Самозванец 3. Песнь червоточин

Глава 1

– Ты кошка? – возмутился я, глядя на Линн, которая опять приняла человеческий облик. -Почему ты кошка?

– Потому что я оборотень, – беззаботно отозвалась она. – Ты наверняка читал о нас в легендах. Мой род живёт тут со времён Первой Пространственной Войны. Мы застряли здесь так же как и ты, только около тысячи лет назад.

– А ты неплохо сохранилась для тысячелетней старушки, – отвесил комплимент и удостоился красноречивого фырка.

– Моему роду тут около тысячи лет. Я немногим старше тебя, дурень.

– Это понятно. Непонятно другое, почему ты не лиса? – спросил, понимая, что это не самое важное сейчас, но не желая унимать любопытство.

Картинка об оборотнях, составленная моим воображением, разбилась о реальность.

Линнея вздёрнула нос и отвернулась в сторону.

– Ты должна быть лисой. Почему ты не лиса? – я сверлил её обнажённое тело, завёрнутое в плед, а она продолжала строить из себя строптивую боярыню.

– Потому что я кошка, – ответила, наконец, спокойно и так, словно растолковывала ребёнку простые истины.

– Но ты же кицунэ?

– Кицукто?

– Кицунэ!

– Кисунэ?... – повторила она, смакуя исковерканное слово.

– Не так, но ладно…

Я задумался, выхаживая по комнате и глядя, как девушка прижимает к груди покрывало. Она по какой-то причине не торопилась одеваться и покидать постель.

– Да… ты, походу, кисунэ… – заключил я. – Тебе даже идёт такое прозвище! – Задумчиво плюхнулся на кровать рядом с ней. – Понимаешь, в моём мире есть легенды об оборотнях лисах, но ты не лиса.

– Я думала, мы это уже прояснили, – теперь начала раздражаться Линн. – Я не лиса! Я кошка. И не самая крупная в своём роде. Могла бы быть лисой, тигром, пантерой, даже волком. Но нет, я кошка. Самая маленькая и бесполезная, – с нотками грусти завершила она и сплела руки в недовольном жесте, подперев грудь, отчего та стала выше и интереснее, будто зажатая в корсет.

– Комплексуешь? – прямо спросил, глядя в глаза.

Она опять фыркнула и словно вся сжалась, делаясь беззащитнее и уязвимей.

– Не понимаю, как ты могла бы украсть ребёнка… – не унимался я, припоминая детали фольклор.

– Зачем мне красть ребёнка? – не поняла она.

– А вот это уже легенды этого мира! В них сказано, что оборотни крадут непослушных ребятишек и никогда больше не отпускают в родные края.

Она отмахнулась.

– Слушай больше. Родители всегда детей пугают кем-то важным и наделённым властью. Мой род не исключение. Мы тоже важные и наделены властью.

– Какой? Срыгивать шерсть, орать по ночам и делать тыгыдык?

Ситуация почему-то показалась мне очень комичной. В моей кровати лежит обнажённая женщина-кошка и парится, что она не женщина-тигр. Линн же на мой дурацкий вопрос среагировала ожидаемо – попыталась ударить, но начавший сползать плед не позволил ей дотянуться.

Я расхохотался и завёлся ещё больше.

– Ваше кошачьество, вам лоток в каком углу ставить? А поилочку? Кормушку, пожалуй, поставлю вон там, – и, указывая на нужный угол, почувствовал, лёгкий удар.

Она всё-таки изловчилась и выдала мне небольшую затрещину. Но оно того стоило.

– А подстилку у двери? Или будешь спать в ногах своего хозяина? – я не мог прекратить ржать.

– Какого хозяина?! – возмутилась она, выхватив подушку и огрев меня ею.

– Такого! – продолжил ржать. – Ты ж моя кошка. Об этом даже в студгазете написали. Я тебя героически спас с дерева, между прочим, от бандитской группировки мажориков отбил.

Ещё несколько ударов подушкой, и с её груди всё-таки слетело покрывало. Репортёрша вспыхнула как лесной пожарный – стремительно и ярко. Укуталась, насупилась, подобрав под себя ноги и завернувшись в плед как в кокон.

– Одежду подай, – не то приказала, не то попросила она.

– Не-а. Я должен быть уверен, что ты не прибьёшь меня, пока задаю вопросы.

– И какие же у тебя остались вопросы? Как часто меня надо вычёсывать?

– Кстати… – демонстративно задумался. – А за ушком можно почесать?

– Попробуй, – оскалилась она и клацнула зубами.

– А если серьёзно, то как вы жили всё это время? Как не спалились в век интернета? Вы все в семье оборотни?

– Пфу-у… – она гулко выдохнула, думая, с чего начать. – Значит так… Мы превращаемся по своей воле, поэтому всегда стараемся быть осторожными. Ты сам, когда тебе было нужно, на камеры не попадался. Это не так уж и сложно, не нужно быть гением, чтобы не такое провернуть, – съязвила она. – К тому же мы живем закрыто, хоть и не сторонимся людей. Все эти века в нашей семье передавалась информация о том, кто мы. Семья росла, мы принимали в «стаю» обычных людей, но крайне редко и обычно с одобрения старейшин. Как понимаешь, чтобы не превратиться в аристократов прошлых веков, которые сплошь имели проблемы со здоровьем из-за генетической скудости. Людей в семью отбираем достойных, неболтливых и готовых стать частью «стаи» и хранить наши тайны. Не каждый в роду может обращаться, обычно это один из трёх-четырёх детей у одной пары родителей. И то не в каждом поколении могут быть оборотни. Иногда мы рождаемся через поколение, а то и два.

– Хм, значит, не все ваше племя оборотни, а только избранные особи?

Фраза про избранность определённо пришлась ей по душе. Она придвинулась ближе и более доверительным и добрым голосом продолжила рассказывать.

– Моя бабушка – леопард. Она самая мудрая и талантливая в нашей семье. Дедушка был простым человеком, но очень любил бабушку. Мой отец мог унаследовать дар обратной стороны Луны от неё, но этого не произошло. Луна поцеловала меня. И это, мне кажется, всегда его огорчало. Я единственный ребёнок, и при этом девочка, не наследник. Когда на моём теле нашли отметку поцелуя, отец загрустил, понимая, что даже если потом родится мальчик, оборотня-наследника уже не будет, потому что поцелуй украла я.

Её слова о Луне заставили задуматься. В этом мире оборотни тоже были с ней связаны, хоть и не обращались в полнолуние, как те, что описаны в мифах моего мира. Не обычный оборотень-волк, не кицунэ. Странный и загадочный вид, который не мог оставить меня равнодушным.

– Что такое этот ваш поцелуй Луны?

– Как у вас Печати. И дар, и проклятье, – усмехнулась она.

– А как оно выглядит. Ты сказала, что нашли отметку на теле. Покажешь?

– Ещё чего! – возмущение прокатилось по ней с потоком мурашек, которые были хорошо заметны на коже в свете садящегося жёлтого солнца.

Она была обнажена и пряталась под пледом, но мне хорошо были видны руки, плечи, зона декольте, шея, часть спины, нога, слегка согнутая в колене, и не покрытая почти до бедра. Где бы ни прятался «поцелуй Луны», от моих глаз он был скрыт.

– И сколько вас таких? – продолжил расспрашивать я.

– Сейчас трое. Мы с бабушкой и троюродный дядюшка Анри со стороны отца, он медведь. Самый редкий вид оборотней, между прочим. И самый крупный. Другой дядя умер недавно в море, он был гепардом.

Тема размеров оборотней явно не давала Линн покоя. Видимо, быть маленькой белой кошкой не самое престижное положение, когда в семье есть такие внушительные представители.

– Раньше оборотни рождались чаще. Теперь стали вырождаться. Может, потому, что в нас течёт слишком много людской крови. А может, это связано с Героями. Когда начали появляться первые знамения, ещё лет двести-триста назад, в нас, как в виде, начала отпадать необходимость. Мы были хранителями этого мира, но теперь это место заняли вы. И только преемник Адана Муна будет волен решить, что с нами будет. Он либо продлит нашу клятву, и мы навсегда останемся здесь, обретая силу, либо снимет с нас обязательства, и мы сможем уйти и самим решим, как строить судьбу племени.

– Но как? Как вы уйдёте?

– С его помощью. Адан Мун призвал нас из разлома на поддержку этого мира. И через подобный разлом мы сможем уйти.

– А как вы узнаете, что это нужный разлом?

– Адан Мун – единственный, кто мог открывать их. Он мог повелевать аномалиями. Все Герои могут «зашивать дыры», но лишь он делал это легко, и только он мог эти «дыры» создавать. Преемнику перейдёт эта сила. Печать Хаоса пробудит в нём этот дар.

– Но если Джонни потомок, он вряд ли вас отпустит, если узнает, что вы должны будете ему служить.

– Вероятно, – она как-то странно посмотрела на меня. – Но я буду верить, что преемник в итоге окажется таким же благородным, как Великий Герой.

Оптимизм показался мне слегка наивным, но расстраивать девушку не было никакого желания, поэтому задал ещё один вопрос:

– А как ваша семья устроилась тут. Чем занимаетесь? Ты сказала, что вы достаточно влиятельны. Вы все журналисты, репортёры, блогеры… или, может, телеведущие?

Она рассмеялась.

– Слышал бы тебя сейчас мой отец. Влияние и работа в журналистике или в медиа – это пшик. Он свято верит, что только физическое воплощение труда достойно уважения и имеет вес в этом мире. Так что мой выбор профессии – моя проблема. Я самая мелкая кошка в истории семьи. Как во части влияния, так и по виду. Не зря говорят, что наш дар отражает нашу суть.

– И чем же занимается твой отец, если не одобряет твой выбор? Что же он сам такого делает?

– Не только он, вся семья. Уже много-много лет моя родня занимается туристическим бизнесом. Исторически нам принадлежат красивые земли, которые мы охотно преобразовали в курорт. Наш род богат, влиятелен, но невелик. Нам не нужно много места, поэтому мы продаём его туристам в сезоны.

Не сумев сдержать смешок, посмотрел на Линнею саркастически.

– Что смешного?

– Вы из другого мира, но одалживаете земли туристам, которые родились в этом мире. Я вижу в этом некоторую иронию.

Она улыбнулась и кокетливо повела обнажённым плечиком.

– Почему бы и нет, если мы смогли превратить эти земли в процветающий курорт. Тем более, мы их заслужили после Первой пространственной Войны. Мы хорошо помогли Адану Муну.

Стук, раздавшийся со стороны коридора, оборвал приятную беседу. Мы оба мгновенно застыли, замолчав и прислушиваясь. Стук повторился.

Оба понимали, что нельзя, чтобы «надзиратель» или кто-нибудь из друзей нас застукал. «Надзиратель» обязательно донесёт до ректора, а тот только и ждёт повода, чтобы избавиться от меня. А мне нельзя в тюрьму, я слишком красивый. И такое понижение в «должности» никак не входит в мои планы.

– Мистер Канто?.. – раздался из-за двери голос Капальди, и стало ясно, отмолчаться не выйдет.

Будь то Шен или Руби, просто не открыл бы, и потом связался через браслет. А этот… Этот просто так не уйдёт.

– Я знаю, что вы в комнате. Ваш браслет был применён для открытия двери. Откройте, пожалуйста.

Большой брат следил пристально. Конечно, все мы понимали, что это реалитишоу и за нами следят, но то, что обычным дежурным наставникам доступна вся информация о передвижениях студентов, не то что злила, а попросту приводила в бешенство. И Линн это заметила. Положила теплую небольшую ладонь на мой кулак, в котором я сжал край пледа.

– В кошку… быстро, – скомандовал я так тихо, как мог.

В глазах девушки отразился испуг.

– Я не могу… – извиняющимся тоном прошептала она. – Пока нет сил, ничего не выйдет…

Глава 2

– В смысле не выйдет? – возмутился я, понимая, что Капальди долго ждать не будет. – Ты же оборотень!

– Не могу так часто туда-сюда. Истощена! Чувствую, что не получится. Я же тебе не супергероиня, которая в любой момент готова!

– Тогда в шкаф… – указал на секцию с вешалками, где могла бы поместиться миниатюрная особа. – Секунду! – теперь уже в сторону двери крикнул, не дожидаясь очередного стука. – Я задремал…

Линнея подскочила, зажимая края пледа со спины, чтобы тот не оголял тыл, но периферическое зрение всё равно выхватило небольшую часть аппетитных изгибов. Пока девушка скрывалась в шкафу, я ногой загонял её одежду под кровать.

– Долго мне ещё ждать, мистер Канто? – раздражённый тон Капальди прорывался наружу из-под маски вежливости.

– Натягиваю брюки, – без зазрения совести соврал, когда закончил с одеждой и подошёл к шкафу, где только что скрылась Линн.

Она опять испуганно уставилась на меня, когда раскрылись дверцы. В этот раз с лёгкими нотками непонимания и заинтригованности. Я схватил край пледа и с хитрой улыбкой произнёс:

– Прячься за шмотки.

Но она не поняла. И только когда потянул ткань на себя, глаза девушки округлились. Ни крикнуть, ни возмутиться не могла, поэтому подчинилась и действовала, как приказал. На кону были карьера и репутация, ими она не готова была жертвовать. Так что перестала придерживать свою единственную защиту и резко, ещё до того как плед соскользнул с груди, сдвинула висевшую в шкафу одежду. Ловко и почти идеально.

Не скажу, что намеренно собирался подглядывать, но прикрытая одной рукой грудь смотрелась гораздо привлекательнее, чем когда её покрывала ткань.

Заправив наскоро постель, чтобы из-под кровати не были видны разбросанные вещи, направился к двери и застыл. Капальди уже открыл её своим мастер-ключом.

– Какого… – начал было я, взрываясь от ярости, но не успел закончить.

– Распоряжение ректора, – то ли извиняясь, то ли ставя перед фактом, пояснил «надзиратель», проходя вперёд. – Новые правила. Если студень не отрывает дверь больше минуты, дежурные наставники имеют право войти.

– Прошло меньше минуты, – чуть ли не рычал я.

– Это ради вашей же безопасности, разумеется. Сами знаете, аномалии, – он равнодушно развёл руками и уставился мне через плечо на заправленную кровать.

– Что вам нужно? – не желая играть в игры, прямо спросил я.

– Мне велено проведать всех участников испытания. Это большой стресс, так что всякое может случиться.

Но по взгляду было видно, но он что-то вынюхивает. Цепкий взгляд скользил по поверхностям.

– Жив. Цел. Раздосадован, – отчеканил я.

– Отчего же?

– Вы меня разбудили. Могу я отдохнуть после испытания? Или вы ещё чего-то делаете? Я бы не отказался от сказки на ночь или стакана тёплого молока. Подобных распоряжений вам не давали?

– Хорошего отдыха, мистер Канто.

Он развернулся, собираясь уходить, но вдруг бросил взгляд на шкаф, в котором пряталась Линн. То ли что-то услышал, то ли заметил, но замер, непрерывно разглядывая створки.

– Что-то не так?

Он не ответил и сделал несколько шагов в том направлении.

Страха я не испытал. Да, меня могли отчислить. Да, Линн могла лишиться работы. Да, это всё дурно пахло. Но что твёрдо усвоил за годы соревнований, так это одну простую истину: никогда нельзя суетиться, даже если думаешь, что всё кончено.

Не стал отвлекать его сбивчивой речью, не стал окликать голосом, который может дрогнуть. Просто стоял и смотрел вслед, понимая, что настолько бесцеремонно Капальди не поступит. И если ему приспичит осмотреть содержимое шкафа – он заставит меня его раскрыть. И вот тогда придётся что-то решать.

– Какой интересный у вас рисунок на стене. Ваш? – и он сделал ещё два шага мимо шкафа к полке, куда Руби прикрепила одно из своих художеств, созданных акварелью.

– Мой. Но автор не я.

– Хм… У этого человека талант, – задумчиво произнёс Капальди. – Не смею вас больше задерживать. У меня в списке ещё целых два сектора.

Когда дверь защёлкнулась, я услышал возню в шкафу.

– Выходи, он ушел, – негромко произнёс, опасаясь, что «надзиратель» может подслушивать.

Линнея проигнорировала мои слова, и тогда я распахнул дверцу, напрочь забыв, что девушка не одета. Она проворчала что-то неоднозначное, натягивая мои брюки под незастёгнутый пиджак.

– Прошу прощения, запамятовал, – попытался оправдаться, но по взгляду понял, что бесполезно.

– Хам! – рявкнула она и вышла, а я не стал зацикливаться на недовольстве гостьи.

– Ну, просто день высокой моды, – похвалил образ репортёрши. – Тебе, между прочим, очень идёт! И пиджак на босу грудь, и штаны со стрелками, и вот это вот всё, – провёл рукой напротив головы, намекая на приятную взъерошенность волос. – Классно, в общем. Возьми на заметку.

Она скорчила скептическую гримасу и полезла под кровать за одеждой.

– Ладно, было забавно, но мне пора. Да где же?.. она вытащила всё, кроме трусиков, и теперь пыталась понять, куда они делись.

– Не это ищешь? – уточнил, поднимая кружевное безумие на уровень глаз и любуясь, как девушка багровеет.

Она поторопилась отобрать их, сделала несколько резвых шагов навстречу и выхватила бельё из рук. Наши глаза встретились: её, пылающие праведным гневом и смущением, и мои – холодные и бесстрастные. Несколько секунд длились эти полные напряжения и полувопросов гляделки, пока она не отвела взгляд. И как только это произошло, я отвернулся, закинув руки за спину, будто сотрудник службы охраны, оберегающий спутницу.

– Не буду подсматривать, – обозначил намерения, чтобы больше она не смущалась, ведь за день и так произошло слишком много всего.

– Спасибо… – без особого энтузиазма мурлыкнула она и начала собираться.

– Почему ты открылась мне? – не поворачиваясь спросил, понимая, что больше ни на один важный вопрос сегодня Линн не ответит, не успеет. – Ваш род связан с Аданом Муном и его преемником. А я пришел из другого мира, занял чужое тело, присвоил чужую «славу» и медальон, который не просиял в моих руках, когда я коснулся его.

Она ответила не сразу, была слишком занята пуговками блузки или просто не хотела говорить. Но через несколько секунд вышла в зону видимости, надевая на ходу туфли.

– Ты иномирец, как и я. Нам нужно держаться вместе… – она ещё немного подумала и добавила: – Если преемник Великого Воина не захочет отпускать нас, может быть, то, что внутри тебя, захочет дать нам свободу. – Рука Линнеи легла мне на грудь в области сердца. – Ты пришёл издалека и, возможно, в какой-то момент захочешь уйти. И в моём племени не все жаждут остаться…

– Но разве ты не должна была хранить тайну своего рода от посторонних?

Она помолчала, опустив взгляд.

– Ты не такой уж и посторонний. Да и позже ты всё поймёшь. Ведь мы оба, и ты, и я, оказался не в своём мире. А ещё… я так устала хранить секреты! Они душат меня с самого детства. И теперь моя работа – раскрывать их. Я выбрала её, потому что больше не могла вынести ни одну тайну. Давай раскроем их все до единой, Канто... В этом месте их слишком много.

И не дожидаясь ответа, направилась к двери. Там застыла на одно короткое мгновение, а затем бросила обернувшись:

– Купи ветчины… Если моя миска будет стоять тут, я бы хотела, чтобы она была полной и вкусной.

И подмигнув скользнула в коридор, сжимая в руках контрабандный мастер-ключ.

В тишине и одиночестве мне ничего больше не оставалось, как прильнуть к планшету. Линнея-Мими, моя белохвостая кошка, поведала очень много, но при этом катастрофически мало. Любопытство всегда было одной из моих слабых сторон, и я поддался пороку сёрфинга страниц.

Семейству Харрис принадлежало несколько островов, на которых они развивали свой туристический бизнес. Отцом Линн оказался коренастый мужчина с серьёзным одутловатым лицом. Углубившись в просмотр фото, нашёл и ту самую бабушку-оборотня, которой, как мне показалось, очень гордилась Линнея. Мама на фотографиях тоже присутствовала, но имела какой-то отстранённый вид, будто витала в облаках. Но впечатление производила приятное, напоминая поэтесс прошлого столетия – романтичных и загадочных.

Острова оказались райскими – роскошными и манящими. На одном жило затворническое семейство во всём своём многообразии, а остальные (их большая часть) были доступны для посещения. Примерно так же выглядели разрекламированные в моём мире тропические курорты, на которых мне так и не довелось побывать из-за нехватки времени и средств.

Больше всего взгляд привлекли небольшие домики над водой и бар внутри бассейна. Другой примечательной вещью оказалось название одного из островов. «Деревня живых мостов». Звучало таинственно и мелодично. Выглядела же деревня совсем не как деревня и являлась сердцевиной комплекса. Центральный остров соединялся с остальными при помощи переплетённых корней деревьев, формировавших прочную пешеходную переправу.

Не знаю, будут ли в нашей Высшей Школе каникулы, но именно на этих островах мне хотелось провести хотя бы несколько дней. А уж познакомиться с оборотнями, которые размерами побольше кошки – так и подавно.

Но как бы ни было приятно рассматривать красивые фотографии, стоило уделить время поиску ответов на по-настоящему важные вопросы. Например, каким именно образом меня призвали в этот загадочный мир. Кому было под силу произвести обмен душ и зачем?

И раз уж я уже перерыл тонну информации в сети по данному вопросу и не нашёл ничего, стоило попробовать перелопатить библиотеку. Там наверняка могла храниться эксклюзивная информация, не доступная простыл смертным. А раз уж у меня, как у студента бронзового сектора, есть эксклюзивный доступ к книгам, к которым чёрных браслетов не подпустили бы и на метр, грех не воспользоваться подобными привилегиями.

Глава 3

Ехать по кампусу на велике в плюс восемь градусов за бортом, конечно, лучше, чем ехать ночью в багажнике в лес, но ощущения, надо сказать, так себе.

Кожанка, шарф и перчатки исполняли свой долг добросовестно, но летевший в лицо снегодождь портил всё. Я отнёсся к этому философски, как к привету из Питера. Прошло уже два месяца и ровно одна неделя, как я попал в Высшую Школу Героев, хотя мне и казалось, что пронеслась целая вечность. Вопросов и загадок становилось всё больше, но и ответы один за другим появлялись.

За это время я добился места в совете старост (хоть пока ещё и не было проведено ни одного заседания), прикоснулся к древнему медальону Великого Воина, повысил уровень стипендии до бронзы, раскрыл в себе Печать Потока, узнал про заговор ректора, разоблачил Дэниеллу и победил зомби-призрака. Неплохо провёл половину семестра, одним словом.

А теперь ещё и выяснил, что оборотни существуют. Поцелованная Луной Мими, или точнее, Линнея Харрис, оказалась гостьей из другого мира, как и я сам. Вот только тело она не меняла и была связана клятвой рода с Аданом Муном.

Спрашивать про родной мир девушку было бессмысленно, ведь она никогда его не видела. Может быть, мы вообще земляки. Но боюсь, этого никогда не узнаем. Единственные монстры, которых встречал в прошлой жизни, имели абсолютно стандартный человеческий облик. И если где-то в Японии действительно обитали кицунэ, а в тёмных лесах других стран были люди, обращающиеся в полнолуние в косматых тварюг, то выяснить это мне уже вряд ли доведётся. Мне бы тут во всём разобраться.

Припарковав велосипед и отряхнув одежду от лишней влаги, протопал к входу. Внизу меня уже ждал Шен, расположившийся в углу за столиком с книжкой. Он готовился к тесту, пыхтя и потирая лоб, а я вместо этого целое утро потратил на бассейн и гантели.

Бронзовый сектор радовал комфортным спортзалом. Просторный, функциональный, с прекрасной системой вентиляции и тренерами, услуги которых мне не требовались. Интересно было понаблюдать со стороны на профессионалов этого мира. Они мало чем отличались от наших, разве что делали поправку на супергеройские способности и склонность к регенерации, поэтому не особенно щадили уставших студентов. Я бы, если уж на то пошло, тоже мог дать и тренерам, и ребятам парочку советов, однако потребности в наставничестве не испытывал, да и время зря тратить не хотел, без меня разберутся. К тому же это им, а не мне, деньги платят за то, чтобы Героям преподавать.

Заметив меня, Шен махнул, и я подозвал его жестом.

– Мне кажется или ты похудел? – уточнил, когда мы поравнялись.

Он улыбнулся в широту своих розовых добрых щёк и прошептал.

– Да, но не при помощи тренировок.

– Это как? На диету сел?

Он аж хрюкнул со смеху.

– Никому не говори, но я ходил к Шане.

– Зачем? – я не уловил связи.

– Девчонка не только классную студгазету замонстрячить может, но и материей ловко манипулирует. У неё дома миниатюрная панда живёт, которую она сама скукожила дол размеров чихуахуа. А стайка карпов – в прозрачной кружке плавает. С людьми у неё пока не очень выходит, но уже научилась уменьшать в объёмах жир, как ты можешь заметить. Эффект пока временный, максимум на сутки, но всё равно впечатляет.

Не разделяя его восторгов, скептически осмотрел друга и поморщился.

– Она что, местный пластический хирург теперь? Уверен, что тебе нужны такие процедуры?

Я и в своём мире не очень одобрял сложные косметические манипуляции с внешностью, не обусловленные необходимостью, а тут и подавно. Кто знает, чем это всё может обернуться. Шана явно свой дар не тестировала, клинические испытания не заказывала и сертификацию не проходила. И хоть на Героях всё и заживает как на собаках, побочка может прилететь неожиданная. С другой стороны, все мы взрослые люди и способны решать, что наращивать, а что нет.

Шен беспокойства не разделял и вытянулся ко мне, чтобы шепнуть:

– Это бомба! Шана – мастерица. Руби у неё себе губы накачала. Я б сказал, что лучше б сиськи, но с ними у неё и так всё в порядке, – и довольный расплылся в улыбке.

- Большие сиськи – большая ответственность, - заключил я.

– Тебе если что поднакачать надо – тоже обращайся. Увеличивает она как надо.

Теперь Шен сально подмигнул и уже в полный голос заржал.

– Меня, знаешь ли, природа не обделила, – парировал я и решил сменить тему. – Пойдём, человек-резинка, пора б и делом заняться.

– Сам ты ган*он! – возмутился Шен и гордо изрёк: – А я человек-эластик!

– Жопастик. Топай давай.

Я оплатил проход для Шена в бронзовый сектор по соответствующему тарифу, потратив бонусные монеты. Он был тут впервые и разинул рот, когда вошёл. Конечно, это не золотой сектор, а лишь бронзовый, но разницу несложно было уловить по светлым просторным комфортным читальным зонам. Больше диванчиков, удобных стульев, столов, ламп и компьютеров. И штук пять поисковых автоматов, вместо одного.

Дав другу насладиться моментом, перешёл к указаниям только тогда, когда Шен, наконец, прекратил на всё заворожено глазеть.

– Значит так, нам нужно всё, что касается Адана Муна, его техник, посланий, биографии. Если будет что-то о пакте с оборотнями – тоже сразу говори. Нам пригодится всё.

– А чего ты так плотно взялся за изучение темы? Воинов подробнее мы будем изучать нескоро, пока это нигде не потребуется.

Хоть в библиотеке было немноголюдно, и все были заняты своими делами, говорить в полный голос не хотелось. Поэтому наклонился к Шену и пояснил.

– Ли Рой натолкнул на некоторые мысли. Он подкинул свои исследования по части других миров, монстров, разломов и разумных вторженцев. Разве тебе неинтересно прошерстить тему? Расширить кругозор. Учёба – дело хорошее, но мы с тобой, дружище, Герои. И нам нужно будет защищать этот мир. И вряд ли делать это придётся по учебникам.

Пояснять за истинную причину и за природу Линнеи Харрис не стал. Это была не моя тайна, к тому же Шен по доброте душевной мог поделиться Терром, тот с Руби, та с Лясей, и вот уже никакого секрета и нет. Единственный человек, который бы точно никому ничего не рассказал это Агата. Вот это барышня-могила. И секрет сохранит, и взглядом убьёт, если потребуется. Но если Шен начнёт делиться тайнами, то одной Агатой точно не ограничится.

– Разумные вторженцы… – протянул Шен. – Они все в какой-то степени разумные. Но ты имеешь в виду человекоподобных, да?

– Ну да. Если есть другие миры, наверняка есть похожий на этот. И если кто знал о существовании подобных, то это Адан Мун – единственный Герой, способный не только закрыть разлом, но и открыть его. Может, он где-то отставил подсказки. Легенды и пророчества полны иносказаний и, возможно, не все из них правильно толковались на протяжении веков.

- Возможно… - протянул он. – Ну что ж, попробуем покопаться.

Он, конечно, об этом не знал, но я имел особенный ключик – знание о параллельном мире, из которого пришёл. И знание об оборотнях. Но обо всём этом не мог сказать никому из друзей. По крайней мере, пока.

Теперь Шен по-настоящему заинтересовался, глаза забегали, на лбу проступили морщины, как это всегда бывало, когда задумывался.

– Давай разбираться! – Он направился к интерактивным стойкам с поисковой системой и вбил запрос присвистнув. – Дохрелион результатов. Нужно фильтровать.

– Поэтому я и позвал тебя. Хватай своими загребущими ручищами все книги, которые могут оказаться полезными. А я пойду добывать бумажный экземпляр одного трактата, который не выдают тем, у кого на запястье чёрный браслет.

– Как хорошо, что стипендия свалилась тебе на плечи.

– Не свалилась. А была нажита непосильным трудом, – поправил я.

Книга, к которой я потянул свои лапы, в электронном виде не числилась. Возможно, по причине того, что не считалась учебным пособием. Да и большинство оцифровок, к которым имелся доступ на бронзовом и чёрном секторах сильно хромали качеством. Некоторые страницы могли отсутствовать, резкость картинки не везде позволяла правильно прочитать текст, что-то засвечивалось при обработке, что-то утрачивалось. Иметь электронные копии в наше время считалось необходимостью, которую я ни в коем случае не оспаривал, но посмотреть вживую именно на этот образец всё равно стоило, даже если бы у него был цифровой аналог.

В печатном виде книга живёт совсем другой жизнью. Дышит историей, хранит в морщинках заломов свои особые тайны и может позволить себе содержать заметки на полях от тех, кто обладал ею прежде. Электронку легко отредактировать, скорректировать лишнее, убрать от любопытных глаз то, что хочется утаить. С «живым» манускриптом такой номер не пройдёт.

Поисковый автомат блеснул экраном, среагировав на прикосновение бронзового браслета. Нужная книга вышла третьей в запросе, и я подал заявку на доступ к печатному изданию. Невидимый разум эту заявку одобрил и предложил пройти к первому окну, которое ностальгически заигрывало с воспоминаниями, пробуждая образы со стойками от Почты России, но, скорее, в том виде, в котором они будут лет через дцать. И хоть само окно действительно было похоже, «работник» даже близко не походил на неторопливых женщин с бейджиками и вселенской тоской в глазах. Расторопный робот, перемещавшийся между высоченных стеллажей, складывал книги и сортировал, отсылая по специальным «коридорам», представлявшим собой подобия вентиляционных шахт.

Стеклянные стенки, минимум изгибов и всё это под лёгкое жужжание механизмов.

Скорость, простота и ноль стресса для потребителя.

Манускрипт оказался увесистым. Запах древности и величия сочились сквозь кожаный переплёт. Уолтер-Джек Тейлор любил диковинные вещички и хранил в своей коллекции не только цацки, но и редкие книги. Я и узнал-то о ней из сети, увидев фото со времён благоустройства Школы, задолго до нашего появления. В статье говорилось, что вся библиотека этого монстра перейдёт в собственность администрации. Не был уверен, что книга окажется доступной, но, видимо, её всё-таки поместили в хранилище. И так как особого уровня ценности за ней не значилось, то выдача бронзовому студенту прошла без особых проволочек.

«Зов Чистоты» – большими витиеватыми буквами было начертано на обложке. В центре из выпуклых сплетающихся ветвей и листьев вырисовывался перечёркнутый круг. И ниже «Отринь лишнее, услышь прошлое».

Ничего не говорящий заголовок, если не знать, что вторая фраза – это один из девизов секты Отрицателей. Почему Тейлор интересовался ими, можно было только догадываться. Сам он вряд ли входил в число адептов, но кто знает? В любом случае манускрипт выглядел интригующе.

За распахнутой обложкой меня встретили пожелтевшие страницы с лохматыми потрескавшимися краями, но каково же было разочарование, когда взгляд упал на мелкие буквы, испещрявшие потёртые листы. Всё было зашифровано! Ни одной знакомой надписи. Ни одного поясняющего предложения.

Ни. Че. Го.

Ничего, что могло бы оказаться полезным. В недоумении я сидел, перелистывая страницу за страницей и даже не мог сказать, что сильно расстроился. Скорее, просто был обескуражен. Да, мне не удастся ничего прочитать, но раз оно зашифровано, значит, там что-то важное.

Повертев книгу, понял, что её покрывало подобие суперобложки, которую, по всей видимости, под заказ приобрёл душитель Джек. Сама книга имела совершенно другие символы, что на форзаце, что на корешке. Я бегло посчитал их количество на обложке и на кожаном её варианте. Оно совпадало, хоть и не было разделено пробелом. А значит, есть два варианта. Первый – текст просто написан слитно, а буквы заменены на другие символы, чтобы запутать. Вариант сомнительный, но имеет место быть. И если это так, то мне повезло, ведь всё что нужно, это сопоставить буквы с названия и подобрать оставшиеся. Второй вариант – количество букв это просто случайное совпадение. В этом случае книга может быть написана на редком древнем или даже тайном языке, который фиг разберёшь. Но разбираться с этим нужно явно не здесь.

– Фух! – плюхнулся рядом Шен, водрузив на стол рядом стопку книг, уже больше напоминавших обычные учебные материалы. – Умотался, но, кажется, собрал самый сок. А у тебя там что?

Не сумев скрыть разочарование, он отшатнулся.

– Каракули… Ничего без меня не можешь! Учись! – с гордостью воскликнул, обводя рукой свой улов.

– Поможешь отфоткать? – спросил я, понимая, что забрать древний манускрипт в комнату мне не позволят.

– Не, не, не… давай сам, – запротестовал Шен. – Лучше бери половину и давай искать инфу.

– А давай лучше подкинем монетку, – предложил я.

– Нет у нас тут монеток. Давай лучше на «хаос, сила, тело, разум и поток».

– Это как? – уточнил я, смутно подозревая, что это что-то вроде «камень, ножницы, бумага».

– Ребята придумали игру по Печатям, смотри, – и скрестил указательный и средний пальцы, поясняя: – Хаос. – Затем сложил ладонь в кулак. – Сила. Дальше Тело, – сложил пальцы в каплю, символизирующую эту Печать, как я в детстве показывали уточку.

Я попытался повторить все три, а Шен сразу после этого раскрыл ладонь.

– Это разум. А Поток – просто оставляешь один указательный палец поднятым вверх. И всё. Запомнил?

Я неуверенно кивнул и повторил жесты, пытаясь натренироваться.

– Верхний бьет два нижних под ним, – пояснил Шен. – И так по кругу. То есть Хаос бьет Силу и Тело, а, например, Разум бьет Поток и Хаос.

– Отлично! Тогда давай так, кто выигрывает – читает книжки, все.

– Так себе награда, – поморщился Шен.

– А кто проиграл – фоткает всю эту книжку на мой планшет.

Вспомнилась аксиома Эскобара, но цитировать её я не стал, было видно, что Шен что-то такое думал про себя и без моих комментариев.

– Ладно, – он сложил кулак на ладонь и начал отстукивать: – Хаос, Сила, Тело, Разум и Поток.

Он выставил вперёд раскрытую ладонь, а я скрестил пальцы.

– До трёх! – тут же произнёс, понимая, что проиграл, и Шен нехотя согласился.

Во вторую попытку я побил его Тело Силой. В третий раз своим Потоком Хаос. В четвёртый он побил Телом Разум, и у нас сравнялись шансы. В итоге, её величество госпожа удача, выбрала меня своим фаворитом, подарив победу с помощью Печати Потока против Силы.

– Смотри, чтобы страницы были не смазанными, – попросил, передавая планшет. – Мне потом ещё эту абракадабру расшифровывать.

Конечно, сам я ничего расшифровывать не собирался, а вот подсунуть Стивену Ли Рою вполне мог. Мужик наверняка был способен докопаться до сути этих каракулей, да и со мной дел иметь не чурался. Несколько страниц, которые дам ему для затравки, приметил почти сразу. У них на полях были начерчены символы, похожие на те, что видел в тюремной камере. Вот они-то и смогут пролить свет на моё появление здесь.

– Блин, я так до завтра не управлюсь… – вздохнул Шен. – А ведь ещё подготовиться собирался...

– К чему? – не припоминая никаких тестов, удивился я.

– Завтра же День Родителя. Забыл?

Своих я потерял ещё пару лет назад, так что увидеть их тут не рассчитывал.

– Ко мне никто не придёт, – произнёс без особого расстройства.

– А ко мне бабуля приедет, – оживился Шен. – Стой… Как это к тебе никто не приедет? – нахмурился он.

– Да ко мне некому, – пожал плечами я.

– В смысле некому? Я же видел списки. В ведомости значилось «Канто Алан Рэй. Один посетитель». Это значит, завтра у тебя точно будет кто-то из гостей.

И тут меня осенило. Если у меня здесь не могло быть родителей, это не значит, что их нет у Канто Алана Рэя, осуждённого преступника, имеющего в своём прошлом множество скелетов, о которых оставалось только догадываться.

Глава 4

День Родителя оказался традиционным праздником. Его отмечали повсеместно, пуская родителей в детские сады, школы и другие учебные заведения. Высшая Школа Героев не стала исключением. Праздник касался не только детей, подростков и молодых взрослых, но и вообще всех. Поэтому даже те, кто уже сам стал родителем, поздравляли своих мать и отца, приглашая в гости или в рестораны. Кто был далеко – звонил и отправлял подарки. Конечно, при условии хороших отношений.

Праздник оказался очень популярным и многими любимым. Шен сиял от радости и от предвкушения встречи с бабулей, которая числилась его законным опекуном. Руби вдохновлено ожидала тётушку, чтобы задать ей ряд животрепещущих вопросов. Терр ждал обоих родителей, Агата – маму, а Ляся терзалась догадками, приедет ли к ней отец. И хоть он подтвердил присутствие, мог не приехать по причине высокой загруженности в компании.

Местом сбора стала центральная площадь, куда выкатили шатры для посиделок, ларьки на колёсиках с едой и напитками. Гостевой пропуск позволял пройти в общие залы, такие как вестибюли зданий, но без доступа к учебным аудиториям, кабинетам медпункта или залам библиотек. Спортивные корпуса также были закрыты для посещений. Апартаменты студентов тоже. Как мы поняли, доступ закрыли к местам, где содержалось что-то ценное и легко повреждаемое, вроде книг, или где не было камер, потому что всё должно служить рейтингам и просмотрам.

Погода радовала, выдался довольно тёплый и солнечный день. Я надел толстовку, спортивки и расстёгнутую куртку. Мы с ребятами заняли секцию с лавочками, откуда открывался самый интересный вид: на дорожку, по которой группками привозили гостей в симпатичных восьмиместных гольфкарах и на шатры, в которых располагались ребята, уже встретившие родных.

Мать Агаты оказалась похожей на более мягкую взрослую и дружелюбную версию дочери. Она двигалась как же волшебно, как и дочь: неуловимо и мягко. Она приехала первой, а вслед за ней прибыли родители Терра. Они напоминали моих собственных: простые работяги, гордящиеся сыном.

– На фоне отца крепыш Терр кажется хилым мальчишкой, – усмехнулась Ляся, и мы все согласились с этим.

Мужчина напоминал огромного дровосека с густой светлой бородой. Доброго и весёлого. Но интереснее всего было взглянуть на родню Джонни. Не терпелось сравнить, похож ли он на них. Почему-то казалось, что как две капли воды, но хотелось убедиться.

Одной только Руби, казалось, было всё равно. Она сидела и теребила край школьной юбки, складку за складкой.

– Выдыхай, – я погладил её по руке успокаивая. – Ты всё узнаешь. Нет смысла переживать. Если даже не сейчас, то потом обязательно. У каждой тайны есть тяга к свету, и она обязательно выпорхнет, как мотылёк.

Я постарался найти самую красочную метафору, чтобы отвлечь девушку. И это сработало. Яркие визуальные образы всегда увлекали Руби.

– Спасибо, – произнесла она, хлопая голубыми глазищами, которые раскрылись ещё шире, когда на дорожку к встречающим ступил Джонни. Было заметно, как остальные невольно растекаются в стороны, завидев его. – Интересно, кто из них приехал к этому…

Руби недоговорила, найдя ответ на свой вопрос.

На дорожку ступил высокий мужчина в ладно сидящем строгом костюме. Ткань глубокого тёмно-синего цвета с матовой текстурой, казалось, поглощала весь дневной свет.

Они были похожи как братья. Мужчина выглядел взрослым, но довольно моложавым, возможно, благодаря гладко выбритому лицу, подтянутому телу без единой лишней жиринки и хорошему питанию, которое делало кожу гладкой и ровной. Светлые волосы и ровные черты лица тоже придавали свежести, подчёркивая фамильное сходство.

Джонни пошёл навстречу гостю и широко улыбнулся. Даже удивительно, что он это умел. Простая человеческая радость на его лице выглядела инородной, будто это был и не он вовсе. Но спустя пару мгновений улыбка померкла. Он остановился, сложил руки на груди и продолжил стоять, пока мужчина шёл к нему.

– Чего это он? – удивился я.

Ляся оценивающе впилась глазами в фигуру мужчины и пояснила.

– Кажется, это не его отец.

– Но как же? Они же как две капли воды, – произнёс я, понимая, что на родительский день не мог приехать брат, к тому же при более близком рассмотрении стало ясно, что возраст хоть и не бросается в глаза, но соответствует больше родительскому положению.

– Брат-близнец отца, – пояснила она. – Родной дядя нашего задиры Персиваля-младшего. Видимо, отец не смог приехать.

Мужчина подошёл и коснулся плеча Джонни. Тот отдёрнул руку, будто её обдало током от прикосновения. Лицо исказила гримаса презрения пополам с обидой. Такие эмоции на его лице смотрелись вполне органично.

Джонни развернулся и побрёл к шатрам, и мужчина пошёл вслед за ним, не пытаясь больше пойти на контакт с племянником. Проходя мимо нас, Джонни зыркнул свысока и вздёрнул нос, демонстрируя превосходство, будто секундой раньше не выглядел как затюканный помойный кошак. Дядя же, проходя мимо нас, замешкался. И мы не поняли, хотел ли он извиниться за поведение племянника или что-то ещё. Он замер на секунду напротив нас с Руби, затем отвёл взгляд, так ничего не произнеся, и поспешил вперёд.

– Что это было? – хохотнула Руби.

– Может, он хотел поменять Джонни на нашего Рэя? – предположил Шен. – Всяко дельный обмен. Рейтинг у них почти одинаковый, перспективы тоже, чего б нет?

– Смотри, как бы мы тебя не обменяли, – вклинилась Ляся. – На чихуахуа я бы махнулась.

– Неплохо, – согласился я. – И есть она меньше, и пользы больше. И Тотошке нашему будет с кем на луну выть.

– Ха-ха, – надулся Шен и почти сразу же просиял. – Бабуля!

На нас шла пожилая женщина в тёплой вязаной кофте, длинной юбке. Её блестящие тёмные волосы, подвязанными платком, оттеняла густая седина, добавлявшая женщине стати и благородства.

– Дорогой мой, – протягивая к внуку руки, ласково заговорила она, – ты совсем исхудал!

Руки легли на щёки, с которых уже сошла «липосакция», проведённая Шаной. Бабушка потрепала Шена по плечу, рассматривая, а он, не переставая смущаться, улыбался во все тридцать два.

– Ну бабуль, я только в форму себя привожу, я же Герой. Мне нужно хорошо выглядеть и быть сильным.

– Герои должны хорошо кушать! – не терпя возражений, наставительно отчеканила она. – Познакомишь меня с ребятами?

После нескольких минут общения с этой пожилой солнечной женщиной, мы все поняли, что недоедаем и должны требовать у администрации двойные порции.

Кода показалась тётушка Руби, она неловко махнула племяннице, и, не став подходить к нам, проследовала к шатрам. Их ждал серьёзный разговор, и хоть нам и было любопытно, никто не стал мешать или подслушивать.

– Вот мы и остались вдвоём, – с нотками грусти произнесла Ляся.

– Не думал, что это так тебя расстроит, – понимая, в чём на самом деле дело, пошутил я.

И она проигнорировав шутку прошептала:

– Боюсь, Джонни будет не единственным, чьи ожидания не оправдаются.

И через несколько минут слова Ляси обрели воплощение. К ней направлялся сухонький, но крепкий мужчина средних лет с уже совсем с седыми висками. И по реакции девушки, и по внешности мужчины было ясно, что это не отец.

– Руперт, – тихо произнесла она. – Мой камердинер. Я его очень люблю, но, конечно, предпочла бы увидеть отца на Родительском Дне. Видимо, не судьба.

Она плавно в одно движение поднялась и тактично откланялась, сжимая в руках планшет, на экран которого были выведены рейтинговая шкала и оценки по предметам. Заблокировав экран, она убрала его под куртку и направилась к гостю.

Кажется, фразу о том, что богатые тоже плачут, я прочувствовал только сейчас.

Оставшись в одиночестве, я ещё какое-то время наблюдал за ребятами и их родителями, пока не заметил заплаканную женщину, стоявшую рядом с клумбой у места высадки гостей. Я был не единственным, к кому ещё не приехали родители, и сначала подумал, что женщина расчувствовалась от радости. Но почти сразу понял, что это не так. Красные глаза, которые она вытирала платочком, и нос, который приобрёл розоватый оттенок, отражали скорбь и беспросветную тоску.

Первым порывом стало желание встать и подойти, расспросить, что не так, попытаться помочь, но она смотрела не куда-то, а ровно на меня, не отводя взгляда. И я понял, что подойти придётся по совсем иным причинам.

Тёмные волосы, подобранные в хвост, тёмные глаза и особенно их разрез выглядели так знакомо, и я выругался про себя за то, что не догадался сразу. Я смотрел в эти глаза, когда впервые очутился в чужом теле. Не именно в них, но в почти точно такие же.

Поднявшись и проследовав к женщине, я неловко попытался её обнять. Она не сопротивлялась, но и не тянула рук. Стояла, продолжая вытирать слёзы.

– Здравствуй, мама, – полувопросом поприветствовал я.

– Здравствуй, – наконец вымолвила она, глотая слёзы и пряча платок в нагрудный карман.

Одета она была бедно, почти как бабушка Шена, но с большим вкусом и, как мне показалось, наряднее.

– Может, пройдём, что-нибудь съедим? Тут вкусные кофе и выпечка. Всё за счёт Школы сегодня, – наиграно воодушевлённо проговорил, приглашая женщину пройти вслед за мной.

– Хорошо, – согласилась она.

Неловкая пауза длилась, пока мы шли, и сохранялась какое-то время, когда сели в дальнем уголке одного из шатров. Я пошёл за напитками и булочками, пока женщина приходила в себя. Радовало, что опознал её правильно, иначе вышло б совсем неловко. Но слёзы немного смущали. Никогда не умел обходиться с плачущими женщинами. Всегда говорил что-то не то, не мог угадать, что они хотят слышать, и не понимал истинных причин слёз, ведь озвученные часто оказывались ложными.

А плачущие взрослые женщины вообще повергали ступор. Если плачет подружка, всё просто. Виноват – ты. Даже если нет. А если плачет взрослая дама, годящаяся в матери – причина всегда глубже и поэтому в чём-то даже страшнее. И, возможно, виноват опять же ты. И не потому что ей так захотелось, а на самом деле.

– Принёс, – радостно отрапортовал, будто она сама не видела.

Руки «матери» потянулись к стаканчику. Она не то грелась им, не то отгораживалась.

– Садись, – пригласила она, видя, что я замешкался. – Нечего ноги топтать.

– Хороший сегодня день, солнечный… – начал я, но она оборвала меня, помотав головой.

– Не надо… Не надо этих пустых разговоров. Пожалуйста…

– Ладно…

Я бы не нашёлся, что ещё сказать, но она сама сразу задала тему.

– Вижу, что вы неплохой молодой человек. Но прошу вас, скажите, где на самом деле мой сын?

Глава 5

Отпираться или отнекиваться не имело смысла. Покрасневшие полные тоски глаза матери не давали повода усомниться в том, что она знает, что говорит.

Я не её сын. Она не моя мать. Мы оба знаем это. И даже если я начну врать и смогу убедить её разум, мне никогда не убедить её сердце.

Мне так и не удалось вымолвить ни слова, сидел, сложив руки на коленях, и глядел на пар, летящий от чашки с кофе. Поэтому женщина начала первой.

– Алан был хорошим мальчиком. Всегда. Только замкнутый, не особенно общительный. Но никогда никого не обижал. Так хотелось, чтобы он нашёл друзей, как все. Нашёл подругу. Водила его в кружки и секции в надежде, что там он с кем-то подружится. Но его хватало на пару занятий, и потом он всё бросал. Так и рос, в отчуждении от сверстников. И чем старше – тем замкнутее. Но он был хорошим.

Будто убеждая саму себя, повторяла она. И почему-то упорно говорила «был». В прошедшем времени.

Видя, что я ёрзаю на месте, добавила:

– Я знаю, что с ним что-то произошло. Не знаю что, но надеюсь узнать.

– Я бы рад… – начал я, – но она перебила.

– Позвольте сначала мне сказать, что собиралась. И потом я задам вам несколько вопросов. И буду очень признательна, если ответите честно.

Женщина опять протёрла слёзы и убрала, наконец, платок. Глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы сохранить твёрдость голоса.

– Мой Алан всегда выделялся. И при этом всегда был незаметным. Он не был лучшим в школе, но и не был худшим. Не был самым проблемным или самым примерным. Вечная серединка. Но нигде никогда не вписывался. И если я убеждала себя, что всё это нормально, просто у меня особенный мальчик. Хороший мальчик, – в очередной раз повторила она. – Но было ощущение, что он может попасть в неприятности. И так и случилось.

Взяв паузу, она несколько раз отпила кофе. На булочки даже не смотрела, только грела руки о стаканчик и пыталась подобрать нужные слова. Стоило бы принести её ромашковый успокаивающий чай, а не бодрящий напиток. Но что сделано, то сделано.

– Когда я увидела то видео из магазина, я не поверила, что это он. Он не мог так поступить с теми людьми. Он воспитывался иначе, он просто не мог…

– Простите, но…

– Это был он, я знаю. Когда за полгода до этого он ушёл из дома, было уже всё ясно. Ничем хорошим это не кончится. Он нашёл друзей, как я и мечтала. Но они были ему не друзья. Такие люди не могут ни с кем дружить. Тогда ещё не знала, что у него открылись способности. А они знали. И вышли на него. Или он сам их нашёл. Не знаю. Но из-за их влияния он сделал то, что сделал. И теперь, когда начался проект, я так обрадовалась, что мой мальчик теперь под присмотром. Вдали от этих извергов. Да ещё и такие успехи! И в учёбе, и среди зрителей, несмотря на его ошибку в прошлом.

«Она называет ошибкой тюремное прошлое сына, когда чуть не погибли невинные люди», – подумал я, отмечая, что, наверное, любая мать будет до последнего выгораживать ребёнка, даже если он ступил на кривую дорожку.

– Но очень быстро стало ясно, что моя радость – иллюзия. Мой сын говорил не так, вёл себя не так, смеялся не так…

Она пристально уставилась на меня, изучая черты лица.

– И поначалу ты был больше на него похож, чем сейчас. Не знаю, грим это, косметические процедуры, какие-то фокусы монтажа или способность копировать внешность. Но ты не он. Хоть и очень похож. Не знаю, зачем ты использовал имя моего мальчика, мне всё равно. Меня волнует только одно: жив ли мой сын?

Что можно было ответить на этот вопрос? «Я не знаю»? «Может быть»? «Скорее да, чем нет»? Какой ответ её устроит? Такого ответа у меня нет. Ведь где находится душа настоящего Алана Канто Рэя – загадка. Может, он рассекает в моём мире в моём теле, а может, расщепился на атомы, заплатив собой за ритуал, проведённый в тюремной камере. И ради чего? Чтобы сбежать из тюрьмы? Чтобы сбежать в другой мир? Чтобы найти новую тушку, покончив с прошлым?

Решив, что верного ответа не найду, выбрал ложь.

– Мы с вашим сыном похожи, это действительно так. Впервые мы встретились с ним в тюрьме. То, что я занял его место – не моя инициатива.

– Но чья же?

– Его…

По сути, я даже не так сильно врал, скорее, просто искажал некоторые факты.

– Но зачем это ему?

– Чтобы покинуть тюрьму, полагаю.

– Но разве он бы и так не покинул её, направившись сюда?

Было видно, но она пока не верила мне. Доводы выглядели шатко, и я продолжил.

– Судя по тому, что вы говорили, это место, – провёл рукой в сторону, указывая на другие столики, заполненные студентами и их родителями, – это не то место, где он хотел бы быть.

В глазах женщины что-то изменилось. Кажется, она начинала видеть логику в моей версии событий.

– И где же он сейчас?

Пожав плечами, откинулся на спинку стула, занимая доминирующую позицию. Теперь мне не нужно её убеждать, можно лишь давать уклончивые ответы, потому что она больше не сомневается в услышанном и будет верить, что я единственная ниточка, связывающая её с сыном. И вредить мне не станет, а значит, не сдаст. Хотя даже скажи она кому, что я двойник, вряд ли кто-то поверит. Решат, что женщина просто жаждет внимания и пиарится на теме сына Героя. Но всё равно, лишнее внимание подобного толка мне не нужно. Так что при правильном ведении диалога, она не доставит мне проблем, а я дам ей успокоение. Хоть какое-то, какое смогу.

– Но ведь он жив? – в глазах промелькнула надежда, а в голосе мольба, будто одним своим ответом я мог всё исправить и сделать так, что её сын волшебным образом окажется в безопасности.

– Насколько могу знать, да, – развёл руками, намекая, что тут у нас своя атмосфера. – В последний раз, когда его видел, с ним всё было хорошо.

«Не считая того, что душа его это тело покинула».

– А что за люди, с которыми он связался? – спросил, перенимая эстафету и уводя поток мыслей женщины в более интересное русло.

Сначала она не поняла вопроса, потом снова потянулась к платку. Из глаз новой волной брызнули слёзы, и когда она снова смогла говорить, пояснила.

– Он ввязался в какое-то общество. Закрытое. Не как ваша школа, а тайное. Они позвали моего мальчика, когда узнали, что у него есть дар. И он пошёл к ним. Они ему что-то пообещали, видимо. Может, деньги… Нам не хватало… – пытаясь оправдать сына, подчеркнула она. – Он нигде не приживался, а с ними смог. Одному Богу известно почему.

– Они тоже обладали способностями?

Она помотала головой, на лице отразилось подобие брезгливости. Видимо, она была невысокого мнения о новых друзьях своего мальчика.

– Вам что-то известно об этом обществе? Могли ли они помочь ему… с побегом из тюрьмы? – выбрав подходящую формулировку, произнёс почти буднично, чтобы не давать женщине повода снова заплакать.

Она взмахнула платком.

– Могли! Ещё как могли! У них какие-то свои тёмные дела, связи, деньги. И если он всё ещё с ними… – она всхлипнула.

На нас уже начали коситься, и я пододвинул стул ближе, сел рядом и взял женщину за руки.

– К сожалению, не в моих силах заверить вас, что с ним всё в порядке. Я не могу быть в этом уверен. Мы давно не виделись, и связи с миром у нас здесь строго ограничены. Но я могу с уверенностью сказать, что занять его место мне пришлось не по своей воле, а по его. Он этого хотел, не я. Значит, он знал, что делает.

Для пущей убедительности и отвлечения внимания зевак пришлось приобнять её. И, кажется, это подействовало. Она прислонила голову к моему плечу и начала успокаиваться. А я пытался понять, зачем какому-то закрытому обществу Герой, который поджигает магазин?

И тут меня, наконец, осенило.

Отрицатели. Больше некому. Это они привлеки на свою сторону одного (а может быть, далеко и не одного) реального Героя, чтобы опорочить всех остальных. И пока крутил в голове версии, разглядывал остальных гостей и студентов. Когда пялишься сам, на тебя обычно не пялятся в ответ. Они сразу отводят взгляд и переключают внимание.

Таким образом, отстрелявшись взглядом ото всех любопытных, сам уставился на родителя, который оказался ещё более примечательным, чем хнычущая без конца мать. Мужчина стоял в тени дерева, смотрел на всех, вертя в руках гостевой пропуск. И всё бы ничего, если бы его взгляд не падал на такого же ничем не примечательного другого мужчину, также стоящего в тени только уже под шатром. Капюшон накинут на голову, поза спокойная, выжидательная.

Когда увидел третьего такого, по коже побежал холодок.

«Что за фигня тут творится?» – возмутился в сердцах и понял, что нервно поглаживаю женщину по плечу.

– Всё в порядке? – обеспокоенно спросила она, поняв, что меня что-то сильно взволновало. – Что-то не так, да?..

И пусть она была не моей матерью, эмоции передались ей быстро и точно.

– Посидите, пожалуйста, здесь. Не ходите за мной, ладно? Я хочу кое-что… – но не успел договорить, как мужчина вынул из-под толстовки горн, скинул капюшон и прогудел в него оглушительно громко.

– Отриньте лишнее, – прокричал другой, – услышьте прошлое!

Знакомый лозунг, увиденный мною совсем недавно на обложке книги.

Студенты с родителями замерли, обернувшись в стороны, откуда доносились гул и странная кричалка. Кто-то рассмеялся, решив, что это очередное шоу и представление со стороны администрации. Некий сюрприз, постановка. И вслед за странным лозунгом последует весёлый интерактив, чтобы развлечь гостей и студентов.

Обеспокоенными выглядели всего несколько человек. Ляся, которую тут же заслонил её камердинер, потянувшийся к поясу брюк под правой рукой, где, по всей видимости, всегда носил кобуру. Сейчас её там быть не могло, так все проходили через рамки, и оружие проносить запрещалось. Всё сомнительное оставалось на посту у охранников, от взора которых ничего не укрылось бы. Ничего, кроме того, что каким-то образом у них под носом на территорию Школы прошло сразу несколько психопатов.

Грейсон Доу, споривший со мной за лидерство на первом комплексном экзамене, тоже насторожился. Оборвал на полуслове отца, отчитывавшего сына за какой-то проступок, и тоже навострил уши. Затем почти сразу поднялся с места и уставился на одного из мужиков в капюшонах, находящегося ближе всего к ним с отцом. Причём встал так, что находился на линии между подозрительным типом и примолкшим родителем. Удивительно, что инстинктивно он действовал почти так же, как опытный камердинер Ляси, наверняка являвшийся опытным бойцом.

Но никто пока так и не понял, что началось вторжение секты Отрицателей. Никто кроме нас с матерью Канто Алана Рэя.

Глава 6

Охрана кампуса не успела среагировать на только начавшую зарождаться панику, но некоторые Герои, уже имевшие печальный опыт встречи с монстрами, уже приняли боевые стойки, пока ещё не понимая, от кого защищаться и кого защищать.

Остальные же хлопали глазами, кто-то встревоженно задавал вопросы в пустоту.

«Что такое?», «Что происходит?», «Это так и запланировано?».

А потом всё завертелось. Пламя вспыхнуло с разных сторон, погружая всё в хаос и сея панику. Родители начали прикрывать детей, будто те не были Героями, а всё ещё оставались обычными школьниками. И то ли такое поведение родителей, то ли внезапность произошедшего превратило некоторых в перепуганных куриц. Ребята начали разбегаться, прячась от огня, выросшего стеной.

Сектантов оказалось не трое, а намного больше. Они расползлись по кампусу словно крысы, и меня терзали смутные сомнения, что такое можно было устроить, не имея связей внутри Школы.

– Отрекитесь, носители скверны! Вы прокляты и сможете очиститься лишь в огне, – взревел тот, у кого был горн.

Грейсон запустил в него стулом, да так, что того сбило с ног. Тело ударилось о клумбу, отколов от неё куски. Сектант потерял сознание, а может, и умер. Обычному человеку такой удар вынести без последствий точно не представлялось возможным.

С момента как проревел первый горн прошло не больше пары минут, и теперь, наконец, зашевелилась и охрана. Люди с огнетушителями разбежались по территории и принялись тушить пожар, охвативший шатры и стойки с едой.

Другие были вооружены поинтереснее. Боевое оружие пока никто не подключал, но пневматика и ружья с транквилизаторами выглядели серьёзно. Парни технично начали «отлов» сектантов, давая указания растерявшимся студентам и родителям. Герои вместо того, чтобы помогать и взять всё под свой контроль, разбегались, прятались за клумбами, фонтанами и лавочками, находящимися в отдалении от шатров.

– Спрячьтесь вон там, – я указал женщине на одно из безопасных, на мой взгляд, укрытий. Там же прятались Руби с тётей. К ней у меня не было претензий, потому что отделение рук ничем особенно не могло помочь сейчас девушке в атмосфере паники, давки, криков и неразберихи. А тёте могла потребоваться защита, и лучше, чем любимая племянница, никто с этим не справится.

Если подумать, то у большинства Героев способности были скорее для выступлений в цирке, нежели для защиты от монстров или даже людей. Возможно, потому что Печати ещё не напитались и не проявили себя во всей красе, но зрелище было жалкое.

Шен же, пытаясь быть полезным, обвился вокруг бабуленьки, прикрывая ту от случайной пули-дуры. Ляся стояла за камердинером и пыталась задействовать телекинез, потому что её Печать Разума в данном случае оказалась бессильной. Сектантов рядом не было, а полыхающие конструкции силой разума не погасишь.

Саймон старался накрыть щитом всех, кто был рядом, не ограничиваясь защитой одних лишь родственников. Джонни орал на охранников дяди, видимо пытаясь ментально перехватить над ними контроль и заставить действовать по своей указке. На одного, кажется, даже подействовало и, вместо того чтобы защищать нанимателя, тот принялся прикрывать Джонни.

Пламя, сожравшее шапки шатров и оставившее лишь тонкие уродливые каркасы, несмотря на пену, щедро покрывавшую некоторые участки, до которых добрались пожарные, не хотело униматься.

Джонни с дядей отступили, пытаясь спрятаться в толпе, а моё внимание привлёк блеск. На земле лежал маленький золочёный брелок на оборванной цепочке. Наверняка его в спешке потерял Джонни, и я, решив не упускать возможности, быстренько поднял его. Случайно надавил на кнопку сбоку, и тот распахнулся, демонстрируя чёрно-белую фотографию миловидной женщины. Она кого-то напоминала, но была незнакома, поэтому я просто сунул безделушку в карман, чтобы в будущем использовать в качестве козыря. Вдруг придётся торговаться с этим прохвостом.

– Отрекитесь от способностей! Прокляните свой дар и ступите на путь чистоты! – послышался очередной крик.

Я выхватил взглядом силуэт сектанта на крыше одного из невысоких технических зданий. Подхватил один из стульев и запустил телекинезом. Удар получился слабее, чем у Грейсона, но и расстояние было внушительное. К тому же я, в отличие от него, проделал всё абсолютно без рук. Ляся увидела подбитого сектанта с разбитой мордой и, поставив пальцы к вискам, что-то прошептала.

Не знаю, где и когда она так научилась, но кровь из разбитого лица хлестанула и фонтаном. Возможно, этого как раз и хватило, чтобы тот потерял сознание. Он сделал несколько неловких шагов, будто в тумане, и свалился с крыши.

Я подмигнул Лясе и бросился вперед, к эпицентру заварушки, между рядами пылающих стоек, столов, кустов, деревьев и лавочек.

– Отриньте или умрите! – взвыл один из сектантов, и тут я, наконец, увидел, чего ещё боялись присутствующие.

Каким-то образом сектанты пронесли контрабанду, способную сожрать всё живое в стенах школы.

Плотоядная споровидная тля.

Эта мерзкая тварюшка, описанная в Бестиарии, наводила ужас одни своим видом. Мелкая, прожорливая скотина не боялась огня и спокойно скакала по траве и листьям, со скоростью пылесоса пожирая любую зелень. Она нажиралась в течение пары минут и разбрасывала вокруг себя споры, которые уже через несколько секунд превращались в полноценных представителей своего рода. Но самым стрёмным было то, что, когда это «покемон» эволюционировал, вдоволь нажравшись, он становился плотоядным и начинал питаться не растительным соком, а кровью. И, по некоторым сведениям, хватало примерно полчаса, чтобы оно эволюционировало.

Если меня не подводила память, убить этих тварей можно было лишь высокими частотами.

«Подружка Саймона!» – сверкнула дельная мысль.

Жаль, я так и не запомнил, как звали девчонку, помогавшую нам на источниках завалить рачиху. Я кинулся к менталистке с бронзового сектора с просьбой, чтобы та нашла в толпе подружку Саймона. К счастью, она знала кто это и быстро скоординировала меня, где искать. Она была дельным поисковиком и не растерялась, сосредоточилась и быстро помогла.

Заметив новую угрозу, Герои начали пытаться справиться в ней любыми доступными способами. Носители Печати Силы давили гадов. Поточники – перенаправляли насекомых к «силовикам». Менталисты пытались орать на насекомых, отдавая приказы, но те почти не слушались. Возможно, в силу своей природы. Команды действовали на тех, кто их понимал, а насекомые человеческую речь не воспринимали, и приказы игнорировали.

Агата умела повелевать зверушками, и в теории могла, наверное, и подчинить насекомых, но её было не видно. Да и тонкостей её ментальных тактик я знать не мог.

По пути сообщил охраннику, что ни пена, ни огнемёты не помогут им справиться с нашествием молниеносно размножавшейся тли. Он сообщил своим по рации и пообещал помочь с моим планом.

Подружка Саймона нашлась довольно быстро. Она, как и подозревал, сидела под щитом, который раскинул её бойфренд.

– Ребята, есть дело, – начал я сходу. – Саймон, ты должен будешь усилить защиту, сможешь? Если всё получится, что эта сраная тля превратится в плотоядных тварей быстрее, чем написано в книжке. Чуя угрозу, они переходят с растений на кровь людей.

В глаза присутствующих, кто слышал наш разговор, промелькнул ужас. По большей части у родителей.

– Все, кто можете, защищайте не только своих родных, но и всех, до кого дотянетесь. Нужна помощь каждого. На нас заживёт как на собаках, а им может прийтись несладко. А ты, – я обернулся к девушке, – ты должна будешь орать так, как только сможешь. Они боятся некоторых частот. Жаль, что во времена Первых Героев такого понятия ещё не существовало и герцы никто не придумал, так что точных характеристик у нас нет. Но орать надо на высоких нотах и что есть сил. Поняла?

Она кивнула, одёрнув рукава спортивной куртки, и начала прочищать связки, поглаживая горло.

– Но как вообще здесь оказались эти летающие твари? – спросил кто-то из родителей. – Разве они не из разломов приходят?

– Это очень мерзкие насекомые, но всё-таки насекомые. Кто-то из сектантов смог завладеть личинками, видимо, а дальше дело за малым. Протащили, пробудили – и вот итог. Своеобразное биологическое оружие иномирного происхождения.

– Но разве они сами их не боятся?

– Как видите, эти поехавшие вряд ли вообще чего-то боятся. Иначе не припёрлись бы и не устроили… – я обвёл рукой удручающий пейзаж, – вот это. Возможно, они даже с пламенем придумали что-то необычное, потому что оно почти не гаснет.

Наш разговор прервал охранник, которого я отправил по поручению.

– Сработает? – недоверчиво спросил он.

– Сейчас и узнаем…

Он передал девушке телефон, подключённый к сети кампуса и настроенный на прямую связь с динамиками, и произнёс:

– Ты на громкой, милая, не стесняйся.

– Пой, – подмигнул я, и она начала.

Чудесный высокий мелодичный голос раскатился по площади, и шум от пожарища, дожиравшего угольные останки мебели и деревьев, начал тонуть в гуле, созданном встревоженными насекомыми. Эти твари шелестели крылышками и переговаривались на своём сверчково-стайном языке. Посвистывание, потрескивание и щелчки заполнили звуковой фон, но голос из динамиков им перекрыть не удалось.

Поняв, что им грозит опасность, они бросили пожирать зелень и взвились в небо, отчего то стало серо-зелёным. Затем к уже имеющимся звукам добавился хлопающий, будто разрывается попкорн. Это панцири тварюшек начали раскрываться, потому что процесс «эволюции» пошёл полным ходом. Существа начали увеличиваться в размерах, и хитиновые шубки оказались им малы. Так что теперь они прикрывали лишь отдельные части, а не всё тельца ненасытных насекомышей.

– Господи… Меня сейчас стошнит… – прошептала мама Саймона, обнимая дочь.

А поющая барышня тем временем наблюдала за поведением тли и пыталась подобрать нужные тембр, громкость и частоту. В какой-то момент, когда большая часть крылатых уже перешла на следующую стадию, предчувствуя скорую гибель, их поведение изменилось на агрессивное. Они начали пытаться атаковать людей, и паника прокатилась по толпам новой волной.

– Да возьмите же вы безопасность людей под контроль! – выкрикнул я, обращаясь к охраннику.

И тот послушался, что-то проговорил в рацию на ходу и скрылся из виду, будто без нагоняя не способен был действовать.

Насекомых начало колбасить сильнее, когда голос девушки задерживался на определённых нотах. Она пела без слов, просто тянула гласные в какой-то простой распевочной мелодии, меняя что-то в каждой итерации. Несмотря на щит, который Саймон старался расширить и удерживать плотнее, тварюги как-то прорывались внутрь.

Ярость и отчаяние придавали им сил. Я старался отбивать их телекинезом, улавливая как инородные объекты, но они были очень мелкими, а мне ещё не удавалось настолько тонко прочувствовать дар своей основной Печати.

Несколько болючих укусов поймал на руки и в шею. Сестрёнку Саймона тоже зацепило, она вскрикнула и заплакала, утыкаясь в маму лицом. А песнь тем временем усилилась, девушка нашла нужную частоту. Глухие хлопки «попкорна» стали превращаться в звонкий треск лопющейся пупырчатой плёнки. Именно с таким звуком несколько особей взорвались возле моего лица прямо на подлёте, испачкав кожу своими склизкими останками.

Небо начало светлеть, а пламя утихать. На другой стороне я увидел Агату, изящно вкидывающую руки, подобно дирижёру. Не сразу понял, что она делает, но потом разглядел, что менталистка управляет роем божьих коровок, которые под её командованием представляют собой стайку кровожадных машин для убийства. Не знаю, как это выглядело вблизи, но издалека казалось, что они просто впиваются в жирные брюшки насекомышей-мутантов и вспарывают их, а затем сразу летят к следующей жертве.

Её находчивость вдохновляла, заставляя заново поверить в Героев. Мало кто нашёл действенные способы защиты, а ей удалось найти иномирной тле соперников среди обычной фауны земных обитателей. Никогда бы не подумал, что простые божьи коровки способны на подобное. Но, как оказалось, под правильным руководством эти милахи способны на многое.

И постепенно остальные Герои тоже начали брать себя в руки. Кто-то из ребят тушил остатки пожара вместе с охранниками, кто-то помогал истреблять тлю более извращёнными способами. Например, Шана, которую я считал почти бесполезной, стояла и, обливаясь потом, беспрестанно уменьшала полчища насекомых, которых брал под свой контроль парень, владеющий телекинезом. Он группировал их силой Печати Потока и перемещал к силачу, способному , который тупо давил всю ораву огромной ножищей. Отличная командная работа!

Видя, что моя помощь в этой части площади не нужна, я решил найти мать Алана, потому что чувствовал некоторую ответственность за неё.

Пробежал к месту, где женщина должна была прятаться, но не нашёл её. Пересёк участок с прогоревшей мебелью, где мы сидели, и начал выискивать взглядом. Но там тоже не оказалось. Зато был кое-кто другой.

Обгоревший сектант в полуобморочном состоянии лежал, прислонившись к клумбе. Он был ещё в сознании, гулко и тяжело дышал. Завидев меня, изменился в лице.

– Брат, – улыбнувшись уголком рта, которого не коснулось пламя, прохрипел он и протянул руку, покрытую волдырями. – Почему ты не помог нам?..

Он закашлялся, протёр рот изуродованной обожжённой рукой и сплюнул кровь.

– Не брат ты мне… гнида подзаборная… – ответил я

– А-а-а, – его хрипы перешли в смех, – так он успел! Успел! – Тело сектанта начало сотрясаться от кашля и хохота. – Успел!

– Что успел? – уточнил, понимая, что лысый догадался, кто перед ним стоит, и что это не тот Канто Алан Рэй, которого они завербовали.

– Вы обречены. Вы!.. – скрюченным пальцем указал позади себя, где Герои пытались навести порядок и успокоить гостей. – Погибнете все до единого. И даже ты не сможешь их спасти! Вы все очиститесь кровью!

– Сам ею не захлебнись… – огрызнулся я и махнул ближайшему охраннику. – Он весь ваш! – указывая на сектанта, произнёс безучастно, понимая, что ничего полезного тот не скажет.

К тому же мать реального Канто Алана Рэя волновала меня сейчас намного больше, чем прожаренный до степени «рейр» кусок сектанта. И даже если женщина прекрасна знала, что я не тот, за кого себя выдаю, следовало позаботиться о ней, ведь, скорее всего, сына она больше никогда не увидит.

Глава 7

– Ну и что это был за звездец? – с таких слов началось первое собрание студсовета, на котором собрались все представители.

Руби, Брендан, Шана, Джонни, я и девочка, назначенная секретарём. Она была кем-то вроде стенографистки и помощницы. И хоть в её обязанности входила фиксация всех поднятых вопросов, этот она не стала записывать. Лишь удивлённо приподняла бровь и прикусила губу, боясь нарушить молчание.

Ответа не было ни у кого. Все сидели молча, таращась друг на друга, не зная, что говорить и как вообще взаимодействовать. Выяснилось, что борьба за место в совете оказалась более увлекательной, чем само нахождение в самоуправлении.

Небольшая комната, которую выделила администрация, была довольно маленькой и неуютной. Нам указывали на наше место, намекая, что совет неугоден. Дальний корпус, тесное помещение, теневая сторона с небольшими окнами. Мебель тоже оставляла желать лучшего. В центре стоял круглый пошарпанный стол, вокруг пять стульев, в углу полка под книги (абсолютно пуста) и деревянная лавке, где расположилась секретарь. Благо хоть собрания внесли в расписание в то время, когда велись трудовые практики, призванные «сплотить и развить в студентах силу духа». Так что время, отведённое для тренировок и занятий, не будет потрачено на собрания. С другой стороны – это ещё больше разобщит нас, ведь мы «старосты, которые отлынивают», а ребята – «трудяги, на которых всем плевать». Во время практик, действительно, многое можно обсудить, и выходит, что мы не будем знать «голос народа», а они будут нам завидовать.

Ректор хитёр. Но и не таких переигрывали и уничтожали.

– Хорошо, перефразирую, – взглядом пробежался по всем старостам. – В Школу вторглись сектанты.

– Орден Отрицателей, – поправила шёпотом Руби и тут же потупилась.

– В Школу вторглись поехавшие кукухой представители Ордена Отрицателей, – зыркнув на неё, грозно произнёс я. – Им точно кто-то помогал. Они не могли сами так просто ворваться в Школу. И это уже не первый случай, когда на территории Школы происходит диверсия.

– Всё-то ты знаешь, – скривился Джонни, закидывая ноги на стол.

Ботинки были грязными, к подошве одного даже прилип листик бордового цвета. И хоть эта комната располагала к такому поведению, следовало это пресечь.

Я бы тоже закинул ноги на стол, если бы меня воспитывали волки. Но «Кролик был очень воспитанный» и не мог позволить так себя вести ни одному из присутствующих. Джонни выражал неуважение ко всем нам. И в первую очередь ко мне.

– Убери копыта, – спокойно произнёс я. – Мы не в хлеву. Или Персивалей растят именно там? Разве няньки не учили тебя манерам?

– Чему меня няньки учили, не твоего ума дело, – окрысился он, но ноги не убрал.

– Да, понятно. Учил бы отец, тогда, может, ты б что-то и запомнил. А так няньки, мамки, золотая ложка в ж… – я сдержался от пошлостей, но продолжил давить морально. – Он, видимо, брезгует таким отпрыском, поэтому и не воспитывал. Даже на родительский день не явился.

Я знал куда бить. По расстроенной физиономии Джонни три дня назад на родительском празднике было понятно, что он ждал отца, чтобы заслужить одобрение, но тот послал брата, не найдя времени для наследника.

– Ублюдок! – рявкнул Джонни. – У меня хотя бы есть отец! А твой, скорее всего, уже сгнил в какой-нибудь тюрьме.

Он опустил ноги, пытаясь встать с места и показать мне, кто тут главный, но его остановил Брендан.

– Может, хватит собачиться? – миролюбиво спросил он.

– Конечно, вернёмся к делу, – беззаботно продолжил я. – Копыт на столе больше нет, можем продолжать.

Джонни проглотил это, хотя я понимал, что он просто ждёт удобного момента, чтобы ответить. Не словами, как-нибудь иначе, и не с глазу на глаз, а подло подкараулив. Но это меня не очень-то волновало.

– Нам известно, что Отрицатели выдали себя за родителей пропавших ребят, которые, по какой-то странной причине до сих пор числятся в Школе, хотя мы понимаем, что их больше нет.

– Но почему? – возмутилась Шана. – Мы этого не знаем. Они могут вернуться!

«Святая простота…» – подумал я, но вслух ничего не сказал, ведь девушка имеет право верить в лучшее, если ей так спокойнее.

Я же подобного позволить себе не мог. Реальное положение дел волновало меня больше собственного душевного спокойствия. Тайнам не было места в такой картине мира. Наверное, это действительно роднило нас с Линн. Оба жаждали докопаться до сути.

И в том, что студенты мертвы, я был уверен даже до того, как нашёл порванные фото в переговорке ректора. Агата чудом спаслась благодаря охраннику, которого сослали со Школы. Он слишком много знает и за молчание получил приличную порцию хрустящих купюр.

Рассказывать ребятам про фото было нельзя, но донести мысль стоило попытаться.

– Если бы они были живы, они бы вернулись. Или подали голос. Даже если кто-то из них чудом оказался живым, то лишь потому, что сбежал за пределы Школы. А значит, в списках значиться уже не должен. Либо ректору лень вычеркнуть ребят, либо он имеет с этого финансовую корысть. И сдаётся мне, дело не в лени…

– Может, ректор просто рассчитывает их найти? – вступилась Шана.

«Да хрена с два!» – чуть не вырвалось у меня, но сдержался. Оптимизм барышни начинал слегка раздражать.

– Я согласен с Рэем. Скорее всего, это мёртвые души, – меня поддержал Брендан, поглядывая поверх очков. – Ректор не настолько наивен. Он амбициозен, видит свою выгоду и редко её упускает.

– Согласен, – кивнул я. – В любом случае, нужно потребовать ответа, почему всё так получилось. В прошлый раз ректор уже обещал вывести в приоритет безопасность студентов и персонала, но всё, что он делает – закручивает нам гайки. Так пусть лучше сосредоточится на охране и найдёт всех причастных к данному инциденту.

Было очевидно, что при Джонни озвучивать такое небезопасно. Этот сучок может доложить, но я ведь и так давно на карандаше. И наше противостояние с ректором скоро в любом случае может выйти в открытую горячую фазу, а мне нужны союзники. И чем скорее, тем лучше. Воевать против всего совета будет сложнее, чем против меня одного, даже если на нашем корабле есть блондинистая тощая крыса.

– Согласен, – Брендан откинулся на спинку стула. – Безопасность – вопрос первостепенной важности. И кто-то должен ответить за те дыры, которые в ней оставил. Пропавших ребят нужно исключить из списков, все их пропуска заблокировать. Охрану и прочий персонал тщательно проверить. Всего этого мы можем потребовать после заседания.

– Мне внести это в список основных вопросов, поднятых на собрании? – уточнила девочка-секретарь.

– Да, первым пунктом, пожалуйста, – попросил я и опять обернулся к ребятам. – Общественность, конечно, тоже требует ответа, наверняка журналисты и разгневанные родители будут этого добиваться. И мы должны в этом их поддержать, это в наших интересах.

– А что насчёт того, чтобы бросить Школу? – спросила Шана. – Слышала, что некоторых ребят родители хотят забрать.

– Не думаю, что это хорошая идея, – уклончиво отозвался я.

– Но почему? Мне кажется, здравая идея. Проект – штука хорошая, но, когда всё так погано организовано, что ещё остаётся? Каждый волен выбирать, мне кажется. Мои родители не успели пройти на территорию, потому что, когда они приехали, всё уже пылало, и их не пустили. А когда всё кончилось, их отправили назад. Я так и не обняла маму с папой. Они были в бешенстве и просят меня вернуться. Я не хочу, но не осуждаю тех, кто собирается свалить. Думаю, надо поднять и этот вопрос. Мы тут не в тюрьме, и не должны быть ограничены.

– Но если они поедут домой, их дар может больше не раскрыться без контролируемых тренировок. А развивать его дома среди родных опасно, можно навредить близким. И ущерб от разрушений Школа покрывает, а родители могут влезть в кредиты, если постоянно придётся залатывать дом. К тому же, если верить сектантам, то мы подпитываем друг друга.

– Но мы ведь сами и провоцируем все аномалии, – не сдавалась девушка. – Подпитываем друг друга, а вместе с этим разломы и червоточины.

– Если я правильно трактовал тексты легенд, то процесс необратим, и мы уже ничего не изменим. Разломы и аномалии не престанут появляться, грань между мирами уже треснула, и ситуация будет ухудшаться по инерции. Мы можем только заставить ректора уделить больше времени нашему обучению и не зацикливаться на рейтингах и просмотрах. Тогда «зашивать» разломы станет проще, а монстроту убивать легче.

– А если ты не прав? Может, лучшим вариантом будет просто разъехаться?

– Ты сама-то часом не в секте? – неожиданно для всех возмутился Джонни. – Они тоже самое парят. И хотят нас изжить.

Взгляд белобрысого мажора был более чем говорящим. Презрение, подозрение и неприязнь.

– Нет конечно! – вспыхнула девушка, поправляя длинные русые волосы и отклоняясь назад. – Я тоже Герой!

– Так и веди се6я как Герой! – рявкнул Джонни.

– Ну тише, тише, – Брендан расставил руки в направлении ребят, призывая выдохнуть. – Мы не должны цапаться из-за них. Мы здесь чтобы помочь всем нам, а не перегрызться и помочь Отрицателям нас разобщить. Если мы будем выше этого, то докажем, что они неправы. Мы сможем защитить людей и вернуть миру целостность. И не станем теми, кто его разрушит.

– Поддерживаю, – теперь настала моя очередь ответить Брендану любезностью.

Руби тоже кивнула в знак одобрения.

– Значит, вы против того, чтобы ребята покидали Школу.

– Да. Произошедшее на родительском празднике требует проработки, но это не более чем досадная неприятность. Никто в итоге не пострадал: незначительные ссадины, ушибы и укусы, присутствовавшие отделались лёгким испугом. Единственные, кому досталось – сами сектанты. Охрана действовала запоздало, но достаточно слаженно, большинство студентов потом тоже. Кто-то, конечно, совсем растерялся, но это как раз и говорит о том, что нам нужна подготовка и тренировки, а не стыдливое поджатие хвостов и поиск защиты под мамкиными юбками.

– Ладно, – сдалась она. – Не будем продвигать этот вопрос. По крайней мере, пока.

– Значит, это не вносим? – уточнила секретарь.

– Не вносим. Вносим вопрос об увеличении практических тренировок и занятий по развитию сил Печатей. Мы носимся тут как цирковые лошади. Но мы ведь Герои! И мы должны уметь постоять за себя. Нам нужно больше тренировок, учиться обращаться с оружием и не полагаться только на дар. Во времена первых Героев не было тех технологий, что мы имеем сейчас. И мы должны использовать это. Если прогресс не стоит на месте, то почему мы должны? Если совместить технологии и суперсилы, то проблемы с монстрами перестанут быть проблемами. Кто за?

Брендан и Руби подняли руки. Затем подняла Шана.

– Да, тренировки важнее лекций по культуре. Их можно вычеркнуть из расписания, и добавить обращение с оружием, работу с дронами...

– Здравая мысль, – похвалил я. – А ты что думаешь? – бесстрастно обратился к Джонни, хоть этого делать совсем не хотелось. Но в отличие от это мажорика, я считал себя профессионалом, и раз уж он пока занимает место в студсовете, то пусть участвует в голосовании, а не отсиживается как пень.

– Согласен, – нехотя прогудел он, но рук не поднял, оставил их сцепленными на груди.

– Тогда предлагаю просить оставить нам только профильные предметы, отменив всё остальное и добавив профподготовку.

– У меня ещё есть предложение, – добавил Брендан. – Создать что-то вроде дружины из студентов, чтобы мы соприкасались в какой-то степени и с охраной, были в курсе того, как устроена безопасность Школы. Принимали в её обеспечении непосредственное участие.

– И отменить наставников! – вдруг оживилась Руби. – Они только мешают. Пусть лучше территорию контролируют, а не нас.

Шана тут же подняла руку. Брендан что-то про себя взвесил и тоже поднял руку. Джонни оттопырил один палец, и я кивнул секретарю.

– Вноси.

Мы обсудили ещё несколько мелких бытовых вопросов касательно работы мисс Валеаски, но с ней я пообещал поговорить в частном порядке. Женщина питала ко мне симпатию, и я подумал, что быстрее договорюсь с ней лично, чем буду смотреть, как всё решается через ректора со скрипом, тормозами и может вообще ничем не закончиться.

– Тогда на этом всё? – уточнил Брендан, когда все затихли.

Все переглянулись, а Джонни молча поднялся с места.

– Тогда всем спасибо, – проговорила Руби. – Было неплохо, как мне кажется. Для первого раза даже не так чтобы комом, – улыбнулась она.

– Вполне, – согласился Брендан. – Ты идёшь? – обратился ко мне.

– Пока нет. Хочу посмотреть выжимку с собрания и проверить формулировки основных вопросов, которые мы направим администрации.

Девочка секретарь слегка смутилась, но с радостью подсела ко мне, чтобы показать составленный документ. Выглядело всё довольно прилично, и мы внесли только пару правок в текст.

Отпустив барышню, я ещё какое-то время посидел в кабинете, обдумывая, верно ли мы поступаем. Меня не покидало ощущение какого-то подвоха, но я никак не мог поймать это чувство за хвост и определить, откуда он растёт. Так ни в чём и не разобравшись, поднялся и вышел из комнаты. Пустота коридора и кабинетов формировала гнетущее чувство пребывания в прострации. Будто путь до лестницы и лифтов вёл на самом деле не к ним, а в никуда, и даже не думал заканчиваться.

Звук шагов, отдававшийся глухим эхо, усугублял впечатления. Как назло, перед поворотом к лестницам начала моргать лампочка. Как в дешёвом хоррор-фильме моргание закончилось лёгким потрескиванием, и замыкание вывело лампу из строя с мягким трескучим щелчком.

«Только этого мне ещё не хватало», – подумал я, ожидая подставу от Джонни.

Камер в здании почти не было, и коридор никем не просматривался. Не зря нас сослали сюда, подальше от глаз зрителей, и чтобы мы почувствовали своё место.

Я сжал кулаки и пошёл вперёд быстрее, навстречу опасности, как делал всегда. К чему тянуть, если стычка неизбежна? Лучше встретить опасность лицом к лицу и в твёрдости духа, чем оттягивать момент и ждать, пока инициатива перейдёт в чужие руки.

Уже будучи уверенным, что Джонни поджидает за поворотом, приготовился нападать и обороняться. Но вместо того, чтобы столкнуться лицом к лицу с мажориком, уткнулся носом в чуть ли не в полуголую девушку.

В тусклом свете было сложно разобрать детали, но бледность и растерянность незваной гостьи сразу бросились в глаза. Она была в купальнике, с браслетами на руке. Один поблёскивал золотом сектора, остальные – золотом родительского кошелька. Одной рукой барышня теребила собранные в хвост на макушке светлые волосы, другой неловко прикрывала полуобнажённую грудь. Лицо показалось мне знакомым, но очень смущал наряд. Бассейны находились в другой стороне кампуса, а в этом здании не было ни одной рабочей зоны. Где она тут купалась, оставалось загадкой.

– Ты заблудилась? – никак не припоминая имени, спросил девушку, но чувствовал, что толкового ответа не получу.

Дезориентированный взгляд, надрывное дыхание и дёрганные движения намекали, что она не в порядке.

– Я тебе нравлюсь? – вдруг спросила блондинка, взглянув на меня снизу вверх своими большими голубыми глазищами.

– Что? – спросил, не понимая, причём тут мои симпатии.

– Нравлюсь? – требовательно повторила она. – Я красивая?

«Конечно, красивая», – подумал я, но отвечать не спешил, не понимал, к чему это приведёт и почему всё происходит так странно. Неужели для поднятия самооценки она принялась бродить по кампусу полуголой и расспрашивать парней о впечатлениях?

Она поправила лямки купальника, отчего грудь подпрыгнула, и капли воды скатились с неё на живот, а затем и ниже, к трусикам, которые по поясу были украшены рядом цветастых рюшек.

– Так нравлюсь?! – крикнула она и изменилась в лице.

За спиной вспыхнула и тут же погасла следующая лампа, и девушку стало видно ещё хуже, отчего образ из загадочного начал превращаться в зловещий.

– Скажи-и-и!.. – крик надломился на высокой ноте.

Кожа медленно поплыла вниз словно воск. Холодные пальцы блондинки впились в ворот моей рубашки, она дёрнула меня на себя, и я обалдел от нечеловеческой силы.

– Нравилась, – с грустью ответил я, понимая, кто передо мной стоит.

Вцепился в её руку, отводя в сторону, не давая ей шанса ухватить опять с той же силой. Мне стало жаль девчонку, которой уже нельзя было ничем помочь.

Бедная, потерянная и мёртвая Мел с золотого сектора застряла между мирами и стояла передо мной напуганная и разъярённая.

– А сейчас? – она наклонила голову механически, взгляд остался растерянным и пустым. – Ты будешь меня любить? Будешь защищать?

Я выпустил из рук её заледеневшие пальцы, которые то уходили в эфир, то продолжали обретать плоть, как это было с Уолтером-Джеком Тейлором.

– Нет, – мягко ответил я. – Но могу сделать лучше. Придумаю, как сделать так, что ты станешь свободна.

Она вдумчиво посмотрела, ища ответы на какие-то незаданные вопросы, затем, что-то разглядев во мне, отпрянула. Пронзительный крик не то мольбы, не то страха разнёсся по коридору, и девушка бросилась прочь, отскочив в сторону, словно дикая кошка. Прошла сквозь стену и не оставила и следа.

Лишь ещё две лампочки с треском прервали свою жизнь, будто пытаясь тем самым облегчить страдания неприкаянной души, искавшей защиты, умиротворения и вечного покоя.

Глава 8

Я сидел в библиотеке в одиночестве и пролистывал манускрипт «Зов Чистоты». Шен в этот раз идти со мной категорически отказался, не желая больше ни минуты тратить на «бесполезные скучные книжки». И как бы я ни заманивал его, он решил посвятить время чревоугодию и разглядыванию комиксов про грудастых Героинь первого поколения. Не факт, что именно такими они и были, но барышни с точёными талиями и в небольших купальниках сделали эту линейку журналов бестселлерами.

И Шена было сложно винить за его выбор. Я бы тоже предпочёл нечто подобное, но жажда исследования и свербящее в пятой точке любопытство сподвигло прийти в библиотеку в свободное время. Так что в итоге я уже битый час тщетно пытаясь разгадать в шифровках манускрипта хоть что-то. И пусть уже несколько отсканированных страниц были отправлены Ли Рою, который радостью принял вызов, результатов пока не наблюдалось.

Торопить преподавателя было бы нагло и глупо. Так что полагаться приходилось пока только на себя. И раз уж гора не шла к Магомету, то стоило гору обойти и открыть для себя другие источники информации, не скрытые под шифровкой. Благо простор для исследований библиотека предоставляла царский. И самым ценным было то, что в ней имелись произведения из личных коллекций Уолтера-Джека Тейлора. И что-то подсказывало, что именно этот след может привести меня к ряду открытий.

Стоит отметить, старый садист имел хороший вкус, не такой пошлый как в украшениях, а вполне приличный, когда дело касалось книг. Я раскрыл на планшете фото его портрета на фоне книжного шкафа. Корешки книг просматривались плохо, но некоторые удалось рассмотреть. Например, «Бестиарий», текст которого мы изучали на уроках, красовался позади злобного старикана, смотрящего с той стороны экрана заносчиво и высокомерно.

Следующая книга, которая меня заинтересовала, представляла собой сборник легенд по разным тематикам, формирующим базисное представление об истории и культуре, а значит, я мог познакомиться с устройством этого мира не только со стороны Героев и Первой Пространственной Войны.

Наверняка, как и в моём родном мире, здесь тоже имелось несколько ведущих религий и множество осколков, отделившихся от них, но так глубоко погружаться теорию было некогда. Но я должен был понять, во что примерно верит большинство. И даже если это самое большинство верило в научный подход, легенды и не могли не наложить отпечаток на сознании. Сразу вспоминался тренер, который верил в разум и силу, но при этом перед каждым значимым боем проводил ободряющий ритуал. И хоть он пытался оправдаться тем, что это лишь мотивирующая на успех традиция, я точно знал, что без трёх похлопывания по плечу, удара кулаком в кулак и подмигивания, он бы извёлся, считая, что продолбал сделку с высшими силами, обеспечивавшими удачу и хранящими меня от серьёзных травм.

Так и тут, скорее всего, легенды и традиции накладывали отпечаток на сознание масс. К тому же в мир, где легенды о Героях сбылись у меня на глазах, стоит прислушаться к фольклору, даже если звучать он будет нелепо.

Я прошёлся мимо рядов с книгами, внесёнными в программу как обязательные, желательные и дополнительные по профильным предметам. Дальше шли стеллажи с непрофильной литературой. Первой, конечно же (как иначе?), шла математика – мать всех наук. Дальше – биология, химия и всё связанное с первой помощью и фундаментальными знаниями по медицине.

В библиотеке приятно пахло бумагой, в которая настаивались на чернилах знания многих поколений. Лёгкий аромат кофе и корицы добавляли всему этому благоуханию оттенок доступности информации. Казалось, сядь, налей чашечку и утони в потоках сведений по любой теме, пока не начнёт отключаться сознание. И тогда наступит время второй чашки, и третьей.

Полка с книгами вдруг шатнулась и один из учебников свалился мне прямо под ноги. Не став его поднимать, медленно осмотрел пространство за стеллажом поверх корешков. Червоточин и разломов не почувствовал, но был готов ко всему: от нашествия гигантских плотоядных тараканов до злобного призрака библиотекарши, которую, как и других своих жертв, мог задушить Уолтер-Джек, если встал не с той ноги.

Послышалось шуршание и толка качнулась ещё раз, но теперь на меня ничего не упало. Я приготовился атаковать, напряг все органы чувств и мысленно обратился к Печати Потока, дававшей силу моей внутренней энергии.

– Ой! – выпалила вылетевшая на меня девочка. – Простите…

Она вынырнула из-за угла, а мне лишь чудом удалось в последний момент сдержаться и не засандалить ей кулаком между глаз. Благо с реакцией всё-таки у меня было в порядке. Мозг успел обработать информацию, что это не враг, а обычная студентка.

Она ещё раз извинилась, и я заметил, что девушка застёгивает верхние пуговицы блузки. Юбку она тоже поправила, хотя уже чисто инстинктивно, а не потому, что с той было что-то не так.

Я проводил барышню взглядом, понимая, что только что произошло. Заглянул за стеллаж и увидел парня, застёгивавшего ремень брюк. Он самодовольно мне подмигнул и горделивой походкой прошёл мимо меня.

– Снимите номер! – как старый ворчливый дед бросил ему вслед.

Нет, меня не возмутило произошедшее, я и сам порой в университете предавался разным забавам, однако меру знал, и поэтому ни разу не осквернял храм знаний.

– Сняли бы, если б не надзиратели, – отшутился он, и мне оставалось лишь пожать плечами и на мгновение задержать взгляд на белом кружевном лифчике, закинутом в порыве страсти на край стеллажа и столь неосторожно забытом в спешке.

Сборнику легенд, найденному двумя проходами дальше, я обрадовался так, словно это был первый «Плейбой», притащенный другом в школу, который мы разглядывали между уроками за лестницей.

Ухватив свою «прелесть», вернулся на место. Увесистый томик, в отличие от «Зова Чистоты» был полностью читабельным и в хорошем переиздании. Это, конечно же, была не та самая книга с полки душителя, а её переиздание, но это меня вполне устраивало.

Легенды, описывавшие сотворение мира, чем-то походили одна на другую. Было даже что-то похожее на описание Большого взрыва, но несущее в себе «искру Творца». Дальше было ещё интереснее. Легенды о Печатях, как оказалось, существовали и раньше, однако описывали не способности Героев, а типы миров.

Я сел удобнее, пододвигая книгу ближе.

«И простёрлась длань Творца над струнами жизни, и рассыпались по ним миры. И был каждый палец длани обрамлён Печатью, имевшей структуру особую. Там, где струн коснулся палец с Печатью Силы, образовались миры простейшие. Жизнь там проросла покорная, подчинённая простым инстинктам. Грубая сила определяла, где чьё место и кто кому в услужении. Но не хватило тем мирам <…>, и развивались они последовательно, но слабо. Не было в струнах тех колебаний значительных. Не было ни всплесков, ни энергии для развития, <…>, лишь гудение да волны ровные.

Слово «энергии» было под звёздочкой, и в примечании указывалось на «божественную силу», на «искру творения» и подобные аналогии. А под взятыми в треугольные скобки многоточиями скрывался утраченный текст. К нему тоже давался авторский комментарий, но я не стал углубляться, потому что всё сводилось примерно к тому же – божественной воле, силе и актам творения.

Там, где коснулся палец с Печатью Тела, жизнь проросла глубже, переплетаясь, цветя и радуя очи Творца. Ветвилась и преображалась, но всё равно не имея всплесков, потому что не хватало миру энергии для зарождения жизни разумной. Пределом для существ стали инстинкты. Они же – законом.

Зато там, где струн коснулся палец, обрамлённый Печатью Разума, зародилась жизнь, ветвясь и приумножаясь. Много витков прошла она, прежде чем главенствовать средь живого начал разум, войдя в борьбу с инстинктами, то проигрывая, то побеждая.

А там, где Печать Потока простёрлась – разум дошёл до высот невиданных. Всякий, наделённый разумом, жаждал уподобиться Творцу, мир создавшему.

И лишь там, где коснулся перст с Печатью Хаоса, развилась жизнь разумная, но напитанная такой силой, что Творцу пришлось ограничить искру любви своей. Не было равных существам тем по силе желания Творцу соответствовать. Но были они совсем юными и горячими, поэтому в стремлениях могли быть неумеренны.

И не пожалел Творец, что унял огонь в сердцах пламенных, держа мир тот в ладонях любящих. Ибо только под властью Хаоса могли существа те мирам остальным дать искру для витка новой жизни или искру для пожара испепеляющего. И лишь Творцу известно, когда дрогнет струна под Печатью Хаоса и заставит все остальные струны подобно себе звучать пронзительно, будь то ради развития или разрушения.

Я раза четыре перечитал несколько коротких абзацев, пытаясь уложить в голове мысль, заложенную в легенду. Одно было ясно наверняка – здесь описывался принцип устройства и развития миров. Судя по всему, под Печатью Силы были созданы простые миры. Наверное, одни из тех, откуда приходили насекомыши. Существа простые, живущие по принципу «кто сильнее, тот и батька».

Дальше под Печатью тела, возможно, образовались миры, где существовали огнедышащие кролики. Те вроде и разумом обладают, но порой и инстинктам проигрывают. Так что прогнать их не составило труда.

Под Печатью Разума, вероятнее всего, жизнь развилась до разумной, может быть, люди или человекоподобные. Или же, например, остроклыки. Чем не разумные существа? Вполне себе. Благородные и башковитые. Хотя, возможно, речь о каких-нибудь неандертальцах.

Под печатью Потока уже, скорее всего, миры, похожие на этот. Новый закон, где правят не инстинкты, а Разум и желание уподобиться Творцу. Если любой процесс создания чего-либо считать созидательным, то каждый человек творец в той или иной мере. Даже если просто создаёт модельку аэроплана из бумаги, которую другой такой творец предварительно просчитал и разметил в массовом масштабе.

И в целом до этого момента всё было понятно. Но что мир Хаоса, откуда исходит угроза для других миров? Этот момент заставил серьёзно задумать. Не мог не отметить, что существа из разломов тоже появлялись в таком порядке, если верить новостным сводкам. Сначала появлялись простейшие вторженцы – жуки, пауки, сороконожки. Не такие, как здесь, а более прокачанные, но всё-таки далеко не человекоподобные и даже неравные другим животным. А потом уже полезли огнедышащие зайцекроли, гипнотизирующие птицы и скачущие во времени и пространстве «барабашки». Но, к счастью, пока ни одного человека. Не считая, конечно, меня.

Кое-как уложив прочитанное в голове, вернулся к книге, пробегая по диагонали. После легенд о сотворении мира, шли философские теории о законах жизни. Несколько переложений правила «бумеранга», аналог «кармических законов» и классическое библейские «какой мерой меряете, такой и вам отмеряно будет».

– Простите… – окликнула меня девушка, нависшая над столом, которую я бы ни за что не заметил, увлёкшись текстом. – Мне очень неловко отвлекать…

Та самая проказница, которая не так давно налетела на меня меж стеллажей, сейчас стояла и переминалась с ноги на ногу, краснея и будто бы даже флиртуя.

– Я потеряла одну вещь, и мне требуется помощь… А мой друг уже ушёл. Попросить сотрудников библиотеки по понятным причинам не могу, поэтому…

– Поэтому решила попросить меня, как невольного свидетеля ваших забав?

Она хихикнула и кивнула.

– Ну а кого же ещё? – беспечно и простодушно спросила барышня, будто ответ мог быть только один.

– Действительно! – усмехнулся я. – Твой лифчик на том стеллаже, под которым вы… изучали учебники.

Она прикусила губу и расплылась в улыбке.

– Его я уже нашла… – потупила взгляд. – Мне бы к нему комплект отыскать…

На этой фразе я застыл с открытым ртом.

– Пожалуйста! – она сложила руки в молящем жесте. – Я знаю, что у тебя отлично развита Печать Потока, и если пропажа зависла на светильнике, то мне оттуда её будет никак не снять.

На этой фразе мой взгляд упёрся в значок с Печатью Разума, красовавшийся на груди девушки над кармашком пиджака. Я опять усмехнулся.

Как же так получается, что Печать Разума раскрывается даже у тех, кто разумом обделён? Джонни, например. И вот эта беззаботная кокетка без трусиков, комплексов и чувства стыда.

– Ладно, погнали, – согласился, понимая, что больше информации сегодня всё равно уже не усвою, а барышня так просто уже не отстанет.

– Спасибо! – просияла она, опять поправляя юбку, то ли инстинктивно, то ли заигрывая. – Буду у тебя в долгу!

«Значит, скучная библиотека, Шен? Ну-ну…» – мысленно обратился к другу.

Посмотрим, как вытянется твоя физиономия, когда узнаешь, что упустил дело о пропаже кружевных трусиков от одной незакомплексованной голопопой мадам.

Глава 9

Утро выдалось ничуть не легче, чем предыдущие дни. Проснулся не то от воплей пожарной тревоги, не то от нового незапланированного будильника, который орал теперь не из телевизора или браслета, а из динамиков в коридоре.

Протерев моську рукой, выглянул за дверь и увидел такие же заспанные лица. Никто не понимал, что происходит. Бежать к пожарной лестнице или наводить суету тоже никто не спешил.

Вчера, когда встретил призрачную Мел, я некоторое время пребывал не то чтобы в шоке, но сочувствуя девушке и не совсем понимая, что делать. Сегодня чувство непонимания усилилось, но уже не из-за призраков, а потому, что привычный распорядок нарушили, не предупреждая и не дав даже выспаться.

Когда распахнулась дверь и в коридор вошёл один из новых «надзирателей», всё сразу встало на свои места. Очередной гениальный приказ ректора должен был нас взбодрить, усмирить и «порадовать».

Бросив взгляд на браслет, отметил, что ещё не было и половины седьмого. Ранний, холодный и неприятный подъём.

– Доброе утро, господа студенты! – наставник закинул руки за спину и медленно, словно цирковой петух, начал вышагивать, осматривая «угодья». – Сегодня занятия по расписанию отменяются. Вас ждёт нечто более увлекательное и грандиозное. Прошу всех умыться, одеться тепло и удобно, и быть внизу через двадцать минут. Кто опоздает, получит штрафные баллы, которые потом придётся отрабатывать. Не опаздывайте!

Широкая фальшивая улыбка окрасила лицо.

«Ещё один придурок дорвался до власти», – подумалось мне.

Наверняка будет рассказывать потом девчонкам в кабаке, как он Героев строил и приказы раздавал.

Сборы заняли минут пять от силы, и я решил спуститься раньше оговорённого. Всё равно делать было нечего. На завтрак нас вести, судя по всему, никто не собирался, а ничего кроме завтрака и тренировок по утрам меня обычно не занимало.

Шен уже тоже сидел в холле, уперев щёку в кулак, и лениво водил по стеклу пальцем, копируя путь бежавшей с другой стороны букашки. Он уже был в курсе моего внезапного рандеву с призраком в купальнике.

Как оказалось, они с Терром уже слышали от ребят сплетни о том, что Мел пару раз видели в разных частях кампуса. Кто-то заметил девушку выходящей из душа, кто-то – бродящей между рядов в библиотеке. И если на выходе из душевых её можно было перепутать с кем-то и не заметить подвоха, то купальник блондинки на фоне книг смотрелся весьма экстравагантно.

– Ну как ты? – спросил он, развернувшись в кресле в мою сторону.

Заспанная опухшая щекастая моська красноречиво намекала на недосып и отсутствие жажды жить до завтрака.

– Походу лучше, чем ты.

– Да я не про это. Не приходила к тебе призрачная подружка больше?

– Нет, конечно. Думаю, она бродит в менее людных местах.

– Жаль. А то ты, походу, ей понравился, – усмехнулся Шен. – Ни к кому она с такими вопросами не приставала, – и тут же задумался. – Интересно, с призраком можно…

Мысли унесли его в далёкие дали фантазий, и на их озвучивание у пухляша не хватило ресурсов.

– Что это с ним? – спросила Агата, как обычно подкравшаяся незаметно. – Лицо, будто у него инсульт.

– Это его мечтательная физиономия, – пояснил я, и девушка вздёрнула бровь.

Хотел добавить, что примерно с таким лицом он представляет её перед сном, но не стал сдавать другана. В конце концов, симпатии Шена это смипатии Шена. И пусть они очевидны, озвучивать их в лоб не в моём праве.

Когда в холле столпилось под полсотни студентов, «надзиратель» попросил слушать внимательно и вывел на экране огромного монитора таблицу, поделённую на три цвета.

– А остальные? – вдруг подал голос Грейсон Доу. – Мы не будем их ждать.

Наставник с трудом натянул маску любезности и не стал отчитывать за не вовремя заданный вопрос.

– Никого больше не будет. По моим данным, все, кого сегодня направят на испытания, уже в сборе.

Мы с Шеном осмотрелись. Из наших присутствовали только Агата и Ляся. Терра и Руби в списки не включили.

– Перед вами несколько видов заданий разного уровня сложности, – начал наставник, когда все прекратили шушукаться. – Они разделены по категориям и цветам. Зелёный – самый простой. За выполнение такого задания вы можете взяться, если опасаетесь завалить что-либо посложнее. И в качестве разминочного оно хорошо подойдёт. Чтобы набрать проходной балл и получить зачёт по одному из профильных предметов на выбор, вам нужно выполнить три зелёных задания, то есть набрать три балла. Чтобы получить отлично за весь семестр по выбранному профильному предмету, необходимо выполнить два жёлтых задания и одно красное, что соответствует семи баллам. Можно попытаться выполнить семь зелёных заданий, но физически это практически невозможно. Все задания раскиданы территориально и находятся за пределами кампуса.

На этой фразе народ оживился. Я, надо сказать, тоже сразу проснулся. Не верилось, что нас добровольно выпустят в город.

– Нас что, отпустят? – выкрикнул кто-то из толпы.

– На двое суток. То есть ровно на сорок восемь часов вы сможете покинуть кампус. Но важно понимать, что вернуться вы должны будете не позднее отведённого времени, иначе все заработанные баллы сгорят, а вам будут назначены дополнительные трудовые практики. Запрещено тратить время не на задания, а на посещение родственников или друзей. На любые другие сомнительные мероприятия тоже. Нарушение этого правила может повлечь исключение из Школы.

– Пф, – рассмеялся Грейсон. – Напугали ежа голой жопой. Не все хотят оставаться в Школе после того, что произошло на родительском дне. А ректор так и не для внятного комментария. Где он, кстати? Почему не показывается. Сказать нечего?

Его дерзость слегка меня озадачила. С одной стороны, прямота и бесстрашие восхищали, с другой – так опрометчиво и ни на чём выходить на конфликт казалось детской наивностью и глупым упрямством.

– Отличные вопросы! – наставник сцепил руки на груди и вскинул голову, одобрительно покачивая ею.

Одобрение, конечно же, было дутым, а похвала – неискренней. Но мы все прислушались к тому, что он говорил дальше.

– Спасибо, что интересуетесь здоровьем ректора. Он был вынужден отправиться на лечение. Он уже не так молод, как вы, поэтому иногда случаются непредвиденные ситуации, требующие немедленного вмешательства специалистов. Ему будет приятно, что студенты беспокоятся.

Казалось, он даже не пытался припудрить сарказм, а я в очередной раз восхитился тем, как ректор уходил от вопросов. Старикан вдруг занемог и свалили на лечение так вовремя, когда с него теперь никто не смог спросить за то, что произошло на днях.

– Что касается ежей… – взгляд стал жёстче, а слова резче. – Отчисленный студент или любой, кто пожелает покинуть проект, столкнуться с некоторыми сложностями. Вас набрали сюда не для развлечений, а чтобы сделать из вас в будущем воинов, способных защитить мир от вторжения. Да, для зрителей это ещё и развлекательное телешоу, но не для вас. Вы Герои, вы теперь часть команды, нравится вам это иди нет.

– А если мы не хотим больше учиться? Мы – Герои. За этими стенами нам все будут рады! – он усмехнулся.

– Именно так. Вы Герои. Но кому нужны Герои, которые почти ничего не умеют и в одиночку не смогут раскрыть потенциал? И это не говоря об огромном долге на счету семьи, который чем-то придётся закрывать.

– Каким долгом? – Грейсон насторожился.

– Вы читали договор, который подписывали при заселении, получая свой браслет?

– Да, – неуверенно ответил он.

– Тогда вы знаете, что вы, мистер Доу, и все остальные студенты, покинувшие Школу раньше срока, должны будете возместить стоимость проживания и обучения. Но не в прямом коэффициенте, а с учётом всех компенсаций. Каждый день пребывания стоит здесь столько, сколько ваш отец не зарабатывает и за год. Плюс, вы ещё должны будете оплатить неустойку, так как мы вложились в ваш имидж и личный бренд. А это уже касается и тех студентов, чьи родители оплатили учёбу на бронзовых, серебряных и золотых секторах. Но не расстраивайтесь, вы также должны понимать, что после обучения с вами будут готовы заключить контракт лучшие организации по всему миру. Вы сможете построить любую карьеру умопомрачительного масштаба. Ваши лица будут на рекламе любых товаров, вас будут ставить в пример детям, вас будут любить, перед вами будут преклоняться. Скажите мне, мистер Доу, вы готовы отказаться от всего этого просто потому, что горстка ненормальных ворвалась в кампус и сожгла парочку палаток и лавочек?

Он утрировал, но каждый студент призадумался, взвешивая, что лежит на кону.

Наставник хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и как ни в чём не бывало продолжил.

– Вернёмся к правилам испытания. Группа, набравшая наибольшее количество баллов, будет выдвинута на стипендию. И самый рейтинговый студент внутри группы получит стипендию от Школы. Всё точно так же, как это было уже с мистером Канто. Он перешёл с чёрного на бронзу и, судя по всему, ни о чём не жалеет.

Я усмехнулся. Будто можно было жалеть о повышении уровня качества жизни. И даже если где-то мне не хватало моих приятелей, я мог «спуститься» в их столовую, а иногда и «поднять» кого-то, приглашая в библиотеку или бассейн бронзы. Но куда я точно не хотел спускаться, так это в тюрьму. И в противостоянии с ректором стоило бы поостеречься. Я важен ему как рейтинговый игрок, но при этом я ещё и заноза в заднице. Он же – представляет угрозу как для меня, так и для остальных студентов, о безопасности коих не особенно-то заботится. Но и что затевает на самом деле – пока не ясно. А разобраться в этом необходимо, чтобы оценить степень угрозы, и понять, для чего на самом деле была создана эта Школа.

И мы с Линн докопаемся до истины. Осторожно, заручившись поддержкой и Героев, и зрителей.

– Вам предстоит разбиться на группы по пять человек, изучить задания, выбрать одно, записаться и выдвинуться в нужном направлении. При выборе уделите внимание тому, где находится испытание, и будет ли вам удобно до него добираться. Изучите угрозу, которая там возникла и прикиньте, сможете ли вы её устранить или не очень подходите для данного задания. По завершении задания через браслет подаёте отчёт координатору. В устной форме, подкрепляя всё фотографиями. Каждому выдадут улучшенную версию браслета, с возможностью фото и видеофиксации. Новые браслеты по умолчанию переведены в режим отслеживания. Ваше местоположение будет фиксироваться, данные передаваться координатору. Если он заметит отклонение от цели, то свяжется с вами. Не пытайтесь обмануть своего координатора и следуйте указаниям, тогда сможете заработать баллы и всеобщую любовь.

– Какого типа будут эти задания? – уточнил я.

– Самого разного. Где-то заметили активность на уровне полтергейста, где-то мелких монстров, вроде слишком жирных тараканов, которые лезут из разломов. