Обложка Сандэр. Владыка теней

Сандэр. Владыка теней

Валерий Теоли

0% прочитано
Стандартный
Валерий Теоли

Сандэр. Владыка теней

Пролог

I

По узкой дорожке, вьющейся между стенами из декоративного кустарника Лунного сада, шел немолодой эльф в дорожном плаще. Лицо его скрывал капюшон, и о возрасте можно было догадаться лишь по выбивающейся седой бороде, падающей ему на грудь. В остальном же идущий мало отличался от остальных жителей Эладарна. Мягкая пружинистая походка выдавала в нем воина, стремительность и легкость движений намекали на ранг в иерархии Повелителей Клинков1. Плащ и сапоги эльфа ничем примечательным не выделялись, и по ним невозможно было понять, ни к какому благородному дому принадлежит идущий, ни каков его статус в обществе.

# # 1 Организация искуснейших бойцов Эладарна. Специализируются на клинковом оружии. Как правило, большинство из них занимает высокие военные и государственные посты. Нахождение в организации обязательно для эльфа, достигшего определенного уровня искусности во владении оружием. Отказ воспринимается как государственное преступление и карается изгнанием. Повелители Клинков — неотъемлемая часть эльфийской цивилизации, и пренебрежение вступлением в организацию означает неуважение к королевству, непосредственно правителю и вообще всей эльфийской культуре.

В иерархии насчитывается всего четыре ступени: мастер клинка, князь клинков, царь клинков, император клинков. Люди ошибочно обозначают Повелителей Клинков мастерами. От посторонних скрывается ранг конкретных участников организации, поэтому сказать, кто перед тобой — мастер или император, — невозможно.

Повелители Клинков оказывают существенное влияние на политику Эладарна, но не имеют собственных военных подразделений, предпочитая в крайнем случае пользоваться наемниками.

С каждым шагом эльф приближался к виднеющемуся вдали храму Белой луны. Величественное здание редко видели путешественники, бывающие в эльфийском королевстве. Оно стояло в центре живого лабиринта из высоких кипарисов и плотного, разросшегося сплошными стенами вышиной в полтора человеческих роста кустарника. Сюда пройти без разрешения лунных служителей невозможно, а разрешение они давали крайне неохотно даже правителям и высшим лицам королевства. Храм в сердце большого Лунного сада посещать против воли жрецов еще никому не доводилось — ни шпионам темных братьев, жаждущих получить в свое распоряжение могущественные храмовые артефакты Эпохи Единства, ни воинам троллей, не раз достигавших окрестностей храма в своих полубезумных атаках на Эладарн. Всех их поглощал Лунный сад. Среди эльфов ходили слухи, что вечнозеленый лабиринт — живое существо, поставленное охранять местный храмовый комплекс и святыню Клейменого клана. Ничего удивительного, ибо нечто подобное, только в более широких масштабах, стерегло границы Благословенной Небесами Земли, как именовали собственное королевство жители Эладарна.

Высокорожденный беспрепятственно прошел через арку из белоснежного камня, похожего на олифантову кость, на которой вырезаны магические знаки Эпохи Единства. Сейчас, спустя почти семь тысячелетий после разделившей аллиров1 гражданской войны, такие нечасто встретишь. Все меняется, даже колдовской алфавит Детей Звезд. Храм оставался кусочком древности, столь любимой идущим по Лунному саду эльфом.

# # 2 Так называют эльфов тролли. Также это самоназвание первых эльфов Лантара до Великого Раскола.

За аркой он вошел в храмовый портал. Ажурные ворота из переплетенных ветвей зачарованного дерева были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропустить посетителя. Войдя, белобородый оказался в полумраке зала, казалось, куда большего, чем само здание. Ажурные створки за ним захлопнулись с едва уловимым скрипом. Единственным источником света здесь служила сияющая бледная луна, висящая в зените. Эльф знал — это всего лишь смесь иллюзии и искусственного светильника, состоящего из громаднейшего самоцвета, но ощущение настоящего неба над головой было столь сильно, что он опустил взгляд, будто бы стараясь рассмотреть мозаичную плитку каменного пола. Некоторые говорили, кристалл Клейменых впитывает лунный свет и творит иллюзии, обладая собственной волей. Вошедший не усматривал в этом ничего удивительного — Лунная Слеза считается самым могущественным артефактом после Звездных Камней. Об истинных возможностях ее применения непосвященные разумные и не подозревали.

Эльф остановился в центре круглого зала, отбрасывая ворох теней, точно живущих своей призрачной жизнью. Он находился в средоточии иллюзорного колдовства Клейменого клана, демонстрируя полное согласие с правилами жрецов.

Из заполненных клубящимся мраком концов зала послышался шум, подобный слабому хлопанью крыльев. Он постепенно усиливался, превращаясь в таинственный шепот, в котором угадывались отдельные слова. Спустя немного времени слова сложились в целые фразы. Пришедшего спрашивали десятки голосов из темноты, зачем он пришел сюда.

— За помощью, — негромко ответил он, однако звук его голоса распространился эхом по всему залу.

Шепот прекратился, едва затих в стенах ответ.

— И в чем же дом Лунного Клейма может помочь верховному жрецу Эладарна? — раздался насмешливый женский голос рядом с высокорожденным. — Неужели Крылатый Единорог не внемлет молитвам преданного священнослужителя?

Эльфу стоило больших усилий не обернуться, сохраняя внешнее спокойствие, и не ответить резкостью. Внутри него закипал гнев.

— Дело весьма деликатное, требующее полного соблюдения тайны, — сказал он, ни тоном, ни словами не выдав обуревавших его эмоций. За свою длинную жизнь он научился сдерживать себя.

— Я вся внимание, — из-за спины эльфа вышла черная кошка с необычно яркими янтарно-желтыми глазищами.

Верховный жрец невольно сморщил нос, но тут же вернул себе невозмутимое выражение. Разговаривать с ним, высочайшим служителем Крылатого Единорога Карубиала, в обличии кошки?! Это может позволить себе лишь она, треклятая Авариэль. Не нуждайся он в услугах ее дома — ноги бы его не было в храме.

— Величайший Враг нашего народа вновь угрожает нашему существованию, — начал он, придав тону оттенки страха и печали. — Нет противника более жестокого и сильного у эльфов и Крылатого Единорога. Он грозит нашему миру, если его не остановить.

— Возможно ли конкретнее обозначить проблему? Ты не на проповеди, нечего разливаться мыслью по морю. Поясни, что и когда произошло.

«Никакого почтения к старшим! — про себя возмутился служитель Крылатого Единорога. — И никакого уважения к высочайшему духовному лицу королевства! Да по сравнению со мной ты ничтожество, жалкая девчонка, пусть хоть трижды глава дома и посвященная в таинства Трех Лун жрица».

Вслух же он произнес спокойно:

— Несколько месяцев назад бушевала Буря Тысячелетия. Очевидно, она сорвала ослабевшую печать и впустила в мир чудовище, истребившее бессчетное множество наших собратьев в века разрухи и войны. Ты не помнишь, ибо родилась позднее. Мало кто из нашего народа помнит. Поколения сменились с тех пор. Недавно же, после Бури, Видящая сообщила о возрождении Врага.

Кошачья мордочка растянулась в ехидной улыбке. Авариэль, видимо, понимала, к чему ведет старый жрец.

— И вы решили устранить его с помощью принцессы Натиэли, — сделала она правильный вывод. — Или вы нашли другую Видящую?

Примерно раз в пятьсот лет среди светлых эльфов рождается Видящая — эльфийка со способностью видеть сквозь пространство и время события прошлого, настоящего и будущего и умеющая читать в сердцах разумных. Со смертью старой появляется новая, и так в народе Детей Звезд постоянно живет мудрость Крылатого Единорога Карубиала, чьей посланницей принято считать прорицательницу. В нынешнем поколении Видящей родилась дочь правителя Эладарна Натиэль Ивовый Лист. Пока она не умрет, другой прорицательницы не будет, и глава Клейменых это прекрасно знает.

— Враг возродился в лесах троллей на севере Ксарга, — продолжал жрец, проигнорировав слова Авариэли. — Он пока слаб, поэтому мы отправили отряд Стражей Границы во главе с Видящей уничтожить его. Я полагал, четырех мастеров лука и меча достаточно для выполнения задания.

В Эладарне нет следопытов и охотников лучше Стражей Границы. Они столетиями оберегают подступы к Благословенной Земле и как никто иной знают леса и синекожих, извечных противников Детей Звезд. Кому еще следовало поручить опасное задание на территории троллей? Жрец был уверен, они справятся. И просчитался.

— Мы — Высший круг священнослужителей Карубиала? — поняла глава Клейменых. — И, надо полагать, в известность правителя вы поставили, но не сообщили о желании его дочери принять участие в охоте на Врага?

— Да, — в голосе жреца чуть не прорвалось удивление. Не иначе, лунная жрица отслеживает действия Высшего круга.

— И ваша затея с треском провалилась, я права? — абсолютно серьезно сказала эльфийка.

— Подобравшись близко к Врагу, Стражи Границы погибли, — с тяжелым вздохом признался служитель Крылатого Единорога.

— А принцесса, вероятно, жива, — словно читала мысли Авариэль. — В противном случае о гибели дочери уже узнал бы Эльрунн. Чары крови и все такое прочее...

Наложенные на наследницу чары сообщили бы венценосному родителю об ее смерти, и в королевстве поднялся бы шум. За использование Натиэли король Эльрунн Смелый не побоялся бы сместить верховного жреца Карубиала, а то и сотворить с ним чего похуже. За жизнь старого эльфа, пославшего единственного ребенка правителя во враждебные леса троллей, тогда никто не даст и ломаного гроша.

Однако другого выхода у служителей Крылатого Единорога не было. Одна Видящая способна определить, где находится Враг и кто он. Без нее не имело смысла отправлять команду охотников.

— Где убили Стражей? — перешла к вопросам касательно дела эльфийка. — По амулетам вы должны знать.

Амулеты, «привязанные» к посланным охотникам на астральном плане, передавали сведения о них в столичный храм Карубиала. Отследить передвижение команды не составляло труда, что и делали жрецы.

— Возле Лысого Холма в двух седмицах пути от эладарнской границы. В тех краях живет племя Зеркального озера. Улиточники, — вспомнил название служитель.

— Вам известно, где сейчас принцесса?

— Она соединена астрально со Звездным Камнем. Видящая все еще в окрестностях озера, насколько мне известно. Ты сможешь помочь?

Авариэль задумалась, обходя верховного жреца.

— Чего именно ты хочешь? Спасения принцессы?

— И спасения Натиэли тоже, — превозмогая гордость, эльф склонил голову. — Я, Габрилл Радужный, прошу найти ее и вернуть в Эладарн, а также — это основная задача — уничтожить либо запечатать нашего общего Врага.

Янтарноокая кошка остановилась, неприветливо глядя на просителя.

— Ты понимаешь, о чем просишь? Для тебя жизнь дочери правителя, наследницы престола второстепенна по сравнению с гибелью какого-то непонятного врага, память о котором почти стерлась у нашего народа?

— Ты не представляешь, насколько важно его уничтожение, — позволил себе повысить голос жрец. — Благодари Звезды за то, что тебе не довелось жить в ужасе, вызванном нашим древним Врагом.

— Дом Лунного Клейма всегда ставит перед собой цели защиты прежде всего, — прижала кошка уши к голове. — Я переговорю о спасении принцессы с правителем, раз уж на то пошло. Если он попросит, я с радостью выполню его просьбу.

Служитель Карубиала слегка побледнел. Он за тем и явился сюда, дабы не ставить в известность короля и провернуть операцию по спасению принцессы и ликвидации Врага без лишнего шума.

— Разве дом Лунного Клейма не самый верный в Эладарне? — вкрадчиво спросил он. — Если он откажет в помощи жречеству королевства, то о какой верности идет речь? Точнее, верности кому?

Кошка неожиданно расслабленно потянулась и медленно обошла старого эльфа по кругу, не сводя с него хитрого взгляда.

— Мы всецело преданы народу Эладарна и его величеству Эльрунну Смелому, — промурлыкала Авариэль. — И нам ни к чему обвинения в предательстве, исходящие из уст служителей Высшего круга. А вам ни к чему огласка, правильно ли я понимаю?

Такой тон нравился жрецу куда больше.

— Правильно. Так зачем нам ссориться? Ссоры не приводят к добру.

— К благоденствию приводит согласие, взаимное доверие и взаимопомощь, — закончила за него глава Клейменых.

Чего-то подобного эльф ожидал от нее. Она не боялась ложных обвинений, на ее веку их не перечесть. Каждый второй житель королевства подозревает дом Лунного Клейма в предательстве. Раньше вообще большинство светлых эльфов не доверяло Клейменым, хотя в их преданности ни верховный жрец, ни правитель не сомневались. Но подозрение и прямое обвинение в измене, причем исходящее из уст высокопоставленного духовного лица, — вещи разные. Если на первое можно наплевать, то второе создаст массу проблем.

Дом Лунного Клейма имеет древнюю историю, начавшуюся с Раскола. В те годы существовали три дома, поклонявшиеся Ночи и Лунам. Они обладали магией, основанной на манипулировании лунными энергиями. В гражданскую войну их патриархи откололись от высокорожденных, перейдя на сторону темных эльфов. Но поддержали властителей не все члены домов. Некоторые остались верны древнему эльфийскому государству. За происхождение из отринувших Свет Звезд родов их презирали, и они объединились под новым именем. Каждый из них носит особое клеймо — печати на челе и груди, активирующиеся при плохих намерениях против высших эльфов и королевства и убивающие предателя. Клейменые стоят на страже по ночам, когда бушуют призванные колдунами троллей злые духи. Кроме того, им нет равных в шпионаже и тайных операциях. Поэтому верховный жрец обратился за помощью именно к ним, а не воспользовался услугами Стражей Границы или храмовников дома Алых Шипов1.

# # 3 Эльфийский дом, состоящий в основном из воинов-жрецов, охраняющих храмы Карубиала. По сути, это гвардия Крылатого Единорога и личная армия его священнослужителей.

— До меня долетели слухи, что дом Лунного Клейма желает заполучить один из утерянных им при Расколе свитков Ночи, — проронил жрец. — По-моему, свиток хранится в нашем архиве. Я буду рад поспособствовать его передаче вам в случае успешного завершения нашего общего дела. Разумеется, при соблюдении тайны. Никто, даже правитель, не должны узнать об участии Натиэли в охоте на Врага.

— Естественно, — от внимательного эльфа не укрылось, как вспыхнули янтарные глазищи при упоминании старинной реликвии. — Я лично займусь поисками принцессы. Только не нанимайте посторонних, как в прошлый раз.

II

Погребальный костер догорал, отдавая серому зимнему небу последние клочья пепла. Выпавший накануне снег тонким белым покрывалом укрыл деревню троллей, принадлежащую клану Черного Копья, и разлетающийся пепел лежал на нем вороньими перьями.

Вокруг костра собрались все жители селения и вожди кланов с охранными дюжинами. Старший сын погибшего Варн-Джакала сам подносил факел к хворосту, возжигая огонь. Он стоял ближе других к горе обгоревших дров. Лицо его застыло непроницаемой маской, только в глазах таилась скорбь по безвременно ушедшему в Серые Пределы отцу. В руках молодой воин сжимал оружие, как и подобает воину. Татуировки, оплетающие грудь, виднелись из открытого ворота меховой накидки. За ним столпились шестеро его младших братьев, не претендующих на место предводителя племени.

Женщины выли волчицами, дети плакали. Сегодня день печали. Вождь Варн-Джакал, сорок зим водивший троллей на войну, погиб.

Три дня назад он охотился на трехрогого буйвола. Ранив могучего зверя, в охотничьем азарте он преследовал добычу и оторвался от сопровождавших его телохранителей. Совсем ненамного, на четверть полета метательного топора. Потревоженное семейство мохнорылых кабанов приостановило спутников, и они не сумели помочь ему в момент опасности.

Смерть в обличии саблезубого лесного кота настигла пожилого вождя в момент броска отравленного дротика в трехрога. Следопыты не понимали, почему хищник напал. Махайр обычно сторонится троллей, тем более охотничьего отряда, идущего по лесу. Он словно подстерегал синекожего, чтобы убить, а растерзав жертву в течение удара сердца, скрылся.

Шаманы, посоветовавшись с духами, утверждали: смерть предводителя Черного Копья не случайна. Ловушку подстроил колдун-зверомастер, управлявший зверем или обернувшийся саблезубом. Таких в соседних племенах несколько. Длинные Клыки издавна поклоняются махайру, их шаман великий повелитель животных. Кроме него гибель вождя мог организовать верховный шаман озерников. С Водяными Крысами Черное Копье не раз воевало, и победителей не было. Зимой назревала очередная война, от нее предостерегал соплеменников Варн-Джакал.

Погребальный костер почти догорел, когда из заснеженного леса вышел старый морщинистый тролль в накидке из бобрового меха, в подпоясанной шнурком змеиной кожи ветхой холщовой рубахе. Старик горбился, точно от обилия свисающих с шеи и запястьев амулетов. На щиколотках бряцали разноцветные колдовские браслеты, а из-за спины торчали деревянные, костяные и каменные варды1. Он шел, опираясь о кривой посох с насаженным на него черепом аллира, лобную кость которого испещряла вязь древних знаков.

# # 4 В а р д — магический предмет, обычно жезл, в котором заключены чары определенного типа, действующие в течение какого-нибудь времени. К примеру, исцеляющий вард распространяет вокруг целительную энергию. Действие обеспечивается либо накачанной в жезл айгатой, либо находящимся в нем духом.

Створки ворот со скрипом раздвинулись, пропустив старика в деревню.

— Зораг-Джин! — выдохнули разом шаманы кланов, прибывшие на похороны. — Зораг-Джин! Болотный отшельник пришел!

Масса синекожих расступилась, давая дорогу колдуну. И десятки зим назад, до ухода и передачи ожерелья верховного шамана преемнику, и поныне, живя на Змеином болоте, он оставался сильнейшим колдуном племени. О нем ходили легенды по всему Ксаргу, от южных лесов коротышек-гоблинов до предгорий севера, занимаемых горными карликами дварфами. Он шагнул к склонившему голову в почтительном поклоне Рак-Джакалу и осенил себя священным жестом, отдав дань уважения ушедшему в Серые Пределы.

— Приветствую тебя, славный молодой вождь, — прокаркал болотный отшельник. — Да продлятся годы твоей власти над троллями.

— И тебе здравствовать, почтеннейший верховный шаман, — ответил старший сын погибшего владыки Черного Копья.

Много зим утекло по реке вечности с того дня, как Зораг-Джин покинул родное племя. С тех пор он не появлялся в деревнях, изредка помогая соплеменникам. Он не приходил ни на празднества, ни на похороны вождей, и сегодняшний визит порядком удивил троллей.

— Духи привели меня сюда, наказав поведать правду о гибели твоего отца, — заявил старик громко, чтобы услышали все. Синекожие заинтересованно переглядывались, в толпе послышались шепотки. — Да! Я знаю, кто убил Варн-Джакала! — провозгласил, воздев руки к небу, колдун. — Слушайте все! Предки требуют отмщения, и они явились мне во сне, указав на убийцу. Гин-Джин, верховный шаман Водяных Крыс, послал саблезуба за жизнью вождя. Он расставил силки, а приманкой послужил тучный трехрог. Озерникам нужны наши леса, они готовятся напасть. Сегодня до меня долетела весть об их войне с племенем Огненного Жала. Они будут заняты несколько седмиц. За это время озеро покроется льдом, рыбоголовые уснут в своих норах на дне и не смогут противостоять нам. Вы хотите мести, тролли Черного Копья? Хотите втоптать в пыль убийцу вашего вождя? Идите на войну! Неотмщенный дух Варн-Джакала взывает к вам из Серых Пределов!

Шаман говорил складно, и толпа зашумела. Послышались выкрики воинов, желающих отомстить озерникам, мужей поддержали женщины. Любимая жена покойного — старая карга Анкила, явившаяся на похороны растрепанной и простоволосой, — завыла и начала рвать на себе волосы. С ее губ потоком текли ругательства и проклятия, предназначенные убийце мужа и Водяным Крысам.

Троллей легко поднять на войну и трудно умиротворить. Они с радостью пойдут мстить, попутно грабя и насилуя, и не задумаются о том, верно ли истолковал послание духов шаман. Рак-Джакал точно знал: озерникам невыгодна сейчас война. Гин-Джин и Ран-Джакал топят в крови кланы Огненного Жала, если верить разведчикам. Им не до Черного Копья. Убивать предводителя одного из сильнейших племен севера Ксарга очень глупо со стороны светлокожего шамана обитателей Зеркального озера, а он никогда за время ношения шаманского ожерелья не делал глупостей. Зимой Водяные Крысы уязвимы. Их полубог, живший в водах, еще не возродился, а колдовство рыбоголовых ослаблено. И это не учитывая потерь от идущей междоусобицы с племенем Огненного Жала, занимавшего часть прилегающих к озеру земель.

Война между озерниками обещает затянуться, правда, на не такой уж долгий срок. Водяные Крысы быстро расправятся с врагами, понеся потери. Не могут не понести, раз на стороне Жала выступает Лар-Джур, ученик болотного отшельника, успевший прославиться, несмотря на молодость.

Рак-Джакал отговаривал Говорящего с Духами от задуманного, но тот выполнял волю учителя. Его задачей было столкнуть лбами озерные племена, и с ней он хорошо справился. Предательство и колдовство сослужили добрую службу молодому колдуну Черного Копья, метящему на место верховного шамана.

— Презренное племя Водяных Крыс должно исчезнуть с Зеркального озера, — старший сын погибшего вождя обвел собравшихся троллей тяжелым взором, остановившимся на Зораг-Джине. — Мы пустим его под лед, когда будем готовы.

Старик торжествующе ощерился.

— Острите ножи и копья! — закричал он. — Мы не пойдем одни. С нами жаждут крови и славы тролли Мертвого Медведя, Длинных Клыков и Звездных Рысей. Весь север Ксарга поднимется против озерников! А потом мы двинемся дальше, за Вал, в земли мягкотелых людишек! Давно большой каменный дом над рекой не видел настоящей войны. Ножи железошкурых затупились, они разленились и не выдержат нашей атаки. Я, Зораг-Джин Песнь Погибели, иду с вами, чтобы пожирать дух и плоть наших врагов. Слушайте, тролли!

Старик замер, прислушиваясь. Из леса донесся протяжный рев. Земля мелко задрожала от топота.

— Огры, — изумленно воскликнул кто-то из воинов, инстинктивно принимая боевую стойку.

Дозорные, выставленные в сотне шагов от деревни, и сторожевые чары молчали, точно никого нет в окружающих селение чащобах. О приближении чужаков должны предупредить заранее, но никто не сообщил об этом.

Не дожидаясь приказа, синекожие из числа телохранителей вождей рассредоточились по частоколу с копьями и отравленными дротиками наготове. Рак-Джакал с метательным топором в одной руке и дротиком в другой направился к своим воинам, пытающимся закрыть ворота. Отшельник окриком прекратил подготовку к обороне.

— Стойте, тролли Черного Копья! — из леса показались первые громадные фигуры. — Огры Каменного Зуба пришли с миром, отозвавшись на мой зов. Они хотят разделить славу на Валу, разгромив большие дома железошкурых на реке. Так же незаметно, как и к вашей деревне, они подойдут к вражеским селениям озерников.

Война начиналась, хотел того Рак-Джакал или нет. Он не был уверен в том, что его отца погубил шаман Водяных Крыс. Он не доверял никому и понимал, что болотный отшельник делал все ради уничтожения озерных племен. Колдун привел огров не только воевать. Возрази ему будущий вождь — за шаманом кроме авторитета встанут нанятые им в Срединных землях Ксарга громадины. Да и предводители кланов не поймут возражения.

Молодой вождь бросил взгляд на стоящую в толпе с младенцем на руках Ареллу, его первую и пока единственную жену. Его настораживало поведение отшельника, но открыто выступить против Зораг-Джина он до поры не мог. Вот позднее, разобравшись с обстоятельствами гибели отца и обезопасив любимую женщину и первенца, можно будет бросить вызов. Если, конечно, все не так, как сказал старый колдун.

Глава 1. Пробуждение

Я очнулся от холода, проникшего в каждую клеточку моего тела. Меня словно сковывала ледяная корка, мешая шевелиться и дышать. Вдох — и с болью в легкие втянулся морозный зимний воздух, наполненный запахами еловых веток, дыма и варящегося мяса.

Так и околеть недолго. Где я вообще нахожусь?

С трудом разлепляю смерзшиеся веки. Надо мной бледное ясное небо, на востоке слепящий солнечный диск. На севере едва заметны очертания красноватой луны. Вокруг нестерпимо сверкает белизна снега, укрывающего неказистые хижины из бревен, костей и шкур. Деревня, причем знакомая. Вон, на возвышении неподалеку от тотемного столба стоит разрисованный колдовскими символами дом вождя, рядышком жилище шамана с костяными амулетами над занавешенным меховой завесой входом. Подальше виднеется отстроенный недавно частокол, на обозримом мною участке парочка дозорных троллей с дротиками в трехпалых руках.

Селение Улиткоголовых, судя по форме тотемного столба, напоминающего сложенные друг на друга озерные катушки. Что я здесь, спрашивается, делаю, и почему на меня не обращают никакого внимания? Человек валяется на улице, коченеет на холодрыге, а синекожим дела нет. И не просто валяется, а лежит в каком-то углублении наподобие ванны, заполненной — взгляд вниз заставил вздрогнуть — грязным льдом.

Твою же! Как я оказался в цельном куске льда?! Да еще и не помер от переохлаждения. Нормальный человек уже превратился бы в ледышку, без вариантов. Блин, мозги отказываются анализировать ситуацию, инстинкт самосохранения приказывает немедля покинуть смертельную ванночку.

Попытка выбраться, разломив лед, плодов не принесла. Тело не слушалось, и усилие привело к головокружению. В глазах потемнело, тошнота надавила на нёбо. Мысленно я заматерился, костеря на чем свет стоит пакостных синекожих, поместивших меня в треклятую глыбу грязного льда. Кто же еще мог это сделать? Готов поспорить на что угодно, виноват во всем троллий шаман. То ли меня казнят таким непростым способом, то ли экспериментируют, что не редкость в среде Говорящих с Духами, то ли стараются сохранить от… Нет, не может быть. Я ведь вроде живой, и спасать мою тушку от протухания в эдаком морозильнике не надо. Наверное.

Прислушался к сердцебиению. Фигня, не слышно. Шумят синьки чересчур, мешают. В телесность войти, чтобы продиагностировать состояние организма, тоже не получается. Концентрации нет, все заполняет холод. Сознание, потихоньку начинающее разгонять духовные потоки, словно заморожено.

Блин, не хочу быть ходячим мертвецом, пусть и с толикой разума. Жить хочу!

Вслух попробовал позвать на помощь, заодно проверяя, не повреждены ли голосовые связки. Удалось сипло и тихо, совсем непохоже на мой голос. Проходящий мимо охотник посмотрел на меня с долей интереса в черных глазах и пошел по своим делам.

Разозлившись, я излил на полупустую деревню — видимо, большинство мужчин на рыбалку и охоту ушли, оставив женское население и детишек, — поток отборной ругани на тролльем наречии. Упомянул и засунувшего меня в лужу неведомого субъекта, и равнодушных синекожих.

Гневная тирада вызвала реакцию, к моему величайшему удивлению. Из хижины, где живет верховный шаман племени улиточников Гал-Джин, вылез синекожий старичок с белесым хохолком седых волос на макушке. Кого я вижу! Старейший колдун озерников Анг-Джин собственной персоной. Исхудал с последней нашей встречи, но в целом выглядит вполне ничего, бодренько. Давно он из комы выбрался, интересно? Помнится, во время моего ухода за ведьмой-оборотнем старикан был в беспамятстве, и никто не ручался за его жизнь. Полнейшее энергетическое истощение — вещь серьезная. Он растратился на бой с ведьмиными миньонами и в результате впал в состояние овоща.

Кутаясь в накидку из медвежьего меха, колдун сбежал по глинобитным ступенькам, спускающимся от хижины, и с довольной физиономией зашагал ко мне. Из дома шамана выскочили двое молодых троллей с шаманскими жезлами. Ученики Гал-Джина. Имен, правда, не помню.

— Ай, Кан-Джай, радость моя безмерна! — развел руки в теплых нарукавниках старый хрыч. — С возвращением из Серых Пределов! Эй, чего вы стоите? А ну, быстро освободите славного Кан-Джая. Мейзо, сын дохлой креветки, скорее перебирай ногами! Приготовь свежую похлебку с целебными травами, как я учил, да побыстрее. И костер растопи пожарче, выпаривать нашего героя будем.

Правильно, мне бы в тепло и горячего мясного бульону. Хоть кого-то в деревне беспокоит моя судьба.

Стоп! Выпаривать? Не иначе, баню колдунскую собрались затопить и меня в ней исцелять телесно и духовно. Не спорю, штука действенная для троллей, большинство хворей выметает и в целом способствует оздоровлению. Да вот на людей действует она, насколько я помню, не лучшим образом. В общем, если не отдам концы в парилке духов, то буду здоров на всю оставшуюся жизнь.

Синьки беспрекословно повиновались старикану. Двое проворно раздолбали ледяную глыбу, в которую превратилась лужа с грязевой жижей, и помогли мне встать. Бывший верховный шаман улиточников сбросил меховую накидку, в нее укутали мое почти окоченевшее голое тело.

— В хижину, скорее, — активно жестикулировал Анг-Джин.

В доме шамана тепло. Я переступил порог с помощью практически несущих меня под руки учеников и чуть не задохнулся от ароматов жарящегося и варящегося мяса и резких запахов развешанных под потолком трав. Аж прослезился. Посреди единственной комнаты горел костер, дым уносился через отверстие в потолке. В языках пламени коптился бронзовый котел явно оркского производства с мордами демонов огня на пузатых боках. В посудине кипело и шкворчало, распространяя аппетитные запахи. Их я и чуял снаружи.

Меня усадили возле огня и по приказу старика растерли жиром, затем вновь запеленали в меха. Холод понемногу отступал, я начал лучше ощущать конечности и пальцы. Тело еще плохо слушалось, будто не мое. К тому же начался жестокий колотун, из-за которого я изо всех сил старался не стучать зубами.

— Выпей, — шаман поднес к моему рту глиняную кружку с пенящейся зеленоватой жидкостью. — Дрожать перестанешь.

Я выпил и тут же пожалел об этом. Содержимым оказался троллий самогон керац, смешанный с целебными настойками. В желудок по пищеводу будто лава потекла, в мозги ударило прилично. Сосредоточенно хмурящийся шаманюга раздвоился, обстановка хижины поплыла. Единственный положительный момент — дрожь унялась. Точнее, я ее уже не чувствовал. По телу разливалось приятное тепло, согревающее изнутри. Вкупе с жировой растиркой и костром, думаю, скоро приду в себя.

— Керац с грибной настойкой — верное средство от простуды и замерзания, — усмехнулся пожилой тролль. Теперь-то я понял, почему меня повело. Кружка самогона на мой организм так не действует. Ну, стоит приготовиться к галлюцинациям, коими грибная настойка славится. Ее только шаманы используют для вхождения в иные пласты бытия. — На, закури. Видений не будет, в себя придешь. Может быть.

Шаманюга протянул мне зажженную трубку, из которой торчал тлеющий пучок травы третьеглаза.

М-да, такого я не курил и раньше надеялся, что не закурю. Третьеглаз уносит дух шамана в страну духов, позволяя общаться с предками и покровителями. Так принято считать у синекожих. Ни один важный ритуал не обходится без курения или возжигания этой травки, расширяющей сознание.

— Вдыхай поглубже, — направлял старик, видя мою сомневающуюся физиономию. — Разум очищает, прогоняет из духа лишнее.

Для наглядности он пыхнул собственной деревянной трубкой, раскрашенной разноцветными спиралевидными орнаментами.

Я затянулся, зажмурившись, и закашлялся от горького дыма. Со второй затяжки полегчало, а хижина воспринималась уже уютным жилищем, чуть ли не родным домом. На душе стало спокойнее.

Тем временем доваривший мясо ученик плеснул на угли костра жидкости из глиняного флакона, затем добавил воды из кожаного ведерка, смешанной с чем-то пряным. Клубы сиреневого пара заполонили внутренности шаманского жилья, запахло цветами лесной орхидеи и лесной сыростью. Птички защебетали.

Видений не будет, да? Откуда здесь птичий гомон взялся? И пар странный. Хотя чего я ждал от колдунской бани?

— Ты не обижайся, Кан-Джай, за то, что на морозе тебя оставили, — сказал Анг-Джин утром следующего дня вместо приветствия.

Я проснулся голодный, но, кажется, в полном порядке. Лечебные процедуры улиточников сделали свое дело. Я не загнулся от жары в растопленной бане, не траванулся от курева и испарений колдовских зелий и теперь чувствовал себя на порядок лучше, чем вчера. Сжал ладонь в кулак, сел на груде шкур, служащих постелью. Ничто не болит, в голове ясно. Слабость и легкое головокружение при резких движениях пройдут. Сколько я не ел нормально? Минимум несколько дней, максимум несколько седмиц.

У ложа дежурил старый шаман, попыхивая свернутым трубочкой сухим листком третьеглаза. При виде самокрутки я ощутил горьковатый вкус.

— Какого лешего вы меня в ту грязевую лужу засунули? Я же окочуриться мог, — выразил я возмущение.

О, и голос нормализовался. Не вчерашний сиплый полушепот.

— Лечение, Кан-Джай, лечение, — объяснил старик. — И не в грязь вовсе, а в целебный раствор. Он на холоде усиливает восстанавливающие свойства, особенно духовные. Ты был на грани гибели, и я решился на крайние меры. Раствор из олифантова жира, костяного порошка трехрога и ядовитой слизи южных огненных жаб со слизью Озерной Улитки — средство очень сильное.

С ума сойти. Для моего выздоровления не пожалели эктоплазменной слизи духа-покровителя племени, вещества страшно ценного, воспетого в легендах озерников. Его лично Озерная Улитка своим самым преданным поклонникам дарует. Это универсальное средство от болезней и ран. Я думал, оно исключительно в преданиях существует.

Эх, мало что помню. Как я оказался в деревне? Из последних воспоминаний перед провалом в забытье бой с ведьмой-сэккой1 в ее логове под эльфийским подземным храмом и умирающий у меня на руках ученик шамана. Потом боль, багряное свечение отовсюду и жуткий холодный ветер, пробирающий насквозь. Тени, мелькающие перед глазами, точно несомые ураганом, и могильная тишина, неестественная, наводящая страх.

# # 1 С э к к а — оборотень, принимающий чужое обличье.

При мыслях о прошлом в голове будто взорвалась граната. Я стиснул зубы, чтобы не застонать, и уронил лицо в ладони. «Гор-Джах!» — гудело в ушах ненавистное прозвище, выкрикиваемое тысячами тролльих глоток с того берега багровой реки. Опустив веки, вижу ее неспешно катящиеся красные волны и огни костров по ту сторону, откуда доносится разноголосый гул.

Я тряхнул головой, выругавшись. Видение пропало вместе с шумом.

Меня не должно быть среди живых. Бой с древней ведьмой вытянул почти все силы, я чудом выбрался из подземного храма и не потерял сознания. Выбрался?! Громко сказано. Кабы не Акела, вытащивший меня из того ада, не видеть бы мне сейчас старика Анг-Джина. Я был полностью энергетически и физически истощен. Жизненных сил оставалась капля, духовные... Хм... на поверхности я запечатал дух Бал-Ара, отогнавшего засаду у выхода с Лысого Холма. Возможно, благодаря ему я и выжил в числе прочих факторов.

Бал-Ар, Бал-Ар, хороший ты парень был. Старший ученик легендарного шамана Трон-Ка, теневик, не пожалевший жизни ради моего спасения. Надеюсь, твоему запечатанному духу не очень плохо. Во всяком случае, не хуже, чем сожранным лоа. Посоветуюсь с шаманами озерников и попробую снять с тебя проклятие, отпустив в Серые Пределы к предкам.

— Спасибо тебе, Анг-Джин, — я почтительно поклонился. Энергетическое истощение грозит комой, а то и гибелью. Получается, пожилой колдун с того света мое сознание вернул. — Как я попал в деревню улиточников? И где Акела?

Мысли о вероятной гибели белого волка я гнал прочь. Он просто так лап не откинет. Не зря же его сородичи считаются одними из опаснейших обитателей заснеженных пустошей севера.

— Тебя принес Трон-Ка. Его ученик послал весть, и шаман откликнулся. Ты лежал у Лысого Холма ни живой ни мертвый, и твой дух бродил по тропам на берегу Багровой реки, отделяющей наш мир от Серых Пределов. Поздней ночью колдун Водяных Крыс положил тебя в доме вождя Улиткоголовых и наказал целителям заботиться о тебе, не давать окончательно уйти через Багровую реку мертвых. Волк не позволял приблизиться к тебе, и его заманили в яму за деревней. Он всю седмицу, пока ты не очнулся, выл и отказывался есть и пить. Хороший товарищ, свирепый охранник.

Фух, от сердца отлегло. Жив, белобрысая морда. Надо бы его выпустить, покуда с голодухи не загрыз кого.

— Отпустим твоего волка. Он вчера впервые поел. Не беспокойся о нем. Поговорим вот с тобой, и сам ему бревнышко опустишь в яму, чтоб по нему выкарабкался. Он подобрел со вчерашнего дня, не кидается больше ни на кого. Ученики мои, трусишки, его побаиваются. Больно страшно он на них глядит — будто в глотку вцепиться хочет.

Ну, оно и понятно. Белые волки звери умные и злопамятные, дрессировке практически не поддающиеся, как и магии разума. Представляю, сколько усилий потратили синекожие на заманивание Акелы в ловушку. У него же чутье на неприятности.

Хм… Ученик у Анг-Джина, насколько я знаю, один, и это Гал-Джин, нынешний верховный шаман племени улиточников. Кстати, его почему-то поблизости не видно. В командировке?

По мере припоминания последних дней, проведенных в охоте на ведьму, рождался вопрос за вопросом. Как там вождь Водяных Крыс, обещавший прийти с отрядом озерных шаманюг нам на помощь? Как сестренка на Зеркальном озере? Что стало с моими ребятами и Алисией, ждавшими ведьму у Лысого Холма?

Бал-Ар перед смертью говорил о предательстве племени Огненного Жала. Оно напало на нас, определив в жертву переживших нападение.

Проклятье! Необходимо предупредить Ран-Джакала! Он вождь, предпримет меры. Надо освобождать парней и дочку Гварда, подрядившуюся на охоту за убивавшей местных колдунов ведьмой-оборотнем.

— Огненное Жало, — подался я вперед, намереваясь встать, однако пожилой тролль положил мне на плечо руку и надавил, отчего ноги вдруг сделались ватными, и я плюхнулся на меховое ложе.

— Знаю, — старик, похоже, в совершенстве владеет приемами воздействия на нервную систему. — Теневой колдун Ран-Джакала рассказал. Ему ведь послал весть ученик перед смертью. Вожди озерных племен с шаманами ведут войну против предателей и освобождают попавших в плен. Но, по-моему, вряд ли им удастся спасти всех. При малейшей опасности угул-джас вырезают. Гин-Джину и Трон-Ка придется постараться, чтобы без потерь вызволить пленников.

— Анг-Джин, — я сел, растирая бедра и голени. Вроде уже нормально двигаюсь. Не забыть бы потом попросить старикана обучить технике воздействия. Полезная штука. — Расскажи обо всем, что произошло, пока я блуждал по тропам между мирами. Прошу тебя, почтенный.

Синекожий старик потер ладони над огнем костра.

— Я вернулся с троп Багровой реки в день отбытия отряда Ран-Джакала из деревни Улиткоголовых. Вожди озерников прибыли с охранными дюжинами в сопровождении шаманов, дабы помочь тебе справиться с ведьмой, как и обещали. Но ты и без них утопил сэкку в кровавой реке Серых Пределов. Я и племя Зеленых Улиток благодарны тебе. Отныне мы твои должники. В час нужды либо веселья проси чего пожелаешь, мы сделаем все.

Одно желание готово. В анатомии пожилой колдун разбирается превосходно, и среди целителей ему равных нет. Мне не помешает изучить знаменитый транс улиточников, способствующий повышенному заживлению ран. Впрочем, о целительских техниках позднее.

— На ночь отряд расположился лагерем у деревни. Твое тело принес Трон-Ка. Гин-Джин распорядился о лечении. Переправлять на озеро раненого трудно, опасались нападения воинов Огненного Жала по пути, поэтому доверили тебя мне и моим ученикам.

— Погоди, почтенный. Гвард... то есть Гин-Джин в отряде Ран-Джакала?

— Да, он возвратился с Вала, получив весть об охоте на ведьму.

Хорошо, просто отлично. Зверомастер сильнейший шаман у озерников, с ним победа над предателями обеспечена. Нету у Жала никого против оравы колдунов во главе с Гвардом. Ему и Собиратель Костей Лар-Джур не противник.

Воспоминание Лар-Джура — шамана племени Черного Копья — отозвалось в памяти картиной умирающего Бал-Ара. Из-за него, Собирателя Костей, погиб мой друг и, вероятно, попали к врагам Алисия с ребятами из охотничьей группы. Ему крупно повезет принять смерть от рук Водяных Крыс. Иначе я найду и убью его, скормив злым духам. И уж я-то позабочусь о мучительной гибели вражеского колдуна. Духи будут пожирать его медленно, давая возможность прочувствовать, каково быть жертвой проклятия.

— Почтенный, ты сказал об учениках… — Нехорошее у меня предчувствие. Много я, видать, событий пропустил, и событий плохих. — Вижу, тебе подчиняются ученики Гал-Джина, а его нет в деревне.

Тролль сжал костлявые кулаки над костром.

— Они попросили обучаться у меня, едва я очнулся. Гал ведь умер накануне появления отряда Ран-Джакала. Из него выпили дух. Верно, ведьма навестила. В ту же ночь вождь улиточников отправился в Серые Пределы.

Ничего себе новости. Нет, вполне ожидаемо. Сэкка атаковала деревню в наше отсутствие. Защитить селение некому, верховный без рук и ног, потерянных в битве за день до того, — не боец, а легкая добыча. Нынче племени предстоит выбрать нового вождя из предводителей кланов. Прямых потомков мужского пола ведь нет. Верховный шаман, сын главы Зеленых Улиток, концы отдал, законный наследник погиб в лесу. До междоусобицы не дойдет, Ран-Джакал не позволит, да и не дураки тролли при всей их кровожадности и страсти к битвам устраивать войну, когда племя лишилось всего прошлого поколения шаманов.

— Ожерелье верховного я себе взял. Не отдавать же его ученику, не посвященному в таинства Озерной Улитки, — буднично сказал Анг-Джин.

Ну да, ну да. Зато улиточники в лице старого шаманюги обрели надежного защитника племени, по силе и знаниям не уступающего покойному Гал-Джину. И не такого мутного. Хотя, конечно, секретов у старикана может оказаться больше, чем у всех шаманов озерников, вместе взятых.

— Водяные Крысы с вождями кланов ушли на войну с Огненным Жалом. Куда, к какой деревне — не говорили. По слухам, запылали селения предателей, и кровь полилась рекой. Напали внезапно на главное селение и вырезали всех. Оно и к лучшему, давно надо было этих своевольных зверей приучить к порядку.

— Дочь Гин-Джина и моих воинов спасли?

Сестренке на Зеркальном озере война не грозит. До острова нашего племени Жала не доплывут: живущие в воде морлоки не позволят.

— Не знаю, Кан-Джай. Вестей от отряда Ран-Джакала нет. Слухи, которыми полнится аранья, смутны. Будто бы вождя Жал убили, и верховного шамана их тоже. Точно узнаешь от Гин-Джина. Он обещал прийти сюда, закончив дела.

— С озера никаких новостей?

— А что с ним станется? Там рыбоголовые, враг к воде подойти побоится.

И правильно. Естественные маги разума во главе с Глубинным Жрецом вмиг недоброжелателям мозги вкрутую сварят.

Значит, война с предателями заканчивается. Раз вождь присоединился к предкам, его тролли скоро сложат оружие. Ран-Джакал не зверь, вырезать под корень деревни станет в крайнем случае, а без кровопролития синекожие охотнее сдадутся на его милость. Шаманы только могут взбаламутить племя — мол, ни шагу назад, предки на вас смотрят с надеждой и радостью, так покажите класс партизанской борьбы, не посрамите отцов и дедов, снабдите духов обильными жертвами. На войне жертвоприношения раз в десять чаще происходят, чем в мирное время.

Относительно победителя у меня сомнений ноль. Одно племя, пусть и довольно неслабое, против племен озерников не выстоит и нескольких седмиц. Огненных Жал раньше Водяные Крысы в одиночку в войне побеждали, а тут кроме нас Каменные Клешни и часть улиточников.

Плохо другое. Имеется большая вероятность, что войной воспользуются соседи озерников как отвлекающим маневром и нанесут удар в тыл. Черное Копье и Длинные Клыки на нас зубы точат, и Звездные Рыси в сторонке не останутся. Учитывая погибшую у Лысого Холма шаманскую команду, устроившую на меня засаду, Мертвые Медведи также испытывают интерес к нашим землям. Следовательно, надобно ждать нападения и действительно большой войны. Чую, предательство Жал знаменует начало крупных неприятностей.

Пора Лильку с озера уводить. В империи где-нибудь ее спрячу. О Люцинской школе магии можно забыть: дорого берут за год обучения. Гадство, денег на самый низкопрофильный колледж не хватит. И где взять золото?

Придется попотеть, разгребая руины, но труд окупится. Золотишко найдется обязательно, в перспективе. Самое реальное — отыскать зачарованные камешки, украшавшие потолок старинного эльфийского храма. Купол, небось, не завалился, по прочности он стали не уступит. Силлвендрон, серебряное древо, из которого создана храмовая крыша, — самый крепкий стройматериал у длинноухих.

План на ближайшие дни следующий. Первое: навестить сестренку. Второе: с бандой наших пещерных гоблинов раскопать Лысый Холм, найти драгоценности, после чего быстренько переезжать в империю, подальше от Пограничья. Мало ли что здесь приключится в ближайшие месяцы. Не исключаю, война выплеснется за Крессов Вал, отделяющий земли троллей от имперской территории.

Неоптимистичная картинка будущего вырисовывается. Ну да ладно, разгрести бы собственные проблемы, а там поглядим. Определю Лильку в пансион где-нибудь возле столицы, туда волна синекожих орд точно не докатится, и в темпе вернусь на Зеркальное озеро. Водяным Крысам помощь ловца духов, коим я являюсь, в масштабной войне понадобится. Эх, крутая все-таки заваривается каша...

Кстати, о птичках. Желудок настойчиво требует уделить ему должное внимание. В животе словно черная дыра образовалась. Вероятно, лечебная отрава троллья на аппетит подействовала. Не заработать бы язву с таким лечением, мучайся потом.

— Анг-Джин, кормить меня собираешься? Или восстановительный курс предусматривает лечебное голодание?

Мало понявший из моей реплики старикан суть уловил, засмеялся и подозвал подростка-ученика, приказав притащить чего погорячее на мясном бульоне. Вскоре парень выполнил приказ, поставив перед нами деревянный поднос с глиняными мисками. От принесенного мяса, посыпанного острыми специями, пахло прямо-таки одуряюще вкусно. Жаркое с горячими лепешками показалось мне вершиной кулинарии. Мясо таяло во рту, хлеб приятно хрустел, напоминая наш земной. На десерт ученик подал замороженные ягоды в меду диких пчел. Запивал все это богатство я кичику — кисло-сладким тонизирующим напитком из сока целебных трав.

Старик ограничился порцией мяса и кружкой кераца. Я, в отличие от тролля, полностью очистил миску с жарким и сладостями. Наевшись, огляделся в поисках одежды. Физиология берет свое, а на холод выходить в чем мать родила неудобно.

Синьки мою потрепанную одежку наверняка выбросили. Я бы ее вряд ли носил, прожженную да изорванную в логове ведьмы, но на крайний случай...

— Держи, — шаман бросил мне сверток, перевязанный грубой толстой нитью, — женщины постарались. Твои лохмотья я велел сжечь.

В свертке обнаружились рубаха из мягкой кожи, короткие кожаные штаны и ногавицы. Рубаха пестрила разноцветными рисунками на изнаночной стороне, изображающими сценки охоты и знаки Озерной Улитки, отгоняющие мелкую нечисть и злых духов низшего порядка. Неплохая защита от сглаза и порчи. Приглядевшись, нашел вшитые в подкладку обереги.

— Я тут над твоей рубахой потрудился немножко, — пошевелил прутом угли в костре старик. — Чтобы прочнее стала и всякое там по мелочи. В общем, младшие лоа тебя не учуют, и порчу навести мало кто сможет.

— Спасибо, Анг-Джин, — я быстренько оделся.

Тролль отмахнулся.

— Считай одежду маленькой частичкой оплаты нашего долга. Ты сделал для Зеленых Улиток большее, избавив нас от ведьмы.

— Все равно спасибо. Можете собрать в дорогу еды и воды? Ухожу на озеро сегодня.

— Я советую день-два отдохнуть, Кан-Джай. Ты не выздоровел полностью, твоя духовная сила не восстановилась.

Да я сам ощущаю нестабильность ауры, легкое головокружение и тупую боль в суставах. Но это ерунда, по пути к озеру состояние нормализуется. Сегодня потренируюсь, с Акелой по лесу побегаю.

Акела! Горе мне. О тебе, мой пушистый бодигард, я забыл.

Подхватив меховое одеяло, накинул на плечи вместо накидки, обул сапоги и выскочил из хижины под удивленным взором шамана.

Белый волк встретил меня радостной ухмылкой во всю пасть. Скакнув на опущенное в яму бревно, он вторым прыжком повалил мое ослабленное тело в снег и, упираясь передними лапами мне в грудь, принялся тщательно вылизывать щеки и нос. Тролли неподалеку глазели на проявление чувств ужасного волчары и помаленьку, дабы не привлекать к себе излишнего внимания моего белобрысого друга, отступали к своим хижинам. Детвору, гулявшую на улице, точно ветром сдуло и без родительских предостережений.

К белым волкам отношение и у синекожих, и у людей особое. Невосприимчивых к магии разума и, следовательно, зверомагии хищников, обладающих зачатками природного колдовства, побаиваются из-за ума, острых зубов, необычайной хитрости и злопамятства. Со зверем, наравне с саблезубыми кошаками считающимся хозяином северных лесов, не шутят и на глаза не попадаются по собственной воле даже великие охотники. Крупнее обычного волка чуть ли не вдвое, белые нагоняют страх на людские селения. Охотиться на них крайне опасно, магия не помогает. Что уж говорить о волчаре, оказавшемся посреди жилищ разумных без сдерживающих его злость барьеров, пут и тому подобного.

— Привет-привет, дружище, — попытался я увернуться от шершавого языка и отстранить от себя лохматую морду. — Хватит, а? На морозе у меня лицо вот-вот льдом покроется из-за твоей слюны. Замерзну — кого облизывать будешь? Ледяную статую?

Акела недовольно буркнул что-то на волчьем диалекте и слез с меня, усевшись рядышком.

Отощал, бедняга, за седмицу моего коматозного состояния. Ребра торчат, шерсть топорщится. Зато подрос, вытянулся в длину и высоту. Или мне кажется? Давно не видел. Раньше и не осознавал, насколько мой товарищ крупный. Ему полугода нет, а вымахал со взрослого серого родича.

У нас с Акелой отношения чисто дружеские. Я ему никогда не приказывал, просто кормил, выхаживал с тех пор, как нашел у трупа его матери, убитой олифантом.

Через час мы с волком покинули деревню улиточников. Я обзавелся накидкой из бобрового меха и объемной сумкой со съестными припасами, куда старик Анг-Джин свалил завернутые в листья амики куски вяленого мяса и лепешки. Фляги с водой не взял — снегом обойдусь, да и речка поблизости.

Сопровождающих я не брал. Зачем ребят из деревни тревожить? Мужчин и так маловато осталось после побоища, учиненного ведьмой. Сам дойду, не развалюсь. Сумищу на Акелу повесил на манер переметной сумы, привязав к торсу волка ремешком. Надеюсь, по дороге к озеру на нас не нападут и белобрысому не придется двигаться быстро, чему груз, ясное дело, мешает.

Поскольку козырное оружие из лунного серебра сгинуло в логове ведьмы, чтобы ей на том свете до полной аннигиляции мучиться, старый шаман подарил мне полный боекомплект тролльего охотника. Порылся дед в закромах покойного вождя и достал весьма полезные орудия смертоубийства. Арсенал скоропостижно скончавшегося предводителя улиточников все равно бесхозный. Наследников у него теперь нет, претендовать на произведения синекожих оружейных мастеров некому. Впрочем, не только изделия троллей в его доме хранились.

Бена-Джак слыл богачом. Деревня его процветала, жители позволяли себе вещи роскошные по меркам синек. К примеру, металлические молотки и стальные ножи, товар контрабандный и невероятно дорогой. Законы империи запрещали продавать по эту сторону Крессового Вала все, годящееся в качестве оружия. Топоры дровосеков, мясницкие ножи и даже лопаты торговцы скрепя сердце убирали подальше от жадных тролльих глазищ. Однако предприимчивые разумные всегда найдут способ обогатиться, несмотря на запреты властей. Дозорные на Валу нередко приторговывают мелочевкой. Контрабандисты прорывают подземные ходы под Валом, огибают Ксарг по морю и продают вожделенные товары аборигенам по несусветным ценам, требуя олифантову кость, рога трехрогов, шкуры диковинных ксаргских зверей и прочие ценности, коими богаты леса синекожих.

К тому же заслуженное в боях троллем-наемником оружие позволяется проносить через пограничные крепости, и оно хранится в племенах как высшее сокровище, передаваясь из поколения в поколение от отца к сыну. У искуснейших воинов целые коллекции из оружия побежденных врагов.

Вождь улиточников наемником в империи не служил, тем не менее, в арсенале, показанном мне старым шаманом, находилось оружие из стали. Набор метательных кинжалов на специальной перевязи предназначался изначально для воров и убийц имперских городов. Его мне отдал Анг-Джин, не найдя применения для троллей. Не по их руке рукояти. Я с удовольствием согласился. Вдобавок старик сказал, что лезвия смазал ядом и на всякий случай снабдил глиняным пузырьком с противоядием.

Но кинжалы — приятное дополнение к основному комплекту вооружения, в состав которого вошли копье наподобие кузы со стальным наконечником и обмотанным металлической лентой древком, пара метательных топориков и длинный кинжал с прямым клинком, смахивающий на короткий меч. Шаман предлагал забрать еще секиру. Я отказался. Куда мне ее? Выданного арсенала с головой хватит. Сталь средненькая, да я не привередливый. Дареному копью в пятку не заглядывают.

Анг-Джин провел над оружием простенький ритуал укрепления, начертав моей кровью колдовские знаки. Типа, чтобы лучше слушалось, от вражеских атак берегло и било точно в цель. В чужих руках, по заверениям старикана, оно промахиваться начнет, поэтому использовать его против меня бесполезно.

Хотелось бы верить, применять арсенал в ближайшем будущем не придется. В империи обзаведусь снарягой получше, тогда и воевать пойду. Водяные Крысы, в конце концов, мое племя, на озере мои друзья.

Интересно, сколько стоит самоцвет, накапливающий магическую энергию? Спрошу у Гварда при встрече. Заодно поинтересуюсь, куда такой продать. Эльфам древних артефактов их народа предлагать не следует. Чего доброго отобрать захотят длинноухие блюстители традиций и пленники родовой чести. Вот гномам либо магическим гильдиям империи показать не откажусь, перед этим приняв меры предосторожности в виде найма охраны из двух-трех троллей, состоявших в бывшей охранной дюжине вождя улиточников.

Шли мы с Акелой вдоль русла реки Зеленушки. На лодке плыть по затянутой ряской узкой речке медленнее. Мне поскорее бы до озера добраться. К ночи поспеем, а там со сторожащими берег морлоками свяжемся, они нам переправу на остров организуют. Нас с волком любой разумный на озере знает.

Шли неторопливо, экономя силы. В полдень расположились под раскидистой ивой на речном бережку и пообедали. Волк с удовольствием проглотил кус вяленого мяса. Я съел немного с лепешкой. Позавтракал плотно, есть не особо хотелось.

Отдыхая после обеда, я случайно наткнулся взглядом на сторожевой амулет, врезанный в растущий поблизости вяз. Судя по спиралевидным знакам Озерной Улитки на нем, принадлежал сторожевик улиточникам. Выглядел он наростом на древесной коре. Мимолетного взгляда, да и пристального тоже, недостаточно, чтобы его рассекретить. Нарост и нарост, ничего необычного. Без поисковых чар не выявить. Я, впрочем, смотрел на него и четко осознавал его неестественность и предназначение. Откуда? Раньше за мной способности распознавать магические предметы не водилось.

Хм. Попробую-ка разобраться. Сконцентрировавшись на ощущениях, закрываю глаза и погружаюсь в транс. Теплота затапливает всего меня, расслабляя и даруя чувство безопасности. Потоки магической и жизненной энергий пронизывают тело, выливаются из него в астрал, создавая вокруг меня ауру. От ауры, в свою очередь, расходятся едва уловимые эманации духовной энергии, ложащиеся следами на тонкие тела окружающих предметов — от травы до падающих редких снежинок.

Спокойствие, какого я не испытывал раньше, наполняет меня. Благодаря ему я не теряю контроля над состоянием транса. Телесность? Это отчасти похоже на нее, но гораздо обширнее. Энергетические потоки, чувствуемые как постоянно пребывающие в движении нити, подчинялись моей воле непривычно легко, будто за спиной опыт десятилетий колдовской практики. Со мной подобного не случалось. Необычайная легкость управления вкупе с внешним чувствованием — следующая ступень медитативного состояния, стоящая между телесностью и ментальностью. Я могу магически исследовать окружающее пространство!

Колебание в эмоциональном плане неожиданно вышвырнуло меня в реальность зимнего леса. Легкие заполнил морозный воздух, на глазах от резкого порыва ветра выступили слезы. Обеспокоенный Акела вглядывался в лицо сидящего, привалившись спиной к стволу ивы, меня. Мол, ты в порядке?

Я погладил волка по лобастой голове.

— Нормально, Акела, нормально. Что-то после очередного путешествия к Серым Пределам со мной хренотень всякая творится. Не обращай внимания.

Волк фыркнул и отвернулся. В его фырканье так и слышалось: «Ну ты, блин, даешь, двуногое недоразумение». Сам не в восторге, уж поверь. Померещится же. До состояния внешнего непосредственного контроля потоков айгаты мне, начинающему ученику шамана, проучившемуся полгода, расти и расти. Не любой колдун и маг на такое способен. Тут опыт измененных состояний сознания нужен. Такового у меня кот наплакал.

Ладно, пойдем другим путем. Ауру потусторонних духовных сущностей я чувствовать умею. Между прочим, эксклюзивная способность ловца духов, ученики шаманов ею не владеют. Она проявляется исключительно у инициированных духами колдунов. Так почему бы мне не распознавать айгату вообще, то есть и от живых существ, и от магических предметов? Следующая ступень развития духовного обнаружения, свойственного профилю. Логично? Логично. Нахождение на грани смерти — третий раз с костлявой переведался, одной ногой в Серых Пределах побывал — способствует росту ловца.

Ну-с, подтвердим теорию практикой. Сосредотачиваюсь на внутренних ощущениях, на сей раз без вхождения в глубокий транс. Есть! Нарост на дереве источает слабенький запах, отличный от запаха деревьев. Пахнет рекой, что и неудивительно, водорослями и улиткой. В глаза бросаются завитушки, замаскированные под естественную форму нароста.

И не подозревал, что улитки пахнут. Но уверенность железобетонная: запашок Озерной Улитки, духа-покровительницы улиточников.

Для развеивания сомнений вышел из транса, понюхал воздух. Лед понемногу сковывает речку, и запах от нее практически не исходит. Подошел к наросту. Древесина, грибок, никакой тины и тэ пэ.

Проверим поисковыми чарами. Проверять, конечно, нечего, я уверен, на самом деле образование на стволе — дело рук шаманов. Типичная поделка, действующая аналогично астральному барьеру. Нарушишь невидимую линию — и сигнал тут же передастся создателю сторожевика. Заточен амулет под определенный тип айгаты. При рождении синекожие помечаются знаком духа-покровителя, проходя своеобразный ритуал-подтверждение принадлежности к племени родителей. На знак сторожевик не реагирует, сигнализирует о чужаках.

Самое интересное, нарост для амулета берется настоящий, и из него создается с помощью заговоров и вселения мелкого духа магический предмет. Пахнуть улиткой он попросту не может.

Проверить его легче легкого. Достаточно призвать теневого духа, обитающего в моей тени, и послать его исследовать непонятную штуковину. Он его астрально «обнюхает», «пощупает» и совершит разные иные процедуры, затем результаты передаст мне.

Грхм. Что-то мне жарко стало, и в горле пересохло. Поисковых чар мы с Гвардом еще не проходили, тем более на основе магии теневых духов. Тени — фишка теневиков, как Бал-Ар и, по всей видимости, Трон-Ка, его учитель. Откуда взялась инфа по поисковику?!

Плюс подробной структуры сторожевых чар мы не изучали. По верхам прошлись, общие принципы зверомастер нам с Лилькой объяснял. А мне известно о сторожевике улиточников почти все. Почти — имею в виду, не знаю, кто из шаманов и когда поставил амулет. О том, как его создавали, у меня имеется четкое представление. Какие составляющие, ритуалы, к какому духу обращались, вплоть до того, сколько энергии вложили в предмет.

Спокойствие, только спокойствие. Нечто похожее было после внедрения дедушкой Тлансом в мою память умений вождя Водяных Крыс. Кто-то провел операцию на мозгах, пока я валялся в коме? Маловероятно. У старика Анг-Джина специализация не та, он по духам спец, не по менталистике. Магов разума, кроме морлоков, в аранье днем с огнем не сыщешь.

Дедушка Тланс, ау, тебя случайно нет на телепатической линии? Тишина. До озера, где в пещере ты обретаешься, километры пути. Для проведения ментальной операции далековато. Наведаюсь к тебе обязательно по прибытии на остров. У тебя единственного пропуск в мой чувствительный, нежный внутренний мир. Выяснишь, кто рылся в голове.

С другой стороны, зародилась одна маленькая идея. Возможно, и без мнемонических операций обошлось. Треклятая ведьма вытравила из меня всех пойманных на тот момент духов. Позже я запечатал дух Бал-Ара, теневика. Вдруг это его знания?

В который раз я пожалел об отсутствии у меня знакомого ловца духов. Обо всех моих профильных способностях мне неизвестно. А что, если одна из них наряду с распознаванием айгаты заключается в овладении знаниями запечатанной жертвы? Я же в периоды частичного освобождения пойманных лоа физически менялся, обретая черты их псевдоматериальных тел. Дух Бал-Ара ко мне попал свеженьким, из родного умирающего тела, и его знания могли передаться мне.

Я, получается, теперь разбираюсь в колдовстве не хуже проучившегося годы ученика колдуна! И ритуалы, следовательно, могу проводить на порядок сложнее, из секретной работы с тенями. По уровню знаний приближаюсь к полноценному шаману либо уже владею необходимым шаманским минимумом. Трон-Ка, по слухам, своих ребят натаскивает жестко. И действительно, порывшись в памяти, обнаружил такие знания о теневой магии, что аж слегка не по себе. Ловушка-призыв с элементами жертвоприношения, страж-тень... Это явно сложнейшие заклятия в арсенале теневиков.

Но чтобы обходить защитные чары, надобно отлично знать не только колдовство теней. К примеру, для обмана сторожевика на дереве достаточно прикинуться улиточником. Как? Элементарно выловить тролля из этого племени, срезать с него знак Озерной Улитки и пересадить на себя. Болезненно чуточку, но эффективнее ничего не придумаешь, дабы не вызвать подозрений у создателя амулета. На войне незаметным проходом по территории врага не заморачиваются, разбивая сторожевики либо создавая заглушки, отсекающие любые сторожевые чары. О проникновении сразу же узнает шаман, однако численности нарушителей границы ему не узнать до визуального контакта, оказывающегося для него, как правило, последним в жизни.

Кроме прочего, имеется вариант послать на разведку теневых духов. Скорее всего, они выполнят задание. Шанс остаться незамеченными сторожевыми чарами и лоа у них довольно велик. Теневые перемещаются из проекции в проекцию по так называемым астральным «теням», отбрасываемым духовными сущностями, и сливаются с ними, становясь невидимыми для духов. Они же и управляют проекциями, как им заблагорассудится, точнее, как выгодно пославшему их колдуну. Скажем, отправляю я собственную тень гулять по лесу. В ней теневой находится, он неотделимый от нее эдакий паразит, питающийся проецируемой энергией объекта. Проникает из моей тени в тень дерева и получает сведения о растении, соотносясь с его астральной проекцией. Отличное средство шпионажа.

Для боевых действий теневые тоже годятся. Они влияют на цель через те же проекции. Прицепляются к ним и изменяют, прикрепляя метку, проклятие или, наоборот, благословление. По проекции они проникают в ауру и там осуществляют подрывную деятельность, заставляя разумного чахнуть, болеть и так далее. Обнаружить их крайне сложно. Они «врастают» в духовное тело, становясь его частицей, растворяются в нем.

Ох, и горизонты открываются. И похоже, я умею все это. И шпионить, и насылать проклятия с помощью теневых духов, и бороться с лоа. Бал-Ар, того не подозревая, сделал мне поистине царский подарок.

Итак, на что я теперь способен хотя бы теоретически? Боевой транс второго уровня, дающий силу, скорость и обостренное восприятие действительности, — раз. Навыки работы с лоа — два. Теневое колдовство — три. Ну, и разное по мелочи вроде умения читать магические свитки, стругать амулеты, варды и прочее. Кстати, весьма приличные амулеты с учетом новообретенных знаний.

Единственная загвоздка в моем малом энергетическом запасе. Его реально расширить, прибегнув к накопителям айгаты, благо таковых у троллей в достатке. К сожалению, они маломощны и действуют от шамана. Иными словами, влил энергию в амулет — потом вытянул. Дары духов-покровителей мне не подходят, они рассчитаны на покровительствуемых, у меня же покровителя нет и не будет. Не хочу зависеть от лоа.

Когда-нибудь отблагодарю Бал-Ара за знания, освободив его дух от проклятья. А сейчас у меня возникает громадное искушение испробовать обретенные возможности. Времечко опасное надвигается, и повышение квалификации как нельзя кстати. Главное, не перенапрячься и не провалиться в откат на целый день.

Начну с простейшего, оно же фундаментальное в магии теней. Призыв теневого духа и управление собственной тенью. Айгаты потрачу, по прикидкам, половину запаса. Не критично, до озера восстановлюсь.

Вхожу в транс. Вернее, пытаюсь. У теневиков он особенный, нечто среднее между телесностью и ментальностью. Прежде всего, начинающему специалисту нашего с Бал-Аром общего профиля необходимо научиться видеть астральные проекции духовных сущностей. В любой из них живут теневые духи.

Закрыв глаза, я погрузился в телесность. Мое тело — комок энергетических потоков, в которых я должен разобраться. Они вынесут меня наружу, во внешнюю ауру. Оттуда в мир. Находясь в трансе, концентрируюсь на нитях-потоках айгаты и... внезапно оказываюсь на берегу реки, опрокинутый на спину рычащим Акелой.

Какого?!

Волк, удостоверившийся в моей дееспособности, отпрыгнул от меня и, припадая к земле животом, с прижатыми к голове ушами и топорщащейся на загривке шерстью рыкнул в заснеженную чащу.

Я рефлекторно нащупал и потянул из-за ремня метательный топор. Врага не видно, он прячется в лесу неподалеку от нас, и в бой я вступлю с дистанционным оружием в руках. Второй топорик занял место в другой ладони.

Взгляд заволокло на несколько неимоверно долгих мгновений алой пеленой. Я нырнул в себя и вынырнул уже в боевом трансе. Восприятие повышено, рефлексы приближены к максимуму. Неведомого врага глупо встречать наполовину вооруженным. Мое главное оружие до тех пор, пока не освою теневого колдовства, — тело. Ну, и ум, само собой.

Тихо-то как в лесу. Птичка не кукарекнет, зверушка не крикнет. Зимой оно, конечно, тише, чем летом, но не до такой же степени. Напряжение хоть ножом режь.

А я тебя вижу. Из-за древесного ствола метрах в десяти от Акелы, справа, вырывается еле заметное облачко пара. Небось, уморился, отдышаться хочешь. Молодой совсем, неопытный. Был бы постарше — воздух выпускал тише и в другую сторону, чтобы не засекли.

Скрип снега под стопой, и слева от волка из-за дерева на миг показывается синяя перекошенная от напряжения и предвкушения победы морда. В носу и нижней отвисшей губе костяной пирсинг, из пучка волос на макушке костяная же заколка торчит. Брошенный мускулистой синекожей ручищей топор прогудел в воздухе, и если бы не молниеносная реакция Акелы, уклонившегося в последний момент, быть зверю с раскроенной черепушкой.

Этот поопытнее и старше малолетки-разведчика справа. Я бы не успел в него попасть, слишком быстро движется. Метнул и замер на прежней позиции, рассчитывая на гибель волка. Не тут-то было. Акела рванул за ближайший разлапистый куст, припорошенный снегом, абсолютно бесшумно. Снежок под лапами целехонек, не приминается. Чудеса. Правду говорит зверомастер о задатках природной магии у белых волков: вот подтверждение.

Я так не умею, потому отбегаю в противоположную от волка сторону, отвлекая разведчиков. Накидка упала с плеч, она двигаться мешает. Мне ловкость нужна и скорость. В разведывательном отряде обычно трое охотников — двое молодых парней, не отличившихся на войне, и более опытный и умелый командир-ветеран. С парочкой ясно, а где третий засел?

Малолеток опасаться не стоит даже в ближнем бою. Я с ребятами из охранной дюжины вождя Водяных Крыс спарринговал и зачастую выходил победителем из тренировочных схваток. Разведчики им на ползуба. Попробовали бы они с ведьмой-оборотнем схватиться — вот бы я поглядел, сколько они продержались.

Действуем по схеме «два на два». Акела прокрадывается к ветерану, я ликвидирую младшенького. По дуге обхожу дерево, за которым выдыхает пар разведчик, и запускаю топор. Оружие выбило щепу из ствола, полетело дальше, не задев врага, но заставив присмиреть. Боковым зрением слежу за волком. Его визави, очевидно, решил идти ва-банк. Вон выскочил с копьем из-за совсем другого деревца. За кустарником прошел, хитрец. Думал, застанет меня врасплох вместе с Акелой, а тут один я. И почему у тролля физиономия такая растерянно-удивленная? Нет, ну надо же такое изобразить на лице.

В растерянности синька пребывал недолго. Нет второй цели — не беда, я у него на виду. Определившись с противником, он ухнул и на ходу бросил в меня копье, хватаясь одновременно за второй топор, заготовленный для совсем уж ближнего боя.

Его малолетний товарищ в ту же секунду выглянул из-за своей акации в самом, как ему, верно, казалось, неожиданном для моей личности месте, а именно снизу, бухнув в снежок боком. Вываливаясь из-за ствола, кинул ножи с обеих рук в меня любимого.

Мой запасной метательный топорик воткнулся ему аккурат в выпуклый лоб, навсегда отбив желание кидаться чем-либо в отдыхающего на свежем воздухе человека. Никого не трогавшего, между прочим, человека.

Выгибаюсь назад, пропуская чиркнувшее по кожаной рубахе копье. Кремневый наконечник глубоко вонзился в ствол, древко задрожало. Сильный бросок. Не используй я боевого транса — пробило бы насквозь мое бренное тело. А вот ножи молодого синекожего воткнулись в снег, не долетев до меня. Скорее всего, разведчик отвлекал от командира.

Акела, где ты застрял? Меня убивать идут, твой выход.

Остающиеся метры тролль преодолел длинным прыжком, подняв над головой топор. Течение времени привычно замедлилось, показывая в деталях его действия. Сосредоточен, решителен, под синей кожей вздуваются мышцы. И почему разведчики пренебрегают одеждой? Не холодно им, что ли? Меховая набедренная повязка, поддерживаемая широким ремнем, и мокасины от простуды не уберегут. Для маскировки синька измазан белой краской, морда лица полосатая. Синий коммандос, блин, зимний вариант.

Копья у меня нет, у ивы оставил, потому-то разведчик такой резвый. Уклоняясь вправо-вниз, перекатом ухожу из-под каменного топора. На ноги встаю с кинжалом в руке. Промахнувшийся тролль взрыкнул от неудачи и развернулся ко мне, согнувшись. Собирается прыгнуть, и трехрогу ясно. На этот раз он атаковал не сверху-вниз, а сбоку, горизонтальным махом намереваясь снести мою буйную головушку или, в крайнем случае, врубиться в грудную клетку. В ответ на агрессию командира я резко присел, выбрасывая вперед руку с кинжалом.

О ловкости синек ходят легенды. Замахиваясь, ветеран не стоял на месте. Он двигался, однако недостаточно быстро, чтобы увернуться от доброй имперской стали, впившейся ему в бок.

Твою же! Пальцы тролля железными тисками зафиксировались на моем черепе, угрожая раздавить, словно переспевший арбуз. Другая рука занесла топор для последнего удара. Думаешь, поймал? Выдернув клинок из живота синекожего, я ударил лезвием по его запястью. Скорее, скорее!

Топор будто бы неспешно, а на самом деле стремительно, опустился. В это время кинжал перерезал сухожилия на держащей меня ручище, и тиски-пальцы разжались, чем я беззастенчиво воспользовался, на пределе доступной скорости уходя из-под каменного оружия. Мышечные микроволокна порвались. Боль наступит позже, когда из боевого транса выйду.

Наплевав на соблюдавшийся до того режим тишины, тролль взревел. Добыча, то есть я, уходит, миссия становится невыполнимой. С поврежденной печенкой и одной рукой не побегаешь и противника не завалишь. Надежда на третьего бойца команды, зеленого новичка.

И надежда эта улетучилась из глаз разведчика с коротким вскриком, переросшим в булькающий хрип, донесшийся из-за кустарника в нескольких метрах от меня. Акела не промахнулся.

Наплевав на боль и кровопотерю, синекожий ринулся в самоубийственную атаку. Топор в его здоровой руке точно ожил, самостоятельно мечась из стороны в сторону в попытках достать отступающего меня. Такими темпами он минут через пять максимум свалится обескровленный, его и добивать не надо. Подожду. Акела, не лезь. Отойди и постой в сторонке, не мешай двуногим выяснять, кто круче.

Движения тролля замедлились. Глаза постепенно затягивала мутная пленка приближающейся смерти. Будь он берсерком, сумел бы направить боль в ярость и волевым усилием превозмочь слабость, продержавшись на порядок дольше в бою. Очевидно, боевым неистовством он не владеет и вот-вот упадет. Он чаще останавливается и моргает, водя головой в поисках находящегося перед ним противника. В глазах у него потемнело. Наконец разведчик, взмахнув напоследок топором, повалился на колено, тупо уставился перед собой и рухнул навзничь, запятнав брызгами крови снежную белизну.

С почином, Сандэр. Троллью кровь лить до сегодняшнего дня не доводилось, на одержимых да ведьмах тренировался. Двое клыков на мое ожерелье — один длинный, от командира разведкоманды, и короткий — от подростка-разведчика. Нет, гордиться тут нечем, одного клыка довольно. Я не безымянный, чтобы зубы малолеток неоперившихся брать.

А ветеран-то крепкий попался, наверняка с заслуженным охотничьим именем. Чем пирсинга больше, тем у воина Огненного Жала многочисленнее победы над именитыми врагами. На принадлежность к предавшему нас племени указывают черно-красные татуировки, изображающие языки пламени на физиономии синьки. Язык — убитый противник. Лоб и щеки мертвеца аж пылают. Народу он отправил в Серые Пределы ого-го. С его репутацией телохранителем быть в охранной дюжине. Чего он в разведке забыл? Туда молодняк в основном набирают и сравнительно молодых ветеранов, не прославившихся в войне.

Война с Огненным Жалом набирает обороты. Судя по распластавшимся на бережку синькам, неподалеку крупный отряд. Топала разведка по направлению к деревне Улиткоголовых. Значит, туда направляется и маленькая армия. Ведьма, перебившая шаманов, оказала нападающим услугу. Чужаков сторожевики засекут, да передать сигнал о вторжении некому. Анг-Джин за всем не уследит, на учеников амулеты не настроены. Свидетелей же своего продвижения разведчики аккуратно убирают. В итоге селение атакуют неожиданно. Идеальное нападение, кабы не досадная помеха в моем лице.

До перехода на второй уровень боевого транса около получаса. Успею добежать до деревни? Должен успеть. В запасе минут десять, спустя которые сюда прискачет орава жутко злобных троллей, растатуированных языками пламени. Найдут трупы и ускорятся.

Ну, Акела, сбрасывай балласт из сумки — и бегом!

Глава 2. Чёрные Осы

Самое меньшее сутки без сознания проваляюсь, испытывая непередаваемые ощущения после отката. Боевой транс второго уровня отнимает у меня, в отличие от мага с нормальным запасом магической энергии, прорву айгаты. И почему на мою бедную голову сваливаются все проблемы синек?

Чего не хватало Огненным Жалам в составе союза озерных племен? Уважение и почет, хорошие отношения с Водяными Крысами, богатства, земли завались — так нет же, полезли на соседей, союзников предали. Да возникни у Жал проблемы — им на помощь все озерники пришли бы. А теперь? Кровопролитная война с сопутствующим истреблением. Надо оно им было.

Вождь Чер-Джакал всегда отличался буйным нравом, соперничая с предводителем Водяных Крыс буквально во всем. Видимо, не стерпел возвышения союзника и решил отомстить, впутавшись в дела более крупных племен. Идиот. Ни он, ни его тролли не нужны желающим завоевать Зеркальное озеро Черному Копью и Мертвому Медведю. Эти два племени настоящие игроки, остальные вроде Длинных Клыков — по сравнению с ними мелкая шушера.

Ладно, ну их, пора о себе подумать и о том, как врагов останавливать. Бегу на всех парах по берегу Зеленушки, дыхание сохраняю, сердцебиение в норме. Все системы работают исправно, до перехода на второй уровень двенадцать минут. В мозгу словно часы тикают, секунды до окончания боевого транса отсчитывая. Половина расстояния до деревни. Не поспею до перехода. Быстрее бежать — себя гробить, приток айгаты к мышцам и внутренним органам увеличится, взамен потянет жизненные силы.

Итак, что способны противопоставить улиточники Жалам? Высокий частокол с бойцами, мечущими сверху на подступающего неприятеля дротики, отчаянных женщин, редких стариков и детей, привыкших бороться до последнего. Вооружение у охранной дюжины, разреженной ведьмой, кстати, превосходное. Иными словами, неполный десяток стальных и зачарованных каменных копий наберется. Добавим старика шамана и четверых учеников. Охранные чары наводить некогда, однако и Анг-Джина с его ребятами предостаточно, чтобы дать по носу маленькой армии синекожих. Разумеется, при условии отсутствия в этой армии колдунов и главы клана с телохранителями.

Шансы отбиться приличные вроде бы. К тому же меня и белого волка со счетов сбрасывать рановато.

За излучиной реки открылся вид на выдвинутые деревянными зубами бревна частокола и приоткрытые ровно настолько, чтобы протиснулся тролль с тушей на плечах, створки ворот. Дозорные на частоколе удивленно показывают на меня пальцами. Чего тычешь, бескультурщина? К шаману гони и лидеру бывшей охранной дюжины, они нынче в селении и клане главные.

— Огненные Жала идут! — крикнул я на подходе к воротам.

Тролли оживились. Часть синек с частокола как ветром сдуло: докладывать побежали. Я за вами, мне с Анг-Джином переговорить надобно. Пропустив нас с волком в селение, створки захлопнулись, и синекожие сноровисто принялись сооружать под ними баррикаду из бревен.

— Акела, здесь жди.

Белобрысый бухнулся у порога хижины шамана в сугроб.

Тысячи иголок пробили кожу, впившись в мышцы. Кровь потекла быстрее, наполняя меня теплом. Привет, второй уровень боевого транса.

Выскочивший на улицу шаман встретил меня во всеоружии — из-за спины торчат деревянные и костяные варды, на шее штук десять амулетов, запястья и щиколотки в колдовских браслетах. Ко всему прочему, старикан держал два шаманских жезла, по одному в руке, и в желтых зубах сжимал дымящую веточку третьеглаза наподобие коричневой сигареты. Вид при этом у него был весьма кровожадным. Он вопросительно кивнул мне, спрашивая — мол, почему переполох?

— На нас с Акелой отряд разведчиков Жал нарвался, направлявшийся к деревне, — пояснил я.

Бегло брошенного взгляда на окровавленную морду волка старику хватило для полного понимания ситуации.

— Нур-Ганнак! — От необыкновенно мощного рева шамана с веток деревьев осыпался снег.

Синекожие в деревне ссутулились, замерев на миг от раскатистого звука, и продолжили готовиться к визиту незваных гостей.

Бывший зам лидера охранной дюжины вылетел из дома вождя, точно ошпаренный, в одних коротких кожаных штанах, зато с громадным стальным топором. Бешено заозиравшись, он удивленно воззрился на Анг-Джина. Небось, подумал, сам Великий Дух явился и выкрикнул его имя.

Удивляюсь, насколько организованными бывают в случае опасности синьки. Будто учения проводят ежедневно, отрабатывая тактику обороны и нападения. Все, от мала до велика, занимались делом. Женщины с ребятишками сносили припасы в хижину вождя, как самое укрепленное место в деревне, туда же новорожденных складывали. Подростки бегали по улице, вооруженные дротиками, метательными топорами и ножами, занимая позиции на крышах домов. Прорвавшихся через частокол врагов они осыплют смертоносным дождем и приостановят на пути к дому вождя. Там ученики шамана с молодыми троллями будут держать последнюю линию обороны.

Воины с шаманом собрались у частокола. Дозорных, следящих за местностью снаружи деревни, срочно отозвали. Они в селении нужнее. Шаманская разведка оповестит о приближении Жал. Старик озаботился, расставив новые сторожевики в окрестном лесу. Нарушителей амулеты засекут на подступах к селению, дав возможность произвести предупредительный залп тяжелой артиллерией, то есть охранными духами.

Систему защиты разработал прошлый верховный Гал-Джин. Учитель же ее дополнил и усовершенствовал по своему вкусу. Вернее, начал дополнять. Хорошая система месяцами создается. За седмицу старик успел переориентировать амулеты и содержащие духов варды на себя и установить сеть улучшенных сторожевиков.

Я с Анг-Джином взобрался на деревянный помост под верхушкой частокола, служащий площадкой для обозрения. С нами были воины из бывшей охранной дюжины и их нынешний лидер Нур-Ганнак, в спешке натянувший ногавицы. На соседних площадках охотники племени с дротиками и копьями.

— Кто-то идет, — негромко проговорил старик, вглядываясь в чащу.

— Жала? — уточнил командующий военной элитой клана.

Шаман хмыкнул, что означало, вероятно, «кабы я знал».

— Мешает определить, кто именно. — Скривившись, старик презрительно сплюнул. — Проклятые колдуны поставили чары Туманной Стены. Из-за них все сторожевики насмарку. Ничего, они у меня узнают, каково глушить амулеты Анг-Джина!

Сорвав с шеи похожий на серую жемчужину предмет, висевший на волосяном шнурке, тролль зло произнес короткое активирующее заклинание и пальцами разломил шарик.

За чащей ухнуло, и над деревьями мягко засиял призрачным светом колдовской барьер. Вот это, я понимаю, усовершенствовал сторожевики. Они не только передают инфу о нарушителях, а и создают астральное препятствие на пути духовных сущностей. Судя по исходящей от преграды ауре, напитана она силой под завязку. Такая и старших лоа на часы задержит, младшим на нее кидаться вообще бесполезно.

— Пусть повозятся, пока мы с их разведкой разберемся, — злобно усмехнулся шаман. — Плохо, часть Туманной Стены просочилась. Ну да ничего, рассеется. Без единения с колдующим она — простой туман.

Из леса волной хлынула клубящаяся серость, расплескавшаяся под частоколом. Я ощутил содержащиеся в ней остатки айгаты колдуна. Потянуло сыростью, гнилью, застоявшейся водой болота. В ней различались примеси чужой духовной энергии, холодной и зловонной, словно гниющий в сточной канаве труп.

Они пришли из растворяющейся мглы. Три высокие уродливые фигуры, горбатящиеся, длиннорукие и коротконогие, непохожие на троллей и вместе с тем напоминающие улиточников спиральными орнаментами татуировок на обнаженных плечах и торсах.

— Думаю, говорить о приближении Огненных Жал, выдавая себя за ваших охотников, и просить впустить нас бессмысленно без туманных чар нашего хозяина, — изрек средний в тройке, остановившись у ворот и задрав головешку кверху. Его буркалы глядели поверх зубцов заостренных бревен частокола, за которыми скрывались до поры воины.

— От вас несет разложением на весь Ксарг, поэтому да, глупо притворяться нашими соплеменниками, — согласился, не показываясь, Анг-Джин. На своем шаманском жезле он поспешно вырезал ритуальным ножом знаки защиты от болезни. — Можете сразу сбежать, ибо задания хозяина вы не выполнили, и вас ждет наказание от него. Осмелитесь напасть на нас — скормлю слякотникам.

Пришельцы расхохотались.

— Слякотники трепещут, почуяв нас, — пробасил стоявший слева в тройке. — Надеешься справиться со старшими лоа, смешной старик? На старости лет у тебя помутился рассудок. Ты ведь тот самый Анг-Джин, старейший шаман Озерной Улитки?

— Старейший и величайший, не считая великих колдунов древности, — поправил старикан. — Хочешь потягаться со мной, глупец?

Очередной взрыв хохота перерос в оглушающий рев. Не тратя больше драгоценного времени на разговоры, трио приступило к действиям.

Синяя кожа на стремительно вздувшихся конечностях лопнула, обнажив сочащиеся желтоватой слизью мышцы. Головы сплющились, из выдвинувшихся вперед нижних челюстей вывалились распухшие языки, налитые кровью глазные яблоки чуть ли не вылезли из орбит.

Никогда еще я не видел зрелища отвратительнее. Раздувшиеся, будто у утопленников, тела покрыли гноящиеся язвы, кожа зеленела и отслаивалась, местами оголяя кости. Из удлинившихся пальцев высунулись влажные массивные когти, окончательно превратив троллей в чудовищ.

Наблюдающий за ними в щель между бревнами, как и я, синекожий воин отпрянул и чуть не упал с наблюдательной площадки. Я невольно подался назад, чтобы не видеть оскаленных клыкастых пастей и жутких физических оболочек лоа.

— Всем прочь от частокола! — рыкнул шаман. — Не подпускайте их близко к себе!

Резонное предупреждение. От чумоносцев надо держаться на порядочном расстоянии, или рискуешь попасть под распространяемые от них миазмы и умереть. Ни один лекарь в империи без магического образования не вылечит от этих паразитов.

Чумоносцы — одни из опаснейших лоа. Они происходят от погибших от смертельной болезни разумных, не похороненных надлежащим образом. К примеру, ушел в лес больной синька и пропал. Дух покойника не находит дороги в Серые Пределы и вселяется в живое существо. Животное умирает вроде бы от болезни, а лоа превращается в морового духа, чумоносца, как его величают людские и эльфийские маги. Вселяясь в разумного, он питается его энергиями и при надобности поддерживает носителя, трансформируя в привычную для себя форму.

Массу народу извело трио, развившись в старших лоа. Поработивший их колдун не слабее Анг-Джина.

Убивать одержимых придется долго. Хуже всего то, что без ритуала запечатывания духи из мертвецов разлетятся по деревне, нападая на каждого, не защищенного охранными чарами. Запечатать в бою чужаков трудно, это под силу группе неплохих шаманов. Ну, или ловцу духов с хорошим шаманско-воинским снаряжением.

Синьки дружной толпой отхлынули от частокола, остались старик да я, готовящиеся сталью и колдовством встретить врагов.

