Сандэр. Царь пустыни. Том I

Пролог

Мягкие шаги старого чародея утопали в тишине просторных залов, коридоров и лестниц. Облачённая в простую тёмную мантию, его фигура плыла над древними камнями, точно призрак, обходящий собственные владения. Несгораемые свечи и магические светильники один за другим гасли, едва он проходил мимо.

Разумный, известный в империи под именем Арнальдо де Виллано, покидал полюбившийся ему за прошедшие столетия замок. Здесь он провёл почти всю свою человеческую жизнь. Холодные плиты пола, как и увешанные гобеленами и картинами толстые стены с множеством потайных ходов, помнили его юношей, явившимся во главе отряда наёмников из дальних земель и перебившим первых владетелей – адептов богов Тьмы, построивших на острове небольшую пограничную крепостицу. Обескровленные очередной войной со светлыми братьями дома тёмных эльфов тогда были слабы, и выбить их отсюда не составило особого труда. Со временем империя людей распространила влияние на запад, и остров, ставший домом чародею, мирно влился в неё. Текли столетия, гремели войны – с лесными троллями на юге, орками на востоке и зверолюдьми на севере, а остров, омываемый волнами бурного Кораллового моря, оставался уголком спокойствия и мира. Ни морские народы, ни пираты, орудующие южнее, ни сумеречные эльфы не нападали на него. Люди считали, что покоем жители обязаны влиянию империи. На самом деле защитником выступал де Виллано. Он заключил союз с сумеречниками, запугал разбойников, договорился с морлоками о ненападении. Товары текли рекой, остров превратился в западные торговые ворота империи.

Императоры рождались и умирали, а чародей продолжал жить. Время состарило некогда сильное тело, не сумев совладать с духом и кровью, текущей в его жилах. Впрочем, носящий мантию старик и сейчас мог дать фору молодым. Тело хотя и износилось, но продолжало исправно исполнять функции сосуда. Пусть дряхлое, менять его пока рано. Ещё немного, несколько месяцев, возможно, лет, и вот тогда всё изменится.

Де Виллано мечтательно закрыл глаза, касаясь обнажённой ладонью стены. Сквозь гобелен ощущалось тепло, исходящее от насыщенных духовной энергией каменных блоков. Замок прощался, предчувствуя бесконечную разлуку. За века каменный исполин обрёл подобие души, и нынче им овладевала печаль, как и покидающего его хозяина.

Прислуга и охрана уже ушли, осталась лишь горстка разумных на крыше и немногочисленные узники, запертые на дне глубоких колодцев в подземелье. В специально оборудованных алхимических и магических залах запечатаны те, чьи имена неизвестны нынешним цивилизациям. Их оставили здесь навечно – сущностей, ранее бывших демонами, младшими божествами, духами. Всё самое ценное, не считая нового сосуда и Врат Путешествий, унесли верные слуги в тёмно-серых одеждах.

– Прощай, друг, – провёл чародей рукой по красной штукатурке. – Когда мы увидимся снова, у меня не будет ни вздоха, чтобы попрощаться и поблагодарить тебя. Прости за уготованную тебе участь.

Из складок одеяния он извлёк нож с коротким клинком и разрезал себе ладонь, после чего смазал выступившей кровью стену. Влага почти мгновенно впиталась камнями.

Брадос – Алый Замок, самое таинственное место в империи, – значил для де Виллано больше, чем дом, куда он возвращался из долгих странствий. Слишком многое связывало этих двоих – бессмертного, чьё величие кануло в прошлое, и старинную, наделённую разумом магическую креатуру. В недрах каменного исполина ставились грандиозные эксперименты, проводились ритуалы, коих мир не видел тысячелетиями, погибали и рождались мириады существ. Замок впитал столько крови, что и не снилось жестоким властителям лантарских вампиров. Её цвет передался стенам задолго до появления в здешних краях послов империи людей. Брадос закладывался как ядро чудовищной темноэльфийской цитадели – могущественного хищника, покрытого прочнейшим панцирем, питающегося пролитой на него кровью и способного сражаться на поле боя совместно со смертными воинами. Пришедший чародей усмирил чудовище заклятиями, насытил навеки ихором богов и демонов. Какие бы чары ни насылали пытавшиеся вернуть остров под свой контроль тёмные, замок никогда не предавал и не подводил нового хозяина, а потому достоин благодарности.

Де Виллано поднялся по узкой винтовой лестнице на плоскую крышу центральной башни. С высоты открывался вид на раскинувшийся внизу крупный город, причал для воздушных судов, порт и море, плещущееся под скалистым берегом. Алый Замок высился на скале, напоминая восседающего на троне могучего властителя в броне.

Оторвав взор от города, чародей повернулся к восьмёрке Ночных Охотников, сгрудившейся возле свернувшегося кольцами огромного полупрозрачного небесного змея. Смуглолицый Хинд собрал лучших – вторую и третью тройки. В каждой по мастеру ближнего и дальнего боя и по целителю, все – отличные скрытники, умеющие и затеряться в толпе, и нанести неожиданный смертельный удар.

Хинд – потомок пустынных магов и солнечных эльфов, владеющий всеми известными в империи видами оружия, а также магией земли и пламени, идеальный боевой маг. Фанаэлион повелитель ветра и опытный призыватель, обучавшийся искусству жрецов Хастура, великолепный шпион. Вместе с де Виллано, магом крови, целителем и менталистом Лантара, они составляют элитный отряд. Им по силам сокрушить архимага, если это потребуется.

Хинд опустил голову, кланяясь. Небесный змей готов к полёту, необходимые чары и печати наложены на замок. Со стороны казалось, будто здесь течёт обычная жизнь: со двора раздаются звуки прислуги и тренирующихся воинов, в окнах горит свет. Разве что не принимают посетителей – ворота заперты, приходящим иллюзорная стража советует явиться позднее, через седмицу-другую, мессир нынче в отъезде.

Скоро крепость наводнят бойцы Ордена. Гонцы разосланы, и к Брадосу уже направляются свободные от заданий Ночные Охотники из тайных обителей, они прибудут аккурат к возвращению первых троек.

Удивительно легко чародей вскочил на треугольную голову небесного змея, наклонившись, похлопал того по бугристой макушке и подал знак соратникам залезать на длинную гривастую шею магического существа, после чего в последний раз окинул взглядом остроконечные башни. Меж шпилей клубился мрак, предрассветные сумерки нехотя сползали со стен, словно не желающие расставаться любовники. Брадос выглядел грустным и покинутым.

– Жаль, нельзя предотвратить неизбежное, – неслышно прошептал хозяин Алого замка.

Де Виллано знал: вернувшись, он принесёт сюда смерть.

Тьма наступала. Очертания предметов, обозначенные текущей через них силой, темнели, льющийся с небес и освещающий разумных изнутри свет постепенно угасал, превращая жизнь принцессы Эладарна Натиэль в ночь. Сперва темнота поселилась в углах просторной комнаты, словно чёрная паутина, сплетённая ужасным пауком. С каждым днём, проведённым девушкой в заточении, «паутины» становилось больше. Вот уже смоляные кляксы покрывали пол, голые стены, потолок, деревянную кровать с одеялом и набитой сеном подушкой, маленькие неказистые столик и стул. Однажды, проснувшись, Натиэль со страхом увидела, что тьма перебралась на руки, а когда принёс еду Каранас, один из младших сынов Храма, его внутренний свет был необычно тусклым, как и красно-зелёная магическая эмблема на доспехах. Силуэт юноши окутался мраком.

Дороги Судьбы, ранее хорошо различимые и ведущие на десятилетия в прошлое и будущее, ныне едва виднелись. Видящая высших эльфов теряла Дар, ниспосланный ангелом Карубиалом. Осознав это, она молчала несколько дней, пытаясь прогнать тьму. Тщетно. Небожитель и его свита оставались глухи к мольбам.

Стараясь не видеть мрака, принцесса закрывала глаза и вынимала из памяти светлые образы близких. Отец, высокий и сильный, со светящимися добротой глазами, утешал её в воспоминаниях – гладил длинные шелковистые волосы, говорил не печалиться, ведь всё пройдёт. «Тебе нужно быть смелой, – твердил он. – Ты наследница престола, избранная ангелами для защиты народа». Она слушала, растворяясь в вызванных в памяти звуках его спокойного, низкого голоса, и казалось, тьма отступала – ровно до момента возвращения девушки из грёз в реальность скромно обставленной комнаты.

Знай отец, что она жива и где находится, ворвался бы в цитадель, окружённый преданными гвардейцами, и… погиб бы под действием жреческих чудес и клинками храмовников, стерегущих её. Всей армии королевства не хватит, чтобы взять штурмом Тельперинг. Сам Крылатый Единорог защищает жрецов.

Впрочем, и без того судьба короля Эладарна незавидна. Узнав от верховного жреца о гибели дочери, он, охваченный стремлением отомстить, двинул войско в поход на тёмных братьев – гархал, живущих в Подземье. Минуло много месяцев. Вестей от отца не было, а Натиэль не могла узнать, что с ним. Дорога Судьбы правителя разветвлялась на десятки тропинок, теряющихся в проклятой темноте.

Ежедневно и еженощно девушку мучил вопрос: как удалось жрецу обмануть короля, связанного с дочерью Узами Крови? Неужели, заточив её здесь, служитель Карубиала оборвал духовную связь? Вполне возможно, учитывая мощь Крылатого Единорога.

Принцесса скучала по отцовскому дворцу, по слугам, относившимся к ней почтительно и благожелательно, по друзьям детства, по обучению у пожилого жреца чудесам и урокам фехтования, преподаваемым мастером оружия. Хотелось навсегда вернуться в прошлое, забыв настоящее как кошмарный сон.

Страх всё чаще овладевал ею. Она боялась за близких, за королевство и, к собственному стыду, за себя. Приходившие к ней образы неизменно вызывали беспокойство. Смуглая Авариэль Кошка, княжна дома Лунного Клейма, единственная подруга из высшего света. Сверстницы – юные наследницы великих домов, постоянные посетительницы балов при дворе – сторонились Видящей, откровенно побаиваясь. Послушницы храмов, наоборот, склонялись перед её статусом. Одна Авариэль проявляла искреннюю симпатию, заменив старшую сестру, коей у принцессы не было. Вспоминая гибкую, ловкую эльфийку, девушка думала об её разрушенном селении, о сотнях убитых храмовниками жителей, и устроенной верховным жрецом охоте на Авариэль, чья Дорога Судьбы терялась в тенях подобно прочим, с кем связала Видящую жизнь. По ночам принцесса плакала от бессилия и страха.

Видящая? Натиэль перестала ей быть. Посещающие иногда невольницу жрецы утверждали – она теряет ангельский Дар из-за Врага, к которому испытывает тёплые чувства. Это непростительно для посвящённой Крылатому Единорогу девы.

Враг. Так называют жрецы древнего князя, правившего предками эльфов и боровшегося с ангелами. О нём принцесса не знала ровным счётом ничего, пока не оказалась в плену у лесных троллей. Верховный жрец послал её с отрядом воинов в аранью, чтобы отыскать того, в ком подозревали реинкарнацию ненавистного правителя.

Испокон веков жречество Карубиала истребляло иномирян, перенесённых в Трёхлунье Бурей Тысячелетия, ибо предупредила первая Видящая: Враг вернётся из чужого мира, дабы разрушить Церковь и истребить ангелов. Зачем проводить тщательные проверки, если можно обезопасить себя, просто убивая пришедших извне разумных? За прорывами в ткани миров следили маги и жрецы. Они же направляли в места прорывов вооружённые отряды. Не везде удавалось дотянуться до «переселенцев», порой приходилось пользоваться услугами наёмников. До Сандэра Валирио – молодого человека, выброшенного с младшей сестрой в леса троллей Ксаргского полуострова, дотянуться почти удалось. Он перебил посланных по его душу убийц, всерьёз заинтересовав жречество Карубиала. Мало кто выживает после покушения Ночных Охотников.

Лишь Натиэль могла указать, где он. Поскольку планировалось не самое опасное дело, послали небольшой отряд из опытных Стражей Границы, оберегавших пределы королевства. Об их скрытности в аранье слагают легенды. От храмовников и магов в сердце тролльих владений мало толку, не умеющие скрывать своё присутствие жители городов и замков привлекут ненужное внимание.

Стражи Границы оказались действительно хороши. Они незаметно продвинулись чуть ли не до Зеркального озера, на котором обосновалось принявшее иномирян племя, и тут произошло непредвиденное. Прорицательские способности Видящей лучше всего проявляются под Покровом Карубиала – в Эладарне. В тролльих лесах Дар ослаб и предупредил об опасности только перед нападением неведомой твари, очнувшейся от длившегося тысячелетия сна. Отряд не успел подготовиться должным образом и понёс потери. Затем нагрянули привлечённые шумом битвы тролли.

Время, проведённое в деревянной клетке, принцесса вспоминала с содроганием. Медитируя дни напролёт, она жаждала заглянуть за грань дозволенного ангелами и узнать собственную судьбу. Ей никогда не удавалось спрогнозировать будущее на годы вперёд. Самое большее, на что она способна – за редким исключением проследить нити вариаций событий на ближайшие месяцы. Жрецы поясняли: она молода, неопытна, с возрастом Дар проявит себя ярче, и она сможет видеть грядущее на десятилетия, а то и века.

Убийство первой Видящей замыслили, когда та находилась за пределами ангельского Покрова. В этом слабость эльфийских прорицательниц и их величайшая тайна, открытая лишь иерархам Церкви.

Мысль об измене душила, не давала спать. Игрушка в руках Крылатого Единорога и жрецов, вот она кто! Убедить себя в том, что волю ангела нужно смиренно принять, не получалось, из-за чего порой девушка считала себя грешницей, недостойной быть служительницей Карубиала. В ней будто жили две личности: одна – раскаивающаяся ангелианка, другая – оскорблённая упрямая гордячка.

Принцесса никогда не могла «прочесть» судьбу Сандэра. Узнать его местоположение не составляло труда, стоило ей представить человека, она тут же начинала чувствовать путеводную алую нить, ведущую к нему – чёрно-серо-белому силуэту, выделяющемуся на фоне серого, жуткого мира духов араньи.

Сандэр спас её из плена. Не зная, зачем она послана в лес, взялся сопроводить до Эладарна. Идеальное стечение обстоятельств, мышь сама шла в пасть кошке. Познакомившись с ним поближе, Натиэль не разглядела в нём ненависти, приписываемой Церковью Врагу. Обычный молодой человек, начинающий шаман, совершенно не испытывающий враждебности к эльфам. Храбрый, великодушный, щедрый с друзьями и ужасный в гневе, он напомнил принцессе отца. Она была благодарна за спасение и весь путь от араньи терзалась угрызениями совести, пыталась придумать, как оправдать Сандэра в глазах жрецов. А потом произошло нападение тёмных эльфов в Спящем лесу.

Не направь Церковь убийц к иномирянину, возможно, всё сложилось бы иначе. Сейчас Натиэль отчетливо чувствовала Тьму вокруг и внутри Сандэра. Нити складывались в узор, предрекающий возрождение Врага и катастрофу Эладарну, чему способствовали, не ведая того, жрецы.

Будучи запертой в неприступном Тельперинге, принцесса ничего не могла поделать. Она хотела верить – иномирянин способен побороть сокрытую в нём злую сущность.

Воспоминания о Сандэре всегда согревали девушку. Тьма в такие мгновения не отступала, однако, уходил её спутник страх. Сосредоточение на образе молодого человека отметало волнение, в душе воцарялся покой.

Дверь тихонько отворилась, раздались мягкие шаги. Встревоженная Натиэль села на кровати, завертела головой в поисках вошедшего и никого не заметила. Течение сил, казалось, ничем не прерывалось, в комнате ничего не изменилось. Пусто, не считая её самой. Дверь медленно затворилась, точно под дуновением ветра.

В подземельях жреческой цитадели, защищённых магическими барьерами и чудесами, не бывает ветра.

– Предательница, – процедила пустота комнаты.

Слово, произнесённое незнакомым хриплым голосом, прозвучало как обвинение. Внезапно кто-то ухватил принцессу за волосы и рывком стащил с кровати, поставив на колени. Испугавшись, Натиэль вскрикнула, тотчас получив затрещину. Исхудавшее тело дёрнулось, ладони ударились о холодный каменный пол. Невидимый истязатель намотал волосы на кулак, потянул вверх и заставил вновь встать на колени.

Разум заметался угодившей в змеиную нору мышью, строя предположения касательно происходящего. Её пришли убивать?! Кто? За что?! Храмовники не позволяли себе обращаться с ней подобным образом, жрецы относились с разочарованием и сожалением, но никогда ни один высший эльф не поднял на неё руку.

– Мой господин мёртв по твоей вине, дрянь!

Второй удар заставил ощутить во рту солёный вкус крови. В ушах зазвенело. Натиэль упала бы, если бы её не держали за волосы. Она попробовала прикрыть лицо руками, вывернуться, и тут некто ударил, чуть не сломав ей пальцы. Правую руку завернули за спину, отчего плечо вспыхнуло болью.

– Не понимаешь? – истекая злобой, выплюнул истязатель. – Его святейшество Габрилл пал в аранье вместе с великой пентадой храмовников. Из-за тебя, предательница! Ты не предупредила об опасности, и его убили, грязная тварь!

– Я предупреждала! – закричала Натиэль, осознавшая исходящую от незнакомца угрозу. – Говорила ему не идти в аранью. Он не послушал!

