Санек 5

Глава 1

Пролог

«Чтобы я ещё когда-нибудь имел дело с царями и их родней… да лучше сразу сдохнуть! Не зря их вырезали в революцию, я теперь точно знаю, они этого как никто заслуживали. Твари они конченные, и это мягко сказано…»

С такими мыслями я вдруг очнулся, но развить тему не успел, потому что тут же услышал:

— Ваше высочество, Вы пришли в себя?

И тут же заполошный крик:

— Князь очнулся!

«Высочество? Князь? Да ну, на фиг…»

Попытался открыть глаза, но что-то вспыхнуло ярким светом, в голове будто сверхновая взорвалась, и я потерялся, ну, или потерял сознание, не знаю, как точно выразиться, поплыл и вырубился напрочь.

Следующее пробуждение выдалось более удачным и благополучным. Очнулся резко, будто так и надо, и чувствовал себя странно, если не сказать хлеще.

Нет, сразу понял, что физически я здоров, как бык, а вот морально… это что-то.

В голове творился натуральный бардак, и я действительно находился если не в нирване, то близко, но это и не удивительно.

В мозгу у меня правда произошло что-то невообразимое, и накрыло меня не по-детски.

Тут тебе и безудержная невольная радость от осознания, что несколько месяцев интенсивных допросов, сопровождавшихся натуральными пытками, закончились очередным перерождением и осознание, что я — теперь не совсем я, и даже злость на моего лопоухого спасителя за устроенную им подлянку. Но нужно, наверное, как-то привести этот сумбур в голове в порядок и попробовать разложить все по полочкам.

Итак, как уже понятно из вышесказанного, меня, в теперь уже прошлой жизни, пытали. Ломали страшно и профессионально, стараясь не переусердствовать, чтобы ненароком не сдох раньше времени и практически беспрерывно допрашивали, не обращая внимания на то, что рассказал я все, что только знал и мог вспомнить, а что не мог, все равно вспомнил. Страшное дело — эти пытки. Я это сейчас знаю, как никто другой, и сам не понимаю, каким образом тогда не сошел с ума.

Если кто скажет, что боль можно перетерпеть и молчать под пытками - не верьте, плюньте этому специалисту в лицо и сразу во всем сознавайтесь… Шутка, конечно, но очень грустная, потому что разговорить умеючи можно любого, вообще любого.

Увлекся, слегка коснувшись больной темы, но мне простительно.

Так вот пытали меня страшно, и я, будучи не в силах терпеть это безумие, мечтал только об одном — побыстрее сдохнуть и избавиться от этого бесконечного ужаса. Орал до хрипа и не только вслух, но и мысленно тоже, вопил, как белуга, и был услышан. Не мучителями, они, понятно, и так слышали, а лопоухим чудом, благодаря которому когда-то стал попаданцем.

Как он тогда признался, иногда за мной подглядывал, время от времени наблюдая за тем, что я творю в своих новых жизнях. Вот и услышал он первым делом мой вопль, стоило лишь ему заглянуть краем глаза в мой мир.

Появился он внезапно, и как нельзя вовремя, потому что я действительно был на грани. На какое-то мгновение показалось, что мир застыл, мучители мои замерли кто где стоял, а ещё через миг передо мной появилось это лопоухое чудо, которое тут же спросило:

— Плохо тебе, человек?

У меня к тому моменту сил, чтобы язвить, уже не осталось, хоть и хотелось спросить, что-то по типу «а сам как думаешь?» Не спросил. Вместо этого попросил-прошептал:

— Помоги уйти, насовсем!

— Не могу я, человек, лишить тебя жизни. Нельзя мне этого делать. Но помочь могу, если ты добровольно согласишься на проведение эксперимента.

Чудо на миг замолчало, а я, несмотря на то, что был согласен на все, что угодно, лишь бы избавиться от терзающей меня непереносимой боли, тем не менее, собравшись с силами, подумав, что как бы лечение не получилось хуже болезни, спросил:

— Что за эксперимент?

— Такое же перерождение, как ранее, но с небольшим отличием. В этот раз, помимо памяти, тебе достанутся и некоторые рефлексы прошлого владельца тела. Ничего такого, просто если ты, например, любишь картошку, то может случиться так, что бывший владелец будет её ненавидеть, вот и могут возникнуть некоторые сложности в рационе питания или других каких пристрастиях. Сложно для понимания. Трудно предсказать, как ты с этим будешь справляться, но на то он и эксперимент.

— Звучит, как бред, но я согласен, — прошептал я. Да и что мне, на самом деле, оставалось? В моем случае не то, что на эксперимент согласишься, а реально сдохнуть за счастье будет. На самом деле разницы с прошлыми перерождениями никакой, как по мне, справлюсь, наверное, с чужими рефлексами.

Собственно, как только произнес эти слова, так сразу все и исчезло. А очнулся уже здесь с мыслью о ненависти ко всяким царям и прочим князьям вместе с другими разными аристократами.

Странно, но стоило только вспомнить, что сам себе обещал изводить этих зажравшихся уродов при любом удобном случае, как мне тут же поплохело, и я неожиданно сам же возмутился, подумав «да как так можно?»

Следующей же мыслью было: «Ох, и мудак же ты, друг лопоухий!» А как иначе можно было подумать, если переродился я в этот раз в теле Великого князя Романова Александра Михайловича, которого родные называют Сандро. На дворе идет тысяча восемьсот девяностый год, и в друзьях у меня будущий император Николай Второй.

Только и смог, что мысленно проорать про себя на всю вселенную:

— Суууука!

Вселенная в ответ тихонько хихикнула голосом лопоухого чуда.

Глава 1

«Ваше Высочество, то… Ваше Высочество, сё… Не соблаговолит ли Ваше Высочество?... — Тьфу, мерзость! Ненавижу подхалимов и лизоблюдов. Всей душой ненавижу, а ведь мне теперь с ними жить. Вот же попал, так попал! Ужас натуральный, как он есть. Мало того, что я - Романов, так ещё и вот это все теперь… Ненавижу!»

Неделю. Целую неделю я стойко терпел эту трагикомедию, воспринимая всё, как болезненный бред, что было, впрочем, недалеко от истины.

Великий Князь, в теле которого я оказался, поскользнулся во время прогулки и хорошо так приложился головой о камень. Черепок не разбил, но шишка на голове была знатная. Странно. На самом деле, походу, это падение его убило, да и не жалко его, потому что Романов. Но в жизни всякое бывает. Зачем-то вмешался лопоухий, и теперь я здесь.

Но это ладно, случилось и хорошо. Волновало меня другое. Как-то после перерождения я вместо того, чтобы по-быстрому выздороветь и начать устраивать свою новую жизнь, наоборот, стал чахнуть.

Сложно описать мое состояние, но новая жизнь изначально воспринималась, как сон, и с каждым прожитым днем я погружался в него все глубже, пока не превратился в натуральный бред, как это бывает во время болезни, сопровождаемой высокой температурой.

Нет, само тело было здорово, и даже шишка довольно быстро рассосалась, а вот с моим сознанием что-то было не так. Совсем не так, как должно было быть, и закончилось все как-то ненавязчиво, я просто потух.

Не сказать, что я потерял сознание или как-то по-другому, совсем потерялся. Просто дошло до того, что я будто бы наблюдал сам за собой со стороны. Трудно объяснить то, что сам не понимаешь, но как-то все воспринималась будто подглядываешь за чужой жизнью, причём, урывками.

Иногда мелькала мысль, что хорошо быть князем!

В другой момент времени очень хотелось кого-нибудь прибить, потом воскресить и снова прибить.

Так случалось во время развлечений нового тела. Наверное, во все времена жизнь мажоров в чем-то схожа, а после сумасшедшей динамики в прошлой жизни меня жутко бесило бестолковое времяпрепровождение.

Далеко не сразу я это понял и осознал, потому что все было, как во сне. Нервничал. Психовал и злился, но терпел или, скорее, просто не мог ничего поделать.

Иногда на горизонте сознания мелькали мысли на тему, что с этим перерождением что-то пошло не так, но как-то совсем уж краем или мимоходом. Дурное состояние и неприятное, но как не странно прозвучит, оно пошло мне на пользу. Позволило вжиться в эту эпоху и, можно сказать, принять, а где-то и понять мое новое социальное положение.

Хорошо быть князем!

Любая просьба и даже полунамек выполнялись, как по щучьему велению, и это подкупало, а вернее примиряло с существующей действительностью. Не раз и не два ловил себя на мысли, что так жить можно.

А со временем, когда подобие сна стало чуть ярче, понял, что такое перерождение сравнимо с даром богов.

Не быстро и не сразу, наверное, из-за злости, осознал все возможности, открывающиеся передо мной, благодаря подобному раскладу. Но когда понял и принял, где-то даже порадовался, что лопоухое чудо поступило со мной подобным образом. Интересно всё-таки ощутить себя на вершине социальной цепочки и в некоторой степени почувствовать себя хозяином жизни.

Такое состояние длилось почти год, и за это время, если можно так выразиться, я пережил, а скорее просмотрел, множество событий. Я пусть и пребывал в бредовом состоянии, а все равно с интересом наблюдал за происходящим, пусть и урывками. Сначала была активная подготовка к походу вокруг света на яхте, сопровождаемая предвкушением приключений, потом само путешествие вместе с развлечениями князей, и закончилось все известием о смерти матери. Вот тоже странно, мать была князя, а переживал о потере близкого человека почему-то я, не меньше, чем сам князь. Бред бредовый, по-другому и не скажешь. Но это ладно. Возвращение на родину для меня также прошло будто во сне, как и прощание с почившей матушкой. И вот снова объявилось лопоухое чудо.

Мир, как и раньше, на миг застыл. Казалось, что-то щелкнуло, будто свет включили, и я услышал:

— Извини, человек, оборудование экспериментальное, поэтому в его работе произошел сбой. Сейчас все исправили и дальше должно быть нормально.

С этим он снова исчез, не позволив мне что-либо ответить и предъявить. Чует, похоже, зараза, что мне есть, что ему сказать, поэтому и сбежал.

Эта мысль улыбнула, и у меня, помимо воли, лицо само по себе расплылось в улыбке. Как-же всё-таки хорошо чувствовать себя живым, здоровым и воспринимать все не как во сне, а по-настоящему. Жить, как все нормальные люди.

Переход от бредового сна в живое состояние нехило так шандарахнул по мозгам, и мне стоило приложить немало усилий для того, чтобы взять себя в руки. Так и хотелось пуститься во все тяжкие и в полной мере насладиться как доступными положению князя возможностями, так и вновь вернувшейся молодостью, без боли и каких-либо проблем.

Справился. Собрал волю в кулак и направился на встречу с суровым отцом, которого князь, тело которого досталось мне, почему-то нехило так побаивался. Собственно, в себя я пришёл как раз по дороге к кабинету этого самого отца, где меня ждал разговор о моем же будущем. Вовремя очнулся и хорошо, что заминка, связанная с пробуждением, осталась незамеченной для окружающих, а ещё лучше, что в себя пришёл до разговора с отцом, а не после.

Дело в том, что я в курсе уготованной Сандро участи, и меня, в отличие от него, совершенно не устраивает намеченный теперь уже для меня жизненный путь. Отец ждёт от меня желания продолжить строить карьеру на флоте, и ничего удивительного в этом нет. Сандро с раннего детства, действительно, бредил морем и собирался связать свою судьбу именно с ним. Собственно, уже связал, но я ведь не он. Для меня сейчас, зная будущее, совершенно неприемлемо будет изображать из себя командира миноносца, как это запланировано отцом, и о чем я прекрасно знаю. На фиг мне не нужно играться в песочнице и терять драгоценное время, а значит, и разговор сейчас предстоит непростой. Поневоле придётся удивлять строгого родителя и хочется думать, что я к этому готов. Всё-таки страх Сандро перед батей как-то влияет и на меня, иначе даже не знаю, как объяснить мандраж, нарастающий с приближением к кабинету.

Батя внушал!

Стоило зайти в кабинет и пересечься с ним взглядом, как внутри что-то екнуло и сразу захотелось вытянуться по стойке смирно. Жесть. Понятно, что слабохарактерного человека не назначают командовать Кавказом, а значит, отец —тот ещё кадр. Но в отношении сына, наверное, мог бы быть и помягче. Мне, действительно, пришлось бороться самому с собой, чтобы как-то подавить в себе боязнь предстоящего разговора. Аж скулы сводило при одной только мысли хоть в чем-то перечить этому человеку, и первые мгновения встречи я с трудом справлялся с накатившими эмоциями.

Недолго.

Стоило услышать: «Проходи, сын, присаживайся», как в голове тут же мелькнуло: «Не сын я тебе, морда Романовская».

Эта мысль заставила улыбнуться, и страх пропал, как будто его и не было.

Отец уловил эту мою улыбку. С удивлением на меня посмотрел, но говорить что-либо по этому поводу не стал. Вместо этого спросил:

— Не передумал ещё строить карьеру на флоте, не надоело море?

— Море не надоело и прощаться с ним не собираюсь, а вот строить дальше карьеру на флоте желания больше не имею.

Надо было видеть реакцию сидящего передо мной человека. Не передать словами всю гамму эмоций, промелькнувшую у него на лице после моих слов. Казалось, он сам не понимал, как реагировать на сказанное и, наверное, скорее по привычке, первым делом нахмурил брови, а потом озадаченно протянул:

— Не по-о-онял.

— Все на самом деле просто, папа. Получив известие о смерти мамы, я вдруг понял, что жизнь очень коротка, может закончиться внезапно, а сделать хочется еще многое. Наверное, поэтому, после долгих размышлений, я пришёл к выводу, что мне больше неинтересно играть в солдатиков и стоит заняться настоящим делом.

— Настоящим дело-о-ом, — вновь протянул отец чуть ехидно и уточнил. — И в чем ты видишь для себя это «настоящее дело»?

— Сложный и в тоже время простой вопрос. К примеру, возьмём наш север. Ни для кого не секрет, что скандинавы слишком вольно ведут себя в наших водах, ведь ты не станешь с этим спорить?

Отец посмотрел на меня, как на дурачка, но при этом кивнул утвердительно, и я продолжил.

— Так вот, раз этим никто не занимается, я хотел бы изменить существующее положение вещей на нашем Севере, но не просто так. Мне не нужны какие-либо средства или любая другая помощь для того, чтобы навести там порядок. Но при этом необходимы полномочия на все мои действия в тех краях, какими бы они не были, и это первое. Второе, меня совершенно не устроит, что, когда я вложу туда кучу своих сил и средств и наведу там порядок, плодами моих трудов воспользуется кто-нибудь другой.

— Да о чем ты вообще говоришь? — не выдержал отец. — Какие средства? Ты хоть понимаешь масштаб задач?

— Прекрасно понимаю, и ты не торопись судить, не зная подноготной. Так уж случилось, что мне в руки попала карта с точными координатами затонувшего золотого галеона, и я собираюсь поднять с морского дна хранящиеся там сокровища. Собственно, поэтому и возникло у меня желание потратить вырученные за них средства с толком, но для этого мне нужны особые полномочия и гарантии, что сделанное мной не сгорит потом в Париже, благодаря одному адмиралу.

— Думай, что говоришь! — тут же вызверился отец, а через миг просто расхохотался, а потом, всхлипывая, уточнил. — Значит, говоришь, сокровища со дна морского? — И снова расхохотался.

— Да, о них и говорю, — ответил я слегка даже с ленцой.

Сознательно провоцировал, понимая, что он не воспринимает меня всерьёз, что и неудивительно. Любой другой на его месте тоже отнёсся бы ко всему этому подобным образом.

Отец резко стал серьёзным и произнес:

— Послушай, Сандро, выкинь это все из своей головы и продолжай строить карьеру на флоте, раз уж начал. Поверь, таких карт, о которых ты говоришь, по миру ходят многие тысячи, в отличие от существования реальных сокровищ. Наверняка тебе продал эту карту какой-нибудь проходимец, и ты только время зря потратишь в попытках отыскать несуществующее.

— Папа, я прекрасно Вас понимаю и вполне адекватно воспринимаю сказанные Вами слова, но отказаться от появившихся у меня с недавних пор возможностей не хочу. Если не захотите помогать — пойму, но и мешать мне не надо. Было-бы совсем хорошо, если бы этот наш разговор вовсе остался между нами, но тут уж на Ваше усмотрение. Просто обидно будет, если мне в дальнейшем шагу не дадут ступить из-за обилия соглядатаев, да и объектом придворных сплетен стать не очень хочется.

— Вот, значит, как? А что ты скажешь, если тебя вдруг лишат положенных тебе выплат?

— Приму и отнесусь с пониманием. Хуже будет, если случится собака на сене. Это когда и сами ничего делать не будут, и мне не позволят.

— Сын, я тебя ещё раз прошу — уймись и делай, что должен, а не то, что тебе хочется. Достаточно и одной авантюры с кругосветным плаванием на твоей яхте, пора уже остепениться, сосредоточиться на службе и карьере.

Отец явно начал злиться, но при этом старался держать себя в руках, а я размышлял на тему, надо ли мне пытаться сохранить с ним добрые отношения или лучше сразу рубить с плеча. При мысли о разрыве отношений с отцом у меня неожиданно само естество воспротивилось подобному раскладу, да так, что с трудом получалось мыслить относительно рационально.

На самом деле, с моей стороны было бы глупостью лишаться мощной поддержки отца, но и изображать из себя невинного ягненка — тоже не вариант. Здесь и сейчас нужно раз и навсегда решить конкретно —либо я самостоятельный, отвечающий за свои поступки человек, либо просто мажор, живущий за счёт доставшейся с рождения золотой ложки во рту.

— Папа, я ведь не прошу у вас какой-либо помощи или участии в, как Вы думаете, моих бредовых затеях. Денег тоже не требую, как и содействия наших родственников. Так почему бы Вам не дать мне возможность попробовать немного пожить своим умом? Даже если у меня не получится, ничего ведь страшного не случится. Опять же, пока у меня не появится достаточного количества средств, я не прошу вас о содействии в осуществлении моих планов относительно Севера. Почему бы Вам не позволить сыну набить очередных шишек? Тем более, что вам это ничего стоить не будет?

Отец хмыкнул и спросил:

— Ты правда думаешь, что беспокойство за твою судьбу мне ничего стоит?

— Может я не так выразился, но Вы ведь поняли, что я хотел сказать. Мне кажется, что Вас, наоборот, должно радовать то, что ваш сын хочет попробовать что-то сделать самостоятельно, без оглядки на возможности семьи.

— Не будь это авантюрой, может и порадовало бы, — буркнул отец, о чем-то напряженно размышляя.

— Может и авантюра, но ведь не попробовав, не узнаешь? Вас ведь больше беспокоит не сам факт моего очередного путешествия, а мое желание поискать сокровища? Подойди я с просьбой повременить со службой и дать мне возможность закончить начатое, проблем бы с уговорами не возникло, ведь так? — Уточнил я у отца.

На самом деле, это действительно так, и можно было изначально не городить огород, а пойти по пути наименьшего сопротивления, но мне захотелось заранее подготовить почву и обозначить свои интересы.

— Почему ты хочешь заняться именно Севером? — Неожиданно сменил вектор разговора отец.

— Север просто привёл в пример, а так без разницы. Хоть Дальний Восток или даже Сахалин, главное, чтобы не мешали мне делать то, что хочу и могу.

В таком русле разговор у нас длился несколько часов, и мне стоило немалого труда настоять на своём. В какой-то момент я даже пожалел, что завёл речь о поиске сокровищ. Очень уж не нравилась отцу эта затея, и именно на упоминаниях об этом он больше всего агрился.

Как бы там ни было, а мы в итоге договорились, что у меня есть три года на поиски затонувшего галеона. Изначально он обозначил год, но я смог убедить, что этого мало и сумел настоять на трехлетнем сроке. В итоге, если я нахожу эти сокровища и получаю в свое распоряжение значительное, достаточное для реализации моих задумок количество средств, отец поможет мне с моими начинаниями. В противном случае, все возвращается на круги своя, и я продолжаю строить карьеру, как это принято в нашей семье.

В процессе разговора у меня мелькнула мысль, по типу: «Вдруг в этом мире нет затонувшего галеона?» Это заставило задуматься и навело на другие размышления о том, что надо бы перестраховаться и не складывать все яйца в одну корзину. Говоря проще, помимо поисков галеона, нужно попутно замутить и какую-нибудь аферу по добыче необходимого капитала другим путем. Благо, опыт в этом у меня приличный.

Под конец разговора отец неожиданно выдал:

— Раз уж ты хочешь принести пользу на этом поприще, я не буду откладывать и поговорю с Государем. Может тебе и не придётся искать сокровища?

Напугал он меня этим и заставил крутиться, как вьюну на сковородке, убеждая в том, что идея строится именно на добыче средств со стороны. Если мне будут выделять какие-либо средства, то и тратить заставят не как мне надо, а как заблагорассудится начальству.

В общем, добился я чего хотел, и теперь, главное, не налажать с обретением капиталов.

По завершении непростого разговора, я сразу же развил бурную деятельность и начал с поиска нужных людей и формирования команды. Как не крути, а один в поле не воин, а значит, в первую очередь, необходимо сосредоточиться на подборе нужных специалистов. В идеале тех, на кого в дальнейшем можно будет положиться во всем. Задача из серии нерешаемых, по крайней мере, наскоком, но начинать, в любом случае, надо именно с поиска будущих соратников, чем я, собственно, и занялся.

Хорошо всё-таки быть князем, а Великим Князем быть ещё лучше, потому что возможности запредельные. Плохо другое. Быть князем это не только возможности, но и ответственность. Простой человек может действовать без оглядки, и даже накосячив, попавшись на чем-нибудь предосудительном, всегда со временем имеет возможность начать новое дело, по крайней мере, где-нибудь в другой стране. С князем же так не получится, ещё и потому, что он должен быть непогрешим, как перед законом, так и перед простыми обывателями. Говоря проще, нельзя князю быть замешанным в неблаговидных делах, а тем более в каких-нибудь аферах. Нет, понятно, что семейство Романовых совсем даже не святые люди и крутят делишки, за которые, при нормальном раскладе, каторги мало. Но одно дело — крутить, а другое, что называется, попасться. У себя дома, в своей стране, при любом раскладе дело замнут, что бы ты не натворил, и разве что пожурят. Я же собираюсь действовать за рубежом, а здесь уже совершенно другой расклад. Стоит мне засветиться с чем-нибудь противозаконным — последствия будут более, чем неприятными, вплоть до летального исхода. Свои же грохнут, чтобы не потерять лицо и не позорить семью. Это-то и усложняет дело до невозможности. Нет у меня настолько верных людей, которым можно было бы довериться даже в малости, и это засада засад, если можно так выразиться.

Нет, варианты решения проблемы есть, но не сказать, чтобы надёжные. Как минимум, можно в переговорах с необходимыми людьми использовать грим, маскируясь под какого-нибудь афериста-дельца, или изначально подобрать помощника, которому придётся довериться во всем и который взвалит на себя основной переговорный процесс с будущим сотрудниками. Последний вариант очень ненадежный, потому что точно знаю — любого человека можно купить, и от предательства никто не застрахован.

В общем, как только я не размышлял, не прикидывал, а вывод один — придется плотно заняться лицедейством и играть на тоненького. Как не гримируйся, а всегда есть вариант, что тебя узнают, и прежде, чем что-то сделать, нужно провести серьезную подготовку, что в моем варианте очень непросто. В любом случае, деваться мне некуда, а значит, как говорили в другой реальности, будем работать, товарищи, а война план покажет.

Интерлюдия

— Чему тут удивляться? — Произнес Государь, выслушав рассказ дяди о разговоре с сыном. — Молодёжь всегда думает, что лучше знает, как обустроить жизнь на окраинах державы, да и не только на окраинах, а и вообще.

— Ха-ха, раз молодому человеку хочется попасть куда-нибудь к белым медведям, надо ему предоставить такую возможность. Другим наука будет, как не следует себя вести, — вставил Великий Князь Алексей Александрович, внимательно отслеживая реакцию Государя на свои слова. Ни для кого из собравшихся здесь людей не было секретом, что дочка Государя сохнет по обсуждаемому молодому князю, вот брат самодержца, воспользовавшись моментом, попытался угодить старшему, которого не слабо волновало поведение этой самой дочери.

— К белым медведям может и не надо, а вот на Сахалине давно пора навести порядок, — добавил Владимир Александрович, поддержав предыдущего оратора.

— Не слишком ли вы ополчились на молодого человека? — Вмешалась Мария Фёдоровна и добавила: — Сахалин это уж слишком, там же каторга и нас не поймут, если мы сошлем туда одного из членов семьи.

— Да, там есть каторга, но это не значит, что живут там только заключённые, есть и обычные люди, — уточнил государь. Самое место для того, чтобы показать молодому человеку всю пагубность попыток перечить старшим и отбить желание рассуждать о том, как нужно обустраивать жизнь в отдельной части страны.

Михаил Николаевич, рассказавший о разговоре с сыном, невольно заскрипел зубами, мысленно ругая себя за то, что выбрал для своего рассказа самое неподходящее для этого время. Он никак не ожидал, что Государь вместе со своими братьями начнут всерьёз обсуждать возможность отправки отпрыска, по сути, в ссылку, да ещё и на край земли. Не выдержав, он спросил:

— Вы это серьёзно сейчас говорите?

— А что такого, дядя? — ответил Государь. — Вы же сами сказали, что Сандро желает самостоятельности и готов для этого ехать хоть на Сахалин. Думаю, нам надо предоставить ему такую возможность. Отправим на какое-то время, пусть набьет шишек и поймёт, как это непросто отвечать за вверенные ему территории. Другим нашим молодым наукой будет.

— Но ведь сын поставил определенные условия, Вы готовы будете их удовлетворить? - уточнил Михаил Николаевич.

— Почему бы и нет? Если он правда хочет «навести порядок», да ещё не требуя средств, то нам грех будет ему отказать в требованиях не вмешиваться в его деятельность, — со смехом ответил Государь и после паузы добавил: — Я даже готов выделить для него некоторый разумный бюджет, необходимый для его начинаний. В вдруг у него не получится отыскать сокровища, на которые он надеется? Интересно мне просто, что из этого получится.

— Александр, я все равно считаю, что ты хочешь поступить с мальчиком слишком жестоко, — вновь вмешалась Мария Фёдоровна.

— Я в его годы не думал об обустройстве окраин державы, — тут же жёстко парировал Государь. — У меня были другие интересы. Раз уж он имел наглость критиковать деятельность правящей власти империи, значит, должен делом доказать свою правоту. А возможность мы ему предоставим.

Конец интерлюдии.

Глава 2

«Ох и придурок же ты, Санек. Долбодятел натуральный. Ну можно же было предположить, что отец после разговора со мной попрётся к царю? Он и поперся на свою и мою голову. Ну вот кто мне мешал просто тупо попроситься продолжить прерванное путешествие вокруг света? Никто не мешал. Захотелось, блин, потешить свое эго и обозначить, что уже самостоятельный, вот и нарвался на неприятности. Нет, так-то рано или поздно пришлось бы заводить подобный разговор. Но не сейчас же? Самое неподходящее время для каких-либо кривых телодвижений…»

Ругал я себя, как только мог, слушая рассказ отца о встрече с Государем. Накосячил и теперь, что называется, пожинаю плоды. Глупо все получилось. Сахалин ещё не самый глухой угол России, куда можно отправить возомнившего о себе непонятно что, всего лишь мичмана.

На самом деле, где-то в глубине души я был бы даже доволен подобным раскладом, если бы не одно «но». С деньгами у меня сейчас образовалась засада. Не так, чтобы их совсем не было, но предстоящих в ближайшее время расходов точно не вывезу. Не вовремя, потому что все случилось, и виноват в этом я сам.

В какой-то момент сам себя одернул: «Хорош, Санек, ныть, случившегося уже не изменить, а значит, и не фиг себя изводить. Гораздо лучше будет подумать, что теперь делать.»

Сандро, тело которого мне досталось, был тем ещё кадром, любителем красивых дам и широких жестов. Из-за этого мои финансы сейчас, правда, поют романсы, а денег, которых у меня считай нет, в ближайшее время понадобится до фига и больше. Главное, как с этим быть, я себе с трудом представляю.

Нет, можно, конечно, попросить помощи у отца. Но это все равно, что признаться в собственной несостоятельности. Сам же себя кулаком в грудь бил, что мне, дескать, никакой помощи не нужно, и я самостоятельно со всем справлюсь. Теперь давать заднюю, в принципе, неприемлемо, а значит, нужно думать, как буду выходить из положения и каким образом решу эту проблему. «Вот же, прости Господи, дятел», — ругнул себя мысленно в очередной раз и сосредоточился на дальнейшей беседе.

Слушая рассказ отца о неудачном разговоре с Государем, тихо так охреневал. Как-то не слышал я в прошлых жизнях об опале одного из Великих Князей. Нет, то, что Сандро был женат на сестре Николая второго, это я знаю, собственно, как и самолично убедился, что Ксения, несмотря на совсем юный возраст (шестнадцать лет всего), реально сохнет по князю, тело которого мне досталось. Но то, что в связи с этим кипят такие страсти, даже представить себе не мог. Вроде Александр Третий вполне доброжелательно со мной общался, а тут, оказывается, вот оно как. Не все ладно в семействе Романовых.

— Ну Сахалин, значит, Сахалин. — Произнес я, задумчиво резюмируя рассказ отца, и после паузы добавил: — Главное, чтобы не мешали. Нужно добиться разрешения государя вести деятельность на материке, не оглядываясь на тамошних чиновников. Говоря проще, мне нужно его добро на разработку природных ресурсов, расположенных на Дальнем Востоке, строительство в тех краях некоторых предприятий и ещё много чего другого.

«Денег нет, а планы на автомате строю», — попутно с разговором размышлял я.

— Тебе одного Сахалина мало? — Удивился отец.

— Сахалина немало, но на острове нет некоторых, необходимых мне ресурсов, ну, или я о них ничего не знаю, поэтому и говорю об их добыче на материке.

— Да какие ресурсы? О чем ты говоришь? Не собираешься же ты отправиться туда навечно? Поживаешь там годик-другой, покаешься, да и вернешься обратно. — В сердцах высказался отец.

— Может и так, но предпочитаю готовиться к худшему, поэтому раз уж так все складывается, нужно сразу договориться даже о мелочах.

Отец задумался, а потом сверкнув глазами, ответил-велел:

— Давай-ка, сын, ты на бумаге озвучишь все свои условия, а я до возвращения домой постараюсь согласовать их с Государем. И правда, раз уж тебе уготована подобная участь, то и стесняться нечего. Просить будем по-максимуму, а там как Бог даст, и государь решит.

«М-да уж. Что называется, выпросил. Сахалин совсем не то место, куда мне хотелось бы отправиться, на другое рассчитывал. Мало того, что находится реально у черта на куличках, так ещё и с ресурсами там беда, собственно, как и с населением. Единственное, что может порадовать — это имеющаяся там нефть, да и то неизвестно ещё, как там её добывать. Вроде слышал, что там есть месторождение с выходом на поверхность. Но так ли это на самом деле, ещё предстоит выяснить. Главное, что для развития Сахалина, как я это себе вижу, одного галеона сокровищ будет недостаточно, совсем мизер, если разобраться. А ведь с этим теперь ничего не поделаешь, придётся как-то выгребать, обгадиться ведь и прослыть балаболом мне совсем не хочется. Одно радует, там мне, наверное, будет проще подготовиться к войне с Японией. Относительно, конечно, но тем не менее». — Уходя после разговора с отцом и размышляя таким образом, я, мягко говоря, находился в некой прострации. Не ожидал такого стремительного развития событий и оказался не готов. Потерялся, не совсем понимая, куда бежать и за что хвататься. Одно дело планировать, что-то делать, развивать регион относительно недалеко от цивилизации, и другое дело — Сахалин. Жесть жёсткая, по-другому и не скажешь. Опять же, просто отправиться на поиски пресловутого галеона — это одно, а сразу включаться в работу по освоению Сахалина — уже совсем другое. Разные, как не крути, задачи, да и расходы даже в начале деятельности несопоставимы.

В общем, жопа. Большая и толстая жопа, если смотреть на все здраво.

Полдня хандрил, а потом подумал: «Ну, сука, я вам покажу, как надо строить светлое будущее».

Эта мысль заставила улыбнуться, успокоила и позволила собраться, а потом со временем вообще стала своеобразным девизом, который никто никогда не услышит.

Тяжело быть князем, напряжно. После, можно сказать, судьбоносного разговора с отцом я оказался в каком-то жутком цейтноте и почувствовал себя белкой в колесе. Вроде интересно куда-то двигаться, а конца и края дороге не видно.

Нет, я не кинулся решать все проблемы сразу, как можно было подумать. Сначала попытался разложить все по полочкам в надежде вырулить, опираясь на имеющиеся в наличии ресурсы, с которыми, если не беда, то близко.

Прикидывая предстоящие траты, быстро пришёл к выводу, что даже если сосредоточу все усилия только на поиске галеона, имеющихся средств хватит, реально, впритык. Случись какой-либо форс-мажор, и я тут же сяду в лужу, чего мне делать совсем не хочется. Не в этот раз и не в этом случае.

Как не прикидывал, а без привлечения дополнительного финансирования мне не обойтись, а с этим беда. Нет у меня желания бегать по родственникам с протянутой рукой в надежде, что кто-то что-то одолжит. К отцу тоже не пойду, как и к царю, а значит, придётся как-то выкручиваться самому. Пару дней ломал голову, где и на чем можно быстро заработать честным путем, и плюнул на это дело. Нет, идей в голове тьма, жил ведь в будущем и помню немало, но за что не возьмись — понадобится немалое время, а мне деньги нужны здесь и сейчас.

В общем, как не крутил, а быстро понял, что без криминала не обойтись. Все бы ничего, мне не привыкать грабить награбленное, но тот факт, что я теперь князь, в этом случае мешал. Нельзя мне засветиться в неблаговидных делах, а значит, действовать предстоит более, чем осторожно.

Вопрос добычи денег стоял остро, но это не значит, что я сосредоточил все свое внимание только на этом, совсем нет. Я теперь князь, и у меня помимо своих дел есть ещё и некоторые обязанности, выполнять которые должен любой член царской семьи. Я сейчас говорю про светскую жизнь, игнорировать которую мне не светит, при всем желании.

Все эти бесконечные приемы, на которых нужно обязательно присутствовать, ненужные встречи с уймой родственников и частые загулы со сверстниками из числа семьи нехило выбивали из колеи. Я не жалуюсь, но это все требовало уйму времени, которого мне и так жутко не хватало. По сути, приходилось работать чуть ли не круглосуточно, стараясь успеть везде и всюду. Чего стоит только подготовка к походу или желание добыть денег, собрать команду единомышленников и проконтролировать изготовление некоторого заказанного оборудования? Что говорить, если помимо перечисленного, приходилось лопатить ещё уйму других, не менее важных дел, и эта светская жизнь мне, реально, мешала. Заставляла изрядно нервничать и психовать. Задолбала, если говорить совсем уж конкретно.

Не раз и не два вспоминал своих соратников из прошлой жизни, на которых можно было положиться и доверить любое дело, будучи уверенным в том, что все будет сделано наилучшим образом. Здесь подобных людей ещё только предстояло отыскать, и поначалу было грустно. Приходилось, по большей части, суетиться самому, а тут ещё другие проблемы навалились, о которых и думать не мог.

Не сразу понял, что это происки одного из крупногабаритных родственников. Чудо-адмирал ненавязчиво высказался в определённых кругах, что, дескать, надо дать возможность молодым проявить себя и заметил, что, типа, нечего им помогать в подготовке к плаванию, особенно, если это не дела флота, а частная инициатива, а значит, дескать, сами пусть справляются. Россия славится своими дорогами и исполнительными дураками. Вот с последними мне и пришлось столкнуться. Некоторые деятели в желании угодить адмиралу не придумали ничего лучше, как отозвать с моей яхты набранный ранее из числа гвардейского экипажа народ, и тем изрядно нагадить. Не думаю, что Алексей Александрович хотел настолько усложнить мне жизнь, но благодаря этому, невольно мне помог, а сам нехило так подставился.

Я не стал ругаться с дураками и пытаться поднимать какой-то шум. Рассудил, что мне это, наоборот, может пойти на пользу и занялся поисками сначала охраны на яхту, а потом уже, не торопясь, и экипажа, подбирая толковых людей, знающих свое дело «на отлично».

Смешно, но Алексей Александрович, не подумав, одним махом избавил меня от чужих глаз в виде навязанных ранее моряков из гвардейского экипажа, приставленных ко мне в том числе для того, чтобы они присмотрели, и не позволили молодому князю натворить каких-либо глупостей.

Узнав о случившемся, Государь поначалу просто пожурил брата за необдуманный поступок, велев все исправить, а когда нарвался на ярость отца, не побоявшегося высказать в глаза, что он думает об отношении родственников к его сыну, сам изобразил гнев.

Долго рассказывать, как Александр Третий «зверствовал» в отношении брата, да так, что тот даже сбежал на время в любимую Францию, но для меня все сложилось просто замечательно.

Забирать обратно отобранный у меня экипаж я отказался, изобразив обиду, и уведомил всех причастных, что теперь обойдусь без помощи со стороны. Типа, сам себе найду нужных людей.

Отец на все сто процентов воспользовался случившимся казусом и выжал из ситуации, действительно, максимум возможного. Он немного-немало, а сумел под эту марку получить от Александра Третьего добро на все высказанные мной хотелки, и не только.

Чувствующий за собой вину, Государь разрешил мне вести любую, угодную мне деятельность на материковой части Дальнего Востока с Сибирью, вплоть до Урала. Плюсом позволил организовать подконтрольную лично мне пограничную службу и флотскую эскадру. Последнее позволило мне вполне официально обзавестись личными вооруженными силами, необходимыми как для охраны границ Сахалина, так и будущих предприятий на материке. Более того, Александр, не дожидаясь моего вступления в должность, велел передать в мое распоряжение Крымский полк, шефом которого я являюсь с рождения, и разрешил вербовать переселенцев на всей территории империи. Полк отдал не в полном составе, но располовинить разрешил для, как он выразился, формирования костяка будущей пограничной стражи Сахалинского княжества.

Да, Сахалин с момента моего вступления в должность наместника, будет оформлен в княжество, и, если я, действительно, оправдаю возлагаемые на меня надежды, возможно, получит определенную автономию в составе России. Говоря другими словами, остров может превратиться в своеобразный удел, во что никто, в принципе, не верил. Главным образом не верили, что у меня, действительно, может получиться что-то значимое.

Как в насмешку, государь выделил мне ещё и бюджетные средства, необходимые для обустройства региона. Целый миллион рублей, который будет выплачиваться в течение десяти лет кряду по сто тысяч в год. Даже не капля в море, а действительно, насмешка.

Я, наблюдая за происходящим, не раз и не два задавался вопросом — как так может быть? Вот, правда, складывалось ощущение, что мне подыгрывают какие-нибудь высшие силы, иначе объяснить происходящее не получится. Все в руку, все на пользу.

На самом деле, мне, наверное, «повезло» в плане такого отношения Александра Третьего ещё и из-за недавнего покушения на его сына Николая в Японии. По-любому ведь он, принимая решения, помнил о произошедшем и скорее всего видел во мне эдакую занозу в заднице японцев. Не факт, что это так (денег выделил всего ничего), но, глядя на предоставленные мне права и возможности, это недалеко от истины.

Как бы там ни было, а все для меня срослось, как нельзя лучше, и дальше теперь только от меня зависит, как я смогу распорядиться открывшимися перспективами.

Выходка адмирала имела и другие последствия. Если ранее все общение с Государем по поводу моего наместничества на Сахалине шло через отца, то после скандала царь соизволил пообщаться со мной лично.

Судя по всему, он сам не понимал, что я буду делать на этом, богом забытом клочке земли, по крайней мере, первым вопросом, который он задал чуть высокомерным тоном, был:

— Поведайте нам, Александр как вы себе представляете наведение порядка на вверенных вам землях?

Вот это «наведение порядка» он, казалось, выплюнул. А сам вопрос был, мягко говоря, слишком уж неоднозначным, но ожидаемым. Ответил, как и спросили.

— Вижу перед собой первостепенной задачей сделать Сахалин привлекательным для переселенцев и экономически развитым регионом.

Я замолчал, а государь хмыкнул и уточнил:

— И как планируете сделать его привлекательным?

— Зависит от того, найду ли я затонувший галеон. Если найду, ничего сложного в этом не вижу, если нет, придётся привлекать сторонний капитал. А чтобы этот капитал туда пришёл, создам свободную экономическую зону с минимальным налогообложением, чтобы торговать там стало выгодно всему миру. Если получится привлечь серьёзные капиталы, значит, и вопрос развития региона не встанет.

Государь улыбнулся и прокомментировал:

— Сомневаюсь, что кому-то будет интересно везти туда свои товары.

— Может и не повезут. Не попробую — не узнаю — Парировал я. Дальнейший разговор сводился больше к напутствиям, чем в конкретику. Что-то по типу:

— Вы должны понимать возложенную на вас ответственность за судьбы вверенных вам людей и территорий… — Ну и прочая лабуда, слушая которую я согласно кивал, не забывая благодарить за напутствия. Чуть не расхохотался, когда государь обозначил, что если у меня получится, то возможно это войдёт в практику для становления молодого поколения царской семьи. Хотелось бы посмотреть, как мажоры поедут на край земли поднимать целину. Смешно.

Конечно, разговор ни о чем, но последствия он имел для меня значительные. Государь конкретно высказался, что не потерпит от кого-либо препятствий в отношении моих начинаний и призвал причастных не мешать, а наоборот, помогать мне в подготовке к отбытию на новое место службы. На моё замечание, что попаду я на Сахалин ещё не скоро, он заметил, что начинать готовиться к вступлению в должность необходимо уже сейчас.

Я и готовился, но, по большей части, к другому. А начал со встречи с командиром жандармского корпуса Петром Орджевским, которого попросил предоставить мне данные уволенных сотрудников из числа тех, кто сунул свой нос куда не следует. Удивил его этой просьбой, но ещё больше озадачил, когда отказался набрать необходимых людей из числа действующих сотрудников корпуса, мотивируя это тем, что не хочу ослаблять вверенную ему службу.

Смешно, но два отставника (к слову, очень грамотных специалиста своего дела) пострадали из-за пытавшегося мне нагадить брата государя, адмирала. Не остановились вовремя, расследуя хищения на флоте, и слишком близко подобрались к августейшей фамилии, из-за чего и были уволены. Оба проживали в столице и встретиться с ними проблемой не стало. Другое дело, уговорить их служить мне было непросто, главным образом, из-за причастности к ненавистному им семейству, но и с этим я справился. Просто пообещал, что придёт время, и я предоставлю им возможность довести дела, из-за которых они пострадали до логического конца. Не особо поверили, да и не сказать, что желали отомстить, понимая всю сложность этого дела, но, так или иначе, служить согласились. Как выразился один из них, бывший ротмистр Гордеев Вячеслав Евгеньевич:

— Чудеса бывают, вдруг это такой случай?

Второй, поручик Валуев Егор Дмитриевич, ещё довольно молодой и резкий, не постеснялся добавить — Мстить вашему родственнику не собираюсь, но и забывать то, как со мной поступили, не желаю.

Этих двоих я планировал сделать командирами разведки и контрразведки, вроде как, на первый взгляд, они для этого подходят. Но это дела будущего, сейчас озадачил их поиском толковых людей для формирования команды яхты и отдельно велел подобрать экипаж на ещё один корабль, который в дальнейшем и будет заниматься поисками затонувшего галеона. Да, на своей яхте я этими поисками заниматься не собираюсь, но об этом позже.

Помимо этих двоих бывших жандармов, с которыми удалось договориться, был ещё и третий.

Если первые двое проживали в столице, то, чтобы привлечь третьего, майора Константинова Сергея Сергеевича, пришлось ехать в Москву. Майор вовсе оказался тем ещё махинатором. Он был уволен из-за того, что оборзел в край. Он, немного-немало, крышевал часть авторитетов из небезызвестной Хитровки и только чудом не угодил на каторгу, отделавшись банальным увольнением. Тот ещё изворотливый тип, но именно такой мне и нужен.

Этого человека я планировал использовать для тёмных делишек и светить свою настоящую внешность перед ним был не готов. Поэтому прежде, чем отправляться в Москву, мне пришлось озаботиться сменой внешности. Для этого нужно было приобрести новый комплект одежды и искать возможность получить в своё распоряжение качественный театральный грим. Если с одеждой сложностей не возникло, то вот с гримом оказалось все непросто. Нет, купить все необходимое можно без проблем, но сделать это, не привлекая внимание, было непросто. И мне, чтобы решить эту проблему, пришлось пару раз посетить царский бордель.

Шутка, конечно, но не так, чтобы очень. Несмотря на суровый нрав царя, не одобряющего любой блуд, и его пуританские взгляды в отношении семейной жизни, даже ему не удалось запретить своим родственникам пользоваться определенными услугами некоторых актрис известного театра. Не гнушался этими развлечениями и князь, тело которого мне досталось. Конечно, он не чудил, как некоторые родственники, что называется, напропалую. Но, как я уже говорил, был тем ещё ходоком, соответственно, и мимо театра пройти не мог.

В общем, добыча грима была сопряжена с определенными развлечениями и выдалась очень уж интересной, да так, что невольно увлекся шпионскими играми в горизонтальной плоскости. Познал в полной мере силу большого искусства и получил дополнительный стимул для поиска недостающих средств. У меня и так-то с деньгами было не очень, а после этих приключений все стало и вовсе грустно, потому что искусство — не дешёвое удовольствие.

В итоге, в Москву я отправился, подготовившись на все случаи жизни. Не только сменил внешность, загримировавшись, как только мог, а ещё и обезопасился, подготовив на всякий случай револьвер с глушителем. С изготовлением глушителей (а заказал я их в флотских мастерских сразу десяток) тоже получилась та ещё история. Задолбали меня некоторые личности из числа флотского начальства вопросами по типу «а что это такое, и зачем оно нужно».

Не знаю, были ли это происки небезызвестного адмирала-родственника, повелевшего отслеживать каждый мой шаг, или само собой так получилось, но интерес мне не понравился. Пришлось отговариваться, что мне это нужно для водолазных работ, а как буду использовать, пока секрет. Типа, конкуренты не дремлют, и делиться новинками с кем бы то ни было я пока не готов. Бред, конечно, бредовый, но вроде проглотили.

С майором в Москве я встречался под видом старика, загримировавшись, как только мог, и сам обозначил, что это не настоящая моя внешность, и что я здесь не сам по себе, а представляю серьёзную организацию, говорить о которой не принято. Навёл, что называется, тень на плетень, но по-другому было нельзя, не с этим человеком, который на раз срисовал мой грим. С ним, кстати сказать, было разговаривать несравнимо сложнее, чем с его коллегами. Да и в дальнейшем будет непросто, но оно того стоит.

Разговор, на самом деле, выдался интересным, но пересказывать его не буду. Скажу только, что поначалу общение было, как у глухого со слепым, но мало-помалу мы пришли к общему знаменателю.

Я, обрисовав ему круг задач, по большой афере в части европейских стран, пообещал отбелить заработанные им средства и обеспечить ему место, где он сможет жить, что называется, припеваючи, и без проблем тратить добытые деньги. Он, в свою очередь, клятвенно пообещал подобрать нужных специалистов из числа знакомых преступников и организовать все в лучшем виде.

Понятно, что друг другу мы не верили ни на грамм, но при этом, как это не странно прозвучит, нашли точки соприкосновения и договорились о начале сотрудничества. Когда же я дал полный расклад по организации финансовой пирамиды в некоторых странах Европы и обозначил, сколько планирую заработать, человек воспринял меня, а скорее представляемую мной организацию, более, чем серьёзно.

Нет, я не собирался довериться ему в полной мере, о чем не постеснялся уведомить. Более того, обозначил, что за ним и его людьми будут присматривать и даже предупредят в случае, если появится интерес со стороны каких-либо служб государств, в которых он будет работать. В общем, трудиться он будет под присмотром, и это не обсуждается, что он, в принципе, воспринял с пониманием. Слишком уж большие деньги на кону, из которых его доля всего десять процентов. О величине этой доли у нас и возникли самые жаркие споры, но в итоге договорились.

Закончив беседу и уже прощаясь, я секунду подумав, произнес:

— Сергей Сергеевич, это первая и относительно небольшая наша с вами афера. Если покажете себя, как надо, возможно, в будущем я привлеку Вас к участию в действительно серьезных делах. Вы, конечно, можете, уже получив схему работы, попытаться нас обмануть, но тогда будьте готовы к тому, что у Вас под ногами начнет гореть земля, в какой бы части планеты Вы не оказались.

— Если предложенное для Вас мелочи, боюсь даже думать, что Вы подразумеваете, говоря о серьёзном. — Невольно пробормотал бывший майор.

— Придёт время — узнаете, если справитесь с организацией пирамиды. — Ответил я с улыбкой, на что он произнес:

— Да уж постараюсь.

Как уже говорил, на самотёк все оставлять я не собирался и в поисках нужных мне специалистов после шефа над жандармским управлением направился к его конкуренту, Дурново Ивану Николаевичу, возглавлявшему Министерство внутренних дел, с той же просьбой — дать список уволенных из полиции грамотных сотрудников.

Здесь получилось проще и сложнее одновременно. Проще — потому что выбор людей был значительно больше, а сложнее — потому что большинство отставников мне не подходили. А рассматривать пришлось кандидатуры всех без исключения. Проблема была ещё в том, что в поисках некоторых специалистов пришлось покататься по стране, благо, по европейской её части. Нет, основную массу кандидатов, пользуясь своим положением, вызывал в столицу, но вот к некоторым из них (к тем, кого планировал использовать в тёмную), пришлось ехать самостоятельно.

В общей сложности, из бывших полицейских я отобрал себе сразу пятерых человек, и двоих из этой пятёрки вербовал, изображая старика, представляющего некую фантомную организацию.

Изначально для присмотра за майором-мошенником я планировал подыскать людей, служивших ранее так называемыми топтунами, то бишь спецов, умеющих заниматься слежкой, но в процессе передумал. Просто в разговоре с одним из бывших следователей выяснилось, что одними исполнителями, без грамотного руководства, не обойтись. Говоря проще, человек на пальцах разложил, как в их службе все работает, и именно исходя из этого, я изменил подход к поиску нужных людей, и не только для присмотра за аферой, а и в целом тоже.

Все пятеро отобранных были из когорты сотрудников оперативно-розыскной деятельности, ну, или людей, которых в будущем будут называть оперативники. Отбирал их тщательно, и забегая вперед, скажу, что не прогадал.

Двоих, призванных следить и контролировать майора, Дежнева Осипа Фёдоровича и Осколкова Петра Вениаминовича сразу озадачил, велев подобрать себе нужных помощников, и приступить к наблюдению за указанным человеком и его деятельностью. Не только следить, а в случае надобности, и оберегать от внимания коллег в странах, где придётся работать. На этих двоих, теперь уже своих сотрудников, я потратил чуть ли не последние деньги, обеспечив их средствами для оперативной работы, и остался, действительно, с пустыми карманами. Пришло время кардинально решать вопрос с пополнением бюджета.