Несмотря на комплекцию и габариты, вроде бы не способствующие скорости и ловкости, моровики синхронно прыгнули на бревна. Средний полметра не достал до остроконечной верхушки. Стена завибрировала от удара, послышался стук и скрип. Тройка повисла, вцепившись когтями в укрепленную чарами древесину.

Средний из трио скакнул, взвившись над частоколом, и перелетел через бревна с метательным топором в подставленном под удар брюхе. Блин, потерял оружие, из вонючей туши, окруженной болезнетворными миазмами, его не вытащу. Не заботясь о правильности падения, чумоносец гулко приземлился на четвереньки. Торчащая из живота рукоять его не беспокоила. Глубоким вдохом втянув воздух и лениво отбив лапой-рукой летевшие в него дротики, он раздулся и резко выдохнул облако зеленушного пара. Оно обволокло одержимого, полностью скрыв, и начало неспешно расползаться по деревне.

Твою же... слов цензурных нет. Дичайший гибрид больной кучей всевозможных болячек жабы и тролля замаскировался, и достать его, не входя в опасное облако, проблематично. Разумеется, нормальными средствами достать.

Я сиганул с площадки как можно дальше от зловещего пара. Акела рычал и кусал себя за хвост, но в атаку бросаться не торопился, высказывая все, что думает о вражине, с безопасного расстояния. Провокатор. Дескать, вот ты у меня где, зараза ходячая. Выйдешь из укрытия — я тебя мигом загрызу, как блоху с хвоста.

То ли чумоносец не понимал волчьего, то ли ему плевать на отношение белого волка. Вылезать на свет он не собирался, передвигаясь вместе с облаком. Его осыпали дротиками, топориками и копьями. Реакции ноль. Похоже, лоа вознамерился, не мучаясь с отловом двуногой пищи, спокойненько накрыть селение и всех живущих в нем ослабляющими миазмами, после чего попировать на больных троллях, выпивая из них энергию. Незачарованное оружие ему не вредит, большинство бросков впустую из-за зеленой завесы. Раны от попаданий затянет без труда. Башку-то ему в пару не отрубят. Против одержимого обезглавливание с поражением сердца только и действует. Ну, и полное телесное уничтожение, само собой.

Чем бы его оттуда выбить? Другие могут не видеть и не слышать, однако я его прекрасно ощущаю. Железная уверенность, основанная на подсознательном восприятии. Да и обостренный боевым трансом слух помогает определить, откуда доносится шорох неторопливых шагов моровика.

Над частоколом поднялись морды родичей вонючки-одержимого. Подтянувшись, они перебросили свои туши через заостренные бревна и упали на обзорные площадки, хрустнувшие под их весом. Оказавшийся между ними Анг-Джин за секунду до этого воткнул в стену варды и в ускоренном темпе читал заклинание, сложив на уровне солнечного сплетения жест, обозначающий взывание к духу-покровителю. От него начинало исходить свечение, переливающееся оттенками зеленого и окутывающее наподобие магического покрова. Вокруг образовывалась спираль улиточной ракушки, очевидно, заставляющая чумоносцев колебаться и не нападать. Они в нерешительности вертели башками, словно не понимая, что делать.

Старикан, парочка на тебе, я беру третьего. Сердце надо поразить... размахнувшись, я подскочил к краю облака и бросил копье. Сталь исчезла во мгле, откуда раздалось утробное рычание, сочащееся недовольством из-за потревожившего планы буйвола-трехрога комара. Попади я не в сердце, одержимый и не повернулся бы, а тут заволновался, запаниковал. Вдруг его так же и головы лишат? Быстренько вытащить копье из груди и кинуться на неожиданно открывшегося врага — такова примитивная задумка старшего лоа. Он уверен, я могу ему навредить. От угроз духи его уровня привыкли избавляться немедленно.

Мне нужен топор, и желательно побольше, чтобы ударом перерубить толстую шею моровика. Каменный, металлический — все равно, главное размер. Отбегаю от облака, оно следует за мной, подтверждая догадки относительно намерений чумоносца. Из зелени выстрелило щупальце толщиной в палец и выбило кусочки мерзлой земли у меня из-под ног. Ух ты, какие мы агрессивные и озабоченные своей безопасностью! Метательным топориком перерубаю зеленый отросток и отпрыгиваю. Отрубленное щупальце задергалось, расплескивая мутную бледно-зеленую жидкость, чумоносец заверещал диким кабаном-мохнорылом, достоинство коего ущемляют грубейшим образом. Сам виноват, нечего раскидывать тентакли под ноги разумным.

«Опасность!!!» — взвыла сирена инстинкта самосохранения, отбрасывая меня с траектории полета атаковавшего с обзорной площадки моровика. Тот, точь-в-точь громадный снаряд, врезался в землю и пропахал собой порядочную канаву. Не давая ему подняться, я броском всадил топорик ему в основание черепа. Подлетевший к растянувшемуся одержимому воин из бывших телохранителей вождя взмахом каменного топора снес уродливую голову.

Из шеи смрадным потоком полилась зловонная жидкость, испаряющаяся на солнечном свете. Угодивший под нее тролль охнул и отступил на шаг, покрываясь красными язвами. Горло синекожего разбухло. Он, выпучив глаза, рухнул на колени и упал в конвульсиях.

Зарубка на будущее: не дышать и вообще не подходить к раненому чумоносцу, насколько возможно.

Есть еще вариант поглощения айгаты моровика. Болезнетворное облако, выдыхаемое им, равно и миазмы, состоят из его духовной энергии. Я могу ее поглотить, как делал в логове ведьмы с одним не в меру игривым реликтом минувших эпох, плевавшимся огнем. Только поглощение я использую в крайнем случае, больно дорого оно здоровью обходится.

Хм. В подземном храме сущность пакваджи была для меня вредна из-за специфики ведьминого потомка. Здесь же обыкновенный лоа без опасных примесей энергии Шуб-Ниггурат. Запечатывать его и впитывать айгату, естественно, мерзко. По сравнению с ним вкус духа ведьмы, напоминающий сырую разлагающуюся плоть, нежен и свеж. Ненавижу запечатывать чумоносцев и прочих концентрированных в астральном плане болячек.

И откуда мне знать, каково их запечатывать? Странные мысли иногда посещают меня, странные и подозрительные, не нравятся они мне.

Хороша штука все-таки боевой транс второго уровня. Ускоренное и обостренное восприятие дает массу времени для анализа ситуации при медлительности противника.

Безголовая туша, поднявшись на четвереньки, ощупывала землю передними лапами, тьфу, руками в поисках потерянной башки, которая, в свою очередь, отрастила из обрубка шеи бахрому крошечных щупалец, похожих на белесых червей, и двигалась зигзагами навстречу туловищу. Заменяющая кровь жидкость натекла в лужу и испарялась, окутывая моровика буро-зеленой полупрозрачной взвесью, защищающей от синекожих.

— Копье! — рыкнул я ближайшему синьке.

Сообразительный тролль бросил мне оружие, схватившись за топор. Отличное копье с кремневым наконечником, заговоренное. Вырезанный на древке знак Озерной Улитки поблескивает. Ну, пора убивать одержимого и экспериментировать с энергетическим поглощением.

Прыжок к пухлому тулову, впитывание окружающих миазмов, удар каменным наконечником в сердце. Головешка в последний момент пасть открыла от удивления. Эктоплазменные черви-щупальца уронили ее, рассыпавшись белым порошком.

Лоа вырвался из уничтоженного носителя и попал в расставленную мной ловушку. Его затягивало в прикоснувшуюся к мертвецу ладонь. Он сопротивлялся, оглашая астрал отчаянными воплями, заглушавшими эманации и ауры духов. Поздно, ты мой. Раньше думать надо было, на кого роток разеваешь.

По руке отвратная айгата перетекала в грудь и район солнечного сплетения. Она ощущалась как дурно пахнущая жижа. Более мерзостной энергии мне запечатывать не доводилось. Не подцепить бы от нее какую-нибудь хворь.

Окончание поимки вызвало сытость и гадкое послевкусие.

Один готов, второй на очереди. Эй, в зеленом тумане, ты копье мое вытащил? Нет? Тогда я иду к тебе. Да не реви ты так в астрале, всех духов распугаешь. Эманации от тебя расходятся, точно от старейшего лоа. Вылечить сердечко пытаешься, вбухивая прорву айгаты в него? Напрасно, энергетический центр живого не лечится вот так просто, а из тебя хреновый кардиолог, уж прости за прямоту. Это не голову на место пришпандорить нитеобразными щупальцами из псевдоматерии.

Мимо пролетел третий моровик, не вписавшийся в стену излишне близко стоящей к частоколу пустой хижины и заваливший ее. Ему деревянные балки по кумполу — что слону дробина, вон встает, но на ногах держится нетвердо, качается, словно пьяный. Анг-Джин, ты чего сотворил с практически безобидным одержимым, а, старый затейник? Шаман с кровожадной физиономией, не сводя глаз с чумоносца, сиганул вниз с обзорной площадки. Его окружала полупрозрачная раковина из айгаты, под ней собралась водяная линза. Оказавшись на земле, старикан выстрелил из линзы тоненькой струей сжатой гигантским давлением воды. Струя резанула по обломкам тролльего жилища и располовинила моровика от плеча до паха.

Я раньше наивно полагал, водяная техника улиточников в связке с раковиной с ног сбивает и оглушает временно. Модифицировал ее Анг-Джин в убийственную штуковину.

Возвращаюсь к своим баранам, вернее, барану. Облако от него распространялось с повышающейся скоростью, вплотную подбираясь ко мне. Где-то тут топор валяется. Ага, нашел. Тролль его стиснул, очевидно, надеясь умереть с любимым оружием в руках. Не получится — и тебя вылечат, и меня. Рановато тебе в Серые Пределы, нет там ничего, стоящего твоего внимания, уж поверь. Хмуро, сыро и грустно, личности темные ходят, охотятся на беззащитных духов недавно почивших разумных и полуразумных.

С одолженным у синекожего топором я ступил в зеленую мглу, расстилающуюся от второго чумоносца. Тот проворно бежал ко мне на четвереньках. Копье, пробившее грудную клетку, мотается корабельной мачтой в шторм, пасть скалится рядами кривых острых зубов. Э, с таким прикусом тебе прямая дорога к стоматологу, дружок. И ветеринару, ибо людской лекарь лечить тебя откажется, утверждаю со стопроцентной гарантией.

По мере сближения со мной бока одержимого вздувались, и на расстоянии метров пяти из них, прорвав кожу и мышцы, выскочили покрытые шевелящимися короткими отростками щупальца толщиной в руку человека. Они шумно вспороли воздух, меня на прежнем месте не обнаружив. Попасть в использующего второй уровень боевого транса с их-то медлительностью? Ха-ха три раза.

Удар, смещение в сторону от извивающихся тентаклей, еще удар, и башка катится по промерзшей земле. Щупальца опали безжизненными канатами, ураганно разлагаясь. Погоди, болячка ходячая, я не закончил. Приложил ладонь к горбатой спине и стал втягивать ослабевшего лоа. Абсолютно здорового, полного энергии духа запечатать нереально, надо сначала его заставить потратить айгату. Воля ослабнет, и можно брать.

Моровик бился вытащенной на берег рыбешкой, покуда полностью не запечатался. Боевикастые ребята чумоносцы, редко кто столь яростно противится поимке. Управлять ими будет сложно.

Облако болезненной зелени таяло, впитываясь в меня. Без поддержки эманациями создателя оно безвредно. Ну-с, приступаем к оставшемуся хулигану.

Поправочка: оставшихся не было. Рассеченный на куски одержимый неподвижно лежал грудой осклизлого мяса, покинувшего его духа сжигала исходящая от шамана яркая аура Озерной Улитки. Покровительница племени не терпит болезни, считаясь величайшей целительницей среди старших лоа и непримиримым уничтожителем моровиков. Ее, помнится, изредка называют Истребительницей Мора. В общем, попал чумоносец.

Ох, блин, до чего же противно. Моровиков больше ловить не буду. Лучше изучу у Анг-Джина целебную ауру, уничтожающую болячки, и примусь выжигать заразных лоа, рискнувших перейти мне дорогу.

В сознании промелькнула шальная мысль: зачем учить, если можно запечатать саму Озерную Улитку, предварительно вызвав ее из мира духов? Она пойманных чумоносцев автоматически ликвидирует и на меня подействует благотворно, исцеляя раны и не подпуская болезни. О простуде и прочих неудобствах, связанных с сезонными перепадами температуры, забуду.

Только хлопотно ловить покровителя племени. Тролли обидятся. Оно мне надо — из спасителя превращаться во врага народа?

Я обвел взглядом деревню. Кроме бывшего телохранителя, угодившего под испарения, никто не пострадал. Старик выглядел бодрячком. Судя по сверкающим глазам, его тянуло на подвиги, но он сдерживал свою кровожадную натуру.

— Мейзо, чтоб тебя пещерный медведь отлюбил, беги помогай Бзину! — прикрикнул он на высунувшегося из шаманского жилья ученика. — Он вот-вот к предкам уйдет. Нур-Ганнак, воины на частокол! Жала продавили духовную стену и идут к деревне.

Я запрыгнул на обзорную площадку, за мной поспешил приглушивший ауру и частично снявший защитную раковину астрального барьера старикан.

— Сторожевые амулеты разбили, урхидлаки коршатун, — выругался шаман. — Сколько прошло, не понять. С ними могущественный шаман, и не один. Подчинить моровиков дорогого стоит, они своенравны и набрасываются на хозяина, не привязанные к нему прочными чарами.

Анг-Джин сложил пальцы подобием спирали и пробормотал заклинание. Над селением вспыхнул призрачным светом и погас соединенный с тотемным столбом купол в форме улиточной раковины.

— Туманная Стена в деревне нам не грозит, — пояснил он.

Другие заглушки, подозреваю, тоже. Зато физическое проникновение вполне вероятно. И от старших лоа барьер не защитит. Одержимые пролезли же.

Вскоре в лесу заколебались ветви кустов, и это в безветренную погоду. На открытое пространство между чащей и частоколом вышел отряд из полутора дюжин троллей. Все статные, жилистые, вооружены по высшему классу, каменное оружие у единиц, в основном сталь. Я насчитал десяток охотничьих ожерелий. Из всех выделялись двое — двух с лишним метров росту гибкий, точно лесной кот, синекожий с татуировками на лбу, изображающими черных ос в языках красного пламени, и молодая тролла чуть пониже него в длинной кожаной рубахе с разрезами на бедрах, подпоясанная ремешком. Ожерелья на ней лежали широкой полосой, скрывающей грудь. Лоб окольцовывала такая же татуировка, что и у ее одноплеменника. В обоих прослеживались общие черты, наводящие на мысли о кровном родстве.

Тату, ожерелья... Да нас почтили визитом знаменитые Зар-Джак Восемь Ножей, вождь клана Черных Ос, и его сестра Валлана Ведьма! Интересная компания. О них я слыхал. Они герои войн за Зеркальное озеро. Воин, не имеющий равных в родном племени, и повелительница духов воздуха, исполняющая обязанности шамана. Вместе близнецы непобедимая команда. По слухам, никому не удавалось победить Зар-Джака, поддерживаемого духами Валланы. Они едва не угрохали Ран-Джакала с Гвардом в прошлой войне Огненных Жал против Водяных Крыс и Каменных Клешней.

Твою же дивизию, послали предки противников. Сопровождающие их тролли — охранная дюжина, основная часть отряда остается в лесу и наверняка окружает деревню. И где-то затаился хозяин моровиков. Валлана, насколько мне известно, специализируется исключительно на лоа, связанных с воздухом, и элементальных духах.

— Можете не прятаться за частоколом, я все равно вижу вас, дети Озерной Улитки, — типа поздоровалась ведьма. — Не бойтесь, я не сглажу, и в вашу сторону не полетят дротики и топоры наших воинов. Мы хотим говорить с вами.

— Мы Черные Осы, — перехватил эстафету парламентера вождь. — Я — Зар-Джак, Владыка Восьми Ножей, хочу говорить с повелителем племени Зеленых Улиток и клана Улиткоголовых.

Угу, владыка. Приставка «Джак» означает «малый властитель», лидер рода. Чтобы стать настоящим владыкой, нужно завоевать власть в племени, получив признание клановых предводителей.

Старый шаман осторожно приподнялся над частоколом. Он, пожалуй, главный в деревне до выборов нового вождя.

— Я — Анг-Джин, — представился он. — О чем ты хочешь поговорить со мной, отродье взбесившейся дикой пчелы?

Загнул старикан. За обращение, оскорбляющее и вождя, и духа-покровителя клана, синекожие привыкли разбивать дерзким типам головы первым попавшим под руку камнем, а за неимением булыжника душить наглеца голыми руками. Обратившись так к Зар-Джаку, Говорящий с Духами подписал себе смертный приговор. Вождь Черных Ос аж потемнел от возмущения. Сестричка его, наоборот, побледнела, стискивая нервно колдовской жезл.

— Ты зарос мхом в своем отшельничестве, старик, и не знаешь, на кого открыл пасть, — процедил главный во вражеском клане. — Спроси у своих троллей, кто такой Зар-Джак.

— Да мне… — шаманюга отпустил длинное заковыристое ругательство, в переводе означающее полнейшее равнодушие к титулам, положению и славе собеседника. — Ты приполз к моей деревне болтать языком, точно бык-трехлетка… — очередное виртуозное ругательство, которым я даже заслушался. Умеет старик материться, ничего не скажешь. У вождя от наглости Анг-Джина, похоже, вот-вот пар из ушей пойдет, и он скомандует штурмовать частокол. — Или пришел дело говорить? Так говори, не трать время напрасно.

— Не пристало глупому колдуну называть вождя… — заговорила было ведьма, но шаман ее грубо перебил:

— Мне лучше знать, как именовать твоего братца. Придержи язык за зубами, женщина, когда беседуют мужчины, не то лишишься и языка, и зубов. Думаешь, я спокойно буду лясы точить с теми, кто вселил моровиков в моих троллей?

Твою же дивизию, шаман улиточников тип с ярко выраженными суицидальными наклонностями. Оно, конечно, ясно, на деревню все равно нападут. Он понимает ситуацию и не отказывает себе в удовольствии костерить врагов на чем свет стоит. Шансы у нас в бою мизерны. Анг-Джин сам восстановился от комы, да систему защиты до ума довести не успел. Амулеты-накопители духовной энергии израсходованы в борьбе с сэккой, он использовал на раковину немало айгаты, пусть и частично заемной, от Озерной Улитки. Вражеские шаманы, напротив, свеженькие, лоа заготовлены ими заранее. Устроит Валлана армагеддец локального масштаба с призывом штормовых духов — и конец обороне. Ее напарничек завершит начатое ею, добив учеников верховного, сидящих в хижине шамана.

С другой стороны, на кой Осам с нами разговоры разговаривать? Напали бы без прелюдии. Эффект внезапности потерян, диверсионная группа уничтожена. Нет, побаиваются они старикана. Слава о нем гремела задолго до рождения Зар-Джака, благодаря ему племя улиточников до сих пор существует, и относиться к старику пренебрежительно не следует. Анг-Джин испытывает врагов, провоцирует их на необдуманные действия. Гнев в бою плохой советчик, и старик, понимая слабость Ос, пытается снизить эффективность их возможного нападения.

— Твой карманный мягкотелый пролил кровь моих соплеменников прежде, чем мы напали на селение, — зарычал вождь. — Мы вправе ответить!

— Хочешь сказать, не Огненное Жало напало на отряд Водяных Крыс, в котором был мой ученик?

Ну, не совсем твой. Правильнее сказать — вероятный ученик, на тот момент учившийся колдовству у верховного шамана Гал-Джина. Эх, Варк-Дан, где ты с ребятами и Алисией?

— Клянусь памятью предков, я вырву когда-нибудь твой поганый язык и засуну тебе в задницу, хорек вонючий! От старости разум у тебя помутился, и его забрали с собой злые духи, с которыми ты беседовал долгими зимними ночами. С учеником все в порядке, он с нами, цел и невредим. Пока невредим.

Улиточник с Осами? Проклятье, от догадок мозги закипают. Если отряд Зар-Джака таскает его повсюду с собой, то наиболее вероятны два варианта: он предатель, перешедший к врагам, либо заложник с перспективой стать угул-джас, жертвенным мясом, предназначенным духам предков. Нетрудно предположить, что мои ребята, выжившие у Лысого Холма, тоже у вождя Ос.

Для полноценного анализа критически не хватает информации. Возможно, Зар-Джак блефует, стремясь показать, насколько крут. Как его заставить показать Варк-Дана?

— Язык у вождя Черных Ос длинный, привык лгать под стенами чужого селения, — Анг-Джин назвал его вождем, прогресс налицо. До уважительного обращения рукой подать. — Чем ты докажешь сказанное?

Предводитель клана жестом подал знак телохранителям. Из зарослей вытащили избитого, окровавленного синекожего в изорванной одежде. На шее у него висело ожерелье ученика, по нему и клановым татуировкам на плечах я опознал парня, ходившего со мной на ведьму.

— Узнаешь, отрыжка слякотника? — Зар-Джак ухватил заложника за торчащий на макушке клок смоляных волос и приподнял ему голову, давая рассмотреть затекшее от побоев лицо в завитках улиточных тату, крови и сукровице. — Нет? Тогда я прирежу падаль, — у горла тролля блеснул обсидиановый ритуальный кинжал.

— Да, — вытолкнул из себя шаман слово. — Чего ты хочешь, вождь?

— Немного, — тролль отпустил волосы парня, и ученика утащили прочь. — Клан Улиткоголовых богат, о том известно всем озерникам. Вынесите за ворота всю олифантову кость из закромов Бена-Джака, бобровые шкуры и половину запасов вяленого мяса, рыбы и грибов деревни. Сделаешь — и мы уйдем. Откажешься — и я заброшу через частокол голову твоего ученика перед тем, как ворота снесут мои шаманы и в селение ринутся воины с одержимыми. Они уже окружили вас и острят копья и топоры для битвы.

Из леса показались несколько дюжин синек, вооруженных до зубов. За ними вырастали фигуры следующей волны, состоящие из прошедших не одно пекло сражения ветеранов постарше.

При имеющемся раскладе мы проиграем, унеся в Серые Пределы минимум треть штурмового отряда Ос. Тролли второй линии увешаны амулетами по самое не могу. Хорошо постарались колдуны. Никак, массовое производство оберегов наладили.

— И выдай мягкотелого, отправившего к предкам моих разведчиков, — добавил требование вождь.

Ну ничего себе запросы! Я рыжий разве? На счету Анг-Джина и Нур-Ганнака Ос гораздо больше, их не трогают. Ох, уж эта гибкость ума и морали синекожих. Старикана пообещали убить противоестественным способом в неопределенном будущем, меня же подавай им немедленно. Клана и покровителя я не оскорблял, а на войне убивать предки велели. Какое преступление?!

Шаман состроил кислую мину.

— Олифантову кость, так и быть, подарю с припасами, а на человека пасть не разевай. Поклянись кровью рода, что не причинишь вреда улиточникам.

— Не выдашь мягкотелого — ученик останется у меня. Я сказал, — припечатал Зар-Джак.

Проблему необходимо рассматривать с разных сторон и находить в ней возможные выгоды. Какую пользу содержит для меня пребывание у Черных Ос? Я удостоверюсь, есть ли в заложниках Алисия и ребята. Убивать меня в скором времени не планируют, я им пригожусь при переговорах с Водяными Крысами. Ран-Джакал и Гвард наверняка на хвосте этих пчеловодов-любителей. Вождь банально сбегает, поэтому и требует провизию. Не нападают они по той же причине. Вождь бережет воинов для схватки с преследователями.

По соседству с улиточниками племя Длинных Клыков, гипотетических союзников Огненного Жала. Туда-то Осы и навострили лыжи, зуб даю. За олифантову кость и шкуры купят себе безопасность и наймутся на службу. Подобное редкость у троллей, но вполне вероятно. Воины у Зар-Джака крепкие, сам он знаменит в окрестностях Зеркального озера и в соседних племенах, слава о нем до пограничных фортов империи доходит. Его поселят на птичьих правах, естественно. В надвигающейся войне он отплатит озерникам за вынужденный побег, жестоко отплатит. Тролль мечтает о владычестве над Огненными Жалами. И местом вождя племени он не ограничится. Амбиции у синек ого-го.

У Ос нынче основная задача — пробиться к Длинным Клыкам. До них пара дней пути. В общем, до послезавтра меня не убьют. Наверное. Зато о судьбе ребят с Алисией разузнаю, и деревня улиточников уцелеет. А дальше, глядишь, подоспеют Водяные Крысы на выручку, и обменяют Осы нас на беспрепятственный проход по землям озерников. Или сам выкручусь. О моих проявившихся способностях Жала не в курсе.

С другой стороны, что если Зар-Джак без проблем уйдет к Длинным Клыкам и его не догонят наши? Заложника тупо зарежут, чего синьки почти никогда не делают? Они с умом привыкли распоряжаться жизнями недругов. Итак, тупо не убьют, а прикончат с максимальной выгодой. Скажем, продадут — подарят — одолжат — нужное подчеркнуть — хозяевам племени, куда вольются. Человек ценный заложник, с его родных синекожие сдерут солидный выкуп. Я — фигура видная у Водяных Крыс, за меня Гвард заплатит стальным оружием.

Вариант третий, особенно популярный в случае отказа или невозможности выплачивать выкуп и на войне: принесение в жертву. Людскую кровь лоа любят чуть меньше, чем эльфийскую, и куда больше тролльей.

Совсем мизерный шанс стать рабом. Иногда синекожие щадят пленных, за которых выкупа не вытрясешь и которые в качестве жертвы не ценятся. Гоблиноиды разные, не наделенные магическими способностями, к примеру. Я в их когорту не вхожу и, более того, ловец духов, ученик шамана. Иначе говоря, желанная жертва для духов предков и покровителей. Да на жертвоприношение с моим участием соберутся все колдуны племени с вождями кланов. Не каждое десятилетие им ловец попадается.

М-да, перспективка грустная. Остаться в деревне того хуже. Здесь шансы на спасение близятся к нулю. В бою живым не дамся, погибну со всеми улиточниками. Кровь только пущу Осам. Итого — выбор невелик и ведет к плачевным последствиям. Погибнуть сейчас в кругу товарищей или попозже, на жертвеннике? Лучше, естественно, попозже, плюс имеются неплохие шансы на спасение.

Может, я и до перехода к Длинным Клыкам сбегу, чем лоа не шутит? Вдруг представится счастливый случай. И своих попробую увести.

— Анг-Джин, соглашайся, — отвлек я старика от занимательного диалога с вождем. — Я стану заложником, не переживай обо мне. Наведи Ран-Джакала на след и попроси за меня духов.

— Кан-Джай, ты оставил разум на берегу Багровой реки? — прошептал шаман. — Ты спас наше племя от ведьмы, от проклятия из бездны прошлого, и думаешь, я позволю какому-то сыну шакала убить тебя? Мы дадим бой. Неужели не понимаешь, что они нападут на деревню, согласимся мы на их условия или нет.

— Нападать на нас им невыгодно, они не в курсе, сколько у нас воинов. К тому же нельзя упускать малейшего шанса на выживание, Анг-Джин. Честь твоя и клана сохранится, и обойдется без крови. Ты станешь героем племени.

— Плевал я на геройство, Кан-Джай. С возрастом оно теряет смысл. Я и без того проживу отведенный духами срок.

— Смерть неизбежна, сам понимаешь. Но если есть хотя бы крохотная возможность решить дело миром, нельзя воротить от нее нос. Поверь, я знаю что делаю.

Шаман пристально посмотрел на меня.

— Все-таки зря ты не родился синекожим. Будь по-твоему. Я буду молить духов о благополучном возвращении Кан-Джая на Зеркальное озеро.

— Клянусь кровью моего рода и нерожденными потомками не вредить улиточникам, если они согласятся выдать мне мягкотелого, принесут откупные дары — олифантову кость, бобровые шкуры, вяленое мясо и рыбу, сушеные грибы — и не нападут на меня и моих троллей, — донеслось из-за частокола.

— Ты складно говоришь, вождь, — пора и мне подключаться к разговору. Я встал на смотровой площадке во весь рост. — Я — Кан-Джай, Огненный Ловец Духов, отправивший твоих разведчиков к предкам. Поклянись на крови, что никто из твоих союзников не причинит вреда улиточникам. Я знаю, с тобой Лар-Джур, шаман из племени Черного Копья. Пусть выйдет к нам и тоже поклянется. Тогда я перейду к твоим воинам.

Губы вождя растянулись, обнажив крепкие белые зубы.

— О тебе говорят правду, Кан-Джай. Светлый ум, твердая воля. Я не могу ручаться за тролля из чужого племени. Он сам скажет свое слово. Собиратель Костей, — кликнул он, — покажись.

Из клочков тумана, стелющегося у кромки леса, выступил бывший ученик верховного шамана Черного Копья. За прошедшие с нашей встречи полгода он изменился. Взгляд стал жестче, амулетов не счесть, за плечами сумка с вардами и колдовскими жезлами. На поясе висят кожаные мешочки с зельями и порошками. А главное — отметина шамана на лбу. Ее полгода назад не было.

— Ты вселил моровиков, — угрожающе прошипел Анг-Джин, покрываясь светлыми пятнами от ярости.

Колдовской жезл с заключенным в нем духом затрясся. Спокойно, старик, спокойно, в следующий раз отомстишь.

— Я, — гордо вскинув подбородок, согласился с обвинением Лар-Джур. Он вынул ритуальный кинжал и полоснул по ладони. — Клянусь Силой, дарованной мне предками и духом покровителем, ни я, ни мои союзники не нападут на улиточников в этой деревне, если они послушаются вождя Зар-Джака и преподнесут ему откупные дары.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге