Самый-самый

Глава 1. Знакомство

Каждый год, накануне скорбной даты, Соня лично отправлялась в самый престижный салон ритуальных услуг города Санкт-Петербурга и выбирала венок для могилы супруга. Её Доди. Уважение к почившему два года назад мужу было столь велико, что поручить это кому-то из множества помощниц она не могла.

Даниил Георгиевич Мореску. Он дал ей всё и, буквально, создал Софью как личность. Конечно, не из благих побуждений или по зову добродетели. Совсем нет.

Сплетники отлично позубоскалили, обсуждая брак семнадцатилетней девочки и потрёпанного жизнью бизнесмена далеко за сорок. Но… обсуждали с завистью. Не каждой красавице удаётся охомутать миллиардера. А тут провинциалка, тихоня и такая удача. Хотя внешность у жениха… зато характер Даниила Георгиевича был вполне приятным. Ещё он не злоупотреблял спиртным и женщинами.

В общем, несмотря на разницу в возрасте, Софи считала, что ей очень повезло.

– А. что есть из последней коллекции?

– В этом году в фаворе лаванда и белые лилии, – хозяйка салона лично знакомила Софью с ассортиментом.

Она провела гостью мимо длинной стойки с искусственными букетами. Над ними огромными, бархатными буквами было выведено название салона: «Бутик скорби». Своеобразно. Пафосно и очень модно.

– Вы непременно хотите живые цветы? – София подвели к стеклянной перегородке, делившей первый этаж надвое.

Секцию с климат контролем, напоминавшую аквариум, заполнили пёстрыми охапками живых цветов, чередовавшимися с вазонами зелени.

– Да, только живые. Доди любил, – Соня вытащила из сумочки платочек и промокнула сухие глаза.

Она считала, что в таком месте нужно если не плакать, то хоть бы имитировать. И обязательно тяжко вздыхать. Скорбеть.

– Тогда, вот такой вариант…

Перед Софи открыли дверь, и она оказалась в прохладной комнате с высокой влажностью. Воздух там, словно соткали из множества ароматов.

– Папоротник основа, затем лаванда как цветочный доминант и акценты в виде белых ирисов.

Хозяйка «Бутика скорби» указала на венок размером с человека, установленный на кованной треноге.

– Как вам?

– Очень… даже… – София приблизилась к монстру, обошла вокруг. – Да. Пожалуй, этот вариант подойдёт. – С уважением погладила упругие веточки. – Идеально.

–Тогда пойдёмте оформим заказ. – хозяйка бутика довольно улыбнулась. –Доставить как обычно?

–Да. Место захоронения вы сохранили?

Женщины направились на второй этаж здания, отданный под нужды бухгалтерии.

–Конечно. Наша база хранит все заказа. А вам как постоянной клиентке, ещё и скидка полагается.

– Ой, оставьте, – Соня хихикнула как маленькая девочка и отмахнулась.

В её материальном состоянии принимать такие презенты стыдно. Уровень не тот. Если случайно обмолвится на поминальном ужине о экономии на венке – засмеют.

– Как знаете, – не стала уговаривать хозяйка салона. – Изольда, – требовательно позвала помощницу.

В первом кабинете двери были открыты, но на зов никто не откликнулся. Работники бутика были всецело заняты другой посетительницей. Она стояла посреди комнаты и как грозный военокомандующий отдавала приказания.

Соня с восхищением стала разглядывать яркую особу. Рыжую. Шикарная шевелюра, уложенная волной в стиле старого Голливуда, чуть растрепалась. Красные губы, горящие щеки и глаза. Гостья была возбуждена. Или зла. Редкие чувства в ритуальной конторе. Тут даже голос повышали редко.

–Лента черная, а буквы красные. Как здесь. – указывала на образцы в каталоге.

– Такая? – девушка-помощница потянула за хвостик кружевной рулончик.

Образцы лент всех размеров, цветов и форм были нанизаны на длинные шпажки и выставлены на всеобщее обозрение.

– Нет. Шире. Вон та, – указали острым, красным коготком.

Черную полоску тут же отмеряли, отрезали и вставили в специальный аппарат, для нанесения надписей.

– А текст будет гласить..? – мужчина в круглых очках, сидевший за компьютером, вопросительно посмотрел на гостью.

– Дорогому Андрюше от… – рыжая задумалась.

– Жены? – подсказал менеджер.

– Нет.

– Любимой? – предположила девушка.

– Нет.

– Тогда имя или должность. Можно написать проще: от друзей или родственников, – посоветовала хозяйка бутика.

В её торговой практике частенько встречались любовницы, любовники и прочие тёмные личности, не подлежащие огласке.

– Лучше вообще обойтись без этого. Напиши коротко: Дорогой Андрюша, чтоб ты сдох!

Менеджер за компьютером как раз отпивал из чашки. Естественно, подавился и закашлялся. Девушка-помощница шокировано охнула и приложила одну ладошку ко рту второй принялась стучать по спине коллеги. Хозяйка бутика оскалилась и понимающе кивнула головой. Преувеличено, по-житейски, вздохнула.

– А он ещё не..? – слова нашлись только у Сони.

– Андрюша? – рыжая повернулась к ней и присмотрелась.

Зелёные глаза словно рентген сканировали бедную Соню.

– Ну тот, кому это предназначено, – Софья кивнула на большой круглый венок из черных роз и сосновых веток стоявший на столе и ожидающий дальнейшего украшения.

– Бывшему моему, кобелю, козлу и прочей поганой скотине, собранной в одном лице, – приветливо улыбнулась рыжая.

– Так он ещё не…

– К сожалению, нет, – рыжая подошла к Соне вплотную.

– Предусмотрительно, – похвалила Софья незнакомку.

– Чтоб не забывал, – плотоядно усмехнулась особа. – Женя Червонцева. – по-мужски протянула Соне руку.

– Софья Мироновна Мореску, – официально, по привычке, представилась та и пожала длинные изящные пальцы рыжей.

– Ну что, выпьем Софья Мироновна? Обмоем, так сказать, покупки, – Червонцева бесцеремонно сцапала Софью за локоть и потащила к лестнице. – Счета пришлите мне, – крикнула растерянному персоналу. – Оба.

Менеджер перевёл удивлённые глаза на хозяйку.

– Чего вылупился, будто первый день работаешь? – смахнула дама невидимую пылинку с рукава. – Пиши давай. Как там..? Чтоб ты сдох, Андрюша!

Соня внимательно слушала Червонцеву. Новая подруга изливала на неё горести израненной души.

Софи уже обвыклась с атмосферой непривычного заведения, куда её затащили и неспеша потягивала очередной цветной коктейль из запотевшего стакана. Раньше никогда не приходилось бывать в таких. Они с Доди предпочитали классику, элитные рестораны, уютные кафе. А тут прямо бар-бар. Посреди танцпола, расположенного уровнем ниже, даже шест имелся.

Музыка, шумевшая из невидимых динамиков, не отвлекала, наоборот придавал повествованию Женьки объём и драматизм.

– Козёл! – в который раз выкрикнула она, самое ласковое прозвище бывшего. – А его новой финтифлюшке знаешь сколько? Знаешь? – Женька наклонилась через столик и дёрнула Соню за руку.

– Нет, – замотала блиндированными кудрями Софи.

– Девятнадцать! Представь, да? И уже залетела. Вот шустрая сученка. – Женя пьяно треснула кулаком по столу. Она успела изрядно выпить и не коктейль как у подруги, а коньяк пять звёзд. – А мне он знаешь, что пел?

– Нет, – голубые глаза Мореску, окаймлённые густо накрашенными, кукольными ресницами, стали ещё больше.

– Нам рано, – перекривила мужчину рыжая. – Не порть фигуру. Ещё успеем.

– Козёл, – охнула Соня.

Дети это святое. Нельзя вот так, отказываться. Лишать женщину счастья материнства? Это же ужас. Они с Доди хотели много деток, но его здоровье…

– Во-о-от! – указательный палец Жени победно взмыл в воздух. – О чем я и говорю. И эта ведь не первая у него. Постоянно кто-то был. А я терпела, – Червонцева всхлипнула. Устало опустила голову на ладони.

Прямо скорбящий ангел.

– Кошмар, – Соня тоже всхлипнула, потому что алкоголя в ней собралось изрядно и он требовал выхода. Вот-вот потекут по шекам пьяные слёзки, на девяносто процентов состоящие из спирта.

– И кто я теперь?

– Кто? – не догадалась Софи.

– Разведёнка, – выплюнула, словно ругнулась – Разведёнка, блин.

– Бывает.

– А он?

– Кто?

– Андрюша. Он завидный жених, – проскулила Женя. – С капиталом, недвижимостью и прочим. А я…

– Он, что же ещё и обидел тебя с деньгами? – для Сони развод и бедность были синонимами. Потерять мужа было равносильно потере дохода и безмятежной жизни.

– Нет. Насчёт этого у нас все было чётко. Брачный договор, условия и прочее. Строительный бизнес мой и точка. Я о другом… Тринадцать лет коту в лоток.

– Чего? – не поняла ослабевшая от коктейлей Соня.

– Ты сколько лет со своим прожила?

– Шестнадцать.

– Значит тебе уже..?

– Тридцать пять, – гордо ответила Софи. Она не стеснялась этой цифры.

– Тридцать пять и уже вдова, – с завистью вздохнула Женя. – А мне тридцать семь. Разведена, детей нет. А теперь видимо и не будет. – Червонцева приложила руку к груди и театрально всхлипнула.

– Почему не будет? – не поняла причину уныния собеседница.

– Так не от кого рожать! – развела руки в стороны и оглядела полупустой зал. – Мужа нет, любовника… постоянного, нет.

– А… вот, – Соня кивнула на мужчин у бара.

– От таких что ли? – грозно глянула на щупленького официанта, невовремя оказавшегося возле их столика.

Тот испуганно замер, не решаясь составить с подноса принесённые напитки. Не понял причину злости посетительницы.

– Как вариант, – пожала плечами Соня.

– Да ну тебя, – отмахнулась рыжая и сама забрала стаканы. Кивком головы послала парня прочь. – Вокруг одни альфонсы. Только и думают, что о деньгах. Родишь от такого, пото проблем не оберёшься.

– А наш уровень? Люди из бизнеса?

– Таким как моему бывшему, молодок подавай. Чтоб кровь с молоком. А я? Морщины и дряблая жо… задница. Тридцать семь…

– Да брось ты, – Соня рассмеялась. – Что за глупости говоришь?

– Тридцать семь…У меня ведь сегодня день рождение, – обречённо призналась Женя.

– Ого! Поздравляю. С меня подарок.

– Да ну там, – отмахнулась именинница.

– День рожденья! И ты решила отпраздновать его в «Бутике скорби»? – Соня пересела на диванчик подруги и обняла её за плечи. – Одна?

– Ага, – рыжая все-таки заплакал. – Прикинь, оказывается все мои подруженьки… они оказывается только приложение. К Андрюшиным друзьям. Нет Андрюши - нет подруг. Я после развода как в вакууме оказалась. Бабки есть, а счастья нет. Как рыба на берегу. Как прокаже-ё-ё-нная, – с подвыванием горевала Женя.

– Глупости, – гладила яркую гриву Соня. – Это только первое время. Потом привыкнешь, освоишься и ни за какие коврижки, обратно замуж тебя не затащишь. Свобода, – с наслаждением вдохнула она воздух. – Это похлеще наркотика.

– А постель? – всхлипывала в её плече Женя.

– Что?

– Холодная. А я знаешь какая?

– Ну?

– Темпераментная! Любви хочу, Сонь. Чтоб как в молодости крышу снесло. А кого тут любить? – опять осуждающе оглядела посетителей бара. – Некого. Все жирные и лысые.

– Или геи, или… содержанки, – поддакнула Софи.

– Мужикам с этими встречами-знакомствами легче. Знаешь где Андрюша свою подцепил?

– Неа, – замотала головой Соня и залпом осушила бокал с гремучей жёлто-синей смесью.

– На конкурсе красоты. Представляешь? Он, видите ли, занимался благотворительностью, а благодарность его посадили в жюри. Спонсор чёртов. Принимал он участие… Оценивал.

– Хитро, – согласилась совсем пьяная Соня.

– Вот бы и нам так, – выпрямилась на диванчике Женя.

– Как? – икнула Софья.

– Ну как в магазине. Смотришь и выбираешь. А они перед тобой стоят. Ждут свою судьбу.

– Да-а-а, было бы забавно.

Соня представила огромную витрину магазина, заставленную большими кукольными коробками, а в них мужчины. Живые, настоящие. Разные.

– А чем ты занимаешься? – вдруг решила узнать Червонцева.

– Да так, всем понемножку. Строительство, пара заводов, акции. Но вообще, по-правде всё это имущество сына, я только до его совершеннолетия распоряжаюсь, как опекун. По-настоящему, мне принадлежат только «Цветы».

– Ландшафтный дизайн?

– Нет. Телеканал. «Цветы» называется.

– Что, прямо настоящий телеканал?

– Ага. Последний подарок Доди. Он сказал, что на ТВ, всегда можно заработать на кусок хлеба. С маслом, – икнула Соня.

– Здорово, – посмотрела на подругу другими глазами Женя. С уважением.

– Да ладно, ничего особенного. – скромно потупилась Мореску. – Основная аудитория женщины. По рейтингу мы даже не в первой двадцатке. Зато независимый. У меня пакет акций, пятьдесят один процент.

– Слушай, – Женя приложила руку к груди. – Это судьба.

– Ты о чем?

– О нас. Ты и я. Муза и автор.

– В смысле?

– У меня есть идея…

Глава 2. Новость

Приветливо заиграла мелодия входящего звонка. Соня повернула голову. В виски словно ударили молотками. Одновременно, с двух сторон.

— А-а-а, — жалобно застонала бедняжка.

Обхватила голову руками и приоткрыла глаза. Что с ней? Словно пуля, в самую радужку, ударил луч солнца, пробравшийся в щель между портьерами. Спасаясь от напасти, дама заползла под одеяло. Свернулась клубочком и что-то запричитала. Горевала минут пять. Потом из пухового блиндажа высунулась ручка, нащупав на прикроватной тумбочке телефон, лапка утешила его в тёплые недра.

— Мария Ильинична, — бормотала в трубку бедная Соня, — Помогите!

И уже через мгновение в спальню хозяйки ворвалась дородная горничная. Не иначе как дежурила за дверью. В руках поднос, заставленный всякой нужной утварью.

— Не бережёте себя, — причитала служанка, — Разве можно так?

Ношу сбросили на тумбочку, портьеры задёрнули, Мореску извлекли на поверхность постели.

— Это только мужикам дано… — к губам хозяйки поднесли бокал с мутной жидкостью. — Напиваться, это ж все равно, что убивать себя по доброй воле.

— Что это? — уточнила больная, почмокав губами.

— Антипохмелин. По рецепту покойного Даниила Георгиевича, упокой господь его душу, — Марья уважительно перекрестилась. — Он знал как такую хворь лечить. Ради бизнесов своих, употреблял бывало… Но редко! А чтоб не сильно мучится, по утру вот изобрёл смесь. Витамины, обезболивающие…

— Что-то я такого не помню, — наморщила лоб Софи.

Горничная поправила подушку под головой хозяйки и приложи к её лбу холодный компресс.

— Как вы могли… — возмущённо покачала головой. — Когда мне Галя рассказала…

— Галя… — скривилась Софья.

Вторая горничная, знавшая всё и обо всех. Жуткая сплетница. И почему она ещё не уволила эту ябеду?

— Так я даже не поверила! Разве может наша Софьюшка Мироновна, водку жрать и в непотребном виде на такси разъезжать?

— Не водку, — покаянно качнула головой Соня. Молотки, бившие по вискам, кажется, успокаивались. — Коктейль.

— Койктель, — исковеркала иноземное слово Марья и брезгливо сплюнула. – Пойло для дурной молодёжи, что голым задом на своих танцульках крутит. Такое только проститутки лакают и…

— Наркоманы, — догадалась Соня.

— Вот-вот, они самые. А потом непотребства всякие творят и в интернетах выкладывают.

— Ага, — зевнула Соня.

Она была уверена, что прислуга подписана на странички всех звёзд, новых и не очень. Марья знала все новости шоубизнеса и охотно посвящала в них всякого, оказавшегося в зоне её досягаемости.

— А вам то, уже не к лицу, — напомнила о возрасте. — Зачем вам эти коктали? Вон, винами дорогущими весь погреб заставлен. В них хоть небольшая, но польза. И шофёр… Мается от безделья, ожирел. Почему вчера отослали?

— Я вчера познакомилась…

— Кавалер? — перебила Марья.

От любопытства она даже бросила вещи, которые собирала по комнате. Словно сурок у норы, замерла в ожидании сногсшибательной новости. Вот это да! У хозяйки наклюнулся новый ухажёр! Наконец-то! А то на кухне и поговорить уже не о чем. Мадама честная, словно монашка.

— Нет. Девушка… Женщина… В общем, моего возраста. Подруга.

— А-а-а, — кисло протянула Марья и взялась за юбку, брошенную вчера пьяной хозяйкой мимо кресла.

Подруги - это не интересно. Такого добра у Мореску хоть отбавляй. Помощницы, работницы, секретарши. Бабы, бабы, бабы.

— Она очень необычная, – возмущённая Марьиной реакцией, Соня повыше заползла на подушку. Почти села. — Разведена, детей нет. А бывший гуля-я-ял.

— Эка невидаль, — отмахнулась Марья.

— Молодая любовница забеременела…

— Постаревшую жену прочь и будет теперь детишек строгать. Потому что созрел для семьи и ответственности, — понимающе кивнула Марья Ильинична. Безразлично. Такие истории уже успели набить оскомину. — А если по-простому, хрен у мужика стал давать осечки больше чем в пятидесяти процентов случаев. Стыдится. Боится слухов. Вот и решил остепенится, с одной любовницей.

— Ага, — кивнула Соня и потянулась.

Похмелье отступило. Захотелось есть.

— Что на завтрак? — по-деловому осведомилась у служанки. – Сейчас бы слона съела.

— Так все готово, — Марья снова проявила интерес.

Захлопнула двери гардеробной и мигом оказалась у кровати. И как с её весом удаётся так быстро, бесшумно двигаться?

— И бульончик, и круассаны, и кофий, — подала Софи шикарный белый халат, отороченный пухом.

— А мясо? — Софье хотелось жевать. Что-то прожаренное, сочное. Пироженки и булочки не подойдут.

— Ростбиф, кулебяка с индейкой, манты, — перечислила изыски, сотворённые поварихой.

В этом доме на еде не экономили. Каждый день с утра на кухне кипела работа. Все, что не съедалось домочадцами, отправлялось вместе с хозяйкой на телестудию.

Слишком прытко вскочившая с кровати Соня, ощутила отзвуки похмелья.

— Пожалуй позавтракаю прямо здесь, — словно раненая заползла обратно на высокое ложе.

— Как пожелаете, голубушка. Я мигом, — Марья упорхнула с проворством молодой антилопы.

Софи зевнула, убрала со лба потеплевший компресс и протёрла им лицо.

— Что там у нас? — взялась за пульт, потыкала кнопки.

Огромная плазма на противоположной стене, ожила. Каналы Мореску не переключала. Её интересовал только один: «Цветы». Её Цветы.

— Доброе утро, дорогие друзья, — вещала с экрана молоденькая девушка в оранжево платье и такими же кудряшками на голове. — Ноготки рады приветствовать вас.

— Ого, — удивилась Софья. — Уже девять? Вот это я поспала!

Постоянные зрители телеканала «Цветы», легко могли узнать время суток по передаче, идущей в эфире. Расписание было устроено по типу часов Флоры. Программа называлась именем цветка, распускавшегося или закрывавшегося в тоже время. Например, в девять расправляли свои лепесточки ноготки. Значит, сам бог велел транслировать в это время передачу о маникюре и педикюре.

— Сегодня мы обсудим все тонкости бриллиантового покрытия, — вещала девушка приятным, мягким голосом. Напротив неё сидела модель на которой должны были демонстрировать маникюр. — Напомню, что такой вид покрытия делают, дабы защитить ноготочки от потери цвета, скалываний и других повреждений.

Пыхтя от непосильной ноши, в комнату вернулась Марья Ильинична. Гремя серебром и хрусталём, сгрузила поднос на трюмо. Поставила перед хозяйкой маленький столик для завтраков. Подала кружевную салфетку, налила в тонкую, фарфоровую чашечку кофе и вручила прямо в руки.

— Такой маникюр быстро сохнет и имеет ни с чем не сравнимый блеск.

Софья, согласно кивнула и отпила горячий напиток. Как же хорошо! Марья поставила перед ней тарелку с нарезанным ломтями ростбифом, от чего рот Софьи наполнился слюной.

— Но перед тем, как мы начнём, я хотела бы объявить новость.

Софя отрезая приличный кусочек мяса, удивлённо приподняла бровь. Что ещё за новость? Какой-то рекламный ход? Что-то она не припоминает, чтобы обсуждала подобное с редактором или сценаристами.

— Это сногсшибательное известие, коснётся всего нашего телеканала.

— Да-а-а? — Соня оторвала взгляд от истекающего соком мяса и посмотрела на экран.

— Весь наш коллектив просто в восторге от предстоящего события, запланированного руководством! — с упоением делилась ведущая.

— Что ещё за событие? — руки Сони замерли. Брови сошлись на переносице.

— Телеканал «Цветы» объявляет всероссийский конкурс… — ведущая тянула интригующую паузу.

Софья тянула ошарашенную улыбку и мысленно сделала пометку оштрафовать девчонку за… да за что угодно!

— Конкурс красоты!!!

— Да ладно, — Соня закатила глаза к потолку.

И кто это выдумал? Ещё одна пометка оштрафовать… нет уволить! бесстрашную.

Как можно было выдумать такое, и без одобрения хозяйки, анонсировать в эфире? Что ещё за конкурс красоты? Мало им мисс Россий и мисс Вселенных?

— МУЖСКОЙ конкурс красоты!

Вилка и нож выпали из ослабевших пальцев Мореску. Похмелье, словно нож гильотины, снова опустилось на голову.

Глава 3. План

— Здравствуйте, Софья Мироновна, — первая помощница встретила начальницу возле входа и как преданная собачонка потрусила рядом.

— Здравствуй, Катя.

Мороску одетая в темно-серый костюм с брюками палаццо, уверенно шла к лифту, скрытая от любопытных взглядов, темными очками.

— Вы сегодня, позже обычного, — с вечной полуулыбкой констатировала Катя.

Улыбка единственное яркое пятно во внешности Птичкиной. Остальное… очки в старомодной роговой оправе, тонкие светлые косицы за ушами, однообразные бабкины кофты и мешковатые юбки, бежевых оттенков. Грустная, унылая внешность. Словом, ответственная помощница бизнес-леди, заваленная кучей поручений.

— Дела, — соврала начальница, ни сколько не заботясь, поверит Птичкина или нет.

— Понятненько. — с готовностью кивала Катя, прижимая папку с бумагами к плоской, скрытой кофтой груди.

Они вошли в лифт. В это здании полностью принадлежащем Мореску, было десять этажей. Площади пяти с лихвой хватало для нужд студии, потому другие, верхние, сдавались под офисы сторонних компаний.

Остановились на пятом. Тут был вход крыло телестудии, оснащённый отдельным пунктом пропуска и охраной. Бейдж Софья не носила, и так узнавали и раболепно кланялись. Прошли в фойе. Белоснежное, чистое и тихое. Слишком белое, слишком чистое, слишком тихое. Безжизненное.

— «Как в морге», — поморщилась Софья.

В который раз заметила, что не хватает тут жизненной энергии. Может зелени какой поставить? Кадки с пальмами там, или вазоны с розами? А то всё у них идеально, по правилам, по расписанию. Никаких тебе форсмажоров, сенсаций.

Так было всегда. До сегодняшнего утра.

— «Видимо сглазила», — решила хозяйка цветочного канала.

— А мы вас заждались, — встретила их Людочка, секретарь Софьи.

— Кто это: мы? — удивилась Мореску.

Она то думала, что сейчас по очереди будет вызывать к себе «Ноготки» и допрашивать, допрашивать. А потом карать за самоуправство и сумасшедшие идеи.

— Так совет, — Людочка переглянулась с Катей.

Та мотнула головой, объясняя соучастнице заговора:

— «Нет, не успела объяснить».

— «Что так?» — безмолвно вопрошала Людок.

— «Боялась реакции начальницы», — пожала плечами Катюша.

— Малый совет? — не замечая немой монолог, уточнила Софи с надеждой.

Не может быть. Не могли они без неё, да ещё так быстро… Все в «Цветах» делалось с черепашьей скоростью. Чтоб собрать внеочередное собрание, внести изменение в расписание, нужна пара дней. Минимум пара дней.

— Полный совет, — смело улыбнулась Люда.

Толи от вида её железных брекетов, толи от предстоящей перспективы, Софья поёжилась,

— Повод?

— Ваше поручение.

— Которое? — осторожно уточнила Софи.

Как раз подошли к дверям переговорной-совещательной, те приветливо распахнулись.

— Последнее, — ответила Марианна Васильевна, главный редактор.

При появлении начальницы она уважительно поднялась со своего стула. Остальные, собравшиеся в комнате, тоже встали и нестройным хором, поздоровались.

— Э-э-э, — неуверенно потянула Софья. — Здравствуйте, девочки.

И шагнула к своему креслу.

— «Хорошо очки наделе, — подумала Мореску, — Иначе, они сразу бы догадались, что я вообще не понимаю, о чем идёт речь. А так, хоть сохраняется интрига».

Софья села во главе стола, за которым собрались режиссёры, сценаристы и вся более-менее крупная шушера, учувствовавшая в выпуске передач. Девы разных возрастов и на любой вкус. Одним словом: Полный совет.

— Вот это поручение.

Людочка тыкнула в свой телефон. Прямоугольник, одетый в ярко-жёлтый чехольчик, заговорил голосом Мореску.

— «Людка, за-а-а-араза!» — мысленно ругнулась Софи и закатила глаза.

После нескольких нагоняев от начальницы, за неточно выполненные поручения, помощница повадилась записывать все её распоряжения на диктофон. Даже программу какую-то установила, чтоб писать телефонные разговоры.

— «Ну, чтобы ничего не напутать». — оправдывалась негодяйка.

И вот теперь, весь Полный совет слушал треклятое поручение. Гори оно огнём!

— …Так что, ты уж постарайся и к завтрашнему дню все организуй, –из вчера, отдавала распоряжения Мореску, заплетающимся голосом. — Конкурс мужской красоты - это вещь серьёзная. Новиночка в России. Мы можно сказать первопроходцы. Пионеры. Так что, поторопись. Нам нужна основательная подготовка.

— «Интересно, они догадали что я пьяная? — задумалась Софи — Сто процентов: да, — ответила сама себе. — Без вариантов».

— И рекламу? — неуверенно поинтересовался голосок Людочки, из телефона.

— Полный пакет. Во всех передачах пусть объявляют. Объясняют. Нужно подготовить аудиторию. Разогреть. И… на сторонние каналы, с которыми сотрудничаем, тоже рекламный блок отошлите.

— Полный? — проблеяла Людка.

— Полнейший! — вклинился в монолог третий голос.

— «Женька. Она, зараза, была вчера там, рядом».

— Пусть мальчики готовятся к кастингу. Мышцы качают.

Подруги заржали, как две молодые кобылицы.

— А кастинг когда? — очень заинтересованно спросила секретарша.

— Через две… нет, три недели, — выдала Мореску.

— «Ну хоть не завтра», — выдохнула протрезвевшая она же, сидя за столом советов.

Видимо к моменту звонка её разум ещё не полностью поглотили коктейли. Остались умные мыслишки. Очень-очень мало.

Софье хотелось завыть, схватиться за голову и рвать волосы. Волосы уже на какой-нибудь другой голове. Да вот, хоть Людкиной.

— Как скажете, Софья Мироновна, — раболепно согласилась секретарша и запись прервалась.

— «Как интересно, — думала Соня. — Я ведь совсем, вообще, не помню, как звонила. Хотя…»

Память неохотно возвращала картинки из вчерашнего вечера. Они с Женькой много пили, закусывали и долго обсуждали тему, мужского конкурса красоты. Невероятная фантазия. Смеялись. Так громко, что весь зал пялился в их сторону. Было весело. И в какой же момент, абсолютно абсурдная идея, показалась им жизнеспособной? Женя жевала лимон и одновременно убеждала, что рейтинги канала взлетят… Ох, как бы теперь эти рейтинги не вылетели в трубу, с этим конкурсом.

— «Интересно ещё можно все остановить? Исправить?» — оглядела собравшихся Соня.

А что? Цветы извинятся, скажут, что ошибочка вышла. Ну сколько там человек смотрят эти их «Ноготки»?

— На каком этапе исполнение? — прочистив горло, поинтересовалась Мореску у Полного совета.

— Рекламная компания запущена в полном объёме, — улыбаясь шальной, немного дебильной улыбкой, объявила Марианна Васильевна.

— То есть?

— Анонсы озвучены на пяти дружественных телеканалах, — отрапортовала Зоя, ответственная по рекламе. — Плюс наш.

— «Шесть телеканалов объявили стране и ближнему зарубежью о том, что «Цветы» ищут красивых мужиков. Капец…» — обречённо подвела итог Софья.

— Утром объявили? — плечи Мореску опустились.

— Обижаете. С вечера. Все ночные передачи обсуждали эту новость. Обговаривали подробности. А с утра, мы уже на всех газетных передовицах. «Цветы» своим заявлением произвели фурор! Событие перепостили почти все каналы. Даже платить не пришлось.

— И… Что дальше? — Соне снова заплохело.

Не получится откатить. Не-е-е-а. Застряла она. Они. По уши влипли. Теперь не захлебнутся бы в этом… Потоке красоты.

А Полный совет смотрел на неё и поголовно улыбался.

И совсем тут не как в морге. Вон как оживились. И скорость, с которой поработали… Ты подумай! Вот сучки! Ведь догадались же, что хозяйка спьяну наболтала, могли бы и не суетится. Протрезвеет и забудет. С кем не бывает? А, нет. Это они специально. Нарочно развели бурную деятельность, чтоб она, Мореску, обратно не поворотила. Гадины! Скучно им. Мужиков не хватало. А ей… расхлёбывай теперь, неси тяжкий груз ответственности. А у неё репутация, бизнес, сын.

Но все, что теперь оставалось Софье, это сохранить лицо перед подчинёнными. Если комбек невозможен… Как там говорили пингвины в Мадагаскаре? Улыбаемся и машем? Точно, теперь только улыбаемся и машем.

— Что дальше? — переспросила Людочка и глянула на совет. — Есть идеи?

— Примерный план уже составлен, — деловита стала перебирать стопку бумаг, Марианна Васильевна.

Полный совет с облегченьем выдохнул.

Только сейчас Соня поняла, что они лыбились, а сами с ужасом ожидали реакции начальницы. Гадали небось, полетят головы или обойдётся? После хвалебного кивка Мореску, наэлектризованный воздух в совещательной, перестал искрить. Пронесло.

— Я в общих чертах изучила подноготную подобных мероприятий и пришла к выводу, что основа, каркас, схож.

Марианна Васильевна встала из-за стола и пошла к стене, отведённой под экран проектора, на котором показывали презентации.

Людочка уселась за ноутбук, пощёлкала мышкой и проектор показал первую картинку. Девушки-модели в коронах стоят на сцене.

— Предлагаю не изобретать колесо и тоже отталкивается от него.

— И что там?- Софья отпила водички и поданного Людочкой стакана.

— Из основного, — на экране появился непонятный график с кривыми и прямыми линиями. — Нужно собрать команду,

Соня согласно кивнула. Без команды никак.

— Потом сценарий. Приглашать авторов со стороны не будем. Свои найдутся.

— Не подведут? — с сомнением посмотрела Софьюшка на сидевших кучкой писак.

— Не должны.

Сценаристки, сплошь в очках, уверенно кивали. В толстых линзах уже, кажется, отражается текст будущих творений.

— Потом организуем кастинги по крупным городам.

— Легко, — кивнула Виктория Степановна, гуру по выездным сьёмкам.

— Отлично, — в ней, Мореску была уверенна.

— Подбор жюри. Думаю, нужны звезды. Возможно, из шоу-бизнеса.

— Лучше блогеры, или девушки из подкастов, — не согласилась Люда.

— Посмотрим, — многозначительно покачала головой Соня.

— Обязательно нужен кол-центр.

— Ага и спонсоры, которые на все это дадут денег, — устало провела рукой по лицу Соня. Траты вырисовывались не маленькие.

— … потом ещё кое-что, так по мелочи. Но главное: идея.

— А, что за идея? — насторожилась Соня.

— Некая. У любого конкурс, есть идея. То бишь, цель.

— Например? — не поняла Мореску.

— Чаще всего, благотворительность. Можно, к примеру, объявить, что все доходы пойдут на… не знаю… на детский дом, — нашлась с ответом Марианна.

Людочка закопошилась в ноуте и на экране засветились счастливые лица детей. Многие из совета, одобрительно закивали.

— Понятно, — потёрла виски Софи. — Доходы… это хорошо. Но их сначала нужно заработать.

— Заработаем, — отмахнулась Зоя.

— «Мне бы твою уверенность», — с завистью глянула на неё Соня.

— Детский дом… это как-то, не очень вяжется с тем, что мы тут собираемся провернуть, — не уверенно заговорила Катя Птичкина. — Конечно, от красивых мужчин хочется рожать, но причём тут детдом? Тут скорее роддому помощь оказывать. Так сказать, вкладываться в скорое будущее.

Полный совет дружно засмеялся. Щеки дам порозовели. Фантазёрки.

— «Не зря я Катьку помощницей взяла, не зря, — одобрительно улыбнулась Софи. — Мозги у девчонки работают как нужно».

— Продолжай, — потребовала начальница.

— У нас должна быть другая идея. Своя. Такое никто не учреждал раньше. Ну в нашей стране. – с поддержкой Мореску, Катя осмелела. – Значит и цель нужна особенная.

— И какая? — уточнила Марианна.

Никто не спорил, все ждали варианты.

— Ну… глобальная. Наша страна, — Катька стала ходить по совещательной и задумчиво размахивала папочкой, которую всегда таскала с собой. — Славится красивыми женщинами и конкурсов красоты, женских, у нас как грибов после дождя. А мужские нет. А ведь такие конкурсы тоже проводят. Только где?

— Где? — хором поинтересовался Полный.

— Во многих странах, Турции например. А почему?

— Почему? — внимал совет.

— Потому, что тамошние мужчины считаются красивыми.

— Точно, — ударила по столу кулаком Марианна. – Этим наши мужики не особо одарены. Даже в кино глянуть то не на кого, только эти… талантливые.

— И геи, — пискнула Людочка.

— И они, — брезгливо согласились девы. Сразу видно, не уважали конкурентов противоположного пола.

— Значит, основная идея конкурса…

— Поднятие авторитета русского мужичья! — жахнула по столу кулаком Марианна Васильевна.

— Поднятие престижа! — выкрикнула Людочка.

— Точно. Этим мероприятием, мы развеем миф о ущербности наших мужчин, — Катя словно герл из группы поддержки стояла у экрана и вдохновенно махала папкой. — Найдём и покажем нашим женщинам, что не перевелись ещё богатыри на земле русской! А назовём конкурс… назовём… Самый-самый!

— Почему? — Софья выжидательно сложила руки на груди.

— Потому, что ищем самого-самого. Чтоб и в горе, и в радости. Не только красивого внешне. Девочки, а давайте искать личность! Чтоб и как человек был хорош, и работа-хобби имелась, и с правильной ориентацией.

— Точно, — Ульяна, юрист телестудии, что-то торопливо стала записывать в свой блокнот.

— И чтоб, и, и…

— Красавчик, — подсказали девы.

— Точно!

— Гениально, — восторженно захлопала в ладоши Людочка. — Замечательная идея, да Софья Мироновна?

Все головы повернулись к Мореску. Та, забыв о конспирации, успела снять тёмные очки и задумчиво грызла их дужку. В пылу обсуждения, никто не обратил внимания на это. Увлечённые дамы даже не заметили, полное отсутствие макияжа на лице начальницы.

— А пожалуй, — оскалилась естественнолицая бизнес-леди. — Это будет интересно…

Глава 4. Лёха Кордебалет

Лешка довольно улыбался. Жизнь прекрасна. Лёжа в подсобке, на вдавленном диване, он обнимал самую жаркую девчонку их села. Нет, всего района. Вот это повезло.

Уговаривать не пришлось. Рита сама прибежала на заправку, где Леха днём заливал горючку в трактора, а ночью подрабатывал сторожем. Вот как приехала из города, распаковала чемодан, накинула коротенький сарафанчик и сразу к нему.

— Красный диплом, — похвасталась бывшему однокласснику.

— И кто ты теперь?

— Медсестра, — широко улыбаясь, объявила то, что и так знала вся Камышовка.

Да и кем ещё могла стать единственная дочь несменяемой фельдшерицы? Тёть Зина без докторов лечила все село и дочке науку с детства вдалбливала. Рита уколы делала, лет уже с десяти. После девятого класса поступила в своё училище и почти не появлялась дома, года три. Во всяком случае, Леха её не видел с самого выпускного. С того вечера, где она пьяная, за школой, призналась ему в любви.

— Круто, — только и успел похвалить Леха, красный диплом.

Его тут же обняли и по-собственнически засосали, в жарком поцелуе. Сразу видно не только медицину изучала студентка. Языком работала так, что горе-сторож забыл про работу, про ужин, остывающий на столе и про… всё.

Да, повзрослела одноклашка. А ведь была застенчивая, дикая, ещё и зубрилка занудная. Потому он её и отшил на выпускном. Ни лица, ни сисек. Даже взяться не за что. А сейчас посмотри! Пощупай… Парень оглаживал и млел. А Рита срывала одежду, с себя, с него.

Леха, привыкший за лето просыпаться на рассвете (трактора, спешащие в поле, сначала заезжали сюда, за солярой) проснулся и оглядел поле боя. Тесное пространство сторожки, освещалось тусклым светом старинной керосиновой лампы. Удлинитель, по которому сюда приходило электричество, сломался и лампа заменяла Лехе цивилизованное освещение. Фитиль он прикрутил, оставив только малюсенький светлячок, так для интимного антуражу. Зевнул. Солнце взойдёт не скоро. Зато в щель деревянной стенки, сколоченной из досок, пробивались лучики света от горевшего над заправочной колонкой фонаря. В них кружились частички пыли, поднятые парочкой. В коморке пахло свежим потом, двух молодых тел и сексом.

Ох и заездила его Ритка, за эти несколько часов. Выжала все соки. Лыбясь как дурачок, парень щурился от счастья. Вот так ночь. В сумраке подсобки, ласково пригладил растрёпанную косу девушки. Убрал прилипшую к щеке прядку волос за розовое ушко. Сладкая. Хотел поцеловать, но в дверь постучали. Не громко, но требовательно. По-хозяйски.

— Лё-ё-ёш? — позвал очень знакомый голос.

Лёху тряхнуло. По ощущениям, словно ударило током.

— Лё-ё-ёш, ты там? Открой, — ласково позвала Клава.

Ритка на плече зашевелилась. Хотела, что-то сказать, но Лёха зажал ей рот рукой.

— Ш-ш-ш, — чуть слышно, зашипел на негаданную любовницу.

С ужасом перевёл взгляд с ней на дверь, за которой стояла невеста.

— Лёша, поговорить нам надо, — более настойчиво забарабанила в дверь Клаудия. (Да, имя её писать нужно именно через «у», как имя фотомодели из глянца, что читала в молодости мать зазнобы).

— Сплю я, — истерично пискнул парень.

— Ага, — радостно взвизгнула невестушка и активно задёргала дверную ручку. Хлипкая задвижка почти вылетела. — Так ты там! Открывай!

— Говорю же сплю, — прикрикнул на упрямицу Леха. — Иди домой, мне рано вставать.

— Открывай, а то хуже будет, — в ход пошли ноги. Дверь жалобно дребезжала под ударами Клавкиных кроссовок. — Я все знаю! Мне тёть Шура все рассказала. Спит он! Ишь! Дуру решил из меня сделать? Открывай. Кобель!

Алексей нащупал боксёры, кучкой лежавшие на столе, прямо возле лампы. Быстро надел их и тенью скользнул к двери. Подпёр хлипкую зашиту, плечом, для надёжности. А то и правда, с петель слетят.

— Сейчас я этой медичке волосики все вырву, — бесновалась Клаудия. — Узнает, как чужих женихов, с пути сбивать. Мышь очкастая!

Лехе стало неудобно за грубость невесты и за кличку, что он сам выдумал для Ритки в восьмом классе. Кто ж знал, что за непримечательной внешностью, скрывается такой темперамент. Стыдливо глянул на Маргариту. Она уже успела найти в потёмках и натянуть на себя сарафан. Седела на диване растрёпанная, помятая со сна. Шеки раскраснелись, глаза блестят. Хороша.

— Ш-ш-ш, — нежно, просительно шепнул ей Алексей. Не выдавай, мол, пожалей.

Сам же отодвинул задвижку, поставив ногу так, чтоб дверь не смогли открыть полностью.

— Клаудия, ну ты чего? — чуть высунувшись в щель, примирительно заговорил Леха. — Какая медичка? Ты о чем вообще?

— О Ритке. Пусти, — Клава упёрлась плечом с обратной стороны и попыталась отжать щель пошире.

Не вышло. Чем-чем, а силой Лёху природа не обделила.

— Не выдумывай, иди домой. Поздно уже. Или... хочешь, провожу? — Лёха был готов на многое, лишь бы увести невесту с заправки.

— Ага щас! — Клаудия врезалась в дверь, что было мочи и сморщилась от боли. — Не уйду, пока не впустишь. Хочу глазищи бесстыжие, этой крысе выцарапать.

Леха с мольбой обернулся. Взглядом умолял Риту деться куда-нибудь. Хоть в диван пусть залезет, хоть в окно выскочит. Она ведь вон какая, гибкая. При желании может протиснутся. Но Марго не заметила безмолвную просьбу. Сидела набычившись, словно годовалая телушка. И сопит, аж ноздри раздуваются.

— Пугало огородное, — продолжала сыпать оскорблениями Клавка. И грудью своей полной, пятого размера, продолжала напирать на дверь.

Леха поднапрягся, удерживая хлипкий барьер. Ты подумай и не подозревал, что в невысокой девушке, столько упорства. Ишь как прёт, как бульдозер. Того и гляди снесёт и его и сторожку. За спиной парня скрипнул диван.

— А ну, отойди, — его толкнули в бок.

От неожиданности Лёха дёрнулся, упустил оборону. Дверь жалобно хряпнула и створка, вывернутая невестой под неимоверным углом, слетела с верхней петли. Клавдия влетела в бытовку и сразу, нос к носу столкнулась с Ритой.

— Ах ты…

— А ты…

— Мой жених!

— Ещё посмотрим!

Девушки вцепились друг другу в волосы. Завязалась драка. Визжащий, сыплющий оскорблениями клубок, проехался по стенам, свалил стол и шмякнулся на диван. Лёха, охая словно бабка, развёл руки. Присвистнул, присел, схватил себя за щёки. В растерянности глядел на дерущихся девушек. Не знал за кого хвататься, кого от кого защищать. Борьба за парня шла с переменным успехом.

Тут в битву за будущее счастье, вмешался случай. Несчастный. Старая керосинка, упавшая вместе со столом, не затухла, наоборот. Пламя, пожирая разлитый керосин, охватило вещи, брошенные на полу. Огонь перепрыгнул на диван, стол, пополз на деревянные стены. Через минуту троица оказалась в костре.

И даже это не остановило девушек, они бились, не замечая ничего вокруг.

— Так, — Лёха почесал голову. — Пришло время действовать.

Когда дело касалось жизни и смерти, мозги у парня работали быстро. Не зря в армии служил. Схватив девушек за шкирки словно котят, он закинул одну на правое плечо, другую на левое и вышел, из жарко потрескивающей сторожки. Добежал с ними до края асфальтированного участка заправки, где высилась горка песка. Рядом с ней вкопан пожарный щит с багром, топором, конусными вёдрами.

— Ждите здесь, — велел Лёха и стряхнув обеих девушек на песок.

Соперницы наконец пришли в себя и выпучив глаза пялились на яркое зарево, которое они устроили.

Огонь уже охватил всю сторожку и перекинулся на навес, соединяющий её с будкой заправщика. Вот-вот перекинется на топливную колонку, а там…

Лёха оглядел пожарный щит.

— «Бесполезная фигня», — плюнул и рванул к будке заправщика. Там, чтоб никто не спёр, хранили огнетушители.

— Мама дорогая! Да сейчас вся заправка на воздух взлетит! — заголосила Рита, когда шифер на крыше начал гореть и стрелять как петарды.

— Лёша! Вернись, — завизжала Клаудия.

— Стойте там, — проорал на них Лёха и скрылся за сараем.

— Лёшенька, — завизжала Ритка, — Вернись! Ты же сгоришь!

— Вернись Алёша, я все прошу, — поддерживала её Клаудия.

Лёха схватил огнетушитель, сорвал пломбу и как написано в инструкции, нажал на ручку. Ничего.

— Наверное бракованный, — отбросил бесполезный баллон, взялся за другой.

Опять, вместо спасительной пены, один лишь пшик. Тогда поёжившись от жара, подбиравшегося со всех сторон, Лёха глянул на срок годности огнетушителя. Он истёк в девяностых. Хозяин заправки, гад, экономил на всем. Даже это, необходимое, он не купил, а приспособил оставшееся от СССР.

Лёха обречённо огляделся. Огонь вокруг выл, кричали люди. Это со стороны села бежали ближайшие соседи, разбуженные заревом.

— «Что делать?»

Лёха отступил назад и скрылся в дыму. Незаметно для всех, отбежал к кювету и по вырытой вокруг заправке ложбине, отошёл на безопасное расстояние. Укрытый кустами засохшего бурьяна, стал наблюдать за пожаром.

Издали видел, как на своей Ниве подъехал дядя Федя. Фермер, владевший единственной в округе фермой, всеми полями района и заправкой в том числе. Клавдия и Рита, забыв о вражде, обнявшись, кинулись ему на встречу и принялись рассказывать Лёхиному работодателю о происшествии.

— «Сдадут с потрохами», — понял Лёха. И его выставят как виноватого.

Недовольно, чихнул и вытер нос, измазанный копотью.

Наконец подъехала пожарная машина, вызванная из района. Вовремя. Тушить уже нечего. Все постройки, превратились в воспоминания. Хорошо основные топливные хранилища надёжно скрыты под землёй. Им никакой пожар не страшен.

Не зная, что делать дальше, Лёха побрёл домой. Шёл вокруг села, полями.

На пороге материного дома сидел дядя Федя. Курил. Рядом стояла мать.

— Живой, — всплеснула руками, кинулась обнимать.

— Ага, — Лёха по-дружески похлопал её по спине.

— Я же говорил, ничего с ним не сделается, — Фёдор, затоптал сигарету и встал. — Ты вот что, Матрена, иди в дом, готов завтрак для своего ловеласа, а мы тут потолкуем. По-мужски.

Лёхе стало страшно, но виду не подал. «Иди» кивнул матери и оперся плечом на столбик порожка.

Мартена суетилась в кухне, поглядывая в окно. Слов особо слышно не было, только интонация. Хозяин АЗС ругал, Лёха возражал, Фёдор грозил кулаком, горе-сторож отмахивался, хорохорился. Спорили они не долго, минут пятнадцать, за которые мать успела пожарить яичницу и разогреть картошку. Потом дядька сплюнул и пошёл к калитке.

— До весны! — проорал так громко, что Матрена расслышала. Погрозил на прощанье пальцем.

— Алёшенька, — ласково позвала мать, открыв двери. — Иди уж, позавтракай.

— Не хочу, — отмахнулся парень.

— Иди, иди, — Матрена вышла на порог и потрепала закопчённые вихры.

Лёшка вяло побрёл в дом. Аппетит приходит за едой и через минуту он уже во всю уминал яичницу, запивая свежим молоком.

— Так, что сказал? — как бы между делом спросила Матрена и убавила звук телевизора до нуля. На её любимом канала «Цветы» шла передача про фитотерапию, «Лён».

— Мильён, — выдохнув это страшное слово, Лёха сунул в себя полную ложку еды, словно заткнут ей рот.

— До весны, — мать сложила на коленях руки.

