Самозванец

Глава 1 Треклятое зеркало

Во всем виновато треклятое зеркало! Если б знал, что так выйдет, может, даже не поехал на соревнования. Хотя кого я обманываю? Я посвятил жизнь спорту, а на горизонте маячил мировой уровень. И разве я мог упустить шанс заручиться поддержкой влиятельных людей, чтобы исполнить мечты?

Конечно нет! Однако мечты исполнились немного не так, как я ожидал.

– Андрей, ты как вообще? – обеспокоено спросил тренер. – Неважно выглядишь. Волнуешься?

Я пожал плечами. Врать было бессмысленно, Анатолич видел меня насквозь. Но и правду озвучить не мог – я сам не знал, от волнения это или еще от чего. Лёгкий мандраж присутствовал, но дело было в чём-то ещё.

– Умойся, пока есть время, взбодрись. Полегчает… – он по-отечески похлопал меня по плечу. Такой формат общения был нам обоим привычен, ведь по сути он заменил мне родного отца, которого я никогда не знал. Так бы и дрался за гаражами, если бы во время не попался на глаза тренеру. Он меня, считай, из грязи и вытащил. Сделал человеком. Спортсменом, практически – чемпионом.

– Тут ещё духота страшная, – Анатолич подошел к окну, у которого даже не было ручки, чтобы открыть и проветрить. – Сейчас вставлю пистон организаторам, чтоб вентиляцию проверили.

Его монотонный голос всегда действовал благостно, особенно, если он собирался при этом отчихвостить кого-то кроме меня.

– Совсем совесть потеряли, – ворчал тренер. – Казалось бы, Москва, столица, а работают колхозники! Непорядок, нельзя так прочить Златоглавую… Андрей, ты давай, приходи в себя. Я пока разберусь с этими оболтусами.

Дальше уже не слушал, и когда силуэт тренера затерялся за пределами раздевалки, подхватил полотенце и направился в уборную. Меня мутило уже несколько минут. Питался правильно я, спал по графику. На воздухе регулярно бывал, спиртного не пил, за здоровьем следил.

«Чего ж колбасит-то так?» – спросил сам себя, открывая кран с холодной водой.

Умылся, протер лицо и почувствовал небольшое облегчение. Холодная вода освежала. Уже обрадовался, что оживаю, но вдруг перед глазами все поплыло.

– Эй… – Я ухватился за раковину и понял, что поплыло не в глазах. Поплыло зеркало! – Мать моя… – «женщина» хотел закончить я, но не успел.

По гладкой зеркальной поверхности пошла рябь, а у меня слова застряли в горле. Загипнотизированный переливами зеркала, потянул пальцы к ожившему полотну. Оно будто дышало и вздрагивало… И манило…

Мне почудилось, что по ту сторону доносился какой-то странный шёпот. Будто шептали молитвы или нечто подобное. Я решил прислушаться, наклонился к зеркалу почти вплотную и ошалел. Сквозь мое отражение проглядывал другой силуэт. Какого-то незнакомого парня. Он стоял в зазеркалье и так же удивленно смотрел на меня.

Через мгновение пульсирующее зеркало в очередной раз всколыхнулось и само коснулось моих пальцев.

– Что за?..

Меня начало затягивать, и я даже не успел испугаться, как опять оказался перед ровной зеркальной гладью. Но уже не в туалете раздевалки одного из самых крутых московских спортивных центров, а в тюремной камере, стены которой были испещрены какими-то незнакомыми символами.

«Что за?..» – охренел я, увидев в отражении чужое лицо.

Тут же попробовал коснуться зеркала вновь, чтобы меня вернуло назад, в спортцентр, но ничего не произошло. Со злостью ударил по отражению, но лишь расколол его. Тонкая извилистая трещина расползлась по поверхности, искажая отражение. Не мое отражение! Отражение незнакомца, мать его дери!

«В обморок, что ли, грохнулся от жары, – подумал я. – Или конкуренты что подсыпали? Чё так плющит, а?»

Опустил взгляд, чтобы понять, изменилось только лицо или тело тоже. И меня ждало разочарование. Руки, ноги и даже пресс, которым я так гордился, остались по ту сторону зеркала – в Москве.

Тощее молодое тело, в котором оказался, было совершенно чужим и нетренированным, а за пультом управления теперь сидел я. Я! Ну и за что мне это? У меня же соревнования! Мировой уровень!

Эх! Долбись оно трехфазным током!

Для чего всю жизнь корячился, спрашивается? В детстве на лыжах, потом плаванье, дальше баскетбол, боевые искусства… И где теперь годы тренировок? У кота под жопой?

А я теперь где? В холодной пустой расписанной символами тюремной камере! Стены исписаны какими-то иероглифами. А это что? Пентаграмма?

Я наклонился ближе к рисунку, но быстро понял, что это что-то иное, незнакомое глазу. На кровати на скомканном одеяле листок бумаги. Там такие же символы, что и на стенах. И что это получается? Кто-то проводил ритуал? Но зачем? Сбежать из тюрьмы?

Я глубоко задумался. В мистику я не верил, но до этого и в чужое тело не попадал, а после такого начнешь верить во что угодно. Если парень провел ритуал, чтобы сбежать, то почему не в своем теле? Зачем ему мое?

Ух! Как же я был зол. И зеркало теперь разбито. Может, оно и есть единственный портал, через который можно было вернуться. А я его разбил. От досады подошел к нему еще раз. Говорят, в разбитое зеркало нельзя смотреться, но разве может быть еще хуже?

Зеркало не ответило. И я осмотрелся еще раз. Похлопал по карманам робы. В штанах оказался еще один лист. Тоже со странными символами. И текстом, который никак было не прочитать. Незнакомый язык. И не латынь, и не китайский. Просто странные буквы, а к ним в довесок – странные символы.

Пока изучал их, не заметил, что к камере кто-то подошел.

– На выход! – рявкнул за спиной грубый мужской голос, и решётка распахнулась.

Передо мной стол бугай с каменным квадратным рылом. Такую рожу даже лицом нельзя было назвать. – Что происходит? Куда на выход? – ошалело спросил я охранника, но тот лишь усмехнулся.

– Под дурачка не коси. Переводят тебя сегодня, сам знаешь.

Но переводили не меня! Переводили тощего оболтуса, тело которого мне по ошибке досталось. Вот только доказать кому-то что-то вряд ли получится.

– Куда переводят? – с легкой надеждой на пояснения спросил я.

Охранник фыркнул и вместо ответа скомандовал:

– Запястья давай. Сам же вчера хвастался, что теперь заживешь. А сегодня вдруг канючить взялся. У-у-у, нервотреп… – он замахнулся на меня дубинкой, и мне ничего не оставалось, как подставить запястья.

На руках в мгновение ока появились наручники, и тут меня впервые охватил ужас. Я ещё раз бросил взгляд в зеркало в надежде, что по нему пойдут волны и меня втянет обратно. Но с той стороны на меня смотрел тощий темноволосый телёнок лет восемнадцати. Что, конечно, плюс, ведь молодость – тоже своего рода сила. Но годы тренировок… Эх...

– Слушай, командир, – начал я, – давай по-хорошему…

– Хлебало завали и на выход, – не стал церемониться он, а я всё-таки предпринял попытку отбрехаться.

– Я тут по ошибке, – и сам услышал как нелепо и банально всё прозвучало.

– Топай давай. Оправдываться перед ректором будешь, нам фиолетово, виноват ты или нет. Не наша теперь забота.

Охранник кивнул напарнику, чтобы тот подхватил меня под другую руку.

«Ректором? Каким ректором?» – не понял я, но стало уже интереснее, ведь в тюрьмах ректоров нет. А где есть? Институт? Университет? Это в любом случае лучше, чем тюремная камера.

Так меня и повели – скованного, растерянного и заинтригованного.

– Так куда меня переводят? – не сдавался я. – Ну, будь человеком, у меня сегодня совсем башка не соображает. Тут помню, там не помню. Куда ведут, не знаю…

– В твою новую счастливую жизнь, – произнёс охранник, распахивая двери, где беспощадно слепящее солнце окатило нас тёплым светом.

«В новую?.. – только и подумал я. – Но мне ведь и старая ещё не надоела…»

К своему удивлению, я оказался не единственным пассажиром в кандалах, которого ждала новая счастливая жизнь. Внутри уже сидело двое заключенных: крупный парень с каменным лицом и миловидная девчушка с красными волосами. Навскидку мы все были примерно одного возраста – лет семнадцати-восемнадцати или около. Примерно так выглядят выпускники школ или первокурсники на Хэллоуин, когда наряжаются в костюмы преступников. Вот только это были не костюмы.

– Залезай давай, – подтолкнул меня один из охранников, и я ввалился в салон.

Запнулся, попытался удержать равновесие, но не рассчитал, потому что пока так и не привык к новому долговязому телу. И с разгона полетел в сидевшую напротив двери девчонку.

Моя попытка упереться скованными руками и не поранить девушку, привела к тому, что я поджал руки и плюхнулся локтями ей на колени. Она распахнула огромные голубые глаза, отпрянула к стене, вжалась в спинку сидения, ка-а-ак завопила.

Я подозревал, что женщины умеют истошно визжать, но никогда в реальности с подобным не сталкивался. И когда вопль достиг запредельной громкости, девчонка дёрнулась, толкнула меня в грудь и попыталась спихнуть с себя, всё ещё продолжая вжиматься в стену, хотя вжиматься было уже некуда.

Я же от такого визга чуть не оглох. Попытался заткнуть уши, но руками в наручниках это сделать куда сложнее, чем свободными, так что потерял равновесие и начал заваливаться вперед. От соприкосновения лицом с роскошной грудью незнакомки меня уберег подоспевший охранник, который ухватил меня за ворот формы и оттянул назад.

– Премного благодарен, – выпалил я, обретая опору и пытаясь подняться на ноги. – Виноват! – произнёс уже обращаясь у девушке.

Лицо её тут же покраснело и почти слилось по цвету с рубиновыми волосами.

– Хам! – рявкнула она.

– Простите, был не прав. К обеду исправлюсь, слово джентльмена, – произнёс я, твёрдо вставая на ноги.

Девушка демонстративно отвернулась, вздёрнув курносый нос и возмущённо пыхтя. А бугай рядом с ней даже бровью не повел, будто ничего и не случилось.

– Расселись и заткнулись, – рявкнул охранник, указывая на мое место в этой тюремной повозке.

Я сел, осматриваясь. Потрепанный салон, порезанная местами обивка сидений, исцарапанные окна.

«Бизнес-класс», – подумал я вздыхая.

– Советую поспать, путь долгий, и развлекать вас никто не станет. Попытаетесь сбежать – вернётесь в тюрьму. Начнёте трындеть – вернётесь в тюрьму. Хоть на миллиметр дёрнетесь… – он многозначительно замолчал.

Заканчивать за ним фразу никто не стал.

Никто не хотел возвращаться в тюрьму.

Глава 2 Кроличья нора

– Смотри, смотри, просыпается! – Услышал молодой женский голос, ещё до того как открыл глаза и пришёл в сознание.

«Что за фигня?..» – подумал я своим еще затуманенным разумом, не понимания, ни где нахожусь, ни кому принадлежат голоса. Дернул рукой, но сразу ощутил, как металл впился в кожу.

«Дурацкие наручники...», – пришло осознание.

Ну да, совсем недавно я был в тюрьме, а теперь... Где я?

Надо мной нависла тень, и когда удалось сфокусировать мутное зрение на силуэте, разглядел белокурые локоны и лучезарную улыбку.

– Я в Раю? – с надеждой и легкой усмешкой едва слышно пробормотал я.

Она поправила белый халатик, хихикнула и продолжила с любопытством разглядывать меня.

– Отойди от него, – раздался второй голос, принадлежавший женщине постарше. – Ты же знаешь, он из чёрных браслетов, голову тебе откусит и не подавится.

Белокурая рассмеялась, а вторая опять на неё напустилась:

– Браслет на него надень, потом разглядывай. Ещё не хватало, чтобы в первый же день что-то случилось.

– Ладно, ладно, – девушка отошла подальше, и мне в глаза ударил слепящий свет лампы, которые обычно вешают в стоматологических кабинетах над креслом.

Поёжившись от неприятной ассоциации, попытался понять, где вообще нахожусь. Чужое тело затекло, но боль, отдававшаяся в спину и ноги была моей собственной. Я все-таки попал в другое тело, а не ударился головой на соревнованиях, после чего нафантазировал все остальное.

Еще раз дернул рукой, пытаясь освободиться из наручников, но это, конечно же, было тщетно.

– Какой дерзкий, – хихикнула блондинка и кокетливо изогнула бровь.

Я же окинул взглядом комнату – типичный кабинет для осмотра: кругом чистота, на столе стопочка медкарт, пара компьютеров на столах, стеллажи с документами, шкафчики с медикаментами, медицинские инструменты и аппараты. Всё, что полагается достойной клинике.

И надо сказать, что тюремная форма на мне сменилась на благородную тёмно-синюю. Интересно, кто и когда переодел меня, и почему я ничего этого не помню. Видимо, при перевозке предложение поспать было прямым указанием к действию. А в дороге нас чем-то крепко накачали для надежности.

Я прокашлялся, привлекая внимание, но был проигнорирован.

– Хватит глазки ему строить, – опять взъелась старшая. – На твоё место знаешь, сколько желающих? Целый вагон! И каждая только и ждёт, когда вакансия появится. Ты хоть понимаешь, в какой серьёзный проект попала? Столбом не стой, замеры записывай и браслет цепляй, пока он окончательно не очухался.

Решив, что стоит дать дамам понять, что я никому ничего откусывать не собираюсь, попытался заявить, что пришел с миром, но во рту, как назло, пересохло. Вместо слов вырвался сдавленный хрип.

– Бедняжка, – проворковала блондинка.

– Девочки, – прокашлявшись, я все-таки подал голос, – если это вечеринка-сюрприз, то я не любитель подобных игр. Давайте сворачиваться, мне завтра утром на работу.

Молоденькая прыснула от смеха, а та, что постарше нахмурилась и неодобрительно посмотрела. Обе были как с картинки: в белоснежных халатиках и аккуратно причёсаны. На руках перчатки, на лицах медицинские маски. И если старшая носила маску как положено, то младшая – стянула её на подбородок.

Старшая поднялась с крутящегося кресла, демонстративно поправила перчатку и низко наклонившись ко мне мягко и проникновенно произнесла:

– Не советую шутить с теми, у кого в арсенале шприцы и твоя медицинская карта, мальчик.

Хитрый прищур карих глаз и осадил, и раззадорил одновременно. Но как только на запястье щёлкнул широкий браслет с экранчиком, женщина отстранилась и потеряла ко мне всякий интерес.

Зато не потеряла младшая, ещё хитрее разглядывая меня, словно диковинку.

– Может, меня всё-таки кто-нибудь отстегнёт? – позвенев наручниками, поинтересовался я. – Не любитель подобных забав, честное слово. Девочки, давайте я лучше по старинке: с цветами, конфетами, прогулками под луной, а? Иж потом эти ваши железки и все такое.

Младшая кокетливо улыбнулась и потупила взгляд. Старшая записала что-то в бланк, сунула в руки помощнице и вышла из кабинета. Стало понятно, что нужно брать в оборот белокурую нимфу, раз уж она так ко мне расположена, и разузнать как можно больше. Они упомянули что-то о проекте. Неплохо бы разобраться, во что такое я ввязался.

– Браслет-то снимешь, красавица? – напомнил я, когда дверь за старшей захлопнулась.

– Не положено, пока авторизация идёт, – она кивнула на моё запястье, и я заметил переливающиеся бегающие полоски загрузки на дисплее браслета. Я использовал такой на тренировках для контроля пульса и для подсчета шагов.

– А потом что? – уточнил я.

– А потом… я всё сниму, – понизив голос нежно произнесла она и отстранившись добавила: – Все – это в смысле наручники.

Вот негодница, так и заигрывает с совершенно незнакомым парнем. Да ещё и из «чёрных браслетов», о чем предупреждала ее старшая. И хоть я понятия не имел, что это значило, по тону и контексту считывалось, что ничего хорошего.

– Не боишься меня? – пошёл ва-банк.

Она опять хихикнула, потупилась и приникла ближе – наклонилась, чтобы шепнуть.

– Нет. Я знаю, что ты ни в чём не виноват. Это всё твой дар. Ты просто его контролировать не умеешь, вот журналюги и раздули. Но ничего, тут тебя всему научат.

Дар? Какой такой дар? Но уточнять не стал, важнее было спросить, куда попал, и что теперь делать.

– А проект серьёзный, да? – прикинулся дурачком. – Нравится тебе здесь?

– Конечно! Все мечтают получить работу в Высшей Школе Героев. За вами же весь мир наблюдать будет. Я хоть в камеры не попаду, но буду смотреть, что называется, с первых рядов. Познакомлюсь с кем-нибудь из студентов... Подружусь... – кокетливо произнесла она и как бы невзначай коснулась браслета, а затем и моей руки.

– А чему учить-то будут? – уточнил я, старательно игнорируя заигрывания.

– Да всему. Обычным предметам и тем, которые ваш потенциал раскроют. А ты что, боишься, что учёбу не потянешь, и назад в тюрьму отправят?

– Да не то что бы… – отмахнулся я. – Скорее, хочу подготовиться получше, чтоб в грязь лицом не ударить, раз уж весь мир следить будет.

– Понимаю, – произнесла она и опять нагнулась, чтобы шепнуть на ухо: – Главное, не нарушай правил, тут везде камер полно.

– А что значит… – как она там назвала, попытался вспомнить, щёлкая пальцами, – Высшая…

– Высшая Школа Героев. Ты что, с Луны упал? – рассмеялась она. – Про это же каждая собака знает!

– Я же лучше собаки, – подмигнул блондинке и продолжил: – Расскажи, я издалека приехал, а ты тут «в первых рядах». Все знаешь, все видишь.

– Ладно, – она улыбнулась и придвинулась ближе. – Древние пророчества ты и так знаешь, – она взмахнула рукой, будто это все было действительно очевидно. – Так что зацикливаться не буду. Первое поколение героев когда-то спасло мир. Теперь появились вы, – указала на меня, – второе поколение Героев. Школа была создана, чтобы помочь вам раскрыть свои способности и стать достойными защитниками нашего мира. Ну а мы, – указала на себя, – простые люди, будем следить за вашими успехами и помогать во…

Договорить блондиночка не успела, дверь распахнулась, и она была вынуждена отпрянуть назад, делая вид, что просто рассматривает мой браслет.

– Загрузился, – отчиталась она перед старшей. – Можно снимать наручники?

– Брошюру выдала?

– Не-ет… – растеряно протянула та.

Старшая закатила глаза, порылась в стопке бумаг и протянула мне сложенный в несколько раз цветастый лист бумаги, на глянцевой лицевой стороне которого красовался точно такой же чёрный браслет, как и на моём запястье.

– Изучай, и потом свободен. Даю пять минут.

Я раскрыл листовку. Красочные фото школы пестрели сносками и общей информацией. Больше всего меня заинтересовал разворот с правилами, о нежелательности нарушения которых уже предупредила белокурая красотка.

Запрещается применять дар против других студентов или персонала.

Запрещается устраивать потасовки.

Запрещается ломать имущество других учеников или Школы.

И ещё много разных «запрещается», сводящихся примерно к одному – будь паинькой, хорошо учись и будет тебе счастье.

Последствия нарушений в брошюре прописаны не были, но из слов девушки и так стало ясно, что меня просто отчислят и вернут назад. А возвращаться мне некуда.

Путь домой пока заказан, а значит, если куда и отправят, то назад в тюрьму. И даже если я был ни в чем не виноват, как говорила медсестричка, то доказать это я не смогу. Потому что вообще ничего не знаю ни о том, почему попал в это тело, ни о том, зачем в него попал. И по чьей воле это случилось – тоже неизвестно. Сам ли парень провел ритуал или его заставили, принудили или все это случайность – пока загадка. И как ее разгадывать у меня не было ни малейшего представления.

Пугало даже не то, что я пока не знал, как вернуться назад, а то, что моим родным телом сейчас кто-то распоряжается. И если здесь у него была дурная репутация, то что он может натворить там... Ох, лучше даже не думать.

Пока нужно осмотреться, разведать, где я нахожусь и что за ритуал перенес меня сюда. Паника, сомнения и отрицание ещё никому не помогали.

– Закончил? – нетерпеливо спросила старшая, и я кивнул. Очень уж хотелось скорее избавиться от наручников.

– Подписывай.

Мне сунули документ с каким-то душным отказом от претензий, который пришлось бегло просмотреть по диагонали. Всё сводилось к тому, что за свою жизнь и применение дара отвечаю только я и никто больше.

Размашисто чиркнул извилистую каракулю и вернул докторше.

Из бланка узнал свое имя. Канто Алан Рэй. Звучит приемлемо. Буду зваться Рэем. К родному имени ближе, уху приятней, мозгу понятней.

– В браслете вся необходимая информация, – произнесла белокурая. – Теперь это и ключ от дверей, и кошелёк, и телефон, и экзаменационная книжка, и паспорт. В общем, в этой штучке вся твоя новая жизнь.

Я покрутил браслет, рассматривая. На экранчике горел пиксельный силуэт кошачьей мордочки, которая, будто бы заметив мой взгляд, тут же улыбнулась и подмигнула.

– Если почувствуешь головокружение, запишись на осмотр через браслет. Вколю тебе витамины. А пока, если все нормально, не задерживай очередь. У нас еще толпа студентов на подходе.

Я кивнул, поблагодарил барышень за теплый прием и откланялся. Тут же за дверью меня ждал провожатый в форме и с оружием. Он не выставлял его напоказ, но было видно, что оно у него есть. Он вывел меня из здания, поддерживая дежурную беседу о погоде.

Пока мы шли по аллее и болтали, заметил ещё несколько человек в такой же серой форме, как у сопровождающего. Вероятно, это была местная охранная служба на случай, если одарённые ученики взбунтуются.

На газоне сидела не то собака и не то кошка и, подставив солнечным лучам пухлое пузо, мерно почесывала ухо задней лапкой.

– Это что за крысо-белка? – усмехнулся я.

– А? – охранник сначала не понял, о чем я говорю. – Да обычная сферка из семейства грызунов. Только отъелась больше обычного, – беззаботно пояснил он, пожимая плечами.

И стало очевидно, что забросило меня дальше, чем рассчитывал. Это не какое-то шоу, где придумали каких-то Героев, это настоящий другой мир, где жирные крысо-белки именовались сферками и не вызывали ни у кого удивления.

«Попал так попал», – со вздохом подумал я.

– Руки к нему не суй, – пояснил охранник. – Он всегда сытый, но за неделю уже третьего первокурсника в лазарет отправил. Характер дурной. А ректор хочет чтобы Школа радовала зрителей не только вашими геройскими навыками, но и красивой картинкой.

На этой фразе охранник указал на камеру наблюдения и даже сам как будто приосанился, расправил плечи, чтобы хорошо смотреться в кадре.

– Понял, учту, – кивнул я.

– Дальше сам, – произнёс мужик и добавил, указывая на здание впереди. – Вон там общежитие. Не заблудишься. В крайнем случае – в браслете есть вся информация.

Я инстинктивно провёл по запястью, поправляя гаджет и вглядываясь в кампус Высшей Школы Героев, огороженный высоченным забором с одной стороны и горами с белыми макушками с другой.

– Ну что ж, – пробурчал себе под нос, направляясь вперёд по аллее к общежитию. – Давай узнаем, насколько глубока кроличья нора.

Глава 3 Новая надежда

Выйдя к площади перед общежитием, огляделся. И что теперь? Как жить эту жизнь? И эту ли жизнь жить или пытаться прорваться назад?

В камере перед зеркалом ничего не вышло. Не факт, что получится и с каким-то другим. Тем более, в камере всё было исписано каким-то странными символами, и сдаётся мне, отчасти благодаря им и состоялся мой переход.

Захотелось где-нибудь остановиться и подумать.

День выдался тёплым и солнечным, погода позволяла остаться на улице, осмотреться и всё обмозговать. Перед зданием общежития красовался большой фонтан, напоминавший восьмиконечную звезду, окружённый полукруглым рядом лавочек, где я и разместился.

Видно, что денег в благоустройство территории вложили немало. С другой стороны, почему бы и нет, если учить тут собираются Героев, а за проектом будет наблюдать весь мир?

Раскрыв брошюру, решил поподробнее изучить информацию.

«Рады приветствовать вас в Высшей Школе Героев! Давным-давно Героям, наделённым особыми способностями, довелось спасти наш мир. Вы попали сюда потому, что обладаете такими же способностями. Здесь вам предстоит раскрыть свой потенциал, научиться управлять даром, получить высшее образование и заработать любовь миллионов людей! Мы пригласили лучших преподавателей, собрали для вас прекрасную библиотеку, обустроили жилые и учебные корпуса, а также снабдили помещения камерами, чтобы обеспечить вам безопасность и позволить зрителям наблюдать за своими Героями! Вы – наша новая надежда!»

«Так-так... Значит, телешоу супергероев. Интересно...» – подумал я. Дальше была информация о каких-то прежних героях, спасших мир в прошлом от существ, способных прорваться из других миров, и выдержки из легенд, сохранившихся с тех времён.

«Наши потомки явят себя миру, когда вновь возникнет угроза. Грань мироздания истончится, начнут открываться разломы.

[…]

Не бойтесь, когда явятся монстры. Это значит, что Герои уже пробудились!

Лишь у достойных проявятся силы, чтобы противостоять злу. И как и мы сейчас, они защитят беззащитных, уничтожат всё потустороннее, закроют разломы и истребят червоточины.

[…]

Будьте смелы и терпеливы».

Интересно, если обладатель этого тела был достоин способностей, смогу ли я ими управлять?

Мысль показалась занятной, но зацикливаться на ней не стал. Время покажет.

Убрав брошюру, решил осмотреться.

На здании общежития по обе стороны от входа висело два больших экрана, на которых по кругу крутили одну и ту же информацию с интервалом в несколько минут. Пока на правом показывали карточки заехавших в кампус студентов, на втором уже крутили информацию по браслетам.

Моё лицо тоже мелькнуло в числе прочих на несколько секунд на одном из экранов. Сверху было написано имя, а рядом чёрный ромб со знаком вопроса.

«Это что за покемон? – вспомнилось мне. – Собери их всех».

Видимо, позже на месте вопросика появится какая-то важная информация, выявленная в процессе обучения. Может, это место под награды, средний балл или уровень владения загадочным даром. Оставалось только гадать.

Ещё понаблюдав за карточками студентов, отметил про себя, что все ромбы содержат знак вопроса и отличаются цветом: чёрный, коричневый, серый и жёлтый. Видимо по аналогии с бронзой, серебром и золотом, где чёрный – самый низший, грязь, которая не вписалась в ряды металлов. Портреты на карточках подтверждали теорию. У желтых, то есть золотых, были самые самодовольные лощеные лица.

Внизу была графа с рейтингом, но информации пока не было, лишь прочерки. Видимо, после заселения всех представят публике, и начнётся битва за статус. Тому, кто займёт вершину, скорее всего, предоставят какие-то плюшки.

Сколько себя помню, всю жизнь участвовал в различных соревнованиях, и к конкуренции привык. Если учить нас будут и стандартным дисциплинам, есть все шансы обойти некоторых студентов хотя бы по классическим предметам. Всё-таки пять лет в Университете и диплом о высшем образовании за плечами уже имелись, а если приложить к этому жизненный опыт, творческую смекалку и волю к победе, которая выручала не раз, то, может, и браслет из чёрного со временем превратится в золотой. Если тут, конечно, предусмотрен такой рост. А если и нет, то всегда можно попытаться пробиться на вершину рейтинга, а это, как правило, тоже много стоит. Мне ли не знать? После пары оглушительных побед на соревнованиях сразу откуда-то и спонсоры нарисовались, и фирмы начали предлагать рекламные контракты. Не думаю, что этот мир кардинально отличается от нашего в таких базовых вещах.

Карточки студентов сменились рекламой школьной формы. Для всех студентов, что с золотыми браслетами, что с чёрными, одежда была примерно одинаковой с виду. Белая рубашка, пиджак и брюки. Для девочек – на выбор брюки и юбки. Скорее всего, различались только детали, но не концепция. Вероятно, отличалась ткань пошива. И точно отличались пуговицы и прочая фурнитура. У золотых все, конечно же, золотое, а у таких, как я, простенькое, покрытое чем-то гипоаллергенным и неброским.

А вот комплектация рюкзаков отличалась разительно. У чёрных браслетов кроме тетрадей и необходимых письменных принадлежностей не было ничего, в то время как у золотых присутствовали планшеты, портативные игровые приставки и более разнообразная канцелярка.

От разглядывания экранов меня отвлёк странный звук. Сначала не понял, пищал ли это зверёк в кустах или скрипели какие-то детали фонтана. Поднявшись с места, огляделся. Метрах в десяти от меня за клумбой с яркими мелкими цветочками на лавочке сидела девушка и что-то рассматривала.

Только подойдя ближе, понял, что она плакала (или скорее, хлюпала носом, пытаясь не разрыдаться) и нервно нажимала кнопки браслета.

– С тобой всё в порядке? – поинтересовался я.

Она испуганно подняла взгляд, прикрывая золотой браслет. И уже через секунду нашлась – быстро вытерла слёзы и оценивающее пробежалась по мне взглядом.

– Нет, – процедила сквозь зубы, – иди куда шёл.

Девчонке было лет семнадцать-восемнадцать на вид, и она вполне походила на первокурсницу, хотя, скорее всего, в обычной жизни, когда не плакала, выглядела ещё моложе. Но по чуть покрасневшим от слёз карим глазам, полным какой-то недетской взрослости, читалось, что она давно не ребёнок. На мгновение мелькнула мысль, что может она тоже оказалась в чужом теле и теперь совершенно не знает, что делать, поэтому и распустила нюни.

– Ты оказалась здесь случайно? – спросил я, игнорируя то, что она только что послала меня куда подальше.

Девчонка фыркнула и отвернулась, будто все её естество вопило, что я недостоин даже взгляда. Но сдаваться было не в моей природе.

– Ты тоже не поняла, как тут отказалась?

– Что? В смысле не поняла? – по миловидному лицу скользнуло возмущение, смешанное с замешательством. – Да, не поняла! Не поняла, почему именно я! Почему из всей семьи только меня угораздило? Но какое тебе дело? – и тут же разозлившись ещё больше, добавила: – Никто из нас не знал, что окажется тут! Что придётся отказаться от всех своих планов и стать марионетками, которых будут разглядывать будто под микроскопом!

Значит, всё-таки показалось. Девчонка точно понимала, где она и как сюда угодила. Но, видимо, не была от этого в восторге.

– Не особо рада, что попала сюда? – доверительно спросил я.

– А ты что, рад? – она просверлила меня взглядом тёмных внимательных глаз и продолжила: – Я это не выбирала. Но почему-то этот дурацкий дар проявился именно у меня! Не у двоюродных братьев, не у тётки, которая старше меня лишь на пару месяцев. А у меня!

Её голос дрогнул, и показалось, что теперь девчонка точно разрыдается, и мне придётся её утешать, а я, если подумать, никогда не был мастером в этом деле. Но она гулко выдохнула и нашла в себе силы взять эмоции под контроль.

Поискал по карманам платок и подал его незнакомке, чтобы та привела себя в порядок. Но она лишь отмахнулась, изящно взмахнув запястьем. Мне даже показалось, что мизинчик оттопырила, как это обычно делают аристократы в кино.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами.

– Он к тебе пристаёт? – прогудел голос позади меня.

Честно скажу, он не понравился мне с первой же секунды. Что тон, что тембр, что интонации говорившего выдавали в нём человека не самой приятной натуры.

Трое парней, взявшихся невесть откуда, обступили нас полукругом. Тот, что задал вопрос, ближе всех подошёл к сидящей на скамейке девчонке и нахально уперся ногой в клумбу, нависнув над моей собеседницей. Их появлению, как мне показалось, она тоже совсем не обрадовалась. И хоть нависающий пытался примерить на себя роль рыцаря в сияющих доспехах, девушке он, кажется, был ещё более неприятен, чем я.

– Нет! – Она резко встала и поправила за ухо прядь длинных тёмных волос. – Чего вы ко мне все пристали? Оставьте меня в покое!

Не успел я и слова сказать, как девчонка юркнула между мной и двумя другими студентами, и скрылась за кустами близлежащей аллеи.

– Зачем же ты расстроил даму? – дерзко обратился ко мне тот, что, по всей видимости, мнил себя лидером.

Я быстро окинул их взглядом, оценивая статус и степень угрозы. На запястьях, естественно, золотые браслеты. Можно было и не проверять, всё и так написано на лицах: самодовольные, самоуверенные парни, ищущие повод в очередной раз самоутвердиться. Все трое, вероятно, первокурсники, а значит, скорее всего, одного со мной возраста. Проблема этого этапа взросления в том, что некоторые выглядят совсем ещё детьми, а некоторые – уже совсем взрослыми, хотя разница может составлять не больше пары месяцев.

Заводила ростом и комплекцией больше всего походил на меня – довольно высокий, но субтильный. Прихвостень, что стоял ближе к нему, был ещё выше и значительно крепче (наверняка по несколько часов в неделю проводил в зале). Третий, стоящий ближе ко мне, был самым низким, но самым «ядовитым». Презрительно и провокационно ухмылялся, словно только и ждал, когда я дам им повод напасть.

«Запрещается устраивать потасовки» – припомнил правило из брошюры, и что-то подсказывало, что если им самая незначительная потасовка сойдёт с рук, то мне – точно нет.

– Как дела, пацаны? Заняться нечем? – ответил вопросом на вопрос совершенно спокойно.

Заводила распрямился и убрал ногу с клумбы. Поправил пиджак, демонстрируя золотой браслет и как бы говоря «смотри внимательно, с кем разговариваешь».

Я сделала то же самое – закатал рукава, демонстрируя запястья и давая понять, что ни их статус, ни дерзость нисколько меня не пугают. Да и обороняться будет проще, пуговицы не будут цепляться и мешать, если до драки всё-таки дойдёт.

Но кажется, одной моей готовности замарать кулаки хватило, чтобы охладить их пыл. И только мгновением позже, понял, что охладило их совсем другое. С лица «ядовитого» как-то резко сползла ухмылка, когда он впился взглядом в чёрный матовый ремешок на моём запястье с таким же чёрным выключенным экранчиком. Парни неуверенно переглянулись, не зная, как реагировать. Видимо, такого поворота не ожидали никто. Заводила, не желая ударить в грязь лицом, сохранил невозмутимый вид и тоном победителя произнёс:

– Ещё раз обидишь девчонку, будем разговаривать по-другому. Проваливай, пока я не передумал.

И не став дожидаться моего ответа, мотнул головой, намекая своим прихвостням, что надо уходить сейчас, ещё до того, как мне захочется что-либо возразить.

«Хорошая штука, – подумал я, поглаживая браслет и глядя вслед удаляющейся шайке провокаторов. – Почти такой же внушительный, как чёрный пояс».

Если сила золотого статуса заключается, скорее всего, в деньгах родителей, то сила моего браслета в страхе, который он наводит на окружающих. При правильной расстановке сил это даст мне некоторое преимущество, даже если пока моё место на самом дне пищевой цепочки.

Но страх – мощный инструмент, и я, как человек, который не всегда превосходил противника по силе в бою, очень хорошо представляю, что правильно напуганный враг – слабый враг.

Глава 4 Незваный гость

Участвуя в соревнованиях, я пожил во множестве разных отелей: от самых дешманских до безумно дорогих и элитных. И ни один всё равно не мог сравниться с тем, что видел сейчас. Огромный холл с зелёной зоной по центру, роскошные кожаные диванчики со стеклянными столиками, ряд информационных мониторов, на которые можно было вывести любую запрашиваемую информацию, и самое примечательное – огромный (от пола до потолка) аквариум, населённый экзотическими рыбками разных форм и расцветок. Не стану утверждать, что в моём мире нет отеля равного этому, но хочу отметить, что это всё-таки студенческое общежитие. И жить тут придётся даже тем, у кого на руке чёрный браслет как у меня.

На всякий случай ещё раз проверил информацию, туда ли вообще пришёл. Раскрыл брошюру, пробежавшись по справочной информации о студгородке. Вдруг сюда селят лишь элиту, но, как оказалось, пришёл всё-таки правильно. Общежитие было общим, но делилось на ярусы.

Самый нижний – для отщепенцев вроде меня. Первые четыре этажа для чёрных браслетов, выше бронза, за ней серебро. Ну и, конечно же, на самом верху золото – просторные апартаменты с прекрасным видом.

В браслете в меню в графе «О владельце», то есть обо мне, уже содержалась вся необходимая информация. Номер комнаты, этаж и даже количество монет ежедневного пособия. Оно, как и можно было догадаться, было минимальным – всего десять монет. И пока совершенно непонятно, на что его хватит и куда его можно тратить. Но сам факт, что какая-то стипендия предусматривалась, уже радовал.

В лифте оказалось недостаточным нажать на кнопку третьего этажа. Чтобы подтвердить действие, пришлось ещё прикладывать браслет. Видимо, так сделали, чтобы никто не мог приехать без приглашения на чужой этаж. Чтобы никто не докучал элиткам вроде тех парней, которые докопались до меня у фонтана, и чтобы сами они не искали приключений на этажах а-ля гетто.

Моя комната оказалась довольно скромной на фоне царского холла, но зато была достаточно просторной и не предполагала соседства с другими студентами. Кровать стояла всего одна, письменный стол тоже. Довольно аскетичное, но вполне комфортное убранство комнаты, воодушевляли. Даже находясь в самом низу социальной лестницы, здесь можно было вполне неплохо обустроиться.

В шкафу висела форма в разных вариациях. Несколько видов обычной повседневной, представлявшей собой белую рубашку, синий пиджак и такие же брюки. И два комплекта парадной белоснежной формы на важные случаи.

Рядом лежала домашняя одежда: от треников, джинсов и толстовок до футболок, маек и трусов. Отдельно в ящике хранились пачкой чёрные носки, которые, хвала небесам, даже не нужно было сортировать по парам, так как они были совершенно одинаковыми.

У шкафа стояли тапочки, а возле книжной полки – рюкзак из рекламы.

На журнальном столике пара бутылок с водой, у огромного окна во всю стену – небольшой диванчик с торшером. Видимо, для вечернего чтения. Самым роскошным предметом был телевизор в стене напротив кровати. Включался наверняка с браслета, потому что на голосовые команды не реагировал, а пульта нигде не наблюдалось.

Студенческая комната моего родного мира, которую приходилось делить ещё с двумя соседями, безнадёжно проигрывала по всем параметрам. Да и весь наш студенческий быт того времени мог охарактеризовать анекдот из серии: «Парни, давайте свинью заведём? Хотя, наверное, не стоит. Всё-таки вонь, грязь. Боюсь, не выживет». А если все соседи ещё и спортсмены, которые заваливаются с грязной формой в сумке и не спешат её сразу стирать…

Я подошёл к окну, прикидывая, что в трусах возле него не походишь, но вспомнил, что окна с другой стороны здания зеркальные, а значит, какая-то приватность студентам всё-таки гарантировалась. В самом же холле и в коридоре на этаже приметил несколько камер, так что наблюдать за нами планировали везде, где только можно за исключением личного пространства. Ну и на том спасибо, иначе это всё могло бы слиться в известный в моём мире проект с сомнительной славой.

Вид из окна открывался на фонтан и прилегающие аллеи, дальше находилось здание библиотеки. Его несложно было опознать, потому что по форме он напоминал раскрытую книгу. Да и в брошюре была фотография. Левее, скорее всего, находились учебные корпуса, а правее – не то здание больницы, в которой мне выдали браслет, не то ещё какие-то административные помещения. За библиотекой виднелась белая статуя или стела. Видимо, какой-то важный монумент, призванный мотивировать студентов учиться или просто отражающий чьё-то величие. Рассмотреть не получалось, третий этаж не предполагал роскошного вида. А вот с «золотых» этажей, скорее всего, весь кампус был как на ладони.

Из созерцания меня вырвал странный скрежет, доносившийся откуда-то со стороны вентиляции. В комнате, слава Всевышнему, имелась личная уборная, а не как в моей прежней общаге – одна на весь этаж, причём в хлам убитая.

Решётка вентиляции была сквозной, соединяющей жилую и ванную комнаты, и по логике вещей, врезалась в общую трубу вентиляции, скрытую в стенах.

Шорох не прекращался, и мне даже показалось, что слышится чьё-то сопение и ворчание. Подставив стул к стене, попытался заглянуть в решётчатое отверстие возле потолка.

И вот теперь звук моментально прекратился.

– Интересные дела… – прошептал я осматриваясь.

Камер в комнате не было, значит, на приватность можно было не переживать. Но почему звук прекратился, когда я полез проверять источник шума? Совпадение? Не думаю…

Пожалел, что не было мобильного под рукой. Браслет был хорош и производителен, но базовой функции фонарика не имел. Подковырнув решетку, опять услышал шум, но теперь скорее шуршащий и будто бы нервный.

Ага. Значит, кто-то или что-то всё-таки проникло в вентиляцию.

Ловко соскочив со стула и бросившись к рюкзаку, нашёл в нём небольшую металлическую линейку, которая с лёгкостью могла заменить плоскую отвертку. Пара поворотов рукой и вот уже один из винтиков лежал у меня в ладони. Ещё несколько таких же движений, и решётка покинула своё место.

– Что за?.. – сорвалось с губ, и я замер от удивления.

Из отверстия на меня таращилась пухлая охреневшая человеческая морда. Я бы решил, что это надувная кукла, но морда была вполне живой, и в её перепуганных глазах читалась огромная гамма эмоций: всё что угодно от ужаса до стыда.

– При-иве-ет… – прохрипела морда, пытаясь изобразить улыбку. – Я Шен Шо, живу этажом выше…

Возмущению моему не было предела. Вот тебе и приватность! Камер нет, зато в вентиляции ползает человек-сарделька.

– А ну, вылезай! – прикрикнул я.

Пухлые щёки Шена едва помещались в узком вентиляционном коридоре. Он ёрзал и сопел, пытаясь вылезти, но, кажется, совершенно без толку.

– Не могу-у, кажется, застрял, – прохрипел он.

– Ты как вообще сюда пролез? И на хрена?

Ответом послужило сдавленное кряхтение.

– Всё потому, что кто-то слишком много ест! – процитировал я Кролика из Винни-Пуха, но парень, похоже, не понял.

– Не так уж и много, – проворчал он, втягивая щёки и вновь пытаясь протиснуться.

Он ещё поёрзал щеками по металлическим стенкам вентиляции, и я с ужасом обнаружил, что лицо его вытягивается вперёд.

– Зачем в вентиляцию-то полез, чучело? – не удержался я, всё ещё испытывая некоторую неприязнь к незваному гостю.

– Хотел разведать, кто живёт рядом, – невозмутимо отозвался он, буравя меня раскосыми глазами.

– В двери ходить не пробовал?

– В двери неинтересно, – Шен усмехнулся. – Вдруг ты псих какой.

– Псих? Кажется, это не я ползаю по вентиляции и подглядываю за соседями.

Шен хотел ещё что-то сказать, но не стал, видимо, решив, что оправдаться всё равно не выйдет. Факты складывались против него.

Следующие несколько попыток протиснуться увенчались тем, что из дыры в стене целиком торчала его голова.

– Рога б тебе приделать, и можешь тут оставаться. Будешь моим первым трофеем.

– Чего? – вопрос прозвучал испуганно. – Не надо рога, не надо трофей. Я бы просто глянул, кто тут живёт, и уполз дальше. Не хотел ничего дурного.

– А как это у тебя получается?

Я с любопытством уставился на извивающуюся тушку, которая пыталась просочиться в небольшое окошко в стене. Вот показалась одна рука, затем другая. И когда Шен упёрся ладонями в стену, дело пошло значительно быстрее.

– Дар у меня такой, – промямлил он уже наполовину выбравшись.

«Да-а-ар… Так вот ты какой, северный олень», – подумал я, прикидывая, насколько полезной может стать дружба с человеком-червем. А он продолжал:

– Могу вытягиваться в длину, могу сжиматься в комок. Но не всегда ещё умело это проделываю. Ты меня напугал, и я застрял со страху. Будто совсем разучился управляться со своими способностями.

– К девчонкам лазал уже? – усмехнувшись спросил я.

– Нет! Конечно, нет! – раскрасневшийся Шен помотал головой и ввалился в комнату. – Фух! Ни к кому больше не полезу. Только не сдавай меня. Вдруг оштрафуют.

«Запрещается применять дар против других студентов или персонала», – припомнил правило из брошюры. Можно ли было расценить его действия как направленные «против других учеников», было непонятно. Но парень, видимо, не хотел рисковать.

– Ладно, располагайся человек-червяк. И рассказывай, кто ты, что ты, и как докатился до жизни такой.

Он смущённо посмотрел на меня, будто оценивая, заводить дружбу со мной или нет. Затем вздохнул, уселся в кресло и начал рассказывать.

Глава 5 Черные браслеты

Дар – штука уникальная.

И без рассказов Шена можно было догадаться, что проявляется он не у всех. Зато некоторые его слова пролили свет на то, откуда он берётся.

Давным-давно в далёкой-далёкой галактике… Вернее, давным-давно где-то в этих краях начало происходить странное. Стали появляться «разломы» и «червоточины». Из разломов лезла всякая кровожадная нечисть из параллельных миров, а червоточины провоцировали различные аномалии. Но всё во вселенной всегда находится в балансе, и поэтому у некоторых людей открылись способности, благодаря которым они спасли мир от нашествия потусторонних монстров и сохранили целостность своего измерения.

И когда воцарился мир, один из героев предрёк, что всё это может повториться. И в день, когда Равновесию вновь начнёт грозить опасность, у избранных потомков былых героев проявятся способности, чтобы предотвратить гибель мира во второй раз.

По крайней мере, так гласила легенда, передававшаяся из уст в уста и из летописи в летопись.

Или как минимум тот её вид, который помнил Шен. У него самого дар проявился в тот же день, когда ему исполнилось восемнадцать (как и у многих других учеников, если верить слухам). Восемнадцатилетие считается здесь крайне важной датой – переходом во взрослую жизнь. У нас оно тоже крайне ценно, но по большей части потому, что по достижении этого возраста можно спокойно покупать горячительные напитки, устраиваться на работу без каких-либо сложностей и формально самостоятельно отвечать за себя, например, больше не прося родителей подписать разрешение на поездку куда-либо. По крайней мере, мне по достижении этого возраста стало намного проще участвовать в соревнованиях, требующих дальних поездок.

Ох, взрослая жизнь! Такая желанная и такая беспощадная.

В этом мире к делу взросления подходили ещё куда более серьёзно. Возможно, это было связано с легендами о Героях, которые «достигнув дня мужества» должны начать раскрывать свой потенциал. Много веков все опасались, что наступит день, когда новым Героям придётся встать на защиту человечества, но при этом каждый в душе мечтал, что в его венах течёт кровь тех самых защитников и дар проявит себя, открывая огромные перспективы. Но годы шли, один век перетекал в другой, затем в следующий и так далее, далее, далее… Многие в итоге вообще перестали верить, что этот день когда-нибудь наступит.

Сам Шен тоже считал дар сказкой ровно до того момента, пока не чихнул. Чихнул так смачно, что шея вытянулась, изгибаясь крюком, а уши растянулись в стороны. Тогда он решил, что останется таким навсегда, но вскоре понял, что это не проклятье, а дар. И теперь он в числе избранных.

Что интересно, в этом мире важнее даже не сам день рождения, как день совершеннолетия, а год. Есть даже общая дата празднования «взрослости», в которую обычно устраивают карнавалы, где чествуют тех, кому формально пока восемнадцать ещё даже не стукнуло.

И поэтому набор студентов, как пояснил Шен, будет длиться по мере раскрытия дара, так что пустующие комнаты общежития будут постепенно заполняться новичками, у которых дар ещё не успел проявиться, но обязательно проявится.

После всех этих рассказов о супергероях и предназначении мне всю ночь снилась какая-то чушь. И сами герои, и разломы, и червоточины, и даже монстры, из-за которых проснулся ни свет ни заря в холодном поту. Как-то очень реалистично всё это воплотилось во снах, будто всю жизнь знал про эти легенды, фанател от Героев и мечтал стать одним из них.

Не успев ещё смыть остатки ночных кошмаров бодрящей холодной водой, услышал, что из основной комнаты доносится звук телевизора, который я не включал. Насторожился, не проделки ли это Шена, ведь он мог опять без приглашения влезть в комнату. Но на деле оказалось, что экран зажёгся по таймеру и вывел приветливое изображение маскота – машущего лапкой чёрного кота, исполнявшего функции будильника и координатора. Под ним мелькала кнопка, позволяющая отключить пробуждающий звонок, на которую я поспешил нажать. Сбоку от кота висел колокольчик уведомлений с сообщениями для просмотра. На браслете отражалось всё то же самое – экраны дублировали друг друга.

Я начал открывать письма одно за другим.

«Вам начислено ежедневное пособие в 10 монет, которые вы можете потратить на питание и доступ к обучающим сервисам, а также центрам отдыха и досуга. За них можно приобрести канцтовары и прочие необходимые принадлежности. Расходуйте разумно, пособие начисляется раз в сутки».

«Приглашаем проследовать в столовую для первого завтрака в нашей Школе. Расположение столовой, как и других важных объектов, отмечено на карте, которую вы можете изучить в своём браслете».

«В 12:00 объявляется общий сбор студентов на стадионе. Будьте причёсаны и нарядны, вас будут снимать скрытые камеры». Сообщение завершалось подмигивающим смайликом.

В дверь постучали.

Как и ожидалось, на пороге стоял Шен, ещё вчера предложивший держаться вместе.

На завтрак мы отправились вдвоём, быстро отыскав столовую, которая делилась по цветовым зонам. В каждом секторе были свои блюда, свои цены и меню. Никто не запрещал пройти в золотую зону, но ценник там был для нас непомерным – около тридцати монет за порцию на одного.

В чёрном секторе всё было попроще и подешевле: начиная с меню и заканчивая убранством помещения. Простые столы, простые стулья, минимум декора. Сытная порция яичницы с беконом, пончик с повидлом и кофе с молоком обошлись ровно в три монеты.

Если с обедом и ужином всё окажется в той же ценовой категории, то на карманные расходы останется лишь одна монета. Шена это нисколько не смутило, так как вкусная еда интересовала его куда больше, чем любые развлечения или потребность что-то купить.

Размазав по пухлой щеке глазурь с пончика, он доверительно прошептал:

– Только ради местной кухни готов учиться здесь и спасать мир! Никогда ещё так плотно не завтракал.

– А ты не из самой обеспеченной семьи, как я погляжу? – спросил напрямую.

Шен, нисколько не смутившись, с усмешкой ответил:

– Чёрных браслетов из богатых семей не бывает. Мы не только самые бедные, но ещё и, как правило, нарушившие закон. Бедняки в нашем мире все из неблагополучных кварталов. Но ты ж и сам знаешь.

– Знаю… – подтвердил я. – Просто… – начал подбирать слова, чтобы не сболтнуть лишнего и оправдать пробелы в знаниях, – я не очень интересовался внешним миром. Больше затворничал.

– Оно и видно, – ничуть не удивился Шен, – хотя зря. На тебя девчонки поглядывают, я замечал. Ты весь такой загадочный и нетолстый. Они такое любят.

– Слушай, а насчёт бронзы… – решил перевести тему, – они тут представляют бедняков, но из законопослушных граждан?

– Да, так и есть. Мы, считай, стопроцентные бюджетники. За нас платит страна, потому что больше некому. Это часть социальной программы. Бронза – просто законопослушные бедняки, но минимальный символический взнос они сделать в состоянии. А серебро – из более обеспеченных семей, кто смог внести необходимую сумму в пожертвования для школы, чтобы обеспечить своим детям серебряные браслеты и комфортные условия. Золотые… – он многозначительно на меня посмотрел, – ну сам понимаешь. Это уже намного более кругленькая сумма плюс статус. Сынки владельцев корпораций или чиновников, как, например, вон тот крендель. Джонни Персиваль-младший… – он указал на парня за окном, обсуждавшего что-то с девочкой-брюнеткой.

В ней я тут же узнал плакавшую на скамейке студентку, а в парне – задиру, докопавшегося до меня со своими дружками.

– Кто б сомневался, – пробурчал я себе под нос.

Шен не обратил на это внимания и вместо этого спросил:

– А чем ты провинился, что заслужил свой свою чёрную метку?

«Чтоб я знал…» – подумал про себя, но ответил вопросом на вопрос:

– А ты-то сам?

Он расплылся в улыбке и развёл руками.

– Ничего криминального, друг мой. Ни в чём не виноват, меня подставили.

– А ты действительно тот ещё червяк изворотливый, – подытожил я. – По характеру и способности. Но уважаю твоё право на молчание. А ты уважай моё.

– Теперь всё это уже не важно, – отмахнулся он. – Главное, отсюда не вылететь. Это наш шанс на новую жизнь. Здесь можно добиться уважения, статуса, всеобщей любви и, конечно же…

Он потёр пальцами, словно перебирая купюры, но я уже не вслушивался.

– А это что за девчонка? – спросил, указывая на красноволосую девушку, в грудь которой уткнулся лицом, когда меня перевозили из тюрьмы в школу. – Она вроде из наших, судя по чёрному браслету.

Она шла к аллее перед столовой и смущённо озиралась по сторонам, одёргивая полы пиджака. Школьная блузка едва сходилась на ней. То ли при пошиве не учли нужных размеров, то ли одежда была слишком уж типовая, но пуговки плотно облегали талию и никак не хотели смыкаться выше.

– Понравилась? – расплылся Шен. – Одобряю, красивая. Чёрным браслетам никто по статусу выше не светит, мы тут изгои. Даже бронзовые на нас с опаской смотрят, а золотые вообще считают за грязь. А с девчонкой из своих у тебя все шансы.

– Да причём тут это? – возмутился я, а ухмылка Шена растянулась от уха до уха, в стиле «ну-ну, давай расскажи мне».

Этот эластичный гад умел и не такое, так что изобразить мемную гримасу не составило труда.

Красноволосая действительно была хороша. Молоденькая, фигуристая, симпатичная. Но тут каждая вторая такая. И что теперь, с каждой отношения заводить? Да и вообще, на фиг оно мне сдалось? Со всей этой подростковой драмой и томными взглядами.

Что мне нужно, так это понять, как не вылететь с учёбы, узнать, что это за мир, как и зачем сюда попал, и по возможности найти путь домой. Так уж вышло, что меня уже ничего не держало там. Единственный дорогой мне человек – это тренер. И моей пропаже расстроиться только он. Хотя пропал ли я?

Эта мысль раньше не приходила мне в голову, но сейчас заставила всерьёз задуматься. Если моё сознание, моя душа и память перенеслись в новое тело, то, возможно, другой парень сейчас в моём теле в моём мире! Наслаждается плодами моих трудов.

Там я чемпион! А здесь – чёрный браслет.

И пусть меня в родном мире ничего не держит, но там хотя бы никто не смотрит на меня с презрением.

Если дар не проявится, то отчисление не заставит долго ждать. Так что надо постараться продержаться в Школе как можно дольше пока во всём не разберусь. Из тюрьмы не будет никаких шансов проложить себе путь домой или добиться в этом мире какого-то статуса, который бы меня устраивал.

А если я всё-таки Герой, то спасение этого мира может оказаться достойной и интересной задачей.

– Залюбовался всё-таки? – Шен похлопал меня по плечу, не так поняв возникшее молчание. – Не осуждаю, друг. Её, кажется, Руби зовут. Хороша бестия.

Руби, будто услышав нас, ещё больше ссутулилась, прикрывая папкой с бумагами пышную грудь, и торопливо свернула к столовой. Это привлекло внимание Джонни Персиваля-младшего, который, договорив с брюнеткой, тут же переключился на новую жертву. И как нельзя некстати подошли его прихвостни. Со стороны было хорошо заметно, как он сразу же приосанился с появлением поддержки. Раздал какие-то указания дружкам и окликнул Руби.

Девчонка поёжилась, сделала вид, что не слышит, но он позвал ещё раз, и ей пришлось остановиться. Стайка шакалов тут же окружила её, не выражали никаких благородных намерений.

– Ух, не повезло ей, если в первый же день докопался один из самых влиятельных студентов.

– Влиятельный, полагаю, его отец, а не он сам.

– А есть разница? – удивился Шен.

– Есть, – подтвердил я. – Надеюсь, ты доел. Нам пора прогуляться.

– Да, но… – попытался возразить он, но я уже поднялся с места с чётким намерением пойти начать знакомство заново и сделать это более продуктивно. Даже если в итоге нас всех оштрафуют.

– Шевелись, Плотва – скомандовал я ничего не понимающему Шену. – Нас ждёт дорога приключений!

Глава 6 Сила в правде

Когда мы подошли, содержимое рюкзака Руби уже валялось на земле. Она присела на корточки, пытаясь собрать всё назад.

– Зачем же ты расстроил даму? – процитировал я слова Джонни Персиваля-младшего, произнесённые им ранее, когда я болтал с плачущей брюнеткой, и дальше добавил уже от себя: – Тебя что мама не учила хорошим манерам?

Джонни сложил руки на груди и вздёрнул подбородок.

– Выродка из колонии забыли спросить. Вали, куда шёл. Не мешай нам общаться.

– А я шёл к вам, так что будь добр, ответь, зачем докопался до девушки?

Самый низкорослый из троих, которого я ещё при прошлой встрече прозвал про себя «ядовитым», подал голос.

– Проблем захотелось? – прошипел он, пристально рассматривая нас с Шеном. – Так вы их нашли.

Он пнул тетрадку, которую Руби ещё не успела поднять.

Наклонившись к ней, помочь собрать вещи, заметил, как лицо девушки вспыхнуло. Сначала решил, что она смущена повышенным вниманием к своей персоне (сначала хулиганы пристали, затем рыцари подоспели), затем понял, что она просто тоже меня узнала. Вспомнила наше неловкое знакомство и от этого раскраснелась. Цвет лица сравнялся с красивыми рубиновыми волосами, спадавшими чуть ниже линии плеч мягкими слегка вьющимися локонами.

Поднял альбом для рисования (последняя вещь, которая оставалась на земле) и подал ей. Руби быстро убрала его в рюкзак и поднялась. Я последовал её примеру.

– Иди, – скомандовал девчонке и уставился заводиле Джонни прямо в глаза. – Ещё раз обидишь её, будем разговаривать по-другому… – опять процитировал его же слова.

В этот раз роль рыцаря в сияющих доспехах выпала мне. Не сказать чтобы это сильно радовало, но что ещё оставалось? Беззащитная красноволосая красавица ничего им не сделала, а они в первый же день набросились на неё как шакалы. Возможно, совесть её не была чиста, всё-таки чёрный браслет выдаётся только преступившим закон студентам. И пусть даже Шен говорит, что он, как и все, ни в чём не виноват, это далеко от правды. Но на злостную рецидивистку она не походила.

И пусть нападки золотых браслетов на неё не моя проблема, пройти просто так не позволяла совесть. К тому же если не дать отпор сразу, золотые браслеты продолжат и дальше отлавливать неугодных им «выродков». Начнут с самых слабых, а потом придут и за остальными, в том числе и за мной. А мне же пригодятся друзья и поддержка, даже если у всех у них будут исключительно чёрные браслеты. Как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей. А с нашим пособием в десять монет, девять из которых уходят на питание, единственное, что остаётся, это держаться вместе.

Даже если у богатеньких засранцев вовсю уже проявились супергеройские способности, применить их открыто не получится. Драться всерьёз тоже вряд ли станут. Кругом понатыканы камеры, а школьный устав запрещает потасовки и нанесение вреда имуществу и здоровью студентов.

– Что, думаешь такой крутой? – Джонни подошёл ближе. – Думаешь, сможешь указывать нам, что делать? Навёл о тебе справки, – он приблизился почти вплотную, уставился глаза в глаза. – Ты отброс, который не смог справиться со своим даром и покалечил людей. Ты ничтожество, неспособное себя контролировать, и никогда не добьёшься успеха.

– А ты проверь на своей шкуре. И мой дар, и способность его контролировать. Если я так плох в контроле, то может тебе отойти подальше? Чтобы я не ранил тебя. Случайно.

– Давай, попробуй. И тут же вернёшься туда, где тебе самое место, – подшакалил главарю «ядовитый». – Мы с радостью помашем тебе платочком вслед, когда тебя повезут назад в тюрьму вместе с твоей подружкой и… – он уставился на Шена и добавил: – И с этим придурком.

Шен нервно заёрзал. Его можно было понять, силы были неравны. Трое против двух, и на их стороне молчаливый громила. Джонни я бы одолел в честной схватке, мы были равны по габаритам, но на моей стороне был опыт. Новое тело, конечно, было лишено привычных рефлексов, но теория оставалась при мне (помню, как бить, помню, как уходить от удара). Червяк Шен наверняка одолел бы «ядовитого». Что-то подсказывало, что с его способностью растягиваться, нанести ему серьёзный урон будет крайне проблематично. А вот громила, скорее всего, смог бы одолеть нас обоих. Слишком высокий, слишком крепкий на вид. Тут даже эластичность Шена его не спасёт.

С другой стороны, каждый из нас понимал, что дар применять нельзя, иначе Джонни бы уже дал команду «фас» своему вышибале. Поэтому перепалка всё ещё не перешла граница словесности при очевидном перевесе по силам.

Потасовка с применением дара в худшем случае может грозить отчислением. Первый, кто его применит – проиграл. И первый, кто применит силу – тоже проиграл. И если до этого всё-таки дойдёт, золотые мальчики имеют все шансы отделаться штрафом, а мы не можем так рисковать.

– Ещё раз обидишь девчонку, будем разговаривать по-другому, – опять процитировал слова Джонни при нашей первой встрече.

– Ты издеваешься, что ли? – вскипел он. – На цитаты меня растащить решил?

– Подумал, что если произнесу знакомые тебе слова, то может быть, ты поймёшь, чего я от тебя хочу.

Джонни самодовольно улыбнулся и толкнул меня ладонью в грудь. Не сильно, это не было похоже на удар, но он всеми силами пытался спровоцировать драку.

На удивление во мне тоже начало что-то закипать. Самоконтроль всегда был моей сильной стороной, но то было в прошлой жизни, в прошлом теле, в котором уже не бушевали гормоны, как здесь. Кулаки непроизвольно сжались, сердцебиение участилось. В ладонях появилось незнакомое покалывание.

– Сделай так ещё раз… – голос не выдал волнения, а лёгкая язвительная улыбка скрасила результат, – и я найду способ отравить вам жизнь. Ни ваши золотые браслеты, ни статус, ни рейтинг не спасут. Вы даже не представляете, с кем на самом деле связались.

По телу побежали мурашки, но не от холода или страха, оно будто наэлектризовалось, напитываясь напряжённой энергией противостояния и предстоящей драки, витающей в воздухе.

Может быть, давал о себе знать дар, присущий прежнему владельцу тела?

«Не смог справиться со своим даром и покалечил людей», – так, кажется, сказал Джонни, и нельзя было исключать, что сейчас не произойти то же самое.

Подавив злость и желание проехаться по самодовольной белобрысой морде, кое-как вернул себе самообладание.

– Предупреждаю в первый и последний раз, паситесь на своей лужайке. Для вашей же безопасности.

– Да! – поддакнул Шен. Видимо, мой непоколебимый настрой придал и ему смелости.

Джонни отстранился, скрипя зубами. Ни одна из его провокаций не сработала, и он решил подключить привычную для себя стратегию.

– Один звонок отцу, – надменно произнёс он, – и ты вылетишь отсюда.

– Значит, без папочки ты ни на что не способен? – рассмеялся я. – Так бы сразу и сказал. Может, мне самому ему позвонить? Уверен, мы сразу во всём разберёмся. Надеюсь, он пояснит мне, зачем его драгоценный сынок под камерами докапывается до беззащитных девчонок?

Об этом Джонни, видимо, не подумал, потому что самодовольства на лице поубавилось.

Вряд ли это подымет твой рейтинг в рамках школы, да и фанатов по всему миру у такого героя вряд ли прибавится.

– Кадры с повседневной жизни не будут транслироваться, – встрял «ядовитый». – Это нужно только для обеспечения безопасности. Никто не увидит этого, кроме охраны.

– Уверен? На сто процентов? Или может кто-нибудь, может приплатить охранникам за слив в сеть таких интересных подробностей? – блефовал я.

– У тебя нет денег! – огрызнулся Джонни. – Кого ты подкупишь?

– А может, мне и не нужны для этого деньги. Что если кое-то шарящий в технике, может взломать сервер и выставить кадры на всеобщее обозрение, – я покосился на Шена, намекая, что золотые браслеты нас недооценили.

Шен занервничал, но вовремя подыграл.

– Да! И как вы тогда запоёте? – включился он в игру. – Кому заплатят ваши папаши, чтобы стереть то, что невозможно стереть? Попало в сеть – считай, застряло. Ничем не выкуришь.

– Ты ещё пожалеешь об этом, – прошипел Джонни. – И спасибо, что навёл меня на одну мысль. Пойдёмте парни, нам есть чем заняться.

И уходя, естественно, задел меня плечом. Просто не мог оставить последнее слово не за собой.

– На какую же такую мысль? – бросил вслед уходящей шайке.

– Что компромат на себя нужно подчищать сразу, – победоносно произнёс он. – А ты на досуге подумай, кому в случае чего поверят: сыну уважаемого мецената или уголовнику…

Он мог позвонить отцу, который в отличие от меня, действительно был в состоянии приплатить кому-нибудь из охраны, чтобы компромат на сынка тут же удалялся. Мой блеф про хакерство был хорош, но в будущем уже не сработает. Так что поискать среди чёрных браслетов, шарящих в технике ребят, на всякий случай, придётся. Если уж не для взлома серверов, то чтобы посмотреть, на что способен браслет, или получить доступ к камерам. На всякий случай.

– Всех не купишь. Когда-нибудь ты это поймёшь, – тоже решил дать ему пищу для размышлений.

Он не ответил, только поправил пиджак, в который раз демонстрируя запястье с золотым браслетом. Джонни был уверен, что деньги правят миром. Но я рос в другом мире, на других идеалах и принципах.

Когда они скрылись из виду, я обернулся к Шену, который заметно повеселел, поняв, что угроза миновала.

– В чём сила, брат? – спросил его, понимая, что не услышу ответ, на который рассчитываю.

– В смысле? Не понял… – замялся Шен. – В джоулях вроде?..

– Ещё попытка…

Он почесал затылок.

– Ну, значит, в ньютонах.

Я усмехнулся и хлопнул его по плечу, отмечая про себя, что не так уж наши миры разнятся, если даже единицы измерения совпадают в обоих мирах. Может, какие-то культовые личности рождаются во всех вселенных, так или иначе внося свой вклад и оставляя отпечаток в истории.

– Хороший ответ, Шен, – похвалил я, считая, что парень заслужил немного одобрения после перенесённого стресса. – Не идеальный, но хороший.

– А какой правильный? На самом деле в школе у меня не было особых успехов, мог и напутать, – замялся Шен.

– Сила, друг мой, в правде.

– В правде?

– Да. А знаешь, чья правда сильнее?

– Чья? – спросил он совсем запутавшись.

– Того, кто победил. И особенно приятно, если победил ты, и победил не кого попало, а такого козла, как Джонни.

Глава 7 Компания отщепенцев

«В 12:00 объявляется общий сбор студентов на стадионе. Будьте причёсаны и нарядны, вас будут снимать скрытые камеры».

Все вышеперечисленные требования мы с Шеном выполнили. Явились вовремя и при полном параде. Это было что-то вроде школьной линейки и дня первокурсника вместе взятых. Нас должны были представить зрителям, открыть рейтинговую систему, развлечь, поздравить, напоить и накормить.

Тут же прикинул, что могу сэкономить три монеты на обед, потратив их на канцелярку и мультитул, который присмотрен в каталоге предметов, доступных для покупки студентам. Третью монету решил потратить на лишний поход в бассейн. Бесплатно мы могли посещать его только раз в неделю в рамках урока по физкультуре.

Лишь бы сегодня не облажаться. Главным событием мероприятия станет наш выход на публику. Именно зрители, на которых нужно произвести впечатление, в дальнейшем будут голосовать и влиять на рейтинговую шкалу. Кто-то даже может стать спонсором любого понравившегося студента, упростить ему жизнь и даже улучшить средний балл.

Проживание в кампусе пошло мне на пользу. Я выспался, помылся, приободрился. Синяки под глазами исчезли, впалые щёки покрылись здоровым румянцем. Худосочное молодое тело было готово к нагрузкам и испытаниям. И на важных органах природа не отдохнула, что не могло не радовать. Некоторые части тела, как ни старайся, не накачаешь, а значит, рассчитывать можно только на то, что дано от рождения. Благо пацану, носившему эту тушку, вполне повезло.

Так что я расправил плечи, поправил тёмные волосы и уверенно посмотрел в лицо будущему.

Нужно будет произнести короткую приветственную речь, ответить на вопросы и как-то проявить себя, чтобы выделиться на фоне других. У меня пока не было какой-либо тактики, которой я бы мог придерживаться, но импровизация нередко давалась лучше.

Трибуны стадиона, заполненного под завязку, взревели, когда на поле появилась первая тройка студентов.

Начали, естественно, с золотой молодёжи. Самодовольную рожу Джонни Персиваля-младшего несложно было узнать даже с такого расстояния. Мы с Шеном сидели в самой отдалённой вип-ложе для студентов, носивших чёрные браслеты.

Вип-сектора на открытии Школы заполнялись особыми зрителями: меценатами, важными приглашёнными гостями, преподавателями школ и самими студентами. Меценаты сидели отдельно в самых комфортабельных ложах с наилучшим обзором, преподаватели и другой важный персонал сразу за ними, а студенты по бокам и отдельно друг от друга в зависимости от цвета браслетов. «Вип-сектор для чёрных», как я мысленно окрестил его, располагался дальше остальных, но всё равно давал отличный обзор на поле и мониторы, на которых крупным планом транслировалось всё, что происходило внизу.

Белобрысая башка Джонни маячила на экране как футбольный мяч, а меня так и тянуло по ней пнуть. Всегда раздражали люди, которые, получив всё при рождении, мнили себя людьми высшего сорта, хотя на деле без родительского покровительства ничего собой не представляли. Самое интересное, что далеко не все богатеи склонны так себя вести, но Джонни оказался просто образцовым представителем того, как делать не надо.

На одном из мониторов появилась его карточка студента: фото, имя и рядом – золотой ромб со знаком вопроса, внизу шкала, которая вспыхнула искрами и цифровым конфетти, знаменуя открытие рейтинговой системы.

Вместе со шкалой аплодисментами разорвались и некоторые трибуны. Девушки подняли плакаты, завизжали и начали скандировать «Джонни! Джонни!». Полоска рейтинга вновь ожила, начав заполняться золотым свечением, отражая количество полученных кандидатом голосов. И когда она заполнилась до конца, рядом ожил очередной знак вопроса, трансформируясь в единицу.

Несложно было догадаться, что на вершине рейтинга по результатам предварительных голосований окажется именно он. Джонни произнёс короткую речь с благодарностями, и уступил место следующему участнику.

– Надолго это? – уточнил я у Шена, понимая, что пока до нас дойдёт очередь, можно помереть со скуки.

Тот лишь пожал плечами, заворожённо осматривая трибуны.

– Посмотри, тут полный стадион людей… – восхищённо произнёс он. – Они тут, чтобы услышать нас, чтобы увидеть нас, чтобы поаплодировать нам. Приехали с разных уголков Земли и кучу денег отдали за билеты. Можешь в это поверить?

Ответа не требовалось. Было понятно, что любой парень из бедной семьи мечтает о подобном. Даже в своём мире, будучи обычным подростком, которому не приходилось голодать, я мечтал о том, что смогу заявить о себе, и добьюсь успеха. А Шен и подавно. Мечтал, но вряд ли верил, что мечты сбудутся.

Себе же на будущее я отметил, что нужно познакомиться с географией этой «Земли» и сравнить, сильно ли она отличается от нашей.

На удивление время пролетело незаметно. Организаторы постарались: развлекали гостей снеками и напитками, а также короткими перебивками от групп поддержки и выступлением рок– и поп-звёзд.

Таким, как Джонни, было достаточно широко улыбнуться в камеру, то таким, как мы с Шеном, придётся из кожи вон вылезти, чтобы добиться расположения толпы. Люди резко реагируют, если ты облажался, но если я что и вынес из опыта соревнований, так это то, что у толпы короткая память. Сегодня они тебя ненавидят, а завтра начнут превозносить, если ты сумел привлечь их внимание чем-то интересным.

Когда подошла очередь чёрного сектора, первая пятёрка отправилась в центр стадиона, и мы с Шеном и ещё парой ребят уже стояли наготове. Вокруг нас кружились девочки гримёрши, и ровно в момент, когда они упорхнули, с трибуны послышался крик.

– Отброс! Кое-кто передаёт привет, лови!

Вместе с оскорблением в меня полетел помидор. Со смачным плюхом приземлился ровно в шею, испортив белоснежный воротник рубашки и разлетевшись ошмётками по пиджаку.

Вычислить бросавшего не было никаких шансов, и мне оставалось только одно – сохранять достоинство.

В том, что это подстава от белобрысого богатея, не возникло сомнений. Во время нашей последней стычки он использовал именно слово «отброс». Да и кроме него, я больше ни с кем не вступал в конфликт.

Будь это просто разъярённый зритель, он крикнул бы «уголовник» или что-то в этом роде, и вряд ли бы стал «передавать привет». Среди зрителей встречались недовольные, что заключённых допустили к учёбе. Но что ещё оставалось администрации? Супергерой есть супергерой. Проще дать возможность стать полезным, чем оставить в тюрьме и потом столкнуться с возросшей силой, которую никто не сможет контролировать. А пряник часто намного действенней кнута, особенно если учесть, что большинство из чёрных браслетов ступали на кривую дорожку, потому что росли в бедности и очень хотели улучшить свою жизнь.

Так что помидор с трибун летел целенаправленно. В спорте конкуренты нередко делают друг другу подставы, так что не могу сказать, что жизнь меня к этому не готовила.

Готовила.

И я хорошо усвоил, чтоб любую неудачу можно обернуть в свою пользу.

По рядам прокатился шепоток, люди замерли в ожидании, а камеры пристально уставились на меня.

Я смахнул с шеи остатки плода и растёр в пальцах мякоть. Он напоминал помидор, но внутри имел тёмный фиолетовый оттенок. Пальцы окрасились, и я провёл им по щекам под глазами, как это делали герои боевиков из моего детства. Это было открытое объявление вражды. Да-да, Джонни, теперь мы враги, гадёныш ты никчёмный. И я разделаюсь с тобой на глазах у миллионов зрителей.

Нашёл глазами ближайшую направленную на меня камеру и подмигнул. Без улыбки, по-мужицки, давая понять, что всё под контролем. Поправил пиджак и продолжил невозмутимо смотреть вперёд.

– А ты кру-ут, – восхищённо протянул Шен, – уделал засранцев.

Когда пришла моя очередь, миловидная молоденькая ведущая не могла не задать вопрос, что это было, и что я хотел бы сказать обидчику.

Воспитывали меня хорошо, и я бы никогда не позволил себе откровенного хамства на соревнованиях в родном мире, поэтому и тут поначалу хотел сказать, что меня это нисколько не задевает, что кем бы он ни был, всё это не имеет значения, и я его прощаю. Но лишь поначалу…

Я был не в родном мире. Не в родном теле. И даже не на привычных соревнованиях.

Это мировой телепроект, который будут смотреть миллионы. И если людям нужно шоу, то кто я такой, чтобы в нём отказывать? Поэтому на вопрос «что вы можете сказать обидчику?» оставалось только одно – самоуверенно улыбнуться во все тридцать два и, вытянув средний палец, направить его чётко в камеру.

Как и надеялся, этот простой жест здесь значил то же самое, что и на родине. Девочка с микрофоном смутилась, по трибунам пробежалась разноплановая реакция: кто-то смеялся, кто-то ужасался и осуждал, но в любом случае моя выходка произвела впечатление. Рисковать всё равно было нечем. Со дна, как известно, есть только один путь – наверх.

Шкала рейтинга с моего профиля на большом экране вздрогнула, но не двинулась с места. И первые пару секунд все пребывали в полной уверенности, что она так и зависнет на низшей отметке, но она вдруг ожила и на несколько позиций вспорхнула вперёд.

Расчёт удался. Предварительные голосования не дали мне никаких очков, но такая сомнительная и провокационная презентация пришлась кому-то по душе. Это были единицы, редкие оригиналы, отдавшие мне свой голос, но они были, а это какой-никакой прогресс.

Шен, выступавший после меня, решил не рисковать и сказал несколько добрых слов зрителям и поблагодарил организаторов. Баллов не заработал, но зато проложил располагающий к себе фундамент.

Руби набрала несколько голосов, смущённо направив зрителям воздушный поцелуй и не сказав ни слова. Её старания оценили, несколько голосов упало в копилку. Ну а как было не упасть? Симпатичная девчушка с покрасневшими щёчками, у которой пиджак не сходится на груди, а блузка сидит впритык. Я б сам отдал ей несколько голосов, если бы мог. И неважно, что она натворила в прошлом. Как говорил Шен, все мы получили второй шанс. И я намеревался использовать его на всю катушку.

Стадион мы покидали уже вместе: я, Шен и Руби. Маленькая компания отщепенцев, которые твёрдо решили, что пробьются наверх любой ценой.

Глава 8 Пять Печатей

Я провёл тут всего пять дней и более-менее освоился. Занятия в Высшей Школе героев проходили почти так же, как в моём родном Университете. Перед парами я обычно бегал и разминался, затем шёл в душ, на завтрак и на учёбу.

Общие дисциплины были стандартными. Часть из них дублировали экономику, высшую математику, теоретическую механику, историю, литературу и другие предметы моего мира. Называться они могли иначе, но суть была та же. Литература называлась «культурой» и совмещалась знания по искусству и музыке. Биография местных композиторов подавалась как рассказы, которые необходимо прочитать, проанализировать содержимое и стиль подачи, сделать выводы из прочитанного.

Домашнее задание давалось в факультативной форме, и никто не проверял его выполнение. Но основная информация с лекций и часть похожих задач из домашк и должны были потом всплыть на общих зачётах.

Практических занятий пока не было никаких, но зато сегодня в расписании стояла первая лекция по «супергероике», как я мысленно её окрестил. Нам расскажут о природе дара, и у меня будет шанс понять, достался ли он мне вместе с телом или упорхнул вместе с душой прошлого владельца.

Честно признаться, я был очень заинтригован, и когда в аудиторию вошёл подтянутый мужчина сорока лет, с аккуратной бородкой, лёгкой сединой на висках и с моноклем, поэтому я тут же навострил уши. Слишком уж колоритный вырисовывался образ. Ему не хватало цилиндра на голове и чёрного фрака.

Вопреки моим представлениям, на нём был свитер на пуговицах поверх рубашки и плотные тёмные джинсы. Мудрость сквозила и в глазах, и в позе, и в том, как он пробежался по нам взглядом, оценивая обстановку. Оставалось надеяться, что всё это не напускное.

– Сегодня важный день! – прогремел звучный голос, и образ стал завершённым.

Стоило только громогласному, глубокому баритону, напоминавшему удар колокола, прокатиться по лекционной, как все замерли на местах и тут же замолчали.

– Меня зовут Стивен Ли Рой. Я буду вести у вас теорию энергии. Навернякавас всех интересует, почему именно вы обрели способности, почему они проявились у вас тем или иным образом, и как теперь со всемэтим управляться.

Я с замиранием сердца приник к парте, подавшись вперёд, чтобы ничего не упустить.

– На эти вопросы вы найдёте ответы самостоятельно, когда придёт время. Что-то откроется на практических занятиях, что-то вычитаете в легендах. Я здесь для того чтобы осветить другие вопросы.

«А он хорош, – подумал я. – Тот ещё тролляка».

– Сегодня вы узнаете, о том, какую форму может принять ваш ромб на карточке студента. А завтра пройдёте практические испытания и поймёте, к чему имеете предрасположенность. Тем самым вы поделитесь не только по цветам браслетов, но и по принадлежности к типу энергии, которой обладаете. Это не значит, что другие виды вам будут недоступны, просто одна обычно является основополагающей. А теперь к сути.

Он отвернулся к доске и с характерным скрипом начал чертить какой-то символ.

– Странно, – шепнула Руби, – он, видимо, тот ещё ретроград, использует мел, вместо маркеров и современных досок. И лекционную аудиторию выбрал в старом корпусе.

– Он и свитер надел, – прошептал Шен, – а все другие преподы в костюмах. Странный мужик. Думаю, с зачетом у него придётся повозиться.

– Тс-с-с, – шикнул на них, всматриваясь, как лектор выводит знаки один за другим.

После четвёртого он начертил знак вопроса и развернулся к студентам.

– Я приведу несколько аналогий, которые будут наиболее наглядны. Не ищите в этом жёстких параллелей. Примеры абстрактны, но помогут вам проще запомнить и понять природу энергии, которая открывает вам доступ к способностям, выходящим за рамки привычных. Тип энергии, которым вы владеете можно сравнить с агрегатными состояниями веществ. Кто может назвать их?

Девчонка с первого ряда, которая плакала тогда у фонтана, подняла руку. Лектор кивнул.

– Представьтесь, пожалуйста, и назовите состояния.

– Меня зовут… Лясивай Сальваторе, – произнесла девушка сбивчиво.

«Ага, Ляська, значит», – отметил про себя более ласковую вариацию имени.

– Состояния делятся на твёрдое… – В этот момент преподаватель ударил по первому нарисованному символу указкой. – На жидкое… – Второй удар. – На газообразное. – Третий удар. – И последний – это плазма…

– Прекрасно! Садитесь. Прошу всех обратить внимание на первый значок. Вы можете видеть нарисованный на доске куб. Он символизирует твёрдое состояние, можете ассоциировать его с кубиком льда. Понятное дело, что энергия не может быть твёрдой, но она может порождать процессы в вашем теле, которые будут наделять его некоторыми свойствами. Если в вас преобладает такой вид энергии, то, скорее всего, вы можете… – он начал загибать пальцы, – становиться намного крепче, становиться намного сильнее, увеличиваться в размерах, как это умел один из великих воинов Первой Пространственной Войны.

Лектор дёрнул за кольцо над второй доской, и на ней появился плакат с портретом мужчины, облачённого в доспехи. Он сильно превосходил в размерах всех известных мне качков и бодибилдеров, и мог сравниться разве что с самым крупным медведем.

– Когда вода превращается в лёд, тот становится крепким и занимает больший объём. К этому типу энергии обычно имеют хотя бы минимальную предрасположенность все Герои. Всех вас сложно ранить, сложно нанести повреждения, приводящие к переломам или серьёзным последствиям. Вы все достаточно прочны, хотя и в разной степени. У кого-то из вас предрасположенность к этой энергии наиболее выражена. Вы обычно не только прочны, но и можете «затвердевать», наращивая объём, увеличиваясь в размерах или будто бы обрастая бронёй. Ваша энергия имеет Печать Силы, и вы можете сравнивать свои способности с твёрдым агрегатным состоянием. Ваша энергия находится в нём.

Я ничего подобного на себе не ощущал, так что вряд ли имел подобную предрасположенность. Но это лишь первое из четырёх состояний.

– Следующее агрегатное состояние – жидкое. Звучит не очень, но может оказаться крайне полезным в бою.

Стивен Ли Рой ткнул указкой в изогнутые линии, образующие каплю, и на соседней доске открыл следующий плакат с очередным воином. Тот был нарисован с двумя длинными руками, держащими двухклинковые глефы. Учитывая гибкость, которой обладал тот же Шен, такой воин мог орудовать клинками как лезвиями миксера.

Я нервно сглотнул, представляя, какую мясорубку способен устроить даже один такой воин. А лектор продолжал:

– Печать Тела позволяет своим адептам легко менять форму. Вы пластичны, легко тянетесь, можете занять любое пространство, подобно жидкости, или же просочиться сквозь прутья решёток. В этом, кстати, один из ответов на вопрос, почему среди обычных студентов есть те, кто имеет судимость. Мы знаем, что вас не удержать, и мы знаем, что вы все достойны второго шанса. Шанса стать Героем, – он подчеркнул последнее слово. – Ваши силы не просто так даны вам.

По аудитории пробежал шепоток: в чёрном секторе одобрительный, в золотом – презрительный. Лектор не стал акцентироваться на этом и вернулся к обсуждению видов энергии.

– Печать Тела в отличие от Печати Силы хоть и комбинируется с любой другой Печатью, но может не проявляться, если не является основной. Переходим к Печати Разума. Как вы могли догадаться, она близка к газообразному состоянию энергии. Напомню, что воспринимать слова нужно не буквально.

На доске появился третий плакат с воином-менталистом.

– Этот вид энергии, как и газ, концентрируется не внутри объекта, а способен заполнять всё пространство. Все ментальные техники, такие как, гипноз, подавление воли, подчинение и прочее– проецируются на всех противников, которые видят или слышат вас. Энергия легко распространяется, не обретает формы, может двигаться хаотично, рассеиваясь, куда дотянется. И ваша задача научиться управлять ею, отдавая, приказы целенаправленно. Ваш символ– облако.

Оставалась последний вид энергии, о котором лектор ещё не успел рассказать, и я начал приунывать. Ни пластичности, ни каких-то ментальных навыков у меня не наблюдалось. Но, может, последняя Печать окажется моей.

– И четвёртая Печать – это Печать Потока. Подобно плазме, имеющей заряженные частицы, энергия в этом случае является более концентрированной. Её нужно уметь чётко направлять, придавая ей правильные свойства, например, чтобы сдвинуть предмет, заставить воду нагреться или ударить противника током. Печать Потока максимально близка к Печати Разума, поэтом нередко с ней сочетается. И при всей похожести, всё-таки это разные виды энергии. Так как Герои Разума далеко не всегда способны действовать, как Герои Потока. И наоборот.

На доске появился ещё один плакат – девушка стояла, широко расставив руки, извергая из ладоней молнии.

Ни молний из рук, ни способностей к телекинезу за мной не наблюдалось, но с другой стороны – я ведь и не пробовал. Так что надежды на принадлежность энергии дара к Печати Потока ещё были.

– Символ Печати Потока – молния в круге. Молния символизирует направленность, а круг – концентрацию. Кто-то из вас уже наверняка понял, на какой символ сменится ромб в его студенческой карточке. Но вас ждут практические испытания, которые помогут выявить как основную, так и побочные Печати. Есть вопросы?

Один из студентов чёрного сектора поднял руку. Кажется, это был молчаливый крепкий парень, с которым нас с Руби везли из тюрьмы. Те же светло-русые волосы, пронизывающий взгляд и мышцы, которые не могли утаиться даже под хорошо скроенным пиджаком.

– Меня зовут Терр. Меня интересует, можно ли овладеть несколькими Печатями на одинаково сильном уровне? Вещества ведь способны переходить из одного состояния в другое.

– Как я и упоминал ранее, вы можете обучиться разным навыкам, если имеете предрасположенность. Но овладеть в совершенстве хотя бы двумя – почти невозможно. По крайней мере, в легендах нет никакой информации на этот счёт. Всегда одна из Печатей является доминирующей. Но комбинируя способности, можно достигнуть фантастических результатов. Этому не получится научиться сразу, поэтому желательно овладеть приёмами своей основной специализации, а уже потом экспериментировать. Ещё вопросы?

Я поднял руку. Лектор заинтересованно кивнул, давая мне право голоса. Поднялся.

– Меня зовут Рэй. По рассказанному – вопросов нет. Но что значит пятый символ?

Лектор обернулся на доску, будто забыл, что там что-то нарисовано, но затем с усмешкой произнёс:

– Неужели, знак вопроса вам не знаком?

«От жеж, тролляка…» – в очередной раз подумал я.

– Известен. Но меня интересует, что он означает в данном контексте?

– Я очень рад, что вы спросили… – Лектор расплылся в улыбке и дёрнул за последнее кольцо, на доске появился ещё один портрет.– Всем вам известен Адан Мун – Великий Воин, объединивший остальных Героев. Природа его силы так же загадочна, как и его дальнейшая судьба. Его биография и умения – до сих пор предмет толков и споров. Кто-то даже считает, что он всего лишь символ и в реальности никогда не существовал. Но как бы то ни было, легенды гласят, что его умения выходили за рамки перечисленных Печатей. Но на сегодня – достаточно.

Все начали собираться, и я обернулся к Шену.

– Смотри, – довольный собой, он нарисовал на бумаге капли воды и закрепил над карманом, подобно бейджику. – Я теперь маг воды!

– Жижа ты, болотная, – не удержался я, и оба заржали.

Глава 9 Огонёк, освещающий путь

По итогам презентации на стадионе я оказался на двенадцатом месте с конца рейтинговой шкалы. Незатейливый провокационный ответ обидчику, запустившему мне в шею подобие помидора, пришёлся части зрителей по душе. Прямота и искренность вообще часто производят намного более яркое впечатление, чем попытки что-то из себя строить.

Общее число студентов уже ощутимо перевалило за сотню и каждый день потихоньку росло. Кто-то только-только обнаружил у себя способности, кто-то выжидал, скрывая их, чтобы посмотреть, стоит ли вписываться в подобную авантюру. Супергеройский дар (как и другие врождённые таланты) далеко не всегда проявляются у достойных людей. Ты можешь быть Героем, но это не значит, что героизм тебе присущ. Поэтому часть одарённых предусмотрительно отсиделись, и, увидев, что Высшая Школа Героев довольно неплоха, вышли из тени.

На момент презентации нас был сто один человек. Двадцать три чёрных браслета (среди которых я был на двенадцатом месте, а значит, занял крепкую среднячковую позицию), сорок четыре бронзовых, двадцать одно серебро и тринадцать золотых, где на вершине почивал задира Джонни. Новоприбывшие пока в рейтинговой шкале не значились, хотя голосование среди зрителей уже шло.

Пышногрудая Руби, которой, наконец, перешили форму, отставала от меня в рейтинге на две позиции, обогнав при этом Шена на несколько пунктов. Как оказалось, все, кто сумел обойти меня в рейтинге, изначально имели более выигрышную позицию. Несмотря на «чёрные метки», зрители им симпатизировали. Это были либо невинно осуждённые (по крайней мере, таковыми их считала общественность), которые оказались втянутыми в неприятности не по своей воле, либо жертвы буллинга и насилия, которые превысили самооборону и нанесли вред здоровью обидчиков. В общем, запятнанные, но относительно белые и пушистые студенты.

И сегодня нас опять собрали на стадионе, но уже не для презентаций, а для проверки способностей. Камеры на каждом углу, дроны, записывающие всё происходящее, микрофоны-петлички у преподавателей (или обычные, подносимые ассистентами), операторы, снующие туда-сюда. Всё как на любом крупном телепроекте.

– Дорогие ученики Высшей Школы Героев! – из динамиков по стадиону прокатился голос ректора.

Все замерли вслушиваясь. С экранов на нас смотрел невысокий седовласый мужчина в очках в элегантном костюме. Бодро, но сдержанно, он поздравил студентов, поблагодарил спонсоров и обратился к зрителям, поясняя, что сейчас будет происходить. Завершил свою речь новостью, которая большинством осталась незамеченной, но меня заинтересовала. Он сообщил, что один из студентов пропал, хотя покидать Школу запрещено. С территории Школы был только один выход – контрольно-пропускной пункт, на котором постоянно дежурило несколько контролёров и энное количество охраны. Покинуть кампус, окружённый двенадцатиметровым забором, иным способом было проблематично.

Да и в целом никто не запрещал уйти. Было лишь одно условие, о котором предупредили всех – выйти можно, вернуться – нельзя. Если ушёл, назад тебя больше не пустят.

Для посещения родителей и близких обещали выделить отдельные дни несколько раз в семестр.

Сами же учащиеся не могли покидать территорию, так как теперь ответственность за них несла Школа. Никто не знал, как новоиспечённый Герой проявит себя в толпе людей, когда на каждого и так направлено повышенное внимание.

Но основной причиной наличия охраны на пункте был контроль входящих. Нельзя было допустить проникновения посторонних на территорию проекта. Не всем зрителям происходящее здесь приходилось по душе.

Сама новость об исчезновении студента вызывала лёгкое недоумение. При наличии везде камер, было странно слышать, что кого-то не могут найти.

– Если кто-нибудь его видел, – на экране появилась карточка парня с символом облака (Печать Разума) в углу, – свяжитесь с секретариатом через свой браслет. Любая информация может оказаться полезной.

Он ещё что-то говорил о планах развития Школы, но меня отвлёк Шен. Он бесшумно подкрался со спины и легонько толкнул меня в плечо, привлекая внимание, пока я увлечённо разглядывал локации для испытаний.

– Видал? – начал он. – Там турники поставили, будут заставлять бегать, прыгать и отжиматься. Как физкультура в средней школе, только…– он наклонился ближе и понизил голос: – на пределе нагрузки, чтобы спровоцировать проявление дара у тех, кто его плохо ещё контролирует. Ну, то есть у большинства. А ты-то, кстати, разобрался, кто тут у нас: кубик льда, капелька, тучка или молния?

– Пока нет, но планирую сегодня выяснить. Если верить уведомлению в браслете, испытания как раз направлены на раскрытие потенциала той или иной Печати.

– А как думаешь, меня тоже заставят бегать и отжиматься? – спросил Шен потупившись. – Я ж уже определился. Смотри… – он вытянул руку, демонстрируя браслет, на заблокированном экране которого подсвечивался логотип Печати Тела в виде капли, символизирующих пластичность формы. – Сегодня само собой появилось.

На моём браслете ничего такого не было. И это больше всего беспокоило. Сегодня нужно либо обнаружить в себе зачатки дара либо подстроить всё так, чтобы все подумали, что они у меня есть хоть в каком-то виде. Вылетать из проекта никак нельзя. Шену такие проблемы не грозили, но он всё равно казался обеспокоенным.

– Ты не хочешь сдавать нормативы? – прямо спросил я.

Он потупился, поправляя спортивную форму на пухлом теле, и ответил:

– Да все ржать будут, как обычно.

Я положил руку ему на плечо.

– Ты супергерой! Разве тебе не по фиг?

Но я видел, что не по фиг. Он просто сочился страхом и неуверенностью, и всеми силами пытался их спрятать, поэтому пришлось дать совет, который когда-то помог мне. Вся моя история со спортом была построена на том, что в младших классах оказывался самым мелким и тощим, и поэтому всеми силами пытался стать сильнее, значимее. Да и просто не хотел быть зависимым от своих комплексов и мнения окружающих.

– Если ты чего-то боишься, у тебя есть только один путь – победить свой страх. Сегодня на этой площадке занимайся так, будто никто не видит. Будут смеяться – не слушай. Есть тренажёры, есть ты, и твоя задача сделать там всё, что можешь. И потом пойти к следующему испытанию и там тоже сделать всё, что можешь. Уверен, зрители оценят твою решимость.

Он замялся, но затем кивнул.

– Попробую.

Пока мы разговаривали, стадион заполнялся надувными бассейнами, скалодромами, подвесными дорожками, различными горками, трубами и маятниками, какие ставят на телешоу, где участники должны пройти полосу препятствий. Выглядело всё довольно интересно. Всвоём родном мире мне не раз хотелось подать заявку в подобный проект, чтобы проверить себя. Но руки никак не доходили. Серьёзные соревнования требовали подготовки, поэтому никак не получалось выкроить время. И вот моя мечта сбылась, и как никогда актуальной стала фраза «бойся своих желаний».

Хотел шоу? Получи. Вот только есть нюанс – новое тело к этому совсем не готово. Но если уж Шен пообещал попробовать не пасовать, то и я не буду.

Раздался свисток, и тренеры поделили нас на группы. Естественно, по цвету браслета и руководствуясь одним-единственным критерием: кто ближе стоит – тот и в команде. И это выглядело не совсем справедливым, потому что при оглашении правил оказалось, что мы не просто сдаём личные нормативы, но и командные тоже.

– В каждом испытании от команды будет браться наибольший показатель. Если в испытании Силы кто-то из вас проявит себя лучше остальных, этот показатель пойдёт в командный зачёт. Если кто-то один полностью завалит испытание – это тоже пойдёт в командный зачёт, и тогда в этом испытании команда не получит баллы рейтинга. Таким образом, личные нормативы идут в личный дневник и будут влиять на личную успеваемость, а командные баллы напрямую повлияют на рейтинг каждого из вас.

Мой тренер тоже иногда вынуждал нас играть в команде, чтобы мы прочувствовали ответственность не только за себя, но и за других. Это зарождает доверительные отношения, подымает командный дух и развивает лидерские качества у тех, у кого они есть. И помогает немного глушить «звёздочку» и «ЧСВ», потому что порой интересы команды становятся выше личных. Полезный опыт, особенно если в будущем придётся спасать мир общими усилиями.

Первым заданием нашей пятёрки стали испытания на тренажёрах, замеряющие силу удара. Нужно было отколошматить руками и ногами, каждый из них в своей последовательности. Парочка финальных автоматов могли дать сдачи, так как имели гибкую конструкцию.

Я предложил Шену пойти первым, чтобы он не переживал за результат и делал всё без оглядки на чужие успехи. Ему нужно было сосредоточиться на деле, а не на страхе или смущении.

Показал ему несколько приёмов, как правильно бить, и стоит отметить, Шен всё быстро усвоил и выдал весьма приятный результат. Несмотря на то что был не в самой лучшей физической форме, избыточная масса тела помогла ему выбить неплохие показатели.

Я пошёл вторым, и вот тут возникли проблемы. Я знал, как бить. Знал, куда бить. Знал, как правильно переносить вес, но из-за того, что был тощим и ещё не успел подкачаться, мой результат оказался ниже, чем у Шена. Вот тебе и годы тренировок, и ворох теоретических знаний. Чтобы стать сильнее, придётся всё начинать заново в новом теле.

Когда последний тренажёр попытался зарядить мне в лицо боксёрской перчаткой, спасла меня только реакция. При моём росте и весе результат мог бы получиться довольно комичным. Меня бы просто сшибло с ног, и это бы увидел весь мир.

Благо в нашей пятёрке в итоге никто не завалил первичных тестов. Руби, ещё одна девчонка и молчаливый здоровяк Терр, с которым нас везли из тюрьмы, тоже набрали хороший проходной балл. И как несложно предположить, здоровяк оказался самым сильным. Я специально понаблюдал, что и как он делает, и понял, что о боксе он имеет крайне мало знаний. Удар не поставлен, двигается как мешок картошки, но когда бьёт… Мне показалось, по его коже пробежал какой-то едва уловимый искрящийся импульс и перерос в сокрушительный удар, вбивший измерительную планку в потолок. А если его ещё и научить драться, это будет машина для убийства.

– Ну как? – окликнула меня Руби, когда мы с Шеном переходили к следующему этапу испытаний.

– Да ничего. Понял, что без пробежек и тренировок будет довольно сложно поднять себе средний балл и рейтинг.

– Да ладно, – усмехнулась она и чуть-чуть покраснела. – Не всем девочкам нравятся качки. А поднять рейтинг можно и просто показав, что ты в себе уверен, и вообще крут, даже если не являешься самым сильным.

Это я в целом и без её подсказок понимал, но решил поблагодарить за совет. Она мило улыбнулась и, взяв за руку, остановила и мягко развернула к себе. Потянулась к молнии моей спортивной бело-синей куртки и расстегнула до солнечного сплетения.

– Я заметила, что ты сделал для Шена. Это очень… благородно, – подобрав подходящее, на её взгляд, слово, произнесла она и с видом знатока моды расправила ворот моей куртки, слегка взъерошила волосы.

Было очень приятно почувствовать тёплые аккуратные пальчики на своей шее и у щеки, когда она невзначай коснулась её. Заметив мой пристальный взгляд, девушка ещё сильнее смутилась и опять раскраснелась, чуть ли не до цвета своих рубиновых волос аккуратно собранных в хвост.

– Так намного лучше, – смущено произнесла она.

Оставалось только гадать, каких усилий ей стоило переломить робость и проделать всё это. При всей своей яркости она была очень скромной, это сразу бросалось в глаза. Она чуть сутулилась, пряча роскошную грудь, иногда спотыкалась и могла выглядеть неуклюжей. Все эти камеры, лишнее внимание и неизбежность быть на виду сковывали её. Но она набралась храбрости, чтобы помочь мне. И наверняка это пустят в эфир, любые личные контакты всегда интересны зрителю, а если один из участников красивая молодая смущённая девушка, то тут уж сам Бог велел.

– Ну что, пойдём дальше испытывать себя на прочность? – спросил я, и она кивнула, пошла вперёд как ни в чём не бывало.

И я пошёл за ней как за ярким воодушевляющим огоньком, освещающим путь.

Глава 10 Стакан наполовину полон

Следующие нормативы – на ловкость и скорость– дались мне лучше, чем Шену. Собрав волю в кулак, чтобы не плестись в хвосте, достиг неплохих результатов. И самое главное, окончательно убедился, что Печать Силы – не моя тема.

Полоса препятствий с различными трубами, склонами и возвышениями измотали, кажется, всех в нашей пятёрке. Только Шен чувствовал себя в своей стихии. Там, где нам приходилось перелезать через скалодром, он просачивался между плитами и всех обгонял. Руби в какой-то момент, изрядно раскрасневшись уже от нагрузки, а не от смущения, начала злиться. Я присмотрелся и заметил едва различимый импульс, бегущий по телу, почти такой же, как у здоровяка, но как будто отличающийся интенсивностью и оттенком. У Руби он казался более разряженным, проявляющимся всплесками и не так ярко. Он то вспыхивал, то гас, растворяясь в воздухе дымкой.

– Устала? – спросил я оборачиваясь.

Меня тоже уже начинали покидать силы, но старался не подавать виду.

– Немного, – задыхаясь, ответила она и тут же споткнулась.

– Поднажми, – подзадорил я, – вдруг ты у нас тоже как капелька воды и можешь просачиваться, – и кивнул в сторону Шена, изрядно от нас оторвавшегося. – Главное, не завалить испытание, тогда командный балл за его успехи очень нам поможет.

Руби наморщила нос, собралась и рванула вперёд, перемахнув через очередное ограждение. Было видно, что сдаваться она не привыкла. Возможно, это нас и спасло, потому что по итогу она хоть и пришла последней, но в норматив уложилась.

Следующее испытание поразило всех. Сначала даже испугался, что нас хотят убить умилением, но потом быстро понял, в чём дело.

Перед нами в одном большом вольере бегало несколько крепких полугодовалых щенков, во втором, вальяжно разлёгшись, под солнышком балдели кошки. Наша задача состояла в том, чтобы за полчаса научить подопечного (кошку или собаку на выбор) какой-либо команде.

Руби сразу бросилась тискать щенков, которые тут же её облепили и стали облизывать. Было несложно догадаться, что испытание относится к Печати Разума и призвано выявить гипнотические способности или дар подавления воли. Что-то подсказывало, что по-настоящему раскрыть способности можно только при выборе кошки, потому что собаки легко обучаемы и склонны подчиняться. Но рисковать завалить испытание никто не хотел.

Руби за двадцать минут научила двух щенков команде «сидеть», молчаливый здоровяк заставил одного «дать лапу», Шен научил самого визгливого команде «голос» (хотя, возможно, щенок просто его облаял). Я же схитрил, смастерив из носового платка и пары каких-то ненужных бланков подобие мячика. Щенок с радостью приносил мне его, даже если я не произносил команду «неси».

– Ловко, – произнёс Шен, одобрительно вкинув бровь и кивая.

– Просто я настолько хорош, что мне даже произносить ничего не приходится. Силы мысли достаточно, чтобы щенок меня слушался.

Руби, услышав это, рассмеялась, и я подмигнул ей. Было в этой девчонке что-то располагающее и милое. И честно говоря, я уже даже забыл, что на ней, как и на мне висел чёрный браслет, а значит, она преступница, до сих пор не рассказавшая, в чём её обвиняли.

– А где Агата? – спросил Шен, ища взглядом вторую девчонку из нашей команды. И когда нашёл, возмутился: – Что она вообще себе думает? Мы же из-за неё проиграем!

Черноволосая Агата стояла в соседнем вольере и как ни в чём не бывало горделиво поглаживала кошек.

– Нам конец, – шёпотом произнёс я.

Она даже не пыталась что-либо приказывать своей подопечной. И когда к ним подошёл тренер, мы вчетвером замерли, во все глаза уставившись сквозь сетчатый забор.

– Показывайте, – произнёс тренер.

Она посмотрела на него исподлобья и, наконец, прекратила гладить кошек, выпрямилась. Сначала мы подумали, что она сдалась, потому что ни команды, ни какого-любого другого слова девчонка так и не вымолвила. Испытывая терпение тренера, она просто стояла, блаженно прищурив глаза от солнца, и молчала.

И когда мы уже совсем отчаялись, кошка, которую она гладила, поднялась с места, села рядом. Тогда девочка махнула рукой в сторону, пушистая побежала в заданном направлении и начала что-то искать в траве. Затем девочка опять махнула рукой, подзывая питомца к себе, и та побежала назад, неся в зубах мышонка.

– Настоящая менталистка… – заворожено произнесла Руби. – Меня тоже животные неплохо слушаются, но чтобы заставить кошку что-то сделать…

Мы все только развели руками. Дар горделивой девчонки с косичками был очевиден, и благодаря ему она принесла команде немалое количество баллов. Видимо, великий рандом всё-таки оказался благосклонен при формировании команды.

Когда дело дошло до четвёртого испытания, мой оптимизм поутих. Да и не только мой, все члены команды казались подавленными, потому что никто не знал, что делать.

Мы стояли на расстоянии метра от персональных столиков. На каждом находилось по два стакана: один пустой, второй наполовину заполненный водой. Больше всего я надеялся, что это будет философское испытание, где нам предложат решить, стакан наполовину пуст или полон. Но иллюзии разбились, когда тренер заговорил.

– Ваша задача сделать так, чтобы вода из одного стакана попала в другой. Естественно, вам касаться стакана напрямую нельзя. Это испытание универсально и к нему вы можете подойти, применив смекалку и любую из своих способностей. На всё вам даётся также полчаса времени. Экспериментируйте, проявляйте фантазию.

– А использовать какие-то предметы можно? – уточнил Шен.

– Только то, что вы видите перед собой и то, что сейчас на вас. Выходить за зону испытания нельзя. Дерзайте.

И он засёк время, а мы замерли в полном недоумении.

– Что будем делать? – спросила Руби и испуганно заглянула мне прямо в глаза. – Это испытание мы точно завалим, если среди нас тут не затесался специалист Печати Потока.

Все растерянно переглянулись, и я попытался взять ситуацию под контроль. Упаднические настроения никому ещё не помогли выиграть.

– Давайте подумаем, – начал я, ещё не зная, что именно буду говорить. – У Шена точно Печать Тела и способность изменять форму тела. Ты… – обратился к здоровяку.

– Терр Тотош, – он протянул руку, которую я тут же пожал.

– Терр у нас принадлежит к Печати Силы, мы все видели его результаты на тренажёрах. Руби… – я задумался. – Возможно, тоже принадлежит к Печати Тела, как Шен.

– С чего ты взял?

Я вспомнил необычное свечение, когда она тянулась к очередной балке турника или прыгала на длинное расстояние, но пояснять не стал.

– Есть некоторые соображения, но ими поделюсь позже. Может, это неосновная твоя специализация, ты отлично управилась со щенками и ещё имеешь шанс проявить себя как специалист Разума. – Я перевёл взгляд на темноволосую девчонку. – Агата у нас точно с Печатью Разума.

– Ну кто-то же должен, – пожала плечами она, и все рассмеялись.

– Ты молодец. Так подчинить себе кошку! И подача эффектная получилась.

– Я ещё и мышь услышала, – пояснила она, гордо вздёрнув нос. – И приказала ей не сопротивляться.

– Умница, – чистосердечно похвалил я. – Теперь давайте прикинем шансы, если среди нас есть хоть один специалист Потока, он сможет перелить воду в каждом стакане, и мы пройдём испытание. Скорее всего, в этом случае личных баллов не заработаем, но командные точно получим.

– Здорово! – обрадовался Шен. – Начинай! Двигай воду, ты точно из Потока, у тебя никаких других талантов пока не видно.

В самую точку попал, гадёныш. По живому режет. Единственный шанс не вылететь отсюда – это найти в себе зачатки хоть какого-то дара. Оставалось надеяться, что прежний владелец тела мне хоть что-нибудь оставил. Отвлекая внимание от себя, произнёс:

– Вы тоже пробуйте, у кого-то может и побочный дар открыться. Ну или проявите смекалку и сделайте хоть что-то.

Все занялись своими стаканами. Руби опять вся раскраснелась: она напряжённо посылала сигналы воде, выкидывала вперёд руки, потешно ругалась, отдавая приказы, сурово таращилась и зажимала пальцами виски. Шен вытягивался в длину, оплетая ножки столика, в попытках не расплескать содержимое и сдвинуть один к другому. Здоровяк пытался рассчитать силу и точность, нанося точечные удары по дну столика. Если я правильно понял его задумку, он хотел выбить воду из одного стакана, чтобы она попала в другой.

Но объективные шансы были пока только у Агаты, которая приманила кошку из вольера и пыталась заставить её правильным образом опрокинуть стакан. Но у кошки были лапки, и всё, что она делала, это тёрлась обо всё подряд.

– Давай же, гадина, – не выдержал я, когда очередная попытка пробудить в себе телекинез не принесла плодов.

По примеру Руби вскинул руки, направляя на столик, и, сосредоточившись на содержимом, всячески пыжился в надежде, что что-нибудь обязательно получится. Но время неумолимо ускользало, а воз был и ныне там.

– Кажется, дело дрянь…– прошептала Руби, но тренер всё равно услышал её и вклинился в разговор.

– У вас осталось пять минут. Раз до сих пор прогресса нет, могу предложить вам следующий вариант. Можете не переливать воду из одного стакана в другой, но каждый из вас должен опустошить его, используя дар и избегая прямого физического воздействия. Скинуть стакан со стола, сбить стол или выдернуть скатерть – не подойдет. И если хоть в одном стакане останется вода, то испытание не засчитается никому – ни в личный, ни в командный зачёт. Один за всех и все за одного. Согласны?

Ребята без энтузиазма покивали, хватаясь за соломинку, не особо веря, что это к чему-то приведёт.

– Давайте, собрались! – прикрикнул я. – Есть ещё пять минут, делайте, что делали, шанс есть.

И они послушались. Без энтузиазма, но послушались. Первой победу одержала Агата, заставившая кошку скинуть всё со стола на землю. Вторым оказался Терр, он всё-таки подобрал нужную силу удара и зарядил по дну стола так, что стакан опрокинулся, а вода из него выплеснулась и разлилась. Тёмно-зеленая скатерть тут же потемнела, напитываясь влагой.

Шен, вдохновлённый успехом других, наконец, придумал, как обойти правила. Он подошёл к столу, вытянул руку, удлинил пальцы и сложил их в подобие трубочки, окунул в воду, не касаясь стеклянных стенок стакана, и начал потихоньку вытягивать воду, капля за каплей проливая её на стол.

– Одна минута, – произнёс тренер, а у нас с Руби всё ещё не было и намёка на успех.

Я глубоко вдохнул и выдохнул, раскинул руки в стороны. Одну направил на стакан Руби, другую на свой. Если уж ничего и не выйдет, то хотя бы в глазах общественности выглядеть буду как джентльмен, который пытался помочь не только себе. Закрыл глаза, попытался сосредоточиться. Ни взмахов, ни приказов, ни каких-либо других манипуляций, просто молчаливое спокойствие и сосредоточенность.

От напряжения по пальцам побежала дрожь, но я по-прежнему не ощущал никакого дара, никаких пульсаций. По телу Терра пробегал едва заметный импульс, окутывавший руки. Наверное, как-то так показывает себя дар, когда входит в активную фазу. У Шена и Руби я наблюдал похожее свечение, но как будто иной природы, отличной от той, что была у Терра. Если его можно увидеть, то его наверняка можно и почувствовать, и я всеми силами попытался пробудить что-то подобное в себе. Если верить сплетням, то хозяин этого тела не смог управится со своим даром и кого-то покалечил, за это и угодил в тюрьму, а значит, дар у него проявился довольно сильно.

Попытавшись сосредоточиться на ощущениях, напряг все свои органы чувств и усилил мысленный посыл, направляя его на стаканы. Если есть какие-то шансы, что Печать Потока мне близка, то всё ещё может получиться.

И тут я услышал какой-то глухой треск и как взволнованно ахнула Руби.

– Он шевельнулся! – с придыханием произнесла она. Я открыл глаза и несколько раз поморгал, чтобы сфокусировать зрение при ярком солнечном свете.

– Стакан шевельнулся! – повторила Руби, но я не понял её восторга. Не видел ни движения, ни результата. Стаканы всё ещё стояли на своих местах. Если даже один из них сдвинулся, у нас уже не хватало времени, чтобы закончить дело, и мне ничего не оставалось, как признать поражение. Подвести команду сейчас на финишной прямой было особенно горько.

– Простите, ребята, ничего не вышло, – голос предательски осип.

– Да посмотри ты внимательно! – восторженно прокричала Руби и коснулась моего плеча, привлекая внимание и указывая на стол. – Там нет воды!

Не сразу понял, о чём она говорит, ведь перевернуть ни один стакан мне так и не удалось, а стол и скатерть оставались сухими. И только когда остальные тоже восторженно ахнули, заметил, что в стаканах действительно больше ничего не было, все они оказались абсолютно пустыми. Один из них даже треснул, и стало ясно, что это был за глухой треск – с таким звуком лопается стекло.

– Но как? Куда делась вода?.. Её даже на скатерти нет… – мои вопросы повисли в воздухе без ответа.

Всем было плевать. Все завопили в победном крике от радости, что прошли все испытания.

Глава 11 Великий воин

Утром всё тело беспощадно ныло. Нагрузка на полосе препятствий и нервное напряжение на испытаниях не могли не сказаться. Хотелось только двух вещей: умереть или сдохнуть. Радовало, что сегодня был выходной, и можно было привести себя в порядок, а не ползти на лекции.

Сделав зарядку и приняв душ, почти избавился от крепатуры и ощутил, что всё не так плохо. Мне даже показалось, что тело дохляка, в котором я очутился, слегка окрепло за время моего руководства. И я бы даже продолжил заниматься его прокачкой, если бы не увидел на ожившем от спячки телевизоре новое уведомление.

Руководство Высшей Школы Героев приглашало меня проследовать в медпункт для проведения обследования. В пояснении пояснялось, что я показал приемлемые, но странные результаты и теперь требуется некоторая диагностика для составления полного профиля. В конце послания руководство выражало благодарность за доверие и оптимистичный настрой, что после проведения всех необходимых тестов принадлежность моего дара к какой-либо Печати, наконец, будет определена.

В конце была форма записи на приём в определенное время, чтобы не создавать толчею с другими студентами, которым тоже требуется провести дополнительные тесты. Радовало, что кроме меня были ещё особо отличившиеся с неявным даром. И меня пока никто не собирался отчислять, а значит, голуби не летят над нашей школой, и мне можно не разучивать местный тюремный шансон.

По пути в медицинский корпус успел позавтракать на привычные три монеты. На обед и ужин оставалось ещё шесть. Можно было сэкономить и выбрать более скудный бизнес-ланч или, наоборот, шикануть и добавить в рацион что-то особенное. Но я решил пока придерживаться стандартной схемы питания.

Каждый день у меня оставалось по одной лишней монете, коих уже накопилось девять штук на счету. Глядя на ценники в локациях для золотых мальчиков и девочек, словил лёгкое чувство обескураженности. Моих накопленных девяти монет не хватило бы даже на половину чашки кофе. Для сравнения в бронзовом секторе за десятку мне бы удалось урвать максимум треть обеда.

Не то чтобы такой анализ был необходим, но хотелось понимать, как устроена местная студенческая экономика. Прикинув разницу во всех секторах, пришёл к выводу, что цены с бронзовыми браслетами различаются примерно в десять раз, с серебряными – в шестьдесят, а с золотыми – в сто. То есть позавтракать у нас можно было за три монеты, в бронзе – за тридцать, в серебре за сто восемьдесят, а в золоте – триста. И ни одного тракториста не пострадало.

Принципиальная разница в цене крылась в качестве сервиса и комфорте.

Меню отличалось, но не настолько, чтобы нас кормили кашей или яичницей, а остальных какой-то экзотикой. В золотом секторе не было ни щупалец Кракена, ни ухи из русалочки, ни жареных крылышек гиппогрифа в винном соусе. Такая же еда, более ресторанная, элегантная и дорогая, но всё равно понятная и вполне «земная».

И получалось, что размеры ежедневных стипендий были призваны поделить учеников на группы, где доступ на следующий уровень при попытке что-то накопить недостижим. Значит, если хочешь тусить с бронзовыми ребятами, нужно заполучить бронзовый браслет с соответствующим пособием.

И именно этим я собирался заняться. Для начала. Заполучу бронзу, и дальше по порядку. Не знаю как, не знаю, вообще возможно ли это, но попытаюсь добиться.

На этих мыслях поймал себя выходящим к главной площади, украшенной белоснежными мраморными статуями Героев, расставленных полукругом. Некоторых уже видел на портретах с теоретического занятия по «супергероике», некоторых – на страницах учебников. Но взгляд мой приковали не они, а центральная фигура, стоявшая по центру. Это был величественный воин, указывающий куда-то вперёд и застывший в боевом кличе. Одежды развеваются незримым ветром, взгляд сосредоточен, волосы собраны назад в тугой хвост, на лице шрам через всю щеку.

Перед статуей стояла девушка и тоже пристально разглядывала Героя.

Ляся.

Та самая «золотая» брюнетка, отвечавшая на уроке и плакавшая у фонтана. Узнать её было сложно, от неуверенной и грустной дамы в беде не осталось и следа. Она стояла гордо распрямив спину, сцепила руки на груди и, задрав подбородок, с видом знатока рассматривала статую. Надо сказать, что обе они выглядели величественно, что Ляся, что воин, застывший в мраморе.

Я невольно залюбовался. Не на статую, на девушку. И если бы она тоже была мраморной, то ещё и прикоснулся бы, так хороша она была. И дотронуться хотелось не как до женщины, а как тянет прикоснуться к произведению искусства, рассмотреть поближе, ощутить холод мрамора под ладонью. Поймать застывшую в мгновении красоту.

И тут она шевельнулась, перенесла вес на другую ногу, склонила набок голову и продолжила наблюдать. А я решил перестать играть в наблюдателя и подошёл к ней, уселся на край платформы, на которую был водружён великий воин Первой Пространственной Войны.

– Привет, Ляська, – весело поздоровался я, и девушка наморщила нос от неожиданности и возмущения.

– Что? – удивилась и возмутилась она одновременно.

– Привет, говорю. Погода хорошая, солнечная.

Скривилась, не понимая, почему какой-то наглец так фамильярно с ней разговаривает.

– Мы знакомы? – наконец воспитание взяло верх, и она стёрла с аристократичного лица подобие презрения.

– Забыла, да? Тогда у фонтана, помнишь… – не успел договорить, как по глазам понял, что помнит.

Лёгкий испуг мелькнул во взгляде, но девушка быстро нашлась, ещё выше вздёрнула прямой тонкий нос и заговорила.

– Помню. Чего ты хочешь?

– Да ничего, поболтать подошёл. Заметил, как ты впилась взглядом в воина.

Она пожала плечами.

– Люблю историю. Период Первой Пространственной Войны никогда не был моим любимым, но теперь приходится изучать, раз уж мы… потомки.

– Расскажешь мне?

Она недоумённо посмотрела.

– Репетиторством не занимаюсь. И кстати, меня зовут Лясивай Сальваторе, а не то, как ты меня назвал.

– А как назвал? Ляся, что ли? – нарочно переспросил я подкалывая. Очень уж нравилось наблюдать, как она морщит нос и недовольно сверлит карими глазами. – Это ж я сокращённо, для удобства и по-дружески.

– Мне не нравится. И мы не друзья.

Я показал запястье с браслетом и спросил:

– Из-за него?

Она тут же нахмурилась, ища взглядом камеры. То ли испугалась, что рядом никого нет, а к ней пристаёт чёрный браслет, то ли не хотела прослыть у зрителей «нетерпимой» к низшему классу. В любом случае тут же смягчилась.

– Нет. Просто ты меня не знаешь, а я не знаю тебя.

– Так давай исправим! – Протянул руку и улыбнулся, в полной уверенности, что она сейчас развернётся и уйдёт. – Меня зовут Андрей. Но для краткости можешь звать Рэй.

– Очень приятно, – к моему удивлению, ответила на рукопожатие.

Ладонь была прохладной, что удивляло, ведь в такой тёплый день мало от кого может исходить прохлада. Но с её образом это вполне сочеталось. Она вся была холодна и сдержана. Полная противоположность мягкой фигуристой Руби. Та просто пылала огнём, от кончиков волос до сердца. Чуть что краснела, была теплой и импульсивной. Ляся же взвешивала и слова, и поступки. И казалось, что меня тоже взвешивает. Оценивает, прокручивает в голове, анализирует.

Тонкая как струна, изящная как лезвие катаны.

– Почему тебя именно эта статуя привлекла? – поинтересовался я, когда она присела рядом.

– Адан Мун был великим героем, объединившим всех остальных героев, спасших наш мир от вторжения монстров из других измерений. Благодаря ему все разломы и червоточины были уничтожены, и «земля вновь задышала», – завершила она свой рассказ цитатой из учебника.

– Понятно, Великий Герой, этим всё сказано.

Сначала она не возразила, но потом, видимо, решив, что диалог ей интересен, пояснила:

– Дело не только в этом. Представь себе… – она прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу, и заворожено продолжила: – выжженное поле, усыпанное телами раненых людей, героев и монстров. Кто-то ранен, кто-то без сознания, кто-то навсегда «утратил дыхание жизни», а ты стоишь один среди них всех, и остаётся только закрыть последний разлом. Ветер развевает твои волосы, одежды промокли от крови и пота, ты весь изранен, и всё что только нужно – уронить последнюю каплю в сияющую трещину между мирами. И ты роняешь её, не зная, чем для тебя это обернётся. Возможно, ты уничтожишь оба мира, возможно, погибнешь сам, а может – закроешь, наконец, последнюю дверь в наш мир, отсекая и ужасы, которые несёт этот разлом, и перспективы узнать, есть ли где-то ещё миры, такие как наш.

Она распахнула огромные карие глаза и уставилась мне ими прямо в душу.

«Есть миры, похожие на ваш, я точно знаю. Я из такого…» – захотелось ответить ей, но сдержался. Этот секрет нужно было хранить до конца.

Ляся была менталисткой, это стало понятно в ту же секунду, когда наваждение развеялось. Специально или нет, но она почти загипнотизировала меня легендой о Великом Герое прошлого.

– И никто не знает, что же с ним в итоге произошло. Мы знаем только, что разломов не осталось, мир наш был спасён, а Великий герой навсегда исчез. «Его следы развеял ветер» – так гласят легенды, и так теперь говорят обо всех без вести пропавших людях.

– Значит, Андо Мун самый великий и самый загадочный?

– Ага.

– Да, девчонки таких любят, – подколол я, и она толкнула меня в плечо, но не покраснела, как это обязательно сделала бы Руби. – Спасибо за ценный урок. А теперь мне срочно нужно в медпункт.

– Хлюпик, – съязвила она, победоносно ухмыляясь.

– Не льстите себе, леди, мне назначено.

Времени действительно оставалось немного, а тут ещё на горизонте замаячила компания Джонни Персиваля-младшего. Он испепелял нас взглядом, но разборки с ним сейчас не входили в мои планы, поэтому нужно было быстро откланяться.

– Рэй… – остановила меня Ляся. – Можно попросить тебя об услуге?

Меня такой вопрос слегка озадачил, ведь парню с чёрным браслетом на запястье нечего предложить девушке из золотого пентхауса. Одно то, что она разговаривала со мной, уже выбивалось из всех прогнозов. Благо в лучшую сторону.

– Конечно… Чем могу помочь?

– Никому не рассказывай, что я тогда плакала, ладно?

Решив не уточнять почему, просто кивнул. В конце концов, не пацанское это дело сплетни таскать или в душу лезть. А оказать услугу благородной особе никогда не бывает лишним, особенно если особа настроена благодушно и в будущем сможет оказать ответную.

Глава 12 Первая кровь

По пути к медпункту ещё попетлял по аллеям, чтобы шайка Джонни Персиваля даже не пыталась упасть на хвост. Некогда мне заниматься школьными разборками, а если уж и заниматься, то либо эффективно, либо весело, а ещё лучше – всё сразу. И в этом деле налаживание связей со студентами с золотыми браслетами, типа Ляси, будут очень кстати.

Неплохо было бы заручиться поддержкой союзников на каждом уровне: от чёрных до золотых. Учителя, медперсонал, охрана – следующий уровень. Спонсорская поддержка – вообще идеально. Но пока я пятнадцатый с конца, а количество студентов растёт, не увеличивая мои позиции, а наоборот, отдаляя от вершины. Заметить меня смогут, только если сделаю что-то выдающееся.

И если говорить о выдающемся, то кое-что подобное как раз попалось мне на глаза. Перейдя аллею по диагонали, свернул к лавочкам у медцентра и остановился возле куста сирени. То, что бросилось в глаза, сначала показалось нереальным. Из стены вышел мужчина в костюме-тройке и старомодной шляпе. Вышел именно из стены, не через дверь или окно. Сначала мелькнула мысль, что кто-то из студентов развлекается, но мужчина выглядел намного старше, хоть мне и не удавалось разглядеть его лицо с такого расстояния.

Я взглянул на браслет, до приёма оставалось ещё пятнадцать минут, и любопытство потащило за угол вслед за призрачным силуэтом, скрывшимся в проулке. Как назло, ни камер, ни охраны рядом. И не сказать, что мне было страшно, но по какой-то причине холодок побежал по коже, когда свернул в затенённую подворотню. В отличие от подворотен моего родного города, здесь, естественно, было очень чисто. И хоть баки с мусором и стояли в полном соответствии с каноном подворотен, ни дурных запахов, ни зловещих крыс или ворон, ни спящих бомжей, ни бездомных собак тут не водилось. Я прошёл дальше, не находя никаких следов мужчины-призрака.

Противоестественная чистота по какой-то причине пугала ещё больше.

– Я-а-а… з-сде-ес-с-с-сь… – послышался едва уловимый голос за баком у пожарной лестницы.

Осторожно, шаг за шагом, начал продвигаться по направлению, к источнику звука. И тут сверху что-то свалилось прямо на крышку бака. Оглушительный грохот от удара о металл создал эффект колокола в замкнутом пространстве, я даже инстинктивно хватился за уши. Не сразу понял, что гул перерос в истеричное шипение. Упавший тяжёлый комок оказался взъерепенившейся белой кошкой, которая теперь, расставив лапы и вздёрнув хвост, истошно проорала что-то на кошачьем матерном, мастерски сочетая ор с шипением.

– Чтоб тебя… – выругался я, и кошка, приняв на свой счёт, бросилась мне в ноги, чуть не сбив на землю, и усвистала из подворотни так же быстро, как в ней появилась.

– Сте-ес-с-с-сь… – раздалось из-за бака опять, и начало казаться, что это просто ветер сквозит, имитируя звуки человеческого голоса.

Не понимая, что за сюр творится, не стал торопиться и ломиться вперёд, как в глупом фильме ужасов. Под эту мысль дальний бак с мусором едва заметно дёрнулся, и за ним показалась рука, вцепившаяся в его край.

Сначала она была обычной, затем костяшки пальцев оголились и показались кости.

«Интересно, а Шен так может?» – первое, что пришло в голову вместо испуга.

Но выглядело поистине впечатляюще. Такие способности бы да в кинематограф. Там с руками оторвали бы, как говорится.

– Попался! – раздалось сзади, и я был вынужден обернуться.

Один из прихвостней всё-таки упал мне на хвост. Когда посмотрел опять на бак – руки уже не было. То ли меня так заманили, то ли так совпало, и рука была всего лишь розыгрышем, но сути это не меняло. Чтобы изменить ситуацию в свою пользу, действовать придётся резко.

Развернувшись на пятках, не скрывая лёгкого раздражения, двинулся прямиком на противника. Им оказался тот самый «ядовитый». Его противную ухмылочку сложно было не запомнить и очень хотелось стереть с лица. Он преградил путь, раскинув руки в стороны и склонив голову набок, изучая меня.

– С дороги, – коротко скомандовал я.

– А ты попробуй пройди, – процедил он.

Ничего не оставалось, кроме как оттолкнуть его, чтобы пройти. Но на это и был расчёт. Когда я коснулся его плеча ладонью, мне в кожу ударило множество шипов, которыми покрылась вся его кожа в месте удара.

Он рассмеялся и произнёс:

– Джонни отдал приказ тебя задержать. И тебе придётся повиноваться.

– Повиноваться придётся тебе, – спокойно ответил я, стряхивая капли крови с ладони, которую проткнула сотня игл.

Остальных прихвостней пока не было видно, поэтому нужно было действовать быстро. Шипы на его коже, которые уже разгладились, были острыми, но довольно короткими. И чтобы проверить свою теорию, я попытался ударить его в лицо. Специально не сильно, не очень быстро, просто чтобы посмотреть, как он будет защищаться.

Шипы выступили, но только на лбу и по подбородку, образуя подобие колючей чешуйчатой бороды. Там, где кожа была тонкой и особо нежной, шипов не появилось, но сама она уплотнилась, прикрывая образовавшимися плотными пластинами области у глаз, во впадинах щёк, у висков.

– Ничего не выйдет, – самоуверенно произнёс он, видя, как потираю поцарапанное ребро ладони.

И он был бы прав, если бы это не было отвлекающим манёвром и банальным сокращением дистанции. Потирая рану, я просто прицеливался к его шее второй, здоровой рукой. Быстрым рубящим движением нанёс сначала косой удар рукой, и затем тут же подрезал Ядовитого ногой, отчего тот потерял равновесие и повалился на землю, хватаясь за горло.

Главное в такой ситуации действовать резко, чётко и неожиданно, делая прицел на разбалансировку стойки, лишая противника преимуществ. Если это была драка, пришлось бы напасть ещё раз, окончательно выводя его из строя, но у меня не было такой цели.

На нём не появится ни синяков, ни порезов, ни ушибов, но он нейтрализован, и путь свободен.

Меня спас опыт и то, что такому опыту у золотых мальчиков взяться неоткуда. За них в реальной жизни наверняка все делала заказная охрана. А я рос во дворе, учился себя защищать и был азартен до тех видов спорта, до которых мог дотянуться.

– Это моё последнее предупреждение, – произнёс сдержанно и уверенно. – Если не прекратите, я сам начну охоту на вас. Так и передай Джонни.

Он прокряхтел что-то неразборчивое мне вслед, но останавливаться и слушать не стал. Крутые парни не смотрят на взрыв. И уж тем более они не разглядывают поверженных врагов.

В кабинете медцентра девушки сразу обратили внимание на раненую ладонь. Она чуть-чуть припухла, но больше не кровоточила. Если верить профессору Стивену Ли Рою по «теоретической супергероике», каждый потенциальный Герой обладает повышенной прочностью и скоростью заживления ран. И, судя по всему, я тоже ей обладал, потому что раны от шипов хоть и доставляли дискомфорт тупой пульсирующей болью, но выглядели вполне сносно и будто даже успели подзатянуться.

– Давай сюда, – командным тоном произнесла блондинка, протягивая руку, чтобы обработать мою ладонь.

Ей я повиновался с удовольствием. Всегда было приятно отдаться в умелые руки профессионала, особенно симпатичного. В этот раз на ней был розовый халатик и бейдж медсестры с именем Чили.

– Красивое имя, – произнёс я, беспардонно разглядывая вырез халатика.

Она схватила меня за запястье чуть крепче, чем стоило, и притянула к себе, глядя прямо в глаза. Под её волевым взором мой тоже оторвался от декольте и поднялся выше, в область лица. Девчонка с ухмылкой и задором наклонилась к моей ладони и подула, хлопая невинными глазками.

– Не больно?

– Больно, – честно признался я, – но не в области раны, а у запястья, в которое ты вцепилась ноготками.

– Так и задумано, – невозмутимо произнесла она и опустила на мою ладонь бинт, пропитанный какой-то жидкостью.

– С-с-с-с-с, предупреждать же надо… – прошипел, щурясь от боли.

Она отдёрнула бинт и опрыскала рану спреем, холодящим кожу и сводящим болевые ощущения на нет.

– Лучше? – вкрадчиво спросила девушка, самодовольно вздёрнув бровь и садясь так, чтоб вырез оттопырился чуть шире.

– Намного, – чистосердечно заверил я.

Старшая всё это время наблюдала за нами поверх очков, заполняя бумаги, и испытывая, судя по выражению лица, испанский стыд. Её халатик и сегодня оставался белым, а бейджик и табличка на столе свидетельствовали о статусе врача. Если Чили была медсестрой и девочкой на подхвате, то более взрослая русоволосая Дэниелла была уважаемым специалистом, о чём со стены позади неё сообщали многочисленные дипломы и грамоты.

– Кончили? – наконец спросила она, вставая из-за стола, специально задав вопрос двусмысленно. – Кровь на анализ, остальные замеры как обычно. Бумаги заполни сразу, не откладывай на потом.

Дэниелла протянула медсестричке бланки и отвлеклась на зазвонивший на столе мобильник. Пока Чили возилась с бумагами и инструментами, я наблюдал за старшей. Звонивший чем-то её взволновал, и она сбросила вызов и нахмурилась, что-то написала и отправила сообщение, не переставая поглядывать на экран. Повисла тишина, наполнившая кабинет чем-то тягостным и тревожным.

– Давай палец, – скомандовала Чили и нависла надо мной с иголкой. Рука у неё была лёгкая, как и в целом она сама, вся воздушная, мечтательная, поэтому кровь взяла совсем не больно. Затем взяла в руки что-то похожее на фонарик, подошла ближе и наклонилась так, что чуть не упёрлась мне грудью в лицо.

– А это что за процедура? Хоть каждый день бы обследовался, – произнёс я, откровенно заигрывая.

Дэниелла фыркнула, а Чили рассмеялась и пояснила:

– Обычная проверка зрения.

Потом была проверка рефлексов и ещё каких-то параметров, которые снимали неизвестными мне бесконтактными аппаратами. Чили всё старательно записывала в бланки и то и дело стреляла в мою сторону глазками.

Когда на одной из финальных процедур девушка наклонилась надо мной и затем потянулась, чтобы достать что-то со стеллажа рядом, тов этот момент то ли случайно, то ли специально задела мою щеку нежными формами. И вот это было уже совершенно лишним, потому что если меня самого смутить подобным было сложно, то тело худосочного паренька, которое мне досталось, начало реагировать и заливать щёки краской. Затем, когда крови уже перестало на всё хватать, лицо очень быстро начало бледнеть.

В моём мире ко мне так откровенно девушки никогда не приставали. Но и звездой я там не был. Хотя в соцсетях и обзавёлся мини фан-клубом, где знакомая девчонка постила фотографии с тренировок и соревнований, и преимущественно почему-то те, где я бы без футболки.

В этом теле отсутствие футболки вряд ли стало бы плюсом, но из-за того, что масштаб этого супергеройского шоу превосходил всё, в чём мне довелось поучаствовать ранее, находчивая девушка Чили решила воспользоваться случаем и обзавестись крепкими и довольно близкими полезными знакомствами.

В то, что моя скромная персона вызывает у неё искренний интерес, верилось с трудом. Очень уж с большим задором она говорила про проект ранее и, довольно очевидно, была равнодушна к моим личным победам. Так что стоило поступить честно – использовать те преимущества, что даст она, и самому предоставить что-то в ответ по возможности.

Когда из коридора постучали, Докторша вздрогнула и кинулась к двери, но не успела перехватить мужчину в форме охранника, уже успевшего проскользнуть в кабинет. Увидев меня в кресле и Чили, заполняющую бумаги, он замер, но быстро нашёлся.

– Простите, не хотел мешать. Дэниелла, можно вас на минутку? У меня вопрос… – он замялся, но потом подобрал слова, – по поводу обследования некоторых сотрудников.

Чили быстро потеряла к ним интерес, а вот меня ситуация заинтересовала. Было видно, что вопрос будет обсуждаться нерабочий, ну или как минимум не тот, что он обозначил. Дэниелла кивнула и вышла с ним в коридор, но я успел заметить плотный бумажный конверт в руках, который он принёс с собой. В нём были не только бумаги, что-то небольшое, придававшее бумаге объёма.

Но какие бы тайны ни хранили главврач и мужчина из охраны, нельзя было упускать шанс, оставаясь с Чили наедине. Я потянулся к ней и уверенно развернул кресло на колёсиках к себе. Оно легко поддалось и позволило притянуть девушку. В глазах не было ни испуга, ни возмущения, только игривые искорки. С пухлых розовых губ сорвалось кокетливое «ах», и девушка изобразила смущение.

– Что ты делаешь?

– Ничего такого, что тебе не понравилось бы, – уверенно отозвался я. – Мне нужна твоя помощь, а друзей, кроме тебя, у меня тут нет.

– А мы разве друзья? – приподняв бровь, удивилась она.

– А ты разве против? – решил не тянуть и переть напролом.

Она кокетливо пожала плечами и сложила руки в замок под грудью, как бы невзначай приподнимая её и делая более объёмной. Нога, закинутая на другую ногу, приподнялась выше, с одной стороны создавая иллюзию обороны, с другой – чтобы обнажить коленку и часть бедра чуть больше.

– Ты поможешь мне, я – тебе. Чем тебе не залог продуктивной дружбы, а?

– И чем ты мне поможешь? – она расцепила руки и подалась ближе ко мне.

– А чего ты хочешь?

– Попасть на экран, получить повышение, познакомиться с кем-нибудь из крутых Героев.

– Давай понемножку. Любую из причисленных просьб выполню, когда будет возможность, хорошо? Взамен мне бы хотелось посмотреть свою медкарту. Ну и, может, ещё парочки студентов.

Вот теперь она возмутилась и отпрянула.

– Меня за такое быстренько вышвырнут!

– Тише, – мягко произнёс я, усмиряя гнев, – Дэниелла вышла, и ты можешь тоже выйти, допустим, за лекарством. У вас есть что-нибудь в соседних комнатах?

– Возможно… – Голос всё ещё звучал настороженно.

– Допустим, меня беспокоит бессонница. Ты бы могла принести мне что-нибудь для сна из соседнего кабинета или со склада?

Чили протянула руку, и когда наши ладони соприкоснулись, уже она притянула меня к себе и сурово, но всё равно с нотками кокетства и озорства, прошептала:

– Обманешь, пожалеешь, – и кивнула в сторону шприцев и ножниц, намекая, что в её руках приличный арсенал того, чем она может сделать мне больно.

– Ни за что на свете! – чуть более наиграно, но в её же манере, заверил я.

Она как бы невзначай указала, где у них хранятся медкарты, и скрылась за дверью. У меня была всего пара минут, чтобы просмотреть своё «дело», заполнить пробелы в автобиографии, прикинуть шансы на наличие дара и изучить карточки новоиспечённых врагов.

Как оказалось, времени на это хватило с лихвой, потому что информации оказалось не так много, как рассчитывал. И когда Дэниелла вошла в кабинет, я уже сидел в том кресле, в котором и должен был.

Враньё про бессонницу сработало, и она не придала значения отсутствию Чили. Зато мне удалось разузнать кое-что важное.

Трепещи, Джонни Персиваль-младший! Если ты всерьёз решишь перейти мне дорогу, для тебя это может закончиться сокрушительным и весьма позорным поражением.

Глава 13 Первая Пространственная Война

Занятия прошли продуктивно и даже нескучно. Мне вообще нравилась система «сам себе господин». Никто не заставлял ходить на занятия, и можно было записаться на интересующие предметы, а не посещать всё подряд. Домашку задавали, но никто не проверял. Главное, в итоге сдать тесты по предметам, которые выбрал, и набрать проходной балл.

Что касалось практики, то её посещение было обязательным для всех, и пропуски грозили штрафами на рейтинг и «продлёнкой» (чем-то вроде общественных работ или всем ненавистных дежурств по столовой или в других корпусах). Высшей Школе Героев нужны герои и не нужны лентяи.

Пропускать практику было не в интересах студентов. В неё входила физкультура: тренировки на скорость, ловкость и силу. Даже девочками были определены специальные нормативы, ниже которых нельзя было опускать планку. И если кто-то не справлялся, то назначалось дополнительное занятие, пока минимум не будет достигнут.

Со следующей недели должны были ввести обязательные практические занятия по каждой конкретной Печати энергии.

К своему облегчению, проснувшись сегодня, обнаружил на браслете эмблему Печати Потока – зигзагообразную молнию в круге а-ля «не влезай, убьёт». Значит, впереди меня ждали уроки по телекинезу и другим проявлениям этого вида способностей.

Чтобы разобраться во всём поподробнее заранее, направился в храм знаний – в библиотеку. Вход в неё был бесплатный для всех, а вот читальные залы стоили денег. Для чёрных браслетов доступ обходился в один балл, как и в другие корпуса, например, с бассейном, тренажерами, музейными экспонатами или зоопарком (да, даже он тут имелся!).

Читальные залы других цветов, естественно, стоили намного дороже и имели ряд дополнительных платных услуг. У каждого сектора – от чёрного до золотого – эти услуги были свои.

Кроме того, чтобы получить доступ к некоторым книгам, необходимо было иметь браслет определённого цвета и оставить залог в виде баллов, который потом возвращался, если книга после чтения не была повреждена. Для чёрных браслетов доступ к таким книгам осуществлялся только с компьютеров. Можно было посмотреть фото и сканы, но нельзя было прикоснуться к прекрасному.

В отличие от общежития, ярусы в библиотеке шли от высшего к низшему. То есть на нижних этажах располагались золотые ребята, которым специально обученные люди подавали чай, приносили закуски, снимали копии с документов, предоставляли выжимки из учебников, подносили книги для чтения и всячески облегчали жизнь.

Насколько комфортными были читальные залы мажоров, можно было подметить, поднимаясь в просторном стеклянном лифте на чердачный ярус для чернобраслетных, который был значительно темнее и совершенно не блистал роскошью. Книг, соответственно, тоже было меньше. Простые деревянные полки с минимальным набором текстов. Их можно было найти и на других ярусах в более дорогих переплетах. В другой части – скромные компьютерные столы, вместо крутых стеллажей со старинными изданиями, на которых были запечатлены легенды, передаваемы из поколения в поколение.

Но мне здесь нравилось намного больше. Тут был мягкий домашний свет, тишина и уют. Возможно, это было связано с тем, что золотые ребята проводили в библиотеке намного больше времени, не пытаясь ничего сэкономить и предпочитая высококлассное обслуживание и комфорт при получении знаний. А парни типа Шена учились в комнатах по учебникам, выданным в пользование на весь учебный год, чтобы нагнать основную программу, которую большинство золотых браслетов изучали ещё в старшей школе.

– Привет! – послышался знакомый голос, и я оторвался от разглядывания корешков книг.

Это была Руби, спрятавшаяся за монитором компьютера. На ней были очки в широкой чёрной оправе, которые я видел впервые, белая рубашка и юбка от школьной формы. Пиджак она повесила на спинку стула.

– Привет, привет, – ответил я обрадовавшись. – Учишься?

– Угу, – кивнула она. – В игры тут не поиграешь, я уже проверила.

– Жа-аль, – рассмеялся я. – Эти старпёрские компы наверняка потянули бы «Героев». Настоящих, в отличие от нас.

– Кого? – не поняла Руби, и я решил не пояснять, меняя тему.

– Скажи мне лучше, дружочек, что тебе известно о разломах и червоточинах? Где и как они проявляются? Куда ведут? Только ли в миры, где живёт всякая нечисть или можно установить контакт с разумной формой жизни?

Руби не была ботоняшкой в прямом смысле слова, но девчонкой являлась ответственной и трудолюбивой. С её внешностью можно было вообще ни о чём не париться, строить глазки, крутить буферами, которые с трудом помещались в рубашке, давая пуговичкам неслабую нагрузку. Но она предпочитала учиться, добиваться и краснеть, если кто-то проявлял больше внимания, чем ей хотелось. Поэтому надежды, что тему межпространственных перемещений она уже изучила, могли оправдаться.

Она на мгновение задумалась, поправила очки и подозвала меня, приглашая за свой стол. Подхватив ближайший незанятый стул, разместился рядом с красавицей и уставился в монитор, ругая себя, что и так слишком надолго задержал взгляд на рубашке, которая (был готов поклясться!) вот-вот расстегнётся, не выдержав веса упругих форм.

«А уж мне очень хорошо известно, насколько они упругие и мягкие, и даже способные смягчить падение моей пустоголовой башки…» – подумал я, вспоминая наше знакомство в машине.

– Смотри, – произнесла она, обернувшись ко мне, и я уставился на неё, не сразу сообразив, что барышня указывает на монитор.

– Червоточины – это нарушения потоков энергии, которые провоцируют различные аномалии в нашем мире. Их природа… – она задумалась, – местная… То есть ничего не привносится извне, просто то, что имеется, начинает работать как-то не так, порождая явления на уровне полтергейстов, призраков или чего похуже и помощнее. Зависит от размера червоточины. Заметить её крайне сложно, она, скорее, как радиация, её невооружённым глазом не увидишь, только при помощи приборов.

– Какими-то измерителями типа ЭМП? – уточнил я, и она кивнула.

– Разломы же это скорее порталы. Но не как в фильмах, когда открывается красивенькая пространственная дыра, и туда заходишь как в арку или в люк. Их тоже часто сложно заметить без специальной техники. Но они более осязаемы, их можно увидеть как зной в жаркий день. Когда воздух нагревается и плывёт. Только плывёт он не везде, а в каком-то определённом месте. Или как будто вибрирует, что телом чувствуешь рядом что-то странное.

Тут же припомнил, как передо мной поплыло зеркало, искажаясь и меняя форму, притягивая к себе каким-то особым магнетизмом. Видимо, меня затянуло в один из таких разломов. Но почему он вообще открылся в моём мире? И почему при переходе переместил только сознание. Или душу? Или все вместе. Загадка…

– А мы через эти разломы пройти можем? Или только монстры к нам?

Руби пожала плечами.

– Лучше у преподавателей спросить. Я в легендах ничего такого не встречала, только то, что монстры попадали к нам именно через разломы.

«Может, я тоже монстр? – промелькнула мысль. – Прорвался и захватил чужое тело».

– А что по этим монстрам вообще известно? Кто откуда лезет, и зачем… можно понять? И насчёт разумной жизни… Они как твари бессловесные или к диалогу готовы?

– Ох, ну и вопросы у тебя. Если б сейчас такое на экзамене спросили, я бы засыпалась, – неуверенно произнесла она, поправляя очки и потирая кончик носа. – Есть отдельные справочники по монстрам. Там вроде есть характеристики: кто когда появлялся, что умел и какие места слабые имеются. Мы вроде как это будем проходить позже, на лекциях по бестиариям. Но что там по разумности и готовности к диалогу – не знаю. Никогда такого не слышала.

– Значит, не будет никаких «мы пришли с миром»?

– Про мир ничего в легендах не упоминается, только про бои.

– А как думаешь, есть там где-то мир как этот?

– Вряд ли… Иначе в Первую Пространственную Войну было бы хоть одно соприкосновение с такими существами. Но ни в одной легенде нет упоминаний.

«Забавно, – подумалось мне. – В моём мире тоже все уверены, что нет ничего другого, кроме нас. И только мечтатели придают тайный смысл необъяснимым и объяснимым странностям. Круги на полях, вещие сны, пятна на фотографиях и необычные образы в небе всё ещё будоражат воображение и вдохновляют мечтать».

– Хотя… – она начала скроллить статьи, перескакивая с одной ссылки на другую. – А вот кстати… Неформальные источники говорят, что после Первой Пространственной Войны в наш мир проникли оборотни и остались здесь ждать второго вторжения, когда грань между мирами истончится. Тогда они смогут вернуться домой. Поэтому, когда герои проявят себя, оборотни восстанут и перейдут на сторону монстров.

Руби нахмурилась, а потом просияла.

– Тьфу ты! Дошло. Это же форум противников Героев.

– Кого? – мне требовались пояснения.

Краем уха уже довелось услышать о каких-то сектантах, которые требовали закрытия проекта, сдерживания любых суперспособностей и отмены почитания Героев, потому что те якобы сами одним своим присутствием провоцировали открытие червоточин и разломов. Но официальная версия гласила, что эффект обратный: червоточины и разломы провоцируют проявление супергеройских способностей. В общем, типичный спор в стиле, что первично: курица или яйцо. А в данном случае: Герои или аномалии.

– Секта Отрицателей… – пояснила Руби, – они утверждают, что нельзя допускать развития способностей у нас, потому что это повлечёт происшествия по всему миру и спровоцирует Вторую Пространственную Войну. Они также утверждают, что если всех нас собрать, как это сделал основатель Школы, то мы будем создавать большую концентрацию энергии, которая будет подпитывать нас, и мы можем выйти из-под контроля. – Она задумалась и произнесла: – Хотя в этом, скорее всего, есть доля правды. Потому что ректор Школы как-то упоминал, насколько важно студентам поступить на учёбу сюда. Что здесь мы раскроемся быстрее не только из-за того, что набрал лучший педагогический состав, но и потому что в командах Герои всегда сильнее. И поэтому многие боятся отчисления. Там они станут обычными фокусниками, не сумев достигнуть высот мастерства. Кроме того, иметь диплом лучшей школы в мире, это немалый престиж.

– Ты во всё это веришь? – уточнил я, разглядывая, как Руби хмурится и напряжённо анализирует озвученное ею же.

– Верю…– искренне сказала она и, наконец, оторвалась от монитора.

Тут же поправила и без того хорошо сидящие на курносом носике очки. Мы сидели очень близко, и это определённо смущало её. Чтобы как-то увеличить дистанцию, она сдвинулась и начала собирать рубиновые локоны в пучок. Меня обдало запахом манго, которым пахли её волосы. Руби потянулась за карандашом и, ловко скрутив пряди, заколола им волосы.

– А что это вы тут делаете? – ехидный голос Шена отрезвил. – Так-так-так…

– Читаем про Секту Отрицателей. А ты чего пожаловал?

Он не ответил, потупился, и это показалось мне странным. Присмотревшись, заметил ссадину на руке, пятна на пиджаке и рубашке.

– Что-то случилось?

– Не-е, – отмахнулся он, но голос и тон выдавали неуверенность.

– Расскажи, – попросил я.

– Да этот Джонни… – начал Шен, и мы с Руби насторожились. – Они зашли в наш сектор, их браслеты позволяют заходить в любые цветовые зоны. Ну и когда шёл к столику, один из них толкнул меня. Еда разлетелась, а они… Они ржали.

– Их рейтинги наверняка упадут вниз, – попыталась поддержать Руби. – Вот увидишь, никто не будет им помогать, никому не нравятся задиры.

Шен грустно усмехнулся.

– Отец Джонни договорится. Такие всегда договариваются. Ничего из этого не попадёт в эфир.

– Нам нужно дать отпор, – заявил я. – Раз и навсегда. Если они ещё полезут, они будут знать, что последует реакция. Мы не позволим издеваться над собой.

– Ну конечно. И как же мы это сделаем? Стоит нам оступиться, компромат на нас тут же направят в эфир, потом наложат штрафы, а если отчислят…

– Надо сделать так, чтобы прикопаться было не к чему. И чтобы Джонни предстал в таком свете, что ему стало бы стыдно попасть на экран.

– Не знаю… Мне кажется, это дурная затея, – произнёс Шен, ища у Руби поддержки.

– Мы придумаем план и дадим отпор! – уверенно подытожил я и почувствовал, как Руби положила свою тёплую маленькую ладонь на моё тощее мужественное плечо.

Её поддержка досталась не Шену, а мне.

Глава 14 Сладкая битва

Как отомстить обидчикам, поставив их на место и при этом не вылететь из Школы? У меня был только один ответ на этот вопрос — унизить, не нарушая правил. Драться запрещено уставом, травмировать — тоже, ломать имущество… Ну, вы поняли.

Но никто не говорил, что нельзя устроить простую невинную забаву, при этом оставить противника поверженным без увечий. И если при этом пострадает его эго и школьная форма, то мы готовы понести наказание за мелкое хулиганство.

Вчера, на десятый день пребывания в Школе, мой план поддержало около пятнадцати человек, больше нам был и не нужно. Шен сомневался, но, в конечном счете, сказал, что тоже будет участвовать. А с утра подтянулись и остальные — девяносто процентов, носивших чёрные браслеты, были готовы похулиганить. Силами Руби в нашу авантюру оказались втянуты ещё и трое парней из бронзовых и одна девчонка из серебряных.

И дело тут было не только в обаянии красноволосой боевой подруги, но и в том, что от старины Джонни и его шайки доставалось многим, даже тем, кто носил браслеты классом выше чёрных, но ниже золотых. Не знаю, чего он хотел этим добиться, самоутвердиться или прижать к ногтю всех, до кого дотянется, но мы решили дать отпор, и дадим его не подставляясь.

План был прост — дать им наживку и подсечь. Поэтому завтракать мы пошли порознь. Я занял крайний столик в углу, а Шен мельтешил по залу, ходя от стойки к стойке, выбирая, чем себя порадовать.

«Они идут», — пришло сообщение от Руби на браслет.

Я кивнул Шену и тот собрал поднос с едой, расплатился браслетом и поплёлся к столикам. Золотая компашка мажориков, естественно, засекла его из общего холла. Что Шен окажется идеальной жертвой — нечего было и гадать. Он боялся дать отпор, не хотел шумихи и всегда пытался понравиться тем, кто превосходил его по статусу. В том, что им захочется поразмяться на нем, сомнений не возникало.

Общий холл представлял собой открытое пространство, украшенное лавочками, клумбами и скульптурами, как и большинство других зданий кампуса. Слева был вход к золотым, прямо — к серебряным и бронзовым, а справа — к чёрным. Выходило, что наши столовые располагались друг напротив друга, и вместо того, чтобы свернуть к себе, Джонни и трое его дружков пошли к нам. Золотые браслеты позволяли войти на территорию к любому из уровней ниже своего в любом здании, кроме общежития, где без приглашения попасть на чужой этаж было невозможно.

Ядовитый Арни первым окликнул Шена, спросив, что же тот выбрал себе на завтрак. Шен смущённо что-то ответил, и тот начал перебирать еду на его подносе, критикуя выбор и качество продуктов. Лапал все пальцами, морщился, что-то выкинул на пол, демонстрируя презрение.

«Начинаем», — я кивком подал сигнал и поднялся с места, направляясь к обнаглевшим золотым засранцам, зашедшим не в свой район.

— Эй! Малыш Джонни, ты не заблудился? — начал спокойно я.

Джонни правильно расценил наезд, приосанился и ответил:

— Не твоё дело, отброс. Не видишь, мы беседуем с нашим приятелем. Не мешай взрослым разговаривать.

— Неужели? С каких пор мальчишки с золотой ложкой в заднице могут считаться взрослыми?

Лицо Джонни вспыхнуло похлеще, чем обычно у Руби, а я подолжил:

— И разве такие заносчивые засранцы дружат с простыми ребятами с улицы? Что-то не припомню, чтобы вы раньше нормально общались.

Здоровяк Крис, который всегда был при Джонни вроде телохранителя, понял, что настало время действовать, и пошёл в моём направлении, чтобы преподать урок.

Я не двинулся с места, даже бровью не повёл, ведь знал, что будет дальше.

Когда кекс с глухим сочным чваканьем разлетелся по его лицу, громила замер, не ожидая такого поворота события. Растерянно огляделся и увидел девчонку с тёмными волосами, заплетёнными в косы, которая горделиво стояла у своего стола, отряхивая руки. Её звали Агата, она управляла кошками на испытании в нашей команде. И она была одной из первых, кто согласился на открытое противостояние.

— Что за?.. — сорвалось с губ Джонни, когда он понял, что происходит что-то запланированное и необычное.

Договорить не успел — с другого конца зала такой же кекс взмыл в воздух и разлетелся по его лицу и шее. По столовой прокатился робкий смех. Никто не ожидал, что будет так приятно дать отпор, пусть и таким простым безобидным способом.

Раньше все опасались как-то проявить себя, но пришло время исправлять ситуацию. Твари мы дрожащие или право имеем? Можем ли защитить себя, отстоять себя и показать, что мы тоже здесь не просто так, а призваны сыграть свою роль?

Здоровяк Крис отряхнулся и попёр на меня с удвоенной скоростью и злостью. И тут как грибы после дождя, рядом со мной нарисовались мои чернобраслетные братья с полными карманами кексов. То, что ужина сегодня ни для кого из нас не будет, мы запланировали сразу, потратив все сбережения на «боеприпасы».

Криса я оставил на растерзание ребятам, а сам юркнул к Джонни, подхватив с ближайшего заготовленного подноса все необходимое для обстрела.

С криком «лови» запустил кручёный в сторону Джонни. Со смакованием оценил вспыхнувшую в его глазах ярость и то, как ярко окрасилась его белоснежная рубашка, впитывая сочный шоколадный кекс и его розовую кремовую шапку с посыпкой.

Джонни дёргано отряхнулся, ещё сильнее размазывая всё по одежде, вырвал у Шена завтрак, сбросил его на пол и запустил в меня подносом. Мне вовремя удалось скрыться за одним из столиков, укрываясь от разлетевшегося на куски дешёвого пластика.

Тут безобидная битва кексами грозила перерасти в побоище. Но если в побоище эту мелкую шалость переведут «золотые засранцы», то мы от этого лишь выиграем.

— За подмогой! — Прикрикнул Джонни на своих дружков, и они ретировались, прикрываясь прихваченными со стойки подносами.

— Как нельзя кстати, — констатировал я, понимая, что операция «Возмездие» переходит во вторую фазу.

Золотая троица двигалась по холлу в направлении своей золотой зоны, и когда они были готовы рвануть к пункту контроля, где нужно прикладывать браслет, Джонни в ужасе замер.

Перед каждым турникетом стояли мои люди, преграждая путь. Я пробрался ближе, чтобы самому увидеть его лицо. Персиваль-младший стоял бледный как смерть, не в силах пошевелиться.

— Что с тобой? — спросил ядовитый Арни. — Пойдём…

Он потянул Джонни за рукав, но тот не двинулся с места.

— Я… я… не… — он недоговорил, уставившись перепуганным взглядом в клоунские маски, украшавшие лица моих ребят.

Об этой фобии мне стало известно из медкарты, добытой не очень честным путём, но не воспользоваться таким преимуществом стало бы ещё большим преступлением.

— Да пойдем, — Арни дернул Джонни за рукав, не понимая, что происходит с их лидером.

Но тот только что-то невнятное проблеял и застыл. Выглядело это довольно позорно. И мало того, что народ кругом начал хихикать, так теперь тут и там пробежались шепотки, что Джонни, оказывается, боится ряженых.

Он кое-как нашел в себе силы отвернуться, чтобы не видеть своей фобии и встретился взглядом со мной.

— Я размажу тебя, отброс, — прошипел он. — Ты еще поплатишься за это. Или не ты. А твои дружки и подружки. Отловим по одному… И…

Он хитро усмехнулся.

— Рыжую твою дрянь, например, в грязь втопчем… — буднично произнес он, косясь на Руби.

Зря он это сделал.

— Можно?.. — прошептал обычно молчаливый громила Терр Тотош из нашей шайки.

— Нужно… — прошептал я в ответ.

Секунды не прошло, как он снёс малыша Джонни с ног, впечатывая в пол.

Я увидел, как оскалилось лицо нашего здоровяка, как весь он ощетинился и покрылся если не шерстью, как оборотень, то какой-то свойственной только ему бронёй, порождённой Печатью Силы. Руки и ноги стали крупнее, всё тело — мускулистее. Он напоминал культуриста, хотя и было одно значительное отличие — почти везде кожа покрылась защитными заострёнными пластинами, чем ещё больше усиливала ассоциацию с человекоподобными волками-оборотнями, наподобие воргенов, сохранявших антропоморфный вид при всей остальной схожести с псовыми.

Вместо «нужно» можно было сказать «фас» и ничего бы не изменилось. Даже больше бы подошло к ситуации.

Я тоже не стал терять время. Просочившись к Джонни ближе и встав между ним и Терром, где обзор с камер перекрывался толпой, мне удалось встать так, чтобы остаться незамеченным. Тогда я наклонился над Джонни и прошептал:

— Угрозы свои в жопу себе засунь. Это наше первое и последнее предупреждение. Ещё раз полезешь к кому-то из нас, и ни баллы, ни золотой браслет, ни папочка бизнесмен тебя не спасут. Мы найдем способ тебя наказать.

— Попробуйте, шавки, — он расплылся в кривой усмешке.

— Я уже разузнал твой маленький секрет. Я даже знаю, на что у тебя аллергия. Ты от нее, конечно, не помрешь, но помучиться часок-другой сможешь. И если я разузнал о тебе это, то могу раздобыть еще больше информации. У меня везде уши.

В этот раз он занервничал, но старался не подать виду. А я закончил:

— Больше предупреждений не будет.

На шум в холл уже стеклись ребята из других секторов. Золотые, увидев, что самого популярного парня из их тусовки обстреляли и сбили с ног, не могли не вмешаться. Растолкав моих «клоунов», они кинулись выяснять в чем дело, но получили порцией кексов по физиономиям, что быстро охладило пыл и свело все к шуточной форме.

И теперь на их лицах читалось не желание отстоять своих, а просто повеселиться. А мы добились своего — дали понять, что с нами так нельзя. И все это под видом безобидной детской забавы.

— Что тут происходит? — раздался изумлённый голос женщины, заведовавшей столовой. — Вы что устроили?

Она появилась вполне ожидаемо. Крыс, сбежавших с корабля, чтобы настучать, я заметил ещё пару минут назад. Но это ничего не меняло.

Пирожное, попавшее женщине в грудь, разлетелось в крошево, оставляя огромное масляное пятно на светло-бежевой блузке. Женщина замерла с широко открытым от возмущения ртом, не в силах вымолвить ни слова.

Секунд двадцать стояла мёртвая тишина, но потом бой продолжился.

— Никчёмные хулиганы! — закричала женщина, выйдя из оцепенения. — Вы же будущие Герои! Как вам не стыдно?

Она выскочила за дверь, отправившись за охраной, и операция «Возмездие» вышла на финальную фазу. Теперь в дело вступал мой тайный агент, и времени на работу у него оставалось всего ничего.

Пока я приглядывал за перемещениями ключевых фигур, в меня прилетело кремовое пирожное. Выглянув из укрытия, попытался найти взглядом, кто же этот меткий снайпер, что сумел в меня попасть. Прокрался вдоль клумбы и папоротником и понял, что меня подстрелила Ляся.

Она подмигнула, и, одарив задорной улыбкой, скрылась за постаментом с чьим-то фаянсовым бюстом.

«Ну, держись!» — подумал, пополняя запасы кексов.

Несмотря на возмущённые вопли Джонни, все были рады подобному мероприятию. Ни со стороны золотых, ни с нашей ни у кого не было злобы. Травмировать круассаном при всём желании довольно сложно, а когда девочки с визгами и писком пробегали в своих не очень длинных юбочках и прятались где могли, парни значительно приободрялись.

Когда ко всеобщему движу подключились и другие сектора, бросаясь едой в кого попало, битва приобрела уже совсем игривый и дружеский формат.

Персонал из других секторов, столпившийся за дверьми, только наблюдал и разводил руками, решив дождаться охраны. Никто не хотел связываться с новыми Героями, способными применять гипноз, силу и другие способности.

И вот я выкроил момент, и подкараулил Лясю, залепив ей кексом между лопаток.

Она подпрыгнула, взвизгнула и попыталась отстреляться булочками с корицей, но я бросился на амбразуру, обезоруживая противницу и сбивая с ног. Валить её на пол было бы бесчеловечно, мне не захотелось никого травмировать, тем более свою единственную почти союзницу из племени золотых. Поэтому, когда девушка начала падать, поскальзываясь на креме, размазанном по полу, мне удалось подхватить её, не давая удариться.

Мы зависли, словно в танце, когда партнёр удерживает даму над полом почти в горизонтальном положении. Она уставилась на меня широко распахнутыми карими глазами, и теперь я подмигнул ей. И отпустил.

Она ойкнула, но не ударилась, расстояние было не то. Плюхнулась попой на пол, поправила юбку и злобно зыркнула.

— Мир? — предложил я. — Один-один, всё по-честному. М?

Она неотрывно смотрела какое-то время, потом протёрла руку о пиджак и протянула мне. После рукопожатия потянул девушку на себя, помогая подняться.

Она воспользовалась ситуацией, извернулась и подхватила один из припрятанных в клумбе кексов.

— А-а-а, — я помотал пальцем перед миловидным личиком и поднял вторую руку, грозя пирожным-снарядом. — Думаю, мы найдем нашим боеприпасам наилучшее применение, — и мотнул в сторону стоявшего к нам спиной Джонни.

До него было метра четыре, и мы, понимая, что не промажем, кивнули другу. Кексы полетели одновременно, почти параллельно и словно в замедленной съемке. А когда достигли цели, разлетелись на мелкие кусочки.

Мы с Лясей тут же присели, прячась за широкой прямоугольной клумбой, служившей нам прекрасным укрытием.

— Мир, — наконец сказала она отсмеявшись. — Теперь честно, мир.

И тут мне пришло сообщение от Руби.

«Цель достигнута. Ретируюсь в общежитие».

Я смахнул уведомление с экрана. То, ради чего всё это на самом деле затевалось, исполнено. Боевая подруга Руби не подвела.

Понимая, что битва скоро закончится, решил ещё немного развлечься напоследок. Операция «Возмездие» завершилась нашей полной победой и перешла в исключительно развлекательную фазу. Я вытащил коробку из-под папоротника и поставил между собой и Лясей.

— Ну что, готова?

Девушка кивнула, запуская руку в коробку и улыбаясь мне искренней и тёплой улыбкой, которую до этого момента ни разу не доводилось видеть на её лице.

Глава 15 Супергерои пропадают бесследно

Битва завершилась победой и штрафами. Всем участникам назначили дополнительные задания и урезали содержание на десять процентов на неделю. А значит, из десяти монет ежедневного пособия останется ровно девять, чтобы нормально позавтракать, пообедать и поужинать, но остаться без дополнительных возможностей. Никакого читального зала с компьютерами, бассейна или других бонусов. Приемлемая цена за успех.

Руби открыла после первого же стука и почти мгновенно втащила меня в комнату.

– Тебя никто не видел? – обеспокоенно спросила она, запирая дверь.

– Выдыхай, Мата Хари, всё прошло отлично.

– Кто? Не знаю такого Героя.

– Ты и не должна, – усмехнулся я, проходя в комнату и разглядывая убранство.

Учитывая, что комнаты общежития имели вполне типовой вид, то, во что Руби превратила своё обиталище, не могло не удивить. Кровать она передвинула ближе к окну, книжный шкаф поставила рядом с кроватью, создавая дополнительную стену и разделяя пространство. Рабочий стол и стену, к которой он был придвинут, украсила разными зарисовками и вырезками.

– Уютно! – восхитился я, понимая, что даже кровать не всегда заправлял, не то что уж навести какое-то подобие порядка, да ещё и с долей эстетики.

– Спасибо. Мне нравится просыпаться, глядя на фонтан и деревья.

– И рисуешь ты здорово, – произнёс я, кивая на карандашные наброски Героев.

Она зарделась и нервно поправила папку с листами для рисования, провела кончиками пальцев по карандашам, разбросанными по столу.

– Он ничего не заметил? – уточнил я, меняя тему.

Руби помотала головой.

– Даже глазом не моргнул. И по камерам была слепая зона, меня прикрыл Терр.

– Ты умница!

– Это моя работа, – потупившись, призналась она, но я не сразу понял, о чём речь. – Ловкие пальчики…

И тут до меня дошло. Моя Руби оказалась Сонькой Золотой Ручкой.

– Ты воровка! – восхитился я, но её это, кажется, обидело.

Девушка отвернулась к окну и долго молчала. Не зная, как исправить ситуацию, подошёл ближе, погладил по плечу.

– Ты умница, честно-честно. Даже если до этого приходилось делать что-то, чем ты не гордишься. Она насупилась, но потом подняла на меня свои большие пытливые глаза и спросила:

– Ты не будешь относиться ко мне хуже после этого?

Конечно, нет! – рассмеялся и протянул руку. – Добро пожаловать в банду, свой воришка в команде это просто бесценно.

Она подобрела и ответила на рукопожатие.

– Ой, я испачкала тебя кремом. Подождёшь, пока переоденусь. А то этот кремовая помадка будет везде.

Когда Руби скрылась за книжным шкафом, развернулся к окну, чтобы не смущать девушку. Вот только очень быстро заметил, что в широких чистых окнах все прекрасно отражается, открывая взору почти половину её изящного силуэта.

Я напрягся, пытаясь сфокусироваться на аллее за окном. Руби переодевалась и рассчитывала, что я не буду смотреть.

Наверное…

Она, конечно, мой друг, боевой товарищ и соратница, но когда белая блузка оказалась сброшенной на пол, а за ней последовала и юбка, я уже не контролировал свой взгляд, жадно рассматривая изгибы её тела, даже уже не пытаясь винить себя за хитрость. Вроде и как джентльмен поступил, и себя порадовал.

Да и вообще, никогда этих женщин не поймёшь, что у них на уме. Хотела бы переодеться приватно, скрылась бы в ванной, а не за шкафом в паре метров от меня.

И раз уж она стояла сейчас, сбросив одежду, и выбирала, что ещё надеть, то, может, всё так и планировалось. В любом случае, я уже ничего не мог с собой поделать, разглядывая, как белое нижнее бельё с тонкой полосочкой кружева по краям, обтягивает округлые ягодицы, а красные длинные волосы при каждом движении скользят по светлой шелковистой коже.

Когда она завела руки за спину и расстегнула застёжки лифчика, нервно сглотнул. Если она сейчас выйдет из-за ширмы, то «дружба», «границы» и «уместность происходящего» – последнее, о чём буду думать в этот момент.

Но она не вышла, лишь наклонилась вперёд, предоставляю моему взору чуть больше обзора своих прекрасных ягодиц, обтянутых тоненькой тканью. Затем ещё пара движений – и Руби уже стояла в удлинённой домашней футболке и шортах.

Не знаю, вообще с чего у меня так разыгралась фантазия, то ли потому что вспомнил, каково это – опять быть юным и полным желания, то ли давно у меня не было близких отношений с прекрасным полом, то ли я, наконец, освоился тут и почувствовал, что могу не просто добиваться каких-то успехов, но и просто жить жизнь.

Руби, если и собиралась жить жизнь, то явно не так, как обрисовал мой горячий испорченный мозг.

Она села на кровать, похлопала рядом, приглашая меня, и потянулась за тем, ради чего всё это вообще затевалось. Когда в её руках появился небольшой дорогой планшет, моё внимание, наконец, переключилось на дела. Экран вспыхнул цветастыми переливающимися геометрическими фигурами и попросил пароль.

– Блин… Запаролено, – произнесла Руби, склоняясь над планшетом, и задела меня плечом.

Запах её волос и ванили от сладостей, которыми мы полчаса назад забрасывали друг друга, оказался совсем не приторным, а каким-то домашним и притягательным. Сразу вспомнился родной мир, который как будто уже начал стираться из памяти, будто вся прошлая жизнь была сном, а я никогда нигде и не жил, кроме этой странной, напичканной видеокамерами Школы.

Руби попробовала что-то подобрать на экране, но попытки не увенчались успехом. Тогда она передала планшет мне и уткнулась щекой в моё плечо.

Сам не знаю почему, по телу побежали мурашки. Тепло её тела, приятный аромат и отсутствие белья под бесформенной, но тонкой одеждой вскружили голову. Захотелось только одного, отбросить планшет, повалить её на кровать, впиться губами в пухлые алые губы и запустить ладонь под футболку.

– … как думаешь? Получиться?

– Что? – Меня отрезвил звук собственного голоса.

– Я говорю, ты сможешь подобрать пароль? Как думаешь? Глупый… – она рассмеялась и пытливо заглянула в глаза.

Собрав воль в кулак и встряхнув головой, поправляя волосы, попытался настроиться на мозговой штурм.

– Что вообще может быть в качестве пароля? Имя? Дата рождения? Любимый питомец. Любимая девушка?

– Нет у него никого, – отчеканила Руби. – Имя и вариации с фамилией не подходят, я проверила. День рождения… – она задумалась. – А я не знаю, когда он родился.

А вот я, похоже, знал. Видел же его медкарту. Оставалось немного напрячься и вспомнить.

Я покрутил в голове варианты и попробовал их ввести один за другим. С четвёртого раза всё получилось.

– Эврика! – самодовольно воскликнул я, и мы с Руби приникли к экрану.

В файлах и переписках никакого компромата не попалось, но когда зашли в раздел фотографий, довольно быстро поняли, что у Джонни помимо боязни клоунов есть ещё одно слабое место. Вот только облик там был куда интереснее.

– Оу-у-у… – протянула Руби. – Значит, Джонни влюблён.

Поняла это она намного раньше меня. Женщины вообще такое чувствуют.

На нескольких фотографиях вскользь была запечатлена Ляся. Фото были сделаны тайком, из-под учебника или со стороны, но на всех была она. Не на переднем плане, и поэтому я сразу не понял, но почти везде. И только несколько самых удачных фото было сделано крупным планом, и уже не осталось сомнений, что наш золотой мальчик положил глаз на золотую девочку.

– А она красивая, – с какой-то лёгкой грустью в голосе произнесла Руби, глядя, как я перелистываю фото и всматриваюсь в изображения.

– Да, даже очень, – произнёс я без задней мысли, и Руби поднялась с кровати.

– Видимо, у неё не один поклонник, – подытожила она и тут же произнесла. – Мне пора делать задание. Если хочешь, я подкину ему планшет потом на учёбе, что он ничего не заметит.

– Да, это можно. Но я бы хотел ещё поискать информации.

– Я и не сомневалась, – сказала она, глядя куда-то в окно. – Тогда передашь мне его завтра, или как будешь готов.

Поняв, что уже засиделся, поблагодарил Руби за помощь. Она вымученно улыбнулась, и я просто не мог не спросить.

– Что-то случилось? Тебя что-то беспокоит?

Перемена в настроении не укрылась от меня, но захотелось понять, что такого произошло в последние минуты, что из улыбчивой милой девчонки она превратилась в грозовую тучу.

Она какое-то время не отвечала, потом всё-таки решилась.

– Ты слышал, что уже трое учеников пропало?

– Трое? Один же был?

– Был. Так и не нашли. И вот теперь ещё двоих недосчитались. Никто не знает, куда делись. Каждого отследили по камерам до какого-нибудь здания, а дальше – всё. Ищи свищи…

Новость заставила задуматься и насторожиться. Такой громкий проект, непростые ученики, а пропадают бесследно.

– Может, учёба не понравилась. Или внимание, камеры?

Она лишь пожала плечами.

– Третьей пропала девочка, из серебряных. Её родители подняли шум, что платят за обучение немалые деньги, а их дочь теперь никто не может найти.

– Так, может, она с парнем сбежала?

Руби недоверчиво покосилась.

– Из чёрных браслетов? Оба первых пропавших – из наших.

– Ну вот и причина. Побоялась знакомить с родителями. Сбежала под покровом ночи, чтобы строить любовь, а не книжки читать.

Руби эта версия явно не устраивала, но она не стала спорить.

– Ну а ты тогда, что думаешь? – не сдавался я.

– Может, противники героев? Может, это они что-то такое подстроили. Чтоб подорвать имидж Школы, показать, что тут небезопасно. Я в сети читала на форумах, разные ходят теории.

– А ещё какие есть?

– Что их сожрали монстры. Но про монстров пока нигде никакой информации. Ни одного разлома пока не было зафиксировано. Только несколько червоточин. Но они небольшие и не у нас, а где-то в области, за много километров. И аномалии там какие-то безобидные.

– Не переживай, найдутся, – попытался ободрить её, погладив по плечу, но Руби отстранилась. – Найдутся. Ну и ректорат во всём разберётся. Ректор, судя по всему, деловой мужик, на самотёк не пустит.

– Наверное…

Я ещё раз поблагодарил её за планшет, сказал что-то, что, по моему мнению, должно было поднять ей настроение, и откланялся. Нужно было обдумать новости и влезть на форумы за информацией. Монет на счету было ноль, но зато у меня было портативное средство с подключением к сети. А значит, в этот вечер любые форумы и новости – к моим услугам.

Глава 16 Ректор

«Вы все говно!» – вспомнил я крылатую фразу из не самого лучшего фильма, когда на огромном экране в лекционной появилось лицо ректора, произносящего наставительную речь, которую он решил начать с фразы: «Вы все давно… знаете, что мир ждал появления новых Героев!».

Последовало ещё несколько шаблонных фраз, а затем он перешёл к сути.

«Я удивлён, что информация об инциденте в столовой дошла до меня только вчера», – с серьёзным выражением лица произнёс он.

Наша шалость удалась настолько, что о ней сообщили ректору, который счёл это поводом для внепланового общения со студентами по видеосвязи. В Школе уже числилось около ста тридцати студентов с учётом пропавших. Их пока не исключали из списков, потому что не было ясно, куда они делись.

Ни записок, ни информации от родственников и знакомых, ни слухов о планах, чтобы покинуть Школу. Просто «вжух» и всё. Испарились. Но об этом директор говорить не стал, ему уже итак пришлось сделать несколько заявлений и ответить на вопросы журналистов.

Сегодня тема была посвящена единству. На сухом узком лице ректора, испещрённом морщинами, читались напускные искренность и сопереживание.

«Я был удивлен, узнав о том, что между студентами существуют натянутые отношения, ведь каждый из вас призван защищать наш мир в будущем, каждый из вас призван стать Героем. Вы должны стать командой и научиться доверять друг другу, прикрывать и помогать. Вы – союзники, не враги».

«Ну да, ну да… – подумал я, – именно поэтому в Школе существует кастовая система от чёрных браслетов до золотых».

Но наивные заявления ректора (неглупого на вид мужика), должны были заставить нас усомниться в том, что у нас есть что делить. А делить нам было что. Рейтинговая система подхлёстывала соперничать, и он не мог этого не понимать.

«Вы Герои! Надежда человечества, и мы готовы помогать вам в учёбе, обеспечивая комфортные условия. Именно поэтому, посовещавшись с проректорским составом, я с радостью могу объявить, что мы вводим гранты на стипендии по одному на каждый сектор».

И после этого он ещё утверждает, что нечего делить.

«Каждый ученик из каждого сектора может претендовать на повышение своего статуса, перейдя на одну ступень выше. Один студент из чёрного сектора сможет получить бронзовый браслет, студент бронзового – серебряный, а серебряного – золотой. Для студентов из золотого сектора будет предоставлено бесплатное обучение в этом же секторе, а родителям в полной мере возвращена предоплата за учёбу. Надеемся, вы проявите усердие на занятиях и воспользуетесь возможностью улучшить условия проживания и обучения. Развивайтесь, совершенствуйтесь и… – он выдержал драматичную паузу, – становитесь Героями, которых мы так давно ждали!»

«Вот же жук!» – подумал я, понимая, что наш ректор прирождённый политик.

Он вертит фактами, как стриптизерша буферами – ловко, весело и с огоньком. При этом ещё и улыбаться не забывает. Настоящий профи!

Но услышанное всё равно меня порадовало. Это был шанс прорваться на ступеньку вверх, и упускать его было бы глупо. Условия для получения гранта пока не озвучили, но помощница ректора и по совместительству главный секретарь Школы, перехватив микрофон, уведомила, что условия сформулируют и огласят позже, разослав ещё и уведомления, каждому на персональный браслет.

После лекции и приятных новостей о грантах, нас повели в святая святых кампуса – в музей!

Руби светилась от восторга. По её словам, музей был не просто хранилищем любопытных артефактов, оставшихся от первых Героев, но и местом концентрации энергии.

– Ты только представь, там и личные вещи Героев, и фрагменты зарисовок и портретов, сделанных много веков назад, и части обмундирования, и оружие, и всё всё всё! – с блеском в глазах произнесла девушка, подхватывая меня под руку и кладя голову на плечо. – Я просто поверить не могу, что всё это происходит со мной! Я же росла на легендах, как на сказках, и даже подумать не могла, что войду в число второго поколения Героев.

– Ох, дружочек, – похлопал её по руке, – ты не представляешь, насколько я подумать не мог, что окажусь тут, да ещё и в такой ипостаси!

– Воркуете? – с усмешкой спросил догнавший нас Шен, и Руби тут же отстранилась, выпуская мою руку.

– Обсуждаем артефакты, – отозвалась она и не удержалась, показала ему язык. – А ты почему такой смурной?

– Да, на практике опять еле на минимальный балл натянул. Зато слышали, – уже воодушевлённо произнёс он, – нам сегодня значки выдадут!

– Значки – это круто! – обрадовалась Руби, но тут же не то из вежливости, не то правда переживала, поинтересовалась: – А что с учёбой? Может, тебе чем-то помочь?

– Да если б проблема была в каком-то конкретном предмете. А так – всё сложно… – пробубнел Шен. – На хрен нас вообще так мучить? Мы ж Герои, а не доктора наук.

– Не ной, бро. Задачи уровня «сложно, но можно» – самые крутые. Если тебе приходится поднапрячься, чтобы что-то осилить, но при этом задача неневыполнимая и по силам, то за них обязательно нужно браться.

– Ты как моя бабушка, – прогундел он.

– Не хочу душнить, но это действительно так, учёба полезна, получение новых навыков полезно, напрягаться, чтобы что-то постичь – полезно.

– Что полезного в математике? – вспылил он. – На фига она вообще нужна? В браслете есть калькулятор!

– Математика – мать всего! – возразил я.

– Да, бабуль, я так и понял.

На лице Шена отражалась вся скорбь мира.

– Да честно, бро. Математика и поэзия – расширяют сознание. Выводят тебя на новый уровень.

Шен с недоверием на меня покосился.

– Ага. Был у нас в подворотне один продавец… – он покосился на Руби и подобрал самое безобидное слово, которое мог: – пакетиков с чаем. И что-то ни математику, ни поэзию он ни разу никому не предлагал.

– Понимаю твой скептицизм. Но когда ты пытаешься одолеть сложную задачу, будь то математика, логика, сочинение на свободную тему, игра в пятнашки или ладушки, неважно что. Важен процесс! Поэтому… – я хотел сказать «в своё время в универе я…», но быстро осёкся. – Поэтому знания лишними не бывают. Любая дисциплина – полезна. Даже если тебе никогда не пригодятся синусы и косинусы, умерь в них разобраться – отдельный вид искусства. Это делает тебя разностороннее, даже если через время ты всё забудешь. У тебя сформируются нейронные связи, которые…

По скучающим глаза Шена я понял, что «втираю ему какую-то дичь», и решил завершить монолог.

– … которые сделают тебя очень крутым и образованным героем в глазах девчонок.

На упоминании девчонок он сразу оживился.

– Не, ну если девчонки… – он посмотрел на Руби, ища подтверждения или опровержения информации, и она с серьёзным видом размеренно кивнула. – Ну, тогда да, ладно. Имеет смысл.

Я одобрительно похлопал друга по плечу.

В музее, прежде чем начать экскурсию, нас предупредили, что каждый получит подарки от ректора. В честь двухнедельного обучения в Школе ректор решил побаловать студентов.

Подходя к окошку выдачи, мы прикладывали браслеты и получали коробочку с бантом того цвета, к какому сектору относимся. Чёрные ленты смотрелись бы мрачно, но на красивых матовых чёрных коробках они выглядели вполне стильно. Сбоку каждая имела эмблему с надписью «Высшая Школа Героев», выполненную серебряными буквами.

В коробке обнаружился не только значок с символикой, соответствующей той Печати энергии, которую мы имели, но и персональные бонусы. Чернобраслетным достались брелоки в виде чёрных котов, открытка с воодушевляющей речью и пожеланиями успехов в учёбе, карточка на десять бонусных монет и сертификат на выбор персонального транспортного средства: велосипеда, скейта или самоката для езды по кампусу.

«Боже, и тут самокатчики», - мысленно выругался, вспоминая узкие тротуары в центре и мчащихся школьников.

– Ва-ау! – восхитился Шен. – Представляешь, теперь можно на великах гонять!

– Это чтоб ты на занятия больше не опаздывал, – подколол я. – Ты хоть и можешь удлинить ноги, но ходить от этого быстрее не начинаешь.

– Ты просто завидуешь, что я могу удлинять, а ты нет. И, между прочим, не только ноги, – парировал он.

– Один-один, – согласился я. – А подгон, действительно полезный. И хоть я люблю прогулки, время это сильно сэкономит.

Территория кампуса была обширной, но никакой общественный транспорт тут предусмотрен не был. И по мере того как нас становилось больше, а в эксплуатацию вводилось всё больше и больше зданий, потребность в ускоренном перемещении назрела быстро.

– А как вам значки? – поинтересовалась Руби, нацепив свой возле нагрудного кармана пиджака, и распрямилась.

Идеально подогнанная форма подчёркивала фигуру и позволяла девушке, что называется, дышать полной грудью, которой она перестала стесняться. И теперь, покрутившись перед нами, с задором продемонстрировала чеканный металлический значок в виде капли, состоящей из потоков воды и покрытых сине-голубой блестящей эмалью.

Всё это я, конечно, заметил не сразу, а только после того, как Шен толкнул меня локтем вбок.

– Тебе очень идёт! – резюмировал я, цепляя себе круглый значок со знаком молнии внутри.

– А видели, – заговорил Шен, указывая на ребят из бронзового сектора, – у нас окантовка на значках чёрная, а у них под бронзу. У золотых, видимо, золотая.

– Наша, – с видом знатока произнесла Руби, – самая стильная.

Экспонаты, ждавшие нас в музее, как и предвосхищала Руби, оказались внушительными. Составные доспехи воинов чём-то напоминали самурайские, но казались более практичными и чуть менее устрашающими. Видимо, страх врагам внушали способности воинов, а не дизайн брони. И хоть этому обмундированию было уже около тысячи лет, сохранилось всё превосходно и выглядели очень достойно.

Первый огромный зал с множеством стеллажей был полностью посвящён амуниции, которая хоть и устарела морально, но не потеряла ценности и всё ещё внушала страх и трепет. Тут хранились и зарисовки, и выдержки из каких-то трактатов, и сами экспонаты, частично и целиком.

Особый интерес вызвала броня-трансформер, как её окрестил Шен, заворожённо разглядывая. Она была способна подстроиться под изменения тела за счёт подвижных сочленений, чем и привлекла его.

Прилегающее помещение акцентировалось на оружии: как на прототипах, так и реально сохранившихся трофеях. На стенах красовались схемы, иллюстрирующие механизмы и принцип действия. Стенд с холодным оружием восхищал изяществом, лёгкостью и остротой клинков. Руби больше всего понравились метательные звёздочки, а Шену – кинжалы.

Следующий зал был посвящён народному творчеству о героях. Портреты, зарисовки, статуэтки. В нём мы потеряли Руби. Оторвать от её рисунков смог бы только другой рисунок. Я и сам задержался у стенда с основной десяткой Героев. Рядом с каждым портретом шло описание биографии до начала Первой Межпространственной Войны и после неё. Отдельным разделом шли способности и их комбинации.

Больше всего меня заинтересовала женщина, пускавшая молнии из рук. Её плакат мне уже довелось видеть на лекции по супергероике у Стивена Ли Роя.

Чётко выраженная Печать Потока позволяла ей контролировать электричество, зажигать лампочку в руках, поджаривать врагов молниями и отбрасывать их в стороны, путём бесконтактного боя. Если во мне теплится хоть немного подобной силы, то применив знания по боевым искусствам, смогу добиться неплохих результатов.

Ещё немного уделив времени изучению способностей Героини, отметил, что она ловко комбинировала Печать Потока с Печатью Силы, создавая вокруг себя энергетический щит, которым в одном из сражений накрыла несколько ни в чём не повинных людей, случайно оказавшихся в зоне поражения, чем спасла их жизни и жизни нескольких своих раненых товарищей.

Следующий зал был посвящён истории Школы. В центре зала висел портрет основателя, выкупившего в прошлом веке территорию, где сейчас находился кампус. Рядом висела биография, список заслуг и потомков, среди которых числился ректор. Внизу была коротка справка о том, у кого эту территорию выкупили и во сколько всё это обошлось.

Карандашные зарисовки зданий и планов понравились Руби, а мы с Шеном сосредоточились на современных объёмных моделях, выполненных в уменьшенном масштабе и скрытых под стеклом.

Следующий зал представлял особую ценность, так как там хранились особые артефакты. Некоторые из предметов содержали краткое описание, в котором значилось, что принцип действия предмета не определён, но дошёл до нашего времени в исходном виде. Некоторые предметы имели отметку о том, кому из Героев принадлежали, некоторые нет. Отдельный стенд был посвящён украшениям. Перстни, инкрустированное наградное оружие и прочие ценности. Всё под охраной и в защитных сейфах.

– А там что? – позвал я Шена, заметив пустой стенд. – Перстень-невидимка?

Он хохотнул, и потом, посерьёзнев, приник стеклу.

На табличке красовался эскиз мужского красивого перстня с красными камнями по всей площади печатки, и чёрными – выложенными в виде символа бесконечности.

– Странные дела… – отозвался он. – Об особых свойствах информации нет. Руби! – обернулся к красноволосой. – Не ты стырила?

Она лишь фыркнула, на его подколы, а я решил подозвать экскурсовода.

Люди пропадают, перстни пропадают. Что за фигня?

Женщину, проводившую экскурсию, это тоже удивило. Что-то спросив по своему браслету, она лишь недоумённо пожала плечами и попросила нас идти дальше, сославшись, что перстень может быть на реставрации.

– Какая может быть реставрация у перстня? – удивился Шен.

– Бриллианты начищают, – отшутился я. – Сходи к ним, может, научать тебя зубы чистить.

Но шутливое настроение быстро развеялось, когда в толпе мы заметили обеспокоенного Терра.

Руби махнула ему подзывая. Они со здоровяком очень сдружились, возможно, ещё с той совместной поездки из тюрьмы.

– Что с тобой? – сразу насторожилась Руби, почувствовавшая неладное.

Он мотнул головой, предлагая отойти подальше от остальных. Терр был не из тех, кто создаёт панику на ровном месте, а тут такая конспирация. Видеть на его лице хоть какую-то эмоцию было уже удивительно, а тревогу, смешанную со страхом – и подавно. Тут уже и мне стало не по себе.

– Агата пропала… – тихо произнёс он, и мы замерли, не в силах вымолвить ни слова.

Нас будто грозовой тучей накрыло, подняло в воздух и бросило наземь.

Девочка-менталист с косичками, так ловко управлявшаяся с кошками формально не входила в нашу шайку, но всё равно стала для нас своей.

– Вошла вчера в медкорпус и пропала. Больше её никто не видел…

Глава 17 Червоточины

Вчерашний выходной я провёл с максимальной пользой. Подрядил Руби найти любую информацию о пропавших, которая могла навести бы на мысль, куда и как они делись. Плюс всё, что известно о «сектантах», выступающих против Школы и Героев в целом.

Шену дал задание изучить перстень. В то, что он на реставрации не верилось, и было предчувствие, что всё это как-то связано, но сопоставить всё представлялось невозможным. Я совершенно не ориентировался в этом мире, не знал, как он устроен, и не заметил бы ничего выбивающегося из нормы, просто потому, что не знал, что здесь норма, а что – отклонение.

Руби и Шен были вполне головастыми, поэтому среагируют на всё подозрительное. И предоставят мне выжимку, объяснив, почему оно их заинтересовало.

Сам же я уделил максимум времени тренировкам и расписанию. Вчера успел и побегать, и поплавать в бассейне. Он, к слову, был общим, обширным и прекрасным. Только зоны отдыха возле него отличались по цветам и уровням доступа. Обычного лежака с полотенцем и простым шкафчиком для вещей было вполне достаточно, так что зависти к золотым, которым по щелчку приносили напитки и подавали тапочки, не было и в помине.

Никогда не относил себя к неженкам, и даже скорее не обрадовался бы такому сервису, потому что предпочитал уединение. Тренировки предполагают дисциплину и собранность, а освежительный коктейльчик (пусть и безалкогольный) – расслабляет и душу, и тело. Поэтому в автомате приобрёл пластиковую бутыль для воды, которую можно было пополнить бесплатно в любом фонтанчике для питья, коих на территории кампуса имелось в изобилии.

Тело после вчерашнего нещадно ломило, но я справился с этим утренней пробежкой. Первые две лекции отменили, так что решил использовать время с пользой и в удовольствие. Бег всегда хорошо прочищал мозги. Поэтому на лекцию по супергероике явился в приподнятом настроении.

Стивен Ли Рой, как всегда, не заставил нас ждать, пришёл вовремя и в очередном странном костюме. В этот раз без монокля, но зато на нём была небольшая шляпа с широким кантом у основания, напоминавшая моду шестидесятых годов. Пиджак в мелкую клетку тоже отдавал стариной, но не по состоянию, а по стилю. Образ дополняла тонкая трость, которая отлично сочеталась с небольшой острой бородкой.

По тому, как по рядам пробежал насмешливый шепоток, стало ясно, что Стивен тот ещё модник. Он, не обращая внимания на реакцию, присел на край стола, скрестив руки и пристально разглядывая каждого. Всем стало не по себе, и шёпот быстро утих. Дождавшись полной тишины, он поздоровался и как ни в чём не бывало начал лекцию.

– Червоточины… – Голос прокатился по залу, приковывая к лектору внимание. – Что вам известно о них?

Девушка из серебряного сектора подняла руку и отрапортовала информацию из учебника. Преподаватель кивнул, давая понять, что она права, и продолжил.

– Всё, что вы читаете в учебниках, несомненно, важно, но как вы думаете, столкнувшись с червоточиной, сможете понять, что перед вами? – И не дав никому слова, ответил сам: – Сильно сомневаюсь. Хотя бы потому, что её почти невозможно заметить невооружённым глазом. Но можно почувствовать вибрации или нечто похожее на них. По мере развития ваших способностей вы сможете лучше определять местонахождение червоточин, даже если она надёжно скрыта от глаз. Она может прятаться в стенах, в стеллажах с книгами, в огороженных чем-либо пространствах. Собственно, где угодно. И это нормально, если вы пока не замечаете подобного.

– Я бы заметил, – выкрикнул Джонни, под одобрительное улюлюканье прихвостней.

– Представьтесь, молодой человек, – голос преподавателя остался бесстрастным, хотя такое поведение наверняка его разозлило.

– Джонни Персиваль-младший собственной персоной, – поднявшись, заговорил Джонни, – номер один в рейтинге студентов Высшей Школы Героев, – самодовольно завершил он.

– Вас сильно расстроит, если я скажу, что вы уже пропустили одну червоточину?

Джонни усмехнулся.

– Не может быть. Для их появления ещё слишком рано. Наш дар по легендам должен пробудиться за несколько лет до первых признаков нарушения Равновесия.

– Вы совершенно правы. И совершенно неправы. Вы хорошо знакомы с легендами, но, увы, не настолько хорошо чувствуете реальность, как вам бы хотелось. Смею заверить, что одна из червоточин уже открылась на территории Школы. И вы обязательно сможете найти её и повзаимодействовать с ней.

Теперь по рядам пробежался взволнованный шёпот, студенты насторожились.

– Вам известно, что несколько студентов пропало, – скорее не спрашивая, а утверждая, произнёс преподаватель. – Одной из таких студенток стала Агата Страйпс. Её нашли, девушка жива, но в данный момент находится в коме. Состояние не критическое, но никто пока не знает, как это произошло. Её нашёл охранник в одном из кабинетов медкорпуса в пустом крыле. Там же неподалёку, с тыльной стороны здания была обнаружена первая червоточина. Связано ли это с состоянием Агаты – пока загадка. Но мы обязательно во всём разберёмся.

– Но разве это возможно? – выпалила взволнованная Руби и тут же покраснела. – Простите, я забыла, что нужно подымать руку.

– Ничего страшного, – Стивен кивнул, принимая её извинения. – Я тоже обеспокоен происходящим. Если верить новостям, ещё две червоточины открылись за пределами Школы. Они небольшие, и всё уже огорожено. Как вы знаете, без доступа к человеческой энергии, червоточинам нечем питаться, и их активность будет минимизирована. Но на территории Школы, рядом с вами… – он покачал головой, – придётся что-то придумывать. А вам, – он окинул всех пристальным взглядом, – учиться по ускоренной программе.

– Мы пойдём к червоточине? – уточнил кто-то из толпы. – Увидим аномалию собственными глазами?

– Вряд ли увидите, но ощутить сможете. Как вы помните из книг, аномалии имеют двойственную природу. Первый и самый простой – это червоточины. Они провоцируют различные изменения в потоках энергии, что вызывает явления, похожие на полтергейста. Проблемы с электричеством, звуковыми волнами, даже с гравитацией. Более крупные аномалии могут провоцировать видения, нечто похожее на пророческие откровения. А самые крупные могут даже порождать призраков. Конечно, всё это лишь легенды, и мы не можем доподлинно знать, так ли это на самом деле.

Терр гыкнул и легонько толкнул Шена, прошептав: «Проблемы с гравитацией штука опасная. Если опять пережрёшь бобовых чипсов, можешь ракетой в космос улететь». На что Шен отреагировал коротко и ясно – показал средний палец, вытянув его раза в два больше его естественной длины.

Ли Рой же, видя, что заинтриговал публику, довольно улыбнулся, поправил воротник и начал раздавать указания. Вместо того чтобы отвести всех к червоточине, просто озвучил задание самим найти место, где находится наша первая аномалия. Нам выделили сорок пять минут на её поиски. Единственным ориентиром стал медцентр, который разрешалось обойти со всех сторон. Единственная подсказка – внутрь можно не заходить.

Все тут же бросились на поиски, заглядывая за кусты, просматривая клумбы и лавочки, обходя колонны и обследуя здание со всех сторон. Мы же никуда не торопились, предпочтя для начала осмотреться.

В одном из окон я заметил знакомую мне белокурую медсестричку, которая кокетливо махнула мне. От взгляда Руби это не укрылось, но она ничего не стала спрашивать.

– Ох, как бы пригодилась сейчас помощь Агаты, – произнёс Шен, осматривая крыльцо парадного входа медцентра.

– Почему? – уточнил я, понимая, что он говорит это не из сентиментальных соображений.

Шен указала куда-то в сторону, и я заметил сидящую на одном из бордюров кошку, намывавшую мордочку.

Белая пятнистая.

Та самая кошка, что шугнула меня возле мусорных баков в день нашей стычки с ядовитым засранцем Арни. И если в тот день она напугала меня, и сама казалась напуганной, то теперь выражала полное спокойствие и безразличие к студентам.

– Есть что из еды? – спросил у Шена, понимая, что если у кого и будет заначка, то только у него.

– Не-ет, – неуверенно отозвался он.

– Не жмоться, давай сюда.

Я протянул руку и, конечно же, в ней тут же оказался сэндвич с ветчиной, вынутый из глубин рюкзака.

– Кс-кс-кс, – подозвал я, приманивая пушистую на ломоть ветчины.

За спиной неодобрительно ворчал Шен и хихикала Руби.

Кошка, оценив лакомство, потёрлась о ноги и, лизнув ветчину, намекнула, чтобы её разделили на кусочки, настойчиво замяукав.

– Ми-ми, ми-ми, – передразнил я. – Чего мявкашь? Неужели сама не одолеешь?

Снизу раздалось очередное «ми», и я не удержался, потрепал кошку по голове.

– Так и буду теперь тебя звать – Мими! – И отдал первый отломленный кусочек.

– Нашёл, на кого продукты переводить, – набравшись смелости, высказался Шен, глядя на то, как быстро кошка расправляется с ветчиной.

– Да ну не ворчи, тут ещё салат, помидоры и прочая полезная зелёнка, – передавая ему назад остатки сэндвича, ответил я. – Так даже полезнее.

Кошка, с изяществом присущим только кошачьим, вильнула хвостом и одобрительно фыркнула, глядя на Шена.

– Видишь, – подхватил я, – она тоже согласна.

Потрепав ещё животину по шерсти, в шутку спросил:

– Ты, может, знаешь, где тут червоточина, а? Нам бы найти её.

Белошёрстая заглотила последний кусочек и тут же поднялась на все четыре мяукнув.

– Покажешь? – удивлённо переспросил я.

«Ми», – раздалось в ответ, и она засеменила в тот же самый переход между зданиями.

– Она что, слушается тебя? – восхитилась Руби, и в подтверждение её словам, кошка обернулась и призывно мявкнула, намекая, что пора бы идти за ней, раз она показывает дорогу.

– Менталист… – прошептал Шен.

– Ну, хоть не металлист… у нас таких в школе вечно гнобили, – проворчал я, не веря в происходящее. – Чего стоим, пойдёмте!

Студенты бродили вокруг здания везде, в том числе и в подворотне. И я очень надеялся, что там не окажется Ядовитого, как в прошлый раз. Опасения не подтвердились, а кошка всё также продолжала бежать. Когда она выскочила к тыльной стороне здания, на меня напало какое-то странное ощущение беспокойства. Причём оно точно не было связано со страхом, а скорее было похоже на тахикардию.

Лёгкая дрожь по всём теле и снаружи. Будто попал на рок-концерт, где гремит музыка, которой я почему-то не слышу. Потому что уши заложило ни с того ни с сего.

– Что с тобой? – заметила Руби.

– Всё нормально, сейчас отпустит, – отмахнулся я.

Но не отпускало. А кошка всё продолжала бежать. Между высоким забором и медцентром было достаточно места. Сюда подъезжали машины, завозившие оборудование и медикаменты. Проезжали они, конечно же, не через подворотню, а с другой стороны, но нашему пушистому проводнику, видимо, нравились тёмные закоулки.

«Ми!» – раздалось вдруг, и белошёрстая замерла и села.

– Тут? – уточнил я, и она, готов поклясться, кивнула.

– Ментали-ист… – прошептала Руби.

– Пофигист! – отмахнулся я. – Что-то я ничего не вижу. А вы?

Руби и Шен пожали плечами, осматриваясь.

«Мя-а-а», – устало мяукнула кошка, зевая, и уставилась в направлении кустов шиповника.

– Там? – уточнил, потирая ухо и пытаясь избавиться от звона в нём.

В этот раз, проигнорировав мой вопрос, она поднялась и пошла назад, не упустив возможность потереться о мои тёмно-синие брюки из повседневной школьной формы. Клочки белой шести тут же налипли на ткань, оставляя своеобразный автограф.

– Кажется, она просто хотела от нас смыться, а мы все неправильно поняли, – усомнился Шен, никого из нас не убедив.

Мы с Руби сделали несколько шагов вперёд, и меня вдруг осенило, почему кошка не пошла дальше. Когда я переступил невидимую черту, где она остановилась и мяукнула на шиповник, меня накрыло ощущением сквозняка, будто из открытой форточки сильно фонило. Но погода была безветренной, и сквозняку неоткуда было взяться.

– Она здесь… – уверенно произнёс, понимая, что червоточина найдена.

– Ты что, её видишь? – удивилась Руби.

– Я её слышу… – произнёс отстранённо. – Она зовёт меня…

Глава 18 Золотой ключик

Это было похоже на свист, стон и зов одновременно. Оно пугало и притягивало, и не было никаких сил противиться притяжению, которое вызывала червоточина. Подойдя ближе и протянув руку к кусту шиповника, откуда шёл зов, испытал лёгкое покалывание в ладони и почти тут же отдёрнул её.

Оно напоминало статическое электричество, и хоть и не доставляло болезненных ощущений, всё равно слегка пощипывало и отталкивало.

– Чувствуете? – спросил я, но Шен лишь пожал плечами.

– Ни фига… А ты, Руби?

А вот она чувствовала, это стало понятно по настороженному лицу и сосредоточенности, с которой она подошла ближе и тоже попыталась нащупать червоточину.

– Мне кажется, да… – прошептала на выдохе она и сделала шаг ближе. – Оно… «кусается»…

– Пощипывает? – уточнил я.

– Угу… Странное…

– Давайте позовём Ли Роя… – Шен остерёгся подходить ближе. – Мне не нравится, что мы топчемся тут у аномалии, в то время как Агату нашли без сознания и чуть живую.

Пухляш говорил дело, и мы согласились, что пора звать преподавателя. Но остальные все сделали за нас. Пока мы толкались у червоточины, остальные уже столпились вокруг, соблюдая безопасное расстояние.

Никто не хотел присоединяться к Агате.

– Так, так, так… – произнёс Стивен, постукивая в такт тросточкой. – Нашли, значит. Двадцать одна минута, – произнёс он сверившись с часами. – Отличный результат. Оценку всем троим или кто-то один обнаружил, а остальные примазались?

– Троим, – ответил я за всех. – Мы работали в команде.

– Прекрасно, – подытожил он и деловито с хитрым прищуром поинтересовался: – Как ощущения?

– Странное… – повторила Руби.

– Странное, – подтвердил я.

– Так и должно быть, – заверил он. – Червоточины хоть и не являются чем-то потусторонним, они всё равно аномалии, а значит – не норма. Если кого затошнит, закружится голова или возникнет паническая атака, прошу не насиловать себя и пойти в медпункт или в общежитие. Прогулов или плохих оценок никто сегодня не получит. А вот проявить себя можете. Но не ценой здоровья. Обстоятельства и так подталкивают вас развиваться быстрее, чем мы планировали, но это не значит, что нужно на самом начальном этапе рисковать собой. Иногда лучше медленный, но верный старт.

Его взгляд скользнул по мне, и я счёл это намёком, что он знает о нас многое. В том числе о том, кто насколько успел раскрыть свой потенциал. Я в этом плане был в числе отстающих, но при этом нисколько не проседал по оценкам. А это чего-то да стоит.

– Мы же уже нашли червоточину? – опять проявил себя выскочка Джонни. – Чего вы ещё от нас хотите?

– Чтобы вы закрыли её, – просто, но с вызовом произнёс Ли Рой.

Студенты начали перешёптываться: кто-то возмущённо, кто-то испуганно. Я же испытал только прилив и азарта.

Вот так с ходу взять и дать задание закрыть червоточину студентам, которые впервые в жизни видят подобный феномен – это сильно.

– Кто готов попробовать? – спросил Ли Рой, высматривая в толпе добровольца.

Никто не сделал и шага вперёд, а Шен даже отступил назад.

– Я попробую… – и решительно подняв руку, прошёл вперёд. – Будут какие-то подсказки?

Ли Рой усмехнулся.

– Перед вами простой человек, мистер Канто Алан Рэй, – обратившись ко мне по имени, скромно ответил он. – Мне не дано чувствовать такие вещи. Увидеть червоточину, и вообще узнать, что она тут есть, для таких, как я, возможно только с приборами.

– А закрыть её никакими приборами нельзя? – отшутился я, и Стивен помотал головой.

– Приступайте, – сделал приглашающий жест.

И я приступил. Неуверенно, с опаской, но приступил. Подошёл вплотную к кусту, от которого исходили вибрации, чётко ощущавшиеся ладонями. Прислушался.

Ощущение зова почти ушло, но притяжение осталось. Меня как будто тянуло туда, вглубь, но поддаваться этому чувству не хотелось.

Я описал круг рукой, пытаясь понять, где проходят границы этой штуковины. И кажется, нащупал.

Она была размером с два-три баскетбольных мяча. Я приложил руки к границам, которые так и пульсировали, откликаясь щекочущим покалыванием.

– Попробуйте сжать их к центру, будто бы закрывая, – подсказал Стивен.

Сделать это оказалось сложнее, чем казалось. Червоточина не поддалась ни на сантиметр.

– Сопротивляется… – произнёс я и понял, что студенты обступили нас плотным кольцом. Всем было интересно увидеть невидимую борьбу с аномалией.

– А нам дадут приборы, чтобы увидеть её? – поинтересовалась пробравшаяся ближе Ляся.

– Позже, – ответил Ли Рой. – Сейчас будет лучше, если вы положитесь на свои естественные ощущения, не сосредотачиваясь только на зрении.

Пульсирующая энергия под ладонями была сильной и почти осязаемой. Возможно, потому, что я попытался абстрагироваться от всего окружающего и сосредоточиться только на ней. Ещё несколько попыток её «схлопнуть» привели к тому, что мне показалось, она стала меньше. Ли Рой глянул в свой планшет и улыбнулся.

– Вы молодец, – юноша, произнёс он. – Считайте, что только что слегка сдвинули крышку с банки огурцов, которая никак не хотела открываться. Вы получаете вторую оценку за сегодняшний день. Можете уступить место другим студентам. Длительный контакт для первого раза не рекомендован. Мы пока слабо представляем последствия и можем опираться лишь на скудные данные из легенд, в которых мало практической информации.

Нехотя, задержавшись у червоточины ещё на несколько мгновений, я всё-таки отошёл назад, потирая ладони. Хоть они уже и не были направлены на червоточину, в них сохранилось ощущение вибрации, как бывает, когда долго работаешь дрелью и привыкаешь к отдаче. Ладони какое-то время ещё могут чувствовать воздействие, хотя его уже нет.

– Кто следующий? – спросил Ли Рой, и руку подняло сразу несколько студентов. – Предлагаю уступить место леди, оказавшейся в числе студентов нашедших червоточину.

Руби проследовала к кусту, где только что стоял я. Было видно, что она волнуется, но любопытство брало верх.

Она протянула руки к червоточине и отпрянула.

– Щипается… – произнесла она, но тут же улыбнулась, давая понять, что больше испугалась, чем ощутила боль.

Несколько попыток стянуть червоточину не дали никаких результатов, но Руби не сдавалась. Она вся раскраснелась от напряжения, но уступать не хотела. На очередной такой попытке я опять увидел лёгкое свечение, бегущее по её коже. Как тогда на испытаниях. Но в этот раз оно было куда ярче и чётче. И сосредоточилось на запястьях.

– Она светится…– изумлённо произнёс Шен. – Вы видите?

Видели все. Кроме, кажется, самой Руби. Она пыхтела, жмурилась и всеми силами пыталась хоть на миллиметр сдвинуть края аномалии.

– Уф… Сдвинулось, кажется, – произнесла она, и все ахнули.

Вместо того чтобы сдвинуть червоточину, она сдвинула руки. Они засияли в области запястья и отделились от тела. Мы наблюдали, как кисти рук девушки, висели в воздухе перед ней и все также пытались сдвинуть червоточину.

– Во-о дела-а-а… – произнёс обычно молчаливый здоровяк Терр, глаз не сводивший с Руби. – Она уже так раньше делала?

– Нет… – одновременно с Шеном ответили мы.

– Делала что? – спросила Руби, разжмуриваясь, и тут же вскрикнула.

Испугавшись увиденного, она отшатнулась, завизжала ещё громче, видя, как кисти остаются вонзёнными в червоточину, а сама она отходит.

Благо ни крови, ни каких-то анатомических подробностей не было видно, лишь приятное светло-голубое свечение на месте «разреза».

– Что происходит?! – взвизгнула она, и руки тут же, словно по приказу, примагнитились назад. – Что это было?

Не растерявшийся Терр подхватил её под локоток и начал отводить от червоточины, успокаивая и поглаживая по плечу.

– Вот это да! – восхитился Шен. – Вот это Печать Тела во всей красе! – И шёпотом добавил: – Ты только представь, что она этими руками вытворять может. А если научится отделять не только руки…

– Тише ты, – ткнул его в бок.

Не то чтобы ход его мыслей мне не нравился, но сейчас обсуждать такое казалось не очень уместным.

– Очень любопытно… – задумчиво произнёс Ли Рой. – Даме тоже, видимо, придётся поставить вторую оценку за прогресс в навыках. С вами же такого ещё не случалось? – уточнил он.

– Нет, – встревоженно ответила Руби, потирая запястья. – Никогда…

– Отлично, видимо, контакт с червоточиной спровоцировал энергетический всплеск, позволивший вам выйти на новый уровень владения навыком, – пробубнил он себе поднос и восторженно произнёс: – Кто следующий?

– Я! – вызвался Персиваль-младший, закатывая рукава.

Он пыхтел, пробуя разные подходы, обходя куст со всех сторон, но ничего экстраординарного не показал. Под конец, приложив все усилия и наорав на аномалию всё-таки смог слегка сжать края и уменьшить разрыв. Ли Рой похвалил его за старания, и самодовольный засранец с видом победителя прошёл мимо меня, специально задев плечом.

– Тоже мне, важная птица, – фыркнул Шен, заметив это. – Посмотрим, как запоёт, когда ты обгонишь его в рейтингах.

Вера Шена в мои силы позабавила и умилила. До первых полос шкалы мне было ещё очень далеко, но радовало, что позиций не терял. Студентов стало больше, но в процентном соотношении, мой рейтинг не падал. У Руби, стоит отметить, тоже.

Я повернулся, чтобы узнать, как она. Девушка сохраняла самообладание, хотя, кажется, от своих новых способностей была слегка в шоке.

Тем временем к испытанию уже приступила Ляся. Она, как и Джонни, имела Печать Разума, и я ожидал, что ей тоже придётся отдать приказ червоточине, чтобы как-то её уменьшить. Но способности сдержанной брюнетки отличались от обычных. Её магия крылась в движениях.

Изящный взмах ладонью, нежное поглаживание краёв разрыва, лёгкое касание кончиками пальцев и плавные переходы при касании то одной рукой, то другой – загипнотизировали всех.

Эта изящная, стройная и хрупкая девочка приковала взгляды всех присутствующих студентов и даже Ли Роя. Все застыли с открытыми ртами, а у Шена даже почти слюна потекла.

Сама Ляся так увлеклась, что свечение, вызванное её движениями, запульсировало и вспыхнуло.

– Ай! – Девушка отшатнулась, отдёргивая руку. – Меня как будто током ударило, – ошарашенно призналась она. – Сильно…

– Так тебе и надо… – прошипел ядовитый Арни. – По вам с папашей вообще электрический стул плачет.

Он хотел добавить что-то ещё, но Джонни одёрнул его, оборвав на полуслове.

Я с удивлением посмотрел сначала на них, затем на Лясю. Она тоже была из золотых, и агрессия со стороны «равного» показалась мне странной. Кем же был её отец, что на ней срываются подобным образом?

– Достаточно! – произнёс Стивен, затыкая уже заткнувшегося Арни и одновременно освобождая Лясю от испытания. Он глянул в планшет и добавил: – Вы тоже не останетесь без оценки, юная леди. Червоточина дала отпор, но вам удалось продуктивно с ней повзаимодействовать. Вы вызвали в ней реакцию, а это тоже много стоит.

– Можно дальше я? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Боюсь, на сегодня достаточно. На червоточину было произведено довольно много влияния, а управляться с ними вы ещё не умеете. Аномалия сопротивляется, что не удивительно. День за днём постепенно разрыв будет становиться всё меньше и меньше. Мы составим график практических занятий по группам до пяти человек и оповестим вас. На сегодня занятие окончено. Всем спасибо.

Не дожидаясь окончания речи Ли Роя, Терр уже повёл взволнованную Руби к общежитию.

– Ты как? – обратился я к Лясе.

– Нормально… – отмахнулась она, потирая ушибленные пальцы и не желая продолжать диалог, пошла в другую сторону от толпы, желая как можно дальше скрыться от назойливых глаз.

Я не стал её окликать, но пошёл следом. Меня не покидало удивление, что Арни напустился на неё ни за что. Или всё-таки было за что? Любопытство брало верх.

Свернув за угол медцентра, откуда обычно подъезжала спецтехника с оборудованием, Ляся скрылась из виду, и я решил нагнать. Стоило только повернуть в проезд, как тут же наткнулся на неё. Она поджидала меня, чтобы преградить путь. Ткнула ладонью грудь, заставляя остановиться.

– Что тебе нужно? – прямо спросила она.

– Мне показалось, что ты расстроилась, и захотелось проводить тебя.

– С каких пор преследование приравнивается к желанию проводить?

– Не преследование, а сохранение почтительного расстояния, – парировал я, и она усмехнулась.

Беззлобно, искренне и как будто даже простодушно. Или мне просто захотелось поверить в то, что не растратил части своего обаяния, переселившись в новое тело.

– Можно мне сократить его и проводить тебя нормально?

– Хочешь – иди. Это общая территория, все могут ходить, где хотят.

И я пошёл. Шли молча, было понятно, что задавать вопросы не самое удачное время. Да и к тому же она могла счесть это бестактным. Не знаю, какие нормы приличий установлены в этом мире, но меня мама с папой не в джунглях растили. Так что и без знаний местного этикета было ясно – несвоевременный неудобный вопрос может разрушить зачатки любой зарождающейся дружбы.

Ляся не была настроена на общение, это выдавали и походка, и взгляд, который она всё время прятала. В ней появилось что-то скованное, немного похожее на робость Руби, но при этом чувствовалась и сталь. Нечто несгибаемое и сильное.

Как назло, у фонтана напротив общежития стояла золотая злобная троица. Заметив их, Ляся не дрогнула, продолжила идти дальше, гордо задрав голову и не выказывая никаких эмоций. И те, не почуяв за что зацепиться, не среагировали. Проводили нас взглядом и переключились на кого-то ещё.

Зайдя в фойе общежития, решил, наконец, нарушить молчание.

– Спасибо, что разрешила проводить.

Она не ответила, просто нажала на кнопку лифта. А я решил продолжить и честно предупредить её.

– Ты можешь подставить себя под удар, общаясь со мной. Я с низшего уровня, а ты из золотых. Но я буду рад, если тебя всё это не испугает, и мы продолжим общение.

Ляся оценивающе пробежалась по мне взглядом.

– Я и так всегда под ударом, Рэй. Всегда.

– Но почему?

– Ты действительно не знаешь? – удивилась она.

– Не знаю. Но хотел бы узнать, если ты не против.

Двери лифта распахнулись перед нами, и она вошла в него, прикладывая золотой браслет к датчикам. Взгляд стал хитрым и испытующим, по розовым блестящим губам пробежала призывная усмешка.

– Тогда поехали, Канто Алан Рэй. На золотом этаже тебя ждут ответы на все твои вопросы.