Верховный жрец Карубиала поступил по-своему. Вняв предупреждению, он обезопасил себя – взял с собой боевых магов, жрецов, великую пентаду лучших воинов. Его армии хватило бы для завоевания небольшого королевства. Жрец готовился стереть в порошок приютившее Сандэра племя.

– Ты могла сказать, что его ждёт, и он нашёл бы способ победить. Так поступают настоящие Видящие, – прохрипел истязатель. – Вместо совета ты попросила оставить Врага в покое. Предательница своего народа – позор для вырастившего её дома!

– Клянусь, я не знала о замыслах Врага! – взвизгнула, проклиная себя за трусость, принцесса. – Всесвятый Карубиал не показал мне…

Снова удар. Из разбитых губ по подбородку потекла кровь.

– Ты не достойна произносить имя великого ангела! Твои уста осквернены ложью. Тебя избрали для пользы королевству и Церкви, ты же не оправдала доверие. Враг затуманил твой разум. Он руководит тобой, и теперь ты служишь ему, а не Крылатому Единорогу. В наказание за грехи всесвятый Карубиал отнимет данный тебе Дар и низринет в Бездну, во Тьму, на поживу чудовищам. Знаешь, за что разрушили Исилант и заперли тебя в цитадели? Ты утаила от нас весть о Враге, а твоя распутная подружка Авариэль решила извлечь выгоду из попавшего ей в руки Врага. Дуры, не понимающие всей опасности, исходящей от него!

Видящие, бывало, ценой жизни сохраняли родное королевство от внешних бед, будь то заговор тёмных братьев или крупный набег троллей. Но они не сталкивались с обманом от ангелианских жрецов. Габрилл Радужный отнял у принцессы всё, чем она дорожила – отца, безмятежную жизнь… Он отправил её на смерть в аранью. Порой Натиэль ловила себя на мысли, что желает ему смерти, и ей становилось не по себе. Она, Видящая, обязана понимать важность возложенной на неё миссии. Её долг пожертвовать собой, если понадобится, ради исполнения воли Карубиала. Верховный жрец – высший служитель Крылатого Единорога, глас бессмертного в мире смертных. Убить Сандэра – желание небожителя, не подлежащее обсуждению. Кто она такая, чтобы спорить с создателем и покровителем королевства? Насекомое, зависящее от великого ангела. Он решил избавиться от неё – да будет так. Видящая должна принимать его волю, какой бы та ни была.

Долг и чувства сплелись в клубок кусающих друг друга змей. Душа устала от борьбы. Принцесса часто думала о смерти. Простой, действенный способ сбежать. Натиэль, возможно, совершила бы самоубийство, не опасайся неопределённого посмертия и гибели близких. Она ничем не поможет отцу, подруге и Сандэру, наложив на себя руки.

– Знаешь, что тебя ждёт? – хрипел истязатель. – Что ждёт короля и дрянь, посмевшую соврать его святейшеству?

Она знала почти наверняка. Дабы не всплыла правда об обмане жрецов, принцессу навеки продержат здесь или вовсе казнят, поместив в клетку на крыше башни цитадели. Отец сгинет в Подземье. Живой он – угроза служителям Крылатого Единорога, поэтому к нему подошлют убийц либо устроят ловушку, использовав тёмных братьев, а на престол посадят марионетку. Авариэль оставшуюся жизнь проведёт, скрываясь от гнева иерархов Церкви. Сандэр, пожалуй, единственный смертный, чья Дорога Судьбы не видна. Впрочем, называть его смертным значит игнорировать истину. Он уже перешагнул грань, отделяющую человека от сущностей более высокого порядка.

– Заключённый с тобой договор расторгнут. Планы святейшего обратились прахом. – Судя по тону, истязатель немного успокоился. Сделав продолжительную паузу, он продолжил: – Иерархи Церкви решили, что необязательно менять правящую ветвь.

Габрилл Радужный обещал Натиэль неприкосновенность и безопасность отцу. Король, не имея наследников, отречётся от престола. Главное – его не тронут наёмные убийцы, обещал жрец. Принцесса верила ему. Что ей ещё оставалось?

– И ты хочешь заключить новый договор? – собрав смелость в кулак, произнесла девушка.

– От тебя потребуется куда больше, нежели ранее. Раскаяние, исполнение долга – вот чего желает Церковь от заблудшей души. Встав на путь истинный, обретёшь утерянное расположение всесвятого Карубиала и вернёшь отца. Может быть, даже Авариэль Кошка избегнет печальной участи. Раскаяние творит чудеса, тебе ли не знать. Сегодня ты в узилище, а завтра, быть может, в кругу любящей семьи, рассказываешь о борьбе с Врагом, о том, как он наложил на тебя чары, чуть не привёл к погибели.

Сладкие грёзы наивной девушки. Натиэль не верила в них.

– Вы помилуете Авариэль?

– В случае её раскаяния. Крылатый Единорог милостив. Признай грехи, отринь прошлое, обратившись к ангельскому свету, и спасёшься.

Превозмогая боль, принцесса постаралась рассмеяться. Получилось плохо – сплошной хрип, переросший в кашель.

– Не представляю Авариэль раскаивающейся. Вы предали огню её дом, и теперь потребуете просить прощения? Она вцепится вам в глотку. Неужели думаете, я настолько глупа, чтобы поверить вам?

Незнакомец рванул волосы, притянув лицо Натиэль к полу, вдавил щекой в каменную плиту и приблизил к ней лицо – она поняла это по обдавшему её дыханию, горячему, не имеющему запаха.

– Не верь. Откажись помогать нам, используя крупицы Дара, и в тот же день слуги короля – да-да, те самые, воспитавшие тебя, негодницу, и беззаветно преданные престолу – начнут умирать. И не только они, а и их дети, родители. Помнишь Каилию, подругу детства? А Оларина, старого конюшего, катавшего тебя маленькой на пони? Они умрут. Все, кого ты когда-либо любила, все, кто любил тебя. Кто от болезни, кто по нелепой случайности. В конце концов, случится несчастье и с твоим отцом. Не сомневайся. Его святейшество дал тебе просторную келью. Достаточно просторную для превращения в склеп. Я сложу здесь отрезанные головы твоих слуг, животных, друзей. И голову Авариэль Кошки принесу. И голову короля. Будешь оправдываться перед ними за предательство. Ведь умрут они по твоей вине. А после ты познаешь боль во всём её великолепии. Слыхала о пыточных Тельперинга, в коих допрашивают еретиков и колдунов? Вижу по глазам – понимаешь, о чём я.

– Д-да, – ответила Натиэль. Незнакомец ослабил хватку. – Я скажу, где Враг. Скажу…

Глава 1. Слуга

Пепел падал с тёмно-серых небес, укрывая разрушенный город плотным покрывалом. Руины дворцов походили на изуродованные, развороченные холмы, из которых торчали почерневшие, обглоданные огнём обломки, словно кости гигантов. Настоящие кости скрыты под мягким пепельным ковром – останки жителей, защищавших свои дома от пришельцев. Одинокие тени, едва различимые, полупрозрачные, бывает, скользят между развалин, пугаясь бредущих по разорванным улицам редких мертвяков.

Пахнет гарью и гниющей плотью. Тишина обволакивает толстым одеялом, неслышно даже дыхания, и от этого возникает сомнение в собственном существовании.

В городе не осталось живых. Все его нынешние обитатели – тени павших, ходячие мертвецы и прячущиеся под мостовыми твари, коим смертные ещё не придумали названий. Есть ещё кое-кто. Сильный, с давящей аурой. Его тень самая тёмная и простирается чуть ли не от одной городской стены до другой, вернее, того, что осталось от некогда мощных укреплений. Призрачная фигура мелькает на вершинах переломленных башен, неуловимая и… страшная, не имеющая ничего общего с нынешними «горожанами». Она наблюдает за происходящим, и холодная ярость чувствуется во взоре светло-серых глаз, которого боятся здешние обитатели, от робких призраков до кровожадных чудовищ, не смеющих показываться на поверхности. Тяжёлый взгляд приковывает к месту, не даёт пошевелиться, вдохнуть, наполняет страхом перед неизбежным концом, выдавливает всякое желание сопротивляться. Нет мыслей, нет прошлого, будущего – только океан ужаса, затопивший вселенную…

Лилька, Смуглянка, Натиэль… где вы? Я должен защитить вас от этого кошмара…

Я проснулся, крича имена близких. Боль грызла искусственную правую руку. Вокруг успокаивающая темнота спальни, в узкую щель меж ставен просачивался бледный свет луны. В тонком, жидком лучике плясали селениалы – дети ночного неба, мельчайшие духи, необходимые для создания заклятий лунной магии. Лишь они и способны проникнуть сквозь поставленный Клеймёными над поместьем барьер. Поднял морду лежащий у ног Акела, настороженно прислушиваясь и неслышно втягивая воздух носом. Всё нормально, волчара, просто дурной сон.

Со двора доносятся звон стали и выкрики сестрёнки. Упражняется в фехтовании, надо полагать. С недавнего времени она учится обращению с оружием у командира охраняющего нас отряда Клеймёных и его дочурки.

Всё как обычно, как и должно быть. А засыпанный пеплом город… мало ли, что привидится ночью? Нервы расшатаны общением с рабами Предвечной Тьмы, лоа и стычками с желающими моей смерти личностями.

Я поднялся с кресла, разминая затёкшие за время дневного сна конечности. В постели, конечно, отдыхать удобнее, но день и отдых для меня с некоторых пор понятия несовместимые. От рассвета до заката во мне гостит слабость, и чувствую себя в это время очень скверно, несмотря на магические доспехи и божественное копьё, придающее сил. Типичное для носителя Тьмы состояние. Уж лучше подремать. Броня, выглядящая совершенно обычно для здешних широт – поношенная, как у наёмника, под таким же видавшим виды плащом с накинутым на шлем капюшоном, – оберегает от солнечного света. Вместо подкладки изнутри подвластные мне теневые духи создают плотный изолирующий кокон, они же покрывают металл снаружи тонким узором, передавая информацию об окружающем мире.

Откинув капюшон, снял шлем с узкими смотровыми щелями, положил на кресло, затем сбросил плащ. Не люблю доспехов, пусть и изготовленных на заказ по моим меркам. Сковывают движения. Однако, шлем странствующего рыцаря не выкажет подозрений у магов и ангелианских священников, в отличие от зачарованной маски, а зачарованная на прочность броня защищает не только от света.

Из таза на столике набрал ладонями прохладной воды и плеснул в лицо, изгоняя остатки дневного кошмара. Не мешало бы целое ведро на себя вылить, а то и вовсе искупаться в море. Непременно так и сделаю, благо, поместье расположено на берегу.

Акела, как и положено профессиональному телохранителю, сунул нос во все углы, пробежался рысцой по комнатам, проверяя, нет ли угрозы, и вернулся, выражая своим видом полное спокойствие. Раз уж он ничего подозрительного не учуял, мне волноваться не о чем. Белые волки ощущают астрал лучше большинства магов, к тому же, обладают великолепным обонянием, различают эмоциональное состояние человека по ауре и запаху, а уж слышат не хуже диких кошек. Имперцы давно хотят приручить белых волков, да получается плохо. Свободолюбивые звери не признают хозяев, единственный способ добиться от них чего-нибудь положительного – стать им другом. Я вот и моя сестрёнка стали друзьями Акеле и его родичам, поэтому у нас без преувеличения лучшая охрана в провинции, не учитывая дриад и Клеймёных, оставленных нам Смуглянкой.

Смуглянка Авариэль, где ты коротаешь нынешнюю ночь? Считаю дни до твоего возвращения. Два долгих месяца минуло с её ухода в Эладарн. Столько всего произошло за это время… Вспоминать не хочется. Война в тролльих лесах и Пограничье продлилась дольше, чем предполагалось, и забрала слишком многих. Иногда я скучаю по прошлой жизни, и мне снятся скалистые острова, соединённые подвесными мостами, хижины, бревенчатый причал, занятых повседневными делами синекожих лесных троллей. Во сне я вновь беседую с Глубинным Жрецом морлоков, охочусь в прибрежных лесах вместе с воинами племени, постигаю азы магического Искусства в кабинете Гварда под надзором его гоблина-дворецкого. Пожалуй, там я был по-настоящему счастлив.

Сейчас нет на острове ни хижин, ни зверомастера с дворецким. Вождь гоблинов оборудует пещеры под долговременные убежища и готовится к постройке настоящей крепости. Мастеров я уже нашёл в империи и отправил под охраной на Зеркальное озеро. Синекожие повозмущаются между собой присутствию людей и перестанут, всё-таки, мои приказы не обсуждаются. Особо непонятливым из числа прибившихся к племени в конце войны нынешний вождь пояснит, что к чему. Я вернусь в аранью нескоро. Нужно закончить дела здесь. К тому же, на озере мне пока появляться нежелательно. Вот разрешу вопрос с Ночными Охотниками на Брадосе, и тогда, может быть, подумаю о возвращении. Зависит от результатов переговоров с целителем де Виллано, крайне мутным субъектом, и разрешения ситуации со стремящимися меня убить светлыми и тёмными эльфами. Если удастся заключить мир с брадосцем, у меня освободятся руки, и смогу заняться Высокорожденными вкупе с империей. Ох, сплошные проблемы, куда ни посмотри. Ладно эльфы, люди-то куда лезть собрались? Вышвырнув со своих земель троллей, намереваются организовать масштабный поход на Ксарг и оттяпать у синекожих часть лесов. Такое уже было, и заканчивалось всегда поражением имперцев. Их постепенно выдавливали с захваченных территорий. Впрочем, люди успевали здорово обогатиться. На сей раз у них на пути окажется моё племя, точнее, союз племён Чёрной Руки, меня то есть, состоящий из озёрников и Чёрного Копья. Племена Длинных Клыков и Звёздных Рысей, граничившие с империей, прекратили существование, и их леса стали нашими.

Уйти с озера не вариант, как и помогать имперцам. Кем бы я ни был, тролли не захотят бросать своё. Бежавшего синекожего не просто засмеют, он лишится благословения и покровительства предков, достойного посмертия. Вот и выкручивайся. Бросать озёрников на произвол судьбы не собираюсь, как-никак, они приютили меня с сестрой, обеспечили жильём, едой. Благодаря им мы, перенесённые катаклизмом в Трёхлунье земляне, выжили и окрепли. На озере нас обучили премудростям общения с духами и охоте, открыли в нас талант к магии. За проведённые там месяцы мы обрели новый дом.

Я бы предпочёл не вмешиваться в грызню людей и троллей, но постоять в сторонке моему союзу не суждено. Придётся держать оборону. Поход намечается не раньше, чем через год. Перед вторжением необходимо восстановить разорённое синекожими Пограничье, отстроить крепости. Я же попробую наладить связи со знатью, поставлю замок на озере и при необходимости подготовлюсь к партизанской войне.

Последние две седмицы арендую поместье на берегу моря. Пробудем здесь с сестрой до послезавтра и в путь, на сей раз, на запад, ближе к окраине империи. Куда бы мы ни пошли, Смуглянка найдёт нас. Свяжется с Клеймёными, и они ей сообщат.

Я взялся за обёрнутое полосками кожи древко прислонённого к стене копья. В то же мгновение в меня рухнула порция заготовленной артефактом жизненной силы, необязательный подарок от Маркарта. Днём, когда солнце выжигает ауру подобных мне существ, ослепляя и оглушая, энергия мне понадобится.

Стиснув древко оружия, вышел из комнаты. Надо бы размяться и очистить голову от мыслей.

Лилиана в простых штанах и рубахе, подпоясанная широкой полосой чёрной ткани, металась у чаши фонтана во дворе, отбивая выпады похожей на неё, точно сестра одногодка, Силвен. Молодая эльфийка напирала из средней стойки. Клинки длинных кинжалов высекали искры из стального лепестка-наконечника короткого копья, которым довольно ловко управлялась Лилиана. Закружившись, Клеймёная зашла справа, нагнулась, изящно уходя под круговой горизонтальный удар копья, отчего её тугая, перевязанная алым шнуром русая коса лишилась нескольких волос. Сестрёнка едва успела отбить кинжал древком и ответила контратакой – коротким тычком пяткой копья под рёбра противницы. Та отскочила назад, выпрямившись и приняв расслабленную позу.

– Очень хорошо, – азартно улыбнулась эльфийка.

Рубаха у неё на боку слегка порвалась – результат действий Лилианы, – обнажив белую кожу. Впервые на моей памяти одежда Силвен пострадала. До сегодняшней ночи сестрёнка не могла к ней прикоснуться, как ни старалась. Колоссальный прогресс, как по мне – новичку задеть мастера клинкового боя. Значит, и в настоящей схватке Лилиана уже кое-чего стоит.

– На сегодня довольно, – прозвучал низкий женский голос. Его обладательница – высокая стройная девушка в серых штанах и кожаной куртке, с короткими каштановыми волосами, лунной ночью кажущимися чёрными – вышла к фонтану, прерывая тренировку. – Госпоже нужен отдых.

– Да ладно вам, нянюшка Эстер, – осклабилась Силвен. – Не пересиливая себя, нельзя обрести стойкости. А она ведь хочет быть сильной.

– Вы упражнялись весь вечер. За те три часа у юной госпожи прибавилось с дюжину синяков и ссадин и четыре пореза. Тренировка окончена.

– Эстер, я не устала и не нуждаюсь в помощи. – Тон сестры был не менее непреклонен. – Мы продолжим.

Лежащие неподалёку белые волки подняли головы, заинтересованно следя за происходящим. Вмешиваться они не собирались, понимая, что их подруге ничего не грозит.

– Со всем уважением, юная госпожа, вынуждена настоять. Повелитель приказал оберегать вас и не допустить повторения случившегося на прошлой седмице, и мы намерены исполнить приказ.

Неделю назад Лилиана, поглощённая тренировкой, пожелала драться всерьёз. Бой закончился быстрой победой эльфийки. Силвен обезоружила мою рисковую сестрёнку, но крайне неудачно – та напоролась на собственное копьё. Не знаю, кого благодарить, судьбу ли, Творца, Тьму за лёгкое ранение. Лезвие, почти насквозь проткнув Лилиану, не повредило внутренних органов. Дриады залатали рану, и спустя четыре дня моя неугомонная сестрица продолжила истязать себя тренировками.

– Эстер, прекрати. Со мной всё будет в порядке. Сядь на скамью и любуйся поединком, если уж тебе хочется быть поблизости.

– Со всем уважением, юная госпожа, было бы на что любоваться, – вспыхнула дриада. На кончиках длинных пальцев телохранительницы загорались зелёные огоньки. Их Лилиана не видела, не тот уровень восприятия астрала, зато заметил я. Эстер готовилась применить магию природы. – Предупреждаю: ваше поведение может обернуться для вас плачевными последствиями.

Сестрёнка пропустила слова дриады мимо ушей, а зря. Расплата за непослушание ожидалась унизительной и неприятной. Хотя телохранительницы и подчиняются Лилиане, в приоритете у них мои приказы.

– Вижу, горишь желанием стать сильнее, – вместо приветствия произнёс я с лестницы, опускающейся во двор. – Раз так, Лиль, пошли. Проверю, чему научилась.

Сестрёнка просияла. Со мной ей тренироваться нравилось куда больше, чем с Силвен. Эльфийка прекрасно владеет боем на кинжалах, ножах, коротких мечах, Лилиану же я планирую сделать мастером копейного боя. Причина тому – моя дневная слабость. Биться днём для меня означает прибегнуть к помощи Тьмы, что мне противопоказано. Каждое обращение к Владыкам Ужаса чревато разрушением личности. В конце концов, злоупотребляющие заёмной Силой теряют память и становятся послушными рабами, ведомыми волей Предвечной Тьмы.

Поскольку я не могу сражаться днём на полную, стоит передать Маркарта той, кто сражается под солнцем лучше меня. В Лилиане течёт моя кровь, поэтому Чёрное Копьё согласилось разить врагов, направляемое сестрёнкой. Даже упрашивать не пришлось. А с божественным артефактом, коим является Маркарт, можно успешно противостоять хоть эльфийским жрецам, хоть магам.

Со временем она обзаведётся собственным магическим оружием, пока же Маркарт в её полном распоряжении.

Жестом я дал сигнал Клеймёным открыть ворота. Со мной отправились пятеро бойцов, дриады и волки. Более чем достаточно, чтобы отразить внезапное нападение группы, состоящей из нескольких магистров боевой магии. Доведись нам сойтись в бою с ребятами покруче, не поможет и весь отряд Клеймёных. Правда, таких мало найдётся, и с ними разбираться придётся мне, наплевав на осторожность.

Волны лениво накатывались на песчаный берег, смывая наши следы. Хорошая нынче погода, море спокойно, ветер нежно ласкает лицо, небеса усеяны мириадами ледяных осколков – звёзд. На востоке встаёт алая луна. Её красноватый свет смешивается с молочным светом белой Матери, и подлунный мир окрашивается в пурпур и серебро, отчего море кажется наполненным кровью, а песок драгоценным ожерельем.

– Не сдерживайся, – посоветовал я принявшей боевую стойку, выставив копьё перед собой, сестрёнке.

Лилиана кивнула и бросилась в отчаянной попытке дотянуться до меня. Маркарт без труда отбил удар, и в следующий миг с другой стороны прилетело древко. Я отклонился назад, оружие сестры пронеслось в миллиметре от моей шеи. Неплохо, очень. Не хватает скорости и физической мощи, в целом же сносно. Продолжая атаковать, сестрёнка, стремительно развернувшись, направила клинок мне в ноги круговым замахом. Да она кружится не хуже Силвен! Пришлось поставить блок древком Маркарта. Сталь загудела, столкнувшись с артефактом, наконечник копьеца отскочил, а Лилиана попробовала повторить манёвр с возвратным движением. На этот раз я «наградил» её щелбаном по носу, сбив баланс и прервав атаку. Сестрёнка отшатнулась, чуть не упав, и тут же приняла стойку.

– Так нечестно, – возмущённо запыхтела она.

– В настоящем бою чести не место. Готовься к тому, что противник будет кидать тебе песок в глаза, швыряться гремучим зельем и бить в спину. И поблажки никто не даст.

– Не место чести, говоришь.

По глазам вижу, что-то она придумала.

– Давай, бей.

Сестрёнка и ударила. От выпада из средней стойки я отмахнулся Маркартом, а вот затем Лилиана, развернувшись и зачерпнув ступнями песка, подняла в воздух песчаное облако, частично скрывшее её движения и брызнувшее в меня. Инстинктивно зажмурившись, я отпрыгнул, разрывая дистанцию, а переместившаяся вбок и стелющаяся по земле девчонка круговым замахом всё-таки умудрилась дотянуться до моего бедра. Я качнулся назад, уходя с траектории удара. Буквально взлетев, Лилиана вложила весь свой небольшой вес в следующий выпад. Со звоном Маркарт отклонил нацеленный мне в бок наконечник, а сестрёнка, потеряв равновесие, рухнула на песок. Крутанувшись назад, она мгновенно перетекла в стойку.

– Что ж ты так с Силвен не дерёшься? – удивился я. – Здесь ты словно другой человек.

Мастерство Лилианы значительно возросло с нашего прошлого проверочного поединка. Неожиданно, хотя и не удивительно. Тело её окрепло, к чему она и стремилась, изматывая себя ежедневными многочасовыми тренировками и отъедаясь восстанавливающими зельями. Приёмы копейного, а заодно и ножевого боя ею получены от троллей благодаря ментальной магии Дедушки Тланса, по сути, она отлично знает, как и куда надо бить. До недавнего времени ей не хватало твёрдой руки и зоркого глаза, чтобы стать воительницей. Тело не было приспособлено к схватке. Теперь, похоже, курс молодого бойца подходит к концу. Пару недель тренировок, и она достигнет уровня воинов, чьи знания скопировал в её головку Глубинный Жрец.

Тролли невеликие знатоки копейного боя, в отличие от, скажем, эльфов, тысячелетиями развивающих боевые искусства, однако, защитить себя сестрёнка сумеет. При наличии трудолюбия вовсе превзойдёт синекожих «учителей».

Жаль, магические знания так не получить. Ни один уважающий себя маг не позволит рыться у себя в ментальном теле, Гвард, к сожалению, не исключение. Он наотрез отказался принимать участие в эксперименте по копированию участков памяти, зато снабдил нас полезными книгами и своими записями о зверомагии, к которой у сестрёнки талант.

Мне в этом плане тяжелее. Основы магии постиг с грехом пополам, углублять познания ни времени, ни желания. Каждую свободную минуту отдаю попыткам подчинить пойманных духов. Пока все мои старания шли прахом. Я попросту не знаю, что делать. Шаманом быть легче, вот честное слово. Там поймал духа, заключил в амулет, помучил, и вуаля, вечный раб готов. Тут же не представляю, каким образом можно воздействовать на находящегося во мне лоа. Узники духовной темницы ощущаются точно клубок скользких холодных змей. Вычленить кого-то из них не выходит, чересчур плотно они переплетены друг с другом.

– Силвен не даёт мне нападать, – пожаловалась Лилиана. – Она учит контратаковать и почти никогда не открывается. А ты разрешил напасть. Ну, я и воспользовалась твоим советом. В бою чести нет. Спасибо, запомню.

– А я думаю, почему тебе нравится со мной тренироваться. Оказывается, не прессингую как Силвен. Учту.

– Нет-нет, не потому. Ты мой брат, а видимся мы всё реже. Когда я учусь, ты обычно спишь. Когда просыпаешься, меня клонит в сон. Я пробовала изменить внутренние часы, стать «совой», но слишком устаю. Восстанавливающие эликсиры не помогают, от них голова тяжелеет. Проясняющие разум зелья плохо совместимы с целебными. Чтобы пообщаться с тобой, мне нужно жертвовать тренировками, а ими пренебрегать нельзя.

– Лиль, скажи, тебя учили телесности? Или консиенте?

– Телесность я освоила на Брадосе. – То-то, смотрю, прыткая ты у меня. – Консиента даётся тяжелее.

# # 1 Телесность – тип медитативных техник, незаменимых для боевых магов. Обучившись ей, чародей начинает управлять происходящими в организме процессами. В империи она считается целительской, правда, её применяют и в битве для ускорения реакции, повышения скорости и силы.

Телесности меня научил Гвард. Он рассказал и о принципах консиенты, совершенно иного типа медитативных техник, направленного на познание собственного естества. Ею я идеально не овладел до сих пор. Возможно, поэтому у меня не клеился контакт с пойманными духами.

– Разумеется, госпожа Лилиана. Консиенте обучаются годами, – раздался сухой, будто треск разгорающегося фитиля, мужской голос.

Волки зарычали, прижав уши к лохматым головам, Клеймёные и дриады встрепенулись. В руках эльфов сверкнуло зачарованное оружие, телохранительницы заполыхали невидимым простым смертным зелёным огнём, готовясь применить магию природы. В каких-то десяти шагах от нас стоял, заложив руки за спину, человек в дорожном плаще и шляпе с узкими полями. Зашнурованный поднятый воротник скрывал нижнюю часть лица, верхнюю затенял головной убор. Тем не менее, на висках виднелась седина. Это не обязательно признак преклонного возраста. У Лилианы, пережившей нападение одержимого на деревню троллей, осталась белая прядь.

С виду обыкновенный человек. Аура слабенького мага, имеющего склонность к магии воды, движения здорового мужчины, не привыкшего к оружию. Среднего роста и телосложения. Ничем не примечательный, и всё же интересный тип. Чем-то ведь он приглянулся брадосскому целителю, связанному с организацией едва ли не лучших наёмных убийц Лантара.

– Господин Валирио, моё почтение. Дамы, – человек чуть склонил голову, обозначая приветственный поклон.

– Лукас! – обрадовалась сестрёнка и, повернувшись ко мне, пояснила: – Он слуга мессира де Виллано и мой хороший знакомый.

– Я знаю, кто он. – Чего ты улыбаешься, глупышка? – Наши знакомые и друзья иногда совсем не такие, какими мы их хотим видеть, Лиль. Думаю, «хороший знакомый» со мной согласится.

– Бросьте, господин Сандэр. Я вам не враг и уж тем паче не имею ничего против вашей замечательной сестрички. Лишь претендую на толику вашего внимания.

– И что вам угодно?

– До господина де Виллано дошёл слух, будто бы вы желаете навестить его в следующем месяце на Брадосе. – Интересно, какая птичка ему нашептала об этом? Не из окружения ли Смуглянки? – Он был бы счастлив встретиться с вами и побеседовать, но, увы, в ближайшие месяцы сие вряд ли случится. Обстоятельства вынудили господина покинуть остров и империю.

Да он издевается! Вернул мне Лилиану, тем самым дав повод к разговору, и вдруг идёт на попятную. Неужели вправду что-то стряслось? Что, конечно, Лукас не скажет.

– Странно. По-моему, он сам хотел обстоятельно поговорить со мной.

– Не всё происходит по воле господина, – пожал плечами слуга. – Он узнал о вашей ссоре с эльфами и выказал желание помочь.

– Чем поможет мне целитель, находясь неизвестно где? Наймёт для моей охраны Ночных Охотников? Переведёт на счёт в гномьем банке золото? Мне более не требуется его помощь. Так ему и передай, Лукас.

– Как знать, господин Сандэр. Денег не бывает слишком много. Что до Ночных Охотников, то тут вы правы, телохранители из них так себе. Конечно, получше ваших эльфов, но им далеко до Защитников Престола Эладарна. Зато они превосходные убийцы. Пожалуй, искуснейшие среди смертных. Убить врага, готовящегося нанести смертельный удар – чем не защита? Впрочем, мой господин не оставил вам золота и наёмников. Он предпочёл дать дружеский совет: посетите крайний север либо Шунтальскую пустыню. Там вас не достанут эльфы. Разумеется, если не наживёте врагов из числа снежных, ледяных и солнечных.

Хороший совет, не будь я покровителем союза тролльих племён. Особенно про север. В Ледяных Пустошах ночь царит по полгода, а то и дольше, день пасмурный, лучи изредка проникают через заслон из туч. Наконец-то вздохну свободно и поохочусь вдоволь, север кишит опасными животными и сущностями. Не жизнь – сказка для такого как я. Племена разумных ведут извечную войну друг с другом, можно взять сторону одного из них и привести к победе над соседями, построить государство. А сколько в снегах сокрыто тайн! Согласно записям эльфийских историков, давным-давно в Ледяных Пустошах стояли крепости Аллирана, а до них города невообразимо древних рас, неведомых нынешним смертным.

Шунтальская пустыня место для меня негостеприимное. Светит жаркое солнце большую часть суток, ни отдохнуть, ни помедитировать нормально. Из плюсов отсутствие светлых эльфов и наличие родственников Смуглянки по материнской линии. Север мне больше по душе.

– Как ты нашёл меня, Лукас? – задал я тревожащий с момента появления слуги вопрос. Постоянные перемещения по империи, конспирация, барьеры маскирующие, переодевания коту под хвост. Выследить меня мало кто способен. Эльфы, к примеру, либо не очень-то стараются, либо не могут. Вероятнее второе.

– А кто вам сказал, что мы вас теряли из виду, господин Валирио?

– А где мессир де Виллано, Лукас? – встряла сестрёнка.

– Скоро будет в Эладарне, госпожа Лилиана. Господин Валирио, если вам необходимо встретиться с ним, отправляйтесь в Белую пустыню. Что ж, более не задерживаю, всего доброго, дамы, господа.

Развернувшись, слуга упругой походкой двинулся вдоль кромки прибоя в противоположную поместью сторону. Клеймёные, дриады и я провожали его неприязненными взглядами, на личике Лилианы проступила грусть.

Значит, за мной постоянно следят. Лидер Проклятых говорил о Ночных Охотниках в тролльих лесах, оттуда они шли за мной, наплевав на меры предосторожности Клеймёных. Не исключено, на сестрёнку повешено следящее заклятье. Через неё шпионят за мной и могут быть в курсе моих планов. Именно поэтому я не раскрываю подробности в её присутствии. Смуглянка вроде ничего не обнаружила, обследовав ауру сестрёнки, но Охотники знатоки сокрытия, владеют секретными знаниями, унаследованными от аллиров и тёмных эльфов, основателей их Ордена. В арсенале «ночников» вдобавок имеется магия разума. Похищенная ими Лилиана напрочь забыла о произошедшем с ней за последние недели до возвращения. Смуглянка и Дедушка Тланс наткнулись на заблокированный участок памяти. Как ни бились Глубинный Жрец и Авариэль, не уступающие по владению ментальной магией мастерам-супремам, а то и имперским архимагам, открыть путь к воспоминаниям не удалось. Какую информацию Ночные Охотники решили спрятать до поры? Предположений масса, от некоторых оторопь берёт.

Я под колпаком, и сбежать из-под слежки мне не светит. Разве что брошу всё и ускользну по теневому измерению, чего делать не собираюсь. Тьма с ними, Охотниками. Не мешают, и ладно. Главное не прозевать какую-нибудь пакость, на которые они мастаки.

До чего же бесит неопределённость! Неизвестно, чего ждать.

Орден никогда не делает ничего просто так. Агенты практически не допускают ошибок. Де Виллано приказал слуге намекнуть, где его искать, а советы отсидеться на севере для отвода глаз? Почему бы прямо не отвести к нему?

Выбор – вот что предложил мне брадосец. Ему почему-то важно узнать, как я отреагирую. Ох уж эти тайны мадридского двора. Кстати, какого рожна целителю понадобилось в королевстве светлых эльфов? Лукас вряд ли знает, хотя допросить его с пристрастием не помешало бы.

– Сандэр, рекомендую немедленно возвращаться в поместье, – тихо произнёс подошедший Глан. В голосе его сквозил еле сдерживаемый страх. – Этот скрытник миновал наших дозорных. Его никто не заметил, пока он не заговорил. Кто он?

– Слуга моего знакомого. Раньше за ним подобных способностей не наблюдалось.

– Либо он вовсе не тот человек, которого вы помните, либо вашему знакомому служат бессмертные. Сигнальные барьеры до сих пор молчат, словно их не пересекали.

Лукас растворился в лунном свете, отойдя на полсотни шагов. Я его ещё захватить хотел. Как же, дался бы он. Скорее, устроил бы локальный Армагеддон, раскидав нас, ровно котят. Теперь совершенно ясно – нас проведал Ночной Охотник. Рядовые члены Ордена помимо того, что непревзойдённые скрытники, ещё и отменные бойцы, Лукас же наверняка в высшей лиге.

– Тренировка закончена, – объявил я.

Визит слуги целителя сбил весь настрой на общение с сестрёнкой и тренировку. И в море купаться перехотелось.

Глава 2. Встреча и расставание

Сложенные из камня и грубого кирпича здания жались к центральной башне-колокольне, оповещающей крестьян близлежащей деревушки об опасности либо важных событиях вроде рождения наследника местного повелителя. Поместье выросло из замка, возведённого в доимперский период, о чём напоминали и толстые стены, и ров, ныне превратившийся в глубокую канаву. Клеймёные, как только пришли сюда, установили купол защитного барьера, наложили на камни недолговечные чары прочности и обвели каждое здание сигнальным контуром, сообщающим о проникновении чужаков. Дополнительно Глан обустроил наблюдательные посты на окрестных возвышенностях. Все эти предосторожности оказались пустым звуком при появлении Лукаса. Я уверен, что Ночной Охотник способен, не напрягаясь, незаметно пройти в мои покои. Вот и полагайся на охрану. Его даже волки не учуяли! Клеймёные, между прочим, отвечали за безопасность первых лиц Эладарна, то бишь королевской семьи, наравне с гвардией. Раз уж они бессильны, не представляю, как можно скрыться от Охотников.

Система прозрачных барьеров задрожала от прохождения нашей группы. Опознавательные чары позволили нам войти в поместье, и тут же прорехи, оставляемые нами в астральных стенах, захлопнулись. Лилиана заспешила на кухню ужинать, с ней проголодавшиеся волки и три дриады, я с Акелой направился в свои покои. Помедитирую и обмозгую ситуацию.

Переступив порог комнаты, замер. Расположение предметов прежнее, дверь не открывалась, посторонних запахов и следов в астрале нет, и всё же меня что-то насторожило. Акела прижал уши к голове, активно принюхиваясь. Приглядевшись к потокам энергий духовным зрением, я уловил некую пустоту, будто тончайший разрез в астрале, замаскированный фоновыми аурами предметов и заклятий. Такой остаётся после двигавшейся сущности, только со шлейфом её айгаты.

Удобнее перехватил Маркарта, готовясь нырнуть в теневое измерение. Похоже, меня навестил скрытник высочайшего класса. А вдруг их несколько, и кто-то из них подобрался к сестре? Проклятье!

– Ну ты и подозрительный, – раздался до боли знакомый голос, и из спальни показалась завернувшаяся в покрывало Смуглянка. При виде её с плеч словно гора свалилась. – Я надеялась сделать тебе сюрприз, а ты чуть в Умбру не сбежал.

– Твою… матушку во фрейлины Небесного Короля, – процедил я и улыбнулся.

– Маму не трогай, она тебе ничего плохого не сделала. Кроме меня, естественно.

Авариэль прильнула ко мне, мурлыча и щекоча дыханием мою шею.

– Не люблю сюрпризов, но рад тебя видеть, melisse. Как никогда рад. – Подхватив взвизгнувшую Смуглянку, я понёс её назад в спальню.

Как же я соскучился по её глубокому голосу, по янтарным, совсем чуть-чуть раскосым глазам, глядя в которые можно утонуть, по пышным волосам, чёрной волной падающим на плечи, по нежным рукам, по губам, которые хочется целовать бесконечно, по гибкому стану…

Позднее, поглаживая бархатистую кожу Смуглянки, я удивлялся, как отпустил её в логово наших врагов – Тельперинг. В жреческой цитадели хранятся древнейшие артефакты, представляющие опасность для ангелиан, и ценнейшие реликвии, среди них – Лунная Слеза, принадлежавшая Клеймёным до разрушения их родного города Исиланта и похищенная храмовниками дома Алых Шипов. Авариэль искала способ выкрасть магический самоцвет, попутно собирая сведения о намерениях жрецов относительно нас.

– Что думаешь о совете слуги де Виллано? – внезапно спросила Смуглянка.

Глан донёс по мыслесвязи, не иначе.

– Брадосец пытается играть со мной, – хмыкнув, ответил я. – Раскладывает карты рубашками вверх и предлагает выбрать, какая мне нравится. Порой кажется, что он предусмотрел любой мой шаг.

– Давай поступим непредсказуемо. Не поедем на север, забудем о пустыне и Эладарне, о Брадосе и отплывём на закат, в Гвейнмар. Предложим услуги правителю сумеречных. Полагаю, он не откажется принять под крыло наш дом. Шпионы и убийцы народа долгоживущих ценятся всюду. Или махнём в столицу империи и попросим у императора разрешения осесть на его землях в обмен на службу. Он точно не откажет. Агенты его тайной канцелярии нам и в подмётки не годятся.

– Сомневаюсь, что целитель не предвидел такой шаг. Царство сумеречников, должно быть, кишит доносчиками Ночных Охотников, выполняющих поручения правящих домов Лумирена1. К тому же, нет никаких гарантий, что нас не используют, узнав о причинах интереса ко мне эладарнских жрецов.

## 1 Лумирен – столица царства Гвейнмар. Древнейший (и первый) город сумеречных эльфов, по праву считающийся красивейшим на западе Ирозанского континента. Его также называют Адамантом Запада.

– Тогда давай поплывём на Лаэгард.

– Ты серьёзно? Никто не согласится нас туда доставить ни по воде, ни по воздуху. Моряки ничего так не боятся, как кракенов и штормовых змеев, обитающих в Море Чудовищ, а обходить его слишком рискованно, сама знаешь. Неизведанные земли потому и остаются неизведанными. Имперцы говорят, что Лаэгард красивая сказка, и я склонен им верить.

– Эльфы утверждают обратное. За океаном лежит богатый лесами и реками материк. Добраться туда трудно, да, но возможно, заручившись поддержкой магов стихий.

– Ага. Волшебники имперской академии пытались. В итоге флотилия из девяти кораблей пропала возле Моря Чудовищ, погибло четверо супрем-магистров стихийной магии, без пяти минут архимаги, и множество обычных магистров. Элементали, заклятия, призванные звери – ничто не помогло хотя бы пересечь Море Чудовищ. Кто-нибудь из эльфов сумел добраться до Лаэгарда?

– В Эпоху Единства туда часто ходили корабли аллиров. Аллиран основал на побережье ряд колоний. С ними прервалось сообщение с приходом в Трёхлунье ангелов.

– Почему-то туда не переправились бежавшие из Аллирана правители. Великий Князь предпочёл укрыться под землёй. Значит, путь в Лаэгард был закрыт и для него.

Помолчав, Смуглянка проворчала:

– Будь у нас Лунная Слеза и Звёздный Камень, я бы не раздумывая купила корабли у тёмных эльфов вместе с командами из рабов и двинулась на поиски потерянного материка.

Чего-то она не договаривает.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Может быть. А может, и нет. У тебя же есть секреты, которые ты даже мне не доверяешь. Вот и у скромной княжны, занимавшей пост главы внешней разведки королевства, имеются.

– Хм. Ладно, потом поговорим. Слуга брадосца приглашал в Белую пустыню на встречу с де Виллано.

– Вот скользкий угорь! – вскинулась Смуглянка. – Пёс с ними, с Ночными Охотниками. От пристального внимания ублюдков нам, похоже, не отделаться. Зато сильный покровитель охладит пыл карубиальцев. Империя, по-моему, отлично подходит на эту роль. Светлые эльфы не дураки ссориться с людьми. Что до тебя, то не все ангелиане разделяют точку зрения эльфийского верховного жреца. Имперские иерархи самостоятельны, их не касаются туманные пророчества эльфов. Люди недолюбливают долгоживущих. Между Церквями натянутые отношения, сами Церкви очень разные. Их объединяет лишь вера в ангелов и Творца. Власти империи, возможно, и попробуют тебя использовать – как средство устрашения Эладарна. До выдачи не дойдёт. А взбреди кому-то из иерархов схватить тебя, у него почти нет шансов на успех. Во-первых, мы не будем сидеть сложа руки, во-вторых, ты не позволишь себя посадить в клетку. Верно?

Зависит от того, кого пошлют по мою душу. Против слаженной команды магистров-супремов боевой магии, храмовников и жрецов во главе с Анарионом я вряд ли выстою в открытом бою. С другой стороны, они чересчур «громкие» в астрале, успею улизнуть.

– Какие новости из благословенного королевства? – решил я переменить тему. – Король жив? Его дальние родственники не собираются грызться за корону Эладарна?

– Не недооценивай мощь его величества Эльрунна и Защитников Престола, сопровождающих его в походе. Последнее известие от него пришло полтора месяца назад. В письме сообщалось о благополучном спуске в Подземье у Шунтальской пустыни и разгроме дозорных отрядов Дуазарка. Это город поклонников Голгорота, если ты не в курсе, милый, – промурлыкала Смуглянка. – Ещё из новостей – скоро произойдёт избрание следующего верховного жреца Карубиала. Две седмицы, и светоносную мантию наденет некто Ильфирин, бывший советник Габрилла Радужного и настоятель монастырской цитадели Тельперинг. Поговаривают, старый пёс потерял хватку, но спокойно жить он нам не даст. Из хороших новостей – в хранилище артефактов Тельперинга существует шанс проникнуть, обманув охранные чары. Как выйти оттуда – ума не приложу. Ну, и самая плохая новость. – Тон Смуглянки стал серьёзным. – Натиэль пытают, обвиняя в сговоре с тобой и убийстве верховного жреца.

Я выругался вслух. До последнего надеялся, что жрецы не осмелятся поднять руку на принцессу. Её тайно держат под стражей в Тельперинге, объявив мёртвой. Король Эльрунн Смелый, узнав от верховного жреца Габрилла Радужного о смерти единственной дочери, павшей жертвой колдовства тёмных эльфов, собрал войско и выступил в Подземье громить предполагаемых убийц. Подозреваю, на трон служитель ангела Карубиала намеревался посадить верного эльфа, что развязало бы жречеству руки в охоте на меня. Услышав от Смуглянки о столь грандиозных планах, я понял, до какой степени ненавидят и боятся сидящего во мне аллирского Великого Князя ангелопоклонники. Для них я навсегда останусь угрозой номер один. Они пойдут на государственный переворот, на убийство короля и королевской семьи, если понадобится, лишь бы уничтожить меня.

Принцессу Натиэль Крылатый Единорог Карубиал благословил даром Видения прошлого, настоящего и будущего. По сути, она пророчица, святая дева, чьё предназначение – предупреждать королевство о надвигающейся опасности. После спасения мною Натиэль из лап троллей – в аранью её послал Габрилл вместе с отрядом воинов покончить со мной, покуда во мне не пробудился Великий Князь – доверие к принцессе со стороны жрецов упало. Девушку тайно схватили и отвезли в Тельперинг, там она рассказала, где меня найти. В тролльи леса снарядили целую армию по меркам эльфов, малочисленную, отлично вооружённую, состоящую из овладевших магическими знаниями храмовников, жрецов и боевых магов под командованием героя королевства Анариона и верховного жреца. Выжил только один.

– Раньше ли, позже она выдаст нас, Санд. Учитывая, что мы в империи, за нами придут наёмники. Не удивлюсь и Анариону, жаждущему отомстить за поражение в Марадро и аранье. Дважды упустил нас, не сберёг верховного жреца, потерял в бою с шаманом своих братьев. Как глава храмовников он опозорен.

– Поэтому в следующий раз ударит наверняка, прихватив с собой Натиэль. В таком случае мы не убежим, и наши перемещения утратят смысл. Чтобы избавиться от нас, жрецы пойдут на ссору хоть с империей, хоть с сумеречными эльфами. Войны из-за нас ни те, ни другие не начнут. Ждать нам недолго, melisse. Сколько там до выборов верховного, пару седмиц? Новый глава Церкви первым делом подпишет приказ о формировании отряда убийц. От нескольких дней до седмицы на подготовку, затем выдвижение. Командиром непременно назначат Анариона, а приведёт к нам душегубов лично принцесса.

В янтарных глазах Смуглянки промелькнул страх. Есть, отчего впасть в отчаяние. С Анарионом не справятся и все Клеймёные скопом. Дважды Авариэль сходилась с ним в бою и дважды отступала, не сумев нанести ощутимого вреда.

– Не хочешь осесть в империи – я уведу дом на север, – заявила Смуглянка. – Ледяные Пустоши укрыты от ангельского взора пеленой облаков и аурой древних божеств Полуночи. Натиэль не увидит нас среди снегов севера. Санд, твой брадосец дал тебе правильный совет. Мы построим селение недалеко от границы. В крайнем случае спрячемся в Шунтальской пустыне.

– И будете всегда трястись, ожидая гостей из Эладарна? Не по мне это, melisse.

– Мы выживем, Санд! – Смуглянка села напротив, взяв меня за руку. – Постепенно окрепнем. Выясним отношения с Ночными Охотниками, может быть, добьёмся от них помощи.

– У меня в Седых горах три десятка детей, у тебя Клеймёные, из них некоторые семейные, с малышами. Выживать в Ледяных Пустошах трудно даже воинам, что уж говорить о детях. Куда мы их приведём, в метель?

– А ты что предлагаешь? – взъярилась Авариэль. – Красиво уйти за Багровую реку, забрав побольше врагов? Жрецы отыщут и убьют всех! Детвора в городе дварфов, думаешь, уцелеет? Их не трогают, дабы не портить без того плохие отношения с бородачами. Когда на трон сядет новый король, разразится очередная война с подгорными кланами, и целью будет очищение мира от твоего возможного наследия. Смертные, связанные с тобой, должны умереть. Полагаешь, после твоей гибели за Лилианой не начнут охоту? Ошибаешься!

Я предполагал нечто подобное, правда, не в таких масштабах. Смуглянку и командиров Клеймёных убрать для жрецов необходимо, но зачем трогать детей и сестрёнку? Уроды.

– Я ударю прежде. Ударю так, что они забудут о своих ублюдочных планах.

– Каким образом, Санд? – вскинула руки Авариэль. – Пойдёшь штурмовать Тельперинг в одиночку?

– Не штурмовать. Нужно вытащить оттуда Натиэль.

И спрятать её подальше, на том же севере. А я продолжу возведение крепости на Зеркальном озере. Со Звёздным Камнем в качестве источника энергии островной замок станет моей новой столицей и передним рубежом обороны. Пусть о него бьются отряды имперцев и эльфов, я тем временем нанесу удар во вражеский тыл – по королевству светлых эльфов. Север будет запасным убежищем на случай поражения.

– Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Ладно, мы проберёмся в цитадель, найдём принцессу. Дальше что? Окажемся в каменном мешке, окружённые врагами. Да Лунную Слезу выкрасть легче, чем Натиэль! Знаю, вы с ней друзья, к ней я отношусь как к младшей сестре, но сделать пока мы ничего не можем. Со временем придумаю способ, как безнаказанно покинуть Тельперинг, и мы вместе отправимся за принцессой.

– У нас мало времени.

– Мы уйдём на север. Санд, прошу, – Смуглянка сжала ладонями моё лицо, – пошли с нами. Забудь о троллях, у них свои вожди и шаманы, свои покровители! Ты им чужой!

– Расскажи, как проникнуть в Тельперинг, и уезжай с Клеймёными сегодня же. Лилиану проводи до столицы и передай магистру Вольмиру, придворному чародею. Она будет поначалу орать, но потом поймёт и успокоится. Я с ней переговорю.

– Идиот! Из тебя душу вытрясут, воплотят заново, сожгут, а пепел растворят в кислоте, кислоту выльют в жерло вулкана. От Сандэра Валирио ничего не останется, вообще ничего! Окончательная смерть! Никакого посмертия, побега в Серые Пределы, иномирье. Уясни это себе, Санд! Соваться сейчас в Тельперинг чистое безумие! Мелкая пигалица, может быть, уже предвидела твой приход, и эльфы готовят горячий приём. Как я спасу тебя?! Погублю Клеймёных, мой дом исчезнет, и всё зря!

Я перехватил занесённую для пощёчины руку Смуглянки. Знал бы, к чему приведёт идея похищения Натиэль, молчал бы. Завтрашней ночью покинул бы поместье и принялся за осуществление задуманного. Рассчитывал на информацию, а чуть не получил по щам. Ненавижу скандалы.

– Не сумею лишить жрецов Видящей – переберусь на север, – сухо произнёс я. – Там и встретимся.

– Нет, – покачала головой Авариэль. – Ты же сперва захочешь выяснить отношения с брадосцем? – не столько спросила, сколько утвердительно сказала она, разгадав мой план. – Жди меня в Белой пустыне. Оставь зашифрованное послание у деда. Напиши, где тебя искать. Спасём принцессу… или погибнем вместе.

Солнце улеглось за холмистой грядой, передав мир во власть ночи. Над морем повисла круглоликая луна в окружении звёздной свиты, окрасив берег в бледно-серые тона. Воды почернели, обратившись в шумящую, колышущуюся массу, напоминающую океан темноспинных насекомых, идущих на завоевание суши. Поместье выглядело угрюмым и покинутым. Пропала сотканная из лунного света и невидимая днём пелена барьера, опустели внешние стены. Лишь со двора по-прежнему доносились звуки тренировочного боя.

Я резко распахнул глаза. Сон и явь перемешались и слились воедино. Мне снилось, что Клеймёные во главе с Авариэль ушли. Выглянув в окно, увидел бьющуюся с дриадой Лилиану и волков, сидящих вокруг тренировочной площадки.

Тринадцать преисподних! Сестрёнка должна быть далеко отсюда, а она здесь, и нет ни одного эльфа поблизости. Смуглянка оставила её! Я ведь просил забрать Лилиану, и Авариэль вроде согласилась. Кивнула молча, ничего не обещая. Надо было заставить её поклясться!

Выругавшись, опрометью кинулся к лестнице. Времени у нас всё меньше, возможно, его уже вовсе нет, и к поместью приближаются храмовники. А каким простым казалось всё вчера. Я, не обременённый сестрой, дриадами и волками по теневому измерению – демон с влиянием Тьмы, оно при таком перемещении околонулевое – попадаю в Шунтальскую пустыню быстрее, чем дирижаблем, и нанимаю Проклятых. Далее Эладарн, «прощупываем» Тельперинг на предмет брешей в системе охраны цитадели и умыкаем принцессу. Жрецы лишаются всевидящего ока, отчего не в состоянии выследить ни меня, ни Смуглянку. Правду говорят, хочешь насмешить богов – расскажи им свои планы.

Псу под хвост мой замысел. Днём я ехал на лошади, волки бежали по лесу, в высокой траве, не попадаясь никому на глаза. Дриад благодаря чарам иллюзии, наложенных Клеймёными, не отличить от обычных девушек. Как теперь передвигаться без эльфийских фишек? Ладно я, с Маркартом и в доспехах солнце мне не страшно. Волки так же продолжат быть разведчиками, предупреждая о случайных путниках и держась на расстоянии. Девчонки в плащах с капюшонами и в масках на лицах вполне сойдут за наёмниц, которых немало на южных землях империи, особенно по окончании войны с троллями. Бывают среди наёмных отрядов чисто женские коллективы, состоящие преимущественно из боевых чародеек. Идти следует вдали от крупных сёл и городов. Риск наткнуться на шпионов Эладарна в таком случае минимален. Но… не вариант, совсем.

Путь до Шунтальской пустыни займёт не один месяц. Разбойников не боюсь, а вот дружин феодалов, иногда не брезгующих грабежом, опасаться стоит. Не потому, что мы с ними не справимся, девчонки положат несколько десятков латников, не вспотев, а потому, что нами заинтересуются соответствующие органы. Слыханное ли дело – перебит отряд рыцарей, пусть и мелкого пошиба. Попахивает магией, а магов, неподконтрольных государству, в империи не любят. Снарядят группу поиска и захвата, и тогда нам не отвертеться от конфликта с властями.

– Привет, братик! – просияла Лилиана, завидев меня, и прекратила атаковать сидящую в глухой обороне Юнию.

– Почему осталась? Я же сказал уйти с Авариэль!

– Судя по всему, – сестрёнка расслабленно отставила руку с копьём в сторону, – ты опять хочешь вляпаться в неприятности. Либо уже вляпался. Зная тебя, могу утверждать, неприятности эти с большой буквы. Поэтому тебе понадобится любая поддержка. Да, я мала, никогда не принимала участие в битве, однако, я не одна. Со мной дриады и волки, а они никогда не подводили, разве нет?

– Авариэль того же мнения, раз позволила тебе остаться?

Подставила меня Смуглянка. Отомстила, чтоб её.

– Не-а. Она против. И девчонки умоляли пойти с ней. Пришлось настоять. – Лилиана кивнула на копьё у меня в руке. – Я пригрозила, что нападу, если Авариэль или кто-то из Клеймёных попробует подойти ко мне. С Маркартом и белыми волками не поспоришь.

Злость на Смуглянку постепенно схлынула. С человеком, вооружённым божественным артефактом, схватиться не пожелал бы и архимаг. Несмотря на неопытность сестрёнки, она с повергавшим богов и высших демонов копьём в руках представляла нешуточную опасность. В битве могли пострадать Клеймёные. Будь я предводителем эльфов, сделал бы так же. Драться всерьёз не входило в планы Смуглянки, и она отступила.

Я глубоко вздохнул, окончательно успокаиваясь.

– Глупая ты девочка, Лилька. Я забочусь о твоей безопасности.

– А я о твоей. Помнишь, что обещал в аранье, когда снова встретились? «Мы больше не расстанемся», говорил ты.

– Надолго не расстанемся, – внёс я необходимую поправку.

– «Надолго» понятие относительное. Для тебя, может, и год мгновение.

– Скажешь тоже. Куда мне тебя теперь деть, а? До столицы, не привлекая внимания, вряд ли дойдёшь. В Куркемб разве только. Город дворфов такой.

– Никуда ты меня не денешь, Саш. Оставишь где-нибудь – сбегу. Закроешь в четырёх стенах – откажусь от еды и воды. Заставят есть насильно – умру, и мой дух вечно будет с тобой.

Я стиснул зубы. Возникло желание дать этой дурочке воспитательную оплеуху.

– Никогда не говори так. Даже в шутку. Поняла?

В Куркемб везти её всё же не имеет смысла. Город наверняка у эльфов на примете. На Зеркальное озеро не отправить, не с кем. Дриад тролли на дух не переносят, а саму Лилю, ну, ладно, не саму, с волками, не отпущу.

– Поедешь со мной, – огорошил я примолкшую сестрёнку. – Собирайся. Девчонки, вы составите нам компанию. Ну, и вы, белые бестии, куда уж без вас.

– Правда? – не веря ушам, спросила Лилиана и бегом бросилась одеваться.

Спустя четверть часа мы стояли у ворот поместья – четыре дриады – остальных я отослал в Куркемб, – волки, сестрёнка и я. Девчонки в лёгких дорожных плащах, под которыми кожаные куртки-безрукавки, тёмно-серые рубахи и штаны. Волосы убраны под береты. Одеты по погоде – начало лето выдалось прохладным. Лица открыты. Светло-зелёная кожа издали, да ещё и в тени, неотличима от смуглой кожи выходцев из южных стран. Оружия не видно. Дриады не носят стали, предпочитая магию.

Лилиана в сером охотничьем костюме нервно сжимала подаренный Смуглянкой чародейский посох – непримечательную деревянную палку, неизменный атрибут начинающей магички. Посох не так прост, как кажется с первого взгляда. Верхний конец иллюзия. Маг, умеющий видеть сквозь чары, разглядит вместо тупого конца острый клинок-навершие. Пышные русые с проседью волосы сестрёнки спрятаны под украшенный серебряным магическим знаком берет, на поясе фляга, парочка непромокаемых футляров со свитками и маленькая книжка в специальном коробке, дневник, куда записываются выученные заклинания и наблюдения. Ни дать ни взять ученица какого-нибудь имперского колледжа магии.

Я по виду типичный наёмник из бесчисленной армии странствующих рыцарей. На голове округлый глухой шлем с узкими прорезями для глаз. Глаза он и прячет, они же у меня чёрные, причём речь не только о радужке, а и о склере. Кольчужно-пластинчатые доспехи прикрыты плащом с капюшоном, подкладка расшита защитными и скрывающими ауру символами. Запечатлённая на плотной ткани вязь заклятий неразличима для человеческого глаза. В петлях широкого поясного ремня склянки боевых эликсиров. Футляр на боку хранит гремучее и ядовитое зелья и малый церковный набор борца с нежитью и нечистью, куда входят начиненные гремучим зельем бомбы, освящённые соль, вода, серебряная пыль и прочие полезные при встрече с чересчур вёртким и живучим врагом мелочи. За поясом по паре метательных топоров и внушительных размеров кинжалов с зачарованными на остроту лезвиями. В руках копьё с надетым на чёрный клинок чехлом.

Передо мной бледным призраком почти беззвучно заскользил Акела, Лилиану окружили трое её питомцев. Волки за последний месяц чуток подросли и обзавелись собственными доспехами – наспинными и нагрудными щитками и ошейниками из дублёной воловьей кожи. Акела тащил на боках сумы со съестным. Дриады и я не нуждаемся в пище, а Лилиане и волкам хватит на седмицу. Свитки с боевыми заклятьями, воду и лекарства разделили между остальными волками и девчонками.

Критически осмотрев нашу группу и сочтя её готовой к путешествию, я удовлетворённо кивнул. Эстер жестом приказала сёстрам отворить ворота.

Мы не оборачивались. Поместье для нас лишь очередная остановка в долгом побеге от убийц.

– Куда мы, Саш? – поинтересовалась Лилиана, остановившись рядом со мной в шаге от накатывающих на берег волн. – Тракт и просёлочная дорога в другой стороне, лодок что-то не вижу.

– Мы полетим. – Я достал кинжал. – Лиль, дай ладошку, пожалуйста.

– Это обязательно? – протянула руку сестрёнка.

– Угу, – я сделал маленький аккуратный надрез. – Набери крови и брызни в воду. Юния, залечишь ранку.

– Слушаюсь, повелитель, – дриада с готовностью подвинулась к Лилиане.

Раньше я призывал лоа, жертвуя им животных. Позже, по мере овладения шаманскими навыками, начал использовать свою кровь. Сейчас Тьмы во мне столько, что духи отказываются принимать моё подношение, и приходится проводить призыв по старинке, перерезая глотки зверям. За неимением таковых сойдёт кровь Лилианы, схожая с моей прежней, чистой.

Я выкрикнул короткий призыв одновременно с движением сестрёнки, вложив в имя лоа немало духовной силы. Брызги частью исчезли в воздухе, частью упали в море. Жертва принята.

Над поверхностью воды сгустился туман, закручиваясь спиралью. Внутри взвеси образовалась фигура, чьи очертания проступали чётче с каждой секундой. Повеяло холодом, заставившим поёжиться Лилиану и обрабатывающую ранку дриаду, волки прижимали уши к головам и скалились. Не привыкли наши питомцы к пришельцам из Серых Пределов.

«Кто звал повелителя воздуха?» – грозно осведомился сформировавшийся скатоподобный лоа, парящий в клочках тумана. Его бас отразился эхом в сознании. Девчонки вздрогнули, волки тихонько зарычали.

– Привет тебе, Гархар, – помахал я рукой старому знакомому.

«Ааргх, надо было догадаться. Вкус крови похож, – разочарованно прогудел материализованный дух. – Опять захотел посидеть на горбу?»

– Не преувеличивай, у тебя замечательно ровная спина. И удобная. На ней сутки напролёт лежать, глядя в небо, сплошное удовольствие.

«Врёшь. Лучше бы она тебе не нравилась, колдун. Мой могучий владыка недоволен. Меня призывают без его на то разрешения. Видишь свежие шрамы на крыльях? Виноват ты, страдаю я. Меня знатно поколотили, в половине Серых Пределов слышались мои стенания. Отказывать тебе, раз уж явился, не буду, однако, не призывай больше бедного лоа, очень прошу».

Все мной недовольны. Твой босс, боги Предвечной Тьмы, Смуглянка, и та на меня злится.

– Сочувствую, Гархар. Назови имя владыки, дружище, хочу с ним потолковать.

«Вы с ним, чего доброго, поладите, а отдуваться потом мне. Мол, виноват, не свёл с хорошим собеседником. Накажете ещё. А поссоритесь, всё равно Кыттакум сорвёт злость на моей шкуре».

– Не бойся, и пальцем – или что там у него вместо пальцев – тебя не тронет. Кыттакум, говоришь? Запомню. Подлетай к нам и дай залезть на спину.

По-моему, летающий скат тяжко вздохнул. Лёгких у него, разумеется, не предусмотрено, но впечатление сложилось именно такое, в его астральной эманации чётко ощущалась обречённость.

Подхватив на руки сестрёнку, я взбежал по опущенному крылу и устроился посредине широченной спины, за мной лёгкими прыжками последовали дриады. Волки нерешительно переступали с лапы на лапу. Их еле удалось уговорить запрыгнуть на воплощённого духа. Я привязал сестрёнку и себя к роговым выступам на хребте лоа, чтобы ненароком не свалиться во время манёвров в воздухе, дриады прикрепили себя и волков лозами.

Взмахнув крыльями-плавниками, Гархар поднялся над водой, неспешно набирая высоту.

– Летим на юго-восток, – приказал я едва слышно и спросил, мысленно обращаясь к лоа: – Сколько ночей до ксаргского побережья?

«Три», – подумав, ответил дух.

«А до пустыни за Морем Утопленников? Не пересекая Эладарн».

«Девять – десять. Пустыня… жарко, душно, голодно. Не долечу. В море упаду».

«Донеси нас до какого-нибудь островка под утро, отдохнём, а вечером продолжим, подкрепившись местной фауной».

«Чем-чем?»

«Наловят тебе вкусной питательной рыбы, говорю».

«Вирма поймай. У него мясо сочится жизненной силой и снимает усталость».

«Ну и запросы у тебя. Морского змея не обещаю, зато рыбку покрупнее поймать постараюсь. Лети давай быстрее».

«Ох… Владыка меня сожрёт, попомни моё слово, колдун».

«Не будь пессимистом. Мы ещё посмотрим, кто кого сожрёт».

Развернувшись и мерно взмахивая крыльями, летающий скат спешно взял курс на родину солнечных эльфов.

Глава 3. Сборщик податей

– Ты по-человечески, на общеимперском, изъясняться умеешь?

Худой, загоревший до черноты бритоголовый рыбак в ветхой набедренной повязке уставился на нашу компанию немигающими выпуклыми глазами. Щека у него подёргивалась, выдавая волнение. Я его прекрасно понимаю. Сохранишь тут спокойствие, когда тебе плотоядно ухмыляются волки, вымахавшие до размеров полугодовалого телёнка. Почти взрослые они у нас, ещё чуть-чуть прибавят в росте, и можно заказывать у кузнеца-доспешника постоянную броню. Дриады и я с сестрёнкой местного жителя вряд ли очень смущали. Подумаешь, шестеро разумных в невыразимо жарких дорожных плащах поверх белых рубах и брони. Не успели разжиться одеждой, уместной для климата пустыни. Зато по ночам не мёрзнем. Ночи здесь прохладные, звёздно-лунные.

Рыбак, внешне человек с заострёнными ушами, указывающими на примесь крови нелюди, прощебетал что-то на языке, представляющем собой дикую помесь эльфийского и абаримского, и показал на запад.

– Кто-нибудь понимает, о чём он? – обратился я к дриадам и Лилиане, не рассчитывая, впрочем, на положительный ответ.

– Повелитель, позвольте, – склонила зеленоволосую головку под капюшоном Юния. – Он говорит на упрощённом калорском диалекте, распространённом у нечистых родов Шунтальской пустыни. Моя семья жила в этой стране, на границе с орочьими степями. Бывшая семья. Он спрашивает, мы пришли из-за моря или отстали от пересекшего пустыню каравана.

– Из-за моря. Наш корабль потерпел крушение южнее, на рифах, нам чудом удалось спастись. Мы ищем проводника до города.

– Слушаюсь, повелитель.

В устах дриады речь пустынного народа приобретала сходство с французским. Сплошные грассирования. Рыбак понимающе закивал и указал на поросший скудной растительностью холм, сопроводив жест фразой на своём суржике.

– Он сказал, что проводника мы сможем нанять в деревне. За золотой он отведёт нас к нужному человеку, а за два подскажет торговца карликовыми скакунами. Так у нечистых называют аранаи, ездовых животных.

– Пони, что ли? – Я посмотрел на сестрёнку. Ей конёк не помешает, путь по раскалённым пескам утомителен для хрупкой девушки. Я-то перебьюсь, а дриады выносливее человека, им путь пешком нипочём.

– За два золотых он согласен вдобавок продать нам еды и воды.

До чего предприимчивый тип! На несчастных путешественников мы походим мало – у каждого по сумке за плечами, на волков навьючены мешки с припасами, взятыми в деревушке троллей на том берегу Моря Утопленников. Я при оружии, дриады сами оружие. Судя по виду, невзгод мы не натерпелись, судно тонуло медленно, и мы успели взять вещи. Почему бы нам не быть при деньгах?

– Откуда у потерпевших кораблекрушение золото? Разве не завещали пророки помогать нуждающимся в трудную минуту? Так ему и передай.

Рыбак выслушал перевод дриады и печально покачал головой.

– Он сказал: «Ваши святые, боги и заповеди остались там, откуда вы приплыли. Вы на землях дома Латахинэ, здесь другие законы. Не хотите платить – управляйтесь без меня. Наняв обманщика, который обдерёт вас до нитки и отдаст охотникам за живым товаром, вспомните доброго рыбака».

– У вас здесь и работорговцы промышляют? Пустыня вроде, ловить-то некого.

– Торговцы, прибывающие в Ластириос, бывают разные, повелитель. Кто-то покупает у местных племён людей, не нашедших, чем заплатить за проход, и нечистых из обедневших семейств.

– Жуть какая, – вставила Лилиана. – В империи работорговля запрещена.

– А в Абариме и Логаре довольно популярна. Орки и царства зверолюдов на востоке процветают благодаря ей, сестрёнка. Так что держи ушки на макушке и не отходи от меня ни на шаг. Юния, скажи нашему ушлому рыбаку, я дам ему пять серебрушек за пристойный ночлег и горячий ужин сверх дорожных припасов. Откажется – найдём помощника посговорчивее. Рыбацкое селение неподалёку, за тем холмом, туда ведёт тропка.

Лилиана замучилась ночевать на спине летающего ската. Там хоть и вправду удобно, но спать под открытым небом удовольствия не доставляет. Позавчера над Ксаргом бушевала гроза, мы промокли и замёрзли, ровно выброшенные на улицу котята. Со мной-то порядок, а сестрёнку жалко. Дриады сродни разумным растениям, им дождь только на пользу.

Рыбак проворчал какую-то длинную фразу, отрицательно качая головой, взял закрытую крышкой корзину из тростника и двинулся по тропе.

– Он согласен, – донесла Юния смысл сказанного. – На роскошную постель попросил не надеяться, по его словам, жители деревни спят на циновках, иногда, в холодные ночи, зарываются в тряпьё.

– Главное крыша над головой и отсутствие насекомых.

– Относительно насекомых нечистый ничего не обещал, – развеяла радужные мечты сестрёнки переводчица.

– Переживём как-нибудь. Лилька правильно сказала – крыша над головой главное. Спроси, у него погреб есть?

– У последнего шунтальского бедняка под лачугой вырыт подвал, где семья укрывается от дневного зноя, повелитель.

Надоело жариться на солнце. Ни сна, ни отдыха. Высплюсь наконец-то с тех пор, как мы обнаружили пещерку в ксаргских горах. Сколько с той ночи минуло? Кажется, вечность.

В Шунтале, иначе называемой Белой пустыней, у меня накопилось много дел кроме встречи с брадосцем. Во-первых, в столице одного из домов солнечных эльфов – Ластириосе – найду Проклятых – команду преступников, состоящую из боевых магов. Их я планировал привлечь как минимум к спасению принцессы, как максимум к участию в грядущем конфликте с империей. Заплатить им есть чем, из погребённого под землёй древнеэльфийского города в аранье мои гоблины достали массу полезных вещичек, в том числе магические артефакты. А ведь раскопки только начались. Кроме того, я могу оказать некую услугу лидеру магов.

Во-вторых, в том же Ластириосе живёт монах ангелианин, всю сознательную жизнь посвятивший изучению Тьмы и борьбе с ней. Мне будет полезно навестить его. Возможно, он подскажет, как одолеть зависимость от подарков старухи.

Ну, и в-третьих, учитывая непроницаемость полога, висящего над пустыней, для ангельского взора, грех не прощупать почву на предмет создания базы. Север, конечно, хорошее место, однако, в Шунтале, по-моему, спокойнее, несмотря на жуткие для меня условия климата. И лететь от Зеркального озера ближе, чем до ледяных равнин. Для постройки очередного убежища потребуется тихое место, куда местные не заглядывают. Идеально подошли бы пещеры с подземной рекой, но там уж как получится. Я бы и от развалин в каком-нибудь заброшенном оазисе не отказался.

Путь до Шунтальского побережья занял полторы седмицы. Гархар пересёк море за трое суток, нигде не останавливаясь. Ночью летел стрелой, днём планировал, ныряя в заслонившие солнце тучи – благо, было пасмурно, временами моросил холодный противный дождик. Лилиана продрогла, несмотря на подбитый мехом дорожный плащ и жмущихся к ней волков. На четвёртый день путешествия мы приземлились на скалах ксаргского берега. Дриады скоренько соорудили шалаш, натаскали хвороста, развели костёр. Питались мы рыбой и принесёнными девчатами плодами, воду пили из родника. Ослабшего лоа я накормил забредшим на огонёк морским чудищем в ту же ночь. Зубастая громадина, жившая в устье реки и напоминавшая крокодила, только бронированного, с тремя рядами острых шипов вдоль спины, попортила нам нервы. Не люблю в мутной воде охотиться на всяких чудо-юд, выделяющих облако токсинов при моём приближении.

Ночью летели, днём спали – дриады занимались обустройством стоянки и собирательством, волки охотились. Однажды, аккурат перед тем, как покинуть Ксарг, наткнулись на деревушку агрессивных аборигенов-троллей, чей колдун порывался призвать старшего лоа, основателя клана. В результате первопредка со свитой мелких духов благополучно схарчил Гархар не без моей помощи, жители разбежались кто куда, а шаман в отчаянии совершил ритуальное самоубийство, дабы уйти к предкам. В его пещерке – жил он возле деревушки – мы отдохнули, перебив сторожевых духов, и вечером продолжили путешествие.

Сегодня мы добрались до противоположного берега. Я отпустил Гархара, посчитав, что лоа слишком для сравнительно густо заселенной местности. Аборигены, завидев летающего ската, донесут ещё, чего доброго. Солнечные эльфы номинально поклоняются ангелам, хозяева единственного на побережье города привечают жрецов Эладарна, которые, по сути, оказывают на дом огромное влияние. Вот пустыне делай что угодно, катайся на чём хочешь, никто не осудит.

В целом Шунтала неплохая страна, если бы не палящее солнце. Оно здесь по-настоящему смертоносно, прожить сутки человеку трудно, без подручных средств вовсе нереально. На свету кожа покрывается волдырями за час, потом наступает лихорадка, называемая учёными мужами империи огненной, и до заката разумный умирает. Одежда слегка уменьшает воздействие беспощадных лучей, но всё равно постепенно запекаешься, будто обёрнутый в фольгу карп в духовке. Путешествующих спасает магия солнечных эльфов – специальные барьеры, накрывающие стоянки караванов днём и рассеивающиеся ночью. Так пишут имперские географы.

Солнце превратило Шунталу в безжизненный край, океан песка. Вместе с тем, оно не позволяет чужакам углубиться в пустыню, поэтому солнечные эльфы надёжно защищены от вторжений. Тёмные и светлые собратья, равно орки, люди и зверолюды не переходят границу без крайней необходимости. Свирепствующие над Шунталой астральные бури закрывают страну от взоров большинства бессмертных, выследить здесь кого-либо задача невыполнимая. Казалось бы, идеальное укрытие для Смуглянки, ан нет. Высокорожденные осведомлены о семье её покойной матушки и, появись сведения об Авариэль, немедленно вышлют за ней отряд. Проводника храмовникам любезно выделят хозяева города, дом Латахинэ, издревле не ладящий с родичами Клеймёной. Итог – оазис родственников разрушен, Смуглянке снова нужно бежать.

В Шунтале, посреди песков, стоит одинокая скала, называемая Чёрным, или Обгоревшим, Обелиском. Пафосное, избитое название, зато верное. Камень, из которого вытесан этот памятник полузабытой цивилизации, абсолютно чёрный. Проводимый возле него специальный ритуал пробивает щит из астральных бурь и позволяет связаться с Проклятыми, если в Ластириосе не сработает условный «пропуск», выданный лидером боевых магов.

– Мать моя Гидра, а отец Дагон! – выпалила Лилиана, остановившись на гребне холма.

Поравнявшись с сестрёнкой, я хмыкнул. Под нами в тени притаилась крохотная деревушка. У лачуг чистили и раскладывали сохнуть рыбу дети, костлявые женщины носили на головах корзины со свежим уловом и складывали их рядами у приземистых животных. Приглядевшись, я признал неказистых мохнатых лошадок.

– Аранаи? – уточнил я у Юнии. Дриада кивнула.

В центре деревни высилось массивное сооружение из костей и ракушек, скрепленных раствором. Многоголовая гидра, божество морлоков, обложили свежей рыбой и вскрытыми крабами, длинные шеи обвили гирляндами водорослей и ожерельями из кусочков разноцветного стекла и жемчужин.

– Не знал, что эльфы поклоняются богам морского народа. Думал, ангелианская религия запрещает почитать кого-то кроме ангелов.

– Нечистые, что с них взять, – вздохнула Юния. – Не путайте с носителями чистой крови, повелитель.

– Чистые, надо полагать, эльфы, а нечистые полукровки, верно?

– Не совсем полукровки. В жилах нечистых течёт смесь крови эльфов и других рас – людей, орков. Говорят, обитатели побережья смешали в незапамятные времена свою кровь с кровью обитателей морских глубин. Посмотрите на нашего проводника. У него рыбьи глаза и большой рот, от эльфов лишь острые уши, и те изломанные, словно орочьи. Простите за болтливость, повелитель.

– Прощаю. А те парни в белом кто такие?

К деревушке подъезжала группа разумных на массивных скакунах, совмещающих черты лошадей и безгорбых верблюдов. Десяток всадников, вооружённых длинными тонкими копьями, две крытые повозки. Впереди колонны на ездовом скорпионе красовался смуглолицый мужчина в белоснежном, скреплённом золотым украшением тюрбане. Сразу за щеголем всадник с небольшим знаменем. Торговый караван? Купцы мне и нужны. Никто лучше них не расскажет последние новости. По пустыне ходят, как правило, те, кто направляется либо в королевство высших эльфов, либо в Логар и царства зверолюдов. Дирижаблем перевозить товар дороже, нежели идти по пустыне. Воздушные суда над Шунталой не ходят из-за астральных бурь, мешающих навигации. Чтобы попасть в тот же Логар, требуется пересечь горы севернее Эладарна, восток империи, Абаримскую Лигу. Проще заплатить солнечным эльфам за охрану, проводника и припасы. Плюс, в оазисах, бывает, продают за бесценок артефакты полузабытого магократического царства, когда-то располагавшегося на месте пустыни.

– Не знаю, повелитель, – вглядевшись во всадников, призналась дриада. – На скорпе солнечный эльф, возглавляющий отряд.

– Ну, пошли тогда выясним, заодно познакомимся. Мне зверюги тех ребят по душе, не то, что карлики из деревни.

– Боевые аранаи, повелитель. Всадники – воины.

– Поэтому не жду от них ничего хорошего, лишь надеюсь на конструктивный диалог.

Заметившие нас деревенские зашевелились. Детвора бросила занятия и рассеялась по лачугам, на улице остались несколько женщин. Две вышли встречать всадников, одна встала лицом к нам на противоположном краю селения.

Бросая косые взгляды на наш маленький отряд, прискакавшие всадники заговорили с рыбачками короткими, рублеными фразами. Догадаться нетрудно, о чём речь. Спрашивают о нас.

– Юния, на тебе перевод с пояснениями.

– Да, повелитель.

– И, в конце концов, прекрати меня так называть на людях. Не люблю. Всех касается, девчата.

– Слушаюсь, повелитель.

Женщина заголосила, тыча в нас пальцем и вопросительно глядя на приведшего нашу компанию рыбака. Тот резко крикнул, и причитания мигом утихли.

– Жена рыбака спросила, что за нечисть он привёл в деревню и почему не предупредил заранее о возвращении. Он её обозвал дочерью пьяного морского краба и приказал постелить нам на крыше.

Рыбак обернулся, сказав что-то Юнии.

– Аранаи у него всего два. Он нам их продаст всего за три золотых, без торга. И так дешевле некуда, по его словам.

– Нет у нас золота. Пяток серебрушек дадим.

– Также он интересуется, как нас представить сборщику податей, и просит отдельную плату за услуги посредника.

– Какой жадный тип. Скажи, мы имперские путешественники, исследующие Море Утопленников. Фольклористы, коллекционируем сказки, тосты.

Дриада задумалась над переводом, прежде чем донесла мою легенду до рыбака. Тот запыхтел и вылупился себе под ноги, остановившись. К нам подъезжали шестеро всадников с солнечным эльфом во главе.

– Прошу, повелитель, не смотрите в глаза сборщику налогов, – взмолилась Юния. – Прямой взгляд чистый сочтёт за оскорбление.

– Да ладно? Экие обидчивые эльфы в Шунтале.

До сегодняшней ночи я считал светляков высокомерными. Но даже они не позволяют себе подобного по отношению к людям. За кого же принимают нас хозяева Белой пустыни, за насекомых? Интересно, если не выполнить просьбу дриады, на нас нападут? На дуэль вызовут? С радостью проучу заносчивого урода.

Я тут же одёрнул себя. Чужой дом – чужие правила. Моя выходка повлечёт нежелательные последствия. Отряд налоговика перебью без труда, а потом? Рыбак поспешит в город рассказать о случившемся, опишет нас властям. Память деревенским не сотрём, нет с нами разумника. Пошлют по нашему следу местную полицию, усиленную спецназом в виде магов. Какая школа в пустыне наиболее распространена, пиромантия? Вроде бы. Огневиков в Эладарне называют убийцами дриад. Вырезать деревню не вариант, во мне ещё теплится искорка человечности. Итак, оно мне надо, учить жизни налоговика? Хотя и очень хочется.

Вблизи эльф производил впечатление грозного противника. Скорп под ним поблёскивал тёмной хитиновой бронёй, изредка пощёлкивал внушительными клешнями, раздвоенный хвост, заканчивающийся укутанными кожаными мешками жалами, покачивался над солнечником. Красивая тварь, действенная и против пехоты, и против конницы. Лошади пугаются такого чудища, всаднику остается расстреливать из лука улепётывающих вражин. Не побегут – им же хуже. Хвост достанет врага легким и непринуждённым движением, зазубренные клешни перекусят и рыцаря в панцире. Обычные мечи урон скорпу нанесут минимальный, так, хитин поцарапают. Пробить естественные доспехи «скакуна» могут тяжёлые копья, и то без гарантии. Копейщиков сплошное удовольствие расстреливать с безопасного расстояния из вон того зачарованного лука за спиной налоговика. На случай совсем ближнего боя у эльфа длинный изогнутый меч и кинжал за поясом.

Солнечник обвёл мой отряд пристальным взглядом хищника, оценивающего добычу. В прищуренных тёмно-карих глазах жёсткость и расчетливость. Остановив взор на не желавшей потупиться по примеру деревенских жителей Лилиане, эльф зацокал языком, его тонкие губы искривились в ухмылке, очень мне не понравившейся. Он произнёс что-то на абаримском, обратившись ко мне, затем задал вопрос на общеимперском, проигнорировав неподвижно стоящего рыбака, и на эладарнском:

– Кто вы?

– Путешественник из империи людей Реднас Валейо к вашим услугам. Со мной телохранительницы и моя сестра Линда. С кем я говорю?

Держусь с достоинством дворянина, взгляд не опускаю и в зенки эльфа не смотрю, наблюдаю за воинами налоговика и их ездовыми животинками. В общем, выражаю почтение и заинтересованность.

– Гелир из дома Латахинэ, сборщик податей. Путешественник, да? У вас странный акцент для уроженца империи, слишком грубый. Откуда вы родом?

Налоговик, чтоб ему, говорил на чистом общеимперском, будто жил в столице. Жизнь у солнечников короче, чем у светлых собратьев и неизмеримо длиннее человеческой, есть время выучить языки. Эльфы создания любознательные и стараются развиваться всесторонне, отчасти поэтому считаются умнейшими из смертных Лантара.

– Я родился и вырос в королевстве Митран, что на северо-запад от империи, господин Гелир. Родину покинул, дабы ознакомиться со школами магии. Я, знаете ли, всегда увлекался магией. Живя на маленьком островке, не больно много узнаешь о Высшем Искусстве, посему и пустился в странствия.

Пусть думает, что я маг. К волшебникам у народов Трёхлунья особое отношение. Магов уважают и побаиваются.

– Путешествуете налегке, – отметил эльф, не выказывая ни толики почтения. – Отбились от каравана? Покажите знак чужеземца.

– Не совсем понимаю, о чём вы, господин Гелир. Мы плыли на корабле, разбившемся неподалёку от берегов Шунталы, и вы первый солнечный эльф, виденный нами. Мы и на людей-то наткнулись только сегодня. Что за знак, позвольте узнать?

– Свидетельство разрешения гостю на законный проход по нашим землям. Прибыли торговать? Везёте артефакты, драгоценности, зачарованное оружие? Придётся заплатить пошлину за провоз магических предметов и разрешение на проход.

М-да. Сколько будет стоить провезти на территорию солнечников божественное копьё? Артефакт, как-никак, бесценен, откровенничать о нём кому попало нельзя. Любой захочет себе такое сокровище, правда, не всякий с ним справится.

– Торговать нечем, господин Гелир. Из оружия вот, всё, что при мне. Посох сестры учитывается? Она ученица одного из колледжей Высшего Искусства, будущая волшебница, исповедующая путь природы.

– Кольца-накопители духовной и жизненной сил, медальоны, зелья у вас и вашей сестрицы, скрывающая ауру одежда. Вы отлично снаряжены для простого путешественника. Имеете ранг в имперской академии магии?

Мысленно я выругался. Чересчур зоркий эльф. Всадники как бы невзначай опустили наконечники копий, направив в нашу сторону, налоговик изначально не снимал ладони с рукояти меча.

– К сожалению, не заслужил, поскольку не учился в империи. Был вольным слушателем лекций и посещал библиотеки.

– Пройдёмте в деревню, – предложил солнечник. – Изложите на бумаге перечень имеющихся магических предметов и зелий. Учитывая их количество и качество, полагаю, вам будет, чем заплатить за разрешение на проход и без денег.

Если бы не недостаток времени, я бы присоединился к какому-нибудь каравану, следующему из логарских степей. Только прибыл в Шунталу, а уже хочется оказаться подальше отсюда.

– Удивительные у вас спутницы, – поделился наблюдениями за дриадами эльф, указав жестом на рассохшийся, усыпанный солью стол у лачуги нашего проводника, и кинул рыбаку лист бумаги с переносным письменным набором. Налоговик продолжал восседать на скорпе, подчёркивая собственное превосходство. – Необычно видеть Дочерей Леса в подчинении человека. Как вам удалось заполучить их? Они ведь служат лишь нашим светлым собратьям.

– О, долгая история. Я оказал услугу Церкви Крылатого Единорога, и в награду мне передали отряд зеленокожих красавиц.

– Чем же вы заслужили благодарность жречества? – Мне послышалось, или в его голосе действительно прозвучало сомнение? – Нам, дому Латахинэ, за века поддержки Эладарна не посчастливилось завладеть Дочерьми Леса.

– Увы, мои уста запечатаны запретом иерархов Церкви. Дело секретное, не для посторонних, господин Гелир.

– Вы распоряжаетесь ими как угодно?

– Существует ряд ограничений, переступить кои не осмелюсь.

– Скажите, а возможно ли им сменить владельца?

Я отложил перо. Эльф раздражал и не понимал этого, вероятно, видя себя важнейшим смертным на побережье Моря Утопленников.

– Угрожаете мне, господин сборщик податей? Или у вас тактика – сбить с мысли добропорядочного человека, пока он перечисляет имеющиеся у него ценности на бумаге, дабы затем при проверке оштрафовать за укрытие неучтённых вещей?

– И в мыслях не было. Я просто спрашиваю, не продадите ли мне Дочерей Леса?

Дриады часто сопровождают Высокорожденных в качестве служанок и телохранительниц. Ими торгуют исключительно в Эладарне, продажа иноземцам строго запрещена законом короля. Открывшего тайну создания древесных созданий чужакам ждёт казнь. Мои попали ко мне случайно. Я поймал одряхлевшего бога растений, поглотил часть его айгаты. Чувствуя духовную силу своего творца, девчонки подчинились мне вместе с братьями древнями. Зная, как переподчинить дриад, я бы всё равно не согласился навсегда расстаться с ними. За месяцы общих приключений они стали мне семьёй.

– Дочери Леса не продаются, вам ли не знать.

– Дело в деньгах? – не желал отставать налоговик. – Наш дом заплатит золотом по весу каждой девушки. Нет? Может быть, вам интереснее старинные магические свитки? В Ластириосе недурственная библиотека, содержащая формулы множества заклинаний и описания калорских ритуалов. Вы ведь здесь, чтобы исследовать наследие первых магов людей?

– Вы не расслышали? Они не продаются! Ни все, ни по отдельности! Хотите Дочерей Леса – плывите в Эладарн и выпрашивайте у высших эльфов. Как доступнее-то объяснить?!

Лицо солнечника закаменело, губы сжались в линию. Обиделся. А нечего донимать. Хотя я не прочь посидеть в библиотеке над манускриптами, повествующими о магии Калорского царства. Авось, наткнулся бы на что-то полезное.

– Оставим пустой разговор, – выдохнув, произнёс налоговик. Морщины на его высоком лбу разгладились, видимо, успокоился. Жаль, я в глубине души надеялся на дуэль. Солнечник умнее, чем предполагалось. Оно вроде к лучшему, а вроде и нет. Не зря же об эльфийском коварстве слагают песни.

Я дописал перечень предметов и отдал лист бумаги налоговику. О свойствах Маркарта ни полслова, указал, мол, зачарованное на прочность оружие, и точка. Во лжи меня не уличить, мою ментальную защиту не взломать и магистру разумнику, архимагов же магии разума у Латахинэ никогда не водилось.

Далее последовали формальные вопросы – зачем прибыл в Шунталу, род деятельности, сколько дней намерен пробыть. Налоговик спрашивал, параллельно читая список ценностей и проверяя выложенное на стол снаряжение.

– Знак чужеземного торговца обойдётся вам в тридцать золотых империалов, – закончив, он расписался под перечнем. – Либо двадцать эладарнских единорогов.

– Я не собираюсь торговать в Шунтале, оружие и магические предметы у меня для личного пользования.

– Чужеземцы, посещающие Шунталу, делятся на два типа. Одни – торговцы, приходящие с караванами, дабы задёшево приобрести уникальные артефакты эпохи Калорского царства, услуги жителей пустыни, рабов, драгоценности, знания, новые впечатления. Не обязательно они называют себя купцами. Мы не препятствуем им, даже поощряем, ведь они приносят доход казне. Другие притворяются законопослушными, странствуют по Шунтале, желая того же, что и первые, бесплатно. Они грабят мою страну, а за грабёж у нас положена смерть через сожжение. К какому типу относите себя вы?

Слитным движением всадники направили на нас копья, скорп возбуждённо зашевелил жвалами. Дриады и волки отреагировали мгновенно. Девчонки заслонили сестрёнку, оттеснили назад, выращивая на предплечьях острые шипы, похожие на кинжалы. Волки, зарычав, припали к земле и выпрыгнули вперёд. Я жестом остановил рванувшихся в бой дриад.

– Нам убить их позже, повелитель? – прошипела Камилла.

– Атакуют – убей. Господин Гелир, мои девочки отличаются от Дочерей Леса, сопровождающих знатных эльфов. Моих создавали воительницами, а не служанками. Они сильнее, быстрее и выносливее любой дриады, виденной вами ранее. Создатели одарили их навыками владения магией природы. Признаться, сомневаюсь, что ваши воины одолеют их. Да и я освоил парочку боевых заклятий. Полагаете, нам стоит ссориться по пустякам?

Ноздри эльфа гневно раздувались, глаза метали молнии, на скулах заиграли желваки. Храбрый. На нём зачарованная кольчуга под бурнусом, амулет на шее защищает от ментальной атаки, магические перстни на пальцах. Фонит парень в астрале будь здоров. И сам он не промах, махать мечом за сотни лет научился всяко ловчее всадников его отряда. В яркой, алого цвета ауре отчётливо читается сродство со стихией огня. Пиромант, значит. Не магистр по уровню, просто опытный боевой маг – в пустыне, по рассказам Смуглянки, других не бывает. Опасности особой не представляет, я с ним покончу секунд за пять. А вот что он успеет натворить за те мгновения, неизвестно. Если девчонки пострадают, я себе не прощу.

– Отвечая на ваш вопрос, господин Гелир, скажу так. Я не отношу себя к торговцам. Но готов заплатить, дабы не уподобляться грабителям вашей замечательной страны.

Аккуратно, не спеша я достал из-за пазухи набитый серебром кошелёк. Тридцать империалов! Почти все мои запасы, останется разве что горсть медяков. С другой стороны, у меня полный комплект боевых зелий и эликсиров, которые с руками оторвут в городе.

– Из какого порта в Эладарне вы отплыли? Как назывался корабль, что перевозил? Где затонул?

Не налоговик – дознаватель. Допрос длился, впрочем, недолго. Пригодились знания, почерпнутые из бесед со Смуглянкой и книг имперских географов, прочитанных в доме Гварда на заре нашего с сестрёнкой пребывания в Трёхлунье. Если я в чём ошибся, виду хитрый солнечник не подал, сохраняя неизменно деловое выражение физиономии.

– Мы непременно вышлем судно на поиски вашего затонувшего парусника. Когда отыщем, вернём вам утерянные при кораблекрушении вещи, – пообещал налоговик, выслушав «легенду». За время допроса он внешне расслабился и подал знак всадникам опустить оружие. В знак взаимного доверия я приказал дриадам отступить на шаг. Клинков девчата не спрятали, сохраняя бдительность. – На берегу с вами не случилось чего-то из ряда вон выходящего?

– Например?

– Разбойники, чудовища, необъяснимые явления.

– Да нет. Жарко.

– Из пустыни дует суховей. За холмами, – эльф указал кивком на гряду каменистых возвышенностей, гребнем отсекающую берег от песчаного океана, – владения Царя пустыни, накрытые саваном бесконечных астральных бурь. Не советую туда заходить, солнце выжигает открытую кожу и глаза за день. Путешествуйте с торговым караваном, так безопаснее. На охрану не скупитесь.

– Разбойники шалят?

– Какое там, – отмахнулся налоговик. – Изредка орки, прошедшие по кромке Великой Степи до моря, устраивают набеги на наше побережье. Ещё реже нас беспокоят банды кочевников Фалкуанэ и уж совсем редко – сбившиеся в стаи беглые рабы и разорившиеся дома нечистых. Это что до берега. Пустыня кишит эрати – пустынными демонами, и они куда опаснее прочих наших врагов. Что с вами может случиться, схвати вас орки или нечистые? Обыкновенная смерть от честной стали и благородного огня. Орки ещё не прочь сварить вас живьём, вспороть живот и насыпать туда муравьёв, нечистые засунут змею вам в глотку или заставят проглотить живую крысу. Ну, сдерут кожу потехи ради. Фалкуанэ вовсе не любят пытать пленников, сразу предавая мечу. А вот демоны не позволят вам уйти в страну мёртвых столь просто. Сожрут, не дожидаясь, пока умрёте, и поработят ваш дух. Либо, того хуже, обратят в своего сородича – мерзкую тварь, питающуюся плотью разумных и похищающую детей, чтобы принести Царю, дремлющему в сердце пустыни под руинами давно забытого людьми города. – Эльф улыбнулся уголками губ. – Напугал я вас?

– Ничуть. До посещения Шунталы я изучал троллей Ксарга. У них в обычае казнить пленников способами куда изощрённее. О порабощении убитых врагов шаманами я могу поведать вам истории по-настоящему страшные. Колдуны вселяют души убитых в животных, превращают поверженных врагов в чудовищ, уверен, похуже ваших демонов. Вы просто плохо знаете троллей, господин Гелир.

– Может быть. Будьте осторожны, из моря иногда вылезают злые духи. Из-за частых нападений дом Латахинэ закрыл берег для чужеземных торговцев.

– Ну, с духами я разберусь. Благодарю за предупреждения.

– Я соберу подать с этой деревеньки и вернусь в столицу. Присоединитесь ко мне? Буду рад. Скоротаем путь за беседой.

За предложение спасибо, но у меня нет доверия к эльфам, набивающимся в попутчики после неудачной попытки запугивания. И на Лилиану налоговик чуть не облизывается.

– Мне хочется отдохнуть, выспаться. Боюсь, нынче из меня плохой собеседник.

– Вынужден настоять. Чужеземцам запрещено находиться на берегу без разрешения дома Латахинэ. В противном случае на вас волен напасть любой житель Шунталы. Оказав сопротивление, вы совершите преступление. Кроме того, знак чужеземца выдаётся в городе. Без него ваше нахождение в стране незаконно. Держите, – налоговик протянул мне бумагу с его подписью и переливающейся цветами радуги магической печатью. В кольце символов печати изображались волны, разбивающиеся о скалы. – Предъявите на входе в город, и вам выдадут знак чужеземца.

– Неужели здешний народ столь кровожаден, что набросится на горстку женщин?

Эльф рассмеялся.

– В Ластириосе крупнейший рынок рабов на всю Шунталу. Женщины, особенно молодые красивые девушки, у нас очень ценятся. Я удивлён, что вы добрались сюда без приключений. Уверен, в деревне уже положили глаз на вашу прекрасную сестру, и под утро, когда возвратятся с промысла рыбаки, они попробуют захватить вас. Сначала подсыплют отраву в питьё, еду, опасаясь волков и Дочерей Леса. Провалится затея с отравлением, возьмутся за гарпуны и сети. Или, того проще, продадут вам испорченные припасы и, выследив по дороге, нападут на ослабленных солнцем. Побережье не пустыня, однако, Дневной Господин светит всё равно безжалостно. Ваши охранницы начнут страдать от недостатка воды. Ручьёв здесь почти нет, морская вода ядовита для детей суши. Разве только вы умеете её очищать, что займёт самое меньшее день. Так как, всё ещё хотите путешествовать одни?

Не то, чтобы я поверил эльфу, но он посеял во мне подозрения. Ладно рыбаки, они побоятся к нам подходить, тем более, став свидетелями сегодняшнего недопонимания с налоговиком. Существует приличное количество желающих обогатиться за наш счёт кроме них.

Дриада не обязательно умирает с хозяином. Бывали случаи, Дочерей Леса одурманивали благовониями, утихомиривали чарами. Толку от них в таком случае как от слуги и телохранителя ноль – реакция заторможена дальше некуда. Приручить нереально, а вот обмануть, наложив заклятье, можно. Приняв за хозяина чужого ей разумного, дриада исполнит его волю и умрёт в течение нескольких дней. Имперцы, воюя с Эладарном, испробовали разные способы подчинения Дочерей Леса и в итоге потерпели поражение, причём и в войне, и в экспериментах. Тем не менее, за живую дриаду выложат кругленькую сумму. Колдуны, что называется, разбирают девчонок на запчасти. Демонопоклонники никогда не откажутся принести в жертву тёмным богам и демонам обладательницу частицы могучей лесной души. А со мной вдобавок сестрёнка. Что будет, если на нас накинутся охотники на рабов при свете солнца? Это не мужичьё с гарпунами. И соглашаться на предложение налоговика глупо. Он затеял недоброе, нутром чую.

Сборщик пробудет в деревне полчаса – час. Достаточно, чтобы уйти за ближайший холм и устроить засаду. Пока его хватятся в городе, мы уйдём в пустыню.

Предложение всплыло в сознании неожиданно. Когда аллирский князь впервые заговорил со мной таким образом, я подумал – всё, амба, схожу с ума. Раздвоение личности на подходе, пора паковать вещи и бронировать уютный номер у мозгоправа. Абсолютно несвойственные мне мысли вылезали тут и там, сначала дополняли мои, исподволь корректируя планы, потом проявлялись обособленно от тем, над которыми я размышлял. В итоге пришёл к выводу, что со мной общается древний правитель эльфов, сидящий глубоко во мне. Чем больше испытаний выпадает на мою долю, тем отчётливее проявляется его личность, изменяя меня. Я этого не хочу, стараюсь игнорировать чужие мысли, но частенько признаю – князь рассуждает предельно прагматично. Причём в открытый диалог не вступает, вставляя тут и там меткие замечания.

Надо признать, его предложение рационально. У налоговика нужные нам деньги, повозка с добром, благодаря скакунам мы до рассвета достигнем города. Пав смертью храбрых, эльф не подстроит нам подлянку, и следующий день я переживу в прохладе подвала, не опасаясь удара в спину.

Есть ли альтернатива? Естественно. Сижу в деревушке до вечера, выхожу на закате, не взяв никаких припасов и посылая на разведку дриад. Подозрительных личностей обходим десятой дорогой. Путь к городу продлится дольше, зато будет безопаснее. И закон не нарушим, обороняясь.

Довольно осторожничать и притворяться миролюбивой овцой! Ты нуждаешься в жизненной силе солнечного эльфа и его воинов, сам знаешь, почему, и оттягиваешь ритуал. Зачем?! Цепляешься за старые убеждения, ставя под угрозу жизни сестры и дриад. Мы не в том положении, чтобы соблюдать глупые местные законы и руководствоваться принципами, заложенными на Земле прекраснодушными идиотами. Не съешь ты – съедят тебя. Не то место и не то время для мирного решения проблем.

Замолчи, пожалуйста. Сегодня ты необычайно разговорчив. Лучше бы подсказал, как освободиться от гнёта Предвечной Тьмы.

Сам знаешь.

Изложи другие варианты. Убивать во имя Повелителей Ужаса верхушку ангелианской Церкви вкупе с королём светлых эльфов и императором людей чересчур утомительно.

Князь не ответил. Бывает, он молчит неделями. Надеюсь, на сей раз будет именно так.

Глава 4. Поедатель Пепла

Они пришли перед рассветом – три десятка всадников на боевых аранаи, с дюжиной шестиногих существ размером со среднюю собаку, бегущих впереди. Без стягов, вооружены до зубов, в просторных светлых бурнусах и на таких же светлых ездовых животных, они походили на вырвавшихся из ночных кошмаров привидений. Во главе отряда скакал на скорпе пиромант в сером тюрбане, украшенном магическим самоцветом и пышным изумрудным пером. У его спутников на головах были обмотанные белой тканью островерхие шлемы.

– Охотники на рабов, – чуть слышно прошелестела подползшая ко мне вплотную Юния. Мы залегли на вершине холма, наблюдая из травы за отрядом. – Те твари, похожие на мохнатых палочников, – призраки. Вынюхивают кого-то. Они чуют не только запахи, повелитель, но и ауру.

Всадники шли от города, не торопились, словно прогуливались по поросшему бледной зеленью берегу. Их питомцы буквально стелились по земле. Нас не замечали – ветер дул к нам, а трава полностью скрывала нас.

– По наши души? Беззаботно идут.

– Уверены, что призраки учуют вас и госпожу Лилиану. Мы, дриады, пахнем растениями и почвой.

Не подумал о маскировке запахов, моё упущение. Не предусмотрел подобной ситуации, и на тебе. Где тонко, там и рвётся. Интересно, налоговик навёл на нас охотников, или он ни при чём, и наше невольное знакомство с ними случайность? Некогда ломать голову, у выживших спрошу. Если таковые будут.

– Юния, нам точно не избежать боя?

– Аранаи немногим медленнее лошадей, повелитель. Нам не сбежать.

Значит, бой. Хотя, какой там бой, так, максимум мелкая стычка.

– Отведите Лильку вон в тот распадок и спрячьтесь. Охраняйте её как зеницу ока. Акела, и тебя касается, не смотри на меня грустными глазами.

– Это не смешно, – заявила лежащая рядом сестрёнка. – Я буду драться. Не для того училась магии и маханию железками, чтобы отсиживаться в овраге, когда тебе угрожает опасность!

– Тише, Лиль, тебя весь Бирюзовый берег услышит. Не спорь со старшим братом, ладно? Ты участвовала в боях в Лантаре? Настоящих, насмерть. Подрастёшь, обучишься боевой магии, тогда – пожалуйста, сам позову тебя сражаться.

– Я могла бы взять на себя призраков. Волчата выполняют мои команды…

– Лиль, себя послушай. Какие, к демонам, волчата? Там три десятка закалённых вояк под командованием боевого мага. Думаешь, они будут стоять и смотреть на тебя? Часть кинется на меня, часть накроет вас стрелами, а то и чем похлеще. Мне придётся отвлекаться. Волки, скорее всего, погибнут. Этого ты хочешь?

Сестрёнка до крови закусила губу и, попытавшись испепелить меня взглядом, отвернулась.

– Ведите меня куда хотите.

– Повелитель, позвольте…

– Не позволяю, Камилла. Уходите. – Знаю я, чего добиваетесь, девчата. Не возьму вас в бой, вы мне нужны невредимые, как и волки, мой последний резерв. – Ждите до заката. Не вернусь, проверьте местность и призывайте Гархара, как я учил. Он доставит Лилиану на Зеркальное озеро, а вы, девчонки, своим ходом добирайтесь до Куркемба. С вами всеми непременно свяжется Авариэль. Мы на этот счёт с ней договорились. И прошу, Лиль, слушайся её.

– Что ты такое говоришь?! – в распахнутых глазищах сестрёнки набухли слёзы, она вцепилась мне в рукав. – Ты же вернёшься за мной? Победишь и вернёшься!

– Само собой. Не реви, – я вытер мокрую дорожку со щеки Лилианы и подмигнул ей. Вот дурак, заранее не предупредил девчат. – Ты будущая повелительница зверей, тебе не пристало плакать. Вдруг попаду в беду, кто меня спасёт? Ревущей девчонке это точно не под силу.

– Я не плачу, – замотала головой сестра.

– Вот и хорошо, умница. Давайте, двигайте.

Дриады отползли на несколько метров, встали и, пригибаясь и закрывая собой поднявшуюся Лилиану, быстрым шагом направились к овражку между холмов. Мы там уже были. На дне пересохший ручей, сухой кустарник и трава, склоны отвесные, спрятаться нетрудно. Впрочем, главное отвести Лильку подальше. Не следует ей видеть то, что я сделаю.

О скором восходе дневного светила возвещало розовеющее небо на востоке. Ничего, управлюсь. Подумаешь, три десятка смертных. Жаль, придётся воспользоваться магией теней, иного способа без риска обезвредить отряд нечистых с эльфом-пиромантом я не вижу.

Поднимаюсь во весь рост на вершине холма. Группа всадников растянулась цепью, послав ко мне гончих. По центру маг, едет себе неспешно, перебирает чётки. Воины достали сети и верёвки, некоторые наложили стрелы на тетивы, вертя головами в поисках моих девчат. Откуда, спрашивается, им известно, что я не один? Элементарная предосторожность?

Вокруг меня затанцевали чернильные тени, сомкнули узорчатое широкое кольцо, удлинились, теряя цвет. Под травяным ковром устремились к всадникам и шестиногим тварям, напоминающим земных насекомых – палочников, заросших бурой шерстью.

Солнечный эльф в тюрбане крикнул команду воинам, и те построились полумесяцем, заходя мне за спину.

– Эй, человек, почему ходишь ночью по берегу? – шагов с тридцати задал вопрос на общеимперском пиромант, приближаясь. В отличие от налоговика, у него наличествовал акцент. – Где твоя охрана? Заблудился, да?

Призраки, громко треща жвалами и передними лапами, окружили меня и вступили в теневые кружева. Есть контакт! Тупые твари не подозревают о грядущей кончине. Строй всадников замкнулся, ездовые животные вступили в сеть блеклых теней. Маг подъехал ближе остальных, непрерывно перебирая красные костяшки чёток. Правильные черты лица, антрацитовые сощуренные глаза, из-под тюрбана выбивается прядь чёрных волос, падая на высокий лоб.

– Чего молчишь? Немой, да? Плохо быть немым и бродить в одиночку по берегу. Может, не хочешь отвечать? А я к тебе со всей душой. Ай, нехорошо! Такой человек, в дорогой одежде, при серебре, и невоспитанный.

Короткий возглас эльфа сорвал призраков с мест. Твари дёрнулись и разом завалились на бока и спины, суча лапами и взбивая землю когтями. При этом они издавали низкочастотный писк, от которого разнылись зубы.

Вместе с шестиногами рухнули аранаи. Большинство воинов ловко спрыгнули со скакунов, нерасторопных придавило тушами. Соскочившие, хрипя, тут же падали и корчились, выронив из рук оружие.

Скорп пироманта оказался самым стойким, как и его хозяин. Прежде, чем упасть, существо сделало ко мне три шага и выстрелило клешнёй. Атака не удалась – я отклонился, хитиновые лезвия щёлкнули в пальце от моей шеи. Эльф с перекошенным лицом выбросил костяшку, отделив от чёток, просипел что-то, верно, активирующее слово-заклинание, и растянулся возле бухнувшего в траву ездового скорпиона.

Обнаружить теневого духа способен превосходно чувствующий астрал маг. Даже старшие лоа, обитающие в Серых Пределах, и элементали зачастую не улавливают присутствие этих паразитов, питающихся разлитой повсюду айгатой. Накопив достаточно энергии, теневой дух из жалкого червя, копошащегося в пыли, оставшейся от трапез великих сущностей, превращается в маленького юркого хищника. Сливаясь с проекциями более могучих духов, он проникает в их астральные тела и подтачивает изнутри. Мастер-теневик умеет подчинять теневых духов, и, повинуясь ему, они стаей набрасываются на выбранную им жертву и за считанные минуты выгрызают внутренности. Прежде всего повреждают энергетические узлы и каналы, обездвиживая существо и лишая возможности творить волшбу. Чем выше навык управления духами у колдуна, тем быстрее они справятся с задачей. Моим, учитывая количество жертв, понадобилось всего полторы минуты на парализацию отряда.

Отозванные тени, извиваясь змеями, заскользили ко мне. Я оставил духов только в астральном теле пироманта, не люблю сюрпризов.

Ну вот, ни боя, ни эффектных вспышек фаерболов, ни огненного шторма, ни предсмертных воплей. Лилиане не о чем переживать. Просто жуткое зрелище корчащихся на земле в конвульсиях разумных.

Подойдя к магу, я нагнулся над ним и приказал теневым духам прекратить пожирать его астральное тело изнутри.

– Тебе обо мне кто-то сказал, эльф?

– Т-ты… не немой, – выдавил ухмылку пиромант.

Страшно ему, а виду не подаёт. Уважаю смельчаков. Духи по моей мысленной команде вгрызлись в него, отчего он побледнел и затрясся, ноги вывернуло судорогой, затрещали сухожилия и суставы.

– Теперь могу надеяться на откровенный ответ? – поставив на паузу истязание, полюбопытствовал я.

Отдышавшись и безумно вращая глазами, эльф выплюнул:

– Иди в Бездну!

Крепкий орешек. Моё уважение к магу растёт прямо-таки в геометрической прогрессии. Не каждый разумный вытерпит пытку тенями. Ещё немного, и прерву его мучения ударом кинжала – без способности к магии он всё равно рано или поздно покончит с собой, калекой его оставлять не хочется. Он заслуживает лёгкой смерти.

Развязать язык можно любому. Пытки займут несколько часов, а то и весь день, а времени у меня кот наплакал.

– Ну и гворн с тобой.

Я всадил кинжал в сердце пироманта. Эльф вздрогнул и затих.

Пытать воинов смысла нет, они мелкие сошки. От того, что я узнаю, навёл ли на нас работорговцев налоговик, не изменится ровным счётом ничего. Не буду же выслеживать Гелира в городе. Покину Ластириос, как только найму проводника и пополню припасы.

Я притащил парализованных воинов к холму и свалил друг на друга, обыскав. В результате разжился десятком серебрушек и полусотней медяков. Кто-то из нечистых хрипло матерился, судя по интонациям, кто-то молил о пощаде. Извините, ребята, не сегодня. Ножом начертал вокруг живой горы два круга, вписал между них магические символы. Ловушка готова, дело за приманкой. Достав свиток с боевым заклятием, сконцентрировался на магической формуле, мысленно воспроизводя её, влил айгату в лист пергамента и произнёс слово-активатор, указав рукой на кучу шевелящихся тел. Из свитка с оглушительным хлопком вылетел жёлто-оранжевый огненный снаряд и врезался в воинов. Бурнусы занялись пламенем, моментально скручивалась ткань, обнажая раскаляющиеся от жара доспехи. Металл загорелся и спустя пару минут начал плавиться, защитные амулеты на шеях, в браслетах и шлемах лопались перезрелыми плодами, запахло палеными волосами и плотью – чернеющая кожа слезала с лиц и открытых рук. Крики сгорающих заживо почти перекрывал гул огня, поднимающегося к небу на добрых пять метров.

Порой ненавижу себя за такие поступки, и успокаиваю, повторяя точно мантру – иначе нельзя. Призыв старшего лоа, покровительствовавшего некогда племени троллей и настроенного враждебно – с чего злому духу относиться ко мне по-другому? – требует огромного количества энергии для создания прохода из Серых пределов в мир живых. Чем сильнее лоа, тем больше разумных необходимо принести в жертву. Выгорающие до костей лица приснятся мне потом, а сейчас я должен сосредоточиться на имени призываемой сущности. Ради сестры, Смуглянки, дриад – всех, кто мне дорог.

Не очень-то ты отличаешься от меня, если разобраться. Возможно, потому что мы единое целое?

– Кыттакум! – вознёсся к небу вместе с жирным дымом жертвенного костра зов. – Приди, Поедатель Пепла, на пир!

В потемневших небесах сверкнула яркая вспышка, с севера задул холодный ветер. Будь я человеком, поёжился бы, как раньше, до становления мастером теней. Испугавшись имени, притих огонь, пресеклись крики. Шумело море, накатывая на берег волну за волной, но и оно, казалось, умерило напор. Травы легли, кланяясь приходящему в мир смертных гостю из Серых Пределов.

Над костром из дыма, обрамлённого маревом, соткалось нечто. Ясно различались взмахивающие крылья и шесть тонких суставчатых лап. Чудовище упало на гору обугленных, подёрнутых пеплом трупов, вогнав в мёртвую плоть когти, после чего выпрямилось, частично скрытое тёмной вуалью из дыма и колеблющегося горячего воздуха. Порывом ветра дым отнесло в сторону, открыв высокую, около двух с половиной метров, фигуру тролля в длиннополом плаще из плотного, жёсткого материала. Руки не выделялись под одеждой, наводя на мысль об их отсутствии, на верхнюю половину лица был надвинут капюшон.

Старший лоа прибыл в мир живых, угодив в силки. Символы и круги на земле налились багровым светом, свидетельствуя о срабатывании барьера, отсёкшего пришельца от Серых Пределов. Дух заключён в невидимой астральной камере.

Синекожий повёл головой, осматриваясь. Не увидев никого, кроме меня, зацокал языком, точь-в-точь мой знакомый шаман. Агрессии не проявлял, правда, это не значит, что он собирается провести остаток ночи за мирной беседой. Я уже влил айгату в следующий магический свиток, зажатый в кулаке. Алмазная Колесница Истины одно из мощнейших боевых заклятий имперских магов, предназначенное для борьбы с астральными сущностями, проще говоря, духами. У старшего лоа, угодившего под действие знаменитой «скалки-убивалки», напрочь отобьёт желание драться. Большинство лоа исчезнут, разорванные на мириады клочков. Выдержит натиск заклятия лишь могучий дух. Кыттакум, владыка летающего ската Гархара и бывший покровитель ксаргского племени лесных троллей, таковым является. Его мощная аура элементального лоа давит даже на меня. Обыкновенного смертного, окажись он поблизости, раздавит, заставив валяться на коленях и скулить от ужаса. Теневые духи в страхе разлетелись прочь.

– Стой-стой! – поспешно выставил перед собой суставчатые, закованные в хитиновую броню руки с длинными когтистыми пальцами Кыттакум. Плащ распахнулся, явив широкую грудь, плоский живот и кожаную набедренную повязку. На коже горели красно-чёрные полосы колдовских татуировок, напоминающие языки пламени. Вкрадчивый голос, прозвучавший в моём сознании, не ассоциировался с владыкой духов. – Не направляй в меня ту штуку. Давай поговорим!

Что-то новенькое. До сих пор никто не предлагал мне переговоров, первое свидание с духами начинается обычно с их укрощения. Хитрый босс Гархара тянет время, составляя план боя? Свиток напитан духовной энергией. Слово-активатор, жест, и на старшего лоа со скоростью мчащегося экспресса обрушится поток вредоносной айгаты. Барьер не даст ему увернуться.

– Слушаю.

– Я знаю тебя. Ты Владыка Теней, скормивший тёмным духам сына Йига. Серые Пределы затрясло, когда Предвечная Тьма поглотила его. Не хочу с тобой сражаться. Мы можем договориться, зачем убивать меня?

Да тут дело не в заклятии. Старший лоа боится, что его постигнет участь Серого Змея, призванного тролльими шаманами при осаде имперской пограничной крепости и благополучно отправленного мною в Предвечную Тьму. Зауважали меня в мире мёртвых. Ещё бы! Абы кто не победит старейшего лоа, стоящего над старшими вроде босса Гархара. Кыттакум не использует уловки, он пытается уцелеть.

– Твоя сила приумножит мою, – пожал я плечами. – Ты наказал Гархара за службу мне, а я не люблю, когда причиняют вред моим духам.

– Не знал, что это летающее недоразумение служит победителю старейших. Больше никогда не трону его. Да будут свидетелями Владыки Серых Пределов. Если хочешь, можешь его забрать себе навсегда.

Жители мира мёртвых любители обмануть неопытного шамана и вообще смертных, но почти никогда не нарушают своих обещаний. Призывая в свидетели Владык, они твёрдо намерены придерживаться своего слова. Нарушителя ждёт незавидная судьба. В лучшем случае его основательно потреплют, лишив влияния, в худшем сожрёт старейший лоа, выступивший гарантом сделки.

– Разумеется, не тронешь. Тот, кого нет, не способен никому навредить. Назови причину отпустить тебя. Обещание не наказывать Гархара не в счёт.

Лоа задумался, опустив голову. Затянувшаяся пауза мне порядком надоела – солнце вот-вот взойдёт.

– Если нечем выкупить своё существование, умри.

– Нет! Погоди. Ты сможешь призывать Гархара, когда тебе заблагорассудится, великий колдун. Вдобавок, приду на помощь по твоему зову. С моей свитой! Один раз. Я, хотя и утратил племя, поклонявшееся мне, всё ещё могуч. Не родился железошкурый, способный выстоять против меня.

Хвастун, набивающий себе цену. Не сталкивался ты с паладинами, вот и поёшь о собственной непобедимости. Справедливости ради надо признать, роскошное предложение. В моём распоряжении окажется орда злых духов! Ангелам и их чемпионам они не противники, зато простых смертных изничтожают в неограниченных количествах. Впрочем, я и сам справлюсь с армией воинов.

– Много пользы от своры трусливых духов, – хмыкнул я пренебрежительно. Лоа тоже подвержены страху. Сойдясь с заведомо сильнейшим противником, они ретируются, пытаясь сохранить своё жалкое существование. – Отныне я смогу призывать тебя со свитой когда и сколько мне угодно раз. Ты будешь беспрекословно повиноваться и последуешь за мной, куда прикажу. Скажу стеречь пещеру – останешься в ней, пока не вернусь, пусть даже через тысячу лет. Скажу оберегать человека – пожертвуешь всей своей свитой, чтобы спасти его.

– Но я не… – попытался протестовать Кыттакум.

– Иначе найду тебя и скормлю тёмным духам в Предвечной Тьме. Переверну Серые Пределы, выпотрошу Бездну, загляну в каждого, живущего в Лантаре, и найду. И тогда ты познаешь боль, какой не знают и Бессмертные.

Лоа невнятно забормотал, тихонько зарычал, замотал головой. Я уже предположил, что он накинется на меня, однако, он, рыкнув, произнёс:

– Слишком многого требуешь. Хоть ты и Владыка Теней, я всё-таки отказываюсь тебе подчиняться. Ведь ты не дашь мне ничего взамен.

– Кроме существования.

– И что мне с того? Я умру от голода, в муках, таскаясь повсюду за тобой. Ослабну, и меня растерзают духи из моей же свиты. Пользы от такого никчёмного помощника? Приноси мне обильные жертвы, питай жизненной силой, и я сверну ради тебя горы. С каждым днём моё тело истощается, и истончаются связи, удерживающие при мне свиту. Пройдёт год, и я начну поглощать спутников и слоняться по Серым Пределам в поисках входа в мир живых – голодный, злой, ослеплённый ненавистью ко всему живому.

– Принося жертвы, призову более сильного духа. Лишняя морока.

– Тебе не надо приносить жертвы, – пошёл на попятную лоа. – Найди тех, кому я мог бы покровительствовать, и пусть они убивают во имя мое.

Да Кыттакум хочет вернуть себе былые позиции в Серых Пределах. Намекает на племя, которое согласится поклоняться ему. Ага, вон очередь желающих принять его в качестве божества выстроилась от Ластириоса до запада империи. Где я ему найду хотя бы клан без покровителя? Разве что призову первопредка-защитника каких-нибудь дикарей, сражу его и познакомлю туземцев с новым божком.

С другой стороны, на Ксаргском полуострове кипит вечная война. Поспрашиваю шаманов Чёрного Копья, разошлю разведчиков. Должно найтись подходящее племя. А не найдётся, так и в самом деле лишу синекожих покровителя.

– Будут тебе поклонники, – решил я. – До того, да и после, полностью подчиняешься мне. Не волнуйся, я забочусь о верных рабах, с голоду не умрёшь.

Обсуждение деталей сделки заняло минут десять. К концу произнесения Кыттакумом клятвы из-за холмистого горизонта ударили солнечные лучи, возвещающие восхождение дневного светила. На меня навалились тяжесть и сонливость. Опираясь на копьё, дослушал сгорбившегося лоа и, подойдя к нему, затоптал один из вписанных в круг символов. Барьер пропал.

– Гуляй пока, – выдохнул я.

Несмотря на то, что мы находились в тени холма, солнце всё равно лишило нас большей части сил. Дух кивнул и распался облаком пепла, постепенно оседающим на груду обгоревших трупов. Дриады уберут, не оставив следов ритуала.

Жмурясь, поднёс ладонь к глазам. Вдали, на севере, виднелся над морем город. Стены из песчаника, казалось, были продолжением скалы, на которой построили увенчанный свечами башен замок-дворец. Золотые купола крыш нестерпимо сверкали, отчего глазам становилось больно.

Мы почти пришли. Только бы в Ластириосе не переполошились из-за всплеска энергий, произведённого ритуалом призыва, и не прислали сюда магов с призраками-палочниками.