— До весны, — кивнул Лёха.

— А если..?

— Посадит, — отрезал сын. — Связи у него имеются. Сказал, найдёт где угодно и посадит, лет на десять.

— И как мы..?

— А никак, — отмахнулся Лёха. — Где я ему такие деньги возьму? Остаётся только… утопится.

— Ты что сынок! — вскочила Матрёна. — Разве можно так говорить? Да ещё матери!

— Да не знаю я… — парень отбросил ложку и схватился за голову.

Первый раз с третьего класса, Лёхе захотелось плакать. Вот прямо как девчонке, сесть на пол и зареветь.

— А я знаю, — Матрена взяла пульт и сделала погромче.

— Напоминаем телезрителям, — вещала девушка, наряженная в поварской колпак, — Что на нашем телеканале стартовал конкурс «Самый, самый». Конкурс красоты для мужчин с главным призовым десять миллионов рублей. Все желающие принять участие…

Матрена убрала звук и повернулась к сыну.

— Вот твой шанс.

— Мой? — ошарашенно глянул на мать Лёха. — Я, на конкурс красоты?

Он слышал о нём. Но это было что-то далёкое, нечто из области фантастики. Что-то вроде полётов в космос. Точно не о нем.

— А что? Ты у меня красавец, хоть куда. За тобой девки ещё с детского сада гурьбой ходили. И сейчас… Так что, сам Бог велел. Считай судьба.

— Ну не знаю… — Лёха почесал голову.

— Я знаю. Собирай вещи и езжай с Санкт-Петербург, пока места есть. А там видно будет.

Глава 5. Первый, блин

Парень неуверенно потоптался у входа, а когда стеклянные двери разъехались перед ним, медленно вошёл в холл. Посмотрел направо, налево. У видев охранника за стойкой, очень обрадовался.

— Здрасте, — по-простому обратился к суровому дядьке. — А как мне пройти к «Цветам»?

— А зачем вам на телестудию?

— Так на этот, как его там… конкурс красоты.

— Зачем? — охранник с интересом осмотрел на вошедшего.

— Как это зачем? Участвовать.

— В чём?

— Говорю же, в конкурсе, — как недалёкому, пояснил Лёха.

— Участник значит? — щека охранника дёрнулась, будто он старательно сдерживал смех.

— Он самый. Куда идти то?

— Никуда, — охранник кашлянул. — Документы давай, проверю.

Посмотрел паспорт. Потыкал что-то в своём компьютере, сравнил с документом и вернул.

— Здесь жди. Сейчас схожу, узнаю.

Поднявшись на пятый этаж, ЧОПовец сам растерянно огляделся. Обычно спокойная местность, последнее время кипела словно вода в кастрюле. С этим конкурсом, все на студии словно сошли с ума. Бегали целыми днями, суетились. И не понятно к кому можно обратится по поводу пришедшего.

— Людочка, Людмила, — окликнул охранник знакомую девушку, шедшую по коридору. Она-то наверняка все знает, как-никак самой хозяйки секретарша.

— Вадик? — Люда удивлённо оглядела мужчину.

Что ему тут нужно? Он ведь из первой линии охраны. Несколько раз помогал с покупками. Приносил из машины, подавал. Может какие вопросы по парковке?

— Людочка, у меня дело к… не знаю к кому. Там внизу парень, на конкурс явился.

— Что? Зачем? У нас отборочный день в конце месяца только назначен и не здесь.

— Да знаю, слышал. Только он сегодня пришёл, сюда. Ты бы спустилась к нему сама, все объяснила или послала кого, а то эти вопросы не по моей части.

— Хорошо, — растеряно согласилась Люда. Она не привыкла чтоб к ним на студию мужчины ходили.

— И вы это… на будущее, объявление какое, на входе повесьте. Чтоб я каждому блаженному не объяснял, что и где.

— Конечно, Вадим. Сейчас с конкурсантом разберусь и распечатаю.

Охранник скрылся в лифте, а Людмила продолжала стоять в коридоре. Как-то страшно было выходить к незнакомцу, объяснять, что сначала нужно электронную анкету заполнить. Недоработанную, не озвученную ещё анкету, вопросы в которой меняли каждый день. Добавляли, подправляли, ведь конкурс создавали практически на коленке. Вдруг парень обидеться на отказ и не вернётся?

— Катя, — окликнула Люда, помощницу шефини. — Катюш, пойдём со мной. — Она схватила коллегу за локоть и потащила к лифту.

— Куда?

— Тут такое дело, — Люда тыкнула кнопку первого этажа. — Там этот, блин, — почесала кончик носа.

Как следовало правильно называть пришедшего? Претендент или участник? Он ведь ещё не участвует, значит кандидат на участие?

— Блин? — не поняла Птичкина.

— Первый, блин, — хихикнула Людочка.

— Это который комом?

— Надеюсь, что нет. Первый кандидат пришёл.

— Сюда?

— Да. Ждёт внизу.

— Так пошли его.

— Куда?

— На наш сайт. Пусть анкету заполнит и так далее, по списку.

— Сейчас сама его и пошлёшь. — Людочка вытолкнула в холл помощницу, сама выглянула из-за её плеча.

Кандидат был там. И блин, оказался не комом. У пункта охраны стоял добрый молодец, словно сошедший со страниц Русских былин. Курчавые, светлые волосы, глаза голубые, улыбка сногсшибательная.

— Косая сажень в плечах, — прошептала Люда, (по её представлениям это было где-то сто восемьдесят шесть сантиметров роста и девяносто килограммов веса).

— Здравствуйте, — Птичкина как дура ломанула вперёд и по-мужски пожала кандидату руку. — Нам сказали, что вы на конкурс. Офлайн отбор назначен на двадцать третье. Вы рано. И для начала нужно заполнить анкету, — затараторила как заведённая.

— Да? — кандидат сник. — А я уже приехал, — он пошевелил плечом, на котором висела большая дорожная сумка.

— Так вы издалека? — запнулась Катя.

— Из Воронежа.

— Из Воронежа… — сочувственно повторила Катя.

Воронеж для неё, коренной петербурженки, был равносилен Северному полюсу или Канаде. В общем другой мир.

— Ну что ж вы так, сразу?

— Да вот, услышал и решил участвовать. С работы рассчитался.

— Так вы безработный? — влезла Люда.

— Ага. И жить мне тоже негде. Пока. Может посоветуете, где остановится? Чтоб не дорого. А то у меня с деньгой не особо… А до двадцать третьего ещё, — он загнул пальцы. — Три недели.

— Может его в охрану устроить? — Люда толкнула в бок Птичкину. — Такой богатырь…

— У нас лицензия нужна, — ответил охранник, который все это время делала вид, что занимается просмотров мониторов.

— Тогда может… А у вас какое образование? — Людмила не хотела упускать красавчика. Редко можно встретить такого, не избалованного большим городом.

— Механизатор.

— Трактора у нас нет, — расстроенно покачала головой Катя.

Парень ей тоже понравился.

— А может его… — Люда думала, мысленно листая свободные вакансии.

Они все были женскими или требовали специальной подготовки.

— Ну не массажистом же его брать? — хотя от массажа этими руками, Людочка не отказалась бы.

— И не визажистом.

— Из свободных остаётся ещё костюмер, — девушки переглянулись.

Программ о спорте и танцах на их канале было много. Танцовщиц, ставивших номера и показывавших упражнения, тоже хватало. Имелась в «Цветах» и обширная гардеробная, требовавшая постоянного внимания, а работников всегда не хватало. Костюмы следовало собирать, чистить, развешивать.

— …Ещё помогать девушкам одеваться-раздеваться, — напомнила Люда. — Тут может быть загвоздочка.

— Ой, — отмахнулась от препятствия Катя. — Наши танцорши все в стрепушне, на Десятой линии, подрабатывают.

— Да? Не знала. Тогда берём?

— Берём! — утвердила кандидатуру Птичкина.

— А ночлег?

— В комнате отдыха поживёт. Там и душ, и туалет есть.

Девушки посмотрели на кандидата.

— Ну что, проблемы мы, кажется, решили. Теперь давай знакомится, блин, — гоготнула Люда. — Я Людмила, личный секретарь Софьи Мироновны Мореску.

— А я Катерина. Птичкина, — добавила Катя, поправив очки. Я личная помощница Софьи Мироновны Мореску.

— Алексей Коробейник, — парень крепко пожал девушкам руки. — А кто такая Софья Михаловна Мореску?

Глаза девушек испуганно округлились, словно кандидат матюхнулся в церкви.

— Мир-роновна, — с запинкой поправила Катя и оглянулась на пост охраны. Не слышат ли такого ужаса? — Это владелица всего этого, — обвела фойе рукой.

Очень осмелев от испуга, Птичкина подхватила красавчика под локоть и повела в лифт.

— Владелица телеканала «Цветы» и учредитель конкурса красоты «Самый-самый», — добавила Людочка. — Паспорт давай.

Когда ей послушно вручили документ, сравнила фото с оригиналом, отщёлкала телефоном страницы и вернула Лёхе.

— Мы на неё работаем. И ты теперь тоже. Ну, сейчас будешь, как только подпишем документы. — Люда приложила телефон к уху. — Ульяна, я отправила тебе сканы, составь договор на должность костюмера и принеси в малую комнату отдыха, на четвёртом.

— Так что, имя-отчество, выучи! И ни в коем случае не путай, — шёпотом пояснила Катя.

— Угу, — кивнул Лёха.

Судя по виду, он был растерян и дезориентирован. Прямо как сова, разбуженная днём.

Двери лифта открылись, обдавая их какофонией приглушенных звуков. Из закрытых комнат раздавались разные мелодии, по коридорам сновали запыхавшиеся девушки в ярких, разномастных нарядах.

— Это спорт-этаж, запомни четвёртый, — Катя повела кандидата через холл. — Здесь пишут все программы о движении. У нас есть Ястребинка: танцы, Вьюнок: разминки…

— Понял, — кивал Лёха с умным лицом. — Всё о здоровом образе жизни.

— Нет! — Катя чуть притормозила. — О питании снимают на третьем. Лён, Смолка, Пеларгония, это на третьем, — Её телефон зазвонил. — Нет, не путаю, — ответила Птичкина в трубку. — На должность костюмера, да.

Лёха делал вид, что все понял, хотя не понял ничего.

— Костюмерные в центральном блоке, — перед Лёхой быстро открывали и закрывали двери, словно в калейдоскопе показывая кусочки чужих жизней.

Девушки в купальниках, девушки в спортивных костюмах, девушки в костюмах восточных танцовщиц. Наконец перед Лёхой распахнули дверь в островок спокойствия и тишины. Сюда музыка доставала совсем чуть-чуть, эхом.

— Пятая комнат отдыха, она же малая. Тут мы тебя и поселим. Заходи, — Катя подтолкнула Лёху в спину. — Как тебе? Устраивают условия?

Комната была небольшой, примерно такого же размера как его комната в доме матери. Вполне уютная. Слева красивый диван, посередине столик и стул. Кресло у окна, телевизор на стене, имелась даже умная колонка на подоконнике. Все в спокойных бежевых тонах. Пахло шоколадом и немного апельсинами.

— Устраивает, — довольный Лёха сел на диван и заулыбался.

Девушки замерли, словно примагниченные голливудской улыбкой красавчика.

— Прекрасно, — прошептала Катя.

— Просто замечательно, — согласилась с ней Люда.

— Можно? — в дверь просунулась голова Ульяны. — Договор сюда?

— Давай, — Катя выдернула у юристки бумаги, пробежалась по строчкам глазами и сунула Лёхе. — Читай и подписывай.

— На второй странице нужно указать номер счета карты. — Уля с любопытством рассматривала нового костюмера. — Аванс, в размере тридцати процентов оклада, придёт сразу.

— Аванс? — глянул на неё Лёха своими кристально-голубыми глазами. — Ничего себе.

— Ничего-себе, — заворожённо повторила Ульяна. — Это кто? — почти беззвучно спросила Птичкину.

— Кандидат. — шёпотом ответила Катя. — Первый. Кстати, а электронную анкету он ещё не заполнил.

— Анкету? Это где? — Лёха полистал странички.

— В нашем приложении. Скачал?

— Нет, — растеряно оглядел девушек Лёха.

Он даже испугался. Вот сейчас его выкинут отсюда и больше не пустят. А он так устал. И есть от этих вкусных запахов захотелось, он ведь не завтракал сегодня. Живот предательски заурчал.

— Ну это мы быстро сделаем. Давай телефон, — протянула руку Катя. — А ты подписывай пока, — она забрала у Лехи принесённые бумаги и положила их на стол. Пододвинула ему стул.

— Вообще ссылку на анкету мы ещё нигде не размещали, — пояснила Люда и стала кому-то звонить. — Привет, скинь ссылочку на анкету конкурсантов, на номер… Лёша, какой у тебя номер?

Лёха продиктовал. Все три девушки его записали в свои телефоны.

— «Видно так надо», — решил парень и подписал все, что ему вручили.

Пока Катя заполняла анкету, Люда незаметно сделала несколько фото кандидата и отправила в общий чат, с подписью «первый». Чат ответил лавиной сообщений:

— «Что первый?» — Мореску.

— «Ты уже не девственница? Поздравляю», — от Марианны. Женщина без комплексов.

— «Первый где?» — Зоя. До неё всегда позже всех доходит.

— «Коллеги, это наш первый кандидат на участие в конкурсе «Самый-самый», — официальным языком, как положено юристу, пояснила Ульяна.

Телефоны трех девушек завибрировали от множества лайков. На фото, ничего не подозревающего Лёхи, посыпались сердечки.

— «Красавец».

— «Где вы его нашли?»

— «Кто-то продал душу дьяволу, ради такого участника?»

— «Хочу его», — Марианна.

— «В очередь», — Виктория Степановна.

Смеющийся смайлик от Мореску и её комментарий:

— «Не трогать, он мой!»

Секундная заминка. Коллектив переваривал. Потом на комент начальницы посыпались сердечки.

— «У меня тоже есть чувство юмора», — пояснила Софи.

Снова сердечки и улыбающиеся смайлики.

— Всё, подписал, — Лёха встал и протянул бумаги.

Ульяна забрала документы полистала, проверила наличие подписей.

— Отлично, — как веером обмахнула себя листами. В небольшой комнате было тесновато.

— Что теперь? — спросил парень, но ответил его живот. Он долго о противно заурчал.

— Нужно позавтракать, — кивнула Птичкина.

— Скорее пообедать, — посмотрела на часы Людочка.

— А можно я сначала приведу себя в порядок? Здесь ведь есть душ? — Лёхе было неудобно перед близко стоящими девушками. Он провёл в дороге полтора суток. Зубы почистил в поезде, а вот все остальное...

— Конечно, — Катя указала на дверь. — Отдельные душ, туалет. Теперь всё в твоём полном распоряжении.

— Замечательно, — легко стянув с себя свитер, Лёха остался в одних джинсах.

Девушки заворожённо уставились на кубики пресса, накачанные руки. Их взгляды скользили по загорелой коже, облизывая, обнимая каждый сантиметр. Не замечая их реакцию, Леха порывшись в сумке достал чистую одежду и банные принадлежности.

— Я быстро.

День все не заканчивался. Его кормили, потом водили знакомится. Смотрели. Потом опять кормили и знакомились. Где-то около девяти вечера, Леху, наконец, отправили… работать.

— Сегодня остался только Кордебалет. Развесим по вешалкам их костюмы после сьёмки и отправим в гардероб. — Пояснила девушка-коллега, второй костюмер.

Она, как и Лёха, выглядела уставшей. Ещё очень необычной, будто сама пришла со сьёмки какой-то программы. Браслеты и плетёные фенечки на запястьях, длинные серьги. Черные как вороново крыло волосы и глаза восточной красавицы.

— Я Лёха, — решил ближе познакомится костюмер.

— Джо.

— Американка?

Девушка расхохоталась.

— Нет, русская. Ну-у-у, мама цыганка, — пояснила необычную внешность. — Она в цирке работает, с лошадьми. А я вот…— вздохнула и обвела взглядом вешалки. — Шить люблю. А имя сокращённое, вообще меня Джофранка зовут.

— Джо, а когда сьёмки закончатся?

Музыка за стеной выключилась.

— Сейчас.

Двери в соседнюю комнату открылись и в гримёрку пошли девушки в коротких, расшитых стразами платьях. Они громко щебетали, словно вспугнутые кем-то птички.

— Девочки познакомьтесь, — прокричала Маша. — Наш новый костюмер. Алексей.

— Привет, — безразлично помахали несколько рук. А потом…

Без стеснения, девушки стали раздеваться. Танцовщицы уставшие после записи программы, говорили, переодевались, снимали макияж, а Лёха, усыпанный ворохом разноцветной материи, в тот самый момент понимал: он получил не просто шанс вернут долг. Он нашёл работу мечты. Кордебалет!!!

Глава 6. Секрет

По стеклянной крыше зимнего сада, стекали капли дождя. Вспышки молнии, рассекающие тёмное небо, превращали воду в холодные, драгоценные камни. А внизу, среди зелёных растений, было тепло и уютно. Грохот непогоды только подчёркивал атмосферу безопасности.

— Ваш чай, — Галя поставила на столик нарядную, украшенную яркими маками, чашку.

— Ага, — Софья рассеяно махнула на прислугу. Отпускала прочь.

Взяла чашку и с наслаждением отхлебнула. Аромат крупнолистового цейлонского, смешался с ароматом роз. Их тут много. Любимый цветок Софи. Ещё есть лилии, крокусы и много чего другого. Конечно, имелись и пальмы-оливы. Куда же без экзотики. Даже грядка с ананасами зеленеет в углу. Но розы любимей всех.

Поправив на плечах палантин из тонкой шерсти, Софья откинулась на спинку плетёного кресла, чуть качнулась. Осоловелый взгляд пробежал к клумбе красных роз.

— «Хорошо то как…»

— Сучка!

От резкого выкрика, Софья дёрнулась, пролив чай на юбку. Испуганно оглянулась.

— Женя? Ты тут как? — воровато глянув на грядки, спросила Соня.

— Лживая сучка! — прошипела Червонцева.

И тоже посмотрела на… розы.

— Я не…

— Лицемерка, — Женька выхватила у неё из рук чашку и выхлебала чай одним глотком. А ведь он, того… горячий.

— Неправда, — обиделась Соня.

— Я ей душу изливаю, как равной. Думала у нас одинаковые проблемы. А она? Сучка! — и с завистью, жадно вперилась в…розы.

— Это всего лишь садовник, — насупилась Соня и глянула на парня, поливавшего красный куст из медной, раритетной лейки.

Садовник не по погоде был одет лишь в низко сидящие джинсы. Торс парня остался обнажённым, маня идеальными кубиками пресса. Загорелая кожа блестела от пота. Соня с трудом перевела взгляд обратно на подругу.

— Всего лишь садовник. Работает вот…

— Ага, — Жена набрала полную горсть печенек из вазочки и с жадностью сунула в рот. — А ты просто контролируешь? Работу.

— Ну… да, — Соня обласкала взглядом свою грязную тайну и томно вздохнула. — Без контроля никуда. Можно упустить…

— Понимаю, — в глазах подруги засветились смешинки. — Сучка.

— Ну что ты заладила, сучка, сучка?

— Скрытная сучка, — поправила Женька. — И где урвала? Такое?

— Где, где… — Соня гордо облизнула взглядом литые мышцы садовника.

Он как раз отставил лейку и утёр пот со лба, словно нарочно давая возможность насладится зрелищем.

— Встретила.

