

Они снова потащили ведро к обрыву. По дороге и Череп, и Володька молчали. Охранник, тот же вчерашний подросток, стоял поодаль, дымя очередной сигаретой. Череп снова поймал взгляд Володьки на охранника:

- Куришь? У этого не вздумай просить! И вообще, молодые здесь самые твари! Чем старше, тем…

Он задумался, подбирая слово:

- Спокойнее. Сейчас еще тихо, спокойно. А вот, когда банда в село придет на отдых, тогда беда. С месяц назад трое наших дорогу расчищали, камни там стаскивали, грунт ровняли. И банда с Чечни вернулась. Так вот один «дух» взял и из автомата полоснул. Двух наповал, а один до вечера мучился. Пулю в живот словил.

Череп говорил короткими отрывистыми фразами, постоянно оглядываясь по сторонам. Охраннику было вроде как безразлично на разговоры между узниками.

- Тут с нами два милиционера сидят. Один ничего, нормальный. А второй, толстый, про которого я говорил, тот – гад. Два вояки, я и еще старлей, как и ты, связист с Моздока. И двое гражданских. Один, который молодой, со Ставрополья, зовут Петром, второй строитель какой-то командировочный. Его в Гудере (Гудермесе – прим. авт.) повязали. Он тоже нормальный.

- А ты почему босой? – поинтересовался Володька.

Череп усмехнулся (Володька уже не удивился, обнаружив у собеседника отсутствие передних зубов), пожал плечами, потом ответил:

- Да сбежать я хотел поначалу. А этот толстый сдал меня, сука. Вот и разули, чтоб по камням сподручней убегать. А ты, небось, за водкой решил сбегать?

Володька покаянно закивал.

- То-то я смотрю, ты – солдат совсем молодой, зеленый. Что на месте не сиделось? Наверняка, тебя «деды» в ларёк к какой-нибудь тёте Зуле заслали, а там дядьки бородатые… Я таких «дедов» у себя в батальоне знаешь, как воспитывал…

Володька бросил на собеседника взгляд. И вправду, Череп был офицером и, как минимум, капитаном. Сейчас, с учетом его изможденного состояния, он выглядел лет на 45-50. Фактически же ему было лет на 10-15 меньше.

- У них тут еще зиндан есть, - продолжал Череп.

- Зиндан? – удивился Володька.

- Ну, да. Типа, карцер. Яма – три метра глубиной с решеткой поверху. Я там неделю отсидел. А у этих…

Черепанов осторожно кивнул в сторону охранника.

- …зверей забава есть – крыс живых туда швырять.

Он сплюнул.

- Твари!

Потом махнул рукой.

- Ладно! Выжил, да и слава Богу! Так что у нас свинарник с крысами – это санаторий практически…

Он ехидно усмехнулся и задумчиво повторил:

- Санаторий…

Возле фермы Володька увидел два вкопанных в грунт железных ящика длиной в полтора и шириной в метр. На крышках висели замки. Череп перехватил его взгляд, поморщился и сообщил:

- А это вообще – гробы. Хуже зинданов. Могут в качестве наказания и туда закрыть. Без одежды, голым на день, на два, на три. При мне одного закрыли на три дня. Когда освободили, он воды попил и со скалы сиганул.

Они отнесли еще пару ведер под обрыв. Потом Череп взял чистое ведро у охранника.

- Теперь надо воды с родника в бочку натаскать. И попить, и умыться. Много все равно не дадут натаскать. Так, чтоб мы не сдохли от жажды.

Пленники взяли у крыльца большие цинковые вёдра для воды, пошли вниз. Охранник неспешно шагал сзади.

- Тут по соседству баб-пленниц держали, - рассказывал Череп вполголоса. – Кого-то на иглу посадили, говорят, из них потом шахидок делали. Кого-то для утех использовали. Бабам здесь тяжко было. Вот кому точно не позавидуешь. Целыми днями над ними измывались. По слухам, дольше недели не жили.

Родник находился в низине, метрах в двухстах от фермы. Череп, тяжело дыша, присел на большой валун. Володька подставил ведро под струю воды.

- Нас здесь больше было. Недели три назад четырнадцать человек собрали скопом и куда-то увезли. Говорили, что в Азербайджан продали. Осталось шестеро. Охранник рассказывал, что после первой чеченской войны вообще пленных было некуда девать. Только здесь больше двухсот человек держали. Дорогу делали отсюда и до границы с Россией.

Черепанов помолчал, с натугой поднял ведро, тихо продолжил:

- Я так думаю, что в свое время боевики планировали здесь устроить большой концлагерь для военнопленных: страна чужая, граница рядом, сбежать по горам нереально. А потом, видимо, что-то не срослось…

Он оглядел солдата.

- Куртку порви. Сбоку или еще где. А то отберут. И хорошо, если что-нибудь взамен дадут. На твои кирзачи, думаю, не польстятся. А вот куртка у тебя почти новая.

Володька подставил под струю воды, льющуюся из широкой асбестовой трубы в небольшой рукотворный каменный бассейн, второе ведро. Поднял голову, осмотрелся.

- Сам-то откуда будешь? – спросил Череп, выговорившись.

Володька тяжело вздохнул и начал свою немудреную биографию: школа, колледж, армия, учебка, Ханкала… Не забывая, однако, при этом менять ведра под струей.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге