Самозванка

Беглянка

Заточение на Таносе ощущалось липким отвратительным потоком тягучей вечности.

Поначалу Нерисса старалась считать время, проведенное в клетке, но забросила — бессмысленно отслеживать длительность бесконечной пытки. К тому же, в пещеру едва проникал солнечный свет, и нельзя было понять, когда кончался день, и начиналась ночь.

Безысходность без начала и конца и ощущение собственного бессилия — вот что окружало Нериссу. Голова раскалывалась от мигреней, тело почти не слушалось — конечности одубели от леденящих сквозняков и тесноты пещеры. Темница сводила с ума, уничтожала разум: Нерисса металась по замкнутому пространству, будто одержимая, впивалась пальцами в каменные стены, пытаясь выцарапать проход, сдирая ногти и кожу до крови. Но боль еще напоминала о том, что она жива.

Однажды Нерисса задумалась, не легче ли прекратить мучения. Это ведь не сложно: заморить себя голодом, умереть от обезвоживания, или, если у нее получится выломать подходящий осколок камня, вскрыть вены. И тут же одернула себя: она не опустится до малодушия, будет до конца упрямо цепляться за жизнь, назло всем. Не позволит Кондракару себя сломать.

Дни скрашивались посетителями — можно подумать, их было много. Подруги (если их еще можно было так назвать!) давно покинули ее. Это было к лучшему: поначалу Ян Лин и Галинор, наивные дурочки, пытались оправдываться, взывать к благоразумию Нериссы, но ей было тошно от их отговорок. Кадма даже не появлялась: что же, хоть у кого-то хватило гордости не унижаться. Впрочем, это не облегчало ее вину. Все трое пошли на поводу у Оракула, предали своего лидера, обрекли на вечные муки. Если бы не их ограниченные взгляды и дуболомная вера Совету Кондракара, Нерисса бы не попала в клетку, а Кэссиди была бы жива.

Ох, Кэс…

Нерисса никогда не желала ее смерти. Подруга просто должна была вернуть ей кристалл: прекрасно знала, что Сердце Бесконечности принадлежало Нериссе по праву. Но Кэс была глуха к ее мольбам, просьбам и доводам – упрямо вбила себе в голову, что несет ответственность перед Советом.

«Не унижайся, Рисси», — твердо отчеканила она. — «Я не отдам его».

Это были ее последние слова. Нерисса постоянно вспоминала голос Кэс в тот момент, холодный и неумолимый. Нерисса не заслуживала ее презрения! Они были неразлучны, доверяли друг другу как никто, а потом…

Она не хотела. Правда, не хотела.

Во всем был виноват Оракул — это он отнял у Нериссы Сердце, настроил Кэссиди против нее, задурил головы подругам и бросил гнить в клетке! Он тоже удостаивал ее своим присутствием: строил из себя праведника, разглагольствовал об искуплении грехов и внутреннем очищении. Неужели ждал, что Нерисса бросится к нему в ноги и попросит прощения? Ей не за что было извиняться, а вот Оракул должен был дорого заплатить за разрушенную жизнь Кэссиди! Нерисса с гордостью вспоминала, как плюнула в лицо этому заносчивому лицемеру, когда он в очередной раз завел свою шарманку о раскаянии. Оракул, разумеется, и пальцем ее не тронул: трусливая натура не позволяла ему опускаться до мести. Как это в библии: «Ударили по одной щеке — подставь другую»? Вот только подонок больше не появлялся у клетки. Видимо, оправдывал внутреннюю гнильцу снисхождением и милосердием. Если бы у Нериссы представился шанс отомстить мерзавцу, она бы ни за что его не упустила.

Единственным посетителем Нериссы остался надзиратель. Точнее, надзирательница.

Нерисса познакомилась с Магом еще будучи стражницей. Совет Кондракара отправил команду в Меридиан, оказать помощь в поиске юной наследницы престола, Вейры. Страна была на грани гражданской войны: после смерти королевы при маленькой принцессе остался отец, принц-консорт, но знать не устраивала его кандидатура в качестве регента. Они обвинили принца и его новую жену в государственной измене и изгнали из дворца. Однако непокорный принц выкрал дочь и, прячась в городе, собирал силы для восстания. Но в самый разгар мятежа маленькая Вейра потерялась, гуляя в лесу.

Исчезновение законной наследницы, Сердца Меридиана, разрушило бы и без того шаткое равновесие мира. Маг попросила стражниц при помощи силы Сердца Кондракара создать артефакт, способный отыскать принцессу. Благодаря их объединенным усилиям появилась Звезда Трибы, которая и привела девочку домой.

Маг не вызывала у Нериссы неприязни: конечно, она служила Совету Кондракара, но это была лишь ее обязанность. Она была хранителем стабильности на Меридиане, и должна была делать все, чтобы защищать свой мир. Величественная и спокойная, она приносила Нериссе еду и воду, читала книги, старалась разговорить. Поначалу Нерисса пыталась игнорировать ее, но постепенно пошла на контакт: все лучше, чем медленно умирать от одиночества и сожалений.

Маг не пыталась оправдывать Кондракар, как Галинор, не взывала к доброте и совести, как Ян Лин, и не читала правильных до тошноты проповедей, как Оракул. Не то чтобы у Нериссы был большой выбор собеседников, но Маг оказалась вполне неплоха.

— Что-то ты зачастила ко мне, — лукаво улыбнулась Нерисса в очередную их встречу.

Маг молча смотрела на узницу в клетке, будто оценивала что-то. На безмятежном лице отразилась странная эмоция, смесь недоверия и сомнения. Нерисса напряглась — что-то явно было не так.

Но через мгновение Маг вновь стала спокойной. Она взмахнула рукой — на бледном указательном пальце темнело тяжелое драгоценное кольцо. Решетка исчезла.

— Нам нужно спешить, — наконец произнесла она. В пещере открылся портал — ослепительная синева больно ударила по глазам.

— Неужели Кондракар решил меня помиловать? — нервно усмехнулась Нерисса, щурясь. — Или казнить? Впрочем, все лучше, чем торчать в этой дыре.

Она решительно прошла сквозь сияние портала, готовая увидеть белоснежные колоннады крепости. Что же, момент настал. Что бы ни решил Совет, она не склонится перед ним. Смерти Нерисса не боялась: она умрет несломленной, а история запомнит ее как непокорную мятежницу, бросившую вызов мудрейшему Оракулу. Если же ее помилуют, это ничего не изменит. Старейшины должны поплатиться за ее сломанную судьбу, и она не успокоится, пока не добьется желаемого.

Но портал вел не в Кондракар.

Свет факелов ярко освещал небольшую комнату, судя по всему, расположенную в подвале. Смотреть на огонь было невыносимо — за время заточения глаза отвыкли от столь яркого света. В голове помутилось, и Нерисса почувствовала, что теряет сознание.

Ее подхватила Маг.

— Твои силы на исходе, — она помогла добраться до кровати. — Годы заточения сказались на твоем здоровье.

— Годы? — голос сорвался на слабый хрип. Конечно, она догадывалась, но… — И сколько же?

— Двадцать два.

Слова Мага отдались глухой болью в сердце, и внутри что-то оборвалось. Сейчас Нериссе было тридцать девять, и лицемеры из Кондракара отняли у нее большую часть жизни. Очередной должок, который они должны будут оплатить.

— Где мы? — в глазах мелькали белые пятна, и Нерисса схватилась за грубую подстилку кровати, судорожно комкала ткань, пытаясь сосредоточиться.

— В безопасности, — она почувствовала мягкое прикосновение к затылку. — Вот, это поможет.

Отвар, сладковатый, будто медовое молоко, жег растрескавшиеся губы, теплом разливался внутри. Проваливаясь в беспамятную темноту, Нерисса запоздало подумала, что, может, не стоило так опрометчиво выпивать его, вдруг отрава?

Впрочем, если бы Маг и хотела ее убить, давно бы сделала это на Таносе.

***

Маг оказалась права: годы не пощадили Нериссу.

Свет отдавался в глазах болезненной резью, вызывал головную боль, и лишь через несколько месяцев лечения дурно пахнущими мазями и травяными компрессами Маг сумела снять мигрени и восстановить зрение. Впрочем, не полностью: Нерисса все еще не могла четко различать цветность предметов, будто взгляд был подернут сероватой пеленой.

Такой теперь и стала ее жизнь: блеклой и увядающей.

Отражение в зеркале казалось чужим. Нерисса помнила себя молодой и красивой девушкой, теперь же на нее смотрела изможденная старуха. Волна темных шелковистых волос превратилась в ломкую копну наполовину седых спутанных прядей, нежная кожа огрубела и покрылась паутиной морщин, чувственные губы сжались в узкую полоску, испещренную кровоточащими трещинами, а решительный взгляд зеленых глаз померк, став безжизненной стекляшкой. Рядом с вечно молодой и прекрасной Магом Нерисса ощущала себя уродливым призраком.

— Ты пошла наперекор Кондракару, освободив меня, — Нерисса опустила зеркало. — Зачем?

— Совет не видит истинного положения вещей, — ответила Маг. — Бессмысленное заключение в клетке не поможет тебе искупить вину.

Нерисса усмехнулась. Радовало, что кто-то еще понимал: Кондракар не так всемогущ и дальновиден, каким пытается казаться.

— А что же поможет?

— Ты должна делом показать, что достойна прощения.

— И каким же образом?

Маг села рядом и доверительно взяла Нериссу за руку.

— Ты должна послужить на благо другим людям.

— Интересная мысль, — насмешливо изогнула бровь Нерисса. — Я бы даже согласилась с тобой, вот только Кондракар не оценит наших благородных порывов.

— Суть не в том, чтобы заслужить прощение перед Советом, — покачала головой Маг. — Это всего лишь формальность, пустые слова. Важно, чтобы ты сама поняла, как заблуждалась и вновь нашла свой путь к свету. Ты оступилась, но у каждого есть шанс на искупление. И к нему можно прийти, посвятив свою жизнь служению людям. Беззаветно помогая другим, поддерживая гармонию мира, ты очистишь свою душу от грехов прошлого. Тем более, ты была стражницей, а значит, от рождения призвана помогать людям.

От проникновенной речи Мага несло благоговейной слащавостью Кондракара, но стоило признать: в ее словах было зерно истины. Оракул запер Нериссу в темной пещере, выбросил, как сломанную игрушку, не дав и единого шанса оправдаться, ждал от нее слепого подчинения. Маг же, не склонная впадать в крайности, считала глупым делить все на черное и белое, как это делал Совет. Она давала Нериссе шанс начать все заново.

Маг была права и насчет призвания Нериссы: она никогда не хотела причинять зла другим. Лишь воздавать по заслугам тем, кто по-настоящему заслуживал наказания.

— А в чем заключается твоя роль? — спросила Нерисса. — Разумеется, кроме того, что ты помогла мне сбежать.

— Я буду наставлять тебя, — степенно пояснила Маг. — Дам знания, которые ты применишь на общее благо для всех.

Знания заинтересовали Нериссу куда больше вдохновляющих фраз о прощении.

— Вот только я оторвана от орамеры, — заметила она. — Без дара стражницы я бесполезна.

— Тебе не нужна магия для того, чтобы нести благо.

«Но и лишней она не будет».

Конечно, быть на подхвате у Мага — не свобода в полном смысле слова: придется прятаться от надзора Кондракара, да и наставница не сразу развяжет Нериссе руки. Но если полученные знания окажутся хоть немного полезными… Нерисса слегка улыбнулась: как известно, в нужных руках они могли обернуться невероятной силой. Кондракар всегда боялся нести ответственность, боялся пользоваться вверенным ему могуществом. Но сила – это не добро и не зло, а лишь инструмент для достижения целей. И кто-кто, а Нерисса прекрасно знала, как управляться с ней.

— Что же, я готова искупить вину, — покорно произнесла она. — И готова учиться.

Все что угодно лучше, чем прозябать на Таносе в одиночестве и отчаянии.

***

Как и предполагалось, Маг не торопилась раскрывать свои тайны. Поначалу Нериссе доставалась черновая работа подмастерья: разбирать запасы ингредиентов, сортировать травы и отмывать алхимические колбы. Нериссу задевало такое положение дел: она была стражницей, хранительницей Сердца Бесконечности, а должна возиться с сушеными жуками и грязными тряпками! Но нужно было смирить гордыню: Маг ждала от ученицы терпения и покорности. Поэтому Нерисса старательно выполняла поручения, ожидая, когда усердие даст свои плоды.

И, наконец, ее труды были вознаграждены.

— Выучи это к следующему полнолунию, — Маг положила на стол тяжелый фолиант.

Книга представляла собой сборник о свойствах трав и растений. Открыв первую страницу, Нерисса обнаружила, что меридианские письмена усваивались необычайно легко.

— Это же староанглийский! — не в силах сдержать изумления, воскликнула она. – Откуда на Меридиане земные книги?

— Их принесли первые люди, — пояснила Маг. — В эпоху переселенцев.

— Переселенцев?

— Когда-то давно, на заре времен, Меридиан раздирала война с Кахедрином — темным миром морской бездны. Галхоты, коренные меридианцы, не в силах сдержать натиск врага, попросили помощи у Совета Кондракара. Оракул направил сюда землян — великого Эсканора и его всадников. Они помогли народу Меридиана победить в войне. В благодарность галхоты предложили Эсканору стать их королем, но он отказался, уступив трон своей жене, королеве Лерин. Так на Меридиане появились первые люди.

— Занятно, — протянула Нерисса. — И много у тебя таких историй?

— Больше, чем вместила бы любая человеческая память, — ответила Маг. — Очень скоро и ты станешь их хранителем.

Нерисса довольно улыбнулась: похоже, ей доверяли куда больше, чем раньше.

Она освоила талмуд за неделю: ум, прозябающий в заточении, жадно тянулся к новым знаниям. Хотелось компенсировать все то, что она упустила, будучи узницей в тюрьме.

— Ты быстро учишься, Нерисса, — заметила Маг. — Это хорошо. Ты очень способная. Как жаль, что Кондракар не в силах этого понять.

«Может быть, это и к лучшему. Как известно, самый опасный противник — недооцененный».

В ожидании полнолуния Маг принесла Нериссе новый фолиант — о мифологии Меридиана. Читая его, Нерисса невольно вспоминала Ян Лин: подруга была замечательной рассказчицей и фантазеркой, а китайские легенды каждый раз приводили девчонок в восторг. Сложно было понять, где Ян Лин сочиняет, а где пересказывает быль. И все же, ее истории не шли ни в какое сравнение с легендами чужого мира. Нерисса с упоением читала о богах и войнах, чудовищах и героях, предсказателях и путешественниках. Меридиан представлялся необыкновенным местом, в котором природа и магия причудливо сливались с жизнью обывателей.

— Это все не вымысел? — не удержавшись, спросила она у Мага. — Боги действительно ходили по этой земле?

Маг загадочно улыбнулась.

— Кто знает, как все было на самом деле. Возможно, Луг и правда научил людей письменности и ремеслам, а Бриганн даровала воинам удачу в бою... А может, это всего лишь выдумка, объясняющая картину мироздания. Но я рада, что ты прониклась культурой Меридиана, ведь теперь этот мир станет твоим новым домом.

Нериссе не хотелось всю оставшуюся жизнь провести на Меридиане, ее горизонты были куда шире и не ограничивались одним измерением. Впрочем, Магу об этом знать необязательно: ни к чему смущать наставницу опальными речами и рушить завоеванное доверие.

***

— Сегодня полнолуние, — объявила Маг. — Ночью мы посетим священные леса. Это будет твое испытание: ты должна доказать, что способна чувствовать травы.

Нерисса с нетерпением ждала этого дня. За все время, проведенное на Меридиане после побега, она, наконец, могла выйти наружу. Проверка не пугала ее: уверенная в собственных силах, Нерисса не сомневалась, что сумеет правильно применить полученные знания.

Смежная с лабораторией маленькая комнатушка, в которую Маг поселила Нериссу, оказалась лишь малой частью величественной обители наставницы. Следуя за Магом, Нерисса завороженно рассматривала Заветный Город – бесконечный лабиринт, проложенный под землей. Громадные колонны, сделанные из темного мрамора, светились изнутри изумрудным огнем. Их таинственное сияние отражалось в потоках подземных водопадов, причудливо играя в водяных бликах. Мерное журчание воды приятно ласкало слух, и Нериссе казалось, что Заветный Город — самое спокойное место во вселенной.

Поднявшись вверх по тяжелой каменной лестнице, Маг вывела их на поверхность, в неглубокий лесной овраг. Летняя ночь, теплая и безветренная, была восхитительна — страшно было думать о том, сколько лет Нерисса не видела природы! Она жадно вдыхала свежий воздух, отчаянно вглядывалась в бездонное небо. Может быть, после проведенного заточения она и не была способна полностью оценить красоту огня и солнца, но все еще могла любоваться мягким светом полной луны.

— Поднимайся, — подозвала ее Маг. — Лес ждет тебя.

В нескольких шагах от них располагалась дубрава — темная и огромная. Казалось, она тянулась до самого горизонта. Судя по толщине стволов, некоторым деревьям была не одна сотня лет.

— Найди и принеси мне священные ветви богов, вискус и дары мертвых.

Нерисса покорно кивнула и шагнула в густую тень леса. Задание оказалось нетрудным: священные ветви были деревьями, символизирующими пантеон меридианских богов: дуб для Бриганн, ясень для Луга, тис для Нуаду, терн для Кернунна. Вискус — местное название омелы, которая была не редкостью в дубовом лесу. С дарами мертвых пришлось повозиться — вороний глаз и рябину было непросто отыскать, но и с этим Нерисса справилась. Довольная собой, она, однако, не торопилась возвращаться к Магу, решив насладиться спокойствием и безмятежностью меридианской природы.

Прогуливаясь в тиши леса, Нерисса вышла к склону холма. Вдали темнел силуэт королевского замка — построенный на причудливом зеленом острове посреди озера, дворец возвышался над прилегающими мостами, ведущими к городу. Нериссе вспомнилось, как она увидела этот замок впервые. Интересно, что случилось с маленькой принцессой Вейрой? Наверняка она уже королева.

Небольшие домишки с черепичными крышами плотно ютились у береговой линии. Город спал — неудивительно, ведь, судя по положению луны на небосводе, сейчас была глубокая ночь. Нелегко было рассматривать архитектуру в темноте, но Нериссе удалось различить городскую площадь, пристань и склады. Нерисса не была в обыкновенном человеческом обществе почти два десятка лет, и внутри засела тоска: почувствовала, как тянет к людям. Конечно, это была не родная Земля, но Нериссе вдруг отчаянно захотелось прогуляться по тесным меридианским улочкам, вдохнуть запах свежей выпечки и сидра, услышать шумную болтовню местных зевак.

Однако, сбегать сейчас было опасно: Маг непременно заметит ее долгое отсутствие. Нужно возвращаться к наставнице.

— Ты молодец, Нерисса, — одобрительно произнесла Маг, рассматривая полученные ингредиенты. — Ты не только правильно определила нужные растения, но и принесла отличные образцы.

— Спасибо, — покорно поблагодарила Нерисса. — Очень хочется направить полученные знания во благо.

— Твое рвение похвально, но впереди долгий путь. Теперь, когда ты доказала, что способна чувствовать травы, я дам тебе доступ в библиотеку, чтобы ты могла самостоятельно учиться.

Нерисса улыбнулась.

— Расскажи, а что случилось с Вейрой после того, как мы создали звезду Трибы? Меридиан пришел в равновесие? — полюбопытствовала она.

— После возвращения дочери принц Сеймур собрал армию преданных ему людей и пошел на штурм дворца. Он победил и стал регентом при малолетней Вейре, пока та не достигла совершеннолетия. Сейчас королевством правит она, как законная наследница престола и Сердце Меридиана. Сила королевы обеспечивает стабильность и гармонию в мире.

Маг сообщила об этом холодно и сухо, будто цитировала выжимку из книги. Она впрочем, никогда не отличалась эмоциональностью, и Нерисса решила, что все действительно было спокойно. Меридиан казался идеальным миром для того, чтобы, затаившись, овладеть нужными знаниями и умениями, а затем сполна воздать Кондракару за содеянное.

***

Со временем Маг начала давать Нериссе больше свободы: кроме доступа в библиотеку Заветного Города, Нерисса теперь самостоятельно могла отправляться в леса и собирать ингредиенты для алхимии. Конечно, Маг строго-настрого запретила приближаться к людям: если Нериссу заметят обыватели, очень скоро об этом мог прознать и Кондракар. Впрочем, Нерисса была не согласна с наставницей: Совет не видел дальше собственного носа, предпочитал не замечать собственных промахов. Оракул до сих пор не понял, что Нерисса сбежала, а местные жители Меридиана, даже если бы и узнали ее, вряд ли имели доступ к Извечной цитадели, чтобы сообщить о беглянке.

Впрочем, доверием Мага не стоило злоупотреблять, ровно как и безответственно относиться к собственной безопасности: побеги в город были нечастыми, и Нерисса планировала все до мелочей: прятала лицо под плотным капюшоном накидки, держалась особняком, избегая расспросов о себе, старалась не привлекать внимания. Это оказалось несложно — в толпе было легко затаиться, притворяясь бродяжкой.

Растворяясь среди местных жителей, Нерисса узнавала много нового о Меридиане. Похоже, переселенцы с Земли не только принесли в измерение знания о свойствах трав и кельтскую культуру, но и основательно ассимилировали местное население – большинство жителей было полукровками. Впрочем, не редкостью были и чистокровные представители галхотов и людей.

Однажды Нерисса увидела на городской площади маленького зеленого человечка с острыми ушами, от которого разило помоями. Он торговал всякими вещами, от хлама до драгоценностей, и, похоже, совершенно не осознавал истинную ценность продаваемых предметов. Позже она узнала, что это был паслинг — представитель еще одного народца Меридиана. Нерисса прочла о них в библиотеке: они жили вдали от городов, но часто заглядывали в поселения как торговцы. У них была почти маниакальная тяга к коллекционированию вещей и отменный нюх, что, впрочем, не мешало им наслаждаться всевозможными омерзительными запахами.

Бестиарий Меридиана поражал: каких только созданий не породил этот мир! Но, пожалуй, самыми необыкновенными были оборотни: люди, способные превращаться в чудовищных разумных созданий, похожих на животных. Согласно мифологии Меридиана, эту способность даровал людям Кернунн — божественный покровитель природы и леса. Оборотничество было редким даром, и в магических книгах указывалось, что его обладатель считался благословленным божественной милостью. Подавляющее большинство оборотней являлось знатью Меридиана, и, чтобы сохранить свои необыкновенные способности, им приходилось поддерживать чистоту крови. По какой-то причине только чистокровные люди могли полностью использовать свой дар. Если оборотень вступал в связь с галхотом, их потомки в своем втором облике куда больше походили на коренных жителей Меридиана, чем на чудовищных зверей.

Однако в народе к чистокровным оборотням относились с опаской. Город полнился слухами о том, что они питаются сплошь человечиной, вступают в запретные противоестественные связи и совершенно не контролируют свою звериную натуру. Нерисса лишь ухмылялась, слушая городские сплетни: люди всегда боялись того, чего не понимали.

Впрочем, оборотни были не единственным предметом сплетен Меридиана: в городе с волнением обсуждали и королевскую семью.

— Говорят, что Фобоса отлучили от родителей, — услышала Нерисса разговор двух торговок. — Его воспитанием теперь занимается тетка. Ох, не к добру это, что Темные взялись за наследника.

— Да не будет он наследником! — возразила собеседница. — Вейра еще молода, сумеет родить дочь.

— Как знать, за семь лет после рождения сына она так и не забеременела. А между тем Вороны набирают силу…

— Да брось, Лонна, это все чепуха! Королева не допустит их усиления при дворе.

Нерисса настороженно вслушивалась в диалог, но больше ничего не сумела выяснить: приятельницы сменили тему, и теперь обсуждали собственных покупателей.

Так значит, у короны были проблемы с наследником... Глупо доверять домыслам, но народ явно нервничал. И эти таинственные Темные и Вороны – кто они такие? Похоже, в городе их не любят.

К сожалению, в библиотеке Заветного города о Воронах и Темных ничего не нашлось, ровно как и светских книг вообще. Нериссу это расстроило: видимо, для меридианских хранителей тайных знаний политика была слишком мирским ремеслом.

Интересно, а Маг знала о настроениях в городе? О наставнице упоминали нечасто — кажется, она почти не являлась к людям. Простолюдины чуть ли не боготворили ее, считая посланницей высших сил, и с трепетом относились к ее сакральной роли. Нерисса криво усмехалась: она была уверена, что Маг не умеет и половины того, что приписывала ей молва. Странно было думать, что наставница проповедовала ей о помощи другим, а сама была отшельницей.

А еще в разговорах часто мелькало имя некоего Джулиана — кажется, он был здесь местным предводителем. Не правителем, скорее, неформальным лидером. Вместе со своими соратниками Джулиан помогал бедным и нуждающимся, заботился о безопасности местных жителей и отчаянно трудился на благо города. Нериссе было интересно посмотреть, что из себя представляет этот местечковый герой, но ей так и не удалось его встретить — видимо, был весь в делах и заботах о судьбе Меридиана.

***

Библиотека Заветного Города была поистине огромной: из-за низкого потолка подземелья книжные стеллажи, выщербленные из камня, тянулись вглубь хранилища огромным коридором. Кроме фолиантов о природе, мифологии и культуре Меридиана, здесь также находилось и множество магических талмудов. К радости Нериссы, почти все было на староанглийском: переселенцы с Земли тщательно потрудились, кропотливо переводя каждую строчку меридианских знаний на родной язык.

Однажды Нерисса обнаружила на полке тяжелую книгу в темном кожаном переплете — надпись на корешке почти стерлась, а сам фолиант был покрыт толстым слоем пыли. Осторожно достав его, Нерисса провела ладонью по обложке.

Природа магических сил.

Название интриговало. И, кажется, Нерисса знала, о чем хотела прочитать. Хотя Оракул и разорвал ее связь с орамерой, она чувствовала, что крупицы стихии все еще оставались в ней. Конечно, без источника магической энергии манипуляции со стихией давались нелегко, высасывали жизненные силы. Но если бы существовал способ восстановить былые способности…

Глава про Квинтэссенцию оказалась довольно подробной, и Нерисса жадно погрузилась в чтение.

Квинтэссенция, называемая также эфиром, пожалуй, является самой таинственной и могущественной стихией из всех. Небесный огонь молнии, элемент созидания, способный даровать жизнь неживому. Ее способности почти безграничны, и, в отличие от остальных природных элементов, выходят за рамки понимания материального мира.

Отличительная способность квинтэссенции состоит в том, что ей под силу сплетать ткань бытия, изменять суть вещей, наделять природу мироздания новыми смыслами. Даровать логос не только материальному аспекту жизни, но и духовному.

Нерисса невольно улыбнулась: она всегда знала, что была куда сильнее каждой из подруг. Способная наделять мир «новыми смыслами» сила квинтэссенции идеально подходила своей обладательнице.

Так, жрец, владеющий силой эфира, способен не только механически оживить материю, будь то песок, камень или металл, но и вложить в нее частичку собственного духа. На этом свойстве стихии основан ритуал создания големов. Однако нужно понимать, что эти существа не являются живыми созданиями в полном смысле этого слова, квинтэссенция не способна создать душу. Големы, созданные с помощью воплощенной эмоции создателя, с точки зрения духа представляют собой концентрированное чувство. Нередки случаи, когда голем убивал собственного хозяина, так как последний не смог умело вложить в сосуд душевный порыв. Поэтому жрецу, проводящему ритуал создания голема, необходимо обуздать собственные чувства, полностью сконцентрировавшись на магической практике.

Также жрец эфира способен управлять сновидениями и сознанием других людей. Здесь следует упомянуть о ритуале персонификации – изменении сознания человека с помощью его собственных чувств. Результат зависит от эмоции, выбранной для магического ритуала. Позитивные эмоции, такие как радость, восторг или воодушевление, вызывают у человека приступы эйфории и беспамятного безрассудства; негативные эмоции, такие как страх, гордыня или ненависть, обнажают все пороки и темнейшие желания владельца. Животные куда меньше поддаются влиянию ритуала персонификации по причине примитивности звериной натуры. Стоит учитывать, что магическая практика контроля над чужим разумом несет временный эффект, и его длительность зависит от эмоциональной силы чувства и мощности источника магии.

Попытка жрецов эфира поселить в душе чужого человека собственную эмоцию всегда заканчивалась плачевно: и носитель, и сосуд теряли рассудок, поэтому среди жречества Меридиана этот ритуал издревле был запрещен.

Нерисса удивленно перечитывала описание магических практик: в Кондракаре никогда не рассказывали о подобном. Престарелые маразматики из Совета хотели контролировать ее силу, вот и держали в неведении. Мысль о том, что Нерисса способна создавать големов или контролировать сознание людей, опьяняла.

Но если сила квинтэссенции способна на такое, способна ли она воскрешать мертвых?..

Подумав о Кэссиди, Нерисса перевернула страницу.

Кроме того, эфир способен запечатлевать и облекать в физическую форму отпечатки человеческого духа, будь то двойники или астральные проекции; в таком случае, капля астрала становится альтермирой — созданием, наделенным разумом и волей, обладающим всеми воспоминаниями и способностями оригинала.

Очень много магических практик жрецов квинтэссенции связано с ритуалом воскрешения. Одна из самых примитивных — механическое оживление человеческого тела. Оживленный таким образом мертвец не обладает ни воспоминаниями, ни личностью усопшего, но представляет собой лишь пустую оболочку.

Другая сторона ритуала – возвращение духа усопшего в материальный мир. Этот ритуал предполагает наличие мощного источника магической энергии для того, чтобы позволить душе пересечь грани бытия. С помощью этого будет оживлена личность покойного, сохранившая при себе все чувства и воспоминания. Однако дух не будет облечен в материальную оболочку – во время смерти он отделился от своего тела и не в состоянии вернуться обратно.

Чтобы дать духу способность вновь стать человеком, необходимо облечь его в материальную форму, создав подходящий сосуд. Но процесс его создания непрост, и также требует наличия мощного источника магической силы. Теоретически, умелый жрец квинтэссенции способен вернуть дух мертвеца в наш мир и поместить его в материальный сосуд, идентичный телу покойного, тем самым воскресив его. Однако на памяти культа жрецов Меридиана нет ни одного свидетельства успешного совершения ритуала воскрешения.

Нерисса была поражена: квинтэссенция способна победить саму смерть! Конечно, необходима была могущественная сила, да и формулировка «подходящий сосуд» вызывала много вопросов, но мысль, что она могла вернуть Кэссиди из загробного мира, приводила ее в неописуемый восторг!

Конечно, Нерисса понимала, что сейчас не сумеет воскресить подругу: у нее нет доступа к магии, да и назвать себя умелым жрецом эфира она могла с большой натяжкой. Нужно было еще многому научиться. Но в душе затеплилась надежда: теперь, помимо мести, у Нериссы появилась новая цель. Если она сумеет оживить Кэссиди, то исправит свою ошибку и покажет Кондракару, что такое настоящая благодетельность.

***

Сегодня в городе было неспокойно: тут и там Нерисса встречала королевские патрули, а в воздухе витала тревожная атмосфера напряжения и страха. Местные жители вели себя необычайно тихо, нервно о чем-то перешёптывались, хмуро оглядываясь по сторонам.

И скоро Нерисса узнала о причинах такого беспокойства: на городской площади висел указ за подписью королевы. В нем говорилось о розыске убийц: прошлой ночью кто-то проник в поместье Над Дамхал и жестоко перерезал его обитателей, в том числе женщин и детей. Убитые были дворянами, белой костью меридианской знати.

Нерисса была ошарашена: Меридиан уже не казался ей таким спокойным и безопасным, каким она его считала. Интересно, а Маг знает о случившемся? Обязана знать — она ведь хранитель миропорядка планеты! Нериссе вспомнилось ее безмятежное спокойствие и слова о стабильности и гармонии — как же они противоречили новости о столь чудовищной резне!

Неожиданно в одном из проулков раздались крики, и Нерисса поспешила на шум.

В одном из двориков, недалеко от городской площади, собралась толпа зевак – люди с изумлением смотрели, как группа мужчин вытащила на улицу троих: коренастого бородача лет сорока, худощавого рыжего парнишку и конопатую женщину-полукровку. Повязав пойманных, они поставили их на колени перед толпой.

— Народ Меридиана! — вперед вышел один из молодчиков, скрутивших троицу — высокий и хорошо сложенный молодой мужчина. — Посмотрите на тех, кто погубил лорда Конгула и его семью!

В толпе пронесся судорожный вздох изумления.

— Есть что сказать жителям города? — обратился незнакомец к осужденным.

Первой заговорила женщина. Из всех схваченных она сопротивлялась резвее всех, и на скуле у нее краснел свежий синяк.

— Я не буду оправдываться — поганые оборотни получили то, что заслужили! – закричала она. — Конгул и его выводок — чудовища в человечьем обличье! Почему мы должны подчиняться этим выродкам?!

— Ренфри права! — прохрипел бородач. — Я не хочу однажды увидеть, как оборотни лакомятся моими детьми! Мы должны заботиться о защите наших семей, и ты, Джулиан, должен понимать это как никто!

Нерисса удивленно вскинула брови: так значит, вот кем был молодой мужчина. Не думала, что повстречает Джулиана при столь печальных обстоятельствах.

— Ты обещала, что нас не поймают! — плача навзрыд, рыжий мальчишка истерично обращался к Ренфри. — Обещала, что все будет хорошо! — затем, посмотрев на Джулиана, он затравленно проскулил: — Я не хотел!.. Не хотел никого убивать… простите!.. это была ошибка…

— Ради всех богов, Флайк, прекрати унижаться! – злобно сплюнула Ренфри. – Нас не должны были поймать – мы убили всех свидетелей!

— Не всех, — жестко произнес Джулиан. — Миранда, младшая дочь лорда Конгула, смогла спастись от вашей расправы. Она сумела вас описать.

— Зря мы упустили эту погань! — желчно выдавил бородач. — Рано или поздно малявка вырастет и начнет жрать людей!

— Не оправдывайтесь жалкими суевериями! — выкрикнул один из товарищей Джулиана, зеленокожий галхот. — Оборотни уже несколько десятков лет ни на кого не охотились!

— Сегодня вы порезали их, а завтра, прикрываясь благородством, поднимете руку и на перевертышей, и на полукровок?! — подхватили другие. — Вы просто убийцы, которые захотели отыграться на невиновных!

— А вдруг они правы? – выкрикнул из толпы молодой галхот. – Что будет, если королева не сможет урезонить Ворон?

— Вейра никогда не допустит убийств собственных поданных! Или ты сомневаешься в ее власти, Ватек?

Ватек растерянно покачал головой.

— Мы проследим, чтобы убийц доставили во дворец! — объявил Джулиан. — Королева определит их судьбу!

— Да! Так тому и быть! Слава Вейре! Да здравствует королева! — согласно завопил народ. Сквозь толпу к пойманным прорвались стражники, и в сопровождении Джулиана и его товарищей повели убийц в сторону королевского замка.

***

Произошедшее в городе не давало Нериссе покоя.

Меридиан, еще недавно казавшийся тихим и миролюбивым краем, предстал перед ней совершенно с другой стороны. Напряженные отношения дворян и простого народа, ненависть к оборотням, которые не так давно промышляли людоедством, отъявленные мерзавцы, которые не стеснялись резать маленьких детей, самоуправство местных жителей… Последние, к счастью, хотя бы преданы своей королеве. Маг умалчивала обо всем, предпочитая вместо этого рассказывать Нериссе красивые легенды о богах и героях.

Почему Маг, как хранитель Меридиана, не вмешивалась в дела королевства? Произошло жестокое убийство, в городе неспокойно, но она бездействовала. Наставница проповедовала Нериссе о помощи другим, тогда как сама предпочитала отстраняться от проблем на вверенном ей участке ответственности.

Нерисса хмыкнула: это было так похоже на Совет Кондракара! Самодовольные глупцы не знали ничего об истинных нуждах вселенной. Если Кондракар не способен справиться со своими обязанностями, он должен сложить свои полномочия. Вот только заносчивые старейшины никогда не отдадут власть.

Но в одном Маг была права: теперь, когда Нерисса осведомлена об истинной природе своих способностей, она обязана направить их на общее благо. Не демонстрировать показную доброту и бросаться пустыми словами, как это делал Оракул, а предпринимать конкретные шаги для того, чтобы сделать вселенную лучше. Для этого нужно уничтожить старый порядок, и построить на его руинах новый, лучший мир, где каждый получит то, чего заслуживает.

Нерисса докажет, что достойна управлять вселенной куда больше, чем Совет Кондракара, когда одолеет смерть: воскрешение Кэссиди убедит неверующих в ее благих намерениях.

Нерисса взяла со стола длинный нож и осторожно выцепила из пробирки несколько сушеных жуков-оленей. Пока у нее недостаточно сил для оживления человека, но надо же с чего-то начинать. Пальцы приятно покалывало от квинтэссенции, и Нерисса осторожно прикоснулась к сушеному жуку, передавая заряд жизненной энергии, а затем заперла мертвое насекомое в небольшой банке.

Жук слегка пошевелился. Постепенно, его движения становились все быстрее и естественнее – будто к нему возвращалась жизнь. Насекомое елозило по стенкам банки, и Нерисса почувствовала, что может контролировать его. Усилием мысли она заставила жука ползти вверх и вниз, влево и вправо, шевелить лапками и рогами.

— Ну-ка, дорогуша, посмотрим, на что ты еще способен, — Нерисса выпустила насекомое и легко взмахнула указательным пальцем.

Жук поднялся в воздух. Левитируя, он следовал за мановением ее руки, повторял траекторию движения пальца. Затем Нерисса пожелала, чтобы насекомое расправило крылья и летело самостоятельно – и жук подчинился ее воле. Он кружил по комнате, наматывая круги вокруг пробирок с омелой.

Нерисса проделала тот же фокус еще с тремя жуками, и теперь в комнате летало четверо ее оживленных подопечных. Она игралась с ними, одной лишь силой мысли меняя направление их полета, сталкивала друг с другом, а затем разнимала, легко посмеиваясь. Осознание того, что она сумела оживить насекомых, и теперь управляла несколькими жуками сразу, доставляло ей невыразимое удовольствие, отдаваясь навязчивой щекоткой в голове.

— Что ты делаешь, Нерисса? — позади раздался холодный голос Мага.

По спине пробежала мелкая дрожь. Жуки замертво упали за пол.

Нерисса обернулась. Равнодушное лицо наставницы было непроницаемо.

— Откуда ты узнала о ритуале оживления? — приблизилась к ней наставница.

— Прочла в книге, — с вызовом ответила Нерисса. — Между прочим, ты сама дала мне доступ в библиотеку.

— Зачем ты читала об этом? — продолжила допытываться Маг.

— Хотела узнать больше о природе своих магических сил.

— Но у тебя больше нет магии, лишь остатки былой силы.

— Но я могла бы вернуть ее! — воскликнула Нерисса. — Я могла бы направить ее на благо других, как ты и говорила. С ее помощью я могла бы воскресить Кэссиди!

Губы Мага сжались в тонкую полоску.

— Это скользкий путь, — покачала головой она. — Отрекись от своей идеи, пока не поздно. Заигравшись в демиурга, ты не принесешь блага другим, но нарушишь гармонию мироздания.

— О какой гармонии ты говоришь? — усмехнулась Нерисса. — На Меридиане произошло чудовищное убийство, а ты не пришла на помощь. Да ты ничего не знаешь о том, что такое настоящая гармония!

— Я не отвечаю за жизни других, — отчеканила Маг. — А ты, Нерисса, меня жестоко разочаровала. Я доверяла тебе, дала второй шанс, но ты так и не поняла, ради чего я вызволила тебя из клетки.

Нерисса хмыкнула. Теперь ей все стало ясно.

— Ты такая же, как подонки из Кондракара! — заключила она. — Боишься брать власть в свои руки и нести ответственность за других! Закрываешь глаза на проблемы, которые происходят в твоем собственном мире! Читаешь морали о помощи, а сама и пальцем пошевелить не желаешь ради спасения людей! Прячешься как крот в подземелье, пока в королевстве происходят волнения и убийства!

— Я хранитель знаний, и мой долг — поддерживать равновесие на планете. Мирские дела не должны волновать меня.

— Не должны волновать?! Погибли невинные люди, дети! Ты легко могла бы вмешаться и не допустить подобного!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Люди – лишь песчинки в общем потоке мироздания, их смерть неизбежна и закономерна. Отрицая это и цепляясь за мелочность бытия, невозможно разглядеть истинную суть происходящего.

— Прекрати оправдывать свою бессердечность красивыми словами! — гневно выкрикнула Нерисса. Холодное спокойствие Мага выводило ее из себя. — Тебе наплевать на других!

— Хватит, — не повышая голоса, резко прервала ее Маг. — Я услышала достаточно. Оракул был прав, когда обрек тебя на заточение. Я ошиблась в тебе — ты никогда не хотела искупить собственную вину. Я покаюсь перед Советом Кондракара и верну тебя на Танос.

Нерисса дернулась, будто от пощечины, ощутив, что задыхается от ярости. Она ни за что не вернется в каменный мешок пещеры! Только не сейчас, когда наконец обрела долгожданную свободу, почувствовала вкус жизни, узнала истину о своих способностях, нашла способ вернуть Кэссиди!.. Разъяренная, Нерисса схватила со стола первый попавшийся предмет и исступленно ударила наставницу, а затем еще и еще. Глаза заволокло мутной пеленой — она будет бороться до конца, не позволит этой лицемерной библиотечной крысе заточить себя вновь!

Не в силах устоять на ногах, Маг вцепилась в Нериссу, схватилась за волосы и лицо. Нерисса почувствовала, как саднит левый глаз, и по щеке течет что-то липкое и теплое. В остервенелом безумии она оттолкнула Мага — и та обессиленно рухнула на пол.

Звук упавшего тела привел Нериссу в чувство. Судорожно глотая ртом воздух, она невидящим взором смотрела перед собой, нервно утирая рукавом лицо. В правой руке Нерисса сжимала длинный алхимический нож — тот самый, с помощью которого только недавно доставала жуков. Ладони и одежда были испачканы в свежей крови, а в нос ударил тошнотворно-сладковатый запах человеческой плоти.

На полу перед Нериссой распласталось бездыханное тело Мага — на животе покойницы смертоносным узором алели пять колотых ран.

Самозванка

Нерисса нервно дернулась, отбросив в сторону окровавленный нож. Рассудок тонул в паническом тошнотворном страхе.

Маг мертва, и кровь убитой на ее руках. Рано или поздно Мага хватится Кондракар и начнет ее искать. Или же пропажу Мага заметят на Меридиане… В любом случае, ее поиски обязательно приведут к Нериссе — Маг была ее надзирателем, и пустующая темница на Таносе сразу все раскроет! У Нериссы перехватило дыхание от мысли, что ее смогут поймать: что может сделать она, одинокая и бессильная? Ей вспомнились невыносимая горечь и обреченность, неумолимый суд Кондракара, мучительное и безнадежное заключение на Таносе, удушающее отчаяние… Она задрожала от мысли, что все повторится вновь.

Нерисса резко ударила себя по лицу, пытаясь прийти в чувство. Ну уж нет, она слишком далеко зашла для того, чтобы покорно вернуться в клетку! Она непременно найдет выход, придумает что-то, что скроет ее преступление!

В первую очередь, нужно было избавиться от тела.

Нерисса посмотрела на убитую: на правой руке покойницы темнело тяжелое драгоценное кольцо. Она опустилась к телу. Пальцы Мага были еще теплыми, испачканными в крови, и Нерисса еле сдержала тошноту, снимая украшение и надевая на правую руку. Некогда было думать о чистоплотности: если в артефакте таилась магическая сила, он мог бы спасти Нериссе жизнь.

Однако кольцо Мага оказалось не столь могущественным, как на то рассчитывала Нерисса: лишь проводник магии и талисман, открывающий проходы между мирами. Но порталы сейчас были бесполезны: сбегать Нериссе некуда, а прятать тело в другом мире было небезопасно — кто знает, как быстро его могли бы обнаружить? Да и магической энергии, что могло поглощать кольцо, у Нериссы не было. Все, что оставалось внутри талисмана — остатки силы Мага, но этого хватит лишь на телепортацию, маскировку да пару мелких фокусов.

Маскировку… Нерисса задумалась, вновь поглядев на кольцо. А что, если заменить Мага собой, занять ее место? На Меридиане она была отшельницей, и толком никто ничего о ней не знал. Изображая Мага, Нерисса могла бы обеспечивать себе прикрытие, отводя внимание Кондракара от пустующей пещеры Таноса. Вжиться в ее роль не составит большого труда — Маг всегда была холодна и безэмоциональна.

Но как принять облик покойницы? Потратить драгоценную магию кольца на это было бы неразумно — сила нужна Нериссе для того, чтобы избавиться от тела. К тому же, ее не хватит на длительное поддержание чужого облика.

Впрочем, кроме магии, была еще и алхимия.

Рецепт отвара-перевертыша Нерисса отыскала почти сразу — вспомнила, что видела его в одном из последних прочитанных фолиантов. Основными ингредиентами отвара были терн, лирный корень, слюна могрифа и волосы того, чей облик необходимо было принять — все это находилось под рукой. Конечно, эффект от зелья не будет долгим — в лучшем случае, пара часов, — но этого было вполне достаточно для того, чтобы обеспечить маскировку, а дальше Нерисса что-нибудь придумает.

Нерисса торопливо разожгла огонь в алхимической горелке и установила колбу с водой. Пока вода кипятилась, она отыскала на полках нужные ингредиенты. Механическая работа немного успокоила Нериссу: она толкла травы в ступке, стараясь сосредоточиться.

Страшно было осознавать, что она убила Мага — Нерисса не хотела ее убивать. Она никогда не хотела никого убивать! Но Маг не оставила ей выбора. Наставница сама накликала на себя беду — показала себя безучастной и безразличной к жизни Меридиана, перечеркнула их дружбу, не моргнув глазом. Маг оказалась двуличной и подлой, готова была вернуть Нериссу в клетку и покаяться перед Кондракаром за поступок, который совсем недавно считала правильным! Да и что такого совершила Нерисса, чтобы вновь попасть в заточение? Она следовала совету наставницы: хотела помогать людям, сделать их жизнь лучше, была готова исправить собственную ошибку, оживив Кэссиди. Но Маг даже не стала слушать ее! Похоже, и она поверила лживым речам Оракула, увидев в Нериссе злодейку.

Совсем как Кэс.

Вспомнив о подруге, Нерисса дернулась. Нет, с Кэс было совсем другое! Подруга была простодушной девчонкой, почти ребенком, и неудивительно, что Кондракар так легко задурил ей голову. Маг же, несмотря на свою вечную юность, была совсем не молода и наивна — она прекрасно понимала, что к чему. Она сама говорила, что Кондракар прав далеко не во всем — но все же встала на его сторону. Маг сделала выбор осознанно и поплатилась за него.

И все же… Нерисса никогда не хотела никого убивать.

Отвар был почти готов — Нерисса потушила горелку. Осталось добавить лишь волосы. Нерисса склонилась над покойницей, выдернула несколько волосков, осторожно опустила их в колбу — травянисто-зеленая субстанция вдруг запенилась, став светло-золотистой.

Нерисса поглядела на тело Мага. Логичнее всего было бы уничтожить его, но она вдруг поняла, что не хочет этого делать. Ей вновь вспомнилась Кэссиди — подруга так и не удостоилась настоящей могилы. Нерисса хорошо запомнила, как Ян Лин, навещая ее в клетке, сообщила о том, что Кэс оставили на Таносе, и никто так и не сказал ее родителям, что она погибла. Ян Лин в очередной раз хотела пристыдить Нериссу, призвать к раскаянию. Но Нерисса подумала тогда совсем о другом: Оракул использовал Кэссиди, а затем выбросил, как расходный материал, даже не счел нужным позаботиться о ней посмертно. Спрятал ее тело в безвестии, так как боялся лишний раз вспоминать свои ошибки.

Да, Маг оказалась холодной и бесчувственной, даже лицемерной… Но все же, Нерисса не ненавидела ее. В некотором роде, она была благодарна Магу: наставница освободила и выходила ее, дала необходимые знания. Нерисса не могла так жестоко и вероломно уничтожить ее тело. Маг достойна могилы.

Но где ее похоронить? Необходимо было место немноголюдное, там, где не будет любопытных глаз. На ум пришли водопады Мекинзиан — Нерисса часто собирала там травы. Водопады были дикими и необитаемыми, находились далеко от города. О могиле никто и не подумает, да и присматривать за ней будет легко. Кроме того, водопады были необычайно красивы — уж куда лучше, чем холодная вершина Таноса.

Сняв со своей койки холщовое покрывало, Нерисса нервно покрутила на пальце тяжелое кольцо, а затем легко взмахнула рукой — тело Мага оказалось плотно укутано грубой тканью. По подсчетам Нериссы, сейчас была глубокая ночь, и никому не взбредет в голову искать тело на водопадах… Но все-таки, осторожность не помешает.

Нерисса сняла колбу с горелки и поднесла к губам. Отвар был горьким и терпким, слегка жег язык. Выпивая его, Нерисса ощутила неприятное покалывание — точно тысячи невидимых иголок легко впивались в кожу. Внутри будто что-то вытягивалось, росло, изменялось, но через несколько мгновений странное чувство отступило, и Нерисса удивленно осматривала свои изменившиеся ладони, ощупывала лицо и волосы. Похоже, отвар сработал отлично. Конечно, оставалась еще одежда, но эту проблему легко можно было решить с помощью кольца. Взмахнув рукой, Нерисса превратила свой простой неброский наряд в длинное темное платье с золотистой вышивкой у ворота и корсажа.

Медлить было нельзя. Сосредоточившись, Нерисса подумала о водопадах Мекинзиан, о замаскированном трупе и о том, как она стоит посреди густых прибрежных зарослей, вдалеке темнеют серые камни скал, а кожу холодит легкий бриз. На мгновение в глазах мелькнула вспышка, и, открыв глаза, Нерисса увидела знакомые места.

Однако на поверхности ее поджидал неприятный сюрприз: уже давно рассвело. Впрочем, Нерисса рассудила, что этот факт не создаст особых проблем — все равно водопады были безлюдны.

Замотанное в холщовку тело лежало перед Нериссой на земле. Протянув руку вперед, она усилием мысли выкопала яму и поместила туда тело. Ладони легко покалывало от квинтэссенции.

Склонившись над могилой, Нерисса взяла в руку горсть земли. Она не знала, как следовало правильно хоронить покойников на Меридиане, поэтому решила воспользоваться земным обычаем.

— Ты хотела, чтобы я увидела суть вещей, — негромко произнесла Нерисса, тщательно подбирая слова для этой странной прощальной речи. — Хотела, чтобы я помогала людям и нашла свой путь к свету. Вот только ты так и не поняла, что я никогда его не теряла. Это ты заблудилась в своих лживых догматах и позабыла о том, что такое настоящая добродетель. Но не волнуйся, я обещаю, что исправлю твои ошибки.

Нерисса бросила горсть земли в яму, а затем взмахнула рукой. Земная твердь поглотила тело покойницы, и спустя мгновение на свежей могиле темнела гладкая каменная плита.

Нерисса приподнялась, не в силах отвести взгляд от могильного камня: он казался ей таким безликим и холодным... Нерисса подумала о том, как выглядела могила Кэссиди. Скорее всего, похожей на могилу Мага, с той лишь разницей, что Кэс была похоронена среди снега и вечного льда, а не посреди зелени и воды. Интересно, могилу Кэс кто-нибудь навещает? Если только другие стражницы. Что с ними теперь? Неужели они все еще служат Кондракару? Нерисса поймала себя на мысли, что скучает по былым временам. Озорная и шутливая Ян Лин, язвительная и самоуверенная Кадма, добродушная и понимающая Галинор… И теперь стражниц осталось всего трое. Не слишком это сочеталось с единством и гармонией, которые так воспевал Кондракар.

Вдруг позади послышался странный шорох. Нерисса резко обернулась: поодаль, в тени деревьев она разглядела мужской силуэт. Она мысленно чертыхнулась — погрузившись в воспоминания, не сразу заметила чужое присутствие. Из-за резких контрастов солнца Нерисса не могла разглядеть мужчину издалека – поврежденное зрение давало о себе знать. Она занервничала: как много мог увидеть незнакомец? Что мог понять? Впрочем, сразу же одернула себя: с такого расстояния он вряд ли смог различить ее негромкую речь, да и тело было надежно укрыто… А сама она выглядела как Маг.

Пожалуй, Нериссе стоило воспользоваться возможностями, который ей давал новый облик.

— Я вижу тебя, — стараясь подражать холодным и бесстрастным интонациям Мага, произнесла она. – Подойди сюда.

Незнакомец колебался лишь мгновение, а затем твердой решительной походкой приблизился к ней.

Нерисса с удивлением узнала Джулиана.

— Простите, что побеспокоил вас, — Джулиан почтительно поклонился Нериссе, припав на одно колено — на спине у него висел колчан со стрелами и грубый мешок, а в руках он держал лук.

— Что ты делаешь на водопадах?

— Охочусь, — просто ответил он.

— Встань, — Нерисса махнула рукой. Джулиан поднялся.

Теперь, когда он стоял рядом, она могла разглядеть его внимательнее. На вид ему было не больше двадцати пяти: высокий и статный, с взъерошенными темными волосами, решительным взглядом темных глаз, чуть крупноватым прямым носом и резко очерченными скулами, Нериссе он показался вполне приятным.

— Ты знаешь, кто я? — задала уточняющий вопрос она.

— Конечно. Каждый слышал о вас, хранителе нашего мира, — судя по ответу и проявленным жестам почтения, Джулиан сразу признал в ней Мага, но, похоже, никогда не был знаком с наставницей лично. — Простите, но что вы здесь делаете?

Нерисса слегка поджала губы. Что же, если она теперь Маг, то в могиле сейчас лежала она сама. И, как известно, в полуправду поверить куда легче, чем в неприкрытую ложь.

— Я хоронила свою ученицу, — Нерисса взмахнула рукой, указав на могильную плиту, и глубоко вздохнула. — Она никогда не отличалась крепким здоровьем, но последнее время была совсем плоха. Жизнь оказалась к ней жестока: ей пришлось перенести множество горестей и страданий. Я пыталась выхаживать ее, но ничего не смогла сделать.

— Скорблю вашей потере, — Джулиан склонил голову, — и понимаю ваши чувства.

— У тебя кто-то умирал?

— Брат, — выдержанно ответил он. — Умер прошедшей зимой от поветрия.

— Соболезную, — со спокойной учтивостью произнесла Нерисса. — Должно быть, это тяжелая утрата для твоей семьи.

Джулиан печально усмехнулся.

— Так получилось, что брат был моим единственным родственником. Наши родители погибли, когда мне не было и пяти.

От его ответа Нерисса вдруг почувствовала себя виноватой.

— Мне жаль, — искренне произнесла она, на мгновение позабыв о холодном равнодушии Мага.

— Не стоит, — твердо ответил Джулиан. — Эти люди сражались за Меридиан, бок о бок с принцем Сеймуром. Их подвиг нужно помнить и воспевать, а не оплакивать.

— Мудрые слова, — одобрительно кивнула Нерисса, вновь возвращаясь к степенной бесстрастности. Слова Джулиана впечатлили ее. Она вспомнила о том, что говорили о нем жители города — похоже, молва не врала.

— Я наблюдала за тем, как ты и твои соратники поймали убийц дворянской семьи…

— Вы были на площади в тот день? — изумленно перебил он.

— Мне не обязательно присутствовать на месте, чтобы что-то видеть, Джулиан. — Нерисса окинула собеседника снисходительным взглядом. — Это убийство — ужасное потрясение для всего королевства. Очень печально, что я не сумела предотвратить трагедию. Но вы с товарищами хорошо проявили себя, не опустившись до самосуда. Ваш поступок достоин уважения.

— Спасибо, — Джулиан сдержанно кивнул. Нериссе понравилось, что он проявлял к ней должное почтение, но при этом не опускался до заискивания и лести. В нем чувствовался внутренний стержень.

Нерисса неожиданно поняла, что судьба давала ей невероятную возможность, столкнув с Джулианом именно сейчас.

— После случившегося я поняла, что слишком долго находилась в уединении. Народ Меридиана нуждается во мне. Мне бы хотелось помочь ему. Помочь тебе и твоим соратникам, Джулиан.

Джулиан изумленно посмотрел на Нериссу. Он явно не ожидал, что Маг, которую он случайно встретил в необитаемом диком лесу, предложит ему помощь.

— Я… — он опустился перед ней на колено, — Не могу выразить словами, какая это честь…

Нерисса сохранила внешнюю бесстрастность, но внутри все кипело от праведного гнева. Обыкновенные люди относились к Магу с благоговейным трепетом, чуть ли не молились на нее, а она была безразлична к их нуждам и несчастьям. Наставница была совсем не достойна подобных почестей.

— Не надо благодарности, Джулиан, — она жестом попросила его встать. — Я ее не заслужила. Сохранять гармонию на Меридиане — моя первостепенная обязанность, и я не сумела с ней справиться.

— Не вините себя, — Джулиан поднялся. — Теперь наш общий долг — не допустить повторения схожих преступлений.

— Ты прав, — согласилась Нерисса. — Должна признать, что годы уединения не прошли для меня легко. Я совершенно оторвалась от реалий и нужд Меридиана. Мне бы хотелось попросить, чтобы ты, Джулиан, рассказал мне обо всем, что сейчас происходит в королевстве.

— Я приму за честь помочь вам, — искренне ответил он.

Нерисса легко улыбнулась. Она была довольна тем, что сумела так ловко обратить случай себе на пользу.

Однако, не стоило забывать о времени: действие отвара было не бесконечным.

— Сейчас у меня есть неотложные дела, — предупредила она. — Но я обещаю, что обязательно отыщу тебя в городе в ближайшие дни. Скажи, где мы можем встретиться?

— Вы можете отыскать меня недалеко от торговой площади. Дом с зеленой дверью.

Нерисса сразу поняла, о каком месте он говорит: среди уличных лавок и плотной застройки кварталов зеленая дверь выделялась резким пятном.

— Спасибо, Джулиан, — Нерисса кивнула ему на прощание. — И до встречи.

Нерисса подумала о Заветном городе. Перед ее глазами мелькнула вспышка, и через мгновение Нерисса была уже в знакомом подземелье лаборатории.

На полу темнели пятна засохшей крови, и Нерисса легко провела рукой, удаляя их — от недавних тревог не осталось и следа. Все складывалось наилучшим образом! Встреча с Джулианом, хоть и была неожиданной, сулила невероятные перспективы. Это был шанс исполнить все то, о чем Нерисса совсем недавно говорила на могиле Мага — исправить ее ошибки, по-настоящему заботиться о людях. Также Нерисса могла бы узнать, что происходит в королевстве, и грамотно адаптироваться к местным реалиям, а личина Мага обеспечивала ей статус неприкосновенности.

Кроме того, Джулиан, который обещал ей помочь, был вполне хорош собой. Нерисса улыбнулась, подумав о нем. Интересно, она ему понравилась? Конечно, он видел в ней первую очередь хранителя Меридиана, но неужели он хотя бы на мгновение не подумал о ней, как о женщине? Нерисса схватила зеркало: хотелось понять, какой она предстала перед ним.

В отражении Нерисса увидела молодую женщину с чуть удлиненным лицом, светлыми длинными волосами, бледной кожей и полными красивыми губами. Глаза у нее были странные, будто слегка сонные, и Нерисса не понимала, почему: то ли дело было в необычном разрезе, то ли в тяжелых веках, то ли в цвете зрачков — светло-зеленых, будто полупрозрачных. Зубы у нее были крупные и ровные, с небольшой щербинкой посередине.

Нерисса с любопытством рассматривала свой новый облик. Конечно, Маг была совсем не похожа на молодую Нериссу, но в этой внешности сквозило что-то очаровательное, необычное, совсем не земное. Многие мужчины сочли бы ее красивой. А Нериссе нравилось ощущать себя привлекательной.

Но вдруг она ощутила неприятное покалывание на коже и легкое головокружение: действие отвара-перевертыша закончилось. Теперь из зеркала на Нериссу смотрела страшная худая ведьма с серым сухим лицом. Ее левый глаз пересекала алая царапина — прощальный подарок Мага. Нерисса осторожно дотронулась до пораненного века — похоже, останется шрам. Рассматривать собственное отражение было отвратительно — Нериссу передернуло, и она резко отбросила зеркало.

Она больше не станет прибегать к отвару. Как временная мера он, конечно, выручил ее, но постоянно пользоваться им было нельзя: слишком ненадежно, рано или поздно он обязательно ее подведет. Да и волос Мага, необходимых для его изготовления, Нерисса не оставила — даже не подумала об этом в лихорадочной суматохе. А быть хранителем Меридиана, используя глупые уловки и мелкие фокусы, безрассудно и непрактично — а ведь она уже исчерпала магическую силу кольца… Но теперь, когда Нериссу никто не контролировал, она могла делать то, что считала нужным.

И первостепенной задачей было найти способ вновь завладеть магией.

***

Казалось, Нерисса провела в библиотеке Заветного города целую вечность. Поиск нужного ритуала оказался куда более сложной задачей, чем она предполагала.

Почти во всех изученных книгах указывалось, что магия имеет свою цену, и получение сверхъестественных способностей никогда не проходит бесследно, но то были лишь пустые рассуждения и пересуды — ничего конкретного о том, как именно вернуть былые возможности. Нериссу раздражали нравоучения и предупреждения: казалось, книжные мудрецы хотели заставить ее свернуть с намеченного пути. Вот только Нериссу не запугаешь рассказами о жертвах и потерях: она прекрасно понимала, что сила не дается даром. Она уже давно перестала быть наивной девочкой, которую смогло бы переубедить чтение моралей и поверхностное внушение.

Нерисса обнаружила ответ на свой вопрос в фолианте о магических практиках, взывающих к богам Меридиана. Она до сих пор не определилась, насколько верит в правдивость меридианского фольклора, поэтому со скепсисом изучала предложенный жрецами религиозный обряд.

Ритуал Нуаду Среброрукого.

Нерисса знала легенды о нем: Нуаду был судьей и повелителем загробного мира. Второе имя Нуаду — Аргетламх — значило «Серебряная длань». Он потерял конечность в великой войне, и из-за этого больше не мог сражаться и править своим народом. Но Луг, покровитель искусств и ремесел, выковал для него новую руку, и Нуаду смог властвовать вновь.

Неудивительно, что именно руку нужно было пожертвовать Нериссе для того, чтобы обрести магическую силу.

Этот ритуал был самым эффективным из всего, что удалось найти в библиотеке — в случае успеха книжные мудрецы сулили Нериссе силу, конечно, не столь могущественную, как у стражницы Кондракара, но достаточную для того, чтобы не страдать от боли, полноценно используя магию собственной стихии. Однако, Нериссе было страшно думать о том, что в случае неудачи она могла остаться инвалидом. Безвыходное положение не оставляло ей права на ошибки и бездумные риски.

Но и достойных альтернатив у нее не было.

В очередной раз перечитав описание обряда, Нерисса рассудила, что при тщательном и четком выполнении рекомендаций все должно получиться… Если, конечно, книги не обманули ее. Но сейчас на сомнения не было времени: промедление стоило куда дороже, чем потерянная рука. Нерисса была готова заплатить запрашиваемую цену: могущество того стоило.

К жертвоприношению стоило тщательно подготовиться, и дело было не только в ритуальных формальностях. Ампутация руки в одиночестве, к тому же почти в антисанитарных условиях, сопровождалась бытовыми трудностями. Нерисса подумала о том, как можно было облегчить этот процесс. К сожалению, она совсем не разбиралась в хирургии, а книги из библиотеки едва бы ей помогли: медицина землян была куда прогрессивнее, чем почти средневековая меридианская наука.

Первое, что пришло Нериссе на ум — перетянуть руку жгутом. Это наверняка бы уменьшило кровотечение от травмы и, возможно, сделало бы ампутацию не столь болезненной. Кроме того, нужно было предварительно сломать кость, тогда Нериссе останется лишь перерезать плоть и сухожилия.

Подумав об этом, Нерисса нервно поежилась: одна мысль об ампутации собственной руки была ей омерзительна. Она боялась боли, которую ей придется испытать при исполнении ритуала.

Но никакой страх не стоил того, чтобы провести всю оставшуюся жизнь в унижении и беспомощности.

***

В воздухе летал резкий запах жженых трав, пряный и горьковатый. Дым тонкими струйками окутывал подземелье Заветного города, кружил меж малахитовых колонн, постепенно растворяясь в бесконечности коридоров. Благодатное уединение древних катакомб как нельзя лучше подходило для проведения ритуала.

Нерисса встала в магический круг: между расставленными по четырем сторонам света зажжёнными восковыми огарками тянулись дорожки соли, сплетающиеся в замысловатый узор меридианских рун. Нерисса села на колени и, согнувшись к земле, опустила левую руку на каменный пол — от перевязки она онемела, совсем не двигалась, и пришлось помогать себе свободной рукой. Глубоко вздохнув, Нерисса подумала о том, что ей предстоит: представлять себе в голове процесс жертвоприношения было куда проще, чем осуществить его. Это ведь будет невыразимо мучительно — взять и отрезать себе руку, будто она скотина на убой. Вдруг она допускает ошибку, так слепо доверяя старым книгам? Что будет, если воззвание не сработает? Сомнения сковывали ее, заставляли отказаться от рискованной затеи. Нериссе казалось, что она смотрит в бездну перед прыжком, и чем дольше смотрела, тем страшнее было решиться на отчаянный шаг.

Но отступать было поздно.

Схватив валун, лежавший в круге, Нерисса резко замахнулась по руке — притупленная боль отдалась ослепительной вспышкой в голове, разум помутился, но Нерисса сумела сделать еще несколько ударов: нужно было убедиться наверняка, что кость сломана. Мерзкий хруст, едва различимый, казалось, заполонил все пространство, и в глазах пробежали белые пятна. Осторожно прощупав предплечье, Нерисса различила перелом — чуть ниже локтя. Достав из складок своего одеяния длинный ритуальный нож, Нерисса занесла его над рукой. Мысли путались: боль перечеркивала трезвость рассудка, вспоминать слова заклинания было тяжело. Язык заплетался, и хотя Нерисса пыталась произносить слова четко, они вылетали из ее уст кривыми и несуразными, будто она была пьяна.

Нож легко прорезал кожу, лезвие застряло в теплой живой плоти. Боль отдалась отвратительной резью, но крови было сравнительно немного. Нерисса почувствовала, как к горлу подступает тошнота: смотреть на собственную руку, ставшую жертвенным куском мяса, было невыносимо. Сжав крепче рукоять ножа, Нерисса зажмурилась. Запах плоти перебивал терпкие благовония, смешиваясь в чудовищный смрад, боль в руке все нарастала, и Нерисса не сдержала истошного крика. Она не понимала, что доставляет ей больше страданий — физические мучения или осознание того, что она добровольно разрезает себя на части. Нерисса ощущала себя порочным и уродливым животным, испачканным мерзкой пакостной грязью — такой, которую невозможно смыть с себя. Она почувствовала, как по лицу текут слезы и из горла пробиваются истошные всхлипы.

Прошла целая вечность, прежде чем лезвие ножа глухо уткнулось в каменную плиту пола.

Нерисса медленно открыла глаза, отстраняясь — перед ней лежала ее собственная мертвая рука с тонкими женственными пальцами и худым костлявым запястьем, обрамленная рваным кровавым швом из разодранной кожи и сухожилий. Смотреть на нее было гадко и невыносимо, почти противоестественно.

Не переставая рыдать, Нерисса схватила кувшин и обильно облила руку горючим маслом, а затем подожгла одним из огарков свечей. Огонь вспыхнул моментально, пропитывал жаром окружающий воздух.

Восприятие странным образом исказилось от шока и боли: несмотря на испытываемые муки, увиденное завораживало. Нерисса с гипнотизирующим ужасом наблюдала, как горит ее собственная плоть, покрываясь пузырями ожогов, сжимается в мерзкую пленку, обнажая чернеющую кость… Казалось, вся жизнь сжалась до размеров уродливой отрубленной руки.

Удушающий запах горелого мяса был куда гаже, чем запах крови, и чувство тошноты стало нестерпимым – вот только внутри у Нериссы была пустота. Она почти ничего не ела последние дни, и теперь судорога в животе резала ее, будто битое стекло. Агония внутри разливалась по телу стремительным потоком, пропитывала каждый нерв. Нерисса еле удержалась, чтобы не упасть — поймала себя на странной мысли, что боится сгореть в огне собственной плоти. Неожиданно она почувствовала, что чудовищная боль перерастает в нечто иное: по коже пробежала дрожь, отдавшаяся странным неестественным теплом.

Это тепло было знакомо Нериссе: похожее чувство она испытала, когда Кондракар впервые призвал ее. Кончики пальцев легко жгло от сверхъестественной силы квинтэссенции.

Магия вернулась.

Нерисса медленно поднялась на ноги — слабость в теле и головокружение от едких запахов давали о себе знать. Фантомная боль отдавалась неприятным жжением на месте потерянной руки, а перетянутый обрубок слегка потемнел — похоже, плоть начинала мертветь.

Однако теперь Нериссу совсем не волновала боль. Она еще слегка всхлипывала, утирая слезы тыльной стороной ладони, но на губах играла слабая улыбка — она наслаждалась собственным триумфом, ощущением вновь обретенного могущества. Риск оказался оправданным. Она криво усмехнулась, вспоминая недавние опасения: книги ее не обманули. Может, меридианских божеств и не существовало на самом деле, но ритуалы их почитателей были очень действенными.

Миф о Нуаду подсказал Нериссе решение проблемы с потерянной рукой — поднявшись в лабораторию, она достала несколько грубых серебряных пластин. Металл легко подчинился ее воле, изменяя форму, будто был мягкой податливой глиной. Нерисса сняла с плеча кожаный жгут и усилием мысли слила серебро с плотью, думая, как металл принимает форму утраченной конечности.

Спустя несколько мгновений Нерисса с изумлением рассматривала свою новую руку. Конечно, металлические пальцы были не такими гибкими, как настоящие, да и протез казался тяжелым, но к этому можно было привыкнуть. Все-таки, магия стоила заплаченной цены.

***

Вечером на торговой площади никого не было — дождь спугнул обычно бойких лавочников. Впрочем, так было даже лучше: до встречи с Джулианом Нериссе не хотелось показываться простолюдинам.

Дом с зеленой дверью был добротной трехэтажной постройкой, стиснутой меж таких же узких домиков с острыми черепичными крышами и жестким деревянным каркасом, резко выделяющимся на фоне белых глиняных стен. В причудливых полукруглых окнах на первом этаже горел свет, тускло освещая пустую площадь.

Отметив, что дом не заперт, Нерисса решительно толкнула резную украшенную растительным мотивом дверь. В просторной комнате, освещенной мягким светом камина и несколькими подсвечниками, было уютно, хоть и немного не прибрано. Дощатый пол был устелен шкурами животных, а под потолком, вдоль стены, были подвешены связки сушеных трав и овощей, освежеванные тушки зайцев и диких птиц. Над каминной полкой, уставленной глиняной посудой, висел череп оленя с огромными ветвистыми рогами, а дальнюю стену напротив лестницы украшал домотканый гобелен с изображением дерева.

За большим деревянным столом в центре комнаты сидел Джулиан, а также молодые мужчина и женщина, незнакомые Нериссе.

— Приветствую, — Нерисса легко кивнула.

При виде Мага все трое встали. Незнакомцы ошарашенно посмотрели на нее, а затем опустились на одно колено — так же, как недавно поступил Джулиан на водопадах Мекинзиан.

— Приветствуем, Маг, — почтительно произнесла женщина.

«А ведь к такому обращению легко привыкнуть» — лукаво подумала Нерисса.

— Прошу, встаньте, — сказала она. — Я не хотела прерывать вас. Джулиан сообщил вам о цели моего визита?

Поднявшись, пара вопросительно посмотрела на него.

— Маг выказала желание оказать поддержку нам и жителям города, — сказал Джулиан, а затем обратился к Нериссе: — Прошу, присоединяйтесь. Алборн и Мириадель принесли вести из замка.

— Благодарю, — Нерисса села за стол, по левую руку от Джулиана. Алборн и Мириадель сели напротив.

Теперь Нерисса могла рассмотреть новых знакомцев. Первой ее внимание привлекла Мириадель — молодая рыжеволосая женщина, худая и невысокая — и Нерисса не сразу различила, почему. Вернув способности, Нерисса — как и прежде, будучи стражницей, — могла ощущать потоки энергетической силы, и она почувствовала их в Мириадель. Это была не магия, но что-то весьма необычное — как будто у нее внутри было что-то живое.

Сидящий рядом с Мириадель Алборн — ровесник своей спутницы, темноглазый мужчина ростом чуть выше среднего, с длинным лицом и мышиным цветом волос, внимательно рассматривал Мага. Встретившись с ним взглядом, Нерисса вдруг поняла, что так привлекло ее в Мириадель.

Она была беременна, и отцом будущего ребенка был Алборн.

— Алборн и Мириадель служат при дворе Королевы Вейры, — пояснил Нериссе Джулиан. — Перед вашим приходом мы обсуждали казнь убийц лорда Конгула и его семьи.

— Так значит, корона вынесла обвинительный приговор? — уточнила она.

— По-другому и быть не могло, — ответил Алборн. — Вороны постарались. Конгул был видной фигурой в их кругах, менее жестокое наказание они бы расценили как оскорбление.

— Королева оказалась солидарна с Темными — убийство детей произвело на нее неизгладимое впечатление, — добавила Мириадель. — Она позаботилась о том, чтобы уцелевшую Миранду пригласили воспитанницей ко двору. Девочка не пропадет: ее уже взяли под крыло Вороны. Приставили чашницей к леди Примроуз.

— Кажется, Темные занимаются воспитанием наследника? — спросила Нерисса, вспомнив подслушанные городские сплетни.

— Да, — подтвердил Джулиан. — Фобос уже несколько месяцев находится на попечении Примроуз.

— Почему принцем занимается она, а не его родители? — продолжила расспросы Нерисса.

Алборн и Мириадель переглянулись.

— Простите, но разве вы сами не знаете? — вежливо спросил Алборн. — Ведь вы Маг…

— Я далеко не так всеведуща, как обо мне говорят, — готовая к подобным расспросам, Нерисса пристально посмотрела на собеседника. — Политика для меня всегда была слишком мирским ремеслом. Я недооценивала эту сторону вопроса и потому не смогла предотвратить убийство дворянской семьи. Я уже говорила Джулиану, что оторвалась от нужд Меридиана, и теперь обязана узнать о расстановке сил в королевстве.

— Извините, не хотел вас оскорбить, — смутившись, Алборн отвел взгляд.

— Вы и не оскорбили, — легко ответила Нерисса. – Я понимаю вас: молва порой преувеличивает мои способности. Но если мы будем соратниками, я жду, что вы посвятите меня в детали нашего общего дела.

— У нас нет точной информации на этот счет, — сказал Джулиан. — Кажется, Примроуз хочет воспитать из Фобоса приверженца политики Темных.

— Она оказывает очень большое влияние на своего брата, — добавила Мириадель. — Похоже, принц Зейден позволил сестре единолично заняться воспитанием сына.

— А что думает королева?

— У Вейры связаны руки, — ответил Алборн. — Она не решается настраивать Темных против себя, памятуя, как они едва не изгнали ее отца из замка, и Сеймуру пришлось отвоевывать свое право на власть. Вейра считает, что худой мир лучше доброй ссоры.

— Она хорошая королева, — заключила Мириадель. — Мы должны быть благодарны ей за то, что она не втягивает народ в кровопролитные междоусобицы.

— Но между тем, позволяя Темным воспитывать наследника, она усиливает их позиции, — возразила Нерисса. Картинка начинала складываться. Похоже, Темные — или Вороны, их второе название — были группировкой дворян, преимущественно оборотней, и их лидером была сестра принца-консорта Примроуз. — Как долго Вейра сможет противостоять им в одиночку?

— У Ворон ничего не выйдет, — решительно сказала Мириадель. — Потому что Фобос не истинный наследник трона. У него нет магической силы правителя. Именно поэтому Вейра так легко позволила Примроуз воспитывать сына.

— Мы не позволим Вейре пасть, — ответил Джулиан. — Темные никогда не найдут поддержки среди населения. Как и короне, людям не нужно кровопролитие. Мы показали это, когда привели преступников ко двору.

— Убийство Конгула и его семьи испугало Темных, — сообщил Алборн. — У чистокровных паранойя. Они порываются устроить чистки.

— Городу что-то грозит? — напряженно спросил Джулиан.

— Не думаю. Королева удержит их от опрометчивых действий — она уверена в лояльности подданных.

— Хорошо, что население в безопасности, — сказала Нерисса, а затем обратилась к Джулиану: — Какую помощь я могу предоставить городу?

Джулиан задумался лишь на мгновение.

— Нам нужен лекарь, — ответил он. — Люди опасаются новой вспышки поветрия.

— Мои знания трав и алхимии смогут предупредить ее, — кивнула Нерисса. — Я буду посещать город несколько раз в неделю...

Она не договорила: тяжелый темный камень на кольце Мага вдруг засветился пульсирующим белым огнем, слегка обжигая палец.

Нерисса сразу поняла, что это значило: призыв Кондракара. Видела, как Маг не раз откликалась на него. Она мысленно выругалась — совершенно не была готова к тому, что старейшины вызовут ее так скоро. Все, что Нерисса могла делать — держаться от Совета как можно дальше, но теперь, когда он требовал аудиенции…

На секунду в голове мелькнула паника: а что, если Оракул узнал об убийстве? — но Нерисса моментально отбросила эту мысль. Если бы Кондракар действительно что-то подозревал, не стал бы вызывать Мага через кольцо. Скорее, Совет обеспокоился долгим отсутствием наставницы, вот и хочет увидеть ее.

Джулиан, Алборн и Мириадель вопросительно посмотрели на Нериссу.

— Прошу меня извинить, — стараясь сохранить выдержку и не выдавать волнения, она медленно встала. — Неотложные дела заставляют меня уйти. Спасибо за информацию. Я приму к сведению наш разговор и в ближайшие дни вновь навещу город.

— Спасибо, что пришли, — ответил Джулиан, и чуть помедлив, добавил: — До встречи.

Нерисса дружелюбно кивнула на прощание, закрывая за собой дверь: телепортироваться в чужом доме ей показалось невежливым. Выйдя на пустующую площадь, она открыла складку в пространстве и, приказав себе не терять самообладания, шагнула в портал.

Мысль о том, что она идет на поклон к собственным мучителям, пробудила в Нериссе бессильную ярость. Унижаться перед Оракулом, разыгрывая покорность, казалось ей отвратительным. Однако она осознавала, что сейчас обостренное чувство справедливости могло создать множество проблем. Не стоило испытывать судьбу. Все-таки Нерисса шла в Кондракар не как мятежница, а как верная слуга Совета. Все, что требовалось — грамотно сыграть свою роль.

Мягкая тьма вечернего Меридиана сменилась ослепительной белизной Кондракара, и Нерисса невольно прищурилась. Увидеть Цитадель Бесконечности спустя столько лет оказалось для нее нелегким испытанием: последний раз она была здесь на собственном суде. Она прекрасно помнила его: холодные лица старейшин, немой укор Кадмы, заплаканные глаза Галинор, тяжелый нахмуренный взгляд Ян Лин и безразличный голос Оракула, приговоривший ее к пожизненному заточению. На мгновение ей завладело страшное оцепенение — совсем как двадцать лет назад.

Именно тогда Нерисса поняла: за фасадом ослепительного величия Кондракар гниет изнутри.

— Приветствую, Совет Равновесия, — смиренно поклонилась она, на секунду остановив взгляд на Оракуле. Он совсем не изменился: казалось, двадцать лет были для него лишь несколькими мгновениями.

— Приветствуем, Маг, — поклонился Оракул в ответ. Его спокойная безмятежность была омерзительна — похоже, совсем не тревожился о том, что разрушил столько невинных жизней. Впрочем, иного от него Нерисса и не ждала. — От тебя давно не было вестей.

— Меридиан требует моего участия, — ответила Нерисса. — Дела моего мира отнимают много времени.

— Именно о Меридиане я и хотел поговорить, — произнес Оракул. — В последние дни меня посещают необычные видения — я ощущаю вспышки темной энергии в твоем измерении.

Нерисса напряглась: неужели Оракул почувствовал недавнее жертвоприношение?

— Я не могу выявить их природу, — продолжил он. — Возможно, ты могла бы объяснить, с чем связаны мои зловещие предчувствия.

— Мне сложно судить о причинах ваших видений. Если только… — Нерисса на секунду задумалась. — Недавно в королевстве случилась трагедия: расправа над семьей дворян, не пощадили даже детей. Возможно, именно она стала причиной ваших видений.

— Расскажи подробнее об этом убийстве, — попросил Оракул.

— Его причиной стали политические противоречия, — ответила она, тщательно подбирая слова. Нерисса не знала, как много Маг рассказывала Совету о делах Меридиана, учитывая, что наставница совсем не интересовалась ими. — Это стало потрясением для всего королевства. Убийцы были пойманы и казнены.

Оракул внимательно посмотрел на нее.

— Кровь и убийство… — протянул он, обдумывая услышанное. — Да, похоже, между этим событием и моими видениями есть некая связь. Я чувствую, что они хотят предостеречь меня.

— Чего нам стоит опасаться?

— На Меридиане существует угроза, — ответил Оракул. — Сейчас она ничтожна, но я чувствую, что если мы не предпримем меры, она погубит нас всех.

Что же, пророческий дар верно предупреждал его. Однако, чтобы понять смысл пророчеств, нужно уметь правильно их толковать.

— Вы не думали, откуда может исходить эта угроза?

— Твои слова о политическом убийстве натолкнули меня на мысль о распрях среди правителей и знати. Не так давно на Меридиане уже случались волнения на этой почве. Какова обстановка в королевстве сейчас?

На секунду Нериссе захотелось рассказать все, что успела узнать, но она вовремя спохватилась: нельзя было отходить от роли. Маг ведь совсем не интересовалась политикой.

— Сила королевы Вейры обеспечивает стабильность и гармонию в мире, — ответила Нерисса некогда сказанными ей словами Мага. — Однако я не оставлю ваши предостережения без должного внимания. Если вы считаете, что угроза на Меридиане исходит из амбиций дворян, мне следует тщательнее следить за политической стороной жизни королевства.

— Мудрое решение, — одобрил Оракул. — Ты утверждаешь, что Вейра является гарантом мира на Меридиане… В таком случае, нам следует поспособствовать усилению ее власти.

Нерисса сдержала довольную улыбку, вспоминая недавний разговор с Джулианом и его соратниками. Она была куда дальновиднее Кондракара и мыслила на три шага вперед. Впрочем, пусть Оракул думает, что сам дал ей указания действовать: это еще больше притупит его бдительность, а у Нериссы появится официальный предлог помогать Меридиану.

— Понимаю. Я приложу для этого все усилия, — Нерисса поклонилась. — Чем еще я могу быть полезна Совету?

Оракул нахмурился.

— Как обстоят дела с узницей Таноса? — неожиданно спросил он.

— Я посещала ее вчера вечером, — с холодной степенностью соврала Нерисса, отметив, что Оракул избегает произносить ее имя. — У вас есть какие-то указания на ее счет?

— Нет, ничего, — он немного помолчал, а затем добавил: — Не проходит и дня, чтобы я не сожалел о ее заблудшей душе.

— Разделяю вашу скорбь, — откликнулась Нерисса, хотя внутри все переворачивалось от гнева. Лицемерные воздыхания Оракула не исправят его ошибок: подонок скулил о том, как сожалеет о заблудшей душе Нериссы, хотя сам обрек ее на такую судьбу! Он даже не дал ей шанса искупить свою вину! Как удобно рассуждать о чужих грехах и вздыхать о сломанных жизнях, нисколько не осознавая собственной вины! Было тошно думать о том, что такой двуличный подлец распоряжался судьбой вселенной.

Между тем, Нерисса была способна заботиться о людях куда лучше, чем все старейшины Кондракара вместе взятые.

— Ты свободна, Маг, — легко кивнул Оракул.

— Остаюсь покорной слугой Совета, — поклонилась Нерисса, открывая портал на Меридиан.

Все же, она была терпелива — разыгрывать преданность сейчас куда мудрее. Месть — это блюдо, которое подают холодным, и придет время, когда Кондракар понесет заслуженное наказание.

Предназначенное дитя

Нерисса приступила к своим новым обязанностям Мага с кипучим энтузиазмом. Как и обещала, через несколько дней она вновь посетила Джулиана.

— Городу нужен запас снадобий, — объявила она, опуская на стол тяжелый деревянный ящик.

Открыв его и осмотрев содержимое, Джулиан не сдержал удивления:

— Этого хватит на несколько месяцев, — он перевел взгляд на Нериссу. — Когда вы успели столько изготовить?

— У меня свои способы, — ответила она: благодаря магии создавать эликсиры стало куда проще. — Конечно, невозможно предусмотреть все, но я постаралась учесть самые распространенные формы недугов. Раздадим их больным в случае нужды.

Горожане поначалу относились к помощи Нериссы настороженно — появление Мага для них было необычайным событием, и некоторые считали его дурным предзнаменованием. Старики говорили, что не видели ее со времен восстания принца Сеймура — Маг снисходила до простых людей только в чрезвычайных случаях. Нериссу раздражали эти узколобые суеверия — никаких бед и несчастий она не несла! Настоящая Маг не являлась людям по причинам куда более прозаичным, чем представлялось жителям королевства — она не желала брать на себя ответственность за их судьбы.

Впрочем, народ быстро понял, в чем заключается истинная миссия Нериссы. Все-таки репутация Мага оказывала свое влияние — несмотря на некоторый страх, люди уважали ее сакральную роль хранителя. Вскоре они оценили и ее навыки знахаря.

Кроме того, Нериссе помог Джулиан. Ей очень повезло иметь такого союзника — как народный любимец, он сумел смягчить противоречивые настроения горожан. Первые дни он неотлучно был рядом, помогая Нериссе и объясняя жителям, что у Мага благие намерения.

Нерисса никогда не была склонна преувеличивать чьих-либо достоинств, но Джулиан буквально обезоруживал ее своей самоотверженностью. Казалось, помощь другим была для него обыденностью, и он не видел в таком поведении ничего героического. Искренняя скромность Джулиана восхищала Нериссу: она не могла не сравнивать его бескорыстную заботу о людях с показным благочестием Мага. Похоже, обычный человек сумел принести народу Меридиана куда больше пользы, чем наставница за свою многовековую жизнь!

Все чаще Нерисса ловила себя на мысли, что испытывает к Джулиану отнюдь не дружеские чувства.

Нерисса нечасто задумывалась о любви. Безусловно, ей нравилось мужское внимание, однако она никогда не позволяла себе быть легкомысленной. Нерисса не понимала, как девушкам удавалось быстро и легко влюбляться, теряя голову от безрассудства. Кэссиди, например, была именно такой: из кожи вон лезла, лишь бы привлечь к себе молодых людей, постоянно влюблялась в кого попало, а в голове у нее была одна восторженная чепуха. Вспомнилось, как часто они посещали городской пляж: Кэс обожала плавать, но еще она неровно дышала к местным спасателям. Подруга даже пару раз пыталась играть в утопленницу, лишь бы почувствовать себя барышней в беде, а между тем только ленивый не слышал о том, что она была медалисткой по синхронному плаванию!

Нериссу раздражала сентиментальная беспечность подруги: в конце концов, нужно знать себе цену! Поклонники, конечно, забавляли и тешили самолюбие, но Нерисса никогда не воспринимала их всерьез. Ни у кого из мальчишек, с которыми ей доводилось общаться, не было чувства собственного достоинства и внутреннего стержня. Они бегали за ней, словно послушные собачки, стараясь вымолить благосклонность. И после этого они рассчитывали на ответные чувства с ее стороны?

Девчонкой Нерисса пыталась рассуждать о том, каким должен быть ее избранник, но со временем эти размышления стали казаться ей бесполезными и наивными. В какой-то момент она решила, что вряд ли встретит человека, который по-настоящему ее заслуживает. А затем ей стало совсем не до возвышенных мечтаний: меньше всего жизнь Нериссы походила на сюжеты любовных романов.

Но теперь, рядом с Джулианом, Нерисса все чаще ловила себя на мысли, что ощущает себя пылкой влюбленной девицей.

И, пожалуй, ей это нравилось — ведь Джулиан как никто заслуживал ее симпатий. Он никогда не позволял себе заискивать или унижаться. Он был совершенно не честолюбив — однако сумел добиться невероятного признания! Умный, решительный и честный, он не боялся брать на себя ответственность, но при этом не злоупотреблял своей силой.

Нерисса не считала правильным первой проявлять свои чувства — вешаться на шею казалось ей вульгарным, да и от роли Мага отходить было нельзя. Но если бы Джулиан сам проявил инициативу, Нерисса бы с готовностью откликнулась на нее. В конце концов, пути любви неисповедимы — и даже Маг не в состоянии противиться зову сердца. Она часто ловила на себе его заинтересованные взгляды. Но — увы! — только ими все и ограничивалось. Они были соратниками уже несколько месяцев, но, несмотря на неравнодушие, Джулиан все еще держал в общении с ней вежливую дистанцию, и Нерисса не понимала, почему.

Неужели его пугала разница их положений? Все-таки он был обычным человеком, а Маг — хранительницей Меридиана, окруженной ореолом могущества и таинственности. Вот только Джулиан был совершенно не похож на того, кто верит бессмысленным суевериям, и последнее, что могло бы его волновать — это страх перед чужим статусом. Нерисса была уверена, что для него это не стало бы хоть сколько-нибудь значимым препятствием.

Однажды Нерисса подумала о том, что Джулиан мог быть связан отношениями с другой. Он ведь любимец толпы, народный герой — естественно, такой не мог не вызывать интереса у женщин. Нерисса не раз слышала, как молодые девушки томно вздыхали о Джулиане. Глупые пересуды и завороженные шепотки раздражали — хотелось верить, что Джулиан был слишком разумен для того, чтобы распыляться на пустоголовых деревенщин. Никто из меридианских дурех не смог бы оценить его личные качества в полной мере! Джулиану нужна была женщина, достойная его благородства.

И Нерисса считала себя таковой.

— Горожане хотят отблагодарить вас, — сообщил ей Джулиан. — Меньше чем за три месяца вы выходили стольких немощных…

Нерисса сдержала улыбку — большинство недугов были рядовыми болезнями на Земле. Кроме того, бессонные ночи, проведенные в библиотеке Заветного города, не прошли даром: она не тратила время впустую, тщательно изучая магию и меридианскую медицину.

— Я не стану ничего брать у вас, — заявила она. — Если кто-то хочет принести благодарность, пусть лучше воздадут должное богам. В конце концов, я всего лишь исполняю их волю.

Джулиан коротко кивнул, но Нерисса заметила, как он посмотрел на нее — его взгляд выражал уважение и еще кое-что, что она давно окрестила про себя симпатией.

— К слову, о богах, — продолжила Нерисса, повернувшись к гобелену, висящему напротив лестницы. — Это ведь ясень, верно? И эти оленьи рога у камина, твое ремесло охотника… Похоже, из всех богов ты особенно выделяешь Луга.

— Честно говоря, до ваших слов я никогда не задумывался об этом, — Джулиан усмехнулся, оглядывая обстановку собственного дома. — Но это всего лишь совпадение.

— Совпадение? Не слишком на это похоже. Откуда у тебя все эти вещи?

— Гобелен остался от матери: она считала это полотно своей лучшей работой. Лук принадлежал отцу: он был отменным стрелком. Все знания, которые он успел передать брату, брат передал мне. Своего первого оленя я подстрелил в девять, — Джулиан махнул рукой в сторону камина, — на водопадах Мекинзиан.

— У тебя крепкая связь с семьей, — заметила Нерисса. — А ведь ты остался совсем один…

— Всем, что я имею, я обязан родным. Мы с братом сумели выжить благодаря тому, чему они успели нас научить. Нам рано пришлось повзрослеть. — Джулиан немного помолчал, а затем добавил: — Я знаю, каково это — жить в одиночестве и бессилии, и никому не пожелал бы подобной участи.

Его голос был спокойным, но Нерисса почувствовала: ему нелегко говорить об этом. Теперь она понимала, почему он так стремился помогать другим. В этом они с ним были похожи: Нерисса тоже знала, что такое одиночество и бессилие.

Она приблизилась к нему.

— Жизненные трудности закаляют благородных людей. Я благодарна за поддержку, которую ты оказываешь мне, и хотела бы отплатить тем же. Если вдруг тебе понадобится помощь — какая угодно, — ты можешь рассчитывать на меня.

— Спасибо, — тепло ответил Джулиан. — Большая честь слышать это от вас.

— Можешь обращаться ко мне на «ты», — предложила Нерисса, заглядывая ему в глаза.

Но Джулиан не успел ей ничего ответить: его перебил скрип входной двери — резкий и громкий. Нерисса мысленно выругалась — ну почему их прервали именно сейчас?!

На пороге оказался Алборн.

— Мири нужна помощь, — запыхавшись, выдавил он.

— Что нужно сделать? — Джулиан поднялся, но Алборн бросил на него предостерегающий взгляд. Выглядел он неважно — бледный, словно мел, на лбу блестела испарина, а обычно холодные глаза горели безумным огнем.

— Маг, — он посмотрел на Нериссу. — Прошу, пойдемте со мной.

Нерисса растерянно кивнула Джулиану на прощание.

— Что случилось? — спросила она, стараясь поспеть за быстрой походкой Алборна. Похоже, он не решался переходить на бег только из-за присутствия Мага рядом.

— Схватки, — отрывисто ответил он. — Они слишком рано.

Нерисса удивилась: принятием родов обычно занимались местные повитухи.

Алборн привел ее в большой добротный дом, в нескольких кварталах от торговой площади. Поднявшись на второй этаж, он резко открыл дверь в одну из комнат, пропуская Мага вперед.

Первое, что почувствовала Нерисса — прелый запах крови. Окно было занавешено, комнату освещало мягкое мерцание свечей. На большой кровати, закрытой пологом, тенью выделялся силуэт женщины.

— Это ты, Алборн?! — донесся нервный выкрик Мириадель.

— Да, — ответил он. — Я привел помощь.

Нерисса откинула тяжелый полог кровати.

Запах крови усилился.

Перед Нериссой, оперевшись спиной на высокие подушки, полулежала женщина-галхот — с сизой кожей, жесткими прядями волос, широким вздернутым носом и крупными глазами навыкате. На ее ночной рубашке чернело огромное багровое пятно. Кровь пропитала простыни и матрас, и сама галхотка сжимала обеими руками свой округлый живот.

Нерисса бросила вопросительный взгляд на Алборна, и он твердо кивнул в ответ. Теперь ясно, почему он решил обратиться именно к Магу: не хотел афишировать, что его жена — перевертыш.

— Мне нужна теплая вода и чистая ткань, — коротко бросила Нерисса. — И как можно быстрее.

— Я понял, — Алборн вышел.

— Больно! Мне больно! — простонала Мириадель.

— Спокойно, — произнесла Нерисса, обращаясь одновременно и к ней, и к себе. Она сдернула тяжелую ткань полога — будет мешаться — и, отодвинув скамью у кровати, встала рядом. — Дыши глубоко. Расставь ноги шире и не трогай живот, — она осторожно, но твердо поставила ее в правильное положение, задрала рубашку выше пояса. — И тужься.

— Больно! — вновь простонала Мириадель.

На пороге комнаты появился Алборн с огромной бадьей воды и ворохом полотенец.

— Поставь их здесь, — Нерисса указала на отодвинутую скамью.

— С ней все будет в порядке? — Алборн сделал, как она просила.

— Я сделаю все возможное, — ответила Нерисса. — Уходи, сейчас ты не сможешь ничем помочь.

Алборн коротко кивнул, закрыв дверь в спальню. Времени на подготовку было в обрез: начинались потуги. Нерисса заволновалась, но скорее от неожиданности, чем от страха. Она знала, как действовать — изучила теорию деторождения одной из первых. Этот процесс казался не слишком сложным, скорее, нервным — для матери. Если с этим справлялись местные повивальные бабки, для нее это не составит особого труда.

— Он рвет меня изнутри! — смотреть на то, как Мириадель мучается от боли, было тяжело, но Нерисса приказала себе не нервничать: видела вещи и похуже, а сейчас как никогда необходимо собраться.

— Будет непросто, но ты должна терпеть. Вот, это поможет.

Нерисса взяла два полотенца подлиннее и, обвязав их узлом у изголовья кровати, вложила в руки Мириадель. Та вцепилась в них отчаянно и резко, будто утопающий в спасательный круг.

— Дыши медленней и тужься, — терпеливо повторила Нерисса, слегка сжав бедра Мириадель, расставляя их. — Не волнуйся, я рядом.

Время тянулось бесконечно долго. В полутьме комнаты, пропахшей кровью и потом, было невыносимо душно — не помогли даже открытые окна. Мириадель стонала, будто затравленный зверь, просила, чтобы все закончилось быстрее, плакала, сжимая в руках натянутую до предела ткань. Нерисса старалась не выказывать страха, но сама искромсала губы до крови — действительность оказалась куда страшнее сухих формулировок книг.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем показалась головка.

— Я его вижу… Молодец, — Нерисса положила ладонь на промежность Мириадель, осторожно сдвигая ткани, радуясь, что скоро все закончится.

Ребенок выходил на удивление быстро и легко: казалось, будто чрево Мириадель само хочет поскорее вытолкнуть его из себя. Нерисса сочла это за хороший знак — потуги сгладили боль от схваток. Осторожно подхватив новорожденного, она аккуратно опустила его на заготовленный подстил.

У младенца была грязно-зеленая кожа, хилое тельце и плотные недоразвитые конечности. На крупной голове, покрытой легким пушком, торчали острые растопыренные уши, а сморщенное лицо походило на жутковатую восковую маску.

У Нериссы словно выбили весь воздух из легких. Она невидящим взглядом буравила ребенка — почему он не дышал?! Так не должно быть! Все ведь шло хорошо! На секунду ей подумалось, что еще не все потеряно, она могла бы его спасти: сейчас, когда грань между жизнью и смертью так хрупка, нужно только поддержать его дух, почувствовать искру жизни, не дать потухнуть!..

Но это было невозможно: младенец был лишь мертвой оболочкой, никогда не знавшей души.

Внутри будто что-то оборвалось.

Хрипло вздохнув, Нерисса достала из складок измаранного платья ритуальный нож и, перевязав в двух местах пуповину, резким движением перерезала ее — почти рефлекторно. Жгучая горечь отдавалась в груди мучительной тяжестью и резью в глазах. На негнущихся ногах Нерисса поднесла ребенка к бадье, омыв влажной тряпкой, укутала в чистую ткань: казалось, будто в гробовой тишине комнаты каждое ее действие отдается зловещим эхом.

— Почему он не кричит? — слабо откликнулась Мириадель. — Все хорошо?

Нерисса стояла, оцепенев, не решаясь поднять голову. Слова застревали в горле.

— Покажи мне его, — попросила она.

Нерисса взглянула на нее исподлобья — Мириадель, несчастная и изможденная, лежала на окровавленной постели, сминая испачканные простыни. Ее слегка трясло, сизая кожа покрылась болезненным блеском, но глаза жадно следили за ребенком — необъяснимая смесь мольбы, боли и отчаяния.

— Покажи мне его! — продолжила повторять она, срываясь на протяжный жалобный вой. — Покажи мне его!

Ее голос отдавался в ушах чудовищным набатом — Нерисса почувствовала, как по телу разливается гнетущая дрожь. Ей не хотелось быть в этой комнате, пропитанной запахом крови, отчаяния и смерти, она не могла спокойно смотреть на страдающую Мириадель. Нерисса не находила в себе сил сообщить матери, что та родила мертвое дитя.

Но пути назад не было.

— Это была девочка, — глухо откликнулась Нерисса, протягивая ребенка. — Мне жаль.

Сердце болезненно сжалось, и она почувствовала, что щеки стали влажными от непрошеных слез.

Мириадель хрипло выдохнула, словно выброшенная на берег рыба. Глаза болезненно заблестели. Она осторожно обняла младенца, погладила его по голове и тихо заплакала.

— Я знала, что у нас будет дочь, — заговорщицки прохрипела она. — А Алборн мне не верил. Она такая спокойная, будто спит…

— Похоже, у тебя жар, — перебила Нерисса, дотронувшись до ее лба, стараясь не выдавать дрожь в голосе. — Мне нужно убедиться, что у тебя не будет осложнений.

— Дочь… наша дочь… — бездумно повторяла Мириадель. Крупные слезы катились по ее некрасивому лицу, застывшему в невыразимой скорби.

Нерисса не могла больше этого выносить.

— Это для твоего же блага, — произнесла она, оглушая Мириадель электрическим разрядом. Та бессильно обмякла на кровати, и Нерисса подхватила из ее рук младенца. В голове до сих пор звенел голос, полный боли и невыразимой печали. По телу пробежали мурашки от мысли, что могла испытывать мать, смотря в лицо своему мертвому ребенку.

***

Нерисса не спала всю ночь: окровавленные полотенца, иглы, скальпели, компрессы, отвары, сухие выжимки из древних талмудов и тяжелая грязная реальность… Все слилось в единый кошмарный калейдоскоп.

У Мириадель началось обильное послеродовое кровотечение — то, чего стоило опасаться больше всего. Нерисса знала лишь один способ, как спасти ее: вручную вычистить мертвые ткани и вырезать под корень все, что могло подвергнуться воспалению. Воды и ткани оказалось недостаточно: пришлось телепортироваться в Заветный город за снадобьями и инструментами.

В болезненной горячке истерзанная Мириадель металась по окровавленной постели, кричала и бредила. Поначалу Нерисса пыталась поить ее травяными настоями, старалась унять боль и успокоить, но этого не хватало надолго — пришлось использовать магию, парализовать тело. Нерисса запретила себе думать о том, что рано или поздно эффект настоек пройдет, и Мириадель начнет чувствовать, как ее режут по живому. Скальпель в руках предательски дергался, выскабливая мертвую плоть из ее чрева, и Нерисса с трудом унимала паническую дрожь от мысли, что любое неосторожное движение могло стать фатальным. Мириадель крупно повезет, если она останется невредима. А сама Нерисса? Разве она, недоучка, лгунья под чужой личиной, могла взять на себя ответственность за чужую жизнь?

Могла. Потому что кроме нее этого не сделает никто.

— Пей, — Нерисса осторожно приподняла голову Мириадель, давая ей маковый отвар. Та слабо прикоснулась к чаше бледными губами — после всего пережитого она была похожа на безвольную тряпичную куклу. Все было кончено — Нерисса чувствовала, что жизнь ее вне опасности.

Удостоверившись, что Мириадель заснула, Нерисса покинула спальню. Усталость тяжким ярмом навалилась на плечи: ноги одеревенели и подгибались от напряжения, голова ныла от боли, а в носу все еще стоял отвратительный запах плоти — Нерисса схватилась за перила, опасаясь, что не удержится на крутом спуске лестницы.

Алборн сидел на первом этаже, низко склонившись над камином. Увидев Мага, он резко встал.

— Что с Мири!? — возбужденно воскликнул он.

— У нее была послеродовая лихорадка, — медленно ответила Нерисса, стараясь не выказывать, как разбита. — Сейчас ей ничего не грозит.

Алборн облегченно выдохнул, устало прикрыв глаза.

— А что с ребенком?

— Он не выжил, — произнести эти слова было легче, чем казалось — пережитый кошмар притупил душевную боль.

Алборн рухнул на табурет и уронил голову на руки.

— Я боялся этого, — хрипло выдавил он, впиваясь пальцами в волосы. — Предупреждал ее. Но Мири так хотела детей…

— Ты, как и она…

— Да, я тоже перевертыш. Мы не слишком этим гордимся.

Теперь стало ясно, почему Мириадель потеряла ребенка: кровосмешение среди полукровных оборотней часто приводило к подобному исходу.

— Она больше не сможет родить, — сообщила Нерисса страшную новость. — Только так я могла ее спасти.

Повисло тяжелое молчание.

— Я могу навестить ее? — наконец произнес Алборн.

— Да. Но ненадолго — она только уснула.

Они поднялись наверх — и Нерисса заметила, как дернулся Алборн, увидев залитую кровью постель, испачканные скальпели и бадью с вырезанными внутренностями его жены. Обводя взглядом комнату, он медленно подошел к кровати, и, опустившись у изголовья, взял Мириадель за руку.

— Прости меня, — различила Нерисса едва слышимый шепот. — Я не должен был этого допустить.

Слегка помедлив — понимала, как сейчас ему непросто, — Нерисса приблизилась и твердо сжала его плечо.

— Тебе нужно похоронить ребенка, — она указала на скамейку, где лежал маленький сверток.

Алборн твердо кивнул, но не шелохнулся.

— Не хочу оставлять ее одну.

— Я пригляжу за ней, — пообещала Нерисса. — Даю слово: все будет хорошо.

Неохотно поднявшись и забрав мертвеца, Алборн вышел. Нерисса разрезала на Мириадель рубашку — она вся была в засохшей крови, превратившись в багровую корку. Удушливый смрад сводил с ума — как назло, ни единого сквозняка. С помощью кольца Мага Нерисса удалила кровь с постели, убрала бадью в дальний угол комнаты, собрала скальпели, положив инструментарий на прикроватный стол. Уборка занимала все ее существо, не давая впадать в отчаяние, но сосредоточиться Нериссе удавалось с трудом. Бессонная кровавая ночь выжала из нее все силы. Мысли туманились, веки налились свинцом, и, опустившись в кресло в углу комнаты, Нерисса не заметила, как уснула — буквально провалилась в беспамятство. Сон промелькнул беспокойными картинками — сумбурным пересказом прошедшей кошмарной ночи.

Проснулась она от странного шороха: должно быть, это вернулся Алборн, и ей не хотелось показывать, что она так глупо уснула. Резко открыв глаза, Нерисса вскочила с места, стряхивая остатки дремы.

На кровати сидела Мириадель, склонившись над собственной рукой. В другой руке она сжимала один из скальпелей, опрометчиво оставленный Нериссой у постели.

Лезвие чиркнуло по худому запястью, оставляя тонкую красную полоску.

В затылке кольнул неподдельный ужас — Нерисса резко взмахнула рукой, выбивая лезвие из рук Мириадель.

— Ты что делаешь!? — подскочив к ней, она жестко схватила ее за запястье — к счастью, порез был неглубоким. — Ты и так потеряла столько крови!

— Пусти меня! — некрасивое лицо Мириадель плаксиво сморщилось. Она пыталась вырываться, но была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Нерисса лишь крепче сжала ее руки, резко встряхнув за плечи.

— Я спасла тебе жизнь и не собираюсь смотреть, как ты губишь себя! — гневно выпалила она. Эта идиотка должна благодарить всех своих меридианских богов за то, что выжила, и радоваться, что отделалась столь легко!

— Ты сделала это напрасно! — прохрипела Мириадель, извиваясь.

— Ты понимаешь, что сейчас говоришь?! — Нерисса опешила от ее слов. Не для этого она пошла на столь высокий риск и не для того провела бесконечную безумную ночь среди крови, боли и мерзости, чтобы слушать, как Мириадель неблагодарно готова похоронить все ее труды!

— Конечно! — она дернулась, как от пощечины. — И я прекрасно понимаю, что ты со мной сделала! Я смотрела в лицо своей мертвой дочери! Я до сих пор вижу ее перед собой! А затем ты выпотрошила меня изнутри! Ты думаешь, после такого мне хочется жить?!

— Но ты должна! — твердо произнесла Нерисса. — У тебя есть Алборн. Он любит тебя.

— Я не нужна ему! — завыла Мириадель. — Ему не нужна такая, как я! Больше всего мне хотелось подарить ему ребенка! А теперь у меня мертвое чрево! У нас не будет детей! Не будет будущего! Ничего не будет!

Она вдруг перестала вырываться и тихо заплакала, обмякая в руках Нериссы.

Нериссе неожиданно вспомнился Танос — тогда ей тоже казалось, что жизнь разрушена. Оракул отнял все, что было ей дорого — отобрал Сердце Кондракара, повернул против нее друзей, погубил Кэссиди, прилюдно опозорил, объявив предательницей и убийцей, и обрек на вечное заточение в клетке. Она оказалась выброшенной и никому не нужной. Нерисса думала о самоубийстве, хладнокровно и спокойно представляя, как именно наложит на себя руки. Мысль о смерти была так очевидна и соблазнительна: прекратить собственные мучения, перестать страдать в горьком позоре и одиночестве. Если бы Нерисса покончила с собой, то облегчила бы свою ношу.

И выказала бы слабость и малодушие.

Если бы Нерисса тогда сдалась, она бы не получила своего шанса на возмездие и искупление. Она бы не попала на Меридиан, не стала бы Магом и никому бы не помогла.

И сейчас бы никто не спас Мириадель.

— Ты не права, — Нерисса осторожно взяла ее за руки. — Если ты осуществишь задуманное, то навсегда упустишь свой шанс на счастье.

— Этого шанса больше не существует! — выдавила она.

От ее безжизненного голоса у Нериссы побежали мурашки по коже. Она не позволит Мириадель опустить руки и совершить столь чудовищную в своей нелепости ошибку.

— Посмотри на меня, — Нерисса взяла ее лицо в свои ладони, разглядывая ее широкий лоб, бледные трясущиеся губы, крупный вздернутый нос, а затем пристально посмотрела в заплаканные глаза навыкате, стараясь вложить в свой голос как можно больше твердой спокойной убежденности. — Я способна видеть чужую судьбу. Она подобна пряже, и выбор, который мы постоянно совершаем — это нити, сплетающие ее. Если ты умрешь, ты больше никогда не сможешь выбирать. Но если ты продолжишь жить, однажды ты вытянешь нужную нить. Я вижу, что у вас с Алборном еще будет дитя.

Услышав это, Мириадель слабо вздрогнула.

— Но я больше не смогу родить… — нерешительно возразила она.

— Пути богов неисповедимы, — уверенно перебила Нерисса. — Ребенок придет к вам не так, как ты думаешь.

— Ты правда знаешь это? Правда видела мое будущее? — умоляюще переспросила Мириадель.

— Я Маг. Я никогда не вру.

Мириадель глубоко вздохнула, вновь разрыдавшись — но теперь это были слезы облегчения, а не скорби.

Нерисса молча обняла ее.

— Ты… Вы не могли бы не говорить Алборну о том, что я собиралась сделать? — тихо попросила она, утирая лицо тыльной стороной ладони.

— Если ты пообещаешь никому не говорить о том, что я предсказала тебе, — Нерисса не хотела, чтобы к ней выстраивались толпы зевак, желающих узнать свою судьбу. — Ты спугнешь провидение, если начнешь рассказывать о нем посторонним. Даже Алборну.

Мириадель понимающе закивала.

— Спасибо вам. За все.

— Тебе не за что благодарить меня, — ответила Нерисса, ободряюще сжимая ее ладонь. — Я лишь исполняю свой долг.

***

Нерисса была уверена, что после всего пережитого ее ничто не сможет удивить, но прошедший день буквально опустошил ее изнутри.

Она до сих пор не могла осознать, что произошло. В голове не укладывалось, свидетелем скольких страданий и боли она стала. Алборн и Мириадель были обыкновенными людьми и совсем не заслужили подобной участи! Думать об этом теперь, когда все закончилось, было по-настоящему страшно. Она ведь буквально ходила по острию ножа. Сколько раз Нерисса была в шаге от того, чтобы оступиться и совершить ошибку? Сколько раз она взваливала на свои плечи ношу, казавшуюся непосильной?

Но, несмотря на страх, сомнения и боль, Нерисса справилась. У нее не было другого выбора. Она добровольно выбрала этот путь. Она ни разу не пожалела о том, что сделала — в конце концов, она спасла Мириадель, хоть и прибегнула ко лжи. Но то была ложь во благо — ей нужна была надежда. Осознание, что Нерисса сумела хотя бы так облегчить ее муки, немного успокаивало.

И все же, врагу не пожелаешь испытать того, что пережила Мириадель.

Нерисса сорвала очередную ягоду можжевельника — на Мириадель ушли почти все ее запасы снадобий. Несмотря на то, что она уже несколько часов бродила среди зелени водопадов Мекинзиан, а с момента страшной кровавой ночи прошло больше двух дней, Нерисса до сих пор ощущала в носу удушливый запах крови. Она думала, что сбор трав отвлечет ее от пугающих мыслей, даст прийти в себя, но это не слишком помогало. Она цепенела от страшного смятения, до бесконечности прокручивая в голове кошмарные воспоминания, невидящим взором рассматривая заросли.

— Здравствуй, — от неожиданности Нерисса вздрогнула, выронив из рук ягоду. Она мысленно выругалась — ну почему она сегодня такая растерянная? Торопливо обернувшись, она увидела Джулиана.

— Прости, не хотел напугать тебя, — приблизился он. Нерисса мысленно отметила, что он обратился к ней на «ты».

— Ничего страшного, — ответила она, стараясь собраться. — Вновь охотишься?

— Да, правда, мне не слишком сегодня везет, — он натянуто усмехнулся и вдруг пристально посмотрел на Нериссу. — Алборн рассказал мне, что произошло. Ты многое сделала для них. Спасибо.

— Я сделала лишь то, что должна была, — произнесла она, пытаясь выкинуть из головы чудовищные воспоминания, но голос предательски дрогнул.

На лице Джулиана вдруг отразилась непонятная эмоция.

— Но это далось тебе нелегко, — неожиданно сказал он.

— Почему ты так думаешь? — Нерисса насторожилась. Он не спрашивал ее, а говорил так, будто был уверен в правдивости собственных слов.

— Я вижу по твоим глазам.

— Что же, ты прав, — протянула заготовленную фразу она. — Я не так уж и всемогуща, как обо мне говорят.

— Не в этом дело, — Джулиан покачал головой. — Ты будто не хочешь показывать свои истинные чувства.

— О чем ты говоришь?

— Ты так старательно разыгрываешь спокойное безразличие, но ведь ты совершенно другая. Дело не в том, что ты хранитель Меридиана и исполняешь свой долг. Ты так стремишься помогать людям, потому что тебе небезразлична чужая боль.

Нерисса выразительно посмотрела на него, не зная, что ответить.

— Я понимаю, почему ты это делаешь, — продолжил Джулиан. — Ты не хочешь показывать, как ранима. Ты несешь колоссальную ответственность и не должна выказывать слабость. Поэтому и прячешься за маской холодности.

Его слова будто сломали что-то внутри.

Нерисса почувствовала, как в горле встал предательский ком — будто с нее заживо содрали кожу. В груди разгорался безумный жар — никто никогда не говорил ей такого. Больше двадцати лет по милости Кондракара все видели в ней предательницу, убийцу, алчную и вероломную отщепенку — и совсем не понимали, кем она была на самом деле. Ей вдруг захотелось рассказать Джулиану обо всем, что она испытала. Хотелось, чтобы он выслушал ее, помог облегчить ношу и перенести боль, что скопилась у нее внутри. Нерисса была уверена — он бы ее понял.

За всю жизнь Джулиан стал первым, кто увидел ее настоящую.

Она заплакала.

Джулиан осторожно притянул ее к себе, обнимая. Нерисса уткнулась лицом в его плечо, глотая соленые слезы. От напускного спокойствия Мага не осталось и следа, но впервые Нериссе было наплевать: она больше не хотела разыгрывать холодную селедку рядом с Джулианом.

— Я просто хочу избавить этот мир от страданий, — прошептала она, всхлипывая. — Чего бы это ни стоило.

Джулиан мягко притянул ее за подбородок и поцеловал — ласково и нежно. Он легко касался ее губ, и Нерисса чувствовала, как его вкус смешался со вкусом ее слез. Сердце трепетало от волнения, а в голову лезли до безумия нелепые мысли. Она, заплаканная, разбитая, совсем не величественная, наверняка целовалась ужасно — за столько лет просто разучилась. Должно быть, она выглядит в глазах Джулиана такой неумехой — а она ведь старше его почти на двенадцать лет! Она совсем не так представляла их первый поцелуй.

Но, так или иначе, он был рядом. И Нерисса была счастлива.

***

Их любовь разгоралась, будто пламя на ветру.

Они держали свои отношения в секрете: Нерисса сама попросила об этом. В ее положении было опасно выказывать человеческие привязанности: они совсем не соответствовали статусу Мага, и, прознай об этом Кондракар, он наверняка бы заподозрил неладное. Джулиан легко согласился с ее просьбой, не став мучать расспросами, и Нерисса была благодарна ему: наверняка думал, что это связано с ее сакральной ролью хранителя Меридиана.

Впрочем, характер тайны только сильнее распалял их чувства. На людях все ограничивалось лишь нейтральной вежливостью, но молчаливое понимание, мимолетные касания рук и взгляды, говорящие куда больше слов, заставляли Нериссу с волнующим нетерпением ожидать, когда они вновь смогут остаться вдвоем.

В городе было опасно уединяться: слишком много посторонних глаз и слишком много сплетничающих языков. Они встречались на водопадах Мекинзиан под покровом ночи — там, где никто не мог их найти.

Нерисса с воодушевлением думала о том, что никогда не была так счастлива. В ее жизни было немного радости, но теперь судьба возвращала ей все сполна. Перед Нериссой открывались невероятные горизонты, она была полна чаяний и надежд. Благодаря библиотеке Заветного города она могла беспрепятственно накапливать знания и оттачивать магические умения. Она помогала людям, и рядом был человек, который доверял ей и понимал, как никто. И очень скоро она добьется большего: свергнет ненавистный Кондракар, вернет к жизни Кэссиди и изменит вселенную к лучшему, навсегда избавив от боли и несправедливости.

Но что будет потом?

Нерисса понимала: люди в большинстве своем трусливы и ограниченны. Далеко не все сумеют понять ее грандиозный замысел, а потому испугаются перемен. Кому она оставит новое прекрасное будущее — тем, кто станет цепляться за старое и при первой же возможности обернет все вспять? Нет, Нерисса не хотела такого исхода. Ей нужен был тот, кому она бы смогла доверить свое наследие. Тот, кто сумел бы поддержать и продолжить ее начинания. Тот, кто понял бы ее так же, как сумел понять Джулиан. Теперь, когда он был рядом, Нерисса решила, что непременно разделит с ним свое величие — и она докажет ему свою любовь, подарив ему ребенка.

Их дитя замкнет круг целей Нериссы — она передаст лучший мир именно ему. Ребенок воплотит в себе бескорыстную самоотверженность Джулиана и ее непоколебимую решительность. Придет время, когда он встанет рядом с матерью, готовый поддержать ее. Он станет достойным наследником.

Нерисса прекрасно понимала всю серьезность такого намерения. Их с Джулианом ребенку придется непросто: никто не должен знать, кто его настоящая мать. Кондракар не пощадит его, если узнает о его происхождении. Но Нерисса не сомневалась — они с Джулианом сумеют его защитить. К тому же, она сумеет повернуть обстоятельства на пользу: ребенка, не ведающего о собственном предназначении, закалят трудности, и он будет знать истинную цену силы — совсем как его отец.

Однако Нериссе было уже сорок, и заключение на Таносе серьезно отразилось на ее здоровье — она была не уверена, что способна выносить здоровое дитя. Воспоминания о несчастной Мириадель были пугающе свежи — Нериссе меньше всего хотелось оказаться на ее месте. Она не могла позволить рисковать себе всем — своими перспективами, ребенком, Джулианом, собственной жизнью. Нерисса и так балансировала на грани, и ошибки для нее были непозволительной роскошью.

Но Нерисса знала, кто ей поможет. Боги Меридиана уже выручили ее однажды, почему бы им не помочь Нериссе вновь?

Воззвание к Бриганн.

Из всего пантеона меридианских богов Бриганн нравилась Нериссе больше всего. Богиня силы и мужества, прекрасная, бесстрашная и всесильная, она порицала бездействие и трусость, и благоволила достойным. Она всегда добивалась своего — и горе было тому, кто смел вставать у нее на пути. Бриганн была матерью многих богов и героев, и именно к ней обращались, моля о сильном потомстве.

Бриганн была куда милосерднее Нуаду: после того, как Нерисса отрезала собственную руку, закапывать заживо вороньих птенцов за здорового ребенка показалось ей невинной шалостью.

— У нас будет дитя, — сообщила Нерисса Джулиану этой же ночью. Обнаженные, они лежали в тени прибрежного леса и любовались звездами.

Джулиан удивленно посмотрел на нее, а затем притянул Нериссу к себе и поцеловал.

— Это замечательно! — тепло улыбнулся он, однако затем спросил. — Но что нам делать с нашей тайной? Мне казалось, тебе нельзя…

— Ты прав, все не так просто. Мой долг перед Меридианом превыше всего, я не создана для материнства. Тебе придется воспитывать ребенка в одиночку.

— Я понимаю, — Джулиан поцеловал ее в лоб. — Я сделаю все, чтобы уберечь его.

— Нашему ребенку уготована великая судьба, — продолжила Нерисса. — Он изменит будущее не только Меридиана, но и всей вселенной.

— Мне достаточно того, что это будет наше дитя, — просто ответил Джулиан.

Нерисса слегка поджала губы: неужели ему неинтересно, кем уготовано стать их ребенку?!

— Он угоден не только нам, но и богам.

Джулиан вдруг нахмурился.

— Ты так говоришь, будто ребенок для тебя — лишь способ почтить их.

— Это совсем не так, — Нерисса ласково коснулась его руки. — Но нельзя игнорировать волю богов — все знают, чем закончилась для Кухулина отвергнутая любовь Бриганн.

— И чем закончилась она для их сына, — тяжело протянул Джулиан. — Странно, что ты вспомнила об этом. Это одна из самых печальных легенд.

— Почему же? — удивилась Нерисса. — Она очень поучительная: не следует пренебрегать предназначением. Кухулину стоило принять благосклонность Бриганн, а не отвергать ее. Своим отказом он сделал лишь хуже себе. Он мог стать любовником богини, а погиб позорной мучительной смертью.

— Эта легенда учит тому, что боги по-своему куда несчастнее людей, — неожиданно возразил Джулиан. — Ненависть отвергнутой богини не принесла счастья никому, и в первую очередь ей самой. Она пошла на поводу у уязвленной гордости, и это обернулось трагедией.

— Разве что для неблагодарного Кухулина, — хмыкнула Нерисса. — По-моему, это успех, а не трагедия Бриганн. Конечно, она родила первенца не так, как задумала, но глупо осуждать ее за то, что она исполнила собственное предназначение.

Джулиан изумленно посмотрел на нее.

— Своей местью Бриганн превратила собственного ребенка в чудовище,— холодно произнес он. — Шегон стал таким, потому что родился не в любви, а из-за злобы и тщеславия матери.

— Но он искренне предан ей, — продолжила настаивать Нерисса. — И, как и предсказала Бриганн, он стал сильнейшим из ее детей — не было той битвы, в которой он не познал триумфа.

— Для этого ему пришлось родиться демоном ненависти, — сказал Джулиан. — Я бы не хотел такой участи нашему ребенку.

Нерисса была удивлена тому, насколько сентиментально Джулиан трактовал меридианские легенды. Впрочем, это не повод ссориться с ним из-за таких мелочей.

— И я тоже, — примирительно согласилась она, а затем легко усмехнулась. — Не думала, что ты так категорично судишь о богах. Неужели не боишься их гнева?

— Боги могут направлять или испытывать нас, но только мы решаем, как поступить, — ответил он. — И наш ребенок сам решит, кем ему стать.

— Это верно, — улыбнулась Нерисса. — Мы сами хозяева собственных жизней.

На следующий день она похоронила первую ворону.

Последние месяцы беременности Нерисса провела в уединении — нельзя было показывать свое положение. Джулиан поддержал ее в этом решении, понимая, что так она защищает их дитя.

Роды в одиночестве прошли легко, практически безболезненно — загубленные птицы отдали свои жизни не напрасно. Нерисса осторожно подтянула новорожденного к себе. Это был мальчик — он отчаянно кричал и плакал, прижимаясь к ней. Утерев ему лицо, Нерисса приложила сына к груди, а затем, перевязав и перерезав пуповину, слегка приподнялась и взяла его на руки.

У него были глаза Джулиана — похож на отца куда больше, чем на нее. Это было к лучшему — меньше опасности, что другие узнают, чей он сын. Он был таким крошечным, таким беззащитным, но Нерисса знала, кем суждено ему стать. Однажды все узнают о его силе и доблести. Он вырастет героем — сильным, отважным и преданным ей. Нерисса улыбнулась, целуя сына в лоб. Ей казалось, ничто не способно выразить, насколько она горда и счастлива быть матерью.

Она пришла к Джулиану глубокой ночью. Он аккуратно взял сына на руки, внимательно разглядывая его лицо. Нерисса никогда не видела столько радости в его глазах. Она не сомневалась — Джулиан будет замечательным отцом.

— У меня есть просьба к тебе, — произнесла Нерисса, мягко касаясь его плеча.

Она знала, что на Меридиане имена детям дают после первого года жизни — глупое поверье о том, что злые духи могли похитить душу ребенка, поэтому боги и запретили называть их так рано. К счастью, Джулиан был не суеверен. — Я выбрала нашему сыну имя.

— Не думал, что Маг способна перечить воле богов, — усмехнулся он. — Неужели не боишься их гнева?

— Уверена, для нашего сына они сделают исключение.

— И какое же имя ты выбрала?

— Калеб.

— «Отважный и преданный», — Джулиан одобрительно посмотрел на нее. — Хорошее имя.

— Я знаю, он будет достоин его, — улыбнулась Нерисса.

Она не сомневалась: Калеб станет лучшим из людей. И непременно оправдает ее большие надежды.

Наследники

Нерисса преодолела несколько каменных ступеней, прежде чем ступить на площадку перед дворцовыми воротами. Телепортироваться перед самым носом у стражи показалось ей неприемлемым: такой жест выказал бы явное неуважение власти.

Завидев Мага, стража растерялась, однако с места не сдвинулась.

— Я прошу аудиенции у королевы, — степенно произнесла Нерисса. Слегка помедлив, — не каждый день к королеве жалует сама Маг! — стражники открыли ворота, пропуская Нериссу во внутренний двор, а один из гвардейцев, попросив ее подождать в садах, побежал вперед, видимо, извещать вышестоящих о прибытии важной гостьи. Нерисса надеялась, что ожидание не затянется надолго — все-таки, с королевой хочет встретиться хранитель Меридиана, и Вейра как никто должна была понимать значимость такого визита.

Спустя треть часа Нерисса увидела, как со стороны дворца к ней направляется молодой человек. Его длинные светлые волосы были собраны в низкий хвост, а темная мантия колыхалась в такт твердым шагам.

Мужчина почтительно поклонился Нериссе. Нерисса ответила вежливым кивком.

— От имени короны и от своего имени приветствую вас, Маг, — вежливо произнес он. У него была странная манера говора — растягивать шипящие, словно змея, — Меня зовут лорд Седрик и мне поручено сопроводить вас к королеве. Следуйте за мной.

Нериссе доводилось слышать о лорде Седрике — Алборн и Мириадель часто упоминали его в своих рассказах о королевском дворе. Седрик состоял в дальнем родстве с принцем Зейденом и леди Примроуз, и был одним из ближайших сподвижников последней, буквально вторым человеком в партии Темных. Кроме того, он был чистокровным оборотнем, белой костью меридианской знати. С такой родословной и наследием неудивительно, что он сумел построить головокружительную карьеру при дворе, хотя ему не было даже двадцати трех.

— Позвольте узнать, чем королевский двор обязан столь неожиданному появлению? — вежливо поинтересовался лорд.

— До меня дошли сведения о возможной беременности королевы, — ответила Нерисса. — Я не могла оставить их без внимания и пришла лично убедиться, правдивы ли они.

— Откуда у вас эти сведения? — спросил Седрик.

Эту новость несколько дней назад принесли Алборн и Мириадель — служанка Вейры поделилась, что по утрам королеве нездоровится, она стала раздражительной, мало ест и практически не выходит из собственных покоев — однако отказывается от услуг придворного лекаря.

— У меня свои способы узнавать то, что еще никому не известно, — сказала Нерисса. — Кроме того, город полнится слухами, а корона до сих пор ни подтвердила, ни опровергнула их.

— Неужели вам, Магу, есть дело до россказней безграмотной черни?

— Не стоит недооценивать молву. Порой она знает куда больше, чем принято думать.

— Если верить молве, то, получается, я ежедневно завтракаю человеческими детьми, — легко улыбнулся Седрик, хотя его глаза были холодны и непроницаемы. — Но ее и впрямь не стоит недооценивать. Короне известно, что с недавних пор вы довольно часто стали навещать город.

— С недавних пор? — Нерисса слегка изогнула бровь. — Лорд Седрик, я делаю это больше четырех лет.

— Могу предположить, что для вас, бессмертного хранителя Меридиана, это время не более длительно, чем несколько мгновений, — спокойно заметил он. — В любом случае, корону волнуют причины, по которым вы решили принять такое активное участие в жизни простонародья.

Седрик был обходителен и учтив, но от Нериссы не укрылось — он пытался выведать информацию, и за ширмой любезной беседы скрывался самый настоящий допрос.

— Я считала, они очевидны, — ответила она. — Уверена, что трагедия в поместье Над Дамхал все еще свежа в вашей памяти.

— Такое невозможно забыть, — в голосе Седрика промелькнула неподдельная горечь. — Я был в поместье после того, как это случилось, и видел тела… Чудовищное убийство.

— Я присматриваю за городом для того, чтобы предупредить и пресечь подобные ростки жестокости.

— В таком случае, корона обязана выразить вам признательность, — сказал Седрик, хотя в его интонации не было и толики благодарности. — Но надзор за потенциальными душегубами — не единственная причина. Вы помогаете простонародью.

— Вы говорите это с укором, лорд.

— Я не могу говорить об этом иначе, учитывая, что именно выходцы из черни погубили лорда Конгула и его семью. Этим поступком народ показал свое истинное отношение к оборотням.

— Далеко не все разделяют мнение этих безумцев, — возразила Нерисса. — Насколько мне известно, горожане сами поймали и привели убийц к королевскому двору. Разве это не доказывает их лояльность короне?

— Но это совсем не доказывает их терпимость к оборотням. Может, пойманные подонки и были безумцами, но они совершили то, о чем втайне мечтает большинство. Их не стали укрывать лишь из страха, что их выходка обернется боком для остальных.

Нерисса хотела не согласиться, однако неожиданно лорд Седрик остановился у одной из дверей в коридоре и, открыв ее, произнес:

— Прошу, ваше величество ожидает вас.

Нерисса вступила за порог — она ожидала, что встретится с королевой в тронном зале, однако, лорд Седрик привел ее в личные покои.

В огромном бархатном кресле, слева от двери, сидела блондинка в роскошном бордовом платье. Нерисса сразу признала в ней Вейру — невысокая и хрупкая, королеве было чуть больше тридцати. Она выглядела усталой и какой-то нервной — на красивом лице залегли глубокие тени, а кожа была бледна, будто мел, однако светлые глаза смотрели на Мага с твердой решимостью.

Слева, ближе всего к Вейре, стоял мужчина, ровесник королевы, — статный аристократ с длинными пепельными волосами и заостренной бородкой; судя по всему, принц Зейден. Он был мрачным и напряженным, почти как жена. Его рука сжимала спинку кресла, на котором сидела Вейра, будто он хотел защитить ее от всех остальных в этой комнате.

Справа от Зейдена стояла женщина лет пятидесяти — леди Примроуз — низкорослая, приземистая, одутловато-рыхлая, она совсем не была похожа на брата. Ее некрасивое лицо казалось плаксивым, но цепкий взгляд темных глаз с пристальным вниманием осматривал Мага. Рядом с ней стоял мальчик лет двенадцати, довольно высокий для своих лет, очень похожий на Зейдена — принц Фобос. Он скрестил руки на груди, а его тонкие черты лица портила презрительная гримаса — всем своим видом демонстрировал, что не желает находиться в этой комнате.

Седрик, встав напротив королевской семьи и чуть поодаль Нериссы, представил Мага. Нерисса поклонилась.

— Полагаю, вы осведомлены о цели моего визита, ваше Величество? — спросила Нерисса.

— Не осведомлена, но догадываюсь, — ответила Вейра. — Говорите.

— Как хранитель Меридиана, я пришла убедиться, правда ли вы носите под сердцем ребенка.

— Когда королева была беременна сыном, вы не посещали дворец, — заметила Примроуз, слегка хмурясь.

— Полагаю, в этом не было нужды, — спокойно ответила Нерисса.

При этих словах Фобос недовольно поджал губы, и Нерисса почувствовала на себе его недобрый взгляд.

Вейра же, однако, совсем не удивилась услышанному. Глубоко вздохнув, она устало произнесла:

— В таком случае, делайте то, что должны.

— Я уже сделала, — откликнулась Нерисса. Она почувствовала это, как только пересекла порог комнаты — такого сильного источника магической энергии она не ощущала уже очень давно. Сила королевы Вейры покидала свою владелицу и перетекала в их с Зейденом неродившегося ребенка. — Я знаю, что вы в положении, и знаю, что вы носите дитя, которое будет обладать невероятным могуществом.

В комнате повисла гнетущая тишина. Зейден сильнее вцепился в спинку кресла жены, Примроуз поглядела на брата, словно что-то высчитывала, а Фобос дернулся, переводя взгляд с отца на мать и обратно.

— Вы полагаете, этот ребенок станет следующим Сердцем Меридиана? — спросил принц Зейден.

— Я в этом абсолютно уверена, — твердо кивнула Нерисса.

— Нет! Вы не посмеете! — внезапно выкрикнул Фобос. Его лицо пошло некрасивыми красными пятнами, раздувалось от гнева и злобы. — Я — настоящий наследник силы Сердца!

Королевская чета повернулась к сыну.

— Фобос, мы… — нерешительно начала Вейра, но он ее перебил.

— Не вздумай оправдываться, я знаю, чего вы хотите! Я никогда не был вам нужен, вы только и ждали момента, чтобы избавиться от меня!

Примроуз положила руку на плечо племяннику, но Фобос мгновенно оттолкнул ее.

— Не успокаивай меня, тетушка! Ты обещала мне корону, твердила, что я буду править! А теперь вы все променяли меня на того, кто еще даже не родился! — он задыхался от возмущения. — Вы все — лицемерные предатели!

И, резко развернувшись, он выбежал из покоев.

Примроуз, слегка помедлив, перекинулась с Седриком взглядами, а затем, подобрав юбки, поспешила за Фобосом.

Вейра лишь сильнее согнулась в огромном кресле, вцепившись в подлокотники. Ее слегка трясло, а на лице промелькнула гримаса сожаления. Принц Зейден ободряюще коснулся ладони жены, хотя сам был не менее подавлен, чем она.

— Полагаю, это все, — хрипло произнесла королева тоном, не терпящим возражений. — Вы узнали, что хотели, Маг. А теперь я бы хотела, чтобы вы оставили нас.

— Ваше величество, если вам понадобится моя помощь, я бы могла… — вежливо начала Нерисса, но Вейра лишь холодно повторила, махнув рукой в сторону выхода:

— Это все.

Нериссе не понравился такой грубый тон: она ждала, что королева выслушает ее. Конечно, состояние Вейры можно было понять — похоже, слова Фобоса задели ее за живое — но это не повод игнорировать хранителя Меридиана! Между прочим, матери стоило как следует следить за собственным сыном — безрассудные капризы и хамство при посторонних говорят не только об отвратительном характере ребенка, но и о том, что родители не сумели как следует воспитать его.

— Позвольте, я провожу вас, — сказал лорд Седрик, открывая перед Нериссой дверь.

Нерисса заметила, как в коридоре мелькнули силуэты Примроуз и Фобоса: женщина что-то тихо, но настойчиво говорила мальчику.

От Седрика это тоже не укрылось.

— В королевской семье непростые отношения, — вежливо произнес он.

— И распри в королевской семье влияют на политику, не так ли? — заметила Нерисса. — Нестабильность может пошатнуть гармонию Меридиана.

— Уверяю вас, Маг, мы все заинтересованы в стабильности и гармонии. Корона уважает вашу сакральную роль хранителя. Более того, ваша поддержка была бы не лишней — все-таки, вы пользуетесь непререкаемым авторитетом, и могли бы смягчить недовольства простонародья.

— Недовольства? — Нерисса пристально посмотрела на Седрика.

— Кто знает, как повернутся обстоятельства, — продолжил он. — А восстания и волнения нам ни к чему. Первыми пострадают оборотни, и мы боимся за собственные жизни. Мы беззащитны перед невежественной толпой, которая всегда ненавидела то, чего не понимает.

— Вы не думали, что сами виноваты в таком отношении к себе? — спросила Нерисса. — Вы презираете их, с чего же им любить вас?

— Мы никогда не хотели причинять зла людям, — ответил лорд. — Не мне учить вас истории, Маг, и вы лучше меня знаете, что были времена, когда оборотни были защитниками Меридиана, помогали Эсканору победить орды Кахедрина и отстоять наш мир. Но люди легко забывают хорошее. Я уже давно не строю иллюзий по поводу того, что когда-нибудь они примут нас.

— Вы думаете, людская память столь коротка? Многие герои были оборотнями или их потомками. Конайре, Грендаль, Этайн…

— Вы думаете, простонародью есть дело до легенд прошлого? — натянуто усмехнулся Седрик. — Все, что их интересует — собственная безопасность, а слабые всегда ненавидели тех, кто сильнее. Сейчас чернь считает оборотней отвратительными чудовищами. Они хотят, чтобы мы стыдились собственной природы. Разумеется, им было бы куда спокойнее, если бы мы разбавили кровь с галхотами и уподобились слабокровным перевертышам. Но оборотничество — не проклятие, а дар Кернунна. Мы благословлены богами.

— Но ваши страхи преувеличены, лорд Седрик. Даже если народ действительно хотел бы уничтожить оборотней, королевская власть не допустит этого.

— Вы о власти Вейры? — Седрик усмехнулся. — Королева не в состоянии защитить нас. Она слаба и потакает черни. Трагедия в поместье Над Дамхал доказала это.

— И именно поэтому вы прочите на трон Фобоса? — спросила Нерисса.

Седрик нахмурился.

— Я не стану скрывать: правление Фобоса стало бы гарантом нашего спокойствия. Мы должны защитить себя, но, в отличие от грубых простолюдинов, не станем прибегать к бессмысленному кровопролитию. Мы лишь хотим видеть на троне того, кто сможет держать народ под контролем.

— Фобос — капризный мальчишка, который не умеет держать язык за зубами. Вы действительно уверены, что он станет достойным правителем?

— Я знаю, его поведение сегодня было... — Седрик слегка помедлил, подбирая подходящее выражение, — неприемлемым, однако он обладает магическим даром и обучен править. С надежными советниками он мог бы…

— Вы можете не продолжать, — перебила Нерисса. — Вороны взрастили под крылом удобного правителя, но беременность королевы разрушила ваши планы. Я не хочу ввязываться в политические склоки и поддерживать ваши амбиции.

— Речь идет не об амбициях, которые так любит приписывать нам молва, а о нашем выживании и самобытном Меридиане, — холодно ответил лорд. — Я думал, хранитель мира в состоянии понять нужды собственного народа.

— Меридианом должен править обладатель силы Сердца — только он сумеет поддержать гармонию мира. А у Фобоса этой силы нет.

— Вы отказываетесь защитить оборотней, Маг?

— Я не думаю, что вам нужна защита, Лорд Седрик. Чистокровные оборотни, как вы сами и отметили, благословлены богами. Любой из вас намного сильнее обыкновенного человека. Вы во всех смыслах превосходите собственных подданных. Но вы не заботитесь о них, предпочитаете отстраняться от проблем вашего же народа.

— Вы советуете мне позаботиться о собственных убийцах? — возмутился Седрик. — Вы слишком наивны, если считаете, что простонародье примет нас с распростертыми объятиями. Они первые прибегнули к жестокости, растерзав невинных женщин и детей только потому, что те были оборотнями. Мы не хотим опускаться до их уровня, но если они не оставят нам выбора… — Седрик выразительно посмотрел на Нериссу, и на мгновение она увидела, как исказились черты его лица. — В ваших же интересах не допустить этого, Маг.

***

Этим же вечером глашатаи объявили о беременности королевы. Город ликовал — тут и там Нерисса слышала восторженные возгласы людей и возбужденные рассказы о том, что наконец-то Вейра подарит Меридиану настоящего наследника.

— Это будет мальчик или девочка? — спросила одна из торговок на площади у своих приятельниц, убирая товар с лотка.

— Конечно, это будет девочка, Лонна! — ответила ей подруга. — Кто же еще? Настоящей магией обладают только королевы.

— Как думаете, здоровье позволит Вейре родить второй раз? Все-таки, она не могла зачать так долго, а ее мать ослабла после родов… Марта, что работает в замке, рассказывала, что бедра у королевы узкие, как щепки.

— Марта мелет что попало! Вейра легко выносила Фобоса — с чего же ей не выносить еще одного ребенка?

— Гирда права! К тому же, может, не Вейра виновна в том, что так долго не могла зачать? Может, все дело в Зейдене? Конечно, он человек, но все его родичи — перевертыши да оборотни! Дурное семя!

Лонна хотела возразить, но, завидев Мага, торговки умолкли — видимо, боялись такими бесстыжими речами о королевской семье разгневать хранителя Меридиана. Однако Нерисса сделала вид, что ничего не услышала. Она степенно прошла мимо торговых рядов, пересекла площадь и зашла в знакомый дом с зеленой дверью.

За тяжелым деревянным столом сидел мальчик лет четырех. Перед ним лежали три мешка — один набит почти под завязку, второй не наполнен даже наполовину, а в третьем лежало буквально с десяток перьев.

— Здравствуй, Калеб, — Нерисса осторожно села рядом с ним. — Что ты делаешь?

Завидев ее, Калеб слегка нахмурился и почтительно кивнул в знак приветствия.

— Помогаю папе, — ответил он, хватая из мешка побольше очередное перо, и, окинув его быстрым взглядом, отложил его в мешок слева. — Он вчера ходил на охоту, и я хотел с ним, но он сказал, что мне еще рано. Я сказал, что хочу помогать, и он ответил, что я могу помочь ему с опереньем для стрел.

Нерисса взяла одно из перьев.

— И как ты отличаешь, какое подходит, а какое нет?

— Папа сказал, в длину два моих указательных пальца, а в ширину — половина. И еще оно должно быть прочным. Вот у вас слишком короткое.

— Хочешь, я помогу тебе? — предложила Нерисса.

— Нет, спасибо, — ответил Калеб, рассматривая очередное перо. — Я должен научиться сам.

Нерисса аккуратно погладила его по волосам.

Сверху послышались шаги, и на лестнице появился Джулиан.

— Здравствуй, — произнесла Нерисса, пристально глядя на него.

— Мое почтение, Маг, — спокойно ответил он, однако Нерисса заметила, каким взглядом он посмотрел на нее в ответ. Он спустился с лестницы и подошел к столу, а затем, осмотрев мешки, обратился к сыну: — Неплохо, Калеб. Ты быстро справляешься.

— Неправда, пап, — буркнул Калеб, указывая на мешки. — Я вообще ничего еще не отобрал. Смотри, как мало подходящих!

— Так всегда и бывает, — заметил Джулиан. — Ты же не думал, что все перья сгодятся на стрелы?

— А что делать с негодными? — спросил Калеб.

— Я продам их во дворец на перины. А те, что ты отберешь, мы отнесем Акетону в кузницу.

— Как думаешь, он покажет нам с Олдерном, как делать стрелы?

— Думаю, да, — кивнул Джулиан, а затем добавил. — Калеб, сейчас ко мне придут гости. Пожалуйста, поднимайся наверх.

— Хорошо, пап, — легко ответил он, забирая со стола мешки.

Нерисса проводила сына взглядом, наблюдая, как он взбирается по лестнице.

— Калеб здорово подрос, — сказала она.

— Он смышлен не по годам, — ответил Джулиан. — Интересуется всем вокруг. Мне порой сложно объяснить ему, что он еще мал для некоторых вещей.

— Однако ты справляешься, — улыбнулась Нерисса. — Ты хороший отец.

— Я рад это слышать от тебя, — улыбнулся Джулиан в ответ.

Входная дверь скрипнула, и на пороге оказались Алборн и Мириадель. Они почтительно кивнули в знак приветствия.

— Замечательные новости! — воскликнула Мириадель. — Все-таки, наши догадки оправдались: королева в положении! Наконец-то мы дождались истинную наследницу!

— Да, это хорошая весть, — согласился Джулиан.

— А я бы не стал радоваться так рано, — возразил Алборн. — Вороны готовили Фобоса в короли несколько лет. Беременность Вейры смешала им все карты, но вряд ли они откажутся от своих планов.

— Я склонна согласиться с Алборном, — подала голос Нерисса. Она пересказала встречу с королевской семьей и разговор с лордом Седриком.

— Все куда хуже, чем мы предполагали, — сказал Алборн. — Если Примроуз самолично обещала мальчику корону, значит, она действительно верила, что он сядет на трон.

— Похоже, родители совершенно его не контролируют, — добавила Нерисса. — Однако лорд Седрик считает, что он станет куда лучшим правителем, чем Вейра.

— Все знают — Темные не любят Вейру, потому что она сдерживает их, — презрительно хмыкнула Мириадель. — Седрик сколько угодно может рассуждать о несправедливости к оборотням, но это все ширма. Вороны отняли Фобоса у родителей, настроили против собственной семьи и хотят сыграть им, будто марионеткой. Это никак не вяжется с напускным благородством в его речах. Темные просто хотели заручиться поддержкой Мага.

— Если лорд Седрик говорил с Магом насчет пресечения восстаний и бунтов, значит, скоро для них появится повод, — Джулиан нахмурился. — Но что Темные могут сделать? Из-за своей магии королева неприкосновенна, особенно сейчас, когда носит ребенка. А после рождения наследницы у Темных будут связаны руки. По закону Фобос больше не сможет претендовать на власть в обход сестры.

— Будто Ворон когда-то останавливали законы, — фыркнула Мириадель. — Когда Вейра была маленькой, они устроили на ее семью настоящую охоту. Принцу Сеймуру пришлось прятать дочь в городе и даже перекрашивать ее волосы в другой цвет, лишь бы Вороны не выследили их.

— Но в итоге принц Сеймур отвоевал свое право на власть благодаря народу Меридиана, — возразил Алборн. — И Темные прекрасно это помнят. Им невыгодно ввязываться в распри, зная, что их притязания не поддержат. Им нужен законный повод возвести Фобоса на трон, без шума и пыли.

— Вейра не даст им такой возможности, — сказал Джулиан. — И ты прав, они не решатся воевать.

— Значит, и бояться нечего, — развела руками Мириадель. — Все-таки королева знает, что делает.

— Странно, что Вороны так мечтали посадить на трон Фобоса, — медленно протянула Нерисса. — Разве они не понимали, что королева в любой момент может родить второго ребенка?

— Они хватались за него, как за самый очевидный способ дорваться до власти, — ответила Мириадель. — Но теперь все их недалекие интриги потерпели крах. Конечно, им нелегко отказываться от собственных планов, но скоро королева угомонит их.

— Нужно быть начеку, но я соглашусь с Мириадель: сейчас Темным нечего противопоставить настоящей наследнице, — заключил Джулиан. — Похоже, они проиграли.

***

Холодный весенний воздух был пропитан запахом жареной дичи, меда и яблок. Городская площадь сегодня горела сотней огней — народ устроил праздник в честь рождения принцессы. На улицы, казалось, вышел весь город — от стариков до детей. В центре, у огромного костра, устроили алтарь богу Лугу — по легендам, от него вел свой род великий Эсканор. Люди приносили ему в дар ветви ясеня, зимние яблоки, поделки из оленьего рога и шкуры животных, молясь о благополучии юной наследницы. Трели флейт, переборы лютен, скрипок и лир сплетались с гулом, болтовней и смехом — раскрасневшиеся от браги и вина люди пускались в неистовый пляс, дикий и чарующий. Вдалеке от песен и танцев, устроившись на скамьях, старики рассказывали детям истории о богах, королях и героях.

Нерисса наблюдала за происходящим со стороны, легко улыбаясь. Взгляд следил за сыном: казалось, Калебу интересно все. Вместе со своим другом, Олдерном, он бегал по площади, наслаждаясь первым в своей жизни настоящим праздником. На душе было необъяснимо тепло и спокойно: ничего не могло доставить Нериссе больше счастья, чем мысль о том, что однажды сын поможет ей осчастливить не только Меридиан, но и все миры.

Неожиданно к Нериссе подошел мальчик лет восьми. Нерисса помнила его — его звали Дрейк, и несколько лет назад она лечила его от ветрянки. Судя по выражению лица, Дрейк был растерян и смущен.

— Маг, — он неловко поклонился, и протянул ей свернутую записку. — Меня попросили передать это вам.

Нерисса взяла у него пергамент.

— Кто тебя об этом попросил?

— Какая-то женщина. Я не знаю, кто это, — Дрейк немного помедлил, а потом добавил, понизив голос: — Мне заплатили золотой, чтобы я не говорил о записке никому, кроме вас.

— Так и сделай, Дрейк, — сказала Нерисса. — А теперь ступай.

Он облегченно кивнул, убегая.

Нерисса оглянулась, пытаясь понять, кто мог бы адресовать ей бумагу, но различить в праздной толпе посланца было невозможно. Она поглядела на Джулиана — похоже, он заметил, как Дрейк что-то передал ей.

— Что-то случилось? — Джулиан приблизился к ней.

— Не знаю, — нахмурилась Нерисса. — Мальчик сказал, что какая-то женщина попросила передать мне записку.

— Это из дворца, — указал Джулиан на маленькую печать из красного воска.

Нерисса вскрыла бумагу — на ней аккуратным узким почерком было выведено несколько строк.

Сегодня, после полуночи, прошу вас о приватной встрече. Увидимся там, где состоялась ваша аудиенция с королевой. По возможности сделайте так, чтобы вас никто не заметил; знаю, вам это под силу.

— Подписи нет, — заметил Джулиан. — Как думаешь, кто это мог быть?

— Не знаю, — ответила Нерисса. — Лорд Седрик? Но в прошлую нашу встречу я дала ему понять, что не стану помогать Темным. Да и Дрейк говорил о женщине…

Джулиан нахмурился.

— Не думаю, что автор письма самолично передал его Дрейку — у знати много своих людей в городе. Будь осторожнее. Кто бы это ни был, он не хочет, чтобы о вашей встрече узнали. Это или мера предосторожности…

— …Или ловушка, — закончила за него Нерисса. — Но я откликнусь. В конце концов, если кто-то посмеет поднять руку на хранителя Меридиана, очень быстро пожалеет о своем решении.

***

Нерисса телепортировалась в королевские покои, когда луна на небосводе указала ровно полночь.

В комнате горела лишь пара канделябров, тускло освещавших пространство. Дверь наружу была закрыта, и Нерисса насторожилась: темнота могла застать ее врасплох. В углу она услышала чье-то медленное дыхание — похоже, в комнате спали.

Вдруг послышался шорох: кто-то отпер комнату. В покои зашел мужчина — его лицо освещал яркий огонь свечи, которую он держал в руке.

Нерисса узнала принца Зейдена. Посмотрев на Нериссу, он почтительно кивнул в знак приветствия — будто ждал увидеть ее здесь.

— Это вы отправили мне записку, ваше высочество? — спросила Нерисса, вытаскивая из рукава пергамент.

— Да, это был я, — сказал Зейден, запирая дверь.

— Что за женщина была вашим посланцем? Я знаю, она подкупила мальчика, чтобы он передал мне письмо.

— Одна из немногих, кто еще верен королеве. Няня принцессы, — ответил Зейден, зажигая светильники на стенах. — У нас мало времени, — он жестом указал Нериссе следовать за ним.

В глубине комнаты, на огромной постели, лежала Вейра — Нерисса едва узнала ее. В первую встречу королева показалась Нериссе худой и хрупкой, но теперь она походила на изможденную покойницу. Ее кожа почти сливалась с белыми простынями, а дыхание было медленным и ровным.

— Вы можете помочь ей? — спросил Зейден.

Нерисса положила ладонь на лоб королевы. Вейра была холодна, однако Нерисса чувствовала, что в ней еще теплится жизнь — как тлеющий огонек, что вот-вот погаснет.

— Ее выжали досуха, будто перекачали все жизненные силы разом, — удивленно произнесла она. Это было странно. Неужели такое состояние королевы было следствием рождения Сердца Меридиана? Но обычно при передаче магической силы ребенок не должен забирать так много энергии. — Все, что я могу — влить в нее немного жизни, но этого не хватит надолго.

— Временная мера, которая никого не спасет, — Зейден опустился на постель, рядом с женой, и взял ее за руку. — Вейра рассказывала, с ее матерью произошло нечто похожее. Но она угасла за три года, и мы предполагали, что у нас еще будет время…, — он вдруг замолчал, и повернулся к Нериссе. — Прошу, сделайте, что можете. Но сначала выслушайте меня.

Зейден потянулся к внутреннему карману дублета и вытащил что-то небольшое и стеклянное, судя по всему, драгоценный камень — на нем мерцали блики свечей.

— Это реликвия Эсканоров — последний из уцелевших камней из короны королевы Лерин, — Зейден протянул камень Нериссе. Нерисса послушно взяла его и поднесла ближе к глазам. — Уничтожьте его.

Нерисса знала о свойствах этих камней — по легенде, галхоты короновали Лерин драгоценным обручем из двенадцати самоцветов. Эти самоцветы хранили в себе силу Сердца Меридиана, которая затем слилась с жизненной силой королевы. Каждый из этих камней был способен поглощать и передавать магическую энергию.

— Уничтожить? — изумилась Нерисса. — Зачем?

— Этот камень может принести огромное несчастье Меридиану. С помощью него моя сестра хотела передать магию Вейры Фобосу, но беременность жены спутала им все планы. Теперь, когда королева при смерти, а сила сердца Меридиана принадлежит нашей новорожденной дочери, она захочет выкачать силы из нее. И боюсь, никто не сможет остановить Примроуз.

— А как же вы, принц? Примроуз — ваша сестра. Разве вы не сможете защитить свою дочь?

Зейден рассмеялся — горько и тяжело.

— Именно поэтому я и отдаю камень вам, Маг. Это единственное, что я могу сделать для своей семьи и для нашего королевства.

— Я не понимаю…

— Считайте, что исполняете последнюю волю королевы, — твердо произнес Зейден. — Все, чего хотела Вейра — не втягивать Меридиан в новую междоусобицу. Ее первые воспоминания связаны с кровью и интригами, а ее отец только и делал, что пытался урезонить непокорную знать. Даже после того, как он отбил дворец, его положение было шатким, и потому он согласился на помолвку дочери с выходцем из знати — тем, кого предложат Вороны.

— И это оказались вы.

— Политический брак — нередкое явление в правящих кругах, и мой отец, а затем и моя сестра прекрасно понимали, какое влияние может оказывать принц-консорт на решения королевы — после смерти Сеймура у Вейры не осталось сильных сторонников, Вороны устранили всех, кто мог представлять угрозу. Я слишком долго плясал под дудку сестры, и это привело к катастрофе — думал, что если пойду на уступки, рано или поздно она успокоится, но ей было все мало. Я убедил Вейру отдать на попечение Примроуз нашего сына.

Нерисса выразительно посмотрела на принца-консорта.

— Постойте, так все эти годы вы прекрасно знали, что Темные хотят короновать Фобоса?

— И способствовал этому, — тяжело вздохнув, ответил Зейден.

— Зачем? — Нерисса не верила своим ушам. — Судя по вашим словам, вы не питаете к Воронам теплых чувств.

— Я не хотел, чтобы с Вейрой случилось это, — принц махнул рукой на кровать. — Примроуз убедила меня не подвергать жену риску. Коронация сына показалась мне хорошим решением — с помощью камня, который я отдал вам, Вейра бы передала магическую силу без риска для собственного здоровья, и Фобос, как единственный наследник, взошел бы на престол. Все, что требовалось от меня — не давать Вейре возможности забеременеть.

— Но она все-таки забеременела.

— Я совершил чудовищную ошибку, когда позволил Примроуз воспитывать Фобоса. Чем старше он становился, тем больше ненавидел нас. Я закрывал на это глаза, убеждал себя в правильности такого решения. Вейра прозрела куда раньше меня, но ничего не могла сделать.

— Вы променяли сына на мнимое спокойствие для себя и жены.

— Я лишь хотел, чтобы Вейра не страдала — но в итоге принес ей еще больше боли. Когда я понял, что Фобос потерян для нас навсегда… — Зейден нервно дернулся. — Я признался во всем Вейре. Больше не мог обманывать ее.

— И что она сказала вам?

Зейден печально усмехнулся.

— Она попросила меня зачать с ней второго ребенка. Она понимала не хуже меня, какому риску подвергает собственную жизнь — но не хотела позволить Воронам захватить власть. Мы говорили с ней об этом — она была уверена, что проживет несколько лет, как и ее мать, и успеет отстранить от власти мою сестру и обеспечить безопасность нашей дочери…

— Но этого не произошло, — закончила за него Нерисса.

— Моей сестре смерть Вейры только на руку — теперь никто не станет сдерживать амбиции Ворон.

— А как же вы? Вы отец законной наследницы, и могли бы взять власть в свои руки.

— Я не строю иллюзий по поводу собственных возможностей, — горько отрезал Зейден. — Во мне нет и половины силы воли Вейры, и совершенно отсутствует честолюбие, каким обладает Примроуз. После того, как я украл камень, сестрица вряд ли оставит меня в живых.

— Вы так уверенно говорите о том, что ваша сестра способна убить вас…

— Как любой политик, Примроуз делит поступки на разумные и недальновидные, — спокойно ответил принц. — Оставлять меня в живых, после того, как я предал ее дважды — недальновидно.

— Но вы оставляете без защиты собственных детей! — Нериссу удивляло, с какой покорностью Зейден говорил о том, что скоро умрет.

— Едва ли им нужен такой отец, как я. Сын считает, что мы с Вейрой никогда его не любили, и только ждали момента, как бы избавиться, а дочери ничего не будет угрожать, если вы уничтожите камень.

— Думаете, Темные не сыграют ей, как и Фобосом?

— Пока она младенец, ее не станут трогать. Она безвредна, и одновременно обладает силой Сердца Меридиана — такими возможностями не пренебрегают. Тем временем Фобосу почти тринадцать, и Примроуз готовила его в правители — вероятно, Вороны сделают его регентом при сестре.

Нериссе хотелось сказать Зейдену, что он поступает, как последний трус, слепо покоряясь судьбе, но, наблюдая, как он сжимает руку умирающей жены, она промолчала. Ей стало жаль его. Зейден был слабым человеком, который никогда не имел собственного мнения. Вначале он шел на поводу у своей сестры, оправдывая собственную никчемность добродетельностью, затем, поняв, что своими бессмысленными уступками лишь усугубил ситуацию, позволил жене пойти практически на самоубийство. Он тяготился всем — собственной мягкостью и глупостью, тем, что пожертвовал сыном ради спокойствия и тем, что сестра превратила его ребенка в политическую фигуру, страданиями жены, и в конце концов, ее смертью. Чувство вины окончательно сломало Зейдена — удивительно, как он нашел в себе силы связаться с Магом и выкрасть камень из под носа у Темных.

— Обещайте, что уничтожите камень, Маг, — попросил у Нериссы принц, не отрывая взгляда от Вейры.

— Конечно, ваше высочество, — кивнула Нерисса, пряча кристалл в рукаве и думая о том, что ни за что не станет уничтожать столь могущественную реликвию. Впрочем, Зейдену об этом знать не обязательно — все-таки, Нерисса не допустит, чтобы камень достался Темным, а значит, исполнит его просьбу. — А теперь, позвольте, я помогу королеве.

Сосредоточившись, Нерисса коснулась плеча Вейры, представляя, как энергия, словно поток, передается ей. Почувствовав, что у нее самой остается не слишком много сил, Нерисса отпустила Вейру, хватаясь рукой за спинку кровати.

Королева глубоко и жадно вздохнула, приходя в себя.

— Что… что произошло? — прохрипела она, пытаясь подняться на постели. — Зейден, где наша дочь?

— Не беспокойся, с ней все хорошо, — ответил Зейден. — Она сейчас с Галгейтой.

— Вы были на грани, Ваше величество, — сказала Нерисса. — Я поддержала ваши жизненные силы, но ненадолго.

— Сколько времени у меня есть? — спросила Вейра.

— Несколько часов. Может, день.

— Спасибо вам, Маг, — благодарно кивнула королева, а затем обратилась к мужу. — Зейден, я хочу увидеть детей.

Зейден отвел взгляд от жены.

— Ты же понимаешь, что сейчас это может быть непросто…

— Зейден, мне наплевать на твою сестру! — жестко перебила Вейра. — Я умираю, а она не посмеет нарушить последнюю волю королевы. Пусть приставит к моим детям хоть сотню слуг, я хочу увидеть их.

— Я распоряжусь, чтобы привели их, — Зейден направился к выходу.

Нерисса в нерешительности застыла на месте. Скорее всего, королева не захочет, чтобы она присутствовала при таком личном моменте, но сейчас телепортироваться было тяжело: она отдала Вейре слишком много сил, и требовалось время, чтобы восполнить их. А идти по коридорам, где ее могли бы заметить, было опасно.

Королева внимательно посмотрела на нее.

— Останьтесь здесь, Маг, — сказала она.

— Как прикажете, ваше величество, — поклонилась Нерисса, отходя к окну.

Дверь открылась, и в комнату вошла женщина с младенцем. Она подошла к постели.

— Моя королева, как я рада, что вы пришли в себя, — почтительно наклонила голову она, передавая королеве дитя.

Вейра осторожно взяла дочь и медленно выдохнула.

— Как моя дочь, Галгейта? — спросила она, осторожно поправляя пеленки.

— Замечательно, ваше величество, — живо откликнулась Галгейта. — Она крепкий спокойный ребенок.

Вейра улыбнулась.

— Хорошо, — она поцеловала дочь в лоб. — Я умру спокойно, зная, что дала Меридиану надежду.

— Не говорите так, ваше величество! — выпалила Галгейта. Голос у нее задрожал. — Вы еще поправитесь, вот увидите!

— Я благодарна тебе за эти слова, Галгейта, но мы обе знаем, что это не так, — Вейра невесело усмехнулась. — Моя дочь станет хорошей королевой, куда лучше, чем я. И я рада, что ты рядом с ней. Прошу, позаботься о ней.

— Да, ваше величество, — всхлипнув, Галгейта преклонила колено. — Я не подведу вас.

Дверь скрипнула вновь, и в комнату зашел Фобос. Похоже, мальчика разбудили — он был одет в одну лишь спальную сорочку. Чуть помедлив, за ним вошел Седрик. Галгейта торопливо встала, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и поклонилась вошедшим.

Увидев на руках матери сестру, Фобос нахмурился.

— Ваше величество, — учтиво поклонился Седрик королеве.

— Лорд, — Вейра холодно улыбнулась. — Не ожидала увидеть вас. Почему же Примроуз не изволила самолично привести ко мне сына? Она ведь такая любящая тетушка, не отходит от него ни на шаг.

— Леди Примроуз сейчас занята — беседует с вашим мужем. Она пожелала, чтобы я представлял ее, — ответил Седрик, но вдруг заметил Нериссу. — Маг?

— Вас так удивляет присутствие Мага в моей опочивальне? — хмыкнула Вейра.

— Простите мою несдержанность, ваше величество, я не хотел дерзить, — смирно произнес Седрик.

— Ваше удивление понятно, лорд, — подала голос Нерисса. — Я почувствовала, что королева очнулась, и, как хранитель Меридиана, пришла узнать о последней воле королевы для меня.

— Что же, Седрик, если вы удовлетворили свое любопытство, — Вейра жестом указала Галгейте забрать у нее ребенка. — Моя последняя воля для вас — распорядитесь, чтобы меня упокоили вместе с моей свадебной накидкой.

— Как пожелаете, ваше величество, — откликнулся Седрик. — Что-то еще?

— Это все. А теперь, Седрик, Галгейта, оставьте нас — я хочу поговорить с сыном.

Галгейта послушно засеменила к двери. Седрик медлил.

— Я неясно выразилась, лорд? — Вейра повысила голос.

— Простите, ваше величество, — покорно кивнув на прощание, Седрик удалился.

Фобос остался один.

— Фобос, — Вейра поманила его рукой к себе, — подойди ближе.

Нерисса заметила, что он слегка нервничал, но все же повиновался. Вейра взяла его за руку, и на мгновение на лице мальчика промелькнула странная смесь смущения и брезгливости — похоже, его отталкивала болезненная худоба матери.

— Матушка, — произнес он. Голос его слегка дрожал.

— Прости меня, сын, — тихо произнесла Вейра. — Я виновата перед тобой. Я знаю, что ты думаешь о нас с отцом, и, вероятно, мы заслужили такое отношение. Но я хочу, чтобы ты знал — мы всегда любили тебя.

Фобос не ответил — в его холодных серых глазах отражалось мерцание свечей.

— Я хочу попросить тебя, как твоя мать и королева, — она коснулась его руки, — исполнить мою последнюю волю. Позаботься о сестре. Вы — последние из королевского рода, и от вас зависит будущее нашего мира. Вам предстоят тяжелые испытания, и в эти трудные времена вы должны быть вместе. Защити ее, Фобос. Защити нашу семью.

Юный принц пристально взглядывался в лицо матери, а затем, после паузы, произнес:

— Я отказываюсь.

Вейра посмотрела на него с невыразимой смесью потрясения и ужаса.

— Что? — казалось, она не верила услышанному.

— Я не стану исполнять твою последнюю волю, матушка, — повторил Фобос куда тверже.

— Почему, сынок? — голос Вейры сорвался.

— Вы с отцом никогда не были мне настоящими родителями, — чем больше Фобос говорил, тем сильнее в его голосе слышалась ядовитая гневная желчь. — Ты отказалась от меня, отдав тете Примроуз, потому что я неправильный наследник. Ты только и ждала, чтобы родить настоящее Сердце Меридиана и забыть обо мне!

— Это неправда, Фобос! — Вейра заплакала, отчаянно сжимая запястье сына. — Ты мой сын и я люблю тебя!

— Ты просто хочешь оправдать себя, матушка, но я знаю, что это все жалкая ложь! — он резко выдернул руку. — Ты попросила Седрика упокоить тебя со свадебным полотном, но, будь моя воля, я бы похоронил тебя вместе с тем, кого ты любишь больше всего — с сопливой девчонкой, которую все зовут моей сестрой!

Фобос посмотрел на Нериссу.

— Вы ведь хранитель истории Меридиана? — спросил он. — Хорошо, что вы слышали наш разговор. Я хочу, чтобы все узнали, что королева Вейра была ужасной матерью!

Резко развернувшись, принц вышел из комнаты.

— Ваше величество… — Нерисса хотела что-то сказать в знак утешения, но Вейра жестом приказала ей замолчать. Она согнулась, будто ей на плечи упала непереносимая ноша, и спрятала лицо в узких ладонях.

— За свою жизнь я видела много подлостей и зла, — голос у нее был надломленным и хриплым, — но нет ничего страшнее, чем быть отвергнутой собственным ребенком.

— Сочувствую вам, — откликнулась Нерисса. Она подумала о том, что такой исход был печальным, но закономерным итогом семейной жизни королевы. Фобоса воспитали те, кто ненавидел Вейру — и неудивительно, что он разделил их точку зрения. Если бы она действительно любила сына, озаботилась бы его воспитанием куда лучше, и не дала бы так легко убедить себя в том, что его нужно отдать тетке. Фобос вырос жестоким избалованным ребенком, потому что родители допустили это. Как бы груб не был юный принц с матерью, в каком-то смысле она заслужила это.

— Я не хочу слышать от вас слова сожаления, Маг, — хрипло произнесла Вейра. — У вас нет детей, и вы никогда не почувствуете ту боль, что ощущаю я.

Нерисса сдержала усмешку: конечно, не почувствует! Калеб никогда не станет таким бессердечным и озлобленным, как Фобос. В отличие от Вейры, она по-настоящему заботилась о сыне.

— У вас есть последняя воля для меня, ваше величество? — вежливо спросила Нерисса. Она почувствовала, что силы возвращаются к ней — больше не было резона задерживаться здесь.

— Моя последняя воля для вас совпадает с тем, чем вы занимаетесь несколько сотен лет, — ответила королева, судорожно вздыхая. — Сделайте все, чтобы защитить Меридиан.

Смута

Герольды объявили о смерти королевы на следующее утро после того, как Нерисса посетила дворец, а еще через два дня — о кончине принца Зейдена.

Упокоение четы состоялось в королевском саду. Холодное весеннее утро было пасмурным, шел мелкий дождь — казалось, Вейру и Зейдена оплакивала сама природа. Их хоронили в едином гробу — дно обложили гроздьями рябины, и бледная кожа покойников будто светилась в окружении красных ягод.

В день похорон дворец открыли для посещения — и казалось, сегодня здесь собрался весь город. Народ скорбел о смерти королевы и принца-консорта столь же открыто, как недавно радовался рождению принцессы. Нерисса отыскала взглядом Джулиана. Она не ожидала, что он приведет на похороны Калеба. Сын растерянно озирался по сторонам, видимо, не совсем понимая, что происходит. Впрочем, рано или поздно Калеб столкнется со смертью и потерями. Будет к лучшему, что он узнает о них сейчас.

Нерисса заняла место поодаль от основной процессии, у раскидистого терновника: его колючие ветви сплетались в подобие жутковатой паутины. Слева от гроба стояла знать — по сравнению с горожанами аристократов было куда меньше. Возглавляли процессию трое — лорд Седрик, принц Фобос и леди Примроуз; Нерисса с удивлением отметила, что сегодня она была на похоронах в своем нечеловеческом облике, как и многие другие дворяне-перевертыши. Среди обычного населения демонстрация второго облика считалась чем-то постыдным и некрасивым, однако у Темных, видимо, было другое мнение на этот счет.

— Жители Меридиана, — выйдя вперед, обратился к толпе лорд Седрик. В руках он держал вчетверо сложенное полотно, расшитое серебряной нитью, — Сегодня мы собрались здесь проститься с королевой Вейрой и ее мужем, принцем Зейденом. Вейра была… — он слегка помедлил, — доброй королевой. Она правила Меридианом долгих восемнадцать лет. Она всегда чтила свой долг и стремилась заботиться о собственных подданных. Как и положено королеве, вместе со своим мужем она выполнила свое предназначение, подарив Меридиану наследников и продолжив династию Эсканоров, но хрупкое здоровье не позволило ей пережить лихорадку после рождения второго ребенка. Принц Зейден был искренне предан своей любви к Вейре и до последнего не отходил от постели своей жены. Он не перенес горечи утраты от потери возлюбленной и умер от разрыва сердца через день после ее кончины.

Нерисса изогнула бровь: она не верила не единому слову этой топорной лжи.

Лорд Седрик подошел к гробу и, расправив полотно, укрыл им Вейру, будто одеялом. Зейдену он положил небольшой предмет, похожий на кольцо.

— Мы провожаем Вейру и Зейдена в последний путь. Пусть их души хранят Меридиан от бед и напастей, слившись с душами всех почивших правителей-Эсканоров, и пусть они благословят правление своих детей: юной малолетней принцессы под регенством принца Фобоса.

Опустив голову, Седрик вернулся к Фобосу и леди Примроуз. Примроуз кивнула племяннику, и Фобос поднял руку. Гроб с телами Вейры и Зейдена вспыхнул сверхъестественным белым огнем. Дыма не было, ровно как и запаха, и посреди серого ненастья этот волшебный погребальный костер казался ярким ослепительным пятном. Однако все присутствующие неотрывно смотрели на пламя, не отводя взгляд.

— Как это ужасно, — Нерисса услышала рядом с собой сдавленный плач. В нескольких шагах от нее, будто прячась в зарослях терновника, стояла женщина.

Увидев Мага, Галгейта слабо вздрогнула.

— Простите, — она поспешно утерла глаза носовым платком и неловко поклонилась. — Не хотела нарушать ваше уединение…

— Вам не за что извиняться, — спокойно ответила Нерисса. — Сегодня мы все скорбим об усопших.

— Да, но… — Галгейта глубоко вздохнула, — знаете, ее величеству не понравилось бы это. Она бы не хотела, чтобы по ней лили напрасные слезы.

— Вы так хорошо знали королеву Вейру? — удивилась Нерисса. Она вспомнила ее прощание с королевой: тогда Галгейта показалась ей обыкновенной служанкой.

— Ее величество была добра ко мне, хотя мое происхождение не слишком благородно.

— Не слишком благородно?

— Хотя мой покойный отец был лордом, я рождена вне брака. Участь бастарда незавидна, но участь бастарда-перевертыша... Однако ее величество даровала мне место при дворе, а затем лично пожелала, чтобы я занималась воспитанием принцессы. — Галгейта всхлипнула. — Я многим обязана королеве. От этого еще ужаснее видеть ее смерть.

— Вы боитесь лишиться своего положения после кончины Вейры? — поинтересовалась Нерисса.

— Не больше, чем остальные. Сейчас все боятся грядущего. Теперь, когда Фобоса объявили регентом при принцессе… — Галгейта осеклась. — Не знаю, что случится дальше, но я сделаю все, чтобы защитить девочку.

— Но сможете ли вы защитить ее в одиночку? Без протекции королевы вы уязвимы перед Воронами, — Нерисса пристально посмотрела на Галгейту. — Почему вы не примкнули к Темным? По словам лорда Седрика, они лишь хотят защитить оборотней от невежества простонародья.

— Лорду Седрику нет дела до перевертышей, — возразила Галгейта. — Такие, как он, не считают нас равными себе. Вы слышали его речь? Конечно, сейчас он разыгрывает вежливость и учтивость, но он никогда по-настоящему не уважал королеву.

— Даже если и так, — продолжила Нерисса. — Но ведь не он возглавляет Ворон, а леди Примроуз. Она перевертыш, как и вы, и, вероятно, в состоянии понять ваши нужды.

— Леди Примроуз — ужасная женщина! — гневно ответила Галгейта. — Она ненавидела Вейру, настроила против королевы родного сына, погубила собственного брата!

— Погубила брата? А как же слова лорда Седрика?

— Не верьте ни единому слову! Все в замке знают: принца Зейдена отравили, и это сделала Примроуз! Может быть, она и сумела скрыть свое преступление, прикрывшись ложью, но боги проклянут ее за это! И я никогда не преклоню колено перед ней!

Именно такой реакции Нерисса и ждала. Как приближенная к новорожденной принцессе и ее воспитательница, Галгейта могла стать полезным союзником.

— У нас с вами общая цель, Галгейта — уберечь принцессу от тех, кто захочет использовать ее силу. Вам необходима защита, а моим соратникам нужны люди, преданные идеалам королевы Вейры. Мы могли бы помочь друг другу.

— Помочь?

— Вы сами сказали — сейчас все боятся грядущего, и в тяжелые времена надо держаться вместе. Но люди не беспомощны. Если Темные перейдут черту, народ не станет терпеть их произвол. И, как хранитель Меридиана, я поддержу их стремление к счастью и свободе. Если вы дорожите памятью Вейры, примкните к нам, чтобы защитить будущее королевства.

— Я понимаю вас, Маг, — медленно кивнула Галгейта. — Мне хотелось бы помочь, но чем я могу быть полезна? Я не сильна в политике, редко покидаю дворец…

— Видите пару в толпе слева — высокого русоволосого мужчину и рыжую женщину? — Нерисса указала в толпу горожан.

— Да. Я встречала их в замке — кажется, они служат в восточной башне.

— Их зовут Алборн и Мириадель. Обратитесь к ним, расскажите о нашем разговоре. Уверена, вы найдете общий язык.

Погребальный костер затухал — волшебное пламя, поглотившее тела королевы и принца, оставило за собой лишь пепел. Легко взмахнув рукой, Фобос развеял прах родителей по ветру, и, растворившись в холодном весеннем воздухе, Вейра и Зейден исчезли навсегда.

***

Королева Вейра никогда не любила принимать аудиенции с советниками в тронном зале. Фобос же объявил, что отныне все прошения и совещания, как новый правитель, он будет проводить здесь. Прихоть монарха — закон для подданных, и теперь, вместе с леди Примроуз, Седрик стоял перед королевским троном, на котором восседал юный принц. Седрик заметил, как нравился Фобосу его новый статус: он с явным наслаждением устроился на месте матери и взирал на советников сверху вниз.

— Не думал, что народ так любил матушку, — протянул Фобос. — Весь город собрался на прощание с ней. «Она всегда чтила свой долг и стремилась заботиться о собственных подданных»... Какая нелепица, Седрик!

— Это всего лишь формальность, мой принц, — ответил Седрик, поджав губы. — Ведь вы отказались произносить прощальную речь, и, чтобы не нарушить традиции, как родственнику по линии отца, мне пришлось сделать это за вас.

— Ты упрекаешь меня за отказ?! — вспыхнул Фобос. — Хочешь, чтобы я восхвалял тех, кто отрекся от меня?! Довольно и того, что я упокоил родителей, а не плюнул им в гроб! Как народ не понимает, что моя мать была отвратительным человеком и никудышной королевой?!

Седрик счел нужным промолчать.

— Не принимай близко к сердцу, племянник, — спокойно произнесла Примроуз. — Люди чтили Вейру только за деяния ее покойного отца, и всего лишь выказали вежливость, посетив похороны.

— Значит, меня будут помнить по деяниям моей матушки? — хмыкнул Фобос.

— Совсем нет. Твоя мать была слаба. Ты же совсем не похож на нее. Твою власть люди примут с благосклонностью.

— Мою матушку забудут очень скоро, — Фобос откинулся на спинку трона: слова тети явно порадовали его, — а мое правление станет одним из самых великих в истории Меридиана.

— Какими же будут ваши первые приказания, мой принц? — поинтересовался Седрик.

— Моя мать мыслила мелко: пряталась во дворце, выслушивала жалобные прошения и совсем не заботилась о королевском наследии. Я же мыслю глобально. Я хочу расширить владения своего рода.

— Каким же образом? — спросил Седрик. — Королевской власти и так подчинен весь Меридиан. Даже кланы Торус Хильм признают силу Эсканоров.

— Я расширю владения Меридиана дальше одного мира, — заявил Фобос. — Победы под моим знаменем принесут Меридиану славу и процветание! В конце концов, Великий Эсканор был воителем, и потому сумел оставить свое имя в веках!

Седрик сдержал скептическую усмешку: значит, Фобос грезил о других планетах и мечтал сравниться по величию со своим легендарным предком! Но грезить о величии и быть великим — совершенно разные вещи. Затевать войны сейчас, с шаткими позициями в собственном мире, было безрассудным решением. Юному принцу необходимо сначала навести порядок на Меридиане, а потом рассуждать об экспансии. Тем более об экспансии других миров.

— Вы думали о стратегии, мой принц?

— Конечно, думал, Седрик! — возмутился Фобос. — Моей первой целью станет Замбалла. Я изучил ее достаточно — это идеальная планета для первого завоевания! Ее жители быстро сдадутся перед ударами нашей армии. Замбалла плодородна, и ее ресурсы позволят развить нашу армию и хозяйство, подготовить их для более серьезных войн.

Седрик хотел возразить: такой план требует более детальной проработки, чем красивая теория, а также огромных затрат средств и времени — как минимум, несколько лет!...

Однако Примроуз его перебила.

— Это перспективное решение, Фобос, — она улыбнулась. — Когда ты планируешь начать наступление на Замбаллу?

— Чем раньше, тем лучше — ни к чему тянуть время, — ответил Фобос. — Думаю, мы выступим на Замбаллу к концу месяца.

На мгновение Седрику показалось, что он ослышался.

— Но это невозможно! — воскликнул он. — За столь короткий срок… — этого времени было недостаточно даже для набора рекрутов, а о приемлемой военной подготовке не могло идти и речи!

— Ты оспариваешь мои приказы, Седрик? — нахмурился Фобос.

— Мой принц, я стараюсь мыслить здраво. Ваша стратегия…

— Племянник, лорд Седрик нисколько не сомневается в твоих решениях, — вновь перебила Примроуз. Она одарила Седрика предостерегающим взглядом. — Однако он осведомлен в военном деле куда лучше тебя. Позволь посоветовать тебе сделать его своим полководцем и поручить ему подготовку войск.

Седрик изумленно посмотрел на Примроуз: она прекрасно знала, что он не имел военного опыта и разбирался в стратегии и тактике только по книгам.

Фобос раздумывал над словами тетки лишь мгновение.

— Это отличная идея, — одобрил он. — Так я и поступлю. Как мой новый генерал, Седрик, что ты думаешь о моем плане?

Поймав взгляд леди Примроуз, Седрик понял: она не хочет, чтобы Фобоса разочаровывали.

Поэтому Седрик вежливо произнес:

— Мой принц, собрать войска к концу месяца — слишком маленький срок.

— А я считаю, этого вполне достаточно! — возразил Фобос. — Замбалла не будет сопротивляться, и большая армия тебе ни к чему. К тому же, твой дар оборотня пригодится — в облике зверя ты и в одиночку смог бы принести мне победу!

Вероятно, Фобос пытался польстить Седрику, однако лорд не оценил похвалу. Дар оборотня едва ли поможет в войне против огромных деревьев.

— Ты прав, Фобос, — кивнула Примроуз. — Войска будут готовы выступить к указанному сроку. Я лично прослежу за этим.

— Не выполняй за Седрика всю работу, тетушка. За армию отвечает он, а не ты.

— Я сделаю все возможное, мой принц, — Седрик поклонился, стараясь не показывать, насколько раздражен.

— Надеюсь на это, — кивнул Фобос, несколько успокоившись. — Аудиенция закончена — полагаю, я дал достаточно распоряжений.

Откланявшись, советники покинули тронный зал — Седрик открыл перед Примроуз дверь, пропуская вперед.

— Полагаю, у тебя есть ко мне вопросы? — натянуто улыбнулась Примроуз.

— Вы как всегда проницательны, миледи, — холодно откликнулся Седрик. — Зачем вы одобрили план Фобоса? Вы не можете не понимать — он провален.

— Терпение, Седрик, я объясню все позже — в коридорах много лишних ушей. Могу я попросить тебя сопроводить меня до моих покоев?

— Конечно, миледи, — Седрик протянул ей руку, и Примроуз вцепилась в нее железной хваткой. От него не укрылось, как плохо она выглядела в последние дни. — Ваш недуг вернулся?

— Похоже на то. Мигрени усилились, — призналась Примроуз. — Переносить их становится все сложнее, даже в облике перевертыша.

— Надеюсь, в скором времени вам полегчает. Ваши приступы ведь утихали раньше.

— Спасибо, Седрик. Надеюсь, ты прав. Мне стоит поблагодарить богов — они оказались благосклонны ко мне, раз позволили пережить Вейру.

Проводив Примроуз в ее кабинет, Седрик помог ей сесть за стол, и сам устроился в одном из кресел напротив.

— Миранда, — позвала Примроуз. Из смежной с кабинетом комнаты вышла темноволосая девочка — на вид ей было не больше восьми, но Седрик знал — ей почти двенадцать.

— Да, миледи, — поклонилась Миранда. Седрик кивнул ей в знак приветствия. Миранда улыбнулась в ответ.

— Воды, дорогая. Я ужасно хочу пить.

Спустя несколько мгновений Миранда вынесла из смежной комнаты огромную чашу, и Примроуз жадно осушила ее.

— Спасибо, милая, — улыбнулась Примроуз.

— Как твое самочувствие после первого обращения, Миранда? — спросил Седрик.

— Хорошо, — ответила Миранда. — Правда, кожа еще немного зудит.

— Это нормально в начале. Со временем пройдет. Если тебе нужна будет помощь — скажи мне.

— Конечно, Седрик.

— Милая, нам с лордом Седриком нужно поговорить, — сказала Примроуз. — Будь умницей, оставь нас наедине.

Поклонившись, Миранда вышла из кабинета.

— Ты так привязан к ней, Седрик, — заметила Примроуз.

— Вы же знаете, я был близок с ее семьей, миледи, — ответил Седрик. — Помощь в освоении дара Кернунна — меньшее, что я могу сделать для нее.

— Я не хочу умалять горе, с которым пришлось столкнуться Миранде, и убийство ее семьи — трагедия для всего Меридиана, но тебе давно пора смириться с этой потерей.

— Мы уже не раз обсуждали это с вами, миледи. Не сочтите за дерзость, но вы не видели того, что видел я.

— Я высоко ценю твои таланты, Седрик, но порой ты слишком чувствителен. Не лучшее качество для политика. Хотелось бы верить, что с возрастом это пройдет.

— Не путайте чувствительность с принципиальностью, миледи.

— Принципиальность — лишь следствие чувствительности, — заметила Примроуз. — Но перейдем к делу. Фобос вспыльчив и упрям, и ждать мудрых решений от него не стоит. Все, что беспокоит принца на данный момент — доказать самому себе, что как правитель он лучше своей матери.

Седрик нахмурился.

— Я не понимаю вас, миледи. Если вы такого невысокого мнения о способностях Фобоса, то зачем поддержали его безрассудный план и порекомендовали, чтобы я возглавил армию? У меня совсем нет военного опыта.

— Возражения советников не убедят его в собственной неправоте. Но не беспокойся, Седрик, — хмыкнула Примроуз. — В одном племянник прав: Замбалла — мирная планета. Тебе ничего не угрожает. К тому же, ты не задержишься там надолго.

— Считаете, что мы быстро одержим победу?

— Считаю, что мы быстро проиграем. И ты, как генерал, обеспечишь наше поражение.

— Вы потакаете амбициям Фобоса, но при этом делаете все, чтобы его план провалился?

— Фобосу будет полезно разочароваться в собственных начинаниях. После того, как его планы потерпят крах, он поймет собственную несостоятельность и начнет слушать советников. Наше влияние на него многократно возрастет.

— Или же принц свалит всю вину на неумелого полководца, и еще больше уверится в собственной правоте, — возразил Седрик. — Характер Фобоса непредсказуем.

Примроуз легко рассмеялась.

— Я знаю своего племянника — за буйным нравом он скрывает внутреннюю неуверенность. Уверяю, в провале на Замбалле он будет обвинять только себя. К тому же, он симпатизирует тебе, Седрик. После твоего возвращения я защищу тебя перед принцем.

— И все же это рискованная затея, — продолжил сомневаться Седрик. — Нападение на Замбаллу чревато вмешательством Кондракара.

— Кондракар — меньшая из наших проблем, — легко отмахнулась Примроуз. — Вероятно, Замбалла попросит у Совета помощи, но старейшины не станут вмешиваться во внутренние дела Меридиана. Нашим позициям ничего не угрожает.

Седрик устало потер переносицу. Затея Примроуз импонировала ему не больше, чем грандиозная экспансия Фобоса. Меридиан заслуживал умелого правителя, защитника и лидера, а не пешку на троне. Да, Фобос юн, но не безнадежен, и, несмотря на тяжелый характер, обладал задатками хорошего монарха. Не лучше ли продолжить обучать принца политике и военному делу, указывая ему на ошибки, а не потакать растратным начинаниям мальчика?

Но Примроуз была иного мнения.

— Я вижу, что ты сомневаешься, Седрик, но поверь, это — необходимая мера. Ты поблагодаришь меня, когда увидишь, каким смирным станет Фобос.

***

Нерисса провела в библиотеке Заветного города почти две недели, изучая свойства кулона из королевской короны. Заполучить его оказалось огромной удачей — обладание таким могучим артефактом открывало невероятные возможности для оживления Кэссиди. Теперь вопрос с источником магической энергии был по большей части разрешен — оставалось только найти того, у кого ее было бы в избытке. Однако одной магии мало — оставалась проблема с созданием «подходящего сосуда» для души Кэссиди. Конечно, проще всего было бы вселить душу Кэссиди во что-то более примитивное, но Нерисса рассудила, что обязана вернуть все на круги своя — в том числе, в точности воссоздать тело погибшей подруги.

Живое тело никто никогда не создавал с помощью магии — по крайней мере, на Меридиане. Нерисса нашла подробные описания создания человекоподобных тел для големов, а также изменения уже существующих человеческих тел, однако ничего о том, как создать тело из плоти и крови для отпечатка личности или души.

Все, что удалось обнаружить Нериссе — расплывчатую фразу в одной из книг, посвященной природе человека:

Первооснова жизни — это баланс. Единение души и тела человеческой сущности рождается в гармонии, неразрывной связи духовного и материального миров.

Нерисса перечитывала эту фразу несколько раз, но совсем не приблизилась к ответу на свой вопрос. Слишком загадочно, никаких точных формулировок и даже зацепок. Раздосадованная, она отложила книгу: похоже, библиотека Заветного города больше ничем не поможет ей.

Появившись в городе, Нерисса сразу ощутила беспокойство и подавленность жителей. Неужели до сих пор скорбели по покойным? Конечно, Вейру любили так же сильно, как и ненавидели Темных, но все же, не слишком ли траур затянулся?

Впрочем, Нериссе стоило подумать о другом. Если Галгейта связалась с Алборном и Мириадель, значит, об этом должен был знать Джулиан. Наверняка он будет рад такому полезному информатору.

Однако, Нерисса застала Джулиана совсем не радостным.

— Что случилось? — спросила она вместо приветствия. — Что-то в городе?

— Не в городе, — покачал головой Джулиан. — Ты разве не знаешь? Темные развязали войну с другим миром. Вчера герольды объявили о том, что Фобос отправил войска на Замбаллу.

Нерисса не поверила своим ушам.

— Но это какая-то нелепость, — изумленно протянула она. — Зачем это Темным? И почему Алборн и Мириадель не предупредили нас об этом?

— Похоже, Темные держали войну в секрете — даже при дворе о ней ничего толком не знали, — Джулиан нахмурился. — Никто не набирал рекрутов в городе, никаких сборов податей… Это очень подозрительно.

Нерисса почувствовала, как перехватило дыхание: если Меридиан действительно развязал войну, это могло обернуться катастрофой! Война могла пустить коту под хвост все ее начинания! Если Кондракар прознает… Оракул ведь поручил Магу сохранять на Меридиане спокойствие, а она допустила нападение на другой мир! Как быстро Совет мог бы догадаться, что Маг не сумела справиться со своей задачей, потому что она — не настоящий хранитель?!

— Нужно остановить их, пока не поздно! — не попрощавшись, Нерисса телепортировалась в королевский дворец.

Стражники открыли перед Нериссой двери в тронный зал, и Фобос удивленно посмотрел на нее с высоты королевского трона. Нерисса отметила, что, не считая охраны, принц был в зале один. Неужели мальчик настолько властный, что разогнал собственных советников?

Впрочем, сейчас это играло ей на руку. В отсутствие советников убедить мальчишку отказаться от своих планов казалось несложной задачей — никто не смел перечить хранителю Меридиана.

— Приветствую, Маг, — сказал принц. — Мне не докладывали о том, что вы просили аудиенции.

— Ты не имел права отправлять армию на Замбаллу, Фобос, — отчеканила Нерисса.

— Почему же? — Фобос нахмурился. — Я — новый правитель Меридиана, и сам решаю, как поступить.

— Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Конечно, ведь я сам задумал эту экспансию! — самодовольно заявил принц. — Эта война прославит Меридиан! Мое королевство станет больше и богаче!

Нерисса гневно выдохнула: недалекий мальчишка гордится тем, что развязал бессмысленную бойню ради собственной жадности и амбиций!

— Ты нарушил баланс вселенной, напав на другой мир! Отзови войска, пока не поздно!

— Во вселенной бесчисленное множество миров, — презрительно отмахнулся Фобос. — Если некоторые из них войдут в мою новую империю, баланс не пострадает. А ты всего лишь моя подданная, Маг, и не смеешь мне приказывать.

На секунду Нерисса оторопела от такой наглости: неужели этот сопляк искренне верил, что война так просто сойдет ему с рук?!

— Прояви уважение! — повысила голос Нерисса. — Я хранитель Меридиана, а ты — избалованный мальчишка, и ничего не знаешь о том, что такое ответственность!

— Следи за языком! — лицо принца пошло красными пятнами, руки вцепились в подлокотники трона. — Я твой принц!

— Ты не настоящий правитель, а всего лишь регент! — выплюнула Нерисса. — И не имеешь никакого права сидеть на месте своей матери и развязывать войны! Сейчас же отзови войска!

Внезапная вспышка света, будто хлыст, ударила Нериссу в грудь. Не удержавшись от резкой и неожиданной атаки, она рухнула на пол.

— Ты напал на хранителя Меридиана?! — кожу неприятно жгло, боль не утихала. Нерисса злобно посмотрела на Фобоса снизу вверх — на лице мальчишки застыла злобная гримаса.

— Ты не смеешь так разговаривать со своим повелителем! — прошипел Фобос. Его голос дрожал от гнева. — Стража, схватить Мага!

Слегка замешкавшись, стражники бросились к ней. Отбиваться было бесполезно — преимущество было у противника.

— Ты еще пожалеешь о том, что натворил! — выкрикнула Нерисса перед тем, как телепортироваться в Заветный город.

Очутившись в подземелье, Нерисса тяжело облокотилась на одну из колонн, пытаясь восстановить дыхание. Внутри все переворачивалось от бессильной ярости. Фобос — нахальный безрассудный мальчишка! Да как он посмел ударить Мага?! Хотя чего стоило ожидать от такого неуравновешенного эгоистичного юнца? «Эта война прославит Меридиан! Мое королевство станет больше и богаче!»… Как же! Да Фобос камня на камне не оставит от собственного наследия!

Так или иначе, Фобосу не сойдет эта выходка с рук. Народ и так не слишком любит его, но когда люди узнают, что принц напал на хранителя Меридиана… О, ему недолго останется сидеть на троне. Нерисса позаботится об этом.

Знакомое тепло обожгло указательный палец, и Нерисса тихо выругалась. Конечно, то, что Совет Равновесия узнает о войне, было вопросом времени, но все же она надеялась, что это случится не так скоро. Нерисса не сомневалась: Оракул будет в ярости.

Мысленно приказав себе собраться с духом, Нерисса открыла портал на Кондракар и шагнула в сияющую пустоту.

— Приветствую, Мудрейший Оракул, — почтительно поклонилась она.

— Маг, — Оракул сдержанно кивнул в ответ и твердо произнес: — Жители Замбаллы обратились за помощью к Совету Равновесия: на их мир напали меридианцы. Твой мир развязал войну, а ты не сообщила нам об этом.

— Я сама узнала об этом совсем недавно. Мои силы были подточены, — с готовностью отозвалась Нерисса. — Вся моя магия ушла на поддержание жизни королевы Вейры. Я пыталась спасти ей жизнь, но не сумела — рождение наследницы выжало ее до капли.

— Вейра мертва? — Оракул нахмурился. — И ты не предупредила об этом Совет?

Нерисса мысленно чертыхнулась — из-за кулона, что дал ей Зейден, она совсем забыла об этом.

— Она умерла около месяца назад. Теперь королевством управляет оппозиция, которая посадила на трон принца Фобоса. Хоть он всего лишь регент при малолетней сестре, но это он развязал войну с Замбаллой. Я пыталась убедить принца отозвать войска, но он не послушал меня.

— Ты не говорила о том, что на Меридиане возник политический кризис.

— Смерть Вейры стала неожиданностью для всех. Никто не мог предположить, что она умрет.

— Но ты сказала, что она умерла месяц назад, — холодно ответил Оракул. — Почему ты не рассказала об этом еще тогда?

— Простите меня, — Нерисса ощутила себя школьницей, которая краснела за то, что не сдала вовремя домашнее задание. — Я не думала, что дело предпримет такой оборот, и не сочла эту информацию важной.

— Твоя проволочка стоила очень дорого. Ты закрыла глаза на угрозу!

— Я признаю свою ошибку перед Советом, — Нерисса опустила голову в раскаянии. Пусть лучше Оракул обвиняет ее в попустительстве, чем догадается, что она не настоящий Маг.

— Ты подвела Кондракар, Маг, — холодно произнес Оракул. — Не сумела предотвратить угрозу, о которой меня предупреждало провидение. Из-за твоей ошибки пострадали невинные.

— Угроза исходит от Фобоса и его приближенных. Я не смогла справиться с их самоуправством в одиночку, но если Кондракар поможет Меридиану свергнуть неугодную власть, баланс вселенной будет восстановлен.

— Меридиан выступил агрессором, напав на другую планету. Мы не можем закрыть на это глаза.

— Но войны хочет не население Меридиана, а только жадный мальчишка на троне, — отчеканила Нерисса. — Фобосу нет дела до гармонии вселенной, он не остановится ни перед чем! Он напал на меня, когда я пыталась убедить его отозвать войска! Этим он выказал неуважение к догмам Кондракара. Ему не должно сойти это с рук.

Оракул задумчиво посмотрел на Нериссу.

— Я услышал тебя, Маг, — кивнул он. — После того, как Замбалла будет освобождена, Совет решит, как поступить с Меридианом.

***

Как и предполагала Примроуз, проиграть войну не составило особого труда. Стражницы Кондракара, объединившись с замбаллийцами, нанесли трем взводам под командованием Седрика, помпезно названным «армией Меридиана», сокрушительное поражение. Войска Меридиана вернулись домой через восемь дней после того, как герольды объявили о славной экспансии Принца Фобоса.

Уставший и раздраженный, Седрик подумал о том, как скоро Фобос вызовет его для отчета. Было бы лучше встретиться перед аудиенцией с Примроуз: все-таки, она уверяла, что военный позор Меридиана будет не напрасным, и обязана была посвятить соратника в свои дальнейшие планы. Седрик, и без того не слишком обнадеженный сомнительным решением леди, после Замбаллы совсем не был уверен в его дальновидности. Примроуз следовало бы думать о более важных вещах, чем мелкие манипуляции. Удовлетворение глупых прихотей молодого принца поставило под удар королевство — Кондракар не забудет нападения на Замбаллу.

Заметив Миранду, Седрик слегка приободрился. Примоуз наверняка прислала свою камеристку, чтобы сообщить о встрече.

— Здравствуй, Седрик. Не думала, что ты вернешься с войны так скоро.

— Я тожжже, Миранда, — невесело усмехнулся Седрик. С высоты звериного обличья Миранда казалась ему почти крошечной. — Новосссти от миледи?

— От принца Фобоса. Он немедленно хочет видеть тебя.

Что же, этого стоило ожидать.

— Я так понимаю, леди Примроузззз сейчассс в тронном ззале, вмесссте с племянником?

Миранда отрицательно покачала головой.

— В твое отсутствие у миледи случился тяжелый припадок. Вот уже неделю она в беспамятстве, не встает с постели.

Седрик нахмурился.

— Что говорят лекари? Она поправитссся?

— У миледи никогда раньше не было таких серьезных приступов, и ее здоровье очень ослабело. Если она и встанет на ноги, на это уйдут недели.

— Ее хворь вернуласссь очень не вовремя, — недовольно протянул Седрик. — Пусссть боги даруют ей сссил. Что еще произошшшло в мое отсссутствие?

— Во дворце была Маг. Она пыталась заставить Фобоса отозвать войска с Замбаллы. Фобос отказался, и… — Миранда понизила голос: — он напал на нее.

Седрик разъяренно зашипел: одна новость не лучше другой! На Примроуз держалось все, и стоило ей выпустить власть из рук, Фобос настроил против себя хранителя Меридиана! Вот к чему привело потакание его слабостям и самолюбию! И теперь Седрику придется в одиночку оправдываться за то, что потерпел поражение в войне, которую с самого начала считал бессмыслицей!

— Что-то ещщще, Миранда? — заставив себя успокоиться, спросил он.

— Это все.

— Спасссибо, что предупредила. Что жжже, не стоит зассставлять принца жжждать.

В конце концов, сейчас Седрик был единственным компетентным советником Фобоса. Хотелось верить, что принц это знает. Или хотя бы не снесет голову Седрику прежде, чем ему напомнят об этом.

***

— Вы жжжелали видеть меня, мой принц?

— Седрик? — на секунду Фобос замешкался: видимо, не ожидал, что советник явится к нему в облике оборотня. Седрик самодовольно отметил, что сейчас они с Фобосом наравне, и принц лишился удовольствия смотреть на советника сверху вниз.

— Я прибыл к вам так быссстро, как только ссмог.

— Ты оказался отвратительным полководцем, Седрик! — воскликнул Фобос. — Моя армия разгромлена! Разгромлена замбаллийцами, которые и мухи не обидят! Ты хоть знаешь, чего нам будет стоить твой провал?! Замбалла должна была стать первой жемчужиной в моей империи, но мы опозорены! Завоевание миров задушено в зародыше! Теперь все во вселенной знают, как слаб Меридиан!

Слушая гневную отповедь принца, Седрик вспомнил слова Примроуз о том, что Фобос будет обвинять в провале только себя. Как же! Похоже, тетка совсем не знала своего племянника.

Но Седрик не станет идти на поводу у его истеричных замашек.

— Причины нашшего поражжжения кроются не в тактичесских ошшшибках, а в сстратегичессских, — спокойно ответил Седрик. — Вашшш план был не продуман сс сссамого начала. Армию Меридиана разззгромили стражжжницы, а не зззамбаллийцы. Вы не учли, что в ход войны вмешаетссся Кондракар.

— Ты обвиняешь в проигрыше войны меня, Седрик?! — лицо Фобоса надулось от ярости. — Меня даже не было на Замбалле! Я поручил армию тебе!

— Но идея о ззззавоевании полноссстью принадлежжжит вам, мой принц, — возразил Седрик. — Вы не подумали о тщщательной подготовке войссск. Вы не продумали запасссной план на сслучай провала на Зззамбалле. Вы не подумали, что Изззвечная цитадель помешшшает нам. Вы не продумали стратегию перегруппировки войссск и трансспортировку подкреплений другой мир, оставили войсска без поддержки. Вы не продумали ничего, и поражжжение — зззакономерный итог вашшшей бессспечноссти.

— Если ты так дальновиден, Седрик, отчего не сказал мне об этом раньше?! — насупился Фобос. — До того как я принял решение напасть на Замбаллу?!

— Я пыталссся ссделать это, но ни вы, ни леди Примроузз не посccлушшшали меня. Как вашшш советник, я не мог нарушшшить приказзз повелителя. И теперь Меридиан впал в немилоссть Кондракара.

Услышав о Кондракаре, Фобос побледнел.

— Чем это грозит королевству?

— Поссследсствия непредссказуемы, мой принц. Кроме того, мне изззвеcстно, что вы напали на Мага, и боюсccь, это лишь усссугубит конфликт с Изззвечной цитаделью.

— Я был в своем праве! — вспыхнул Фобос. — Она оскорбила меня! Сказала, что я незаконный правитель! По-твоему, я должен был спустить ей это?!

— Я не имею право осссуждать вассс. Но теперь Маг ни ззза что не ссстанет поддержживать королевскую влаccсть. По крайней мере, пока правите вы.

— Будто от ее поддержки был толк! — хмыкнул Фобос. — Я уже позаботился о том, чтобы ноги ее больше не было в моем замке. Поставил магический барьер — Маг больше не сможет телепортироваться сюда без моего ведома.

— Защщщита — очень предуссcмотрительно, мой принц, — кивнул Седрик. — Но, подняв руку на хранителя Меридиана, вы пошшшатнули свои поззззиции в глазззах просcтонародья.

— Я принц, а Маг, хоть и могущественная, но такая же подданная короны, как и все остальные! Если бы я спустил ей дерзость, люди бы подумали, что я слаб и не смогу смирить смутьянов!

— Я сссогласен сс вами, но, к сссожжжалению, наccтроения сссреди черни сейчаccс… противоречивы.

— О чем ты, Седрик? — нахмурился Фобос. — Примроуз сказала, что народ примет меня куда радушнее, чем мою мать!

Седрик зашипел. Понятно, чего хотела от племянника Примроуз — вылепить себе карманного короля. Когда правитель в неведении, манипулировать им очень просто. Фобос рос с теткой с малолетства, но, похоже, с возрастом начал выходить из-под ее влияния. С характером юного принца держать его под контролем с помощью лести и лжи, играя на самолюбии, стало для Примроуз самым простым решением. Вероятно, и Седрику было бы проще солгать Фобосу.

Но принц не заслуживал того, чтобы им сыграли, как разменной монетой. Будучи оторванным от реалий своего королевства, он не принесет никакой пользы Меридиану. Фобосу пора посмотреть правде в глаза, хоть эта правда и неприятна.

— Леди Примроуззз расссказззала вам далеко не вccсе. Проcстонародье сссмирилоссь с вашшшим правлением только изз-зза того, что формально вы регент при ссессcтре. Когда ее ссила доссстигнет ззенита, вы потеряете ззаконную власccть, и народ не поддержжжит вашшши притязззания на прессстол.

Седрик ожидал, что Фобос разозлится от этих слов, начнет все отрицать, но тот вдруг странно дернулся, и, судорожно вздохнув, глухо всхлипнул, пряча лицо.

Седрик отвел взгляд, делая вид, что не замечает слез Фобоса. Впервые за много лет при дворе он почувствовал себя по-настоящему неловко. От принца отказались родители, отдав на воспитание тетке, которая хотела вырастить из него политическую марионетку, и обещала корону, на которую тот не имел никаких прав. Неудивительно, что Фобос вырос замкнутым и неуравновешенным. Принца отвергал даже собственный народ, который предпочитал видеть на троне неразумного младенца.

Впрочем, все эти факты не умаляли способностей Фобоса.

— Из-за того, что две тысячи лет назад Великий Эсканор оказался слишком благородным и отдал трон жене, я останусь в истории бледной тенью матушки и сестры… — глухо протянул Фобос, поднимая на Седрика заплаканные глаза. — Ты тоже не считаешь меня законным правителем, Седрик? Тоже станешь цепляться за букву закона, когда будешь присягать на верность моей сестрице?

— Если бы я так сссчитал, мой принц, я бы не ссстоял сссейчассс перед вами, — выдержанно произнес Седрик. — Меридиану нужжжен ссильный монарх, и я уверен, что вы, в отличие от сссвоей матери, обладаете для этого вссеми необходимыми качесствами. Сссейчассс вы юны и неопытны, но, если будете учитьссся на сссвоих и чужжжих ошшшибках, а также будете дальновидны, то удержжжите влассть и принесссете Меридиану процветание.

Фобос пристально посмотрел на Седрика, утирая лицо тыльной стороной ладони.

— Что ты думаешь о моей экспансии? — спросил принц, глубоко вздыхая.

— Несссмотря на провал, я сссчитаю, что экспансссия миров — это перссспективное начинание, — ответил Седрик. — Но, прежжжде чем зззавоевывать другие миры, вам ссследует навесссти порядок на Меридиане.

— Если я хочу быть завоевателем, мне нужно научиться управлять хотя бы одним миром, — сказал Фобос, немного успокоившись. — И, если верить тебе, я ничего не знаю о собственном королевстве.

— Вам необходимо укрепить сссвое влияние, избежжжав ошшшибок Вейры, — произнес Седрик. — У вашшшей матери не было сссильных сссторонников, ее власссть держжжалась лишь на любви проссстонародья. Но чернь глупа, ее нассстроения переменчивы, а потому подданных нужжжно уметь контролировать. Верные люди могли бы помочь вам в этом.

— Я мог бы набрать сторонников из тех, кто был недоволен властью моей матери, — произнес принц. — И если Кондракар решится напасть, нам необходима сильная армия, способная противостоять врагу.

Седрик согласно кивнул. Несмотря на трудный характер, мальчик был очень неглуп.

Фобос тяжело откинулся на спинку трона. Его взгляд лихорадочно бегал, будто просчитывал что-то.

— У вассс будут какие-то указззания для меня? — осведомился Седрик.

— Пока это все, — рассеянно махнул рукой принц, — Мне нужно о многом подумать. Ты свободен.

Седрик почтительно кивнул на прощание, но тут Фобос снова окликнул его.

— Подожди, еще кое-что. С этого дня я назначаю тебя своим главным советником вместо тети.

Седрик изумленно посмотрел на принца.

— Благодарю вассс зза оказззанную чесссть, — он поклонился. — Обещщщаю, я не подведу вассс.

— И еще, Седрик, — Фобос выпрямил спину и слегка нахмурился. — Поклянись, что никому не расскажешь о том, что я плакал.

***

Появившись в Кондракаре, Нерисса отметила, что для решения о Меридиане в Извечной Цитадели собрался полный состав Совета Равновесия: на ступенях огромного зала, похожего на амфитеатр, расположились несколько десятков человек. На суде Нериссы Совет тоже был полным. Что же, видимо, завоевание Фобоса посчитали действительно серьезной угрозой, раз Оракул созвал весь гадюшник.

— Приветствую, Маг, — Оракул взмахнул рукой, указывая на нижнюю скамью, — присаживайся, Совет скоро начнется.

Нерисса знала, что нижние ступени предназначались для тех, кто был связан с вопросом, который предстояло решить старейшинам. Свидетели, просители, посредники…Все, кроме преступников. Преступники стояли перед Советом на коленях.

На скамье, на которую указал Маг, сидела женщина, облаченная в мантию старейшины. Подойдя ближе, Нерисса с удивлением узнала в ней Галинор. В отличие от Нериссы, годы оказались добры к подруге — несмотря на то, что с момента их последней встречи прошло почти тридцать лет, Галинор сохранила присущую ей в юности утонченную хрупкость. Во времена их юности кроткая Галинор была чувствительна и порой раздражающе сентиментальна, и, видимо, время лишь усугубило эти черты: лицо подруги, моложавое и доброе, носило на себе отпечаток безымянной печали, навевающей на Нериссу неприятную тоску.

— Приветствую, — Нерисса опустилась рядом с Галинор на скамью. — Я не встречала тебя раньше в Совете.

— Приветствую, Маг, — вежливо кивнула Галинор в ответ. — Это мое первое слушание как старейшины.

— Но твое лицо мне знакомо. Ты ведь стражница. Знак огня, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Меня зовут Галинор.

— Рада знакомству, Галинор, — слегка улыбнулась Нерисса. — Я не забыла, что стражницы помогли Меридиану в создании звезды Трибы, тогда, когда вас было еще пятеро. Хотя ты, вероятно, уже и не помнишь об этом. По меркам человеческой жизни это было так давно.

— Кажется, это было целую вечность назад, — Галинор тяжело вздохнула. — Вы надзиратель Таноса, да?

— Верно, — Нерисса кивнула. На мгновение ей показалось, что Галинор хотела что-то спросить, однако старая подруга промолчала.

— Я была на Таносе позавчера, — продолжила Нерисса. — Я никоим образом не оправдываю преступлений Нериссы, однако сложно не думать о том, как незавидна ее участь.

— Она сама виновата в своем одиночестве, — ответила Галинор. — Мы искренне желали помочь ей, но она оттолкнула от себя всех. Хотя я часто думаю: в какой момент мы упустили, что наша подруга поддалась алчности и злу?

— Нериссу обрекли на вечное заточение, и запоздавшие сожаления о прошлом никому не помогут. Я полагаю, такие рассуждения бесполезны.

— Напротив, — возразила Галинор. — Поняв ошибки прошлого, мы сможем избежать ошибок в будущем. В юности слова Оракула о дружбе и гармонии казались наивными нравоучениями, но спустя годы я понимаю, что он предупреждал нас. Потеряв духовный баланс, мы потеряли и Нериссу, и Кэссиди.

Услышав о духовном балансе, Нерисса вспомнила о том, что прочла в библиотке Заветного города. Что, если создать новое тело для Кэссиди можно при помощи силы стражниц? Магия Кондракара была способна исцелять раны и исправлять недуги. Возможно, восстановив связь между стражницами, гармония стихий могла бы создать для души Кэссиди новое тело?...

— Как ты думаешь, существует ли способ все исправить? — осторожно поинтересовалась Нерисса. — Вернуть утраченную гармонию?

Галинор печально улыбнулась.

— Время не повернуть вспять. Кэссиди не воскреснет из мертвых, а Нерисса навсегда отвергла нашу дружбу, закрылась ото всех в коконе злобы. Она не раскается, хоть мне и хотелось бы верить в обратное.

Нерисса сдержала усмешку: в этом была вся Галинор! Сентиментальность делала ее такой узколобой и легковерной. Неудивительно, почему она вступила в этот лицемерный балаган Кондракара — ей было легко поверить в тошнотворную благодетельность Оракула. Ее сострадание было таким забавным. «Закрылась ото всех в коконе злобы»… Ха! Галинор записалась в монашки и горевала по пропащей душе Нериссы! А между тем Нерисса сумела выжить вопреки всему, добиться высокого положения и уважения среди людей, которым помогала, родила сына от любимого человека и смело шла вперед к своей цели! Ну и кто же на самом деле пропащая душа?

— Совет Равновесия! — в центр зала вышел Оракул. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы решить судьбу Меридиана. Девять дней назад Кондракару стало известно, что войска Меридиана напали на мирную Замбаллу. Замбаллийцы запросили помощи в борьбе с неприятелем, и в их измерение были отправлены стражницы. Я прошу Галинор рассказать Совету о том, что произошло на Замбалле.

Галинор поднялась со своего места и обратилась к старейшинам.

— Два дня назад последние силы армии Меридиана были разгромлены стражницами, и захватчики вернулись туда, откуда пришли. На Замбалле осталась Кадма, знак земли, замбаллийцы избрали ее своей королевой. Сейчас Кадма восстанавливает ущерб, нанесенный планете вражескими войсками. Армия Меридиана жгла леса Замбаллы, и, спасаясь от врага, многие жители использовали защитную механику своего организма, так называемые «доспехи сна». Для пробуждения замбаллийцев Кадме потребуются месяцы, и, боюсь, многие не смогут выдержать так долго: длительное пребывание в «доспехах сна» приводит к обезвоживанию и смерти.

— Сколько замбаллийцев находится в «доспехах сна»? — спросил один из старейшин.

— Двадцать три, — ответила Галинор.

— Учитывая специфику размножения замбаллийцев, это серьезные потери.

— Меридиан не имел никакого права нападать на другой мир, — произнесла Галинор. — Замбалла — мирная планета, пострадали невинные. Меридиан должен ответить за развязанную войну.

Нерисса нахмурилась.

— Совет услышал тебя, Галинор, — кивнул Оракул. Галинор опустилась на мраморную скамью.

— Но Меридиан — неконфликтный мир и всегда был лоялен Кондракару, — донеслось с верхних ступеней. — Зачем ему нужна война с Замбаллой?

— Маг, — Оракул посмотрел на Нериссу. — Расскажи Совету о том, что происходит на Меридиане.

Нерисса поднялась.

— Народ Меридиана не хотел этой войны, — сказала она. — Никто не хотел войны, кроме алчного и жестокого правителя. После смерти королевы Вейры на Меридиане возник династический прецедент, в результате которого к власти пришел принц Фобос. Он правит меньше месяца, но уже успел заработать дурную славу среди населения. Фобос грезит о завоеваниях, хочет порабощать миры. Он и его дворяне-приспешники держали войну в секрете до последнего. Когда я пришла к Фобосу и пыталась призвать его отозвать войска с Замбаллы, он выказал полное неуважение к догмам Кондракара и напал на меня.

— Фобос занимает трон законно? — спросили старейшины.

— Он является регентом при малолетней сестре, — ответила Нерисса. — Законной королевой является именно она, как носитель силы Сердца Меридиана.

— Сколько лет девочке?

— Ей нет и двух месяцев, — ответила Нерисса, думая о том, что ее спрашивают совсем не о том, о чем следует. — Алчность Фобоса угрожает не только вселенной, но и его собственному миру. Я не сумела сдержать жестокость принца, и поэтому, как хранитель Меридиана, прошу Совет Равновесия о помощи: пусть стражницы помогут Меридиану свергнуть тирана!

По залу разнесся изумленный ропот.

— Это невозможно, — сказал Оракул. — Галинор, Кадма и Ян Лин преданно служили Кондракару больше тридцати лет. Их срок служения в статусе стражниц окончен, Замбалла стала их последней миссией.

Услышав это, Нерисса почувствовала досаду: если бы подруги появились на Меридиане с Сердцем Кондракара, они могли бы помочь ей оживить Кэссиди.

— Но Совет не может оставить ситуацию на Меридиане без внимания, — сказала она. — Кто знает, чем может обернуться правление Фобоса, если не приструнить его?

— Ты просишь о многом, Маг, — ответил один из старейшин на верхней ступени. — Кондракар не имеет права вмешиваться во внутренние дела миров. Ты указала, что Фобос имеет право править Меридианом как регент, он не узурпировал трон. Мы не можем устраивать государственные перевороты и свергать неугодных правителей.

— Но нам нельзя оставлять вселенную на растерзание Фобосу! — возразил другой старейшина. — Совет не должен игнорировать угрозу!

— Совет услышал тебя, Маг, — Оракул жестом указал Нериссе сесть, а затем обратился к остальным. — Принимая во внимание инцидент с Замбаллой, политическую обстановку на Меридиане, роспуск стражниц и сопутствующие обстоятельства, я предлагаю Совету установить Завесу между мирами. Она ограничит перемещения между измерениями и защитит вселенную от враждебных намерений Фобоса.

Нерисса вскинула брови в недоумении.

— Меридиан тесно связан с Землей, — заметил старейшина. — Даже Завеса не сможет разорвать эту связь. Так или иначе, Земля все еще будет под угрозой, и в случае прорыва орды Меридиана хлынут именно туда.

— Я думал об этом, — ответил Оракул. — Безусловно, Завеса лишь оградит Землю, но барьер между мирами будет стабилен годы. Это надежная защита.

— Но какой магический источник позволит поддерживать нам стабильность Завесы так долго?

— Оракул обсуждал этот вопрос со мной, — со второй ступени подала голос Люба. — Источником энергии станут орамеры. Учитывая магическую природу Завесы, основная нагрузка ляжет на орамеру квинтэссенции.

— Подождите! — воскликнула Нерисса, вскакивая с места. Все стало ясно: Оракул собирался запереть ее в блокаде на Меридиане, используя силу стихии, которую когда-то у нее же и отнял! — Завеса оставит народ Меридиана без защиты перед тиранией Фобоса! Вы не можете так поступить с нами!

— Я понимаю твое негодование, Маг, — сказал Оракул. — Это решение далось мне непросто, но у старейшин связаны руки. Как верно отметил Ламус, Совет не имеет права свергать законных правителей и вмешиваться во внутреннюю политику. Фобос не узурпатор, а регент, и вопрос его легитимности никогда не поднимался. Кондракар должен заботиться о стабильности вселенной. Ты всегда чтила свой долг хранителя Меридиана, и я уверен, что ты сможешь защитить свой народ.

Нерисса недовольно поджала губы, опускаясь на скамью: она просила Совет о помощи, а он игнорировал ее нужды, уверяя, как ценит ее заслуги! Какое тошнотворное лицедейство! Неужели Оракул правда думал, что лесть смягчит бессовестную безответственность?!

— Я выношу вопрос об установке Завесы между Меридианом и остальными мирами на голосование, — объявил Оракул.

Нерисса окинула глазами зал: больше половины старейшин подняли ладони в знак согласия с решением Оракула. Галинор в их числе не было: что же, обнадеживало, что подруга еще не успела запачкать свою совесть. Хотя в такой компании это было вопросом времени.

Нерисса с горечью подумала о том, до чего же лицемерным было это решение. Оставлять меридианцев один на один с угрозой — это не забота о невинных! Внутри кипела неподдельная ненависть к Оракулу, который бросал Меридиан на произвол судьбы, и осознание, что у Нериссы нет другого выбора, кроме как подчиниться такому безрассудному решению, злило еще больше. Впрочем, а чего она ожидала от него? Совет Равновесия всегда заботился лишь о собственной безопасности, и игнорировать проблемы им было куда проще, чем решать их.

Но Нерисса не собиралась сдаваться. В отличие от двуличных святош Кондракара, она искренне чтила свой долг перед людьми и не собиралась бросать тех, за кого была в ответе.

Спасение принцессы

Несмотря на позднее время, в доме Джулиана горел свет — Нерисса знала, что он ждет ее. Она обещала сообщить ему о решении Кондракара, обещала, что попытается уговорить Совет помочь Меридиану. Вот только ничего не вышло; совет и Оракул приняли самую безответственную меру в этой ситуации — посадили Меридиан в магическую изоляцию, бросив простой народ на произвол судьбы.

Тяжело вздохнув, Нерисса толкнула знакомую зеленую дверь — и столкнулась с взволнованными взглядами соратников. Она молча кивнула в знак приветствия и опустилась на скамью рядом с Джулианом.

— Что решил Кондракар? — прямо спросил он вместо приветствия.

Нерисса тяжело выдохнула: нелегко было сообщать плохие новости.

— Совет отказал Меридиану в помощи. Старейшины сказали, что не имеют права вмешиваться во внутреннюю политику миров, — сдерживать раздражение удавалось с трудом. — Вместо этого Оракул решил установить Завесу. Так он защищает вселенную от алчных замашек Фобоса.

— Что за Завеса? — спросил Алборн.

— Это магический барьер. Он ограничивает перемещения между мирами, — пояснила Нерисса. — Считайте, Меридиан теперь в блокаде. И мы оставлены один на один с Фобосом и Темными.

Лица собеседников помрачнели: они явно не ждали таких новостей.

— Темным только на руку Завеса, — нахмурился Алборн. — Теперь у них развязаны руки, и они наведут в королевстве свои порядки.

— Если Темные начнут действовать жестко, народ не станет терпеть их произвол, — рассерженно произнес Джулиан. — С Кондракаром или нет, мы отстоим нашу свободу!

— Конечно, нельзя опускать руки, но нужно мыслить здраво, — сказала Нерисса. — Сейчас народу Меридиана нечего противопоставить Темным. Обстоятельства неприглядные: власть полностью принадлежит им. Их ставленник занимает трон, в их руках законная наследница и Сердце Меридиана… Преимущество не на нашей стороне.

— Тогда нам нужно уравнять шансы! — воскликнула Мириадель. — Их власть законна только потому, что Фобос регент при принцессе, и она находится под их контролем. Пока в руках Темных сила законной наследницы, борьба и правда бесполезна. Но если лишить их этого преимущества…

— Темные непременно захотят воспользоваться силой принцессы, — продолжил Алборн. — И мы обязаны защитить девочку любой ценой.

— Когда Фобос объявил о своих завоеваниях, наши опасения подтвердились, — добавил Джулиан. — Темные пойдут на все ради власти, в том числе и подчинят своим целям силу наследницы. Но она — невинный ребенок, а наш долг, как верных подданных — защитить ее.

— Мы обязаны спасти наследницу от Темных, — закончила Мириадель. — Нужно спрятать девочку в безопасном месте — там, где они не доберутся до нее.

Нериссу приятно удивили эти слова: интересно, как долго Джулиан и его товарищи вынашивали этот план? В отличие от апатичных мудрецов Кондракара, меридианцы не собирались сидеть сложа руки, и Нериссе это понравилось.

— Это хороший замысел, — кивнула она. — Без наследницы позиции Темных значительно ослабеют. Но где вы хотите ее спрятать? На Меридиане?

— Нет, — покачал головой Джулиан. — На Меридиане Темные быстро ее найдут.

— Мы думали о том, чтобы перенести принцессу в другой мир, — признался Алборн. — Но теперь, из-за Завесы, наш план неосуществим.

Нерисса поджала губы: своим «невмешательством» Оракул не только не помог Меридиану, но и умудрился вставить им палки в колеса! Но, вспомнив обсуждение Завесы на Совете Кондракара, она задумалась: возможно, все было не так безнадежно. Завеса ведь создана с помощью элемента квинтэссенции…

— Да, Завеса все усложняет, — сказала Нерисса. — Но, вероятно, мы смогли бы ее обойти.

Собеседники вопросительно посмотрели на нее.

— Конечно, это рискованно, но… — Но кто осудит решение свободных жителей Меридиана спасти законную принцессу? Кондракар оставил их на растерзание мальчишке-узурпатору, отказал в помощи! К тому же, Оракул сказал, что Маг сможет защитить свой народ. Что же, именно этим Нерисса и займется! — Если Завесу прорвать, брешь в ней откроет путь на Землю. И, учитывая магическую природу Завесы, думаю, я смогла бы открыть проход для вас.

Услышав эти слова, Алборн и Мириадель приободрились.

Но не Джулиан.

— Если вы поможете нам, то нарушите свой долг перед Кондракаром, — произнес он.

— Мой долг перед народом Меридиана важнее долга перед Кондракаром, — холодно отрезала Нерисса. Неужели Джулиан не хотел, чтобы она помогла ему и его соратникам?

— Но что будет, если Совет узнает об этом? — продолжил Джулиан. — Вас могут наказать за неповиновение.

Нерисса встретилась с Джулианом взглядом и вдруг поняла: он волновался за нее.

— Вам не нужно беспокоиться о Кондракаре, — ответила Нерисса более смирно, поспешно отведя взгляд. — Оставьте эту заботу мне. Сейчас нужно подумать о нашем плане. Кто-то должен сопровождать принцессу в чужом мире, воспитывать ее и защищать.

— Мы думали об этом, — сказала Мириадель. — Мы с Алборном готовы отправиться с девочкой в другой мир.

— Жизнь на Земле значительно отличается от жизни на Меридиане, — заметила Нерисса. — Вам придется очень непросто.

— На кону стоит благополучие Меридиана и его будущее, — ответил Алборн. — Мы должны сделать все, чтобы его уберечь. Даже если это значит отправиться на Землю, чтобы защитить нашу принцессу.

Нерисса поразилась такой решимости: похоже, Алборна и Мириадель совсем не пугала перспектива оставить все, чтобы исполнить свой долг перед королевством.

— Что же, — сказала она, слегка улыбаясь, — я кое-что знаю о Земле, и смогу рассказать вам о ней. Мои знания могут помочь вам в другом мире.

— Перед вашим приходом мы обсуждали, что куда предусмотрительнее будет, если мы отправимся в другое измерение как можно раньше, обустроимся там, и только потом вы перенесете девочку к нам.

— Хорошее решение: вы же не хотите воспитывать девочку на улице, — кивнула Нерисса. — Вам нужны будут прикрытие, деньги, жилье… Земные власти могут отобрать ребенка у вас, если сочтут, что вы плохо заботитесь о нем.

— На Земле у плохих родителей отбирают детей? — удивилась Мириадель.

— И отдают тем, кто считается хорошими, — Нерисса подавила усмешку. — Земля — удивительный мир.

— Если Алборн и Мириадель попадут на Землю отдельно, значит, нужен еще один человек, который украдет принцессу у Темных и перенесется с ней к ним, — сказал Джулиан.

На мгновение Нерисса испугалась, что Джулиан предложит на эту роль себя, но тут же опомнилась: Джулиан ни за что не оставит Калеба.

— Я знаю, кто нам поможет, — сказал Алборн. — Галгейта, няня принцессы. Она ни за что не оставит принцессу одну и, уверен, поддержит наш план.

***

Зайдя в опочивальню Примроуз, Седрик едва не закашлялся: в нос ударил удушливый запах цветочной воды — жимолость и сирень, настолько терпкие, будто кто-то разлил в комнате целый флакон. Седрик хмыкнул: пожалуй, слуги перестарались, пытаясь скрыть болезненный запах недуга миледи. Впрочем, это не слишком помогло: от обоняния оборотня не скрылась вязкая приторная гниль, смрадным облаком пропитавшая все вокруг.

Леди Примроуз полулежала на кровати, и, облокотившись на огромную гору бархатных подушек, изучала какие-то бумаги. Она была в своем человеческом облике, и, хоть кожа ее была слегка бледней обычного, похоже, пребывала в полном здравии.

— Приветствую, миледи, — Седрик приблизился к постели.

— Доброго дня, — завидев его, Примроуз вежливо улыбнулась, оторвавшись от бумаг. — Рада, что ты наконец-то посетил меня, Седрик. Я поручила Миранде передать тебе приглашение еще три дня назад, но она так и не явилась ко мне, — она слегка нахмурилась. — Похоже, твоя любимица решила пренебречь своими прямыми обязанностями.

— Я думал, вас известили о том, что Миранда больше не ваша чашница, — Седрик изобразил легкое изумление.

Примроуз внимательно посмотрела на него.

— Почему Миранда больше не служит мне?

— Принц Фобос счел, что Миранда уже слишком взрослая для того, чтобы быть вашей чашницей, — пояснил Седрик, — Он пожаловал ей место фрейлины в собственной свите.

— Маленькая Миранда сумела проявить себя, — усмехнулась Примроуз. — Я планировала указать на нее Фобосу, но не думала, что он сам обратит на нее внимание так скоро.

Седрик опустился в кресло напротив постели.

— Мое опоздание — не вина Миранды. Уверяю, я пришел к вам так быстро, как только смог. Все эти недели лекари докладывали мне и принцу о вашем самочувствии.

— Я не в обиде за столь долгое ожидание и понимаю тебя, — кивнула Примроуз. — У тебя почти не осталось свободного времени, ведь Фобос назначил тебя главным советником вместо меня.

Голос Примроуз был спокоен и вежлив, но Седрик различил скрытый укор в ее словах.

— Признаюсь, для меня это стало огромной неожиданностью, миледи — я не мог предположить, что Фобос окажет мне такое доверие. Это было его самостоятельным решением.

— Прими мои поздравления, — натянуто улыбнулась Примроуз. — Не сомневаюсь, ты не забудешь, кому обязан своим возвышением.

Седрик натянуто улыбнулся в ответ.

— Что вы имеете в виду?

— Все случилось так, как я и планировала, — пояснила Примроуз. — Провал на Замбалле был частью моих замыслов, и ты возвысился благодаря мне.

Седрика едва не передернуло от такого циничного нахальства.

— Не согласен, миледи. Мое возвышение произошло не благодаря, а вопреки вашим замыслам.

Примроуз слегка изогнула бровь.

— Неужели ты забыл наш разговор об экспансии Фобоса? Мы всегда были соратниками, Седрик.

— До недавнего времени мне тоже так казалось, пока вы не сыграли мной, — холодно отчеканил Седрик, сбросив маску показной любезности. — Думаете, я не разгадал, что вы рассчитывали выставить меня виновным в провале на Замбалле? Вы бы устранили меня руками Фобоса, и вам бы больше не пришлось делить влияние на принца с кем-то еще. Несмотря на обещание, вы никогда не хотели защитить меня перед принцем. Но приступ сладкой хвори спутал ваши планы: я не только сумел избежать немилости Фобоса, но и занял ваше место, пока вы мучились от болей.

— Не думала, что могла пасть в твоих глазах так низко, Седрик, — Примроуз обиженно поджала губы. — Ты мой ближайший сподвижник, мне незачем подставлять тебя под удар.

— Не тратьте силы на дешевый фарс, миледи. Ваши интриги обошлись королевству очень дорого. Из-за того, что вы позволили Фобосу поиграть в великого завоевателя, Меридиан впал в немилость Кондракара.

Примроуз хмыкнула.

— Как я и предполагала, Кондракар не вмешался в наши внутренние дела.

— Но Кондракар отрезал нас от остальных миров.

— Это обстоятельство могло расстроить только моего дражайшего племянника, — отмахнулась Примроуз, — ведь теперь он не сможет осуществить свои великие и бессмысленные завоевания. Зато сейчас он обратил внимание на собственное королевство, которым ему и следует заниматься, — Примроуз слегка тряхнула бумагами в руках. — Разве не этого ты хотел, Седрик?

— Мы могли бы достигнуть этого, не развязывая бессмысленных войн.

— Но Фобос не стал бы таким послушным, — возразила Примроуз. — Седрик, будь благоразумен. Ты приписываешь наш общий триумф исключительно себе, потому что из-за моей болезни ты занял мое место и теперь испытываешь головокружение от успеха. Но я не злюсь, и лишь хочу, чтобы ты продолжал прислушиваться ко мне.

— Ваши действия приносят больше вреда, чем пользы, — заявил Седрик. — Вы прикрываетесь видимостью добродетели, а на деле манипулируете Фобосом. Вас совершенно не заботит судьба Меридиана.

Примроуз устало вздохнула.

— Ты пришел ко мне ради того, чтобы похвастаться собственным умом и рассказать, как разочаровался во мне? Седрик, какая нелепица!

— Ваши игры закончились, миледи. Я не хочу тратить время на лицедейство — мне и без того хватает забот. Я пришел договориться: ваш возраст и здоровье тяготят вас, и я не стану обличать вас перед Фобосом, если вы добровольно покинете королевский двор.

Примроуз заливисто рассмеялась.

— Как благородно с твоей стороны! С какой стати мне покидать двор? Только потому, что ты навыдумывал бредни о моих недалеких интригах?

— Я рассказал Фобосу правду о том, как его приняли подданные. Я занял ваше место, потому что он понял, что вы лжете ему.

— Я умалчивала от племянника информацию ради его же блага, — легко ответила Примроуз. — А ты решил выслужиться перед ним, потому что испугался наказания за военный провал.

— Фобос больше не поверит ни единому вашему слову.

— Фобос сам решит, чему верить. А ты возомнил себя королевским фаворитом, Седрик? — Примроуз издевательски усмехнулась. — Не зарывайся. Я воспитывала Фобоса с малолетства, заменила ему мать и отца, и стоит лишь намекнуть племяннику, что ты склочник и предатель — твоя голова окажется на пике.

— Хотите запугать меня?

— Я не хочу с тобой ссориться, но если ты не оставишь мне выбора, я буду вынуждена…

— Оклеветать меня перед Фобосом, — невозмутимо закончил Седрик, вставая. — Вот только принц не безвольная марионетка и сумеет отличить правду от лжи. Если вы опустились до жалких угроз, значит, вы уже проиграли.

— Не торопись записывать меня в проигравшие.

— Советую воспользоваться моим благородством и покинуть двор как можно скорее, — ответил Седрик вместо прощания.

Закрыв за собой дверь, он подумал о том, что только что объявил войну самой могущественной женщине Меридиана. Впрочем, это ненадолго: ложь тетки явно подорвала доверие Фобоса к ней. Примроуз недооценивала бывшего соратника и считала, что сможет и дальше проворачивать свои игры, но Седрик ни за что не спустит ей с рук то, как она захотела сыграть им.

Для таких людей, как Примроуз, самое страшное наказание — лишиться собственного влияния. И Седрик обязан сделать все, чтобы оградить принца от тетки.

***

— Выглядите похожими на землян, — отметила Нерисса, разглядывая внешний вид Алборна и Мириадель. Для тех, кто знал о земной моде только по чужим рассказам, они сшили отличную одежду.

— Насчет золота, — Алборн снял со спины наплечный мешок и расстегнул его. Внутри лежал огромный золотой кубок, несколько драгоценных ожерелий и браслетов. — Этого достаточно?

— Более чем, — Нерисса не скрыла удивления в голосе. Откуда у Алборна и Мириадель столько золота? Они никогда не выглядели богачами.

— Здесь же целое состояние! — воскликнул Джулиан, взглянув на Алборна. — Только не говори, что ты обокрал Фобоса.

— За девять лет службы при казначействе я ни разу не промышлял воровством, — ответил Алборн, усмехаясь. — Но я решил, что будет справедливо, если спасение принцессы оплатит королевская казна.

Джулиан рассмеялся.

— Не советую демонстрировать эти богатства на Земле всем подряд — привлечете к себе лишнее внимание, — сказала Нерисса. — Однако, — она слегка усмехнулась, — такое количество золота значительно упростит вам жизнь.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы обустроиться на Земле? — спросил Алборн.

— Конечно, все зависит от того, как быстро вы сделаете себе документы, но, думаю, вы уложитесь за пару месяцев, — ответила Нерисса.

— А мы за это время должны продумать, как вывести Галгейту и принцессу из замка, — добавил Джулиан.

— Мы виделись с Галгейтой позавчера, — сказала Мириадель. — Она сообщила, что Темные удвоили стражу в восточном крыле и ограничили доступ к принцессе. Теперь ее могут посещать только члены королевской семьи.

— Темные что-то подозревают? — Джулиан нахмурился.

— Едва ли, — покачал головой Алборн. — Иначе бы Галгейту отстранили от принцессы. Она вне подозрений.

— Мы свяжемся с ней после того, как Маг переправит вас на Землю, — заверил Джулиан. Он обнял Мириадель и протянул Алборну руку: — Берегите себя на Земле.

— Надеюсь, после успеха нашей миссии Темные не задержатся у власти надолго, — Алборн пожал Джулиану предплечье, а затем они обнялись, — и Меридиан будет свободен.

— Где мы? — спросила Мириадель, рассеянно озираясь по сторонам. Первая телепортация стала для них с Алборном неожиданностью.

— В Заветном Городе, — ответила Нерисса.

— Так значит, это правда… — изумленно протянул Алборн. — Он существует!

— Я решила, что безопаснее всего провести ритуал разрыва здесь, — Нерисса достала из кармана платья мешочек и высыпала за мраморные плиты узкую длинную дорожку соли. — Отойдите подальше, — она махнула рукой в сторону, и Алборн и Мириадель последовали ее словам.

Достав ритуальный нож, Нерисса провела лезвием по ладони и произнесла слова заклинания — на соль упало несколько капель крови, и вдруг подземелье Заветного города озарила яркая вспышка. Пространство подземелья пронизывали миллионы энергетических нитей, и Нерисса чувствовала каждую из них — они были подобны волокнам огромного магического кокона.

— Что это? — послышался сзади изумленный голос Мириадель.

— Это ткань Завесы, — сказала Нерисса, приближаясь к барьеру. — Я просто сделала ее видимой.

Протянув руки — нити послушно липли к ладоням, и кожу слегка покалывало от магии, — Нерисса усилием воли начала разрывать сплетения. Задача представлялась несложной: для прохода на Землю Алборну и Мириадель не требовалась большая прореха — по меркам Завесы это была лишь незначительная трещина.

Но воздействовать на Завесу удавалось с трудом: казалось, на месте разорванных нитей, будто назойливые сорняки, появлялись десять новых. Нерисса не думала, что манипуляции с тканью барьера потребуют напряжения всех ее магических сил.

Наконец воздух прорезала вспышка, и в ткани появился маленький вихрь синевы.

Магическая ткань сопротивлялась вмешательству извне — нити стремились вернуться на место и залатать образовавшуюся брешь. Чем больше становился разрыв, тем сложнее становилось их удерживать — слишком сложно контролировать столько квинтэссенции для одного жреца эфира, — однако Нерисса терпеливо продолжала раздвигать магические сплетения. Волосы неприятно липли ко лбу, голова налилась свинцом, по телу разливалось неестественное магическое тепло; на плечи навалилась невыносимая тяжесть — будто Нерисса была атлантом, державшим на своих плечах небеса.

Неожиданно одна из нитей сплетения впилась Нериссе в ладонь – туда, где алел порез. Ощущение было похоже на легкий электрический удар: не слишком больно, скорее, просто застало врасплох. Рассудив, что это мелочь — похоже, внутреннее напряжение Завесы, — и стараясь не терять концентрации, Нерисса продолжила прорыв; осталось немного. Вихрь рос буквально на глазах.

Брешь достигла почти метра — но тут ладонь пронзил новый укол энергии, а затем еще и еще. Спустя несколько мгновений магические нити оплели руки и плечи Нериссы: льнули к ней, жалили и истязали, будто рой назойливых насекомых, переползали к спине и ногам, пытались высушить ее силы до капли. Боль становилась нестерпимой — Нерисса чувствовала, как тело пробирала дрожь, кожу горевшую сверхъестественным светом, жгло, мышцы сводило судорогой, а глаза застилала белоснежная пелена — будто сквозь нее пустили электрический ток.

Но нельзя было отступать: прореха уже открылась.

— Скорее! — выкрикнула Нерисса не своим голосом, — я долго не удержу!

Перед глазами мелькнули два силуэта — Алборн и Мириадель скрылись в синей бездне портала. Нерисса резко опустила руки — и магические нити, будто раскаленные провода, выскользнули из ее тела, мгновенно запечатав прорыв в Завесе.

Нерисса бессильно рухнула на пол — сердце стучало как бешеное, в горле пересохло, а во рту стоял железистый привкус крови. Конечности слушались с трудом — Нерисса ощущала себя куклой на заржавевших шарнирах. Мысли отдавались в голове мучительными вспышками.

Осознание того, что Нериссе чудом удалось остаться в живых — возможно, еще несколько мгновений, и было бы слишком поздно, — отозвалось в мозгу неприятной щекоткой. Ей, наверное, стоило испугаться, но страха не было. Внутри не осталось ничего — только тупая боль и чувство ноющей слабости.

С трудом заставив себя подняться, Нерисса направилась к подземному ключу — жажда была невыносимой. Ноги едва держали ее — волочилась медленно, будто калека.

Тяжело опустившись на колени, Нерисса прильнула к кромке родника. Она жадно ловила ртом ледяную воду, и казалось, что на свете не было ничего слаще этой воды. Кожу жгло холодом — но так было даже лучше, чем ощущать отвратительное жжение сверхъестественной силы, фантомной болью осевшей внутри.

Напившись вдоволь, Нерисса грубо утерла лицо рукавом — казалось, прошла вечность, прежде чем она сумела прийти в себя. Взгляд скользнул по зеркальной глади купели, и Нерисса невольно вздрогнула, увидев собственное отражение: иллюзия внешности Мага спала, не выдержав магического сопротивления Завесы. После заключения на Таносе Нерисса утратила былую красоту, постарела и осунулась, но прорыв Завесы обратил ее в иссохший скелет. Кожа, похожая на выцветший пергамент, обтянула скуластое лицо, волосы окончательно поседели, преобретя безжизненно-пепельный цвет, брови и ресницы истлели и выпали. Нерисса испуганно дернулась, подумав, не выкачала ли энергия Завесы ее магию, но, к счастью, знакомое тепло квинтэссенции осталось с ней.

Неожиданно Кольцо Мага обожгло палец; воздух подземелья затрепетал, и перед Нериссой открылся огромный фиолетовый вихрь.

Нерисса вскочила с места: Кондракар почувствовал прорыв Завесы! Оракул открыл проход прямо здесь, в Заветном городе, а значит, он знает, что это сделала она! Маг нарушила решение Совета, и старейшины наверняка захотят наказать ее!

Мысли лихорадочно заметались: что делать? Бежать? Но этим Нерисса только разозлит Кондракар и навлечет на себя лишние подозрения. К тому же ей вряд ли удастся скрыться: Оракул знал, где открыть портал, а значит, способен отыскать Мага где угодно. Выбора нет: необходимо отыграть свою роль до конца.

Нерисса приняла обличье Мага и посмотрела в воду. Если Совет уверен, что Завесу прорвала Маг, значит, на ней должны были отразиться все последствия этого действия. Конечно, Нериссе не хотелось расставаться с привлекательной внешностью Мага, но сохранение статуса для прикрытия было куда важнее.

Взмахнув рукой, Нерисса изменила внешность: Маг исхудала, ее кожа стала тонкой, почти прозрачной — казалось, сквозь нее можно прощупать каждую вену. Копна длинных светлых волос исчезла, обнажив голый череп, пальцы стали костлявыми и узловатыми. Маг больше не походила на прекрасную молодую женщину — скорее, на ведьму-отшельницу Калех из древних легенд Меридиана.

Натянув на голову капюшон, Нерисса шагнула в портал. Похоже, ее проступок не оставил равнодушным никого: на Кондракаре ее встретил не только Оракул, но и другие старейшины Извечной цитадели.

— Приветствую, мудрейший… — поклонилась Нерисса. Возможно, смирение могло бы смягчить гнев Совета?...

— Как ты посмела прорвать Завесу, Маг?! — перебив, холодно отчеканил Оракул. — Ты нарушила волю Кондракара!

Нерисса не сдержала кривой усмешки: как легко он отринул показную вежливость! Что же, тогда и ей стоит забыть о любезности.

— Я не стану оправдываться за свое преступление, — бесстрастно ответила она. — Совет Равновесия не захотел спасти Меридиан от тирании Фобоса, и поэтому Меридиан спасет себя сам. Я помогаю своему народу уберечь наследную принцессу от жестокости брата-узурпатора.

— Каким же образом прорыв Завесы поможет в спасении принцессы? — спросил Оракул, удивленный таким заявлением.

— Мы спрячем девочку на Земле. Там Фобос не сумеет ее отыскать.

Старейшины ошарашенно посмотрели на Нериссу.

— Ты ставишь под угрозу благополучие Меридиана, — нахмурился Оракул. — Мир, оторванный от собственного Сердца, начнет медленно умирать.

Нерисса на мгновение растерялась: она не знала об этом!

Но, все-таки, меридианцы сами предложили спрятать принцессу на Земле, а она как Маг вызвалась помочь им. Ответственность за судьбу Меридиана несет народ Меридиана, и Нерисса была уверена, что Джулиан и его соратники не повернули бы назад. К тому же, все лучше бездействия, которое поощряет Кондракар.

— Я понимаю это как никто, — ответила Нерисса. — Но у Меридиана нет другого выбора: если ничего не предпринять, Фобос направит силу сестры против собственного народа!

— Я понимаю твои намерения, Маг, и отдаю должное самоотверженности жителей Меридиана, но ты не можешь рисковать благополучием измерения, — сказал Альтер.

— При всем уважении, Альтер, Совет Кондракара оставил Меридиан под мою ответственность. И я решу сама, что лучше для моего мира, — жестко возразила Нерисса. Как же ее раздражало, что старейшины бросили Меридиан на произвол судьбы, и при этом полагают, что имеют право диктовать Магу, как поступать, спасая собственный народ!

— В намерениях Мага есть резон, — подала голос Люба. — Сердце Меридиана намного сильнее магии Завесы, и с помощью силы сестры Фобос способен прорвать Завесу и продолжить порабощение миров. Лишить его Сердца Меридиана — значит обезопасить всю вселенную.

— К тому же, если девочка будет окружена надежными людьми, ее можно будет вернуть домой, когда угроза со стороны Фобоса исчезнет, — добавила Галинор. — План Мага рискован, но оправдан.

Нерисса слегка успокоилась: радовало, что хоть кто-то понял правильность ее намерений. Неожиданная поддержка со стороны старейшин предала ей уверенности.

— Если Совет Равновесия действительно озабочен благополучием Меридиана, помогите нам, — заявила Нерисса. — Прорыв Завесы подточил мои силы, но для переноса принцессы в другой мир нам нужно прорвать барьер еще раз. Вы могли бы открыть нам проход на Землю.

— Ты призываешь нас нарушить решение Совета? — покачал головой Тибор. — Мы не можем потворствовать нарушению изоляции Меридиана. К тому же, своими действиями ты поставишь под угрозу не только гармонию собственного мира, но и втянешь в ваши распри Землю!

— Разве Меридиан не имеет права защитить себя? — возмутилась Нерисса. — Земле ничего не угрожает: без силы сердца Меридиана Фобос не сумеет прорвать Завесу.

— Почему ты так уверена в этом, Маг? — продолжил сомневаться Тибор. — Сумев прорвать Завесу в одиночку, ты, скорее, доказала обратное.

Нерисса хотела возразить, но ее перебили.

— Я услышал достаточно, — произнес Оракул голосом, не терпящим возражений. Он повернулся к Нериссе. — Маг, хотя ты и нарушила решение Совета Равновесия, ты действовала на благо собственного народа. Народ Меридиана имеет право спасти принцессу от Фобоса, если считает это необходимым. Кондракар не станет препятствовать осуществлению вашего замысла.

Нерисса коротко кивнула.

— Но Кондракар блюдет догмат о невмешательстве, — продолжил Оракул. — Совет не станет открывать портал на Землю для того, чтобы помочь вам.

Последние слова не слишком удивили Нериссу: она и не ждала от Оракула многого. Было достаточно и того, что Совет решил не мешать ей. Возможно, их «невмешательство» даже сыграет на руку: Кондракар больше не будет путаться под ногами.

— Я уважаю вашу верность догматам, — поклонилась Нерисса. — Остаюсь покорной слугой Совета.

— Я понимаю, ты расстроена тем, что Совет отказал Меридиану в помощи, — заметил Оракул. — Однако, мы могли бы помочь твоим людям на Земле.

— Каким образом? — спросила Нерисса.

— Прорыв в Завесе вел в земной город Хиттерфилд, — сказал Оракул. — Там живет Ян Лин, бывшая стражница.

— Насколько мне известно, Совет Кондракара распустил стражниц, — заметила Нерисса. Кондракар отказался направить стражниц на Меридиан, но продолжал использовать их в своих подковерных играх. Как же это похоже на Оракула!

— Да, но если вашим людям понадобится что-то, она могла бы помочь. Сейчас она хозяйка заведения «Серебряный дракон».

— Что же, спасибо, — вежливо поблагодарила Нерисса. Оракул, прикрываясь политикой «невмешательства», не собирался и шевелить пальцем ради Меридиана, но явно хотел быть в курсе того, что там происходит! За предложением «помочь в обход правил» скрывалось банальное желание держать все под контролем!

К тому же, предложение Оракула оказалось запоздавшим: Алборн и Мириадель уже отправились на Землю и вполне сумеют справиться без посторонней помощи. С какой стати меридианцам посвящать Кондракар в свои дела? Чтобы Оракул со своей колокольни диктовал им, как следует поступить? Нерисса рассудила, что не станет пользоваться помощью Ян Лин без крайней надобности: чем меньше знает Кондракар, тем лучше для всех.

***

— Должен признаться, Седрик, Миранда приятно удивила меня, — произнес Фобос. — Вчера я наблюдал за ее тренировками. Ты не соврал: она очень многообещающая и совершенствует свой дар Кернунна не по дням, а по часам.

— Мне приятно, что вы так высоко оценили ее, мой принц, — ответил Седрик. Он представил Миранду Фобосу около двух недель назад, предусмотрительно рассудив, что девочке будет куда безопаснее рядом с принцем, чем с его теткой.

К тому же, Фобос был заинтересован в лояльных оборотнях не меньше, чем оборотни были заинтересованы в Фобосе на троне.

— Миранда может стать прекрасным бойцом и шпионом, — продолжил Фобос. — Моя мать явно недооценивала потенциал оборотней.

— Вы правы, — кивнул Седрик. — Вейра заигрывала с чернью, а простонародье не питает к нам теплых чувств.

— Чернь глупа и многого не понимает, — отмахнулся Фобос. — Оборотни всегда были элитой королевского войска, и я намереваюсь продолжить эту традицию.

Седрик вежливо улыбнулся.

— Однако, одних оборотней мало, — добавил принц. — Мне нужно больше сторонников для того, чтобы удержать власть. Я думал заручиться поддержкой независимых племен, — он подошел к карте, — например, лурденов.

— Безусловно, лурдены могли бы обеспечить вам сильную армию, мой принц, — Седрик задумчиво посмотрел на карту. — Перетянуть их на свою сторону будет несложно — как жители болот, они нуждаются в плодородной земле, которую корона могла бы даровать им в обмен на лояльность. Однако, — Седрик нахмурился, — у короны нет незаселенных наделов. Лурденам придется делить землю с вашими подданными, и люди не будут рады такому соседству. Вы и сами знаете, что лурдены...

— Полудикие варвары, обладающие скудным умишком? — хмыкнул Фобос. — Именно поэтому я и хочу добиться их расположения. Получив землю, о которой так мечтали, они будут преданы мне по гроб жизни. Что до простонародья, — принц пожал плечами, — чтобы избежать дележа земли, нужно будет прогнать их с наделов.

— Это может спровоцировать недовольства, — заметил Седрик.

— Если люди взбунтуются, мои новые подданные быстро успокоят их, — отрезал Фобос. — Между преданной сильной армией и наглой чернью, которая не желает признавать меня своим королем, я выберу первых. Народ должен знать свое место и подчиняться своему повелителю.

— Это разумное решение, — Седрику нравился ход мыслей Фобоса — принц не собирался прогибаться перед простонародьем. Меридиану давно не хватало сильной руки для того, чтобы поставить на место непокорный люд, который стараниями Вейры и ее отца совсем отбился от рук.

— Я подумываю отдать лурденам западные наделы — они прилегают к болотам, и тем самым я объединю… — слова Фобоса перебил скрип открывающейся двери.

— Прошу простить меня за опоздание, — в зал вошла леди Примроуз, — не знала, что сегодня вы начнете совет раньше обычного.

Седрик нахмурился: конечно, он предполагал, что она не сдастся без борьбы, однако ее неожиданное появление на сегодняшнем совете застало его врасплох.

— Тетушка? — удивленно протянул Фобос, оторвавшись от карты. — Не ждал тебя так скоро. Как твое здоровье?

— Хорошо, племянник, — ответила Примроуз. — Я оправилась еще на прошлой неделе; но мне нужно было время, чтобы изучить твои новые указы.

— В таком случае, ты скверно следишь за нашими собраниями. Вот уже месяц как мы с Седриком собираемся в это время.

— Мой недуг выбил меня из привычной колеи, — улыбнулась Примроуз. — И меня никто не предупредил о том, что совет перенесен на час пополудни. Не так давно Седрик навещал меня и ни словом не обмолвился об этом.

— Я и не предполагал, что вы так скоро удостоите нас своим присутствием, миледи, — ответил Седрик. — Я думал, вы продолжите заниматься собственным здоровьем. Последний приступ сладкой хвори значительно ослабил вас. И я совсем не уверен, что вы сможете посещать наши совещания без ущерба для себя.

— Как любезно, Седрик, что ты заботишься о моем самочувствии, однако, я легко оправилась от болезни, — отозвалась Примроуз. — Между прочим, за мной все еще осталось право посещать королевские аудиенции, не так ли, Фобос?

Фобос слегка нахмурился, а затем ответил:

— Полагаю, что да. Ты по-прежнему мой советник.

Седрик с трудом подавил недовольное шипение.

— Видишь ли, тетушка, мы с лордом Седриком как раз обсуждали потенциальных сторонников короны, — продолжил Фобос, отойдя от карты. — Я пока не очень силен в политике, а потому не могу понять, кому можно доверять. Мне бы хотелось спросить у тебя совета.

— Конечно, племянник, — кивнула Примроуз.

— Скажи, почему я узнал о том, что подданные презирают меня, от Седрика, а не от тебя?! — неожиданно вспыхнул Фобос. — Люди считают дни, пока я уступлю трон соплячке-сестре, а ты молчала об этом!

— Действительно, миледи, почему вы утаили от принца столь важный факт? — слегка улыбнувшись и снисходительно взглянув на Примроуз, спросил Седрик. Ей не стоило недооценивать Фобоса, а между тем принц не спустит ей ложь. К тому же, непредсказуемый характер принца мог лишь усугубить положение миледи. Седрик был уверен: она не сможет оправдаться.

Примроуз растерянно перевела взгляд с него на Фобоса, и вдруг расплакалась.

Седрик оторопел.

— Племянник, если ты считаешь, что я провинилась перед тобой, я понесу заслуженное наказание, — всхлипнув, Примроуз упала перед племянником на колени, — такое, какое ты сочтешь нужным. Я лишь хотела, чтобы ты правил, как подобает истинному Эсканору, и тебя не смущали пересуды черни!

Фобос ошарашенно посмотрел на тетку.

— Я скрывала от тебя правду ради твоего же блага, Фобос, — продолжила она. — Тебе, как правителю, не пристало учитывать мнение черни и сомневаться в собственных решениях! Был бы ты уверен в своем праве на власть, зная, что поданные обожали твою мать и искренне верят в то, что ты неугодный наследник? Чернь хочет видеть на троне не тебя, а неразумного младенца, это правда. Но чернь не понимает, как устроена власть, и не понимает, что будет лучше для нее! Как бы ты ни ненавидел свою мать, ты ее сын по крови, и этого не изменить. И как бы чернь ни ненавидела тебя, ты имеешь право сидеть на этом троне и править Меридианом!

Седрик решил, что показное покаяние и горькие слезы Примроуз походили на дешевый фарс, и поверить ей смог бы или дурак, или поразительно кичливый гордец. Седрик не считал себя ни тем, ни другим, а потому ее плач вызвал у него лишь отвращение.

Впрочем, этот спектакль был рассчитан не на него.

— Что ж, тетушка, я вижу, что ты искренне раскаиваешься в своем проступке, и не помышляла о дурном. Думаю, мне стоит простить тебя, — самодовольно сказал Фобос. Ему явно понравилось, как Примроуз отреагировала на его королевский гнев — он даже слегка улыбался. — Но впредь поклянись, что не станешь ничего скрывать от меня! — посуровев, добавил он.

— Клянусь всеми богами, Фобос! — Примроуз схватила его ладонь и жарко поцеловала. Племянник помог ей встать. Она повернула заплаканное лицо к Седрику: — Прошу извинить меня за мою несдержанность, лорд Седрик. Я не хотела мешать вашему обсуждению, и если…

— Я уже сказал, что ты по-прежнему мой советник, тетушка, — перебил Фобос. — Ты нисколько не помешала нам.

Примроуз расплылась в благодарной улыбке.

— Раз вы вновь готовы посещать аудиенции, миледи, позвольте ввести вас в курс дела, — бесстрастно прервал Седрик эту слащавую до тошноты семейную идиллию, — Провал на Замбалле обошелся нам дорого: Меридиан впал в немилость Кондракара и теперь находится в магической изоляции, оторванный от других измерений.

— Завеса Кондракара поставила крест на моей экспансии, — с досадой произнес Фобос. — Моей магической силы не хватит, чтобы прорвать Завесу.

— Не торопись с выводами, племянник, — сказала Примроуз. — В королевской сокровищнице хранится много магических артефактов, и, полагаю, они могли бы помочь тебе в твоих завоеваниях. Например, печать Эсканоров…

— Печать Эсканоров, конечно! — воскликнул Фобос, взмахнув руками. — Универсальный ключ!

— Да, племянник, — кивнула Примроуз. — Конечно, ее не использовали уже несколько десятилетий, но, полагаю…

— Это мой шанс прорвать опостылую Завесу! — перебил Фобос. Седрик заметил в его глазах жадный азартный блеск. — Хотел бы я посмотреть на лица старейшин, когда они увидят, как моя армия переступит через их никчемный барьер! Печать станет залогом моей победы!

— Мой принц, замечательно, что вы нашли способ обойти Завесу, однако этого недостаточно, — сказал Седрик. — Прежде чем покорять миры…

— Мне следует навести порядок на Меридиане, — закончил за него Фобос. — Я помню об этом, Седрик. Кроме того, мне все еще нужна мощная армия, которую нужно снабдить оружием и провизией. Но печать Эсканоров даст мне невероятную возможность показать всей вселенной, что Кондракар не способен удержать меня!

— Племянник, раз печать Эсканоров так важна для твоей экспансии, позволь предложить переименовать ее в твою честь, — произнесла Примроуз.

— Отличная идея! — одобрил принц. — Отныне печать Эсканоров станет зваться печатью Фобоса!

Седрик едва не закатил глаза: до чего же мальчишка себялюбив!

— Тетушка, прикажи немедленно доставить печать в мои покои — необходимо подробнее изучить ее свойства и понять, насколько большой разрыв она способна создать. Возможно, с ее помощью я мог бы создать целую сеть порталов и обеспечить моей армии небывалую маневренность!

— Будет исполнено, племянник, — Примроуз поклонилась.

— Седрик, займись зачисткой западных наделов — к Лугнасаду эти земли должны быть освобождены от жителей. И отправь глашатая к племенам лурденов — пусть сообщит, что я хочу встретиться с их предводителем.

— Да, мой принц, — кивнул Седрик.

— Аудиенция окончена, — Фобос махнул рукой в сторону двери. — Вы свободны.

Резко развернувшись, Седрик направился к выходу, Примроуз быстро засеменила следом.

— Не пропустите ли меня вперед, милорд? — кротко попросила она.

Седрик вышел из зала, демонстративно хлопнув дверью у нее перед носом.

— Седрик, не ждала от тебя подобной грубости, — окликнула его Примроуз в коридоре, поправляя кружева на рукавах платья. — Так невежливо отказывать в помощи старой больной женщине…

— Вы в моей помощи не нуждаетесь, миледи, — грубо перебил Седрик. — Вы сами сказали, что легко оправились от болезни, и, раз у вас есть силы присутствовать на королевской аудиенции, то вы и в состоянии сами открыть дверь. Впрочем, — он усмехнулся, — ваше присутствие рядом с Фобосом — вопрос времени.

— Напротив, Седрик, — откликнулась Примроуз. — Фобос прислушивается ко мне как никогда.

— Вы сыграли на честолюбии мальчика,— презрительно хмыкнул Седрик. — Грубая уловка. Неужели вам понравилось разыгрывать раболепную покорность и наблюдать за тем, как племянник соизволил проявить к вам снисходительность?

— Ох, Седрик, тебе, наверное, невдомек, что порой стоит поступиться гордостью ради достижения цели, — иронично протянула Примроуз. — Твоя чувствительность, или, как ты ее называешь, принципиальность, делает тебя узколобым. А между тем я просто дала Фобосу то, чего он втайне жаждал сам. Ему всегда нравилось подобное обхождение.

— Вам следовало принять мое предложение, миледи, и покинуть двор добровольно.

— Мы оба знаем, как наивно рассчитывать на такое.

— Согласен с вами, миледи, — сменил тон Седрик, ядовито усмехнувшись. — А потому хочу спросить: что будет, если Фобос узнает, что вы отравили его отца?

Примроуз театрально взмахнула руками.

— А говорил, что не хочешь копаться в чужой грязи, — изобразила она притворное изумление. — Не ждала, что ты опустишься так низко и станешь повторять сплетни безмозглой черни.

— У меня есть доказательства, — продолжил Седрик. — Свидетель.

— Половина замка готова свидетельствовать против меня, — усмехнулась Примроуз. — Полагаешь, Фобос поверит конюху или прачке?

— Мой свидетель беспристрастен, и, более того, питает к вам исключительно теплые чувства. Миранда рассказала мне, что видела, как вы подсыпали белый порошок в вино Зейдена за его последним ужином.

Примроуз вскинула брови: похоже, эти слова застали ее врасплох.

— Так вот как маленькая Миранда получила статус младшей фрейлины на самом деле... Продала меня в обмен на теплое местечко поближе к трону?

— Позвольте, миледи, девочке всего двенадцать, и ей далеко до вашего честолюбия. Она обронила этот факт во время одной из наших тренировок. Похоже, Миранда и сама не поняла, что именно увидела.

— Вот именно, Седрик. Она всего лишь ребенок. Ее слово против моего… Фобос не поверит ей.

— Вы так уверены в этом, миледи?

— Я это знаю, — Примроуз усмехнулась. — Если бы ты был так уверен в своих доказательствах, ты бы не пытался шантажировать меня, а давно бы рассказал обо всем Фобосу. Но у тебя нет ничего, что подтвердило бы мою вину.

— Пока нет, — с нажимом произнес Седрик.

— Я уважаю твое упорство, Седрик, но сейчас оно ни к чему, — отмахнулась Примроуз. — Предположим, Фобос поверит тебе. Предположим, ты даже заставишь принца проникнуться чувствами к отцу, который отдал его на откуп мне и уничтожил камень, способный даровать Фобосу силу Сердца Меридиана. И если предположить, что Фобос осудит меня за то, что я расчистила ему дорогу к трону… Седрик, ты забываешь, что у меня ведь не один племянник. Фобос, как ты сам ему любезно и напомнил, всего лишь регент при сестре, которая находится на моем попечении. Кто знает, что может произойти, если Фобос отвернется от меня?

— Вы угрожаете Меридиану междоусобицей? — понизив голос, процедил Седрик.

— Я лишь размышляю вслух, — пожала плечами Примроуз, будто рассуждала о том, какое платье ей следует одеть к ужину. — А вот ты совсем недавно заявил о своем намерении рассказать племяннику, что я — братоубийца и предательница короны.

Седрик злобно зашипел, показав раздвоенный язык.

— Держи свой поганый язык за зубами, если тебя заботит благополучие Меридиана, — Примроуз вплотную подошла к Седрику. Малорослая тетка короля доставала лорду до груди, однако это не помешало ей сыпать угрозами. Вероятно, со стороны их перепалка выглядела комичной до колик, однако у Седрика не возникало желания смеяться. — Наслаждайся своим новым титулом, но помни свое место. Если я хотя бы заподозрю, что ты настраиваешь племянника против меня, ты горько пожалеешь о том, что перешел мне дорогу, и смерть покажется тебе наилучшим исходом.

Седрик вновь презрительно зашипел, однако от ответа воздержался: не видел смысла отвечать угрозами на угрозы.

— Надеюсь, мы друг друга поняли, Седрик, — Примроуз, решив, что в этой баталии последнее слово осталось за ней, резко развернулась и зашагала в сторону восточной башни.

Наблюдая, как Примроуз исчезает в лабиринте коридоров, Седрик пытался обуздать собственный гнев. Поразительно, до чего ловко тетка жонглировала племянниками! Фобос был для нее не более чем пешкой! Прилюдно она клялась ему в преданности и разыгрывала сердобольную тетушку, а за спиной хладнокровно признавалась, что готова лишить Фобоса трона, если он выйдет из-под контроля! И принц, ослепленный собственной гордыней, верил ее лжи.

Но, какой бы лицемерной дрянью Примроуз ни была, преимущество было на ее стороне. Она была права: у Седрика недостаточно доказательств, чтобы обвинить ее в убийстве Зейдена, да и при их наличии это едва ли убедит Фобоса отречься от тетки. Но даже настроив принца против Примроуз, Седрик многого не добьется. Он невольно усмехнулся: в каком-то смысле Примроуз знала его не хуже, чем Фобоса, и понимала, что он не станет втягивать Меридиан в кровопролитную гражданскую войну. Война за престол Фобосом будет заведомо проиграна: ради сохранения власти Примроуз непременно объединится с чернью, и народ, пользуясь законным правом и силой принцессы, легко свергнет принца.

Мысль о том, что Седрику придется смириться с победой Примроуз, вызывала у него бессильную ярость: он не станет идти у нее на поводу и терпеть ее у трона! Оставлять Фобоса один на один с амбициозной беспринципной теткой нельзя: принцу необходимо научиться ставить интересы королевства превыше собственных эгоистичных замашек. Примроуз же совершенно не заинтересована в этом и сделает все, чтобы Фобос отвлекался на свои грезы о трудноосуществимых завоеваниях, которые, стараниями тетки, так и останутся грезами: едва ли она позволит Фобосу предпринять что-то существенное в этом направлении.

Обнадеживало лишь то, что, похоже, Фобос не собирался смещать Седрика с поста главного советника: раз он поручил ему заниматься дипломатией и зачисткой западных наделов, значит, доверяет ему. Но пока Седрик будет отсутствовать в замке, никто не сможет контролировать Примроуз. Кто знает, что она наплетет Фобосу? Их влияние на принца сейчас равноценно, и Примроуз, похоже, устраивал подобный расклад: пока она находится рядом с племянником, Седрик занимается политикой как можно дальше от трона. Вот только Седрика это совсем не устраивало. Но все, что ему оставалось — выполнить поручение принца, надеясь, что успех с лурденами склонит чашу весов в его сторону.

***

Нериссе не нравился ее новый облик.

За все годы, что она провела на Меридиане, она практически срослась с личиной Мага. Нерисса считала справедливым присвоить ее себе — обличье наставницы возвращало ей утраченную красоту и молодость, которые она потеряла за годы, проведённые в заточении.

Но теперь Нерисса лишилась и этого.

Но она не станет скрывать, из-за чего потеряла красоту; чтобы смириться с новым образом, Нерисса нанесла на себя жреческие татуировки: этим Маг должна была показать, какую жертву принесла ради благополучия Меридиана. Конечно, нательные рисунки не сделают ее красивее, но Нериссе это казалось своего рода высказыванием: татуировки подтверждали ее искреннюю преданность народу Меридиана. Люди оценят ее подвиг.

И все же, Нериссе было бы намного приятнее ощущать себя молодой, красивой и желанной.

Поправив капюшон, Нерисса зашла в дом Джулиана.

Галгейта и Джулиан изумленно посмотрели на нее. Нерисса слегка поджала губы: другой реакции не стоило и ждать.

— Маг… — Галгейта судорожно вздохнула, — боги, что с вами случилось?

Нерисса опустилась на скамью рядом с ней.

— Прорыв Завесы подточил мои жизненные силы, — сказала она, стараясь не смотреть на Джулиана: не хотелось видеть и его перепуганный взгляд. — Я чудом осталась жива.

— С Алборном и Мириадель все в порядке?

— Их жизни вне опасности, — сказала Нерисса. — Но я пришла предупредить: я не сумею прорвать Завесу во второй раз. Однако, — она достала из складок платья пергамент и развернула его, — я нашла другой способ открыть вам проход.

На пергаменте был изображена ромбовидная подвеска с гербом королевской семьи.

— Это же печать Фобоса! — воскликнула Галгейта.

— Печать Эсканоров, — поправила Нерисса. Она прочла о ней в библиотеке Заветного города. — Она способна открыть то, что заперто. Но артефакт нестабилен — внутри него заключены силы первородного хаоса. Некоторые считают ее универсальным ключом, хотя она не открывает, а разрушает замки.

— Принц нарек эту печать своим именем, — сказала Галгейта. — В замке поговаривают, что с ее помощью он хочет прорвать Завесу.

Нерисса нахмурилась: похоже, старейшины знали, о чем говорили. Мальчишка оказался упрямым и не собирался отказываться от собственных планов. Не хотелось, чтобы он сумел их осуществить.

— Необходимо лишить его печати как можно скорее. Быть может, вы смогли бы украсть ее?

— Проще сказать, чем сделать, — вздохнула Галгейта. — Принц почти не расстается с ней.

— Но печать нам необходима, — сказала Нерисса. — Если вы не сможете это сделать сами, нужен кто-то, кто украдет печать для вас.

— Кто же осмелится обокрасть принца? — вскинула брови Галгейта.

— Поверьте, таких людей больше, чем кажется, — усмехнувшись, подал голос Джулиан.

Нерисса вопросительно посмотрела на него, отметив, что он совершенно спокоен.

— В городе есть люди, промышляющие далеко не честным трудом, — пожав плечами, пояснил он. — И так случилось, что я с ними знаком.

Нерисса изумилась: она знала Джулиана несколько лет, но и представить не могла, что он имеет связи с преступниками.

— Обокрасть принца, похитить принцессу, и все в один день? — спросила она.

— Да, — кивнул Джулиан. — Неожиданность сыграет нам на руку. Вор устроит переполох, и, пока стража будет его ловить, Галгейта сумеет сбежать из дворца.

— Вот только как Галгейта сбежит? Стража наверняка перекроет все выходы.

— Стража перекроет все известные выходы, — поправила Галгейта.— Под замком пролегает сеть катакомб. Я пользуюсь ими, когда мне нужно незаметно попасть в город.

— С помощью них вор мог бы попасть в замок и незаметно ускользнуть от стражи… — добавил Джулиан. — Возможно ли спуститься в катакомбы рядом с покоями Фобоса?

— Да, — кивнула Галгейта. — У вас есть бумага?

Джулиан встал из-за стола, достал с каминной полки карандаш и кусок пергамента и протянул их Галгейте. Галгейта начала рисовать схему.

— Покои принца находятся в северной башне, — Галгейта указала на кружок с примерным очертанием комнат. — Ближайший вход в катакомбы совсем рядом, вот здесь, — карандаш скользнул чуть левее, — сеть тоннелей пересекается. Ветка восточного крыла — там, где служу я, — она нарисовала прямоугольник справа, — образует узел с северной веткой и выходит прямо в город.

— Вы неплохо ориентируетесь в подземельях замка для няни, — отметила Нерисса, рассматривая ее чертежи.

— Мой отец занимал пост королевского инженера, — отозвалась Галгейта. — И кое-чему научил меня.

— Здесь вы сможете встретиться с вором, — Джулиан взял у Галгейты карандаш и поставил крест на обозначении узла, — тут он и передаст вам печать. К слову, много ли еще подземных ветвей пролегает под замком?

— Всего пять, — отозвалась Галгейта, дополняя схему, — восточное крыло, западное крыло, тюрьма, подземелье, северная башня.

— Не стоит рисковать и открывать портал под землей — печать нестабильна, — предостерегла Нерисса. — Она может спровоцировать разрушения и похоронить вас с принцессой заживо. Лучше будет избавиться от печати при первой возможности, ведь она открывает то, что не может закрыть, — подумав, Нерисса рассудила, что это идеальная возможность кинуть кость Кондракару; пусть старейшины думают, что держат ситуацию под контролем. — Когда попадете на Землю, найдите хозяйку «Серебряного Дракона» Ян Лин и отдайте печать ей. Но не рассказывайте больше положенного, — тут же добавила Нерисса, — чем меньше людей знает о том, кто вы, тем лучше.

— Как Алборн и Мириадель найдут меня на Земле? — спросила Галгейта.

— Вы сами отыщете их, — ответила Нерисса. — Они рассказывали вам о том, что такое телефон?

— Нет, — покачала головой Галгейта. — Они только сообщили мне свои земные имена.

— Телефон — это изобретение землян, — пояснила Нерисса, думая о том, до чего же забавно объяснять меридианцам о технологиях родного мира. — С его помощью они могут общаться друг с другом на расстоянии. Полагаю, к тому моменту, как вы попадете на Землю, Алборн и Мириадель уже обзаведутся таким. Вам нужно будет найти телефон и приложить трубку к уху. Затем наберете вот эти числа, — Нерисса написала на бумаге городской код Хиттерфилда, — и попросить в трубку связать вас с Алборном и Мириадель, назвав их земные имена.

— Где мне найти этот телефон?

— Телефонные будки стоят повсеместно на улицах города. Правда, вам понадобятся земные монеты, но, думаю, жители города не откажут в помощи женщине с ребенком.

— Будьте готовы к побегу после Лугнасада, — сказал Джулиан.

— Думаю, я пойму, когда настанет время действовать, — Галгейта коротко кивнула, вставая. — Не каждый день грабят королевские покои. Мне пора: мое отсутствие скоро заметят. Не стоит давать служанкам лишний повод для волнений.

Она вежливо поклонилась Нериссе и кивнула Джулиану на прощание.

Нерисса и Джулиан остались вдвоем.

— Ты могла бы и не прятать лицо, — заметил Джулиан, скрестив руки на груди.

Нерисса промолчала: поймала себя на глупом желании натянуть капюшон на голову еще плотнее. Ей не хотелось, чтобы Джулиан видел ее такой.

— Сними капюшон, — будто прочитав ее мысли, произнес он.

— Ты так в этом уверен? — произнесла Нерисса, отводя глаза.

Джулиан не ответил, но Нерисса буквально ощущала на себе его пристальный взгляд. Он не отступится.

— Что ж, ты сам попросил, — слегка помедлив, она открыла лицо.

Джулиан не шелохнулся, но от Нериссы не скрылась изумление в его глазах. Впрочем, взгляд он не отвел.

— Доволен? — не сдержала Нерисса горькой иронии в голосе.

Нерисса понимала: кроме вежливой жалости она больше ничего от него не добьется. Что она могла дать Джулиану теперь? Конечно, она все еще была Магом, хранителем Меридиана, и их встречи будут неизбежны — она продолжит помогать его народу в борьбе против Фобоса, и Джулиан будет благодарен за помощь. Джулиан продолжит растить их общего сына и сохранит ее тайну...

Но Джулиан больше никогда не увидит в Нериссе женщину.

И Нерисса понимала его — в конце концов, любому мужчине хочется видеть рядом красавицу. Но, по крайней мере, Джулиан не станет лицемерно ей врать — он слишком уважал себя для подобной подлости.

Но то были слабые утешения. Впрочем, за свою жизнь Нерисса переживала трагедии куда серьезнее, чем услышать от мужчины, что она больше ему не нравится. Глупо лить слезы из-за такой ерунды.

Нерисса вздрогнула, почувствовав, как Джулиан взял ее за руку.

— Это ничего не изменит между нами, — твердо произнес он. — И ты не должна стыдиться своего облика.

Нерисса не поверила своим ушам: она ждала от Джулиана совершенно других слов.

— Ты все еще… хочешь быть со мной? — удивленно выдавила она.

— Ты готова была пожертвовать собой ради благополучия Меридиана. Неужели ты правда думала, что я отвернусь от тебя после этого?

Нерисса промолчала: стыдно было признаваться, что именно об этом она и подумала.

Джулиан крепче сжал ее ладонь.

— Ты слишком плохо судишь обо мне, если сочла, что подобные пустяки заставят меня тебя разлюбить, — продолжил он. — Я прекрасно понимаю, как непросто любить такую женщину, как ты. Иногда я думаю, что было бы куда проще для нас обоих, если бы мы не знали друг друга, но затем я смотрю на Калеба и понимаю, что это не так. Я люблю тебя, люблю нашего сына, и ничто не заставит меня отказаться от вас.

Нерисса улыбнулась и сжала ладонь Джулиана. Слова застревали в горле: ей казалось, что невозможно передать то, что она испытывала в этот момент. Внутри бушевал ураган: противоречивые безымянные чувства буквально рвали ее изнутри. Джулиан и представить не мог, как она была благодарна ему за поддержку.

— Я тоже люблю вас, — только и сумела ответить она.

Джулиан сел рядом с ней и обнял.

Прижимаясь к его плечу, Нерисса улыбалась, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете. Как она вообще могла допустить мысль о том, что Джулиан отвергнет ее? Он по-настоящему любил ее, невзирая на внешнюю оболочку. Он никогда не бросит ее.

Однако Джулиан многого не знал.

На мгновение Нерисса подумала о том, не следует ли ей открыться перед Джулианом? Он ведь не заслуживал ее лжи. Конечно, она никогда не врала ему, но…

Но и всей правды не говорила.

Нерисса попыталась представить, что будет, если она признается ему… и тут же одернула себя. Не стоит забывать о важном. Она обязательно расскажет ему обо всем — но позже. Нерисса ведь скрывала истину, руководствуясь благими намерениями — незнание защищало ее близких. Открываться сейчас было слишком опасно — правда погубит и Джулиана, и Калеба, и, вероятно, весь Меридиан.

Нерисса не имеет права так рисковать.

***

Услышав за дверью беспокойный топот, Галгейта приоткрыла входную дверь: по коридору несся отряд стражников в направлении северной башни. В покои Фобоса пробрались — похоже, вор еще был во дворце.

Галгейта поняла: пора.

Бросившись в детскую, Галгейта быстро взяла принцессу на руки — к счастью, девочка крепко спала — и вышла из комнаты. Преодолев цепочку дворцовых покоев, Галгейта тихо отворила дверь и юркнула в коридор. В этой части замка было практически пусто: как и предполагал Джулиан, все силы дворцовой охраны были брошены на обыск северной башни.

До входа в подземелье оставалось три поворота — но тут, к своему удивлению, Галгейта заметила выставленный патруль. Вероятно, ей следовало обойти его, но охрана заметила их с принцессой раньше.

— Куда идете? — грубовато окликнул ее один из стражников. Галгейта знала этот взгляд: ему не понравилось ее обличье перевертыша. — Во дворце воры. Сказано: по замку не бродить.

— Тем более, с принцессой, — добавил второй. — Королевская тетка семь шкур с нас спустит, если с девочкой что-то случится.

— Я слышала, что кто-то проник во дворец, — ответила Галгейта заготовленную отговорку, — и именно поэтому здесь. Леди Примроуз опасается, что девочку захотят выкрасть. Ее личный указ: в случае малейшей угрозы отнести принцессу к ней в покои.

— Что за указ такой? — хмыкнул первый стражник. — В случае угрозы надо по комнатам сидеть и носу не высовывать.

— Я полностью согласна с вами, господа, — вздохнула Галгейта, поправляя пеленки, — однако, сами знаете, приказы миледи не обсуждаются. Не только с вас могут спустить семь шкур.

Стражники переглянулись — никому не хотелось связываться с Примроуз.

— Понимаем, — кивнул второй. — Только мы вас в одиночку пропустить не можем. Если тетка принца узнает, что вы без охраны пришли к ней с принцессой, когда в замке преступники... — он слегка помедлил, а затем добавил: — Я вас провожу.

Галгейта напряглась — не ждала, что караульные окажутся настолько ответственными. Но отказать она не могла — так ее уж точно не выпустят из коридора. К счастью, покои Примроуз тоже находились в восточном крыле. Нужно будет улучить момент и сбежать — если застать стражника врасплох, он может потерять Галгейту из виду.

Коротко кивнув, Галгейта последовала за сопровождающим, мысленно просчитывая расстояние до нужной развилки. Ей не нравилось общество охранника — стоило как можно скорее отделаться от него.

У нужного поворота она остановилась, не решаясь, однако, броситься наутек.

— Что такое? — спросил стражник, останавливаясь рядом.

— Ничего, но... — чуть помедлив, Галгейта тихо добавила, — мне кажется, я слышала чьи-то голоса, — она кивнула вправо. — Вы не могли бы проверить?

Стражник нахмурился и, сжав в руках алебарду, прошел вперед.

Не теряя времени, Галгейта ринулась к катакомбам. Скрывшись за поворотом, она услышала изумленный крик стражника, но ему было не угнаться за ней — в обличье перевертыша Галгейта бегала куда быстрее человека, и уж тем более галхота. Прошмыгнув в узком простенке коридора, Галгейта подошла к крутой полукруглой лестнице.

Неловко перебирая ногами, стараясь не оступиться — лестница была плохо освещена, и в обличье перевертыша ступени казались слишком узкими для ее стоп, — Галгейта спустилась вниз. С ребенком на руках передвигаться было куда сложнее. Девочка, проснувшись от движений и беготни, теперь негромко хныкала и елозила.

В катакомбах было темно, хоть глаз выколи. В правом кармане Галгейты лежала свеча, но сейчас, с принцессой на руках, она не имела возможности ее зажечь. Галгейта рассудила, что, раз не может осветить себе дорогу, стоит держаться стены и идти наощупь. Подземный коридор, хотя и извилистый, был недлинным, и нужная развязка с северной башней находилась совсем недалеко.

Наконец впереди замаячил теплый свет огня — видимо, вор уже ждал ее в назначенном месте. Все шло по плану, и осознание этого придало Галгейте сил. Она ускорила шаг.

Однако, стоило Галгейте выйти на свет, как она увидела направленное на нее лезвие.

— Не подходи ближе! — выпалил низкорослый взъерошенный мужчина. В одной руке он сжимал короткий меч, в другой — факел. У него были длинные немытые волосы и острая бородка, а за спиной висел большой холщовый мешок. Незнакомец окинул Галгейту неприятным взглядом. — Что у тебя в руках? Живо бросай на землю!

— Не трогай нас! — слабо выкрикнула Галгейта, прижимая принцессу крепче к груди. Ее слегка затрясло: принимать человеческий облик с ребенком на руках было непросто. Принцесса задергала руками и что-то удивленно промямлила.

Мужчина растерянно опустил меч.

— Так ты Галгейта? — протянул он, убирая оружие в ножны. — Джулиан не говорил, что ты перевертыш.

— Полагаю, он об этом не знал, — холодно отозвалась она. Будто для спасения принцессы было важно, перевертыш Галгейта или человек!

— Извиняюсь, сразу не признал, — пожал плечами мужчина. — Сама понимаешь, дело нервное, а тут еще темно как… — покосившись на нее, он осекся. — Думал, вы стражники.

Галгейта решила, что раз мужчина решил не выражаться при даме и ребенке, это стоило счесть за знак расположения.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Айден.

— Айден, печать у вас?

— Спрашиваешь! — Айден достал из под рубахи золотую подвеску с королевским гербом и протянул Галгейте. Галгейта поднесла ее ближе к глазам — печать один в один совпадала с рисунком, который показывала ей Маг, и с медальоном, который, не снимая, носил принц Фобос. — Пришлось полдня ждать, пока принц соизволит расстаться с ней. Малец с ней разве только в нужник не ходит. Вертел ее в руках, что-то записывал... У него вся комната увешана картами до потолка, — Айден достал из бокового кармана сумки небольшой свиток и отдал Галгейте.

— Что это? — Галгейта развернула свиток — это был кусок холстины с выведенным планом безымянного города.

— Насколько я понял, это карта Земли. Джулиан сказал, вы прячете принцессу там, и я решил не оставлять Темным подробный план, как вас найти, — усмехнулся Айден, поправляя наплечный мешок.

Галгейта подумала: будет невежливым интересоваться, что еще Айден решил не оставлять Темным и Фобосу.

— А теперь, — он взмахнул факелом, — предлагаю уйти отсюда как можно скорее.

Прошло чуть больше часа, прежде чем впереди забрезжил тусклый свет.

— Стой, — Айден, резко потушив факел о землю, схватил Галгейту за плечо.

Галгейта растерянно посмотрела на него.

— Послушай, — до Галгейты донеслись чужие голоса — судя по долетающим обрывкам слов, это были стражники. И их было много.

— Что делать? — испуганно прошептала Галгейта.

— Оставайся здесь, — ответил Айден. — Я их отвлеку. Но с этого момента каждый сам за себя.

Галгейта коротко кивнула.

Поправив наплечный мешок и вытащив меч, Айден рванул вперед.

— Вор! Ловите его! — услышала Галгейта чужой низкий голос.

Раздался вскрик — похоже, кого-то поранили, и впереди зашумели люди — топот, вой, ругань и суматоха слились в единый кошмарный звук. Трудно было понять, что происходит: силуэты мелькали в узком проходе на фоне темнеющего вечернего неба. Прижавшись к стене, Галгейта поднесла принцессу к себе, укрыв ее под накидкой плаща, и осела на земле, стараясь не выдавать себя. В затылке кололо от страха: напрасно Галгейта решила, что о катакомбах никто не знает.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем все закончилось.

Галгейта вытянула шею, пытаясь разглядеть, что-нибудь в проходе — никого не было. Путь свободен.

На улицах было безлюдно: смеркалось, да и стража наверняка распугала зевак, которые бы хотели посмотреть на смельчака-вора. Галгейта рассеянно подумала о том, что случилось с Айденом — страшно представить, что Темные сделают с ним, если поймают! — и тут ее нога уперлась во что-то твердое и теплое.

Галгейта наклонилась вниз и ахнула, едва не выронив принцессу из рук. У ее ног лежали два бездыханных тела — стражники, и Галгейта с завороженным ужасом вгляделась в их лица. Кажется, она даже видела их в патрулях во дворце. Их раны были почти одинаковы — подрезаны ноги и перерезано горло.

Испуганно отпрянув от трупов, Галгейта подумала, как же ей повезло, что Айден вовремя признал их с принцессой. Она инстинктивно прижала ребенка ближе к себе, и девочка, будто почувствовав страх няни, а может, непривычная к столь крепкой хватке, отчаянно расплакалась.

Неожиданно со стороны катакомб послышался приближающийся топот. Галгейта резко обернулась — из подземелья за ней бежали двое стражников и огромный рыжий лурден. Он протяжно рычал и передвигался дикими полупрыжками, и потому был куда быстрее своих спутников.

— Эй, у нее ребенок! Держите ее!

Галгейта бросилась в город, не разбирая дороги — ноги сами несли ее вперед, голые ступни горели от жесткой уличной брусчатки. Сердце стучало как бешеное — Галгейта не заметила, как пересекла несколько кварталов запутанных улиц. В спину доносились ругательства стражи и дикий рев лурдена. Принцесса дергалась и кричала, ерзала и вырывалась — Галгейта отчаянно вцепилась в нее, боясь выронить. В виске бился панический страх: бежать, бежать как можно быстрее!

Если Галгейту поймают при побеге с наследницей престола, девочку уже никто не спасет от Темных.

Подняв голову, Галгейта резко остановилась: впереди ее поджидал еще один патруль — шестеро стражников, вместе со всадником. Зажатая между двумя отрядами в тесной застройке квартала, Галгейта оказалась в ловушке.

Выхода не было — сейчас или никогда.

Достав из рукава печать, Галгейта выставила руку вперед — воздух задребезжал, будто от грозовой бури. Галгейта вздрогнула от неожиданности, и талисман выскользнул из ее ладони. Пространство прорезал ослепительный всполох, и впереди вырос огромный синий вихрь, похожий на гигантский водоворот. Не мешкая, Галгейта шагнула в него — глаза слепли от яркого сияния, — и спустя мгновение оказалась в тесном темном проулке, зажатом меж двух огромных кирпичных построек.

Галгейта глубоко вдохнула, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя: ноги слегка дрожали, стопы жгло от натертых мозолей. В голове не укладывалось, как ей удалось сбежать от погони. И теперь она на Земле, вместе с ребенком… Слабо вспыхнув, портал растворился в воздухе. Но Маг говорила о том, что печать открывает то, что закрыть уже не сможет… Похоже, это сила принцессы запечатала проход — девочка почувствовала угрозу, и магия Сердца Меридиана защитила их от преследователей.

Принцесса перестала плакать и теперь недовольно ворочалась. Галгейта огляделась: нужно как можно быстрее связаться с Алборном и Мириадель, отыскать этот непонятный телефон...

Галгейта вышла из подворотни — и оторопела. Земные дома — огромные серые блоки с одинаковыми квадратными окнами — ровными рядами стояли вдоль широких улиц чудного города. Ночью на Земле было светло: высокие фонари освещали проулки холодным желтоватым светом, а яркие вывески на домах светились причудливым огнем, приковывали к себе взгляд — у Галгейты разбегались глаза от многообразия цветов. На улицах было очень шумно: в середине, по вымощенной каменной дороге, ездили странные повозки на четырех колесах, но без лошадей; они громко ревели, гудели и выплевывали странный удушающий газ. Мимо сновали люди: беспокойные и какие-то хмурые, они, казалось, были полностью погружены в себя.

Суматоха и грохот металлических повозок сбивали с толку, не давали сосредоточиться: Галгейта растерянно вертела головой, не зная, куда идти.

— Извините, вы не знаете, где найти телефон? — обратилась она к компании прохожих. Те окинули Галгейту удивленным взглядом, и, негодующе хмыкнув, прошли мимо.

Такое отношение задело Галгейту – неужели она спросила что-то неправильно?

Маг упоминала, что телефоны встречаются на улицах города, и, быть может, если поискать их самостоятельно, они найдутся? Рассудив, что больше вариантов не остается, — не хотелось связываться с незнакомцами на руках с ребенком — Галгейта пошла дальше, ища взглядом что-то, что должно называться телефоном.

Тротуар упирался в дорогу; Галгейта испуганно остановилась. Она не решалась идти там, где разъезжали железные повозки, к тому же, с принцессой. Рассеянно застыв на месте, Галгейта нервно дернула головой — улица поворачивала влево. На углу к высокому прямоугольному дому примыкала двухэтажная красная постройка. Яркая, с причудливой желтой крышей, зелеными карнизами и тяжелой резной дверью, она резко отличалась от серых угрюмых домов из стекла и камня. У входа стояли позолоченные статуи причудливых зверей, похожие на чудовищных котов. Над дверью висело изображение двух зубастых золотых змеев, а табличка у входа гласила «Серебряный дракон».

Вспомнив, что это название упоминала Маг, Галгейта облегченно выдохнула: значит, она на правильном пути. Возможно, стоило продолжить поиски телефона, но, вероятно, ей могли бы помочь здесь? К тому же, это надежнее, чем плутать по незнакомому миру с младенцем на руках.

Дернув ручку входной двери, Галгейта вошла в здание.

Похоже, это был земной трактир: внутри просторного уютного зала с красными стенами, украшенными причудливым золотым орнаментом, стояли столы, почти все были заняты; постояльцам приносили еду и напитки. Необычная музыка, плавная, мелодичная и успокаивающая, смешалась с болтовней посетителей, а в воздухе витал приятный аппетитный аромат.

Галгейта подошла к одной из разносчиц еды и негромко попросила:

— Мне нужна хозяйка «Серебряного дракона» Ян Лин.

Растерянно кивнув, девушка скрылась за дверью в дальнем конце зала. Спустя несколько минут дверь открылась, и оттуда вышла невысокая темноволосая женщина лет сорока пяти с чудным разрезом глаз.

— Здравствуйте, я Ян Лин, — дружелюбно представилась она. — Джули сказала, вы искали меня?

— Да. Я… — Галгейта вспомнила о том, что не стоит рассказывать многое. — Маг сказала мне найти вас. Вы можете нам помочь?

Ян Лин внимательно посмотрела на нее и на принцессу.

— Вы с Меридиана? — понизив голос, спросила она.

Галгейта кивнула.

— Что вам необходимо? За вами погоня? Вам нужно убежище? — Ян Лин торопливо взяла ее за руку и повела в дальнюю дверь.

— Нет, — покачала головой Галгейта. — Вы не знаете, где я могу отыскать телефон?

Ян Лин удивленно посмотрела на нее.

— Вы знаете, что это?

— Насколько мне объяснили, это устройство, с помощью которого люди могут общаться друг с другом на расстоянии, — ответила Галгейта, пересказывая слова Мага.

— Да, верно, — усмехнулась Ян Лин. — У меня есть такой.

Ян Лин провела Галгейту в помещение, похожее на кухню: стены и потолок были пронизаны трубами и решетками, а за стойками работали люди в белом — видимо, повара. Они жарили еду на странном синем огне, пылающем из квадратных металлических ящиков, клали сырое в шкафы, от которых разило холодом, что-то шинковали и нарезали. Впрочем, в чем-то кухни Меридиана не отличались от земных: здесь тоже было суетливо, шумно и жарко.

Что-то сказав одному из поваров, Ян Лин несильно дернула Галгейту за рукав: в дальнем углу, на стене, висела небольшая серая коробка с цифрами и привязанной на веревке чудной трубкой.

— Это телефон, — указала Ян Лин, перекрикивая гомон. — Давайте я подержу ребенка, — увидев вопросительный взгляд Галгейты, она добавила: — Вам будет неудобно разговаривать с младенцем на руках. Не беспокойтесь, я буду рядом.

Слегка помедлив, Галгейта осторожно переложила принцессу в руки Ян Лин — похоже, девочке не понравилось, что няня отдала ее незнакомке. Ян Лин отошла в сторону и начала что-то напевать, пытаясь успокоить ребенка.

Галгейта сняла трубку телефона, поднесла к уху — оттуда раздавался непрерывный гудок — и набрала три цифры, которые подсказала ей Маг.

— Здравствуйте, — Галгейта невольно вздрогнула, когда из трубки донесся приятный женский голос. — Вы позвонили в справочную телефонную службу города Хиттерфилд, штат Вирджиния. Чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте, — не своим голосом ответила Галгейта. — Мне нужно поговорить с Томасом и Элеонорой Браун.

— Подождите несколько минут, вас сейчас соединят, — ответил женский голос. — Не кладите трубку.

Галгейта кивнула, но, поймав себя на столь нелепом жесте, мысленно чертыхнулась: как же непривычно было разговаривать с коробкой, висящей на стене! Наверное, со стороны она выглядела невероятно глупо.

— Да? — Галгейта едва не подпрыгнула от удивления: в трубке раздался голос Алборна.

— Алборн, это ты? — заговорчески прошептала Галгейта.

— Галгейта? — изумленно воскликнул он.

— Да. Мы перенеслись. Я с принцессой.

— Где вы сейчас? — нервно спросил Алборн. — Вы в безопасности?

— Да, все хорошо, — Галгейта посмотрела на Ян Лин и принцессу — девочка все никак не желала успокаиваться, и кажется, плакала пуще прежнего. — Мы в «Серебряном Драконе».

— Я знаю, где это, — ответил Алборн. — Ждите меня на улице, у входа. Я буду через пятнадцать минут.

— Хорошо, — ответила Галгейта. Она осторожно повесила трубку на место и подошла к Ян Лин.

— Спасибо, что позаботились о ребенке, — она забрала принцессу. — Надеюсь, это не доставило вам хлопот.

— Что вы, нет, — улыбнулась Ян Лин. — Я знаю, как управляться с детьми: у меня внучка такого же возраста.

Галгейта благодарно кивнула.

— Если вам нужно что-то, я могла бы помочь, — продолжила Ян Лин, а затем понизив голос, спросила. — Расскажите, как вам удалось попасть на Землю?

— Боюсь, я не могу сказать вам этого, — покачала головой Галгейта, вспоминая наставление Мага. — Я не могу назвать вам даже своего имени — пообещала, что сохраню все в тайне, пока наше королевство вновь не будет свободно.

Ян Лин понимающе кивнула. Галгейта вытащила из складок платья карту, что передал ей Айден.

— Это фрагмент карты из покоев принца Фобоса, — сообщила Галгейта, протягивая ее Ян Лин. — Мой соратник выкрал ее и передал мне. Он сказал, здесь изображен ваш мир.

Ян Лин раскрыла бумагу.

— Да, это план Хиттерфилда, — подтвердила она. — Зачем ваш принц изучал наше измерение?

— Он хотел прорвать Завесу, — сказала Галгейта. — Говорят, думал о том, чтобы сделать сеть проходов в ваш мир.

Ян Лин нахмурилась, убирая карту в карман.

— И еще, если вас не затруднит, последняя просьба, — Галгейта приподняла подол юбки, показав босые натертые ноги, — у вас не найдется лишней пары туфель?...

Спустя четверть часа ко входу «Серебряного дракона» подъехала железная повозка желтого цвета — Галгейта слегка вздрогнула, когда она остановилась перед ней. Левая дверь открылась — внутри сидел Алборн, а впереди — незнакомый мужчина, который, кажется, управлял этим странным механизмом. Алборн окликнул Галгейту, приглашая сесть.

Алборн что-то сказал незнакомцу, и, заревев, желтая повозка тронулась вперед, увозя принцессу Меридиана и ее спасителей в новый неизведанный мир.

***

Из тронного зала доносились голоса, и Седрик был рад, что находится по ту сторону комнаты — даже массивная дубовая дверь не могла заглушить истошный крик Фобоса.

—… как ты могла допустить это?! — почти визжал принц. — Куда смотрели твои люди?!

— Фобос, никто и предположить не мог… — пыталась защититься Примроуз, но племянник не слушал ее.

— Какой-то оборванец ворвался во дворец, обокрал меня, а нянька похитила девчонку, и все это за пару часов! Это не королевский дворец, а батрацкая харчевня, если любая погань может брать то, что ей вздумается! — не унимался принц. — А если они захотели бы убить меня?! Отравить?! Они могли в любой момент перерезать мне горло, и стража бы этого не заметила!

Похоже, у мальчика была настоящая истерика — неужели боялся за свою жизнь? Или же расценил поступок черни как личное оскорбление?

— Похитители были в сговоре, это точно! — продолжил Фобос. — Решили застать меня врасплох! Эта нянька никогда мне не нравилась: только и делала, что лизала ноги моей матери! Почему ее не отстранили от сестры, как только матушка подохла?!

— Фобос, у Галгейты был влиятельный отец, я знала его, — ответила Примроуз. — А потому полагала…

— Плевать, кто был ее отцом! — взорвался Фобос. — Она снюхалась с чернью, а ты даже не заметила этого! А ведь это ты должна была следить за девчонкой!

— И я следила, Фобос. Я ограничила к принцессе доступ — никто, кроме нас с тобой, не мог ее навестить…

— И в итоге ее похитила нянька! — выплюнул принц. — Нужно было поручить ее Седрику — он не допустил бы такого!

Решив, что настало подходящее время напомнить о себе, Седрик вошел в тронный зал.

— Наконец-то, Седрик! — воскликнул Фобос. — У тебя есть новости?

— Да, мой принц, — Седрик поклонился, — вор, что обокрал вас, пойман. Королевский ловчий выследил его почти в лиге от города. При нем был обнаружен мешок, под завязку набитый тем, что он вынес из ваших покоев…

Фобос глубоко выдохнул.

— … кроме печати и фрагмента карты, — добавил Седрик. Лицо мальчика перекосилось, он ударил по подлокотнику трона, однако Седрик невозмутимо продолжил: — Похоже, вор сговорился с нянькой принцессы и выкрал для нее печать, с помощью которой она сбежала в другой мир.

— Это я понял и без тебя, — рассерженно ответил Фобос. — Сестра теперь на Земле: печать могла открыть проход лишь туда. Что еще рассказал вам вор? Вы допрашивали его?

— Да, однако он не сказал ничего существенного, — ответил Седрик. — Он покалечил двух гвардейцев, и на вопросы отвечал руганью и хамством, — «и даже пытки не развязали ему язык».

— Прикажи привести его сюда.

Через несколько минут стража приволокла преступника — Фобос и Примроуз брезгливо морщились, рассматривая его. На икрах и руках вора алели собачьи укусы, правый глаз заплыл, а пальцы на левой руке были неестественно вывернуты.

Но даже искалеченный, преступник смело смотрел на принца снизу вверх.

Стража поставила вора на колени перед троном.

— Так значит, это ты проник в мои покои и убил пятерых гвардейцев? — высокомерно спросил Фобос.

— И еще покалечил двоих, — улыбнулся вор, обнажая перед принцем окровавленный рот. — Одному откусил ухо, а другому — палец.

— Ты нарушил законы богов и людей! — воскликнул Фобос. Седрик уловил, что принц старательно пытается скрыть отвращение. — Знаешь, что бывает за воровство у правителя Меридиана?!

— Знаю, — спокойно ответил вор. — Боги и люди простят меня — ведь ты не настоящий правитель. Правителей нелегко обокрасть. А ты плескался в купальнях, пока я обносил твои покои.

— Я твой принц, оборванец! — лицо принца некрасиво покраснело. — Не смей дерзить мне!

— Ты заносчивый недомерок в окружении всякой швали, — продолжил вор, посмотрев на Седрика и Примроуз. Седрик подумал о том, что быстрая смерть будет для этой погани чрезмерной щедростью. — И позоришь королеву Вейру, занимая ее трон.

— Кого же ты хочешь видеть на троне, отребье? — хмыкнул Фобос. — Я плоть от плоти своей матери и Эсканор! Ты обязан подчиняться мне по праву крови!

— Вопи о своей власти сколько хочешь, Меридиан никогда не признает тебя своим королем. Ты навлечешь беду на наши земли.

— Я ваш повелитель, хотите вы того или нет! — закричал Фобос. — А тебе следует отрезать язык за такие речи!

— Лучше так, чем признать тебя своим королем, — вор сплюнул кровью на пол. — Ты пустышка на троне и у тебя нет ничего: ни силы матери, ни законной власти, ни права царствовать. Ты якшаешься с тварями и людоедами, отнимаешь нашу землю и урожай в угоду чудовищам, и после этого считаешь, что люди склонятся перед тобой? — громко рассмеялся вор: его смех был похож на лай одичавшего зверя. — Ты заперт на Меридиане с собственным народом. Начни считаться с ним, принц, — в последнем слове было столько издевки, что Седрик не сдержал злобного шипения: на какое-то мгновение он поймал себя на желании самолично разделаться с этим ублюдком. Но было ясно, что вор провоцирует принца: в гневе Фобос убьёт его куда быстрее, и тем самым лишит себя информатора.

Впрочем, даже если этот оборванец что-то и знал, он бы все равно ничего не сказал.

— Отрезать ему нос, уши и язык, и бросить в бездну Теней! — злобно прошипел Фобос. Седрик еще никогда не видел принца в таком состоянии: на его лице, багровом и раздувшемся, застыла уродливая гримаса гнева, а глаза, налитые кровью, казалось, еще немного, и выскочат из орбит. Мальчик тяжело и надрывно дышал, его тонкие пальцы впились в подлокотники трона, и — Седрик мог поклясться в этом! — оставляли на ручках царапины. — Казнь на рассвете!

Стражники уволокли безумца — в тронном зале до сих пор зловещим лаем отдавалось эхо его чудовищного смеха.

— Выродок, — выплюнул Фобос, задыхаясь от ярости. — Мразь. Неотесанная скотина…

— Племянник, — подала голос Примроуз. Она была белее мела, — этот подонок провоцировал тебя. Не иди у него на поводу. Тебе необходимо успокоиться…

— Предлагаешь мне успокоиться!? — взорвался Фобос. — После того, что мне наговорил этот ублюдок? Ты что, оглохла и ничего не слышала?! Он издевался надо мной! Открыто меня презирал! Вот что на самом деле обо мне думают подданные! Ты всю жизнь твердила мне, что я рожден править, а теперь, когда услышала, как меня унизил безродный босяк, предлагаешь мне успокоиться?!

— Да, — спокойно ответила Примроуз. — Сейчас нужно действовать благоразумно. Вероятно, тебе следует утихомирить людей, и, чтобы не спровоцировать бунты, пойти на уступки…

— Никогда! — процедил Фобос. — Моя мать пошла на уступки народу, и вот чем все обернулось! Они прилюдно вытирают об меня ноги! Их следует научить уважать королевскую власть!

— Я согласен с вами, мой принц, — подал голос Седрик. — Нельзя спускать подобное. Мне прискорбно говорить это, но слова этого отребья — мысли большинства ваших подданных. Несколько лет назад они перерезали невинных людей только потому, что те были оборотнями, а теперь бросают вызов королевской власти, украв у вас печать и похитив принцессу — все это звенья одной цепи. Но мы можем извлечь выгоду даже из такого бедственного положения.

— Какая выгода, Седрик?! — сердито отозвался Фобос. — Выкрав печать, чернь лишила меня возможности продолжить завоевания и фактически открыто выступила против короны!

— Однако, чернь также выкрала вашу сестру. Вероятно, они считали, что спасают принцессу от нас, однако тем самым простонародье не оставило себе выбора: теперь законный правитель Меридиана — вы. Таковы законы богов и людей.

— Слабое утешение, Седрик, — недовольно отозвался Фобос.

— Речь этого изменника укрепила меня в правильности вашей политики, мой принц, — продолжил Седрик. — Народ необходимо держать под контролем. Преступник был прав в одном: сейчас мы заперты с такими же безумцами, как он, а потому нам следует защищать себя. Нужно действовать решительно. Теперь сбор сторонников для вас — это вопрос выживания.

— Ты прав, Седрик, — Фобос тяжело выдохнул. — Я рад, что ты сумел привлечь на мою сторону лурденов. Я могу положиться на тебя.

— Благодарю, мой принц, — Седрик поклонился.

— Что касается тетушки, — Фобос недовольно поджал губы, даже не удостоив Примроуз взглядом; он говорил так, будто ее не было в этой комнате, — Седрик, подскажи, как мне следует поступить с ней?

Седрик посмотрел на Примроуз: пожалуй, впервые на памяти лорда она неприкрыто демонстрировала свои истинные эмоции; сейчас это были страх, унижение и бессильная злость. В одночасье Примроуз потеряла все, на чем держалась ее власть, и попала в немилость к собственному племяннику, за которого так цеплялась. Вероятно, подобный исход был заслуженной карой за все поступки Примроуз. Ирония судьбы: тетку отстранял от власти Фобос, который занял трон благодаря ее интригам, а ее судьбу предстояло решить Седрику — верному ученику, которым она хотела подло сыграть и подставить под удар. А ведь для таких людей, как Примроуз, нет наказания хуже, чем лишиться влияния.

Она проиграла.

— Мой принц, за попустительство, проявленное леди Примроуз, положено изгнание, — ответил Седрик. — Но, полагаю, вам следует проявить милосердие к собственной тетке. Она допустила череду непростительных ошибок, но эти ошибки — следствие ее слабого здоровья, преклонного возраста и, если позволите, сердоболия. Не стоит забывать, что виновником произошедшего является чернь. Но не следует держать подле себя людей, которые вас подводят, а потому я советую вам отлучить леди Примроуз от королевского двора.

Фобос довольно кивнул и повернулся к тетке — его тон сразу стал надменным и уничижительным.

— Тетя, ты слышала? До конца следующего месяца ты должна покинуть замок.

Примроуз покорно кивнула, но Седрик видел, как зла она была на своего племянника.

— Тушé, Седрик, — слабо улыбнулась Примроуз, выходя из тронного зала. — Ты победил.

— Надеюсь, вы оценили, миледи, что я выгородил вас, — холодно ответил ей лорд. — Если бы не ваши откровения и угрозы использовать принцессу против Фобоса, я был бы уверен, что это вы виновны в пропаже наследницы.

— Ценю твое благородство, Седрик — на твоем месте я была бы не так добра к проигравшим, — она горько усмехнулась.

— В отличие от вас, миледи, я не склочник, — ответил Седрик. — Надеюсь, теперь, когда моя принципиальность спасла вам жизнь, вы не будете считать ее за слабость.

— Скажи, ты действительно поддерживаешь начинания моего племянника? — спросила Примроуз. — Действительно веришь в Фобоса?

— Фобос способный политик, — ответил Седрик правду. — Для вас принц всегда был карманным королем, но мальчик не заслуживает того, чтобы быть пешкой в чужих руках. Теперь, когда вы больше не манипулируете принцем, он сможет реализовать свой потенциал. И я, как преданный советник, помогу ему в этом.

Примроуз рассмеялась, но в этом смехе не было и капли теплоты.

— Твое наивное честолюбие очаровательно, Седрик. Похоже, ты искренне веришь в то, что если будешь служить Фобосу, он станет вторым великим Эсканором. Но твоей верности недостаточно для того, чтобы совладать с ним.

— Вы издеваетесь надо мной, миледи? — изумился Седрик ее наглости.

— Отнюдь, Седрик, отнюдь. Мой племянник — жестокий обидчивый ребенок, а ты идешь на поводу у гнева и гордыни. Это не поможет Меридиану обрести покой.

— Разве вам есть дело до Меридиана? — усмехнулся Седрик. Он слышал в словах Примроуз неприкрытую горечь поражения. — Именно ваши интриги и привели к тому, что произошло сейчас. И теперь вы предложили Фобосу заигрывать с чернью…

— Уступки успокоят народ, — твердо перебила Примроуз. — Это не признак слабости.

— Это путь в никуда, — отрезал Седрик. — Народ уже не подкупить пряником, они поймут лишь кнут. Вы трусливы, миледи, и потому предлагаете полумеры. Но время ваших интриг закончено.

— Интриги… — Примроуз хмыкнула. — Иронично, что всю жизнь Фобосу нравилась моя ложь, но стоило мне посоветовать племяннику поступить мудро, и он тут же отвернулся от меня. Советую учиться на чужих ошибках, Седрик.

— Непременно, миледи, — кивнул лорд, неприятно улыбнувшись. — В отличие от вас, я не стану врать Фобосу.

Примроуз ничего не ответила — не прощаясь, скрылась в лабиринтах коридоров. Разумеется, ей нелегко было смириться с собственным поражением: обстоятельства раз и навсегда отрезали ей путь к власти. А если и нет, Седрик позаботится об этом.

Лорд подумал о том, что у богов было своеобразное чувство юмора: в каком-то смысле, его политический триумф обеспечил простой народ. Именно чернь отняла у Примроуз все, на чем держалось ее могущество. Оборванцы вряд ли поняли, что своим преступлением спасли Меридиан от междоусобицы и подковерных интриг. Седрику стоило быть благодарным простонародью за оказанную услугу.

Впрочем, это удачное стечение обстоятельств не оправдывало крови невинных детей на руках обезумевшей черни. Теперь народ Меридиана получит власть, которую давно заслуживал.

Раскол

Нерисса посетила город глубокой ночью, спустя пару дней после побега Галгейты с принцессой в другой мир. Кондракар уже знал о том, что наследница Меридиана попала на Землю — и этого было достаточно для того, чтобы Совет Равновесия вновь оставил планету без внимания. Теперь старейшин куда больше интересовала Земля и ее безопасность. Нериссу вполне устраивал такой расклад — наконец-то Оракул и его гадюшник больше не будут мешаться под ногами.

Нерисса толкнула входную дверь в дом Джулиана — но, к ее удивлению, та оказалась закрыта. Обычно на Меридиане не запирали двери, и меньше всего подобного стоило ожидать от Джулиана — его дом всегда был открыт для всех, кто нуждался в помощи. Нерисса несколько раз постучала в дверь — ей никто не открыл. Она заглянула в окна на первом этаже — там было темно и безлюдно. Нерисса насторожилась — это было плохим знаком.

Нерисса услышала тяжелые шаги и чужие голоса: из проулка приближался патруль стражников. Нерисса не хотела, чтобы ее обнаружили гвардейцы, к тому же, у дома Джулиана. Из-за обезображенной внешности Мага и ритуальных татуировок Фобос и Темные не могли не догадаться, что это она помогла заговорщикам перенести принцессу в другой мир. Да и Фобос наверняка до сих пор не забыл нанесенное ему оскорбление. Если Фобос поймает Мага, то обязательно захочет обезвредить ее и допросить. И если с нее снимут кольцо и узнают, кто Маг на самом деле… О, принц и его свора не преминут сдать Нериссу Кондракару в обмен на помилование для себя.

Боясь, как бы стража не заметила ее, Нерисса телепортировалась внутрь дома.

Угли в камине еще догорали — ровно настолько, чтобы поддерживать в помещении тепло. Значит, внутри были люди. Нерисса призвала небольшой энергетический разряд, чтобы осветить себе дорогу, и поднялась по лестнице. Половицы чересчур громко скрипели под ногами, хоть Нерисса старалась ступать тихо и осторожно.

Она невольно вздрогнула, столкнувшись в тесном коридоре с темным силуэтом, выскочившим ей навстречу с мечом наголо.

Разглядев Нериссу ближе, Джулиан опустил оружие.

— Что ты здесь делаешь? — изумленно спросил он. Похоже, приход Нериссы разбудил его — он был босиком, в одной лишь ночной рубашке.

— Я хотела переговорить с тобой, но дом оказался заперт, — ответила Нерисса. — Почему ты закрылся?

Джулиан нахмурился.

— Не стоит нам стоять в проходе, — он приглашающе махнул рукой на дверь слева.

Джулиан привел Нериссу в свою комнату — его спальня была еще меньше тесной лаборатории подземного города, в которой когда-то поселила ее Маг. В отличие от нижнего этажа, уютного и гостеприимного, здесь царила лаконичная скромность, граничащая с аскетизмом. В дальнем углу стояла деревянная кровать с грубым матрацем, устланная шерстяным покрывалом, в ногах у которой находился простой платяной сундук, напротив, у окна — небольшой письменный стол и грубо сколоченный стул. Слева горел камин, на выщербленной полке которого стояли несколько книг и вырезанные из дерева статуэтки, представлявшие собой причудливо сплетенных из растительных орнаментов животных и птиц.

Прикрыв дверь, Джулиан указал Нериссе на кровать, а сам, прислонив к стене меч, пододвинул стул и сел напротив.

— Побег Галгейты не остался без внимания, — произнес Джулиан. — Фобос ищет пособников похитителей принцессы.

— Тебя в чем-то подозревают? — нахмурилась Нерисса.

— Нет, — покачал головой Джулиан. — Стража, кажется, сама не знает, кого следует искать. Похоже, у короны и не стоит цели найти настоящих виновных — Фобос хочет запугать нас и вымещает собственную злобу.

— Этого стоило опасаться, — кивнула Нерисса. — Ведь принц неуравновешен и вспыльчив.

Джулиан глубоко выдохнул.

— Позавчера по приказу Фобоса казнили моего друга, — глухо произнес он. Его голос был ровным и тихим, но Нерисса понимала, как непросто Джулиану озвучивать это. — Айден помог Галгейте сбежать, и Фобос прилюдно изувечил его, а затем бросил в Бездну Теней. Я не могу не думать, что это я попросил его помочь нам…

— Я знаю, тяжело терять близких, но твой друг знал, на что шел, — твердо перебила Нерисса. — Не стоит жалеть мертвых, Джулиан. Нам нужно заботиться о живых.

Джулиан тяжело кивнул.

— Ты права. Но, боюсь, это только начало всех потерь, что нам доведется пережить.

— Ты жалеешь о том, что мы сделали? Думаешь, наше решение подставило под удар народ Меридиана?

Джулиан печально усмехнулся.

— Проявление жестокости Фобоса было лишь вопросом времени. Мы все были под ударом после смерти Вейры. Фобос и Темные легко бы решились обратить силу девочки против нас. Я не сомневаюсь, что мы поступили правильно, — Джулиан немного помолчал, а затем добавил: — Исчезновение наследницы ослабило позиции принца — Фобос отстранил от власти Примроуз. Теперь его главным советником стал лорд Седрик.

— Ты полагаешь, это хорошая новость? — Нерисса вспомнила свои впечатления о лорде: во время их единственного разговора Седрик предстал перед ней умным, проницательным и хладнокровным, и это не считая его дара Кернунна. Такого человека не хочется иметь во врагах.

— Я не силен в знаниях о придворных советниках, но, если судить по рассказам Алборна и Мириадель, Примроуз подла и непредсказуема. Седрик же последователен и рационален, и, в отличие от своей родственницы, предан тому, кому служит. Я предпочитаю честного врага.

— Честный враг — понятие относительное, — возразила Нерисса. — Седрик жесток. Он никогда не пойдет на примирение с поданными. Он не захочет разбираться, кто прав, а кто виноват — для него народ виновен только потому, что якобы не считается с оборотнями. Мужчины и женщины, дети и старики… Он не станет делать различий. Седрик будет поощрять злобу Фобоса к простонародью.

— Я тоже думал об этом, — согласился Джулиан. — Седрик захочет спровоцировать нас, чтобы оправдать свою жестокость законами богов и людей. Но никому не нужна война. Я хочу сохранить равновесие и не жертвовать невинными.

— Ты веришь, что его удастся сохранить? — изогнула бровь Нерисса.

Джулиан выразительно посмотрел на меч в углу.

— Мне остается только на это надеяться. Кровопролитие не принесет покоя никому. Людям еще есть что терять, — Джулиан перевел взгляд на Нериссу, и она поняла: он говорил о Калебе. — Или кого. Иногда лучшая защита — это не ввязываться в конфликт.

— Я пришла сказать, что больше не смогу помогать городу. Фобос станет вести охоту на меня — он ненавидит меня, и наверняка догадался, что это я помогла перенести принцессу на Землю. Я не стану подставлять вас под удар.

— Я понимаю, — кивнул Джулиан. — Но мой дом всегда открыт для тебя, — он усмехнулся. — Хоть тебе и не требуется открывать дверь.

Нерисса хотела ответить, но вдруг в коридоре раздался протяжный скрип.

Нерисса встревоженно посмотрела на Джулиана. Джулиан перехватил ее взгляд и коротко кивнул, сообщая, что тоже слышал нечто странное. Он жестом указал Нериссе молчать, а сам, поднявшись, резким движением открыл дверь.

На пороге стоял Калеб — взлохмаченный, с опухшим невыспавшимся лицом и в длинной ночной рубашке. Калеб растерянно дернул головой — явно был застигнут врасплох тем, что его обнаружили, однако не стал отнекиваться и отступать.

— Пап, что происходит? — спросил он слишком серьезно для ребенка, которому не было и пяти. — С кем ты разговариваешь?

Нерисса удивленно вскинула брови: этот разговор совсем не предназначался для ушей их сына.

Джулиан отошел в сторону, показывая сыну свою собеседницу. Калеб ошарашенно посмотрел на Нериссу и побледнел — он впервые видел ее изуродованное обличье, но все же признал в ней Мага и неловко поклонился.

— Простите, — произнес Калеб дрогнувшим голосом. — Я лишь хотел узнать, что случилось.

Нерисса ответила ему прохладным кивком. Ей было интересно понаблюдать, как Джулиан поведет себя с сыном в столь неудобной ситуации. Успокаивающе попросит Калеба пойти спать? Отчитает за подслушанный разговор? Запретит ему рассказывать о том, что услышал?

— Я позволю тебе присоединиться к нашему разговору и все объясню, — спокойно произнес Джулиан. В его голосе сквозила необъяснимая смесь строгости и заботы. — Если ты пообещаешь, что впредь не станешь подслушивать разговоры близких людей. Это — проявление неуважения.

Калеб посмотрел на отца, и на его лице отразилось взволнованное смущение.

— Обещаю, пап, — Калеб сосредоточенно кивнул.

Джулиан приглашающе взмахнул головой.

Калеб вошел в комнату и осторожно сел на платяной сундук. Было заметно, что разрешение отца остаться произвело на него впечатление. Калебу явно было приятно, что Джулиан допустил его до участия в таинственных и очень интересных делах взрослых. Вероятно, сын бы вел себя более раскованно и смело, однако присутствие Нериссы сдерживало его. Калеб исподлобья посматривал на нее, и в его взгляде сплетались страх и детское любопытство.

Нерисса сочла, что в сложившихся обстоятельствах ее устраивает такое отношение сына к ней. Джулиан хорошо воспитывает его: в столь юном возрасте Калеб уже приучен чтить чужой статус и знает, что необходимо проявлять уважение к старшим.

— Раз уж ты решил воспользоваться своими большими ушами и узнать, что происходит, расскажи, что ты понял из услышанного, — слегка усмехнувшись, попросил Джулиан.

Калеб посмотрел на отца.

— Я слышал не все, но… — он задумчиво склонил голову набок. — Вы говорили про войну. О том, что никто не хочет ее, но она может случиться, — Калеб немного помолчал, а затем спросил: — Пап, это как-то связано с казнью, о которой все говорят в городе?

Джулиан заметно напрягся.

— Что ты знаешь о казни?

— Какого-то человека наказали за то, что он обокрал принца. И помог похитить принцессу, — Калеб бросил на Нериссу опасливый взгляд, а затем вновь взглянул на отца. — Пап, зачем кому-то похищать принцессу?

Джулиан слегка нахмурился, видимо, раздумывая, что ответить сыну.

— Калеб, принцессу похитили для того, чтобы спрятать и защитить от тех, кто может причинить ей вред, — слегка помедлив, произнес он.

— Зачем кому-то причинять ей вред? — удивился Калеб. — Она ведь принцесса, а ее брат — принц.

— Калеб, те, кто спрятал принцессу, спасали ее от ее же брата.

Калеб растерянно встряхнул головой.

— Но ведь Фобос — ее семья. Зачем ему обижать сестру?

— Иногда то, что люди — родственники, не означает, что они хорошо относятся друг к другу, — покачал головой Джулиан.

— Почему, пап?

Джулиан печально улыбнулся.

— Боюсь, я не знаю ответа на этот вопрос, Калеб. Каждый сам выбирает, как относиться к другому человеку.

— Получается, из-за того, что принц Фобос плохо относится к своей сестре, может начаться война?

— И из-за этого тоже, — подала голос Нерисса. Слушая, как легко и просто Джулиан отвечает на вопросы их сына, ничего не утаивая от него, но и не рассказывая больше того, что он способен осознать в силу возраста, Нерисса почувствовала в себе горячее желание привлечь Калеба и тоже поучаствовать в разговоре. Она ждала, что Калеб спросит у нее о подробностях, однако мальчик лишь одарил ее смущенным вопросительным взглядом и, прежде чем Нерисса успела бы ему что-то ответить, вновь повернулся к отцу.

— Если никто не хочет войны, почему она может случиться?

— Война случается, когда люди не могут договориться между собой, — ответил Джулиан, — и это не повод для гордости.

— Но ведь многие герои воевали, — сказал Калеб. — Луг победил Балора, великий Эсканор победил короля Моргона, а Кухулин в одиночку разгромил целую армию!

— Калеб, все они воевали не потому, что хотели прославиться. Они воевали, чтобы защитить свой народ от тех, кто посягал на его свободу. Они считаются героями, потому что использовали свою силу правильно.

— А как правильно использовать силу? — поинтересовался Калеб.

— Ты должен понимать, зачем она нужна, — ответила за Джулиана Нерисса. — Некоторые боятся силы, но тебе не следует делать этого. Сила дает возможности для совершения великих деяний. Если бы герои, которых ты перечислил, не умели распоряжаться могуществом, их бы никто не запомнил.

— Ценность силы не в том, чтобы использовать ее при первой возможности, — добавил Джулиан. — Если у тебя есть шанс решить проблему мирно, ты должен воспользоваться им. Но тебе необходимо быть готовым защитить себя и своих близких — ведь другие люди не всегда захотят поступить благородно.

Нерисса сочла, что такое объяснение звучало несколько беззубым из уст человека, который участвовал в заговоре против узурпатора, но для ушей пятилетнего ребенка озвученная трактовка происходящего была вполне приемлема.

Калеб нахмурился, видимо, пытаясь осмыслить сказанное.

— Пап, что нужно сделать для того, чтобы война не случилась? — спросил он после некоторой паузы.

— Хотел бы и я знать ответ на этот вопрос, — грустно усмехнулся Джулиан.

Нерисса пристально посмотрела на сына.

— Калеб, тебе никому нельзя говорить о том, что ты слышал здесь, — строго предостерегла она.

— Это потому, что принц хочет вас наказать? — робко спросил Калеб, а затем смущенно добавил: — Я слышал, как вы говорили это папе.

— Да, Калеб, — сказал Джулиан. — Это должно остаться тайной. Никому нельзя знать о том, что Маг приходила в наш дом.

— Даже Олдерну? — нахмурился Калеб.

— Даже ему. Мы храним секрет Мага, а она посвятила в него только нас. Мы не имеем права рассказывать чужой секрет кому-то еще.

Калеб серьезно закивал и посмотрел на Нериссу.

— Я обещаю, что никому не расскажу.

Нерисса слегка улыбнулась.

— Я в тебе не сомневаюсь.

***

Нерисса собирала травы в Сером лесу, когда разглядела вдали знакомые силуэты мужчины и мальчика. Не мешкая, она пошла им навстречу — не хотелось упускать столь удачную возможность встретиться с семьей. Крайний раз Нерисса виделась с Джулианом семь месяцев назад, Калеба она не видела больше года. Даже издалека она заметила, как изменился и вырос ее сын. Сейчас ему было почти десять — он заметно вытянулся и был довольно высоким для своего возраста. Он уже носил оружие: за спиной у него висел лук, а на поясе — охотничий нож.

Первым Нериссу заметил Джулиан.

— Приветствую, Маг, — слегка улыбнувшись, Джулиан склонился в поклоне. Калеб механически повторил движения отца.

— Приветствую, — Нерисса кивнула им в ответ. — Охотитесь? Вижу, ты взял с собой сына.

— Возвращаемся с охоты, — ответил Джулиан.

— Я охочусь вместе с отцом больше года, — слегка нахмурился Калеб.

— И как успехи? — поинтересовалась Нерисса. — Не сомневаюсь, ты отличный охотник.

Калеб нахмурился еще больше.

— С мечом я справляюсь куда лучше.

Джулиан усмехнулся.

— Калеб, я не раз говорил, что ты слишком строг к себе.

— Пап, ты и сам видел, как я стреляю! — недовольно воскликнул Калеб. — Я не смог попасть в дурацкого загрызайца, хотя он был прямо у меня перед носом!

— Зато у тебя получаются отличные силки на мелкую дичь, а в прошлом месяце ты выследил целый выводок оленей. Ты талантливый следопыт.

— Что толку в следопытстве, если я мазила? — проворчал Калеб.

— Что толку в хорошей стрельбе, если не можешь отыскать цель? — парировал Джулиан. — Хорошему охотнику необходимы выдержка и осторожность. А с этим у тебя все в порядке.

— У каждого человека есть сильные и слабые стороны. В этом нет ничего постыдного, — произнесла Нерисса. — Тебе необходимо адекватно оценивать собственные силы. Если тебе не дается стрельба, то не стоит изводить себя. Лучше сосредоточиться над тем, к чему у тебя есть способности.

— Вы предлагаете мне перестать практиковаться в стрельбе? — удивился Калеб.

— Стрельба — это полезный навык, и думаю, тебе следует повысить его до сносного уровня, — пояснила Нерисса. — Но ты сам сказал, что с мечом управляешься куда лучше, а отец отметил твои таланты в выслеживании. Не лучше ли стать хорошим мечником и следопытом, чем посредственным стрелком?

Калеб задумчиво склонил голову набок, но затем вдруг вопросительно дернулся.

— Что это там? — он махнул рукой вперед. — Лиса?

Нерисса обернулась — в паре десятков метров от них, у покрытого лишайником валуна, алело рыжее пятно. Похоже, в еще не успевшем растаять весеннем снегу, грязном и сероватом. Снег странно облепил шерсть животного — какими-то причудливыми крупными комьями.

Джулиан нахмурился, пристально вглядываясь вдаль.

— Держись позади меня, Калеб, — он достал лук и двинулся к лисе. — Возможно, она бешеная.

Калеб вытащил охотничий нож и осторожно пошел за отцом. Нерисса, слегка помедлив, последовала за ними.

В нос ударил тошнотворный запах земли и гноя — кажется, лиса была мертвая. Видимо, ее труп пролежал в снегу всю зиму, и теперь, от весеннего тепла, начал разлагаться. Нерисса едва сдержалась от того, чтобы не сморщиться: если, как предполагал Джулиан, лиса была заразна, зачем идти осматривать непригодную мертвечину?

Однако Джулиан и Калеб были другого мнения. Слишком уж сильно увиденное привлекло их внимание — они куда быстрее Нериссы преодолели расстояние, пока та неспешно шла за ними.

Джулиан ошарашено остановился в паре метров от лисы.

— Пап, что там? — спросил Калеб, выглядывая находку из-за спины отца.

— Не подходи, — жестко произнес Джулиан. Он вытянул руку вперед, преграждая Калебу путь.

Калеб несколько мгновений изумленно вглядывался в увиденное, а затем испуганно протянул:

— Они огромные!...

Нерисса приблизилась — и поняла, что заставило Джулиана остановиться. Джулиан повернул к ней голову — Нерисса еще ни разу не видела его таким бледным.

— Что это такое? — сдавленно спросил он.

Нерисса ошиблась — лиса была еще жива. Распластавшись на земле, она хрипло дышала, едва слышно поскуливая от боли. Ее тело было усыпано красными круглыми отметинами. А то, что Нерисса издалека приняла за снег, оказалось бледно-серыми слизняками — каждый из них был чуть больше белки. Облепив шкуру лисы, они пожирали животное заживо.

— Это меридианские слизни, — растерянно ответила Нерисса. — Но они не должны… Если только…

Она склонилась над умирающей лисой.

Нерисса не раз встречала меридианских слизней — они использовались как ингредиент во многих медицинских настойках. Для их добычи приходилось изрядно повозиться — они как огня боялись света, обитали глубоко под землей, и выманить в верхние слои почвы их удавалось лишь при помощи магии. Некоторые паразитировали на кротах, но, как правило, они были безвредны — их пропитанием были жуки или личинки.

Но сейчас, среди бела дня, они стаей напали на здоровое животное и бухли от чужой крови буквально на глазах.

При помощи квинтэссенции Нерисса подняла в воздух одного из слизней — тот явно был недоволен тем, что его оторвали от желанной добычи. Его ротовая полость представляла собой присоску, усыпанную несколькими рядами мелких острых зубов, а усики тянулись к Нериссе, улавливая в воздухе новый запах.

Учуяв Нериссу, остальные слизни тоже закопошились — похоже, люди привлекали их куда больше животных.

Не мешкая, Нерисса пустила в выводок паразитов электрический разряд — достаточный для того, чтобы поджарить заживо и их, и лису. Нерисса рассудила, что облегчила страдания несчастного животного — с такими ранами оно все равно не выжило бы, но еще долго мучилось в предсмертной агонии.

— Я никогда не видел такого раньше, — произнес Джулиан, подойдя ближе, осмотрев остатки плотоядных слизняков. — Это кровососы? Откуда они появились?

— Меридиан меняется, — ответила Нерисса. — Я чувствовала это уже несколько месяцев, но я не думала, что все будет настолько… — она нервно осеклась.

— Что чувствовали? — спросил Калеб. — Что происходит?

Нерисса не знала, что ответить. Она соврала: совершенно не чувствовала ничего из того, что следовало ощущать настоящему Магу. Нерисса вспомнила предупреждение Оракула: Меридиан, оторванный от собственного сердца, начнет медленно умирать.

— Я должна была предположить подобное развитие событий, но не думала, что это начнется так быстро, — произнесла Нерисса, тщательно подбирая слова так, чтобы не выдать себя, но и не соврать Джулиану и Калебу. — Видите ли, никто никогда не отрывал Меридиан от его магического источника. Без сердца Меридиана гармония мироздания искажается. И, боюсь, это, — она указала на обугленный труп лисы, — только начало.

— Насколько все станет хуже? — тяжело спросил Джулиан.

— Предсказать невозможно, — ответила Нерисса. — Разрушенная гармония подобна безумию. Несколько лет Меридиан сопротивлялся скверне, но теперь она набирает силу. И рано или поздно она уничтожит все вокруг.

— Но ведь должен быть выход! — воскликнул Калеб. — Способ все исправить!

— Гармонию может восстановить только сила истинной наследницы, — сообщила Нерисса.

Джулиан пристально посмотрел на Нериссу.

— Почему ты не сказала о последствиях раньше? — нахмурился он. — Еще пять лет назад?

Нерисса на мгновение растерялась: не хотелось признаваться, что, принимая решение помочь меридианцам, она ничего не знала о вероятных последствиях. Оракул сообщил ей об этом слишком поздно; тогда не было возможности поворачивать назад.

— У нас не было выбора, — холодно ответила она. — Либо это, либо отдать силу девочки Фобосу. Ты не хуже меня знаешь, что во втором случае Меридиан пострадал бы куда больше.

— Но ты не предупредила нас, — отчеканил Джулиан. — Почему ты умолчала об этом?

— Если бы ты знал о последствиях, выбрал бы иной путь? — поджала губы Нерисса. — А твои друзья? Мы оба знаем ответ на этот вопрос. Ты и сам сказал, что не жалеешь о содеянном.

— Дело не в моем выборе, — покачал головой он. — А в твоем. Не поставив нас в известность, ты фактически выбрала за нас.

— Когда я пришла в твой дом, вы уже приняли решение. Я всего лишь поддержала вас. Вы нуждались в моей помощи, и я дала вам ее, — надменно произнесла Нерисса.

Калеб изумленно слушал их разговор, бросая взгляды то на Мага, то на отца. Он не понимал истинную суть их спора, и он совсем не знал, как реагировать: еще никогда не видел, чтобы отец открыто перечил кому-то намного важнее и сильнее него самого.

— Ты так и не ответила на вопрос, — продолжил напирать Джулиан. — Почему ты не предупредила нас о последствиях еще пять лет назад?

— Это бы ничего не изменило, — отмахнулась Нерисса, желая закрыть неприятную тему.

— Полагаешь? Ты не имела права выбирать за нас! Это решение должно было быть общим!

— Я — хранитель Меридиана! — вспыхнула Нерисса. Холодная обида Джулиана и его уверенность в собственной правоте выводили из себя. — Только я имела право решать это! Будь благодарен за то, что я сделала для Меридиана и чем пожертвовала ради вас!

Джулиан неприятно дернулся от ее слов.

— Простите, Маг, — Джулиан едко усмехнулся и склонился в издевательском поклоне. — Если хранитель Меридиана снизошла до народа Меридиана, то народу Меридиана не следует задавать неудобных вопросов, но следует вымаливать ее благосклонность. Я правильно уяснил ваши слова?

У Нериссы перехватило дыхание — она только сейчас поняла, в чем именно упрекнула Джулиана. Сказала, что он ей не ровня и совершенно не оценил ее жертвы, на которую она пошла ради... Меридиана? Ради него и сына? Или ради общего блага для всех? Джулиан ведь жертвовал не меньшим — они оба знали это. Он был прав — дело было не в его выборе. Джулиана задевало, что Нерисса не считалась с ним.

Но ведь Нерисса не хотела его оскорбить! Ей всего лишь не хотелось выказывать перед ним слабость и признаваться в собственных промахах.

А вдруг Джулиан развернется и уйдет, оставив Нериссу одну? Если это произойдет… У Нериссы внутри все похолодело. Она не знала, что ей делать в таком случае. Джулиан был ее связью с Меридианом, связью с сыном и единственным человеком, который искренне любил ее.

Ей нельзя было терять его.

— Я не знала об этих последствиях, — выдавила Нерисса. Ей было невыразимо неприятно говорить правду — казалось, постыдное признание унижает ее в глазах любовника и сына, выставляет глупой и беспомощной, а потому она не удержалась от ядовитого упрека: — Ты это хотел знать, Джулиан? В очередной раз услышать, что хранитель Меридиана не так могущественна, как о ней говорят?

Джулиан судорожно выдохнул.

— Я хотел услышать правду, — примирительно ответил он и слабо улыбнулся. — Похоже, вы даете Калебу советы, которым сами не следуете. Нет ничего постыдного в том, чтобы признаваться в собственных слабостях.

***

Нериссе пришлось изрядно поработать локтями, чтобы выбить себе место с пристойным видом и протиснуться в первые ряды — в толпе зрителей яблоку негде было упасть.

Над полосой ристалища возвышался деревянный помост — трибуны для знати. Меридианская аристократия, в причудливых и красивых одеждах из кружева, шелка и атласа, ухоженная и холеная, производила странное впечатление — больше половины свиты Фобоса составляли перевертыши, едва ли не бравирующие своим нечеловеческим обликом, и сочетание дорогой роскоши с их внешностью было зрелищем столь же жутким, сколь и смешным.

В центре помоста, под тяжелым красным пологом, на резном деревянном троне, сидел Фобос, с ленивым интересом осматривая толпу. Его голову украшал тонкий золотой венец, пальцы были усыпаны драгоценными кольцами, а из-под тяжелой темной мантии проглядывал бордовый бархатный дублет, расшитый золотом и серебром. В последний раз Нерисса видела Фобоса наглым жестоким ребенком, только вкусившим власть, и теперь, рассматривая не мальчика, но молодого мужчину, она не сомневалась: все его дурные наклонности лишь усугубились.

Впрочем, стоило отдать Фобосу должное: он был хорош собой. Конечно, это была не столько его заслуга, сколько заслуга его родословной. Во внешности принца сплетались образы обоих родителей: аристократическая грация матери и изящная стать отца. У Фобоса были приятные тонкие черты лица, стройное телосложение и безукоризненная осанка. Никому бы и в голову не пришло сомневаться, что Фобос занимает королевский трон по праву крови. Но через аристократическую красоту принца проступала некая болезненная манерность, а величавая надменность то и дело сменялась странной дерганностью, смесью брезгливости и нервозности. В такие моменты Фобос наклонялся и что-то запальчиво спрашивал у своего главного советника.

Лорд Седрик, сидящий по левую руку от Фобоса, ниже королевского трона, но выше остальных аристократов, был холоден и собран. Одетый в темно-зеленый камзол с острыми широкими наплечьями и жестким стоячим воротником, с тяжелой цепью из рубинов на груди, лорд почти не смотрел на толпу, вежливо улыбался дворянам, порой устало тер переносицу, отдавая распоряжения гвардейцам, а на эмоциональные вопросы Фобоса отвечал коротко и сдержанно. Его непоколебимая бесстрастность, похоже, передавалась и Фобосу: после обращений к Седрику принц позволял себе вновь безмятежно рассматривать толпу и любезничать с собственной свитой.

Город немало удивился объявлению о том, что Фобос решился устроить грандиозные празднества в столь тяжелые для Меридиана времена. Леса, полнившиеся чудовищами, гниль на плодоносящих деревьях, поражавшая фруктовые сады уже третий год, перебои в рыбных промыслах и небо, несколько месяцев закрытое желтовато-грязными тучами, ненастное и пасмурное… Все эти события совсем не навевали радости и веселья.

С другой стороны, повод для празднеств у короны был более чем стоящим — минуло ровно пятнадцать столетий с того момента, как Эсканор и его всадники появились на Меридиане. Дата была знаменательна для всех — одно из немногих событий, которое могло бы сплотить и простонародье, и высокородную знать — и именно поэтому, несмотря на некоторое недоверие и ожидание подвоха, все приняли новость о празднествах с воодушевлением. Все-таки, Фобос чтил традиции своего рода и знал цену великим деяниям прошлого, и его решение подданные расценили как шаг к примирению, раз принц впервые за столько лет позволил себе устраивать пиршества не только для знати, но и для простолюдинов. К тому же, в самые темные времена людям так необходима надежда… Конечно, были и те, кто полагал происходящее пиром во время чумы, но скептиков было ничтожно мало. В менталитете Меридиана странно сочетались свободолюбие и слепая преданность королевской власти. Простонародью очень хотелось верить в благополучный исход холодной войны, длившейся между ними и короной больше десяти лет. Кроме того, толпа всегда была охоча до хлеба и зрелищ — а во время празднеств и того, и другого было в избытке.

Впрочем, Нериссе хотелось верить, что кроме возвышенных патриотических идеалов и наивной веры в образумившегося Фобоса, людьми движет и практический интерес: столь грандиозные мероприятия давали невероятные возможности для того, чтобы проявить себя, да и победителям выплачивали награду серебром... И потому слова Джулиана о том, что Калеб изъявил желание участвовать в королевском турнире, она приняла с молчаливым одобрением. Калебу было почти шестнадцать, и его сочли достаточно взрослым, чтобы допустить до выступлений юниоров.

Нериссе очень хотелось посмотреть на дебют сына, но она понимала, как опасно появляться Магу в городе в это время — даже спустя десять лет Фобос едва ли забыл нанесенное ему оскорбление. Нерисса решила, что явится на турнир в обличье непримечательной простолюдинки. Ее воображение нарисовало образ недалекой, простодушной, но доброй и понимающей женщины, обыкновенной и безобидной. Нерисса даже придумала некое подобие легенды, если к ней пристанут с ненужными расспросами — назовет себя Трилл и скажет, что приехала в город посмотреть на развернувшиеся празднества и, возможно, останется здесь подольше; все-таки из-за творящихся напастей в городе куда безопаснее, чем в безвестной деревушке на юге, откуда она родом.

Выступления юниоров назначили на последний день турнира; им предшествовала общая пешая схватка. Она вызывала у зрителей бешеный азарт: в толпе живо обсуждали бойцов и делали ставки на победителя.

— Ставлю три бронзовых на горца, — услышала Нерисса мужские голоса в толпе.

— Горец продует.

— Это почему? — удивился первый голос — он принадлежал другу Калеба, Олдерну. — Вчера Фрост выиграл ристалище, почему бы ему не победить и сегодня?

— Без своего носорога он не выстоит и минуты. Все знают: хороший наездник — плохой пехотинец.

— А на кого ты ставишь, Дрейк?

— Я ставлю на Ватека. Он самый здоровый — а в общей схватке нужна стойкость.

— Самые здоровые громче всех падают, — хмыкнул Олдерн. — С таким же успехом мог бы оставить свои деньги мне.

— Вы ставить или спорить?! Драка скоро начаться! — прервал их визгливый голос паслинга. — У меня клиенты кроме вас!

Наконец, глашатаи объявили участников схватки — их было больше двадцати, и Нерисса не запомнила и половины имен. После того, как были зачитаны правила поединка, бойцы поклонились короне, и Фобос легко взмахнул рукой. Герольд протрубил в рог, давая сигнал для начала битвы.

На турнирном поле развернулось настоящее побоище — звон мечей, топоров, булав, щитов, крики бойцов и гвалт возбужденной толпы смешались в чудовищный невыразимый шум. Воины валились с ног, в зрителей летел песок, пыль стояла столбом, и в какой-то момент Нерисса перестала понимать, что происходит на ристалище. Она даже не могла сказать, сколько точно длилась схватка — слишком суматошно и неразборчиво было для нее это зрелище.

Однако герольд вновь протрубил в рог, извещая, что поединок окончен. Через несколько мгновений пыль улеглась, и простым зрителям представилась возможность увидеть победителя общей схватки — он единственный остался стоять на ногах.

Это был мужчина лет тридцати пяти, подтянутый и сухопарый, с обветренным грубым лицом. Его левую скулу пересекал шрам. Он выступал без нагрудника — на его обнаженной груди темнела лишь кожаная перевязь. Нериссе подумалось, что никому бы и в голову не взбрело ставить деньги на победу этого человека.

— Честь и слава чемпиону общей схватки — Рейтору!

Толпа приветствовала победителя восторженными криками, свистом и хлопками, однако Рейтор лишь окинул толпу тяжелым взглядом и едва заметно дернул уголками рта. Его поверженные противники покидали ристалище мрачными и недовольными — те, кто смог уйти на своих ногах. Некоторых пришлось выносить.

Поднявшись на помост перед трибуной знати, Рейтор снял шлем — на голом черепе остроухого полукровки темнел клок жестких волос.

Фобос наклонился к лорду Седрику и что-то тихо спросил у него — Седрик коротко кивнул и передал поручение одному из слуг.

— Ты превосходно сражался, Рейтор, — в голосе принца читался неподдельный интерес. — Признаюсь, меня сложно удивить, однако твое мастерство поистине впечатляет.

— Спасибо, повелитель, — Рейтор поклонился. — Большая честь слышать это от вас.

— Половина твоих противников была вдвое больше тебя. Ты сумел одолеть всех, несмотря на то, что совсем не озаботился броней. Как тебе это удалось?

— Броня замедляет, — просто ответил Рейтор. — Я предпочитаю маневренность защите. К тому же, умелый воин не боится ранений — если он хорошо владеет оружием, не даст противнику изувечить себя.

— Я бы счел тебя излишне самоуверенным, если бы не видел твое мастерство в деле, — усмехнулся Фобос.

— Хорошо, что не выгляжу пустословом в ваших глазах, повелитель.

— Мне нравится, что ты предпочитаешь дела словам, Рейтор, — Фобос слегка взмахнул головой. — Готов ли ты делом доказать свою преданность короне? Готов ли ты поклясться в верности мне и принять рыцарский титул?

— Да, повелитель, — откликнулся Рейтор, прижимая кулак к сердцу. — Перед богами и людьми Рейтор клянется в верности принцу Фобосу.

Фобос довольно улыбнулся. Поднявшись с трона, он взял преподнесенный ему серебряный меч с золотой, усыпанной рубинами рукоятью и спустился к Рейтору.

— Пусть этот удар станет единственным, который ты не станешь возвращать, — произнес Фобос, замахнувшись по лицу Рейтора. Послушно подставив щеку под удар принца, тот опустился на колени перед ним.

Фобос поднял меч и провел лезвием по пальцам, а затем коснулся лба Рейтора, оставляя на его лице кровавую полосу.

— Законами богов и людей и по праву крови я, Фобос, первый этого имени, нарекаю тебя рыцарем, — принц поднял меч и плашмя коснулся лезвием чужих плечей. — Да пребудут с тобой добродетели великих всадников: доблесть Хоэля, стойкость Грендаля, верность Брандис, прозорливость Дидье и благочестие Великого Эсканора. Воззови к богам — пусть они даруют тебе удачу, и рука твоя не узнает промаха.

Рейтор что-то быстро и лихорадочно прошептал.

— Встань, Рейтор, — объявил Фобос. — Отныне и навсегда — ты рыцарь Меридиана!

— Повелитель, — Рейтор поцеловал Фобосу ладонь и поднялся с колен. — Клянусь, я не подведу вас.

Фобос покровительственно улыбнулся Рейтору и приглашающе взмахнул на трибуну. Рейтор благодарно кивнул и последовал за принцем.

Нерисса усмехнулась, понимая, что Фобос, устраивая турнир, убивал несколько зайцев одним махом: не только заигрывал с подданными, пытаясь выправить свою скверную репутацию, но и вербовал себе сторонников. Патетика Фобоса, взывающая к воинской чести и культу силы, привлекала как фанатиков, так и честолюбцев. Многие хотели бы быть посвященными в рыцари, да и перспективы, предлагающиеся к титулу, были очень заманчивыми.

После недолгого перерыва глашатаи объявили о выступлении юниоров. Поединки были парными — после серии схваток двум вышедшим в финал наездникам предлагалось в решающей схватке определить, кто станет победителем. Победителем разъезда считался тот, кто сумеет вышибить противника из седла или первым преломит свое копье.

Калеб оказался единственным юниором-выходцем из простонародья — все остальные, как на подбор, были дворянами. На общем выезде рядом с ними Калеб выглядел почти нищим — простая стальная броня без украшений, герба и плаща, а на непородистой гнедой кобыле сидело потертое седло. Нерисса видела, как знать даже не старается сдерживать презрительных смешков. «Небось отдали целое состояние, лишь бы их дети покрасовались в золоте и шелках перед принцем». Смотря на столь вопиющий контраст роскоши дворянских детей и скромной амуниции своего сына, Нериссе подумалось: не допустили ли Калеба до турнира только для того, чтобы сделать его мальчиком для битья для отпрысков знатных господ?

Впрочем, ее опасения были напрасны: Калеб хорошо показывал себя. В первом поединке он легко выбил противника из седла, во втором — первым преломил копье. В третьем поединке пришлось сложнее — оба всадника крепко держались на скакунах, и после третьего съезда никто не сумел сломать копья, однако победу присудили Калебу — Фобос счел, что «всадник на гнедой кобыле был более точен в нанесении ударов».

Люди были приятно удивлены таким решением принца — ведь многие приписывали Фобосу предвзятость и считали, что он только и ждет возможности, как бы удалить с ристалища неугодного бойца. Разумеется, толпа заочно избрала Калеба своим фаворитом — по скупым отрывкам разговоров Нерисса поняла, что сына собирал на турнир буквально весь город.

Дворяне, в свою очередь, были недовольны вердиктом Фобоса, однако благоразумно помалкивали. Однако Нерисса заметила, как скривилось лицо лорда Седрика, когда принц позволил Калебу продолжить состязание в финале в обход знатного человека. Лорд что-то сказал принцу, однако Фобос лишь отмахнулся, легко усмехнувшись.

— Калебу так идут доспехи, — услышала Нерисса девичий голос за спиной. — Мне кажется, никто на этом турнире не выступает так, как он.

— Он непременно должен выиграть турнир, — вторил ей другой голос, выше и звонче. — Тогда Фобос посвятит его в рыцари, — Нерисса различила мечтательный вздох. — А у каждого рыцаря должна быть своя королева любви и красоты.

— Если Фобос посвятит Калеба в рыцари, он выберет кого-то симпатичнее тебя, Джейни, — хмыкнул третий голос.

— Это не тебе решать, Айна, — обидчиво возразила вторая девочка. — Ты просто завидуешь, что меня он приглашал на танцы, а тебя нет.

— Чему тут завидовать? — излишне вызывающе хмыкнула Айна. — Ты весь вечер липла к нему как мокрый лист. Он пригласил тебя на танец, лишь бы поскорее отвязаться от тебя.

— У Калеба есть дела важнее, чем думать о всяких глупостях вроде танцев, — прервала их первая девочка.

— То-то ты смотришь на него глазами недоенной коровы, Сайри. И через день бегала в конюшни, лишь бы полюбоваться, как Калеб тренируется.

— Откуда ты знаешь?! — вспыхнула Сайри.

— Я ведь тоже бегала, — беззастенчиво призналась Айна. — И видела, как ты подглядывала за ним.

— Постыдились бы таких речей, — раздраженно прервала их Нерисса, оборачиваясь. Она чувствовала внутри глухую материнскую ревность — ни одна из этих сопливых дурех и в подметки не годилась Калебу! — Делите мальчика, будто он товар на прилавке.

Одернутые, девчонки смущенно потупили взгляд и умолкли.

Финальным противником Калеба стал рослый зеленокожий перевертыш в золоченых доспехах на крупном вороном жеребце. Казалось, он считал собственную победу делом само собой разумеющимся, и даже не глядел в сторону Калеба — видимо, полагал выше своего достоинства допускать мысль, что может проиграть простолюдину.

Перевертыш ударил Калеба первым — Калеб принял удар на щит, заметно покачнувшись в седле. На мгновение Нериссе показалось, что сын вот-вот упадет, но тот сумел удержать равновесие. Разъехавшись с противником, Калеб поднял копье и пришпорил свою кобылу.

Копье Калеба разлетелось в щепки от столкновения с чужим щитом — осколки древесины едва не долетели до зрителей за барьером. Герольд протрубил, извещая о завершении схватки.

— Честь и слава чемпиону-юниору — Калебу!

Толпа взорвалась восторженными овациями, приветствуя победителя — Нерисса была уверена: простые зрители не могли кричать громче. Калеб медленно развернул лошадь и стянул шлем — из-под батвата торчали взъерошенные волосы, а на лице сияла улыбка. Он окинул толпу глазами, будто искал кого-то, а затем подъехал к барьеру, слез с лошади и прильнул к ограде, что-то запальчиво выкрикивая — Нерисса не разобрала, что именно. Если бы не ограда, сына бы поглотила толпа — рядом с ним сразу же образовалась толкучка. Нерисса различила силуэт Джулиана — перегнувшись через барьер, он порывисто обнял сына и что-то сказал ему — Калеб, улыбаясь, выкрикнул что-то в ответ. Затем Джулиана сменили друзья Калеба — очевидно, поздравляли его. На мгновение и Нериссе захотелось оказаться рядом, сказать сыну, как она гордится его выступлением, но она сразу же отмела эту мысль — зачем Калебу поздравления какой-то незнакомой женщины? Похвала из уст хранителя Меридиана произведет на него куда большее впечатление. Нерисса решила, что ради этого даже готова появиться в городе — наверняка в ближайшие дни люди будут отмечать победу Калеба.

Нерисса повернулась к трибуне дворян — те мнительно поджимали губы и желчно переговаривались, наблюдая за радостью простонародья. Из-под маски холодного спокойствия лорда Седрика проступало мрачное раздражение — он что-то тихо сказал Фобосу. Фобос окинул советника насмешливым взглядом — тихая злоба Седрика явно веселила его — и, взмахнув рукой, ответил ему.

Седрик помрачнел еще больше, однако выдержанно кивнул и отдал приказ герольду.

Гудок турнирной трубы привел зрителей в чувство — глашатай объявил, что принц Фобос хочет видеть чемпиона на помосте победителей.

Калеб оторвался от барьера и, взяв лошадь под узцы, предстал перед королевской трибуной.

Фобос окинул Калеба внимательным взглядом.

— Прими мои поздравления, Калеб, — довольно произнес Фобос. — Ты достойно проявил себя. Скажи, сколько тебе лет?

— В пору Белтайна мне исполнится шестнадцать, — ответил Калеб.

— Шестнадцать? Занятно. Ты самый молодой участник турнира, и к тому же, единственный претендент-простолюдин в состязании юниоров. От этого твоя победа ценна вдвойне.

— Спасибо, принц, — ровно ответил Калеб. — Но моя победа — это не личная заслуга. Я многим обязан своим близким — тем, кто помогал и поддерживал меня.

— Однако турнир выиграл именно ты, — возразил Фобос. — И награду принимать тебе. Готов ли ты поклясться мне в верности, Калеб?

Калеб задумчиво склонил голову.

— Принц Фобос, вы хотите, чтобы я присягнул лично вам, или же я должен присягать короне?

Фобос слегка нахмурился — вопрос Калеба будто застал его врасплох, — но затем снисходительно рассмеялся.

— Ты, кажется, не совсем понимаешь суть рыцарской клятвы, мальчик. Я — Эсканор и правитель Меридиана. По законам богов и людей присяга мне и присяга короне — это одно и то же.

— Но ведь законный правитель Меридиана не вы, а ваша сестра, — возразил Калеб. — И вы обязаны уступить ей трон, когда она вернется…

— Если она вернется, — жестко перебил Фобос. Его лицо неприятно скривилось, но он мгновенно взял себя в руки. — Забавно, что об этом упомянул именно ты, простолюдин. Выходцы из черни выкрали мою сестру, и этим поступком едва ли не короновали меня. Я — единственный оставшийся потомок Эсканора, и по праву крови занимаю королевский трон.

Калеб ничего не ответил.

— Что же, если я доходчиво объяснил тебе смысл рыцарской клятвы, присягни мне, Калеб, — взмахнул рукой Фобос. — Ты станешь самым юным рыцарем Меридиана за последние двести лет.

Калеб запрокинул голову, посмотрев на принца снизу вверх — Нериссе подумалось, что силуэт сына в стальных доспехах похож на острую, тянущуюся вверх иглу.

— Принц Фобос, я отказываюсь становиться вашим рыцарем, — совсем не вызывающе произнес Калеб. Казалось, сын вежливо отказывался от чужой просьбы — так, будто действительно ничем не мог помочь просящему.

В толпе пронеслись судорожные вздохи, роптания и перешептывания, а затем, будто кто-то выключил звук, повисла странная тишина — жуткая и неестественная.

— Ты отказываешься присягать принцу Меридиана, мальчик? — спросил лорд Седрик. В его ровном голосе с шипящими интонациями угадывался оттенок некоего зловещего удовлетворения. — И позволяешь себе сомневаться в его власти? Тебя следует высечь розгами и вырвать язык за такую дерзость.

— Принц Фобос спросил меня, готов ли я присягнуть ему, — ответил Калеб. Он даже не дернулся от слов Седрика, хотя лорд явно хотел напугать его. — Я сказал, что не стану. Это мое право.

— Чернь знает свои права — но не обязательства перед троном…

— Мальчик прав, Седрик, у всякого есть право на отказ, — перебил Фобос, взмахивая рукой и приказывая советнику замолчать. — Он выиграл турнир, и розги и увечья — не награда для победителя, — принц улыбнулся — хищно и неприятно. — Сегодня я дарую тебе милосердие, Калеб. Стража, отберите у мальчишки коня и амуницию.

Прежде, чем Калеб сумел бы хоть что-то предпринять, к нему подскочили стражники. Схватив его, будто тряпичную куклу, солдаты прилюдно начали срывать с Калеба доспехи — жестко и грубо. Калеб пытался сопротивляться, но тщетно — что мог сделать пятнадцатилетний мальчик против троих взрослых мужчин?

— Если ты отказался от присяги правителю, значит, тебе не нужно оружие! — объявил Фобос, наблюдая за наказанием. — Отныне тебе запрещено брать в руки меч, а любой, кто вооружит тебя, поплатится головой!

Наблюдая за тем, как Фобос издевается над Калебом, Нерисса поймала себя на мысли, что хочет отвести глаза — ей было стыдно смотреть на сына в таком состоянии. Это было невыразимо унизительное зрелище — настолько, насколько и несправедливое. Внутри все кипело от обиды и гнева — никто не смел так обращаться с ее сыном! Как бы Фобос не кичился золотым королевским венцом, внутри он остался злобным обиженным ребенком, готовым уничтожить каждого, кто напомнит ему о незаконности его власти. Калеб не заслужил быть прилюдно опозоренным — он ведь сказал правду!

И простой люд был согласен с Нериссой.

Возмущение толпы было столь же сильным, сколь и ее недавнее ликование — Нерисса едва ли не физически ощущала озлобленность народа.

— Это нечестно! Мальчик выиграл турнир, а у него отнимают право меча!

— Калеб не совершил ничего, чтобы быть наказанным!

— Фобосу правда глаза режет!

— Ничтожество на троне!

Неожиданно в трибуну знати полетел камень — он с гулким стуком отскочил от одной из балок и упал в песок. Камень на мгновение отвлек стражников, и этого хватило Калебу для того, чтобы вырваться. Отсутствие большей части брони позволило ему использовать собственную ловкость: Калеб укусил одного из стражников — дернувшись от боли, тот замешкался и ослабил хватку. Вырвав руку, Калеб жестко ударил его металлическим наручем по лицу.

Этот удар был подобен искре над сухим хворостом. Люди, будто сорвавшиеся с цепи звери, кинулись к барьерам, круша и перепрыгивая их, пересекли полосу ристалища и двинулись к королевскому помосту.

— Стража! — взревел жуткий нечеловеческий голос с королевской трибуны. — Именем короны, сдержите чернь!

Но стражи было явно недостаточно — разъяренный простой люд был подобен живой волне, от которой невозможно было ни укрыться, ни спастись. Нерисса заметила, как к Калебу подскочили Джулиан и Дрейк — но через несколько мгновений потеряла их из виду. Ее несло вперед в потоке беснующейся толпы, и все, чего хотелось Нериссе — как можно быстрее исчезнуть отсюда. Зацепившись рукой за один из вертикальных столбов ограды, Нерисса подтянулась, с трудом выныривая из человеческой лавины. Не оборачиваясь, она кинулась прочь от площади, в переулки. Спрятавшись за углом, Нерисса с завороженным ужасом наблюдала за происходящим, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Простонародье громило королевские трибуны — и наверху творилась настоящая паника. Сверху мелькнула черная мантия Фобоса — тот что-то остервенело прокричал. Рядом с принцем оказался Рейтор — они оба скрылись в потоке испуганных дворян.

С трибуны спустился лорд Седрик. Он странно выгнулся и затем задергался, оборачиваясь. Тело Седрика было подобно глине, из которой невидимый скульптор лепил нечто новое — оно росло и растягивалось, поглощенное жутким зеленым свечением, и через несколько мгновений над прореженной толпой возвышался чудовищный четырехметровый наг в жесткой чешуе с грязновато-желтыми разводами и красными наростами по телу.

Седрик издал устрашающий вопль, обнажив жуткую пасть с рядом острых хищных зубов. Взмахнув огромным хвостом, он оттолкнул людей от трибуны, будто те были игрушечными солдатиками. Раздались душераздирающие крики — но Нерисса уже не слышала их. Волшебная вспышка перенесла ее в Заветный город — после кошмарного шума на площади мерное журчание водопадов отдавалось в ушах зловещим звоном.

Нерисса тяжело осела на край мраморного фонтана; в висках стучал животный страх, а перед глазами мелькали жуткие картины только что пережитого: разгневанные люди, безумная толпа и жестокая давка, моментально сменившая беззаботные празднества и роскошь королевского турнира.

Посеявшие ветер рано или поздно пожнут бурю. И теперь все были равны в агонии разгоравшейся гражданской войны.

Непокорные

Нерисса вернулась в город в сумерках. Казалось, она была единственной оставшейся в живых после кровавой бойни турнира — на улицах было пусто, будто все вымерли.

Лавочки и торговые ряды городской площади, еще недавно бывшие нарядными и яркими, сейчас представляли собой груду растоптанных щепок. Ристалище, с прорванным ограждением и разломанными в труху королевскими трибунами, превратилось в братскую могилу — гвардейцы сносили туда трупы, словно тряпичных кукол. Большинство погибших было затоптано в давке. На других алели кровавые следы — их смертью стали гвардейские штыки и алебарды. А третьи походили на поломанных марионеток — Нерисса догадывалась, что это работа лорда Седрика.

Сам лорд тоже был здесь: его змееподобный силуэт громадной башней возвышался над городской площадью. Он хладнокровно глядел на растущие горы мертвецов, изредка отдавая поручения страже.

— Поджжигайте, — прошипел Седрик, и через несколько минут в темнеющее небо взвилась жуткая вспышка огня. Прежде чем воздух наполнился смрадом горелой плоти, Нерисса сильнее натянула капюшон на лицо и скрылась в проулке — ей не пересечь площадь пешком, придется телепортироваться. Страшно было думать, что вид из окон дома Джулиана во всех подробностях показывал его жильцам столь ужасающую картину.

На первом этаже ее ждал Джулиан — буравил взглядом задернутые занавески.

— Джулиан, — Нерисса осторожно дотронулась до его плеча. — Я знаю, что случилось, и прибыла, как только смогла.

Джулиан повернул к ней лицо — он был бледнее мела.

— Я ждал тебя, — выдавил он, будто приходя в себя. — Знал, что ты придешь.

— Где Калеб? Он уцелел?

— Он в безопасности. Тяжело было его оставлять, но я не хочу, чтобы он смотрел на то, что творится у нас под окнами. Он сейчас у Акетона. Калеб… — Джулиан тяжело выдохнул. — Он винит себя в произошедшем.

— Калебу не в чем себя винить! — воскликнула Нерисса. — Это Фобос виновен в случившемся! На его совести не одна сотня смертей!

— Фобосу оказалась не по нраву правда, — вглазах у Джулиана была холодная ярость. — Случилось то, чего все боялись и ждали. Глупо было надеяться, что все обойдется.

Сердце сжалось в мерзкий комок — Нериссе стало стыдно, что на площади она бросила Джулиана с сыном.

— Ужасно, что я не смогла это предотвратить, — глухо произнесла она. — Как хранителю гармонии, мне запрещено вмешиваться в распри между подданными и короной. Кондракар принуждает меня соблюдать нейтралитет.

— На Меридиане больше нет гармонии, и дело не в нашем погибающем мире. Мы в шаге от войны.

— Я знаю. И я намерена помочь городу, несмотря ни на что, — твердо сказала Нерисса. — Позволь мне показать тебе кое-что.

Джулиан вопросительно посмотрел на Нериссу.

— Просто доверься мне, — Нерисса протянула Джулиану руку.

Джулиан дотронулся до предплечья Нериссы — и спустя мгновение они оба уже стояли у мраморного фонтана в свечении зеленых волшебных огней.

— Где мы? — Джулиан обернулся, изумленно обводя взглядом малахитовую колоннаду и подземные водопады.

— Это моя обитель. Вы называете ее Заветным городом. Если вам понадобится помощь или убежище, я хочу, чтобы ты знал об этом месте.

— Я думал, Заветный город — лишь древняя легенда…

— В каждой легенде есть доля правды, — ответила Нерисса. — Я покажу тебе, как попасть отсюда в город, чтобы ты смог найти меня в случае надобности.

Джулиан несколько мгновений вглядывался в глубину подземного коридора, а затем спросил:

— Это правда, что его тоннели пролегают под всем Меридианом?

— Полагаю, да. Я и сама не знаю всех тайн этого места, — Нерисса слабо улыбнулась. — Бесконечный город бесконечен.

***

В замок Седрик вернулся засветло. В носу до сих пор стоял чудовищный смрад паленой мертвечины — будто и сам пропитался этой дрянью. Седрик устало подумал о том, что стоит перебить запах чем-то столь же сильным — на загон дичи в королевских угодьях уже не было ни сил, ни времени, но оленья кровь и вино со специями должны были успокоить его. Перед глазами до сих пор стояли озлобленные лица толпы и мертвые тела.

— Седрик! — его встретила Миранда. — Слава богам, ты вернулся!

— Слава богам, — отрывисто вторил ей Седрик.

— Что случилось в городе? Турнир был сорван чернью?

— Бунт, — коротко отрезал Седрик. — Я рад, что тебя там не было, Миранда. Прошу, не заставляй меня рассказывать подробности этих зверств, — он судорожно выдохнул, пытаясь выбросить из головы растоптанных людей, растерзанную плоть и десятки изуродованных тел. — Что с Фобосом? Он не пострадал?

— Он цел и невредим, но… — Миранда понизила голос: — Седрик, я никогда не видела принца таким. Он будто посмотрел в лицо самой ненависти.

Седрик невольно дернулся — сравнение было поразительно точным.

— Фобос вернулся в замок в сопровождении какого-то мужлана, — продолжила Миранда. — Тот едва ли не нес принца на руках. Фобос объявил его новым капитаном дворцовой стражи, а затем заперся в тронном зале. Принц провел там один всю ночь, не подпускает к себе никого.

— Что за мужлан? — нахмурился Седрик.

— Принц назвал его Рейтором. Какой-то полуголый полукровка в обносках, — Миранда фыркнула. — Даже странно, что Фобос подпустил к себе такого.

Седрик провел рукой по лицу. Похоже, после потрясений турнира не стоило ждать от принца адекватных решений. Одно дело — посвятить победителя общей схватки в рыцари, и совершенно другое — назначить его на ключевую придворную должность…

— Спасибо за вести, Миранда. Похоже, мне предстоит очень непростой разговор.

Седрик осторожно заглянул в дверной проем. Фобос нервно расхаживал по тронному залу, не находя себе места. Концы парадной мантии волочились по мраморному полу — принц даже не переоделся после турнира. С темными кругами под глазами от бессонной ночи, издерганный и нервный, Фобос судорожно теребил драгоценные перстни на своих пальцах и что-то лихорадочно бормотал себе под нос.

— Мой принц, — Седрик зашел в тронный зал, прикрыв за собой двери.

— Седрик! — заметив лорда, Фобос мгновенно выпрямился, дернул уголками губ в подобии улыбки. — Наконец-то! Ты мог бы быть и расторопнее.

— Прошу простить, мой принц. Гвардия очистила улицы только к рассвету.

— Очистила от бунтовщиков? — переспросил Фобос.

— Очистила от трупов. Их было больше семи сотен.

Фобос ошарашенно посмотрел на Седрика. Лицо его перекосилось от ужаса.

— Безмозглый скот! Сами же себя и погубили! — истерично выкрикнул принц. — Они превратили мой триумф в кровавую бойню! Осквернили сакральную годовщину! Я пошел им навстречу, хотел добиться их симпатий, устроил турнир, но они укусили руку, которая их же и накормила! И все из-за какого-то сопливого мальчишки!

— Я предупреждал вас о вероятных последствиях, мой принц, — Седрик с самого начала не разделял энтузиазма принца в заигрывании с чернью, но Фобос лишь отмахивался от его предупреждений. Полагал, что его королевский непререкаемый авторитет произведет на подданных впечатление — до чего же наивно! — Жаль, что мальчишке удалось сбежать. Если бы не его поганый язык…

— Да плевать на этого юнца! — перебил Фобос. — Сам по себе он не важен — только и умеет, что выбивать людей палкой из седла! Люд вступился за него, потому что он высказал то, что все думают обо мне! Я правлю Меридианом двенадцать лет, но чернь до сих пор молится на пропавшего младенца, а меня считает за пустое место!

Выслушивая импульсивные речи Фобоса, Седрик невольно подумал, что принц ждал его возвращения лишь затем, чтобы высказать ему все свои скопившиеся обиды.

— Я больше не стану унижаться перед этими оборванцами! — отчеканил Фобос. — Они должны знать свое место! Я их повелитель!

— Мой принц, я полностью разделяю ваш праведный гнев в отношении неблагодарной черни, — выдержанно произнес Седрик. — Но, боюсь, сейчас у нас есть проблемы куда серьезнее.

— Что может быть серьезнее бунта?! — взвился Фобос.

Седрик устало потер переносицу.

— Щедрые празднества дорого обошлись короне — мы израсходовали две трети продовольственных запасов. Боюсь, высока вероятность, что мы не сможем прокормить собственных подданных. Если ничего не предпринять, запасы пищи на королевских складах иссякнут до осеннего равноденствия.

Фобос глубоко и хрипло выдохнул — будто рыба, выброшенная на берег.

— Одной пятой, что должны выплатить землепашцы, не хватит для покрытия расходов?

— Этого бы хватило — если бы Меридиан не страдал от неурожаев. Но без Сердца Меридиана…

— Без сердца Меридиана мое королевство умирает — а все из-за голодранцев, что похитили мою сестру! — злобно выкрикнул Фобос. — Так пусть они и платят за свои преступления! — он развернулся на каблуках и зашагал к трону.

— Что вы имеете в виду? — Седрик последовал за принцем вглубь зала.

— Если доли Дидье не хватит в сложившихся обстоятельствах, я повышу продовольственный оброк, — объявил Фобос, усаживаясь на трон.

— На сколько вы хотите повысить его, мой принц?

— Ты мне и скажи, Седрик! — Фобос раздраженно взмахнул рукой. — Сколько потребуется, чтобы наши подданные не умерли с голоду?

— Я еще не сверялся со счетными книгами, мой принц, но могу предположить, что доля оброка возрастет не менее чем в два раза.

— Так тому и быть, — отозвался Фобос. — Собранное зерно поступит в замок, а затем корона распределит запасы пищи между подданными.

— Как прикажете, мой принц, — кивнул Седрик. — Счетоводы сядут за книги в ближайшие дни.

— Седрик, я хочу, чтобы ты лично контролировал сбор оброка на востоке и юге, — добавил Фобос тоном, не терпящим возражений. — От этого зависит выживание нашего королевства. Ты должен сделать все, чтобы зерно поступило в королевские амбары.

— Конечно, мой принц. Я понимаю, — Седрик поклонился. Решение Фобоса он счел дальновидным. Распределение пищи было лучшим способом побороть голод. Конечно, едва ли землепашцы захотят расставаться со своим урожаем добровольно, но взыскать с них силой оброк станет наименьшей из проблем. — Я выступлю на юг еще до летнего солнцестояния.

— Начинай подготовку как можно скорее, — принц махнул рукой на дверь.

— Прежде чем покинуть вас, мой принц, я бы хотел спросить…— Седрик выдержал вежливую паузу. — До меня дошли сведения, что вы назначили капитаном дворцовой стражи победителя общей схватки.

— Так и есть, — кивнул Фобос. — Рейтор как никто подходит на эту должность.

Седрик невольно вскинул брови.

— Вы отдали столь важный пост безродному полукровке, которого едва знаете… — «В нервном припадке от пережитого шока». — Мой принц, вы действительно уверены в этом назначении?

— Ты сомневаешься в моем решении, Седрик?! — вспыхнул Фобос. — Указываешь, кому мне следует раздавать титулы?!

— Не сочтите за дерзость, мой принц. Я лишь пытаюсь понять ваши мотивы.

Бесстрастная вежливость Седрика остудила пыл принца.

— Рейтор помог мне выбраться с трибун и сопровождал меня по пути во дворец. Он доказал, что может защитить меня. Ты и сам видел — он дерется за десятерых! И меньше чем за день выказал мне преданности больше, чем некоторые дворяне!

Седрик едва удержался, чтобы не закатить глаза — порой ему казалось, что доверие Фобоса можно заслужить, лишь продемонстрировав, что смотришь тому в рот.

— Мой принц, не стану скрывать, меня смущает происхождение Рейтора. Он из простонародья. Вдруг он захочет воспользоваться вашим доверием и...

Седрик не договорил — Фобос рассмеялся, громко и неприятно.

— Седрик, ты пытаешься защитить меня от ножа изменника? Я польщен! Но, поверь, Рейтор последний, кто предаст меня. Ты бы видел, как он на меня смотрит — чуть ли не боготворит меня за то, что я сделал его своим рыцарем!

Седрик недовольно поджал губы — когда принц был уверен в собственной правоте, его ничто не могло переубедить. Что же, пусть оставит этого Рейтора при себе, раз так впечатлился своим спасителем. В конце концов, Рейтор действительно был умелым воином — и если Фобос, при всей его мнительности, счел того достойным охранять себя, значит, полукровка чего-то да стоил. Главное, чтобы Рейтор не оказался предателем. Или, что более вероятно, выскочкой-честолюбцем — такие рядом с Фобосом были для короны куда опаснее, чем любой соглядатай.

***

Приземистая вытянутая постройка из серого камня, и без того непримечательная и полузаброшенная на вид, в сумерках выглядела местом мрачным и неприветливым — впрочем, как и весь северный квартал города. У входа — дощатой широкой двери, обрамленной причудливой стрельчатой аркой — стояли двое: крупный серокожий галхот и тощий полукровка с копной немытых рыжих волос, лениво поигрывающий кинжалом в руке. Они о чем-то негромко переговаривались: видимо, приятельская беседа.

Нерисса приблизилась, и парочка тут же прервала разговор. Галхот смерил Нериссу оценивающим взглядом и недоверчиво сложил руки на груди.

— Не лучшее время ты выбрала для прогулок на ночь глядя, — произнес полукровка, неприятно улыбнувшись. — Ты ведь нездешняя.

— Иди своей дорогой, — пробасил галхот, преграждая дверь. — Тебе здесь делать нечего.

Нерисса сняла капюшон, не без удовольствия отметив, как изменились лица этих молодчиков.

— Маг, — оба упали перед ней на колени, — простите… Мы… не хотели оскорбить…

— Вы и не оскорбили, — ровно отозвалась Нерисса. — Вы ведь отваживаете чужаков, или, быть может, даже соглядатаев Фобоса. Посторонним и правда здесь нечего делать.

Галхот и полукровка поднялись, благодарно кивнув Нериссе и пропуская ее к двери.

Зайдя внутрь, Нерисса увидела выщербленную из камня лестницу, ведущую в полуподвал. Слегка приподняв полы платья, Нерисса спустилась вниз.

Полуподвал оказался просторным залом со сводчатым потолком, выложенным из продолговатого кирпича, освещенный развешанными вдоль стен коваными масляными лампами. Большая часть зала была уставлена длинными деревянными скамьями, обращенными к деревянному помосту в глубине. Все было занято людьми; даже такого огромного помещения едва ли хватало для того, чтобы вместить всех собравшихся — люди едва ли не стояли друг у друга на головах.

Недалеко от помоста стояла группа людей — Нерисса различила в ней Джулиана и Калеба. Она тут же направилась к ним.

Завидев Мага, люди изумленно расступались и кланялись, пропуская Нериссу вперед. Горожане были изумлены ее появлением — ведь Маг не показывалась перед людьми почти двенадцать лет — с того момента, как пропала принцесса. От Нериссы не скрылось, что многих пугал ее обезображенный облик. Одна из женщин нервно провела рукой по собственной щеке — в том месте, где у Нериссы находилась руническая вязь татуировки, — и Нерисса едва удержалась от того, чтобы повторить этот жест.

— Приветствуем, Маг, — Калеб, Джулиан и его соратники — Нерисса узнала среди них кузнеца-Акетона, его сына Олдерна, и Дрейка — поклонились ей. Нерисса коротко кивнула в ответ.

— Большая честь, что вы посетили нас сегодня, Маг, — сказал Акетон.

— И большая неожиданность, — добавил Дрейк. — Вас не было в городе больше десяти лет.

Нерисса почувствовала скрытый упрек в его словах. Она смерила Дрейка холодным предостерегающим взглядом.

— Простите, Маг, я не хотел дерзить, — тут же поправился Дрейк. — Полагаю, это связано… — он слегка помедлил, видимо, подбирая слова, но Нерисса поняла — он хотел спросить про ее изменившуюся внешность. Она читала этот же немой вопрос в глазах многих присутствующих. Нерисса рассудила, что ей не стоит игнорировать вопросы Дрейка — лучше ответить на них сейчас и тем самым пресечь на корню возможность дальнейших расспросов.

— Это связано с утраченной гармонией Меридиана, — произнесла Нерисса, так, чтобы ее было хорошо слышно. — Без наследной принцессы королевство погибает. Я старалась предотвратить последствия катастрофы, но оказалась бессильна. Думаю, вы и сами видели, что происходит на наших землях — на полях, в лесах, в реках и озерах.

От ее слов меридианцы явно помрачнели, но одновременно с этим словно успокоились — будто все это время ждали объяснения происходящим невзгодам.

— Но сегодня я здесь не из-за этого, — продолжила Нерисса, уже открыто обращаясь к толпе. — Я здесь, потому что почувствовала — решения, которые вы примете сегодня, станут определяющими для всего Меридиана. Но я не смею вмешиваться в замысел судьбы, и сейчас моя роль — роль наблюдателя.

Нерисса заметила, как Джулиан едва заметно дернул уголком губ, слушая ее речи о сверхъестественных предчувствиях — они оба знали, что Нерисса пришла сюда не поэтому. Джулиан сам попросил прийти Мага — сказал, что ее присутствие будет необходимо сегодня.

— Мы рады, что вы посетили нас, Маг, — сказал Джулиан, а затем поднялся на помост. — Народ Меридиана! Все вы знаете о том, что происходит на юге и востоке нашего королевства. Беженцы оттуда ищут спасения за стенами нашего города уже несколько месяцев. По приказу принца лорд Седрик и его солдаты разоряют сельские наделы, силой отнимают пищу у крестьян для королевских амбаров.

— Урожая с каждым годом становится все меньше! — выкрикнул кто-то из толпы. — А Фобос еще и обирает нас до нитки!

— Принц отдаст наше зерно оборотням и лурденам! — подхватили другие голоса. — И оставит нас голодать!

— Фобос мнит себя королем Меридиана, но ему плевать на собственный народ!

— Никто не забыл, что случилось на турнире!

— Фобоса больше волнует корона на голове, чем люди! Кровь невинных на его руках!

— Он не настоящий правитель!

— Боги отвернулись от Меридиана, когда Фобос занял трон!

— Фобос не имеет права на корону, но готов наказать каждого, кто выскажет правду!

Слушая оскорбления и гневные посулы о Фобосе, Нерисса рассудила, что принц целиком и полностью заслужил такое отношение подданных. Даже удивительно, что народ Меридиана терпел этого самодура так долго.

— Я хочу, чтобы вы осознали риск, на который мы идем, — сказал Джулиан. — Фобос не спустит нам своеволие. На его стороне королевские гвардейцы, оборотни, лурдены… Мы уступаем им в числе, в вооружении, в припасах. Наша борьба будет тяжелой, — несмотря на произнесенные предостережения, Нерисса заметила: его глаза сверкали мрачной решимостью. — Вы знаете, я не хочу проливать кровь. Но я понимаю, что сейчас у нас нет другого выбора — либо война, либо медленная смерть под гнетом тирана. Фобос не оставляет нам выбора.

— Долой тиранию Фобоса! — согласно закричали в ответ.

Джулиан вытащил меч из ножен и поднял его вверх.

— Народ Меридиана! Готовы ли вы отстоять нашу свободу? Готовы ли защитить нашу землю от узурпатора?

— Да! Готовы! — взревела толпа.

— Меридиан будет освобожден!

— Веди нас в бой, Джулиан! — выкрикнул Дрейк.

Призыв к Джулиану стать вождем подхватили и остальные — Нерисса еще никогда не видела такого единодушия. Хотя избрание Джулиана предводителем восстания было неудивительным — он как никто подходил на эту роль. Нерисса посмотрела на Калеба: сын не кричал имя отца, но внимательно смотрел на помост, и на его лице на мгновение промелькнула необъяснимая смесь восторга и гордости. Впрочем, она быстро сменилась серьезностью.

— Фобос захочет усмирить нас, когда узнает о бунте, — произнес Калеб. — Как мы будем защищать себя? Станем укреплять город?

— Здесь мы под защитой стен, — ответил Джулиан. — Но из-за разорений юга и востока торговля остановилась, и турнир практически опустошил городские амбары. Город не выдержит длительной осады.

Калеб не слишком удивился такому ответу.

— Что мы будем делать?

— Я предлагаю дать Фобосу отпор за стенами города.

Люди изумленно ахнули, услышав предложение Джулиана.

— Воевать с королевской армией в открытом поле? — выдавил кто-то из толпы. — Это же самоубийство!

— Мы не станем биться в открытом поле, — покачал головой Джулиан. — Используем маневр и неожиданность. Взорвем мосты между замком и городом, убедим Фобоса, что готовимся к осаде. Фобосу придется посылать армию в обход, через Серый лес. Там мы и перехватим отряд.

План Джулиана показался Нериссе разумным — повстанцам никогда не разгромить армию Фобоса в честном бою. Но принц всегда недооценивал простонародье — и этим стоило воспользоваться.

— Как наши войска сумеют незаметно открыть городские ворота и проскользнуть за спину к королевской армии? — спросил Дрейк.

— Мы не станем открывать городские ворота, — объявил Джулиан. — Мы пройдем в Серый лес под землей. Для борьбы с Фобосом Маг открыла нам доступ к Заветному городу.

Нерисса почувствовала, что все внимание вновь приковано к ней.

— Открыть для вас Заветный город — то немногое, что я могу сделать, чтобы не нарушить догматы Кондракара, — степенно пояснила она. — Если Фобоса не остановить, он погубит весь Меридиан. Он нарушил законы богов и людей, и боги рассержены. Принц должен ответить за свои злодеяния.

Люди ответили на ее слова воодушевленными криками: им явно понравилось, что их праведному гневу благоволит воля богов.

***

Не прошло и двух дней от возвращения Седрика с востока, как город взбунтовался: мятежники выгнали из города королевских гвардейцев, а прошедшей ночью подорвали мосты между замком и городом и перекрыли городские ворота. Конечно, Седрик не был наивен и понимал, что затишье после турнира было временным, но не думал, что чернь окажется настолько скудоумной, что предпочтет передохнуть с голоду, только бы выказать непокорность Фобосу.

Город необходимо было немедленно усмирить — его пример мог поднять на бунт и другие подданства. К счастью, решение Фобоса повысить оброк дало короне значительное преимущество, ведь теперь принцу было чем кормить собственную армию. Только вероятная осада города оставалось проблемой — если она затянется, вновь начнутся перебои с продовольствием.

Седрик не сомневался: сегодня принц отправит его брать город. Седрик уже воображал высокомерный голос принца: «Ты сумел подавить бунт на турнире, почему бы тебе не подавить его вновь?». Вот только выстоять в бою против одичавшей толпы и руководить войсками в многомесячной осаде против людей, которым нечего терять — совершенно разные вещи.

Седрик вошел в зал — и, к своему удивлению, увидел, что принц ожидает его не один. Седрик подавил гримасу презрения: как Фобосу до сих пор не надоело носиться с этим босяком Рейтором? Со времен турнира в оборванце почти ничего не изменилось — все так же расхаживал по замку в обносках и полуголый. Только обзавелся плащом — явно не мог позволить себе такой до королевской службы.

— Мой принц, — Седрик поклонился в приветствии.

Фобос оторвался от карты — Седрик заметил, что настроение у него было странно приподнятое.

Рейтор повернулся к Седрику вслед за Фобосом — лорд почувствовал на себе его неприятный жесткий взгляд.

— Ты вовремя, Седрик, — произнес принц. — Мы с Рейтором как раз обсуждали городской бунт.

Седрик слегка нахмурился.

— Вы обсуждали городской бунт с капитаном дворцовой стражи?

— И твои военные дарования, стоившие нам проигрыша на Замбале, — легко добавил Фобос. — Я счел, что тебе понадобится помощь, — принц махнул рукой в сторону Рейтора.

Седрик с трудом подавил невысказанное ругательство — неужели Фобос полагал, что безродный полукровка, победивший в одном состязании, лучший тактик и стратег, чем он, королевский советник?! Рейтор станет ему обузой, но никак не помощником!

— Ваша воля — закон для меня, мой принц, — прохладно улыбнулся Седрик. — Правда, не знаю, как Рейтор поможет мне в организации осады города. Подготовка людей и боевых машин, доставка провианта в лагерь…

— Осады не будет, — перебил его Фобос.

Седрик не поверил своим ушам.

— Что?! Оставить бунтующий город на противоположном берегу от королевского замка?

— Городские — мятежники, а не самоубийцы, — произнес Рейтор. Его хриплый голос показался Седрику псиным лаем. — Они не станут сидеть взаперти без провизии.

— Мятежники перекрыли ворота, — возразил Седрик. — Подорвали мосты. По всем признакам, они готовятся к изоляции. Спрятаться за городскими стенами — лучший вариант, чтобы защититься от королевского правосудия…

— И чтобы умереть с голоду, — отбил Фобос.

— Мятежники хотят, чтобы мы думали об осаде, — сказал Рейтор. — Но это — пыль в глаза.

— И что же, по-твоему, они предпримут вместо этого, Рейтор? — холодно поинтересовался Седрик.

Рейтор неприятно ухмыльнулся.

— Лорд Седрик, если бы вы осаждали город, как бы повели армию на подступы? — он указал жилистой рукой на карту, лежащую на столе.

Седрик смерил Рейтора высокомерным взглядом: неужели полукровка хотел поучить его управлению войсками?! Едва ли голодранец за всю жизнь командовал чем-то большим, чем шайка разбойников!

— Да, Седрик, поделись с нами своими стратегическими наработками, — Фобос встал по правую руку от своего советника. — Раз уж ты так рвешься штурмовать городские ворота.

Седрик склонился к карте — из-за близорукости не сразу отыскал ключевые места.

— Так как мосты разрушены, отряд придется вести в обход, к переправе на севере, — ответил Седрик, указывая на русло реки. — Пройдем через…

— Через Серый лес и выйдем к городским стенам, — закончил Фобос, не скрывая ироничного превосходства в голосе. — Рейтор предположил такой ответ еще до твоего появления, Седрик.

— Это самый короткий путь и самое очевидное решение, повелитель, — Рейтор посмотрел на Фобоса — молчаливое презрение, которое он выказывал лорду, сразу же сменилось почтением принцу. — Его легко предугадать.

— Я вижу, Рейтор, ты силен в военной теории, — холодно произнес Седрик. Неприятно было думать, что его просчитал безродный голодранец. Еще и унизил на глазах принца, выставив узколобым и недальновидным. — Откуда у безродного полукровки такие знания?

— Не нужно носить драгоценных цепей на шее, чтобы понять, что мятежники готовят ловушку, — бросил Рейтор. Раздражало, как босяк смотрел на Седрика — чуть ли не свысока. — У короны лучше оружие, больше людей и припасов — потому бунтовщики будут ставить на неожиданный удар.

— Откуда такая уверенность?

— Будь я в их положении, так бы и поступил.

— Ты хорошо знаешь чернь, Рейтор, — неприятно улыбнулся Седрик. — Подозрительно хорошо.

Лицо Рейтора мгновенно перекосилось от гнева.

— Сомневаетесь в верности моих клятв, лорд Сердик?!

— В последнее время клятвы короне ничего не стоят, — Седрик не знал, что злило его больше: подозрение, что Рейтор мог оказаться шпионом мятежников, или что Рейтор желал воспользоваться принцем, чтобы пробиться из грязи в князи.

Рейтор схватился за висящий на поясе меч, но принц остановил его, встав между приближенными.

— Никогда еще не видел такого единодушия в ненависти к отступникам и клятвопреступлениям, — с холодной иронией в голосе протянул принц, а затем осадил куда жестче: — Несколько тысяч изменников расположились на другом берегу и просчитывают нас. Чтобы победить, мы тоже должны просчитать их, а не тратить драгоценное время на поиск черного кота в темной комнате, которого там и нет.

Слова Фобоса подействовали на Седрика отрезвляющей пощечиной — меньше всего короне нужны были внутренние склоки.

Но все же, Рейтор не нравился ему.

— Продолжай, Рейтор, — повелительно махнул рукой принц.

— Воевать в открытом поле не в интересах бунтовщиков — корона сразу же их разобьет. Уверен, мятежники будут поджидать в Сером лесу — чтобы добраться до города, армии так или иначе придется его пересечь. Серый лес — отличное место для засады, особенно если нападающие знают его.

— Серый лес всегда был городским угодьем, — Фобос выразительно посмотрел на Седрика. — Из дворян с ним знаком разве что королевский ловчий, но едва ли Охотник сможет повести в бой кого-то, кроме своего пса.

Седрик понял, к чему клонит принц — похоже, Фобос уже все рассчитал.

— Полагаю, ты знаешь Серый лес, Рейтор? — лениво протянул Фобос.

— Знаю, повелитель.

Фобос довольно улыбнулся. Седрик проглотил ругательство: неужели принц доверит армию оборванцу, которого знает два месяца?!

— Седрик, сколько людей может выставить против нас город?

— Полагаю, не больше двадцати сотен, мой принц.

— Больше им и не спрятать в лесу, повелитель, — добавил Рейтор.

— Наша армия превосходит мятежников почти втрое, — Фобос указал на отметку на карте, — Что же, если они хотят заманить нас в ловушку, подыграем — дадим бой в Сером лесу. Пусть думают, что провели нас — но битва состоится на наших условиях.

***

Сегодня утром до города добралась новость: королевские войска находятся в одном дне пути от Серого леса.

С момента подрыва мостов город буквально жил ожиданием битвы, усердно трудился для собственной победы. Заветный Город очень быстро был обжит повстанцами — меньше чем за месяц они изучили больше десятка подземных путей. Кузнецы неустанно вооружали ополчение — огонь в мастерских не угасал ни на мгновение. Казалось, все поднялись на борьбу с тиранией — даже те, в ком Нерисса не могла заподозрить воинов, брали оружие в руки.

Нерисса пришла навестить Джулиана накануне сражения.

Внизу никого не было, а со второго этажа доносились голоса — и Нерисса изумленно вскинула брови. Она никогда не слышала, чтобы Калеб разговаривал с кем-то на повышенных тонах.

Тем более, с отцом.

Стараясь не скрипеть половицами, Нерисса поднялась наверх. Дверь в комнату Джулиана была приоткрыта.

— …Ты призываешь людей сражаться за свободу, но не пускаешь в бой собственного сына?! — выпалил Калеб. — Считаешь, я не готов?!

— Я не сомневаюсь в тебе, — голос у Джулиана был ровный, даже слегка усталый. — Ты не раз доказывал, на что способен. Ты талантливый боец.

— Раз я так талантлив, то должен защитить нашу родину! Сражаться рядом с тобой!

— Калеб, ты нужнее здесь. Кто-то должен защитить наших людей, если я не…

— Не смей так говорить! — перебил Калеб. — Я пойду с тобой и…

— И что дальше? — с холодной иронией в голосе оборвал Джулиан. — Прикроешь мою спину? Спасешь меня от гвардейского топора или от когтей лорда Седрика?

Калеб нахмурился — его задела поддевка отца.

— Вдвоем у нас больше шансов выжить.

— Или сложить голову в овраге. Война — это не увеселительная прогулка. Победа не дастся легко. А в темные времена людям нужна надежда...

— Какую надежду я могу дать людям после того, что случилось на турнире?! — неожиданно взорвался Калеб. — Сотни людей погибли из-за меня!

— Калеб, они погибли не из-за тебя, — отчеканил Джулиан. — Они погибли из-за того, что Фобос наказывает за правду — и не пожелали терпеть этого. На твоем месте мог оказаться любой.

— Ты пытаешься утешить меня! — не унимался Калеб. — Если бы я присягнул Фобосу…

— Самонадеянно думать, что если бы ты принес в жертву собственные идеалы, то остановил бы междоусобицу, — бесстрастно возразил Джулиан. — Война была на пороге двенадцать лет, и никому не под силу обуздать ее в одиночку. Только вместе народ Меридиана сможет победить тиранию.

— Вот именно, пап! Я должен пойти в бой вместе с тобой!

Джулиан пристально посмотрел на сына.

— Тебе страшно думать, что я погибну, и я благодарен тебе за то, что ты пытаешься защитить меня, — сдержанно произнес он. — Но дело не в тебе, и не во мне. Судьба Меридиана важнее жизни одного бойца. Если ты останешься, то сохранишь наше будущее.

— Ты хочешь, чтобы я бросил тебя?! — выкрикнул Калеб. — Ты не так меня воспитывал!

— Ты не бросишь меня. Ты сделаешь то, о чем я тебя попрошу.

— Пап, я не могу оставить тебя! — взвыл Калеб.

— Это необходимо сделать, сын. Ради восстания. И ради наших людей.

— Нет!

— Пообещай, Калеб, — Джулиан протянул сыну руку.

Лицо у Калеба перекосилось, будто что-то застряло в горле.

— Пообещай мне, — твердо повторил Джулиан. — Я прошу об этом как твой отец и вождь — обещай, что не пойдешь за нами в Серый лес.

Калеб несколько мгновений тяжело переводил взгляд с сурового лица отца на его протянутую руку — и, наконец, пожал его предплечье. Сделав это, Калеб дернулся, словно обжегся. Он стремглав выбежал из комнаты — и столкнулся с Нериссой.

Раскрасневшееся лицо Калеба мгновенно побледнело — похоже, ему стало стыдно за то, что их спор с отцом достиг чужих ушей. Он неловко поклонился Нериссе, и, пробормотав что-то, сбежал вниз по лестнице.

Нерисса зашла в комнату — Джулиан стоял у камина, невидящим взглядом смотрел на горящие поленья.

— Ты все слышала, — глухо произнес он.

— Да, — ответила Нерисса, хотя Джулиан не задавал вопроса.

— Если бы ты не была его матерью, я бы рассердился.

Нерисса приблизилась.

— Ты не боишься, что Калеб пойдет за тобой? — спросила она.

— Калеб сдержит свое слово, — заверил Джулиан, устало прикрыв глаза. — Он злится на самого себя больше, чем на меня. Считает, своим обещанием предал отца.

— Ты сделал все правильно, — Нерисса ободряюще коснулась его руки.

— Я обязан защитить Калеба, — отозвался Джулиан. — Наш сын не заслужил вырасти в столь тяжелые времена.

— Быть может, в этом есть замысел богов, — рассудила Нерисса. — Жизненные трудности закаляют благородных людей.

Джулиан печально усмехнулся.

— Ты говорила это и обо мне.

— Калеб очень похож на тебя, — улыбнулась Нерисса. — Я горжусь вами обоими.

Джулиан отпустил ее руку и, подойдя к изголовью кровати, взял стоявший у стены меч.

— Это меч моего отца, — он протянул оружие Нериссе. — Он оставил его моему брату перед тем, как родители ушли с войском принца Сеймура. Если я не вернусь… — Джулиан осекся. — Моя последняя воля: отдай этот меч нашему сыну.

Мысль о том, что она провожает Джулиана на войну, отозвалась внутри Нериссы болезненной противоестественной дрожью, страхом одиночества и потери. Но она мгновенно отогнала тревожные мысли — была уверена, что с Джулианом ничего не случится.

— Надеюсь, ты сам отдашь его нашему сыну, когда вернешься домой, — Нерисса взяла оружие из его рук, а затем обняла Джулиана — так, как если бы обнимала его в последний раз.

***

Серый лес встретил Джулиана и его отряд хриплыми вороньими криками.

— Птицы Бриганн слетелись на пир, — отметил Дрейк.

— Смотри, как бы они не полакомились твоими глазами.

В сумеречной чаще горели огни костров: королевские гвардейцы разбили лагерь в полумиле от грота Заветного города. Джулиан отдал приказ двигаться вперед, обогнуть лагерь с запада, через заросли елей. В сумерках деревья напоминали непроходимый ряд остроконечных пик.

Вдалеке, на опушке ельника, сияла вспышка голубого вихря — в темноте она казалась ослепляющим всполохом.

— Что это? — изумленно прошептал Дрейк. — Ловушка Фобоса?

— Не думаю, — ответил Джулиан. — Это словно… прореха, — он вспомнил, как люди, видевшие побег Галгейты на Землю, описывали нечто подобное. — Нужно будет сообщить Магу об этом, — он кивнул остальным. — Продолжаем двигаться вперед.

Отряд спустился в овраг, занял позицию в паре сотен метров от лагеря противника. Неглубокий и протяженный, овраг открывал отличный обзор на вражеское войско.

Джулиан махнул рукой, приказывая бойцам рассредоточиться.

— Седрик и тяжеловооруженные бойцы, — произнес он, наблюдая за чудовищным силуэтом оборотня. — Сотен семь, не меньше.

— Все как мы и предполагали. Странно, что они в металле, — нахмурился Дрейк. — В лагере, посреди леса?

— Ватек предупреждал, лорд Седрик ждет подвоха, — ответил Джулиан. — Похоже, держит армию в боевой готовности.

— Ему это вряд ли поможет, — хмыкнул Дрейк. — Гвардейцы как бочки. В лесу им не выстоять против нас.

Джулиан склонился к земле, и, приложив руки ко рту, протяжно завыл — вначале негромко и низко, а затем, выпрямляясь, все громче, заканчивая коротким замирающим воем. Спустя несколько минут ему ответили другие голоса — Джулиан различил волчий вой на востоке и севере.

— Сарлас и Далма на позициях, — объявил Джулиан. — Боевая готовность.

Воины достали оружие, прильнули к кромке оврага. В стане противника тоже зашевелились — видимо, насторожились от волчьего воя.

Джулиан обнажил боевой топор — оружие приятно тяжелело в руке — и завыл вновь.

Повстанцы бросились в королевский лагерь врассыпную, занимая все пространство, не давая противнику занять свободных позиций.

— Мятежжжники! — проревел Седрик. — К бою!

Свирепые кличи бойцов смешались с лязгом металла, хрипами раненых и стонами умирающих, гвалтом и грохотом, превратившись в оглушающую песнь войны. Сзади вспыхнул огонь — кто-то из повстанцев поджег лагерные обозы, пламя перекинулось на палатки, преградило путь назад.

Гвардейцы, тяжелые и неповоротливые, были легкой добычей — Джулиан снес первого противника, ударив того по ногам, и, свалив, полоснул топором по горлу — чужая кровь окропила лицо и руки. Второй напал слева: Джулиан ловко увернулся от удара алебарды, толкнул гвардейца — тяжелые доспехи потянули того вниз, шлем съехал, и Джулиан довершил дело, размозжив противнику голову.

— Сссомкнуть ряды! — донесся приказ Седрика с другой стороны лагеря. — Держжжать ссстрой!

Гвардейцы мгновенно перестроились по центру, ощетинились рядами копий и остроконечных алебард. Над ними возвышался громадный силуэт лорда Седрика — его зловещая тень отражалась во всполохах огня. Оборотень обогнул уцелевших солдат, закрыв их собой, словно стеной, когтистыми лапами раскидывал подступающих повстанцев, но даже ему не было под силу справиться с вражеским натиском — нападавших было слишком много.

Королевской армии, окруженной противниками и пламенем, некуда было отступать — в тяжелой амуниции солдаты были лишены маневра. Плотным построением они лишь могли отсрочить свое поражение.

— Они не продержатся долго, — в гвалте сражения Джулиан различил чей-то голос — усталый, но полный надежды. — Неужели это конец?

«Хотелось бы надеяться», — ответил про себя Джулиан, но не успел озвучить мысль вслух — со стороны леса донеслись крики и топот. Лес наполнился силуэтами королевских солдат.

Вражеские подкрепления ударили со спины, стремительно и неумолимо — лурдены и гвардейцы, легковооруженные и быстрые, превосходили повстанцев числом почти вдвое, сметали тех резко и грубо, тесня вперед, топча в жестоком натиске. Мнимое преимущество повстанцев оказалось иллюзией — бой с самого начала был ловушкой, безжалостной резней.

— Отступаем! Живо! — выкрикнул Джулиан, но было поздно: западня уже захлопнулась.

Зажатым меж двух армий повстанцам некуда было бежать. Те, кто не погиб в давке сражения и сумел выстоять перед ударами легкой пехоты, становились жертвой тяжеловооруженных солдат — оттеснённые живым потоком, повстанцы попадали на ощетинившиеся копья. Лорд Седрик из защитника собственных войск стал хищником, безжалостно терзавшим застигнутых врасплох врагов.

Теперь мертвецами был усыпан весь лагерь; отбиваясь от атак, Джулиан потерял из виду соратников — людей буквально сносило под шквалом вражеских ударов.

— Держитесь вместе! — донесся до него крик Дрейка. — Иначе нас просто задавят!

Джулиан поспешил на знакомый голос, прорываясь через легковооруженных гвардейцев — ему казалось, он плывет против течения, пытаясь прорваться из оцепления. Горящий лагерь из преимущества обернулся препятствием — один из солдат пытался толкнуть Джулиана в огонь, но, удержавшись, он ударил гвардейца топором в грудь.

Дрейка и еще с десяток бойцов обступила пехота — троих убили, пока Джулиан пробивался к товарищам.

— Мы должны проскочить через пехоту! — выкрикнул Джулиан. — До оврага не больше семи ярдов! Если ударить вместе, прорвем кольцо!

— Легко сказать! — отозвался Дрейк, перехватывая щитом удар противника. — Нас сметет, если сдвинемся, а если останемся стоять — погибнем!

Джулиан махнул рукой вправо, указал на горящую телегу.

— Опрокинем обоз, это задержит погоню! Времени хватит для отступления! Дрейк, Эдна, Кормак — толкайте, остальные — прикрывайте!

Троица рванула вперед, проскочила через двух гвардейцев — Дрейк с разбегу ударил одного рукоятью меча в нос, Эдна воткнула второму нож под ребра.

Джулиан, Ида и Гарет добили раненых, но место двух солдат тут же заняло еще шестеро. Ида успела прикончить двоих, прежде чем пала от удара третьего — тот толкнул ее на землю и полоснул мечом по лицу, но и сам погиб от удара Гарета. Разделавшись с убийцей Иды, Гарет сцепился с крупным рыжим лурденом. Джулиан отбивался еще от двоих.

— Толкайте! — приказал Джулиан, видя, что Дрейк и остальные обогнули обоз. — Скорее!

— А как же вы?!

— Толкайте! — упрямо повторил Джулиан — лезвие топора схлестнулось с вражеским мечом. — Мы выберемся следом!

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем обоз рухнул. На гвардейцев опрокинулись объятые огнем бочки и ящики — раздались чудовищные вопли горящих заживо людей.

Отскочив в сторону от телеги, Джулиан ощутил, что не может удержать равновесия — под ногами оказалась не земля, а окровавленное человеческое тело. Он резко схватился за тлеющую доску обоза.

Внезапно в затылке отозвалась ослепляющая острая боль, а затем все потухло. Последнее, что запомнил Джулиан — чувство липкой влаги на шее, затекшей под кожаный доспех.

Джулиан очнулся от странной боли — на ребра давила невыносимая тяжесть, будто на грудную клетку навалили мешок камней. В нос ударил нестерпимый запах паленого дерева и крови, и Джулиан невольно закашлялся, скидывая с себя чужое мертвое тело. Он медленно поднялся, осев на земле — над лесной поляной, усеянной трупами, стояла мутная предрассветная пелена, смешавшаяся с гарью и дымом. Ногу жгло от боли — на бедре алел порез, а затылок ныл от тупой боли. Джулиан дотронулся до шеи, ощущая пальцами гематому и влажную корку крови.

— Смотрите, этот живой, — донесся незнакомый мужской голос, рычащий и низкий. — Не думал, что тут кто-то выживет.

Джулиан схватился за лежавший рядом топор, но его мгновенно выбили из рук подскочившие солдаты — заломив руки, грубо поставили на ноги.

— Как твое имя? — к Джулиану подошел рослый северянин-полукровка.

— Айден, — ответил Джулиан, наблюдая, как полукровка поднял его топор.

— Хороший топор, Айден, — ухмыльнулся северянин, проводя пальцем по окровавленному лезвию. — Отведите его к остальным пленным.

***

— Три сотни убитых и еще сотня раненых с нашей стороны против тысячи мертвых мятежников, — доложил Седрик. — И еще пять сотен пленными.

— Превосходно! — ликующе объявил Фобос. Седрик еще никогда не видел на лице принца столько радости — столь искренней, сколь и зловещей. — Все случилось так, как я и задумывал! Зарвавшиеся бунтовщики восстали против своего правителя и получили по заслугам! Чистая победа!

— Мы славно накормили зверей войны, повелитель! — пылко отозвался Рейтор. Его глаза сверкали лихорадочным фанатичным блеском.

Седрик был поражен, наблюдая за Рейтором в бою — то, что он продемонстрировал на турнире, не было и десятой частью его истинных умений. Резал мятежников, будто те были беспомощными детьми, жестоко и безжалостно. Казалось, он родился с мечом в руках.

— Без тебя корона не сумела бы победить, Рейтор, — благосклонно ответил Фобос. Принцу явно льстило раболепное почтение.

— Отстоять Меридиан для вас — честь для меня, повелитель. Этой победой вы доказали свое право на власть перед богами и людьми!

Седрику было отвратительно наблюдать, как Рейтор едва ли не капает слюной рядом с принцем. Впрочем, неудивительно — Рейтор был выходцем из неотесанной суеверной черни, и, должно быть, фигура принца как представителя королевской семьи казалась ему сакральной. Что же, бунтовщикам было чему у него поучиться — Рейтор действительно был безгранично предан короне, и к тому же, обладал хорошим стратегическим умом и невероятными бойцовскими навыками. Но Седрику казалось, Фобосу куда больше симпатизировала способность Рейтора лизать королевские сапоги — даже Примроуз, при всей ее беспринципности, не смогла бы изобразить подобное холуйство.

— Нужно сохранять бдительность, мой принц, — предостерег Седрик. — Наша война еще не выиграна.

Фобос смерил Седрика недовольным взглядом — ему явно не понравилось, что советник прервал его личную ярмарку тщеславия.

— Корона разгромила изменников, — надменно произнес принц. — Конечно, бойня в Сером лесу не прибавит мне народной любви, но мятеж подавлен. Те, кто не сгинул в бою, отправлены на каторгу.

— Мы допрашивали пленных, — сообщил Седрик. — Те, кому удалось развязать язык, называли имя некоего Джулиана. Это отец мальчишки-отступника с турнира.

— Яблоко от яблони, — хмыкнул Фобос.

— По моим сведениям, Джулиан погиб в битве, — продолжил Седрик. — Мятежники потеряли лидера и едва ли оправятся от численных потерь. Но вряд ли они расстанутся с желанием отомстить.

— Пусть попробуют, — отмахнулся принц. — Мы вновь разобьем их. К тому же, люди полностью зависят от провианта на королевских складах.

— Мятежники знали о передвижениях нашей армии, — продолжил напирать Седрик. — Кто-то дал им наводку. В наших рядах есть предатель.

— Лорд Седрик прав, повелитель, — вдруг откликнулся Рейтор — удивительно, как сумел не поддакнуть принцу. — Когда мы заняли Серый лес, он был чист. Ни ловушек, ни засад, ни лазутчиков. Дозорные наблюдали за городом — ворота не отпирали. Но к вечеру в лесу появилось полторы тысячи бойцов.

Фобос нахмурился.

— Бунтовщики прокопали тоннели, — предположил принц. — Они уже пользовались подземными путями, когда выкрали мою сестру — похоже, оценили это преимущество. Седрик, нужно обыскать город и засыпать все обнаруженные проходы.

— Будет исполнено, мой принц.

— Не станем отстраивать мосты — так замок будет защищен от прямого нападения со стороны города, — продолжил Фобос. — Нужно разоружить население. Доставить в замок городских кузнецов. Они вооружали мятежников — пусть теперь потрудятся на благо короны. Рейтор, проведи чистки в рядах дворцовой стражи — разрешаю действовать на свое усмотрение. Если в наших рядах есть предатель, необходимо отыскать его как можно скорее.

— Слушаюсь, повелитель.

— Есть еще кое-что, мой принц, — сказал Седрик. — В Сером лесу дозорные столкнулись с некоей аномалией. Это была прореха в Завесе.

Лицо Фобоса изумленно вытянулось; глаза лихорадочно заблестели.

— Рейтор, оставь нас, — нервно приказал он, хватаясь за подлокотники трона.

Склонившись в прощальном поклоне, Рейтор вышел — быстро и беспрекословно. Седрик удивился — на его памяти это был первый приближенный Фобоса, спокойно переносивший свое устранение от дел, которые не относились к его прямым обязанностям.

Принц и лорд остались одни.

— Ты уверен, Седрик? — взволнованно протянул Фобос.

— Я в этом не сомневаюсь, мой принц. Я самолично пересек разрыв после того, как двое дозорных вернулись невредимыми. Разрыв вел в другой мир…

— На Землю! — запальчиво перебил Фобос. — Какая она?

— Шумная, — ответил Седрик. Он провел на Земле не более пятнадцати минут, но этого хватило, чтобы составить первые впечатления о ней. — Грязная. Пыльная. Каменные дома, железные колесницы, суета и безразличные ко всему люди. В таком мире легко затаиться.

Фобос понимающе закивал.

— Если завеса истончилась, я наконец смогу раскрыть точку инверсии между мирами. Конечно, понадобится энергия… — Фобос задумался лишь на мгновение. — Пусть чернь заплатит за свое предательство — я опустошу городские земли и прилежащие наделы.

— Меридиан переживает не лучшие времена, — Седрик слегка нахмурился. — Не усугубит ли энергетическое опустошение положение дел?

— Это временная мера, — заверил Фобос. — Я должен использовать каждую возможность в свою пользу. Когда мы отыщем сестрицу, с помощью ее силы я наведу порядок на землях и остановлю разрушения. Меридиан будет восстановлен.

— Вы же понимаете — возвращение принцессы спровоцирует кризис власти.

— О, не сомневаюсь, чернь будет носить на руках новоявленную законную наследницу, — Фобос театрально развел руками и закатил глаза. — Идиоты полагают, что девчонка, ни дня не прожившая на Меридиане, станет лучшим правителем, чем я. Но ее сила необходима для поддержания гармонии мира.

Седрик согласно кивнул.

— Принцесса наверняка не знает о том, кто она и откуда. Незнание защищает ее.

— Я тоже думал об этом. Нужно отыскать девчонку как можно скорее — на кону будущее моего королевства, — Фобос поднялся с трона. — Седрик, я хочу, чтобы ты лично занялся поисками моей сестры на Земле.

***

Оставшись одна, Нерисса заплакала. Сердце рвалось на куски, будто чья-то невидимая рука кромсала его заживо.

Джулиана больше не было.

Его смерть казалась Нериссе противоестественной и неправильной — в первое мгновение она просто не могла поверить в произошедшее. Джулиан, невозмутимый, надежный и сильный, всегда был ее опорой и поддержкой. Он был рядом с ней почти семнадцать лет — за все эти годы у Нериссы не было человека ближе него.

И уже никогда не будет.

Нерисса переживала ту же боль, когда потеряла Кэссиди — но с подругой все было иначе. Нерисса могла исправить свою трагическую ошибку и вернуть Кэс к жизни, но она не могла сделать то же для Джулиана. Нерисса даже не могла похоронить его — Серый лес стал огромным могильником, и едва ли Нерисса смогла бы отыскать его тело.

Но Кэссиди было всего семнадцать, когда она погибла — ничего не оставила после себя, кроме больших надежд и неосуществившихся девичьих мечтаний. Джулиан же погиб зрелым мужчиной, воином, что сражался за свободу своей родины. Он был настоящим героем Меридиана — благородным, доблестным и отважным. Но его — их! — борьба еще не закончена. И смерть Джулиана не должна стать напрасной.

Боль Нериссы сменилась яростью — во всем был виноват Фобос! Подонок должен заплатить за все, что совершил! Нерисса не сомневалась: для этого чудовища в короне бойня в Сером лесу казалась лишь незначительной платой за сохранение своей власти — едва ли порочный принц задумывался о том, сколько жизней погубил! Но если Фобос уверен, что сломил восстание — жестоко ошибается! Он явно недооценивал силу народного гнева. Джулиан хотел свергнуть узурпатора, разорвать бесконечный круг насилия, боли и страданий. И Нерисса обязана сделать все, чтобы отомстить за возлюбленного и закончить народную борьбу победой.

Конечно, ничто не заглушит боль от потери любимого. Но Нериссе необходимо быть сильной — ради памяти о Джулиане.

И ради их сына.

Без Джулиана его дом показался Нериссе пустым и неуютным — будто без хозяина это место покинула радость. Меч Джулиана неприятно тяжелел в руке — даже сквозь кожу ножен Нерисса ощущала жуткий холод металла. Перед глазами встала пелена воспоминаний, но Нерисса мысленно приказала себе не думать о них сейчас.

Она нашла Калеба на втором этаже, в комнате отца — в камине слабо горел огонь. Сын сидел за столом и плакал, тяжело и надрывно, будто скулил — и у Нериссы все внутри переворачивалось от его рыданий. Казалось, нет ничего страшнее этого звука — сына рвало на куски от чудовищной боли.

— Калеб, — окликнула в проходе Нерисса. Она взмахнула рукой, разжигая огонь — не хотела разговаривать с сыном в полутьме.

Вздрогнув, Калеб поднял голову — на покрасневшем опухшем лице блестели дорожки слез. Увидев Нериссу, он вскочил с места, поспешно утираясь тыльной стороной ладони.

— Маг, — растерянно протянул он, пытаясь поклониться.

— Оставь эти приветствия, — твердо произнесла Нерисса. — Дрейк рассказал мне о том, что случилось с Джулианом. Я искренне скорблю вместе с тобой — твой отец был замечательным человеком. — «Лучшим из людей».

— Он погиб из-за меня, — сдавленно прохрипел Калеб. Он рухнул на стул, прикрыв лицо рукой — явно старался подавить подступающие слезы, но получалось неважно. — Вы ведь слышали наш разговор тогда. Я бросил его.

— Джулиан не хотел, чтобы ты обвинял себя понапрасну, — сказала Нерисса. — И лил по нему пустые слезы.

Калеб не ответил, только судорожно выдохнул.

— Калеб, я знаю, как тебе тяжело, — Нерисса ободряюще дотронулась до его плеча. — Твою скорбь невозможно выразить словами. Но тебе нельзя поддаваться ей — иначе она разрушит тебя изнутри.

Нерисса дала Калебу время прийти в себя — каждая минута рядом с горюющим сыном казалась вечностью. Калебу было всего шестнадцать, а на его долю выпали страдания и несчастья, способные сломать и куда более взрослых людей: война, кровь, смерть… Нерисса пережила нечто подобное в его возрасте — но испытания судьбы не сломали, а закалили ее.

Они закалят и сына.

— Зачем вы пришли сюда? — спросил Калеб, поднимая голову. Он больше не плакал.

— Я пришла отдать тебе это, — Нерисса протянула ему меч Джулиана.

Калеб осторожно взял оружие из ее рук, вытащил из ножен — и обомлел.

— Это меч отца, — изумленно выдавил он. — Откуда он у вас?

— Джулиан попросил отдать его тебе. Это была его последняя воля. Он хотел, чтобы ты стал новым лидером восстания и повел людей за собой.

— Я?! — Калеб неверяще встряхнул головой. — Как я могу занять его место?! — он осекся, хрипло вздыхая.

— Калеб, Джулиан верил в тебя и сделал все, чтобы ты смог продолжить его дело, — заявила Нерисса.

— Я не смог уберечь отца, а теперь вы хотите, чтобы я возглавил восстание?!

— Калеб, тебе больно думать о том, что Джулиана больше нет, но нельзя опускать руки и закрываться от остального мира, — отчеканила Нерисса. — Боль сделает тебя сильнее — благодаря ей ты поймешь, за что стоит сражаться. Джулиан верил в тебя и знал, что народ Меридиана тоже в тебя верит — именно поэтому люди и заступились за тебя на турнире. Ты должен осознать, за что они погибли. И за что погиб твой отец.

— Отец погиб за свободу Меридиана, — произнес Калеб. — Он хотел защитить наше будущее.

Нерисса одобрительно кивнула.

— Мы хотим спасти наше королевство от тирании, — продолжил Калеб. — Настолько, что готовы отдать свою жизнь за это.

— Джулиан знал, за что сражался, и его смерть не должна стать напрасной. Ты должен закончить то, что начал твой отец, Калеб. Я знаю, ты не будешь сидеть сложа руки и безучастно наблюдать, как Фобос терзает нашу родину.

Калеб пристально посмотрел на отцовский меч в своей руке.

— Вы правы, — уверенно ответил он. — Фобоса нужно остановить. Меридиан должен быть спасен, и я сделаю для этого все возможное. Клянусь памятью отца. Больше всего на свете папа бы хотел увидеть Меридиан вновь счастливым.

Нерисса одобряюще улыбнулась — Калеб вырос замечательным юношей, благородным и самоотверженным.

— Но стать новым вождем восстания недостаточно для того, чтобы спасти Меридиан, Калеб, — заметила она. — Необходимо отыскать законную наследницу и вернуть ее домой.

— Принцесса пропала двенадцать лет назад, — Калеб нахмурился. — И никто не знает, где она сейчас.

— Она в другом мире, на Земле, — сказала Нерисса. — Фобос хотел использовать силу сестры для своих завоеваний, но мы с твоим отцом помогли спасти ее.

— Как мне попасть на Землю? — прямо спросил Калеб. Нерисса невольно поразилась тому, с какой решимостью он спросил об этом — слишком серьезно и твердо для шестнадцатилетнего мальчика.

— Дрейк рассказал мне: в Сером лесу видели нечто, похожее на прореху в Завесе. Похоже, барьер между мирами истончается. Если это так, тебе нужно будет отыскать разрыв — он приведет тебя в земной город Хиттерфилд.

Калеб понимающе кивнул.

Нерисса подумала о том, что наблюдает за становлением героя. Она не сомневалась в сыне: в нем пылал огонь непримиримой борьбы против алчности, лжи и несправедливости. Калеб будет сражаться против жестокости и зла, и обязательно победит.

Это было его предназначение.

Нежеланные гости

После того, как Дрейк рассказал Нериссе о том, что в Сером Лесу заметили прореху в Завесе, она понимала — вмешательство Кондракара станет вопросом времени. Конечно, Совет Равновесия не волновало благополучие Меридиана, но бреши в Завесе не могли не привлечь его внимание — ведь их появление напрямую угрожало "гармонии вселенной", о которой Кондракар так пекся.

Кондракар призвал Нериссу спустя пару часов после того, как та отдала меч Джулиана Калебу. Нерисса шагнула в портал с чувством холодной злобы — старейшины не преминут обвинить Мага в утраченной гармонии и повесить ответственность за гражданскую войну на нее.

— Приветствую, Оракул, — поклонилась Нерисса.

— Приветствую, Маг, — кивнул Оракул. От Нериссы не укрылось, что выглядел он подавленным. — Кризис на Меридиане длится дольше, чем я предполагал.

В его словах Нериссе послышался скрытый упрек. Когда она просила у старейшин помощи, они предпочли бездействовать, а теперь Оракул досадует, что, отгородив Меридиан от остальных миров и устранившись от него, проблемы не разрешились сами собой.

— Гражданская война, — холодно поправила Нерисса. Ей не за что было оправдываться, хоть Оракул наверняка думал иначе. — Последний год подданные короны открыто выступают против власти принца Фобоса.

— Мне это известно. Меня посещают видения, — Оракул устало прикрыл глаза. — Слишком много боли невинных.

— Полагаю, вы вызвали меня не из-за этого, а из-за Завесы, — Нериссе было омерзительно слушать лживую скорбь Оракула. — Мне известно, что она разрушается.

— Эти события имеют один корень, Маг. Я не рассчитывал, что Меридиан будет находиться в изоляции так долго. Завеса задумывалась как временное ограничение, и теперь утрачивает былую мощь. Прорехи делают уязвимой Землю для нападения принца Фобоса.

— На Земле находится законная наследница престола, — заметила Нерисса. — Меридиан нуждается в ней.

— Ради благополучия вселенной необходимо вернуть законную наследницу домой и низложить Фобоса.

— Таково и желание народа Меридиана, — Нерисса старательно скрывала возмущение. До Оракула только сейчас дошло то, что Нерисса предлагала сделать ему еще двенадцать лет назад! — Я старалась поддерживать равновесие на Меридиане так долго, как могла. Но разрушенная гармония, кризис власти и деспотия Фобоса разожгли искру народного гнева. По законам богов и людей простонародье вправе отстаивать свою свободу.

— В незавидной участи Меридиана есть и вина Кондракара, — добавил Оракул. Нерисса едва удержалась от саркастичного смешка: как будто сожаления исправят ошибку, стоившую свободы целому миру! — Кондракар поддержит народ Меридиана. Но Совет Равновесия озабочен и безопасностью других миров.

— К чему вы клоните, Мудрейший?

— Следуй за мной, Маг.

Неужели Кондракар собирался предложить Меридиану помощь? После всего произошедшего в это верилось с трудом.

Пройдя цепь анфилад Извечной цитадели, Оракул и Нерисса вышли в зал орамер. Нерисса увидела Любу и Галинор, беседовавших с невысокой пожилой женщиной. Женщина повернула голову — Нерисса с изумлением узнала в ней Ян Лин.

Нерисса не видела подругу почти сорок лет, и странно было осознавать, что активная и жизнерадостная Ян Лин превратилась в морщинистую старушку в цветастом азиатском халате.

— Приветствую, — поклонилась Ян Лин Оракулу и Нериссе. Нерисса ответила легким кивком.

— Приветствую, Ян Лин, — ответил Оракул. — Галинор уже объяснила тебе, в чем дело?

— Да. Это большая честь для меня, — Ян Лин улыбнулась. — Я всегда умела находить общий язык с молодежью.

— С молодежью? — переспросила Нерисса.

— Учитывая положение дел на Меридиане и разрушение Завесы, я принял решение призвать новое поколение стражниц, — объявил Оракул. — Ян Лин проследит за их становлением и обеспечит преемственность поколений.

Нерисса мысленно выругалась: она просила Совет о том, чтобы стражницы помогли Меридиану еще двенадцать лет назад, но ей отказали, руководствуясь догматами о невмешательстве! Только упущенное время и сотни загубленных жизней заставили Оракула принять решение, которое было очевидным годы назад! Но теперь оно уже не выглядело столь эффективным. Одно дело — отправить на Меридиан опытных стражниц, и совсем другое — сопливых девчонок, которые совершенно не будут знать, как действовать.

Впрочем, Нериссе стоило сказать спасибо хотя бы за то, что Оракул догадался призвать стражниц, когда на Меридиане еще было кого спасать.

— Провидение открыло мне, что Ирма Лэр станет знаком воды, Тарани Кук — знаком огня, а Корнелия Хейл — знаком земли, — продолжил Оракул. — Полагаю, Ян Лин, тебе знакомы эти имена.

— С провидением бессмысленно спорить, — с легкой иронией в голосе отозвалась Ян Лин. — Это подруги моей внучки.

— Твоей внучке Хай Лин предназначена стихия воздуха. Хранительницей сердца Кондракара станет Вилл Вандом — со дня на день девочка должна появиться в твоем городе и познакомиться с остальными.

— Из-за магической природы Завесы хранительница будет чувствительна к энергетике разрывов между мирами, — подала голос Люба. — Но пока Завеса не будет снята, она не сможет управлять элементом квинтэссенции.

Оракул взмахнул рукой — в воздухе, в нескольких сантиметрах над его раскрытой ладонью, появилось Сердце Кондракара. Нерисса не сводила с талисмана пристального взгляда — каждой клеточкой тела ощущала сверхъестественную силу, которой ее незаслуженно лишили очень давно. И теперь Сердце Кондракара отдадут стражнице без магического дара, едва ли способной защитить кристалл!..

Впрочем, после того как Нерисса взбунтовалась против власти Оракула, было очевидно, почему он решил обзавестись слабой хранительницей; ущербными куда проще управлять, чем противостоять по-настоящему сильным личностям.

— Ты поймешь, когда придет время отдать Сердце новому поколению, — продолжил Оракул; кристалл подлетел к бывшей стражнице воздуха и медленно опустился к ней в руки.

Нериссу трясло от одной только мысли просить о чем-то у Кондракара, особенно после всего услышанного — «помощь Меридиану» сопровождалась чудовищными проволочками, была половинчатой и недальновидной. Но Нерисса понимала: сейчас народу Меридиана как никогда требовалась поддержка в борьбе с Фобосом, которую Маг не могла обеспечить одна. Если существовал хотя бы малейший шанс, что новое поколение стражниц поможет свергнуть узурпатора, не стоило им пренебрегать. У новых стражниц будет магия четырех стихий — даже это станет хорошим преимуществом для повстанцев.

К тому же, Калебу на Земле будет не лишней любая помощь.

— Благодарю, Оракул. Меридиан нуждается в стражницах, — произнесла Нерисса, а затем перевела взгляд на Ян Лин. — В одиночку народу Меридиана не справиться с тиранией Фобоса. Восстание возглавил новый вождь, но мальчику всего шестнадцать, и за ним непременно будут охотиться. Ему необходима поддержка.

— Конечно, Маг, — кивнула Ян Лин. — Такой юный и уже предводитель восстания?

— Он способен объединить народ против общего врага и повести людей за собой, — отозвалась Нерисса. — И, насколько я знаю, стражниц призывают в более юном возрасте.

— Разница небольшая. Так даже лучше, — беззаботно улыбнулась Ян Лин. — Уверена, дети подружатся.

Нерисса сдержала раздраженный вздох. Ян Лин, несмотря на возраст, совсем не изменилась: все те же инфантилизм и ребячество. Но если эти качества и простительны в шестнадцать, то в шестьдесят выглядят абсурдно. Речь шла о свободе целого мира, и Калеб отправится на Землю для спасения Меридиана, а не для того, чтобы водить дружбу с неподготовленными девчонками, нужными только для того, чтобы Кондракар выставил себя спасителем вселенной.

***

Как и предполагалось, поражение озлобило чернь, но никто не ожидал, что повстанцы начнут доставлять новые проблемы так скоро.

Не прошло и двух недель после битвы в Сером Лесу, как мальчишка с турнира пробрался в замок и подорвал дворцовый арсенал. Калеб хотел скрыться в прорехе Завесы, и это было плохим знаком — значит, мятежники успели разобраться, куда именно ведут порталы, и наверняка ищут помощь на Земле. Которую им вполне могли обеспечить — по ту сторону портала Седрика встретили стражницы. Эти новости были еще более скверными — появление нового поколения стражниц означало вмешательство Совета Равновесия в дела Меридиана. Если мятежники снюхаются с шавками Кондракара, поиски принцессы значительно осложнятся.

Но, к счастью, Калеба удалось поймать: Седрик успел догнать его на Земле. Девчонки не успели вовремя закрыть портал, и их промедление позволило добраться до сопляка. Калеб был ценным пленником — раз его отец был предводителем восстания, он знал все, что связано с мятежом. Если развязать мальчишке язык, у короны оказалось бы невероятное преимущество.

И потому Седрик немало удивился, услышав приказ Фобоса оправить Калеба в яму после того, как тот отказался добровольно рассказать о планах повстанцев.

— Мой принц, почему не добиться ответов от мятежника пытками? — спросил Седрик, когда остался с принцем наедине. — Это сэкономило бы нам драгоценное время.

— Предлагаешь искалечить мальчишку? — хмыкнул Фобос. — После того, как из-за него чернь едва не разорвала нас на части? Не стоит недооценивать злобу бунтовщиков. Если, даже сломленные, они умудрились попасть в замок и устроить подрыв, на что они будут способны, когда узнают, что мы разделались с их любимчиком?

— Нам не обязательно марать руки, мой принц. Вы могли бы допросить его при помощи ментального вмешательства.

Фобос нахмурился.

— Мне придется вытягивать из него ответ на каждый вопрос… — недовольно протянул он. — А вопросов к такому пленнику слишком много. От моего допроса мятежник быстрее сойдет с ума, чем успеет рассказать нам что-то полезное.

— Мой принц, я думаю, нам стоит попытаться…

— Сейчас мятежник — меньшая из проблем. Ты его поймал, он сидит в яме и никуда оттуда не денется, — отрезал Фобос. — Новое поколение стражниц — вот о чем нужно сейчас волноваться! Нужно попытаться заполучить Сердце Кондракара, пока не поздно. Я как никогда нуждаюсь в дополнительном источнике магии. Как только паслинги обнаружат новый портал, доложите мне.

К концу следующего дня к Фобосу привели хранительницу Сердца — напуганную рыжеволосую девчонку, растерянно мямлившую, что ничего не знает.

— Если бы далеко смотрящий камень не показал ее лицо, я бы подумал, что лурдены ошиблись, — произнес Седрик, после того, как Фобос приказал кинуть стражницу в яму.

— Ты поручил поимку хранительницы лурденам?! — вспыхнул принц. — Переложил столь ответственное дело на полудиких варваров?! Не удивительно, почему девчонка попала к нам без Сердца Кондракара! Без кристалла от нее толку мало!

— Почему же? — возразил Седрик. — Схватив девчонку, мы обезвредили стражниц. Пока хранительница у нас, другие стражницы, даже с кристаллом, не смогут преобразиться, а Кондракар не сможет заменить ее или передать кристалл кому-то еще. Вероятно, мы могли бы договориться с Советом Равновесия и вернуть девчонку на Землю на своих условиях. Мой принц, она не менее выгодный пленник, чем мальчишка-мятежник.

— Думаешь, Кондракар согласится снять Завесу ради какой-то замарашки?

— В любом случае, плененная стражница могла бы выиграть нам время — достаточное для того, чтобы отыскать вашу сестру.

Вместо ответа Фобос вдруг напрягся и вскочил с трона.

— Кто-то проник в замок! — воскликнул он. — Я чувствую силу Сердца Кондракара — оно здесь, у других стражниц! Они пришли освободить хранителя!

К тому моменту, как Седрик подоспел к тюремным казематам, пленники уже сбежали — не только хранительница, но и мятежник, и, похоже, паслинг — его запашок перебивал все остальные не самые приятные запахи темниц. В тюрьме творился настоящий хаос — стражницы, быть может, и были юны, но владели своими силами достаточно умело для того, чтобы обезвредить дворцовую стражу.

У решетки катакомб толпились гвардейцы и лурдены, и вид этого позорного зрелища приводил Седрика в глухую ярость — подумать только, как четырем девчонкам удалось проскочить мимо охраны?! Впрочем, эти остолопы не в состоянии догадаться проломить запечатанную решетку, навалившись на нее гуртом — видимо, ждали, пока Седрик самолично сделает это.

Выйти по следу беглецов казалось несложным — паслинга учуять можно было и за милю.

— Эй, змеиная рожа! — в катакомбах мелькнул силуэт Калеба — решил задержать погоню. Мальчишка окончательно спятил, раз осмелился остаться. Может, он и спасает своих друзей, но ему самому это едва ли поможет. В замке ему не скрыться.

Оскорбления и издевательства Калеба выводили из себя — поразительно, что даже на краю гибели бунтовщик не упускал возможности поглумиться! Очень опрометчиво — этим он только приближал свою кончину. Седрику было очевидно: Калеб ничего не расскажет короне, а значит, нет смысла оставлять его в живых. Но он должен поплатиться за все, что совершил.

Болтая языком, Калеб не заметил, как очутился в гроте Бездны Теней. Своими действиями сопляк подписал себе смертный приговор. Седрик не собирался возвращать мальчишку в яму — он взмахнул гиганским хвостом, сталкивая Калеба в бездну. Фобос зря боится гнева черни — нельзя пресмыкаться перед мятежниками. На дне пропасти Калеб больше не сможет доставлять короне проблемы.

Но принц имел на этот счет другое мнение.

— Ты не достал Сердце Кондракара, упустил двух важных пленников, и к тому же, сбросил в Бездну Теней человека, чьи знания помогли бы нам подавить восстание! — завопил Фобос, узнав о случившемся.

— Вы зззапретили пытать Калеба, мой принц, а сссам он ничего бы не расссскззазал, — ответил Седрик. — Он сссбежжжал бы при первой возззможжносссти, как, сссобсственно, и произззошшшло. Мертвый он полезззнее, чем жжживой.

— Ты так в этом уверен?! Если чернь прознает, что ты убил его…

— Меньшше чем за месссяц мы дважжды обезззглавили восссстание. Бунтовщщщики обезззоружжжены, корона контролирует город. Проссстонародью ссстоит нассс боятьссся, а не бунтовать.

— Не оправдывай свои ошибки, Седрик!

Седрик глубоко выдохнул, стараясь не выказывать раздражения. Фобос слишком часто позволял себе забывать, что не только главный советник несет ответственность за благополучие королевства.

— Мой принц, нам ссследует бессспокоиться о другом…

Седрик не успел договорить — в тронный зал вошел Рейтор. Очень вовремя — где носило капитана стражи, пока Седрик в одиночку ловил сбежавших?

К удивлению Седрика, Рейтор пришел не один, а вместе с закованным в кандалы Ватеком — галхот служил начальником тюрем.

— Опаздываешь, Рейтор?! — гневно воскликнул Фобос. — Ты капитан дворцовой стражи, и твои люди допустили проникновение в замок, еще и дали убежать пленникам! Седрик доложил, тебя даже не было в тюрьме во время их побега!

Рейтор, однако, бровью не повел, услышав обвинения.

— Повелитель, пленникам помог сбежать предатель, — Рейтор толкнул Ватека вперед. — И я нашел его, как вы и приказывали.

Седрик нахмурился. Не ожидал, что Рейтор успеет найти виновного так быстро — они ведь даже толком не успели объяснить все Фобосу. Увалень Ватек — предатель? Едва ли ему хватило бы на это мозгов.

Фобос перевел взгляд с Рейтора на Седрика, ожидая объяснений.

— Принц Фобоссс, посссле побега Калеба мы нашшшшли в яме открытые кандалы, — сообщил Седрик.

— Либо он взломал замок, либо у него был единственный ключ, который странным образом исчез, — охотно подхватил Рейтор. — А запирал замок на ключ Ватек. Он предатель!

— Что ты, я, наверное, обронил ключ во время битвы! — испуганно ответил Ватек.

— Очень вовремя!

— Если Ватек говорит правду, ключ все еще здесь, — холодно протянул Фобос. Принца не слишком впечатлили старания Рейтора — похоже, и сам не поверил, что Ватек способен на шпионаж. — Обыщите замок.

— И тебе будет лучшше, Ватек, ессли ключ найдетссся бысстро.

— Пока ключ не отыщут, Ватек останется под присмотром Рейтора, — добавил Фобос. — Если же ключ не найдется до заката, Ватек отправится в Бездну Теней.

— Не сслишшком ли бассноссловные обвинения, Рейтор? — спросил Седрик после того, как Фобос отпустил их.

— Ватек посадил мятежника и стражницу в одну яму и потерял ключ именно в день их побега, — ответил Рейтор, глядя на Седрика снизу вверх. — Слишком много совпадений.

— Я же сказал, что выронил ключ в суматохе, — испуганно повторил Ватек. — А девчонку и повстанца специально вместе посадил. Они же важные пленники, чтобы ямы не перепутать…

— Не прикидывайся идиотом, — грубо перебил галхота Рейтор. — Прими смерть достойно.

— Ватек служжжит в замке большшше шшессти лет. Едва ли он сспосссобен на шшпионажж.

— Шпиону выгодно производить обманчивое впечатление, — уверенно отбил Рейтор. — Я думал, высокий лорд в состоянии понять.

— Помнитссся, вмесссте с Калебом и ссстражницей в яме ссидел контрабандисст-пасслинг. По-твоему, это тожже чассть хитроумного плана мятежжжников, Рейтор? — насмешливо произнес Седрик. — Ты выбрал неудачную мишшшень, чтобы выссслужжиться перед принцем. А можжжжет, почуял вкуссс власссти и зззахотел прибрать к рукам еще и тюрьмы?

— Судишь по себе, лорденыш? — Рейтор демонстративно плюнул себе под ноги. — Принц Фобос сказал, если ключ не отыщется до заката, значит, Ватек ответит за предательство. И вечером ты увидишь, что я прав насчет изменника.

— Очень сссамоуверенно, — усмехнулся Седрик. — Не зззарывайся. Ты цепной пессс у ног принца, только и всссего. Тебе повезззло пробитьссся к трону, но не иссспытывай удачу.

Седрик навис над Рейтором и его пленником огромной тенью, и Ватек невольно попятился назад. Но не Рейтор — тот даже не дрогнул.

— Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? — усмехнулся Рейтор. — Для тебя все, кто ниже, будто падаль под ногами. И тебе не нравится, что принц ценит мою верность больше, чем твое благородное происхождение.

Седрик злобно зашипел.

— Я мог бы переломить тебя как щщщепку за эти слова, вшшшивый ты боссяк, да руки пачкать не хочетссся.

— Можешь не стараться отыскать ключ, лорденыш, — напоследок бросил Рейтор, толкая Ватека вглубь коридора. — Он не найдется.

***

К вечеру стражницы проникли в замок — напали на гвардейцев в солдатской столовой.

— Где носссит вашшшего капитана?! — прошипел Седрик, осматривая разгромленный зал и покалеченных стражников.

— Он повел Ватека на казнь, милорд, — отрапортовал один из гвардейцев. — Сказал, приказ принца.

Седрик гневно зарычал: Рейтор заигрался в королевского фаворита, раз позволяет себе пренебрегать собственными обязанностями и ставить под угрозу безопасность дворца.

— Сссстражжжжницы не могли уйти далеко. Обыссскать восссточное крыло. Второй отряд, за мной, в подззземелья!

Орава неотесанных лурденов и стражников, разнузданная и неповоротливая, двигалась медленно, и, казалось, слушалась Седрика только потому, что боялась его. Это пробуждало в Седрике раздраженную злобу — неудивительно, почему замок в последнее время превратился в проходной двор! Рейтор совсем не следит за дисциплиной. Впрочем, что взять с неотесанного простолюдина.

— Стража! — из грота Бездны Теней донесся голос Ватека. — Стража, на помощь!

Когда Седрик подоспел к гроту, он увидел стражниц, стоящих перед телами Рейтора, Ватека и стражника-лурдена; те были без сознания. Вместе со стражницами был и Калеб; похоже, избежал падения в Бездну Теней благодаря своим новоиспеченным друзьям, умеющим летать.

— Хватайте их!

Но прежде чем лурдены смогли бы что-то предпринять, одна из стражниц взмахнула руками — сверху посыпалась груда каменных обломков, а затем поднялся столп пыли.

Когда пыль улеглась, стражницы и мятежник уже исчезли.

— Обысссскать тоннель! — приказал Седрик, а сам подполз к Рейтору и остальным.

— Они застали нас врасплох, — произнес Рейтор, вставая. — Хотели выручить изменника…

— Тогда почему Ватек оссталссся?! — прорычал Седрик, указывая на бесчувственного галхота. — И почему он поднял тревогу?!

Седрик схватил Рейтора за перевязь плаща — и вдруг услышал, как звякнуло что-то металлическое.

На землю упал маленький железный ключ.

В голове Седрика пронесся их с Рейтором утренний разговор. Теперь все встало на свои места.

— Не я! Это не я! — отчаянно выпалил Рейтор.

— Ведите его к Фобосу, — Седрик брезгливо швырнул Рейтора на Землю, к ногам стражников, а затем наклонился к очнувшемуся Ватеку. — А ты продолжай нести службу.

***

— Что это значит, Седрик? — недовольно протянул принц. — Зачем ты арестовал Рейтора?

— Я нашшел ключ, — объявил Седрик, указывая на Рейтора. — У него.

Фобос озадаченно перевел взгляд с Седрика на Рейтора.

— Я не брал ключ, повелитель! — воскликнул Рейтор. — Мне его подбросили! Я невиновен!

— «Можжешшь не сстаратьссся отыссскать ключ, лорденышшш, он не найдетссся», — жестко перебил его Седрик. — Не это ли ты сссказал мне утром? Ты был уверен, что ключ не найдетсссся, потому что всссе это время он был у тебя!

— Ты действительно сказал это Седрику, Рейтор? — изумленно протянул принц.

— Я сказал это, потому что ключ был у мальчишки-мятежника, и в замке его искать было бесполезно! — возразил Рейтор. — Но бунтовщик спасся и вместе со стражницами пришел выручать своего дружка-предателя!

— Ватек поднял тревогу, а не ты, — отрезал Седрик. Его поражало, что, даже попавшись, Рейтор продолжал нагло врать. — Где ты пропадал, когда гвардейцы пыталисссь оссстановить побег пленников? Как ссстражжжницы пробралисссь в ззамок? Капитану ссстражжжи очень удобно зззакрыть глазза на тайное проникновение во дворец.

— Я никогда не якшался с предателями! — выплюнул Рейтор. — Это все ложь!

— Ты так рвалссся обвинить Ватека, — Седрик надеялся: Фобос услышал достаточно, чтобы сделать верный вывод. Главное, чтобы он не купился на жалкий подхалимаж — наверняка Рейтор прибегнет к нему, попытавшись спасти собственную шкуру. — Хотел замесссти ссследы, верно?

— Это неправда!

— Не могу поверить, что ты предал меня, Рейтор! — процедил Фобос. — Я возвысил тебя, доверил тебе людей, а ты отплатил мне ножом в спину!

— Я никогда не обманывал вас, повелитель! — прохрипел Рейтор. — Я верен вам, клянусь перед богами и людьми!

— Зззакрой ссвой поганый рот, изззменник! — прошипел Седрик. — Как ты ссмеешшшь взззывать к богам посссле того, как нарушшшил рыцарссские обеты?!

— Боги знают, что я невиновен! А тебе было выгодно оболгать меня, лорденыш! — выплюнул Рейтор, смерив Седрика взглядом, полным ненависти. — Повелитель, я взываю к ордалии!

Фобос изумленно посмотрел на Рейтора.

— Мой принц, не сслушшайте его! — прорычал Седрик. — Предатель зззаслужжжил каззнь!

Но принц резко взмахнул рукой, приказывая советнику замолчать.

— Рейтор, ты не перестаешь меня удивлять, — произнес Фобос. На мгновение Седрику показалось, что принц заколебался. — По законам богов и людей никто не смеет отказать в ордалии. Что ж, будь по-твоему. Пусть боги рассудят тебя.

Седрик злобно зашипел. Неужели Фобос даст шанс спастись Рейтору после всех обвинений?! Рейтор наверняка запросит ордалию через поединок — самая распространённая форма суда, и к тому же, самая выгодная, учитывая бойцовские навыки обвиняемого.

— Обычно ордалия предполагает суд поединком, — продолжил Фобос.— Но ты лучший боец во всем королевстве, и, боюсь, поединок не изъявит нам божью волю — обвинению не отыскать воина, равного тебе во владении мечом.

— Я готов к любому испытанию, повелитель, — покорно произнес Рейтор. — Я знаю, боги на моей стороне.

Фобос легко улыбнулся. Седрику уже доводилось видеть эту улыбку — в последний раз принц улыбался также, приказывая обезоружить Калеба на турнире.

— Предатели и изменники отправляются в бездну Теней. Если ты невиновен, Рейтор, боги позволят тебе выбраться оттуда.

Рейтор ошарашенно посмотрел на принца.

— Стража, отведите Рейтора в камеру. Ордалия состоится на рассвете, и я лично прослежу за тем, чтобы она была честной. Воля богов неоспорима, — Фобос легко взмахнул руками. — Даже Эсканоры не смеют противиться ей.

Наблюдая, как гвардейцы хватают Рейтора за руки, Седрик был уверен, что тот попробует вырваться, но Рейтор лишь злобно посмотрел на лорда снизу вверх. При иных обстоятельствах Седрику стоило бы испугаться этого взгляда, но, к счастью, судьба бывшего капитана стражи была предрешена.

— Сссуровый приговор, мой принц, — произнес Седрик, наблюдая, как охрана выводит Рейтора из тронного зала. — Никому не выбратьссся из Беззздны Теней.

— Что посулили Рейтору мятежники, раз он решил предать меня?! — выдавил принц. — Я дал ему все, и ему следовало быть благодарным! К тому же, он помог нам разгромить бунтовщиков! Я никогда бы не предположил, что он — изменник!

— Он исскусстно разззыгрывал верносссть, чтобы пробитьсся к влассти. Призззнатьссся, посссле битвы в Сссером лесссу я и сссам поверил в преданносссть Рейтора. Но его вина неоссспорима.

— Никому нельзя доверять! Все хотят воспользоваться мной!

Принц тяжело и рассерженно выдохнул — его лицо пылало от гнева.

— Мой принц, вы не раззз доказзывали, как опассно зззлоупотреблять вашшшим доверием, — спокойно заметил Седрик.

— Я рад, что ты помнишь об этом. Вероятно, именно поэтому ты до сих пор мой главный советник, — Фобос откинулся на спинку трона. — Нам нужен новый капитан стражи. Найди надежного человека.

***

Смерть Джулиана жестоко ударила по Нериссе — и дело было не только в скорбной боли от потери любимого. Все эти годы Джулиан был ее связью с Меридианом, теперь же Нериссе предстояло добывать информацию о происходящем самостоятельно. Сведения на войне — самый ценный ресурс, и промедление из-за незнания могло стоить дорого не только ей, но и Калебу на Земле.

Нерисса знала, что у восстания был в замке соглядатай, но она не хотела связываться с ним — нельзя было демонстрировать некомпетентность Мага простонародью. К тому же, она не доверяла посредникам, которых едва знала. Нерисса вспомнила о личине, что использовала на турнире — Трилл; простая, работящая и добродушная женщина, а главное, совсем неприметная. Идеальный образ для того, чтобы попасть в замок в качестве прислуги — именно так проще всего быть в курсе происходящего во дворце.

Нерисса устроилась на королевскую кухню через несколько дней после собрания на Кондракаре; разыграть спектакль перед стражей не составило особого труда. Не прошло и десяти минут, как Трилл, ищущую заработок в столь неспокойное время, уже вели на ее новое место работы.

Дворцовая кухня располагалась под замком, как и многие помещения, не призванные вызывать завороженного восхищения королевской властью. Наблюдая за десятками изнеможденных людей, ежедневно ютящихся в подземельях, вынужденных работать на знать за гроши, Нерисса подумала о том, до чего же ужасно быть на их месте. Жить убогой непритязательной жизнью, мыслить нелепыми суевериями, не желать ничего больше, чем удовлетворения недалеких обывательских потребностей, и не иметь даже возможности видеть дальше своего узкого кругозора... Удивительно, как среди таких людей могло появиться стремление к справедливости и свободе! Но, к счастью, Нериссе не нужно было по-настоящему утруждать себя отупляющей работой служанки: благодаря квинтэссенции грязные котлы отмывались в два счета, а разделка мяса и рыбы была идеальна. Хозяйственные умения Трилл были оценены по достоинству — точно так же, как и ее дружелюбие и доброта. С ней охотно делились свежими новостями — на кухне очень любили сплетни.

— Библиотека будто проклятой стала, — заговорчески произнесла одна из кухарок. — Боюсь я лишний раз туда заходить.

В замке многие шептались о том, как много времени принц Фобос проводил там. Иногда с лордом Седриком, но в основном — в одиночестве. Слуги, похоже, не знали, чем принц занят, но все сходились в одном: он явно не ограничивался чтением книг.

— Галерея проклята, библиотека проклята…От работы отлыниваешь? — нахмурилась вторая. — Знаю я, как ты своими выдумками воду баламутишь, лишь бы принцу еду не носить.

— Это не выдумки. Про Ван Даля уже забыла? Или, может быть, про Людмора?

Собеседница не ответила, но от упоминания этих имен явно испугалась.

— Куда Людмор, по-твоему, делся? — продолжила напирать первая. — Раньше-то они с принцем вдвоем в библиотеке сидели, а как накануне прошлого Самайна исчез, так и не объявлялся. Совсем как Ван Даль, после того как картину принцу нарисовал.

— А ну прикуси язык! — шикнула вторая кухарка. — Если услышат твои речи, донесут Фобосу, и нам обоим не сносить головы!

— Уж лучше пусть Фобосу донесут, чем мне в библиотеку идти!

— Давайте я отнесу ужин принцу, — вызвалась Нерисса. Ее не слишком волновали суеверные страхи перед магией, но услышанное пробудило ее интерес к библиотеке — вероятно, Фобос проводит там некие ритуалы?... — А то, пока вы будете препираться, еда остынет, и Фобос всей кухне головы снесет.

Первая кухарка облегченно выдохнула.

Библиотека располагалась прямо над кухней — Нериссе не составило особого труда ее отыскать. Несмотря на некоторую мрачность, в библиотеке не было ничего необычного — похоже, очередные глупые пересуды.

— …дар Кернунна пригодится против стражниц, — донесся из-за закрытой двери голос Фобоса. — Но главная задача сейчас — найти сестрицу и добровольно убедить ее отправиться на Меридиан.

Нерисса замедлила шаг и обратилась в слух, желая узнать больше, но Фобос больше ничего не сказал.

Она подошла к камину: принц сидел один в огромном бархатном кресле, рядом с ним лежала закрытая книга с королевским гербом, а чуть поодаль стоял штоф вина.

— Ваш ужин, м`лорд, — произнесла Нерисса, старательно изображая речь простолюдинки, и поставила поднос перед принцем.

Фобос взглянул на тарелку и недовольно поджал губы.

— Это мясо?

— Да, м`лорд. Запечённый кролик с овощами и овсяный хлеб.

— Я просил рыбу.

— Простите, принц Фобос, — Нерисса потупила взгляд. — Поставки рыбы на кухню…

— Не докучай мне своим нытьем, я знаю про перебои с рыбным промыслом. — перебил принц. — Скажи спасибо, что я слишком голоден, чтобы заставлять тебя переделывать ужин.

Нерисса робко улыбнулась, сдерживая раздражение. Из-за принца голодает целое королевство, а он воротит нос от жареной дичи!

Фобос пододвинул к себе тарелку, принюхался, и, подцепив на вилку мясо и немного овощей, протянул Нериссе.

— Ешь, — приказал он.

Нерисса на мгновение растерялась. Конечно, она слышала, что принц боится подсыпанной отравы, но…

— Ты оглохла, или я неясно выразился?! — вспыхнул Фобос. — Засунь это себе в рот!

Нерисса потянулась за вилкой, но Фобос дернулся от нее как от огня.

— С ума сошла?! Не дотрагивайся до меня! — взвизгнул он. — Подставь ладонь!

Нерисса повиновалась. Фобос снял с вилки кусочки блюда и положил ей в руку, а затем брезгливо вытер пальцы салфеткой.

— Прожуй как следует и проглоти — так, чтобы я видел.

Нерисса сделала так, как он просил. Фобос внимательно наблюдал за тем, как она ест едва ли не с его рук — до чего же унизительно!

— Ступай, — наконец произнес он. — И больше не носи мне еду. Ты так мерзко жуешь, что перебиваешь аппетит.

— Да, м`лорд, — поклонилась Нерисса. Если бы не ее прикрытие, Фобос бы дорого заплатил за это унижение.

Но испытанный позор стоил полученной информации. Фобос послал на поиски сестры оборотня, но не учел одного — с помощью сердца Кондракара стражницам будет проще всего вычислить такого шпиона. Конечно, если они будут знать, кого искать. Нужно было как можно скорее предупредить Калеба, что не только он ищет принцессу. Но делиться такой важной информацией в обличье Трилл…

Такая, как Трилл, никогда бы не поняла важность услышанного, да и Калеб вряд ли придаст значение словам недалекой служанки. Кроме того, сын сейчас на Земле, вместе со стражницами… Если бы стражницы сами пришли на Меридиан за помощью, Нерисса могла бы убить двух зайцев одним махом: и передать информацию о шпионе Фобоса на Земле, и удовлетворить собственное любопытство.

Было интересно посмотреть, что представляют из себя новые стражницы — по слухам, они уже дважды объявлялись в замке Фобоса, впрочем, с переменным успехом. Новая хранительница попалась в лапы лурденов, но, на счастье Кондракара, при ней не оказалось Сердца. Впрочем, не стоило ожидать, что новая хранительница так быстро осознает возложенную на нее ответственность — если она вообще была в состоянии ее осознать. Нерисса считала, Вилл повезло попасть в одну яму с Калебом — если бы не ее сын, вряд ли бы ей и остальным удалось так легко сбежать от гвардейцев Фобоса.

Нерисса вспомнила слова Любы о том, что новая хранительница чувствительна к разрывам между мирами: пожалуй, стоило на этом сыграть. Отыскать Вилл не проблема — пока Сердце Кондракара при ней, Нерисса легко могла отследить ее на Земле. Дело за малым — подкинуть Вилл магические письмена на древнемеридианском. Стражницы не смогут перевести их самостоятельно и попросят помощи у Калеба.

А Калеб знал только одного человека, способного перевести древний язык.

Нерисса отыскала портал на окраине города — он вывел ее в тоннель под мостом. По ощущениям, Сердце Кондракара было очень близко — что же, очень удачно. Не хотелось отходить от портала далеко.

Выйдя из тоннеля, Нерисса увидела здание старой железнодорожной станции и двух девочек лет тринадцати, красящих фасад. Она сразу же поняла, что это стражницы: от рыжей девчонки, — похоже, Вилл, — исходила знакомая энергия Сердца Кондракара. Во второй девочке азиатской внешности Нерисса признала внучку Ян Лин, Хай Лин.

Взмахнув рукой, Нерисса создала на стене древние руны — примитивное заклинание, воззвание к стихиям. Руны сразу же привлекли внимание Хай Лин — та позвала Вилл поближе. Вилл на мгновение замерла перед надписью, а затем, покачнувшись, упала без чувств — Нерисса не ожидала, что реакция на иномирную магию девочки делала ее настолько уязвимой; видимо, Вилл столкнулась с ней впервые. Впрочем, так даже лучше — теперь стражницы точно заинтересуются таинственной надписью, и их появление на Меридиане станет делом времени.

***

Калеб и стражницы появились в Заветном городе к вечеру. Было заметно, что девчонки недалекие и неопытные — смотрели на водопады Заветного города чуть ли не раскрыв рты. Калеб на их фоне выглядел собранным и серьезным. Нерисса не сомневалась: ее сын намного умнее каждой из них.

— Маг, нам нужна помощь, — Калеб поклонился в почтительном приветствии.

Выйдя из грота водопада, Нерисса пристально посмотрела на девчонок.

— О, вы стражницы Завесы, — бесстрастно отметила она.

При появлении Мага стражницы явно оробели — многие жители Меридиана реагировали на нее точно так же.

— Да, сэр. То есть, да, мэм, — сбиваясь, произнесла Вилл.

— Послание? — спросила Нерисса. Тратить время на застенчивое блеяние стражниц она была не намерена.

Стражницы испуганно переглянулись — были впечатлены проницательностью Мага. Явно решили, что у той есть провидческие способности. Что же, Нерисса не будет разрушать их веру — чем могущественнее кажется им Маг, тем почтительнее девчонки будут с ней.

Хай Лин приблизилась к Магу, протягивая руку — на ее левом предплечье были старательно выведены древние письмена.

— Это письмена Зверя, — многозначительно произнесла Нерисса.

— Что тут сказано? — спросила Вилл.

Нерисса проявила перевод на правой руке Хай Лин.

— «Надо торопиться, быстрей ищи девчонку».

Конечно, это был не настоящий перевод, а письмена Зверя никогда не существовали на Меридиане, но все сказанное придавало происходящему оттенок зловещей таинственности и пугало стражниц — Нериссу забавляло наблюдать за растерянными впечатлительными девчонками, принимающими за чистую монету все, что они видят.

Конечно, если не принимать во внимание, что от этих соплячек зависели благополучие Меридиана и жизнь Калеба.

— Зверь в человечьем обличье в городе, — пояснила Нерисса. Она приблизилась к Хай Лин и добавила: — Он попытается подобраться к стражницам.

Вилл заметно напряглась — испугалась, что на нее будут охотиться? Что же, пусть боится. Страх заставит ее как следует следить на Сердцем Кондракара и вновь не попасться в лапы лурденов.

— Как отличить его от человека? — спросила Вилл.

Нерисса сдержала презрительный смешок: Вилл не знала элементарных возможностей кристалла! Неудивительно, почему Фобос так легко сумел поймать ее.

— Коснись Зверя Сердцем Кондракара, и он явит свой облик, — ответила Нерисса, исчезая в гроте.

Хотелось надеяться, что у Вилл хватит ума не тыкать кристаллом в каждого первого встречного, но Нерисса не строила иллюзий по поводу своей «преемницы» — она производила впечатление недальновидной и легковерной девчонки. Поразительно, как Оракул выбрал ее новым хранителем — неужели он совсем не беспокоился о безопасности Сердца?

Нерисса сочла, что от новых стражниц будет мало проку. В поисках принцессы куда благоразумнее было надеяться на Калеба. В отличие от девчонок, сын Нериссы знал, как действовать, и ответственно относился к собственному долгу.

***

— Переход через карманное измерение нестабилен, — произнес Фобос, указывая Седрику на книгу в красном переплете, увитую золочеными письменами. — Не пользуйся им без крайней нужды. О раскрытой точке инверсии знаешь только ты, и я хочу, чтобы так продолжалось и дальше. Если тебе понадобится подкрепление на Земле, пользуйся прорехами.

— Конечно, мой принц, я понимаю. Чем меньше людей знает о переходе, тем лучше, — Седрик слегка помедлил, а затем добавил. — Мне придется пересечь измерение дневника, чтобы попасть на Землю?

— Лишь на несколько мгновений. Конечно, если не захочешь задержаться там подольше, — усмехнулся Фобос. — Переживаешь за своего дружка-интригана?

— Мой принц, мы оба знаем: если бы я переживал за него, вы бы не доверили мне искать вашу сестру, — холодно произнес Седрик. — Людмор получил то, что заслужил.

Фобос был доволен таким ответом.

— Используй око Лерин для связи со мной, — принц протянул Седрику небольшую стеклянную сферу и шелковый мешочек, набитый песком. — Действуй быстро. И скрытно.

— Я свяжусь с вами, как только обустроюсь на Земле, — кивнул Седрик и дотронулся до корешка книги. Перед глазами мелькнула ослепляющая вспышка и мужской силуэт.

Спустя мгновение Седрик оказался среди стройных рядов книжных стеллажей — на первый взгляд таких же, как и в королевской библиотеке. Осмотревшись по сторонам, Седрик осторожно вытащил с полки одну из книг наугад — «История древнего мира для учеников средней школы» — и рассеянно пролистал. Тонкие белоснежные страницы были испещрены идеально выведенными, как по трафарету, буквами и пахли странно — какой-то прогорклой свежестью. Этот запах пропитывал все помещение — видимо, запах земных чернил.

Пройдя незамысловатый лабиринт стеллажей, Седрик вышел к деревянному прилавку — тот располагался напротив входной двери. У прилавка стоял молодой мужчина и доставал вещи из квадратных коробок. Вокруг мужчины были нагромождены книги — похоже, наводил порядок.

— Добрый день, — поздоровался Седрик.

Слегка вздрогнув, мужчина обернулся — стопка книг на столе в грохотом упала на пол.

— Кто вы такой?! — удивленно произнес он, поправляя очки. — Как вы попали в магазин?!

— Я так понимаю, вы хозяин этого места? — игнорируя расспросы, Седрик подошел ближе.

— Открытие только в конце недели! — нервно воскликнул мужчина. — Немедленно покиньте мой магазин, иначе я вызову полицию!

— Не кричите, — Седрик окинул взглядом помещение — входная дверь была закрыта изнутри, а окна плотно занавешены. — Боюсь, произошло недоразумение. Видите ли, мне необходимо получить это место как можно скорее.

— Магазин не продается!— отрезал хозяин.

Седрик холодно улыбнулся, обнажив раздвоенный язык.

— Раззззве я говорил о продажжже?

Мужчина испуганно дернулся, пытаясь отпрянуть от Седрика, но врезался в стол. Воспользовавшись замешательством, Седрик схватил его за горло и поднял вверх.

— Отпустите! — умоляюще прохрипел мужчина. Он цеплялся за когтистую руку Седрика, но сопротивление было бесполезным. Седрик буквально ощущал страх этого человека — издерганный и трусливый, с ним не придется долго возиться.

Седрик брезгливо бросил его на пол.

— Не дергайссся, ззземлянин. Мне нужжжно многое узззнать о вашшшем мире. Чем большшше рассскажжешшь, тем меньшшше будешшшь страдать.

Меньше чем за час Седрик узнал все об этом месте. Землянин — его звали Ричард Хоффман — занимался торговлей, и недавно переехал в Хиттерфилд, чтобы продавать земные книги. Он был единоличным хозяином книжной лавки, также ему принадлежала квартира над магазином. А еще он был одиноким — значит, никто не будет его искать.

— Документы и деньги в квартире, — Ричард вытащил из кармана связку ключей. — Берите все, что хотите, но не трогайте меня!

— Ты очень щщедр к госсстям, Ричард, — улыбнулся Седрик. — В моем мире это ценят.

Седрик свернул ему шею, будто переломил тростинку — тщедушный и слабый, даже пачкать руки не пришлось. Неужели все земляне такие жалкие? Нужно будет избавиться от тела — скормить слизням на Меридиане, или, быть может, ларвекам.

Ричард не обманул Седрика — в квартире обнаружились и земные деньги, и все необходимые бумаги — паспорт, страховка, удостоверения о владении собственностью... Подумать только, насколько продвинуты на Земле чиновничьи формальности. Похоже, без письменных свидетельств человека все равно что не существует. Седрику повезло, что за несколько часов ему удалось найти все необходимое для того, чтобы вписаться в земные порядки — и все ценой жизни одного никчемного человека. Единственное, с чем стоило повозиться — портреты в документах, но Фобос мог бы решить для Седрика эту проблему; изменить изображения при помощи магии для принца не составит особого труда.

***

Тяжелая железная дверь отворилась, и на крутой каменной лестнице появились четверо девочек — Нерисса сразу признала в них стражниц. Она опасливо огляделась — не было ли на кухне лишних глаз. Бояться кухарок не стоило, но если их заметит кто-то из охраны…

Убедившись, что гвардейцев нет рядом, Нерисса позвала стражниц.

— Вам сюда нельзя, — поманила она девчонок. — За мной.

Стражницы рассеянно засеменили за Нериссой — она повела их к черному входу с кухни.

— Ты куда, Трилл? — откликнула ее одна из служанок. — И кто это с тобой?

— Это стражницы, балда! — раздраженно шикнула Нерисса. — А будешь вопить еще громче, не ровен час, сюда сбежится вся гвардия Фобоса.

— Стражницы? — удивленно переспросила служанка.

— Без крыльев нас не узнать, — усмехнулась Ирма.

Прознав, что на Меридиане объявились стражницы, замковые слуги решили проявить гостеприимство — устроили небольшой праздник под открытым небом в их честь. Хотелось надеяться, что девчонки оценят такой жест. Меридианцы готовы были отдать последнее, что у них было, ради тех, кого едва знают — поступок столь самоотверженный, сколь и безрассудный.

Впрочем, их можно было понять — для Меридиана появление стражниц сулило перемены к лучшему. Наивная вера, но не Нериссе ее разрушать.

— Все ужасно вкусно, но боюсь, столько не съесть, — Тарани отставила тарелку.

— Когда все узнали, что вы стражницы, захотели угостить, — сказала Нерисса. — Но почему вы прибыли с Земли в человеческом образе?

— Верите или нет, мы искали книжку по истории, — ответила Хай Лин, жуя медовую лепешку.

— Наполню ваши чаши, — Нерисса удалилась, делая вид, что не поняла, о чем идет речь. До чего же новые стражницы безответственны! Без магии от девчонок толку мало — приходится возиться с ними, как с неразумными детьми. Неужели они не понимают, что от их действий зависит судьба миров?!

— Почему кроме нас никто не ест? — негромко спросила Хай Лин у подруг.

— Ох, Хай Лин, думаю, это все их припасы, — печально протянула Корнелия.

— Потеря контрольной здесь теряет остроту, — добавила Тарани.

Услышав, этот разговор, Нерисса слегка успокоилась — пожалуй, все было не так безнадежно, как ей представлялось. Стражницы прониклись бедственным положением меридианцев — конечно, насколько красочно могли представить себе бедственное положение изнеженные девчонки с благополучной Земли. Но они были достаточно сердобольными и чувствительными — стоило этим воспользоваться.

— Как Фобос захватил трон, свет померк над нашей землей, — Нерисса поставила перед стражницами чаши с сидром — впрочем, те не притронулись с питью, и даже Хай Лин отставила тарелку с едой. — Мужья в темницах, все разорено, нет ни мира, ни покоя. Нет ничего — кроме мечтаний, — Нерисса понизила голос. — Я давно работаю в замке. Говорят, у Фобоса за Завесой есть сестра.

Стражницы изумленно ахнули.

— Есть сестра? — переспросила Ирма.

— Наследница престола, — кивнула Нерисса.— Говорят, девочка не знает, кто она и где на самом деле родилась.

Ирма что-то запальчиво прошептала Хай Лин.

— Вот бы вам отыскать ее первыми! — воскликнула Нерисса. — Мы столько страдали из-за Фобоса. Работали за гроши в его замке, на полях, в рудниках! — она печально выдохнула. — У нас была надежда, но, боюсь, надежда напрасна.

— Мы отыщем наследницу и вернем ее. Мы обещаем! — пылко заверила Ирма. Она казалась легкой на подъем и инициативной — такие мгновенно загораются делом.

— Я не догоняю, — нахмурилась Корнелия — она явно не разделяла энтузиазм подруги. — Зачем Фобосу искать себе замену?

«Ты задала правильный вопрос». Но Нерисса не успела ответить: со стороны замка донеслось рычание пса, а в нескольких метрах от костра сверкнул зеленый огонь магического кистеня.

Нерисса испуганно вскочила.

— Спасайтесь, Охотник! — подхватив юбки, она бросилась прочь — если ее заметят, придется распрощаться с личиной Трилл, а значит, и с местом в замке. Впрочем, Охотнику не было дела до прислуги — он пришел за стражницами. Не слишком благородно было оставлять четырех подростков один на один с ловчим Фобоса, но Нерисса не обязана была защищать их — стражницы были заботой Кондракара. Зато бой с Охотником заставит девчонок понять, что происходящее на Меридиане — это не волшебная сказка.

Конечно, если они сумеют остаться в живых.

***

Нерисса увидела Калеба на торговой площади, когда искала рыбу для королевской кухни. Ее сына окружала детвора — он раздавал им что-то в ярких обертках. Дети были рады появлению Калеба — расспрашивали его о приключениях на Земле.

— Смотри, Трилл! — к Нериссе подбежал взлохмаченный мальчишка. — Калеб приносит нам сласти с Земли! — он показал ей шоколадку. — Они такие вкусные!

— Не стоит кричать об этом на всю улицу, Дерек, если не хочешь, чтобы гвардейцы Фобоса отобрали у вас конфеты, а Калеба бросили в тюрьму, — нахмурилась Нерисса. — И передай это своим друзьям.

Сконфузившись, Дерек торопливо убежал к остальным.

Заметив Нериссу, Калеб попытался выбраться из толпы детей, но безуспешно — они явно не хотели его отпускать. Но когда Дерек что-то возбужденно прошептал остальным, — очевидно, предостережение Трилл — те мгновенно расступились, а через мгновение их и след простыл.

— Вы Трилл, верно?

— Да, — кивнула Нерисса. — А ты Калеб.

— Откуда вы знаете?

— Дети, которым ты приносишь конфеты, назвали твое имя, — усмехнулась Нерисса, а затем, понизив голос, добавила. — Ты им нравишься. Но стоит быть потише. В городе тебя ищут.

Калеб смущенно взъерошил волосы.

— Я хотел сказать вам спасибо. За то, что вы помогли стражницам.

— Тебе не за что благодарить меня, — легко ответила Нерисса. — Они ведь прибыли, чтобы одолеть Фобоса, верно?

Калеб кивнул.

— Надеюсь, с ними все хорошо? Мы разделились, когда Охотник вышел на их след…

— Все в порядке, — заверил Калеб. Что же, девчонки вышли сухими из воды — вероятно, не в последнюю очередь из-за сына Нериссы. Удача явно им благоволила. — Стражницы очень благодарны вам за помощь. Вы отдали им свою пищу и рисковали жизнью, чтобы спрятать их.

— Я стараюсь сделать все возможное, чтобы помогать людям. Нам всем нужна надежда в это непростое время.

Калеб изумленно посмотрел на Нериссу.

— Вы говорите совсем как мой отец.

Нерисса взволнованно вздохнула.

— Мне не довелось узнать его лично, но помню его выступление перед людьми в гильдии Северного квартала. Джулиан был хорошим человеком, Калеб.

— Да, — Калеб печально улыбнулся. — Спасибо.

— Поговаривают, ты пересек Завесу в поисках принцессы, — поинтересовалась Нерисса. — Как выглядит Земля?

— Там очень красиво. Люди живут в огромных каменных домах-башнях, и у них множество невероятных изобретений.

— Звучит так необычно, — удивленно протянула Нерисса. — Хотелось бы и мне увидеть другой мир.

— Но, правда, — добавил Калеб, хмурясь, — одеваются земляне странно. И еще они очень привередливые.

— А что принцесса? Ты уже нашел ее?

— Еще нет, — покачал головой Калеб. — Я знаю, Фобос тоже ищет ее.

— Получается, ты защищаешь сразу два мира. Даже представить не могу, как это непросто, — Нерисса рассеянно покачала головой. — Надеюсь, ты сумеешь вернуть принцессу домой. Если повстанцам понадобится помощь — сведения, или, быть может, горячий обед, — я с радостью помогу. Конечно, толку от меня немного…

— Не говорите так, — перебил Калеб. — Каждый человек приносит пользу.

Нерисса благодарно улыбнулась.

— Больше всего Меридиан нуждается в таком человеке, как ты, Калеб.

Калеб хотел что-то ответить, но не успел — к нему подбежал паслинг и, дернув за край плаща, запальчиво объявил:

— Бланк отыскать портал.

— Где? — спросил Калеб.

— Сначала Калеб платить, потом Бланк привести к порталу.

Калеб вытащил из кармана небольшой мешок и кинул Бланку. Бланк открыл содержимое и недовольно поморщился.

— Здесь половина.

— Отведешь меня к порталу, получишь остальное, проныра.

Калеб повернулся к Нериссе.

— Мне пора. Спасибо вам за поддержку, Трилл.

— Что ты, Калеб, это меньшее, что я могу сделать для Меридиана.

«И для своего сына».

Возвращение принцессы

— Мой принц, вы отдали тюрьмы в распоряжение дворцовой стражи? — уточнил Седрик. — Я узнал об этом из отчета капитана Лотара.

— Конечно! Я удивлен, что ты не сделал этого сам, — принц снисходительно усмехнулся. — Ватек бестолковый начальник тюрем, раз позволяет обводить себя вокруг пальца, терять ключи от кандалов и допускать побег главных пленников. Ему нельзя доверять столь ответственную работу, и потому теперь он караульный. А под управлением гвардейцев из темниц будет намного сложнее сбежать.

— Вы правы, мой принц, — кивнул Седрик. — Ватеку не стоит доверять управление казематами после случившегося. Но передача тюрем в распоряжение капитана стражи… Я думал, вы лично известите меня о таком важном изменении.

— Ты полагаешь, я должен отчитываться перед тобой? — возмутился Фобос.

Седрик подавил раздражение и выдержанно ответил:

— Не отчитываться, мой принц. Предупреждать.

— Я думал, ты достаточно дальновиден, чтобы самостоятельно узнавать о королевских решениях, — отмахнулся Фобос. — К тому же, столь очевидных. Я сделал то, что ты сделать не догадался.

— Не успел, мой принц, — парировал Седрик. — Из-за пребывания на Земле я не могу уделять столько времени внутренним делам, сколько уделял обыкновенно.

— Я знаю, Седрик. Только поэтому я выполняю твою работу за тебя, — интонации принца давали понять, что он не станет терпеть дальнейших возражений. — Я позвал тебя не для обсуждений обязанностей, которые ты не выполняешь. Пока ты отсутствовал, лурдены доставили во дворец залог успеха твоей миссии. Звезда Трибы нашлась.

— Вы уверены? — Фобос приказал начать раскопки вулкана Триб больше пяти лет назад, когда нужда в возвращении Сердца Меридиана домой стала очевидна. Седрику эта идея казалась неудачной: не верил, что артефакт, пусть даже и столь могущественный, мог уцелеть в жерле вулкана.

Только сейчас Седрик заметил небольшую шкатулку из темного дерева, лежащую у принца на коленях. Фобос взмахнул рукой — крышка открылась. Спустя несколько мгновений над его раскрытой ладонью парила подвеска в форме звезды, сияющая зеленым сверхъестественным светом.

— Семь лучей, как и гласила летопись Меридиана, — довольно протянул Фобос. — Невероятная магическая мощь. Это именно то, что я искал столько лет.

— В таком случае это большая удача для нас. Звезда значительно облегчит поиски принцессы.

— Именно.

Фобос взмахнул рукой — Звезда подлетела к Седрику. Седрик осторожно взял ее в руку: от подвески исходило странное тепло, будто она пульсировала изнутри.

— Звезда Трибы невероятно могущественна, — продолжил Фобос. — Вместе с магией сестрицы она способна нейтрализовать любую силу, которая станет препятствовать возвращению наследницы домой. В твоих интересах, Седрик, чтобы артефакт оставался у девчонки как можно дольше.

— Да, мой принц.

— Звезда проявляет магию Меридиана. Так что будь аккуратнее — она может заставить тебя принять обличье оборотня против твоей воли.

Услышав это, Седрик заметно напрягся.

— Я не знаток магических артефактов. Если сила Звезды может раскрыть мое происхождение на Земле, это большой риск для моего прикрытия…

Заметив волнение своего советника, Фобос рассмеялся.

— Не бойся, Звезда не откроет облик зверя, если ее владелец сам этого не захочет. Пока сестрица не знает о твоих способностях, бояться нечего.

— Как скажете, — ответил Седрик, но про себя решил, что не станет пользоваться Звездой Трибы без крайней нужды.

— Когда сестрица наденет Звезду, не останавливай ее, если она уйдет. Рано или поздно ее притянет к раскрытой точке инверсии. Полагаю, через пару-тройку часов она снова придет к тебе в лавку.

— А если принцессу со Звездой на шее обнаружит кто-то из стражниц?

— Даже Сердце Кондракара будет бессильно перед Звездой Трибы, — заверил Фобос. — Впрочем, ты прав, осторожность не повредит. Я сделаю так, чтобы стражницам было чем заняться в это время, — он неприятно улыбнулся. — Паслинги недавно обнаружили новый портал — подброшу на Землю небольшой сюрприз.

***

Седрик повесил Звезду Трибы над книжным стендом, недалеко от входа. Меньше чем за час она исчезла — у входа мелькнул девичий силуэт.

Как Фобос и предупреждал, принцесса вернулась в лавку через пару часов. Это была худощавая светловолосая девочка лет тринадцати с растрепанной парой кос, в свитере на пару размеров больше, чем нужно. В ее взгляде сквозила некая мечтательная рассеянность, в данный момент смешанная со смущением и тревогой.

Седрик с удивлением отметил: ему уже доводилось видеть эту девочку, и не раз — она часто ошивалась здесь в компании подружек-стражниц.

Впрочем, принцесса явно не знала, кто ее приятельницы на самом деле.

— Добрый день. Могу я вам помочь? — вежливо спросил Седрик.

— Я… — виновато произнесла принцесса, дотрагиваясь до Звезды на шее, — Я украла эту драгоценность из вашей витрины.

— Что вы, это не драгоценность, — легко ответил Седрик. — Так, ничтожная безделушка.

— Не знаю, что на меня нашло… Я не такая! — она сняла подвеску и протянула Седрику. — Возьмите, она ваша.

— Ты можешь оставить ее себе, — предложил Седрик.

— Не-а, — принцесса отпрянула от звезды. — Меня пугает эта штука.

Седрик убрал подвеску в карман. Теперь, когда принцесса отказалась от Звезды, стражницы вновь станут угрозой. Но артефакт сделал свое дело — девчонка себя обнаружила. Звезда пролежала в недрах вулкана не один десяток лет, и вряд ли была стабильна. Слова Фобоса оставили осадок — не хотелось бы, чтобы из-за неконтролируемой магии их планы рухнули в одночасье.

Принцесса не торопилась уходить — она с интересом рассматривала магазин, и тут ее взгляд упал на загроможденный коробками стол.

— Это у вас школьные альбомы? — она подошла ближе.

— Да, кажется, — Седрик последовал за ней. Стоило воспользоваться ее задержкой и завести знакомство. — Вообще-то я довольно рассеянный, поэтому, честно говоря, мне нужна помощь. Вы не хотите подработать?

Принцесса изумленно посмотрела на него.

— Правда? — взволнованно переспросила она. От Седрика не укрылось, что в голосе у нее промелькнула радость. Она открыла один из альбомов и указала на одно из фото. — Прошу вас не смеяться, так я выглядела в прошлом году.

Седрик счел, что принцесса не слишком изменилась по сравнению с прошлым годом, но не стал говорить это вслух.

— Так значит, тебя зовут Элион Браун? — спросил он.

— Вы знаете мое имя? — удивилась она.

— Под фотографией написано, — дружелюбно улыбнулся Седрик, указывая на подпись внизу.

Элион смущенно рассмеялась.

— И как я сама не заметила! Знаете, иногда я и сама бываю очень рассеянной. — Она немного помялась, а затем предложила: — Давайте я помогу вам с уборкой. Все-таки, я виновата перед вами.

Седрик не стал отказываться.

Чем больше Седрик наблюдал за Элион, тем больше уверялся, что Звезда Трибы не ошиблась. Элион была очень похожа на Вейру в юности — Седрик вспомнил парадные портреты королевской семьи, которые видел в замке. Впрочем, и на отца Элион была похожа не меньше — мягкие черты лица и крупные глаза выдавали в ней дочь Зейдена.

Элион тоже часто бросала на Седрика заинтересованные взгляды. Но, стоило ему посмотреть на нее в ответ, она тут же отводила глаза в девичьем смущении, делая вид, что занята чем-то совершенно другим.

— Подумай насчет подработки, — вновь предложил Седрик, когда Элион уходила. — Мне будет очень кстати такая помощница, как ты.

Вместо ответа Элион слегка улыбнулась и, протянув робкое «хорошо, спасибо», выбежала из магазина. Седрик не сомневался: завтра она вернется. А пока стоило доложить Фобосу о достигнутых результатах.

Принц внимательно рассматривал фотографию, которую Седрик достал из школьного альбома.

— Лицо моей сестры. После стольких лет… — холодно протянул он. — Похожа на матушку. Не сомневаюсь, родители были бы от нее в восторге.

— Мне удалось войти к девочке в доверие, — сообщил Седрик. — Ее земное имя — Элион Браун.

— Элион, — Фобос будто смаковал имя сестры. — Определенно, она будет замечательной принцессой. Увы, недолго. — Он оторвался от фотографии. — Как быстро ты сможешь уговорить ее покинуть Землю?

— Элион симпатизирует мне, и я намерен сделать все, чтобы поддержать эту симпатию — конечно, в разумных пределах. Как только мы сблизимся достаточно для того, чтобы она поверила мне и моим доказательствам о своем происхождении, я приведу ее к вам.

— Что до ее самозваных родителей?

— Я буду осторожен, но, полагаю, они не составят особых проблем. Мое прикрытие позволяет общаться с Элион вдали от лишних глаз. Я сумею обойти их.

— А стражницы?

— Элион отказалась оставить при себе Звезду, но пока стражницы и мятежники в неведении о личности принцессы, беспокоиться не о чем.

— Что ж, хорошо, — довольный ответом, Фобос откинулся на спинку трона. — Приятно знать, что все идет по плану.

***

— Добрый день. Вы Рик, правильно? — Как Седрик и предполагал, Элион вернулась к нему на следующий день.

— Да, — он оторвался от книги. — Ну, точнее, Седрик.

— Седрик? Так мне больше нравится! — улыбнулась она. — Предложение подработать у вас в магазине еще в силе?

— Конечно, Элион.

Седрик заметил — ей нравилось, когда он произносил ее имя.

— Тогда… я согласна начать сегодня.

— Замечательно, — Седрик поднялся со стула. — Ты когда-нибудь подрабатывала до этого?

— Да, — кивнула Элион. — В зоомагазине на Уэст-Грэм.

— Хорошо, — улыбнулся Седрик. — Видишь ли, я беру кого-то на подработку впервые, и не слишком разбираюсь в сопутствующих тонкостях. Магазин работает с десяти до семи, в субботу — до трех. Воскресенье — выходной. Так как ты учишься, можешь приходить во второй половине дня. Насчет оплаты… — он помедлил, не зная, сколько принято платить на Земле.

— В зоомагазине мне платили три доллара в час, — сказала Элион. — Меня это устраивало.

— Отлично, три доллара в час, — повторил Седрик. — Деньги получишь в конце смены, — он указал на дверь за кассой. — Для начала протри полки. Все нужное в подсобном помещении.

Элион послушно кивнула. Седрик сел обратно, вновь погрузившись в чтение.

— А что вы читаете? — спросила она, когда вышла из подсобки с влажной губкой в руках.

— Пьесы, — ответил Седрик. — Уильям Шекспир.

— «Ромео, разве ты Ромео? Отринь отца да имя измени», — полушутя продекларировала Элион. — Любите театр?

— Не больше, чем все остальные. Читаю эти пьесы из-за слога — стихосложение отличное, — Седрик оторвался от чтения. — А ты любишь?

— Да, мне театр очень нравится, — призналась Элион. — На сцене актеры могут быть, кем захотят — героями, рыцарями, королями… — она вздохнула — грустно и мечтательно одновременно. — И сюжеты у спектаклей куда лучше, чем настоящая жизнь. Уж точно лучше, чем у меня.

— Правда? — Седрик пристально посмотрел на нее — от его взгляда Элион залилась краской.

— Неважно, вырвалось просто, — неловко пробормотала она. — Не хотела отвлекать вас своей болтовней.

— Ты не отвлекаешь, — искренне заверил Седрик. — Мне интересно, почему ты так думаешь?

Элион неопределенно пожала плечами.

— Просто у меня в последнее время все идет наперекосяк, — она в очередной раз провела тряпкой по стеллажу. — Успеваемость не очень, друзья меня бросили, и вчера вот ворвалась к вам в магазин, украла дурацкую подвеску… Честно говоря, ваше предложение подработать — первое хорошее событие за долгое время.

— Бросили друзья? Я довольно часто видел тебя в компании подруг.

— Теперь все не так, как раньше, — пояснила Элион. — Они оградились, постоянно о чем-то шушукаются, а стоит мне подойти — замолкают, будто все нормально. Но я ведь не дурочка, чувствую: они что-то скрывают. Мне кажется, они мне не доверяют.

— А ты делала что-то, что подорвало бы их доверие к тебе?

— В том-то и дело, что нет! — слегка плаксиво воскликнула она. — Они просто больше не хотят со мной общаться. Я не ждала, что Корнелия так легко променяет меня на новых друзей.

— Корнелия? — переспросил Седрик, услышав знакомое имя — так звали одну из стражниц Кондракара. — Это одна из твоих подруг?

— Моя лучшая подруга, — печально протянула Элион. — По крайней мере, я так считала.

— Расскажи мне о ней, — попросил Седрик.

— Мы с Корнелией дружим с детского сада, все делаем вместе. Мы всегда понимали друг друга, поддерживали, делились самым важным. Но теперь… — Элион осторожно поправила корешки книг. — Мне кажется, она про меня забывает. Будто я недостаточно хороша для нее.

— Не суди о себе по поступкам Корнелии, — посоветовал Седрик. — И не сравнивай себя с кем бы то ни было. Вы, хоть и друзья, но разные люди.

Элион одобрительно посмотрела на него.

— Вы правы. А ведь другие нас часто сравнивают. «Ты ведь подруга Корнелии», «А ты разве не любишь то, что любит Корнелия?», «Корнелия то и это, а ты разве не такая?», — передразнивая, пожаловалась она. — Иногда это так раздражает! Как будто без Корнелии я пустое место!

— Вижу, ты очень на нее рассержена.

Элион тяжело вздохнула.

— Я люблю Корнелию, ведь мы дружим очень давно, и я не хочу на нее обижаться. Но она просто не оставляет мне выбора! Она очень некрасиво поступает, отдаляясь от меня, — Элион повернула голову к Седрику. — А что бы вы сделали на моем месте?

— Твоя жизнь не должна крутиться вокруг одного человека, даже если этот человек тебе очень дорог.

— Что вы хотите сказать? — нахмурилась Элион. — Мне нужно перестать общаться с Корнелией?

— Скорее, тебе не стоит зацикливаться на ней.

— Не зацикливаться?

— Ты ведь согласилась с тем, что вы, хоть и друзья, совершенно разные. Отпусти ситуацию. Занимайся тем, что интересно тебе, а не ей. Если Корнелия действительно желает тебе добра, она поймет, что была неправа, постарается помириться. А если нет… — Седрик пожал плечами. — Не стоит цепляться за такую дружбу.

Элион задумалась.

— Да, вы правы. Возможно, нам обеим просто нужно время, — она взглянула на часы. — Кстати, скоро обед. Тут недалеко продают отличный ланч. Хотите, захвачу вам что-нибудь?

— Было бы очень кстати, — улыбнулся Седрик, кивая.

***

— Значит, наследная принцесса покупает тебе обед в продуктовой лавке и вытирает пыль по твоей просьбе? — усмехнулась Миранда. — Должно быть, невыразимо приятное зрелище после семнадцати лет дворцовой службы.

— Ты очень проницательна, — дернул уголками рта Седрик, пробегая глазами по письменному отчету. — Не сказал бы, что работник она сноровистый, но она очень старается. — «И очень хочет мне понравиться».

— Она похожа на Фобоса?

— Лишь внешне, — покачал головой Седрик. — Хотя она, как и Фобос, постоянно требует внимания к себе и любит преувеличивать свои переживания.

— Вряд ли Фобос оценит столь тонкое наблюдение с твоей стороны, — саркастично отозвалась Миранда.

— Это точно, — Седрик потер переносицу — буквы расплывались перед глазами.

Миранда заметила его усталость.

— Ты сегодня спал?

— Не сыпь соль на рану, — Седрик недовольно вздохнул, откладывая бумаги. — Я едва успеваю следить за тем, что происходит в замке в мое отсутствие. Фобос занимается большей частью моей работы, но он полагает, что ему не пристало отчитываться перед подданными, и потому я вынужден узнавать о его решениях от третьих лиц. У меня нет времени на сон.

— Если тебя это утешит, Фобос совсем не рад тому, что вынужден брать на себя твои обязанности.

— Не удивлен, — хмыкнул Седрик. — Уверен, Фобос считает, что, пока он занимается государственными делами, я на Земле не делаю и половины того, чего он от меня ждет.

— Ну, судя по твоим рассказам, ты не слишком утруждаешься там, — отметила Миранда. — У тебя принцесса на посылках, а выслушивать ее девичьи жалобы не хуже, чем терпеть сумасбродство Фобоса.

— Ты слишком хорошо описала мое пребывание на Земле, — хмыкнул Седрик. — Мне не нравится там. Земляне жалкие, и мне не доставляет никакого удовольствия притворяться одним из них. Даже не верится, что мы в некотором смысле их родичи.

— А мне бы хотелось побывать на Земле, — призналась Миранда. — Твои рассказы разжигают интерес. Планета с сильнейшим магическим потенциалом заменила магию механической имитацией. Почти что заповедный мир.

— Развитие их научной мысли — лишь следствие отречения от первородной природы, — надменно рассудил Седрик. — Земляне видят только то, что укладывается в их однобокое представление о мироздании, и, мне кажется, они счастливы, пребывая в этом блаженном неведении. Так им проще верить в свою уникальность.

Разговор прервал стук в дверь.

— Войдите, — произнес лорд.

На пороге появился новый капитан стражи Лотар — как и приказывал Фобос, Седрик лично назначил его на этот пост. Может, Лотару и было далеко до бойцовских дарований своего предшественника, но он был благородного происхождения, чтил дисциплину, и Седрик был уверен в его преданности короне.

— Доброго дня, милорд, — поклонился Лотар. — Вы приказывали докладывать о любых нарушениях служебного устава.

— У вас есть новости?

— При смене караула выяснилось, что стражник Ватек покинул замок в свой патруль.

— Покинул патруль? — насторожился Седрик, услышав знакомое имя.

— Сослуживцы Ватека говорят, он отправился в город без оружия, взял еды на сутки, — продолжил Лотар.

— Где нес караул Ватек в последний раз?

— Тронный зал три дня назад, и библиотека вчера с полночи до пополудни.

Седрик вскочил с места, сопоставляя даты. Нужно было немедленно доложить об этом Фобосу.

Принц нежился в горячих источниках, когда Седрик отыскал его. Фобос часто проводил здесь свободное время, но после магического опустошения окрестностей города он, как отмечал про себя Седрик, решил сочетать приятное с полезным — сделал так, чтобы вся полученная энергия с прилежащих земель стекалась в королевские купальни. Теперь подземные воды усиливали магические способности принца.

Скопление столь большого количества энергии притягивало к источникам искаженных дисгармонией Меридиана созданий — впрочем, Фобоса совсем не пугало такое соседство. Фобос, как он и сам любил повторять, предпочитал использовать каждую возможность в свою пользу, и благодаря магии сумел приручить многих чудовищ, сделав их частью королевской армии. Подобная мера была очень эффективна: кроме усиления военной мощи, чудовища внушали бунтовщикам страх перед короной.

Стоило Седрику войти в купальни, как с колонны на него уставился ларвек, хищно щелкая жвалами. Седрик слегка вздрогнул от брезгливости, когда тварь приблизилась — в нос ударил мерзкий запах перегноя, — но спустя мгновение в мутных глазах чудовища сверкнул синеватый отблеск, и он отпрянул от лорда.

— Седрик, что ты здесь делаешь?! — возмущенно воскликнул Фобос — он сидел в каменной купели, оплетенной жесткими бурыми корнями, пропадающими в глубине вод.

— Ватек покинул замок, — объявил Седрик, перебивая принца.

Фобос недовольно поджал губы.

— Вероятно, патрулирует город? — он скучающе провел рукой по водной глади. — Ради этой невероятной новости ты ворвался в королевские купальни?

— Он не явился в назначенный караул, оставил в замке оружие, но взял еды на сутки. И он состоял в охране тронного зала в тот день, когда мы обсуждали личность Элион.

Фобос нахмурился.

— Значит, Ватек — шпион, которого мы искали?

— Именно, — Седрик твердо кивнул и мрачно добавил. — Он все расскажет мятежникам, а те — стражницам на Земле.

Глаза Фобоса расширились в тревожном изумлении.

— Они не должны узнать, в чем наша цель, пока ты не приведёшь ко мне сестрицу! — принц гневно взмахнул рукой — вверх поднялись водяные брызги.

— Ватек неуклюж и медлителен, наверняка не успел уйти далеко, — заметил Седрик.

— Да, — слегка успокоившись, кивнул Фобос. — Проследи за ним. Возьми ларвека. Он быстро учует галхота.

— Конечно, мой принц, — кивнул Седрик. — Отправлюсь в погоню немедленно.

Седрик развернулся, собираясь уходить, но тут Фобос бросил ему в спину:

— Получается, Рейтор был прав с самого начала. Я знал, что он не мог предать меня. Из-за тебя я отправил на смерть невиновного.

Седрик сдержался от желчного ответа: поразительно, что Фобос до сих пор вспоминал об этом наглом оборванце!

— Вы вправе укорять меня, но я не стану оправдываться, — холодно ответил лорд, оборачиваясь. — Все свидетельствовало против Рейтора. И вы тоже не поверили ему, поэтому и вынесли смертельный приговор.

— Я не отказал ему в праве ордалии, — возразил Фобос.— Казни требовал ты.

Седрик различил в этих словах не слишком убедительную попытку оправдаться.

— Мой принц, мы оба знаем: вы назначили испытание Бездной Теней, чтобы Рейтор не смог избежать смерти. Вы были уверены в измене Рейтора не меньше меня и сделали то, что были должны.

— Я поверил тебе, а ты ошибся! — вспыхнул Фобос. — Промах с предателем — твоя вина!

Седрик не стал отвечать на этот выпад: куда важнее сейчас было поймать Ватека.

***

Седрик нашел Ватека на торговой площади — тот был вместе с паслингом. Похоже, предатель искал портал, чтобы проникнуть на Землю.

Заметив Седрика с отрядом, парочка разделилась.

— Изззменника возззьму я, а ларвека пусссстите за вонючкой, — приказал он.

Ватек свернул в проулки — Седрик ринулся за ним. Посреди узкой улочки возникла повозка — галхот неуклюже перемахнул через телегу, повалив поклажу. Навстречу Седрику покатились крупные деревянные бочки, но оборотень резко смел их хвостом — отскочив к стене одного из домов, они разлетелись в щепки, в нос ударил терпкий запах солонины. Возничий громко выругался, но, увидев приближающегося Седрика, испуганно погнал лошадь прочь.

Ватек перелез через забор в соседний квартал, забежал в кузницу, ожидая, что Седрик потеряет его из виду — напрасная надежда. Проломив хвостом дверь, оборотень ворвался следом — за печью мелькнул силуэт испуганного кузнеца.

Седрик зажал Ватека в угол — теперь галхоту не уйти. Но изменник не думал сдаваться — схватив из камина раскаленное клеймо, он направил его на оборотня.

— О, какой ты ссссмелый, — не скрывая презрения, прошипел Седрик. — Не припомню храбросccти, когда тебя обвиняли в предательccстве перед принцем. С чего ты взззял, что изззмена сссойдет тебе с рук?

Седрик ударил Ватека хвостом, повалив с ног — тот уронил клеймо, но тут же поднял его снова.

— Вам не победить восстание! — выкрикнул Ватек. — Калеб вернет принцессу домой, и Фобос будет свергнут!

— Но лишшшь ты можжжешшшь сссказззать Калебу, кто она! А ты оссстанешшшься ззздесссь!

Седрик ударил вновь — галхот отлетел к стене, клеймо упало в одну из стоявших поблизости бочек с водой. Как самонадеянно со стороны Ватека думать, что жалкая попытка защититься спасет его от кары за предательство! Седрик был готов замахнуться когтистой рукой для смертельного удара, но вдруг сверху раздался грохот — он поднял голову, чуя знакомый землистый запах.

Спустя мгновение крыша кузницы обрушилась — ее проломил ларвек. На Седрика рухнули деревянные балки, на голову посыпалась битая черепица — оборотень распластался под завалом.

Тяжело заворочавшись, Седрик попытался высвободиться из под груды досок и камня — завал давил на тело, теснота и духота выводили из себя. Но куда больше злила неудача — Седрик различил голоса Ватека и паслинга, а затем удаляющийся топот.

К тому моменту, как Седрик освободился, предатель с проводником исчезли из кузницы — бежали к порталу в конце переулка. Седрик бросился в погоню, но тщетно — беглецы скрылись в ослепительной синеве.

Разозленный невезением, оборотень разъяренно зарычал.

— Зззза мной! — он указал лурденам на портал. — И возззьмите ларвека.

Портал вывел Седрика на окраину городского парка. Ни галхота, ни паслинга не было видно, но Седрик учуял последнего — они были здесь совсем недавно. Однако след терялся — его перебивали сотни других запахов, и Седрик поморщился от этой чудовищной смеси. Очередное раздражающее свойство Земли — дурной воздух, пропитанный гарью, грязью и ядовитой мерзостью.

Спустя несколько минут из портала вышли двое лурденов, ведущих за собой ларвека. Чудовищу тоже была не по нраву Земля — оно беспокойно задергалось, сбитое с толку из-за невозможности ориентироваться по нюху.

Приняв человеческое обличье, Седрик огляделся — со склона открывался вид на городскую ярмарку. Та была совсем близко, и Седрик рассудил: беглецы спрятались там. Рассчитывают, что среди землян их не рискнут преследовать.

— Затаитесь в роще, — приказал Седрик лурденам, кивнув на дубраву рядом. — Я дам сигнал, когда отыщу изменника. Не привлекайте внимания, — его взгляд остановился на беспокойном ларвеке, агрессивно щелкающем жвалами. — И следите за тварью.

Седрик спустился вниз — людей было очень много, но галхот и паслинг слишком выделялись, чтобы успешно раствориться в толпе. Седрик медленно проходил между киосками, заглядывал в павильоны — их нигде не было.

Седрик с тревогой подумал о том, что мог просчитаться. Что, если Ватек не прятался здесь, а сразу отправился к Калебу? Если это так, драгоценное время было упущено — пока Седрик искал предателя на ярмарке, он уже мог рассказать все, что знает — и про личность принцессы, и про того, кто ее ищет.

В затылке заколола паника: неужели это конец? Неужели Меридиан погубит цепь случайностей — принц, решивший понизить Ватека, график караула, по которому предателю повезло дежурить у тронного зала, ларвек, проломивший крышу кузни именно тогда, когда Седрик готов был убить изменника… Досадные совпадения разрушили скрупулезный план, который Фобос и Седрик продумывали годы!

Тревожные мысли метались в голове назойливыми мухами, но Седрик не хотел поддаваться отчаянию — у него не было на это ни малейшего права. От исхода миссии зависела судьба Меридиана, и ее провал был неприемлем — и для него, и для Фобоса, и для всего королевства.

Вдруг перед глазами мелькнул знакомый силуэт в растянутом свитере — это была Элион. Она прогуливалась с рыжим мальчишкой своего возраста — тот ей что-то рассказывал, а она кивала, посмеиваясь, и иногда что-то отвечала.

Увидев ее, Седрик почувствовал хрупкую надежду — все же он не зря пришел сюда. Если произошло худшее, и Ватек сумел добраться до Калеба, то совсем скоро он и стражницы придут к принцессе. Но что они могли сказать ей? Осмелятся ли они открыть ей правду так скоро? К тому же, когда Элион не одна?..

Меньше чем через час в праздной толпе Седрик различил знакомые лица — все случилось так, как он и предположил. Девчонки и Калеб не отходили от Элион ни на шаг, явно были взволнованы, но вели себя натянуто дружелюбно. Седрик старался держаться поодаль от них — нельзя было попадаться на глаза повстанцу.

Погруженный в размышления о том, как поступить дальше, Седрик не сразу заметил, что в одном из павильонов происходит что-то странное. Люди в панике выбегали из «Дома Ужасов» — вульгарного аттракциона страшилок — с ужасом рассказывая о гигантской гусенице.

Седрик поднял голову, всматриваясь в дубовую рощу на склоне — там никого не было, а портал исчез. Внутри вспыхнула ярость — он не давал лурденам приказа спускать ларвека! Им нельзя привлекать внимание, особенно сейчас, когда план по возвращению принцессы висит на волоске!

Впрочем, переполох в павильоне привлек не только внимание Седрика — очень скоро он заметил, что стражницы и Калеб больше не вились вокруг Элион — похоже, несвоевременная атака отвлекла их внимание.

Это был шанс — можно было узнать, что именно они успели сообщить принцессе.

Элион стояла одна — ее приятель пошел покупать ей угощение.

— Элион! — Седрик изобразил приятное удивление. — Здравствуй! Давно не видел тебя в книжном магазине.

Последнее было преувеличением — она пропустила всего лишь один день подработки.

— Привет, — зарделась Элион, удивлённая неожиданной встрече. — Знаете, наверное, это прозвучит странно, но мне кажется, я прихожу к вам не столько подработать, сколько поплакаться, когда мне плохо, — она смущенно улыбнулась. — Но сейчас я чувствую себя замечательно!

— Рад это слышать, — прохладно улыбнулся Седрик, бросая взгляд на стоящего в очереди приятеля Элион.

Элион перехватила его взгляд.

— Знаете, я решила последовать вашему совету. Отпустить ситуацию и развеяться, — она заговорчески понизила голос. — У меня свидание.

Седрик понимающе кивнул. Судя по беззаботному настроению Элион, она ни о чем не подозревала. Это было хорошим знаком.

По крайней мере, пока.

— В таком случае, не буду мешать тебе, — дружелюбно ответил Седрик, взмахивая рукой на прощание. — Приятного вечера.

— И вам, — улыбнулась Элион — робко и слегка виновато.

Седрик бросил взгляд на «Дом ужасов». Нет смысла вызволять недоумков-лурденов. Он не станет подставляться под удар из-за тех, кто самовольно нарушил приказ, спустив плотоядную тварь на земной ярмарке. Отвлекли внимание, и этого довольно.

Больше здесь делать было нечего, но и вернуться на Меридиан с пустыми руками Седрик не мог. Он отправился в книжную лавку, думая о том, что мог сообщить Фобосу. Принц, несомненно, будет в ярости. Седрик не сумел вычислить изменника, упустил Ватека, и теперь повстанцы и стражницы знают о личности принцессы — их позиции были уязвимы как никогда! Полагаться лишь на нерешительность стражниц, на то, что они испугаются рассказать Элион правду, было самонадеянно и глупо — Фобоса это не обнадежит. Это едва ли обнадеживает самого Седрика. Время играло против них — как долго стражницы будут бояться открыть Элион истину? Дни? Недели? Месяцы? Однажды они перестанут бояться — скорее рано, чем поздно.

А если принцесса попадет к мятежникам, Меридиан обречен.

Седрик лишь со второй попытки сумел вставить ключ в замочную скважину и открыть дверь в магазин — его трясло от смятения и беспокойства. Он не знал, что мог сделать. Он тяжело выдохнул, снял очки, устало потер переносицу. Ему нельзя опускать руки. Нельзя сдаваться! Он обязан найти выход!

Но он был в тупике.

Колокольчик входной двери тихо звякнул — Седрик нервно дернул головой, запоздало поняв, что не закрыл дверь.

На пороге появилась Элион. От недавней радости не осталось и следа — на опухшем лице блестели дорожки слез, которые она судорожно утирала рукой.

— Седрик, можно с тобой поговорить? — глухо протянула она, всхлипывая.

— Конечно, Элион, — моментально собрался Седрик. Он ощущал себя утопающим, что цепляется за соломинку. Нельзя было терять связь с принцессой. — Что случилось?

Элион медленно зашла в лавку и встала рядом с Седриком, облокотившись на прилавок — и от его вопроса зарыдала еще сильнее.

— Спокойно, — Седрик заботливо дотронулся до ее плеча и наклонился ниже, посмотрел в глаза. — Я рядом. Я хочу тебе помочь. Постарайся прийти в себя и рассказать, что произошло. Я принесу салфетки.

Когда Седрик вынес из подсобки коробку бумажных платков, Элион почти не плакала. Она тихо поблагодарила его, и, вытащив салфетку, вытерла лицо.

— Корнелия и остальные… — наконец выдавила она. — Я и подумать не могла, что они так со мной поступят!

— Что они сделали? — нахмурился Седрик. Поначалу он подумал, что слезы Элион — реакция на открывшуюся ей правду, но тогда какой смысл ей приходить к нему?

— Они отпугнули Брайана, и я не понимаю, почему! — жалобно воскликнула она.

— Брайана? Это он был с тобой на ярмарке?

— Да! — Элион шмыгнула носом. — Он бросил меня! Сказал, что у меня чокнутые друзья! Я знаю, они специально отвадили его!

— Элион, тебе не кажется, что ты сгущаешь краски? — мягко спросил Седрик. Он был уверен — этот вопрос Элион лишь разозлит.

— Совсем нет! — взвилась она. — Днем я рассказала Корнелии про то, что встречаюсь с Брайаном, о том, что он позвал меня в парк! Она прекрасно знала, как это важно для меня! А уже вечером она и остальные появились там, стали навязываться, преследовать нас! Это совсем не совпадение!

— Да, пожалуй, ты права, — Седрика осенило: похоже, Ватек не успел рассказать Калебу о том, что именно Седрик ищет принцессу, и мятежник со стражницами приняли нового приятеля Элион за шпиона Фобоса! Цепь недоразумений подкинула Седрику невероятную возможность настроить Элион против подруг. Она доверяла ему намного больше, чем он думал — и нужно этим воспользоваться.

— Весь вечер они вели себя ужасно! Сначала я закрывала на это глаза, но в итоге... — Элион осеклась, судорожно выдыхая. — Они пришли специально, чтобы оттолкнуть Брайана!

Седрик немного помолчал, изображая задумчивость, а затем мрачно произнес:

— Элион, я плохо знаю твоих друзей, но рискну предположить: они приревновали тебя, потому что не хотят делить твое внимание с кем-то еще.

— Они считают, я не имею права общаться с кем хочу?! — возмущенно воскликнула она. — Корнелии не понравилось, что я нашла приятеля?! Да она сама уже не первую неделю скрытничает с остальными и подбивает клинья к красавчику-Калебу! Хорошо устроилась! Вот только я не комнатная собачка!

Седрику хотелось расспросить о Калебе подробнее, но он решил этого не делать — слишком уж странно продавцу книг спрашивать у Элион про него. Да и вряд ли она знает о мятежнике что-то важное — в голове у нее одни сантименты.

— Они поступают с тобой отвратительно, — согласился Седрик. — Нельзя терпеть такое отношение.

— Да! — порывисто кивнула Элион. — С меня хватит! Завтра же выскажу все, что думаю про их лицемерную дружбу!

— Ты уверена, что в этом есть смысл? — флегматично заметил Седрик — не хотелось, чтобы в ходе ссоры стражницы решили раскрыть ей правду. Куда выгоднее будет, если Элион продолжит копить обиду и делать вид, что все нормально. — К чему устраивать скандал, к тому же, одной против всех? Выяснение отношений только все усугубит.

— Что же ты предлагаешь, Седрик?! — насупилась Элион. — Унижаться перед ними и дальше?!

Седрик поймал себя на мысли, что в этот момент она была очень похожа на брата.

— Разумеется, нет, Элион. Сегодня твои, с позволения сказать, друзья показали свою истинную натуру. Ты сделала вывод — они не достойны твоей дружбы. Но стоит быть выше склочных разборок. Не трать время и силы на тех, кто подвел тебя. Здоровайся, будь спокойной и вежливой, можешь поддерживать праздные разговоры. Но не более.

Элион резко выдохнула.

— Это будет непросто, — произнесла она, а затем, немного помолчав, добавила: — Но ты прав. Слишком много чести показывать, что их пакости меня задели. К тому же, перечеркивать все не стоит — ради памяти о нашей прошедшей дружбе.

Седрик одобрительно кивнул.

— Ты такой понимающий, Седрик. Ой, то есть, вы, — похоже, Элион только сейчас поняла, что все это время разговаривала с ним излишне фамильярно.

Седрик заметил это намного раньше, но не стал поправлять.

— Давай на «ты», Элион, — легко предложил он. — Я рад, что сумел помочь тебе. Если тебе понадобится что-то и дальше, обращайся. Я помогу всем, чем смогу.

Элион благодарно улыбнулась.

— Спасибо. Я очень ценю твою поддержку.

Седрик посмотрел на часы, думая о том, что не стоит испытывать терпение Фобоса — на Меридиане уже было заполночь.

— Уже поздно, — Седрик подошел к входной двери. — Магазин сегодня не работает, да и тебе пора домой. Родители наверняка тебя заждались.

— Да, и правда, — Элион поднялась и, схватив из коробки с бумажными платками еще пару салфеток, подошла к выходу. — Ты такой внимательный, Седрик. Я обязательно приду завтра. Расскажу, как все пройдет в школе.

— Конечно, Элион, — улыбнулся Седрик. — До завтра.

Закрыв магазин и поднявшись в квартиру наверху, Седрик устало подумал о том, что успокоить Фобоса будет намного сложнее, чем его сестру. Он решил не возвращаться на Меридиан — переходы туда и обратно лишь отнимут драгоценное время, которое сейчас было на вес золота. Лучше переговорить с Фобосом через Око Лерин.

Как и ожидалось, Фобос был в бешенстве — даже через магическую пелену Седрик отлично видел его перекошенное лицо.

— Мой принц, я понимаю, как это выглядит… — выдержанно начал он, но Фобос мгновенно перебил его.

— Мне не нужны оправдания, Седрик! — казалось, он только и ждал момента, чтобы сорваться. — Как ты мог упустить Ватека?! Теперь мятежники и Кондракар знают о принцессе и о том, что ты подобрался к ней! У нас связаны руки! Меридиан обречен!

Паника Фобоса, которую тот выражал в гневе и криках, была понятна Седрику — от исхода миссии зависело, сможет ли принц удержать власть. И, похоже, Фобос уже решил для себя, что проиграл.

Но это было не так.

— Еще не все потеряно, мой принц, — спокойно сообщил Седрик. — Я принес хорошие вести.

— Хорошие вести?! — истерично взвизгнул Фобос. — Ты издеваешься надо мной?! Мятежники вот-вот заполучат сестрицу, и когда они сделают это, мы не сможем их остановить! Это конец, Седрик! Ничего не исправить!

Седрик подумал о том, что общение через Око Лерин происходило на расстоянии — и он не знал, было ли это к лучшему. Поднять руку на монарха было преступлением по законам богов и людей, но сейчас Фобосу не помешала бы отрезвляющая пощечина.

— Вы идете на поводу у эмоций, — жестко ответил Седрик. — Не поддавайтесь отчаянию и мыслите трезво. Даже эту ситуацию можно обратить в нашу пользу.

— Каким же образом?!

— Обстоятельства благоволят нам больше, чем вы думаете. Стражницы, хоть и узнали о том, кто такая Элион, не решаются рассказывать ей правду — видимо, боятся, что она испугается. Я лично убедился в этом сегодня.

— Пока не решаются, — сердито поправил Фобос. — Не рассказали сегодня — расскажут завтра! И мы не сможем им помешать!

— Это еще не все, — стойко продолжил Седрик. — Элион верит мне куда больше, чем своим подружкам-стражницам. Я настроил ее против них — осторожно, так, что она сама этого не заметила. Этот раскол и станет залогом нашей победы.

— Это отсрочит неизбежное, только и всего!

— И эту отсрочку я намереваюсь использовать с максимальной выгодой для вас, мой принц, — Седрик продолжал игнорировать панику Фобоса — противостояние эмоциям принца придавало ему уверенности в собственных разумных начинаниях. — Элион уже не доверяет друзьям; осталось настроить ее против самозваных родителей. Тогда она станет искать утешения у меня — и я открою Элион правду. Наша задача теперь — как можно быстрее разорвать ее связь с Землей.

Фобос недовольно поджал губы, обдумывая сказанное. Седрик видел — ему очень хотелось возразить, но он ничего не мог противопоставить аргументам советника, кроме желчного скепсиса и истерик. Седрик был прав — и принц понимал это.

К тому же, верить в благополучный исход всегда приятнее, чем считать себя проигравшим.

— Чтобы оборвать связь сестрицы с Землей, недостаточно мелких манипуляций, Седрик, — наконец ответил принц после долгого молчания — все еще надменно и недоверчиво, но намного сдержаннее — холодая рассудительность советника вселила уверенность и в него. — Нужно провести обряд приобщения. Он усилит духовную связь Элион с Меридианом и проявит ее силу. Для ритуала нужны символы тела и ума, а также дыхание сестрицы. Ты должен достать их как можно скорее.

— Разумеется, мой принц, — Седрик едва заметно выдохнул, довольный тем, что сумел заставить мыслить Фобоса здраво — магическая инициация Элион действительно могла бы усилить их позиции.

— Как ты планируешь подорвать доверие Элион к самозванцам-родителям? — деловито поинтересовался принц.

— Отступники скрывают от нее истину. Я найду изъян в том, что они рассказывают ей, и сделаю так, чтобы это заметила и Элион. Дам повод усомниться в их честности.

— Это лишь общие слова, Седрик, — недовольно протянул Фобос. — Я жду от тебя конкретики.

Седрику хотелось сказать, что он не мог предоставить четкий план хотя бы потому, что такие вещи не делаются мгновенно — а сегодня у него не было времени даже подумать о возможностях его реализации. Но лорд промолчал — это лишь разозлит Фобоса, успокоить которого стоило ему огромных трудов.

— И что случилось с моим ларвеком? — продолжил принц с претензией. — Гвардейцы доложили, ты взял на Землю его и еще двух лурденов. А на Меридиан вернулись лишь лурдены.

Седрик мысленно выругался — порой странные привязанности Фобоса сводили его с ума.

— Ларвек был обезврежен стражницами, мой принц. Назначьте десять ударов плетью для вернувшихся лурденов. Они нарушили мой прямой приказ — спустили ларвека, тем самым подставив под удар мое прикрытие, и сбежали.

Фобос недовольно выдохнул.

— Элион должна попасть ко мне во что бы то ни стало. И быстро. Сделай все правильно, Седрик.

— Я не подведу вас, мой принц.

Око Лерин вспыхнуло белым светом и погасло.

Седрик тяжело оперся о стол, чувствуя, как навалилась усталость. В ушах звенело, а в желудке стояла ноющая щекотка — он не спал больше суток и не ел с самого утра. У него больше не было сил держать себя в руках — весь запас выдержки иссяк. Из горла вырвалось шипение — когтистые лапы оставили на деревянной столешнице борозды глубоких царапин. Утробно зарычав, Седрик взмахнул рукой — деревянный стул отлетел к стене, сломавшись надвое.

Миранда была права: не стоило пренебрегать сном.

***

Седрик проснулся рано — всегда спал плохо из-за нервного перенапряжения. Еды в квартире считай, что не было — то, что нашлось в холодильном шкафу, он есть не решался: кусок сыра заплесневел, хлеб зачерствел, а от странных замороженных кусков непонятной субстанции, самоуверенно названных «свиными отбивными», несло чем угодно, но только не мясом. Все это мгновенно отправилось в мусорку.

Чтобы заглушить чувство голода, Седрик заварил кофе — терпкопахнущий прогорклый напиток был отменной гадостью, но мигом ставил на ноги. Выпив половину чашки — и как земляне заливают в себя эти помои?! — он вылил остатки в раковину и отправился в комнату думать, что делать дальше.

Седрик достал из стола бумаги Рика Хоффмана — изучение документов могло дать ему зацепки. Действовать через прикрытие было единственной возможностью, которую он видел для себя.

На глаза попался контракт со школой Шеффилда. Седрик вспомнил — именно там училась Элион. По договору лавка Хоффмана обеспечивала учебному заведению поставки книг и другой печатной продукции — школьных альбомов, плакатов, листовок… Обычно поставки были приурочены к внутришкольным мероприятиям — в договоре были прописаны даты и краткое описание каждого. Ближайшее мероприятие должно было состояться в эту пятницу.

«В Родительский день школа выступает в роли посредника между родителями и детьми. Отношения между поколениями являются уникальным педагогическим источником для создания дальнейшей модели поведения ребёнка в обществе. Так как общение внутри семьи — одна из ключевых потребностей ребёнка в любом возрасте, на мероприятие приглашаются родители учеников. Школьникам предоставляется возможность провести время со своей семьей, продемонстрировать свои достижения в рамках школьной деятельности — это способствует укреплению связи между поколениями и дает детям понимание важности семейных ценностей».

План сложился в голове мгновенно — быстрый и эффективный, способный в два счета разрушить легенду изменников, воспитывающих Элион.

Седрик взглянул на часы — до открытия книжной лавки было чуть больше часа. Он успевал наведаться в школу.

***

— Какой неожиданный визит, — директриса Шеффилда, полная женщина лет пятидесяти, встала из-за стола, приветственно улыбнулась Седрику. — Вы мистер Хоффман, верно?

— Добрый день, — вежливо улыбнулся Седрик. — А вы директор Никербокер?

— Верно. Признаюсь, когда я разговаривала с вами по телефону, представляла вас совершенно иначе.

— Разговаривали по телефону? — озадаченно спросил Седрик.

— Ну, помните, в августе. Мы договаривались о сотрудничестве.

— Да, точно, — Седрик изобразил узнавание. — Могу я присесть?

— Конечно, — директриса опустилась в кресло, указав Седрику место напротив. — Чем я могу вам помочь?

— Сегодня я просматривал договор между вами и моим магазином, — Седрик достал из кармана пальто свернутую бумагу. — И заметил пометку о «Родительском дне». Могу я узнать подробнее о нем? Что от меня требуется?

— Не уверена, что мы успеем воспользоваться вашими услугами, мистер Хоффман, — покачала головой директриса. — Поставки продукции на этот раз не потребуются.

— Почему? — нахмурился Седрик.

Никербокер печально вздохнула.

— Видите ли, я считаю, что внешкольные мероприятия должны увлекать детей. Мало пригласить родителей в школу — нужна интерактивность общения, уникальный опыт взаимодействия между поколениями. А у меня, к сожалению, нет ни одной идеи по поводу того, как это обыграть, — ее взгляд упал на настольный календарь. — Времени осталось не так много. Боюсь, в этом году Родительского дня не будет.

Седрик снял очки, устало потер переносицу. Ему любыми средствами необходимо было добиться от школы проведения Родительского дня.

— Очень жаль, что он не состоится, — расстроенно произнес он. — На мой взгляд, такие мероприятия необходимы детям — как в воспитательных целях, так и для расширения их кругозора, — он немного помедлил, протирая линзы, делая вид, что не решается озвучить свои мысли. — Честно говоря, я пришел к вам, чтобы предложить кое-что — эта идея показалась мне очень интересной и вполне реализуемой в рамках Родительского дня. Но раз у школы изменились планы…

— Что вы, мистер Хоффман, я всегда приветствую инициативу, — оживилась директриса. — Что за идея?

— Родовое древо. Для его составления детям нужно будет попросить помощи у родителей. Совместная работа укрепит семейные связи и поможет ученикам лучше узнать свои корни.

Никербокер просияла.

— Мистер Хоффман, вы гений! — она вскочила из-за стола — довольно бодро для своего возраста и комплекции — и начала рассекать кабинет широкими шагами, активно жестикулируя. — Это будет гвоздем мероприятия! Вывесим генеалогические деревья в холле — нет, в спортивном зале! — они как нельзя лучше продемонстрируют связь поколений! Дети напишут краткий очерк о своих предках, эссе про семью... Все будет сопровождаться фотографиями и зарисовками. И конкурс на лучшее дерево, конечно!

Как все-таки легко было удивить землян. На Меридиане родословную имел каждый уважающий себя дворянин, а назвать человека «безродным» считалось оскорблением. Седрик совсем не ощущал себя первооткрывателем, предлагая директрисе банальнейшую идею.

— Книжная лавка может предоставить бланки для родословной, — участливо предложил Седрик, думая о том, что едва ли самозваные родители Элион сумеют ответить на многочисленные вопросы дочери о семье, когда та начнет их задавать.

— Да! — кивнула директриса, а затем добавила: — Мистер Хоффман, вы так заинтересованы в теме! Могу я попросить вас провести лекцию для детей? Скажем, в четверг. Расскажете им о важности традиций, объясните, как заполнить древо. Уверена, они проникнутся вашей идеей!

— Конечно, миссис Никербокер, — кивнул Седрик. — Я с радостью помогу вам.

На обратном пути Седрик увидел Элион — она копалась в одном из многочисленных железных шкафчиков, установленных в коридоре, перекладывала вещи. Решив, что лучше не попадаться ей на глаза — она утомит его расспросами о том, что он здесь делает, да и их общение может вызвать подозрение, если их увидят стражницы — Седрик остановился, ожидая, пока она уйдет. К счастью, это случилось быстро — со звонком коридор школы мгновенно опустел.

Удостоверившись, что никого нет, Седрик подошел к шкафчику Элион — замок легко поддался хватке оборотня, на дверце остались вмятины от когтистой лапы. Внутри было не прибрано — книги, разлинованные листочки и девичьи безделушки. На самом виду лежала щетка для волос, а рядом — тетрадь для контрольных работ по математике вульгарного розового цвета.

Символы тела и ума.

После закрытия магазина Седрик отправился на Меридиан доставить Фобосу хорошие вести и передать артефакты для обряда.

— А где ее дыхание? — требовательно спросил принц после того, как поместил расческу и тетрадь в магические чаши.

— Я получу последний символ завтра, — ответил Седрик. — Еще до заката.

— Поспеши, Седрик. Если, как ты говоришь, ты намерен привести ко мне Элион через четыре дня, провести обряд необходимо немедленно.

— Я завоевал дружбу Элион — она сама передаст дыхание мне. Поверьте, мой принц, проволочек не будет.

Как Седрик и обещал, Фобос получил дыхание сестры следующим вечером — Элион с готовностью вызвалась украсить витрину шариками.

***

— Тебе пора, Элион, — произнес Седрик. Элион проводила с ним все больше времени. Ради нее он открывал книжную лавку раньше — теперь она приходила еще до школы, помогая готовить магазин к открытию.

— А это нужно? — расстроенно протянула Элион, проводя губкой по книжным стеллажам.

— Да, школа важна. До поры.

Этот ответ Элион не понравился, но уходить она не торопилась — чувствовала, что Седрик не станет ее выпроваживать. Она рассеянно взмахнула рукой — в нескольких сантиметрах от дневника Людмора.

— Только не эту! — нервно воскликнул Седрик. Карманное измерение однажды перенесло на Меридиан стражниц, хотя они совсем не знали о свойствах книги... Принцессе еще рано появляться дома.

Элион слегка вздрогнула, озадаченно посмотрела на него — обычно он никогда не повышал голоса.

— Она… старая, — поспешно добавил Седрик. — И ветхая.

Элион прекратила убираться, устало облокотилась о стеллаж.

— Знаешь, я раньше любила школу. Теперь мне приятнее работать с тобой.

— После школы ты можешь вернуться сюда, — Седрик не собирался позволять задерживаться ей здесь больше положенного. — Расскажешь, как прошел день.

Колокольчик входной двери звякнул — послышались энергичные шаги.

— Привет, Элион, — это был голос Корнелии. — Пройдемся до школы?

Элион выглянула из-за рядов книжных полок — Седрик предпочел остаться незамеченным.

— Я вчера звонила, — ответила Элион вместо приветствия. — Твоя мама сказала, ты ушла с подругами.

— Надо было закрыть… — Корнелия осеклась. — Ну, то есть, лягушонок Вилл заболел.

— У Вилл все лягушата плюшевые, — заметила Элион. Она совсем не была удивлена лжи.

— Ну, это не совсем болезнь, — продолжила оправдываться Корнелия. — Застрял в стиральной машине.

Элион отвернулась от подруги, делая вид, что занята — перетащила коробку с книгами, которую Седрик и не просил двигать.

— Я… — было заметно: Элион хотелось сказать что-то другое, но она себя пересилила. — У меня здесь работа.

— Ладно, — рассеянно протянула Корнелия. — Увидимся позже.

Элион разочарованно смотрела ей вслед.

— Я думала, Корнелия моя лучшая подруга, но она врет мне, не моргнув глазом! — выдохнула она. — Не то, что ты, Седрик. Иногда мне кажется, только ты понимаешь меня.

— Если хочешь, я могу проводить тебя до школы, — предложил Седрик. — До открытия магазина еще два часа, а у меня в той стороне есть дела.

— Это было бы замечательно, — приободрилась она. — В твоей компании мне будет намного спокойнее. А что за дела?

— Это сюрприз, — улыбнулся Седрик, поднимая с прилавка коробку со свеженапечатанными бланками для родословной — их привезли в магазин из типографии вчера вечером. — Скоро все узнаешь сама.

— Седрик, это было так здорово! — Элион пришла к нему сразу же после уроков — стрелка на часах не добежала даже до двадцати минут четвертого. — Ты очень интересно рассказываешь — куда лучше, чем учителя! Я хотела сказать тебе об этом после лекции, но ты так быстро ушел…

— Не мог остаться — нельзя задерживать открытие магазина, — примирительно ответил Седрик. — Что ты думаешь об идее с родословной?

— Она интересная, — улыбнулась Элион. — Мне так хочется показать тебе свое дерево! Тебе наверняка понравится! У меня большая семья: тетя Милисент, кузены Клоди и Роджер, бабушка Бретта…

— С удовольствием посмотрю на твоих родственников, — Седрик подавил циничный смешок. — И на их фотографии.

— Да, я тоже, — кивнула Элион. — Знаешь, я только во время твоей лекции поняла, что знаю о своей семье лишь по рассказам родителей. Попрошу их помочь мне с заданием.

— Хорошая идея. Твои родители будут на Родительском дне?

— Да, конечно, будут! — Элион прямо-таки лучилась энтузиазмом.

Седрик улыбнулся, думая о том, что одним ударом убьет двух зайцев: вернет домой наследную принцессу и схватит отступников, посмевших похитить ее у короны.

Директриса Никербокер пригласила Седрика на Родительский день — она не уставала нахваливать всем подряд его «гениальную идею». Он пришел пораньше, якобы посмотреть, как обустроили к мероприятию спортивный зал: как и планировала директриса, теперь там располагалась выставка с семейными деревьями учеников. Седрик прошел мимо стендов, ища нужную родословную. Как и ожидалось, у Элион, кроме ее фото и фото ее «родителей», никого не было.

Седрик вгляделся в лица самозванцев — он предполагал, что воспитанием принцессы будет заниматься отступница-нянька, и поначалу удивился, что ее фото на дереве не было. Однако оба лица были Седрику знакомы — он не раз встречал и рыжеволосую женщину, и высокого мужчину с невзрачно-русыми волосами, когда был моложе. Они были женаты и служили в восточном крыле при казначействе — кажется, их звали Алборн и Мириадель?...

Каждый раз, сталкиваясь с ними в коридоре, Седрик не без брезгливости отмечал — от них несло дурной кровью перевертышей.

Звезда Трибы предназначалась для Галгейты, но, похоже, Седрик взял ее не зря.

Постепенно спортивный зал школы начал заполняться людьми; дети и их родители подходили к своим стендам, обсуждали оформление друг с другом, с другими семьями, учителями. У входа показались Элион и изменники — подошли к своему дереву. Перевертыши примирительно улыбались — в ответ Элион сказала им что-то резкое, а затем бросила их. Какое-то время она плутала в одиночестве среди остальных посетителей, рассматривая чужие родословные и расстраиваясь еще больше.

Наконец, она увидела Седрика.

— Даже не хочу говорить о семье, — подавленно произнесла она вместо приветствия, усаживаясь на груду спортивных матов.

— Почему? — спокойно спросил Седрик.

— Ведь ты любишь историю, — расстроенно пояснила Элион. — Я хотела показать тебе свое древо — а показывать нечего! Мои родители темнят — напустили тумана, будто у меня и нет семьи!

Седрик пристально посмотрел на нее – она была готова.

— Элион, пора тебе кое-что узнать, — тихо и серьезно произнес он.

— Ты о чем?

— Не здесь, — Седрик направился к выходу. — Пойдем в коридор — разговор не для посторонних.

Седрик и Элион вышли из спортзала, поднялись на лестничную площадку между этажами — оттуда открывался хороший обзор на выход, позволяя стоящим наверху оставаться незамеченными.

— Эти люди солгали тебе, — сказал Седрик.

— Эти люди? — не поняла Элион.

— Я изучал архивы, — Седрик достал из внутреннего кармана пальто несколько листков и протянул Элион. — Здесь все, родившиеся в Хиттерфилде двенадцать лет назад тринадцатого марта.

— И я тоже. И что? — Элион легко взяла листы, пробежала глазами по бумагам — и тут ее лицо исказилось в изумлении. — Постой, меня здесь нет! Но я родилась в этот день!

— Так и есть, — кивнул Седрик. — Но не здесь.

— Что? Но зачем родителям лгать мне?

Дверь на первом этаже тяжело заскрежетала — внизу мелькнули два силуэта. Седрик посмотрел вниз — отступники спохватились Элион.

Как нельзя вовремя.

— Они скрыли, кто ты такая и кто они сами, — он спустился по лестнице. Элион, чуть помедлив, последовала за ним.

— Она должна быть где-то здесь… — донесся голос Алборна.

— Элион? Детка? — позвала Мириадель.

Седрик достал из кармана Звезду Трибы — чем ближе он был к перевертышам, тем сильнее она пульсировала в его ладони. Подойдя со спины и бросив быстрый взгляд на Элион — та шла за ним, не решаясь отвечать на зов «родителей» — он поднял Звезду вверх, мысленно пожелав, чтобы та проявила истинную природу изменников.

Звезда вспыхнула, заливая темный коридор зеленым свечением, а затем Алборна и Мириадель охватило ядовитое сияние — они затряслись, будто одержимые, упали на колени, не в силах противиться магии Меридиана. Спустя мгновение перед Седриком и Элион предстали два перевертыша — мужчина с грязно-зеленым пигментом кожи и острыми ушами, и бледная женщина с жесткими синеватыми прядями волос. У обоих были некрасивые глаза навыкате, широкие рты, по-поросячьи вздернутые носы и когтистые грубые руки.

Увидев перевертышей, Элион завопила. Удостоверившись, что трансформация изменников произвела на нее должное впечатление, Седрик опустил Звезду — не хватало еще, чтобы девичьи крики привлекли лишнее внимание.

Алборн и Мириадель вновь приняли человеческий облик.

— Что?! — ошарашенно выкрикнула Элион, выходя из тени. — Кто вы такие?!

— Элион, мы лишь пытались спасти тебе жизнь, — несмело произнесла Мириадель.

— Ты должна понять: мы защищали тебя от брата! — подхватил Алборн куда увереннее.

— У меня есть брат?! — их слова Элион совсем не успокаивали.

— Милая, мы ведь тебя любим, — Мириадель приблизилась к Элион, пытаясь обнять, но Элион испуганно отстранилась от самозваной матери.

Седрик вышел на свет — изменники обернулись на звук его шагов. В их глазах было узнавание, мгновенно сменившееся страхом.

— Седрик, что ты ей сказал?! — вспыхнул Алборн.

— Ты знаешь моих родителей?! — Элион перевела изумленный взгляд на Седрика.

— Нет, не слушай его! — Мириадель загородила Элион, подняла руку в предостерегающем жесте. — Мы не хотим, чтобы он причинил зло и тебе!

— Мне причинили зло только вы! — истерично выкрикнула Элион, расплакавшись. Она убежала прочь.

Мириадель нервно схватилась за подбородок, сдерживая слезы, и спрятала лицо на плече мужа.

Седрик наблюдал за происходящим с холодным презрением.

— Принц Фобос будет очень рад снова увидеть вас, — отчеканил он.

— Фобосу нужна только сила Элион! — выдавил Алборн. — Мы не позволим отвести нашу дочь на заклание узурпатору!

— Вашу дочь? — жестко переспросил Седрик. — Элион кровь от крови Великого Эсканора. Ее место на Меридиане, рядом с ее братом — таков истинный порядок вещей. А вы предали корону, похитили наследную принцессу, внушили ей, что вы — ее семья, и все эти годы лгали ей о том, кто она на самом деле. Будь моя воля, я бы прилюдно казнил вас. Но по законам богов и людей меру наказания вам изберет принц. Не надейтесь скрыться от правосудия.

Алборн и Мириадель были жалкими и не вызывали у Седрика ничего, кроме отвращения. Ему было омерзительно думать о том, что изменники привязались к принцессе, внушив себе, что заменили ей родителей, и вменяя преступление против короны себе в подвиг. Единственной целью отступников был подрыв позиций принца Фобоса — никаких мотивов, продиктованных благородством или любовью.

Они были сломлены и не представляли угрозы. Когда Седрик вернется на Меридиан, прикажет схватить их — они не окажут достойного сопротивления, разбитые тем, что приемная дочь отреклась от них.

Седрик нашел Элион на школьном крыльце — она промокла до нитки, ютилась под козырьком, утирая лицо от слез. Увидев Седрика, она инстинктивно приблизилась к нему.

— Седрик, я ничего не понимаю, — всхлипнула она. — Если мама и папа — не мои родители, то кто моя настоящая семья?! Кто я такая?!

Седрик снял пальто и надел его на промокшую принцессу.

— Элион, у тебя есть семья, — успокаивающе произнес он. — Но не на Земле. Когда ты была младенцем, отступники похитили тебя и перенесли в этот мир. Все из-за твоей магической силы.

— Магической силы?! — замотала головой Элион. — Что ты такое говоришь?!

— Я понимаю, как сложно это принять, но у меня для тебя нет ничего, кроме правды, — Седрик осторожно взял ее за локоть, потянул к выходу со школьного двора. — Ты обладаешь невероятным могуществом.

— Н-но это не может быть правдой! — воскликнула она, позволяя увести себя. — Такого не может быть!

— Но, согласись, это все объясняет. Ты родилась в королевстве Меридиан, далеко отсюда.

— Нет-нет-нет, это невозможно!

— Я не стал бы лгать тебе. Более того, я не смею лгать законной принцессе Меридиана.

Услышав слово «принцесса», Элион на мгновение онемела, тяжело хватая ртом воздух.

— Что?! — ее глаза ошарашенно уставились на Седрика. — Я была подростком без друзей, а теперь — принцесса?!

Седрик остановился, положил ей руки на плечи, опускаясь вровень с ней под проливным дождем.

— Послушай, там тебя ждут настоящие друзья. Семья. Традиции. Там твой брат, который очень по тебе скучает. Ты нужна своему королевству, Элион. Тебе пора вернуться домой.

В глазах у нее плескался страх — и надежда. Будто в глубине души она ждала от Седрика этих слов.

— Элион! — им в спины ударил звонкий девичий голос. Седрик обернулся — со стороны школы к ним приближались стражницы и Калеб.

Девчонки ахнули, увидев Седрика.

— Это продавец!

— Он и есть зверь?! А был таким милым!

— Не верь ни одному его слову! — хранительница напряженно указала на Седрика.

— О, кстати, — Седрик обвел рукой стражниц. — Твои так называемые друзья с самого начала знали все.

— Что?! — Элион перевела взгляд с них на Седрика и обратно.

— Они скрыли от тебя, кто ты. Спроси сама.

— Когда собирались сказать мне?! — сердито выкрикнула Элион.

— Я-то сразу! — произнесла Корнелия. — Элион, только не слушай Седрика! Он не друг тебе!

— Куда больше, чем ты! — припечатала Элион. — Я отправляюсь на Меридиан! Там хоть не будет интриг!

— Ты ничего не знаешь! — Корнелия не теряла надежды убедить подругу, но та была неумолима.

— Ну конечно! — с издевкой передразнила она. — Я такая дурочка, а Корнелия у нас в курсе всех секретов!

— Прошу, принцесса… — Седрик дотронулся до Элион — хотел увести ее, воспользоваться моментом, пока стражницы обескуражены тем, что их помощь никому не нужна.

Но ему помешали.

— Ни с места! — на Седрика ринулся Калеб. — Ты бросил меня гнить в яме!

Мятежник сбил Седрика с ног, и, навалившись сверху, схватил за грудки.

— Покажи ей свою истинную природу! — выкрикнул он.

Седрик вырвался из его хватки, оттолкнул ногой — Калеб отлетел к стене, но сумел удержаться на ногах. Седрик поднялся с Земли — Калеб снова полез в атаку, безудержно сыпал ударами. Мальчишка явно шел на поводу у гнева — Седрик ловко уворачивался от его кулаков. Он перехватил удар Калеба, сжал кулак в нечеловечески сильной хватке — повстанец скорчился от боли — и заломил тому руку.

Хранительница достала Сердце Кондракара.

— Мы едины!

Улицу озарило сверхъестественное свечение — Элион ошарашенно наблюдала, как ее бывшие подруги становятся стражницами Кондракара.

— Кто вы такие?! — она смотрела на пятерых девушек, парящих в воздухе — за спинами у них были тонкие полупрозрачные крылья.

Темнокожая стражница создала огненный шар — силовая волна разняла Калеба и Седрика, отбросила последнего к одной из квартальных витрин. Боль от удара отдавалась в теле ноющим жжением — Седрик схватился за голову, чувствуя кровоточащую ссадину выше затылка.

Он едва поднялся, как почувствовал — его запястья и лодыжки оплели жесткие корневища, призванные стражницей Земли, сжимали, словно путы, не давая пошевелиться.

Стражницы окружили его. Хранительница подняла Сердце Кондракара — Седрик ощутил нестерпимое жжение по всему телу, будто под кожей ползали жуки. Кристалл заставлял его трансформироваться — он чувствовал, как мышцы сводит судорогой, глаза застилает красная пелена. Седрик старался сдерживаться: если Элион увидит его обличье оборотня, все пропало! — но понимал, что не сможет долго сопротивляться магии Кондракара.

— Стойте! — запаниковала Элион — она не видела, от чего терзается Седрик, но понимала — стражницы мучают его. — Что вы делаете?!

Стражницы отвлеклись на ее крик — этого хватило, чтобы порвать сковывающие путы. Оттолкнув одну из девчонок, Седрик вырвался из окружения, побежал в глубину улицы, — ноги сами несли его прочь от Сердца Кондракара. Чем дальше он был от него, тем быстрее к нему возвращался контроль над собственным телом.

Калеб бросился в погоню — разбежавшись, схватил Седрика за пояс, потянул вниз. Седрик рухнул на колени — мятежник заломил ему руки, уткнул лицом в землю.

— Попался, Седрик! — торжествующе воскликнул он.

— Он беззащитен! — завопила Элион. — Хватит!

— Элион, ты можешь помешать им! — выкрикнул Седрик — это была его единственная надежда на спасение. — Выпусти силу!

Элион выставила руки вперед — воздух завибрировал, будто от землетрясения. Фонари в округе погасли, стекла на фасадах задребезжали, а затем лопнули – осколки, будто град, усыпали улицу. От Элион исходила невероятная энергия, сметающая все на своем пути: сила Сердца Меридиана молола асфальт, переворачивала машины, сминала железные прутья фонарей и пожарные гидранты — из-под земли била вода. Стражницы и Калеб отлетели в конец квартала, рухнув на Землю, будто мешки с песком.

Но Седрик остался невредим.

— Что это было?! — Элион обводила взглядом устроенные ею разрушения. — Седрик, что я наделала?!

— Я объясню, но позже, — Седрик резко поднялся, схватил ее за руку и, сбиваясь на бег, повел в направлении книжной лавки. — Нужно уходить!

Преодоление трех кварталов казалось вечностью — Седрик тянул Элион за собой, словно безвольную куклу. Она молчала всю дорогу, пытаясь уложить в голове происходящее.

Наконец они добежали до магазина — возиться с ключами было некогда. Седрик разбил кулаком остекление двери, порвал жалюзи, ломая замок с той стороны.

Элион невидящим взглядом смотрела перед собой — Седрик упал перед ней на колени, схватил за плечи, приводя в чувства.

— Решайся, принцесса, — он посмотрел ей в лицо, мокрое от дождевой воды и слез. — Ты останешься здесь или отправишься в свое королевство? Переход на Меридиан ты должна совершить добровольно.

— Я… не знаю… — испуганно сказала Элион. Она ответила на взгляд Седрика — он заметил, как она смятена и растеряна. За один день ее жизнь была разрушена — Элион разочаровалась во всех, кого любила и кому верила.

Во всех, кроме Седрика. И теперь он, ее защитник и единственный друг, предлагал Элион новую жизнь — жизнь принцессы в волшебном королевстве.

Разве это было не то, о чем она мечтала всю жизнь?

— Я готова отправиться на Меридиан.

Седрик ободряюще кивнул, сжал ее ладонь в своей руке и повел вглубь магазина. Спустя несколько мгновений книжная лавка опустела — силуэты лорда и принцессы растворились в воздухе.

Освобождение, часть 1

Фобос ждал Седрика и Элион в глубине парадной галереи — демонстративно стоял спиной ко входу, делая вид, что рассматривает одну из картин. Седрик различил в этом некий театральный жест — принцу хотелось произвести впечатление.

— Принц Фобос, ваша сестра, — представил Седрик Элион, кланяясь.

Фобос мгновенно обернулся — на его лице расцвела лучезарная улыбка.

— Элион, это ты? — он порывисто преодолел разделяющее их расстояние и заключил сестру в объятия. — Как долго я ждал нашей встречи!

Элион изумленно смотрела на него, застенчиво улыбаясь в ответ.

— Ты мой брат, да? — выпалила она. — Ты правда мой брат? Я не знала!

— Добро пожаловать на Меридиан! Теперь ты дома! — Фобос ласково дотронулся до ее плеча и указал на стены. — А это твоя семья!

Элион обвела восхищенным взглядом мрачноватую, но помпезную анфиладу парадных залов: у нее перехватывало дыхание от огромных сводчатых потолков, стрельчатых арок, причудливой витиеватой лепнины и кованых изящных подсвечников.

— Все они? — с картин на Элион взирали сотни величавых мужчин и женщин. — Даже не верится!

— Нашему роду больше пятнадцати столетий. Мы ведем свое начало от великого Эсканора — он и его племена спасли Меридиан от уничтожения, а затем Эсканор и его жена Лерин заняли королевский трон, — он указал на огромный витраж, изображающий легендарного правителя, королеву и великих всадников.

— Они похожи на короля Артура и рыцарей круглого стола, — сказала Элион.

— А здесь изображены наши ближайшие родичи, — продолжил Фобос, поворачиваясь к простенку напротив. — Это твоя тетя Примроуз.

— Очень милая! — участливо отозвалась Элион.

Седрик сдержал желчную усмешку: меньше всего натура леди Примроуз могла называться таковой.

— А это твои дядя Реджинальд и кузина Вивиан.

— Я хочу встретиться с ними!

Седрик подумал, что едва ли Лорд Реджинальд и его дочь Вивиан понравились бы Элион: те появлялись на людях только в облике перевертышей и откровенно бравировали своей нечеловеческой природой.

Фобос водил Элион по галерее, вещал о дальних родственниках и прославленных предках, но от Седрика не укрылось: он нарочно умалчивал о Вейре и Зейдене. Принц приказал убрать их портреты из родовой галереи сразу после смерти королевской четы. И была бы Элион внимательнее, непременно спросила бы брата о родителях.

Но, к счастью, блаженный восторг от Меридиана, Фобоса и собственного статуса принцессы не давал ей мыслить здраво.

— А это что? — Элион подошла к стеклянному аквариуму с ноберским плотоядным тарантулом. Для сестры Фобос наложил на него иллюзию, превратив в божью коровку.

— Террариум, — отозвался Фобос. — Держу его для детишек прислуги.

— Я знала, ты добрый!

По королевскому указу нахождение слуг без разрешения в парадной галерее каралось отрезанием фаланг пальцев: они считались деликатесом для обитателя террариума.

— А теперь я покажу тебе Меридиан, — Фобос открыл перед Элион дверь, отводя в зал совещаний. Седрик тенью следовал за ними.

Принц подвел сестру к карте в глубине зала.

— Это карта всех провинций королевства, — объявил он. — Твоего королевства.

— Просто чудо! Как Седрик и говорил! — Элион повернула голову к лорду, улыбаясь. Седрик ответил ей дружелюбным кивком, и Элион вновь обратилась к карте. Она заворожённо обводила взглядом волшебное полотно, увитое древними письменами, которые едва ли могла прочесть.

После долгого молчания она неверяще произнесла:

— И это все хотели скрыть от меня…?

Фобос печально вздохнул.

— Элион, земляне коварны, — он заботливо положил ей ладонь на плечо. — Поэтому и существует Завеса: чтобы оградить наш мир от их лжи и козней.

Фобос произнес эту топорную ложь настолько проникновенно и убедительно, что, не знай Седрик истинного положения вещей, сам бы поверил в искренность слов принца. Похоже, Фобос счел Элион поразительно недалекой, раз так смело скармливал ей подобную чушь.

— Меня это злит! — вспыхнула Элион. — Я всю жизнь могла жить здесь!

— Гневу надо дать выход, — тут же предложил Фобос. — Я знаю один способ.

Взяв сестру за запястье, он приблизил ее ладонь к волшебному полотну.

— Положи руку на карту, вот сюда, — Элион легко последовала его просьбе. — Теперь представь своих подруг и какое-нибудь тихое место. Например, террариум, что был в зале.

— Да? — удивилась Элион. — Это как медитация?

— Да, — охотно кивнул Фобос. — И проверка умения сосредоточиться. Думай одновременно о подругах и о том чудном месте.

Элион закрыла глаза; несколько мгновений она напряженно хмурила брови, но затем расслабилась.

По карте пробежала сверкающая рябь.

— И правда, стало легче, — она благодарно посмотрела на брата.

— Твоя сила невероятна, Элион, — Фобос ободряюще улыбнулся в ответ. — Тебе нужно научиться управляться с ней. Если хочешь, я мог бы помочь тебе в этом.

— Да, это было бы замечательно!

Дверь в зал открылась: на пороге оказалась Миранда.

— Ваше высочество, — она услужливо поклонилась. — Вы посылали за мной?

Увидев рядом с Фобосом и Седриком Элион, она распахнула глаза в притворном изумлении.

— Элион, это Миранда, — представил Фобос. — Отныне она твоя компаньонка и фрейлина. Миранда позаботится, чтобы тебя привели в порядок, и покажет замок.

— Это большая честь для меня, ваше высочество, — польщенно откликнулась Миранда. Она подскочила к Элион, взяла ее за руки. — Мы так долго ждали вас, принцесса! Не верится, что вы вернулись на Меридиан!

— А как же ты, Фобос? — спросила Элион. — Мне так много хочется узнать у тебя!

— Обещаю, мы встретимся, — заверил принц. — Но позже, сейчас у меня много забот. Мне нужно переговорить с лордом Седриком, — он указал на советника. — Я уделю тебе время вечером.

Такой ответ полностью устроил Элион; она легко позволила Миранде увести себя.

Едва за Мирандой и Элион закрылась дверь, принц мгновенно переменился — его лицо перекосилось от презрения.

— Наивна и туповата, — брезгливо отметил он. — Как я и предполагал. Придется возиться с сестрицей, но, к счастью, это ненадолго.

— Что вы заставили сделать Элион, мой принц?

— Обезопасить нас. Примитивная манипуляция с пространством: следующая прореха приведет стражниц к ноберскому тарантулу.

— Очень предусмотрительно. Несмотря на то, что Элион ушла со мной добровольно, уверен, стражницы не оставят попыток вернуть ее на Землю. К тому же, о возвращении принцессы скоро узнает чернь.

— Элион не должна общаться с чернью — речи бунтовщиков подорвут ее доверие к нам. Неприязнь сестры к стражницам и повстанцам надо усилить.

— Мы говорили с Мирандой об этом. Она знает, что нужно сказать принцессе, чтобы поддержать нужную нам точку зрения.

— Одних слов недостаточно. Нам нужны могрифы.

Седрик ошарашенно посмотрел на принца: возвращение безумцев-оборотней после сотен лет изгнания не сулило ничего хорошего.

— Мой принц, могрифы в королевстве с их дикими нравами и отношением к короне...

— Боги, Седрик, я не стану даровать им помилование! — брезгливо откликнулся Фобос. — Стае будет достаточно посулов о прощении. Но их дар к перевоплощению очень пригодится. Сыграй на их гордыне. Выродки едва ли поймут, что мы их используем.

— Как скажете, мой принц, — облегченно кивнул Седрик. — Я переговорю с их старейшиной.

Он подумал, в каком обличье лучше отправиться к родовым гнездам стаи. С момента изгнания могрифы жили замкнутой примитивной общиной и подпускали в свои владения только оборотней. Конечно, по нюху они учуют чистую кровь, но если издалека Седрика примут за человека, то попытаются убить. Не хотелось начинать переговоры с бойни.

— Что с самозваными родителями Элион? — спросил Фобос.

— Они появятся на Меридиане сегодня же — под конвоем. Нужно лишь ваше решение. Что вы прикажете делать с отступниками?

Фобос задумался.

— По законам богов и людей они заслуживают смерти, но стоит повременить с казнью. До коронации заточим их в Кавигор: все же они отличный рычаг влияния на сестрицу. Впрочем, — Фобос ухмыльнулся, — проживут они недолго. Ритуал инициации сработал отменно. Сила Сердца Меридиана достигнет своего зенита еще до Йоля.

— Вы не можете ускорить этот процесс?

— К чему спешить, Седрик? — неприятно улыбнулся Фобос. — Теперь, когда Элион здесь, я спокоен как никогда. Сестрица легковерна и внушаема. Ее руками мы сметем стражниц и недобитых мятежников. А во время коронации я отниму у сестры положенную мне по праву силу Сердца Меридиана и наконец наведу порядок в королевстве. Наша победа — вопрос времени.

***

Новость о возвращении принцессы облетела замок с невероятной скоростью: первым же вечером служанки, работающие в купальнях, разнесли слухи о прибытии законной наследницы домой. Слуги приняли это известие кто со смятением, кто с настороженностью, кто со смутной надеждой, но Нерисса не видела в этом ничего хорошего. Стражницы и Калеб провалили свою миссию — сила сердца Меридиана попала в руки к Фобосу. Раз принцесса попала на Меридиан по своей воле, значит, она верит и брату, и его соратникам — а те непременно настроят ее против повстанцев.

Нерисса быстро решила для себя, что Калеба не следовало винить за провал. Ее сын рвался на два мира: нес на себе роль лидера восстания и пытался отыскать принцессу на Земле. Но он ничего не знал о чужом мире и был ведомым — в отличие от стражниц. У девчонок были на руках все козыри: знали и личность принцессы, и то, как вычислить шпиона-оборотня, но в итоге не справились с простейшей задачей! Нерисса с самого начала была уверена, что решение призвать новое поколение стражниц было запоздалым и глупым, и их неудача лишь подтвердила ее мысль. Нечего было и надеяться на кучку наивных безответственных девчонок.

Но, что бы ни случилось, нельзя было опускать руки — у Меридиана все еще оставалась хрупкая надежда. И Нерисса намеревалась сделать все, чтобы низложить Фобоса.

Нужно было понять, что представляет из себя принцесса. Повстанцы прочили ее на трон вместо брата — несомненно, для простонародья кто угодно был лучше узурпатора-тирана. У девочки была невероятная сила — могла бы смести братца и всех его прихвостней одним мановением руки. Если бы был способ открыть ей глаза — например, в обличье простой работящей женщины рассказать ей обо всех невзгодах простого народа при власти Фобоса…

Но сказать проще, чем сделать: слугам запрещалось общаться с наследницей под страхом лишения языка, и почти все время при принцессе находилась Миранда — Фобос приставил ее к сестре в качестве фрейлины. Нерисса знала Миранду по трагедии, что случилась с ее семьей. Миранда оказалась единственной выжившей из знатного рода оборотней-арахнидов, и, выращенная сторонниками власти Фобоса, полностью разделяла их взгляды на судьбу королевства. Ей не за что было любить простой люд, ведь именно простолюдины лишили ее семьи из-за суеверного страха перед оборотнями.

Миранда была идеальным соглядатаем при принцессе. По подсчетам Нериссы, та была на несколько лет старше Калеба — оборотни-арахниды обладали не только способностью к перевоплощению, но и старели медленнее. В свои двадцать Миранда едва ли выглядела старше тринадцатилетней принцессы, и молодой женщине, выросшей среди интриг, не составляло труда обвести вокруг пальца наивного подростка.

Нерисса столкнулась с принцессой спустя три для после ее прибытия — Трилл поручили накрыть стол в королевских покоях. Столовая была смежной с комнатой принцессы, и из-за приоткрытой двери доносились девичьи голоса.

— На Меридиане так чудесно, Миранда! — щебетала принцесса.

— Я рада, что тебе нравится здесь, Элион.

— Вчера мы смотрели с дворцовых стен на город — уже не терпится посетить его! Скажи, когда мы сможем туда попасть?

— Я узнаю, что можно сделать, — ответила Миранда. Помедлив, она тихо добавила: — Элион, возможно, я не должна тебе этого говорить — принц Фобос попросил не волновать тебя, — но скажу откровенно: на Меридиане сейчас неспокойно.

— Почему?

— В городе бунтуют. Мятежникам не по нраву, что ты вернулась домой. Они восстали против власти принца, грабят амбары, разоряют деревни, недавно подорвали дворцовый арсенал. Поговаривают, на их стороне воюют чудовища, — Миранда печально вздохнула. — Мы все надеемся, что твое возвращение примирит Меридиан, но я не уверена, что нам позволят выйти из замка. Твой брат не хочет рисковать тобой. Мало ли, что задумают бунтовщики.

— Но зачем они воюют с нами? — обеспокоилась Элион. — Разве Фобос не заботится о них?

— Конечно, заботится, — заверила Миранда. — Но не все люди понимают хорошее отношение. Принц Фобос старается решить конфликт мирно, но это непросто.

— Но, может, мы все же сумеем попросить Фобоса отпустить нас в город? —продолжила уговоры Элион. — Уверена, не все жители разделяют взгляды бунтовщиков.

— Я подумаю, что можно сделать, — пообещала Миранда. — Возможно, если взять больше охраны, твой брат и согласится. Но, Элион, не надейся на многое и не дай себя обмануть. Ты и сама знаешь, как хрупко доверие: Седрик рассказал мне о том, какое несчастье постигло тебя на Земле.

— Хорошо, что теперь я с вами, — голос Элион чуть дрогнул.

— Прости, если надавила на больное, — примирительно сказала Миранда. — Предательство друзей — это ужасно. Если тебе непросто говорить об этом…

— Нет, что ты! Я не хочу, чтобы между нами были недомолвки, — Элион вздохнула. — В голове не укладывается, как подруги могли врать мне! Я думала, что знаю их всю жизнь, но, оказывается, я ничего не знала ни о них, ни о себе! Знаешь, они подарили мне подвеску, куда положили пряди своих волос. Сказали, это в знак нашей дружбы, и я поверила: все время носила ее с собой... Как это все отвратительно!

— Я думаю, тебе стоит избавиться от этого кулона, — посоветовала Миранда. — С глаз долой — из сердца вон.

— Так и стоит сделать, но... Наверное это глупо, но мне тяжело расстаться с ним. Миранда, я могу отдать его тебе? Мне будет спокойнее, если он будет у кого-то, кому я могу доверять.

— Конечно, Элион — я буду хранить его для тебя. Но, все же, тебе следует двигаться вперед и не цепляться за прошлое. Ты — наша принцесса. Твое место здесь.

— Седрик говорил мне тоже самое. Вы правы: не стоит думать о плохом, — немного помедлив, Элион протянула: — Миранда, если я принцесса, значит, мне нужно будет выйти замуж за принца?

Миранда рассмеялась.

— На Меридиане есть только один королевский род. Для продолжения династии Эсканоры роднятся с дворянами.

— А я смогу выйти замуж за Седрика? Конечно, когда стану старше?

— За Седрика? — неожиданно удивилась Миранда.

— Да. Он умный, галантный и обходительный. И красивый! Он был так добр со мной на Земле, помогал и защищал! Уверена, я тоже ему нравлюсь!

— Элион, ты не сможешь выйти замуж за него, — прохладно ответила Миранда. — Он ведь твой родственник. Троюродный брат тебе и Фобосу.

— Ой, — Элион неловко хихикнула. — Хорошо, что я узнала об этом от тебя. Сгорела бы со стыда, если бы мне об этом сказал Седрик!

Нерисса тихо усмехнулась: по меркам меридианской знати родниться с троюродными братьями было в порядке вещей. Другое дело, насколько бы Элион оценила красоту лорда Седрика, предстань он перед ней в обличье огромного нага. Оборотень сожрал бы бедняжку в первую брачную ночь.

— И правда, было бы так глупо, — натянуто усмехнулась Миранда. — Наверное, ужин уже подали. Пойдем в столовую.

Нерисса разливала абрикосовый сидр по чашам, когда в комнату вошли Миранда и Элион. Она бросила на них осторожный взгляд. Принцесса была одета в длинное платье-тунику холодного голубого цвета, вышитое звездами и птицами, на голове у нее красовался тонкий серебряный обруч. Элион с любопытством рассматривала накрытый стол — ягодные пироги, мореные яблоки и ореховые пирожные.

Миранда, хоть на первый взгляд и казалась спокойной, была напряжена — нервно одернула кружева на рукавах своей блузки.

— Ваш ужин готов, ваше величество, — поклонилась Нерисса.

— Спасибо, — улыбнулась Элион.

— Оставьте нас, — Миранда махнула рукой, отсылая прислугу.

Поклонившись, Нерисса скрылась с подносом.

Нериссе хватило одного подслушанного разговора, чтобы понять натуру Элион. Девочка была в восторге от своего нового статуса, но новоявленная принцесса совсем не годилась в правители Меридиана. Если она займет престол, сразу станет игрушкой в руках советников. Королева из нее выйдет никудышная: с подачи брата и его приближенных ее голова была забита сказками о благодатном сказочном крае, и Элион едва ли захочет расстаться с этими иллюзиями, даже когда вскроется правда.

Впрочем, при желании эти обстоятельства можно было повернуть на пользу — если Элион будет окружена людьми, что действительно желают блага королевству. И пока принцесса нужна народу как символ надежды и как носитель силы сердца Меридиана, ее ролью в свержении брата не стоило пренебрегать.

Но и переоценивать не стоило.

***

Корнелия нерешительно мялась у школьных шкафчиков в пустом коридоре.

— Корнелия, ты чего не переодеваешься? — из раздевалки выглянула Вилл. — Физра вот-вот начнется.

Корнелия едва заметно вздрогнула.

— Я не иду — плохо себя чувствую, — чуть помявшись, она тихо спросила. — У тебя не будет запасной прокладки?

— О, поняла, — Вилл сдула прядь волос со лба. — Возьми в моем шкафчике. Код шесть-два-восемь.

Подождав, пока Вилл уйдет, Корнелия ввела код на замке — щелкнув, дверца отворилась. Корнелия брезгливо поморщилась: конечно, Вилл никогда не была аккуратисткой, но, чтобы разводить в собственном шкафчике такой бардак...

Относительно прибрано было только на верхней полке: вероятно, потому что Вилл с трудом туда доставала. Дно шкафчика было усыпано канцелярскими принадлежностями — карандашами, ластиками, ручками; тетрадки и учебники были небрежно разбросаны, будто Вилл засунула их наспех, стараясь поскорее отделаться. В глубине темнело чернильное пятно, неумело скрытое под грудой измятых листочков: заваленных проверочных, которые подруга прятала от мамы.

Сверху, на дверце, обклеенной стикерами с лягушками, висел рюкзак — Корнелия расстегнула молнию. Сердце Кондракара и карта обнаружились в потайном кармане.

Стоило дотронуться до кристалла, ладони начало жечь.

— Да знаю, что не Вилл! Не жужжи, — шикнула Корнелия.

На мгновение в груди неприятно кольнуло — из-за того, что делала все тайком, Корнелия чувствовала себя обманщицей. Но она тут же напомнила себе, что не совершает ничего постыдного: всего лишь хочет найти проход на Меридиан. Между прочим, как стражница Завесы, Корнелия имела на это полное право.

К тому же, с Элион она дружила задолго до того, как стать стражницей.

Корнелия подняла кристалл над раскрытым пергаментом — втайне боялась, что тот откажется ее слушаться, но спустя мгновение на холстине проявилась метка. Судя по карте, портал был недалеко, в нескольких кварталах от школы. Если не мешкать, она успеет пробраться на Меридиан в течение часа. Лишь бы портал открылся недалеко от замка! Не хотелось бы очутиться на краю ущелья, в болоте или в лесу, кишащем плотоядными тварями.

Корнелия огляделась по сторонам: к счастью, после звонка на урок в коридоре было пусто. Убедившись, что никто ее не видит, она выставила кулон перед собой.

— Алартса ялпак!

Через мгновение перед ней стояла высокая миловидная светловолосая девочка-подросток, выглядящая чуть старше своего возраста — полная копия Корнелии. Единственным отличием от настоящей Корнелии был пустой и потерянный взгляд.

Убрав карту и Сердце Кондракара обратно в рюкзак, Корнелия закрыла шкафчик и достала из кармана пиджака свернутые вдвое листочки.

— Здесь все инструкции: кто есть кто и как себя вести, — она вручила бумаги копии. — Прочти внимательно.

Копия раскрыла один из листов, растерянно пробежала глазами по тексту и глупо хихикнула.

Корнелия недовольно выдохнула, с запозданием понимая: вряд ли капли астрала умеют читать.

— Не говори ни о чем девочкам. Немного подожди и иди домой. А я скоро вернусь. Ясно?

Копия коротко кивнула, неуклюже пряча бумажки в карман.

Портал вывел Корнелию в королевские прачечные: вода из подземных источников стекала в огромный похожий на пруд каменный резервуар. Вокруг были раскиданы мокрые платья и стиральные принадлежности: бадьи, доски, мочалки, бутылки с пахучими настойками и сушеными корешками. Вот только прачек нигде не было — похоже, разбежались, испугавшись портала.

Пройдя чуть вперед, Корнелия увидела натянутые веревки с развешанной одеждой. План созрел мгновенно: стянув одно из платьев и, спрятавшись за сушившейся простыней как за ширмой, он начала переодеваться.

Одежда прислуги оказалась ужасной: платье больше походило на рубище, висело на Корнелии мешком и было безнадежно велико. Положение немного спас передник — благодаря ему Корнелия вновь обнаружила у себя талию. Но грубая холстина царапала кожу, вызывала зуд и странно пахла; как же противно было носить такое! И как в этом отвратительном наряде можно было работать?! Корнелия пообещала себе, что как только они с Элион вернутся домой, первым делом выкинет надетые тряпки и отмоется как следует.

Вдруг поблизости раздались чужие шаги — Корнелия испуганно замерла, думая о том, что это кто-то из стражи. Вероятно, если не шуметь, ее не заметят? А если все-таки найдут? Тогда она соврет, что она новенькая, заблудилась в замке… Хотя едва ли ей поверят — ведь все слуги давно разбежались!...

Полог простыни откинулся — перед Корнелией появилась полноватая женщина средних лет.

У Корнелии отлегло от сердца.

— Трилл! Как я рада вас видеть!

— Стражница? — нахмурилась Трилл. — Почему ты здесь?! Ты же в человеческом обличье! Уходи, пока не поздно — вот-вот сюда придут люди принца, чтобы закрыть портал! Если они найдут тебя!...

— Мне нельзя уходить! — запротестовала Корнелия. — Мне нужно поговорить с Элион…То, есть, с принцессой! Седрик обманом привел ее к Фобосу, а я хочу вернуть ее домой!

Трилл мгновенно изменилась в лице.

— Домой? — изумленно переспросила она. — Стой, так ты хочешь открыть принцессе правду?

— Да! — поспешно закивала Корнелия. Она уже начала бояться, что Трилл откажет, но, к счастью, простодушная служанка не заметила проговорки. — Принцесса Элион моя лучшая подруга, она непременно выслушает меня! Прошу, помогите спасти ее! Без вас мне не справиться!

От этих слов Трилл смягчилась.

— Конечно, стражница. Ты же хочешь уберечь принцессу — я непременно помогу! Но только делай все, как я скажу, иначе нам обоим несдобровать!

Корнелия послушно согласилась.

Трилл сорвала с бельевых веревок чепец.

— Спрячь волосы: больно они у тебя чистые для служанки.

Корнелия с неохотой взяла чепец: хоть и постиранный, он неприятно пах и больше походил не на головной убор, а на половую тряпку. Лишь бы не подхватить лишай!

— И спрячь руки под фартук. По ладоням видно, что ты ни дня не работала.

Трилл повела Корнелию извилистыми тоннелями подземелья. Корнелия мысленно порадовалась тому, что так удачно повстречала кухарку и сумела убедить ее помочь: без проводника она бы мгновенно заблудилась в замке! Она старалась запомнить дорогу — вероятно, они с Элион могли бы вернуться на Землю тем же путем, — но безуспешно. Подземные ходы были слишком запутанными, и, казалось, Трилл намеренно ведет Корнелию окольными путями, желая сбить со следа возможных соглядатаев.

Наконец, они оказались на кухне — в огромном зале с низкими потолками. Здесь стояли суета и гвалт; было тесно, грязно и душно. Корнелия и Трилл прошли мимо длинных столов, где потрошили и разделывали свежепойманных животных; мимо огромных очагов, над которыми висели раскаленные котлы с густым варевом похлебок и вертела с дичью; мимо посудомоек, что, склонившись над огромными бадьями, начищали посуду. Тут и там сновали слуги.

Трилл завернула в небольшой закуток — там располагался длинный деревянный стол, у дальней стены — очаг, и трудилось с десяток кухарок. Хоть здесь было и тесновато, но зато в разы чище, чем в остальном подземелье кухни.

— Спрячься и жди меня здесь, — указала Трилл на нишу в стене. — Не надо, чтобы тебя видели.

Корнелия затаилась. Трилл отправилась к кухаркам, что-то сказала им — вскоре на столе оказался большой поднос, заставленный едой. На первой тарелке было выложено мясо с грибами, украшенное виноградными листьями, на другой — свежеиспеченный пирог с сыром и луком, на третьем — песочные печенья, политые медом. Рядом стоял высокий графин. Блюда выглядели невероятно аппетитно, и намного лучше огромных кабаньих туш или мутных похлебок, которые Корнелия видела в основном зале.

Трилл ловко схватила поднос и едва заметным кивком указала Корнелии следовать за ней.

Они поднялись по крутой лестнице. Корнелии уже доводилось ходить здесь — правда, в прошлый раз она спускалась, а не поднималась.

— Проход наверх ведет в библиотечное крыло, — шепотом сообщила Трилл и сунула Корнелии поднос с едой. — Оттуда выйдешь направо, затем прямо до конца коридора, поднимешься по лестнице и свернешь налево. Покои принцессы находятся за дверью с золотой аркой, ее тщательно охраняют. Берегись патрульных. Ни с кем первой не заговаривай, а если спросят, кто такая, говори, что служишь на кухне и несешь ужин принцессе.

— Спасибо вам!

— Не благодари, стражница. Мы все хотим одного: лишь бы ты спасла принцессу от Фобоса!

— Обещаю, так и будет, — горячо заверила Корнелия.

Попрощавшись, она пошла по указанному пути.

Просторные дворцовые коридоры разительно отличались от мрачных грязных подземелий, где трудились слуги. Сводчатые каменные потолки, обрамленные стрельчатыми арками, были непривычно высокими. Темные мраморные стены, увенчанные полуколоннами с вьюнком из лепнины, казалось, переливались изнутри таинственным волшебным светом. В нишах и простенках встречались гобелены и росписи о неизвестных Корнелии воинах, героях и королях; эти огромные полотна можно было бы изучать часами. Корнелия завороженно рассматривала замок, но чем больше смотрела, тем больше ей казалось: здешняя роскошь, великолепная и торжественная, не предназначалась для обычных людей — настолько все здесь было огромным, тяжелым и мрачным.

Наверняка Элион тоже не нравилось здесь.

На выходе из библиотечного крыла дежурил патруль гвардейцев: потупив взгляд, Корнелия благополучно прошла мимо. Тоже самое повторилось у дворцовой лестницы. Но вот, наконец, блеснула золоченая арка: как и предупреждала Трилл, у входа в комнату Элион тоже стояла стража.

Сжав поднос в руках, Корнелия приблизилась.

— Опаздываешь, — нахмурился один из гвардейцев, окидывая взглядом поднос, а затем и Корнелию. — Ты новенькая?

Корнелия робко кивнула — гвардейцы отворили перед ней дверь.

Корнелия попала в столовую — первую из комнат в анфиладе. Просторная, светлая, с витражными окнами в виде цветочного орнамента, она была совсем не похожа на мрачные коридоры замка. В центре комнаты стоял обеденный стол с белой мраморной столешницей. Под украшенным лепниной потолком висела кованная люстра в виде сплетенных цветов — на металле причудливо играли блики свечей.

Из дальней комнаты послышались легкие шаги.

— Ты вернулась! Я как раз закончила наброски… — В проеме показалась Элион с ворохом рисунков в руках. Корнелия не могла оторвать от нее взгляда. Она никогда не видела Элион такой красивой: в персиковом платье с рукавами-колокольчиками и золотой вышивкой по корсажу, с причудливо заплетенными косами и в тонком серебряном венце, подруга выглядела настоящей принцессой.

Корнелия неловко опустила на стол поднос с едой и сдернула с головы опостылевший чепец.

— Корнелия?! — Элион выронила из рук рисунки — бумагу тут же разметало по полу.

— Как я рада тебя видеть — не представляешь, как я по тебе скучала! — Корнелия подбежала к Элион и крепко обняла подругу. — Я так беспокоилась!...

Элион не ответила на объятия.

— Что ты здесь делаешь?

— Я пришла за тобой! — пылко заявила Корнелия. — Только выслушай меня. Я знаю, ты не хотела уходить с Седриком — ты просто испугалась, ведь все случилось так внезапно! Но мы с тобой по-прежнему подруги, ты мой самый близкий человек! Помнишь, как в детском саду ты рассмешила меня так, что носом молоко потекло? А наш школьный проект в третьем классе? А когда тебя неудачно постригли, и я тоже отстригла себе волосы, а потом Урия два месяца дразнил нас? А когда…?

— Я все помню, — перебила Элион. — Ведь это не я предала нашу дружбу.

Ее холодный тон резал Корнелию хуже ножа.

— Я понимаю, почему ты обижаешься: я должна была открыть тебе правду о Меридиане с самого начала! Я так и хотела сделать, но Вилл запретила — она думала, ты испугаешься и не поверишь нам. Я хочу тебе только добра, — Корнелия положила ладони на плечи подруги. — Послушай: все, что тебя здесь окружает — ловушка! Не доверяй Фобосу!

— Фобос мой брат, — возразила Элион. — Все эти годы он искал меня, хотел вернуть домой. Он заботится обо мне и учит управляться с силами. Он меня любит.

— Фобос лжет тебе во всем! Из-за него страдает Меридиан!

Элион неожиданно разозлилась.

— Корнелия, как ты можешь напоминать мне о дружбе и тут же врать в лицо?! Я была в городе вчера и знаю, что вы устроили!

Корнелия недоуменно посмотрела на подругу.

— Не прикидывайся — я видела, как стражницы поджигали городские кварталы и преследовали жителей! Зачем вы нападаете на Меридиан?!

— Ты вообще о чем?! — опешила Корнелия. — Мы не нападаем на Меридиан! И нас не было вчера в городе!

Она схватила Элион за руку.

— Прошу, давай вернемся домой, и все будет как прежде!

— Не будет, — Элион выдернула руку. — Меридиан и есть мой дом. Если тебе дорога память о нашей дружбе, прошу, хватит лжи. Оставь меня и мое королевство в покое.

— Ты не понимаешь! — вспыхнула Корнелия. В груди жгло от обиды: она же говорила правду! Почему Элион не верит не единому ее слову?! Как могла поверить в то, что Корнелия занималась поджогами и нападала на беззащитных людей?! — Оставаться с Фобосом опасно!

— Только потому, что ты так сказала?! — уязвленно ответила Элион. — Хватит! Я счастлива здесь, ведь впервые за долгое время мне никто не врет!

Неожиданно дверь из коридора распахнулась: на пороге появилась хрупкая темноволосая девочка. Увидев Корнелию, лицо незнакомки вытянулось в тревоге; подскочив, она жестко оттолкнула Корнелию от Элион.

Корнелия упала на каменный пол, морщась от боли, чувствуя, что разбила локоть.

— Стража, на помощь! — закричала девочка. — Здесь стражница Завесы! Она пробралась к принцессе!

Гвардейцы тут же ворвались в столовую и схватили Корнелию. Корнелия попыталась вырваться, но в человеческом обличье ей нечего было противопоставить взрослым мужчинам — сопротивляться было бесполезно.

— Ты не пострадала? — озабоченно спросила девочка, участливо дотрагиваясь до плеча Элион. — Стражница не навредила тебе?

— Нет, Миранда, со мной все в порядке.

— Элион, прикажи отпустить меня! — испуганно воскликнула Корнелия.

Но Элион произнесла:

— Корнелия хотела обманом убедить меня уйти с ней на Землю.

Миранда ахнула.

— Она тайком проникла в замок, пыталась врать тебе, и это после того, что стражницы сделали вчера! — она испуганно обхватила себя за плечи. — Принцесса, стражницу сейчас же нужно отвести к принцу Фобосу! Он поступит с ней по справедливости!

Элион кивнула.

— Стража, отведите Корнелию к моему брату.

Гвардейцы поволокли Корнелию к выходу.

— Нет, не надо! — Корнелия с ужасом посмотрела на подругу — это все было каким-то кошмарным недоразумением! Лучшая подруга не могла так с ней поступить! — Элион, прошу! Мы же друзья!

Но Элион не одарила Корнелию даже взглядом, мгновенно скрывшись с Мирандой в дальних комнатах.

***

Солдаты грубо толкнули Корнелию в библиотеку.

У камина, в высоком кресле, сидел мужчина — Корнелия признала в нем Фобоса. По рассказам Вилл и Калеба, принц Меридиана представлялся ей отталкивающим и неприятным, но, к удивлению, Фобос оказался очень красивым молодым человеком, облаченным в шелка, золото и бархат. Их семейное сходство с Элион было заметно невооруженным глазом.

В руках у Фобоса была книга в золотом переплете — при страже он нервно захлопнул ее.

— Что случилось?! — сердито воскликнул принц.

— В покои вашей сестры проникла стражница, ваше высочество, — доложил один из гвардейцев. — Принцесса приказала привести ее к вам.

Услышав это, Фобос мгновенно изменился в лице.

— Интересно… — встав с кресла, принц убрал книгу на пьедестал, стоящий поблизости, и взмахнул рукой — над книгой вспыхнул волшебный купол света. Затем он оценивающе посмотрел на Корнелию.

— Что, стражница, пыталась поговорить с сестрицей, а она тебя не послушала? Как жаль, что она больше не верит тебе. Впрочем, после того, что ты с остальными устроила в городе, это совсем не удивительно.

— Нас не было в городе, — желчно выплюнула Корнелия.

— Разве? — Фобос поправил золотые перстни. — Сестрица рассказывала другое.

Внезапно у камина что-то зашевелилось — во тьме мелькнули горящие глаза.

Стражники испуганно переглянулись.

— Оставьте нас. Возвращайтесь на пост, — махнул принц гвардейцам — откланявшись, те поспешно ушли.

— Я же говорил: не показываться черни! — сердито произнес Фобос, когда дверь закрылась.

— Но Гонт чует волшебные волосы, — донесся хриплый клокочущий голос — в темноте вновь засветились глаза. — Гонт уже пробовал. И хочет еще.

Из темноты выпрыгнуло отвратительное создание: оно передвигалось на полусогнутых ногах, словно обезьяна. У него было нескладное тощее тело в грязно-зеленом оперении, когтистые крючковатые пальцы и кожистые крылья. На голом черепе торчали острые уши, а на месте рта был клюв грифа.

Хищный взгляд монстра шарил по Корнелии с жутким звериным узнаванием. На мгновение она оцепенела: даже и представить не могла, что чужих взглядов можно так сильно бояться.

Монстр тут же рванул на нее — сбив с ног, навалился всем телом. Корнелия почувствовала на себе сальные вонючие перья, в нос ударил удушающий запах падали. Из раскрытого клюква вывалился бурый язык — мягкое липкое прикосновение скользнуло чуть выше разбитого локтя.

Корнелию затрясло от омерзения и страха — она истошно завопила, безуспешно пытаясь столкнуть с себя чудище. Сердце колотилось как бешеное, внутри билась истерика: ее вот-вот разорвут ужасными когтями, или растерзают клювом!...

Вдруг монстра отшвырнуло в сторону — Корнелия несмело осела на полу, пытаясь унять дрожь, испуганно постанывая — на ней, будто грязь, налипли ощущения чужих животных прикосновений.

Поднявшись, монстр злобно зашипел на Фобоса.

— Принц многое себе позволяет — могрифы не слуги! — от его мерзкого хрипа, похожего на воронье карканье и звериный рык одновременно, свербело в ушах. — Уговор был — жертвы за службу! Могрифы помогли принцу, но платы не было! Гонт голоден!

— Терпение, — осадил принц. — Твоя стая получит все, что обещано. Но пока девчонка полезнее живой. Я чувствую присутствие Сердца Кондракара в замке — остальные стражницы пришли ее спасать.

Фобос взмахнул рукой — Корнелия взвыла, чувствуя, что ее дергают за волосы. Вырванная светлая прядь подлетела к чудовищу — тот мгновенно схватил ее и, облизнув, съел.

Тело чудовища засияло — через мгновение на его месте стояла вторая Корнелия.

— Ваша добыча в замке, в подземелье, — сказал Фобос. — Замани стражниц к стае.

Преобразившееся чудовище подняло валявшееся тряпье у камина, оказавшееся плащом, и укуталось в него, спрятав украденное лицо под капюшоном. Корнелия с ужасом смотрела на своего двойника, понимая, что чудище в ее обличье двигается точно также, как она сама. Как такое злобное создание могло так искусно подражать ей?

— А золотые волосы? — спросило преобразившееся чудовище голосом Корнелии.

— Потом. Сначала сожрите остальных.

***

— Прошу, отпустите меня! — обратилась Корнелия к гвардейцу, что вел ее по коридорам замка; после того, как Фобос отправил двойника Корнелии к стражницам, он приказал бросить ее в тюрьму. — Ваш принц обманывает всех: стражницы ни на кого не нападали! Я только хотела поговорить с принцессой Элион!

— Хватит болтать! — гвардеец грубо встряхнул ее за плечо.

— Но с Фобосом было чудовище! Оно приняло мое обличье, а принц обещал скормить меня ему!

— Может и так, — деланно спокойно ответил он, но Корнелия видела: ее слова его напугали. — Все знают, что принц наш привечает разных тварей.

— И вы так просто говорите об этом?! — Корнелия была в ужасе.

— Есть приказ, а остальное — не моего ума дело, — гвардеец сердито вздохнул. — Может ты и правду говоришь, стражница, только я ничего поделать не могу. Не готов я меняться с тобой местами.

Корнелия хотела ответить, но неожиданно из-за угла кто-то резво ударил охранника по голове — оглушенный, тот обмяк, потеряв сознание. Корнелия тут же вырвалась из его ослабевшей хватки, опасливо озираясь по сторонам.

Из-за угла вышел Калеб — в руках у него был кованный канделябр. Он был в земной одежде — в джинсах, кроссовках и свитере — и посреди мрачного замка выглядел до одури странно.

Корнелия бросилась ему на шею: невозможно было передать словами, как сильно она обрадовалась ему.

— Калеб! Ты не представляешь, как ты вовремя! Я уж думала!...

— Скажешь «спасибо» потом, — неловко откашлявшись, Калеб осторожно освободился из ее объятий и кивнул на гвардейца. — Надо спрятать тело — помоги оттащить. Я возьму за плечи, ты — за ноги.

Корнелия скривилась, подхватывая стражника за голени — тот был довольно тяжелым, а от его сапог знатно воняло.

Они спрятали гвардейца в простенок за гобеленом.

Оглянувшись по сторонам, Калеб достал из заднего кармана джинсов рацию.

— Вилл? — тихо произнес он в трубку. — Я нашел Корнелию.

— Калеб? — На той стороне раздался удивленный голос Вилл. — Мы тоже нашли Корнелию…

— Это не я! — воскликнула Корнелия. — Это монстр! Он принял мое обличье! Это ловушка!

— Корнелия?! — удивилась Вилл. — Но если ты с Калебом, то…

Вдруг в трубке что-то зашумело, а затем связь оборвалась.

Калеб и Корнелия тревожно переглянулись.

— Что еще за монстр? — спросил Калеб.

— Он был таким мерзким: вонючие перья, клюв, и кожистые крылья… — Корнелию передернуло: было жутко вспоминать встречу с ним, его отвратительный облик, и этот жуткий язык… — Он ел мои волосы. Точнее, сначала он хотел съесть меня, но Фобос запретил — сказал, чтобы сначала монстр заманил к стае девочек.

Лицо Калеба потемнело.

— Похоже на могрифов.

— Да, монстр упоминал это слово, — кивнула Корнелия.

— Если девчонок заманили к целой стае… — Калеб мрачно выругался. — Мы едва ли отыщем их в подземелье. Не думал, что Фобос опустится до того, чтобы предлагать могрифам службу.

— Эти монстры умеют превращаться в других людей?

— Когда-то давно могрифы были знатью и считали себя самыми сильными оборотнями. Но они занимались людоедством, вступали в кровосмесительные браки, оскорбляли королевскую власть — за это их изгнали из королевства. В одиночестве могрифы окончательно сошли с ума — говорят, они селятся на деревьях будто птицы, охотятся на потерявшихся в лесу и принимают облик своих жертв, чтобы заманить к стае больше добычи.

Корнелия побледнела.

— Элион говорила, что вчера видела стражниц в городе — получается, это были могрифы!

— Чтобы принять чужое обличье, могрифам надо отведать частичку того, чей облик они хотят принять — плоть, кровь или волосы… — Калеб покачал головой. — Откуда они у могрифов?

— Кулон дружбы! — вспомнила Корнелия. — Мы с девочками подарили Элион медальон с прядями наших волос. Если Элион забрала его на Меридиан, и он попал к Фобосу… — Корнелия вскочила, думая о том, в какой опасности находится подруга. — Надо все рассказать ей!

— С ума сошла?! — Калеб схватил Корнелию за локоть. — Тебя ищут, во дворце полно стражи! Надо уходить!

— Я пришла сюда за Элион! Мы должны открыть ей правду и спасти! Расскажем ей про могрифов — она поверит тебе!

Калеб нахмурился.

— Пожалуйста, Калеб, мы не можем оставить Элион здесь! Фобос врет ей, натравливает на город чудовищ, а она уверена, что он заботится о королевстве! Наверняка он врет ей и про восстание!

Калеб продолжал молчать. Корнелия разозлилась: неужели только ей не плевать на все, что происходит с Элион?!

— Ну и ладно — давай, бросай Элион в беде! — она попыталась вырвать руку. — Отпусти! Если ты не хочешь помочь, я пойду за ней одна!

Калеб тяжело вздохнул.

— Допустим, мы попадем к Элион и убедим ее уйти с нами. Но что дальше? Как мы сбежим?

— Мы можем попасть на Землю через библиотеку — помнишь, там есть проход? Она недалеко от покоев Элион. Я знаю, как попасть туда.

Калеб пристально посмотрел на Корнелию. Она видела: он все еще был недоволен ее решением.

Но неожиданно он произнес:

— Ладно, давай попробуем. Но действовать надо осторожно: в замке полно солдат. Нас может схватить первый же патруль.

— Здесь не так уж и много патрулей, — парировала Корнелия. — Один на лестнице, и один у покоев Элион.

— Откуда ты знаешь их расположение?

— Я уже здесь ходила и все запомнила. А у тебя, значит, есть план?

— Теперь есть, — Калеб показательно махнул канделябром в руке. — Ты отвлекаешь, я бью.

— Гений стратегии, — Корнелия цокнула языком: она ждала чего-то поумнее.

— Хорошо, что ты в платье служанки, — невозмутимо продолжил Калеб. — Только надо убрать волосы.

— Да уж, — Корнелия поежилась, вспоминая могрифа. — На Меридиане у всех к ним какой-то повышенный интерес.

— Это потому, что светлые волосы очень редко встречаются у простых людей. Они считаются очень красивыми.

Корнелия зарделась от такого неожиданного комплимента — получается, Калебу нравились ее волосы!

— А могрифы считают их самыми вкусными, — добавил он. — Светловолосые — их излюбленная добыча.

Корнелия мгновенно сникла и поежилась.

— Ну спасибо, Калеб, — она оторвала кусок фартука и, замотав волосы в узел, спрятала их под ткань, как под косынку. — Теперь я знаю, что Фобос оставил меня чудовищам на десерт.

***

Калеб оттащил оглушенных охранников в сторону, пока Корнелия толкала золоченую дверь.

В покоях Элион было темно. Корнелия окликнула подругу — ей никто не ответил.

— Корнелия, тише, — предостерег Калеб, осторожно заходя следом. Он напряженно сжимал канделябр в руках. — Может, это ловушка. После того, как ты здесь была, Элион могли увести в другое место…

Но Корнелия не слушала его — все ее мысли были заняты тревогой за подругу.

Элион нашлась в дальней комнате — спала на огромной золоченой кровати с балдахином.

— Элион, проснись! — Корнелия начала трясти ее за плечи, чтобы разбудить, но та никак не отреагировала — только ворочалась, продолжая блаженно посапывать.

— Спит как убитая, — покачал головой Калеб.

— Если мы не сможем ее разбудить, надо взять ее с собой на Землю. Ты сможешь ее унести?

— Не стоит торопиться, — прервал их девичий голос.

Корнелия обернулась — в проходе стояла Миранда. Корнелии стало не по себе: откуда та появилась?! В комнатах только что никого не было!

— Это ты отдала меня Фобосу! Что ты сделала с Элион?!

— Всего лишь подсыпала снотворное, — спокойно ответила Миранда. — Элион порывалась отправиться к брату просить за тебя. Вы такие очаровательные подружки — лучше бы ей не видеть, как ты умрешь.

Миранда жутко неестественно выгнулась — на лбу проявилась еще одна пара глаз, лицо посерело и сморщилось — но тут же упала на пол, зарычав от боли.

Калеб бросил в нее канделябр — попал в голову.

— Она оборотень! Бежим, живо! — он дернул Корнелию за собой. Оттолкнув Миранду, они выбежали прочь из покоев.

Им в спину раздалось противное шипение.

В коридор за ними выскочил черный паук размером с коня. У него было четыре лапы — Корнелия с ужасом поняла, что это были человеческие конечности. Миранда бежала за ними по полу, стенам, даже по потолку — невероятно проворно и ловко для такого огромного монстра. Вслед Корнелии и Калебу летели огромные плевки паутины — липкая дрянь, похожая на желе.

Время будто схлопнулось до бесконечной секунды. Дыхание сперло, ноги путались в длинном подоле платья, косынка слетела, и волосы разметались. Корнелия с трудом поспевала за Калебом — тот был намного выносливее, бежал быстрее, и отчаянно тянул ее за собой.

— Куда нам бежать?! — закричал Калеб. Впереди была развилка. — Где библиотека?!

С трудом сосредоточившись, Корнелия махнула направо. Вспоминать дорогу было невыносимо тяжело. Все мысли исчезли — в голове билась только чудовщная паника. Больше всего Корнелия боялась, что забудет или перепутает путь — если они продолжат плутать в этом ужасном замке, останутся здесь навсегда!

Но, наконец, впереди показалось библиотечное крыло. Вбежав в двери, Калеб испуганно заметался в основном зале — там, где совсем недавно Фобос едва не скормил Корнелию могрифу, было пусто, в очаге догорали угли.

— Бежим сюда! — Корнелия потянула Калеба в один из проходов между стеллажами.

— Нет! Паучиха бегает по потолку — в тесном проходе она легко нас поймает!

— Тогда что делать?!

Калеб не успел ответить — в библиотеку вломилась Миранда.

— Похожжже, бежжжать вам большшше некуда, — мерзко прошипела она.

Миранда прыгнула вперед — в последний момент Калеб резко потянул Корнелию в сторону, прочь от оборотня. Они упали на тяжёлое кресло, уронили его — Корнелия больно стукнулась о золоченый подлокотник.

Миранда врезалась в пьедестал с книгой — ее прошибла магическая вспышка, темные библиотечные залы залил неестественно яркий свет — Корнелия зажмурилась. Раздался грохот — в ушах заложило, а затем все стихло.

Корнелия открыла глаза — они с Калебом валялись на полу у разломанного кресла. Пьедестал рядом был сломан вдребезги, под грудой осколков лежал золотой фолиант. Рядом, в человеческом обличье, лежала Миранда — она была без сознания.

Калеб и Корнелия ошарашенно переглянулись — несколько секунд назад они оба были уверены, что погибнут.

— Что это было?... — встав, Калеб помог Корнелии подняться и махнул на разрушенный пьедестал.

— Кажется, это книга Фобоса — я видела, как он читал ее, — прохрипела Корнелия, устало мотая головой, пытаясь прийти в себя: еще не отдышалась после погони. — Когда меня привели, он убрал ее сюда и что-то наколдовал…

Калеб взял один из обломков пьедестала и кинул к книге — та все также осталась лежать на полу. Осторожно обойдя Миранду, Калеб поднял книгу, отряхивая.

— Наверное, паучиха пробила волшебную защиту. На переплете королевский герб — наверняка это что-то важное. Возьмем с собой.

В коридоре послышались чужие голоса.

— Стража! Нужно уходить, и быстро — на шум сбежался весь замок.

Корнелия не стала спорить.

Книга-портал нашлась в глубине библиотеки, недалеко от основного зала. Корнелия как следует запомнила красный фолиант, который стоил ей кашмирового свитера.

Они с Калебом дотронулись до книги. Перед глазами вспыхнул незнакомый силуэт, а затем они очутились в книжном магазине.

Калеб тяжело осел на пол у книжного шкафа, положив золотую книгу рядом.

— Ну и побегали, — выдохнул он, устало провел рукой по лицу и волосам. — Как же нам повезло — я уж думал, еще немного, и…

— Элион осталась на Меридиане, — ослабевшим голосом прервала Корнелия. — Что с ней будет? Фобос такого ей наплел!...

— Да уж, Фобос так просто ее не отпустит. Чем ты вообще думала, отправляясь за Элион одна?

Корнелия расценила слова Калеба как упрек.

— Я хотела вернуть ее домой! Элион — моя лучшая подруга! А теперь наша дружба разрушена! Если бы не вся эта история про магию и стражниц, все было бы хорошо!

Калеб нахмурился.

— Но Элион родом с Меридиана. Она была принцессой до того, как стала твоей подругой.

— И что хорошего в том, что она оказалась принцессой?! Она одна в огромном замке посреди чудовищ, и ее все обманывают! Если бы она знала правду, она бы ни за что не согласилась отправиться на Меридиан!

— Но Меридиан — это не только Фобос и чудовища. Элион нужна людям. Так или иначе, она должна была вернуться домой — только не к Фобосу, а со мной, — Калеб тяжело и виновато выдохнул. — А я упустил ее.

Корнелия вспомнила все, что видела в замке: несчастных запуганных слуг, отвратительных чудовищ, принца, что правил с помощью коварства и лжи, и обманутую Элион, полагавшую, что она по-настоящему счастлива. Корнелия почувствовала, как к горлу подступает противный комок слез: неужели их дружба уже не станет прежней?! Неужели ничего нельзя сделать, и все напрасно? Неужели она навсегда потеряет свою лучшую подругу?!

Корнелия хрипло вздохнула, безуспешно пытаясь сдержать слезы.

— Я знаю, что Элион принцесса Меридиана! — заплакав, она нервно замотала головой — волосы разметались, но радовало одно: за копной длинных волос Калеб не увидит ее красное опухшее лицо. — Но она и моя подруга! Ее все обманывают, а я ничего не могу с этим сделать! Я просто хочу, чтобы все было как раньше!

От этих слов Корнелия разрыдалась еще больше. Как же все это было ужасно!

Калеб подсел рядом. Он неловко, убрал ей волосы, заправив за ухо.

— Я тебя понимаю, — он погладил ее по плечу. — Тебе кажется, что здесь Элион было бы безопаснее. Но она не могла оставаться на Земле вечно.

— Но если бы я рассказала Элион правду!.. — всхлипнула Корнелия. — А я тоже согласилась молчать! Она правильно считает, что я врала ей!

— Не думай так, — Калеб поднял лицо Корнелии, посмотрел ей в глаза. У него был встревоженный внимательный взгляд. От близости с Калебом Корнелии стало спокойнее — она почувствовала, что не одна.

Она обняла Калеба, спрятав лицо у него на груди.

— Не плачь, Корнелия, — заботливо попросил он, гладя ее по голове. — Все будет хорошо. Я знаю, мы спасем Элион — просто не так, как планировали.

Корнелия невольно удивилась: не думала, что Калеб может быть таким чутким.

— Спасибо, Калеб, — почувствовав, что успокоилась, она немного отстранилась. — Как ты нашел меня в замке?

— Когда мы с девочками поняли, что ты ушла на Меридиан, мы пошли за тобой. В подземелье мы разделились. Я попал на кухню и встретил Трилл. Она сказала, что видела тебя — ты просила провести тебя к Элион. Если бы не она, я бы тебя не нашел.

— Передай Трилл спасибо. Если бы не она, даже не знаю, что со мной было.

Еще немного успокоившись, Корнелия спросила:

— Получается, девочки нашли мою каплю астрала и поняли, что это не я? Я же сказала ей идти домой!

— Ну, вообще-то ее нашли не девочки, — неожиданно смущенно ответил Калеб. — Я встретил ее на улице… — он достал из кармана джинсов карточку и отдал Корнелии. — И у нее было с собой это.

Корнелия узнала собственный почерк.

Калеб. Клевый, он тебе нравится, но не знает об этом. Не говори ему.

Она покраснела.

— Это правда? — спросил Калеб. — То, что там написано?

— Ну, возможно. Наверное, — Корнелия взмахнула волосами. — Мне-то откуда знать? Без понятия, откуда это у моей копии!

Калеб усмехнулся.

— Жаль. Что ж, раз ты не знаешь, чье это, верни мне. Я поищу владельца.

Он потянулся за карточкой, но Корнелия, отвела руку в сторону, не давая ему забрать листок.

— Не надо искать.

Калеб поцеловал ее.

***

Достав спрятанный осколок камня, Джулиан нацарапал на стене новую метку.

Девяносто третья засечка. Девяносто третий день заточения на подводных шахтах.

Он не был уверен, что его подсчеты верны: казалось, даже время в этом месте текло иначе. В шахты не проникал солнечный свет, и сверять смену суток приходилось по дежурствам охраны. Узникам запрещалось вести подсчет дней заключения — Джулиан делал это тайно.

Он окинул взглядом освещенный тусклым зеленым светом грот, в котором ночевал. Огня заключенным не давали — в качестве источника света они использовали водяных светляков, что откладывали личинки в толще каменных пород.

Джулиан делил темницу еще с шестью каторжниками. В начале заключения их было двенадцать — не всем удалось выжить. Смерть в шахтах была явлением обыденным — чаще всего узники умирали во время работ от изнурения. Кормили в шахтах скудно: бывало, что не только заключенные, но и стражники не видели пайка по нескольку дней. На поверхности были перебои с провизией, поставлять провиант на дно озера было непросто, и тратить драгоценные запасы пищи на бунтовщиков корона не желала — голод тоже был причиной многих смертей.

Заключенные гибли от шахтовых железных механизмов, что мололи в труху человеческие кости; захлебывались водой во время сна, когда в тесных гротах, отведенных под ночевку, появлялись пробоины. Джулиан подозревал, что некоторые заключенные делали пробоины специально, ведь участь живых на шахтах сложно было назвать лучше смерти. Измученные тяжелым трудом во тьме и неизвестности, узники медленно сходили с ума. Многие рассказывали, что в темноте видели чудовищ, утопленников и озерных дев, манящих живых на дно. Тревожные настроения подкреплялись порядками королевских указов о содержании бунтовщиков: на рудниках служили соглядатаи короны, и по малейшему подозрению в подстрекательствах к бунтам или неповиновению заключенных приковывали к скалистому гроту у подземного источника, обрекая на смерть от обезвоживания.

Джулиан запрещал себе поддаваться безнадежному унынию, царившему в шахтах: отчаяние ломало людей. Именно этого и добивался Фобос, отправив уцелевших мятежников сюда — хотел уничтожить их волю к свободе. Но власть Фобоса была не сильнее народного гнева. Принцу удалось победить армию повстанцев, но он никогда не принудит подданных принять себя в качестве правителя. Фобосу и его приближенным не нужна была преданность народа — только покорность. Они прибегали к жестокости, чтобы править, уверенные, что именно ею сплотят Меридиан. Но на деле они властвовали ничем. Народ Меридиана не избирал Фобоса, хоть за принцем и стояли наследие великих королей и поддержка знати. И Фобосу не было под силу изменить решение подданных — ни посулами, ни взыванием к праву крови, ни господской плетью.

Джулиан верил, что человека наделяет властью не родословная, право сильного или воля богов. Настоящей властью наделяют только люди, когда добровольно решают быть преданными другому человеку. Выбор всегда был за последователем, а не за господином.

Вера в это не давала Джулиану сдаваться — так же, как и мысли о близких. Джулиан думал о сыне ежедневно. Хорошо, что Калеб не отправился с ним в Серый лес — невыносимо было думать о том, что он мог погибнуть в битве или попасть на рудники. Рисковать сыном для Джулиана было неприемлемо — ни как отцу, ни как вождю.

Больше всего Джулиану хотелось узнать, что сейчас с Калебом — по-юношески вспыльчивый, сын наверняка считал, что отец мертв, и, решив, что остался один, мог пойти на поводу у боли и гнева, отправившись мстить. Но Калеб не был одинок — рядом была Маг; Джулиан не сомневался — она удержит их сына от опрометчивых действий, защитит и направит по верному пути.

В заточении размышления о Маге волновали Джулиана больше, чем он позволял себе обыкновенно. Он утаивал правду даже от родного сына, не мог ни с кем поделиться мучающими его вопросами и догадками, и почти всегда отгонял смущающие разум мысли о глубинном смысле тайны, что связывала его и Мага.

Джулиан никогда не верил в предназначение, но он не мог себе объяснить их с Магом связь иначе. Бессмертный хранитель Меридиана полюбила его, смертного, нарушила догматы, родив от него ребенка… Джулиан не знал, считать ли это благом или испытанием богов. Джулиан никогда не задавал Магу вопросов о ее нарушении обетов, о пределах ее сил и о сакральности ее роли хранителя — считал, что как обычный человек не имеет права спрашивать ее о подобном. Однако он часто ловил себя на мысли, что Маг словно играла роль, положенную ей по статусу — будто боялась, что не соответствует образу хранителя Меридиана. Поначалу Джулиана это удивляло: зачем она, бессмертный хранитель гармонии, так стремится соответствовать чужим ожиданиям? Но затем он понял: Маг была заложницей своего предназначения и тяготилась этим бременем. Она не могла выбирать, кем ей быть; догматы Кондракара запрещали ей испытывать радости, доступные обыкновенным людям. Маг терзалась собственными чувствами, стыдилась их, и Джулиан видел, как она страдает от этого. Она хотела помогать смертным, стремилась к единению с ними, но отрезала себя от них, потому что не могла равнять себя с ними, и оттого казалась Джулиану несчастной.

Но он полюбил Мага не из жалости. Как бы она не старалась прятать свою суть даже от самой себя, она была очень самоотверженной, потому что была человечной. И он ни за что не выбрал бы другую женщину.

Джулиан никогда не говорил о своих размышлениях Магу, считая, что они только встревожат и ранят ее. Его любовь не задавала вопросов, и Джулиан чувствовал: Маг была за это благодарна. Маг любила Джулиана и любила их сына. Этого ему было достаточно.

Снаружи послышался гул рога, извещающий о начале шахтовых работ. В грот зашли гвардейцы — схватив заключенных, вытолкнули прочь. Джулиан влился в общий строй закованных в цепи каторжников.

— Вы, шестеро, — надзиратель указал на Джулиана и еще пятерых заключенных. — Сегодня раскапываете залежи руды в главном гроте.

Выдав заключенным лопаты, стражники привели их к громадной земляной насыпи: даже у шестерых взрослых мужчин, не обремененных тяготами и истощением, эта работа заняла бы несколько дней.

В мирной жизни ручной труд не был Джулиану в тягость, но здесь он был пыткой — не только из-за физического изнурения, голода и болезней. Каторжная работа отупляла — разум подводил, и все подобие мыслей сводилось к мучительному отсчету времени до конца дня — но время, не подлежащее для заключенных измерению, текло до невозможности медленно. Боль же накатывала мгновенно: мышцы ныли, тело ломило и лихорадило, взгляд туманился — взмахи лопатой превращались в механический бездумный рефлекс.

Чтобы сохранять способность мыслить, Джулиан заставлял себя концентрировать внимание, выцеплять хотя бы мелочи: форму насыпей, цвет рабочих роб, голоса надзирателей и других заключенных…

Вдруг боковым зрением он заметил грузный силуэт, стоящий слева, у одного из шахтовых механизмов. Джулиан с изумлением признал Акетона — тот сжимал в руках точильный камень и зубило. Акетона не было среди войска повстанцев во время битвы в Сером Лесу, но он был одним из тех, кто вооружал их — изготавливал оружие. И если друг оказался здесь, значит, его связали с мятежниками.

Но Акетон был здесь не каторжником.

— Кузнец, — к Акетону подошел один из надзирателей. — Нужно прочистить механизм от застрявших осколков. — Он указал на гигантские шестерни, что были предназначены для измельчения добытой руды.

Акетон окинул взглядом ряды гигантских шестерней: те вдвое превышали человеческий рост. И каторжники, и надзиратели опасались приближаться к шахтовым механизмам — они приходили в движение бесконтрольно и почти всегда калечили.

Взяв в руки зубило, Акетон приблизился к нижнему ряду шестерней и начал выталкивать застрявшие камни. Вдруг, глухо скрипнув, шестерни зашевелились; рукав Акетона зажевало меж зубьев и начало медленно затягивать. Джулиан уже видел подобное однажды — одному из надзирателей так перемололо руку, будто в огромной мясорубке.

Выронив зубило, Акетон пытался вытянуть рукав, но никому не было под силу пересилить хватку шахтовых механизмов.

Джулиан бросился к Акетону; отчаянно старался успеть, пока не стало слишком поздно; их разделяло не такое уж и большое расстояние, но из-за кандалов двигаться Джулиану было тяжело. Очутившись рядом с шестернями, он взмахнул лопатой, ударом рассек застрявшую ткань рубахи Акетона. Тот упал на землю — рукав отрезало, но сам Акетон остался невредим.

Джулиан протянул ему руку, помогая подняться.

— Спасибо, — Акетон посмотрел на Джулиана, и лицо его изумленно вытянулось. — Постой, я тебя знаю!...

Джулиан не успел ответить — их заметил надзиратель.

— Возвращайтесь к работе! — проревел стражник, угрожающе взмахивая кнутом.

Джулиан послушно отошел, вновь принявшись за раскоп руды — знал, как опасно привлекать к себе внимание в шахтах. Ему хотелось многое узнать у Акетона, но его интерес мог стоить жизни им обоим.

***

Утром Седрику доложили о прибытии соглядатая из подводных шахт — Фобос держал там шпионов, боясь, что мятежники могут поднять бунт на каторге. Паслинг Джик просил аудиенции у принца, уверяя, что у него есть важные сведения об одном из заключенных — кузнеце, которого подозревали в связях с мятежниками. Фобос отправил его на рудники, пообещав, что освободит его, когда тот отладит все шахтовые механизмы. Но все понимали, что для кузнеца это было равносильно пожизненному заключению — изобретенные для подводных шахт машины нельзя было починить зубчаткой или молотом.

Седрик отнесся к прошению Джика со скепсисом: подводные шахты были связаны у него не с лучшими воспоминаниями, а трусливый паслинг едва ли мог рассказать что-то важное — скорее, пытался выслужиться перед принцем.

Но Фобос заинтересовался — захотел выслушать доносчика.

— Послушай меня, шпион, — предостерег Седрик Джика в тронном зале. — Если пришел с ерундой, быстро станешь из ложного узника настоящим.

— Кузнец Акетон встретить в шахтах узник, — Джик испуганно схватился за голову, пресмыкающе склонился перед королевским троном. — А затем отпроситься домой за инструмент.

— Ты знаешь имя того, кого встретил кузнец? — спросил Фобос.

— В шахтах имена не носить, — поднявшись, ответил Джик. — Но кузнец поломать инструмент, чтобы отправиться домой.

— Он устроил саботаж, чем мог заслужить пожизненное заключение в качестве каторжного, и все ради краткой отлучки? — нахмурился Седрик. — Так рискуют только ради кого-то важного.

— Имен в шахтах нет, но есть лица, — Принц высыпал перед собой магический песок — далеко смотрящий камень вспыхнул белым светом, показывая узников подводных шахт. — Скажи, когда увидишь нужного пленника.

Перед Седриком, Фобосом и Джиком пронесся с десяток изнуренных лиц, прежде чем паслинг воскликнул:

— Вот этот!

Седрик вгляделся в лицо заключенного. Это был мужчина лет сорока пяти, осунувшийся, обросший и тощий. Но лорд узнал его — вспомнил, что видел в городской толпе на королевском турнире.

Семейное сходство было налицо.

— Это отец Калеба! — гневно воскликнул лорд: остолопы, которые допрашивали уцелевших бунтовщиков, все перепутали! — Его зовут Джулиан, он возглавлял мятежников в Сером Лесу! Мне докладывали, что он погиб там!

— Спокойствие, Седрик. Этот узник нам очень пригодится, — ответил Фобос, а затем обратился к паслингу: — Ты хорошо послужил короне, Джик.

Джик улыбнулся, довольный, что сумел услужить принцу.

— Великий принц Фобос мочь платить Джик за сведения, — нагло попросил он.

— Великий принц Фобос сохранит тебе жизнь, и этого достаточно, — жестко отозвался Фобос. — А теперь прочь.

Недовольно сгорбившись, Джик ушел под конвоем гвардейцев.

— Калеб прячется от правосудия на Земле, под защитой стражниц, — сообщил Седрик. — Но когда мальчишка узнает, что его отец жив, наверняка попытается освободить его. Необходимо открыть портал, чтобы заманить его в шахты.

— У меня нет на то никакой власти, — Фобос улыбнулся. — Но у сестры есть. Отправляйся на перехват, Седрик. Возьми столько людей, сколько потребуется, и сделай все, чтобы отец и сын не спаслись.

***

— Вы не можете открыть книгу Фобоса с помощью магии? — спросил Калеб у стражниц — они прогуливались вдоль портовой набережной земного города.

Девочки растерянно переглянулись.

— А ты не мог подумать об этом до того, как ломать мою стиральную машину? — съехидничала Ирма — до сих пор злилась, что Калеб и Бланк устроили в ее дворе.

— Вряд ли мы откроем книгу, затопив водой или спалив в огне, — добавила Вилл.

— Но у вас нет никаких чар?

— Калеб, мы уже говорили, что мы стражницы, а не ведьмы! — проворчала Ирма. — У нас нет заклинаний, и мы не знаем, как работают злодейские книжки.

— Да, я помню, но… — Калеб вздохнул. — Мне кажется, эта книга очень важна! Если там есть что-то о планах Фобоса насчет Меридиана...

— Калеб, мы все понимаем, как это важно, но что мы можем? — произнесла Хай Лин. — Мы не знаем ничего об этой штуке.

— Мы тут не при чем — это все Корнелия, — подхватила Ирма. — Все вопросы к ней — это же из-за нее ты нашел...

— Мне нужно было увидеть Элион! — перебила Корнелия.

— Ты чудом спаслась! — возразила Ирма. – А нас едва не сожрали грифы-похитители личин!

— Ты поставила под удар команду, — кивнула Тарани. — Это было безответственно и глупо.

— Я хочу спасти Элион! — вспыхнула Корнелия. — Она нуждается в нас! А вы хотите отказаться от нее!

— Корнелия, ты сама рассказывала: ты хотела просто поговорить, а она отдала тебя Фобосу в заложники! — напомнила Ирма.

— Я говорила с ней — Элион все та же! — не сдавалась Корнелия. — Она никогда бы не решилась на такое сама! Фобос обманывает ее, прячет от всех, наплел ей черт знает что!...

— Но она слушает его, а не нас, — покачала головой Вилл. — Я не уверена, что мы способны ее переубедить.

— И что же предлагаете — оставить ее с братом-тираном?! — завелась Корнелия. — Отвернуться, обозвав королевой зла?!

— Элион нельзя оставлять с Фобосом, — поддержал Калеб. — Он не уступит ей трон Меридиана, и вернул домой ради собственной выгоды. Он использует силу принцессы против нашего народа. Но Элион нужна Меридиану — она законная королева, и только она сможет восстановить мир на наших землях.

— Калеб прав, — Корнелия благодарно посмотрела на него. — Если мы бросим Элион — бросим Меридиан.

В осеннем вечернем воздухе запахло удушливой кислятиной — из подворотни выскочил Бланк.

— Бланк, у тебя новый парфюм? — хмыкнула Ирма. — Это тухлые груши?

— Я думала, лимон с плесенью, — усмехнулась Хай Лин.

— У Бланк есть новости из дом, — объявил Бланк, вскакивая на ограду у воды, рядом с Калебом. — От Олдерн.

— Что он передал? — нахмурился Калеб. Олдерн не стал бы тревожить Калеба напрасно — знал, что на Меридиане на него охотятся люди Фобоса. К тому же, отец Олдерна был арестован вместе с другими кузнецами за подозрение в помощи восстанию — другу было опасно связываться с Калебом без нужды.

— Олдерн просить сказать Калеб, что папа Калеб живой.

— Что?! — неверяще переспросил Калеб, хватая Бланка за плечи.

— Олдерн сказать: он быть в подводных шахтах, как и папа Олдерн.

Отпустив Бланка, Калеб медленно осел на ступеньку перед водой — слова Бланка не укладывались у него в голове.

— Мой отец жив.... Ушам своим не верю!

Все это время Калеб не сомневался в смерти отца. В Серый лес ушло почти двадцать сотен повстанцев, а вернулось меньше трех десятков. Дрейк рассказал, что отец остался прикрывать отход для соратников, спас его, но не успел выбраться сам. Мысль о том, что отец попал в плен, Калеб отмел сразу: Фобос не преминул бы прилюдно казнить вождя бунтовщиков. А значит, отец погиб на поле боя.

Сначала Калеб ненавидел себя за то, что не пошел в бой вместе с отцом, и что их последний разговор остался ссорой. Он все сделал не так — должен был убедить отца взять его с собой; если бы Калеб был там, помог бы ему спастись! Но Калеб дал слабину, позволил себя уговорить — и потому отец погиб. Калебу хотелось взвалить всю ответственность за произошедшее на себя. Так казалось, что все зависело только от его действий, и, если бы Калеб поступил иначе, мог бы все изменить. Но он не смог преодолеть обстоятельства, и бездействие делало его виноватым.

Позже Калеб понял, что его поступок не был предательством — в тот момент, когда Маг принесла ему отцовский меч и сказала, что Калеб станет новым вождем повстанцев. Ее слова отрезвили: отец думал о будущем королевства, готов был доверить сыну борьбу за общую свободу — и Калеб решил, что должен сделать все, чтобы оправдать его надежды и надежды восстания. Сделать так, чтобы жертвы Меридиана во имя мира не были бессмысленными.

Отец и Маг были правы: и простонародье, и знать видели в Калебе символ сопротивления власти Фобоса. Калеб ощущал, что не может подвести Меридиан — его родина заслужила покой. И он должен сражаться за свои идеалы до конца, как его отец.

Но Калеб не мог простить себя за это, что не сумел уберечь самого близкого человека. И теперь, когда судьба давала ему шанс все исправить, он не мог его упустить. Он во что бы то ни стало вызволит отца.

— Нам нужно отправляться на шахты! — поднялся Калеб.

— Бланк не пойти, — объявил Бланк, спрыгивая с перил. — Бланк не любить вода.

— Калеб, нет гарантий, что мы его освободим… — растерянно произнесла Вилл, но осеклась, столкнувшись взглядом с другом — поняла, что Калеб был готов вызволять отца и в одиночку.

Она переглянулась с подругами — те ответили короткими кивками — и сняла с шеи сердце Кондракара, трансформируя стражниц.

Достав карту порталов и разложив на ближайшем валуне, Вилл подняла кристалл: на пергаменте вспыхнула голубая метка.

— Есть один портал, — сообщила Хай Лин. — Но он вам не понравится.

— Где он? — спросил Калеб.

— Недалеко отсюда, — помявшись, сказала Хай Лин. — Долетим быстро.

Спустя несколько минут Калеб и стражницы стояли на берегу городского водохранилища.

— Метров тридцать от берега и пятнадцать метров вглубь, — указала Хай Лин на воду.

— Что ж, придется нырять, — рассудила Тарани.

— Нырять?! — встревожилась Корнелия.

— Ну да, — иронично протянула Ирма, глядя на нее. — Лезть в воду и дрыгать ножками.

— Нет, я… — растерялась Корнелия. — Только уложила волосы… Если намочить — они завьются… — поняв, что ее оправдания звучат глупо, она тяжело призналась: — Я не умею плавать.

— Что?! — в один голос изумились Вилл, Тарани и Хай Лин.

Но не Ирма.

— Не страшно, — легко ответила, взмахивая руками — толща воды поднялась, принимая форму огромного шара. — Хай Лин?

Выйдя вперед, Хай Лин надула щеки, наполняя водяной пузырь воздухом.

— Прошу на борт, — приглашающе махнула головой Ирма.

Вилл шагнула в шар первой, за ней Тарани. Корнелия несколько секунд опасливо смотрела на воду, но, встретившись взглядом с Калебом, решилась шагнуть за подругами.

Калеб спокойно шагнул следом за Корнелией. Ирма и Хай Лин зашли последними.

— Не переживай, Корнелия, многое не умеет плавать, — сказала Ирма, опуская водяной шар под воду. — Например, камни.

— Я просто боюсь воды, — проворчала Корнелия.

— Какая разница? Мы-то под водой!

— Утешила, — цокнула языком Корнелия.

В подводной темноте мелькали тени рыбных стай и водорослей. Вдалеке сиял голубой всполох прорехи — Ирма направила шар в его сторону.

— Калеб, что это за подводные шахты? — спросила Тарани.

— Они находятся на дне озера Фьяр, в нескольких лигах от замка, — сказал Калеб. — Там обнаружили залежи железной руды еще до моего рождения. Сначала озеро хотели осушить, но потом Фобос изменил решение — захотел построить шахты под водой. Говорили, на этих шахтах не нужны были люди — железо добывали бы механизмы, что изобрел придворный алхимик. Но их не достроили.

— Почему?

— Не знаю, — пожал плечами Калеб. — Некоторые говорили: из-за того, что алхимик пропал. Некоторые: из-за того, что Фобосу надоело возиться с таким затратным строительством. А когда на Меридиане началось восстание, Фобос сослал туда плененных бунтовщиков.

— Твой отец тоже повстанец? — спросила Хай Лин.

— Да. Он был вождем восстания. А я занял его место, когда он… — Калеб не закончил. — Все это время я думал, что он мертв.

Стражницы переглянулись.

— Ты никогда не рассказывал нам про свою семью, — заметила Корнелия.

— Вы и не спрашивали, — пожал плечами Калеб. — Моего отца зовут Джулиан. Он научил меня всему, что я умею и знаю.

— А твоя мама? — спросила Хай Лин.

Калеб растерялся — он нечасто думал об этом.

— Я не знаю, кто она, — признался он. В детстве, когда Калеб спрашивал об этом у отца, тот уходил от ответа и становился странно печальным. В какой-то момент Калеб перестал об этом спрашивать: не хотел его расстраивать. Калеб думал о том, что мать могла умереть, или просто уйти, оставив его отцу… Его совершенно не смущала мысль, что его воспитывает только один родитель — привык, что они всегда были вдвоем.

— Мы сделаем все, чтобы помочь, — пообещала Вилл. Девочки согласно закивали.

— Спасибо.

Шар пересек прореху: озеро Фьяр разительно отличалось от земного водохранилища. Скалистое дно озера походило на волчью пасть, в темной мутноватой воде мелькали громадные силуэты жутких созданий, искаженных утраченной гармонией Меридиана.

Мимо проплыл одноглазый чешуйчатый спрут невероятно огромных размеров, а за ним — неизвестный Калебу водяной хищник: только его голова была размером с трехэтажный дом.

Девочки изумленно ахнули.

— Мне кажется, он должен был съесть всех в этом водоеме, чтобы так вырасти, — испуганно заметила Тарани.

Невольно засмотревшись на громадные клыки чудовища, Калебу стало не по себе — и от этого он не сразу понял, что к нему испуганно прижимается Корнелия.

— Нет, выше! — пискнула она Ирме — их воздушный шар был в опасной близости от гигантского плавника.

Ирма взмахнула руками, направляя их прочь.

Корнелия уткнулась лицом в грудь Калеба, схватилась за плечи.

— Когда мы с папой рыбачили, такую мелочь даже не брали, — ободряюще произнес он, чувствуя юношеское смущение, приобнимая Корнелию в ответ.

Корнелия нервно рассмеялась, подняв голову и улыбаясь. Она не торопилась его отпускать и смотрела на него дольше обычного, и Калеб поймал себя на мысли, что ему это нравится — тоже не хотелось отрывать от нее взгляд.

Впереди показалась шахтовая труба, прорезающая подводную скалу.

— Это подводные шахты, — произнес Калеб. — Мы на месте. На рудник один путь — через трубу.

— Всплывем с внешней стороны ствола шахты, — сказала Вилл.

Водяной купол выглянул за поверхность.

Калеб хотел выйти, но Хай Лин одернула его.

— Постой! — она первой выглянула наружу и поднесла ладонь к уху. — Я слышу голоса. Их много!

— Засада? — насторожилась Тарани.

— Или съемки “Чужие 3”, — протянула Ирма.

Калеб оглянулся — заросли озера были отличным местом для того, чтобы незаметно спрятать от чужих глаз больше сотни солдат.

— Как они узнали, где нас ждать? — нахмурился Калеб. — Разрыв завесы был под водой — Фобос не смог бы открыть такой портал!

Корнелия ахнула.

— Я думаю, это Элион. Она говорила, что Фобос учит ее управляться с силами... Наверняка он использует ее! Кто знает, чему он мог ее научить?

— Взлетаем к трубе, — объявила Вилл. — Тарани, нужен проход.

Водяной купол над головой лопнул; Корнелия и Ирма подняли Калеба в воздух, остальные стражницы взлетели следом.

— Огонь! — выставив вперед руку, Тарани выпустила огненный луч и начала плавить обшивку трубы.

Через несколько секунд в трубе зиял прямоугольный проем размером с человеческий рост.

Хай Лин с помощью потока воздуха подхватила вырезанный кусок металла; когда все попали внутрь, они с Тарани вернули его на место, вплавив обратно.

— Если снаружи засада, значит, Фобос ждал нас здесь, — сказала Тарани.

— Скорее, только меня, — ответил Калеб. Он вдруг испугался; не думал, что Бланк или Олдерн обманули его, но предположил: что, если новость об отце — лишь уловка, чтобы заманить в ловушку? Не так давно Седрик едва не погубил Калеба в песках Торус Филни, пустив ложный слух о печати Фобоса — что, если все повториться вновь?

"Нет, не повторится", — решил Калеб. В этот раз он пришел не один — с ним были его друзья. Если отца в рудниках нет, это ничего не изменит — они должны спасти повстанцев из заточения, сделать для других то, что Калеб готов был сделать для отца.

Впереди замаячил тусклый свет — они достигли шахт.

Ирма и Корнелия опустили Калеба на землю; тот облегченно выдохнул, ощущая под ногами твердую почву. Казалось, он никогда не привыкнет к полетам. Особенно со стражницами — Калеб всегда втайне опасался, что они его уронят.

Они оказались в боковом ответвлении, у самого входа в главный грот. Недалеко стояла стража — следила за группой закованных в цепи каторжан, которую переводили из одного грота в другой.

Девочки затаились за шахтовой вагонеткой. Рудники были испещрены рельсами, и Калеб с удивлением заметил, что видел нечто подобное в другом мире: на Земле использовали подобную систему для транспорта, только намного сложнее.

Калеб осторожно перебежал на противоположную сторону — там была подсобка, хранилище инструментов и роб. Он поманил стражниц — девочки последовали за ним.

— Сольемся с толпой, — решил Калеб. — Надевайте длинные робы.

— В них будет неудобно, — заметила Вилл. — Не побегаешь.

— Но у заключенных кандалы на ногах, а у нас нет, — ответила Тарани. — Длина это скроет.

— Да, — Калеб кивнул. — Когда будем на глазах у охраны, старайтесь двигаться медленно.

— Почему, когда я оказываюсь на Меридиане, постоянно одеваю какие-то обноски?! — проворчала Корнелия, брезгливо осматривая шахтерские накидки. — Плащи с блохами, наряд служанки, теперь это! А ведь на Меридиане умеют красиво одеваться — я видела платье Элион!

Калеб недовольно закатил глаза. Порой девчоночьи закидоны сводили его с ума: одежда была последним, о чем стоило думать в подводных шахтах.

— Корнелия, когда у нас будет тайное проникновение на королевский прием, отдадим тебе самый красивый наряд, — пообещала Хай Лин, натягивая робу.

— А пока спрячь волосы, Рапунцель, — добавила Ирма, надевая Корнелии на голову каску.

Переодевшись и взяв инструменты, Калеб и стражницы встали в хвост группы; один из надзирателей скользнул по ним неприятным взглядом, но, кажется, ничего не заметил.

В главном гроте работало около сотни человек — всех водили группами. Калеб узнавал многих, с ужасом понимая, что Фобос отправил на рудники добрую часть свободного населения города.

Калеб всматривался в лица каторжников, мысленно напоминая себе, что не стоит обнадеживать себя понапрасну. Нужно быть начеку и не цепляться за фантомы. Он должен быть готов к тому, что отца здесь не будет.

Но, увидев в проходящей мимо группе заключенных знакомое лицо, Калеб понял, что, как бы он ни старался, не смог бы убедить себя не думать об отце. Отбросить сомнения оказалось просто: облегчением было знать, что он жив.

Калеб не мог оторвать от отца глаз. Сердце болезненно сжалось от мысли, что он провел на каторге почти полгода — изможденный и тощий, отец оброс и осунулся. Джулиан тоже узнал его — неверяще и испуганно посмотрел на Калеба; наверняка и сам не ждал, что увидит сына.

Калеб улыбнулся, а затем приложил палец ко рту, беззвучно сообщая, что он здесь тайно.

Две группы заключенных разминулись: отца повели в один из боковых гротов, Калеба и стражниц — вперед.

— Там был отец! Нам нужно за ним! — прошептал Калеб девочкам, дергая Вилл за рукав.

— Мы можем обойти здесь, — сказала Корнелия, указывая на проход, мимо которой вели их группу. — Он ведет в тот же грот, что и тоннель, куда отвели твоего отца.

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась Тарани.

— Шахты не слишком большие. Если сосредоточиться, я могу чувствовать тоннели в земле.

— Стой, ты хочешь сказать, у тебя в голове план рудников? — удивилась Вилл.

— Получается, да.

— Радует, что временами в голове Корнелии находится место чему-то полезному, — отозвалась Ирма.

Отколовшись от заключенных, Калеб и стражницы свернули в указанный Корнелией тоннель.

Группу отца разделили; в дальнем гроте остался только он один, не считая надзирателей — колол руду под конвоем.

— Почему твоего отца охраняют четыре человека? — спросила Хай Лин. — Это как-то…

— Бессмысленно, — закончила Тарани. — Он же в кандалах.

— Это ловушка, — ответил Калеб. — Уверен, все ждали, что я приду за отцом. Поэтому портал появился на дне озера так удачно. Поэтому нас ждала засада на берегу. И поэтому отца охраняют так пристально.

— И что будем делать?

— Отвлеките стражу, а я проберусь к отцу и освобожу его.

Корнелия взмахнула рукой — в дальней части грота обрушился потолок, хлынула насыпь.

Надзиратели бросились к источнику разрушения; Калеб ринулся к отцу, схватив кирку.

— Калеб! — изумленно выдавил отец.

— Я пришел за тобой!

— Тебе нельзя быть здесь, — отца совсем не обрадовали эти слова. Он замахнулся по руде, делая вид, что увлечен работой. — Уходи. Они узнали, кто я, и хотят добраться до тебя через меня.

— И не подумаю! Я больше не брошу тебя!

— Проваливай! — вдруг злобно закричал отец. Калеб не сразу понял, что его окружают подошедшие надзиратели — вооруженные. — Мало мне кандалов и работы, еще будут докучать болтовней!

Калеб попятился — и вдруг почувствовал, как один из надзирателей сдернул с него шахтерскую робу.

— Попался, мятежник! — объявил он. — Бросай кайло и снимай каску, сейчас же!

Калеб в притворном послушании бросил на землю кайло, снял с головы каску — и резко бросил одному из надзирателей. Тот поймал ее, выронив алебарду.

Воспользовавшись сумятицей, Калеб схватил оружие и выскочил из окружения, выставив топор вперед, замахиваясь.

— Отец, оковы!

Отец понял Калеба мгновенно — положил руки на камни, подставляя цепь кандалов под удар лезвия.

Цепь порвалась — отец облегченно растер мозолистые запястья, но вдруг испуганно воскликнул:

— Сзади!

Калеб обернулся: один из надзирателей занёс алебарду в ударе, но вдруг оружие в руках атакующих накалилось докрасна — закричав от боли, охрана выронила топоры.

— Тарани! — облегченно выдохнул Калеб.

— Нужно закончить начатое, — сказала она. — Стойте смирно, Джулиан, — выпустив из ладони огненный сполох, она разорвала оковы на ногах отца.

Тарани повернулась к надзирателям, готовая атаковать, но замерла, увидев их искалеченные руки — те смотрели на нее с испугом.

— Надеюсь, заживут быстро, — еле слышно сказала она.

— Место ожога полезно смочить водичкой, — подскочив, Ирма создала поток воды, что смыл гвардейцев из грота, и нахмуренно обратилась к Тарани. — Почему ты медлила? А если бы они схватились за топоры?

— С их ладонями — едва ли, — хрипло ответила Тарани.

— Ух, наконец-то можно снять эти душные мешки, — вздохнула Корнелия, сбрасывая робу и каску — она, Вилл и Хай Лин подбежали следом за Тарани.

— Вы стражницы Кондракара, — удивленно сказал отец, смотря на девочек.

В дальней стороне тоннеля послышался топот.

— Мы никого не ждем, — Корнелия взмахнула рукой — из земли вырвалась сеть плотных корней, стеной ограждающая грот с дальней стороны. — Уходим, быстро!

Корнелия вывела всех в грот-перепутье — длинный и узкий, в нем была проложена система рельс, и стояло несколько пустых вагонеток.

Вдруг в шахтах раздался пронзительный звон; Хай Лин схватилась за уши.

— Как громко! — выдавила она. — Что это?

— Колокол тревоги! — сообщил отец.

— Ирма! — воскликнула Корнелия, резко останавливаясь — из глубины шахты на них неслась лавина воды.

Ирма выскочила вперед, перехватывая стихию.

— Откуда столько…? — выдавила она — все ее силы уходили на то, чтобы сдерживать поток.

— Открыли шлюзы, — мрачно ответил отец. — Нужно успеть добраться до ствола шахты. Только там выход!

— Но он находится в центральном коридоре, на верхнем уровне, а мы внизу, — подхватила Корнелия.

— Так и есть, — отец удивлённо кивнул. — Откуда ты знаешь?

— Магия стражниц, — ответила Корнелия.

— Со скоростью будут проблемы, — произнесла Вилл. — Своды низкие, не полетаешь.

— И не надо, — Калеб указал на рельсовые тележки.

— Калеб, пути недостроены, — предупредил отец. — Могут быть обрывы.

— Выбирать не приходится, — отмахнулся Калеб. — Залезаем, живо!

— Это будет как русские горки! — восторженно воскликнула Хай Лин, садясь в вагонетку первой. Все, кроме Ирмы и Калеба последовали за ней.

Калеб толкнул тележку вперед, разгоняя — впереди был крутой спуск. Когда вагонетка была разогнана достаточно, Калеб запрыгнул сам.

— Ирма! — окликнул он. Резко обернувшись, Ирма рванула к нему, убегая от нахлынувшей воды — Калеб подхватил подругу, помогая ей забраться в тележку.

Поток воды придал вагонетке дополнительную скорость — она резко съехала вниз по путям и не сбавляла темп. Временами Калебу казалось, что они могут сорваться с рельсов — скорость была слишком большой, — но держалась тележка надежно. Казалось, она ехала сама, совсем не останавливалась — хоть в некоторых местах рельсы сбивались или были в опасной близости от обрыва. В такие моменты Калеб отворачивался, стараясь смотреть в пол или на отца — лицо того было непроницаемо.

На крутых поворотах стражницы вопили — Калеб подозревал, что все, кроме Хай Лин, делали это из страха. Хай Лин же, казалось, получала от этого искренне удовольствие — единственная смело смотрела вперед и даже улыбалась.

Но вдруг она испуганно отпрянула от края тележки.

— Рельсы кончились! — она протянула руку вперед — там была пропасть.

Калеб резко схватил лежащую в вагонетке кирку, и, перекинувшись через тележку, попытался зацепиться за рельсы, затормозить их — но все было тщетно.

Вдруг он понял, что теряет равновесие.

— Калеб! — Корнелия, Хай Лин и Ирма схватили его, не давая упасть. Калеб выронил кайло — еле дышал, с ужасом смотря вниз, на смазанную от скорости землю в полуметре от его лица.

Вагонетка на полной скорости рухнула вниз — Калеб почувствовал, что стражницы его отпустили. Он отчаянно взмахнул руками — в последний момент успел зацепиться за выступ недостроенных рельсов.

Подтягиваясь, он поднялся на обрыв, тяжело дыша.

— Да ты везунчик дня, Калеб! — нервно пошутила Ирма — они с Корнелией подняли его в воздух.

Вместо ответа Калеб едва заметно кивнул, пытаясь сбросить нахлынувшее оцепенение и осознание: еще немного, и он бы разбился насмерть.

С высоты были видны шлюзы, из которых била вода: шахта была затоплена почти на четверть.

— Нужно спасти остальных пленников! — сказал Калеб.

— В западных гротах узники прикованы к скале, — подхватил отец, указывая направление. — Они не освободятся сами!

Стражницы перенесли их к указанному месту — у подножия скалы было привязано цепью шестеро каторжан; вода стремительно наступала — еще немного, и прикованные могли захлебнуться.

— Нужно обрубить общую цепь! — закричал один из пленников, завидев стражниц.

С помощью огня Тарани разорвала оковы.

Калеб посмотрел по сторонам — вода все прибывала.

— Нам здесь не пройти!

— Я бы могла пробить в скале проход, но туда сразу хлынет вода! — произнесла Корнелия.

— Даже стражницам не остановить затопление шахт, — покачал головой отец.

— Тогда надо найти что-нибудь герметичное и залезть туда, — предложила Вилл.

— Сторожка для солдат! — подхватил один из спасенных узников — он указал на деревянную постройку на сваях. — Вот она, впереди!

— Надо перенести туда и других пленников, — сказал Калеб.

— Мы с Тарани перенесем вас в сторожку, — решила Вилл. — Корнелия, Хай Лин и Ирма поищут остальных уцелевших.

Сторожка для солдат оказалась добротным помещением — и неожиданно просторным для шахтовой постройки. Здесь уже пряталось несколько десятков пленных.

Тарани подошла к ним, помогла освободиться от пут.

— Постройка деревянная? — Вилл постучала по обитой доской стене.

— Снаружи металлический каркас, — сказал отец. — Как и почти у всего, что здесь есть.

— Я могу попытаться оплавить его, — предложила Тарани. — Чтобы он стал непроницаемой оболочкой.

Сняв с пленников оковы, она вылетела из сторожки.

Постепенно сторожка наполнялась людьми — тех, кого приносили Корнелия, Ирма и Хай Лин. Спустя четверть часа в сторожке было уже под сотню выживших — свободного места внутри почти не осталось.

— Больше никого не нашли, — устало сказала Хай Лин — она залетела в сторожку после подруг, опуская на пол исхудавшую женщину.

За ней прилетела Тарани, закрывая дверь на засов; в ее глазах мелькнуло изумление, когда она посмотрела на количество спасенных узников.

— Оболочка готова? — спросила Вилл.

— Готова, — кивнула Тарани. — Для герметичности осталось оплавить дверную щель.

— Так у нас есть план? — нервно усмехнулась Ирма.

— Можно и так сказать, — ответила Вилл. — Мы находимся под землей. Пока вас не было, Тарани оплавила сторожку металлом. Если бы мы пробили скалу, как бур…

— Скорее, вылетели из-под земли, как пуля, — поправила Тарани.

— Или так, — пожала плечами Вилл. — Могли бы выбраться наружу.

— Это возможно? — Калеб посмотрел на Корнелию.

— Никогда не делала ничего подобного, — она опустилась на землю, коснулась ладонями пола. — Возможно, я смогу вытолкнуть нас из-под земли, но дальше мы попадем под воду…

— Мы тебе поможем, — Хай Лин и Ирма сели рядом с Корнелией.

Тарани подняла руку, готовясь оплавить дверь, но вдруг снаружи донеслись тревожные крики о помощи.

— Это надзиратели! — раздалось в толпе.

— Пустим их? — нахмурилась Вилл.

— Они тоже люди, — сказала Хай Лин. — Ну, то есть, не люди, а меридианцы, и не все меридианцы люди, но…

— Нельзя их там оставлять, — решил отец.

Подскочив, Калеб снял засов и дернул дверь — Ирма перехватила подступающий поток воды. Стражники шахт — их было около трех десятков — испуганно застыли, увидев стражниц.

— Если хотите войти — алебарды наружу! – жестко приказал отец.

— И побыстрее! — выдавила Ирма.

Избавились от топоров легко.

Впустив стражу, Калеб закрыл дверь; Тарани начала плавить дверной проем.

— Можно начинать, — закончив, она кивнула Корнелии, Ирме и Хай Лин.

Девочки закрыли глаза; их лица застыли в напряжении. Спустя несколько мгновений сторожку затрясло. Факела внутри потухли — сторожку поглотила кромешная тьма.

Постройка наклонилась, отрываясь от свай. Держаться на ногах удавалось с трудом —людей носило из стороны в сторону, они сталкивались друг с другом и падали, тут и там слышались ругательства и тревожные вскрики. Калеб влетел в толпу, затем ударился спиной о стену, снова столкнулся с людьми — и упал на пол. Сверху раздался гулкий грохот. Казалось, крыша вот-вот лопнет — по металлической оболочке оглушающе били камни. Несколько потолочных балок треснули, сверху раздался оглушающий скрип: крыша провалилась, погнувшись — но, к счастью, осталась целой.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем сторожка прекратила трястись.

Тарани взмахнула рукой — в ее ладони появился огненный всполох, осветивший помещение.

Найдя взглядом отца — тот был на противоположном углу сторожки, в толпе спасенных, — Калеб поднялся, приближаясь к стражницам.

— Ну все, приехали, — облегченно объявила Корнелия. — Осталось прибить нас к берегу.

— Тарани, нужен путь наружу, — попросила Вилл.

Второй рукой Тарани коснулась двери, вырезая в ней проход — так, чтобы снизу не затекла вода. Деревянные доски вспыхнули, за ними начал плавиться слой металла.

Постройка медленно закачалась, поплыв по воде.

Снаружи донесся звериный рев и свист падающих в воду стрел.

— Это Седрик! — понял Калеб. — Засада нас обнаружила!

— Ирма, долго еще плыть? — спросила Корнелия.

— Сторожка — не гидроцикл! — раздраженно выдавила Ирма — сосредоточенно взмахивала руками, контролируя потоки воды. — Я не знаю!

— Хай Лин, помоги Ирме, — сказала Вилл. — Тарани, Корнелия — нам нужно отвлечь засаду.

Втроем они вылетели из сторожки.

— Держитесь крепче — сейчас хорошенько тряхнет! — Хай Лин вылетела следом за подругами. Сторожку закачало, будто от шквального ветра — воздушные потоки стремительно толкали ее вперед. Затем все стихло — Калеб понял, что постройку прибило к берегу.

— Снаружи небезопасно, — сказал Калеб спасенным. — Мы с Ирмой выйдем первыми.

Поднявшись, он выскочил из сторожки — оказался на побережье, по пояс в воде.

Ирма вылетела за ним; над водой парила Хай Лин.

— Вот и приехали, — глубоко выдохнула Ирма, но вдруг настороженно вгляделась вдаль озера. — Что за тень?

Калеб не успел ответить: из глубины, утробно рыча, на них выскочил Седрик.

— Не так быстро! — взмахнув руками, Ирма заточила его в огромный пузырь — такой же, в котором стражницы и Калеб совсем недавно погружались под воду.

Надув щеки, Хай Лин выпустила струю воздуха — водяной шар, созданный Ирмой, покрылся толстой коркой льда.

— Это было близко, — выдохнул Калеб, смотря на заключенного в лед оборотня: лорд Седрик бил по стенкам ледяного шара когтистыми лапами, безуспешно пытаясь освободиться. — Как скоро он растает?

— Когда мы все успеем скрыться, — ответила Хай Лин. — Нужно помочь меридианцам выбраться.

Спустя четверть часа к берегу прилетели Корнелия, Вилл и Тарани — к этому времени Ирма, Калеб и Хай Лин вывели из сторожки всех, кто был внутри.

— А у вас неплохой улов, — Корнелия указала на Седрика в плену. — Это и есть рыбалка по-меридиански, Калеб?

— Скорее, рыбалка в стиле стражниц, — откликнулся он.

— Не знаю, как благодарить вас, — сказал отец, подходя к девочкам. — Мы все обязаны вам жизнью.

— Если бы не Калеб, нас бы здесь не было, — ответила Тарани.

— Кстати, мы не представились, Джулиан, — сказала Корнелия, указывая на подруг. — Вилл, Хай Лин, Тарани, Ирма, а я Корнелия, — она протянула ладонь, хотела поздороваться по-земному — и оттого удивилась, что отец пожал ей предплечье.

Она вопросительно посмотрела на Калеба — он улыбнулся, давая понять, что это хороший знак.

— Мне кажется, после сегодняшнего я буду спать дня три, не меньше, — выдохнула Ирма. — Я как выжатый лимон.

Вдруг ледяной шар, в котором был заключен Седрик, треснул. Вырвавшись, оборотень с оглушительным ревом нырнул под воду.

— Мы им займемся, — кивнула Вилл. Взлетев, стражницы бросились за Седриком — силуэты нага и девочек скрылись в ночной темноте.

Калеб переглянулся с отцом — он был уверен в том, что стражницы справятся с Седриком, а им нужно было позаботиться о уцелевших.

— Внимание! — Калеб вскочил на крупный валун и обратился к меридианцам. — Убежище для всех нас находится в получасе ходьбы отсюда. Те, кто держится на ногах — помогите раненым. Идем цепочкой, по парам. Не бросайте отстающих, и не теряйте впереди идущих из виду.

***

В Заветном городе было необычайно людно — когда Джулиан был здесь в последний раз, тут обитали только повстанцы, что готовились к битве у Серого Леса. Но теперь людей было гораздо больше: не только боеспособное население, но и те, кто сражаться не мог. Похоже, в городе становилось все опаснее, раз жители предпочитали спасаться от гнета Фобоса под землей.

Сегодня у Джулиана был повод благодарить судьбу. Спасенные меридианцы, совсем недавно бывшие пленниками подводных шахт, радовались свободе, в обретение которой едва ли не верили, радовались возвращению домой, к родным и близким…

И Джулиан был среди них.

Спустившись в подземелье Заветного города, Джулиан обратился к Калебу — только сейчас, удостоверившись, что спасенные из рудников в безопасности, он мог поговорить с сыном.

— Я знал, что ты придешь за мной, — произнес Джулиан. Счастьем было вновь быть рядом с ним.

— Иначе и быть не могло, пап, — ответил Калеб, улыбаясь.

— Больше всего я боялся, что тебя схватят из-за меня. Я не простил бы себе, если бы ты пострадал, пытаясь меня вызволить.

— А я не простил бы себе, если бы оставил тебя.

— Я знаю, сынок. И я горжусь тобой.

Джулиан обнял Калеба.

— Спасибо, пап, — голос сына трепетно дрогнул. — С возвращением в наши ряды.

Из толпы к ним приблизилась худая фигура в капюшоне.

— Джулиан, — изумленно произнесла Маг: под маской бесстрастности мелькнули изумление и радость. — Поверить не могу…

— Я вернулся, — ответил Джулиан, смотря ей в глаза. Ему не нужны были слова, чтобы понять: все это время она скорбела о нем не меньше, чем он скучал по ней. — Рад вас видеть.

— И я, — легко улыбнулась она, и вновь вернулась к холодной степенности. — Все это время мы думали, что ты мертв — все повстанцы так считали. Как ты спасся?

— Я представился в плену чужим именем, а остальные пленные не выдали меня, — ответил Джулиан. — Что случилось, пока меня не было? Из рудников нас вызволили стражницы Кондракара…

— После битвы в Сером Лесу Кондракар решил оказать Меридиану поддержку, — ответила Маг. — Оракул призвал новое поколение стражниц.

— После того, как ты пропал, Маг рассказала мне, как попасть на Землю, чтобы я отыскал наследницу и вернул домой, — добавил Калеб.

— Ты был на Земле? — удивился Джулиан.

— Да. Там я и познакомился со стражницами. — Калеб вздохнул. — Мы нашли наследницу, но упустили ее.

— Ее вернул на Меридиан лорд Седрик — для Фобоса, — сказала Маг. — Девочка верит каждому их слову. Похоже, они настраивают ее против восстания.

Джулиан помрачнел: это были скверные новости.

— А где Алборн, Мириадель и Галгейта?

— Кто это? — нахмурился Калеб.

— Наши соратники, — объяснил Джулиан. — После смерти королевы Вейры мы с Магом помогли им перенести принцессу в другой мир. Они жили на Земле, выдавая себя за землян.

— Родители Элион, и как я не подумал! — с досадой воскликнул Калеб. — Нужно было связаться с ними, как только я узнал, кто она на самом деле!

— Я знаю, что Алборна и Мириадель видели в городе, под конвоем, — сказала Маг. — О Галгейте неизвестно ничего. Возможно, она еще на Земле.

— Если это так, я попрошу стражниц помочь нам ее отыскать, — пообещал Калеб.

— Разумно, — одобрила Маг.

— Отец, когда ты пропал, Маг отдала мне твой меч и сказала: ты хотел, чтобы я занял твое место, — произнес Калеб. — Но теперь, когда ты вернулся, ты можешь снова возглавить нас. Я ведь занял твое место только потому, что все считали тебя погибшим.

Джулиан переглянулся с Магом: он никогда не говорил ей, что хотел видеть Калеба вождем восстания. Он никогда не допускал и тени мысли, что имеет право решать это: вождя всегда избирали общим решением. Маг поймала его недоуменный взгляд, но совсем не смутилась: дала понять, что не видела в своих словах, сказанных Калебу, ничего предосудительного.

Джулиан вспомнил слова Мага, которые она сказала ему, когда только была беременна Калебом: о том, что их ребенку уготована великая судьба, и о том, что он изменит будущее не только Меридиана, но и всей вселенной. Похоже, она имела в виду, что лидерство Калеба было предначертано свыше, и не сомневалась в том, что воля людей совпадет с волей богов.

Джулиан задумался: если не людьми, то кем, по мнению Мага, была определена роль Калеба в восстании? Судьбой, обстоятельствами или пророчествами, в которые она так верила?

Но, как бы то ни было, Калеб добровольно ступил на путь освободителя. Он сам выбрал, кем ему быть, сам решил отправиться на Землю ради родины и занять место отца — для Джулиана это было куда важнее судьбы, провидения и воли богов.

— Меч теперь твой, Калеб, — ответил он. — Я продолжу сражаться за Меридиан как повстанец, но я больше не буду вождем. И если наши люди доверяют тебе и выбрали лидером, значит, так тому и быть — я первым пойду за тобой в бой.

***

Седрик тяжело отворил огромные кованые двери тронного зала; заметил, с каким изумлением на него смотрели дежурные гвардейцы — никогда не видели его таким изможденным.

Лорду было дурно — даже краткое нахождение в ледяной клетке стражниц подкосило его, а побег стоил ему тех немногих сил, что у него оставались. В человеческом обличье последствия ночи ощущались не менее болезненно, чем в облике нага: Седрика знобило, тело ломило, голова кружилась — фокусироваться удавалось с трудом. Походка была пугающе нетвердой, и приходилось прикладывать чрезмерные усилия, чтобы держаться на ногах.

Фобос взирал на него с высоты трона — Седрику даже не требовалось смотреть на него, чтобы понять, как принц зол.

— Мой принц… — Седрик устало склонил голову вниз.

— Ни слова, Седрик! — разъяренно перебил Фобос — его голос звенел в ушах. — Сегодня мы могли обезглавить восстание, но твои действия стоили победы, которую я должен был получить еще полгода назад! Зачем ты затопил рудники?!

— Я следовал вашему приказу. Калеб и его отец не должны были спастись…

— Но они спаслись! А ты лишил корону самой дорогой железной шахты — сам знаешь, сколько корона вложила в нее золота!

— Но вы сами сочли проект бесперспективным, — “после того, как заточили его изобретателя в дневник”, — и прекратили строительство. Эта шахта не отличалась от других шахт — за тем лишь исключением, что там работали изменники, и озеро было их тюрьмой. — Седрик посмотрел на Фобоса снизу вверх — перед глазами замелькали белые пятна. — Мятежники спаслись, потому что мы недооценили союз повстанцев и стражниц, мой принц. Наши армии бессильны перед магией Кондракара — с ней может сравниться только сила Сердца Меридиана. Чем быстрее вы заберете силу сестры…

— После провала ты смеешь диктовать мне, как действовать?! — взревел Фобос.

— Советовать, мой принц, — сипло ответил Седрик.

— Дело не в непобедимости стражниц, а в твоих слабостях! Ты никогда не блистал военными дарованиями; будь на твоем месте Рейтор, мальчишка и его отец давно бы были в кандалах!

Под длинными рукавами мантии Седрика не было видно, с каким остервенением он впился в собственные ладони, стараясь притупить болью поступающую ярость. Седрик служил короне больше семнадцати лет, делал все, чтобы поддержать власть Фобоса, не раз советовал покончить с Калебом, когда была возможность, и делал все, чтобы он не выжил, а принц ставил ему в пример мертвого оборванца, которого сам же и приказал казнить!...

— Вероятно, — холодно отчеканил он — затаенная злость придала ему сил. — Но у нас нет времени рассуждать об этом. Наши враги оказались куда сильнее, чем мы думали. Вы лучше меня знаете, что сделает вашу власть неприкосновенной, но медлите!

— Я не стану довольствоваться частью силы, если могу проявить терпение и заполучить все! Тебе стоит поучиться этому качеству, Седрик — твое безрассудство обходится мне дорого!

Седрик с трудом унял гневную дрожь, напоминая себе, что не имеет права повышать голос на принца.

Неожиданно дверь в тронный зал распахнулась — на пороге оказалась Элион, подбежала к трону. За ней, догоняя принцессу, зашла Миранда.

— Фобос, что вы скрываете?! — выпалила Элион. — Я только что узнала, что Седрика не было в замке со вчерашнего дня!

Она повернулась к лорду.

— Что случилось, Седрик? Ты выглядишь ужасно!

— Принцесса… — Седрик слабо кивнул в приветствии. Он не ожидал, что Элион прервет их беседу, и был слишком измотан для того, чтобы быстро сочинить правдоподобную ложь.

— Элион, я не хотел волновать тебя, но раз ты здесь… — Фобос поднялся с трона и спустился вниз. — Седрик принес скверные вести.

— Что произошло? — Элион приблизилась к брату.

Принц тяжело вздохнул — так, будто признаваться в произошедшем ему было невыносимо.

— Вчера я просил тебя развеять тучи над озером Фьяр — поспособствовать рыбному промыслу. Но это озеро было важным не только для рыбаков — на его дне располагались шахты по добыче железной руды.

— Шахты на дне озера? — удивилась Элион.

— Да. Эти рудники были чудом меридианской инженерной мысли. Там трудилось почти пять сотен наших подданных. Но сегодня ночью… — голос у принца дрогнул, он глубоко вздохнул.

Элион взяла Фобоса за руку.

— Все хорошо, брат?

— Нет, Элион, — нервно затряс головой Фобос — казалось, еще мгновение, и он вот-вот заплачет. — Сегодня шахты были разрушены. Их затопили.

— Кто?

— Как только мы узнали о нападении повстанцев на шахты, я с отрядом гвардейцев отправился на выручку, — подхватил Седрик. — Моя армия могла бы остановить мятежников — когда мы появились, они еще не открыли шлюзы. Но нам помешали…

— С мятежниками были стражницы, Элион, — мрачно закончил Фобос.

— Что?! — неверяще замотала головой принцесса. — Не может быть!

— Я сам видел, что они сделали, — голос Седрика, безэмоциональный от усталости, был неумолим. — Шахтовая труба лопнула, в рудники сразу хлынула вода. А затем всплыли тела…

Элион стала бледнее мела и расплакалась.

— Ужасная трагедия, — закончил Фобос. — Я не хотел тебе говорить — достаточно было вестей о том, что стражницы жгли дома в городе. Понимаю, как непросто слышать, что твои подруги…

— Они больше не мои подруги, — глухо выдавила Элион. — Я же просила оставить меня и Меридиан в покое!...

Седрик почувствовал, как каменный пол под ногами задрожал, будто от маленького землетрясения; с колонн, увитых вьюнком шиповника, посыпались листва и лепестки. Он посмотрел на Миранду — та ответила ему испуганным взглядом.

— Ты была милосердна, сестра, — печально произнес Фобос. — Предупреждала их, просила уйти по-хорошему. Но стражницы связались с мятежниками. Они выбрали сторону — пусть пеняют на себя.

Элион бросилась к Фобосу — принц заботливо заключил ее в объятия.

Вибрации утихли.

— Фобос, ты многому научил меня, — сказала Элион, чуть успокоившись. — Сказал, я делаю успехи. Я должна использовать свою магию, чтобы защищать наше королевство вместе с тобой и Седриком.

— Сестра, я не хочу ввязывать тебя в распри между нами и мятежниками, — Фобос успокаивающе погладил ее по плечам. — Ты еще слишком юна...

— Но я не могу оставаться в стороне, зная, что нашему королевству грозит опасность! Я хочу помогать нашим подданным, оберегать их… — Элион судорожно вздохнула, утирая слезы. — То, что произошло сегодня, не должно повториться!

Помедлив, Фобос согласно кивнул.

— Ты права, Элион. Но мне страшно рисковать тобой. Повстанцы жестоки, от них можно ожидать любой подлости. Если я вновь потеряю тебя… — он болезненно осекся. — Но я переступлю через этот страх. Обещаю, что впредь стану доверять тебе куда больше дел.

— Спасибо, Фобос, — улыбнулась Элион, утирая слезы. — Я так рада, что ты рядом со мной! Прошу, давай побудем вместе сейчас.

— Конечно, сестра. Давай прогуляемся в садах, — кивнул Фобос. Он окинул взглядом Седрика и Миранду. — Нам всем нужно прийти в себя после случившегося. Договорим позже.

— Как скажете, мой принц, — кланяясь в прощании, Седрик почувствовал, что едва держится на ногах. Элион ворвалась в тронный зал вовремя — Фобосу пришлась бы не по нраву слабость советника.

— Я не хотела пускать Элион к вам, но когда она услышала от стражи, что ты вернулся и у тебя аудиенция с принцем… — призналась Миранда, когда они вышли в коридоры. — Я не смогла ее удержать.

— Тебе повезло, что с недавних пор Фобос накладывает на переговорные комнаты звукоизолирующие чары, — устало ответил Седрик. — Он до сих пор не может простить тебе упущенную стражницу, похищение Дневника Тайн и разорванный союз с могрифами.

— А стоило бы — я уже понесла наказание за это, — мрачно ответила Миранда, одергивая рукава блузки. — О чем вы говорили с Фобосом?

— О моем провале, — ответил Седрик, давая понять, что не хочет распространяться об этом.

— Стоило догадаться. Что произошло на рудниках на самом деле? Ты едва держишься на ногах…

— Ничего, о чем тебе стоит знать, — холодно прервал ее Седрик — не хотелось выказывать слабость и пересказывать свой позорный проигрыш. — Я в порядке. Фобос будет недолго гулять с Элион — ее общество его утомляет. А тебе нельзя оставлять ее одну — отправляйся за ними в сады.

— И правда, — ответила Миранда, поджимая губы. — Провожать тебя — непозволительная роскошь, если моего внимания ждут принц и принцесса.

Седрик не расслышал ее слова — сухо попрощавшись, скрылся в собственных покоях.

Уставший и разбитый, он рухнул на кровать; пытаясь расшнуровать ворот дуплета ослабевшей рукой, Седрик прокручивал в голове недавнюю гневную отповедь Фобоса.

Седрик никогда не верил в удачу и счастливую судьбу: жизнь представлялась ему сражением, в котором постоянно требовалось отстаивать свои решения, принципы и выборы — если человек не делал этого, он погибал. Двенадцать лет Седрик противостоял обстоятельствам, чужой воле и другим людям, защищая то, во что верил: свои идеалы и власть принца Фобоса.

Но порой казалось, что самым опасным противником в этом сражении был нрав самого принца. Каждый раз Седрику приходилось обуздывать гордыню и инфантильность Фобоса, закрывать глаза на его эгоизм и мнительность, взывать к его лучшим качествам, чтобы добиться мудрых и дальновидных решений, получить поддержку для собственных разумных начинаний.

Такое положение вещей всегда казалось привычным и естественным. Седрик был собраннее, терпеливее, рассудительнее — как личность он был сильнее Фобоса. Каждый раз, когда Седрик усмирял характер принца и убеждал его в правильности своих намерений, он позволял себе тщеславную мысль, что это делает его главным в их дуумвирате.

Высокомерие Седрика подкрепляло его верность короне: в роли сильного он чувствовал свою ответственность за судьбу Фобоса. Седрик был снисходителен к своему принцу и прощал ему так, как взрослые прощают неразумным детям. Вероятно, куда чаще, чем следовало бы.

Но сегодня, впервые за двенадцать лет, Седрик задумался: что будет, если он не сможет обуздать нрав Фобоса?

Этот вопрос пугал. Он был запретен и порочен. Он ставил под сомнение преданность Седрика, а значит, все его принципы, суждения и поступки — то, за что лорд сражался всю жизнь. Седрик не мог позволить себе сомневаться в собственных принципах; не мог сомневаться в своем превосходстве над повелителем и допустить мысль, что Фобос сомневается в нем.

Поэтому Седрик не стал искать ответа на поставленный вопрос. Он списал свои опасения на минутную слабость, последствия усталости и досады от неудачи на шахтах. Он быстро успокоил себя: сегодня корона проиграла, но это была первая неудача за долгое время. И, вероятно, последняя: до Йоля оставалось чуть больше месяца. Элион безоговорочно доверяла Фобосу, и он виртуозно пользовался этим. Так есть ли разница, когда принц захочет присвоить себе силу Сердца Меридиана, если принцесса верит каждому слову брата и готова противостоять тем, кого совсем недавно считала друзьями?

Всё было решено — в тот момент, когда Седрику удалось убедить Элион отправиться с ним домой. Благодаря Седрику Фобос получил в распоряжение силу сердца Меридиана. И благодаря Седрику королевство скоро получит долгожданный покой — под властью того, кто ее достоин. Поэтому горстке бунтовщиков — даже с поддержкой стражниц Кондракара — не переломить исход войны, в которой восстание уже проиграло.

Освобождение, часть 2

— Подождите, — Калеб перечитывал выведенное красными чернилами послание на контрольной Вилл, за которую она получила слабое «удовлетворительно». — Вы хотите сказать, что не уверены, но, кажется, ваша учительница математики — это исчезнувшая няня Элион? — он махнул на двухэтажный дом с черепичной крышей, к которому его привели девочки. — И она живет здесь?

— Ну да, — кивнула Хай Лин. — Иначе зачем ей звать нас к себе домой? К тому же, еще и упоминать в приглашении стражниц?

— И вы никак это не проверили? — нахмурился Калеб. Все это было очень подозрительно: Галгейта объявилась спустя несколько дней после того, как Калеб узнал, что она на Земле, хотя до этого никак не выдавала себя. — А вдруг это ловушка Фобоса?

— А что ты предлагаешь? — проворчала Вилл. — Тыкать кристаллом в каждого, кто вызывает хоть немного подозрений? К тому же, в школе, на глазах у всех?

— Ну, не так давно вы легко проверили другого своего учителя. А у вас не было даже доказательств, что он знает что-то о Меридиане.

Вилл сердито посмотрела на Калеба и выдернула лист у него из рук.

— Калеб, предеставь себе, мы как раз пришли проверить, правда ли это, — иронично поддела Ирма. — Потому и позвали тебя. Ты разве сам не хотел отыскать Галгейту?

— Да, хотел, но…

— Калеб, мы тоже подумали о ловушке, — перебила Тарани. — И решили, что при любом раскладе пойдем в дом.

— Либо мы находим Галгейту, либо обезвредим западню Фобоса, — добавила Хай Лин.

— И, приняв взвешенное решение, любезно позвали тебя с собой, — Корнелия взмахнула волосами. — На твоем месте я бы не возмущалась, а приняла приглашение.

— Так что добро пожаловать, Калеб! — припечатала Вилл. Она направилась к калитке дома, в котором, предположительно, жила Галгейта. Девочки последовали за ней.

Калеб закатил глаза, заходя последним и закрывая за собой калитку. Все же девчонки были невыносимы — если вбили себе в голову что-то, переубедить их было невозможно.

Внутренний двор оказался самым обыкновенным — вымощенная каменная дорожка вела к дому, мимо аккуратно постриженного газона и цветочных кустов.

Сделав несколько шагов, Вилл вдруг застыла.

— Стойте! — настороженно завертела головой она. — Вы чувствуете?

— Чувствуем что? — переспросила Хай Лин.

Пошарив под футболкой, Вилл вытащила Сердце Кондракара — кристалл слабо засветился; в отблесках мутный проявился силуэт.

— Что это?

— Полагаю, я, — из-за кустов, с садовыми ножницами в руках, вышла женщина-перевертыш. У нее была чешуйчатая желтоватая кожа, крупная остроухая голова с рядом острых хищных зубов, массивные лапы и длинный хвост. Она выглядела нелепо в земной одежде; на вздернутом носу сидели очки, готовые вот-вот упасть.

Девочки удивленно уставились на нее.

— Прошу, мисс Вандом, опустите кристалл, — флегматично попросила перевертыш утробным низким голосом.

— Простите, — сконфузившись, Вилл спрятала сердце Кондракара обратно под одежду. Женщину-перевертыша легко тряхнуло — через пару мгновений перед Калебом и стражницами стояла светловолосая полноватая женщина лет пятидесяти.

Она поправила очки.

— Спасибо, — вежливо откликнулась она. — Рада, что вы пришли.

— Так значит, вы Галгейта? — скрестив руки на груди, спросил Калеб. Отец не говорил, что она перевертыш.

— Да, — кивнула женщина. — Но на Земле я известна как Дебора Рудольф, — она в смутном узнавании посмотрела на него. — Мои ученицы, насколько я могу судить, стражницы Завесы, но с вами, юноша, я не знакома.

— Мое имя Калеб. Я с Меридиана, как и вы.

— Калеб? — оживилась Галгейта. — Ты сын Джулиана?

— Да.

— Ты очень похож на своего отца, — дружелюбно отметила она, окидывая его взглядом. — Ты очень вырос с того момента, когда мы виделись в последний раз.

— Я вас совсем не помню, — нахмурился Калеб. Он до сих пор ждал подвоха.

— Не мудрено — тебе тогда было четыре, — спокойно улыбнулась Галгейта. — Ты рассказывал мне, как научился считать — по пальчикам на руках и ногах.

Девочки захихикали. Калеб вдруг почувствовал, как краснеет — он не ждал подобных разговоров. Отец и правда учил его простейшему счету по пальцам рук и ног — в детстве ему очень нравилось хвастаться этим умением.

Галгейта, казалось, совсем не заметила его смущения — она приглашающе указала на садовую беседку, увитую виноградным плющом.

— Прошу, присаживайтесь. Думаю, разговор нам предстоит долгий.

— Главное, что разговор будет не о квадратных уравнениях, — пошутила Хай Лин.

— Ну что, Калеб, тут и правда очень страшно, — шепнула ему Корнелия. — Кто бы знал, что Галгейта знает истории про твое детство!

— А ты умнее Криса, — подхватила Ирма. — Тот даже сейчас не считает до двадцати!

Калеб, стражницы и Галгейта сели в беседку.

— Простите, миссис Рудольф, но как вы узнали, что мы стражницы? — спросила Тарани.

— Случайно, — призналась Галгейта. — На прошлой неделе я выходила из школьной уборной и увидела, как мисс Хейл создавала свою копию.

Девочки перевели недовольные взгляды на Корнелию.

— Корнелия, ты создала каплю астрала посреди школьного коридора?! — вспыхнула Вилл. — О чем ты думала?! Может еще вышла бы с табличкой: «Посмотрите, я стражница Завесы»?!

— Но никто ничего не заметил! — возразила Корнелия в оправдании.

— Ну, кроме миссис Рудольф, — едко заметила Ирма.

— Это не считается! — отбила Корнелия. — К тому же, все к лучшему. Как бы мы тогда еще встретились?

Калеб усмехнулся: Корнелия не умела признавать свою неправоту — особенно в тех ситуациях, когда действительно ошибалась.

— Насколько я могу судить, никто не видел мисс Хейл и ее двойника, кроме меня, — примирительно заверила Галгейта.

— Вот видите — ничего страшного! — довольно заключила Корнелия.

— Если бы мы знали, кто вы на самом деле, миссис Рудольф, мы бы связались с вами намного раньше, — сказала Вилл. — Возможно, тогда бы Элион не ушла с Седриком.

Калеб понимал Вилл: сам злился на себя за то, что так нелепо упустил принцессу. А ведь все было так очевидно: о том, что шпион Фобоса выдает себя за владельца книжного можно было догадаться еще в лавке, когда они с Вилл обнаружили там переход!

— Седрик все это время был у меня под носом, а я заметил его в самый последний момент, — удрученно выдавил он.

— Не вините себя, — покачала головой Галгейта. — Сделанного не воротишь. Но я рада, что нашла вас. После того, как лорд Седрик увел Элион, я боялась, что люди Фобоса могут прийти и за мной, как пришли за Алборном и Мириадель. Я хочу помочь вам защитить Элион.

— Нам пригодится любая помощь, — кивнула Вилл.

— Вы знаете, что с родителями Элион? — спросила Корнелия.

Галгейта тяжело выдохнула.

— Они успели связаться со мной, когда Элион ушла с лордом Седриком. Предупредили о том, что происходит. Я хотела встретиться с ними, но застала только гвардейцев Фобоса — они и лорд Седрик уводили их на Меридиан. Я слышала, как солдаты упоминали Кавигор.

— Кавигор? — Калеб покачал головой. — Это плохо.

— Что за Кавигор? — спросила Хай Лин.

— Это тюрьма Меридиана, — объяснил Калеб. — Самая надежная — говорят, никому не удавалось оттуда сбежать. Я мало о ней знаю. Слышал, она расположена на восточном плато у подземных источников, под землей. Осужденных на смерть заживо сжирают ползуны, что живут на самом нижнем уровне. — Завидев удивленные взгляды девочек, он пояснил: — Ползуны — это огромные жуки-землерои.

Тарани передернуло.

— Огромные гусеницы, огромные слизни, огромные жуки… На Меридиане есть маленькие насекомые?

— Клопы в тех шерстяных плащах точно были маленькие, — ответила Хай Лин.

— Не напоминай!

— Кавигор — это круглая башня, уходит под землю почти на семьсот ярдов, — сообщила Галгейта. — Она поделена на уровни — на верхнем располагаются сторожевые помещения, ниже — казематы каменных мешков. Спуститься в Кавигор легко, а покинуть его трудно даже тюремщикам: выход там только один — сверху. Когда я жила на Меридиане, преступников переправляли через лифт на ручной тяге, а для смены караула была лишь одна пристенная лестница. Правда, ей почти не пользовались — обычно спускали веревки, чтобы служилые поднимались на поверхность.

Калеб удивленно посмотрел на Галгейту.

— Откуда вы все это знаете?

— Мой отец был королевским инженером и обслуживал Кавигор. Он много рассказывал мне о своей службе.

— Я могла бы сделать подкоп в Кавигор из Заветного Города, — предложила Корнелия.

— Но как мы выведем оттуда пленников? — возразила Тарани. — К тому же, если там живут плотоядные жуки? Будем ждать, когда там откроется портал?

— Может, ждать не придется, — Калеб обратился к Галгейте. — Я знаю, что вы переправились с принцессой на Землю с печатью Фобоса. Она у вас?

Галгейта отрицательно покачала головой.

— Когда я убегала от королевских гвардейцев, обронила ее где-то возле портала. Вернуться за ней не могла — это слишком опасно.

Калеб помрачнел: едва ли Галгейта вспомнит, где именно обронила печать. Да и вероятность того, что за все тринадцать лет талисман никто не обнаружил, была ничтожно мала.

— Жаль, — с досадой произнес он. — Печать Фобоса очень бы пригодилась повстанцам.

— Печать Фобоса разрушительна — открывает то, что закрыть не может, — покачала головой Галгейта. — Может, и к лучшему, что она потерялась. Главное, что она не в руках Фобоса.

— А как она выглядит? — спросила Ирма.

— Золотой талисман в форме ромба с королевским гербом Меридиана.

Хай Лин вдруг дернулась.

— Погодите, — она залезла в сумку, достав оттуда тетрадку и карандаш. Судорожно набросав на листе описанный Галгейтой талисман, Хай Лин вручила рисунок ей. — Это она, верно?

— Да, — ответила Галгейта, поправляя очки. — Сходство удивительное. Ты ее уже встречала?

— Ага, — нервно кивнула Хай Лин. — Сегодня у утром, у «Серебряного Дракона». Она висела на Бланке. Он сказал, нашел медальон в меридианской канализации.

Калеб испуганно вскочил с места. Нахождение печати Фобоса стало бы поворотным событием в восстании, возможно, именно она могла бы обеспечить повстанцам победу! И талисман оказался у Бланка?! Он же наверняка даже не понял, что нашел — счел талисман обыкновенной побрякушкой! Калеб запаниковал: а если Бланк потеряет печать?! Или — что куда хуже! — за бесценок продаст талисман людям Фобоса?! Потерять печать, когда она была так близко, было бы настоящей катастрофой — нельзя было этого допустить!

— Где сейчас Бланк?! — нетерпеливо воскликнул Калеб.

— Спроси что попроще! — хмыкнула Ирма. — Он же хозяин всех местных свалок! Может быть в любом мусорном баке.

— Если, конечно, он сейчас на Земле, — добавила Тарани.

— Надо срочно найти его! — решил Калеб. — Разделимся: вы ищете его на Земле, я — на Меридиане. Вилл, где ближайший портал?

Вилл достала из рюкзака карту порталов — Галгейта с узнаванием посмотрела на нее.

— Ян Лин передала ее вам?

— Да, — ответила Хай Лин. — Откуда вы знаете мою бабушку?

— Это я передала карту ей. Раньше она висела в покоях Фобоса.

— Надо же, как тесен мир, — хмыкнула Ирма. — Ну, то есть, миры.

— Миссис Рудольф, — произнесла Вилл. — Карта работает только с Сердцем Кондракара. Я думаю, вы бы не хотели… Ну, вы понимаете… — она помедлила в смущении. — Трансформация.

— Да, я поняла, — кивнула Галгейта, вставая из-за стола.

— Спасибо, что связались с нами, — сказал Калеб. — Думаю, вам лучше оставаться на Земле — сейчас на Меридиане неспокойно.

Галгейта тепло улыбнулась.

— Если вам понадобиться помощь, обращайтесь — я всегда помогу, чем смогу.

Когда Галгейта ушла в дом, Вилл подняла сердце Кондракара над картой — в углу холстины загорелось около дюжины синих меток.

— Похоже, мы нашли и Бланка, и Печать, — сообщила Вилл. — Они на городской свалке.

***

Фобос подпустил Седрика к себе спустя неделю после случившегося на подводных шахтах. До этого принц демонстративно игнорировал его, спускал приказы в записках через посыльных — так, будто Седрик был не главным советником принца, а мелким служкой. Такое отношение раздражало, но Седрик был уверен: обида принца была напускной, и игры в монарший гнев не продлятся долго. Фобос никому не доверял так как Седрику — без лорда принц был беспомощен в вопросах, которые касались силового контроля Меридиана.

Но Фобос не мог позволить себе простить Седрика, не удовлетворив свое честолюбие — а значит, Седрику нужно было сделать вид, что он старательно вымаливает прощение принца. Это было куда унизительней: Седрик считал, что извиняться ему не за что. Все, что ему нужно было делать сейчас — не потакать самолюбию Фобоса, а служить Меридиану с тем же усердием, что и прежде. Если не с большим — власть короны еще никогда не была уязвима перед бунтовщиками так, как сейчас.

Седрик счел, что не будет подыгрывать тщеславным фантазиям принца, но и разрушать их не станет. Фобос наверняка примет труды Седрика ради королевства за заискивающее покаяние — чего у принца было не отнять, так это поразительной способности сводить все к себе.

— Седрик, ты как всегда вовремя, — произнес Фобос вместо приветствия. Принц осматривал карту — неохотно оторвал взгляд от полотна, делая вид, что отвлекается от важного дела. Но Седрик знал: на самом деле Фобос не хотел показывать, что с нетерпением ждал его.

— Мой принц, — он сдержанно поклонился.

— Мне нужно поговорить с тобой по поводу сестрицы, — в голосе Фобоса сквозила гневная жалоба. — В последнее время она стала невыносима.

Седрик нахмурился: благодаря Миранде он знал о настроениях Элион почти столько же, сколько и Фобос. Ложь о трагедии в подводных шахтах сильно повлияла на принцессу — теперь она часто прибывала в задумчивой апатии. В такие моменты ей было необходимо поделиться своими переживаниями с Мирандой. Высказываясь ей, Элион успокаивалась — от бездействия переходила к решимости, и после эмоциональных откровений о тревоге за Меридиан она не удовлетворялась компанией своей фрейлины. Принцесса отсылала Миранду, желая проводить свободное время с братом или, если тот отказывал ей в общении, одна — совершенствовала свои растущие силы.

По мнению Седрика, это было хорошим знаком — им удалось уничтожить доверие Элион к бывшим друзьям. Фобос же получил на сестру огромное влияние. Принцесса тянулась к нему, как к самому близкому человеку, искала понимания и поддержки — отличная возможность для того, чтобы воспользоваться ей в угодных для короны целях.

Вот только Фобосу стоило огромных усилий быть любезным с сестрой.

— После твоего провала на шахтах она докучает мне больше обычного, — сердито продолжил Фобос; Седрик счел за лучшее проигнорировать выпад в свою сторону. — Она раздражает меня — цепляется будто репей со своим нытьем и идиотскими идеями о том, как хотела бы улучшить Меридиан! Постоянно требует моего внимания, и мне далеко не всегда удается отсылать ее от себя! Слезливая дурочка только и делает, что говорит о себе и своих страданиях!

Седрик сдержал усмешку. Кровь не водица — особенно, если кровь королевская.

— Мой принц, терпение — небольшая плата за силу сердца Меридиана, — спокойно ответил он. — Конечно, если вы не готовы отобрать силу Элион прямо сейчас.

— Это исключено! — тут же перебил Фобос. — Радости в обществе сестрицы немного — но зато я имею удовольствие наблюдать, как растет ее магия. Я научил ее нескольким фокусам, от которых ее скудоумное земное воображение пришло в восторг, и она смотрит мне в рот еще усердней, чем до этого. Но возиться с Элион больше, чем необходимо, я не стану!

Седрик напрягся: когда Фобос шел на поводу у своих эмоций, это не сулило ничего хорошего.

— Я прикажу вытащить из Кавигора ее приемных родителей, — объявил принц. — Элион это угомонит.

— Я не ослышался? — Седрик подавил возмущение. — Вы хотите подпустить к принцессе бунтовщиков?

— Я уже озаботился, чтобы их длинные языки не доставили нам проблем. Утром я отослал приказ в тюрьму: изменникам подсыпят в еду отраву, чтобы они не сопротивлялись отправке в замок. А когда они прибудут, я подправлю их воспоминания. Благодаря ментальному вмешательству бунтовщики станут обманутыми мятежом перевертышами, которые сами не знали, что творили. Они покаются в содеянном при Элион, а я помилую их и приглашу ко двору.

— А разве ментальное вмешательство такого толка не чревато последствиями? — недовольно ответил Седрик. План Фобоса не нравился ему: не так давно принц отказался ментально допросить Калеба, объяснив это тем, что бунтовщик не выдержит пыток и не расскажет ничего стоящего, что, вероятно, стоило короне победы над мятежом. Но ради мелочного удобства принц был готов потратить магическую силу на бесполезных перевертышей, которые не заслуживали ничего, кроме казни! — Они могут сойти с ума. Элион не сможет этого не заметить.

— Даже если и так — не беда, — отмахнулся Фобос. — Элион будет чем заняться до коронации — заботиться о полоумных опекунах, что не выдержали пыток мятежников.

Седрику было очевидно: это решение, безумное и бесполезное, было продиктовано жестокими детскими обидами принца. Заставлять себя изображать даже формальное уважение к семье Фобосу всегда было непросто, а уж ежедневно играть с Элион в заботливого брата стоило ему небывалых усилий. Неудивительно, что искал возможности любыми средствами повесить сестру на кого-то другого.

Седрика не волновало, как Фобос ведет себя с сестрой — после того, как лорд привел Элион на Меридиан, возня с принцессой перестала быть его заботой. Но Седрик беспокоился о том, как бы мстительность принца не повредила их планам. Думать о том, что самозванцы-родители заменят для Элион родного человека, было безрассудно. Девочка не перестанет тянуться к брату меньше — особенно, если представить ко двору ее обезумевших опекунов.

Впрочем, говорить обо всем этом с Фобосом было бесполезно — семья была единственной темой, где Седрик не мог воззвать к благоразумию принца, как бы не пытался.

— Вы хотите, чтобы я сопроводил самозванцев из Кавигора в замок?

— Именно, Седрик. Полагаю, в большом отряде нет нужны — армия привлечет излишнее внимание и замедлит тебя. Да и управиться с войском ты не в силах.

Седрик сделал вид, что не услышал последней фразы.

— Будет исполнено, мой принц.

— Нужно сообщить радостную новость сестрице, — Фобос скривился. — Она сейчас в садах.

Элион сидела у клумбы ветрениц — распускала спящие бутоны силой мысли, чтобы сделать зарисовки цветов.

Седрик огляделся, пытаясь отыскать взглядом Миранду: Фобос запрещал ей терять Элион из виду, даже когда принцесса отсылала ее от себя. Лорд был уверен, что она где-то неподалеку, но найти не сумел. Он счел это за лучшее — значит, Миранда умело пряталась и не давала себя обнаружить.

Завидев Фобоса, Элион отложила карандаш.

— Привет, — улыбнулась она брату. — Все-таки решил прогуляться со мной? Я сделала несколько набросков, хотела, чтобы ты посмотрел.

— Я ненадолго, — Фобос изобразил сожаление, — подготовка к коронации требует моего неотлучного присутствия. Я только пришел сообщить, что скоро в замок прибудут твои приемные родители, как ты и просила. Они живут в небольшой деревушке в горах. Дорога может быть опасной — я поручил Седрику сопроводить их во дворец.

— Правда? — радостно воскликнула Элион. Она обняла брата. — Спасибо!

Принц легко приобнял ее в ответ.

Отпустив Фобоса, Элион обратилась к Седрику:

— Я знаю, ты зол на них… — она печально отвела взгляд. — Но я постоянно о них думаю. Конечно, они скрывали, кто я, но я уверена: они хотели защитить меня и не желали зла. Я люблю их.

— Я злился только за их ложь тебе, — спокойно ответил Седрик. — Если ты простила, прощаю и я.

Элион благодарно улыбнулась.

— Уверен, Седрик позаботится о том, чтобы твои опекуны спокойно добрались сюда, — Фобос одарил советника пристальным взглядом. — Если с ними что-то случится, я себе не прощу.

***

Подъем на плато занял у отряда Седрика, состоящего из трех всадников и повозки для перевозки заключенных, несколько часов — лошади плохо передвигались по скалистым горным уступам. Конь под Седриком постоянно ерзал и дергался, чем изрядно раздражал — лошади никогда не любили оборотней.

Каково же было удивление Седрика, когда на вершине склона он увидел парящие над Кавигором силуэты — трое из стражниц Кондракара кидали камни в люк на крыше крепости. Остервенело дернув поводья, он спешился. В груди вспыхнула ярость — слишком свежа была в памяти его предыдущая встреча со стражницами, что обернулась позором и унизительным проигрышем. Что же, девчонки объявились в Кавигоре очень не вовремя — и скоро они пожалеют об этом.

Кони встали на дыбы и испугано заржали, когда Седрик обратился в зверя.

— Оставайтесссь ззздесссь, — приказал он отряду.

Увидев приближающийся силуэт огромного нага, стражницы скрылись в Кавигоре — догоняя, Седрик спустился за ними. Ступени пристенной лестницы были малы для когтистых лап нага, и схватившись за поручни, он резко соскользнул вниз.

На верхний уровень тюрьмы сбежались вся охрана. Завидев Седрика, они растерянно прижалась к стенам, не зная, как реагировать на его появление. Седрик понял: девчонки специально отвлекли караульных, чтобы никто не помешал побегу заключенных. Иначе зачем им еще прилетать сюда?!

— Где стражницы?! — взревел Седрик.

Вместо ответа на охрану тюрьмы хлынул поток воды, сбивая с ног — рядом парила Ирма.

— Не меня ищешь, змеюка?

Злобно зашипев, Седрик замахнулся хвостом — Ирма ловко увернулась от атаки.

— Мимо! — заметила она, подлетая к стене. Седрик бросился за ней — охрана тюрьмы едва успела расступиться.

Наг с бешенством ощущал, что ограничен в маневре — уровни Кавигора, с подземными лестницами и узкими коридорами, были слишком малы для него. Собственная неповоротливость и неуклюжесть злили — особенно в бою против верткой стражницы. Но девчонка явно заигрывалась — слишком суетилась, бездумно реагировала на атаки Седрика. Ирма хотела, чтобы он гонялся за ней — так она отвлекала его и оттягивала время, чтобы дать убежать пленникам. Нужно было перехватить инициативу, загнать стражницу в угол — если лететь ей будет некуда, она потеряет свое единственное преимущество.

Седрик замахнулся лапой — так, чтобы Ирма сочла это за очередную атаку, — а затем повторил замах. Тактика оказалась действенной — бездумно уворачиваясь, девчонка не заметила, как очутилась у стены. Улучив момент, Седрик резко выгнулся и, оттолкнувшись хвостом, атаковал стражницу в выпаде.

Он схватил Ирму за ногу — та задергалась, пытаясь вырываться. Но для нее уже было поздно: девчонка самоувереннно загнала себя в ловушку.

— Попаласссь! — торжествующе прорычал Седрик.

— Не сказала бы — подземные источники здесь что надо! — Ирма взмахнула руками — из толщи камней на Седрика хлынул бурный поток ледяной воды. Отброшенный на другой конец тюремного уровня, наг распластался на лестничном пролете.

Пытаясь унять боль и подняться, Седрик различил новый силуэт — к Ирме подлетела Корнелия. Сообщив ей что-то, обе исчезли внизу.

Скользнув по лестнице, Седрик бросился следом. Заметив погоню, Корнелия взмахнула рукой — вход на нижние уровни Кавигора завалило грудой камней, отрезая стражниц от преследователя.

Седрик рассвирепел — злостью подавлял предчувствие неминуемого поражения. Слишком самонадеянно стражницы заперлись в подземелье — думать о том, что они сунулись в Кавигор, не зная ничего о темнице, было слишком наивно. А значит, они знают, как сбежать — и прямо сейчас устраивают побег всем заключенным.

На преодоление завала уходило слишком много времени — убрав несколько камней так, чтобы сделать брешь, Седрик ударил хвостом, пробив себе дорогу вперед. Как он и опасался, все казематы на нижних уровнях были открыты и пусты. Все кишело ползунами — стражницы переворошили их гнезда и выпустили жуков в темницу.

На центральной площадке зияла прореха; к тому моменту, когда Седрик настиг стражниц, они увели из Кавигора почти всех пленников. С девчонками был и мятежник: Седрик различил Алборна и Мириадель, которых поддерживали Корнелия и Калеб.

Разъяренный очередной неудачей, Седрик кинулся к прорехе, но было слишком поздно — беглецы скрылись в портале, и тот слабо вспыхнул, исчезая в воздухе.

Седрик злобно взревел — в Кавигоре больше не было ни одного пленника.

Рев оборотня привлек внимание ползунов: глухо зажужжав, чудовища мгновенно обступили нага, стаей бросились на него. Шипя, Седрик оттолкнул от себя жуков, а затем прихлопнул двоих хвостом — панцири мерзко хрустнули, на каменный пол брызнула белесая слизь-сукровица, а в нос ударил прогорклый гнилой запах. Остальные ползуны, почуяв в оборотне опасного хищника, мгновенно разбежались.

Седрик вернулся на верхний уровень Кавигора — у разрушенного завала собрались перепуганные зеваки-охранники.

— Ззззассссыпьте проход и покиньте тюрьму, — приказал он. — Нельзззя выпуссскать ползззунов наверх.

***

В Заветном Городе вспыхнула синева прорехи — первыми из портала вышли Вилл и Бланк. За ними — около полусотни заключенных; не только взрослые мужчины и женщины, но и старики, и дети. Самых слабых поддерживали стражницы.

Калеб и Корнелия вышли последними — Вилл закрыла за ними портал. Они поддерживали двух перевертышей — мужчину и женщину, что едва держались на ногах.

Нерисса узнала в женщине Мириадель.

— Вы спасли их! — Джулиан подошел к Корнелии, переняв ее ношу.

— Мы ждали, что вы управитесь быстрее, — Нерисса приблизилась следом. — Возникли трудности?

— Все прошло не так гладко, как мы думали, — ответил Калеб. — В Кавигоре был лорд Седрик — считайте, Фобос уже узнал о побеге.

— Принц узнал бы о побеге из Кавигора в любом случае, — мрачно заметил Джулиан. — Это был вопрос времени.

Нерисса наклонилась к Алборну и Мириадель. Их трясло в мелких судорогах — глаза были мутными, а кожа покрылась болезненной испариной.

— Что с ними случилось?

— Похоже, их отравили, — ответил Калеб. — Бланк учуял яд в их тюремном пайке.

— И правда, походит на действие яда из цветов могильника, — кивнула Нерисса. — Их нужно отвести в мою лабораторию.

Джулиан и Калеб помогли перенести их — следом пошла и Корнелия.

— Посадите их, — указала Нерисса на скамью у противоположной стены, пока сама искала на полках необходимое средство для исцеления.

Джулиан и Калеб сделали так, как она просила.

Нерисса достала с нижней полки пузырек с пахучим маслом и, откупорив, поднесла к Алборну и Мириадель. Почуяв резкий запах, те слабо отпрянули от флакона — это был хороший знак. Отставив флакон, Нерисса насильно открыла рты Алборну и Мириадель, зажав носы, и запихнула им под языки коренья серо-бурого цвета.

Корнелия наблюдала за действиями Нериссы с плохо скрываемой брезгливостью.

— Что вы им даете? — испуганно спросила она.

— Рвотный корень.

Противоядие подействовало отменно — Алборн и Мириадель скорчились на полу, содержимое их желудков мгновенно отправилось на пол.

Корнелия дернулась от вида рвоты, и Нерисса заметила: Калеб ободряюще сжал ее руку. Корнелия схватилась за его ладонь, будто за спасательный круг.

Нериссе это не понравилось: когда они успели так сблизиться?!

Взмахнув рукой, Нерисса спустила со шкафа деревянную бадью и при помощи магии начала убирать попадающие на пол отходы.

— Долго им так? — спросил Джулиан, тяжело отводя взгляд от Алборна и Мириадель.

— Если они приняли яд недавно, отрава выйдет быстро. Но очищение нутра влечет за собой истощение и обезвоживание. Когда они закончат прочищать желудок, нужно будет уложить их — дальше я буду выхаживать их отварами.

Джулиан понимающе кивнул.

Нерисса смерила Корнелию оценивающим взглядом. На смазливом лице девчонки проступала гримаса гадливости; морщась, Корнелия прижала ладонь ко рту, наблюдая за Алборном и Мириадель. Нерисса сочла, что та увязалась за Калебом, только чтобы продемонстрировать собственную самоотверженность, но отвращение оказалось сильнее желания поиграть в благородство. После самонадеянной вылазки в замок девчонке стоило бы научиться думать, прежде чем лезть куда не просят! Если бы не Калеб, ее бы уже не было в живых!

Неужели Калебу и правда нравится эта пустоголовая девчонка?! Но Нерисса сразу же успокоила себя: даже если и так, вряд ли это что-то серьезное. Все же, сын еще молод, в таком возрасте часто доверяют красивой обертке. Калеб перерастет эту привязанность; если о привязанности вообще уместно рассуждать — всего лишь юношеское увлечение, не более.

— Тебе не обязательно быть здесь, стражница, — холодно заметила Нерисса. — Этот процесс не из приятных, и, боюсь, второй тары для отходов у меня нет.

— Эти люди растили мою подругу! — неожиданно запротестовала Корнелия. — Я должна быть уверена, что с ними все будет хорошо!

— Волнение едва ли сейчас поможет, — покачал головой Джулиан. — Вам с Калебом лучше уйти — помощь нужна и остальным освобожденным.

— Отец прав, Корнелия, — подхватил Калеб, уводя стражницу за руку. — Мы здесь ни к чему.

Нерисса мысленно поблагодарила Джулиана — присутствие девчонки изрядно раздражало.

***

Алборн пришел в себя к началу следующего дня.

— Маг? — изумленно выдавил Алборн, приподнимаясь. — Что случилось?

— Калеб спас вас из Кавигора, — ответила Нерисса, снимая с огня отвар из календулы. — Вам подсыпали отраву в тюремный паек.

— Калеб? Сын Джулиана?

— Да, — Нерисса протянула кубок Алборну. — Вот, выпей.

Алборн взял из ее рук кубок, послушно сделал глоток — и поморщился от горечи. Выпив все, он посмотрел на соседнюю скамью — там лежала Мириадель.

— С Мири все будет хорошо? — с тревогой спросил он.

— Да, — заверила Нерисса. — Полагаю, она очнется чуть позже. Но советую вам не обращаться в людей несколько дней — в форме перевертышей вы исцелитесь быстрее.

Алборн понимающе кивнул.

— А что случилось с вами? — нерешительно спросил он после паузы, смотря на Нериссу. — Вы… изменились.

— Конечно, мы ведь так долго не виделись, — Нерисса указала на свое лицо в личине Мага. — Это моя плата за помощь восстанию — разрыв Завесы для вас не прошел для меня бесследно.

— Это было почти тринадцать лет назад… — Алборн тяжело вздохнул. — Мы и не думали, что вернемся домой пленниками.

— Меридиан тоже немало изменился за эти годы. Власть Фобоса оказалась куда сильнее, чем все мы думали.

— Но ваше пророчество исполнилось, — вдруг сказал Алборн.

Нерисса озадаченно посмотрела на него.

— Мири рассказала мне о вашем предсказании, — признался Алборн. — Ребенок и правда пришел к нам не так, как мы думали.

— Помнится, я просила Мириадель никому не говорить о пророчестве.

— Она хранила эту тайну почти десять лет — рассказала мне, когда сочла, что предсказанное вами уже исполнилось. Но мы спугнули судьбу, и не сумели уберечь нашу дочь от Фобоса.

Что ж, простодушные суеверные люди часто объясняли совпадения предназначением. Учитывая потерю родного ребенка и проблемы с деторождением, неудивительно, что Алборн и Мириадель привязались к Элион настолько, что буквально присвоили девочку себе. Но все же, считать принцессу Меридиана дочерью, дарованную им судьбой? Похоже, они искренне поверили в пророчество Мага. Нерисса посчитала: было что-то забавное в том, что она по-своему определила будущее Алборна и Мириадель. Слова утешения, которые были незамысловатой ложью во благо, благодаря ореолу могущества Мага стали для них едва ли не смыслом жизни.

По мнению Нериссы, в желании цепляться за мелочный самообман было что-то унизительное, если не сказать жалкое, но нужно было быть снисходительной к несчастьям впечатлительных людей — в конце концов, кроме как обнадеживать себя иллюзиями, Алборну и Мириадель ничего не оставалось. Ведь только так они могли ощутить себя счастливыми.

Нерисса ободряюще сжала плечо Алборна.

— Вам нельзя опускать руки, — уверенно ответила она. — Я знаю, что восстание свергнет Фобоса, и вы увидите вашу дочь на королевском троне.

***

— Какова вероятность, что портал откроется в самой охраняемой тюрьме?! — разъярился Фобос, когда услышал о произошедшем в Кавигоре. — Похоже, шавки Кондракара научились прорывать Завесу!

— Именно, мой принц. Наше преимущество мнимо, — мрачно заключил Седрик. — Но меня беспокоит другое. Когда отряд прибыл к Кавигору, на плато было только трое стражниц — значит, остальные проникли в тюрьму снизу. Но после битвы у Серого леса мы допрашивали жителей, обыскивали город — ничего о подкопах.

— И это уже не первый раз, когда они выскакивают будто из-под земли! Мятежники не смогли бы завалить тоннели так быстро — остались бы следы. Если только… — Фобос задумался. — Что, если мятежники пользуются Заветным Городом?

— Заветный Город — древняя легенда, — покачал головой Седрик.

— Ты сомневался и в том, что корона отыщет Звезду Трибы, — нахмурился Фобос. — А Заветный Город объясняет ловкость передвижений бунтовщиков. К тому же, городские караулы сообщают, что сбежавшие пленники с подводных шахт не появлялись ни в городе, ни в окрестностях — что, если они прячутся от нас под землей?

— Если это так, то проход в Заветном Городе должен быть неподалеку от замка.

— Уверен, городские знают о нем — добудь сведения любым способом.

Дверь в тронный зал отворилась: стража привела Элион в сопровождении Миранды.

— Седрик, ты здесь! — в нетерпении воскликнула принцесса. — А где мои родители?

— Элион, у меня скорбные вести, — с досадой ответил Седрик. — Мы попали в засаду по пути — на нас напали стражницы. Алборн и Мириадель захвачены мятежниками.

Элион испуганно отшатнулась.

— Что их ждет теперь?!

— Не бойся, Элион. Мы вернем их, обещаю, — отчеканил Фобос. — И враги заплатят нам сполна.

— Сначала подводные шахты, теперь мои родители… — воскликнула Элион. — Я не понимаю: из-за чего с нами воюют наши же подданные?! Из-за их бунта страдают простые люди, такие же, как они!

— Все, что волнует мятежников — это уничтожение королевской власти, — ответил Фобос. — Им нет дела до последствий — это обезумевшая озлобленная толпа, которая готова погубить все, что не понимает.

— Но я уверена: не все подданные желают нам зла! — возразила Элион.

— Большинство ведомо, — сказал Седрик. — Многие поверили в ложь бунтовщиков и стражниц, которым выгодно обвинить во всех бедах нас. Мы никогда не хотели воевать с собственным народом. Но мы должны защищать себя — особенно сейчас, когда союзниками бунта стали стражницы. Ты сама знаешь, на что они способны.

— Я понимаю, — кивнула Элион. — Но все же, мы должны попытаться договориться с нашими подданными!

— Элион, все не так просто, как ты думаешь, — недовольно вздохнул Фобос. — Думаешь, мы не пытались разговаривать, не шли на уступки? Все тщетно!

— Но, если люди узнают правду, народ поддержит нас, и мы сможем остановить зачинщиков восстания! — продолжила настаивать Элион.

Фобос не успел возразить сестре: дверь в тронный зал вновь открылась.

В зал вошел капитан Лотар — он поклонился всем присутствующим.

— Принц Фобос, мы поймали воров на королевских складах, — доложил он. — Один убежал, но остальных мы схватили. Что прикажете делать с ними?

— Что я говорил, Элион! — взмахнул рукой Фобос. — Не так давно простолюдины украли оружие и подорвали дворцовый арсенал, теперь посягают на зерно, которое заготовлено для всех жителей королевства! Черни нельзя верить!

— Фобос, я хочу поговорить с ними, — попросила Элион.

— Я не думаю, что ты готова к этому, сестра, — отмахнулся принц. — Я разберусь сам.

— Ты обещал, что будешь доверять мне, — неожиданно властно ответила Элион. Седрику вспомнилась Вейра — та отдавала приказы схожим тоном. — Ты сам говорил: я — будущая королева. Разве я не должна общаться со своим народом?

Фобос на мгновение скривился, но тут же взял себя в руки,

— Хорошо, Элион, будь по-твоему, — кивнул он, вставая с трона. — Капитан, приведите схваченных в сады — мы с принцессой примем их там.

Лотар, Фобос и Элион вышли из тронного зала — Седрик и Миранда остались одни.

— Не думала, что Фобос подпустит Элион к черни, — фыркнула Миранда. — Разве это не опасно? Чего он добивается?

— Нельзя демонстрировать принцессе, что мы ее ограничиваем — на месте Фобоса я бы поступил также, — ответил Седрик. — Элион верит нам — если мятежники начнут поносить королевскую власть и обвинять во всем Фобоса, она не сочтет нас лжецами, но лишь утвердиться в словах брата.

— Резонно, — согласилась Миранда. — Не хочешь посмотреть на аудиенцию с изменниками?

— Нам лучше не попадаться бунтовщикам на глаза, — нахмурился Седрик. — Увидев нас, они могут упомянуть, что мы оборотни — а об этом Элион знать не надо.

— Понимаю, — Миранда лукаво улыбнулась. — Но я знаю пару укромных мест в саду, где нас никто не заметит.

Миранда и Седрик вышли в дворцовые сады через западное крыло — Миранда привела его под плакучую иву. Раскидистая крона укрывала соглядатаев от посторонних.

Седрик откинул ветки, присматриваясь. Пойманными оказались трое: молодые полукровка, человек и зеленокожий галхот.

— Мы тебя не боимся, принц — зерно принадлежит народу! — воскликнул галхот, увидев Фобоса.

— Принцесса Элион выслушает вас, — холодно объявил Фобос — он сорвал с куста зимнюю розу и остервенело смял цветок к руке. — Доверяю их тебе, сестра.

Элион вышла вперед — мятежники изумленно переглянулись.

— Что-то здесь не стыкуется, — заметила она, осмотрев их. — Вы не похожи на воров. Как вас зовут?

— Это Броган и Гай, — представил галхот. — А я Олдерн. И мы не воры — это зерно наше!

— Но вас поймали на воровстве, — возразила принцесса. — Зерно заготовлено для всех — ни одна мелкая шайка…

— Мы не мелкая шайка! — перебил Олдерн. — Мы — народ Меридиана, страдающий под гнетом тирании Фобоса!

— Тирании? — нахмурилась Элион. — Мой брат беззаветно служит нашему королевству!

— Принцесса, послушайте! — гневно воскликнул Олдерн. — Фобос отнимает нашу пищу, опустошает наши земли!...

— Сначала ты послушай меня! — твердо перебила Элион. — Все, во что вы верите — ложь! Мы с братом желаем нашим подданным только добра! Очень скоро Фобос коронует меня, и у меня так много планов — я хочу сделать Меридиан раем! Моя сила растет с каждым днем, что я здесь! Скоро я смогу отводить воду на поля, научу получать электричество, печатать книги! Всему, что я узнала на Земле, я вас научу! Вместе мы сможем сделать наше королевство счастливым!

Седрик с удивлением наблюдал, как действовала пылкая речь Элион на мятежников: принцесса полностью овладела их вниманием. Воры неотрывно смотрели на принцессу и едва дышали, будто загипнотизированные.

Седрик перевел взгляд на Фобоса: принц больше не злился. Он смотрел чуть выше голов мятежников; на его губах мелькнула хищная улыбка.

— Нам бы очень этого хотелось… — смирно кивнул Олдерн, но вдруг добавил: — Но Фобос не допустит этого.

— В здешних бедах виноват не Фобос, а мои бывшие подруги, что зовут себя стражницами, — отчеканила Элион. — Они всюду сеют ложь и разрушения, они утаивали от меня кто я такая, и они — причина страданий наших людей!

— Да? — блаженно протянул Гай.

— Нынешние неурожаи — их вина! Так и вижу, как Ирма не дает пролиться дождю и иссушает поля, Тарани сжигает посевы, Корнелия обращает чернозем в пыль, а Хай Лин развевает эту пыль по ветру! Они разрушили подводные шахты и погубили сотни невинных людей!

— Вы сможете защитить нас, принцесса? — тихо спросил Броган.

— Конечно, — кивнула Элион. — Вместе с моим братом.

Фобос приблизился к сестре.

— Принц Фобос, нам повезло, что вы сумели вернуть наследницу домой, — мятежники поклонились принцу и принцессе.

Элион коснулась плеча Олдерна.

— Давайте я покажу вам, чему я научилась у брата. Прошу, раскройте ладони.

Мятежники сделали так, как она просила — взмахнув рукой, Элион создала три горсти зерен пшеницы. Упав в ладони мятежников, они обратились плодоносными колосьями.

Повстанцы удивленно уставились на них.

— Я вижу, вы хотите добра для Меридиана также, как и мы, — улыбнулась Элион. — Нам нужно заключить мир между повстанцами и троном. Навсегда покончим с рознью, — она посмотрела на Фобоса.

— Мы могли бы подписать мирный договор в долине хугонгов, — охотно предложил Фобос. — Через три дня. Корона возьмет на себя все приготовления.

— Мы с радостью сделаем это, ваше высочество, — согласился Олдерн.

— Стража, — приказал Фобос. — Пусть простолюдины возьмут на складах столько зерна, сколько смогут унести.

Гвардейцы изумленно переглянулись, прежде чем исполнить приказ.

— Фобос только что согласился подписать мирный договор с бунтовщиками? — спросила Миранда у Седрика, наблюдая, как повстанцев сопровождают на склады. — А они поверили в наивные сказки Элион про мир? Что происходит?

— Похоже, Элион, сама того не ведая, ментально подчинила мятежников, — пояснил Седрик. Ему уже доводилось видеть порабощенных магией людей — когда Фобос изучал ментальное вмешательство и оттачивал навыки на осужденных.

— Помнится, Фобос учился подобному несколько лет, — нахмурилась Миранда. — Неужели Элион так талантлива в магии?

— Не думаю, что Фобос рассказывал Элион о ментальном вмешательстве. Но в земном городе она разнесла квартал, не так давно вызвала землетрясение в тронном зале, теперь же убедила бунтовщиков в том, во что искренне верит и сама — похоже, это вспышки растущей силы сердца Меридиана, которые она не в силах контролировать.

— Но какой смысл Фобосу отпускать воров, да еще и отдавать им зерно?

— Это отличная возможность расколоть мятеж. Лотар упомянул сбежавшего — наверняка повстанцы посчитают, что пойманных накажут за воровство у короны. А они вернутся к соратникам с зерном и рассказами о доброй принцессе и щедром принце, которые хотят мира, — Седрик мрачно ухмыльнулся. — Чернь молится на Элион, как на спасительницу Меридиана. Уверен, многие захотят поверить в королевский акт милосердия.

Вспомнив недавний приказ Фобоса, Седрик добавил:

— Пожалуй, Миранда, тебе следует ненадолго оставить Элион в одиночестве. Проследи за мятежниками — нужно выяснить, куда они отнесут зерно.

***

Провизия у мятежа стремительно заканчивались — ее и так не хватало из-за неурожаев, но и без того скудные запасы, добытые налетами, не были рассчитаны на прокорм недавно спасенных меридианцев.

Фобос не оставил восставшим выбора, кроме как воровать у короны: после битвы у Серого леса принц повысил долю королевского оброка почти втрое — у тех, кто отказывался платить, отнимали пищу силой. Когда изъятая провизия было доставлена в замок, Фобос издал указ, по которому корона обязывалась распределять собранное продовольствие между подданными самостоятельно; разумеется, всем, кто не признавал власть принца, было отказано в пропитании.

Калеб с товарищами отправились за пищей на королевские склады, но вернулся только он один, сообщив, что остальных поймали гвардейцы. Неудача грозила обернуться голодом — Калеб тут же отправился на Землю с Бланком. Через пару часов те вернулись в Заветный Город вместе со стражницами, готовые вызволять плененных.

Каково же было всеобщее удивление, когда те, кого считали захваченными, вернулись. Прибывшие привлекли всеобщее внимание: люди не ожидали их возвращения после поднятой Калебом тревоги; к тому же, еще и с необходимой провизией.

Нерисса насторожилась: чувствовала, что с прибывшими было что-то не так. От них исходила необычная энергия. Сосредоточившись, Нерисса различила силу сердца Меридиана. Но еще никогда ей не доводилось наблюдать проявления магии в такой форме. Ее можно было сравнить с водянистой дымкой — вилась вокруг вернувшихся из замка блеклым сиянием над головой. Вот только увидеть ее не представлялось возможным — ее мог ощутить лишь жрец квинтэссенции.

Нерисса покосилась на Вилл: вероятно, девчонка тоже ощутила эту странность? Но Вилл ничего не заметила — также, как и остальные, удивленно смотрела на вернувшихся. Нерисса подавила презрительную усмешку: глупо было ждать, что ущербная стражница почувствует тонкие магические материи.

Завидев Олдерна, Калеб бросился к другу, обнимая.

— Вы здесь! — обрадовался он. — Но как вы сбежали?

— Мы не сбегали, — ответил Олдерн. Он и его соратники поставили мешки на землю. — Нас отпустила принцесса. А Фобос приказал отдать нам столько зерна, сколько мы унесем.

Калеб резко обратился к мешкам, недоверчиво осмотрел их. Развязав один, он осторожно зачерпнул горсть зерна и, подозвав Бланка, протянул ему для проверки.

Бланк принюхался.

— Зерно быть чисто, — сообщил он.

— Точно? — строго переспросил Калеб.

Бланк принюхался снова.

— Точно, — он обошел остальные мешки. — Все быть чисто.

Калеб высыпал зерно обратно.

— Не понимаю, — он озадаченно покачал головой. — Зачем Фобос отдал вам пищу, если она не отравлена?

— Для Меридиана все изменилось, — ответил один из спутников Олдерна. Сияние над его головой вдруг стало ярче и слабо запульсировало. — Нам ни к чему бояться Фобоса — ведь это он вернул принцессу Элион домой! Когда она взойдет на престол, он хочет, чтобы она восстановила наши разоренные земли!

Калеб нахмурился.

— Вы ведь это не серьезно?

— Мы говорили с принцессой! — воскликнул Олдерн. — Ты ошибался насчет нее и Фобоса, Калеб!

Его сияние запульсировало также, как и у соратника, и Нерисса поняла, что с ними произошло — все трое были под мороком. Она читала о мороке в библиотеке Заветного города, когда изучала ментальное вмешательство — он был самой примитивной формой внушения. В отличие большинства практик ментальной магии, морок считался безвредным — даже мудрецы Кондракара даровали стражницам воды способность к нему.

Похоже, силы принцессы Элион росли не по дням, а по часам, раз она была способна применять ментальное вмешательство, пусть и простейшее. Но Нерисса решила, что вряд ли она сделала это сознательно — Фобосу и его приспешникам было невыгодно учить ее вторжению в чужой разум, а сама она не овладела бы этим аспектом магии так быстро.

Калеб изумленно посмотрел на Олдерна.

— Олдерн, о чем ты?! Принц и принцесса — совершенно разные люди! Фобос никогда не отдаст сестре власть!

— Калеб прав, — вперед вышла Вилл. — Мы сумели открыть его Дневник Тайн: Фобос вернул Элион на Меридиан только для того, чтобы отнять ее магию.

— Фобос врет Элион насчет всего, что творится на Меридиане, — добавила Корнелия. — Она совершенно не понимает, что происходит!

— Не верьте стражницам! — неожиданно выкрикнул второй спутник Олдерна — его морок яростно запульсировал. — Они лгут! Все, что им нужно — разжечь распрю!

Стражницы непонимающе переглянулись.

— С ума сошли?! — выкрикнула из толпы Мириадель. — Стражницы спасли нас из Кавигора! Они помогают нам!

К ее благодарному возгласу присоединились другие многочисленные голоса.

— Но стражницы появились на Меридиане недавно! — возразили в ответ. — Разве это не подозрительно? Где поддержка Кондракара была до этого?!

В толпе заспорили.

— Стражницы спасли многих из нас, но они не вправе вмешиваться в дела нашего королевства!

— К тому же, зачем Фобосу отпускать повстанцев, еще и давать зерно, если он хочет войны?

— И вы так легко поверили? Что, увидели мешок зерна и уже забыли, за что мы сражаемся?!

— Мы сражаемся ради защиты нашего народа! — перебил гвалт Олдерн. — И нельзя требовать от него бесконечных жертв! Нам нужно покончить с раздором как можно скорее! Корона предложила нам заключить пакт о мире в долине хугонгов через три дня! И повстанцы должны подписать его!

Услышав о мире, люди изумленно зароптали: многие заговорили об этом с осторожным одобрением.

— Не тебе это решать! — вспыхнул Калеб.

— А кому — тебе?! — отбил Олдерн. — У нас наконец-то появился шанс решить все миром, а ты хочешь продолжать сражаться?!

Нерисса сочла, что настало время ей взять ситуацию под контроль. Конфликт Калеба и Олдерна принимал опасный оборот — прилюдная ссора грозила разделить восстание надвое, и пока дело не дошло до распри, кто-то должен был напомнить людям о законах богов и людей.

— Народ Меридиана вверил себя избранному вождю, — подала голос она. — Только он может решить, как ответит восстание на предложение короны.

— Наш вождь — Джулиан! — выкрикнули в толпе. — Пусть он рассудит спор!

Джулиан вышел к людям.

— Я благодарен за доверие, что вы оказываете мне, но я больше не могу вести наших людей, — объявил он. — Я подвел вас, когда повстанцев разгромили в Сером Лесу.

Толпа растерянно затрепетала. Нерисса подавила возмущение — Джулиан решил сложить с себя полномочия очень не вовремя! Разве он не понимал, что оставить людей без лидера в критический момент — значит подставить мятеж под удар?!

— Я предлагаю избрать восстанию нового вождя, — добавил Джулиан.

Эти слова понравились Нериссе куда больше — по ее мнению, кандидатура нового лидера была очевидна для всех.

— Как хранитель гармонии Меридиана, я не имею никакого права вмешиваться в мирские дела, — смиренно обратилась к толпе она. — Но я хочу высказаться перед вами. Я думаю, восстанию стоит избрать вождем Калеба. Думаю, все присутствующие согласятся — после того, как Джулиана сочли погибшим, Калеб сделал очень многое для наших людей. Он заботился о нашем народе, доказал свою самоотверженность и доблесть, не раз рискуя жизнью ради многих из вас.

В толпе послышались возгласы одобрения — Нерисса и не ждала иной реакции.

— А разве все это время восстание возглавлял не Калеб? — вдруг спросила Хай Лин.

Меридианцы изумленно перевели взгляд на стражниц. Нерисса недовольно поджала губы — подобный вопрос, озвученный прилюдно, мог серьезно подорвать доверие к Калебу. Люди должны были ощущать, что избрание Калеба вождем станет их выбором, а не чужим решением. И уж тем более, не решением стражниц Кондракара, которым, как выяснилось, многие не доверяли.

— Нет, стражница, — пробасил Ватек. — После того, как все сочли Джулиана погибшим, мы так и не избрали нового вождя.

— Так давайте сделаем это прямо сейчас! — воскликнул Олдерн. Он указал на Калеба. — Народ Меридиана, вы готовы пойти за тем, кто отведет вас на бессмысленную бойню?!

Калеб разозлился.

— Наша борьба не бойня! Олдерн, ты хоть понимаешь, что говоришь?! Предложение о мире — это ловушка! Забыл, что творит Фобос?! Если мы поверим ему, он перебьет нас!

— Фобос уступит трон сестре и сам коронует ее! — Олдерн был глух к словам друга. — Знать заинтересована в мире также, как и мы! Принцесса вернулась домой, дала нам зерно, пообещала восстановить Меридиан! Разве не об этом мы мечтали?! И разве по законам богов и людей мы не должны преклонить колено перед законной правительницей Меридиана?!

— Мы должны присягнуть Элион, а не Фобосу! — выкрикнул Калеб. — А подписание мира пройдет на его условиях!

Олдерн гневно выдохнул — его морок рьяно запульсировал.

— Если ты не хочешь сложить меч ради наших людей, тогда сразись со мной! Схватка рассудит, кто на самом деле достоин вести за собой народ Меридиана!

Калеб отшатнулся.

— Олдерн, ты мой друг! — покачал головой он. — Я не буду биться с тобой!

— Нет, будешь! — выкрикнул Олдерн. — Перед богами и людьми взываю к ордалии!

Повисла гнетущая тишина — все взгляды в толпе были прикованы к Олдерну. Калеб напряженно замер, став бледнее мела.

— Перед богами и людьми я принимаю твой вызов, — голос у него был хриплый и сокрушенный.

Больше он не сказал ничего. Нерисса заметила, как Корнелия дернулась — хотела подойти к Калебу, но тот предостерегающе посмотрел на нее и других стражниц; дал понять, что хочет остаться один. Резко развернувшись, он скрылся в толпе; люди растерянно расступались перед ним, наблюдая, как он уходит в лабиринт Заветного Города.

Люди возбужденно зашептались — обсуждали только что произошедшее.

— Олдерн воззвал к ордалии в стенах Заветного Города, — громко объявила Нерисса. — Как хранитель гармонии Меридиана и хозяйка этого места, я обязана провести суд. По законам богов и людей ордалия состоится завтра на рассвете в амфитеатре Заветного Города.

Она подошла к Олдерну. Его морок успокоился — больше не мерцал, а только размеренно пульсировал.

— Как вы будете сражаться? — спросила Нерисса.

— Пусть Калеб решает, — отрывисто сказал Олдерн. Взяв мешки с зерном, Олдерн с товарищами ушли в сторону грота-хранилища — за ними потянулись многие люди.

Нерисса подошла к Джулиану — он напряженно смотрел в сторону, куда ушел их сын. Они переглянулись — Джулиан ответил Нериссе мрачным тревожным взглядом.

К ним подошли стражницы и Бланк.

— Что случилось? — растерянно спросила Вилл. — Калеб сказал нам, что Олдерна поймал Фобос. И теперь все говорят о мире?…

— Олдерн быть друг Калеб, а теперь драться? — проворчал Бланк. — Бланк не понимать!

— Я знаю, что случилось, и, боюсь, мое объяснение вам не понравится, — Нерисса понизила голос. — Олдерн, как и те, кто вернулись из замка, не владеют собой. Они под мороком — им внушили веру в благие намерения короны.

Услышав это, Джулиан помрачнел еще больше.

Стражницы озадаченно переглянулись.

— То есть, Фобос заколдовал их и отправил сюда? — скрестила руки на груди Тарани.

— Это сделал не Фобос. Морок наложен при помощи силы сердца Меридиана.

— Элион! — ахнула Корнелия.

— Да. Похоже, принцесса убедила несчастных в том, во что верит и сама, и Фобос смог ловко этим воспользоваться. Если это так, то Калеб прав: мирный договор — это ловушка.

Стражницы нахмурились.

— А вы не можете исцелить их? — спросила Тарани.

— Мои возможности намного слабее магии принцессы, — ответила Нерисса. — Дополнительное вмешательство с моей стороны может только сильнее повредить рассудок Олдерна и его соратников.

— Тогда нужно рассказать про заклятие остальным! — предложила Хай Лин. — Все поймут, что Олдерн заколдован и не станут его слушать!

Нерисса едва не закатила глаза — наивные девчонки и правда считают, что пустыми уверениями можно все разрешить?!

— Все не так просто. Слова Олдерна посеяли зерно сомнения среди нашего народа — люди не знают, чему верить. У нас нет весомых доказательств насчет его морока, кроме смутных предчувствий. Баснословные обвинения не убедят людей — только усилят противоречия меж нами.

— Маг права — нельзя допускать раскол восстания, — поддержал Джулиан. — К тому же, по законам богов и людей Олдерн неприкосновенен, пока не состоится ордалия.

— А что такое ордалия? — спросила Ирма.

— Испытание, изъявляющее людям волю богов, — пояснила Нерисса. — Олдерн вызвал Калеба на ордалию через поединок — от него нельзя отказаться.

— А если мы докажем, что мирный договор — ловушка? — предложила Вилл.

Нерисса сочла это разумным. Пусть девчонки займутся делом, заодно не будут мешаться — сейчас от их присутствия в Заветном Городе больше вреда, чем пользы — только действовуют всем на нервы. А если стражницам удастся обнаружить ловушку Фобоса, от них будет хоть какой-то толк.

— Хороший план.

— Кажется, Олдерн говорил о долине хугонгов? — припомнила Хай Лин. — Кстати, что такое хугонги?

— Хугонг быть птица мира, — сказал Бланк. — Хугонги пастись в долина.

— По легендам королева Лерин приручила хугонгов в этой долине и тем самым спасла Меридиан от голода, — добавил Джулиан. — Долина — идеальное место для заключения перемирия. Она находится в паре лиг от города. Это открытая местность, легко просматривается. Внезапное нападение или засада исключены.

— Но это не значит, что Фобос не подготовит ловушки, — предостерегла Нерисса.

— Согласен. В Сером Лесу мы тоже не ждали подвоха.

— Бланк мочь показать, где долина, — вызвался Бланк.

— Отлично, — кивнула Вилл. — Мы разберемся, что к чему, обещаем.

Стражницы и Бланк направились к выходу из Заветного Города — Нерисса проводила их настороженным взглядом.

— Даже если стражницы добудут доказательства обмана, поединок все равно состоится, — сказала она Джулиану.

— Калеб не хочет сражаться с Олдерном, — ответил он. — Его вынудила принять вызов только клятва ордалии.

— Но от завтрашнего боя зависит будущее восстания. Может, к лучшему, что у Калеба нет выбора.

— Но от этого не легче сражаться с другом. Нужно сказать Калебу, что Олдерн не владеет собой.

Нерисса согласилась.

— Я поговорю с ним.

Нерисса нашла Калеба в одном из дальних гротов — тот сидел у фонтана в одиночестве, напряженно склонившись к кромке воды.

— Ваша ордалия с Олдерном пройдет в амфитеатре Заветного Города, — сообщила Нерисса. — Олдерн оставил за тобой право выбирать оружие для поединка.

— Ясно, — кивнув, Калеб скользнул по Нериссе безразличным взглядом.

Нерисса подошла ближе.

— Я вижу, как тебе непросто, Калеб. Но я знаю: ты понимаешь, что стоит на кону. Тебе необходимо отстоять свое право на лидерство ради благополучия нашего народа.

— Зачем Олдерн вынуждает меня сражаться? — выдохнул Калеб. Он взмахнул рукой по кромке воды — в воздух поднялись водяные брызги. — Не пойму: как он мог так легко поверить в обещание ложного мира?!

— То, что Олдерн сказал сегодня — не его слова, — Нерисса подсела у фонтана рядом с сыном. — Он не владеет собой: силами Элион Фобос затуманил его разум.

Калеб поднял голову, хмурясь.

— Откуда вы знаете?

— Я почувствовала следы ментального вмешательства на тех, кто вернулся из замка. Я не объявила об этом только потому, что ничем не могла подкрепить свои слова.

Калеб вскочил с места — от подавленности не осталось и следа.

— Как их исцелить?!

Нерисса задумалась, прежде чем ответить. Морок считался простейшей формой внушения — его действие, даже при использовании сильного источника магии, длилось не больше нескольких дней. Но в сложившихся обстоятельствах ожидание было непозволительной роскошью: кто знает, что мог натворить Олдерн даже за такое короткое время? Из-за одного его прилюдного разговора восстание было на грани раскола, а Калеба принудили к смертельной схватке, от которой он не мог отказаться. К тому же, по обычаям Меридиана ордалию нельзя было отменить или отсрочить.

— Боюсь, это невозможно, — сожалением в голосе произнесла Нерисса. — Моя магия бессильна перед могуществом принцессы.

— Если ваших сил недостаточно, я попрошу стражниц помочь нам! — не желал отступать Калеб.

— Они слишком юны и не владеют силами, способными исцелить Олдерна, — Нерисса встала. — Выбора нет, Калеб — твой друг воззвал к ордалии. Я понимаю, как тебе непросто поднять меч против Олдерна, но ты должен понять: завтра тебе предстоит сражаться не с ним, а с ложью Фобоса.

— Вот именно! Фобос хочет рассорить нас! Чтобы сорвать его план, нужно расколдовать Олдерна, а не сражаться с ним!

— Но, если ты не выйдешь на бой, ты разгневаешь богов, Калеб, — предостерегла Нерисса. — Ты погубишь себя и весь Меридиан.

— По-вашему, боги одобрят схватку с тем, кто не владеет собой?! — вспыхнул Калеб.

Нерисса давно решила: для Меридиана будет лучше, если во главе мятежа встанет Калеб. Конечно, сыну было тяжело смириться с тем, что ему предстоит биться с другом, но он должен стать вождем повстанцев, чего бы это ни стоило — хотя бы потому, что нельзя допустить присяги Фобосу. Власть всегда требовала заплатить высокую цену, и Калебу необходимо было пересилить свои сомнения и выйти на бой. Не только ради себя — ради благополучия Меридиана.

Нерисса поднялась, строго глядя на сына.

— Судьба бросила тебе вызов и требует сделать выбор. Ты должен научиться жертвовать малым ради большего.

— Я не стану выбирать, кем жертвовать, если можно спасти всех! — отрезал Калеб.

— А если спасти всех невозможно?

На это у Калеба ответа не нашлось.

— Ордалия состоится на рассвете, — напомнила Нерисса вместо прощания. — Уверена, ты сделаешь что должно.

***

Амфитеатр Заветного Города представлял собой огромный грот из двенадцати колец-ступеней, что стягивали бездонную подземную пропасть. Через нее был перекинут узкий каменный мост с небольшой круглой площадкой диаметром около пяти метров.

На ступенях было не протолкнуться — посмотреть на ордалию Калеба и Олдерна собрались все обитатели Заветного Города.

Нерисса стояла на арене рядом с Олдерном. Она изредка посматривала на его морок — так, чтобы не привлекать внимания. По сравнению со вчерашним дымка немного поблекла. Сам Олдерн выглядел неважно — глубоко дышал и часто моргал.

— С тобой все в порядке? — спросила Нерисса. Больше из интереса — хотелось сравнить, насколько описания магии из толмудов Заветного Города соотносились с действительностью.

— Да, — устало покачал головой он. — Просто плохо спал.

Нерисса не удивилась его ответу: в книгах бессонница была описана как частое последствие ментального вмешательства.

Все ждали Калеба. В тревожном ожидании Нерисса подумала: вдруг он не придет? Но она тут же отбросила эту мысль — Калеб не мог быть таким безответственным. Может его и не пугала нарушенная клятва ордалии, он прекрасно понимал, что от его действий зависит будущее восстания. Ее сын не мог так легко оставить все, за что боролся.

Наконец, Калеб появился — все взгляды зрителей были устремлены на него, когда он поднимался на арену. В руках у него было два деревянных шеста.

Он пересек узкий каменный помост, и прошел на площадку.

— Ты вовремя, Калеб. Не стоит заставлять богов ждать, — Нерисса посмотрела на сына — тот ответил ей холодным уверенным взглядом.

Эта уверенность Нериссе понравилась.

— Каким оружием вы будете сражаться?

— Этим, — Калеб протянул Олдерну один из шестов.

Олдерн недоуменно посмотрел на друга.

— Это же тренировочное оружие!

— Ты доверил выбор мне, — невозмутимо ответил Калеб. — Я выбрал.

Нахмурившись, Олдерн взял у Калеба шест.

— Разойдитесь в противоположные концы арены, — сказала Нерисса.

Когда Калеб и Олдерн заняли положенные места, Нерисса подняла вверх правую ладонь — бойцы приложили кулаки к груди.

— В этот миг я взываю к богам, — громко произнесли Олдерн и Калеб. — Пусть они направят меня и даруют сил в предстоящем испытании. По их воле ордалия явит истину смертным. Да свершится справедливый суд по законам богов и людей.

— Да начнется ордалия! — объявила Нерисса и телепортировалась с арены к одной из ступеней.

Олдерн напал первым — Калеб легко увернулся от первой атаки. Второй удар Олдерна он отбил, затем вновь увернулся. Всем, кто наблюдал за боем, очень скоро стало очевидно: Калеб не сражался. Он умело отражал атаки Олдерна, но демонстративно не наносил удары в ответ.

— Почему ты не дерешься?! — рассерженно выкрикнул Олдерн.

— Ты воззвал к ордалии — я вышел на арену! — громко ответил Калеб. — Но я не поверну оружие против тебя!

— Решил поддаваться?! — выдохнул Олдерн, замахиваясь. — Ладно, тогда закончим быстрее!

Олдерн вновь атаковал — отскочив, Калеб ушел от удара.

— Ты действительно веришь в обещанный Фобосом мир? — спросил Калеб.

— Конечно! — уверенно ответил Олдерн. — Он отпустил нас! Отдал зерно!

— Вот только зерно, которое он отдал вам, принадлежит не ему, забыл? Он разорил деревни, чтобы отобрать его у простых людей!

Морок над головой Олдерна слабо замерцал.

— Это неправда!

Олдерн вновь замахнулся — Калеб отпрыгнул в сторону.

— А, может, напомнить королевский турнир? — продолжил Калеб. — Помнишь, сколько людей там погибло?

Олдерн удивился.

— Что за турнир?

— А битва у Серого Леса? Разве Фобос был милосерден к проигравшим? Его люди перебили повстанцев, будто бешеных зверей! А уцелевших отправили умирать на подводные шахты!

— О какой битве ты говоришь?! — искренне изумился Олдерн. — Подводные шахты затопили стражницы!

Их разговор было хорошо слышно даже на верхних ступенях — люди слушали диалог бойцов с недоумением.

— А как же твой отец, Олдерн?! — продолжил напоминать Калеб. — Ты знаешь, где Фобос держит его?

Олдерн на мгновение замер. Дымка морока рьяно запульсировала — заклятие сопротивлялось сомнениям, что породили слова Калеба.

— Отец… — он взмахнул головой, отмахиваясь. — Я знаю, он жив! Принцесса не допустит кровопролития — она хочет только добра!

— Принцесса вернулась — но ничего не изменилось! — жестко и уверенно ответил Калеб. — Фобос не хочет мира! Он не позволит сестре восстановить Меридиан — если бы хотел, давно бы сделал это! Но он не выпускает ее из дворца и лжет ей обо всем! Ты же знаешь: он держит наших людей на каторгах, продолжает отнимать нашу пищу!

— Но… — растерянно протянул Олдерн, пятясь. — Но принцесса сказала другое!

— Что именно? — продолжил напирать Калеб. — Что вас обманывают? Что вы ничего не знаете? Что нужно сложить оружие, и все изменится?! Так думает принцесса — но не ты!

Олдерн непонимающе завертел головой — будто не понимал, где находится. Его морок бился в яростном мерцании. Нерисса чувствовала — еще чуть-чуть, и он просто исчезнет.

Нерисса быстро разгадала тактику Калеба — он пытался исцелить Олдерна самостоятельно. Похоже, счел, что если разоблачит ложь Фобоса, то достучится до друга и разрушит заклятие. Нерисса была недовольна решением сына: мало того, что он не смог пересилить свою личную привязанность ради общего благополучия, его затея спасти друга была крайне самонадеянной и наивной. В бою с жертвой более искусного ментального вмешательства пылкие речи и демонстративное миролюбие не помогли бы Калебу: ордалия обернулась бы для него поражением и смертью — вероятно, очень мучительной.

Но, на счастье Калеба, Олдерн был околдован лишь неумелым мороком, основанном на простодушной вере в незамысловатую ложь. К тому же, ослабевшим за прошедший день.

— И теперь я спрашиваю тебя: ты и правда готов убить меня за лживые посулы Фобоса?!

Вспышка над головой Олдерна ослепительно сверкнула и, взорвавшись туманным облаком, рассеялась.

Олдерн схватился за голову, выронив из рук шест. Он стоял в опасной близости от пропасти — оступившись, он соскользнул с моста.

Отбросив оружие, Калеб подскочил к краю — успел хватить Олдерна за предплечье.

— Держись! — он вытянул его обратно на мост, помогая подняться. Олдерн тяжело осел на земле.

Снаружи послышались голоса — через мгновение в грот амфитеатра влетели стражницы — Хай Лин держала на руках Бланка, у остальных в руках были в руках крупные бледо-зеленые осколки скорлупы. Они опустились на площадку рядом с Калебом и Олдерном. Хай Лин поставила Бланка на арену.

— Внимание всем! Мирный договор Фобоса — ловушка! — объявила Вилл. Стражницы бросили на землю осколки бледно-зеленой скорлупы.

— В долине вместо яиц хугонгов были кладки ларвеков! — добавила Корнелия. — Вас бы сожрали их детеныши!

— Бланк подтвердить, — кивнул Бланк — он был весь перепачкан в слизи. — Бланка едва не съесть.

Люди изумленно зароптали.

Калеб и Олдерн переглянулись.

— Но принцесса была так убедительна…— Олдерн приходил в себя — нервно вертел головой, будто сгонял дрему. — Я думал, она хотела нам помочь, обещала мир… Она обманула нас!

— Элион не обманывала — она и правда верит в то, что сказала тебе, — ответила Корнелия.

— Мы все хотим мира, но из-за Фобоса нам придется отвоевать его, — Калеб протянул Олдерну руку, помогая встать. — Добиться этого мы сможем только вместе. Нам незачем сражаться.

— Я.. — Олдерн нерешительно схватился за предплечье друга. — Все как в тумане. Сам не понимаю, как мог выступить против тебя... Прости меня, Калеб.

— Но вы воззвали к ордалии! — выкрикнули с трибун. — По законам богов и людей вы должны сражаться!

Калеб гневно посмотрел в толпу.

— Это бессмысленно! — вспыхнул он, указывая на принесенную стражницами скорлупу. — Олдерн считал, что перемирие с короной возможно, но теперь очевидно: это все обман!

— Да, — кивнул Олдерн. — Я верю доказательствам стражниц.

Нерисса встала со ступени.

— Боги изъявили свою волю и открыли людям истину, — объявила она. — Ордалия состоялась — сражаться бойцам ни к чему. — выдержав паузу, она добавила: — Однако, бойцы сражались за право возглавлять восстание…

— Верно, — согласился Олдерн. Он поднял вверх руку Калеба. — Народ Меридиана! И я думаю, ордалия показала, кто достоин быть нашим новым вождем! Калеб достоин вести нас за собой!

Калеб был изумлен — он перевел взгляд с Олдерна на толпу. Толпа охотно подхватила этот клич.

— Вы доверились мне… — Калеб неверяще покачал головой. — Спасибо вам! Я сделаю все, чтобы быть достойным вашего доверия! Обещаю — мы отстоим нашу свободу! Меридиан будет освобожден!

Люди вновь закричали имя Калеба. Стражницы зааплодировали.

— Бланк быть рад! — объявил Бланк. — И Бланк хотеть отмечать!

— Отметим, — усмехнулся Калеб. — После того как навестим королевские склады.

— Мои поздравления, Калеб, — улыбнулась Нерисса – она подошла к нему вечером, улучив момент, когда сын был один. — Полагаю, лучшего исхода для восстания, чем сегодняшний, представить невозможно.

— Спасибо, — поблагодарил Калеб. — Я подумал над тем, что вы сказали мне вчера — вы оказались правы. На ордалии нужно было сразиться с ложью Фобоса. Элион внушила Олдерну то, во что верила сама — а значит, чтобы спасти Олдерна, стоило опровергнуть ее суждения.

— Разумный вывод, — одобрила Нерисса. Она решила, что не станет говорить Калебу, какой опасности он подвергал себя. В конце концов, все случилось так, как и должно было: ее сын стал вождем восстания. Это был день его триумфа — не стоило омрачать его. — И дальновидный. Ты нашел способ избежать бессмысленных жертв — это хорошее качество для лидера.

***

Элион неотрывно смотрела в окно кареты. Вид опустошенных полей в предместьях разоренных деревень под грязно-пасмурным небом действовал на нее удручающе.

— Я и подумать не могла, что наше королевство так страдает, — тихо произнесла она.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хотел тебе показывать все это, — вздохнул Фобос.

Он сидел напротив сестры — в отличие от нее, смотрел на мрачные виды собственного королевства спокойно, даже безразлично. Седрика всегда удивляло, что Фобос так легко сумел свыкнуться со зловещим обликом Меридиана. Сам лорд предпочитал держать свое окно закрытым — ему не доставляло никакого удовольствия наблюдать за умирающими землями родины. Переживаний, впрочем, тоже не было — Седрик умел принимать неприятную действительность за данность.

Окно Миранды, — она сидела слева от Седрика — тоже было зашторенным; Седрик считал, она придерживалась того же мнения, что и он.

— Что это? — обеспокоенно воскликнула Элион, указывая в окно. Впереди показались сплетения сотворенных Фобосом опустошителей — бурые корневища испещряли бесплодную землю на много лиг вокруг.

Принц нервно дернул головой.

— Думаю, это сделала стражница Земли. Я знаком с этой природой магии — растения-проводники энергетически опустошают земли Меридиана.

— Я видела такие и в городе! — Элион заволновалась еще больше. — В тот раз, когда была там с Мирандой!

Миранда кивнула, подтверждая слова принцессы.

— Да? — Фобос изобразил удивление. — Почему ты не сказала мне об этом? Когда мы вернемся, я первым делом займусь их уничтожением!

Но Элион это не успокоило.

— Остановите карету! — воскликнула она.

— Элион, я не думаю, что это безопасно… — нахмурившись, заметила Миранда, но принцесса мгновенно перебила ее.

— Сейчас же!

Фобос постучал в окно извозчика, приказывая остановиться. Седрик настороженно посмотрел на принца. Выпускать Элион из кареты раньше ложной долины хугонгов не входило в их планы, но Фобос не мог отказать сестре — был заложником роли любящего брата.

Снаружи послышалось конское ржание — пассажиров слегка тряхнуло при остановке.

За королевским экипажем остановились и другие кареты придворного эскорта, и всадники охраны — на ложное подписание мира Фобос вывез с собой часть собственной свиты. Из карет выходили дворяне — шептались, не понимая, что происходит.

Элион выскочила из кареты, но, стоило ей ступить на землю, застыла на месте, слабо вздрогнув.

— Принцесса, с вами все хорошо? — Седрик вышел из кареты следом за Фобосом.

— Я не знаю… — Элион медленно приблизилась к сплетению опустошителей. — Такое странное чувство… — она рассеянно помотала головой.

— Посмотрите ей под ноги! — вдруг воскликнула одна из фрейлин, указывая на Элион — место, на котором стояла принцесса, на глазах покрывалось молодой весенней травой.

Элион удивленно посмотрела вниз.

— Это я сделала?!

— Да, — кивнул Фобос. — Твоя магия растет с каждым днем — как и связь с нашими землями. Ты, как сердце Меридиана, способна исцелить наше королевство.

Дворяне удивленно перевели взгляды с Элион на Фобоса и обратно.

Элион радостно улыбнулась брату. Она решительно шагнула к растениям-опустошителям, оставляя за собой зеленые следы.

— Наше королевство больше не должно страдать, — объявила принцесса. — Сегодня день мира — мы покончим не только с распрей, но и с голодом и неурожаями!

Элион выставила руки вперед — корневища-опустошители пошли трещинами, а затем обратились в труху, осев на земле пепельной пылью.

Внезапно ступни Элион оторвались от земли — дворяне вновь заохали, и уже не скрывая своего восхищения, наблюдали, как принцесса парила в паре метров от поверхности. Элион рассеянно оглянулась на толпу — не сразу поняла, что левитирует.

Ее тело охватило бледно-золотистое сияние. В этот же момент небо очистилось — бурые тучи рассеялись на много лиг вокруг, открыв ослепительную синеву и солнце. Многие от непривычки сощурили глаза — видели солнечный свет на Меридиане впервые за несколько лет. В одночасье пустошь зацвела — из-под земли пробились молодая трава и подснежники.

Королевская свита удивленно осматривала цветущую поляну. Внезапно справа от Седрика раздались выразительные хлопки — к его изумлению, это аплодировал Фобос. К нему сразу же присоединились и остальные дворяне.

— Сегодня моя сестра явила нам свои магические таланты, — объявил принц. — Мы все восхищены твоими способностями, Элион. Благодаря твоим силам Меридиан снова вернется к жизни.

Седрик хлопал неохотно — ему не нравилось все, что происходит сейчас. Затея Фобоса выехать за пределы замка вместе с Элион, и уж тем более, с частью королевского двора, казалась ему очередной затратной авантюрой принца — по его мнению, стоило бы соврать принцессе что-то незамысловатое и оставить во дворце. Но Фобос считал, что им необходимо достоверно изобразить провал ложного перемирия — произошедшую аудиенцию с ворами-мятежниками он счел великолепной возможностью убить двух зайцев одним махом: заманить повстанцев в ловушку и настроить Элион против черни.

К тому же, в замке все знали о возвращении принцессы, но кроме Миранды, у нее не было компаньонок. Кроме Седрика и Миранды, Фобос никому не рассказывал о том, что намеревался сделать с сестрой — вероятно, представлением Элион перед свитой он хотел избежать опасных пересудов. Эта мера могла бы быть оправдана, но те, кто отправились с ними на ложное примирение, лорду не нравились. Легкомысленные, беспечные и неразумные молодые дворяне из свиты Фобоса не блистали умом и могли сболтнуть о том, о чем Элион знать не стоило.

Опустившись на землю, Элион с восторгом осматривала цветущие поля и холмы, а затем перевела взгляд на брата.

— Как только мы подпишем мир, я объеду все наши земли, — сказала она. — Так я восстановлю свои владения и узнаю свое королевство лучше.

— Это замечательная идея, сестра, — ответил Фобос. — Можешь объявить о своем решении сегодня, после подписания пакта — уверен, все наши подданные поддержат твои начинания. А теперь нам стоит продолжить путь.

Залезая в карету, Седрик услышал перешептывания стайки фрейлин — те с упоением обсуждали совершенное принцессой чудо.

Сама же Элион явно повеселела — тому способствовал и изменившийся вид из окна, и неожиданное внимание, которое она получила от окружающих. Фобос улыбался сестре, поддерживал ее разговоры о Меридиане — но Седрик видел, что за маской любезности он старательно прятал зависть и злобу.

Через пару часов королевские кареты остановились у небольшой поляны на границе с ельником. В центре поляны был установлен крытый помост для торжественного подписания пакта о мире, вокруг стояли шатры для отдыха знати и служилых. Вдалеке гуляли хугонги — Фобос заблаговременно приказал перегнать стада сюда.

— А где простонародье? — оглядевшись, спросила Элион. На поляне их ждали только королевские гвардейцы.

— От города путь не близкий, — ответил Седрик. — Мы приехали поутру — подождем.

Свита Фобоса явно заинтересовалась принцессой — многие не сводили с нее глаз. Элион дружелюбно улыбалась всем присутствующим, однако, держалась брата.

Впрочем, продолжалось это недолго: очень скоро от одной стайки придворных откололись двое. Это были юноша и девушка лет восемнадцати, полукровки — близнецы. Они были довольно миловидны: изящные, белокурые, большеглазые. Даже сероватый пигмент на лице и заостренных ушах нисколько их не портил, а скорее, походил на причудливые веснушки.

— Принц Фобос, лорд Седрик, Миранда, — поклонился юноша в приветствии. — У нас не было возможности представиться принцессе. Меня зовут Ариэль, а это моя сестра, Офелия.

Седрик счел их поведение бестактным: очень нагло было набиваться в компанию к королевской семье без приглашения. Но Фобосу нравилось видеть свой двор самовольным и разнузданным.

Офелия поклонилась в грациозном реверансе, а затем вызывающе посмотрела на Фобоса — тот безразлично скользнул по ней взглядом, сделав вид, что не заметил ее внимания.

— Очень приятно познакомиться с вами, — Элион назвала свое имя и поклонилась в ответном реверансе — получился он неловким.

Ариэль и Офелия тихо рассмеялись.

— Мы хотели выразить вам свое восхищение, принцесса, — сказал Ариэль. — То, что вы сделали сегодня по пути в долину — прелестно.

— Спасибо, — застенчиво улыбнулась Элион.

— Мы счастливы, что ваш брат сумел вернуть вас домой, — добавила Офелия, а затем обратилась к Фобосу. — Ваша сестра — отрада Меридиана, мой принц. И почему вы так долго прятали ее от нас?

— Я беспокоюсь о сестре: страшно думать о том, что я могу вновь потерять ее, — любезно ответил Фобос. — Но, как видите, я переборол свой страх.

— Давно пора, — легко рассмеялась Элион. — А то я уже думала, что кроме тебя, Седрика, Миранды и стражи в замке никого нет!

Ариэль и Офелия наигранно подхватили смех принцессы.

Фобос натянуто улыбнулся.

— Как вы могли заметить, моя сестра — настоящее чудо. Вы знали, что сегодняшнее подписание мира — ее заслуга?

— Правда? — захлопал глазами Ариэль.

— Я не сделала ничего особенного, — зарделась Элион. — Просто сказала подданным то, что считаю правильным.

— Моя сестра скромничает, — продолжил Фобос. — Она необычайно талантлива в дипломатии. До сих пор не могу понять, как она добилась за одну беседу того, чего я не мог достичь годами.

— Иначе и быть не могло, — Офелия улыбалась принцу. — Ваша сестра принесет Меридиану долгожданный мир — каждый ждал возвращения принцессы!

— Не могу не согласиться, Офелия. Я несказанно рад, что теперь Элион рядом со мной.

Фобос переглянулся с Мирандой.

— Быть может, пока ждем простонародье, принцессе хотелось бы осмотреться? — услужливо предложила она.

— Отличная идея! — закивала Элион. — Я так хочу взглянуть на хугонгов!

— Если позволите, мы с сестрой хотели бы составить вам компанию, — тут же вызвался Ариэль — Элион с радостью согласилась.

— И, вероятно, принц тоже мог бы пройтись с нами? — добавила Офелия. Ее ладонь как бы невзначай скользнула по предплечью принца, остановившись — Фобос никак не отреагировал на ее жест, позволив ей держаться его.

— Мой принц, думаю, нам стоит проверить приготовления к сегодняшнему подписанию мира, — заметил Седрик.

— Не стоит беспокоиться, — беспечно отмахнулся Фобос. — Уверен, все подготовлено как следует. Я желаю прогулялся, — подумав, он манерно взмахнул рукой и добавил. — Но, раз ты так беспокоишься, Седрик, вверяю проверить тебе все самостоятельно. Уверен, твоя проверка займет не больше получаса.

Седрик все понял.

— Как скажете, мой принц, — поклонился он. — Я вернусь к вам, как только дело будет сделано.

Развернувшись, Седрик зашагал вглубь лагеря. Он намеренно медлил: блуждал среди палаток знати, улыбался дворянам, стараясь примелькаться и запутать следы.

Нужная палатка находилась на обочине, на узкой границе леса и поляны. Откинув тяжелый невзрачный полог, Седрик обнаружил внутри капитана Лотара и еще двоих гвардейцев.

— Солдаты наготове, капитан? — строго спросил Седрик.

— Как вы и приказывали, милорд, — отчитался Лотар. — Шесть отрядов по периметру поляны.

— Хорошо. Нужно, чтобы они отреагировали быстро, когда ларвеки нападут. Спускайте их — действуем, как оговорено.

Лотар махнул одному из гвардейцев —темнокожему галхоту с шрамом на пол лица. Тот вышел из палатки, но быстро вернулся — в руках у него была бичевка, связанная в большую петлю, и холщовый мешок.

— Я отдал сигнал дозорным в лесу, м’лорды — отчитался галхот. Он протянул вещи в руках Седрику.

— Узда и дурман, как вы приказывали, милорд, — пояснил Лотар.

— Хорошо. Положи туда, — Седрик кивнул на тумбу в углу шатра. Галхот повиновался.

Осмотрев вещи, Седрик порвал веревку надвое, а затем раскрыл мешок — внутри лежало несколько темно-зеленых стеблей зубника. Седрик вытащил из внутреннего кармана дуплета сложенный вчетверо кусок пергамента и спрятал среди растений.

Снаружи раздались визгливые уханья хугонгов, крики а затем — протяжный рог тревоги.

— Ваши люди пойдут со мной, — приказал Седрик. — А вы возьмите отряд и зачистите лагерь.

Седрик привел гвардейцев к месту выпаса хугонгов, куда с подачи Миранды отправились Фобос и Элион. Выпущенный ларвек успел перебить стадо — Седрик учуял запах крови раньше, чем заметил распотрошённые тела птиц.

Фобос стоял перед разъеренным ларвеком, протянув руки вперед — чудовище замерло перед принцем, точно парализованное. Он прикрывал собой Офелию — та была в ссадинах и истерично рыдала.

Ариэль, Элион и Миранда находились на противоположной стороне поляны. Миранда вцепилась в Элион — прятала лицо у нее на плече.

Ариэль и принцесса не двигались — замерев, испуганно наблюдали за Фобосом и Офелией.

— Седрик, моя сестра!... — тяжело выкрикнул Фобос. Он взмахнул руками — ларвек склонился к земле.

— Стража, помогите принцу! — Седрик бросился к девочкам и Ариэлю, схватил за плечи Элион и Миранду. — Давайте, нужно уходить отсюда!

Ариэль внял ему первым. Элион вздрогнула от голоса Седрика, но дала себя увести. Миранда тяжело отпустила принцессу, протягивая ладонь Седрику — лицо у нее было заплаканное.

К принцу подоспели солдаты.

— Лучше бы вам не смотреть на это, принцесса, — предостерег Седрик — Элион его не послушала.

Гвардейцы обнажили алебарды — на траву брызнула белесая лимфа, запахло гноем. Ларвека изрубили насмерть — располосованная туша упала у ног принца. Фобос и его придворная запачкались в лимфе ларвека — на мгновение принц скривился в брезгливости, осматривая свой дуплет, но тут же взял себя в руки. Он помог подняться Офелии.

Ариэль и Элион бросились на поляну.

— Фобос! — Элион обняла брата. — Как ты?

— Все хорошо, сестра, — Фобос обнял ее в ответ. — Главное, что ты цела!

Ариэль что-то шептал сестре: та обхватила его шею руками и спрятала лицо у него на груди.

— Принц, вы спасли мою сестру… — Ариэль тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. — Мы обязаны вам жизнью. Не знаю, как вас благодарить, ваше высочество.

Офелия глухо всхлипнула, судорожно кивая.

— Не стоит, — покачал головой Фобос. — Мой долг как Эсканора — защищать собственных подданых. То всего лишь был дикий ларвек — наверное отбился от стаи, — он дотронулся Офелии. — Не переживайте, миледи, все уже закончилось.

— Страшно думать, что могло бы случиться, если бы вас не было рядом, мой принц, — взволнованно ответила Офелия.

— Это Фобос подговорил Ариэля и Офелию пойти с вами? — тихо осведомился Седрик у Миранды, пока принц успокаивал придворных и тешил свое самолюбие.

— Не похоже, — прошептала она. — Думаю, они просто решили покрасоваться перед Фобосом и Элион — на свою беду. Они и до этого обхаживали принца — теперь же будут молиться на него, как на второго Луга, — она еле слышно хмыкнула и крепче уткнулась Седрику в грудь. — Фобос не будет возражать.

— Мой принц, нам надо немедленно вернуться в лагерь, — сказал Седрик.

— Верно, — согласился Фобос. — Там помогут раненым.

Лагерь был разорен — на поляне, окруженные гвардейцами, лежали мертвые ларвеки. Знать была перепугана, некоторые ранены. Меж палаток застыли уцелевшие хугонги — распластали по земле шеи, и изделка их можно было принять за кусты.

Элион не проронила ни слова, когда смотрела на лагерь — только чуть взрогнула и отчаянно вцепилась в ладонь Фобоса. Принц сжал ее руку в своей.

Фобос отыскал взглядом капитана Лотара.

— Капитан, откуда здесь ларвеки?! — разозлился он. Хугонги поблизости дернулись от звука его голоса — вскочили с места и разбежались. — Я думал, ларвек на поляне — дикий одиночка, а здесь целая стая! Я отдавал приказ обезопасить прилежащие леса от чудовищ — как вы могли не заметить гнездовье?!

Гвардейцы переглянулись.

— Принц, мы осматривали леса и вчера, и сегодня утром, — ответил Лотар. — Клянусь, в лесу ларвеков не было!

— Тогда как вы объясните это?! — Фобос остервенело взмахнул рукой. — Нас едва не перебили!

— Мой принц, я полагаю, что ларвеки появились здесь недавно, — подал голос Седрик.

— О чем ты говоришь?!

— Мой принц, — Седрик заговорчески понизил голос — так, чтобы его слышали только Фобос и Элион. — Мне бы не хотелось говорить об этом прилюдно. Паника нам ни к чему.

Фобос нахмурился.

— Хорошо. Капитан, сопроводите меня, лорда Седрика и Элион в палатку. Не беспокойте нас.

Седрик изобразил недовольство.

— Мой принц, быть может, принцессе не стоит присутствовать…

— У меня нет секретов от сестры, — твердо перебил Фобос, — И от будущей королевы.

— Я пойду с вами, — добавила Элион — голос у нее был тихий и осипший.

— Как пожелаете, ваше величество, — кивнул Седрик, повинуясь.

Оказавшись в палатке с принцессой и принцем, Седрик одернул полог — Фобос и Элион ожидающие посмотрели на него.

— Боюсь, все серьезнее, чем лесные чудовища, мой принц, — тихо, но твердо произнес Седрик. — По вашему поручению я отправился проверять приготовления к подписанию мира, и капитан доложил мне о том, что дозорные засекли посторонних в лесу. Я отдал приказ проверить леса, а сам хотел предупредить вас, но опоздал — ларвеки уже напали.

— Хочешь сказать, кто-то намеренно спустил монстров? — глухо спросила Элион.

— Да. Согласитесь, принцесса, столь огромных чудовищ, как ларвеки, трудно не заметить — а их гнездовье и подавно. Их или хорошо прятали, или, — что вероятнее, — привели в лес незадолго до нашего прибытия. Атака на лагерь явно была спланирована.

— Но зачем?

Седрик мрачно вздохнул.

— Полагаю, не всем по нраву наше примирение с простонародьем.

— Кто бы то ни был, нужно немедленно найти их! — пылко воскликнул Фобос. — Провокация — кто-то хочет сорвать подписание мира!

В палатку зашел капитан Лотар — Фобос одарил его гневным взглядом.

— Я же просил не беспокоить нас!

— Простите, принц Фобос, — Лотар поклонился. — По приказу лорда Седрика гвардейцы проверяли лес…

— Он уже доложил нам! — с нетерпением перебил принц. — Вы что-то нашли?!

— Да. Полагаю, вы хотели бы на это взглянуть.

Капитан положил на стол перед Фобосом и Элион порванную петлю из бечевы и холщовый мешок с темно-зелеными растениями.

— Веревка напоминает уздечку, — нахмурившись, сказал Фобос. — А что за растения в мешке?

— Стебли зубника, принц.

— Дурман, — Фобос нахмурился. — Похоже, ты был прав, Седрик. Кто-то умышленно скормил ларвекам зубник и выпустил в долину.

— Подождите, — Элион наклонилась к мешку. — Мне кажется, или там еще что-то лежит?

Переворошив траву, она обнаружила подложенный Седриком пергамент. Развернув бумагу и пробежав глазами по написанному, Элион побледнела.

— Что там, принцесса? — Седрик и Фобос переглянулись.

— «Олдерн удачно наведался в замок», — рассеянно зачитала она. — «Получил зерно задаром, так еще и выманил знать в долину хугонгов. Здесь они и полягут. Следите за лагерем — спускайте ларвеков, как только принц и принцесса прибудут на место. Никаких сделок с короной — сегодня Меридиан станет свободным!»

Она показала лист письма — написанное некрасивым простым почерком, оно было безграмотным.

— Оставьте нас, капитан, — приказал принц.

Лотар покинул палатку.

— Они обманули нас? — задушенно протянула Элион. — Но… Олдерн был таким искренним со мной!

Фобос тяжело выдохнул.

— Случилось то, чего я так боялся. Я предупреждал тебя, Элион: нельзя верить мятежникам…

— Но я поверила! — взвинчено перебила Элион. — Из-за меня пострадали люди!

— Элион, не вини себя, — Фобос ободряюще дотронулся до ее плеча. — Ты была добра к простолюдинам, а они вероломно использовали тебя.

— Принц Фобос прав, принцесса, — подхватил Седрик. — То, что случилось сегодня — вина отступников, а не ваша.

— Мятежники врали мне в лицо, пока я, как дура, рассказывала им про лучшее будущее для Меридиана! — Элион разозлилась еще больше. — Ты был прав с самого начала, Фобос — зря я тебя не послушала!

Она схватила письмо и выбежала из палатки. Фобос и Седрик поспешили за ней.

Элион вышла в центр поляны.

— Подданные Меридиана! — громко объявила она. — Сегодняшнее нападение чудовищ — дело рук мятежников! Они обманули меня! Им не нужен мир — только королевское зерно! — Она подняла письмо. — Вот доказательства! «Никаких сделок с короной!» — так они пишут про нас!

Дворяне тревожно переглянулись — поползли испуганные шепотки.

— Я сожалею, что истинные намерения простонародья открылись нам при столь трагических обстоятельствах, — Фобос встал позади сестры, положил ей руки на плечи. — Мир с простонародьем оказался ложным — чернь в очередной раз воспользовалась нашим милосердием. От имени короны, перед богами и людьми обещаю: я сделаю все, чтобы остановить этот кошмар.

Знать поддержала принца возгласами одобрения.

— Нужно немедленно покинуть это место, мой принц, — предупредил Седрик. — Кто знает, может, ларвеки — не последняя ловушка?

— Ты прав, Седрик, — кивнул Фобос. — Нужно покинуть это место как можно скорее! Капитан, сворачивайте лагерь и отправьте отряд обыскать леса — мятежники не должны скрыться от правосудия!

— Наш маленький спектакль увенчался успехом, — отметил Фобос на обратном пути. Они с Седриком ехали в одиночестве — принц отправил Элион отдельным экипажем вместе с Мирадной, объяснив это тем, что так будет безопаснее. — Даже Ариэль и Офелия оказались как нельзя кстати – теперь готовы на все для меня. Они очень красивы — близнецов в постели у меня еще не было, — он довольно улыбнулся. — А сестрица осознала свою никчемность как королевы: впредь дважды подумает, прежде чем сунет свой нос в политику, и будет во всем слушаться меня.

— И теперь принцесса ненавидит собственных спасителей, — одобрил Седрик. — Признаюсь, мой принц, я опасался за успех вашего плана. Но теперь понимаю, что это было напрасно. Детеныши для предателей, разъярённые матки для ложного покушения… Задумка превосходная — а всего-то стоило переворошить пару насестов.

Фобос покрутил перстни на пальцах.

— Миранда доложила мне, что ты отправил ее проследить за заколдованными ворами-мятежниками, и она обнаружила подземный проход на окраине города. Полагаю, мне стоит простить ее за упущенный Дневник Тайн — также, как и тебя за Подводные шахты.

Седрик дернул уголками губ в подобии улыбки.

— Благодарю, мой принц.

— По возвращении в замок готовь войска — начнем выдавливать повстанцев из Заветного города.

***

Нерисса переливала целебный бальзам по колбам, когда услышала грохот снаружи — отставив пробирки, выбежала из лаборатории в главный грот.

У прохода, что вел в город, толпились люди — тоннель наверх был завален. Это значило одно: Фобос нашел Заветный Город.

Как назло, сегодня Калеба не было с остальными — он отправился на Землю к стражницам, просить их помочь очистить озеро Кайтим. В критический момент восстание оказалось без лидера.

— Внимание! — вперед вышел Олдерн. — Мы долго не продержимся здесь — завал разберут быстро. У нас есть несколько часов, не больше. Нужно решить, что делать.

— Мы могли бы выйти через другие тоннели, — предложили в толпе.

— Но тысячу бойцов не спрятать по селам, — возразили в ответ. — Фобос быстро нас обнаружит.

— Я против побега! — из толпы вышел Дрейк. — Могу поспорить: если принц обнаружил Заветный Город, то бросил основные силы сюда! Он не будет ждать атаки — нужно осаждать замок!

Бойцы негодующе запротестовали.

— А может, принц ждет нападения и уже расставил ловушку — так, как было в Сером Лесу!

— В замке пять тысяч солдат — пятикратное преимущество!

— Еще слишком рано для осады — разве мы готовы?

— Готовы — у нас есть земные изобретения, и на нашей стороне стражницы! — возразил Дрейк. — Если использовать натиск, как мы и планировали — выстоим!

Олдерн отыскал взглядом Джулиана.

— Джулиан, ты прежний вождь и отец Калеба. Как бы поступил он?

Джулиан вышел вперед.

— Ловушка это или нет, обстоятельства вынуждают биться. Сбежать всем быстро не удастся. Время не на нашей стороне — гвардейцы разберут завал до того, как все уйдут. Мы не сможем отбиться под землей — погибнем здесь все. Потеря Заветного Города неминуема. Я поддерживаю Дрейка: у нас есть шансы взять замок.

Люди прислушались к нему— большинство согласилось с его словами.

— Тогда решено: все, кто способен держать в руках меч — мы выступаем немедля! — объявил Олдерн. — Выйдем через северный тоннель на побережье и переберемся к замку по воде. Те же, кто не может сражаться…

— Заветный Город — моя обитель, — громко сказала Нерисса — люди повернули головы к ней. — Я защищу всех, кто останется, даю слово.

— Но мы не сможем вернуться сюда, если придется отступать. Оставаться здесь опасно — Джулиан задумался. — Маг, после того, как бойцы покинут Заветный Город, соберите провизию и выведете тех, кто останется, в Серый Лес. Принц не станет искать беженцев там, где когда-то сокрушил повстанцев. Ждите нас там.

Нерисса коротко кивнула, отринув мысль, что вероятно после сегодняшней ночи ждать ей будет некого.

***

Седрик, Фобос и Лотар наблюдали за приближающимися войсками мятежников с крепостных стен внутреннего двора — около часа назад дозорные сообщили о крытых плотах, что плыли к замку.

— Сколько там их? — осведомился принц.

— Тысяча, — ответил капитан. — Может, чуть больше.

— В гарнизоне замка почти пять тысяч, — протянул Седрик. — У них нет шансов. Какой смысл в осаде?

— Загнанные в угол теряют разум, — флегматично заметил Фобос. — К рассвету с мятежом будет покончено раз и навсегда.

Повстанцы высадились на королевский остров, и, используя плоты как щиты, двинулись к замку. Снаружи их поджидали королевские гвардейцы, лурдены и чудовищные звери.

У стен замка воины схлестнулись — те, кто высадился на берег первыми, казалось, вступили в безнадежный бой — взяли удар королевских войск на себя. Но очень скоро Седрик понял: чернь не желала сражаться в открытую, сделала ставку на стремительность. Мятежников было меньше, но они были быстрее — первые отряды мятежа, что бросились в атаку, отвлекали силы короны, чтобы прикрыть тех, кто отправился штурмовать замок. На приступ отправилось больше половины мятежников: как назойливые насекомые, которых невозможно вытравить, они упрямо лезли на крепостные стены.

Это было неожиданно: планировалось, что корона разобьет мятежников снаружи, и стены замка были слабо укреплены. На стенах находились лишь лучники, несколько стрелковых скорпионов и котлы со смолой — этого было недостаточно, чтобы сдержать врага.

В небе промелькнули странные силуэты: летающие воины на треугольных воздушных парусниках. Их было несколько десятков; летающие мятежники забирались на внешние стены, вступали в сражение с лучниками.

Очень скоро на поле боя появились и стражницы — сначала хранительница, затем и остальные. Корнелия и Ирма помогали мятежникам под стенами замка — расчищали подступы, остальные сражались на стенах — разоруживали солдат, переворачивали котлы со смолой и уничтожали скорпионы. Поддержка стражниц дала мятежникам значительное преимущество: королевским войскам нечего было противопоставить мощи стихий.

Седрик занервничал: к его удивлению, атака мятежников оказалась успешной — он считал, чернь не сможет прорваться даже к приступам замка.

— Мой принц, не пора ли вмешаться оборотням? — Фобос не хотел выпускать элиту войска в бой без надобности — это была крайняя мера. Но Седрику казалось: медлить было нельзя, иначе бунтовщики проникнут и во внутренний двор.

Вдруг дверь глухо хлопнула — ворвалась Элион. За ней, пытаясь остановить принцессу, забежала Миранда.

— Фобос! — Элион истерично позвала брата — ее лицо было мокрым от слез. — Наш замок!

— Элион, тебе здесь не место! Миранда, отведи сестру прочь!

Миранда хотела взять ее за руку, но Элион вырвалась.

— Нет! — вокруг нее появилась сияющая золотистая дымка — она поднялась в воздух. — Я никуда не уйду! Никто не вторгнется в замок и не разрушит наш дом!

И прежде, чем ее смогли бы остановить, Элион слетела со стены — миновала внутренний двор и замерла над полем боя у подножия замка. Она несколько секунд смотрела вниз, а затем ее силуэт охватил ослепительный свет, словно она превратилась в солнце.

— Все. Закончится. Прямо. Сейчас!!! — многие схватились за голову, пытаясь унять резкую боль: нечеловечески громкий голос Элион, казалось, звенел на несколько лиг вокруг, отдаваясь в ушах кошмарным эхом.

Из тела принцессы вырвался мерцающий луч, взлетел к небесам — стало светло, точно днем. Земля у подножия замка затрепетала и менялась на глазах — как теплый воск, что мяли невидимыми руками. Людей и чудовищ сметало прочь.

Крепостные стены задрожали — Седрик испугался, как бы сила Элион не разрушила замок. Из болотного ила вырвались растения — громадные шипастые стебли сплетались меж собой в подобие паутины. Люди и монстры застревали меж ними — поле боя огласили душераздирающие крики. Тела некоторых прошивало насквозь — трупы нанизывало на стебли, как насекомых на иглу.

На взятых повстанцами стенах послышались приказы отступать.

К Элион подлетели стражницы — Корнелия что-то прокричала ей.

— Помнится, я говорила не лезть ко мне! — разъярилась Элион. В стражниц ударила волна света, они рухнули вниз. Их тут же поглотил кокон из растений размером с небольшой парусник. Оболочка медленно сжималась, пульсируя.

— Почему вы мешаете моему счастью?! Почему преследуете меня и разрушаете Меридиан?!

Корнелия снова что-то прокричала ей — похоже, просила выпустить.

— Нет! Я хочу понять, почему вы не хотите оставить меня в покое!!!

Неожиданно в Элион ударила громадная струя воды — поток отскочил от принцессы, но ее сбило в воздухе. Силуэт Элион прорезал небеса, словно падающая звезда, а затем потемнело — принцесса отлетела к казарменной башне, упала на верхний ярус внутренней крепостной стены.

Кокон, в котором были заточены стражницы, разлетелся на мелкие кусочки. На мгновение они замерли в небе, озираясь по сторонам. Корнелия что-то прокричала Ирме, та раздраженно ответила ей — Вилл резко прервала их, и вскоре стражницы начали помогать отступающим.

Принц бросился на крепостную стену к сестре. Переглянувшись, Седрик и Миранда и побежали за ним.

Крыша казарменной башни была пробита — Элион лежала в окружении каменных обломков, ее чудом не завалило — Седрик счел, ее уберегла сила сердца Меридиана. Принцесса была бледнее мела, глубоко и судорожно дышала, осоловело смотря в темноту — Фобос наклонился к ней, осторожно приподнимая.

— Брат… — она подалась к нему. — Все уже закончилось?

— Да. Ты молодец, Элион, — принц прижал сестру к себе. — Сегодня ты спасла весь Меридиан.

— Хорошо, — Элион слабо улыбнулась. Она попыталась опереться о Фобоса, чтобы встать, но рука дрогнула. — Что со мной?

— Твоя сила достигла зенита — ты невредима, просто ослабела. Тебе нужно отдохнуть, — принц обратился к подоспевшему Лотару. — Капитан, отнесите принцессу в ее покои. Миранда, позаботься о Элион — не отходи от нее ни на шаг.

— Да, принц Фобос.

Лотар подозвал гвардейца — солдат подхватил Элион и унес внутрь. Миранда ушла с ними.

Фобос и Седрик обратились к полю боя — из тысячи мятежников способны были отступить лишь половина — все, кто был на крепостных стенах перед тем, как появилась Элион.

— Капитан, выпустите Гаргоиля! — приказал Фобос.

Лотар отдал приказ — из ворот подземелья вышло пятиметровое одноглазое чудовище с огромной зубастой пастью и полуразвитыми конечностями. Обратившись к стенам, Гаргоиль стал хватать спускавшихся мятежников, а затем швырять вниз — как ребенок, что раскидывал надоевшие игрушки.

Вилл что-то крикнула повстанцам — те побежали прочь от Гаргоиля, скрылись за угловой башней. Поняв, что люди больше не спускаются, Гаргоиль растерянно задергал головой и пошел вдоль стен, продираясь сквозь чудовищные шипастые заросли — пытался отыскать убегающих.

Вилл открыла для бунтовщиков портал — остальные стражницы защищали проход, отбиваясь от атак гвардейцев.

Когда Гаргоиль нашел их, сбежать успели почти все, но чудовище обрадовалось находке. Вилл исчезла в портале последней. Гаргоиль протянул за ней в прореху здоровую руку — но тут же взревел от боли. Прореха закрылась, и ему отрезало ладонь — сжимая недоразвитой рукой обрубок, Гаргоиль визгливо захрипел. Испуганно дернувшись от места, где совсем недавно мерцал портал, он бросился обратно в подземелье.

— Они сбежали! — озлобленно выплюнул Седрик.

— Это уже не важно — мы победили, — довольно протянул Фобос. — Дни мятежа сочтены. Побег выживших изменников отсрочит их неминуемую гибель, и только.

Он повернулся к Лотару.

— Капитан, схватите уцелевших бунтовщиков и добейте калек с обоих сторон — корона не станет тратить пищу и лекарства на тех, кто не может принести ей пользу. Затем готовьте войска для захвата Заветного Города — нельзя, чтобы туда вернулись изменники.

— Да, принц Фобос, — поклонившись, Лотар отправился к бойцам.

Принц обратился к Седрику.

— Сегодня ты имел удовольствие наблюдать, как может быть вознаграждено терпение, — Фобос хищно улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты возглавил захват Заветного Города. А когда он будет взят, немедля возвращайся в замок: нужно короновать сестрицу как можно скорее.

Освобождение, часть 3

В гроте водопадов разнеслось гулкое эхо — сверху донеслись чужие голоса. Наверху поджидали солдаты Фобоса.

В толпе беженцев началась паника: люди заметались, раздались крики.

— Там солдаты! Они в Заветном Городе!

— Если гвардейцы здесь, значит, Фобос разбил восстание!

— Мы обречены! Нас перебьют!

— Замолчите, — холодно приказала Нерисса. Она выпустила в потолок молнию — люди заметно притихли.

Нерисса понимала страхи людей: если солдаты проникли Заветный Город так глубоко, это значило, что корона не нуждалась в них для защиты замка — восстание было разбито. Но Нерисса понимала и другое: она обязана была сохранять спокойствие, иначе без нее людям не спастись. Паника никогда не помогала — а крики могли спровоцировать солдат напасть. Нужно было действовать осторожно.

— Будем ждать, — объявила она.

В толпе послышался тревожный ропот.

— Я защищу вас, — стойко продолжила Нерисса. — Если хотите выбраться, делайте как я скажу.

Ожидание изматывало, но кроме него, не оставалось ничего. Поворачивать было нельзя — увидев безоружных с Магом, осмелевшие солдаты могли ударить в спину. Нерисса понимала, что они были заперты, и ожидание не могло длиться вечно — если ничего не предпринимать, придется или сдаваться, или оставаться взаперти, умирая от голода.

Сверху раздались шаги — на лестнице показался отряд солдат. Нерисса пустила в них цепную молнию — нельзя было допустить, чтобы наверх донесли, что здесь безоружные. Оглушенные солдаты свалились с каменной лестницы, их тела Нерисса переместила вглубь грота. Тоже самое случилось с другим отрядом бойцов, спустившимися в грот спустя полчаса.

Оглушать солдат тоже было рискованно: вряд ли командиры Фобоса и дальше захотят отправлять небольшие группы бойцов вниз после того, как два отряда не вернулись. И если сюда спустится отряд покрупнее, Нериссе в одиночку с ними не справится.

Но неожиданно сверху донесся новый голос — Нерисса различила шипение лорда Седрика.

— Где Маг?! — рассерженно осведомился он. — Почему она ещще не сссхвачена?!

— Кажется, мы обнаружили ее, милорд. — ответил ему мужской голос. — Она засела внизу…

— Кажжжетссся?! — Седрик взревел. — Войско стоит здесь уже больше часа! Беззздейссствием вы сссаботируете приказззы короны! Или решшшшили подожжждать, пока она сссама подниметссся?!

— Никак нет, милорд! — испуганно ответил командир. — Но биться с хранителем… Все опасаются ее могущества…

— Маг — отссступница и должжжна ответить ззза предательссство! Приведи ее, Лотар — это приказззз!

— Недавно я послал вниз пятерых — никто не вернулся…

— Тогда пойдешшшь сссам!

Беженцы испуганно взвыли.

У Нериссы в голове появился план.

— Если хотите спастись, не мешайте, — холодно приказала она. — Разойдитесь в стороны и не приближайтесь к купелям.

Люди поспешно исполнили ее приказ.

Раздались шаги — на лестнице мелькнул силуэт; в гроте оказался полукровка в доспехе капитана. Он изумленно посмотрел на Нериссу и беженцев — тут же бросился вверх, закричал, попытавшись доложить об увиденном. Но Нерисса не дала ему уйти: грот озарила вспышка холодного света. Капитан закричал от боли и упал вниз — Нерисса выпустила в него новый разряд молний, продолжая истязать.

План был прост: крики командира хорошо расслышат наверху; они напугают простых солдат. К тому же, мучая командира армии Фобоса, Маг прилюдно унижала королевскую власть — такой полководец, как лорд Седрик, не мог этого спустить. Появление Седрика внизу было шансом на спасение. Уничтожь лидера, и остальные падут.

Провокация удалась: через несколько минут в гроте показался чудовищный силуэт нага.

— Так вот почему ты осссталассь зззздессссь, а не ссссбежжжжала, Маг. Зззащщищщаешшь ссемьи предателей. — Седрик хищно оскалился, увидев беззащитных меридианцев — те испуганно жались к стенам грота, с ужасом смотрели на оборотня. — А я-то думал, почему отсссступников у зззамка полегло так мало?

— Ты их не тронешь, — твердо ответила Нерисса, подходя к Седрику.

— Ты так уверена? — Седрик наклонился, нависая над ней огромной тенью. — Для этого всссего лишшшь нужжжно изззавитьссся от тебя. И в отличие от сссуеверной черни, я не боюсссь ведьму-отщщщепенку.

— Я — хранитель Меридиана, — угрожающе предостерегла Нерисса. — Не смей так говорить со мной.

— Ты предала сссвой долг хранителя, когда ссснюхаласссь с мятежжниками. Ведь это ты помогла иззззменникам отправить принцессссу на Ззземлю и тем ссамым обрекла Меридиан на гибель, не так ли? — презрительно прошипел наг. — Тебе нет дела до гармонии Меридиана — хранитель никогда бы не поссставила жжжелания черни вышшшше благополучия нашшшшего мира.

Оборотень поднял когтистую лапу — Нерисса мгновенно телепортировалась ему за спину, ударила молнией. Седрик зашипел — подлый удар еще больше его разозлил.

— Короне давно пора поссставить тебя на месссто!

Седрик замахнулся хвостом — Нерисса увернулась, переместившись к водопаду. Наг бросился за ней через купели с водой.

На это Нерисса и рассчитывала; она пустила разряд электричества в воду — оборотень взревел от боли, его затрясло. Нерисса продолжила бить молниями, даже когда Седрик свалился в воду.

Тело нага охватила вспышка — теперь в воде лежало не чудовище, а человек.

Нерисса подошла к Седрику — обмякнув в купели, он свернулся в позе эмбриона, дрожал от судорог. Вода затекала ему в рот и нос — он захлебывался и хрипел, не в силах пошевелиться.

Но он был еще жив.

— Ты наверняка ждешь, что я убью тебя за твою дерзость, — Нерисса толкнула Седрика ногой, переворачивая на спину, а затем взмахом руки переместила его к кромке купели. — Но я не стану. Я оставлю тебя живым и опозоренным перед твоими людьми и твоим принцем. А когда Фобоса свергнут, ты поплатишься перед народом Меридиана за все злодеяния, что совершил.

Седрик смотрел на нее остекленевшими глазами; он что-то прошептал, но сорвался на задушенный хрип, поперхнулся воздухом. Слабый и беспомощный, он больше не был опасен.

— Мы уходим, — объявила Нерисса беженцам — все это время они жались к стенам грота, ошеломленно наблюдали за ней и поверженным оборотнем. — Помогите подняться немощным и раненным.

— Но наверху солдаты…

— Знаю: они нас не тронут, — подобрав юбки, Нерисса уверенно поднялась на лестницу. — Идемте.

Медленно и нерешительно, меридианцы потянулись за ней.

Наверху было больше сотни гвардейцев — и все они безмолвно расступались перед Нериссой, пропуская ее и беженцев к выходу из Заветного Города; никто не осмеливался нападать или преследовать их.

Нерисса скользила по солдатам холодным взглядом и довольно отмечала: каждый, на кого она смотрела, дрожал точно осиновый лист.

***

Беженцы с облегчением вдыхали свежий воздух утреннего Серого Леса. Вдали темнели силуэты шалашей лагеря — завидев их, люди бросились вперед. Нерисса не стала останавливать их.

Из шалашей высыпали повстанцы. Очень быстро стало понятно: со вчерашнего дня число мятежников уменьшилось едва ли не вдвое.

Нерисса начала искать взглядом Джулиана и Калеба, но их нигде не было.

— Маг! — к ней подошел Дрейк, кланяясь. — Мы уже начали бояться, что вас схватили люди Фобоса.

— Они пытались — мы столкнулись с гвардейцами в Заветном городе, — ответила Нерисса. — Что случилось? Восстание проиграло?

— Да. Но нас разгромил не Фобос. В битву вмешалась принцесса.

Это были скверные новости.

— Она напала на повстанцев?

— Она смела всех на подступах к замку — и повстанцев, и гвардейцев, и чудищ. Совсем не понимала, кто с кем воюет. Я был на крепостных стенах, когда принцесса вылетела на поле боя: она сияла как солнце. Земля затряслась, полезли чудовищные стебли… — Дрейк замолк. — Почти все, кто был внизу, полегли. Если бы стражницы не остановили ее, она бы положила всех.

Нерисса вновь обвела взглядом лагерь.

— Где остальные лидеры восстания?

— Алборн и Мириадель в южной части лагеря, помогают расположиться людям. Джулиан, Олдерн и Ватек остались прикрывать отступающих. Сейчас они в плену, — в мрачных интонациях Дрейка слышалось невысказанное «в лучшем случае».

— А Калеб?

— Это он дал приказ отступать. После того как мы разбили лагерь, он ушел. Сказал, отправился спасать пленных.

Нерисса не сдержала изумления.

— В одиночку?!

— Нет. Сказал, с ним будет проводник.

***

Калеб впервые приближался к деревне паслингов так близко. Хоть найти их поселения было нетрудно, обычно меридианцы обходили их стороной. Причина была проста: вонь здесь стояла невыносимая.

Дома у паслингов были чудные: они селились в шалашах, землянках, ямах, норах, в дуплах, даже на деревьях! Почти у каждого был небольшой огородик, у некоторых даже домашние животные — мокрицы, улитки размером с кошек или ездовые медведки. Жилища стояли хаотично, тесно меж собой, и из-за того, что мало кто здесь обносил свои владения частоколом, улочки были тесными и нельзя было понять, где кончается один участок и начинается другой.

Завидев человека, паслинги, и без того громкие и суетливые, оживились еще больше — оторвались от дел, с любопытством смотрели на Калеба; некоторые пытались даже что-то ему всучить. Калеб отвечал отрывисто и неохотно —не всегда удавалась различить их костную торопливую речь. Затем за ним увязалась орава маленьких чумазых паслингов — дети дергали его за плащ, смеялись, что-то выпрашивали. Калеб пытался отделаться от них и обойти, чтобы не задавить — малыши едва ли доставали ему до середины голени.

Но, несмотря на путанную застройку, громких суматошных жителей и ужаснейший запах, он поймал себя на мысли, что здесь было до странности мирно — жителей не коснулась война. Хотя он слышал, что по указу Фобоса лурдены разоряли деревни паслингов и угоняли жителей в рабство: заставляли вынюхивать порталы для нужд короны.

Поняв, что не знает куда идти, Калеб остановился у зарослей смородины, примыкающей к дому-норе. Несколько ребят-паслингов врезались в его ноги, и, растерянно посмотрев на Калеба, тут же разбежались.

— Человек хотеть меняться? — из-за смородины выглянул пожилой паслинг, очень бойкий для своего возраста. Опирался он на костыль — на месте левой ноги у него был деревянный обрубок.

— Нет, — Калеб закашлялся, случайно вдохнув через нос. — Где мне найти Бланка?

— О, Бланк быть там, — кивнул паслинг, указывая на крону раскидистого дуба на отшибе.

Дерево, на которое указали Калебу, оказалось крышей дома — корневища обвивали настил землянки с выщербленными круглыми окнами и маленькой дощатой дверью.

Калеб постучался — ему открыла женщина-паслинг в темно-красном рубище, подпоясанном фартуком. На голове у нее красовался пучок сизых прядей.

Она с тревогой посмотрела на меч за его спиной.

— Кто ты быть?!

— Бланк здесь? — требовательно спросил Калеб. — Он нужен мне, очень срочно!

— Луда не знать людь! Людь уходить! — женщина-паслинг гневно замахала руками на Калеба. — Уходить, уходить, живо!

— Мама, кто там быть? — из дома донесся голос Бланка. Послышались шаги, и через мгновение в дверном проеме показалась его голова. — О, Калеб! — обрадовался он. — Калеб быть друг Бланка! Мама пускать Калеб!

— Бланки Бу не говорить мама про друзья-люди с мечи! Не пускать, не пускать!

— У Бланк быть дела, — отрезал Бланк. — Мама не мешать Бланк.

— Бланки Бу ничего не говорить мама! Мама ничего не знать о малыш-Бланк! — продолжая причитать, Луда все же сына послушалась — вернулась в дом.

— Калеб заходить в гости? — дружелюбно предложил Бланк.

Калеб решил, что задохнется от вони, если зайдет внутрь.

— Некогда. Бланк, мне нужна твоя помощь!

— Бланк обязательно помочь! — с готовностью заявил Бланк.

Калеб насторожился: Бланк согласился слишком легко. Он думал, что его придется уговаривать; может, даже подкупить, как это обычно бывало. Паслинги ведь никогда не делали ничего просто так.

Бланк скрылся в доме — до Калеба донеслось торжественное объявление:

— Бланк звать дела! Калеб быть беда, только Бланк мочь помочь!

— Нет! — запротестовала Луда. — Бланки Бу быть больной! Нельзя уходить!

— Но Калеб быть беда большой, Бланк не мочь бросить Калеб! Бланк торопиться!

Из дома еще несколько минут доносились крики: Луда то ли бранилась, то ли умоляла сына остаться; Бланк же говорил только о том, как нужен Калебу. Калеб ощущал себя до странности неловко, ожидая у порога: не думал, что ради спасения повстанцев ему придется стать свидетелем семейной склоки паслингов.

Наконец, дверь отворилась: Бланк выбежал из дома с огромным мешком наперевес.

За ним выскочила Луда.

— Калеб и Бланк идти по делам! — попрощался Бланк. Он приобнял мать и бодро зашагал прочь. — Мама не переживать!

— Бланки Бу! — сердито завопила Луда ему вслед. Она едва не рыдала.

— До свидания, — только и сумел сказать Калеб. Луда одарила его сердитым взглядом, будто он ее обобрал, и хлопнула дверью вместо прощания. Калебу на мгновение стало перед ней стыдно, — но, так и не поняв, чего ему стыдиться, он пошел догонять Бланка.

— Бланк так рад, что Калеб прийти! — возбуждённо затараторил Бланк. — Бланк болеть, лечиться у мама. Мама хорошая, но мама много забота. А что случиться у Калеб?

— Мне нужно спасти повстанцев, — понизив голос, сообщил Калеб — не хотелось, чтобы лишние уши знали, куда они идут. — Сейчас они в замке. Помоги вынюхать их. Как в Кавигоре с Алборном и Мириадель, помнишь?

— Бланк помнить, — Бланк важно кивнул. — Но почему Калеб идти без стражниц?

— Если миссия опасная, ни к чему рисковать потерей многих. Пока мы соберем их, потратим время. А сейчас каждая минута на счету.

Все это время жители деревни не спускали с них глаз. Когда Бланк и Калеб вышли на центральную улочку, паслинг — тот самый, что указал Калебу на дом Бланка, — важно спросил:

— Бланк, это тот человек, про которого ты рассказывать?

Другие паслинги тоже затихли, явно ожидая ответа Бланка.

— Да, дядя Тук. Это быть Калеб, — гордо представил Бланк — и достаточно громко, чтобы его слова были слышны на всю улицу. — Калеб воевать с принц Фобос. Калеб прийти к Бланк за помощь и Бланк идти помогать Калеб. Бланк спасать повстанцев.

Услышав это, паслинги многозначительно заохали.

— Бланк! — вспыхнул Калеб. Он пришел сюда не для того, чтобы Бланк хвастался своими подвигами! — Это был секрет!

— Это быть секрет — нельзя никому не говорить, — легко добавил Бланк, поправив заплечный мешок.

— Тук обещать, — кивнул старый паслинг и, поправив под собой костыль, одобряюще дотронулся до плеча Бланка. — Удачи, Бланк. Помнить, когда-то и Тук вести дорога приключений. Но потом дракон откусить Тук нога.

Паслинги шумно провожали их сердечными возгласами, давали кучу напутствий и искренне заверяли, что никому ничего не расскажут, но Калеб слабо этому верил — у всех паслингов язык был как помело.

После вчерашней битвы безрадостный вид на королевский остров и разрушенные мосты, оплетенные чудовищными корнями, стал по-настоящему ужасным. Теперь перед замком возвышались десятки громадных шипастных стеблей с нанизанными трупами людей и чудовищ. Над телами кружили вороны, тут и там раздавалось хриплое карканье — птицы пировали мертвечиной.

Вдали послышались голоса: по острову рыскали отряды королевских гвардейцев — обирали трупы, искали живых и добивали раненых.

— Что здесь быть? — испуганно спросил Бланк, оглядывая поле боя. От его утреннего энтузиазма не осталось и следа.

— Битва. Элион вмешалась, — сухо ответил Калеб, чувствуя, как внутри все потяжелело от вчерашних воспоминаний. — Мы проиграли.

Перебравшись на остров, Калеб и Бланк спрыгнули в рытвину ямы — там лежал деревянный шест. Осмотрев, Калеб забрал его себе — решил, что пригодится.

— Как мы попасть в замок? — прошептал Бланк.

— Через катакомбы. Придется обогнуть остров.

Калеб выразительно посмотрел на мешок Бланка — пока они добирались, тот несколько раз чуть не уронил его в воду.

— Твой хлам будет мешаться. Зачем ты его вообще взял?!

— Это быть лучший товар! — запротестовал Бланк. — Я не мочь оставить!

— Что, собрался торговать в тюрьме? — раздраженно съехидничал Калеб. — Мешок нас замедлит — еще попадемся!

— Тогда Бланк спрятать товар, а потом вернуться!

— Ладно, только быстрее, — Калеб не думал, что кто-то захочет украсть мусор Бланка, но оставлять его на видном месте было опасно.

— Калеб не смотреть! — Бланк бережно начал присыпать мешок землей из ямы.

— Не буду, — Калеб отвернулся и закатил глаза — в последнюю очередь его интересовало добро с земных помоек.

Вход в королевские катакомбы был затоплен намеренно — Фобос боялся проникновения чужаков во дворец. Добраться было затруднительно, но возможно — если пересечь болотный ров. Решетка даже издалека показалась Калебу хлипкой и он решил, что с легкостью сможет ее поднять.

Калеб опустил шест в воду, оценивающе потыкал дно — вязкое, идти будет трудно. Он осторожно зашел в болото: мутная вода доставала ему до груди, ноги сразу же увязли в иле.

— За мной, Бланк, — позвал Калеб. — Прыгай в болото.

— Бланк не любить вода, — паслинг скрестил руки на груди. — Бланк только выздороветь, не хотеть болеть опять.

— Ты серьезно?! — Калеб ругнулся: когда он успел стать таким переборчивым?! — Копаться в грязи ради забавы тебя устраивает, а лезть в болото ради восстания — нет?!

— Бланк не уметь плавать, — уперся Бланк. — Если Бланк утонуть, не помочь Калеб.

Калеб недовольно выдохнул.

— Так бы сразу и сказал, — он подошел к берегу и присел. — Залезай. Только не дергай меч. И держись крепче.

Бланк залез к Калебу на спину, обхватил руками и ногами его торс, вцепился в плечи.

Калеб закашлялся от вони.

— Какой же ты тяжелый — а по тебе и не скажешь! Ты же маленький!

— Мама утром готовить похлебка из гнили. Мама вкусно готовить и Бланк все съесть, — сообщил Бланк, но тут же добавил. — Но если бы Бланк знать, что Калеб будет тащить Бланк, Бланк бы не стал есть!

— Слабое утешение, — опираясь на шест, чтобы не поскользнуться, Калеб осторожно двинулся к решетке. — Сиди тихо и не дергайся, а то уроню.

Путь был тяжелым: изнурение после битвы и бессонная ночь в Сером Лесу давали о себе знать. Почти сразу мышцы заломило, а от вони, исходящей от Бланка, закружилась голова. Казалось, переправа будет длиться вечность, но Калеб упрямо шел вперед, неустанно напоминая себе, что повстанцам в плену в разы хуже, чем ему сейчас.

На середине пути Бланк испуганно затряс Калеба за плечи — пошатнувшись, тот с трудом удержался на ногах.

— Бланк, я же просил!... — гневно прошептал он.

— Калеб видеть?! — испуганно воскликнул Бланк, указывая вперед. — Там что-то быть!

— Нет там ничего, — осадил Калеб. — Помалкивай и держись крепче.

— Но Бланк видеть большая рыба!

— Тише! Мы почти дошли!

Но Бланка было не успокоить. Он ерзал только сильнее — и спустя несколько мгновений Калеб почувствовал, как тот соскользывает с его спины. Бланк с криком схватился за перевязь меча, попытавшись удержаться, но безуспешно. Вместо этого он утянул Калеба за собой — оба упали в болото.

Калеб резко всплыл, отплевываясь от попавшей в рот воды. Бланк барахтался в болоте в паре метров от него и что-то испуганно кричал.

В мутной воде проявилась огромная тень. Спустя мгновение поднялась волна: из болота, утробно рыча, выскочил водяной змей-накер. Накер взмахнул хвостом — Калеб почувствовал удар. Он отлетел в решетку катакомб, больно ударился спиной о прутья. Тяжело поднявшись, он начал искать глазами Бланка: поднятая накером волна отбросила того к росшей у болота плакучей иве. Спасаясь от чудовища, Бланк вкарабкался на дерево.

Покружив у дерева и поняв, что паслинга ему не достать, накер обратился к Калебу. Времени было в обрез — Калеб торопливо вставил шест между прутьев решетки и резко потянул. К счастью, поддалась она легко.

— Бланк, сюда! — накер приближался к нему невероятно быстро. — Я долго не продержусь!

— Но как?!

— Прыгай с дерева! Живо!

Бланк оттолкнулся от ствола и прыгнул. Сразбегу влетел прямо в Калеба — обоих откинуло по ту сторону решетки, и она тут же захлопнулась. До Калеба донесся хруст — это проломился шест, который подпирал прутья.

— Бланк едва не умереть! — Бланк слез с Калеба. Он с ужасом наблюдал за накером у решетки: чудовище продолжало кружить у катакомб, хоть желанная добыча теперь и была вне досягаемости.

— Я же говорил вести себя тихо, — строго ответил Калеб. Поднявшись, он начал отряхивать с одежды куски налипшего ила. — А ты запаниковал, раскричался. Вот накер нас и учуял.

Бланк мгновенно изменился в лице.

— Так Калеб знать про большая рыба?!

— Конечно. Потому и просил тебя не шуметь.

— Бланк верить Калеб! — возмущенный, Бланк несильно ударил Калеба по ноге. — А Калеб обмануть Бланк!

— Я не обманул, а промолчал. Ведь если бы я все рассказал, ты бы ни за что не полез в болото со мной, — некогда было отвлекаться на обиды Бланка, у них были дела поважнее. — Все обошлось — мы попали внутрь. Идем.

— Бланк не пойти с обманщик! — протестующе заявил он.

— Ладно, можешь остаться здесь, — притворно легко ответил Калеб, шагая в катакомбы. — Кричи, если накер пробьет решетку — похоже, она довольно хлипкая.

Бланк тут же побежал за Калебом.

Тоннель привел их в огромный подземный зал, расходившийся на десяток темных тоннелей. Из высокой узкой бойницы лился слабый дневной свет. В центре зала стояла катапульта — на вид вполне рабочая. Калеб решил, что ее еще не успели убрать после вчерашней осады замка.

Калеб достал из внутреннего кармана плаща земной карманный фонарик. Он быстро взял на вооружение изобретения землян: он были очень полезными и многофункциональными, и, что больше всего поражало Калеба, все было сделано без помощи магии. Было бы здорово иметь нечто подобное и на Меридиане.

Фонарь промок — после купания в болоте это было совсем не удивительно. Слабо мигнув, прибор включился.

— Самое время вынюхать повстанцев, Бланк, — Калеб посветил в темные коридоры. — Куда нам идти?

— Бланк не чуять так далеко, — проворчал Бланк. — Надо быть ближе.

Это было плохо — Калеб надеялся, что нюх Бланка выведет их к тюрьмам.

— Что ж, тогда идем… — Калеб вновь осветил тоннели — узкие, с замшелыми каменными стенами, все они выглядели для него одинаково. — Налево. Не отставай.

Калеб решительно зашагал к выбранному тоннелю — Бланк неохотно поплелся за ним. Тоннель оказался душным, грязным, сырым, но что хуже — очень извилистым и длинным. Пахло здесь плесенью и гнилью.

Они прошли больше сотни метров, как вдруг фонарик погас — чертыхнувшись, Калеб потряс его; иногда это помогало. Фонарь выдал несколько слабых вспышек, но вновь потух.

Они оказались в полной темноте.

— Мы возвращаться назад? — с надеждой спросил Бланк.

— Мы уже много прошли, — возразил Калеб. — А если этот ход ведет в тюрьму?

— А если нет?

— Я иду дальше, а ты — как знаешь, — отрезал Калеб. Он нащупал стену — решил, что будет ориентироваться по ней, чтобы не потеряться.

Бланк дернулся по сторонам, но с места не сдвинулся — везде была кромешная тьма. Калеб понимал, что тот ни за что не осмелится идти обратно один. И даже если решит повернуть — из замка все равно не выберется. Единственным известным Бланку выходом была закрытая решетка, ведущая к болоту с плотоядным водяным змеем.

Так что выбора у него не было.

— Держись за мой плащ, чтобы не потеряться, — смягчившись, предложил Калеб. — Только не паникуй. Осталось немного. Если учуешь повстанцев, сообщи.

Бланк мгновенно схватился за подол Калеба.

После трёх извилистых поворотов тоннель перестал изгибаться, потолки стали намного выше. Впереди мелькнуло светлое пятно света — наконец-то то они вышли отсюда!

— Поспешим, Бланк. Возможно, там повстанцы!... — Калеб хотел прибавить шагу, но Бланк резко дернул его за плащ, останавливая.

— Бланк чуять запах, — тихо ответил он. — Там не повстанцы.

— А кто?

Вместо ответа из грота донесся оглушающий рев. В проеме показался огромный налитый кровью глаз; увидев его, Бланк испуганно взвыл.

Они вышли в подземелье Гаргоиля.

Калеб помнил, что Гаргоиль лишился руки после вчерашней битвы: портал отрезал ему правую кисть. Уцелевшая рука у чудища была недоразвитой, да и Гаргоиль не пролезет за ними в узкий коридор — от него они легко убегут.

Но его рев точно привлечет внимание к катакомбам — а как быстро в подземелье соберется вся королевская гвардия, проверять не хотелось.

— Бежим, живо! — Калеб подхватил Бланка на руки, и побежал прочь от грота, натыкаясь в темноте на стены. Бланк вцепился в Калеба мертвой хваткой, верещал о том, что не хочет умирать.

Калеб выругался: план по спасению повстанцев провалился, и теперь стоило думать о том, как уйти из замка живыми. Возвращаться тем же путем, что и пришли — не вариант, солдаты наверняка их догонят, да и пробраться мимо накера не получится — второй раз им так не повезет. Бежать в другой коридор наугад, навстречу врагам — исключено.

Они добрались до главного зала, и страхи Калеба подтвердились: из нескольких тоннелей доносились голоса стражников.

Взгляд упал на бойницу — сейчас это был их единственный выход.

Калеб поспешно опустил Бланка в чашу катапульты, а сам подбежал к спусковому рычагу.

— Не хотеть! — Бланк с ужасом наблюдал за действиями Калеба. — Бланк не хотеть летать!

— Поздно! Метает камни — метнет и нас! — Калеб изо всех сил навалился на рычаг: тот, как назло, был очень тугим. Он прекрасно понимал: то, что он собрался сделать, было настоящим безумием — они могли разбиться насмерть, а если и выживут, наверняка переломают себе все кости.

Но все же, это шанс на спасение — все было лучше, чем плен у Фобоса.

Решив, что натяг достаточен, Калеб запрыгнул к Бланку в чашу, и, достав меч, резко перерезал веревку.

Их подняло в воздух и швырнуло через бойницу — перед глазами все поплыло. В ушах заложило и болезненно зазудело: противный свист перебивал и истошные вопли Бланка, и собственные крики Калеба. Калеб с мрачной иронией подумал, что после всего, что он пережил, это будет очень нелепая смерть.

Их выбросило в болотистую канаву — скользя, Калеб проехался несколько метров по грязи; левую сторону лица начало саднить, рукав и подол плаща потерлись, а в рот забилась грязь — Калеб рефлекторно отплевался. Голова знатно кружилась, в ушах звенело, конечности дрожали; ему казалось, что если он встанет — упадет.

Придя в себя, Калеб медленно осел на земле и повернулся, ища глазами Бланка — тот, весь в грязи, сидел в нескольких метрах от него, рядом с вокнутым в землю мечом. В нос ударил самый отвратительный запах, что Калеб ощущал за всю жизнь — Бланка выворачивало после полёта.

Кажется, еще утром это была похлебка из гнили.

Сделав усилие над собой — тело неприятно закололо, — Калеб встал и, чуть шатаясь, подошел к Бланку. Тот тоже был весь в ссадинах.

— Ты как? — Калеб осторожно похлопал его по спине.

— Бланк больше никогда не летать на катапульта, — слабо выдавил Бланк, отплевываясь. Он зачерпнул горсть грязи и закинул в рот — похоже, так пытался перебить привкус рвоты.

Калеб поднял с земли меч и убрал его в поножи. И тут поблизости раздались чужие голоса: недалеко рыскал гвардейский отряд.

Калеб тут же схватил Бланка и потянул за собой — оба укрылись за широким валуном. Голоса приближались — гвардейцы осматривали следы в канаве. Калеб мрачно думал о том, что им не удастся сбежать, если их обнаружат — были слишком измотаны, чтобы оторваться от преследователей.

Вдруг в нескольких метрах блеснула яркая вспышка — на поле боя открылась прореха в Завесе. Это была невероятная удача — солдаты не полезут за ними в портал! Конечно, портал появился на открытой местности, но, если действовать быстро и подгадать момент, можно было незаметно пробраться к нему!

— Давай, Бланк, уходим! — пылко прошептал Калеб.

— Но товар оставаться! — внезапно запротестовал Бланк. Он указал в сторону, где находилась яма, в которой оставил свой мешок. — Товар быть рядом! Бланк не уйти без товар!

— С ума сошел?! — вспыхнул Калеб. Он не мог уложить в голове: они чудом спаслись из замка, были на волоске от гибели, прямо сейчас были в смертельной опасности, а Бланк волнуется о дурацком хламе?! — А если тебя поймают?!

— Калеб идти на Землю первым, а Бланк догонять! — и, прежде чем Калеб смог бы что-то возразить, Бланк шмынгул из-под камня и побежал прочь от прорехи — под его ногами захлюпала грязь.

— Здесь еще кто-то есть, — донеслись голоса солдат. — Мятежники не успели уйти далеко.

Калеб грязно выругался: нужно было хватать Бланка и бежать в портал, пока была возможность, а не слушать его россказни про драгоценный мусор! Теперь же все, что он мог сделать, это отвлечь солдат, выиграть время и дать Бланку возможность спрятаться.

— Эй, не меня ищете? — подняв с земли булыжник, Калеб кинул его в гвардейцев и помчался к порталу.

— Стреляй в него! — донеслось в спину.

Калеб пересек портал — и обессиленно свалился на землю, обмякнув на мерзлой траве, совсем не ощущая холода. Вдогонку, рассекая воздух, полетели стрелы: они попали в ствол ближайшего дерева, пролетев в метре над головой Калеба — но он даже не вздрогнул. Перед глазами мелькали белые пятна, дыхание сперло, но в голове билось только одно: Бланк все еще был в опасности! Едва ли он мог сам пробраться к порталу или выбраться с замкового острова, кишащего королевскими гвардейцами — еще и с мешком проклятого мусора, который отказывался бросать!

Калеб с ужасом предположил, что Бланка убьют, если поймают, но тут же отогнал эту мысль. Бланк догадается отсидеться в яме — ни за что не бросит свой ненаглядный товар и не полезет на стрелы солдат. И даже при худшем развитии событий гвардейцам нет резона сразу его убивать. Из него захотят выбить информацию о Калебе.

Представив, что Бланка могли отдать под пытки — как и многих плененных повстанцев, — Калеба бросило в дрожь. Но сейчас возвращаться на Меридиан одному — идти на верную смерть.

Без стражниц ему не справиться.

Калеб тяжело поднялся, огляделся по сторонам — портал открылся в городском парке Хиттерфилда. Он знал, что отсюда можно было срезать подворотнями, чтобы быстрее добраться до «Серебряного Дракона».

Он прошел половину пути, опираясь на стены многоэтажек — чувствовал себя ужасно, — как расслышал на улице смеющийся голос Вилл. Кажется, она была совсем рядом, и Калеба это приободрило: лишь бы ему не показалось!

Калеб выглянул из подворотни и облегченно выдохнул — это действительно была Вилл. Она стояла у двери земной лавки и о чем-то непринужденно болтала с темноволосым парнем — своим ровесником. Калеб мельком посмотрел на него: кажется, они с ним даже где-то пересекались, но ему было некогда вспоминать.

Все также опираясь на стену, он вышел к ним.

Собеседник Вилл увидел Калеба первым: мгновенно замолк и ошарашенно уставился на него. Вилл повернулась следом: от ее веселости не осталось и следа.

— О, привет, Калеб! — неестественно дружелюбно воскликнула она после долгой паузы. Она нервно указала на темноволосого парня. — Помнишь Мэтта?

Калеб неопределенно взмахнул головой. Мэтт неловко махнул ему, не сводя изумленного взгляда. Калеб догадывался, что выглядит он сейчас ужасно, но собственный внешний вид — последнее, о чем стоило волноваться.

— Вилл, нужна твоя помощь! — прохрипел он. — Немедленно!

— Ага, — она рассеянно кивнула. — Мэтт, извини, мне надо бежать. Спасибо за бальзам для мистера Хагглза.

— Да не за что, — Мэтт с трудом оторвался от Калеба. — Ну, мне тоже пора. Дедушка просил еще притравить моль в кладовке… — немного помявшись, он добавил: — Значит, сегодня в шесть в парке, верно?

— Да, — смущенно улыбнулась ему Вилл. — Увидимся.

Как только за Мэттом закрылась дверь, Вилл и Калеб свернули в подворотню.

Вилл больше не улыбалась.

— Ты сбрендил ходить по улицам в таком виде?! — сердито и обеспокоенно воскликнула она. — Что с тобой?! На тебе живого места нет!

— Это сейчас неважно! — выпалил Калеб. — Нужно срочно собирать стражниц! Бланк в беде!

— Что случилось?

— Мы отправились спасать пленных повстанцев в замок, но нас заметили. Открылся портал, я смог спастись, а Бланк — нет.

Вилл чертыхнулась.

— Зачем вы полезли в замок одни?!

Калеб тяжело выдохнул.

— Я думал, что Бланк поможет вынюхать повстанцев и я их освобожу.

— В одиночку?! После вчерашнего?!

— Я не могу сидеть сложа руки, Вилл! — взорвался Калеб — он страшно злился; в первую очередь — на себя самого. — В плену у Фобоса мои соратники, мои друзья, мой отец! Я обещал своим людям, что мы освободим Меридиан, а теперь половина убиты, а остальные разбиты или сидят в темнице и ждут казни! Я хотел вызволить пленных — а в итоге потерял еще и Бланка! Прошу, вы должны помочь мне!

Вилл тяжело вздохнула.

— Где открылся портал?

— В городском парке.

Она достала из кармана телефон.

— Советую хотя бы умыться, — покачала головой она, нажимая на кнопки. — Если Корнелия увидит тебя в таком виде, ее схватит инфаркт.

***

Стражницы прятали взгляды, стараясь не рассматривать поле вчерашнего боя. Калеб понимал их: им было не по себе от мысли, что все это сотворила их подруга.

Сам же Калеб обратился к земле: в грязи у портала встречались небольшие металлические пластинки. Калеб с такими еще не встречался. Вероятно, это были ловушки — дозорные могли оставить их, поджидая его возвращения.

— Идите осторожно, — посоветовал он. — И смотрите под ноги.

Следы Бланка нашлись быстро; они обрывались у замшелого валуна в сотне метров от портала и исчезали в грязной канаве. Из земли торчали стрелы — Калеб вытащил одну, осматривая. Грязь еще не успела присохнуть на наконечнике — значит, стреляли недавно.

— Ты что-то нашел? — спросила Вилл.

— Кажется, Бланк тут… — Калеб махнул ослабевшей рукой в грязь и голос у него дрогнул.

Девочки испуганно посмотрели на канаву.

— Подожди, ты хочешь сказать, что Бланк… — протянула Ирма, и голос ее упал. — Бедняга.

— Не может быть, — возразила Хай Лин. — Может, он где-то прячется?…

Калеб остервенело бросил стрелу на землю.

— Это я виноват! — воскликнул он, опускаясь к канаве. — Идиот, не надо было тащить его за собой!...

Перед глазами встала мать Бланка, ее тяжелый осуждающий взгляд. Теперь Калеб понимал, почему она злилась — боялась отпускать Бланка с ним. В голове помутилось от мысли, что придется вернуться в деревню паслингов и сообщить его родичам о том, что он…

Вдруг что-то выскочило из канавы прямо на Калеба — его сбило с ног и он упал на землю.

— Калеб не грустить, Бланк быть живой! Солдаты уйти, Бланк спрятаться и ждать!

Калеб ошалело посмотрел на Бланка — тот навалился на него, был весь в грязи, пах хуже обычного, но, не считая ссадин, оставшихся после полета на катапульте, был целым и невредимым.

— Бланк! — Калеб грязно выругался, чувствуя невероятное облегчение. — Я думал, ты умер!

— Бланк просто решить чуть подождать! — он прижался к Калебу, обнимая за шею. —Бланк знать, что Калеб вернуться за Бланк, ведь Калеб любит Бланк!

— Любит — сильно сказано. — Калеб закатил глаза, но обнял Бланка в ответ — он был несказанно рад, что этот дурачок остался жив. — Но больше никогда так не делай, понял?!

Бланк радостно закивал, и оторвавшись от Калеба, подскочил к стражницам.

— Бланк любить стражниц тоже, — заявил он. — Но Бланк любить Калеб больше.

— Корнелия, кажется, у тебя появился конкурент, — усмехнулась Ирма.

Все, кроме Корнелии, рассмеялись.

— Как всегда остроумно, Ирма, — она взмахнула волосами. — Раз с Бланком все хорошо, значит, спасаем повстанцев?

— Сначала Бланк идти за товар, — ответил Бланк. — А потом стражницы и Калеб спасать повстанцы без Бланк. С Бланк хватит подвиг.

Калеб мысленно согласился: после всего пережитого хотелось как можно скорее отправить Бланка в безопасное место.

Бланк привел всех к яме с хламом. В рытвине, навалившись на его мешок, полулежал темнокожий гвардеец-галхот. Его левое плечо было все в крови, а у левого виска алела крупная гематома.

— Бланк, не подходи! — Калеб схватил Бланка за плечо, одергивая от ямы.

— Прошу… помогите… — прохрипел гвардеец. Он тяжело поднял голову — его лицо пересекала сухая полоска шрама.

— Но Бланк нужен товар! — заупрямился Бланк — прыгнуть в яму, однако, он не решался.

Девочки перевели испуганные взгляды с гвардейца на Калеба — тот отрицательно покачал головой.

— Это солдат Фобоса — наверняка ловушка.

— Помогите… — повторил гвардеец. — Фобос не щадит раненых — меня убьют, если найдут!

— Но он ранен и безоружен, — возразила Хай Лин. — Он не в том положении, чтобы обманывать нас. Если мы оставим его умирать, это будет неправильно.

— Вряд ли солдаты Фобоса рассуждали также, когда разоряли деревни и отбирали хлеб у беззащитных крестьян. Или когда отправляли повстанцев в казематы Фобоса, — отрезал Калеб. — Они наши враги.

— Но ведь мы уже спасали надзирателей из подводных шахт, — сказала Вилл. — Ты говорил, что многие из них примкнули к восстанию.

— Это другое. Отец говорил, что во многом они были такими же пленными, как и заключенные. И когда солдаты затопили шахты, их обрекли на смерть с восставшими.

— Но гвардеец может знать что-то о тюрьмах, — добавила Тарани. — Мы могли бы его допросить.

Последний довод убедил Калеба.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Отнесем его к порталу.

Тарани и Ирма спустились в яму, и, подхватив гвардейца, поднялись с ним в воздух. Бланк тут же прыгнул в яму за своим мешком.

У портала поджидал отряд гвардейцев.

— Простите, нам некогда драться, — Корнелия взмахнула рукой: ноги солдат тут же увязли в грязи, их повалило на землю.

Тарани и Ирма опустились с раненым гвардейцем на землю перед порталом.

— Осторожно, стражницы. Это... — выдавил гвардеец.

Раздался глухой щелчок — Тарани наступила на одну ловушек, что обнаружил Калеб при возвращении. Полукруглая металлическая пластинка оказалась крышкой короба — он распахнулся, и оттуда вылез рой темно-красных членистоногих тварей, каждая была размером с человеческий палец.

— Фу, гадость какая! — завопила Тарани. Она выпустила в рой вспышку огня — тут же запахло паленым.

— Это морпионы — не дайте им себя укусить! — воскликнул Калеб. — Уходим, живо!

Через несколько мгновений всё стояли в городском парке Хиттерфилда. Подняв кристалл, Вилл поспешно закрыла портал.

— Что это за ползучая мерзость была?! — брезгливо спросила Тарани.

— Красные морпионы — они ядовиты, — ответил Калеб. Вдруг Тарани поморщилась: протяжно вздохнув, она отпустила гвардейца — Ирма в последний момент не дала ему упасть, — и без чувств свалилась на землю.

По её голени ползал морпион.

С воплем Хай Лин тут же смахнула тварь в сторону; Корнелия заключила ее в земляной кокон, и, сжав кулак, раздавила.

Калеб склонился к ноге Тарани.

— Ее укусили, — заключил он.

— И что теперь с ней будет?! — испуганно спросила Ирма.

— Яд морпионов не смертелен. Потеря сознания на сутки. Может, чуть больше.

Стражницы выдохнули.

— Идем в "Серебряный дракон", — объявила Вилл. — Позвоним миссис Кук — скажем, что решили собраться с ночёвкой у Хай Лин. А меридианец… — она с тревогой посмотрела на раны гвардейца. — Там подумаем, что с ним делать.

Через полчаса всё стояли у чёрного хода ресторана — подняв кристалл, Вилл обратила стражниц в человеческую форму.

Хай Лин достала мобильник.

— Ээ, бабуль, привет. Мы у черного входа ресторана. Нам нужна помощь… — она нервно хихикнула. — Да так, раненый гуманоид с Меридиана и Тарани в отключке.

— И Калебу не помешали бы душ и аптечка, — добавила Корнелия в трубку.

— И Бланк быть голодный, — воскликнул Бланк.

Ян Лин открыла им мгновенно.

— Накройте меридианца, — она набросила на гвардейца покрывало. — Отнесите его в подвал. Хай Лин, уложим Тарани в моей комнате.

Калеб помог Ирме спустить гвардейца по лестнице подвала. На лежанке в углу валялись вещи Калеба — Вилл и Корнелия наскоро стряхнули их на пол, освобождая место для раненого.

Калеб нахмурился — почему его вещи были разбросаны на кровати? Он старался поддерживать порядок и всегда складывал их на столе.

Но сегодня стола не было на привычном месте. В подвале произошла небольшая перестановка: стол передвинули ближе к окнам, и теперь там стояла клетка. Внутри сидело маленькое животное, похожее на мышь и на белку одновременно.

— Ирма, а почему мистер Хагглз здесь? — спросила Вилл.

— Потому что Крис — придурок, — раздражённо ответила Ирма. — Я запретила ему подходить к Хагглзу — но это же мой брат. Увидел соню, захотел поиграть, начал дразнить, засунул пальцы в клетку. Ну и нарвался — Хагглз его цапнул. Крис разорался, предки услышали… — она устало вздохнула. — В общем, теперь мистер Хагглз живёт у Хай Лин.

Вилл сдула прядь волос со лба.

— В таком случае, оставлю бальзам для шерсти здесь, — она достала из кармана маленький пузырек и поставила у клетки.

Распахнулось цокольное окно: в подвал спрыгнул Бланк.

— Бланк, мы заняты — не до тебя сейчас, — проворчала Корнелия, морщась. — Только твоего запаха здесь не хватало.

— От Калеба тоже пахнуть, но Корнелия не выгонять Калеб, — легко парировал Бланк.

Корнелия задохнулась от возмущения.

— Извини, Калеб, но даже если Бланк заметил, как от тебя несет, твои дела очень плохи, — усмехнулась Ирма.

Увидев клетку с соней, Бланк тут же бросился к столу.

— Аппетитная мыша! — он принюхался. — Мама делать вкусные рагу из хвост белка!

Соня отпрянула от прутьев клетки и свирепо зашипела на Бланка.

Вилл встала Бланку наперерез.

— Мистер Хагглз друг, а не еда! — рассердилась она. — Это подарок Мэтта! Если с соней что-то случится, сам на рагу пойдешь!

Калеб подумал, что кусачая хвостатая мышь, которую еще и поселили в подвале — какой-то странный подарок для девушки.

— Но Бланк быть голодный, и никто не кормить Бланк… — Бланк грустно посмотрел на Вилл.

— Проверь мусорный бак, — примирительно предложила Ирма. — Я слышала, повара на кухне говорили о просроченном ящике морских гребешков.

Эта новость приободрила Бланка — спустя мгновение из подвала его и след простыл.

— Так, а что делать с ним? — Корнелия указала на гвардейца — тот полулежал на койке, тяжело и судорожно дышал. — Конечно, я проходила курсы медицинской помощи для болельщиц…

— Корнелия, его задел меч, а не пумпон, — хмыкнула Ирма. — Ему бы в больницу. Но вряд ли медперсонал выделит койку гуманоиду из другого мира.

— Он ведь не человек, — добавила Вилл. — Как его вообще лечить?

— На Меридиане галхотов и людей лечат одинаково, — сказал Калеб.

Дверь подвала скрипнула — по лестнице спустилась Ян Лин. В руках у нее был внушительный ящик с земными медикаментами и бадья с водой.

— Я займусь им, — Ян Лин села на кушетку рядом с гвардейцем. — Мне уже доводилось лечить обитателей иных миров. Не меридианцев, конечно, но, думаю, справлюсь.

— Может, вам нужно что-то? — спросил Калеб. Не хотелось оставлять Ян Лин наедине с солдатом Фобоса.

— Раз уж ты спросил, Калеб… — Ян Лин улыбнулась. — Сходи в душ — ты весь в грязи и пахнешь ужасно. И обработай ссадины, — она вручила ему тюбик с прозрачной жидкостью, бинты и вату. — А то еще подхватишь заразу.

Помывшись и переодевшись, Калеб вернулся в подвал. Девочки стояли у стола, наблюдая за Ян Лин и гвардейцем: тот ел за обе щеки, жадно причмокивая. Голова и плечо у него были перебинтованы, а синяки лоснились от белесой мази. Выглядел он куда лучше, чем когда его нашли в яме.

— Спасибо, хозяйка. Я никогда не ел такую вкусную похлебку, — сказал гвардеец, протягивая Ян Лин вылизанную дочиста тарелку.

— Не за что, — радушно ответила Ян Лин, забирая у него посуду. — Рада, что тебе понравилась моя стряпня.

— Не думал, что Земля окажется такой гостеприимной. О вашем мире нам рассказывали совсем иное.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — Ян Лин поднялась с табурета, и на прощание улыбнувшись гвардейцу, покинула подвал. Калеб проводил ее нахмуренным взглядом: был удивлен, что Ян Лин вела себя с солдатом Фобоса так дружелюбно.

Переглянувшись со стражницами — те приблизились, — Калеб поставил напротив койки стул спинкой вперед, и усевшись, пристально посмотрел на гвардейца. Тот не стал прятать глаза — ответил ему спокойным ожидающим взглядом.

— Ладно, шпион, — жестко начал Калеб. — Чем докажешь, что ты не шпион?

— Мое имя Тайнар, и я не шпион, повстанец, клянусь перед богами и людьми. Я обязан вам жизнью. Если бы не вы, я бы не уцелел.

— То есть, ты не скрываешь, что спасал свою шкуру? Подлечишься и вновь вернешься в строй?

— Нет, — покачал головой Тайнар. — Я больше не стану служить Фобосу. После ложного мира с повстанцами ему нет веры.

— Ложный мир? — переспросила Вилл. — Но его не было. Мы раскусили ловушку Фобоса: в долине хугонгов были кладки ларвеков.

— Ложный мир был задуман не только для мятежников, стражница, — покачал головой Тайнар. — Принц приказал разорить гнезда ларвеков и подменить яйца в долине хугонгов, чтобы перебить повстанцев. А озлобленных маток он спустил на дворян, которых вместе с принцессой вывез в Сизый дол. Он подстроил все так, чтобы нападение чудовищ выглядело как покушение повстанцев на корону. Принцесса поверила этому и объявила, что не станет мириться с ложью черни. Она отказалась от мира с мятежниками.

— Так вот почему она напала на нас во время битвы! — ахнула Корнелия. — Она думает, мы хотим убить ее!

— Откуда ты все это знаешь, Тайнар? — спросил Калеб.

Тайнар мрачно посмотрел на него.

— Потому что мой отряд разорял гнезда ларвеков и спускал маток в Сизом Доле.

Калеба будто ударили обухом по голове. Он гневно вскочил со стула, задел табурет — тот с грохотом упал на пол.

— Назови хоть одну причину, по которой я должен сохранить тебе жизнь, предатель?! — он бросился к Тайнару, но Корнелия схватила его за плечо, останавливая.

— Калеб, нам нужно его выслушать. Он знает что-то про Элион.

— Я понимаю твою злость, повстанец, и не горжусь тем, что сделал, — подавленно ответил Тайнар. — Ты прав, я обманул принцессу, нарушил законы богов и людей. И я поплатился за это. Во время битвы у стен замка принц отправил весь мой отряд на передовую — я знаю, он сделал это специально, чтобы избавиться от тех, кто знал о заговоре. Я был уверен, что умру вместе со своими товарищами, но я чудом спасся — благодаря вам. Что это, как не милость богов? Они хотят, чтобы я искупил свою вину и помог вам.

Взяв себя в руки, Калеб поднял стулья и сел обратно.

— Возвращение принцессы сулило Меридиану покой, но принц специально затягивает распрю, — продолжил Тайнар. — Многие солдаты понимают, что он не собирается уступать сестре трон. С помощью ее магии он хочет подчинить себе Меридиан. Эсканоры никогда не применяли магию против своего народа — а из-за его лжи принцесса запачкала руки в крови своих же подданных. И, боюсь, это только начало.

Калеб изумленно посмотрел на Тайнара — королевский солдат только что озвучил самый большой страх повстанцев. Если сила сердца Меридиана будет использована против подданных королевства, никто не выстоит: вчерашняя битва наглядно показала это. Война за свободу Меридиана будет проиграна раз и навсегда — ведь Фобос будет способен уничтожить каждого, кто осмелится взбунтоваться.

Гвардейцы, которых Калеб считал непримиримыми врагами, были такими же меридианцами, что и повстанцы, и тоже испытывали гнет власти Фобоса — и, скованные клятвами служить, по-своему страдали не меньше, чем те, кто осмелился открыто бросить узурпатору вызов.

— Мы все устали воевать, Тайнар, — примирительно произнес Калеб. — Мы сражаемся друг с другом, хотя делить нам нечего. Мы все хотим мира и готовы присягнуть принцессе по законам богов и людей. Но Фобос не позволит этого

— Он ждет, когда сила Элион достигнет зенита, — добавила Корнелия. — После этого он планирует забрать ее магию и убить.

Тайнар неверяще посмотрел на Корнелию.

— Фобос совершил много зла, но даже он не посмеет навлечь на Меридиан кару богов.

— После всего, что он сделал, тебя так это удивляет? — мрачно усмехнулась Ирма.

— Вы не понимаете, стражницы. Пролить кровь родича — преступление перед богами и людьми, но когда речь идет о крови королей… — Тайнара передернуло. — Убийством сестры принц проклянет не только себя, но и всю нашу землю.

— Фобосу нет дела до законов богов и людей, — Калеб поднялся. — Вилл, покажи Тайнару дневник Фобоса.

Вилл достала со стеллажа книгу в золотом переплете, украшенную королевским гербом, и положила на стул перед Тайнаром. Сняв с шеи Сердце Кондракара, она подняла кристалл над дневником — тот раскрылся, и спустя мгновение над пустыми страницами вспыхнул портрет Фобоса.

«Стараниями Седрика сестрица вернулась домой. Она верит каждому нашему слову, и держать ее в неведении будет даже проще, чем я предполагал. Остается только выждать — сила сердца Меридиана достигнет пика еще до Йоля. Когда это случится, я иссушу Элион до капли — и тогда ее дни будут сочтены. Она угаснет в течении нескольких дней, как когда-то матушка, а я наконец получу то, что долгие годы принадлежало мне по праву».

Это была последняя запись в дневнике — изображение Фобоса исчезло. Страницы зашелестели, будто от порыва ветра, а затем дневник захлопнулся.

Тайнар посмотрел на стражниц и Калеба: он был в ужасе.

— Я помогу вам освободить пленных мятежников, — хрипло произнес он. — Покажу, как попасть в тюрьмы. И всем расскажу, о чем узнал на Земле.

***

В вечернем Сером лесу открылся портал — оттуда повалило около сотни меридианцев; это были повстанцы. Нерисса различила в толпе Джулиана и Олдерна — последние поддерживали Акетона, помогая ему идти. Последним из портала вышел Калеб — его сопровождал галхот в гвардейской форме.

Нерисса и Дрейк подошли к ним.

— Калеб, у тебя получилось! — Дрейк обнял Калеба.

— Мы уже начали думать о худшем исходе, — добавила Нерисса.

— Маг, — почтительно поклонился Калеб. — Я рад вас видеть. Хорошо, что вы сумели спастись.

— Не так важно, как то, что я смогла вывести людей из Заветного Города. — Сказала Нерисса. — Я знаю, что ты отправился в замок один. Как тебе удалось всех спасти?

— Благодаря Тайнару, — Калеб указал на гвардейца. — Он провел нас со стражницами в тюрьмы и помог спасти пленных.

Тайнар поклонился Нериссе.

— Гвардеец? — недоверчиво протянул Дрейк.

— Теперь он на нашей стороне, — твердо ответил Калеб.

— Если ты помог восстанию и за тебя ручается вождь, я не вижу поводов не доверять тебе, Тайнар, — кивнула Нерисса. Она была довольна Калебом: переманить на свою сторону солдата Фобоса было очень дальновидно.

— Дрейк, надо расположить прибывших в лагере. — Сказал Калеб. — Маг, среди освобожденных много раненых, им нужна помощь. После того как закончите, я жду вас в своей палатке — нам нужно решить, как действовать дальше.

***

Нерисса и Олдерн зашли в палатку последними — их уже ждали Калеб, Джулиан, Алборн, Мириадель, Ватек и Дрейк.

— Как Акетон? — спросил Джулиан.

— Лучше, чем могло бы быть, — ответил Олдерн. — Сейчас он спит. Маг сказала, что его жизнь вне оспасности.

— Он ослабел после заточения, но и только, — добавила Нерисса. — Ему нужен покой. Я дала ему настой липы.

— Вы знаете о том, что случилось в битве у стен замка? — спросил Джулиан у Нериссы.

— Да — от Дрейка. И то что он рассказал мне… — Нерисса пристально посмотрела на всех присутствующих. — Похоже, во время битвы сила принцессы Элион достигла зенита. Это значит, Фобос заберет ее магию при первой возможности. Нужно остановить его как можно быстрее.

— Сколько у нас есть времени? — спросил Алборн.

— Не могу сказать точно, — покачала головой Нерисса. — Чтобы получить магию сестры, Фобос прибегнет к какому-то ритуалу, но не думаю, что подготовка к нему будет долгой — не больше нескольких дней. Время играет против нас.

— Тогда нужно сыграть на опережение, — предложил Дрейк. — Напасть на Фобоса в замке — он не будет ждать этого от проигравших мятежников.

— Я мог бы попросить стражниц открыть нашему войску портал через Землю, — сказал Калеб.

— Но без ведома Фобоса в замке не удастся прорвать Завесу,— предупредила Нерисса. — Он почувствует присутствие чужой магии.

— Портал лучше открыть в окрестностях, а затем незаметно провести армию тоннелями, — согласился Джулиан. — Застанем Фобоса врасплох. Ватек, Тайнар, вы служили в замке. Как быстрее всего попасть из подземелий в королевские залы?

— Самый ближайший путь — через кухни. Тоннели там достаточно широкие и разветвленные — через них поставляли провизию в замок, — ответил Ватек. — Но ходы туда тщательно охраняются.

— Их перекрыли после возвращения принцессы, — добавил Тайнар.

— Я знаю, что с кухни есть и тайный ход, и слуги знают о нем, — сказал Калеб. — Трилл однажды спасла стражниц: незаметно провела их из замка в окрестности города.

— Что за Трилл? — спросил Джулиан.

— Она кухарка. Трилл говорила, что готова помочь восстанию — она может рассказать нам, где находится проход в кухни. Если мы узнаем это, стражницы откроют туда портал — выйдем к подземельям из Серого Леса через Землю.

— План хороший, но как найти эту Трилл? — нахмурился Олдерн. — В замке сотни слуг!

— Я знаю ее, — вызвался Калеб. — Я могу ее разыскать.

— Думаю, будет лучше, если Трилл разыщу я, — предложила Нерисса. — Повстанцам — и особенно вождю — сейчас небезопасно появляться даже в окрестностях замка. А у меня есть способы остаться незамеченной.

— Да, вы правы, Маг. Это бы сильно помогло нам, — Калеб взял со стола карту, и, сложив лист, протянул ей. — Попросите ее указать здесь проход. Правда, не уверен, что Трилл обучена грамоте…

— Ничего, — уверенно ответила Нерисса. — Если у нее возникнут трудности, я помогу ей разобраться.

— Но наших войск недостаточно, чтобы противостоять Фобосу, — покачал головой Ватек. — Мы потеряли многих в битве у стен замка.

— Когда я был в замке, оставил сослуживцам послание, — сказал Тайнар. — Многие сомневаются в Фобосе и готовы перейти на сторону восстания.

— И с нами поддержка стражниц, — добавил Калеб.

— Я разделяю опасения Ватека — гвардейцев и стражниц может оказаться недостаточно — на стороне Фобоса выступят оборотни, — возразил Алборн.

— Мы могли бы обратиться к северянам, — предложила Мириадель. — Осрайге или Берсерки стали бы хорошей поддержкой для восстания.

— Не думаю, что стоит рассчитывать на союз с Торус Хильм. В замке ходили слухи о покорении Фобосом северных земель, — припомнил Тайнар. — Говорят, некоторые кланы присягнули ему, и принц вербовал северян в свое войско. Он даже посвятил северянина в рыцари.

— То был вольный наемник и по слухам, изгнанник, — возразил Дрейк. — Торус Хильм не королевское подданство, таков порядок со времен Великого Эсканора. Кланы никогда не присягнут Фобосу — они слишком дорожат свободой. Правда, им нет резона и сражаться за нас.

— Нужно любыми средствами убедить их в выгодности союза, — сказала Нерисса. — Уверена: если переговорить с кланами, нам найдется, что им предложить.

— Маг права, — сказал Калеб. — Оборотни Торус Хильм могли бы склонить чашу весов в нашу пользу. И у нас не так много вариантов, чтобы пренебрегать союзом с ними. Я отправлюсь на Север завтра же.

— Туда добираться несколько недель, — нахмурился Олдерн.

— Если стражницы откроют портал — нет.

***

Увидев выходящую из «Серебряного Дракона» Вилл, Мэтт ускорил шаг и перебежал через дорогу, мысленно радуясь, что сумел отыскать ее. Не было секретом, что компания Вилл часто посещает ресторан семьи Хай Лин, но Мэтт все же боялся, что не застанет ее — в последнее время она слишком часто пропадала.

Вилл была в компании подруг и — не без раздражения отметил Мэтт, — с Калебом. Этот Калеб был явно с приветом: каждый раз появлялся из ниоткуда, не знал элементарных вещей и одевался странно — так, будто ограбил музейную выставку. Сейчас, например, Калеб был одет до нелепого тепло. Хотя на улице и был слабый минус, Мэтт сильно сомневался, что Калеб мог настолько замерзнуть, чтобы кутаться в мех и шерсть с головы до пят.

Стоило Калебу появиться, Вилл срывалась с места по щелчку пальцев. Взять хоть вчера — Калеб, всклоченный, покоцанный и грязный, будто только что вылез из канализации, вцепился в Вилл и начал просить у нее помощи! Глаза у него были безумные, будто за ним гналось чудовище. Как Вилл вообще могла ему помочь?! Но Вилл сделала вид, что совсем не заметила ничего пугающего и странного! Она мгновенно ушла с Калебом, даже не расспросив толком, в чем дело!

Мэтт подозревал, что и в парк вчера Вилл опоздала именно из-за Калеба.

Увидев Мэтта, все остановились. Вилл радостно улыбнулась ему, и Мэтт счел это за хороший знак.

— Привет, Вилл, — поздоровался он — И вам привет, ребят.

Девочки и Калеб поздоровались в ответ.

— Вилл, можно с тобой поговорить?

— Да, конечно, — с готовностью ответила Вилл.

— Но вы ведь недолго? — влез Калеб. — Мы спешим.

Мэтту это не понравилось — куда это они так торопятся?!

— А я думаю, Калеб, нам лучше пройти вперед, — неожиданно тактично возразила Корнелия. Она ловко взяла его под руку и потянула за собой.— Уверена, Вилл нас догонит.

Калеб позволил Корнелии увести себя. Девочки потянулись за ними, оставляя Мэтта и Вилл наедине.

— Тебя давно не видно в школе, — несмело протянул Мэтт: начать разговор оказалось куда сложнее, чем он себе представлял. — У тебя что-то случилось?

— Ну, кое-что… Это трудно объяснить… — Вилл сдула прядь волос со лба. — Веришь или нет, у меня сейчас есть проблемы поважнее, чем прогулы.

— А это никак не связано с тем, что ты, ну… — Мэтт собрался и выпалил: — Схватила и поцеловала меня вчера в парке?

— Нет! — Вилл мгновенно вспыхнула. — То есть, это тоже важно, но у меня сейчас есть еще кое-что очень важное… Понимаешь?

Мэтт ничего не понял — вместо этого он ожидающе посмотрел на Вилл, а она продолжала молчать.

— Я просто хотел спросить…

До них донесся грохот — Хай Лин врезалась в мусорную урну в конце квартала. Вилл обеспокоенно посмотрела на подругу, но та улыбнулась, и, показав большой палец, скрылась за поворотом.

— Ладно, прости, мне пора бежать, — затараторила Вилл. — Еще увидимся, да?

И, прежде чем Мэтт сумел что-то возразить, она поспешила за друзьями.

Мэтт недоуменно смотрел на ее удаляющийся силуэт. Он совсем не так представлял себе их встречу! Неожиданно стало обидно: Вилл должна была отреагировать, как угодно, но только не игнорировать его!

А ведь у них ведь был по-настоящему важный повод для разговора: они же теперь встречаются! Мэтт был почти уверен, что нравился Вилл также, как и она ему, и вчера она подтвердила это — даже несколько смелее, чем он себе представлял. Но почему тогда она игнорирует его и ничего толком не объясняет? Из-за «кое-каких дел»? Что за дурацкая отмазка, чтобы уйти от разговора!

И ведь Вилл вела себя так постоянно: вечно куда-то пропадала со своими друзьями по надуманным причинам, темнила и ничего не рассказывала! А сам Мэтт вместо того, чтобы спросить у неё обо всем напрямую, всегда молчал и делал вид, что ничего подозрительного не замечает!

Следовало быть с Вилл настойчивее. Например, догнать и спросить обо всём напрямую. А еще лучше: узнать, что у нее за неотложные дела, из-за которых она постоянно пропадает. Раз уж сама она ничего не рассказывает.

Крадучись, Мэтт пошел следом за Вилл и ребятами — на соседней улице с рестораном они свернули проулками в довольно злачную подворотню. До Мэтта долетали обрывки их разговора: говорили они о чем-то странном.

— Калеб, ты что, на Северный полюс собрался? — шутливо спросила Ирма.

— На Север, — убийственно серьезно поправил Калеб, поправляя перевязь на плече. Мэтт с удивлением отметил, что это были поножи меча. — Торус Хильм, я же говорил.

— Ирма имела в виду, ты так утеплился, — пояснила Тарани. — Там что, настолько холодно?

— Торус Хильм был суровым краем и до утраты сердца Меридиана, а сейчас снега и морозы не оставляют его уже несколько лет. Бывало, там замерзали насмерть, — Калеб натянул на лицо шарф и поправил шапку-ушанку. — Я подготовился.

— Как же северяне там живут?

— Северяне стойче переносят морозы. Хотя, думаю, из-за нарушенной гармонии мира даже им приходится тяжело.

— Ух, — поежилась Хай Лин. — Хорошо, что в обличье стражниц не бывает холодно.

— Надеюсь, мы там не задержимся, — взмахнула волосами Корнелия. — Моя кожа чувствительна к морозам.

Ребята вышли к обнесенному забором пустырю — весной здесь должна была начаться застройка многоэтажек. Мэтт спрятался у фонарного столба, наблюдая.

Калеб вдруг остановился.

— А ты, похоже, нравишься Мэтту, — обратился он к Вилл.

— С чего ты взял?! — вспыхнула Вилл, но добавила, смущаясь. — Ну, может. А что?

— Просто мне кажется…

— Что он влюблен?!

— Что он преследует нас.

Все обернулись. Мэтт мгновенно вжался в фонарный столб, но тут же напомнил себе, что вообще-то решил быть настойчивее. Раз уж его раскусили, не лучше было показаться и спросить обо всем, как он и хотел?...

Собравшись с духом, он сделал крошечный шаг вперед, но тут же остановился, услышав торопливые шаги.

А затем он почувствовал вонь.

— Ждать! Все ждать Бланк! —послышался визгливый голос. К ребятам подбежал коротышка в оранжевой детской куртке с торчащим синтепоном на боку. На голове у него красовалась грязно-желтая шапка с динозаврами, а за спиной — мешок едва ли не больше своего хозяина. Поначалу Мэтт подумал, что это был очень уродливый ребенок, но коротышка повернулся к Калебу — у него была зеленая кожа, нос торчком и неестественные пропорции тела.

Мэтт хрипло вздохнул, прижимаясь к столбу. Желание поговорить с Вилл резко отошло на второй план. Куда больше теперь его волновало, что это было за существо.

— Нет, это всего лишь Бланк, — флегматично пожала плечами Вилл — никто из ребят не удивился зеленому карлику. — Мог бы и догадаться по запаху.

— Бланк, ты что тут делаешь? — строго спросил Калеб.

— Бланк успевать за друзьями, чтобы торговать! — коротышка указал на мешок за спиной. — Северяне быть новые покупатели! Бланк принести лучший товар!

— Я даже не уверен, что нас пустят в поселение. Северяне не любят чужаков.

— Калеб быть спокоен, Бланк быть переговорщик! — уверенно заявил коротышка. — Бланк договориться!

Девочки засмеялись.

— Никто и не сомневается, — Калеб поддел одну из досок, пропуская карлика и девочек, и, оглядевшись напоследок, пролез за забор последним.

Чуть выждав, Мэтт подошел к забору, поддел доску и пролез следом, спрятавшись за служебной постройкой — к этому времени ребята и карлик уже успели обогнуть ее и выйти на пустырь.

Вилл расстегнула куртку и достала из под свитера круглый розовый кулон.

— Стражницы, едины! — громко произнесла она.

Дальше случилось нечто невообразимое.

Из кулона Вилл вырвалось пять сияющих лучей. Эти лучи пронзили девочек — окутанные сверхъестественным сиянием, они поднялись в воздух и засияли еще сильнее. Мэтт рефлекторно отпрянул — свет слепил глаза — но тут же поддался ближе, не веря увиденному.

Через несколько секунд сияние погасло и девочки опустились на землю. Но это были не совсем они — выглядели старше на несколько лет, и за их спинами красовались небольшие полупрозрачные крылья, а вместо привычной одежды были одеты в бело-голубые наряды, напоминавшее легкие средневековые доспехи.

Мэтт зажмурился и вновь открыл глаза, не веря увиденному. Но перед ним все так же четко стояли повзрослевшие крылатые девочки в компании зеленого коротышки и Калеба. При этом все вели себя совершенно спокойно: так, будто проворачивали подобное каждый день.

Мэтт думал, что его ничего не сможет удивить еще больше, но тут позврослевшая Вилл подняла свой кулон — воздух прорезала вспышка синевы. В пространстве появилась сияющая воронка — она мерно пульсировала голубоватым электрическим светом.

Вилл зашла в воронку первой — за ней отправились Корнелия и Тарани.

Коротышка поправил заплечный мешок и прыгнул в прореху следующим — Ирма, Хай Лин и Калеб зашли последними.

Черт, что здесь творилось?!

Оставшись один на пустыре, Мэтт вышел из-за пристройки и, замерев, уставился на воронку. Он абсолютно ничего не понимал, совсем не знал, как на это реагировать и что вообще делать. Казалось, он потерял дар речи — настолько был ошарашен.

Но Вилл ему не соврала: то, что сейчас произошло, без сомнения, было важнее школьных прогулов.

Мэтт был обязан во всем разобраться.

Вот только сказать проще, чем сделать: для этого нужно было прыгнуть в огромную электрическую дыру в воздухе! Мэтт судорожно вздохнул и взъерошил волосы: внутренние уверения, что все остальные прошли туда совершенно спокойно, его совсем не обнадеживали. Он уже ни в чем не был уверен — даже в собственном понимании реальности…

Но тут Мэтт подумал о Вилл — и все сомнения исчезли. Он же хотел узнать, куда она пропадает, и никто не обещал ему, что полученные ответы ему понравятся. И если сейчас он отступится — откажется от Вилл.

А этого он не хотел.

Набрав в легкие как можно больше воздуха, Мэтт зажмурился и бросился вперед. Он не сразу осознал, что кричит — только когда ощутил, что катится вниз. Перед глазами мелькнула заснеженная даль, и через секунду Мэтт распластался в огромном сугробе — снег забился за ворот куртки, шею обожгло холодом. Он попытался подняться, но вместо этого провалился в сугроб еще больше.

Над ним навис женский силуэт — это была повзрослевшая Вилл.

— Давай я помогу встать, — она схватила Мэтта за предплечье и подозрительно легко вытянула из снега. — Ты как? Все нормально?

— Вроде бы… — Мэтт изумленно посмотрел на Вилл: — У тебя крылья!

К ним подоспели остальные девочки и Калеб.

— И у твоих подруг тоже крылья! А этот синий вихрь?! Я видел, ты его сделала! — Мэтт огляделся по сторонам, пытаясь отыскать дыру в пространстве, но она куда-то исчезла — вокруг была только снежная горная даль. — Куда он делся?!

Вилл испуганно застыла.

— Я все объясню, — растерянно произнесла она. — Но сначала нужно вернуть тебя на Землю…

— На Землю?! — выпалил Мэтт. — А мы сейчас где?!

— Торус Хильм, — ответил зеленый коротышка, выглядывая из-за ноги Калеба.

Отпрянув, Мэтт испуганно уставился на него — вблизи он казался еще чуднее, и несло от него как из помойки.

— А ты еще кто?! — Мэтт прикрыл нос рукой. — Гоблин?!

— Бланк быть паслинг, — обиженно поправил коротышка.

Вилл нервно сдула прядь волос со лба.

— Мэтт, тебе надо вернуться домой. Просто пройдешь в портал и вернешься обратно…

— Я никуда не уйду! — отрезал Мэтт. — Что здесь происходит?! У вас фейские крылья! Вы открываете проходы в горы! И еще гоблин!...

— Бланк быть паслинг! — упрямо перебил Бланк.

— Вилл, кто вы такие?!

Взгляд у Вилл нервно забегал.

— Мэтт, я… — она судорожно выдохнула. — Побудь пока с Калебом. Мы на два слова. Обещаю, я сейчас вернусь.

Девочки отошли в сторону и лихорадочно зашептались, пока Мэтт растерянно и сердито смотрел на их крылатые спины.

Ждать оказалось непросто: в этом Торус Хильм было намного холоднее, чем в Хиттерфилде; ветер пробирал до костей. К тому же, Мэтт ещё и промок, когда упал в снег — ботинки просырели, а лицо горело от холода. Он вытащил из под ворота куртки капюшон толстовки и натянул на голову, затем спрятал руки в карманы, но это слабо помогало согреться.

Мэтт покосился на Калеба — в новых обстоятельствах меховой плащ и шапка-ушанка уже не казались такими нелепыми.

— А ты тоже?… — Мэтт слабо понимал, что хотел спросить у Калеба — но теперь он держал в голове, что все его странности оказались совсем незначительными на фоне того, что он увидел сегодня. — Ну, как они, да? — он махнул на девочек.

— Нет, — покачал головой Калеб. — Я просто меридианец.

— А, меридианец… — многозначительно протянул Мэтт, решив, что повременит с вопросом «что, черт возьми, это значит?!».

Наконец, девочки вернулись.

— С чего бы начать… — несмело произнесла Вилл; она сдула прядь волос со лба. — Мы, — она обвела жестом подруг. — стали стражницами несколько месяцев назад. Стражницы избраны высшими силами для защиты Земли и наделены властью над стихиями. В данный момент мы спасаем королевство Меридиан от Фобоса — злобного принца, повернутого на власти. Калеб, — она указала на него, — возглавляет мятеж против Фобоса, мы ему помогаем. Бланк…

— Быть паслинг! — напомнил Бланк — он подскочил к Мэтту и протянул руку.

— Я запомнил, — натянуто улыбнулся Мэтт — на рукопожатие он не решился ответить.

— Ну, несет от Бланка знатно, но ты привыкнешь, — сострила Ирма.

Мэтт нервно усмехнулся, пытаясь всё уложить в голове — получалось паршиво. Он мысленно прокрутил всё, что услышал от Вилл — названия и имена ничего ему говорили. Впрочем, суть была ясна — магия, параллельные миры и злобный тиран, которого нужно победить. Правда, это звучало, как сюжет какого-то фильма или комикса, но не как досуг его одноклассников.

— То есть, сейчас мы на Меридиане? — он озадаченно взмахнул рукой на горы.

— На Севере, если быть точнее — эти земли не часть королевства, — ответил Калеб. — Сейчас мы идем на переговоры — ищем помощь, чтобы спасти Элион.

Услышав знакомое имя, Мэтт оживился.

— И Элион тоже в этом замешана?! Поэтому ее семья пропала?

— Она принцесса Меридиана и сестра Фобоса, — ответила Корнелия. — Фобос обманывает Элион, чтобы получить ее магию.

— Принцесса?! Магия?! Брат?!… — Элион была самой обыкновенной девчонкой, которую Мэтт знал с младшей школы! Когда она подрабатывала в магазине его дедушки, боялась кормить собак, частенько теряла ключи от подсобки и постоянно обсчитывалась у прилавка! Как она оказалась принцессой из другого мира?!

Но, обведя взглядом девочек, Бланка и Калеба, Мэтт понял, что шок был совсем не к месту. Честно говоря, он вообще не представлял, что здесь могло быть к месту.

— Да, понимаю, звучит дико, — Вилл напряженно вздохнула. — Мы тоже въехали не сразу. Но ты все видишь сам.

Она сняла с шеи круглый кулон — тот самый, которым открыла проход в другой мир.

— Тебе нужно вернуться домой.

Мэтт отстранился.

— Я не вернусь без вас!

— Мэтт… — Вилл растерялась. — Я не думаю, что тебе здесь место…

— Но вы, похоже, часто здесь бываете, — хоть Мэтт мало что понимал, он чувствовал, что хочет узнать обо всем этом как можно больше! — Возьмите меня с собой!

Ребята переглянулись.

— Я просто хочу разобраться, что происходит, — добавил он. — Я не могу вернуться домой и сделать вид, что ничего не было. Обещаю, я не буду вам мешать.

Вилл переглянулась с подругами и обратилась к Калебу.

— Мы ведь идем только на переговоры, верно?

— На Севере чтут законы гостеприимства, — ответил Калеб. — Мы не будем драться, даже если нас не примут.

Вилл убрала кулон.

— Хорошо, Мэтт. Сейчас ты можешь пойти с нами.

Мэтт благодарно кивнул.

— Но только не ныть и не жаловаться, — надменно добавила Корнелия. — Ты сам напросился.

— Кто бы говорил, — ехидно протянула Ирма. — Уже забыла, как просила толкнуть себя в портал и едва не утонула в меридианской луже?

Корнелия оскорбленно выдохнула.

Калеб подошел к краю склона.

— Поселение осрайге недалеко, — сообщил он, указывая вдаль. Со склона все было как на ладони: вдали виднелись силуэты построек, обнесенных стеной — правда, из-за снегопада они почти сливались с окружением. В центре поселения стоял длинный дом — к нему примыкала площадь, которую окружали домики поменьше. — Думаю, долетим быстро. Но оказаться надо перед стенами — северянам не понравится, если мы без спроса вторгнемся в их владения.

— Мы полетим?! — удивился Мэтт.

— Конечно, — ответила Корнелия. — Или хочешь и дальше топтать ногами снег?

Корнелия и Тарани подхватили Калеба — Мэтт изумленно наблюдал за тем, как все трое поднялись в воздух.

Хай Лин и Ирма остались с Бланком — девочки начали спорить, кто полетит с ним.

— Я полечу с Вилл и Мэттом, — заявила Ирма.

— Твоя очередь лететь с Бланком, — запротестовала Хай Лин. — В прошлый раз летала с Бланком я.

— Нет, с Бланком летала я. Потом два дня не могла отмыться от его запаха.

Хай Лин выставила руку вперед.

— Давай на «Камень-ножницы-бумага»?

— Давай.

Хай Лин выиграла — перебила «бумагой» «камень» Ирмы.

— Может, на три раза? — предложила Ирма, но Хай Лин была непреклонна.

Подхватив мешок с хламом, Бланк залез на руки к Ирме — скривившись от вони, та полетела следом за Корнелией и Тарани.

Мэтт растерянно наблюдал за происходящим. Мысль о предстоящем полете его будоражила и пугала одновременно. Одно дело — читать о чем-то подобном в книжках или смотреть фильмы, но совсем другое — летать с настоящими обладателями крыльев. Которыми были Вилл и ее подруги — боже, даже думать об этом было странно!...

— Протягивай руки, — Хай Лин легко хлопнула Мэта по плечу.

Помявшись, Мэтт сделал, как она сказала — девочки взяли его под руки.

Почувствовав, что они оторвались от земли, Мэтт зажмурился. Ему и так было холодно, но стало еще холоднее — они летели против ветра, и в лицо неприятно бил мелкий снег. Но через несколько секунд любопытство победило — Мэтт открыл глаза и невольно охнул в изумлении. Они парили в десятке метров над землей — вид на горы открывался ошеломляющий.

— Поверить не могу! — он завертел головой, наблюдая то за Хай Лин, то за Вилл, а затем снова посмотрел вниз. — Мы правда летим! И давно вы так умеете?!

— С тех пор, как стали стражницами. Хотя, конечно, пришлось тренироваться, — ответила Вилл. — У Хай Лин с полетами задалось лучше всех.

— Бабушка сказала, это из-за того, что я стражница воздуха, — добавила Хай Лин. — Правда, мой первый полет закончился падением в мусорную кучу.

— Стой, ты сказала “бабушка”? — воскликнул Мэтт и тут же поперхнулся — в рот залетели снежинки. — Ян Лин знает про стражниц?!

— Конечно. Бабушка была стражницей до нас. Это она рассказала нам про магию и про Меридиан.

Мэтт с трудом отогнал мысли о летающей миссис Лин в зеленом халате. Черт, какие у нее были способности?! Колдовать му шу?!

Долетели они и правда быстро — уже через несколько минут все стояли у поселения; точнее, у огромной обледеневшей стены. Сквозь лед проглядывал темный камень, украшенный резьбой и неизвестной письменностью, похожей на руны.

— И как мы попадем внутрь? — спросила Ирма. — Просто постучим в ворота?

— Да, — кивнул Калеб. — Просто постучим.

Он шагнул вперед, но вдруг сугробы у стен поселения зашевелились и зарычали — это были два гигантских белых волка под метра два ростом. Один волк был крупнее и шире в плечах, другой — грациознее и изящнее.

Волки приблизились — Тарани и Ирма подняли руки, но Калеб остановил их.

— Мы не деремся! — он поклонился. — Меня зовут Калеб. Я вождь повстанцев из королевства Меридиан. Я не желаю зла клану Осрайге и пришел с миром.

Мэтт судорожно вздохнул: и представить не мог, что ребята идут на переговоры с огромными волками! Впрочем, надо уже было переставать удивляться всему подряд — еще немного, и можно было сойти с ума.

Волк покрупнее приблизился к Калебу и обнюхал его — а затем встал на задние лапы.

— Ты слишком молодой для вождя, — голос у волка оказался низкий, утробный и грубый. Он скользнул взглядом по остальным. — Кто твои спутники?

— Стражницы Кондракара, паслинг Бланк и землянин Мэтт, — представил Калеб, указав на друзей, и выразительно посмотрел на них. Все его поняли и тоже поклонились в приветствии.

— Зачем вы пришли к нашим стенам? — продолжил расспросы крупный волк, пока его спутник обнюхивал стражниц.

— Мы хотим переговорить с ярлом Осрайге, — ответил Калеб.

— А Бланк быть торговец, — добавил Бланк.

Второй волк неприятно рыкнул, обнюхав его мешок, а затем приблизился к Мэтту. Мэтту стало не по себе; он вспомнил собак в зоомагазине — иногда попадались и агрессивные, но в основном животные его любили… Хотя сравнение было дурацким: ручные щенки или даже дворняги не шли ни в какое сравнение с говорящим полярным волком.

Волк наклонился к нему, глубоко втянул воздух — Мэтт ощутил на коже теплое звериное дыхание — и отстранился.

— Слишком много чужаков, — у него оказался низкий женский голос. — Они навлекут беду.

— Мальчишка назвался повстанцем, и с ним стражницы — слухи с юга подтвердились, — возразил крупный волк. — Нужно сообщить ярлу, Ибба. Уверен, он захочет выслушать южанина.

Получив приказ, Ибба скрылась за воротами.

— Мы пустим вас в поселение, — объявил волк. — Но, прежде чем войти, вам придется оставить оружие стражам.

Калеб тут же снял со спины меч.

— Хранительница, поклянись сердцем Кондракара, что ни ты, ни другие стражницы не станете использовать магию во владениях Осрайге во вред обитателям.

— Клянусь, — Вилл дотронулась до своего волшебного кулона, который она носила под одеждой.

— Что до остальных… — волк скользнул взглядом по Мэтту и Бланку. — Паслинг, мешок оставишь у привратников.

— Там быть товар! — запротестовал Бланк и тут же услужливо предложил: — Лучше осрайге провести Бланк на рынок! У Бланк есть дивная чесалка для спины!

— Разрешение на торговлю может дать только ярл, — рыкнул волк. — Если хочешь продавать — спроси у него.

— Но Бланк едва не умирать за этот товар! — возмущенно заявил Бланк. — Это быть лучший товар!

Но спорить было бесполезно. Бланк сник, вынужденный оставить мешок у привратников.

За стенами поселение оказалось куда больше, чем представлялось Мэтту. Это был целый город посреди снежной пустыни, сделанный из камня и дерева, с плотной застройкой бревенчатых домов — на крышах многих рос причудливый беловатый мох, издалека его можно было принять за снег. Из домовых труб клубьями валил густой дым, пахший паленой травой.

Несмотря на погоду, на улицах было относительно многолюдно — правда, Мэтт не был уверен, что так можно было говорить про осрайге. Кроме огромных волков здесь жили полулюди-полуволки, рослые и звероподобные. Издалека их даже можно было спутать с людьми, но вглядевшись, Мэтт обнаруживал у многих острые уши, клыки, когти и даже шерсть.

— Ребят, почему вы не предупредили, что северяне — это говорящие волки? — прошептал он.

— Это не говорящие волки, — снисходительно произнесла Корнелия. — Это оборотни.

— На Севере живут кланы, которые отказались присягать короне, — добавил Калеб. — Всего кланов девять. Осрайге — волчий клан — считается доблестными воинами. Я подумал, что они могли бы помочь нам против Фобоса.

— Получается, на Меридиане есть разные оборотни?

— Да — правда, почти все служат Фобосу. Оборотень-гигантский змей, оборотень-паук, оборотни-стервятники, которые могут украсть твое лицо… — начала перечислять Хай Лин. — А еще здесь есть слизняки-людоеды, гигантские гусеницы, плотоядные растения, зыбучие пески-убийцы, злые липкие кабаны…

— В общем, на Меридиане не соскучишься, — закончила Ирма. — Так что по местным меркам у осрайге очень мило.

— Только жители тут какие-то хмурые, — прошептала Тарани. — Я думала, законы гостеприимства будут более гостеприимными.

— У Торус Хильм и королевства сложные отношения, — ответил Калеб. — Северяне не любят чужаков, но они честный народ. Им можно доверять.

Волк провел их мимо площади с круглым пьедесталом, окруженным продолговатыми рунными камнями к длинному низкому дому, который Мэтт видел с горы.

— Дом ярла, — сообщил волк. Он вошел внутрь первым, и, как только пересек порог, обратился в высокого блондина, облаченного в шерсть и лен. Мэтт неверяще заморгал: оборотень сделал это так легко и быстро, будто снял пальто в прихожей.

В доме ярла было очень тепло, даже душно. И еще темно — окон не было, свет шел от масляных ламп, развешанных под потолком. В центре основной залы горел огромный очаг. В доме было полно народу, и Мэтт наконец-то увидел людей — впрочем, он догадывался, что все они были оборотнями. Как и на улице, северяне провожали чужаков настороженными взглядами и держались поодаль.

Наконец, оборотень привел всех к огромной резной двери — там их ждала рослая женщина.

— Ярл выслушает только повстанца и хранительницу, — сообщила она. — Остальные пусть ждут в чертогах, — она указала на резную скамью напротив.

— Бланк идти с Вилл и Калеб, — сказал Бланк. — Бланк знать, что надо говорить с ярлом, чтобы торговать.

Женщина строго посмотрела на него.

— У тебя другое прошение. Пойдешь следующим.

Женщина открыла двери перед Вилл и Калебом — все трое исчезли в огромном зале.

Мэтт, девочки и Бланк опустились на скамью.

— Надеюсь, переговоры будут недолгими, — протянула Корнелия.

— Бланк согласен, — поддакнул Бланк. — Бланк хочет скорее торговать.

— Тебе лишь бы набить карманы, — проворчала Корнелия. — Кто знает, что сейчас с Элион? Надеюсь, она жива — как вспомню, что случилось, когда мы видели ее в последний раз…

— Мы уже сотню раз говорили об этом, Корнелия! — вдруг раздраженно перебила Ирма. — Уверена, с ней все в порядке!

— Конечно, тебе то легко говорить! Ты ведь ее едва не убила! — вспыхнула Корнелия.

— Это была самозащита — если бы не я, Элион бы раздавила нас!

— Я пыталась поговорить с ней! А ты напала!

— Не объясните, о чем вы? — спросил Мэтт.

— С удовольствием! — взвинченно ответила Корнелия. — Ирма чуть не убила Элион!

Ирма разозлилась.

— Корнелия забыла упомянуть, что это случилось во время битвы, когда Элион заперла нас в огромном летающем коконе и пыталась раздавить, уверенная, что мы пришли уничтожить Меридиан!

— Что?! — выпалил Мэтт — он окончательно запутался. — Но вы сказали, что хотите спасти ее…

Корнелия недовольно выдохнула и смерила Мэтта высокомерным взглядом, красноречиво сообщая: говорила она об очевиднейшей вещи, объяснять которую было выше ее достоинства.

— Видишь ли, Мэтт, с Элион все не так просто, — ответила Тарани. — Она не пленница Фобоса, а находится с ним добровольно и верит всему, что он говорит. Калеб ищет союзников для спасения Элион и свержения Фобоса, потому что прошлая попытка провалилась — из-за того, что Элион вмешалась.

— Но Элион в этом не виновата! — запротестовала Корнелия. — Фобос наплел ей черт знает что! Она даже не поняла, что натворила!

— Но тем бедолагам на стеблях это уже не поможет, — мрачно ответила Ирма.

— Какие стебли? — Мэтт ничего не понимал, и это изрядно раздражало. — Что сделала Элион?

Девочки вдруг замолкли.

— Лучше сменить тему, — примирительно сказала Хай Лин.

— Нет, объясните! — нахмурился Мэтт — он чувствовал, что девочки скрытничают, и ему это не нравилось. — Что случилось?

Но никто не успел ответить — дверь в большой зал отворилась: оттуда вышли Вилл и Калеб.

Бланк живо вскочил со скамейки и шмыгнул в дверь.

— Ну что? — спросила Хай Лин.

Вилл и Калеб переглянулись.

— Есть хорошая новость и плохая, — сказала Вилл. — Хорошая — северяне обещали помочь. Плохая — для этого нужно поймать Фроста-ловца и его отряд.

— Фрост — это не тот здоровяк на носороге, что гонялся за нами в картине? — спросила Тарани.

— Тот самый, — кивнул Калеб.

— Вы были в картине?! — изумился Мэтт.

— Как-нибудь в другой раз расскажем, — чванливо срезала Корнелия и обратилась к Калебу. — Так что там с Фростом?

— В этом главная проблема, — ответил Калеб. — Фрост охотится на северян по приказу Фобоса. Ярл сказал, он перебил восьмерых его воинов. Осрайге не могут поймать его сами — Фрост знает Торус Хильм как свои пять пальцев, водит своих людей тайными тропами, и все, кто отправлялись его искать, становились его жертвами. Так что никто толком не знает, где он.

— Блеск, — протянула Ирма.

Дверь отворилась: из зала прошений вышел довольный Бланк.

— Бланк договориться: Бланк остаться торговать, пока Калеб и стражницы не поймать Фрост, — довольно объявил он. — Можно не торопиться: у Бланк быть много товар.

Мэтт вдруг почувствовал, как Вилл тянет его за рукав куртки, отзывая в сторону.

Они отошли.

— Мэтт, может, тебе лучше остаться в поселении, пока мы ищем Фроста? — помявшись, предложила она.

О том, чтобы остаться здесь без Вилл и остальных, не могло идти и речи.

— Я пойду с вами. Не хочу оставаться наедине с огромными мрачными волками, — увидев, что Вилл занервничала, Мэтт шутливо добавил: — А если они меня покусают, и я стану оборотнем?

Вилл слабо улыбнулась.

— Оборотничество на Меридиане работает не так. И ты не будешь один — здесь еще останется Бланк… — она осеклась, понимая, до чего нелепо это прозвучало. — Но, наверное, ты прав — тебе будет лучше с нами. Только будь очень осторожен.

***

За сотню метров от поселения осрайге начиналась бесконечная снежная мгла.

— Так какой у нас план? — спросил Мэтт, оглядываясь. Ему то и дело приходилось поправлять капюшон — ветер постоянно сбивал его.

— Мы могли бы выследить отряд Фроста с воздуха, — предложила Тарани.

— Да, но на облет гор уйдет весь день, если не больше, — возразил Калеб. — Да и ветер крепчает. А если охотники пережидают где-то в пещерах?

— Мы ищем иголку в стоге снега, — протянула Хай Лин.

— Это точно, — согласилась Корнелия. — Если даже местные не знают, где их искать, мы то что можем сделать? Даже вдаль не вглядеться: у меня от этой белизны голова кружится!

— Какой ужас: Корнелию Хейл одолел снег! — хмыкнула Ирма. — Что, предлагаешь сдаться и пойти домой? Мы дрались с армией Фобоса и Седриком, а это всего лишь банда скакунов на носорогах!

— Ирма, это не просто скакуны, — возразил Калеб. — Для того, чтобы охотиться на оборотней, нужны смелость и беспощадность. Если перед охотой Фроста бессильны даже осрайге, значит, дела на Севере плохи.

— Это верно, мятежник, — донесся впереди низкий рычащий голос. — Давно не виделись, стражницы. Не думал, что встречу вас в родных краях.

Из бури выступили силуэты шестерых огромных носорогов — их наездниками были рослые люди и полукровки, облаченные в шкуры животных. Возглавлял всадников светловолосый полукровка. Мэтт отметил, что в его внешности проглядывали волчьи черты — он был из клана осрайге. К седлу его носорога были привязаны охотничья сеть и связка черепов: голов было больше двух десятков, от мелких грызунов до неизвестных Мэтту чудовищных тварей.

Мэтт встретился полукровкой взглядом — на широком грубом лице появился оскал, обнажающий небольшие клыки.

— Мэтт, держись сзади, — прошептала Вилл, выходя вперед.

Мэтт едва заметно кивнул, пятясь.

— Легок на помине, Фрост, — Калеб обратился к полукровке-осрайге и обнажил меч. — Как ты нас нашел?

— Так вы и не прятались — выскочили из синей дыры на вершине горы! — Фрост натянул удила, останавливая своего носорога — его люди вышли вперед, окружая стражниц. — Похоже, осрайге совсем отчаялись нас одолеть, раз попросили о помощи чужаков.

— Рада вас видеть, верзилы! — Ирма выскочила вперед. — Вы облегчили нам работу: теперь не надо вас искать, чтобы поймать!

Она взмахнула рукой — в то же мгновение в воздухе появился водяной хлыст. Он выбил из седла троих всадников — Ирма и Хай Лин тут же обездвижили двоих, приморозив к земле.

К третьему подскочил Калеб. Его противник — получеловек-полубык — достал топор. Сталь схлестнулась — Калеб невероятно проворно сражался с врагом, что был выше его в полтора раза и вдвое шире. Улучив момент, Калеб ударил его по ногам — соперник упал, но вдруг засвистел — носорог, с которого его сбила Ирма, понесся на Калеба.

— Не так быстро! — воскликнула Корнелия. Из под земли пробились корневища — они оплели и носорога, и его хозяина, приковав обоих к земле.

Двое наездников, оставшихся в седле, кинулись на Тарани. Она взмахнула рукой — перед мордами животных возникла стена огня. Напуганные пламенем, носороги занервничали — хозяева тщетно пытались присмирить скакунов, но животные бросились от Тарани прочь. В полете Вилл вышибла наездников из седел.

Мэтт наблюдал за дракой ребят и банды Фроста с изумлением, волнением и восторгом. Если бы ему рассказали о чем-то подобном, он бы в жизни не поверил, но его друзья были такими невероятными! Боевая магия девчонок! А как сражается Калеб! Да они в два счета уделали охотников, держащих в страхе целый город оборотней! И, судя по рассказам, ребята совершают такие подвиги постоянно — интересно, что еще они умеют?!...

Вдруг Мэтта сбило с ног и со страшной силой дернуло назад — он оказался в охотничьей сети Фроста.

Отточенным движением Фрост подтянул сеть, схватил Мэтта и грубо прижал к себе. Мэтт хрипло выдохнул — хватка охотника обручем сковала грудь, выбила воздух из легких.

Вилл бросилась к Фросту — он тут же достал топор и приставил лезвие к горлу Мэтта. В затылке у Мэтта закололо — ощущать холод металла на своей коже было до тошноты страшно.

— Не дергайся, рыжая, — предостерег Фрост. — А то моя рука может и дрогнуть. Кстати, к твоим друзьям это тоже относится.

Ребята напряженно замерли.

— Мэтт тут ни при чем! — воскликнула Вилл. — Отпусти его!

— Отпущу. Возможно, даже живым. Если мы с тобой договоримся.

— Чего ты хочешь?!

— Для начала прикажи освободить моих людей.

Вилл посмотрела на ребят — те позволили побежденным охотникам подняться.

— Отлично, — Фрост кивнул своим людям, приказывая седлаться. — А теперь, рыжая, отдай мне сердце Кондракара.

Вилл пораженно и беспомощно застыла. Глаза у нее остекленели — Мэтт и предположить не мог, что она может быть настолько напуганной.

— Полагаю, стражница, тебе надо подумать... — издевательски протянул Фрост, демонстративно покачивая топором.

Положение было безвыходным — нужно было срочно что-то предпринять.

Извернувшись — лезвие чиркнуло по горлу, сдирая кожу — Мэтт укусил Фроста за ладонь. Он рассчитывал, что от неожиданности охотник уронит топор, и у него появится шанс вырваться — но, к несчастью, хватка у Фроста оказалась железной.

Фрост грязно выругался — в затылке вспыхнула ослепляющая боль и все погасло.

Очнулся Мэтт от холода — сквозняк был чудовищный. Затылок пульсировал от тупой боли, и слегка подташнивало — но, к счастью, в остальном он был целым и невредимым.

Мэтт тяжело осел на земле и оглянулся: он оказался в гроте обледеневшей пещеры. Внизу, у дальней стены, была расщелина, припорошенная снегом, — сквозняк оттуда и разбудил его. На стенах и земле темнели следы застывшей крови и багровые ошметки — некоторые были пугающе свежими. Не хотелось думать, что здесь творили совсем недавно.

— Очнулся, наконец, — донесся до Мэтта голос Фроста — тот стоял в проходе, поигрывал топором. — Это хорошо. Я уж думал, что слишком сильно приложил тебя. Ты, конечно, прыткий малый, — он показал левую ладонь — на тыльной стороне алел круглый след от зубов, — но, если хочешь еще пожить, больше так не делай.

— Куда ты меня притащил?! — с вызовом спросил Мэтт, вставая.

— Это не важно. Важно, что за тобой скоро придут.

— Кто?

— Твоя рыжая, конечно! — Фрост расплылся в довольной улыбке. — Клянусь всеми богами, она уже мчится сюда — я пригрозил ей, что если она не придет до заката, то получит тебя по кускам.

Мэтт ожесточенно посмотрел на Фроста — он вспомнил испуганное лицо Вилл.

— Да ты не переживай, я тебя не трону, — глумливо продолжил Фрост. — Если, конечно, снова не нарвешься. Мне ты полезнее живым.

— Это чем же?

— Я обменяю тебя на сердце Кондракара.

— Ты про кулон Вилл? — нетрудно было догадаться, что штука, способная открывать проходы в другие миры, была очень могущественной, но разве такой увалень как Фрост мог ей пользоваться? — Зачем он тебе?

— Мне — незачем, я же не знаю магии, — пожал плечами Фрост и самодовольно продолжил. — Но я могу задорого продать Сердце тому, кто знает. Когда принц Фобос получит из моих рук источник силы стражниц, он щедро меня наградит. У меня будет власть над Севером, я буду купаться в золоте и у меня будут лучшие женщины. Может, я даже создам свой клан. И это все благодаря тебе — ты очень вовремя появился здесь. К слову, спасибо — если бы не твои крики, я бы не обнаружил портал.

— Не стоит благодарности, — не сдержал желчи Мэтт. — Я на Меридиане впервые и местных обычаев не знаю, но очень сомневаюсь, что оборотни признают вожаком охотника, который режет их на куски.

— Признают, если захотят жить, — неожиданно злобно отбил Фрост. Вдруг он шагнул к Мэтту и отвесил ему затрещину — настолько сильную, что Мэтт не смог удержаться на ногах и упал. Левая щека вспыхнула от боли, во рту появился железистый привкус крови.

— Болтай поменьше — а то к рыжей вернешься без языка, — пригрозил Фрост. Схватившись за лицо, Мэтт злобно посмотрел на него снизу вверх — внутри билось отвратительное чувство бессилия.

Фрост мерзко усмехнулся и скрылся в пещере. Как только его шаги утихли, Мэтт бросился к дальней стене грота — в том месте, где он ощутил сквозняк, уже надуло небольшой сугроб. Мэтт вцепился в снег задубевшими пальцами и торопливо начал раскапывать расщелину. Она оказалась не слишком большой, но достаточной, чтобы ему удалось пролезть через нее.

Разбросав остатки снега, Мэтт оглянулся — рядом никого не было. Он лег на землю и полез по-пластунски.

Мэтт вылез где-то в горах; мало что мог разобрать из-за пурги. Поднявшись, он наскоро присыпал щель снегом — надеялся, что его пропажу обнаружат как можно позже, и он сможет убежать как можно дальше. Но Мэтт не знал ни как найти ребят, ни как вернуться в поселение осрайге. Ему оставалось лишь бежать прочь от пещеры, не зная, куда.

Ноги тонули в сугробах — снег доставал Мэтту до голени, и джинсы и ботинки мгновенно промокли. Очень скоро его начало трясти от холода — идти приходилось против ветра, снег летел в лицо, и разглядеть что было впереди удавалось с трудом.

Мэтт прошел почти полкилометра, когда почувствовал, как земля уходит из под ног — под ним проломился лед. Тело заныло от удара — он провалился вниз, упал на каменный уступ горного ущелья. Снизу послышалось утробное рычание. Мэтт вгляделся в пропасть и различил смутные силуэты огромных белых медведей.

До поверхности было метра три, может больше. Мэтт попытался вскарабкаться наверх, но окоченевшие руки мгновенно соскальзывали с обледеневшего камня.

Предприняв еще несколько попыток вылезти — черт, ни одного камушка, за который он мог зацепиться! — Мэтт закричал, пытаясь позвать на помощь, но ответило ему только эхо. Поначалу он топтался на месте, чтобы разогнать кровь — понимал, что если остановится, то замерзнет, — но за день он исчерпал лимит собственных сил — чувствовал, как изнурение побеждало. Мэтт забористо выругался. Разбитый, весь в синяках, усталый и продрогший, ему было безумно страшно — ведь он не мог сделать ничего, чтобы спастись.

В голове закрутились события прошедшего дня — размышления были безрадостными. Сегодня все представления Мэтта о нормальности перевернули вверх дном — но, как ни странно, его волновало совсем не это. Ему открылся невероятный мир, полный тайн, магии и приключений, о котором уже давно знали Вилл и ее друзья — не только знали, но и были частью всего этого! И Мэтту тоже хотелось стать частью этого чуда — ведь если у его друзей получилось, то и у него наверняка получится. Его будоражила мысль, как много он мог бы узнать и сколько сделать, если бы сумел выбраться отсюда.

Но было ужасно осознавать, что, вероятно, Мэтту суждено замерзнуть здесь насмерть и ничего не успеть.

— Следы обрываются здесь, — Мэтт вздрогнул от неожиданности: сверху донесся голос Калеба. — Похоже, он провалился в медвежью берлогу.

Мэтт оживился, мысленно благодаря всех, кого только можно.

— Ребята!!! — как можно громче выкрикнул он. — Я здесь!!!

— Мэтт! — воскликнула Вилл — в голосе у нее было облегчение. — Подожди, мы тебя вытащим!

Она спустилась к нему.

— Хватайся за меня, — Мэтт вцепился в нее, как за спасательный круг — Вилл была невероятно теплой.

— Боже, ты словно лед, — испуганно произнесла она, обхватывая его за торс и взлетая. Она опустилась у провала в ущелье, рядом с Тарани и Калебом.

Тарани взмахнула рукой — вокруг Мэтта взвилось облако пара, он ощутил тепло и невероятное облегчение. Его перестало колотить, он чувствовал, как к коже возвращалась чувствительность. Он хрипло выдохнул, и ноги у него подкосились — Вилл вовремя схватила его за плечо, не давая упасть.

— Вы и представить не можете, как вам повезло не мерзнуть, — произнес Мэтт на выдохе. — Надеюсь, я не растаю.

Вилл бросилась ему на шею, порывисто обнимая.

— Ты заставил нас понервничать, — отпустив его, сказала она.

— Я и сам себя заставил понервничать, — ответил Мэтт. — Как вы меня нашли?

— По расщелине в пещере, где тебя держали, — сказал Калеб. — И по следам на снегу, — он указал на протоптанные Мэттом сугробы. — Повезло, что их не до конца замело.

Мэтт удивился.

— Вы были в пещере?

— Конечно, — кивнула Тарани. — У нас был план по твоему спасению — Вилл должна была притвориться, что пришла меняться на тебя и отвлечь Фроста, а мы бы тебя вытащили. Но когда мы ворвались в пещеру, тебя там не оказалось — пришлось импровизировать.

— Кстати, ты ловко убежал от охотников, — одобрительно сказал Калеб. — Фрост даже не понял, как это у тебя получилось.

— Ему бы конопатить стены, — усмехнулся Мэтт. — Значит, вы поймали их?

— Да — Ирма, Хай Лин и Корнелия сторожат их в пещере. Нам лучше вернуться поскорее — хотелось бы привести их к Осрайге до темноты.

***

Волки-привратники потрясенно оглядели пойманных, и сразу же пропустили ребят за ворота. Завидя пойманных головорезов в поселении, осрайге замерли. Северяне, и без того угрюмые, сурово оглядывали пойманных — взгляды у них были страшные.

На площади с прилавком ребятам помахал Бланк. Он торопливо закинул в мешок свои товары и побежал к ним.

— Вы быть вовремя! — радостно объявил он, и добавил чуть тише: — Торговля идти не очень — Бланк мерзнуть и товар быть весь в снег.

Из дома ярла высыпали полукровки и оборотни. Последним из дома вышел рыжий косматый волк — остальные осрайге расступились, пропуская его к пленникам. Мэтт невольно поежился, посмотрев на него. Правый глаз у волка отсутствовал, а половина морды была испещрена шрамами настолько, что походила на месиво из плоти.

— Ярл Ульф, какая встреча, — с издевкой протянул Фрост, когда рыжий волк склонился к нему. — Давно не виделись. Вижу, лицо в порядке?

Ярл злобно оскалился вместо ответа и свирепо зарычал — Фрост даже не дрогнул.

— Заприте убийц в темницы, — приказал он. — Седла люторогов обыскать — скотину в стойла. Отправьте гонцов к остальным кланам: нужно сообщить им о пойманных и созвать вождей на суд.

Головорезов увели — поднявшись на задние лапы, ярл подошел к Калебу.

— Буду честен: не думал, что вы справитесь так быстро, — ответил он, протягивая Калебу переднюю лапу — на ней не хватало трех пальцев.

— Нам повезло, — ответил Калеб, пожимая предплечье ярла. — Фрост первый напал на нас и этим выдал себя.

— Осрайге благодарны вам, — ярл приглашающе указал на длинный дом.

— Прошу, разделите с нами пищу и мед.

Калеб поклонился.

— Спасибо за эту честь, ярл, но мы не можем принять ваше приглашение — время не ждет. Лучшей благодарностью станет выполненная договоренность.

— Осрайге держат свое слово — я отправлюсь с тобой в королевство и возьму две дюжины своих воинов.

— Но мы запомнить про пир у осрайге, — добавил Бланк. — Мы обязательно вернуться.

Ярл раскатисто рассмеялся — в волчьем обличье звучало это скорее устращающе, чем дружелюбно.

— Мы не отзываем своих приглашений, паслинг. Калеб, когда вы планируете выступить против принца?

— Мы хотим вторгнуться в королевский дворец через два дня.

Ярл коротко рыкнул.

— Это слишком скоро. Как мы доберемся до юга так быстро?

Вилл достала Сердце Кондракара.

— Это предоставьте мне.

***

Когда стражницы переправили Калеба, Бланка и острайге на Меридиан, Вилл закрыла портал и вернула стражницам обыкновенное обличье. Поспешно попрощавшись, девочки ушли, оставив Вилл наедине с Мэттом.

Несколько минут они нерешительно молчали. Мэтт не знал, как начать разговор — уже второй раз за день. Теперь его утренние проблемы казались до одури нелепыми и жалкими. Наверняка он выглядел в глазах Вилл идиотом — бегал за ней и ждал от нее уверений и обещаний, пока она волновалась о том, как спасти целый мир!...

— Вилл… — нерешительно подал голос Мэтт. Он кивнул на Сердце Кондракара в ее руках. — У тебя часто пытаются отобрать эту штуку?

— Сердце нельзя отобрать, — Вилл спрятала кристалл под одежду. — Только получить с добровольного согласия. И я отвечаю за то, чтобы это никому не удалось.

Теперь понятно, почему Фрост решил устроить «обмен» Мэтта на кристалл, а не забрать его менее изобретательным способом. Мэтт помрачнел: наверняка Фрост был далеко не первым, кто пытался завладеть Сердцем Кондракара. Если так подумать, Вилл приходилось несладко — при каждом удобном случае на нее, как на хранителя, объявляли настоящую охоту.

И ведь Мэтт узнал о двойной жизни Вилл только сейчас и совершенно случайно — она наверняка не могла ничего рассказать, да и как о таком расскажешь? Стало дурно от мысли, что если бы с Вилл что-то случилось, Мэтт бы даже не узнал правды.

Но, к счастью, теперь он знал все.

— Мэтт, ты не должен никому говорить о том, что сегодня узнал.

— Даже если кому-то сказать — все равно не поверят. Обещаю, что буду молчать.

— Спасибо, — Вилл вдруг напряженно вздохнула. — После сегодняшнего… В общем… Я понимаю, что это все не для тебя. И я не обижусь, если ты не захочешь встречаться со мной.

Мэтт ушам своим не поверил.

— Вилл, о чем ты говоришь?! Ты мне сегодня жизнь спасла!

— Но ты теперь знаешь, что я стражница. А это многое усложняет.

— Ну, да, я слегка в шоке, что существуют и магия, и параллельные миры, и мои одноклассники во всем этом замешаны… — Мэтт нервно откашлялся. — Нет, если честно, я в ужасе. У меня до сих пор голова кругом.

Вилл меланхолично кивнула.

— Но это ничего не меняет между нами. Ты мне по-прежнему нравишься, — Мэтт взял ее за руку. — Надеюсь, я тебе тоже.

Вилл бросилась к нему — Мэтт готовностью ответил на ее поцелуй, но тут же поморщился от боли — на скуле заныла гематома от удара Фроста.

Вилл обеспокоенно дотронулась до его щеки.

— Прости, твое лицо…

— Ерунда, — Мэтт улыбнулся, притягивая ее к себе. — Заживет быстро.

***

Седрик устало потер переносицу и откинулся в глубоком бархатном кресле, прокручивая в голове недавние события в Заветном городе. Он до сих пор не оправился от сражения с Магом — эта ведьма оказалось слишком безжалостной для миролюбивой хранительницы гармонии, покорной Кондракару. Хоть формально Седрик и выполнил приказ Фобоса — армия отрезала мятежу пути возращения в Заветный Город, — это был провал. Он упустил беженцев, дал позорно победить себя — Маг унизила его перед солдатами, и те трусливо выпустили из окружения и ее, и семьи мятежников! Эта ведьма вытерла ноги не только о Седрика, но камня на камне не оставила на уважении к королевской власти. Больше всего на свете Седрик мечтал отомстить ей — она должна была сполна ответить за предательство Меридиана.

Фобос же отреагировал на поражение советника до странности спокойно — Седрик ждал от принца желчной выволочки, как это обычно и бывало, но он даже не вызвал советника для разговора. Сначала Седрик насторожился, но затем счел, что принц был слишком погружен в предстоящую коронацию Элион. Ему уже не было дела до мятежа — теперь, когда он вот-вот присвоит себе силу сестры, бунтовщики были для него не большей угрозой, чем комариный укус; по этой же причине он дал уйти им в битве у стен замка. Если недобитые мятежники и попытались бы что-то предпринять, то мгновенно захлебнулись бы в собственной в крови.

Дверь в покои принцессы отворилась — оттуда вышла Элион в сопровождении Миранды и служанок. Ее готовили к коронации несколько часов, и их старания не прошли даром — несмотря на юность, Элион выглядела по-настоящему величественно. Она была одета в золотое платье из легкого шелка с длинными широкими рукавами — оно переливалось в свете свечей, будто сияло. В косы были вплетены золотые и серебряные нити, а на голове принцессы лежал королевский венец, выполненный в виде ветвей яблони — только вместо плодов там висели маленькие солнца.

Но ее величественный облик резко контрастировал с выражением лица: Элион была встревожена и печальна.

Седрик встал и почтительно поклонился.

— Вы выглядите изумительно, ваше величество.

Элион натянуто улыбнулась.

— Спасибо, Седрик, — она меланхолично провела рукой по юбке платья. — Я в жизни не могла представить, что когда-нибудь стану королевой.

— Из ваших уст это прозвучало не слишком радостно.

Элион тяжело вздохнула.

— Я до сих пор не могу понять, что случилось во время битвы у стен замка. Все как в тумане.

— Мы ведь говорили об этом, Элион, и не раз, — ответила Миранда. — Ты спасла нас от мятежников. Если бы не ты, замок мог и не выстоять.

— Я знаю, но я так странно чувствовала себя… и чувствую до сих пор. Будто из меня вырвалось что-то, что намного сильнее меня. Фобос сказал, что это нормально — я должна была достичь зенита своей силы. Но я не думала, что это будет так… — Элион запнулась. — Я не знаю, правильно ли все это, и что будет дальше, когда я сяду на трон….

— Ты просто волнуешься, Элион, — ободряющие ответила Миранда. — Это естественно. Многие твои предшественницы переживали то же, что и ты, и наверняка волновались.

— Конечно, тебе тяжелее, чем прочим, — добавил Седрик. — Из-за того, что ты только недавно узнала о своем предназначении. Власть — тяжкое бремя, но сила правителя в его соратниках. Мы сделаем все, чтобы облегчить твою ношу.

От их слов Элион полегчало.

— Спасибо вам, — закивала она. — Так или иначе, назад уже не повернуть, — она протянула руку Седрику. — Я готова.

Гвардейцы открыли им дверь в тронный зал, глашатай объявил о прибытии принцессы и лорда. Седрик повел Элион через тронный зал, мимо толпы дворян — Фобос распорядился пригласить на коронацию все знатные семейства Меридиана, в зале было больше сотни человек. Сам принц ожидал у подножия двух тронов. Роскошью наряда он не уступал сестре: был в черном дублете с золотой вышивкой, и в бархатной мантии с высоким воротником и орнаментом из переплетенных роз. Его голову венчала зубчатая золотая корона, на шее красовалась цепь с королевским гербом.

— Мой принц, ваша сестра, — Седрик торжественно вложил руку Элион в усыпанную перстнями ладонь Фобоса и отошел в сторону, заняв первый ряд в толпе дворян рядом с Мирандой. Фобос окинул сестру пристальным взглядом, и на мгновение его лице проявился болезненный трепет.

— Ты так похожа на матушку, — негромко произнес принц. Седрик различил небывалое для Фобоса откровение — впрочем, он умело придавал этому вид братской заботы.

— Ты никогда не упоминал ее, — ответила Элион, доверительно смотря брату в глаза.

— Я боялся, что упоминание наших родителей смутит тебя. Сейчас же, в такой волнительный момент, признаюсь, мне сложно сдерживать собственные чувства, — он поднял руку, помогая ей подняться на трон. — Прошу, сестра.

Элион покорно заняла указанное ей место. Фобос поднялся на свой трон следом — стоя на пьедестале, он обратился к дворянам.

— Подданные королевства Меридиан! — говорил он драматично и проникновенно. — Сегодня настал день, который мы ждали долгих тринадцать лет. Эти годы были полны для королевства тягот, лишений и страданий — но очень скоро все это будет позади. Принцесса вернулась домой, и несколько дней назад сила Сердца Меридиана достигла зенита. Вам посчастливится стать свидетелями великого события, которое, не сомневаюсь, будет воспето в веках — прямо сейчас для нашего королевства наступает новое будущее. Трон займет рожденный царствовать по праву крови, не раз доказавший, что достоин королевского венца.

Фобос грациозно опустился на трон и с нескрываемым триумфом добавил:

— Я.

В то же мгновение из трона Элион вырвались ростки черного шиповника — стебли опутали ее грудь, шею, руки и ноги. Принцесса застонала от боли.

— Что происходит?! — Элион тщетно пыталась вырваться, но калечилась только больше — на ее коже заалели уколы шиповника. — Фобос, освободи меня!

— После стольких лет подготовки? — Фобос легко откинулся на спинку трона. — Да ни за что!

Из пустоты возникли лурдены — все это время Фобос прятал их под покровом иллюзии. Они кольцом оцепили знать. Дворяне заволновались — из уст многих послышались негодующие возгласы.

— Прошу, помогите! — Элион умоляюще посмотрела на Миранду и Седрика.

— Боюсь, что нет, ваше величество — иначе коронация не состоится, — холодно ответил Седрик. Он выгнулся, оборачиваясь, и возвысился над толпой дворян. — Не провоцируйте стражжжжу — они находятссся ззздесссь для вашшшей же безззопасссности. Вам нечего опасссаться, ессссли вы верны принцу.

Многие перевертыши и оборотни начали демонстративно перекидываться в нечеловеческое обличье — выражали тем самым поддержку Фобосу.

Элион закричала.

— Что вы такое?!

— Очень печально, принцесса, что вы не в состоянии по достоинству оценить благословление Кернунна, — ответила Миранда — она обернулась следом за Седриком.

— Благословление?! — Элион передернуло. — Вы же…!

— Чудовища? — едко закончила Миранда.

— Сссужжждения чужжжачки с Ззземли, а не принцессссы Меридиана, — презрительно добавил Седрик. — Я с сссамого начала не сстроил иллюззззий насссчет твоих ссспосссобностей принять насстоящщщий Меридиан.

Потрясенная, Элион взвыла от страха — продолжила дергаться, тщетно пытаясь вырваться. Фобос наблюдал за ее терзаниями с нескрываемым удовольствием.

— Как же легко ты поверила, что мы хотим короновать тебя! — глумливо рассмеялся он. — И правда ждала, что ты, соплячка скудоумная, будешь править? Тебе сохраняли жизнь только из-за силы сердца Меридиана — но наконец-то я заберу ее себе, и в тебе больше не будет нужды.

— Но сила Сердца предлежит принцессе! — воскликнули в толпе дворян. — Ее право на власть неприкосновенно! Попытаться отнять силу Сердца — преступление перед богами и людьми!

Фобос рассердился.

— Лорд Косвелл, меня всегда поражало, с каким упорством подданые цепляются своими суеверными умишками за бестолковые предрассудки! Но сегодня я докажу вам, что все это — чушь!

— Но мы же семья, Фобос! — взмолилась Элион. — Ты не можешь так со мной поступить! Ты же мой брат!

— И в этом нет моей вины, — зло выплюнул принц, — Своим появлением на свет ты отобрала у меня все! Из-за тебя я вынужден доказывать каждому оборванцу, что достоин трона, власти и собственного наследия в обход идиотки, которой достаточно открыть рот, чтобы толпа захлебнулась в восторгах! Они продолжают молится на тебя, даже после того, как ты перебила изменников, что прочили тебя на трон!

— Что?! — пораженно выдавила Элион.

— А как, по-твоему, ты остановила вооруженных мятежников? Просто напугала землятресением? Ты же сама догадывалась об этом, сестрица — иначе к чему были твои жалостливые расспросы о битве?

— Нет, это неправда! — Элион неверяще замотала головой и расплакалась еще сильнее. — Я не могла!..

— Довольно разговоров, — Фобос взмахнул рукой: силки шиповника крепче стянули Элион; та выгнулась от боли и задушенно взвыла.

Из трона Фобоса тоже вырвались черные розы — растения оплели его предплечья, лежащие на подлокотниках, затем два трона соединились зарослью. Стебли засияли золотом — по ним, как по венам, побежала магическая сила Сердца Меридиана.

Седрик наблюдал за ритуалом с довольством и гордостью: он считал случившееся сегодня не только победой Фобоса, но и собственным триумфом. Его многолетние старания и усилия увенчались успехом — наконец Меридиан получит достойного властителя.

Через несколько мгновений сияние погасло. Элион обмякла на троне — связанная путами шиповника, походила на сломанную марионетку. Из ран, оставленных шипами, дорожками стекала кровь по шее, груди и рукам, пачкая ее некогда роскошное платье, которое теперь превратилось в рвань.

Фобос поднялся с трона, и левитируя, спустился к толпе — дворяне пораженно смотрели на него. Принц придирчиво осмотрел свои рукава — на дуплете остались проколы от шипов черных роз и уколы на коже.

— Лорд Косвелл, вы сомневались в моем праве на силу Сердца, — произнес принц, подлетев к дворянину, что совсем недавно обвинял его в преступлении; знать испуганно отпрянула от изменника. — Как видите, вы ошиблись.

— Но… как? — ошарашенно выдавил лорд Косвелл — тот же немой вопрос был в глазах у всех присутствующих.

— Всему виной история. Всем известно, что не боги даровали силу сердца Меридиана моему роду — это сделали галхоты. Вначале они предложили силу Великому Эсканору — он отказался от нее, короновав жену. Я внимательно изучал летописи — согласно клятве присяги, правом на силу сердца Меридиана обладают прямые кровные потомки от союза Лерин и Эсканора. Ни одного слова ни про женщин, ни про мужчин, ни про право первородства — признаком власти является только королевская кровь. А это значит, что ничто не мешает мне владеть силой сердца Меридиана вместо сестры.

— Но до сих пор сила Сердца принадлежала лишь женщинам…

— Сила Сердца принадлежит правителю Меридиана. Женщина на троне воцарилась лишь из прихоти одного, пусть и великого, но человека — и я, как его потомок, имею полное право отменить этот глупый закон. Я забрал то, что мое по праву, и сила Сердца подчинилась мне. А вы, лорд Косвелл, своими сомнениями предали истинного короля. По законам богов и людей измена карается смертью.

Глаза Фобоса вспыхнули золотом — ту же секунду тело лорда Косвелла разлетелось в кровавую труху.

Люди закричали от ужаса.

— Склонитесь и присягните Фобосу, первому этого имени! — объявил принц.

Дворяне рухнули на колени — никто не хотел повторить судьбу лорда Коссвела.

Неожиданно дверь в тронный зал отворилась — в проходе показались перепуганные гвардейцы — человек тридцать, они ворвались в зал.

— Милорды, мятежники в замке! — объявил один стражников. — Они уже заняли подземелья, центральные залы и западное крыло!

По толпе побежал задушенный испуг — Седрик был уверен, что от открытой паники дворян удерживал только страх перед Фобосом.

Сам же Седрик был невероятно зол.

— Невозможжжно! — поразительно, до чего живучей оказалась эта дрянь! — От мятежжжа осталась лишшшшь кучка отброссссов! Как они проникли в замок?! Почему гвардия не оссстановила их?!

— Замок сдался без боя — почти весь гарнизон перешел на сторону бунтовщиков! И с ними стражницы и северяне!

— Без боя?! — Седрик взревел. — Труссы, вы ссбежжали, даже не дав отпора?!

Он обратился к Фобосу.

— Мой принц, поззззвольте мне покончить с мятежжжжом — обещщщаю, на этот раз никто не уйдет жжжживым.

— Чтобы ты опять проиграл? — раздраженно перебил Фобос. — Не стоит и пытаться.

Седрик оторопел.

— Мой принц, нельзззззя терять время — мы недооценили чернь. Необходимо…

— Я не спрашивал твоего совета! — Седрик запнулся — его горло сжала невидимая петля. — Кучка бунтовщиков не представляет для меня угрозы — в отличие от тебя! Ты оклеветал Рейтора, упустил Ватека, затопил подводные шахты, допустил побег из Кавигора, опозорил корону в Заветном городе! И теперь мятежники хозяйничают в моем замке — если бы я промедлил, они могли бы спасти сестру!

— Мой принц… — прохрипел Седрик. — Я не мог знать…

— Мне надоели твои жалкие оправдания, Седрик! — глаза Фобоса зажглись золотом. — Ты подвел меня в последний раз!

В ту же секунду тело опалило огнем — Седрик взревел от боли. Он скорчился в судорогах — его плоть, кости и мышцы, точно теплый воск, рвала и сминала в ком невидимая сила. Тело стремительно слабело, чувство реальности притупилось, в глазах поплыло: мир становился невероятно огромным, звуки — оглушительными, а запахи — невыносимо резкими.

Затем боль отступила — Седрик понял, что стал в сотни раз меньше. Он не чувствовал свое тело так, как раньше, и ему стало страшно — неужели Фобос отнял у него дар Кернунна?!

— Вот что бывает с теми, кто забывает свое место, — прогремел голос принца. Рядом сверкнули вспышки молний — они ослепляли до рези в глазах. Седрик, действуя на инстинкте, дернулся от них и спрятался за гигантской мраморной колонной, наблюдая за толпой.

— Верные, оставайтесь здесь. Присяга новому королю еще не окончена, — принц вылетел из тронного зала.

Вдруг Седрика схватила огромная когтистая лапа — он задергался, пытаясь вырваться из чужой хватки.

— Не бойся, — это была Миранда; она осторожно подтянула Седрика к себе. В ее паучьих глазах, похожих на стеклянные бусины, отражалось новое обличье Седрика — тщедушное тельце недоразвитого уродца-нага с огромной головой и хилыми конечностями. Седрик поспешно отвел взгляд в брезгливости: противно было смотреть.

Фобос должен поплатиться за это.

— Ты понимаешь меня? — спросила Миранда.

Седрик обвился хвостом вокруг ее предплечья, и хотел ответить ей, но из горла вырвалось лишь нечленораздельное шипение — проклятие, Фобос отнял у него даже возможность говорить!..

Седрик кивнул.

— Хорошо, — голос у нее был ровный и безэмоциональный, но Седрик не сомневался, что казался Миранде жалким и отвратительным. — Нужно затаиться.

Миранда залезла на колонну перед троном, скрывшись в зарослях роз — сверху Седрику открывался отличный вид на дворян. Знать была расколота — одни были в панике, осознавали себя заложниками; другие же — преимущественно оборотни, многие из которых были посвящены или догадывались о планах Фобоса по захвату власти, — оставались в зверином обличье. В воздухе застыла тревога — все понимали, что вот-вот должно что-то произойти, но не могли ничего предсказать.

Двери в тронный зал выбили — внутрь ворвались мятежники. Их было больше двухста: повстанцев и перебежчиков-гвардейцев возглавляли Алборн и Мириадель; с ними было четверо осрайге и стражница Земли.

Бунтовщики сцепились с теми, кто мог дать отпор — дольше всех держались оборотни, но бой был безнадежен — у нападавших было колоссальное численное преимущество.

У подножия трона Элион, прорвавшись через оцепление лурденов, появились Алборн и Мириадель. Алборн забрался на пьедестал трона.

— Слава богам, она жива! — он поднял меч, желая разрубить путы.

— Не трогайте! — к трону подлетела Корнелия. Она взмахнула рукой — черные розы рассыпались в прах.

Элион беспомощно обмякла на троне — ее раны все еще кровоточили. Она растерла исколотую шею и хрипло закашлялась, затем глубоко втянула ртом воздух.

— Держись, я помогу, — Алборн взял ее на руки — вместе они спустились. — Ты как, стоять сможешь?

— Пап, это ты?... — сипло выдавила принцесса.

Алборн поставил Элион на землю — чуть покачнувшись, та все же устояла на ногах. Она подняла голову на самозванных родителей — в глазах у нее было потрясение.

Она тут же бросилась к ним.

— Я думала, вы погибли! — она зарыдала в их объятиях. — Простите меня, простите меня, простите!...

— Все хорошо, дочка, мы рядом, — ответила Мириадель, — она заботливо утерла слезы с щек Элион.

— Нет! — Элион отстранилась и замотала головой. — Это все я виновата!… Вы пытались предупредить меня… простите, что не верила вам. Я столько натворила…

— Слушать ничего не хочу — ты по-прежнему моя лучшая подруга, — рядом опустилась Корнелия.

Элион утерла лицо рукавом и обняла ее.

К ним приблизился рыжий одноглазый осрайге. Правая часть его морды была изуродована настолько, что Седрику невольно стало не по себе: если увечья оборотня были настолько чудовищны в зверином обличье, что же у него было с лицом, когда он был человеком?

Элион вздрогнула, увидев его.

— Не бойся, Элион, это наш союзник, — сказал Алборн. — Он помог нам взять замок.

Оборотень склонился к Элион с приветственно кивнул.

— Мое имя Ульф, принцесса. Я ярл клана осрайге из Торус Хильм, — почтительно представился он.

— Приятно познакомится, — сипло ответила Элион — она с опаской оглядывала оборотня. — Спасибо за помощь.

— Элион, где Фобос? — спросила Корнелия.

Элион ахнула.

— Фобос отнял мою силу и отправился к мятежникам!

Алборн, Мириадель и Ульф мрачно переглянулись.

— Если Фобос завладел силой сердца Меридиана, то теперь он всесилен…

— Нет. Я знаю, как его остановить, — сказала Элион. Она несколько мгновений искала что-то глазами — и вдруг выхватила кинжал Мириадель, что висел у нее на поясе.

— Элион, что ты…? — потрясенно протянула Мириадель — принцесса полоснула лезвием по своей ладони.

— Нет времени, мам. Прошу, останьтесь с папой здесь, — перебила Элион. — Корнелия, помоги мне найти Фобоса.

Вдруг Ульф заметил Миранду — он подскочил к колонне.

— Здесь арахнид! — прорычал он.

Миранда плюнула в него паутиной и полезла под потолок. Выбив витражное стекло, она выпрыгнула в окно.

Седрик задергал Миранду и указал ей на окно большого зала, что располагалось этажом ниже — стекла были выбиты, из проема горел волшебный золотой свет.

— Да, я тоже заметила, — кивнула Миранда. — Похоже, Фобос отыскал мятеж.

Они спустились к большому залу.

Фобос сражался со стражницами: только благодаря им мятежники были еще живы — девчонки оградили их от Фобоса стеной льда. Они пытались сдержать принца, но все их попытки были тщетны — Фобос с легкостью отбивал их атаки, и казалось, больше играл с ними, чем старался победить. Но, наконец, ему надоело играть в поддавки — он смел стражниц волной света, те безвольными куклами врезались в ледяную стену, и та пошла трещинами. Фобос уничтожил остатки преграды, со зловещим триумфом смотрел на поверженных стражниц у собственных ног. Глаза принца зажглись золотом — мятежники выронили из рук оружие и замерли в магическом параличе.

— Не трогай их! — в спину Фобосу ударил звонкий голос. Принц обернулся — со стороны входа из восточного крыла выскочил мальчишка лет пятнадцати с мечом в руках — судя по одежде, землянин. В руках у него был меч, и было заметно, что оружие он держал впервые. Это даже нельзя было назвать боевой стойкой — лишь жалкой пародией на нее.

— Ты еще что за недоразумение? — насмешливо протянул Фобос — он с интересом наблюдал на нежданным гостем.

— Мэтт, ты что здесь делаешь?! — выпалила Вилл — она явно хотела подняться, но была слишком слаба. — Уходи отсюда!

— Я вас не брошу! — парень встал между стражницами и Фобосом и кивнул последнему: — Я так понимаю, ты тут главный злыдень?

Седрик счел, что мальчишка был поразительно безмозглым даже для землянина.

Фобос рассмеялся.

— Боги, ты такой смешной, что даже руки пачкать не хочется! — меч вырвался из рук мальчишки, рукоятью ударил его по затылку, затем по щиколоткам, сбив с ног — его отшвырнуло к стене.

— Теперь, когда с кондракарской швалью покончено, настала пора разобраться с крысами в родном доме, — Фобос переступил через поверженных стражниц и направился к повстанцам.

Парализованные бунтовщики упали на колени перед принцем. Фобос отыскал глазами Калеба — и вытянул его к себе.

— Так значит, ты теперь вождь… — принц схватил Калеба за волосы, обратил его лицо к своему. — А я тебя недооценил. Что ж, посмотрим, насколько ты дорожишь своими людьми. Присягни мне от своего имени и имени восстания — или они все умрут.

— Фобос! — на лестнице показались Элион и Корнелия.

Принц скривился — он отшвырнул Калеба и обратился к сестре.

— О, тебя все же освободили! — желчно протянул принц. — А я-то все думал, где последняя девчонка?

Он взмахнул рукой — Корнелию подняло в воздух и пронесло через весь зал; она рухнула на пол рядом с остальными стражницами у ног принца.

— Корнелия! — обеспокоенно дернулась Элион. — Фобос, ты — монстр! — она утерла порванным рукавом лицо — все еще залитое слезами, оно пылало болью и гневом, а голос срывался от плача. — Заверения в братской любви, забота, вежливость… Как ты мог?!… И все это из-за трона?!... Я любила тебя — больше всего на свете хотела, чтобы ты был моей семьей!..

— Ты трогательна до омерзения, сестра. Полагаю, ты впервые ощутила боль предательства, — Фобос протянул руку — через мгновение он уже держал Элион за горло. — За миг до смерти.

Фобос сжал хватку — Элион задушенно захрипела, но вдруг в ее руке сверкнул кинжал — она полоснула по предплечью брата. Хлынула кровь — Фобос зашипел от боли и отпустил сестру. Элион схватилась рассеченной ладонью за его порез — их раны засветились золотом.

— Я больше никогда не назову тебя братом, — процедила Элион.

Седрика ослепила вспышка света — в следующее мгновение он обнаружил себя в незнакомой ему тюремной камере — кажется, это были подземелья Заветного Города; каменный мешок освещал холодный свет магической решетки. Темницы располагались ярусами — были выбоинами в круглой стене, что тянулась вверх на десятки метров.

— Нет, нет, нет! Нет! — донесся истеричный вопль Фобоса — его камера располагалась напротив темницы Седрика. Принц вцепился здоровой рукой за окровавленное предплечье, его трясло, будто в лихорадке. Он упал на колени и заплакал, надрывно и болезненно — из его уст вырывались чудовищные ругательства и проклятия в адрес сестры, которые совсем скоро перестали быть членораздельными, и превратились в вой, полный злости, досады и горечи.

Седрик с ненавистью наблюдал за принцем — в его руках была абсолютная власть, но он потерял все. Гордец и безумец, он бахвалился своим правом на власть, но в итоге бездарно и глупо проиграл беспомощной сестре, подпустив ее близко, даже не допустив мысли, что она — единственная, кто способен его победить.

Но Седрик не жалел о поражении принца — Фобос не заслужил иного исхода после того, что совершил.

Получив власть, Фобос прилюдно смешал с грязью того, кто был рядом с ним долгих тринадцать лет — вот так принц благодарил за честность и преданность. Промахи Седрика Фобос запомнил отменно — заслуги же перечеркнул, будто их никогда не было. Где был бы принц, не решись Седрик поддержать его право на власть? Он остался бы марионеткой на троне и был бы давно убит, ни дня бы не продержался у власти, не будь рядом Седрика. Все тринадцать лет Седрик защищал и направлял Фобоса, подарил принцу ключ к власти, разыскав Элион — Фобос игнорировал его советы, пошел на поводу у жадности, решив выждать зенита ее силы, и этим дал возможность врагам короны спасти ее. Фобос уничтожил собственное будущее и будущее Меридиана, подарив королевство изменникам и неумелой девчонке — и все из-за собственных самонадеянности и гордыни.

Обстоятельства, что были непреодолимы, были вменены Седрику в вину — хотя за многие провалы Фобос нес не меньшую ответственность, чем его советник. Но Фобос никогда не признавал за собой промахов — и в тот момент, когда он решил сделать Седрика виновным в своих неудачах, он подписал себе как монарху приговор. Фобос показал свое истинное лицо, посчитав Седрика тенью змеи — что же, Седрик больше никогда не признает Фобоса своим повелителем. Настанет день, когда он сполна отплатит принцу и за уничтоженный Меридиан, и за нож в спину.

Боги никогда не прощают предателей.

***

Меридиан был исцелен.

Впервые за многие годы небосвод не закрывали грязные серые тучи — в вышине сияло яркое голубое небо. Из земли, что некогда была безжизненной и мертвой, теперь пробивалась молодая зеленая трава и подснежники. Вода в водоемах и колодцах очистилась, со стороны городской пристани дул свежий ветер. Улицы полнились людьми — за долгое время простые жители могли спокойно выйти на улицы города, не боясь за собственные жизни.

Городские торжества в честь королевы Элион устроили спустя несколько дней после ее спасения. Меридиан с радушием встретил новую королеву — празднества развернули на главной площади. Играла музыка, столы ломились от еды — первым указом Элион приказала открыть склады для простонародья. На каменных алтарях лежали подношения богам — необычайно щедрые даже для мирных и сытых времен. Но этот праздник тяжело было назвать веселым в привычном смысле: пейзажи разоренного города навевали тоску, а не радость, и у людей, казалось, не осталось сил веселиться. Уставшие от войны и битв меридианцы желали покоя, хотели просто насладиться ощущением отвоеванной свободы; были рады возможности вздохнуть полной грудью после всех невзгод и потерь.

Нерисса стояла в тени ясеня и наблюдала за присутствующими — ее внимание привлекали не столько меридианцы, сколько стражницы. Их не могли не позвать — в глазах простонародья они были спасительницами. Вероятно, заслуженно — все же, девчонки внесли свой вклад в освобождение Меридиана.

Стражницы явно наслаждались своим статусом спасительниц — многие меридианцы просили рассказать Ирму и Тарани их о подвигах и о приключениях, и они с готовностью делали это — разумеется, не без тщеславия.

Кроме стражниц, на празднике присутствовала и Ян Лин — с ней неотлучно была внучка. Вилл тоже была не одна — и увиденное по-настоящему поразило Нериссу. С Вилл был незнакомый темноволосый юноша чуть младше Калеба; явно был с Земли. Вдвоем сновали по площади то тут то там — ее спутник проявлял живой интерес ко всему, что здесь видел. Девчонка затащила на Меридиан обычного человека?! Нерисса никогда не строила иллюзий по поводу Вилл, но неужели она совсем не дружила с головой и была настолько безответственной, раз не понимала, чем могло закончится присутствие ее приятеля здесь?...

Рядом с Нериссой появился Джулиан — встал рядом с ней под сенью дерева. В руках у него был кубок, пахло от него брагой; кажется, он немного захмелел.

— Я много раз думал, что не доживу до этого дня, — сказал он, отпив из кубка. Голос у него был усталый, но радостный. — Долгожданный покой. Наконец мы свободны.

— Другой исход был невозможен, — с уверенностью ответила Нерисса. — Все случилось так, как и должно было: власть Фобоса была противна и богам, и людям. Особенно людям. Ты и Калеб как лидеры восстания сделали все, чтобы спасти наше королевство. Наша победа заслужена.

— Калеб сделал куда больше меня. Спасибо, что защищала и направляла его.

— Я не могла иначе — и не только потому, что он наш сын. Я не сомневаюсь в королеве Элион, но, уверена, ты понимал не хуже меня, что настоящей надеждой Меридиана был Калеб, а не она.

Джулиан задумчиво посмотрел на Нериссу.

— Поэтому ты сказала Калебу, что я хотел видеть его вождем восстания?

Нерисса усмехнулась.

— А ты разве не хотел?

— Даже если и хотел — ты сообщила ему об этом, а не я. Он считал меня мертвым.

— К чему ты клонишь?

— Ты предрекла, что Калебу уготована великая судьба. Я не умаляю способностей хранителя Меридиана, но неужели ты могла знать все наперед? Или ты сделала все, чтобы путь Калеба совпал с предначертанным?

— Я думаю, раз ты задал такой вопрос, то уже знаешь ответ, — сказала Нерисса. — Да и так ли это важно? Все сложилось так, как надо. Меридиан освобожден, королева Элион заняла трон, а Калеб стал смелым воином и героем, спасшим миры. Я знаю, ты гордишься сыном, Джулиан. У Калеба достойный отец.

— И достойная мать, — улыбнулся Джулиан; он взмахнул кубком и отпил.

Нерисса улыбнулась в ответ.

— Мне пора возвращаться в Заветный Город — дела не ждут. Хоть солдаты Фобоса пробыли там недолго, они успели разорить несколько тоннелей. И нужно проверить заключенных — я боюсь, что в подземных тюрьмах могут быть бреши. Нельзя дать возможности пленникам сбежать.

Они кивнули друг другу на прощание, и Нерисса телепортировалась — оказалась в одном из дальних городских проулков у маленькой площади с фонтаном, вдали от чужих глаз. Поправив на руке кольцо Мага, она обратилась в Трилл.

Неожиданно на площади раздались чужие голоса: это были Корнелия и Калеб. К счастью, они стояли у фонтана, спиной к Нериссе, и ее не заметили.

— …жаль, что придется реже с ней видеться — скучать буду ужасно, — Корнелия печально вздохнула — по мнению Нериссы, чрезмерно наигранно. — Правда, Элион сказала, что готова приглашать нас на воскресные обеды. А ты вернешься сегодня с нами на Землю?

— Нет, — ответил Калеб.

— Ладно, — Корнелия придвинулась ближе. — А когда тебя ждать? Завтра?

— Корнелия, я путешествовал в ваш мир, потому что должен был вернуть Элион домой. Но теперь все закончено. Я останусь здесь.

— То есть как останешься? — возмутилась Корнелия. — Элион же спасена, дело сделано!

— Корнелия, я нужен дома, — негодующе произнёс Калеб — слова Корнелии явно его возмутили. — Меридиан разорен войной, мне надо восстанавливать королевство, помогать людям: многие семьи лишились кормильцев и крова, есть и раненные, и изувеченные. К тому же, леса еще полнятся чудовищами, и некоторые из сторонников Фобоса еще на свободе…

— Этим должна заниматься Элион, — отбила Корнелия. — Она же королева!

— А я вождь повстанцев и должен помогать королеве.

— Но восстание победило — Фобоса свергли! Ты больше не вождь и не обязан оставаться здесь!

Калеб строго посмотрел на нее.

— Корнелия, ты хочешь, чтобы я бросил Меридиан и ушел с тобой?

— А, так значит, ты хочешь бросить меня?! — гневно передернула Корнелия.

— Совсем нет! Но, пойми, я не могу оставить свой дом! — Калеб осторожно взял ее руку в свою. — Мы могли бы что-то придумать. Ты ведь сама сказала, что стражницы могут навещать Меридиан…

— О, я все поняла, — чванливо прервала Корнелия; она резко вырвала ладонь и скрестила руки на груди.

— Что поняла?! — вспыхнул Калеб. — Ты свела все к какому-то идиотскому выбору! Почему я должен выбирать между тобой и Меридианом?!

— Так ты ведь уже все выбрал! И знаешь, мне теперь все равно!

На площади появился Бланк — жевал кусок яблочного пирога, на котором лежала медовая лепешка.

— О, вот вы где! — он закинул остаток еды в рот. — А почему вы не на праздник? Хай-Лин вот-вот съесть все медовые лепешки!

— Бланк, мы скоро придем, — вздохнул Калеб. — У нас с Корнелией важный разговор. Наедине.

— А я думаю, мы уже обо всем поговорили! — заявила Корнелия тоном, не терпящим возражений. — Стражницы будут навещать только Элион. И Бланка, — она опустилась к паслингу и демонстративно обняла его. — Вот по кому я действительно буду скучать.

— Корнелия не переживать! — Бланк живо откликнулся на ее объятия — та скривилась от еле скрываемого отвращения. — Бланк скоро ходить в гости!

— Чудно, — пробурчала она и взяла Бланка за руку. — Вернемся к остальным, — она потянула паслинга за собой, даже не удостоив Калеба взглядом.

Нерисса подавила раздраженный вздох: она была совершенно не удивлена. Корнелия не нравилась Нериссе с самого начала: вопросом времени было, когда девчонка покажет свое гнилое нутро и склочный характер. Так и получилось. До чего же она наглая! Без задней мысли решила за Калеба, что тот должен все бросить просто потому, что она так захотела! Девчонке следует поумерить аппетиты — она действительно думала, что Калеб так просто оставит все ради нее?! Но чего еще ожидать от капризной дурочки? Стоило Корнелии услышать отказ, тут же закатила истерику, переврала слова Калеба и выставила его виноватым!...

А между прочим, Калебу она в подметки не годится — не пристало ему распыляться на эгоистичных и самонадеянных девчонок.

— Ох, здравствуй, Калеб, — Нерисса вышла из проулка — чувствовала, что должна была как-то подбодрить сына.

— Трилл? — Калеб оторвался от спины уходящей Корнелии — взгляд у него был расстроенным. — Простите, я вас не заметил.

— Я, наверное, не вовремя… — она нервно провела рукой по юбке. — Я случайно подслушала твой разговор со стражницей. Не бери в голову, Калеб — эта девушка думает только о себе. Ты достоин большего.

— Спасибо, Трилл, — прохладно произнес Калеб — он явно переживал, и поблагодарил ее больше из вежливости. Но Нерисса была уверена, что скоро он успокоится — в конце концов, мужская гордость не даст Калебу унижаться и бегать за этой избалованной дурой. — Вы что-то хотели?

— Я хотела сказать спасибо за то, что ты и другие воины сделали для Меридиана. Вы настоящие герои и спасли нас от Фобоса.

— Это наша общая победа — вы ведь тоже помогли королеве. Если бы не вы, повстанцы не смогли бы проникнуть в замок.

— Перестань — я не сделала ничего такого, — отмахнулась Нерисса. — Я же обещала, что помогу повстанцам всем, чем смогу. К тому же, меня нашла сама Маг — ей не откажешь. Я, признаться, так испугалась — поговаривают, что если навестит тебя — жди беды…

— Это все ерунда, — уверенно возразил Калеб. — Это я рассказал ей о вас. Повстанцам было опасно появляться в замке — а ей куда проще оставаться незамеченной. Может, она и выглядит грозной, но не стоит ее бояться: Маг хранитель гармонии, служит Меридиану и очень много сделала для людей.

— О, если ты так говоришь… — Нерисса изобразила задумчивость. На самом деле она была довольна ответом сына — в свое время Джулиан говорил людям о Маге то же самое.

Она снова поправила юбку, делая вид, что собирается с мыслями.

— А еще, Калеб, у меня к тебе просьба — не подумай, что я прошу многого… Но я не знаю, кто еще может мне помочь.

— Не стесняйтесь, Трилл, — Калеб был очень отзывчив. — Чего вы хотите?

— Мне хотелось бы поговорить с королевой Элион. Я простая кухарка, и меня никогда к ней не подпустят, но я знаю, тебе не откажут… Мне не нужно много времени, обещаю, я не задержу королеву надолго…

— Я все сделаю, — заверил Калеб. — Идите за мной.

Калеб повел ее на праздничную площадь, через толпу людей и вывел к королевскому помосту — схватив за руку, он потянул ее за собой к трону.

— Калеб, что ты задумал?! — Нерисса рассчитывала, что Калеб устроит ей встречу с Элион в более приватной обстановке. Но, впрочем, это было не так важно — вероятно, на людях будет даже лучше осуществить задуманное.

Королева Элион сидела на троне — рядом были Алборн и Мириадель. Большая часть знати, что сопровождала королеву, выглядела потерянной и подавленной, праздник не доставлял им радости — они с неприязнью смотрели на простой люд. Северяне сидели особняком от меридианских дворян, старательно игнорировали их — дворяне же не скупились бросать на осрайге высокомерные взгляды. Особенно на их ярла — тот оставался в зверином обличье. По обычаям королевства это было грубейшим оскорблением и нарушением приличий; все равно, что сидеть за обеденным столом в доспехах.

Калеб подвел Нериссу к трону королевы, и та с удивлением отметила, до чего же Элион сейчас напоминала Вейру — и дело было не только в семейном сходстве. На бледном лице девочки время от времени появлялась улыбка — светлая, но какая-то вежливо-вымученная. Глаза с залегшими тенями носили отпечаток невысказанной печали. Элион одели в небесно-голубое платье с длинными рукавами и высоким воротом — чтобы скрыть сыпь уколов, оставленных после ритуала Фобоса. Левая ладонь юной королевы была перебинтована, а заусенцы на пальцах расковыряны до крови.

— Ваше величество, хочу познакомить вас! — громко представил Калеб. Его слова привлекли общее внимание — люди обратились к помосту. — Это Трилл, она служит на кухне.

Нерисса смиренно потупила взгляд и упала на колени перед троном.

— При Фобосе она рисковала жизнью, добывая для восстания ценные сведения и порой горячую пищу. И это Трилл рассказала восстанию о тайном проходе в замок, — закончил Калеб. — Благодаря ей мы сумели спасти вас.

Элион встала — в ее глазах мелькнуло узнавание.

— Прошу, не надо кланяться, — она дотронулась до плеча Нериссы. — Я вас помню — вы как-то прислуживали мне в замке. Спасибо вам за все, что вы сделали. Вы заслужили награду…

— Нет, принцесса, — Нерисса поспешно встала. — Ваша коронация — уже награда.

— И все-таки, чем я могу отблагодарить вас?

— У меня только одна просьба, — Нерисса вытащила из кармана фартука кристалл из короны королевы Лерин, что тринадцать лет назад она получила от принца Зейдена. Вновь упав на колени, она протянула подвеску Элион. — Мне будет очень приятно, если вы наденете этот кулон. Он принадлежал вашей матери, королеве Вейре. После ее смерти я хранила его от Фобоса, надеясь, что однажды…

— Встаньте, — повторила Элион — Нерисса покорно поднялась. Королева взяла из ее рук камень и улыбнулась — ласково и грустно одновременно. — Спасибо, — она надела его на шею. — Даю слово, я с ним не расстанусь.

Элион взяла Нериссу за руку и обратилась к людям.

— Подданные Меридиана! — она явно волновалась. Речь у нее была не поставлена — но она с лихвой компенсировала это юношеской пылкостью и искренностью. — Я совсем недавно взошла на престол, но я уверена в одном: вы очень смелый, сильный и самоотверженный народ. Я знаю, как долго вы страдали под властью моего брата. И вот, наконец, Меридиан освобожден, а Фобос низложен — побежден повстанцами, стражницами, всеми честными жителями Меридиана и нашими союзниками с Севера. Я хочу сказать вам спасибо за это. И поблагодарить вас за то, что вы спасли меня. Я в долгу перед вами. И, раз мне суждено быть королевой Меридиана, я обещаю, что постараюсь сделать все, чтобы быть достойной этого. Я хочу сделать вашу жизнь лучше и подарить Меридиану новое начало.

Руки Элион и Нериссы взметнулись вверх — толпа взорвалась восторгами и аплодисментами. «Да здравствует королева Элион!», «Свет Меридиана!», «Долгой жизни королеве!».

Нерисса улыбалась. Сегодняшний день действительно был новым началом, и не только для Меридиана, но и для всей вселенной. И для этого ей понадобится Сила сердца Меридиана — уже через несколько месяцев она будет заключена в волшебный камень, висевший на шее юной королевы.

Дебют черными, часть 1

Портал вывел Нериссу и следующих за ней Элион, Калеба и Бланка к подножию Извечной Цитадели — там уже были стражницы и Ян Лин. Девчонки, также, как и спутники Нериссы, рассматривали парящую в небесах мраморную крепость едва ли не раскрыв рты. Что ж, стоило отдать Кондракару должное, здесь умели пускать пыль в глаза: саму Нериссу в свое время тоже не оставил равнодушным вид. Однако, новое поколение стражниц оказалось здесь спустя полгода после того, как их призвали — ведь только сейчас, когда Фобоса низложили, Совет счел, что стоит заявить о своем присутствии, и, конечно же, приписать все победы себе — что за жалкие трусы!

— Королева Меридиана и ее почетный караул, — подала голос Нерисса.

Все оторвались от созерцания Цитадели.

— Не надо, Маг. Для друзей я по-прежнему Элион, — юная королева совсем не царственно подобрала юбки тяжелого золотого платья и, подбежав к стражницам, заключила тех в объятия. Калеб и Бланк тоже поприветствовали всех. Нерисса заметила: Калеб пристально посмотрел на Корнелию, но та демонстративно отвернулась, игнорируя его.

Из анфилад крепости вышли двое старейшин.

— От имени Совета — добро пожаловать в Кондракар! Меня зовут Альтер, а моя спутница…

— Галинор! — Ян Лин обняла старую подругу.

Галинор ответила на дружеские объятия, тепло улыбнулась всем.

— Большая честь познакомиться с юной королевой Меридиана и со стражницами, — приветственно кивнула она. — Когда я была в вашем возрасте, и представить не могла, что мне предстоит застать новое поколение.

— Получается, вы тоже были стражницей? — спросила Вилл.

— Да. Ян Лин была знаком воздуха, а я — знаком огня. Теперь я старейшина Кондракара и состою в Совете Равновесия.

— Бабуль, а почему ты не стала старейшиной? — поинтересовалась Хай Лин.

— Мирская жизнь мне больше по душе, — легко откликнулась Ян Лин. — Но, хоть нас с Галинор и разделяют миры, мы все так же дружны, как и в юности.

— Сколько же вы дружите? — уточнил Калеб. — Лет сорок?

— Не стоит разбрасываться числами при дамах, — заметил Альтер. — Но, действительно, дружба Ян Лин и Галинор — замечательный пример единства стражниц, пронесенного сквозь года.

Нерисса с желчью отметила, что в Кондаракаре не торопились раскрывать полную историю о единстве предыдущего поколения. Как насчет истории о прежней стражнице воды? Или рассказа о судьбе бывшей хранительницы Сердца?

— Следуйте за нами, — приглашающе махнула на врата Галинор. — Мы проведем вас через Извечную Цитадель, а затем вы предстанете перед Оракулом.

— Оракул? — спросила Ирма.

— Оракул возглавляет Совет Равновесия, — пояснил Альтер. — Его пророческий дар поддерживает гармонию во вселенной и оберегает миры от хаоса.

Альтер и Галинор повели всех в крепость — внутри она представляла собой круглую колоннаду, окруженную цепью огромных белоснежных анфилад.

— Почему крепость летает? — спросила Тарани.

— Извечная Цитадель построена на перепутье миров с помощью древней магии. Когда-то здесь жили первые божества миропорядка — мы зовем их мировыми драконами.

— Мировые драконы… — протянула Хай Лин. — Это случайно не драконы из легенды о нимфе Ксинг-Шинг?

— Возможно, — загадочно улыбнулся Альтер. — Дыхание мировых драконов даровало жизнь вселенной. Также они основали Совет Равновесия и даровали Оракулу дар прорицания, оставив защиту вселенной обитателям Извечной Цитадели. Совет Равновесия сохраняет гармонию вселенной по древним заветам, по которым когда-то вселенную хранили ее создатели.

Стражницы многозначительно переглянулись. Нерисса сочла, что едва ли девчонки понимали, о чем действительно шла речь. Они наверняка знали упрощенную версию легенды: Оракул тоже пичкал их добрыми сказками в свое время. Вряд ли кто-то сказал им, что, чтобы освободить драконов, нимфе пришлось пойти против собственного отца и пожертвовать жизнью, а Нефритовый Император не смог смириться со смертью дочери, и не дал ей умереть, заточив душу в кристалл. Драконы так и не сумели освободить Ксинг-Шинг, и поклялись вечно хранить бессмертную душу своей спасительницы. Подвиг самопожертвования был несколько приуменьшен старейшинами, которые обтекаемо вещали о том, что нимфа всего лишь «присоединилась к драконам».

— Соответствует ли Кондракар вашим ожиданиям? — участливо спросила Галинор.

— У Бланк нет слов, — ответил Бланк.

— Мы поражены! — добавила Вилл. — Просто поражены!

— Это точно, — подхватила Ирма. — Мы вообще думали, что вас не существует, а Кондракар, это, типа… волшебный бренд.

— Совет сожалеет о том, что вы оказались здесь только сейчас, — Альтер печально вздохнул. — В силу трагических обстоятельств в королевстве Меридиан ваша магическая инициация прошла на Земле, потому вы и оказались на Кондракаре так поздно.

— Но лучше поздно, чем никогда, — примирительно добавила Галинор и указала на огромные мраморные двери. — К слову, впереди зал орамер.

— Ора… чего? — не поняла Хай Лин.

— Орамеры, — Альтер распахнул двери — неожиданно легко для своего роста, возраста и комплекции.

Перед пьедесталом с орамерами стояла Люба — завидев посетителей, она приветственно склонила голову.

— Это Люба — хранительница орамер, — представила Галинор. Люба сдержанно кивнула. — Орамеры передают магическую силу Кондракара через измерения стражницам.

— Как думаешь, какая орамера твоя? — донесся до Нериссы тихий голос Калеба — тот обращался к Корнелии. Девчонка, разумеется, не удостоила Калеба даже взглядом: взмахнув копной светлых волос, чванливо отвернулась.

— Ясно: самая холодная, — проворчал Калеб.

— А разве сила стражниц не хранится в кристалле? — удивилась Вилл.

— Не совсем, — ответила Люба. — Сферы орамер — сосуды для первородной магии стихий. Первородная магия нестабильна, передавать столь мощную силу через пространства и контактировать с ней напрямую очень опасно. Но энергия Сердца Кондракара способна обуздать силы стихий, что делает их безвредными для использования. Поэтому Сердце служит талисманом-проводником магии орамер, и, используя его, вы способны перевоплощаться в стражниц. Благодаря магии кристалла ваши превращения безболезненны, а стихии подчиняются вашей воле без трагических последствий.

— Трагических последствий? — настороженно переспросила Тарани. — То есть, наша магия небезопасна?

Стражницы испуганно переглянулись.

— Ваши опасения понятны, но не следует беспокоиться, — невозмутимо ответила Люба. — Ваши магические способности не врожденные, они дарованы вам Кондракаром. Приобщение смертных к магии — специфический процесс. Кроме Сердца Кондракара, что проводит силы первородных стихий и ограждает вас от контакта с неконтролируемой магией, существует еще ряд правил, который обеспечивает скорость и безболезненность вашего магического приобщения. Так, ваша магическая инициация прошла в период пубертата — по меркам вашего мира вы считаетесь детьми, но этот возраст оптимален для того, чтобы ваши души и тела легко приобщились к магии. В период инициации вы, полагаю, даже не почувствовали свое приобщение.

— Да, так и было, — подтвердила Хай Лин. — Однажды утром я чихнула и разнесла половину комнаты — даже не поняла, что произошло.

— Именно, — кивнула Люба.

— То есть, из-за того, что мы подростки, мы не почувствовали, что получили магию? — уточнила Тарани.

— Чем старше неинициированный смертный, тем труднее его дух и тело принимают магию, и тем сложнее его приобщить. Сама же инициация почти всегда проходит болезненно вне зависимости от возраста. Но стражницы — удачное исключение из этого правила. В этом заслуга мудрецов Кондракара.

— А как же я? — спросила Элион. — Когда я впервые раскрыла свои силы, я тоже ничего не почувствовала.

— В отличие от стражниц, королева, вы врожденный носитель магии Сердца Меридиана. Магия — естественная часть ваших духа и тела. Существуют ритуалы, способные ускорить процесс пробуждения магических способностей, но врожденным носителям магии не нужна инициация, как обычным смертным.

Пока Люба говорила, Бланк шмыгнул к пьедесталу с орамерами. Он протянул руку, желая поймать одну из волшебных сфер, но тут же вскрикнул от боли: его ладонь обожгла вспышка света.

— Не вздумай прикасаться к орамерам! — гневно зашипела Люба — от ее холодного спокойствия не осталось и следа.

Бланк испуганно отпрянул.

— Бланк не хотеть красть огоньки, — виновато протянул он. — Просто оценить стоимость…

Двери отворились: в Зал вошли Тибор и Оракул.

Альтер, Галинор и Нерисса почтительно поклонились.

— Вот и Оракул, — шепнула Ян Лин остальным.

— Оракул, — Вилл нерешительно подошла к Тибору. — Для нас большая честь…

— Вилл, это Тибор, — поправила Ян Лин. — Оракул помоложе.

— Мудрейший Оракул! — Нерисса прошла мимо стражниц, поклонилась Оракулу еще раз. — Невозможно выразить словами мою благодарность Совету Равновесия. Без поддержки Кондракара Меридиан не смог бы так легко свергнуть узурпатора. Меньше чем за полгода нам удалось то, чего без вас мы не могли достигнуть тринадцать лет.

— Разделяю твою радость, Маг, — кивнул Оракул в ответ. — Сегодня поистине долгожданный день.

— Простите, но никто не объяснит, что происходит? — скрестила руки Корнелия. — Экскурсия по Кондракару, конечно, очень увлекательная, но почему нас собрали именно сейчас?

— Потому что только сейчас это стало возможно, Корнелия, — ответил Оракул. Корнелия удивленно захлопала глазами, понимая, что он знает ее имя. — Главная задача Кондракара — поддерживать баланс вселенной, сохранять гармонию между мирами. Но тринадцать лет назад на Меридиане случился династический кризис, в результате которого к власти пришел принц Фобос. В первый же год своего правления принц развязал войну с другим миром.

— Это сколько тогда было Фобосу? — задумалась Хай Лин. — Лет десять?

— Ему было двенадцать, — уточнил Тибор.

— Начать войну в двенадцать лет… — хмыкнула Ирма. — Какой же Фобос псих.

— Из-за нападения Фобоса нам пришлось изолировать Меридиан от прочих миров с помощью Завесы, — продолжил Оракул. — Но за годы Завеса истончилась, а принц Фобос так и не отказался от амбиций завоевателя. Около полугода назад Совету стало известно, что Фобос ищет свою сестру, которую в младенчестве перенесли на Землю.

— Стойте, так вы знали, что меня украли, и что все это время я была на Земле? — удивилась Элион.

— Мы знали об этом еще тогда, когда вас только планировали перенести на Землю. Совет Равновесия не препятствовал этому — ведь это был выбор народа Меридиана.

— Повстанцы сочли, что на Земле вашему величеству будет безопаснее, чем рядом с братом, — пояснила Нерисса. — Но это решение повлекло за собой последствия: Меридиан, оторванный от своего Сердца, стал медленно умирать. Потому на Землю отправился Калеб. Калеб должен был вернуть вас домой, и помочь ему в ваших поисках должны были стражницы.

— И теперь, когда Фобос низложен, а на Меридиане воцарился мир, в Завесе больше нет нужды. Меридиан больше не будет огражден от других измерений, и вселенная вернется к привычному способу путешествий между мирами. Для этого Совету осталось провести завершающую часть ритуала, — Оракул кивнул старейшинам.

Оракул и старейшины встали в круг, взялись за руки. Их ладони прошибла сияющая нить света: воздух слабо завибрировал, и вдруг вокруг вспыхнули тысячи электрических нитей — ткань Завесы стала видимой, пошла мерцающей рябью, а затем исчезла, обернувшись огромным лучом магической энергии. Луч метнулся к пьедесталу с орамерами и спустя мгновение пропал, растворившись среди сфер.

Нерисса сразу поняла, что произошло: энергия, взятая из орамер на поддержание Завесы, вернулась обратно.

— Сейчас я покажу, как вы будете перемещаться между мирами, — Оракул взмахнул рукой. В воздухе появилась подвеска — на цепи висел огромный клык в золотой оправе.

Артефакт подлетел к Бланку.

— Это Зуб Тонга — создания, обладающего способностью путешествовать между измерениями. Бланк, прошу, используй его, чтобы открыть проход.

Бланк схватил Зуб и удивленно посмотрел на Оракула.

— Но Бланк не знать, как…

— Это очень просто. Подумай о мире, в который хотел бы попасть, а затем взмахни Зубом — так, будто прорезаешь пространство.

— Тогда Бланк хотеть Меридиан, — Бланк взмахнул Зубом; в то же мгновение перед ним сверкнула вспышка света, и в воздухе появился портал, похожий на разрез — межпространственная складка.

Бланк испуганно отпрянул, но Оракул ободряюще произнес:

— Не бойся, так и должно быть. У тебя неплохо получается. С помощью Зуба ты можешь и закрывать проходы — попробуй.

Бланк вновь взмахнул Зубом — в тоже мгновение складка исчезла.

— То, на что способен Зуб Тонга, ты, Вилл, можешь делать с помощью Сердца Кондракара, — сообщил Оракул. — А вам, королева Элион, не нужны артефакты — вы способны открывать межпространственные складки с помощью своей магии.

Бланк восторженно смотрел на место, где только что была складка, восхищенно сжимая в руках артефакт.

— Бланк, я думаю, что Зуб надо вернуть Оракулу, — строго заметил Калеб.

— Нет, Калеб, это подарок, — легко отозвался Оракул. — Я хочу, чтобы Бланк оставил Зуб Тонга себе. Чувствую: он не раз пригодится твоему другу.

— Бланк никто никогда не дарить подарки! — обрадовавшись, Бланк радостно подскочил к Оракулу, схватил его за мантию. — Бланк больше не искать проходы, а сам открывать их! Спасибо!

Нерисса сглотнула ругательство: неужели Оракул не понимает, что жадный паслинг продаст артефакт за бесценок?! Радовало одно: Бланк смотрел Калебу в рот, а ее сын ни за что не допустит потерю Зуба.

— Получается, миссия стражниц закончена? — спросила Вилл. — Раз Завесы больше нет?

— Хоть призыв вашего поколения и был связан с охраной Завесы, после ее снятия вы по-прежнему остаетесь стражницами. Теперь вы стражницы бескрайних измерений.

— Выходит, у нас повышение? — усмехнулась Ирма.

— Разве что микроскопическое, — возразила Тарани. — Кроме Фобоса никто не угрожал вселенной, а раз он побежден…

— Хоть Фобос и побежден, я чувствую, что Меридиану по-прежнему угрожает опасность, — объявил Оракул. — Точнее, юной королеве. Стражницам следует присматривать за Меридианом.

— Мне угрожают? — Элион напряглась. — Кто?

— Видения туманны, ваше величество, но я чувствую, что сейчас вы уязвимы как никогда. Схожую угрозу я ощущал на Меридиане многие годы назад, еще до вашего рождения, — Оракул печально покачал головой. — Простите, что не могу сказать больше. Будьте осторожнее, королева.

Нерисса насторожилась: неужели Оракул говорил о ней? К счастью, сейчас никто и не подумает подозревать в чем-то Мага, что преданно служила Кондракару и помогала восстанию свергнуть Фобоса. Но все же, предупреждение Оракула нельзя было игнорировать — стоило отвлечь внимание Совета Равновесия и стражниц, направив всех по ложному следу.

— Королевство разорено после правления Фобоса, — сказала Нерисса. — Многие из его сторонников остались на свободе — они наверняка хотели бы отомстить.

— Королевская гвардия ищет их, чтобы предать правосудию, но это не просто, — кивнул Калеб.

— К тому же, гармония мира еще не полностью восстановлена, — добавила Нерисса, — Хотя силы королевы снова сделали земли Меридиана плодородными, чудовища, порожденные умирающим миром, по-прежнему живы — некоторые из них продолжают разорять поля и нападать на людей. Действительно, Кондракару стоит продолжить присматривать за Меридианом — поддержка стражниц очень бы пригодилась королевству.

***

Утром, работая на кухне в обличье Трилл, Нерисса подслушала разговор служанок. Те обсуждали сплетни, что услышали от караульных: якобы из грота Бездны Теней уже несколько дней доносились странные звуки. Говорили, будто это скреблись неупокоенные мертвецы — те, кого Фобос несправедливо отправил на казнь.

Нерисса не верила в глупые меридианские суеверия, но разговор заинтересовал ее: не бывает дыма без огня. Вероятно, в Бездне могли расплодиться чудовища, сотворенные дисгармонией Меридиана — если это так, стоило уничтожить тварей, пока те не выбрались наружу.

Бездна Теней не охранялась, и после заката Нерисса легко проникла в грот. Подойдя к краю, она тут же услышала скрежет, о котором говорила прислуга: будто кто-то действительно пытался вылезти из ямы.

Сотворив электрический разряд, Нерисса пустила его в Бездну, чтобы увидеть, кто взбирается наверх. К своему изумлению, она различила во мраке худой силуэт мужчины — тот испуганно дернулся от вспышки света. Судя по звукам, он стал подниматься быстрее.

Нерисса была удивлена — кто бы мог подумать, что кто-то из отправленных в Бездну Теней сможет выжить! Из Бездны Теней никто никогда не возвращался — но, похоже, очень скоро это правило будет нарушено.

Нерисса приняла свое истинное обличье: чутье подсказывало, что, кто бы это ни был, с ним стоило поговорить. Конечно, это было рискованно: кто знал, что у сбежавшего на уме? За месяцы заточения он мог повредиться рассудком, но Нерисса решила: если что-то пойдет не так, то беглец быстро вернется туда, откуда только что выбрался.

Прошло меньше часа, как он вылез из Бездны. Одетый в тряпье, тощий, с сухой бледной кожей, мужчина-полукровка тяжело хватал ртом воздух, и пахло от него гнилью — в темноте грота его было легко принять за ожившего мертвеца. Беглец показался Нериссе смутно знакомым — она вспомнила, что видела его на королевском турнире. Его звали Рейтор: тогда выиграл одно из состязаний и присягнул Фобосу. Правда, затем принц отправил Рейтора в Бездну Теней — из-за ложных сведений счел, что тот был предателем и помогал повстанцам.

Хоть Рейтор и выглядел изможденным, взгляд у него был твердым и осмысленным — Нерисса приветственно взмахнула головой.

— Ты кто такая, ведьма? — угрожающе прохрипел Рейтор. Нерисса поразилась, как смело и решительно он говорит с ней — а ведь он был почти что на пороге смерти! — Что ты делаешь в замке моего повелителя?

— Повелителя? — непонимающе переспросила Нерисса. — Ты, вероятно, говоришь о принце Фобосе?

— О ком же еще? — Рейтор шагнул к выходу, но Нерисса преградила ему путь. — С дороги, старуха, мне нужно явиться к нему!

Нерисса подавила удивление: Рейтор по-прежнему предан Фобосу? Разве это не принц приказал казнить его?

— Боюсь, с этим возникнут трудности, Рейтор.

Рейтор изумился.

— Откуда ты меня знаешь?!

— Я бы на твоем месте волновалась совсем о другом, рыцарь. На Меридиане произошли перемены. Твоего повелителя свергли.

Рейтор ошеломленно дернулся.

— Лжешь!

— Как только ты выйдешь из грота, тебя схватят люди королевы Элион и отправят в казематы, — спокойно продолжила Нерисса. — Впрочем, если ты мне не веришь, можешь рискнуть и проверить сам, — она взмахнула на выход.

Рейтор недоверчиво посмотрел на Нериссу, затем на Бездну — услышанное застало его врасплох. Ему явно не хотелось верить в свержение Фобоса — точно также, как не хотелось рисковать долгожданной свободой. Потому он емко, но лихо выругался.

— Не горячись, Рейтор, — Нерисса взмахнула рукой. — Я хочу помочь тебе.

В тоже мгновение они телепортировались. Рейтор хрипло выдохнул, понимая, что он больше не в гроте.

— Что… что ты сделала?! — он нервно заозирался. — Это… королевские погреба?!

— Да. Я перенесла нас — подумала, что ты голоден.

— Никогда больше не переноси меня без согласия! — жестко перебил Рейтор. Пристально оглядевшись, он подошел к винным бочкам и, откупорив одну, начал пить. Затем, утеревшись тыльной стороной ладони, подошел к подвешенным под потолком вяленным окорокам — оторвав несколько кусков мяса, засунул в рот. Ел он жадно — немудрено, после столь долгого заточения.

— Недурно, ведьма, — наконец произнес Рейтор — похоже, на сытый желудок он стал посговорчивей. — А в арсенал отвести меня сможешь?

Легко улыбнувшись, Нерисса перенесла их в дворцовый арсенал.

Рейтор тут же метнулся к обмундированию — без стеснения перед Нериссой, он по-солдатски скинул с себя лохмотья и начал переодеваться. Нерисса заметила: вся спина у него была исполосована, и шрамы были старыми — заработал он их явно не в Бездне Теней, это были зажившие удары плетьми. Такому наказанию на Меридиане подвергались самые презренные низы общества: челядь, изгои, шлюхи, бродяги и нищие.

Одевшись, Рейтор оставил грудь неприкрытой, закрыв ее лишь перевязью длинного темного плаща, под которым и прятал изувеченную спину.

— Перенеси меня в Серый Лес, — сказал он, перетягивая на себе меч в поясных поножах.

Тут же они оказались на холмистом склоне у раскидистого дуба — Рейтор внимательно посмотрел вниз. С холма открывался отличный вид на город и замок, и было хорошо видно, что дома восстанавливают, как и мосты, ведущие к королевскому острову, что были взорваны во время мятежа.

Рейтор оглядел лес, поднял глаза к чистому ночному небу. На его суровом изможденном лице проступило потрясение — принять произошедшее ему было тяжело. Он снял шлем, растерянно провел рукой по голове.

— Неужели это правда… — неверяще протянул он, а затем обернулся к Нериссе. — Как это случилось? Как повелитель пал?

— Принца Фобоса свергла сестра, принцесса Элион, что вернулась домой несколько месяцев назад, — уклончиво ответила Нерисса. — Ее поддержал мятеж, с помощью повстанцев и стражниц она свергла брата и взошла на престол.

— Принц мертв?

— Нет. Принц Фобос заточен в подземелье Заветного Города.

— Заветный Город?! — ошеломленно воскликнул Рейтор. — Так он существует?

— Существует. Он служил прибежищем для мятежников. После воцарения королева Элион заточила туда брата и большинство его сторонников.

Глаза Рейтора загорелись мрачной решимостью.

— Как попасть туда?

Нерисса сочла, что с ответом на этот вопрос стоит повременить: не ожидала, что Рейтор, едва выбравшись на свободу, вновь захочет отправиться в тюрьмы за повелителем, отправившим его на казнь. Еще и в место, которое только что считал выдумкой.

— Я не знаю. Говорят, туда есть тайный проход, но его тщательно прячет от посторонних глаз хранитель Меридиана.

— Ясно, — Рейтор отвернулся. Впрочем, Нерисса заметила: ее слова не слишком усмирили его.

Он отошел от склона и отправился в лес. Рейтор напряженно озирался, смотрел под ноги, что-то искал в темноте. Нерисса подумала, что, вероятно, он ждет подвоха, боится преследования — наверное, что-то спрятал здесь, и теперь вернулся за своим? Но, неожиданно, Рейтор подошел к стволу ясеня и оторвал несколько ветвей. Чуть дальше рос тис — Рейтор сорвал и его ветвь. Пройдя еще дальше, к опушке, он опустился на землю и сорвал стебли чертополоха. После этого Рейтор повернул обратно к дубу на холме.

— Оставь меня, — сухо бросил он.

— Как скажешь, — Нерисса отошла вглубь леса, так, чтобы Рейтор не видел ее, но она могла наблюдать за ним.

Сев на колени, Рейтор положил перед деревом сорванные травы и обнажил меч.

Лезвие скользнуло по ладони — Рейтор сжал кулак над травами так, чтобы кровь окропила и растения, и землю под дубом. Склонившись перед деревом, он стал что-то лихорадочно шептать. До Нериссы донеслись обрывки фраз: «вернули меня», «повелитель», «пусть моя рука не знает промаха, и меч разит по вашей воле», «клянусь, что исполню предназначение, дарованное вами», «не успокоюсь, пока руки мои не окропит кровь врагов».

Нерисса изумленно наблюдала за его ритуалом. Конечно, она знала, что меридианцы почитали своих многочисленных богов и многое объясняли их волей. Рейтор, выходец из низов, малообразованный и суеверный, наверняка не был исключением — решил поблагодарить высшие силы за собственное спасение. Вот только в своей молитве Рейтор не столько благодарил богов, сколько просил благословения на месть и на то, чтобы пролить кровь.

Учитывая, как поразила его новость о свержении Фобоса, нетрудно было догадаться, за кого он собрался мстить.

Закончив взывать к богам, Рейтор обтер окровавленными травами лезвие меча и встал. Он вновь обратился к склону, задумчиво глядел на город.

— Я слышала, о чем ты молился, — прервала молчание Нерисса, вновь появляясь на поляне. — Ты говорил о предназначении, говорил, что собираешься проливать кровь…

Рейтор нахмурился.

— Я же просил оставить меня. Ты подслушала мое воззвание.

— Ясень для Луга, тис для Нуаду, но чертополох… — невозмутимо продолжила Нерисса. — Ты взывал не только к богам, но и к демону. И требовал мести.

— Шегон не демон, — резко ответил Рейтор.

— Насколько мне известно, он чудовище, рожденное из мести и ненависти, — Нерисса вспомнила, как когда-то Джулиан назвал его так. — Многие боятся его.

— Шегона следует бояться лишь тем, кто преступает законы богов и людей. Он грозный, но справедливый бог.

Нерисса удивилась.

— Справедливый? Почему же?

— Справедливость — это праведная месть. Перед взором Шегона все равны. Он верен своему предназначению, — слова Рейтора сильно отличались от того объяснения, что рассказал ей Джулиан. — Его меч служит высшему закону и карает смертных не по своей воле, а по воле старших богов. А они не ошибаются.

— Хочешь сказать, Шегона считают демоном только те, кто боится кары богов?

— Да. Если человек невиновен, Шегон его не тронет, ведь он не нарушил законы богов и людей.

В словах Рейтора был резон: никто не хотел отвечать за свои поступки по справедливости. Вероятно, потому божество, олицетворявшее месть и расплату, и считали чудовищем. А ведь, судя по легендам, бог мести был всего лишь верным сыном и слугой законам и богам.

Вероятно, странные верования Рейтора могли помочь Нериссе понять его мотивы.

— Если ты так чтишь волю богов, почему тебя отправили в Бездну Теней? Ты же не предавал принца Фобоса — значит, твой повелитель ошибся? Тогда как боги допустили казнь невиновного?

— Моя отправка к Бездну была не казнью, а испытанием. Меня оклеветали и обесчестили в глазах принца, я не мог доказать свою невиновность. Тогда я воззвал к ордалии перед повелителем, и он назначил мне испытание через Бездну Теней. Боги позволили мне выбраться — показали всем, что правда на моей стороне. Но теперь они желают проверить меня.

— Зачем им проверять тебя, если они знают, что ты невиновен?

— Боги испытывают мою верность. Я должен был явиться к повелителю, чтобы восстановить свою честь и доказать, что я не предавал его. Но боги освободили меня только сейчас, когда принц Фобос потерял все, а Меридиан захватили отступники и изменники. И теперь я должен покарать предателей и вернуть трон истинному правителю.

— Но Фобос хотел казнить тебя. И ты остался верен ему после такого?..

— Повелитель не знал правды. Изменником был Ватек, а лорд Седрик ненавидел меня, и потому оклеветал перед принцем. Они должны понести наказание за обман повелителя. Как и все те, кто предали его, переприсягнув королеве, — Рейтор обратился к городу — его взгляд потемнел. — И я буду тем, кто спросит с них плату.

Нерисса сдержала усмешку: с какой поразительной искренностью Рейтор объяснял собственное желание видеть Фобоса на троне высшим законом! Он действительно мнил себя «орудием божьей воли»: неужели тронулся умом в заточении? И чем Фобос так сумел очаровать Рейтора, чтобы тот счел порочного принца «истинным правителем»? Фанатичная преданность Фобосу была высшей мерой глупости. Вряд ли Фобос, отправляя Рейтора в Бездну, думал, что тот выберется. Рейтор же, выжив, остался верен Фобосу настолько, что не только не винил его в собственной казни, но и был готов воевать со всем Меридианом, лишь бы вернуть принцу трон. Верность Рейтора была подобна верности натасканного цепного пса, что стремился вернуться к хозяину, каким бы жестоким он ни был. Судя по шрамам на спине, Рейтор видел мало добра в жизни; он был безграмотен, суеверен, наивен, и потому расположение принца, полубога среди меридианцев, так его одурманило.

Впрочем, Нериссе были на руку безумные идеалы Рейтора. Его крестовый поход мог бы стать отличной возможностью отвлечь внимание Кондаракара. Рейтор даже не поймет, что его используют.

— Я понимаю тебя, — степенно кивнула Нерисса. — И разделяю твой праведный гнев. Твое рвение вернуть принцу трон правильно, но…

— Ты тоже верна повелителю? — удивился Рейтор.

— Я служу не правителям, а богам — они отметили меня, — Нерисса показала Рейтору свою железную руку.

— Длань Нуаду, — узнал он. Рука произвела на него заметное впечатление.

— Долгое время я жила отшельницей на болотах, — заверила Нерисса. — Но несколько дней назад мне явилось ведение богов. Они указали мне прийти этой ночью к Бездне Теней; хотят, чтобы я помогла тебе.

— Допустим. И как же ты можешь помочь мне?

— Для начала посоветую быть благоразумней. Как бы ни был силен твой гнев, что ты можешь сделать один против королевы Элион и ее сторонников? Кроме предателей-повстанцев и клятвопреступников из королевской гвардии лжекоролеву поддерживают стражницы Кондракара. Ты не сможешь победить их один.

— Но ты знаешь магию, — отметил Рейтор. — Разве твоей помощи не будет достаточно?

— Мои силы не безграничны, тебе нужны союзники и кроме меня. И я помогу тебе их отыскать.

***

Нерисса обнаружила Гаргоиля в Кавигоре через несколько дней после коронации Элион — когда Фобос был низложен, солдаты выгнали искалеченное чудовище, порожденное дисгармонией Меридиана, из подземелья замка и хотели убить. Но не смогли — затоптав гвардейцев, Гаргоилю удалось сбежать на восток. Он обжил верхние уровни заброшенной тюрьмы и разорял гнездовья ползунов, чтобы прокормиться.

За пару недель Нериссе удалось завоевать доверие Гаргоиля — позже она планировала использовать его в своих целях. Это оказалось довольно просто: Гаргоиль, несмотря на отвратительный облик и огромные размеры, оказался пугливым и бесхитростным существом, обладающим разумом — различал интонации и отдельные слова, покорно выполнял простые указания, связанные с физическим трудом. Повадки чудовища напоминали поведение забитого ребенка. Из-за своей внешности он практически не знал хорошего отношения, и потому боялся людей: достаточно было проявить к нему видимость доброты и немного внимания.

Гаргоиль был первым, кого Нерисса навестила после встречи с Рейтором: убедить его выступить на стороне реваншистов было проще всего.

Увидев Нериссу, Гаргоиль приветственно взревел и, поддерживая искалеченную руку, приблизился, раскидывая обглоданные панцири ползунов.

— Здравствуй, Гаргоиль.

Нерисса положила перед ним мешок с дохлыми крысами. Неуклюже схватив торбу, Гаргоиль съел ее — спустя несколько минут вытащил изо рта пережеванную холщовку и довольно рыкнул.

— Как твоя рука? — Нерисса озабоченно посмотрела на его обрубок. Она была воспалена, кое-где темнели кусочки гнили.

Гаргоиль схватился за обрубок и заохал.

— По-прежнему болит, — вздохнула Нерисса. — Несчастное создание. Ты не виноват в том, что природа создала тебя таким. До чего же люди глупы и жестоки: они боятся того, чего не понимают. Они считают тебя чудовищем, искалечили тебя, выгнали из подземелья, едва не убили… Но ведь ты никому не желаешь зла.

Гаргоиль вновь заохал.

— Только принц Фобос понимал, какой ты.

Услышав о принце, Гаргоиль дернулся в узнавании.

— Принц приютил тебя, дал тебе кров и пищу, чтобы ты охранял его замок, запрещал мучать тебя. Но принца свергли, повстанцы заточили его в тюрьму, а тебя хотят убить. Ты должен заступиться за того, кто защищал тебя. Разве те, кто сверг его, и те, кто хотел убить тебя, не заслуживают наказания?

Гаргоиль быстро закивал, размахивая зелеными патлами, но затем заскулил и потер искалеченное предплечье.

— Знаю: тебе страшно. Ты один, ты лишился руки и не можешь защищать себя. Я была ранена также, как и ты, — Нерисса приподняла рукав накидки, показывая Гаргоилю свою металлическую руку. — Я могу сделать тебе новую руку, как когда-то себе. Она больше не будет болеть.

Гаргоиль одобрительно рыкнул.

Нерисса взмахнула рукой: решетки ближайших темниц расплавились, став огромной лужей раскаленного металла.

Монстр посмотрел на Нериссу, коротко и жалобно прорычал.

— Не надо бояться, — успокаивающе сказала она. Она погладила металлической рукой его искалеченное предплечье. — Верь мне.

Гаргоиль испуганно заерзал, но все же повиновался: приблизился к расплавленному металлу и осторожно протянул обрубок.

Расплавленный металл взметнулся к искалеченной руке и полностью покрыл рану. Гаргоиль оглушительно взревел от боли — от его криков закладывало уши. Внизу раздалось противное копошение — похоже, их слышали даже ползуны.

Забившись в угол, монстр схватился за предплечье, и, скуля, злобно оскалился на Нериссу — зрачок в его единственном кровавом глазу жутковато сузился.

— Потерпи — боль скоро пройдет, — невозмутимо сказала она.

Через несколько минут Гаргоиль перестал скулить, и вдруг изумленно заурчал — на месте обрубка теперь был плотный нарост. Вдруг он зашевелился, будто его лепили, как горячий воск, и принял форму огромной ладони.

Гаргоиль пораженно смотрел на волшебную ладонь — вдруг она превратилась в куб, в шар, и снова стала бесформенной.

— Больше тебе незачем прятаться, Гаргоиль, — Нерисса поманила за собой. — Пойдем. Я отведу тебя к друзьям.

***

В десятке метров от Нериссы двое гвардейцев склонились над мертвой крестьянкой. Рядом валялась охапка сухих веток — похоже, перед смертью женщина собирала хворост в лесу.

Труп был знатно изуродован — на ногах, руках и лице плоть была обглодана до костей, живот — разорван и распотрошён.

— Боги, — один из солдат тяжело вздохнул. — На ней живого места нет. Кому Охотник скормил ее?

— Скормил? — второй солдат мрачно хмыкнул. — Да он сам ее и обгладал! Все знают — он мертвечиной питается, и пса своего ей кормит. Она ему нечеловеческую силу дает.

— Когда поймаем его, что с ним сделают?

— Это королеве решать. Охотник слишком силен — нам с ним не совладать. Но, если бы спросили меня… — гвардеец тяжело мотнул головой. — Я бы закопал его заживо.

Нерисса перенеслась на лесной склон. С высоты она разглядела долговязую фигуру Охотника — тот со своим псом бежал от опушки, где обнаружили тело, на север, спасался от преследования королевского отряда — их разделяло несколько сотен метров. Гвардейцы не слишком торопились — знали, что Охотнику не спастись. Солдаты оцепили периметр леса — куда бы Охотник ни бежал, его везде поджидали солдаты.

Нерисса взмахнула рукой — спустя несколько мгновений Охотник и его гончая стояли на склоне рядом с ней.

Королевский ловчий безуспешно пытался прятать свое нечеловеческое уродство под одеждой — его лицо, даже под полями острой широкополой шляпы вызывало жуткую оторопь, долговязое тело было скрыто под плотным просторным плащом. Он посмотрел на Нериссу — зеленоватая трупная пергаментная кожа облепила острое скуластое лицо с ввалившимся носом и обнаженными зубами. Глаза светились нечеловеческой краснотой.

Гончая Охотника угрожающе зарычала на Нериссу.

— Нельзя, Нюхач, — приказал Охотник. Его голос был отвратительным: жуткий, хриплый, совсем не человеческий, но пес мгновенно послушался. Ему, казалось, было тяжело говорить — он едва шевелил челюстью, и фразы, слетавшие с его языка, были обрывистыми и короткими. — Кто ты, старуха?

— Не важно, кто я. Важно, кто ты — Кёрн, бывший королевский ловчий.

Охотник неприятно дернул обнаженными зубами — Нерисса сочла это за усмешку.

— Мало кто зовет меня по имени, — проскрипел он.

— О тебе ходит много слухов. Говорят, ты охотишься на людей и питаешься мертвечиной, за что боги прокляли тебя.

— Тебе какое дело?

— Любопытство не порок, да и я не из пугливых, — Нерисса пожала плечами. — Я видела, как солдаты обнаружили убитую крестьянку. Точнее, то, что от нее осталось. Это ты ее обглодал?

— Раз уж ты спрашиваешь… — Охотник расстегнул свой плащ. — Не я. Они.

Нерисса не считала себя брезгливой, но ей с трудом удалось не отвести взгляда от увиденного. Зрелище было отвратительное: под плащом Охотника оказалось полуразложившееся пустое чрево, словно на анатомической гравюре. Внутри, промеж прогнивших внутренних органов, роилась стая нетопырей — гнилое тело Охотника было их пристанищем.

Увидев свет, летучие мыши неприятно завизжали.

— Удовлетворена ответом? — глумливо поинтересовался Охотник.

— Что с тобой случилось?

— Проклятие, дающее вечную жизнь.

На словах это звучало не так уж и плохо — конечно, если не считать увиденные внутренности Охотника.

— И как ты его получил?

— Нашел предыдущего проклятого и убил — он сам просил о смерти. Даже пытался предупредить меня о последствиях. Правда, тщетно, — Охотник отвратительно ухмыльнулся.

— Судя по твоим словам, ты не слишком жалеешь о содеянном.

— Это правда, — Охотник застегнул плащ. — Если бы не проклятие, я давно был бы мертв.

Видимо, Охотника ждала крайне мучительная смерть, раз он согласился стать живым гнездом плотоядных нетопырей и был доволен подобным исходом.

— Ты так легко рассказал мне об этом… — Нерисса не скрыла скепсиса в голосе. — Почему?

— В правду мало кто верит. И, если ты хотела меня убить, теперь не станешь этого делать.

— Зачем же мне убивать тебя? — удивилась Нерисса.

— Кто знает? Я совершил достаточно, чтобы мне хотели отомстить.

— У меня нет причин мстить тебе. Наоборот, я спасла тебя. Люди королевы окружили лес, и, если бы не я, ты бы не смог сбежать.

— Это верно, — Охотник посмотрел на лес и усмехнулся: солдаты внизу уже поняли, что тот сбежал, рассеянно переговаривались. — При королеве Элион охотиться будет намного сложнее. Если меня поймают, в лучшем случае убьют. В худшем — снимут проклятие перед казнью.

— Но если Фобос вернет себе трон, ты снова можешь кормиться на королевской службе, — заметила Нерисса. — Я не просто так спасла тебя. Мне нужны те, кто остался верен принцу и готов биться за него.

Лицо Охотника исказила жуткая ухмылка. Его пес зарычал.

— Верность — не подходящее слово. Я присягал короне, служил ловчим Сеймуру, Вейре, затем ее сыну, и теперь должен служить ее дочери. Но Фобос закрывал глаза на мои потребности, а люди королевы захотят убить меня. Выступить на стороне принца для меня — это вопрос выживания.

***

Песчаный карьер Торус Филни — точнее, то, что от него осталось — располагался в восточных наделах королевства. Даже после того, как стражницы освободили жителей близлежащей деревни из плена плотоядного демона песков и заточили того в стеклянную клетку, местные старались держаться подальше от этого места. До сих пор боялись, что однажды злой дух сможет вырваться и поймать их.

Опасались они не напрасно: Нерисса чувствовала, что магическая сущность, запертая в оплавленном песчанном карьере, была слаба — но, стоило освободить ее из стеклянного плена, и она будет способна уничтожить все на своем пути.

Нерисса протянула перед собой руку: в то же мгновение магия квинтэссенции разбила стеклянный кокон карьера. Освобожденный столб разумного песка взметнулся ввысь — и тут же бросился на Нериссу.

— Не стоит поглощать того, кто дал тебе свободу, — Нерисса сжала кулак — элементаль замер, стекленея. — Я ведь могу вновь тебя заточить.

Элементаль внял предостережению — приняв форму человеческого силуэта, он, возвышаясь великаном, встал напротив Нериссы.

Он ждал.

— Так-то лучше, — Нерисса улыбнулась. — Вы, элементали, удивительные создания — ваш разум и материальная оболочка неделимы. Такие, как ты, не привыкли прозябать в заточении собственной плоти. Страшно представить, как ты страдал все это время. И как ты зол на тех, кто тебя заточил.

Элементаль изменился, превратившись в силуэты стражниц.

— Стражницы Кондаракара, — кивнула Нерисса. — Я их знаю. Можно сказать, тебе повезло — они всего лишь обездвижили тебя. Участь других, подобных тебе, куда печальнее.

Они перенеслись — теперь стояли в безлюдной бесплодной пустоши. Все растения в округе — от деревьев до сорной травы — погибли, животных и птиц не было видно. На земле угадывалась тонкая полоска берега, вдоль которой лежали косяки полуразложившихся рыб и земноводных — единственное напоминание, что когда-то здесь была жизнь.

Элементаль, — Нерисса решила, что станет называть его Песочником, — двинулся вдоль полувидимой береговой линии, повторяя ее форму.

— Ты чувствуешь, верно? — сказала Нерисса. — Несколько месяцев назад здесь было озеро Кайтим, и в нем жил дух, такой же, как ты. Стражницы уничтожили его — полагали, что избавили озеро от проклятия, а на самом деле погубили это место.

После этих слов Песочник обернулся песчаным вихрем — буря начала поглощать в себя остатки растений и мертвых рыб, выброшенных на иссушенный берег.

— Но стражницы не так опасны, как королева Элион, — продолжила Нерисса. — Она управляет жизненной энергией каждого существа в этом мире. И таких, как ты, она развоплощает одним мановением руки — считает, что в ее мире вас не должно существовать.

Через несколько минут буря утихла — Песочник беспокойно закружился у ног Нериссы, словно выпрашивая у нее что-то.

— Ты в замешательстве — понимаю. Вне твоей власти изменить этот порядок вещей. По крайней мере, в одиночку. Но я знаю, кто может помочь тебе.

***

Нерисса проникла в тюрьмы Заветного Города на рассвете: хотела подгадать смену караулов, но не сумела — на посту ее поджидали гвардейцы во главе с Ватеком. Оживив оружие охраны, чтобы те не мешались, она обратилась к темницам.

Заключенные ожидающе зашевелились в клетках.

— Не знаю, кто ты, ведьма, но Фобоса тебе не освободить! — выкрикнул ей в спину Ватек — он, беспоощный, лежал на полу, обездвиженный собственным кистенем.

— Это не тебе решать, предатель, — донесся насмешливый голос из темницы Фобоса — принц приблизился к решетке. — Наконец-то! Кто бы ты ни была, старуха, клянусь всеми богами, что исполню любую твою просьбу, как только ты освободишь меня!

— Это большая честь, принц, — ответила Нерисса. — Как жаль, что я пришла не за вами.

Нерисса взмахнула рукой, открывая клетку Миранды. Миранда изумленно вскинула голову, но мешкать не стала: мгновенно обратившись, запрыгнула на внешнюю стену и поползла вниз.

Фобос был поражен.

— Ты еще заплатишь за это, ведьма! — истерично выдавил он. — Миранда, освободи меня!

— Постараюсь, мой принц, — ядовито протянула Миранда, демонстративно пробегая мимо его клетки. — Но вопрос: стоит ли?

— Миранда! — завопил Фобос. — Я приказываю тебе!...

Игнорируя крики принца, Миранда опустилась рядом с Нериссой — и спустя мгновение они стояли на опушке леса.

— Сказать, что я приятно удивлена — не сказать ничего, — прошипела Миранда. — Кто ты такая?

— Боюсь, мое имя ничего тебе не скажет, Миранда, — Нерисса почтительно склонила голову.

— Я тебя не знаю, но ты знаешь меня, — Миранда забралась на дерево. — Зачем ты освободила меня?

— Я скажу об этом позже, — уклончиво ответила Нерисса. — Я давно намереваюсь посетить одно место, и прошу тебя составить мне компанию в благодарность за спасение.

— Звучит подозрительно, — насторожилась Миранда. — Что за место?

— Увидишь. Даю слово — тебе ничего не угрожает. Просто следуй за мной.

Через несколько минут они оказались у заржавевшей оплетенной плющом ограды. Нерисса толкнула калитку, — ворота неприятно скрипнули, открываясь, — и приглашающе махнула Миранде.

— Пожалуй, пропущу тебя вперед, — недоверчиво прошипела Миранда.

— Как угодно, — пожав плечами, Нерисса легко вошла первой. Удостоверившись в безопасности, Миранда перемахнула через ограду следом.

За оградой располагалось огромное поместье: сеть запутанных заросших дорожек вела к огромному особняку. Когда-то он был изысканным и богатым, но время не пощадило его: крыша сгнила и провалилась в нескольких местах, большая половина фасада заросла плющом; аллея вокруг особняка разрослась, на месте клумб высились заросли сорняковой травы, поодаль располагались полуразрушенные домишки, бывшие когда-то хозяйственными постройками: амбаром, конюшнями, домами для слуг...

Нерисса решительно пересекла аллею, двинулась к хозяйскому дому. Миранда неторопливо следовала за ней, намеренно не обгоняя — хотя, будь ее воля, достигла бы поместья куда быстрее Нериссы.

Нерисса толкнула тяжелую дверь, зашла в дом. В холле на первом этаже было затхло и пыльно: в углах и под потолком клубились паучьи гнезда, под полом скреблись крысы. Впрочем, почти все ценности — золоченая бархатная мебель, тяжелые канделябры и ковры — были на месте, хоть ткани обивок и поблекли от времени. Похоже, мародеры обходили это место стороной.

Миранда изумленно заозиралась, а затем обратилась в человека. Она прошла в дальний конец холла — справа от парадной лестницы висел огромный портрет семьи дворян.

— Это… — неверяще выдавила Миранда, в смутном узнавании оглядывая портрет, — Это же…

— Я решила сэкономить твое время, — ответила Нерисса, подходя к Миранде. — Полагаю, после заточения ты бы хотела вернуться домой. Насколько мне известно, это поместье и земли принадлежали твоему отцу, лорду Конгулу, и сейчас ты их единоличная владелица.

Нерисса обратилась к картине: в центре, в огромном кресле был мужчина лет сорока, рядом, на подлоконике, сидела женщина вдвое моложе него. На руках у нее была девочка лет трех на вид. Вокруг них стояли дети и подростки, отпрыски знатного семейства — три девочки и три мальчика. Самой старшей было не больше шестнадцати на вид.

— А у тебя была большая семья, — оценивающе протянула Нерисса. — Полагаю, это ты на руках у матери?

— Да, — хрипло ответила Миранда. Она долго и внимательно вглядывалась в лица на картине — взгляд у нее был стеклянный. — Я не была здесь с того момента…

— С того момента, как ты осталась сиротой, — перебила Нерисса. — Наслышана. Ужасная трагедия.

Вместо ответа Миранда одарила Нериссу презрительным взглядом. Она отошла от картины и поднялась на второй этаж — эху ее шагов вторил скрип лестницы. Нерисса последовала за ней.

Просторный холл второго этажа переходил в протяженный коридор, ведущий в личные комнаты. К моменту, когда Нерисса поднялась, в глубине коридора была открыта единственная дверь. Это была игровая комната: на полу, меж тяжелых сундуков и истертых кушеток, валялись запыленные игрушки.

У дальней стены стоял огромный шкаф из темного дерева. Миранда замерла перед ним — придерживая дверцу, напряженно смотрела внутрь. Ее взгляд нервно бегал, будто искал нечто важное. Но, не считая нескольких деревянных ящиков и детских изъеденных молью костюмчиков, там было пусто.

— Чего ты добиваешься, старуха? — после долгого молчания подала голос Миранда. Она была мрачной и недовольной.

— Я хотела показать тебе твой дом, — примирительно ответила Нерисса. — Думала, ты хотела бы побывать здесь.

— Если бы я хотела побывать здесь, я бы давно сделала это. В этом доме все напоминает о смерти. Зря ты привела меня сюда.

— Сожалею, если воспоминания о погибшей семье причинили тебе боль. Никто не заслужил подобной участи. Твоих родных погубила чернь…

— Убийцы моей семьи давно понесли наказание за то, что сделали, — резко перебила Миранда. — Все это уже в прошлом — не стоит его ворошить.

— Я знаю. Но, вероятно, теперь чернь вновь захочет устроить охоту на оборотней.

— К чему ты клонишь? — Миранда нахмурилась. — Те, кто поймал убийц моей семьи и привел их на королевский суд, тоже были выходцами из черни.

— С того момента многое изменилось, — продолжила Нерисса. — Вопрос престолонаследия, бунты и усобица… Простолюдины не скоро забудут, что оборотни поддерживали Фобоса. И пересуды, которые ходят в народе о вас…

— Можно подумать, меня посадили в клетку исключительно за то, что я оборотень, — холодно хмыкнула Миранда. — Мне не нравится этот разговор. Чего ты хочешь?

— Ты умелый шпион, к тому же, обладаешь даром Кернунна. С такими возможностями ты можешь помочь спасти королевство…

— Кажется, не так давно королевство уже спасли, — перебила Миранда. — В том числе, и от меня.

— Могу я спросить, почему ты так пристально смотришь в старый пустой шкаф?

Миранда тут же захлопнула его.

— Подумала, что найду здесь что-то поприличней тюремной робы, — саркастично ответила она и, развернувшись, вышла прочь из комнаты.

Нерисса вновь заглянула в злополучный шкаф — но там по-прежнему висели лишь бесполезные тряпки. Она гневно выдохнула: разговор с Мирандой оказался тяжелее, чем она предполагала. Нерисса думала, что воспоминания о погибшей семье пробудят в ней жажду мести, но, похоже, та раскусила манипуляцию и насторожилась еще больше. Или намеренно унижала Нериссу и тянула время, желая показать собственное превосходство.

Вероятно, стоило зайти с другой стороны.

Нерисса нашла Миранду в одной из спален — та открыла платяной шкаф и со скучающим видом перебирала платья.

— Скажи, почему ты пренебрегла приказом Фобоса и не освободила его из темницы? Неужели готова преклонить колено перед королевой Элион?

— Конечно, — ядовито отозвалась Миранда. — Жду не дождусь собственного помилования. Мы с королевой будем заплетать друг другу волосы, объедаться яблочными пирожными, а затем Элион дарует мне титул лучшей подруги.

Она взяла из шкафа один из нарядов, и, поглядев в зеркало на внутренней стороне дверцы, оценивающе приложила к себе.

— За месяцы, проведенные в заточении, у меня было много времени на раздумья. Не думаю, что кто-то из Эсканоров достоин трона. Элион — слабовольная идиотка. Вопрос времени, как быстро бремя власти сломает ее. Но и из-за Фобоса я не собираюсь рисковать жизнью — он заслужил сгнить в клетке.

— Но ты делала все, чтобы помочь Фобосу устранить Элион и получить власть. Я думала, ты предана принцу.

— Больше нет. И по большому счету, теперь мне все равно, кто будет сидеть на троне.

— Это неправда, — заметила Нерисса. — Ты же не присягнула Элион.

— А ты проницательна, — Миранда хмыкнула. — Давай не будем тянуть время: я понимаю, чего ты добиваешься. Если ты хочешь, чтобы я воевала с королевой, мы можем договориться.

Миранда ставила условия Нериссе — той, кто только что освободил ее из тюрьмы? Отчаянно нахально в ее положении.

— Чего же ты хочешь?

— Ты владеешь магией. Освободи от проклятия плоти лорда Седрика и вытащи его из тюрьмы, как вытащила меня.

Нерисса задумалась. Седрик активно занимался судьбой Миранды после того, как та лишилась семьи, и все в замке знали, чьей ставленницей она была. Очевидно, эти двое были близки. Нерисса вспомнила некогда подслушанный разговор Миранды и Элион — тогда, казалось бы, наивный вопрос принцессы о браке с Седриком заставил Миранду изрядно понервничать.

Похоже, Миранда была неравнодушна к своему покровителю. Вот почему она бросила Фобоса в тюрьме — не могла простить принцу того, как он обошелся с лордом. И потому же не примкнула к Элион: она, как и Седрик, никогда ее не уважала.

Может, за Эсканоров Миранда и не станет сражаться, но за лорда Седрика — непременно.

— Почему его? — изобразила изумление Нерисса.

— Ты сможешь расколдовать его? — упрямо перепросила Миранда.

— Боюсь, я не могу этого сделать. Лорда Седрика проклял принц Фобос с помощью силы сердца Меридиана — только он способен снять заклятие. Или королева Элион.

Миранда хмыкнула.

— Элион ни за что не освободит Седрика.

— Но еще остается Фобос, — напомнила Нерисса. — Принц переменчив — пожалуй, он смог бы сменить гнев на милость. Но сама понимаешь: одной просьбы будет недостаточно.

Миранда отложила платье в сторону.

— Фобос исполнит эту просьбу лишь в одном случае: если я верну ему власть. Я не смогу сделать это одна.

— Понимаю твое отвращение к Фобосу, но ты будешь сражаться не за него, а за помилование для лорда Седрика. Разве его свобода того не стоит? Да и кто сказал, что ты должна сражаться одна?

— Не утруждайся игрой в благодетельницу, — в голосе Миранды не было ни тени дружелюбия. — В чем твой интерес? Очевидно, что Фобос на троне — лишь предлог для того, чтобы выступить против Элион. Ты не заинтересована в его возвращении — иначе бы сама освободила его. У тебя счеты к королеве? Не думаю: сама по себе девчонка не представляет ни малейшего интереса. Ты затаила обиду к кому-то из ее окружения?

— Мои планы куда больше мелочных обид, — иронично отбила Нерисса. — Впрочем, я понимаю твой скепсис — ты осталась одна, вынуждена защищать себя и не доверяешь никому. Думаю, в этом мы схожи.

— Мы схожи только в том, что у каждой свои скелеты в шкафу, — Миранда демонстративно захлопнула платяной шкаф. — И о моих ты знаешь больше, чем я о твоих.

— Я умею хранить чужие секреты: клянусь, о твоих не узнает никто, — заверила Нерисса. — Например, о том, что ты бросила принца в тюрьме, потому что тот несправедливо наказал твоего возлюбленного, превратив в беззащитного червя. Как прискорбно, что расколдовать лорда Седрика способны только Эсканоры, — она покачала головой. — А вот навредить — кто угодно, кто сумеет проникнуть в темницу Заветного Города.

Миранда тут же посмотрела на нее — за маской надменности Нерисса различила страх.

— Это угроза?

— Всего лишь предположение, — Нерисса хищно улыбнулась. — Думаю, тебе не хотелось бы, чтобы кто-то проверил его на практике.

— Это верно, — холодно процедила Миранда. — Теперь понимаю: мне стоит согласиться на твое предложение.

— В таком случае, мы договорились, — удовлетворенно объявила Нерисса. — И еще кое-что. Лучше твоим будущим соратникам не знать, откуда я освободила тебя. Ты ведь понимаешь: так будет лучше для нас обеих.

Миранда не ответила: схватив выбранный наряд, молча ушла за платяную перегородку.

***

Нерисса перенесла всех собранных сторонников Фобоса ко входу пещеры на склоне лесного холма, к югу от города. Пещера, что была медвежьей берлогой, оказалась огромной — даже Гаргоиль сумел протиснуться в грот.

— Пахнет падалью и стойлом, — брезгливо отметила Миранда, заползая в пещеру. — Зачем мы вообще здесь?

— Плевать на запах, — возразил Рейтор, по-хозяйски осматриваясь. — Здесь отличная позиция. Город как на ладони, а мы незаметны.

Вдруг гончая Охотника хрипло залаяла — учуяла что-то в глубине пещеры. В ответ раздался непонятный шум, похожий то ли на рык, то ли на сопение. Пес побежал на звук — Охотник последовал за своим питомцем.

— Что там? — окликнул Рейтор.

— Мертвый медведь, — проскрежетал Охотник. — И горный носорог.

Из-за огромного валуна в глубине пещеры выскочил северянин-полукровка. Руки у него были в крови — только что свежевал медвежью тушу, которую и обнаружил Охотник. В одной руке он сжимал охотничий нож, в другой — топор.

— Здравствуй, Фрост, — Нерисса вышла вперед. — Мы — те, кто остался верными принцу Фобосу и те, кто готовы сражаться за него. Я хочу, чтобы ты стал одним из нас.

Фрост медленно опустил оружие.

— А я подумал было, что это королевская засада, — он в рассеянном узнавании обвел взглядом всех присутствующих и вдруг остановился на Рейторе. — Ты жив?! Я думал, принц казнил тебя!

— А я думал, ты намеревался покорять Север, — презрительно ответил Рейтор и обратился к Нериссе. — Не думал, что ты приведешь нас к этому головорезу.

— Нам пригодится каждый, кто готов сражаться за принца, — спокойно ответила Нерисса. — Фрост хороший воин. Осталось лишь получить его согласие.

Фрост самоуверенно хмыкнул.

— Меня упрашивать не надо — я рад повоевать. Мне надоело прятаться, — он окинул всех оценивающим взглядом и развязно добавил: — Я так понимаю, нашему отряду нужен лидер. Я могу возглавить нас.

Рейтор нахмурился.

— С чего это?

— Фобос назвал меня своим всадником. К тому же, я претендовал на титул ярла и водил охоту.

— Не ты один был всадником принца, — саркастично протянула Миранда. Она обратилась в человека и уселась на валуне. — Сколько помнится, твои соплеменники не выбрали тебя ярлом. И, кстати, где твоя охота?

Фрост помрачнел.

— Пришлось их оставить.

— Все ясно: твою шайку поймали северяне, ты бросил своих и сбежал один, — скучающе отозвалась Миранда. — Ваш план с Фобосом был безумием. Глупо было надеяться, что кучка охотников подчинит короне Торус Хильм.

— Все шло по плану, пока не вмешались стражницы, — раздраженно возразил Фрост. — К тому же, я едва не отнял у них Сердце Кондракара…

— Но не отнял — иначе не прятался бы здесь, — презрительно срезал Рейтор. — Жалкий трус.

Фрост разозлился.

— Закрой рот! Кто, по-твоему, должен повести нас?! — он угрожающе приблизился к Рейтору, грубо толкнул его в грудь. — Ты?!

— Да. Я достоин быть лидером побольше твоего, — Рейтор даже бровью не повел — а ведь рослый Фрост был вдвое его больше. — Хотя бы потому, что не проливал кровь родичей и никогда не бросал своих людей.

— Мои родичи изгнали меня, первыми разорвали наши узы крови и предали забвению! — возбужденно ответил Фрост. — А мои люди знали, на что шли! Разве я виноват, что, когда мне выпал шанс спастись, я не упустил его, а им не повезло!? А вот где был ты, когда принца свергли? Слышал, Фобос объявил тебя изменником, потому и хотел казнить!

— Я был там, откуда ты никогда бы не выбрался, а слухи, которые до тебя доходили — ложь, — невозмутимо отбил Рейтор; ему были мало интересны оправдания Фроста. — Думаю, я могу тягаться за лидерство с изгнанником, что водил за собой шайку головорезов.

Фрост рассердился еще больше.

— Посмотри на себя — ты усох почти наполовину! Может, ты и был лучшим мечом королевства, но сейчас ты едва ли сможешь удержать оружие, не то, что выстоять в бою!

— Хочешь проверить меня? — Рейтор неприятно усмехнулся. — Попробуй. Убедишься, что, хоть я и усох, но по-прежнему стою двоих, как ты.

Хладнокровие Рейтора окончательно вывело Фроста — он замахнулся топором. Рейтор ловко увернулся от нападающего и обнажил меч.

Фрост продолжил сыпать ударами, но Рейтора его яростные атаки совсем не пугали. Он и не думал атаковать в ответ — лишь лениво уворачивался и отражал удары Фроста, что еще больше злило северянина. Нерисса поняла, в чем была его тактика — вымотать противника, а затем нанести решающий удар. Так и случилось: вскоре Фрост начал выдыхаться, атаки перестали быть стремительными. Увернувшись от очередного взмаха топора, Рейтор ударил Фроста в грудь рукоятью меча — северянин упал.

Прежде чем Фрост смог бы что-либо предпринять, Рейтор наступил ему на руку, сжимающую топор, и направил острие меча к горлу.

— Признаю, хватку ты не потерял, — с вызовом прохрипел Фрост. — Ну давай, прикончи меня.

Рейтор одарил Фроста холодным жестким взглядом.

— Мы не в том положении, чтобы разбрасываться жизнями тех, кто готов сражаться за повелителя, — Рейтор убрал меч и отпустил противника. — Впредь знай свое место.

Фрост неуклюже поднялся и, подняв топор, растер больное запястье.

— Раз мы разобрались, кто здесь главный, могу я узнать: у нас есть план? — скрестила руки на груди Миранда — все это время она отстраненно наблюдала за происходящим. — Наших сил все еще недостаточно для того, чтобы противостоять королеве.

— Ты права, — сказал Рейтор. — Открытые бои исключены, но нам и не нужно ввязываться в схватки. По крайней мере, пока. Сначала мы должны напомнить лжекоролеве и изменникам, в чем их вина и кто настоящий правитель Меридиана. Нашей главной целью станет командование мятежников — они должны расплатиться за предательство. Расправа над ними запугает приближенных королевы и обезглавит армию.

— Добраться до командиров мятежа будет непросто, — скептично отозвалась Миранда.

— Я знаю. Перед тем, как нанести удар, мы должны заставить врагов бояться нас. Тогда они будут слабы, а значит — уязвимы.

Рейтор подошел к одной из стен, и подняв с земли кусок мелового камня, расчертил на стене схему города — все обратились к нему.

— Будем действовать в ремесленных кварталах — гвардейцы не успеют подоспеть туда с подкреплением, и это выиграет нам время. Нападем в предрассветные часы: в это время многие караульные теряют бдительность из-за недосыпа, их будет легко устранить. Наши атаки должны быть внезапными, стремительными, разрушительными. Пусть знают, кто мы такие и за кого сражаемся.

— Может, план неплох против мятежников, но что насчет стражниц? — спросил Фрост. — Слышал, они по-прежнему ошиваются на Меридиане. Одна встреча с ними — и нам конец.

— Если стражниц невозможно победить в бою, нужно сделать так, чтобы они не появлялись на Меридиане, — предложила Миранда. — Подкинем им проблем в родном мире.

— Ты знаешь, как это сделать? — спросил Рейтор.

— Есть кое-какие мысли. Но для этого мне нужно отправиться на Землю.

Услышав о стражницах, Песочник подлетел к Миранде — безмолвно сообщал, что хочет отправиться с ней.

— Что ж, тогда решено: Миранда и Песочник отправятся на Землю, остальные вместе со мной будут действовать здесь. Что до Гаргоиля… — Рейтор посмотрел на чудовище, что, забившись вглубь пещеры, увлеченно играло с камнями, — Пока попридержим его. Осталось понять, как вы отправитесь в другой мир.

— Не беспокойтесь об этом, — подала голос Нерисса — все это время она внимательно наблюдала за происходящим, думая о том, до чего же просто оказалось разжечь в проигравших безжалостную жажду реванша. Всего лишь нужно было предложить им то, чего они так желали — уверений, что возвращение Фобоса на трон сделает их жизни лучше. — Думаю, я смогу открыть Миранде и Песочнику переход.

***

Элион взмахнула рукой — цветок в ее ладонях слабо вздрогнул. Она уже битый час возилась с тем, чтобы превратить семена лютика в ростки ясеня, но все, чего она добилась — лишь вырастила цветы.

— Сосредоточьтесь, ваше величество, — строго отчеканила Маг.

— Я стараюсь, — буркнула Элион. — Только и думаю, что о своей задаче.

— Вы слишком скованы, и потому напряжены. Не сдерживайтесь.

— Я пытаюсь — но цветы меня совсем не слушаются! — это задание уже порядком раздражало Элион — оно, как и все остальные упражнения, которые давала ей Маг, казалось бессмысленным. — Не понимаю: зачем превращать их в деревья?

— Вы оттачиваете изменение живого. Вспомните, как делали нечто подобное раньше.

Элион прекрасно помнила, как разгоняла тучи, распускала цветы в королевском саду, превращала зерно в колосья, исцелила целую поляну, и даже могла летать. Все это было тогда, когда она была рядом с Фобосом. Брат был первым, кто учил ее колдовству. Он говорил, что магия — часть души Элион, которой она может управлять так, как управляет собственной рукой. Их уроки нравились Элион — не столько потому, что она училась чему-то новому, и не столько потому, что восхищалась волшебством, а потому что все это время она чувствовала: она проводит время с любимым братом.

С братом, который все это время лгал ей, ненавидел и хотел убить.

Каждый раз от мыслей, что Фобос хладнокровно использовал ее, внутри все переворачивалось. Говорили, что время лечило, но прошло уже несколько месяцев, а эта рана до сих пор не затянулась — и Элион казалось, что не затянется никогда. Она не понимала, за что брат так ненавидел ее — неужели все дело было в короне? Элион не нужна была власть — стоило Фобосу лишь попросить, и она с готовностью отдала бы ему трон. Ведь ей было достаточно быть рядом с братом — ему же недостаточно было растоптать ее.

Вспоминая, что она считала Фобоса своей семьей, к горлу подступала тошнота. Ее брат был чудовищем.

И все же, он был ее братом.

Цветок лютика обратился в чудовищный стебель шиповника — он начал быстро разрастаться, отвратительным щупальцем полез из ладоней Элион. Вскрикнув, Элион испуганно отпрянула и выронила его — стебель затрепыхался на мраморном полу, словно выброшенная на берег рыба.

— Пожалуй, на сегодня достаточно, — холодно сказала Маг. Она взмахнула рукой: шиповник прошибла электрическая вспышка, он тут же усох. — Печально, что практика дается вам с таким трудом.

— Я стараюсь! — уязвленно ответила Элион. — Сама не понимаю, почему мне так сложно!

— По свидетельствам, до коронации вы легко управлялись с материей.

— Тогда я действовала по наитию, колдовала, что в голову взбрело, — «или то, о чем меня просил Фобос». — Теперь я учусь, и для выполнения заданий мне нужно прикладывать больше усилий, больше концентрироваться…

— Сейчас вы оттачиваете манипуляции с материей — она должна легко покориться вам, — срезала Маг. — Телекинез, левитация, телепортация, превращение одной материи в другую, создание живого из неживого и наоборот — это лишь малая часть ваших способностей. Физический аспект магии — самый простой, он не требует тщательной концентрации. Для вас манипуляция с материей должна быть чем-то привычным и естественным. Вы демонстрировали это ранее, теперь же… — Маг недовольно поджала губы. — В вашем возрасте королева Вейра умела куда больше.

Элион не понравилось это сравнение.

— Например?

— Королевы Меридиана управляют жизненной энергией нашего мира, а значит, способны манипулировать не только физическим аспектом сущего, но и духовным. Например, ментальная магия. Проникновение в чужой разум, чтение мыслей других людей, изменение воспоминаний, внушение...

Перечисление Магом способностей Элион смутило ее: она должна выучить так много, но, по словам наставницы, не может справится с самой простой задачей! Да и умения, что перечислила Маг, казались Элион жуткими: зачем ей учиться влезать кому-то в голову?

— У меня так много силы... Даже страшно от таких возможностей.

— Ваше величество, не стоит бояться силы, если вы в состоянии подчинить ее.

Элион слабо кивнула, подумав, что насчет последнего совсем не уверена.

— Если наш урок закончен, мне пора, — хотелось сбежать из Заветного Города как можно скорее. — Меня ждет Совет.

— Я знаю, — прохладно кивнула Маг. — До следующей встречи, ваше величество.

Элион телепортировалась в замок перед дверями в зал совещаний. У входа стояли Алборн и Мириадель: от внезапного появления Элион они слабо вздрогнули.

— Ох, напугала, — Мириадель приветливо улыбнулась. — Ты как раз вовремя.

— Как твои уроки магии? — спросил Алборн.

— Ну, прогресс есть, — уклончиво ответила Элион — не хотелось говорить родителям, что ее обучение оставляет желать лучшего, а Маг совсем не нравилась ей в качестве наставника: рядом с хранителем Меридиана Элион чувствовала, будто все валится из рук.

Вместе с родителями она вошла в зал Совета — Дрейк, Ватек и Джулиан уже ожидали ее. Дрейк выглядел ужасно: правая сторона его лица представляла собой огромную ссадину. Левое предплечье было перебинтовано, и невооруженным глазом было заметно, как тяжело ему шевелить рукой.

Все присутствующие поклонились ей, прежде чем сесть. Каждый раз Элион было неловко от подобного проявления этикета, особенно сейчас, когда Дрейк был ранен. Но, сколько бы она ни просила не кланяться, все продолжали это делать.

— Добрый день, — сказала Элион, садясь — только после того, как она заняла королевское место во главе стола, все тоже расселись. — Утром мне доложили о происшествии в ремесленных кварталах... — она сделала глубокий вздох: одного вида Дрейка ей было достаточно, чтобы понять, что новости будут скверными. — Что случилось?

— Ночью произошло нападение на патруль, мы с Тайнаром были на посту, — ответил Дрейк. — С гвардейцами жестоко разделались — пятерых убили, остальные тяжело покалечены, в том числе и сам Тайнар. Также подожгли здание квартальных казарм — к счастью, огонь потушили.

— Сейчас в городе остались Калеб и Олдерн, помогают пострадавшим, — добавил Джулиан.

Элион ощутила, как в затылке закололо от страха.

— Кто это сделал?

— Сторонники Фобоса, которые остались на свободе, объединились. Называют себя рыцарями Мщения. На многих зданиях квартала остались их послания — о мести, о наказании предателей, и о возвращении истинного правителя, — ответил Джулиан. — Уцелевшие говорят, что видели Охотника и Фроста-ловца. И что нападавших возглавлял Рейтор.

— Рейтор?! — пораженно переспросил Ватек. — Не может быть: Фобос казнил его!

— Я был в городе, говорил со свидетелями. Многие солдаты признали его, в том числе и Тайнар.

— Но как он сумел выбраться из Бездны Теней?! — негодующе воскликнул Ватек. — Я лично видел, как Рейтора бросили в Бездну! Он не смог бы сбежать — только если не восстал из мертвых!...

— Кто такой Рейтор? — спросила Элион.

— Он был рыцарем принца и капитаном дворцовой стражи, — объяснил Ватек. — Но затем Фобос счел, что тот был соглядатаем восстания, и отправил в Бездну Теней.

— Если Фобос бросил Рейтора в Бездну Теней, почему тот все еще сражается за него?

— Рейтор невероятно предан принцу. Он принес ему клятву верности, дал рыцарские обеты и считает, что обязан Фобосу всем. Хоть Рейтор и умелый воин, он не знатный, и попал на королевскую службу только из прихоти принца. Его назначением был недоволен лорд Седрик — он презирал Рейтора за происхождение. Да и сам Рейтор не стремился искать друзей при дворе. Все, что его интересовало — преданная служба Фобосу. Уже тогда он казался беспощадным и упрямым, и, если он действительно вернулся... — Ватек мрачно покачал головой. — Уверен, что Рейтор не станет винить свергнутого принца в своем наказании — ведь он знал, что настоящим соглядатаем был я. И это я подбросил доказательства его вины.

— Подождите… — Элион нахмурилась. — Значит, Рейтора приговорили к казни из-за вас? Это же несправедливо!

Ватек угрюмо посмотрел на нее.

— Ваше величество, это была война. К тому моменту Рейтор вычислил меня, но у него не было доказательств, чтобы убедить в моей вине принца. Если бы они у него были, меня бы не пощадили.

— Ваше величество, — резко встрял Дрейк, — не сочтите за дерзость, но если вы беспокоитесь, что Рейтор был невинно осужден, то, думаю, сегодня ночью он совершил достаточно для того, чтобы заслужить свою казнь.

Элион тяжело вздохнула. Она не представляла, как можно вынести кому-либо смертный приговор — как бы ни был ужасен человек, никто не имел права отнимать его жизнь. От одной только мысли, что ей предстоит отправлять подданных на смерть, хотелось кричать.

Ужаснее было лишь то, что от нее, как от королевы, ждали жестоких решений — ведь враги короны не задумывались о ценности чужих жизней, и ни к чему было жалеть их.

Под столом она вцепилась в собственные ладони, начала нервно ковырять заусенцы.

— Нападение Рыцарей Мщения как-то связано с побегом Миранды из тюрем?

— Миранду не видели в городе при нападении, как и старуху, что помогла ей сбежать, — ответил Джулиан.

— Вряд ли она часть Рыцарей — Миранда бросила Фобоса в тюрьме, — добавил Ватек. — Что до старухи-ведьмы… никто не знает, кто она и откуда взялась.

— Ваше Величество, каковы будут ваши распоряжения по защите города? — спросил Дрейк.

— Удвоим городские караулы, — предложил Алборн. — Введем комендантский час в городе. Усилим поиски — если сторонники Фобоса объединились, то, найдя одного, найдем их всех.

— Боюсь, для защиты города этого может быть недостаточно, — покачал головой Джулиан. — Что до поисков — сам понимаешь, они могут растянуться на неопределенный срок. Потраченное время будет стоить жизней.

— Мы можем попросить о помощи стражниц, — сказала Элион.

Она тут же почувствовала на себе негодующие взгляды.

— Ваше величество, разве вы не можете одолеть Мстителей с помощью ваших сил? — спросил Дрейк.

— Я не… — отвечая на этот вопрос, Элион чувствовала себя жалко: она была королевой, а лопотала что-то невнятное. — Я еще недостаточно управляю своей магией. Если что-то пойдет не так… — к горлу подступил горький ком: было страшно представить, что будет, если ее сила снова выйдет из-под контроля.

Элион совсем не помнила, что именно совершила в битве у стен замка — тогда все свернулось в белую пелену. Магия была сильнее нее — била потоком, пожирала все мысли и чувства, в этой абсолютной мощи не было места для самой Элион.

Элион остервенело вцепилась в свои руки, пока не почувствовала, как на левой руке кровит большой палец.

— Лучше будет, если мы доверимся стражницам, — уверенней закончила она. Элион прекрасно понимала, что от нее ждали не этих слов. Но она не могла рисковать жизнями подданных.

— Думаю, мы приняли все необходимые решения, — кивнула она, поднимаясь. — Совет окончен.

Когда Элион уходила, до нее донеслись приглушенные голоса.

— Не стоило так говорить с Элион, — это была Мириадель. — Ей нужно время. На нее свалилось слишком много. Она ребенок…

— Она королева, что нужна Меридиану, — отозвался Дрейк. — У нас нет времени ждать, пока она придет в себя.

— То, что Фобос сделал с ней… — Мириадель покачала головой. — Она страдает.

— Мы все страдаем, — жестко ответил Дрейк. — И куда дольше, чем вы, когда жили в другом мире с юной королевой.

— Хочешь сказать, мы сделали для восстания недостаточно? — холодно переспросил Алборн.

— Вы воспитывали Элион, и я уважаю это, но вам пора принять, кто она такая.

— Мы знаем, кто она. Поэтому и защищаем ее.

— Тогда вы должны понимать, что теперь это она должна защищать нас.

***

Элион вернулась в свои покои заполночь — на пороге ее встретила Трилл. После того, как Калеб представил Элион Трилл, она сделала ее своей личной служанкой.

Трилл почтительно поклонилась принцессе.

— Вы вернулись! — тут же захлопотала она. Ее суетливая забота, простая и добродушная, успокаивала. Элион чувствовала себя хорошо рядом с Трилл. Казалось, это был единственный человек во всем замке, с которым она могла свободно поделиться своими чувствами. — Вы не голодны, Ваше величество?

— Нет, — Элион сняла с головы золотой королевский венец, положила на туалетный столик. — Я поужинала с родителями — мы принимали посла северян. Это было после обсуждения проекта городской канализации, приема погонщиков скота из долины Нобера, уроков магии, Совета, приема лордов с западных наделов, которые хотят восстановить свои владения... — Элион тяжело выдохнула. — Я устала. У меня голова идет кругом.

— Тяжело быть королевой, — покачала головой Трилл. — Я набрала вам горячую ванну с травами. Надеюсь, вода еще не остыла.

Трилл помогла Элион переодеться — тяжелые королевские платья с многослойными юбками и жестким корсетом было невозможно снять самостоятельно.

Облачившись в легкий шелковый халат, Элион села за туалетный столик, посмотрела в зеркало — она не нравилась себе. Бледная от недосыпа, с синяками под глазами, худая, нервная... Пальцы на обоих руках были совсем не по царственному расковыряны до крови: скверная привычка, которую она приобрела после коронации.

— Спасибо за помощь, Трилл.

— Не благодарите, ваше величество, — участливо отозвалась та. Трилл расплела волосы Элион, затем взяла гребень, начала расчесывать ее волосы. — Вашей матушке тоже непросто приходилось.

Элион дотронулась до кулона под сердцем — с того дня, как Трилл отдала его, Элион носила подвеску, не снимая. Напоминание о матери, которую она никогда не знала, но тень которой теперь ежедневно сопровождала ее — все хотели видеть в Элион новую Вейру.

— Расскажи о моей матери, Трилл.

— Ох, сложно — не умею я красиво рассказывать, — Трилл задумалась. — Вейра была доброй королевой. Говорят, ее магия проявилась, когда ей было четыре года — она подняла в воздух своего пони. У нее было непростое детство: она рано лишилась матери, а у ее отца, принца Сеймура, было много врагов при дворе, и знатные хотели лишить его власти — едва не развязали распрю, но, к счастью, ваш дед сумел приструнить дворян. Вейра очень любила своего отца и страшно горевала, когда он умер. При ней Меридиан процветал. Она поддерживала мир в королевстве, никому не давала подданных в обиду, споры решала по справедливости. Люди знали, что она всегда защитит их, во всем полагались на ее мудрость. Она была одинакова добра и к знатным, и к незнатным. Еще она была очень красива. И вы на нее очень похожи, ваше величество.

— Спасибо, Трилл, — улыбнулась Элион. Больше из вежливости: похоже, Трилл действительно любила Вейру, и Элион не хотелось обижать ее. Но рассказы служанки расстроили ее — она совсем не чувствовала себя ровней идеальной королеве, которую все боготворили. Неужели Вейра действительно была такой, как о ней рассказывали? Элион правила больше четырёх месяцев, но уже поняла, что быть королевой — это ежедневный изматывающий труд. Огромный дворец, шикарные платья, ежедневные приёмы и помпезные торжества — всё это был красивый антураж, который быстро переставал быть важным, стоило погрузиться в хитросплетения управления страной: отстройка города и поместных хозяйств после войны, улаживание споров между землевладельцами, расчёт ожидаемого урожая, сбор податей для прокорма подданных, защита деревень от чудовищ, которыми по-прежнему полнился Меридиан, — и это было первое из огромного списка обязанностей, что ей вспомнились. Когда Элион была принцессой, ей казалось, что она мгновенно приведет Меридиан к прогрессу и процветанию — теперь же ей казалось чудом, если ей удастся хотя бы восстановить его. Она никогда не думала, что быть королевой так тяжело — постоянно держать в голове проблемы подданных, помнить о каждом винтике в механизме власти, думать о последствиях каждого своего решения… И это не считая того, что ежедневно появлялись новые задачи, требующие её пристального внимания. Меридиан представлялся Элион огромным сложнейшим устройством, которым она должна была грамотно управлять, но управлению которым её никто никогда не учил, и потому всё приходилось узнавать на ходу.

И, горько было это признавать, но она ничего не знала о мире, которым правит — здесь все было шиворот-навыворот. Когда Алборн в первую неделю её правления принёс ей том летописей о возникновении королевства, Элион готова была завыть от тоски после первых десяти страниц — на неё рухнул бесконечный перечень имён, событий и мест, которые не говорили ей абсолютно ничего. Ее подданные были совершенно разными существами, но считались единым народом, чудовища были знатью и считались благословленными богом леса, основатели королевской династии пришли с Земли, но были потомками бога солнца… Элион не знала ни истории, ни географии, ни экономики, ни военного дела, ни культуры, ни политического устройства Меридиана, и, как бы ни старалась всё понять и запомнить, ежедневно чувствовала себя круглой идиоткой, когда на государственных советах все говорили об обыденных вещах, о которых сама Элион слышала впервые в жизни.

Иногда ей хотелось вскочить с места, расплакаться и закричать, что ей нет и четырнадцати, она всего лишь подросток, и она совсем не понимает, почему закаленные войной взрослые мужчины ждут от нее мудрых и справедливых решений. Меньше года назад — хотя Элион казалось, что это было в прошлой жизни — ее главными проблемами были двойки по химии, недостаток карманных и волнения из-за того, что подруги избегают ее. О, как наивна и проста была та жизнь, которая обычной Элион казалась серой и скучной, и которую Элион-королеве так хотелось вернуть!...

Но это было невозможно.

В дальних комнатах послышались шаги — дверь открылась. На пороге появились родители — лица у них были взволнованные.

Трилл испуганно отпрянула от принцессы с гребнем в руках.

— Элион, — робко улыбнулась Мириадель. — Не хотели тебе мешать, но у нас неожиданный гость.

— Кто? — Элион встала из-за стола.

— Привет, — в дверной проем заглянула Вилл. — Надеюсь, не разбудила, — она изумленно оглядела покои Элион. — Ого, да ты живешь будто в музее!

— Вилл! — Элион тут же бросилась к подруге, крепко обняла ее. Сложно было передать словами, как сильно она скучала по друзьям — быть королевой оказалось невыносимо одиноко. — Не представляешь, как рада я тебя видеть!

— Я тоже, — Вилл обняла ее в ответ.

— Трилл, ты не могла бы проверить мою воду в ванной? — попросила Элион.

— Конечно, Ваше Величество, — поклонившись, Трилл покорно скрылась в задней комнате.

— Для дружеского визита поздновато, — Элион указала Вилл на софу в углу, сама опустилась на пуф. — Что-то случилось?

— Да. Прости за вторжение, но, «Хьюстон, у нас проблемы», — Вилл опасливо села — так, будто боялась испортить мебель. — Вашу семью на Земле ищет полиция.

Элион удивленно вскинула брови.

— Что?

— Мы сами в шоке. Мы пытались пустить легенду, что ты с родителями отправилась в кругосветное путешествие, но никого это не убедило — все приняли нашу историю за школьные сплетни. Полиция ведет расследование о вашем исчезновении.

— Вас в чем-то подозревают? — спросил Алборн.

— Не нас, — Вилл покачала головой. — Мы же просто школьницы. В вашей пропаже обвиняют Миссис Рудольф.

Элион покачала головой.

— Что за бред?

— Она замечена последней, с кем Брауны связывались перед исчезновением — полиция нашла запись вашего разговора, когда вы назначили ей встречу по телефону.

— Да, — кивнула Мириадель. — Мы хотели предупредить ее о Седрике. Но он нашел нас раньше.

— Мы были осторожны, говорили намеками, — добавил Алборн. — Ничего, что выдало бы Меридиан.

— Кажется, ваши разговоры показались полиции подозрительными. — Сказала Вилл. — В доме миссис Рудольф нашли улики, намекающие, что она виновна в вашей пропаже. Ее арестовали. И мы думаем, что здесь не обошлось без вмешательства кого-то с Меридиана. Кому еще выгодно подставлять миссис Рудольф?

Алборн тяжело вздохнул.

— Вчера ночью в городе произошло нападение недобитых сторонников Фобоса. Они назвались рыцарями Мщения, объявили, что намерены карать отступников и предателей, запугивают и калечат людей. Около недели назад из темницы Заветного Города сбежала Миранда — мы думали, это совпадение, но после твоего рассказа… Похоже, рыцари действуют в двух мирах.

— Это плохо, — Вилл нервно сдула прядь волос со лба. — Но я хотела попросить вас вернуться на Землю — ваше появление всех успокоит, и миссис Рудольф освободят.

— Оставить Меридиан сейчас… — Элион растерянно покачала головой, растерла израненные пальцы. — Не знаю, смогу ли.

Она вспомнила сегодняшний Совет — подданные ждали от королевы мудрых решений и защиты, а не побега в другой мир в минуту опасности. Но Элион чувствовала, что не может помочь им — она не знала, как поступать мудро. То, что на Земле казалось очевидным и простым, на Меридиане оказалось сложным и запутанным — здесь все мыслили иначе.

Но и оставлять миссис Рудольф в беде тоже было нельзя. Она тоже была подданной Элион — и на Земле Элион понимала, как могла помочь.

Элион посмотрела на родителей.

— Мам, пап, что думаете?

Алборн и Мириадель переглянулись: в их переглядке Элион уловила немой диалог.

— Честно говоря, у нас действительно остались незаконченные дела на Земле, — сказала Мириадель. — Мы пропали внезапно, это было подозрительно.

— Действительно, — осторожно согласился Алборн. — Не надо оставлять хвостов на Земле — нужно сделать так, чтобы наше возвращение на Меридиан выглядело естественно, было похоже на переезд. Но улаживать дела с земными властями придется долго — школа, работа, продажа имущества, документы… — он покачал головой. — Это не дело нескольких дней. На все это время Меридиан останется без королевы.

— Но, может, отъезд Элион обернется на пользу, — парировала Мириадель. — Появление Рыцарей Мщения — не просто совпадение. Оракул предупреждал, что на Меридиане Элион ждет опасность.

— В отсутствие королевы стражницы будут приглядывать за Меридианом, — пообещала Вилл. — К тому же, Элион сможет навещать свое королевство.

Элион почувствовала странное облегчение, слушая родителей и Вилл — будто все трое дали ей разрешение отбыть на Землю.

— Мне придется разрываться на два мира. Но если миссис Рудольф посадят или, что хуже, узнают, кто она… — Элион встала. — Этого нельзя допустить. Завтра начнем готовиться к моей отправке на Землю.

— Элион, думаю, кроме нас тебе нужен еще один сопровождающий, — заметила Мириадель. — Кто-то, кто сможет защитить тебя.

— Верно. Пусть с нами отправится Калеб. Он уже бывал на Земле, еще одно путешествие будет ему не в новинку.

— Он будет рад, — поддержала Вилл. — Может, они с Корнелией наконец помирятся.

— Она все еще обижается на него?

— Ты же знаешь Корнелию. Последний раз они общались на Кондракаре…

— Можешь не продолжать, — со значением закончила Элион. — Корнелия обижается больше для вида — я знаю, Калеб ей по-настоящему небезразличен. Уверена: когда он вернется на Землю, она оттает.

***

Миранда была очень довольна собой.

— Отбытие Элион на Землю — отличная новость, — заявила она. — Без королевы Меридиан значительно ослабнет, теперь у нас развязаны руки.

Рейтор был настроен скептичнее.

— Королева слишком легко ушла. Значит, уверена, что Меридиан в безопасности.

— Я не лучшего мнения о королеве Элион, но даже она не настолько глупа, чтобы не увидеть в погроме города угрозы. Я считаю, она испугалась, потому и убежала. Переполох на Земле просто стал предлогом для побега.

— Пусть королева и покинула Меридиан, стражницы остаются проблемой. Они были твоей целью, но ты их не устранила.

— Я работала с обстоятельствами, на которые не могла повлиять напрямую. И выжала из них больше, чем планировалось. Отбытие королевы — это лучший исход для нас.

— Не понимаю, чему ты радуешься! — встрял Фрост. — Мы сражаемся за власть принца Фобоса, и первое, что мы должны сделать — освободить ему трон! А сейчас королева прячется на Земле. Нужно, чтобы она вернулась на Меридиан — только тогда мы сможем ее достать!

— Достать королеву? — Миранда хмыкнула. — Замок набит солдатами, Элион охраняют как зеницу ока, сама она обладает сокрушительной мощью, а нас ловит все королевство. Твоя идея — самоубийство.

— Раз у королевы такая сила, почему она до сих пор нас не раздавила? — парировал Фрост. — Ставка на страх сыграла — сама сказала, королева боится, вот и убежала. Да и кто говорит об открытой атаке? Нужна западня. Ловушка должна поджидать ее там, где она не будет ждать удара.

— У тебя есть конкретный план? — спросил Рейтор.

— Он будет, когда королева вернется на Меридиан.

— То есть, его нет.

— Мы действуем, исходя из обстоятельств, а не из твоих тщеславных прихотей, Фрост. Которые, к тому же, заканчиваются провалом, — Миранда ядовито усмехнулась, — наместник Севера.

Фрост разозлился.

— С каких пор ты, южанка, так радеешь за Торус Хильм?

— При чем здесь Север? Оборотням не нравятся убийцы оборотней. Может быть, потому ты и не стал вождем клана?

— А может, ты дерзишь, потому что боишься, что я распотрошу тебя так же, как когда-то распотрошили твою семью? — оскалился Фрост.

— О, ты уверен в себе, — по-звериному прошипела Миранда. — Когда тебе прищемят хвост, помощи не жди — жаль, не увижу, как северяне убьют тебя.

— Оставьте свои склоки, — осадил Рейтор. — У нас нет времени на пререкания. Точно также, как и на неосуществимые планы. Сейчас лучший вариант — выждать. Будем надеяться, это притупит бдительность стражниц.

— Предлагаешь сидеть сложа руки?! — гневно изумился Фрост. — Я ждал подобного от Миранды, но не от тебя! Бездействием мы выкажем слабость и страх! Нам нужно действовать!

— Я согласен. Но мы все понимаем: сражаться когтями, мечами и топорами против сил стихий бессмысленно. Магии можно противопоставить только магию. Охотника и Песочника против стражниц недостаточно. Я не намерен идти в безнадежный бой.

— Хорошо, что я могу помочь вам, — в пещеру вошла Нерисса. — Думаю, я знаю средство, способное остановить стражниц.

Она слышала весь разговор Миранды, Рейтора и Фроста. Их спор об Элион ей был мало интересен: Нериссе было все равно, в каком мире та находилась. Главное, что все это время при юной королеве был кулон из венца королевы Лерин, который она и не думала снимать.

Но совсем иначе дела обстояли со стражницами. После снятия Завесы на Кондракаре энергия стихий, что поддерживала волшебный барьер, вернулась в орамеры, и способности стражниц должны были значительно возрасти. Особенно Нериссу интересовала Вилл — в той должны были проявиться способности к квинтэссенции. Нужно было понять, насколько умело она ими владеет до того, как дело дойдет до открытого противостояния — а оно было вопросом времени. И отбытие Элион в другой мир, доверившей Меридиан стражницам, было отличным поводом это проверить.

Нерисса привела Рейтора, Миранду и Фроста к заброшенному глиняному карьеру к северу от города: в яме заблаговременно был разведен огромный костер.

Достав из кармана мантии гребень для волос, Нерисса бросила его в огонь.

— Это гребень из дворца, — заметила Миранда. — Светлые локоны… Откуда у тебя волосы Элион?

— У меня свои способы, — туманно ответила Нерисса; Мстителям не стоило знать, что у нее есть доступ к королеве. — Было нелегко их достать. Надеюсь, мои усилия будут не напрасны.

Взмахнув рукой, Нерисса потушила огонь — от пепла потянулась густая струя дыма, — и протянула ладонь вперед, взывая к магии Сердца Меридиана: даже в пряди волос Элион таилась невероятно много силы. Девчонка и понятия не имела, каким могуществом обладает.

Нерисса произнесла слова воззвания — пепел кострища размело в разные стороны, он смешался с глиной карьера, а затем столпом взметнулся ввысь.

Из карьера поднялась дюжина глиняных исполинов. Ростом под четыре метра, вместо лиц у них были огромные пустые глазницы. Они были точной копией иллюстрации к ритуалу в книге о создании големов из библиотеки Заветного Города.

Спутники Нериссы были в ужасе от увиденного.

— Не может быть! Сокрушители, каменные воины, что служили ордам Кахедрина… — неверяще воскликнул Рейтор, опасливо делая шаг назад и дотрагиваясь до гарды меча на поясе. — Но их победил Великий Эсканор сотни лет назад…

— Их воинство разгромил Грендаль, — хрипло поправил Фрост, также пятясь.

— Я думала, они — выдумка из летописей, — Увидев Сокрушителей, Миранда мгновенно обратилась в арахнида.

— Похоже, сегодня мы стали свидетелями истории, — довольно отметила Нерисса — ей понравилось, что Сокрушители внушали благоговейный страх. — Не беспокойтесь, они вас не тронут.

Она обратилась к глиняным исполинам.

— Сокрушители, вот мой приказ: разрушьте королевский дворец. Уничтожьте каждого, кто осмелится вам помешать.

Мгновенно повернувшись, Сокрушители идеально ровным строем двинулись на юг. Самый ближайший путь отсюда до города лежал через небольшой ельник и пригородные деревни. Уже через четверть часа Сокрушители вошли в лес — отряд исполинов врезался в огромную сосну, что преграждала путь. Тут же огромный глаз Сокрушителя, что возглавлял строй, вспыхнул: из него вылетел поток ослепляющего света.

Спустя мгновение все погасло — сосну, а также еще несколько деревьев, что находились на траектории удара, снесло, будто те были из бумаги — на их месте остались лишь горящие обрубки.

Расчистив путь, Сокрушители двинулись дальше.

Мстители ошарашенно смотрели вслед Сокрушителям — они не могли оторвать взгляда от воинов, что казались им неостановимой силой. Нерисса же сочла, что созданные ею големы были грубыми, безыскусными существами, что действовали механистично, подобно инструменту — а все потому, что не обладали сознанием. Но сейчас у Нериссы не было возможности создать им даже подобие разума: в ее распоряжении было слишком мало магической энергии. К тому же, несмотря на устрашающий облик, Сокрушители были крайне уязвимы — погибали от малейшего воздействия квинтэссенции.

Но, к счастью, никто, кроме Нериссы, об этом не знал.

К рассвету Сокрушители начали громить близлежащие деревни: и деревянные хибары, и каменные дома превращались в труху от их убийственных взглядов. Жители с испугом и криками разбегались кто куда — от тех немногих, кто осмеливался противостоять им, оставались лишь кровавые пятна.

Меньше чем за час все пройденные Сокрушителями селения стали руинами — как и было приказано, големы уничтожали всех и каждого на своем пути.

Но вот, на очередной деревенской площади открылся проход меж мирами — появились стражницы. Их атаки не принесли никакого результата — Сокрушители были неуязвимы для магии четырех стихий. Девчонки ошарашенно переглянулись — похоже, им еще никогда не доводилось сталкиваться с подобными противниками. Им не удалось даже задержать врага: Сокрушители с легкостью ломали ледяные и каменные преграды, им были нипочем стены огня.

Портал открылся снова — в сопровождении Калеба и Бланка в деревне появилась Элион. Стоило юной королеве ступить на землю, Сокрушители тут же обратились в пыль.

Элион и Калеб в шоке и смятении осматривали разрушения, слабо понимая, что происходит, пока стражницы пытались рассказать им о произошедшем.

— Полагаю, этим созданиям под силу сдержать стражниц, — удовлетворенно отметила Нерисса. Она была довольна результатом: Вилл не сумела сотворить даже искру энергии, сила еще не пробудилась в ней. Не стоило и надеяться, что, даже получив квинтэссенцию, девчонка быстро подчинит ее себе — и уж тем более догадается, что способна стереть Сокрушителей в порошок.

— Почему Сокрушители исчезли? — сипло спросила Миранда.

— Они созданы с помощью жизненной силы королевы Элион, — охотно пояснила Нерисса. — Как только она появляется на Меридиане, они исчезают. Но, как только королева уйдет, они вернутся. Либо Сокрушители разрушат дворец, либо королева вернется, чтобы защитить своих подданных — тогда вы сможете устроить ей ловушку.

Рейтор мрачно посмотрел на Нериссу.

— Отзови Сокрушителей, — потребовал он. — Ты устроила бойню.

— Бойню? — изогнула бровь Нерисса — не думала, что Рейтор будет разозлен увиденным. — А как же то, что вы устроили в ремесленных кварталах? Ты взывал к мести, взывал к справедливой каре, — Нерисса указала вниз, на разрушенную деревню. — Вот она.

— Кару заслуживают отступники и предатели, повернувшие свои мечи против истинного правителя, — возразил Рейтор. — А это мирные безоружные жители, что оказались на пути призванных тобой чудовищ. То, что ты сотворила, никак не поможет достичь наших целей.

— Сокрушители не трогали тех, кто не вставал на пути, — отмахнулась Нерисса. — Вы хотели одолеть стражниц, хотели возвращения королевы — я помогла. Так или иначе, вы получите то, что хотели.

— Ты превратишь королевство в руины, только и всего, — жестко отчеканил Рейтор. — Отзови Сокрушителей, сейчас же.

— Нет, — Нерисса одарила Рейтора надменным взглядом. — Я считала, ты готов на все ради победы — а теперь вдруг вспомнил о благородстве? Должна сказать, из уст палача, у которого руки по локоть в крови, подобные речи звучат до отвращения лицемерно.

Рейтор холодно посмотрел на нее — Нерисса едва ли не физически ощутила его презрение. Плюнув Нериссе под ноги, он ушел, не сказав ни слова. Миранда и Фрост ушли за ним.

Впрочем, мнение этих отбросов Нериссу совсем не интересовало — главное, что ее план отменно сработал.

***

— …Брауны сказали всем, что Элион заболела, но вряд ли они долго смогут скрывать ее отсутствие, — закончила Корнелия.

— Вам не показалось, что Элион не хотелось возвращаться обратно? — спросила Хай Лин. — Она выглядела такой несчастной, когда уходила...

— Так и есть, — Корнелия многозначительно кивнула. — Мне кажется, Элион до сих переживает из-за того, что верила Фобосу. На Земле она хотя бы начала приходить в себя.

— К тому же, мало радости вернуться на Меридиан, когда там появились каменные циклопы-убийцы, которых она даже не видела, — добавила Ирма.

— Радует одно: после возвращения Элион Сокрушители больше не появлялись, — сказала Вилл.

— Но они не повержены, — нахмурился Калеб. — Они исчезли, но могут вернуться в любую минуту.

— Калеб, твой отец сказал, что Сокрушители уже появлялись на Меридиане, — вспомнила Тарани. — Как их победили в прошлый раз?

— По легенде Великий Эсканор сражался с Сокрушителями три дня и три ночи. Потом он навлек на них гнев неба, и те обратились в пыль.

— Блеск, — буркнула Ирма. — Черт, ну почему все легенды такие расплывчатые? Нет, чтобы сказать: «Эй, потомки, если вы снова столкнетесь с этими уродами, вот оружие. Не благодарите!».

— Меня беспокоит другое, — покачал головой Калеб. — Сокрушители никого не трогают, если никто не стоит у них на пути. Пригород, низкие кварталы, торговая площадь — это кратчайший путь к королевскому острову. Очевидно, что их цель — замок. Но разрушение пустого замка — бессмысленно.

Мэтт счел: это был удачный момент, чтобы заявить о себе. Все это время он с интересом слушал разговор друзей, стоя поодаль. После того, как он узнал о Меридиане и стражницах, он жаждал присоединиться к их команде, но почему-то ребята не торопились посвящать его в свои дела. Впрочем, Мэтт считал, что это ненадолго — ему только следовало проявить себя; показать, на что он способен и как может быть полезен общему делу.

Например, если он поможет стражницам одолеть Сокрушителей. С момента появления этих чудовищ на Меридиане Мэтт ловил каждое слово Калеба и девочек, связанное с их упоминанием, чтобы понять, что они из себя представляют, и как их можно было бы победить. Конечно, он никогда с ними не сталкивался — но Мэтт не видел в этом существенной проблемы, считая, что ему достаточно рассказов друзей для того, чтобы разгадать их слабость.

— В этом и дело, — он подошел к столу ребят. — Цель Сокрушителей — дворец, потому что тот, кто их создал, хочет запереть внутри его обитателей.

Девочки и Калеб обратились к Мэтту. Сочтя это за приглашение, Мэтт поставил поднос на стол и подсел к ребятам.

— Элион не стоило возвращаться обратно, — продолжил он. — Сокрушители не исчезают, когда она на Меридиане — при ней их просто не существует. Но все остальное время они в строю. Это явно ловушка: кто-то специально заманивает ее обратно, делает пленницей собственного королевства.

— Мстители, — кивнул Калеб. — Они провалились на Земле, и теперь наверняка хотят запереть Элион на Меридиане, где проще будет до нее добраться. Нам нельзя идти у них на поводу.

— Точно. Поэтому Элион надо покинуть Меридиан как можно скорее. Только в ее отсутствие можно победить Сокрушителей и сорвать план Мстителей.

Ребята удивленно-одобрительно посмотрели на Мэтта.

— Ты гений, — сказал Калеб.

— Учусь у лучших, — довольно улыбнулся Мэтт.

Вилл удивленно посмотрела на них.

— Один вопрос: когда вы спелись?

— Да ничего особенного, — взмахнул головой Мэтт, понимая: едва не проговорился о том, что Калеб учит его сражаться. К счастью, Вилл ни о чем не догадалась. — Дал Калебу пару уроков выживания в школе.

— Да, — подтвердил Калеб. — У вас тут много… подводных камней? И, к слову, — он посмотрел на Корнелию. — У вас нет правила шести стульев.

Корнелия закатила глаза.

— Как насчет вернуться к делу? — недовольно протянула она. — Допустим, вы правы — Элион надо вернуться на Землю. Вот только мы не знаем, как победить Сокрушителей — они неуязвимы к нашей магии.

— Сокрушители появляются там, где исчезли, верно? — уточнил Мэтт.

— Да, — кивнул Калеб. — В следующий раз они окажутся у торговой площади. Сейчас она ограждена, жителей вывели оттуда.

— Когда Элион уйдет, для начала нужно попробовать сдержать Сокрушителей — может, заточить или обездвижить…

— Мы уже пытались, — ответила Тарани. — Бесполезно.

Мэтт не растерялся.

— Сказали, они неуязвимы для вашей магии. А для своей собственной? Что, если подставить их под собственный удар?

Ребята переглянулись.

После уроков все собирались в подворотне у школы. Обратив стражниц, Вилл открыла портал — девочки и Калеб отправились на Меридиан.

Мэтт хотел пойти за ними, но неожиданно Вилл преградила ему путь.

— Ты остаешься, — сказала она.

Мэтт ошарашенно дернул головой.

— В смысле?

— Мы все сделаем сами, — повторила Вилл. — Ты останешься здесь.

— Почему? — возмутился Мэтт. — Ведь это я придумал план борьбы с Сокрушителями! Я должен пойти с вами и помочь!

— Ты уже помог нам: подсказал, как действовать. Но ты не знаешь, на что способны Сокрушители. Они неостановимы.

— Значит, мы вместе найдем способ остановить их, — уверенно заявил Мэтт.

Вилл сдула прядь волос со лба.

— Пойми, сейчас на Меридиане для тебя слишком опасно. Ты ведь просто подросток.

— Если так подумать, вы все — тоже.

Вилл промолчала — и этого молчания Мэтту хватило, чтобы понять, что к чему. Этот утешающий снисходительный тон, нежелание пускать его на Меридиан… Вилл с самого начала все решила за двоих, хотя не имела на это никакого права. Мэтта захлестнула обида: с какой стати она сочла, что может решать за него?! Неужели она думала, что он не справится с тем, что под силу остальным?! «Ты ведь просто подросток» — черт, а ведь именно так она и думала, она считала его слабым!...

Мэтт тут же одернул себя: злиться на Вилл было неправильно. Она не имела в виду ничего подобного — лишь боялась за него. И, стоило признать: ее опасения имели смысл. Все предыдущие разы, что Мэтт был на Меридиане, он проявлял себя не слишком героически. Мэтт и сам был недоволен собой, поэтому и попросил Калеба научить его сражаться. Но Вилл не знала об этом, вот и беспокоилась, считая, что все повторится.

Но Мэтту не нужна была защита Вилл — наоборот, это он должен ее защищать. И он ее ни за что не оставит.

— Ладно, я понял, — хмуро кивнул Мэтт вместо прощания, мысленно прикидывая, как долго придется добираться от школы до дома, и где мог бы ошиваться Бланк. — Удачи на Меридиане.

В подворотне у «Серебряного дракона», и без того не слишком приятной, сегодня пахло особенно скверно.

Мэтт постучал по стенке мусорного бака.

— О, смешной Мэтт! — оттуда, весь в помоях, вылез Бланк. — Привет!

— Да, это я, Бланк, — Мэтт раздраженно закатил глаза: подумать только, даже карлик-любитель мусора не воспринимал его всерьез! — Мне срочно нужно попасть на торговую площадь Меридиана. Сокрушители вот-вот пойдут в атаку. Я знаю, ты можешь помочь.

Бланк тут же юркнул обратно в мусорку.

— Сокрушители быть не смешно для Бланк, — донесся голос со дна бака. — Бланк лучше пересидеть тут.

— Я прошу открыть портал не просто так, — выдержанно продолжил Мэтт. — Я пришел договориться.

Бланк тут же высунул голову.

— У Мэтт есть что-то?

— Разумеется, — Мэтт достал из рюкзака прогнивший шланг: дед и так собирался его выкидывать, но Мэтт решил, что найдет ему более достойное применение.

Он сунул один конец шланга Бланку, и отойдя в другой конец проулка, произнес в трубку. — Ноу-хау изобретений землян. Шпионский прибор для связи. Прослушка с пятнадцати метров.

У Бланка загорелись глаза.

— Это работает в два сторона?! — увидев утвердительный кивок Мэтта, он воскликнул: — Бланк очень хотеть прибор!

Другого ответа Мэтт и не ждал.

Он ловко дернул шланг на себя — конец, что был у Бланка, выпал у паслинга из рук.

— Да, редкая вещь, — со значением добавил Мэтт, демонстративно скручивая трубку. — Не отдал бы так просто, но, сам понимаешь, мне очень нужен портал.

Бланк тут же вылез из бака.

— Договор: Бланк открыть портал Мэтт за прибор.

— По рукам, — кивнул Мэтт, но, увидев, в чем измазаны руки Бланка, поспешно добавил, — Ну, образно. Открывай портал, а я пока подготовлюсь.

Мэтт достал из рюкзака замотанный в холщовку меч: перед боем стоило вспомнить боевые стойки, которые ему показывал Калеб.

***

Нерисса наблюдала за битвой стражниц и Сокрушителей с лесного склона, как вдруг сзади зашелестела листва: из зарослей бирючины объявился Фрост со связкой мертвых зайцев за плечом. Он развязно кивнул Нериссе и, бросив добычу на землю, уселся на валун недалеко от нее.

— Что ты тут делаешь? — надменно спросила Нерисса вместо приветствия. — Помнится, вы отказались от моей помощи.

— Не обобщай: от твоей помощи отказался только Рейтор, — заявил Фрост. — А я одобряю твой план. Все лучше, чем бездействие, — он махнул рукой на город. — И мне интересно, чем закончится бой.

Нерисса едва не закатила глаза: при Рейторе Фрост ни слова не сказал в защиту «ее плана». Впрочем, одобрение Фроста — последнее, в чем она нуждалась. Северянин казался ей недалеким честолюбцем, что был ведом жаждой наживы, и приспособленцем, чьи клятвы верности ничего не стоили. Наверняка Фрост поддакивал Рейтору точно также, как и ей сейчас. Или хотел заручиться поддержкой Нериссы, чтобы устранить Рейтора и самому стать лидером Рыцарей Мщения. В любом случае, она не верила не единому его слову.

— Раз Сокрушители здесь, значит, королева вновь ушла?

— Да, — дернула ртом Нерисса. — И вновь отдала Меридиан под защиту стражниц.

Она слышала разговор Элион с Калебом и стражницами, прислуживая в замке в обличье Трилл. Девчонки убедили ее покинуть Меридиан, сказав, что Мстители намеренно заманивают ее в западню. Теория имела смысл — именно такого хода мысли Нерисса и добивалась. Правда, сражаться с Сокрушителями стоило только в одном случае: если точно знать, как их одолеть. Но, наблюдая за боем, Нериссе было очевидно: стражницы и Калеб импровизировали. Вилл по-прежнему не владела квинтэссенцией, и, как следствие, все попытки остановить врага заканчивались провалом.

— Это безнадежный бой — стражницы лишь оттягивают неизбежное, — отметил Фрост. — Почему они вообще решили сражаться?...

Неожиданно на площади открылся портал — оттуда вышел темноволосый мальчик лет пятнадцати, вооруженный мечом. Нерисса узнала в нем юношу, которого видела вместе с Вилл на празднествах в честь воцарения Элион.

Он со всех ног помчался к Сокрушителям.

Вилл тут же рванула к своему приятелю: что-то закричала вслед, пытаясь остановить. Он явно ее слышал, но только быстрее бежал навстречу битве.

Нерисса в недоумении наблюдала за происходящим, мало что понимая. Кто этот парень такой и что вообще здесь делает?! Похоже, он совсем не дружит с головой: не успеет он и глазом моргнуть, как его убьют!

— Опять он?! — раздраженно выпалил Фрост.

— Ты его знаешь? — Нерисса удивилась еще больше.

— Еще бы! Это из-за него на меня охотится весь Торус Хильм!

Нерисса пристально посмотрела на Фроста: похоже, сейчас он не врал.

— Ты говорил, в Торус Хильм тебя поймали стражницы.

— Так и было: малец был там вместе со стражницами. Насколько я понял, он дружок хранительницы и попал в Торус Хильм случайно. Я поймал его и хотел обменять на Сердце Кондракара. В плену пацан пререкался, хамил… Ну, я его приложил, чтобы сбить спесь — думал, до прихода рыжей будет смирно сидеть. Когда рыжая пришла на обмен, я привел ее в грот, смотрю — а пацана в пещере нет. Он, паскуда, сбежал. Рыжая решила, что я ее обманул, что-то с ним сделал... — Фрост осекся. — В общем, так мой отряд и поймали.

Нерисса едва не рассмеялась: так значит, Фрост проиграл не стражницам и Калебу, а обыкновенному мальчишке! Не удивительно, почему он так заводился, стоило напомнить ему о провале на Севере — поражение было крайне позорным.

Она вновь обратилась вниз. То, что мальчик действительно был не из пугливых, и даже чересчур, Нерисса уже убедилась. Проще всего было предположить, что его смелость была следствием его глупости. Но, если бы это было так, мальчику, едва появившись на Меридиане, не удалось бы сорвать план головореза, что несколько месяцев терроризировал Север.

Сейчас же он намеренно появился на Меридиане, всерьез желал вступить в бой с Сокрушителями. Он точно не желал бесславной и быстрой смерти — наоборот, самоуверенно полагал, что способен победить. Причем хотел сделать это на глазах у друзей. Или, что вероятнее, — на глазах у Вилл. Готов был свернуть шею ради того, чтобы впечатлить девушку! Юный, влюбленный и честолюбивый — потому и безрассудный.

Мальчишка добрался до лестничного спуска — в низине стражницы безуспешно пытались сдержать Сокрушителей. Он схватил обломок деревянной доски, валявшийся рядом, и вскочив на него, съехал вниз, оказавшись меж двух Сокрушителей. Големы отреагировали мгновенно: вспыхнули огни выстрелов. Но мальчишке несказанно повезло: поскользнувшись на последней ступени спуска, он споткнулся и упал. Сокрушители попали под собственный перекрестный огонь.

Но это не нанесло големам никакого вреда — не прошло и секунды, как они вновь восстали.

— Ему конец, — удовлетворенно отметил Фрост. — Жалкая смерть.

Нерисса мысленно согласилась: мальчишке никак нельзя было спастись — он даже не успел бы выскочить из окружения, не то, что убежать.

Вдруг в воздухе сверкнул электрический разряд — Сокрушителей пронзило насквозь. Големы тут же исчезли — от них осталась лишь горсть пепла.

К мальчишке подлетела Вилл — это она пустила молнию.

Он испуганно вздрогнул, но тут же вскочил на ноги. Вилл опустилась рядом с ним в желании то ли помочь, то ли отчитать, но он что-то запальчиво воскликнул и указал на то, что раньше было Сокрушителями.

— У рыжей тоже есть магия?! — изумился Фрост. — Она уничтожила твоих Сокрушителей!

— Я такого не ждала, — Нерисса дернулпсь, изобразила потрясение. — Природа ее сил мне не знакома — похоже, это что-то крайне могущественное…

— Она же молнии мечет — «небесный огонь», «гнев неба»… — отметил Фрост. Он задумался. — Выходит, Грендаль одолел Сокрушителей, просто подождав грозы?...

Тем временем мальчик засуетился, что-то закричал остальным. Стражницы и Калеб отреагировали мгновенно. Не прошло и получаса, как они согнали Сокрушителей вместе. Затем Корнелия разверзла под ними землю, создав расщелину, а Ирма затопила ее водой. Прежде чем Сокрушители успели бы выбраться, Вилл пустила в воду электрический разряд.

Нериссе было очевидно, что победа над Сокрушителями была хоть и невольной, но заслугой друга Вилл, а не стражниц. Кто знает, сколько бы еще в Вилл дремали способности к квинтэссенции, если бы он не подставился под удар?...

Ее размышления прервал недовольный Фрост.

— Когда ты обещала помочь, я ждал от твоей магии большего.

— Не тебе меня судить, — раздраженно отбила Нерисса. Последнее, что ее сейчас волновало — упреки Фроста. — Откуда мне было знать, что пятая стражница владеет магией? А ты, похоже, до сих пор злишься на сопляка, что сорвал твои планы.

— Мне плевать на пацана. Про таких, как он, правильно говорят: дуракам везет. Ты же говорила, что Сокрушители способны сдержать стражниц, что они дойдут до замка, а они рассыпались в прах за пару минут. Рейтор был прав: твои фокусы нам не помогут.

— Если бы не мои фокусы, где бы ты сейчас был? — хмыкнула она. — Могу спорить, уже давно бы распрощался с жизнью!

— Ты с остальными вломилась в мое логово и предложила мстить — вот и все, — Фрост встал с валуна и взвалил на плечо добычу. — Не знаю, как другие, но я тебе ничем не обязан.

Дебют черными, часть 2

Открытое противостояние со стражницами было вопросом времени, потому следовало уже сейчас искать их слабые места и уязвимости — история с Сокрушителями ясно дала это понять. И Нериссе проще всего было сделать это при помощи ментального вмешательства.

Проникновение в чужое сознание было одной из сложнейших магических практик, требующей много энергии, и книги Заветного Города описывали этот процесс крайне расплывчато. Все сводилось к тому, насколько сильно получалось погрузиться в разум другого человека. В глубинах разума — подсознании — маг получал почти что безграничную власть над человеком, но дальше описания разнились: указывалось, что подсознание было сложнейшей взаимосвязью расплывчатых образов и потаенных чувств, слабо поддающихся рациональной трактовке, при этом крайне хрупкой — потому для мага манипуляция подсознательным была крайне сложна и опасна. Малейшая ошибка вела к трагедии.

Куда проще было работать с сознательным аспектом разума — такое и практиковалось куда чаще. В этом случае маг получал доступ ко всем знаниям и ощущениям человека, мог изменять воспоминания, внушать, механически контролировать — правда, подобному проникновению в рассудок было легко сопротивляться. Конечно, если знать, что в голове хозяйничает кто-то посторонний.

Для полноценного ментального вмешательства Нериссе не хватало сил, но пока этого и не требовалось. Ей достаточно было прочесть сознания стражниц — с помощью волос Элион она могла это сделать.

Читать чужие мысли и воспоминания стоило крайне избирательно. Стражницы — наивные девчонки, в их головах было полно бесполезной шелухи. К тому же, они быстро почувствуют, что что-то не так: даже простейшие ментальные вмешательства сопровождались мигренями. Тратить драгоценное время и энергию на подобное было непозволительной роскошью — нужно было искать то, что могло бы выявить их слабости.

Обычно ментальную магию практиковали с помощью визуального контакта, но сейчас у Нериссы не было такой возможности. Необходимо было установить связь через миры — Нерисса понимала, что подобный ритуал выжмет ее досуха, потребует всех ее сил. Но если существовал шанс узнать о уязвимостях врага, не стоило его упускать.

Нерисса устроила обряд в одном из дальних подземелий Заветного Города — высыпала пентаграмму дорожками ритуальной соли. По концам пентаграммы установила чаши, олицетворяющие пять элементов: с водой, с горящей свечой, с песком, с колбой, наполненной воздухом. Пятая чаша была пуста: Нерисса наполнила ее, создав небольшой электрический шар.

Сев в центр, она достала прядь волос Элион, и приложив к ритуальным травам, подожгла.

Из подожжённой чаши повалил густой пряный дым — он быстро наполнил грот подземелья. Нерисса почувствовала удушье, но продолжила вдыхать дым только сильнее.

Нос и глотку жгло от горячего дыма, в глазах потемнело — она потеряла сознание.

Корнелия была в ужасе.

Она смотрела на свое праздничное платье — костюм феи на Хэллоуин. Наряд был волшебным: белый, с воздушной юбкой из пышного шифона и с вышитым блестками-лепестками корсажем, к нему прилагались легкие изящные крылышки из полупрозрачной ткани. Как только Корнелия увидела его в магазине — тотчас же влюбилась. Она двадцать минут уговаривала родителей купить его — если бы этого не случилось, она была бы самой несчастной девочкой на свете.

К своим девяти годам Корнелия отлично разбиралась в красивых вещах и могла с уверенностью сказать — ее платье феи было самым прекрасным из всех, что ей доводилось примерять.

Было. Теперь же на воздушной юбке пестрели уродливые разводы зеленой краски, крылья были обклеены обрывками цветной бумаги, а на корсаже поверх сверкающих блесток торчали куски пластилина, которые прямо сейчас на них лепило маленькое чудовище — младшая сестра Корнелии.

— Ты что делаешь?! — возмущенно выпалила Корнелия, чувствуя, как руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

Лилиан оторвалась от порчи ее платья. Она была измазана в краске с ног до головы, беззубый рот растянулся до ушей.

— Колелия! — Лилиан плохо выговаривала имя старшей сестры, что Корнелию раздражало. Она радостно взмахнула грязными ладошками, оставляя на платье новые пятна — от этого душераздирательного зрелища у Корнелии дрогнуло сердце. — У тебя такой касивый наяд! Я его еще укасила! Гляди: свеху бабочки, а на юбке цветы…

— Это грязь, а не цветы! — гневно перебила Корнелия. Из глаз брызнули злые слезы: у нее должен был быть самый красивый костюм! Она уже всем рассказала, какие чудные у нее будут крылья и как она соберет больше всего конфет! И кем теперь будет Корнелия? Феей болотной тины?! Ее засмеют — так и видела ухмыляющееся лицо Ирмы, которая опять заберет все сласти себе!...

Корнелия бросилась к сестре, стаскивая ее на пол.

— Жаба мелкая, ты испортила мне праздник! — Лилиан начала дергаться, но Корнелия обхватила сестру за туловище, так, что ей было не выбраться. — Не вздумай трогать мои вещи, никогда! — она щипала Лилиан за нос и щеки, дергала за волосы — пусть малявке будет также больно, как и ей! — Ненавижу тебя: вечно ты все портишь!...

Корнелия ойкнула: Лилиан укусила ее за руку. До чего же сильно — вот же противный мелкий звереныш!... От боли Корнелия ослабила хватку — Лилиан вырвалась и убежала.

— Мааам! — донесся из коридора ее плаксивый вопль. — Колелия меня мучала!...

Нериссу забросило в разум Корнелии — эмоциональное воспоминание из детства. Да уж, даже в девять лет девчонка была неприятной и эгоистичной.

Впрочем, семейные проблемы Корнелии Нериссу мало интересовали.

Усилием воли она сменила воспоминание.

Элион стояла у зеркала в женском туалете — на голову натянула зимнюю шапку, под которой тщательно прятала новую прическу.

— И не проси, Корнелия, — на подруге не было лица. — Я и так подвиг совершила, явившись в школу! Не успею я зайти в класс, как меня все засмеют!

— Но я твоя лучшая подруга!...

— Ты тоже будешь смеяться, — Элион сокрушенно покачала головой. — Я теперь уродка — больше никогда не буду стричься!

— Я не стану смеяться, клянусь! — заверила Корнелия. Элион никогда так сильно не переживала — неужели и правда так плохо постригли? — К тому же, может, все не так плохо? Мы могли бы что-то придумать… Просто доверься мне!

— Ладно, — Элион тяжело вздохнула и стянула шапку.

На голове у подруги был несуразнейший каскад — стрижка кривой лесенкой, еще и с чрезмерно короткой челкой, что некрасиво приоткрывала лоб. Волосы пушились, отчего новая прическа Элион делала ее похожей на огромный одуван с большими грустными глазами. Это выглядело настолько нелепо, что Корнелия не сдержалась и улыбнулась.

Элион помрачнела еще сильнее.

— Так и знала! — ей на глаза навернулись слезы. — А ведь ты обещала, что не будешь смеяться!

— Элион, я не смеялась!

— Ты улыбалась! — Элион натянула шапку едва ли не до шеи и обиженно добавила: — Ты не понимаешь, как это ужасно, ведь с тобой такого никогда не случалось! У тебя идеальные волосы!

От вида Элион Корнелия почувствовала себя виноватой: она хотела поддержать подругу, а не обижать ее! Элион же такая ранимая — насмешки ее страшно заденут. Да и сама Корнелия на ее месте ощущала бы себя отвратительно — если бы с ее волосами что-то случилось, она бы с ума сошла!..

Но плевать на волосы, если Элион будет не одна.

— Если никогда не случалось… — Корнелия достала из сумки ножницы и запальчиво отрезала прядь волос. — Значит, случится!

Элион ошарашенно посмотрела на нее.

— Ты что делаешь!? — подруга попыталась вырвать у нее ножницы, но, будучи ниже Корнелии, не сумела. — А ну, хватит! Перестань, я же это не серьезно!

— А я серьезно! — Корнелия продолжила обстригать себя. Лучше сделать это сразу, пока не поняла, что натворила. — Я тебя не брошу: мы подруги и должны все делать вместе! Если кто и будет над тобой смеяться, так пусть смеются над нами обеими!...

Похоже, еще одно детское воспоминание. У Нериссы не было но это времени: стоило найти что-то, что касалось стражниц.

— Не верится, что мы идем проверять эти сказки! — недовольно протянула Корнелия.

— Это не сказки, — ответила Хай Лин, хмурясь. — Моя бабушка не стала бы врать.

— Ага. Магия, волшебные королевства, дырки в волшебной занавеске, — Корнелия издевательски усмехнулась. — Ну бред же! Без обид, Хай Лин, но, кажется, у твоей бабушки не все дома.

— А те бобы, что выросли от твоего взгляда? — спросила Тарани. — Чай у Ирмы в пиале, моя свеча...

— Спецэффекты. Фокусы. Иллюзии, — Корнелия не могла поверить, что даже Тарани отказывалась прислушиваться к гласу рассудка — а ведь она считала ее самой трезвомыслящей в их компании! — Очнитесь, мы пришли на свалку под автотрассой, чтобы что?! Явить миру магию?

— Может и так, — пожала плечами Ирма. Ей, похоже, нравилось участвовать в этом балагане; вполне в ее безалаберном стиле. — Здесь отличное место для тренировки.

Корнелия недовольно цокнула языком и посмотрела на Вилл. Новенькая ответила ей растерянным взглядом и тут же опустила глаза, продолжив теребить в руках кристалл, что получила от Ян Лин.

— Почему бы и не попробовать, — Вилл неопределенно пожала плечами. — Мы все равно ничего не теряем.

Да уж, не стоило ждать от новенькой помощи — эта Вилл была ни рыба ни мясо: какая-то несуразная, застенчивая, молчаливая... Корнелия совсем не понимала, отчего остальные так жаждали с ней общаться — она же ничего из себя не представляла!

— Разве что время, которым, похоже, дорожу только я.

— Если принцесса Корнелия не хотела идти с нами — просто бы осталась дома, — ехидно заметила Ирма. — Но ты пошла со всеми и корчишь из себя невесть что.

— В отличие от вас, я рассуждаю здраво, — Корнелия взмахнула волосами. — Но, раз вам все равно, валяйте. Чем быстрее начнем, тем быстрее убедимся, что я была права.

Вилл подняла кристалл. Она нерешительно посмотрела на девочек, и, получив от всех, кроме Корнелии, молчаливое одобрение, откашлявшись, произнесла:

— Стражницы, едины!

Корнелия не поняла, что произошло — к ней метнулась вспышка света, глаза залил мягкий зеленый свет. По телу разлилось странное приятное тепло и немного зазудели лопатки. В нос ударил запах свежескошенной травы, откуда-то издалека донесся трепет листьев — будто на мгновение Корнелия оказалась в огромной лесной роще.

Затем все стихло — Корнелия по-прежнему была на свалке с остальными. Она ошарашенно посмотрела на подруг: те вытянулись, будто повзрослели на несколько лет. Вместо привычной одежды они были облачены в причудливые бело-голубые наряды с элементами брони, украшенные непонятными символами и рунами.

Корнелия оглядела себя — с ней случилось тоже самое.

Ладно, она была не права. Совсем не права.

— С ума сойти… — потрясенно протянула Вилл. Она осмотрела себя, затем посмотрела на остальных. — А вы выросли.

— Ты тоже, — ответила Тарани. Она сняла очки и часто заморгала. — Во что мы одеты? Это доспехи?

— Довольно стильные, я бы сказала, — Корнелия внимательней рассмотрела свой наряд. Их одеяния, хоть и были похожи, разнились в фасоне — Корнелии достался самый женственный, насколько это позволяла волшебная броня. Узоры на ее одежде изображали переплетенные стебли растений. — И удобные — спасибо, что нас не обернули в железные листы. Надеюсь, это натуральная ткань — на синтетику у меня аллергия.

— Ян Лин говорила, что тоже была стражницей? — Ирма нервно усмехнулась. — Если честно, Хай Лин, не представляю твою бабулю в доспехах!

Хай Лин завертелась на месте.

— А у вас спина не чешется? — перебросив руку за спину, она на мгновение замерла.— Стоп, это что, крылья?! — она оглядела остальных и восторженно объявила: — У нас у всех крылья!

И правда, у всех на спине красовались тонкие полупрозрачные крылья, сложенные из маленьких чешуек — почти как у стрекоз или бабочек.

— Крылья?! — дрожащим голосом переспросила Вилл. — Нет, это не могут быть крылья. Если бы это были крылья, мы могли бы…

Вдруг она завопила: нечто за ее спиной, что она отказалась назвать крыльями, затрепетало и подняло ее в воздух. Крикам Вилл вторил радостный визг Хай Лин: та с легкостью взлетела, и тут же пропала из виду.

— Сначала огонь, теперь еще полеты… — Тарани тяжело вздохнула. — Отлично: у меня даже на каблуках голова кружится.

— У кого-нибудь есть камера? — донесся сверху голос Вилл — она висела в воздухе вниз головой метрах в трех над землей. — Может, в телефоне?

— Отличная идея: сегодняшний день необходимо запечатлеть для истории! — воскликнула Ирма. Она тут же подскочила к своему рюкзаку. — Так, где же он…

Наконец, она достала свою раскладушку.

— День первый: проверка способностей, — Ирма навела камеру на Тарани. — Пламенная Тарани и ее огненная магия. Давай, зажигай!

Зажмурившись, Тарани выставила руку вперед — из ее ладони вылетел огненный шар. Пламя пронеслось мимо Корнелии и подожгло один из мусорных баков. Тут же завоняло паленым пластиком, мусором и еще черт знает чем.

— Вот поэтому я и не люблю огонь, — флегматично отозвалась Тарани.

— А по-моему, круто! — воскликнула Ирма.

— Фу, ну и вонь! — Корнелия брезгливо сморщилась. — Ирма, ты вода! Потуши!

— Да без проблем! — Ирма сунула телефон Тарани. — Подержи камеру.

Демонстративно размяв кисти рук, Ирма выставила ладони перед собой, начала суетливо размахивать ими, будто колдуя — и вдруг из ее ладоней выскочила струя воды — настолько мощная, что Ирму отбросило на несколько метров назад — та приземлилась на пятую точку.

Корнелия рассмеялась.

— Ну что, наколдовалась?

— Вполне, — ответила Ирма, вставая и отряхиваясь. — Теперь твоя очередь, — она забрала у Тарани телефон. — Корнелия и ее магия земли.

— Мы на свалке — здесь ни почвы, ни растений, — хмыкнула Корнелия. — Да и что мне колдовать?

— Да что угодно — включи фантазию!

— Ладно, — Корнелия прикрыла глаза, театрально взмахнула рукой. Она представила тропический кактус, который видела в журнале мамы — запомнила его, потому что у него было необычное соцветие глубокого синего цвета. — Пусть вырастет большой кактус.

Тут же земля под ногами разверзлась — Корнелия испуганно отскочила в сторону.

— Ого! — донесся голос Ирмы. — Стоит признать: пока ты выигрываешь!

Корнелия открыла глаза и ахнула: из земли вылез именно такой кактус, какой она себе и представила — правда, он был втрое выше самой Корнелии. От неожиданности она упала на землю — точно также, как и Ирма совсем недавно. Левой ладонью она ощутила что-то склизкое и мерзкое — из-за переворошенной почвы она вляпалась в клубок земляных червей. Переплетенные насекомые противно зашевелились под рукой.

Вскрикнув, Корнелия тут же вскочила на ноги.

— Довольна?! — возмущенно бросила она Ирме — все это время подруга снимала ее. — Я из-за тебя!...

Она не договорила: ее прервал страшный грохот. В потушенные Ирмой помои с неба упала Хай Лин.

Ирма убрала телефон. Все испуганно переглянулись и подбежали к бакам.

— Хай Лин, ты как? — Ирма протянула ей руку, помогая вылезти.

— Я в порядке! — донесся голос Хай Лин. Она схватилась за Ирму: была вся в помоях, но, к счастью, целой и невредимой. — Вам тоже стоит попробовать полетать!

— Я, пожалуй, воздержусь, — ответила Тарани.

— И я, — добавила Корнелия. Не хотелось оказаться в куче мусора — ей хватило дождевых червей.

— Да ладно, вам! — улыбнулась Хай Лин. — Это здорово! Вот, смотрите, — она кивнула вправо. — У Вилл получается!

К ним подлетела Вилл: нелепо перебирала руками и ногами в воздухе, будто в воде барахталась, но стоило признать: приземлилась она куда лучше, чем Хай Лин.

— Вы чувствуете? — Вилл задергала головой, будто искала что-то.

— Чувствуем что?

— Будто воздух вибрирует…

Вилл осеклась и легко вздрогнула: в тоже мгновение в паре метров от них вспыхнул огромный синий вихрь.

— Что это за штуковина?... — все отпрянули от него в ужасе.

Вихрь сверкнул — оттуда выпрыгнул юноша. На вид ему было не больше семнадцати. У него были русые взлохмаченные волосы, зеленые глаза, приятные черты лица — Корнелия сочла его очень симпатичным, даже красивым. Одет он был, будто сошел со средневекового полотна.

Юноша был весь в грязи, измотанный и взвинченный, будто бежал от кого-то. Но стоило ему увидеть девочек, как его усталое лицо тут же озарилось радостью.

— Стражницы! — он указал на вихрь. — Скорее, закройте портал!

Все переглянулись.

— Чего?

Вихрь сверкнул снова — оттуда вылезло чудовище: полузмея-получеловек, под четыре метра ростом. Его грязно-зеленая чешуя была подобна броне, на хвосте, ключицах и руках алели уродливые костяные наросты. Чудовище взревело, обнажив огромную пасть с рядом острых хищных зубов.

Девочки испуганно заверещали — и Корнелия кричала громче всех. Чудовище взглянуло на них и по-змеиному зашипело: на мгновение Корнелии показалось, что сейчас кинутся на них. Но монстр обратился к юноше — огромная когтистая лапа схватила его, точно куклу.

— Закройте портал! — задергался незнакомец. — Живо!

— Но как?! — воскликнула Вилл.

— Вилл, твой кристалл! — Тарани затрясла ее за плечи.

Вилл сняла с шеи талисман, протянула руку вперед — вспыхнув, портал закрылся. Но было слишком поздно — чудовище и юноша уже исчезли на другой стороне.

— Что же ты медлила! — гневно воскликнула Корнелия, обращаясь к Вилл. — Теперь из-за тебя его сожрут!...

Это воспоминание было куда интереснее: первое обращение в стражниц и первая встреча с Калебом. Нерисса сочла, что стоило посмотреть воспоминания Корнелии, связанные с ее сыном.

Корнелия была не в восторге от своей новой роли стражницы. Прыгать в ведущие неизвестно куда порталы, чтобы потом тонуть в болотах, валяться в грязи и отбиваться от чудовищ… Она до сих пор не понимала, почему охранять параллельные миры выбрали их, хрупких девчонок-подростков — неужели у вселенной не нашлось более подходящих кандидатов?..

Но, стоило отдать должное: в том, чтобы быть стражницей, были и свои плюсы. На Земле она бы никогда не встретила такого парня как Калеб. Корнелия была несказанно рада, что в итоге им с девочками удалось его спасти, и что он отправился с ними на Землю. Его родной мир, Меридиан, оказался отвратительным местом: грязное полуразрушенное королевство с жутким замком, кишашим уродцами и монстрами. Даже странно, как в таком месте мог родится такой красивый парень. Впрочем, Калеб понравился Корнелии не только внешне — казалось, он сошел со страниц книги со сказками, которые Корнелия читала в детстве. Добрый, смелый, самоотверженный, он защищал свою родину от злобного тирана и сражался с монстрами… Для полного соответствия Калебу не хватало только доспехов и белого коня. Но и без них он был потрясающим.

Правда, на Земле Калеб вел себя нелепо, даже диковато: удивлялся очевидным вещам, ни к месту припоминал жуткие истории с Меридиана и выглядел чудаком — был совсем не таким, как когда сражался с чудовищами. Но Корнелия не слишком этому удивилась. Однажды они с Элион смотрели фильм о герцоге из девятнадцатого века, который попал в современный мир и встретил там свою любовь. Тот тоже выглядел несуразно — Калеб был в схожей ситуации. К тому же Калеб все схватывал на лету — Корнелия чувствовала, что ему, хоть он многого не понимал и ворчал на земные обычаи, здесь нравилось.

Корнелия не сомневалась: им с Калебом суждено быть вместе. Но первой раскрывать свои чувства она не хотела — это будет вульгарно и совсем не романтично. Да и Калеба пока занимало совсем другое — все его мысли были о Меридиане, и едва ли бы он позволил себе отношения. Все должно происходить постепенно. Но было бы замечательно, если бы именно он сделал первый шаг... Корнелия верила, что тоже ему интересна, и, чтобы все получилось, им с Калебом нужно проводить больше времени вместе. К счастью, это было просто: Корнелия ведь была стражницей, что должна была помогать восстанию и Меридиану. Правда, стоило отваживать от него остальных девиц: как оказалось, на Земле Калеб пользовался повышенным вниманием со стороны сверстниц.

А Корнелия была куда заносчивей, чем казалось Нериссе. Девчонка жила в мире сказок и мечтаний и думала, что весь мир обязан работать по тем же правилам! Конечно, для своего возраста она неплохо разбиралась в мужчинах, но до чего же чванливой была ее симпатия к Калебу! Она считала его благородным дикарем, что непременно должен составить пару ей, прекрасной принцессе! Да, Калеб действительно был отважным и благородным, но образ прекрасного рыцаря, что напридумывала себе Корнелия, был нереалистичным до слащавости. Калеб был героем и освободителем, воином, а не ее аксессуаром! Нерисса сочла такое отношение к ее сыну лицемерным и отвратительным. Ей не хотелось знать, как Калеб начал проявлять симпатию к столь неприятной девице. А ведь он действительно в нее влюбился — иначе не бегал бы за Корнелией комнатной собачкой.

— Хватит! — вспыхнул Калеб. — Почему ты злишься на меня?! Я рядом с тобой каждый день!

— Ради Меридиана, а не меня, — Корнелия демонстративно отвернулась. — Если бы Элион не взяла тебя на Землю, ты бы и не подумал прийти сам!

— Но ты же хотела, чтобы я был на Земле! Теперь я здесь, мы можем быть вместе! Что не так?

Корнелия не удостоила его ответом. Калеб был бесчувственным болваном, раз не понимал, что в его появлении на Земле с Элион было неправильно абсолютно все! Если бы Калеб любил Корнелию, с самого начала отправился бы с ней на Землю, больше всего на свете хотел бы быть с ней! А сейчас его появление на Земле выглядело жалко. Калеб так и не понял, в чем была его вина — а ведь он предал их любовь! Его запоздавшие извинения ничего не стоили. Его чувства оказались пустышкой — а ведь она, дура, верила: им суждено быть вместе!...

Иногда Корнелия ловила себя на безрассудстве: думала, что было бы, если бы они вновь сошлись с Калебом — втайне надеялась, что можно было все начать заново. Но она тут же напоминала себе, что ничего не исправить. В сказках врали: героев, таких как Калеб, волновали только подвиги, до любви им не было никакого дела. А Корнелии нужны были настоящие чувства. С проверенным надежным человеком, который не бросит ее, убежав в другой мир.

Калеб скоро забудет ее — и Корнелии пора бы его забыть. Она достойна лучшего: в два счета найдет парня лучше Калеба.

— Привет… Лилиан? — Питер был удивлен увидеть ее здесь. — Должен сказать, вы с сестрой очень похожи.

— Привет, Питер, — Корнелия пришла на баскетбольную площадку — все знали, что старший брат Тарани часто зависает здесь с друзьями. Повезло, что ей удалось застать его одного. Она немного нервничала: совсем недавно научилась становиться старше в обыкновенном обличье и боялась, как бы новая способность не подвела ее. — Ждешь кого-то?

— Я? Да нет. Тренировались с ребятами — они уже разошлись, а я решил еще поиграть.

Питер бросил ей мяч — Корнелия ловко поймала его.

— И правда — реакция что надо, — одобрил Питер. — Не хочешь попробовать?

— Я не играю, — улыбнулась Корнелия. — Но раз ты просишь…

Корнелия ненавидела баскетбол, ровно как и любые другие игры с мячом — после пары подач от ее идеальных ногтей оставались уродливые пни. Но ей очень хотелось произвести впечатление на Питера.

Она провела мяч до середины площадки и забила трехочковый — благодаря магии земли и недавно открывшемуся ей телекинезу это не составило особого труда.

Питер одобрительно присвистнул.

— Ну ты даешь! А говоришь, что не играешь.

— Просто повезло, — лукаво улыбнулась Корнелия. Она вновь взяла мяч.

— Знаешь, я тут подумал: наши младшие сестры давно дружат, а я тебя вижу второй раз в жизни. Нам стоит познакомиться поближе. Может, сходим как-нибудь попить кофе?

А Питер не терял времени зря — быстро сообразил, как действовать. Не то что Калеб! Они с ним никогда не ходили просто пить кофе, только и делали, что спасали Меридиан и рисковали головой! После такого приглашение на свидание от Питера казалось слишком обычным и простым...

Но простым — не значит плохим.

— А знаешь, я не против, — Корнелия бросила мяч Питеру. — С тебя время и место.

Увиденное было Нериссе отвратительно, но, стоило признать: это был закономерный итог отношений Корнелии и ее сына. Корнелия обвиняла Калеба в предательстве, но сама за его спиной встречалась с другим! Может, Калеб и тешил себя иллюзиями о воссоединении, но, как только он узнает, чем за его спиной промышляет Корнелия, тут же бросит ее.

Больше на Корнелию не стоило тратить время. Нерисса узнала достаточно — с таких, как она, жизнь быстро сбивает спесь.

Хай Лин старательно закрашивала зеленый халат на своем рисунке, когда над дверью звякнула музыка ветра — в проходе появилась бабушка.

— Хай Лин, пора спать.

— Подожди еще чуть-чуть, бабуль! — взмолилась Хай Лин. — Я почти закончила.

Она засуетилась: быстро схватила желтый карандаш вместо зеленого, поспешно дорисовывая содержимое тарелки в руках у бабушки. Хотелось, чтобы получилось похоже: она весь вечер рисовала портрет и очень над ним старалась.

Наконец, она закончила.

— Вот, готово! — резво вскочив, она показала рисунок бабушке. — Это ты, бабуль!

На листе была нарисована женщина в зеленом халате — в руках у нее была тарелка с едой. Над ней парил дракон из дыма — его окружали сладости.

Ян Лин взяла рисунок и внимательно посмотрела.

— Что за дракон? — спросила она.

— Дракон вкусной еды, — охотно пояснила Хай Лин. — Вот, смотри, это рисовые пирожные и печенья с предсказаниями вокруг него.

— И правда: стоило догадаться, — тихо засмеявшись, бабушка потрепала Хай Лин по голове. — Очень красиво. Повешу твой рисунок на кухне в ресторане. А теперь пора в постель.

Хай Лин легко последовала ее просьбе: теперь, когда рисунок закончен, и бабушке он понравился, можно было ложиться спать.

Хай Лин залезла под одеяло, бабушка села рядом. Ей нравилось проводить время с ней: она была доброй, веселой и заботливой, от нее пахло сластями. Она никогда не ругалась, но Хай Лин всегда знала, что бабушку надо слушаться.

— Бабуль, расскажи сказку.

— Конечно, — бабушка заботливо поправила одеяло. — Какую ты хочешь? О сражении Нэджи с драконами северного моря, о волшебной птице Цзинвей, или о Сунь Укуне, царе обезьян?

— Расскажи все! — запричитала Хай Лин — все, что рассказывала бабушка, было невероятно интересно.

— Хорошо. Тогда слушай…

Следующей была Хай Лин: похоже, она была близка с Ян Лин с детства. Но Нериссе некогда было умиляться старой подругой в роли заботливой бабушки.

— Надеюсь, вам понравился ужин, девочки? — с кухни донесся голос бабушки.

Все наперебой начали благодарить Ян Лин за еду — готовила она замечательно.

Бабушка зашла в комнату и поставила на стол старую китайскую шкатулку. Все с любопытством посмотрели на нее.

— Что в шкатулке, бабуль? — спросила Хай Лин.

— Скоро узнаете. Но сначала я хочу рассказать вам одну историю.

— Бабуль, мы уже взрослые для сказок.

— О, это не простая история — она имеет особый смысл для вас пятерых. Слушайте внимательно.

Ян Лин подвинула стул с соседнего столика и села шестой во главе стола.

— Кроме нашего измерения во вселенной существует неисчислимое количество других миров. Сейчас наш мир, как и многие другие, огражден Завесой — магической преградой меж мирами — от измерения Меридиана. Но за долгие годы Завеса истончилась, в ней начали появляться прорехи, через которые на Землю могут проникнуть выходцы из другого мира. Чтобы не допустить хаоса, существуют Стражницы, чья миссия — закрывать прорехи в Завесе. Я стала Стражницей в вашем возрасте и теперь должна передать свои обязанности новому поколению.

Девочки переглянулись: никто не понимал, о чем идет речь.

— Ваша магия уже начала проявляться — каждая из вас в последние дни наблюдала за собой некие странности, я права?

Хай Лин мысленно согласилась: сегодня за ужином подруги упоминали, что с ними со всеми творится что-то неладное. Даже с самой Хай Лин — сегодня утром она чихнула и разгромила собственную комнату!...

Однако вслух никто соглашаться с бабушкой не торопился.

— Этот разговор не считается? — нервно пошутила Ирма.

— Ирма, ты ведь уже заметила, что вода тебя как будто слушается? Прошу, проведи рукой над чайной чашкой.

— Ладно, — хмыкнув, Ирма взмахнула рукой — к всеобщему удивлению, по чаю пошла рябь: напиток выплеснулся на стол.

Все испуганно притихли.

— Тарани, тебе дана стихия огня. Знаю, что ты его опасаешься, но попробуй подогреть чайник.

Тарани протянула руку — свеча под чайником вспыхнула сама по себе.

— Хай Лин, я знаю о сегодняшнем погроме в твоей комнате — сегодня ты, как и я в свое время, открыла в себе стихию воздуха. А тебе, Корнелия, дана стихия земли, — невозмутимо сообщила Ян Лин.

— И? — Корнелия взмахнула волосами. Вдруг ее тарелка с недоеденным салатом дала побеги.

— Похоже, бобы перележали в кладовке, — улыбнулась Ян Лин. — Что ж, надеюсь, вы пятеро со временем освоитесь со своими способностями.

— Вы сказали: все пятеро? — переспросила Вилл. Она резко стала, будто хотела сбежать отсюда как можно скорее. — Слушайте: все, что здесь происходит, очень необычно, но... — она замялась. — Не хочу вас огорчать, миссис Лин, но мне даже фокус с оторванным пальцем не дается…

Бабушка открыла шкатулку и достала оттуда подвеску — круглый кулон из полупрозрачного розоватого камня в серебряной оправе. Внутри кулона что-то таилось: переливалось необычным светом, будто маленькое белое пламя.

— Пятая стражница — хранитель, что связывает всех остальных, — Ян Лин повесила кулон Вилл на шею. — Это Сердце Кондракара — могущественный талисман, что питает силы Стражниц и закрывает прорехи в Завесе. Береги его, Вилл — теперь это твоя ответственность.

Вилл смущенно замерла, не зная, оставаться ей или уходить.

— Миссис Лин, если я все правильно понимаю… — подала голос Тарани, поправляя очки. Она пыталась говорить беспристрастно, но получалось недоверчиво-сухо. — Вы хотите, чтобы при помощи магии мы защищали Землю от других миров…

— Латая дырки в какой-то занавеске? — ехидно закончила Корнелия. — Предупреждаю: шить я не умею.

— А что, по-моему, звучит прикольно, — усмехнулась Ирма. — Когда начинаем?

— Можно сказать, вы уже начали, — невозмутимо отозвалась Ян Лин.

Хай Лин стало обидно: она понимала, что подруги посмеивались над бабушкой, никто ей не верил. Но бабушка никогда не врала и сейчас была очень серьезна.

Захотелось ее защитить: может, то, что она рассказала, и звучало безумно, но ведь увиденное волшебство было настоящим!

— Бабуль, почему ты рассказала нам об этом только сейчас?

— Королевство Меридиан, что ограждено от Земли Завесой, медленно умирает, недавно там началась война. Вы должны помочь Меридиану. Сейчас на троне сидит принц Фобос, но не он законный правитель, а его сестра, что тайно находится на Земле. Принцесса должна вернуться домой пока не поздно, взойти на престол и исцелить родной мир.

Повисла гнетущая тишина — никто не знал, как реагировать на рассказ Ян Лин.

— Я понимаю: вам трудно поверить в то, что вы услышали, но таково ваше предназначение. От судьбы не уйти, — бабушка флегматично начала убирать грязную посуду со стола — так, будто рассказала им очередную китайскую легенду. — Если захотите проверить все, что я сказала, пусть Вилл поднимет Сердце Кондракара и взовет к единству стражниц. Только, пожалуйста, делайте это вдали от чужих глаз — никто не должен знать о том, кто вы. Если возникнут вопросы — вы знаете, где меня найти.

Ян Лин в роли наставницы стражниц, действовавшей с подачи Кондракара, заинтересовала Нериссу куда больше. Неужели она так легко отпустила девчонок, отправив самостоятельно проверять собственные силы? Они же вообще ничего не поняли из ее объяснений! Такой подход к делу плохо закончился — в свой первый день девчонки заигрались со своими силами и не смогли спасти Калеба.

— Бабуль, ты была права!... — затараторила Хай Лин, стоило им ступить на порог «Серебряного дракона». У нее, точно также как и у остальных, голова шла кругом от увиденного.

Бабушка внимательно посмотрела на них.

— Не здесь. Пойдем в дальний зал — там как раз никого нет. Я заварю чай — вам надо прийти в себя.

Девочки расселись вокруг стола: все чувствовали себя подавленно.

Хай Лин тут же достала блокнот для эскизов и погрузилась в рисование: хотелось передать встреченного ими монстра как можно точнее.

— Что случилось? — спросила бабушка, разливая чай по пиалам.

— Мы пошли на пустырь под автотрассой, чтобы проверить ваши слова. Вилл подняла кристалл, и… — Тарани осеклась. — Миссис Лин, простите, что не поверили вам.

— Я ожидала такой реакции, — спокойно отозвалась бабушка. — В вашем возрасте я тоже ничего не понимала.

— Мы превратились в фей… — продолжила Ирма.

— В стражниц, — тактично поправила Ян Лин.

— Да, в стражниц, — поспешно кивнула Ирма. — Начали испытывать наши способности. Тарани подожгла мусорный бак, а я его потушила, а Корнелия призвала гигантский кактус, а потом Хай Лин упала с неба. А потом на пустыре появился огромный вихрь, будто воронка. Оттуда выпрыгнул человек…

— Он нас будто узнал, назвал стражницами, — добавила Тарани. — Кажется, он хотел, чтобы мы помогли ему.

— Похоже, это был посланец из другого мира, — сказала Ян Лин. — Наверное, кто-то из повстанцев, что сражаются против принца Фобоса.

— А потом вылезло огромное чудовище! — выпалила Корнелия. — Огромный получеловек-полузмея! Я думала, он нас сожрет, но он только зашипел, а потом схватил этого парня!

— Я закрыла портал, но чудовище уже утащило его обратно, — закончила Вилл. Она переживала произошедшее болезненней прочих: бледная, притихшая, и голос у нее был несчастный и разбитый. Хай Лин казалось: еще немного, и Вилл расплачется. — Я не успела его спасти.

Ян Лин ободряюще дотронулась до плеча Вилл.

— Нужно думать о лучшем. А корить себя и искать виноватых — последнее дело.

— Почему же не искать? — заявила Корнелия. — Ясно, что виновата Вилл: это же она должна закрывать порталы! Если бы она не мешкала, этот парень был бы спасен!

Вилл не ответила — только опустила потухший взгляд в собственную чашку.

— Можно подумать, если бы ты была на месте Вилл, все обернулось иначе! — вступилась Ирма. — Мы все тогда испугались!

— О, замечательно: значит, теперь я крайняя! — Корнелия подвинула свой стул спиной к остальным и демонстративно отвернулась.

— Мне кажется, монстр не напал на нас потому, что понял: мы не представляем для него угрозы. — Сказала Тарани. — Мы ничего не могли сделать. Когда я на него смотрела — думала, умру от страха.

Хай Лин закончила набросок и показала бабушке.

— А монстр был вот такой.

— Это лорд Седрик, — узнала бабушка.

— Лорд? — хмыкнула Ирма. — Ну и жуткие в том мире вельможи!

— Он оборотень — это не единственный его облик.

— Удачно для его жены.

— Ирма, меня достали твои шуточки, — проворчала Корнелия, оборачиваясь. — Дело, между прочим, серьезное!

— Я в курсе, Корнелия — поэтому и сижу за столом со всеми, а не выпендриваюсь, как ты!

— Хватит! — раздраженно вспыхнула Тарани — с подругой такое случалось крайне редко. — Вечно вы ссоритесь из-за каждой мелочи — бесите! Ваши препирательства сейчас вообще ни к месту! Лучше бы подумали, что нам теперь делать!

— О, раз ты самая умная, так скажи нам, как поступить! — не осталась в долгу Корнелия. — Хотя подожди: неужели в твоих книжках не пишут, что делать, если вы оказались защитниками вселенной, и на ваших глазах монстр утащил человека в другой мир!...

— Девочки, никогда не ссорьтесь, — строго прервала бабушка; Хай Лин никогда не видела ее такой мрачной и серьезной. Все мгновенно умолкли. — Вам выпала тяжелая ноша, и вам страшно — это нормально. Примите свои страхи — это первый шаг к тому, чтобы победить их. Вам дана невероятная сила, но открою секрет: это не магия стихий, это гармония единства. Вы должны научиться поддерживать друг друга и действовать сообща. Если вы не сумеете объединиться — вы не только не сможете помочь другим, но и погибнете сами.

Нерисса задумалась: быть может, Ян Лин дала возможность наломать девчонкам дров, чтобы те поняли правоту ее слов и впредь во всем ее слушались? Но едва ли это был метод Ян Лин: скорее, она просто позволила им действовать так, как те считали нужным. Самоопределение, поиск собственного пути и свобода воли — все, что проповедовал Кондракар. На деле своим невмешательством они пускали все на самотек, и это стоило им напрасных жертв. Впрочем, с потерями они никогда по-настоящему не считались.

Ян Лин испугалась ссоры девчонок: явно вспомнила о том, что случилось в их с Нериссой поколении. Наверняка Оракул приставил Ян Лин к новым стражницам, чтобы лучше их контролировать — видимо, после произошедшего понял, что, постоянно сидя в Извечной Цитадели и отдавая приказы, нельзя быть достойным наставником. Стоило отдать старой подруге должное — девчонки ее слушались.

Что до Хай Лин — ту было просто прочесть. Обласканный домашний ребенок, обожающая свою бабушку и покорная ей во всем, оттого ведомая и несамостоятельная. Без поддержки Ян Лин она ничего из себя не представляла. Правда, если Ян Лин будет угрожать опасность, внучка будет цепляться за нее всеми силами, а это могло сыграть с Нериссой злую шутку. Не стоило недооценивать Хай Лин.

Вилл разбудили крики в квартире — она сразу поняла, что это были родители. В последние месяцы они ругались постоянно, но так сильно — еще никогда.

Выбравшись из постели, она вышла в коридор.

— Мне это надоело, Тони! — сердито выпалила мама. — Такое чувство, что из нас двоих только мне не плевать на нашу семью!

— Сьюзен, ты, как всегда, сгущаешь краски, — хмыкнул папа. Он пытался казаться непринужденным в пику маме, но получалось плохо: был слишком взвинчен. — Твой трудоголизм однажды тебя доконает. Скажи, зачем быть офисным планктоном, если можно куда быстрее и проще заработать реальные деньги?

— Знаешь, в данный момент именно моя работа, как ты выразился, «офисным планктоном» обеспечивает нас! А что делаешь ты? Носишься со своими неосуществимыми бизнес-планами, ищешь легких денег… Такие мысли хороши в молодости, но ты взрослый мужчина, у нас растет дочь! Вилл нужна нормальная жизнь, а твоя предыдущая «успешная идея» едва нас не разорила! Я не хочу оказаться на улице!

— И не окажешься. Поверь, в этот раз все получится!

— Нет, не получится, Тони, как ты не понимаешь! Ты же способный, талантливый… Возьмись уже за ум и найди нормальную работу!

— А что, по-твоему, нормальная работа?! — отец повысил голос, и Вилл невольно вздрогнула — обычно папа всегда был спокойным и веселым, и никогда не кричал. — Просиживать штаны в офисе, горбатясь на других?! Может, тебе это по душе, но я там сгнию!

— А я уже давно поняла: ты любишь деньги, но не любишь их зарабатывать, — мама неприятно усмехнулась. — Ничего не дается легко, Тони — на четвертом десятке пора бы это понять!

— Так думают только ломовые лошади, которые не умеют распоряжаться собственными возможностями! Я, по-твоему, неудачник? Ты была другого мнения, когда мой бизнес процветал!

— Но ты прогорел, и уже два года пытаешься воплотить свои «гениальные идеи», прожигая деньги. А я пытаюсь быть реалистом.

— Ну и каков твой взгляд на вещи, реалист? — с издевкой спросил папа.

— Повзрослей! — припечатала мама. — Я хочу, чтобы рядом со мной был надежный ответственный мужчина, а у Вилл — нормальный отец!

— А я бы хотел, чтобы со мной была женщина, которая верит в меня, а не упрямая трудоголичка! С тобой тяжело, Сьюзен — ты совсем не понимаешь меня!

— Знаешь, это взаимно! Когда я выходила за тебя замуж, не думала, что ты превратишься в транжиру и пижона!

— Что ж, я рад, что ты первая сказала об этом: я тоже больше не могу так жить!

Раздался громкий хлопок: это была дверца шкафа.

— О, переводишь стрелки на меня? — желчно протянула мама. — В твоем стиле. Прекращай эту истерику, Тони.

— Я вполне серьезен, Сьюзен. Давай разведемся, — вновь раздался хлопок. — Заберу остальные вещи на неделе.

Вилл замерла в оцепенении, вслушиваясь в разговор за стеной. Услышав слово «развод», ей стало страшно и плохо. Это была не просто очередная ссора — это был конец. Семья, ее привычный мир с мамой и папой, рушился у нее на глазах. И самое страшное, что, как бы она не старалась, она ничего не могла изменить — это были взрослые дела.

Папа вылетел в коридор с чемоданом — и в проходе столкнулся с Вилл.

— Пап, ты уходишь? — испуганно спросила она. Дурацкий вопрос: она была достаточно взрослой, чтобы заранее знать ответ, в правдивость которого отказывалась верить.

Папа опустился к ней и потрепал по голове.

— Милая, нам с мамой надо друг от друга отдохнуть, — спокойно объяснил он. Если бы Вилл не слышала ругань, и не подумала бы, что он только что кричал на маму. — Некоторое время я поживу отдельно.

— Но ты же скоро вернешься? — с робкой надеждой спросила она, но в горле застрял предательский ком.

Папа посмотрел на маму — та, сердитая и обиженная, застыла в дверном проеме, скрестив руки на груди. Сейчас мама не ругалась с ним только потому, что Вилл была рядом.

— Мама тебе скажет, — папа улыбнулся и чмокнул Вилл в макушку. — Не скучай без меня.

Он ушел до того, как Вилл смогла бы попросить его остаться.

Воспоминание Вилл открылось семейной ссорой — Нериссе было это знакомо. Похоже, до этого эпизода у Вилл была вполне благополучная семья — иначе новость о разводе не стала бы для нее неожиданностью и не ударила бы так сильно.

Нериссе в свое время повезло меньше — слушала ссоры родителей все детство и юность. Но в этом браке у мужчины хватило силы порвать безнадежные отношения — в свое время отец Нериссы этого не сумел.

— Когда отправимся на Меридиан? — спросила Хай Лин. — Может, завтра?

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответила Тарани. — Мы ничего не знаем о том, куда ведут порталы. Что нас ждет на той стороне? — она поежилась. — Мне до сих пор жутко от того змеелюда — а он ведь наверняка там не один!..

— Завтра — точно нет, — объявила Корнелия. — Забыли? Завтра фотографируемся для школьного альбома! Я ни за что не пропущу съемку!

— Считайте меня трусихой, но для школьной фотографии я бы хотела сохранить лицо, — добавила Тарани.

— После всего, что вы сегодня увидели, вы еще думаете о школьной фотосессии?! — Ирма хмыкнула. — Не плевать ли на съемку — какая разница, как вы будете выглядеть на фото, если через год будет новый альбом?

— А это не тебе решать, Ирма, у нас есть лидер, — Корнелия посмотрела на Вилл. — Ну, Вилл, что скажешь?

— Я согласна с Тарани, — несмело ответила Вилл: собственный голос казался ей тихим и напуганным. — Допустим, мы попадем на Меридиан. Но какой от нас толк: обольем монстров водой и испачкаем в грязи? Мы ничего не умеем. Нам нужно тренироваться и только потом отправляться на Меридиан. Например, собраться завтра…

— Отличная идея, — нетерпеливо перебила Корнелия. Вилл это не понравилось, но она промолчала — она была новенькой в коллективе, и ей не хотелось провоцировать ссоры. — Но только не завтра. И не в четверг. И в субботу я тоже не уверена, что смогу.

— Несомненно, силы зла обязательно подстроятся под график Корнелии, — пошутила Ирма. — Сделаем, как сказала Вилл: соберемся завтра после фотосъемки.

Все остановились на перекрестке.

— Ладно, мне пора, — попрощалась Хай Лин. Она развернулась и пошла в сторону «Серебряного дракона» — проводила остальных после разговора с Ян Лин.

— Ну и нам тоже пора, — кивнула Тарани. — Пока, Вилл.

— Тарани, а нам разве не по пути? — спросила Вилл.

— Не сегодня, — усмехнулась Тарани и тут же пояснила: — По вторникам готовит папа, поэтому сегодня я ужинаю у Ирмы.

— До завтра, Вилл, — Ирма взмахнула рукой на прощание.

— Увидимся, — прохладно сказала Корнелия.

Вилл хмуро посмотрела вслед удаляющимся девочкам, и, поправив на плече лямку рюкзака, свернула в сторону дома через подворотню, с тоской подумав: может, ей тоже нужно было попроситься на ужин к Ирме?

Но она понимала: девочки общались с ней больше из вежливости, едва ли хотели по-настоящему с ней дружить. Наверняка Вилл казалась им прилипчивой новенькой — жалели, вот и создавали видимость общения. А теперь еще эта история с магией и порталами — Вилл им просто навязали.

Ян Лин назвала ее хранителем, что объединяет остальных… Но почему именно Вилл? Она даже не может ни с кем подружиться, не говоря о том, чтобы спасать людей и быть лидером! Вилл вспомнила о юноше, которого не сумела спасти — неужели его и правда сожрали? Думать об этом было невыносимо: получается, она подвела всех, не сумела справиться со своими обязанностями, и из-за нее погиб человек!...

Нет, нельзя было так думать.

Вдруг воздух в подворотне наэлектризовался, будто перед грозой, хоть на небе не было ни облачка. Вилл уже чувствовала подобное: тогда, когда на пустыре открылся портал.

Вилл растерянно остановилась. Пройди она здесь минутой раньше, ничего бы не почувствовала: можно было бы сделать вид, что это ее не касается, что она ничего не заметила. Поступить так было бы проще простого, и это избавило бы ее от множества потенциальных проблем — уже через пятнадцать минут она была бы дома, могла подумать о том, что надеть на завтрашнюю фотосессию...

Но это было бы неправильно. Все, о чем Вилл могла сейчас думать — это рассказ Ян Лин и произошедшее на свалке.

Но и дальше стоять здесь… А вдруг из портала опять кто-то вылезет? Стало страшно: что она сможет сделать против чудовищ одна?...

Вилл сдула прядь волос со лба — всегда делала так, чтобы успокоиться, когда нервничала. Она вспомнила слова Ян Лин: чтобы победить свои страхи, надо было признать их. Тогда и Вилл стоило признаться себе: она не хотела оставаться в стороне, но боялась идти к порталу, потому что считала, что опять замешкается, испугается и не сумеет ничего сделать.

Вилл вновь подумала о том юноше: если он действительно погиб, нельзя было дать повториться чему-то подобному. А если он был еще жив, значит, существовал шанс спасти его — и нельзя было его упускать.

Так или иначе, Вилл точно ничего не изменит, если продолжит топтаться на месте.

Нерисса знала, чем закончилась эта история: девчонка возомнила себя героем, отправилась к порталу, где ее схватили лурдены и отнесли к Фобосу. На ее счастье, при ней не оказалось Сердца Кондракара, и ей повезло попасть в одну яму с Калебом.

Нериссе был понятен характер Вилл: была чувствительной, сердобольной и совестливой, хоть и не хотела этого показывать — потому предпочитала закрываться в себе. Такие как Вилл вечно носились с долгом как с камнем на шее из желания быть хоть кому-нибудь нужными. Хотели ощущать себя всеобщими спасителями, наваливая побольше ответственности — а на деле компенсировали собственное чувство одиночества и ущербности.

На Вилл кондракарские речи Ян Лин подействовали отменно — понятно, почему ее сделали новым хранителем.

— Давай помогу, — из-за горы коробок с праздничной пиццей Вилл не сразу поняла, кто подхватил ее ношу.

— Спасибо… — поблагодарила она, но, когда увидела, кто ей помог, тут же зарделась от смущения. — Привет. Мэтт, верно?

Конечно, Вилл знала, как его зовут — он был одним из первых одноклассников, которых она запомнила. Он был таким милым и отзывчивым, и еще очень симпатичным, но она никогда в жизни не решилась бы к нему подойти — а сейчас он был на вечеринке в честь ее дня рождения, еще и помогал! Вилл вцепилась в оставшуюся пиццу, как в спасательный круг: чувствовала себя смертельно неловко от того, что Мэтт был так близко.

Но при этом была невероятно рада его компании.

— Да. А ты Вилл, новенькая из Фадден-Хиллз, — было приятно, что Мэтт тоже что-то знает о ней. — Как тебе на новом месте?

— Ну… — Вилл сдула прядь волос со лба, думая, как ответить честно, но без подробностей. — Тут не совсем так, как я ожидала, но пока все складывается довольно неплохо.

— Ты довольно быстро освоилась и с девчонками сдружилась — это круто. Даже Корнелию очаровала — вот уж не думал, что кто-то на это способен.

— Ты о чем? — удивилась Вилл.

— Ты разве не знала? Это Корнелия организовала вечеринку. И всех на твой день рождения позвала.

— Вот это действительно сюрприз — я думала, это все Ирма, — меньше всего Вилл ждала подобного от Корнелии: казалось, та думала только о себе и Вилл ей совсем не нравилась.

Вилл с затаенной радостью подумала, что сегодня ей везло. Сегодня стоило быть смелой — в конце концов, у нее же день рождения.

— Знаешь Мэтт, я слышала, ты играешь на гитаре и пишешь песни. Было бы здорово послушать... То есть, я не навязываюсь, но если бы ты хотел, чтобы кто-то послушал твои песни, то я… — стоило ей открыть рот, с Вилл тут же слетел запальчивый задор: она осеклась, понимая, что несет ерунду. — То есть, это не значит, что никто, кроме меня, не захочет тебя слушать… То есть…

Она умолкла, понимая, что наговорила достаточно. Она совершенно не умела флиртовать, и теперь ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Мэтт наверняка сочтет ее дурой — она больше никогда не откроет рот в его присутствии!...

Мэтт легко улыбнулся.

— Я спрашивал у Корнелии, что можно тебе подарить… А она попросила меня принести гитару. Я знаю много песен, так что можешь просить меня сыграть что хочешь.

Вилл едва не бросилась ему на шею: могла поклясться, что это был лучший подарок за всю ее жизнь.

Первая влюбленность неуверенной в себе девчонки — а ведь парень ей и двух слов не сказал!... Нерисса его узнала: тот самый мальчик, который сражался с Сокрушителями. Значит, его зовут Мэтт… Интересно, как быстро Вилл разболтала ему о том, что была стражницей?

— Девочки, я не знаю, как это вышло! — лихорадочно прошептала Вилл. Она с остальными стражницами стояла в заснеженных горах Торус Хильм. — Клянусь, я ничего не рассказывала Мэтту! Я даже и представить не могла, что он… — она нервно вздохнула, пытаясь уложить в голове произошедшее — это была катастрофа. — Наверное, он пошел за нами от «Серебряного Дракона». Мы целовались вчера, и он хотел поговорить, а я сказала, что мне некогда, но…

— Вилл, спокойно, — ответила Ирма. — Ты ни в чем не виновата.

Вилл сдула прядь волос со лба. Ирма была права, но она и представить не могла, что Мэтт может узнать тайну стражниц — к тому же, еще и осмелиться прыгнуть в портал!...

— Что будем делать? Отправим Мэтта на Землю? — предложила Ирма.

— Отлично придумано! — возмущенно протянула Корнелия. — Он же всем растреплет про нас!

— Согласна с Корнелией, — кивнула Тарани. — Не думаю, что ему поверят, но рассказы про порталы и нас-фей в школе ни к чему.

— А на Меридиане нет никакой штуки, стирающей память? — предположила Хай Лин. — Типа как в «Людях в черном»? Щелкнем перед Мэттом, он все забудет и спокойно вернется домой.

— Очень смешно, Хай Лин, — закатила глаза Корнелия.

— Тогда какой план?

Вилл задумалась. Она вспомнила, к чему привело решение стражниц умалчивать правду перед Элион: этим воспользовался Седрик, и подруга отвернулась от них, уверенная, что все это время ей лгали. И теперь она была в смертельной опасности — своими сомнениями стражницы подставили Элион под удар. Вилл до сих пор винила себя за эту ошибку. Этот горький урок показал, что утаивание не приведет ни к чему хорошему. Да и врать Мэтту Вилл не хотела — никто не достоин лжи.

— Надо все рассказать, — объявила она.

Девочки озадаченно посмотрели на нее.

— Мэтт и так увидел больше положенного — бессмысленно продолжать что-то скрывать, — пояснила Вилл. — К тому же, Элион мы тоже ничего не говорили — вы знаете, чем это кончилось.

— Да, но Элион — принцесса Меридиана, — возразила Корнелия. — А Мэтт — просто человек. Разве мы не нарушаем тайну стражниц, посвящая его в наш секрет?

— Но мы ничего не нарушали — Мэтт сам все узнал, — парировала Ирма. — Мы же не тянули его за собой в портал, и Вилл ему ничего не рассказывала.

— Если он никому не расскажет про нас, то я согласна с решением Вилл, — сказала Тарани.

— Я тоже за, — согласилась Хай Лин. — Если мы все ему объясним, то он успокоится. Неизвестность пугает больше всего — помните, каково было нам?...

Нерисса была удивлена. С того момента, как она увидела Вилл и Мэтта вместе на коронации Элион, она была уверена: влюбленная Вилл не сумела сдержать язык за зубами, и все рассказала своему дружку. Но она ошиблась: выходит, Мэтт каким-то образом — скорее всего, проследив за подружкой, — сам обнаружил портал и прыгнул туда вслед за всеми, чему Вилл была совсем не рада. И, если верить Фросту, не напрасно — первое появление Мэтта на Меридиане закончилось похищением, он едва не погиб. Вилл до последнего старалась держать все в секрете, потому что боялась за своего друга — вполне понятные страхи.

Что до Мэтта… Почти все на его месте испугались бы правды, сделали вид, что ничего не заметили, или предпочли бы держаться подальше от смертельно опасных приключений. Но только не он — и это качество в Мэтте по-настоящему заинтересовало Нериссу.

— … Но кто-то же должен защищать тебя.

— Поэтому ты попросил Калеба научить тебя сражаться?

— Да. Но пока я тренировался несколько недель, ты за пару секунд научилась метать молнии... — Мэтт устало выдохнул. — Я чувствую себя бесполезным. А хочется быть непобедимым и грозным.

— Мэтт, ты не бесполезный, — заверила Вилл. — Ведь это ты придумал, как одолеть Сокрушителей.

— Если подумать, довольно очевидно, что «гнев неба» из легенды — это молния, — Мэтт не слишком был доволен собой. — Я не сделал ничего особенного.

— Неправда. К тому же, тебе не обязательно быть грозным. Я вот что, грозная?

— Ну, иногда да, — усмехнулся Мэтт.

— Ну, это выходит не специально, — Вилл сдула прядь волос со лба, смущаясь — ей так хотелось его поддержать.

Она взяла Мэтта за руку.

— Я очень ценю, что ты хочешь стать сильнее. Но ты мне нравишься таким, какой ты есть. Я не хочу, чтобы ты рисковал собой из-за меня.

— Но ты рискуешь собой каждый день, — возразил Мэтт. — Оставлять тебя одну — неправильно.

Вместо ответа Вилл обняла его. Мэтт был таким добрым и заботливым, искреннее беспокоился о ней, хотел защитить... Нельзя было передать словами, насколько сильно Вилл это ценила.

Ей не хотелось обижать или отталкивать Мэтта, но она не знала, как объяснить, что ему опасно участвовать в их приключениях. Она чувствовала: рано или поздно это не кончится для него ничем хорошим.

Но, как показал сегодняшний день, удержать Мэтта от приключений Вилл никак не могла.

Нериссе было очевидно — Вилл шла на поводу у собственных чувств и потому отказывалась смотреть правде в глаза: то, чем пытался заниматься Мэтт, мало сочеталось с образом отзывчивого заботливого гитариста, который она нарисовала в собственной голове. Он раз за разом лез на рожон и не думал останавливаться — он жаждал подвигов. И после того, что Нерисса узнала о Мэтте, она не могла представить, чтобы он рисковал головой исключительно из-за того, чтобы покрасоваться перед Вилл.

Любовь — мотивация столь же красивая, сколь и нереалистичная. Все пытались прикрыться ей и врали сами себе. Ведь когда подвиги совершались не из честолюбия, а во имя любви, герой становился в разы благороднее — как для объекта обожания, так и в собственных глазах.

— Вот здесь я нашла ее рюкзак, — сказала Тарани. Подруга привела их в подворотню у перекрестка, на котором они вчера расстались с Вилл.

— Но тут ничего нет, — взмахнула волосами Корнелия.

— Может, тут и нет, но дальше… — Хай Лин указала на кристалл — тот указывал вниз. — Кажется, кристалл хочет, чтобы мы спустились в канализационный люк.

— Отлично! — Корнелия закатила глаза. — Я думала, что буду лучшей на школьной фотографии, а вместо этого лезу в дизайнерском топе в вонючую канализацию!...

Ирма мысленно согласилась с Корнелией — за наряды было действительно обидно. Если бы Ирма знала, что все так обернется, не стала бы так старательно прихорашиваться и выбирать одежду. Утром она думала, что папа снесет дверь в ванную — из-за предстоящей фотосессии провела там почти два часа. А в итоге придется спускаться по строительной лестнице на десятисантиметровой платформе — хотелось надеяться, ноги не пострадают.

Но вслух соглашаться с Корнелией Ирма, разумеется, не стала — не стоило тешить самолюбие подруги. Ей и так досталось — Корнелия не преминула обвинить Ирму в лицемерии только за то, что та не хотела быть хуже остальных на фотографии!...

Все спустились по лестнице в лабиринт канализации — здесь было темно, душно и пахло так плохо, что Ирме не хотелось даже задумываться, чем именно. Кристалл повел их извилистыми коридорами — почти сразу новенькие туфли промокли в сточной воде. Ирма надеялась, что сможет выветрить вонь с обуви и одежды, когда они вернутся — на этот наряд ушли почти все ее накопления.

Конечно, если им удастся вернуться.

За очередным поворотом белел яркий свет — там был портал.

Все остановились.

— Думаю, нам туда, — объявила Хай Лин — кулон, левитирующий в воздухе, потянулся к порталу.

— Дурдом! — воскликнула Корнелия. — Мы идем на поводу у летающей подвески, которая хочет, чтобы мы свернули шею в другом мире ради новенькой?

Ирма вспыхнула: Корнелия всегда была не сахар, но в последние дни она раздражала сильнее обычного. Каким бы безумием не были все эти параллельные миры с магией и спасением вселенной, принять его было гораздо проще, чем все заскоки и капризы подруги. Бабушка Хай Лин сказала, что им нужно держаться вместе и действовать сообща. Выкрутасы Корнелии порой веселили и были неплохим поводом для шуток, но если подруга продолжит в том же духе, то могла их всех похоронить.

— Ты же знаешь, что ее зовут Вилл, и сейчас она в опасности! — сердито ответила Ирма. — Вилл — нормальная девчонка, а ты относишься к ней, как ко второму сорту!

— Но мы ее почти не знаем!...

— Того парня, что утащил змей, ты тоже не знаешь — но за него ты волновалась больше, чем за Вилл сейчас! Мы должны быть вместе, чтобы все получилось! А ты постоянно тянешь одеяло на себя!

— А в прошлом году я была новенькой, — добавила Тарани. — Что в этом такого?

— Корнелия, никто тебя насильно не тащит в портал, — кивнула Хай Лин. — Если не хочешь никуда идти, можешь вернуться в школу.

— Чего вы набросились?! — пошла на попятную Корнелия — хоть та и любила рисоваться, почти никогда не шла против коллектива. — Мне тоже нравится Вилл, и я тоже хочу ее спасти. Но первой в портал я не пойду.

Кристалл потянул Хай Лин в портал — подчинившись, та первой шагнула в вихрь. Немного помявшись, за ней последовала Тарани.

— Что ж, остались только мы… — Корнелия скрестила руки на груди. Она старательно прятала глаза, губы у нее были некрасиво поджаты, а на переносице темнела морщинка.

Ирме было знакомо это выражение лица: так Корнелия пыталась никому не показывать, что чувствует себя неправой.

— Если пойду последней — струшу, — процедила подруга.

— Не беспокойся, — заверила Ирма. — Я пойду последней.

— Тогда у меня просьба… — Корнелия заправила прядь волос за ухо. — Если я буду трусить — подтолкнешь?

Ирма невольно усмехнулась.

— Это ты по адресу обратилась.

Корнелия скривилась.

— Умеешь ты поддержать, Ирма, — она цокнула языком. — Хотя бы подожди немного — мне надо морально собраться.

— Только быстрее — девчонки уже на той стороне.

Глубоко вздохнув, Корнелия медленно и осторожно подошла к порталу. Казалось, она вот-вот зайдет в сияющий вихрь — но в последний момент остановилась в полушаге.

— Хотя знаешь, я лучше пропущу тебя вперед, — просипела Корнелия, пятясь.

— Нет, — со спины Ирма схватила подругу за плечи, думая о том, что прыгнуть вдвоем будет не так страшно, как поодиночке. — Сама сказала — тебя надо подтолкнуть!...

Неожиданно увиденное пошло рябью — воспоминание оборвалось. Перед глазами встал огненный силуэт — Нерисса почувствовала жар и удушье, голова заболела. Нужно было срочно возвращаться в реальность: если она и дальше останется в чужом сознании — погибнет. Она очнулась в ритуальном круге — подожженые травы дотлевали. В гроте по-прежнему было душно от гари, а голова раскалывалась, будто в череп налили расплавленный металл.

Похоже, огненная стражница ощутила в сознании подруг чужое присутствие — пламя, что едва не убило Нериссу, было телепатическим барьером. Галинор тоже обладала таким, правда, использовала его куда миролюбивей. Стражницы огня были телепатами — сила их мысли связывала остальных стражниц и обеспечивала ментальную защиту всей пятерки от постороннего проникновения. Нерисса рассчитывала, что новые стражницы не знали о существовании такой защиты, и что телепатические узы между ними были слабы… Но, похоже, Тарани освоилась со своими новыми способностями куда быстрее Вилл. Остальные стражницы отмечали ее ум и рассудительность — видимо, не зря. В ментальном противостоянии с Тарани Нериссе было не победить — ей было не под силу справиться с барьером, что подпитывала огненная орамера.

Если девчонки заметили чужое присутствие в собственных головах, значит, их рассудки начали сопротивляться ментальному вмешательству, и они непременно столкнутся с неприятными последствиями. Выльется ли это в галлюцинации, ночные кошмары или в головную боль — точно предсказать было нельзя. Главное, чтобы они не догадались, кто именно проник к ним в головы.

***

Церемонию награждения повстанцев приурочили к возвращению королевы Элион на Меридиан. Торжество решено было провести в городе — ведь все награждаемые были выходцами из простонародья, и городская площадь вмещала куда больше зрителей, чем дворцовые залы.

На площади установили огромный помост, в центре которого возвышался трон, места для королевских опекунов и свиты. Дворян на торжестве практически не было — все отказались посещать город под предлогом недавнего нападения Сокрушителей. На самом же деле среди знати царило смятение: участвовать в празднествах черни было выше их достоинства, да и чужачка-королева, предпочитавшая их общество обществу дворян настолько, что подпустила простолюдинов к власти, не пользовалась их любовью. Но никто не счел отсутствие знати на празднествах достаточной проблемой — площадь ломилась от числа присутствующих, и не стоило сомневаться, что сегодня здесь был весь город.

По правую руку от королевского трона располагались места для награждаемых, по левую — для почетных гостей, таких как Маг и стражницы. Нерисса догадывалась, что девчонок позвали не столько как гостей, сколько как защитниц. Меридиан еще не отошел от недавних потрясений, и присутствие стражниц вселяло в жителей — и, что немаловажно, в королеву, — чувство безопасности. Что до Нериссы: среди награждаемых были Калеб и Джулиан, и она не могла пропустить их триумф.

Она собралась занять отведенное ей место — церемония должна была скоро начаться, — как вдруг до ее ушей донеслись знакомые голоса. За помостом под боковой лестницей, вдали от чужих глаз, стояли Калеб и Корнелия. Судя по их жестам и мимике, разговор был крайне эмоциональным.

Объятая любопытством, Нерисса встала с места, и осторожно спустилась по боковой лестнице, чтобы подслушать их разговор.

— …И что? — с вызовом бросила Корнелия. — Мы расстались — я имею полное право встречаться с кем хочу!

— Ты могла бы и сказать, что мы расстались, — сухо отбил Калеб.

— Разве не ты дал первым понять, что между нами все кончено?

— Я никогда такого не говорил.

— А что же было тогда на коронации Элион? Ты бросил меня!

— Я не бросал тебя, Корнелия! — Калеб с трудом пытался сохранять спокойствие. — Ты обиделась и ушла, не дав мне сказать и слова! Я вернулся на Землю, пытался извиниться, хоть за мной и не было вины, а ты и слушать меня не желала! А вчера я видел тебя с другим! И что я должен думать?!

— Ах, за тобой не было вины! — взвилась Корнелия. — Нам было хорошо вместе — я думала, ты любишь меня! А потом ты решил оставить все, что нас связывало, и просто перешагнул через меня! Я что, все это время была просто приключением?! Или долгом, который ты отдавал?! Тебе плевать на мои чувства!

— Мне не плевать! Но ты требуешь невозможного!

— Если бы ты любил меня, тебе бы не казалось это невозможным! — отбила Корнелия.

— Так ты хочешь доказательств любви?! Чтобы я бросил все ради тебя?! — взорвался Калеб. — Скажи, Корнелия, а ты сама смогла бы так поступить?!

— Да! Я готова на все ради тебя!

— И поэтому целовалась с другим парнем?!

Лицо Корнелии вдруг некрасиво побагровело — на мгновение она растерянно замерла, но тут же нашлась.

— Вот поэтому ты и злишься, — со злорадным довольством заявила она. — Ты просто ревнуешь!

— Ты встречалась с другим, пока я надеялся помириться с тобой! — Калеб был оскорблен и разбит — и от этого зол. — Я думал, что все делаю не так, но все это время ты играла мной!

— Так, по-твоему, во всем виновата я?!

— Да! — закричал Калеб. — Ты требуешь того, чего не можешь дать сама! Хочешь, чтобы тебя любили, но ты не способна любить никого, кроме себя!

Корнелия глухо выдохнула.

— Да как ты… — она осеклась, унимая злобу, и деланно спокойно продолжила: — А знаешь, я больше не хочу тебя видеть. Злись сколько хочешь — мы теперь в прошлом. Мне все равно.

Калеб не сказал ей не слова — лишь посмотрел на нее устало и холодно. Развернувшись, он покинул ее. Корнелия же, несмотря на недавние слова, смотрела на его удаляющуюся скину, скривив аккуратные губы, а ее глаза горели болезненно-лихорадочным огнем.

Поняв, что он не вернется, она нервно провела рукой по волосам, и, постаравшись придать лицу спокойно-благожелательное выражение, удалилась на помост к остальным стражницам. Нерисса поспешно заняла свое место, чтобы не сталкиваться с ней на подъеме.

Нерисса чувствовала насмешливый триумф: все случилось так, как она и предсказывала. Корнелия была унижена и оскорблена — она ведь ждала, что Калеб приползет к ней на коленях, разбитый тем, что потерял ее. Но реальность не желала играть по ее правилам — и, думалось, это далеко не первое разочарование в жизни заносчивой девчонки. И Корнелия не заслужила ни капли сострадания, ведь сама была виновата в собственных несчастьях.

Глашатай объявил начало церемонии — с трона поднялась Элион. Ее косы были убраны в высокую прическу, на голове красовался королевский золотой венец, светло-голубое платье, вышитое жемчугом и золотом, прибавляло ей стати и возраста. Меж ключиц пристроился кулон из венца королевы Лерин — на драгоценном камне играл солнечный свет.

Нерисса пригляделась — еще с утра, когда она в обличье Трилл готовила Элион к торжествам, ей показалось, что камень изменил оттенок, из бледно-голубого став зеленоватым. В свете дня ее догадка подтвердилась — камень напитался силой Сердца Меридиана.

— Жители королевства Меридиан! Сегодня мы чтим память погибших, и чествуем тех, кто сражался за нашу свободу и защищал нас. Я знаю, что многие из вас еще болезненно переживают недавние потрясения и невзгоды… — она осеклась, понимая, что подобная тема еще больше напугает подданных. — Но, несмотря на пережитое, мы по-прежнему сохранили самое важное, то, что никому у нас не отнять — надежду в завтрашний день. Нет ничего сильнее надежды — и победа восстания над тиранией принца Фобоса только подтвердила это.

Тут же к королеве чинно зашагал Бланк, все это время стоявший у трона — в руках он держал бархатную подушечку для драгоценностей. Паслингу отвели почетную роль доверенного лица королевы, что должен был подносить медали для награждения.

— Я, королева Элион, первая этого имени, вручаю награды за доблестные заслуги перед королевством предводителям восстания — Дрейку, Олдерну, Ватеку, Джулиану и Калебу.

Объявленные поднялись со своих мест, встали перед Элион. Королева взмахнула рукой — медали, что лежали на бархатной подушке Бланка, уже через минуту висели на шее награжденных.

Толпа заликовала.

— Пусть ваши…

Элион не успела договорить — ее голос утонул в страшном оглушающем грохоте.

Площадь сотрясли крики.

— Чудовище! Чудовище в городе!

Нерисса подняла голову — в нескольких кварталах от площади, над черепичными крышами домов, возвышалась нескладная фигура Гаргоиля — разъяренное чудовище сметало все постройки на своем пути, и не стоило сомневаться: его целью были все, кто находились сейчас здесь.

В толпе вспыхнула паника: поднялся гул и вопли, сразу началась давка.

— Сохраняйте спокойствие — мы разберемся, — объявила Вилл — покинув помост, стражницы полетели к Гаргоилю.

Чудовище остановилось — рыча и скуля, замахало огромной рукой, пытаясь отогнать стражниц как назойливых мух. Стражницы атаковали его, выгоняя из города, чтобы сразиться с ним в безлюдном месте.

Вдруг в толпе вновь закричали — людей разбросало, в центре площади взвился огромный песчанный вихрь. Он рос и ширился, поглощая все больше пространства — внутри него, как в глазе бури, стояло четверо, чьи лица и фигуры были сокрыты темными плащами с капюшонами — но Нерисса сразу узнала их.

Миранда кувыркнулась в воздухе, обернувшись; остальные Мстители сбросили плащи — под ними они прятали оружие. Они бросились вперед, пока Песочник продолжал расталкивать людей, расчищая соратникам дорогу к помосту.

Мстители быстро и безжалостно проредили оцепление солдат: убив троих гвардейцев и перескочив через ограду, Рейтор первый запрыгнул на помост. Он огляделся, ища глазами Ватека, но неожиданно дорогу ему преградил Калеб.

— Я тебя помню — смело отказываться от присяги истинному королю, — Рейтор взмахнул мечом — к счастью, Калеб успел увернуться.

— Фобос не истинный король, и никогда им не был. Вы никогда не вернете его на трон.

— Посмотрим, — Рейтор вновь провел атаку, явно метя в голову, но в последний момент Калеб ловко достал из-за спины меч и отразил удар.

— Похвально, — на лице Рейтора промелькнуло удивление. — Я всегда считал, что на такие торжества носят только зубочистки.

— Ты не выглядишь тем, кто любит болтать во время боя, — хмуро заметил Калеб.

— Обычно достойных собеседников, как и достойных противников, немного.

За Рейтором на помост подоспели и остальные Мстители — между ними и повстанцами завязалась схватка.

Нерисса поспешила к Элион. Мысли лихорадочно метались: после ментального вмешательства в головы стражниц она не успела восстановить силы, и не могла защитить даже себя — не то, что остановить происходящее! Если Мстители доберутся до королевы и сорвут ее план по получению силы Сердца Меридиана — все пропало! И где носило этих чертовых стражниц — они должны были уже давно одолеть Гаргоиля!...

Наконец, Нерисса пробилась к Элион — та, вместе с Мириадель, стояла в оцеплении солдат.

— Ваше величество, здесь слишком опасно! — сказала Нерисса. — Вам нужно покинуть город немедленно!

— Сейчас?! — нервно воскликнула Элион — она, замерев от страха, оглядывала происходящее на помосте и площади. — Но как я могу бросить…

— Элион, Маг права, — закивала Мириадель, хватая ее за плечи. — Здесь опасно — если тебя схватят…

Ее голос утонул в криках толпы.

— Нет! — вырвалась Элион. На мгновение камень на ее шее вспыхнул. — Я должна все это остановить!

Она взмахнула руками, и тут же земля затряслась — оттуда полезли огромные чудовищные шипастые стебли, похожие на щупальца. Нерисса уже видела подобное — такое случалось, когда тревожные эмоции Элион выходили из-под контроля. Нерисса намеренно провоцировала в ней такие реакции во время их занятий магией, чтобы у девчонки не возникало желания усердно совершенствовать свои способности.

Стебли-щупальца хаотично возникали то тут, то там: оплетали помост, лезли в толпу, тянулись вверх плотной стеной, заключая помост в кокон.

К площади подоспели стражницы — один из стеблей сбил их в полете, отбросив в воздухе. Бой прекратился — теперь все пытались отбиться от растений, что создала Элион.

Воспользовавшись сумятицей, Рейтор взял Калеба в захват и ударил по затылку гардой меча — тот бессильно обмяк.

— Хватайте мятежников, — приказал он, прикрываясь Калебом, как живым щитом. — Мы уходим.

Остальные Мстители быстро его поняли: Охотник обезоружил Дрейка и связал его своим кистенем. Миранда, что сражалась с Олдерном, плюнула в него паутиной, а затем в Джулиана, с которым неподалеку дрался Фрост.

— Они твои, — прошипела она Фросту — тот сразу же схватил оба кокона, взвалив на плечи.

Миранда же перескочила по гиганским стеблям к трону. Она свалила его и обнаружила Бланка, что прятался под сидением. Схватив его за шкирку, огромной когтистой лапой порвав цепочку Зуба Тонга, Миранда заключила в кокон и паслинга, закинув его себе на спину — липкая паутина цеплялась за ее шерсть, не давая упасть добыче.

Песочник прорвался на помост, просочившись через кокон стеблей, и, окружив Мстителей — к тому моменту они собрались вместе с пойманными повстанцами — обратился в вихрь. Частицы песка, словно маленькие лезвия, начали прорезать Мстителям путь наружу через стебли.

К тому моменту, когда Элион пришла в себя, Мстители уже покинули город. Королева с ужасом оглядывала то, что сотворила — устроила хаос, но не сумела ни поймать Мстителей, ни спасти подданных. Впрочем, учитывая, как бездарно она распоряжалась своими силами, стоило благодарить судьбу, что Мстители не успели добраться до самой горе-королевы.

Нападение Мстителей было вероломным и неожиданным в своей жестокости — и крайне продуманным. Вероятно, вмешательство Элион несколько нарушило их планы, но они забрали с собой неплохие трофеи — лидеров восстания. Среди которых были Калеб и Джулиан — и, зная настроения Мстителей, Нерисса понимала: в плену им оставались считанные часы. Она заставила себя успокоиться. Нужно было немедленно что-то делать — она обязана была спасти свою семью.

К помосту подоспели стражницы — опустились рядом с Элион.

— Что здесь было? — спросила Корнелия. — Где повстанцы?

— Всех, кроме меня, забрали Мстители, — прихрамывая, к ним подошел Ватек. — Они прятались в толпе — стоило вам улететь, как они напали. Мы пытались остановить их…

— Это я виновата, — безжизненно произнесла Элион. — Моя магия вышла из-под контроля…

— Не вини себя, дочка, — сказал Алборн. — Мстители продумали все. Могу спорить, они намеренно отвлекли стражниц, натравив на город Гаргоиля, чтобы напасть на тебя.

— К слову, этот чудик отрастил себе новую руку, — сообщила Ирма. — Но мы поймали его. Правда, не думаю, что он может нам что-то рассказать…

— Что будет с схваченными? — спросила Корнелия.

— В лучшем случае им сохранят жизнь ради дальнейшего шантажа, — предположил Ватек. — Но, зная Рейтора, этот исход маловероятен.

— Хотите сказать, их убьют?! — губы Корнелии испуганно задрожали.

— Да, — холодно припечатала Нерисса — некогда было тратить время на девичьи переживания. — И если мы хотим спасти их, нужно действовать быстро.

— Но где искать Мстителей? — Вилл сдула прядь волос со лба. — Мы не успеем обыскать весь Меридиан.

Нерисса знала, где прятались Мстители. Но она не могла прямо указать их местонахождение — это бы вызвало мгновенные подозрения. Но и медлить было нельзя — если подсказать слишком расплывчато, никто не поймет, где искать.

— Если они изначально планировали нападение на площади, они, должно быть, хорошо просматривали город, при этом оставаясь незамеченными, — делая вид, что рассуждает, сказала Нерисса. — Они должны быть где-то на юге, Гаргоиль пришел с той стороны. Поблизости есть такое место?

Ватек задумался.

— Есть. На южном склоне Серого Леса полно лесных пещер, достаточно больших, чтобы спрятать там чудовище. Южный склон считается непроходимым — там расположены берлоги медведей, и обычно жители туда не суются.

— Тогда мы отправимся туда сейчас же, — кивнула Вилл.

Нерисса облегченно выдохнула — Ватек направил стражниц правильно. Впрочем, не стоило возлагать все надежды на девчонок — они могли опоздать.

— Элион, отправляйся с Мириадель в замок, — сказал Алборн. — Я останусь руководить восстановлением города.

— Я хотела бы присоединиться, Алборн. Многим раненым нужна помощь, — сказала Нерисса. — Я сейчас же отправлюсь в Заветный город за целебными настоями.

***

— Это быть ошибка — Бланк не получать медаля!

— Я знаю, паслинг, — прошипела Миранда. — Ты здесь не в качестве заложника, а в качестве закуски, — Она хищно дернула лапой перед паутиной, что служила импровизированной решеткой темницы. Бланк тут же убежал вглубь грота.

Она странно зашипела — издевательски посмеялась.

— Что до остальных… — задумчиво протянула она. — Убьем их быстро и грубо — мы же не хотим сделать мятежников мучениками.

— Долго и мучительно, — возразил Фрост. — Надо показать, как платят за предательство.

— Вы рано задумались о расправе, — перебил Рейтор — говорил он так, будто был уверен, что последнее слово останется за ним. — Сначала они должны рассказать нам все о Заветном Городе.

— Что ж ты не спросишь об этом у своей шайки? — подал голос Олдерн из темницы. — Они многое могли бы рассказать — может, даже побольше нашего.

Рейтор удивился.

— О чем ты?

— Миранда сбежала из тюрем Заветного города, чтобы присоединиться к тебе, — пояснил Дрейк. — Ты разве не знал?

Фрост и Рейтор изумленно посмотрели на Миранду.

Нерисса появилась в пещере.

— Что вы устроили в городе?! — жестко отчеканила она.

Трое Мстителей неприветливо посмотрели на нее.

— Что ты здесь делаешь? — грубо спросил Рейтор, скрещивая руки на груди.

— Вы напали без предупреждения, схватили заложников! — Нерисса не скрывала раздраженной претензии в голосе. — Почему вы ничего не рассказали мне о своих планах?!

— Мы не видели тебя с тех пор, как ты создала Сокрушителей, — ровно парировал Рейтор. — Тебе было плевать на нас, а теперь ты явилась сюда и смеешь что-то требовать?

— Да! — вспыхнула Нерисса. — Вы обязаны мне жизнью — я собрала вас, спасла от темниц и смерти!

— Ты назвалась нашим соратником, а теперь требуешь плату за помощь, которую называла бескорыстной, — перебил Рейтор. Его взгляд угрожающе потемнел. — Мой меч принадлежит принцу Фобосу, за чью власть ты и призвала нас сражаться. Я обязан ему, а тебе — нет.

Фрост и Миранда напряженно следили за их разговором — и Нерисса понимала, что оба, хоть и руководствовались не верностью Фобосу, а личными соображениями, поддерживали Рейтора. Мстители не станут слушать ее приказов — такое отношение их только разозлит. Если они решат напасть… Сражаться с ними не представлялось возможным — в пещере их было трое против нее одной, снаружи еще двое, и Нерисса была слишком слаба, чтобы сражаться со всеми.

Чтобы спасти Калеба и Джулиана, ей следовало сменить тактику.

— Спокойно — я не ставлю под сомнение истинность наших целей, — выдержанно сказала Нерисса. — Я зла, потому что вы лишили меня возможности отомстить. Я хочу забрать то, что мне причитается, — она указала на Калеба и Джулиана. — Мне нужны мальчишка и его отец.

— Что они тебе сделали? — поинтересовался Фрост.

— У них передо мной неоплаченный долг — остальное вас не касается, — категорично заявила Нерисса. — Я хочу лично расправиться с ними.

— Хорошо, — сказал Рейтор. — Когда придет их черед умирать, мы позволим тебе убить их.

— Нет, — возразила Нерисса. — Я хочу…

Нерисса не успела договорить: снаружи донесся грохот и взрывы, а затем в пещеру ворвались стражницы.

Поняв, что это ее шанс, Нерисса мгновенно перенеслась в клетку с пленниками.

Калеб и Джулиан изумленно посмотрели на нее — они впервые видели ее в настоящем обличье, и совсем не понимали, кто она такая. Нерисса ударила их электрическим разрядом — безвредным, но достаточным для того, чтобы они потеряли сознание.

— Мои поздравления, — кивнула Нерисса остальным пленникам. — Совсем скоро вы будете спасены.

Уже через пару мгновений Калеб и Джулиан лежали на каменном полу подземелья Заветного Города.

Нерисса в холодной злобе подумала о том, что теперь с Мстителями покончено — после того, что они выкинули, она больше не станет покрывать их. Без ее поддержки делом времени было, как быстро они сгинут: либо их переловят, либо они перегрызут друг другу глотки. Впрочем, судьба Рыцарей Мщения никогда не волновала Нериссу — эти отбросы были всего лишь уловкой для отвода глаз, и теперь стали заботой стражниц.

Приняв обличье Мага, Нерисса перенеслась с Калебом и Джулианом на площадку перед королевским дворцом — их тут же встретила стража.

— Маг! Вы спасли их?

— Не я, — ответила Нерисса. — Я только что нашла их в Заветном Городе. Они без сознания, но, кажется, целы и невредимы. Возможно, им удалось сбежать из плена. В любом случае, им нужна помощь. А я доложу королеве о произошедшем.

Не прошло и часа, как во дворце появились стражницы с остальными пленниками. Лица у новоприбывших были подавленными — они ведь были уверены, что потеряли двоих. Хуже всех выглядела Корнелия — бледная словно мел, руки у нее слегка тряслись, а на лице застыла печальная безысходность.

Но, увидев Калеба, — к тому моменту и он, и Джулиан уже успели прийти в себя — она расцвела и тут же бросилась ему на шею. Калеб изрядно удивился такой благосклонности, но останавливать Корнелию не стал. Впрочем, Нерисса видела, что его ответное объятие было осторожно-вежливым.

— Слава богам, вы живы! — Корнелию сменили Олдерн и Дрейк, а также Бланк — тот вцепился в голень Калеба, отчего тот едва не упал. — Как вы спаслись?

— Мы не знаем, — ответил Джулиан. — Я помню, как старуха зашла в пещеру — а очнулись мы уже в замке.

— Маг сказала, что обнаружила нас в Заветном городе и перенесла к королеве, — добавил Калеб. — Вам удалось поймать Мстителей?

— Нет — они сбежали, — сказала Вилл. — Что случилось в пещере? Куда вы делись?

— Мы как раз обсуждали это. Мстители хотели расправиться с нами, но вдруг в пещере появилась какая-то старуха, — сказал Дрейк. — Она была зла из-за того, что ничего не знала о нападении Мстителей на город. Но им, кажется, было плевать на ее мнение.

— Судя по ее разговору с Рейтором, эта старуха собрала Мстителей и создала Сокрушителей, — продолжил Олдерн. — Еще она сказала, что знает Калеба и Джулиана, и требовала, чтобы Мстители отдали их ей для расправы.

— Вот только я не знаю, кто она такая, — сказал Джулиан. — Я видел ее впервые в жизни.

— И я, — кивнул Калеб.

— Когда мы ворвались в пещеру, я мельком заметила эту старуху, — сказала Хай Лин. Она посмотрела на остальных стражниц. — Она не напомнила вам…

— Ведьму из наших кошмаров? — подхватила Тарани. — Значит, мне не показалось.

— Кошмары? — изобразила удивление Нерисса. — Расскажите подробнее.

— Несколько дней назад нас всех одолела бессонница, — сказала Вилл. — Снились страшные сны. Сначала никто не придал этому значение…

— Пока не оказалось, что, уснув в одном месте, мы оказывались в снах друг друга, — добавила Ирма. — К тому же, раны, которые мы получали во снах, оставались с нами и в реальности. Во сне я ударила ногу — у меня до сих пор на коленке синяк.

— А я испортила платье во сне, — пожаловалась Корнелия. — Наяву на нем тоже осталась дырка.

Нерисса была поражена: конечно, она предполагала, что после ее вмешательства девчонок будет мучать бессонница — бессознательное сопротивление вскрывало их потаенные желания и страхи, что и отображалось в кошмарах. Но то, что их кошмары отображались не только в их воображении, но и в реальности… Это было куда интереснее. Нерисса задумалась, почему так случилось. Ритуал временно связал разумы стражниц — не только Нерисса смогла читать память всех пятерых, но и девчонки смогли проникать в сны друг друга. Кто-то из них — скорее всего неосознанно — оживлял физические проявления их снов — такие как травмы. Из всех стражниц такое могла бы провернуть только Вилл — ведь только маги квинтэссенции могли оживлять неживое. Она недавно открыла свои способности, наверняка они были нестабильны.

Оживление образов из снов и фантазий представлялось Нериссе невероятно заманчивой практикой. Девчонки от неумения покалечились — но, вероятно, если подойти к делу с умом…

— Во всех видениях появлялся один тот же человек — высокая старуха с железной рукой, — сказала Хай Лин. — Образ был почти незаметным, будто прятался, но…

— Мы уверены, что это она виновата в наших кошмарах, — закончила Ирма. — Она хотела убить нас во сне.

— Это скверные новости. Кто бы ни проник в ваш разум, этот маг крайне могущественен и опасен. Следует быть начеку, — Нерисса едва не закатила глаза. Какой резон ей убивать пятерых подростков? Стражницы не казались ей достаточной угрозой для подобных решений. К тому же, она не убийца, и не собиралась проливать кровь понапрасну.

— Вы сказали, что это старуха собрала Мстителей? — предположила Тарани, обращаясь к повстанцам. — Может быть враг, о котором предупреждал Оракул — это она?

— Возможно, — кивнула Нерисса. — Оракул также говорил, что королеве угрожает опасность. Кажется, через стражниц и подданных старуха пытается подобраться к ней. Но непонятно одно: зачем она пощадила Калеба и Джулиана? — она обратилась к ним. — По вашим рассказам выходит, что старуха перенесла вас в Заветный Город, хотя обещала убить. Она спасла вас.

— Она стояла за нападениями Мстителей и призвала Сокрушителей, — нахмурился Калеб. — Вряд ли она желала нам добра.

— Она говорила, что знает нас, и что мы ей обязаны, — добавил Джулиан. — Если она считает, что мы должны ей, может она спасла нас, чтобы однажды мы вернули ей долг?

Нерисса вдруг осознала: совсем скоро настанет тот день, когда ей придется оставить чужие личины — и это поднимет множество неудобных вопросов, ответы на которые она скрывала почти два десятка лет. Ей никогда не приходило в голову, как именно ее семья должна узнать правду о ней — казалось само собой разумеющимся, что, безусловно, весть о настоящей личности Нериссы ошарашит их, но, когда они узнают, что Нерисса скрывала истину ради их же блага, они пойдут ей навстречу.

Сейчас же слова Калеба и Джулиана зародили в ней сомнения: не переломит ли внезапная правда ту хрупкую систему доверия между ними, что держалась годы исключительно из-за ее тайн? Стоило признать, такая перспектива была вполне вероятна — конечно, если ничего не предпринимать. Особенно в отношении Калеба — если Джулиан, зрелый и рассудительный, поймет мотивы Нериссы утаивать правду, то Калеб в силу возраста поспешит уличить мать в лицемерии и лжи.

Ей стоило подготовить почву — семья ведь ничего не знала о жизни Нериссы до того, как она попала на Меридиан и стала Магом. И, если бы Калеб узнал, что она пережила, когда была в его возрасте, он бы не стал судить ее слишком категорично.

— Бланк, на площади Мириадель сказала, что нашла это, — Калеб протянул Бланку Зуб Тонга. — Кажется, ты обронил.

— Спасибо! — обрадовался Бланк. Он мгновенно вцепился в Зуб. — Бланк уже бояться, что потерять подарок от Оракул!...

— Калеб, — окликнула его Корнелия. — Мы можем поговорить?

— Говори, — ответил Калеб.

Корнелия покосилась на Бланка — тот, увлеченный Зубом, совсем не собирался уходить.

— Ладно, отойдем, — кивнул Калеб.

Они отошли в левую часть зала, к одной из колонн.

— Прости меня, — жалобно протянула Корнелия. — Я не хотела говорить то, что сказала сегодня перед церемонией. Я хочу, чтобы мы по-прежнему были вместе.

Калеб задумчиво посмотрел на Корнелию.

— А что, если я не хочу? — он скрестил руки на груди. — К тому же, у тебя появился другой парень.

— Я думала, что между нами все кончено, обижалась, вот и встречалась с другим. Я знаю, что заслужила твою обиду — я вела себя как дура. Но сегодня, когда тебя схватили, и я не нашла тебя в пещере… — Корнелия нервно осеклась. — Я поняла, что могла по-настоящему потерять тебя. И что я тебя люблю.

— Корнелия… — Калеб тяжело выдохнул. — Я не обижаюсь на тебя. Я никогда не хотел, чтобы мы расставались, но эти последние месяцы… Я постоянно пытался достучаться до тебя, но ты думала только о себе. И я устал постоянно угадывать, чего тебе хочется, что ты имеешь в виду, и что я должен сказать, чтобы тебе понравится. Мне сложно с тобой: если раньше я не сомневался в том, что люблю тебя, то теперь…

— Простите, Маг, — Нериссу отвлекли от чужого разговора: к ней подошла Элион. — Мы можем поговорить наедине?

За все собрание Элион, хоть и внимательно слушала остальных, не проронила ни слова, и, казалось, хотела исчезнуть. Произошедшее в городе больно ударило по ней — она до сих пор не оправилась от того, что не только не сумела помочь людям, но и доставила еще больше проблем.

— Конечно, Ваше Величество, — они отошли в сторону. — Чем я могу вам помочь?

Нерисса ждала, что Элион начнет расспрашивать ее о вышедшей из под контроля силе, или, вероятно, плаксиво обвинять Мага в том, что та недостаточно занималась с ней, но Элион тихим ровным голосом попросила:

— Вы упоминали, что я способна читать мысли других людей. Я хотела попросить вас провести такой ритуал для меня и моей служанки Трилл.

Нерисса поначалу удивилась.

— Позвольте спросить: зачем вам это, Ваше Величество?

— Она знала мою настоящую мать, королеву Вейру. После того, что сегодня случилось… — Элион потупила взгляд. — Я совсем не знаю ничего о моей настоящей матери. Мне кажется, знай я больше о Вейре, это помогло бы мне понять, что я делаю не так.

Элион пыталась играть в достойную королеву, потому и ответила Нериссе красивой расплывчатой фразой, но от той не укрылось, что девочка имела в виду. Образ Вейры преследовал Элион с того самого дня, как та начала править — ее постоянно сравнивали с покойной матерью. Никому не нужна была Элион на троне, все хотели видеть у власти Вейру, на ее призрак молились все простолюдины. Подданные ничего не знали о настоящей Вейре, да они к этому и не стремились. Им нравился образ справедливой, сильной, великодушной королевы, трагически ушедшей слишком молодой, и только потому не сумевшей спасти Меридиан от кровавой распри. Разумеется, никому не приходило в голову, что непогрешимая королева могла быть виновна в том, что до последнего искала компромиссы, отказывалась проявить силу, допустила до власти амбициозных дворян и отдала им на откуп первенца, который в итоге и разорвал королевство на части.

Фобос, сам того не понимая, обладал большей свободой, чем его сестра: он мог относиться к матери так, как считал нужным. Он даже переусердствовал в этом: до конца цеплялся за обиду и злобу недолюбленного первенца, строил на сыновьей ненависти свою власть и разрушал страну без оглядки, только чтобы во всём быть не таким, как Вейра. А Элион на троне должна была играть отведенную ей роль покорной дочери, безоговорочно чтящей своё наследие. Инакомыслие в отношении безупречной королевы-матери для нее было недопустимо. Но Элион выросла на Земле, и совершенно не понимала культа беспрекословного поклонения избранному правителю. Ей был чужд ореол могущества, что в глазах меридианцев был неотделим от Эсканоров.

И потому сомнения в идеальной королеве-матери уже поселились в ее душе, ведь для Элион Вейра была незнакомой женщиной, что во всем была лучше нее.

Стоило это использовать.

— У вас правильные намерения, Ваше Величество, — одобрила Нерисса. — Но я не могу вам помочь.

— Почему?

— Вмешательство третьего лица в ритуалы, связанные с ментальной магией, недопустимо — это может привести к трагическим последствиям, которых вам наверняка бы хотелось избежать. Чтобы вам удалось задуманное, вы должны действовать самостоятельно. Но не беспокойтесь: я расскажу вам о тонкостях ритуала.

— Хорошо, — Элион робко кивнула. — Но я не наврежу Трилл, если вторгнусь в ее разум?

— Если вы и Трилл добровольно откроете свою память друг другу, то вам нечего опасаться, — заверила Нерисса, думая о том, что если Элион доверит ей свой разум, то девчонке можно будет скормить любую выдумку — главное, чтобы ложное воспоминание выглядело в ее глазах достаточно правдоподобно.

***

После того, как стражницы разгромили Рыцарей Мщения, те скрылись в прибрежных пещерах у заброшенных городских доков: после того, как они оставили Гаргоиля, это облегчило поиски нового убежища.

Рейтор считал: им повезло унести ноги исключительно из-за того, что стражницы были озабоченны потерей пленников, которых украла старуха. Конечно, он был недоволен тем, что ведьма выкрала их без спросу — мятежники были их добычей, — но в итоге это сыграло Мстителям на руку. Двое из схваченных предателей были убиты, и, старуха больше не станет наведываться к Рыцарям — похоже, ее изначальной целью была месть отцу и сыну, и, добившись своего, она оставит их в покое. Рейтор с самого начала подозревал, что помощь ведьмы была небескорыстной, но был не в том положении, чтобы пренебрегать ею. К тому же, он прекрасно понимал, что и его соратники, сражаясь за принца, руководствовались отнюдь не клятвами присяги. Рейтор был одинок в своей верности принцу, но не видел в этом проблемы: главное, что все остальные Мстители подчинялись ему.

В пещере царило напряжение — все ждали возвращения Миранды. После того, как стражницы разбили Мстителей, она так не объявилась. Но совсем недавно псина Охотника учуяла ее поблизости — скоро она должна была появиться в пещере.

Наконец, Миранда приползла в грот.

— Хорошо спрятались — я долго искала вас, — прошипела она. — У меня есть новости.

— Мы тоже тебя ждали, — Рейтор поднялся. — Схватить ее.

Охотник тут же замахнулся кистенем, пытаясь поймать ее за лапу, но Миранда ловко увернулась, вскочив на стену. Тут же ее окружил Песочник — взвился роем песчинок, запутался в жесткой шерсти, дергал и колол, забрался в носоглотку. Миранда задергалась под потолком, пытаясь отбиться, и Охотник вновь взмахнул цепью — взвизгнув от боли, Миранда рухнула на землю.

К ней подскочил Фрост. Жестко схватив Миранду за загривок, он ударил ее рукоятью топора по затылку, совсем не сдерживаясь в силе удара. Миранду затрясло как припадочную — она обратилась в человека.

— Что… что вы сделали?! — прохрипела Миранда: она была в невыразимом ужасе.

Фрост склонился над ней.

— У вас, оборотней, есть точка, отвечающая за превращения. Если ее пробить, вы становитесь беспомощны. Но я тебя не сильно пришиб — через пару-тройку часов снова сможешь превратиться в ползучую тварь, — он кровожадно усмехнулся. — Вопрос в том, доживешь ли ты до этого момента.

Фрост схватил Миранду, и, резко поставив на ноги, припер к стене, а затем приставил лезвие топора к ее тонкому девчоночьему горлу.

— А вот теперь поговорим, — к ним приблизился Рейтор.

— Может, сначала прикажешь ублюдку убрать топор? — потребовала Миранда, дергаясь.

— Следи за языком! — пригрозил Фрост.

— Нет, — Рейтор привык вести переговоры на собственных условиях — а так происходило, только когда его враги были беспомощны. — Рассказывай, почему предала нас.

— О чем ты?

— Не притворяйся, что не понимаешь. Ты умолчала о том, что сбежала из Заветного Города. Ты ведь знала, что там держат принца, и ни слова не сказала об этом. В лучшем случае, ты трусливо сбежала, бросив нашего повелителя в тюрьме, и все это время врала нам.

— В худшем, — Фрост поднял топор чуть выше, — ты не сбежала, а тебя выпустили мятежники, чтобы ты помогла им выследить нас. И это ты навела на нас стражниц.

— Это неправда! — ощетинилась Миранда.

— Мятежники сказали другое, — спокойно напомнил Рейтор. — И им не было резона врать.

— Да, я действительно сбежала из Заветного Города, — неохотно призналась Миранда. — Но я не предательница! Меня освободила старуха! Это она заставила меня молчать о Фобосе!

— А мне она сказала, что повелитель заточен в Заветном Городе, и туда невозможно попасть, — парировал Рейтор. — Что-то не сходится.

— Это старуха вытащила меня из Заветного Города! — не отступала Миранда. — Она пыталась убедить меня примкнуть к вам по-хорошему, но я не верила ни единому ее слову. Тогда старуха прибегла к шантажу. Она запретила говорить вам, откуда я сбежала.

— Чем же она тебя подцепила? — спросил Фрост.

— Угрожала убить кое-кого, кто мне дорог, — процедила Миранда, и почувствовав, как лезвие чиркнуло по горлу, нехотя добавила. — Лорда Седрика.

— Старуха — и убить Седрика? — Фрост хмыкнул. — Он самый сильный оборотень в королевстве!

— Уже нет. Фобос проклял Седрика — счел, что тот недостаточно усердно служил короне, — в голосе Миранды сквозило неприкрытое презрение в адрес принца. — Сейчас Седрик беспомощен и заточен в Заветном Городе вместе с остальными. Старуха сказала, что только Эсканоры могут расколдовать его, и, если я не примкну к вам, она проберется в тюрьмы и убьёт его.

Новость о том, что принц Фобос проклял Седрика, обрадовала Рейтора. Лорд мнил себя выше принца, злоупотреблял его доверием — но повелитель до последнего отказывался видеть чудовищное высокомерие своего главного советника. Хорошо, что принц раскусил истинную натуру змея — в Седрике не было ни капли уважения к Фобосу, его почтение было лживым и пренебрежительным. Рейтор был уверен, что Седрик, чваливый и надменный аристократ, ненавидел его не только потому, что он был выходцем из простонародья, но и потому, что чувствовал: Рейтор, искренне преданный Фобосу, не давал лорду привратить принца в марионетку.

— Зачем старухе вытаскивать тебя, но оставлять в клетке принца? — продолжил напирать Фрост. — Это она собрала нас. Может, это мятежники шантажировали тебя, а не она?

— Мятежники? Они слишком тупы и в жизни бы не додумались до подобного, — хмыкнула Миранда. — Это старуха натравила на нас стражниц! Я хотела предупредить вас, пока вы не напали!

— Чем докажешь? — сухо спросил Рейтор. То, что рассказала Миранда, звучало складно и убедительно, но он знал с кем имеет дело, и ни на мгновение не забывал, чья она подопечная.

— Пленники, которых она забрала, чтобы убить, целы и невредимы. Я видела их в городе сегодня, на торговой площади. Уверена, они все еще там.

Рейтор переглянулся с остальными — такой новости никто не ждал.

— С чего нам верить тебе? — покачал головой Фрост. — Может, ты хочешь заманить нас в ловушку?

— Клянусь богами и людьми, что это правда, — стойко ответила Миранда.

В свое время Рейтор был в схожем положении — в его правду никто не поверил, и в итоге это привело повелителя к краху. И потому он рассудил, что был готов дать Миранде шанс — с его стороны это было справедливо.

— Фрост, отпусти ее.

— Ты ей веришь?! — возмутился Фрост, но приказ выполнил.

— Если честно, не до конца — но я обязан дать ей возможность оправдать себя. Пусть она отведет меня к живым мятежникам. А если все, что она рассказала, окажется неправдой, то я убью ее.

— Теперь ты веришь? — выглядывая из проулка, Миранда указала Рейтору на отца и сына — они помогали восстановить площадь после недавнего погрома.

Рейтор опешил — это и правда были они. Хорошо, что он не отдал Миранду Фросту — все же, из всех его вынужденных союзников она была самой разумной.

— Но зачем старухе спасать их?

— Не знаю. Мне ясно одно: пока мы играли в мстителей, она вела свою игру. Когда ведьма появилась в темницах, Фобос требовал освободить его, сулил награду, и я была уверена, что она пришла за ним. Но она только усмехнулась его приказу и открыла мою камеру. Думаешь, если бы я осмелилась спасти его, она бы дала это сделать? Вот почему она разозлилась, стоило нам напасть без ее ведома! Вот почему стражницы появились в пещере, и вот почему мятежники живы — старуха сдала нас, когда поняла, что мы можем сорвать ее планы.

То, что старуха видела в Рыцарях Мщения не соратников, а слуг, Рейтору стало очевидно после истории с Сокрушителями. Он не забыл ее оскорблений — при первой встрече она упоминала богов и взывала к долгу, говорила ему ровно то, что он хотел услышать, но на деле считала за безумного мясника. Она не видела разницы между готовностью сделать все ради спасения Меридиана и между его уничтожением — не потому ли, что ей было все равно?

— Ты права — старуха нас использовала и предала. Но ее измена не меняет наших целей. Теперь больше никто не сможет сбить нас с верного пути.

— Как жизнеутверждающе. У тебя есть план?

— Ты знаешь расположение Заветного Города — отведи нас туда. Мы сделаем то, что должны были сделать с самого начала: освободим принца и вернем ему трон.

— Хорошо, — кивнула Миранда, и чуть помедлив, серьезно спросила. — Не понимаю: почему ты так верен Фобосу?

— Он — наш повелитель, законный правитель Меридиана, — просто ответил Рейтор. — Он достойный сын своей матери, потому я присягнул ему.

— Нет, серьезно, — переспросила Миранда. — Сначала я, как и все, считала, что ты благодарен ему за титул и место у трона. Мне встречались такие люди — может, слышал про Людмора. Конечно, он был не столь низкого происхождения, как ты, но если бы не прихоть Фобоса, он бы ни за что не занял место при дворе. Получив возможность пробиться к власти, он выжал для себя все, что мог, охотно пользовался расположением Фобоса, и в итоге счел себя едва ли не побратимом принца.

— Не знаю, о ком ты, но никто не может равнять себя с принцем.

— Фобосу тоже это не понравилось, — усмехнулась Миранда. — Потому он избавился от него. Но ты... Ты относишься к Фобосу так, будто считаешь его богом.

— Он Эсканор. В его жилах течет божественная кровь. Он награждает достойных и карает всех, кто смеет сомневаться в нем.

— Значит, ты полагаешь себя достойным?

— В отличие от знатных, я принимаю королевскую милость не как данность. Вы, дворяне, родились с мыслью, что лучше прочих, потому что ваш дар делает вас благословленными богами, и потому вы смотрите на остальных свысока. Вы считаете, что в даре заключается ваша сила, и боитесь, что однажды потеряете его. Поэтому вас пугают такие как Фрост. Конечно, он беспринципная сволочь, но он умеет сражаться с вами, и это лишает вас чувства превосходства.

— Причем здесь принц?

— Повелитель тоже избран богами, но он судит о людях не по знатности, а по заслугам. Он знает цену силе — всю свою жизнь он провел в борьбе.

— Фобос провел всю жизнь в борьбе? — удивилась Миранда. — С чего ты это взял?

— Повелитель сам рассказал мне об этом. От него отказалась родная мать. Остальные дворяне видели в нем только инструмент для собственных целей. Подданные предпочли ему сестру только потому, что не желали видеть на троне нелюбимого сына королевы Вейры. Он с детства уяснил, что ничего не дается легко, что никому не может доверять, и что он сам должен защищать себя. Вот поэтому он не делит своих подданных на сорта, как это делаете вы, дворяне.

— Не делит? — усмехнулась Миранда. — Да ты сам помог ему разбить чернь!

— Повелитель объявил мятежникам войну не потому, что они чернь, а потому что они отказались подчиняться ему — разве он мог спустить им бунт? К тому же, принц даровал мне титул рыцаря просто потому, что я хорошо сражаюсь — и ему плевать, откуда я пришел, и где научился держать в руках меч. Поэтому он достоин того, чтобы я называл его повелителем — он честен и справедлив.

— Или достаточно практичен, чтобы приблизить к себе наивного идеалиста, что будет смотреть ему в рот, — Миранда закатила глаза. — Рейтор, за время нашего вынужденного общения я прониклась к тебе подобием уважения, и потому открою тебе правду: Фобос — надменная подлая дрянь. Он мнит себя королем-полубогом и относится ко всем без исключения как к мусору, будь то дворянин или изгой. И ты со своей безупречной верностью подпитываешь в нем чувство превосходства. Принцу было достаточно твоего обожания, чтобы подпустить к себе. А то, что ты отменно сражаешься — приятное дополнение к образу покорного подданного.

Будь Миранда мужчиной, способной держать в руках меч, Рейтор вызвал бы ее на поединок за такие слова. Но сейчас она была беспомощной женщиной в теле ребенка, чьего возлюбленного наказали за гордыню; из-за чувств она не мыслила здраво, и потому — впрочем, как обычно — издевалась и зубоскалила.

— Прикуси язык. Ты говоришь так только потому, что повелитель наказал лорда Седрика, — разумеется, Рейтор не поверил ни единому слову Миранды: предполагать подобное в отношении повелителя казалось ему невиданным кощунством. — Ты зла на принца и в пылу чувств готова отринуть клятвы верности. Но если повелитель смилуется над лордом, ты тут же позабудешь о своей злобе.

Миранда рассмеялась.

— Очаровательная незамутненность. Фобос явно не ошибся, сделав тебя своим рыцарем.

***

Прорвавшись в темницы Заветного Города, Рейтор мгновенно выхватил взглядом Ватека. Он жаждал сразиться с ним с того момента, как оправился в Бездну Теней — ни на миг не забывал, кто его обесчестил.

— Обезвредьте гвардейцев, — приказал он остальным Мстителям. — А я должен отдать долг.

Ватек ждал его — он легко отразил первый удар Рейтора.

— Я должен был добраться до тебя еще на церемонии, но мальчишка-мятежник вновь защитил тебя, — Рейтор атаковал безжалостно и свирепо — но его вела не бездумная злоба, а холодная ярость, и он ни на мгновение не давал себе забыть о том, зачем он здесь. — Но теперь тебе придется ответить за все.

— Как только я узнал, что ты выжил, я понял, что ты придешь за мной, — прохрипел Ватек, пятясь — он не успевал отвечать на стремительные атаки Рейтора. — Тогда я поклялся, что умру, но не дам тебе освободить принца.

Ватек воткнул меч в стеклянный купол на полу — арку, что разделяла общий зал темниц с остальным Заветным Городом, перекрыла магическая решетка. Механизм, открывающий замок, находился с другой стороны — Ватек был уверен, что запер Мстителей здесь.

— Ты сдержишь только часть клятвы, — Рейтор взмахнул мечом, обезоруживая Ватека, и приказал: — Песочник, открой клетки!

Просочившись через решетку, Песочник дернул за рычаг на той стороне — все преграды исчезли.

Подрезав ноги Ватека, Рейтор свалил его на колени.

— Последнее слово, предатель.

— Да пошел ты, — выплюнул Ватек, смело глядя на него.

Рейтор замахнулся мечом, готовый снести предателю голову, но внезапно его остановил знакомый властный голос.

Перед ним, левитируя, опустился Фобос.

— Не могу поверить… — потрясенно протянул принц — с момента их последней встречи он изменился. Рейтор запомнил повелителя величественным потомком Великого Эсканора, прекрасным и гордым, облаченным в шелка и бархат. Теперь принц побледнел и осунулся, на лице залегли тени, роскошные одеяния сменились потертым дублетом. Но клетка не сломила его, он по-прежнему был принцем: держался гордо и твердо, и взгляд его остался таким же величавым и властным. — Рейтор! Ты жив!? Ты выбрался из Бездны?!

— Да, повелитель — я пришел освободить вас, — увидев принца, Рейтор припал перед ним на колено. — Боги подтвердили мою невиновность, дали мне сил спастись и явиться к вам.

— Да, боги действительно благоволят тебе, — покровительственно кивнул Фобос. — Я сожалею, что тогда послушал лорда Седрика и не поверил тебе. Но все это время я знал: ты не мог предать меня. И ты доказал, что верен рыцарским клятвам.

Взмахом руки он приказал Рейтору встать.

— Я не мог поступить иначе, повелитель — это был вопрос чести, — Рейтор поднялся, и указал на Ватека — все это время он, окровавленный, стоял на коленях. — Я был оболган Ватеком — позвольте мне убить его за это, и за то, что он пытался обмануть вас.

— Нет, — ответил Фобос. — Вина Ватека куда страшнее, чем обман — он предал корону. Смерть от меча — слишком простое наказание для него.

Тут же Ватек забился в судорогах, его зрачки болезненно сузились, став мутными точками — он рухнул на пол. Безжизненно обмякнув на каменной плите, он вдруг затих. Глаза его закатились. Он безвольно приоткрыл рот и захрипел — по уголкам его рта стекали дорожки крови.

— Что вы сделали с ним, повелитель? — спросил Рейтор. Он не так представлял справедливую расправу.

— В заточении я обессилел, и, чтобы восполнить свою магическую энергию, поглотил жизненные силы Ватека — так он будет мне полезней, — легко пояснил Фобос. — Но я оценил твое рвение отомстить за меня. Лживые советники разочаровали меня — они не стоят и пыли на твоих сапогах. Ты спас мне жизнь, ради меня одолел смерть и стал моим освободителем — ты один истинно предан мне. Отныне я дарую тебе титул Королевского Меча. Займи место по правую руку от трона.

— Повелитель, — изумился Рейтор — он не ждал от принца такой щедрости. — Боюсь, я не достоин…

— Если ты не достоин — значит, во всем королевстве не сыщется достойного, — заверил Фобос. — Я могу доверять только тебе.

— Мой принц, а как же лорд Седрик? — подала голос Миранда.

Фобос посмотрел на нее и мгновенно скривился.

— И ты здесь, Миранда? Я думал, ты решила бросить меня в тюрьме.

— Нет, мой принц. Я искала союзников, чтобы освободить вас — одна я была бессильна, но благодаря Рейтору и…

— Как самоотверженно с твоей стороны выполнить долг перед принцем, — скучающе прервал Фобос.

— Мой принц, раз вы спасены, я хотела бы просить вас о помиловании для лорда Седрика, — смиренно продолжила Миранда. — Он испытал достаточно и с лихвой заплатил за свою гордость. Прошу, проявите великодушие и снимите с него проклятие.

— Полагаю, ты права, — кивнул Фобос. — Мне стоит простить его за былые промахи, также, как я простил тебя. Вот только тебя я не простил.

Принц взмахнул рукой — Миранда затряслась в конвульсиях.

— Как ты, отступница, посмела просить меня о чем-то после того, как предала?! — злобно воскликнул принц. — Ты не заслужила прощения — и, раз ты так переживаешь за Седрика, то разделишь его участь!

Наблюдая за тем, как Фобос наказывает Миранду, превращая в ничтожную букашку, Рейтор неожиданно ощутил укол несправедливости: обвинять ее в предательстве было неправильно. Миранда, хоть была язвительной и циничной, не была лишена благородства. И, хоть ее верность общему делу и была продиктована не долгом, а чувствами, она сражалась бок о бок с остальными, и помогла освободить принца, пусть в мыслях и не была верна ему. Воин, самоотверженно бившийся за дело, в которое не верил, был куда доблестнее воина, что, не сомневаясь в собственном успехе, бездумно шел в бой.

Фобос обратился к освобожденным.

— Верные, настал наш час — мы должны вернуть то, что жестоко и несправедливо отняли у нас! Готовы ли отстоять мою власть и вернуть мой трон? Готовы ли спросить мятежников за предательство? Готовы ли низложить королеву Элион?

Темница взорвалась яростными криками одобрения. Все вторили Фобосу — и Рейтор, подняв меч, тоже пообещал принцу отстоять его власть.

— Так тому и быть! — продолжил Фобос. — Нас поведет в бой Рейтор — достойнейший из достойных! Мы пойдем на дворец — сестрица не ожидает моего возвращения!

Отдав приказ, принц тихо добавил:

— Жду не дождусь, когда покончу с ней. Если бы я убил ее еще на коронации…

В первое мгновение Рейтор подумал, что ослышался.

— Повелитель, вы собираетесь поднять руку на сестру? — он видел лжекоролеву Элион на церемонии — до этого она представлялась Рейтору куда старше и серьезнее, изворотливой и подлой. Но, увидев на троне испуганную хрупкую девочку, он был разочарован. Конечно, у нее была магия — но она не управляла своей силой, боялась ее. Какую угрозу пугливый ребенок мог представлять для такого могущественного правителя как Фобос? Бунтовщики, открыто бросившие вызов власти повелителя, были куда страшнее сестры принца — наверняка это они настроили ее против брата, и девочка просто шла у них на поводу.

— А как же иначе? — легко кивнул принц. — В прошлый раз я не успел расправиться с ней — сестрицу сумели спасти мятежники, и она забрала у меня силу Сердца Меридиана, которую я много месяцев взращивал в ней. Как ни прискорбно это признавать, но формально наши права на силу Сердца Меридиана равны — ведь мы оба кровные потомки Великого Эсканора и королевы Лерин. Именно поэтому Элион нельзя оставлять в живых — она угрожает моей власти.

Рейтор опешил.

— Повелитель, но по законам богов и людей убийство родича недопустимо. Если вы сделаете это…

— Рейтор, ты спас меня — на этот раз я прощу тебя за то, что ты посмел указывать мне, — Фобос гневно посмотрел на него. — Я знаю, что ты истинно предан мне, знаешь, что во мне течет божественная кровь, и что я — единственный закон на этой земле. А ты мой меч и должен выполнять мою волю, а не перечить мне.

— Простите, повелитель, — кивнул Рейтор, про себя отмечая: только что принц сам сказал, что равен с сестрой в правах на престол.

— Элион должна быть убита — с рождения она главное препятствие на моем пути к трону. Мне не будет покоя, пока она жива. Когда же она падет, с ней падут все, кто мешают моей власти — они потеряют надежду в ее лице, потому что я останусь единственным носителем королевской крови.

Принц говорил о сестре с нескрываемой ненавистью — но ведь лжекоролева была испуганной девочкой, не способной защитить даже себя! Она была слаба, а сражаться с тем, кто заведомо слаб, в глазах Рейтора было подлостью: в битве с позиции сильного не было чести.

Если бы Рейтор не знал повелителя, он бы счел, что тот боялся сестру. Принц был старше, сильнее, опытнее, но вел себя так, будто полагал, что лжекоролева достойна власти больше него — не потому ли он хотел ее убить? Казалось, принца не волновало ничего, кроме трона — даже если ради него он должен был приступить божественный закон. Но боги запрещали убивать кровных родственников, запрещали проливать королевскую кровь. Фобос, как истинный правитель, не мог желать этого: то, что угодно богам, то должно было быть угодно и ему. Такое противоречие могло произойти лишь в одном случае: если не Фобос был истинным правителем, а его сестра.

Но это было невозможно! Боги хотели, чтобы Рейтор привел принца, своего повелителя, к власти, и Рейтор был готов на все, чтобы исполнить их волю, ни на секунду не сомневался ни в правоте своей цели, ни в избранности Фобоса. Сестра Фобоса не была истинной королевой, она покинула Меридиан еще в младенчестве — а Фобос всем видом излучал царственность королевского рода, пол жизни правил Меридианом, пытался спасти умирающее королевство, старался защитить Меридиан от распри и не дать изменникам разорвать его на части, потому и держался за власть. Фобос знал цену силе, был великодушным и благородным. Именно поэтому принц и возвысил Рейтора, хоть остальные приближенные и считали его безродным отребьем, ведь принц, как и Рейтор, всю жизнь провел в борьбе. Воцарения Фобоса хотели боги, потому и позволили Рейтору выбраться именно тогда…

Когда Фобос был низложен, война закончилась, а Меридиан исцелился. Рейтор не попал в темницу только потому, что Фобос отправил его на суд. Или же на казнь — все считали его мертвым. И даже принц, проводивший ордалию, был изумлен его возвращением: Фобос не верил в то, что Рейтор выживет. Он не верил в его честность и в справедливость богов. А королева Элион, знавшая, что брат угрожал ее власти, не посмела поднять на него руку — она лишь заточила его в Заветном городе, откуда Рейтор и вызволил принца.

Неужели Миранда была права?! Но ее слова были вероломны и чудовищны. Допуская сомнения в повелителе, Рейтор нарушал собственные рыцарские обеты. Отречься от них значило стать клятвопреступником. Рейтор не мог предать свою веру в законы богов и людей, не мог предать повелителя, который дал ему все, не мог предать самого себя...

Но, если Рейтор служил ложному правителю, он предавал собственное предназначение. Быть может, все это время он был отступником — точно таким же, какими считал мятежников, с которыми сражался.

***

— Не волнуйся, Трилл, — ободряюще заверила Элион. — Маг сказала, что тебе нужно довериться мне, раскрыть свой разум.

— Постараюсь, ваше величество, — нерешительно кивнула Трилл — она была напряжена и напугана.

— Расслабься, — Элион села напротив. — Подумай о чем-то приятном, успокаивающем, сосредоточься на шуме воды. Затем посмотри мне в глаза и подумай о королеве Вейре — так ты откроешь мне свои воспоминания о ней.

— Хорошо, королева, — Трилл смущенно поправила юбку. — Только… Простите, если что-то будет не так.

— Не беспокойся, Трилл. Уверена, все будет хорошо.

Элион доверительно взяла Трилл за руки, и, сосредоточившись, посмотрела служанке в глаза. Трилл ответила ей внимательным взглядом, и вдруг в голове помутилось — Элион оказалась в чужом воспоминании.

— Вы полагаете, этот ребенок станет следующим Сердцем Меридиана? — спросил принц Зейден.

— Я в этом абсолютно уверена, — твердо кивнула Маг.

В комнате повисла гнетущая тишина. Фобос испуганно посмотрел на мать — Вейра была бледнее мела. Трилл еще никогда не видела королеву такой мрачной.

— Я могу вытравить плод? — резко спросила она у Мага.

Маг пораженно посмотрела на королеву.

— Это невозможно, Ваше Величество, — ответила она. — Пока наследница силы Сердца в вашем чреве, она неприкосновенна. Вы обязаны выносить ее.

— Ясно, — Вейра была недовольна таким ответом. Она тяжело откинулась в бархатном кресле. — Это все, — произнесла королева тоном, не терпящим возражений. — Оставьте нас.

— Ваше величество, если вам понадобится моя помощь, я бы могла… — вежливо начала Маг, но Вейра лишь холодно повторила, махнув рукой в сторону выхода: — Это все.

Поклонившись, Маг вышла в сопровождении принца Зейдена.

— Матушка, я не понимаю… — нахмурился Фобос.

— Не сейчас, сынок, — подняла руку Вейра. — Трилл, будь любезна, принеси воды.

Откланявшись, Трилл ушла в дальнюю комнату за графином, стараясь уловить каждое слово королевы и принца.

— Прости, Фобос — я не хотела, чтобы все обернулось именно так. Ты знаешь — ты мой первенец и наследник. Но этот ребенок… — Вейра тяжело выдохнула. — Он спутал все наши планы. Теперь чернь вцепится в девчонку и в ее права на престол.

— Может, есть средство, способное не дать ей родиться?

— Ты слышал слова Мага — пока она во мне, ее хранит сила Сердца Меридиана. Боюсь, она должна появиться на свет.

— Но, получается, тогда я…

— Не говори так, сынок, — прервала Вейра. — Я не отрекаюсь от обещания, что дала тебе перед богами и людьми: после моей смерти ты сядешь на трон Меридиана. Но нам нужно быть терпеливыми. Клянусь: когда она родится, мы найдем способ избавиться от нее.

Услышав это, Трилл выронила из рук бокал с водой — он разбился вдребезги.

— Трилл! — донесся недовольный голос Вейры. — Что за безрукая дрянь: этот хрусталь будет стоить тебе десяти ударов кнутом!...

— Аккуратнее, Трилл! — раздраженно взвизгнула Вейра. — Ты взбиваешь подушку, а не стог сена!

— Простите, ваше величество, — пролепетала Трилл. В последние месяцы Вейра, и без того не слишком благодушная к слугам, стала совсем невыносима — беременность делала ее злой и сердитой.

Вдруг она вцепилась в подлокотник кресла и застонала от боли.

— Ваше Величество, вам плохо? — испугалась Трилл. —Что мне сделать?

— Не докучай мне своим квоханьем, — сквозь зубы процедила королева и вновь закричала от боли. — И без тебя дурно!

— Но Ваше Величество… — взгляд Трилл опустился к юбке королевы — та намокла. — У вас отошли воды…

— Раз ты такая догадливая, что встала как вкопанная?! Беги за лекарем, живо!..

— …Приведите моего сына, — приказала Вейра. Она разродилась несколько часов назад — это была крепкая здоровая девочка. Но королева не пожелала даже посмотреть на ребенка — приказала «убрать этого паразита с глаз долой». У нее началась лихорадка, и прогноз лекаря был неутешителен — королева умирала.

Фобос несмело зашел в королевскую спальню, и, увидев страдающую мать, тут же бросился к ней.

Трилл замерла в задней комнате — если кто-то узнает, что она подслушала последнюю волю королевы, ее бросят в Бездну Теней.

— Матушка! — взволнованно спросил принц. — Что с тобой? Я слышал… — он осекся, не в силах закончить.

— Тише, Фобос, — ласково ответила Вейра. — Все будет хорошо. Мне нужно, чтобы ты послушал меня очень внимательно.

Фобос закивал.

— Я умираю, сын. Этого не изменить. Прости, что не передала тебе силу Сердца раньше — я думала, что у меня еще много времени, но боги распорядились иначе, подселив в мое чрево нежеланного ребенка. Но корона принадлежит тебе, помни об этом. Ты истинный наследник трона Меридиана, о чем бы ни судачила чернь. Простолюдины — пыль под твоими ногами, ты должен править ими, как подобает истинному королю: твердой рукой, не выказывая ни слабостей, ни жалости. Вот, возьми это в знак доказательства моей любви, — она сняла со своей шеи драгоценный кулон в форме капли и вложила в ладонь сына. — И в знак того, что я завещаю Меридиан тебе.

— Спасибо, матушка, — кивнул Фобос. — Обещаю, я с ним не расстанусь.

— Я хочу, чтобы ты исполнил мою последнюю волю — забери то, что твое по праву. Отыщи способ забрать у сестры силу — заполучив ее, ты докажешь всем, что достоин править.

— Обещаю, матушка, я сделаю все, как ты скажешь, — Фобос заплакал. — Ты будешь гордиться мной.

— Я уже горжусь тобой, Фобос, первый этого имени, — Вейра поцеловала сына в лоб. — Я знаю, ты станешь достойным королем.

Трилл судорожно вздохнула: она не сомневалась, что Фобос пойдет по стопам своей жестокой и своенравной матери. Во чтобы то ни стало нужно было остановить его — если он взойдет на трон, то уничтожит Меридиан.

В тот же вечер Трилл, улучив момент, выкрала подаренную Вейрой подвеску — может, Фобос и был достойным наследником своей матери, но был совсем не достоин править королевством.

Элион открыла глаза — она по-прежнему сидела в зале медитации. Она не могла поверить тому, что увидела — получается, все это время ей врали?...

Она посмотрела на Трилл — служанка ответила ей печальным виноватым взглядом.

— Простите, королева, — тяжело произнесла она. — Я не должна была… Но, если бы вы узнали, как все было на самом деле…

У Элион внутри все оборвалось от осознания кошмарной правды. Она была нежеланным ребенком. Ее ненавидела родная мать. Люди хотели видеть ее на троне только потому, что настоящий наследник, Фобос, уничтожил бы королевство.

Элион никогда не должна была править Меридианом. В глубине души она знала, что была здесь лишней — вот почему она не понимала собственных подданных, уничтожала и портила все, к чему прикасалась, и никому не могла помочь, как бы ни пыталась. Всем было бы лучше, если бы она так осталась на Земле и никогда не узнала о том, кто такая.

Она заплакала.

Вдруг двери открылись: на пороге возникли Алборн и Мириадель с отрядом гвардейцев.

— Элион! Мстители вторглись в Заветный город, Фобос вырвался на свободу! — выпалили они. — Он с верными ворвался в замок!..

Трилл тут же вскочила с места.

Элион встревоженно дернулась — после всего, что она узнала, она не находила в себе сил остановить брата. Ведь Фобос претендовал на то, что по всем законам принадлежало ему. Вот почему он ее ненавидел — она была досадной ошибкой, сестрой, что не должна была родиться, паразитом, погубившим любимую мать и разрушившим его жизнь. В чем-то его было даже жаль: он стал чудовищем из-за Вейры, которая поощряла в нем жажду власти и презрение к собственному народу.

— Но я… — прошептала она сквозь слезы. — Как же…

— Ваше величество, — Трилл схватила ее за плечи, пристально посмотрела в глаза — до чего же она была встревоженна! — Молю вас. Что бы вы ни видели сейчас, вы должны знать — только на вас мы можем надеяться. Вы обязаны спасти нас от Фобоса — он способен только сеять зло, он уничтожит нашу землю!..

Элион заставила себя собраться — страх Трилл привел ее в чувство. Как бы то ни было, Меридиан не выбирал себе правителей, и жители были ни в чем не виноваты. Она знала, что никто не хотел видеть Фобоса на троне. Простые люди спасли ей жизнь — и потому она обязана была остановить брата и защитить Меридиан.

Но и только.

Битва была в самом разгаре — внутренний двор замка был устлан трупами людей и чудовищ. Люди короны и стражницы с трудом сдерживали подступы во дворец: сторонников Фобоса было слишком много.

— Фобос! — воскликнула Элион, прокручивая в голове воспоминания Трилл. Неужели Вейра не понимала, что, взращивая в сыне ненависть к подданным, она уничтожит собственное королевство? — Как ты посмел покинуть клетку?

— Сестра! — ощетинился Фобос — стоило ей появиться, он мгновенно обратился к ней. — Как я ждал нашей встречи! Больше ты не посмеешь забрать у меня трон!

— Я никогда не забирала его у тебя! Ты сам потерял его, когда настроил всех против себя!

Элион взмахнула рукой, желая, чтобы брат и все, кто сражался на его стороне, отправились в тюрьмы Заветного Города — внутренний двор мгновенно опустел, перед Элион остались лишь верные ей люди. Колдуя, она ощущала странную легкость в мыслях и чувствах — тревога, одолевавшая ее долгие месяцы, наконец отступила. Элион больше нечего было бояться — ведь теперь ее больше не тяготило бремя ответственности.

Солдаты ликовали — благодарили ее за спасение, называли доброй королевой, защитницей и освободительницей. Элион смотрела на это с несвойственной ей отстранённостью и спокойствием. Теперь она знала: все эти титулы были одной большой ложью. Она не была ни принцессой, ни королевой, ни истинной наследницей Вейры, ни Светом Меридиана — ничем из того, что все хотели в ней видеть.

Она была просто Элион, и этого ей было достаточно. Теперь она жалела только о том, что слишком долго верила чужим словам. Даже посадив Элион на трон, все продолжали ей врать.

***

Нерисса сменила блюда за королевским ужином.

— Ваше Величество, вы ничего не съели, — заметила она, осматривая тарелку Элион. — С вами все в порядке?

Элион промолчала — лишь смерила ее несчастным взглядом, давая понять, что Нерисса прекрасно знает ответ на свой вопрос.

— Трилл права, — подхватила Мириадель. — На тебе лица нет. Ты до сих пор не оправилась от того, что Фобос попытался взять замок?...

— Все это время вы лгали мне, — произнесла Элион и тяжело покачала головой. — Все вы. Ты, отец, Трилл. Весь Меридиан лгал мне.

Алборн и Мириадель переглянулись.

— О чем ты говоришь, Элион?

— Вы знаете! — вспыхнула она, вскакивая с места. — Знаете, что не я должна была становиться королевой!

— Элион, что ты такое говоришь? Ты королева по праву рождения, — заверил Алборн. — Твои настоящие родители, королева Вейра и принц Зейден…

— Вейра не хотела моего рождения!

— Вейра любила тебя!

— Неправда: она хотела убить меня еще в утробе! И не надо утешать меня — я читала воспоминания Трилл!

Алборн и Мириадель пораженно посмотрели на Нериссу.

— Ваше Величество, вы все не так поняли, — ответила Нерисса, изображая смущение. — Ваша мать…

— Считала меня паразитом! — гневно закончила Элион. — Она любила Фобоса и хотела отдать силу ему! Я знаю, он ужасен и не достоин править Меридианом, поэтому вы все сделали меня его заменой! Но я не настоящая королева — я стала ей только потому, что у меня есть магия! Вы выбрали мою судьбу за меня, кормили меня сказками о Вейре, которая даже не хотела моего появления!

— Но Вейра оставила вам камень. Это ваше наследие…

— Хватит врать! — в гневе Элион сорвала с шеи кулон и бросила Нериссе. — Забери его! Я хочу, чтобы все оставили меня в покое!

Этих слов Нерисса и ждала.

— Как угодно, ваше величество, — при помощи магии она перехватила кулон в воздухе, приблизила к себе. — Я рада, что получить королевское отречение из ваших уст оказалось так просто — с вашим братом пришлось бы возиться куда дольше. Признаться, я испугалась, когда он выбрался из клетки так невовремя, его появление могло бы сорвать мои планы.

Она сменила обличье — больше не видела смысла прятаться.

— Ты — та старуха! — отпрянула Элион в узнавании. Она выставила руку вперед, но вдруг замерла в ужасе. — Моя сила… Что ты сделала?

— Я — ничего, — Нерисса пожала плечами. — Кулон, что я дала тебе — камень из венца королевы Лерин, — долгие месяцы впитывал твою силу. Несколько дней назад он наполнился, и ты только что отдала его мне. Теперь я — единственная хозяйка силы Сердца Меридиана.

— Лжешь! — выпалила Элион. — Камень дала мне Трилл! Что ты с ней сделала?!

— Не было никакой Трилл — я ее выдумала, — с издевкой хмыкнула Нерисса — до чего же приятно было больше не притворяться убогой служанкой! — Все это время я возилась с твоими обедами, набирала ванны, чистила ногти, заплетала волосы и выслушивала твои жалобы на жизнь. Мне было ясно одно: ты, жалкая девчонка, никогда не хотела править. Власть тяготила тебя — совсем как твоего отца, от которого много лет назад я и получила этот кулон. Рано или поздно тебя бы постигла его участь — он хотел всех спасти, но был слишком безволен и слаб, желал отринуть свой долг перед Меридианом, и потому погиб от рук своих врагов. Довольно печальная судьба, не находишь? Но не волнуйся — я избавлю тебя от подобной участи. Ты обретешь долгожданный покой и больше никто не сможет причинить тебе вред.

— Нет! Мы не позволим! — Алборн и Мириадель встали между ней и Элион.

— Мне искренне жаль вас — я знаю, как сильно вы любите приемную дочь, — Нерисса взмахнула рукой: Алборна и Мириадель оглушил разряд молнии. — Но не стоит пытаться спасать то, что вам не принадлежит.

— Ах, ты!.. — Элион бросилась на Нериссу, но та подняла кулон — силы Сердца было достаточно, чтобы сотворить из кулона темницу для горе-королевы. Нериссе показалось ироничным сделать Элион пленницей собственного отвергнутого наследия.

Нерисса покинула замок прежде, чем стража обнаружила бы пропажу королевы. Наконец она была свободна — за все эти годы Меридиан до невозможного опостылел ей. Хоть этот мир и стал пристанищем Нериссы на долгих восемнадцать лет, она ничем не была обязана этому миру. Конечно, это было удивительное, по-своему очаровательное место, в котором причудливо сплеталось то, что казалось несовместимым: человечность и дикость, приземленность и волшебство, благородство и жестокость, свободолюбие и раболепие… Но по большому счету Меридиан для Нериссы ничем не отличался от других миров — она считала, что он мог стать лучше и счастливее, если бы им управляли не Эсканоры под пристальным присмотром Кондракара, а она сама. А потому грызня дворян и черни, королей-Эсканоров, оборотней и не-оборотней были для Нериссы не больше, чем поводами для разжигания распрей, единственным победителем которых должна была стать она сама. Разделяй и властвуй: принцип сколь древний, столь и действенный. К тому времени, как Нерисса появилась на Меридиане, королевство, и без того полное внутренних противоречий, уже было на пороге гражданской войны, и Нерисса всего лишь оседлала поднявшуюся волну: сначала помогла повстанцам свергнуть Фобоса, а потом собрала Мстителей, дабы те помогли ей сломить Элион. Нерисса не видела во всех участниках меридианского противостояния существенной разницы. Обе стороны были так опьянены гневом, так истово верили в собственную правоту и ненавидели врага, что не заметили, как их использовали — они собственными руками разрушили королевство, за чью свободу сражались. Но всё это время они находились в цепях — в цепях Кондракара, что на долгих тринадцать лет заточил их за Завесой, а затем освободил, усадив на трон безвольного правителя.

Но Нерисса видела истинную суть вещей — и теперь, обладая силой Сердца Меридиана, могла сделать то, что считала своим долгом: свергнуть ненавистный Совет Равновесия и вернуть к жизни невинную душу Кэссиди, которую погубил Оракул.

Выход из тени

Дверь неприятно скрипнула, открываясь — в допросную зашел Джулиан. Он опустился на скамью перед Рейтором.

Рейтор криво усмехнулся. Он не сомневался, что люди королевы казнят его как мятежника. Смерти он не боялся, хотя, конечно, хотелось умереть с мечом в руках, а не в кандалах. Удивляло другое: к чему был предстоящий допрос? Рейтор натворил достаточно, чтобы быть приговоренным к смерти за измену короне.

— Что ты знаешь о ведьме, что была с вами в тот день, когда вы схватили нас? — сходу спросил Джулиан. Рейтор невольно удивился прямоте вопроса.

— Странно, что ты спрашиваешь: ты-то наверняка знаешь побольше моего, — поддел он. — Это же ведьма спасла тебя с сыном от нас.

— Вчера вечером ведьма обманом забрала силу королевы Элион и похитила ее, — бесстрастно добавил Джулиан.

— Забрала силу королевы? — не поверил Рейтор. — Старуха в тот же день добилась того, чего не удалось принцу Фобосу?

— Ведьма притворялась кухаркой по имени Трилл. Трилл помогла нам свергнуть Фобоса, мы все считали ее сторонницей восстания. Она втерлась в доверие к королеве и обманом забрала ее силу.

— Допустим, — скептично ответил Рейтор. — Причем тут я?

— Расскажи все, что знаешь о ведьме, — попросил Джулиан.

Рейтор отрицательно покачал головой.

— Я тебе не верю. Ты слишком самоуверен, раз считаешь, что я стану что-то рассказывать. Пару дней назад мы были врагами — без раздумий убили бы друг друга на поле брани.

— Понимаю твое недоверие, но я откровенен с тобой, — Джулиан был странно спокоен: это настораживало еще больше. — Я видел тебя в деле, и догадываюсь, что ты за человек.

— Догадываешься? — мрачно хмыкнул Рейтор. — Это не ответ. Очень опрометчиво доверять мне.

— Твои шрамы, — Джулиан указал на спину Рейтора. В заточении его лишили плаща, и теперь увечья были выставлены напоказ. — Торговая казнь, верно?

— Да, — Рейтор никогда не скрывал их происхождение. Его высекли за нападение на гвардейца: хотел украсть оружие. Должны были казнить, но пожалели — тогда ему было лет девять.

— У моего брата тоже были такие. После смерти родителей мы голодали. Однажды я обнес прилавок на рынке, а он принял наказание за меня.

— Повезло, что у тебя был тот, кто мог тебя защитить.

Разговор с Джулианом представлялся Рейтору баталией. Он не понимал, чего добивается собеседник, но был уверен, что ничего не расскажет вчерашним повстанцам. Не сдастся им.

— Выходит, в чем-то мои догадки оказались верны, — почти дружески заметил Джулиан. — Похоже, меж нами не такая уж и большая разница.

— А я думаю, пара отличий все же имеется, — Рейтор демонстративно взмахнул кандалами.

— Я тоже был в кандалах. После битвы у Серого Леса принц сослал бунтовщиков на шахты Фьяра.

— После того, как я разбил твое войско? Припоминаю. Ты легко отделался: все тогда сочли вождя повстанцев убитым, а так бы прилюдно вздернули.

— Раз ты так говоришь, значит, никогда не был на каторге, — Джулиан остался внешне невозмутим, но в голосе прозвучал металл. — Там быстро становится ясно что к чему. Это хуже, чем казнь — это бесконечная пытка. Страх и безумие каждый день ходят за тобой, но не трогают — смотрят из темноты и ждут, сколько ты еще выдержишь. Тогда я думал, что уж лучше бы меня повесили — отмучался бы быстрее.

Рейтора невольно зацепили слова Джулиана — то, что он описывал, было похоже на Бездну Теней. Под землей, в темноте и холоде, голодный и измученный, Рейтор мог поклясться, что не раз чувствовал дыхание смерти за своим плечом. И порой хотел, чтобы боги пришли за ним.

— И как же ты спасся?

— Я жил мыслью, что наверху оставались те, кто ждал меня.

— А я спасся, потому что хотел справедливости, — с вызовом сообщил Рейтор. — Я был невиновен и знал, что боги дадут мне сил вернуться. И что после я должен отомстить тем, кто меня оклеветал и обесчестил. А сделали это вы, повстанцы. И лучше бы тебе не знать, о чем я думал, когда вылез из Бездны.

Джулиан нахмурился.

— Я выжил только благодаря сыну. А многие не спаслись — сгинули в шахтах Фьяра. Для себя ты счел такую участь позором, решил, что вправе мстить. Но не ты ли обрек нас на подобные муки? И разве мы не имели права на месть?

— Конечно, имели! Мы же на войне, — наконец-то Джулиан отринул лживую доброжелательность: Рейтор ненавидел притворство. — Одни выигрывают, другие умирают.

— И это наше единственное оправдание? Война? — жестко срезал Джулиан. — Здесь нечем гордиться!

Рейтор разозлился: чего он добивался?!

— Ты пришел просить помощи у врага, еще и у смертника! — вспыхнул он. — К чему эти разговоры?! Хочешь сманить меня на вашу сторону?! Почему ты ждешь, что я стану помогать?!

— Потому что между нами нет разницы!

— Есть, и потому мы и враги! Ты присягнул королеве, а я — принцу!

— И пока мы выбирали сюзеренов, сражались и мстили, этим воспользовался наш враг! Если сила Сердца Меридиана не вернется домой, наша земля вновь начнет умирать! И уже будет неважно, кто кому присягал и кто кого победил! Чего стоит наша гордость и куда приведут наши клятвы, если все, за что мы сражались, будет уничтожено?

Рейтор поймал себя на мысли, что во многом Джулиан прав.

— Но все, за что я сражался, уже уничтожено, — ответил он. — Что бы я ни сделал, мой исход предрешен.

— Нет. Ты всегда волен изменить свою судьбу.

Рейтор остервенело взмахнул головой. Внутри вспыхнула злоба: он с самого начала знал, к чему вел Джулиан!

— Хочешь, чтобы я преступил клятвы верности за спасение? Предлагаешь помилование за помощь? — он демонстративно сплюнул. — Вот и разница меж нами!

— Значит, ты выбираешь покорно ждать смерти?

— А как же иначе? По законам богов и людей я ее заслужил!

Джулиан одарил его непонимающим взглядом.

— За что? — искренне удивился он.

— А ты сам не понимаешь? — Рейтор никогда не думал, что будет объяснять своим палачам, за что его следует убить. — Я предатель и изменник, что выступил против короны. Я виновен, это доказано. И я должен умереть.

— Так ты обвиняешь себя в предательстве короны? — все так же удивленно спросил Джулиан.

Рейтор не ответил, понимая, что в запале признался именно в этом. Но повторять своих слов он не желал из гордости.

— Разве истинный правитель не принц Фобос?

Рейтор вспомнил освобождение принца из Заветного Города, слова Фобоса об убийстве сестры, попытку захвата дворца... После того, что он понял о принце, он испытывал отвращение к клятвам в верности Фобосу и винил себя за то, что так опрометчиво связал себя ими с ним.

Рейтор не мог молчать об этом. Точно также, как не мог нарушить собственных клятв.

— Фобос не достоин короны, потому и проиграл — боги покарали его. Как и меня, последователя лжекороля. Потому я должен умереть.

— Выходит, ты предпочитаешь смерть прощению, — Джулиан усмехнулся.

Рейтора задела насмешка.

— То, что я сделал — непростительно.

— Это решать не тебе и не мне — тебя должна судить королева. Но ты отказываешься искупить свою вину, цепляясь за верность клятвам, в которые не веришь. Получается, ты совсем не ценишь свою жизнь.

— Я столько раз рисковал ей, что не боюсь умереть. Я опозорил себя тем, что присягнул недостойному и этим приступил волю богов. Пусть они накажут меня.

Джулиан покачал головой.

— Рейтор, если бы боги хотели тебя наказать, они бы давно сделали это. А они сохранили тебе жизнь и дают шанс спастись. Но ты хочешь отказаться от их милости, считая, что твой приговор себе правильнее, чем их решение.

— Это не так, — возразил Рейтор. — Я никогда не ставил себя выше воли богов.

— Тогда оставь свое упрямство. Мы не враги. Ты можешь помочь спасти Меридиан. А можешь и дальше молчать, прикрываясь враждой, в которую сам не веришь, — Джулиан развел руками. — Выбор за тобой.

Рейтор задумался: может, такой исход был ему предначертан богами? Пасть жертвой собственной слепоты, чтобы в конце увидеть истинный путь?

Но боги, которым Рейтор был так покорен, не были властны над ним. Свою судьбу он, как и все смертные, находил сам.

***

— Рейтор подтвердил наши догадки, — сообщил Джулиан Временному Совету. — Ведьма, что похитила королеву, способна перемещаться между мирами. Она не отсюда, вот почему никто в королевстве не знает о ней. Ее бесполезно искать на Меридиане.

После исчезновения королевы Элион бремя правления Меридианом принял на себя Временный Совет — возглавляемый опекунами королевы, также в него входила Нерисса и предводители восстания. Все, кроме Ватека — он до сих пор не пришел себя после того, что с ним сделал Фобос.

— Ты уверен, что Рейтору можно доверять? — настороженно спросил Дрейк. — Он легко мог соврать.

— Я ему верю, — твердое спокойствие Джулиана удивило Нериссу: не думала, что Рейтора удастся так легко расколоть. Он ненавидел повстанцев, но, выходит, сообщил Джулиану все, что знал. Что Джулиан сделал, чтобы развязать ему язык? — Еще он рассказал о том, что с помощью волос королевы ведьма призвала Сокрушителей, назвав их оружием против стражниц.

— Стражницы упоминали кошмары, в которых встречали ведьму, — напомнил Олдерн.

— Да, — кивнул Джулиан. — Думаю, это не случайность: стражницы — следующая цель ведьмы.

— Нужно предупредить стражниц как можно скорее, — сказал Калеб и посмотрел на Нериссу. — Когда вы снимите проклятие ведьмы с Зуба Тонга?

Нерисса объявила о проклятии Зуба и забрала его у Бланка в тот же день, как обнаружилась пропажа Элион. Проволочка в предупреждении стражниц выигрывала Нериссе время: ей хотелось держать Кондракар в неведении как можно дольше. Как только до Совета Равновесия дойдут известия о пропаже Элион, они быстро признают в таинственной ведьме Нериссу.

— Я делаю все возможное для того, чтобы очистить и мое кольцо, и Зуб, — заверила она. — Но магия этой ведьмы сильна — не понимаю, как ей удалось наложить столь мощные чары одним прикосновением…

— Мы ждем слишком долго, — возразил Олдерн. — Элион похитили три дня назад, а мы медлим.

— Если ведьма отправилась в другие миры, кто знает, что она предпримет, — подхватил Калеб. — И, если ее следующей целью станут стражницы...

— Я разделяю ваши опасения, — прервала Нерисса. — Уверяю, я делаю все возможное для того, чтобы разрушить чужие чары. Но нужно быть терпеливыми: если я ошибусь, то использовать Зуб…

— Если Зуб можно использовать, нужно предупредить Кондракар как можно скорее, — перебил Дрейк. — Нам нужна королева: без нее Меридиан беззащитен. Кто знает, как скоро он снова начнет умирать?

— Я знаю об этом лучше прочих, Дрейк, — строго отбила Нерисса. — Но спешка может быть губительна. У нас еще есть время…

— Но у королевы Элион его нет, — ответил Алборн тоном, не терпящим возражений.

— Элион должна вернуться домой, — добавила Мириадель дрожащим от гнева голосом. — А мерзавка, что похитила ее — ответить за все.

Нерисса поджала губы: она, «мерзавка» спасла жизнь Мириадель, из жалости выдумала дурацкое предсказание о ребенке и теперь вынуждена слушать проклятия в собственный адрес! Впрочем, не стоило злиться на несчастную женщину: потеря приемной дочери тяжело ударила и по ней, и по Алборну. Но Нерисса не собиралась проявлять к опекунам Элион чрезмерного сочувствия. Разумеется, их участь была незавидна, и, безусловно, заслуживала сострадания, но судьба вселенной была намного важнее судьбы одной неразумной девочки или трагедии бездетной пары, что потеряла приемного ребенка. При создании нового миропорядка вынужденные жертвы были неминуемы, и в масштабе вселенной эта была совсем невелика. Со временем безутешные родители смирятся с тем, что дочка к ним не вернется. Точно также, как и Меридиан смирится с тем, что навсегда потерял свою королеву.

Но сейчас все были так непоколебимо упрямы в решении вернуть Элион и остановить таинственного врага... Если Нерисса станет и дальше оттягивать возвращение Зуба, праведный гнев перерастет в подозрение.

— Что ж, если все считают, что нужно поторопиться… — покорно кивнула она. — Калеб, после Совета отправляйся в Заветный Город, и я отдам тебе Зуб.

К недовольству Нериссы, Калеб пришел за Зубом не один — он взял с собой Бланка. Она надеялась, что сын сочтет путешествие для паслинга слишком опасным и отправится на Землю один. А дальше мог бы оставить Зуб себе: так талисман был бы в надежных руках.

— Я не уверена, что сумела снять заговор, — скептично покачала головой Нерисса. — Если я ошиблась, то использование Зуба смертельно опасно.

— А может Калеб чуть подождать? — тут же встревожился Бланк. — Бланк не хотеть умирать!

— Нам нельзя больше ждать: возможно, стражницы уже в беде, — Калеб был полон решимости. — Если Зуб опасен, я открою портал, а ты их предупредишь.

Нерисса подняла руку над над Зубом — он взлетел над пьедесталом и вспыхнул электрическим холодным светом. Это было фокусом для отвода глаз: Нерисса еще два дня назад сделала с талисманом все, что хотела.

— Не могу ничего обещать, — Зуб подлетел к Калебу. — Временный Совет дал мне слишком мало времени, вы действуете на свой страх и риск. Но, — Нерисса покровительственно улыбнулась, — Говорят, удача благоволит смелым.

— Спасибо, — Калеб сухо кивнул и взмахнул Зубом, открывая складку меж измерениями. Он шагнул в портал, Бланк нерешительно юркнул следом.

Нерисса закрыла за ними проход, думая о том, что Калеб напрасно рвался к стражницам. Открытый им портал вел на гору Танос, и после этого Зуб не будет работать еще несколько часов. Калеб не сможет никого предупредить.

Вместо этого сын будет занят куда более важными делами: Калебу давно пора узнать о том, что пережила его мать.

***

Портал вывел Нериссу в городскую подворотню, прямо перед копающимся в мусорном баке бездомным. Неопрятный грязный мужчина болезненного вида ошалело посмотрел на Нериссу. Недолго думая, Нерисса тут же ударила его молнией — тот потерял создание, безжизненно осел у кирпичной стены.

Нерисса посмотрела на бездомного: подобные реакции окружающих были ей ни к чему. Она взмахнула Сердцем Меридиана и стала невидимой.

Нерисса вышла из проулка — и на мгновение оторопела. Она помнила Хиттерфилд скучным сонным городишкой, утомительным в своей обычности — и вот, спустя сорок лет, он хлынул на нее оглушающей яркой волной. Грохот автомобилей, пестрые рекламные вывески, небоскребы офисных многоэтажек и многоквартирных домов, люди, спешащие неизвестно куда — каждый из них был занят собой куда больше, чем окружающим миром.

Нерисса чувствовала себя здесь чужой, с трудом узнавала когда-то знакомые места. Она терялась в этом новом Хиттерфилде — современный мир был ей малопонятен и потому отталкивал. Поэтому Нерисса быстро решила, что, хоть ее родной город и изменился, так и остался неприятным и ограниченным провинциальным захолустьем. Просто из-за прогресса к этим качествам добавилась раздражающая вульгарность.

Нерисса пыталась узнать улицу, на которую вышла, как вдруг, совсем рядом, почувствовала Сердце Кондракара — энергию своего талисмана она не могла спутать ни с чем. Решив, что намеченные на Земле дела могут и подождать, Нерисса развернулась, и, невидимкой плутая по улицам, поспешила на зов Сердца.

Не прошло и десяти минут, как она нашла Вилл.

Вилл была не одна; к удивлению Нериссы, в сопровождении своей астральной капли. Вилл пыталась скрыть их сходство для обывателей: на копии была надета толстовка, капюшон прятал ее лицо. Хранительница явно торопилась; копия, нагруженная плотно набитой спортивной сумкой, неловко брела за своей хозяйкой, едва успевая за ней.

— Это всего лишь один раз — надеюсь, никто не заметит, — донесся до Нериссы голос Вилл. — Это так нечестно: вот стоило маме вспомнить о стирке именно сегодня, когда выступает Мэтт…

Копия послушно кивала каждому слову хозяйки, совсем не понимая, о чем рассказывает Вилл.

Две Вилл зашли в прачечную в конце квартала — в разгар дня там было пусто. Нерисса зашла вслед за ними — Вилл нервно дернула головой в сторону хлопнувшей двери.

— Ну и сквозняк, — она сняла с копии сумку и вытащила оттуда внушительную стопку вещей, разложила на скамье. В это время капля осоловело пялилась на крутящийся ворох одежды в барабане стиральной машины.

— Хорошо, что никого нет. Ты умеешь стирать? — спросила Вилл, но, увидев, что копия не реагирует, дернула ее за капюшон — тот упал с головы, обнажая рыжие растрепанные волосы. — Смотри, — она достала черную блузку и белую футболку. — Нельзя смешивать…

— Ирму с Корнелией? — закончила копия и глупо хихикнула.

Вилл тяжело вздохнула и посмотрела на висящие в прачечной часы.

— Ладно, план «Б», — она взмахнула рукой, оживляя стиральные машинки — те коротко загудели.

— Дамы, — Вилл указала на каплю — та вновь уставилась на крутящийся барабан, — Подруга не знакома со стиркой.

— Бедное, бедное дитя, — наперебой запричитали машинки. Их жужжащая болтовня напомнила Нериссе торговок с городской площади Меридиана.

Нерисса удивилась: хоть в свое время она и получила силу квинтэссенции раньше Вилл, с техникой общаться не могла. Впрочем, способность у Вилл была совершенно бесполезной: к чему машинам сознание?

— Дамы? — копия небрежно взяла черную блузу и белую футболку и оценивающе взвесила их в руках. — Ирма с Корнелией?

— Ах да, ты их не слышишь, — сокрушенно произнесла Вилл. — Тогда план «C»: машинки все постирают…

— За монетки! — требовательно перебили машинки.

— Разумеется. Прошу, покажите, с каким сигналом вы заканчиваете работу.

Раздался протяжный писк.

Вилл тряхнула копию за плечо.

— Вот деньги, — она грубовато вложила монеты в ладонь дубликату и строго указала: — Положишь вещи, засунешь монеты, а затем, когда услышишь этот звук, заберешь одежду и отнесешь домой — туда, откуда мы пришли. Поняла?

Копия слабо кивнула.

Вилл сдула прядь волос со лба и принялась торопливо сортировать вещи.

— Когда придешь домой, жди меня в комнате. И ни с кем не разговаривай.

— Ладно, — безвольно отозвалась копия, а затем вновь вспомнила про крутящийся стиральный барабан.

— Боже, лишь бы прокатило, — протянула Вилл вместо прощания, хлопая дверью прачечной.

Нерисса ощутила смутный триумф, провожая Вилл взглядом: безалаберная девчонка! Конечно, будучи стражницей, Нерисса тоже частенько пользовалась магией в повседневности, обходя запреты Кондракара. Но Нерисса делала это умно, прекрасно понимая, что правила нужно уметь нарушать. Вилл же, обладая способностью оживлять неживое, создала каплю для такой ерунды, как стирка? Еще и оставила дубликат без присмотра среди бела дня? Решение, продиктованное ленью и спешкой, было сущей глупостью — но Нериссе нечему было удивляться и не на что было жаловаться. Хорошо, что она нашла Вилл: ее разгильдяйство станет превосходной возможностью уничтожить стражниц, пока те в неведении. А Вилл сильно пожалеет, что так бездумно использует магию — конечно, если успеет осознать, что натворила.

Удостоверившись, что Вилл ушла, Нерисса сняла маскировку и взмахнула рукой: стиральные машины тут же умолкли, а затем гулко затряслись.

Нерисса подошла к астральной капле — та продолжала осоловело пялиться в экран стиральной машины, хоть барабан теперь крутился так быстро, что казался смазанным пятном.

— Привет.

Капля медленно обернулась.

— Здравствуйте, — протянула она, но, встряхнув головой, добавила. — Но мне нельзя...

Капля хотела вернуться к созерцанию стирки, но Нерисса властно схватила ее за запястье — пульса не было. Нерисса провела здоровой рукой по ее лицу, оценивающе похлопала по щеке: капля слабо дернулась и скользнула пустым взглядом по Нериссе. Властно схватив копию Вилл за подбородок, Нерисса посмотрела в по-кукольному пустые глаза.

— Дорогуша, да ты словно живая, — иронично протянула она. Кондракар намеренно не наделял дубликаты разумом и чувствами, создавая их глупыми болванчиками. В какой-то мере это было милосердно: какова будет реакция существа, осознавшего, что единственный смысл его жизни — выступить временной заменой настоящего человека, чтобы после навсегда сгинуть в небытии? Кондракар, которому всегда нравилось управлять глупцами, наверняка бы пожелал оставить этот вопрос риторическим.

Не отрывая взгляда от глаз копии, Нерисса поднесла меридианский кулон.

— Но быть просто живой еще лучше.

Нерисса воззвала к тому немногому, что давало жизнь дубликату — с помощью магии Сердца Меридиана ощутила отпечаток души, что Вилл опрометчиво отдала для создания капли. Сейчас это был тусклый огонь жизни, но, благодаря Нериссе, он разгорится пожаром. Внутри бездушной оболочки вспыхнут разум, чувства, нрав и память Вилл — все, что составляет ее личность. Требовалось лишь влить больше магической энергии, а дальше семена души, что уже были посеяны, прорастут в дубле сами.

Ободок зрачка в обрамлении карей радужки дрогнул в узнавании — взгляд уже не капли, а альтермиры Вилл стал осмысленным и напряженным.

Альтермира испуганно отпрянула от Нериссы, врезалась в ряд стиральных машин и упала, осев на кафельном полу.

— Ты! — воскликнула альтермира. Ухнув от боли, она потерла ушибленную ногу. — Я тебя помню! Старуха из кошмаров!

Ощущения, эмоции, память… Нерисса довольно подметила, что ритуал удался: а ведь создание альтермиры было куда изобретательнее болтающих электроприборов.

Теперь альтермира знала все, что знала Вилл, вплоть до того момента, как та создала копию. Альтермира наверняка объяснит провал в памяти тем, что она, Вилл, сама пошла стирать.

— Это был не твой кошмар, — примирительно ответила Нерисса. — Не бойся, я не враг тебе.

Прогудел сигнал окончания стирки — словно по команде барабаны открылись, из приемников посыпалась мелочь.

Нерисса улыбнулась альтермире.

— Похоже, ты свободна. Наслаждайся жизнью, дорогуша. Увидимся позже.

Она закрыла за собой дверь и увидела через стекло как альтермира поднялась.

— Что это было? — она рассеянно огляделась и сдула прядь волос со лба. — Голова раскалывается. Так жарко, — она стянула с себя кофту и нахмурилась. — И зачем только я ее надела?...

***

Первое, что почувствовал Калеб, переступив портал — жуткий мороз. Ноги оказались по голень в снегу. Здесь гуляла вьюга, по-зимнему холодный ветер пробирал до костей. Ошарашенно застыв на месте, Калеб почувствовал толчок — за ним из портала выскочил Бланк. Он врезался в Калеба, и оба упали в сугроб.

Калеб почувствовал, как кожу под рубашкой и плащом защипало от холода, как намокли штанины, а в голенища сапог забился снег — на шквальном ветру, ему, промокшему, стало еще холоднее.

— Калеб быть живой? — он почувствовал, как его тормошит Бланк.

— Живой, — ответил Калеб. Он вручил Бланку Зуб и обхватил себя руками, безуспешно пытаясь спастись от стужи; чувствовал, как дрожит. — Замерзший, но живой.

Калеб поднялся на ноги и отряхнулся — они были на какой-то горе. На очень высокой горе: со склона невозможно было рассмотреть, что находится внизу.

— Где это мы? — странно, Калеб делал все в точности так, как показывал Бланку Оракул: подумал о Земле и взмахнул Зубом. Но это точно был не Хиттерфилд.

— Торус Хильм? — предположил Бланк и недовольно добавил. — Так же холод! Бланк хотеть греться!

— Да, греться было бы неплохо. Но мы открыли проход между мирами — это точно не Меридиан, — Калеб поднял голову — отсюда до вершины было куда ближе, чем до спуска. — Бланк, верни нас обратно.

Бланк взмахнул Зубом — ничего не произошло.

— Бланк, что такое?

— Бланк не знать! — тревожно воскликнул Бланк. Он вновь взмахнул талисманом. — Зуб не работать!

Это были скверные новости — они оказались неизвестно где, совсем одни, среди снега и льда без возможности выбраться. Может, это было следствием проклятия, о котором предупреждала Маг?...

— Если останемся стоять здесь — точно замерзнем, — рассудил Калеб. — Полезли наверх, может, найдем помощь.

Даже короткий путь к вершине дался нелегко. Калеба трясло от стужи, холодные камни больно жгли ладони, коченеющие ноги то и дело скользили по обледеневшим уступам. Калеб с трудом отгонял тревожные мысли, что вот-вот сорвется.

Но, наконец, они оказались на вершине — Бланк забрался на склон первым.

— Калеб смотреть — пещера! — указал он, раскидывая вокруг себя снег и стуча зубами от холода.

— Вижу, — метрах в пятидесяти от них был вход в скальный грот. — Пойдем туда: надеюсь, хоть немного согреемся. А там придумаем, что делать.

На полдороге Калеб заметил: к пещере вели протоптанные в снегу небольшие следы, что начинались посреди склона. Кто бы это ни был, он точно пришел сюда не путем Калеба и Бланка.

— Кажется, в пещере есть кто-то, — предупредил Калеб. — Будь внимательнее.

— Бланк тяжело быть внимательный, — пробурчал Бланк. — Бланк слишком мерзнуть.

Вдруг он принюхался — в тоже мгновение Калеб разглядел в глубине пещеры силуэт. Это была невысокая пожилая женщина в длинном пальто с фонарем в руках.

— Там кто-то есть, — настороженно прошептал Калеб. — Может, это та ведьма?...

— Ну Калеб и сказать: ведьма! — хохотнув, Бланк побежал навстречу незнакомке.

— Бланк, стой! — чертыхнувшись, Калеб тоже прибавил шагу.

Женщина вздрогнула и обернулась, освещая их фонарем — Калеба на мгновение ослепило.

Это была Ян Лин.

— Бабуля! — Бланк радостно подбежал к ней, схватился за полы тяжелого мехового плаща.

— Калеб? Бланк? — Ян Лин изумленно оглядела их. — Напугали! Вы что здесь делаете?

— Ян Лин! Как хорошо, что мы вас встретили! — Калеб облечено выдохнул. — У нас скверные новости: Элион исчезла.

— Что?! — встрепенулась Ян Лин.

— Ее похитила таинственная старуха, ведьма. Это она собрала Мстителей и призвала Сокрушителей. Стражницы тоже видели ее: ведьма пыталась убить их во сне. Мы думаем, это о ней предупреждал Оракул.

Ян Лин мрачно кивнула, но не слишком удивилась.

— Калеб и Бланк хотеть предупредить девчонки, но Зуб быть проклят и отправить сюда, — добавил Бланк.

— Где мы находимся? — спросил Калеб.

— На Земле, — ответила Ян Лин. — Это гора Хиттерфилд, или, как звали ее племена индейцев, что когда-то жили в этих окрестностях — гора Танос. Ее вершина — место силы.

— Не знал, что на Земле тоже есть места силы, — сказал Калеб. На Меридиане места силы предназначались для общения с богами — считалось, что грань между потусторонним миром и миром людей там особенно тонка. Потому в местах силы ставили алтари.

— Они, как и магия, есть в любом мире. Но на Земле таких мест осталось немного — они заповедны.

— А что вы здесь делаете?

— Девочки рассказали о кошмарах и мне. И тревожные вести, что вы принесли… — Ян Лин покачала головой. — Я ищу ответы, и, если честно, не хочу их здесь найти.

Она махнула на пещеру в странном приглашающем жесте — не гостеприимном, а каком-то скорбно-печальном. Калеб никогда не видел веселую и заботливую Ян Лин такой напряженной.

Втроем они вошли в пещеру — она состояла из двух гротов. Везде было пусто.

Ян Лин сокрушенно опустила фонарь.

— Этого я и боялась, — безрадостно заключила она. — Нерисса сбежала.

— Нерисса? — спросил Калеб. — Кто это?

В ту же секунду фонарь Ян Лин погас — на мгновение в пещере стало темно, но тут же во мраке вспыхнули полупрозрачные силуэты, раздались голоса — будто здесь были духи или призраки.

В дальнем гроте стояла девушка, ровесница Калеба. У нее было скуластое лицо, длинные темные волосы, глаза смотрели надменно и смело. Ее можно было бы назвать симпатичной, но неопрятность, усталость и презрительное выражение лица портили ее красоту.

Она была за решеткой: напряженно молчала, в злобном высокомерии смотрела на тех, кто стоял по ту сторону камеры: на троих стражниц и Оракула. Чуть поодаль стояла Маг — еще молодая и красивая. Калеб смутно помнил ее такой — кажется, видел в детстве.

— Это вы сделали? — шепотом спросил Калеб у Ян Лин.

— Нет, — медля, ответила Ян Лин. — Но мне знакомо происходящее. Это прошлое.

Она шагнула к призракам и протянула руку, показывая на короткостриженую стражницу с узким разрезом глаз.

— Это я.

Вдруг призраки заговорили.

— …приговорена к заточению до тех пор, пока не придет к раскаянию за содеянное, — объявил Оракул. — Маг будет наставлять тебя…

— Надзиратель, — грубо перебила узница, скользнув оценивающим взглядом по Магу. — Ясно.

— Нерисса, зачем ты так? — жалобно протянула светловолосая стражница; у нее были заплаканные глаза.

— Что-то не так, Галинор? — ядовито поддела Нерисса. — По-моему, я просто сказала правду.

— Еще не поздно признать свою вину, — вступилась молодая Ян Лин. — Поверь, так будет лучше.

— Лучше кому? Тебе?! Всем вам?! — Нерисса желчно хмыкнула. — Сложно очистить совесть, зная, что отправили в клетку невиновную?! Я ваша подруга, ваш хранитель! А вы отвернулись от меня!

— Ты перестала быть хранителем еще до того, как совершила страшнейшее из преступлений, — сказал Оракул; в его голосе сквозила горечь. — Твоя вина доказана перед судом и ты не в силах опровергнуть приговор. Тебе остается принять случившееся. Смирись.

— Смириться?! — возмущенно вспыхнула Нерисса. — Никогда!

Она приблизилась к решетке.

— Мне всегда было интересно: в какой момент ты понял, что не сможешь мной управлять?! Суд, приговор, это заточение — сделал все, чтобы избавиться от меня! — она обратилась к стражницам. — Идиотки, как вы не понимаете! Это он виновен во всем, что с нами случилось! Знаю, вам плевать на меня, но это из-за него погибла Кэссиди! И что вы сделали?! Смирились с ее смертью?!...

— Как ты смеешь произносить ее имя? — процедила третья стражница — высокая смуглая девушка. Она старалась держаться стойко и холодно, но было заметно, что слова Нериссы ее злили. — Кидаешься обвинениями, кричишь, корчишь из себя невиновную… До чего же мерзко! Ты заслужила клетку!

Она посмотрела на остальных.

— Не стоило с ней говорить — все было ясно еще на суде. Бессмысленно ждать от нее раскаяния. Оно недоступно тем, у кого нет совести.

— Я в тебе не сомневалась, Кадма, — с желчной веселостью отозвалась Нерисса. — Хоть у кого-то хватило сил признать, что на мне поставили крест.

Кадма дернулась, с отвращением посмотрела на Нериссу, но смолчала. Резко развернувшись, она вышла из пещеры.

Маг и Оракул переглянулись.

— Оставим ее, — устало произнес Оракул. — Пока заблудшая душа желает одиночества, говорить с ней бесполезно.

Маг согласно кивнула.

Все покинули Нериссу: Маг и Оракул исчезли, стражницы вышли вслед за Кадмой. Оставшись одна, Нерисса с минуту стояла и равнодушно смотрела за решетку, а затем ее лицо скривилось: она затряслась в судорогах, рухнула на холодный камень и взорвалась плачем — Калеб вздрогнул от ее душераздирающих воплей. Нерисса была будто затравленный зверь: надрывно вопила, кричала, цепляясь пальцами в худые плечи, бормотала что-то нечленораздельное…

— Она так страшно плакать, — тихо протянул Бланк.

Калеб коротко кивнул: наблюдать за Нериссой было сродни пытке. Он посмотрел на Ян Лин — та была бледнее мела, неотрывно смотрела на страдающую Нериссу, сама едва не рыдала.

— И все-таки время — плохой врач, — хрипло произнесла она.

Вдруг видение оборвалось; силуэты исчезли, пещера вновь погрузилась во мрак. Но, даже когда все стихло, Калеб еще долго не мог выкинуть из головы чудовищный девичий плач.

Раздалось шуршание: Ян Лн достала из кармана плаща коробок спичек.

— Калеб, пожалуйста, помоги зажечь фонарь.

Калеб наклонился и, различив фонарь, поднес его к Ян Лин — та чиркнула спичкой, зажигая огонь.

— Та девушка в клетке — это Нерисса? — спросил он. — Вы знали ее?

— Да. Нерисса, как и я, была стражницей — хранителем Сердца Кондракара. Совет Равновесия приговорил ее к пожизненному заточению здесь, на Таносе, — Ян Лин подняла фонарь. Огонь осветил ее лицо — печальное и бледное. — И, раз пещера пуста, значит, Нерисса сбежала. Я думаю она — та, кого мы ищем.

Калеб был в замешательстве: увиденное здесь было сродни кошмару. Эта Нерисса была его ровесницей — и ее навечно заточили здесь, на вершине холодной пещеры?! Он и представить не мог, что Кондракар способен на нечто подобное.

— За что ее наказали?

Ян Лин тяжело вздохнула.

— Эта история не из тех, что принято рассказывать. Мое поколение не сумело сберечь гармонию стражниц, и это обернулось трагедией. И Нерисса — одна из этих трагедий.

Она осветила фонарем грот пещеры.

— Мы все считали Нериссу прирожденным лидером. Она была сильной, умной, амбициозной... Ей всего было мало. Мы любили ее, и, вероятно, поэтому отказывались замечать все, что с ней происходило. Но однажды она переступила черту — забрала наши силы посреди боя и присвоила себе. Благодаря Нериссе мы победили, но Оракул был в ярости — обвинил ее в нарушении постулатов гармонии. Он лишил Нериссу статуса хранителя и передал Сердце Кэссиди, знаку воды.

Нерисса не смогла с этим смириться — считала, что ее наказали несправедливо, потому что в ней сомневались и не доверяли. Мы пытались уверять ее, что это не так, но она нам не верила — хотела доказательств, просила нас поговорить с Оракулом, убедить его восстановить ее лидерство. Но мы не слушали ее — воля Оракула была неоспорима, — тяжело вздохнув, Ян Лин добавила: — И втайне мы все были согласны с его решением.

— И что потом? — спросил Бланк.

— Нерисса не терпела отказов, до последнего продолжала требовать от Кэссиди вернуть ей кристалл. Вначале просила, умоляла, затем угрожала, ставила ультиматумы, но Кэссиди оставалась непреклонна. И тогда Нерисса… — Ян Лин осеклась, а затем припечатала: — Она убила ее.

Калеб оторопел.

— Из-за кристалла?

— Это было непреднамеренно. Когда мы нашли Нериссу с телом Кэссиди, она была не в себе. Ее всю трясло, она кричала и плакала, пыталась говорить с Кэссиди — не хотела верить, что та мертва. Потом Нерисса напала на нас и пыталась сбежать — мы привели ее в Кондракар. Там уже знали о случившемся: после смерти хранителя кристалл возвращается в Извечную Цитадель… — Ян Лин сокрушнно покачала головой: — Это Оракул послал нас схватить Нериссу. И она нам этого не простила.

Совет Равновесия осудил Нериссу за отступничество от догм Кондракара и убийство соратницы. На суде она вела себя агрессивно: дерзила, кричала, обвиняла во всем Оракула и нас, неуважительно отзывалась о Совете — топила себя в глазах присяжных. Совет приговорил ее к вечному заточению на Таносе — именно здесь она убила Кэссиди.

— Жестокое наказание, — сказал Калеб. История о разрушенной гармонии стражниц была поистине мрачной: он бы никому не пожелал участи, постигшей Нериссу. Ее заточили там, где она совершила убийство, которого не хотела… Это было подобно клейму.

— Кондракар мог смягчить приговор, если бы видел в Нериссе раскаяние. Но она до последнего не желала признавать свою вину — ты сам видел, как она вела себя. После Оракул и мы с Галинор пытались навещать ее, но она продолжала оскорблять и отталкивать нас. И мы смирились с ее выбором.

— Вы жалеете о том, что случилось?

— Конечно. Как и все, кого ты видел в этой пещере.

Немного помолчав, Ян Лин добавила:

— Трагедия опыта состоит в том, что с высоты прожитых лет все кажется понятным и очевидным. Но никакая житейская мудрость не способна исправить прошлое. Зато, — Ян Лин легко улыбнулась, — может изменить будущее.

— Вы про стражниц?

— Да. Я думаю, Оракул попросил меня стать наставницей нового поколения, чтобы я не дала повториться тому, что случилось с нами.

— Нерисса была очень-очень зла на Оракул и остальные, — заметил Бланк.

— Да. И, раз она свободна, станет мстить за то, что с ней сделали. И, зная ее… — Ян Лин напряженно осеклась.

Калеб нахмурился.

— Но Нерисса втянула сюда и Меридиан…

— Возможно, она мстит Магу, — предположила Ян Лин. — Она ведь была ее стражем.

Калеб вспомнил слова отца: «Война — это не повод для гордости». История Нериссы подтверждала это: озлобленная и сломленная, она жаждала мести, и теперь из-за нее никому не было покоя.

— Нужно предупредить о Нериссе стражниц.

— Но Зуб не работать, — сказал Бланк. — Нерисса проклясть его.

— Это не проблема, — ответила Ян Лин. Она устало улыбнулась. — Я перенесу нас на Землю.

***

Нерисса навестила альтермиру спустя пару часов — та каталась на качелях в сквере недалеко от дома Вилл.

— И снова здравствуй, — от голоса Нериссы та вздрогнула.

— Опять вы! — альтермира перестала качаться. — Чего вы от меня хотите?!

— Вижу, ты отлично проводишь время, — игнорируя ее вопрос, продолжила Нерисса. — Полагаю, ты еще не встретилась с настоящей Вилл?

— С настоящей? — недоуменно переспросила альтермира и рассмеялась. — А я тогда кто?

— Дубликат. Двойник. Копия. Капля астрала. Называй как угодно, — отчеканила Нерисса. — Настоящая Вилл создала тебя, чтобы ты сделала за нее грязную работу — постирала вещи в прачечной. И как только она увидит, что ты выполнила задание, она развоплотит тебя.

Альтермира вскочила с качелей — в глазах у нее плескался гнев.

Нерисса снисходительно улыбнулась.

— Так что хорошо, что ты успела испытать радость жизни — скоро для тебя все закончится, и ты отправишься в небытие.

— Что за бред! — злобно выкрикнула альтермира. — Я и есть Вилл!

— Да? — деланно удивилась Нерисса. — Тогда почему при тебе нет Сердца Кондракара?

Альтермира схватилась за шею, пытаясь отыскать цепочку талисмана, нервно ощупала карманы — и поняла, что Нерисса была права.

— Я… — Альтермира осеклась. — Нет! Я настоящая! Я не хочу исчезать!

— Тогда ты должна сражаться за свою жизнь. Займи свое место, место Вилл. Для тебя это единственный способ выжить.

На площадке послышался третий голос — вдалеке замаячил силуэт настоящей Вилл.

— Дубликат! — звала она. — Дубликат!

Альтермира оцепенела в затаенном ужасе.

— Помни, о чем я тебя предупреждала, — тихо сказала Нерисса и исчезла прежде, чем Вилл сумела бы ее заметить. Она перенеслась чуть поодаль, скрывшись в тени деревьев.

Вилл увидела альтермиру.

— Вот ты где! — она быстро преодолела разделяющее их расстояние. — Я же просила все постирать и ждать меня — это что, так сложно?! — она сдула прядь волос со лба. — Впрочем, сама виновата: не надо было тебя создавать! Капля астрала!

Ничего не произошло — альтермира продолжила затравленно смотреть на Вилл.

— Капля астрала! — четче повторила Вилл и тряхнула головой в недоумении. — Не поняла… Ты же копия! Почему ты не исчезла?

Услышав, что ее назвали копией, Альтермира завелась.

— Не смей называть меня так! — она набросилась на Вилл с кулаками. — Ты не уничтожишь меня!

От неожиданности Вилл оступилась.

— Хватит! — она выставила руки вперед, защищаясь. — Не трогай меня!

— Это я Вилл, а не ты! — не унималась альтермира. Она занесла руку над Вилл — та перехватила ее и оттолкнула.

— Нет, ты копия! А я должна вернуть тебя в кристалл!

— Я. Не. Копия! — прошипела альтермира и выпустила в Вилл электрический разряд.

Вилл упала.

— У тебя есть магия?! — ошарашенно воскликнула Вилл. — Но как?...

Альтермира не ответила — испуганно посмотрев на Вилл, убежала прочь.

Нерисса была несколько разочарована: альтермире следовало закончить все здесь и сейчас. Но не стоило торопить события: копия была растеряна и напугана, и, без сомнений, жажда жизни толкнет ее на убийство. А дальше дело за малым — шантаж. Альтермира не осмелится раскрыть свой секрет, и потому у нее будет легко забрать талисман.

***

Мэтт подключал гитару на сцене, когда Найджел дружески толкнул его в плечо:

— Похоже, там к тебе.

Мэтт обернулся: на подступах к сцене стояла Вилл. Вначале он обрадовался: ждал, что она придет. Мэтт ждал сегодняшнего выступления в том числе из-за Вилл. И из-за песни, которую он для нее написал.

Но стоило Мэтту посмотреть на Вилл, радость испарилась. На Вилл не было лица: опасливо озиралась по сторонам, будто боялась слежки или пряталась от кого-то. Она не проронила ни слова, но Мэтт уже различил в ее глазах немой крик о помощи.

Живо спустившись со сцены, Мэтт решительно взял Вилл за руку и увел за собой в подсобку.

— Что случилось? — он закрыл за ними дверь.

— Я… — Вилл затравленно посмотрела на него — казалось, она была на грани истерики. — Я не знаю… Мне так страшно…

— Не переживай, — Мэтт посадил Вилл на ящик в глубине подсобки, ободряюще дотронулся до ее плеча. — Расскажи, что произошло. Я помогу тебе.

— Нет-нет, не бери в голову, — Вилл замотала головой, выдавила из себя вымученную улыбку. — Все в порядке. Просто… — она отвела взгляд и залепетала что-то невнятное. — Я так запуталась… Но это такая глупость… А у тебя сейчас выступление…

Ее нелепые отговорки насторожили Мэтта еще больше.

— Вилл, я же вижу, что-то не так, — насупился он. — Расскажи мне. Это как-то связано с магией, да?

Вместо ответа Вилл вдруг прильнула к нему и, вцепившись в плечи, поцеловала — так откровенно и страстно, отчего Мэтт невольно оторопел. Даже представить не мог, что Вилл так умеет. Он со смущением почувствовал прилив крови между ног и мысленно чертыхнулся, ругая себя за то, что отвечает ей так неумело.

И вдруг, также резко как и прильнула к нему, Вилл отстранилась.

— Удачи на сцене, — смущенно сказала она и выбежала из подсобки.

— Спасибо… — Мэтт растерянно посмотрел ей вслед — голова слегка кружилась от поцелуя, он был приятно возбужден, и потому не сразу вспомнил, что, вообще-то, Вилл так ничего ему не объяснила.

Но тут Вилл снова появилась на пороге — теперь напряженная и внимательная; ни следа страха или истерики.

— Ты так и не сказала, что случилось, — напомнил Мэтт.

— Значит, я уже была здесь? — осторожно спросила Вилл. — А что я здесь делала?

Мэтт слегка обиделся ее безразличию.

— А ты не помнишь? Что, уже все разрешилось?

Вилл пару секунд непонимающе смотрела на него, а потом вдруг вспыхнула и стыдливо спрятала глаза.

— Впрочем, неважно, — она сдула прядь волос со лба. — Удачи с выступлением.

И, прежде чем Мэтт успел бы спросить еще что-то, она ушла.

И что это было?! Пришла просить о помощи, а потом убежала, то целует так, что мысли путаются, а потом уходит и обдает холодным безразличием, будто ничего не было… Что-то явно было не так, но — и это раздражало больше всего! — Вилл ничего не объясняла! Как же бесило, что она продолжала скрытничать — будто между ними была невидимая Мэтту стена, которую, как ни старался, он не мог преодолеть!

Но может все было проще, и Вилл просто перенервничала после поцелуя? В конце концов, она так кинулась на его… Но зачем сделала вид, что ничего не было? Может, потому что испугалась, что Мэтт подумает о ней что-то не то? Но это же бред: все эти страхи такие идиотские!...

Так и не поняв, как трактовать подозрительное поведение Вилл, Мэтт вернулся на сцену. Невольно он начал искать ее в толпе: надеялся, что хоть так сможет понять, что с ней происходит.

Мэтт быстро различил знакомую рыжую голову — а затем, к своему удивлению, еще одну, точно такую же.

Мэтт пару раз моргнул, но ему это не показалось: со сцены он отчетливо видел двух Вилл. Одна направлялась к выходу на стадион, другая преследовала ее.

Он обернулся, проверяя, не заметил ли со сцены двух Вилл кто-то еще — но, к счастью, все были увлечены куда более прозаичными вещами.

— Пять минут, ребят, — Мэтт живо снял с себя гитару. — Надо кое-что проверить. Я сейчас вернусь.

— С ума сошел?! — вспыхнул Найджел. — Мы сейчас начинаем!

— Пять минут, — повторил Мэтт; он уже спускался со сцены. — Это важно!

Он для вида повилял в толпе, а затем бросился к выходу из спортзала, пересек коридор раздевалок и оказался на стадионе.

На газоне дрались две Вилл — абсолютно одинаковые. Чуть в стороне от них стояли остальные стражницы.

— Мэтт! — две Вилл встревоженно посмотрели на него. — Уходи отсюда!

Мэтт перевел изумленный взгляд на девчонок — они были в таком же недоумении, что и он.

— Почему их двое?!

— Хороший вопрос! — ответила Ирма.

— У Вилл мысли двоятся… — растерянно сообщила Тарани. — Я слышу их обоих…

— Девчонки, помогите! — воскликнула одна из Вилл. — Она хочет убить меня!

— Это неправда! Я настоящая! — закричала вторая. Она достала кристалл из кармана. — Я могу доказать!

— Нет! — первая Вилл набросилась на вторую — обе оказались на земле. В траве мелькнуло Сердце Кондракара, но определить кому оно принадлежало, было невозможно.

— Стражницы, едины! — в унисон выкрикнули обе.

На мгновение Мэтта ослепила вспышка превращения. К всеобщему удивлению, в стражниц обратились обе Вилл. Они взмыли в небо — в вышине сверкнули отблески молний, раздался грохот и шум.

— Отлично, — протянула Корнелия. — Только мне надоела эта угадайка?

— Если они продолжат в том же духе, нас заметят, — сказала Тарани.

— И что будем делать? — спросила Хай Лин. — Как узнать, кто из них Вилл?

— Схватим обеих, — объявила Ирма. — А дальше разберемся.

Бросившись к двум Вилл наперерез, она сбила их потоком воды. Обе упали на газон стадиона — взмахом руки Корнелия заточила их в травяные коконы.

— Девчонки, вы что делаете?! — вспыхнула одна из Вилл. — Это же я!

— Отпустите! — тут же воскликнула вторая. — Это я Вилл!

— Простите, Вилл, но придется потерпеть, — наклонилась перед ними Тарани.

Она сосредоточенно посмотрела на обеих.

— Кажется, поняла, — спустя несколько минут Тарани указала на Вилл слева. — Это наша Вилл.

Корнелия взмахнула рукой — кокон тут же рассыпался.

Вилл встала. Вторая Вилл наблюдала за ее освобождением разочарованно и испуганно — она явно хотела быть на ее месте.

— Спасибо, — Вилл стряхнула с себя ошметки грязи, что налипли на доспехах.

— Не объяснишь, что происходит? — Корнелия скрестила руки на груди.

— Вилл создала каплю астрала для стирки, — ответила за нее Тарани. — А потом каким-то образом капля стала настоящей Вилл.

Девочки сердито посмотрели на Вилл.

— Напомни, Вилл, когда мы стали пользоваться магией в своих целях? — саркастично спросила Ирма. — Сначала Корнелия со своими свиданиями, теперь ты… Может, я тоже хочу.

— Простите, — ответила Вилл. Она печально посмотрела на Мэтта. — Это и правда было глупо. Но мать пристала с этой стиркой, а я боялась, что пропущу твое выступление, а в итоге...

— Тут случилось шоу поинтереснее, — нервно усмехнулся Мэтт. Конечно, ему было приятно, что ради него Вилл готова была нарушать правила, но с такими последствиями… Лучше бы она этого не делала.

— Я не думала, что все так обернется: не понимаю, почему дубль ожил.

— В этом замешана старуха из наших кошмаров, — сказала Тарани. — Дубль общалась с ней. Так странно, но она искренне считает себя тобой: у вас даже воспоминания почти одинаковые…

— Я не дубль! — перебила схваченная Вилл. — Я и есть Вилл! А старуха предупреждала, что меня захотят убить!...

— Что за старуха? — спросил Мэтт.

Вдруг на стадионе появились Калеб, Бланк и Ян Лин. Ян Лин выглядела ужасно: болезненно-бледная, она судорожно глотала ртом воздух. Спустя пару шагов у нее подкосились ноги — в последний момент Калеб подхватил ее, не дав упасть.

— Бабушка?! — Хай Лин тут же бросилась к ней. — Ты как?!

— Жить буду, — прокряхтела Ян Лин. — Телепортация тяжело далась. Мне бы поспать денька четыре…

Калеб и Хай Лин помогли ей дойти до остальных.

— Ребята! У нас важные новости! — увидев двух Вилл, Калеб осекся. — Что происходит?

— Бунтующий злой двойник, — ответила Ирма. — Мы как раз пытаемся разобраться.

Бланк принюхался.

— Пахнуть одинаково, — заключил он.

— Объясни, что случилось, — Вилл обратилась к своей копии. — Откуда ты знаешь старуху?

— Я не знаю ее! — воскликнула дубликат. — Я была в прачечной, когда она появилась! Сказала, что я свободна, сказала, что кошмар, в котором она была — не мой, а потом просто ушла! Я не поняла, чего она хотела! Потом старуха нашла меня на площадке у дома — сказала, что я не настоящая, что меня оживили ради стирки! И что я должна сразиться за свою жизнь!

Стражницы встревоженно переглянулись.

— Поэтому ты хочешь убить меня? — спросила Вилл.

— Конечно! Если я не сделаю это первой!... — дубликат вдруг испуганно умолкла. — Мне никто не верит, но я — настоящая Вилл! Я хочу жить!

Мэтта проняло: копия так испугалась, когда говорила о том, что могла кого-то убить, просила поверить ей так отчаянно… Ему стало искренне ее жаль. Если бы он не знал правды, Мэтт бы принял ее за настоящую Вилл. Хотя копия так сильно верила в это, что, в каком-то смысле, Вилл и была.

Мэтт смущенно замялся, понимая, что целовался именно с ней.

— Я не думала, что ты можешь ожить, но… — Вилл растерялась, но, спустя минуту обратилась к остальным стражницам. — Ее надо отпустить.

— Ты уверена? — нахмурилась Корнелия.

— Старуха обманула ее и использовала. Она испугалась. Она до сих пор боится — думает, что мы ее враги, что ее все бросили. Она боится одиночества… — Вилл тяжело вздохнула. — Я бы тоже боялась.

Мэтт мысленно согласился с решением Вилл.

Корнелия взмахнула рукой: кокон рассыпался. Копия тут же вскочила на ноги: лицо у нее было перекошено, глаза сияли безумием. Она подняла руки — вокруг нее взвился вихрь молний.

Мэтт невольно напрягся, когда стражницы выскочили дубликату наперерез.

Между ними встала Вилл.

— Не бойся. Никто не станет вредить тебе, обещаю, — уверенно объявила она.

— Почему я должна тебе верить?! — нервно выкрикнула копия.

— Если ты — это я, то знаешь ответ.

Копия пристально посмотрела на Вилл: в ее глазах были ужас и обреченность. У Мэтта поползли мурашки по коже от того, какой несчастной она была. Страшно было думать, что испытывала вторая Вилл: она чувствовала себя брошенной и не нужной. И, что самое ужасное, Мэтт не знал, как мог помочь ей. Он не представлял, что вообще могло ей помочь.

Вилл несмело улыбнулась ей — копия безвольно опустила руки и рухнула на колени.

Она заплакала: это была безнадега.

— Да, но зачем?... — обреченно выдавила копия. — Мы не проживем одну жизнь на двоих! Все это принадлежит тебе, не мне!...

— Мы что-нибудь придумаем, обещаю, — Вилл подсела к ней и обняла за плечи. — Мы отведем тебя в Кондракар — уверена, Оракул поможет…

Внезапно в ночи сверкнула электрическая вспышка — в копию ударила молния. Болезненно вскрикнув, — от этого звука у Мэтта сжалось сердце, — она бессильно обмякла в объятиях Вилл.

Все тут же обратились к небу — но понять, откуда атаковали, было невозможно.

— Мне холодно… мысли путаются… — копия испуганно вцепилась в ладонь Вилл. Мэтт с изумлением увидел, что та начала таять — словно тень на свету.

— Ты умираешь, — прохрипела Вилл. Она достала Сердце Кондракара. — Я… Я должна вернуть тебя…

— Нет! — копия нервно дернулась и перехватила ладонь Вилл с кулоном. — Только не в кристалл!

— Но если не в кристалл… — Вилл отчаянно выдохнула, не в силах отвести взгляд от умирающей себя. — Что я могу…

— Вилл, капля — твой отпечаток души, — подала голос Ян Лин. — Ты его отдала, ты можешь и забрать. Ты должна воззвать к энергии внутри нее.

Вилл переглянулась с копией — та слабо кивнула.

Вилл протянула руку и сосредоточенно зажмурилась — копия исчезла, превратившись в сияющий сгусток света. Вилл поймала его в ладонь, а затем приблизила к сердцу.

Сияние исчезло. Вилл содрогнулась, и страшно вскрикнув — точно также, как и копия от удара молнии — вцепилась в траву. Она мелко задрожала, будто в припадке.

— Вилл! — Мэтт тут же бросился к ней, но она словно его не видела. — Что с ней?!

— Она поглощает чужую сущность, — выдержанно ответила Ян Лин. — Слияние душ — болезненный процесс. Но капля астрала — отпечаток души Вилл. Не бойся: с ней ничего не случится.

Мэтту стало не по себе от того, как спокойно Ян Лин объясняла ему все происходящее, в то время как Вилл страдала, корчась от боли на земле. Это было невыносимое зрелище: казалось, Вилл вот-вот умрет. Но Мэтт был не в силах отвести взгляда; не мог даже посмотреть на остальных, чтобы увидеть, что им тоже страшно за Вилл.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Вилл пришла в себя. Она неловко осела на Земле.

— Вилл! — Мэтту хотелось обнять ее, но он не решился; протянул руку, помогая подняться. — Ты как?

— Нормально, — потерянно ответила Вилл. — Только голова немного болит, — чуть помедлив, она добавила: — Так странно помнить, что я была в двух местах одновременно…

Она сдула прядь волос со лба.

— Я помню старуху. Она появилась в прачечной и оживила меня… Каплю, когда я ушла.

— Вилл, я уверена, что твою каплю оживила Нерисса — бывшая стражница, знак квинтэссенции, — сообщила Ян Лин.

— Это она собрала Мстителей и создала Сокрушителей, — добавил Калеб. — Три дня назад она забрала силу Элион и похитила ее.

Все тут же обратились к Калебу.

— Элион похитили?! — взволнованно спросила Корнелия. — Как?! Почему не сказал раньше?!

— Калеб и Бланк не мочь попасть на Землю — Нерисса проклясть Зуб, — ответил Бланк.

— И, похоже, теперь Нерисса метит в стражниц, — закончил Калеб.

Вилл достала Сердце Кондракара.

— Нужно рассказать обо всем Оракулу.

— Я пойду с вами, — объявил Мэтт.

Все с изумлением посмотрели на него.

— Мэтт, — начала Вилл, — Тебе не стоит…

— Вилл, тебя только что чуть не убили! — вскинулся Мэтт. — Чего ты от меня хочешь?! Чтобы я смотрел на это сложа руки?! Мне нельзя оставлять тебя! Я должен знать, что происходит!

— Мэтт, без обид, но все, что происходит — тайна стражниц, — встряла Корнелия. — Может, ты и узнал больше положенного, но не лезь не в свое дело.

Мэтт почувствовал раздражение.

— Слушайте, я понимаю, что вы не могли ничего рассказывать, потому что были связаны тайной. Но, раз я все знаю, почему вы по-прежнему что-то скрываете от меня? Я ведь хочу помочь!...

— От твоей помощи у нас больше проблем, чем пользы, — срезала Корнелия.

Мэтт негодующе посмотрел на нее.

— Корнелия! — осадила Вилл.

— А что, разве я не права? — Корнелия ничуть не смутилась. — Вспомни сама: плен у Фроста, коронация, Сокрушители! Увязываясь за нами, Мэтт только и делает, что находит проблемы, а мы вынуждены его спасать! А ты не осмеливаешься сказать ему правду, потому что вы встречаетесь! Научись разделять отношения и роль стражницы!

— Кто бы говорил, — поддела Ирма, косясь на Калеба.

— Это другое! И вообще, сейчас не об этом! — Корнелия посмотрела на Мэтта: в ее взгляде было снисхождение. — Мэтт, ты хороший парень, ничего личного, но…

— Но ты почему-то считаешь, что я обуза, и что я не достоин знать, что происходит?! — гневно перебил Мэтт. — Я правильно понял?!

— А разве это не так? Магии у тебя нет, дерешься ты не очень, а вот гонору!…

— Знаешь, Корнелия, не все делят людей на сорта, — нахмурился Калеб. — У нас с Бланком тоже нет магии — мы что, для вас тоже обуза?

— Не передергивай! — взвилась Корнелия. — Ты же понимаешь, что я имею в виду! Да все вы думаете, что Мэтту не место рядом с нами — просто боитесь сказать об этом вслух!

Мэтт посмотрел на остальных: казалось, Корнелию не поддерживал никто. Но никто и не поддержал Мэтта в том, чтобы он отправился на Кондракар — даже Вилл не хотела брать его с собой. Неужели все действительно проявляли к нему видимость дружелюбия только потому, что не хотели обидеть, а на деле не считали равным себе?!

— Это правда?! — прямо спросил Мэтт.

— Корнелия, думай, что говоришь! — возмутилась Вилл. — Мэтт, это неправда!

— Тогда почему вы не доверяете мне?!

— Прекратите, — строго прервала Ян Лин. Она не повышала голоса, но было что-то жесткое в ее тоне, что заставило всех умолкнуть. — Вам нужно думать не о том, кто из вас прав, а о том, что нужно действовать сообща.

Она посмотрела на Мэтта.

— Мэтт, не принимай происходящее на свой счет, но будет лучше, если ты останешься на Земле. Тебе не место на Кондракаре: у старейшин будет много вопросов и к тебе, и к девочкам. Сейчас не лучшее время объясняться по поводу тебя.

— К тому же твое исчезновение заметят — ты же выступаешь, — добавила Тарани.

Напоминание о концерте должным образом отрезвило Мэтта: он совсем позабыл, и о выступлении, и о том, что в зале его ждала группа. Но сказанное Корнелией до сих пор стояло в голове: какая же она напыщенная дура!

Вот именно — дура. То, что сказала Корнелия, было сугубо ее мнением, и потому ее слова не должны были волновать Мэтта. Ему следовало по-прежнему действовать в интересах команды. И в интересах Вилл.

А подставлять друзей он не хотел.

— Что ж, — протянул Мэтт. — Если вы считаете, что мне не следует идти с вами… — несмотря на внутренние уверения в разумности принятого решения, он осекся, глядя на остальных, в тайной надежде услышать протест.

Но друзья молчали — и это ранило больнее любых слов.

Мэтт не представлял, как будет играть на сцене. Казалось, теперь его выступление не имело никакого смысла. Он ведь хотел, чтобы Вилл услышала его песню... Мэтт глухо чертыхнулся: неважно, чего он хотел. Вилл была стражницей! Она спасала миры, пока Мэтт как идиот носился с гитарой и стихами, воображал себя героем, напрасно пытаясь убедить себя, что они с Вилл ровня. Его любви было недостаточно: Вилл заслуживала большего!

Но Мэтт больше ничего не мог ей дать.

***

Нерисса наблюдала за происходящим с крыши школьного стадиона. Она была разочарована: альтермира Вилл, ровно как и ее хозяйка, оказалась слишком сердобольной, и оттого не способной на борьбу. Вместо того чтобы отвоевать себе право на жизнь, сдалась и разболтала все то немногое, что успела узнать о Нериссе. После этого тратить магию Сердца Меридиана на поддержание жизни дубля было бессмысленно. Конечно, в случившемся был и просчет Нериссы — самонадеянно уцепилась за внезапную возможность, понадеялась на удачу и легкую победу, в то время как со стражницами стоило готовиться к затяжному противостоянию.

Нерисса проводила Мэтта внимательным взглядом — тот неохотно направился в школу. Остальные столпились вокруг Вилл.

Нерисса сменила обличье и, став Магом отправилась в Кондракар — хотела попасть туда чуть раньше стражниц.

— Оракул, — поклонилась Нерисса. — Простите, что объявилась так нескоро. Я лишь сейчас сумела снять проклятие со своего кольца, и пришла рассказать Совету о пропаже королевы Элион. Три дня назад ее похитила таинственная женщина с магическим даром. Она же стояла за беспорядками на Меридиане…

Она изобразила легкое удивление, когда рядом сверкнул портал: оттуда вышли стражницы, Калеб, Ян Лин и Бланк.

— Калеб, — приветственно кивнула Нерисса. — Вижу, мне все-таки удалось снять проклятие с Зуба.

— Не совсем, — ответил Калеб. — Нас занесло на гору Танос.

— И Зуб больше не работать, — добавил Бланк, протягивая талисман.

Нерисса взяла Зуб у Бланка, оценивающе взвесила в руке.

— Я предупреждала, что спешка может быть губительна. К счастью, теперь я знаю, как снять заговор — мне удалось это с моим кольцом.

— Ты сказал: вы попали на Танос? — переспросила Галинор у Калеба.

— Да, — кивнул Калеб. — Мы встретили там Ян Лин. Если бы не она, мы бы там застряли.

Нерисса слегка нахмурилась: она могла стерпеть при Калебе Бланка — паслинг мало что понимал — но в ее планы не входило появление на Таносе старой подруги. Это могло спутать все карты: если Калеб видел оставленное воспоминание вместе с Ян Лин, она могла выставить заточение Нериссы в выгодном для Кондракара свете.

— Мы пришли предупредить Совет о том, что Нерисса сбежала из заточения, — объявила Ян Лин. — Я думаю, она — та, кого мы ищем.

Старейшины встревоженно переглянулись. Галинор посмотрела на Ян Лин.

— Ты уверена? — обеспокоенно уточнила она.

— Мы были в пещере, — мрачно подтвердила Ян Лин. — Там пусто.

— Но как она смогла сбежать?

— Никак — я была ее надзирателем, — ответила Нерисса. — Разве Совет не следил за ней после того, как наложил на Меридиан Завесу?

— Нет, — покачал головой Оракул. — Ты же знаешь: клетки было достаточно, чтобы поддерживать ее жизненные силы.

Нерисса с трудом сдержала гнев: выходит, старейшины просто забыли про нее, без задней мысли оставили гнить в одиночестве! Как справедливо и милосердно! Нерисса еще больше укрепилась в мысли о том, что кубло лживых святош не заслуживало пощады.

— Нерисса напала на нас сегодня, — сказала Вилл. — Оживила мою астральную каплю и внушила ей, что меня следует убить.

— Оживила каплю? — нахмурился Тибор.

— У нее были все мои силы, мои воспоминания… Просто вторая я. Когда капля начала рассказывать о том, кто ее оживил, в нее ударила молния. Я поглотила ее.

Старейшины строго посмотрели на Вилл.

— Вилл, откуда ты узнала о поглощении? — рассерженно спросила Люба.

— Я рассказала, — тут же вступилась Ян Лин. — Поглощение собственных отпечатков души не запрещено.

— Но и не разрешено.

— Ситуация была безвыходной, а двойник видела Нериссу, — не отступала Ян Лин. — Ее знания были нам нужны.

— Но как Нерисса сумела достать отпечаток души Вилл?

— Я создала каплю для себя и оставила без присмотра, — стыдливо призналась Вилл. — Я понимаю, это было опрометчиво. И создало много проблем. Простите.

Люба немного смягчилась.

— Хорошо, что ты все рассказала нам и осознаешь свою вину, — кивнула она. — Впредь нельзя допускать подобного.

— Нерисса способна создать альтермиру, — покачал головой Тибор. — Откуда она узнала об этом? У нее есть доступ к запретным знаниям.

— Запретным? — переспросила Вилл.

— Вилл, послушай меня очень внимательно, — сказал Оракул. — Твоя стихия — квинтэссениция — это материя жизни. Молнии, которые ты с недавнего времени научилась создавать — ее физическое проявление, но возможности квинтессенции куда шире.

— Поэтому я разговариваю с электротехникой?

— Да, — кивнул Оракул. — Ноша хранителя тяжела: тебе вверено не только Сердце Кондракара, но и власть над стихией, чьи возможности практически безграничны. И ты должна понимать, что некоторые возможности лучше никогда не использовать. Манипуляции чужими жизнями развращают душу.

— Создание альтермиры из отпечатка души, как и поглощение чужих душ — одни из запретных практик, — добавила Люба. — Альтермира была твоим отпечатком, и только поэтому ты поглотила ее без вреда для себя. Но поглощение чужих душ ведет к ужасающим последствиям.

— Обычно альтермиры сходят с ума от осознания собственной природы, — добавил Альтер. — Даровать альтермире жизнь — обречь ее на бесконечные страдания.

— Я понимаю, о чем вы, — кивнула Вилл. — Когда я поглотила ее… — она осеклась. — Я знаю, каково ей было.

Нерисса слушала речи старейшин с непроницаемым лицом, но про себя не верила ни единому слову: все это было не более, чем искусным лицемерием. Кондракар запрещал управлять людьми при помощи магии, но не брезговал при помощи лжи травить неугодных и разрушать чужие жизни! И после этого они смели порицать тех, кто обрекал пустоголовые дубликаты на «бесконечные страдания»?! Даже сейчас они рассказывали Вилл о запретных практиках, не чтобы объяснить природу ее сил, а чтобы запугать: не хотели потерять контроль над новым хранителем. Девчонка слушала их, раскрыв рот и искренне соглашалась с любым их словом.

Похоже, Совет вырастил себе идеальную марионетку.

— Когда мы были в пещере, видели иллюзии о прошлом, — сообщил Калеб.

— Заточение Нериссы после суда, — пояснила Ян Лин.

— Зачем это ей? — встревожилась Галинор.

— Думаю, Нерисса оставила их как напоминание о том, что с ней сделали, — предположила Ян Лин. — И как послание о том, что она ничего не забыла.

— Простите, но я не выписала справочник «Кто есть кто в Кондракаре», — сказала Ирма. — Что за Нерисса, почему вы видели ее в пещере, почему она точит на нас зубы и оживила двойник Вилл?...

— Оракул, пока вы вводите стражниц в курс дела, позвольте мне отправиться на Танос. Я хочу понять, как Нериссе удалось сбежать, — попросила Нерисса, думая о том, что она не станет терять драгоценное время, слушая, как Оракул станет перевирать ее историю. — Если она оставила магический след, он поможет отыскать ее.

— Конечно, Маг, — кивнул Оракул. — Отправляйся немедленно.

***

Нерисса выследила Мэтта по дороге из школы: какое-то время он шел вместе с приятелями, вежливо поддерживал разговоры и улыбался, но был понурым. Нерисса понимала: ему хотелось быть не здесь, а с друзьями, что его бросили.

Мэтт зашел домой — Нерисса осталась во дворе. В окнах она увидела, как Мэтт поздоровался с родителями, перебросился парой слов о выступлении и отрицательно взмахнул головой, отказываясь от ужина. Затем он ушел к себе. Окно его комнаты удачно выходило на задний двор, в тень раскидистого дуба.

Из клетки на столе Мэтт достал питомца — домашнюю соню — и начал ее кормить. Грызун проворно забрался к нему на плечо — усмехнувшись, Мэтт погладил его по холке.

Став видимой, Нерисса приняла облик Вилл и постучалась к нему.

Мэтт тут же заметил ее: мгновенно подскочил к окну, даже не сняв с себя зверька.

— Мэтт, нам надо поговорить! — сообщила Нерисса. — Мы только что вернулись из Кондракара — есть новости!

Мэтт мгновенно открыл окно, и, перемахнув через подоконник, оказался перед ней.

— Что случилось? — взволнованно спросил он. — Что сказали в Кондракаре?

Вдруг грызун на его плече странно заерзал — оскалился и зашипел на Нериссу. Она отпрянула, но больше для вида.

Мэтт снял грызуна с плеча.

— Хагглз, хватит! — приказал он — соня немного присмирела. — Прости, — он улыбнулся Нериссе. — Не понимаю, чего он завелся.

Нерисса усмехнулась и подняла меридианский кулон.

— Может, из-за этого?

Она приняла истинное обличье и перенесла их в гроты Таноса.

Мэтт больше не улыбался — теперь нервно и испуганно озирался по сторонам в полумраке. От растерянности он ослабил хватку — соня выскочила из его рук, забралась Мэтту на плечо, продолжая злобно шипеть на Нериссу.

— Ты — та старуха, что охотится на стражниц! — признал Мэтт; старательно, но безуспешно пытался делать вид, что совсем ее не боится. — Отпусти меня, сейчас же!

— Но ты не в плену, — благожелательно улыбнулась Нерисса. — Держать тебя в клетке не входит в мои планы.

— Ты притворилась Вилл и похитила меня!

— Вряд ли бы ты так охотно покинул дом, приди я в настоящем обличье.

— Чего ты от меня хочешь?!

— Для начала — поговорить.

— Нам не о чем разговаривать! — отрезал Мэтт. — Верни меня домой!

— Почему же не о чем? Давай поговорим о тебе.

— Я ничего тебе не скажу!

— Знаешь ли, очень невежливо отказывать мне в беседе, — покачала головой Нерисса. — Но ты прав: говорить нам совершенно не обязательно. Я уже знаю все, что мне нужно.

Мэтт нахально хмыкнул.

— Интересно, что?

— Например, ты сам узнал тайну стражниц. Ты осмелился прыгнуть в портал, даже не понимая, что он из себя представляет. Помог спасти Север от банды головорезов. Без тебя стражницы не одолели бы Сокрушителей.

— Это неправда, — возразил Мэтт; явно из желания ни в чем не соглашаться с Нериссой.

— У тебя есть потенциал, — невозмутимо продолжила она. — К несчастью, нереализованный. Ты вечно в тени, вечно вынужден доказывать, что чего-то стоишь, но никогда не сравнишься со своими друзьями. А ведь им просто повезло обладать возможностями, которые тебе никогда не будут доступны. Это очень несправедливо, тебе не кажется?

Мэтт отвел глаза и промолчал — понимал, что Нерисса права, но был слишком горд, чтобы соглашаться с ней вслух.

— Но я могу это исправить, наделив тебя магией — в обмен на службу.

Мэтт ошеломленно дернулся.

— Ты напала на моих друзей, а теперь хочешь, чтобы я служил тебе?! — возмущенно воскликнул он. — И ждешь, что я соглашусь?!

— Да. В твоем положении это крайне разумно.

— Не думаю!

— Зря. Не стоит пренебрегать возможностями, которые я перед тобой открываю — такие шансы нечасто выпадают.

— А я, пожалуй, откажусь, — отрезал Мэтт. — Я не предатель!

— Причем здесь предательство? — устало выдохнула Нерисса: упрямство Мэтта, ровно как и противное шипение его грызуна, начинало изрядно утомлять. — Твои друзья первыми оттолкнули тебя. Они считают тебя слабым, и потому ты им не нужен. И, раз так, не стоит ли тебе подумать о собственных интересах?

— Как ты?... — удивился Мэтт, но тут же отрицающе взмахнул головой. — Хотя не важно. Это неправда: все было не так.

Всем своим видом Мэтт показывал, как презирает предложение Нериссы: встал в позу из соображений не уронить статус героя в собственных глазах. Его дерзость в некоторой мере забавляла — но все больше раздражала.

— Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься. Но я тебе покажу.

Взмахнув рукой, Нерисса притянула к себе грызуна Мэтта — хоть тот и беспомощно перебирал лапками в воздухе, от близости к Нериссе свирепел все больше.

— Не трогай его! — воскликнул Мэтт.

Игнорируя протесты Мэтта, Нерисса подняла меридианский кулон.

— Посмотри: какое беспомощное, но злобное создание! В этом свете можно разглядеть его ярость, — воздух вокруг грызуна налился ядовитой краснотой; аура клубилась плотными сгустками.

Нерисса протянула руку, взывая к ауре ярости и слегка вздрогнула — место силы многократно приумножало ее мощь. Ярость пульсировала, точно живая, но покорно принимала ту форму, что нужна была Нериссе — поражало, как легко ей было управлять!

— Пожалуй, твой питомец послужит мне первым.

Ярость склизкими щупальцами пролезла соне в ноздри, уши и пасть. Грызун проглотил ее, и, болезненно пискнув, рухнул за землю.

На мгновение Нериссе показалось, что тот умер.

Но вдруг соня пронзительно взвизгнула, ее затрясло в припадках: тщедушное тельце начало пухнуть — расти с неестественной скоростью.

Через несколько мгновений на месте грызуна стояло трехметровое чудовище — получеловек-полузверь. Под серой шкурой перекатывались мышцы с прожилками вен толщиной с палец Нериссы, громадные лапы-ладони заканчивались огромными когтями. Вытянутый остроухий череп на массивной шее очерчивали по-звериному жесткие скулы, из пасти торчали клыки. Черная точка зрачка дергалась в кроваво-красном белке глаз.

Нерисса с удивлением осматривала чудовище: была немало впечатлена результатом ритуала персонификации. А ведь этот зверь — всего лишь жалкий грызун! Интересно, насколько сильным он был?

Зверь оглушительно взревел, поднимаясь на задние лапы, остановил взгляд на Мэтте — тот побледнел и попятился.

— Хагглз? — тихо выдавил он.

— Хагглз — не очень благородно, — Нерисса на мгновение задумалась. — Знаешь, на Меридиане существует легенда о яростном звере войны, пожирающим души тех, кто нарушил волю богов. Его зовут Гор-разрушитель. Пожалуй, это имя ему больше подойдет.

Мэтт с оторопью посмотрел на Нериссу.

— Что ты с ним сделала?!

— Всего лишь воплотила его эмоции, — легко пояснила Нерисса. — Они проявили истинную сущность твоего зверя и наделили невероятной силой.

Мэтт продолжал смотреть на Гора в жутком оцепенении.

— Понимаю, зрелище не из приятных, но не надо бояться. С тобой будет тоже самое.

В глазах Мэтта вспыхнул ужас.

— Нет! Нет! — завопил он, пятясь от Нериссы — вжался в стену, выставил руки вперед то ли в угрожающем, то ли в защитном жесте. — Я не хочу быть чудовищем!

— Ты же видел превращение стражниц, был на Меридиане, встречал оборотней... —Нерисса разочарованно вздохнула: она рассчитывала, что Мэтт окажется хладнокровнее. — Если ты хоть раз задумывался о том, чтобы стать сильнее, возможность метаморфозы не должна тебя пугать.

Но Мэтт совсем не слышал ее разумных доводов.

— Не трогай меня! — продолжал кричать он. — Не подходи ко мне!

— А ведь нам обоим было бы куда проще, если бы ты согласился служить мне добровольно, — Нериссе его сопротивление было совсем ни к чему.

Гор угрожающе зарычал в их сторону. Нерисса повелительно взмахнула железной рукой.

— Гор, схвати его.

Гор подскочил к Мэтту, вжал в его каменную стену грота, замер — и вдруг начал ластиться. Мальчишка немало удивился, но несмело погладил его — зверь утробно зарычал.

Нерисса мысленно выругалась: Гор был животным, и потому с ним ритуал персонификации оказался не так эффективен. У животных не было полноценного сознания, их вели инстинкты — оттого он помнил прежнего хозяина.

— Похоже, что-то пошло не так, — осмелев, едко заметил Мэтт: — Хагглз, схвати ее!

Нерисса разозлилась. Мэтт, бессильный глупый мальчишка, посмел обратить ее же слугу против нее!? Вот так он отнесся к ее предложению?! Она совсем не обязана была играть с Мэттом в вежливость, но пошла на уступку, искренне желала договориться по-хорошему! Она открывала перед ним невероятные возможности, предлагала ему могущество и силу! Мэтт же прекрасно понимал, что Нерисса была права, но цеплялся за свое показное благородство, за идиотскую верность к тем, кому он был не нужен! Его сопротивление было бессмысленно! Бездумным упрямством мальчишка лишь растягивал свои страдания — и страдания своей недалекой зверушки!

— А ты быстро учишься, Мэтт. Правда, не тому, чему следует! — Нерисса ударила в Гора молнией — в последний момент зверь успел оттолкнуть хозяина. Он легко выдержал разряд такой силы, от которой даже оборотень мгновенно бы потерял сознание. Нерисса отметила, что зверь был невероятно выносливым — значит, сумеет выстоять против стражниц.

Она усилила разряд — Гор рухнул на землю.

— Запомни, мальчик: мои слуги всегда платят за непокорность!

Мэтт пораженно замер, наблюдая за Гором: зверь захрипел, затем слабо заскулил, затрясся в конвульсиях. Но Нерисса и не думала останавливаться. Она продолжала пытать его, с холодной яростью думая о том, что Мэтт не сможет долго смотреть на страдания своего питомца.

Мальчишка заслужил этот жестокий урок.

Когда Гор закашлял кровью, Мэтт бросился на Нериссу.

— Старая дрянь, хватит! — отчаянно выкрикнул Мэтт: попытался схватить ее за руку, чтобы вырвать кулон. — Ему же больно!

— Знаю, — Нерисса стойко встретилась с ним взглядом. — И потому ты ненавидишь меня.

Она прекратила мучать Гора и поднесла кулон к Мэтту. В глазах у мальчишки помутилось — от тут же замер перед ней, словно добыча перед змеей. Она собрала сгустки его ненависти — аура кружила вокруг него облаком черноты; роем мух залезла ему в рот, уши и нос.

Мэтт судорожно сглотнул их, и тогда Нерисса проникла в его разум: прорезала путь сквозь ворох воспоминаний все глубже и глубже — туда, куда сам Мэтт попасть не мог. Ей было нужно, чтобы его сознание замерло в самой уязвимой точке — и в самой открытой для ее манипуляций.

Душно и темно — Мэтт был на краю пропасти. Внизу копошились неведомые ему твари.

Наверх было не взобраться — бесконечно далеко. Сверху доносился шелест птичьих крыльев.

Рядом появилась Вилл. Она будто двоилась — была и девочкой, и стражницей одновременно. Мэтт позвал ее по имени, приблизился — она бросилась к нему в объятия, но, стоило ему обнять ее в ответ, как она исчезла. Он начал искать ее в темноте, звать по имени: был уверен, что она где-то рядом. Вдалеке послышалась музыка, переборы гитарных струн: почему-то Мэтт был уверен, что, если найдет источник звука, найдет и Вилл.

Но чем дальше Мэтт шел, чем тяжелее ему было: ощущал, что тьма вокруг сгущается. Музыка становилась громче, но это больше была не гитара — постепенно она превращалась в грубую какофонию, била по ушам отвратительным скрежетом.

Вдруг что-то подняло его вверх и откинуло вниз — Мэтт упал. Птицы наверху закаркали.

— Вставай! — призвал голос. Рядом оказался Фрост: грубо схватил его за шкирку, поставил на ноги. Он был весь в крови, и кровь была чужая.

Фрост хищно оскалился.

— Что застыл, малец?! — он толкнул Мэтта в плечо. — Дерись!

В руках оказался меч: Мэтт тут же замахнулся, но ничего не вышло — застыл, будто вкопанный. Руки и ноги налились свинцом, он не мог пошевелиться.

Фрост рассмеялся и ударил Мэтта — по скуле мгновенно разлилась боль; стремительно расползлась по остальному лицу — оно словно онемело.

— Вставай и дерись! Покажи, на что способен!

Мэтт выбросил меч и ударил рукой — но Фросту было все равно, он продолжал смеяться.

— Это потому, что ты никто! Ты просто наживка!

— Нет! — запротестовал Мэтт.

— Тогда докажи, — Фрост обернулся принцем Фобосом. — Победи меня!

Мэтт бросился на него, но Фобос лениво взмахнул рукой, швырнув его к невидимой стене.

— Так и знал: у тебя ничего не получится! — рассмеялся принц. — Не стоило и пытаться, ничтожество!

— Заткнись! — разозлился Мэтт. — Я не ничтожество!

Фобос вновь взмахнул рукой: Мэтт почувствовал, как его душат. Его отшвырнуло к краю пропасти.

— Ничтожество, не способное никому помочь, — нараспев протянул Фобос. — Даже себе. Ищешь Вилл? Ей не нужна помощь такого слабака как ты. Ты никчемный и ни на что не способен.

— Нет! — сорвался на крик Мэтт, но из горла вырвался лишь слабый хрип. — Неправда!

— Тогда докажи. Докажи это Вилл. Докажи это всем.

Фобос превратился в Сокрушителя: пустая глазница софитом вспыхнула в темноте. Мэтта ослепило, все залил ядовитый свет.

Он упал в пропасть с чудовищами — тело горело огнем, а вслед ему хрипели вороны.

Мэтт рухнул на колени, пронзительно закричал — Нерисса невольно отпрянула. В припадке он схватился за голову, начал остервенело дергать себя за волосы.

Нерисса с холодным интересом наблюдала, как Мэтта заживо перекраивает его собственная ненависть — меняла плоть, переплетала суставы и сухожилия, вытягивала кости, делая старше и сильнее. Из-за его спины, прорезая кожу, сыпью пробились шипы перьев — нависли огромной зловещей тенью, срастаясь в два огромных вороньих крыла. У него вырос длинный голый хвост, темные волосы слиплись в змеевидные пряди, а лицо застыло золотой бесстрастной маской — прорези ее глаз сияли ядовитым светом.

Наблюдая за его метаморфозой, Нерисса быстро поняла, какое имя ему дать.

— Ты теперь Шегон, — объявила она, когда он поднялся — уже не беспомощный мальчик, а могучий крылатый воин, грозный демон ненависти. — Силу Гора питает ярость, а твою — чужая ненависть.

Теперь он был в полной ее власти.

— Да, госпожа, — Шегон покорно кивнул, уставился на свои ладони, медленно сжимая их перед собой, передернул крыльями.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Нерисса.

— Странно, — отрешенно ответил Шегон. — Мне тепло.

— Это сосредоточие магии внутри тебя, — охотно пояснила Нерисса. — Ты быстро привыкнешь к этому чувству.

Нерисса перевела взгляд с Шегона на Гора: зверь затравленно дернулся от ее взгляда.

— Следуйте за мной.

— Гор, — Шегон повелительно взмахнул рукой — зверь мгновенно повиновался хозяину.

Снаружи уже светало.

Нерисса ударила молнией по скале вулкана — кусок обледенения откололся, из трещины потекла лава. Нерисса закрыла глаза, сосредотачиваясь, воскрешая памяти все то, что давно хотела бы похоронить: семью, которую ненавидела; воспитание безжалостной матери, безразличие отца, что прятался за маской мягкотелой заботы, за пустыми обещаниями защиты… Также как Оракул, что, вещая о доброте и чистоте помыслов, несправедливо отнял у нее кристалл. Также как подруги, что молчаливо наблюдали за ее наказанием, и, хоть и клялись в верности и дружбе, и не подумали защитить ее.

Ворох воспоминаний нахлынул, словно цунами — даже спустя сорок лет Нерисса отчетливо помнила каждое слово. Ненавистная семья, призыв Кондракара, неумолимый голос Оракула, безжизненное тело Кэссиди в собственных объятиях, предательство подруг, суд на Кондракаре и осуждение старейшин, бесконечное заточение на Таносе…

«Никогда. Не указывай. Матери»

«Ты умная девочка. Моя дочь не пропадет. Я знаю, ты не дашь ей себя сломать»

«Девчонки, вы моя настоящая семья»

«Верни Совету кристалл, Нерисса!»

«И не проси, Рисси, я не отдам его»

«Нерисса, ты… ты убила ее?!»

«Ты никуда не уйдешь. Ты должна предстать перед Советом»

«Прости, Рисси. Это правильно, поверь»

«Предательство»

«Отступничество»

«Убийство соратницы»

«Убийца»

«Убийца. Отступница. Изгой. Виновна. Виновна. Ты убила ее! Виновата! Убийца! Убийца! Убийца!...»

Казалось, кто-то невидимый жрет Нериссу изнутри. Усилием воли она приказала себе отстраниться: она знала, все это было неправдой; ложью, что пытались ей навязать. Эта память была как сорняк, как зараза, как паразит. Если бы она могла, давно бы выдавила все из себя.

Нерисса подняла кулон, чувствуя, как негатив обступил ее панцирем — энергия была куда мощнее, чем то, что было у грызуна или мальчишки.

Ее негатив раскололся надвое, вселяясь в лед и лаву.

Силуэты мужчины и женщины проявились одновременно: были подобны ожившим скульптурам древности — высокие, сильные и величественные, но в их идеальной красоте таилось что-то болезненно-неприятное. У мужчины, выбитого изо льда, безволосого и бледного, было жестко очерченное лицо, не выражавшее ничего, мертвые глаза смотрели на мир с высокомерным безразличием палача. Белоснежные ангельские крылья за спиной были ледяными лезвиями.

У женщины тоже были крылья — перепончатые, как у летучей мыши, увенчанные когтистыми шипами. Огненно-рыжая грива волос стояла дыбом, словно застывшее пламя, на остром скуластом лице играл злобный оскал. Лавовая кожа светилась изнутри, жутковато переливалась.

Големы одновременно посмотрели на Нериссу. Она прочла в их нечеловеческих глазах хищное узнавание. Казалось, они видели ее насквозь, знали о ней все — и потому желали разорвать на части. Нерисса спокойно перехватила их испытующие взгляды, даже не дрогнула: не было того, что пугало или мучало ее больше, чем то, что она уже пережила. Эти создания были ее частью, а страхи и боль уже давно не были властны над ней.

Големы знали это, и потому покорились.

— Я повинуюсь, госпожа, — ангел склонил голову. Его низкий голос был равнодушным до безжизненности.

— Приказывай, мамаша, — визгливо добавила демоница, вызывающе облизываясь, приближаясь к Нериссе — от ее шагов на заснеженной земле оставались проталины. — Когда охота?

Нерисса удовлетворенно улыбнулась.

— Прямо сейчас. Твое имя — Тридарт, а ты — Эмбер, — на Меридиане так звали демонов-близнецов, что, по поверьям, провожали души умерших в загробный мир на последний суд. — Отныне вы четверо — мои слуги, мои воины, мои Рыцари Гибели. Я хочу, чтобы вы отыскали стражниц.

— И? — упоминание стражниц взбудоражило Шегона.

— И показали на что способны.

Нерисса взмахнула кулоном, отправляя чудовищ в Хиттерфилд.

***

Рыцари Гибели оказались в городской подворотне — Эмбер и Тридарт тут же взлетели на крышу девятиэтажного дома. Шегон, помедлив, последовал за ними: полеты были ему непривычны, но мысль о том, что он умеет летать, была обыденна и естественна — причудливые инстинкты подсказывали ему, как правильно держаться в воздухе. Следуя за хозяином, Гор, проворно цепляясь за пожарные лестницы и подоконники, за пару мощных прыжков взобрался на крышу одновременно с Шегоном.

— Сколько людей! — восторженно выпалила Эмбер. — Сколько эмоций!