— Что прямо на улице? — Женка плюхнулась на соседнее кресло и сильно раскачиваясь, продолжала подбрасывать в рот печеньки.

— Прямо на улице, — Соня прикрыла глаза вспоминая судьбоносный день.

Тогда тоже шёл дождь. Она сама вела машину (что случалось очень редко). Он стоял на остановке. Мокрый, грустный, одинокий и невозможно красивый. Соня остановилась, открыла пассажирское окно. Опрометчивый поступок. Порыв души. Просто она в тот момент тоже была очень грустная и одинокая. И так невовремя вспомнилась сцена из её любимого фильма «Красотка».

— Молодой человек, — позвала беспомощно. — Помогите пожалуйста. Не могу отыскать нужную педаль. Где тут сцепление? — спросила, когда рыжая, кучерявая голова сунулась в салон.

— Чего? — он даже испугался.

В глазах парня прямо читался вопрос: как тётка, сидевшая за рулём, ехала по городу, не понимая, что коробка передач у машины - автомат? А Софья подумала: какие у него невероятно голубые глаза! На кожаную оббивку пассажирского сиденья упали капли дождевой воды с его носа, ресниц. Он ведь был там без зонта. Это в Питере и без зонта. Захотелось стукнуть по глупой, мокрой макушке чем-нибудь тяжёлым… и в багажник. Отвезти на дачу, а там… наручники, запястья прикованные к витой спинке кровати…

Софья сглотнула, вспомнив фантазию. Так и не осуществила. Зато с парнем познакомилась.

— И что он делал на улице? — хмыкнула Женька. — Один и без охраны?

— Не поступил.

Чистая правда. Её мальчик в тот день провалил экзамен. Не поступил на бюджет. Остался один, в незнакомом городе.

— Бедняжка.

Подруги переглянулись и заржали. Вот прямо как лошади. Чего-чего, а хохотать дружно и весело, у них получалось очень даже замечательно.

Садовник замер и испуганно прижал к груди тяпку, которой ворошил грядку.

— И как зовут чудо? — Женька взялась ещё горсть печенек, маленьких крекеров в форме рыбок.

— Рома, — Софья взяла со столика колокольчик и позвонила. — Галя, ещё чаю.

Горничная появилась тут же, нагруженная тяжёлым подносом.

— Уже готов, — быстро составила большой чайник, вторую чашку, молочник и тарелочки сдобы. Теперь плетёный столик был накрыт на двоих.

— Спасибо, — кивком Соня отправила горничную прочь. Чтоб не грела уши, свежими сплетнями.

— Рома, Роман. Рома, Рома, Роман, — стала напевать Женя, когда горничная удалилась. — Очень подходящее имя.

Щеки Софья покраснели. Червонцева перегнулась через стол и щипнула подругу за плечо.

— Кто бы мог подумать, Мореску? А с виду, ты божий одуванчик.

— Это случайно вышло. Единичный случай.

— Ага, — Женька отхлебнула чай. — Божье провиденье.

— Судьба… — счастливо вздохнула Софи. — В тот момент я осталась совсем одна. Додик, пусть душа его покоится с миром, — Софья набожно перекрестилась. — Уже год как оставил меня. И мой Марк уехал, решив продолжать обучение в пансионе. Мне было так горько. Я впервые была предоставлена сама себе. Не о ком заботится.

— Некого любить, — понятливо кивнула Женя.

— Рома… я сама от себя не ожидала.

— А я от себя ожидаю, но вот что-то судьба не подкидывает подходящих кандидатов, — Женя с завистью глянула на садовника. — Он хоть совершеннолетний?

— Ему двадцать! — обиженно вскрикнула Софья.

— Двадцать! Мореску, ну ты и распутница, — Женя показала подруге язык.

Щеки Софьи покраснели ещё больше.

— Да шучу я. Умничка. Всё правильно. Живём один раз. Теперь меня пристрой.

— Я стараюсь.

— Знаю.

— Видела первого кандидата?

— Что? Уже есть кандидат?

— Да. А-а-а, тебя же нет в рабочем чате. Вот смотри, — Соня включила телефон, и показала фото Лёхи. — Сам пришёл. Прямо в студию.

— Та-а-ак! Во-первых: немедленно добавь меня в рабочий чат!

— Не могу, — покачала головой Соня. — Он же рабочий, а ты у нас не работаешь.

— Вот! Это во-вторых. У меня к тебе дело.

Женька поставила на колени сумочку и деловито вытащила из неё листы бумаги с распечатанным текстом.

— Я хочу быть соучастницей, — сунула листы Софье.

— В смысле… — Мореску взглядом пробежала по тексту. — Соучредителем?

— Точно. Это договор, составил мой юрист, твоя проверила.

—Да, я видела. Зоя подавала на ознакомление.

— Ты ведь согласна? Мы ведь вдвоём это придумали. Конкурс.

Подруги развернулись к столику и в зимнем саду воцарилась деловая атмосфера.

— Я согласна. Только и ты должна понимать, что конкурс - это не только развлечение, а ещё и расходы. Это большой риск.

— Ну не тебе меня учить финансовой грамотности. Я как-никак строительной фирмой владею.

— Я тоже владею, а вылететь в трубу с этим «Самым-самым» боюсь, — призналась Софья.

— Не вылетим, не трясись. Сейчас спонсоры подтянутся, — Женя похлопала подругу по руке.

— Думаешь?

— Уверенна. Очередь будет стоять. Так что договор о партнёрстве, я подписала, — Женя ткнула в свою размашистую роспись. — Дело за тобой Мореску. Береш ли ты меня в законные соучастницы? — забубнила Женя, изображая священника. — В горе и здравии…

— Ох, Червонцева… Беру! — и Софи расписалась в обоих экземплярах. Один отдала Женьке, второй свернула и положила в карман.

— «Нужно не забыть Зойке завтра отдать», — поставила себе галочку Софья.

— Добавляй, — Женя указала подруге на её телефон. — Живо!

— Хорошо, хорошо, — Мореску послушно добавила подругу в общий чат.

«Девочки, — быстро написала пояснительное сообщение. — Знакомьтесь, наш новый сотрудник и мой бизнес-партнёр по Конкурсу красоты, Червонцева Евгения Альфредовна».

— Ну и отчество у тебя, — глянула на Женьку.

— Дед немец, — пожала плечами та, уткнувшись в телефон.

— «Всем привет!» — дописала в общий чат Женя.

— Ура! Я работаю на телеканале «Цветы», — сидя в плетёном кресле Червонцева сделала танцевальное движения в стиле самбы.

— Ну пока, ты там только числишься, а вот поработать… Женя, а кем бы ты хотела поработать у нас?

Деловая атмосфера схлынула и подружки с аппетитом накинулись на пирожные.

— Не знаю. Я много чего могу. А кто нужен? Должность костюмера, я так понимаю, занята?

Они вместе рассмеялись. Общий чат постоянно пополнялся фотками Лёхи. Каждая, словно чувствуя какую-то обязанность, фоткала его при встрече и кидала красоту в общий чат. Нужно отдать должное, парень в любом ракурсе выглядел как модель.

— Я точно хочу участвовать в отборочных.

— Это обязательно, — кивнула Соня. — Там всем работы хватит. Я тоже буду отсматривать. А что дальше? Может тебе провести несколько программ?

— Каких? — Женька замерла, представляя себя телезвездой. Не сказать, что мечтала… Но почему бы и нет?

— Ну, скажем растениеводство. Покажешь с кандидатом, как пересаживать кактусы.

— Кактусы? Я? — Женя глянула на свой безупречный маникюр, — Нет, — тряхнула рыжей копной. — Это точно не моё. Что ещё есть? О чем вы вообще снимаете?

— Есть ещё кулинария. Любишь готовить?

— Я? — снова возмутилась Червонцева.

— На всякий случай спросила, — кивнула Соня. — А вдруг?

— Нет, дорогая, кастрюли меня не интересуют. Может как сомелье…

— Про алкоголь не снимаем, — отрезала Соня. — Додик не одобрил бы.

Женя фыркнула, не разделяя благоговение перед почившим мужчиной.

— Ещё фитнес. Танцы?

— О! Да! Я ведь в балетную школу ходила, — обрадовалась Женя.

— Прекрасно! Танцы у нас в повестке конкурса на четвертой позиции стоят. Очень важный пункт.

— Значит решено?

— Решено. Будешь курировать танцевальные номера. Поставишь и проведёшь репетиции.

— Ой, а я справлюсь? — Женю вдруг посетила неуверенность.

Одно дело лажать по жизни, а совсем другое на экране. Там все страна увидит. И не забудет.

— Не трусь, помощников дадим, тренеров подтянем. Их у нас знаешь сколько?

— Сколько?

— Целый штат. Весь четвёртый этаж сплошные танцовщицы и хореографы. Заодно ревизию проведём, может кого и уволим, а то дармоедов развелось…

Девушки расслаблено вытянулись в креслах. Задумались каждая о своём, неспешно прихлёбывая чай.

— Только бы кандидаты достойные были, — пробормотала Соня. — А то набежит шушера всякая и плати потом десять миллионов, смазливому пустобрёху.

— Да, человеческая самооценка, вещь загадочная. Полный пшик видит себя королём, а действительно достойный мужчина и не пойдёт на наш конкурс. Подумает, что недостоин. — философски поддержала Женя.

— Может нам у девушек спросить?

— О чем? — не поняла мысль Червонцева.

— О мужчинах.

— Точно! Мы объявим дополнительный отбор.

— По рекомендациям! — Соня даже вскочила с кресла от гениальной идеи, пришедшей в голову. — Попросим девушек прислать анкеты парней, достойных победы. По их мнению.

— Да пусть девчонки тоже накидают претендентов. А если найдём среди них достойных, девушке приз.

— А если парень не согласится участвовать?

— За десять миллионов? Я тебя умоляю… Уговорим.

— Убедим.

Подруги злорадно переглянулись.

— Заставим.