Сандэр. Царь пустыни. Том II

Глава 1. Песок

– Как же мне надоела демонова пустыня! – злобно скривил тонкие черты лица тёмный эльф, сверкнув глазами из-под капюшона, и сплюнул. Плевок упал под ноги ездового ящера, почти моментально впитавшись в горячий песок. – Миндон, ты часов пять назад обещал, что вот-вот покажется оазис. Где он, демоны подери?! Или мы проехали его и не заметили?

– Скоро будем, – в который раз сказал солнечный эльф.

Сидящая со мной на втором ящере харани вздрогнула.

– Если тебе что-то не нравится, можешь поискать другого проводника, – ледяным тоном произнесла девушка. – Я разрешаю тебе сделать это самостоятельно, без нашего участия. Миндон, сбрось его.

Проводник растерянно обернулся, не понимая, шутит ли принцесса пустынников или говорит всерьёз. Конечно, и ему наскучил злоязыкий тёмный, но палач за две ночи пути прочно прописался в нашем небольшом отряде. Авкар отлично готовил из скудных припасов, взятых под Песчаными Водопадами и из Поющего Ручья. К тому же, его польза как мастера печатей для меня перевешивала все недостатки характера. Он нужен мне, а значит, будет с нами, пока я не позволю избавиться от него, что бы ни говорила Асталэ.

– Буря изменила ландшафт до неузнаваемости, – пояснил проводник, увидев, как я качнул головой. – От Тернового Гнезда на несколько сотен метров тянется мощёная каменными плитами дорога с колоннами – остались от древнего дворца, на чьём месте стоит оазис. Колоннаду видно издали, по ночам на ней зажигали путевые огни. Теперь всё занесено песком. В обычное время мы бы уже давно вышли к Гнезду.

– Так ты заблудился или вместо оазиса барханы, поэтому мы топчемся полдня на одном месте? – уточнил Авкар.

И я бы очень хотел узнать ответ на этот вопрос. В Терновом Гнезде должна ждать сестрёнка, если её не схватили в Поющем Ручье – столице дома Нейситил, где она помогла сбежать харани. Принцесса пустынников не сочла разумным уходить вместе и предложила покинуть оазис-крепость несколькими группами, мол, так незаметнее. Сама ушла с идущим на север торговым караваном, а Лилька с дриадами осталась. Представляю, какой переполох поднялся, когда обнаружилась пропажа харани из дворца её деда – правителя. Оазис наверняка перевернули вверх дном, запретили кому бы то ни было выходить в пустыню. Шанс на благополучный уход сестрёнки из Поющего Ручья мизерный, и всё равно мне становится не по себе от мысли о погребённом под толщей песка оазисе, в котором, словно в капкане, оказалась Лилька. А если до неё добрались демоны, рыщущие по всей пустыне в поисках «мяса», совсем плохо.

– Мы, норуи, находим дорогу в песках тремя способами, – нехотя сказал проводник. – О первом всем известно. Звёзды указывают нам путь. Отчасти поэтому мы любим передвигаться по ночам. В последнее время небеса укрыты песчаной вуалью из-за бури, и разглядеть свет в бесконечном океане Внешней Тьмы очень трудно. Второй способ – память. Мы отлично помним местность, и речь не только об изменчивых барханах. Есть на незримой стороне мира приметы, кои мы чувствуем. Третий способ – маяки. В каждом оазисе имеется по артефакту, излучающему яркий свет, пробивающийся сквозь бушующие ветра силы. Не так уж далеко, правда. Мы до сих пор не пришли, потому что поднятая Царём пустыни буря смешала абсолютно всё на незримой стороне, и почувствовать артефакты невозможно, равно и увидеть былую картину местности. Это не значит, что маяки погасли из-за разрушения оазисов. Просто бурлящие потоки силы заслоняют остальное от внутреннего взора.

Тёмный эльф до встречи с харани и проводником, пришедшими к Песчаным Водопадам пару дней назад, рассчитывал ориентироваться по звёздам. Без пустынников завёл бы он нас туда, куда не ступала нога человека. Небо и впрямь затянуто тонкой песчаной взвесью, мешающей прямым солнечным лучам достигать барханов. Ночью наступает кромешная тьма, ни звёздочки не разглядеть. Зато демонам арати раздолье. Вчера утром четыре твари шастали неподалёку от нашей стоянки. Пришлось их убрать, чтобы не привели к нам более опасных собратьев.

Мерзкие существа. Из-за них не смогу в ближайшие недели добраться до Чёрного Обелиска. Караваны застряли в оазисах и лагерях посреди песчаного моря, проводники боятся ходить по Шунтале, потеряв ориентиры. В песках одинокая стоянка – лакомый кусок для арати. И без бурь демоны нападали на торговцев, а сейчас планомерно выискивают смертных, не боясь заходить в селения. Песчаные Водопады пали под их натиском. Охрана из воинов Нейситил не остановила выломавших ворота тварей.

Неизвестно, сколько продлится парализация караванных путей. Может, считанные сутки, может, месяцы, хотя такой долгой бури эльфы не припомнят. Царь пустыни, он же повелитель местных чудовищ, проснулся от векового сна и будто сошёл с ума после того, как я стащил у него из-под носа похищенную арати дочку Миндона. Бурю поднял, разослал своих тварей по всей Шунтале. В Песчаные Водопады они явились за магическим артефактом и попутно забрали попавшихся им на глаза смертных. Для чего им понадобился вот прямо сейчас мощный источник духовной энергии? Ладно эльфы, их демоны используют в качестве строительного материала для создания новых арати, а артефакт? Предположения имеются, и все как одно неутешительные. Повелитель местной нечисти, похоже, собирается бросить на укреплённые оазисы пустынников армию верных зверушек. Неужели его до такой степени расстроил мой поступок? М-да. Никогда бы не подумал, что стану в некоторой степени виновником истребления норуи. Интересно, какова конечная цель Царя? Ведь не просто так он стремится превратить эльфов в чудовищ. Должно быть что-то куда более масштабное.

Впрочем, не обязательно смертные нужны ему для трансформации. Возможно, Царь намерен провести какой-то мудрёный ритуал, требующий тысяч жертв. Собственное перерождение? Отрыжка Бездны! Без разницы, что он задумал. Важно, как с ним бороться. Чутьё мне подсказывает, без победы над демонами нам не выбраться из Шунталы.

– Миндон, скажи, кем была мать твоих детей? И сам ты из какого рода? – спросил я. Есть же причина, почему Царь пустыни так отреагировал на кражу девочки.

– Зачем тебе? – удивился вопросу проводник.

– После того, как я отобрал твою дочку у арати, их повелитель послал за нами крылатых тварей. Очень сильных, я с такими прежде не сталкивался. Тот, с кем мне пришлось сражаться, не уступил бы архимагу. По-моему, задействовано чересчур много ресурсов для возвращения очередного ребёнка, преподнесённого демонами в дар владыке.

– А ты бился с архимагами, чтобы судить? – хмыкнула скептически харани.

– Я бился с богами, – вздохнул я, вспомнив старейшего лоа, павшего под Веспаркастом, и северное божество в аранье. От мысли о них тело начинает болеть. Здорово мне от них досталось. Эх, плохо переношу встречи с владыками Серых Пределов и аналогичными им сущностями. Каждый раз бьюсь, словно в последний.

– Лжец, – уверенно сказала принцесса пустынников. – С богами на равных способны сражаться лишь боги. Если бы на тебя пал гнев самого слабого бога, от тебя и мокрого места не осталось.

Ну да, ну да. Куда мне, реинкарнации могущественного аллирского князя, гонявшего старейших лоа и великих демонов Тьмы по всему Лантару, до истинных хозяев пустыни. Хотя, конечно, против Царя, считающегося эльфами божеством, я бы не рискнул выйти без необходимости. Если его генералы – так я обозначил крыланов – способны доставить мне колоссальные проблемы в бою, то что уж говорить об их владыке.

– Так какие догадки относительно девочки? – обратился я вновь к Миндону. – Чем она ценна для арати?

Проводник покачал головой, замотанной в светло-серую ткань тюрбана.

– Не знаю. Она обыкновенный ребёнок со склонностями к ментальной магии, как и большинство наших детей. До похищения была весёлой, жизнерадостной. Любила проводить время с подружками, прилежно училась. Мы с женой происходим из чистых родов, насчитывающих пятнадцать поколений. Я из проводников и магов, служивших харану телохранителями, Вана из жившего как раз в Терновом Гнезде рода магов и наёмников. Её отец служил в Марадро пару сотен лет, а до него прадед.

Пятнадцать поколений. Итого около полутора – двух тысяч лет. Немного, учитывая возраст эльфов, даже пустынников, живущих меньше высших.

– У нас рода сравнительно молодые, – подтвердил мои соображения Миндон. – Но в далёких предках тоже текла кровь без примесей, иначе родоначальники не посмели бы назваться чистыми.

– А часто демоны похищают эльфов из чистых родов? – включился в разговор Авкар. – Я к тому, что, может, для Царя Пустыни изысканный деликатес – сожрать девочку с безупречной родословной. Редко попадается, вот он и огорчился её пропаже.

– Приблизительно раз в несколько лет.

– У вас бури часто бывают? – задал вопрос я.

– Охватывающие почти всю пустыню – по паре раз в год непременно, – ответил за Миндона тёмный эльф, болезненно скривившись. – И длятся по неделе. Жизнь в пустыне и оазисах тогда замирает, как и сейчас. Никто никуда не едет, торговля останавливается. Мы из Песчаных Водопадов вовсе не высовываемся, и воздух в пещеры проникает очень плохой. Смрад, будто в печи жгут мясо. Дышать невозможно. Только арати никогда не нападали на селения. И прошлые бури куда слабее нынешней.

– Хм. Из Мадбраджа кто-то забирал похищенных детей?

– Нет, – отрывисто бросил проводник.

– Потерянное в пустыне принадлежит пустыне, – изрёк тёмный эльф. – Таков закон норуи, и преступить его означает навлечь на себя гнев богов. Если смертному суждено сбежать, он спасётся. Если нет… Значит, на то воля истинных владык пустыни. Солнечные эльфы ужасные фаталисты. Дикари, я бы сказал.

– А не дикари тёмные, охотящиеся на разумных ради принесения в жертву никчёмным божкам? – вспыхнула харани.

– Во-первых, полегче с упоминанием наших покровителей. Бездна не любит пренебрежительного отношения к её детям. А во-вторых, это другое. Цивилизация гархал на высшем уровне развития, чем ваша, дорогая принцесса. Сравните грандиозные подземные города и величественную архитектуру тёмных эльфов с крошечными селениями норуи и узрите разницу. По сравнению с нами вы малыши, строящие замки в песочнице.

– Малыши?! – задохнулась от возмущения харани, и я ощутил её напряжение. Лучше с ней в таком состоянии не шутить. Прирежет, и плевать ей на моё к Авкару расположение.

– Пожалуй, неправильно выразился. Норуи на самом деле деградировали. Сравни их города и культуру во времена правления Калорского царства и сейчас. Разница колоссальна.

– Довольно! – повысил я голос. – Обе ваши цивилизации ничто по сравнению с древнеаллирской. Чтобы достичь хотя бы десятой доли величия аллиров, гархалам следует подчинить всё Подземье. А норуи – объединиться и выйти за пределы Шунталы, завоевав берег светлых эльфов.

– Невозможно, – горько произнесла харани, резко остыв.

Авкар промолчал.

– Нет ничего невозможного. Поставь перед собой цель и найди путь к её достижению. Смертному, смирившемуся со своей скорой гибелью, никогда не обрести вечность.

Порой я говорю вещи, совершенно чуждые мне. Сейчас произошло именно так. Моими устами будто говорил кто-то другой. Уже и жутко не становится, как раньше. Научился спокойно воспринимать прорывающуюся из меня сущность Великого Князя.

– Терновое Гнездо! – Миндон указывал рукой в сторону бархана. Из песчаного холма торчал на локоть конец белоснежной колонны, увенчанной цветкоподобным капителем.

Колоннаду всё же занесло песком, и на её месте образовалась цепь барханов, тянущаяся в даль. Оазиса видно не было. Проводник направил ящера вверх по склону, я с харани на втором чешуйчатом скакуне последовал за ним, и вскоре перед нами открылось внушающее тревогу зрелище. Немногочисленные уцелевшие деревья едва-едва показывались на поверхности волн песчаного моря. Постройки, очевидно, покоились внизу.

– Норуи там, мы обязаны помочь им! – ударила пятками по бокам ящера сидящая передо мной принцесса, пустив пресмыкающееся галопом к засыпанному селению.

Настала очередь проводника нагонять нас. У охапки зелёных листьев, обозначающих дерево, Асталэ соскочила со скакуна и, вынув из седельной сумки лопатку, принялась разгребать песок.

– Мы до утра не разгребём оазис, – выразил и моё мнение Авкар. – Как бы ни старались. Нас всего четверо. Без магии не обойтись.

Проводник спрыгнул рядом с харани.

– Гребите все! – надрывно выкрикнула девушка. – Берите из сумок лопаты и гребите, чтоб вас дракс сожрал! Отроем вход в главный дом, и жители будут спасены!

– Зачем пытаться вернуть принадлежащее пустыне? – фальшиво изумился тёмный эльф. – Боги ведь покарают, нет?

– Заткнись и рой, не то я снесу тебе башку этой самой лопатой!

– Я бы на твоём месте её послушал, – посоветовал я, слезая с ящера. – Женщина с лопатой опаснее разъярённого дракона. Особенно разозлённая женщина.

– Драконов не существует, – фыркнув, тёмный эльф нехотя слез и, порывшись в сумке, вытащил инструмент. – Зряшный труд. Норуи давно задохнулись. Или их забрали демоны .

– Знаешь, лысый, мне порой хочется свернуть тебе шею, – признался я, взявшись за работу. Лилька может быть там, под толщей песка. Да и вообще, не дело оставлять жителей на произвол судьбы.

– Вырви ему язык, – выбрасывая песок, подала идею харани. – Я установлю между вами мысленную связь, и голосовая речь не понадобится.

– Хорошее предложение.

Я с удовольствием наблюдал за изменениями на физиономии Авкара. Он побаивался Асталэ и проводника, однако, больше других испытывал страх передо мной. И правильно. Принцесса может всего лишь содрать с него живьём кожу и прирезать, я же обреку на страдания в течение многих лет в виде бесплотного духа. Кроме того, он не знает, на что способна моя фантазия в плане физических пыток. Сущности вроде меня, перешагнувшие за грань человечности, весьма изобретательны. Вместе с тем, тёмный чувствует собственную нужность и поэтому позволяет себе определённые вольности по отношению к пустынникам. Его злой язык доводит Асталэ до белого каления и раздражает беднягу Миндона. Зачем он настроил против себя норуи? Надеется всё-таки сбежать по пути в Поющий Ручей? Вряд ли. Я ему чётко дал понять – не найдя здесь Лилианы, мы пойдём туда в обязательном порядке.

– Пытаюсь мыслить рационально, – стушевался Авкар. – Не всегда получается, увы. Ты прав, друг мой. Спасти несчастных жителей самое важное в данный момент. Вдруг они действительно ждут помощи? Мы, разумеется, потеряем день, а то и два, за которые могли бы дойти до столицы дома, зато наша совесть останется чистой.

– При харане ты, небось, рот не открываешь без разрешения, – прошипела Асталэ.

Миндон тем временем воткнул в песок три бронзовых жезла, покрытых искусной резьбой, на равном расстоянии друг от друга. Такие используют проводники для создания барьеров от губительного воздействия шунтальского солнца. Попросив нас отойти, он нараспев зачитал заклинание. Голос его зазвенел, слова слились в единый протяжный звук, возносящийся к небесам и после завершения чтения.

Порыв горячего воздуха поднял облако песчинок и закрутил в вихре, становящемся сильнее с каждой секундой. Маленький смерч затанцевал внутри треугольника из жезлов, выкидывая наружу песок.

А вот это действительно хорошая идея. Призванный элементаль воздуха трудился вместо нас, роя в пределах отведённого ему участка воронку и повторяя последний звук заклинания, похожий на вой. Вскоре вихрь распался над образованным широким колодцем. На дне виднелся угол каменного здания.

– Дальше рыть придётся самим, – побледневшими губами прошелестел Миндон.

Глава 2. Терновое Гнездо

– Сомневаюсь, что в оазисе не нашлось магов, способных откопаться, – пробормотал Авкар, активно работая лопатой.

– Маги ветра редкость в доме Нейситил, – услышал его проводник. – Мы по большей части менталисты. Каждый оазис защищён барьером, срабатывающим при непогоде. На моей памяти бури не продавливали купол над селением без помощи посторонних. На Терновое Гнездо обрушился ветер невиданной силы, иначе бы здания так не занесло. И демоны помогали, чтобы им вечно гореть в лучах Дневного Господина.

– Надеюсь, кто-то из твоих соплеменников выжил. Не хочется тратить впустую столько усилий.

За два часа раскопок мы освободили от песка угол дома. Округлую крышу сорвало, засыпав верхний этаж. Там выживших быть не могло, и мы продолжили копать. Если кто-то и остался в живых, то внизу. Надежды на спасение эльфов медленно, но верно таяли. Укрывшиеся в подвале и на первом этаже вряд ли продержались бы долго без воздуха. У Нейситил нет магов природы, чтобы вырастить вырабатывающие кислород растения, и единицы ветряных, умеющих очищать воздух.

– Глупая затея, – не выдержал Авкар.

– Я вырву твоё сердце через глотку! – взорвалась харани. Бросив лопату, она подалась к отшатнувшемуся тёмному, я преградил ей путь.

– Кровь привлечёт арати. Хочешь подраться с вожаками демонов?

Заскрипев зубами, Асталэ вернулась к рытью.

– Тебе очень повезло со мной, Авкар, – проронил я. – Другой бы на моём месте не остановил её. В следующий раз я подумаю, становиться ли мне снова между тобой и харани.

– Язык – враг мой, признаю. Извини. Больше ни слова о бессмысленности нашего труда. Кстати, я тут, похоже, наткнулся на окошко.

Отодвинув тёмного, я взглянул на плоды его работы. Под фигурной рамой действительно чернела щель. Несколькими гребками я откинул от окна песок и, присев на корточки, постучал острием лопаты в каменную ставню. Ставни пустынники делали из идеально ровных отшлифованных плит. Выбить их получится лишь тараном, а если запоры укреплены заклятьем, так и вовсе почти ничем. Легче проломить стену. Из-за хаоса в потоках тонких энергий я не ощущал магического фона от здания и не мог утверждать, справлюсь ли со ставнями без применения магии. В качестве проверки вложил острие лопаты в щель, рассекающую плиту по центру, и надавил. Лом бы пригодился, однако, ничего подобного эльфы с собой не прихватили. Лёгкое тростниковое копьецо Миндона не в счёт. Оно прочное, без вопросов, иного пустынники не держат, но лишать проводника оружия означает ослабить боеспособность нашего маленького отряда.

Буквально подлетевшая Асталэ осмотрела ставню и приложила к ней ладонь, из-под которой показалось голубое свечение. Затем она саданула по плите изящной ножкой.

– Оригинальный способ сломать конечность, – начал Авкар и заткнулся, видя, как методично бьёт харани по камню, и тот, что удивительно, поддаётся. То ли силища у девчонки немереная, то ли я переоценил защитные средства солнечных эльфов.

Очевидно, заметив лёгкое недоумение на моём лице, Миндон пояснил:

– Чары на камне. Нейситил могут открыть запертые ставни или снизить их прочность, чтобы разбить, на случай, если запирающий механизм заклинит. Либо вот как сейчас.

Под очередным ударом плита треснула. Ещё один, и развалилась, освобождая узкий, утопленный на полметра в стену, оконный проём. За ним сплелись колючей проволокой тонкие ветви кустарника.

Дриады! Магию природы в пустыне использовать некому. Не залётные же чародеи старались.

– Лилька, – вырвалось у меня.

Я оттолкнул харани и скользнул в окно, прорвав собой осыпавшуюся прахом сеть веток, в которых не осталось жизненной силы. Значит, и маг, вырастивший преграду, на пороге смерти или вообще мёртв. В мозгу билась единственная мысль: сестрёнка ушла из Поющего Ручья и столкнулась с демонами. Что с ней стало в результате? Проклятые арати!

Позади Асталэ нараспев произносила заклинание. Принцесса проскользнула за мной, и вскоре над ней зажёгся шарик ослепительного белого пламени, осветив квадратную комнату, заросшую лозой. Изначально она предназначалась для защиты помещения, а сейчас была абсолютно безвредной. Трёхсантиметровые шипы распадались под подошвами, утратив твёрдость. Я разорвал иссохшее препятствие и шагнул в коридор.

Малые селения пустынников в оазисах строились по схожему плану. Двухэтажное здание с парой массивных трёхэтажных башен и несколькими выходами. Под ним располагался обширный подвал для хранения припасов. В крытом дворе, а то и вовсе в доме находился источник, бьющий из-под земли. Проникнув в строение, мы получили доступ ко всем комнатам кроме находящихся в разрушенных частях здания.

– Где удобнее обороняться? – спросил я харани, быстро шагая по коридору.

Настенные светильники погасли при штурме, и Асталэ огоньком зажигала их, делая проще путь назад.

– В подвале. Или в гостевом зале. Смотря откуда нападают враги.

В Песчаных Водопадах демоны атаковали с двух направлений – с основного входа наверху и со стороны пещер.

– Веди в зал.

Анфилады комнат, хитросплетения коридоров и лесенок превращали здание в лабиринт. Здесь можно долго обороняться, что эльфы и делали. Повсюду следы боя. Сломанная мебель у проходов – видимо, из неё пытались соорудить баррикады, кое-где лежало оружие – мечи, топоры с выщербленными лезвиями. Я подобрал по пути лёгкое копьё с тонким длинным древком и пучком алых волос у зазубренного клинка. Сойдёт за неимением лучшего.

На толстых узорных коврах темнели большие пятна крови. А вот тел не было. Арати забирают погибших и уносят добычу живой или мёртвой.

По широкой лестнице мы спустились в просторное помещение. С восточной стороны в дверной проём намело гору песка. Массивные бронзовые створки лежали поблизости, искорёженные невероятным ударом. Десятисантиметровой толщины листы металла, укреплённые чарами, даже не двери, а небольшие ворота, не спасли укрывшихся в зале от вторгшихся чудовищ. Вздыбленные плиты пола отмечали места, из которых вырвались стволы охранных древ. Девочки защищались до последнего, используя сильнейшие заклятья. Ветвями оплели зал, создав барьер. На окровавленных шипах висели клочья бледной кожи и куски мяса неудачливых демонов. Преграда простояла некоторое время, отражая вражеские атаки, и пала под натиском более крупной твари. Ветви разорваны, точно бумага. За колючей стеной ковёр, впитав лужи крови, сменил цвет с жёлтого на насыщенный красный. Обломки оружия усеивали пол. Эльфы дрались остервенело, но враг превосходил их во всём.

– Демоны продавили внешний барьер, затем выбили двери дома и проломили крышу, – вслух воссоздавала картину боя Асталэ. – Заходили с двух сторон, чтобы нашим было труднее обороняться. Отрыжка Бездны! Куда подевались трупы?

У кресла главы клана лежали отрубленные и оторванные фрагменты тел. Люди, эльфы, нечистые, оказавшиеся в доме на момент нападения. Попадались и лапы арати – когтистые, отдалённо напоминающие человеческие руки, и похожие на конечности насекомых в хитиновой броне. Чем ближе к месту старейшины, тем больше останков. Возле кресла навеки застыли в неестественных позах воин в цветастом халате, рассечённый от плеча до паха, и несколько выпотрошенных демонов. Арати бросили убитых, побоявшись приближаться к убийце.

Свет крошечного магического солнца упал на кресло старейшины, стилизованное под стоящего на четырёх лапах пса. Правителя оазиса здесь не было. В кресле сидела, положив руку на воткнутый в пол метровый деревянный жезл, зеленокожая девушка.

Я кинулся к дриаде.

Сердце сжалось при виде ужасающих ран, любая из которых отправила бы на тот свет человека. Юнию разрезало надвое в районе поясницы, грудную клетку будто разрубили на части, однако, она кое-как срослась. Из левого плеча торчал осколок кости. Застывшая смолой древесная кровь заливала девушку, образуя диковинный полупрозрачный панцирь поверх доспеха из коры.

Я с трудом узнал её. Черты лица искажала гримаса боли, на месте правого глаза зияла пустотой глазница, от уголка губы к шее тянулся неровный, грубый шрам. Скальп с копной волос съехал набок, обнажив зеленоватый череп. У дриады не осталось сил на регенерацию.

Уцелевшее веко дрогнуло, Юния подняла на меня взгляд единственного глаза. Её разбитые губы беззвучно шевельнулись.

– Жива! – Я упал на колено, приблизившись к дриаде, и положил ладонь ей на шею. Проклятье! Из меня плохой медик. Единственное, что могу сделать – накачать Юнию жизненной силой.

– Господин… пришёл за мной, – попробовала улыбнуться девушка.

– Подожди немного, я тебя поставлю на ноги. Где остальные? Лилиана?

– В Поющем Ручье… Я осталась сказать вам… Примите мой последний дар, господин!

Головка дриады безвольно упала на грудь, а остатки духовной энергии перетекли по моей руке в район солнечного сплетения и влились в Темницу.

– Стой! – Я встряхнул Юнию в попытке предотвратить её уход.

Кожа потемнела, превращаясь в полноценную кору дерева. Затвердевшее тело девушки обратилось в человекоподобную статую.

– Её больше нет, – произнесла Асталэ, тронув меня за плечо. – Оставь.

***

Юния осталась сидеть в золочёном кресле старейшины Тернового Гнезда. Гостевой зал стал усыпальницей, достойной королевы, а песчаная буря насыпала над ней курган. Эльфы не вернутся сюда – источник воды занесён песком, родичи погибли от лап демонов. Хуже места для жизни не придумаешь. Зато отличная могила для одной из моих девочек.

Я уходил из разрушенного оазиса с тревогой на душе. Юния не погибла окончательно. Она в Карас-Гадоре вместе со своим создателем Белым Лотосом. Как только появится возможность, навещу её, заодно узнаю у божества, есть ли способ воскресить дриаду. Хотя… Я перемещал в Темницу для духов многих, однако, мало кого потом повстречал в пепельном городе. Реален шанс, что она потеряна, и мысль об этом раздирает меня изнутри.

– Авкар, расскажи о Царе пустыни, – попросил я, качаясь на спине ящера. Наша группа плыла по кажущемуся безграничным морю песка. Солнце светило нам в спины сквозь песчаную пелену, и лишь благодаря буре, запечатавшей небеса едва проницаемым для света покрывалом, мы до сих пор не изжарились заживо.

Тёмный эльф сел вполоборота, поглаживая рукоять заткнутой за пояс сабли. В Терновом Гнезде лысый разжился и оружием, и одеждой поприличнее – сине-белым халатом с вышитыми серебром защитными символами и белоснежным тюрбаном. Я ограничился чёрной рубахой, такими же штанами из лёгкой ткани, парой кинжалов и копьём. Теперь и повоевать можно без магии.

– Ему поклоняются обитатели пустыни, как племена нечистых, так и солнечные эльфы, – подумав, начал рассказ Авкар. – Уверен, в столицах соседних домов установлены жертвенники в его честь. Знаю, в Нижнем городе Ластириоса стоит статуя из песчаника, изображающая Царя. К ней возлагают всякое разное, от цветочного мёда до внутренностей зарезанных на алтаре людей. Заметь, эльфов в жертву не приносят. За исчезновения высокородных городские власти настучат по башке убийцам, крепко так настучат, до потери пульса. А ещё у Царя в Шунтале собственное тайное общество, в котором, по слухам, состоят в том числе старейшины родов. Именно оно занимается похищениями смертных. Бывает, целые деревни нечистых опустошают. Тайные слуги повелителя арати, кстати, совершенно безумны в стремлении угодить божку. Если верить тем же слухам, ублюдки крадут эльфийских детей и сами доставляют в город демонов, чтобы преподнести богу.

– Похоже на вас, тёмных, – угрюмо вставила харани.

– Ну, в целом, да, – нехотя согласился Авкар, скорчив кислую мину.

– Откуда он взялся? Побеждал его кто-нибудь?

– Возникновение мифов о Царе теряется в тумане тысячелетий, дружище. Я не настолько хорошо знаком с религией солнечных эльфов, чтобы ответить на твои вопросы. Нейситил говорят одно, нечистые другое, Латахинэ и Фалкуанэ – третье. Единого мнения относительно рождения и раннего периода существования божества нет. Согласно сказаниям наших друзей, – тёмный покосился на хмурую Асталэ, – появилось оно в пустыне после падения Калорского царства. Царица призвала его на защиту остатков своего народа, но, как водится в интересных историях, что-то пошло не так. То ли бог оказался чересчур своеволен и не захотел исполнять волю правительницы, то ли по-своему понял приказ, факт остаётся фактом: вместо сохранения древних магов он сотворил демонов арати и задремал, умаявшись, в руинах запретного города. Благодарные демоны расползлись по пустыне, точно саранча, и принялись пожирать любую попавшуюся им на пути живность, от скорпионов и змей до эльфов и людей. Запершиеся в крепостях, ставших позднее столицами домов, норуи еле пережили идущие из сердца Шунталы волны тварей. Собственно, и норуи-то тогда ещё не было, разделение на высокородных и нечистых произошло позже. Итак, эльфы перетерпели невзгоды, окрепли, особенно на берегу, и отправили карательную экспедицию в логово арати. Пришли в разрушенный город, бывший столицей древнего царства магов, и принялись с удовольствием истреблять тварей, попутно обыскивая чудом устоявшие дома и покойников. Золото и артефакты нужны всем, всегда. Каково же было удивление эльфов, когда под развалинами царского дворца они обнаружили зал с гробом царицы, а рядом существо, чьи внешность и мощь превосходили куцее воображение одичавших пустынников – со дня падения великого государства минули века, отразившиеся на облике и умственном развитии населявшего Калор народа. Харани, без обид. Итак, пустынники пробудили существо. Полагаю, вы бы тоже проснулись, если бы в вас тыкали копьями.

– Миндон, отрежь тёмному язык, – процедила харани, трясясь от гнева. – Или мне самой с ним разобраться?

– В чём он не прав? – Я приготовился схватить взбешённую Асталэ. В последние дни принцессу словно подменили, она взрывалась по малейшему поводу.

– В «Песне Изначального Песка» указано, что Отец Чудовищ пробудился от дыхания вошедших к нему в логово харанов, – ответил за Асталэ проводник. – Бога никто не колол копьями. Кроме того, призванный Царицей Амигулэ, да пребудет она во веки в покое, всё же пытался защитить город во время нападения ангелов и сразил нескольких. Кровь их пролилась на улицы и окрасила стены, крыши и дороги в красный цвет. Оттого столицу Калора назвали Каранором. Не изображай нас идиотами, палач. За твои речи тебя впрямь пора лишить языка.

– А тебя высечь за подчинение глупым приказам, Миндон. – В правый бок пустынника упирался кончик клинка мизерикорда. Ушлый тёмный эльф где-то в оазисе разжился кинжалом и никому не сказал об этом. Разумно, учитывая его шаткое положение в группе.

Как же мне надоело выслушивать перепалки и угрозы между харани и лысым. Уж лучше идти по пустыне самому, чем ехать с такими спутниками.

– Мне бы не хотелось сейчас смерти Авкара. Если он ошибся, расскажите более правильную версию истории Царя.

– Моя госпожа? – обратился проводник к Асталэ, не оборачиваясь.

– Я не успокоюсь, пока не убью его. Плевать, какие отношения вас связывают – он оскорбил норуи! Это непростительно!

– Ладно. Он умрёт позднее. Устроит тебя такое предложение?

– Эй, не хочу я умирать!

– Когда?

– Вот ты заноза, – вздохнул я. – Через седмицу, через месяц, а может, и завтра. Зависит от его поведения и ценности.

– Ты весьма сдержан, а он достаточно благоразумен, чтобы не задевать тебя, – справедливо отметил Миндон. – Авкар, похоже, доживёт до старости. Скорее, ты умрёшь раньше него.

– Лысый жив, пока полезен. Перестанет таковым быть и попрощается с жизнью.

– Каким же образом он тебе полезен? – не желала униматься харани.

– Хорошо готовит. Думаю, ему было бы лучше стать поваром, а не палачом.

– Повару язык не нужен, – жутковато осклабилась Асталэ, кровожадно глядя на тёмного.

– Ещё как нужен! – запротестовал он. – Вкус как прикажешь различать без языка?

Принцесса пустынников издала нечто среднее между фырканьем и хмыканьем, вложив в звук океан презрения.

– Так и думала – он твой любовник.

Порой она выдаёт такие перлы, что хочется её прибить. Проводник не совсем верно сказал. Я не просто сдержан, я образец самообладания.

– Это не так. Скажите-ка, Царь пустыни терпел поражения?

– Ни разу, – отвернувшись, бросила девушка. – По-твоему, почему Отца Чудовищ считают богом? Пришедшие в Каранор хараны убедились в его неуязвимости и только тогда признали в нём божество. Он бессмертен! Сражаться с ним означает сражаться с горячим песком и иссушающим ветром.

– Если так, то ангелы не считались бы победителями в той войне. Не бывает абсолютно неуязвимых существ. У каждого есть слабое место, и я его найду.

Глава 3. Негостеприимные пустынники

Пустынники встречали нас у ворот Поющего Ручья. Три десятка воинов-магов, вооружённых копьями и мечами, выстроились в линию, в центре пятеро чистых магов во главе с самим хараном, ради моего появления надевшим кольчугу под расшитый золотом и серебром халат. Со стены в меня целились лучники. Самое интересное, ворота эльфы закрыли, и в случае поражения им бежать некуда. Впрочем, что это я о плохом. Может, отступающим откроют.

– Стоять! – громыхнул приказ правителя. Наши ящеры послушно остановились. – Спешиться!

Миндон и Авкар соскользнули на раскалённый песок. То же хотела сделать и Асталэ, но я её придержал, положив руку на плечо.

– Вы, двое, бросьте оружие! Я сказал спешиться! Лучники – поджечь стрелы!

– Не кричи, харан, в твоём возрасте нервничать вредно, – громко сказал я. Стрелки тем временем исполнили приказ, использовав стоящие на стене жаровни. – Осторожнее с огнём. Пламя мешает прицелиться. Не ровён час, целиться будете в меня, а попадёте в харани.

На жёстком лице главы дома Нейситил засияли синим глаза. Он застыл на добрых несколько минут, ничего не говоря и, кажется, забыв дышать. Принцесса пустынников передо мной напряглась, также превратившись в живую статую.

– Харан, не надо магии. Я на неё могу слишком резко отреагировать, в результате пострадают не только ты и твои воины, но и весь оазис.

Синева в глазах правителя поблекла.

– Он пробовал поговорить со мной мысленно, – произнесла харани. – Спрашивал, в порядке ли я, почему сбежала из оазиса и что ты со мной сделал.

– И ты ответила?...

– Ты вернулся за сестрой. Ей оборудовали покои в крыле для гостей харана, оградив сигнальными и защитными барьерами, чтобы не улизнула. С ней хорошо обращаются.

– А дриады?

– О них он не сказал.

– Вы, двое, подойдите сюда, – властно крикнул правитель.

– Ни с места! – остановил я двинувшихся было проводника и тёмного эльфа. – Никто никуда не пойдёт, пока мы не договоримся.

– Отпусти мою внучку, тёмный.

– Не раньше, чем ты отпустишь моих девушек. Надеюсь, с ними всё в порядке?

– Хочешь снова увидеться с сестрой – отпусти Асталэ и сдайся нам. Даю слово – если добровольно сдашься, мы отпустим девочку. Пусть идёт со своими рабынями куда пожелает. Ни ей, ни Дочерям Леса не причинили вреда. И не причинят. Дам припасов в дорогу, проводника, и пусть уходит.

Мягко стелет правитель, да жёстко спать. Припасы могут оказаться отравленными, да и идти может быть некуда, разве что к демонам в лапы. Я бы покинул Поющий Ручей немедленно, однако, из-за опасений относительно поведения харана решил повременить. Миндон убедил провести день в оазисе – отдохнуть и разузнать обстановку. В столице дома нынче беженцы со всей территории Нейситил, они и послужат источниками информации. Уходить планировалось либо на юг, к обелиску Проклятых, либо на север, в земли людей. На запад соваться глупо, есть хороший шанс нарваться на засаду ангелопоклонников. На востоке делать нам нечего, там воинственный дом Фалкуанэ, а ещё восточнее зверолюди, с которыми мне дел иметь не приходилось, и я вообще о них ничего не знаю кроме примерного описания внешности и баек, сочинённых преимущественно в империи. Дикие нравом кровожадные существа, непрестанно воюющие между собой и с пустынниками.

– Не держи меня за дурака. Я не собираюсь отправляться в темницу. Да и есть ли таковая в Поющем Ручье? Слышал, преступников вы заключали в тюрьму под Песчаными Водопадами, а там никого не осталось. Я последний узник, Авкар последний палач. Приведи ко мне сестру. Если с ней или с её охраной что-то случилось, клянусь Владыками Бездны, вам не жить. Царь пустыни и его демоны покажутся вам милосерднее меня. Я скормлю Предвечной Тьме ваш оазис вместе с жителями.

Надо отдать должное харану, самообладание у него железное. На лице ни один мускул не дрогнул. А я ведь не шутил, и он это понимал. Хотя Авкар не снял блокирующие Тьму печати, моим даже нынешним способностям позавидует любой имперский магистр, а то и магистр-супрем. В моём распоряжении… многое, скажем так. Костяная рука лишь малая часть обретённого после замены духовных тканей арсенала.

– Если отдам девочку, уберёшься из моих владений?

– Конечно. Но не сразу. Понадобится день на подготовку к переходу. Асталэ побудет со мной. Отпущу её на границе. Можешь выделить мне в сопровождающие воинов, они потом доставят её домой, защитив от демонов.

У харана заиграли желваки. Что-то не срасталось в его плане.

– Миндон проводит тебя. Оставь девочку в оазисе! Клянусь, мы не бросимся в погоню и никак не навредим…

– Кстати, о Миндоне. Не задерживай его и не мешай. Он единственный, кому я более-менее доверяю из пустынников. Другого проводника не приму.

– Я никуда не пойду с тобой! – прошипела Асталэ, сохраняя позу. Издали, а говорили мы с правителем на приличном расстоянии, её недовольство было незаметно.

– Тебя не спрашивают. Есть вещи, которым смертные не в силах противиться. Это одна из них.

– Не для того я спасала твою шкуру, чтобы ты на следующий день ушёл. – Асталэ обернулась, яростно сверкая глазами. Чудо, а не девушка. – Нейситил нужны маги, умеющие сражаться.

– Не интересует.

– И ты бросишь целое селение на растерзание демонам? Они же идут сюда! Никто не спасётся! Наши воины столетиями ни с кем не сражались, у нас нет боевых магов. В оазисе собрались обычные эльфы и люди, мирные жители окрестных селений и караванщики. Неужели совесть позволит тебе уйти, наплевав на их жизни?

– Понимаешь, в чём дело, Асталэ. Меня здесь не любят, мягко говоря. Я в глазах твоих соплеменников тварь Бездны, чудовище, несущее смерть. Думаешь, к моим словам, реши я помочь, прислушаются? Скорее, мне попытаются мешать, где только можно и нельзя. От помощи откажутся, побоявшись, как бы не сделал хуже. А то вдруг начну пожирать защитников Поющего Ручья в разгар битвы. Запрут где-нибудь или вообще выгонят, и сражайся, поборник Тьмы, за пределами оазиса. Знаем, проходили. Благодарю, вынужден отказаться от столь «щедрого» предложения.

Наградив меня долгим презрительным взглядом, харани отвернулась. За проводника по пустыне ей, конечно, спасибо. В остальном её ожидания – её проблемы. Раз метит на трон деда, должна быть умнее и просчитывать последствия своих и чужих действий. Хм, интересно, предусмотрев реакцию пустынников на моё возвращение, как бы она поступила? Сбегала из дому из-за меня, выходит.

– Тёмный, слыхал историю о песчаной гадюке и добром караванщике? – окликнул харан. – Однажды по пустыне шёл караван, и один из караванщиков увидел на песке подыхающую змею. Поскольку был он мягкосердечным и любил жизнь во всех проявлениях, решил спасти гадюку. Напоил молоком, выходил. И вот, пришла пора расставаться. Змея очень привязалась к нему, ластилась на привалах. Но, когда он выпускал её в пустыню, внезапно ужалила. «За что?» – спросил ошеломлённый караванщик. «Я песчаная гадюка. Я кусаю всех, кто мне попадётся, и не могу иначе». Не завидую тем, кто путешествует с тобой. Ты служитель Тьмы, и когда-нибудь сестра погибнет из-за тебя.

– Зачем мне твоя глупая история, старик? Надеешься, что изменюсь?

Харан и не подозревал о моих сложных отношениях с Предвечной Тьмой. Я необычный служитель, мечтающий избавиться от её даров.

– Какие гарантии, что ты не убьёшь Асталэ, покинув владения Нейситил?

– Моё слово.

– Сделаем так. Я наложу чары на Дочерей Леса и пошлю с тобой магов. Если обманешь, навредив Асталэ, либо заберёшь её с собой, либо попытаешься снять чары, рабыни умрут. На границе…

– Нет, – отрезал я. – Тебе ли, магу, не знать, какими ненадёжными бывают чары. Тем более, из-за астральной бури возможна ошибка. Полагаю, Нейситил не нужно, чтобы я возвратился и разрушил столицу дома. Хватит слов! Открой ворота, впусти нас в оазис и приведи ко мне сестру с Дочерьми Леса и волками.

Поколебавшись, харан бросил лучникам:

– Убрать стрелы! Открыть ворота!

Две трёхметровой высоты створки пришли в движение. Медленно раскрылись наружу, приглашая войти.

– Авкар, подойди.

– Он останется со мной в качестве возмещения за моральный ущерб.

– Почему? – в голосе правителя сквозило искреннее удивление.

Ну да, по логике вещей, я должен прикончить его, а не тащить с собой в столицу дома. Тёмный эльф пытал меня. Лишил доступа к магии теней. Нормальный служитель Тьмы имел бы на него зуб размером с айсберг, потопивший Титаник.

– Привязался к парню. Теперь отвязаться не могу.

– А, понятно. Авкар поклонялся богам Бездны, а ты к ней имеешь прямое отношение. Что ж, забирай. Тебя разместят в шатре, куда скоро приведут девочку с рабынями.

Могли вынести шатёр за пределы оазиса, из-под защиты барьеров, дабы жизнь мёдом не казалась, если бы я не оставил себе харани. Напасть вряд ли бы напали, учитывая мою репутацию. Хотя, чем арати не шутит. Со мной в бою пустынники не сталкивались и о моих талантах знают из третьих уст.

Оазис накрывал купол барьера, защищающий от ветра и песка. Пройдя ворота, я вдохнул напитанный запахом навоза воздух. Поющий Ручей здорово изменился с той ночи, когда я и Асталэ отправились в город демонов. Раньше на центральной площади торговали заезжие купцы, нынче же здесь не протолкнуться от беженцев – людей, эльфов, нечистых. Выложенная узорной плиткой площадь превратилась в заполненный экскрементами скотный двор. Повсюду ездовая и тягловая живность, пёстрые шатры торговцев испачканы и соседствуют с небогатыми палатками жителей разрушенных оазисов.

Мне выделили место в углу площади, под крепостной стеной. Небольшой шатёр из плотной ткани бежевого цвета, расписанной охранными символами, нечто среднее между торговым и обычной палаткой пустынников. Над входом в бронзовом светильнике плясало голубоватое полупрозрачное пламя, надо полагать, магическое. И символы не просто так нанесены свежей краской на ткань. Эльфы как могли обезопасили себя от Тьмы. А могли они плохо. Запечатывающий барьер вызывал приступы тупой головной боли при прохождении через него. Внутри, впрочем, находиться вполне сносно. Под ногами видавший виды, но всё ещё красивый толстый ковёр, на низеньком столике глиняная миска с фруктами и кувшин вина в окружении трёх кружек, постелью выступали цветастые покрывала и ветхие звериные шкуры. Сойдёт.

Скинув плащ, я расположился на шкуре у столика, налил себе и Асталэ с Авкаром вина. Выпил только через несколько минут после того, как харани пригубила. Бережёного духи берегут. Миндону приказал раздобыть бадью и воды – хотелось помыться с дороги, и эльф разделял моё мнение. Также сказал найти подходящую одежду. За несколько дней пребывания в пустыне каждый из нас нёс на себе по несколько сотен граммов песка.

– Купи у аптекаря снадобье гвэйт, – дала проводнику горсть серебряных монет Асталэ.

Гвэйт – успокоительное, редкое в здешних местах и потому дорогое. Для укрощения раздражительности девушке оно как раз и нужно. Чем дольше с ней нахожусь, тем агрессивнее она становится. Вчера чуть не подралась со мной, если бы не Миндон, уговоривший её не конфликтовать. Всё-таки Асталэ немного побаивалась меня, помня о том, что я выжил в бою с крылатыми демонами. На караваны нападали исключительно сухопутные создания, о летающих пустынники знали только из легенд. Дескать, такие служили Царю пустыни при его появлении в Шунтале.

– Как ты собираешься меня контролировать? – задала резонный вопрос харани. Я снял рубаху и наслаждался напитком, лёжа на шкуре неведомого зверя.

– Дриады не спустят с тебя глаз. Поверь, этого достаточно, чтобы я узнал о попытке твоего похищения. Или побега. Впрочем, откровенная глупость тебе не свойственна. Некоторая наивность – да.

Асталэ хмыкнула.

– Что будет, если меня попытаются освободить?

– Похитители умрут в назидание другим, а с тобой я стану обращаться значительно хуже, чем сейчас. Пока ты относительно вольна в действиях. Главное, будь поблизости.

– Уезжая в Песчаные Водопады вызволять чужеземца, подозреваемого в служении Тьме, я хотела отблагодарить его за спасение дочери Миндона и призвать к сражению с арати. Теперь понимаю, что ошиблась, считая тебя честным человеком, – опустив глаза, произнесла харани.

– Это такая тактика поведения – капать мне на мозги, выставляя подлецом, чтобы достучаться до совести и вынудить отпустить тебя? Зря ты, девочка. Станешь усердствовать – свяжу и заткну рот кляпом.

– Гнусный человечишка! Я начинаю верить в то, что ты околдовал Авариэль.

– Плевать на твои фантазии. Я не благородный рыцарь на белом коне, защищающий невиновных. И не сторонник Тьмы, каким меня представляют норуи. Единственные, за кого я готов порвать глотку любому – разумные, вверившие мне свои жизни, и мои близкие.

Асталэ демонстративно отвернулась. Смешная она. Вроде эльфийка, внучка главы дома, обязана с детства вариться в котле интриг, а ведёт себя, словно идеалистка, не видавшая жизни. Уверен, Смуглянка в её возрасте уже вовсю строила козни конкуренткам в погоне за престолонаследником. Хотя, какие интриги в оазисе с населением в максимум тысячу разумных.

Почему я оправдываюсь перед какой-то взбалмошной девчонкой? Неужели в глубине души стыжусь собственной позиции? Вроде нет.

Снаружи донёсся топот, и в шатёр ворвалась Лилька. Охнув, бросилась ко мне с радостным визгом. За ней показались дриады. Последними забежали белые волки.

– Брааатик!

– Господин! – бухнулись на колени зеленокожие девушки в просторных светлых одеждах, подходящих для путешествий по пустыне.

Акела недоверчиво обнюхал меня, пройдясь вокруг, и сдержанно сел.

– Они говорили о твоей гибели в песках, – полушёпотом произнесла повисшая на моей шее сестрёнка. – Но мы знали – ты придёшь за нами.

Следующие часа три мы просто общались, рассказывая друг другу о наших злоключениях.

Лиля находилась в Терновом Гнезде, пока к селению не подступили демоны. Она ушла в Поющий Ручей перед бурей. Юнию решили оставить встретить меня, что и так было ясно. Вместе с торговым караваном сестра беспрепятственно вошла в столицу дома – на тот момент харан отсутствовал, рекомендаций охране относительно моего окружения не выдал, и девчат впустили без проблем. Проблемы начались позже. Лилиана горела желанием узнать, почему я задерживаюсь. Единственной свидетельницей, способной пролить свет на обстоятельства моей пропажи, была Асталэ, запертая под замком в крепости правителя. Принцессу пустынников плохо охраняли. Посчитали, дескать, деваться ей всё равно некуда, песчаная буря вот-вот начнётся. Выставили пару воинов с задатками боевой магии, обнесли сигнальным барьером, закрыли окна магическими щитами. В общем-то, для малолетней магички, специализирующейся на ментальной магии и знающей примитивные заклятия огненной и ветряной, вполне достаточные меры. Между прочим, Асталэ талант, Нейситил осваивают одну магическую школу в её возрасте, а она сразу за три взялась. Итак, сестрёнка разведала с помощью дриад и волков, где держат харани, и совместно с Эстер быстренько разработала план побега принцессы. Двух пустынников, стерёгших дверь, нейтрализовали дриады. Не насмерть, к счастью. Затем взломали замки, тут пригодились знания Лильки, полученные на Брадосе. В итоге Асталэ успешно сбежала, а сестрёнку почти сразу схватили примчавшиеся на сигнал о несанкционированном проникновении маги. Решив, что сопротивление чревато гибелью дриад, малая сдалась. И правильно сделала! Её бы из оазиса не выпустили. Никто особо не пострадал, и виновницу переполоха поместили под барьер в покоях для гостей. Приехавший харан, естественно, разозлился, однако, Лилю не тронул, на всякий оставив жить в, можно сказать, номере со всеми удобствами.

– Жду не дождусь, когда мы отсюда улетим, – закончила она рассказ.

– Улететь вряд ли получится, Гархара из пустыни не призвать. К тому же, пройдоха потребовал за призыв несусветную цену, так что мы его увидим очень нескоро. Придётся покидать оазис на другом транспорте. Лиль, ничего не имеешь против ездовых ящеров?

– Спрашиваешь тоже! Никогда на них не каталась.

– Значит, у тебя всё впереди.

Откинув полог, в шатёр вошёл Миндон. Судя по мрачному виду, проводник принёс дурные вести.

– Светлых ночей, сэллиэ, – поприветствовал он Лилю и дриад, склонившись в полупоклоне. Насторожившиеся волки подняли головы. – Господин, с севера прибыл караван беженцев. Говорят, демоны движутся к Поющему Ручью, разоряя оазисы. Буря идёт перед ними. Боюсь, не сумею провести вас к границе Нейситил.

Глава 4. Хищники и жертвы

– Нас всех ждёт битва, – торжествующе провозгласила харани. Я бы на её месте не радовался. Не знаю, насколько сильны менталисты Нейситил, но против демонов арати они мало что смогут сделать. – Тебе придётся драться.

И не возразишь. Как же не хочется снова биться с летающим уродом… И вместе с тем какая-то часть меня жаждет реванша. А ведь с тварями будет Царь пустыни, который наверняка покруче крылатого чудища.

– Асталэ, у вас, случайно, нет подземного хода, ведущего из дворца правителя на побережье?

Принцесса пустынников недоумённо воззрилась на меня, уперев руки в бока. С чувством юмора у неё плохо, м-да.

– Просто ищу пути отступления для женщин и детей. На всякий случай спросил.

– Твоей сестре грозит…

Я поднял ладонь, прерывая начинающийся поток упрёков и обидных слов в мой адрес.

– Ты права. Демоны не оставили мне выбора.

Девчонка просияла:

– Так ты сразишься с ними?

– Да.

– Пойдём! – цапнув за руку, харани потащила меня к выходу под возмущённым взглядом Лили.

– Куда? – гневно воззрилась на эльфийку сестрёнка.

– К дедушке. Мы убедим его в необходимости сражаться вместе против пустынных демонов.

Я сидел на шкуре и никуда пока идти не стремился. Сначала обмозгую, как мне поступить и куда деть сестрёнку. Вокруг если не враги, то точно недруги. К харану доверия ни на грамм, он при случае ударит в спину и скажет, что так и было. Вывод: не полагаться на него и Лилю ему на попечение не давать. Рассчитывать в бою можно только на дриад. Волки пусть охраняют сестрёнку. Я же займусь генералами Царя и им самим. Правда, надежды на победу мало, вот совсем. Дары Тьмы недоступны, духов не призвать, а тех, которые в Темнице, не снабдить в достаточной мере энергией. Слишком всё зыбко. То и дело мелькала мысль, точно настойчиво стучащийся визитёр, предлагающий открыть дверцу и впустить Великого Князя. Уж кто-кто, а он бы сумел разобраться с демонами. Мысль эту я сразу же отбрасывал, но она возвращалась.

Для противостояния с арати позарез нужен Маркарт. Чем генералов убивать? Рядовых тварей могу без проблем рвать голыми руками, а вот к старшим демонам понадобится особый подход и магическое оружие высочайшего качества. Пустынники вряд ли предоставят таковое потенциальному врагу. Интересно, куда они подевали Маркарта?

– Где чёрное копьё, которым я сражался? – оторвавшись от размышлений, пригвоздил я харани тяжёлым взором.

– Откуда мне знать? Я не видела, как тебя нашли, была под замком.

Тогда обратимся к деду.

– Миндон, пригласи сюда харана. Скажи, по срочному делу.

Вся эта неопределённость мне порядком надоела. Блуждания по пустыне, беготня то от одних, то от других, страх за будущее сестрёнки… Порой хотелось плюнуть на необходимость скрываться и пойти прямиком к эльфам – высшим, разумеется, – чтобы разнести по камешку треклятый Тельперинг. Или пасть в бою и упокоиться навеки. Так ведь не дадут. Запечатают в какой-нибудь артефакт и запрячут куда-нибудь в такое место, откуда не выберешься и через тысячи лет. Вечность одиночества, мыслей наедине с собой… Не мудрено, что боги Полночной Плеяды лишились рассудка. Они хоть и существа, стоящие на ступень выше смертных, всё-таки испытывают муки, пребывая в изоляции друг от друга.

И харан мутный. Я бы поостерёгся покупать в его оазисе провиант и воду. А ну отравит? Была бы возможность, отошёл на приличное расстояние от Поющего Ручья и взял бы необходимые продукты у проходящего мимо каравана. Выбора нет, увы. Караваны в бурю не ходят.

Глава пустынных эльфов пришёл вскоре после того, как я послал за ним. Явился в сопровождении десятка охраны – и воинов, и магов. С ним был и Миндон. Проводник скользнул в шатёр и доложил о прибытии предводителя норуи. Я как раз сидел по-турецки на золотисто-чёрной шкуре неведомого зверя и обдумывал прорыв через вражеский фронт. Задача представлялась трудновыполнимой. Один или с небольшой группой я бы рискнул, а вот с Лилей боязно. Она в данный момент находилась в соседней «комнате» шатра, отгороженной от моей плотной занавеской.

– Чего хотел? – бесцеремонно вошёл за Миндоном харан.

– На месте моего боя с арати вы нашли чёрное копьё? Где оно?

Правитель пустынников зло сощурился, однако, лицо его будто окаменело. Старый эльф буравил меня взглядом чёрных глаз, очевидно, размышляя, стоит ли отвечать правдиво.

– В песках, – выплюнул он ответ. И добавил с ехидцей: – Пустыня забрала.

– Вы оставили его, где лежал? – уточнил я.

– Дедушка, если знаешь, ответь ему, – вклинилась в наш непростой разговор Асталэ, сидевшая поодаль. Рядом с ней застыла Геста, готовая пресечь попытки неповиновения со стороны харани.

Покосившись на дриаду, эльф произнёс:

– Мы не принесли копьё в оазис. Ищи в пустыне.

– Дедушка, – пересилив себя, снова заговорила принцесса. – Пожалуйста, дай нам проводника, знающего, где оно. Оружие поможет нам в борьбе с демонами.

– Да ты в своём уме? – взорвался харан. – Мы – норуи! Чтим Царя Пустыни, а не сражаемся с его посланниками!

На личике Асталэ отразилось недоумение, сменившееся гневом. Да и я не совсем понял позицию главы клана. На столицу прут полчища демонов, а он, судя по всему, не намерен драться.

– Безумие! – вскричала девушка. – Арати разрушают наши селения, истребляют жителей – наш народ! И ты предлагаешь сидеть сложа руки?

Харан поднял руку, властным жестом оборвав крики внучки.

– Ты ещё молода и не понимаешь нашего положения. Вред, наносимый демонами, не так уж велик по сравнению с пользой от их присутствия. Почему, думаешь, на нас редко нападают соседи? Орки с севера совершают набеги не чаще, чем раз в столетие. Я уже молчу о Фалкуанэ, почти не тревожащих приграничные оазисы, несмотря на свой буйный нрав. Они боятся Царя пустыни!

– Фалкуанэ – боятся?! Не потому ли охотятся на демонов всевозможными способами? Мы страшимся арати, давая отпор лишь в самом крайнем случае. На нас не нападают, потому что у нас взять нечего! Пока Нейситил прозябают в бедности, остальные богатеют за счёт торговли и добычи алмазов, золота и артефактов из разрушенных городов. Пойми, дедушка! Страх перед демонами лишает нас лучшего будущего.

– Замолчи! Ты же знаешь. Едва границу пересекают вооружённые отряды врагов, начинается песчаная буря. Под покровом песка и ветра рыщут арати и собирают урожай для владык Каранора. Выступи мы против Царя Пустыни, долго ли продержимся? Барьеры, чары, мечи и копья ничто по сравнению с его Силой!

– Демоны идут убивать нас! – Асталэ подскочила, раскраснелась, сжала кулачки, вонзив ногти, будто бы удлинившиеся и огрубевшие, в ладони до крови. – И что ты предлагаешь? Сдаться без боя?!

– Царь Пустыни не истребит Нейситил, – уверенно сказал харан. – Нам нужно узнать, какова причина его недовольства, и постараться унять ярость бога.

– Как вы собираетесь выяснять, почему ваш бог взбесился? – хмыкнул я. – У вас нет времени. Спросите у него, когда он достигнет стен Поющего Ручья? Сомневаюсь, что ответит.

– Буря началась после вашего посещения Каранора, – процедил эльф и осёкся.

– Значит, виновата я, да, дедушка? – Слова харани сочились злобой. Сейчас казалось, что она ненавидит главу клана, хотя это не так.

– Не надо было вам идти в город. Утерянное в пустыне принадлежит пустыне. – Глава клана замолчал, развернулся к выходу и, не оборачиваясь, выдавил: – Я дам вам норуи, который укажет, где произошёл бой. В барханах копайтесь сами.

Харан покинул шатёр, резко отбросив полог. Сердится, ну и Бездна с ним.

Предводитель Нейситил, конечно, мог обмануть, на самом деле присвоив оружие себе или указав неверное место для поисков. Да меня не проведёшь. Очень уж мы сроднились с Маркартом. За время странствий по империи и джунглям я научился чувствовать его и определять, насколько близко он находится. Стоит сосредоточиться, вызвав в памяти образ копья, ощущение слегка шершавого древка в руках, источаемую им чернильную ауру Тьмы, и слышу его зов, полный грусти и страдания. Обретя хозяина, божественное оружие боялось снова остаться в одиночестве. Чёрное Копьё далеко, и точно не в оазисе. Его призыв еле слышен.

Найти Маркарта можно и без проводника, однако, тогда искать буду дольше. К тому же, интересно, верен ли харан своему слову хотя бы в малом.

– Геста, – позвал я из соседней комнаты, где отдыхали сестрёнка с волками, дриаду. – Миндон, купи у караванщиков недельный запас еды и воды на пятерых. Не говори, для кого. Геста тебе поможет.

– Слушаюсь, господин! – склонилась Дочь Леса.

– Не захотят продавать, – такое не исключено, мало кто согласится перед грядущей осадой торговать жизненно необходимыми товарами, а если и отважится, то заломит немыслимо высокую цену, – добудьте незаметно, сколько получится. Только чтобы никто не пострадал. Постарайтесь не шуметь и не привлекать лишнего внимания.

Я выдал дриаде кошель с монетами, тут же спрятанный ею в складки одежды.

Путешествовать по пустыне нынче проблемно. Ездовых животных вряд ли кто продаст, а значит, обойдёмся теми, которые выделит харан. Вообще, не хотелось бы афишировать наш уход. Пусть эльфы думают, что мы скоро вернёмся. Возьму с собой волков, Эстер с Камиллой, Гесту, сестрёнку, тёмного и Асталэ. Миндон в отряде вызовет подозрения, дескать, зачем он нам, мы разве куда-то собрались? К тому же, эльф не захочет оставлять дочку в оазисе. Без проводника в пустыне тяжко. Благо, у нас белые волки с врождённым чувством направления. Ну, и, надеюсь, проводника харан нам всё-таки выделит. Не захочет тот сотрудничать – заставим. Как и охрану для Асталэ, любящий дедушка ведь не оставит без присмотра внучку.

Миндон и дриада вернулись с наполовину заполненными сумками и несколькими бурдюками. Негусто, учитывая, что мы проведём в пустыне много дней.

Харани в бессильной злобе сжимала кулаки. Она понимала, что я прав. В Поющем Ручье мне не организовать оборону, и все её попытки привлечь меня к защите столицы клана тщетны. Всё же, она произнесла низким, почти рычащим голосом:

– Нам не прорваться через бурю. Демоны найдут нас и перебьют как слепых щенков.

– Не думаю. Полагаешь, у норуи за стенами шансов выжить больше? Мы хотя бы попытаемся избежать встречи с Царём пустыни. А Нейситил, я так понимаю, непременно столкнутся с ним и его армией.

– Мы все умрём.

– Я тоже так считаю, – вошедший Авкар, умывшийся и сменивший одежду, ухмыльнулся, продемонстрировав заострённые зубы. – Но кто-то быстрее, а кто-то доживёт до глубокой старости. Смею надеяться, принадлежу ко второй категории. Кстати, чего вы тут ссоритесь?

– Одевайся теплее, скоро выходим на прогулку, – сообщил я тёмному. Тот состроил удивлённую физиономию и хмыкнул.

– Прогулка в кромешной тьме по пустыне – что может быть интереснее? Ты же знаешь, дорогой друг, что ещё часа три, и солнце закатится за горизонт, лишив нас скудного света, проникающего сквозь пылевую завесу? И начнётся время демонов.

– Эти неприятности мы как-нибудь переживём.

Харан не спешил присылать проводника. Я уже было решил, что ждать придётся до утра. Логичнее всего именно так и поступить. По словам Асталэ, бой с крылатыми тварями произошёл в четырёх часах пешего пути от оазиса. С учётом сбитых ориентиров мы можем потратить полдня.

К моему удивлению, незадолго до заката у шатра объявился посланник предводителя Нейситил. Один, и это ещё более удивительно. Глава клана совсем не глуп. Я потащу с собой принцессу пустынников, а значит, для её безопасности следовало бы выделить минимум десяток лучших воинов и магов клана. Вместо воителей в зачарованной броне у входа в шатёр стоял невысокий эльф, укутанный в бело-жёлтую ткань. Глубоко посаженные чёрные глаза обрамляли морщины, свидетельствующие о почтенном возрасте. Присланный проводник прятал лицо за шарфом. Ни украшений, ни оружия у него я не заметил. Лишь посох из перекрученного древесного корня, отполированный ладонями за годы служения хозяину.

Об эльфе сообщила Камилла, стоявшая снаружи шатра. Мы с Асталэ вышли, за нами подтягивались остальные.

– Кто это? – спросил я у харани. Такие старые норуи мне раньше не попадались.

– Я его не видела в Поющем Ручье. Старик, ты кто?

Эльф учтиво поклонился.

– Приветствую прекраснейшую харани Шунталы, – промолвил он. – Моё имя не имеет значения. Я всего лишь ничтожный червь, присланный великим хараном отвести вас в место, где нашли проклятый артефакт.

– Так ты нечистый? – презрительно поморщилась Асталэ.

– Увы для меня, да, вы абсолютно правы, о проницательнейшая из владычиц пустыни. Я полукровка.

– Как тебя зовут? – спросил уже я.

– Борокве, господин.

С собой наш новый проводник привёл трёх осёдланных скорпов, самых обычных на вид. Очевидно, для меня, Лилианы и Асталэ. И никакой охраны! Полуэльф обладал весьма скромными запасами духовных сил, впору начинающему магу. Разве только двигался он как воин и, скорее всего, умел обращаться с посохом в бою.

Распорядившись погрузить съестное и воду на волков, я и Асталэ сели на самого здорового скорпа. Лиля и Эстер уместились на меньшем. Тёмному досталось делить спину ездового родственника скорпионов с пожилым нечистым. Камилле пришлось бежать с волками, что, впрочем, её не смутило.

– Мы успеем до темноты возвратиться в оазис? – не посвящённого в мои планы Авкара интересовал сей вопрос прежде всего.

– Конечно, господин. Вам не о чем беспокоиться. На скорпах мы быстро достигнем места, где нашли вашего нынешнего повелителя.

Путь действительно занял мало времени. С каждой минутой я всё чётче ощущал зов копья. Вместе с тем возникло ощущение неминуемой опасности. Будто погружаешься под воду, на дно впадины, кишащей придонными акулами и ядовитыми рыбами. На всплытие остаётся всё меньше времени. Вероятно, так на меня действовали сгущавшиеся сумерки. Солнце клонилось к горизонту, лучи теряли яркость, и свет уступал мраку. Пустыня окрашивалась в багряные цвета, напоминая застывший кисель. Над барханами ветер гнал песчинки, завывая.

Найдя одному ему ведомую примету, проводник остановил скорпа в распадке меж песчаных холмов.

– Проклятое оружие поблизости, – объявил он, спешившись.

– Почему проклятое? – полюбопытствовала Лиля.

– Оно забрало жизнь телохранителя могучего харана, едва тот прикоснулся к древку. Тогда мы осознали, какую угрозу представляет собой копьё, и бросили его на волю богов пустыни.

– Ну, ты иди ищи, а мы подождём, да? – соскочил Авкар со скорпа, яростно отряхивая одежду от песка и сплёвывая.

– Эстер, присмотри за порядком. Найду копьё и вернусь. Ждите.

Маркарт уже не звал, он кричал. Сосредоточившись на призыве, я двинулся по распадку за бархан. Чем дальше от отряда, тем громче в астрале взывало копьё. В конце концов, крик перерос в рёв, и я сорвался на бег, дабы побыстрее добраться до оружия и прекратить его муки.

Вот он, передо мной. Опустившись на колени, я принялся разгребать руками песок.

Ветер выл на разные лады, шептал, визжал, и казалось, в издаваемых им звуках угадывались слова и целые фразы на языке, давно забытом и людьми, и пустынными эльфами. Точно множество незримых сущностей говорили разом. Призраки мифических эпох.

Ладонь нащупала твёрдое древко. Маркарт завопил от радости. Я сперва даже не понял, что слышу вопль на самом деле. Ухватив копьё, рванул на себя и освободил божественный артефакт из песчаного плена. По телу потекла Сила, снося плотину ограничений. Восприятие расширилось, предоставляя подробную картину происходящего на километры вокруг.

Голосил от непереносимой боли Авкар, катаясь под ногами скорпа и срывая с себя одежду, царапая собственное горло. Девушки с ужасом смотрели на погибающего тёмного, Камилла бросилась выяснять, в чём дело. Странный старик-полукровка стоял в стороне, поглаживая большим пальцем гладкую поверхность посоха.

Издалека, на грани восприятия, появилась цепочка обладателей склизкой, отвратительной ауры. К нам приближались демоны.

Глава 5. Предательство

В астрале проводник выглядел клубком оранжевых нитей, соединяющих его с тёмным эльфом и скорпами. Ездовые арахниды валились в песок один за другим, содрогаясь в конвульсиях. Нити проникали под хитиновые панцири тончайшими червями, паразиты вгрызались всё глубже в духовные тела, нарушая энергетические связи с внутренностями и нервной системой.

Тем временем вокруг жертв поднимались мириады песчинок, создающих завесу как для обычного, так и магического зрения. Нити заклятья извивались среди них, словно произрастая из ауры пустынника и тем самым доказывая, что именно старик управляет резкими порывами ветра. Он создавал подобие песчаной бури, на деле являвшейся диковинным комком созданных из айгаты щупалец. Видеть сквозь преграду становилось хуже, времени на принятие решения оставалось всё меньше.

Слишком далеко проклятый полукровка. Пока добегу, облако из песка будет полностью сформировано, и что в нём творится, не увижу.

Бросок Черного Копья положил конец манипуляциям колдуна. Хрипя и сплёвывая кровь, он повалился на колени, повернул ко мне обезображенное яростью лицо. Хотел было что-то сказать, открыл рот и, согнувшись, упал на бок.

Маркарт, погоди! Не выпивай его полностью! Он мне нужен!

Лишившийся поддержки ветра песок укрыл скорчившегося старика. Нити заклятья истончались и исчезали. Только вот состояние скорпов и Авкара от этого не улучшилось. Эльф замер, изогнувшись в невообразимой позе, арахниды затихали один за другим. У всех жизненная энергия стремилась к нулю, изливаясь в астрал.

Подбежав, я коснулся почти отдавшего концы ублюдка. Поговорить с ним живым уже не получится. Остатки его айгаты вместе с духом перетекли по руке. В последнее мгновение своей жизни старик мстительно улыбался. Ни страха, ни боли. Сволочь знал, что без проводника и скорпов нам не уйти от демонов. Да и вообще покинуть пустыню при таком раскладе задача невыполнимая. Специально бил в первую очередь по скорпам и бедолаге Авкару.

Я выдернул из трупа копьё и поспешил к тёмному. Тот судорожно пытался вдохнуть. Нити вредоносного заклятья буквально разрезали духовное тело бывшего палача, аура угасала.

Можно попробовать влить в него жизненную силу, однако, она всё равно вытечет из астральных ран. Исцелить эльфа без помощи теневых духов нереально. И обычная целительная магия здесь вряд ли бы справилась, очень уж обширные повреждения. Единственное, что могу – не дать духу Авкара уйти на тот свет.

Глаза тёмного стекленели. У меня несколько секунд – более, чем достаточно. Положив ладонь на окровавленный лоб – поры эльфа кровоточили, – потянул в себя отторгаемый плотью дух. Вот так, спокойно, для тебя ещё ничего не кончено. Потом свидишься с богами Бездны, к ним никогда не поздно на трапезу.

Телесная оболочка обмякла. Лишь во взгляде по-прежнему стыл нечеловеческий ужас перед посмертием. Тебе, Авкар, оно предстоит лёгкое и недолгое, уж позабочусь об этом. А вот пустынник сполна ответит за свои поступки.

– Саша! – разнёсся над пустыней крик.

Я выпрямился, повернулся к силящейся разорвать клетку из сплетённых ветвей Лиле.

– Я в порядке. Как вы там?

Дриады действовали сообразно ситуации. Если тебе угрожает неведомо что, и удара ждать приходится отовсюду, нужно изолироваться от опасности. Телохранительницы вырастили защитный купол из колючих растений. Причём на всякий избавились от поражённых заклятьем скорпов – правильно, вдруг бы нити и на них перекинулись? Тянулись ведь к девчатам.

Барьер был пока слабоват, зиял прорехами. В ответ на гибель колдуна дриады прекратили укрепление защиты. И совершенно зря. Она им понадобится.

– С нами ещё волки и харани, господин, – сообщила старшая над дриадами – Эстер.

– У нас гости, – предупредил я. – Готовьтесь обороняться и не вылезайте из купола.

– Слушаюсь, господин, – с готовностью ответила девушка, и ветви пришли в движение, утолщаясь и затягивая слабые места. Торчащие наружу шипы увеличивались и окрашивались в синий. Наверняка лесные девы добавили в них яд, чтобы взлом не показался атакующим делом лёгким.

Ну, кого по наши головы послал Царь Пустыни? Я сосредоточился, усиливая астральное восприятие. Арати двигались полумесяцем, впереди и посредине айгаты больше всего. Тридцать особей во главе с кем-то крупным. Духовной энергии у него хоть отбавляй, и она болотно-зелёная, с затхлым запахом. Интересный экземпляр. Напоминает предводителя демонов, разгромивших подземную тюрьму пустынников.

Я вышел навстречу тварям. Пусть бой пройдёт подальше от девчонок. Они, конечно, сами не промах и умеют за себя постоять, но мне так всё равно спокойнее.

Глубокий вдох. Горячий воздух пустыни, несущий в себе ароматы крови и сырой плоти, слегка обжёг горло. На гребне дюн показалась серо-чёрная линия.

Предвкушение боя наполняло азартом. Быстрее шевелите лапами или что там у вас есть. Я размашистым шагом двинулся к врагам, взметая песок.

Каким врагам? Настоящего врага трудно победить и ещё труднее убить. А эти ничтожества так, мясо для Маркарта. Не лучшего качества.

Хотелось крушить, убивать. Разрывать чудовищ на куски.

Жажда битвы, порождающая кровавый танец смерти, равно прекрасный и смертоносный. И ты считаешь себя моей противоположностью?

Сегодня князь разговорчив. То молчит неделями, то сыплет комментариями.

Возможно, это твои мысли? Нельзя, пройдя через десятки боёв, остаться добрым и миролюбивым, а по сути бесхребетным слизняком. Я та часть тебя, которой страшишься. Возникшая на почве, щедро политой твоей и чужой кровью. Взлелеянная победами и поражениями. Подумай над этим на досуге. А сейчас – наслаждайся.

Ох, не пошёл бы ты далеко-далеко, Великий Князь…

Сбегая со склона дюны, арати потеряли строй и атаковали неровной линией, рассчитывая, что я буду не один. Увидев мою одинокую фигуру, замедлились. От толпы отделилась громадина в два человеческих роста высотой и примерно такой же ширины, с многочисленными наростами на горбатой спине. Крошечная по сравнению с туловищем круглая головка – человеческий череп, утопленный в массивные плечи, – казался совершенно нелепым и ненужным. Погрузив в песок два гигантских угольно-чёрных лезвия, тварь нагнулась. Вожак оценивал меня как противника.

Стая перешла на шаг.

Внезапно чудовище приподнялось и издало пронзительный визг, раскинув верхние лапы-клинки в стороны. Горб внезапно раскрылся – распахнулся короткими крыльями, таившими под собой переливающиеся зелёным сферы на концах мясистых отростков.

Позади раздались скулёж и вскрики девушек. Тварь ударила сперва ментальным молотом, вызвав приступ страха. Вкупе с видом демонов и ощущением беды атака ввела бы жертв в панику, а с оцепеневшими от страха смертными легче справиться. Хорошая тактика. А теперь, надо полагать, пора основного блюда?

Сферы, налившись яркой зеленью, выстрелили из-под крыльев огромного арати и устремились в мою сторону. Не прямо в меня, а значит, рассчитаны на поражение по площади. В тот же миг сорвались в бег демоны.

Я рванул вперёд практически одновременно с тварями. Пролетевшие надо мной шары врезались в склон дюны и взрывались, образовывая ядовито-зелёную туманную пелену. Ясно, нет песчаной бури – приходится самостоятельно создавать завесу. Если бы я остался на месте, пришибленный ментальной атакой, план демонов сработал бы.

Спину, затылок, шею обдало жаром. Боль притупил Маркарт, поделившийся со мной айгатой. И всё же, ощущения не из приятных, будто прилёг на раскалённые угли. Кожу стянуло, почувствовался едкий химический запах. Вожак меня что, шарами с кислотой бомбардировал?

Линия набегающих тварей разделилась пополам. Демоны шарахнулись прочь в последнюю секунду и помчались дальше. Куда, куда вы удалились? Я же вами хотел пополнить энергетические запасы Чёрного Копья.

Главный арати, крутанув вверх голову-череп, раздвинул нижнюю челюсть и извергнул струю зелёного огня, опустившегося за демонами. Под неё должен был попасть и я, оказавшийся чересчур быстрым для вожака. Изумрудное пламя лизнуло ноги, мгновенно сжигая обувь и кожу.

Такая забористая алхимическая дрянь без проблем сожжёт и купол дриад, сколько бы айгаты в него не вбухали. Займусь простыми демонами чуть позже, пока цель номер один – вожак.

Ноги обожжены, в ближайшие часы не побегать как раньше. Да что там бегать – просто передвигаться невероятно сложно, приходится напрягать все мышцы и использовать моментально выращенные связки из псевдоплоти. Ничего критичного, калекой не буду. Наверное.

Понимая, что враг замедлился, гигантский арати с шумом вдохнул. Ничего, мы ещё повоюем. Громадина выплюнула вторую струю необычного огня. Целился перед собой, дабы обезопасить себя от моей атаки, и в меня, конечно. Оттолкнувшись рукой, право ухожу от пламени, неуклюже падаю на песок у края кипящей и горящей одновременно лужи. Не останавливаться! Перекатываюсь и встаю, держа упор на носках и полусогнутой руке, в другой сжимаю копьё. До вожака метров пять, не более. Он заканчивает вдох, сомкнув раздвоенную нижнюю челюсть.

Мышцы рвутся от перенапряжения. Взмыв в воздух, отвожу оружие назад. Траектория атаки ясна даже гиганту арати. Он закрывает голову одним широким клинком, второй направляет к копью.

Маркарт впивается в выставленный плашмя клинок, и тут боковой удар сносит оружие, оставляющее в лапе длинную борозду. Я врезаюсь в плечо гиганта и отлетаю на пару метров.

Тварь заклокотала, обливаясь и захлёбываясь зелёным огнём. Рана, хоть и незначительная с виду, смертельна – божественное оружие теперь жадно пьёт айгату из чудовища, и расстояние ему не помеха.

Хитиновая броня зашипела под разъедающей субстанцией, неохотно поддаваясь. Вроде и хорошо, а вроде и не очень. Вожак подохнет, но нескоро. Добить его сложно из-за объявшего тушу огня.

Снова завизжав так, что ушам стало больно, пришедший в себя арати скакнул на меня, намереваясь разрубить клинками. Я вовремя перекатился вправо, и, поднявшись на колени, ткнул копьём в обрушившуюся на песок лапищу. Маркарт проник сквозь парализованную им конечность, добрался до грудины. Я надавил всем моим весом, вгоняя оружие в корпус чудовища.

Демон развернулся в попытке достать меня рассечённым надвое клинком. Отпустив копьё, я пригнулся и, не устояв, плюхнулся назад. Арати завертелся, скребя повреждённой лапой по древку, оглушающий визг сменился бульканьем – из пасти вытекала розовая жидкость вперемешку с горящей зелёной субстанцией. Зашатавшись, вожак, наконец, рухнул. Его аура затухла, поглощённая божественным артефактом.

Придвинувшись к полыхающей туше, я схватил Маркарта и рывком освободил из раны.

Лёгкие горели, в глазах плыло. Зелёная субстанция выделяла испарения, при вдохе творившие даже с моим укреплённым айгатой организмом весьма неприятные вещи.

Проклятый плевун! Слов нет, одни выражения, причём нецензурные. Арати, чтоб их лоа сожрали, сейчас наверняка проламывают купол дриад, а я застрял с обожжёнными ногами. Как воевать-то, еле стою. Неосторожное движение, и падаю.

Ладно, без паники. Отращивать части тела умею? Умею. Продержитесь, девчата.

Глядя на раны, окунулся в телесность, насколько позволяло состояние. Оградил себя от мыслей о сестрёнке и эмоций непробиваемой стеной, благодаря чему сконцентрировался на создании образа здоровых ног. Замещение на псевдоплоть займёт некоторое время, но иначе вообще не помогу девушкам. Кость одевалась мышцами и сухожилиями, обрастала алой сетью кровеносных сосудов, затем покрывалась волнистой кожей – вечно впопыхах выходит грубая поделка. Впрочем, хоть что-то, пусть временное.

Эктоплазма невесомой дымкой окутала стопы, уплотнилась, преобразовываясь в псевдоплоть. Формирование длилось долго, минуты три, а то и все четыре. Я чуть не запорол создание «протезов». На нормальное восстановление требуются часы, дни. В итоге, раскрыв глаза, увидел нечто бугристое, чешуйчатое, отдалённо напоминающее фрагмент лапы ящерицы. Пошевелил ступнями – сойдёт. Закончить бой хватит, а там сооружу более стабильную конструкцию.

Встал на восстановленные ноги. Не болят, не разваливаются, и хорошо.

На дюну буквально взлетел, действительно не чуя под собой ног.

Увеличившееся и ощетинившееся мечеподобными шипами творение дриад непрерывно двигалось. Вернее, двигались оплетающие жёсткий деревянный каркас колючие лозы, сбивая наскакивающих сверху костлявых демонов. Арати старались рвать лозы когтями и клинками, вырастающими прямиком из предплечий. Тварям удавалось срезать ветви, шипы. Шестеро особо неудачливых существ стали частью купола, заживо вплетённые в стену и высушенные до состояния скелетов. Кости неторопливо размалывались и поглощались растениями-защитниками.

Остальные два с лишним десятка кошмарных созданий уклонялись от выпадов шипов и наносили удары когтями и клинками. Заметив меня, четверо соскочили с купола и бросились ко мне, растопырив длинные когтистые пальцы. Двое промелькнули мимо, один высоко прыгнул, целя хвостовым клинком в корпус, четвёртый буквально стелился по песку, кинувшись мне в ноги.

Чёрное Копьё в моих руках описало полный вертикальный круг. Словно стрелка на циферблате, за мгновение преодолевшая путь от двенадцати до двенадцати. Завершая движение, я переместился вперёд и перескочил через обрубок, оставшийся от атаковавшего снизу демона. Руки и башка, срезанные наконечником, валялись под рухнувшим на них ополовиненным арати. Компанию им составляли хвост-меч и нижние лапы. Волочащая выпущенные внутренности тварь тянулась ко мне когтями. Двое, атаковавшие справа и слева, лежали смирно с разбитыми головами.

Проворные зверушки. Но я быстрее. Намного.

Арати точно по команде прекратили попытки прорваться внутрь купола и, разом спрыгнув, повернулись в мою сторону. А ведь они умные. Я бы на их месте отступил либо, окружив, напал. Судя по поведению, они выбрали второе.

Демоны разбежались, не спуская с меня глаз и обходя на почтительном расстоянии. Вот молодцы какие, тактике обучены, видимо, сталкивались уже с опасными противниками.

Рывок вперёд, копьё превратилось в антрацитовый диск-щит. Одно касание – одна смерть. Я врезался в массу демонических тел, разрывая их на части, как и хотел. Разлетающиеся конечности, куски мяса, белесая жидкость, заменяющая им кровь…

Они не сопротивлялись. Точнее, я не замечал их атак. Демоны гибли чересчур быстро. Хотели было рассеяться и разорвать дистанцию, однако выиграли лишь секунды жизни. Оружие настигало тварей, как бы они ни старались убежать.

Вскоре бойня закончилась. Я стоял посреди останков – трупами не поворачивается язык назвать иначе то, что осталось от чудовищ. Божественный артефакт впитал большую часть айгаты существ. Малое количество энергии вместе с духами Маркарт отдал в моё распоряжение.

Только попробуй сказать, что тебе не понравилось.

Не скажу. Аромат смерти витал над полем боя, щекоча ноздри и будоража кровь. Зрелище нарубленных в салат демонов не казалось отвратительным. А ведь раньше меня бы как минимум стошнило.

– Эстер, – негромко позвал я.

В куполе образовалось окно, откуда донеслись голоса девчонок.

– Саша, – обеспокоенно окликнула сестрёнка.

– Я здесь, господин, – через окошко проскользнула девичья фигурка.

Токи энергий тускнели, мрак саваном обволакивал мир.

– Ваша спина, господин…

– Укрепи купол, Эстер. Материал я предоставил. И присмотри за Лилей и харани. – Псевдоплоть на ногах окончательно распалась, я почувствовал, что падаю. Поддержала дриада, подставив плечо.

– Я вам помогу, господин. Не волнуйтесь, благодаря вам мы построим настоящую древесную крепость.

– Вот и ладненько. А я пока отлучусь. В смысле, полежу, отдохну. В ближайшие пару часов к нам никто не наведается. Подойдёт кто – растормоши.

Утопая в сгущающемся мраке, я усилием воли отправил сознание в Темницу Духов.

Глава 6. Возвращение в Карас-Гадор

Срываясь с тёмных небес, невесомые серые хлопья ложились на искорёженные мостовые, проломленные крыши домов, укрывали толстым одеялом развалины. Пепел и тишина властвуют в Карас-Гадоре. Абсолютно беззвучная тишина. Наверное, такая царит в космосе. Жуткая, пугающая, несвойственная миру живых.

Я стоял у основания широкой лестницы, ведущей с площади к цветочному храму. Ступени оплетали мелкой сетью иссохшие лозы, по бокам несли вечную стражу статуи могучих древней. Или вовсе не статуи, а почётная охрана бога растений, от древности обратившаяся в камень? Было в изваяниях нечто, навевающее на мысли о естественном происхождении. Сверхточная детализация, крошечные, почти незаметные человеческому глазу трещинки и – главное – остатки жизненной силы. Даже не остатки, а остатки остатков, растворяющиеся в вечности.

Оглушительный треск разорвал тишь Карас-Гадора. Под ногой хрустнули многочисленные лозы, крошащиеся от прикосновения. Будто многие годы сюда никто не ступал. В некотором смысле так и есть. В городе-темнице время течёт иначе, нежели снаружи, в привычной людям реальности. Что там час, то здесь неделя, а то и месяц. Отчасти поэтому я вернулся в этот карманный мирок ловца духов. Мне необходимо подготовиться к следующему бою.

Кроме того, здесь куча дел, требующих срочного решения.

Лестница упиралась в храм на скале. За гостеприимно распахнутыми воротами над розовыми водами бассейна возлежал его божественность Белый Лотос – упитанный белобородый гигант в белоснежной тоге. Оливковая кожа владыки растений в мягком полумраке зала выглядела тёмной, вступая в контраст с одеждой и волосами, будто испускающими свет.

– Ах, снова пожаловал! – вскинул бог кустистые брови, прекратив перебирать покрытые лаком костяные чётки.

– Вижу, ты по мне не соскучился, – я присел на краю бассейна.

– Да миллиард лет бы не видеть твою рожу!

Белый Лотос натужно расхохотался. А он изменился. Взгляд золотых глаз лихорадочно метался по залу, на мгновение останавливаясь то на входе, то на мне, то на резных нефритовых колоннах, поддерживающих теряющийся в зелёном мраке потолок. Раньше повелитель растений всегда показывал себя гордым и сдержанным.

– Что тебя напугало? – поинтересовался я.

– Меня нельзя напугать, мальчишка.

– Почему же ты взвинчен? Я и слова не сказал, а уже срываешься. Не похоже на бога, прожившего миллионы лет.

– Десятки миллионов, – поднял толстый палец Белый Лотос, вдруг разом переменившись. В мгновение он вернул себе самообладание. – Пошутил я. Иногда хочется, знаешь ли, удивить собеседника. Не рабов же разыгрывать. С ними неинтересно, они совершенно лишены как чувства юмора, так и любых чувств и эмоций, кроме обожания.

Ага, так я и поверил. Прямо перед моим приходом бога растений что-то здорово напугало. Или кто-то. Хорошо помню давящую ауру и страшную фигуру из моего первого посещения Карас-Гадора, произошедшего во сне. В городе-тюрьме обитает сущность, способная ввергать в ужас Белого Лотоса. Догадываюсь, чья.

– Так зачем пришёл? Поговорить?

Из мрака выскользнула маленькая дриада и поставила подле меня поднос с диковинными фруктами. В Карас-Гадоре я не нуждался в пище, ведь здесь пребывал лишь дух. Вероятно, божество старалось создать наиболее комфортные условия и таким образом вызвать к себе расположение, если не симпатию. На симпатию ему рассчитывать не приходилось.

– К тебе попали духи разумных смертных – тёмного эльфа и полукровки. Найди их.

– Кто такие, чем интересны?

– Гархала зовут Авкар. Был тюремщиком и истязателем у Нейситил. Второй назвался Борокве, но вряд ли имя настоящее. В бытность живым управлял ветром, песком. В его жилах, по его же словам, текла кровь солнечных эльфов. Оба должны были недавно сюда попасть.

– Хм… – изобразил задумчивость Белый Лотос. – А в каком виде? Я о том, не повреждены ли астральные тела? К примеру, если смертный пал от оружия, поражающего духовную составляющую его сущности, дух в темницу перемещается слабым, и его могут сожрать. Любителей полакомиться айгатой у нас хоть отбавляй.

Насчёт Авкара я не сомневался – изворотливый тёмный более-менее цел. А вот относительно предателя-проводника всё сложно. Маркарт его хорошенько потрепал перед перемещением в Темницу.

Выслушав описания аур гархала и полукровки, повелитель растений на минуту прикрыл веками глаза и словно задремал. Я уж подумал, что Белый Лотос забыл обо мне, когда он внезапно сообщил:

– Рабы обыщут город, но ничего не обещаю. Карас-Гадор большой, рабов мало, поиски продлятся долго. Или нет. Как повезёт. Ещё что-то?

– Духи дриад, перемещённые в Темницу, возвращаются к тебе?

– Конечно. Ведь я их создатель, отец.

Напоминание о создании Дочерей Леса заставило меня невольно скрипнуть зубами от злости, а ладони сжаться в кулаки. Скольких детей принесли в жертву Белому Лотосу ради сотворения древесников? Сотни? Тысячи?

– Неправильно себя ведёшь, – нахмурившись, произнёс повелитель растений. – Раньше жертвоприношения разумных тебя не очень-то волновали, особенно представителей иных рас. Впрочем, то было так давно, что и не помнишь. Иначе относился бы ко мне… с пониманием. Сам подумай. Какая судьба ожидала принесённых в жертву детей? Прозябание в нищете, побои, короткая и бессмысленная жизнь, а в финале бесполезная смерть от хвори либо плети хозяина. Мои поклонники оказали им честь, введя в великую семью, пусть и на правах меньших детей. Благодаря мне твои ненаглядные детки обрели новую жизнь. Думаешь, я отношусь к ним как к бездушным орудиям? Нет! Они мои сыновья и дочери, и я по-своему люблю их.

Да-да, конечно. Какая замечательная новая жизнь – в рабстве, без малейшего шанса на выбор. Безвольное существование.

Я поднял руку, останавливая словоизлияния старого бога.

– Хватит. Сменим тему. – Белый Лотос, умолкнув, неторопливо кивнул в знак согласия. – Возможно ли вернуть к жизни павших дриад?

– Привык к моим девочкам? – изогнуло толстые губы в ухмылке божество. – Есть способ. Смешай свою кровь с соком любой дриады. Не в какой-нибудь чаше, а напрямую, надрезав жилы. Затем при растущей луне одари ту же счастливицу своим семенем, взывая к погибшей. Через сколько-то дней Дочь Леса принесёт плод. Помести его в труп разумного, раса не имеет значения, главное, чтобы в свеженького. Вновь произнеси имя павшей, призывая её. Можно зашить плод и в живого, так даже лучше. Жди. Вскоре павшая дриада возвратится живой и здоровой.

– Немного мерзко… Это единственный путь?

– Не смущайся. Ритуальная магия полна неприятных вещей, и копание во внутренностях мертвецов далеко не самое мерзкое, уж поверь. Предложенный способ самый действенный. В результате девочка будет по-настоящему живой, с теми же внешностью, голосом, привычками, памятью. Прочие способы гораздо хуже. Ты же не хочешь иметь в распоряжении ходячий труп?

Значит, дух дриады можно поместить в тело, как и любой другой из захваченных в Темницу. Надо попрактиковаться. И первая кандидатура на эдакую трансплантацию – Авкар. Нечего ему слоняться по Темнице без дела, мы с ним ещё не выяснили механизм снятия блокировки влияния Предвечной Тьмы.

– Юния в храме? – спросил я.

Белый Лотос, покачав седой головой, пробормотал что-то о неуважении к старшим и уточнил:

– Позвать?

Из глубин храма, наполненных сумраком, проступила тонкая девичья фигура с длинными почти чёрными волосами. Девушка улеглась у ног божества, точь-в-точь верная собака, только ошейника недоставало. Карие глаза были совершенно пусты. Дриада уставилась в невидимую точку и замерла.

Белый Лотос наглядно показывал, кому на самом деле принадлежат Дочери Леса. Дриады видят во мне эдакую «родственную душу» повелителю растений и потому считают господином. Стоит им оказаться рядом с создателем, они теряют всякую волю.

Интересно, какого цвета кровь у божества? Похожая на сок практически бесцветная или всё же красная?

– Не волнуйся, она станет активнее после возрождения, – погладив пятернёй головку девушки, сказал Белый Лотос. – Незачем бедной девочке сейчас разрываться меж двух господ. И без того настрадалась, милая.

Хотел бы я знать, как избавиться дриадам от контроля Белого Лотоса. По идее, никак. Они плоть от плоти создателя, несут на себе не только клеймо божества, но и сами, по сути, являются частицами его физически и ментально.

Стоп. А не зависит ли ментальное воздействие от телесного вместилища? Надо думать, надо экспериментировать.

– Я тоже поищу Авкара и полукровку. С какого района города лучше начать?

– С Аллеи Падших. Северную окраину прочешут рабы. Я бы на твоём месте уделил время тренировкам. Рано или поздно эльфов всё равно отыщут, а ты мог бы заняться чем-то более полезным. Дать тебе кого-нибудь в помощь?

От помощников я, естественно, не отказался. Город действительно крупный.

Белый Лотос получил от меня образы аур пойманных духов, какими я их запомнил, и поделился ими с рабами, отправленными на поиски. После гибели телесного вместилища дух сохраняет часть рисунка ауры, самую сердцевину, по коей и становится возможным опознать его. Если, разумеется, аура не разорвана в клочья, в таком случае и дух теряет целостность, и пользы с него не поиметь. Я опасался за Борокве. Проводник мог потерять память, а без воспоминаний и знаний по управлению песком он просто кусок айгаты, наделённый волей.

– Пойдёшь с ним, девочка, – улыбаясь, приказало божество Юнии. – Поможешь ему.

Спускаясь по лестнице, я старался разговорить девушку. Спрашивал, помнит ли она наши совместные приключения. В ответ – молчание.

Так мы прошли по одной из дорог, лучами расходящихся из центра Карас-Гадора, к развалинам городской стены. Некогда защитные сооружения были внушительными и наверняка высокими. Нынче же от башен остались горы занесённого пеплом щебня и крупных обломков, возвышающихся над тянущимися на десятки километров каменными валами, в которые обратилась стена. Кое-где зияли проломы. Выходить за них – знаю по опыту прошлого посещения – опасно. Сразу за ними обрыв, а в десятках локтей внизу плещется чернильный океан Предвечной Тьмы, вызывающий острое желание поскорее убраться подальше и забиться в угол, чтобы не видеть и не чувствовать близкого присутствия непознаваемой, бесконечно могущественной сущности.

Кстати, в прошлое посещение Темницы стены были целее, а Тьма накатывала на их основания. Вероятно, её уровень опустился из-за Ожерелья Обречённых.

Карас-Гадор делился главными дорогами на пять районов плюс центр – низкое скалистое плато, у основания которого дороги сменялись широкими лестницами из каменных плит, испещрённых магическими символами. Каждая ступенька хранила отголоски целительной магии. Видимо, чтобы путники, совершавшие подъём или спуск, не знали усталости и боли, из чего я сделал вывод, что город изначально не планировался под тюрьму. Скорее всего, Темница являлась копией реального города, предназначенного для комфортного проживания разумных.

На плато находилось странное здание, напоминающее обветшалый, местами разрушенный дворец с осыпающимися печатями на вратах. От входа несло ужасающей Силой. Загадочное место манило тем, что было одним из немногих уцелевших. Кроме него в центре располагалось несколько башен разной степени сохранности. Аура Силы распространялась на всё плато, из-за чего на него не поднимался никто из обитателей нижних районов. Боялись.

Дом Белого Лотоса стоял над западным районом. Южный район, начинающийся с городских врат, ныне похороненных под толстым слоем пепла, примечателен выстроившимися в два ряда вдоль дороги исполинскими скульптурами. Мастера изобразили представителей разных рас и видов, от человекоподобных гигантов до невероятных чудовищ, состоявших из сплошных щупалец, когтей и хищных клювов. Объединяло их одно – оковы. На конечностях сохранились фрагменты металлических колец, соединённых толстыми, точно якорными, цепями. За тысячи лет цепи в основном распались на куски, да и от статуй, призванных показать величие города и победы над врагами, мало что осталось. В пепле валялись отвалившиеся части разбитых изваяний. Белый Лотос нередко называл южный район Аллеей Падших.

Поиски мы начали с осмотра городской стены. Я, сосредоточившись на астральном восприятии, проверял развалины в радиусе пары сотен метров. Заметившие наше приближение призраки – самые слабые обитатели города-тюрьмы, бесцельно бродящие по улицам – тут же прятались за камни и погружались в пепел. Сильные духи, обычно дремлющие в заваленных подвалах, просыпались и, осознав исходящую от нас угрозу, убирались в дальние углы логовищ, где замирали, надеясь остаться невидимыми. Я чувствовал всех. И безвольных призраков-жертв, и застывших от страха хищных духов. Кого-то помнил, кого-то нет, удивляясь порой, как та или иная сущность могла попасть в Темницу. Все они помнили меня. Некоторые навсегда запечатлели в памяти момент собственной гибели и переноса в Карас-Гадор, остальные же не забыли охоту, устроенную мной и богом растений в городе.

Разделив район на сектора, мы медленно продвигались к плато. Без перерывов – в Темнице нет ночей, здесь всегда над головой серое небо, – планомерно обследовали метр за метром, «всматриваясь» в каждую тень. Духи затаились, пытаясь не выдать своего присутствия. Единственными источниками движения оставались мы с дриадой и редкие хлопья пепла, слетающие с небес.

Неподалёку от большой лестницы я уловил шевеление. Некий сгусток айгаты, совершенно не таясь, впивался в трепыхающегося духа. Жертва не сопротивлялась. Подойдя ближе, я разглядел грудную клетку и волочащийся наподобие короткого хвоста обрывок позвоночника. Раздирая когтистыми пальцами призрачную плоть беспомощной добычи, покалеченная тварь погружала в неё лысый череп и впитывала в себя.

А кто это у нас такой бесстрашный? Раньше я тебя не видел, и ты меня, иначе давно уполз бы. А так жрёшь себе, на меня внимания не обращаешь. Из новеньких.

Я не спеша, чтобы не спугнуть, подошёл к трапезничающему духу, вгляделся в знакомый рисунок ауры, похожий на сеть кровеносных сосудов, закручивающихся в спираль посредине астрального тела. Точнее, ошмётков, непонятно как продолживших существование. Обычного духа такие повреждения делают многократно слабее, а тут поди ж ты, настоящий хищник.

Наконец, учуявшее постороннего чудовище оторвалось от поглощения айгаты и повернуло ко мне перемазанную кровью морду.

Дух смертного несёт на себе следы гибели и не обязательно повторяет прижизненный образ. Иногда вовсе отличается от внешности телесного сосуда. У магов, колдунов, отдавшихся Искусству, дух преображается и после смерти начинает походить на элементаля. Назвавшийся Борокве пустынник, по-моему, внутренне давно утратил эльфийский и человеческий облик. Лицо пустынника с трудом угадывалось в вытянутой клыкастой физиономии, перетекающей в лысый череп, помеченный светящимся клеймом.

– Нашёлся!

Оскалившись, злой дух оторвался от жертвы и, оттолкнувшись руками, прыгнул на меня. Я легко уклонился в сторону и придавил ногой шею буйного уродца, угрожая сломать позвоночник. Угроза не подействовала. Хребет затрещал, выворачиваясь, а непропорционально длинная рука с костлявыми пальцами устремилась к моей ноге, поднимая облако пепла.

Что хорошо – в Темнице дух не умирает от, казалось бы, смертельных повреждений. Вот как сейчас. Я раздавил уродцу шею, сломал позвоночник, а ему хоть бы хны. Зато боль пленники чувствуют отлично. Этот, правда, какой-то неправильный попался, с пониженным болевым порогом.

Уклоняясь от взмаха когтей, я подпрыгнул и приземлился на грудную клетку пустынника. Рёбра затрещали под ногой. Мой манёвр ошеломил урода на долю секунды. Мгновения хватило, чтобы схватить тварь за хвост-хребет и запустить в ближайший обломок здания. С хлюпающим звуком и хрустом ломающихся костей чудище столкнулось с каменной поверхностью и упало в пепельный сугроб. Потеряв в резвости, оно попыталось отползти под вздымающимися клубами пепла. Подскочив, я рухнул на локоть духа. Уродец выгнулся в попытке достать меня когтями другой руки. Медленно, слишком медленно! Захватив его запястье, коленом я прижал конечность твари к мостовой и вырвал кисть.

– Хочешь – кричи. Потом не сможешь. Юния, двигаем к храму!

Глава 7. Обучение

– Так зачем он тебе? – Белый Лотос склонился над растянутым на столе духом пустынника. Изувеченные руки, голову, грудную клетку и хребет-хвост прочно привязали к столешнице лозами дриады. Уродец мычал, подрагивая – пробовал вырваться.

Препарировать я решил на площади перед храмом. Света достаточно, Юния вырастила навес от пепла, всё лучше, чем в убежище повелителя растений. Кроме того, на этом месте мы с божеством проводили вскрытие костяного дьякона.

– При жизни он, выдав себя за проводника, напал на мой отряд. Причём управлял ветром и песком. Мне нужны его память и знания.

Белый Лотос задумчиво провёл указательным пальцем по черепу пустынного жителя, остановившись на горящем багровом клейме – хитром иероглифе, обозначающем имя того, кому принадлежал дух и кому достался бы после смерти.

Отмеченных клеймом сложнее подчинить, о чём скажет любой шаман. Клеймо не только даёт понять, что духа не следует порабощать во избежание проблем с его хозяином, но и наделяет дополнительными свойствами. Например, повышенной стойкостью к ментальному воздействию. А без такового выудить нужную информацию из памяти сложно.

– И не таких разделывали, – пробормотало божество и без всяких приготовлений рассекло ногтем кожу на голове пустынника вместе с костью, затем аккуратно поддело за краешек и отбросило крышку черепной коробки, обнажив пульсирующий мозг. – Подойди, коснись верхнего слоя и сконцентрируйся на воспоминаниях духа. Да, вот так. Чувствуешь, как бьётся под пальцами чужое сознание? Твоя воля подобна скальпелю, прорезающему защитные блоки клейма. Проникай глубже, ещё глубже. Не торопись. Обходи прочные препятствия, пронзай мякоть. Сосредоточься. Внешнего мира не существует, нет ни Карас-Гадора, ни меня. Есть лишь ты, мой голос и чужой мир, куда ты вторгся…

Гипнотический голос божества затихал, окружающая действительность меркла, сменяясь вереницей картин из прошлого – туманных и неясных. Сконцентрировавшись, я двигался сквозь них к более целостным воспоминаниям.

Маркарт здорово повредил астральное тело пустынника. Память его была нарушена. Он не ощущал себя разумным, утратил даже тень рассудка. Верх взяли всепоглощающий голод и простейший инстинкт - самосохранения. Память состояла из обрывочных образов, ничего не значащих для злого духа, эдакий лишний, бесполезный рудимент в новом сознании. Впрочем, и сознание как таковое вряд ли имело место быть.

Белый Лотос помогал мне, снимая воспоминания Борокве слой за слоем, точно чистил луковицу.

…Он родился очень давно. В ту эпоху солнечные эльфы только начинали строить Ластириос, и его родители ютились в подземельях, боясь встретиться под солнцем с аллири и их ослепительными крылатыми покровителями. Ненависть к высшим эльфам привили ему с молоком матери. Образ женщины, пронзённой светящейся белой стрелой и упавшей в двух шагах от спасительного входа в пещеру, и маленького мальчика, тянущего к ней руки из укрытия, навсегда засел в Борокве. Мать убили охотники на единорогах, выискивавшие выживших после уничтожения Калорского царства.

Жажда мести, не притупившаяся с годами, погнала его в пустыню, где после долгих скитаний он нашёл затерянный алый город, безжизненный днём и кишащий демонами ночью. И там к нему впервые воззвала Она – Царица Калора Амигулэ, Матерь Чар. Твари, жившие в руинах, не тронули его, и он предстал пред ней, удостоившись великой чести служить истинной богине Шунталы. Она обещала бессмертие, власть, силу и месть – то, чего жаждал Борокве.

Ему приказали наблюдать за караванами и норуи, изредка помогать Детям Бури охотиться на двуногую дичь, собирать пленников. Он не был один – Амигуле поклонялись многие в пустыне, от нечистокровных, добровольно приносивших себя в жертву Царице Калора, дабы переродиться в нечто иное, до солнечных эльфов в крепостях крупнейших домов, веривших в возрождение древнего царства и победу над ангелами.

Проходили века и тысячелетия. Глаза Царя Пустыни просочились повсюду, их можно найти и в трущобах Ластириоса, и в правящих кругах эльфийских домов. Культисты продвигали нужную им политику, ослабляя ангелианство и связи с Эладарном, возникшие после возведения города норуи на берегу Моря Утопленников. Поклонники Амигулэ, ловко манипулируя общественным мнением, разобщили солнечных эльфов. А кое-где поставили своих правителей. Главы домов боялись их и прислушивались к ним.

Демонопоклонники чувствовали близость новой эпохи. Однажды их посетило видение грядущего – марширующие легионы демонов арати из Мадбраджа шли на Ластириос, и вёл армию сам Царь Пустыни, дабы изгнать высших эльфов с земель норуи и истребить ангелиан. Ангел Карубиал заплачет кровавыми слезами, и мир изменится. Так было обещано в пророчествах, и так будет.

И вот, переломный момент настал. Пробудился Царь пустыни, разослав приказ привести к нему харани Нейситил, дабы возродилась в ней богиня Амигулэ. Пророчества, открытые проповедникам, сбывались. В Каранор по собственной воле явилась юная харани, и Матерь Чар подарила ей пламенеющее сердце. Камень богов впервые покинул город демонов. Когда девушка придёт во второй раз, сбудется речённое на заре Шунталы. Восстанет от вековечного сна величайшая царица, и с нею – Калорское царство.

…Я с трудом вынырнул из омута памяти в реальность Темницы. Меня поддерживала за руку Юния, а владыка растений неспешно поглощал разлагающегося духа пустынника, положив лопатообразную ладонь ему на грудную клетку.

– Больше из него ничего не выжать, – пояснило божество. – Лишь айгату. В качестве призывного духа всё равно не годится. Мы его славно разделали, лишив последних признаков личности. Не желаешь присоединиться?

Я отрицательно мотнул головой, отчего меня сильнее замутило.

– Скоро пройдёт. Рыться в чужих мозгах занятие неприятное и изнуряющее. Шаман с волей слабее, чем твоя, сошёл бы с ума. А ты молодец, держишься. Колдуны обычно ограничиваются допросом пойманных духов, но в данном случае проникновение оправдано. Говорить оно уже не могло. Получил, что хотел?

Более чем. Харан отдал внучку демонам не по собственной инициативе, и это лишь малая доля полезной информации. Самое важное – Асталэ всё-таки похитила Пламя Гиганта. Вот поэтому на самом деле и разбушевался Царь Пустыни, поставив на уши всех арати и подняв небывалую песчаную бурю.

Звёздный Камень, перерабатывающий Тьму в чистую энергию, столько времени был рядом. Подумать только!

А ещё мне известны Глаза Царя Пустыни в окружении харана Нейситил и не только. Я знаю каждого демонопоклонника в Ластириосе и в доме Фалкуанэ и их планы. В будущем, возможно, использую шпионскую сеть против Эладарна.

С удовольствием сейчас же вернулся бы из Темницы во внешний мир, если бы не дела, связанные с Авкаром.

Тёмного мы нашли не скоро. Лысый эльф, забившись в каморку под обломками какого-то здания, укрывался от рыскавших по улицам злых духов и рабов, посланных Белым Лотосом. Чтобы найти палача, понадобилось трижды прочесать город. К тому моменту Авкар напоминал скелет, обтянутый пергаментной кожей. Пальцы истончились до такой степени, что стали прозрачными, глаза ввалились. Обнаружил я его совершенно случайно, уже потеряв надежду. Заметив скопление низкоуровневых духов, решил узнать причину, и наткнулся на приманку из айгаты. Тёмный разбрасывал вокруг собственную айгату, тем самым подкармливая лоа. Толпа закрывала собой тёмного эльфа, и таким образом он прятался и от хищников, не решавшихся нападать на стадо, и от нас – попробуй заметь его за множеством духов. Вдобавок, хитрец подкреплялся, частично поглощая «защитников». И всё же остро нуждался в пропитании. С лёгких лоа много не возьмёшь, и айгата у них не питательная.

– А ты здорово сбавил в весе, – отметил я, заглядывая под камень, где притаился палач.

– Попробуй тут не похудей, на таком-то «богатом» рационе, – ответил Авкар и заискивающе улыбнулся, точь-в-точь робкий скелет. – А ты меня зачем ищешь?

– У нас с тобой незавершённое дело. Даже два. Давай, вылезай, поговорим.

Пока шли к храму Белого Лотоса, эльф делился впечатлениями от Карас-Гадора и сбивчиво перечислял события, последовавшие за перемещением в город-тюрьму. До нашей с ним встречи его с дюжину раз едва не сожрали злые духи. Пришлось отбиваться, обустраивать убежища, прятаться и думать над тем, как быть дальше. В итоге Авкар собрал вокруг себя слабаков, коими жертвовал при необходимости, и стал для них кем-то вроде пастуха и главаря в одном лице. Даже научился противостоять некоторым не особо сильным хищникам и начал строить планы на будущее, причём грандиозные. О том, вытащу ли его, не знал и выкручивался как мог. Используя подручных, он планировал в конце концов очистить от злых духов целый район и провозгласить себя кем-то вроде короля.

– Королей же здесь нет, – сказал Авкар в ответ на моё скептическое хмыканье. – Только полубезумные чудовища, обычные духи и боги. – Видя мой заинтересованный взгляд, продолжил: – Когда сюда только попал, по городу скользила тень. От неё прятались вообще все, и злые, и нейтральные духи. Иногда на город накатывала волна ужаса, и все сходили с ума. Зверьё подвывало, валясь на пузо, мы тоже падали и, закрыв головы руками, скулили. Ужас заставлял нас цепенеть. Никогда не испытывал ничего подобного. А уж я-то через многое прошёл и многое повидал.

Слушая эльфа, я думал о поведении Белого Лотоса. Перед моим прибытием его также что-то напугало.

В храме повелителя растений мы расположились на краю бассейна. Дриады принесли нам фрукты, образованные из айгаты повелителя растений. Божество угощало, будто заботливый хозяин, принимающий гостей в своём доме.

– Ты, случайно, не выяснил, откуда приходила тень?

– Со стороны плато. Откуда именно, прости, узнать, лёжа на пузе, затруднительно.

Значит, плато. В памяти возникло огромное здание с красными печатями на железных вратах. Вроде и хочется туда наведаться, и страшновато. Уверен, именно оттуда катилась волна ужаса.

– Санд, прошу, вытащи меня отсюда! – взмолился эльф. – Ты же за этим меня нашёл? Верно же?

– В том числе. Снаружи, – я сделал неопределённый жест, подразумевая мир живых, – с тобой спокойно не пообщаться. Повсюду лишние уши. А поговорить нам есть о чём, сам понимаешь. К тому же, у меня не оставалось выбора. Тебя прикончил колдун. Чтобы спасти, я переместил твой дух в Карас-Гадор, то есть, сюда.

– Да я не в обиде. Главное, не оставляй меня здесь, пожалуйста.

– Не бойся. Вытащу. Правда, не сейчас, а после того, как пойму принцип работы Ожерелья Обречённых.

Не скажу, сколько времени ушло на моё обучение. Мы с Авкаром подолгу беседовали у бассейна, эльф подробно объяснял структуру заклятья, блокирующего воздействие Предвечной Тьмы. Попутно знакомил с основами построения печатей.

Магия печатей имеет много общего с ритуальной и начертательной. По сути, она и является ответвлением начертательной, выполняя специфические функции блокирования чего-либо. Поначалу эта отрасль Искусства показалась мне довольно ограниченной. Огненный дождь на войско противника с её помощью не вызвать, земную твердь под вражеской крепостью не расколоть. Но позже, осознав перспективы, открывающиеся мастеру печатнику, я изменил мнение.

Печати суть запрет на что угодно. Поставив печать на демона, его можно подчинить, подавив суровый нрав и чувство голода. Печать на доме не позволит никому выйти. Огненное заклятие можно запечатать в карманном измерении, похожем на тот же Карас Гадор, и в разгар битвы выплеснуть на врага.

Что есть печать? Духовное воплощение власти – и колдуна, ставящего их, и высших сущностей, к которым печатник обращается, занимая частицу Силы и Воли. Печать непременно содержит айгату и мастера, и его покровителей.

Худо-бедно разобравшись в теме, я приступил к освоению комплексных печатей, к которым относится Ожерелье Обречённых.

Мы прерывались для отдыха от длительных «уроков». Я переваривал информацию, Авкар навещал подопечных духов. Возвращаясь, говорил, дескать, они его отвлекают от мрачных мыслей, рассказывая занимательные истории из былой жизни.

– Н-да, – как-то изрёк он, глядя на результаты моей учёбы, изложенные на пепле в виде формул и геометрических фигур. – Теоретически первый семестр первого курса магии печатей ты закончил на удовлетворительном уровне. Для понимания сойдёт.

Я тяжко вздохнул. Общее представление имею, и ладно. На углублённое изучение уйдут годы, а чтобы стать мастером – десятилетия. К тому и не стремлюсь. Вот если бы перенести знания о печатях и прочем сразу из головы эльфа в мою, но на такое Авкар гарантированно не пойдёт. К тому же, нет у нас поблизости надёжных магистров-супремов ментальной магии для безопасного переноса.

– Сделаем перерыв.

– Просишь о пощаде? Что-то новенькое, – подозрительно глядя, произнёс эльф.

– Не против путешествия? Пойдём, покажу кое-что.

Авкар быстро понял, куда мы направляемся. Ещё на пути к плато он начал тяжело вздыхать и поглядывать на величественное здание, виднеющееся на плоской вершине.

– Не нравится мне твоя затея, – сказал тёмный. – Я тут вспомнил. У меня же срочное дело в моём районе! Там завёлся злой дух, пожирающий лоа. Надо спасти бедняжек! Это же моя паства, нельзя давать их в обиду. Поможешь избавиться от чудища?

– Потом. Сперва посмотришь на местную достопримечательность…

На лестнице Авкар стал упираться, а завидев ворота дворца, скреплённые двумя красными печатями, застыл и наотрез отказался идти дальше. Вполне объяснимое желание, учитывая распространяющуюся от здания ауру нечеловеческого голода и Силы.

– Хоть режь, но с места не сдвинусь, – ссутулившись и выставив перед собой ладони, визгливо заявил тёмный. – Это жилище той тени, о которой я тебе рассказывал. Точно говорю! Не советую подходить ближе.

– Видишь? – указал я на ворота.

Эльф, сощурившись, присмотрелся.

– Без магии крови не обошлось. Чем-то мощным запечатывали. Что внутри?

– Наверное, лучше не знать. Оно невероятно сильное, злое и голодное. Сумеешь восстановить печати?

Авкар раздумывал несколько минут, прежде чем ответить.

– Не уверен. Структура сложная, но повторить не проблема. А вот наполнитель… Тут ихор богов использовали, что ли?

– Кровь последнего божественного дракона в Трёхлунье.

Эльф присвистнул.

– Настоящие драконы были равны богам. Айгата истинных бессмертных, наверное, подойдёт. Ангелов или в крайнем случае аватаров. Может быть, высших демонов. Тогда придётся работать с Тьмой, и непонятно, как отреагируют оставшиеся печати. Тьма слишком отличается от айгаты детей Присносущего Пламени, к коим относятся драконы. Сказать точнее, диаметрально отличается.

После, в перерывах между лекциями Авкара, я часто приходил к воротам и часами смотрел на печати, запоминая каждую чёрточку и символ. Может быть, когда-нибудь раздобуду кровь ангелов и восстановлю недостающие. Лишь бы последняя печать к тому времени не развалилась.

По моим ощущениям, с тех пор, как я вернулся в Темницу, прошло месяца три. Пора уходить. В мире живых меня ждали сестра, дриады, волки. И Авкар постоянно просил поскорее вернуть его к жизни. Однако, я не торопился и, закончив, по утверждениям эльфа, очередной этап обучения, подбросил ему идею:

– Как считаешь, мне хватит умения изменить Ожерелье Обречённых?

– Ха! Не смешно. Хотя оно и относится к простым комплексам, сомневаюсь, что тебе удастся без отрицательных последствий даже переставить местами элементы общей структуры, не говоря о внесении изменений в формулу печатей.

– То есть, не смогу?

– На то, которое на тебе, нет. Без вариантов. Уничтожить множественными призывами Тьмы в течение года-двух, вероятно, да. Подкорректировать – однозначно нет. Вот будь ты мастером-печатником, тогда, возможно… Зато у тебя есть я. Какие именно изменения хочешь внести?

– Речь о частичном ослаблении блокировки. Нужно, чтобы Тьма воздействовала на меня строго до определённой степени.

– Вряд ли это убережёт от потери тобой контроля над Дарами Начала. Конструкцию Ожерелья станет легче сломать. И неизвестно, когда произойдёт слом.

Понимаю, рискованно. Но на одной костяной броне далеко не уедешь. Впереди битвы с демонами, а следующее свидание с крылатой тварью без помощи Тьмы пережить будет очень сложно.

– Меняй структуру.

– Попросил бы сразу. И не стоило столько учиться, – криво ухмыльнулся Авкар.

Стоило. Самостоятельно вносить изменения в Ожерелье и не планировалось. Тёмному сделать это значительно проще. Однако, зная устройство комплексной печати, я увижу, не вплетёт ли мой лысый товарищ в магическую структуру что-то новое, для меня вредоносное.

– Предупреждаю, быстро не управлюсь. Придётся подождать.

– Работай. Я пока схожу во внешний мир. Учти, вернусь – проверю, так что старайся.

Глава 8. Проклятие красной луны

Харани выла и рычала, вырываясь из опутывавших её лоз. Дриады навалились на неё, прижимая руки и ноги к ветвистому полу укрытия, Лилиана говорила ей что-то успокаивающее. Волки скалились рядом, готовые броситься на Асталэ.

– Что происходит? – спросил я надтреснутым голосом – в горле першило из-за набившихся в глотку песчинок.

Мы укрывались под колючим куполом, выращенным Дочерьми Леса. Снаружи вилась в танце буря, забрасывая песок в наше убежище. Повсюду темнели брызги крови.

– Харани взбесилась, – сообщила сестрёнка, показав наспех перебинтованную руку. На материи расплывалось красное пятно.

Ярость ударила в голову. Лиля ранена! Вскочив, я навис над извивающейся принцессой пустынников, чьё лицо искажала гримаса бешенства. Девчонка старалась дотянуться заострившимися клыками до дриад, пока безуспешно, в её глазищах сверкал жёлто-зелёный огонь, вытеснивший даже намёки на рассудок.

Костяная рука сдавила горло Асталэ, под пальцами захрустела сминаемая гортань. Харани забилась в судорогах. Я отпустил её, когда она прекратила сопротивляться. Схватившись за шею и хрипя, девчонка судорожно вдохнула.

На одержимую Асталэ не походила. Духам плевать на повреждения физического тела, в том числе фатальные. Да и вообще, не веяло от неё Серыми Пределами. И в ауре ничего необычного. Так какого же лоа харани отрастила зубы и кинулась на Лилю?!

– Ты в порядке? – подождав, пока глаза принцессы вернут привычный вид и осмысленное выражение, спросил я и обратился к дриадам: – Ослабьте путы.

Кашляя, девушка села. Спустя пару минут, оправившись от перенесённого шока и моей хватки, с трудом выдавила:

– На мне проклятие красной луны.

– Подробнее, – потребовал я, не дождавшись пояснения.

– Я оборотень, – бросила харани и согнулась в приступе кашля.

Вот так поворот. Нет, я догадывался, что с ней что-то не так. Вспышки агрессии, пилюли. Думал, у неё какая-то болезнь, связанная с повышенной раздражительностью, непорядок с нервами. Ну да, действительно, в каком-то роде болезнь.

Не складывается. Дикие оборотни обращаются дважды в месяц, чаще всего при полной луне, а ещё не стемнело. Если же Асталэ умеет контролировать звериную натуру, то не должна нуждаться в лекарствах.

– Зверь в тебе проснулся недавно, и ты не успела взять над ним власть? – предположил вслух.

– Я такая с рождения, – хрипя и сипя, сказала девушка и ощупала горло. Ничего, поправится. У оборотней регенерация смертельные раны затягивает, а тут всего-то гортань помята слегка. – Родовое проклятие. Авариэль разве не рассказывала?

– Нет. – Я думал, превращение в кошку всего лишь заклятье метаморфизма, Смуглянка, помнится, обучалась этому направлению магии в Эладарне. Верно, для лучшего контроля над звериной натурой. – И за годы ты не научилась себя контролировать? – удивился я.

– Представь себе. Я не сестра, ей-то легко, превратилась в кошечку, и гуляй, где вздумается.

– А почему днём крови захотелось?

– Не знаю! Раньше обращалась только ночью под полной красной луной. И то не всегда. Пилюли помогают избавиться от… симптомов. Помогали…

– Ладно, проехали. Твои проблемы – не мои. Лучше скажи, куда дела камень, который выкрала в Мадбрадже?

– Откуда ты?.. – схватилась за грудь девушка и, отшатнувшись, прорычала: – Не отдам!

– Так с собой носишь? Зря. Артефакт принадлежал бессмертным, и лишь они знают, какие чары на него наложены. Возможно, из-за камешка твоя звериная натура взбунтовалась. Покажи его. – Я протянул к ней руку ладонью вверх. – А я голову ломал, с какой стати демоны бучу подняли. Не бойся, не заберу.

– А ты попробуй! На кусочки порву!

Вот что с ней делать? Пламя Гиганта мне очень нужно, но отнимать его я не собирался. Другое дело – убедить отдать добровольно. Правда, на это рассчитывать не приходится. Слишком харани агрессивно реагирует.

Лозы мгновенно скрутили девчонку, распластав на песке. Тут же в ответ на агрессию из-под кривящихся губ Асталэ показались растущие клыки, черты лица сделались резкими и отталкивающими, а изо рта вырвался приглушённый рык.

– Да не кипятись, хорошо всё будет. Эстер, обыщи её.

Лозы оплели тело девчонки, не давая шевельнуться.

– Камень у неё в груди, повелитель, – доложила дриада.

– В смысле, в груди?

– Посмотрите сами.

Лоза рванула ткань одежды, обнажив шею и середину груди харани. Напротив сердца сверкал, переливаясь оттенками красного, словно и впрямь пылая, Звёздный Камень. Самоцвет буквально врос в плоть эльфийки, сравнявшись с кожей, и засел в грудине. Я сосредоточился на астральной картине происходящего. Мало того, что артефакт сросся с физическим телом, он органично вплёл себя в энергетическую структуру духовного тела и стал практически неразличим в ауре, поэтому я и не замечал его. Вынуть проклятущий камень, не убив Асталэ, не представляется возможным. Пламя Гиганта соединилось с сердцем девушки в одно целое, и удалить самоцвет означает убить её.

Я мысленно выругался. Безвыходная ситуация. Если, конечно, отбросить совсем радикальный вариант избавления харани от минерального паразита.

Исцеляющие заклятия не помогут, если вырвать сердце. Регенерация тоже не справится. Разве что магия исцеления высшего порядка, иными словами, божественное или ангельское чудо. Либо пересадка сердца. Жаль, кардиохирургов поблизости нет.

Стоп. Дриады выращивают конечности, что им стоит восстановить утраченный орган? Дочерей Леса очень трудно убить. Так-то оно так, только вот совместимо ли сердце дриады с эльфийским организмом?

– Успокойся, не буду у тебя ничего брать. Эстер, освободи её. – Лозы словно нехотя ослабили хватку и сползли с девушки, немедленно прикрывшейся и отсевшей от меня подальше. – Как к тебе относятся в Поющем Ручье? Есть надёжные друзья?

Друзья у харани были. Идеи борьбы с демонами и процветания дома Нейситил пришлись по душе большинству молодёжи и множеству проводников. Не поддерживало её старшее поколение и правящая верхушка, привыкшая жить по старым устоям и чтущая заветы предков. Не атаковать арати, уважать Царя Пустыни и Матерь Чар Амигулэ – таковы основные правила, передающиеся среди пустынников от отцов детям на протяжении тысяч лет. Демоны не столько приносят вред, сколько защищают территории Нейситил от враждебных соседей. Защищаться от них разрешено, охотиться на арати категорически запрещено. В Ластириосе подобные неписанные законы вызвали бы гнев ангелиан, в Поющем Ручье же ангелианство смешалось с древними верованиями. На весь городок проводил службы по праздникам всего один жрец, поклоняющийся Хасмиалу. Храм заменяло святилище в подземном зале со скульптурами небожителей. В оазисах Нейситил храмов, посвящённых ангелам, никто отродясь не строил, и символы ангелов соседствовали с символами Матери Чар, Царя пустыни и прочими божками и демонами.

– Эстер, убирай купол. Идём к Поющему Ручью, поглядим, какие друзья у харани, – решил я.

Оставаться в пустыне не имело смысла. В любую минуту могут нагрянуть демоны, а щит из колючих веток не спасёт от громадных предводителей арати, не говоря о крылатых тварях, стерегущих покой Царя Пустыни. Шанс выжить есть лишь в городке, за толстыми стенами, укреплёнными магией. Вместе с Нейситил у нас появится маленький шанс отбиться.

Кроме арати проблема ещё в демонопоклонниках. Служители пустынных богов непременно всадят нам нож в спину при первом удобном случае. Следовательно, их нужно лишить возможности навредить.

Мы с девчатами встали лагерем за барханом неподалёку от городка. Со стен нас не видно, засечь нас астральным восприятием сложно – и далеко, и буря в астрале мешает. Дриады поставили небольшой шатёр для харани и Лили. При сестрёнке постоянно находилась Камилла, оберегая от эльфийки. Геста отправилась в оазис с посланием для харана явиться ко мне через час и прихватить четырёх жителей Поющего Ручья, имена которых я назвал – двое из близкого окружения правителя, двое из, можно сказать, простого народа – гончар и проводник, оба полукровки. Все четверо служили арати, являясь Глазами Царя Пустыни. Раньше в городке демонопоклонников водилось больше, но из-за песчаных бурь и угрозы разрушения селений их поубавилось. Служители пустынных богов расползлись по Шунтале с торговыми караванами, спешившими убраться на безопасные территории соседних домов.

Харани под неусыпным надзором дриад вела себя сравнительно мирно. На нас не бросалась, сдерживаясь из последних сил. Её то бросало в дрожь, то она задыхалась и скрипела зубами, устрашающе вращая глазами. На всякий Эстер оплела её щиколотку лозой и отпускала от себя максимум на несколько шагов. Асталэ относилась к таким мерам предосторожности с пониманием, глотала пилюли горстями, однако, лекарство, по-моему, практически не действовало. Шатёр из ветвей разделил сестрёнку и наследницу правителя пустынников стенкой, чтобы не повторилось нападение. В прошлый раз, кстати, харани чуть не загрызли волки, бросившиеся на защиту Лилианы. Благодаря регенерации раны от укусов зажили за считанные часы, но в следующий раз повезти может меньше, причём неизвестно, кому.

Правитель не заставил себя ждать и прибыл раньше срока в компании четырёх спутников на боевых аранаи. Двое в богатых одеждах стискивали рукояти мечей, проводник вцепился в посох, а гончар, казалось, недоумевал, почему его позвали пройтись за стены. При виде меня спешившиеся эльфы замерли, точно им под ноги василиска подбросили. Хорошего такого пятнадцатиметрового василиска. По-моему, и дышать перестали.

Я вышел навстречу харану, оставив девчат в шатре.

– Где моя внучка? – без предисловий двинулся ко мне Амар. В его ауре преобладало смятение. Естественно, правитель понял, что Борокве покинул сей бренный мир, и догадывался о моей реакции. Если бы не прямая угроза заполучить к воротам голову внучки, переданная дриадой, он бы носа не сунул из городка.

– В шатре, ждёт любимого дедушку. – Я приглашающим жестом указал на сооружение из шипов и ветвей, вход в которое занавешивала сеть из переплетённых лоз. Двое с мечами подались было за хараном, и я уточнил: – А вас не ждёт.

Дед подал сопровождающим знак оставаться на месте и быстрым размашистым шагом направился к шатру.

Демонопоклонники наверняка знали, что Борокве мёртв. И понимали, что им предстоит последовать за ним. Едва полог за хараном опустился, песок взвихрился вокруг четвёрки. Песчинки в мгновение приняли форму тончайших нитей, устремившихся в мою сторону.

Матерь Чар щедро одаривала своих верных слуг. Нет в пустыне ничего более удобного для незаметного убийства, чем ветер и песок. Глаза Царя овладевали в совершенстве искусством управления воздушными потоками, а добавив в них песчинки, создавали смертоносные лезвия и острые иглы, проникающие под доспехи, одежду и пробивающие путь к кровеносным сосудам и органам. И всё же, культисты оставались смертными. Хрупкими и медлительными.

Мечники погибли первыми. Взмах чёрного копья, наконечник разрывает кольчуги под запахнутыми синими халатами и добирается до плоти, выпивая айгату. Оба служителя пустынных богов рухнули подкошенными стеблями. Гончар успел отпрыгнуть и возвести плотный щит из песка, проводник поднял песчаное облако, стараясь замаскировать рванувшиеся ко мне ветряные лезвия. Я перетёк в нижнюю стойку, увернувшись от пролетевших надо мной серпов – астральное восприятие наше всё – и одновременно сделал длинный выпад копьём, поразив гончара сквозь щит. Затем, отскочив от выстреливших из-под ног песчаных щупалец и сблизившись с проводником, широким взмахом древка отразил преследующие меня лезвия. Продолжив движение копья, переместился на шаг ближе к культисту и снёс ему голову жалом Маркарта. Выставленный на пути убийцы богов посох разлетелся щепками, перебитый копейным наконечником.

Ментальный крик всколыхнул астрал, окрасившийся эманациями смерти. Слуги Царя Пустыни погибли молча, но кричал норуи. Я бегом кинулся к шатру из растений. Мне навстречу, сорвав полог, вывалился харан. Из раны в шее толчками выплёскивалась кровь. Эльфу вырвали горло от ключиц до подбородка.

Ворвавшись в шатёр, наткнулся на бледную сестрёнку. С ней порядок, как и с дриадами, еле удерживающими брыкающуюся харани. А вот Асталэ не узнать. Мышцы увеличились под покрывшейся короткой серой шерстью кожей, руки удлинились, а ноги, наоборот, выглядели чуть короче. Пальцы заканчивались массивными десятисантиметровыми когтями. Лицо сменилось вытянутой волчьей мордой. Рыча и дёргаясь под тремя дриадами, бывшая час назад красивой девушкой звероподобная бестия роняла розовую слюну из зубастой пасти.

Твою-то… Впору материться. Приглашая харана с демонопоклонниками, я планировал ликвидировать проблему в лице последних и заручиться поддержкой правителя. Амару не нравилось подчиняться им, и, устранив служителей богов, мы бы с ним договорились. И вот, пожалуйста.

– Повелитель! – исхитрилась поклониться вцепившаяся в передние лапы оборотня Эстер. – Она обратилась, как только харан вошёл, и чуть не перекусила ему шею. Я не смогла ничего сделать и приму заслуженную кару!

Отомстила деду за предательство, получается. И я виноват, не предусмотрел.

– Вяжите её покрепче и накормите пилюлями.

Ругаясь про себя, возвратился к умирающему правителю. Дух уже оставлял тело, ещё боровшееся за жизнь. Исцеляющие артефакты принялись за дело, заживляя рану, однако, слишком медленно восстанавливали кровеносные сосуды и увеличивали выработку крови. К завершению процесса исцеления будет поздно.

Та же ситуация с Пламенем Гиганта в сердце харани. Эльфийка не доживёт до полного восстановления организма. Плюс астральные повреждения. У оборотней, к слову, сердце самая уязвимая часть тела. Разруби волколака пополам, и он подползёт ко второй половине, после чего, соединившись, регенерирует. А вот дырища в груди практически гарантированно отправит зверюгу в леса вечной охоты.

Перехватить дух Амара? Ладно, пусть летит в эльфийский рай. А тело его пригодится. Аура, приглушённая амулетами и чарами, почти угасла. Я коснулся солнечного сплетения эльфа, подождал ухода правителя в мир иной и послал зов.

Внутри меня словно рябь прошла. Неприятное ощущение. К нёбу подкатила тошнота. Вместе с тем чувствовалось, как нечто восходит из глубин моей сущности. Меня на миг захлестнула эманация радости, а потом барханы и небо потемнели, опора крутанулась под ногами, норовя сбросить, и вдруг всё кончилось. Тошнота пропала, окружающий пейзаж вернул очертания и краски.

– С…с…с… – сипел, открывая и закрывая рот, покойник. Вернее, телесный сосуд, занятый другим духом.

– Расслабься. Временные трудности. Скоро пройдёт, – пообещал я.

– У…у… убить повторно задумал? – прошептал на выдохе Авкар.

– А вспомни твои издевательства над бедными узниками. Считай, расплатился за причинённые мучения. Кстати, совершенно несоразмерная кара за грехи. Тебя бы на сковородке поджарить живьём до хрустящей корочки, но я добрый, цени.

Тёмный эльф, наконец, задышал свободно, с удивлением разглядывая пески и своё новое тело. Я сконцентрировался на его вспыхнувшей и заигравшей красками ауре. Рисунок незначительно изменился, ну да ничего, артефакты на теле Амара «фонят» и смазывают астральную «картинку». Сразу подмену не распознать, да и то, способен на это лишь маг астральщик высочайшего уровня, хорошо знакомый с хараном. Есть ли таковые в Поющем Ручье? Вопрос на миллион. Что ж, риск дело благородное.

– А вообще, поблагодарил бы, Авкар. Добро пожаловать в мир живых! И поздравляю с повышением. Отныне ты харан дома Нейситил.

Глава 9. Власть меняется

Мы входили в Поющий Ручей в тишине, иногда нарушаемой далёкими завываниями ветра. Авкар в теле харана и принявшая привычный облик Асталэ шли впереди, ведя под уздцы аранаи. Крепкие низенькие животные, похожие на результат скрещивания лошадей и верблюдов, несли на спинах погибших пустынников и труп тёмного эльфа. Стража из десятка боевых магов в халатах и лёгких доспехах выстроилась в линию перед воротами. К харану подбежал начальник его охраны с немым вопросом в глазах.

– Арати, – с болью в голосе обронил играющий роль правителя Авкар и дотронулся до свежего шрама на горле. – На нас напали, едва город скрылся за барханом. Открывайте ворота, чужаки войдут с нами.

Обозначив кивком полупоклон, командир развернулся и поспешил исполнить приказ. Створки распахнулись ровно настолько, чтобы между ними проехал аранаи с ношей.

План был простой до безобразия. Авкар изображал харана, выполняя мои распоряжения. Поскольку на милость демонов сдаваться никто из нас не собирался, пришедшая в себя Асталэ и я готовились сражаться до последнего вздоха. Нам требовалось оружие – много оружия, – эликсиры, доспехи, артефакты. Лучшее из этого хранится в сокровищнице Амара, значит, нам туда дорога. А далее организуем оборону городка. Единомышленников у принцессы предостаточно для захвата власти, запланированного на конец сражения с арати. Победив, пожилой харан передаст бразды правления любимой внучке. Если не помрёт раньше. И если мы вообще одолеем врага. А потом харан вместе со мной и девчатами отправится путешествовать.

Стража бросала недоверчивые взоры на мрачную Асталэ. За девушкой шли дриады, а замыкали нашу короткую скорбную процессию мы с сестрёнкой, давая понять, что харани свободна. Волки вышагивали рядом.

– Эрон, распорядись обеспечить комнатами и пищей наших гостей и проведи нас в сокровищницу. – Благо, Авкар знал множество эльфов из свиты покойного Амара. Начальник телохранителей, решивший было проводить правителя, с поклоном отстал на секунду, растворившись в толпе зевак, воинов и магов Поющего Ручья.

У входа во дворец Эрон попросил Лилиану с дриадами следовать за возникшей словно из ниоткуда женщиной-полукровкой. Та должна устроить их в гостевых покоях. Затем мы продолжили путь по дворцу. Миновали звёздный зал для приёмов, череду коридоров, спустились в подземелье. Перед обитой лунным серебром дверью телохранитель обернулся к нам и, склонившись, озадаченно спросил:

– Господин, простите моё невежество. Разрешите ли задать вопрос?

– Спрашивай, – великодушно разрешил правитель.

– Почему вы не пользуетесь мыслеречью?

Нейситил славятся достижениями в ментальной магии. Не удивительно, что они привыкли общаться телепатически, и поведение харана кажется им странным. На этот счёт я заранее проинструктировал Авкара.

– Проклятые демоны чуть не убили меня, – измученно сказал бывший палач, чья аура едва теплилась. – Я потратил чересчур много сил в бою и сейчас валюсь с ног от усталости. Но некогда отдыхать! Арати вот-вот нападут, нам надо подготовиться. Созови старейшин и сотников в малый зал. Ступай, дальше я сам.

Когда боевой маг ушёл, харани взяла Авкара за руку и приложила его ладонь к квадратной золотой пластине на двери. Раздался тихий щелчок, и дверь отворилась. Девушка облегчённо вздохнула:

– Чары распознали хозяина.

Какой представляет обычный человек королевскую сокровищницу? Ломящиеся от всякого добра сундуки, на полу горы золотых монет, повсюду валяется разная роскошная бижутерия. Амар никогда не слыл богачом, как и Нейситил. В определённой под сокровищницу камере пять на пять метров стояли несколько рядов закрытых на замки сундуков. На мраморных пьедесталах хранились статуэтки из олифантовой кости, золота и драгоценных камней. По углам расположились безмолвными стражами комплекты доспехов – пластинчато-кольчатый, из лунного серебра, усеянный рубинами, изумрудами и сапфирами, очевидно, парадный, и три попроще, из добротной дварфийской стали, украшенные резьбой и чеканкой. По узорам, повторяющим резьбу, лениво текла разноцветная айгата, указывая на многообразие наложенных чар.

– Моё, – радостный Авкар заторопился к серебряным доспехам. Выступившая ему наперерез Харани с размаху влепила бывшему палачу оплеуху, чуть не сбив с ног, и, выхватив из висевших на стене ножен изогнутый меч, кажется, полностью вылитый из серебра, приставила к его шее.

– Держи лапы при себе! Это реликвия Нейситил, тебе к ней даже прикасаться не позволено.

– Так ведь… я же обязан облачиться в лучшие доспехи! Или я не харан?!

– Заруби себе на носу: ты склизкий червяк под моей стопой, не более.

– Сандэр, ну, скажи ей! К битве же готовлюсь. Какой правитель бездоспешным выходит на бой? Увидят подданные меня в броне и сразу осознают всю степень серьёзности ситуации. Так я им покажу, что буду биться вместе с ними, воодушевлю. Ради общего дела!

– На тебе нагрудник дварфийской работы, зачарованный на прочность и отводящий астральные атаки. Тебе хватит.

– Жадина, – тихонько пробормотал тёмный. – Смерти моей хочешь, не иначе.

Фыркнув, девушка убрала клинок. Пожелай она смерти Авкару, лишила бы его амулетов и оберегов, взятых Амаром на встречу. Кольца, кулоны, вшитые в одежду крошечные артефакты защищали от всего на свете. Ну, почти. Старику стоило позаботиться о шее, надеть что-нибудь с высоким жёстким воротником. Идеально подошёл бы бувигер. Замотать шарфом – и стильно, и надёжно, и не очень выделяется.

– Оружие-то дашь выбрать?

– Дед обходился посохом и кинжалом.

– Ахррр, – издал неопределённый звук Авкар. – Ясно, мне тут делать нечего. Пойду в малый зал. Кстати, как туда пройти?

– Я бы не торопился. Мало ли, на кого наткнёшься по пути. Подожди нас.

– Исключительно из уважения к тебе, дружище.

Харан любил оружие. Оно висело на стенах сокровищницы, покоилось под стеклом в ящиках, словно на витринах, и было его действительно великое множество. Кинжалы самых разных форм и размеров, метательные ножи, мечи, топоры, копья – Амар считался настоящим ценителем. Именно на эти сокровища приходилась большая часть состояния харана. Имелись изделия и дварфийских мастеров, и эльфийских, включая выкованные в подземных кузнях колдунами тёмных эльфов. Я невольно залюбовался. Особенно заинтересовался копьями. Каждое – произведение искусства, идеал, воплощённый в металле и дереве. Все манили жаждой убийства, великолепно зачарованые, и не только на остроту. Какое-то добавляло владельцу выносливости, какое-то наделяло ясным умом или регенерацией. Наконечники волнистой формы резали плоть, точно масло, зазубренные рвали. Третьи вовсе представляли собой трёхгранные шипы и предназначались для пробивания брони. И всё же, Маркарт прекраснее и эффективнее всех копий сокровищницы, вместе взятых. Ни одно из них не способно навредить ангелу.

– Я вооружусь, – уведомил я харани и снял со стенки пару метательных ножей из отливающей голубым звёздной стали и кинжал в потёртых деревянных ножнах, украшением которых служили вырезанные дварфийские руны.

Асталэ не возражала. Только оценила мой выбор:

– Хорошая сталь. Ножи наносят астральный урон. Сестра говорила, они способны разрезать что угодно, если вложить в них духовную силу.

Я так и подумал. На рукоятях и клинках не зря выбиты заклинания и проклятия на древнеэльфийском. Вливая в оружие айгату, хозяин активирует их. При ранении на противника накладывается проклятие паралича, действующее не хуже яда. По идее, царапины достаточно, чтобы свалить олифанта.

Кинжал проще. Рукоять обмотана шершавой кожей, чтобы не скользила в руке, никаких ярких и обильных эманаций. Однако, как только вынул клинок из ножен, повеяло могильным холодом, а в воздухе запахло мертвечиной. А оружие с сюрпризом. Руны предохраняют не лезвие от ржавчины, а владельца от кинжала.

– Хм. Случайно, не в курсе, что это такое?

– С виду обычная поделка. Пахнет нехорошо, – сморщила носик харани. – Спрячь поскорее.

Ладно, в бою проверю.

– Асталэ, будь добра, покажи восстанавливающие артефакты, – попросил я. – И расскажи о доспехах. На реликвию не претендую, сама наденешь.

Мы пробыли в сокровищнице недолго. Харани провела краткую экскурсию, ознакомив с мощнейшими артефактами Нейситил, и выдала мне кольцо, ускоряющее регенерацию и содержащее приличный запас чистой айгаты, а также позволила взять броню. Я не брал полный комплект, ограничившись наручами и поножами, не стесняющими движений. Прочная сталь, ещё и от астрального воздействия предохраняют, пусть и минимально.

Малый зал совещаний на седьмом – верхнем – этаже здания. К нашему прибытию собрались не все старейшины и сотники. Народ подходил постепенно, поскольку точного времени харан не указал. Авкар развалился в резном кресле во главе длинного овального стола, я расположился по левую руку от него. По правую хотел сесть главный советник, но по моей настоятельной рекомендации харан в тактичной форме выразил желание освободить это место, и визирь с недовольной миной пересел.

Последней на собрание явилась Асталэ, задержавшаяся в сокровищнице. Сверкая самоцветами на доспехах из лунного серебра, с белым копьём в руке и серебристым изогнутым мечом на поясе, она ворвалась в зал.

– Приветствую, достопочтенные старейшины и высокие чародеи, – громко произнесла девушка и, пройдя к нам, заняла положенное место наследницы справа от вытаращившегося на неё Авкара. Выглядела она впрямь эффектно, подлинная валькирия.

– Досточтимый Амар, – поднялся из-за стола визирь. – Позвольте спросить, что здесь делает чужак, объявленный нашим врагом, и ваша внучка? Женщины не участвуют в совете.

– Времена меняются, дорогой друг, – совершенно спокойно сказал Авкар голосом старого харана. – Беда на пороге вынуждает менять устои. Вам известно – у меня нет сына, принявшего бы власть. Боги и ангелы даровали мне внучек. Авариэль пропала, так кто поведёт вас в будущее, если не Асталэ?

– Её муж, естественно, – выразил мнение многих в зале визирь. – Разве мало в Поющем Ручье достойных юношей?

– Согласен. И всё же, пока у неё нет жениха, она моя единственная наследница. Слово харана! – рубанул ладонью по столешнице Авкар, заставив затихнуть гул возмущённых голосов. – Когда-нибудь она выйдет замуж, и её избранник после моего ухода к предкам возьмёт на себя управление домом. Но это дело далёкого будущего. Ныне следует подумать о насущном положении дел. Сами видите, что творится. А кому застлало глаза, пусть выйдет на улицу. К городу мчится орда Детей Бури! Как мы остановим демонов?

– Уж точно не криками девчонки, – глядя в сторону, негромко процедил визирь.

– Я нашла воина и мага, сражавшегося с арати и побеждавшего их, – встала харани, потемневшая от гнева. – И теперь он будет биться плечом к плечу с нами. Я узнала, как убивать демонов. А вы? Кто-нибудь сделал хоть что-то для безопасности Нейситил? Вы решили отсидеться в крепости, понадеявшись на барьеры и милость Царя пустыни. Трусливый пёс! Будь твоя воля, ты бы открыл Детям Бури врата Поющего Ручья взамен на свою жалкую жизнь!

Визирь побагровел. На всякий случай я прикинул, дотянусь ли до него копьём. Маркарт с нетерпением ждал в руке – харан разрешил взять с собой оружие в зал. Остальные, кроме Асталэ, по обычаю ограничивались кинжалами. За рукоять кинжала, торчащую из-за пояса, хватался и советник, скашивая на меня полный ненависти взор. Ну-ну, дай повод тебя прикончить. Заводить врагов в осаждённом городе опасно, поэтому стоит избавиться от них пораньше.

– Ты, полоумная девка, смеешь обвинять меня?! – возопил визирь. – По твоей вине началась буря! Если бы не твоя глупая вылазка в Красный Город, Нейситил жили спокойно! И не занесло бы песком оазисы! Нам не грозила бы опасность! На тебе смерти сотен родичей и нечистых! И вы хотите, чтобы она унаследовала власть, мой харан? Да под её управлением дому придёт конец!

Выпад Асталэ застал советника врасплох. Наконечник из волнистой серой стали на удлинившемся древке скользнул в раскрытый рот визиря и выскочил из затылка. В следующее мгновение оружие укоротилось до прежних размеров. Харани смахнула кровь с копейного жала и, уткнув в пол, села обратно в кресло, будто ничего не случилось.

– Кто-нибудь ещё желает высказать претензии? – осведомилась она у ошалело уставившихся на неё пустынников.

Разразись сейчас бойня, она проиграет. Из неё весьма посредственный боец и маг. Зато артефакты первоклассные. Правда, нет гарантий, что у старейшин и сотников намного хуже. Все ожидали реакции харана, медлили, и чем дольше длилась пауза, тем выше шансов было у Асталэ на благоприятный исход собрания. Правитель не урезонил девчонку во время спора, не наказал за убийство верного слуги. Его поведение старейшины сочтут за слабость, оно вызовет вопросы. Почему правитель, раньше конфликтовавший с внучкой, внезапно ввёл её в совет и не отреагировал на преступление? Неспроста это, ой неспроста. Значит, у девчонки власть над дедом. А у неё ли? В конце концов, нить размышлений приведёт их ко мне. Произойдёт это очень быстро. И тогда на меня ополчится весь городок.

Надеюсь, к тому моменту появятся на горизонте демоны. Общее дело снизит градус недовольства. В случае победы авторитет харани поднимется, эльфы перестанут видеть в ней взбалмошную девчонку. Лишь бы не набросилась на своих, в разгар битвы обратившись в волчицу.

– Нет желающих? Эрон, вынеси, пожалуйста, господина визиря, – успокоившись, подвела черту под инцидентом девушка.

Телохранитель за спиной харана и не подумал исполнять приказ Асталэ. Авкар, не оборачиваясь, прошептал:

– Прибери.

Лишь тогда боевой маг послал мысленный сигнал, двери открылись, и охрана выволокла труп из зала, после чего началось тихое и мирное обсуждение средств обороны города. Старейшины то и дело поглядывали на кровавую дорожку – красноречивое напоминание о незавидной участи советника-бунтаря. А ещё бросали быстрые косые взгляды на правителя, которому отныне не доверяли.

Оборону Поющего Ручья мы с харани обговорили на пути из Песчаных Водопадов. Не все аспекты, но многие. И сейчас Асталэ вносила предложения, в большинстве своём подсказанные мной. К примеру, формирование из беженцев и жителей Поющего Ручья ополчения. Мужчины должны занять позиции в городе, женщины во дворце. Детей постарше она рекомендовала пристроить к сооружению баррикад во дворе, готовке еды и прочим работам. Старикам и беременным отводилась роль нянек малышни. По замыслу наследницы, городок должен превратиться в сплошное поле препятствий для демонов. В общем-то, дельное предложение, без проволочек одобренное советом, находившимся под впечатлением от расправы над визирем, и оформленное в письменный приказ, подписанный хараном.

Харани, восторженно отзывавшаяся о боевых качествах Дочерей Леса, поставила мне задачу вырастить на внешней стене сеть из вьющихся колючих растений, и чтобы обязательно ядовитых. Выслушав мой отказ – девчатам сил не хватит покрыть шипастыми лозами всю стену, – уменьшила объём работ. Дриадам предстояло дополнить уличные баррикады шипами.

Асталэ обещала предоставить ополченцам воду, пищу, оружие и кое-какие доспехи из арсенала стражи. Запрошенных мной алхимических зелий в Поющем Ручье не оказалось. Целительных эликсиров мизерное количество, ещё хуже дела обстоят с артефактами. В плане лечения раненых рассчитывать приходится на знахарей, практикующих в основном фитотерапию и обращение к предкам, ангелам и… Матери Чар, по совместительству покровительнице шунтальских лекарей.

В конце совета старейшины выступили с робкой инициативой задобрить Царя пустыни, принеся в жертву животных и даже нечистых из числа беженцев. Разозлившаяся харани так красноречиво стискивала костяное древко копья, что предлагавший осёкся и, поразмыслив несколько секунд, самостоятельно признал идею неуместной. И правильно. Осада на носу, животные нам в пищу понадобятся, а нечистые, привычные к выживанию в пустыне, наверняка дерутся не менее яростно, чем эльфы.

На том и разошлись. Солнце за покровом из песка опускалось за горизонт, сумерки, длившиеся целый день, сгущались. Совсем скоро пустыню окутает ночная тьма, а из тьмы придут демоны.

Глава 10. Подготовка к обороне

– Твоё? – Авкар подбросил на ладони шестёрку разных медальонов, крепящихся к безыскусной цепи. – Отобрали у тебя при захвате.

Ожерелье Слуг! Я уж и не надеялся найти этот артефакт. В четырёх медальонах, помеченных знаком определённой стихии, заключалось по элементальному существу, два пустовали. Штука чрезвычайно редкая и в условиях войны бесценная. Мне досталась от шестиглазого колдуна и использовалась лишь раз, под Веспаркастом. Тогда я призвал трёх существ, и все они потерпели поражение от старейшего лоа. Каменную черепаху превратили в пыль, что стало с огненной обезьяной и воздушной птицей, несколько недель было неизвестно. Ауры их медальонов, сначала едва ощутимые, со временем наливались силой, возвращали плотность и насыщенность. Сейчас в астрале медальоны огневика и воздушника не отличались от пары других медальонов, содержащих полностью здоровых элементалид.

– Давай сюда, моё, – я цапнул ожерелье и спрятал под одеждой. За минувшие с собрания старейшин полчаса помылся и сменил одежду, обзаведясь иссиня-чёрными штанами, рубахой и халатом. Голову прикрывал тёмный платок, закреплённый шнурком. Ну, вылитый житель пустыни! Также обзавёлся лёгкой кольчугой из воронёной стали – принесли от Асталэ подарок.

– Ничего больше не нашли?

– Ты там голенький лежал под костяным щитом, только копьё и медальоны уцелели. Асталэ говорила, что до боя с крылатыми демонами ты имел при себе эликсиры и какие-то свитки. Поскольку пропавшие вещи не вернуть, она возместила ущерб доспехами, оружием и артефактом.

Если так смотреть, я в прибытке остался. Но свитков с заклятиями всё равно жаль. В Поющем Ручье свитки не жаловали за ненадобностью. Воевали Нейситил редко, воинскими искусствами не владели, полагаясь на магию. С таким подходом не удивительно, что соседние дома относились к ним пренебрежительно.

– Сандэр, ты вот занят, Асталэ тоже. А мне чем заняться? Я мало кого знаю, меня раскусить легче лёгкого.

Прямо как маленький, честное слово. Везде его за ручку води, оберегай от злых пустынников.

– Ходи по городку с важным видом и проверяй подготовку к обороне. В споры ни с кем не вступай. А вообще… будь возле меня, на почтительном расстоянии, чтобы в случае чего я тебя видел и пришёл на помощь. И говори поменьше.

– А в бою?

– Умеешь драться?

– Ножом кого хочешь зарежу! Если у него нет ножа длиннее.

– Ясно. А боевая магия?

– Это точно не ко мне. Я мирный. Печати вот умею ставить.

– Кстати, как продвигается работа над Ожерельем Обречённых?

– Я уже закончил. Пока ты истреблял служителей демонов, у меня было море времени.

– То есть, в любой момент можно воспользоваться дарами Тьмы?!

Я не чувствовал в себе никаких изменений. Солнце не давило, присутствия тёмных духов не отмечалось. Теневые, и те себя не проявляли.

– Что-то я начинаю сомневаться в твоём мастерстве, Авкар. Ты точно всё сделал как надо?

– Чтобы завершить коррекцию, придётся воззвать к Предвечной Тьме, – потупившись, признался эльф. – Я бы хотел попросить… не делать этого. Структура комплекса стабильна, и всё-таки, не советую рисковать. Неизвестно, когда сломается. Последствия могут быть катастрофичными. И не только для тебя.

Авкар намекал на тех, кто окажется рядом со мной. Тьма уничтожит всех, не разбирая, где свой, где чужой.

– Обращусь к Предвечной Тьме в крайнем случае, – пообещал я, уверенный в том, что крайний случай скоро настанет.

Поющий Ручей сегодня не спал. Двор перед зданием дворца и стоянку торговцев расчистили от шатров, сотники согнали людей и эльфов на образовавшуюся площадь, разделили на десятки, выдали по копью безоружным и объявили о приказе харана. Охранников караванов разместили на внешней стене, простым караванщикам приказали копать рвы напротив ворот и сооружать баррикады. Вот с баррикадами и возникла проблема. Материалов для строительства не хватало. В ход шли кувшины, заполненные землёй, разный хлам. В результате к полуночи дома в городке соединились невысокими земляными валами. Рвы шириной в пару метров и глубиной по грудь взрослого человека чернели вдоль стены. Между рвами и валами раскидали осколки битой посуды, хотя, по-моему, толку от этого ноль. Ну, какой вред нанесёт жёстким, будто хитиновым ногам арати кусок глиняного кувшина? Впрочем, оспаривать приказы Асталэ я не стал.

Пустынникам не хватало ни времени, ни средств для организации нормальной обороны. И всё же, они выжимали максимум из имеющихся ресурсов. На стену подняли камни – сбрасывать на лезущих вверх демонов – и разогревали в огромных чанах масло. Трудилось всё население Поющего Ручья кроме маленьких детей и дряхлых стариков, ибо понимали – от усилий каждого зависят жизни всех. Даже Авкар нашёл себе занятие и устанавливал ловушки для демонов.

– Ровнее лей! – орал он на помощника, заливавшего вырезанные в земле линии магической печати кровью животных. – Арати учуют и сползутся сюда, тут-то их и запечатаем!

Дриады наращивали на валах шипы. На дворец сил у девчат не оставалось. Им требовались вода и особая подпитка для роста растений. Харани распорядилась забить с десяток аранаи для восполнения запасов айгаты Дочерей Леса, но этого мало для оплетения колючими лианами всех дверей и окон дворца, а ведь ещё нужно сохранить силы для боя.

Лилиана не хотела отсиживаться в подземелье с детьми и стариками и сновала между укреплений вместе с волками, тащащими на волокушах землю и материалы для постройки заграждений. Она всерьёз вознамерилась сражаться, из-за чего мы чуть не поссорились. Пришлось в который раз убеждать её в том, что в разгар битвы я буду постоянно отвлекаться на неё и не смогу свободно сражаться.

– Ты не понимаешь, – чуть не плача, сказала сестрёнка. – Я хочу быть полезной. Если вдруг с тобой случится что-нибудь плохое, и меня не будет рядом, чтобы помочь, я никогда себя не прощу. Пожалуйста, не прогоняй…

Из лилькиных глаз брызнули слёзы.

Лиля выросла. Она больше не маленькая беспомощная девочка, какой запомнилась мне в деревне лесных троллей, а начинающая магичка. Да, в свалке битвы толку от неё столько же, сколько от рядового копейщика, она не обучена разрушительным заклятьям. Зато в госпитале принесёт пользу. В конце концов, ученица лучшего имперского целителя.

Хотелось укрыть её от всего плохого, сделать так, чтобы не знала жестокости, лжи, смертей. Я крепко обнял сестру. Ей придётся жить в мире, полном боли, страданий, предательств. И если растить из неё комнатный цветок, она не выживет, когда-нибудь оказавшись без моей защиты.

– Эй, ты чего? – пискнула Лилиана.

– Слушай внимательно, – я взял сестрёнку за плечи. – Начнётся бой – бегом во дворец. Принцесса как раз набирает медицинский отряд из местных знахарей. Помоги им варить зелья, мази, а когда поступят раненые, обрабатывай раны. Так я смогу спокойно драться, не думая о том, как бы тебя защитить, а ты сделаешь свой вклад в оборону городка. Волков не отпускай, пусть охраняют госпиталь. Согласна?

Сестрёнка нехотя кивнула.

– Рабочих рук предостаточно, и без волков есть кому таскать тяжести. Найди Асталэ и спроси насчёт лекарей. Она тебя направит. И не бойся за меня. Ты же знаешь, я из любой передряги выкручусь.

– Ладно. Братик, – она кусала губу, не решаясь задать сказать. – Мы победим?

– Без вариантов, – я ободряюще улыбнулся. – Иди.

Глядя вслед удаляющейся Лилиане, я думал над тем, как стать сильнее.

Соотношение сил вводило в уныние. В Поющем Ручье около четырёхсот мужчин – воинов и магов, проводников, слуг-полукровок. Настоящих боевых магов кот наплакал. Менталистов масса, в кого ни плюнь из чистокровных Нейситил, тот разумник, сносно управляющийся с копьём и мечом, зато посвятивших себя исключительно воинскому искусству и достигших в нём высот вовсе нет. У демонов иммунитет от ментальных воздействий, и магам разума, замечательно проявляющим себя на поле боя против людей, орков и зверолюдов, а то и эльфов, приходится рассчитывать разве что на мощнейшие заклятия, дающие минимальный эффект. Потратят айгату впустую. В итоге из них выйдет обыкновенное пушечное мясо для затыкания дыр на самых опасных участках обороны.

Нейситил никогда не уделяли пристального внимания развитию аэромагии. Ну да, зачем напрягаться? Бурю всё равно не остановить, на такое способны лишь мастера, архимаги всякие, коих один на миллион. В бою с соседями ментальная магия куда более действенна. Нейситил не мыслили о войне с демонами, считая арати существами чуть ли не священными и неубиваемыми. После стычек трупы арати видели? Нет. Значит, дети Царя пустыни бессмертны. Да и вообще, они нас защищают, наводя страх на прочие дома пустынников.

Чего не отнять у норуи, так это знаний о барьерах – астральных, физических. Перед боем над городком раскинут купол, предохраняющий от атак любого типа. В случае уничтожения пузырём барьера накроют дворец, вдобавок комнаты, помещения внутри также защитят чарами.

Харани надеялась на меня как на ультимативное оружие, не подозревая об ограничениях применения даров Предвечной Тьмы. Впрочем, о дарах она знала исключительно со слухов. Поединок с крылатым стражем короля демонов не видела и навоображала лишнего.

Я хороший копейщик с божественным оружием. Много это или мало? Для истребления низших демонов, которых подавляющее большинство в войске Царя пустыни, пожалуй, в самый раз. Вот если столкнусь сразу с несколькими крылатыми, могут возникнуть трудности. Опыт подсказывает, что владыка арати ещё более проблемный противник. И где-то в Караноре покоится в хрустальном гробу Матерь Чар. Царица Калора вряд ли будет беспристрастно наблюдать за сокращением поголовья сотворённых ею же чудищ.

Кроме как становиться сильнее, выбора не остаётся. Сводная группа ополченцев, переданная мне, насчитывает два десятка солнечных эльфов, в основном ремесленников и проводников. Нет, размахивать ножами и копьями они умеют, особенно проводники, но до уровня профессиональных воинов им далеко. К ним добавили двух магов-менталистов, обученных управляться с посохами и мечами. Отряд мечты! Расположил их у входа во дворец, там хоть чуточку безопаснее. При нападении крылатых спрячутся под крышей. А куда их, к городским воротам бросать, чтобы ими поживились прорвавшиеся демоны? У ворот дриады плетут дополнительную преграду из шипастых лоз.

Расстелив циновку в десятке метров от входа в городок, я сел в позе лотоса и положил Чёрное Копьё на скрещенные ноги.

– Эстер, дашь знать, когда появится демоны. Вольёшь в меня каплю айгаты.

– Слушаюсь, повелитель.

Я опустил веки, концентрируясь на токе айгаты по духовным каналам и отгораживаясь от звуков и запахов, от волнений, связанных с окружающей обстановкой и сестрой. Успокаиваясь, двигался по меридианам тонкого тела дальше и дальше, в район солнечного сплетения, к проходу в Темницу.

Отряд ополченцев не превратить в крутых бойцов за два-три часа. Не снабдить боевыми артефактами и зельями. Трём Дочерям Леса не вырастить стены крепче эльфийских барьеров. Но у меня есть козыри кроме Чёрного Копья – лоа, ждущие своего часа в Карас-Гадоре.

Ловец духов, идущий к подлинному могуществу, проходит через пять этапов. Первый – вытягивание айгаты из пойманных сущностей. Второй – умение обращаться к духам в Темнице. Третий – подчинять их.

С помощью Белого Лотоса я перепрыгнул с первого на четвёртый, подразумевающий перенимание способностей. Коряво, с огромным трудом, позаимствовал управление костной тканью. Теперь же настала пора пройти второй и третий.

Авкар

Над Поющим Ручьём с начала великой бури, сокрывшей свет солнца, неизменно пылали шары ярко-жёлтого огня, освещая город и ближайшие окрестности. Над барханами в трёхстах шагах от внешней стены проводники-маги также повесили левитирующие светильники, которые должны отгонять демонов арати. Благодаря этим маленьким звёздам маги с башен проверяли астрал, наблюдая за подходами к оазису.

Обессилевший после установки печатей-ловушек Авкар отдыхал на крыше дворца, глядя в даль и попивая из золотого, инкрустированного ониксом кубка янтарное вино. Вокруг зеленели декоративные деревца, позади журчал искусственный ручей, впадая в выложенный узорными плитами водоём, приятный ветерок охлаждал разгорячённую кожу. Невидимый барьер не давал проникнуть в городок песчинкам, гоняемым ветром снаружи. Если бы не угроза Детей Бури и возводимые внизу укрепления, Поющий Ручей был идеальным местом для жизни в пустыне.

Тёмный эльф то и дело тяжело вздыхал. Приготовления Нейситил казались ему вознёй детей, пытающихся скрыться в бумажном игрушечном домике от гуляющего поблизости волка-людоеда. Песчаные Водопады тоже охранялись и были защищены внутренними барьерами. И где теперь та охрана? В Караноре? Или в желудках арати? Городок, правда, обороняет намного больше разумных, и купол будто бы крепкий, но бывшего палача терзал страх. Вздумай демоны штурмовать оазис, их будет гораздо больше, чем в Песчаных Водопадах.

– Эх, – протянул Авкар, пригубил вина и...

– Уооооооуоооооооуооооо, – заревел на западной сторожевой башне рог. Дозорные предупреждали о появлении врага.

Эльф поперхнулся вином, подскочив и пролив на шёлковую рубаху. Всмотревшись в пустыню на западе, различил какое-то шевеление в темноте. Вскоре под фальшивые звёзды-светильники выступили арати, совершенно не смущаясь света. Демоны стремительной волной скатились с барханов – шевелящаяся масса несуразных тварей.

Затрубил рог восточной башни, к нему присоединились рога северной и южной. Демоны шли со всех сторон, окружая городок.

На стоянке караванов забегали эльфы и люди, огибая наспех возведённые защитные сооружения, надрывно орали сотники, приказывая немедленно занять позиции. В узких проходах началась давка. Потерявшие разум и жаждущие побыстрее запрыгнуть в укрытия пустынники топтали друг друга, не разбирая, чистокровный солнечный эльф у них на пути или презренный нечистый. Благородные Нейситил вмиг обратились в стадо тупых животных. Им не хватало хладнокровия и дисциплины. А ведь впереди бой. Они побегут в ужасе и погибнут, не сопротивляясь.

Сюда бы сотню-другую Бескрылых, вот они бы показали, как следует себя вести в осаждённом городе. Элита Башни Ужаса перемолола бы демонов, сколько бы тех ни пригнал под стены Поющего Ручья Царь Пустыни. Копейщики солнечных эльфов не чета латникам тёмных эльфов, привыкшим разить чудовищ.

Не паниковали стражники на внешней стене. Лучники, поджигая в жаровнях смоченные маслом стрелы, посылали в темноту залп за залпом. Стаями светлячков снаряды уходили в неизвестность и гасли, проглоченные ненасытной темнотой.

– Господин, не желаете спуститься в покои? – Вопросом телохранитель ненавязчиво намекал, мол, спускайся в безопасное место, тут от тебя всё равно ничего не зависит.

Обороной руководила харани, назначившая на ответственные должности лояльную ей молодёжь. Старейшины, оскорблённые недоверием – юная правительница порекомендовала им сидеть в подземных комнатах, под защитой барьеров – и лишившиеся охраны – всех воинов и магов выгнали на внешнюю стену – устроились на балконах и топили обиду в вине. Сама Асталэ командовала с надвратной башни. Не лучшее место для командующего, по мнению Авкара, о чём ей сказал и Сандэр, но дерзкая девчонка предпочитала принять первый удар.

Неподвижным оставался лишь Сандэр, неведомо по какой причине сидящий подле ворот с копьём на коленях.

Тёмный эльф поймал себя на мысли, что боится его едва ли не сильнее демонов. Арати снаружи, а Заступник Предвечной Тьмы в городе и таит опасность большую, чем Дети Бури. Кто знает, чем закончится его медитация? Земля под колдуном растрескалась, от него исходили то жар, заставлявший тлеть одежду, то ледяной холод. Чернота то растекалась по его венам, то отступала. В ауре бушевал ураган, перемешавший стихийную айгату, несвойственную Сандэру, с неведомыми типами энергий.

Авкар заметил, как одна из трёх Дочерей Леса потянулась к своему повелителю, однако, отдёрнула руку – колдун полыхнул сине-оранжевым пламенем, а когда огонь спал, вокруг него вырос белесый кокон, точь-в-точь яйцо гигантской птицы.

Бывший палач, поднявшись, разразился ругательствами. Похоже, на участие Сандэра в битве не стоило надеяться.