Самый Лучший Ветер

Глава 1, в которой герои встречаются

Дирижабли на вывеске приаэропортовской столовки были нарисованы просто мастерски. Здоровенные светлые силуэты, напоминающие китов, наводили мысли о чём угодно, только не о еде. И, если бы в окнах не висели связки окороков и прочих колбас с макетами пивных кружек, залетный пассажир легко мог бы пройти мимо этих верных признаков гномской кухни. Я с тоской покосился на проходную с одиноким охранником внутри, около которой тёрся уже добрых пятнадцать минут и решительно развернулся в сторону столовки. Поёживаясь от холодного ветра и ускоряя шаг, заскочил на невысокое крыльцо под странноватой вывеской и силой потянул на себя широкую разбухшую дверь.

Внутри было по-гномски тепло, светло, чисто и уютно, да и народ в основном выглядел прилично, поэтому я не стал приглядываться и оценивать, а смело направился к пустому столу у широкого окна с видом на площадь. Всё же столовая, а не салун. Хотя мы и договаривались встретиться у ворот, но дрожать под стылой мелкой моросью мне было неинтересно, и я сел так, чтобы видеть в окно проходную и не пропустить напарников.

Пока обустраивался на месте и с непонятной злобой запихивал от греха подальше в ящичек под откидной крышкой сиденья свой вещмешок, подскочила девочка-гнома, официантка. Тактично подождав, пока я не разберусь с багажом и не усядусь за стол, она вежливо отвесила шутовской книксен, молча сунула мне под нос рукописный листок меню и усвистела куда-то. Немного обалдев от такого приёма, я стал разбираться в гномьих корявках (язык бы не повернулся назвать это рунами) на плохой бумаге, но сумел разобрать только цены.

Вновь неслышно подошедшая давешняя гнома ловко одновременно поставила горячий чайник, кружку и миску с одиноким подозрительным пирожком на стол, потом молча вытащила у меня из-под носа меню и, перевернув его нормальным текстом кверху, сунула обратно. Я привык к гномьим заморочкам, поэтому не стал никуда вчитываться, а сделал заказ в том же стиле, просто показав ей пальцем на строчки с надписями и рукописными картинками.

Потом опомнился и вслух попросил собрать мне с собой пакет пирожков на рубль, потому что чёрт его знает, что там будет дальше.

— Хорошо, — наконец сказала официантка, даже не подумав улыбнуться, и отправилась на кухню. Я спохватился и резко перевел взгляд в окно, но никого на площади не увидел. Повертелся, втихую заново осматривая зал и гостей в нём, ничего интересного не высмотрел, успокоился и стал ждать друзей и борщ. Кто первым придет, тот и молодец.

Странное дело по нынешним временам, когда каждый тянется к своим, и все стремятся жить кланами и союзно, но друзья мои, Далин и Арчи, людьми не были. Далин был гном, а вот Арчи был полуэльф. Или квартерон, то есть эльф на четверть. А может, и на три четвёртых — чёрт его знает, в самом-то деле. Стопроцентным человеком в нашем экипаже был лишь я.

В любом другом месте такая команда выглядела бы странно, но среди экипажей дирижаблей это было обычным делом. Механик, почти всегда из гномов, маг, почти всегда из эльфов-полукровок, и кто угодно в роли штурмана-навигатора, то есть меня.

Далин — это вам не просто гном, был он эталон всего гномского. Высокий, то есть где-то мне под подбородок, но при этом ощутимо тяжелее меня. Крепкий, широкоплечий, подтянутый, и с кулаками, слава богу, чуть поменьше моей головы. За собой он следил, и лётные комбинезоны механиков сидели на нём, как костюм-тройка на ином денди. А уж бороду себе имел на зависть любому соплеменнику, густую, чёрную, но короткую, чтобы без проблем ковыряться в двигательном отсеке нашей «Ласточки».

Всё у него всегда было выверено до миллиметра, и каждая вещь знала свое место. Я вот точно знал, что среди множества вещей, упрятанных по его карманам, в обязательном порядке были: охотничьи спички, бензиновая зажигалка, набор иголок и ниток, маленькая рулетка, отвертка, небольшой универсальный гаечный ключ, аптечка и три ножа. Один большой в хитрых ножнах на поясе, один складной колбасный и один многофункциональный со множеством инструментов, сделанный его соплеменниками по образу и подобию, как он с гордостью выразился, древних же гномских ножей. Я тогда не стал с ним спорить, потому что при всех своих положительных качествах был он чрезвычайно зануден и агрессивен. А уж какой при этом сидел в нем бес противоречия, толкавший его в любой спор, я даже представить себе не могу.

Этот самый бес, подкормленный природным занудством и агрессией, и заставил нашего Далина в юные годы совершить какие-то подвиги, за которые его неблагодарные сородичи живо выперли из родных гор с голой жопой на мороз. Но тот, оказавшись на свободе, нимало не горевал, а с лёту завербовался в дружину, и пришёлся там ко двору. Первое впечатление на общем фоне он произвёл очень хорошее, ведь тогда в рекруты гребли всех подряд, сложные были времена.

Армейский устав Далин принял всем сердцем, поэтому быстро вырос в унтер-офицерских чинах. Повоевав и освоившись, уже в звании старшины, он принялся наводить во вверенном ему подразделении свои порядки, исходя из собственного обостренного понимания справедливости. А так как справедливость вершил он в основном кулаками, для экономии времени, и бросался спорить с начальством по любому поводу, то история c изгнанием повторилась, хотя надо признать, что из дружины его ушли как заслуженного, и уволили в запас со всеми регалиями и правом на совсем небольшую пенсию по ранению. Вновь оказавшись на свободе, Далин вспомнил что он механик по рождению и по призванию, и прибился к мастерским в Новониколаевском аэропорту, где мы с ним и познакомились.

Вообще первое впечатление производил Далин на людей хорошее, уверенное такое, но переносить его в больших количествах могли только мы с Арчи, да и то иногда с трудом.

Арчи же..., а что Арчи? Высок, статен и строен, симпатичен и харизматичен, как и положено полуэльфу. Кроме того, был он маг, и очень сильный, сильнее всех других рунных магов в нашем захолустье, но голову ему это не кружило. Наблюдалась лишь излишняя весёлость и даже язвительность, но слава богу, у него хватало ума в экипаже её не применять.

А жил Арчи среди людей, как и все ему подобные, и прежде всего потому, что чистые эльфы относились к полукровкам хоть и хорошо, но не как к равным себе, а больше как к людям. К секретам настоящим не допускали, и в серьёзных делах в расчёт не принимали, будь ты хоть трижды маг. Вроде бы и свои, но в то же время вроде бы и чужие, а потому и селились квартероны среди нас. Люди-то относились к таким полукровкам намного лучше, потому что вот парень вроде бы и эльф, но в тоже время и свой в доску.

Пока сидел и пялился на дождь за окном, не заметил, как подошла официантка, и очнулся только от стука подноса о стол. Борщ и правда был замечательный, это я мог сказать даже не пробуя, такой от него шел запах. Картошка в глубокой глиняной тарелке с подогревом, с укропом и сливочным маслом, селёдка с луком, какой-то витаминный салат и миска с пирожками. После целого месяца, проведённого на водянистых больничных харчах, которые врачи почему-то гордо именовали диетой, это был царский ужин. Гнома выставила всё это на стол и деловито удалилась. Пока двигал тарелки, в столовку вошли Далин и Арчи.

— Да я даже не сомневался, где тебя искать, — легко перекрикнув общий шум, сердито пробасил гном на весь зал, никого не стесняясь и злобно уставившись в мою сторону. — Навигатор хренов! Ты где сейчас должен быть, а? Слушай, ну если мы договорились встретиться у ворот, вот стой там и жди! Иначе, это что же получается, а?

— Привет, парни! — я реально соскучился по ним и потому, неожиданно даже для самого себя разулыбавшись до ушей, вскочил с места, чтобы поздороваться. — Нашёл дурака под дождём торчать, ага. Ты сам, как я погляжу, там и минуты не простоял.

Арчи же без слов быстро подошёл и облапил меня, как родного, помял немного и чуть повертел в объятиях на вытянутых руках, внимательно разглядывая зажившие ранения магическим взглядом.

— А Далин тут испереживался весь, — улыбнулся он наконец. — Всё гундел, как там наш Артём? Веришь, нет?

— Ага-ага, — не поверил было я, но тут Арчи сунул меня в объятия гнома, и пришлось поверить.

— Ну, ладно, — наконец подвёл черту под приветствиями механик. — Поужинаем заодно.

Подлетевшая официантка с ходу назвала Далина дядей и попыталась что-то ему посоветовать, но тот, внимательно выслушав её, молча принялся самостоятельно разбираться в меню, демонстративно перевернув его гномьей стороной вверх. Тогда она переключилась на Арчи, искренне заулыбавшись ему, и пока всё это тянулось, я успел выхлебать половину тарелки.

— Подожди, — остановил меня гном, — что за манера в одно рыло жрать. Сейчас наше принесут, выпьем вместе, закусим и поговорим.

— Лады, — не стал спорить я, с сожалением отодвинув тарелку в сторону, — рассказывайте, как вы тут без меня.

Как оказалось, у них тут без меня всё было нормально. Ангар для нашей «Ласточки» на территории аэропорта сняли, и жили в нём же, во внутренних помещениях. Там же обустроили конторку, склады под ЗИП для дирижабля и расходники, мехмастерскую, а жилуха с душем и сортиром там уже была. Летать никуда не летали и фрахты никакие не брали, скажите спасибо, что смогли перегнать кораблик наш без меня. Всё-таки три члена экипажа для среднетоннажного грузопассажирского дирижабля это самый что ни на есть минимум, по регламенту надо бы шесть.

Занимались тем, что Арчи потихоньку зарабатывал денежку малую, подновляя руны и мастеря амулеты всем желающим, а Далин так же потихоньку эту денежку тратил, ремонтируя нашу «Ласточку». Неплохо устроились, в общем, нашли себя что маг, что механик.

Тут на стол выставили графин-сороковку и три стопки, борщ, картошку, отбивные, ещё какие-то салаты и соленья, и Далин уверенной рукой набулькал нам всем троим по полной.

— Ну, будем! — гном первым схватил свою стопку и посмотрел на всех по очереди.

Мы дружно тяпнули, отдышались и принялись за еду. Мне гномский самогон вкатил не очень, пусть он и хорошо очищен, и гномы им прямо гордятся, но всё же не то, очень уж крепок и вонюч, тем более на почти сытый желудок. Я судорожно схватился за морс, под насмешливым взглядом Далина в несколько глотков выхлебал половину стакана, занюхал хлебом и начал таскать ложкой ещё горячий борщ с новой силой, стремясь не опозориться.

Но понемножку мне захорошело, отпустило, я расслабился и тишком облегченно выдохнул. Мы молча, поглядывая друг на друга, добили первое, за ним второе с салатами, и перешли к чаю и пирожкам.

— Ну и как тут у нас дела? — сыто откинувшись на спинку сиденья, спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Довольны новым местом?

— С чего вдруг? — хлопнул ладонью по столу чуть захмелевший больше от еды, чем от самогона Далин. — В Новониколаевске я все ходы и выходы знал, а тут с каждой собакой придётся заново знакомиться.

— Плешь он мне успел за эти две недели проесть, — покосился на него Арчи. — Ностальжи, блин, замучала его тонкую натуру. Вот уж никогда бы не подумал.

Гном засопел было, но маг не унимался: — Да ладно тебе, Далин! Не с той стороны ты на жизнь таращишься. Гляди — это же самый большой город во всех окрестных княжествах, а может, что и на всем континенте. Сто пятьдесят тыщ населения — это тебе не кот начихал, это понимать надо! Пусть не столица, но всё же. Я вот, например, в театр успел сгонять. А вас теперь, наверное, и в цирк выманю.

— Меня агитировать не надо, — гном спокойно долил горячего чая себе в кружку и серьёзно посмотрел на Арчи. — Я сам кого хочешь сагитирую. Театр, блин, с цирком. Да здесь, если хочешь знать, самый лучший станочный парк во всех княжествах, вот это реальное дело. Просто неуютно мне всегда на новом месте, вот и всё. Хлама родного не хватает. Мы даже домового нашего сюда перетащили, если хочешь знать. И вот уж эта козья морда недовольна по-настоящему.

— Кстати, — заинтересовался я наболевшим, — о хламе. Много бросить пришлось? Сильно по деньгам потеряли?

— Да нихрена, — немного хвастливо отозвался Далин. — Ещё и заработали. Спервоначалу, конечно, перекупы налетели, хотели на копейку пятаков купить. Да только у меня этот номер не пройдет. Я, когда их рожи мерзкие увидел, сразу сказал, продаём всё на двадцать процентов ниже рыночной цены. А что за неделю не продастся — запру в амбар и сожгу к чертям. Ждите, сволочи, централизованных поставок на оленях по бездорожью. Ну, они враз и осели, они же меня хорошо знают, я бы сжёг и не поморщился. В итоге всё по хорошей цене хорошим людям и ушло.

— Ну и ладушки, — облегченно выдохнул я. — Ты, Далин, сам не знаешь, какой ты молодец. Хотя насчет поставок это ты верно.

Не только в наших княжествах, но и вообще везде, где жили люди, главная проблема была одна — слишком мало народа жило на слишком больших территориях. Город с населением в пятьдесят тысяч человек считался уже столичным, княжеским, но контролировать и защищать мог только окрестные деревни и хутора. Между такими городами прокладывались дороги — и больше нигде, слишком много сил тратилось на их содержание и защиту. Какой смысл князю строить дорогу через лес, полный нечисти, к какой-нибудь деревушке на берегу, если любой малый обоз гарантированно не доедет, а большие посылать можно только если хочешь быстро разориться. Люди ставили свои поселения в основном по берегам рек, потому что река по нынешним временам была лучшей дорогой. Полгода навигация, полгода зимник — передвигаться можно почти круглый год, за исключением ледохода и ледостава.

Но самый большой плюс заключался в том, что проточную воду нечисть не переносила, и даже в холода на льду зимника путники могли опасаться только лихих людей. Но зимой на речном открытом пространстве им прятаться негде, засаду не устроишь, без следов на укромную базу в какой-нибудь неприметной протоке не уйдешь, да и патрулировалась ледяная дорога и все подходы к ней с воздуха дирижаблями постоянно, так что раздолье бандюганам было только летом.

А вот в навигацию река оживала. Баржи, пароходы, катера, казённые расшивы с бурлаками из заключённых, плотогоны, купцы, рыбаки, бандиты под видом купцов и рыбаков — в общем, мифический Бродвей на воде.

Больше того, все мало-мальски пригодные острова были под кем-то. На самых центровых сидела княжеская дружина со своим невеликим флотом, на них же селились по коттеджным поселкам те, кто побогаче, ради безопасного житья, и были раскиданы невеликие производства из тех, что больше зависели от транспорта, чем от сырья. Остальные использовались под посевы, на островах картошке никакая магическая тля была не страшна.

В общем, люди на реке отнюдь не грустили, и держали себя по отношению к тем, кто жил в лесной стороне как городские к деревенским. И всё было бы хорошо, если бы из реки можно было добыть то, в чем отчаянно нуждались княжества — руду, уголь, нефть, лес, и всё остальное — ну, кроме речного песка и рыбы. На местах разработок возникали посёлки, иногда большие, как наш Новониколаевск, но в основном поменьше, куда стекались люди в поисках длинного рубля. Хотя ссыльнопоселенцы и прочие лишенцы всё же составляли основу.

В уголовном праве у нас имелось всего два вида наказания: или виселица за крупные подвиги и рецидив, или ссылка на поселение. Поэтому порядку в таких городках было мало, а иногда и не было вовсе — а как прикажете его держать, если власть князя по факту на местах являлась чисто номинальной, всё из-за тех же дорог и малочисленности. Сил хватало только на то, чтобы выпереть ссыльного на поселение, а дальше делайте что хотите. Кто не работает (добывает руду, пашет землю, торгует, грабит на большой дороге, ворует — да все равно что), тот не ест. Новониколаевску платили только за руду, остальное добывали сами. Бежать некуда, в лес — пожалуйста, если жизнь недорога, а на реке поймают и отправят обратно, предварительно выпоров, если вообще не утопят сгоряча.

Вольному человеку в таких местах можно было заработать, если есть голова на плечах. Руда у нас ценилась не сильно, зато всё остальное — очень даже. Большие обозы прибывали в Новониколаевск три раза в год, из них два раза летом. В навигацию вывозили на баржах рудный концентрат, который безостановочно заготавливали и стаскивали за два десятка верст к ближайшей пристани, а зимой гнали поселенцев.

Централизованными поставками княжество не занималось, и вся надежда была на частников, причем дело это считалось очень опасным, несмотря на хорошую прибыль. Поэтому городок наш жил по принципу: то густо, то пусто, в зависимости от того, пришел очередной обоз, или же пропал бесследно.

Поэтому если Далину и впрямь удалось спихнуть с рук по хорошей цене весь тот хлам, что мои компаньоны не стали перевозить с собой, то нам повезло. Во-первых, потому, что имущество наше лётное было довольно специфичным и мало кому нужным, а во-вторых, всё что необходимо мы могли купить в столице примерно в два раза дешевле. Хотя если б могли, то упёрли бы всё, жалко, что дирижабль не резиновый, а гонять его туда-сюда без меня себе дороже выйдет.

Пока я ел пирожок с огненно наперчённой мясо-капустно-грибной начинкой и думал о том, какой Далин молодец, хотя пироги вот, конечно, гномы делают странные, Арчи решил заняться делом.

— Патроны покажи, — отставив в сторону пустой стакан, потребовал он. — Чтобы не было, как в тот раз.

Я молча вытащил из кобуры револьвер и сунул его магу ручкой вперёд, а потом всё так же молча под их неодобрительными взглядами полез под крышку сиденья, достал из вещмешка два подсумка и выложил их на стол.

— Да всё нормально должно быть, — не любил я оправдываться, но тут пришлось. — Чего вы? Не пригодились, и слава богу.

— Мне лучше знать, — отмахнулся Арчи, проверяя мой револьвер, — сейчас посмотрим. Вот, первый пошел, — он достал и показал мне патрон с посеребрённой пулей — видишь, руна почти потухла? А вот ещё, и ещё одна. Ты чего, мало в больнице полежал, ещё хочешь?

— Артём, это не дело, — обрадовался возможности погундеть Далин. — Дубина ты стоеросовая. И ещё подсумки в вещмешок запихнул и сверху на них задницей сел, совсем молодец!

— Да знаю я, — с досадой продолжил оправдываться я, — что проверять надо. Перед посадкой на рейс смотрел, нормально всё было!

— Верю, — колдуя над патронами, легко согласился Арчи, — сам такой. Ну вот и всё, делов-то, — передвинул он подсумки и оружие мне, — забирай.

— Давай, — я начал убирать своё добро обратно, потом не удержался и подмигнул Далину, — спорим, я знаю, о чём ты сейчас думаешь?

— А тут и гадать не надо, — серьёзно ответил мне гном, — во-первых, ты балбес, а во-вторых, платили бы мы сейчас по пяти рублей за патрон, не считая серебра, если бы не Арчи. Легче удавиться, ей-богу.

— Ты, главное, сам об этом помни, — не менее серьёзно ответил ему Арчи, — что патроны у нас практически бесплатные. А то ведь я сам слышал, как ты тогда приговаривал — пять рублей, пять рублей, пять рублей. Не на базаре, кстати, мы тогда были. Жизнь дороже.

— А хоть бы и так, — насупился гном. — Разумная экономия должна быть в любом случае. А пять рублей это, между прочим, сотня вот таких пирожков. Или один новый дерьмовый солдатский сапог напрямую со склада. Или вот ужин наш как раз в пятерку и вышел, потому что со спиртным. У меня прямо сердце кровью обливается, когда ты из пулемёта с высоты по кустам шмалять начинаешь. Прямо золотой дождь получается, ей-богу.

Мы с Арчи не выдержали и заулыбались, а маг мечтательно закатил глаза и задумчиво произнес: — Эх, если б я мог по сотне пуль в день зачаровывать, не жизнь была б, а малина разливанная. Купил бы себе прогулочный дирижабль, эльфиек бы в экипаж понабрал, а вас бы выгнал, за невосторженный образ мыслей.

— Размечтался, — хмыкнул гном, — да сотню патронов ты и за неделю не сделаешь, даже если сил хватит, по времени не выйдет. Эльфийки тебе тогда зачем?

Я не стал слушать их трёп дальше, а поднялся с места и, перехватив девчонку-буфетчицу, купил бутылку молока и пачку печенья для Микешки, нашего домового. Так-то я на него особенного внимания не обращал, но без гостинца появляться после долгого отсутствия не рискнул, обидится еще, мохноногий. Подошедший сзади Далин хлопнул меня по плечу и протянул мне открытый пакет с пирогами, который я и засунул в свёрток с гостинцами. Мы собрались, гном расплатился за ужин из общего кошелька, в голос сообщил всем присутствующим что ему, дескать, было очень вкусно и потому спасибо нашим поварам, и мы вывалились из тепла под стылый дождь.

Глава 2, в которой герои улаживают некоторые домашние проблемы

Отметившись на проходной у усталого сердитого мужика, гном получил свой сданный на хранение двуствольный слонобой какого-то дикого нитро-калибра, с которым выходить в город запрещалось. Мне без проблем выправили пропуск, и я потопал потихоньку вслед за Далином и Арчи, сначала внимательно осматриваясь по сторонам. Несмотря на дождь и темень, обзор был отличный из-за ярко освещённого здания аэропорта и всего остального на его территории. Места это были хорошо мне знакомы, хоть и бывал я здесь только наездами, но знакомство водил практически со всеми нужными людьми. И не людьми тоже.

Странное какое-то получилось чувство, плюс шли мы по открытой местности под фонарями, по ограждению виднелись скворешники охраны с бдящими часовыми, друганы надежно сопели рядом, и я расслабился. Начал прикидывать с чего начать, можно будет с самого утра нанести визит вежливости девочкам-синоптикам и отнести им обязательных пирожных, или пойти прописываться и пить чай с печеньками к штурманам, как вдруг раздался дикий переливчатый визг на несколько голосов, да такой жуткий и громкий, что я от испуга шарахнулся назад и, запутавшись в ногах, со всего размаха уселся на задницу прямо в лужу.

Успел увидеть, как Арчи одним прыжком подскочил к открытому окну ангара и вбросил внутрь что-то сильно магическое, а Далин, сорвав с плеча свою ручную пушку, пальнул дуплетом рядом с окном в небо. Звук был как из гаубицы, а ангар загудел как огромная пустая бочка, по которой неведомый великан саданул со всей дури палкой размером с телеграфный столб. Кто бы ни был внутри, сейчас ему резко поплохело, а потому я, ничего не понимая и понадеявшись на друзей, ужом в одно движение извернулся на пузо лицом к ангару, и стал лихорадочно высматривать неведомую угрозу, лапая всё никак не желавший доставаться револьвер.

В окнах полыхнула яркая синяя вспышка, но выстрелов не последовало, слышен был лишь шум дождя и какие-то неясные шорохи в ангаре.

— Вставай, Еруслан-воин, всё уже, — неслышно подошедший Далин наклонился, чтобы помочь мне встать, — Арчи там всех победил, пойдем хоть посмотрим, кого именно.

Мне осталось только вполголоса выматериться и подниматься, от стыда не глядя на гнома, перезаряжавшего двустволку. Чувствовал я себя после всего примерно как описавшийся пудель.

— Сейчас всех желающих подождём и пойдём, — добавил Далин спокойно, — не спеши.

Слева по полосе мчался «Козёл» охраны с дежурным тревожным нарядом, а справа из начавшегося от нас ряда однотипных ангаров повылазили на вспышку и звук самые бдительные из соседей. Пока подмога спешила на помощь, я успел снять рюкзак, вымыть руки в луже, в которой только что лежал, и принять более-менее бравый вид. А что штаны мокрые, так ведь дождь же, кому какое дело. Потом вопросительно посмотрел на Арчи, который заговорщицки подмигнул мне в ответ и потащил свой рюкзак в сторону, чтобы не путался под ногами.

Подлетевший тарантас охраны с визгом затормозил, чудом не врезавшись в угол ангара, и из него споро высыпались пятеро служивых с оружием наизготовку. Последним неспешно выбрался старший смены, Сан Саныч, солидный крепкий мужик лет пятидесяти, которого я немного знал через дружившего с ним Далина и с раздражением пхнул кулаком молодого водилу в загривок.

— Куда ты летишь, зараза заполошная, — пробасил он в лицо испуганно обернувшемуся подчинённому, — машину разбить хочешь? И ты ещё прямо внутрь заехал бы, дубина стоеросовая.

Выскочившие бойцы с одобрением внимали начальнику, устроившему незапланированный втык водиле. Мы тоже никуда не спешили, ибо Сан Саныч был в большом авторитете среди всего аэропортовского народа, и всегда знал, что делает. Я посмотрел на расслабленную охрану, на улыбавшихся Далина с Арчи и понял, что ничего серьезного не случилось, просто все в курсе чего-то, а я пока нет.

— Но, дядя, тревога же, — проблеял оказавшийся племянником старшого водитель, — я думал...

— Это я думал, что от тебя вреда не будет, если за руль сядешь, — не унимался и заводился со злостью по нарастающей Саныч, — угораздило же меня, ей богу. Два года ты тут уже трёшься в разнорабочих, первый день у тебя на работе в охране, и такой залёт. Ты не думать, ты знать точно должен, что делаешь. А ты ведь даже наставление не открывал, где всё для таких дураков разжевано, все твои действия! И какого хрена ты, чучело, выперся из машины, а? И карабин твой служебный где, обморок, почему ты с револьвером сюда выполз? Ты ведь зачёт мне завтра сдать должен, распросукин ты кот!

Водила стоял, привычно повесив голову, не делая попытки оправдаться, и чуть успокоившийся Саныч вдруг передразнил свой видимо недавний с племянником разговор: — Учишь, Антоша? — Учу, Сан Саныч! Тьфу, чтоб тебя!

— Да ладно тебе, старшой, — Далину надоело торчать под дождем, — сам виноват. Без нас его дрючить будешь. Заходите уже.

— Ну спасибо, гноме, — недовольный Сан Саныч тяжёлым взглядом заставил Антошу поёжиться, — душевный ты, гм... человек.

Пока эти двое беседовали, Арчи перемигнулся с бойцами охраны и, шепнув мне: — Постой здесь, мы быстро, — зашёл в двери.

Мне пришлось встать рядом с Антошей и сделать вид, что всё в порядке и ничего удивительного не происходит. Я нацепил на лицо деловое выражение, с глубокой укоризной покосился на племянника Саныча, который даже не заметил моих педагогических усилий и приготовился слушать их трёп дальше. Далин посмотрел на меня и расхохотался: — Даже не думай делать вид, Артём, что тебе интересно. Иди уже, всё нормально. Просто мне и Санычу внутрь заходить пока нежелательно, а то придётся репрессиями заняться.

Я не стал заставлять себя уговаривать и, подхватив рюкзак, пошёл к дверям, понадеявшись на его слова. Но действительность превзошла все мои ожидания, нормального внутри ангара было мало. Первое, что бросилось в глаза — это не то, что можно было бы назвать беспорядком, а какой-то дикий разгром внутри. Причем очень странный, как будто у нас устроили грандиозную драку тысяча кошек одновременно. Крупные вещи стояли на своих местах, но выглядели какими-то подранными, крови не видно, а среди мелких клочков упаковочной бумаги и обрывков тряпок, разбросанных по полу, осторожно бродила охрана, стараясь не наступить на что-то и чего-то выискивая. Руководил поисками Арчи, который сразу же дал мне знак стоять на месте.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? — глядя на Арчи в упор, сказал я, — что за тайны эльфийского двора такие, в самом деле.

— Было бы что объяснять, блин, — внимательно выискивая что-то среди обрывков бумаги и тряпок, отозвался маг. — Тебе же Далин сказал, что мы Микешку, домового нашего, сюда притащили? Ну и вот, третий раз за две недели одна и та же история. Не глянулся он местным домовым, битвы у них. Прописывать они его сюда приходят, что ли?

— Ух ты, — я присвистнул и присел на корточки, заглядывая под ближайший хлам. — Какой склочный народец. И чего?

— Ну, в первую же ночь эти охламоны устроили здесь драку с визгом, — продолжил рассказывать Арчи. — И нас не постеснялись. Но я их быстро разогнал, в детали не вникая. Через неделю ещё раз, подгадали момент, когда меня не было. Но тогда их Далин утихомирил, слонобоем своим. А сегодня прочухали, видимо, что нас дома нет, и в набег пошли. Я их Синим Холодом приголубил, вперёд наука будет. Надоело уже, честное слово.

Я досадливо поморщился, ведь только битв домовых нам и не хватало, ага. Микентий наш обладал на редкость вздорным характером, уважал только гнома, мага боялся, а со мной даже не считал нужным пересекаться в обычной жизни, хотя именно я и снабжал его молоком и печеньем.

Тут один из бойцов резко нагнулся над перевёрнутой корзиной и вытащил из-под неё парализованного домового. В подранном кафтанчике, весь в пыли и промасленных опилках, он мог только яростно сверкать глазами, но вид при этом имел самый боевой.

— О, вот и атаман нашёлся, — обрадовался Арчи. — Давай-ка его сюда, Денис. Сейчас мы ему устроим справедливое следствие и милосердную казнь, заразе. Чуть больше кошки размером, поганец, а проблем как с медведя.

Денис нехорошо, как-то по-людоедски ухмыльнулся, глядя прямо в лицо перепугавшегося домового и, широко размахнувшись, отправил его навесом под потолок ангара в сторону Арчи. Со сдавленным писком мелкий авторитет сделал несколько кульбитов в высшей точке полета и рухнул прямо в руки нашего мага.

— Пробрало всё-таки, — довольно усмехнулся Арчи, — запищал, сучок. Подожди, ты у меня ещё белугой завоешь, я вами сейчас жонглировать начну, если по-хорошему не понимаете.

Но вместо этого он бережно уложил зажмурившегося в испуге домового в ящик, где уже лежала вся остальная бородатая банда.

— Сейчас я вас расколдую и будем разбираться, — наклонившись к ящику, с угрозой в голосе произнес Арчи, — можете не прикидываться, я знаю, что вы меня слышите. Сразу предупреждаю, если кто решит рвануть, жалеть не буду, поймаю и сдам Сан Санычу.

Он с улыбкой прислушался к взвывшему ящику.

— Кстати, молитесь своему богу, чтобы он сюда не зашёл, тогда пощады не будет.

В ящике запищали уже сильнее, а кое-кто из мелкой нечисти даже пустил слезу. Охранники подошли поближе и обступили мага, состроив себе самые злобные выражения на лицах так, чтобы домовые прониклись.

— Артём, дай-ка мне нашего, он на диване лежит, — попросил меня Арчи.

Я развернулся к дивану и увидел Микешку, который раскинулся на подушке с видом умирающего лебедя. Подошел к нему и, закатывая рукава, которые у меня были прошиты серебряной нитью, с одобрением сказал: — ну, друг, нет слов. Такую битву выдержал, новый дом отстоял. Требуй от меня теперь печенья двойную пайку, заслужил.

В ответ Микеша лежа, в парализованном состоянии, умудрился приосаниться и горделиво выставить вверх куцую бородёнку. Чтобы соблюсти торжественность и не испортить игру, пришлось подхватить подушку и на этой подушке, на вытянутых руках, тащить домового чуть ли не строевым шагом и со всеми почестями так, чтобы остальная нечисть хорошо это видела. Как только я подошёл, Арчи с поклоном перехватил подушку и подчёркнуто почтительно пристроил ее рядом с ящиком. Видя такое дело, бойцы охраны построились по росту и взяли карабинами на караул. Микеша на подушке таял как масло, бородёнка его устремилась в зенит и торчала перпендикулярно полу, а в ящике завистливо запищали.

— Ну-с, Микентий Батькович и все остальные негодяи, готовьтесь, — Арчи размял пальцы. — Раз-два-три-четыре-пять, начинаю колдовать.

Я успел зажмуриться, но и сквозь закрытые веки увидел как вновь полыхнуло синим и почувствовал, что в воздухе запахло озоном. Возмущённый писк усилился и вновь открыв глаза я успел заметить, как Арчи шлёпнул ладонью по макушкам двум самым резвым, которые попытались сорваться в побег.

— Это что ещё такое, — возмутился маг. — мы же договаривались!

— Городские! — с непередаваемым ехидством пропищал ему с подушки оживший Микешка. — Остолопы! Ни ума, ни совести! Понятия — и те кривые! Драться — и то не умеют! Да я бы их тут один раскидал, если бы вы не помешали!

Мы с охраной, открыв рты, во все глаза смотрели на заговорившего домового. На моей памяти это случилось второй раз, обычно нечисть обходилась писком и вообще избегала прямого общения с людьми. Да и то, в первом я до сих пор не был уверен, домовой это нас обматерил или привиделось спьяну. Но тут меня подтолкнул в бок один из бойцов и указал взглядом на мага, который показывал нам тайком от домовых в заведённой за спину руке серебряную пластину с нанесённой на нее какой-то тускло сиявшей руной. Мы с ребятами понимающе переглянулись, один из них прошептал: — Колдунство, ёпта, — и приготовились слушать дальше.

— Золотые твои слова, Микентий, — проникновенно начал Арчи, — вот я сейчас решать буду, что с ними делать, и к твоему совету мудрому конечно же прислушаюсь. А пока дела у нас обстоят так: вы, ребята, возомнили себя кем-то большим и сильным. Права качаете не по росту, не по чину. Вот смотрите, — с этими словами маг достал у себя из кармана серебряный рубль, — знаете, что это? Правильно, самый настоящий рупь-целковый. — С этими словами Арчи сделал вид, что роняет монетку прямо по центру ящика. Домовые резко ломанулись по углам и замерли не дыша.

— Таких серебряных мы платим за этот ангар в месяц ровно двести пятьдесят штук. Это много, можете мне поверить, но пока мы платим, мы здесь хозяева. А вот вы кто такие? Если я вас всех сейчас соберу в мешок, а потом высыплю в рейсе где-нибудь над Дурным Болотом, думаете, это кто-нибудь заметит? Да на ваше место тут же набежит безместных домовых больше чем надо, а вот вы будете за порядком присматривать у какой-нибудь медвежути в берлоге, и про рассыпчатое печенье и вкусное молочко забудете навсегда!

К концу речи Арчи в ящике уже рыдали в голос, и даже Микешка выглядел обеспокоенно. Домовые сбились в кучку и заливались горючими слезами, так им было себя жалко. Всё-таки не люблю я, когда обижают маленький народец, но именно сегодня нужно было довести спектакль до конца и выяснить в чём дело, иначе не видать нам покоя. Тем более что пока в ящике самозабвенно горевали, я увидел, что тот самый мелкий авторитет не рыдает вместе со всеми, а с крайне насупленным видом сидит один в углу.

— Слышь, командир, не нагоняй жути, — наконец выпрямился он и попытался заслонить собой остальных, — я один виноват, мне и ответ держать.

— Ух ты, кто это тут у нас такой смелый? — изумился Арчи и даже нагнулся над ящиком, чтобы внимательно рассмотреть атамана. — Артём, иди сюда, тут герой самый настоящий выискался.

Мне пришлось подойти, и домовой встретил меня откровенно неприязненным взглядом исподлобья.

— Вот это да, — удивился я увиденному, — а взгляд-то каков, прямо прожигает! Будь ты чуть побольше, атаман, и можно было бы начинать бояться. Вот только непонятно, на что ты рассчитываешь, дружок. Пакостили вместе, и отвечать будете вместе, конфеток не ждите.

— Да не пакостили мы, — взвизгнул заводила, — поговорить пришли к этому вашему придурку, а он с порога грубить начал, а потом и драка сама собой приключилась!

— Что, все три раза? — картинно усомнился я, — что-то непохоже. После разговоров такого бардака не остаётся.

— Да, все три! — уже сердито начал объяснять атаман. — Поговорить! И, если бы не этот ваш полудурошный, не было бы никакой драки! У нас ведь тоже свои порядки и нарушать их нельзя! Мы ведь загодя узнали, что ангар будет сдаваться, что новые хозяева в нём объявятся. Пока он нежилой стоял, никто из нас в нём не хозяйствовал, нам это строго-настрого заказано, вмиг в пустодомку перекинешься! Но домовёнок на примете у нас сюда уже был. Этот вот, который Кирюшка! — с этими словами атаман вытащил из общей кучи зарёванного молоденького домового, — видишь, как страдает?

— Ты мне, страдалец, мне на жалость не дави, — усмехнулся Арчи. — Знаю я вас, болезных. Ответь лучше, зачем драку устроили. В жизни не поверю, что Микешка может один на семерых кидаться, особенно если они поговорить пришли. Он у нас с характером, но не дурак.

— Ну да, — повесил голову домовой, — погорячились маленько. Мы как узнали, что седьмой ангар заселяется, так обрадовались за Кирюшку-то за нашего, так обрадовались! Он ведь три года, считай, места ждал, три-то долгих года из милости по чужим углам приживался! И ни минутки из трех этих горьких лет без дела не сиживал, обществу услужал, и всё без тени уныния, безропотно и безвозмездно. То помогайкой, то подметалой, то еще какой чёрной работой, ничем не брезговал. Лишь бы на пользу обществу было! Все о хороших хозяевах мечтал, как жить с ними будет, за порядком следить, уют наводить. Такого усердного и правильного домового свет ещё не видывал, прямо говорю!

— Короче, Склифосовский, — потребовал Арчи, — то, что Кирюха у вас молодец, мы уже поняли. Ближе к делу давай.

— Я не Склифосовский, — набычился домовой, — Фрол Нилыч меня зовут, прояви уважение, я ведь старшой среди наших, аэропортовских. Авторитет мой не роняй при посторонних, ни к чему это, и так влипли хуже некуда.

— Короче, Нилыч, — вступил уже я, — за авторитет свой не переживай, он у тебя хоть куда. Один ты сейчас с нами препираешься, остальные только рыдать могут. Вон они какими глазами на тебя смотрят, повернись и увидишь. Давай толком говори, что случилось.

Фрол оглянулся на своих, горделиво приосанился и продолжил: — Так что, как узнали мы про жильцов новых, так сразу за Кирюшкой и побежали, радость-то какая. Надо же было срочно перед заселением порядок навести, чтоб по-людски всё было. Окошки помыть, петли смазать, подмести, проветрить, пыль убрать и мусор вынести, да мало ли чего. Весь день пластались, сил не жалеючи, а уж Кирюшка-то как рад был! Да вы сами-то не заметили, что ли?

— Ну да, — смущённо поскрёб в затылке Арчи, — было дело. Я ещё удивился сначала, а потом некогда стало, завертелся и забыл.

— Ну вот, — торжествующе пискнул домовой, — а я про что говорю! Но у нас своих дел невпроворот, поэтому оставили мы Кирюшку одного, новых хозяев дожидаться. Часу не прошло, смотрю, идет Кирюша наш, и рыдает так-то жалостливо! А рубашонка порвана, и под глазом синяк! Побил ить его Сарданапал-то ваш, как есть побил! Ну, мы не стерпели, и...

— За Сарданапала ответишь, — мрачно пообещал ему Микеша, — Склифосовский. Предупреждать надо, откуда я мог знать, что у вас тут за пирожки с котятами. Кирюша, ты уж прости меня, старика, не со зла я.

— Так, — Арчи посмотрел на меня и на обалдевших бойцов охраны, — выясняется. Вот оно чего. Хорошо, идем дальше. Микеша, а ты зачем маленьких обижаешь?

— Так откуда я мог знать, — возмущенно завопил домовой, — я ведь мыслей читать не умею, а на лбу у него ничего написано не было! Я если вижу непорядок, пресекаю сразу же, вот и всё. Только мы приземлились, только встали под разгрузку, смотрю, кто-то незнакомый без разговору цап наш ящик, и попёр куда-то! Я подскочил, спрашиваю ты кто такой и зачем наш ящик без спроса взял, а он молчит. Ну, я и подумал, что своровать хотел, не иначе, а молчит потому, что сказать нечего, поймался. Дал ему в глаз, и вся недолга.

— Суду все ясно, — заявил Арчи, усаживаясь на стул и с усталым видом вытягивая ноги, — как я и думал, бестолковка нестоящая. Стыдно за вас, уважаемые граждане. Почему мне, взрослому занятому человеку после тяжелого дня приходится решать ваши проблемы — вот совершенно непонятно. Охрану от дел оторвали опять же, три раза. Сами вполне могли бы разобраться, особенно тебя это касается, Нилыч. Да и тебе, Микеша, не три годика, поумнее вроде должен быть.

Оба домовых потупились с виноватым видом, а Фрол даже покраснел. Прочие сидельцы ящика прекратили всхлипывать и притаились по углам, стараясь лишний раз не напоминать о себе, и лишь Кирюшка стоял на прежнем месте, раскрыв рот и разглядывая нас во все глаза с таким уморительным видом, что Арчи не выдержал и подмигнул ему. Домовёнок тут же застеснялся и спрятался за спину Фрола.

— Ну, — не выдержал я и чуть поторопил обормотов, так как устал зверски и спать хотелось неимоверно, — предлагайте, как жить дальше будем. И что с бардаком делать, который вы навели.

— Бардак уберем, — моментально отреагировал Фрол, — не такой уж он и сильный, дайте только пятнадцать минут и всё. Только вам тогда лучше будет на улицу выйти, нам лишние глаза мешают очень. Мы же домовые, у нас своя магия. Правда, Кирюша?

— Да, — отчаянно смущаясь, подтвердил тот, выглядывая из-за спины атамана, и шёпотом добавил, — стелс-режим.

Охрана в голос заржала, а Денис одобрительно показал большой палец домовёнку.

— Вы шибко-то не веселитесь, друзья, — охладил всех Арчи, — пока только определили, кто бардак убирать будет. Войну вашу я своей властью прекращаю. Про ущерб и слышать не хочу — Микеша определит, где что сломано, исправите или возместите. Мосты меж собой наводите сами, я вас мирить не собираюсь. Если что-то подобное повторится, мало не покажется никому, делить вас на своих и чужих я не буду, огребёте все у меня по полной. Микеша знает, когда мои слова не воспринимают, чувство юмора у меня резко заканчивается. Ясно вам, охламоны?

Домовые резко закивали со всем возможным усердием, чтобы Арчи не дай бог не усомнился в их согласии и понимании. Особенно старался молодой домовёнок, он просто упёр руки в боки и махал головой вперёд-назад с такой силой, что я не выдержал и улыбнулся. Маг тоже это заметил и наконец развеселился: — Кирюшка, голова оторвётся. Понял я, что ты всё понял, молодец.

— Ангар-то у вас большой, командир, — скромно заметил Фрол, — да и поздно уже, пора бы начинать. И расколдуй ты нас, ради бога, я столько слов подряд в жизни не говорил, я сейчас как будто и не домовой вовсе, а баба болтливая.

— Ангар-то большой, да... — вдруг протянул задумавшийся Микешка, — здоровенный такой ангар.

Мы с Арчи понимающе переглянулись и стали смотреть на него, ожидая, когда же он уже наконец родит. Фрол среагировал быстрее, он вообще, как я понял, обладал очень ценной чертой — быстро соображал и быстро действовал.

— Ой, что ты, Микеша, — умильным голосом зачастил атаман, — громадный просто ангар, и как ты с ним один управляться будешь, не представляю. Я у себя с двумя помощниками и то бывает целыми днями роздыху не вижу, до того весь в делах и заботах. Опять же, помои выносить самолично как-то нам с тобой не пристало, года наши уже не те. Молодые пусть бегают, уму-разуму набираются, да и учить их кому, как не нам? А то ведь растут без пригляда, как полынь на ветру, без места да без смысла. А вот возьмём, для примера, хоть Кирюшку...

— Здоровенный ангар-то, — перебил Микешка раздухарившегося Фрола, — куда нам такой?

— Тебя не спросили, — сурово глянул на него Арчи, да так, что все остальные домовые поёжились, — не забывайся. А только порядок и чистота в нем должны быть. Думай...

И Микеша задумался всерьёз и надолго. К процессу этому он подошёл со всей своей въедливостью и основательностью, домовой как будто отключился, глаза его уставились куда-то мне на ботинок, правая рука чесала затылок с таким скрежетом, что Арчи поморщился, и я решил это дело прекратить. Время первый час ночи, завтра куча дел, а мы стоим и ждем, когда наш тугодум поймет, что всё уже решено. Поэтому со словами: — Алё, гараж, — я протянул руку и звонко щёлкнул пальцами у Микешки над ухом, — не спи, замёрзнешь.

Домовой подскочил, пришёл немного в себя и почему-то с ходу принялся со мной торговаться, показывая рукой на Кирюшку: — А откуда я могу знать, допустим, кто его родители? Вдруг он уворует чего, отвечать кто будет?

Арчи фыркнул и парировал: — А откуда мы можем знать, допустим, кто твои родители, Микеша? Вот ты и будешь ему отцом родным. Спрашивать с тебя будем.

Фрол налился дурной кровью и приготовился хамить в ответ, остальные домовые тоже оскорбились и лишь Кирюшка вытянулся в струнку, с обречённой надеждой впившись глазами в Арчи. Я вздохнул с разочарованием, ожидая что сейчас драка повторится и маг выполнит свою угрозу, разогнав всех к чёртовой матери, но Микешка вовремя отыграл назад. Всё-таки он хорошо знал Арчи и вовремя почуял, что дело пахнет конкретным таким керосином. Однако без боя сдаваться не пожелал и попытался сохранить лицо.

Микешка не торопясь, нарочито не глядя на Фрола выпрямился во весь свой невеликий рост, приосанился, заправил по-хозяйски большие пальцы рук за ремешок и, немного покачиваясь с носка на пятку, самым наглым голосом начал: — Ну, штош! Я ведь завсегда с обществом, не выскочка, понимаю. И, ежели общество просит, то я, конечно, могу сделать ему одолжение, пойти навстречу, так сказать. Согласен стать Кирюшке отцом родным, за вину учить, за добро хвалить. И, если Фрол Нилыч низко просит и кланяется, и все домовые тож, то отчего бы и нет, пойду навстречу, окажу им такую божескую милость. Опять же, кто-то должен молодых учить, мало ли как его тут воспитали!

— Вот ведь сукин кот! — Я даже не попытался скрыть потрясения, — как завернул-то, а? Арчи, ты это слышал?

Маг сидел на стуле, устало вытянув ноги и недобро посматривая на Микешку, потом, помолчав и заставив того понервничать, откликнулся: — слышал, зараза такая. Ладно, чёрт с тобой. Фрол Нилыч, ты как, возражений нет?

Атаман немного потянул время, чтоб совладать с собой (в этот момент я услышал, как кто-то из охраны отчетливо, с ноткой уважения в голосе восхитился Микешкой: — Какая опытная сволочь, ты погляди на него!), потом откашлялся и грустно сказал: — вот уж не знаю теперь. Как бы он тут забижать Кирюшку нашего не начал, вот чего боюсь. И так у мальца жизнь не сахар, не усугубить бы.

Я посмотрел на домовёнка, который уже пребывал в полном отчаянии, потом на Микешку, который явно понимал, что перегнул палку, но продолжал стоять с гордым видом и твёрдо пообещал вслух самому себе: — Этого не будет. Фрол, ты не переживай, дедовщину ему тут устроить никто не позволит, не мальчика для битья ему берём. Мы нормальные люди, не злодеи какие, и Микешка у нас нормальный, придуривается просто, так что ты даже не думай. Под мою личную ответственность согласен?

Фрол заулыбался и закивал головой, говорить ему уже было трудно, чары рассеивались, поэтому дальше всё пошло очень быстро. Все собрались и направились к выходу, лишь Арчи по пути поворчал, что дескать Артем у нас очень добренький, на что я снял с себя серебряную цепь и показал её Микешке, сделав вид, что намереваюсь всечь ему этой цепью по заднице.

— Ну, только если так. Осиновая палка ещё очень хорошо от нечисти помогает, если поймать и бить со всего размаху, да прямо по загривку. — Арчи заулыбался, потом обернулся и подбодрил домовых: — Можете начинать, друзья, время пошло.

Домовые уже перешли, как метко определил Кирюшка, в стелс-режим, и зашмыгали по ангару как духи бесплотные, лишь на мгновения застывая перед особенно большими участками разрухи, и всё завертелось как будто бы само собой, а вынырнувший непонятно откуда Фрол с отчаянием нам просемафорил, мол, валите уже отсюда, мешаете. Мы пробкой выскочили на улицу, причем Арчи им внутрь напоследок чего-то колданул живительного, пробормотав: — чтоб жизнь мёдом не казалась, а то дёшево отделались, заразы.

Мы сгрудились под небольшим козырьком над звонко хлопнувшей дверью, поскольку дождь припустил не на шутку и Денис помахал рукой водиле, привлекая его внимание. Но Санычев племяш сидел за рулём, наплевав с высокой колокольни на устав караульной службы, то есть абсолютно спокойно кемарил и наше появление было ему до лампочки. Саныч с Далином, хоть и пили в это время чай из термоса охраны с нашими пирожками на заднем сиденье «Козла», но заметили нас сразу и начали сворачиваться, попутно отдавая водиле какие-то ценные указания. Потом гном удивленно потыкал водилу пальцем и что-то сказал Санычу, тот замер, неверяще широко раскрыл глаза, и голова Антоши мотнулась вперед от богатырского подзатыльника.

«Козёл» взревел двигателем от утопленной в пол педали газа, мы дёрнулись бежать кто куда, но машина осталась на месте. Видно было, как Антоша от испуга не мог прийти в себя, хватался за руль и рычаги, а Саныч чуть ли не грыз спинку его сиденья и трехэтажными матами подбадривал племянника. Далин сунулся вперед, выхватил ключ из замка зажигания, и переполох прекратился.

Мы вернулись под козырёк и Денис, нервно закурив и зло сплюнув, процедил сквозь зубы: — Саныч доиграется. Я всё понимаю, но это уже ни в какие ворота не лезет. Надо с ним поговорить. — потом сильно затянулся и добавил уже потише: — Сейчас навроде смешно, но у нас на прошлой неделе двоих ночью порвали, на внешней стороне. Наши об этом никому сильно не распространяются, но одного наглухо, второй тяжёлый. Такие дела.

— Мда... — протянул Арчи, — лажа. Действительно, у вас ему делать нечего. Хотя жалко, парень-то хороший...

— Вот именно, — с жаром подхватил Денис, — парень-то хороший! Отзывчивый, добрый, но разгильдяй, его б в управу пропихнуть, цены бы ему вообще не было. И ему хорошо, и нам — свой человек в конторе, это ж просто праздник какой-то! А так сами мучаемся и его мучаем. Саныч упёрся чего-то, но сегодня будет с ним разговор.

— Это не моё, конечно, дело, — встрял я, — но перевоспитать в таком возрасте может только тюрьма или армия, и то в худшую сторону. Охота Санычу играться, неужели пристроить племяша не может?

— Саныч наш с аэропортовским начальством на ножах, — просветил меня Денис, — у нас подчинение разное. Мы хоть и вохра, но служивые люди, почти что дружина, нам на местную управу накласть с прибором, нас сюда князь поставил. А аэропортовские перед владельцами на цырлах бегают, это ж сугубо гражданские люди, одни барыши в голове. Вот и выходит конфликт интересов, сейчас они нам кровь пьют, а когда военное положение или ещё какая поганка приключается, мы их к ногтю. В общем, пристроить Антошу в аэропорту ну никак не получается, а в городе он не хочет, одни дирижабли у пацана на уме.

— Не дают вам воли, братан, и правильно делают, — с прохладцей отнёсся Арчи к Денисовым стенаниям, — чтобы аэропортом рулить, надо кругозор иметь соответствующий. Если дружине его отдать, вмиг без штанов останешься. Вам на рентабельность всегда было наплевать, князь прокормит, если что.

Денис нехотя улыбнулся, затягиваясь в кулак, но спорить не стал, тем более что «Козлик» завёлся и направился в нашу сторону. Парни собрались, выбросили сигареты, поручкались с нами и приготовились прыгать сквозь мелкий дождь в машину. Первым из остановившегося «Козла» вышел Далин, прижимая к себе пакет с пирожками, потом под козырёк вскочил Саныч.

— Денис, — решительным голосом начал он, — по поводу Антоши, эту проблему я...

— Да что ты, Саныч! — облегчённо перебил его Денис, — тебе виднее, чего там!

— Вот именно, — согласился комендант, втихомолку радуясь, что его зам зарубил скользкую тему при посторонних, — мне виднее. Ладно, мужики, бывайте.

Мы ещё раз пожали руки всем, кроме Антоши, который с несчастным видом сидел на водительском сиденье и выходить не рисковал, затем охрана попрыгала в машину и укатила.

— Чего стоим, кого ждём, — поёжился от сырости Далин, — пироги размокнут, в самом деле.

В этот момент дверь беззвучно приоткрылась и несколько маленьких теней, в одной из которых без труда угадывался Фрол Нилыч, одна за другой по-кошачьи прошмыгнули в темноту. На пороге материализовался Микешка и сделал приглашающий жест, с укоризной глянув на Арчи. Я поглядел на часы и удивился вслух: — семь минут прошло всего, а обещали за пятнадцать. Молодцы, всегда бы так!

— Да это я их пришпорил, когда выходил, — объяснил маг уже в дверях, — чтоб подоходчивей было. Но только приятного в таком допинге мало, вот поэтому у него и рожа такая недовольная.

Домовой с надутым видом несправедливо обиженного героя стоял у окна и горестно смотрел на дождь, как будто приглашая всех нас поскорее его пожалеть, горькую сиротинушку. Но вместо этого к нему подошел Арчи и поинтересовался: — а ты как думал, Микентий? Запомни крепко-накрепко, дурашка, случись что по-настоящему серьёзное, вы с Кирюшкой под полной нашей защитой. Но в дрязгах ваших мы участвовать не собираемся, понял меня? Свои проблемы решай самостоятельно, не маленький. Не хватало ещё, чтоб мы со всем аэропортом из-за вас перессорились.

Микешка медленно кивнул со всё ещё обиженным видом, потом увидел, как я показываю ему пачку его любимого орехового печенья с бутылкой молока, улыбнулся наконец и исчез, размытой тенью прошмыгнув куда-то под жилой модуль.

— Кирюшка? — переспросил Далин, растягивая мокрый дождевик на крючках в стене, — кто такой, почему не знаю? Артём опять кого-то притащил, что ли?

— Арчи объяснит, — я уже был не в силах с кем-либо разговаривать от накатившей усталости. Шутка ли, только сегодня утром меня выписали из Новониколаевской больницы, на прощанье предупредив о желательности строжайшего соблюдения режима, а я всё на ногах, да и ещё и мокрый насквозь. — Вы как хотите, ребята, а я в душ и спать.

— Давай, Артём, — внимательно взглянул на меня Арчи, — только после душа обязательно ко мне подойди, я тебе одну хитрую эльфийскую травку дам пожевать для здоровья, и спи хоть до обеда. Завтра всё равно воскресенье, если ты забыл, конторских не найдешь никого. Своими делами займёмся, или в город выйдем — там видно будет.

— Ладно, — согласился я, — утро вечера мудренее, пойду уже.

Я снял с себя мокрую куртку и по примеру Далина растянул ее на крючках, пусть сушится. Пока расстёгивался и выгребал всё из карманов, успел во второй раз осмотреться, в первый раз как-то не до того было, да и разгром был жуткий. И теперь мог с полной уверенностью сказать — нравится.

Я и раньше, зная Арчи и Далина, ни на минуту не сомневался, что они выберут лучший вариант из возможных. Маг искал, гном торговался, каждый занимался любимым делом, и вот вам результат.

Первое, что успел заметить, это качество обстановки. Всё выглядело новым, или отремонтированным, но ухоженным. Чистые окна с целыми рамами и стёклами, крашеные сухие стены и потолок, ровный чистый пол. Жилой модуль с конторой по левой стороне ангара вообще выглядел как игрушка, там имелся даже балкончик. По правой стороне парни устроили мехмастерскую, расставили стеллажи под расходники и прочую мелочь, сделали загородки из досок под хранение груза. Даже наш мотоциклет с коляской стоял не просто так, а в каком-то недостроенном подобии гаража с печкой.

Ангар и вправду был огромным для нашей «Ласточки», что называется на вырост, но несмотря на это в нём было по-настоящему уютно, а главное тепло и сухо. Дирижабль со сложенной сеткой силового каркаса немного терялся в огромном помещении, но уж лучше так, чем ютиться в тёмной тесноте, как это было в Новониколаевске.

Компаньоны оборудовали перед жилым модулем у левой стены уютное место отдыха с диваном, большим столом и стульями, не забыли поставить даже несколько деревьев в кадках. Далин раскочегарил огромный чайник, достал из стоящего там же буфета кружки, сахар и вывалил в большую миску гномские пирожки. Я чуть было не направился к нему, потом очнулся и с усилием воли развернулся лицом к жилухе. Маг это заметил и захихикал вслед, показывая на меня пальцем Далину.

— Артём, мы тоже в душ хотим, — тут же отреагировал гном, — успеешь брюхо набить.

— Ладно, — пришлось мне подхватить рюкзак и топать к модулю, — какая комната моя?

— Любая, — отвернулся к чайнику он, — из пустых. Что за вопросы, Артём? Как будто в гости пришел. Если что, Микешке свистни, пусть отрабатывает пайку, злодей.

Я остановился у жилухи и осмотрелся. Сборная каркасная конструкция с обшивкой из деревянного сайдинга выглядела основательно и аккуратно, чувствовалось что собирали её не так давно, но с умом и не спеша, постарались. На мощном длинном и широком помосте примерно полуметровой высоты, который стоял на не менее могучих деревянных столбах, оставалось место даже для веранды.

По центру красовалась деревянная лестница трёхметровой ширины с фигурными балясинами перил, переходившими в столь же фигурное ограждение по всему периметру помоста. Притопывая для проверки на каждой ступеньке, я поднялся и попал на просторную площадку, слева от которой находился офис с дополнительными комнатами и верандой, посередине светило широкими окнами что-то вроде кают-компании, а справа расположился полноценный двухэтажный жилой дом с балконом, который раскинулся на крыше всех остальных помещений.

Все деревянные поверхности были тщательно зашлифованы и покрыты светлым лаком, по карнизам и вообще везде где только можно пущены ажурные, крашеные в разные цвета наличники, над дверьми и по периметру ограждения балкона висели круглые фонарики.

— Вот это да, — не удержался и присвистнул я, — деревянная сказка какая-то. Не дай бог пожар.

Тут же в окне кают-компании вынырнул Микешка и с укоризной погрозил пальцем, мол, не накаркай, бестолочь.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — пришлось мне сразу же исправиться, — чур меня, чур.

Слава богу, что домовой попался мне на глаза, а то ведь я мог и забыть с устатку про молоко и печенье, были бы потом ненужные обиды. Поэтому бросил рюкзак на лавку у правой двери и, вытащив из него пакет с угощеньем, направился в кают-компанию. Микеша в таких случаях соображал довольно быстро и я, как только зашёл так сразу и увидел, что нижняя дверь буфета у дальней стены предупредительно открылась.

После недолгого осмотра стало понятно, что сильно польстил помещению, когда окрестил его кают-компанией. Скорее это можно было назвать гибридом кухни и столовой комнаты, но как по мне, так даже и лучше. На ходу вытащил из пакета бутылку молока и затормозился, взглядом отыскивая подходящее блюдечко. В ответ на это отворилась вторая дверца буфета, с какой-то досадой ударив по соседнему столу.

— Да понял я, понял, — пришлось успокоить мне домового, — надо же, какие мы нервные. Потерпи чуть-чуть.

Оперевшись рукой о столешницу, с кряхтением присел на корточки и с удовольствием полюбовался на все эти мелкие Микешкины мебеля. Домовой не постеснялся и оборудовал в буфете полноценную бытовку со всем своим барахлом, благо двери были массивными и с внушительным таким врезным замком. Надо же, я всю жизнь думал, что нечисти имущество без надобности, а вот поди ж ты. Понравилось, что вся посуда наличествовала уже в двух экземплярах, это было правильно.

— Крепкий ты мужик, Микеша, — с уважением протянул я, переливая молоко из бутылки в два водочных мерзавчика, обнаруженных внутри на маленьком столике, — молодец! Мы за тобой, как за каменной стеной.

Закрутил крышки на всех бутылках и с горкой насыпал печенья в небольшое блюдечко. Потом с удивлением уставился на появившуюся из ниоткуда маленькую розетку для варенья. Пришлось встать и подойти к холодильнику, игнорировать такой намек было невозможно.

— Ладно уж, гулять так гулять, — пробормотал я себе под нос, копаясь на полках и выбирая чего повкуснее, — тем более, пополнение у нас сегодня.

Нашел джем из крыжовника и от души в две ложки наполнил розетку, выбирая так, чтобы с ягодками. Опять с кряхтением присев перед буфетом, увидел маленький деревянный пустой бочонок с надписью «Мёд», в том самом месте, где только что стояла розетка.

— Опасаюсь, Микентий, не было бы худа, — с этими словами я достал из кармана семечку и кинул ее в бочонок. — Как бы у тебя чего не треснуло. Совесть имей.

Интересные все-таки были у людей отношения с домовыми. С одной стороны, нечисть имела полный доступ ко всему хозяйскому добру. Казалось бы, чего ещё, бери и пользуйся. И контроля никакого — не будешь же закрывать всё съестное на замок. И объёмы не те, чтобы обеднеть — кошка больше ест, практически незаметно.

Но не тут-то было. Во-первых, начавший самостоятельно подъедаться домовой тут же впадал в спячку и больше ни о чём не мог думать, только ел и спал, как сурок. Поэтому такое поведение сурово пресекалось самой домашней нечистью, чтобы зажравшийся поганец не бросал тень на всё племя.

Во-вторых, мало просто накормить домового, надо было именно поклониться ему этой несчастной печенькой, проявить уважение, мелкие это чувствовали на раз. Арчи как-то рассказывал, что при встрече они напропалую хвастаются друг перед другом, как их хозяева уважают и какими невиданными вкусностями потчуют. Кто убедительнее и цветистее соврал, тот и молодец.

С другой стороны, и людям забывать про ежедневную кормёжку никак нельзя. Пропустишь раз — обидятся, пропустишь ещё — начнут напоминать. Сначала тихонько, а если не внял, то потом хоть домой не заходи. Причем хозяев на хороших и плохих они не делят, нет у них понятия о таком, кого бог послал, с теми и живут, и ведут себя соответственно. То есть если ты нормальный человек, то и домовой у тебя будет такой же. А вот если любишь выпить и покуролесить, то и нечисть твоя домашняя начнёт вести себя тебе под стать. Видел я как-то бандитского домового, того самого, что нас обматерил. Рожа у него была самая разбойная, и все ухватки соответствующие. Далин потом утверждал, что даже нож у него был при себе, вот так.

В общем, и перекармливать нельзя, тут же обленятся, и забывать нельзя, можешь сильно пожалеть потом. Но оно того стоит, честное слово. Бывал я в домах у некоторых сильно религиозных, из тех, что праведностью своей всем в глаза тычут — жуткое дело. Им по понятиям церковным иметь в доме нечисть никак невозможно. Не только домовых, но и овинника, банника и всех прочих прогоняют серебром и молитвами. Кучу сил и денег тратят, а в итоге что? Ни уюта настоящего, ни порядка. Когда-то, говорят, люди без домовых жили, но тогда и мир был другим, без магии.

И только я собрался под эти мысли повнимательнее рассмотреть, чего там у Микешки ещё интересного есть, как двери буфета захлопнулись перед самым моим носом. Без хлопанья, но с отчетливым оттягом, на грани вежливости. Сочно щёлкнул замок, внутри захрустели и забулькали, не обращая на меня более никакого внимания.

— Приятного аппетита, — пожелал я им, поднимаясь, — только знающие люди говорят, что на ночь наедаться вредно для здоровья.

Хруст и чавканье ненадолго прекратились, потом Микешка недовольно пробурчал: — Ты его не слушай, паря, он тебя плохому научит. Ты меня слушай. Кушай печеньки и молочком запивай — вот тебе моё первое приказанье. Как полопаешь, так и потопаешь, а у нас завтра работы много. Джем вот бери, небось не ел такой никогда.

Кирюшка что-то согласно пискнул счастливым голоском, и я устыдился. Действительно, нашёл кому голову морочить. Пожелал им еще раз приятного аппетита, но уже от души, и пошёл себе потихоньку. Засунул в холодильник остатки молока, запихнул печенье на первую попавшуюся полку и направился обживаться дальше.

Попав наконец внутрь жилого модуля, я переобулся в домашнее и направился сразу к лестнице на второй этаж. Сил разглядывать обстановку ещё и здесь уже не было, да и ни к чему это. Модуль хоть и качественный и богато украшен, но стандартный, значит и расположились ребята в нем стандартно, как всегда.

Первый этаж отвели под разнообразное общее барахло и верхнюю одежду, чтоб личные комнаты не захламлять. На втором собственно жильё, вот и всё. Когда поднялся по лестнице, пришлось немного помучиться с выбором, какая из свободных комнат моя, потом плюнул и толкнул дверь дальней по коридору. Ладно, я в душ и спать.

Глава 3, в которой герои понимают, что они в ответе за тех, кого приручили

Проснулся я рано утром, когда солнце ещё только выползло на небо. Немного поворочался, улёгся поудобнее и попытался понять, что же меня разбудило. Настроение вроде хорошее, нигде ничего не болит, никуда бежать не тянет, сопи себе в две дырочки на здоровье. Завернулся поуютнее в одеяло и только начал проваливаться в сон, как на границе слуха что-то жалобно запищало. Попробовал не обращать внимания, но плачущий писк с надрывом повторился, и я понял, что заснуть не получится.

В сердцах треснул ладонью по стене и, рывком соскочив с кровати, принялся одеваться. На компаньонов надежды было мало, Далин дома обычно спал как из пушки и мог подскочить только по сигналу тревоги. Арчи тоже по пустякам не просыпался, доверял своей магической сигнализации и домовым. Так что идти искать причину писка пришлось мне, тем более что я один и проснулся.

Быстро накинул на себя рубашку и штаны, влез в тапочки на босу ногу. Поколебался, но прихватил револьвер и, внимательно ко всему прислушиваясь, вышел в коридор. Постоял, затаив дыхание, и уверенно направился вниз — плачущий звук шёл именно оттуда. Вышел на середину огромной комнаты и, медленно поворачиваясь по часовой стрелке, принялся осматриваться и прислушиваться. Результата ноль, лишь только понял, что пищит вроде бы Кирюша.

— Микентий, ёрш твою медь, — не на шутку разозлился я, — что за дела? Мы о чём вчера с тобой договаривались?

Красный от злости Микешка на миг проявился под столом и, задыхаясь от негодования, с силой ткнул пальцем в мою сумку.

— Какого чёрта, — вслух удивился я, — вчера же открытую оставлял, точно помню.

Сумка у меня была знаменитая, сделал мне её как подарок большой мастер из сидельцев ещё в Новониколаевске, сам бы я ни за что себе такую не купил, пожалел бы денег. Скорее это был объёмный футляр для навигаторского инструмента из толстой чёрной жёсткой кожи, весь прошитый серебром. Непромокаемая, с удобным широким ремнём для ношения через плечо и несколькими отделениями внутри, с классным рисунком серебряной ласточки на верхней крышке. Блин, да за один только прошлый год у меня её пытались четыре раз купить и два раза украсть!

— Интересно девки пляшут, — я положил на стол револьвер и, ухватившись за ремень, подтянул сумку к себе, — ну-ка, кто это у нас там?

Кто это у нас там ожидаемо оказался зарёванный Кирюшка.

— Здравствуйте, Кирентий, — вежливо поздоровался я с ним, — а что это вы тут делаете, позвольте спросить? От Микеши прячетесь?

Молоденький домовой лишь всхлипнул в ответ и даже не попытался убежать. Тогда я, закатав рукава, аккуратнейшим образом достал его из сумки и усадил на стол. Потом вытащил из пакета вчерашнюю печеньку и всунул ему в лапки.

— А теперь рассказывай, что случилось, — пристал к нему я, — и не вздумай косить под немого, уже не поверю. Как ты в моей сумке оказался, Микешка тебя туда загнал, что ли?

— Нет, — чуть слышно прошептал домовёнок, — я сам. Она открытая стояла, внутри влажная. Я хотел всё вытащить и просушить, я умею. Залез, а крышка захлопнулась. Я стал открывать, а там серебро везде. Знаешь, как больно! — вновь зарыдал он.

— Ну ка, не реви, — потормошил я его немного, — всё уже, пришел дядя Артём и тебя спас. На будущее смотри, куда лезешь, вот и всё.

Но домовенок не унимался, и тогда я перешел к угрозам: — не реви, а не то возьму твою печеньку и в мёд обмакну, будешь знать.

Кирюшка затих, осмысливая мои слова, потом наконец-то заулыбался и мелко затряс головой, мол давай, макай скорее. Пришлось пойти выполнить свою угрозу и по пути получить откровенно осуждающе-недовольный взгляд Микешки.

— Вообще-то, друг, это твой косяк, — заявил ему в ответ я, — присматривать и учить ты должен, не кто-нибудь. Мы с тобой вчера оба на это подписались, и случись чего оба под раздачу попадём, но ты, дружок, в первую очередь. Дело-то серьёзное. Если на нас взъедятся все окрестные домовые, плохо нам придётся.

Микешка лишь вздохнул в ответ и почесал в затылке. Я повернулся к Кирюшке и торжественно вручил ему печеньку со словами: — В следующий раз не плачь попусту, а зови на помощь сразу. И не лезь никуда без спроса.

— Что за шум тут у вас? — в этот момент на лестнице появился заспанный Арчи, — опять Микешка воду мутит?

— Не, всё нормально уже, — улыбаясь, ответил я, поглядывая на возмущённого домового, — это мы тут с нечистью общаемся.

— В смысле? — мгновенно проснулся Арчи, — как это общаетесь?

— Вот так, — недоумённо ответил я, — словами. Как вчера, так и сегодня. А что не так?

— Всё не так, — вздохнул Арчи, — дайте-ка, друзья, я на вас посмотрю.

Домовые попытались было улизнуть, но маг каким-то непонятным движением пригвоздил их к столу. Потом не торопясь достал себе стул, уселся на него и уставился на подельников неподвижным взглядом. Микешка хмуро смотрел в сторону, а Кирюшка был очень занят тем, что вертел в руках печеньку, стараясь не упустить ни капли мёда, но и не решаясь начинать есть при нас. Маг поводил туда-сюда руками, что-то пошептал, потом плюнул и откинулся на спинку стула.

— М-да, дела... — произнёс он в недоумении, — и что теперь с вами делать?

— С кем это, — уточнил я, усаживаясь рядышком на стул и подмигивая Кирюшке, чтоб не стеснялся и начинал есть, — и зачем с нами что-то делать?

— Да с тобой-то всё нормально, — успокоил меня Арчи, — а вот эти два охламона попали конкретно. Ты вот скажи мне, Артём, ты раньше с домовыми общался? Или там со стрыгой какой-нибудь?

— От стрыги бог миловал, а вот с этими при тебе же вчера разговоры были, — сделал я охраняющий жест рукой, — да, и с Микешкой ещё поговорил разок ближе к ночи, а потом с Кирюшкой вот сейчас. А что не так-то? Ты же сам вчера наколдовал на них что-то такое, что они говорить начали. И не они одни, там же ещё и Фрол не затыкался, помнишь?

— Ох, мать, еще и Нилыч, — Арчи взялся за голову руками и аж замычал от предчувствия какой-то непонятной мне беды.

— Да что случилось-то, говори толком, — всё ещё не понимал я, — ну, поколдовал ты вчера маленько, что такого? От вас, магов, всего можно ожидать. А уж это вообще за большое чудо не считается. Подумаешь, говорящий домовой, эка невидаль, никто и не удивился даже.

— Ну это ты, положим, загнул, — усмехнулся Арчи, — рожи у вас вчера были любо-дорого посмотреть. Особенно у охраны. Ну да ладно, в принципе ещё ничего плохого не произошло.

Маг помолчал, рассматривая Кирюшку с его печенькой и подбодрил домовёнка: — Ты ешь, парень, ешь, а то все мёдом укапаешь и сам уделаешься.

Потом Арчи жестом попросил Микешку поставить чайник, проворчав: — Хоть чаю попьем, а то сорвали ни свет, ни заря, — и опять умолк, задумавшись о чем-то своём.

Я поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее, попереглядывался с домовыми, и решил Арчи не беспокоить, пока он сам не очнётся или пока чайник не закипит. То, что маг начал сравнивать домовых со стрыгой, меня немного смутило. Нет, все у нас умом понимали, что люди отдельно, нечисть отдельно, а нежить это уже совсем даже третье. Но все как-то привыкли, что есть нечисть полезная, вроде домовых и их прочих соплеменников, есть бесполезная, а есть по-настоящему вредная и страшная. Но предъявлять какому-нибудь домовому претензии за то, что медвежуть в лесу коней ворует и ест, мне бы голову не пришло. Много нечистиков жило и кормилось рядом с людьми, всегда так было и никто из этого трагедии не делал. Ну, кроме церковников разве что — тем по чину положено. Так что никакой проблемы я не видел.

Арчи дождался горячего чая от Микешки и начал потихоньку прихлёбывать, жмурясь от удовольствия и поглядывая на нас. Я не стал выдерживать паузу и спросил в лоб: — Может, объяснишь уже, в чем дело? А чай молча пить мы и сами можем.

Арчи отставил кружку в сторону и начал: — Видишь, какое дело, Артём. Проблемы могут появиться у меня и у этих двоих. Я вчера перестарался малость, сначала «Синим холодом» их приголубил, потом колданул, чтоб из стелс-режима вывести. Говорить их заставил, опять же, сил не пожалел. Ну и под занавес не удержался, уборку ускорил, ты же помнишь. Вот...четыре раза подряд получается. Это много.

— Много для чего? — не понял я. — На них что, счетчик стоит, что ли? Или они от этого портятся?

— Пожалуй, именно что портятся, — Арчи вновь обхватил кружку ладонями и ненадолго задумался. — Это ты правильно сказал, да. С точки зрения остальных магов и церковников я их испортил. Причем безвозвратно. Вчера под заклинаниями у меня их восемь штук было, но испортились только эти двое и, скорее всего, Нилыч.

Микешка обеспокоенно заёрзал и перебрался поближе к Кирюшке, пытаясь его заслонить. Тому же всё было по барабану, печенька отнимала на себя всё его внимание.

Маг посмотрел на них и продолжил: — Я вчера, чтобы время сэкономить, вытащил этих троих из, так сказать, первобытного состояния, а это запрещено. Разговоры с ними разговаривали, как с равными, вот они и запомнили, что так можно. Теперь не заткнёшь. С остальных пятерых как с гуся вода, они участия не принимали. На них заклинание где село, там и слезло. Ну, ты понимаешь.

— Нет, — честно ответил я, — не понимаю. Кому какое дело? Наши домовые, что хотим, то и делаем. Мы ведь можем их хоть с кашей съесть, всем будет всё равно. Кто её считает, нечисть эту? Выйди за стены в поле, там под каждым кустом что-нибудь подобное сидит, только дикое и бестолковое.

— Ладно, — вздохнул Арчи, — зайдём с другой стороны. Представь, что я стрыгу поймал и говорить ее научил. Это трудно и долго, но возможно. Как тебе такое? И с какой целью, как ты думаешь?

— Ну, — обалдел немного я, — уж точно не по хозяйству помогать. Огород она тебе копать не станет. Да и не слышал я о таком никогда.

— Вот потому и не слышал, что пресекается это очень строго и держится в секрете, — устало объяснил Арчи. — Не поверишь, но каждый год находится несколько таких дебилов, что считают себя умнее других. То стрыгу попытаются приручить, то медвежуть, то еще какую-нибудь пакость, от которой волосы дыбом встают. И хоть бы один для доброго дела. Потом, когда поймают, все мамой клянутся, что исключительно для охраны и защиты животину держали, да только не верит им никто. Это домовые молочком и печеньками пробавляются, а таким страхолюдинам живая кровь нужна.

— Ну да, — понятливо кивнул головой я, — посади такое на торговую тропу, и собирай потом что от путников осталось, только мешки оттаскивай.

— Вот, — наставительно сказал Арчи, — соображаешь, молодец. А теперь пойми и то, что по большому счету вся нечисть одинакова. И, если ты стрыгу решил приручить, то сначала обязательно на домовых тренироваться будешь, иначе съедят. Кстати, вот так этих дебилов обычно и вычисляют. На меня, конечно, никто не подумает, но если увидят, то без внимания не оставят. Церковники, опять же, крови могут попить, да и оскорбительно это, когда тебя за дебила принимают.

— А попам-то чего неймётся? — не совсем понял я. — То, что сами без домовых живут, так это их личное дело. Попадьи с поповнами и поповичами на хозяйстве пластаются, так и хрен с ними.

— О-о-о, — протянул Арчи, — ты не понял, тут вопрос принципиальный. Вот смотри, кем бы они были, если бы не люди? Или, если с другой стороны зайти, если бы не мы, то и никаких домовых бы не было. Потому что изначально они всего лишь нечисть глупая, слабая и бесполезная. Духи кустов, ям да канав придорожных.

— Ух ты, — я даже почесал в затылке, — прямо история с волком и собакой.

— Точно, — пристукнул кружкой по столу Арчи, — молодец. Только тут всё быстрее произошло, потому что не в наследственности дело, а в магии и в нашей ментальности. Людям понадобились помощники, духам неприкаянными потребовался хозяин и защита, а в результате имеем то, что имеем. Но непонятно, куда это может завести в будущем. Пока процесс стабилизирован, по крайней мере церковь на это надеется, но помогать ему продвигаться вперед — это для попов как нож острый. В покое не оставят. Другое дело, что такое только очень хороший маг может сделать. Ну, или дурной, вот как я вчера.

— Понятно, — уяснил я для себя всё, — неприятно, конечно, но ничего страшного. И для домовых, мне кажется, это потолок. А мы прикинемся вениками, вот и всё. Тайно содеянное тайно судимо будет, как говорится.

— Именно, — перевёл взгляд на домовых Арчи. — Всё поняли, друзья? С этого дня никаких появлений при посторонних, никаких разговоров, боже упаси. А теперь ноги в руки и бегом оба к Нилычу, да так, чтобы не видел никто. Ты, Кирюша, проводишь по самым дальним закоулкам от греха подальше, а ты, Микеша, объясняешь. И таким образом, чтобы Нилыч проникся, смотри мне. Если ему когда поболтать в будущем захочется, а так обязательно и будет, пусть в гости приходит, здесь душу отведёт, а у себя чтобы ни-ни, даже чтоб никто из его банды не знал. Иначе всех под монастырь подведёте. Причём в прямом смысле.

Я взял с полки блюдечко и поставил его рядом с Кирюшкой. На его вопросительный взгляд ответил: — Клади сюда печеньку. Не бойся, за сохранность отвечаю, ещё и медом полью.

Кирюха облегченно улыбнулся и, скинув груз, всем своим видом стал показывать, что он уже готов, мол давайте, бежим скорее. Микеша с неодобрением покосился сначала на него, потом на меня и, серьёзно посмотрев на Арчи, сказал: — Я всё понял, хозяин. Нилыча предупрежу и прослежу, и за этим охламоном присмотрю. Нам лучше утопиться, чем попам на глаза попасть, чтоб им пусто было.

— Ну-ка, не богохульствуй, — сурово глянул на него Арчи, — ишь ты, свой в доску, посмотрите на него. Что вышло, то и вышло, но это ещё не значит, что я тебе братом стал. Будешь умничать или ещё чего, сам тебя в церковь отнесу. Понял меня, голубь лысый?

Микешка, который и в самом деле был немного лысоват, нервно поёжился и с готовностью кивнул.

— А если понял, то почему ты ещё здесь? — С этими словами маг вытянул руку в каком-то хитром колдовском жесте и звонко щёлкнул пальцами. Домовых как ветром сдуло со стола, я даже не успел заметить, куда они делись.

— Ты Далина не забудь предупредить только, — я взял Кирюшкино блюдечко с печеньем и подошел к буфету, где домовые оборудовали себе логово, — а то всё это как-то мимо него прошло. Изворчится же весь. — С этими словами я попытался открыть дверцу шкафа, но не преуспел. В недоумении оглянулся и увидел, что Арчи смотрит на меня круглыми глазами.

— Артем, я тебе вчера травку давал, на пожевать, ты её не съел случайно? — ровным успокаивающим голосом, каким разговаривают опытные стюардессы с проблемными пассажирами, издалека начал маг. — Ты зачем туда блюдечко пихаешь и почему там дверца закрыта?

— Да нет, — даже замахал на него руками я, — нормально всё со мной. Просто у наших домовых теперь тут штаб. Или квартира. Называй как хочешь. В общем, живут они здесь.

— Дожили, блин. — Арчи с нарочито грустным видом подпёр голову рукой, — на шею садятся. И, главное, запереться от нас не забыли.

— Ну да, закрыто, — подёргал я ещё раз для очистки совести дверцы шкафа, — крепенько так. Спорю на что угодно, но думаю, что один-два аварийных выхода у них оттуда имеются. Шибко деловая колбаса этот Микентий.

— Чёрт с ними, пусть обустраиваются как хотят, — подытожил маг. — Будут наглеть, мы им это припомним. Лишь бы на пользу было. И вообще, пусть Далин с ними хороводится, он этот балласт под веником сюда припёр, вот нехай у него голова и болит.

Глава 4, в которой герои принимают важное кадровое решение

Мы с Арчи сидели рядом на диване и как два дурака пялились на прихорашивающегося Далина. Я и маг находились при полном параде и давно были готовы к выходу, но вот стармеху нашему именно сейчас приспичило привести в порядок бороду. Спорить и подгонять его было бесполезно, потому что гномский бес противоречия находился в полной боевой готовности и только и ждал вызова, оставалось смириться и от раздражения постукивать носком ботинка по полу. Причем я стучал правой ногой, а Арчи левой.

— Собирается, как старая пробл...дь, — еле слышно выдохнул Арчи мне в ухо.

— Ага, на последний в жизни съём, — поддержал я его так же тихо.

Далин подозрительно покосился на нас, видимо что-то расслышав, но тут входная дверь без звука отворилась и на пороге нарисовался Антоша, Сан Санычев племянник. Мы в некотором обалдении уставились на него, потому что уж кого-кого, а его тут точно не ждали. Парень немного потоптался в проходе и наконец промямлил: — Здрасьте...

— Забор покрасьте, — недружелюбно ответил ему Далин, — ты ничё не попутал, друг?

— Не, — замотал головой тот, — дядя сказал мне сюда идти, сейчас сам подойдёт.

И действительно, дверь снова отворилась, и Антоша сделал несколько быстрых шагов вперёд против своей воли от богатырского толчка дядиной ладони в спину.

— Вот сколь раз нужно тебя в загривок пхнуть, — раздражённо сказал Саныч, — чтобы ты понял — не стой, не стой на продоле! Мешаешь ведь другим-то!

— Здорово, комендант, — перебил его Далин, — случилось чего?

Сан Саныч в ответ молча подошел и лично поручкался с каждым, после чего уселся на диван и устало откинулся на спинку, хлопнув широченными ладонями себя по коленям. Антоша попытался было повторить его манёвр, но под нашими удивленными взглядами быстро сник и вернулся стоять на коврик у двери.

— Это ты правильно сделал, — подбодрил его гном, — потому что я пока что ничего не понимаю. И заметь, Саныч, я к тебе в гости со своими племянниками не хожу, хотя мог бы.

— Дело у меня к вам серьёзное, мужики, — даже не улыбнулся в ответ тот, — а ты, Антоша, за дверью подожди пока.

Саныч дождался, пока племяш выйдет и, собравшись с духом, произнёс: — Вот скажите мне, друзья, полезный я человек? Тут дело такое, помочь мне надо, а кроме как к вам, идти вроде бы и не к кому.

— Загадками говорить изволите, — откликнулся Арчи, — неужели сейчас начнёшь прикатывать нас контрабанду возить? Или похуже чего?

— Тьфу на тебя, скажешь тоже, — чуть не поперхнулся Саныч, — и без вас желающих хватает.

— Ну так жги тогда, — немного раздражённо посоветовал ему Далин, — а то ты сейчас очень на племяша своего похож. Мужик ты или нет?

— И то правда, — наконец собрался Сан Саныч. — А дело у меня вот какое — хочу своего Антошу к вам в экипаж пристроить. Стой, молчи, гноме, — и он заткнул жестом руки кинувшегося было спорить Далина, — вот я сначала всё скажу, а потом вы уже думать будете.

Саныч нервно потёр лоб рукой и продолжил: — Во-первых, я знаю, что у вас недобор, маловат ваш экипаж-то. Квалифицированные люди у нас сейчас большая редкость, а мой племяш не такой дурак, как может показаться. Глубоких знаний у него нет, это верно, но вершков он здесь, на аэродроме, понахватался. Прямо говорю, любому из вас, кроме Арчи, хорошим помощником будет. Во-вторых, дело в доверии. Никто и никогда не берёт в экипаж людей со стороны, это всё равно что в семью приблуду какую с улицы привести. Но Антоша мой молодой ещё, неиспорченный, друзей приблатнённых у него отродясь не водилось, и корысти такой, чтоб себе на уме, у него не было никогда. И я, опять же, за него отвечаю. В-третьих, вы здесь новики, хоть и опытные, но многого не знаете, не со всеми нужными людьми знакомы. А вот Антошка мой, хоть и молодой совсем, каждую собаку здесь в лицо знает. И в конторе аэропортовской его бабы местные очень привечают, хоть в бухгалтерии, хоть почта.

— Нас грузоперевозки и фрахт не очень интересуют, — направил я его в нужное русло, — но коррупция дело хорошее. Не знаешь, когда и пригодится.

— Вот, а я о чём толкую, — обрадовался поддержке Сан Саныч, — да там все отделы целиком из баб состоят, только начальство из варягов присланных. А племяш мой, телятя ласковый, может целыми днями там чаи гонять. Материнские чувства он у этих змей подколодных пробуждает, видите ли. Сами туда не лезьте шибко. Коли невзлюбят, то жизнь попортить могут.

— Ну так и сунь его в контору, если его там так любят, чего тебе ещё? — влез Далин, пожимая плечами, — в чём проблема?

— И сам Антоша не хочет, и варяги эти самые не дают, — повернулся в его сторону Саныч. — Враги мы с ними, понимать должен. Меня сюда поставили прежде всего для того, чтобы им жизнь мёдом не казалась, но по факту власть моя маленькая. Охране я командир, да. А вот аэропорту нет.

— Рассказывай, ага, — Далин лишь недоверчиво хмыкнул в ответ на эти неожиданные откровения. — Может, тебя ещё пожалеть надо?

— Рассказываю, — отмахнулся Саныч от язвительного гнома. — Недавно вот прижал одного, но как? Стыдно и сказать, и вспомнить — через интриги, ей-богу.

Арчи весело заржал, и комендант повернулся к нему всем телом.

— Ты вот эльф почти, — припомнил Саныч происхождение мага. — Значит, должен заценить, не то что эти обалдуи. Смотри, прислали нам из столицы одного год назад. Да такого потешного, сил не было никаких, чмо самое настоящее, высокомерное. Фигой было до носа не достать, ей-богу не вру. На нас смотрел как солдат на вошь, но при этом первые две недели, до получки, питался в столовой только в обед и только пшённой кашкой, самой дешёвой, на воде. Возьмет две тарелочки, хлебушка позавчерашнего, бесплатного, наберёт и сидит кушает так аккуратненько. Вся управа и наши бегали смотреть на этот цирк, до генерального история дошла даже.

— Криминала не вижу, — упрямо набычился Далин. — Кому какое дело, может трудно было человеку? Смеяться тут не над чем.

— Ты не видел просто, — примирительно подмигнул ему комендант. — Никто бы и внимание не обратил, но там понты зашкаливали с самого начала. А народу только дай повод зубы поскалить, сам знаешь. Но потом мне резко стало не до смеха, мутить он начал по всем признакам тут что-то очень мутное. Я сигнализировал куда следует, конечно, да только посоветовали мне не умничать и не лезть не в свои дела, вот и всё.

— А интрига когда будет? — не выдержал Арчи. — Как ты его съел-то?

— Да приехал этот придурок как-то раз на работу на машине, — смущённо улыбнулся Саныч, — не поверишь, в три раза круче директорской. Обтюнингована с ног до головы, вся сияет и сверкает. Дороже дирижабля, ей-богу! Ну, думаю, Сан Саныч, твой выход. Дождался, пока все не приедут, выскочил на парковку и скандал затеял на всю округу, мол, что это за мурло на моём месте машину поставило. По колёсам каблуком бил, помню. Этот придурок выскочил со мной на разборки, да ещё с таким видом боевым, вот умора, и на генерального нашего с замом и нарвался. Тот, когда увидел меня, машину и дурака этого, в момент всё просёк. Как заверещит, ты мол, такой-сякой, кашку эту пшённую ему при всех припомнил, и выгнал в тот же день. Чего улыбаетесь, не вру, ей-богу.

— Ну, Саныч, ты даёшь, — заржал Арчи. — Хотя так себе интрига, если честно. Нужно было чужими руками всеобщее внимание на машину обращать. Так что незачёт.

— Да я это потом понял, — кивнул ему комендант. — Но в тот момент обрадовался сильно, побоялся упустить. Но отношения с управой подорвал окончательно.

— Тьфу ты, — разочарованно сплюнул Далин. — Как-то мелко все. Не по-мужски.

— Здрасьте, — повторил Саныч за племяшом, — не ожидал от тебя, гноме. Это моя работа и моя ответственность, тут все средства хороши. Ты же лучше меня понимать должен, что если такая чайка голодная на хозяйстве заводится, жди беды. Всякие личности мутные неполнозубые начинают по периметру кружить как шакалы, дела у них тут какие-то образуются. Гниль-то они издалека чуют. Всем плохо может стать. Я в тот же день, когда того дурака сняли, троих его людишек из приблатненных на территории отловил. Им раньше ходу сюда сроду не было, но что делать, если он им пропуска выписывал. В общем, отходили их палками хорошенько, и пообещали, что если ещё раз тут увидим, то без затей кровь пустим и ночью через забор на внешнюю сторону перекинем, а там как повезёт.

— Ладно, — жестом руки прервал его Далин. — Про свои проблемы потом по синей лавочке расскажешь. По делу что?

Саныч в ответ лишь поморщился, загнул указательный палец и продолжил. — В-четвёртых, правильные вы, гм... люди. Я к кому попало тоже ведь не подошёл бы. Экипаж Кузнецова квасит сильно, не пойдёт. Ребята Элладана всё время на север лезут, как будто им там мёдом намазано, всё чего-то найти пытаются, слишком уж лихие. Команда Глоина сурова больно и по понятиям живет, а это лишнее, я считаю. Дерьма в жизни и так хватает. Остальные тоже со своими тараканами в голове, я имею в виду те экипажи, где недобор есть. А на регулярных линиях и в дружину не протолкнуться, сами знаете.

— Ну да, — Далин без всякого сочувствия посмотрел на Саныча, — знаем. Там должности по наследству передаются, и то на всех не хватает. И что? У нас не детский сад.

— А то, — даже рассердился Саныч, — не в лесу живешь, и одинокого волка мне тут из себя не строй. Молодняк учить надо, сами по себе они только в банды сбиваться умеют.

— Хорошо, — кивнул ему гном, — насчет этого понятно, жги дальше. Четыре причины ты уже привёл.

— Четыре? — переспросил Саныч и зачем-то пересчитал загнутые пальцы, — точно, четыре, пока сюда шёл, шесть было, две потерял, выходит. Ну да вам и четырёх хватит, притомили вы меня. А не хватит, сами придумаете.

Мы замолчали, начали переглядываться, и как только Далин открыл рот, чтобы начать высказываться, Саныч опять жестом руки ладонью вперед остановил его.

— Стой, гноме, так дела не делаются. — Комендант встал с дивана и приготовился на выход. — Вот я сейчас пойду, а вечером вы мне всё и скажете. Посоветоваться вам надо, перекипеть, подумать. С кондачка такие решения принимать не стоит.

— А племяша чего не зовёшь, — пожимая руку у выхода Санычу, спросил Арчи, который видимо уже что-то себе придумал, — на попрощаться, невежливо как-то.

— Далин зло глянул на мага, но неожиданно поддержал его. — Вот именно, зови давай, посмотрим ещё раз на родственничка твоего.

Саныч понимающе хмыкнул, пожал плечами и, открыв дверь, за руку втащил Антошу в ангар. Племяш встал перед нами, оглядел всех ещё раз и уставился на притаившуюся в глубине ангара «Ласточку». Все мы, как я понял, занимали его очень мало, иллюзий по поводу трудоустройства он не питал, дядя родной со своей заботой надоел хуже горькой редьки, а «Ласточка» наша была красотка. Даже в глубине ангара она выглядела очень внушающе.

Белоснежная гондола с широкими смотровыми окнами спереди-снизу была разукрашена эльфийскими и гномскими обережными рунами, тускло сиявшими в темноте золотом и серебром. Широкие короткие крылья держали на себе электродвигатели со здоровенными четырехлопастными винтами внутри серебристых импеллеров, ряд идеально круглых иллюминаторов по бортам фюзеляжа и выступающие за ними решётки радиаторов — всё было соразмерным и хищно-красивым. Грузовой отсек и кронштейны крепления подвесного контейнера не портили общую картину, а сложенный силовой каркас оболочки намекал на нехилую грузоподъёмность.

Саныч помялся и, кивнув на Антошу, спросил у нас. — Ну что, идём?

— Да, дядя, — не в такт отозвался племяш, не отводя от «Ласточки» собачьих глаз, — домой уже пора, мама ждет.

— Какая тебе мамка, — не сдерживаясь и побагровев заорал вдруг Далин, брызгая слюнями, — у нас всю жизнь казарменное положение! Забудь про мамку! Нет её здесь и не будет никогда! Это наш дом и твой теперь тоже, если не выгоним! Сидишь здесь до вечера и ждешь нас, понял?!

Шарахнувшийся от ора гнома Антоша уставился на нас диким взглядом и быстро-быстро закивал головой, не веря своему счастью.

— Ладно, пошли уже, мужики, — Арчи открыл дверь и рукой указал на неё Санычу, — а ты сиди здесь и никому не открывай, в случае чего говори, что мама закрыла, а у тебя ключей нет. Чай есть, вода есть, пироги тоже. Гадить сам найдёшь куда, если ума хватит.

Мы вышли за дверь и Далин со всей дури захлопнул ее так, что гул пошёл по всему ангару. Арчи вытащил ключи и закрыл замок, а наблюдавший за всем Саныч в некотором обалдении произнес: — Спасибо, конечно, друзья, но как-то странно у вас людей в экипаж набирают.

— А ничего странного, — ответил ему я, — и в экипаж его ещё никто не принял. На испытательном сроке он. И вот мы вернёмся вечером и посмотрим, что он тут делал. Не обижайся, Саныч, но если Антоша весь день проспит или будет свой нос совать куда не следует, то сразу домой. К мамке под юбку. Нам балласт не нужен.

— И не вздумай предупредить его или ещё что, — добавил Далин, спокойно глядя на Саныча, — я первым делом вечером у Микешки узнаю, как оно было. Хоть мы с тобой и собутыльники, но не стоит. Давай-ка по чесноку.

— Справедливо, — почесав в затылке, признал Саныч, — в экипаже как в тюремной камере, не скроешь ничего. Лучше уж сразу.

— И вот ещё что, — добавил Далин. — Давай договоримся так. Я сестру твою, Анну, очень уважаю, но здесь ей делать нечего. Вот вообще нечего, запомни. Сам с ней разбирайся.

— И это справедливо, — кивнул Саныч. — Принимается, гноме.

— Ну тогда до вечера? — протянул ему руку Арчи. — Если всё будет пучком, отпустим парня на ночь домой, вещички собрать, а если нет, то тоже домой.

— Про казарменное положение не шутили? — уточнил Саныч. — Здесь жить будет?

— А ты как думал, — пожал плечами Далин. — Нам приходящие товарищи не нужны, у нас экипаж. Если хочет с девяти до шести припухать, пусть обратно в обслугу идёт.

— Справедливо? — засмеялся Арчи, толкнув коменданта рукой в плечо. — А то заладил одно и то же. У нас, Саныч, всё справедливо, на том стоим.

— Лады, — решившись, пожал нам руки Саныч, — до вечера, там видно будет. Пойду уже, — и, развернувшись, пошагал в сторону проходной.

— Что творится, мужики? — уставился на нас Далин. — Не успели обосноваться, на тебе. Классное приобретение, Кирюша да Антоша. Вы как хотите, а я эту тенденцию буду ломать. Хватит нам балласта.

— Не хватит, — я повернулся спиной к ветру, чтобы прикурить, и посмотрел на недовольного Далина. — Не хватит, сам знаешь. Может, ещё спасибо за Антошу скажем Санычу.

— Вот именно, — поддержал меня Арчи. — Тебе об этом раньше надо было думать, когда «Ласточку» нашим призом объявлял. Сидели бы сейчас в Новониколаевске и не чирикали. А то и Артёма чуть не угробили, и «Касатку» пришлось отдать.

— Ещё скажи, что мы не в плюсе, — нимало не смутился Далин. — Во-первых, из гадюшника этого свалили, а во-вторых, не пляшет «Касатка» супротив «Ласточки». Перспектив не видите. Хотя названия схожи, и там и там птичка.

«Касатка» много лет была нашим первым и единственным дирижаблем. Когда мы её увидели впервые на аэропортовской свалке, она уже была убита в хлам. Возраст её мы выявлять не стали, чтоб ещё больше не расстраиваться, но Арчи как-то признавался, что его бабушке «Касатка» навеяла какие-то романтические воспоминания молодости. Пришлось поверить, так как бабуля маразмом не страдала. Мы выкупили её за символические деньги, вбухав в ремонт все свои средства, и сумели восстановить. Грузоподъёмностью «Касатка» не отличалась, и экипажа из трёх человек на неё вполне хватало. Уютная была посудина. Но силовой каркас оболочки всё же был не вечен, как его не латай, и дни «Касатки» потихоньку подходили к концу.

— Всё мы видим, — не согласился я и выпустил струю дыма прямо поверх Далина. — Не придумывай. Только «Касатке» троих за глаза хватало, а у «Ласточки» грузоподъёмность в десять раз больше и пассажирский салон присутствует. Ты же сам понимаешь, что троих не хватит, так чего выёживаешься?

— Ещё раз так сделаешь, — Далин пальцем указал на дым над головой, — заберу сигареты и выкину. Надоели уже оба со своими пепельницами вонючими. Но только мы трое — это и есть экипаж. Остальные побоку. Если кого ещё жизнь заставит взять, гонять буду в хвост и в гриву. И вас предупреждаю — без панибратства.

— А представьте, парни, — мечтательно прищурился Арчи, — возьмем пассажиров, на все двенадцать мест. Антошу поставим сначала билеты проверять, а потом чай и кофе разносить. А в каждой каюте — сплошь нетрезвые разнузданные эльфийские блондинки.

— Не волнуйся ты так, — и я постучал рукой по спине поперхнувшегося от такой картины и закашлявшегося Далина. — Это всё ненаучная фантастика. В жизни будут сплошь нетрезвые разнузданные толстозадые купчихи, с рожами как блины на Масленицу. Вот тогда нам Антоша и пригодится.

— Ну да, — прокашлялся покрасневший Далин. — Меня к таким пассажирам подпускать нельзя. Я же их с борта повыкидываю, что первых, что вторых.

— Посмотрим, — подытожил я и выкинул окурок в урну на углу ангара. — Валим уже, время идёт. Потрындеть и по пути можно.

Глава 5, в которой герои выходят в город, знакомятся с новыми людьми и попадают в незначительные происшествия

Отметившись на вахте и сдав всё лишнее, мы вывалились на площадь перед проходной. Я и раньше бывал в Белом Камне, но всегда только наездами и города не знал, так что придётся идти куда поведут. А по плану у нас было, с учётом воскресного дня, совмещение приятного с полезным. То есть пообедать с нужными людьми, узнать последние расклады, ну и просто прошвырнуться по городу. Никто нас никуда не торопил, долгов на нас никаких не висело, никому мы ничем обязаны не были, и вот такой статус-кво и был нашей, наверное, единственной самоцелью.

Нет, поначалу, когда мы только поставили на крыло свою «Касатку», то от излишнего рвения принялись хвататься за всё подряд. Дневали и ночевали в рейсах, за пределы аэропортов выходить вообще времени не было. Далину всё это понравилось, и он потихоньку приучил нас к жёсткому режиму. Со временем гном надел корону, начал на нас покрикивать, но получил жесточайший отлуп. Первым взбеленился Арчи, и я его поддержал, потому что сил уже никаких не оставалось, а жизнь перестала радовать. В работе на износ был бы смысл, если бы не категорическое ограничение — на один дирижабль требовался один маг. Так что создание собственной воздушной империи нам не грозило, ибо маги — товар штучный и очень редкий, а если так, то зачем себя изводить, пытаясь успеть везде.

Помню, мы орали в две глотки на покрасневшего и злобно пыхтящего Далина, приводя его в чувство. Арчи особенно напирал на то, что на ремонте и зарядке амулетов и оберегов он легко заработает в три раза больше, и на кочерге он вертел целыми днями сидеть в небе, лишь бы гном был доволен. Я тоже напомнил гному про свою безбедную гражданскую службу в аэропорту, откуда сорвался в отставку за друзьями, и про то, что сам гном зарабатывал куда как солиднее, работая старшим механиком в аэропортовских мастерских.

Арчи, светясь натуральным синим светом от злобы, тыкал пальцем в грудь обалдевшему Далину и орал о том, что за этой мышиной вознёй мы совсем забыли, ради чего это всё , собственно, и затевалось. Я напомнил гному, что взяли мы «Касатку» от любви к небу, как бы это не звучало, и от нелюбви ко всякого рода начальству. Перевозка грузов и обязательное участие в патруле на благо княжества изначально задумывались как сопутствующие дела, всего лишь для поддержки штанов.

Главное для нас заключалось в мечте о полётах на север, в Запретные Земли, на запад, в Руины, на юг, в Дикое Поле, и на восток, на Архипелаг. При удаче один полёт туда мог бы принести столько, сколько нам на перевозке почты и за год не заработать. Магические артефакты, древние вещи, новые знания с севера и запада, специи и волшебные травы с юга и востока, вот что нам было нужно, а не вот это вот всё. Можно было, конечно, и без штанов остаться, а то и без головы, но тогда уж лучше на земле сидеть и не дёргаться. Тем более что в самые лихие места наобум мы лезть и не собирались.

Далин тогда натурально сел на задницу, поднял руки вверх и, как мне показалось, с радостью сдался. Потом мы взяли полтора литра горькой, сели у меня дома и помирились. Сошлись на том, что этот период был необходим, для отработки слаженности и понимания тонкостей лётного дела, но на этом всё, баста. Я достал свои карты, которые собирал с юности, и мы влёгкую наметили несколько многообещающих маршрутов. Места я подбирал так, чтобы было и не далеко, и не сильно опасно. Не знаю, было ли это пресловутым везением новичков, или всё-таки сработал мой стаж просиживания штанов в архивах и скупка всех карт, до которых я мог дотянуться, но в третий же вылет на свободную охоту мы сорвали джек-пот.

Шли мы тогда на север через сопки, покрытые захламленной буреломной тайгой, и Арчи с высоты пятиста метров смог учуять какое-то изменение магического фона в небольшом распадке прямо по курсу. Как он потом сам признавался, рассматривал наш маг заснеженный лес исключительно от скуки, и пройди мы метров на сто правее или левее, то ничего бы и не заметил. Арчи тут же тиснул третью тревожную кнопку с сигналом немедленной посадки, и мы с гномом, выскочив по рабочим местам, сумели с ходу посадить наш кораблик прямо на делянку, сплошь покрытую кустами Снежной Ягоды. Помню, Далин орал от восторга не переставая: «В пять раз больше по весу!!!», кантуя забитые мешки в грузовой отсек, и мы от него не отставали, потому что барыги рвали эту ягоду с руками, с радостью платя за неё сам-пять серебром. Неделю мы выгребали снег до земли, перебирали опавшие с осени листья и ветки, шарились по округе, но всё-таки сумели собрать триста с лишним килограммов, что дало нам примерно полторы тонны серебра.

Вернувшись в итоге в Новониколаевск богатыми женихами, мы окончательно определились с новым уставом нашего монастыря. Работы в патруле и на почте по разнарядке было не избежать, но всё основное внимание с этого момента уделялось свободному поиску. На меня повесили выбор целей, благо заветных отметок по всем своим картам я мог выбрать немало, архивы тоже давали кучу наводок на интересные места, и мне пришлось хорошенько поработать, чтобы выбрать самое многообещающее.

Наверное, теперь нашу команду можно было с полным правом назвать исследовательской, поскольку мы не шакалили по уже известным рыбным местам, а искали своё и новое, занимаясь больше картографией. Дела шли хорошо, и нам приходилось больше времени проводить на земле.

Я копался в архивах, по уши зарываясь в старые документы и карты, а парни возились с хабаром. Потому что мало было просто привезти из поиска всякий магический или механический хлам, надо было с ним ещё разобраться. Если хабар состоял в основном из магической фигни, то Арчи приходилось дневать и ночевать в ангаре, опознавая и приводя в рабочее состояние амулеты и артефакты. Если же это была механика или ещё чего без магии, то в дело вступал Далин. Разобравшись же и поняв, чего это мы в очередной раз притащили, искали конкретного покупателя, а не сдавали всё барыгам оптом, как это делали другие экипажи. За что нас барыги, кстати, и не любили.

Как бы там ни было, но жизнь наша мне очень нравилась, и я не променял бы её ни на что другое.

— Куда идём, кстати? — занятый своими мыслями, я и не заметил, как мы вышли на главную площадь города, от которой в сторону набережной тянулись несколько самых красивых и живописных улиц Белого Камня. Роскошные особняки сильных и богатых княжества сего, дорогие магазины со всякой дорогущей же всячиной, которую я бы в жизни не стал покупать, уютные кафешки для милых барышень и ресторанчики с претензиями — в общем, делать нам здесь было абсолютно нечего.

— Будете приобщаться к светской жизни под моим чутким руководством, хватит по столовкам бегать, — Арчи улыбался, но больше от пригревающего весеннего солнышка.

— Бон-тон, все дела, — Далин тоже жмурился от ласковых лучей, как довольный кот, и хлопнул меня по плечу. — Сейчас в самый крутой местный кабачок завалимся, твой приезд отметим. Мы теперь такие!

— Какие такие? — я потёр ушибленное плечо. — Да в десять утра даже твои бородатые сородичи по кабакам не ходят. Вот на бровях выползти могут, это да.

— Скушный ты человек, — не смутился Далин, — но зришь в корень. По делу идём. Смирнов, ресторатор местный, нам уже две недели мозги канифолит. Скоро у князя день рождения и даже юбилей, чтоб ты знал, месяц до него всего остался, вот он и переживает.

— А мы здесь каким боком? — я даже удивился и картинно вытаращил глаза. — Неужто пригласили?

Но я уже примерно понимал, в чём тут дело. Все остальные светские праздники были просто праздниками, то есть личным делом каждого, и лишь дни рождения князя выбивались из общей колеи. Этот день больше походил на официальное мероприятие, в котором любой человек при власти просто был обязан отличиться в своей радости, чтобы не возникло умаления княжеской чести. Бывало, в этом стремлении своём упивались и насмерть.

— День рождения князя, — продолжал Далин озвучивать мои мысли, — это не просто так, это дело политическое. Яичницу на стол не поставишь. Жрать им приходится напоказ всё самое дорогое и вкусное, экономия в этот день — тяжкий грех. Такую экономию могут и припомнить. Да и сигуранце местной легче, соберут всю шушеру в одном кабаке, и будут смотреть, кто от чистого сердца пьёт, а кто не очень. Сам знаешь, что у трезвого на уме...

— Да понял уже, не дурак, — обходя попутного гоблина-дворника с тележкой, отозвался я. — А мы, значит, должны им такого редкостного хрючева привезти, чтобы князь сразу проникся и понял — уважают!

— В точку, — кивнул Арчи. — За специями пойдём, на восток, на острова. Ну и попутно там ещё много всякого разного. Рыбки живой на Архипелаге захватим, креветок живых, крабов, икорки, капустки морской, да там целый список!

— Нам даже контейнеры особые, магические, выделили, — и Далин зачем-то показал мне свои сбитые руки. — Воды морской налить, живность засунуть, магии добавить — сонными довезём легко. И холодильники под всё остальное. Я неделю возился, устанавливал. В общем, всё готово, тебя только ждали. А Смирнов, хозяин кабака, сам каждый день насчёт тебя с Новониколаевском связывался. Говорит, даже морзянку начал понимать.

— Ну, не знаю, — мне пришлось пожать плечами. Я и в самом деле не знал, как относиться к этому неожиданному фрахту. Не, на Архипелаг было бы прикольно слетать, давно там не был. Да и Лариску выгулять тоже было бы неплохо. — А как он на нас вышел? Кто навёл?

— Бабуля моя, — вздохнул Арчи. — Так бы они патрульных подрядили, конечно, но князь на это косо смотрит. Не любит он, когда экономят за его счёт, да и спроса с патрульных никакого, случись что.

Я понимающе кивнул другу и вспомнил, как первый раз поплыл, увидев бабушку Арчи. Вообще-то я уже давно вышел из пубертатного возраста, но тогда, натурально, растерялся. Шёл я в тот раз в наш ангар по рабочим делам в абсолютно ровном рабочем же настроении и ничего, как говорится, не предвещало беды. Про то, что к нам приедет бабушка Арчи проведать внучка, я знал, но значения не придал. Думал, вежливо познакомлюсь со старушенцией, скажу ей пару дежурных фраз о том, какой Арчи у нас молодец, а там как пойдёт.

Захожу, закрываю за собой дверь и вижу, как какая-то статная огонь-деваха лет двадцати пяти на вид в одних джинсовых шортиках и легком топике, вся в мыльной пене, намывает нашу «Касатку». Я уронил челюсть на пол, а после, собрав мысли в кучу, начал с тоской думать о том, что совсем Арчи обнаглел и семейного скандала не избежать. Вот зайдёт бабуля и увидит эту профурсетку, что тогда? И Далин куда-то запропастился, вдвоём бы мы ее быстро выгнали, нет у него почтения к подружкам Арчи, даже к таким красивейшим кобылкам, как эта. А вот один я на такое не способен, нет.

Но тут в дверь влетел сам маг с ведром воды в руках и с перепуганным видом, даже не глядя на меня, присоединился к мытью. Я огляделся по сторонам и увидел в углу верхом на пляшущем венике Микешку с вытаращенными от усердия и испуга глазёнками, который умудрялся подметать пол, не поднимая пыли. В другом углу я заметил Далина, который с независимым и гордым видом шнырял по шкафчикам с тряпкой в руках, и тут до меня дошло, что я попал на внезапную генеральную уборку, а эта самая деятельная блондинка и есть эльфийская бабушка.

Я замер и, нащупывая спиной дверную ручку, решил предпринять тактическое отступление. Но деваха, схватив Арчи за загривок, сперва быстро натыкала его носом в грязный иллюминатор, а после с улыбочкой повернулась ко мне. Я же, сделав вид, что ничего удивительного не происходит, поздоровался и поинтересовался насчет своего фронта работ. Бабуля одобрительно мне кивнула и ткнула пальцем на пустые ведра. До вечера я бегал за водой, так как в Новониколаевске у нас все удобства и вода были в здании вокзала, отбиваясь от потешающихся зрителей. Вечером же наш гнилой ангар было не узнать, чтоб он сгорел. Лаириэн, которая откликалась на вполне простое имя Лара, сменила гнев на милость и устроила нам ужин с доставкой блюд из ближайшей столовой. Причем таких, что я никогда бы не подумал, что в нашей забегаловке умеют так классно готовить.

Мы знали, что Лара была одним из сильнейших магов Ойкумены, лет ей было хорошо за триста, и двери в кабинет нашего князя, да и всех остальных, она открывала с ноги. Но ещё мы знали, что таких внуков и правнуков, чёрт их всех разберёт, как наш Арчи, насчитывалось что-то около пятидесяти, и на столь явное проявление родственных чувств не то что мы, но даже Арчи не рассчитывал.

Выслушав сбивчивые оправдания мага что, дескать, мы только-только занялись любимым делом, денег нет, а потому сняли самый дешёвый и от этого самый грязный ангар в этом захолустье, Лара предложила не париться, так как она всё понимает, а вот этого своего конкретного внучка любит и ценит больше остальных, хоть и видит его раз в год по праздникам. Арчи, помню, тогда неподдельно изумился, даже больше нас с Далином, но ничего не сказал.

Бабуля провела в тот раз в Новониколаевске неделю, занимаясь какими-то своими невообразимыми делами, при этом жила у нас в ангаре и проводила всё свободное время вместе с нами. Как мы поняли, она оценила факт появления свободного дирижабля и надёжной левой команды, которая в случае чего будет пахать на неё как родные, и держать рот на замке, поэтому постаралась нас приручить. Потом мы сделали несколько рейсов вместе с ней или по ее просьбе, и ни разу не пожалели.

И всё-таки, когда Лара уехала, мы вздохнули с непередаваемым облегчением. Вела она себя ровно, не молодилась, в душу не лезла, говорила в основном по делу и такие вещи, что хоть записывай, но всё-таки... Было в ней что-то такое, что абсолютно все в её присутствии старались выпрямиться или отойти подальше, как от шаровой молнии. Если бы мне предложили на выбор треснуть тигра по башке палкой или шлепнуть Лару по упругой аппетитной попе, я без колебаний выбрал бы тигра. Нас она с тех пор не забывала, и регулярно что-то подкидывала, вот как сейчас с этим гастрономическим рейсом.

— Ну, то что Лара ходку подогнала, это понятно, — подходя к крыльцу чёрного входа в ресторан, заявил я. — По большому счёту Смирнов этот для неё и старается.

— К ней на кривой козе не подъедешь и шашлыком не удивишь, — авторитетно подтвердил гном, — оладушки с вареньем она только у нас в ангаре есть будет. Тут высокую кухню подавай.

Мы остановились под навесом, и Далин начал бесцеремонно долбиться в дверь. На шум выскочил здоровенный охранник, внимательно нас разглядел и, видимо узнав гнома с магом, глухо буркнул: — «Проходите». Парни, соблюдая приличия, вежливо с ним поздоровались и зашагали по тёмному коридору в сторону кладовых. Там уже суетился сам Смирнов, невысокий разбитной мужик пожилых лет из бывших бандюков, шныряя от полки к полке с кучей накладных в руках. Кладовщик и повар ворочали какие-то ящики в коридоре, устроив завал, и Далин через их спины помахал рукой хозяину, привлекая внимание.

— Ну наконец-то, нарисовались, хрен сотрёшь! — по-шутовски осклабившись, пропел Смирнов и полез к нам через баррикаду из ящиков, при этом сунув бумаги прямо в морду повару. Хоть он и общался всегда с шуточками и прибауточками, но все повадки его были волчьи, и даже сейчас, перелезая завал, он ощутимо сильнее, чем надо, оттолкнул кладовщика к стене.

— А я-то уже все глазоньки проглядел, ожидаючи. Всё думаю, где наши орлы, какие такие подвиги во благо общества совершают. Совестно беспокоить, ей-богу. — Смирнов встал перед нами, засунул руки в карманы и даже не подумал поздороваться. — Если у вас все на месте, так сегодня и дуйте. Раньше сядешь, раньше выйдешь, неча прохлаждаться. Могли бы, кстати, ко мне и не заходить, а сразу в рейс идти, всё ж обговорено.

— Ты так со своими подавальщицами разговаривай, — равнодушно бросил ему Далин. — С нами не надо. Денег от тебя я так и не увидел.

— Да как же, как же, ребятушки, — зачастил Смирнов. — У меня же без обмана! Как привезёте рыбку, сдадите на склад, мы ее опосля посчитаем и перевесим, а потом сразу же и денежки. По-людски, по-людски надо дела вести, как заведено.

— Слышь, а мы что, в лаптях к тебе пришли? — неподдельно удивился Далин. — Или я на серого мужичка сильно похож? Я ведь в курсе, как ты с ними дела ведёшь. Они за тобой по полгода за деньгами бегают.

— По-божески веду дела, по совести, — разулыбался нимало не смутившийся Смирнов. — мужички всё понимают и не жалуются. Как же я могу ему сразу за картошку заплатить, если мы её ещё гостям не скормили? А вдруг в мешке земля или камень какой? За что платить? А вот как израсходуем всю, так можно и платить. У меня всё записано, сколько было хорошей, сколько гнилой...

— Сколько в очистки, — передразнил его Далин. — Я тебе не крестьянин лапотный, ты мне зубы не заговаривай.

— А чего так, — участливо склонился к гному Смирнов и перешел на нарочито простонародный язык. —Брезговаешь, чтоль? Мужик, промежду прочим, есть основа всему. Опора государства.

— За-дол-бал. — прервал речь Далин и молча уставился ему прямо в глаза.

— Ого, — резко стал серьёзным Смирнов и так же впился глазами в гнома. — А отношения испортить не боитесь, орёлики?

— Ты же не боишься, — демонстративно плюнул на грязный пол Арчи. — Или в авторитете так сильно приподнялся, за слуг нас считаешь?

— Вы бы, господин маг, не плевались тут, как верблюд какой, — процедил Смирнов, всё же отведя глаза от Далина и посмотрев на Арчи. — Раньше бы вы мне за это не в шутку ответили, дружочки, если б в лесу попались.

— А я и сейчас в тайге с такими как ты разговоров не веду, — холодно сообщил ему Арчи. — Сжигаю на раз, вот и все разговоры.

— В общем, так, — резко хлопнул в ладоши Далин, переключая внимание на себя. — Пойдём мы тебе навстречу, Смирнов, по-божески всё сделаем, как ты любишь. Холодильники твои и лари заговорённые не на помойку выкинем, а рядом с ангаром сгрузим, цени. Заберёшь сам. Пошли, мужики .

И, так же демонстративно плюнув под ноги Смирнову, побагровевший от злобы гном круто повернулся на месте и зашагал в сторону выхода. Мы переглянулись с Арчи и, коротко кивнув хозяину кабака и застывшим у стены кладовому с поваром, направились за Далином. Выйдя на крыльцо последним мимо прикинувшегося невидимым охранника, Арчи с наслаждением ахнул дверью так, что я аж подпрыгнул. В полной тишине мы молча пошли по хоздвору вслед за пыхтящим от злобы гномом на улицу, но тут отворилось окно и из него показался улыбающийся Смирнов.

— Так я не понял, ребятушки, — нараспев протянул он. — А за рыбкой-то когда?

— Нахер иди, — дипломатично ответил ему остановившийся Далин. — Г-гнида.

— Ой, да ладно, — Смирнова было ничем не пронять. — Должен же я был хотя бы попытаться. Ну увлеклись маленько, бывает. Поднимайтесь давайте, поговорим. Рыбка не ждёт, и денежки уже давно готовы.

Парни остановились, а я громко, так чтобы Смирнов слышал, спросил: — Ребят, может ну его нахрен действительно? Своих дел по горло. Мы ему, можно сказать, одолжение делаем, а он...

— Эй-эй-эй, господин навигатор, стопэ! — возмущённо перебил меня тот, уже наполовину высунувшись из окна. — Надо же, какие мы нежные! Как же вы свои дела ведёте, ребятушки? Это ж обычный рабочий момент. Будни-с ресторатора, так сказать. Давайте-давайте, наверх.

— Ладно, — помолчав, сказал Арчи. — Так бы и чёрт с ним, с мироедом, но бабуля просила, Артём. Чего-то ей там тоже понадобилось. Пойдём, определимся.

И мы по второму разу поднялись на крыльцо, но только теперь забежавший вперёд охранник повел нас куда-то по богато отделанным коридорам наверх. Я с интересом разглядывал через открытые двери отдельные кабинеты для гостей, номера для отдыха с девочками, потому что никогда не бывал здесь прежде. Мы прошли через стильно обставленные бильярдную и курительные комнаты. Наплевать на реально красивую отделку помещений, но вот бильярдные столы оказались высочайшего класса, ломберные столики от них не отставали.

— А Смирнов-то молодец, не дешевит, — вполголоса сказал я Далину, топающему за мной. — Ты посмотри, красота какая. Казино, в натуре.

— На таких как мы экономит, — в ответ буркнул гном. — Вот и не дешевит.

— Это ещё что, — повернув к нам голову, сказал Арчи. — Вы бы его бл..., то есть банный дворик видели! Декаданс, ей-богу! Девки все как на подбор. Самое интересное, никого силком не держит. Только деньгами и тем, что обижать категорически не даёт. Прямо отец родной, сволочь сизая.

— Премного мы им довольны, господин маг, — влез в разговор охранник, недовольный тем, что Смирнова при нём назвали сволочью. — Какие еще шкуры хозяева попадаются, вы бы знали, хороших мало. Платит достойно, а брань на вороту не виснет. Ну, в зубы сунуть может, но исключительно за дело, и на этом всё, счёты кончаются. А за своих горой стоит, редкость это. На износ никого работать не заставляет.

— Главное, чтобы вам нравилось, — внимательно выслушав охранника, ответил Арчи. — каждому своё.

— Ото ж, — подтвердил тот и, остановившись у неприметной двери, принялся в нее стучаться. За дверью что-то бухнуло, и приглушённый голос Смирнова попросил у нас подождать ещё минуточку. Далин на эти просьбы никакого внимания не обратил и, без усилий отодвинув всерьёз упёршегося возмущённого охранника с дороги, вошел в кабинет.

— Извините, что помешали вам деньги прятать, — с насмешкой глядя на ковыряющегося в сейфе Смирнова, произнес гном. — Но только недосуг нам.

— Смел ты, гноме, не по росту, не по чину, — без тени недовольства ответил ему хозяин кабинета, не отвлекаясь от сейфа. — Да и хрен с тобой, не моя забота. Бог даст, голову-то тебе кто-нибудь за это и оторвёт. А вам я сейчас вексель-то и выпишу.

— Вот я тебе сейчас сам чего-нибудь выпишу, — засопел Далин. — Опять двадцать пять, за рыбу деньги.

— Гы-гы-гы, — закатился Смирнов, держа в руках какую-то гербовую бумагу. — За рыбу деньги. В цвет пришлось, смешно. Вексель-то чем не угодил?

— Клади об это место тысячу пятьсот рублей, — Далин указал на край стола. — И я их еще три раза пересчитаю.

— У меня тут не банк, и не тайный обменник, — не унимался Смирнов. — Кто ж такие деньжищи просто так дома держит? Денежки работать должны, а не лежать. Вот возьмёте векселёчек, а в банке его вам на рубли тут же и поменяют.

— Ты же лучше меня знаешь, что банки сегодня не работают, и при этом в рейс нас сегодня же и выпихиваешь, — тяжёлым взглядом уставился на него Далин. — Я вот тобой прямо восхищаюсь.

— А чего? — простодушно осмотрел нас Смирнов, — ну тогда поменяете как из рейса придете, всего-то делов. Целее будут.

Далин картинно медленно двумя пальцами взял вексель, внимательно его рассмотрел и устало сказал: — Я вот даже не удивлён, Смирнов. Почему вексель не от твоего имени?

— Да что ж такое, — даже всплеснул руками тот. — Вот почему всё тебе не так? Бумага гербовая? Гербовая. Пусть маг посмотрит, она же магически от подделок защищенная.

— Следов подделки нет, — перехватил вексель Арчи. — тут всё нормально. Меня другое беспокоит, что за господин Кузякин тут фигурирует, а не ты?

— А вот иронию свою попрошу при себе держать, — насупился Смирнов. — И к господину Кузякину ее не применять. Это очень почтенный господин. Между прочим, поставщик княжеского двора по части мебели. Больше уважения, господин маг. Проигрался он тут недавно, вот вексельком и расплатился.

— Издевается, — посмотрев на парней, резюмировал я. — Кузякина мы брать не будем.

— Ну хорошо, — с досадой повернулся к сейфу Смирнов. — Не хотите Кузякина, давайте посмотрим что-нибудь другое.

— Давай деньги смотри, — посоветовал ему гном, плюхнувшись в кресло. — Я понимаю, ты удовольствие получаешь, когда нам мозги канифолишь. Только векселя свои сам обналичивай.

— Тяжело с ними дела иметь, — пожаловался в никуда Смирнов. — Как от вас, таких канительных, еще заказчики не разбежались?

— День-ги, — в ответ с расстановкой сказал ему гном. — Деньги давай.

Смирнов насупился и принялся ковыряться в сейфе. Он что-то там пересчитывал, перекладывал с места на место, бубнил что-то ругательное про себя и наконец, закрыв тяжёлую дверь на все замки, плюхнул перед гномом пачку засаленных купюр. Далин брезгливо покосился на неё, но всё же пододвинулся к столу и принялся пересчитывать бумажки.

— Ну, — удивленно посмотрел гном на Смирнова, — тысяча ровно.

— Ну да, — радостно подтвердил тот, — целая тысяча, как с куста. У меня без обмана, всё чётко.

— А должно быть полторы, — Далин шлепнул пачкой об стол. — Где ещё пятьсот?

— Ребята, — укоризненно протянул Смирнов. — Мы же практически одна команда, верно ведь? Должны друг другу навстречу идти. Я о вас забочусь, работой снабжаю, так и вы меня подстраховать должны. А вдруг с вами случится чего? Я же тогда и без денег, и без рыбки, и без холодильников останусь. Чистое разорение, тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог. Вот и подстрахуйте меня чуть-чуть, пусть пятьсот рублей у меня полежат. А как придёте с рейса, так сразу же и отдам, ей-ей!

— Если случится чего, и мы не вернёмся, — уже с ненавистью уставился на Смирнова Далин, — а такое может быть, то это будет значить, что мы без головы, или в лучшем случае без «Ласточки» остались. И всё это будет из-за тебя и твоей рыбки, чёрт бы её побрал! Деньги давай, я без них гибнуть не согласен!

Смирнов, побагровев не хуже Далина, вытащил из кармана четыре сотенные бумажки и припечатал их на стол. Гном уставился на них и уже готов был взорваться, но тут кабатчик опять нервно сунулся в карман и выбросил ещё пятьдесят рублей драными десятками.

— На, подавись! — бесстрашно вызверившись на гнома, с яростью завизжал Смирнов. — Больше не дам, нету раздавать! Я их не печатаю, кровью и потом добываю! И девки мои и повара с официантками за эти бумажки корячились не для того, чтобы я их кому попало раздавал! Умные больно, туда-сюда слетать на две недели такие деньжищи дерут!

— Чёрт с тобой, золотая рыбка, — с этими словами маг наклонился и собрал купюры в аккуратную пачку. — Пятьдесят рублей за спектакль мы вполне можем себе позволить. Через две недели жди.

— Да какой спектакль, Арчи, — тут же довольно забасил мгновенно успокоившийся Смирнов. — У меня натурально сердце кровью обливается. Станешь старше, поймёшь. Полтинник тоже деньги. Копеечка к копеечке, вот оно и хорошо.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — подмигнул ему маг. — И потом, откуда ты знаешь, может я уже тебя старше.

— Сердцем чую, — разулыбался в ответ ему Смирнов. — Хотя чёрт вас, эльфов, знает. Ну, давайте, ребятушки, поговорили и на выход. У меня ещё дел не счесть. И гнома своего заберите, а то он что-то в неадеквате, застыл прямо. Нервный какой.

Далин действительно как-то деревянно с усилием поднялся на ноги и с непередаваемым выражением пожелал Смирнову успехов в непринципиальных делах, пробурчав в конце чуть слышно: «Чтоб ты сдох».

Когда мы, немного обалдевшие, вышли на улицу и остановились, чтобы перевести дух, Далин прокашлялся и начал задумчиво вполголоса материться на гномьем, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Эк тебя разобрало-то, — сочувственно похлопал я его по плечу. — Держись давай. Интересно, у этого Смирнова гномов в родне не было?

— Не-не-не, Артём, — даже вздрогнул Далин. — Ты не путай. Наши скряги, конечно, каких мало. Но торговаться любят и, самое главное, умеют. А это было жлобство натуральное. Под горой он бы авторитета не достиг. Такое там не уважают.

— Ну, мы не под горой, а в большом городе, — пожал плечами Арчи. — Будем работать с тем, что есть. Мне что твои родичи, что этот Смирнов — один хрен. Мироеды. И там и там до печёнки достанут, прежде чем договоришься. Здесь даже быстрее и веселее, давно я такого концерта не видал.

— Пятьдесят ассигнациями он всё же на нас заработал, гнида такая, — с некоторым уважением в голосе протянул Далин. — У него пожрать на компанию столько стоит, с хорошим вином, но без девочек. Скотина.

— Когда выходим? — я решил перевести разговор к делу. — Воля ваша, но сегодня не пойдёт. Мне инструмент надо откалибровать, хронометры и прочую хрень. Карты погоды получить...

— Нафиг надо сегодня, — перебил меня Далин. — Даже не думай, Артём. Сейчас, ага, разлетелись. У меня тоже дел хватает. За этот полтинник я бы вообще через неделю в рейс вышел, хрена ему лысого. И еще бы на неделю опоздал.

— А прикиньте, парни, — захохотал Арчи. — Что было бы, если б он нам этот кузякинский вексель всучил.

— Этот Кузякин скорее всего банкрот, — хмыкнул я. — Побегали бы по банкам, по судам. Через год чего-нибудь и получили бы, в порядке общей очереди.

— Лады, — подытожил Далин, — проехали. Ну что, разбегаемся? Мне в мехмастерские надо. Сегодня воскресенье, станочный парк свободен.

— Мне к бабуле надо, — добавил Арчи, — ценные указания получить. Чего-то мутит с этим Смирновым старушенция. Артём, ты со мной?

— Спасибо, но нет. — легко отказался я. — Я лучше по городу пошарахаюсь и в библиотеку загляну, в архив. У них в понедельник выходной, не сегодня.

— Тогда часов в пять встречаемся в забегаловке у Хасана, что у мехмастерских. — предложил Далин. — Там хоть и контингент дерьмовый, но это единственная столовка в промзоне. Мне там ещё встретиться надо кое с кем.

— Найду, — я протянул руку компаньонам. — До встречи.

Далин пронзительно свистнул, привлекая внимание извозчика, Арчи намылился ехать с ним, чтобы спрыгнуть на полпути, а я, как истинный штурман, достал из сумки карту Большого Камня. Посмотрел название улицы и номер дома на ближайшей табличке и определился с местом. Прикинул маршрут до библиотеки и неспешным шагом, с интересом разглядывая дома и прохожих, направился к цели.

В городе царила ласковая тёплая весна, и настроение было просто майским. Даже Смирнов не смог мне его испортить, хрен бы с ним, с козлом. Я купил себе мороженое на палочке в сахарной глазури, для того чтобы получать положительные эмоции от прогулки по полной и, обходя весенние лужи на тротуаре, даже зажмурился от удовольствия. Город показался мне во всей своей весенней красе, двух или трёхэтажные разноцветные оштукатуренные дома были украшены всякими архитектурными излишествами, чёрт его знает, как они называются, но красиво.

Каждый четвёртый или пятый дом был отстроен из красного облицовочного кирпича, да не просто так, как у нас в Новониколаевске, а со всякими узорами и фигурами. На углу ближайшего особняка, под самой крышей, из кирпичей были выложены две львиные морды, слева и справа от угла. Я уважительно подивился мастерству неведомых каменщиков — вроде и простор для творчества всего ничего, семь на девять кирпичей, а львы угадывались явственно, по-настоящему стильно.

На идеальных мостовых, тщательно выложенных из крупных тёсаных речных булыжников, неспешно передвигались редкие извозчики. Всё же даже здесь, в самом крупном городе всех окрестных княжеств, автомобили и мотоциклеты были ещё в диковинку.

Магазинчики, кафешки и присутственные места занимали все первые этажи зданий, газоны с часто посаженными деревьями отделяли мостовую от тротуаров, выложенных разноцветным кирпичом-клинкером. Здесь владельцы отвечали за кусок дороги с газоном перед домом, поэтому тротуары пестрили разными узорами и цветами брусчатки, кто во что горазд.

Единственно, чугунная оградка газонов радовала однообразием, так как литейка в городе была одна. Монополия, однако. Деревья, в основном липы, дубы и клёны, поднимались много выше крыш домов и практически сходились над мостовой, образуя аллею. Несмотря на очень уютный вид, все дома смыкались между собой или вплотную, или с помощью мощной высокой чугунной посеребрённой ограды на кирпичном фундаменте, образуя колодцы — кварталы. Могучие ворота с калиткой, имеющиеся в каждом таком квартале, были по случаю дня гостеприимно распахнуты, во внутренних двориках кипела жизнь. На ночь всё это великолепие закрывалось на глухие замки, а около калиток дежурили дворники, потому что нечисть в городе никто не отменял, хоть и боролись с ней накрепко. Первые и иногда вторые этажи окон были забраны фигурными посеребрёнными решётками, на всех витринах виднелись поднятые посеребрённые же рольставни.

Хотя город и выглядел легкомысленно-воздушно, но, если присмотреться, даже рота гвардейцев не сразу взломает оборону такого квартала, чего уж говорить о медвежути. Но сейчас, днём, никто о плохом не думал, прохожие спешили по своим делам, уличные кафешки выставляли столы и стулья на тротуары, на перекрестке бегал какой-то паренёк, одетый в костюм сосиски в тесте, раздавая рекламки. После Новониколаевска, с его жизнью по понятиям, это было круто.

Я прошёл мимо небольшого парка с прудом, островком на нём и лебедями, ещё раз сверился с картой и прибавил ходу. Город, конечно, хороший, но время поджимало. Через полчаса я оказался в студенческом квартале, где без труда нашел библиотеку. Там пришлось пробиваться через толпу посетителей, в основном студентов только для того, чтобы подойти к стойке библиотекарей. С тоской посмотрел на длиннющую очередь и решил пойти ва-банк. Нашёл в коридоре дверь с надписью «Директор» и, с приличием постучавшись, просочился внутрь. Слава богу, секретарша на месте имелась, поэтому приготовленная заранее коробка конфет легла ей на стол и была принята благосклонно.

— Мне бы к самому, — самым миролюбивым голосом начал я подумал: «Черт, надо было Арчи с собой брать, вдруг тётка вредная окажется» — По очень важному делу.

— Это ж какое такое важное дело у вас в нашей библиотеке может быть? — пряча конфеты в ящик стола, поинтересовалась секретарша. — Мне же вас как-то представить надо.

— Письма у меня к Антону Антоновичу, рекомендательные, из Новониколаевска, — полез я в сумку за пакетом. — от тамошних коллег. Поработать мне у вас хотелось бы.

— Хорошо, — вышла та из-за стола и забрала у меня письма. — Ждите, сейчас передам.

Я уселся на диван для посетителей и принялся ждать, разглядывая табличку двери в кабинет директора с надписью: «Белецкий А.А.». Вернувшаяся секретарша ободряюще мне кивнула и занялась своими делами. Примерно через четверть часа двери директорского кабинета приоткрылись, оттуда выглянул лысоватый мужичок в потрепанном сером костюме. Он принялся тщательно меня разглядывать через толстенные стёкла очков, свидетельствующие о сильной близорукости. Я спокойно, без суеты, выдержал его взгляд и поднялся на ноги.

— Вы Артём? — немного неуверенно спросил директор и, дождавшись моего подтверждающего кивка, жестом руки пригласил в кабинет. — Проходите, пожалуйста, очень рад.

Мы зашли в комнату, и Антон Антонович тщательно запер за нами дверь. Я удивленно покосился на него, но ничего не сказал. Никаких тайных разговоров я вести не собирался, что бы он там себе не придумывал, ну да хозяин барин. Дождавшись, пока я не усядусь на стул, директор, нервно помывая руки воздухом, начал.

— Прочитал я ваши письма, да, — он уселся в свое кресло и наконец успокоился. — Изрядные письма, впечатляют. Подписанты сомнений не вызывают, вельми уважаемые в наших кругах люди.

— Очень приятно, — нейтральным голосом в тон разговора ответил я, — мы с Виктором Михайловичем, Новониколаевским архивариусом, весьма дружны. На почве этих... общих интересов.

— Общие интересы, — простонародно почесал в затылке тот, — это хорошо. Это как раз то, чего нам всем и не хватает. Не буду ходить вокруг да около. Вы, воля ваша, надеетесь в наших архивах найти что-то интересное, я так полагаю?

— Для начала неплохо было бы получить сам доступ в архив, — прямо в лоб намекнул ему я.

— Ах, это, — отмахнулся рукой Антон Антонович, — не беспокойтесь. Кому другому я бы подумал ещё. Бывают, знаете ли, случаи. Иных людей к архивам на пушечный выстрел подпускать нельзя. Не поверите, но у каждого, как бы это сказать... искателя, возникает раз в жизни мысль, что в архивах можно карту острова сокровищ найти, если захотеть. На отдельной волшебной полочке. Такие визиты, к сожалению, случаются регулярно, и чаще, чем хотелось бы.

— Тяжело, наверное, вам с ними, — искренне посочувствовал я ему. — Обычно такие, как вы выразились, искатели, весьма напористы. Но чего конкретно хотят и сами не знают.

— Именно, молодой человек, — и Антон Антонович с благодарностью посмотрел на меня. — Мало того, что такие люди бывают временами чрезвычайно бестактны. Это полбеды. Но что можно надеяться тут найти, не имея опыта работы с документами, не имея представления об архивном деле, я искренне не понимаю. Никакого уважения к бумагам, к трудам предыдущих поколений, лишь жажда наживы. Я очень миролюбивый человек, но в данном вопросе занимаю самую твёрдую позицию.

— Целиком и полностью с вами согласен, — самым подхалимским голосом поддержал я его, внутренне ликуя, что догадался запастись рекомендательными письмами. — Архив — это не проходной двор, и я постоянно пытаюсь донести эту мысль до своих, гм... коллег.

— Очень приятно, Артём Сергеевич, встретить человека сходных убеждений, особенно в наше время, — директор искренне мне улыбнулся. — Тем более Виктор Михайлович пишет, что вы обладаете достаточной квалификацией. Не знаю, в курсе ли вы, но в письме он с гордостью называет вас своим учеником. Для меня этого более чем достаточно.

— Не знал, — я даже покрутил головой от удовольствия. — Честно, не знал. Но я с самого начала считал его своим учителем.

— Это очень хорошо, — доброжелательно мне кивнул Антон Антонович. — Дело, конечно, не в том, что мы с Виктором друзья со студенческих лет. Я повторюсь, но приятно встретить человека, разделяющего наши убеждения и, я не побоюсь этого слова, страсть к архивному делу. Пропуск ваш я дам указание оформить прямо сейчас, вы лишь предоставьте паспорт в секретариат. После зайдём в особый отдел, зарегистрируем доступ. Проведём первичный инструктаж, распишетесь в журнале. У нас с этим строго.

— Да, конечно, — легко согласился я. — Документы с собой, судимостей у меня нет, в чем-либо компрометирующем замечен не был. Препятствий возникнуть не должно.

С этими словами я приготовился на выход, но директор жестом руки попросил меня погодить и начал собираться с мыслями, чтобы чего-то такое мне сообщить. Я уселся обратно на стул и нацепил на лицо самое доброжелательное выражение, чтобы не дай бог не спугнуть человека.

— Я никоим образом не хочу лезть в ваши дела и тем более, боже упаси, навязываться, — наконец начал Антон Антонович очень издалека. — Но со слов Виктора я знаю, что вы не отказывали ему, скажем так, в некоторых просьбах...

— Мало того, — обрадованно подхватил я, — мы были очень рады и платили ему честный процент. И сотрудничество наше мы прерывать не собираемся.

— Об этом я и говорю, — облегчённо выдохнул директор. — Двадцать пять процентов от найденного. Это, знаете ли, впечатляет. Это честно.

— Двадцать пять это если просто по координатам что-то нашли, — перебил его я. — В случае личного участия поднимали до тридцати, а то и до сорока. Но было и два пустых вылета, так что раз на раз не приходится.

— Про личное участие он говорил, Виктор всегда отличался некоторой склонностью к авантюризму, — улыбнулся директор. — Но я так и не понял зачем ему это нужно было, собственно. В наши годы нужно быть более осторожным...

— Ну как же, — принялся объяснять я. — После одного из рейсов выяснилось, что мы прошли мимо самого ценного просто по незнанию. Было очень, знаете ли, обидно. Вот Виктор Михайлович и вызывался летать с нами в некоторые места, где требовалась его квалификация.

— Ах, да-а, — потёр рукой лоб Антон Антонович, — он ведь по первому образованию геолог, если я не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, — подтвердил я. — Он может отличить рукотворные изменения в ландшафте от естественных. Грубо говоря, может показать, где копать. И не только это, мы несколько раз вывозили по его указке сохранившиеся части архивов и картотек из Запретных земель. Я честно признаюсь, старые языки не мой конёк, да и в экипаже нашем полиглотов тоже не наблюдается, вот тут Виктор Михайлович незаменим.

— Именно это меня интересует больше всего, — задумчиво протянул Антон Антонович. — И мне даже есть что вам предложить. Но хотелось бы, знаете, некоторого конфиданса...

— А вот это является уже нашим непременным требованием, — успокоил я его. — Мы не сторонники гласности. Левое внимание нам абсолютно не нужно. Чужие любопытные дирижабли скидывать с хвоста очень утомительно, знаете ли.

— Это очень хорошо, — даже расцвёл директор. — Дело в том, что я как раз заканчиваю одно небольшое исследование, первые результаты есть уже сейчас, но требуются подтверждения. Я рассчитываю в срок от двух до шести месяцев закончить с этим, и тогда мне понадобится ваша помощь. Скажите, могу ли я рассчитывать на вас? Тем более что Виктор тоже помогает мне с этим исследованием, это не только мое детище.

— Конечно, Антон Антонович, — заверил его я. — Я прямо настаиваю на этом, обращайтесь без сомнений. Если будем заняты, освободим расписание, для нас такие вопросы в высшем приоритете. В случае чего, шлите посыльного в аэропорт, вот я вам сейчас визитку дам с адресом. Лично посещать лучше не надо.

— Принято, — отсалютовал мне довольный директор. — Ну или здесь встретимся, вы ведь, как я понял, у нас всерьёз и надолго?

— Так даже лучше, — согласился я. — Меньше внимания.

— Ну что же, — протянул Антон Антонович, — переговоры прошли успешно, предварительное согласие достигнуто, это радует. А теперь пройдёмте, оформим вам пропуск.

Мало того, что Белецкий лично оформил мне пропуск, он провёл меня через особый отдел и представил сотрудникам архива, отрекомендовав как ученика Демидова Виктора Михайловича, которого здесь уважали. Я зарылся в картотеку, очень довольный тем, как всё получилось, сделав себе зарубку в памяти при первой же возможности проставиться здешним старожилам хорошим тортиком или пирожными.

Меня сегодня интересовало в архиве не что-то конкретное, я хотел пробежаться по вершкам, оценить объём данных на будущее, да и просто застолбить место. Но вместо этого увлёкся и очнулся только около пяти часов вечера. Чертыхнувшись, я быстренько собрался, сдал материалы и выскочил в коридор на поиски директора. Хотелось закрепить знакомство, поэтому требовалось попрощаться лично. Наши взаимные горячие уверения во взаимопонимании и чуть ли не дружбе заняли еще пятнадцать минут, поэтому на улицу я выскочил как ошпаренный, сразу же кликнув извозчика. Услышав адрес и поняв, что я спешу, этот водитель кобылы принялся воротить нос, мол, район мехмастерских не из тех, куда следует ездить доброму человеку по вечерам. Выбил, сволочь, из меня двойную оплату и неспешно тронулся в путь. В общем, к «Восточному Пиру» я подъехал уже ближе к шести, жестоко опаздывая.

Извозчик высадил меня у какого-то грязного дворика, клятвенно уверив, что именно в нем и находится искомая забегаловка. Пришлось поверить, тем более что он обещал подождать немного на всякий случай и сойти с пролётки. В глубине двора я действительно увидел аляповатую вывеску в восточном стиле над облупленным крыльцом и, махнув рукой на прощанье извозчику, направился к заведению, понадеявшись, что ребята всё ещё там. В любом случае, поесть было необходимо. Зайдя внутрь, я к своему облегчению увидел за отдельным столом Далина с Арчи в компании седоватого мастерового. Гном сразу же меня заметил и призывно махнул рукой, указывая на место рядом с собой, уже заставленное какими-то тарелками.

— Опаздываешь, штурман, — недовольно пробурчал он. — Будешь теперь холодное жрать. Ну или попроси, чтоб подогрели. Это, кстати, Артём, наш навигатор, — обратился он к собеседнику, — а это Трор, токарь от бога, знакомьтесь.

Я быстро пожал протянутую руку и, жестом подозвав жестоко пострадавшую от жизни и алкоголя подавальщицу с тщательно замазанным фингалом на роже, попросил подогреть и одновременно показать, где тут можно руки помыть.

— Давай резче, — посоветовал мне Арчи. — Час уже сидим, местные коситься стали. Да и заведение не из тех, где сидят в удовольствие.

— Ну так достань свой медальон мага и на шею повесь, делов-то, — недоуменно сказал я. — Никто и не пикнет.

— А давай я эту долбаную пайцзу тебе на шею повешу, — предложил Арчи. — Пусть от тебя люди шарахаются. Тяжелая, блин, ещё и неудобная, зараза. Пусть дома лежит.

Магу нашему, как и всем остальным, было по должности положено таскать на шее цеховой знак, в виде хорошего размера номерной бляхи на цепи, как у образцового дворника. Но Арчи носить его не любил, как и все его коллеги, хотя она свидетельствовала о практической безнаказанности владельца в случае чего. Да и связываться с хозяином такой бляхи даже самые отбитые отморозки не хотели. Арчи, конечно, молнии в противников метать не спешил, хотя мог, но я однажды был свидетелем тому, как особо хамовитому заказчику, решившему нас кинуть, пришлось очень кисло и без молний.

Наш маг тогда долго терпел и совестил дурака, но, когда вконец обнаглевший дебил, понадеявшись на многочисленную рядом стоявшую братву, послал нас прямым текстом на три буквы вместо денег, маг взбеленился. Он выдал хитрое заклинание, завязанное на среднее ухо человека, и все мы моментом ощутили себя в бушующем море. Замутило так, что я света белого невзвидел. Народ попадал, особо чувствительные принялись мощно блевать, ни о каких прицельных действия не могло быть и речи. Арчи тут же в два касания излечил нас с Далином, и принялся пинать обидчика. Впечатлило это всех попавших надолго, и исцеленная только через час братва выдала заводиле ещё и от себя , чтобы не подставлял общество под такие молотки.

Далин прервал мои воспоминания, легонько толкнув и жестом руки показав на уматывающую с подносом в руках подавальщицу. Я подорвался следом за ней, успев по пути оценить местную публику, которая действительно косо на нас поглядывала. Хрен бы с ними, но особо выделялась одна компания, где на парней уже в открытую показывали руками. Общались они мат-перемат лошадиным гоготом на всю забегаловку, подчеркнуто небрежными жестами крутили в руках чётки, по-хозяйски облокачивались на соседние с ними стулья, дерзко вперяясь глазами в недовольных. Выпили они совсем немного, но в поведении своем боялись скорее недосолить, чем пересолить. Народ бурчал, но предпочитал не связываться.

Я мысленно плюнул и пошел в туалет. Пока тщательно намывался, прошло несколько минут и уже подходя к двери, услышал грохот, как будто перевернули что-то солидное. Раздался громкий, но тут же стихший ор на несколько голосов, и я на всякий случай проверил нож и револьвер. Пользоваться ими без лишней нужды по людям не приветствовалось, даже если ты оборонялся. По нечисти шмаляй сколько хочешь, по людям лучше не надо. Обширного геморроя в случае гибели оппонента было не избежать, но уж лучше пусть двенадцать судят, чем шестеро несут.

Осторожно выглянув в зал, я увидел то, чего и опасался. У нашего перевёрнутого стола затевалась поганка. В проходе между рядами лицом ко мне стояли парни и между нами выползали на свободное пространство шестеро приблатнённых личностей, демонстративно разминая руки. Седьмой стоял перед Далином в непередаваемо развязной позе и, по-бродяжному пришепётывая, пытался что-то тому пояснить.

Последний выползший из-за своего стола обкурок, который, по-видимому, был самым опытным из всей блатной компании, так как сильно не спешил и пытался оцепить взглядом весь зал, оглянулся на меня. Я, молясь в душе, чтобы он меня не узнал и не связал нашей командой, трусовато поднял руки ладонями перед собой и отрицающе помотал головой. Указал глазами в другой угол, мол я оттуда, никому не мешаю. С непередаваемым презрением тот оглядел меня и унизительным жестом руки, как собаке, приказал проваливать.

Я мелко закивал и сделал шаг в указанном направлении, подслеповато щурясь. Гопник потерял ко мне интерес и быстро развернулся к нашему столу, где обстановка накалилась. В ту же секунду я резко и хлёстко с шагом вперед ударил его в то место, где затылок сходится с шеей. В шуме кабака удар был слышен все равно, и следующему противнику я попал не так удачно, удар пришелся вскользь, сломав тому ухо. Раненый заорал, осев на пол и прижав ладони к вывернутым хрящам, и мне пришлось рвануть к своим вокруг соседних столов.

Далин тут же воспользовался моментом и пушечным ударом чугунного кулака вынес своему отвлёкшемуся противнику печень. Тот, скрючившись, упал на пол и принялся беззвучно раскрывать рот, как будто зевая, не в силах произнести ни звука от дикой боли. За две секунды обстановка в кабаке поменялась, и я без проблем успел забежать за спины своих. Теперь нас было поровну с каждой стороны и теперь уже можно было на что-то надеяться и без магии. Преимущества внезапности мы использовали по полной, но сейчас придется вывозить на голой удаче, если только Арчи не прекратит придуриваться.

Слава богу, револьвер был только у того чудака, которого срубил Далин, ножи эти ребята доставать не спешили, но растерянно переглядывались они совсем недолго. Трое кинулись на нас в неширокий проход между массивными столами, а четвертый с бутылкой в руке заскочил на чужой стол и с силой кинул её в меня сверху вниз.

На расстоянии практически вытянутой руки уклоняться места и времени не было, поэтому я принял снаряд на тут же онемевшее левое плечо. Работяги, чей ужин сейчас растоптал метатель, с матами скинули его в наши с Арчи объятия. Пока гномы вывозили на себе троих, мы вдвоём кинулись на неожиданный подарок. Человека лучше всего бить парой, тут шансов почти нет, если эта пара уже бывала в подобных переделках. Гопарь об этом знал, но понадеялся на своё здоровье и вместо того чтобы прикрываясь, прорываться к своим, ввязался со мной в обмен ударами.

Я тут же понял, на что он надеялся, так как не успел я сказать мама, как мне мастерски накидали по голове, в хлам разбив нос и губы. Я поплыл, но Арчи успел поставить точку, разнеся тому всмятку его мужское достоинство ударом тяжёлого ботинка сзади. Маг тут же кинулся на помощь гномам, а я со злобой добавил согнувшемуся парню коленом в хрустнувшее лицо. Далин с Трором времени не теряли, прижавшись боками друг к другу и прикрываясь руками, они успешно сдерживали свою тройку, время от времени огрызаясь мощными ударами, которые редко проходили мимо цели.

Арчи ввязываться в рубилово не стал, а подхватив с чужого стола пустой граненый стакан, ловко метнул его в голову самого здорового злодея. Расстояние было плёвым, не больше трёх шагов, бросок сплеча был очень мощным и метким, поэтому амбал, поймавший лбом гостинец, охнул и отступил назад. Стакан разлетелся на сотни засверкавших кусочков по всему залу, у раненого из головы хлынула кровь, застилая глаза, и он принялся хвататься за сильно разошедшуюся кожу на лбу, обнажившую кусок желтоватого черепа, пытаясь закрыть рану и отключившись от драки. Гномы воспряли духом и Трору наконец повезло, он удачно зацепил своего противника, тот поплыл, и они вместе с Арчи принялись его добивать.

Последний оставшийся в живых дебил натурально зарычал в голос от бессильной злобы и не нашел ничего лучше, чем пройти Далину в ноги. Согнувшись, резким толчком он врезался гному плечом в живот, сбил с жутким грохотом с ног, впечатав Далина спиной в грязный пол. Разъяренный гном обхватил противника ногами, сцепив их в замок и, вцепившись одной рукой тому в шевелюру, а другой в густую бороду, принялся разрывать его надвое, как додревний герой Геракл разрывал пасть льву.

Заверещавший гопарь свободной рукой попытался выхватить из чехла на поясе нож, я кинулся его вырывать, упав перед ними на колени. Получалось плохо, я всё ещё плыл, поэтому не стал рисковать, а обхватив его кисть с зажатым ножом обеими руками, с силой потянул на себя и вверх, за спину гопарю. Раздался громкий щелчок, нож выпал, а я принялся бить правой рукой уже визжавшему дураку в лицо, стараясь не попасть по зубам, ибо заражения мне только и не хватало. В несколько ударов я привел гопника в бессознательное состояние и скинувший его наконец Далин немилосердно добавил ещё и от себя.

Всё как-то в момент успокоилось, кто-то выл, кто-то зажимал раны руками, четверо просто лежали на полу. Арчи наконец-то решил показать всем, что он маг, жахнув молнией под потолок. Подтянувшийся было народ резко осадил и рассосался по местам. Далин, приобняв Трора, пытался того успокоить, а тот всё никак не желал успокаиваться, с восторженной улыбкой продолжая пинать скрюченного гопника. Я первым делом снял с пояса главаря плохонький револьвер, а после принялся собирать ножи с поясов остальных, бросая их в сумку. Найденные деньги кидал туда же.

— Правильно, — одобрил меня Арчи. — оружие мы им хрен вернем.

— Я бы ещё с них скальпы снял. — на публику отозвался я. —Шакалы микрорайонные.

Публика никак не отреагировала, видимо компания эта успела всех здесь достать. Но тут вперёд выперся какой-то мужик, скорее всего хозяин заведения, выползший в зал уже после всех событий. Он остановился перед Далином и, с возмущением поглядывая на нас и с сочувствием на побитую компанию, принялся что-то нести про правила, понятия и честный бой один на один. Ещё не остывший гном принялся молча наливаться дурной кровью по новой, а мужик, не понимая, что его сейчас будут бить смертным боем, нес чушь дальше про своих и чужих, не слыша ничего вокруг. Такое бывает с людьми, которые здорово себя переоценивают, давно не выхватывали по голове и думают, что уж с ними-то ничего такого произойти не может.

— Ты бессмертный, что ли? — довольно злобно прервал его Далин. — какого хрена ты меня тут лечишь? Или звездец каким хозяином себя возомнил? Если тебя в чувство привести надо, то смотри, я приведу.

Мужик осекся на полуслове, разглядев наконец бешеные глаза Далина, и благоразумно заткнулся.

— Обычно хозяева про убытки верещат, — продолжил гном, злобно посапывая. — Ты, смотрю, не такой. Мы дружков твоих поломали или родственничков? Чё за дела, Хасан? Или ты один на один мне предложить решился? Давно не болел, чтоль?

Мужик только вздохнул и огляделся по сторонам, но никто впрягаться за него не спешил.

— А давай в следующий раз, как ты барана захочешь резать, я ему к рогам ножи приделаю, — предложил Хасану Трор. — тебе тоже нож дадим, честный бой будет. Ты трактирщик или авторитет дворовый? До чего дошло, единственная забегаловка в промзоне, а от хулиганья не продохнуть. Ты чего их привечаешь? И я, наверное, соберу мастеровых насчёт тебя. Если в порядок свою рыгаловку не приведёшь, поставим вопрос ребром, на следующий год тебе аренду не продлять. Понял меня, друг ситный?

— Э, слушай, дорогой, не будем горячиться, — заюлил Хасан. — Ты же видишь, сколько я сюда вложил, это дом мой почти, всё нормально будет. Сюда не только мастеровые, другие люди тоже кушать ходить хотят, как запретишь?

— Горячился я три минуты назад. — не принял панибратского тона Трор. — А с тобой решать на холодную голову будем. Желающих на твое место хватает. Я, честно говоря, до сих пор не понимаю, как ты здесь оказался. Колись, кому занёс?

— Зачем занёс, почему занёс? — не унимался Хасан. — Всё честно было, не обижай подозрением.

— Видишь, как хорошо быть честным? — уже издевался Трор. — Ты честный, я честный. Поэтому тебя честно предупреждаю — уймись, иначе вылетишь. Готовишь ты вроде ничего, и недорого.

— Если хочешь быть в законе, то какого хрена здесь делаешь? — влез неостывший Далин. — Дуй к своим, бей-воруй-сношай гусей, садись в тюрьму, езжай на поселение. Мигом в авторитете приподнимешься.

— Э, дорогой, слушай, — поднял руки Хасан. — Не надо тюрьма, зачем?

— Без тюрьмы никак, — хлопнул его по плечу гном, да так, что Хасан присел. — Авторитета не будет. Это ж университет для таких утырков, что на полу сейчас лежат. Романтика, опять же.

— Вертел я на шампуре такую романтику, — не согласился хозяин. — И в университет не хочу. Поваром хочу.

— Молодец, — одобрил устремления Хасана Трор. — Вызывай стражу.

— Э, слушай, не надо стражу. — затревожился хозяин. — Пацанам и так досталось, я их в подсобку отправлю. Только пусть ваш маг их полечит, да?

— Да что ж такое, — сокрушенно вздохнул Трор. — Не уймёшься никак.

— Хрен с ним, хозяин барин. — косо посмотрел на кабатчика Далин. — Арчи, поможешь болезным?

— Без проблем, но обезболивать не буду. — прошелся взглядом по пострадавшим маг. — Не так уж сильно они и пострадали, кстати. Одному кукушку Артем конкретно стряхнул, правда, первому самому. Ухо фигня, обойдется. Руку сломанную подлечу, без смещения обошлось. Лоб сами заклеить сможете. А вот этому, кому я самое дорогое разбил, надо срочно помочь. Давайте его на стол.

Хасан с подскочившим подсобником принялись ворочать перевернутый стол, а Арчи подошел к нам.

— Давайте-ка сначала вы на осмотр, — маг развернул меня к себе. — Ух ты, что ж тебе не везёт так. Вечно самый пострадавший.

Арчи приложил к моему лицу ладонь, и тут же нос перестало ломить, а губы как будто покрылись обветрившейся плёнкой. Боль ушла и жить сразу стало веселее. Следом Далин подвел морщившегося Трора, а после встал сам.

— Уф, хорошо-то как, — даже заулыбался Трор. — Драка без последствий одно удовольствие. Хоть каждый день согласен. Прямо молодость вспомнил.

— Каждый день не надо, — не согласился Арчи. — Надоест быстро. Так, упыри, слушай меня. Кто в состоянии — валите в подсобку, бесите уже.

Упыри на полусогнутых рванули в двери кухни, остались лишь самые пострадавшие. Тихонько ворочался и мычал на полу самый первый, получивший от меня по затылку. Скрючившись, баюкал сломанную руку любитель хвататься за нож. И лишь тот самый прыгун-метатель лежал в отрубе без движения. Хасан с подручными подняли и переложили его на стол, под руки подошедшему Арчи. Во имя мужской солидарности маг занялся им первым, но потратил не более пяти минут и в сознание приводить не стал. Чувака со сломанной рукой подвели уже с наложенными лубками, сэкономив время. Того, кого я обеспечил сильнейшим сотрясением, маг милосердно отправил в лечебный сон. Мы похватали свои вещи и собрались было на выход, но тут подскочил Хасан.

— А вам счёт уже давали? — без обиняков начал он. — Пять рублей всего, да. Платить надо.

— А за лечение заплатить не хочешь, сучонок? — ласково поинтересовался у него Арчи.

— За лечение не хочу, — твердо отказался тот. — Сам поломал, сам полечил. Справедливо.

— Так я же не съел ничего, — обалдело посмотрел на него я. — И стол нам твои друзья опрокинули.

— Так я скинул, — радостно заявил тот. — Было пять рублей, стало четыре. И рубль за потолок, молнии кидали. Обратно пять выходит.

Далин сморщился, как будто лимона хватанул, вытащил из кармана пятерку и бросил ее Хасану под ноги.

— Безнадёжен, — устало вздохнул Трор. — Не будет толку.

— Много на себя не бери, — посоветовал ему Хасан и жестом руки заставил своего подсобника поднять купюру. — Я в своём праве. И вот ещё что, ребята, не ходите сюда больше. Не надо.

— Не будем, — ответил ему я. — Не ссы.

Но Хасан, демонстративно не дослушав меня, уже вышел на середину зала и принялся по-хозяйски распоряжаться. С каждой секундой он становился все более уверен в голосе и жестах, и уже не походил на того скромнягу, каким был совсем недавно. Подсобник с официантками, повинуясь отрывистым гортанным командам летали туда-сюда, восстанавливая порядок, на нас уже никто внимания не обращал.

— Надо будет у Микешки с Кирюшкой уточнить, что тут происходит, — задумчиво сказал Арчи, выходя на крыльцо вслед за всеми. — Пусть по своим каналам пробьют, хе-хе. Не нравится он мне. Борзый больно, надо осадить.

— Тебе надо было их осадить с самого начала, — возмущённо заявил я. — Нам-то троим куда деваться, но ты же маг! Рассказать кому, не поверят, гопота на мага наехала и все живы остались. Колдануть не мог?

— Не мог, — отрезал Арчи. — До последнего надеялся, что обойдётся. Нам в рейс завтра, забыл? Приморил бы кого-нибудь ненароком, разборок со стражей на неделю минимум. Смирнов бы тогда точно ежа родил.

— А ты бы как тогда, — влез Далин. — Чтоб все проблевались. Дёшево и сердито.

— А народу в зале сколько было, ты видел? — возмутился Арчи. — Работяги ужинали. И что, всем вечер портить? А так и хлеб, и зрелища в одном флаконе. Я такие заклинания только по площади могу кидать, ну или по сектору, если сосредоточиться. И хватит ныть, вывезли же.

— А молнией как же, или там огнем? — полюбопытствовал Трор. — Тоже на кого бог пошлет? Просто у меня магов знакомых не было, в самом деле интересно.

— Молнией, огнем или холодом адресно, — устало начал объяснять Арчи. — Но там сразу наглушняк, без вариантов. А я этого не люблю, спишь после этого плохо...да и вообще. Лучше не надо.

— Это да, — понимающе покивал головой Трор. — Хорошему человеку после такого тяжело. Кровь не водица.

— Поцелуйтесь ещё, — хмыкнул Далин. — Пацифисты доморощенные. Эти упыри столовские если бы знали, что так выйдет, без терзаний каждому из нас нож в печень бы сунули. И в лес героями, на большую дорогу.

— Это потому, что у них совести нет. — Указательным пальцем погрозил ему Трор. — Гнилые они люди. А мы не такие. Жизнь сама их накажет.

— Ой, всё! — взвился Далин. — Про карму еще начни сказочки рассказывать, умник старый. Хорошие люди дохнут, ироды всякие живут наслаждаются, никакая жизнь их наказывать не спешит.

— Да даже если и так, — не согласился Трор. — я подличать по жизни не буду, просто не хочу. Хоть золотом меня обсыпь, пробовал по молодости в такой же компании. Дурной был, за богатством потянулся, лихой жизни захотелось. Тьфу, мерзость, вспоминать противно.

— Ну вот видите, — примиряюще протянул я самым придурошно-пафосным тоном. — Сегодня добро победило зло. Так что плохим быть не круто, клёво быть хорошим!

— Это сегодня! — уже взбеленился Далин. — А сколько подвигов они до этого успели совершить, после того как в стаю сбились — ты знаешь? Скольким людям зло принесли? Да и сегодня, поймите, это не наказание для таких, как они, это урок! Злее будут и умнее, суки. Я завтра же с утра в стражу пойду, у меня там однополчан куча, подниму вопрос насчёт них. Упыри вонючие!

— Тебя же тоже в стражу звали? — поинтересовался Трор. — Чего не пошёл? Там бы тебе самое место, честно говоря.

— Эти вот к себе сманили, — показал на нас пальцем Далин. — А так бы я в страже развернулся. У меня на районе никакая гнида головы бы поднять не смела. Да может, и пойду еще, если с механиков ребята погонят.

— Ладно, — устало сказал Арчи. — Хватит. Время к вечеру, завтра в рейс. Берём извозчика и по домам. Ты как, Трор, с нами?

— Не, — легко отказался тот. — Пешком дойду, живу рядом. Хорошо, что познакомились, кстати. Хорошим людям мы всегда рады. Подходите безо всяких, если что. Меня тут все знают.

— Подойдём, — протянул ему руку Далин. — но и ты, если чего понадобится, не стесняйся.

— Уж не постесняюсь, — поручкался с нами Трор и захохотал. — Видел бы ты глаза того придурка, когда ты его за волосы надвое разрывал! А как он верещал, чистая комедь!

Мы с Арчи тоже заржали, а Далин довольно засопел: — Я ему ещё вместе с волосней ухо прихватил, вот он и орал. Да и ты не промах, без тебя вряд ли выстояли бы.

— Артём молодец, — хлопнул меня по плечу Трор. — Быстро сообразил. Бах, тресь, двоих нет! Далин тут же — на! Трое в минус, понеслась! Здорово, чёрт побери!

Парни засмеялись и начали в лицах изображать кто какие подвиги совершал, и у кого при этом какие глаза были, но быстро угомонились и, ещё раз попрощавшись, подозвали извозчика. Уже сидя в коляске, я снова помахал Трору и, устало откинувшись на спинку сиденья, через силу закрыл глаза. Надо было успокоиться и прийти в норму. Меня немного колотило от переживаний и ещё некстати сильно хотелось есть. Далин по пути остановил извозчика у придорожной пивнушки, где взял три пива, одно из которых сунул мне в руку. Я выпил бутылку крепкого залпом и меня тут же отпустило, ушли дурные мысли и получилось по-настоящему задремать.

Глава 6, в которой герои оценивают новобранца

Разбудили меня парни уже около аэропортовской проходной без всякой жалости. Пиво выветрилось, оставив лишь небольшую головную боль, но мандраж сняло, отодвинув события сегодняшнего дня в прошлое. Далин забрал у меня трофейный револьвер и ножи, сдав их в камеру хранения. Мы отметили пропуска и, пока гном копался, вышли на внутреннюю территорию покурить, где нас уже ждал Саныч.

— Быстро ты, — протягивая ему пачку сигарет, сказал я. — нас выпасал, что ли?

— И это тоже, — подтвердил Саныч, прикуривая. — У меня же кабинет здесь, и комната отдыха для дежурной группы. Наказал маякнуть, как появитесь, вот и всё. Далин где?

— Трофеи сдает, — объяснил Арчи. — У нас тут была эпическая битва бобра с ослом, в «Восточном пиру». Знаешь такой?

— Знаю, как не знать, — сплюнул Саныч. — В промзоне, да? Кормят дёшево, для работяг в самый раз. Хозяин самостоятельный такой, дерзит. Храброе котятко. Зубы свои пластилиновые на меня попробовал как-то оскалить, враз осел. Гнильё всякое привечает, основной доход с палёной водки имеет. Он?

— Он, паскуда, — подтвердил я. — Хасаном погоняют. Гопота его пыталась у нас прописку проверить, пришлось показать. Семь ножей и револьвер отобрали, завтра с утра Далин в стражу понесет на проверку. Если горячие, звездец котёнку, срать не будет больше.

— Ух ты, смелые какие, — неодобрительно покачал головой Саныч. — На мага полезли. Живые хоть все?

— Чего дерьму сделается, — засмеялся Арчи. — им просто никто не сказал, что я маг, вот и осмелели. Да и без магии обошлось в лучшем виде. Артём молодец, не растерялся, дали босоте на орехи.

— Не мой район, — задумчиво сказал Саныч. — У меня враз бы вылетел. Кто-то поставил его туда, надо будет выяснить кто именно, интересно стало. Так-то не мешают людям палёнкой банчить в таких забегаловках, для поддержания штанов. На одном хрючеве в рабочих районах много не заработаешь, вот и закрывают глаза.

— Ишь ты, либеральные все какие, — пожал плечами я. — А потом удивляются, откуда мафия берётся.

— Ну, в большинстве случаев хозяева таких точек берут палёнку у кого-то, — пояснил Саныч. — И этот кто-то обычно проверенное, хорошо известное всем лицо, не с луны свалился. Со всеми нужными людьми делится, беспорядков не нарушает, никуда не лезет, всем хорошо. А этот Хасан, задницей чую, деньги любит больше, чем надо. Скорее всего сам разливает, но для этого спирт-сырец надо где-то брать. В одного не осилишь, бригада нужна. Ставлю рупь за сто, это его карманная алкомафия была. Стражу вызывали?

— Не, упросил не звать, — ответил я.

— Ну вот видишь, — усмехнулся Саныч. — Стража могла и внутрь нос свой сунуть, а ему это нафиг не надо. Я прослежу, если будут вами интересоваться, на всякий случай. Такие уроды мстить любят, по их понятиям без мести нельзя, авторитета не будет.

— Напужал, — скорчил испуганную рожу Арчи. — Хоть беги. Но маякни, если возникнут на горизонте, обрубим сразу.

— Грозный какой, — улыбнулся Саныч. — Если что, сам обрублю. Это моя территория, плюс Антоша мой у вас почти что в экипаже. Вывезем на Дурное Болото главарей, остальных выпорем до полусмерти, не впервой.

— Ну, тебе видней, — пожал плечами Арчи. — Только курсани, если что будет, чтобы мимо нас не прошло.

— Хорошо, только скорее всего и не будет ничего, — успокоил Саныч. — Не берите в голову раньше времени.

— Да где ж этот гном шляется? — не выдержал я. — Далин! Далин, твою мать!

— Чего орёшь? — высунулся в окно гном. — Иду уже. Саныч, привет.

— Садитесь в машину, — кивнул гному комендант. — Чего ноги ломать. Антошу один хрен потом домой повезу. Весь день как на иголках, как он там?

Мы полезли в машину охраны, хоть идти было не больше пятнадцати минут, но глупо отказываться, если предлагают. Уже в машине Далин изложил Санычу свою версию событий в «Восточном пиру», оказывается, наш гном дерзко косился на братву, а также гнусно ухмылялся, когда ему за это предъявили. Саныч захохотал.

— Ну ты даешь, гноме, — толкнул он Далина в плечо. — Сначала дерзко, а потом сразу же и гнусно. Не мог хотя бы что-нибудь одно. Братве обидно, конечно.

— Ладно, хрен с ними, — перевёл разговор гном. — Посмотрим сейчас на Антошу, какие плоды твое воспитание дало. Интересно очень, чего он там весь день взаперти делал.

— Это да, — согласился Саныч. — Вылезаем.

Мы вышли из машины, комендант встал у двери первым, так ему не терпелось. Арчи открыл дверь, я зашел предпоследним, принюхался, и разглядев стол понял, что Антоша остаётся. Во всяком случае, буду держать его сторону до последнего. На столе стояла большая толстостенная кастрюля, полная горячей гречневой каши с тушёнкой. Желудок мой заурчал, и я обрадованно поспешил к столу.

— Так, с Артёмом все понятно, — проследил за мной маг. — Первый сдался.

— Ну, это ещё не факт, — полицемерил я, накидывая себе полную тарелку. — От вкуса зависит. Если подгорела или недосолена, буду смотреть. Ты сливочное масло положил? Тушняк с луком пожарил или так просто?

— Конечно, — испуганно сказал Антоша. — Как мама учила. Гречку сначала промыл, потом на сковороде сушил и со сливочным маслом чуть поджарил до золотистого цвета. Потом варил, и в одеяле ещё держал, чтобы дошла.

— Молодчик! — от чистого сердца похвалил я, распробовав кашу. — Идеально. М-м-м, вкуснятина какая. Если ещё чайник поставишь и хлебца подрежешь, я твой навеки. И маслице тащи. Саныч, пробуй!

— Хороша! — Саныч с улыбкой попробовал ложку каши. — Моя школа. Антоша, тащи и мне тарелочку, и чайку не забудь. Хоть поем нормально. А вы чего стоите?

— А нас кашей не возьмёшь, — строго сказал Арчи. — Проверка ещё идет. Микентий, подь сюды!

Темной тенью по кошачьи прошмыгнул в угол Микентий и встал так, чтобы его мог видеть только Арчи. Маг тихонько пошептался с ним и, удовлетворённый, пошёл вместе с Далином разглядывать полки с ЗИПом и наш мотоциклет.

— Чегой-то они? — удивленно спросил у Антоши Саныч. — По ангару катался, что ли?

— Не, — затряс головой Антоша, наливая нам чай. — Мотоциклет помыл, почистил от масла. Полки тоже, запчасти на них протёр.

— Молодца! — снова от чистого сердца похвалил я. — В «Ласточку» не лазил?

— Нет, — засмущался Антоша. — Хотел, но только подошёл, как домовой ваш в меня пустой консервной банкой кинул.

— Он может, — подбодрил я его. — Сами они технику боятся, даже чистить не лезут, но чужого отогнать сумеют. Ты с Микешкой отношения, конечно, наладь, но не прогибайся ни в коем случае. На шею сядет моментом. Но тут я тебе не помощник, всё сам.

— Ну чего там, мужики? — зычно крикнул Саныч в пустоту ангара. — Как проверка?

— Пока норм, — отозвался Далин. — Испытуемый на жопе не сидел, объём работ провернул не большой, но и не маленький. Качество, в принципе, сойдёт.

— Главное, нос куда не надо не совал, — добавил Арчи. — Микешка с Антоши глаз не спускал. Говорит, никто с ним связаться не пытался. Всё личная инициатива. Я пока доволен.

— Я тоже, — подтвердил гном. — Сейчас ещё кашу проверим, так ли вкусна, как Артём говорит.

— Отлично, — откинулся на спинку стула Саныч. — Антоша, молодец. Так держать. Только ты помни, что всё только начинается, слабину давать нельзя. Если вольёшься в коллектив, будет у тебя интересная и насыщенная жизнь. Уму-разуму наберёшься, есть у кого. За своих стой горой, и они тебя не оставят. Как ты к людям, так и они к тебе.

— Дядя! — с досадой скривился Антоша. — Ну сколько можно-то?

— Терпи, — флегматично хмыкнул Саныч. — немного осталось. Вот я ещё по дороге домой на тебе оторвусь, и всё на этом. Дальше сам. Давай собирайся, ехать надо.

Антоша подорвался собирать немногочисленные личные вещи, Саныч с довольной усмешкой следил за ним.

— Спасибо, мужики, — обратился он к нам. — не пожалеете, зуб даю.

— Зуб беру, — отсалютовал ему Арчи ложкой. — дуйте уже. Ты, главное, проследи чтоб собрался он по-умному. Носки, трусы, сменка, роба и прочее. Запас варенья, домашнюю библиотеку, холст с кистями и красками не надо. Мамкиных гостинцев тоже. Рассчитывайте на рюкзак, не больше.

— Поучи жену щи варить, — небрежно отмахнулся Саныч. — Когда она у тебя будет. Не впервой. Завтра в восемь будем здесь. Бывайте.

И комендант, помахав нам на прощанье рукой, направился на выход, успев перехватить Антошу, который полез было к нам с рукопожатиями.

— Ну ты же видишь, что люди едят, — донеслось уже из дверей. — Чего лезешь? Им чего потом после тебя, руки мыть? Когда ты уже соображать-то начнёшь?

— Крепкое воспитанье, — саркастически хмыкнул Далин. — Я б взбеленился уже. Но каша вкусная, молодец.

— Ладно, — подвёл черту Арчи. — К вылету готовиться надо. Кто последний доест, тот Микешку заставляет мыть посуду.

Я сыто откинулся назад, держа в руках кружку с чаем. Каша здорово отяжелила меня, надо было отпиться горячим и сладким напитком, перекурить, тогда сытая леность сменится приливом сил и можно будет бежать заниматься делом. Прихлебывая из кружки, я отключился от разговора, тем более что гном с магом просто трепались за воспитание вообще и воспитание Антоши в частности, и принялся мысленно перебирать порядок дел на сегодня. Этой фишке меня научили давно, и иногда она меня здорово выручала. Перед тем, как что-то сделать, проделай это в уме, только не ленись, не скачи, а тщательно. Тогда многие вопросы решатся сами собой, и к делу подойдёшь осмысленно, а не просто так. Перебрав все возможные камни преткновения, постаравшись вспомнить весь свой инструмент в лицо и где он лежит в данный момент, я со стуком поставил пустую кружку на стол и рывком поднялся на ноги.

— Тьфу ты, чёрт, — аж подскочил Далин. — Напугал. Все бежим или ты один?

— Не умничай, — посоветовал я гному. — Пойду делом займусь, пока вы тут разлагаетесь.

— Про между прочим, — насупился Далин, — у нас всё на мази, в отличие от тебя. Тормоз производства, вот ты кто. Всё делаешь в последний момент, мог бы сегодня в ангаре остаться, хренометры свои проверить.

— Тогда эксперимент с Антошей вряд ли получился бы, и в «Восточном пиру» я сегодня точно кого-нибудь зажарил бы, до хрустящей корочки, — возразил ему Арчи. — А часы на «Ласточке» мы каждый день в восемь утра заводили, как ты просил. И в ящике которые, и на стене, и в коробочке.

— Сегодня видел, когда сам заводил, молодцы, — поблагодарил я их. — Там циферблат есть, показывает время с последнего завода. Завтра с утра на проверку свозим, и все дела. Пойду остальное посмотрю. И горе тебе, Далин, если на штурманскую покусился, не дай бог захламил, пойдём сейчас вытащишь, иначе выкину.

— Не переживай, — махнул рукой гном, — места у нас на «Ласточке» хватает, хоть собак гоняй. Это не «Касатка», где друг у друга на голове сидели. Дуй уже, отвлекаешь от еды.

Я кивнул ему головой и, развернувшись, направился к кораблю. На «Касатке» в моем распоряжении было просто поворотное кресло рядом с креслом первого пилота с откидывающейся доской вместо стола, которая всем мешала, даже мне самому. Но я не возмущался и не пытался выбить себе дополнительное пространство, потому что тесно было всем. Поэтому чаще всего я работал, держа планшет с картой на коленях, что было жутко неудобно, спасало только то, что все изгибы и рукава реки Каменки на триста километров в обе стороны от Новониколаевска я знал назубок, и мог ориентироваться по ней даже ночью, если светила яркая луна и не было облаков. Правда, только летом. А вот если отойти от реки, то без прокладки курса не обойдешься, до того тайга однообразна, особенно с малой высоты.

Доходило до того, что не только мои инструменты было негде хранить, но даже пользоваться ими становилось невозможно. Мы избегали длинных рейсов, предпочитая ходить накоротке, но всё равно блудили несколько раз. Применительно к морю нас можно было назвать каботажниками, то есть теми смелыми ребятами, которые стараются ни в коем случае не терять берег из вида. Но уж теперь-то мы развернемся.

Я поднялся на борт «Ласточки» и, пройдя по коридору между каютами для пассажиров и кубриком экипажа, распахнул дверь кабины пилота. Вот только раньше это у нас была собачья будка, в которой главное место занимали два кресла — одно пилота и второе, поворотное, пилота-штурмана, то есть моё. Далину в кабине «Касатки» места не предусматривалось, и он всю дорогу сидел в машинном отсеке, как сыч. Да что там говорить, раньше у нас даже гальюна не было, гадили в специальное ведро, которое после каждого рейса выкидывалось, зато теперь... Можно было не только посидеть в своё удовольствие на компактном троне, но даже принять душ в маленькой кабинке, если сильно приспичит.

Кстати, Антоша и не подозревает, кто будет всем этим хозяйством заведовать, надо будет его как-то помягче обрадовать, что ли. Рассказать о реально высокой, без дураков, важности исправной работы санузла, надеюсь, всерьёз проникнется. Спать и жить теперь можно было в каютах на самых настоящих диванчиках, а не как раньше, по очереди в спальнике на полу коридора, обалдеть. Правда, если будут пассажиры, придется переезжать в кубрик экипажа с откидными койками, но не беда. Напротив моторного отсека располагалась кухня, которую можно было бы сделать даже и поменьше, на мой взгляд, до того она была здоровой по лётным меркам. В общем, комфорт зашкаливал.

Я ещё немного потоптался в проходе, с каким-то тщеславным удовольствием разглядывая внутреннее убранство дирижабля, все эти ореховые панели, блестящие бронзовые детали и хрустальные светильники, как будто хвастаясь перед самим собой. Лухари-класс, как говорится, знай наших. Мажоры, одно слово. Потом, вдоволь налюбовавшись, вошел в кабину пилотов, которую теперь правильнее было бы назвать ходовой, или штурманской рубкой.

Не, там так же, как и в «Касатке» имелись два кресла пилотов перед широкой приборной панелью у наклоненного вперёд лобового стекла, но теперь они занимали лишь малое место в кабине. Мне же было отдано, помимо одного пилотского кресла, всё остальное. Во-первых, одно место с легким складным креслом в дополнительной обзорной кабине, которая находилась на уровне ног между основными креслами, для визуальной ориентировки. Во-вторых, большой штурманский стол для карт с хитрыми поворотными механизмами. Стол можно было вертеть и горизонтально, и вертикально, убирать плашмя к переборке или выдвигать на середину, как хочешь.

Латунные и бронзовые держатели для моих приборов кто-то маленький и бородатый начистил до блеска. Навороченный секстант с искусственным горизонтом, астрономический компас, компасы обычный и магический, звёздный глобус, хронометры и прочее мое хозяйство никто больше не трогал и не открывал, судя по запылённости, и слава богу. Когда-то давно я предупредил особо ретивых, что руки оторву, и судя по всему, подействовало. В конце концов, ему же работы меньше, пусть спасибо скажет.

Открыв ящик с главным хронометром, я сверил показания времени с настенными часами, расхождение в две секунды было не критическим, завтра с утра перед вылетом поправлю. Поочередно пооткрывав ящички с навигационным инструментом, убедился в том, что всё на месте, и принялся за проверку. Монотонная работа, требующая терпения и точности, не позволяла отвлекаться, поэтому я пропустил небольшую войну Далина и Микешки мимо себя, хотя было интересно, чего они там не поделили. Победивший гном поволок смурного домового в моторный отсек, приобщать к какой-то важной работе, громко хлопнув при этом дверью. Я вполголоса от души выматерился, Далин услышал, но обострять не стал, негромко вместо этого извинившись.

— Тёма, прости пожалуйста, — шёпотом из коридора, не рискуя заходить, позвал гном. — Не отвлекаю?

Я, не оборачиваясь, отрицательно помотал головой и Далин продолжил.

— Просто зла на эту гнусь мелкую не хватает, выбесил, — объяснился он. — Шибко умный у нас Микеша. Прикинь, опять под духа бестолкового косить начал. Мол, разговаривать обратно не умею и слова все забыл, а то, что вчера было, так это ваши смешные фантазии. Я ему говорю в моторном отсеке в узкостях прибраться, куда я залезть не могу, а он веник схватил и чистый пол подметает, и на меня даже не оглядывается, сучок.

— Так он же технику боится, — сочувственно пожал плечами я. — Вот и косит под енота.

— Да нихрена он не боится, — возмутился Далин. — Когда сюда летели, в моторном отсеке спокойно сидел, при работающем-то двигателе. Ключи мне ещё поперепутал, чистить полез от скуки. И главное, я ему говорю — Микеша, подь сюда, а он не слушает. Глаза себе ещё сделал как у пожилой собаки, типа я бы с радостью, хозяин, тебе помог, но не могу, слов не понимаю.

Я захихикал и, передразнивая домового, пискляво произнес: — Я бы с радостью помог тебе, хозяин, но неохота.

— Вот именно, — поддержал меня Далин. — А вот Кирентий не такой, сказали чего делать — полетел. Как бы не испортил его наш хитрец.

— Да он просто боится, что теперь ему работу нарезать сверху станут, — попытался придумать объяснение я. — Наверное. Раньше-то он сам себе хозяин был. Хочу — подметаю, хочу — кружки мою, хочу — на заднице сижу. Хотя на заднице-то он и не сидел никогда, но никто и не указывал ему, что делать.

— Скорее всего, — согласился гном. — Самостоятельный шибко. Пойду проверю, чем он там занят.

— Давай, — кивнул ему я и, заулыбавшись, представил себе как Микешка, смачивая ветошь горючими слезами, ползает по малодоступным местам моторного отсека.

Закончив с проверкой и калибровкой, я принялся чистить от пыли футляры для инструмента и укладывать его в гнезда, клятвенно пообещав себе никогда не привлекать к этому делу домовых, даже если теперь их у нас двое. И вообще в кабине им делать нечего, максимум каюты и кухня. Ну там пусть с ними Антоша воюет, посмотрим, кстати, кто кого. Надеюсь, ума у парня хватит не приказывать домовым, а поклониться с уважением. Если вежливо, со всеми приличиями попросит, вот тогда пассажирское отделение будет блестеть, как у кота, гм... принадлежности. То, что позволено Далину, Микешка от молодого не стерпит в принципе. Ну да рано ещё об этом беспокоиться, тем более Антоша на дурака не похож, должен понимать, что если с домовыми не сладит или войну затеет, то сам, скорее всего, и вылетит.

Закончив с инструментом, я перешел к картам. Выдвинул на середину стол, достал готовальню, штурманскую линейку наподобие логарифмической, застелил карту района, прижал ее грузиками, потом отошел и полюбовался — красота! Прямо как на корабле, только воздушном. Повертел стол туда-сюда, ориентируя карту по сторонам света, а потом по ходу дирижабля, и чуть не возрыдал, до чего же удобно. Накидывать основной маршрут я не стал, идти будем переходами, от аэропорта к аэропорту, с ночёвками на земле. Ближайшие три дневных перехода будут над рекой, не заблудимся, трасса над Каменкой нами хожена-перехожена. А вот дальше будут варианты, зависящие от многих причин, но прежде всего от погоды. И, хотя весна не время для тайфунов, но поберечься стоит, особенно над морем, там нам прогноза никто не даст, потому что некому.

Чуть скрипнула дверь, и на пороге возник Кирюшка, сосредоточенно тащивший на себе какое-то подобие коромысла с двумя стаканчиками горячего чая. Я удивлённо кликнул Далина, приняв от домовёнка посуду.

— Ну чего тебе? — высунулся в коридор гном. — если сам закончил, другим мешать не надо, наверное.

— Да тут просто чай принесли, — объяснил я ему. — Подумал, что это твой заказ, я ж не просил ничего.

— И я не просил, — подошёл гном. — Но чайку испить не лишним будет, спасибо, Кирюшка.

— Это не я, — отчаянно смущаясь, пропищал домовёнок, — это Арчи придумал. И коромыслице мне вот какое ловкое сделал. Мое теперь собственное будет, вот. Загогулину эту видите?

— Это не загогулина, — улыбаясь, рассмотрел я магическую руну, сиявшую синим светом. — Это буква «К», магического рунного алфавита.

— «К» значит Кирюша, — гордо заявил домовенок. — И ещё она мне силы придаст, и ловкости. Ни у кого такого нет, у меня только. Арчи сказал не показывать никому, вам можно, и всё.

— Крутейшая вещь, — присел на корточки гном со стаканом чая в руке, чтобы повнимательнее разглядеть заветное коромыслице. — Ты его береги. Надо будет попросить Арчи для Микеши эполеты какие-нибудь рунные сварганить, для резвости и послушания.

— Э-эполеты? — заинтересованно спросил домовёнок. — А это что? Слово-то какое красивое! А это только Микеше можно будет, или мне тоже?

— Это мы пошутили, — объяснил ему я. — Эполеты заслужить нужно. Будешь стараться, сварганим и тебе, на зависть врагам.

— Буду! — обрадованно пискнул Кирюшка. — А врагов у меня нет совсем, их, говорят, за забором много, а я туда не хожу.

— Ладно, хватит малышу мозги пудрить, — гном допил чай и аккуратно поставил стакан в захват коромыслица. — Пойду Микешку проверю.

— Ой, — вдогонку ему пискнул Кирюшка, — забыл! Арчи приказал передать, чтобы вы чего-то завязывали, я не понял чего, потому что завтра всем вставать рано, спать пора!

— Молодец, — и я пристроил свой стакан с другой стороны коромыслица. — Передай, что уже всё завязали и идем.

Кирюшка гордо приподнял свою чайную переноску, полюбовался немного на сияющую руну и расплывчатой тенью шмыгнул в коридор. Совсем, смотрю, Арчи делать нечего, домовым коромысла волшебные для стаканов мастерить начал.

Я ещё раз прошелся взглядом по рубке, на предмет вспомнить, не забыл ли чего, сначала по часовой стрелке, потом против. Ощущения, что чего-то упустил, не было, и с чистой совестью, не дожидаясь Далина, я вышел в ангар. Завтра ещё уговорю Саныча свозить меня в диспетчерскую на предполетную подготовку, чтоб самому на себе хронометр с картами не тащить, и нормалёк.

Глава 7, в которой герои выходят в рейс и кое-что обнаруживают

Утро началось заполошно. Я, хоть и ожидал суматохи, но не думал, что придется проснуться от ультразвукового визга разбуженной Далином саламандры. В соседней комнате подскочивший с грохотом Арчи на все эпитеты склонял родственников этого шибко деятельного гнома. Бросил взгляд на часы — было без пятнадцати семь, ещё пятнадцать самых лучших минут можно было спокойно досыпать, но после такой побудки вряд ли получится.

— Далин! — выскочивший в коридор Арчи распахнул окно и начал орать. — Далин, твою мать! Да заткни ты ей пасть, в конце-то концов! Или я сейчас сам вас там всех заткну, потом обижаться будете! Ну что ты за тупень-то такой!

Я выскочил в коридор, судорожно застегивая штаны и пытаясь сообразить, что к чему. Арчи, стоя перед окном в одних трусах, снял с ноги тапок и запустил его в гнома, не переставая рычать.

— С добрым утром! — нарочито спокойно поприветствовал я его. — Развлекаетесь? Или реально пожар?

— Опять он без меня к саламандре полез, — устало выдохнул маг. — Сколько говорено было — всё без толку.

— Арчи! — прокричал из ангара гном, пытаясь переорать свой строптивый топливный элемент. — Помоги лучше, вырывается, зараза!

Я присмотрелся и увидел, что Далин ворочает клещами раскалившийся тигель, в котором у нас жила саламандра.

— Не с той ноги встала! — продолжал орать он. — Сволочь ленивая! А ну-ка, тихо мне!

Арчи как был, в трусах и одном тапочке, в три прыжка слетел по лестнице и бросился на помощь гному, на ходу творя какое-то заклинание. Далин поставил тигель на пол и клещами придерживал крышку, на давая саламандре выскочить на свободу.

— Куда ты, дура, — улещал он её самым медовым голосом. — Сдохнешь ведь, потом тебя выгуляем. Гадом буду, выгуляем! Лариска, твою мать, ну куда же ты лезешь!

Арчи осторожно, чтоб не задеть гнома, выпустил из рук блеснувшее синим заклинание и визг затих.

— Тьфу ты, — сплюнул раздраженно гном. — Чуть не обделался. Дурная какая.

— Да вас тут двое таких, — поделился я с ним своими наблюдениями из окна. — умом не блещете, и ты и она. Ну что тебе стоило пятнадцать минут подождать хотя бы.

— Так последние полгода она спокойная была, — начал оправдываться гном перед нами. — Кто ж знал. Спасибо за помощь, Арчи, но, если б не этот визг, я бы сам её успокоил, вы бы фиг заметили.

Арчи лишь раздраженно махнул рукой и, не глядя на гнома, пошёл одеваться.

— Арчи, — позвал его Далин извиняющимся тоном. — Ну ты же сам всё понимаешь.

— Понимаю, — демонстративно ответил мне, а не гному Арчи. — Понимаю, что этот цирк никогда не кончится.

Далин у нас был прежде всего механик, и механик от бога. Беда заключалась в том, что в дирижабле чистой механикой в моторном хозяйстве не обойдёшься, нужна была ещё и магия, а с магией у гнома обстояло плохо, не чувствовал он её совсем. Если на земле мастеровой в мехмастерских никогда магии не касался, и мог прожить всю жизнь никогда с ней не сталкиваясь, то в небе всё обстояло совсем по-другому.

Саламандры были незаменимы как бесплатные и практически неиссякаемые источники энергии для двигателей, не углём же топить наш Стирлинг. И всё бы ничего, но уж очень Далин был самостоятельным, и в своем хозяйстве всё упорно делал сам. Лариска, огненная саламандра, числилась по моторному отсеку, и гном мучился с ней, не подпуская Арчи. Мы пытались его совестить, напирая на то, что мы команда, и тут нет твоё-моё, но от гнома отскакивало как от стенки горох. А вот случись что с Арчи, возражал он, что тогда? Нет уж, свое хозяйство я должен держать сам. Тем более что и притащил нам саламандру именно он, вроде как в наследство получил.

Мы не были узкими специалистами, научили друг друга необходимому минимуму, я мог подменить Далина, Далин меня, а Арчи нас обоих в случае чего. Но упорство гнома, который какой год подряд пытался наладить отношения с саламандрой, стопроцентным магическим существом, поражало. Далин не имел ни малейшего магического дара, и строил отношения с Лариской как получится, то есть лаской, уговорами и сытной кормёжкой. Лариска, на удивление, начала его узнавать, откликалась на имя и несколько раз пыталась поластиться, и тогда Арчи приходилось спасать гнома от последствий обширных ожогов. Но сегодня, видимо, нашла коса на камень.

— Заспалась совсем, за две недели-то, — объяснил мне маг. — Сам знаешь, чем больше спишь, тем больше хочется. Ласково надо было будить, с чувством, она же девочка. Треснул небось жизнерадостно по тиглю, напугал, вот она и раскричалась.

— Наверное, — сквозь зевоту согласился я. — Не все в этой жизни жаворонки. Мало ему от Лариски доставалось, не уймётся никак.

С другой стороны, даже хорошо, что так получилось — и встал на пятнадцать минут раньше, есть немного времени в запасе, и концерт посмотрел. Далин всё-таки перетрухал чуток, тоже потешно. Хотя любой перетрухал бы на его месте, потому что кричащая на высокой ноте саламандра — это полторы тысячи градусов верных, а то и больше. Гномы их разводят у себя в горах, приспосабливая к делу, и очень ценят. Саламандры живут у них в горнах, в печах, плавят металл и нагревают заготовки. Животинка очень редкая и очень своевольная, но в нашем деле незаменимая. Мало у кого они в экипаже имеются, так-то все на соляре ходят и ветра угадывают.

Я окончательно оделся и, собрав все необходимые вещи в два рюкзака, спустился в кают-компанию. Подошел к Микешкиной хавирке, вытащил из кармана ключ от своей комнаты и закинул его на шкаф.

— Микентий! — постучал я по дверце. — Ключ сдал.

— Ключ принял! — пискнул обрадованно Кирюшка, метеором пронёсшись по верхам шкафов со звенящей связкой в лапках.

— Кирюха, — позвал я его. — Ты, смотрю, везде успеваешь, молодец. А старшой-то где?

— С Далином, — уже откуда-то со стороны холодильника отозвался тот. —Ругаются очень. Плохо.

— А чего так? — повернулся я в его сторону. — Чего опять не поделили?

— Далин сказал, пока чисто не будет там, где рычалка железная стоит, — грустным голосом отозвался домовёнок, — никуда Микентия Митрофановича не отпустит.

— Ишь ты, — искренне удивился я. — Митрофановича, смотри ты. Не знал.

— А я знаю, — тут же радостно похвастался Кирюшка. — Всех знаю. Ты Артём Сергеевич, правда? Далина величать надо не просто так, а следует говорить ещё сын Глоина сын Бомбура. Арчи из солнечных эльфов, но отец у него человек наполовину, поэтому он Романович.

— Вообще-то он Арчибальд Романович, — поправил я его. — Только никогда его так не называй, не любит он своё полное имя. Зови просто Арчи, но со всем уважением.

— Ух ты, — ошеломленно пискнул Кирюшка. — Арчибальд. Как красиво. У нас таких имён и не бывает вовсе.

— Ладно, со всеми разобрались, — хмыкнул я. — А ты у нас кто по батюшке?

— Ку-узьмич, — неуверенно отозвался Кирюшка. — А тебе зачем?

— Просто интересно, — объяснил ему я. — Чтобы знать. По отчеству звать тебя будут ещё нескоро, и то если заслужишь.

— Заслужу! — уверенным голосом пообещал мне домовёнок. — Вот увидите!

— Увидим, — согласился я. — И знаешь что, Кирентий Кузьмич, давай сделаем так. Ты тихонько, чтоб только Далин и Микешка не узнали, помоги им. Там дел для вас, домовых, на пять минут, а нам их война не ко времени совсем. Если поймают, тут же меня зови, не дам в обиду, ладно? Наш с тобой секрет будет.

— Конечно, помогу, — обрадованным голосом отозвался тот. — Я и сам хотел, да только боялся.

— Не боись, — подбодрил я его. — выручу. Но постарайся всё-таки не попадаться.

Кирюшка мелким бесом шмыгнул из-за холодильника под шкаф, оттуда под диван и, размазавшись в пространстве серой тенью, рванул к «Ласточке». Никто его не заметил, да и я, если б пристально не следил, упустил бы из виду. Стелс-режим, блин.

Громко стуча берцами по ступенькам, спустился в кают-компанию Арчи. Достал свои ключи и так же как и я, зашвырнул их на Микешкин шкаф.

— Ключ сдал! — жизнерадостно гаркнул он и прислушался. — Алё, гараж! Совсем нюх потеряли, вот я вам ужо, бородатым! Где все?

— Нормально всё, — успокоил я его. — Микешка у Далина на трудовой терапии. Кирюшку я им в помощь снарядил, зело тайную, а то до обеда провозятся.

— Молоток, — хлопнул он меня по плечу. — Пойдём чай пить. Далина не зовём, пусть вину прочувствует.

— Конечно, пойдём, — согласился я. — Как бы не спешили, завтрак нужен. Обедать то уже в небе будем, шеф-повар Антоша расстарается, надеюсь.

— Шашлык ему закажу, — тут же размечтался Арчи. — Из сухпайка. Посмотрим, как выкрутится.

— Посмотрим, — согласился я, выходя вслед за Арчи в ангар. — Слушай, а ты знал, что Микентий у нас — Митрофанович?

— Конечно, — невозмутимо подтвердил тот. — Маг я или погулять вышел? Договор-то я с ним рядил честь по чести, со всеми поименованиями указанных сторон. Имя, отчество, фамилия, род, иначе никак.

— Ого, — присвистнул я. — У этого поганца даже фамилия есть, скажешь?

— Нет, — легко отказался тот. — Не моя тайна. Да оно тебе и без надобности. К тому же, не дай бог кто из церковной братии услышит, дерьма не оберёшься. Ты эту тему не поднимай больше нигде, лады?

— Лады, — отозвался я. — Ну вас к черту с вашими заморочками, своих хватает.

— Ты как, кстати, готов? — Арчи принялся разливать кем-то уже приготовленную заварку по кружкам. — Я вот, например, на все сто. Засиделись на земле, чёрт побери, надоело.

— Сам же знаешь, что нет ещё, — я долил кипятка по кружкам и потянулся к пряникам. — К восьми в диспетчерскую надо, на Саныче хочу проехаться, потом к штурманам, потом к метеорологу, потом разрешение получить на вылет. Дай бог к десяти управиться.

— Прав был Смирнов, — Арчи недовольно насупился. — Канительные вы с Далином, ужас. Я бы прям щас в рейс вышел. А то и вчера ещё.

— Как вышел, так и зашёл бы, — я с удовольствием трескал пряники и запивал их горячим чаем. — Много вас таких, Икаров доморощенных, по тайге валяется. Штурман на корабле главный. Вы так, сбоку припёку, извозчик и кочегар.

— Между прочим, — Арчи ничуть не обиделся, но решил потрепаться. — Я и есть дирижабль. Без меня вы что делать будете?

— На реку пойдём, — не испугался я. — Какую-нибудь оморочку дырявую найдём, залатаем, Далин на неё свой Стирлинг воткнёт вместе с Лариской и генератором, не пропадём.

— Ух ты, — мечтательно сказал Арчи. — Речная романтика, алые паруса. Меня возьмёте?

— Конечно, — утвердительно кивнул я. — Мы тебя в юнги определим, надо же кому-то полы мыть.

— Мне что в речфлоте всегда нравилось, — Арчи допил чай и принялся собираться. — Так это их график. Летом на кораблике шаришься по реке круглыми сутками, чистый курорт. Рыбалка, опять же. Про тяжёлую работу и жестокие шторма пускай расскажут моей бабушке и грузчикам в порту. Потом всю зиму на берегу припухаешь. Хороший контраст, надоесть не успевает.

— Зимой у них тоже рыбалка, — я тоже встал и принялся убирать со стола. — Кучеряво живут. В общем договорились, если что, все вместе идём во флибустьеры. А теперь я побежал, Саныч подъехал, слышишь? Да, и если Далин Кирюшку поймает там у себя, отбей, в обиду не давай. Я ему крышу пообещал.

— Договорились, — кивнул Арчи. — Как раз Антошу проверю и делом озадачу.

Я подскочил и, схватив сумки в охапку, кинулся за дверь, в которую как раз входил Антоша, сгибаясь под тяжестью огромного рюкзака. Оценив размеры багажа, я уважительно присвистнул, в душе сожалея о том, что приходится убегать по делам и не смогу увидеть, как Арчи с Далином заставят парня его ополовинить. Саныч, заметив меня, вопросительно показал глазами на здание управы и, когда я кивнул ему в ответ, хлопнул рукой по сиденью, приглашая садиться.

— Здорово, — сказал он мне, когда я начал запихивать багаж на заднее сиденье. — Мужики не обидятся, что я не зашёл?

— Да нет, — ответил я. — С чего бы? У тебя свои дела могут быть. А не зашёл, кстати, почему?

— Да Антоша упросил, — усмехнулся Саныч. — Он же самостоятельный теперь. Вчера дома ты бы его видел. Вся улица сбежалась на героя посмотреть. Девок куча, вот уж никогда бы не подумал. Так он китель надел и лётную фуражку, что от отца осталась. До ночи не снимал. Все окрестные малолетки обзавидовались до смерти.

— Ну так правильно, — улыбнулся я. — Хорошо быть молодым. Фуражку надел — все девки твои. Сам небось завидуешь, нет?

— Конечно, — посмотрел он на меня. — Завидую, чёрт побери. Белой завистью. У меня-то молодость в дружине прошла, там не забалуешь.

— У меня тоже, — кивнул я. — Слушай, подожди минутку, за хронометром сбегаю, лады?

— Лады, — отмахнулся Саныч. — Беги. Раньше бы фиг подождал, теперь, гм... придётся.

Я рванул к ангару быстрым шагом, чтобы комендант оценил рвение. Злоупотреблять не стоило, человек ведь на работе. Если б я пошел вразвалочку, Саныч бы ничего мне не сказал, конечно, но осадочек бы остался. В ангаре успел заметить гору вещей из Антошиного рюкзака на столе и Арчи с самим новобранцем рядом. Антоша показывал магу на каждую вещь отдельно и объяснял, зачем она ему нужна.

— Развлекаетесь? — завистливо спросил я и, не дожидаясь ответа, заскочил по трапику на борт «Ласточки». В штурманском углу, немного повозившись, с усилием открутил крепления контейнера, в котором хранился главный хронометр. Решил сам его не тащить, а позвать Далина на помощь, типа мне тяжело одному. Отвлеку друга чутка и заодно последние новости узнаю. Гном, как мне показалось, с радостью согласился и, подхватив нетяжелый ящик, мы потопали к двери.

— Кирюшку кто настропалил? — тут же тихо спросил Далин, стоило нам немного отойти от «Ласточки». — Чья работа?

— Моя, — не стал кривить душой я. — Неужели заметил?

— Сразу же, — ответил гном, походя удивленным взглядом рассматривая гору вещей на столе и ковыряющегося в них Арчи. — И я, и этот клоун бородатый. Спасибо, в общем, дал выйти из положения.

— А Микешка что, так и не поддаётся? — удивился я. — Вот ведь упорный.

— Ни в какую, — подтвердил Далин. — Делает вид, что слов не понимает. Но при этом очень усердный. Я ему говорю узости почистить, он подметать кидается. Я ему говорю подметать, он инструмент чистить начинает. Умора.

— Оставил бы ты его, — от души посоветовал я. — Времени нет.

— Вот именно, — со вздохом подтвердил Далин. — Этот поганец тоже сообразил, что ему продержаться надо самую малость. Ну ничего, сейчас вернусь, Кирюшка как раз все узкие места от масла почистит, и я так громко скажу — спасибо тебе, Микеша, понял наконец, чего от тебя требовалось. И выгоню его нахрен с «Ласточки».

— Только Кирюшку озадачь чем-нибудь ещё на борту, — посоветовал я. — А то влетит ему от Микешки под горячую руку.

— Кстати, да, — согласился Далин. — Обязательно. О, Саныч, здорово. Принимай груз.

Они поздоровались, я прыгнул в пассажирское сиденье, и комендант тут же рванул к зданию управы на хорошей скорости, так что мне пришлось перегнуться назад и руками удерживать ящик с хронометром и сумками, на всякий пожарный случай. Подлетев к крыльцу, Саныч тут же рванул внутрь, на ходу отдав какому-то незнакомому мне немолодому бойцу приказ помочь с вещами вплоть до перевозки обратно к ангару. Я обрадованно поблагодарил, комендант на ходу отмахнулся и скрылся в здании.

— Здравия желаю, — официально представился мне боец. — Меня Николаем зовут. Это у вас теперь наш Антоша в экипаже?

— Артём, — протянул ему руку я. — Ну да, юнгой-стажёром взяли. Сбыча мечт — это к нам.

— Правильно, — одобрил Николай. — Не пожалеете. Парень он хоть и молодой, неопытный по жизни, но без гнилья. Саныч его затюкал совсем своей заботой, раньше он поживее был. Дайте ему отойти немножко и все пучком будет.

— Хорошо, если так, — пожал я плечами. — Поживём, увидим. Мы никогда никого специально не гнобили.

— Ну и ладушки, — успокоился Николай, открывая дверь машины и хватая сумки. — Вся вохра за него переживает, в караулках скучно, а тут такая тема для разговоров. Глядишь, ещё кого-нибудь к вам засунем, хе-хе.

— Ну, это вряд ли, — открестился я, не став вытаскивать из машины ящик с хронометром. — Тут с одним бы Антошей справиться. Слушай, давай за часами потом вернемся, а то таскаться с ними по всему вокзалу ну его нафиг, уроним ещё.

Николай согласно кивнул, время поджимало и, не вступая в лишние переговоры, я направился к зданию погодников, которое стояло немного в стороне от управы. Надо было сначала получить карты погоды на маршрут, а уже потом всё остальное. Главным у местных метеорологов был Васильич, жутко вредный старикан из магов, который все прогнозы давал немного хуже, чем они есть на самом деле. Ориентировался он в основном по своим суставам и больной спине, а своих подчиненных, двух молодых девчонок, гонял в хвост и в гриву. Одна из них была магом-воздушником, вторая по водной стихии, но все их прогрессивные методики уступали в точности стариковским.

Подойдя к двери, я максимально тактично постучался и, услышав добродушное: — «Войдите!», вместе с Николаем зашел внутрь. Васильич, сидя за столом в компании девчонок пил чай, и судя по всему, настроение у него было на все сто. Я успокоенно выдохнул и начал немедленно ковать железо, пока горячо.

— Приветствую, добрый человек и вы, две ослепительные красавицы, — с этими словами я вытащил из кармана тюбик лечебной эльфийской мази. — Погоды-то какие стоят чудесные, а? Это вот тебе от Арчи, для спины.

— А нам хоть что-нибудь? — немного капризно произнесла одна из девушек. — И чего он сам не зашёл?

— Ну-ка цыц, — тут же осадил её Васильич, протягивая руку за тюбиком. — Вертихвостки. Спасибо, Артём, уважили старика. Арчи привет передавай и благодарность. Садитесь, чаю с нами попейте.

— Спасибо, времени в обрез, — вежливо отказался я. — Нам бы разрешение на вылет получить по погоде, и дальше побежим.

— Нет чая — нет разрешения, — пристукнул по столу ладонью Васильич. — Быстрые все какие. Пока про Антошу и что там у вас с домовыми приключилось не расскажешь, никуда не пойдёшь. Желаю из первых уст всё услышать, а то этим двум кукушкам веры нет.

Пришлось засесть за ещё одно незапланированное чаепитие и обстоятельно, пока девушки шустрили для нас с Николаем, передать в лицах всё про Антошу. Домовых коснулся легонько и уже под конец, как бы невзначай, помня наставления Арчи. Сказал только то, что и так весь аэропорт знает. Погодниц, слава богу, интересовал всё больше Санычев племянник, в отличие от Васильича, который понимающе хмурился при истории о нечисти.

— Пойдём покурим, — наконец пригласил он меня на улицу, когда все сказки закончились. — А ты тут посиди, а то девчонкам скучно будет, — остановил он дёрнувшегося было Николая.

Мы вышли в небольшой палисадник, где у Васильича была оборудована курилка, и остановились друг напротив друга.

— Понял, зачем позвал? — сурово спросил дед, раскочегаривая трубку.

— Да уж понял, — вздохнул я. — Не дурак. Арчи предупредил, чтоб этим домовым пусто было.

— Ну, хоть на это ума хватило, — присел Васильич на лавочку и похлопал ладонью по ней, приглашая меня упасть рядом. — Тем служивым из вохры, что с вами были, Саныч рот заткнул. Но я бы не был так уверен, постеречься вам всё же стоит. Что знают трое, знает и свинья, как говорится.

— Думаешь? — покосился на него я. — Вроде все свои были.

— Вот именно, что вроде, — резко перебил меня дед. — Чёрт их знает, этих опогоненных, кому они служат на самом деле. Пусть Арчи ко мне зайдёт, как с островов вернётесь. Я за это время по своим каналам послушаю, может кто интересоваться будет, да и вообще...

— Спасибо, — от души поблагодарил его я. — Передам обязательно.

— Обязательно, — передразнил меня Васильич. — Не ожидал от Арчи, при посторонних такой цирк устраивать. Так-то многие с домовыми и прочей нечистью дружбу водят, но у них ума хватает не на публику это делать, понимаешь?

— Да понимаю, — сокрушённо вздохнул я. — Чего уж теперь.

— Понимает он, — начал выколачивать трубку дед. — Вот наложат епитимью, будете раз в квартал по церковным делам мотаться на своей «Ласточке», а то и чаще. Скажите спасибо, что долгогривым сюда хода свободного нет, а то бы уже припрягли, во славу божию. Вы же и так раз в год их возите, по разнарядке?

— Возим, куда деваться, — подтвердил я. — Приятного мало. То охотники эти шальные, в самую задницу лезут постоянно, то инквизиция эта, вечно страховидл самых отстойных с ведьмами да колдунами туда-сюда таскает, как будто на месте их кончить не может, то ещё чего.

— Вот, — наставительно сказал Васильич. — А будете ещё чаще. Тем более «Ласточка» у вас класса люкс, а там не дураки сидят, враз прочухают на ком поездить можно бесплатно, да ещё и в комфорте. Пойдём, разрешение выпишу.

Васильич с кряхтением встал с лавочки и направился ко входу в дом, поманив меня за собой. Я знал, что лет ему уже очень много даже для мага, чуть ли не больше, чем Ларе. Поддерживать себе здоровье заклинаниями он уже не мог, поэтому лечебные эльфийские мази от Арчи были для него настоящим спасением. Мы зашли в дом, где и Николай, и девчонки взглянули на нас с нескрываемым облегчением, потому что не стыковались они по возрасту, и говорить им было по большому счету не о чем. Боец встал из-за стола, степенно поблагодарил за чай, за угощение и ласку, попрощался с хозяевами и, буркнув мне что-то вроде «На улице буду», выскочил в двери. Васильич не обратил на него внимания, просто махнув рукой на прощанье, и занялся картами.

— Держи, — протянул он мне небольшую скрутку. — Самые свежие, с утра готовили. И разрешение от нас.

— Спасибо большое, — поблагодарил его я на автомате, но без особого, впрочем, воодушевления.

Дед почувствовал это и усмехнулся, толкнув меня кулаком в плечо.

— А и правильно, — объяснился он на мой удивленный взгляд. — Хрень же, по большому счету! Были бы у нас метеостанции по всем княжествам раскиданы, да связь с ними бы была, тогда и карты погоды были бы настоящие, а так...

— Да что вы такое говорите, Егор Васильич, — тут же влезла в разговор одна из девчонок, побестолковее другой, которой хватило ума промолчать. — Самые последние методики предсказания погоды...

— А ну-ка цыц! — прикрикнул он на нее не в шутку. — Гадалка хренова, умничаешь мне тут!

Девчонка притихла и обиженно отвернулась, демонстративно надув губки.

— Все наши методики, Артём, — дед повернулся ко мне, — это моя спина с коленями. Самые передовые, мать их за ногу. На три дня вперед максимум, и только в радиусе десяти верст, за большее не поручусь.

— И на том спасибо, — искренне сказал ему я. — На выкатке врасплох не застанет шквалом, об забор не разобьет, уже хорошо.

— Вот и ладушки, — усмехнулся дед, — хоть забор целый будет. Тем более сегодня карты тебе с бонусом, там погода в Новониколаевске указана в одну сторону и в Белорецке в другую, хоть он тебе и нахрен не нужон. По магсвязи удалось достучаться вчера морзянкой, едрить её в качель.

— Вот, — обрадовался я. — Уже хорошо, я даже не надеялся.

— Ну, чем мог, помог, — развёл руками Васильич. — Держи свое разрешение и вали на все четыре.

Ну, я и свалил. Попрощался с девушками, пожал руку деду, схватил карты в охапку и выскочил на улицу, где уже бил копытом Николай. Время поджимало, поэтому мы с ним рванули к машине, за оставленным хронометром. Дальше все завертелось очень быстро, я галопом носился по управлению из кабинета в кабинет, Николай с ящиком в руках от меня не отставал. Быстро здоровался со знакомыми на ходу, обещая поболтать с каждым по возвращению, опасаясь зацепиться языками с кем-нибудь и застрять.

Наконец к десяти часам мне удалось получить разрешение на вылет и выбить все необходимое. Обрадованный вохровец, навьюченный моими сумками как помогайка на рынке, помчался грузиться через курилку, потому что всё это время я и сам не дымил, и его не отпускал.

Неспешным шагом я вышел на улицу и пошел вслед за Николаем, разглядывая небо. Солнышко светило ярко, видимость была на миллион, матерчатая колбаса на флагштоке, указывающая направление и силу ветра, лениво обвисла. Комарам и прочему гнусу было ещё рано жить, поэтому я с удовольствием присел рядом с Николаем, достав пачку сигарет из кармана.

— Хорошо-то как, — сказал мне боец, поднося зажигалку. — При такой погоде можно и отдохнуть чуть-чуть.

— Устал, что ли? — удивился я, прикуривая. — Или с ночной дежуришь?

— Устал, — вздохнул боец, вытягиваясь на солнышке. — От зимы устал.

— Зима козёл, — понимающе согласился я, улыбнувшись. — И как только люди раньше жили, когда лета не было.

— Как, как, — передёрнулся Николай. — Если б не магия, попередохли бы все. Слава богу, мы этого не застали. Хотя мне вот уже полтинник, и я тебе скажу так. Сравнить то время, когда я пацаном был, и сейчас, так лето, конечно, намного длиннее стало. Но неизвестно, что лучше, потому что разнежился народ, опаску потерял. Расслабленные все какие-то.

— У меня прадед, царство ему небесное, так же ворчал, — не согласился я. — Но он хоть зиму лютую вживе застал, тогда, говорил, все суровые были. Иначе не выжить. Но то тогда, а сейчас-то зачем? Пусть люди радуются.

— На всякий случай, — отрезал Николай. — Вдруг опять как запуржит на десятилетку хотя бы, что делать будем?

— Смысла не вижу, — пожал плечами я. — На десять лет ты не запасешься, как ни старайся. Если эльфы, с их зимними садами, опять к нам на помощь не придут, кирдык будет однозначно.

— Ну, не знаю, — ответил Николай, нежась на солнышке. — Всегда запас был, и не у меня одного. Угля сто пятьдесят тонн в сухих глиняных ямах на огороде еще от деда жены припасено. Крупы, консервы магические, долгого хранения, лекарства там разные, соль, спички, керосин, полный набор. Теплица подземная.

— Удивил, — хмыкнул я. — У всех так. Ты бы схроны у моего деда с бабкой, на всю нашу семью рассчитанные, посмотрел. Полк прокормить можно.

— Вот, — обличающе ткнул в меня пальцем Николай. — У них есть, а у тебя? Нету ведь у тебя ничего. Надеешься в тяжёлый год к ним под крыло юркнуть, наверное, оттого и веселишься. Извини, но ты прямо как дикарь из тех, что, говорят, далеко на юге живут и с голым задом ходят. Легко слишком к жизни относишься.

— Как бы тебе объяснить, — сказал я Николаю, затушив сигарету и усевшись поудобнее. — Не так всё, как ты говоришь.

— А ты попробуй, — усмехнулся он, закурив новую от старой. — С удовольствием послушаю.

— Ну вот смотри, — начал я медленно, собираясь с мыслями. — Я за жизнь свою много где был. И на самом дальнем юге, где зимы почти что не бывает, и на севере, в тундре. Начну с нас и прочих, кто в похожем климате живёт. Тут все понятно. Круглый год, особенно летом, работают, жилы тянут, чтобы зиму хорошо прожить, себя и родных обеспечить. В идеале на десять лет лютой зимы. Думают, что это единственно правильный путь, и от этого тех, кто на юге слишком легко живет, не понимают. Дикарями считают. Лёгкое презрение наличествует. И не лёгкое тоже, ну тут у кого как.

— Ну, — поморщился Николай, — не презрение. Не понимаю я просто, если тебе тёплый дом с печкой не нужен, шуба не нужна и растёт всё само круглый год, то как можно нищим ходить?

— Не перебивай, а то собьюсь, — попросил я его. — Очень даже можно. На юге отношение к жизни лёгкое, тут ты правду сказал. Все растёт само собой круглый год. Народ зиму забыл, как страшный сон, живёт в свое удовольствие, работу не любит. И голод там частый гость.

— Как птички божии, — утвердительно кивнул головой Николай. — Будет день, будет пища.

— Примерно, — согласился я. — Но что странно, при такой легкой жизни злобы у них многовато. Украсть, ограбить, это как два пальца об асфальт, убить могут из-за красивой рубашки. Воюют постоянно, бьют друг друга почём зря, рабство в ходу. Это неправильный подход к жизни, я считаю.

— Вот, — обрадовался Николай. — А я о чём тебе толкую. У нас намного лучше жизнь понимают.

— Понимают, да не совсем правильно, — охладил я его. — Слишком много у нас о себе возомнили.

— А где же правильно? — удивился боец. — Не пойму я тебя что-то.

— На севере, — наконец добрался до главного я. — Ты вот людей из тех, кто в тундре живут, видел? Или в тайге самой глухой, где от холода нечисти практически не бывает? Видел, какие они?

— Ну, видел. — недоуменно отозвался Николай. — Как дети, ей-богу. Злобы нет, наивные немного. Чужому помочь кидаются как родне прямо. Такого и обмануть-то грех. Но тоже непонятно к жизни относятся, легко как-то, тем более при таких условиях. Не так, как мы.

— Это оттого, что жизнь там слишком сурова, — начал объяснять я самую суть. — У нас кто работал или хапал, тот и выжил, кто ленился или кому не повезло, тот подох или бедно живет, прямая зависимость. На юге можно всю жизнь как птичка божия прожить, особенно если совести нет. А на севере ты можешь все жилы из себя и семьи вытянуть работой, но если придет полный песец, то все твои старания пойдут насмарку, понимаешь? Нет гарантии никакой! На родичей или соседей одна надежда. Но и сам тогда помогай по первому требованию. У них даже во многих родах понятия твоё-моё нет, всё идет тому, кому нужнее.

— Подожди-ка, — вытянул руку ладонью вперед Николай, останавливая меня. — Доходит понемногу. А я-то всегда удивлялся, чего они такие, много иметь не стремятся, как дети себя ведут.

— Идем дальше, — облегчённо продолжил я. — Допустим, настал у всех полный песец, что тогда будет, как думаешь?

— Ну, на юге понятно, — начал строить предположения он. — Да и хрен с ними, неинтересно. У нас тоже понятно. Каждый сам за себя, и лишь князя с приближенными оберегать будем всем обществом. И верхушка остальная не пропадёт. Городская беднота вся вымрет, к гадалке не ходи. По деревням вот соборно спасаться будут, не без перегибов, конечно, но хоть так. На севере...

— А на севере, — перебил я его, — все вместе честно дохнуть будут. Соберутся, доедят последнее, и спокойно помрут. Если чуда не случится. Жизнь там куда жестче, короче и честнее, чем у нас с тобой. И в случае чего мы просто вымрем позже всех, только помучимся напоследок, да познаем, как говорится, всю глубину человеческого падения. Вот и вся правда. Если опять эльфы всех не спасут.

— Понимаю, — со вздохом протянул боец. — Тьфу на тебя, Артём. Такое утро хорошее было. Но всё равно, это ещё не значит, что работать не надо.

— Не значит, — поднялся я на ноги и приготовился идти. — И не переживай. Купишь угля ещё тонн пять и закопаешь в огороде, все как рукой снимет.

— Куплю, — согласился со мной вохровец, собирая сумки, — со следующей получки и куплю, хорошо, что напомнил. Бог даст, не пригодится. Ни мне, ни внукам.

— Чёт заболтались мы с тобой, — спохватился я, собирая вещи, — давай-ка резче к машине, у нас вылет сегодня.

Николай, обвесившись сумками, рванул к автомобилю, сходу обогнав меня на старте. Я спешить не стал, так как нёс ящик с этим долбаным хронометром, не хватало ещё навернуться и всё похерить. Пока грузились и прогревали машину, прошло ещё немного времени, за которое Николай успел сбегать на проходную, доложиться там и выйти оттуда уже с Далином.

— Здрасьте, — удивился я. — А ты чего здесь забыл?

— Как чего? — недоуменно посмотрел на меня гном. — В городе я был, к стражникам ходил. Перегрелся чтоль?

— А, точно, — хлопнул я себя по лбу. — И как?

— Нормально, — успокоил меня Далин. — С однополчанами повстречался, вспомнили кой-чего, чаю попили. К себе звали, обещали место участкового шерифа и во-о-от такенный револьвер. И свободу действий, только чтоб трупов было не больше чем обычно.

— А серьёзно? — перебил его я. — И давайте уже в машину, ехать пора.

— А если серьёзно, — ответил гном уже с пассажирского места, которое рядом с водительским. — То всё так и было. Ещё сдал трофеи на проверку и пробил тему насчет «Восточного пира», как и хотел. Обещали внимательно проверить и в случае чего тут же поступят с Хасаном бесчестно. Как говорится, резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонита. Привлекать внимание он начал, берегов, как оказалось, не видит совершенно.

— Каков подлец, — сокрушённо вздохнул я, захлопывая дверь машины и придерживая руками всё свое богатство. — Не ходите, говорит, к нам больше, отказываю вам впредь в визитах.

— Ага, — возмущённо подхватил Далин, оглядываясь на меня. — Говно такое. Единственная забегаловка в мехмастерских, и в приёме отказали, надо же. Наверное, буду бутеры с собой носить, лишь бы мне господина Хасана не побеспокоить.

— Саныч рассказывал с утра на пересменке, — влез в разговор Николай, выруливая к нашему ангару. — Ну вы ребята бойцы-молодцы. Такая славная битва, прямо рассадник мирового зла разгромили.

— Посмейся ещё, — неодобрительно покосился на него Далин. — Гордиться тут нечем, это верно, но и выбора у нас не было. А Саныч-то растрепал вам зачем?

— Как зачем? — удивился Николай. — Ты не думай, не потехи для он это сделал. Просто мы всё должны знать о конфликтах наших с городскими. На всякий случай, чтобы нос по ветру держать и не обосраться в случае чего. Работа у нас такая, вы же за нами, как за каменной стеной, хе-хе.

— Посмотрим, — скептически отнесся к речам Николая гном. — Тоже мне, стена каменная. Отгадай лучше загадку, представитель древнейшей профессии, спит за деньги, кто такой?

— Кто такая, наверное, — поправил его боец. — Ну, это все знают.

— Не угадал, — хмыкнул Далин. — Спят за деньги сторожа и охрана, то есть вы.

— Прикольно, — хохотнул боец, даже не подумав обижаться. — Надо будет запомнить, мужикам загадаю сегодня, поржём. Приехали, кстати, вылезаем.

Николай осторожно притормозил у нашего ангара, с интересом заглядывая внутрь через полностью открытые огромные двери.

— Красивая какая, — одобрил он нашу «Ласточку». — Правду говорили мужики про ваш корапь.

— Кора-а-апь, — передразнил его Далин, хотя и видно было, что ему приятно такое безыскусное восхищение. — Дярёвня, блин.

— Ну деревня, и что? — пожал плечами Николай. — Не отрекаюсь. Кораблик всё равно красивый, мало у нас таких.

— Сами не нарадуемся, — поддержал я его. — Далин, помоги с сумками. А тебе большое человеческое спасибо за помощь, Коля. Ты заходи, если что понадобится.

— Да что мне может от вас понадобиться, — заржал Николай. — Я высоты боюсь. Но за приглашение спасибо, прощевайте, мужики.

Мы пожали друг другу руки и, прихватив мои вещички, потащились в ангар. Прошли мимо Антоши, который суетился, бегая из «Ласточки» к жилухе и обратно, непонятно чем занимаясь с очень деловым видом. Арчи сидел на крыше гондолы внутри сложенного силового каркаса, от нечего делать проверяя свои кристаллы-накопители по второму или третьему разу. Мы, не привлекая его внимание, обошли хищно расставленные во взлетном положении шасси и поднялись на борт.

Далин скинул всё на штурманский стол и, не говоря ни слова, отправился к себе, в моторный отсек. Я мухой кинулся расставлять всё по местам, готовясь по-походному. Разложил по гнёздам на полках свернутые карты, закрепил в открытом положении хронометр, начал вытаскивать и закреплять прочий инструмент. Управившись со всем, метнулся в жилуху за своими остальными вещами и одеждой, стараясь не попадаться Арчи на глаза, которому нужна была помощь в его тросовом хозяйстве. Подождет немного. Галопом заскочив в столовую, я подхватил с вечера приготовленный и ждущий меня внизу рюкзак, чехлы с одеждой и постельным и прочие мелочи. Напоследок повесил на шею свой карабин, походный пояс с патронными подсумками и, окинув на прощанье кают-компанию взглядом, потащился занимать свободную каюту на "Ласточке" .На полпути меня обогнал Антоша, который с ужасно гордым видом несся к дирижаблю, гремя какими-то разномастными кастрюлями и сковородками в руках. Молодец, выйдет из парня хороший член экипажа, на мой взгляд.

— О, смотрите кто пришел, — радостно-сурово крикнул Арчи, заметив меня. — Давай-ка на помощь, хорош прохлаждаться.

Я согласно кивнул и, показав ему вещи в руках, со вздохом поднялся на борт, едва не столкнувшись с Антошей, который уже мчался обратно. Самая первая каюта к ходовой рубке была уже занята Арчи, как и самая последняя, ближняя к моторному отсеку, которую занял Далин. Я поочередно позаглядывал во все остальные и выбрал себе обиталище напротив Арчи, все равно все каюты были одинаковы, только расцветка разная. Быстренько разгрузился, чтобы не заставлять мага ждать и, натягивая рабочие брезентовые рукавицы, выскочил наружу.

Арчи уже высматривал меня, перегнувшись через леера ограждения на верхней площадке. Я, не затягивая неизбежное, полез по приставной лестнице наверх. Вообще-то, был ещё аварийный люк в потолке коридора, но им старались лишний раз не пользоваться, чтобы никому не мешать. Я перескочил ограждение и с грустью уставился на аккуратно сложенную тросовую сетку, которая и именовалась у нас силовым каркасом.

— Нормально же всё, — запоздало удивился я необходимости исправлять рабочий объем. — Что за аврал такой?

— Было нормально, юнга, — сурово объяснил Арчи, корча из себя бывалого боцмана. — Вчера ещё было. Но надо добавить двести кубов, с запасом.

— А, точно, — догадался я. — Антоша, чтоб ему. А почему двести, не много?

— В самый раз, — нетерпеливо сказал маг. — Не гунди. Он весит семьдесят пять кило, плюс вещей натащил почти на пятьдесят, и не поверишь, всё нужное.

— Видел, — улыбнулся я. — Кухня в надёжных руках. Двести так двести, тебе видней.

— Вот именно, — наставительно сказал Арчи и продолжил тоном учителя, принимающим урок у очередного балбеса. — Сколько весит кубометр воздуха на уровне моря можешь мне сказать, двоечник?

— Примерно кило триста, — с небольшим напрягом вспомнил я. — Ну там ещё от давления зависит.

— Не только, — продолжил умничать маг. — Вспоминай.

— Ну ещё от температуры, от влажности, — с заминкой сообщил я ему. — Слушай, чего пристал?

— Как это пристал? — удивился Арчи. — Ты должен понимать, что делаешь. А теперь скажи, сколько весит тот же куб воздуха на высоте три километра?

— Точно не помню, но вроде бы грамм девятьсот, — покорился я. — Если мне надо будет, я в своих таблицах посмотрю, у меня есть.

— Ну хоть таблицы есть, — успокоился Арчи и принялся надевать такие же, как у меня, брезентовые рукавицы. — Слава богу. То есть подъёмная сила с набором высоты ослабевает, нужен запас, поэтому двести. Балласт сливать неохота, Далин изворчится, так что вперёд.

— Умный, — с завистью сказал я ему. — Тогда сегодня по тригонометрии немного пробежимся, со штурманской линеечкой поработаем, умищу-то твою нужно же куда-то девать.

— Туше, — отскочил Арчи и в притворном ужасе поднял руки вверх. — Не надо тригонометрию, мне только от этого слова плохо делается. Хватайся давай за первую скрутку, вытравливать начнём. Делов-то на пять минут, больше препираешься.

Арчи развернул схему силового каркаса «Ласточки» в одной руке, таблицу типовых нагрузок в другой и принялся что-то там сверять. Я же в это время успел расконтрить первое крепление, ослабить несущий трос и, взявшись за рукоятку лебёдки, начал вытравливать помалу, повинуясь командам мага.

Силовой каркас любого магического дирижабля был устроен проще некуда. Раньше, в додревние времена, если верить хроникам, в которых кстати и нашли идею дирижабля, использовался жёсткий каркас, или надувные баллонеты, в которых жесткость достигалась избыточным давлением. В качестве рабочего газа использовали гелий или водород. Все было просто и понятно, как говорится, даже ежу. Но в наших условиях такая идея не работала, если б не нашёлся один хитрый и упёртый маг.

Если древние обладали развитой промышленностью, то у нас её практически не было. Водород, а тем более гелий в товарных объёмах было не достать ни за какие деньги. Немного могли добыть алхимики, остальные даже не знали, что это такое. Металлические ажурные конструкции подобной сложности приводили гномов в ступор и развивали у них комплекс неполноценности. Если б, сокрушённо говорили они, тебе меч там нужен или топор зачарованный, да хотя бы и револьвер, то это запросто. А такое нет, даже и не проси.

Гондолу ещё могли собрать на верфях или в каретных мастерских, но на этом всё. Не было ни станочного парка, ни материалов, ни понимания, ничего. Точнее, останки всего этого были, но только в запретных землях, разрушенных древним катаклизмом, добраться до которых наземным или водным путем было невозможно, не говоря уже о том, чтобы упереть оттуда хоть что-нибудь. Так и сидели бы люди до нынешнего времени по берегам рек в деревянных избах, постепенно забыя о том, наследниками какой мощной цивилизации они являлись. Да даже и сейчас скажи в какой-нибудь глухой деревне о том, что раньше к звёздам свободно летали, на тебя будут как на дурака пальцем показывать.

Но нашелся один хитрый разумом и больной небом маг, имя которого история, к сожалению, не сохранила. Так-то всем магам технология до лампочки, они по своему пути идут, но этот был натуральным выродком из всего магического племени. Лазил он по редким у нас древним развалинам, искал того, чего не клал, и однажды нашел прилично сохранившийся заводской подземный склад под рабочим заклинанием замедления времени. То ли завод оборонный, то ли ещё чего. А на складе на этом, бинго, целые залежи катушек с прекрасно сохранившимися промасленными металлическими тросами разного диаметра и длины. Подивился он странным железным верёвкам, большую часть гномам продал, немного себе оставил, и тут его осенило. Если можно зачаровать меч или топор, то почему это нельзя сделать с тросом, он ведь тоже металлический?

Заказал он гномам сплести ему из железных верёвок шар немалой окружности, для опытов. Подземные жители были готовы для него сделать всё что угодно, ибо поразил он их этими тросами в самое сердце, ведь они даже проволоки нормальной тянуть ещё не умели. Так, на кольчуги только.

Особенно убило гномов то, что если расплести каждый трос, то в середине его обнаружится пеньковая бечевка, пропитанная графитной смазкой. То есть, соображали они, если сгибать или шевелить трос, то жилки его немного расходятся и в промежутки между ними проникает по чуть-чуть заветное масло. От этого трос становится гибким пуще прежнего и не ржавеет. Поняли тут гномы, что и мечи харалужные и ножи булатные, всё это фигня по большому счету, но зато есть теперь к чему стремиться в мастерстве своём.

Маг же неведомый рассуждал так: если взять не самое простое заклинание силового щита и наложить его на шар из металлических веревок, как на ограничитель, то что же это будет? Обычно волшебники использовали силовой щит как защитный экран для себя, ибо не пропускал он ни стрелы, ни пули, ни, что самое интересное, воздух.

Зачаровал он металлические кружева как барьер-ограничитель для силового щита, поместил внутрь кристалл-накопитель с маной и активировал заклинание. Рванулся во все стороны от кристалла магический щит и растянул шар из тросов с силой немалой. Затрещали железные верёвки, но выдержали, удерживая щит силы на себе, а вакуум, образовавшийся внутри, сделал свое дело. То есть взмыл раздавшийся до предела шар прямо в небеса и улетел к чёртовой матери на глазах у мага и пораженных в самое сердце во второй раз гномов. Отлетел подальше, вышел из повиновения, да и рухнул прямо в болото. Проводили они взглядом кучу драгоценного железа, за которое один взял, а вторые отдали по его же весу серебром, и призадумались. Вот так, если быть кратким, и родилась первая в нынешнем мире авиакомпания.

Создали они на паях самый первый в мире дирижабль, используя в качестве образца даже не чертежи с расчётами, а просто рисунки летательных аппаратов древних в чудом сохранившемся глянцевом журнале. Журнал этот на непонятном языке с голыми бабами маг хранил всю свою жизнь у самого сердца, и вот пригодилось. Начали они летать в Запретные Земли, в Руины, нарушив тем самым многовековую изоляцию человечества от остального дикого мира. Притащили первые едва сохранившиеся станки для металлообработки, вызвавшие у гномов самый настоящий религиозный фанатический восторг. Подключились эльфы, расшифровывая найденные древние книги и учебники, вошли в авиастроение княжества, боясь опоздать и тем самым дать соседям преимущество. В общем, человечество получило новый рывок в технологиях, которые неслабо облегчили жизнь всем. А маг этот со своей командой так и сгинул в Запретных Землях, во время очередного похода.

Тросы с тех пор делать научились, что люди, что гномы, но немного и не самого хорошего качества. И стоили они запредельные деньги, не каждому по карману. Все-таки как ни пыжились наши и гномские металлообработчики, но не было у них системы в понимании материаловедения, уж больно скудны и обрывочны были знания, вывезенные из Запретных земель. Физика, химия, математика все ещё звучали для многих как хитрые заклинания. Научились выделывать не самое плохое железо и сталь, освоили производство простейших станков, договорились об использовании общей системы мер и весов, взятой у древних, лет двадцать назад неспешно открыли для себя по второму разу электричество, и слава богу. До радиосвязи дело так и не дошло, хотя о такой штуке знали из тех же древних журналов.

Вот и получалась наша «Ласточка» как самый совершенный на сегодняшний день сплав магии и техники. Стальные, но зачарованные магией тросы. Амулетная связь на основе морзянки. Новейший двигатель Стирлинга с генератором, созданный по схематическому рисунку в найденном журнале, приводила в действие магическая саламандра, и так у нас выходило во всём.

На дирижабле нашем установлена была здоровенная и сложнейшая тросовая система силового магического каркаса. По всей верхней балочной ферме натыканы магические кристаллы-накопители, державшие в себе то самое заклинание силового щита. Заведовал этим маготехническим хозяйством Арчи, но иногда ему, вот как сегодня, нужно было помогать.

Силовой каркас имел несколько предустановленных положений для разной грузоподъёмности. На «Ласточке» имелось несколько: для полной загрузки, для высотных полетов, для экипажа или для экипажа с пассажирами, для штормовой или спокойной погоды, несколько десятков видов в общей сложности. В зависимости от груза, дальности и погоды Арчи выбирал один из них, каркас раскладывался каждый раз по-разному, и можно было выходить в рейс. Но теперь к нам добавился на постоянной основе Антоша, и это надо было учесть, тем более изменения проходили по всем предустановленным положениям разом. Вот и сейчас нам нужно было добавить двести кубов во всё.

Я шустро крутил лебедку, повинуясь командам Арчи, ворочал замки креплений и потихоньку разодрал рукавицы о несколько торчащих лопнувших стальных жилок. Повреждения на тросах имелись, но не были критическими, так что всё находилось в пределах нормы. С потрёпанным до мохнатости тросовым каркасом «Касатки» нельзя было даже и сравнивать.

На шум к нам вылез Далин и принялся осматривать пружинно-блочные амортизаторы на несущих тросах, которые позволяли здорово увеличивать или уменьшать рабочий объем в зависимости от силы давления магического щита. С их помощью в одной и той же конфигурации каркаса можно было изменять рабочий объем туда-сюда процентов на десять, а то и на пятнадцать, просто усиливая или ослабляя напряжение силового щита обычной рукояткой в кабине. Такая продуманная система настолько облегчала нам жизнь, по сравнению с практически неизменяемым каркасом «Касатки», что гном, я ж помню, чуть не разрыдался, когда первый раз увидел её. Во всяком случае, глаза у него были на мокром месте, а амортизаторы он с тех пор обслуживал сам, не подпуская нас с Арчи.

Потихоньку-полегоньку дело подошло к концу, и я законтрил последний замок. Мы с Арчи убрали в походное положение все лебёдки, Далин тоже управился и собрал все инструменты. Дав друг другу пять, мы полезли вниз, где нас уже ожидал прекративший метаться Антоша.

— Ну что, готов? — весело спросил у него Арчи, — любить котов?

— С вами хоть котов, — ответил в тон радостно возбужденный Антоша. — хоть кого. Только покажите.

Мы заржали немудреной шутке, потому что и сами находились немного на взводе, как и всегда перед вылетом.

— Ну тогда вперед мыть руки, — весело приказал Арчи. — И всем на диван, присядем на дорожку.

Антоша тут же полетел и уселся на диван, а мы отправились к умывальнику, оттирать масляные следы и ржавчину от тросов с ладоней.

– Микешку кто-нибудь видел сейчас? – спросил Арчи, открывая воду. – Пропал куда-то. Обычно шустрит, под ногами мешается, а сегодня тихо.

— Скорее всего заполз в штаб свой, не хочет мне на глаза показываться, — равнодушно пожал плечами Далин. — Обиды свои зализывает, хитрован.

— Ну-ка, проверю, — Арчи закрыл глаза и прислушался. — Точно, в кают-компании сидит, в районе холодильника. Ну и хрен с ним. На обиженных воду возят, как говорится.

— Бьют и плакать не дают, — поддержал его я, намыливая руки. — Меня этому в детстве хорошо научили. Семья-то большая. Будешь обижаться, голодный спать ляжешь, всего делов.

— У нас так же было, — расхохотался гном. — Ох, детство, золотая пора. Не успеешь за старшими к обеду, всё сожрут, помню. И обижаться бесполезно, скажут сам виноват, ходишь непонятно где.

Арчи улыбался, слушая нас, так как он рос в семье один и был родителями изрядно избалован, по его собственным словам. Но ещё он был очень умён и наблюдателен, а потому, попав во взрослую жизнь, сумел найти правильную линию поведения, за которую мы его очень ценили. Так что домовому не повезло, никто его жалеть не собирался.

Мы вернулись к дивану, где нас уже ждал Антоша. Я принялся трясти кистями рук, чтобы убрать лишнюю влагу с кожи, а парни расселись по местам.

— Слушай, Антон, и запоминай, — принялся объяснять ему Далин. — Мы не просто так присаживаемся на дорожку, это целый ритуал. Сначала пытаешься ненадолго отвлечься, чтобы разгрузить мозг.

— Типа медитации? — с интересом переспросил Антоша.

— Типа нет, — строго ответил ему я. — Медитация сложная штука, не каждому под силу, тем более за такое короткое время.

— А как тогда? — недоумённо переспросил он. — Вы скажите, я попробую.

— Слушайте, оба-двое, вы чего один перебивает, а другой отвлекается, когда объясняют? — недовольно спросил гном, посмотрев на нас по очереди. — Артём, я начал, я и закончу, не лезь.

Я поднял руки вверх, признавая правоту Далина, и приготовился слушать.

— Ты просто представь себе что-то приятное и настраивающее на хорошие воспоминания, — продолжил гном. — Такое, чтобы тебе легко стало. Я вот, например, вспоминаю как мы в детстве на озеро купаться ходили. Вот я подхожу к нему, вдыхаю свежий воздух, потихоньку залезаю и начинаю плыть. А в голове никаких проблем, обо всём родители позаботятся, и вся жизнь впереди, прекрасная и удивительная.

— Ух ты, — изумленно выдохнул Антоша. — Попробую. Так, чего бы мне представить?

— Сиськи соседской девчонки представь, — со смехом посоветовал ему Арчи. — Я не шучу. Всё равно в твоем возрасте сентиментальных воспоминаний, как у Далина, быть не может по определению. Меня в твои года было ничем не пробить, только этим. Это тебя здорово отвлечёт, только не увлекайся. Но отнесись серьезно, я сейчас удачу приманивать буду.

Мы расселись поудобнее, закрыли глаза, и я начал вспоминать свою семью. Маму, достающую из печи одуряюще вкусно пахнущий хлеб, и нас пятерых, приплясывающих в нетерпении около него. Отца, который один раз взял только меня с собой на рыбалку, и который весь день возился со мной, неожиданно размякнув душой. Этот день был одним из лучших в моей жизни, больше такого не было. Потом я вспомнил то утро, когда я неожиданно увидел Любку, дочку наших новых соседей и мою первую безответную любовь. Хрен бы с ней, с дурой такой, но вспоминал я её всегда с теплом в душе, интересно, где она сейчас?

Арчи что-то бубнил себе под нос, приманивая удачу на наших светлых чувствах и наконец хлопнул в ладоши, завершая ритуал.

— Ну сегодня блин вообще, — воодушевлённо сказал он, поднимаясь на ноги. — Мощно получилось. Из-за Антоши, наверное. Крепкие, должно быть, у соседских девок сиськи.

— Скажете тоже, — покраснев, запротестовал парень. — И вовсе не об этом думал.

— Твои дела, — закрыл тему Арчи. — Думай о чём хочешь, хоть о котятках со щенятками. Главное вышло очень здорово, такого ещё не было. Ну, по местам.

Далин с Арчи рванули на посадку, а я придержал намылившегося было за ними Антошу.

— Без нас пока справятся, — сказал я ему в ответ на удивлённый и немного испуганный взгляд. — Давай снимем башмаки стопорные из-под колес для начала. Потом вставай слева от «Ласточки», а я справа, и вместе проводим ее за ворота. Убери трап ещё, крикни про это Далину и смотри, чтоб не зацепилось нигде ничего. И вспоминай, всё ли взял, потом некогда будет.

Антоша понимающе кивнул и бросился на другую сторону, хватаясь за стопоры и трап, приплясывая от нетерпения. Я осмотрелся ещё раз, убрал башмаки со своей стороны, проверил работу Антоши и крикнул Микешке, что мы уходим, остаётся за главного. А если будет и дальше обижаться, то пускай валит на все четыре прямо сейчас, дурак такой. Прислушался к еле слышному согласному писку, довольно улыбнулся и принялся следить за начинающим выкатываться дирижаблем. Чуть взвыл мерно гудевший до этого двигатель, когда Арчи подал напругу на ведущие колеса шасси, и «Ласточка», немного покачиваясь, медленно выехала за ворота.

Антоша снова бросился было к дирижаблю и мне пришлось опять ловить его, чтобы приставить к лебёдке, закрывающей огромные секционные ворота нашего ангара. Парень крутил рукоятку так, как будто мир спасал, стремясь побыстрее оказаться на борту. Я задраил створки ворот откидными болтами снизу, послав Антошу сделать то же самое наверху на как раз предназначенной для этого лестнице с помостом у потолка. Наконец, уже со смехом глядя на изнывающего от нетерпения парня, отправил его на посадку. Не оглядываясь, вышел в отрытую дверь и, пока закрывал её, сплюнул три раза через левое плечо.

Пока я возился, парни успели выкатиться на стартовую площадку и развернуться носом к ветру. Потихоньку начал разворачиваться силовой каркас, скрежеща и поблёскивая синим, и мне пришлось наддать ходу. Одним прыжком, не касаясь заботливо оставленной кем-то лесенки, я заскочил на борт, втащил лесенку за собой и сунул ее в настенные крепления. Задраил дверь и, отряхивая ладони, быстрым шагом рванул на место. Арчи, увидев меня, начал разворачивать каркас уже всерьёз, вцепившись в свои магические рычаги. Я плюхнулся в кресло, пристегнулся, проверил показания приборов и кинул взгляд на ветроуказатель, лениво обвисший на флагштоке метрах в ста от нас. Силовой щит заработал уже практически на полную, «Ласточку» начало качать из стороны в сторону, что-то наверху с силой хлопало и дёргало, а я не отрывал взгляда от динамометра, показывающего давление корпуса через широко расставленные стойки шасси на землю.

— Десять тонн, полный штиль, обороты двигателя и напряжение сети в норме, — доложился я в переговорную трубу и помахал в ветровое стекло провожающему нас чуваку из аэродромной обслуги. — Всем занять свои места, пристегнуться и приготовиться к взлёту.

Арчи саркастически хмыкнул, но понял, что я выделываюсь перед Антошей, вот захотелось мне, чтобы парень получил впечатлений по полной.

— Пять тонн, в норме. — уже всерьёз подобрался я, наступал самый ответственный и опасный момент. При достижении околонулевой плавучести любой порыв ветра мог стать для нас фатальным. Я запустил на самый малый ход крыльевые винты и положил руку на рычаг сброса аварийного балласта.

— Три тонны, в норме. — Мне пришлось добавить напряжения на ходовых двигателях, так как «Ласточку» едва заметно потащило ветром со стартового пятачка.

Арчи повернулся ко мне и, вытирая пот, показал большой палец. Нужно было принимать решение о взлёте, и я ждал только доклада Далина, который не заставил себя долго ждать, проревев в трубу что у него всё в норме.

— Полтонны, взлетаем, — доложился я, добавил еще немного тяги маршевым двигателям и чуть оттолкнул от себя рычаг мощности силового щита. «Ласточка» немного покачалась и, привстав на передние стойки шасси, начала отрываться от земли. Я тут же включил насосы перекачки балластной жидкости из носовых цистерн в кормовые, чтобы парировать дифферент и добавил хода.

— Ноль, взлёт штатно, — обрадовал я всех, останавливая насосы и разворачиваясь по курсу. — Красота, всегда бы так. Арчи, ты как?

— Нормально, — утираясь кем-то заботливо вышитым шёлковым платочком, произнес маг. — После «Касатки» не привыкну никак. Чувствуется моща, побаиваюсь до сих пор. Принимай управление.

— Управление принял, — отрепетовал я удивлённо. — А ты куда?

— Надо, — ухмыляясь, сказал от. — Слушай, ты можешь вывести нас над «Восточным пиром», метрах в двухста? И скорость там сбрось.

— Легко, он по пути практически, — озадаченно посмотрел я на него. — Только не приветствуются полёты над городом, ты же знаешь. Колись, чего задумал?

— Увидишь, — загадочно произнес Арчи, выходя из рубки. — Я сейчас.

— Ладно, — бросил ему вслед я и специально для Антоши, наклонившись над переговорной трубой, выдал целую речь официальным языком о том, что взлёт прошел штатно, экипаж приветствует пассажиров и все желающие приглашаются в ходовую рубку полюбоваться видами и задать мучающие их вопросы.

Антоша тут же материализовался на пороге и неслышным шагом, не сводя с меня восхищённых глаз, прокрался к пилотским креслам.

— Первое время всегда держись за что-нибудь, — показал я ему на поручни, которые были у нас растыканы везде. — Да и потом тоже. Не геройствуй. Дунет и улетишь под стол. Любуйся давай, пока высоту не набрали.

Парень судорожно уцепился за кресло одной рукой, а другой вдруг суматошно затряс, указывая мне на какие-то дома в пригороде.

— Мой район, я вон там живу, где синяя крыша и дерево, видите? — Антоша тыкал пальцем куда-то по курсу и приплясывал от возбуждения. — И мама на огороде, с бабушкой, вот бы они меня увидели!

— Так давай им погудим, — предложил я. — Тогда точно увидят, только подожди чутка, над ними выведу.

Я немного переложил руль управления и уменьшил тягу левого маршевого двигателя, чтобы пройти немного в стороне от указанного дома.

— Давай, — приказал я Антоше, показывая на рычаг ревуна. — Только не сильно, на одно деление, чтобы внимание привлечь, и всё.

Парень осторожно потянул на себя рычаг, раздался низкий басовитый рёв, который тут же смолк, но привлек внимание двух баб на указанном огороде и всех окрестных соседей. Одна принялась всматриваться в нас из-под приложенной ко лбу козырьком руки, а вторая замахала руками что твоя мельница. Антоша сунулся к окну, заслоняя мне обзор, и принялся махать в ответ, улыбаясь до ушей. Я выждал секунд пять и оттащил парня от лобового стекла.

— Молодец, конечно, но больше так никогда не делай, — сурово сказал я ему. — Во-первых, обзор заслоняешь, это не дело. Во-вторых, упасть можешь на приборную панель или рычаги управления с места сдвинуть.

— Я понял, — тут же испуганно отреагировал Антоша. — Больше не буду.

— Смотри мне, — развеселился я. — А то в угол поставлю.

— Развлекаетесь? — в рубку вошел Арчи с какой-то магической приспособой в руке. — Когда над целью будем?

— Над целью? — восхитился я, бросив взгляд на карту. — Ух ты, здорово. Так, скорость шестьдесят, дистанция до, гм, цели четыре тысячи пятьсот метров. Через четыре минуты объявлю готовность, ложусь на боевой курс.

— Вот-вот, — кивнул маг и полез в смотровую штурманскую кабинку. — Ложись на боевой, что бы это ни значило. Я тут кое-каким сволочам сюрприз приготовил. А то легко, понимаешь, отделались, на мага руку подняли. Будем избавлять негодяев от чувства безнаказанности.

— Вы чего тут? — в рубку вошел Далин, вытирая руки ветошью. — Куда попёрлись? Река, между прочим, в другой стороне.

— Арчи хочет «Восточному пиру» специй подсыпать, — тут же наябедничал я. — Он мстит, и мстя его страшна.

— Арчи, — недовольно протянул гном. — Ну что ты как ребёнок, в самом деле. Да и мелко это, что бы ты там не задумал. Не по-мужски.

— Да пошёл ты к чёрту, — возмущенно заявил маг, ворочаясь в тесной кабинке. — Чистоплюй такой. Пусть спасибо скажут, что мелко, а то ведь я и по-крупному могу.

— Минутная готовность, — прервал я их с пафосом в голосе. — Выхожу на боевой курс, снижаю скорость, высота двести.

— Вижу, — отозвался Арчи из-под ног. — Хорошо идём. Сейчас будет им и скрипка, будет и сверчок, и какава с чаем тоже будет. Время к одиннадцати часам, посторонних там быть не должно, все работяги на работе.

— Тьфу на вас, — сплюнул Далин, направляясь к выходу. — Обалдуи великовозрастные. И да, они в двенадцать открываются.

— Левее чутка, — попросил Арчи. — Не вписываемся немного.

— Вписываемся, — успокоил я его. — На ветер поправку делаю, над целью точно выйдем.

Я легонечко корректировал курс, подрабатывая рулями направления и двигателями, держа «Восточный пир» на виду и, не доходя до цели метров сто пятьдесят, начал десятисекундный отчет.

— Десять, девять, восемь, семь, — диктовал я Арчи готовность, борясь со смехом, — шесть, пять, четыре, три, два, один. Атака!

Полыхнуло синим, магическая хреновина в руках мага загудела и тут же отключилась, а он сам, довольный, принялся выползать на ровный пол.

— Ты там всё свое забери, — посоветовал я ему. — Мало ли. И креслице сложи, не в гостях. А теперь колись давай, что всё это значит.

— Новое слово в ведении боевых действий это было, — гордо заявил Арчи, улыбаясь и прыгая в кресло. — Предвижу большое будущее моему изобретению в рядах наших ВВС. Нелетальное воздействие, выводящее из строя вражескую пехоту, или кто там под раздачу попадётся. Мягко говоря, пообосрутся они там все и проблюются, просто безудержно. Шансов добежать до сортира ноль. А штуковина эта делала воздействие секторным, ты её потом над рекой скинь в окно, не забудь только, одноразовая она.

— Ну, Арчи, — покрутил я головой. — Действительно, как-то оно не по-пацански. Антоша, как думаешь?

Парень пожал плечами и не смог определиться с ответом, с опаской глядя на хрень, которую крутил в руках маг.

— Ты не слушай их, Антоша, — устало вздохнул маг. — Не понимают они ничего. Знаешь, как такая штука нам в пути пригодиться может? Лихих людей много шарится в глухомани, ищут, у кого бы что вырвать из рук и себе забрать. Бандиты называются. Мы для них — первейшая цель. Да, у нас есть три пулемета на борту и гранаты авиационные. Вот только боекомплект сильно дорог, да и трупы по пути оставлять я не люблю.

— Никто не любит, — возразил я ему. — Мы с Далином тоже не злодеи какие, не надо наговаривать.

— А если не злодеи, — оживился Арчи. — Так оценить должен. Сделаю сегодня несколько таких амулетов, научу пользоваться, и вперёд.

— Извини, — поразмыслив, повинился я перед ним. — Действительно ценная вещь, не подумал. Если сделаешь поменьше размером, вместе с револьвером таскать буду, зуб даю, полезнейшая вещь.

— Ловлю на слове, — подмигнул мне маг. — Это сейчас полевые испытания были, в условиях, приближённых к боевым. Я тебе здесь не нужен больше?

— Нет, — отказался я. — Иди делай.

Арчи собрал свои вещички и вышел, а мне пришлось ловить Антошу, который намылился было вслед за ним.

— Ты куда? — спросил я его. — Или злобной магией задело?

— Нет, — смущённо заулыбался тот. — Если б задело, было бы видно. Я на кухню хотел, обед там, или чай может кто хочет.

— Ты не суетись, — посоветовал я ему. — И к кухне себя не пристегивай. Когда пассажиры будут, тогда конечно, постарайся, а пока не надо. Нам всем не по три годика, бегать за нами с тарелками не след.

— А как тогда быть, — озабоченно спросил Антоша. — Мне-то не в тягость, я готовить люблю.

— Присаживайся пока, — постучал я по креслу Арчи рукой. — Только пристегнись и не трогай ничего.

Антоша принялся благоговейно усаживаться на пилотское место, но как-то бочком.

— Полной жопой садись, — пришлось мне подбодрить его. — И застегивайся наглухо.

Антоша воодушевлённо завозился, путаясь в ремнях, а мы тем временем вышли на речной простор. Я мониторил взглядом воздух перед собой, но ничего важного не видел. Добавил тяги на двигатели, выводя «Ласточку» на крейсерскую скорость и потихоньку начал подъём на тысячу метров. Выйдя на режим, проверил ещё раз все показания приборов и начал учить жизни приготовившегося слушать Антошу.

— Вот смотри, — хлопнул я ему рукой по плечу. — Да не на меня, всегда, когда в ходовой сидишь, за обстановкой смотри. Мы втроем раньше на малом кораблике ходили, там кухни не было. Питались армейскими сухпайками. В одно время есть не получалось никак, один всегда на вахте, а уж Далин так постоянно в моторном сидит и питается, когда ему вздумается. Единственно, если чайник поставишь, обязательно спросишь, не хочет ли кто чаю выпить, особенно того, кто за штурвалом. Мы всегда вместе, но в этом вопросе каждый сам себе хозяин, проблемы из еды не делали. Понял?

— Немного понял, — согласился Антоша. — Но ведь раньше у вас кухни не было, так? И меня тоже.

— Вот, — наставил на него палец я. — Правильно, не было. Теперь есть. Но вот что я тебе посоветую, малой. Гиперопекой нас окружать не надо, Далин тебя первый осадит. Дела у тебя найдутся и так.

— А что же делать, — спросил совсем запутавшийся парень. — Варить-то надо.

— Надо, — согласился я. — Один раз в день варишь одно блюдо для всех на завтрак, обед и ужин за раз. Кто разносолов хочет, сам себе сгоношит. Мы не хуже тебя с кастрюлями управляемся. И продуктов у нас теперь море.

— Я могу два блюда делать легко, — похвастался повеселевший Антоша. — Первое и второе. И салат. Проще некуда.

— Делай два, — согласился я. — Если легко. Идем дальше. Сделал — предупреди всех, что приготовил, а потом остуди и поставь в холодильник. Никого не жди и с тарелками не бегай. Выжди чуть, для вежливости, и в холодильник, понял? У всех дела, парадные обеды с ужинами мы устраивать не можем.

— Теперь понял, — совсем развеселился Антоша. — Это просто.

— На тебе будет висеть кухня, чистота на ней, чистота в санузле, чистота в каютах, и это только на первое время, — грузил я парня дальше. — Потом за продуктами следишь, что заканчивается — говоришь Далину, он у нас баталер. Он закупает. Единственно, когда пассажиров возьмём, придётся обслуживать их по полной, без дураков.

— Понял, — улыбался Антоша. — А ещё обязанности у меня будут?

— Конечно, будут, — успокоил я его. — Ты должен освоить все наши профессии, кроме Арчи, причем всерьёз. Сам, без наших напоминаний и помощи, пойдёшь учиться заочно в техникум, на штурманский факультет, или на механика. Без этого никак. За два года наблатыкаешься с нами, где самоподготовка, где мы натаскаем. Нам балласт не нужен, запомни это.

— Запомню, — согласно кивнул Антоша. — Я в школе хорошо учился.

— Молодец, — оценил я его энтузиазм. — А теперь давай к делу. Видишь справа от себя журнал наблюдений? Достань его закрепи на пюпитре. Вот, эта подставочка выдвижная, ага.

Я вытащил из гнезда бинокль и принялся разглядывать неспешно плывущий по реке корабль.

— Запомни, — отдал я бинокль удивлённо глядящему на меня Антоше. — Вот этот журнал наблюдений, он магический. Наша прямая обязанность — записывать в него всё, что мы увидим по пути, с указанием времени и места наблюдения.

— А, вспомнил, — радостно заёрзал на сиденье парень. — Потом каждый пришедший в порт дирижабль несёт этот журнал в комендатуру, а дядя там его копирует магически, амулетом.

— Не только твой дядя это делает, — поправил я его. — А в каждом порту, где делаем остановку, несём его на копирование, иначе не выпустят. Зато потом случись чего, пропал кто-нибудь, к примеру, тьфу-тьфу-тьфу, и сразу ясно, где его искать. Запомни, это важно. А теперь смотри вниз.

Антоша схватил бинокль и принялся разглядывать колёсный пароходик, прущий против течения в Большой Камень.

— Колёсный пароход «Катенька», купца Свиридова, я его знаю, катался. — пробормотал он.

— Тогда записывай, — приказал я ему. — Проставь в графе дату, сейчас одиннадцать часов семь минут, время указывай в двадцатичетырёхчасовом формате обязательно. Пароход «Катенька», ориентир — сто двадцать седьмой бакен. Видишь его, красный в белую полоску, из воды торчит? Если б над тайгой шли, пришлось бы полные координаты давать, а над рекой и так сойдёт. Курс против течения. Признаков нештатных ситуаций на борту не обнаружено. Ну-ка, погуди ему. Если нормально, отзовется один раз.

Антоша смело потянул рычаг ревуна, и с парохода тут же прогудели в ответ.

— Когда по своим делам идём, — продолжал поучать я его, — указываем только крупняк или что-то непонятное. А вот когда в патруле, будь он неладен, тогда надо указывать всё. Вплоть до отдельных лодок или костров в лесу. Это важно. Зимой так даже отдельные следы на снегу указываем, если места безлюдные. Обычно это на Арчи висит, он людей или нечисть может не глазами видеть, а и магией. Ну и знаки беды высматриваем, может помощь кому нужна. Пожар там, кораблекрушение или грабят кого-нибудь. Балдеть на вахте не приходится.

— Ух ты, — восхитился Антоша, — здорово. А приходилось спасать кого?

— Конечно, приходилось, — подогрел я его интерес. — Я бы даже сказал, регулярно приходится. Места всё дикие, власти нет. Лихих людей много, нечисти тоже. Вот даже сейчас, заметь, на тысяче метров идем, а дальше на три поднимемся. Как думаешь, почему?

— Чтоб с винтовки не достали? — сообразил Антоша.

— Правильно, возьми с полки пирожок, — похвалил я парня. — И ладно бы с винтовки, а то ведь и с чего покрупнее садануть могут. Бывали, как говорится, прецеденты. На трёх-четырёх-то тысячах нам сам чёрт не брат, а в патруле так высоко не походишь, приходится снижаться и разглядывать.

Антоша покрепче ухватил морской бинокль и принялся усердно высматривать неведомую угрозу.

— Ну что, — поддел его я. — Акулы не видать?

— Не, — засмущался парень. — Не видать. Вообще ничего непонятно.

— Это всегда так, с непривычки, — утешил я его. — Просто пялиться вниз толку мало. Надо по делу. Карты читать умеешь?

— Конечно, — даже оскорбился он. — И с компасом могу, и даже с секстаном пробовал в одном экипаже научиться. До вас ещё.

— Молодчик, — восхитился я. — Это упрощает дело. Где мы сейчас находимся, можешь на карте показать?

— Да, — кивнул головой парень. — Вот остров Змеиный, за ним будет Гнилой, он весь плоский, там картошку садят. Его топит каждый год по осени, илу наносит, удобряет. Поэтому там ни проволочника, ни жуков вредных нет, и картошка очень хорошая.

— Не знал, — уважительно отнесся я к Антошиным познаниям. — А я-то думаю, чего люди прутся на острова огородничать, места что ли в округе мало, а оно вот как выходит. Ну да ладно, все это лирика, а давай мы сделаем так, вылезай-ка из кресла.

Антоша завозился, отстегивая ремни и удивленно на меня посматривая, потом встал, демонстративно крепко ухватившись одной рукой за поручень, а другой за спинку кресла и застыл в ожидании ценных указаний.

— Дуй к столу, — не разочаровал я его. — Там карта района расстелена и закреплена. Стол крутится, ты разверни его так, чтобы карта местность повторяла, легче будет. Стол закрепи.

— Есть развернуть карту, — откозырял мне на полном серьёзе Антоша и кинулся к столу.

Я подождал немного, дав парню время разобраться с механикой поворотного механизма, и продолжил поучать: — Гнилой остров видишь?

— Да, — уверенно отозвался Антоша. — вижу.

— Молодец, — продолжил я давать указания. — Что такое масштаб, знаешь?

— Обижаете, — недовольно откликнулся он. — Карты я люблю.

— Ух ты, родственная душа, — обрадовался я. — Хорошо, коль не шутишь. Теперь отложи отрезок пути на тридцать километров вперед по маршруту.

— Отложил, тридцать километров, это до Анастасьевки примерно — отозвался он, чем-то побрякивая.

— Ты только не рисуй там ничего, — спохватился в тревоге я. — Не вздумай, понял?

— Не-не-не, — зачастил парень в ответ, успокаивая меня. — Это линейка ваша гремела.

— Уф, — я картинно вытер с лица пот. — Напугал. Теперь бери и запоминай все отмеченные ориентиры на отрезке. У меня там даже бакены указаны. Выпиши основное себе куда-нибудь, только быстро.

— Выписал, — доложился Антоша.

— Теперь дуй обратно в кресло, только в темпе вальса, и линейку на место убери, — продолжил поучать я. — Быстро всё надо делать. Скорость у нас сейчас девяносто километров в час, это что значит?

— Не знаю, — честно признался парень, пристегиваясь ремнями.

