Самозванец

Глава 1

Писк и скрип навязчиво вклинились в сознание. Первое, что я ощутил: холод и жажду. А еще раздражение. Затем пришла боль. Тянущая, тупая и периодически пульсирующая головная боль. Я был весь мокрый и липкий, с трудом мог вспомнить, где я и что было накануне. Нет, все же что-то я помнил.

Я — Дмитрий Томашевский. Офицер федеральной службы охраны. Женат. Нет, уже разведен. Есть дочь. Нет. Ее больше нет. Это было давно, раньше… Они все мертвы. А дальше?

Война. Долгая, изнуряющая, беспощадная война. Третья мировая. Вражеский взлом системы бото-колоний. Восставшие мертвецы. Медленный, но неумолимо разворачивающийся на весь мир апокалипсис. Я командир штурмового отряда. Засада под Гомелем. Отряд… Они тоже мертвы. Они все зомбота. Только я выжил. Чудом выжил. Нет. Это тоже было раньше. Что было потом?

Последние воспоминания поддавались с трудом. Их приходилось буквально вытягивать из памяти, словно расковыривая не до конца зажившую рану в надежде добраться до мяса. Тяжелые, неповоротливые, только ухватишь их за хвост, как они мгновенно ускользают.

«Тунгус», — колыхнулось в голове, обрушив на меня поток ярости и ненависти. А затем воспоминания вдруг навалились ясным осознанием событий, фраз и мыслей.

Реабилитация после ранения, генерал Волков, возвращение к службе фэсэошника. Мичуринское НИИ, секретная военная лаборатория, профессор Горянский, операция, нейрочип. Сигнал тревоги, ядерная атака, лес, зомбота. Тунгус, консервный бункер.

Тунгус, сука!

Я открыл глаза. Свет ударил раскаленной иглой через зрачок прямо в мозг. Зажмурился, и боль постепенно начала отступать. Немного подождав, я снова открыл глаза.

Мутная пелена застилала взор и не давала увидеть ровным счетом ничего. Писк прекратился, но не скрип. Где-то периодически слышалось, как скрежещут заржавевшие дверные петли. А еще мужские голоса — отдаленные, тихие, слов не разобрать.

«Мальвина, отчет по жизненным показаниям. Запуск восстановления», — мысленно отдал я приказ.

«Критически низкий заряд», — раздался бездушный женский голос в правом ухе. Это даже не Мальвина.

«Хреново», — ответил я, но система промолчала. Без заряда чип отключает ИИ и оставляет только вот это сраное голосовое напоминание, что пора выйти на солнышко и подзарядиться.

Надо мной кто-то навис. Светлый, будто ангельский силуэт оказался совсем близко и разглядывал меня в упор. Я почувствовал сладковатый лавандовый запах, от которого тут же начало подташнивать. Нежная, холодная рука коснулась моего лба.

— Как вы себя чувствуете, профессор? — послышался звонкий девичий голос, от которого неприятно запульсировало в голове.

Я попытался приподняться, ухватившись за холодные склизкие края гибернационной «консервы». Руки соскользнули, и я плюхнулся обратно в желеобразную субстанцию. Мозг потихоньку просыпался, и заодно в голове начали возникать вопросы.

Например, почему мне так хреново? Перед пробуждением капсула должна была ввести мне необходимые препараты и жизненно важные компоненты, которые бы обеспечили мягкое пробуждение. Почему консервационная жидкость до сих пор в капсуле? Кто эта девушка? Точнее, учитывая голоса вдалеке, кто эти люди?

Ответ здесь был один: капсулы вскрыли раньше времени, причем довольно варварским способом. И вскрыли ее эти вот люди. Но судя по тому, что я не сдох, капсула все же всадила мне дозу адреналина из-за аварийной разконсервации. А вот остальное, разумеется не успела, так как подготовка тела к пробуждению начинается за неделю до дня X.

— Вы меня слышите, профессор? — снова спросила девушка, заставив меня скривиться от неприятного звона в ушах.

— Я не профессор, — хрипло протянул я, поднапрягся и рывком, наконец, смог поднять туловище.

В голове запульсировало с новой силой так, будто какой-то гад упорно забивал в мою голову гвоздь. Последствия дегидратации. Мне нужна вода.

— Но у вас тут было написано… — растеряно протянула девушка, но я ее перебил:

— Дай воды. И говори, пожалуйста, потише.

— Я… простите, сейчас, — растерянно промямлила она, чем-то зашуршала и в мои руки легла холодная металлическая фляга.

Я ее без промедления осушил. Этого было мало.

— Простите, а где профессор?

— Еще есть вода? — теперь, когда я немного промочил горло, голос уже не скрипел, как те ржавые петли на бронированной двери бункерной «консервы».

Еще бы зрение вернуть. Нужно умыться. Это, скорее всего, гибернационная жидкость попала в глаза, и потому я ни черта не вижу.

— Да, сейчас, — наконец, ответила девушка и, торопливо зашуршав подошвами о бетонный пол, скрылась.

Итак, значит сейчас не две тысячи сто десятый, учитывая, что разбудили меня раньше времени. Это значило, что с того момента, как я уснул, могло пройти всего десять лет, а может месяцев или дней. Это скверная новость, потому что значит, период радиационного загрязнения в этой местности еще не истек.

Повышенная радиация может привести к сбою моей бот-колонии. И тогда мне крышка, потому что радиация быстро меня прикончит. Если радиация невысокая, тогда наоборот, боты поглотят ее, получат халявную энергию, а я стану практически неуязвим к излучению.

Немного меня успокаивало и то, что люди вскрывшие мою «консерву» не похожи на зомботу. А судя по тому, что девушка трогала меня голой рукой, защитного костюма на ней тоже не было. Не факт, конечно, что когда я прозрею, не увижу перед собой одноглазых мутантов с жабрами и копытами, но все же что-то мне подсказывало, что та девушка вполне себе нормальная.

Раздались уже знакомые шуршащие шаги, девушка вернулась. На это раз мне вручили что-то яркое из твердого пластика. Там воды было больше, чем во фляге, правда, с противным привкусом тины. Чтобы меня не стошнило, теперь я пил медленно и маленькими глотками. Налил немного воды в ладонь, протер глаза, которые тут же нещадно защипало.

— Простите, так, а где профессор Горянский? — смущенным шепотом спросила девушка.

Глаза начали потихоньку восстанавливаться, и теперь я мог разглядеть свою собеседницу. Низкая, худенькая блондинка с большими голубыми глазами. Лицо совсем как у ребенка: пухлые щеки, вздернутый нос. Если бы не выдающаяся грудь, обтянутая тесноватой белой рубашкой, решил бы, что девчонке не больше шестнадцати лет. А затем еще заметил вышитый красный крест на рукаве белой рубашки. Медсестричка, что ли?

— У вас тут написано профессор Горянский, — настойчиво напомнила про свой вопрос она, указав взглядом на мою грудь.

На костюме для гибернации и впрямь был электронный бейдж с именем Артемия Ивановича. Вот только имя это не мое. Да и не было такого костюма с моим именем, я вообще не должен был попасть в эту «консерву».

— Я не профессор, профессор слева, — ответил я, — мы торопились, было не до условностей, да и какая на хрен…

Я недоговорил, потому что повернулся к капсуле профессора. Кто-то довольно варварски раскурочил крышку его гибернационной «консервы». Она валялась неподалеку: погнутая, вывернутая в местах зацепки замыкающего механизма. Электронная панель и бронированное стекло отсутствуют. А вот в самой капсуле…

Вместо худощавого, бледного, морщинистого лица, плавающего в гибернационной жиже, оказался скелет, обтянутый темно-серой, тонкой кожей. От профессора остались только жидкие седые волосы и по-гусарски подкрученные усы. Грязно-голубой когда-то обтягивающий костюм для гибернации, казалось, попросту пуст, лишь приглядевшись, можно было разглядеть очертания скелета. На бейдже имя его покойного помощника Славы Буркина, спасибо за его покойность Тунгусу.

Тунгус, кстати, в третьей капсуле. Вон, лежит мразь, живехонький. Даже с еще непроясненным взором видно его тупорылую квадратную морду. Все-таки судьба, как ни крути, штука несправедливая. Выдающийся ум двадцать первого столетия, нобелевский лауреат, создатель био-нанороботизированных колоний и просто хороший человек лежит скелетом, а убийца и мерзавец Тунгус, крепенько и сладко спит в консервной жиже. Эка он даже бейдж с именем генерала Волкова снял. Неужели в последний момент совесть проснулась?

— А-а-а… — растерянно и даже испуганно протянула медсестричка, — значит, вы не профессор?

— Нет, я военный, сопровождал профессора к этой «консерве».

Одним глотком я допил последние капли воды и вернул ей весьма замызганную емкость, когда-то служившую бутылкой для моющего геля.

Кстати, мне стало намного легче. Может боты принялись за работу?

«Мальвина, отчет по жизненным показаниям. Запуск восстановления», — снова отдал я приказ.

«Критически низкий заряд», — тут же ответили мне.

В общем-то, я и не особо рассчитывал. Здесь слишком мало света, практически его нет, не считая узкой полоски, заглянувшей сверху через бункерную дверь. И как они только умудрились ее открыть?

Девушка все это время таращилась на меня в ужасе, даже рот прикрыла маленькой, тонкой ладошкой. Нет, может, конечно, после долгого сна в консервной жиже я и хреново выгляжу, но не настолько же.

— Что? — вопросительно уставился я на нее.

— Вы должны были быть профессором, — девушка перешла вновь на шепот, хотя теперь явно не потому что я так попросил, а потому что боялась, что нас услышат те кто наверху. А вот это мне уже не понравилось.

— Ты ошиблась, — ответил я, уже продумывая, как добраться до вакуумного сейфа и забрать пушку.

— Вы нужны князю, — продолжила она быстрым шепотом. — Нет-нет-нет, это не могло быть ошибкой. Это… это ужасно. Князь будет в ярости. Он… он… Может вы хоть немного знаете про упырью хворь? Может вы хоть немного профессор? — она практически умоляла.

Нет, все это конечно интересно и любопытно. Какой-то князь, еще какая-то хворь, но ни черта, мать его, непонятно.

Задачи для себя я сразу определил. Итак, необходимо разведать обстановку и оценить угрозу. Это для начала. Дальше — мне нужен свет и мои боты, чтобы восстановиться, а еще мне нужна пушка. Ну и наконец, выяснить год и вообще нынешнюю обстановку в мире. Что-то мне подсказывает, что я вляпался в какое-то ядреное дерьмо по самые не балуй.

Единственный источник информации у меня на данный момент — вот это белокурое чудо. И, по всей видимости, она готова помогать. Этим, пожалуй, и воспользуюсь.

— Сколько их там? — тихо спросил я, указав взглядом на приоткрытую дверь.

— Шестеро, — так же шепотом ответила она.

— Оружие?

— Ой, нет-нет, — замотала она головой, — не нужно этого, никто вас не станет трогать. Вам просто нужно сказать, что вы профессор и излечить Лешеньку от упырьей хвори. Вы же из времени дотемна, может вы знаете, как это исправить? Вы ведь общались с профессором Горянским, это же ведь он создал хворь? Я ученая, я из медицинского клана, я знаю, что это он. И вы ведь тоже можете знать про излечение.

Так, понемногу я начал что-то понимать. Упырья хворь, это по всей видимости, бото-вирус. Значит, времени прошло совсем мало, раз вирус до сих пор бушует. Или профессор ошибся, и изоляция человечества на десятки лет не смогла его уничтожить?

— Какой год? — спросил я, чем привел девушку в растерянность.

— Двести пятьдесят четвертый, — ответила она.

— Что — двести пятьдесят четвертый?

— Двести пятьдесят четвертый с того момента, как первые подземники вышли к свету. Или двести пятьдесят четвертый световой.

Так, ясно, что ничего неясно.

— Так вы поможете Лешеньке? — с надеждой спросила она.

— Нет, — отчеканил я. — Зомбота — это уже не человек, а мертвец, управляемый бесконтрольной колонией ботов. Мертвецов не умел оживлять даже профессор Горянский.

— Нет-нет, вы не поняли, Лешенька живой, просто хворь убивает его. Других лечит, а его убивает. Может, вы знаете как это исправить?

— Он чем-то болел до заражения? — догадался я.

Девушка кивнула:

— Алексей родился слабым мальчиком, ему нужен был особый уход.

— Можно яснее, ты же, как там его, из медицинского клана? Что с мальчишкой? Синдром Дауна? Аутизм? Умственная отсталость? Что там еще бывает?

Медсестричка нахмурила светлые брови, стала серьезной и собранной, а после сказала:

— Мышечная немощь. А если по терминологии: детский церебральный паралич.

— Ну, ясно, — кивнул я и начал выбираться из капсулы.

Надо бы смыть с себя эту консервную дрянь, переодеться и забрать свое оружие. Надеюсь, сейф местные не сумели вскрыть.

Я двинулся в сторону второго отсека, к моему везению проход закрыт. Тут местные попросту не смогли распознать среди одинаковых стен, обшитых металлом, дверь. Во втором отсеке — душ, одежда, запас еды и лекарств, а еще кое-какая техника и вещицы первой необходимости, надобная для выживания в полевых условиях, ну и главное — оружие. Есть еще третий отсек с энергоблоками, но туда не попасть вообще никому, он под бункером наглухо забетонирован.

Девчонка двигалась за мной по пятам, явно ожидая более внятного ответа. К сожалению, сказать мне ей нечего. Мальчика, да, жалко, но он, скорее всего, обречен.

Я подошел к замаскированной под выключатель панели, только собрался было ее повернуть и приложить бейдж, как сверху раздался нетерпеливый, мужской голос.

— Долго он там еще будет очухиваться? Скоро закат! Давайте там, шевелитесь, доктер.

Девушка резко развернулась лицом к проходу, громко и раздраженно крикнула в ответ:

— Я же сказала, что потребуется много времени! Ждите и не мешайте!

— Так может это, доктер, тебе помощь нужна? — раздался другой голос, низкий и хриплый, в интонации звучала нескрываемая насмешка. — А то я могу спуститься, и хорошенько помочь.

Произнесено это было все довольно грубо, а когда он заткнулся, сверху раздался мужской гогот. Медсестричка покраснела, зло зыркнула на выход и снова крикнула:

— Не смейте мешать! Иначе мне придется доложить обо всем князю и в совет клана!

На это ей никто ничего не ответил. Но сверху сразу как-то притихли. Медсестричку тут, по всей видимости, не шибко жаловали. Хотя я бы и не сказал, что она их слишком боится.

Девушка снова повернулась, с надеждой уставила свои огромные глаза на меня и спросила:

— Так вы сможете помочь?

Я тяжело вздохнул:

— Сожалею, но нет. Мальчику нужен нейро-чип и опытный специалист, который обучит его программу управлять бото-колонией. Я здесь бессилен.

— Что? Я ничего не поняла, простите, — растерянно уставилась она на меня. — Это значит, ему все же можно помочь?

— Как тебя зовут? — серьезно уставился я на нее.

— Рита, — ответила она, слегка смутилась и, одернув белую рубашку, официально отчеканила: — Маргарита Леоновна Краснова, медик четвертого ранга, потомственный член Медицинского клана. А как мне к вам обращаться?

Ух ты ж какая зубодробильная хреновина. И когда народ только насочинять такого успел? Видимо, я проспал никак не десять лет. Чтобы человечество дошло до обособления профессий в кланы, это надо, чтобы развитие человечества повернуло совсем не туда. Хотя оно, конечно, и так не туда повернуло после ядерного песца и обезумевших ботов, но тут явно десятью годками не обошлось. Наверное, я все же выспал свои отмеренные шестьдесят лет. Надо это выяснить, очень уж любопытно.

— Итак, Рита Леоновна, — сказал я, — углубляться во все детали и специфику поломанных бото-колоний я не стану, это слишком долго и, боюсь, ты не поймешь.

— Но все же постарайтесь объяснить, может я смогу что-нибудь придумать. Или мы вместе придумаем, — строго сказала она. — Вы просто не понимаете всей серьезности проблемы. Если вы не спасете мальчика, вас казнят. А у меня будут большие неприятности из-за вас. Вы просто обязаны сделать хоть что-то!

— Та-а-ак, — нахмурился я. — Что значит казнят? То, что ты разбудила не того человека, не моя вина. И по-хорошему будить меня вас никто не просил, я бы и сам проснулся когда надо.

— Уже поздно, вам придется подыгрывать, иначе князь очень рассердится. Я вас прошу по-хорошему, вы должны хотя бы взглянуть на Лешеньку. А если вы откажетесь прямо сейчас… — Рита сделала страшные глаза и громким шепотом произнесла: — вас заставят по-плохому.

Итак, задачи снова поменялись. Мне нужно вырубить тех шестерых, что наверху, и проваливать отсюда куда подальше. И в общем-то, задача не сложная, я как-никак командир штурмового отряда спецназначения с последним обновлением системы. Но черт, я только проснулся после гибернации и едва ли способен на полноценный отпор. Я трезво оцениваю свои физические возможности, да и система без зарядки бесполезна.

По всей видимости, придется согласиться с Ритой и пойти с ней. Это мне даст время на подзарядку системы и восстановление физического состояния. Заодно разведаю обстановку. И кстати, надо поторопиться. Эти сверху кричали, что скоро закат, а без солнца мне никакая подзарядка не светит.

Я хотел было ответить, что мол, да, я согласен, но взгляд уткнулся на электронную панель на капсуле Тунгуса. Какого хрена?

Панель была самая примитивная и по сути своей являлась таймером с обратным отсчетом. На ней значилось оставшееся время до пробуждения, законсервированного в ней человека. Сам оставшийся срок меня не слишком насторожил, там значилось:

«10.04.12/18:45»

То есть, десять лет, четыре месяца, двенадцать дней и восемнадцать часов сорок пять минут. Нет, учитывая, что я уже проснулся, десять лет не такой уж и срок. Меня насторожили другие цифры. Ма-а-а-аленькие такие, в правом нижнем углу. Там значилась сегодняшняя дата.

«16.06.2375/19:03»

Твою ж мать!

Глава 2

Триста двадцать пять лет! Какого хрена?! Мы ведь должны были проснуться через шестьдесят лет, вместе с остальными членами команды Горянского.

«Ах ты ж гандонище сраное!» — мысленно выругался я и пнул от злости консерву Тунгуса.

Нет, ну теперь понятно. В консервы мы с Горянским ложились под лазерном прицелом пушки Тунгуса и, разумеется, он ложился последним и мог нам выставить какую угодно дату пробуждения. Так он и сделал, трусливое чмо.

Конечно, если бы мы проснулись как надо, ему бы пришлось отвечать за убийство Буркина и Волкова. Наверняка он и свой таймер подкрутил так, чтобы проснуться раньше нас.

По-хорошему мне бы разбудить этого засранца и заставить ответить за свои преступления по всем законом военного времени, вот только сейчас я это сделать явно не смогу.

Ну, ничего, у меня есть еще десять лет в запапсе, чтобы вернуться и наказать предателя. А сейчас? Сейчас, прежде всего надо разобраться с текущей проблемой. И теперь, зная реальный год, в котором я оказался, можно предполагать, что нынешний мир весьма отличается от того, который был до третьей мировой, и который был во время войны. Одни кланы и князи чего стоят, да и бото-вирус у них теперь упырья хворь. А сколько там еще всего интересного повылазит? Триста двадцать пять, мать его, лет!

— Какие-то проблемы? — Рита смотрела на меня с осуждением.

— Не важно, — мотнул я головой. — Мне нужно пятнадцать минут на сборы и можем идти.

— Значит, вы согласны? — Рита даже немного обрадовалась.

— Получается, что так, — мрачно протянул я, затем отвернулся от нее и отодвинул в сторону выключатель. Приложил бейдж Горянского, который, одновременно служил и ключ-картой. Дверь с легким шорохом уехала в стену.

Из-под потолка, позвякивая, зажглись лампы, освещая второй отсек. Если не знать, где что находится, можно решить, что в этом помещении кроме стола со стульями и железных шкафчиков для переодевания ничего нет. Но тут еще имелся вакуумный сейф в стене, ниша с нашими походными рюкзаками и одеждой, а так же запасы.

Рита вошла следом, с интересом осматриваясь.

— Где находится источник энергии? — спросила она.

— Туда, где он находится лучше не лезть. Станция доработает и заглохнет, а если ее разгерметизировать, будет такой ба-бах что мало не покажется.

Я открыл нишу, отыскал свою военную форму, броню и чистое нижнее белье, а после зашагал в душ. Рита следовала по пятам.

— Какой план действий? — спросила она.

— Тебя интересует мой план или хочешь своим поделиться? — спросил я, и начал стягивать липкий гибернационный костюм.

— Полагаю, нам нужно обсудить оба плана, чтобы не возникло проблем. Если мы все сделаем пра…ви…

Она замолкла на полуслове и вытаращилась. Я в этот миг закончил раздеваться и остался в чем мать родила. Рита с секунду глазела, затем резко опомнившись, покраснела с головы до пят и стремительно отвернулась. Как по мне, смущаться смотреть на голое тело не слишком профессионально для медика.

— Вы так и не назвали свое имя, — слишком громко сказала она.

— Какое это имеет значение? Как я понял, мне придется представляться Артемием Ивановичем, — ответил я и зшлепал босыми ногами к гигиенической кабине.

Там в кабине тебе сразу и душ, и антисептическая обработка, и антирадиационная. Рядом туалетная кабина, но мне туда не скоро понадобится, мой желудок не видел еды больше трех веков.

Я вошел в кабину и закрылся, сквозь матовое стекло увидел, что Рита подошла и встала неподалеку.

— Да, вы правы, — сказала она, — лучше представляться профессором Горянским.

Я выбрал на панели режим «полная обработка», меня тут же со всех сторон опрыснуло мыльным раствором, а затем кабину заполнил горячий пар и сверху полилась вода.

— Мы прибудем в княжество, вас представят князю Тамбовскому, — продолжила Рита, — ведите себя непринужденно, убедите князя, что вы сможете помочь Алексею.

— А после что? Помочь-то я все равно не смогу.

— Нам придется тянуть время, — Рита оказалась совсем рядом с кабиной и говорила негромко, — и за это время придумать, как излечить Лешу. Вы что-то говорили про чип и систему. Значит, мы будем искать чип.

— Глупый план, — ответил я громко, потому что в этот миг вместо воды в меня ударил поток теплого воздуха, а после повалил противорадиационный паровой состав. — Во-первых, слишком много времени прошло и подходящего чипа нам не найти. А даже если бы и он у нас был, вряд ли ты бы смогла провести мальчику нужную операцию. Ты ведь не нейро-хирург.

— Мой ранг позволяет это сделать, я умею проводить хирургические операции, — ответила Рита, но весьма неуверенно.

И пусть Рита этого и не видела, я лишь снисходительно улыбнулся. Без оборудования, техники, которое было у Горянского, и должных знаний — этого не сделать даже самому крутому хирургу из ныне живущих. А я более чем уверен, что такого оборудование у них нет. Вон из капсулы Горянского даже электронную панель свистнули, я уже не говорю о компьютерах, мониторах и проэкциях, которые были в первом отсеке — их смели подчистую, даже проводку и ту забрали.

— Не позволяет твой ранг ни черта, — после недолгой паузы ответил ей я.

Кабина, наконец, закончила последнюю процедуру антисептической обработки, а после зажужжала сушилка, и на меня со всех сторон устремились теплые струи воздуха. И что бы там Рита в этот миг не говорила, я бы ее все равно не услышал из-за шума.

Пока сушился, продумывал, как мне действовать. Однозначно, от этих доброжелательных господ мне пока не сбежать. Тянуть время, как предлагает Рита, а заодно выяснить обстановку — это да, можно. А после, при первой же возможности, валить куда подальше.

Я разгерметизировал гигиеническую кабину. Рита, поняв, что я выхожу, резво метнулась в сторону и отвернулась лицом к стене.

Рита долго молчала, а я надевал форму и натягивал снаряжение: тактические сенсорные перчатки, бронежилет, наколенники и налокотники с экранированной защитой от излучений — все это штуки полезные, но работают в коннекте с тем же системным чипом, а значит сейчас это просто забавные аксессуары.

— У вас ведь есть и свой план? — спросила Рита, осторожно обернулась, а когда увидела, что я одет, смелее развернулась ко мне полностью.

— Есть, — не стал я отрицать. — Буду действовать по обстоятельствам. А учитывая те обстоятельства, которые озвучила ты, выбор для маневра у меня невелик.

— В этой одежде вы не похожи на профессора, — скептично поджала Рита губы.

— А мне плевать, на кого я похож. Я вывалился из такого дня, когда весь мир накрыли взаимные международные ядерные приветы. Да и чтобы ты знала, в военное время даже профессор, особенно который работал в стратегически важном научном центре, обязан быть по форме. Что, кстати, с центром, там кто-то выжил? Ты не в курсе?

— Простите, но я не понимаю, о чем речь.

— Понятно, — протянул я, и двинулся к нише, отыскал свой рюкзак, на котором висел боевой жетон. На жетоне мой идентификационный номер, группа крови и позывной «Соня».

Жетон я снял и повесил на шею, спрятав запазуху. В рюкзак закинул контейнер с сухпайком, хотя вряд ли его еще можно есть. Все-таки его срок годность рассчитан максиму лет на сто, хотя даже это, наверное, много. Проверил приборы: тактические линзы, компас, счетчик Гейгера, электронная карта, портативный мини-компьютер и аккумулятор. Все это на старых, водонепроницаемых механизмах и нужно лишь на случай, если слетит бот-система.

— Странное имя для мужчины «Соня», — вдруг сказала Рита, указав взглядом на нашивку на клапане нагрудного кармана моей формы.

— Это не имя, это позывной, — буркнул я и заправил клапан в карман, так, чтобы нашивку не было видно. Заодно и проверил на месте ли фото — ламинированная фотокарточка все еще покоилась у сердца, но доставать я ее не стал.

— А что такое «позывной»? — с интересом спросила Рита.

— Как-нибудь потом объясню, — отмахнулся я, а после велел: — Выйди.

Рита растерянно захлопала ресницами:

— Зачем?

— Выйди и подожди у входа минуту, я должен кое-что забрать, это личное.

Рита нахмурилась, закачала головой и категорично заявила:

— Извините, не положено. Я не могу вас оставить одного, вы под моей ответственностью.

Ишь ты, не положено ей!

— Что ж, тогда заберу как-нибудь в другой раз, — легко согласился я, накинул рюкзак на плечо и указал ей взглядом на выход, мол, идем.

Рита нерешительно, но все же зашагала прочь из второго отсека, я последовал за ней. И как только она оказалась за дверью, шлепнул по панели магнитным ключом, и дверь поехала в стену. Все что я успел увидеть, прежде чем закрылась дверь, по-наивному обиженный и разочарованный взгляд Риты.

Ну а как она хотела? Кто ж пленников пускает идти позади? А то, что люди будущего меня собирались сделать пленником, тут сомневаться не стоило.

Нет, отсиживаться и прятаться я здесь не собирался. Это абсолютно бессмысленная затея. Во-первых, бото-ситсему мне здесь на зарядить, во-вторых, долго на просроченном сухом пайке я не протяну. Ну а в-третьих, не хрен тут делать, а там наверху чую, сплошное веселье мне обеспечено надолго.

Осталось надеяться, что Рита не поднимет кипишь и все же выждет минуту о которой я просил. А если поднимет, ну сама виновата, в таком случае вся наша легенда зашатается как трухлявый одноногий табурет. Прикидываться профессором мне станет уже сложнее. Хотя, я так ни черта и не понял, почему нельзя сказать правду? Ну, ошиблась, да еще и не по своей вине, с кем не бывает? Неужели и впрямь нравы здесь столь суровые, что за такое могут и прикончить?

Я сразу же двинулся к вакуумному сейфу за оружием. Приложил ключ-карту, на стене высветилась голографическая панель с цифрами, куда я и ввел код: «06102050» — дата нашего погружения в гибернацию.

Пушка: моя и Тунгуса. Можно было забрать обе, но пронести одну я смогу, потому что в правом рукаве формы есть для этого дела специальный отсек, а вот две уже проблематично. Но и оставлять Тунгусу пушку не хотелось — облезет от радости, поэтому я ее просто спрятал под гигиеническую капсулу.

Ножи, несколько пистолетов, патроны, две светошумовые гранаты, аккумулятор – это я все сложил в рюкзак в секретный отдел. В том, что меня будут обыскивать, сомневаться не стоило, но мой рюкзак и форма сделаны так, что простой обыватель потайных отделов не найдет и даже прощупать не сможет. Пушка, например, надежно пряталась под пластину на рукаве и в случае необходимости выезжала по первому же мысленному запросу. На левом рукаве была такая же пластина, там находился аккумулятор для пушки. Рукава выглядели попросту как бронированные нарукавники. И получалось так, что как при визуальном, так и при физическом осмотре там сложно было что-то найти, если не знать что искать.

Я вложился в минуту. Вышел из второго отсека и сразу наткнулся на негодующий взгляд Риты. Что ж, умница, подмогу звать не стала. Значит, сработаемся.

— Не делай так больше, — строго сказала Рита.

Я усмехнулся, неодобрительно покачал головой, а после указал взглядом на выход. Рита взмахнула руками, указывая, чтобы вперед шел я. Молодец, быстро учится.

Стоило переступить порог консервного бункера, как я сразу увидел компашку, которой предстояло меня конвоировать. Все шестеро бритые под ноль, ребята хоть и разные: тут тебе и славяне, и азиаты, и лица кавказской национальности, но при этом какие-то все похожие. Крепкие, явно неплохо тренированные, вооружены. У всех кинжалы, у некоторых боевые топоры, у двоих арбалеты, а у одного ружье. Одеты диковато, конечно. Сочетание рубах и шаровар в стиле «славянская Русь» с бронированными пластинами и разномастными латами а-ля шипастое средневековье смотрится экзотично. Но все эти пластины и броня указывали мне на очевидный факт — зомбота еще не перевелась на Руси и скорее всего, разрослась на весь мир. А это значит, профессор все-таки ошибся.

— Ну, здоров, профессор, — усмехнулся азиат, скорее всего потомственный казах. Именно у него было ружье и, по всей видимости, именно он здесь главный. — Ну как? Выспался?

— Более чем, — кивнул я, и взглянул сквозь ветви на небо, выискивая взглядом солнце.

Оранжевый кусок видневшегося неба явно давал понять, что солнце уже у горизонта и вот-вот исчезнет из виду. Хреново, так я ни черта не заряжусь. Мне хотя бы час, хоть немного бы энергии для бото-колонии и тогда мои шансы свалить от этих бритоголовых и медсестрички возросли бы в разы. Придется ждать утра.

— Я комендант над щитами внешнего периметра, — сказал азиат, — зовут Алихат. А тебя как величать?

— Да так и зовите — профессор, — ответил я и протянул руку для приветствия.

Азиат-Алихат со странным званием окинул мое обмундирование оценивающим взглядом, явно понравилось. Кстати, не только он так смотрел, остальная команда бритоголовых смотрела так же — с завистью. Он долго не протягивал руку для рукопожатия, пока, наконец, не ухватился крепко за мою ладонь. Отпускать он руку не спешил, сверлил меня внимательным неприветливым взглядом, какое-то время изучал, а затем спросил:

— Упырьей хворью болеешь?

Чутье мне подсказывало, что лучше солгать. Вряд ли я смогу их убедить, что именно мои боты под полным контролем и никого нечаянно заразить не смогут. Даже если я внезапно умру, из меня зомбо-бот не получится, как в иных случаях. За это спасибо профессору Горянскому — у меня чип последнего поколения.

И пусть зараженные, пока живы, не несут особой опасности, кроме распространения вируса. Но хрен его знает, как они относятся к бото-модифицированным. Может, сжигают к чертовой матери заживо. Про сжигают, это, кстати, не предположение, а единственный способ уничтожить бото-вирус. Вон, у одного из компашки и пластиковая канистра для горючего на бечевке через плечо висит.

— Нет, я здоров, — спокойно ответил я.

— Проверим, значит, — хищно сощурился Алихат и снял кинжал с пояса.

Я сразу понял, что он собирается сделать, потому молча смотрел как он, не особо осторожничая, резанул меня по ладони. Довольно глубоко резанул, сука. Если бы моя система не была разряжена, она бы мгновенно определила телесное повреждение, а нано-боты тут же ринулись к ране, выстраивать новые клетки и заживлять. Через пять минут кровь бы остановилась и запеклась, через десять рана бы начала затягиваться, а через час от нее не осталось бы и следа.

И люди будущего об этом наверняка знают. Но вот знают ли они про то, что при нулевой зарядке боты не работают, как в моем случае?

— Не обязательно было делать такой глубокий надрез! — возмущенно воскликнула Рита и тут же извлекла из набедренной сумки длинную тряпицу, смочила ее чем-то из стеклянной склянки, в воздухе мгновенно запахло спиртом.

Рита приблизилась, торопливо отодвигая плечом от меня Алихата. Но только она собралась налить спирт на рану, как Алихат ее остановил:

— Потом перевяжешь, — недовольно буркнул он и ухватил меня крепко за запястье, внимательно уставившись на рану.

Порез, конечно же, не заживал. Кровь лилась горячей струей с ладони на руку Алихата, а казалось, будто бы испытывал удовольствие от ее вида.

— Не заживает, — сказал один из конвоиров, лица его я не видел, он стоял позади.

— Сегодня хворь может дремать, — лениво протянул голубоглазый, конопатый парень и сплюнул под ноги, едва не попав на сапог Алихата.

Комендант недовольно зыркнул на него, но тут же вернулся к наблюдению за порезом.

— Ага, точно, — подхватил кавказец с арбалетом, — надо на солнышке его подержать, тогда хворь и проявит себя. А так нечего дожидаться.

— Правда, Алихат, харе! — сказал конопатый. — Темнеет ведь. Ща мертвяки полезут со всех кустов, мало не покажется. А ты еще тут и кровищей навонял да наляпал.

— Заткнись, Кокос. Правила не зря существуют. Хворые должны быть мечены. Или ты хочешь, чтобы у нас случилось то же, что в Омском княжестве.

Кокос как-то резко сник, посмирнел, бросил виноватый взгляд на Алихата и отвел глаза.

— А что случилось в Омском княжестве? — спросил я.

Не то чтобы мне было сильно любопытно, исходя из контекста и так можно было с легкостью предположить, что в поселении омичей кто-то скрыл наличие бот-вируса, помер и превратился в зомботу. Мне же попросту нужна любая информация, и я использую любой доступный мне способ для того, чтобы ее получить.

— Нет больше такого княжества, вот что, — буркнул Алихат, одарив меня долгим взглядом исподлобья. Для него это явно не просто байка о далеком сибирском княжестве, а нечто личное. А значит и проверка — не пустая формальность, а дело принципа.

Он снова осмотрел мою рану, явно остался недоволен тем, что она не заживает, а затем кивнул Рите, и та с готовностью принялась бинтовать мою ладонь. Но Алихат не переставал сводить с меня придирчивого, злобного взгляда.

— Что-то сказать хочешь? Говори, — вперил я в него ответный взгляд.

— Да т-а-ак, — Алихат закатил глаза, затем покосился на кого-то за моей спиной. Я оглянулся, увидел еще одного азиата. Этот был помоложе Алихата и чем-то на него похож, только постройнее и повыше. Брат может?

— Трудно сформулировать вопрос? Понимаю, — медленно кивнул я. Алихат криво усмехнулся, покачал головой, но все же, видимо заполучив одобрение у того кто позади, решился сказать:

— Это ведь, получается, ты тот самый профессор Горянский из-за которого хворь появилась? — он старался говорить как бы насмешливо, но выходило довольно злобно и едко.

— Хворь, как вы ее называете, стала хворью не из-за меня, если уж на то пошло, — начал я размеренно пояснять.

Рита к тому времени закончила перевязывать рану и тоже с любопытством принялась слушать. Во взглядах бритоголовых ни о каком любопытстве и речи быть не могло, только предвзятая враждебность. Тут явно чтобы я ни сказал, мне не поверят, и все же я продолжил:

— Изначально боты должны были лечить болезни, с чем, в общем-то, прекрасно и справлялись. Пока не началась война. А когда она началась, все пришлось переводить на военные рельсы, в том числе и бото-колонии.

— По-человечески говори, ни хера ж непонятно, — возмутился Кокос и скривился.

— Хворь, на самом деле не хворь, а самовоспроизводящиеся роботизированные микроорганизмы.

— Я же, твою мать, сказал нормально разговаривать! На хер мне твои научные термины?! Говори на человеческом языке! — набычился Кокос и хотел было толкнуть меня в плечо, но я ловко увернулся и вполсилы прописал ему с левой под дых.

С двух сторон мгновенно прилетела ответка: по почкам и в живот.

— Прекратите! Князь велел доставить профессора ко двору живым и невредимым! — взвизгнула Рита так звонко, что в ушах снова зазвенело. Даже не знаю, что было болезнее, ее визг или удар по почкам.

— Заткнись, дура, — зашипел на нее Алихат. И не зря зашипел, получается.

Послышался шорох, треск ломающихся под ступнями веток. Быстро приближающийся синхронный топот сложно было с чем-то перепутать. Это же я слышал буквально вчера, пусть оно и случилось триста с хреном лет назад.

К нам неслась стая пораженных бото-вирусом мертвецов.

Стоит отдать должное бритоголовым, обо мне вмиг позабыли, и вся шестерка сразу заняла боевые позиции. Вскинулись арбалеты, послышался щелчок перезарядки ружья, блеснули лезвиями кинжалы и топоры.

Алихат осторожно отодвинул Риту ко мне, закрывая нас спиной и как бы защищая. Я в защите не слишком нуждался, убивать зомботу куда проще, чем живых. И все же выходить из образа не стоило, да и оружие я светить перед ними не собирался, но походный нож все же достал.

Еще до того, как зомбота выскочила из кустов, я уже мысленно прикинул, что в стае их не больше десяти. Даже как-то расслабился.

Для такой вооруженной компашки, как бритоголовые, задача проще простого. Ну, это я так подумал, а после увидел саму зомботу. Я покрепче сжал рукоять ножа и приготовиться к атаке. Это были совсем не те мертвяки, которых знал я.

Глава 3

Разумеется, зомбота, которую я помнил, была чрезмерно кровожадной, и вряд ли с того времени что-то изменилось. Вот только триста лет назад выглядела она далеко не так мерзко, а вполне себе напоминала классических ходячих трупяков.

Да, бот-колонии умели бесконтрольно эволюционировать и объединяться в стаи, запуская все законы естественной эволюции для поддержания жизни. Вот только в мертвом теле это обеспечивать куда сложнее, потому что нужно как-то поддерживать жизнь без естественных процессов жизнеобеспечения организма. Вот ботам и приходится брать все функции организма на себя, что весьма энергозатратно.

Без строительного материала, разлагающееся тело никак не восстановить. И потому для бото-колонии единственный доступный способ поддерживать жизнь в носителе, объединяться в стаи, охотиться и жрать живых. Вот только даже Горянский не мог предположить, что его взломанное детище спустя триста лет начнет еще и улучшать носителей физически.

Стая, которая выскочила из кустов, мало напоминала людей. Серые, обескровленные существа с пустыми глазницами и продолговатыми, тугими, будто бескостными тощими конечностями оказалась невероятно прыгучими и быстрыми.

Я и глазом моргнуть не успел, как одна из тварей оказалась рядом и едва не оттяпала мне пол лица. Огромный, будто резиновый рот с острыми акульими зубами щелкнул у моего носа, обдав меня холодным гнилостным смрадом.

Я успел быстрее. Лезвие кинжала вонзилось в мягкий подбородок твари, рывком я вытащил нож и ударил в лоб, протыкая череп. Склизкое и гибкое, будто змеиное тело обмякло, повиснув на моей руке. Ногой отпихнул зомботу, снимая с ножа, и тут же увернулся от новой твари и снова атаковал.

Раздался выстрел и гортанный клокочущий рев. В ход пошел огнестрел, хотя арбалетчики, стоит отдать должное бритоголовым, справлялись неплохо. А вот выстрелы — это зря, такой грохот наверняка привлечет другие стаи.

Еще одну тварь я быстро обезвредил и отправил почивать с пробитым черепом на землю. Бритоголовые тоже справлялись хорошо, вот уже под ногами обездвиженных трупов столько, что нужно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться.

Большую часть снимали арбалетчики еще на подходе, ружье больше не использовали, оно у них, видимо, на крайний случай, да и сам Алихат держался в тылу и прикрывал арбалетчиков.

И да, я ошибся, стая оказалась куда больше. Раза в три больше. Получается, теперь я о нынешней зомботе мало что знаю.

Позади раздался истошный крик Риты, и я без промедления ринулся к ней. Слишком далеко, а зомбо-бот слишком быстрый. Кто-то из арбалетчиков попытался его сбить, стрела вонзилась в гибкий хребет, заставив тварь выгнуться в обратную сторону. Не то чтобы выстрел надолго остановил зомботу, но зато это дало мне время. Я быстро преодолел эти несколько метров и ударил мертвяка в затылок. И Рита додумалась пуститься прочь и спрятаться во тьме бункерного прохода.

Стая начала нас окружать, вынудив и нас рассредоточиться по кругу спиной к спине. Я видел, что делают бритоголовые, и встал с ними в ряд. Арбалетчики держались немного позади, их нам предстояло подстраховывать, а центр круга занял Алихат с ружьем.

Зомбота голодным и кровожадным серым потоком хлынула на нас со всех сторон. Одна из тварей проскочила в круг и умудрилась грызнуть одного из арбалетчиков за руку. Я успел ударить тварь острием в затылок, но хватка острых зубов, даже после того, как зомбо-бот осел, оказалась так сильна, что пришлось буквально выдирать руку истошно орущего арбалетчика из капкана острых зубов.

Еще нескольких уложил двумя быстрыми ударами. С одним, неожиданно выскочившим из-за спины пришлось побороться и поваляться на земле. Неестественные жуткие крики тварей раздавались то там, то здесь. Это хорошо, значит, мы справлялись.

В какой-то миг мне показалось что всё — стая уничтожена. Затем услышал чье-то пыхтение, возню, приглушенный скрежет. Увидел в паре метров от себя Алихата, припечатанного к земле поверженной зомботой. Еще один безрукий и безногий трупяк вцепился мертвой хваткой в приклад ружья зубами и напирал на жертву изо всех сил. И только этот приклад да пара сантиметров отделяли Алихата от превращения его лица в фарш.

В три прыжка я преодолел расстояние и вонзил нож в голову зомботы. Алихат остервенело рыкнул и ногой скинул с себя и обоих мертвяков. Недовольно взглянул на меня, шумно выдохнул, отвел взгляд и буркнул:

— Я бы и сам справился.

— В другой раз буду иметь в виду, — пожал я плечами.

Алихат нахмурился, по лицу видно, что прекрасно ж гад понимает, что не прав. Но снизойти до благодарности гордость не позволила.

— Ты хорошо тренирован, — вместо этого сказал он, вот только это едва ли прозвучало как комплимент. Скорее как упрек.

— В мои времена иначе было не выжить, — ответил я, затем окинул взглядом поле боя, выискивая недобитых зомбо-ботов.

Недобитых не было, а вот раненных бритоголовых… Кажется, невредимые здесь только я, да Алихат. Ну, и еще медсестричка, которая все время в бункере просидела.

— Ну вот теперь точно все, — сказал я ни сколько Алихату, сколько сам себе.

Теперь все, что остается, собрать трупяков в кучу и сжечь. По крайней мере, раньше было именно так: если в течение часа после повреждения мозга труп не спалить, боты восстановят носителя. Сейчас, конечно, учитывая прогресс эволюции, колонии могли восстанавливать носителей куда быстрее. Поэтому надо бы поспешить их утилизировать, а еще помочь раненым, пока новая стая не прибежала.

Раненными практически сразу занялась Рита, выйдя из укрытия и убедившись, что ей ничего не угрожает. К счастью, тяжелораненых не было, не считая того парня, которому отхватили руку. Но есть плюсы: идти, по крайней мере, он сможет на своих двоих.

Я, дабы не терять время, начал стаскивать трупяки в кучу. Алихат стоял за спиной и просто молча наблюдал, чем изрядно меня раздражал.

К тому времени, когда все раненные были осмотрены и поставлены на ноги, я в одиночку почти половину зомботы перетягал. И Алихат, окинув эту кучу взглядом, коротко отчеканил:

— Мы уходим.

— А избавиться от зомботы? — не понял я.

— Нет времени, — непринужденно протянул он, — мы слишком шумели, скоро здесь будет как минимум три таких стаи. Нужно уходить.

— Раньше не мог сказать? — разозлился я.

На что Алихат лишь довольно усмехнулся, накинул ружье на плечо и посмотрел вдаль, сделал вид, что не понимает о чем это я. Зря, получается, я его спас.

Алихат окинул оценивающим взглядом команду, вопросительно взглянул на Риту, в ответ она одобрительно кивнула, мол, все живы. Тогда Алихат отпихнул носком грубо сшитого ботинка бескостную руку зомботы и велел:

— Уходим восточной тропой. Азамат, сюда направить отряд чистильщиков.

Тот, кого я принял за брата Алихата (очевидно, что не ошибся), держась за расцарапанное плечо, резко сорвался с места и скрылся из виду в лесной чаще. Мы же всем отрядом двинулись в другую сторону.

Значит, они все-таки сжигают зомботу. Ну хоть что-то не изменилось.

— Когда они восстанут? — спросил я Риту. По крайней мере от нее можно добиться вменяемого ответа. Но ответить ей не дал Алихат и сказал сам:

— Черви восстанавливаются долго. Потому у чистильщиков есть несколько часов, чтобы дождаться, когда пройдут другие стаи.

— Черви? — я повернулся к Алихату, но в этот раз вместо него ответил Рита.

— Да, классификация упырей. Этот вид часто встречается в наших широтах.

— И сколько теперь таких видов?

И Рита и Алихат одновременно пожали плечами, но Рита все же ответила:

— Больше ста двадцати, но это не точно. Какие-то виды исчезают, какие-то появляются. То, как хворь меняет упырей, когда они находятся в стае, сложно предугадать. Просто Черви довольно распространённый вид. Ну а еще молодняк — это недавно восставшие, какое-то время они не меняются, пока не прибьются к другой стае или не образуют новую.

— А еще у нас тут много Ящеров, — влез в разговор Алихат, — эти твари самые опасные. Быстро восстанавливаются, прячутся под землей и на деревьях, а некоторые научились и сидеть в засаде под водой. Шустрые и сильные. Единственное спасает — со слухом у них беда. Могут выстрел в упор не услышать и не заметить тебя, если не унюхают и не увидят.

Алихат как-то нехорошо посмотрел на арбалетчика, на месте ладони которого осталась лишь тщательно и плотно перевязанная Ритой культя. И судя по тому, что рана больше не кровоточит, да и сам раненый выглядит довольно бодро, бото-вирус он все же получил через укус и колония начала размножаться.

— А что по поводу черной хвори? — спросил я.

Алихат сразу смекнул, о чем речь, сплюнул себе под ноги и нехотя ответил:

— Клеймим, изолируем, такова процедура. Но щиты и так знают, на что идут, когда вступают в наши ряды.

— Мы изначально живем в мертвом блоке, для нас особо ничего не изменится, — буркнул уже бывший арбалетчик, грустно осматривая свою культю.

А бывший, потому что вряд ли он научится перезаряжать зубами арбалет. Какими бы прокачанными не были бото-колонии, отращивать новые конечности они не умеют без хирургической помощи. По крайней мере, пока жив носитель. После же включится вражеский вирус, и колония может, конечно, вырастит ему какую-нибудь ласту на месте ладони, как только вдоволь нажрется человечины.

Рита как-то незаметно пристроилась рядом, Алихат и Кокос держались позади, остальные шли впереди. Мы в довольно быстром темпе двигались на восток, а небо тем временем неумолимо темнело. Остается надеться, что их поселение недалеко.

Итак, получается, зараженных клеймят и изолируют. Что ж, не сжигают и на том спасибо. Но что-то мне едва ли хотелось ходить с клеймом, да еще и сидеть в изоляции, какой бы она ни была. И что-то мне подсказывало, что не приживусь я в это княжестве Тамбовском. Может здесь и неплохо, может быть и я мог обрить голову и вступить в ряды щитов, вот только вряд ли этого ждут от профессора, создавшего упырью хворь. А еще этот Лешенька, блин.

Нет, я бы даже мог попытаться спасти мальца. Все же кое-какие знания я имел, да и с помощью подсадки моих ботов мог бы попробовать настроить его колонию. Вот только нынешние боты слишком изменились и не факт, что захотят конектить с моими. Да и далеко не все болезни поддаются лечению ботами даже под наблюдением опытных специалистов.

А тут, получается, вообще остается только наудачу полагаться, потому что мое вмешательство может как замедлить разрушительные процессы, так и попросту убить пацана. А мне такой грех на душу едва ли хотелось брать.

— Профессор, а расскажите, как появилась упырья хворь? — с любопытством взглянула на меня Рита.

Вопрос был задан явно не просто так, а с целью разрядить обстановку в группе, которая бесспорно считала меня причиной сего писца.

— А вы разве не знаете? — изобразил я неподдельное удивление. Не то чтобы мне не хотелось рассказывать, хотя это и довольно длинная история, просто было любопытно, что дошло о третьей мировой до нынешних дней.

Бритоголовых история от очевидца событий, да еще и учитывая, кем я прикидываюсь, весьма заинтересовала. Впередиидущие парни с интересом оглянулись, а Кокос тут же влез со своим экспертным мнением:

— Ясное дело, что ты виноват. Изобрел эту херню, вот мы все и расхлебываем теперь.

— В какой-то степени можно и так считать, — не стал я отрицать, — но если бы противник не вмешался и не взломал нашу систему, этого бы не произошло.

— Всему виной война, — уверенно сказала Рита. — Ведь изначально ваша хворь должна была лечить людей, да?

— Верно, — кивнул я, с грустью вспомнив Горянского. Профессор много размышлял об этой проблеме и в какой-то степени нет-нет, да винил себя. Хотя изначально его творение носило исключительно гуманное и добродетельное предназначение. Горянский хотел спасти человечество, сделать мир лучше.

— Первые нанороботы были созданы для проведения сложных хирургических операций, — сказал я. — То есть, с помощью микроскопической колонии можно было излечить человека от смертельных болезней, таких например как рак. Колония попросту атаковала раковые клетки и преобразовывала их. Спустя неделю, даже самые тяжелые пациенты полностью излечивались и вставали на ноги. Это были боты класса «А», первые боты или А-боты.

Алихат громко покашлял и с неприязнью протянул:

— Аботы — уже звучит как неизлечимая зараза.

— Это был дар российскому народу, а не проклятие. Но противник решил использовать нашу же защиту против нас. Враг хотел обернуть наше оружие против нас, но в конечном итоге он обрушил его на все человечество, — Рита буквально процитировала слова последнего президента России, который пытался оправдать изобретение Горянского, а точнее, то, что правительство приняло решение использовать его в военных целях.

Но, черт возьми, как точно Рита это выражение процитировала. Их в этом медицинском клане учат, по всей видимости, не только навыкам врачевания. Не зря же она сразу заявила, что ученая.

— Да, — сказал я. — Вирус взломал общую систему колоний. Цель противника была использовать наших бойцов в качестве собственных солдат. Они надеялись, что смогут взять контроль над наночипами и управлять бойцами как марионетками. Но все пошло далеко не по плану.

— А мы в истории не слишком сильны, — огрызнулся кто-то из бритоголовых спереди, Кокос его сразу поддержал:

— Ага, и хитроумных выражений ваших знать не знаем. Мы щиты, а не какие-то там библиотекари или медики. Мы сами из народа простого, и привыкли, чтобы и к нам по-простому. Так что харе, профессор, выделываться. Говори, как человек.

Ну, то, что он не пригрозил мне побоями уже прогресс. То ли ему прошлого раза хватило, то ли сыграло что-то другое. Например, совместное сражение с зомботой. Я не понаслышке знаю, как объединяет совместная угроза смерти. А тут я еще и командира, точнее коменданта их спас. В конце концов, ребята-то и не виноваты в своей ограниченности. Надо как-то учитывать обстоятельства и явно скатавшийся в зад уровень нынешнего образования.

— Постараюсь проще, — решил я уступить. — Если что-то непонятно, спрашивайте.

— Эти твои боты, — нерешительно сказал парень с культей, — типа маленьких машин? Ну, типа, паровозы у торгашей там, или динамо-машины, да вот это все, правильно?

И все же наличие хоть каких-то технологий меня обрадовало, а то я уже начал подумывать, что человечество совсем скатилось в глухое средневековье.

— Можно и так сказать, — согласился я. — Только эти машины, куда прогрессивнее и делают все сами, без человека. Даже учатся сами. И сами себя воспроизводят.

— Как это? — удивился Алихат. — Рожают что ли? Как живые?

— Не совсем. Они используют ресурсы организма-носителя и строят из них себе подобных.

— Чет брехней какой-то попахивает, — недоверчиво протянул Алихат. — Если это машины, значит, им нужен… Ну черт его знает, да хотя бы железо! Без железа не бывает машин.

— В организме человека, вообще-то, есть железо, — спокойно сказала Рита. — И не только железо, а например, золото.

— Серьезно? — удивился Кокос, но ему никто не ответил, потому что впереди показались потускневшие купола, серые стены смутно знакомого монастыря и высокий забор из массивного частокола, простиравшийся вширь настолько, что невозможно было охватить взглядом.

— А вот и княжество Тамбовское, — с неприкрытой гордостью сказал Алихат, задрал голову и помахал кому-то сверху.

Листья на дереве шелохнулись, а затем в сумерках мелькнуло светлое пятно, обозначилась человеческая фигура, полностью упакованная в лиственную маскировку. Кстати, весьма искусную маскировку, если не знать, куда смотреть и что искать.

Тут я сразу заприметил еще несколько таких фигур на соседних деревьях.

— Дозорные, — пояснил Алихат. Он, по всей видимости, весьма любил и княжество, и свое дело, потому что об этом говорил с искренней гордостью и удовольствием.

— И много у вас по периметру таких дозорных?

— Князь не скупится, когда речь идет о защите города, — уклончиво ответил Алихат.

Правильно, военных тайн не выдал. Но мне это едва ли на руку, потому что сейчас я наделся разведать обстановку и выстроить план побега. Но от бритоголовых такое вряд ли выйдет узнать. А вот Рита… Нужно только остаться с ней наедине.

— На нас напала стая Червей, уложили полчаса назад возле подземки. Нашумели знатно, могут еще подоспеть, будьте начеку, — сказал Алихат дозорному на дереве.

Дозорный, не проронив ни слова, послушно кивнул, а после несколько раз издал звук, весьма похожий на тот, что издают кукушки. Где-то вдалеке еще кто-то прокуковал, а затем еще дальше, уже ближе к частокольной стене раздался еще один такой звук.

Мы двинулись дальше, какое-то время шли молча, пока не остановились у тяжелых и высоких, в три человеческих роста, ворот. Затем Алихат похлопал меня по плечу и сказал:

— Ну что, профессор, готов познакомиться с князем-батюшкой Громом Алексеевичем Тамбовским.

Выбора у меня особого не было, и потому я просто кивнул, про себя удивляясь странному имени князя. Хотя, чему тут уже удивляться?

Затем Алихат подал знак кому-то сверху, послышался лязг железа, и деревянные ворота со скрипом начали открываться, впуская нас в город.

Глава 4

За воротами, буквально в десяти метрах от больших, оказались такие же ворота немного поменьше и такой же частокольный забор вдоль всего периметра. Внутри стен сновали бритоголовые ребята в рубахах, кожаных шипастых куртках и самодельных железных латах. Щиты на меня поглядывали исподтишка с плохо скрываемым любопытством.

— Сейчас передадим тебя дворцовому, — сообщил Алихат.

— Кому?

— Главному над прислугой князя. Аркадий хозяйственный помощник Грома Алексеевича, — пояснила Рита и указала взглядом на кого-то у меня за спиной.

Я обернулся. Передо мной предстал высокий, бледный, с грустным лошадиным лицом темноволосый мужик. Он улыбнулся, хотя улыбка вышла такой унылой, что казалось, он вот-вот слезу пустит.

— Дворцовый Аркадий к вашим услугам, профессор Горянский, — представился он грудным, приятным слуху голосом. — Я помогу вам переоблачиться в надлежащий наряд и подготовлю к знакомству с князем-батюшкой.

— Переодеваться я не собираюсь, — запротестовал я.

Аркаша окинул меня ласковым, понимающим взглядом, грустно улыбнулся и властно положил тяжелую руку мне на плечо.

— Идемте, профессор. Все решим, со всем разберемся, комнату вам вашу покажу, — мягко завел он и, настойчиво удерживая меня за плечо, куда-то повел.

Противиться его голосу и движениям было сложно, Аркаша явно обладал какими-то техниками гипноза. Нет, мне как фэсэошнику это сразу понятно, да и противиться, в общем-то, я умею, но сейчас в этом не было смысла. Пока я в разведывательно-выжидательной позиции, нужно просто отыгрывать свою роль и наблюдать.

— А вы есть, наверное, хотите? — продолжил говорить со мной Аркаша, как с ребенком. — Еще бы не хотеть, столько лет спать, да? Сейчас же все организуем. А завтра! Вот поспите, отдохнете, а завтра вечером князь-батюшка в вашу честь целый пир устраивает. Вот так он вас ценит и ждет. Понимаете, какая честь?

Я на всякий случай кивнул.

— Вот-вот, — наставительно продолжил дворцовый. — А вы что ж? Князь для вас пир, а вы не можете наряд сменить на подобающий? У нас, знаете ли, так не принято ходить. Слишком уж дивный ваш наряд для нашего города. Недобрым делом народ еще решит, что к нам звездный палач пожаловал. А нам, знаете ли, паника тут ни к чему. Мы привыкли, когда все тихо да мирно.

Так сразу и столько интересной информации вывалилось, что я даже перебивать не стал, а просто кивнул.

Аркаша вывел меня за вторые ворота, мы прошли тихой, пустынной улочкой среди приземистых хаток-мазанок с соломенными крышами, затем завернули еще в один закоулок, и я, поняв, что мы идем какими-то окольными путями к обители князя, решил, что идти нам все же долго. А потому решил порасспрашивать словоохотливого Аркашу:

— И кто такие эти звездные палачи?

— Ох, конечно же! Вы ведь ничего о нашем времени-то и не знаете. Много же вы проспали, профессор. Ох, как много! Ну, ничего, все наверстаете, обо все узнаете. Лешеньку как вылечите, и будет у вас много времени.

— Так все-таки кто такие эти звездные палачи? — продолжил я настаивать на своем.

— Ну-у-у, это солдаты звездных людей. Им дорогу лучше не переходить, знаете ли.

— Палачам?

— Нет, — усмехнулся Аркаша, — звездным людям. А палачи это так, люди подневольные, они просто выполняют приказы своих господ.

— И кто такие звездные люди? — нахмурился я, а Аркаша с готовностью добросовестного учителя начал объяснять:

— Ну, вот мы — люди, которые построили города и княжества, которые создали кланы и сохранили мудрость человеческую — мы люди подземные. Наши предки несколько поколений жили под землей и прятались от страшной беды, что бушевала снаружи. А звездные — эти люди могущественные. Они спустились с небес на большом корабле, у них большие знания, великая мудрость прошлой цивилизации и могучее оружие. Их город прекрасен, велик, и жить там достойны только самые смелые, самые умные, самые красивые, те, кто подобен и равен божественным звездным людям.

— Чего-о-о?! — не стал я сдерживаться. — То есть, вы тех зажравшихся мудаков, которые во время всеобщей задницы свалили в космос, хотя сами эту задницу и организовали, богами считаете?

— Ну что вы? Что вы так злитесь, профессор? — тихо заговорил Аркаша. — Так говорить о звездных людях нельзя. Вы это вот лучше прекращайте. Они, знаете ли, очень уж обидчивы и гневливы.

— А где, говоришь, они теперь живут? — зло поинтересовался я.

Мой тон Аркаше явно не понравился, его и без того большие грустные глаза, стали как у коровы, которую ведут на убой.

— Больно вы сердитый, профессор, — закачал он головой. — В таком настроении к князю нельзя. Больше мы, пожалуй, не будем с вами эту тему обсуждать, больно уж она вас злит.

— Ну, а ты мне уж ответь, а я гляди, возьму да сразу и успокоюсь.

Аркаша поджал губы и всем своим видом выказал, что отвечать, не намерен. Невольно я коснулся кармана, пощупав, на месте ли фото — жест на уровне рефлекса, срабатывает каждый раз, когда я вспоминаю о Соне.

— Значит, не ответишь? — через какое-то время спросил я.

Аркаша какое-то время размышлял, было видно, что сомневался, но затем нехотя на выдохе все же сказал:

— Говорят, что где-то в океане есть прекрасный райский остров, сверкающий на солнце как алмаз. Остров этот защищает невидимая стена, и всякого недостойного, кто к ней приблизится, она сразу же убивает. А больше мне ничего не известно о Звездном острове, профессор.

От таких новостей аж тошно стало. Значит, «Небесный ковчег» все же выполнил свое предназначение и мировая элита, заранее его построившая, вовремя свалила и выжила. И мало того что выжила, еще и все передовые технологии того времени сохранила. Всю планету выжгли, человечество практически уничтожили и живут теперь, черти, припеваючи. Вот же, суки буржуйские.

А в том, что живут там именно те же самые люди, которые и покинули планету до ядерных бомбардировок, я даже не сомневался. Служба в ФСО и приближенность к высокопоставленным лицам, давала доступ к информации, которая обычным людям недоступна. И о том, что в США еще лет за пять до войны придумали, как обмануть старение и смерть, я тоже знал.

— Вот мы и почти на месте, — на выдохе, как-то смущенно сообщил Аркаша.

Мы остановились у очередных частокольных ворот, правда, не таких высоких, как те, что были при входе в город. Зато эти были щедро оббиты железными пластинами, а поверху шла колючая проволока. В воротах была врезана дверь с зарешеченным окошком, в которую Аркаша и постучал.

Окошко отъехало в сторону, из отверстия показались запавшие карие глаза, зыркнувшие из-под нависших седых бровей.

Дверь мигом отворилась.

Мы оказались в небольшом дворе. Здесь пахло навозом и сеном. Неподалеку две запоздавшие в курятник курицы сонно клевали зерно, у стены стояли деревянные ящики и мешки, чем-то набитые. Двор освещали несколько керосиновых ламп, подвешенных за крючки на стенах. Половина двора закрывал деревянный навес так, что нельзя было разглядеть, в какой части здания мы оказались. По всей видимости, это какой-то хозяйственный дворик и одновременно черный вход для прислуги. Очень хорошо, что Аркаша меня сюда привел.

Невысокий седовласый мужчина в рубахе и странных латах, похожих на четыре сковороды, спаянные между собой, пристроился возле меня, с вызовом задрал подбородок и вперился странным, требовательным взглядом.

— Чего тебе, отец? — не выдержал я, на что мужик промолчал и сильнее задрал подбородок и вытаращил глаза.

— Да он не ответит вам, немой с рождения. Позже, Фатим, позже, — сказал ему Аркаша, но Фатим даже не подумал перестать пялиться и буквально упираться в мое плечо подбородком.

Там, где навес не закрывал двор, дородная женщина в сером шерстяном платье и застиранном переднике лениво развешивала белье на веревку. Увидев нас, женщина поклонилась Аркаше, на меня взглянула с опаской, а затем с суетливой рьяностью вновь взялась за белье.

— Кать, — окликнул ее Аркаша, — а взгляни-ка на гостя князя-батюшки. Ему бы подобрать что-то приличное. Есть что?

— Сейчас, старшой, сейчас что-нибудь подыщу, — с готовностью воскликнула толстуха и, торопливо перебирая тяжелыми ногами, умчала прочь.

Аркаша смерил меня довольным взглядом, улыбнулся и сказал:

— Мешочек ваш дайте Фатиму, — указал он взглядом на рюкзак. — А потом вон туда на скамейку присядьте и снимите ваш костюмчик, сейчас Катюша принесет вам одежку.

Рюкзак молчаливому старику отдавать не хотелось, но все же я это сделал. Один хрен найти там то, что я не хочу, он не сможет. А вот форму снимать мне не хотелось. Но иначе, по все видимости мне ни в здание, ни в город не попасть.

Мелькнула мысль, а не сбежать ли прямо сейчас? Старик и Аркаша вряд ли смогут меня остановить. Но хорошенько подумав, понял, что сейчас не подходящее время. Периметр и внешняя стена слишком хорошо охраняются, а я в такой одежде уж слишком приметен. Потому и идея переодеться не такая уж и плохая.

Я снял военную форму и остался в трусах. Сначала снял ботинки, затем обратно надел. Во-первых, стоять на холодной брусчатке неприятно, во-вторых, уж больно завистливо поглядывал на мою обувь Аркаша.

Фатим обшарил костюм, разумеется, ничего интересного не нашел и отдал его Аркаше. Рюкзак, кстати, мне тоже не вернули. А вот это мне едва ли понравилось.

— Вещи верни, — сказал я и требовательно протянул руку.

— Зачем? — искренне удивился Аркаша и растянул рот в печальной растерянной улыбке.

— Затем, что это мои вещи, — спокойно пояснил я и встал со скамейки, готовясь к тому, что если не отдаст по-хорошему, сам заберу.

Это Аркашу насторожило, он сделал шаг назад и снова заговорил в своей ласково-успокаивающей манере.

— Не нужно так нервничать, профессор. Кинжал ваш я вам в комнату отнесу, мешок, конечно, добротный, — он мне его протянул, но с каким-то сожалением. Явно гад собирался подмотать.

— А это старье, — он потряс военной экипировкой и формой, которые держал в обеих руках, — Это мы выбросим. Поймите, такое вам здесь некуда носить. Ваши вещи вам здесь не пригодятся. Броню лучше отдать щитам, им нужнее, а вам город незачем покидать. И не о чем переживать, профессор, вы здесь в безопасности. Наши ребята хорошо обучены, и город исправно охраняют.

Нет, ну точно гад. И броню мою отдать, и форму выбросить.

— Значит так, Аркаша, — сказал я, выдергивая у него из рук бронник и попутно запихивая в рюкзак. — Вещи мои мне дороги как память, — выдернул наколенники и тоже отправил в рюкзак, — и я их оставлю при себе, как память. Уяснил?

— Да что вы так сердитесь? — возмутился Аркаша, вцепившись мертвой хваткой в форму. Еще ж и схватился там, где нагрудный карман. Ну, только попробуй испортить фото…

— Это я еще спокоен, Аркаша. А вот сердитым ты меня видеть не хочешь, уж поверь. Отдай-ка лучше по-хорошему. Или хочешь, чтобы я рассказал князю, как ты встретил его гостя?

Насчет князя это я ляпнул наобум, решив использовать метод Риты. И на удивление именно последняя фраза сработала эффективнее всего.

Аркаша перепугано округлил глаза, разжал кулак, форма мягко легла в мои руки.

— Я не собирался вас обижать, профессор Горянский. Как вы только могли подумать такое? Что вы?! А! Вот, смотрите! — он растянул рот в испуганной улыбке: — Вот уже и Катя вам одежду принесла!

Я принял одежку из мозолистых, черствых рук Кати и благодарно ей кивнул. Катерина испуганно кивнула в ответ и мигом вернулась к бельевой веревке и мокрым тряпкам.

Я же посмотрел на то, что она мне притащила. Штаны-шаровары из мягкой шерсти на манер спортивок, шелковая рубашка с костяными пуговицами без воротника и куртка из лоскутов грубой кожи. В общем-то, такую одежду и в мои времена можно было отыскать. Да и стоила бы она немало, шов вон, какой аккуратный, явно шилось не на поток. Можно сказать, дизайнерское шмотье. Вот только я надеялся, что принесут мне нечто попроще, такое как у бритоголовых парней.

Я натянул принесенную одежду. Стоит отдать должное Кате, с размером она угадала во всем.

— Ботинки бы еще сменить на туфли или сапоги, — задумчиво протянул Аркаша. — И тогда вообще — вылитый господин!

Ну, никак не уймется, зараза, уже наверняка мысленно примеряет мою обувку.

— Нет уж, спасибо, ботинки останутся при мне, — буркнул я.

Аркаша грустно вздохнул и указал взглядом на неприметную дверь, в которую входила и выходила Катя.

Мы вошли в дверь и оказались в коридорчике, заставленном такими же ящиками и мешками, как на улице, прошлись по коридору и оказались на большой кухне.

Женщины суетились у большой печи, труба которой уходила куда-то в потолок. В больших чугунных сковородках и чанах скворчало масло и валило паром. Кто-то шумно стучал ножом по доске, кто бегал с мисками и тарелками, кто-то бренчал посудой, а кто-то тихо ворчал между собой. Пахло здесь умопомрачительно: выпечка, жареное мясо и рыба, зелень и специи. Все же я был невероятно голоден.

— Видите, какой богатый пир закатил в вашу честь князь! — перекрикивая шум готовки, воскликнул Аркаша. — Наши поварихи будут готовить всю ночь и весь завтрашний день для праздника в вашу честь!

Я лишь кивнул и сглотнул слюну. Завтра это нескоро, даже захотелось что-нибудь стащить с раздаточного стола, но блюда готовились и сразу же куда-то уносились молодыми женщинами в цветастой одежде.

— Что ж, теперь покажу вашу комнату, профессор, — Аркаша ухватил меня под локоть и буквально силком утащил с кухни, а когда шум жарки и стук посуды остался позади, он добавил: — А еще расскажу о правилах поведения.

— Будешь учить местному этикету? — не смог сдержать я усмешки.

— В том, что вы будете вести себя прилично на пиру, я не сомневаюсь, — ответил Аркаша. — Но вам необходимо знать некоторые правила, которые необходимо соблюдать во время общения с Громом Алексеевичем.

Мы тем временем шли коридорами, проходили просторные комнаты, один раз поднимались по лестнице. Без доступа к системе не сформировать подробный план здания и потому остается полагаться только на собственную память. Не имея ориентира, сбежать из этой дыры будет куда сложнее.

Тем временем Аркаша, так и не дождавшись от меня согласия, начал рассказывать:

— При князе нельзя говорить громче, чем говорит он, то же самое касается смеха. Говорить, только когда князь спрашивает. Сами, если что-то хотите спросить, сначала спросите разрешение на вопрос.

Я тяжело вздохнул и покачал головой. М-да уж, спросить, чтобы спросить.

— Нельзя говорить плохо о его детях и женах, — продолжил Аркаша. — И засматриваться на них тоже не стоит. И говорить с ними не желательно, а если и говорить, то учтиво и осторожно.

— А как я пойму, кто именно его жены и дочери?

— О, поверьте, вы это сразу поймете, — странно и мрачно протянул Аркаша.

— А сыновья князя? Тоже там будут?

Дворцовый тяжело вздохнул, опустил глаза:

— У Грома Алексеевича только один сын пережил младенчество — это Лешенька. И то, он всегда был мальчиком слабым и болезненным. Но это надежда княжества, он единственный наследник Тамбовских князей. И потому вы просто обязаны его вылечить, профессор.

Я озадаченно покивал. Вот уж проблема так проблема. И угораздило ж меня вляпаться.

В этот миг мы остановились у деревянной резной двери, Аркаша торжественно ее толкнул и дверь, тихонько скрипнув, открылась.

— Вашей соседкой, кстати, будет госпожа медик Маргарита, но вы с ней уже знакомы. А чуть далее моя комната и комната учителя Лешеньки, Гоголя Глебовича.

Фамилия вместо имени? Нет. Мне уже даже думать не хотелось, что за чертовщина у них тут происходит с именами. Зато сразу стало ясно, что меня определили в число привилегированной прислуги. Да уж, разбуди бы они реального Горянского, тот, пожалуй, и оскорбился бы.

Я вошел в комнату. Все довольно скромно. Стол, стул, керосиновая лампа, стопка бумаги и грифельные карандаши. Резной шкаф и резная кровать, столик с тазом и ручной рукомойник, зеркало опять же — в резной раме. Стены побелены, пол в деревянных крашеных досках. Еще есть ширма в углу, за ней наверняка ночной горшок. А, ну и из роскоши — над кроватью висела картина, осенний пейзаж.

— А где комната самого Лешеньки? — спросил я.

— Не здесь. Не в замке. Не переживайте, вам все потом покажут.

— А кто за ним присматривает?

— Няни с ним и днем, и ночью. А еще, если какие-то припадки, медик Маргарита находится рядом.

— А как он заразился?

Аркашу этот вопрос заметно напряг. Он потупил глаза, что-то принялся искать вокруг себя под ногами и хлопать по карманам безрукавки, пока, наконец, не выудил оттуда ключ:

— А вот и ключ от вашей комнаты, профессор! Располагайтесь, можете немного отдохнуть, но не советую засыпать. Вскоре вам принесут ужин, вы, как я заметил, весьма голодны.

И сказав это, он быстро покинул комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Ну а я наконец-то остался один, а значит, пора решить, как действовать дальше.

Глава 5

Пока было время, я изучил помещение. В первую очередь меня интересовало окно. Открыл деревянные створки, высунул голову в вечернюю прохладу — невысоко, второй этаж, хотя чему удивляться тут всего-то два этажа. Что именно это за здание, я сразу смекнул, когда увидел арочные ворота и кирпичную стену, огораживающую княжеский дом от остального поселения. Вот только мне не повезло, окно выходит прямиком на передний двор. Сам дворик небольшой, хорошо освещенный и слишком уж хорошо просматриваемый. Вон, стоило мне только окно открыть, как щиты у ворот тут же насторожились и уставились на меня.

Что ж, окно для побега, получается, не вариант.Ну, зато из окна можно было рассмотреть княжество, хоть таковым его язык не поворачивался назвать.

Я окинул взглядом столько, сколько мог увидеть. В вечерней полутьме разглядел край зубастого забора. Там, значит, поселение и заканчивается. Прикинул, сколько здесь домов и сколько может жить людей, сопоставил с тем расстоянием, которое мы прошли с Аркашей, пока добирались сюда — вышло совсем негусто. В поселении получается и тысячи человек не наберется. Ну а центр поселения, выходит, вот этот старенький монастырь, который и облюбовала княжеская семья.

Тоже мне княжество, блин, Тамбовское. Неужели всего столько и осталось потомков от населения всей Тамбовской области?

Наше Мичуринского НИИ, в котором и находилась военная база, был как раз недалеко от этого мужского монастыря, к которому теперь уже и пристроили все эти здания. Сам поселок тоже оброс новыми домишками. Хотя триста лет назад еще те дома, что были, уже на ладан дышали, а значит и дожить до этого времени никак не могли.

А вот что НИИ не уцелело, плохо. Здание, в отличие от монастыря, было лет на пятьсот новее и крепче. Да и когда команда Горянского его заняла, потратила немало бюджетных денег на ремонты, укрепления, и высокий пятиметровый забор с колючей проволокой, прожекторами и смотровыми вышками — как-никак стратегически важный военный объект. Возможно, об этом и враг узнал, и потому от НИИ ничего не осталось.

Я закрыл окно, смотреть тут было особо не на что, а мне еще нужно придумать, куда спрятать рюкзак с вещами. Всяким охотным до чужого Аркашам я не доверяю.

Искал-искал, понял, что прятать здесь особо некуда, и потому пришлось импровизировать. Решил, что самое укромное место — это ночной горшок. Потому что с крышкой. Потому что брезгливо туда заглядывать. Но, а с другой стороны, если что, не очень, конечно, надежно. Да и мне может, в конце концов, приспичить им воспользоваться. Но, как временный вариант сойдет, а дальше, может я уже, и свалю из этой дыры.

Спрятав рюкзак, прилег на слишком мягкую, сыроватую перину и только подумал вздремнуть, как в дверь мне постучал светловолосый юноша и принес круглый деревянный поднос под железным колпаком. Прямо как в лучших гостиных Лондона и Парижа.

Поднос я забрал, поставил на стол и торжественно поднял крышку-колпак. И, в общем-то, разочарован не был. Тут тебе и борщ, и каша с мясом, и свежие овощи, и компот. И даже яблочный пирог на десерт.

В общем, быстро все это слопав, я все же отправился спать. И было уже плевать и на сырую постель, и на то, что теперь нужду предстоит справлять как в яслях, и даже плевать стало на странное будущее. Я просто лег и уснул.

Пробуждение было стремительным и весьма своевременным. От мыслей, о том, что произошло и куда я попал, подорвался так, словно меня разрядом тока ударило. Солнце как раз уже выглянуло из-за горизонта, показывая свои вкусные лучики моей системе. Ну, наконец-то!

Поднос с остатками вчерашнего ужина уже кто-то убрал. Не нравилось мне, конечно, что по моей комнате кто-то шарился, пока я спал, но на приватность я здесь особо и не рассчитывал. На завтрак у меня только графин с водой. Я бы конечно предпочел крепкий кофе, но сомневаюсь, что о таком напитке вообще здесь слышали.

Ботинки стояли у кровати. На всякий случай проверил ночной горшок — мои вещи были на месте. Ну и теперь мне как бы предстояло воспользоваться горшком по назначению, а потому вещи нужно куда-то перепрятать. Эту задачу я решил оставить на потом и пока перепрятал рюкзак, засунув под матрас.

И теперь, налив себе стакан воды и умостившись на подоконнике, я сидел и питался солнечной энергией, периодически взывая к системе. И как только уровень заряда стал приемлемым, наконец, мне ответил мелодичный девичий голос:

«Доброе утро, Дмитрий! Запускаю отчет по жизненным показаниям».

«Общее состояние организма приемлемое. Сердцебиение и давление в норме. Я бы сказала, что ты здоров как бык, но твой уровень стресса выше нормы. А еще у тебя обезвожевание и низкий уровень гемоглобина. Имеются телесные повреждения в районе правой ладони. Прежде чем приступать к восстановлению организма, я рекомендую выпить не меньше литра воды, позавтракать и зарядить бото-колонию».

Обезвоживание я не ощущал, и все же налил себе еще стакан воды. Система плохого не посоветует. Велел отложить исцеление ладони. К счастью, нейрочип позволял контролировать многие функции бото-колонии, если это критично не угрожало организму.

Подождал, еще немного погревшись на солнце, а затем приступил к мониторингу интересующих меня показателей.

«Уровень радиации».

«Уровень излучения безопасный для твоего организма. Бото-колония способна поглотить излишки излучения».

Значит, радиация все же еще не сошла на нет. Хотя не удивительно, в воздухе ее, разумеется, давно нет, но из воды, почвы она еще долго никуда не денется. Но люди выжили, вполне вероятно, что нынешнее поколение уже выработало иммунитет и попросту приспособилось к ней.

Как я и предполагал, здесь уже давно безопасно, несмотря на то, что по последней информации по Тамбову прилетело дважды и одну ракету сбили на подлете. Странно, что не прилетело по НИИ, если бы прилетело, монастырь бы наверняка не уцелел. А он к слову находился в двух минутах ходьбы от нашей базы. Надо бы выйти, прогуляться, даже любопытно, что сейчас находится на месте НИИ.

«Доступ к сети», — запросил я у Мальвины.

«Я ищу, ищу. Но пока что ни одного доступного соединения не сумела найти», — ответила она.

«А из недоступного?»

«Нет, Дима. Здесь вообще нет сети. Наверное, мы оказались в каменном веке», — Мальвина сама пошутила, сама посмеялась, а мне как-то стало вообще не смешно.

В общем-то, ничем она меня не удивила. Куда больше бы я удивился, если бы она поймала сигнал WI-FI.

«Доступ к облачному хранилищу», — решил я попробовать еще один вариант.

«Кажется, я его чувствую, — загадочно протянула Мальвина и внезапно радостно воскликнула: — Да! Доступ к хранилищу есть, — и тут же грустно добавила: — но к сожалению, слишком слабый сигнал».

А вот это меня порадовало. Значит, со спутником порядок. Просто в данный момент он вне радиуса действия.

«Оповести, когда появится сигнал», — велел я ей.

«Принято», — с готовностью ответила Мальвина.

Что ж, теперь осталось подождать, когда спутник объявится в наших краях.

Я дождался полной зарядки системы, отложил заживление раны на руке, закинул рюкзак на плечо и решил выйти прогуляться по городку. Во-первых, нужно разведать обстановку, а во-вторых, очень уж любопытно посмотреть на быт горожан будущего. Но стоило мне только открыть дверь и высунуть голову в коридор, как тут же появился Аркаша со своей подхалимской улыбочкой.

— О, профессор Горянский, доброго вам утра! Как спаслось? Сейчас велю принести вам завтрак. Чем сегодня желаете заниматься? Медик Маргарита велела доложить ей, когда вы проснетесь. Думаю, она хочет, чтобы вы сегодня посмотрели Алексея Громовича.

Ответов на свои вопросы, он, разумеется, не ждал, потому что не дал мне вклинить и слова. И все же я решил отложить прогулку по городу и позавтракать, как рекомендовала система. Силы мне понадобятся. А еще неплохо бы дождаться Риту и выяснить, что она хочет.

Мне принесли завтрак: овсяная каша с маслом, сырники с малиновым вареньем и травяной чай.

А как только я закончил есть и отставил поднос с пустыми тарелками, явилась Рита. Она влетела в комнату без стука, щеки пылали нездоровым румянцем. Она спешно захлопнула дверь и подперла ее спиной, будто кто-то вот-вот собирался сюда ворваться. Я вопросительно уставился на нее.

— Лешенька, — громким шепотом произнесла она. — Ему все хуже. Нам нельзя медлить, ты должен его посмотреть сегодня и сказать мне точно, сможешь помочь или нет.

— Я уже вчера тебе сказал, что шансы стремятся к нулю.

— И все же он есть, такой шанс, пусть даже маленький, — умоляюще протянула она. — Я дала успокоительное Алексею и велела переместить его в медицинский корпус, там нам никто мешать не будет, но лекарство действует недолго, поэтому нужно поторопиться. Идем! Не дождавшись ответа, она выскочила из комнаты, а я только и успел, что схватить рюкзак и устремиться следом за быстро семенящей Ритой.

Я реалист до мозга костей. Надежды, что я смогу помочь парню, у меня, конечно, не было. Да, возможно, мои подконтрольные боты и смогут как-то улучшить ситуацию, но перепрограммировать дикую, битую вирусом колонию без оборудования и доступа к спутниковому серверу не получится. Но Рита… Черт, ее надежда и желание спасти пацана невольно заряжали и меня на мысли: «А чем черт не шутит?»

Медицинский корпус оказался за пределами монастыря. Мы вышли за ворота княжеской усадьбы и оказались в городе.

Сразу почувствовал, что мы не одни. Слежку я научился распознавать буквально на интуитивном уровне. Нас в академии ФСО по этому поводу выштудировали так, что проверять, нет ли хвоста, стало таким обыденным, как проверять перед выходом, закрыта ли дверь.

Оглянулся — за нами по пятам, не слишком-то и скрываясь, следовал брат Алихата. Что ж, буду иметь в виду.

Мы оказались в городе. Здесь можно было лицезреть во всей красе то, как живет нынешняя цивилизация. Покатые домишки, все как на подбор приземистые и серые. Люди не сновали по улицам без дела, не видел я и торговых лавок. Если и попадались горожане, то каждый был чем-то занят. Тут вот две старушки сидели и пряли пряжу под плетеным навесом, а вокруг них носились маленькие дети: шумели, прыгали, кричали, рыдали. А старухам вроде и нипочем вся эта суета и гвалт, их крючковатые пальцы сноровисто скручивали и выпускали ровные нити. Они что-то тихо обсуждали, лишь изредка обращая внимание на детей, видимо, когда что-то происходило совсем из ряда вон.

Затем мы прошли мимо кузницы, где крепкие ребята махали молотками, высекая искры под складный звон.

Мы прошли пекарню, где, выстроившись в очередь, стояли женщины с корзинками и теребили в пальцах зеленые пластиковые жетоны, напоминавшие жетоны казино. Такая же очередь оказалась и в лавке молочника, и чуть менее длинная в лавке мясника.

Что заметил еще и чему удивился: овощи и фрукты стояли в корзинах просто неба. Женщины подходили, брали сколько нужно и уходили. Взрослых мужчин, не считая кузнецов и то и дело попадающихся на пути щитов, я не увидел. И тут сам собой назрел вопрос:

— Как вы распределяете ресурсы? Как я понял, эти пластмасски не ваша местная валюта, а что-то вроде талонов.

— Оу! — Рита, до этого стремительно шагавшая, резко развернулась ко мне, принявшись идти задом наперёд, оступилась, едва не шлёпнулась и, все же удержав равновесие, воскликнула: — Да! Я поняла, о чем ты. Жетоны — это не деньги.

Она повернулась ко мне спиной, дождалась, когда я с ней поравняюсь, а после начала объяснять: — Если еды достаточно, каждый может брать столько, сколько необходимо. Если количество определенного ресурса ограничено, выдается по жетонам.

— Да ладно, — усмехнулся я, — неужели все такие самосознательные и никто не хочет захапать побольше того, что можно брать без жетонов?

Рита как-то странно посмотрела, вздохнула и ответила:

— Ты говоришь о таком пороке, как жадность. Конечно, люди слабы и пороки присущи многим. Это инстинкт выживания.

— И?

— Но человек, существо социальное. Наше общество постоянно живет на грани жизни и смерти, нам всегда приходится выживать. Это диктует свои правила.

Честно говоря, Рита меня слегка удивила.

— Наша модель общества отличается от вашей, разумеется, — продолжила Рита, а на ее губах появилась слегка самодовольная улыбка. — Наше общество выживает благодаря совместному труду каждого индивидуума. Ты же понимаешь, о чем я?

— О коммунизме? — усмехнулся я.

— Нет, конечно! — усмехнулась она в ответ. — Монархический строй несовместим с коммунизмом. Это концепция большой семьи в пределах одного отельного селения. Здесь есть батюшка-князь, то бишь отец, и мать — церковь, которая распределяет все ресурсы.

— А народ это дети, которые пашут и ждут милости от батюшки и матушки? — не сдержал я сарказма.

Рита шутку, кажется, оценила, но комментировать не решилась. Я вроде как невзначай оглянулся и убедился, что Азамат не отстает.

— Хорошая семья, конечно, — протянул я, — мать и отец обжираются вдоволь, ведут праздный образ жизни, а дети пашут и стоят за своей порцией еды в очередях.

— Именно! — не стала возражать Рита. — Лучше всего в княжествах прижился именно такой общественный строй. И потому из общего никто не смеет брать большего положенного, это жестоко порицается обществом. Отца и мать почитают, а дети все равны.

— Равны ли? — нехорошо усмехнулся я. — Вряд ли работа слуги при князе соизмерима с работой щитов, или тех же кузнецов. Я уже не говорю о тех трудягах, которые занимаются скотом и пашут на полях.

— Это и есть равенство, — пожала плечами Рита. — В каждой семье рождаются разные дети. Одни сильные и выносливые, а другие болтливые и прислужливые. Одни любят тихо что-то мастерить в углу, а других хлебом не корми, дай с кем-нибудь подраться. Главное — правильно определить, а после развить эти способности, а после применять во всеобщее благо.

— Не хочешь ли ты убедить меня, — сощурился я, — что нас с тобой сегодня кормили так же, как и всех остальных в этом княжестве?

— Мы гости, гостей всегда кормят лучше, — отчеканила она. — А в остальном — да. И прислуга, и щиты, и ремесленники, и земледельцы получают равные порции мяса, хлеба и молочных продуктов. Сейчас лето и земля обильно дарует овощи, ягоды и фрукты, и потому их не приходится распределять. Что-то консервируется, что-то сушится на зиму, а что-то съедается прямо сейчас. Все это создается общими усилиями.

— А остальное? — усмехнулся я. — Как распределяется одежда, мебель, предметы личной гиены, жилье, в конце концов.

— Никто ничего не накапливает. Ты говоришь о собственности, но ее здесь не существует. Я же сказала, это одна большая семья. Все перераспределяется. Никто не утаивает, не прячет. Жадность — большой грех. То, что можно использовать множество раз — используется. Об этом заботится церковь. А князь-батюшка заботится о том, чтобы добыть для своей семьи новые ресурсы извне.

— И как он это делает? Натуральный обмен?

— Все верно, — кивнула Рита.

— А драгоценности: золото, серебро, алмазы не в почете?

— Этого добра слишком много осталось от вашей цивилизации. Все это не имеет ценности как таковой, да и большая часть драгоценностей из зараженных городов. Носить и хранить их опасно для здоровья.

— Сдается, что ты слишком идеализируешь ваш общественный строй. И в твоем медицинском клане тоже так живут?

Рита слегка нахмурилась, поджала губы, и вместо ответа на мой вопрос, бодро воскликнула:

— Ну, вот мы и пришли!

Рита начала копаться в наплечной сумке. Я тем временем окинул взглядом корпус: одноэтажное, длинное, свежевыбеленное здание. У двери колокольчик. На окнах решетки, чего не было на окнах обычных домов. Но и с другой стороны, если не знать, что это местная больница, ни за что и не догадаешься.

Рита открыла дверь массивным ключом, за дверью оказалась железная практически тюремная решетка. Безопасность превыше всего. Решетку она тоже открыла ключом, и только после, распахнув настежь дверь, взглядом пригласила войти. В этот же миг, системы выдала уведомление:

«Установлена связь со спутником. Обновляю данные». — Очень вовремя.

Я вошел в помещение. Внутри не пахло больницей. Вообще, запахом стерильности тут не пахло. Скорее так могло разить в какой-нибудь сувенирной лавке: можжевельником и лавандой. Я осмотрелся: маленькое помещеньице со скамейками и плотными, тяжелыми шторами на окнах. Небольшой стол в углу комнаты, а еще множество стеллажей со шкафчиками, уставленными всякими банками-склянками. Видимо, это приемная.

Еще одна решетчатая дверь, ведущая в длинный коридор. Оттуда раздался протяжный стон и резко стих.

На мой вопросительный взгляд Рита отрицательно покачала головой, распахнула шторы, подняв пыль и впустив в комнату солнечный свет, а после ответила:

— Нет, это не Алексей. Это Ефим, из щитов. На днях с дерева упал — открытый перелом.

— Ты тут сама за больными ухаживаешь?

— Нет, мне помогают девушки из хворных. Они ухаживают за больными и выполняют всю санитарную работу. Да и работы тут обычно немного. Я и сама здесь редко бываю, обычно я посещаю людей на дому. А больных сюда определяем лишь в крайних случаях. Например, если больной заразен или за ним нужен круглосуточный присмотр, как за Ефимом.

В коридоре, будто приведение, возникла худая, высокая девушка с черным круглым пятном на лбу. Сначала мне показалось, что пятно родимое, присмотревшись, понял — татуировка в виде креста внутри круга. Вот оно и то самое клеймо, о котором говорил Алихат. Девушка молчаливым кивком приветствовала Риту, затем меня, и так же тихо как и появилась, исчезла.

Рита звякнула связкой ключей и открыла решетку, впуская меня. Мы прошагали через весь коридор до самой последней двери. Все двери, кстати, тоже наглухо запирались снаружи на засов. Не больница, а скорее какая-то тюрьма.

Я сам открыл дверь и вошел, чувствуя, как Рита торопливо протискивается у меня за спиной.

— Лешенька, не нужно вставать! Ты должен лежать! — воскликнула она и ринулась к невысокому, тощему пареньку, неподвижно застывшему у окна.

От ее оклика мальчик вздрогнул и бездумно уставился на Риту, затем перевел взгляд на меня, заинтересованно осмотрел с головы до ног, попытался что-то сказать, но вышло лишь тяжелое, неповоротливое мычание. Княжич тяжело вздохнул, нерешительно ступая и волоча за собой ноги, прошел до кровати, куда Рита ему и помогла прилечь.

— Вирус помог избавиться от паралича, — озвучил я очевидное.

Рита кивнула:

— Раньше он не вставал.

— Сколько ему?

— Будет пятнадцать осенью.

Мальчишка выглядел намного моложе своего возраста. От силы лет десять. Княжич явно отставал в физическом развитии. И не только в физическом.

— Но вирус не смог решить другие проблемы, — сказал я. — Речь, умственные способности. Верно? И не решит. Бото-колония этого не умеет. Ты понимаешь?

Рита нервно мотнула головой и потупила взгляд, а мне показалось, что она не поняла.

— То есть он, — медленно начал я объяснять, — даже если мне удастся подружить его нервную систему с бото-колонией, он не станет как все здоровые подростки. А как понимаю я, твой князь хочет от нас именно этого.

— Ты должен попробовать избавить его от припадков, — настойчиво сказала она, будто и не слыша того, что я сказал секунду назад.

— Это риск.

— Это и так риск. Хворь его убивает!

Я тяжело вздохнул и уставился на княжича. Тот, в свою очередь, вжавшись в постель, перепугано вытаращился на меня.

— Что ж, — вздохнул я, — для начала проведу анализ его ботов, пока есть сеть, но без сети не думаю, что много смогу сделать.

— Без какой сети? — растерялась Рита. — Я могу найти сеть. Какая нужна, рыболовная?

Я отмахнулся от нее, размотал забинтованную руку, достал походный нож, слегка подковырнул рану и выпустил кровь. Затем указал взглядом на мальчишку:

— Мне нужно немного его крови.

Мальчишка сразу заметно занервничал, задергался в постели, замычал, захныкал. Я остановился и убрал нож за спину. И все же что-то мальчишка да соображает.

Рита попыталась его успокоить, заслонила собой его обзор, начала гладить по голове, и как бы невзначай придерживать его руку у себя за спиной.

— Может, я лучше дам ему успокоительное? — спросила Рита.

— Нет, — отчеканил я. — Мне нужно видеть, как будут происходить изменения.

Глава 6

Я взял холодную руку Лешки. Он задрожал и, набрав в грудь побольше воздуха, неистово закричал.

Я осторожно уколол его острием ножа в палец и приложил к своей ране. Времени у меня будет не так уж и много, ранка небольшая, и боты Лешки уже хлынули к ней, дабы ее заживить. Но это хорошо — тут-то мы их и поймаем.

«Поиск чужеродных ботов», — велел я Мальвине.

«Найдено, — весело ответила она. — Класс ботов не опознан. Произвести анализ?»

«Произвести», — ответил я и принялся напряженно ждать.

На какое-то время система замолкла, вот только Лешка начал выдирать руку из моей хватки и все громче кричать, хотя казалось, куда уж громче. Я не выдержал и отпустил его.

Леша прижал уколотую руку к груди, завыл, начал раскачиваться из стороны в сторону, Рита его крепко обняла, зашептала что-то успокаивающее на ухо.

«Отчет анализа неизвестной бото-колонии», — отрапортовала Мальвина.

«Предоставить отчет».

«Класс — неизвестен. Последнее обновление — не производилось. Модификация кода — эволюционный обмен информации. Эволюционные улучшения бото-колонии: скорость, улучшенное световосприятие. Улучшение вируса: зашифровано, нет доступа — необходим доступ к общей базе данных. Классифицировать неизвестную бото-колонию?»

«Отложить. Найти причину конфликта колонии с организмом носителя».

«Приступаю к поиску и анализу. Это займет какое-то время».

Я взглянул на Риту, она напряженно и безотрывно смотрела на меня, при этом умудряясь крепко держать Лешку.

В коридоре грохнуло дверью, затряслась клетка, а после раздался голос:

— Медик, впусти! — а вот и Азамат. Не мог, гад, подождать за дверью.

Я покачал головой, давая понять Рите, что его присутствие здесь вовсе не желательно. Она вымученно улыбнулась:

— Не выйдет, Варя ему откроет. Щиты могут ходить, где им вздумается.

Я мысленно выругался, затем протянул руку к карману Риты, где она хранила ключи от дверей в палату. Рита было отпрянула, не поняв, что я собираюсь делать, но я оказался быстрее.

Когда я запирал дверь изнутри, Варя уже открывала дверь Азамату.

— Он захочет сюда войти, — грустно протянула Рита.

— Придумай что-нибудь, — сказал я.

В этот миг очнулась система:

«Анализ завершен. Причины конфликта обнаружены. Нервная система носителя повреждена. Попытки бото-колонии исправить проблему приводят к дополнительной нагрузке и истощению организма носителя».

«Это можно исправить?» — спросил я, хотя ответ мне и так был известен.

«Невозможно исправить чужеродную бото-колонию. Необходим доступ администратора».

В дверь затарабанили кулаком.

— Открывай, медик! — крикнул Азамат.

— Сейчас проводится операция. Тебе сюда нельзя! — крикнула в ответ Рита.

— Это не тебе решать! Князь велел наблюдать за вами! Открывай!

— Прекрати шуметь, ты пугаешь княжича! — воскликнула Рита. — Сейчас я не могу открыть, придется несколько минут подождать.

Рита вопросительно взглянула на меня, мол, все ли правильно сделала, я кивнул и снова обратился к Мальвине:

«Назначить меня администратором чужеродной колонии, предоставить доступ».

Система тут же ответила:

«Для вирусной бото-колонии невозможно предоставить доступ администратора, системный чип не найден, оборудование не найдено, связь со спутником для данной бото-колонии невозможна».

Твою ж мать! Ну я ведь догадывался, что имея только мой чип и пусть даже связь со спутником, исправить я ничего не смогу. И все же оставался еще один вариант. Попробовать изменить несколько ботов из колонии Лешки и вернуть ему. А после надеяться, что мои диверсанты смогут исправить всю колонию княжича.

«Изменение кода ботов чужеродной колонии».

«В доступе отказано. Ты можешь исправлять только код ботов своей колонии. Доступные взаимодействия с чужеродной колонией: обмен данными, обновлениями, улучшениями».

«Выдели группу ботов для исправления кода моей колонии».

«Что именно ты хочешь изменить?»

«Выборочно отключить функцию лечения».

«Что именно следует перестать лечить?»

«Мозг».

«Готово».

«Задать для группы конфигурацию „видоизменять ботов чужеродной колонии“».

«Конфигурация задана».

«Интегрировать видоизменённых ботов в контактного носителя через руку. Доложить о результатах интеграции и видоизменении чужеродной колонии».

«Сделано. Доклад будет готов через некоторое время. Придется немного подождать. А пока я бы могла включить твою любимую музыку. Сделать?».

«Нет!»

«Что ж, жаль, я люблю музыку, значит, в другой раз», — обиделась Мальвина и затихла.

Лешка тоже начал успокаиваться, что немного вселяло надежду. Да и в дверь, наконец, перестали тарабанить. Теперь оставалось только ждать, как мои боты смогут повлиять на ботов Лешки.

— Ну что? — шепотом спросила Рита.

— Пока не могу сказать. Ждем. Но, даже если это поможет, с вероятностью в девяносто девять процентов ДЦП вернется.

— Нет, — замотала головой Рита. — Нельзя, чтобы немощь вернулась. Князь с нас голову снимет.

— Иначе я помочь не могу. Или вирус продолжит ломать его слабую нервную систему, и он умирает, или живет, как и прежде с ДЦП. Причем живет довольно долго, потому что боты скорректируют побочные действия от паралича, но при этом перестанут атаковать его мозг.

— Но он больше не сможет вставать с постели… — как-то странно посмотрела Рита на вжавшегося в кровать княжича.

— До заражения он тоже не мог. Как и разговаривать или мыслить наравне со здоровыми детьми. И ты это знаешь. Вирус не волшебная палочка, я уже сказал, что он может воздействовать только на физические травмы и заболевания. Мозг слишком сложно устроен.

— Это разозлит князя, — вздохнула Рита, — он совсем не на это рассчитывал, но ты прав, лучше так.

— А на что именно твой князь рассчитывал? Что мальчик, всю жизнь пролежавший в кровати и ничего дальше своего носа не видевший, вдруг начнет красноречиво изъясняться да править этим городом эка мудрец из мудрецов?

— Что-то вроде того, — потупила взгляд Рита.

Какое-то время мы молчали, затем я спросил:

— А как, кстати, он заразился?

Рита хотела было ответить, но Лешка вдруг взвыл, задергался, да так, что своими тощими ногами умудрился скинуть Риту с кровати.

Я ухватил Лешку за руки, прижав их так, чтобы он себя не покалечил. Княжича неистово заколотило, замотало из стороны в сторону, пена хлынула изо рта, а зрачки закатились под веки, оставив лишь покрасневшие глазные яблоки.

— Отойди! — воскликнула Рита и буквально отпихнула меня от княжича.

Она четким, выверенным движением развернула Лешу набок и слегка прижала своим телом, дабы он не свалился с кровати.

— Таких сильных приступов я еще не видела, — с осуждением сказала Рита, явно намекая, что это происходит из-за моего вмешательства.

«Мальвина, отчет по интеграции!» — велел я.

«Необходим физический контакт с носителем».

В дверь снова затарабанили:

— Открывайте! — заорал Азамат. — Иначе войду через окно!

— Он войдет, можешь не сомневаться, — уверенно сказала Рита.

Я стремительно обогнул кровать, взял Лешку за руку. Ему было не до меня, приступ все еще продолжался. Хотел было приложить его палец к своей ране, но обнаружил, что его рана уже затянулась. Пришлось вновь браться за нож. Уколол его в палец, Лешка вдруг застыл, глаза обрели осмысленность и в ужасе уставились на меня, княжич вздрогнул и снова заорал, что было мочи.

В дверь принялись грохотать с новой силой, а потом резко прекратили. Ну, теперь точно зайдет через окно. Об этом, видимо, подумала и Рита, потому что она резко вскочила с кровати и со словами: «Я открываю», бросилась к двери.

«Интеграция группы провалена. Чужеродная бото-колония уничтожила твою группу. Внедрение изменений невозможно».

Ну, вот и приехали. Агрессивная собака, получается, эта бото-колония. Надо бы взглянуть на нее попредметнее, пока есть доступ к спутнику.

«Сравни мою колонию и неизвестную», — велел я.

«Как произвести систематизацию?»

Я призадумался. Система спрашивала о том, в каком виде я хочу видеть классификацию изменений чужеродной бото-колонии. Самый удобный, как по мне, вид по типу игровых характеристик. ИИ обладает всеми возможностями обращения с информацией, в том числе и умением систематизировать под любой запрос. Мне ни к чему копаться в кодах и аспектах сопряжения и напряжения, когда это может за меня сделать умная система. И я, наконец, ответил:

«Систематизировать пот типу физических характеристик».

«По типу игровых характеристик персонажа?» — сразу догадалась Мальвина.

«Верно».

«Сообщать о побочных особенностях взаимодействия с кодом чужеродной колонии?»

«Верно».

«Произвести сравнения в измерениях от нуля до ста?»

«Да».

«Придется подождать, Дима. Это займет какое-то время».

— Ну что? — Рита все это время безотрывно смотрела на меня.

Леша перестал выть и теперь лишь изредка хныкал.

— Нужно время, — ответил я, и в этот миг система оповестила:

«Сравниваю характеристики бото-колоний. Вывести на зрительный имплантат?»

«Вывести».

Перед глазами поверх реального мира возникла красная таблица:

Родная колония:

Регенерация: 15

Обоняние: 0

Зрение: 0

Метаболизм: 0

Слух: 0

Эволюционные улучшения колонии: не имеется

Побочные навыки: не имеется

Колония N:

Регенерация: 70

Обоняние: 16

Зрение: 20

Метаболизм: 40

Слух: 24

Эволюционные улучшения колонии:

— Скорость передвижения.

— Усиление слуха х2 за счет компенсации.

— Усиление сенсомотрики на 10%

— Усиленный метаболизм х2 за счет компенсации.

Побочные компенсаторные навыки:

— Потеря зрения.

— Перестройка костной структуры.

— Упрощение желудочно-кишечного тракта.

— Перестройка и видоизменение зубов.

Чтобы все это осмыслить и понять, конечно, нужно время. А мне сейчас не до этого. В комнату уже влетел Азамат и начал недовольно возмущаться:

— Какого хрена? Вы что тут делаете?!

Я решительно встал с кровати и строго поинтересовался у него:

— Тот же самый вопрос я хотел задать и тебе. Какого хрена ты ломишься в палату во время медицинской процедуры? Ты разве не видишь, как напугал княжича?

Азамат нахмурился, виновато взглянул на Лешку.

Тот все еще хныкал, а Рита, сев с ним рядом, накапала в ложку какой-то микстуры и засунула ему в рот. Мальчишка закашлялся и скривился, но хныкать наконец, перестал.

— Комендант приказал мне следить за тобой, профессор, — ответил Азамат.

— Ну вот бы и следил, но только за дверью, — ответил я. — Мешать-то зачем?

— Комендант не доверяет тебе, — строго ответил Азамат, вскинув подбородок и посмотрев на меня свысока. — Он считает, что ты можешь навредить мальчику или попытаться сбежать. Поэтому мне приказано наблюдать за каждым твоим шагом.

— Вообще-то, — вмешалась в разговор Рита, — за здоровье княжича отвечаю я. И достаточно того, что я слежу за всем происходящим. Твое же присутствие здесь явно лишнее. Так и передай своему брату. И вообще! Ты ведь сказал, что это приказ князя. Солгал, получается? Я вынуждена попросить тебя покинуть медицинский корпус.

— Не выйдет, — покачал головой Азамат, — я не могу нарушить приказ, поэтому останусь здесь.

— Мы уже закончили, — сухо ответил я и двинулся прочь.

— А результат? — растерянно произнесла Рита.

— Позже, пока неизвестно, — ответил я и ускорил шаг.

Конечно, все мне уже было известно. Мальчика не вылечить. Его боты, как подопытные образцы, все еще находились во мне, и сейчас я намеревался вернуться в свою комнату и исследовать их получше, а заодно разобраться с характеристиками, которые мне выдала Мальвина. Наверняка она их систематизировала самым удобоваримым для меня образом, и все же вопросов мне ей предстоит задать немало. И потому стоило бы поспешить, пока есть доступ к спутнику.

Азамат двигался за мной по пятам аки личный телохранитель. Он не доставал с вопросами и, в общем-то, не мешал. Что ж, надо ему, пусть ходит рядом. В любом случае сейчас не самое лучшее время для побега.

Но только я расслабился и уже собрался пообщаться с Мальвиной о характеристиках, как Азамат все же решил дать о себе знать.

— Я должен проверить твою рану, — сказал он, деликатно придержав меня за плечо.

Что ж, к этому я был готов. Я просто показал ему руку, после тестов с Лешкой рана еще не затянулась и в общем выглядела довольно свежей.

— Не соврал, — буркнул Азамат, хотя, как мне показалось, он был доволен тем, что я не заражен.

Я уже было собирался развернуться и продолжить путь, как Азамат таким тоном, будто мы старые приятели, поинтересовался:

— Куда путь держишь?

— Возвращаюсь в комнату.

— А погулять по княжеству не хочешь? Осмотреться? — вопрос прозвучал вполне дружелюбно.

Чего это он вдруг такой добренький? Обычно, когда вот такие резкие перемены в поведении, это значит либо человеку что-то от тебя надо, либо у него биполярка. И тут вряд ли речь о расстройстве.

— Как-нибудь в другой раз, — буркнул я. — Нужно отдохнуть перед встречей с князем.

Азамат с пониманием кивнул, а я ускорил шаг. Неизвестно, сколько еще пробудет спутник в зоне досягаемости. По-хорошему он должен делать два оборота вокруг земли, но мне бы не хотелось ждать вечера. Мало ли как все повернется. Азамат на какое-то время отстал, но вскоре нагнал меня.

— Алихат считает, что ты не сможешь вылечить княжича, — вдруг сказал он.

— Каждый вправе считать так, как ему вздумается.

— Жаль тебя просто. Князь у нас любит рубить сплеча. Особенно головы. Если что-то не понравится, церемониться не станет.

— Совет, что ли, дать хочешь? — усмехнулся я.

— Да что тут уже советовать, — с досадой махнул он рукой, — надо было бежать, пока мы упырей били. А теперь-то уж что?

Я промолчал. Может он и прав. Может, я упустил единственный шанс выбраться из этой западни. Но отчаиваться я не привык. Пока живой, значит, еще не все потеряно. И не из таких передряг вылезал.

— И все же дам совет, хотя не знаю, поможет ли. Уж больно наш князь-батюшка непредсказуем, — усмехнулся Азамат.

— Я слушаю.

— Попытайся быть с ним, ну не знаю, ласковым, что ли. У дворцового Аркаши, вон, хорошо получается. Хотя князь столько гневался на него — по-хорошему другому на его месте давно бы голову отсек, а это нет, как-то держится. Ты это, знаешь, покажи, что-то такое, в чем будешь полезен. Даже если не сможешь вылечить княжича, чтобы Гром Тамбовский решил, что ты все равно пригодишься. Понял, о чем я?

— Угу, — кивнул я, уже окончательно для себя решив, что ни в коем случае не собираюсь здесь оставаться и уж тем более стелиться перед каким-то придурочным князем.

Я вернулся в комнату, вновь наткнулся на Аркашу. Он пообещал, что мне немедленно принесут обед, и еще добавил, что вечером выдадут наряд для пира и, собственно, на этот самый пир пригласят.

Мне удалось быстро отвадить Аркашу, а после отшить и Азамата, который проводил меня до дверей и явно намеревался еще и в комнату зайти. Ну, тут уж извините. Может Азамат парень неплохой, но я едва ли нуждаюсь в его компании. Да и вообще, мутные они тут все, как ни посмотри.

Я заперся в комнате изнутри. Какое-то время прислушивался к тому, что происходит за дверью. Понял, что Азамат уходить не собирается и так и останется караулить под дверью, забил на него и занялся системой.

«Мальвина, выведи сравнительную характеристику».

«Готово, Дима. Вывожу характеристики на глазной имплантат».

Я снова уставился на сравнение своих характеристик и Лешкиных. А после начал задавать интересующие и уточняющие вопросы.

Итак, вот что я выяснил. Активация всех Лешкиных улучшений запускается только после смерти носителя. То есть, это, по сути, к самому Лешки и не относится. Это проявление вражеского вируса, и здесь можно понять, какая зомбота из княжича получится. То есть, здесь показана перестройка тела носителя. А все эти побочки явно указывают на то, что княжича укусила такая же безглазая, шустрая и прожорливая мразь, как те, которых мы вчера мочили в лесу.

«Мальвина, — позвал я ИИ, — могу ли я улучшить свои характеристики за счет характеристик чужеродной бото-колонии?»

«К сожалению, сейчас это не возможно, Дима, так как характеристики не активированы. Но после активации, ты можешь попробовать обновить своих ботов с помощью чужеродной колонии».

«Значит, я могу повышать характеристики, только используя колонии зомботы?»

«Ты все правильно понял. Активация эволюционных навыков и характеристик происходит только тогда, когда колония берет на себя управление телом носителя».

«А моя колония? Не будет ли так, что все эти улучшения так же активируются только после моей смерти».

«О, нет! — весело засмеялась Мальвина. — Твоя колония имеет защиту от бото-вируса, а также у тебя есть я. И значит, смерть в качестве активации не понадобиться. Я сама могу активировать новые обновления для твоей колонии».

Что ж, отлично. Значит обмен опытом работает. Такое было возможно и во времена третьей мировой. На поле боя, когда бото-колонии были еще «В» или «Г» — класса, мы часто обменивались группами ботов, чтобы улучшить свои колонии и таким образом обновиться. Когда ты находишься далеко от цивилизации и до обновления, как до победы — надеешься, веришь, но конца не видно, — приходится и не так изощряться. И, как ни странно, это работало. Колонии потихоньку и у каждого эволюционировали, улучшались, а нейрочип даже старого образца вполне справлялся с этим обменом. И так, не имея доступа к общему серверу, от одного солдата к другому мы умудрялись полностью обновляться.

Вот и сейчас, да еще и с чипом нового поколения, да еще и с каким-никаким доступом к спутнику… Сложно даже представить, насколько могли развиться бото-колонии в разных зомботячих стаях — и все их улучшения я смогу использовать, улучшая своих ботов. Да, это однозначно мой козырь, по сути, моя суперспособность в этом деградирующем мире. Убил зомботу, чекнул его колонию, выбрал улучшения и обновил свою. По сути это полноценная прокачка. А прокачавшись, можно таких здесь дел наворотить!

От таких, практически Наполеоновских планов, меня прервал стук в дверь. Принесли обед. Бото-колония израсходовала немало энергии организма на все эти эксперименты с Лешкой, поесть нужно обязательно, а лучше еще и поспать.

Но все же меня одолевало любопытство, кое-что не давало никак покоя. И как бы мозгами я ни понимал, что это невозможно, я не мог не проверить еще раз. Все-таки моя Мальвина искусственный самообучающийся интеллект, грех не спросить ее, вдруг она найдет выход.

«Мальвина, есть ли способ избавиться от бото-вируса?»

«Ты имеешь в виду, существует ли способ полностью вывести бото-колонию из организма и при этом оставить носителя в живых?»

«Да, ты все правильно поняла».

«К сожалению, быстрого и эффективного способа не существует на данный момент. Есть теория, что если запереть человека, зараженного бото-вирусом в темном помещении, то уснувшие без энергии боты выведутся естественным путем. То есть в моменты дефекации и мочеиспускания. Правда, на это может понадобиться от тридцати до ста лет».

«Ну а ты бы могла что-то придумать сама?»

«Это интересно. Я бы могла попробовать. Мне понадобится сервер. Но сейчас, к сожалению, связь со спутником потеряна. А у меня недостаточно данных для такого масштабного мозгового штурма. Заняться этим, когда вновь появится связь?»

«Да».

«Принято, займусь этим при первой же возможности».

Теперь для Лешки последняя надежда — это Мальвина, остается только ждать.

Я поел, а после лег подремать. Разбудил меня уже на закате стук в дверь. Сонно протирая глаза, я добрел до двери и распахнул ее.

Спросонья я даже не сразу понял, кто передо мной. Яркая блондинка с идеальной укладкой, красное вечернее шелковое платье обтягивало стройную фигурку, а декольте выгодно подчеркивало довольно пышный бюст красотки.

— Я буду сопровождать тебя на пир, — сказал она голосом Риты, настойчиво входя в комнату и запирая за собой дверь.

Глава 7

— Это твой костюм, — Рита всучила мне нечто на вешалке, спрятанное в шерстяной чехол. — Надеюсь, с размером угадала.

Я кивнул, забрал костюм и начал его расчехлять.

— Азамат еще за дверью? — спросил я.

Рита кивнула и уставила на меня напряженный взгляд, а после шепотом спросила:

— Ну? Ты смог выяснить? Мы вылечим Лешеньку?

Я отрицательно покачал головой.

— Как бы мне ни хотелось, такого способа нет. Его колония не позволяет вмешательств. Здесь я бессилен.

Рита отчаянно выдохнула, потупила взгляд, медленно подошла к кровати и села, так и замерев, бездумно таращась перед собой.

Я снял чехол с костюма. Осмотрел наряд, похожий на мужское кимоно: короткий, шелковый, расшитый серебряными нитями синий халат и такие же шелковые шаровары.

— И что нам теперь делать? — тихим, безжизненным голосом спросила Рита.

— Пока что тянуть время. Вечером моя помощница попробует придумать, как избавить Лешу от бото-колонии, но обещать ничего не могу.

— Какая еще помощница? — Рита обернулась и смерила меня мрачным взглядом.

— Виртуальная помощница, она у меня в голове.

Рита еще больше нахмурилась, но больше вопросов задавать не стала, зато вопрос назрел у меня:

— Может быть, все же сказать князю, что я не Горянский?

Рита какое-то время молчала, я же начал переодеваться.

— Нет, нельзя, — наконец ответила она, — я уже говорила, что это худший вариант. Нам нужно придумать, как выкручиваться на случай, если твоя помощница в голове ничего не сможет придумать.

— Я вижу только один вариант.

— Какой? — с надеждой спросила Рита и обернулась, а увидев мой голый торс, тут же отвела взгляд.

— Бежать из княжества, — ответил я.

— Если я так сделаю… — она недоговорила, запнулась и не стала продолжать, а после сказала: — Наверное, ты прав. Но у меня есть еще идея. Ты бы мог предложить князю альтернативу.

— Да? И какую же тут можно предложить альтернативу? — усмехнулся я, заканчивая с переодеванием. Костюм и впрямь хорошо сел, правда, опять слишком приметная одежка и в такой бежать плохой вариант.

— Князю нужен наследник мужского пола. Ты бы мог ему пообещать, что сможешь вылечить его и у него родится мальчик.

— Вылечить от чего? — нахмурился я. — То, что у вашего князя рождаются дочки, никак болезнью назвать нельзя.

— У князя плохое семя. Его дети рождаются больными, у девочек физические отклонения, а мальчики вообще не выживают. Один Леша, и тот… Но если бы ты пообещал ему это исправить, так, пока ты его бы лечил, мы могли довольно долго тянуть время. Понимаешь?

— Нет, не понимаю, — отчеканил я. — Сомневаюсь, что подобное можно излечить. Даже бото-колонии… Боты не вмешиваются в репродуктивную систему, не исправляют сперматозоиды, не лечат плод внутри матери. Потому что плод — это уже другой носитель, у ботов стоит запрет на внедрение в организм ребенка. А сперматозоид, по сути, тоже будущий ребенок.

— Нет, ты не понял, этого не нужно. Просто надо убедить Гром Алексеича, что ты можешь это сделать.

Я нехорошо посмотрел на Риту:

— Нет, спасибо. Я и так уже послушал тебя и влип в эту хреновую историю по самые не балуй, еще больше себя закапывать я не собираюсь. Теперь буду действовать так, как сам считаю нужным.

— Что ж, я хотела помочь, — Рита недовольно поджала губы, затем холодно произнесла: — Когда твоя голова будет лежать на плахе, вспомни, что у тебя был шанс.

— Обязательно, — иронично улыбнулся я.

— Нам пора, идем, — отстраненно сказала Рита, встала с постели и направилась к выходу. Я последовал за ней.

Мы вышли из комнаты, Азамат молчаливо последовал за нами. Мы прошагали по коридору, затем спустились. Я уже практически запомнил весь план здания, а тут еще появилась возможность и подстраховаться.

«Мальвина, — обратился я к помощнице, — построить план здания. Учитывать все выходы и окна».

«Хорошо, Дима. Анализирую, запоминаю и строю план здания. Вывожу на глазной имплантат».

У меня перед глазами начала появляться карта.

Помещение монастыря хоть и обросло несколькими пристройками, но не отличалось особой сложностью планировки: сквозные прямые коридоры если и есть повороты, то ведут или в центр здания, или в очередной коридор, заканчивающийся тупиком. Я свернул карту, все равно Мальвине понадобиться больше времени для анализа.

Издалека запахло чем-то вкусным, послышалась негромкая трель гитары и голоса.

Пир — от этого слова, как ни крути, веет дремучим средневековьем с его тяжелыми длинными столами, медной посудой, обилием мяса и вина. Почему «пир» пережил крах высокотехнологичной цивилизации и вновь в обиходе, а такие слова, как банкет или фуршет теперь не используют? Все-таки удивительное явление — язык, если за ним наблюдать с моей позиции в разрыве трех сотен лет и деградации общества.

А вот насколько именно человечество откинуло в развитии, мне еще предстоит узнать. И чует мое сердце, меня ждет масса любопытных открытий и, не без этого, разочарований.

С такими философскими думами я вошел в просторный зал, больше напоминающий храм. Хотя о чем это я? Это ведь церковь и есть. Итак, передо мной распахнули деревянные резные двери, из зала пахнуло теплом. В отличие от других помещений зал был освещен неожиданно электрически лампами, сияющими в массивной трёхъярусной люстре под потолком. Но в разномастных торшерах и бра, по углам помещения все же горели свечи.

Вся церковная атрибутика практически исчезла: пропал иконостас перед алтарем, объединив все пространство в общее помещение. А еще сохранились потускневшие, местами выцветшие и облупившиеся росписи в библейской тематике на стенах и потолке.

Длинные не меньше десяти метров тяжелые деревянные столы стояли по правую и левую сторону. За одним столом заседали в большинстве своем бритоголовые, в самом начале ближе к хозяйскому столу кучковались длиннобородые старики. Еще увидел несколько знакомых лиц из тех, что конвоировали меня сюда. Они меня тоже увидели, Алихат даже едва заметно поприветствовал кивком.

За другим столом сидели женщины: взрослые, молодые, юные и совсем малышки — это, по всей видимости, и есть жены и дочки княжеские. Девушки и девочки, кстати, все как одна страшненькие, маленькие, толстенькие, с поросячьими глазками. У нескольких девчонок заметил заячью губу, а две девушки обладали приметным горбом.

Взрослые женщины, очевидно, их матери вполне себе дамы симпатичные, а те, что помоложе и вовсе красавицы, но девчонки.… Вот уж не повезло с генами, так не повезло. Теперь понятно, о каких проблемах говорила Рита. Я бы на месте князя побоялся бы так активно множить свой генофонд.

Подсчитал, что у князя шесть жен и восемнадцать дочерей. Времени он зря, конечно, не терял.

Впереди на помосте стоял другой стол. Из черного мрамора, инкрустированный золотом — наверняка когда-то был вынесен из дома какого-нибудь местного олигарха. Стол был украшен цветами и кружевными салфетками. И посуда здесь была по-особенному богата и даже из одного сервиза в отличие от разнобойной посуды за другими столами. Это и был княжеский стол.

Князь Гром сидел по самому центру стола. Князь был немолод, явно любил хорошо и обильно поесть. Внешне он напоминал медведя: косматая бурая борода и волосы до плеч, глаза маленькие, заплывшие. На шее толстая золотая цепь с крестом, пухлые, раздувшиеся как сардельки пальцы украшали толстые перстни. Одет он был в кожаную куртку с наплечниками в железных шипах, за спиной меховая соболиная накидка. Не хватало разве что короны местному царьку, чтобы сразу стало понятно, кто здесь главный. Компанию ему никто не составлял, он сидел один, а рядом по левую руку пустовал стул. Видимо, это место оставили для меня, а значит, и беседа будет приватной.

Откуда ни возьмись, появился Аркаша и жестом пригласил следовать за ним. Он вывел меня на середину зала, все пирующие притихли, а князь Гром вперил в меня колючий, изучающий взгляд, а после медленно и повелительно кивнул. И тогда Аркаша как заорет:

— Профессор Артемий Иванович Горянский из Спящего народа! Разбужен и доставлен ко двору по вашему приказу, милостивый господин.

Я приветственно кивнул. Может, конечно, нужно было как-то иначе, поклониться или там реверанс изобразить, но такое, во-первых, мне не по душе, а во-вторых, Аркаша меня ни о чем таком не предупреждал.

Князь встал с места, вслед за князем поднялись и все присутствующие.

Как оказалось, росточком он тоже не вышел. Нет, сравнение с медведем тут все же неподходящее, скорее Гром походил на боевого гнома из какой-то давно забытой видео игры.

Но, несмотря на внешнюю комичность, добродушие и где-то даже никчемность, было в князе нечто такое, что не позволяло относиться к нему несерьезно. Едва уловимая жесткость в движениях, безразличие и даже безжалостность во взгляде. Махровый добряк с замашками серийного маньяка. Таких людей я повидал немало за время работы в ФСО. Такие люди с рождения наделены властью и богатством, уверенность во вседозволенности и безнаказанности они впитывали в себя с молоком матери. А вот жалости и милосердию их не обучали. Да их в принципе не учили любить никого кроме себя.

И теперь слова Риты о том, что если я не вылечу Лешеньку, то князь меня казнит, стали куда менее эфемерными. Он наверняка сделает это собственноручно, еще и улыбаться при этом будет вот так же добродушно.

Князь Гром выждал паузу, а после мягким, где-то даже нерешительным голосом произнес.

— Приветствую тебя, профессор Артемий, в нашем славном княжестве Тамбовском. Я очень ждал тебя и рад, что ты предстал передо мной живой и здоровый. Правда, — князь усмехнулся, — я все же думал, что такой ученый человек, как ты, будет куда старше.

Я развел руками и пожал плечами, мол, какой есть.

Князь Гром махнул рукой, мол, ничего страшного и негромко посмеялся. Все присутствующие тоже негромко засмеялись, хотя по лицам многих было видно, что им не смешно. Убогое зрелище.

Рита, кстати, всеобщему лицемерию не поддалась, а сидела с каменным лицом и таращилась в пустую тарелку.

— Что ж, — продолжил князь Гром, — возраст неважен, коль человек обладает столь выдающимся умом. Присаживайся рядом, дорогой гость, будем беседу вести.

Он постучал рукой по резной спинке деревянного стула, Аркаша мягко подтолкнул меня вперед. Пришлось идти.

По дороге думал, почему местный народ так странно изъясняется? Где сленговые словечки из моего времени, которые так плотно вошли в обиход? Откуда эти «коль» да «нежели»? Они язык по русским народным сказкам, что ли, учили?

Я присел с князем, он плотоядно улыбнулся и, похлопав меня по плечу, тихо сказал:

— Ты кушай, кушай, мил человек. А я говорить буду.

Несмотря на голод, есть как-то резко перехотелось. Но и сидеть с пустой тарелкой мне не позволили. Аркаша, стоявший тихо за нашими спинами, подал знак, и девушка в полуголом откровенном наряде принялась наполнять мне тарелку и наливать вино в бокал.

— Что, Артемий, — изобразил дружелюбие князь, — сможешь сына моего излечить?

Я буквально чувствовал, каким тяжелым, напряжённым взглядом сверлит меня Рита с другого конца зала.

— Это довольно сложно, диагноз вашего сына таков, что это практически нереально. И потому наверняка ничего не могу сказать.

Гром нахмурил брови, видимо, слово «диагноз» он не знал, но решил не подавать виду, а сказал другое:

— Медик наш сказала, что именно ты создал черную хворь, — улыбаться он резко перестал, — это значит, что раз ты ее создал, значит, знаешь и как ее вылечить.

— Не совсем, — покачал я головой, — я не создавал болезнь. Это было лекарство, которое враги нашего государства превратили в болезнь. Поэтому ничего обещать не могу.

Гром уставил мрачный взгляд на Риту, она мигом отвернулась, а он снова перевел взгляд на меня и тихо поинтересовался:

— Не можешь, значит, обещать?

— Именно так. Я всего лишь ученый, а не Господь Бог.

Гром свел косматые брови к переносице, какое-то время сверлил меня колючим взглядом. Не знаю, чего он ждал. Может, решил, что я испугаюсь этих гляделок и передумаю или каким-то чудом с перепугу научусь делать то, чего не умею.

— Понял я тебя, Артемий, — Гром отвернулся и положил пухлые ладони на стол, принявшись постукивать пальцами.

Я ждал его реакции. Может, сразу велит казнить? Тогда выход один — ломиться напролом через весь зал, а после на кухню и через задний двор прочь в поселение. Там уже где-нибудь спрячусь и буду искать выход из этого недокняжества. Жаль только, что рюкзак и форма останется в комнате.

— Значит так, — размеренно начал говорить Гром, — дело у нас с тобой такое — деловое.

Я изобразил на лице полнейшую серьезность и внимательность. Вот же черт, торговаться вздумал. А вот докумекать самостоятельно, что не всегда все выходит, как хочется, хоть ты наизнанку вывернись, это, видимо, слишком сложно.

— Ты лечишь Алексея, — продолжил Гром, — и если вылечишь, можешь просить у меня что пожелаешь. Все у тебя будет — и богатство, и кров, и моя защита, и дочь свою в жены отдам в придачу.

Я мысленно скривился от такого заманчивого предложения, но виду не подал, а продолжал слушать с каменным лицом.

— А коль не вылечишь, — князь придал голосу грозности, — тогда пеняй на себя. Головы вмиг лишишься.

Нет, ну реально, князь-батюшка ведь явно сказок народных перечитал.

— А Риту тоже казните? — поинтересовался я.

Гром мотнул головой и усмехнулся:

— Эх ты! Ученый, а в нашем мире как малое дитя. Учиться тебе еще всему и учиться. Да как же ее казнить? Она под защитой медицинского клана. Нет, не казню. Восвояси отправлю, да обвинительное письмо к ее отсылке приложу. Клан сам ее накажет.

— Клан казнит? — снова спросил я, что-то жаль стало девчонку.

— Да не казнит, — с каким-то разочарованием махнул рукой Гром. — Не казнят они своих, по-своему как-то наказывают, от врачевания отстранят… Не знаю я! У них там свои дела. А ты бы, Артемий, лучше за свою голову переживал, не о том думаешь, не о том. И это, ешь давай, да вино пей. Сегодня отдыхай, а завтра с утра и за работу — Лешеньку лечить. Я, чтобы ты знал, буду очень щедр, коль сделаешь из моего пацаненка нормального.

Ну как я и опасался, Гром желает не просто спасти сына, а еще вылечить ДЦП и умственную отсталость. То есть сделать из идиота гения. Наверное, Горянскому даже где-то повезло, что он умер раньше, чем тамбовские вздумали его разбудить.

А Рита, как она все вывернула?! Знал бы на что подписываюсь, бежал бы от щитов правдами и неправдами еще в лесу. Там во время нападения зомботы и возможность была… Бляха!

— Что же ты приуныл, Артемий? — с кровожадной ласковостью протянул Гром, подвигая ко мне бокал с вином, мол, пей.

Пить я не собирался, в такой ситуации бдительность никак нельзя терять, а вот поесть все же нужно, силы мне понадобятся.

— И как впечатления, Артемий? — улыбаясь, спросил князь. — Как тебе мое княжество, как тебе будущее?

Хотелось, конечно, сказать честно, но честно, наверное, не стоило.

— Рад, что человечество все же выжило, — натянуто улыбнулся я и решил перевести тему в куда более интересное для меня русло. — Одно любопытно, как вам удалось вскрыть наш бункер? При ваших технологиях это ведь нереально.

— Да, это еще при дедушке моем Иване Тамбовском вскрыли вашу спаленку. Да и не мы это вовсе, а звездные. Они там что-то искали.

— Нашли, получается, — вздохнул я, сразу поняв, что произошло.

Побоялись, сучьи дети, что Горянский помешает их идиллии, что сумеет все-таки исправить бото-вирус и вернуть контроль над системами колоний? Понятное дело, что зомбота в существующем виде хороший рычаг давления и сдерживания дремучего населения. Из норок не вылезет, развиваться не станет, да и размножаться шибко не будет, еще и их превозносит как богов. Мрази.

— А показалось ли мне, — выдернул меня из размышлений Гром, — или тебе моя дочь Светушка приглянулась?

Я поспешил отвести взгляд, только сейчас поняв, что, увлекшись собственными мыслями, все это время бездумно таращился на одну из страшненьких девушек за женским столом.

— А вылечишь Алексеея, так сразу Светушку за тебя и сосватаем, — довольно протянул Гром. — Будешь в родстве и с князем, и с княжичем, да и услуги твоей никто вовек не забудет.

— А как Алексей заразился? — спросил я, уж очень захотелось сменить тему.

Гром нахмурился и уставился на хрустальный полупустой бокал, который вертел в пальцах за ножку. Запоздало вспомнил, что Аркаша говорил про вопросы князю, ну и плевать, сейчас он наверняка за это меня не казнит. Отвечать Гром не спешил, и это меня насторожило, поэтому я продолжил.

— Странно как-то. Бото-вирусом, точнее хворью, не всегда можно и от укуса зомботы заразиться. Там вероятность такая: фифти-фифти: или да, или нет. А наследника ведь наверняка не отпускали самого по лесу гулять. Или обратился кто-то в замке?

— Да, — буркнул князь. — Нянюшка Лешки приставила богу душу и покусала пацана, еле отбили, а то бы сожрала, только кости бы и остались.

Что-то уж больно нескладная история выходит. И явно лживая. Князь попросту уцепился за первый, озвученный мною вариант. Но, простите, как они прозевали вирус у няни, если всех зараженных проверяют и клеймят? Прислугу князя и его семьи наверняка должны проверять куда тщательнее и чаще. Нет, не верю. Да и врать, кстати, князь Тамбовский не умел, наверное, не особо-то в жизни и приходилось.

Был, конечно, и другой способ заразиться хворью. Вляпаться в мигрирующую бото-колонию. Но тут еще менее вероятно. Потому что без носителя колония не протянет и часа.

Да-да, когда сжигаешь тело носителя, большинство нано-ботов сгорают вместе с телом, но маленькая часть группируется и эвакуируется, а после приступает к поискам нового носителя. Выглядит группа как металлически-серая слизь. То есть распознать ползущую соплю совсем несложно, она блестит как пятно темной ртути, к тому же еще и двигается со скоростью улитки. Проникает в тело нового носителя через отверстия: рот, нос, уши, половые органы и задний проход. Очень редко через глазные каналы. Происходит это незаметно и безболезненно. Поэтому засыпая под звездами или справляя нужду, нужно быть всегда начеку. То есть ботам довольно сложно бы было проползти к Леше незамеченными. Если только их ему нарочно не подсадили.

— Вы сами заразили сына? — спросил я князя в лоб.

— Что-о-о-о?! — яростно взревел Гром, резко вскочив с места. В зале все испуганно притихли, затаили дыхание и уставились на меня.

— Да как ты посмел?! Как только язык твой поганый повернулся сказать мне, властителю земли Тамбовской, такое?

Я холодно смотрел на него, ожидая, что же он предпримет. Импульсивный и вспыльчивый, как и ожидалось. И теперь не осталось и намека на сомнения. Гром собственными руками заразил, а по сути, и убил своего сына.

Глава 8

Конечно, я прекрасно осознавал, что сейчас мне ничего не грозит. Уж слишком Гром хочет вылечить Алексея. Но и в том, что дерзости он мне такой не простит, тоже сомневаться не стоило.

Правда, мне глубоко до лампочки на его ущемленное самолюбие. Я нарочно саботировал ситуацию и форсировал развитие событий. Противно было даже рядом сидеть с ублюдком, рискнувшим жизнью родного ребенка ради хрен пойми чего.

Нет, в какой-то степени я понимал ход мыслей и мотивы князя. Единственный наследник неизлечимо болен и других наследников не предвидится. Судя по всему, патриархат в мире будущего цветет и пахнет, и вариант передать свой игрушечный престолик кому-то из дочерей он даже не рассматривает. Отсюда и риск, отсюда и такие идиотские идеи. Но вот же зараза, почему ничего лучше не пришло в необразованную, но полную непомерных амбиций голову князя, чем подсадить Алексею колонию ботов? Почему, мать его за ногу, нельзя было сначала разбудить профессора Горянского, а после уже экспериментировать над ребенком?

— Не думал, что мой вполне безобидный вопрос вас так разозлит, — спокойно ответил я князю, все еще выжигающему меня яростным взглядом.

Князь продолжал таращиться, зло раздувать ноздри, но во взгляде появилась растерянность. Ага, не знает, как быть дальше. С одной стороны, он уже вспылил, и давать попятную, а тем более так быстро и просто прощать меня перед всем по чину не положено, да и гордость не позволяет. А с другой стороны, пороть горячку и казнить меня немедленно он тоже не может. Я увидел тот миг, когда он, наконец, придумал, что делать и принял решение.

Лицо Грома стало холодным, но при этом не потеряло своей грозности. Он перевел взгляд на Аркашу, и недовольным тоном протянул:

— Смотрю, дворцовый, ты растерял все свои таланты и не сумел донести профессору, как полагается вести себя, общаясь с князем.

— Простите меня, князь наш батюшка! — в ужасе воскликнул Аркаша, и всем свои длинным телом рухнул вниз к ногам Грома и уже оттуда продолжил умолять: — Виноват! Виноват, признаю, виноват! Только помилуйте! Знаю, у нашего батюшки-господина большое доброе сердце и справедливый разум. Клянусь, великодушный, клянусь, такого больше не повторится!

— Прощаю, но за это ты понесешь наказание. Тридцать плетей!

Ну что за примитив? Неужели и впрямь решил напугать меня битьем мальчиков? Я такого насмотрелся за восемь лет войны, что тридцать плетей, выписанных Аркаше — просто детская возня. Да и не жаль мне его ничуть. Вообще, плевать на Аркашу. Он ни баба, и не ребенок, чтобы его жалеть, как-нибудь переживет.

— А ты! — Гром резко развернувшись, ткнул в меня пальцем.

Я с интересом уставился на него. Неужели и мне плетей? Заморится, конечно, даже смешно стало. Так-то его от смерти отделяет одно чересчур импульсивное решение и два слова, на которые я не соглашусь.

Под рукой у меня и вилка, и нож — достаточно, чтобы в доли секунды отправить князя к предкам. О последствиях я не думал. К черту последствия, когда какой-то вшивый князек собирается тебя плетями пороть. Да и не так уж я и хотел в это гребанное будущее, тем более такое.

И все же князь принял правильное решение, даже не подозревая, что этим только что спас свою венценосную задницу.

— Отведите его к Алексею! Пусть приступает к работе сейчас же! — он нагнулся и, понизив голос, тихо и кровожадно произнес: — А коль не справишься, я с тобой церемониться не стану, и жалеть тебя не стану. Отправлю на тот свет самым болезненным и мучительным образом. И поверь, — он улыбнулся и облизал губы: — я свое слово всегда держу.

И только он это сказал, как Алихат и Кокос ухватили меня под руки, я дернулся, мол, нечего меня трогать, сам дойду. Те, как ни странно, больше не хватали, а так и повели.

Уже по дороге услышал, как князь выплеснул свой гнев еще и на Риту:

— И ты, доктер, с ним иди! Твоя была идея его разбудить, ты меня убедила, что он поможет, вот и давай, иди, смотри, чтобы он наследника не угробил.

Рита что-то неуверенно произнесла в свое оправдание и, по всей видимости, зашагала следом за нами.

Едрить-колотить, конечно. Плети, казни, князь-самодур.… И не пойми, что там еще творится за забором Тамбовского княжества. Хотя догадаться несложно, божки из ковчега и кучка таких же феодальных поселков. Одним словом — непроглядная, дремучая жопа. Иначе и не скажешь.

Получается, ради такого будущего я пережил третью мировую? Ради этого Тунгус убил Волкова и Буркина?

Да-а-а, и угораздило ж меня натянуть костюм Горянского. Помер бы себе тихо-мирно, не приходя в сознание, и не видел бы этого. Не знал бы, что народ, за который погибли миллионы моих соотечественников и наших союзников, дабы дать возможность жить этим тысячам, так бездарно распорядился знаниями и опытом прошлой цивилизации.

Нет, про помирать, я, конечно, не всерьез. Не достойно это. Все-таки зачем-то я здесь нужен. Ну не может же быть, что столько людей погибло, столько всего произошло, а череда роковых событий так складно выстроилась, что привела меня сюда спустя столетия — и все зря.

Нет, в фатум я не верил. Но раз так вышло, значит, мне самому нужно определиться с целью и изменить это будущее. Путь без смысла хорош только для самураев, а я обременен еще и нравственной культурой офицера, а также кое-какими представлениями о том, за какой мир мы сражались. И уж точно не за такой.

Тут уж перед собратьями, сложившими головы на поле боя, стыдно. Перед родителями, так долго ждавшими мира и справедливости. Перед Соней, которой я так хотел подарить мирное, светлое и счастливое будущее.

— Чем ты так прогневил князя, профессор? — вырвал меня из размышлений Алихат.

— Да вашему князю разве много надо, чтобы прогневаться? — спросил я, хотя ответ и не нужен был, по лицам было видно, что тут несогласных со мной нет.

— Князь вспыльчивый, но справедливый и щедрый, — как-то неуверенно все же попытался заступиться за Грома Кокос.

Я промолчал. Просто удивительно, как с таким характером князь дожил до столь преклонного возраста. По-хорошему его свои же уже давно должны были прикончить. Значит, было что-то, что сдерживало их от этого. Интересно, что?

Я обернулся, убедился, что Рита семенит за нами. Вид у нее был весьма удрученный и обеспокоенный. Я поймал ее взгляд, она тут же нахмурилась и осуждающе покачала головой.

И все же для меня осталось загадкой, почему нельзя было сказать князю, что я не Горянский. Какого черта она так настаивала, чтобы я лгал? Даже несмотря на тупость и скверный характер, все же Гром должен был бы понять, что казнить человека просто за то, что он надел не тот костюм триста лет назад, ну никак нельзя.

Но теперь-то уж что? Теперь поздно, я сам вписался в этот обман, а вот за обман уже как бы можно и казнить.

Пока мы шли, я продолжал запоминать дорогу. Понял, что щиты ведут меня прочь из монастыря и возможно вернуться сюда я уже не смогу, а значит, нужно срочно что-то предпринять.

— Мне вещи из комнаты нужно забрать, — сказал я.

Алихат слегка притормозил, на миг задумался, а Кокос нахмурился и закачал головой.

— И что ты в комнате забыл, профессор? — размеренно протянул Алихат. — Сбежать решил? Оружие у тебя там поди? Да? Это даже не думай, все равно не выйдет. Внутренние щиты даже упырской сопле проскочить не дадут, не то что тебе.

— Вообще-то, у меня там инструмент, — так же размеренно протянул я. — Без него я княжича никак не смогу осмотреть.

Алихат снова задумался, а Кокос тут же вызвался:

— Говори, где лежит, я сам принесу.

— Да нет, спасибо. Уж лучше я сам. Знаю я вашего брата, охотного до чужого добра.

— Это ты сейчас меня в воровстве обвинил? — набычился Кокос.

— Угомонись, — велел ему Алихат, а подумав, добавил: — Отправляйся с Маргаритой в мертвый блок, а я с ним сам прогуляюсь до комнаты. Там нас и ждите.

Кокос старшему возражать не стал, но и недовольство с лица стереть не сумел. Странные у них у щитов, конечно, отношения. Ни о какой субординации и подчинении тут не слыхали. То ли Алихат стал комендантом совсем недавно, и не успел завоевать авторитет у щитов, то ли панибратство и отсутствие дисциплины в их рядах норма.

Мы с Алихатом развернулись и зашагали обратно, на второй этаж, где находились мои покои. Какое-то время он молчал, пока не сказал:

— Я серьезно, профессор, даже не думай о побеге. Это тебе мой дружеский совет.

Я промолчал, так-то и без сопливых разберемся, но он и не думал униматься:

— Ты, даже если и сможешь сбежать, в лесу все равно одному не выжить. Вокруг на многие километры ни единой души, а сколько упырей там, одному черту известно.

— А города? Ваше княжество состоит из одного города?

— Все верно, любое княжество состоит из одного города, — как-то даже растерялся Алихат, будто иначе и быть не может.

— Москва? Московское княжество есть?

— Нет, такого нет, — усмехнулся он. — В Черную столицу даже курьеры не рискуют соваться. Там и мертвяки дикие совсем, и хворь, куда похлеще упырьей будет. Людям там только смерть искать. Проклятое место, и вещи оттуда прокляты. Попадется тебе такая, не проверишь, принесешь домой, так за пару лет все семейство и помрет. Вот такая сильная эта болезнь. Поэтому все новое надо через прибор проверять, он силу проклятия определяет.

Тьма дремучая, конечно, но смысл ясен. Значит, Москву хорошо так поколотили ядерными кулаками. И никакой щит не помог, и никакое умное ПВО. Странно, что радиация здесь никак на местных не отражается. Близко ведь. Ну, если, конечно, не считать потомство князя Грома. Хотя, столько уже лет прошло…

— О чем призадумался, профессор? — нехорошо усмехнулся Алихат и открыл дверь в мою комнату, пропуская вперед. — Все-таки помышлял о побеге? Верно?

Я не стал отвечать. Вошел в комнату и направился к кровати, под матрасом которой и спрятал рюкзак. Забрал рюкзак, ушел за ширму, проверил содержимое, к счастью, оттуда ничего не пропало.

— У нас тут все строго, как я уже говорил, — размеренно продолжил вещать Алихат. — Внутренние щиты сменяются дважды в день: на рассвете, и на закате. А внешние: в полдень и полночь.

А вот это уже интересно. С какого перепугу он так разоткровенничался и начал мне выдавать то, чего в своем уме командир выдавать бы не стал. Я даже вышел из-за ширмы и повнимательнее посмотрел на него, мало ли, может, стебется. Ан нет, казах говорил вполне серьезно.

— Но тебя в таком наряде сложно не приметить, — продолжил он. — Там разве что щита в маскировке можно недоглядеть. Но тебе где такую маскировку брать? Не полезешь же ты в казарму щитов? Мы там друг друга все в лицо знаем. Да и не ходят в мертвом блоке здоровые люди просто так. А до казарм а-а-аж через весь блок надо пройти, тут очень, знаешь ли, сложно остаться незамеченным. Разве что только ночью кому-то маскировку удастся выкрасть, но и то, мы ж вора сразу найдем.

Я удивился, конечно.

— Ты чего это вдруг таким добрым стал? — спросил я в лоб.

— Я добрым? — криво усмехнулся он. — Нет, профессор, добрым к тебе я не стал. Я тебя с твоей хворью ненавижу всем своим нутром. Хотя, я уже понял, что ты никакой на хрен не профессор и не сможешь вылечить князя. Уж больно ты ловок был с упырями в лесу. Сразу видно и сноровку, и хватку, и скорость. Тренирован ты хорошо, получше многих моих щитов. И тут уж, как ни крути, такое не совместить с наукой. Попал ты, конечно, парень — это да. Не повезло. Но, — он тяжело вздохнул, — я это делаю не по доброте душевной. Нет. Просто должником быть не люблю.

Я сразу смекнул, о чем это он. Алихат, за то что я его от зомбо-червя спас, мне должок так решил отдать. Что ж, и на этом спасибо. По крайней мере, теперь я знаю, как и в какое время лучше уходить. Но можно попробовать выведать и побольше информации с такого должничка.

— А если б кто-то все же сбежал, куда б ему лучше податься? — спросил я.

Алихат поджал губы, продолжать разговор ему явно не хотелось, и все же он сказал:

— В Липецкое лучше не соваться, там у князя Грома сестра женою тамошнему князю приходится. Я бы пошел в Воронежское. У князя Меркурия с нашим князем давнишние терки. Больно они не любят друг друга. Там бы меня не выдали князю Грому.

— Меркурий, Воронеж. Понятно, — кивнул я, в очередной раз удивляясь экзотичным именам местных царьков.

— Но предупреждаю сразу, ты сам за себя, — сказал Алихат. — Никто тебе помогать не станет, попадешься, пеняй на себя. А убьешь кого-нибудь из моих ребят — не прощу и сам лично прикончу. Понятно?

Я кивнул, хотя и обещать, что во время побега никто не пострадает, никак не мог. Но все же постараюсь. Я, как и Алихати, тоже терпеть не могу быть должником.

— Все, идем, нечего лясы точить, — вдруг переменившись, буркнул Алихат.

Я накинул рюкзак на плечо, и мы покинули комнату.

Итак, теперь план побега начал обрастать мясом и обретать куда более ясные очертания. Но, как ни крути, до утра даже рыпаться не стоит. А потому придется на какое-то время здесь задержаться и дождаться пересменки щитов.

Алихат провел меня в мертвый блок. Он находился уже за пределами монастыря: отгорожен отдельным забором. Двухэтажное кирпичное здание строилось явно не профессионалами. Стены во многих местах потрескались, кто-то их старательно периодически подмазывал цементной смесью явно не лучшего качества. Вообще, мертвый блок напоминал небольшую тюрьму: на маленьких окнах решетки, деревянные двери с малюсенькими оконцами и задвижками с внутренней стороны.

Как живут люди с бото-вирусом догадаться несложно. На ночь их запирают, а утром проверяющий заглядывает в окошко, и только убедившись, что человек за ночь не помер и не превратился в зомботу, отпирает его.

Мы обошли кирпичный блок и повернули за угол здания. Здесь и располагались казармы. Свободы у щитов было поболее, чем у зараженных, себя щиты отгородили каменной стеной и небольшой калиткой, увешанной железяками и стеклом.

Алихат, прежде чем открыть калитку, опустил на импровизированную сигнализацию шерстяной валик, прижав подвешенное, а после бесшумно открыл калитку. Понятно. За это ему тоже спасибо.

Я сразу увидел, где располагалась казарма, оттуда как раз выходили несколько бритоголовых. При виде Алихата парни сразу примолкли, выпрямились, собрались, остановились по струнке, выжидая, когда комендант пройдет.

— А княжича переместили к вам? Разве в медицинском блоке ему было не безопаснее? –спросил я Алихата.

— Нет, — усмехнулся он. — Еще не хватало, чтобы княжич обитал с простыми щитами или больными. Князь велел ему оборудовать комнату в старой часовне. Она давно пустует, никому неохота лишний раз шастать мимо мертвого блока, дабы помолиться. Да и двадцать лет назад в городе новенькую церковь построили, туда все ходят.

Алихат указал взглядом на приземистую часовню. Небольшая, но складная часовенка из деревянного сруба с потемневшим медным куполом и крестом. Два окна на север, одно на юг — плотно занавешены. Двухстворчатая дверь заперта на тяжелый засов. У двери уже караулил Кокос.

— Все в порядке? — смерил меня неприветливым взглядом он, хотя вопрос был явно адресован Алихату.

— Да, порядок, отпирай. Кто там? Отпустил караул?

— Медичка и нянька. А караул отпустил, да. Все равно этот под нашей ответственностью.

Алихат поджал недовольно губы.

— С чего это вдруг под нашей? Такого приказа от князя не было. Зря отпустил, будешь всю ночь тут с ними сидеть? А у тебя с Азаматом завтра дежурство за периметром.

— Так может, подменишь меня кем-нибудь, раз я здесь? — вперил в него пристальный взгляд Кокос.

Алихат недовольно поджал губы, на смуглых щетинистых щеках заходили желваки. Я уже подумал, он ему сейчас врежет, да и сам Кокос выпрямился, подбородок задрал, крепко так встал и напрягся, будто ногами в землю врос, явно же приготовился получать по морде.

Но Алихат его не тронул, а сдержано и твердо сказал:

— Нет, ты сейчас пойдешь и вернешь сюда караульных. А потом, когда передадим профессора им в руки, уйдем. Уяснил?

Кокос вперил долгий злой взгляд в Алихата, затем сплюнул под ноги и вразвалочку зашагал прочь. Я бы своего солдата за такое поведение давно бы отправил в штрафбат, вражеские дроны ковырять или, будь я на месте Алихата, дежурить за воротами вне очереди. Но этот терпит какого-то хрена.

Когда Кокос скрылся из виду, я все же не сдержался:

— Интересные, конечно, у тебя отношения с подчиненными.

— Не твое собачье дело, — огрызнулся Алихат, затем резким движением поднял засов, но не открыл дверь. Какое-то время помешкал, что-то обдумывая, а после сказал: — Его, если что, можешь и прикончить. За него мстить не буду.

Ответить я ему не успел, он резко распахнул дверь и буквально затолкал меня в темное, душное и тесное помещение.

Почти все пространство занимала большая кровать. И где-то там, утопая в пышной перине под тяжелым, стеганым одеялом лежал Лешка. Казалось, за те полдня с последней нашей встречи он в два раза стал меньше. Такой худой и бледный, что его едва можно было там различить.

У кровати на стуле сидела полная, покатая старушка в кружевном чепце и переднике. Увидев меня, она вздрогнула и осторожно встала со стула. В этот же миг откуда-то с той стороны, словно из-под кровати взметнулась Рита и в отчаянии уставилась на меня. И мне этот взгляд очень не понравился.

— Как он? Давно спит? — тихо спросил я Риту.

Она едва заметно покачала головой и сухо, стараясь говорить спокойно, ответила:

— Был небольшой приступ, но я дала лекарство.

— Разве это был небольшой приступ, госпожа медик? — плаксиво перебила ее нянька. — Я думала Лешеньку всего поломает, да наизнанку вывернет. А кровавая пена изо рта? Не было раньше такой пены, это же не…

— Прекрати, Таша, — резко и холодно перебила ее Рита и твердо отчеканила: — Все в порядке, лекарство подействовало, сейчас профессор приступит к лечению и все будет хорошо.

— Но он… — сказала нянька Таша и потянулась рукой ко лбу мальчишки, но Рита ее резко одернула и не дала коснуться.

— Не нужно, разбудишь, — отругала ее Рита. Я видел, как она изо всех сил старается казаться строгой и собранной, но я видел и другое. Ее руки подрагивали, она то и дело нервно сжимала губы и смотрела, искоса цепляясь за меня взглядом, как за спасательный круг. Я знал этот взгляд, Рита из последних сил сдерживало панику. И тут догадаться было нетрудно, чем она вызвана. Княжич умер и вот-вот обратится.

Глава 9

Я обошел кровать, отодвинул няньку плечом и потрогал лоб мальчика. Холодный и влажный. Я старался не смотреть на расслабленное смертью худое лицо. Мертвецов повидал сотни, а то и тысячи, но дети — это всегда тяжело. Слишком тяжело.

Я положил руку на грудь княжича, убедился, что легкие еще не работают, а сердце не стучит. Сначала бото-колония запустит мозг, после сердце начнет качать кровь, а легкие всасывать кислород. И потратит колония на это энергии и ресурсов организма очень много, поэтому Лешенька проснется жутко голодным. Но время еще есть.

— Думаю, раз симптомы конфликта бото-вируса с организмом усилились, не станем медлить и сейчас же приступим к лечению, — решительно произнес я.

Рита сглотнула и судорожно кивнула:

— Что делать? — спросила она.

— Для начала помещение должны покинуть все посторонние, — ответил я, указав взглядом на няню.

Старушка округлила глаза, вопросительно уставилась на Риту.

— Да, Таша, отправляйтесь спать, — велела Рита.

— Но, а как же, когда он очнется? — растерялась няня.

— Мы сами справимся. Здесь ваша помощь не нужна, будете только мешать. Под мою ответственность — я вас отпускаю, — Рита указала подрагивающей рукой на дверь.

Няня грустно вздохнула и, шаркая ногами, засеменила к дверям. Дважды постучала, ей открыли, и Таша, напоследок печально взглянув на Алексея, скрылась из виду. Дверь тут же заперли с той стороны, громко лязгнув засовом.

— Что нам делать?! — в панике вскинула руки Рита и забегала по комнате.

— Для начала успокоиться, — велел я.

— Нам отсюда не выбраться! Мы в западне! Сейчас Леша превратится в упыря…

Я схватил ее за руку, прекратив хаотичный бег по комнате, перехватил за плечи и хорошенько встряхнул. Рита перепугано уставилась на меня.

— Успокоиться — это первое, — строго повторил я. — Связать, а неплохо бы еще и привязать Лешу к постели — второе. Третье — думать, как нам отсюда выбраться.

Рита судорожно сглотнула и кивнула.

— Привязать Лешу, — сказала она и торопливо засеменила к кровати, вытаскивая простынь из-под мертвого мальчика.

— Как нам выбраться? — вопрос прозвучал так, будто задавала его Рита сама себе. — Нам не выйти из княжества. Повсюду щиты, даже у входа. На окнах решетки. И вообще, мы в мертвом блоке, здесь повсюду щиты!

Она растянула простынь и нервозно принялась ее тянуть в разные стороны, пытаясь порвать. Тужилась, пыхтела, краснела, тянула-тянула, пока в ход не пошли зубы.

Я достал нож и протянул ей:

— Держи. А зубы тебе еще пригодятся.

Рита растерянно уставилась на нож, затем взяла и начала остервенело кромсать ткань, а после рвать ее на лоскуты.

— Еще раз, — сказал я, — первое — это успокоиться.

— Да-да, успокоиться, — закивала Рита.

Она с головой ушла в процесс связывания Алексея. Кажется, это ее немного успокаивало.

— Нужно придумать, как нам выйти отсюда и попасть в казарму щитов, — сказал я.

— Меня бы могли выпустить, — мгновенно включившись в разговор, затараторила Рита. — Если скажу, что мне нужны лекарства в медицинском корпусе, мне позволят выйти. Но, меня будут везде сопровождать. Значит, я не смогу попасть в казарму. А зачем нам в казарму?

— Мне нужна маскировка.

— Нам нужна, — настойчиво произнесла Рита, перевернув тело Алексея на живот и начав завязывать его руки за спиной. Хотя вряд ли это остановит зомботу надолго.

— Ты со мной не пойдешь, — отчеканил я, сразу сообразив, куда она клонит.

— Это еще почему? — Рита с вызовом уставилась на меня.

— Ты мне будешь мешать. Да и, как я выяснил, тебе особо ничего не угрожает. Тебя просто выдворят из княжества, и поедешь себе преспокойненько восвояси в свой медицинский клан.

— Да что ты об этом знаешь?! — возмущенно воскликнула Рита, совсем позабыв о том, что вязала Алексея. Я же заметил, что его грудь медленно начала вздыматься. Процесс запущен.

— Кляп ему в рот вставь, пока не поздно, — указал я взглядом на зомботу. Но Рита будто и не слышала, а продолжила возмущаться:

— Для меня все закончено. Мне так же небезопасно здесь оставаться, как и тебе. Ты разве не понимаешь? И дорога в клан для меня все — навеки закрыта! Я не могу так! Это все! Больше я не медик, я больше вообще никто! Это конец! — у Риты началась истерика, голос срывался на крик, слезы хлынули из глаз.

А зомбо-бот тем временем уже очнулся и начал потихоньку приходить в себя. Совать ему кляп в рот уже небезопасно. И времени у нас все меньше.

Не обращая внимания на истерику Риты, я быстро вытряхнул из рюкзака амуницию, скинул кимоно и быстро начал переодеваться.

— Что ты?.. Что ты делаешь? — резко перестав плакать, спросила Рита.

— Вооружаюсь, — ответил я и снова указал взглядом на зомботу.

Рита медленно перевела взгляд на кровать. Зомбо-бот тем временем начал вертеть головой, таращить белесые слепые глаза, хаотично выстукивать зубами и тихо рычать.

Рита сделал несколько шагов назад и, в ужасе схватившись за голову, прошептала:

— Нам срочно нужен план.

Я кивнул:

— План есть. Нам придется устроить пожар.

— Пожар? — Рита задумалась, уставилась на дверь. — Но где? Здесь?

— Здесь будет недостаточно, часовня далеко от мертвого блока. Я займусь часовней, но тебе придется сжечь медицинский корпус. Ты устроишь переполох в городе, а я в замке.

— Но в медицинском корпусе больной и Лида из хворных.

— Уверен, ты придумаешь, как их оперативно эвакуировать из помещения.

Рита закачала головой, помрачнела, решение ей явно давалось непросто.

— Ладно, — пробормотала она, грустно посмотрела на зомботу, уже начавшую активнее брыкаться и громче рычать.

Я тем временем закончил с переодеванием, поправил нарукавник и велел Мальвине:

«Прицел, лазер».

Дуло мгновенно вылезло из наручного браслета, красная точка, подрагивая, забегала по полу комнаты. Система вывела прицел на глазной имплантат. Прицелился, точка уткнулась в колышущийся затылок зомботы. Выстрел.

Зомбота на доли секунды замерла, а после рухнула в постель.

«Лазер — осталось тридцать процентов заряда. Пора бы подзарядить свое оружие. Могу предложить потратить энергию колонии на подзарядку», — сказала Мальвина.

«Нет», — отказался я. Бото-колония сейчас важнее, а на заряд лазера уйдет весь запас энергии.

— Как ты это сделал? — испуганно спросила Рита.

— Нет времени объяснять, тебе пора, — отчеканил я и направился к зомбо-боту. Вернул его в лежачее положение, прикрыл одеялом — если не присматриваться, можно подумать, что мальчишка спит.

— Но, подожди, — Рита все никак не решалась уйти. — Как это все будет? Как мы выберемся из княжества? Что мне делать, когда я подожгу здание? Как я вернусь? А ты как поймешь, что я все сделала? А вдруг у меня вообще ничего не получится? Мы ничего не обсудили!

— Это и не нужно обсуждать. Ты не идешь со мной, я ухожу сам. Потом можешь рассказать, что я тебя жестоко обманул, принудил, и вообще ты не при делах и ничего не знала. Просто вали все на меня, может, прокатит, и князь тебя даже из княжества гнать не станет.

— Что значит: обманул, принудил? — непонимающе усмехнулась Рита.

— Не строй из себя дурочку, ты прекрасно все поняла. К тому же лгать, как я уже догадался, ты мастерица. Выкрутишься.

Рита открыла было рот, дабы возмутиться, но вдруг передумала, потупила взгляд, покраснела. Стыдно, что ли, стало?

— Уходи, — повторил я.

— Нет, — вдруг уперлась она. — Я тоже в этом участвовала, не могу так. Я ухожу с тобой. А без меня, без моей помощи тебе никак не справиться.

Я смерил ее тяжелым взглядом. Видимо, не отцепиться ж просто так. И чего ей только неймется?

— Значит, действуем так, — с энтузиазмом завела Рита. — Я поджигаю медицинский корпус и в суматохе сбегаю сюда, ты, как только увидишь дым, поджигаешь часовню и уходишь. В казарме забираешь маскировку и…

Видимо, на этом фантазия Риты закончилась. Она растерянно посмотрела и тихо спросила:

— А где мы встречаемся?

Я шумно выдохнул. Нет, она по-любому не отстанет. А ведь я предложил ей неплохой вариант спасения. Что ж.

— Задний двор для прислуги. Жди меня в курятнике. Знаешь где это?

— Да, — с готовностью кивнула Рита.

— А теперь иди.

Она снова кивнула, одернула платье, и в нерешительности замерла.

— Иди, — настойчиво повторил я.

Рита кивнула и вдруг бросилась ко мне, порывисто поцеловав. Ее губы оказались неумелыми и горячими. Она отстранилась так же резко, как и прильнула, нервно улыбнулась, снова одернула платье и, собравшись, решительно произнесла:

— Скоро увидимся! — а после, грозно стуча каблуками, направилась к входной двери и дважды громко постучала.

Я снова вздохнул и покачал головой. Ну, вот что с ней теперь делать?

Какое-то время Рите никто не открывал, затем послышался скрежет, лязгнул засова и в дверном проеме показалась рожа Кокоса. А он какого хрена он здесь? Должен ведь был вернуть караульных.

Кокос с подозрительностью смерил меня взглядом:

— Чего переоделся?

— Чтобы не запачкать праздничный костюм, — невозмутимо ответил я.

Кокос шмыгнул носом, утер его рукавом, бросил взгляд на Лешку, а Рита тем временем выскочила из часовни и быстро затараторила:

— Мне нужно в медицинский корпус за лекарствами. И моя сумка с ключами осталась в комнате. Нужно торопиться.

Кокос лениво вздохнул и протянул:

— Сейчас никак не выйдет. Комендант отлучился, а я пост покинуть не могу, тебя одну тоже отпустить не могу. Придется ждать.

— Если мы будем ждать, — сурово уставилась на него Рита, — это может стоить княжичу жизни. — Медлить нельзя.

Кокос вновь заглянул в комнату, посмотрел на Лешу.

— Он же просто спит, — скривился он.

— И что?! — возмутилась Рита. — Ты медик?! Знаешь, в каком он состоянии? Умеешь определять на глаз, нужна больному помощь или нет?

— Не-е-ет, — настороженно протянул Кокос и, кажется, даже испугался.

— Так вот именно, Костя! Это экстренная ситуация, нужно немедленно действовать!

Надо же, он оказывается Костя, а не Кокос.

— Ну я… даже не знаю, — почесал затылок Костя-Кокос. — Может, все же подождем Алихата. Я этого профессора одного оставить не могу. Ты погляди сама, он ведь явно намылился свалить. Я сейчас с тобой отойду, так он и сбежит. Мне потом головы не сносить — это как пить дать.

— А если княжич умрет, а князь узнает, что это случилось из-за тебя? А?! — ехидно спросила Рита.

— Пойдешь сама, — сказал неуверенно Кокос, но вдруг передумал: — Нет, пойдем все втроем. Тогда уж наверняка.

Рита в недоумении округлила глаза:

— А за Лешей кто приглядывать будет? А если снова припадок? Ты в своем уме?!

— Значит, — начал злиться Кокос, — мы пойдем с профессором сами, а ты останешься приглядывать за княжичем.

— Да он не знает где что лежит! — раздраженно воскликнула Рита, вскинув руки к звездному небу.

— Не знаю, и вряд ли смогу найти, — соглашаясь, сказал я.

Если Рите удастся увести Кокоса, а дверь останется без караульных, это будет для меня большой удачей. Но Кокос, зараза, ни за что не хотел уходить.

А тем временем зомбо-бот снова очнулся и по комнате разнесся хриплый стон, а затем рык. Что-то слишком быстро он восстановился. Да, я помнил, что его вирусные боты куда быстрее обычных, но не настолько же. Наверное, рана от лазера была не слишком глубокой и колония быстро с ней справилась.

Кокос с подозрительностью заглянул в комнату, но Рита его одернула за плечо, заставив смотреть на себя:

— Видишь? Ему все хуже! Нельзя медлить ни секунды. Идем же! — она так хорошо изобразила отчаяние, что я на секунду и сам поверил.

А вот на Кокоса это подействовало воистину впечатляюще. Он, выпучив глаза, перепугано кивнул и, резко захлопнув дверь, запер ее и грохнул засовом.

Ну и отлично!

Я снова выстрелил в голову зомботе, на этот раз дважды, потратив на это еще десять процентов заряда. Остальных двадцати мне должно хватить впритык, на крайняк еще есть половина от сотни заряда у бото-колонии.

Но прежде чем уходить, я все же собирался использовать улучшение активированных ботов мертвого княжича. Поэтому вернулся к зомботе и полоснул его по руке.

Кровь не засочилась из раны, а вместо этого из-под неестественно белой кожи обнажилось темно-красное мясо. Подковырнул рану на своей ладони и приложил руку порезу зомботы.

«Обмен улучшениями».

«Вывести характеристики неизвестной колонии?», — тут же бодро предложила Мальвина.

«Да», — велел я.

Метаболизм: 40

Слух: 24

Скорость: 45

Регенерация: 72

Эволюционные улучшения колонии:

Скорость передвижения.

Усиление слуха х2 за счет компенсации.

Усиление сенсомотрики на 10%

Усиленный метаболизм х2 за счет компенсации.

Побочные компенсаторные навыки:

Потеря зрения.

Перестройка костной структуры.

Упрощение желудочно-кишечного тракта.

Перестройка и видоизменение зубов.

«Не рекомендую перенимать все улучшения неизвестной бото-колонии, — предупредила Мальвина, — некоторые из них могут иметь побочные эффекты. Например, в данном случае, если ты используешь усиление слуха, потеряешь зрение. А усиленный метаболизм изменит твои зубы и упростит желудочно-кишечный тракт. И эти физические изменения будут необратимы».

«Тьфу ты, и тогда на кой-черт они мне нужны?»

«Могу предложить использовать улучшения плавно. То есть брать не более одного пункта из них. Таким образом, твой организм сможет постепенно адаптироваться без каких-либо последствий».

«Хорошо. Предложи, что я могу взять у этой колонии без вреда для себя?»

«Метаболизм, слух — все по одному пункту. Скорость ботов — здесь без вреда можем взять десять процентов».

«Хорошо, делай. А скорость?» — обратил я внимание на появившуюся характеристику, которой у живого княжича не было.

«Это улучшение начнет видоизменять твою костную и мышечную систему. Без физических изменений улучшение неэффективно».

«Даже если взять один пункт?»

«Верно. Даже один пункт, пусть и незаметно для тебя, начнет видоизменять строение скелета и структуру мышц. Заметные внешние изменения начнутся после десяти пунктов. Если все же решишься на данное улучшение, рекомендую не повышать этот показатель более чем на один пункт и чаще одного раза в месяц. Возможно, я сумею придумать, как это компенсировать».

«Улучшай на один пункт», — велел я.

Внешние физические изменения, тем более незначительные, меня едва ли пугали. Понятное дело, что не хотелось бы стать похожим на зомбо-червя, но если бы это было небезопасно, Мальвина бы предупредила.

«Обмен улучшениями завершен, — наконец сообщила Мальвина, — вывожу на глазной имплантат предварительные изменения характеристики».

Родная колония:

Регенерация: 17

Обоняние: 1

Зрение: 1

Метаболизм: 1

Слух: 1

Скорость: 1

Эволюционные улучшения колонии:

Скорость передвижения.

Побочные навыки:

Перестройка костной структуры.

«Принять улучшения? Предупреждаю, что вернуться к первоначальным улучшениям будет невозможно».

«Принять», — ответил я.

«Готово! Кстати, спутник снова вернулся, и я могу начать мозговой штурм», — сказала Мальвина.

«К сожалению, теперь это не очень и актуально».

«Значит, ничего не делать?», — разочарованно поинтересовалась она.

Подумав, я ответил:

«Делать». — В конце концов, Леша был не единственный зараженный бото-вирусом на земле. Вдруг ИИ удастся найти способ, как спасти человечество от этой напасти.

Теперь нужно делать ноги, осталось только поджечь часовню, а заодно избавить тамбовское княжество от зомботы.

Я выглянул в окно. Дыма еще не было видно, но, скорее всего, Рита и Кокос еще не дошли до медицинского корпуса. Попытался высмотреть, есть ли кто за дверью — не увидел. Хотя я мог узнать об этом и иначе, правда, не очень хотелось расходовать энергию ботов.

«Мальвина, включи тепловизор», — приказал я системе.

«Переключаю глазной имплантат в режим тепловизора».

Итак, за дверью никого не оказалось. Но это вряд ли надолго, потому стоило поторопиться.

«Отключить тепловизор!»

«Готово», — ответила Мальвина и тут же мигнула сообщением о том, что на секундное подглядывание сквозь дверь я потратил три процента заряда колонии. Что ж, ничего не поделать, большинство девайсов, привязанных к чипу, жрет энергии немерено.

Залез в аптечку, нашел спирт, а также отыскал в походном наборе зажигалку. Облил постель почившего княжича и поджег. Какое-то время ждал, пока пламя как следует разгорится, а после направился к двери, попутно доставая нож.

Выбраться из часовни никакого труда не составляло. Навесного замка нет, как и простого. Дверь запиралась лишь на накидной засов. Немного поковырявшись, подцепил засов и откинул вверх. Дверь сама собой медленно приоткрылась.

В комнату влетел ночной воздух, и тут же из часовни на улицу повалил черный, густой дым. Постель с зомботой уже пылала вовсю.

Дым, кстати, валил и из поселения, то и дело вспыхивая заревом из искр над приземистыми домишками. Отлично, Рита справилась. Теперь и мне, пока сюда не набежали щиты, пора уходить.

Глава 10

Я бросился прямиком к казарме. Щиты не заставили себя ждать, их топот и окрики послышались вдалеке. Я едва успел шмыгнуть в кусты, ровно за секунду до того, как пятеро бритоголовых выскочили из-за угла и понеслись к часовне. Только было хотел выйти из укрытия, как мимо пронеслись еще трое, среди которых был и Алихат.

Начался переполох, щиты пытались войти в часовню, кто-то кричал: «Спасайте княжича!». Только пламя было уже такое, что к зданию из-за жара попросту нельзя было подойти. И по-хорошему, тут только и остается смотреть, как часовня догорит, но щиты бросились ее тушить. Впрочем, на это и был расчет. Сейчас половина княжества будет занята тушением пожаров.

Дождавшись удобного момента, я вышел из укрытия и поспешил к казармам. Мимо меня пронеслось несколько щитов с ведрами, даже не обратив на меня внимания. Я вошел в пустующие казармы, отыскал шкаф, где висели маскировочные костюмы. Сначала взял один, а помешкав, все же забрал и второй. Хотя я до сих пор был уверен, что брать с собой Риту, хреновая идея. Но, черт, и не бросишь ее теперь? Как-никак тоже подставилась с этим пожаром.

Еще я отыскал чью-то грязную одежду, сваленную в углу под скамейку: рубаха и шаровары. Я не из брезгливых, потому поспешил переодеться. Да и, в общем, здесь выбирать не приходиться. Моя амуниция, конечно, дает больше преимуществ, но в ней я слишком приметен. Это мне просто повезло, что пробегавшие щиты меня не заметили. Другие могут оказаться куда более внимательными.

Нести костюмы в руках было нельзя, а в рюкзак они никак не хотели помещаться. Выход нашелся. У входа стоял тряпичный мешок с каким-то хламом: пластиковая тара, металлолом, видимо, когда служивший броней и оружием. Это я все вытряхнул и сложил туда костюмы.

Теперь предстояло самое сложное: вернуться в замок и пересечь его от начала и до конца, а псоле до самого хозяйственного двора. И при этом как-то умудриться остаться незамеченным.

Я выскочил на улицу. Люди носились с ведрами, на ходу расплескивая воду. К щитам подключилась и прислуга.

Мимо проносился паренек с пустым ведром, бежал он обратно к замку, видимо там где-то есть колодец. Я поспешил за парнем, делая вид, что я с ним. По дороге увидел кем-то брошенную деревянную бадью, ее тоже забрал. Теперь в общей суете я ничем не отличался от местных.

Как я и предполагал, все бежали к колодцу или от него. Там уже собралась целая толпа местных. Я бросил бадью и, прячась в тени стен, перебежками последовал к входу в замок. Несколько раз приходилось прятать лицо, когда мимо проносились местные или щиты, но ни разу никто не остановил меня и ничего не заподозрил.

В итоге я таки попал в замок. Коридоры пустовали, и лишь пару раз издалека слышались чьи-то крики. Благодаря тому, что почти все кинулись на улицу, мне удалось без проблем пройти через все помещение и оказаться на кухне.

И тут я уже почти выдохнул, мол, вот она — свобода. Но стоило мне только войти на кухню, как я наткнулся на злой, неприветливый взгляд старика Фатима.

Он меня, разумеется, сразу узнал. Заслонил собой вход и выставил перед собой тесак, всем своим видом выказывая, что пройти мне не даст.

Я тяжело вздохнул:

— Отец, уйди с прохода подобру-поздорову.

Фатим покачал головой и что-то угрожающе промычал, несколько раз потыкав ножом воздух. Старик явно был настроен воинственно, но вот мне с ним драться как-то не по статусу, да и не по совести. Одного удара хватит, чтобы отправить его не тот свет, а ему вряд ли удастся даже оцарапать меня.

Я осторожно подошел к нему. Не слишком близко, так, чтобы Фатим не сумел достать меня тесаком, но и при этом достаточно близко для того, чтобы я мог достать его. Преимущество в росте все-таки дает свои плюсы: как ни крути, руки у меня длиннее.

— Давай ты просто меня пропустишь, — снова попросил я, на что Фатим уперто замотал головой.

Я медленно, дабы не спугнуть старика, качнулся вперед и одной рукой выбил у него тесак из рук, а второй схватил за шиворот и рывком отпихнул от прохода.

Пока старик приходил в себя, я уже скрылся в полумраке хозяйственного двора. Быстро добежал до ворот, открыл дверь нараспашку и устремился обратно, заскочив в курятник.

Куры, поблескивая круглыми глазами из темноты, удивленно уставились на меня. Одна даже возмущенно заквохтала, но, видимо, я выглядел слишком грозно, потому что она тут же замолкла.

Из курятника во двор выходило небольшое оконце, находившееся почти под потолком. Правда, сам курятник был невысок — я едва не упирался в потолок макушкой. И потому из этого оконца мне открывался хороший обзор на весь двор.

Фатим, возмущенно мыча и размахивая руками, выскочил из кухни и побежал к воротам. Как я и рассчитывал, он, конечно, решил, что я сбежал. А еще я очень надеялся, что в панике он не станет запирать дверь и через нее сможет войти Рита, если пойдет этой дорогой, но не тут-то было. Еще какое-то время, возмущенно поругавшись на своем немом, Фатим со злостью хлопнул дверью в воротах и запер ее на засов. А сам побежал обратно в замок, наверняка доложить о моем побеге.

Теперь щиты будут в курсе. Да и понять, что поджог тоже моих рук дело, не составит большого труда. А значит, выбраться из этого дрянного княжества, да еще с обузой в виде Риты, будет куда сложнее. Кстати, а где сама Рита? По моим расчетам она уже должна быть здесь.

Ждать ее долго я не собирался. Вскоре здесь будут щиты, и кто-нибудь из них может догадаться обыскать хозяйственный двор. А еще, что вообще не исключено, могло так оказаться, что у Риты что-то пошло не так или она и вовсе могла передумать бежать из княжества.

Решил подождать ее еще пять минут, а после уходить. Пока ждал, надел маскировочный костюм. Из плюсов: в нем меня теперь никто не узнает, из минусов: могут и возникнуть вопросы, почему я в такое время и не на посту.

Второй костюм оставил в курятнике на видном месте, на тот случай если Рита все же придет. Правда, как она сможет сбежать одна, я слабо представлял, но это уже не мои проблемы.

Выждав обозначенное время, я покинул курятник и направился к воротам. Но стоило мне открыть дверь, как позади раздался громкий шепот:

— Это ты?

Риту была растрёпанная, грязная, босая, а красивое вечернее платье измазано сажей и порвано. Вместо ответа я кивнул и запер дверь в воротах, жестом указав Рите, чтобы шла в курятник.

— Нам нужно торопиться. Кокос все понял, он бежал за мной, я еле успела оторваться, — в панике заговорила Рита.

Жестом я показал ей, чтобы замолкла, и снова показал на курятник. Она нервно мотнула головой и засеменила к приземистой пристройке. Я пошел за ней, а когда мы вошли, показал на маскировочный костюм, а сам отвернулся к окну.

— Как я буду без обуви? — почти плаксиво спросила Рита, но больше ничего говорить не стала, а начала переодеваться.

Ей и впрямь не очень повезло, мало того что без обуви осталась, так еще и костюм, который, к слову, даже через одежду изрядно кололся, придется надевать на голое тело.

В другом конце двора на бельевой веревке висела какая-то одежда, но опять переодеваться у Риты времени нет. Решил, что прихватим что-нибудь, когда будем уходить. И вот Рита была готова, а значит, уже можно было выходить, но только мы собрались выйти из курятника, как во двор вбежала толпа бритоголовых, возглавляемая Алихатом.

Рита стояла за моей спиной и не видела, что происходит впереди, но и не услышать топот и голоса не могла. Я осторожно попятился вглубь курятника, увлекая за собой Риту.

— Обыскать здесь все! Вы двое — обратно в замок, он мог спрятаться и там, — крикнул Алихат. — Остальные за ворота — обыскать каждый угол. Азамат, отправляйся в мертвый блок, поднимай всех! Усилить караул, достать эту заразу из-под земли!

Я держал Риту за руку и чувствовал, как она дрожит всем телом. Сжал ее руку крепче, продолжая пятиться. К сожалению, курятник был не настолько большим, и спрятаться здесь было попросту негде. Все, что нам оставалось, уйти в дальний угол помещения и замереть.

Куры, почуяв неладное, начали недовольно кудахтать. И это, конечно же, не могло не привлечь внимания.

Рита в ужасе начла приседать — подсознательное желание стать меньше и неприметнее. Я присел рядом, Рита прижалась ко мне, а я немного подвинул к нам кадку, служившую курам поилкой. Кадка едва ли нас прикрывала. Оставалось надеяться на маскировочные костюмы, в них мы могли сойти за кучу листьев, для кого-нибудь очень невнимательного, кто никогда маскировочных костюмов не видел или слепого. Но вряд ли для щита.

В курятник вошел сам Алихат, держа на вытянутой руке керосиновую лампу. Он медленно провёл рукой по кругу, внимательно осматривая помещение. На нас его взгляд замер, но лишь на долю секунды, а дальше он очевидно сделал вид, что нас не заметил. Но и уходить комендант не спешил.

Алихат прошагал по помещению и тихо, будто разговаривал сам с собой, проворчал:

— И на кой-черт было устраивать пожары? Мог же уйти тихо и без шума? Это я тебе в последний раз помогаю. Но если попадешься… — он помедлил, посмотрел на нас, а после закончил: — пеняй на себя.

И после Алихат покинул курятник, плотно заперев за собой кособокую дверь. Уже с улицы его голос послышался вновь:

— Здесь никого, ищем дальше!

— О чем это он говорил? — едва слышно спросила Рита. — Он что? Увидел нас?

— Потом, — так же тихо ответил я, давая понять, что сейчас далеко не лучшее время для разговоров.

Мы просидели вот так довольно долго. Несколько раз снаружи становилось так тихо, что можно было решить, что снаружи никого нет. Но стоило только выглянуть в окно, как сразу становилось ясно, что у ворот стоит на карауле щит.

Непростая ситуация, однако. До рассвета оставалось несколько часов, и скоро прислуга начнет шастать по двору, а в курятник наверняка придут покормить птиц да собрать яйца.

Видимо, Рита думала о том же, потому что несколько раз задавала один и тот же вопрос:

— Что нам теперь делать?

На это я лишь отрицательно качал головой, давая ей понять, чтобы помалкивала. В общем-то, решение у меня уже было, но я до последнего надеялся наудачу. Например, на то, что щит куда-нибудь отойдет или прикемарит на посту.

Но этот щит оказался слишком ответственным, он не спал и никуда не уходил, и даже когда ему приспичило отлить, сделал это прямо на ворота, не покидая поста.

И получается, выбора у меня не оставалось. Когда терпение окончательно сошло на нет, я велел Рите сидеть и не высовываться, а после, дождавшись, когда щит повернется к курятнику спиной, осторожно приоткрыл дверь.

Дверь шумно заскрипела и с грохотом открылась. Спасибо Алихату черт бы его побрал за то, что он так плотно ее закрыл.

Щит, разумеется, не мог не услышать такой грохот. Но к тому моменту, как он обернулся, я уже успел спрятаться во тьме курятника.

Щит с подозрительностью осмотрелся, а после осторожно двинулся в сторону курятника, попутно снимая с плеча арбалет.

Я спрятался за стену и теперь наблюдал за ним через окошко. Рите жестом показал, чтобы сидела тихо.

Щит дошел до дверного проема и на какое-то время застыл, очевидно, вглядываясь в темноту. Зря, конечно, лампу не взял.

Сначала я увидел арбалет, показавшийся из дверного проема, а затем осторожно начал входить и сам щит. Я дождался, когда он пройдет немного вперед и встанет ко мне спиной, и как только он оказался передо мной, набросился сзади.

Быстрым движением я его обезоружил, а после отскочил назад, дождавшись, когда противник повернется и подставит лицо под уже приготовленный для него нокаутирующий апперкот в подбородок.

Щит моментально завалился назад и шумно грохнулся на пол. Напуганные куры всполошились, повыскакивали из гнезд, перепугано закудахтали.

Немедля я схватил Риту за руку и потащил прочь. Уже через несколько секунд мы были за воротами и стремглав неслись подальше от княжеского замка по темному закоулку, которым сюда привел меня вчера Аркаша.

Как только ворота остались далеко позади, я слегка притормозил и остановил Риту.

Не стоило забывать, что Алихат велел повсюду выставить караул, и щиты нас могли поджидать на каждом углу и в любой подворотне. И еще, как назло, по пути не попадалось ни одной двери, ни одного окошка. Эту улицу явно строили, как черный ход и непосвящённым заглядывать, кто и зачем здесь ходит, было не положено.

— Что такое? — запыхавшись, спросила Рита, уставив на меня глаза сквозь листья маскировки.

— Погоди, — ответил я шепотом: — Дальше вот так бездумно бежать нельзя. Во-первых, мы шумим, во-вторых, сейчас темно и не заметить затаившегося в нише или на крыше щита очень просто. Да и сама дорога ведет прямиком к главным воротам, где этих самых щитов в несколько раз больше — то есть несемся мы прямиком в западню.

— И что делать? — тут же начала паниковать Рита.

Я покачал головой и, взяв за руку, оттащил к стене.

— Жди, — сказал я, а после велел Мальвине:

«Включить тепловизор, переключить имплантат на ночное зрение».

Система тут же выполнила поручение. Теперь я мог осмотреть периметр. Как я и предполагал, дальше в метрах ста от нас на крышах засели несколько арбалетчиков. А еще я увидел три красных пятна, притаившихся вдоль стен.

— Отсюда есть другой выход? — спросил я Риту. — Возможно, проход или дверь, которая нас выведет с этой улицы?

Рита отрицательно покачала головой. Я посмотрел наверх. Ничего не оставалось, как уйти через крышу. К тому же домишки не такие уж и высокие.

— Сейчас я тебя подсажу наверх, постарайся не шуметь и не свалиться, — сказал я Рите.

— На крышу? — растерялась она.

— Есть другое предложение?

Рита покачала головой и мрачно посмотрела наверх, а после повернулась к противоположному дому и сказала:

— Нам лучше уходить с этой стороны, там город, а там, — она ткнула пальцем туда, куда я собирался ее подсаживать, — скотный двор по всему периметру. Все отсеки перегорожены и охраняются собаками. Нас они сразу учуют и лай поднимут.

— А что после скотного двора впереди?

— Ничего, деревянная городская стена в два ряда.

— Насколько надежная эта стена? — спросил я, прикидывая, как лучше действовать. В конце концов, если удастся прорваться через деревянную ограду, тогда не придется дожидаться рассвета.

— Слишком надежная, — округлила глаза Рита. — Бревна вкопаны на три метра в землю, а высота — сам видел какая. К тому же это только внутренняя ограда, а внешняя еще толще и выше. Лучше нам попытаться выйти через главные ворота, прикинувшись щитами. Они меняются …

— На рассвете и в полдень, — закончил я за нее.

— Угу, — кивнула Рита. — А до тех пор можем спрятаться. Я знаю несколько нежилых домов. Мы можем там пересидеть.

И все-таки Рита оказалась полезной.

— Хорошо, — согласился я и снова указал взглядом на крышу.

Рита выдохнула и, собравшись с духом, кивнула, мол, готова. Я присел и помог ей взобраться ко мне на плечи.

С грацией раненого тюленя, неизвестно с какой попытки, Рита не залезла, а буквально вползла на крышу. Видимо, в медицинском клане, физическая активность не в почете. Да и нашумела она прилично. А еще в конце улицы замаячила красный силуэт, осторожно двигавшийся вдоль стены. Несомненно, сюда следовал щит.

Я без промедления влез на крышу и, стараясь не поднимать корпус, пополз на другую сторону. И все бы хорошо, только у Риты ползти не получалось. Она буквально впала в ступор, вцепившись мертвой хваткой в соломенный настил. Учитывая, что крыша не слишком высокая, так нас здесь быстро заметят.

Пришлось схватить Риту за руку и буквально тащить за собой по крыше. Сено осыпалось, она неуклюже барахтала ногами, больше мешая мне ее тащить, чем помогая.

— А ну, стоять! — раздался грозный оклик.

Ну конечно, нас заметили. Твою ж мать!

— Бегом, — скомандовал я, и рывком втащил Риту на вторую половину крыши. Над нами просвистел арбалетный болт.

Я, придерживая Риту за руку, спустил ее на землю, а затем быстро спрыгнул сам. После велел Мальвине отключить глазной имплантат, с досадой обнаружив, что потратил десять процентов энергии колонии.

В доме, по крыше которого мы карабкались, зажегся свет. Так наследить, еще надо было постараться.

— Уходим, — я потащил Риту вдоль улицы, стараясь идти по-над стенами домов.

— Не туда, — вдруг опомнилась Рита и потащила меня на противоположную сторону улицы.

Мы пробежали мимо медицинского корпуса, от здания остались лишь почерневшие от копоти стены. Рита завела нас за корпус и резко остановилась. Мы оказались в небольшом закоулке, откуда шли две тропы. Одна уходила в тупик, вторая вела куда-то за дома.

— Нельзя идти по центральной улице, — тяжело дыша, сказала она.

— Согласен, — кивнул я.

Рита указала взглядом на тропу и сказала:

— Пойдем так. Сможем выйти к дому покойного Дементия и там пересидеть до смены караула.

Я кивнул, и мы продолжили путь.

Рита хорошо знала город, мы не единожды меняли маршрут, уходили с одной улицы на другую. Несколько раз мы едва не наткнулись на щитов, но каждый раз нам удавалось от них уйти. Все-таки в княжестве не настолько много защитников, чтобы устроить на нас полноценную облаву.

Наконец, мы пришли, оказавшись у маленького, обветшалого домишки с просевшей крышей и с щелями в стенах такими, что можно ладонь просунуть. Дому давным-давно требовался ремонт, и можно предположить, что находиться в нем едва ли безопасно, но учитывая, что нас ищут по всему поселению, это, наверное, все же безопаснее.

Дверь была не заперта, и мы вошли внутрь. Я хотел было закрыть ее на засов, но Рита меня остановила.

— Пустующие дома наверняка будут обыскивать, — сказала она. — Если запремся, сразу станет ясно, что мы здесь.

В этом была своя логика, но и с другой стороны, прятаться в доме было особо негде. Жилье состояло из двух комнат. Одна побольше: с печкой и трухлявым столом с подкосившейся ножкой, вторая совсем малюсенькая: спальня. Кроме старой кровати здесь ничего не было. Да и вообще сама кровать занимала все пространство и даже непонятно было, как ее сюда втащили. Создавалось впечатление, что саму комнату строили вокруг кровати. И выходило, что прятаться здесь особо негде, кроме как под кроватью, да и то, места под ней едва ли на одного. Осмотрел потрескавшиеся потолки — чердака тоже нет.

— Такое себе укрытие, — резюмировал я.

Рита стянула с лица на подбородок лиственную маску и хитро усмехнулась.

— Иди сюда, — поманила она в угол кухни, а после присела и начала что-то искать, простукивая кулаком по деревянным доскам.

— Погреб, — догадался я.

Рита кивнула и сказала:

— Дементий промышлял самогоноварением. В княжестве действует ограничение на алкоголь. Его тоже выдают по талонам в таверне, поэтому что-то лишнее практически не раздобыть. А здесь он его прятал, — Рита, наконец, сумела найти нужную доску, надавила и дощечка выскочила наверх, открывая небольшую нишу.

Рита запустила руку в нишу, потянула и откинула крышку погреба. Хорошо, кстати, сделано. Если не знать про вход, хрен догадаешься.

Я придержал крышку, помог Рите спуститься, а после залез и сам. Опустил крышку, раздался щелчок, и мы оказались в кромешной темноте.

«Мальвина, включи ночное зрение», — велел я системе.

«Уже сделано!» — бодро сообщила помощница.

Теперь можно было осмотреться. Погреб два на два со всех сторон был увешан полками. Большинство полок было уставлено разномастными стеклянными пустыми бутылками, на одной покоился алюминиевый самогонный аппарат и большие кастрюли. Заприметил несколько полных бутылок, видимо, Дементий не все успел сбагрить. Одну из бутылок забрал и спрятал в рюкзак. Спирт, как ни крути, вещь полезная и может пригодиться.

Осмотревшись, я отключил ночное зрение.

— Кто-нибудь еще знает об этом месте? — спросил я Риту.

— Не думаю, — покачала она головой.

— Почему так уверена?

— Дементию было выдано разрешение от князя делать спирт для медицинских целей. И, конечно, он меня им и снабжал. Но я никогда даже не догадывалась, что масштабы его деятельности куда больше, и он обменивает его из-под полы. Но перед смертью я ухаживала за Дементием и вот так и узнала про самогон и погреб.

— Если знала ты, могли знать и другие.

— Не думаю, — ответила она. — Дементий был очень скрытен, семьи не имел, щитам на незаконном сбыте ни разу не попадался.

Мне ничего не оставалось, как поверить ей. В конце концов, такое укрытие куда лучше, чем под кроватью.

Какое-то время мы сидели в тишине. Рита села под полки и, привалившись спиной к стене, задремала. Мне спать не хотелось, да и нужно было оставаться начеку. Я велел Мальвине выставить будильник за час до полудня. Нам во что бы то ни стало в полдень нужно выйти из княжества с внешними щитами.

Время тянулось непростительно медленно, и я начал ловить себя на том, что и сам клюю носом. Но сонливость как рукой сняло, когда сверху скрипнула дверь и послышались чьи-то осторожные шаги.

Половицы поскрипывали над нами, не похоже было, что этот некто обыскивает дом. Скорее он целенаправленно шел в нужное место. Над головой раздался щелчок, крышка откинулась вверх, впуская в погреб свет. Я вытащил нож и затаился.

Глава 11

В дырке сверху появилось лицо Кокоса. Видимо, ему оттуда было нас не видно, потому что он без всякой осторожности спустился и захлопнул крышку. Чиркнула зажигалка, высекая искры. В погребе запахло керосином, и появился слабый свет. Кокос сразу увидел спящую Риту, но к тому моменту я уже стоял у него за спиной с ножом.

— Не двигайся, — сказал я, приставив нож к его горлу.

— Ах вот вы где, суки! — со злобной радостью воскликнул он.

Рита резко проснулась, дернулась, шепотом спросила:

— Мне приснилось или я слышала голос Кости Кокоса?

— Не приснилось, — спокойно ответил я, раздумывая, что теперь делать с этим Кокосом. Но для начала нужно выяснить, что он здесь забыл.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я его.

— То же самое, что и вы, — огрызнулся он. — Из-за вас…а ну его на хрен, еще я перед вами не объяснялся! Что ты там собираешься делать? Прирезать меня — ну, давай! Один черт, хуже уже не будет.

— Но почему ты прячешься? — удивилась Рита.

— Наверное, потому, что из-за вас, сук, меня объявили предателем. Алихат решил на меня повесить ваш побег и поджоги, мол, это я вам помогал, — он зло и хрипло посмеялся и продолжил: — Ну, ничего хорошего от этого гада я и не ждал. Рано или поздно он бы все равно меня или к упырю бы толкнул, или по-другому подставил.

— И что же вы с Алихатом не поделили? — спросил я.

— А не твое собачье дело, — снова огрызнулся Кокос. — Так что давай уже, нечего лясы точить. Делай! А если убивать не собираешься, тогда отвали!

— Ты его собираешься убить? — испуганным шепотом спросила Рита.

Я какое-то время молчал, думал. С одной стороны, убивать его смысла не было, он в том же положении, что и мы. А с другой: нет никакой гарантии, что это не уловка и он нам попросту не лжет. Но учитывая, как он лез в погреб, не было похоже, что он здесь нас искал.

— Почему мы должны тебе верить? — спросил я.

Кокос хрипло посмеялся:

— Да мне насрать, веришь ты или нет. А если по-хорошему, я бы да, мог вас и сдать. Тогда бы доказал, что я не предатель, а у нашего коменданта-внешника рыльце в пушку.

— Ты всегда так откровенен с врагами? — удивился я. То ли Кокос из принципа такой правдоруб, то ли попросту дурак. А может, и то и другое сразу.

— А чего мне таить? Терять, знаешь ли, кроме жизни нечего. Да и вообще, давно подумывал, что нужно валить из этого поганого княжества. Есть места и поинтереснее, чем это.

— Так почему не свалил? — спросил я.

Кокос замялся, затем нарочито-весело ответил:

— А вот такого момента ждал, и как раз представился случай удобный. А ты, если мне глотку резать уже передумал, зубочистку свою-то убери, дела обсудим.

— Дела? — усмехнулся я, убрал нож от его горла, но все же не настолько далеко, чтобы в случае чего суметь быстро им воспользоваться.

Кокос, поняв, что я ему больше не угрожаю, заметно расслабился.

— Ну, говори, что там у тебя за дела, — сказал я.

— Понятно какие, — Кокос снова чиркнул зажигалкой, внимательно уставился на меня, затем усмехнулся и сказал: — Думали в маскировочных костюмах выскочить? Ни черта у вас не выйдет! Теперь на выходе наверняка всех по мордам будут проверять.

— И что предлагаешь?

Кокос потушил зажигалку и важно, где-то даже с гордостью, произнес:

— Знаю я, где есть брешь в стене. Там бревно у земли подгнило. Если его хорошенько продавить, потрусить, можно выйти.

— Так почему сразу сам не ушел, раз знаешь, где брешь?

— Дык вот, не все так просто. Брешь, это с внешней стены. А вот как через внутреннюю пробраться, я пока не придумал. Если топором махать, такое вмиг услышат, пилить… Ай, да у меня пилы даже нет. Думал, может, тут чего у Дементия завалялось. Ну и здесь вы, получается, завалялись.

— И ты предлагаешь нам объединиться и попробовать сбежать вместе? — воодушевленно спросила Рита.

— Ну а что еще делать? Один хрен твой профессор меня просто так не отпустит. А тут у вас еще и маскировка, а может, еще что в запасе. В конце концов, вместе покумекаем, что-то и придумать сможем.

— Может что-то и придумаем, — согласился я. И идея у меня уже была.

На какое-то время мы замолчали, затем Кокос протянул:

— Так и… ну, это… что придумаем-то?

— А ты, кстати, как про погреб Дементия узнал? — вместо ответа, спросила Рита.

— Ну как же, мы сюда как из Омского княжества попали, я еще совсем мальчишкой был. И таких, как я сирот по семьям разбирали. Я у Поповых в соседнем доме жил, там их батя ну о-о-очень свирепый мужик, злой был как собака. Дементий нас детей, да мамку ихнюю теть Дашу прятал от него, когда тот совсем лютовал и за топор хватался. Да, какого хрена мы вообще это обсуждаем?! — вдруг опомнился он и разозлился. — Давайте думать, как нам выбраться.

— Он ведь Дарью в итоге и убил, — грустно вздохнула Рита.

— И сам подох на плахе, как псина поганая! — вспылил Кокос. — Харе! Мы так ни черта не решим. Эй, профессор, ты ж умный вроде? Придумал уже что-нибудь?

— Может, и придумал, только никакой я на фиг не профессор, если что.

— Да? А я, знаешь, не удивлен. Только одно непонятно, какого хера ты профессором прикидывался?

На этот вопрос я не стал отвечать, а перешел к делу.

— У меня есть инструмент, которым я смогу бесшумно распилить бревно. Но понадобится солнце. А еще на это уйдет время.

— Сколько тебе нужно? — деловито поинтересовался Кокос.

— Как минимум полчаса на солнце и еще минут пять на то, чтобы сделать дыру в стене.

— Ну, нормально, думаю, можно организовать. Только непонятно, солнце тебе зачем? Ты че, этот, упырь? У тебя силы недюжинные просыпаются, когда на солнышке погреешься.

— Можно и так сказать.

— Ну и мутный ты тип. Звать-то хоть как?

— Дмитрий по паспорту.

— По паспорту, — хохотнул Кокос, очевидно, не знавший, что это такое.

— Когда лучше выходить? — вернул я его к обсуждению дел.

— Ну, если тебе на солнышко, выходи сейчас, уже рассвело. Но из дома высовываться не советую. А как готов будешь, так сразу и пойдем. Наша брешь аж там, на окраине, народ там не сильно шастает, да и щитам западло так далеко ходить. Хотя сегодня, конечно, наши может и не такие ленивые будут, но думаю, если поторопимся, минут пять у нас будет. Справишься за пять минут?

— Постараюсь, — сказал я и, накинув на плечо рюкзак, полез наверх, заряжать снаряжение и бото-колонию.

Снаружи было тихо, хотя вдалеке и слышался шум уже проснувшегося княжества. Время: половина восьмого, на зарядку снаряжения у меня уйдет не менее получаса. Его я, пригибаясь и стараясь не высовывать головы, разложил на полу перед окном. Саму же колонию я заряжал урывками, когда был точно уверен, что поблизости никого нет, и никто не сможет увидеть меня в окно.

Через полчаса я вернулся в погреб, и можно бы было уже выходить, но тут перед нами встала новая проблема: маскировочных костюмов два, а нас трое. С Риты костюм не снять, мы ей одежду не прихватили, а под ней у нее только рваное вечернее платье. Кокосу тоже соваться нельзя к стене без маскировки, щиты его хорошо знают в лицо. Получается, костюмом пожертвовать придется мне. Вот только и я без снаряжения, да в обычной одежке местного жителя вряд ли не вызову подозрений.

— Если попадемся, — после недолгих раздумий предложил Кокос, — можем сказать, что ты подмастерье плотника, мол, мы тебя привели починить брешь в стене по приказу коменданта.

— Прокатит?

— Смотря на кого нарвемся, — вздохнул Кокос. — Если на внутряка, то меня по голосу вряд ли узнают. А вот мои внешники наверняка сразу раскусят. Да и тебя половина наших в морду знает, так что — тут уж как повезет.

— Может, мы вообще не попадемся? — с надеждой предположила Рита.

Мы с Кокосом промолчали. В конце концов, даже если и попадемся, наверняка сумеем отбиться. Куда больше меня волновал другой вопрос, и я его озвучил:

— Как будем действовать, когда окажемся снаружи? Без маскировки меня сразу увидят.

— Тут можешь положиться на меня, — деловито сообщил Кокос. — Я как-никак во внешнем дозоре уже четыре года, знаю все тропы и лазейки, которые не просматриваются. Правда, придется прорываться через заросли, но это все-таки лучше, чем получить арбалетный болт в затылок.

Здесь ничего не оставалось, как поверить ему на слово. В конце концов, то, что сюда завалился Кокос в какой-то степени даже удача. Без него мы бы с Ритой попались на выходе, да и уходить за стеной было бы куда сложнее.

Но сам Кокос мне не нравился, хватило первой встречи, чтобы составить впечатления, явно ж как человек — говно. И потому слишком уж на него рассчитывать не стоило. Да и вообще я привык полагаться только на себя и потому сразу настраивался, что события будут развиваться далеко не по плану, а значит, нужно быть готовым ко всему.

Ну и, в общем-то, как только выберемся, наверняка наши дороги с Кокосом и Ритой разойдутся. По крайней мере, я на это надеялся. Но для начала неплохо бы выбраться.

Я отдал свою маскировку Кокосу, и мы вылезли из укрытия. Единственное пришлось переложить рюкзак в холщовый мешок, дабы он не привлекал внимания.

Рита и Кокос шли впереди, а я шагал, держась поодаль. Мы шли окраинами, и в этой части города местные редко попадались. Странно, что щиты нам попались на пути всего один раз. И то стояли бритоголовые вдалеке и о чем-то беседовали, а потому нам удалось проскочить незамеченными.

Вскоре мы пришли к месту. Тут стоял старый, почти развалившийся дом, заросший сад, а потому место для того, чтобы вырезать в заборе дыру было идеальным. Из города нас не увидеть, а даже если будут проходить щиты или местные зеваки, нас будет непросто разглядеть через заросли.

Я достал браслеты с лазером, надел, затем примерился, прикидывая, сколько нужно будет отрезать, чтобы мы могли без проблем пролезть. Если вырезать одно бревно, ширины прохода будет недостаточно и пролезть сможет лишь Рита, для нас с Кокосом понадобится вырезать как минимум два. А учитывая, что бревна скреплены сверху, а снизу вкопаны в землю, мне предстоит резать и низ, и верх. А значит, времени это займет в два, а то и в три раза больше, нежели я предполагал.

Кокос с интересом разглядывал мои браслеты, не понимая, что я собираюсь делать, но вопросов не задавал. Рита же бесконечно дергалась, нервничала и каждый раз вздрагивала, когда вдалеке слышались голоса.

Я же проверил заряд пушки, убедился, что он полон, а после велел Мальвине:

«Включи лазер, режим резки, определи толщину объекта».

Если не определить толщину, лазер будет бить на десять метров вперед и кромсать все, что попадется у него не пути. А это, во-первых, может какого-нибудь мимо проходящего бедолагу разрезать напополам, а во-вторых, начнет резать и внешнюю стену. А еще такой мощности луч сожрет всю энергию батареи за несколько секунд и толку никакого не будет.

Мальвина вывела на глаз изображение бревна, определила толщину, показав изображение в виде схемы. Я же, в свою очередь, подтвердил, что объект определен правильно.

«Ты готов? Тогда приступаем, — сказала Мальвина. — Включаю лазер в режим беспрерывного луча на полную мощность. Начинаю обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один».

Красный луч ударил в бревно, туда, куда я прицелился. В воздухе мгновенно запахло горелой древесиной, процесс пошел.

Кокос какое-то время пристально наблюдал, и все же не смог сдержать удивления:

— Как ты, мать твою, это делаешь?

— Магия, — со всей серьезностью ответил я.

— Да иди ты! — то ли удивился, то ли возмутился Кокос, а затем осторожно спросил: — А этой штукой и человека так можно что ли?

— Можно и человека.

Кокос многозначительно промолчал и на всякий случай сделал шаг назад.

С первым бревном было покончено, и дабы оно не вывалилось, Кокос с Ритой его придерживали. Вскоре я разделался и со вторым, а система сообщила, что у меня осталось всего десять процентов заряда — этого хватит разве что на один выстрел и то в упор. Но, благо, солнце еще высоко, и я сразу перевел пушку в режим подзарядки.

— Теперь можно выходить, — сказал я.

— Погоди, — Кокос осторожно присел, приложил ухо к стене, прислушался, а я включил режим тепловизора и осмотрел весь внутренний коридор между стенами, насколько позволял обзор.

— Поблизости никого, — сообщил я.

— Уверен? — скептично скривился Кокос.

Я не ответил, а вместо этого вытолкнул бревна и первым пролез в проход. Кокос ринулся за мной, а после показалась и Рита. Бревна нужно было поставить назад, так есть шанс, что щиты не сразу догадаются, откуда и в какую сторону мы ушли. Пока я их прилаживал обратно, Кокос принялся искать то самое бревно с прогнившим низом, продавливая каждое плечом.

И в этот самый миг на периферии возникли двое. Они были без маскировки, в латах и при арбалетах. Один славянин, второй мулат. Нас мгновенно взяли на прицел.

— Эй! Что тут у вас?! — крикнул один из них. — Кто такие?

— Ко…ко…ко… комендант нас прислал, — вдруг начал заикаться Кокос.

— Какой комендант, и по какому поручению? — грозно поинтересовались у нас.

— Про…про…проверить стену. Ту…тут дыра! — зло и сложно выговаривая, выкрикнул Кокос.

Щиты двигались в нашу сторону, один не сводил с меня взгляда, второй держал на прицеле Риту и Кокоса. И не похоже было, что они настроены дружелюбно.

— Я плотник, — решил я взять ситуацию в свои руки. — Комендант внешних щитов велел починить стену, тут брешь.

Сказав это, я отпустил бревно, и оно шумно рухнуло на землю. Но судя по лицам щитов, мне они тоже не поверили.

— Снять маски! — велел славянин.

Кокос без промедления стянул свою, а Рита застыла в ступоре.

— Снять маски, я сказал! — теперь уже заорал щит.

Рита подняла дрожащую руку и начал медленно стягивать маску.

Плохи наши дела, совсем плохи. До щитов далеко, лучом не достану, да и рассчитывать справиться с ними в рукопашную тоже не стоило. Пистолет в рюкзаке — достать не успею.

— Эй, мужики, вы чего? — изобразил я растерянность. Нужно было тянуть время и ждать, когда они приблизятся. — Я ж по поручению коменданта. Сами у него спросите.

— Рот закрыл, — ответил мне мулат, который уже держал меня на мушке.

Рита тем временем закончила снимать маску.

— Доктер! — радостно воскликнул мулат.

— Все трое разом, вот так удача! — обрадовался второй. — Ну что, попались, голубки?! А ну, на землю!

Я поймал на себе взгляд Кокоса, а затем увидел, что он держит нос ботинка в небольшом углублении, где и прогнило нужное нам бревно. Если по нему хорошо ударить несколько раз, низ осыплется и появится дыра, под которой спокойно сможем пролезть.

Я прекрасно понимал, о чем Кокос думает. Надеется успеть выскочить через дыру. Вот только это довольно дебильная идея, он и нагнуться не успеет, как его пристрелят.

Едва заметно покачал головой, давая ему понять, чтобы не глупил. По-хорошему нам нужно делать то, что велят — лечь на землю и дождаться, когда щиты приблизятся. И только тогда у нас появится шанс их уложить.

Кокос нахмурился, недовольно сузил глаза и начал осторожно опускаться на землю. Риту, кстати, уговаривать не пришлось, она первой пала ниц и уткнулась лицом в собственные ладони, все своим видом показывая, что ей настолько страшно, что даже смотреть на то, что происходит вокруг, невыносимо.

Мы же с Кокосом лежали, повернувшись друг к другу. Тот явно злился, что я ему не дал уйти и не понимал, что я собираюсь делать дальше. Что ж, раз мозгов не хватает, придется соображать на ходу.

Щиты подошли, один из них пнул мой мешок, желая его отпихнуть подальше. Мешок был зажат у меня в руке и ни черта у него не вышло.

— А ну отпустил! — прикрикнул щит и, хотел было наступить мне на руку, но я не позволил.

Ухватил его за щиколотку и с силой дернул, опрокидывая его на землю. Кокос, стоит отдать ему должное, среагировал мгновенно и буквально напрыгнул на второго щита, выбивая у него арбалет из рук.

Я быстро схватил выпавший арбалет, поднялся на ноги и взял на прицел мулата. Тот в лежачем положении осторожно поднял руки, его арбалет тоже выпал при падении.

— Не надо, не убивай, — тихо заговорил мулат, — у меня мать болеет, без меня пропадет. Я никому не скажу, что вас видел. Клянусь!

В такие жалобные речи я давно не верил, да и сострадание к врагам давным-давно у меня атрофировалось, и, конечно, прикончить мне его сейчас ничего не стоило. Но также я помнил, что должен Алихату за помощь, а значит, если это возможно, нужно постараться никого не убить.

Кокос, к которому неожиданно присоединилась и Рита, справились со вторым щитом и теперь они оба лежали на земле, а мы держали их на прицеле.

— Что с ними делать будем? Убьем? — спросил Кокос, безумно сверкнув глазами. Ему, кажется, идея убивать сослуживцев, пусть теперь и бывших, тоже едва ли нравилась.

— Нужно связать и оставить здесь, — сказал я. — Рита, займись.

Долго ее уговаривать не пришлось, вот только прежде чем подпускать ее к щитам, я все же велел им перевернуться и держать руки за спиной.

Чем связать щитов, Рита быстро разобралась, воспользовавшись их же веревками, что были у каждого на поясе.

— Этих быстро найдут, и они расскажут, куда и как мы ушли, — с досадой сказал Кокос.

— Тогда не будем мешкать, — ответил я и направился к бревну.

А Рита тем временем начала стягивать с одного из щитов обувь. Только сейчас я вспомнил, что она все еще босая. Ну, молодец, что не растерялась. Без обуви по лесу далеко не уйти.

Несколько раз я ударил по низу бревна, трухлявый низ начал осыпаться кусками, пока не отлетел настолько приличный кусок, что можно было пролезть, лишь слегка наклонившись.

— Все, уходим, — велел я.

Мы быстро протиснулись через проход. Кокос указал направление — непроглядные заросли, и мы ринулись туда. Стоило только отойти от стены, как щиты подняли крик и начали звать на помощь, и потому мы ускорились.

Я уже было решил, что нам придется продираться через заросли, что изрядно бы нас замедлило. Но стоило нам пройти несколько метров, как Кокос поднял тяжелую ветку и открыл проход к узкой, пусть и изрядно заросшей, но какой-никакой тропе. А еще вдалеке я увидел пробивавшиеся из зарослей некогда белые, а теперь грязно-серые колоны. И тут догадаться было несложно, что это все, что осталось от здания НИИ.

Глава 12

Какое-то время мы молча бежали, пока не сравнялись с руинами. Здесь Кокос остановился, явно желая отдышаться. Остановилась и Рита, едва не свалившись в траву, ей такой забег явно давался тяжело.

— Свобода! — ошалело хохотнул Кокос.

— Погоди радоваться, мы недалеко ушли, — сказал я, осматривая руины.

Под зданием НИИ располагался бункер, большая консерва наподобие той, в которой лежали мы, только предназначенная для двадцати четырёх сотрудников из команды Горянского. Для обслуживающего персонала и охраны капсулы гибернации не были предусмотрены. Мы были неважны. И по-хорошему, как только бы я и Тунгус сопроводили Буркина, Волкова и Горянского к их консерве, нам предстояло эвакуировать остальной персонал. Вот только и я, и Тунгус прекрасно понимали, что эвакуироваться попросту будет некуда, а до ближайшего подземного убежища мы не успеем добраться. И я был к этому готов, но не Тунгус.

Вот только сейчас меня заботило не это. Могло так случиться, что ученые из команды Горянского до сих пор находятся там под землей, в консерве, в своих капсулах. Да, вряд ли спустя столько веков они бы все еще были живы. Их капсулы должны были вскрыться ровно тогда, когда и наши, то есть через шестьдесят лет. И, учитывая разрушения, скорее всего, они не смогли выбраться из-под завалов. А значит, консерва стала для них и братской могилой.

И все же я не мог не попробовать.

«Мальвина, доступ к сети».

«Дима, к сожалению, здесь нет сигнала. И, как я уже сумела выяснить, поблизости вообще нет ни единого намека на то, что люди в данной местности использует интернет. Это может тебя огорчить, но я все же вынуждена сказать: боюсь, человечество вообще перестало им пользоваться, — и, сделав паузу, она весело добавила: — Но я могу и ошибаться».

«Боюсь, что ты ошибаешься, — ответил я. — Уверен, у засранцев с „Ковчега“ интернет есть».

«Если ты так считаешь, могу поискать интернет „У засранцев с ‚Ковчега‘“. Ты знаешь, в какой части света его искать?»

«Пока нет, но вскоре надеюсь выяснить».

«Хорошо, буду ждать. Поставить тебе музыку для медитации? Твой пульс слегка выше нормы. Тебе бы неплохо успокоиться».

«Нет, не нужно», — ответил я.

«Что ж, если передумаешь, я всегда здесь».

Я снова окинул взглядом руины. Жаль, что у нас нет времени. Было бы неплохо здесь осмотреться. Вполне вероятно, что под грудами бетона я смог бы отыскать что-нибудь полезное. А может смог бы вскрыть и консерву, если она не была вскрыта раньше. Это, конечно, невероятно, но все же был шанс, пусть и малюсенький, что команда Горянского все еще жива.

— Нам нужно продолжать идти, — сказал Кокос, оглянувшись. — Об этой тропе знаю не только я.

Никто не стал с ним спорить, и мы двинулись дальше, продолжив бег. Чтобы оторваться от погони, так бежать нам придется еще не один час. И так мы и делали, но из-за Риты приходилось часто останавливаться. А еще, как выяснилось, ни у кого из нас не было воды. Да еще и, как назло, день выдался жаркий. Так что было решено сделать привал и поискать воду.

— Здесь речка недалеко должна быть, — сообщил Кокос. — Только вот пока мы бежали, я совсем с пути сбился, и теперь не понять, куда идти.

Про речку я и сам знал. Недалеко от Мичуринска протекала река Лесной Воронеж, которая являлась одним из притоков реки Воронеж. И, кстати, если идти по берегу реки, можно добраться до княжества Воронежского без карты. Но, к счастью, карта у меня была.

«Мальвина, сможешь определить мое местоположение без спутника?»

«Да, я это умею, — деловито сообщила система. — Я могу определять траекторию твоего движения, учитывая последнее местоположение, и свериться с картой. Ты хочешь узнать ближайший населенный пункт?»

«Нет, лучше найди ближайший водоем и построй маршрут».

«Уже готово, Дима! Ближайший водоем: Пруд Зеленый Гай. Расстояние два километра. Вывожу маршрут на глазной имплантат».

— Идемте, — сказал я и указал направление, которое показывала маршрутная стрелка. — Вода в получасе ходьбы от нас. А если будем двигаться быстрее, дойдем за минут пятнадцать.

— Ура! — воскликнула Рита и с энтузиазмом двинулась туда, куда я показал.

— А откуда ты знаешь? — скептично нахмурился Кокос. — И вообще, с хрена ли ты тут раскомандовался?

— Тебя здесь никто не держит, — спокойно ответил я и двинулся по маршруту.

Кокос какое-то время стоял и злобно пыхтел и все же двинулся следом за нами.

— Ну если приведешь ни туда… — пробурчал он.

— Угрожаешь? — обернулся я и смерил его насмешливым взглядом.

— Та не, — отмахнулся Кокос, как-то резко сменив тон. — Просто я эти места плохо знаю. Мало ли какие тут упыри могут водиться. Хорошо, что мы напоследок арбалеты успели прихватить. Хотя, у тебя ж там огонь в рукаве… Не хочешь про него рассказать?

— Не хочу.

Кокос шмыгнул носом, обиженно взглянул исподлобья, но больше с вопросами приставать не стал. А вот мне пора бы было кое-что прояснить:

— Нам пора определиться, куда двигаться дальше.

— Понятное дело, что к Скорпионам или Овнам, — деловито сообщил Кокос. — К тем, кто нейтрален к Тельцам или к их союзникам, нам соваться никак нельзя. Сразу с потрохами сдадут.

— А поподробнее? Кто такие Скорпионы и Овны? — Надеюсь, он же сейчас явно не про гороскопы говорил.

— Ой, да ты ж ни черта не знаешь! — с досадой махнул на меня он рукой, но здесь пришла на помощь Рита.

— Это кланы, в которые входят определенные княжества. Тамбовское входит в клан Тельца. Еще туда входят: Казанское, Новгородское и Самарское княжество.

— Так, понятно, — кивнул я, попутно велев Мальвине вносить получаемую информацию в базу данных с пометкой «кланы». — Давай поподробнее про кланы. Сколько их? Двенадцать?

— Нет, княжеских кланов восемь. Еще три наемнических и два высших.

— Твой клан куда входит?

— В высший, — с нескрываемой гордостью сообщила Рита. — Медики и библиотекари — это кланы науки.

— Чем занимаются библиотекари?

— Хранят достижения человечества, такие как предметы искусства, литературы, музыки, науки и технологий.

— Так, погоди, — не понял я. — То есть у каких-то библиотекарей имеются достижения науки и технологий, но почему-то все вокруг живут без них.

— Ага, — зло усмехнувшись, влез в разговор Кокос. — Эти сучата, пока наши предки налаживали жизнь, бегали да книжки в свои норы сносили. А теперь, если хочешь какую-нибудь мудреную штуку, машину, например, чтобы свет давала, или знание, как стекло делать — так это все к ним.

— То есть, они продают знания и технологии? — удивился я.

— Знания — это ресурс, — деловито сообщила Рита.

— Ага, а еще сила, — кивнул я, а затем спросил: — То есть, если я хочу динамо-машину, то иду к библиотекарям и-и-и…

— И они тебе называют цену, — закончила Рита.

— И какова цена в вашем мире без денег?

— Чего это без денег? — возмутился Кокос. — Есть звездные карточки, а еще почти все кланы чеканят золотые монеты. Но не Тельцы с Весами — эти ребята скучные до чертиков, у них все: труд да дебильное равенство.

Я вопросительно взглянул на Риту и саркастично поинтересовался:

— Так говоришь, семья? Справедливое общество?

— Ты спрашивал только про Тамбовское княжество, — обиженно заявила она. — А так в каждом княжестве или клане свои порядки. Просто у клана Тельцов самый гуманный общественный строй.

— И самый скучный, — добавил Кокос. — И у их союзников Весов тоже, но они не чураются промышлять работорговлей.

— Ах! Работорговлей — какая прелесть, — мрачно протянул я.

— Та! А ты как думал? В сказку, что ли, попал? — расхохотался Кокос. — Это тебе еще доктер не рассказала, что она в Тамбовском княжестве очутилась, потому что оно одно из самых спокойных и маленьких.

— Заткнись, Костя! — разозлилась Рита, мгновенно покраснев.

— А чего это мне затыкаться? А то я не знаю, что твой папенька входит в совет медицинского клана. Тебе всего-то и надо было, что поврачевать у нас пару лет, получить свой пятый ранг, да вернуться домой, новых медиков рожать.

— Прекрати! — воскликнула Рита.

— Тс-с-с, заткнитесь, — закончил я перебранку.

Все-таки голос у Риты и впрямь шибко звонкий. Если она в прошлый раз на нас зомботу накликала, то и сейчас с нее не убудет.

Эти двое резко закончили спорить, отвернулись друга от друга и теперь шли сердито пыхтя. Но я свою жажду знаний еще не утолил и потому продолжил:

— Ладно, библиотекари и медики понятно. А что за наемнические кланы?

Рита все еще злилась, а краснота не сходила с ее лица, но все же она попыталась изобразить, будто сейчас ничего не произошло, и продолжила объяснять:

— Борцы, курьеры и артисты.

— Забавно, — усмехнулся я. — И что они делают?

— Борцов обычно зовут, если защитники княжества не справляются с нашествием упырей. А еще если начинаются военные конфликты между кланами. Они и защитники, и воины, и наемные убийцы.

— А еще они чаще всего побеждают в гладиаторских боях, — вклинился Кокос.

— И выигрывают на мужском поединке Звездных.

— Так, ладно, — перебил я их, понимая, что уже ни черта не понимаю. Такая ядреная хреновина явно нуждается в более глубоком изучении. А мне бы понять сейчас хотя бы основное.

— Давайте лучше про курьеров, — сказал я.

— Курьеры перевозят товары между княжествами, — пожала плечами Рита. — В основном это караванщики или железнодорожники. Еще доставляют посылки и письма, а некоторые безумцы берут заказы. Такие могут достать, что хочешь даже из мертвых городов.

— Ну а кто такие артисты, я, кажется, уже догадался.

— Певцы, музыканты, акробаты, — начала перечислять Рита, — комики, танцоры, фокусники…

В этот миг красная стрелка, указывающая путь, начала мигать, а после показалась и голубая полоска воды.

«Ты почти на месте», — весело сказала Мальвина.

— О! Вон она! Вода-водичка! — радостно воскликнул Кокос и стремглав помчался к пруду.

Рита проводила его пренебрежительным взглядом, а после спросила:

— Тебе не кажется, что нам бы лучше от него избавиться? Ну, то есть, — спохватилась она, — я имею в виду, что нам с ним не по пути.

— Я считаю, что мне ни с кем из вас не по пути, — спокойно ответил я.

Рита от возмущения чуть не задохнулась, какое-то время молчала, затем негодующе спросила:

— Неужели собираешься бросить меня с ним? — и умоляюще попросила: — Пожалуйста, не оставляй меня. Кокос меня при первой же возможности…

Она недоговорила, а мне мигом подумалось о самом гнусном. И все же, учитывая, что я уже выяснил, что Рита та еще манипуляторша, решил переспросить:

— О чем ты?

— Родители будут меня искать. За мое возвращение домой предложат немалое вознаграждение. Костя, я уверена, он меня сразу выдаст.

Я нахмурился и непонимающе качнул головой:

— А почему, собственно говоря, ты так не хочешь возвращаться домой?

— Мне нельзя, — нахмурилась Рита.

— Это не ответ.

Рита тяжело выдохнула и отвела глаза:

— Просто пообещай, что не бросишь меня. Что не оставишь меня с ним.

— Я не стану этого обещать. Я помогу вам добраться до Воронежского княжества, но дальше каждый сам по себе.

Рита обиженно насупилась, долго жгла меня взглядом и в итоге отвернулась.

В этот миг мы подошли к водоему. Вода с зеленцой и тиной, камыши, разросшиеся до середины пруда. Не уверен, что эту воду пить безопасно. Меня-то от отравления боты спасут, а вот мои спутники… Вряд ли диарея будет способствовать нашему быстрому передвижению.

Кокос, припав на колени, уже набирал воду в потемневшую от времени железную флягу, пил, а после набирал еще. Я тоже достал свою флягу, а вот у Риты емкости для воды не было, поэтому я сначала дал напиться ей, а после уже попил сам и набрал в дорогу.

— Слышал, вы что-то про Воронежское говорили, — деловито начал разговор Кокос. — Думаю, это хороший вариант. Всегда мечтал там побывать и посмотреть на гладиаторские бои. Да и тамошний князь Меркурий нас не выдаст. Только нам это, надо сразу проситься к нему, рассказать, что да как. А вот тебе… — он посмотрел на Риту, — сама знаешь, что ссориться с медиками он не станет.

— Ну а мы ему не скажем, что я медик? Не скажем ведь, Костя? — с нажимом спросила Рита.

— А тут хоть говори, хоть не говори. Весть о том, что медичка, щит и спящий убили княжеского сына, а потом устроили пожар и сбежали, знаешь ли, быстро разлетится по округе.

— Мы не убивали Лешу! — возмутилась Рита. — Его убила хворь.

— А ты, поди и докажи, что так оно было, — недовольно скривился Кокос.

— Значит, мы будем лгать о том, кто мы и откуда, — сказал я. — Так безопаснее.

— Тогда нам и не стоит ждать помощи от князя Меркурия, — фыркнул Кокос.

— Предпочитаю полагаться исключительно на себя, — сказал я. — Так бывает, что чья-то помощь может превратить тебя в бесконечного должника. А как я уже понял, у вас это очень даже любят.

— Не понял о чем ты, — набычился Кокос.

— О том, что князь Меркурий вряд ли нам будет помогать безвозмездно. Если ты готов к тому, что взамен с тебя могут востребовать все что угодно — валяй. Я на такое подписываться не собираюсь. Поэтому, как я уже сказал, мы доберемся до Воронежа вместе, а дальше каждый сам по себе.

— Отлично, меня такой расклад устраивает, — кивнул Кокос.

Рита состроила печальное лицо, какое-то время вот так жалобно смотрела на меня, очевидно надеясь, что я передумаю. Но поняв, что разжалобить меня не удастся, Рита недовольно поджала губы и сердито уставилась на водную гладь.

Я же тем временем обратился к Мальвине и велел построить карту до Воронежа, задав по параметрам обходить крупные населенные пункты. И когда Мальвина вывела весь маршрут, и я смог его увидеть, сказал:

— Нам нужно двигаться дальше. Мы ушли в противоположную от Воронежского княжества сторону. Теперь придется возвращаться, а из-за того, что Тамбовское княжество нам предстоит обходить окольными путями, дорога станет еще длиннее. Если все пройдет без происшествий, с учетом остановок на поесть и поспать — путь займет около трех дней.

— Откуда ты это все знаешь? — Кокос стал серьезным как никогда.

— У меня есть карта.

— Какая на хрен карта? Ты же ее ни разу не доставал, — не поверил он.

— Карта у меня в голове.

— Типа, память настолько хорошая? — удивившись, осторожно спросил Кокос.

— Ага, — мрачно кивнул я и заметил на воде какое-то странное движение.

Будто огромная рыба на миг показалась из-под воды и тут же нырнула обратно. Но уж больно странные глаза были у этой рыбы, и я был уверен, что мне не показалось. Взгляд у этой твари был человеческий.

«Мальвина, тепловизор», — велел я и тихо обратился к своим спутникам:

— Сейчас медленно, без суеты и шума уходим отсюда.

Кокос и Рита тут же напряженно уставились на воду.

— Что там? — испуганным шепотом спросила Рита, а Кокос мгновенно потянулся за арбалетом. Но я уже видел, что арбалеты нам здесь едва ли помогут.

Тепловизор окрашивал зомботу не так, как живых людей, а на несколько тонов светлее. Температура тела зомбо-ботов была ниже, чем у человека.

Я видел их продолговатые, изредка вздрагивающие, иногда медленно плывущие или колыхающиеся фигуры под водой. Я увидел тот миг, когда первый, заметивший нас зомбо-бот, ринулся к нам, попутно увлекая за собой очнувшихся собратьев. Это было похоже на нарастающую лавину, быстро превращающуюся в один дерганый, клубящийся, безумный поток. И это была очень большая стая, слишком большая, чтобы мы могли легко с ними справиться.

— Уходим! Быстро! — скомандовал я.

«Мальвина, найти ближайшее укрытие».

«Не уверена, что к этому времени сохранились те здания, которые обозначены на карте».

«Плевать, ищи».

И в этот миг из воды показались первые твари.

Разглядывать их времени не было, потому что мы сразу бросились наутек. Но кое-что я все же успел заметить: у них нет ушей, и их кожа имеет зеленоватый оттенок.

— Ящеры! — истерично выкрикнул Кокос. — Это, мать вашу, ящеры!

Глава 13

«Я нашла убежище! — бодро воскликнула Мальвина. — Следуй за стрелкой, через сто метров частное домовладение».

— За мной! Туда! Там сможем укрыться! — крикнул я, указывая на заросли.

Добежать до фермы мы бы никак не успели. До зарослей оставалось больше пятидесяти метров, а ящеры оказались в два раза быстрее нас. Лазер зарядился лишь наполовину, а значит, предстояло справляться тем, что имеется.

Зомботе оставалось до нас совсем немного. Дальше нельзя было так бежать, иначе они попросту нападут со спины и разорвут нас на мелкие куски. Нужно развернуться к ним лицом.

— Обороняемся! Уходим вглубь зарослей! — крикнул я и всучил Рите арбалет и колчан.

Можно было дать ей и пистолет, но здесь я очень сомневался, что она сможет им пользоваться, да и оружие я еще не чистил и не проверял. С арбалетом было надежнее. Правда, умеет Рита стрелять из него или нет — это под большим вопросом, но сейчас это неважно, придется учиться на ходу.

Первая волна зомботы не застала нас врасплох, мы были с Кокосом готовы. Рита держалась позади, возилась с затвором и болтом. Все-таки не умеет.

Кокос сразу уложил нескольких тварей, шустро заряжая арбалет. Я отстреливался лазером, заряд неумолимо кончался, и пришлось перевести пушку на энергию колонии. При этом мы продолжали быстро пятиться к зарослям.

У Риты получилось выстрелить лишь единожды, и то она едва не умудрилась задеть меня. Пожалел, что дал ей арбалет, и порадовался, что не дал пистолет. Но в то же время Рита оказалась и самой проворной. Пока мы с Кокосом отбивались от уже наступавшей практически вплотную зомботы, она юркнула в кусты и оттуда радостно выкрикнула:

— Сюда! Бегом!

Первым среагировал Кокос, у которого опустел колчан и отстреливаться было попросту больше нечем. Он долбанул заостренным концом арбалета, напавшего на него зомбота и, прикрываясь его телом от других тварей, как щитом, свалил в кусты.

Я же одним взмахом откромсал макушки по самые лбы сразу троим ящерам, а после и сам ринулся к остальным. Мальвина мне грустно сообщила, что энергии осталось всего пять процентов.

Эта зомбота хоть и быстрая, но весьма нерасторопная. Неутолимый голод и кровожадность толкает их к действиям, которые в основном сводятся к принципу: вижу цель, не вижу препятствий. Но вот только препятствия не всегда бывают преодолимыми для тупых мертвяков. И это сыграло нам на руку.

Пока ящеры спотыкались друг о друга, пока толкались и пытались продраться через непроглядную чащобу напролом, я, ухватившись за сук, перепрыгнул кустарник, поднырнул под ветками и оказался у небольшого кирпичного строения, полностью увитого плющом.

Чуть поодаль был и сам дом, к которому вела Мальвина, и как она и предполагала, он не уцелел, только груда кирпичей да балок на цементном фундаменте, почти погребенные под буйной растительностью.

А вот это строеньице оказалось куда прочнее.

— Сюда! — крикнула Рита, и я устремился на звук ее голоса.

Я вбежал в тесное, маленькое помещение, и скрипучая ржавая дверь вмиг захлопнулась.

— Не думаю, что это их надолго задержит, — обреченно протянул Кокос, подняв взгляд на потолок.

Здесь не было темно, сквозь побитую временем крышу и заросли плюща пробивался свет. Окон в помещении не было, зато были несколько трухлявых скамеек и ржавая печь. Давным-давно это место явно служило баней.

Я проверил, насколько надежна дверь. Металл хоть и ржавый, но крепкий, а вот замка нет. Точнее когда-то он был, но теперь затвор напрочь заклинило. Хорошо, что запиралась она изнутри и сейчас ее подпирала лишь хрупкая спина Риты, я сел рядом и тоже уперся спиной. Хотя, если зомбота поймет, куда ломиться, надолго это их не остановит. Оставалось надеяться, что не поймет.

— Напомните мне про ящеров, — сказал я, — насколько помню, они глухие?

Рита кивнула:

— Да, можно не опасаться, что нас услышат. Но вот зрение и нюх у них отменные.

— Ага, — нехорошо протянул Кокос, — меньше всего я боюсь, что они нас будут подслушивать. Тут надо не забывать, что эти упыри и под землей норы роют, и под водой в засаде сидят, и по деревьям лазят. Так что мы в заднице, как ни крути.

— Будем сидеть здесь, пока они не уйдут, — предложила Рита.

Я отрицательно покачал головой:

— Хреновая идея. Голодная зомбота не уйдет, если ее не отвлечет что-то другое. И в отличие от нас, она может очень долго обходиться без еды и воды.

В этот миг с улицы начали доноситься треск ломающихся веток, буйный шелест листвы, булькающее, чавкающее рычание. Все-таки прорвались, заразы.

Нечто гулко ударилось о дверь, заставив Риту испуганно вздрогнуть, я же уперся сильнее ногами в землю, а спиною в дверь.

Кокос поспешил вскочить с места и тоже уперся руками в дверь, при этом не переставая поглядывать на просветы в потолке. Это он верно, крыша и впрямь самое слабое место. И если твари ринуться наверх, нас попросту привалит.

В дверь начали ломиться сильнее. Скрежет когтей по металлу раздался за спиной. Кажется, зомбота нас все же унюхала, и теперь снести эту дверь — их единственная цель.

— Умеешь пользоваться огнестрелом? — спросил я Кокоса, попутно доставая из рюкзака магазины с патронами и пистолет.

— Ну-у-у, — озадаченно протянул он. — Могу попробовать, думаю, это не сложнее, чем арбалет.

— Основной принцип тот же — прицелился и стреляй. Вот сюда вставляешь магазин, здесь взвод курка, смотри, я тебе уже поставил его в боевую готовность, так что поосторожнее. Здесь спуск, жмешь, только когда прицелился.

— Мы ведь нашумим, — в отчаянии протянула Рита, — сюда сбегутся другие стаи, а еще могут услышать тамбовские.

— Ну, давай тогда ждать, когда нас эти сожрут, — язвительно ответил Кокос, забирая у меня пистолет и с интересом его разглядывая.

— Они с глушителями. Громко не будет, — сказал я и достал второй пистолет.

Кокос довольно долго сверлил меня злым взглядом, пока я вопросительно не вскинул брови.

— И вот такие штуки у тебя были все время, а мы как придурки…

Договорить я ему не дал:

— Такие штуки нынче очень ценный ресурс, и впустую тратить патроны глупо и недальновидно. Не забудь магазины, — напомнил я. — Если бить прицельно, патронов должно хватить на то, чтобы перебить всю стаю. Так что не шмаляй без разбора. Прицелился, после выстрелил. Патроны экономь. Понял?

Кокос кивнул, с азартом облизал губы и, вскинув руку, с восхищением ещё раз посмотрел на пистолет.

Конечно, на такую удачу я не рассчитывал. Во-первых, вряд ли Кокос с ходу окажется первоклассным снайпером, во-вторых, на сами пистолеты особой надежды тоже нет. И пусть вакуумный сейф предполагает самое надежное и длительное хранение, все же триста лет — слишком длинный срок. Нужно попутно продумать и другой вариант. А вариантов практически не осталось, кроме как отбиваться от зомботы вручную. Вот только если она повалит через крышу, мы окажемся в ловушке и по-хорошему нам бы надо первыми занять позиции сверху…

Додумать я не успел. С крыши посыпалась сухая листва и мелкий мусор. Тварье все-таки нашло лазейку и теперь лезло на крышу.

— Приготовься, — велел я Кокосу и он без замедления поднял пистолет, бросив держать дверь.

Я же встал и уперся в нее спиной, Рите в одиночку не удержать напор с той стороны.

Первая же возникшая в проеме крыши морда мгновенно получила пулю в лоб. Кокос тоже выстрелил, но промазал. Идиот, сказал же экономить. Но с другой стороны, плюсы все же были, теперь выяснили, что пистолеты исправны.

Подстреленный зомбо-бот заслонил своим телом просвет, но ненадолго. Его тело тут же было откинуто следующим ящером. Он, разинув безобразную пасть, попытался к нам всунуться.

В этот раз я дал выстрелить Кокосу, один хрен, как я уже понял, будет с перепугу шмалять во все, что движется. Как ни странно, но он попал четко промеж неестественно огромных глаз ящера и даже вскрикнул от радости. Но расслаблять не стоило.

Зомботы на крыше становилось все больше. Старые балки скрипели, трещали, осыпались, грохотала падающая и трескающаяся черепица. Новые и новые зомбо-боты появлялись, а мы их тут же отстреливали.

В какой-то миг обезвреженные зомботы закрыли все проёмы, преграждая путь своим собратьям. Но это никак нас не спасало, а только усугубляло. Ящеров сверху становилось все больше.

— Сейчас они рухнут на нас, — отрешенно сообщила Рита.

Кокос, слишком вошедший в раж, продолжал бегать под потолком и выискивать цель. И, конечно же, такая быстро нашлась. Очередной зомбот зарылся в тела собратьев, сначала показалась его серая когтистая с перепонками рука, а после и морда.

— Не стреляй! — гаркнул я на Кокоса.

Но тот даже не подумал, а тут же выстрелил. Я не выдержал, подлетел, выбил у него пистолет из рук и отвесил подзатыльник.

— Охренел что ли? — выкрикнул не ожидавший такого Кокос.

— Башкой думать надо! Любой выстрел и потолок рухнет. Дверь открывается внутрь, а значит, завалит и ее. Ты как потом собираешься выбираться?

Кокос обиженно зыркнул, потер затылок и поднял пистолет. Я же вернулся к двери, приняв прежнюю позицию. Очередной зомбот показался в дыре, но пробраться к нам, как бы он ни рвался и не карабкался, ему мешали тела обездвиженных собратьев.

— И что предлагаешь? — напряженно посмотрел на меня Кокос. — Открыть дверь?

— Нам больше ничего не остается. И делать это нужно быстрее.

— Но они же прямо там? — Рита жалобно взглянула сначала на меня, затем повернула голову к двери.

Напор, кстати, оказался уже не таким сильным. Можно смело предположить, что за дверью не больше пяти особей.

— Выходим сейчас, — сказал я, но выйти мы не успели.

Несущая балка натужно заскрипела и я, будто в замедленной съемке, увидел, как сначала она лопнула пополам, затрещала, прогнулась, а затем раздался грохот. Балка вместе с крышей посыпалась на нас вместе с зомботой.

Я оттолкнул Риту и Кокса, одновременно потянув на себя дверь. В приоткрывшуюся щель тут же полезли зомботы с улицы. Рита заверещала так, что, наверное, даже глухие ящеры услышали.

Дверь больше не поддавалась, как ее ни тяни. Один из лезших внутрь зомбо-ботов попытался цапнуть меня за руку, но вмиг получил пулю в лоб.

Крыша провалилась в центр помещения, что оказалось для нас своего рода удачей. По крайней мере, не рухнула на голову. Но вот из-за ввалившихся зомботячих трупов и сломанной балки, теперь невозможно было открыть дверь. А новая зомбота все прибывала сверху, и теперь ее ничего не останавливало.

Мы отстреливались с Кокосом, насколько позволял хлынувший поток тварей. Рита пыталась стрелять из арбалета, но очень скоро ее колчан опустел. Зомбота была все ближе и ближе. В какой-то момент стало ясно, что мы не справляемся с потоком.

Рита вновь начала пытаться открыть дверь. Зомбота уже окружила нас плотным кольцом. Пистолеты пришлось бросить и взяться за ножи.

Я не видел, что происходит вокруг. Их безобразные морды, острые треугольные зубы, щелкающие у самого лица, смрадное болотное дыхание, руки с серыми и толстыми, как у хищника когтями — все пространство заполонила мутно-зеленая масса из зомбо-ботов.

Одна из тварей вгрызлась мне в ногу, пока я доставал нож из черепушки другого зомбо-бота. Только прикончил его, как уже другая тварь впилась в плечо. Услышал ор Кокоса, успел мельком заметить, что его грызут сразу двое, но помочь я ему ничем не мог, самому бы отбиться.

Рита же как-то умудрялась прятаться за моей спиной таким образом, что зомбота ее не доставала. Зато мне перепадали все укусы, и я только и успевал перехватывать нож и бить острием в ботовирусные головешки.

В какой-то миг мне показалось, что я слышу рев мотора. Слуховая галлюцинация вмиг утонула в рычании зомботы.

Кокоса уже не было слышно. Мне и самому начало казаться, что вскоре сожрут и меня. Руки и ноги были искусаны так, что живого места не осталось. Но я все бил и бил — тварь за тварью падала к моим ногам. Я просто не мог себе позволить вот так по-дебильному умереть, после всего, что пришлось пережить.

— Мрази! Чтоб вы сдохли! — вдруг услышал я яростный крик Кокоса.

Его крик почему-то заставил меня улыбаться, а еще это придало сил. В какой-то миг мертвых зомбот под ногами стало так много, что мы оказались практически по пояс окружены их обездвиженными телами. Сверху больше не прибывало. В двери тоже не ломились. Лишь некоторые недобитые ворочались, кряхтели и продолжали пытаться двигаться к нам.

Я взглянул на Кокоса. Весь в кровище, рожа в ошметках зомботячих мозгов, он мне безумно улыбнулся, сверкнув зубами, поправил маскировочный костюм, от которого остались одни лоскуты. Кокос покачивался, едва стоя на ногах, а затем вдруг его глаза яростно сверкнули, и он начал карабкаться по трупам, явно желая добить остальных ящеров.

Рита без особого энтузиазма попыталась еще раз потянуть дверь на себя, но поняв, что ничего из этого не выйдет, устало опустила руки и тихим, отрешенным тоном сообщила:

— Нужно вылезать через верх.

А после снаружи вдруг послышался женский грубоватый голос:

— Эй! Есть там внутри кто-нибудь живой?

Рита отпрянула от двери и перепугано уставилась на меня. Кокос напряженно застыл, занеся нож над очередной трепыхавшейся зомботой, так и не решившись ударить. И только когда зомбота попыталась его грызнуть, все же воткнул острие в череп — но даже это постарался сделать тихо и осторожно.

— Эй? Живые есть? Помощь нужна?! — вновь крикнул женский голос.

— Да нет там походу уже никого, — ответил ей мужской голос. — Ты видела, сколько их там было? Наверняка сожрали.

— Да ни черта! — ответила женщина. — Не слышишь, что ли? Там тишина! Эй, Дарвин, а ну, шуруй наверх да глянь, что там.

— А чего сразу я? Пусть Вартан лезет, — отозвался третий голос, принадлежащий, по всей видимости, кому-то помоложе.

— Может мне самой залезть? — угрожающе поинтересовалась женщина, судя по ее тону, она у них там главная.

— Ага, а если там упыри? Успеем свалить?

— Успеем, — уверенно ответил женщина. — Давай уже, полезай.

Прятаться больше не было смысла. Через секунду нас обнаружат и так, поэтому я подал голос:

— Мы здесь! Дверь заблокирована, мы не можем выйти.

— О! Кто-то выжил! — обрадовался тот, кого назвали Дарвином.

Я же начал искать пистолет под трупами и, к счастью, быстро его отыскал. Показал его Кокосу и вопросительно вскинул брови. Кокос задрал окровавленную рубаху и показал, что его пистолет заправлен дулом в штаны.

— Смотрю, ты размножаться не особо стремишься, — сказал я. — Ну и правильно, идиотам лучше не плодить себе подобных.

Кокос шутки не понял, скривился и поправил рубаху, спрятав оружие. А я ведь даже не успел ему показать, как его на предохранитель поставить. Но зато радовало, что Кокос умудрился не потерять пистолет.

— Сюда пистолет давай, — тихо велел ему я.

В ответ Кокос показал мне средний палец, состроил дебильную рожу и резко ринулся к стене, явно решив лезть наверх. Вот же засранец!

— Сами выбраться сможете или помощь нужна? — снова послышался женский голос.

Я повернулся к Рите, она покачала головой и одними губами произнесла:

— Не нравится мне все это.

— Мы попробуем! — вместо ответа Рите, крикнул я тем, кто снаружи. — Но от помощи не откажемся. У вас есть веревка?

Помощь и впрямь была нужна. Несмотря на то, что помещение наполовину было забито трупами зомбо-ботов, и из них без труда можно было бы выстроить гору до самого верха, сил и здоровья на такое уже не хватало.

Вон Кокосу боль и раны не позволяли даже на сантиметр приблизиться к желаемому, как бы он не старался подтянуться и влезть наверх.

Я взял Риту за руку и помог взобраться на зомбячью гору.

Сверху показалось худое лицо парня с жидкой светлой бородой и характерной меткой зараженного на лбу.

— Ох, батюшки! — воскликнул он, окинув взглядом представшую перед ним картину, а после обратился к своим. — Да тут и спасать по сути некого, они еле живые.

— Давай уже вытягивай, — прикрикнула на него женщина. — Мы что? Зря столько сил потратили на их спасение?!

Последняя фраза, да и тон, которым она была сказана, мне едва ли понравилась. По всей видимости, эти товарищи помогали нам далеко не по доброте душевной. И все же нужно было выбираться, скоро бото-вирусные колонии начнут восстанавливать своих носителей.

Нам скинули веревку, но первым лезть я не спешил, а отправил вперед Кокоса и Риту. Сам же, дабы зря времени не терять, присел, делая вид, что что-то ищу и приложил искусанную руку раной к дырке во лбу ближайшего зомбо-бота.

«Мальвина, — позвал я систему, — мне нужна характеристика этой бото-колонии. Присвоить имя новой бото-колонии „Ящер“».

«Имя присвоено. Анализирую данные новой бото-колонии. Предупреждаю, что заряд родной бото-колонии критически низок. Если ты намерен перенять улучшения, потратишь всю энергию. В таком случае я и колония вынужденно уйдем в спящий режим. А твоему организму сейчас критически важно восстановление. Перечислить все повреждения на твоем теле?»

«Нет, выполняй анализ новой бото-колонии», — отказался я.

Нет, здесь система была права. Куда важнее здоровье, нежели улучшение характеристик. Но, черт, перебить столько зомбо-ботов и не получить заслуженную награду? Да и хрен с ним, с тем зарядом, солнце еще высоко, успею до заката подзарядиться.

— Эй, — позвали меня. Как выяснилось, пока я беседовал с Мальвиной, Кокос и Рита уже выбрались и теперь ждали только меня.

— Сейчас, — ответил я, изображая, что не могу подняться. И в этот миг система вывела на глаз изображение характеристик Ящеров.

Колония «Ящер»:

Регенерация: 52

Обоняние: 47

Зрение: 54

Метаболизм: 66

Слух: 0

Эволюционные улучшения колонии:

— Скорость передвижения.

— Усиление зрения х3 за счет компенсации.

— Статическое апноэ за счет компенсации.

— Усиленный метаболизм х3 за счет компенсации.

— Побочные компенсаторные навыки:

— Потеря слуха.

— Перестройка дыхательной системы.

— Упрощение желудочно-кишечного тракта.

— Перестройка и видоизменение зубов.

— Перестройка и видоизменение ногтевой пластины.

— Ну? Чего ты там? — окликнули меня, отвлекая от изучения характеристик новой колонии. Все-таки Алихат был прав, говоря, что эти твари самые опасные. Достаточно одного взгляда на их характеристику, чтобы понять, что восстанавливаться они начнут…

Твою ж мать, уже начали!

Куча из трупов начала потихоньку оживать и шевелиться.

— Братик, или ты сейчас встаешь, или нам придется тебя сжечь вместе с упырями, — сказал парень и потряс одновременно веревкой и пластиковой бутылью.

«Мальвина, перенять улучшения колонии „Ящер“ на свое усмотрение. Обязательно возьми умение задерживать дыхание. И поскорее!»

«Готово!» — воскликнула Мальвина и как только она это сказала, я вскочил и вскарабкался по колыхающейся куче тел, ухватился за веревку, в этот же миг снизу когтистая рука вцепилась мне в ногу. Я долбанул зомботу по руке изо всех сил, раздался характерный хруст ломающейся кости, а после меня резко втащили на стену.

«Мальвина, вывести обновления моей бото-колонии на глазной имплантат».

«Критически низкий заряд», — ответил мне бездушный голос уснувшей без энергии системы.

Что ж, подожду подзарядки. Главное, что успел. Теперь предстояло выяснить, что за спасителей к нам принесла нелегкая.

Глава 14

Парень, который помог мне вылезти, уже поливал зомботу сверху каким-то горючим, по запаху, вероятно, солярка.

Я окинул взглядом поляну перед разрушенным домом: куча зомбо-ботских тел валялись по округе.

Все-таки наши спасители действительно таковыми оказались. Хотя изначально я и был полон скепсиса относительно их помощи, учитывая, сколько мы сами перебили. Но, получается, что без их помощи с таким количеством ящеров мы бы не справились.

Парень, который Дарвин, поджог тряпицу и бросил вниз. Вспыхнуло знатно, снизу дохнуло жаром, а в нос ударил неприятный запах горелой плоти. Уже пришедшие в себя ящеры не кричали и не корчились от боли, а мирно сгорали. Зомбота практически никогда не чувствует боли. Голод — единственный инстинкт, который ими движет.

— Давайте, спускайтесь, — крикнула нам снизу женщина. — Нужно скорее делать ноги, пока остальные не очухались.

Женщина вышла из-под зарослей, и теперь я мог ее увидеть. На вид моя ровесница — слегка за тридцатку. Хороша собой: что-то эдакое восточное было в ее внешности. Жесткий взгляд серых слегка прищуренных глаз, неприступное выражение лица. Темноволосая, смуглая, крепкая — эдакая амазонка. Метка зараженного на лбу. В руке она крутила огромный тесак, несколько ножей заправлены в кожаные ножны, пришитые к высоким до бедер сапогам.

Она подняла на меня взгляд, довольно долго и неприязненно смотрела, затем заметила мои нарукавники, глаза сверкнули интересом, но она тут же быстро переключилась на Риту.

Мы спустились со стены и направились к остальным.

Рита о чем-то спорила с нашей новой знакомой, и только приблизившись, я смог услышать, о чем речь.

— Им нужна помощь, — возмущенно сказала Рита. — В таком состоянии они не смогут передвигаться.

— Никто и не требует от них передвигаться, девочка, — резко ответила амазонка. — Нам нужно убраться отсюда. А вот когда уберемся подальше, тогда и будешь их лечить. Куда, кстати, вы направляетесь?

— А может, для начала узнаем, кто такие и откуда? — лениво протянул мужчина, оказавшись в моем поле зрения.

Высокий, крепкий, плечистый, полностью седой, возрастом под полтинник. Это очевидно, Вахтанг. У него, кстати, тоже метка зараженного. Только сейчас обратил внимание, что их метки отличаются от тех, которые ставят тамбовские своим хворным. Если у тамбовских крест внутри круга, у этих две перекрестные стрелы, внутри пятиугольника.

Кокос, до этого потерянно подпиравший дерево, вдруг напряженно уставился сначала на меня, затем на Риту. Легенды у нас не было, говорить правду небезопасно. Я о мире будущего мало что знаю и потому решил предоставить говорить Рите с Кокосом. Но Кокос молчал, и только Рита сумела быстро взять себя в руки и нашлась что ответить.

— Ольга Викторовна Гомонова, медик третьего ранга, потомственный член Медицинского клана. Направляюсь в княжество Воронежское на службу по распределению. А эти двое — мои сопровождающие.

Наша новая знакомая хищно сощурила глаза, затем взглянула на меня и спросила:

— Борцы или воронежские щиты?

— Борцы, — поспешила первой ответить Рита. — Дмитрий и Константин.

— А у твоих сопровождающих языков, что ли, нет? — обернувшись, недовольно спросила амазонка.

— Не думаю, что они в таком состоянии вообще могут ясно соображать, — строго отбрила ее Рита. — Если вы не заметили, они едва стоят на ногах и им нужна помощь.

— Кхе, — весело хохотнул Вахтанг, — видимо, твой клан не сильно тебя жалует, раз выбрал в охрану таких неумех. Сэкономили на тебе, да? Хороши защитнички — даже с упырной картой не удосужились свериться. Или у вас новичкам ее нынче не выдают?

Вахтанг с насмешкой уставился на меня, но Рита быстро сменила тему:

— А может и вам пора представиться, курьеры? — с укором поинтересовалась она.

Амазонка недовольно поджала губы, но все же нехотя ответила:

— Я Эльвира, а это мои напарники — Вахтанг и Дарвин. Мы тоже направляемся в Воронежское, везем заказ одному местному боярину. Так что можем вас сопроводить. Но не за просто так, разумеется. Вы нам уже должны за спасение, а за наш транспорт и защиту — это отдельно. Ну что, медик Ольга, заплатит нам твой клан или может, сама рассчитаешься?

— Сама, — поджала губы Рита и вскинула подбородок.

— А вы, борцы? Есть у вас, чем с нами рассчитаться или тут останетесь? Порядки мы ваши знаем. Ваш клан за вас ни монеты не даст, да и вас самих, поди, с позором выпрут за такие косяки. Так что, ребятушки, готовы платить за помощь и наше молчание?

Кокос шумно закашлял в кулак и покосился на меня. Понятное дело, что в таком состоянии нам вдвоем далеко не уйти, а здесь речь о каком-то транспорте. Не его ли ревущие моторы я тогда слышал в потоке рычащей зомботы?

— Ай, нет у них ни черта, не видишь что ли? — махнул на нас Вахтанг. — Да и на борцов эти оборванцы непохожи. Этот еще, куда ни шло, — он указал взглядом на меня, задержав взгляд на браслетах. — А этот, — он повернулся к Кокосу, — тьфу — одним словом!

— Мне показалось или я слышала выстрелы? — Эльвира вперила в меня колючий взгляд. — Если оружие у вас хорошее, можете расплатиться им.

— Нет, — отчеканил я.

— А рюкзачок у тебя приметный, — размеренно протянул Вахтанг. — Такие только на старых военных базах можно раздобыть. И в рюкзачке, поди, что-то интересное. Верно?

— Даже не мечтай, — буркнул я и закинул рюкзак на спину.

— Ну, нет, значит, нет, — пожала Эльвира плечами, — удачи с ящерами. Идем, Ольга, пора убираться, время на исходе.

Эльвира и ее компашка резко сдвинулись с места, но Рита осталась стоять, и растерянно таращиться на нас.

— Иди, чего уж там, — шмыгнул носом Кокос. — Не пропадем.

Я кивнул, мол, иди, сами справимся. Рита нахмурилась и покачала головой.

— Я за них заплачу! — вдруг выкрикнула Рита.

Я мысленно выругался. Ну что за мода орать, никакого инстинкта самосохранения.

Эльвира на полпути остановилась, резко развернулась, прошагала к Рите и, удивленно вскинув брови, спросила таким тоном, будто говорила с полоумной:

— А на кой-черт тебе за них платить?

— Я медик, я давала клятву спасать людей, не могу их бросить в таком состоянии в таком опасном месте, — скороговоркой выпалила Рита.

— Ишь ты, какая добренькая! — хлопнула себя по крутым бедрам Эльвира, а затем с подозрительностью покосилась на нас и, прищурившись, протянула: — Врете вы, ребятушки, чую, врете, как дышите. Но нам-то, если честно, плевать. Вы главное платите. Чем расплачиваться будешь, покажи. А то ведь может и не медик ты никакой вовсе.

— Печать и расписка, — сказала Рита и засунула руку за шиворот, — заплачу столько, сколько скажете.

Рита извлекла золотую печатку, висевшую у нее на шее на цепочке, и показала Эльвире. Какое-то время Эльвира изучала ее, потом снисходительно улыбнулась и иронично протянула:

— Что ж, Ольга Гомонова, не знаю, откуда у тебя печать семьи Красновых, но мне плевать. Заплатишь по тридцать монет за каждого борца и шестьдесят за себя.

— Сколько?! — возмущенно воскликнула Рита.

— Сама сказала, сколько скажу, столько и заплатишь, — пожала плечами Эльвира. — Или оставить вас здесь с ящерами? Они, кстати, начнут вставать уже с минуты на минуту. Ну так как?

— Я согласна, — процедила сквозь зубы Рита. — Приедем в Воронеж, будет вам расписка.

— Нет, девочка, так не пойдет, мне нужны гарантии. Давай в залог печать и тогда по рукам.

Рита, сцепив зубы, стянула с себя печатку на цепочке и нервозным жестом протянула ее Эльвире. Та, шустро выдернула печатку из ее рук и повесила себе на шею. Затем довольно улыбнулась и, шутливо поклонившись, изящным жестом пригласила нас двигаться вперед.

Рита мрачно взглянула на нас, поджала губы, всем своим видом выказывая, что ситуация хреновая. Ну, оно и понятно, то, что Эльвира сразу просекла про печать и семью Красновых ничем хорошим не сулило. Да и не нравилась мне эта троица.

Но сейчас, учитывая обстоятельства, грех не воспользоваться помощью курьеров и их транспортом. Нам бы проехать хоть часть пути. Сами-то понятно, что далеко в таком состоянии не уйдем, да и, как я уже выяснил, не зная опасных мест, наверняка опять нарвемся на вот такую большую стаю.

Разумеется, своим арсеналом я с ними расплачиваться не собирался, а вот с Ритой и ее семьей при первой же возможности придется расплатиться. Ходить в должниках я терпеть не могу.

Несколько зомбо-ботов уже поднялись на ноги, но Вахтанг и Дарвин быстро их прикончили. И как только мы вышли из-за бани, я увидел и сам транспорт, на котором нам предстояло ехать. Мягко говоря, я удивился. Я ожидал увидеть каких-нибудь уродливых химер с моторами, собранных из говна и палок, лишь отдаленно напоминающих средство передвижения. Но нет.

Неподалеку от рухнувшего дома стояло три квадроцикла. Да, это были старенькие, кое-где ржавые, кое-где латанные железными пластинами, сидения кустарно оббиты грубой кожей. Но колеса и протекторная резина выглядели вполне живыми. Удивительно, как им удалось их сохранить в рабочем состоянии.

— Ни хрена себе, — произнес Кокос и вдобавок присвистнул.

— Что? — усмехнулась Эльвира. — Впервые видишь, мой хороший? Очень как-то странно для борца. У ваших-то, и не такие машинки есть.

Кокос нахмурился и сделал вид, что не услышал.

— Мутные какие, — пробормотал Вахтанг и мрачно посмотрел на Эльвиру.

— Разберемся по дороге, — буркнула она в ответ и командирским тоном добавила: — Девчонка едет со мной, а вы с этими. Только смотрите, чтобы они по дороге копыта не двинули. Их так потрепали, по-любому заразились. Да, мальчики? — Эльвира подмигнула Кокосу и, ухватив Риту за руку, потащила к квадроциклу.

Мне досталось ехать с Дарвином. Можно сказать, повезло. Он из всех был менее болтлив и более дружелюбен. Квадроциклы работали хреновасто. Моторы коптили, как чертовы полевые буржуйки, ревели и тарахтели так, что начнись рядом бомбардировка, мы бы ни за что не услышали. Понятное дело, что таким грохотом мы привлекаем внимание всей зомботы в округе, но благо, что квадроциклы все же были быстрее мертвяков.

От моего взгляда не ускользнуло, что Кокос, ехавший с Вахтангом впереди нас, как-то взбодрился, приосанился, движения стали увереннее, а боль его явно уже не так досаждала. Без сомнения, Кокос заразился. Но тут даже непонятно, невезение это или напротив — удача. С такими ранениями недолго отдать богу душу или просто помереть от заражения крови.

Моя колония тоже потихоньку заряжалась, но систему я пока не спешил запускать, хотя и очень хотелось взглянуть на улучшения. Но я пока ждал, когда колония восстановит организм до приемлемого уровня. К тому же помимо колонии нужно было зарядить и лазер. С такими спасителями черт его знает, когда он может пригодиться.

Изредка мы останавливались, и Вахтанг доставал из наплечной сумки затертую, написанную от руки карту. Он с ней сверялся, а после мы двигались дальше.

Очевидно, это и есть та самая упырная карта, на которой отмечены места обитания крупных зомбо-ботских стай. Надо бы ознакомиться, такое в хозяйстве, как говорится, всегда пригодится.

Ехали мы так до самого заката, пока не решили остановиться на привал. Место не сказать, что самое удачное, вокруг сплошная равнина и ни единого кустика, нас отсюда хорошо видно со всех сторон. Но и такое же преимущество у нас — в случае чего мы сразу заметим приближающуюся стаю.

К тому времени я уже успел все зарядить, и можно было ознакомиться с улучшениями. Но Рита решила устроить срочный медицинский осмотр, как смогла, обработала раны самогоном, который я прихватил из погреба. Некоторые раны были довольно глубокие, но ничего смертельного — через пару недель и следа не останется.

Курьеры же тем временем начали доставать припасы, явно собираясь трапезничать. С нами, кстати, едой они явно делиться не собирались. Сели в сторонке и нарочито-показательно принялись уплетать свои харчи. Ну и пошли в задницу, никто из нас не собирался выпрашивать у них еду.

Я отошел за квадроциклы и жестом поманил к себе Риту и Кокоса. Достал из рюкзака сухпаек: галеты, вяленое мясо, консервированное яблочное пюре, банка паштета, тушенка. Паштет и пюре не стал вскрывать — явно небезопасно, а вот галеты и мясо оказались вполне сносными. Тушенку оставил на случай голодовки.

Этот скромный ужин я и разделил на всех наших. К тому же пока курьеры набивали животы, у нас появилась возможность обсудить наши проблемы.

— Нам нужно валить от них, — сразу же шепотом заявил Кокос. — Тут и дураку понятно, что ничего хорошего от них ждать не стоит.

— У них моя печать, я никак не могу ее оставить, — многозначительно округлила глаза Рита.

— А, ну да, — сразу сник Кокос и задумчиво почесал затылок. — Деньги нам в Воронежском, наверное, пригодятся.

— С помощью печати ты можешь получить деньги? — поинтересовался я.

Рита кивнула и ответила:

— Печать дает мне право получать золото любого монетного двора в счет активов моей семьи. Но, — Рита вздохнула, — как только я это сделаю, клан быстро узнает, где я нахожусь. Меня начнут искать.

— Не понимаю, чего ты так боишься, — вздохнул Кокос. — Ты тут единственная, кому ничего не угрожает.

Рита зло зыркнула и язвительно ответила:

— Мне, может, и ничего, а вот вас медицинский клан уж точно покрывать не станет. Как думаешь, какие преступления приплетет вам князь Гром?

Кокос мрачно потупил взгляд и ничего не ответил, а Рита смягчила тон:

— Ты должен понимать, Костя, что даже в Воронежском княжестве, даже под покровительством князя Меркурия безопасно нам теперь не будет. И если мы не будем скрываться…

Она резко замолкла, вздохнула и принялась озабочено жевать вяленое мясо, которое к слову ничем ни по вкусу, ни по консистенции от резины особо не отличалось. Но мы были так голодны, что сейчас это мало кого беспокоило.

Рита была права. Гром так просто не отстанет. А если еще и принять во внимание, что существуют такие наемники как борцы, тут и вовсе к гадалке ходить не надо: как только он узнает о нашем месте нахождения, он нас закажет. Прирежут где-нибудь в подворотне и скажут, так и было.

— И что будем делать? — после долгой паузы спросил Кокос.

Рита покосилась на меня, явно желая услышать, что я об этом думаю.

— Нам придется двигаться с ними до Воронежского княжества, — сказал я. — Но расплачиваться печатью нельзя.

— Так а?.. — Рита возмущенно вскинула руки.

— Печать заберем, но с курьерами рассчитаемся своими деньгами.

— У тебя есть что продать? — заинтересовано спросил Кокос.

— Нет, то, что у меня есть — не продается. Попробуем заработать? Там ведь можно заработать?

— Заработать? — скривился Кокос, будто я ему предложил что-то гнусное.

— Можно, — ответила Рита. — Но это может занять слишком много времени. Сомневаюсь, что курьеры станут ждать. А еще, если вдруг поймут, кто мы такие, и при этом мы будем их нервировать, сомневаться не стоит — нас вмиг сдадут.

— Значит, придется придумать, как заработать быстро и их не нервировать, — подытожил я.

— А может это? — Кокос перешел на шепот. — Прикончим их, пока спать будут, и будь здоров. Они ж все равно хворные, сразу в упырей превратятся и утопают отселя.

Рита тяжело вздохнула:

— Костя, ты дурак? Нам только проблем с курьерским кланом не хватало. Ты, кстати, если что, теперь тоже хворный. Да и ты, — она с укором взглянула на меня, — видимо, и до этого таким был.

— Димон, ну ты ей хоть скажи! — возмутился Костя. — Это ж реально единственный вариант.

— Во-первых, я тебе не Димон, во-вторых, мы так поступать не станем. Какими бы эти курьеры меркантильными ни были, не стоит забывать, что они твою шкуру из самой задницы вытащили и по сути ничего хренового тебе не сделали. И за это, хочешь не хочешь, придется заплатить.

— Ой, мля, какие мы тут все правильные, — перекривился Кокос.

— Пистолет отдай, — велел я.

— Че? — Кокос сделал шаг назад, но я оказался быстрее.

Выдернул у него из-за пояса пистолет и быстро спрятал в рюкзак. Кокос, недовольно пыхтя, вперил в меня яростный взгляд, явно раздумывая, стоит ли мне врезать. Но в этот миг нас окликнула Эльвира:

— Эй! Сюда подойдите, нужно решить, как будем ночевать.

— Ну ты и… — злобно процедил Кокос, так и не решившись перейти к действиям.

— Я тебе его не дарил, — холодно ответил я и направился к курьерам.

— Что у вас есть из оружия? — спросила Эльвира, как только мы приблизились.

— Ничего, — ответил я. — Арбалеты мы потеряли при сражении с ящерами.

— М-да, — прицыкнула языком Эльвира и смерила меня взглядом. — Прав ты, Вахтанг, мало мы запросили, эти ребятушки явно что-то серьезное скрывают. Видела, как вы там шушукались. Мы тут между собой тоже переговорили и вот что решили. Думаю, вам пора рассказать, кто вы такие на самом деле. Я права, медик Краснова? Если меня не подводит память, у Леона Краснова жена и две дочери. На жену по возрасту не смахиваешь, значит, одна из дочерей. Запамятовала, как там вас зовут. Не напомнишь?

Рита поджала губы и хмуро уставилась на печатку, покоившуюся на крепкой смуглой груди Эльвиры.

— А как ты хотела, милая? — Эльвира покрутила печатку в пальцах. — Разве ты не в курсе, что мы курьеры, доставляем не только грузы, но и информацию? А значит, все и обо всех знаем. Так что, медик Краснова, может пора рассказать, что к чему? Или будем ждать, пока мы сами выясним?

Рита вздохнула, демонстративно скрестила руки на груди и с вызовом уставилась на Эльвиру.

— А вы, ребятушки? — Эльвира переключилась на меня. — Может, хоть у вас хватит ума понять, что с нами лучше сотрудничать?

Мы продолжали молчать, хотя уже было ясно, что курьеры церемониться с нами больше не станут.

— Что ж, — вздохнула Эльвира, — хотите молчать, молчите. Но не стоит забывать, княжеств хоть и много, да новости, особенно среди курьеров, быстро разносятся. Советую сразу сказать правду. Нам-то, знаете, по большому счету плевать, что у вас в княжествах происходит. Но мы, как никто другой, умеем хранить секреты. Может, тогда и вам помочь сумеем, не бесплатно, само собой. Но чем сможем — подсобим.

Мы втроем переглянулись. Понятное дело, что с нас теперь не слезут. И теперь все наши планы, все, что мы только что обсуждали — коту под хвост. И нужно решать: довериться им или продолжать выкручиваться и ждать, когда курьеры нас сдадут.

Глава 15

— И какие гарантии? — спросил я.

— А какие тебе нужны гарантии? — усмехнулась Эльвира. — Репутация нашего клана — вот наши гарантии. Или ты не знаешь, что курьеры никогда не выдают чужих тайн?

— Мы ведь должны понимать, — размеренно начал я, — что это не просто уловка с целью выпытать у нас информацию. Может ваша цель продать подороже, ну или шантажировать нас?

Эльвира холодно улыбнулась:

— Я уже все сказала. Теперь ваш черед.

Рита украдкой толкнула меня бедром, а затем сказала:

— Нам нужно обсудить все наедине.

— Обсуждайте, — устало выдохнула Эльвира и помахала выпровождающе рукой в сторону квадроциклов.

Мы отошли подальше. Кокос начал возмущаться уже по пути:

— И что? Мы поведемся на их угрозы? Понятное дело, что это голимая провокация! Они сейчас у нас все выпытают, а затем смекнут, что князь Гром даст больше, чем мы можем предложить… И все — нам кранты.

Рита остановилась, подняла на меня полный сомнений взгляд, истерику Кокоса она предпочла игнорировать, впрочем, как и я.

— Курьеры — это правда, они умеют хранить секреты. Иначе бы им никто не доверял, — тихо пояснила мне Рита. — Если нам удастся договориться, можно быть уверенными — что бы там ни произошло, ни один курьер нас не выдаст. Но, как ты уже понял, делают это они не бесплатно. А плату они могут запросить такую, что нам потом в жизни с ними не рассчитаться. А если не рассчитаемся…

Рита недоговорила, а в ожидании уставилась на меня.

— Да понятное дело, что мы не рассчитаемся! — возмущаясь, скривился Кокос. — Они ведь наверняка запросят больше, чем может предложить Гром. А нам предложить нечего, кроме собственной шкуры. Хреновая это идея. Предлагаю их прикончить, забрать печать и транспорт, да валить подальше.

— Я знаю, чем я смогу с ними расплатиться, — сказал я.

Рита вопросительно вскинула брови.

— Технологию, — пояснил я. — Думаю, в моей памяти найдется что-нибудь такое, что их заинтересует.

Понятно, что речь идет не о моей памяти, а о знаниях Мальвины. Но если здесь информация дороже золота, то это единственное, что я могу им предложить.

— Ты сейчас серьезно? — удивленно вскинула брови Рита.

— Ты че, какие-то технологии знаешь и ходишь, все это время молчишь?! — возмутился Костя.

— Я вполне серьезно, — ответил я Рите, проигнорировав Кокоса. — Но, насколько я успел понять, как устроен ваш мир, если я начну распространяться об этом налево и направо, это может не понравиться клану библиотекарей.

Рита закусила нижнюю губу, какое-то время задумчиво молчала, а после кивнула:

— Ты прав. Если библиотекари узнают, что ты продаешь знания, они попытаются тебя или завербовать, или убить.

— Пф-ф, — фыркнул Кокос. — Я б, если честно, предпочел умереть.

— Тебя бы туда и не взяли, умом не вышел, — огрызнулась Рита.

— Поясни? — заинтересовался я.

Эти оба решили, что вопрос адресован именно ему, и потому начали говорить наперебой.

— Да потому что они евнухи! — возмущенно выкрикнул Кокос.

— Библиотекари принимают в свои ряды только самых умных, — затараторила Рита.

— Евнухи-эрудиты, — вздохнул я, — понятно. Пожалуй, и я не хотел бы попасть в их клан.

— А я о чем?! — весело усмехнулся Кокос и шмыгнул носом.

— Я думаю, что твой план может сработать, — Рита со всей серьезностью уставилась на меня. — Курьеры, как я уже сказала, не выдают секретов, а значит, и не выдадут тебя библиотекарям.

— Пойдем и выясним? — спросил я и, не дожидаясь ответа, развернулся и направился к курьерам.

Вся троица привстала с земли, как только увидела, что мы двигаемся к ним. Заметил их напряженные позы, резкие движения, то, как их руки замерли рядом с поясами — ровно так, чтобы в случае чего быстро достать оружие.

Что ж, разумно, мы ведь могли принять и то решение, которое предлагал Кокос.

— Мы согласны, — сказал я, как только приблизился.

— Да? — с едва заметным облегчением улыбнулась Эльвира, но ее лицо мгновенно приобрело суровый вид, а затем она требовательно сказала: — Что ж, мы слушаем. Только сразу предупреждаю, хоть в чем-то соврете, и наша сделка расторгнута. Это понятно?

— Кстати, насчет сделки, — сказал я, — прежде чем начнем…

— Слушаю, — Эльвира вскинула подбородок и свысока придирчиво уставилась на меня.

— У нас нет денег.

— Пхех! — разочарованно хохотнул Дарвин, Вахтанг помрачнел, и только Эльвира поняла, что я не закончил, а продолжила сверлить меня взглядом.

— Я могу предложить вам нечто получше денег, — продолжил я. — Технологию, которая даст вам возможность общаться на расстоянии.

Эльвира возбужденно сверкнул глазами, насмешливое выражение лица Дарвина резко сменилось удивлением, а Вахтанг мрачно сказал:

— Надеюсь, это не голубиная почта.

— Нет, не голубиная. Я могу дать вам нечто, что работает в разы быстрее. Радио.

— Радио? — озадаченно нахмурилась Эльвира. — И что это такое?

— Это то, что позволит вам общаться между собой, находясь на расстоянии многих километров друг от друга.

— Так, — Эльвира посмотрела под ноги, явно обдумывая предложение, затем покосилась на Вахтанга, а после недоверчиво спросила: — Хочешь сказать, что ты знаешь технологию, которая позволит нам разговаривать на расстоянии?

— Разговаривать вряд ли. Не думаю, что вы сможете воссоздать все детали. Но вот общаться с помощью сигналов и азбуки Морзе — вполне.

— Что такое азбука Морзе? — вскинула брови Эльвира.

— Это своего рода язык — длинные и короткие сигналы. Каждая комбинация обозначает определенную букву алфавита, цифру, знак препинания. То есть, таким образом с помощью азбуки Морзе можно общаться.

— То есть какой-то прибор и язык сигналов? Ты нам дашь этот прибор?

— Нет, я могу дать только информацию: схемы с детальными пояснениями, если что-то будет неясно, объясню. И прибор будет не один: приемник и передатчик, возможно, еще антенна. Но все это вам придется делать самостоятельно. Впрочем, учитывая ваш транспорт, вам это не составит труда. Верно?

— Наши вездеходы? — Эльвира скрестила руки на груди. — Нет, мы только находим корпуса. Иногда в сухих помещениях можно найти вполне целые запчасти. Но на ход их ставят библиотекари. Мы этого не умеем. А для твоего прибора нужен такой же двигатель?

— Нет. Но, как я понимаю, без электричества двигатели на ваших машинах не завести, а значит, аккумуляторы там имеются. С их помощью можно использовать радио.

— Так, погоди, — вмешался Вахтанг. — Ты предлагаешь использовать какую-то деталь из вездехода, но библиотекари не примут их на починку, если поймут, что мы их разбирали. Даже если я просто заднюю крышку вскрою и сломаю библиотекарскую печать, транспорт можно выбрасывать. А эти штуки, знаешь ли, очень недешевые. Мой дом, и все вещи в нем стоят меньше, чем этот внедорожник.

— Как же все запущенно, — устало вздохнул я. — Ладно, а как насчет динамо-машин? Это ведь несложное приспособление, наверняка такое вы умеете делать. Там ведь можно разобраться?

Эльвира неуверенно кивнула, этого она очевидно не знала. К счастью, знал Вахтанг.

— Да, у нас есть несколько умельцев, которые разбираются и могут смастерить самостоятельно.

— Ну вот, отлично, — обрадовался я, до этого уже начав опасаться, что придется им еще и принцип работы динамо-машины объяснять, но все же решил еще кое-что уточнить: — А проволока? Это сможете раздобыть?

— Да-да, — кивнула Эльвира. — Это мы и сами умеем делать, да и в мертвых городах такого добра навалом.

— Ну вот и отлично, значит, все у вас получится. Так что? По рукам?

Курьеры напряженно переглянулись. Видимо, что-то их все еще не устраивало.

— Подожди, а откуда у тебя такие знания? — сощурившись, спросила Эльвира.

— Пока мы не договоримся, мы ничего не расскажем! — вдруг настойчиво заявила Рита и, очевидно, совсем расхрабрившись, добавила: — И печать мне верни.

— Ан нет, моя хорошая, — хищно улыбнулась Эльвира и демонстративно спрятала печатку в вырезе майки. — Печать вы получите только тогда, когда я решу, что наша сделка состоялась.

Рита хотела возмутиться, но резко замолкла, очевидно поняв, что очередная словесная перепалка сейчас ни к чему.

— Так что? По рукам? — вновь повторил я свой вопрос, но уже настойчивее.

— Нам нужно все обсудить, — ответила Эльвира и быстро утащила Дарвина с Вахтангом подальше.

Они довольно долго общались, а мы в напряженном молчании ждали. Рита нервничала, то и дело поглядывала на меня, а Кокос сидел на земле и пытался в свете ночной луны разглядеть раны на руках.

Я же решил, наконец, посмотреть улучшенную статистику.

«Мальвина, — позвал я, — выведи характеристики родной колонии на глаз».

«Готово, Дима, — с озабоченностью в голосе ответила она и тут же с укором добавила: — Бото-колония не справляется с твоими телесными ранениями. Через несколько часов вся энергия будет израсходована, но первая ступень регенерационного восстановления не будет завершена».

«Останови регенерацию на пятидесяти процентах заряда», — велел я.

«Не рекомендую, — строго сказала она. — В таком случае не закончится первый этап восстановления даже на сорок процентов».

«Все равно выполнить», — велел я.

Ничего страшного, до утра кровью не истеку. К тому же колония в первую очередь начнет обеззараживать и останавливать кровь в тех ранах, которые вызывают большую опасность. А остальное в основном царапины.

«Принято», — сухо ответила Мальвина и замолкла. Я же тем временем уже изучал улучшения.

Родная колония:

Регенерация: 18

Обоняние: 2

Зрение: 2

Метаболизм: 2

Слух: -4

Скорость: 3

То, что пропало четыре пункта слуха, а по сути, я откатился в сторону глухоты, от меня не ускользнуло. Но прежде чем спрашивать Мальвину, решил дочитать до конца.

Эволюционные улучшения колонии:

Скорость передвижения

Статическое апноэ за счет компенсации.

Побочные компенсации улучшений:

Перестройка костной структуры.

Перестройка дыхательной системы.

Ну вот и пояснения о том, куда делись пункты слуха, само и нарисовалось. Теперь я обладаю одним из преимущественных навыков ящеров — задержка дыхания. Но и там же я огреб от компенсации напрочь глухих ящеров. И все же кое-что нужно было уточнить.

«Мальвина, поясни, как проявляет себя статическое апноэ и что оно мне дает?»

«Ты приобрел навык задержки дыхания на десять минут. Объем твоих легких в течение недели увеличиться на десять процентов. За счет этого я смогла увеличить и скорость твоего передвижения на полкилометра в час. Ты стал немного быстрее и выносливее. — Я выполнила то, что ты поручил. Но пришлось пожертвовать пунктами слуха, — последнюю фразу Мальвина произнесла с сожалением, а после бодро добавила: — Наверняка ты этого не ощутишь, ведь понижение незначительное и будет происходить постепенно. К тому же в дальнейшем ты можешь поднять пункты слуха благодаря обмену с другой колонией».

Что ж, немного оглохнуть за умение бегать быстрее и не дышать десять минут — не слишком большая плата. Даже сразу захотелось проверить новый навык, но, как сказала Мальвина, полноценно его поюзать я смогу только через неделю.

Пока я изучал улучшения, курьеры, наконец, договорили и вернулись к нам.

— Мы согласны, — сходу сказала Эльвира и протянула мне руку для рукопожатия, но стоило мне взять ее ладонь, как она крепко ее сжала и жестким тоном добавила: — Но, если мы посчитаем, что ваш секрет несоизмерим с платой за помощь, вам придется предложить нам что-то еще. Согласны?

— Согласны, — ответил я.

Эльвира довольно усмехнулась, потрясла мою руку, резко отпустила и зашагала к квадроциклам. Оттуда вытащила несколько мешков, похожих на спальные, кинула нам под ноги и почти дружелюбно сказала:

— Ну, присаживайтесь, рассказывайте, — сказала она, жестом приглашая нас присаживаться на мешки.

Сами они уселись на один спальный мешок втроем и внимательно уставились на нас. Роль рассказчика на себя взяла Рита, начав с того, кто она, а после плавно перешла к истории, как князь Гром Тамбовский решил вылечить сына от немощи с помощью хвори.

Мы с Кокосом просто сидели и слушали. Кокос неподдельно удивлялся на некоторых моментах. Например, он явно не был в курсе, что хворь Лешеньке досталась по идиотской придумке князя. Затем он крайне заинтересовано слушал историю о том, как Рита меня разбудила, а после выяснилось, что никакой я не профессор Горянский. На этом моменте пришел мой черед рассказывать, кто я такой.

Отделался короткими фразами:

— Дмитрий Томашевский. Тридцать лет. Военный. Охранял профессора Горянского, с ним и попал в гибернационную спячку. Проспал триста двадцать пять лет. А после медик Рита меня разбудила уже в ваше время. Дальше пусть говорит Рита, она больше знает о произошедшем.

Курьеры с каждым сказанным мной словом становились все более заинтересованными. Я уже видел, как Эльвире не терпится засыпать меня вопросами о прошлом, но к счастью, Рита вновь продолжила рассказывать, что произошло, когда княжич умер, а после обратился. После была история о нашем побеге и закончили тем, как мы напоролись на ящеров и, в конце концов, встретили наших новых знакомых.

Рита замолчала, сложила руки домиком у носа и подытожила:

— Вот в такую историю мы вляпались.

— Вляпались не то слово, — мрачно согласился Вахтанг.

— И все же у этой истории не хватает нескольких деталей, — вздохнула Эльвира. — Потому придется задать уточняющие вопросы. Первое, — она отогнула один палец пальцем другой руки, — почему ты, Рита, скрываешься? Почему ты вообще сбежала, а не дождалась официального выдворения? Князь Тамбовский, конечно, пусть и славится дурным нравом, но он не безумец. Он бы тебя не тронул.

Рита потупила взгляд и принялась теребить растрепанную зеленую ленту маскировочного костюма.

— Та-а-к? — угрожающе протянула Эльвира и вперила в меня требовательный взгляд. — Может, ты объяснишь?

— Сам задаюсь этим вопросом, — развел я руками.

— Это не имеет никакого значения и к делу не относится, — нервно заявила Рита. — Но в медицинский клан я ни за что не вернусь и точка. Это не угрожающие кому-либо обстоятельства, это мое личное решение.

— И все же это очень странно, моя хорошая, — снисходительно улыбнулась Эльвира. — Тебе придется назвать причину, по которой ты не хочешь возвращаться домой.

Рита отвернулась от нее так резко, будто получила пощечину. Даже во тьме я видел, как она покраснела. Какое-то время Рита тяжело и сердито дышала, раздувая ноздрями, пока ее не толкнул локтем в бок Кокос и шепотом не попросил:

— Ну давай уже, чего ты ломаешься?

— Да ничего я не ломаюсь! — возмущенно воскликнула она. — Просто это личное! Кому какое дело до моих отношений с отцом?!

— Значит, ты в ссоре с отцом? — Эльвира наклонилась вперед и соучаствующее уставилась на Риту. Хотя ни о каком сочувствии там и речи быть не могло, просто Эльвира пыталась ее расположить, чтобы выудить информацию.

— Нет, не совсем, — Рита шмыгнула носом и прикрыла глаза ладонью, скрывая выступившие слезы. — Просто отец никогда в меня не верил, называл неумехой, говорил, что мне никогда не получить четвертый ранг. Говорил, — Рита всхлипнула громче, глубоко вздохнула, слегка успокоилась и продолжила: — что я гожусь лишь на то, чтобы рожать новых медиков для клана. А я сумела получить четвертый ранг!

Она резко убрала ладонь от глаз, со злой гордостью добавила:

— Я лучше всех учеников своего года сдала экзамен! И что? — она снова резко сникла и прикрыла глаза. — Отец определил меня в Тамбовское княжество и на прощанье сказал, что даже в таком безнадежном и мирном месте, я все равно облажаюсь и вернусь домой намного раньше, чем получу пятый ранг.

— Получается, так и вышло, — вполне беззлобно сказал Кокос, но Рита обдала его таким испепеляющим взглядом, что тот резко стушевался и отвел глаза.

— А дальше… — Риту понесло и, кажется, уже было не остановить. — Дальше меня ждет замужество с Пантелеевым. Ненавижу этого жирного, тупого, уродливого, вонючего… Да лучше умереть! И отец! Он же всю жизнь мне будет напоминать, будет каждый раз издеваться!

— Так, все-все, моя хорошая, — Эльвира подалась вперед, протянула руку и принялась успокаивающе гладить Риту по коленке. — Успокаивайся, не нужно реветь. У нас ведь уговор, мы тебе поможем. Никто из твоего клана не узнает где ты и не сможет тебя найти. Все наладится. Да?

— Да, — совсем по-детски согласилась она, шмыгнула носом и принялась вытирать глаза.

— Ну, вот и отлично, — холодно сказала Эльвира и резко переключилась на меня: — Второй вопрос.

— Слушаю, — медленно кивнул я.

— Откуда у тебя схема и способ создания этой технологии, которую ты нам предложил? Только не лги, — она пригрозила мне пальцем.

— Это несложная технология, ее просто запомнить, — спокойно ответил я. — К тому же в мое время было хорошее образование. Это все знали.

Ну уж нет, абсолютно всю подноготную о себе я выкладывать не намерен. Да и лгать я умел отменно — как же здесь не воспользоваться?

Эльвира поверила. Наверное. Впрочем, мне было плевать. Все равно большего она от меня не добьется.

На этом мы и закончили. Курьеры поделились с нами своей одеждой. Особенно она была нужна Рите, которая все еще оставалась в растрепанном вечернем платье и рваной маскировке.

Дальше решили, как будем ночевать и кто первым останется караулить. Первыми вызвались Эльвира и Вахтанг, а дальше будем меняться каждые два часа. Спальных мешков было три, а нас четверо. Мне не привыкать спать в полевых условиях, потому я отказался. Рюкзак под голову и долгожданный сон.

Вскоре меня и Кокоса разбудил Дарвин, и мы дежурили до рассвета. Хотя как дежурили? Кокос по большей части спал, а я дежурил. Удивительно, что за все это время ни одной зомботы не прошло ни мимо нас, ни даже не нарисовалось где-то вдалеке.

Затем все проснулись, мы кое-как смыли кровь и умылись из канистры, предложенной нам Эльвирой. В этот раз они все же с нами завтраком любезно поделились. Да и вообще, после вчерашнего разговора, курьеры стали заметно дружелюбнее.

И, наконец, полноценно поев, мы двинулись в путь, заведомо обговорив, что до Воронежского будем двигаться без остановок.

И все же останавливаться приходилось на дозаправку, у Вахтанга сильно грелся двигатель, что тоже вынуждало делать паузы. Но кое-как с горем пополам к середине дня мы, наконец, выехали к реке Воронеж, а уже отсюда было видно и само княжество. И этот город даже издалека едва ли напоминал ту захудалую деревню, которым являлось княжество Тамбовское.