— А это значит, что у Анастасьевки этой мы будем через двадцать минут, — и я поучающе погрозил ему пальцем. — Будешь вошкаться, пролетим и не заметим.

С этими словами я передал ему наколенный планшет с установленной на ней рабочей картой более мелкого масштаба, подождал пока он его закрепит и вручил бинокль.

— Вот у тебя есть карта, на ней основные ориентиры правда только указаны, есть записи, есть бинокль. Давай определяйся, двадцать минут для начала должно тебе хватить. Чего увидишь, говори мне.

Антоша согласно кивнул, с энтузиазмом ёрзая в кресле, и принялся всматриваться в речные просторы, изредка отрываясь и бросая взгляд на карту.

— Все острова и протоки надо бы наизусть изучить, — нудил дальше я, радуясь благодарному слушателю. — Теперь давай договоримся так, вот появилась у тебя свободная минутка, дуй сюда и делай так, как я тебе показал, хорошо?

— Хорошо, — согласно отозвался Антоша. — Вижу лодку с рыбаками, у берега справа, там, где протока. Она на карте Рачья называется.

— Увидел —запиши, — нарочито меланхолично отозвался я. — Только время укажи и место.

Так мы развлекались до самой Анастасьевки, пока в рубку не вошёл Далин.

— Хватит балдеть, — хлопнул он по плечу подпрыгнувшего Антошу. — Пойдём, покажу тебе твоё место в случае общекорабельной тревоги. Ну и поможешь мне маленько.

Антоша с сожалением поглядел на меня и принялся собираться, распихивая бинокль и планшет с картой по местам.

— Давай-давай, — подбодрил его Далин. — С этого надо начинать, до вахты тебя не скоро допустят, и то если диплом предоставишь. Пока тебе надо корабль изучить от и до, своё место работы в порядке держать. Не эти два обалдуя, а я тобой займусь в ближайшие полгода-год.

Антоша вопросительно оглянулся на меня, а я лишь смог развести руками.

— Далин прав, — пришлось сказать мне. — Начинать надо с основ. Не грусти, не убежит от тебя вахта за штурвалом.

— Да я ничего, — тут же принялся оправдываться Антоша. — Вы не подумайте, я понимаю, что всё надо знать, всё важно. Я с радостью.

— Молоток, — хлопнул его по спине Далин. — Правильная линия поведения, одобряю. Чеши за мной.

Гном с новобранцем вышли, а я принялся корректировать курс, так как за разговорами река начала забирать немного севернее, и осматриваться по сторонам. Видимость миллион на миллион радовала, солнце уже не слепило, отражаясь в речном зеркале. Потом с тоской вспомнил о нашем патефоне, который ушел от нас вместе с «Касаткой», без музыки мне было скучновато. Так хоть заведёшь, послушаешь давно выученные наизусть песни, сам подпоёшь, красота.

Так я сидел, подруливая в нужные моменты, всматриваясь во встречные пароходы и катера, отмечая их в журнале. Рассматривал прибрежную тайгу и небольшие поселения вдоль берега, нет ли где столбов дыма или непонятной суеты, мурлыкая себе песенки под нос.

Потянувшись в очередной раз за биноклем, чтобы получше разглядеть домишки на речном острове, я краем глаза заметил, как что-то небольшое и серое, размером с крупную крысу, тянет меня за штанину.

— А-а-а! — заорал я в самом настоящем испуге, брыкаясь обеими ногами и чуть не выпрыгнув из кресла. — Ёрш твою медь, Кирентий! Ты совсем обалдел, я ведь сейчас чуть ежа не родил! Ты что здесь делаешь, упырь ты самый настоящий?

Домовёнок перепугался ещё больше меня, отскочил в сторону и, сев на пол, начал плакать навзрыд. Крупные слезинки, размером с горошину, катились у него из-под прижатых к глазам кулачков, и я немедленно успокоился.

— Киря-Киря-Кирюша, — как можно более ласково позвал я. — А ну, подь сюда.

На шум в рубку заскочил весь экипаж и в непритворном изумлении уставился на рыдающего домового. Я в это время успел отстегнуться, стащить с себя прошитую серебряными нитями рубашку и, перегнувшись через подлокотник, подхватил бедолагу на руки, где принялся его качать и успокаивать, как ребёнка.

— Приплыли, — в раздражении сплюнул Далин. — его тут только не хватало. Ты как здесь оказался, злодей?

Кирюшка не отвечал, заливаясь слезами пуще прежнего и только сильнее вцепился ручонками мне в запястье. Арчи прищёлкнул пальцами, накладывая какое-то успокаивающее заклинание на домовёнка, и тот на глазах начал затихать, всхлипывая и бормоча что-то оправдательное себе под нос.

— Я чистил! — наконец удалось нам разобрать сквозь смолкающий плач. — А оно! Лариска огнём плюется! Страшно! Я спрятался и ушки закрыл! Я потом хотел дверь открыть, домой чтобы, а там земли нет, я чувствую! И дверь не открывается-а-а!

— Ну-ну-ну, — я начал гладить домовёнка, успокаивающе разговаривая с ним. — Всё-всё-всё. Ты же мужик у нас, не плачь. Тихо-тихо-тихо.

Кирюшка, подрагивая, начал умолкать, с нескрываемым испугом глядя на нас.

— Вот чёрт, — помолчав, сказал Далин. — перепугал ты нас, Киря, и сам, гляди, слезами всего Артёма укапал. Не бойся, никто тебя высаживать не собирается.

— А ругать не будете? — всхлипывая, пропищал домовёнок. — Я не виноват, я хотел, чтоб чисто было, а там не грязь, а ржавчина, она долго оттиралась!

— Ржавчина? — не на шутку заинтересовался Далин. — Где это? Молодец что нашел, Кирюха, это очень серьёзно. Покажешь мне?

— Покажу, — облегченно прошептал домовёнок. — Я нашёл, да. Непорядок. А ругать точно не будете?

— Тебя не будем, — подтвердил Арчи. — Ты теперь у нас не домовой получаешься, а даже не знаю, как тебя назвать. Воздушный, что ли?

— Не, — отказался Кирюшка. — Воздушный несолидно!

— Тогда трюмный будешь, — предложил Далин. — Как во флоте.

— Трюмный? — попробовал на вкус незнакомое слово домовёнок. — Трюмный буду!

— А вот с Микешкой разобраться надо, — задумчиво сказал Арчи. — Как придём домой, потащу его на правёж. Пусть перед всем экипажем отчитывается, как дошёл до жизни такой. Раскабанел вконец.

— Не надо, - встревоженно пискнул Кирюшка. — Он не виноват, это я сам не успел.

— Мне виднее, — подмигнул ему Арчи. — А вот скажи нам, друг дорогой, ты что, высоты не боишься?

— Нет, — удивился Кирюшка. — А чего её бояться? Я здесь, с вами, а она там, за дверью.

— Совсем молодец, — погладил его я. — Прямо свой в доску. Ни у кого трюмного нет, а у нас будет.

Кирюшка встрепенулся, посмотрел на меня и с радостью закивал головой. Я жестом подозвал Антошу и, знаками показав чтобы он закатал прошитые серебром рукава, передал ему домовёнка.

— Держи, — освободив наконец руки, я вцепился в штурвал, который придерживал до этого коленями. — Не ты теперь у нас самый младший, а он. Надеюсь, споётесь.

— Конечно, — утвердительно сказал парень. — Домовой — это всегда хорошо. Даже здесь, наверное. Будешь с нами жить, Кирюша? А помогать будешь?

Радостный домовёнок усердно тряс головой, показывая, как он готов к труду и обороне.

— Как ты там давеча говорил, Далин? — обратился я к гному. — Тенденция? Осталось только кошку с собакой завести, рыбок и канарейку в клетке. Воздушный балаган, блин.

— Предупреждаю сразу, — помолчав, откликнулся гном. — Канарейку я в окно выброшу. Рыбок в реке утоплю. С собакой и кошкой не знаю, но что-нибудь придумаю. Не доводите до греха.

Кирюшка в ответ на эту речь встревожился и с испугом уставился на Далина, покрепче вцепившись в Антошу.

— А вот этот мохнатик зело полезен может быть, — продолжил гном. — Ну-ка пойдём, покажешь мне, где ты ржавчину нашел.

И Далин, подталкивая перед собой Антошу с домовёнком на руках, ушёл в моторный отсек. Арчи проводил их взглядом, вздохнул и плюхнулся на свое кресло.

— Как идем? — поинтересовался он. — Всё норм?

— Так-то норм, — подтвердил я. — Только ветер небольшой встречный появился, скорость примерно шестьдесят-семьдесят. Я по бакенам замерял.

— То есть у Новониколаевска часов через пять-шесть будем? — не унимался маг.

— Если ничего не случится, — суеверно поморщился я, — то да, часов шесть.

— Понятно, — наконец успокоился Арчи. — Вахту по три часа разделим?

— Да зачем? — отказался я. — Перегон приятный, погода шепчет, местность знакомая. Мне только в радость. Вот через два дня на третий вместе будем сидеть, по одному не получится, так что отдыхай пока, только не засни. А то будет нам сюрприз.

Силовой щит на каркасе работал только если маг, его запустивший, продолжал его контролировать и поддерживать заклинание. Нет, я мог с помощью магического рычага интенсивности силового щита здорово увеличивать или уменьшать рабочий объём, изменяя тем самым высоту полета в широких пределах, но и только. Стоило магу заснуть или ещё каким-либо способом потерять концентрацию, как любой дирижабль превращался в прекрасно пикирующий утюг. На этот случай мы могли отстрелить силовой каркас вместе с грузовым контейнером и, включив двигатели, попытаться спланировать на коротких широких крыльях, спасая свои жизни. Такие прецеденты бывали, и всегда означали большой риск. Случаи удачных аварийных посадок можно было пересчитать по пальцам одной руки, так как где ты над тайгой найдешь посадочную площадку? Над рекой ещё можно было побороться и попытаться притереть машину на пляж или на лёд, но над лесом глухо, даже не надейся. Поэтому прав был Арчи, когда говорил, что дирижабль — это он и есть.

— А знаешь? — спохватился я, — подмени-ка меня. Пойду санузел обновлю, ни разу ещё не был. Принимай управление.

— Управление принял, — отрапортовал Арчи и уцепился за штурвал. — Не высоко идем?

— Смотри сам, — пожал плечами я. — Можешь потихоньку снизиться до тысячи. Я просто Антоше показывал реку с высоты. Ну и парня проверял, как держит изменение давления. Тут хоть и герметично, но только от дождя.

Арчи согласно кивнул, а я отстегнулся и выполз из кресла, разминая спину и ноги. Покрутил головой, чтобы расслабить шею, и двинул в коридор, на поиски заветного сортира. Зашел по пути в свою каюту, где достал жестяную банку с лимонными леденцами, помогающими при качке, о чем имелась объясняющая надпись по всей верхней крышке. Снял с себя кобуру с револьвером и засунул ее от греха подальше в сумку. Огляделся, представив себя пассажиром, и остался доволен. На иных речных кораблях каюты меньше, чем у нас, да и отделка не та, так что грех жаловаться. Держа в руках банку с леденцами, прокрался по коридору к моторному отсеку и осторожно заглянул внутрь.

В моторном отсеке кипела работа. Далин снял один лист внутренней обшивки с переборки и, ругаясь себе под нос вполголоса на гномьем, чего-то там конопатил. Сияющий Кирюшка серой тенью крутился у него под руками, ни капельки не мешая, а очень точно подавая или принимая от гнома инструменты, как опытная медсестра при хирурге. Антоша усердно драил железной щеткой заржавленный снизу металлический шпангоут, сидя у Далина в ногах. Я подмигнул вытаращившейся на меня через жаропрочное стекло Лариске, которая вольготно развалилась на нагревательных ребрах цилиндров, и тут гном соизволил меня заметить.

— Вот блин, — в сердцах сказал Далин. — Внешний стык прохудился. А я-то думаю, откуда сквозит, чуть умом не тронулся. Влага внутрь попала, немного, но хватило. Ржавь пошла местами, видишь?

— Вижу, — пригляделся я. — Кирюшке спасибо.

— Это само собой, — ласково потрепал Далин ужасно довольного домовёнка. — Такой ценный кадр оказался, слов нет. Видишь, как ключи подает?

— А я ещё могу, — радостно затараторил Кирюха, — я ещё по всем переборкам пролезть могу! Всё почистить могу, всё рассмотреть! А ещё я с Лариской подружился, вот!

— Самый настоящий трюмный, — усмехнулся Далин. — Вот свезло так свезло. А ты, Артем, с инспекцией или по делу?

— По делу, — отозвался я, рассматривая жизнерадостного домовёнка. — С инспекцией в сортир.

— Вот и иди давай, — уже сварливо сказал гном, разворачиваясь ко мне спиной. — Отвлекаешь.

Я согласно кивнул и, сунув коробку с леденцами Антоше, успокоенно вернулся немного обратно по коридору, так как санузел примыкал к кухне, чтобы не плодить лишние метры трубопроводов. Внутри оказалось ожидаемо люксово, один душ чего стоил, невиданная роскошь в наших условиях. Проверил все ручки, все краны, посмотрелся во все шикарные зеркала и едва не забыл, зачем пришел.

Вернувшись в рубку, с удовольствием плюхнулся в свое кожаное кресло и, потянувшись от избытка чувств, выдал сидевшему рядом Арчи: — Кайф! Принимаю управление.

— А то! — отозвался маг. — Сам не нарадуюсь. Поначалу, признаюсь, думал — может быть, что не по Сеньке шапка. Не вывезем такую красавицу. Отдал управление.

— Теперь-то так не думаешь? — удивлённо поинтересовался я.

— Теперь нет. — успокоил меня Арчи. — И даже настолько нет, что если кто пасть раззявит или права заявит, до конца пойду. Ну ладно, пойду магпистолеты делать. ГПМ-1, так сказать.

— Ну, ГП понятно, а М-1 это, наверное, магический один? — заржал я. — Своё имя увековечить не хочешь?

— Избави бог от такой известности, — шутливо замахал руками Арчи. — Хочешь, могу твою фамилию прославить в веках?

— Спасибо, но нет, — поблагодарил его я от всего сердца и повернулся к лобовому, мониторя обстановку и приборы. — Как к Новониколаевску подойдем, за полчаса позову, лады? Будем привыкать на этой дуре приземляться.

Арчи согласно угукнул и вышел, а я уселся поудобнее в кресло и занялся такой любимой рутиной.

Глава 8, в которой герои прибывают в родной Новониколаевск и обнаруживают, что не очень-то там им и рады

Я не беспокоил Арчи до самого Новониколаевска, прекрасно понимая всю сложность его работы. Все пять часов, что мы шли до пункта назначения, пролетели для меня практически незаметно. Два раза мне приносили чай с печеньками, один раз Антоша, а другой раз совершенно освоившийся Кирюшка. Пока я отпивался горячим, Антоша рассматривал местность в бинокль, пытаясь привязаться к карте, и даже преуспел. А Кирюшка, пока меня ждал, просто сидел в гнезде, которое я ему тут же соорудил из своей кепки на торпеде, и любовался облаками. Оба обормота выглядели ужасно довольными жизнью, и особенно почему-то Кирюшка.

Примерно за пять часов полёта мы прошли триста двадцать километров, отделяющих Белый Камень от Новониколаевска по прямой, и надо было готовиться к посадке. Можно было бы сегодня идти дальше, в место под веселым названием Синьгород, который отстоял от Новониколаевска еще на сто восемьдесят километров, но мы лучше перепрыгнем его завтра и пойдем прямо на Семишахтинск, что находился еще в трёхстах километрах за Синьгородом.

Когда Новониколаевский аэропорт показался из-за скрывающих его сопок, я вызвал в рубку Арчи и Антошу. Новобранцу было дано указание вцепиться в поручни, стоять, смотреть и не отсвечивать, все вопросы задаст позже. Арчи весело плюхнулся в кресло, пристегнулся и с азартом потёр руки.

— Ну-с, приступим, — заявил мне он. — Как ветер?

— Норма, — отозвался я, выравнивая «Ласточку» на высоте двести метров. — Встречный, очень слабый. Порывов нет. Садиться с ходу будем. Давай ты займись дифферентом, и на подстраховке будь. Я за сегодня вроде насобачился управляться, это тебе не «Касатка», должно полегче быть.

Арчи согласно кивнул и оглянулся на Антошу: — Не дрейфь, салага! Посадка это ж самое интересное!

Парень во все глаза уставился на подплывающее снизу лётное поле, встав на носочки и стараясь не пропустить ничего в наших действиях. Я потихоньку сбрасывал скорость, притирая дирижабль всё ниже, а Арчи разглядывал посадочные площадки в бинокль.

— Совсем мышей не ловят, — недовольно скривился он. — Спят, что ли. Антоша, ну-ка погуди им, сволочам, да посильнее.

Парень, показательно цепляясь руками за все поручни на пути, как неведомый обезьянин, подобрался к нам и, судорожно выдохнув от волнения, до упора отжал рычаг подачи сигнала. Низкий басовитый рёв пробрал меня до печёнок, и аэродромную команду тоже. Я из без бинокля увидел, как из здания караулки выскочил человек, прыгнул в дежурный мотоциклет и, набирая скорость, помчался в сторону лётного поля. Я тем временем сбросил скорость почти до нуля, а высоту метров до тридцати и практически застыл над забором аэропорта, ожидая, когда же там наконец разродятся.

— Смотри, Антоха, — Арчи снизошел до объяснений. — Этот придурок, что на мотоциклете едет, должен дежурить у посадочных пятачков постоянно, а не вот как сейчас.

— Да знаю я, — с обидой произнес парень. — Сам дежурил. Дирижабль сначала с вышки наблюдатель должен заметить, издалека, потом дать три сигнала на поле, чтобы успели приготовиться. Если на корабле вывесили аварийный знак, то сигнал тревоги еще подать.

— Именно, юнга! — развеселился Арчи. — Между прочим, за посадку, обслуживание и первые сутки стоянки мы платим двадцать пять рублей, как с куста. Это мы им, а не они нам одолжение делаем. И за свои же деньги приходится ждать этого дурака. Вот я на нем ГПМ-1 испытаю, будет борзеть. А если не проникнется, то всей смене дам, гм, просраться. Через коллектив до совести достучусь, вот увидите.

Я хрюкнул от смеха и принялся высматривать наконец-то поданный нам сигнал посадки. Дежурный увалень поднял у свободного пятачка на флагштоке матерчатую колбасу ветроуказателя и зажег зелёную дымовую шашку. Я потихонечку прибавил оборотов и дирижабль начал выплывать на лётное поле.

— Смотри, Антоша, — дернул я парня. — Ветер небольшой, дымный след видишь? И почти точно на нас идет. Колбаса мало информации дает, обвисла. Гудани ему разок на одно деление, пусть дымовуху свою убирает.

Антоша осторожно потянул и тут же отпустил рычаг ревуна, и на земле засуетились, засовывая шашку в дежурную бочку с водой.

— Садиться будем с пробегом, — предупредил я Арчи. — На пятачок. Будь готов.

— Всегда готов, — без шуток отозвался тот, двигая руками рычаги переключения насосов перекачки балластной жидкости и потихоньку ровняя нас по горизонту.

Я потихоньку подводил «Ласточку» к посадочной площадке, сбрасывая высоту и контролируя скорость. В отличие от «Касатки», она вела себя послушно и не была такой дубовой в управлении, чутко реагируя на мои усилия. Антоша возбуждённо сопел рядом, вцепившись в поручни и приплясывая от восторга.

— Ноги согни, — приказал ему Арчи. — Да не так, присядь чутка. Сегодня тихо, но в следующий раз, если ветер сильный будет, при посадке лучше в каюте на койке сиди. Можем удариться, тогда мало не покажется. И вообще при посадке и при взлёте лучше сидеть на одном месте, центровку не нарушать.

— Моторный отсек! — прокричал я в переговорную трубу. — Приготовиться к посадке!

— Вот сейчас Далин в свое кресло садится и пристёгивается, — объяснял Антоше маг. — Он же там не видит нихрена, а мы его предупреждаем.

— ...отов! — донёсся из трубы рык гнома, и я начал подводить «Ласточку» к посадочному знаку.

Не спеша сбросил скорость почти до пешеходной и, крутя верньер малого изменения усилий силового щита, начал притираться.

— Видишь, он набалдашник на рукоятке крутит? — тем временем выделывался Арчи перед Антошей, не отводя напряжённого взгляда от приборной панели. — Рукоятка эта нашу, как бы это сказать, надутость корректирует, что ли, но грубо и сильно. А набалдашничек на ней этот покрутишь, и по чуть-чуть плавучесть меняется.

— Понял, — тут же отозвался Антоша, изо всех сил вытягивая шею, чтобы рассмотреть рычаги.

— Заткнитеся, — грубовато посоветовал я им. — Оба.

Арчи понимающе кивнул, не отрываясь от работы, а что там за пантомиму изобразил Антоша, я рассматривать не стал. Мы уже были почти точно над посадочным знаком, метрах в трех высоты, «Ласточку» не колбасило, ветер позволял садиться почти без пробега, и я, косясь одним глазом в лобовое стекло, а другим на динамометр, начал посадку. Арчи вцепился в рычаг сброса аварийного балласта, готовый по моей команде тут же его скинуть в случае чего, а я убрал плавучесть до нуля. Шасси дирижабля мягко коснулись земли, усилий двигателей хватало, чтобы держать машину на месте, и цифры на динамометре потихоньку поползли вверх. Дождавшись, пока на циферблате не появится полторы тонны, как раз половина аварийного балласта, я облегченно приказал Арчи: — Посадка штатно. Руки убери.

— Есть посадка, руки убрал, — тут же весело отозвался маг. — Готов к укладке каркаса, мой капитан!

— К укладке каркаса приступить, — немедленно приказал я, косясь на динамометр. Там уже было три тонны, и можно было начинать сворачиваться. Обычно мы это успевали проделать в какие-то секунды сразу после касания, не тратя времени на переговоры, но сегодня условия были близки к идеальным, и можно было показать Антоше, что к чему.

Арчи начал убирать силовой щит, одновременно усиливая второе заклинание, управляющее укладкой каркаса. По всем тросам были вплетены отдельные магические жилки, которые были зачарованы на скрутку в несколько положений. В считанные минуты тросы свернулись в воронье гнездо, и «Ласточка» крепко утвердилась на земле. Я выключил двигатели вентиляторов и подал напряжение на ведущие колеса, направляясь за уже успевшим довольно далеко уехать аэродромным придурком на мотоциклете. Мы ехали медленно, не более двадцати километров в час, и вскоре потеряли его из вида.

— По регламенту, — подал голос Антоша, — он нас вести должен, чтобы стоянку показать.

— А мы не гордые, — злобновато ответил ему маг. — Вот я сейчас сам в караулку зайду, поинтересуюсь в чем причина, не погнушаюся.

— Арчи, — попросил его я, — не надо. Я сам схожу или вот пусть Далин сходит, у нас без членовредительства получится.

— Надо, Тёма, надо, — повернулся ко мне Арчи и начал объяснять уже больше для Антоши. — Мы ведь местные, в Новониколаевске больше семи лет просидели, вон ангар наш бывший, десятый номер, видишь?

Парень кивнул, рассматривая ряд ангаров по левой стороне взлётки. Я тоже с ностальгией посмотрел на нашу десяточку, с которой так много было связано.

— Но ушли мы не очень хорошо, — продолжал распинаться маг. — Ну, как нехорошо, «Ласточку» вот отмели у местной ОПГ, так что кому как. А Новониколаевск это тебе не центральные города княжеств, здесь бандюки силу имеют, весь городок по понятиям живет, это тебе не Белый Камень и уж тем более не столица. Вот нам сходу свое неудовольствие и показывают, дескать, не рады нам здесь. Привыкли, суки, что я здесь со всеми старался подружиться и думают теперь, что маг Арчи — это такой дурачок добродушный, можно ему и хрен к носу поднести.

— Не накручивай себя, — пришлось попросить мне. — И в караулку я с тобой схожу, не все же там упыри, есть и отличные ребята, может просто один из сочувствующих нам попался или тупо раздолбай.

— А сходи, — легко согласился Арчи. — Только я сначала зайду, дверь закрою и через пять секунд открою, тогда и заходи, ладно?

— Хорошо, — заранее содрогнулся я, — но всё-таки сначала поздоровайся и спроси, в чем дело.

— Обязательно спрошу, — с предвкушением сказал Арчи и принялся отстёгиваться. — Пойду-ка я ещё пайцзу свою на шею навешу. Подниму, так сказать, флаг.

Маг вышел, а мы с Антошей переглянулись, и я заметил, что парень начал заметно нервничать.

— Чегой-то ты? — удивленно спросил я. — Конфликтов, чтоль, не любишь, или магии боишься?

— Конфликтов не люблю, — со вздохом признался парень. — И магии побаиваюсь немного. Если маг с цеховым знаком, то он ведь может всех их там сразу насмерть заколдовать, и ничего ему за это не будет. Я в Белом Камне такое видел. Вся окраина на ушах стояла, а магу хоть бы что.

— Без конфликтов, Антоха, не прожить, — с помощью философии начал успокаивать парня я. — Жизнь наша и есть один большой конфликт, привыкай. А уж в Новониколаевске за основу взято, как говорится, что без лоха и жизнь плоха. Здесь кого обмануть или ещё как-нибудь нагреть за большую доблесть почитается. Контингент тут своеобразный, сюда на поселение ссылают, лишенцев всяких много. Нормальный человек своей волей на рудник не пойдёт, за копейки вкалывать, вот и отправляют сюда весь сброд со всех окрестных княжеств. А забирать обратно не забирают. А кто самостоятельно с поселения уйти пытается, тех ловят и в реке топят.

Я аккуратно подрулил к зданию караулки и, остановив «Ласточку», принялся отстёгиваться, боясь не успеть за магом.

— Самое прикольное тут знаешь что? — продолжил поучать я парня, направляясь в свою каюту за револьвером и поманив его за собой.

— А тут есть прикольное? — глухо спросил Антоша, глядя на то, как я открываю кобуру и проверяю патроны в барабане.

— Есть, — весело уверил его я. — Прикол в том, что тут силу очень уважают. И если Арчи, тьфу-тьфу-тьфу, их там всех сожжёт к чертовой матери, то сначала кипиш, конечно, будет жуткий. Но ничего ему не будет, скорее всего, потому что маг и в своем праве. А через полгода начнут легенды про беспредельного волшебника складывать, с восхищением и придыханием. Тут уважуха тем, кто крови не боится и авторитет держит, такие вот дела.

Я наконец привёл в порядок одежду и, прислушавшись к чертыханию Арчи в соседней каюте, который всё никак не мог найти свою пайцзу на цепочке, отправился к Далину.

— Мы с Арчи права качать идем, — без обиняков начал я. — Будь готов и за Антошей присмотри.

— Ого, — с интересом сказал гном. — Прямо с ходу? Не крутовато ли?

— Нормально, — успокоил его я. — Сам знаешь, лучше сначала разборки учинить, даже если повода нет, чем потом проверки на вшивость ожидать.

— Это да, — кивнул Далин. — А давай я схожу, уж больно ты у нас добренький.

— Не, обойдёшься, — отказался я. — Арчи распалился чего-то, он неблагодарность не любит сильно, надо его попридержать немного. А вы вдвоем там накалять сходу начнете, дипломатии в тебе никакой.

— Смотри, дипломат, — серьёзно ответил гном, — будешь сиськи мять, опять в больнице окажешься. А ты, Антоша, под присмотром будь и не то что в город один, а даже на лётное поле без нас не выходи. Здесь порядки такие, что тебя, пряника такого, даже вороны местные покусать могут.

— Скажете тоже, — начал храбриться парень. — Я и не пряник вовсе. За себя постоять могу. В Большом Камне не боялся никого, со всеми общался.

— Обща-а-ался он, — передразнил его гном. — Деловой. Сказано не ходи — значит не ходи. Тут на таких, как ты, у местных глаз намётан и рука набита.

— Антоха, мы не шутим, — влез я, видя, что до парня не доходит. — Новониколаевск — это, по сути, и не город вовсе, пойми. Это штрафное поселение. Он один такой во всем подлунном мире. Во всех остальных городах гуляй, где хочешь, а тут надо опаску иметь. Я вот здесь родился, Арчи тоже, только Далин по службе сюда попал. Ещё двадцать лет назад, говорят, это был нормальный городок, пока руду не нашли и не начали её каторжниками добывать. С тех пор и понеслось всё под откос. Кто был посильнее из откинувшихся, те сумели место под солнцем себе зубами выгрызть и во власть пролезть. Так что теперь тут они правят бал, их только дружина сдерживает. Она же и рудником управляет. А все, кто откинулся, здесь на вечное поселение определены. Город бандюганский стал. Если б не Арчи, мы бы вообще мимо него прошли сегодня, прямиком в Синьгород.

Антоша наконец-то понимающе кивнул, до него начало доходить, и тут в коридоре нарисовался маг, прилаживая на шею цепь со здоровенной висюлькой.

— Ну что, готов? — спросил он меня. — Тогда вперёд, только под руку не лезь.

Я кивнул и направился к выходу, держась за ним. Мы попрыгали на землю, не доставая трапика, и быстрым шагом дунули к местной караулке. В курилке около крыльца нас с презрительным любопытством оценивающе смерили глазами какие-то немолодые мутные личности, все в наколках и с колючим взглядом, по которому я безошибочно определил, что их владельцам пришлось-таки подобывать руду не по своей воле. Тем временем Арчи ворвался на крыльцо первым и открыл дверь с ноги. Я, помня уговор, задержался, внимательно прислушиваясь и косясь одним глазом на курилку, и достал револьвер из кобуры. Курильщики напряглись и застыли.

— А вечер в хату! — жизнерадостно проорал маг, захлопывая дверь. — Всем бродягам и сочувствующим! И какой же именно упырь нас встречал сейчас на поле, позвольте поинтересоваться?

— А ты сам кто будешь? — неласково ответил Арчи сиплый бас. — И почему дерзкий такой? Зубы лишние или череп жмет?

— А меня тут многие из здесь присутствующих знают, — весело объяснил ему Арчи. — Вон сидят, глаза прячут. А ты, я смотрю, бугор местный, судя по нашивкам. Из пришлых или откинулся недавно? Обязанности свои почему не выполняешь? Это не дело, дружочек, дирижабль штука очень дорогая, твоей жопы расплатиться за него в жизни не хватит, поэтому прислуга аэродромная шуршать должна! На цырлах бегать!

— Я на тебя как хрен положил еще минут пятнадцать назад, — вальяжно объяснился бас, — так и буду его там дальше держать. Спасибо скажи, что вообще внимание обратили. А за дерзость твою я с тебя спрошу, узнаем сейчас, что ты за птица. Посмотрим, кто на цырлах бегать будет.

— Ты меня не знаешь, — каким-то свистящим голосом выдал Арчи. — Так ты меня сейчас узнаешь.

Внутри раздался топот, кто-то из знающих мага попытался выскочить в окно, но не успел, так как всё здание целиком полыхнуло синим. Я держал на мушке курильщиков, но после вспышки их не обнаружил. Мужики были, видимо, тёртые и опытные, поэтому не стали быковать а, упав на землю, поползли прятаться за оградой без всяких попыток погеройствовать.

— Эй, за скамейками, — крикнул я, спрятавшись за колонной крыльца, — не лезьте и живыми уйдете. Маг наш, видите ли, нервничать изволит. Шмалять в него даже не вздумайте, его пули не берут, разозлите только.

— Да знаем мы! — донеслось оттуда. — Дай уйти, братуха! Мы вообще не при делах, это не наша тема!

— Лады, — согласился я. —Только четверо сидели, четверо и встают спиной ко мне. Потом руки поднимаете и валите куда хотите. На счет три, готовы? Если встанут меньше четырёх или ещё чего, открываю боевые действия без предупреждения.

— Не накаляй, братуха, — донеслось из-за скамеек, — не дурнее паровоза. Считай давай.

— Раз-два-три, — скороговоркой произнес я, не давая времени им опомниться и заорал. — Встали, ну!

Четыре мужика подскочили из кустов с понятыми руками и, нервно оглядываясь, рванули в сторону проходной мимо нашей «Ласточки», откуда их проводил недобрым взглядом Далин через прицел бортового пулемета на турели. Бегуны шарахнулись от него в сторону и наддали уже всерьёз. Я невольно улыбнулся и, открыв дверь свободной от револьвера рукой, осторожно заглянул внутрь. На полу лежали скрюченные в судорогах тела дежурных охранников, настигнутые магическим заклинанием. Они находились в полном сознании, но пошевелиться не могли и лишь в ужасе таращили на меня глаза. Хотя охраной их называть было нельзя, за это могли предъявить.

Это во всех остальных городах аэродром охраняла вохра, из бывших дружинников, но не здесь. В Новониколаевске аэродром держала, именно держала, людская, как они сами себя называли, бригада. Терминологический спор или ошибка в словах могли привести к немедленному летальному исходу, поэтому всем горожанам приходилось соответствовать, проще говоря, следить за базаром. Но вот сегодня нашла коса на камень, и соответствовать придется уже кому-нибудь другому. И никуда эти упыри не денутся, осадят назад. Мало того, что мага разозлили, Арчи наш мог в случае нужды поднять на уши весь этот городишко, это полбеды. Но до сегодняшнего дня местные аэропортовские воротилы соображали, что это мы им нужны, а не они нам.

Уже один раз наша летучая братия собиралась оставить Новониколаевск на год без авиасообщения, когда гнома-механика из экипажа «Забияки» подрезали в конфликте с бригадными на территории аэродрома. Слава богу, он жив остался, поэтому спустили на тормозах, ограничившись наказанием виновных и большой денежной выплатой, которую стрясли со всей дежурившей тогда смены.

Но мы тогда, все базировавшиеся в городке экипажи, всерьёз были готовы объявить Новониколаевску блокаду, вдобавок пригрозив топить все направляющиеся или следующие из него речные суда, кроме княжеских. И вот теперь история повторялась, нам давали понять, что не хотят нас видеть, возомнив себя хозяевами жизни, могущими определять, кому можно, а кому нельзя здесь находиться.

Если бы это действительно оказался нерадивый дежурный увалень на посадке, пренебрегающий своими обязанностями, то Арчи не хамили бы в караулке, а извинившись, приняли бы его сторону. Все-таки нас здесь хорошо знали, поэтому такую встречу можно было считать спланированной. От нас ждали реакции — и они ее получили. Но вот зачем всё это было затеяно, я в упор не понимал.

В данный момент я, выпучив глаза не хуже остальных, наблюдал за тем, как Арчи, перевалив через стол чьё-то тело, стягивает с него штаны и задирает куртку с рубашкой. Управившись с этим, маг оторвал от светильника шнур и принялся пороть на полную силу в ужасе сучившего ногами лысого здоровяка, приговаривая с каждым ударом: — Будешь. Уважать. Людей. Скотина. Перестанешь. Хамить. Людям. Скотина. Вот. Я. Тебе. Скотина.

Я перевел взгляд на лежащих на полу и пребывающих в полной прострации бригадников и жестом показал им, что пороты будут все, даже те, кого я знаю. Напугав бойцов до очередных судорог, хотя их-то никто пороть не собирался, я выскочил от греха подальше на крыльцо.

— Далин, — крикнул я внимательно наблюдавшему за событиями на поле гному. — Тут чисто, но лучше отъедь за караулку, чтоб только пулемёт торчал. Сейчас по идее кавалерия из-за холмов должна подтянуться, если я всё правильно понимаю.

— Понял! — отозвался он и перескочил в ходовую рубку, по пути задраив входную дверь. Ласточка загудела и медленно поползла за дом. Со стороны выглядело это так, как будто здоровенная кошка пыталась спрятаться за одиноким кирпичом, но там хотя бы движок и холодильники будут в относительной безопасности.

— Что там у вас? — требовательно спросил он, открыв форточку.

— Война, — ответил я. — Всё серьёзно. Если что, дуй прямо на «Ласточке» к мехмастерским, у гномов пересидишь вместе с Антошей.

— Посмотрим, — ответил Далин. — И делегация к нам выехала, глянь на проходную.

Я пригляделся и увидел, как от здания вокзала, метрах в пятиста от нас, на лётное поле выбрались три пикапа, битком набитые людьми, и неспешно направились в нашу сторону. Курильщики всё ещё бежали по полосе, предупредить никого они ещё не могли, дежурная группа сейчас лежала в ожидании порки, так что, понял я, всё идет по чьему-то наглому плану, и не мы тут самые хитрые.

— Арчи! — крикнул я в приоткрытую дверь. — Хорош развлекаться, тут по нашу душу собираются.

— Иду, — отозвался он, судя по звукам, в данный момент раздавая пинки дежурной группе. — Иду уже.

Далин тем временем успел загнать «Ласточку» за глухую стену караулки и выдал короткую, на пять патронов, очередь в сторону колонны машин, но много выше их.

— Вау, — Арчи бросил всё и выскочил на крыльцо, — полегче, гноме! Ты только не попади ненароком в кого-нибудь!

Пикапы затормозили метрах в ста от нас, вооруженные люди повыскакивали из кузовов и рассыпались по полю. Прятаться им было негде, а вот здание караулки строилось с учетом возможной осады и даже имело пулемётные гнезда на чердаке, так что все шансы у нас были.

— Тёма, дуй наверх к пулемётам, — тут же сообразил то же что и я Арчи и взмахом руки показал наверх. — Только не подставляйся.

— Есть, — отозвался я и, прыгая через три ступеньки, рванул на чердак. Дверь туда, слава богу, была открыта, не пришлось тратить на взлом замка дорогущий амулет, который у меня постоянно висел на связке ключей в виде брелока. На чердаке у пулемётов обнаружились два практически бездыханных тела, причем обоих я знал с детства. Дружбы особой промежду нами не было никогда, так что я без лишних сантиментов связал и Коленьку, и Васеньку их же ремнями и оттащил на середину, в более-менее безопасное место. Пусть спасибо скажут, что магу не попались. И ещё меня всегда бесила принятая в их среде мода называть друг друга уменьшительно-ласкательными именами. Ну, хоть не целуются в дёсны, как южане, и то хлеб.

Я не стал открывать окно на бойнице, а демонстративно выбил его прикладом тут же обнаруженного дробовика и выдвинул тупое рыло пулемёта на улицу, чтобы все его заметили. Народ на поле сразу задёргался и принялся перебегать, прячась от меня, а пожилой чувак, успевший геройски в одно лицо подъехать на переговоры с Арчи, поднял руки вверх. Через разбитое окно на чердак ворвались звуки с улицы, я воткнул перед собой бронещиток с прицельной прорезью, уселся поудобнее и приготовился слушать.

Подъехавший на переговоры седой пожилой мужик был чрезвычайно уверен в себе и держался спокойно, не спеша что-либо предпринимать. «Опытная сволочь» — с тоской подумал я и решил немного его сбить.

— Арчи, — крикнул я в окно, играя на публику. — Они нас ждали и специально провоцировали, мне Коленька с Васенькой сказали!

Мужик даже не поморщился и с улыбкой посмотрел наверх, добродушно пожав плечами. Арчи по достоинству оценил его манеру держаться и так же радушно пригласил его присесть на скамейку в курилке, вроде как именно от тут хозяин. Седой не стал выделываться, а по-доброму улыбнулся и первым присел на указанное место.

— Парнишечка, я сигаретки достану? — спросил он у меня спокойным и громким голосом, показывая мне на карман. — У меня ни волыны ни пера нету, я перед вами весь как на ладони, гляди. И Коленьку с Васенькой не обижай там зря, душевно тебя прошу.

Он говорил и улыбался, и даже в глазах его не мелькало ничего холодного или злого, как это обычно бывает. Он вел себя чрезвычайно естественно, не пытался поставить себя выше, а с добрым интересом наблюдал за нами. У меня даже в животе заныло от осознания того, какой тертый противник нам попался. Он достал из кармана одной рукой пачку сигарет, а другой зажигалку и показал их мне, жестом попросив разрешения закурить. Обаятельная едва заметная улыбка не сходила с его лица, в глазах плясали смешинки, и я сам не зная почему, перешёл на вы.

— Курите, конечно, — доброжелательно сказал ему я. — Чувствуйте себя как дома. И я вот даже пулемёт от вас уберу, на вон тех с винтовками лучше направлю.

— Большое человеческое тебе спасибо, парнишечка, — от души поблагодарил он меня. — А пулемётик лучше вообще ни на кого не направлять. Я противник этого, понимаешь? Он же может стрельнуть ненароком, и тогда ты можешь попасть железной пулей в живого человека. А это будет самое настоящее горе, понимаешь? Это ведь будет уже не исправить!

— Хорошо, — согласился я, ворочая пулемёт. — На нефтехранилище тогда направлю.

— Вот это по-нашему! — взаправду восхитился он, ну прямо отец родной. — Достойная цель, сам об этом мечтал, еще когда пацаном сопливым бегал.

Арчи спокойно слушал наш треп, приглядываясь к седому авторитету. Он достал свои сигареты, прикурил от дружески поднесенной ему зажигалки и, с удовольствием затянувшись, поудобнее устроился на скамейке.

— Чем обязан? — наконец первым начал он, не став тянуть время. — И с кем имею честь?

— Валет, — тут же протянул ему руку седой. — И приставлен я большими паханами, вот уже две недели как, присматривать за аэродромом.

— Арчи, — пожал маг протянутую руку. — А большие паханы это...

— А это мэр наш, — благожелательно объяснил Валет, — смотрящие по районам, и все остальные прочие достойные люди.

— Впечатляет, — признался Арчи, — если не только мэр, но и все остальные прочие достойные люди, кем бы они не были. То есть собрали они сходняк..., виноват, заседание горсовета, и назначили вас директором. А как, простите, ваше имя-отчество?

— В точку, — согласился Валет. — Только не директором, а смотрящим, должности официальной у меня нет. Директор-то у нас есть, да бегает где-то, сученька, на глаза боится попадаться. А смотрящему имя-отчество без надобности, Валетом зови, не ошибёшься, я тут один такой.

— Ловко, — признал Арчи. — То есть рулишь ты, а отвечает он?

— Смотря перед кем, — улыбнулся Валет. — У нас свой спрос, построже вашего. Бумажками и документиками не отбояришься, проще всё, и гораздо серьезней. И никого не интересует, какая у тебя должность.

— А если серьёзней, то объясни ты мне, дорогой друг, — с интересом спросил Арчи, — Что это за новшества при заходе на посадку у вас появились? Всюду порядок такой — дирижабли садятся на аэродромах свободно, отказывать в посадке запрещено. Трафика лишиться не боитесь? И так у вас экипажей в ангарах поуменьшилось, последние же разбегутся.

— Есть разные мнения, — уклончиво ответил Валет. — Вот, например, одно из них: испугались просто ребята вашей «Ласточки». На ней ведь раньше жутко беспредельная банда летала, пираты настоящие, и все об этом знают. Испугались и в караулке спрятались, прямо как дети малые. А пираты эти самые, то есть вы, к ним ворвались и по беспределу поступили. А то, что тебя встретили не так или ответили невпопад, так это ещё доказать надо и вообще, это не повод руки распускать. Побои все мы зафиксируем обязательно, у нас даже фотограф есть, не поскупимся.

— Ловко, — признал Арчи, — но следов-то нет, точнее были у одного, но я ведь маг все-таки, такие вещи и убрать могу.

— Следы будут, — успокоил его Валет. — Не переживай. У всех будут. В зависимости от нашего с тобой разговора. Может, кого даже и смерть постигнет на рабочем посту. И вот такую версию будет озвучивать наш директор, не я. Ему веры больше, он уж тут давно сидит. Дадим ему бумаги пачку, литра два чернил, конвертов мешок, и пошла писать губерния.

— Где-то может проканать, — согласился Арчи. — Но только не среди экипажей или у магов. Наоборот, себе хуже сделаете. Разлетятся все от вас.

— А принято решение, Арчибальд Романович, что не очень-то вы нам и нужны, — щегольнув знанием имени-отчества, ответил Валет. — Незаменимыми вы напрасно себя считаете. Будем развивать речной флот и обозы зимние. Прямо говорю, по чесноку, какой от дирижаблей нам толк, если контролировать не получается? Летаете тут, высматриваете чего не надо. У дружины на рудниках есть посадочная площадка — чего туда не пошли? Город потихоньку будем для вас закрывать.

— Вот это да, — ошарашенно уставился на него Арчи. — Ты хоть понимаешь, Валет, на что замахиваетесь? Дожили княжества, бандитское государство своими руками выпестовали.

— Да неинтересно никому, по большому счету, что здесь творится, — пренебрежительно ответил тот. — И кто тебе, дебоширу и хулигану, в княжеской приёмной поверит? Мы по факту уже давно самостоятельные.

— А с дружиной-то что? —спросил маг. — Как она на это смотрит?

— С дружиной интересно получается, но всё ровно. — Валет наклонился к Арчи и принялся обстоятельно, как своему, давать расклад, со стороны даже могло показаться, что два закадычных друга обсуждают общие дела. — За последний месяц здесь многое изменилось, вот прямо радикально. Разделение у нас в городке началось и тут же закончилось. Кто хотел, под бок к дружинникам ушел. Все выселки опять же они контролируют. Но, Арчи, посуди сам, им бы с рудником управиться, да с хуторами. А вся власть в Новониколаевске давно уже наша. Мэр, между прочим, всенародно избран, тут не подкопаешься.

— В принципе, ожидаемо, — согласился Арчи. — Если дерьмо двадцать лет подряд в одном месте копить, глупо думать, что оно просто побулькивать будет. Подкинул, значит, кто-то дрожжей.

— Давай без эмоций, — просто посоветовал ему Валет. — И без определений. По делу же трём.

— Давай, — согласился Арчи. — А в городе как?

— А что там может быть? — успокаивающе ответил ему авторитет. — Какая разница лавочнику, кому отстёгивать? Я тебе даже больше скажу, процент не повысили, а вот собираемость увеличилась, представляешь?

— Легко, — усмехнулся Арчи. — У вас своя налоговая и раньше была эффективней княжеской.

— Соображаешь, — довольно откинулся на спинку скамейки Валет. — Князю его долю отстегиваем вовремя и в полном объёме, так что до нас ему дела нет.

— Отстёгиваете, — кивнул Арчи, — пока. А дальше?

— А дальше посмотрим, — улыбнулся ему Валет. — Как фишка ляжет. Вот для примера возьмём такой факт — преступность уличная у нас в городе резко упала. Практически в ноль. Горожане рады, конечно. Но возникает вопрос — для чего тогда здесь дружина? Если, так сказать, сознательные граждане сами могут порядок поддерживать? И так во многом. Так что ты за нас не переживай. О себе подумай.

— Мягко стелете, — ответил ему Арчи. — Жёстко спать будет. Это вы сейчас в благодетелей играетесь, чтоб у руля удержаться. Потом своё возьмёте. Я больше чем уверен, что все более-менее прибыльные предприятия в городе хозяев уже поменяли. Земельные участки, из тех что получше, туда же ушли.

— Есть такое, — расхохотался Валет. — Надо же нам как-то людей за собой вести, правильно? Хорошему человеку хорошее место. И придраться не к чему, все купчие оформлены честь по чести, магически от подделок защищены. Кто не хотел — тот не продавал.

— А что, есть такие? — поинтересовался Арчи.

— Нету, — развел руками Валет. — И всё, заметь, по доброму согласию.

— Ну да, — понимающе кивнул головой маг. — Попробуй не согласись, с ножом-то у горла, еще и за домашних переживая.

— Как бы там ни было, — без усмешки ответил Валет. — Город теперь наш, а вы тут лишние. Нам дебоширы и хулиганы без надобности. А то и убийцы, кто вас, таких резких, знает? Вдруг парнишка ваш Коленьке и Васеньке успел горло перехватить, пока мы тут трепемся?

— А чего это сразу он, а не я? — заинтересованно спросил Арчи.

— А у него лихой бабки нету, — без обиняков ответил Валет. — И к магическому цеху он не относится. Никому он, по большому счету, никуда не упёрся, кроме тебя. Сообразил?

— Да, — задумчиво сказал маг. — Сообразил.

— С церковью у нас тоже всё на мази, здоровенный храм будем строить, — продолжал грузить его Валет. — Вольнодумства всякие пресекать начнем, положено обывателю в воскресенье на обедню идти — пусть только, сука, попробует не пойти. Народ погибает во мраке безверия, понимаешь в чём дело, отец Александр с нами полностью согласен.

— Кто б сомневался, — фыркнул Арчи. — Клоунаду устраивать вы мастера. А отец Александр никогда большим умом не отличался. Вот рвения и усердия у него на десятерых. Залечили, значит, святошу. Ну, это всё частности, а если серьёзно?

— А если серьёзно, — наклонился к нему Валет. — то интересно, о чём вы думали, когда «Ласточку» отметали? Я рисковых уважаю, кто б они не были, но надо же просчитывать варианты, вы же не дети. Ответка в любом случае будет.

— Я так и думал, — понимающе кивнул маг. — Все-таки мэр, его тема. Маг этот, садист сумасшедший, что раньше «Ласточку» водил, его выкормыш.

— Ну, у каждого свои недостатки, — дипломатично ответил Валет. — Работаем с тем, что есть. За него тебе слова никто не скажет, не бойся, не любили у нас его. А вот за дирижабль ответите. Лучше сразу отдайте.

— На кой хрен он вам сдался? — удивился Арчи. — Своего мага нет, и уже, точно тебе говорю, никогда не будет. «Ласточка» оформлена как приз, всё честь по чести. Мэр нам лично документы вручал, хе-хе.

— Деньги, — просто ответил Валет. — И планы. И репутация. Покупалась она на общак, и пусть теперь не нужна, так хоть продать можно. И цени, что с вас проценты не требуют. Уяснил?

— Нет пока, — покачал головой маг. — Общий расклад ты мне дал, верить тебе или нет, это моё дело. Свистишь ты, мне кажется, Валет. Не во всём, но во многом. А вот конкретики пока что не прозвучало.

— Хорошо, — согласился тот. — Вот тебе конкретика. «Ласточку» отдаёте, а про Новониколаевск забываете. Вывезти вас отсюда гномы вывезут. Тогда расходимся краями. Если нет, то оформляем разбойное нападение на караульную команду при исполнении с трупами, и арест всего экипажа. На кичу пойдете, по делам своим ответ держать. А будете барагозить, то посмотри вон на те домишки, и на кусты те тоже внимание обрати, оттуда на вас не только пулемётики направлены, но и посерьёзней чего. Давно вас ждали, мэр все ногти изгрыз. Штурманёнку твоему спокойно долечиться дали, чтобы не спугнуть, и даже вслед руками махали. Так что какой будет твой положительный ответ?

— Серьёзно, — уважительно кивнул Арчи. — Целая операция. И наглость просто беспредельная, совсем вы берега потеряли.

— Выкипи, — понимающе сказал Валет. — Я понимаю, трудно принять неизбежное, да ещё так быстро, но надо. Подумай, успокойся, спроси если чего неясно. Посиди, покури спокойно. Рисковых пацанов, таких как вы, я уважаю, гадом буду. А ребята твои нас слышат и тебя поймут. Тебе-то, кстати, ничего не будет, а вот они пострадать могут, об этом подумай.

— А процедуру сдачи предусмотрели? — поинтересовался Арчи. — Как всё это будет выглядеть?

— Да какая процедура, — отмахнулся авторитет. — Выходите все вместе, я вас прикрываю, садимся в машину и едем в мехмастерские, к гномам. Там прощаемся, и всё.

— Хорошо, — и Арчи уселся поудобнее. — А теперь послушай мой расклад. Для начала я тебя обездвижу, вот так. Нормально тебе? Ну ка, мигни раза. Вот, молодец. Глупость ваша просто несусветная. Я ведь в этом городе родился, и практически все амулетики, что здесь ходят, моей работы. И те, что на тебе, тоже. Пряжечка ремня, запонки, браслет для часиков твоих, подковки для ботиночек, ничего не пропустил? Охранную силу они просто жуткую имеют, я ведь их для стражи делал, как раз от бывшего мага «Ласточки» защищаться. И от других магов тоже, но не от меня же, Валет, ну что ты как маленький! Давай-ка я тебе одну руку освобожу немного, чтоб ты курить мог, людишки твои чтоб не нервничали.

Арчи всунул между пальцев обездвиженному авторитету сигаретку, дал ему прикурить и затянулся сам. Валет следил за ним настороженными глазами, покровительственно улыбающееся выражение лица исчезло, сменившись жёстко-выжидательным.

— Вот так, уже лучше, — констатировал маг и продолжил. — Всё, что ты мне тут рассказывал, очень спорно. Гномы вам не подчинятся, к гадалке не ходи, это раз. Эльфы, хоть их здесь и немного, тоже. Маги вас ни в грош не ставят, это тоже не секрет. А лечиться и ремонтироваться вы у кого будете? И зря ты тут распинался, какие вы благодетельные да справедливые, понятия ваши только для вас самих работают. Мигни, если понял.

Валет мигнул, улыбнувшись, одним глазом, и Арчи расхохотался.

— Молодец, — признал маг. — Ничем тебя не взять. И ничем вас не изменить. Звериную сущность свою вы ещё покажете, не сомневаюсь. Беспредельщики на «Ласточке» это только первая, гм, ласточка была. Хотя чего, казалось бы, мэру не хватало, а вот вылезло бандитское нутро. Дальше начнется подминание всего под себя, насилие, вгонять в долги народ будете. Рудники разрабатывать свои начнете и, скорее всего, рабами. Только называться это у вас по-другому как-нибудь будет, долговая яма или ещё как, не важно. Феодалами вы хотите быть. Крестьян к земле прикрепить ещё не думали?

Валет сумел пожать плечами, Арчи тут же обновил на нем заклинание, незаметно для остальных и продолжил втолковывать свою позицию

— А потому давить вас надо, — спокойно говорил дальше маг. — Какие у меня для этого есть возможности? Для начала бабке пожалуюсь. Предупреди своих, если что со мной или экипажем случится, вся верхушка города и остальные сгниют от неизвестной болезни. Сдохнут в муках и судорогах. Вот так. Потом я кипиш подниму, где смогу, разъясню ситуацию в Новониколаевске всем заинтересованным. Вы в тени любите находиться, этого мы вас лишим. Насчет провокаций и трупов — предупреждаю сразу, не вздумай. Иначе группа неизвестных бандитов следующей же ночью совершит нападение на дружину на руднике, обстреляют их из пулемётов. Только вот промахнутся, и разнесут барак с авторитетами и сочувствующими просто в хлам. Или неизвестный дирижабль в дождливый день отбомбится по мэрии или где вы там собираетесь, причем безошибочно, навести будет кому, не сомневайся. Уяснил? Давай-ка я немного заклинание ослаблю, говорить сможешь.

— Ух, — выдохнул Валет, — попадалово. Уж как меня уверяли, что амулетики от магов рабочие, ну сука...

— Рабочие, — кивнул Арчи, — вполне, только не от меня.

— Ладно, — сплюнул тот, — разберусь. Сейчас что хочешь?

— Сейчас рискнуть придется, — начал строить быстрые планы Арчи. — Все будем делать как ты хотел, только не в машину сядем, а в «Ласточку», и на ней поедем к мехмастерским, там типа сдача будет. Артем, крикни им что-нибудь.

— Сдаемсу! — заорал во весь голос я, убирая пулемёт. — Не стреляйте! Мы уходим!

— Ты тоже команду дай не дергаться, и за нами чтоб не шли — приказал Валету маг. — Спокойнее будет.

— Не могу, — отрицательно помотал головой тот, — не отгавкаюсь потом на разборе, даже не проси.

— Хозяин-барин, — пожал плечами Арчи. — Только если стрельба начнется, я сам тебя сразу кончу, запомни.

— Как фишка ляжет, — усмехнулся Валет и внезапно попробовал заорать что-то тревожное во все горло, но издал лишь хриплый сип.

— Не балуй, — строго сказал ему маг. — И за это, кстати, я тебя накажу. Если успею. Артем, дуй в темпе на «Ласточку».

— Арчи, пять минут, — взмолился я. — Очень надо. Да и не мог ты так быстро согласиться, поупорствуй чутка.

— Пять минут, — удивлённо посмотрел на меня маг. — Хорошо. Полицедействуем пока.

Я как ужаленный бросился к пулемёту и выволок его на середину чердака. Потом подскочил к мешкам с овсянкой, которую тут держали и варили для сторожевых собак, и высыпал содержимое одного из них на пол. Затем, чертыхаясь, увидел уже пустые мешки и стал рассовывать по ним пулеметы. Закидывал по мешкам патронные ленты, патроны россыпью, тащил всё что видел. Управившись, открыл окно с того торца, с которого стояла «Ласточка» и, шикнув на обалдевшего Далина, энергично начал тыкать пальцем на верхний люк, дававший доступ на крышу дирижабля.

Гном наконец понимающе кивнул и рысью бросился открывать, усадив за пулемёт вместо себя Антошу, дав ему короткий инструктаж. Пока он возился, я успел ещё раз пробежаться по чердаку, собрать в мешок то, что сразу не бросилось в глаза, и еще снял с Коленьки и Васеньки штатные револьверы. Далин, пригибаясь, выскочил наверх и перекинул мне в окно штормовой трапик, крепко прихватив его узлами к силовым балкам дирижабля. «Ласточка», хвала всем богам, стояла практически впритык к стене караулки и верхний её срез был примерно на метр выше моего окна, так что все наши манипуляции прошли незамеченными. Нас заслоняла крыша и воронье гнездо силового каркаса, так что вполне можно было веселиться, не опасаясь того, что нас увидят. Я в темпе вальса подтаскивал к окну перевязанные мешки, Далин осторожно, чтобы ничего не выронить, принимал их у меня и складывал на фюзеляж сверху, где придётся.

— Ну чего там, много ещё? — шёпотом осведомился он, вытирая пот.

— Погодь чутка, по первому этажу пробегусь, — попросил его я и опрометью кинулся вниз, прихватив с собой еще пяток мешков. Трофеи для нас это было святое, и я рассчитывал крепко поживиться. Переступая через лежащих бригадников, подскочил к столу и, вытащив из него ящики, ссыпал все содержимое в первый мешок, потом рванул к открытому сейфу, как же, вокруг все свои, чего его закрывать, и смёл всё его содержимое туда же. Поснимал у всех пояса с оружием и подсумками, пробил карманы поротого бугая, но не стал возиться, а просто стянул с него куртку и планшет, рассчитывая разобраться потом. У тех, кто имел, поснимал с шей амулеты, закинул их в мешок вместе с какими-то лежавшими на подоконнике портфелями и саквояжами и принялся галопом носить всё это наверх.

Перетаскав мешки, я принялся тягать на чердак какие-то ящики непонятно с чем, цинки с патронами, винтовки и карабины дежурной группы, искусно сделанные нарды, мешок с валенками. Прихватил даже небольшую библиотеку, собранную здесь за многие года скучающими сменами, и остановился, лишь поймав себя на том, что волоку для передачи Далину мешок с собачьей овсянкой.

Гном трелевал всё это на полную мощность, как небольшой конвейер, с интересом поглядывая внутрь чердака. Овсянку я отбросил и жестом показал Далину сворачиваться. Дождавшись, когда он уберет трапик, я пригладил всклокоченные волосы, попытался унять дыхание и отправился сдаваться.

Арчи тем временем подошёл к делу очень серьёзно. Когда я, вытянув руки вверх и слегка приседая, вышел на крыльцо, то увидел картину полного морального поражения мага. Валет нависал над ним, как скала, тыча ему пальцем в грудь и что-то злобно шипя. Арчи имел совершенно несчастный вид и лишь потерянно кивал, со всем соглашаясь. Я поднял руки ещё выше и, униженно кланяясь и приседая, потопал на «Ласточку».

— Что так долго? — прошипел мне вслед маг. — Нашел время развлекаться, твою мать!

— Свою наладь, — не оборачиваясь, ответил я. — Не гунди, сам увидишь. Ещё минутку дай.

— Минута у вас, — предупредил Арчи. — Готовьтесь. Ради бога, Артём, с огнём играем.

С совершенно растерянным видом я уныло ковылял к кораблю, едва сдерживая себя, чтобы не побежать. Спотыкаясь, забрался внутрь и только там развил бешеную деятельность. Далин подавал мне мешки и ящики из верхнего люка, а я, не разбираясь, перекидывал их в центральные каюты, справа и слева по борту, стараясь не нарушить центровку.

— Бросай пулемёт, — крикнул я вконец обалдевшему Антоше. — Помогай иди! Растаскивай направо-налево поровну, понял?

Парень рванул мне на смену, а я в несколько скачков подбежал к пилотскому креслу и в одно движение плюхнулся в него. На автомате пристегнулся, проверил показания приборов и принялся ждать, ерзая на месте от нешуточного возбуждения. Наконец Далин закончил греметь мешками, спрыгнул вниз и задраил люк.

— Я всё! — крикнул он мне и, прихватив Антошу, скрылся в моторном отсеке.

Я постучал по переборке, привлекая внимание Арчи и приглашающе махнул рукой в ответ на его вопросительный взгляд. Маг встал со скамейки с совершенно убитым видом, сокрушенно опустив голову и сильно ссутулившись. Развернулся к нам лицом, и Валет деревянным движением положил руку ему на плечо. Арчи тут же незаметно вцепился ему в кисть, и таким манером они потопали на посадку. Со стороны казалось, что смотрящий подталкивает и контролирует ход мага, повелительно направляя его к дирижаблю. Оказавшись на борту, Арчи сразу же уложил Валета на пол, погрузив на всякий случай в сон. Маг не стал задраивать дверь, чтобы не насторожить внимательных наблюдателей, а спешно рванул ко мне.

— Я рулю, — пришлось мне сразу же предупредить пристёгивавшегося мага. — Ты на подхвате.

— Давай, — согласился он. — А то у меня идей нет вообще. От мехмастерских не уйдем, расстреляют на взлёте, как мишень. Говори, чего задумал.

— Крикни Далина, пусть за кормовой пулемёт садится, на него вся надежда, — тут же приказал я. — И мне нужна вся мощность с движка на генераторе, долбани там Лариску чем-нибудь.

— Хорошо, — отозвался маг и убежал в моторный отсек. Там раздался топот и маты, гном, споткнувшись об Валета в коридоре и чуть не упав, выскочил садиться за кормовую пулеметную установку. Лариска издала негромкий, на грани слышимости, визг, который тем не менее пробирал до зубной боли. Я потихоньку подал напряжение на ведущие колеса и начал неспешно разворачиваться, направляясь вдоль ряда ангаров к мехмастерским.

— Говори, чего задумал, — резко сказал Арчи, прыгая в кресло. — А то я могу тут просто Армагеддон устроить, Лариску на них выпущу, пусть порезвится.

— Погоди с Лариской, — тихонько телепаясь по рулёжной дорожке, прикинул я. — Хотя, как оружие последнего шанса сгодится, но тогда «Ласточку» придется бросать.

— Да говори ты уже, — взмолился маг. — Не уйдём ведь от пулемётов. И если Валет не свистел, там и похуже чего на нас направлено.

— Смотри, — показал я ему вперёд. — Сейчас медленно крадёмся вдоль левого ряда ангаров, пятьсот метров до мастерских. Последний, то есть первый, он самый большой, для пассажирских лайнеров. И он, сука, бетонный! И между ним и зданием механиков есть длинный пятачок, как раз для нас.

— Там же газон с кустами, — возразил он мне.

— И чо? — я так же неспешно рулил по полосе, стараясь не разгоняться. — Никогда в лесу не садился, чтоль? Главное на бордюр заскочить и шасси не подломить, а по газону проедем. Дальше, как только за угол заскочим, тут всё и начнется. Эти упыри за нами рванут, начнут обстреливать. Ты в этот момент раскладываешь самый минимум каркаса, только чтоб взлететь. Чтоб не видно нас было из-за ангара, понимаешь?

Арчи согласно кивнул, светлея на глазах и становясь собранным и деловитым. Жгучая, душившая его злоба ушла, сменившись холодным азартом.

— Вот таким ты мне больше нравишься, — похвалил я его. — А то ишь ты, собрался он Лариску нафаскать. Слава богу, эти упыри не прознали про неё, думают небось солярой топим.

— Повезло, — кивнул маг. — Лариска в момент мощность выдаст.

— Ангар длиной сто двадцать метров, — продолжил я. — И высотой двадцать пять. Здоровенный, сука, должно хватить. Пока будем ехать по коридору, раскладывай каркас. Не знаю как, но к концу рулёжки мы должны лететь. Я буду держать высоту пять метров максимум, там забор трехметровый и колючка поверху намотана. Прикрываться буду ангаром, пока смогу. Перевалим через забор, легче будет, там овраг и деревня, местность на понижение к реке идет. Пойду над крышами на всей скорости, впритирочку. Ангары и мехмастерские прикроют, пикапы за нами не сразу через ворота прорвутся, им ещё объезжать придётся.

— Давай так, — предложил Арчи, — я сейчас к Далину, прикрою нас от пуль в момент поворота. Щит метров пять в диаметре я могу выдать. Завернём, сразу к тебе, каркас раскладывать, только ты не разгоняйся. Взлетим, обратно к нему побегу.

— Давай, — согласился я, вытирая вспотевшие ладони об штаны. — На крайний случай Антошу предупреди, если не удастся, пусть у гномов прячется, про него не знает никто.

Арчи кивнул и помчался к Далину, на ходу доставая из карманов какие-то серебряные пластинки с рунами. «Ласточка» медленно катилась по полосе, приближаясь к мехмастерским, а меня потихоньку начало трясти. Антоша ещё этот висел на душе камнем, угораздило же его с нами связаться. Я переживал больше за него, чем за нас всех, вместе взятых. Угол ангара неумолимо приближался, пришлось бросить самокопание и собраться. Ещё немного сбросил скорость, чтобы не подломить шасси и, аккуратно разворачиваясь, ткнулся одним колесом в выкрошенный от старости бордюр. «Ласточка» подпрыгнула и затормозила, наехав на препятствие. Сзади полыхнуло синим и раздались близкие звуки выстрелов. Пули выбивали искры из силового щита, Далин и Арчи принялись орать на меня, а я потихоньку, чтобы ничего не сломать и молясь всем богам, добавил газу на колёса. Дирижабль тяжело заскочил одной стойкой на газон, через несколько секунд перевалил второй и выровнялся. Медленно я подвёл задние колеса к бордюру и, зажмурив глаза, всем телом почувствовал, как кораблик наш преодолел и это препятствие.

— Арчи! — заорал я и добавил немного ходу. — Каркас!

Маг тут же бросил щит и рванул в ходовую рубку. Не став садиться в кресло, он вцепился в рычаги и принялся за работу. Далин открыл огонь из пулемета, не позволяя никому и носа высунуть из-за угла ангара. Арчи, покраснев и покрывшись потом от напряжения, колдовал как последний раз в жизни. Каркас наверху разворачивался и громко хлопал, «Ласточка» ходила ходуном во все стороны, а я немного невольно сбросил скорость, переводя напряжение с колес на маршевые двигатели, раскручивая пропеллеры во всю ивановскую. Расстояние до забора неумолимо уменьшалось, динамометр показывал уменьшение давления на грунт, но все ещё недостаточно быстро. Я вцепился в рычаг сброса аварийного балласта, надеясь до последнего что пронесёт.

— Готово! — наконец бросил мне Арчи. — Рули!

Далин садил уже длинными очередями, не давая никому высунуться из-за угла на пустое летное поле. Маг рванул ему на помощь, дав мне сосредоточиться на взлёте. «Ласточка» оторвалась от земли, не доходя до забора метров двадцать, а я всё ещё держался за рычаг сброса аварийного балласта, снова надеясь, что всё же пронесёт и не придётся его сбрасывать. Развернул импеллеры вперед и вверх, чтобы придать подъемной силы с помощью раскрученных пропеллеров, перекачал немного балластной жидкости на корму, чтобы задрать нос дирижабля и в тревоге уставился на приближающийся забор. «Ласточка», как будто услышав мои мольбы, легко перемахнула забор, едва его не задев, словно самая настоящая птичка. Судорожно выдохнув, оказывается, последние секунды я не дышал, принялся притирать дирижабль как можно ближе к земле, увеличивая скорость и уходя вправо по оврагу, по тут же подхватившему нас ветру. Сзади что-то торжествующе орали гном с магом, к ним фальцетом присоединился Антоша.

— Ушли! — торжествующе хлопнул я по панели ладонью. — Твою-то мать, ушли!

Дирижабль разогнался по ветру до сорока километров в час верных, если считать по земле, и продолжал наращивать скорость. Мелькали в опасной близости деревья и трубы на крышах, а я продолжал снижаться, уходя к берегу и стараясь скрыться за ближайшим утёсом у реки. Арчи плюхнулся в кресло и от души захохотал.

— Ай да мы! — не унимался он. — Захватить они нас думали, как же, держите в обе руки! А я уж думал всё, долетались!

— Пристегнись, — пришлось мне угомонить его. — И дифферентовкой займись, у меня рук не хватает.

— Давай, — немного успокоившись, взялся за работу он. — Куда намылился, кстати?

— На рудник, к дружине под бочок. — поделился планами я. — Куда же ещё. Последние известия узнаем, как раз к утру весь расклад будет ясен.

— Молоток, — похвалил он меня, сияя от радости. — Ты сам не знаешь, Тёма, какой ты молодец. Из-под пулемётов же ушли, рассказать кому, не поверят!

— С Валетом чего делать будем? — поинтересовался я. — На руднике сдадим?

— Нет, — отрицательно помотал головой Арчи. — Ну его к чёрту, лучше отпустить. Пообщался я с ним немного, мужик крутой по-настоящему, слов нет. Его или отпускать на все четыре, или в болото метрах с пятиста скидывать. Дружинное начальство хочет его поймать, конечно, но ещё больше боится, что он поймается, так что пошёл он в задницу. Возни больше.

— Лады, — пришлось согласиться мне, удерживая «Ласточку» уже над самой водой. — Вот за утёс зайдем, там я над пляжем скорость сброшу, пусть прыгает. Через три минуты будь готов. И пусть Кирюха чаем озаботится, трясёт меня чего-то.

Маг согласно кивнул, хлопнул меня по плечу и оправился будить Валета. Ужасно хотелось курить, но я не рискнул, Далин мог и отоварить, невзирая на боевые условия. Уйти в курилку на кухню под вытяжку я сейчас не мог, поэтому придётся потерпеть.

— Вставай, — неласково начал будить Арчи Валета в коридоре, шлёпая по щекам. — Приехали. Давай, приходи в себя.

— О-ох, — протяжно промычал тот, начав ворочаться. — Где мы?

— На бережку, в Нахаловке, — просветил его Арчи. — Здесь тебя высадим. Пешочком до своих прогуляешься.

— Неужто ушли? — неподдельно восхитился тот. — Лихие вы ребята, мне бы в бригаду таких, а то дуболомы одни. Красавчики, слов нет! А мои как, шмаляли хоть или просто жидко обгадились?

— Стреляли, — ответил ему маг, — война настоящая была, тебя не пожалели.

— Это хорошо, — довольно крякнул Валет. — Мне сейчас предъявы кидать будут, пригодится.

— Можем в Семишахтинск вывезти, или на рудник, — предложил ему маг. — Если есть желание. Усыплю, завтра вечером проснёшься.

— Спасибо, конечно, но нет, — подумав, отказался тот. — Тогда конец мне сразу, без разговоров, а так шансы отбояриться есть.

— Как хочешь, — равнодушно отозвался Арчи. — И вот амулеты все я давай с тебя сниму. Покрасовался, хватит.

— Снимай, — не стал упираться Валет. — Толку от них... Кабы знать наперёд, что с ними так выйдет, по-другому бы вас встретили. А то понадеялся, понимаешь. Говно такое.

— Арчи, — крикнул я в проход, — минутная готовность.

В коридоре завозились, открывая дверь, а я повёл дирижабль ещё ниже над песчаным берегом, стараясь дать метр-полтора высоты и снижая скорость до пешеходной. Всё-таки человек в годах, не дай бог ноги сломает или ещё чего.

— Ну ладно, ребятушки, — попрощался Валет. — Я вас запомнил.

— Угрожаешь? — ровным голосом спросил Арчи. — А вот это зря.

— Дурак, — фыркнул смотрящий. — Угрожать и без меня есть кому. Деловые вы сильно и рисковые, я ценю. Таких мало, надо нам поближе познакомиться.

— Обойдёмся, — фыркнул теперь уже Арчи. — Такая честь...

— Это ты сейчас так говоришь, — возразил Валет. — Будет возможность — обязательно киньте весточку, перетрём. У меня куча идей возникла, как нам дружить, пока на полу лежал. По чесноку предлагаю, Арчи, сейчас не надо, потом понадобится. Предупрежу вас по дружбе, какую поганку по вам примут, если жив буду, да и вообще буду в курсе держать. Что ж вы мне раньше-то не встретились, ребята...

— Время, — крикнул я опять в коридор. — На выход!

— Счастливо оставаться! — попрощался Валет, встав в дверях. — Будь здоров, штурманёнок! Гному тоже наше вам с кисточкой!

— Да дуй уже, — подтолкнул его Арчи. — Благодетель.

Валет сел на задницу и, помогая себе руками, грузно спрыгнул на песок. Дирижабль тут же подвспух, набирая высоту, я добавил оборотов на вентиляторы и повел его прочь от ставшего столь негостеприимным родного города.

Глава 9, в которой герои отправляются на рудники

Мы медленно подплывали к маленькой посадочной площадке на руднике около Новониколаевска, которым ещё управляла дружина, по крайней мере, я на это надеялся. Антоху вновь позвали поприсутствовать на процедуре посадки, и заодно посмотреть, как парень после всего сегодня пережитого держится. Парень, надо сказать, держался огурцом, храбрился и всем своим видом показывал, что ему море по колено. Далин, стоит отдать ему должное, вовремя применил к Антохе нехитрый психологический приём, загрузив по уши работой сразу после нашего побега.

Гном сделал вид, что какая-то важная часть нашей машины не выдержала столь резкого старта, и накрылась медным тазом. И вот теперь только от него и его верного помощника Антохи зависит, доберёмся мы до места или нет. Далин не давал ему времени разобраться в произошедшем, постоянно дёргал, привлекая то туда, то сюда, приказывая следить за показаниями приборов, одновременно заставляя бегать по моторному отсеку и крутить какие-то ручки.

Антоша с выпученными от усердия глазами галопом носился следом за Далином, который его хвалил за каждое движение, и постепенно вместе они победили выдуманную гномом неисправность. Кирюха тоже без дела не сидел, кидаясь помогать под руки им обоим. Я еле дозвался до него, чтобы получить стакан чаю. Домовёнок галопом притащил его мне, и очень удивился, когда я придержал его за рубашечку, не пуская в моторный отсек.

— Не лезь, — пришлось мне коротко сказать в ответ на изумлённо выпученные глаза. — Там и без тебя бардака хватает.

— Аврал! — всплеснул руками Кирюха, приплясывая от нетерпения. — Общий! Все борются за живучесть! Бежать-помогать!

— Все? — спокойно отхлебнул из стакана я. — Арчи тогда где?

— В каюте, — тут же ответил домовёнок. — В сумках ковыряется, своё хозяйство в порядок приводит.

— Вот и ты в порядок приводи, — посоветовал я ему. — Своё хозяйство. На кухне всё нормально? Битых стаканов нет? Соль нигде не рассыпана?

— Нет, — прошептал тот, напрягаясь и вспоминая. — Вроде нет.

— То есть точно ты не знаешь, — строго спрашивал я, стараясь не улыбнуться. — Ай-яй-яй. А ещё трюмный называется. Не знает, что у него в хозяйстве творится.

Кирюшка попытался было дунуть на кухню учинять ревизию, но я всё ещё держал его за рубашечку, и никуда не пустил. Домовёнок, не понимая, чего от него хотят и почему не пускают на кухню, вытаращил на меня глазёнки в изумлении. Пришлось взять его на руки, отставив стакан с чаем в сторону, и сунуть в так и никем не убранное гнездо из моей кепки под лобовым стеклом.

— Вот я чай сейчас допью, и пойдёшь по своим делам, — пришлось всё-таки объяснить мне ему. — Успокойся пока, на облака вот полюбуйся лучше, смотри какие красивые.

— Ой, а лес какой, и в реке облака отражаются, — тут же переключился он. — А точно аврала нет?

— Точно, — авторитетно подтвердил я. — Каждый занимается своим делом, вот и ты займёшься. Кстати, ты-то у нас не перепугался стрельбы и погони? На землю в домовые не хочешь вернуться?

— Нет, — гордо заявил Кирюшка и храбро притопнул ножкой. — Арчи страшно могучий маг, ты смелый и ловкий, вон как покрал всё быстро, Далин ничего не боится и всё умеет, Антоша тож. И я с вами таким буду! У нас, у домовых, так заведено! Чего мне бояться?

— Да, — прихлебывая из стакана чай, согласился я. — Повезло тебе с экипажем.

— Повезло, — всерьёз согласился со мной Кирюшка. — И «Ласточка» мне очень нравится, а кухня с каютами тут какая! Ни в одном ангаре такого нет! И в домах я тож не видел. А Лариска со мной дружить хочет, я её понимать могу. Мне здесь хорошо!

— Вот и ладушки, — подытожил я, вручая домовёнку пустой стакан. — До посадки десять минут. Беги по своим делам и Арчи заодно сюда позови. И ещё запомни, Кирюха, чужим показываться даже думать не смей! Нет тебя, и всё тут.

Нечистик согласно кивнул, принял от меня стакан и рванул в дверь по коридору выполнять задание.

И вот теперь мы с Арчи второй раз за день сажали «Ласточку», выделываясь перед Антохой. Встретили нас нормально, как и положено по регламенту, подняли ветроуказатель, зажгли и тут же убрали дымовую шашку. Мы аккуратно зашли против очень слабого ветра на маленький пятачок, пренебрежительно отказавшись от посадки на треугольник коротких полос, ориентированный по господствующим здесь ветрам. Мастерски притершись на грунт, в полминуты убрали каркас и поехали за показывающим дорогу мотоциклетом на крытую стоянку.

— Ну что, — обратился ко мне Арчи, стоило мне затянуть стояночный тормоз и дать команду гному глушить мотор. — Кто разговаривать пойдёт? Я чего-то утомился от разговоров, не получаются они у меня сегодня.

— Далин, конечно, кто же ещё, — в свою очередь отказался и я. — Это ж его последнее место службы. Отсюда его и в отставку выперли. Он всех тут знает, ему и карты в руки. А мне к Виктору Михайловичу надо успеть в архив. Потом к родным весточку передать. Некогда, в общем.

— И мне по бабкиным делам надо сгонять, — поддакнул Арчи и повысил голос. — Антоша! Остаешься за главного. Кирюха тебе в помощь. Он бдит, следит и вынюхивает, ты охраняешь и никого не пускаешь. Разрешаю в порядке исключения варить борщ. А сейчас идёшь со мной, я дам тебе выпить настойки хитрой эльфийской травки валерьянки.

— Да не надо, — запротестовал парень. — Мне нормально и так. А борщ я сварю вкусный, вот увидите.

— Надо, — строго сказал ему я. — И, кстати, не только тебе. Арчи, и мне набулькай дозу поизрядней, пожалуйста. До сих пор трясёт чего-то.

— Ну, тогда пошли все вместе, — хлопнул в ладоши маг. — Раздавим на троих мерзавчика, и Далину нальём.

Мы привели всё в рубке в стояночное положение, маг с Антошей мне помогали убирать, откручивать и прятать инструмент, а потом направились в каюту Арчи. Выйдя в коридор, маг с удивлением посмотрел на, как метко выразился Кирюшка, покранные мною ящики и мешки с вещами и в упор уставился на нас.

— Я вот помню, что чего-то под ногами мешалось, — задумчиво протянул он. — Когда я туда-сюда бегал. Но не помню, откуда всё это взялось. Кто-нибудь может меня просветить?

— А это Артём с караулки принес, — тут же откликнулся Антоша. — Пока вы с Валетом разговаривали.

— М-да, — протянул маг, с интересом глядя на меня. — Вот чувствуется, Артём, что ты в Новониколаевске родился. Весьма лихо.

— Арчи, ты же сам с Валета все амулеты поснимал, а тут, смотри, — принялся я оправдываться и загибать пальцы перед его лицом. — Три пулемета и дробовик. Двенадцать винтовок и карабинов, а уж револьверов не счесть. Цинки и ленты с патронами, походная библиотека, валенок мешок. Ящики фиг пойми с чем, вещи какие-то. Сейф весь выгреб, потом разберём. Новый пулемёт пятнадцать с половиной тыщ стоит, а у нас их теперь шесть! Далин, кстати, помогал и ни слова не сказал. Да мы этот поход уже десять раз окупили!

— Да и я бы помог, — кивнул маг. — Но уж больно лихо у тебя это вышло. Прямо побаиваться начинаю. Смотри, не упри в следующий раз чего-нибудь неподъёмного, лады?

— Не боись, берега вижу, — немного обиделся я. — Но людей, что в нас стреляли, я бы вообще без штанов оставил.

— Извини, Артём, — маг хлопнул меня по плечу. — Просто неожиданно столько добра привалило, вот я и растерялся. Ты прав, а я нет. Если бы «Ласточка» пострадала, я бы вообще с них кожу поснимал, с упырей, на трофеи.

— Ну, это ты загнул, — пришлось мне его простить и немного успокоить Антошу, который неверяще открыл рот и уставился на нас в небольшом ступоре. — Не боись, шутим мы. Пулемётов с них хватит, они штука редкая, фиг укупишь.

С любопытством разглядывая мешки, Арчи зашёл к себе в каюту, достал саквояжик, в котором хранил настойки и прочие лекарства и вытащил из него бутылочку с темной жидкостью.

— Кирюшка, — негромко позвал он. — Принеси, будь добр, четыре стопочки и чайную ложечку.

Антоша остался стоять в коридоре, а я просочился в тесную каюту и устало привалился на обитый кожей откидной диванчик. Домовенок мухой возник над столиком, сгрузил стопочки с ложечкой и остался с нами, с любопытством поглядывая на сокровища Арчи. Маг налил по половинке каждому и, капнув в ложку, протянул ее Кирюшке.

— Держи, — торжественно произнес он. — Заслужил.

Домовёнок немедленно загордился и принял снадобье, залихватски крякнув. Я развеселился и, выпив свою дозу, повторил его выходку.

— Были бы у меня усы, — подмигнул я Кирюшке, — подкрутил бы, честное слово.

Домовенок счастливо заулыбался, а маг, протянув ему одну стопку, попросил отнести лекарство Далину. Затем Арчи убрал бутылочку и, подвинув меня, привалился рядом, жестом указав Антоше сделать то же самое. Мы немного молча посидели, переживая произошедшее и ожидая, когда же отпустит.

— С Валетом как думаешь? — наконец спросил маг у меня. — Кинуть ему весточку?

— По идее ну его нахер с ним связываться, — поразмыслив, выдал я. — Гнилой они народ, ничего святого. Как говорится, коготок увяз, всей птичке пропасть. Но вот очень интересно, какое решение они по нам примут, так что придётся.

— Знал, паскуда, на что надавить, — согласно кивнул маг. — У тебя есть к кому обратиться? На обратном пути последние известия узнали бы, если он, конечно, жив останется.

— Есть, — с неохотой признался я. — Брат у меня двоюродный по этой стезе пошёл. Как с ним не бились, всё об стену горох.

— Точно, — припомнил Арчи. — Игорёха же. Как раз он из местных, а они власть из рук упустили, пришлые авторитеты рулят.

— Ну да, — усмехнулся я. — Лёгкая фронда присутствует, и нелёгкая тоже. Недовольных много. Там у них страсти кипят похлеще чем на собачьей свадьбе.

В этот момент в коридор около каюты вышел успевший переодеться Далин и выжидательно уставился на нас.

— Чего расселись, — недовольно прогудел он. — Вечереет уже. Я пошёл сдаваться аэродромному начальству, кто со мной?

— Антоша пойдет, — показал я на удивленного парня пальцем. — Журнал наблюдений захватишь, коменданту занесёшь, на копирование, я же тебе объяснял сегодня.

Он понятливо кивнул и убежал в ходовую рубку, а Далин занял его место на диванчике.

— Что думаете? — обратился он к нам, откинувшись на спинку и попытавшись вытянуть ноги. — Где ночевать будем? Я, пожалуй, от греха подальше сегодня на «Ласточке» останусь.

— Я не, я у родных заночую, — пришлось отказаться мне. — Утром буду как штык.

— Я тоже, — присоединился Арчи. — По бабкиным делам надо успеть, ночевать сюда приду, Антоша борщ обещал.

— Ну тогда вперед, — поднялся гном на ноги. — Я сначала по регламенту пробегусь, потом в штаб, расскажу про наши приключения, потом к сослуживцам загляну, узнаю как дела и вообще, как они жить дальше думают.

Далин был чрезвычайно основателен и любил всё делать по порядку, что нам было только на руку. Всё дружинное командование его знало и уважало, мы там были бы сбоку припёка. Да и что, по большому счету, могла сделать дружина? Ну, пожалуемся мы им на горячий приём, посочувствуют они нам, вот и всё. Местный расклад они знали лучше нас и могли лишь скрипеть зубами от злости. Время, когда можно было бы навести порядок, безвозвратно упущено, и для дружины это не было секретом. Тут требовалась княжеская воля, не меньше.

Далин, когда служил в дружине, предводительствовал тут над командой аэродромного обслуживания и охраны в чине старшины, так что ему и карты в руки, а я даже заморачиваться не хочу. Да и местный главарь дружинников, майор из гномов со смешным именем Дори, был его сослуживцем по учебке.

Магическая валерьянка наконец подействовала, я успокоился и, уйдя в свою каюту, принялся собираться. Переоделся, нацепил пояс с револьвером, перекинул через плечо ремень сумки со своими вещами и гостинцами для тётки и потопал вслед за гномом. Далина на полосе уже ждала целая делегация из немалых аэродромных и служивых чинов, никогда такого раньше не было, поэтому я, облегчённо вздохнув, проскользнул мимо них с деловым видом прямо на проходную.

Наконец с удовольствием закурив на улице уже за забором, я для начала отправился в архив, рассчитывая застать там Виктора Михайловича. Слава богу, архив находился на выселках у рудника, которые контролировала дружина, так что опасаться не приходилось. Патрулей по пути встречалось много больше обычного, и то хлеб, а я уж думал, что совсем служивые мышей не ловят. Наддав ходу и перескакивая многочисленные лужи на грунтовой дороге, так как время близилось к вечеру, я практически подбежал к зданию архива.

— Здравствуйте, — поздоровался я с курившим на крыльце стареньким сторожем. — Виктор Михалыч у себя?

— Здравствуй, Тёма, — подслеповато прищурившись, признал меня дед. — У себя ещё, бегом беги и застанешь его, а то уходить уж все собрались, поздно уже.

Облегчённо выдохнув, я направился прямо в директорский кабинет, здороваясь со всеми попавшимися по пути. Вытащил из сумки и сунул обрадовавшейся мне секретарше шоколадку, пообещав после остаться и рассказать последние новости. Потом постучал в двери и наконец вошёл.

— Артемий! — радостно протянул Виктор Михайлович. — И трёх дней не прошло, оперативно, молодец. Как дела, как ребята? Антон Антоныч тебя нормально встретил?

— Хорошо встретил, — сказал я ему, пожимая руку. — Ваши письма помогли. Строго там, через особый отдел даже провели и пропуск выписали.

— Большой город, — понимающе хмыкнул он показал на стул, приглашая садиться. — Захватишь по пути бумаги для него? Мы сейчас работаем вместе над одним делом, и на вас очень рассчитываем.

— Конечно, — кивнул я. — Он говорил, кстати, что-то такое. Я ему пообещал зелёный свет.

— Это ты молодец, — похвалил меня Виктор Михайлович. — Архив тамошний не чета нашему, но и мы кое-что можем. Вот у меня для тебя есть один документ...

— Слушайте, тут такое дело, — перебил его я. — А что у вас вообще в городе творится? Нас на лётном поле в городе так встретили, что еле ушли.

— Да ну? — неподдельно изумился тот. — Всё вроде, как всегда, с учетом местной специфики, конечно. Хотя я в городе давно не был...

— И не ходите, — посоветовал я ему как можно серьёзней. — Там власть переменилась. Пока я на руднике в больнице лежал, тоже не видел ничего, а сегодня дали нам прикурить. Дружина город вообще контролировать перестала, им бы тут усидеть. На обратном пути, через неделю-две посмотрим, как дела пойдут и, если что, вывезем вас с архивом вместе в Белый Камень. Несколько ходок сделаем, но вывезем.

— Всё настолько серьезно? — уставился на меня Виктор Михайлович. — Быть не может.

— Может, — твёрдо уверил я его. — И есть. «Ласточку» хотели у нас отнять, под пулемётным огнем взлетали, такие дела. Так что прозондируйте почву и готовьтесь к переезду, на всякий случай. А теперь можно и документ ваш посмотреть.

— Да какой документ, Тёма, — подскочил Виктор Михайлович. — Если всё, что ты говоришь, правда, готовиться надо!

— Надо, — согласился я, — пакуйте бумаги, собирайте вещи.

— Не то! — раздражённо махнул он на меня рукой. — Бумаги вывезти можно, это не беда! А людей куда я дену? У всех семьи, кому они нужны в Белом Камне? Ополчение надо собирать, вот что! Я давно ждал подобного, и не только я, но думал, обойдётся. Сделали, сволочи, из города какой-то отстойник! А я-то думаю, почему народу у нас на выселках прибавилось, почему люди к нам переселяются, а оно вон чего! И патрули на улицах на каждом углу, дожили.

Виктор Михайлович соскочил с места и принялся собираться, сметая бумаги по ящикам стола.

— Держи документики, потом посмотришь, — сунул он мне в руки конверт и пачку бумаг, перевязанных бечёвкой, для Антон Антоныча. — А я побегу. Заскочу в штаб дружины, к майору, он у нас главный. Мне-то он врать не станет. Побеседуем, а там посмотрим, что делать.

— Если всё будет серьёзно, — я взял документы и вышел вслед за ним в дверь. — То тогда сегодня или завтра с утра, до восьми часов, загляните к нам на «Ласточку». Пулемёт лично вам пожертвуем, а то и два. Если меня не будет, скажите Далину или Арчи, они выдадут.

— Ух ты, — благодарно стиснул мне руку Виктор Михайлович, прощаясь. — Царский подарок, они же только на аэродроме есть, и на пристани. У дружины ещё, в арсенале.

— На аэродроме уже трёх нет, — усмехнулся я. — Это один из них. И не подарок это, потом вернёте, как всё устаканится

— Интересно, как это вам удалось, — на бегу обернулся ко мне он. — Потом расскажешь. А пулемёты вернём, конечно, если отобьёмся, но за сохранность не ручаюсь, сам понимаешь. Военное дело такое.

— Понимаю, — помахал ему вслед я. — До свиданья!

Виктор Михайлович, путаясь в полах длинного пальто, убежал вверх по улице, направляясь в штаб дружины. Как раз сейчас там должен быть и Далин, так что встретятся они по-любому, вот пусть и узнает о нашей истории из первых уст. Я же развернулся в другую сторону и быстрым шагом направился к дому моей тётки. Вообще вся моя родня жила за рудником на берегу речушки, крепким хутором на несколько семей. Верховодил там дед, держа порядок твёрдой рукой. Жили крепко, даже богато по фермерским меркам, но очень уж скучно. Вот и свалила тётка в город, где веселья больше. Теперь живёт не нарадуется, и хотела бы вернуться к деду, но сына, Игорёху того самого, на хутор в кандалах теперь не затащишь. А без него она не согласна. Пропадёт, говорила тетка, мальчик мой без меня совсем. А то, что этот без малого двухметровый мальчик весит сто килограмм и опасен для окружающих как долбанутая на всю голову росомаха, этого тётка Марина видеть не хотела.

Мы с Игорем очень дружили по детству на хуторе, но потом наши пути разошлись без нашего согласия. Я остался с дедом и родителями, а они умотали в город. Дед долго бухтел и сопротивлялся, бил по столу кулаком и исполнял прочие дебильные родительские ритуалы, вместо того, чтоб просто поговорить с дочкой, и додёргался до того, что в один прекрасный день она сбежала с сыном в Новониколаевск. Он потом поехал за ней в город, нашел съёмную хату, где они жили, и устроил жуткий скандал на свою голову, намереваясь с позором вернуть их обратно. Но тётка Марина впервые в жизни не испугалась деда, а вцепилась в него как гадюка в крысу, всю свою несчастную жизнь на нем выколачивая.

Присмиревший и что-то понявший в этой жизни дед вернулся на хутор чернее ночи, скрывая от нас царапины на лице. Притихшие родственники робко следили за его тихим однодневным запоем, не рискуя беспокоить. Дед пил в одиночку и плакал, а наутро, протрезвев и не став похмеляться, взял лопату и выкопал на заветной полянке все горшки с серебром, им самим зарытых на чёрный день. Запряг в пролётку лошадь, взял с собой на всякий случай моего отца, и умотал в город. Продали они все ухоронки, добавили наличных и купили тётке Марине крепкий и ладный дом со здоровенным участком хоть и на выселках, но зато по центру.

Тётка там прижилась как родная и, хоть и не нашла себе мужика, открыла лавку. Дело у нее попёрло, потому что шебутная она была до невозможности, расчётливая в деда и общительная непонятно в кого. Я повадился с тех пор приезжать к ним каждые три месяца на сдачу экзаменов в школе, потому что был на домашнем обучении, и вот тогда я и заметил, что прежней дружбы с Игорем у нас нет. В каждый свой приезд я кидался к нему, как радостный щенок, рассказывал последние известия про чёрную мохнатую собаку Дину, которая совсем стала похожа на медведя или про то, какая замечательная нынче рыбалка на Холодном озере и как было бы хорошо, если бы он к нам приехал.

Игорёха снисходительно выслушивал меня, поигрывая по блатному чётками в руке, но в гости не стремился. Потом я стал замечать, что он сторонится и даже стесняется меня на улице, хотя всех его новых худосочных друзей я мог вывезти в одно лицо, правда если по одному или даже по два, а не толпой. Я рассказывал ему, какие прочитал книги за это время, сидя в одиночестве длинными зимними вечерами на хуторе, о чём мечтал, а он зевал мне в лицо и говорил, что для реальных пацанов это всё джуки-пуки и вообще не по понятиям. До сих пор не знаю, что это значит.

Несколько раз он звал меня с собой пообщаться с братвой, и я послушно ходил. Но разговоры велись такие, что мне было неприятно, и я просто тихо стоял в стороне, дожидаясь, когда же можно будет пойти домой. Один раз спросили меня, к чему стремлюсь, и когда я ответил, что военным штурманом на дирижабле, потеряли интерес. Один сплюнул, другой скривился, и если бы не Игорь, то быть бы мне в тот день битым. В общем, авторитета среди его друзей я не приобрёл, и наши пути разошлись. В свой последний год в школе я его практически не видел, потому что резким и деловым он стал до ужаса. Так, встречались несколько раз за обедом, и всё.

Потом, правда, когда я поступил в техникум на штурмана, он нашёл меня в общаге. Не знаю, какая жёлтая вода ударила ему в голову, но попытался он снисходительно взять надо мною шефство и приобщить к братве. Попытался, но сразу понял, что это уже я стесняюсь нашего родства, и враз осел. К его чести сказать, был он всё же поумнее меня, потому что сначала молча минуту на меня смотрел, что-то соображая, а потом подошёл и обнял. «Ладно, братуха» — пришепётывая как заправский бродяга, сказал он: «Вырастешь — поумнеешь, а где я живу — знаешь».

Мы пожали друг другу руки, и я в странных чувствах пошёл к себе в общагу. Несколько раз мы потом встречались у тётки Марины, бывать у которой я любил, он с интересом расспрашивал о моих делах, но о себе ничего не рассказывал, и на этом всё.

И вот теперь впервые в жизни я шёл к тетке не просто так, а по делу, рассчитывая встретиться с Игорем или хотя бы узнать, где его можно найти, и от этого мне было не по себе. Остановился у знакомого дома, оценил изменения за последний год. Добавился мощный глухой забор вместо прежнего расписанного рунами штакетника и во дворе вырос здоровенный гараж на две машины с выездом на улицу, потеснивший тёткину лавку. Через широкое окно магазинчика было видно, что тетка возится с одинокой покупательницей, поэтому я закурил и стал ждать у входа, решив никого не отвлекать. Тётка всё-таки заметила меня и вышла на крылечко, провожая старушку с авоськой.

— Тёма! — нараспев произнесла она. — Здравствуй! Ну наконец-то к нам, целый год тебя не видела!

— Здравствуйте, тёть Марин, дела, тёть Марин, — оправдался я. — У деда вот тоже был полгода назад, и всё.

Тётка полезла обниматься, а потом потащила меня в лавку, начав всхлипывать и утирать глаза.

— У вас у всех дела, деловые такие, — пожаловалась она. — Мой вот тоже дома не ночует, раз в неделю приходит. Неладно у него что-то в последнее время, ты не знаешь чего-нибудь случайно?

— Откуда, тёть Марин, — удивился я. — Он здесь, я там. Давно не виделись. А у вас как дела?

— Хорошо, слава богу всё, — успокоилась она и вернулась за прилавок. — Народу у нас на выселках прибавилось в последнее время просто жуть сколько! Прямо и не выселки, а целое село теперь. Покупателей больше стало. А Игорь в лавке помогать не хочет, у него свои дела. Хочу вот помощницу брать, а то всё одна да одна, только здесь и живу.

— Это же хорошо, — успокаивающе сказал я. — Дела идут, значит. А я вам специй заморских привез, полную сумку, помочь, так сказать, бизнесу.

— Ой, Тёма! — обрадовалась она, — редкость-то какая! У нас-то они дороги, чёрный перец и тот полгода назад видела, а уж про лаврушку и молчу. Не буду продавать, себе оставлю.

— Вам виднее, тёть Марин, — согласился я, выкладывая на прилавок один за другим плотно упакованные пряно пахнущие пакеты.

— Конечно, виднее, — хватала она бумажные свёртки, открывала и с наслаждением нюхала. — Ой, мамочки! Апчхи! На осень оставлю, буду помидоры с огурцами мариновать, а то укроп один с петрушкой, да смородиновый лист, вот и все приправы. Вот угодил так угодил!

Я довольно улыбался, вытаскивая всё из сумки, и сам начал чихать от взметнувшегося в воздух перца. Тетка ловкой белочкой прятала пакетики под прилавок, положив отдельно себе в карман пяток тщательно отобранных.

— Мы теперь на аэродроме у дружинников будем останавливаться, — обрадовал я её. — Так что чаще заходить буду, через неделю-две ещё принесу, как раз за специями идём, на Архипелаг.

— Ой хорошо, — заулыбалась она. — Мы тебе всегда рады, и Арчи, и Далину, вместе заходите. А на городском аэродроме что, разонравилось или дорого?

— Разонравилось, тёть Марин, — вздохнул я. — Да и дорого. И вот по этому поводу мне бы Игоря увидеть.

— Ой, — прижала она ладони к щекам, — я быстро, посиди в лавке немножко. Тут охламоны его какие-то, шпана самая настоящая на улице постоянно крутится, я сейчас попрошу кого-нибудь чтоб домой бежал.

Я согласно кивнул головой и вместе с ней вышел на крыльцо, отворяя двери нараспашку, чтоб проветрилось немного. Тётка вышла на середину улицы, огляделась и, заметив кучку пацанов лет по двенадцать-четырнадцать, направилась прямо к ним. Пацаны при виде приближающейся тетки подобрались и чуть ли не начали кланяться. Внимательно выслушали ее, потом один из них, видимо самый быстрый, отделился от компании и дунул вниз по дороге в сторону города. Тетка шустро вернулась обратно, по пути доставая и с наслаждением нюхая пакетики с приправами.

— Вот что, Тёма, — подошла она ко мне. — Я в лавке буду до самого вечера, а ты иди домой, суп разогреешь с фрикадельками, там ещё чай с пирогами есть. Поешь и отдохни. Игорь там у нас ещё душ наладил, ополоснись с дороги. Вот знала бы, на той неделе ещё помощницу взяла. Вечно вы, как снег на голову.

— Хорошо, тёть Марин, — послушно сказал я и, прихватив сумку, через незапертую калитку прошёл во двор.

Во дворе с удивлением заметил здоровенный внедорожник гномской работы на гусеницах с одним передним управляющим колесом. «Не шутит Игорёха» — подумал я и ушёл в дом. Там разулся и, нацепив тапочки, с удовольствием принюхался к запахам с кухни. Пока мылся, ужинал и курил во дворе, совсем стемнело. Потом вернулась тётка и взяла меня в ежовые рукавицы. Пришлось ещё раз пить чай и рассказывать все последние известия, какие только знал. Игорь всё не шёл, и я перестал его ждать, решив выйти в последний раз перекурить во двор перед сном уже заполночь. Вышел и с тоской подумал, что вот опять не взял с собой револьвер, да сколько же можно. Чья-то тёмная фигура сидела на лавочке, и я замер не дыша, нащупывая пути к отступлению. Силуэт зашевелился, невидимые во тьме руки зажгли спичку, прикуривая, и я с облегчением узнал в дрожащем свете огонька Игоря.

— Здорово, братуха, — донесся до меня приглушённый голос. — Присаживайся.

— Здорово, — выдохнул я и направился к лавочке. — Чего в дом не идёшь?

— Нельзя, — объяснил Игорь с усмешкой. — Во-первых, поговорить не даст, а во-вторых, дали мне понять на днях, что видеть меня тут больше не желают. Совсем, под угрозой решительных действий. Вот так.

— Ух ты, — удивился я, обнимаясь с Игорем. — Это кто же такой смелый?

— Дружина, — со вздохом сказал он. — Оне, басурманы. Еле удалось насчёт матери договориться, чтоб не трогали. Но взамен условие, чтобы и носу моего тут не было.

— Дела, — ошарашенно посочувствовал я. — Попадос. А из-за чего?

— А то ты сам не соображаешь, — с усмешкой сказал Игорь. — Не лепи горбатого. Кто сегодня на аэродроме шухеру навёл, не скажешь? Я, как узнал, прямо загордился. Лихо вы.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Так обстоятельства сложились.

— Обстоятельства, ага, — вполголоса засмеялся он. — А караулку кто вынес, ты или Далин? Или тоже обстоятельства?

— Я, — пришлось признаться мне. — Далин на шухере сидел, за пулемётом.

— Вот видишь, — одобрительно ткнул он меня кулаком в плечо. — Всё-таки есть в тебе капля жульнической крови, есть. У нас как узнали, оценили, прямо тебе говорю, уважуха. Аэропортовская бригада кипятком ссыт, вот потеха! Под дулами пулемётов обнесли, хе-хе.

— А ты сам не знал, что нас так встретят? — спросил я его о наболевшем.

— Нет, — серьёзно ответил он. — Ни сном ни духом, гадом буду. Если б знал, предупредил бы, ты не думай. Но только те, что поганку готовили, знали, наверное, про тебя и про меня. Я ж секретов не делал по родству.

— Я так и думал, — согласился я. — А вообще, что в городе творится?

— Лихие времена настали, — принялся объяснять он мне. — Братва власть взяла в свои руки. Будем пытаться удержаться. Настроены все очень серьёзно.

— А с выселками что? — уточнил я. — Под себя подминать будете?

— Нет, — отрицательно покачал головой тот. — Во всяком случае, пока. Сам понимаешь, жизнь штука очень нестабильная, и что через год будет, ни ты ни я сказать не можем. Но пока нет. Но просьба у меня к тебе большая, если всё-таки что-то такое будет затеваться, мамку мою вывезешь в Белый Камень? Убрать бы её отсюда от греха подальше, а то будут в меня метить, а в неё попадут. И на хуторе дедовском достать могут.

— Без проблем, — тут же согласился я. — По первому зову, ты главное время не упусти.

— Братуха, — обнял он меня за плечи. — Спасибо. Я всегда тобой перед братвой гордился. Вот, говорю, брат у меня штурман, не хрен собачий!

— Да ладно, — отмахнулся я. — У меня к тебе тоже дело есть.

— Вали, — подобрался Игорь. — Чем смогу, помогу без базара.

— Ты Валета, смотрящего за аэропортом, знаешь? — спросил я. — Немолодой такой седоватый дядька, но серьёзный, жуть.

— Валет? — неподдельно удивился брат. — С какого перепугу он смотрящим по аэропорту стал? Не ставят туда никого, бригады хватает.

— Не знаю, — ответил я. — Нам он так отрекомендовался, сказал две недели как его туда мэр поставил.

— Постой, — начал выпытывать Игореха. — Седой, немолодой, улыбается постоянно, такой на позитиве весь.

— Ну да, — подтвердил я. — Все меня штурманёнком да парнишечкой называл.

— Факт, Валет, — задумался Игорь. — Странно. Мэр, говоришь, его туда поставил? Вот темнила. Да он сам мэра куда хочешь поставит. И в какую хочешь позу.

— Да говори ты толком, — не выдержал я. — У вас все темнилы.

— Короче, так, — начал давать расклад Игореха. — Никакой он не смотрящий, этот Валет. Ты его бойся и не связывайся, мой тебе совет. Он один из тех, кто во главе стоит. Рулит бычьём да бригадами. По-вашему говоря, за силовые операции и разведку отвечает. Мэр при виде его чуть в штаны не ссыт. М-да... и на кой он тебе? Вы же его в заложники, говорят, брали? Обработать, что ли, вас успел?

— Успел, — с неохотой признал я. — За три минуты. Чуть ли не дружбу предлагал, и пообещал рассказать какое решение по нам примут, если жив после разбора останется.

— Какой ещё разбор? — снова удивился Игорь. — Да даже если б и был разбор, ни одна морда ему бы предъяву кинуть не посмела. Им бы самим после такого в живых остаться, вот жучара.

— Хитёр бобёр, — почесал в затылке я. — Что предлагаешь?

— Предлагаю не связываться, — твёрдо ответил Игорь. — Просто облетайте Новониколаевск стороной лет пять, а то и десять, вот и всё. Самый лучший вариант.

— Не пойдёт, — так же твёрдо отказался я. — Без Новониколаевска нам никак нельзя, это раз. Деда могут достать, это два. В аэропорт на руднике тоже ходить небезопасно получается, поставят пушку где-нибудь в кустах и смахнут на подлёте. Да мало ли, в Белом Камне при большом желании достанут или в тайге пропадём, вариантов масса. Лаириэн, правда, потом весь город сожжёт, со всеми Валетами и Королями, но нам будет уже все равно.

— Вот плохо, что вы сегодня не кончили никого, — попенял мне Игорёха. — Сожгли бы всех вместе с Валетом, лучше было бы, ей-богу. Я теперь думаю, что это он, гнида такая, про вас забыть никому не давал. Он ведь в той жизни штурманом был, я только сейчас сообразил. И «Ласточка» эта у братвы с его подачи появилась. Маг, правда, с другой стороны пришёл, вурдалак он был самый настоящий, хотя я в этом теперь сомневаться начинаю, не с его ли подачи, уж больно они с Валетом ладили меж собой. Хорошо, что прикопали вы его. Дела...

— Так как поступим? — поторопил я его. — Берёшься?

— Хитрее поступим, — начал Игорь. — С ним по-другому нельзя. Завтра с утра, как пойдёшь к своим, обязательно с ними куда-нибудь на люди выйди. В мастерскую там, или на проходную, или в столовую, неважно. Главное, чтобы людей побольше. И там негромко так поуговаривай Далина с Арчи ещё на день остаться, мол, не пришёл Игорь. Пусть они тебе откажут, и тогда ты быстренько сбегаешь к мамке моей в лавку, типа весточку для меня оставить. И вот тут или на обратном пути к тебе подойдут. Если это будет Васенька, белоглазый такой, помнишь его?

— Помню, — кивнул я. — Щуплый и кепочке на затылке вечно ходит.

— Так вот, если это будет Васенька, — продолжил втолковывать мне Игорёха. — Значит клюнуло, это Валета человек. Я найду, как его предупредить без палева, чтоб на меня никто не подумал. Остальных посылай нахер. С Васенькой говори мало, пусть сам выспрашивает, груби. Скажешь только, что меня не нашёл, и что через неделю-две или когда там, снова здесь будешь. Про Валета первым не упоминай ни боже ни! Могут, кстати, и без этих игр и моих предупреждений тебя завтра с утра по пути на аэродром выцепить. И это будет значить, что припекло их конкретно, и что ситуация становится опасной.

— Не слишком ли сложно, — удивился я. — прям шпионские игры какие-то.

— Не слишком! — отрезал Игорёха. — Сами виноваты! Васенька или кто другой, но вас станут ждать здесь на обратном пути, тем более что ты время укажешь. Если это будет Валет и он с вами взаправду перетереть на месте захочет, то явится лично, не побоится, и будет один или сам-два, не больше. Тогда базарьте с ним смело. Если потянет вас за выселки куда-нибудь, типа ему тут небезопасно, надо будет его кончать без раздумий. Вам ещё тут награду за него дадут. Если кто другой предложит за выселки прогуляться, на встречу с Валетом, то тоже самое. А я буду руку на пульсе держать и если что вас подстрахую.

— Один, что ли, — усмехнулся я. — Как сейчас?

— Не умничай, — строго сказал мне Игорёха. — Извини, но ты мал ещё в серьёзные дела лезть. Присмотрись к вон тем кустам, там двое сидят, и на улице ещё трое. И сомневаться во мне даже думать не смей, понял?

— Понял, брат, извини, — я поднял руки вверх и привыкшими к темноте глазами действительно рассмотрел в кустах два тёмных силуэта.

— Не одни вы будете, — повторил Игорь. — Я всех своих сюда перетащу. Прижучим в случае чего гниду, он многим нашим поперёк горла стал. Но если будет один, то бакланьте с ним сами по чесноку, а потом на меня стрелки переведите. Меня в тему чтоб впустить и через меня связь держать.

— Интересно получается, — хмыкнул я. — То кончить его готов, то дела вертеть.

— А ты нашей жизни не знаешь, — посмотрел на меня Игорёха. — Пряник, чес-слово.

— Всё-всё-всё, — поднял я опять руки вверх. — Твои дела, тебе виднее.

— Именно, что мне виднее, — подчеркнул он. — Слушай дальше. С рейса придёте вечером или днём, неважно, но весь день сидите за забором. Ночуете там же, на выселки не ходите. Потом Далин пусть придумает неполадку в моторе, всем про неё расскажет и на другой день соберётся в токарный цех пойти. Только вечером, понял? Время мне дай подготовиться. И я в любом случае найду способ вам сразу по приходу весточку передать, уточню если что изменится. Без весточки не ходи никуда, понял? Даже к мамке в лавку. Сразу в Белый Камень дуйте.

— Понял, — зябко поёжился я на вечернем ветерке. — Без весточки никуда.

— В любом случае, — засобирался Игорёха и встал с лавки. — Хорошо бы эту бодягу в ближайшее время решить. Честно скажу, у нас сейчас бурление идет, и я попробую на этой теме приподняться. В мутной воде, сам знаешь, легче рыбка ловится.

— Удачи, — протянул я ему руку. — Вот серьёзно. Но главное не рискуй, интриги вещь такая, палка о двух концах.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — пожал он мне руку и засмеялся. — Знать бы ещё, что такое это шампанское.

— Кто не рискует, тот попьёт кваску ведь, — сказал я ему уже вслед.

Игорь отмахнулся и неслышно исчез в темноте, а я закурил ещё по одной и остался на скамейке, чтобы всё обдумать. Подумал-подумал, да и пошёл спать.

Глава 10, в которой герои улетают в Семишахтинск и обсуждают происходящее

С утра тётя Марина подняла меня ни свет ни заря, сразу потащив умываться и за стол. Сама она встала ещё раньше и успела наделать блинов, которыми и принялась меня потчевать. Блины я не любил, но есть мог всё, не обращая внимания, люблю я это или нет, в дружине научили, да и тётку не хотелось обижать.

— Артёмка, кушай! — летала она по кухне как птичка, подсовывая мне всё новые виды варенья в розетках. — Я тебе ещё сумку собрала в дорогу, там варенье из крыжовника, царское, как ты любишь. Ещё малиновое, вдруг простудится кто. Мёд ещё.

— Да не надо, тёть Марин, — вяло протестовал я для приличия. — Мёд давайте, а варенье не надо, сахар ведь дорог.

— Ничего не дорог! — вплеснула она руками. — Да и для кого мне ещё варенья варить? Игорь не ест, ты вот тоже выкаблучиваешься, по соседям раздавать приходится. Пацаны-то их всё съедят, но ведь мне охота чтоб и вы поели. Так что бери, только банки верни, пожалуйста.

— Обязательно, тёть Марин, — согласился я, с тоской в душе подумав про эти банки, охота была возиться. Но ближайший стекольный завод был только в Семишахтинске, стекло дефицит, и сохранностью банок придётся озаботиться помимо воли.

Тётка шуршала, запихивая мне в сумку банки и туески, но не смогла закрыть крышку. Потом плюнула, притащила ещё две авоськи и вот их уже набила от души. Я только лишь хмыкнул, но ничего говорить не стал , потому что бесполезно. Поблагодарил тёть Марину за завтрак и направился вслед за ней на выход, подхватив гостинцы. У входа в лавку уже вертелась какая-то неугомонная бабка, поэтому я наскоро распрощался со своей родственницей и пошёл в сторону аэродрома.

Помня вчерашний разговор с Игорем, я пошёл по задворкам, свернув в узкий переулок между домами, хотя правильнее было бы направиться по центральной улице, наверное. Идти осторожно и наблюдать за всем как положено мешали авоськи с банками, будь они неладны. Поэтому я не удивился, когда меня тихонько окликнули из кустов у какого-то гнилого сарая. Против своей воли я всё равно вздрогнул и, развернувшись к кустам, сумел разглядеть сидевшего на бревне на корточках Васеньку. Тот мерзко хихикнул и в шутейном приветствии приподнял над головой кепочку-восьмиклинку.

— Привет, — подошёл я к нему, опуская авоськи с банками на землю. — Чего по кустам прячешься?

— Да так, — уклончиво ответил он, протягивая мне руку, не вставая при этом с бревна. — Сижу, жду, может пройдёт кто, да я с ним поздороваюсь. Собачки вот бегают, птички поют, хорошо же.

— Хорошо, — согласился я. — Да только мне на аэродром надо, спешу. Чего хотел?

— У тётки был? — лениво осведомился тот, не обращая внимания на мои слова. — С Игорем, небось, общался? Натворили делов — думаешь к братухе под бочок шмыгнуть?

— Игоря не застал, — ответил я, закипая. — Тётка говорит, нелады у него в последнее время. А тебе-то что за дело?

— Нелады, говоришь, — почесался тот, сидя на бревне и смотря мимо меня куда-то вдаль презрительным взглядом. — Есть такое, это верно. Да и не нужен он тебе.

— А ты грибов хреновых с утра наелся, что ли, — участливо спросил его я. — Определяешь тут, кто мне нужен, а кто нет.

— С вами будут говорить, — прервал он меня нагло-повелительным тоном. — Большие люди, понял? Не вздумайте просквозить на обратном пути мимо Новониколаевска, понял? Вам передадут маляву, сделаете то, что в ней написано будет, понял?

— Бери ношу по себе, — ровным голосом посоветовал ему я. — вконец охамел, чучело. Говори, от кого ты, мразота, а то патрулю сдам.

— От Валета, — злобно выплюнул тот, — патрулю он сдать меня собрался, смотри ты! Если б не Валет, надел бы я тебя сейчас на перо, фраерок.

— Ах, от Валета, — обрадованным тоном протянул я. — Вот я у него поинтересуюсь при встрече, чего это его сявки себе позволяют. Самостоятельный дофига стал, в авторитете приподнялся чтоль? Мне-то не свисти, я ведь знаю кто ты и что ты.

— Хряй уже, опоздаешь, — презрительно ответил мне Васенька, решивший не накалять. — И помни, что я тебе сказал.

— Запомнил, — я наклонился за сумками и, отвернувшись от бывшего Игорёхиного дружка, зашагал по улице, старательно давя нарастающее в душе раздражение и злость. Вот что за люди, и пяти минут не поговорили, а ощущение, как будто в дерьмо упал. Матерясь про себя и старательно ровно дыша, чтобы прийти в норму, я и сам не заметил, как дошагал до аэродрома. Быстро отметился на проходной и вышел на поле, с наслаждением вдыхая воздух, который разительно отличался от выселковского. Там пахло тревогой и злобой, затаившимися в предчувствии беды улицами, а здесь небом и свободой. На душе заметно полегчало, и я прибавил ходу, торопясь к ребятам.

Уже подходя к «Ласточке» и проклиная оттянувшие мне все руки авоськи, я заметил отъезжавшую от нас машину, где рядом с шофёром сидел Виктор Михайлович. Он помахал мне из окна козлика, не став останавливаться, жестами показав, что времени у него в обрез. Я понятливо кивнул и разглядел в окнах пассажирских сидений аккуратно уложенные мешки из-под овсянки. Вот и хорошо, подумалось мне, нам они по большому счету не нужны, только на продажу, а здесь пригодятся, шакалов отгонять.

Поднимаясь на борт, я столкнулся с вытиравшим замасленные руки ветошью Далином, и прошёл мимо него на кухню, торопясь избавиться от надоевших авосек.

— С добрым утром, — поприветствовал он меня, заходя следом. — Мы Виктор Михалычу все трофейные пулеметы отдали, и карабинов половину, которые ремонта не требовали.

— Ого, — подивился я, — всё так серьёзно?

— Точно не знаю, — пожал плечами он. — Нам показалось, что так лучше будет, надо мужикам помочь. В дружине темнят, уверяют что всё под контролем. Но я же вижу, что обосрались они, не вчера родился. Бегают все, как ужаленные, готовятся к чему-то, а бардак растет и ширится.

— Понятно, — протянул я и свистнул Кирюшку, разгружая авоськи и сумку. — Смотри, бородатенький, чего я тебе принёс. Банки береги, сразу тебе говорю, их обратно отдать надо будет, а то не получим больше варенья.

Домовёнок согласно закивал, восторженной юлой вертясь между гостинцами на столе, а банки начали исчезать в гнёздах буфета, как будто сами собой.

— Я их ещё ветошью проложу, — сообщил нам деловито Кирюшка. — Не побились чтоб. Ой, малиновое! И мёд, Антоша, гляди! И жимолость, от неё знаешь какой вкусный чай делается, кому сделать?

— На всех делай, — попросил я его. — Совет держать будем. Арчи здесь?

— Здесь, — утвердительно ответил Далин. — Где ж ему быть. Антоха, оповести всех по списку, через пять минут сбор на кухне.

И ровно через пять минут мы собрались за длинным и узким столом на высоких табуретах, прямо как в каком-нибудь баре. Только вместо витрины с бутылками и барменом перед глазами была глухая стена сантиметрах в сорока от нас. Приятно пах жимолостью приготовленный Кирюшкой чай, а сам он умудрялся вертеться по кухне, заглядывая в глаза — понравилось ли? Не обращая на него внимания и попивая действительно вкусный чайный полукомпот, я в лицах передал ребятам всё вчера случившееся со мной. Арчи с Далином задумались, Антоша открыл рот и сидел как мышь под веником, а Кирюха извертелся на пупе, огорченный тем, что его напиток не шибко ценят.

— Такие дела, — наконец закончил я выдавать инфу. — А ты успокойся уже, мохноногий. Чай вкусный, только в следующий раз поменьше мне варенья клади.

— Я вот думаю, прав был Игорь, — наконец задумчиво протянул Далин. — Надо было тебе, Арчи, сжечь их там всех нахрен. А потом ещё добавить. Семь бед — один ответ. Необходимая самооборона типа. А так только время им дали. А Валета этого самого надо было с километра скинуть где-нибудь, и все дела.

— Ага, — издевательски поддакнул Арчи. — На горсовет. Чтоб все знали, какие мы отмороженные. А потом бомбами пройтись и пулеметами прострочить. Могу тебе зажигалку выдать, зажигатель.

— Помечтать потом можете, — прервал я их. — Давайте конструктивно, скоро на вылет.

— Господи, — схватился за голову Арчи. — Вот за что мне это, а? Я же хороший!

— С плохой компанией связался, — хмыкнул я. — Но это всё лирика. А пока предлагаю принять за основу план Игоря. Ну или свое предлагайте, пока ничего путного я от вас не услышал.

— Я тоже предлагаю пока на Игоря ориентироваться, — сказал Далин. — А окончательно решим по возвращении. Я своих сородичей озадачил разузнать, что о нас думают в городе. Вернёмся — расскажут, и помогут в случае чего. Сил даже на небольшую войнушку хватит. Тем более, гномов щемят в Новониколаевске, много сильно недовольных. В мехмастерские они никого не пускают, сидят там в настоящей осаде.

— Ну, хоть что-то, — задумчиво протянул Арчи. — Я тоже удочки закинул. В общем, как придем сюда снова, соберем всю информацию и тогда уже будем решать. Сейчас данных мало, мы же не знаем ничего практически.

— Решено, — хлопнул в ладони я. — А в самом крайнем случае будем обходить Новониколаевск стороной лет десять. И бомбить горсовет каждый раз мимо проходя, чтоб жизнь им мёдом не казалась.

— А если сгибнем, — героически вытянулся Арчи. — То за нас Лара отомстит, разрешаю тебе этим, Антоша, утешиться.

— Шуточки начались, — неодобрительно сказал Далин. — Значит всё, поговорили. Я в моторный, готовиться. Антоха, за мной.

— Мне в диспетчерскую, за разрешением на вылет, — соскочил с табурета я. — Оттягивать не будем, ветер усиливается.

— А я здесь посижу, — пригорюнился Арчи. — Вас подожду.

В диспетчерской меня встретили и проводили опасливыми взглядами, но тянуть волынку не стали, и я быстро получил разрешение на вылет. Ветер усиливался, но дул практически в попутном направлении, так что всё было пучком. Я получил сданный вчера Антошей журнал наблюдений обратно и рванул на «Ласточку». Парни меня уже ждали и были наготове, провожающий дежурный переминался с ноги на ногу на стартовом пятачке, так что со взлётом решили не затягивать.

— Сегодня ветер, но попутный и небольшой, — предупредил я Арчи. — Взлетать будем с разбегом.

— Давай по ходу на старый аэропорт заглянем, — предложил маг. — Далин просил. Посмотрим, что в мехмастерских творится.

— Хорошо, — согласился я, засовывая карту района в наколенный планшет. — Только повыше заберемся. Бережёного бог бережёт, как говорится. Ты готов?

— Да, — кивнул Арчи и заорал в переговорную трубу. — Далин, готов?

— ..отов! — донесся из нее рёв гнома.

— Ну раз все готовы, — пристегнулся я. — Тогда поехали.

Потом дал отмашку сопровождающему и потихоньку стронул «Ласточку» с места, выруливая на ближнюю взлётную полосу, потому что ветер сегодня дул практически вдоль неё. Доехал до начала полосы, развернулся и досадливо поморщился, потому что яркое утреннее солнце светило нам с Арчи практически в глаза.

— Ну что, — вопросительно посмотрел на меня маг. — Начинаем?

— Да, — подтвердил я. — Тормоза контролирую, пропеллеры на малых оборотах. Давай каркас.

— Есть давать каркас, — отсалютовал Арчи и принялся магичить.

«Ласточка» опять заворочалась, заработал силовой щит, растягивая тросовую сетку, ветер тут же ощутимо подтолкнул нас в спину, и я немного отпустил тормоза. Арчи с каждым разом работал все быстрее и быстрее, вот и сегодня он справился практически за пятнадцать секунд. Нас уже несло по ветру со скоростью километров десять-пятнадцать в час, и я уцепился одной рукой за рычаг сброса аварийного балласта, а другой прибавил оборотов на правом пропеллере, парируя разворот. Динамометр показывал уже три тонны и быстро уменьшал показания, забор был ещё вдалеке, но неотвратимо приближался. Через несколько секунд «Ласточка» легко оторвалась от земли, перемахнув ограду аэропорта с изрядным запасом, а я принялся энергично набирать высоту.

— Не круто ли вверх полезли, — спросил меня вспотевший Арчи, плоховато переносивший резкие изменения давления, и принялся усиленно зевать. — Уши болят и как бы кровь носом не пошла.

— Вот подлечат из пулемёта, — извиняющимся тоном посочувствовал ему я. — Будешь знать. Я ж не со зла. Надо к городскому аэропорту километрах на полутора-двух подойти, мало ли.

— Хорошо, — Арчи откинулся на кресло и закрыл глаза. — Сейчас помагичу и всё пройдет. Но два не много ли? У нас днище бронированное, Далин постарался, а по силовому щиту пускай стреляют хоть до посинения.

— Прости, дружище, — повинился я, закладывая разворот к городскому аэропорту. — У меня всё из головы слова Валета не выходят. Когда он говорил про кое-что посерьёзнее, кроме пулемётов. Кто его знает, что у них там есть.

— Ну да, — согласился маг, потихоньку приходя в себя. — Может врал, а может нет. Темнила он оказывается тот ещё. Верить нельзя совершенно. Когда подойдём?

— Минут через пятнадцать, — прикинул я. — Против ветра же придется идти. Пока развернёмся, пока то да сё...

— Ладно, — прервал меня Арчи. — Пока город в бинокль поразглядываю. Неладно там что-то, видишь дым? Журнал наблюдений дай, запишу.

Я присмотрелся и увидел не только столбы дыма, уносящиеся вместе с ветром на восток, но и огненное зарево. Что-то там горело не на шутку.

— Ого, — присвистнул Арчи, уставясь в бинокль. — Здание стражи горит, прикинь. Хорошо так, с разных концов запалили. Людишки вокруг бегают, но чтобы тушили не вижу.

— Это у них сегодня городской праздник образуется, на все последующие года, — попробовал пошутить я. — День взятия мифической Бастилии. Уж не знаю, что это за Бастилия, но Новониколаевская охранка ничем не хуже.

— Вроде как это замок был такой, — просветил меня Арчи. — Со злым колдуном, на весь старый мир известным. Лара однажды говорила, что за всё наше время было найдено несколько календарей древних, и во всех этот праздник указан. Так что не тянет наша охранка супротив Бастилии.

— А ещё что-нибудь видишь? — с интересом спросил я. — Или только в одном месте праздник?

— Кстати, в аэропорту что-то горит, — напрягся Арчи, схватившись за бинокль обеими руками. — Или только началось, или уже отгорело, слабовато дымит. Да и не видно ни пса ещё, чёрт побери. Далековато. Ну а больше вроде ничего.

— Сходи Далина предупреди, — посоветовал я, перекладывая рули и всё больше забирая вправо. — И готовьтесь. Пулемёты там, гранаты. Но снижаться сильно не буду, даже не просите.

— Хорошо, — хлопнул меня Арчи по плечу и принялся выбираться из кресла.

— Воздушная кавалерия, блин, — пробормотал я и принялся приглядываться к дымным следам из аэропорта. Горящая охранка меня интересовала мало, пусть хоть дотла сгорит. Сами виноваты. А вот гномам хотелось бы помочь, ещё бы знать как. «Ласточка» подбиралась всё ближе и ближе к мехмастерским, от которых мы так лихо ушли вчера, но признаков ожесточенного боя я не видел. Судя по всему, или всё уже кончилось, или пока ещё только начиналось. Тяжело ступая, в рубку вошел Далин и, ни слова ни говоря, полез в обзорную кабину.

— Бинокль дай, — недовольно буркнул он, прекратив наконец возиться.

— Там, вообще-то, прицел есть, — просветил я его. — Смотри через него, если мозгов хватит. Он лучше.

— Кому как, — пробурчал он, крутя прицел. — Всё равно, дай бинокль. Далековато ещё.

Не став умничать, я без слов протянул ему бинокль, а сам вел «Ласточку», поднимая её всё выше и выше. Дирижабль шел километров тридцать — сорок в час против ветра, аэропорт довольно быстро приближался, ещё немного — и мы будем над ним.

— Ну, что там? — принялся нетерпеливо дёргать Далина я. — Чего видно?

— Вроде кто-то с кем-то воюет, — наконец отозвался он. — Но не сильно. У мехмастерских. А горит пикап, из вчерашних, помнишь? Только начал вроде.

— Да не то, — перебил я его. — Пушки или что-то подобное видно? Помнишь, Валет вчера грозился?

— А ты ещё выше залезь, — рассердился тот. — Я тебе тогда больше скажу. Ни черта же не видать.

— Снижаться не буду, — сразу отказался я. — И не проси. А вот к мастерским подойдём, я там скорость сброшу и зависну, рассмотришь через прицел. И Арчи ещё позовём с Антохой, в шесть глаз лучше будет.

— Кирюху ещё позови, — буркнул гном, не отрываясь от бинокля. — Но на полномасштабную войну не похоже. Пикап только один, из пулемёта садят, но без фанатизма. И людей, главное, не видно. Где они там на голом поле прячутся...

— Ты главное не прозевай, когда по нам шмалять начнут, — напомнил я и вытер вспотевшие ладони. — И из чего.

Гном молча кивнул и продолжил с интересом всматриваться в происходящее на поле. В рубку вошёл Арчи со своей личной подзорной трубой и принялся раскладывать эту здоровенную дуру.

— Вылазь, — толкнул он Далина. — Один хрен слепошарый. Что ты надеешься там увидеть? Я вам сейчас всё расскажу.

Гном вылезать не стал, но уселся поудобнее и принялся ждать последних известий от Арчи, который уставился в свою трубу и напряженно осматривал поле боя.

— Сразу скажу, война несильная, — просветил нас маг. — Бьют с обоих сторон одинаково. Гномы, как я понял, окопались в мехмастерских, хрен подойдёшь. Злодеи прячутся за ангарами, дирижаблей на поле нет совсем.

— Да я и вчера их не заметил, — подал голос Далин. — Может в ангаре кто спрятался и пересиживает.

— Может, — согласился Арчи, уложив дальний конец трубы на торпеду и вертясь сам вместе с окуляром. — Бой идет за вчерашний бетонный ангар, от которого мы ушли. Правильно, кстати, все остальные навылет прострелить можно. Если гномы его займут, им полегче будет, тем более он самый высокий.

— На крышу его посмотри, — посоветовал Далин, — я что-то вижу, но не пойму, вроде вертится там кто-то.

— О, точняк, — обрадовался Арчи. — Гномы на крыше обосновались, огонь в сторону здания аэропорта ведут. И народ спокойно шарится между ангаром и мехмастерскими, не прячется. А их пытаются оттуда выбить. С другой стороны забора пытаются подойти, вдоль ангаров, по полю уже не лезут.

— Надо помочь, — стукнул Далин кулаком по сиденью, — давай гранатами сыпанем.

— Я бы с радостью, только видно плоховато, — сказал ему Арчи, оторвавшись от трубы. — Общей картины не пойму, куда сыпать. Артём, спустись пониже, до километра, а?

— Щас, — отказал я ему, — разбежался. Давай по-другому поступим. Я сейчас над полем пройду, и скорость сброшу, только чтоб ветром не сносило. Над дальним краем развернёмся и подрейфуем обратно, солнце будет нам в глаза светить. В обоих случаях не зевайте, рассматривайте, кого бомбить.

— А смысл? — удивился гном. — слепить же будет.

— Точно, — сообразил Арчи. — Ты, Далин, не понимаешь. Так всегда людей высматривают, против солнца, по тени. Оно тем более сейчас невысоко стоит, тени хорошие должны быть. И любом случае мы сейчас только гномов видим, все злодеи на противоположных сторонах укрытий от нас прячутся, надо с тыла рассматривать.

— Ну, хоть какой-то план, — с облегчением сказал Далин и принялся вылезать из обзорной кабины. — Пойду гранаты приготовлю, лопасти на них установлю.

У нас на вооружении стояли авиационные гранаты, поскольку бомбы возить вне патруля строго воспрещалось, и выдавались они только в княжеском арсенале. Зато гранат у нас было много, благодаря связям Далина в дружине. Бросать их можно было как есть, тогда они летели без особого шума, а можно было установить на них специальные перфорированные лопасти. В полете такие гранаты раскручивались и издавали омерзительнейший, действующий на психику полусвист-полувой. Попавшие под такое люди рассказывали об этом способе бомбежки, не стесняясь на матерные эпитеты. Приятного мало, в общем.

Тем временем дирижабль уже выплыл на поле, и Арчи принялся отмечать на листке возможные цели. Я сбросил скорость, борясь с ветром и напряженно прислушиваясь к корпусу «Ласточки». Хоть залезли и высоко, но попасть могут. По большому счету, мы находились на безопасной высоте, но у меня из головы не выходили слова Валета о чём-то крупном. На таком расстоянии пулемёты и винтовки нам были не страшны, но спускаться ниже я всё-таки не решился. Вот попадут, представил я себе, из чего-нибудь дюймового или двухдюймового да в силовой трос, будет нам сюрприз. И, хотя вероятность такого события уверенно стремилась к нулю, во всяком случае, прежде такого никогда не случалось, но рисковать попусту я не собирался. Смотреть и бомбить можно и отсюда.

В коридоре слышна была возня Далина и Антоши, вытащивших в грузовое отделение ящики с гранатами. Гном учил парня устанавливать лопасти, а Кирюшка, судя по проклятиям Далина, им помогал.

— Диспозиция более-менее понятна, — громким голосом обрадовал меня и гнома Арчи. — Во-первых, сначала обстреляем из пулемета караулку, там за ней пикапы спрятались, и резерв. Загоним внутрь народ, чтоб не уехали, и гранатами сыпанем. Далин, слышишь, пулемёт готовь!

— Слышу, — отозвался гном, — сейчас всё будет.

— У тебя минут четыре-пять! — влез и я, чтобы дать гному временной ориентир. — Если что, гранаты можно и без лопастей кидать.

— Поучи меня, поучи, — уже раздражённо отозвался гном. — Я, между прочим, старшина, а ты ефрейтор несчастный.

— Сам же знаешь, что меня разжаловали, — так же раздражённо отозвался я. Расхожая военная шутка о том, что лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора, меня порядком достала за все эти годы.

— Ладно, Тёма, извини, — крикнул Далин. — Не лезь под руку, и так...

Арчи ехидно улыбался, отмечая цели, он знал, что это моё больное место. И вроде времени уже много прошло с моей службы в дружине, но как вспомню это унижение, как просил уволить в крайнем случае рядовым, так на меня накатывало.

— Сам-то, — буркнул я ему. — Шпак несчастный. Морда магическая.

Арчи заулыбался ещё больше, давя смех, и мне пришлось отвернуться. «Ласточка» тем временем подошла уже к зданию аэровокзала, и я начал сложный маневр с разворотом, не отвлекаясь на этих обалдуев. Пока рули направления ещё действовали, но когда мы встанем боком к ветру, нас начнет усиленно сносить, и надеяться можно будет только на мощь двигателей да на Лариску. Разогнал «Ласточку», вышел с запасом за территорию аэродрома, и переложил рули направо, дав полную тягу двигателям. Левому как был, а правому на реверс. Дирижабль начал плавный разворот, сначала остановившись в воздухе, а потом поплыв по ветру, как огромный парусник. Мы шли теперь против ветра задом-наперед, уже оба двигателя работали на реверсе, и нас сносило к караулке со скоростью пешехода. Управляться было очень сложно, но я, взмокнув и изматерясь про себя, сумел все же подвести «Ласточку» к первой цели и зависнуть в воздухе, парируя ветер.

— Арчи! — крикнул Далин из коридора. — Может, за пулемёт сядешь? Тебе виднее, ты ж все цели срисовал.

— Иду! — ответил маг и подорвался к гному на помощь, прихватив листок и бинокль.

Секунд через тридцать пулемет заработал по земле, усиленно тратя трофейные патроны. Гном тут же скинул одну гранату, чтобы примериться и учесть поправку на ветер.

— Тёма! — крикнул он мне после раздавшегося снизу звука разрыва. — Отойди метров на сто назад, сносит сильно.

Я медленно потянул «Ласточку» против ветра, отметив себе новый ориентир, за который мне теперь следует держаться, и стал ждать новых команд. Далин начал разбрасывать гранаты во все стороны, примеряясь, внизу забухало, и наконец одна из машин загорелась, а вслед за ней и все остальные.

— Хорошо попали, — заорал Далин в восторге, — Тёма, иди теперь над левым рядом ангаров, поближе к забору, причешем их.

Арчи бил из нижнего люка короткими очередями, наводя внизу панику, гном кидался гранатами, Антоша метался от ящика к гному и обратно, подавая ему их по одной. Я медленно вел «Ласточку» по указанному маршруту, идя практически над линией забора и молился, чтобы гном в запале не приголубил и своих. Внизу что-то знатно бахнуло, пара пуль на излёте чувствительно тюкнули о днище, но вреда они нам принести не могли, калибр не тот. Я осмелел и снизился метров на пятьсот, одновременно сбросив скорость, чтобы облегчить ребятам работу. Все-таки насвистел Валет, было бы у них что-то крупное, жалеть бы нас не стали, врезали бы обязательно. Я повернул голову и стал поглядывать одним глазом на парней в проём дверей, боясь пропустить изменения в обстановке.

— Хорош! — крикнул Арчи и захлопнул люк, вытащив пулемёт на турели. — Попрятались все и затихли. Мы сегодня в роли лесника были.

— Машут нам, — добавил гном, разглядывая землю в бинокль. — Навроде наши.

Арчи отобрал у него бинокль и начал разглядывать сам.

— Точно, гномы машут. — подтвердил он. — Хочется надеяться, что спасибо говорят.

— Не стреляют в нас? — уточнил я.

— Не, — пригляделся он. — Только бегают туда-сюда. Ты вперёд смотри лучше.

— Дай сюда, — отобрал у Арчи пулемёт Далин. — Сам обслужу. Иди своим делом занимайся.

Маг не стал спорить, только радостно вручил гному оружие и рванул в рубку. Плюхнулся на кресло и принялся убирать в футляр свою трубу.

— Кирюха! — заорал он от избытка чувств. — Чаю! Всем, по две порции! И варенья, печенья и пряников!

На кухне что-то начало греметь во исполнение приказа Арчи, а я убрал реверс и перевёл движки в нормальный режим, наращивая скорость и высоту.

— Надеюсь, это нам не выйдет боком, — чуток охолонил мага я. — Хотелось бы избежать.

— Какое избежать? — удивлённо посмотрел на меня Арчи. — Всё, замазались донельзя, обратного ходу нет. Теперь нам только на победу надеяться. И на гномов.

— А с Антошей что делать будем? — мне пришлось перевести стрелки на новобранца. — Саныч может не обрадоваться. Он-то надеялся, что мы тихие. А тут такое.

— Саныч в свои восемнадцать уже воевал вовсю, — просветил меня Арчи. — Далин рассказывал. И ты, кстати, и гном тоже. Должен понимать.

— Всё равно надо будет поговорить с ними, — не сдавался я. — С Антошей сейчас, и с обоими по прилёту.

— Поговорим, — откинулся на спинку кресла Арчи. — Сейчас за чаем и поговорим.

— Кирюша, — крикнул я на кухню. — Чай пить всех сюда позовёшь, ладно?

Домовёнок не откликнулся, но я знал, что он меня услышал, а поэтому спокойно продолжил направлять «Ласточку» по маршруту.

— О, — наклонился вперед Арчи и вытащил бинокль. — И на реке война, надо же.

— Где? — заинтересовался я, но ничего не смог разглядеть.

— Да вот, у острова, — Арчи ткнул пальцем на прибрежный островок. — Княжеский катер бьёт кого-то, а эти кто-то на берег выбросились и теперь пешком уйти пытаются.

— Может получиться, — одобрил я. — Если через остров пешком, а там вплавь на берег, то с катера их не увидят.

— Очень хорошо, — кивнул Арчи, не отрываясь от бинокля. — Это о чём нам говорит? А это говорит нам о том, что блокаду речную им всё-таки устроили. Дружина без дела не сидит.

— В журнал запиши, — посоветовал я. — Для порядку.

— Я сейчас столько всего в журнал запишу, — усмехнулся маг и принялся писать. — В Семишахтинске обалдеют.

За спиной брякнул откидной столик и я, оглянувшись, увидел Кирюшку с заветным коромыслицем, снаряжённого парой стаканов горячего чая. Домовёнок шустро накидал на стол угощений, метаясь между кухней и рубкой как серая тень, а потом прыгнул на одну из полок и затаился между картами, чтобы быть на стрёме. В рубку вошли Далин с помощником, причем Антоха пытался держать себя солидно и степенно, явственно подражая гному.

— Чего звали? — пробурчал гном, закидывая себе в рот сразу пригоршню печенек. Антоша поступил так же, только жменя, слава богу, у него была поменьше. Мы с Арчи хихикнули, но парень не смутился, а гном посмотрел на него с гордостью.

— Молодца, Антоха, — крякнул он. — Чего их тянуть по одной? Эльфийская манера, а мы ж ведь не эльфы.

Кирюха метнулся на кухню, притащил оттуда две печеньки и, усевшись на полке, запихнул обе в рот разом.

— Ещё один, — сокрушенно сказал Арчи. — Не эльф. Вы, ребята, поосторожнее. Домовые не просто нас копируют, они против воли становятся такими, как их хозяева. Привезем в Белый Камень бандита отпетого, вот Микешка удивится.

— Кинется он такой Кирентия воспитывать, на серьёзных щах, — начал придумывать я. — А наш трюмный ему такой — стопэ, старинушка! Где ты был, когда я под пулями от бандитов уходил? И знаешь ли ты, как это — бомбить наземные цели?

Кирюха уставился на меня во все глаза, впитывая информацию и что-то обдумывая, так что Далину пришлось погрозить ему пальцем.

— Но-но-но, — серьёзно сказал он повернувшемуся к нему домовёнку. — Не надо, Кирюша. Ты сейчас хороший, вот таким и оставайся.

Киря медленно кивнул, пытаясь прожевать обе печеньки разом, но у него не сильно получалось.

— Иди на кухню чаем запей, — посоветовал ему я. — А в следующий раз свой стаканчик сюда же тащи. Если общий сбор — так все вместе должны быть, понял?

— Тёма добренький у нас, — вздохнул Арчи и добавил персонально для Кирюшки. — Но только когда мы одни на борту, при посторонних нет тебя совсем, запомни накрепко.

Домовёнок удул на кухню, и Далин проводил его серьёзным взглядом.

— Меняется Кирюшка, — сообщил он нам очевидное. — Резкий становится, лезет везде смело. Но по делу и вообще молодец. Так что я только за.

— Я тоже, — пришлось присоединиться мне, — Но общий сбор собирали не из-за него. А из-за Антошки.

Парень удивленно поглядел на нас и ощутимо напрягся, ожидая чего-то плохого. Далин тоже набычился, и в разговор пришлось вступить Арчи.

— Как думаете, экипаж, — начал он издалека. — Вот до Саныча дойдут слухи о наших приключениях, а они до него дойдут, что он делать будет? Артём уже говорил, что он тебя, Антоша, нам сосватал из-за того, что мы тихие были и не лезли особо никуда. А тут за два дня война, бомбы, пулемёты, захват заложников и прочие подвиги. И неизвестно ещё, что на обратном пути нас ждёт. Я, честно говоря, уже и сам опасаюсь.

— Только не говори, Далин, что это наши нормальные рабочие будни, — перебил я собравшегося было открыть рот гнома. — И вообще, пусть Антоша сам скажет, и подумает сначала, что говорить будет. Самый для нас лёгкий вариант — пересадить его в Семишахтинске на рейс до Белого Камня. Вроде, как и не было ничего. Никто его заметить не успел.

— Нет, — дрожащим голосом сказал Антоша, и глаза у парня подозрительно заблестели. — Не надо, я с вами.

— Нет — это хорошо, — одобрительно кивнул Арчи. — Вот только что мы дяде твоему говорить будем? Хуже нет, когда родни много, по себе знаю. Вот был бы ты беспризорником...

— С Санычем надо поговорить обязательно, — высказался Далин. — Только всем вместе. Не оставлять его с Антошей один на один, задавит. Мы ведь экипаж, так ведь, помощник?

Парень согласно кивнул, сложив руки в тоске на коленях и уставясь в пол.

— А раз экипаж, — продолжил гном. — То должны сначала решение принять, поспорить, высказаться. А когда примем — тут уж не отступай, держись до последнего. Мое мнение — Антошу в команде оставить и Санычу не отдавать.

— За, — поднял руку я. — Только вот тебе совет хороший, парень. Будет на тебя давить дядя очень сильно. Ты не думай, что победить его можешь, у него опыт большой, потому что жизнь бурная была. Таких, как ты, на него штук сто надо. А потому не пытайся его переубедить, просто стой на своём до последнего, не слушай ничего и не спорь. Скажи — вот это моё решение, это моя жизнь, и хватит жить её вместо меня.

— И не вздумай истерику закатывать, — строго предупредил его Арчи. — Это самое плохое, что ты можешь сделать. Начнёшь истерить — всем покажешь, что ты ещё щегол, мы тебя тогда сами домой отправим, понял?

— До встречи с дядей у нас ещё недели полторы-две, — опять влез с советами я. — Порепетируй в уме, что ты ему говорить будешь, аргументы подбери, которые на него подействуют. Ты же его знаешь лучше нас.

— Вообще-то умные люди, — повернулся к Антоше Далин, — планируют всё. Даже конфликты. Если быть точным, особенно конфликты. Поэтому совет Артёма мимо ушей не пропускай, подготовься. Перед приходом в Большой Камень еще раз соберёмся, посмотрим, чем ты дядю осаживать будешь.

Парень приободрился и ушёл в себя, репетируя грядущее выступление перед Санычем, а мы допили чай и успокоились. Решение принято, теперь осталось его только выполнить.

— Ну что, я в моторный, — поднялся Далин. — Антоша, можешь с Артёмом остаться, надо в тебе любовь к небу закрепить, хе-хе. Так что можешь полоботрясничать маленько. А потом — обед с ужином готовь, Кирюха поможет. Предлагаю в Семишахтинске по городу не шарахаться, опаску надо иметь. А то ещё на какие-нибудь приключения нарвемся, хватит уже.

— Согласен, — отозвался Арчи, вставая из-за стола. — Дел у нас там нет никаких, так что переночуем на «Ласточке».

— Далин, — спохватился я. — На земле надо осмотреть корабль на предмет повреждений, два попадания точно было.

— Вот блин, — хотел сплюнуть Далин, но удержался. — Вот и работа мне на вечер подвалила. Кирюха и Антоха, вы тоже привлекаетесь. Кстати, Киря, будь другом, прошвырнись внутри переборок, посмотри, чего там, лады?

Кирюха с готовностью кивнул и гордо посмотрел на нас, дескать, смотрите, какой я полезный. Потом перетаскал остатки пиршества на кухню и принялся шуршать внутри переборок. Далин с Арчи вышли, в рубке остались только мы с Антошей.

— Присаживайся, — похлопал я по соседнему сиденью рукой. — Повторим пройденное, или просто посидим, полюбуемся.

Антоша с видимым удовольствием подошёл к креслу и ловко уселся, застегнувшись наглухо, как учили. Мы шли над рекой, срезая крутые повороты русла, на высоте примерно полутора километров. Солнце уже не слепило глаза, поднявшись над горизонтом, редкие облака проплывали выше, не мешая обзору. Антоша с восторженной улыбкой сидел рядом со мной и, подавшись вперед, рассматривал проплывающий внизу пейзаж.

— Бинокль возьми, — ворчливо напомнил ему я. — Вот тебе планшет, ориентиры рассматривай.

Парень очнулся, пристегнул себе мой наколенник и, смотря попеременно то в него, то в бинокль, принялся привязываться к местности.

— Мой тебе совет, — решил я рассказать парню о повседневном. — Вот будет у тебя получка, допустим. На что потратишь?

— Не знаю, — недоумённо посмотрел на меня Антоша. — Как обычно. Большую часть маме отдам, немного себе оставлю.

— Мудрое решение, — одобрил я. — Только мы в некоторой части экипируем себя сами. То есть наколенник этот, допустим, я брал для себя лично. Рабочие карты, инструмент, кастрюли там и прочее покупаем из общего котла, а вот мелочи необязательные, но облегчающие жизнь — тут каждый сам за себя. Оружие у нас тоже штатное, но, если увидел ты, допустим, жутко хороший нож, покупаешь за свои. Понятно?

— Да, — кивнул Антоша. — Как только получится, сразу куплю себе планшет. А ещё что нужно?

— Компас возьми, бинокль, готовальню, — принялся просвещать его я. — Но это с больших барышей, не спеши. У Далина тоже спроси. Так-то весь инструмент у него есть, но хотя бы плоскогубцы с отвёртками должны быть свои, соображаешь? Лучше всего хороший набор ключей, где всё это есть. Немного того, немного сего, сам смотри.

— Ключи возьму, хоть и дороги, — размечтался парень, — для штурманского дела тоже что-нибудь выберу.

— Или вот, допустим, попадём мы на север, — продолжал я. — А хорошая походная одежда у тебя есть? Понятное дело, на первое время экипируем без проблем. Валенок вон целый мешок валяется. Но вообще обеспечивай себя сам.

— Это ж сколько денег надо? — ошарашенно посмотрел на меня Антоша. — Один бинокль мою двухмесячную получку в аэропорту стоит. Я уж присматривался. Как цены увидел — аж голова закачалась.

— Это если плохонький, — уточнил я. — А если хороший, так и полугодовую.

Парень сник от таких перспектив и заметно погрустнел, чего-то высчитывая.

— Другое дело, — начал скромничать я. — Доходы у нас немного побольше, чем в аэропорту. Понятно, что никто тебе сразу равную с нами долю не даст. Да и потом вряд ли, потому как ты с нами нашу старую «Касатку» не покупал, и «Ласточку» не отбивал. Вот принесёшь штурманский диплом, механика, тогда посмотрим. Но если смотреть на вещи честно, то равная доля тебе не грозит, и не мечтай. Я даже не знаю, какой подвиг тебе надо совершить, чтобы ее получить. Это с одной стороны.

— А с другой? — заинтересовался Антоша уже поживее.

— А с другой, — задумался я. — Вот сколько ты в аэропорту получал? Сотню, наверное?

— Восемьдесят рублей. — стыдливо признался он.

— Вот, — менторским тоном продолжил ездить по мозгам парню я. — А почему, как ты думаешь? И много это за такую работу или мало?

— Маловато, — честно признался Антоша. — Работать много приходилось. Иной раз так наломаешься, домой приползёшь и спишь без задних ног. А в охране обещали побольше, но я там всего ничего проработал, так что не знаю.

— Вот, — воздел перед ним палец я. — Открою тебе первый большой секрет. Платят не за труд, платят за квалификацию, запомни. Ты можешь весь хоть изломаться в аэродромной команде, можешь быть добросовестным донельзя, но получишь свои восемьдесят. Ну или сотню, могут ведь и подкинуть.

— Могут, — кивнул Антоша. — Редко, но бывает. Про квалификацию я понял. А второй секрет?

— А второй секрет самый важный, — продолжил просвещать его я. — Если работа связана с риском для жизни, то надо быть полным дураком, чтобы делать её за восемьдесят рублей. Такая работа должна вознаграждаться особо. И это как раз — наш с тобой случай. Вот смотри, вчера побег, сегодня война и бомбёжка, а потом вообще неизвестно что, идём-то ведь к черту на рога, смекаешь?

— Смекаю, — расплылся в улыбке Антоха и простодушно спросил, — А много?

— По результатам рейса зависит и от усилий каждого для общего дела — объяснял я. — Вот возьми меня, к примеру. Ведь я вчера что упёр?

— Три пулемета, — начал обрадованно перечислять парень, несказанно гордый за меня. — Винтовки, револьверов полмешка, патроны и снаряга. Да там ещё ведь не разбирали ничего, кроме оружия. Ящиков куча, сумки какие-то. Валенки и книги.

— Вот, — наставительно сказал я. — И даже если предположить, что пулеметов мы обратно не получим, всё равно оставшееся потянет на такую сумму, какую подсобнику в аэропорту в жизни не заработать. И всё это мы поделим.

— Круто, — прошептал Антоша, смотря на меня внезапно загоревшимися глазами.

— Эй-эй, — забеспокоился я. — Ты чего? Ты думать не моги, что я тебя воровать призываю, даже у врагов, это просто так вышло вчера, вот и всё.

— Да понимаю, — согласился парень. — А почему ты думаешь, что пулемёты не вернут, они ведь диких денег стоят. Редчайшая вещь, даже у князя они не на каждом катере стоят.

— Потому, — наставительно сказал я, — что мы, по большому счету, ими откупились от участия в обороне на выселках в Новониколаевске. Город-то родной, по идее должны, как говорится, в лихую годину, не щадя живота своего прийти на помощь.

— А не пришли почему? — продолжал любопытствовать Антоша.

— А не пришли потому, — со вздохом ответил я, — что не мы довели город до ручки. Дружина пролюбила — дружина исправляй. Если мы будем кидаться в каждую дырку, что они по дурости своей наделали, надолго нас не хватит. Да и родные наши давно уже там не живут, вот и весь секрет. Но за эти пулемёты мы у них что-нибудь другое вымутим. Не у людей, я имею в виду, а у дружины. Им эти пулемёты ещё поперек горла встанут, деятели хреновы.

— Правильно, — кивнул стажёр. — Они же диких денег стоят, а вы просто так их отдали.

— Не просто так, — не согласился я. — И не кому попало, а Виктору Михайловичу. Так что не переживай. Мы своё возьмём. И восемьдесят рублей мамке в любом случае отдавать сможешь каждый месяц, причем не в напряг.

— Хорошо бы, — мечтательно сказал Антоша и крепко задумался, глядя вниз.

— А скажи-ка мне, друг, — вырвал я его из страны грёз. — Где мы сейчас находимся, можешь показать? И вот этот островок как называется? И скорость мне сообщи, курс и высоту, будь добр. Карта района у тебя на колене.

Антоша заметался, было видно, что он совсем не следил за обстановкой и потерялся.

— Молодец, — от души поблагодарил его я. — Пока персональное спасибо тебе за то, что не следил. Если за минуту не сможешь привязаться и выдать мне все данные, будет тебе второе спасибо. Неделю в рубку пускать не буду. Время пошло.

Антоха покраснел и, слава богу, разозлился. Он начал сравнивать карту с местностью, не нашел там ничего знакомого, но догадался вытащить её из планшета и развернуть. Нашел нужный квадрат, определился и воткнул карту на место той стороной.

— Остров Заячий, — выкрикнул он возбуждённо. — Справа протока Серебряная. Курс девяносто пять! Высота тысяча восемьсот!

— Хорошо, — пришлось мне его похвалить. — А скорость?

— Скорость по приборам пятьдесят, — растерянно сказал он. — Но так-то больше, ветер же.

— Именно, — подтвердил я. — Ветер же ещё. Вот был бы ты хорошим мальчиком, то отметил бы по курсу два ориентира. Потом вот этот визир настроил бы на первый ориентир, и засек время до второго. Посчитал бы по карте расстояние между ними, и вуаля!

— Я б за минуту не успел, — набычился он. — Ты мне всего минуту дал.

— Ну да, — согласился я. — от бакена до бакена здесь расстояния хорошие, других ориентиров мало. Ещё можно от протоки до протоки простреливать, если впереди остров холмистый, то по нему тоже. Вот по Заячьему не стоит, почему кстати?

— Он затапливаемый, низкий и плоский. — ответил Антоша как на уроке. — Даже сейчас на карте у него вид немного другой. Поменьше на треть, вода высокая стоит.

— Молодец, а теперь журнал наблюдений дай, — похвалил я его. — Вот ты сидел, бинокль в руках тискал, чего увидал? Говори, записывать буду.

— Ничего, — растерянно сказал он.

— Третье персональное спасибо, — назидательно сказал я. — Молодец, к денежным вопросам относишься серьёзно, на них всё внимание. Прямо гном какой-то.

— Да не, — снова покраснев, протестующе сказал он. — Не так. Не сообразил. Вот и не заметил.

— Это плохо, — всерьёз сказал я ему. — Налево посмотри.

Антоша прилип к лобовому, судорожно водя биноклем влево-вниз и ничего не видя.

— Нету, — упавшим голосом сообщил он. — Не вижу ничего.

— Конечно, не видишь, — согласился я. — Без бинокля налево посмотри. Да не туда, выше!

Упавший духом парень перевел взгляд влево-вверх и наконец-то увидел следующий встречным курсом хорошо так выше нас «Молот», дирижабль гномов, базирующийся в порту Белого Камня.

— А я их знаю, — наконец-то разродился он. — Это же наш, наши гномы идут, из шестого ангара.

— Если знаешь, запиши, — приказал я ему и сунул журнал. — Объект, время, место, курс. И погуди ему раза, заместо здрасьте.

Антоша дал сигнал встречным гномам, дождался ответа и принялся старательно записывать.

— Вот что мы имеем на текущий момент? — начал потихоньку долбать парня я. — А имеем мы невнимательность. Пока халатную, но позже она может стать преступной, уяснил? Находишься в пилотском кресле — значит ты почти что пилот, вот и соответствуй. Остановка главнее. Если я тебя отвлекаю — не поддавайся, следи за воздухом, землей и приборами.

Антоша уныло кивнул и пробормотал что-то на тему про больше не повторится и что он все понял.

— Ох, надеюсь, — протянул я и сменил наконец-то гнев на милость. — Ладно, будет тебе уроком. А теперь дуй на кухню, реабилитируйся.

— Вот увидишь! — обрадованный парень расстегнул привязные ремни и принялся вылезать из кресла. — Больше не отвлекусь! И обед с ужином сделаю на пять, из двух блюд и салат ещё.

— Кирюху привлеки, — посоветовал я. — Если только он у Далина не занят. И как освободишься, еще раз подойди, снова попробуем. Будем тебе наблюдательность тренировать.

Антоша, расплывшись в улыбке, кивнул и умчался на кухню, от греха подальше, а я устроился в кресле поудобнее и в очередной раз пожалел о том, что в рубке нельзя курить. «Ласточка» ходко шла по ветру километрах на восьмидесяти-девяносто в час, так что Синьгород был уже не за горами. Вот пройдём его и вызову Арчи или Далина на смену, тогда и перекурю. Кирюха добросовестно шебуршал за переборками, как корабельный кот, выискивая повреждения, продвигаясь от кормы к носу. Далин следовал за ним, громко переговариваясь и что-то отмечая себе на листочке.

— Какой полезный у нас трюмный, — похвалил я Кирюшку во весь голос так, чтобы он услышал.

— Не отвлекай его, — попросил гном. — А так да, молодец, сам—то я туда никогда не загляну. Только если корпус капиталить.

— Как результаты? — шёпотом осведомился я. — Попадания точно были.

— В принципе, норм, — буркнул Далин, принимая от Кирюшки новые данные. — Пробития не было. Высота большая, пули на излёте, днище у нас бронированное. Легко отделались. Я больше за шасси переживал, да за радиаторы, но в них ещё попробуй попади.

— Броня — это хорошо, — кивнул я довольному Далину. — А вот на «Касатке» могли бы и пробить.

— Если бы да кабы, — отмахнулся гном. — Вылезай, Кирентий, карта дефектов составлена.

Домовёнок, весь в пыли, грязи и ржавчине, выскочил у меня из-под кресла как шишок запечный, держа в лапках маленькую магическую лампочку.

— Всё посмотрел, всё просветил! — затараторил он, подскочив к Далину. — Везде пролез! Всё расскажу сейчас!

— Сейчас иди в порядок себя приведи, — прервал его гном. — Ты молодец, Кирюша. Но, наверное, надо нам тебе ещё комплект одежды сделать. Или два, а то и три. Робу для грязных работ, форменный комбез, как у меня, и повседневку. Арчи попросим, он сделает.

— Не надо Арчи, сам пошью, — быстро отказался домовёнок и мечтательно добавил: — А рисунок ласточки на спине мне сделаете, на комбезе? И ткани надо хорошей. Иголки-нитки у меня есть.

— Нарисуем, — отозвался я, так как один из всех умел худо-бедно рисовать. — Не хуже, чем у Далина. А вместо ткани я тебе свою запасную куртку дам. Она мне мала, а сукно там хорошее, тонкое, плотное и мягкое. Как почистишься, подойди, выдам. Брезентуха для тебя, наверное, жестковата будет.

Кирюшка весело кивнул и умчался в сторону корабельного санузла.

— Ну, хоть кто-то счастлив, — пробурчал гном. — Пользы от него вагон и маленькая тележка, а всех затрат — ненужную куртку на тряпочки пустить.

— Как ни шути, — согласился я, — полноправный член экипажа получается. И денег ему не надо, золото, а не домовой.

Далин кивнул мне на эти слова и молча вышел, уставившись в свои записи на листе бумаги. Ветер стих, дирижабль замедлил ход, но я оставил обороты двигателей без изменений, чтобы не нагружать лишнего на узлы и агрегаты. Появилась лёгкая облачность, но мы шли много ниже облаков, так что обзору ничего не мешало. Синьгород показался на горизонте, и я развлекался тем, что рассматривал ожившее движение на реке, подтянув к себе журнал наблюдений и бинокль. Один раз заметил какой-то подозрительный баркас, скрытый среди прибрежной растительности на плоском и широком острове. Потом присмотрелся и успокоился, было видно что его пассажиры пахали друг на друге ручным плугом землю под огород. Есть такое полезное изобретение, для тех мест куда лошадь при всем желании не попадет, а пахать надо. Хотя нам в таких случаях дед, помню, выдавал лопаты.

Прошел встречным курсом речной буксир, толкающий перед собой огромную баржу с углём из Семишахтинска. Потом вслед за толкачом проплыл, прячась под водой как огромная длинная черепаха и выставив наружу лишь рубку и две орудийные башни, княжеский монитор из Белого Камня. Я невольно поежился, ибо эти ребята могли нас смахнуть с неба легко и просто. Именно поэтому над островами мы пойдем на четырёх километрах, не меньше, и фиг кто уговорит меня спуститься ниже.

— Иди перекури, подменю, — в кресло плюхнулся незаметно подошедший Арчи. — Там ещё Киря копытами бьет, тебя спрашивает. И вот держи, а то уронишь.

Маг сунул мне амулет в виде небольшой изогнутой палки, стилизованной под пистолет, во всяком случае, рукоятка и ствол угадывались явственно.

— ГПМ — один? — весело переспросил я, осторожно принимая магическую хрень. — Без гэ, — улыбнулся Арчи. — Не стал я на это налегать, и так хорошо получилось.

— А что он делает тогда, и как пользоваться? — уточнил я, с опаской приглядываясь к амулету.

— На среднее ухо у людей и зверей воздействует, — принялся с охотой просвещать меня Арчи. — Помнишь, как тогда? Все попавшие под раздачу резко теряют равновесие, как будто их на карусели весь день крутили. Причём на максимальной скорости. Начинает мутить, глаза в кучу и прочие радости, приятного будет мало. Но без вреда для здоровья.

— Что без вреда, это радует, — отозвался я, разглядывая нелетальное оружие. — А как им пользоваться?

— Направляешь на цель и давишь вот сюда, — показал мне Арчи незаметный выступ. — До щелчка. Пять раз стрелять можно. Потом тащишь ко мне, я перезаряжаю. Ну или даже два раза использовал, допустим, все равно тащи, дополню. Сектор градусов пятнадцать, но точно сказать не могу. Сам понимаешь, проверить не на ком было.

— Как сказал бы Валет, большое человеческое тебе спасибо, — поблагодарил я Арчи, убирая опасный амулет в нарукавный карман, благо он как раз туда помещался, да и не весил практически ничего. — Офигенная вещь, прямо говорю. А бьёт далеко?

— А как бы я узнал? — посмотрел на меня маг. — Я ж говорю, испытывать не на ком было. Но метров двадцать, а то и тридцать гарантирую. Вам я маленьких наделаю, и на корабль штуки три мощных, типа винтовок.

— Круто! — хлопнул я его по плечу и, помявшись, спросил, — а кой хрен мы в Новониколаевск-то заходили? Чего Ларе опять понадобилось?

— А ты не спрашивай меня, — поморщившись, ответил Арчи, — я и врать не буду. Но ничего хорошего. По-минимуму говоря, посылочку от неё надо там одной ведьме передать, чтоб она прокисла.

— Ладно, — не стал настаивать я. — Ну вас к чёрту с вашими тайнами. Принимай управление.

— Управление принял, — отсалютовал Арчи мне и вцепился в рычаги.

— Отдал управление, — сказал я и перецепил ему на ногу наколенник с нужной картой. — К Синьгороду подходим, смотри.

Арчи кивнул, погружаясь в процесс, а я расстегнул ремни и с удовольствием потянулся. Кто-то потянул меня за штанину, и я увидел приплясывающего от нетерпения Кирюшку.

— Курточка, — пропищал он с надеждой. — Обещал!

— Ну раз обещал, — поднялся на ноги я и вылез из кресла, — то, конечно, пойдём. Арчи, зачаруешь ему потом одежду, Киря у нас прибарахлиться решил, а то на трюмного не похож.

— Без проблем, — отмахнулся маг. — Дуйте уже.

Мы с домовёнком вышли из рубки и направились в мою каюту, причем Кирюшка заскочил туда быстрее меня и в нетерпении уселся на стол.

— Ну-с, чего бы тебе выдать, — в раздумии протянул я, вытаскивая баул с одеждой. Был у меня комплект новой, но маловатой мне спецовки, он мог бы подойти Антоше, но кто успел, тот и съел. Кирюшка вертелся у меня под руками, заглядывая в баул.

— Это которая? Эта? Или эта? — в нетерпении он дёргал плотные свертки руками и чуть ли не ходил мне по голове от искренней радости.

— Ну-ка, охолонись, — я подхватил его и аккуратно усадил на стол. — Сейчас всё будет, не мешай.

Кирюха пересел на самый край стола, уцепился в него лапками и уморительно вытянул шею, заглядывая в баул.

Я невольно улыбнулся и решил про себя не жадничать. Мне-то оно практически ничего не стоит, а Кирюхе радость.

— Начнём, — хлопнул я в ладони. — Давай я сначала уберу то, чего мне точно понадобится, а остальное посмотрим.

— Давай! — восторженно пискнул домовёнок. — Посмотрим!

Я быстренько вытащил нужную мне одежду и отложил ее в сторону, чтоб не привлекала лишнее внимание. Потом подумал и вывалил оставшееся содержимое баула на диванчик.

— Начнем с мелочей, — вытащил я шёлковый носовой платок. — Нужен? Новый совсем, ты не думай.

— Да! — подпрыгнул домовёнок. — Маечку пошью, как у вас! Ни у кого из наших нет, а у меня будет!

— Ух ты, — оценил я. — На тогда два, сменка должна быть.

Кирюха молнией метнулся на диван, цепко выхватил у меня из рук платки и моментом очутился опять на столе, где уселся на прежнее место, предусмотрительно подложив под себя добычу. Я уважительно покачал головой и продолжил разворачивать свёртки.

— Так, а вот и обещанное, — показал я ему куртку из синего сукна. — Щупай давай, не толстовато ли для тебя?

— Нет! — Как Кирюшка оказался на диване, я даже не заметил. — Мягкая какая, приятная!

Он прижался к сукну щекой и улыбался до ушей.

— На комбез хватит? — спросил я его, разворачивая остальное.

— На два! — попёр он куртку на стол, к платочкам.

— А вот у меня есть рубаха старая, байковая, — показал ему я свою еще крепкую рубашку в красно-коричневый квадрат. — Можешь себе что-нибудь тёплое сделать, на случай если нас на север занесёт.

Кирюшка моментально аккуратно сложил мою куртку с платками и рванул за новым трофеем, как коршун. Он прыгал у меня по рукам, пока я разворачивал свёрток, а потом просто увалился на расстеленную рубашку, дрыгая ножонками от счастья.

— Курточку пошью, — заливался он. — Зимнюю! И штанишки!

— Вот тебе ещё одна, — кинул я на него сверху рубашку из какой-то плотной и крепкой ткани. — Рабочую робу себе сделаешь.

Домовёнок ужом вывинтился из-под рубашек и принялся деловито их укладывать, что-то себе уже намечая в уме.

— А вот кожи кусочек, — указал он мне на свернутый кусок замши, — он тебе сильно нужен?

— Нет, — удивился я. — А тебе зачем?

— Пояс пошью, настоящий, — начал он делиться мечтами о сокровенном, — сумку как у тебя и сапожки.

— А сапожки-то тебе зачем, мохноногому? — спросил я, передавая ему заветный кусок кожи. — И так будешь самый модный у нас, куда там остальным.

— Сапожки, — объяснил мне он, вцепившись в замшу, — среди наших только у Фрола Нилыча есть. И валеночки у него ещё есть, белые. А теперь и у меня будут. Я ведь теперь не просто домовой, я ведь трюмный!

— Ну да, — согласился я. — Должен соответствовать, как говорится.

Кирюшка тщательно всё свернул и уложил на столе, а потом вытянулся во весь свой небольшой рост и низко мне поклонился.

— Благодарствую, Артём Сергеевич, — поименовал меня со всем уважением он. — За добро, за ласку, за внимание. Спасибо пребольшое!

— Пожалуйста, — махнул я на него рукой. — Дуй уже, хотя стой!

Пришлось снова открыть баул и достать из него несколько запасных самых маленьких пуговичек.

— Вот теперь полный комплект, — с удовольствием сказал я Кирюшке. — Но, если чего понадобится, ты говори.

Домовёнок снова поклонился мне и, сияя от счастья, схватил всё в охапку и дунул куда-то в сторону кухни. Я навел порядок в своих вещах и вышел вслед за ним. На кухне вертелся Антоха, шустро управляясь сразу с двумя кастрюлями и одной сковородкой. Всё у парня спорилось, и я тихонько, чтобы не мешать, подсел сбоку под вытяжку и достал сигареты. Включил выдув на полную и наконец-то закурил.

— Рассольник будет! — заметил меня Антоха. — И каша рисовая с мясом. И салат из морковки с чесноком под майонезом.

— Это хорошо, а то я твой борщ так и не попробовал, — ободряюще сказал я ему. — А каша — это плов, что ли?

— Нет, — помотал головой Антоха, не отвлекаясь от кастрюль. — Специй нет на плов.

— Ну, оно и к лучшему, — утешил я его, пускаясь в воспоминания. — Мы как-то раз застряли на юге, на целый месяц, прикинь. И весь этот долбаный месяц нас там пловом кормили, как дорогих гостей. Непривыкшему человеку тяжело такое вынести. Все-таки жирноват он, каша ничем не хуже.

Антоха кивнул, слушая меня и что-то помешивая в сковородке. Кирюха молнией пронесся по коридору с зажатым в кулачке лоскутком ткани и нырнул куда-то под кухонные шкафчики.

— Тьфу ты, — выдохнул я. — Напугал, чёрт шебутной.

Антоха улыбнулся и, убрав сковородку с огня, сказал мне: — Кирюша хороший. Помогает очень усердно. Без него тяжеловато бы пришлось, а так на нём вся уборка и чистота в отсеках. И в санузле.

— Ух ты, — удивился я. — Там же трубы и вентили, он соображает в них?

— Да, — утвердительно ответил мне парень. — Технически подкован наш трюмный. Далин ему показал, что там к чему. Даже экзамен принял, вчера, когда тебя не было.

— Дела... — уважительно протянул я, туша окурок и выбрасывая его в мусорное ведро. — Этак он и тебя по карьерной лестнице обгонит, чего доброго. Но вообще молодец, конечно.

Антоша ещё раз кивнул, соглашаясь, и тут неожиданно раздавшийся сигнал тревоги заставил меня спрыгнуть с табуретки и рвануть в рубку.

— А мне что делать? — крикнул вслед испугавшийся парень.

— За кастрюлями следи! — посоветовал я ему, оборачиваясь. — Убери их по гнёздам и огонь погаси. Потом к Далину.

Антоша кинулся убирать посуду, а я наддал и заскочил в рубку, одним движением впрыгнув в кресло.

— Чего тут? — спросил я у Арчи, сосредоточенно глядящему в зеркала заднего вида.

— Да патрульный нас догоняет, требует сбавить ход, — объяснил он, прибирая обороты двигателей. — Очухались наконец-то.

— Лучше поздно, чем никогда, — согласился я, доставая магический рупор-переговорник. — Кто это у нас сегодня за патрульного?

— Вроде «Дельфин», — присмотрелся Арчи. — Семишахтинский. Известий из первых рук хотят, наверное. Ты давай рули, а я пообщаюсь.

Я принял управление и ещё сбавил ход, давая возможность патрульному нас догнать. Экипаж «Дельфина» мы хорошо знали, ребята там были правильные, так что можно было дать им сблизиться без опасений, хотя Далин, наверное, всё-таки развернул кормовой пулемет. Арчи тем временем открыл бортовой иллюминатор и закурил в него, пользуясь тем, что гном сейчас занят. Патрульный потихоньку нас догонял и наконец маг поприветствовал их, выставив рупор наружу.

— Здорово! — раздался его голос на всю округу. — Чего хотели?

— Привет, Арчи! — проорал не менее громкий голос с «Дельфина». — Как дела, как сам?

— Нормально, Илюха, спасибо! — отозвался маг. — Случилось чего?

— Погоди, тут с тобой стража поговорить хочет, — объяснился Илья, штурман «Дельфина». — Передаю матюгальник!

— Я старшина патрульной команды! — представился нам неведомый стражник. — Семишахтинское княжество! Куда и откуда следуете?

— Из Новониколаевска! — отозвался Арчи. — Идем в Семишахтинск! Чего хотели-то?

— Обстановку узнать в Новониколаевске! — прокричал уже Илюха, сменив стражника. — Чего они там, с ума посходили? Мы видели, как вы оттуда ушли, хотели сесть, а нас обстреляли, представляешь? Еле ушли!

— В Новониколаевске жопа! — чётко выделяя слова, прокричал Арчи. — Там власть переменилась, аэропорт закрыт! Вам бы лучше туда вернуться, чтоб других отгонять, не дай бог собьют кого! А мы всё равно в Семишахтинск идём, там всё расскажем!

— Арчи, — подхватился я. — Черт побери, попадалово. Мимо нас недавно «Молот» прошёл, спроси про него. У меня из головы вылетело их предупредить, думал это только нас так встречали.

— Эй, на «Дельфине»! — тут же проорал маг. — Вы «Молот» видели? Куда он пошёл?

— Видели! — прокричал Илья. — Он напрямую в Белый Камень дунул!

— Слава богу, — выдохнул я. — Как же я так легкомысленно-то, а?

— Вообще-то это работа патрульных и дружины, — зло глянул на «Дельфин» Арчи. — Всех предупреждать и следить за обстановкой. А то очнулась киска, когда мокрая...гм. Им скоро бандюки на голову сядут, а стража будет бегать и спрашивать, что случилось.

— Мы возвращаемся к Новониколаевску! — проорал стражник с «Дельфина». — А вы проследуйте в Семишахтинск и там поставьте в известность дружину! Обо всех известных вам событиях! Надеемся на вашу гражданскую сознательность!

— Не переживайте! — отозвался Арчи. — Оповестим кого надо! Конец связи!

— Бывайте! — прокричал Илюха. — Далину и Артёму привет!

«Дельфин» начал потихоньку отходить от нас и заложил крутой поворот против ветра, а мы наддали оборотов, чтобы выйти на крейсерскую скорость. Арчи закрыл иллюминатор и дал для всей команды отбой тревоги.

— Иди успокой там всех, — посоветовал я ему. — Антоху особенно. А то накроется наш обед, будем знать.

Арчи кивнул и вышел, а я остался в рубке один. Мы как раз шли над Синьгородом, и было бы хорошо, если б они расслышали наш разговор. Хотя местные, наверное, и без нас были в курсе происходящего у соседей.

Глава 11, в которой герои оказываются в Семишахтинске и занимаются любимым делом

К Семишахтинску мы подошли уже ближе к вечеру, так как ветер сменился на практически встречный, съев у нас довольно ощутимую долю скорости. В кабине мы находились втроём, Далин отпустил Антоху посмотреть на посадку в условиях, близких к штормовым, и он теперь тёрся позади нас, вцепившись в поручни.

— Видал, Антоха, какой ветер! — показал я на прижимающиеся к воде столбы дыма из пароходных труб. — Сегодня будем с тросом садиться.

— Я знаю, — отозвался парень. — Сам принимал, точнее не сам, помогал принимать.

— Хорошо, — ободряюще сказал ему Арчи. — Тогда должен понимать, что ничего тут шибко опасного нет. Работа у нас такая. Какой у нас порядок действий будет, ну-ка расскажи.

— Зайдём на поле точно против ветра, — принялся рассказывать тот. — Потом пройдём на посадочный пятачок или чуть дальше. Скинем причальный трос, они поймают его в ловушку и законтрят в замок. Потом посадка.

— Очень схематично, — поморщился я. — Но в целом верно.

Такая посадка требовала полных усилий двух человек, поэтому мы с Арчи были заняты больше некуда. Он отвечал за дифферентовку, то есть за выравнивание дирижабля под порывами ветра и был готов в любой момент заняться силовым каркасом. Я же ворочал всем остальным.

Мы шли против порывистого ветра, всё больше и больше сбрасывая скорость и прижимаясь к поверхности. На земле нас заметили и подали сигнал аэродромной команде для подготовки встречи. На ближайшем к нам посадочном пятачке с причальной мачтой зажгли дымовую шашку, показывая нам, куда садиться. Я скорректировал курс по низко стелющемуся дыму, и начал подбираться к взлётке. «Ласточку» хоть и валило немного в стороны, но в целом она хорошо меня слушалась, чутко реагируя на небольшие изменения в положении рулей. Очень аккуратно и медленно я подвёл ее чутка за пятачок и скомандовал Арчи сбросить причальный трос. Маг отжал рычаг сброса и, пока аэродромная команда его ловила и крепила, решил немного пообщаться с Антохой.

— Видишь рычаги? — Ткнул он пальцем в только что отпущенную им рукоять. — Это посадочные, запомни. Два просто и три с якорями, на всякий случай.

Антоха кивнул, вытянув до предела шею.

— Крепятся они одним концом к самой дальней от нас части силового каркаса, к пимпочке на носу, — продолжал нудеть Арчи. — Второй конец заведён под гондолу, там же и якоря.

— Чтоб не болталось? — нерешительно подал голос парень.

— Именно, — кивнул Арчи. — Вот сейчас они нас привяжут, мы слабину выберем и будем садиться. Хотя ты же у нас чувак опытный, чего я тебе рассказываю.

— Не, — открестился Антоха, — меня редко брали на посадку с ветром. А якоря зачем?

—А-а-а, — протянул маг, сосредотачиваясь на работе, — это в лесу садиться при сильной необходимости. Потом расскажу.

— Заткнитеся, — опять посоветовал я им. — Оба-двое. Взяли моду, на посадке трепаться.

Арчи молча кивнул мне, а Антоха сзади притих и притворился ветошью. Тем временем ребята из аэродромной команды закрепили наконец трос и начали выбирать слабину, дав команду мне немного отойти назад. Я сыграл двигателями, уступив ветру метров десять-пятнадцать, а люди внизу принялись усиленно крутить лебёдку в две руки.

— Теперь даже если захотим, — сказал я Антохе, — то никуда не денемся. Трос отстреливать разве что, а он дорогой. Но и ветер с нами уже ничего не сделает.

Верхний конец мачты был немного низковат для нас, поэтому «Ласточку» начало прижимать к земле, дав дифферент на нос. Я снизился метров до пяти, а маг немного выровнял дирижабль, перекачав часть балласта в корму. Тем временем аэродромные утянули трос практически до десяти метров, и начали спускать блок по мачте, равняясь по «Ласточке». Я пристально следил за командами с земли, стараясь опускаться вместе с тросовым блоком, подсобники делали то же самое, но со своей стороны. Наземная команда работала слаженно, мы тоже мух не ловили, поэтому сели очень легко и ровно. Арчи впился взглядом в динамометр, стараясь поймать момент, когда можно будет убирать силовой щит.

— Есть три тонны, — подтолкнул я его, одновременно снижая напряжение силового щита рукояткой, — давай.

Маг кивнул и принялся за работу, а я выжал до предела тормоза. «Ласточка» несколько раз здорово качнулась под напором ветра, но парусность уже здорово уменьшилась, так что ничего нам не грозило. Дирижабль тяжело осел на шасси под полной нагрузкой и замер. Арчи отстрелил причальный трос, и аэродромная команда принялась расцеплять его со своим, укладывая наш на тележку, так что придется нам позолотить им ручку, но я был только за. Легче отдать десятку, чем мучиться самим.

— Фух, — выдохнул Антоха и признался. — Когда с земли смотришь, не так пробирает. А на борту страшновато.

— Не того боишься, салага, — успокаивающе отозвался Арчи. — Это не страшно. Годика через два в такой ветер сам будешь садиться, привыкай. А вот в лесу на якорь во время ветра приземляться это да, очково.

Тем временем аэродромная команда закинула наш свёрнутый в аккуратную бухту трос на мотоцикл с тележкой и, подав сигнал следовать за ними, поехала в сторону стоянки. Я потихоньку тронул за ними, без особых ускорений, чтобы не прыгать по ямам.

— Я сегодня всё-таки до одной подружки пробегусь, — мечтательно потянулся Арчи. — А вы как хотите.

— Договаривались же на борту ночевать, — недоумённо покосился на него я. — Начинается.

— Ну, я маг, — пожал печами он. — Меня обидеть сложно. А вот она обидеться может, особенно если узнает, что мы были и не зашли. Всё равно в дружину кому-то придется идти, а мне по пути получается. Так что пусть это буду я.

— Смотри сам, — не стал настаивать я. — Нам только легче. Мы сегодня трофеи перебирать будем. Правда, Антоха?

Парень с энтузиазмом кивнул, да и мне было интересно узнать, чего же я там такого упёр.

— А пока до трофеев не дошли, возьми вон из той тумбочки десятку, — стал наставлять его дальше я. — Это рабочие деньги. И тетрадка расходов там лежит, в нее запиши что я, Антоха, такого-то числа взял чирик на оплату услуг аэродромной команды. Как остановимся, заберёшь наш трос у них и отдашь денежку, понял?

— Ух ты, как много, — парень открыл тумбочку, где лежали деньги на мелкие расходы, основное-то было у Далина под замком. — А тут две графы, остаток тоже писать?

— Конечно, Антоха, — укорил его Арчи. — Ну что ты, как вчера родился. Возьмёшь денежку, запишешь, подобьешь остаток, его тоже запишешь, пересчитаешь наличные. Должно совпадать.

— Понятно, — кивнул парень, принимаясь за тетрадку. — Так, десятку взял, теперь пятьсот двадцать рублей надо насчитать.

— Антоха, ты чего? — со смехом оглянулся на него Арчи. — Не надо насчитать, а должно остаться, счетовод мамкин.

Парень извиняюще пожал плечами, пересчитывая пачку денег.

— Готово, — деловито объявил он. — Всё ровно, как в аптеке!

— А если готово, — направил я его, — то дуй на выход. Приехали уже. Этот трос, кстати, сегодня с тобой на место цеплять будем, готовься.

Антоха с воодушевлением отсалютовал мне и рванул на выход.

— Рукавицы надень! — крикнул я ему вслед. — Брезентовые! Иначе ладони порвешь!

Парень метнулся к Далину за рукавицами, а я выровнял «Ласточку» на площадке и выжал стояночный тормоз.

— Всё, — толкнул я Арчи в плечо. — Приехали. Вали к своей красотуле. Только не забудь, как сознательный гражданин, сначала в дружину зайти.

— Зайду, — маг принялся выползать из кресла. — Журнал наблюдений давай. Будет у них сегодня вечер занимательного чтения. Ужинайте без меня, не ждите.

— На, — протянул я ему наш талмуд. — Не записи, а прямо боевик.

Арчи выхватил у меня из рук журнал и помчался в свою каюту, переодеваться по-городскому. Я тоже вылез из кресла и принялся приводить в порядок кабину. Убрал инструменты по гнёздам, скрутил и засунул в тубусы карты, проверил шпингалет на денежной тумбочке. Последние два дня выдались довольно суматошными, а я этого не любил, предпочитаю приключения в меньшем количестве.

— Ты всё важное убрал? — подёргал меня кто-то за штанину. — Давай дальше я, только ты выйди!

— Кирюха! — рассмотрел я нашего трюмного. — Да ты прям денди!

Домовёнок с чрезвычайно довольным и гордым видом смущённо делал ножкой, демонстрируя мне новенький комбез из моей куртки. Покрой полностью повторял рабочую спецовку Далина, в которой тот не стеснялся даже делать визиты и ходить по присутственным местам.

— Ну-ка, залезь на стол, я на тебя полюбуюсь, — пришлось мне попросить Кирюшку, ведь подобное надо было поощрять изо всех сил. — Ай молодца, ладно скроено, крепко сшито. Прямо как у механика у нашего.

— А ещё я карманов наделал, вот! — похвастался домовёнок, радостно крутясь передо мной на столе. — И Далину показал! Он говорит — круто! Говорит, вот бы у него столько карманов было!

— Действительно, — пригляделся я. — Не многовато ли?

— Нет! — уверенно пропищал Кирюша. — Гаечки складывать надо, шайбочки, винтики и болтики. Много чего!

— Ну тогда правда круто, — одобрил я. — Слов нет. Ты молодец самый настоящий. Другое не делал?

— Не, — пискнул домовёнок, оттянув рукав и с гордостью рассматривая карманы и манжет. — Времени мало было, ночью еще один комбез сделаю.

— Не спеши, — посоветовал я. — И, если чего понадобится, сразу подходи, хорошо? Ласточку как у нас я тебе нарисую, только не серебром, сам понимаешь.

Домовёнок сообразительно кивнул, ещё раз оглядел себя в новеньком комбезе и выжидательно уставился на меня.

— Да иду уже, иду, — махнул я на него рукой. — Можешь приступать.

Кирюха принялся шуршать, размазываясь серой тенью в пространстве, так что следить за ним стало сложновато, и я вышел из кабины, чтобы никому не мешать. Теперь мне по плану предстояло сначала заняться собой, а потом трофеями, но сначала перекурить. Я вышел на поле аэродрома, где уже изрядно повечерело и, совмещая приятное с полезным, начал обходить «Ласточку» по кругу, рассматривая её на предмет повреждений. Далин уже лазил под дирижаблем, оценивая ущерб от попаданий, но судя по тому, что он делал это молча, ничего серьёзного не произошло. Тут на взятой взаймы тележке Антоха подкатил наш трос, и я решил сначала избавиться от всех неотложных дел, а трофеи и ужин подождут.

— Давай-ка сразу его прицепим, — предложил я парню, — а то потом неохота будет. Жди меня здесь.

Антоха с готовностью кивнул, а я отправился наверх, захватив по пути рукавицы и дежурный набор ключей. Оказавшись на крыше, для начала проверил все ли трофеи Далин убрал в салон, позаглядывал в укромные места, но ничего не нашел. Потом, обходя стороной держатели с кристаллами, в которых и сидело заклинание силового щита, полез на нос, протискиваясь между бухтами уложенных тросов. Наше нынешнее воронье гнездо не шло ни в какое сравнение с «Касаткой», оно было минимум в четыре раза длиннее и раза в два шире, но выглядело каким-то упорядоченным, что ли. Технологии за эти годы шагнули вперёд недалеко, но очень основательно.

— Алё, — крикнул я вниз Антохе и скинул ему конец дежурной верёвки. — Привязывай ту часть, где красная метка с замком, а потом наверх поднимайся.

Парень шустро приторочил трос к веревке, и быстрым шагом направился ко мне на помощь, а я уселся на двутавровую несущую балку фермы и приготовился руководить.

— Тащи верёвку, — приказал я пробравшемуся ко мне Антохе. — Только осторожно.

— Понял, — отсалютовал он и начал осторожно выбирать конец, как будто поднимал что-то хрустальное.

— Да смелее ты, — посоветовал я, откинувшись спиной на бухту троса. — И как поднимешь, верёвку сверни и убери вон в тот чехол, она всегда здесь, дежурная потому что.

Антоха понятливо кивнул и заработал быстрее, вытянув наконец-то трос. Быстро свернул и убрал верёвку, придерживая трос ногой, а потом схватил замок в руки и выпрямился, вопросительно глядя на меня.

— Видишь гнездо? — указал я ему на прорезь в балке. — Суй туда, только замком вверх. И смотри, замок у нас подвида папа, а потому высматривай там гнездо подвида мама.

Антоха глупо хихикнул и полез искать.

— Смешно ему, — неодобрительно сказал я. — Не вздумай так хихикнуть при посторонних, особенно при механиках, этим ты только покажешь всем что ты балбес, и в технике нифига не разбираешься.

— Нашел, — смущённо сказал он. — Вот она. Тут их ещё четыре, но они заняты.

— Правильно, — одобрил я. — Один же отстрелили. Чего ждёшь?

Антоха суматошно схватился за трос с замком и принялся пихать его на место. Наконец с сочным маслянистым щелчком он встал в гнездо, а я облегченно выдохнул, потому что всё-таки опасался, что помощник его уронит. Далин потом изворчался бы весь.

— Молодца, — похвалил я парня. — А теперь выбирай весь трос до жёлтой метки, излишки на вот этот поворотный шпенек наматывай. И не дай бог тебе его когда-нибудь через ферму пропустить, он весь снаружи должен быть, понимаешь?

Антоха снова кивнул и по собственному почину начал крепить участок троса с жёлтой меткой в замок на шпеньке.

— Соображаешь, — одобрительно протянул я. — Но пока можешь так делать, только если за тобой кто-нибудь следит, хорошо? В одного ещё не стоит. Всё, хватай ключи, дуем вниз.

Мы шустро собрались и, перекидывая друг другу инструмент, спустились на поле.

— Видишь, это якоря, — показал я ему аккуратные пазы в корпусе «Ласточки», куда уходили причальные тросы. — Выдвигай шпенек и наматывай на него свободный конец, от конца к началу.

Антоха принялся за работу, а из-под «Ласточки» к нам выполз Далин.

— Ловко ты, — похвалил он меня. — Вроде и трос убран, и руки чистые. Всегда в тебе этому завидовал.

— Горе перфекционистам, — следя за Антохой, отозвался я. — Они всю жизнь спать уставшими ложатся, и дел у них куча, и нервы ни к черту. Вот прямо как у тебя. Надо доверять людям, гноме.

— Даст бог, когда-нибудь начну, — устало выдохнул он. — Под старость, наверное, не раньше. И то поневоле. Вы всё?

— Да, — наклонился я проверить Антохину работу. — Вот этот замок еще защёлкни, чтобы трос в полёте не вывалился. Молодец.

Мы подобрали всё за собой и с завистью посмотрели вслед выскочившему из «Ласточки» приодевшемуся Арчи. Он сделал нам ручкой и взял курс на проходную, не вступая в разговоры.

— Вот... ходок, — сплюнул на землю от раздражения гном. — В каждом порту у него такое.

— Кто на что учился, — примиряюще протянул я, направляясь на борт. — У механика работа особенная, много не погуляешь. Машина да Лариска, вот и всё твоё женское общество.

— Да не работа, — тут же кинулся он со мной спорить. — А человек он, то есть полуэльф, легкомысленный. Ты же не бегаешь, я тем более. Антоху пока просто пускать никуда не будем, обойдётся.

— Да не, — возмущённо вступил в разговор тот. — Мне не надо, у меня подружка в Белом Камне есть.

— Ну, ладно, — прервал я их. — Позавидовали, и хватит. Трофеи-то будем разбирать, второй день же валяются?

— Вы начинайте, — махнул рукой Далин. — Я потом подойду, если по моей части будет что.

— Хорошо, — кивнул я. — Разбирать будем в ходовой рубке, на столе. Антоха, ты подтаскивай по одному мешку, и пяток ящиков прихвати в грузовом отсеке, а я пока стол застелю чем-нибудь.

Парень умчался выполнять указанное, а я прошел в блестевшую чистотой рубку и вздохнул.

— Прости, Кирентий Кузьмич, — громко в голос извинился я. — Ты убрался, а мы опять мусорить будем.

— А зачем? — тут же выпрыгнул откуда-то домовёнок.

— Трофеи перебрать надо, — объяснил я. — Хочешь с нами?

— Да! — радостно закивал головой Кирюшка. — Очень! Вместе!

— Ну молодец, — усмехнулся я. — Тогда помоги стол застелить и сам на него залазь.

Домовёнок моментом метнулся на кухню, откуда припёр старую плотную скатерть, которая взметнулась у него на стол как бы сама собой. Я достал из своего шкафчика чистую тетрадь и ручку, которую вручил втащившему первую часть награбленного Антохе.

— Записывать будешь, — объяснил я ему. — Только не всё подряд, а по уму, на одной странице, например, оружие, на другой книжки, а на третьей валенки. Ну, сам разберёшься.

Антоха уселся записывать, а мне пришлось хлопнуть в ладони, привлекая всеобщее внимание.

— Начнем, помолясь, — объявил я, запуская руку в первый мешок, который ожидаемо был с револьверами. — Давай, Кирюша, я опасное сначала вытащу, а ты уже все остальное.

Домовёнок согласно кивнул, подскочив к мешку и вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть добычу. Я быстро выбрал оттуда револьверы и выложил их перед Антохой на стол, по пути занявшись разрядкой.

— Чего мы имеем, — задумчиво протянул я, рассматривая богатство. — Во-первых, семь стандартных «Воронов», разной степени изношенности, в кобурах. В принципе, норм. На продажу пригодятся. Записал?

Антоха сосредоточенно кивнул, а я вытащил из общей кучи семь учтённых револьверов и уложил их в ящик.

— Во-вторых, четыре длинноствольных, их ещё морскими называют, «Молота», — я продемонстрировал один револьвер Антохе, вытащив его из кобуры. — состояние хорошее. Но это Далин потом точнее скажет. Не хочешь себе один?

— Не, — отказался парень. — Здоровые сильно, и патрон слишком мощный. Мне бы вот этот посмотреть.

С этими словами Антоха показал на оставшийся в одиночестве на столе богато и тщательно отделанный гномский револьвер.

— Щас, — со всем возможным ехидством отказал я ему. — Этот мне пойдёт. А губа у тебя не дура, смотрю. На денежных вопросах целиком сосредотачиваешься и тут моментом всё самое вкусное разглядел.

Антоха смутился и, покраснев, склонился над тетрадью.

— Да ладно, — пришлось мне ободряюще хлопнуть его по плечу, — не стесняйся, не кисейная барышня. В принципе, линия поведения у тебя верная. Вдруг бы обломилось? А только у нас так, кто упёр, тот первый себе и выкупает, что понравилось.

— Выкупает? — удивленно уставился на меня парень.

— А ты как думал? — в свою очередь удивился я. — Это же всё на общий котел идет. У нас всё по чесноку.

— Но это же ты принёс, — возразил парень, даже отложив в сторону ручку с тетрадкой.

— Не принёс, — уточнил я. — А, как говорит Кирюша, покрал. А на шухере кто стоял, если пользоваться этими терминами? Кто трелевать на «Ласточку» помогал, кто Валета отвлекал? Мы команда, запомни. И потому всё, что в рейсе добыто, это собственность команды, понял?

— Да, — кивнул мне парень, — теперь понял.

— Ты смотри, — настороженно сказал я. — Не вздумай путать личную шерсть с общей, этого не простим, понял?

— Да ты чего? — обиженно выдал мне Антоха и чуть не заплакал. — Я в жизни никогда так не делал!

— Ну извини, — тут же облегченно пошел на попятную я и принялся забалтывать парня. — Зато если не в рейсе мы будем, то тут чего найдёшь, все твоё!

— А как понять, когда мы в рейсе, а когда нет? — всё ещё обиженно спросил Антоха. — Ну, чтобы знать и не обмишуриться ненароком

— Веришь, нет, Антоха, — выдохнул я. — Не знаю. Я уже лет семь себя в рейсе считаю, без перерыва, и парни тоже.

— И я буду! — упрямо сказал тот. — Как все!

— Молоток! —примирительно сказал я всё ещё обиженно глядящему на меня парню. — И ещё не путай домашнее с нашим. Дом это дом, это, так сказать, святое. Сюда не надо ничего оттуда тащить, а вот от себя для семьи — это только приветствуется. Но выкупив сначала, конечно. Ладно, разобрались, идём дальше.

— А мне можно вот этот кожи кусочек с кнопочками-клёпочками? Подарить? — подёргал меня за рукав Кирюша. — А то у меня денег нету, выкупать.

— О Господи, — посмотрел на него я. — Тебе можно, конечно. Тебе всё можно. Только если спросишь сначала, ты же у нас не кто-нибудь, а самый настоящий трюмный. Зачем тебе?

— На сумочку, — простодушно объяснил домовёнок, глядя на непонятно откуда взявшийся лоскут тонкой выделанной кожи с замком-клёпкой. — Крышку хочу, чтобы закрывалась, и ремешок через плечо сделаю, как у тебя.

— Держи. — протянул я ему вожделенный кусок. — И, если ещё чего понадобится, ты говори, я выдам. Скорее всего.

— Конечно, скажу, — уставился на меня простодушными глазёнками Кирюшка. — А как иначе?

— Всё? — посмотрел я на своих подопечных, один всё ещё выглядел замкнутым, зато второй был доволен донельзя. — Идём дальше?

Те дружно кивнули, и я вывалил остатки снаряги из мешка на стол. Перевернул получившуюся кучу каких-то потрепанных кожаных ремней, потрескавшихся пустых кобур, облупившихся подсумков и устало вздохнул.

— По идее, — показал я на вещи Антохе, — всё это барахло выкинуть надо. Нет у нас времени с ним возиться, да и стоит оно копейки. И не поймут нас, если на продажу понесём, совсем, скажут, дошли до ручки. Но придётся. Причем тебе.

— А почему? — удивился парень. — Не, я могу отнести запросто, но ты же сам сказал, что смеяться будут.

— А потому, друг ты мой любезный, — ехидно признался я, — что, хотя и цена этой куче три рубля, но Далин нам за эту трёшку весь мозг выест. Давайте под такой хлам пару ящиков определим, туда будем всякое барахло скидывать, потом разрешаю взять оттуда чего понравится, остальное на продажу.

— Подсумочек, подсумочек, — опять задергал меня за рукав Кирюшка, — этот! Возьму?

— Потом, — строго посмотрел на него я. — Я же сказал потом. Но возьмёшь чего захочешь, ладно?

Развеселившийся Кирюшка схватил меня за палец и крепко пожал в знак благодарности, а потом от избытка чувств прошелся кубарем по столу.

— Ну, хоть кто-то счастлив, — хмыкнул я, переглянувшись с наконец-то заулыбавшимся Антохой. — Давайте, други, один следующий мешок тащит, второй всю эту кучу в ящик скидывает.

Пока они кинулись выполнять поручения, я вытащил из отлично сделанной кобуры приглянувшийся мне револьвер и присвистнул от изумления. Передо мной во всей своей суровой красе предстала гномская «Секира» штучной работы. Вообще-то у нас сейчас всё оружие изготовляется штучно, но этот револьвер делал ювелир от оружейного дела, не иначе. Все детали были пригнаны так, что «Секира» казалась единым слитком темного металла. Ни одного косого зазора, ни малейшего намека на люфт я нигде не смог обнаружить, даже когда стал разряжать его. Ухватистая рукоять сидела в руке как влитая, ствол при этом смотрел точно вперёд. Я несколько раз перехватил револьвер, целясь поочередно то в хронометр, то в секстан, то в компас. Но целик с мушкой каждый раз совмещались идеально, не приходилось подворачивать кисть и подстраиваться, даже на чуть-чуть.

— Ты, смотрю, не мелочишься, — сказал неслышно подошедший Далин. — Каждое попадание в две-три тыщи обойдется, не меньше.

— Больше, гноме, много больше, — успокоил я его и протянул револьвер. — Зацени, чего у меня теперь есть.

— Ого, — присвистнул он в свою очередь. — «Секира», да не простая, а работы самого мастера Глоина. Круто, чё. Ты знаешь, что такие только у глав родов есть и прочих прохиндеев? Если увидят, то могут взад потребовать, они ж номерные все.

— Обсосутся, — твёрдо ответил я гному. — Этот номер не пройдёт.

— А если с трупа сняли? — уставился на меня Далин. — Тогда как?

— Я его тоже не на помойке нашел, — спокойно выдержал его взгляд я. — С риском для жизни отмели, между прочим. А если кто предъявлять начнет, то в Новониколаевске этот револьвер не последний. Кто хочет, пусть придет и возьмёт, если силы хватит.

— Даже так? — удивлённо покосился на меня гном, деловито разбирая и осматривая оружие в руках.

— Только так, — подтвердил я, внимательно рассматривая запчасти уж очень полюбившегося мне револьвера. Мало ли кому он раньше принадлежал, с оружием это самое обычное, к сожалению, дело. Меняют револьверы и ружья хозяев очень легко.

— Молоток, — неожиданно хлопнул меня по плечу Далин. — Оружие в идеальном состоянии. Из-за редкости, инкрустаций и прочего всего, я думаю, тыщи на три потянет. В лавке за него три-четыре дадут смело. А если гномы всё-таки увидят, то меня зови, поторгуемся.

— Да не буду я его продавать, — выхватил я собранный револьвер из его рук. — Я его, может, по наследству передам, видно же, что вещь!

— Их, кстати, по наследству и передают, как знак власти, — вздохнул Далин. — Мастер Глоин их редко и долго делает.

— Большое человеческое ему спасибо, — пробурчал я, пряча револьвер в свой шкафчик от греха подальше. — Передай, если увидишь.

— Не наглей, — ровно посоветовал мне Далин, подхватывая ящик с трофейным оружием на руки, и уже более весёлым тоном произнес: — Такими темпами надо будет оружейку на борту мастерить. Револьверы эти, карабины с винтовками. За пулемёты отданные я с дружины ещё чего-нибудь стрясу, вот увидишь.

— Да ещё вернут, — попытался успокоить я его. — Может быть.

— Это вряд ли, — покачал головой гном. — Дураком надо быть, чтобы такое сделать. Я бы, например, хрен отдал, тем более они им нужны сейчас как воздух. А револьвер твой баловство одно.

— Пулемёты на доброе дело добрым людям ушли, — со вздохом подтвердил я. — А «Секира» клёвая, не отдам.

Далин пожал плечами и вышел, а я повернулся к давно ждущим меня подельникам.

— Мешок номер два! — весело сказал я им. — Валенки! Кирюха, на тебя вся надежда.

Домовёнок с готовностью подскочил и принялся слушать ценные указания, сияя довольными глазёнками.

— Валенки разбери попарно, — начал командовать я, опять открывая шкафчик и доставая такой классный револьвер. — Один из пары суешь голенищем в другой до упора, чтобы не выпало, и ярлычок с размером нацепи, тебе их Антоха рисовать будет. Хлам конченый откидывай к прочему барахлу, понял? Все упакованное опять в мешок убери. Хороший валенок зимой на вес золота.

Кирюшка коршуном накинулся на мешок, Антоха приготовился записывать и рисовать размеры на обрывках бумаги, а я пристроился сбоку стола и принялся снимать с пояса свой старый револьвер с кобурой.

Нацепил новый, застегнулся и покрутился чуть-чуть, чтобы начать привыкать. Вес у них отличался немного, в «Секире» ощущалась основательная гномья тяжесть, ну да это только к лучшему, как по мне, отдача будет меньше. Не люблю легкое оружие, таскать его может и легче, а как до дела дойдёт, так все руки поотбивает и каждый раз цель по новой лови. Тем более кисть правой руки у меня была давным-давно сломана в суставе, и всякий раз после стрельбы давала о себе знать. Я несколько раз выхватил из кобуры револьвер, наводя его на денежную тумбочку, заново оценивая ухватистость и удобность и невольно расплылся в улыбке во всю морду — до чего же удобно и ловко выходит! Полюбовался на ювелирную инкрустацию золотом и серебром, она была действительно красива, а не просто узоры на металле, и принялся заряжать револьвер, чтобы сунуть его на место и заняться уже делом.

— Антоха! — спохватился я, засовывая патроны с рунными пулями в барабан. — А у тебя пули-то в револьвере зачарованные или нет?

— Конечно, — оторвавшись от записей под диктовку донельзя делового и гордого Кирюшки, ответил он. — В первый же день Арчи зачаровал всё, что было, два часа потратил. И Далин ещё револьвер осмотрел и починил его немного. С валенками всё, кстати.

— Всё так всё, — успокоился я. — Следующее тащите. Цинки с патронами и прочую упакованную лабудень сюда не неси, а сразу Далину, только запиши.

— А книги? — поинтересовался он уже в дверях, — сюда тащить?

— Да, — кивнул я. — Вот видишь, у меня тут в шкафу библиотека штурмана, но места ещё много, пару полок под беллетристику можем выделить. Вдруг, когда пассажиров возьмём, им почитать чего захочется?

Антоха понимающе угукнул и исчез, а я перевёл взгляд на деловито копающегося в ящике для хлама Кирюшку. Тот попал в свою стихию и был, судя по всему, чрезвычайно горд и доволен.

— Ну, хоть кто-то, — вполголоса повторил я принял от вернувшегося юнги очередной полупустой мешок.

— Так, — в тревоге я успел перехватить рванувшегося было к нему домового. — Стоп, Кирюха. Там амулеты, осторожней будь.

— Я чувствую! — уверил он меня. — Они несильные!

— Всё равно, — охолонил я Кирюшку. — осторожнее надо. Вот мы их сейчас достанем, пересчитаем и учтём, а потом Арчи в каюту отнесём, это его, гм... епархия.

Я уложил мешок на стол и, наполовину подвернув края, начал вытаскивать довольно дешёвые кустарные амулеты. Ни одного работы Арчи я, кстати, не увидел. Ну да свои он сам с Валета снял.

— Так, всё магическое выбрал, — сказал я нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу домовёнку и пододвинул к нему мешок. — Можешь нырять смело.

Кирюша тут же залез туда с головой, а я придвинул кучку амулетов поближе к Антохе.

— Записывай, — приказал я парню. — Восемнадцать амулетов неизвестной направленности.

— Как же неизвестной, — запротестовал парень. — Вот этот похмелье снимает, я знаю, этот навроде фонарика, а этот на удачу заговорён.

— Какой полезный амулет, — с уважением протянул я, вытаскивая первый названный Антохой из общей кучи. — И всё равно, пиши неизвестной направленности. В дела Арчи не лезь, понял? Ты вот зуб поставишь, что он точно от похмелья, а не от чего-нибудь ещё? Дилетантизм в таких делах губителен, запомни. У нас вот в дружине случай был, взял один парень амулет трофейный, зрение улучшающий, и начал носить, а магу батальонному не показал, дурак. Знаешь, чего с ним случилось?

— Чего? — заинтересовался покрасневший Антоха.

— Да ничего хорошего, хотя кому как, — я присел на стул и начал делиться давнишней произошедшей в нашем батальоне историей. — Стал он резко примерным служивым, потому что вино перестал с нами пить и по девкам бегать, вот как отшептало его. Карьеру даже невеликую при мне сделал, в старшины выбился, за серьёзность свою неестественную. Знаешь, так странно это со стороны выглядело, молодой парень, кровь с молоком, а ведет себя, ну, как старичок.

— Из-за амулета? — догадался Антоха.

— Из-за него, — подтвердил я. — Маг наш случайно внимание обратил, и оказалось это не простая магическая поделка, а прямо-таки произведение искусства, под дешёвку замаскированное. Давным-давно какая-то ушлая жена для своего служивого мужа постаралась, кучи денег не пожалела. Так-то он зрение улучшал, конечно, и удачу приманивал, но, кроме этого, ещё и от спиртного отвращал, и от девок. На образцовую службу всё внимание переводил, вот так. Сублимация, мать её за ногу, если по-ученому говорить. Есаул наш потом по пьяни признался, что если б не дороговизна амулета запредельная, нам бы их всем в приказном порядке нацепили.

— Понял, — ошарашенно посмотрел на меня Антоха и принялся дописывать. — ...неизвестной направленности.

— Так-то лучше, — одобрил я. — Арчи виднее. Кстати, там много ещё?

— Хватает, — признался юнга. — надолго засели.

— Тогда хорош болтать, — подвёл черту я. — Давай поплотнее накинемся. Раньше сядем, раньше выйдем.

И мы втроём налегли на работу. Перебирали по очереди какие-то мешки, ящики, сумки и просто барахло россыпью. Полезное было, и немало. Понравились мастерски сделанные нарды и любовно подобранная библиотека, будет чем будущих пассажиров развлечь, чтоб мозги от безделья нам не колупали. Далин порадовался покранному мной в полном объёме боекомплекту дежурной группы, и вот это была уже не мелочь, даже с учётом отданного Виктору Михайловичу на ополчение.

Боезапас по нынешним временам очень дорог и всем нужен. В нескольких ящиках нашлись еще ремкомплекты для штатного оружия охраны, обрадовавшие Далина по второму разу. Кирюшка с Антохой коршунами накинулись на чайно-печенюшечный резерв аэродромной бригады. Жестяные банки с дорогим и очень редким кофе, чаем и сахаром, карамельные конфетки, так любимые бывшими сидельцами, неполный пакет пряников — всё ушло к нам на кухню. Кирюха метался по кораблю с продуктами в руках, как огромный, довольный жизнью хомяк.

Отдельной статьёй пошли непонятные бумаги и документы, с магической защитой от просмотра, которые мы отложили для Арчи. Пачка бумаг из сейфа оказались долговыми расписками, успели бандиты кого-то в долги загнать, их отложили для передачи Новониколаевской сигуранце, как раз работа по их профилю.

В планшете, сдёрнутом мною с поротого начальника охраны, я увидел несколько очень интересных карт. На одной я внимательно рассмотрел схему обороны и укреплений аэропорта, и с облегчением не увидел там ничего серьезнее трехлинейных пулемётов. Её отложил к распискам, вместе в разведку отдадим. На другой с интересом обнаружил схему секретных троп и путей для передвижения вокруг города и выселок, со множеством непонятных отметок. Так, ее тоже к распискам.

А вот третья и четвертая карты порадовали, это были детальные километровки каких-то руин и островов, с загадочными отметками. Я уже хотел убрать их в сторону, чтобы потом без спешки привязать к местности и сравнить со своими картами, но вдруг как стоял, так и сел. В нижнем правом углу каждой километровки я с обалдением увидел знак нашей «Ласточки».

— Далин, — показал я разбиравшему ремкомплекты механику, — смотри, чего нашёл.

Гном сначала не понял, куда смотреть, и принялся разглядывать загадочные метки на картах, но я нетерпеливо ткнул пальцем в маленький синий штамп с силуэтом птички.

— От прежних хозяев остались, — тут же сообразил он. — Их отметина. И вот это, кстати, уже очень интересно.

— Ну да, — ликующе сказал я. — У них же коллектив был — крыса на крысе сидела и крысой погоняла. Вот и закрысили чего-то от паханов своих. От того же Валета. Маг этот хоть и был дурным на всю голову, но насчет денег не дурковал. Кассу-то их корабельную и всё самое ценное так никто и не нашёл.

— Кстати, да, — прищурился Далин. — Ты вот не в курсе, потому что в больничке парился, а у нас тогда весь дирижабль шныри из администрации обшмонали вдоль и поперёк, прежде чем отдать. Всё искали чего-то.

— Интересно, — задумался я, — как эти карты у этого лысого оказались.

— Ну, — хлопнул по плечу меня гном, — не парься. Сам же сказал, у них крыса на крысе, каждый свою поганку мутит. Нам вовек теперь не узнать.

— Ладно, — резюмировал я, пряча карты себе в шкафчик к остальным особо ценным документам. — Рано выводы делать. Может, и нет там ничего, просто метки какие-то.

— Но проверить всё равно надо, — пожал плечами гном, — от нас не убудет, если не сильно далеко. И заканчивайте уже, жрать охота, сил нет.

Но мы и без подталкивания со стороны накинулись изо всех сил на оставшиеся трофеи, тем более что конец уже был виден. Антоха судорожно листал порядком распухшую тетрадь, создавая в ней всё новые и новые рубрики под разнокалиберное барахло, Кирюша электровеником метался со стола к ящикам и обратно, а я перебирал постепенно уменьшающуюся кучу на столе.

— Всё! — наконец с облегчением выдохнул я, убирая в сторону последнюю ценную находку — тысячу рублей ассигнациями в четырёх подписанных конвертах, которые, как я припоминаю, вытащил из чужого открытого сейфа. Повертел их в руках, прочел надписи, — Ваську, Лысому, Коленьке, Вадику Чёрному и удивленно хмыкнул.

— Получка чья-то, наверное, — просветил меня Антоха. — По двести пятьдесят ровно. У нас в охране столько не платили.

— Наверное, — протянул я. — Нормально так ребята зарабатывали, я в дружине меньше получал. Ладно, попостятся месяц. Говорят, это для здоровья очень полезно.

Потом прикинул и убрал деньги в денежную тумбочку, записав на приход халявную тысячу.

— Кирюшка, ты же подсумочек хотел? — обратился я к успевшему убрать грязную скатерть со стола домовёнку. — Можешь выбрать себе чего понравится.

— А если мне вот этот ремешок и стеклышко волшебное, увеличительное, понравились, можно взять? — пропищал довольно потирающий лапки домовёнок. — И валеночка кусочек, стелечки сделать?

— Можно, — устало вздохнул я. С одной стороны, поощрить Кирюшку было просто необходимо, такой молодец, слов нет. С другой стороны, осадить тоже надо, только хлама по углам нам и не хватало.

— А я себе спецовку возьму, — подлез с другой стороны Антоха. — Она вроде новая, не надёванная. Для грязных работ.

— Берите чего хотите, — махнул я на них рукой и уселся на стул. — Только сначала послушайте меня, особенно ты, Кирентий Кузьмич.

Напарники оставили хлам в покое и внимательно уставились на меня.

— Тут дело такое, — начал я их поучать самым наставительным тоном. — Имущество дело хорошее, но очень легко впасть в грех собирательства ненужного хлама. Особенно тебе, Киря. Пространство у нас ограниченное, это налагает определенные рамки. Подходите с умом.

— А если взаправду очень нужно? — пропищал домовёнок, который казалось уже готов был заплакать.

Я почувствовал себя негодяем, показавшим ребенку конфетку и тут же отнявшему ее, но сдаваться не собирался.

— Киря ты, Киря, — укоризненно покачал я головой и невольно перешел на канцелярит, вспомнив своего преподавателя по ТБ в училище. — Захламлённость рабочего места есть главная причина травм и несчастных случаев на производстве и транспорте, вот так. Нычки делать строго запрещаю. Внутри переборок и на подволоке не должно быть ничего. Опасность пожара и прочие неприятности никто не отменял, понятно? Теперь по тебе, Антоха. У тебя есть тумбочка в кубрике и ровно четверть шкафа для одежды там же. Вот на них и рассчитывай. Это личные вещи. Но, если приобретёшь инструмент для работы, то для него найдём места здесь или у Далина.

Подельники синхронно кивнули, но если Антоха выглядел не сильно огорчённым, то на Кирюшку было больно смотреть. Я встал с места и подошел к куче хлама, откуда вытащил два вместительных кожаных саквояжа, предназначенных на продажу. Повертел их в руках, но не нашел серебряной прошивки и прочих мер от нечисти.

— Держи, — протянул я один поновее и повместительнее совсем поникшему домовёнку. — Твой будет. Всё, что в него влезет, то твоё. А что не влезет, извини-подвинься, значит оно тебе и не нужно. Но к инструменту, поясняю ещё раз, это не относится, это для личного. Ветошь для протирки и чистящие средства сюда пихать не надо, понял? А хранить его можешь у меня в тумбочке, которая в кубрике стоит.

Кирюшка прижал ладони к щекам и уставился на меня неверящим взглядом, расцветая прямо на глазах.

— Это мне? — восторженно пискнул он и кинулся к саквояжу, который был его больше раза в четыре. — Ой, мамочки!

За несколько секунд он успел оббежать нежданную собственность несколько раз со всех сторон и пару раз нырнуть в него, проверяя отделения.

— Благодарствую вам, — неожиданно остановился он и прочувствованно поклонился нам с Антошей в пояс. — И вам, Артём Сергеевич, и вам, Антон Геннадьевич. За добро, за ласку. Век не забуду.

— Ладно-ладно, — перебил я его, пряча второй саквояж себе в шкафчик. — Ты же у нас не кто-нибудь, а самый настоящий трюмный. Тебе по должности положено. И давайте уже заканчивать, друзья. Растаскивайте добро, хлам упаковывайте в мешки, завтра на продажу потащим . И коробку с амулетами кто-нибудь в каюту Арчи отнесите.

Кирюшка развил бурную деятельность, ввинтившись змеёй в кучу барахла, боясь не успеть и упустить примеченные им «ценные» вещи. Антоха подбил свои записи и понёс их на дальнейшую оценку и учет Далину, который у нас был за баталера. Я тем временем рассудил, что с оставшимся справятся и без меня, а потому встал и вышел наконец на поле, перекурить. Всё-таки иметь в экипаже юнгу и трюмного полезно, возились бы сейчас с гномом до ночи, перебирая хлам. А потом бы пришлось кому-нибудь ещё и жрать варить.

На поле тем временем выскочил Антоха, высматривая меня в сумерках.

— Артём, ты есть будешь? — скороговоркой поинтересовался он.

— Конечно, буду, — недоумённо ответил я. — Странные вопросы. И чай буду.

— Тогда сейчас на всех накрою и позову, — объяснил он и, помявшись, добавил. — Кухня у нас большая, за кают-компанию сойдёт. Будет где пассажиров кормить. И это, спасибо тебе за Кирюшкин саквояж. Ты бы видел его сейчас, у него как будто крылья появились. Барахольщик он, оказывается, тот ещё, но саквояжа ему надолго хватит.

— Ох, надеюсь, — с сомнением сказал я. — Я всё-таки второй ему на этот случай припрятал, мало ли, вдруг не хватит. Ну, ты видел.

Антоха понимающе улыбнулся и в этом момент дирижабль нехило тряхнуло, да так, что я слетел со стойки шасси, на которой сидел. В стеклах иллюминаторов плеснула яркая синяя вспышка и раздался дикий визг рассерженной Лариски. Я опрометью кинулся внутрь, успев схватить за шиворот Антоху и откинуть его на траву.

— Здесь будь! — крикнул я ему и заскочил внутрь.

— Что случилось? — крикнул я Далину, застыв в центре коридора.

— Хрен знает! — встревоженно ответил он. — В каюте Арчи что-то бахнуло. Давай сам, мне Лариску успокоить надо!

— Кирентий! — решил зайти я с другого бока. — Ты где?

Дверь той каюты, где поселился наш маг, чуточку приоткрылась, и на пороге показался медленно перебирающий ногами домовёнок. Кирюшка находился в полнейшем ступоре, глазёнки его бессмысленно уставились в одну точку, а всклокоченная шёрстка и бородёнка смотрели в разные стороны. Одним прыжком я подскочил к нему и осторожно подхватил на руки, чтобы не дай бог не прижать серебряным шитьем на одежде.

— Киря, — с тревогой позвал я его. — Кирюша, ты чего? Ну-ка, посмотри на меня.

Домовёнок медленно сфокусировал затуманенный взгляд на мне и начал потихонечку приходить в себя.

— Я, — всхлипнул он. — Туда. А оно... — как бахнет! Злое! Злое-презлое! Злое-презлое-презлое!

Я осторожно заглянул в каюту Арчи и принялся укачивать на руках Кирюшку, который самозабвенно залился плачем, обвинительно тыкая лапкой куда-то в сторону вещей нашего мага.

— Подержи, — попросил я подскочившего обеспокоенного Антоху и сунул ему нашего трюмного. — Посмотрю.

Парень тут же принялся тетешкать и успокаивать на руках Кирюшку, как маленького ребёнка, а я, призвав на помощь всю свою осторожность и удачу, встал на пороге каюты мага и принялся осматриваться. Видимых повреждений не заметил, но коробка с трофейными амулетами валялась на полу, рассыпав всё своё содержимое. Некоторые из них, это было понятно даже мне, превратились в бесполезный обугленный хлам. Подумав немного, я сгонял в санузел и взял там деревянную швабру. Потом вернулся и, на всякий случай отойдя с порога в коридор, принялся перекладиной подтаскивать коробку с амулетами к себе. Аккуратно вымел содержимое коробки и, присев на корточки, внимательно осмотрел пол каюты, не пропустил ли чего.

Как присел, так и замер. Так-то я к магии не особо чувствительный, но непонятный деревянный ящик, чуть видневшийся из-под набросанных на него вещей под столом Арчи заставил меня насторожиться и покрыться холодным потом, и непонятно почему.

— Эге, — прошептал я чуть слышно. — Злое-презлое, говоришь?

Взгляд мой помимо воли не отрывался от ящика, а воображение и нешуточный страх рисовали самые жуткие картины. Если бы там сидела смертельно опасная змея или отвратительная магическая снежная сколопендра, мне было бы легче, ей-богу.

— Ну, чего там, — требовательно дёрнул меня за плечо Далин, выводя из жуткого ступора. — Чего застыл? Делать чего-то надо?

— Надо, — со злобой выпрямился я. — Хлебальник завтра Арчи разбить надо. В мясо-кровь чтоб, козёл вонючий. И Лару, я так подозреваю, выпороть бы не мешало.

— Ну, если надо, — с сомнением посмотрел на меня гном. — Тогда конечно. Но вот насчет Лары сомневаюсь, не допрыгнем.

— Плохо, — с искренним сожалением выдохнул я, отходя в сторону. — Ты под стол посмотри, ничего не чувствуешь?

— Нет, — удивленно сказал Далин, пытаясь пройти в каюту, чтобы детально осмотреть, но я его не пустил. — Ты же знаешь, для меня что магия, что всеобщее счастье одинаковы. Я их не вижу и не чувствую.

— Там! — вмешался Кирюшка, тыкая лапкой в сторону ящика и вырываясь из рук юнги. — Злое! Артём правду говорит! Злое-плохое! Нехорошее!

— Антоха, — обратился я к парню. — Ты как, ощущаешь что-нибудь?

— Нет, — отрицательно покачал головой он. — Я как Далин. Но я так понял, лучше туда не ходить.

— Именно, — осторожно прикрыл дверь в каюту Арчи я. — Мало того, надо бы её заварить от греха.

— Кого? — ошарашенно посмотрел на меня гном. — Дверь? С ума то не сходи, давай я её так укреплю, нечего имущество портить. Не хуже сварки выйдет.

— Ну, тебе виднее, — оглядел я озадаченного гнома. — Только серьёзно отнесись, пожалуйста. Это уже совсем не шутки.

— М-да, — уже со злобой протянул он. — Я думал, ты шутил, когда про магический хлебальник говорил. Теперь точно разобью. К-козлёныш.

Гном развернулся и сердитым шагом удалился в сторону моторного отсека за инструментом и материалами, а я решил пока подежурить около двери.

— Кирюша, — пришлось спросить мне всё ещё мелко дрожавшего домовёнка, да что там, у меня самого колени подрагивали. — А чай с жимолостью самый вкусный на свете или есть вкуснее?

— Самый, — прошептал он, наконец отводя затравленный взгляд от закрытой двери. — Лучше не бывает. Только если ягодки свежие. Бросить десять штук в кружку, раздавить ложкой, чтоб сок пустили, и перемешать. Ягодки вытащить. Царский напиток.

— А вот, допустим, малина или смородина, или бергамот заморский? — продолжал я отвлекать его.

— Не... — с сомнением покачал головой домовёнок. — Ты принеси мне свежих ягодок и увидишь. Да я тебе сейчас и с вареньем из жимолости сделаю, попробуешь! Антоха, пусти меня, мне на кухню надо!

— Вообще-то, друзья, вам обоим на кухню надо, — с нешуточным укором сказал я. — Чего тут трётесь, оба-двое? Ужин кто обещал?

Антоха понимающе кивнул и пошел на кухню вслед за метнувшимся туда домовым, мимо тащившего охапку стальных тяг Далина.

— Неохота дверь портить, — объяснил мне гном, сгрузив поклажу. — Поэтому придется заморочиться. Поможешь?

— Помогу, — с готовностью кивнул я. — Мне же спокойнее будет.

Гном нервно хохотнул и принялся за работу. Мы споро установили три перекладины поперек двери, прикрутив их к стойкам переборок на штатные болты облицовки. А вот дверь пришлось засверлить, чтобы накрепко притянуть её к перекладинам.

— Испортили всё-таки, — со вздохом сказал Далин. — Ну да ничего, я знаю одного упыря, который нам новую дверь за свой счет купит. Хлебальник подлечит и сразу купит.

— А помнишь, тебе выписали, когда Лариска вырвалась? — хихикнул я, вспоминая давнишний переполох. Шутки шутками, но мы тогда мало чуть ангар с дирижаблем не спалили.

— Радуйся, что сам ещё не попадал, — недовольно покосился на меня гном. — Осмотрительный ты наш.

— Это вряд ли, — легко открестился я. — Я свою жизненную порцию в училище получил, у нас в первый год звездюлей выхватить даже за неприятность не считалось.

— У нас в дружине тоже, — ностальгически вздохнул Далин. — Первый год без звездюлей как без пряников, ей-богу. И ведь не со злобы всё, а просто очень экономит время в обучении. Ладно, закончили.

— Кушать подано! — выскочил в коридор Антоха. — Ужин из двух блюд с салатом и чай!

— Молодца, — крякнул Далин, подбирая с пола инструмент и остатки материала. — Мы руки мыть, и сразу подойдём.

Я направился прямиком в санузел, чтобы опередить гнома и не заставлять его ждать, умывальник-то один. Быстро управился и уселся в облюбованное место на кухне за накрытым столом, рядом с Антохой, не став приниматься за еду, так как Далина надо было всё-таки подождать. На соседнем стуле материализовался Кирюшка и заговорщицки подёргал меня за рукав.

— А хочешь, я тебе сейчас чай с жимолостью налью, — предложил он. — А потом ещё.

— А давай, — легко согласился я. — Я чай до еды пью, им же еду запиваю, и после еды тоже. Привычка у меня такая, только без сахара, пожалуйста, а то такими темпами задница слипнуться может. Ты сам-то ел, кстати?

— Конечно, — пискнул Кирюшка откуда-то с разделочной столешницы. — Мне Антоша тоже целый стол накрыл, ни у кого из наших такого не было. Лётный рацион! Только я ем не так, как вы, с вами вместе не получится. Держи!

С этими словами домовёнок ловко перелетел мне на колени и поставил передо мной стакан ароматного чая с жимолостью.

— Ты же две печеньки при нас ел? — удивился я, вспомнив сегодняшнее собрание по поводу Антоши.

— Ел, да не съел, — вздохнул Кирюшка. — Баловался. Больше не буду.

— Смотри, — строго сказал вошедший и все расслышавший Далин. — В угол поставлю, баловался он. Ну что, порубаем?

Домовёнок встревоженно пискнул и исчез, не показываясь на глаза до самого конца ужина, вот только стакан мой наполнялся чаем сам собой как по волшебству.

— В принципе, — откинулся вкусно пожравший Далин на спинку стула по окончании ужина. — Не совсем вы бестолковы, что один, что второй. Выхлоп есть какой-никакой. Так держать, салаги. Только ты, Кирентий, осторожен будь. Не лезь никуда без спроса.

— Не, — пришлось встрять мне. — Это я его послал сегодня амулеты отнести. Если б не он, то Антошу бы тряхнуло, или меня. Не знаешь, что и хуже. Ты, кстати, Киря, где спать будешь? Хочешь, ко мне в каюту иди, если боишься.

— Не... — подумав, отказался Кирюшка. — Я в моторный отсек пойду, к Лариске. Ей одной скучно, и она всё что хочешь сжечь может. Мы с ней друзья.

— Так ты понимаешь её, что ли? — чрезвычайно оживился Далин. — Вот так удача, слушай!

— Пока не сильно, — охладил его пыл наш трюмный. — Очень уж мы разные. Но она хорошая!

— Значит, так, — энергично рубанул по столу ребром ладони гном. — Это дело очень важное. Запомни, теперь ты каждый день в девять часов вечера подходишь и делаешь мне доклад по всей форме про Лариску, понял?

— А по форме всей это как? — уточнил Кирюшка. — Всю форму надеть?

— Тьфу ты, бестолочь, — сердито усмехнулся Далин. — Это значит, что надо отнестись очень серьёзно. Расскажешь, о чём с ней говорил, чего она хочет или не хочет, можно уже с ней поговорить или нельзя.

— Понятно, — с готовностью кивнул домовёнок. — Только она пока всего два слова знает — привет и дружить.

— Где два, там и три, — предвкушающе потер руки гном. — А где три, там уже и поговорить можно. Переводчиком будешь. Это ж просто праздник какой-то, слушайте! Давно я этого ждал.

— Ладно, — остановил я взбудораженного гнома, — хватит с меня на сегодня. Я в душ и спать. И вы тоже давайте, день сегодня очень насыщенным выдался, а завтра может быть ещё хуже, надо всем отдохнуть.

Антоха понимающе кивнул и принялся собирать со стола, Киря кинулся ему помогать, а мы с Далином вышли в коридор.

— Хочу выйти перекурить, — предупредил я его. — Дверь потом сам задраю.

— Давай, — кивнул он. — А я, наверное, раскладушку в моторный себе на ночь поставлю, интересно же очень.

— Смотри сам, — усмехнулся я. — Если что, Арчи нет, лечить от ожогов некому будет.

Гном лишь молча махнул на меня рукой, и я выпрыгнул на бетонные плиты стоянки в прохладные сумерки.

Глава 12, в которой один из героев узнаёт о себе что-то новое

Вообще-то сны мне снятся редко, и в основном с похмелья, такая вот у меня особенность организма. Но уже если приснятся, то хоть стой хоть падай. Яркие, цветные, насыщенные всякими событиями и запоминающиеся надолго.

Хороший сон — вещь очень интересная. Но вот настоящих кошмаров у меня не было никогда. В детстве сестры любили рассказывать друг другу кому чего приснилось, меня в такие разговоры не принимали, но куда ты денешься с подводной лодки? На хуторе жили все вместе, так что я уши грел поневоле и очень удивлялся услышанному. Все их сновидения напоминали какой-то дурдом, бестолковую мешанину из образов и действий. Невнятные кошмары, бестолковые фантазии перемешивались в их рассказах с явными нелепостями и небылицами, но была у них одна общая особенность, все они были чёрно-белыми.

Я удивлялся про себя, ведь мои сны не шли ни в какое сравнение с их бестолковками. Если уж приснится чего, так это будет целая история, яркая и наполненная хорошими эмоциями. Было, конечно, несколько раз, когда я просыпался в холодном поту, но это я в этих своих кошмарах просто делал то, чего в обычной жизни делать не следовало. Тогда я решил для себя, что просто все бабы дуры, вот и сны у них такие же.

Самый ужас со мной случился в дружине, когда я молодым офицером прибыл по месту дальнейшего прохождения службы, на дальний аэродром подскока в местечко под говорящим названием Медвежий Угол. Всё бы ничего, но под начало мне попал в числе прочих служивых один выродок, Русланом его звали. Хоть и говорят, что гоблины с людьми не смешиваются, но я думаю это от того, что людские и гномские бабы с ними дела иметь не хотят даже под угрозой расстрела, не говоря уже об эльфийках. Мешаются же все остальные расы, хоть и редко.

Был он по гоблински невысоким, щуплым и каким-то сопливо бесцветным, но при этом невыносимо омерзительным в общении. Я с ходу совершил ошибку, не обратив на него должного внимания, хотя мне и советовали, и вскоре сильно об этом пожалел. Был он старослужащим, а вся остальная небольшая команда аэродромного обслуживания из молодых, поэтому моё назначение он воспринял в штыки, как посягательство на собственную невеликую власть. Понятия о добре и зле он по-гоблински не имел, был подл и коварен, за что и загремел на дальнюю точку. Вообще, от прямых проявлений своих пороков его удерживала только неотвратимость сурового наказания. Любил втихомолку поиздеваться над молодыми служивыми или над деревенскими подростками, но от этого его местные быстро отучили, он тогда полгода за периметр носа не показывал.

Был ещё случай, когда он, находясь один на проходной в карауле, пытался, трясясь от возбуждения, обыскать молодую девчонку, принесшую обед своему отцу, служившему у нас завскладом. Батя безутешно рыдающей девчонки с добровольными помощниками били его несколько часов с перерывами на чай и покурить и уже почти забили насмерть, но наша дура-докторша кинулась его спасать, прикрывая своим телом и кудахтая, как наседка. Был громкий скандал на местном уровне, но дело решили замять, чтобы не доводить до вышестоящих. Докторша от небольшого ума и от нечего делать возомнила себя спасительницей обиженных, как в романах, и предъявила обалдевшему коллективу нападение на часового при исполнении, пригрозив написать рапорт по начальству, если бедного Русланчика не оставят в покое.

Действительно, почесали в затылках мужики, не могли его по-тихой удавить, что ли. Вот пусть теперь молодой, то есть я, за ним и следит. Бедный Русланчик мигом сообразил, что нашел себе защитницу в лице нашей озверевшей от неистраченной материнской любви докторши, и сделал выводы. При ней он преображался в печального парня, несправедливо обиженного жестоким миром вообще и злыми сослуживцами в частности. Докторша млела, оберегая его со всех сторон, но в мехмастерских и других удаленных местах аэродрома он появляться уже не рисковал, потому что до увольнения ему оставалось всего ничего. Наверное, из чувства благодарности к докторше о женщинах перед молодыми он высказывался всегда грязно и мерзко, смакуя всё самое непотребное. Но это, я думаю, было от того, что дела соглашались с ним иметь только две-три самые паскудные бабищи из всего Медвежьего Угла, да и то за деньги.

Я же был совсем молодым и глупым, а потому, вооружившись педагогической теорией, зачатки которой нам преподавали в училище, подошёл к делу перевоспитания бедного Русланчика со всем воодушевлением. Бился я с ним, бился, и вдребезги разбился.

Естественно, ничего хорошего из этого изначально получиться не могло, но я тогда этого не знал, потому что, повторяю, был молод и неопытен и слишком верил в людей. Не брало его ничего, ни разговоры по душам, когда я по-настоящему пытался разглядеть в нём человека, но только ужаснулся увиденному, ни обещания помочь начать с чистого листа, ни обращения к родственникам, которых я нашёл-таки на свою голову.

Я не стал предлагать ему помощь в образовании, заранее зная, что тот откажется, а в приказном порядке начал заниматься с ним по программе реального училища, рассчитывая, что хотя бы этот, самый низший аттестат, он получить всё же сможет. Ну или по крайней мере три часа в день будет по вечерам занят действительно хорошим делом. Этот же скунс только преисполнился ко мне бесконечным презрением, которое я действительно заслуживал, но в глаза вёл себя со мной как с докторшей, потому что я его тоже обижать не давал.

Так продолжалось три месяца, в течении которых он начал меня, как я потом понял, обкрадывать помаленьку, и закончилось одним вечером. Я тогда из раскрытого по случаю весны окна караулки услышал, как он, гыгыкая и захлёбываясь от восторга, рассказывал своему соседу по курилке, что упёр из ящика моего стола семейную фотографию для сбрасывания полового напряжения вручную. «Зацени, какие шкуры!» — глотая сопли, тыкал он пальцем в обрывок фотографии, на которой остались только мои сестры: «Зачетные буфера, мля, я отвечаю. Вот бы прижучить сучек по-жёсткой, это ж сеструхи нашего чёрта молодого!»

К чести его собеседника надо заметить, что он успел выбить Русланчику два зуба, прежде чем я выскочил из караулки. Смертное избиение закончилось, не успев начаться, потому что на дикий поросячий визг Руслана выскочила докторша и история повторилась. Злой как действительно чёрт, я в тот день лёг спать в расстроенных чувствах, махнув для крепкого сна стакан водки.

Приснилось мне в ту ночь, что я вызвал ничего не подозревающего подопечного в кабинет и закрыл дверь на ключ, предварительно скомандовав ему: «Кругом!». Руслан нехотя подчинился, а я накинулся на него сзади, уронив на пол лицом вниз и навалившись сверху всем своим немалым весом. В дикой душившей меня злобе я схватил его левой рукой за длинные неуставные волосы и оттянул изо всей силы назад, а правой достал нож и несколькими резкими движениями перехватил ему горло. Я крепко держал вырывающегося Руслана, вцепившись в него как клещ, с удовлетворением ощущая (и это потом испугало меня больше всего), как жизнь вместе с кровью покидает его тщедушное поганое тельце.

Проснулся я от собственного сдавленного жуткого вопля, в испуге выскочив на середину комнаты в чём был. В ту ночь я впервые ощутил собственное сердцебиение, потому что сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть из грудной клетки. Сердечного приступа из-за этого упыря мне только и не хватало, ага. Больше спать я ложиться не рискнул, а с утра скупил все запасы гномьего самогона в лавке и вечером проставился перед самыми авторитетными служивыми нашего маленького гарнизона, созвав их на совещание, исключая только нашего командира, которому всё было до лампочки, кроме собственной отставки, пенсии, рыбалки и огородного хозяйства.

Мужики дружно меня пожурили, со всех сторон неслось что-то вроде — а мы ж тебе говорили, а ты ж не слушал, но прониклись ситуацией, особенно когда я рассказал про фото и свой сон, и решили до такого не доводить. От идеи просто выпихнуть дурака из дружины без последствий тоже отказались, решив, что это будет несправедливо по отношению ко всем. Гражданские-то перед нами чем провинились? Ответственность за этого урода перед обществом с нас никто не снимал, как бы высокопарно это не звучало.

Дружина хороша тем, что на все проблемы и вызовы есть уже несколько готовых и проверенных временем решений, и мы решили просто воспользоваться доступными нам инструментами, по закону сделав из Руслана забитого и всего боящегося сломанного человека, которому вобьют устав как единственную норму поведения. Ну или не вобьют, но уж всю дурь-то выбьют точно. Дисциплинарный батальон — это не шутки. Да и клеймо потом на всю жизнь, а следовательно, и надзор. Ну, это если только будет жить в столице. В Новониколаевске же за такие подвиги шпана засмеёт.

И мы, воспользовавшись недельным отсутствием нашей дуры-докторши, которое сами же и подстроили, упекли дурака в дисбат, поймав его во свежевзломанной деревенской лавке. Одна команда тащила насильно напоенного водкой Руслана закоулками в утренних сумерках по огородам и закидывала его в разбитое окно магазина, зорко следя чтоб не очухался и не выбрался, а вторая вместе с предупрежденным урядником потом доблестно поймала его на месте преступления.

Уродец получил дисбата по максимуму, командира нашего наконец выперли в долгожданную отставку со всеми положенными почестями, и мне тоже дали по шапке. Наложили взыскание с предупреждением и занесением в личное дело, грубовато намекнув, что такими темпами и таким отношением к подчинённым о карьере можно и не мечтать.

Этот свой сон я запомнил надолго и считал, что вот это и был тот самый настоящий пресловутый кошмар, а других и не бывает, всё остальное бестолковые глупые фантазии. До сегодняшней ночи.

Я лежал в полной темноте на своём диванчике в каюте напротив законопаченной двери в жилище Арчи и вместе с тем понимал, что сплю, вот только облегчения мне это не приносило ни на грош. Темнота глядела на меня, и я боялся пошевелиться. Что-то невыносимо мерзкое затаилось в молчаливой злобе по всем углам и под диванчиком, ощущаемое мной как куча мала здоровенных жутких пауков и сколопендр, и это что-то ждало только меня. Я замер, боясь привлечь к себе внимание бешеным сердцебиением и лишь только судорожно выдыхал воздух через плотно сжатые губы. На двери каюты Арчи темнота пришла в движение и соткалась в какую-то жуткую инфернальную харю, чёрные буркалы которой принялись осматриваться, но пока меня не замечая.

«Как же я вижу чёрное на чёрном?» — мелькнула в голове глупая мысль и тут же пропала, вытесненная всепоглощающим ужасом, потому что харя присмотрелась и наконец увидела меня. «Антоха же» — перепугался я за пацана больше чем за себя: «Кирюха же!», но сил бежать к экипажу не было, я даже не смог криком предупредить остальных, выжав из себя лишь сдавленный писк. Чернота холодно уставилась мне в лицо, и я ощутил непередаваемо далёкую от человеческой ледяную бесстрастную злобу. Настолько далёкую и чужеродную, что так мог бы выглядеть паучий дьявол в паучьем аду, если б только он у них был.

Я держался только потому, что раньше прочувствовал на себе пару раз, что такое настоящая животная паника и агония, но это было ненадолго. Связные мысли отступали, уступая место волне безумия, ужас целиком захлёстывал меня, и я перестал соображать, в ступоре пялясь на приближающийся сгусток тьмы.

Воображение само услужливо дорисовывало ему то, чего я больше всего боялся в жизни, там мерзость громоздилась на зло, и ужас падал на жуть. Не в силах отвести загнанных глаз от чёрного силуэта, я почувствовал, как чужеродная воля начинает ломать меня, поднимая с дивана и заставляя идти в сторону каюты Арчи. То ли во сне, то ли наяву я медленно встал, не соображая ничего от страха и на трясущихся ногах побрёл в коридор, не в силах сопротивляться жуткому зову. Стоило мне подойти к двери, как левая рука сама собой деревянно поднялась и принялась просто пальцами вывинчивать болты с креплений, которые мы так предусмотрительно с Далином вчера установили. Я крутил и крутил, не щадя ни собственных пальцев, ни болтов, и боль немного отрезвила меня.

«Чего же я делаю?» — мелькнула у меня паническая мысль и тут же пропала, а в моём сознании выплыли спасительные образы Далина, Антоши, Кирюши и ещё почему-то моего деда, который грозил мне палкой. «Это же предательство, они же спят!» — стучалось у меня в мозгу: — «Это же подлость, так нельзя!»

Я сомлел и упал на колени, с громким стуком ударившись головой о дверь каюты. «Делайте со мной что хотите»- подумал я, уплывая в спасительное небытие, не сомневаясь в собственной смерти: «Хоть живьём жрите, а открывать не буду»

В моторном отсеке завозились, и тут Лариска выдала такой визг, какого на моей памяти не выдавала ещё ни одна саламандра. Сквозь плотно сжатые веки полыхнуло багровым отсветом, и я наконец-то облегченно отрубился.

Пришел я в себя от мерзкого запаха нашатыря, уже лёжа на своей кровати, и ещё от саднящей боли в кисти левой руки. Голова болела, как будто меня хорошо избили, но глаза продрать я всё ж сумел, отмахиваясь от руки Антоши с зажатой в ней ваткой.

— Ты чего? — в нешуточной тревоге уставился на меня Далин. — Чего случилось-то, Артём?

— Будем Арчи бить? — с трудом сфокусировавшись на гноме, предложил я. — Топором? Железным, сука, топором! По бестолковой, сука, головёнке!

— Держи его, очухался вроде, — скомандовал Антохе Далин, — я к Лариске, пока не вырвалась.

— Передай ей, что я её люблю и готов жениться! — с надрывом в голосе прокричал я ему вслед. Потом подумал и тихонько сообщил встревоженному Антоше: — С такой женой ничего в жизни не страшно. А это главное.

Парень неуверенно кивнул, соглашаясь со мной, и принялся бинтовать мои пальцы на левой руке.

— Злое-нехорошее! — вынырнувший непонятно откуда Кирюшка в тревоге уставился на меня, прижав лапки к щекам. — Метка! Метку на тебе поставило! Чёрную! Подчинить хотело!

— В курсе, — успокаивающе коснулся я его. — Принеси-ка молоток, и быстро.

Я ещё полежал на кровати, дожидаясь конца перевязки и принялся вставать.

— Ты куда? — обеспокоенно подхватился Антоша. — Тебе полежать надо, поспать, сотрясение же может быть!

— Чёт неохота, — отказался я, отодвигая парня с пути. — Выспался.

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, я постоял, унимая головокружение, и со злобой двинулся к двери в каюту Арчи. Там уже боязливо приплясывал Кирюшка с молотком в руках, тут же сунувший его мне и сразу спрятавшийся мне за спину. Я посмотрел на уляпанную моей кровью и кусками кожи головку болта и принялся бить по ней чуть наискось по часовой стрелке, чтобы немного подзатянуть и смять грани.

— Ты чего делаешь? — с возмущением спросил выскочивший на стук Далин. — Его же только срезать теперь!

— Ага, — меланхолично согласился я, тюкая уже по другому болту. — Только срезать, да. Фиг открутишь.

— Хватит, — подскочивший Далин выхватил у меня молоток из рук. — Законопатил уже. И говори ты толком, что случилось!

— Пошли, — кивнул я ему на моторный отсек. — Спасибо скажу сначала.

Я медленным шагом направился к Ларискиному логову, и все остальные попёрлись туда вместе со мной, причем Далин слегка поддерживал меня с одного бока, а Антоха с другого.

— Лариса, прости не знаю, как тебя величать, пусть будет Ивановна, что ли, — я опустился перед стеклянной жаропрочной дверцей на одно колено. — Спасибо тебе, спасла ты меня. Избавила ты нас всех от того, что хуже смерти.

Метавшаяся до этого по топке саламандра замерла и уставилась на нас пронзительными глазёнками. Потом пыхнула во все стороны струйками пламени и переместилась к самому оконцу, с интересом разглядывая меня.

— Улыбается, — потрясённо прошептал Далин.

— Ага, — авторитетно подтвердил Кирюшка, — довольная. Злое прогнали-наказали-обожгли. Лариска сильная и никого не боится. Она мой друг!

Я осторожно коснулся забинтованной рукой прозрачной дверцы, а саламандра тут же прижала к стеклу с той стороны свою лапку. Удивлённо вытаращившись на неё, я почувствовал, как тёплая исцеляющая волна прошла из моей руки по всему телу, изгоняя всю погань, которой я этой ночью нахватался.

— Она хочет, — внимательно подобрался домовёнок, глядя сквозь стекло на попискивающую Лариску, — чтобы ты, Далин, её в тигель посадил.

— А зачем? — уточнил гном, но тут же полез доставать требуемое.

— Она хочет, — продолжил вдохновенно толмачить Кирюшка, — злое напугать до смерти. Надо её к заколоченной двери отнести, она ругаться будет.

— Дело хорошее, — согласился Далин, зажав тигель клещами и поднося его к открытой мною дверце в обиталище саламандры. — Только дирижабль нам пожалуйста не сожгите.

Лариска юркой змейкой прошмыгнула в свой переносной дом, и Кирюшка тут же накрыл его крышкой.

— Молоток, — похвалил его Далин. — Соображаешь и вовремя помогаешь, ценю.

Домовёнок довольно заулыбался и дунул в коридор первым. В присутствии Лариски он, похоже, вообще ничего не боялся. Далин заставил меня взять огнетушитель, а Антошку асбестовую плиту, предназначенную как раз для таких случаев. Дружной карательной командой мы вышли на борьбу со злом в коридор, где уже вертелся Кирюшка. Приплясывая у законопаченной двери, он сурово грозил пальчиком неведомому лиху, что-то сердито попискивая и гневно топая ножкой. Антоха осторожно отодвинул не на шутку разбушевавшегося трюмного, установив плиту прямо перед дверью в каюту, и отскочил в сторону, прихватив с собой Кирюху. Далин, удерживая на прямых руках клещи и покраснев от натуги, поставил тигель и, поколебавшись чутка, снял крышку.

Лариска высунулась из огнеупорной ёмкости наполовину и внимательно нас оглядела, поблёскивая глазами-бусинками. Вот теперь и я готов был поклясться, что она улыбалась, причем ободряюще. Нихрена она, похоже, не боялась и была уверена в своей силе на все сто. А уж Кирюха глядел на нее просто влюблённо.

Саламандра отвлеклась он нас и перевела взгляд на дверь, сменив свою ауру пламени на пронзительно алую. Далин охнул и метнулся за вторым огнетушителем. Неведомая пакость за дверью вздрогнула и, я опять готов был поклясться, съёжилась в ожидании наказания. Лариска неотрывно пялилась в одну точку, наливаясь злобой, но чёрная тень за дверью не очень-то ей и уступала.

— Чувствуете? — тихонько спросил я у остальных, показывая огнетушителем на дверь, — наша давит, но пока без большого результата. Но немного напугали, это да.

— Вообще нихрена, — удивился гном, переведя взгляд с меня на Антоху, который тоже недоумевающе пожал плечами. — А ты-то с чего такой чувствительный стал? Стоим тут, как три идиота, дурака валяем.

— Артём правду говорит! — вступился за меня Кирюша. — Лариска рассматривает злое-плохое-нехорошее, а оно её. Но ещё не ругались, принюхиваются.

— Мля, — в сердцах выругался Далин. — Антоша, дуй в грузовой отсек, там есть большой огнетушитель, на колёсиках. Сюда тащи, да поживее.

Парень кинулся исполнять приказ, осторожно просквозив мимо покрасневшего тигля, а Лариска внимательно посмотрела мне в лицо, но я в этот раз совсем её не понял. Мерзкая тень, которую я теперь ощущал совершенно явственно, мигом почувствовала отвлечение внимание и попыталась надавить. Причем не на саламандру, а на меня. Я охнул и отступил на шаг назад, опершись спиной на стену. И вот тут моментом разъярённая Лариска выдала.

Мне и раньше приходилось слышать переходящий в ультразвук визг рассерженной саламандры, но ничего подобного я доселе не испытывал. Было громко — да, было страшно — да, болели уши и ныли зубы — тоже да, но не больше. Сейчас же Лариска издала такой свист, какой мог бы издать самый злобный атаман самой злобной шайки разбойников перед нападением на жирный караван.

Так свистят, призывая убивать и не давать пощады никому. Властный, жестокий, не терпящий и не принимающий возражений свист рвал и ломал чужеродную волю так же, как пуля рвёт и ломает живую плоть. Лариска не ругалась, она прямо говорила — вот я тебя сейчас буду убивать, и была полностью уверена в превосходстве своей силы.

Я обессиленно съехал на пол, радостно улыбаясь и ощущая, как чёрная мерзость за дверью в смертельном ужасе заметалась, а потом и вовсе исчезла без следа, по-видимому, спрятавшись в своем ящике-обиталище. Далин согнулся, выпустил огнетушитель и прижал руки к ушам, изрядно ошалев от происходящего. Бежавший по коридору Антоша навернулся от неожиданности, опрокинув на себя тележку с красными баллонами, и лишь только чрезвычайно воодушевившийся Кирюшка в боевом запале выскочил перед Лариской. Он победно тряс кулачонками, пинался и плевался в закрытую дверь, изредка оглядываясь на нас, как бы приглашая присоединиться.

Я опять почувствовал не себе какую-то скверну, особенно в левой израненной руке. Крутил-то я болты не щадя собственной плоти, практически костями. Лариска обернулась, оценивающе смерила меня внимательным обеспокоенным взглядом, и вдруг прыгнула мне на руки. Затрещала обугливающаяся повязка, запахло запахом горелой плоти, а я сидел и улыбался как дурак, с облегчением ощущая, как под напором жестокого жара исчезает из меня вся пакость, что успела набраться. Две-три секунды посидела у меня на руках Лариска, а потом метнулась обратно в тигель и внимательно уставилась мне в глаза. Я благодарно ей улыбнулся и тут же сомлел, как кисейная барышня. Слишком уж много событий за одну ночь даже для тридцатилетнего мужика. Успел только перед отъездом в беспамятство заметить, как Далин направил мне на горящую повязку струю пены из огнетушителя, и всё.

Очнулся я уже под утро от топота чужих ног по полу дирижабля и чужих же недовольных голосов. Кто-то на чём свет стоит ругал Далина на гномьем, а тот извиняющимся и успокаивающимся тоном оправдывался. Продолжалось это, впрочем, недолго, похоже, что я очнулся к завершению разборок. Неизвестная компания гулко протопала к выходу и удалилась, на прощанье громко ахнув дверью. Далин злобно сплюнул и от души выругался на родном языке, упоминая Арчи всуе. Я постучал по переборке, привлекая внимание экипажа, и в открытой двери показалась вся неразлучная троица.

— Очнулся? — с сочувствием спросил усевшийся на краешек диванчика гном. — А нам штраф выписали. За нарушение, мать его за ногу, общественного порядка.

— Больше ничего не случилось? — уточнил я и облегченно выдохнул. — Ну, тогда всё нормально.

— Нормально? — взвился раскрасневшийся гном, — полтыщи рублей серебром, не ассигнациями это, срань эльфийская, это нормально?

— Ого, — уважительно подивился размеру штрафа я, — не шутят местные власти. А чего так много?

— Пропорционально нанесённому ущербу, — передразнил кого-то неведомого гном, усаживаясь обратно на диванчик. — Честно говоря, дали мы дрозда.

— Весь аэродром разбудили, — застенчиво улыбнулся мне Антоша с затаенной гордостью. — И Семишахтинска половину.

— Сам же Лариску слышал, — подтвердил Далин и вдруг захохотал. — Представляешь, там у них вся охрана и экипажи от страха чуть не пообосрались. В городе переполох жуткий. Один баклан с поста дезертировал, до сих пор найти не могут. Начудили, да. Лариса Ивановна, как ты говоришь, не шутила.

— Повезло нам, — сообщил я внимательно слушающему меня экипажу. — Если б не она, кончились бы мы сегодня.

— Ты это, расскажи толком, — попросил меня Далин. — Непонятно ж совсем. Мы Кирюху пытали, но кроме того, что злое-плохое-нехорошее наказано было, он и сам не знает ничего.

— Ладно, — вздохнул я начал по порядку рассказывать события сегодняшней ночи, стараясь не пропустить ни одной мелочи. Экипаж внимательно слушал, в изумлении раскрыв рты. Один Кирюшка подтверждающе попискивал и кивал головёнкой, с гордостью поглядывая в сторону моторного отсека, где сидела Лариска. Дослушав до конца, Далин длинно выругался уже не на гномьем, заставив Антоху покраснеть.

— Бить! — рубанул он рукой по воздуху. — Буду бить! Буду бить придурка топором, как ты и просил. Уму непостижимо, что за дебил, притащить такую погань на борт.

— Да он и раньше, похоже, этим занимался, — задумчиво проговорил я. — Но только всё с рук ему сходило, вот он и оборзел. Как ты думаешь, с чего бы нам Лара такие выплаты делала? И заметь, именно когда на острова ходили. Так что мы тоже хороши.

— Ты говори, да не заговаривайся, — рыкнул на меня Далин. — Это что же, по-твоему, выходит? Я теперь от вас обоих должен подстав ждать? Подозревать друг друга начнем?

— Ну да, — поразмыслив, пришлось согласиться мне. — Это я загнул. Вина целиком на Арчи.

— Придумал тоже, — пробурчав, начал успокаиваться гном. — А то, может, такими темпами заставим Антоху с Кирюхой карманы вывернуть, для проверки? Ну, Арчи, морда магическая, подожди, сегодня я тебе её начищу.

Кирюшка спрятался в углу, замерев от страха и уже не надеясь на Лариску. Он, как я понял, очень не любил междоусобных свар. Вообще домовые заточены на сохранение мира в семье и доме просто потому, что когда всем хорошо, то и их никто не шпыняет.

— Не боись, — потыкал я пальцем домового, — это шутка была. И пойду-ка я, наверное, на улицу, Арчи караулить. Спать чёт неохота.

— С такими снами, — буркнул Далин, выходя из каюты, — я бы неделю спать не ложился. Погань первостатейная. Антоха, вытащи Артёму шезлонг раскладной, пусть посидит в комфорте.

— А я чай принесу! — высунулся радостный Кирюшка. — Вкусный!

— Сервис на уровне, — оценил я, — можно богатеев привлекать, за новыми впечатлениями. Летающий дом с привидениями, мать его.

Пока я нудил, медленно пробираясь вдоль стеночки к выходу, баюкая израненную и обожжённую руку, новобранцы успели приготовить на улице для меня небольшой пикничок. Около полотняного на легкой деревянной раме шезлонга выставили небольшой столик, загруженный чайным набором и печеньками. Кирюха метался еле различимой в утренних сумерках тенью от столика до кухни и обратно, таская все новые и новые разносолы.

— Угомонись, — попросил я его. — Хотя спасибо, конечно. И контору не пали, а то бегаешь тут на всеобщем обозрении.

Кирюха опомнился и тревожно пискнул, оглядываясь. Потом развернулся с полдороги, не донеся до столика вазочки с пряниками, и дунул обратно на кухню от греха подальше. Я с кряхтением упал в кресло, стараясь не тревожить левую руку и устало вытянул ноги. Чувствовал я себя после всего так, как будто всю ночь не спал, а разгружал баржу с солью, но спать не хотел категорически. Потом может быть, но не сегодня и не завтра. Или даже не на этой неделе. Или только у Лариски под боком, с ней не страшно. А пока что я боялся даже закрывать глаза надолго.

Экипаж был занят, Далин с Кирюшкой возились с чем-то, Антоху положили досыпать, я остался один и задумался о своей странной чувствительности. Ежу понятно, что события этой ночи не прошли для меня бесследно, но вот что со мной стало, я не понимал. Раньше я мог ощущать, но немного, на грани восприятия, колдунство Арчи. Когда он работал рядом со мной с силовым щитом, то есть магичил на полную, ощущалось что-то вроде небольшой щекотки, и все. Нечисть всякую я не чуял даже близко, домовые могли под носом у меня хороводы водить, и я их не видел в упор. Но не я один, Далин и все остальные тоже. Теперь же я чётко ощущал присутствие Кирюхи и Лариски на «Ласточке». Мог даже показать, где они примерно находятся. Мало того, чёрная мразь, устроившая мне ночной кошмар, ощущалась тоже, но сейчас была безопасна, я это чувствовал. Саламандра постоянно контролировала весь дирижабль, особенно держа под контролем всю активность в каюте Арчи, и я это не просто осязал, я это видел практически!

Видел так же ясно, как и бегом приближавшегося от проходной нашего мага, причем мог сказать, что тревогу он испытывал немалую. Не по походке или силуэту, ясное дело, а как-то ... чувствовал, да и всё. Я наклонился, схватил правой рукой небольшой камешек и с силой кинул его в борт «Ласточки», привлекая внимание Далина. Гном тут же выскочил на улицу, пригляделся, и расплылся в злобноватой улыбке, не предвещавшей Арчи ничего хорошего.

Маг бодрой рысью подскочил к нам и неожиданно затормозился, не доходя метров десяти.

— Привет! — неуверенно сказал он, внимательно нас разглядывая. — Что случилось?

— Сюда иди, — не отвечая на приветствие, гопническим тоном предложил ему Далин. — Спросить чего хочу.

— Да не пойду я! — в сердцах бросил Арчи на землю сумку, которую держал в руках. — Вы же меня бить хотите, я по ауре вижу!

— Да не хотим, Арчи, — успокоил его я. — Просто надо, как ни крути. В первую очередь тебе самому.

— Да скажите толком, что случилось, — встревоженным тоном попросил он. — На проходной толком не сказали, только про штраф.

— Только про штраф? — заорал во весь голос, уже не сдерживая себя, Далин. — А сумму штрафа тебе не сказали, сучок? И что за пакость в твоей каюте живёт, кто нам рассказать сможет, а? Тоже на проходной спрашивать? Ты же нас в известность не ставишь, зачем? Умник сраный!

— Б...дь!!! — подхватился Арчи и рванул на борт, к своей каюте, магией оттолкнув с пути дёрнувшегося было ловить его гнома. — Да подожди ты, успеешь!

Они оба практически одновременно заскочили на борт, и я услышал, как маг сначала удивился законопаченной двери и даже наехал по этому поводу на Далина, дескать, кто дверь испортил, а потом его монолог заглушили отчетливые звуки ударов. Я с улыбкой покивал головой в такт шуму воспитательной работы, довольно быстро, впрочем, прекратившейся. Спустя какое-то время раскрасневшийся гном вышел на ко мне с ещё одним шезлонгом под мышкой, разложил его и уселся рядом, отдуваясь.

— Я там ему тупую пилку по металлу выдал, — ответил он на мой молчаливый вопрос. — Пусть те два болта для начала срежет, которые ты покоцал. Остальные можно ключами быстро снять.

Я почувствовал, как кто-то маленький, добрый и хороший несёт что-то горячее и вкусное от кухни на улицу, и прищёлкнул пальцами.

— Ты чего? — удивился Далин. — Колдуешь, чтоль?

— Чай тебе несут, — объяснил я. — Кирюха уже и не знает, как подмазаться.

— Спасибо, — немного недоумённым тоном поблагодарил домовёнка гном, принимая стакан. — А знаешь, что самое смешное? Антоха у нас не проснулся даже, уморился с такими приключениями за ночь парень.

— Дело молодое, — пришлось кивнуть мне. — Я первые полгода в училище спал в любом положении, хоть из пушки рядом стреляй, так что ничего удивительного.

— Я в дружине тоже, — подтвердил гном и перевел разговор на Арчи. — Я магу нашему морду подчистил, но не со зла, а просто по необходимости. Надеюсь, проникнется.

— А куда он денется? — пожал плечами я, начиная уже подмерзать от свежего утреннего ветерка. — Когда тебя за Лариску воспитывали, он в первых рядах был. Так что долг платежом красен.

— Оба вы в первых рядах были, — буркнул гном. — Воспитатели.

— Далин, пошли болты откручивать, — немного шепеляво, но очень деловито и без тени обиды произнес Арчи, показавшись в проёме двери. Я с интересом обернулся, чтобы разглядеть повреждения, и остался доволен. Нос разбит, губы разбиты, одно ухо красное и больше другого раза в полтора.

— Видишь? — показал на лицо маг примирительным тоном, показывая на следы рукоприкладства.

— А вот это видишь? — продемонстрировал я ему левую кисть в обугленной повязке. — Мало тебе.

— Артем, потерпи чуть-чуть, — попросил он извиняющимся тоном. — Я с каютой разберусь, и сразу к тебе, лады?

— Дуй давай, — махнул я на него. — Потом большой разговор будет, готовься.

Арчи уныло вздохнул, и они с Далином отправились разбирать нашу сборную конструкцию на его двери. Я же откинулся на шезлонг и, поколебавшись, всё-таки осмелился закрыть глаза. Уж очень мне были интересны мои новые способности, да и близкое присутствие мага и особенно Лариски успокаивали. Чувства мои резко обострились, и я хорошо ощутил маленького мохнатого Кирюшку, пребывающего в великом беспокойстве и не знающего, чем ещё нам угодить, чтобы больше никто никого не бил. Потом яркую, сильную и немного злящуюся Лариску, недовольную пребыванием на борту чёрной нечисти. Саламандра, в свою очередь, чутко прислушивалась к происходящему у каюты Арчи, готовая в любой момент осадить это злое-плохое-нехорошее. Арчи ощущался очень сильно, прямо как маяк в сумерках и чувствовалось, что он очень смущён перед нами, но страха перед своим неведомым пассажиром не испытывает, а только злость на него и на себя самого.

Так я развлекался минут пять, а потом с удивлением понял, что смог почувствовать и нашу «Ласточку». Все эти заколдованные тросы, спящие в кристаллах заклинания и прочее выделялись на общем фоне не сильно, но объёмно. Арчи с Далином тем временем вскрыли каюту, на секунду мелькнула на общем фоне мерзкая тень чьей-то злобы и страха, но тут же исчезла, Лариска даже свистнуть не успела, хотя и хотела, я успел это почуять. Маг затеял какую-то мощную волшбу, и тут же всё успокоилось. Спустя несколько минут ребята вышли ко мне, Далин плюхнулся в шезлонг, а Арчи занялся моей рукой, удивленно покачав головой от вида обширных повреждений. Боль тут же ушла и меня перевязали по новой, обильно намазав тут же затянувшиеся раны какой-то отвратительно пахнущей мазью.

— Вот и всё, — успокаивающе сказал мне Арчи, затягивая узел на повязке. — Я сейчас тоже кресло возьму, и поговорим.

— А то может постоишь? — сердитым тоном предложил ему Далин. — А мы с Артёмом посидим, как пострадавшие от тебя. А ты нам стоя отчет в своих действиях и выдашь. Расскажешь, как дошел до жизни такой.

— Обойдёшься, — холодным тоном ответил ему маг. — С наказанием кончаются все счёты. Сам же это придумал. Или ты хочешь и морду мне набить, и потом ещё морально задавить? Не выйдет, гноме, надо было выбирать что-то одно, вот ты и выбрал, я не в претензии.

— Ещё б ты был в претензии, — сварливо подхватился Далин. — Я б тебе тогда добавил, ей-богу.

— Да тащи ты уже кресло, — прервал я собравшегося препираться мага. — Как дети, чес-слово.

Осекшийся Арчи ушел за креслом, а маячивший в стороне Кирюшка воспользовался моментом и обновил натюрморт на столе, притащив в этот раз пряники и ещё один стакан чая, для мага.

— Артём, тебе может свежего сделать? — шёпотом тактично осведомился он, с сочувствием поглядывая на мою руку. — А то остыл поди. Я быстро! Или кофею, хочешь?

— Спасибо, — улыбнулся я ему, такому доброму, мохнатому и хорошему, как он теперь ощущался мной в моем новом восприятии. — Далину предложи лучше.

Гном одним глотком допил остывший чай, протянул нашему трюмному пустую посуду, и заказал себе для разнообразия трофейного кофею с сахаром. Арчи тем временем выволок шезлонг, уселся рядом со мной, и уже собрался было начать, как я его перебил.

— Подожди, — сунул я ему под нос забинтованную руку. — Про твои махинации мы уже в принципе поняли, вот про это узнать не хочешь? Ну вот, слушай.

И я сначала один, а потом мы в паре с Далином рассказали Арчи в лицах про события этой утомительной и страшной ночи. Маг под конец рассказа аж замычал и, схватившись за голову руками, начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Вашу ж мать! — наконец произнёс он отчётливо. — Ну кто бы мог подумать, что вы туда чужие нестабильные амулеты попрёте, да ещё и кучу целую!

— Ты! — жестким обвиняющим тоном рыкнул на него гном. — Ты должен был подумать! Ты хоть понимаешь своей тыквой с глазами, что это неизбежно должно было случиться? Это как дорогу перебегать в неположенном месте у извозчиков под носом, девяносто девять раз перебежишь, а на сотый раз тебя обязательно лошадь стопчет.

— Раз в год, Арчи, — высказался и я, — и палка стреляет. Удивительно, как нас ещё раньше не накрыло. Не ожидал от тебя.

— Ох, мать, — снова ухватился он за голову, представив себе последствия. — Простите, мужики, а только не думал я, что так оно обернётся. Слушайте, короче, как все обстоит.

И Арчи начал недолгий, но интересный рассказ, главной героиней которого была, как я и догадывался, Лара. Эта больная на всю голову старушонка, как оказалось, любила заниматься лихими делами. То есть лезла в такие насыщенные древней злобой места, какие мы облетали за полсотни верст. Вот прям свербило у неё. Магом же она была сильным, не чета всем остальным, и могла позволить себе многое. Кого другого съели бы, но только не её. Обнаружив интересное место, она первым делом чистила его от населяющего его зла, чтобы не мешало. Если силы позволяли, то развеивала без остатка, но в редких, особо сильных случаях или просто отступала, или подчиняла своей воле, загоняя зло в специальный амулет. Как раз такой, что сейчас находился в каюте Арчи.

И ладно бы его одного, но она в ожидании внучка, который увозил амулет на утилизацию раз или два в год, добивала емкость до полной всякими снятыми гнусными болезнями, проклятиями и остальной порчей. Ну, чтобы два раза не ходить, как говорится. Да и амулет-узилище был дорогим и работоёмким, а тут прямая экономия.

Арчи же в тех случаях, когда мы шли на острова, просто скидывал их подальше от населённых мест в какую-нибудь особо глубокую впадину, предварительно ослабив печать. Морская солёная вода проникала внутрь, и за несколько лет полностью нейтрализовала всю пакость, которую в амулет поместили. Нечисть соли не любит, и дохнет от неё без осечек. Правда, если вытащить амулет из воды сразу после выбрасывания, то мало не покажется никому, поэтому места выбирались особенно тщательно, чтобы не меньше километра глубины.

Вообще-то это было прямое посягательство на дела церкви и инквизиции, которая занималась подобными вещами, и очень не любила конкурентов. Если действовать согласно правилам, то после обнаружения и изгнания зла из какого-то места, Лара должна была поставить их в известность на предмет проверки, не трогая ничего. Но тогда мало бы чего ей интересного доставалось, в церкви тоже не дураки сидят, и своего не упустят. Вот и вертела она свои дела в тайне, привлекая в них только Арчи. Нас же не ставили в известность под тем предлогом, что если всё вскроется, то с нас взятки гладки. Они, мол, не знали ничего, это всё нехороший Арчи мутил, и любой допрос с применением магии это покажет. Вот такая история.

— Упырь ты, — сокрушённым тоном выдал Далин. — Как есть упырь. Упырихин внук.

— А знаете, что тут самое хреновое? — спросил я у друзей, в недоумении пожавших плечами. — Что будет только хуже. В тайне от Лары надо держать, что мы теперь в курсе. Она, если узнает, стесняться перестанет, в приказном порядке гонять нас начнет.

— Точно, — тут же сообразил Далин. — Надо сделать так, чтобы не узнала.

— Вряд ли получится, — сокрушённо вздохнул Арчи. — Она при каждой встречи всё из меня вытягивает, потому что как маг я ей в подмётки не гожусь.

— Тогда надо подумать, как ей всё это преподнести, чтобы выцарапать из неё побольше, а главное, в кабалу не попасть, — предложил Далин. — В следующий раз все вместе к ней пойдём, типа в гости. Ты же эту хрень от неё вчера на выселках забрал ? Вот когда через неделю домой придём, сделаем ей визит и поговорим.

— Сильно много разговоров у нас на следующий прилёт запланировано, — поморщился Арчи. — И Валет, и Лара, и Игорёха. Надо потише жить, а то много внимания к себе привлекать начали.

— С себя начни, — ровным голосом посоветовал ему Далин. — А мы подтянемся.

— Замётано, — подытожил я и удержал собравшегося было вставать мага. — Подожди, Арчи, вопрос у меня к тебе есть, магического свойства.

— Да что ты? — удивился Арчи и сел на место. — Ну, жги давай.

— Тут такое дело, — замялся я, не зная, как ему объяснить, и принялся просто рассказывать про свою странную чувствительность, проявившуюся у меня после событий сегодняшней ночи.

— Амулеты сними, — прервал меня Арчи встревоженным голосом на половине рассказа. — Мешают.

Я заткнулся и начал снимать с себя все нацепленные амулеты, как работы самого Арчи, так и доставшиеся мне по наследству. Одной рукой орудовать было неудобно, поэтому маг кинулся мне помогать. Сняли с меня рубашку с серебряным шитьём и рунами, направленную на защиту от других магов, пояс с серебряной заговорённой пряжкой ремня, оба охоронных браслета. Упираясь поочередно носком одной ноги в задник обуви на другой ноге, я скинул походные ботинки, прямо-таки насыщенные защитными заклинаниями. Снял знак Единого на толстой серебряной цепи, где каждое звено было расписано мелкими оттисками рунного алфавита. Вещь знатнейшая, нацепила мне его мама для пущей сохранности моей тушки, а уж ей эта цепь от ее бабки досталась. Не снимал я ее до сегодняшнего дня никогда, даже в бане. Остался я практически в одних кальсонах и тельняшке на свежем утреннем ветерке и начал зябко дрожать под внимательным взглядом изучающего меня мага.

— Нихрена не пойму, — проговорил он как бы про себя удивленно и встревоженно. — Так ты маг, что ли? Когда успел-то? Что за дичь тут творится?

— Он вчера действительно всё видел и про Лариску, и про то дерьмо от Лары, — авторитетным тоном подтвердил Далин, с интересом глядя на нас. — А я ни хрена, всё как обычно. И Антоша тож. Они с Кирюхой нас на пару просвещали.

— А вот это что за срань? — вытащил Арчи из кучи моих вещей трофейную «Секиру». — Это здесь откуда?

— Это не срань, — даже обиделся я. — А жутко дорогой револьвер работы самого мастера Глоина. Я его позавчера с того лысого хряка снял, которого ты выпорол. Три тысячи рублей вам за него торчу.

— Вот сколь раз мне нужно было повторить вам, дебилам, чтобы до вас дошло, — схватился Арчи за голову. — Не смей на себя ничего магического нацеплять, пока мне не показал. В морду хочешь?

— Э-э, — опасливо отодвинулся я от всерьёз раздраженного мага и выставил перед собой руку в повязке. — Я ранетый! А револьвер мы разбирали, не было там ничего.

— А вот это что такое, — ткнул Арчи пальцем в накладные декоративные щёчки рукоятки. — Их вы снимали? Да вы хоть знаете, из чего они сделаны?

— Нет, — повинился Далин. — Кость чья-то.

— Чья-то! — всплеснул руками маг. — Чья-то! Да это, гномская твоя рожа, рог единорога! Откручивай давай!

— Ох, мать, — выдохнул Далин и, вытащив из набедренного кармана дежурную отвёртку, принялся споро откручивать болты на декоративных накладках.

Арчи поднялся в нетерпении на ноги и выхватил у гнома первую снятую щёчку, даже не дав тому её рассмотреть. Я успел разглядеть сложнейший магический узор на обратной стороне накладки и втихомолку подивился своему невезению. Сам же распинался перед Антошей и сам же вляпался.

— Мало что могу сказать, — с досадой признался Арчи, держа в руках накладки и вперившись в них взглядом. — Квалификации не хватает. Слишком сложно для меня, тут только Лара может помочь. Магический дар они усиливают и развивают, в пассивном режиме, для слабого мага сделаны. Причём гнома, не человека. На стихию огня упор сильный.

— Ну да, — подтвердил Далин. — Если для гнома сделан, то у нас других магов и не бывает, только огненные.

— Дела, — уселся Арчи на место и внимательно посмотрел на меня. — Это ж сколько лет у меня под носом скрытый маг ходил, и хоть бы раз я чего заметил. И ведь не я один! Вот эта твоя цепура мешала, благословение мамкино, чтоб ему.

— Это ты про меня, что ли? — удивился я, рассматривая свою цепь со знаком Единого. — Не придумывай.

— А ты попробуй глаза закрыть и скажи мне, чем сейчас Кирюшка занят, — предложил мне Арчи, вытаскивая сигарету и закуривая от волнения. — Давай, не бойся ничего.

Я послушно откинулся назад и закрыл глаза, прикрыв их для верности ладонью правой руки, чтобы не мешало выползшее из-за горизонта солнце. Закрыл и тут же замер от удивления, поражённый новыми для меня ощущениями. Без серебряной фамильной цепи как будто исчез туман, скрывавший от меня все краски мира. Я чётко во всех деталях сначала разглядел сидевшего передо мной в нешуточном возбуждении Арчи, видел струящиеся от него потоки непонятно чего, магии, наверное. Потом ощутил сильный и чистый огненный отсвет нежившейся в пламени топки Лариски. Она почуяла мой интерес и приветливо свистнула, здороваясь со мной. Я непонятно каким образом смог передать ей свое спасибо за спасение ещё раз, а она кокетливо завертелась в топке, радуясь своей полезности и моей благодарности.

Потом я немного отстранился от саламандры, непонятно как извинившись перед ней и показав образ Кирюхи, дескать, мне бы до него достучаться. Лариска радостно ткнула лапкой в сторону пилотской кабины и, потянувшись через весь корабль, потеребила спящего в моей так и не убранной кепке на торпеде домовёнка. Кирюха ошалело подскочил и, спотыкаясь спросонья, со всех ног кинулся на кухню. «Артём?» — неимоверно удивился он, ощутив моё присутствие: — «Артём, ты?»

— Я это, я, — вслух пришлось произнести мне и повиниться, успокаивая Кирюшку. — Прости, что разбудил. Иди досыпай.

— А я уж всё! — успокоил он меня, в мгновение ока оказавшись передо мной. — Нам, домовым, много не надо, ты не думай. А ведь ты замёрз!

— Ну да, — согласился я. — Как догадался?

— В кальсонах сидишь! — прыснул он и тут же предложил, — а давай я тебе супца вчерашнего разогрею, похлебать?

— Всем грей, — перебил его Арчи и убрал мою руку с лица. — Похлебаем и к вылету готовиться будем.

— Есть! — отсалютовал ему Кирюшка. — На кухне накрою!

— Ну что, — поинтересовался маг, проводив взглядом домовёнка. — Как ощущения?

— Непередаваемые, — честно признался я. — Это у тебя всегда так?

— Давайте к делу, — перебил нас Далин. — Успеете наговориться. Колитесь, что случилось.

— Хорошо, — поудобнее уселся Арчи и начал. — Если коротко, то вот вам мой расклад. Надо ж было такому случиться, что вчера сошлись четыре твоих звезды, Артём. Уж не знаю, к добру или худу. Первая звезда — это меня вчера с вами не было, вот так. Я бы всё в зародыше погасил, не было бы ничего. Вторая звезда — это револьвер ваш долбаный с накладками из рога единорога. Ты хоть знаешь, Артём, сколько они стоят?

— Не, — поёжился я и перевёл взгляд на Далина.

— Тысяч по тридцать за штуку, — спокойно сообщил мне он. — Но это я по минимуму беру, только за материал, я и подумать не мог, что кому-то в голову придёт их на револьвер засандалить.

— Ого, — прикинул я общую сумму. — Вряд ли осилю.

— Не придумывай, — коротко глянул на меня маг. — Это уже общее дело, а не твое личное. Ты, Далин, вот что. Ты эти щёчки сними, а другие сделай и на револьвер поставь. С таким конским ценником не дай бог кто понимающий увидит, их у Артёма могут с руками или даже с головой оторвать. А ты, штурман, скрытно их носи и никогда никому не показывай. Хоть в кальсоны зашей, главное, чтоб поближе к телу и подальше от цепи твоей, понятно?

— Хорошо, — протянул я руку и схватил волшебные накладки, — в тельниках карманов понаделаю, там буду держать.

— Идём дальше, — хлопнул в ладоши маг, привлекая наше внимание. — Вот эта мамкина цепь у тебя, охранительная, уж больно мощна. Действительно стоящая вещь, ну-ка надень.

Я подчинился и с охотой нацепил на себя привычный оберег.

— Понятно, — произнес Арчи, внимательно рассматривая меня. — Экранирует начисто. И в ту, и в эту стороны. Даже бабуленька ничего не заподозрила, вот это да. Ты сейчас, Артём, в магическом зрении ничем от Далина не отличаешься, такой же дундук. Но она и в обратную сторону действует, тебя от магических потоков закрывает наглухо. Ты со скольки лет ее носишь?

— Да сколько себя помню, — признался я. — Не снимал никогда практически. Очень неуютно мне без неё. Мать говорила, я когда мелким был, то спал плохо и истерики закатывал. Цепь надели — и как отшептало все, вот с тех пор и ношу не снимая.

— Понятно, — кивнул головой маг. — А вчера револьвер непроверенный нацепил, по силе примерно цепи равный, только он наоборот действует. Брешь в твоей защите появилась, вот так. А третья звезда — это то, что вы вчера коробку с амулетами ко мне в каюту затащили, причем нестабильных. Поймать бы того мастера да проконсультировать бы его по вопросам артефакторики палкой по рукам и по загривку, задрыгу бесталанную. Сами разрушились и печать Лары ослабили, не сильно, но хватило.

— Да уж, — глупо хихикнул я, вспомнив ошарашенного Кирюшку с торчащими во все стороны волосёнками. — Бахнуло здорово.

— Хихикает он, — неодобрительно покосился на меня Арчи. — Если б не Лариска, хрена с два бы вы живыми остались, вот чего я вам скажу. Пакость бабуленькина почуяла вчера брешь эту в твоей защите и поняла, что ты маг молодой, слабый и необученный. Подчинить попыталась.

— Почему попыталась? — поправил я его. — Подчинила полностью.

— Если бы полностью, — отмахнулся Арчи, — мы бы тут сейчас не сидели. Лариска бы просто потом дожгла трупы с амулетом и дирижаблем вместе, вот и всё. Ты молодец, Артём, смог чужую волю пересилить. Не каждому по плечу, честно тебе говорю, мне тебе льстить незачем.

— Понятно, — с кряхтением влез в разговор Далин. — А что мы в итоге имеем?

— А в итоге, — подвел черту Арчи. — Поздравляю вас с новым магом в экипаже, но это пока неточно. Точно только Лара скажет. Слишком уж всё хорошо, чтобы быть правдой. И какого хрена ты сидишь тут неглиже? Одевайся давай, пока про нас соседи плохого не подумали.

— Помогайте, блин, — просипел озябшим голосом я и судорожно начал одеваться, оберегая левую руку. Арчи, давя смех, помог мне забраться в штаны и рубашку, отгоняя деятельного Кирюшку. Далин схватил мою «Секиру», пообещав сегодня же установить на неё новые щёчки, а может и завтра, или на неделе.

— Чё так? — пришлось поинтересоваться мне, если б не рука, я бы и сам управился. — Там делов-то, вырезать по форме заготовку да ободрать ее на наждаке или напильником. Ну, воском покрыть еще.

— Балда ты, — с укором посмотрел на меня Далин. — Это ж работа самого мастера Глоина. Вам-то пофигу, а я ведь и опозориться перед своими могу. Да и самому интересно, выйдет ли у меня действительно что-то стоящее, так что не торопи, со своим старым револьвером походишь.

— А я потом зачарую, — предложил Арчи. — Или Лара. Не хуже вещь выйдет.

— Договорились, — кивнул я, рассовывая по укромным карманам на штанах старые накладки. — Так я не понял, цепь мне носить или нет?

— Носи, конечно, — надел мне её на шею Арчи. — Пока до Лары не доберемся, снимать даже думать не смей. Мало ли. Глаз любопытных вокруг много, а с цепью как будто и нет тебя. Балбес обыкновенный. Не спеши, Лара лучший эксперт.

Я поправил мамин оберег и с облегчением почувствовал, как что-то родное и уютное закрывает меня от ставшего таким резким и непонятным мира.

Пока мы трепались, Кирюха успел убрать всё со стола и вцепиться в мой шезлонг, с кряхтением попытавшись его приподнять и сложить.

— Ну-ка, деятельный ты наш, — отобрал у него кресло Далин. — Осади. Сами унесем. И давайте сворачиваться, ребята, надо дальше идти. Я пойду штраф оплачу, а вы готовьтесь. Пожрём, и на взлёт. Кирюха, Антоху буди!

Глава 13, в которой герои просто идут дальше

Я сидел рядом с Арчи в пилотском кресле и занимался чистым баловством. Маг рулил дирижаблем в одного, а я, отрешившись от управления, то снимал с шеи мамину цепочку, то надевал обратно. Стоило мне сдёрнуть её и зажать в кулаке, как мир вокруг становился иным. А если ещё закрыть глаза, так вообще мутить начинало от избытка всего непонятного. Я видел подрагивающий от напряжения силовой каркас и кристаллы с заклинанием силового щита, перемигивался с Лариской, которая очень обрадовалась нашему общению, разглядывал деятельного Кирюшку. Далина с Антохой я не видел, их закрывали охранительные амулеты работы самого Арчи, как раз для защиты от магов и предназначенные. Дорогущая вещь и не каждому по карману, между прочим. Остальные-то фонили своими амулетами так, что я на взлёте чуть не блеванул от избытка впечатлений. Вот и сейчас я уверенно опознал две непонятные морды в кустах на острове прямо по курсу, тем более что шли невысоко, метрах на пятиста.

— Подняться бы надо, — озабоченно сказал я магу. — Мало ли. Вон там кто-то подозрительный в кустах спрятался.

— Парень с девкой это, — не отвлекаясь от управления, бросил мне Арчи. — Шпили-вили делают. Погудеть им можешь, вот обрадуются, наверное. Вон, кстати, лодка их и скатерть с едой.

— Пикничок, — с завистью вздохнул я. — Никогда не понимал, как местные так спокойно по островам шляются. У нас попробуй так в лесу, мигом сам на пикничок к страховидле какой-нибудь попадёшь.

— На островах безопасно, — терпеливо пояснил мне Арчи. — Вот и пользуются. Не на сеновале же, под присмотром у овинников. Они этого не любят.

— Прикольно так людей видеть, — поделился новыми впечатлениями я. — Это у всех магов так?

— Не у всех, — немного помолчав, сказал Арчи. — Знаешь, Тёма, лучше бы нам эту тему пока не поднимать. Лара старше меня лет на двести пятьдесят, а то и триста, ей виднее будет. Тут испортить всё очень легко, так что надень цепь и не маячь.

— Хорошо, — подчинился я и заправил оберег под рубаху. — А всё-таки, какой я маг, огненный?

— Нет, — усмехнулся Арчи, — и слава богу. Все эти огневики, воздушники и прочие, это всё калеки от магии. И вопрос этот для них больной, запомни. Не плюнь потом в душу человеку случайно.

— А лечить смогу? — не удержался я. — Всё-всё, молчу.

— Лара всё объяснит, — терпеливо повторил Арчи, снова вздохнув. — Ты пойми, повезло тебе я даже не знаю, с чем сравнить. Во-первых, цепь эта твоя, она тебя и всю вашу семью с соседями спасла по большому счёту. Кто бы там с тобой возился на хуторе? Стрыга бы на запах магии пришла, да и выжрала бы вас всех, без вариантов.

— У нас защита мощная стоит, — не согласился я. — Амулеты всякие. Она подходила пару раз, да только не выгорело у неё ничего, не смогла пролезть.

— Пролезла бы, — уверил меня Арчи. — Ради такого лакомого куска постаралась бы. Ей если чего в тупую башку втемяшится, фиг остановишь. Перетерпела бы боль от амулетов или придумала чего. Да хоть подкоп! Вся эта защита по большому счету только от мелочи разной хорошо защищает.

— Мда, — поёжился я, представив прорвавшуюся к нам на хутор через подкоп стрыгу. — Если не врешь, то жесткач получается, надо будет своим сказать.

— Не надо, — успокоил меня маг. — Нормально всё у вас, я же подправлял в последний раз, как для себя делал.

— Ладно, — начал выбираться из кресла. — Покурить схожу.

— Иди уже, — отмахнулся Арчи. — И успокойся наконец. Пойми, многие готовы бешеные деньги платить за то, чтобы их Лара посмотрела и в случае чего по верному пути направила. Да только мало кто к ней попадает. Потому что выше её по силе и квалификации нет никого. А тебя по блату посмотрят, бесплатно! Да ещё со всем вниманием. Для тебя это самый лучший вариант, пойми, я только испортить всё могу.

— Ладно, — снова сказал я уже в дверях. — Волнение с нетерпением, уймитеся, трах-тибидох!

Действительно, если Арчи говорит, то лучше успокоиться и не нагнетать. Жил же я все эти годы спокойно и о магии не помышлял даже, тем более что Лара настоящий спец. А пока можно и перекурить спокойно.

Я прошёл по коридору и осторожно постучался в моторный отсек. Далин рыкнул что-то разрешающее, и я открыл дверь, помахав первым делом обрадовавшейся мне Лариске. Гном разложил инструмент на рабочем верстаке и держал в руках мой новый револьвер, внимательно и с восхищением его разглядывая. Я же подошел к топке, опустился на одно колено и приложил руку в повязке к стеклу. Саламандра обрадовалась, крутанула кульбит и очутилась у стекла, но только со своей стороны. Осторожно приложила лапку к моей руке и подмигнула мне одним глазом. Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как через затянувшиеся раны в руке идет успокаивающий и нисколечко не обжигающий жар.

— Ты там мощность у двигателя не отбирай, — буркнул мне гном недовольно, реагируя на чуть снизившийся темп работы цилиндров. — Повадился. На стоянке ходи лечиться.

— Спасибо, — шепнул я саламандре, не обращая на слова Далина никакого внимания. — Ты у нас умница и красавица, Лариса, повезло нам с тобой.

Саламандра натурально зарделась как маков цвет и смущённо завернулась в облачко пламени, выставив наружу только любопытный носик и хитрющие довольные глазки.

— Да что ж такое, — подхватился гном, подскочив с места и принявшись выталкивать меня в коридор. — Лариса, сбавь чутка пожалуйста, обороты же растут! Ходите тут..., поклонники хреновы!

Гном вытолкал меня и захлопнул дверь, бурча что-то недовольное себе под нос. Я пожал плечами, ведь Далин был в своём праве, и с удовольствием ощутил, как нудная боль в руке отступила куда подальше. Теперь можно и перекурить.

Антоха на кухне жарил-парил вовсю, не отвлекаясь на меня, Кирюха по мере сил ему помогал. Любой использованный парнем ножик или ложка, любое грязное блюдечко или разделочная доска, как только Антоха прекращал их использовать, тут же исчезали и возвращались на свои места уже вымытыми и вытертыми насухо. Я подивился такой слаженной работе и осторожно присел под включенную вытяжку, где кто-то маленький и бородатый тут же заботливо подставил мне чистую пепельницу.

— Будет суп-харчо и каша гречневая по-купечески, с грибами, — вытер пот со лба Антоха. — С белыми, сушёные правда.

— Да где ж свежих-то взять, — утешил я его. — И так хорошо. Вчера вот мне всё очень понравилось.

— И салат ещё витаминный! — вылез на соседний табурет Кирюшка, внимательно следя за начальником. — Из капустушки! А чай только я делать буду! И кофей!

— Молодца! — потыкал я пальцем донельзя делового и довольного домовёнка и перевёл взгляд на Антоху. — Как к скупщику сходил, удачно?

— Да, — кивнул головой тот, внимательно следя за сковородками. — Двенадцать рублей за всё, вместе с мешками. Далин похвалил.

— Так и я похвалю, — прикинул я в уме сумму. — Нормально так. Я б за десятку отдал, не люблю торговаться. Хоть и понимаю, что надо. Поэтому у нас Далин в основном по рынкам и шляется.

— Я уж понял, — снова кивнул головой тот. — Он меня предупредил, если я вдруг какую вещь купить захочу, то чтоб только с ним на торг. Учить меня будет. Не просто торговаться, сказал, а реально вещи оценивать.

— И правильно, — подтвердил я, передвигая к себе пепельницу поближе. — Сейчас-то денег хватает, слава богу. А вот раньше, когда только начинали, то копейки сшибали и мелочи радовались. Без Далина тяжело бы нам пришлось, чистоплюям.

— Рубль сэкономленный, — поднял Антоха палец в указующем жесте и очень правдиво копируя гнома, — это рубль заработанный!

— Примерно так, — вздохнул я, ведь мне самому уроки Далина впрок не пошли. — Очень жизненно. Да и неприятно себя лохом ушастым чувствовать. У меня на рынках такое бывает, чего греха таить.

Я спокойно докурил, больше не отвлекая кухонную команду, и пошёл к себе в рубку. Поднимаясь и рассовывая по карманам своё барахло, одним глазом заметил, как пепельница с тлеющим окурком исчезла, чтобы тут же появиться вновь на полочке в предназначенном для нее гнезде, но уже чистая и вытертая. Молча покрутил головой, удивляясь такой оперативности, Микешка, сволочь сизая, нас так не баловал.

— Слушай, Арчи, — задумчиво произнес я, плюхнувшись в пилотское кресло. — А почему Кирюха и Микешка такие разные? Один шустрит, второй себе на уме. Характерами, чтоль, отличаются?

— Наверное, — безразлично пожал плечами маг, разглядывая что-то в бинокль.

— Так вот, не нравится мне это, — продолжал долбать я Арчи. — И пусть Микеша старшим себя не мнит. Как приедем, разведи их по разным углам, надо будет Кирюху равным сделать, а то подомнёт его подлец этот.

— Сам разведёшь, — буркнул Арчи. — Надеюсь, сможешь к этому времени. И уже не подомнёт.

— Ох, надеюсь, — с предвкушением потянулся я. — Но до чего же разные, а?

— Во-первых, — наконец-то с досадой отвлекся на меня маг, — Микешка правильный домовой. Для него дом важнее, он за порядком следит, а не как бы нам услужить, вот так. И такое поведение считается правильным. А Кирюха у нас теперь не пойми что, это во-вторых.

— Во как, — начал понимать я. — Кирюша у нас трюмный, полноправный член экипажа, между прочим.

— Хлебнем мы с ним, — вздохнул Арчи. — С церковью точнее, если увидит кто.

— Не хочу тебя огорчать, — заговорщицки подтолкнул я его локтем в бок, — но там ещё Лариска общения жаждет.

— Млять, — устало выругался Арчи. — Но с ней проще. Тупо побоятся ее трогать, это тебе не безответный домовой. Даже если она у них по головам ходить начнет, предпочтут не заметить. Да и любой гном в пределах видимости на её защиту встанет, для них саламандры это святое.

— Всё как везде, — разочарованно сказал я. — Маленьких и беззащитных обижают, с сильными не связываются. Лицемерие какое.

— Не только, — возразил мне Арчи. — Домовые у них по разряду полезной нечисти проходят, а саламандры как духи стихий. Следовательно, отношение разное.

— Удобное деление, — понимающе подтвердил я. — А по мне так один хрен. Только одна в случае чего огнём плюнуть может, а второй расплачется, вот и вся разница. И вспомни, сколь мы не возили охотников за нечистью, инквизиторов там разных, ни один к домовым не цеплялся. Даже наоборот.

— Это как раз понятно, — возразил мне маг. — У них форменная война с врагами по-настоящему жуткими и опасными, они различать умеют и божий дар с яичницей не путают. Ты ж видел, у них у самих домовые имеются.

— Это да, — вспомнил я наших недавних пассажиров. — Был у них свой нечистик, был. Так бы я не заметил, но Микешка же наш с ним схлестнулся, помнишь?

— Помню, — подтвердил Арчи. — Сам разнимал. А кодла наша приходская, они там от безделья уже не знают к чему бы придраться. Если увидят, крови попьют.

— Попьют, — уныло подтвердил я. — На Лару одна надежда. Её-то они тоже побаиваются, не хуже саламандры.

— Ладно, всё это хорошо, — подытожил Арчи. — Дальше куда пойдем? По реке или напрямки дунем? Ночевать где рассчитываешь?

— Где хочешь, — предложил я ему. — Хочешь у гномов, хочешь у эльфов, а хочешь у людей. Ну или по времени посмотрим куда запаса хватит. Погода вроде норм.

— К эльфам не надо ни в коем случае, — спохватился Арчи и в ответ на мой невысказанный вопрос качнул головой в сторону своей каюты. — Учуют, к гадалке не ходи. Хорошо бы даже обойти их земли от греха.

— Тогда от реки надо отойти и через Гномий Кряж дунуть, — почесал в затылке я. — А там посмотрим, или у гномов в горах приземлимся, или дальше на реку выйдем, к людям. Попробуем, в общем, до Кошелева сегодня допрыгнуть. Пойду курс счислять. А ты пока от реки не отходи.

Арчи махнул на меня рукой, и я выполз из кресла, направляясь к своему рабочему месту. Кое-как, одной рукой расстелил общую карту и призадумался, хотя думать тут было не о чем, всё давно хожено-перехожено. Но следовало уйти от эльфийских земель, из понятных мне теперь соображений безопасности, раньше-то Арчи придумывал всякую хрень, а я лишь доверчиво вёлся. Теперь придется осознанно принимать участие в их с Ларой делишках, м-да.

Эльфы, в отличие от всех остальных, очень строго следили за своими границами. С одной стороны, шариться через них могли всё, кому не лень, но только с добрыми намерениями и только в официально утверждённых пунктах перехода. С другой стороны, если тебя поймают в неположенном месте или на горячем, то мало не покажется. Отберут транспорт, весь товар, выпишут волчий билет и дадут пинка под задницу, с запретом на пожизненное появление в их землях. Причем раньше-то они могли и в свою тюрьму законопатить но, слава богу, быстро от такой практики отказались. Потому что плохо связывались между собой людской век и эльфийские, пусть даже самые минимальные по их меркам, наказания. Эльфы сообразили, что их минимум это как раз примерно половина человеческой жизни, ужаснулись и постановили просто выпинывать злодеев за свои пределы, предпочитая наказывать деньгами.

Поэтому нам следовало не дразнить судьбу, а идти напрямки в Кошелево через Гномий Кряж, где по большому счету никого не интересовал ни твой груз, ни ты сам. Окромя бандитов, конечно.

Я быстро прикинул ориентиры, отметил место на карте и недрогнувшей рукой прокинул предполагаемый курс линейкой.

— Курс зюйд-зюйд-ост! — крикнул я сидевшему за штурвалом Арчи. — Плюс-минус лапоть с учётом ветра. По реке сориентируемся, если что. Главное Кошелево не перепрыгнуть.

— Принял! — отсалютовал мне маг и показал рукой куда-то по правому борту. — Хорошо, кстати, что от эльфийского берега ушли, вон их патрульные на горизонте.

— Начинается, — с досадой сплюнул я. — Будем теперь ходить да оглядываться. Хорошо хоть Далин не слышит.

— Поберечься, конечно, надо, — в смущении поскрёб затылок Арчи. — Но всего раз или два в год, клянусь! Да и вряд ли учуют, просто не будем лишний раз подставляться, да и всё.

— Это тебя Лара так уговаривала? — с сарказмом поинтересовался я, — или сам придумал?

— Сам, она сантиментами не страдает — ещё более смущённо признался он и тут же принялся переводить стрелки. — А давай я тебе руку посмотрю. Заживление я очень хорошо подстегнул, так что уже пора.

Я прислушался к ощущениям в левой кисти и с удивлением заметил, что после Ларискиной терапии боль так и не вернулась. Уселся рядом с Арчи в кресло и начал осторожно разматывать бинты, стараясь ничего не повредить.

— Да смелее ты! — не выдержал маг. — Тебе ж не три годика, ты чего?

Я лишь хмыкнул на его умничанье и потихоньку размотал повязку, обнажив розовую молодую кожицу на месте недавних повреждений. Все раны затянулись и выглядели так, как будто им по меньшей мере недели полторы. О недавних событиях и Ларискиной помощи напоминали лишь наполовину обугленные ногти.

— О как, — удивился Арчи. — Не ожидал, думал будет хуже. Давай я тебе кончики пальцев пластырем заклею, да и ходи спокойно.

— А может я там какую-нибудь энергию поконцентрирую, — предложил я Арчи. — Положительную. Ну, как там у нас, магов, заведено. Ногти и отрастут.

— А поконцентрируй, — легко согласился тот. — Посмотрим, какая задница у тебя там вырастет, поржём хоть. Давай, не стесняйся.

— Не, — тут же опасливо отыграл я назад. — И так хорошо.

— Артём, — устало выдохнул тот, внимательно глядя на меня. — Магия — дело опасное. Вот сколько раз мне нужно это ещё повторить, чтобы ты понял? Не дурак вроде, а элементарного сообразить не можешь.

— Всё-всё-всё, — поднял я руки вверх. — Осознал, каюсь, больше не буду. Но ты же сам виноват, информации самый минимум даёшь, вот и свербит у меня, пойми.

— А знаешь что, — подозрительно жёстко прищурившись, сказал Арчи. — Я тебя предупредил, запомни это накрепко. Теперь если что, не обижайся. Я сегодня выхватил, Далин за Лариску года два назад, ты у нас один... нецелованный остался. Так что дерзай, всё в твоих руках.

— Не дождётесь, — пробурчал я, решив не заклеивать пластырем ногти. — Хорошо сегодня Антоша не видел воспитание наше. Перепугали бы пацана.

— Антоху никто колотить и не собирается, не дорос ещё, — отмахнулся Арчи. — А вот ты, я смотрю, оклемался совсем. Подменишь?

— Управление принял, — тут же вглухую пристегнулся я и вцепился одной рукой в штурвал.

Арчи встал с кресла и, подбадривающе похлопав меня по плечу, направился на выход. На горизонте уже показались пики Гномьего Кряжа, слева по борту. Мы пройдём над его отрогами и снова выйдем в долину реки Каменки, примерно как раз по направлению на Кошелево.

Эльфы со своей нетерпимостью ко злу в любых его проявлениях остались далеко в стороне. Я проверил показания всех приборов и начал потихоньку подниматься на две с половиной тысячи, нужно было учесть высоту древнего гномьего хребта, и пройти над ним с запасом. Арчи хоть и чувствителен к изменению давления, но потерпит, я ж потихоньку.

Глава 14, в которой герои занимаются воспитанием подрастающего поколения и приобщаются к высокой кухне

Так мы шли ещё четыре дня, стараясь делать перегоны подлиннее, и останавливаясь на ночёвку лишь только когда это действительно было нужно. Прошли Кошелево, Гномскую Марку и Лебединую Гавань, и вечером четвёртого дня оказались над Торговым Островом. Перегоны получались хорошие, километров по пятьсот-семьсот, а последний так и вообще без малого девятьсот, и весь над морем. Ради такого случая мы вышли из Лебединой Гавани совсем рано, пользуясь короткой весенней ночью, и пришли в аэропорт Торгового Острова ещё засветло.

Во время долгого пути над морем Арчи избурчался весь, как ему тяжело и плохо, несчастному, вот даже магия не помогает. Антоха с Кирюхой шустрили вовсю, приняв его стоны близко к сердцу, мы же с Далином особого внимания не обратили. Привыкли за эти годы, всегда над морем один и тот же концерт. И магия его не слушается, и резервы не восполняются и вообще мутит.

Хватит с него того, что Кирюшка от болезного мага весь этот день не отходил, кидаясь по первому зову то за чаем, то за кофеем, то за подушечкой, а то, видите ли, ему сидеть неудобно и дует. Несколько раз он принимался вслух мечтать о том, как Артёму может быть повезет, и Лара прочистит ему, то есть мне, гм, магические каналы. И будет тогда Артём самолично над морем ходить, а с него, с Арчи, хватит. Я молчал и помалкивал, помня недвусмысленную угрозу физического воспитания в случае самовольного обращения к магии с моей стороны, и даже цепь мамину не снимал.

Арчи немного успокоился только когда острова показались на горизонте, и окончательно повеселел уже над сушей.

— Ох и гульнём сегодня! — потер он руки в предвкушении. — Ох и гульнём!

Я довольно улыбнулся наконец-то пришедшему в себя и повеселевшему магу. Чего греха таить, я и сам немного устал от такого длинного рейса, требовалась смена впечатлений.

— Антоха! — принялся долбать Арчи юнгу. — А у тебя парадный сюртук есть? Тут в приличные заведения без него не пускают.

— Не-е, — ошарашенно признался парень. — Как-то не подумал.

— Ага, — подхватил я с сарказмом, стараясь чтобы до Антоши дошло. — А еще треуголка, трость и абордажная сабля. Кирюшку попугаем нарядим, для комплекта.

— А-а, — сообразил парень, — ну, если только с Кирюшей вместе.

— Испортил шутку, — с укоризной уставился на меня Арчи. — Ну да ничего, я вас сейчас правдой дожму, увальней сухопутных. Ну-ка, новобранцы, отгадайте, чем вечером угощаться будем? Кирюха, тебе кусочек принесём обязательно, будешь потом перед своими хвастаться.

— Рыбой какой-нибудь, — переглянулись они и синхронно пожали плечами. — Море всё-таки.

— Морская капустка! — блеснул познаниями трюмный.

— Это всё будет, — подтвердил Арчи. — Но основной гвоздь программы сегодня — креветки, крабы и морской огурец! Вы хоть слышали про такое, валенки?

— Не-а, — снова переглянулись они. — А что это?

— Если попросту, — с наслаждением объяснил маг, — то краб это подводный паук, креветка — это придонный таракан, а морской огурец — это червяк такой, очень вкусный.

Антоха в ответ на эти гастрономические откровения лишь только моргнул два раза, пытаясь сохранить лицо, он всё ещё надеялся, что это шутка из ряда той, что была про сюртук и треуголку. Парень смотрел то на Арчи, то на меня, не веря до последнего, что это может быть правдой. Кирюшка тоже с тревогой впился нам глаза, ожидая увидеть в них хотя бы тень улыбки.

— Это правда, — со вздохом подтвердил я, укоризненно глядя на серьёзного Арчи. — Но не вся. Хотя по большому счёту всё так и есть.

— Не буду! — Кирюшка готов был расплакаться. — Тараканов с пауками! Ишь, чего придумали!

— Не переживай, — успокоил я его. — Тебя лично никто не заставляет. Я тебе лучше печенек из города принесу и молочка свежего. А вот Антохе придётся.

— Не приведи господи так оголодать, — в ужасе схватился за голову домовёнок. — Пауков! С червяками и тараканами! Антоша, не ходи с ними, у нас борщ есть!

— Что за бунт на корабле? — шутливо погрозил ему пальцем Арчи. — Вот я тебе, бородатому! А ты Антоха, соскочить даже не надейся, мы все через это прошли.

Парень храбрился, но было заметно что он серьёзно обеспокоен.

— Пауки так пауки, — лихо махнул он рукой. — Если все вместе, то и я буду. С экипажем хоть таракана, хоть кого.

— Молодчик! — одобрил маг. — Правильное поведение. Только не пауки, а крабы, и не тараканы, а креветки, запомни.

— Не сокращайся, Антоха, — подбодрил и я его. — Не всё так страшно. В крайнем случае глаза закроешь.

— Ага, — кивнул парень и нервно сглотнул, — хорошо.

За разговорами время пролетело незаметно, мы шли уже метрах на трёхста примерно, заложив небольшой крюк по пути к аэродрому, чтобы выйти точно против ветра.

— Заходим на посадку, — предупредил я всех остальных. — Готовьтесь, паукоеды. Антоха, здесь будь.

Шутки кончились, пора было приниматься за дело. Я опять занялся основным управлением, на Арчи висела дифферентовка и силовой щит, Антоха внимательно наблюдал за нами, стараясь отвлечься от гастрономических мыслей.

— На трос будем садиться, — снова предупредил я их. — Ветер, чтоб ему.

— А здесь всегда ветер, — легкомысленно отмахнулся Арчи. — Сегодня ещё несильный, слава богам.

— Это да, — был вынужден признать я его правоту. — Бриз называется. Антоха, запоминай.

Парень с готовностью кивнул, а я начал притирать «Ласточку» чуть ниже, выходя на финишную прямую. В небе висело несколько дирижаблей, но мы никому не мешали и шли прямо на зажжённую для нас дымовую шашку.

— Сколько кораблей, — вслух поразился Антоха. — И в небе, и в морском порту. А какие парусники красивые, да сколько их!

— Торговый остров, — хмыкнул в ответ Арчи. — Торговлей живёт. Здесь даже в сезон штормов народу хватает.

— Заткнитеся, — опять грубовато посоветовал я им. — Надоели, оба-двое! Каждый раз одно и то же!

— Всё-всё, молчу, — виновато прошептал Арчи. — Работаем.

Дело шло уже к посадке, и поэтому я не стал вступать в пререкания, а просто молча кивнул. Мы в четыре руки тихонько подводили «Ласточку» всё ближе к причальной мачте, многочисленная наземная команда изображала бурную деятельность, и я с тоской подумал, что тут десяткой причальных не обойдёшься, не хватит на всех. Отстрелив трос, мы с Арчи удерживали дирижабль на месте до того момента, как его поднимут на мачте, немного отыграв назад. По команде с земли я выбрал слабину и, надёжно повиснув в захвате, осторожно коснулся земли. Дальше всё пошло очень быстро, за этот рейс мы приноровились к «Ласточке», да и Арчи действовал с каждым разом всё быстрее и быстрее. Я уже несколько дней не снимал мамину цепочку, но даже с ней мог видеть все действия мага, с интересом к ним приглядываясь.

— Каркас убран, — отрапортовал он, вытирая пот со лба. — Трос отстрелен. Всё пучком, мы молодцы!

— Антоха, — кстати спохватился я. — Возьми в этот раз пятнадцать рублей трёшками, выдашь наземным оглоедам в обмен на трос.

— А чего так много? — деловито спросил он. — Везде же десятка.

— А ты посмотри сколько их! — тыкнул я рукой в лобовое стекло. — Целый концерт для нас устроили. Тележку вон вчетвером волокут, пятый контролирует.

— Хорошо, — кивнул парень и полез в денежную тумбочку за мздой. — А таможни тут нет?

— Тут нет, — успокоил его Арчи. — Только на этом и держатся. Налог с продаж их кормит.

— Налог с продаж, — подтвердил я. — Не захочешь, да отдашь. Но и торгуют потому всем, чем только можно, запретов нет. Сволочи, ничего святого.

На земле тем временем шоу по поднятию и упаковке нашего троса закончилось, и я направил «Ласточку» за удаляющейся тележкой к месту стоянки. Мотоциклетов тут не водилось, четыре ухаря галопом неслись в упряжке, сверкая голыми пятками, куда там технике.

— Ну, вот и всё, — зарулив на указанный нам пятачок и выжав стояночный тормоз, сказал я.— Приехали.

— Команде готовиться к сходу на берег! — радостно выдал Арчи и выскочил из кресла. — Не тормозить, все дела завтра, а сейчас удовольствия!

Антоха нервно сглотнул и пошел с деньгами в руке получать трос. Мы же с Арчи и Кирюшкой занялись приведением рубки в стояночное положение. Быстро закрыли и законтрили всё, что необходимо, оставив уборку на совести трюмного. Пока возились, я успел заметить, как Антоха с помощью всё тех же ухарей самостоятельно цепляет наш причальный трос в замок.

— Молоток, — заметил его и Арчи. — Насчет сюртука это конечно шутка была, но надо посмотреть, есть ли у него парадно-выгребной комплект. Поделюсь чем-нибудь, если что.

Я лишь молча кивнул и, окинув рубку взглядом, отправился умываться, чтобы успеть первым. Пока ребята возились, я переоделся в своей каюте, мимоходом приподняв Кирюшкин саквояж в своей тумбочке, уважительно подивившись его тяжести, но внутрь заглядывать не стал. Не хватало ещё, чтоб меня домовой поймал на таком любопытстве, позору не оберёшься. Нацепил свой старый револьвер, посмотрелся перед выходом в зеркало, ничего там нового не увидел, и пошёл перекурить.

— А мы правда сегодня крабов и креветок есть будем? — проходя мимо стоявших в коридоре перед санузлом Антохи и Далина, услышал я тихий и немного тревожный голос юнги.

— Конечно, — немного недоумённо отозвался Далин. — К пиву лучше не придумаешь! Мы, когда на Архипелаг идём, обязательно угощаемся. Глупо было бы пропустить, сам увидишь.

— Ну да, — Антоша уже похоже смирился с неизбежным. — Увижу. А все будут, или только я?

— Все, — уже по-настоящему удивился Далин. — Да ты чего, не ел чтоль никогда?

Я стоял за спиной Антоши и, по-зверски вращая глазами, тыкал пальцем в юнгу, призывая Далина хоть немного сообразить и не портить шутку, но гном демонстративно не обращал на меня никакого внимания.

— Нет, — уже шепотом признался Антоха. — Пауков с тараканами не ел.

— Какие пауки, какие тараканы, — Далин перевёл взгляд на меня, а потом посмотрел на закрытую дверь душевой, где плескался Арчи. — Так, понятно. Во-первых, Антоха, будь смелее и доверяй нам, понял? Если весь экипаж говорит тебе чего-то делать, делай смело, даже пусть и не понимаешь ничего. Во-вторых, ты раков ел?

— Раков конечно, — приободрился и одновременно пристыдился Антоха. — Они вкусные. А что?

— Ну это те же раки, только морские и побольше, — раскрыл наш секрет Далин. — Вот и всё.

— Понятно, — выдохнул разом повеселевший юнга. — Тогда и Кирюше принести надо.

— Принеси, — безразлично дёрнул щекой гном. — Как хочешь. Да сколько можно там плескаться, он себе что, вербу отращивает?

Далин принялся стучаться в дверь, подгоняя Арчи, а я наконец-то вышел, с усмешкой поглядев на ожившего на глазах Антошу.

Лётное поле аэропорта находилось в небольшом распадке между прибрежными сопками, выходя одной стороной прямо на склады морского порта. Поверх невысоких крыш лабазов и амбаров светились розовым многочисленные паруса кораблей, озаряемые закатным солнышком. Я невольно залюбовался, ведь мне всегда нравились морские парусники, а тут тебе и зрелище, и солёный воздух, и пронзительно кричащие чайки.

— Поторопиться бы надо! — спустя какое-то время я нашёл в себе силы отвлечься и крикнуть в открытую дверь «Ласточки». — Тут темнеет быстро!

— Готов! — молодцевато выпрыгнул на грунт Арчи. — Ух, как готов!

— Ты бы подуспокоился немного, — попросил я его. — Мы ж не пираты, в самом-то деле. А тебе как будто награбленное карманы жжёт, ей-богу.

Арчи шутливо поднял руки вверх и стал вести себя потише. На поле аэродрома спрыгнули одновременно Далин и Антоха, одетые как два братца из ларца в одинаковые, но чистые и отутюженные комбинезоны механиков.

— В сторону отойдите, — скомандовал им маг. — А ты, Артём, цепь сними и смотри. Не запоминай, ничего не делай, а просто смотри, я противоугонку ставить буду.

Мы все отошли шагов на пять от греха подальше, я снял оберег и внимательно присмотрелся. Мир опять расцвел неведомыми красками, от ладоней Арчи потянулось что-то к Лариске, мне показалось что маг потянулся к саламандре и с нежностью ее погладил, одновременно о чём-то уговаривая. Лариска понятливо кивнула, пыхнула во все стороны огнём, окутала огненной аурой всю «Ласточку» и завалилась спать.

— Умаялась, сердешная, — утирая пот, сказал Арчи. — Сколь дней без перерыва проработала, не то что мы, обалдуи. Мы по плану только послезавтра выходим, пусть денёк поспит.

— Обратно через север пойдём? — уточнил у нас Далин. — Время же терпит? Вы как хотите, а надо ее выгулять и зарядить.

— Конечно, надо, — поддержал я его. — На Архипелаге теперь неизвестно когда будем, глупо было бы пропускать, крюк на два дня всего.

— Договорились, — хлопнул в ладони Арчи. — Выгуляем. Но сначала сами выгуляемся. Вперёд!

Мы зашли за «Ласточку» и увидели уже ждущую нас четырехместную коляску с грустной лошадкой в упряжке и донельзя весёлым кучером.

— Оперативно. — одобрительно крякнул Далин и осадил полезшего было первым Антоху. — Куда, балбес! О цене же ещё не договорились, тут без этого нельзя. А если сразу залез, то он тебе сам цену назначит, обалдеешь. Рублей сто загнет, будешь знать.

— Так я бы тогда вылез сразу, — попытался оправдаться Антоша. — За сто рублей я пешком дойду.

— Вот что у тебя за мерзкая манера спорить и оправдываться появилась, — сурово скривился Далин. — Ты это дело брось, понял! Мы тебе не родственники, а ты не девица на выданье. Молчи и слушай!

— Действительно, Антоха, — остановился Арчи. — Не лезь никуда поперёд нас, может дорого выйти. Тут тебе не родной Белый Камень. Тут кое в чём даже похуже Новониколаевска.

— Обворовать могут? — чуть слышно спросил парень, не на шутку покраснев.

— Если бы, — нарочито громким и глумливым голосом ответил маг, приобняв его за плечи. — Самого утащат! И я не шучу, запомни. А то очнёшься потом хорошо если на каком-нибудь корабле, а если в гареме? Свежим евнухом, знаешь, кто такие?

Антоху передёрнуло, и он другими глазами посмотрел на возницу.

— А что ты смотри? — весело удивился тот, произнося слова с сильнейшим гортанным акцентом. — Я двести рублей говори, если б не твой старший. И ты плати как миленький! А если денег нет, то отвези на рынок и продай тебя, вот и всё.

— Факт. — подтвердил его слова Далин. — Попробуй не заплати, все его коллеги сбегутся и войну нам объявят. Выцыганили бы как пить дать.

— Тут дурак любят, — хихикнул кучер и шлёпнул почти заснувшую лошадку свёрнутым кнутом. — Едем, нет?

— Десятка до города! — суровым голосом объявил Далин. — И без торга, я местные цены знаю.

— За пятнадцать мимо проходной провези, — миролюбивым голосом предложил возница. — И не нажива моя, вы там сами десятку отдай, для охрана. Или час-два проверка.

— Порядки ваши знаю, — покривил губы гном. — Двенадцать!

— Тринадцать! — снизил цену извозчик. — Я охрана сам пятёра должен дать.

— Идёт, — вздохнул Далин и махнул нам рукой, предлагая усаживаться по местам.

Мы попрыгали в коляску, возница разбудил грустную лошадку и неспешно направился в сторону города.

— Антоха! — всё никак не мог успокоиться гном, решивший дожать нашего юнгу. — Давай-ка привнесём ясность в наши с тобой отношения. Мы тебе не твои дядья, которые тебя любят и поэтому тебе всё прощают, запомни! Оправдываться или огрызаться даже думать не смей. Тут экипаж, и ты в нем младший, понял?

— Так точно, — немного официально сказал смущённый донельзя парень.

— Когда ты в семье младший, это значит, что все с тобой носятся, — давил гном. — А ты при этом капризничаешь. Это одно. А когда ты в экипаже младший, это значит заткнись и слушай, смотри и запоминай! В любом коллективе — в экипажах, в бригадах, в любой конторе, да не важно где, младший это никто, это зародыш человека! В дружине целую систему субординации ввели, звания там всякие придумали, только чтобы разделить всех по уровням. Чтобы только не умничали салаги зелёные, не лезли куда попало со своими мнениями и советами ценными!

— Понял, — тихо сказал в ответ на это порядком покрасневший Антоха. — Больше не повторится.

— Не повторится, — передразнил его Далин и зло сплюнул. — В любом чужом городе ты всё равно что на Дурном Болоте ночью. Сам вляпаешься и других подставишь. Не лезь никуда, держись за нашими спинами, молчи, слушай и запоминай! Ещё раз тебе повторить?

— Не надо, — отказался совсем убитый парень. — Запомнил.

— Ох, надеюсь, — с большим сомнением в голосе протянул гном. — Балованный ты просто ужас. Ну да ничего, главное знай — мы тебя не любим, и не обязаны это делать, потому что мы не твои родственники. И прощать на этой почве ничего тебе не собираемся. Накосячишь — выхватишь, или рублём накажем, или вылетишь. У нас не семья, а экипаж, это совсем другие отношения. Тут никто никого не любит, но за друга всё отдаст, взрослая жизнь, понимаешь?

— Помнится, месяц назад, — влез в разговор Арчи, которому уже всё надоело, — когда мы с тобой две по ноль семь гномской выкушали, ты совсем другие речи вёл. Обниматься лез, даже с поцелуями. Клялся там в чём-то...

— Это другое дело, — ничуть не смутился гном. — С пьяных глаз чего только не бывает. Ты тоже, помнится, не отставал.

— Ага, — радостно подтвердил Арчи и расхохотался. — Помню. И заканчивай уже Антоху грузить, всё он осознал, смотрю.

— Осознал, — глухо сказал парень, не поднимая глаз. — Правда.

— Старший дело говори, — путая слова, влез в разговор возница, которому страсть как не терпелось пообщаться и принять участие в настоящем мужском разговоре. — Младший запоминай и спасибо за наука говори. В наш город вести себя тихо не поможет, опасно тут. Красивые домики и пальма, но опасней чем в открытый море. Глупый и слабый тут недолго на свободе ходи, умный и сильный живи. Младший слушай должен и не влезай! Старший лучше знай! У меня сам старший возчик есть, я его слушай! Он меня не люби, я ему не сын, но он справедливо всё делай!

— Ни прибавить, ни убавить, — одобрительно кивнул Далин. — Везде одно и тоже.

— Везде люди живи! — подтвердил возница и, остановив лошадку, слез с сиденья и отправился на проходную отдавать нетерпеливо выбежавшему охраннику положенную мзду.

— А куда город ехать? — наконец осведомился о главном кучер, быстро вернувшийся обратно. — Я такие места знай — м-м-м, хорошо будет! Кушай, красавица люби, крепкое пей, запретное кури — чего хоти?

— Мы тут не первый раз, — отмахнулся Далин. — В «Хлеб, Сыр и Вино» вези.

— О-о-о, — уважительно протянул наш смуглый гид. — Знаток! Там пират нет, девки нет, бандит не ходи, там только кушай, но кушай по-настоящему! Там с улицы не пускай, там билет надо иметь, у тебя есть?

— Есть, — подмигнул ему Арчи. — Говорят же тебе, не первый раз мы здесь.

— Уважуха! — совсем по-Новониколаевски отозвался кучер. — Едем!

Он залихватски прыгнул на свое место, любя шлёпнул всхрапнувшей лошадке по крупу кнутом, и мы отправились в путь.

— Меня Окра зови, — представился возница, сев на своей скамеечке к нам вполоборота. — Я тут всё знай! Вы сегодня кушай, завтра рынок гуляй?

— Именно, — подтвердил Далин. — Ровно в этом порядке. А что?

— Приличия на рынке знай? — продолжал допытываться тот. — Или просто ходи, того-сего купи-смотри?

— Да знаем мы, — уже досадливо сказал гном. — Первым делом на воротах дежурному пацанёнку по пятёре отстегиваем за человека. Индульгенция от ворья.

— А чтоб совсем хорошо, — предложил Окра. — Сам предложи плати десять за один, всего сорок, и говори, что от меня.

— Интересно, — подобрался Арчи. — А зачем?

— Тогда мне за вас четыре монеты плати, — честно признался он. — А вам помогайка давай, вместе ходи, он смотри чтобы никто не обмани, и вы дерьмо не купи. Пять рублей — защита от вор. Десять рублей — защита от продавец. Порядок!

— О как! — изумился Далин. — Не знал. А ведь имеет смысл, если на большую сумму закупаться будем.

— Только так. — подтвердил Окра. — Скупой не плати — его все обмани, и смейся-хохотай. Потому что дурак.

— Дураков у вас тут любят, я запомнил, — задумчиво отозвался Далин, прикидывая расходы на завтрашний день. — А рынок как в этом году, торговля большая?

— Кому как, — дипломатично отозвался возница. — Рыба много, покупай некому, дёшево. Специи много, но цена не падай. Магии много, но цена не знаю. Рабов мало этот год, всё остальное много.

— Мы людьми не торгуем, — сразу же открестился Арчи. — Нам это неинтересно.

— Я и говори, кому как, — примирительно пожал плечам Окра. — Кто чего ищи, тот найди. Вон, сам смотри!

Мы все вместе дружно повернули головы направо, где как раз проплывал мимо нас огромный, но уже затихающий по случаю вечера рынок. Народу было мало, в основном деловито сворачивающиеся продавцы, но размер поражал. Стройные линии бесчисленных палаток и павильонов по периметру подавляло своей громадой здоровенное трехэтажное здание посередине, где и торговали особо ценными и редкими товарами. Забегаловки и тошниловки на задворках уступали место вполне себе респектабельным заведениям ближе к центру.

— Завтра, Антоха, мы с тобой сюда пойдем, — сурово предупредил юнгу Далин. — Насчёт этих двоих не знаю, но ты готовься. Такой опыт не помешает.

— Никуда не лазий! — тут же развернулся Окра и упёр в Антоху указательный палец. — Ничего в руки не бери! Даже не нагнись, чтобы погляди! Молчи, слушай и смотри, ни с кем не говори! Старший не теряй, иначе беда!

— Окра дело говорит, — подтвердил Далин. — Могут отвлечь, чтобы от меня оттеснить, не отходи ни на шаг. И правило тут есть, взял в руки — купил. Это чтобы легче дерьмо втюхивать было. Ну да ничего, завтра я тебе ещё инструктаж проведу!

Антоха сглотнул и посмотрел на нас с Арчи дикими глазами. Ни на какой рынок с его действительно настоящими чудесами он уже не хотел, но Далина ослушаться не смел, тем более после нашей ему головомойки. Движение на улице возросло, и Окра отвернулся от нас, обратив всё внимание на управление лошадкой.

— Какой хороший человек, — выдал Антоша, показав на нашего возницу. — Всё объяснил, про всё предупредил. Мама всегда говорила, что мир не без добрых людей.

— Ой балбес, — пригорюнился я, а Арчи, не сдержавшись, выписал юнге звонкий подзатыльник.

— Действительно, балбес, — устало подтвердил Далин. — Баклан твоя фамилия. И я начинаю думать, что ты безнадёжен, юнга. Только в Белом Камне тебя на берег отпускать, что ли. От греха подальше. А то вправду уволокут, евнухом сделают, и будешь ты, такой честный, хозяйское добро стеречь. И еще песни петь тонким голосом, про милую родину.

— Да почему? — испуганно удивился тот, потирая затылок. — Что я не так сказал?

— Вот смотри, показываю один раз. — Арчи полез в карман и вытащил оттуда серебряную пластину с выгравированной руной, таясь от Окры. — Артём, гляди.

Далин с Антохой опасливо отодвинулись, а я наоборот пригнулся, чтобы всё внимательно рассмотреть и не заслонять своим телом возницу от мага. Арчи тут же быстро чего-то колданул, руна засияла чуть заметным зелёным светом и соединила между собой ауры возницы и мага.

— Окра, — окликнул кучера Арчи, не на шутку усиливая магическое давление, — а что бы ты сделал, если бы тебе наш Антоша один и пьяненький в городе попался?

— По башке дай и на рынок увези, — тут же словоохотливо отозвался кучер. — Там продай, а с вас потом ещё деньги бери, чтоб везде ищи и не найди. Ой!

Окра в ужасе застыл на месте, закрыв себе рот ладонью и не смея обернуться.

— Не боись, — Далин перегнулся и покровительственно похлопал его по плечу. — Это мы тебя просто врасплох застали, вот и все. Нам младшего воспитывать нужно, на суровой правде жизни.

Возница чуть обернулся к нам и быстро-быстро закивал головой, косясь шальными глазами.

— Да! — тут же сориентировался он. — Я это сказать, чтоб младший воспитать, на правда жизни! Это с ним легко может быть, если один и всем доверяй! Приехали, вылезай скорей!

Мы втроем вальяжно вышли на аккуратный каменный тротуар перед заведением, и лишь Антоша от избытка впечатлений прошмыгнул в открытую дверцу коляски не хуже Кирюшки, опасливо косясь на Окру. Тот погрозил нашему юнге кнутом чисто в воспитательных целях и, захохотав чему-то своему, взял с места в карьер. Антоху нашего наконец пробрало не на шутку и слава богу. Завтра ему Далин еще рабские ряды покажет, для закрепления результата, а то действительно хоть с корабля не выпускай.

— Хлеб, Сыр и Вино! — широким жестом пригласил нас Арчи двигаться за ним и начал подниматься по ступенькам на широкое разукрашенное крыльцо. — Ох, люблю!

— Господин маг с сопровождающими, — тут же склонился в почтительном полупоклоне швейцар, заслонив тем не менее ему проход в двери. — Бесконечно польщены вашим вниманием. Позвольте осведомиться цветом вашей карты.

— Вот, золотая, — немного хвастливо сказал ему маг, извлекая из кармана и показывая небольшой золотой прямоугольник. — Гляди.

Швейцар склонился и со всем почтением, но очень внимательно просканировал её взглядом и позвонил в какой-то колокольчик.

— По статусу вашей карты, — объяснил он удивлённому Арчи, — встречать вас должен метрдотель, а то и сама хозяйка заведения. Прошу покорно дать нам время на подготовку к должному приему дорогих гостей.

— Ух ты, — уважительно покосился тот на свою карточку и бережно спрятал её в карман. — Не знал, у меня ведь серебряная была, по золотой в первый раз.

— Мы тут в прошлый раз вместе с бабушкой Арчи были, — объяснил я не требующему объяснений и воспринимающего всё в каком-то приключенческом тумане Антохе. — Вот и сподобились на золото.

— Прошу вас, проходите в каминный зал, — предложил швейцар, казалось, в упор не замечавший хоть чистые и дорогие, но всё-таки рабочие комбезы Далина и его помощника. — Там вам предложат приличествующие прохладительные или горячительные напитки для скрашивания ожидания.

Он был сама любезность, но всё равно перекрывал нам своей здоровенной тушей главный вход, оттесняя нас куда-то в сторону со всем возможным почтением. Я лишь молча подивился про себя такому профессионализму, но выделываться никто из нас не стал, и мы молча попёрлись в каминный зал. Тот как раз по случаю не сезона был пуст, именно поэтому его и определили на роль отстойника.

— Шибко не разгоняйся, Арчи, — предупредил мага Далин. — Кутежи в купеческом стиле закатывать не надо. Тем более тут ты ими никого не удивишь. Пиратов нам всё равно не переплюнуть.

— Это ты так думаешь, — мечтательно прищурился Арчи. — Есть у меня кое-какие идеи на этот счёт, только тебя жалко. Мне-то всё равно, а вот тебя кондратий точно посетит, вместе с пиратами заодно. Тебя от жадности, а их от зависти.

— Вот и не надо, — твёрдо ответил тот. — Даже если за свой счёт, всё равно не стоит.

Пока эти двое препирались, швейцар всё-таки сумел загнать нас в каминный зал, где уже замерли в ожидании две малорослые официантки из местных. Одну я помнил по прежним заходам, поэтому подмигнул ей, и она вроде тоже опознала нас, потому что заметно расслабилась и стала выглядеть веселей. Мы свободно разошлись по залу, Далин с Арчи кинулись к бару, я упал в кресло, как самый уставший, и лишь Антоха стоял в уголке скромно и старался не отсвечивать, куда там официанткам. Маг тут же это заметил и принялся его тормошить.

— Антоха, иди сюда, — подозвал его он. — Хочешь, дам настоящего бренди из винных ягод понюхать? Это тебе не самогон из мамкиной бражки. Понюхаешь, потом всем своим друганам в Белом Камне будешь заливать, мол, настоящим пиратским пойлом на Островах упивался.

Антоха покраснел, с тоской покосился на невозмутимых официанток и, стараясь выглядеть поувереннее, подошёл к бару.

— Поить его не вздумай, — тут же встрял Далин и обратился к юнге. — А ты пить не смей, даже если наливают, понял?

Антоха покраснел пуще прежнего и, стараясь выглядеть независимо перед профессионально флегматичными официантками, что-то глухо буркнул.

— Ма-а-альчики! — в зал впорхнула сама Хельга, хозяйка заведения и давнишняя подруга Лары. Она никакого отношения к эльфам и местным не имела, была родом откуда-то с северов, и выделялась среди островных жителей как статный бело-рыжий лебедь в стае смуглых малорослых крикливых чаек. Здоровенная, выше меня на полголовы и чуть ли не шире в плечах, пышащая серьёзным боевым здоровьем очень и очень симпатишная дама лет тридцати. Валькирия, одно слово.

Поговаривали, что когда она только появилась на Торговом Острове, то поразила своим экзотическим внешним видом и независимым характером всех пиратских капитанов в самое сердце. Это тебе не субтильные эльфийки, причмокивая от восторга губами и глядя на нее с восторгом снизу вверх, говорили они, это настоящее. Но держала она себя строго, в соответствии со своими какими-то жизненными правилами, и никому ничего не обломилось. Капитаны и сочувствующие погоревали немного, а потом постановили отрезать голову тому, кто посмеет попробовать обойтись с Хельгой нечестно, в духе местных рабовладельческих традиций, и на этом утешились. Так не доставайся же ты никому, с учетом островного колорита, в общем.

Хельга же лишь посмеивалась, глядя на эти жизненные коллизии своими спокойными и умными огромными голубыми глазами, чувствовался в ней какой-то достойный восхищения внутренний стержень, и делала свое дело. Деньги у неё были, за спиной стояла Лара, а потому, величественно отбившись от всех жаждущих оказать условно бескорыстную помощь поклонников, самостоятельно арендовала небольшую кафешку. Но не на рынке, а на приморском бульваре, подальше от мутных личностей рынка и поближе к порту с его капитанами и свежей рыбке. Кафешка открылась, и если поначалу там не было прохода от гостей, просто желающих засвидетельствовать свое почтение рыжеволосой хозяйке, то потом народ распробовал ее кухню.

Нет, и до Хельги были на Торговом Острове знатные повара, но вот именно так, по-северному, здесь ещё не готовили. Вроде бы одна и та же у всех треска с камбалой, а вот выходит по-разному, что и ценилось.

Вкусно покушать на островах любили, тем более на Торговом, местные жители вкладывали в это дело какой-то сакральный смысл, в отличие от нас, кстати. Лютая Зима их в своё время не миновала, но пережили они её легче, потому что океан весь замерзнуть так и не успел, и рыбка ловилась вполне себе нормально. И традиции свои кулинарные они потерять не успели, а даже совсем наоборот.

У нас же привыкли к монастырской кухне, когда главное чтобы было сытно, а на остальное наплевать. Насчет приправ у нас в семье ответ от деда всегда был один — скажи спасибо что посолили, гурман собачий. Я привык, и если бы не стал штурманом, то на одной картошке с хлебом мог бы вполне себе нормально держаться до конца жизни, как и все у нас. Борщ ещё, каши там всякие, да много чего на самом деле!

Но Арчи сбил нас с Далином с истинного пути, потому что куда бы нас не заносило лихим ветром, он первым делом бежал по девкам, а вторым искал, где можно вкусно пожрать, и меня с гномом с собой тащил. Ну и разбаловались мы сначала потихоньку, а потом уже осознанно и во всю ширь. Да и не мы одни, кстати. У того же Смирнова, чтоб он прокис, дело вполне себе процветает, хотя он прекрасно знает, что гости заедают дома поверху, на верхосытку, его изысканные ужины домашними щами да кашами, но ходить-то не перестают!

И вот к этой самой Хельге привела нас в свое время Лара, в первый же наш рейс на острова. К тому времени уже просто так к ней было не попасть, но мы сподобились.

Когда-то давно, когда мне было шестнадцать лет, мы с моими сокурсниками по училищу, курсантами-первогодками, сотворили один рекорд. Попав на кухню в ночной наряд, после недели практических работ на свежем воздухе впроголодь, умудрились сожрать по полведра мятой картошки и по семь котлет на брата. Причем здоровенных таких, рыбных, но нам тогда было всё равно. И хоть косилась на нас поутру настороженно поварская бригада, но усвоилось всё прекрасно, никто даже и не чихнул.

И вот в первое посещение Хельги я этот свой курсантский подвиг повторил, причем сам не заметил как. Всё просто таяло во рту, залетало внутрь как бы само собой, невзирая на размеры порций. Далин, помню, не отставал, окончательно изменив в тот раз своему любимому пиву, запивая всё водопадами белого вина. Я, слава богу, нет, потому что открыл в тот вечер для себя лимонад. А вот ночью и утром было плохо, всё-таки не шестнадцать лет. И если бы не Лара, вовремя нас подлечившая то, наверное, стал бы я аскетом. Потому что долго после этого меня мутило, стоило мне только вспомнить о крабах с креветками.

С момента нашего первого знакомства с Хельгой прошло уже несколько лет, и за это время она успела хорошо так приподняться на кулинарном поприще. Теперь ей принадлежала не только разросшаяся кафешка на приморском бульваре, но и этот самый «Хлеб, Сыр и Вино». Кого попало туда не пускали, надо было доказать, что ты способен оценить кулинарные изыски, ну или по знакомству, вот как мы.

Никто не закатывал здесь безудержных кутежей, не жрал водку в три горла и не тащил разбитную на все согласную официантку под первую попавшуюся портьеру. Не было тут отродясь пьяных разборок или подлой поножовщины. О нет, здесь царили комфорт, уютный полумрак, немного заунывная северная музыка и настоящая кухня. Конечно, это было не единственное место на Торговом Острове, куда можно было прийти с семьей или девушкой, не опасаясь получить пивной кружкой по затылку или заточку в спину, просто кухня и доступ по именным билетам решали все.

Не было здесь и обширного меню на триста блюд, хотя винная карта напоминала гроссбух, просто Хельга давным-давно решила, что шеф-повару виднее, чем угощать народ. В ходу был простой принцип — вот с утра привезли на кухню всё самое лучшее из сегодняшнего улова, прикинули что к чему, и шеф начинает творить то, к чему у него душа лежит. Вот хочется ему сделать такой буйабес, что все его вкусившие долго будут жмуриться от удовольствия, значит сегодня паэльи ты не получишь.

Гости как будто попадали на домашнее торжество к очень хлебосольной и радушной хозяйке именно в тот день, когда она решила выложиться на все сто и показать всё свое умение. Ну вот праздник у нее сегодня, именины сердца, и захотелось ей по этому поводу угостить всех на славу. Блюд будет немного, но одно лучше другого, и меню здесь прямо лишнее.

В общем, Хельга и ее шеф готовили для души, причем в последнее время хозяйка всё больше удалялась от кухни, предпочитая просто принимать гостей. Любила она общение и интересных людей, другие к ней и не заходили. Новости со всех концов Ойкумены, новые рецепты и специи — лучше подарка для неё было и не сыскать.

— Ма-а-альчики! — опять нараспев повторила хозяйка, искренне нам обрадовавшись. — Как хорошо, что вы прилетели, вот уж не чаяла!

И она по очереди обняла всех нас, причем Антоха такой чести не удостоился. Хельга сначала немного внимательно порассматривала его, вежливо осведомилась у нас кто он таков есть, они назвали друг другу имена и на этом всё.

— Надеюсь, вы голодны, — наконец подала она знак официанткам сопроводить нас куда-то вверх по лестнице, и добавила отдельно для Далина, который с тоской посмотрел на свой стакан с изрядной порцией бренди, но пить залпом благородный напиток при ней не решился. — С собой возьми.

Гном понятливо кивнул, подхватил тару и, подталкивая перед собой деревянно двигавшегося Антоху, направился за девушками.

— Я пока занята, — без обиняков сказала Хельга нам с Арчи, проводив взглядом парочку в комбезах. — Да и вам моё общество пока без надобности. А вот часа через полтора подойду, так что сильно не спешите.

— Да мы и не будем, — успокоил её маг. — Чай, не в буфет на рудниках зашли. Культурно и питательно вечер провести хотим.

— Вот и ладушки, — подытожила Хельга, улыбаясь нам. — Тем более что вам повезло, сегодня мы вдвоём с шефом на кухне, улов был уж очень хороший. И я постаралась, и он. Ну, вы идите, а мне к плите надо.

Мы с Арчи не заставили её нас упрашивать и терять время, а без лишних разговоров пошли по следу гнома и юнги. Лестница вывела нас на второй этаж, в небольшой холл перед обеденным залом, где нас дожидалась одна из двух официанток. Девушка подала нам знак идти за ней и направилась куда-то вглубь уютного помещения.

Народу хватало, но из-за того, что все столики были превращены в полукабинеты и освещались отдельно, зал выглядел полупустым. В мягком лиловом свете я не сразу разглядел по-хозяйски усаживающегося Далина и скромно примостившегося рядом с ним Антошу, потому что нам выделили отдельное место в самом дальнем углу у распахнутого окна. Как по мне, так даже и лучше, подальше от сцены и поближе к курилке. Арчи досадливо поморщился, потому что любил быть в центре внимания, но тут же отвлёкся, поздоровавшись с кем-то и остановившись, чтобы внимательно рассмотреть трех молоденьких эндемичных девчонок на сцене.

— А танцы будут? — поинтересовался он у самой красивой из них, деловито настраивавшей скрипку. — Очень я люблю, чтобы танцы.

— За танцами на бульвар, — сурово отрезала она, но разглядела Арчи и уже мягче добавила, немного смутившись, — у нас формат заведения танцев не предусматривает, только музыка и песни. И то негромко и пристойно.

— Да знаю, — отмахнулся он и заговорщицки подмигнул. — Какие серьёзные да симпатичные, ты погляди на них!

— Пойдём уже, — я легонько подтолкнул Арчи к невозмутимо остановившейся, и спокойно ожидающей пока маг наобщается официантке. — Я есть хочу.

Маг вытащил из кармана рублей пять мелочью и шикарным жестом, не соответствующим сумме, высыпал их в специально приготовленный для этого ящичек.

— Что-нибудь эльфийское, — задушевно попросил он девчонок, а потом горделиво и вместе с тем с затаённой скромностью, как самый настоящий шут, показал на себя, — ведь я же эльф.

Официантка не выдержала и фыркнула от смеха, отвернувшись. Девчонки тоже заулыбались и пообещали сбацать что-нибудь этакое, но поближе к ночи. Арчи наконец успокоился и позволил себя отвести к столу, где его с неодобрением встретил Далин. Маг не обратил на его бурчание никакого внимания и с удовольствием плюхнулся в кресло рядом с немного освоившимся Антошей.

— У нас сегодня, как и всегда, меню от хозяйки заведения, — склонилась над нами смуглая провожатая. — Но нет ли у дорогих гостей каких-либо ограничений в еде, вызванных религиозными или иными мотивами? А зовут меня Аламеа, и я сегодня ваш официант.

— Нету, — подмигнул ей Арчи и сунул в руку червонец. — Держи.

— Ты бы так сильно не разгонялся, — неодобрительно покосился на него Далин, принимая от девушки винную карту. — А где тут пиво?

— Пиво, к великому нашему сожалению, только местного разлива, — участливо склонилась над ним Аламеа. — Страница тридцать два. Привоз гномского и верескового мёда ожидаем со дня на день. Но и местное неплохое, вот с фруктовым вкусом, вот голубое пиво, вот из водорослей и шоколада, а вот и морское солёное, рекомендую попробовать.

— Голубое пиво, ишь ты, — не моргнув глазом, протянул Далин. — Надо будет мужикам в мастерских рассказать. К тому ж ещё и безалкогольное, совсем в цвет. Как раз для, гм... Антохи. А мне морского, пробовал уже, освежает.

— Нам белого эльфийского, — не стал заглядывать в карту Арчи. — Из того, что у вас здесь не указано и только для совсем своих. Секретное слово от Хельги — калейдоскоп.

— Пароль принят, — кивнула Аламеа и подтверждающе добавила, — я помню, это же вы белое эльфийское нам и привезли, с бабушкой своей. Ещё что-нибудь?

— Лимонной воды покрепче, со льдом, — попросил я. — На всех. И хлеба.

Аламеа невозмутимо записала мои требования и, вопросительно оглядев нас напоследок, удалилась.

— Хле-еба, — передразнил меня Арчи. — Да побольше, да чёрного! И селёдки в майонезе с луком, а чего, морская же еда! Ты бы ещё макарон по-флотски попросил.

— У нас селёдка редкость, — наконец-то влез в разговор Антоха. — С картошкой очень вкусна.

— Просто молчи, — Арчи, притворно сокрушаясь, схватился за голову. — Не убивай меня. И запомни, то, что ты попал сюда, это большая удача в твоей жизни. Без нас ты бы здесь никогда бы не оказался. Откинь все свои воспоминания про мамкины домашние вкусности, хорошо?

— Не затыкай парня, — сурово перебил его Далин. — А ты, Антоха, делай как он говорит. Арчи плохого не посоветует, запомни.

Пока маг выделывался, к нам подрулила Аламеа, толкая перед собой сервировочный столик, и быстрыми уверенными движениями принялась выставлять перед нами предварительный набор. Салфетки, солонки, перечницы, какие-то неизвестные мне соусы и присыпки, вилки-ложки-палочки и прочие приспособления. Антоха дикими глазами глядел на всё это великолепие, особенно на палочки, но молчал. Девчонка профессионально и очень красиво всё сервировала, выставила лимонную воду, пиво и плетенку с хлебом. Слава богу, не черный, как я втайне опасался, но и не просто белый, а небольшие немного поджаренные тосты из багета.

— Вино подготавливают к подаче, — шепнула она нам с Арчи. — Это требует некоторого времени.

— А не спешите, — благодушно махнул он рукой. — Пусть всё сегодня будет правильно.

Аламеа понятливо кивнула и, внимательно осмотрев сервировку, поволокла свой столик на колесах обратно на кухню. Антоха дождался, пока она отчалит и, состроив себе неуверенно-испуганную рожу, завозился на месте, пытаясь рассмотреть подошвы своих ботинок.

— Ну чего опять, горе луковое, — устало посмотрел на него Арчи. — Что случилось?

— Да вот запах какой-то, — шёпотом признался он. — Странный. Не наступил ли кто куда?

— Далин, убери от него рыбный соус и дай мне, — попросил гнома маг. — Деревня, блин. Не вздумай мне тут носом крутить или морщиться.

Гном понимающе хмыкнул и переставил соусницу на нашу сторону стола.

— Да не буду я морщиться, — возмутился Антоха. — И не деревня я совсем, слышал про этот соус, мужики в охране рассказывали. Просто не ожидал, что это вот он и есть. Попробую обязательно.

— Никто тебя не заставляет, — покосился на него Далин. — С непривычки он действительно... странноват.

— Не, попробую, — расхрабрился Антоша. — Чтоб потом было о чём в караулке рассказывать.

— А молодец, — легко одобрил его Арчи. — Правильное поведение. Но начнёшь с того, на что я тебе показывать буду. Тебе сильно деликатесное ещё нельзя.

За разговором я не заметил, как снова подплыла Аламеа со своим столиком и принялась выгружать перед нами многочисленные закуски. Арчи приподнялся, чтобы получше все разглядеть и жестом попросил девушку передать ему одинокую широкую рюмку на длинной ножке, в которой был коктейль из морепродуктов. Аламеа протянула ему требуемую стеклянную посудину шириной с небольшое блюдце. Это даже был не коктейль, а какой-то очень красивый салат — маленькие осьминожки, креветки, мидии, щупальца кальмаров перемежались немногочисленными кусочками сыра, ломтиками помидора и зеленью. Всё это было полито какой-то одуряюще вкусно пахнущей заправкой и украшали всё это великолепие несколько кружочков лимона, насаженных на ободок рюмки. Выглядело ну прямо как детский десерт, ей богу. Арчи, поколебавшись, прихватил ещё тост из багета и сунул всё это Антохе.

— Можешь начинать, — подбодрил он его. — Это вкусно, верь мне.

Антоха глубоко вздохнул, поставил перед собой рюмку и сделал несколько судорожных глотков из своего стакана с голубым пивом. Далин еле сдерживал себя, чтобы не дать ему подзатыльник. Потом парень пододвинул посудину поближе к себе и осторожно потянул носом, принюхиваясь. Принюхался раз, принюхался другой уже с видимым удовольствием и, чему-то заулыбавшись, осторожно потянулся к одинокой креветке на вершине коктейля ложкой.

— Ты бы хоть вилку взял, — вздохнул Арчи. — Валенок. И лимона чуть давани поверху, для вкуса. А креветку лучше руками за хвостик взять, его есть не надо.

Что мне понравилось, Антоха не обратил на его слова никакого внимания и смело засунул содержимое ложки себе в рот, оставив хвостик торчать наружу. Зажмурив глаза, он осторожно прожевал креветку и расплылся в улыбке. Вытащил хвостик и уложил его в тут же подставленное девушкой блюдечко.

— Вкуснотища, — ошарашенно сообщил он нам. — Раки рядом не стояли. А заправка какая вкусная!

— Ну, про раков это ты, допустим, загнул, — довольно улыбнулся Далин. — А так молодец. И вместо пива своего подозрительного лучше лимонной водой запивай.

Парень согласно кивнул, сменил ложку на вилку и, подтащив к себе плетёнку с хлебом, уже смелее и с видимым удовольствием принялся за еду. Аламеа закончила выставлять закуски и убрала по просьбе Далина от Антоши стакан с голубым пивом. Парень снова молча кивнул, было видно, что ни ему, ни пригубившему для расширения кругозора напиток Далину пиво не вкатило. Девушка посматривала на нас и на Антошу профессионально невозмутимо, но было по глазам заметно, что и сам парень, и особенно его реакция на коктейль ей очень понравились. Любили здесь такие ситуации, но вида не подавали.

Мы наконец отвлеклись от Антохи с его рюмкой и сами принялись выбирать чего повкуснее. Далин хватанул еще пива и попросил Аламеа принести ему бокал литра на полтора, чтобы всем было лучше, и ей лишнего не бегать, и ему не надо беспокоиться, что вот-вот дно покажется. Потом нам притащили огромный овальный серебряный поднос с морепродуктами и воткнули его по центру стола. Я дождался горячего и с удовольствием накинулся на похлебку из мидий и каких-то кореньев на белом вине. Парни тоже занялись делом, но спустя несколько минут Арчи не выдержал и принялся общаться.

— А ведь, по сути, крестьянская же еда, — тыкая ложкой в суп, заявил он. — Похлёбки все эти, суши с роллами. Буйабес опять же. Вот выполз мужичок на берег вечером, после тяжелого трудового дня, плеснул в котелок дрянного винца, киданул туда мидий, ещё какую морскую мелочь, добавил корешков, подварил чутка и готово.

— Не умничай, — посоветовал ему Далин, потянув себе на тарелку что-то с огромного подноса. — В море крестьян нет.

— Ну рыбацкая, — ничуть не смутился Арчи. — Какая разница. Чего к словам цепляешься?

— Большая, — не согласился Далин. — Рыбацкая еда только на свежести и выезжает. Специй таких, как здесь, у них нет. Вот спроси у Антохи, как ему заправка в салате.

— Обалденная, — отозвался парень и принялся пихать в свою рюмку кусочек багета. — Вот я сейчас всю жижку-то и вымакаю, м-м-м!

— Не переусердствуй, — предостерег его гном. — Тут тебе ещё много чего надо попробовать. Ну-ка, держи краба!

С этими словами Далин взял чистую тарелку и быстро накидал туда несколько крабьих ног с клешнями. Не отрываясь от зачистки рюмки, Антоша одной рукой схватил тарелку и поставил ее рядом с собой. Гном положил ему туда же щипцы и занялся собой.

Мы потихоньку ели и пили, постепенно насыщаясь и отдавая должное мастерству Хельги. Парни уже начали больше общаться между собой, рассказывая Антохе разные героические истории про наши всевозможные подвиги. Антоха же не сдавался, он вошел во вкус и стремился перепробовать всё, до чего мог только дотянуться. Мы с Арчи успели под возмущённым взглядом Далина два раза сбегать перекурить, и теперь я сидел, наслаждаясь вечером.

Потягивая вкуснейшее эльфийское вино, я откинулся на спинку кресла и сидел, не участвуя в общем разговоре, а слушая незатейливые северные песни. Девчонки на сцене старались вовсю, но слава богу негромко, уюта они не портили, да и песни были хорошие. Далин тем временем выпросил у Аламеа небольшой стеклянный судочек с крышкой и протянул его Антохе.

— Ты над столом-то приподнимись, — посоветовал он юнге, — и самые вкусные кусочки из блюд сюда и повыбери. Только в тарелки к нам не лазь.

— Точно! — подхватился Антоша и, покачнувшись, ощутимо тяжело встал на ноги. — Кирюха же. Вот обрадуется! Будет потом перед своими хвастаться, в авторитете приподниматься.

— Монстра привезём в Белый Камень, а не домового, — подумав, сообщил я экипажу. — Под пулями ходил, со злом боролся, с саламандрой дружит и звание трюмного имеет. Свой рундучок на борту получил и одет как денди. Про сапоги уж и не говорю. И это мы только полпути прошли.

Парни заулыбались, а Далин глуповато хихикнул, видимо пиво его всё-таки чересчур освежило, на третьей-то полуторалитровой кружке.

— Думаю, по приезду он рожу-то Микеше сразу и разобьёт, — предположил гном. — Не по злобе, а положено у них так, при резких изменениях в иерархической лестнице. Заместо здрасьте.

— Не разобьёт, — запротестовал Антоха. — Кирюша хороший.

— Кирюша-то хороший, — согласился Арчи. — Да вот Микентий об этом не знает. И вы, мужики, в их дела не лезьте, сами разберутся.

Антоха согласно кивнул, выбирая для нашего трюмного самые красивые и аппетитные кусочки со всех блюд и складывая их в судок. Потом подумал, осмотрел все внимательно, и убрал оттуда маленького осьминожку.

— Он хоть и вкусный, но вид у него уж больно чужеродный, — сказал он нам. — Вряд ли Кирюха будет его есть.

— Наоборот, положи, — посоветовал я ему. — Попробует, не попробует, неважно. Зато потом своим рассказывать будет, что кракена ел. И клешню крабью вот эту маленькую положи для антуражу. Он хоть и отказался, но гостинцев ждёт. И не забудь у Аламеа молочка с печеньками для него взять.

Антоха подумал, согласно кивнул и набил судочек до полного всякими вкусностями. Арчи жестом попросил передать ему посудину и плотно закрыл ее крышкой, колданув чего-то живительного внутрь.

— Чтоб не испортилось, — весело объяснил он нам и протянул судочек обратно Антохе. — Держи.

Парень бережно принял контейнер, уложил его в пределах видимости рядом с собой и, отпившись лимонной водой, с новой силой принялся за еду.

— Вот хоть и вкусно здесь, — с некоторой досадой заявил нам Арчи, — но старпёрское всё жё заведение. Ни тебе пообщаться, ни потанцевать.

— В Новониколаевске в шашлычную сходи, — по-доброму посоветовал ему Далин. — Та, что на речном вокзале. Будет тебе там общение с интересными людьми и экзотические танцы. И эпические битвы там каждый вечер.

— Это «В мире животных» которая? — уточнил Арчи и тут же отказался. — Не, один раз был, мне хватило. Я её тогда чуть не сжёг со всеми обитателями и персоналом, до того развеселился. Хотя вот надо было, там на следующий день парня нормального зарезали, просто мимо проходил. Если случайно в будущем рядом окажусь — прикрою эту лавочку. И собаки городские мне за это спасибо скажут.

— Пойдём перекурим. — предложил ему я. — Успокоишься, а то чего-то тебя на подвиги потянуло.

Арчи согласно кивнул и только потянул из кармана курево, как тут же засунул его обратно и с интересом уставился куда-то мне за спину. Я оглянулся и увидел приближающихся к нам Хельгу и Аламеа, толкающую перед собой свой заветный сервировочный столик.

— Мальчики! — опять нараспев сказала Хельга, с удовольствием оглядев опустевшие блюда и опустившись в креслице во главе стола. — Вижу, понравилось. Тут последняя перемена, десерты, решила лично принести.

— Да как такое может не понравится? — серьёзно спросил у нее Далин и показал Аламеа на осоловевшего Антошу. — Десерты туда.

Девушка покатила столик по указанному адресу, но Арчи успел выхватить у нее две одинаковые металлические вазочки с мороженым, одну из которых дал мне.

— Отходите от традиций, — с удовольствием попробовав зеленоватое содержимое вазочки, попенял он Хельге. — Фисташки в море не растут.

— Зато на островах растут, — парировала она, внимательно следя за работой Аламеа и восторженной реакцией на вкусности у Антохи. — А из морской капусты мы не делаем, хоть и можем. Не подходит нам по формату — вкус простой и унылый, что ты с ним ни делай.

Хельга дождалась ухода Аламеа, которая успела сунуть Далину счёт и жестом руки попросила его отдать.

— Дело у меня к вам, — объяснила она недоумевающему гному. — Так что за счёт заведения, по-дружески.

— Не пойдёт, — твёрдо отказался тот. — Так дела не делаются. Особенно с друзьями. По-дружески ты нам золотую карту выдала и этих оглоедов эльфийским вином поишь, остальное в дружбу не входит.

— А что входит? — заинтересовалась Хельга. — Расскажи-ка мне, гноме.

— А очень всё просто, — с удовольствием отозвался захмелевший и от того словоохотливый гном. — Антоха, слушай сюда тоже и очень внимательно, ик. Вот смотри, есть два типа людей. Допустим, открыл я дело, и идет оно у меня спервоначалу не очень. Так оно обычно и бывает.

— Ну да, — подтвердила Хельга, спокойно глядя на Далина. — Редко кто сразу со старта успехов достигает, обычно приходится помучиться.

— Во-от, — тыкнул в нее пальцем разошедшийся гном и одним могучим глотком добил своё пиво. — Золотые слова, уф. Что тогда ты делаешь, а? А начинаешь ты тогда подтягивать всех своих друзей, знакомых и родню. Думаешь, если хоть и не заработаешь на них, то хоть на поддержание штанов хватит, на первое время, ну или видимость работы создашь. И вот приходит к тебе такой, с позволения сказать, друг. И начинает максимальную скидку себе выбивать, скотина, давит на дружбу, на чуйства и всё такое прочее. Так вот, Антоха, таких друзей — за хвост и в музей, это не друг, запомни. Дружбу лучше всего проверять деньгами, это — высшая проверка.

— А говорят, наоборот, — усомнилась Хельга. — Что дружбу и деньги никогда нельзя смешивать, проиграешь.

— Это у молодняка так, — отмахнулся Далин. — Мозгов нет, опыта жизненного нет, жадности природной навалом, а если ещё и в нищете вырос, так вообще туши свет. Зато друзей навалом, вот и получаются разочарования.

Антоха забыл про все свои десерты, что выстроились перед ним аккуратной дугой и, вытянувшись в струнку, напитывался гномьей мудростью. Арчи, глядя на него, хихикнул, и даже Хельга заулыбалась.

— Настоящий друг, — продолжил Далин, показав стоящей в отдалении Аламеа на свою пустую кружку, — он не такой. Он придёт к тебе и даст правильную цену, чтобы тебя поддержать, вот так. И других приведёт. Скидку выпрашивать не будет, заплатит по справедливости. Понял меня, Антоха?

Тот медленно кивнул, обдумывая гномьи слова.

— А вот часто же говорят, — неуверенно начал Антоха пытать Далина, — пойду, допустим, к другу, он мне по-дружески подешевле и сделает.

— А потом эти же самые люди говорят, — повернулся гном всем телом к юнге, — что фигня вышла и никогда больше к друзьям по делу обращаться не будут. Мол, друг сделал плохо, а к ответу его не подтянешь. Или говорят, что нельзя друзей на работу брать, работать плохо будут, а ты ничего сказать не сможешь. А вот когда меня сразу после увольнения из армии друг на работу взял, то я работал так, что чертям тошно было, никому сидеть не давал. Тогда Бифур посмотрел на меня, на то, как я работаю, и впервые за несколько лет в отпуск к родне и съездил. Потому что знал, что я его не подведу. И не обижайся, но вот именно ты и есть хреновый друг и племянник, вот сколько из-за тебя Саныч мук принял, а? Вот он по отношению к тебе правильный родственник, а ты по отношению к нему дерьма кусок, вот тебе и вся правда. Ты ведь даже спасибо ему не сказал!

— В принципе, правильно всё и очень просто, — подумав, сказала Хельга не на шутку разошедшемуся гному, отвлекая его от ошалевшего и повесившего голову от такого потока правды Антохи. — Есть тут какое-то рациональное зерно. Но только узок круг этих самых друзей настоящих, выходит.

— Ты нашего Далина недооцениваешь, в натуре, — усмехнулся Арчи. — Он просто боится, что дело твоё по сумме нам дороже счёта за обед выйдет.

— Дебил, — уже всерьёз разозлился гном и даже приподнялся, угрожающе нависнув над магом. — Помощь друзьям оказывают бесплатно, понял? Но это если действительно помощь, понял? Ты же, Хельга, к нам не просто так подошла, что-то серьёзное у тебя? Ты же не будешь нас прикатывать что-то тебе привезти подешевле?

— Упаси господи, — отмахнулась она. — Поставки у меня все налажены и без вас, ну кроме вина эльфийского, естественно. Уж больно вы непостоянны. Сегодня тут, завтра там. А вот дело у меня по большому счёту только к тебе, Арчи. К Ларе бы лучше, конечно, только её здесь нет.

— Внимательно слушаю, — поудобнее расположился на кресле маг. — Жги давай.

— Чертовщина у меня дома какая-то творится, — чуть-чуть помедлив, призналась Хельга. — Неделю уже. До того дошло, что я дома не ночую, здесь живу. Экономку отпустила, садовник ещё держится, упрямый и злой такой старикан. Из бывших квартермастеров, сам понимаешь, весь в шрамах, живого места на теле нет.

— Уже интересно, — признался Арчи, отставляя в сторону фужер с недопитым вином. — А чего тянешь так долго, маги у вас на острове что ли кончились? Тут ведь дело такое, запускать нельзя.

— Да шевеления заметила какие-то непонятные в последнее время вокруг себя, — ответила Хельга, пожав плечами. — Как бы дороже не вышло. Потому что магов здесь два, и оба у рынка кормятся, ну их к черту. Я-то всё Лару ждала, подруженьку, весточку ей передала с оказией, а тут вы.

— Это тебе повезло, — сказал Арчи абсолютно спокойной Хельге. — Ты бы бабулю могла и месяц и два прождать. Не знаю, что у тебя там, но повторю — запускать нельзя. Не доверяешь местным магам — обратись к залётным, дирижабли тут рядом, на лошадке до поля полчаса ехать.

— Нет, — легко и без раздумий отказалась Хельга. — Учёная я уже, хватит. Я лучше дом потеряю, но никого чужого туда не пущу. Мне эти рыцари бескорыстные на белых конях, которые совершенно случайно рядом оказываются, подозрительны очень. Пойми, я это уже проходила.

— Хозяин барин, — спокойно согласился Арчи. — Тебе виднее. Я, конечно, всегда говорю, что надо доверять людям, но это больше шутка такая. Понял, Антоха?

— Вот именно, — подтвердила Хельга, — что мне виднее. Я же говорю, непонятное что-то происходит. Все друзья мои сейчас в море, время как по заказу выбрано. А эти два мага разлетелись ко мне со своей помощью сразу же, а ведь я даже рассказать никому ничего не успела. Генри, садовник мой, их на порог не пустил, причем он даже не знал кто они такие, ни в лицо, ни по имени. Просто, говорит, вижу что погань первостатейная в дом рвётся, достал свою саблю абордажную и приготовился насмерть стоять. А ему можно верить, он же всю жизнь в море, всякого насмотрелся и людей насквозь видит. И они смели бы его, не заметив, но я, слава богу, дома была. Веришь, я во двор вышла, а они, не обращая на меня внимания, в дом прутся. Экономка сообразила, заперлась изнутри на засов. И Генри сообразил, засвистел по-своему, по-пиратски, тут же босяки портовые набежали, уж очень они рыночных не любят. Отбились кое-как. Но с тех пор дом как в осаде, народ непонятный вокруг крутится сутки напролёт, а внутри еще хуже.

— Кровь по стенам, что ли? — саркастически хмыкнул Арчи. — Или призраки в цепях? А садовник твой как там один держится?

— Сам увидишь, — пообещала ему Хельга. — А Генри молодец, человек пятнадцать самых оторванных стариканов созвал, хотя желающих было много больше. Я их кормлю, пою и деньги им даю. Они в дом не ходят, шалаши себе построили и костёр во дворе постоянно жгут. Ром жрут, песни поют и к битве готовятся. И до того все преобразились, ты не поверишь! Я помню, один у нас на перекрестке постоянно сидел, трезвым я его и не видела, бич бичом. А вчера захожу, смотрю, стоит такой бравый, злой как собака и сабля в одной руке, а револьвер в другой, помолодел даже. Генри их называет — старая гвардия. И дом мой сухими дровами обложили.

— Ну, из револьвера пальнуть и пожилой может, — авторитетно заявил Далин. — И даже получше молодого, особенно если жизнь бурная была, тут ума много не надо. А пятнадцать револьверов и пятнадцать сабель в дерзких руках — это серьёзно. Это уже прямо банда.

— Вот именно, — согласилась Хельга. — Я их сама уже побаиваюсь, там с каждым днём накал всё сильней, как бы они на рынок приступом не пошли, у них ума хватит. И хвала богам, двор у меня маловат, пятнадцать человек только и помещаются, а то бы вся сотня была. Ей-богу, если придётся отсюда уходить, соберу их всех, куплю фрегат побыстроходней, чтоб ни один барк работорговцев от него не убежал, наплюю на всё и уйду в море.

— Это дело хорошее, — потёр руки Арчи. — Но всё же постараемся до такого не доводить. Ну что, разделяемся? Артём и Хельга со мной, остальные на «Ласточку».

— Это ещё почему? — возмутился Далин, — все идём.

— Во-первых, ты сейчас косой как нефиг петь, — легко отказал ему Арчи. — Меньше пиво жрать надо было, тут тебе никто не виноват. Во-вторых, Антоша. Извини, парень, но ты сейчас обуза. А так хоть друг друга до дома доведёте. И настоятельно тебя прошу, Далин, постарайся ни в какие истории по пути не влипать. Всё, собираемся.

Далин с недовольным лицом оплатил счет, невольно присвистнув сумме, но спорить с магом не стал. Мы поднялись и, собрав все свои вещи, вышли вслед за Хельгой в небольшой служебный коридор.

— А квартермастер это кто? — полушёпотом спросил меня Антоха уже на лестнице. — За снабжение отвечает или за расквартирование? Или за порядок?

— Ну ты спросил, — немного ошалел я. — В их званиях сам чёрт ногу сломит. Знаю только, что квартермастер в авторитете, второй на корабле у них после капитана. То ли абордажников начальник, то ли ещё каких злодеев командир. А за порядок боцман отвечает, за снабжение баталер, и какие тебе квартиры на корабле могут быть?

— Крутой, значит, у неё садовник, — сделал вывод Антоха. — Навроде дяди моего. И вот увидишь, Артём, как домой придём, я первым делом его найду и спасибо скажу. Пусть Далин не думает.

— Твое дело, — слегка покачнулся я на ступенях. — Или ты хочешь, чтобы я тебя похвалил? Ты это делаешь для себя, для дяди твоего, мы тут ни при чём. Хотя молодец, конечно.

Антоха немного надулся, но тут же оттаял. А Далин, слышавший наш разговор, одобрительно хлопнул его по плечу.

Глава 15, в которой герои спешат на помощь и вершат справедливость

Мы вышли во внутренний дворик и расселись на лавочке, ожидая Хельгу и её конный экипаж. Пешком было идти не то чтобы далеко, просто незачем. И ей не по чину, и нам поменьше приключений. Тем более что служба эта была у неё налажена, переевших клиентов по домам развозить.

— А то, может, Антошу на извозчике отправим, да я с вами? — опять принялся за своё Далин.

— Нет, — снова отказал ему Арчи. — Без тебя веселей. Задолбал, ей-богу. Артём, скажи ему.

Я с удивлением покосился на мага и принялся неспешно про себя подбирать причины, мешающие гному пойти с нами.

— Во-первых, — не дождался от меня помощи Арчи, — если дело магическое, то ты там нафиг не нужен. Если бы в Артёме способности не проснулись, я бы и его не взял. Револьверами махать там и без нас есть кому, как я понял. Во-вторых, тебе завтра с утра на рынок с Антошей идти, а потом груз для Смирнова принимать. Или ты это на меня с Артёмом хочешь скинуть?

— И то правда, — поскрёб в затылке Далин. — Такое доверять вам нельзя. Антоха и то лучше справится.

— Если дело не на пять минут, — подумав, сказал я гному, — то мы, скорее всего, только утром приедем. Так что лишнего нас не ждите. И хорошо бы вам подготовиться, чтобы завтра к обеду выйти в рейс уже.

— И то верно, — кивнул головой Далин. — Антоха, слышишь, завтра прохлаждаться будет некогда. Так что почаёвничаем и сразу спать. А эти сами о себе способны позаботиться, здоровенные лбы уже.

Изрядно осоловевший парень молча кивнул, хлопая сонными глазами. Из нас всех он один сегодня не пил, но выглядел самым захмелевшим. Бывает такое от еды, чего уж там. Лёгкое же эльфийское вино, которое употребляли мы с Арчи, не било по мозгам, а больше настраивало на благодушный лад, да и выветривалось быстро.

Со стороны улицы послышался звук копыт, и к воротам подъехали два экипажа. Хельга приглушенным голосом окликнула нас и мы, не теряя времени на разговоры, быстрым шагом направились на посадку. Антоха хоть и довольно уверенно прижимал к себе пакет с гостинцами для Кирюхи, но всё же пошатывался, поэтому Далин быстро запихал его в коляску, залез сам и они отчалили.

— Прыгайте, мальчики, — пригласила нас Хельга, откинув лёгкую дверцу экипажа. — Тут недалеко. Я и провожатых не взяла, нечего лишнее внимание привлекать.

Арчи согласно кивнул, уселся поудобнее рядом со мной и принялся пробивать свои карманы, занявшись ревизией амулетов и рунных пластинок. Возница обернулся и, поймав глазами повелительный взгляд хозяйки, тронул чёрную как ночь лошадку с места.

— Растёшь, — одобрительно улыбнулась магу Хельга, в ночном полумраке совсем став похожей на валькирию. — Раньше побеспечней был. И, Артём, уж не обижайся, но ты здесь зачем? Ехал бы лучше с Далином. К чему лишний риск? Я правда ценю и всё такое, но там, как мне кажется, только маг может помочь.

— А вот приедем и посмотрим, — успокоил ее Арчи, пребывавший в довольно благодушном настроении. — Может, и пригодится.

— Вам виднее, — ослепительно улыбнулась мне Хельга. — Спасибо, мальчики. И вот ещё что, пообещайте мне собой не рисковать. Мне лучше уж дом сжечь, в него не заходя, чем вас потом оплакивать.

— Эк тебя разобрало-то, — удивлённо уставился на неё Арчи. — Не боись. В случае реальной опасности я не то что дом, я весь квартал сожгу, и без твоих напоминаний. Ну или хотя бы половину, ту, где рынок. И хрен кто меня остановит.

Хельга, успокоенная таким нашим боевым настроением, улыбнулась нам поочередно ещё раз, а я завозился, решив тоже немного подготовиться. Залез в карманы штанов и вытащил оттуда магические накладки на гномскую «Секиру», решив переложить их за пазуху, поближе к телу. Арчи посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Оберег снимать? — негромко спросил я его под внимательным взглядом чутко прислушивающейся ко всему Хельги.

— А сними, — подумав, ответил тот. — Но держись позади меня и будь готов в любой момент надеть его снова. И внимательно прислушивайся ко всему, что не будет относиться к дому. Дом на мне, а всё остальное твоё, понял?

— Ух ты, — восхитилась Хельга, сразу сообразившая что к чему. — Растёте, мальчики! Лара знает?

— Нет ишшо, — протяжно зевнул Арчи. — Да мы и сами только недавно узнали. Там, может, ещё и нет ничего. Рано поздравлять-то!

— Суеверный ты как я не знаю что, — отмахнулась от него Хельга. — Нельзя быть немного беременной, и в магии так же. Так что, Тёма, поздравляю. Хотя бы с самим фактом. Будь сильным и постарайся взять от дара как можно больше!

— Спасибо, — наклонил голову я. — Но в любом случае придется немного потерпеть, пусть Лара сначала посмотрит.

— Кому, как не ей, — согласилась со мной Хельга и указала на высокий и узкий дом в два этажа за монументальным кирпичным забором. — Приехали.

Арчи вылезать не спешил и для начала молча и очень тщательно огляделся. Хельга спокойно следила за ним, не делая попытки заговорить или как-то отвлечь, просто ожидая дальнейшего развития событий. Я всё больше проникался уважением к ней и к её манере вести себя. Молодец, всем бы так.

— Оберег снимай, — немного раздражённо подпихнул меня рукой маг. — Потом девушками любоваться будешь.

Хельга улыбнулась мне, я ей, а потом мне стало не до улыбок, потому что я снял оберег и мир вокруг ощутимо изменился. Мне пришлось замереть, вцепившись руками в сиденье диванчика, чтобы немного прийти в себя и разобраться в нахлынувших ощущениях. Ярче всего чувствовалось близкое присутствие примерно пятнадцати человек за кирпичным забором. Веяло от них решимостью, весёлой злобой и немного тревогой. В соседних же домах, как ни странно, никого не ощущалось, но это и к лучшему. Дураков, значит, не имеется, это мы уже проходили. Зато вдоль по улице, в кронах деревьев, я отчетливо увидел ауры пяти человек, сидевших там в засаде. Причем один из них прямо пылал едва сдерживаемой злобой, непонятно откуда взявшейся ревностью и желанием стрельнуть по нам из чего-то мощного.

— Осмотрелся? — снова пихнул меня Арчи. — На дом посмотри, в район подвала. Только осторожно, не спугни.

Я для начала ткнул пальцем в сторону засадчиков и, дождавшись подтверждающего нетерпеливого кивка мага, осторожно потянулся через забор к дому. Сначала не почувствовал ничего, затем настороженно, готовый в любой момент отыграть назад и надеть на себя зажатый в руке мамин оберег, приоткрылся пошире. И с удивлением, на грани восприятия ощутил чьё-то беспомощное бесконечное отчаяние и страх.

— Вроде домовой в дальний угол подвала забился, — сказал я тихо ждущим меня Арчи и Хельге. — Испуган сильно, вот до усрачки. Прямо подвывает от ужаса.

— Не то, — досадливо скривил губы маг. — Попробуй посмотреть, чего он боится. Только осторожно. Не вздумай спугнуть или внимание привлечь.

Я понятливо кивнул и закрыл глаза, пытаясь разобраться в нагромождении аур и пробиться дальше к подвалу. Потом подскочил и дрожащими руками в момент напялил на себя оберег.

— Ну, чего увидел, — спросил меня непривычно серьёзный Арчи. — Колись давай.

— Какая-то хрень, — меня передёрнуло от отвращения. — Родственница той мерзости , что ты на борт приволок. Сильная, но тихарится, как будто ждёт чего-то.

— Молоток, — прошептал Арчи. — однако, беда. Попадос. Не ожидал я тут такое грандиозное дерьмо увидеть.

— Я вот чего предлагаю, мальчики, — спокойно предложила Хельга. — Жгём здание и по домам. Надоело, сил нет. Такие вещи, мне кажется, обрубать с концами нужно.

— Не пойдёт, — задумчиво отказал ей Арчи. — Во-первых, там домовой, хотелось бы вытащить бородатого. От него много узнать можно. Во-вторых, хотелось бы разобраться. Я вот не дам гарантию, что мы улетим, а у тебя такая же хрень в кабаке не заведется, к примеру.

— Домовой? — неподдельно удивилась красавица, — у меня? И почему ты думаешь, что может быть рецидив?

— Домовой, — передразнил ее Арчи. — У тебя. А ты и не знала? Расчесанная не просыпалась поутру никогда, что ли? Молочко с хлебушком ему не ставила? И погань эта редко сама по себе заводится, кто-то тебе туда ее завёл, это по-любому.

— Просыпалась, — задумчиво сказала Хельга, — но редко. А молочко ему вроде экономка подносила. В кафешке и кабачке тоже кто-то этим на добровольных началах занимается. У меня, Арчи, дел очень много, некогда на такое внимание обращать. И на родине у меня такое привечать не принято, там человек всё сам должен делать.

— Дикари северные, — скривился Арчи. — Но самостоятельные, не отнять.

— Это всё очень хорошо, и с домовым твоим мы тебя после познакомим, Хельга, — влез в разговор я, все ещё подрагивая от пережитого недавно отвращения. — Делать-то чего будем?

— Да я вот думаю, — пожал плечами Арчи. — И пока ничего не придумал. Но глупо будет идти напролом, не разобравшись. Нужна разведка или хотя бы засадный полк в резерве.

— Лариску бы сюда, — вслух помечтал я. — С ней не страшно. А так боязно идти.

— Точно! — подпрыгнул на месте Арчи и уставился на меня расширившимися глазами. — Лариска! Вот её-то они и не ждут совсем!

Я ошалело уставился на него, не ожидав такой бурной реакции на свои слова. Хельга тоже с интересом наблюдала за нами, но спокойно молчала, предоставив нам самим строить планы.

— Короче, так, — тут же принялся раздавать ценные указания Арчи. — Вы сейчас подъезжаете прямо к воротам и выходите. Ты, Артём, снимаешь оберег и изображаешь из себя слабого мага, вроде как именно тебя хозяйка на помощь привела. Никуда не лезешь! Ходишь и громко нудишь, что ничего сделать не можешь, понял? И чтобы все это поняли, и те, кто внутри, и те, кто снаружи. Чуть что не так, оберег на шею и все вместе ходу оттуда, понятно вам? Не вздумайте спровоцировать злодеев, пусть они презрением к вам преисполнятся. Мол, Хельга до того отчаялась, что мага-недоучку на помощь припёрла, опасаться нечего.

Мы с Хельгой дружно кивнули под напором воодушевившегося Арчи

— Ты, красавица, — направил палец на неё маг, — громко отпускаешь лошадку домой, а я внутри коляски спрячусь. Я как знал, ещё в дороге закрылся ото всех, только Артём и виден. Скроемся из глаз, галопом мчимся на лётное поле, там я хватаю Лариску и сюда. Всем ли всё понятно?

— Григораш! — негромко окликнула Хельга возницу. — Ты всё слышал?

— Всё, хозяйка, — так же негромко подтвердил обернувшийся к нам серьёзный мужик. — Вы хоть и шептались, но мне всё было слышно. Не извольте сумлеваться, домчим в лучшем виде.

— Тогда вперёд, — скомандовал полезший прятаться от чужих глаз к нам под ноги, прямо на пол коляски Арчи. — Действуем.

Григораш тихонько тронул лошадку, медленно подъехал и остановился в двух метрах у железной калитки в мощных воротах. Я, сняв оберег и зажав его в руке, вылез из дальней дверцы, чтобы все могли меня увидеть. Настороженно обошел коляску и со всем почтением помог спуститься Хельге, которой пришлось шлёпнуть по шаловливой руке Арчи, который вроде как не мог удобно устроиться на полу и поэтому хватался за всё подряд. Мы неспешно подошли к воротам, и я громко постучался в них висевшим сбоку деревянным молотком на верёвочке, привлекая внимание охранной команды.

— Григораш! — негромкий спокойный голос Хельги услышала тем не менее вся улица. — Поезжай пока на развозку клиентов, сегодня без тебя не справятся. Через час подъедешь за нами.

— Слушаюсь, — прижал руку к груди извозчик и шлёпнул лошадку вожжами, не очень быстро направив её в боковой переулок.

— Кто таков? — в калитке приоткрылось окошечко и оттуда выглянула злобная, вся в шрамах пожилая пиратская рожа, выставив перед собой внушительного размера револьвер. — Зубы лишние? Ох, хозяйка, прощенья просим, не признал.

Тем не менее калитка открываться не спешила, а наглая рожа внимательно осмотрела всю улицу и справа и слева, и поверху, и все кюветы вдоль дороги. Затем рожа украдкой ткнула в мою сторону револьвером и вопросительно уставилась на Хельгу.

— Всё в порядке, Генри, — успокоила его хозяйка слава богу негромким, но отчетливо слышимым на все окрестности голосом. — Это мой друг, он маг из начинающих. Приехали просто посмотреть.

Держалась Хельга просто великолепно, не переигрывала, не повышала голос и была абсолютно спокойна, как и всегда. И я начал переживать больше не за её актерскую игру, а за себя. Самому не подгадить бы.

Рожа поглядела на меня, нимало не смягчившись, а ещё даже более злобно и настороженно. Потом отчетливо сплюнула и скрылась из виду, захлопнув окошечко и принявшись стучать засовами. Калитка с усилием отворилась на четверть, и из нее выскочили два крепких мужика с ружьями слоновьего калибра наизготовку. Они профессионально быстро и с немалой сноровкой проскочили за наши спины, прикрыв Хельгу со всех сторон и не обратив на меня никакого внимания. Зато из придерживаемой чьими-то мощными, покрытыми похабными наколками руками калитки мне прямо в живот уставилось дуло револьвера.

— Сначала хозяйка, — скомандовал мне невысокий, крепко сбитый пожилой мужик, в котором я без труда узнал Генри, и повелительно качнул дулом револьвера. — В сторону отойди.

Я безропотно и без лишних движений подчинился, немного обалдев от такого строгого режима на объекте. Хельга, подобрав платье и успокаивающе улыбнувшись Генри, протиснулась в удерживаемую калитку, слегка задев косяк внушительным бюстом, и вроде бы специально. Мы вместе с вооружённым садовником невольно отвлеклись на это зрелище, а затем оба одновременно опомнились. Генри ещё раз злобно сплюнул, а потом сделал мне знак револьвером заходить. Заскочившие вслед за мной оружные мужики слегка ещё подпихнули меня в спину, оттесняя от хозяйки в сторону забора, под прицелы готовой к бою охранной команды.

— Ну-ка, успокоились все, — негромкий голос Хельги властным кнутом стеганул по злобным мужикам, приводя их в чувство. — Это Артём, он мой друг. Оружие убрали. Быстро!

Рослая, статная валькирия выглядела в толпе головорезов настоящей атаманшей, без тени сомнений. Мужики подчинились ей моментально, но взгляды, бросаемые на меня, так и остались злобными и насторожёнными.

— В круг! — резким повелительным голосом скомандовала Хельга своим бандитам. — Времени нет.

Человек десять сгрудились вокруг нее, готовые внимательно слушать. Остальные остались дежурить у калитки и в дальних углах двора, перед этим сначала вопросительно глянув на Генри. Я тоже осторожно подошел ко всем и приготовился внимать. Хельга в темпе и очень по-деловому, не отвлекаясь на частности, довела до сведения отставных пиратов наш расклад. Рассказывала она всем, но обращалась только к своему садовнику, давая понять, что руководить боевыми действиями в случае чего будет именно он. Мужиков такое устроило более чем, и они, выслушав речь Хельги и приказания Генри, деловито рассосались по всему двору и принялись готовиться.

— Сегодня, значит, — хлопнул меня по плечу чрезвычайно воодушевившийся квартермастер. — Сейчас. Это хорошо. А ты сам что сказать можешь? Если по делу?

— Мало, — признался я чуть смущённо. — Хотя... дальше по улице на деревьях люди в засаде сидят. А в окрестных домах никого нет.

— Пятеро? — уточнил Генри, втихушку пять раз показав глазами в правильном направлении.

— Да, — немного удивлённо ответил я. Всё тут, видимо, было под контролем. — Единственно, на третьем дереве дальше перекрёстка какой-то настоящий злодей сидит. Остальные вроде ничего, настороженность чувствуется, и всё. А этот прямо злобой сочится, через прицел на нас смотрел. Да ещё и ревностью какой-то непонятной.

— Да ты что, — покрутил головой тот и тут же спросил у вертевшегося рядом чрезвычайно ушлого мужичка в рабочем комбезе и рабочих ботинках, но зато с двумя револьверами на поясе. — Кто это у нас там такой... несдержанный?

— Яшка-мудак, — тут же отрапортовал он. — Из цыган, на рынке кормится, у работорговцев. Авторитета не имеет, мозгов нет, деньги не держатся. Трусоват, но истеричен, поэтому конкретно сейчас опасен. Может стрельнуть.

— Яшка? — неподдельно удивились Хельга и Генри в унисон и переглянулись.

— Вот это да, — протянула валькирия. — От любви до ненависти, как говорится. Любовничек мой несостоявшийся, чтоб ему. Я, когда здесь появилась, многих, гм... взбудоражила. Ну, вы помните. А этого ушлепка особенно. Он тогда в кабаках кричал, что обязательно меня... овладеет мной, в общем. Но холку ему тогда кто-то хороший намял очень крепко. Думали, не выживет.

Генри понимающе переглянулся с мужиками и довольно усмехнулся.

— Я, Артём, — повернулась Хельга ко мне, — до восемнадцати лет росла в арист..., то есть в хорошей семье, и с таким дерьмом не то что не разговаривала, а даже и не подозревала, что такое дерьмо на свете существует. Интересно, на что он надеялся? Мечтать, конечно, не вредно, но не до такой же степени! А сейчас, значит, из ружья в меня целится, ну-ну.

— Не переживай, хозяйка, — успокоил её Генри и хлопнул по плечу своего ушлого помощника. — Неизвестно, что сейчас будет, но уж эту проблему мы решим не откладывая. Ты, Билли, вот что. Ты выдели минимум троих со штуцерами и озадачь так, чтобы они этого Яшку валили при первом же признаке любого шухера. Потом остальных. Чтобы глаз с него не спускали, уйти он не должен. Хватит, и так лишнего живёт, понял?

Ушлый Билли кивнул ему, подмигнул хозяйке и ушёл ставить боевую задачу своим снайперам. Хельга же, в присутствии которой только что приговорили к смерти её несостоявшегося воздыхателя, нимало не терзалась произошедшим, а лишь благодарно улыбнулась Билли. Правильное, значит, было у неё воспитание.

— Ещё чего можешь сказать? — требовательно обратился ко мне Генри. — На дом смотрел? Чего там?

— Смотрел, — признался я. — Только не понял ничего. Мерзость там запредельная затаилась. Ещё домовой, но он уже как дохлого человека мёртвый труп ощущается, совсем ошалел от ужаса. Выйти не может, забился в угол, сидит и стонет на одной ноте. В ступоре полном, как бы с нарезки уже не слетел.

— Ох, мля, — со вздохом схватился одной рукой за голову Генри. — Аниська же! Я и забыл про него, думал, что у него ума хватило свинтить отсюда подальше. Беда.

— Арчи знает про него и хочет вытащить, — успокоил я садовника. — Слабость у нашего мага к маленькому народцу, обижать не даёт.

— А Арчи ваш как, в силе? — с надеждой уставился на меня Генри. — Реально сегодня всё закончить? Не подгадит?

— Ещё в какой, — усмехнулся я. — Сами не подгадьте. И приготовьтесь пожар тушить, без огня не обойдется.

— Ох, надеюсь, — усмехнулся в ответ Генри, хлопнул меня по плечу и отчалил раздавать последние ценные указания перед кипишем. — А к пожару и походу мы всегда готовы. Не то что вы, крысы сухопутные.

Я остался наедине с Хельгой, все остальные занялись делом, причем так, что со стороны излишнего переполоха не ощущалось. Так, хозяйка с инспекцией приехала, вздрючила всех, вот и всё, ничего особенного.

— И много у тебя таких, — зачем-то спросил я, — воздыхателей?

— Ох, много, — серьёзно ответила мне Хельга. — Я ведь и здесь, на островах, оказалась не просто так. Сбежала, чтобы семью не подставлять. Завёлся у меня там один воздыхатель, чтоб ему, в ярловском достоинстве. Всю слюнями обкапал, животное. Если бы не Лара...

— Это да, — согласился я. — Она таких не любит. А чего в Срединные Княжества не переедешь? Там поспокойнее.

— Пробовала, Лара хотела меня у себя оставить, — вздохнула Хельга. — Не получилось. У меня на родине к морю отношение простое, никакой романтики. Море да море, куча солёной воды. А вот я без него не смогла. Тоска такая взяла, впору удавиться, да и вообще... Вот и переехала.

Мы помолчали, а я прислушался, не слышен ли стук копыт, всё-таки Арчи задерживался.

— А Лариска ваша это кто? — с непонятным интересом спросила Хельга. — Почему вы на неё так надеетесь?

— Т-с-с, — испуганным шёпотом оборвал её я. — Не пали контору. Сама увидишь, только не пугайся. И не Лариска, а лучше Лариса её зови если что, или даже Лариса Ивановна. Со всем уважением и опаской. Она на благодарность чувствительная.

— Хорошо, — усмехнулась Хельга. — Как скажешь. То есть это не человек?

— Нет, — подтвердил я. — Лучше.

Потом мы с Хельгой одновременно напряглись, расслышав негромкий перестук копыт за забором. Если это Арчи, то он молодец. Коляска подъехала без лишнего шума, но и не скрываясь. В самый раз, чтобы не возбудить излишнего подозрения со стороны злодеев на деревьях.

— Хозяйка! — послышался зычный голос Григораша. — Экипаж подан!

— Жди! — откликнулась Хельга на весь двор. — Скоро выйду!

Крытый экипаж подъехал совсем вплотную к воротам, надёжно прикрыв собой от чужих нескромных взглядов калитку. Четверо пиратов подскочили к ней, двое принялись тихонько открывать дверь, а двое их прикрывали с оружием наизготовку.

— Помогайте! — просипел Арчи сдавленным голосом, и я выскочил за калитку, ухватившись за конец торчащего поверх дверцы экипажа железного лома. Приподнял и, перехватившись, открыл дверцу настежь. За второй конец держался вспотевший маг, а к самому лому был накрепко примотан цепями обложенный асбестовыми ломаными листами тигель с Лариской. Я положил один конец лома на плечо, и мы очень осторожно потащили передвижной домик саламандры внутрь двора. В голове билась только одна мысль, не уронить бы.

— Не развалится? — шёпотом осведомился я, с опаской кивая магу на отчетливо полыхавшее багровым Ларискино гнездо в асбесте и на цепях.

— Не должно, — успокоил меня тот не совсем убедительным голосом. — Далин строил.

— А сам он где? — мы осторожно поставили тигель на каменную брусчатку около разожжённого пиратами костра. — Я думал, обязательно с тобой увяжется.

— Он хотел, да только где ему, основательному нашему, — хихикнул Арчи. — Я ведь его из постели вытащил, спали они уже. Мы погрузили Лариску, он попёрся штаны надевать, и вот тут уж я его ждать не стал. Ладно, хрен с ним, что тут у вас?

— Всё то же самое, — пожал я плечами, — изменений ноль. До личного состава расклад доведён, бойцы к бою и походу готовы. Теперь от тебя все зависит.

— Это хорошо, — потёр испачканные ржавчиной и маслом руки маг. — Приступим. Кучера не отпускать, дверь калитки держать открытой.

Арчи несколькими движениями размял шею и плечи, с тоской вздохнул и сделал несколько шагов в сторону дома, повернувшись к нам спиной. Я видел, что примерно треть его ауры была завязана на тигель с Лариской, усыпляя саламандру и не давая ей начать тут всё жечь напропалую раньше времени. Арчи поднадавил магически, разгоняя себя во всю мощь, воздух резко посвежел, а в травинках газона начали проблескивать электрические искорки. Одного пирата тут же чувствительно долбануло током через револьвер, которым он неосторожно прикоснулся к стриженому декоративному кусту на лужайке. Бойцы Генри отбросили недоверчивые выражения на лицах, и с некоторым уважением отступили чуть подальше от дома.

— Ну, что я могу сказать, — отступил Арчи от дома и чуть ослабив давление. — Прав я был, это извне наведенная херня. Не само оно тут у тебя, красавица, завелось. Ох, не само. Такой пакостной волшбы я давно не видал. Колись, кому дорогу перешла?

— Веришь, нет, — немного подумала Хельга перед ответом, — Чтобы вот так мне гадить в ответ, вроде никому. Ума не приложу. А ты, Генри, что думаешь?

Покрытый шрамами суровый квартермастер задумался на чуть-чуть, но тоже развёл в стороны руки.

— А вот сейчас мы и узнаем, — весело предложил Арчи. — Управляют этой страстью со стороны, нить подчинения тянется вот туда, по деревьям в сторону рынка. Закинули порчу, взрастили, сил придали, но держат в спящем состоянии. Будить тварь мы не будем, тем более это уже кто-то делает. Ой, мама, что творится... Начали!

С этими словами изрядно встревоженный Арчи подскочил к тиглю и носком ботинка сбил крышку Ларискиного дома на брусчатку. Рассерженная саламандра недовольно высунулась из своего домика наполовину и с удивлением осмотрелась. Увидела меня, Хельгу, банду оружных мужиков и впала в застенчивость. Прикрылась огненным пушистым хвостиком, оставив торчать наружу любопытные глазки и полыхнула алым. Арчи потянулся к ней и начал что-то объяснять магически, тыкая рукой то в нас, то в подвал, то на тот дальний угол подвала, где лежал в беспомощном ступоре совсем уже отчаявшийся домовой.

Лариска моментом отбросила сантименты и с шипением, от которого у меня волосы встали дыбом, огляделась снова. Теперь, в свете истинного пламени, уже и я увидел мерзкую паучью нить, выходящую из подвала и уходящую куда-то вдаль метрах в трёх-четырёх от поверхности. Я ощутил переполох за забором, и не только я, потому что оглушительно рявкнули три штуцера, слившись в один оглушительный выстрел, и чья-то злоба за забором оборвалась сначала болью, а затем и смертью.

Рассвирепевшая саламандра одним движением впрыгнула в здоровенный костёр, и пиратские постиранные шмотки, развешенные вокруг для просушки, сначала резко высохли, а затем обуглились, даже не вспыхнув.

— Звездец, — прошептал ошарашенный не меньше нас Арчи. — Держитеся. Хельга, если мы немножко сожжём твой дом, ничего?

— Жги!!! — торжествующе прокричала валькирия, в упоении тряхнув гривой золотых волос. — Жги — не жалей!!!

Хельга расхохоталась как самая настоящая ведьма, да так, что прибавила жути всем остальным. Видно было, что зловещая пружина страха и опасений за жизнь охранной команды, за своё дело и за всех людей, что зависели от неё дошла до предела и рванула обратно, сметая всё на своем пути.

Лариска вобрала в себя весь огонь, потушив костёр, и вытянулась струной в сторону стремительно просыпающегося и набирающего силы зла. Саламандра издала резкий, злобный, пробирающий до костей свист, не хуже, чем тогда ночью, и стрелой метнулась в глубь подвала, не разбирая дороги и проплавив на своем пути каменную стену.

— Ложись! — заорал не своим голосом Арчи и метнулся за кусты. — В укрытие!

Я присел, намереваясь упасть там, где стоял, но тут увидел, что Хельга и не собирается выполнять приказ Арчи. Она стояла, подняв руки вверх, напряжённо всматриваясь в подвальные оконца и всей душой была сейчас там, рядом с Лариской. Я тут же выпрямился, завершив нелепое приседание, и вместе с сообразившим то же, что и я, Генри, рванулся к ней. Вдвоём мы сбили её с ног, одного бы меня не хватило, и уволокли с продола под прикрытие сарайчика.

Секунд тридцать ничего особенного в видимом мире не происходило, лишь выдавило наружу в доме все стёкла ударно расширившимся горячим воздухом, да вылетел в проплавленную дыру дымящийся домовой, пребывающий без чувств. Генри охнул и подорвался за ним на четвереньках, не рискуя подниматься. Осторожно сунул его за пазуху и так же на карачках вернулся обратно. Отставные пираты заныкались кто где, да так профессионально, что я их глазами не видел, только по ауре.

Зато в магическом свете ощущения били по мозгам наотмашь. Мне стало плохо, а Арчи ещё хуже. Я ощутил себя маленькой мышкой, попавшей в центр огненного торнадо, которое медлило с карающим ударом, примеряясь и прицеливаясь по не отступающей и стремительно набирающей силы мерзкой тьме. Руки налились свинцовой тяжестью, сознание начало меркнуть, Хельга вырвалась из моих объятий и выписала мне леща, потому что я лежал на ней, не давая встать.

И в этот момент мир раскололся. Огненный элементаль, которого теперь никто бы не посмел по-свойски звать Лариской, пришёл в неописуемую ярость и нанёс один единственный разящий удар. Тьма заверещала по-паучьи, попыталась дотянуться до нас, как до самых ближайших жертв, чтобы выпить наши жизни и набрать сил в противостоянии. Струи огня из всех окон дома ревели сумасшедшими драконами, Арчи поставил щит над нами и держал его, закусив до крови губу от напряжения, и зачем-то тыкал рукой в мою сторону. Хельга сообразила, что он хочет, она запомнила мой амулет и поэтому разжала мой кулак и с силой натянула оберег мне на шею. Стало полегче, но тут Лариска добавила гари, совсем уже не сдерживая себя в своей огненной силе. Она давила на тьму, безжалостно прожигая её и растворяя в своем очистительном пламени. Зло верещало и сгорало в ней без остатка, своим смертным отчаянием пробирая нас всех до печёнок.

Раздался совсем уже невыносимый рёв, и в этот момент дом Хельги, задрожав и покачнувшись, но удерживаемый в целостности щитом Арчи, стартовал на огненном столбе и поднялся в небо, пробивая пылающей крышей низкие облака. По огненной параболе он летел в сторону моря, освещая весь город и разбрасывая на своем пути раскалённые добела кирпичи.

— Только не в порт! — подскочившая на ноги Хельга кричала в центр огненного кратера, расположившегося на месте её бывшего дома, какой-то сотканной из беснующегося огня напряжённо замершей в яростном пламени девушке. — Там корабли! Нельзя!

Девушка, в которой я только по глазам и узнал Лариску, нетерпеливо склонилась в её сторону, а потом, согласно кивнув, добавила огненной жути. Дом полыхнул вторым солнцем и рванулся вверх и в сторону ещё сильнее, а неведомая паучья нить, по которой управлялось зло, и которая никуда не исчезла, вспыхнула по всей своей длине. Огонь сначала несильно, тонким алым шнурком пробил её всю, а затем ревущее весёлое и яростное пламя принялось выжигать скверну, заполняя собой всё без остатка. Разом загорелись по всей своей поверхности несколько деревьев, с них упали на землю воющие и горящие люди, принявшиеся бегать по улице огненными факелами. Пламя рвануло по следу зла с новой силой, куда-то в сторону рынка, напряглось, копя силы, затем ударило, а потом я увидел огненное облако, в которое превратился не так уж и далеко отстоявший от нас дом. Хельга прыгала на месте, крича что-то торжествующее от яростной радости, Генри собирал и готовил к бою свою ошалевшую команду, и лишь только Арчи валялся на траве.

Одетая в лёгкое платьице из язычков пламени огненная девушка потянулась к нам, убирая последствия магических ударов, и мне резко стало получше. Лариска в нетерпении показывала нам пальчиком в сторону пылающего у рынка дома, мол, ничего ещё не кончилось. Подскочившие по приказу Генри пираты облили меня и со всем почтением Арчи водой, подняв затем без всякой жалости на ноги.

— Надо дожимать! — прокричал прямо в лицо магу Генри. — Пока не очухались! Вставай! Нельзя время терять!

Арчи согласно кивнул и, пошатываясь, позволил взять себя под руки и оттащить в сторону калитки. Я ошалело смотрел на огненную саламандру, которая, разведя руки в стороны и подняв голову вверх, втянула в себя всё пламя из кратера на месте бывшего дома, а потом и из всех загоревшихся построек в округе. Резко потемнело, лишь горели деревья на улице и ярко пылал дом у рынка. Лариска на этом не остановилась, а вытянула руку в сторону пожара и, поманив к себе пальчиком огонь, рванувшийся к ней по всё ещё пылавшему через полгорода пламепроводу от нас и до рынка, потушила и деревья, и дом.

Стало бы совсем темно, но вспыхнувшая саламандра заливала своим ярко-алым светом всё до самых дальних домов, и я невольно прищурился.

— Домик захватите! — ткнула рукой Хельга в сторону Ларискиного тигля на цепях, и два пирата тут же кинулись хватать лом. — В коляску его!

Всю охранную бригаду Хельги во главе с ней самой обуял самый настоящий боевой азарт, тормозили только мы двое. Лариска взметнулась вверх и одним прыжком через наши головы заскочила на кирпичную колонну забора, которая тут же начала таять под ней, как мороженое на солнцепёке. Нетерпеливо поманив нас пальчиком, она спрыгнула на мостовую, и с улицы раздалось дикое ржание вставшей на дыбы от испуга лошадки. Пираты споро, профессионально не толкаясь и не мешаясь друг другу в узком проходе калитки, просочились наружу и выволокли туда же нас с Арчи, я даже не заметил как. Чувствовался немалый опыт боёв в узких помещениях и коридорах.

Оказавшись за забором и обрулив бьющуюся в истерике лошадку, я засмотрелся на Лариску, которая по-детски вприпрыжку скакала по мостовой в сторону рынка, поминутно в нетерпении оглядываясь на нас. При каждом прыжке камни брусчатки моментально плавились в небольшие багровые лужицы, разбрызгивая весёлые огненные искры во все стороны.

— Так, эти в неадеквате, — быстро оценила наше состояние Хельга и тут же приняла решение. — Григораш, как успокоишь коня, магов в коляску и за нами. Билли, с ними будь!

Извозчик, вцепившись в уздечку как клещ и вися на морде буйной лошадки всем телом, умудрился почтительно кивнуть, а ушлый Билли схватил нас под локти, не давая упасть. Хельга выхватила откуда-то богато украшенный кинжал и в несколько движений укоротила себе платье на манер Ларискиного, и даже как бы не короче. Злобно вопящая орда рванула вдоль по улице за прибавившей ходу саламандрой, окружив со всех сторон свою хозяйку. Громко бахнули несколько револьверных выстрелов, пираты на бегу достреливали всё ещё бьющиеся в агонии тела невезучих засадчиков. Хельга даже не сбилась с шага, она летела за Лариской с кинжалом в руке как самая настоящая валькирия и ярко выделялась на фоне остальных своей гривой ставшими огненно-золотыми волос и мелькая стройными мускулистыми ногами.

— Без целлюлита, — сообщил мне внимательно наблюдавший за ней и всё ещё не пришедший в себя Арчи.

— Ото ж, — с удовольствием подтвердил ушлый Билли. — Наша хозяйка хоть куда. Все в порту знают, кто в неё по-настоящему влюблён, тому удача прёт. Даже Яшке-мудаку смотри ты как повезло, без мук ушел, утырок.

Арчи бездумным взглядом внимательно посмотрел на него, а потом вроде бы начал приходить в себя. Он с размаху ударил себя несколько раз по щекам и принялся трясти головой. Мне тоже стало получше, ощущение контузии стремительно уходило, да и распсиховавшаяся лошадка действовала на нервы как заноза в заднице. Маг, всё ещё не прекращая трясти головой, резко протянул в сторону коняшки руку, надавил магией, и она тут же заткнулась и успокоилась. Григораш трясущимися руками подобрал с мостовой какие-то выпавшие свои вещи, пошвырял их в коляску и жестом пригласил нас садиться, не забыв сначала благодарно кивнуть Арчи. Мы, поочередно запинаясь об торчащий поперёк экипажа лом с тигелем на привязи, заползли на борт, и лошадка резво рванула с места.

Григораш правил твердой рукой, стараясь держаться подальше от огненных следов, и мы потихоньку нагоняли своих по как будто вымершей улице ночного города. Догнали, и первой на подножку заскочила Хельга, вслед за ней Генри, а потом ещё трое выглядевших наиболее опасными пиратов, забив коляску до полного.

— Догоняйте! — проревел квартермастер не поместившимся ватажникам. — Уже недалеко!

Григораш прибавил ходу, наддала увидевшая это Лариска, и мы дикой собачьей свадьбой, громыхая и скрежеща на поворотах, под дикое ржание по новой обезумевшей лошадки, неслись по пустынным улицам.

На подъезде к рынку нас ожидала внушительная толпа встревоженных вооруженных охранников, преградивших было нам путь. Но вот за что я уважаю опытных людей, так это за то, что они верно оценивают шансы. Пяти секунд им хватило, чтобы понять обстановку, побросать на мостовую какие-то баррикадные щиты и рассосаться по укрытиям, не помышляя даже о противодействии. Лариска походя и больше из озорства сожгла их преграждающие нам дорогу приспособления, и мы дунули дальше, прямо к смрадно коптящему дому.

Держаться в человеческом облике ей было уже трудно, и поэтому по несильному пожарищу она засновала в своем прежнем, привычном нам облике. Саламандра азартно выискивала следы зла, чего-то там дожигая и злобно посвистывая от нетерпения.

Мы выскочили из коляски уже в широком дворике, и я сумел оценить масштаб повреждений. Окна все выдавило пламенным ударом, покосилась набок подпрыгнувшая и опустившаяся немного не туда крыша, дом выглядел подкопченным, но больше видимых повреждений не было, саламандра не дала огню здесь разгуляться. Я уселся на широкий чурбак, всё ещё дрожавшие ноги могли подвести в любой момент. Арчи с Хельгой выскочили на середину двора, а Генри с командой сноровисто, по-пиратски, влетели внутрь дома.

Я кое-как закурил, вызвав удивлённый взгляд Арчи, и тут на помощь подоспели все остальные. Двое с самыми здоровенными ружьями остались у ворот, остальные рванули по следам Генри, предварительно перекликнувшись с ним. Каждый занимался своим делом, и лишь Хельга стояла, замерев и выпрямившись, ожидая результатов зачистки дома.

Понемногу дробный топот пиратских ног по недожженным коридорам затих, но лишь когда была проверена последняя комната, ватажники начали выносить и складывать тела злодеев на травку у забора. Трупаки выглядели непривычно, немного опаленные, но при этом как живые, облегчая нам предстоящее опознание.

— Чего-то стражи не видать, — озабоченно сказал я Генри, руководившему раскладыванием тел на лужайке. — Странно.

— Ничего странного, — успокоил он меня по ходу дела. — Это ж Торговый Остров. Тут, по большому счету, стражи нёт. Ни стражи, ни князя, сухопутная ты крыса.

Я в ответ лишь пожал плечами и встал, потому что подошли Арчи и Хельга.

— Узнаёшь кого-нибудь? — ровным голосом спросил он у неё.

Хельга помедлила с ответом, внимательно вгляделась в лица лежавших рядком людей и лишь покривила губами.

— Узнаю, — наконец глухо сказал она нам. — Сволочи. Какие же вы всё-таки сволочи.

— Хозяйка, — тут же утешил ее подбадривающим голосом Генри, — это ж уже все дохлые сволочи, чего ты? Всё ж хорошо! Мертвые не кусаются, а потому и бояться тебе больше нечего.

— А вот и не все! — преувеличенно радостным голосом перебил его Арчи. — Артём, а ты чего мух ловишь, ну-ка, оглядись внимательно!

Я подскочил и, сняв цепь, заозирался по двору лихорадочным магическим взглядом. Первую заметил уже откровенно балующуюся на пожарище Лариску, потом ауры деловито снующих по дому и двору пиратов и уже хотел было отрицательно помотать головой, но тут что-то в углу двора привлекло моё внимание. У разваленной сторожки, прямо за пустой собачьей будкой, чья-то испуганная аура наливалась постепенно злобой и безнадёгой.

— А кто это у нас там такой красивый? — ласковым голосом пропел Арчи, вытягивая руку в ту сторону и обездвиживая клиента. — А принесите-ка нам его!

Два пирата осторожно заглянули за будку, потыкали там что-то саблями в ножнах и, одновременно схватив парализованное тело за ноги, подтащили к нам.

Тело пересчитало затылком все камни по пути во дворе, но могло лишь яростно сверкать глазами.

— Кто таков? — сурово спросил его Генри, убедившись вначале, что тело его слышит и понимает. — Отвечай, иначе поступим с тобою бесчестно.

— Подожди, — мягко отстранила его Хельга и присела перед телом на предупредительно поднесённый для нее чурбачок. — Ну здравствуй, Ингвар. Вот уж не чаяла встретиться.

Мы с Арчи удивлённо переглянулись, и я посмотрел на недоумённо пожавшего плечами Генри. Никто, кроме Хельги и яростно лупающего глазами тела на траве, пока ничего не понимал.

— Привет из прошлого? — наконец сообразил я, вспомнив её сегодняшнее недолгое откровение и сопоставив его с конкретно северным именем Ингвар.

— Именно, — согласно кивнула Хельга, не отрывая взгляда от земляка. Потом резко встала и подошла к неаккуратному ряду мёртвых тел, поманив нас за собой рукой. Подкопчённые трупы в свете небольшого контролируемого пожара, устроенного Лариской на крыше чисто из развлечения, и чтобы посветить, выглядели как живые.

— Вот эти двое, и вот эти, — небрежно пнула она обнажённой ногой в сапоге камешек, отлетевший в сторону богато одетых мужиков, выглядевших местными уроженцами, — это те самые два мага и есть, и их слуги. Я вам сегодня про них рассказывала. Дом тоже им принадлежит, выкупили у рынка.

— Интересно, — поскрёб щетину Арчи. — Вечер перестает быть томным, это уже не шутки. Сразу двух магов уконтрапупить — такого со мной ещё не бывало. Будет большой кипиш в нашем цеху, сразу говорю.

— Неприятности будут? — остро глянула на него Хельга с непонятным выражением лица.

— У тебя? — удивился Арчи. — С чего бы? Вали всё на нас, гусей залётных.

— У вас, — уточнила девушка и посмотрела на меня, — натворили мы дел сегодня.

— Да ну прям, — махнул я рукой, отвергая все её опасения. — Запретная магия здесь творилась, так что мы в своем праве. Лара отмажет, маги с дирижаблей поддержат, а больше тут волшебников нет, кончились все минут пятнадцать назад. Кто будет возмущаться, Лариску нафаскаем. Я вот больше за тебя переживаю. Барыги же с рынка озлиться могут.

— Эти, что ли? — пренебрежительно ткнула рукой в сторону ворот Хельга. — Не придумывай. И сегодня вечером в порт два корабля пришли, с добычей, оба капитана мои воздыхатели, как ты выразился, но больше друзья. Порт рынок и так не любит, так что будут сидеть как мыши под веником. Пусть молятся своим богам, как бы чего похуже не вышло.

Я пригляделся в указанную сторону и на грани восприятия ощутил множество растерянных и испуганных аур, практически окруживших разбитый дом, но не рискующих подходить ближе, чем на сто шагов. Кто-то там суетился, кто-то бегал туда-сюда, но приближаться никто не хотел. Да и снующая огненной белочкой по зданию резвящаяся Лариска отбивала у встревоженных барыг всю любознательность.

— Ну, раз никто ничего не боится и все такие смелые, — подвёл черту Арчи, — то давай-ка колись, что тут происходит. Мне вот жуть как интересно.

— Хорошо, — вздохнула Хельга, и ещё раз показала рукой на лежавших дохлых магов с обслугой. — Это вот местные.

— Это мы поняли, — мягко поторопил ее Арчи. — А вот эти, стало быть, не местные?

— Настолько не местные, — грустно улыбнулась девушка, — что прямо с моей родины.

— Вот, интересно стало, — в предвкушении потёр руки Арчи. — Интрига самая настоящая.

Я тоже был заинтересован, потому что как штурман представлял всю сложность путешествия от северо-западных фьордов, где находилась родина Хельги, до хотя бы Белого Камня. Мало того, что земляки нашей валькирии были отделены от всех остальных жителей Ойкумены широкой полосой Запретных Земель, преодолевать которую соглашались только самые на голову отбитые экипажи, так ведь и с юга и севера от них творилось то же самое. Для того, чтобы попасть к нам, нужно было долго идти над морем или ещё дольше морем через юг, обруливая по широкой дуге места древних магических катастроф. Там встречались какие-то мелкие и бедные страны, больше похожие на случайные поселения в Диком Поле, но их было мало, и судьба их была незавидной. А чтоб беднягам совсем жизнь мёдом не казалась, соплеменники Хельги еще и грабили их регулярно, устраивая ежегодные морские набеги.

Ещё теоретически можно было пройти к нам Северным путём, но это была настолько оторванная от практики теория, что в серьёзных кругах она даже не обсуждалась. Да и не владеют тупые самоубийцы дирижаблями, как правило, а потому проверять её было некому.

Так что, если ребята сумели сюда попасть, то поход их, без сомнения, был славен. Чего нельзя было сказать о целях и средствах. И, к сожалению, о его конце.

— Я сбежала сюда от человека, чьи люди здесь лежат, — показала Хельга на крепких ребят в странноватой кожаной одежде. — Это не самые сильные и славные его ближники, но самые подлые и хитрые.

— И, наверное, самые целеустремлённые, — Арчи с интересом осмотрел тела, потом плюнул и отошёл к живому северянину. — К чему гадать, вот сейчас мы всё и узнаем. Из первых рук, так сказать.

Маг не погнушался, лично перевернул на живот злобно сопящего Ингвара, стянул ему руки в локтях до хруста, не жалея, его же ремнём, а затем сложил его запястья одно к другому и плотно перевязал одолженным у пиратов шнуром. Потом пропустил через узел на локтях веревку и, поочередно выгибая ему ноги назад до предела, привязал их в голеностопе к локтям. Сделано всё было профессионально, и Генри одобрительно хмыкнул.

Пираты подтащили еще один чурбачок, побольше, и помогли магу установить Ингвара перед нами на широко расставленных коленях, подперев его этим самым чурбачком.

— Артём, просто следи, чего я сейчас делать буду, — сказал мне Арчи и, вытащив из кармана ещё несколько серебряных пластинок с рунами, не глядя на пленника прищёлкнул пальцами. Пока маг перебирал амулеты, Ингвар вздрогнул, напрягся, пытаясь разорвать путы, и хрипло выругался.

— Ну, здравствуй, сука, — с ненавистью глядя Хельге прямо в глаза, ответил на недавнее приветствие он. — Радуйся.

— Что-то не рада я, Ингвар, — бесстрастно ответила ему девушка. — И я вас сюда не звала, кстати. Век бы вас не видеть. Чего хотели-то?

— Пытать будете, и то не скажу, — с полной уверенностью в своих силах прорычал пленник. — Тварь.

— Зачем же пытать? — весело вмешался Арчи в разговор, всё ещё ковыряясь в своих пластинках. — Да где же она? А, вот она, экспериментальная моя. Гордись, первым будешь.

Маг взглядом попросил меня подержать одну, выбранную им, пластинку, и принялся прятать по карманам остальные.

— Зажмите ему голову , да покрепче, — обратился он стоящим рядом пиратам. Затем взял у меня амулет, вытащил из ножен на поясе свой нож и с деловым видом подступил к забившемуся Ингвару.

— Больно не будет, — утешил он обездвиженного пиратами пленника. — Я же маг, ну вот чего ты? Вот смотри, обезболил, чувствуешь, как заморозилось? Ну что ты как маленький?

Арчи подержал ладонь на лбу у Ингвара, действительно обезболивая, затем ловко сделал небольшой надрез и всунул под кожу полыхавший синим амулет. Затем смахнул кровь и немного подзаживил рану.

— Делов-то! — радостно обратился он к злобно шипящему Ингвару. — Погодь чутка, сейчас активирую, и поговорим по душам.

Арчи обеими руками взялся за голову пленника, закрыл глаза и, как я сумел рассмотреть, соединил свою ауру с аурой Ингвара через пластинку. Было очень интересно, но нихрена не понятно.

— Можете начинать потихоньку, — пригласил он желающих поговорить с подопытным. — Я чуть отпышкаюсь пока, голова кружится. Присесть надо.

Хельга немного выждала в раздумьях, но Арчи не спешил, а потому вышла вперёд и внимательно уставилась на изменившего выражение лица Ингвара.

— Да что же ярла твоего так тянет-то ко мне? — спросила она бесстрастно у заулыбавшегося пленника. — Сперва со свадьбой торопил, прямо удержу на него никакого не было, теперь вот вас подослал. Забыть никак не может?

— Гы-гы-гы, — закатился в ржании Ингвар и начал, захлебываясь от восторга, рассказывать. — Да ты небось думаешь, что нужна ему сильно? Прямо любовь у него к тебе и свет не мил?

— Ну да, — недоумённо отозвалась Хельга. — Из-под венца же сбежала.

— Ой, не могу! — забился в хихиканье пленник, — вот дура! Да нужна ты ему тыщу лет! Ты кем себя возомнила, а? Да таких как ты мы пачками на югах на щит брали, только помоложе и посисястей. Ты красавица, слов нет, да только ярлу моему не по сердцу. Он вообще хотел тебя после свадьбы приморить по-тихому, да и всё.

— Вот это да, — удивлённо отозвалась заметно опешившая Хельга. — И правда, дура. Какая же ты скотина, Ингвар, такой удар по самолюбию. А к чему тогда это всё?

— Ты не понимаешь, — заторопился Ингвар, он действительно хотел всё объяснить и всё рассказать. — Дело не в тебе, хрен бы с тобой. А той вещи, что ты у себя в подвале хранишь, приданое твое! Ваша фамильная реликвия, та, что отец твой перед смертью тебе подарил!

— Сеть Вирд? — уточнила задумавшаяся Хельга, — Паутина Судеб, сотканная норнами?

— Фамильные реликвии в ход пошли? — подскочил оживившийся Арчи, — как же я такие вещи люблю, слушайте.

— Фамильные, — с горечью сказала девушка. — Если бы. Нет в наших краях ничего фамильного, все награбленное, кровью политое. Просто это единственное, что мне от отца досталось. Я её берегла, хоть и знала, что смерть на ней. Зарубил мой отец её прежнего владельца.

— На меч взято! — поучающим тоном перебил её Ингвар. — Много ты понимаешь, баба. И ведь невдомек было дуре, какую вещь имела. Ярл мой её выкупить у вашего рода пытался, да только не срослось. Хотели выкрасть или отнять, да не посмели, род ваш хоть и загибается, но ещё в силе. Свадьбу затеяли, и уже всё на мази было, да только свинью эту эльфийскую к нам тогда занесло.

— Ты, вообще-то, про бабулю мою говоришь, — Арчи примерился и выписал недоумевающему Ингвару звонкий щелбан. — Давай-ка без определений.

— Что на сердце есть, то и говорю, — недовольно скривился пленник. — Сбежала красавица наша и амулет с собой упёрла. А как ярлу нашему без Сети Вирд судьбу свою поменять — об этом она не подумала.

— Сильные люди судьбу свою меняют поступками, — заметила ему Хельга. — Или начинают жить по-новому. По чести и совести.

— Каждому своё, — дипломатично заметил ей Арчи. — А что не так с судьбой у ярла вашего?

— Да занесла его нелёгкая в юности к ведьме Рунгерд, на самый север. Самая противная и злобная старушонка на весь мир была. Но сильная. И предсказала она ярлу нашему смерть позорную, трэллу приличествующую. Хрен тебе, так и сказала, а не Вальхалла. Свинья, говорит, ты, сын свиньи и свиньей помрёшь. Чего-то зла она была на род ярла моего.

— Была? — уточнила Хельга.

— Конечно, была, — покосился на неё Ингвар. — Зарубил её ярл тогда, как и положено. С вами, ведьмами, по другому нельзя. По-хорошему, надо было её прирезать до начала разговора, но кто ж знал... Вот так проникла отрава слов её в душу к ярлу моему. Совсем другой стал. Сначала смерти в битвах искал, куда мы только не ходили! В сече лез всегда в первые ряды, да только не брало его ничего, как заговорённый стал. Все вокруг ранены, а то и убиты, а ему ничего. А потом, как в возраст зрелый пришёл, иные пути искать начал. Тут кто-то и нашептал ему про амулет Норн, что в вашем роду хранится.

— Хранился, — поправила его Хельга. — нет его больше. И слава богам.

— Эх, кабы знать заранее, — неподдельно огорчился Арчи. — Такие вещи мимо рук проплывают, уму непостижимо. Ты хоть Ларе его показывала?

— Не подумала, — повинилась девушка абсолютно невиноватым тоном. — Кабы знать заранее, я бы его сразу в море утопила, вот и всё.

— Жаль, очень жаль, — сплюнул от досады Арчи, и принялся вытягивать пленника на разговор дальше. — Ну давай, жги дальше, каким ветром вас сюда занесло и что это за хрень в подвале была?

— Долго искали мы её, — показал Ингвар глазами на Хельгу. — Ярл мой весь на дерьмо изошел. Лейва с Рериком зарубил в тот день, когда она сбежала. Они следить за ней должны были. Одни беды от тебя, тварь. Вот... А потом искать её мы начали. Ярл мой снарядил драккары во все пределы, потому что кто ищет, тот всегда найдёт. И год назад привез Рунольв Рыжий к ярлу моему человечка одного с Торгового Острова, Кивихеулу его звали. Помнишь его, ведьма?

— Ой, — совсем по-детски в ужасе ойкнула Хельга и схватилась за лицо. — Так вот куда он пропал... Что вы с ним сделали, звери?

— Да ничего особенного, — попытался пожать плечами Ингвар. — Сначала попытали маленько, а потом, когда он всё про тебя рассказал, орла ему взрезали, по дедовскому обычаю. Традиции надо чтить, ведьма.

— Сжечь бы вас всех, с вашими обычаями звериными, — глухо, из-под ладоней, прижатых к лицу, отозвалась Хельга. — Если бы я только могла, Ингвар.

— Руки коротки, — презрительно отозвался пленник. — Баба ты и есть глупая. Вот... А потом, когда ярлу моему стало всё про тебя известно, собрал он нас, самых сильных воинов...

— Самых хитрых и подлых, — перебила его Хельга, — сильных и честных здесь я не вижу, я же росла с вами, Ингвар, кому ты врёшь!

— Не мешай ему, — тихонько и с сочувствием осадил её Арчи. — Он сейчас не в том состоянии, чтобы спорить с тобой, он только рассказывать может, как сам видит.

Хельга молча кивнула и отошла немного в сторону, чтобы справиться с собой. Новость о мучительной смерти какого-то близкого человека сильно подкосила её.

— Дальше было так, — Ингвару не терпелось выговориться, — ярл мой последние годы чернее тучи ходил, потому что срок его, предсказанный ведьмой, был все ближе. Чувствовал он его, понимаешь? Поэтому решили действовать наверняка, через магов местных.

— А украсть просто или дом ограбить не судьба? — поинтересовался Арчи. — К чему такие сложности?

— Пробовали! — радостно отозвался Ингвар, пытаясь повернуться к магу всем телом. — Да только спрятала его ведьма эта, да не просто так, а с помощью магии хитрой!

— Лара охранные заклинания в доме творила, — подтвердила оправившаяся Хельга, с презрением смотря на извивающегося в попытках угодить пленника.

— Это многое объясняет, — согласился Арчи. — Я бы отступился, например. Да и всем остальным магам там ловить нечего. А вот, допустим, по башке ей дать, да силой вытянуть у неё амулет, как тебе такой вариант?

— Не, — помотал головой Ингвар, — ты пойми, мы обдумывали и это. Но тогда бы её прирезать пришлось, или ещё как с глаз прятать. А она личность на Торговом Острове известная, тут шила в мешке не утаить. Если бы пропала, искать бы начали, и капитаны, и бабка твоя, чтоб ей. Плыть долго, догнали бы и к рыбам на корм отправили, с амулетом вместе. Риск слишком велик. Бабка твоя уж слишком опасна.

— Струсили, так и скажи, — презрительно кинула ему Хельга. — Самые сильные да смелые тут, как же.

— Есть маленько, — подумав, сообщил ей Ингвар. — Хотели без шума, наверняка. Нам без амулета домой возвращаться нельзя было. Если бы похерили дело, смерть могли бы лютую принять.

— А если, допустим, — разошелся увлекшийся Арчи, — ей по башке, все на корабль и дай бог ноги, а амулет тебе в сумку, и ты отдельно ото всех через Срединные Княжества домой? Кто б тебя нашёл тогда?

— А что, — ошарашенно уставился на него Ингвар, — так можно было?

— Тьфу, — сплюнула Хельга. — Дурак. Давай рассказывай дальше. Что за мерзость в доме моём завелась?

— Это не мы, — открестился Ингвар, — то есть для нас, но не мы, а эти вот, которые местные. Нам ярл мой, когда сюда отправил, дал приказ действовать только через них. Доверие у него к ним было большое, больше чем к нам. Им, говорит, виднее. Знал он их откуда-то, и Рунольва Рыжего он сюда не просто так отправил.

— Откуда-то, — хмыкнула Хельга. — Дерьмо к дерьму тянется. Работорговцы да поставщики рабов друг без друга не могут. Они же меня, наверное, и сдали. И повара моего умыкнуть помогли, скорее всего.

— Это да, — охотно подтвердил Ингвар, — они самые. Да только и у них не получилось ничего. Хотели через магию у тебя амулет украсть, чары наводили самые сильные. И вроде сначала всё получалось легко и просто, думали день-два, да и выкрадут амулет. Да так, что ты ничего и не заметишь. Туннель магический построили к дому твоему, заякорились там. По этому же туннелю сюда амулет вытащить намеревались, да только не срослось у них ничего.

— Бабуле спасибо, — задумчиво протянул Арчи. — Она такие вещи предусматривает. Умникам разным ответка прилетает сильная.

— Вот именно, — обрадовался тому, что его понимают, Ингвар. — Ответная реакция, так они и говорили. И связь порвать не могут, и украсть не могут, и силы она с них пьёт каждый день всё сильнее и сильнее. А просто разорвать нельзя было, мы спрашивали, откат будет сильный.

— Рукожопы, — печально вздохнул Арчи. — Господи, какие же рукожопы. Дальше что?

— Дальше пытались они в дом к ней попасть, но это уже больше от отчаяния, — обстоятельно начал объяснять ему Ингвар, как самому компетентному, — да только не срослось опять. Надавить сильнее надо было, я думаю, вот и всё. Но растерялись, не думали, что она им отказать сможет, а потом поздно стало, вот эти все сбежались, отстояли хозяйку.

Пираты, стоявшие рядом и внимательно слушавшие рассказ пленника, переглянулись и Генри довольно хмыкнул.

— А потом хуже стало, — печально вздохнул Ингвар. — Вляпались и мы, и они. Я не хотел, честно, но выбора другого не было. Дрянь эта охранная прицепилась к ним и жизнь из них пила, с каждым днем всё сильнее. Решили перебить ее, пересилить. Магию смерти в ход пустить. Привели с рынка двадцать человек рабов, да в жертву их всех тут и принесли, вот так.

— Господи Единый, какие же идиоты, — Арчи схватился за голову и замычал в бессильной злобе. — Да как же так!

— Вот-вот, — радостно подхватил Ингвар, — они так же мычали и за голову хватались. Да только поздно уже было. Как я понял, переродилось там чего-то в ужас самый настоящий. Взвыли они, а чего делать, не знают. Сил хватило только пакость эту усыпить. План такой был, завтра-послезавтра всем вместе в море выйти, оторваться от пакости этой они надеялись, гори оно всё огнем.

— Могло бы получиться, кстати, — задумчиво сказал Арчи. — Надо будет бабулю в известность поставить, пусть учтёт на будущее. И меня научит.

— Вот, — обрадовался северянин, — прокатило бы! Тварь подвальная проснулась бы, вылезла, маги аэропортовские с ней бы совладали.

— А если нет? — сурово спросила его Хельга. — О людях вы подумали? Об острове вообще?

— Все умрём, — недоумённо пожал плечами Ингвар, — рано или поздно, а на остров наплевать. Зато в случае чего тебя бы обвинили, хрен бы ты отвертелась. Маги бы своего не упустили, злы они были на тебя за такую подставу. Да и вообще, кем ты себя возомнила? Ходишь тут с важным видом, принцесса сраная, а должна была ярлу моему ноги мыть и воду пить! Все беды наши из-за тебя, ведьма!

— Фантазии свои оставь при себе, сволочь, — Хельгу аж передёрнуло от отвращения, а один из пиратов, ни сдержавшись, глухо выматерился. — Лучше смерть, чем покориться ярлу твоему.

— Это ты сейчас так говоришь, — неожиданно поучающим и даже доброжелательным тоном сказал ей Ингвар. — Жизни ты не знаешь, дура. Много вас таких... было. А вот связал бы тебя ярл мой сразу же после свадьбы, чтоб ничего с собой сделать не смогла, да порол бы два раза в день вожжами, шёлковая бы стала. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Хельгу аж затрясло от таких откровений, она судорожно сцепила руки и впервые за сегодня её душевная броня дала трещину. Кривя губы, она откровенно жалобно посмотрела на нас, изо всех сил удерживая готовые прорваться слёзы. Тут я понял, что Ингвар наговорил себе на смерть лютую и позорную, потому что пробрало не только нас с Арчи, но и пиратов. Не видать ему Вальхаллы.

Нет, святых тут не было, слезами нас было не удивить, и в жизни мы видели кое-что и похуже избитой и сломленной женщины. А пираты так и сами такое творили на регулярной основе, и ничего, совесть никого не загрызла. Но одно дело, когда это проходит мимо тебя, и совсем другое дело, когда это касается близкого тебе человека. Тут даже самая последняя сволочь примеряет на себя роль карающего праведника и с воплями кидается наносить справедливость. Причем со всей жестокостью, на которую в злодеяниях своих был способен. И совсем славно, когда злодей уже изобличён и связан, и никто за ним не стоит. Так что ничего хорошего Ингвара не ждало. Я видел, что Генри тормозило только присутствие Хельги, он был слишком опытен и хладнокровен. Она всё-таки девушка, так и читалось на его лице, вот уйдёт, тогда повеселимся. Ты у меня прочувствуешь, сволочь, как это — на хозяйку злоумышлять.

Вдоль по улице началось какое-то шевеление, гулко громыхнули несколько выстрелов и раздался чей-то дикий, полный боли, крик. Все подобрались, а два пирата, повинуясь команде Генри, схватили Ингвара и закинули его в коляску без лишней жалости.

— Головой отвечаете, — сурово предупредил их квартермастер. — И домик Ларисы Ивановны не потопчите, а то будет нам страсть великая. Остальным приготовиться! Артём, Хельгу в сторону, за сторожку!

Я без слов подчинился, потому что чувствовался в Генри опыт боёв, не шедший ни в какое сравнение с моим, да и остальные головорезы знали что делать, уж больно они действовали слаженно и спокойно. И, если Арчи с Лариской были главной ударной силой, бьющей по площадям, то я мог только помешать, да и Хельгу сохранить от дурной пули хотелось. Слава богу, она без слов дала себя увлечь за стену сторожки, в тень, где до нас не доставал багровый отсвет с жадным любопытством поглядывающей на всё это Лариски.

Оказавшись в укрытии, Хельга достала свой богато украшенный кинжал и напряглась о тревожном ожидании.

— Смотри, чего у меня есть, — решил я немного её отвлечь и полез в свой нарукавный карман. — Арчи придумал.

Карман всё никак не хотел открываться, и мне пришлось попросить её подержать мой револьвер. Ковыряясь с упрямой пуговицей, я невольно залюбовался девушкой. С моим старым «Вороном» в одной руке и хищным кинжалом в другой, выглядела она настоящей амазонкой .

— Вот, — наконец-то я достал из кармана изогнутую поделку Арчи. — Магический пистоль! Вот так хватаешь ладонью, направляешь куда нужно, нажимаешь вот сюда до щелчка и вуаля! Противник обосрался. Ну это в лучшем случае, а так он должен моментально от качки берега потерять и упасть в обморок. Пять раз можно щёлкнуть, потом на перезарядку. Новейшая магическая технология!

Я всё болтал и болтал, пытаясь немного расшевелить Хельгу и показать ей, что ничего особенно страшного уже в принципе произойти не может, с такой-то поддержкой.

— Спасибо, Артём, — она неожиданно наклонилась и быстро поцеловала меня, как будто клюнула, я даже схватиться ни за что не успел. — Если бы не вы... А можно, я лучше твой револьвер себе оставлю?

— Конечно, бери, — тут же согласился я и принялся отстегивать от пояса подсумок с патронами, — тебе нужнее, дарю. У нас на корабле ещё есть, куча целая. И патроны возьми, они Арчи заговорённые, спрячь их себе куда-нибудь. А мы, маги, с магическим оружием должны ходить.

Девушка действительно быстро спрятала мой подсумок непонятно куда, перехватила револьвер поудобнее и действительно приободрилась. В тот же момент на улице метрах в ста от нас громыхнули ещё несколько выстрелов, раздались злобные крики, которые стали приближаться к нам. Я с уверенным видом зажал в руке магическую поделку, в душе отчаянно матерясь на себя самого, ну что мне стоило взять второй револьвер, маленький совсем, который я иногда носил, если было плохое предчувствие.

Арчи ощутимо для меня напрягся, готовясь к магическому удару, злобно зашипела на крыше Лариска, выгибая спину совсем по-кошачьи, и приближающиеся злобные крики немного затихли, зато стал слышен дробный топот множества ног. Пираты с щёлканьем взвели курки на несамовзводных здоровенных револьверах, у кого они были, и попрятались кто где.

— Хельга-а-а! — проорал чей-то злобный и сиплый бас, от которого забеспокоилась наша лошадка. — Генри-и-и! Вы где, мать вашу!

— Василий Никифорович! — выскочил в ворота обрадованный квартермастер. — Вот уж не ждали!

— Кто это? — удивленно спросил я у заулыбавшейся Хельги.

— Дядя Вася? — переспросила она и тут же ответила, заметно повеселев, — Капитан «Злого Котёнка» это. Самый большой и грозный рейдер в наших краях. В команде под триста человек. И еще примерно двести на берегу, в резерве и торговле. Он меня дочкой называет.

У меня отлегло от сердца, я с облегчением выдохнул и не успел придержать Хельгу, которая рванула к воротам навстречу неведомому дяде Васе, вновь мимоходом чмокнув меня в щеку.

Дальше всё завертелось очень быстро, двор заполонили какие-то чрезвычайно возбужденные вооруженные моряки, оттеснив было нас и команду Генри в сторону. И так-то высокую Хельгу обнимал, держа и покачивая на руках как ребёнка, какой-то уж совсем медведеподобный здоровяк с густой окладистой мужичьей бородой во всю грудь. Тот самый Василий Никифорович, догадался я. Отставные пираты наконец-то облегчённо вздохнули и тут же занялись любимым делом, начав с лёгким сердцем мародёрить закопчённые трупы и недогоревший дом. Повинуясь чьим-то негласным командам, нас с Арчи со всем уважением подвели к грозному капитану. Хельга, спотыкаясь и проглатывая слова от волнения, сбивчиво рассказывала Василию Никифоровичу наши злоключения. Тот внимательно слушал, с интересом поглядывал на нас с магом и мрачнел с каждой минутой.

— Так, дочка, — оборвал он её. — Главное я понял, остальное по пути доскажешь. Ты извини, но мы из твоей ресторации на берегу штаб сделаем. Сейчас главное время не упустить.

Хельга согласно кивнула, утерев невольные слезы облегчения кулаком с зажатым в нём револьвером. Василий Никифорович осторожно пальцем отвел его дуло вниз и вышел на середину двора.

— Так, слушаем сюда! — раненой медвежутью взревел он и тут же испуганно осекся, потому что его начальственную речь заглушила злобным визгом встревоженная Лариска.

— Так, слушаем сюда, — повторил он уже тише, с уважением поклонившись зорко следящей за ним напрягшейся саламандре. — Абордажная команда остается на рыночных воротах. Всю местную охранную сволочь имать и паковать, уйти никому не давать. От ворот не отходить, в бои не ввязываться, ждать нас. Грабежами не увлекаться, команду не подставлять! Мы своё сегодня ночью не упустим! Видит бог, я ждал этого дня! Остальные за мной!

Арчи приманил Лариску в коляску, соблазнив её спуститься в свой домик на цепях и магически успокоил. Вслед за ним в экипаж прыгнул Василий Никифорович, от души потоптавшись на лежавшем на полу Ингваре. Северянин, в свою очередь, не обратил большого внимания на чужие сапоги, он был больше озабочен тем, чтобы отползти от опасно раскрасневшегося тигля. Я немного замялся, и Хельга схватила меня за руку, втащив туда же вслед за собой. В коляску ещё попрыгали самые приближенные дяде Васе люди, стоя уцепившись за края и заняв подножки, и еще двоё потеснили Григораша впереди.

Повинуясь команде Хельги, возница шлепнул вожжами, и всхрапнувшая чёрная лошадка с заметной натугой поволокла экипаж из двора на улицу. Мы довольно быстро поехали на накренившемся в сторону Василия Никифоровича экипаже по направлению к порту, а Хельга успела уже более подробно рассказать обо всём случившемся с нами сегодня всем заинтересованным.

— Так, — ненадолго задумался бородатый пират, а потом крепко пожал мне и Арчи руки. — Перво-наперво — это спасибо вам, мужики. Молодцы, нет слов.

Я чуть не охнул во время рукопожатия, а потом незаметно потряс рукой, стараясь разлепить склеившиеся в тисках его ладоней пальцы. Остальные пираты ограничились дружескими похлопываниями по спине и плечам, и то хорошо.

— А теперь поступим так, — принялся развивать свои планы Василий Никифорович. — Надо сегодня же ночью с рынком всё решить, другого такого случая у нас не будет. В твоей кафешке устроим штаб. Там соберём капитанов ещё двух кораблей, что сегодня в порт пришли. Людей нам хватит. Всё провернём под лозунгом — нашу Хельгу злые маги убить хотели. Колдовством своим чёрным и жертвоприношениями полгорода сжечь намеревались. Наших бьют, в общем. Рынок давно нарывался, и вот теперь мы там порядок наведём. Ну и подзаработаем, конечно. Тем более, что магов у них сейчас нет, такой момент упускать нельзя.

— Не слишком ли? — невозмутимо поинтересовался у него Арчи.

— В самый раз, — успокоил его Василий Никифорович. — Ты просто раскладов наших не знаешь. Раньше мы тут главные были, но потихоньку воротилы с рынка в силу вошли. И, натурально, оскотинились. Чёрной магией баловаться начали, жертвоприношения чуть ли не каждую неделю. Хозяевами жизни себя почувствовали, упыри. Сговорились и цены закупочные для нас понизили.

— Вот, — улыбнулся Арчи, — ближе к правде.

— Не только это, — не стал отрицать очевидное капитан. — Ещё год назад никто бы из них и подумать не смел руки свои грязные к Хельге тянуть, потому что знали, что мы за ней стоим. А теперь, выходит, и за силу нас считать перестали. Ну, мы это поправим. По струнке у нас ходить будут, крысы береговые.

—Это да, — подтвердил Арчи. — Тут не то что неуважение, тут прямо за людей вас не считают.

— Не подначивай, — отмахнулся Василий Никифорович. — И для тебя дело найдется, особливо для саламандры твоей. Поработаете сегодня.

— Чегой-то вдруг? — неподдельно возмутился Арчи. — Я у тебя на службе не состою, бородатая ты рожа. И денег у тебя не хватит, чтобы нас нанять врагов твоих жечь, хитрован.

— Не хитрован, — и не подумал обижаться капитан, одновременно затыкая глухо взроптавших недовольных такими словами пиратов. — А только чёрная магия здесь корни свои пустила, давно мне докладывали, а я записывал где. Как знал, что пригодится. Надо, маг, поработать для общества, общество тебе благодарно будет. А то мне птичка на хвосте принесла, что наш Торговый Остров вполне может доиграться до эльфийской карательной команды. А они зло искореняют, не разбирая кто где, сам знаешь. Прошу тебя, помоги.

— Ну если так, — недолго думал Арчи и вдруг выдал, передразнивая Микешку. — Ну, если обчество низко просит и кланяется, то я согласный. И Лариска тож. Только потом не обижайтесь, если чего лишнего сожжём.

— Вы уж постарайтеся, — в тон ему по-мужицки ответил Василий Никифорович. — Жгитя, не жалейтя. Только корабли не трогайте, и порт. А то до чего дошло, идём мы спокойно домой себе, а тут нам навстречу Хельгин дом летит, кирпичами кидается. А между прочим, это я ей его подогнал!

— Приехали, дядя Вася, — перебила нас Хельга и показала на ярко освещённую кафешку. Разговоры прекратились, первым выскочил из облегчённо подпрыгнувшей коляски Василий Никифорович, за ним потянулись остальные, ловко выволочив у нас из-под ног удивленно вращающего глазами Ингвара.

Арчи с моей помощью поднял и укрепил веревками в коляске железный лом, на котором висел обжигающий тигель с Лариской.

— Дуй пока туда, — показал он мне на кафешку. — Я здесь буду. И извини, Артём, но сейчас со мной даже не мылься. Хватит, слишком много магических возмущений на твой неокрепший организм. Не было бы худа. Точнее, уже худо, но может ещё хуже быть. Лучше выпей там чего покрепче да жди меня. И я сам озабочусь, чтобы кого-то отправили Далина предупредить о нас, а то выхватим поутру.

Я лишь согласно кивнул головой, даже не думая спорить, потому что стало мне чего-то по-настоящему хреново. Кто-то озаботился, и подскочившая ко мне не разговаривающая на Общем официантка из местных цепко ухватила меня за локоть, потащив куда-то по лестнице наверх, в так называемый штаб.

Не только в самой кафешке, но и на окрестных улицах было не протолкнуться от всё прибывающих злобных вооруженных людей, но неразберихи не чувствовалось, а совсем даже наоборот. Руководил этой бряцающей оружием и готовностью пустить кровь круговертью кто-то мне невидимый, но очень опытный. Наконец, официантка втащила меня в обширное помещение на втором этаже, где было накурено, хоть топор вешай. Почти все присутствующие покосились на меня со всё усиливающимся подозрением, пока Василий Никифорович не обратил на это внимание. Гулко хлопнув по столу ковшеобразной ладонью, он произнес что-то вроде — этот свой, пусть будет.

Меня тут же оставили в покое, и я счёл за лучшее где-нибудь затихариться и не отсвечивать. Организационные процессы в этой ночи длинных ножей всё больше и больше набирали обороты, всё новые и новые люди подходили к центральному столу за приказами, на лету формировались летучие отряды, выдавались целеуказания, отбывали по точным адресам карательные команды, прибывали вестовые с отчётами и отправлялись с новыми приказами в дорогу. Невысокий мужик в пиратском прикиде, вооружённый с головы до ног и выделявшийся даже среди своих коллег необычайно жёстким и волевым выражением лица, получил в подмогу Арчи и отбыл во главе большого отряда жечь что-то серьёзное.

Все были заняты делом, даже Хельга металась в этой толпе туда-сюда, иногда на меня поглядывая. Вроде как руководила подготовкой помещений под полевой лазарет для возможных раненых. Я сидел, закурив и чувствуя себя лишним на этом празднике жизни, но тут передо мной поставили графинчик с бренди и немного закуски. Я и выпил-то совсем ничего , но накрыло меня не по-детски. Сознание начало давать сбои, а память пропуски. Всё дальнейшее я помнил как в тумане, и то лишь урывками.

Раз, и вот я стою на балконе, курю и наблюдаю за многочисленными пожарами в городе и на рынке. Толпы людей с факелами у кафешки и в порту собирались в группы и, подчиняясь жёстким приказам совета капитанов, бросались в жуткую охоту по всему городу. Ветер доносил до меня запах гари и дикие крики ожесточённых людей, вершивших кровавую жатву. Особенно скрутило меня от иступлённых воплей умирающих, поэтому на балконе я не задержался.

Два, и вот я стою в окружении лихих харь, которые были мне в тот момент ну, совсем как братья. Я чему-то жизнерадостно ржу, сам рассказываю похабные анекдоты и пью дешёвый ром из протянутого мне стакана.

Три, и вот я прячусь за портьерой и обжимаюсь с какой-то официанткой. Причём в том состоянии оно мне было и не надо, я мог лишь плямкать губами и хвататься за мягкое, да и то чтоб не упасть, но вот нашёл же!

Четыре, и вот нас выволакивает из-за портьеры разъярённая Хельга. Официантка, взвизгнув, испаряется, а я остаюсь висеть бездыханным телом в сильной руке. Хельга, с непонятной досадой глядя на меня, примеривается и выписывает мне вторую за день оплеуху, да такую, что голова моя отлетает в сторону и взрывается по дороге. Сознание меркнет во вспышке боли, и прихожу в себя лишь я на корабле.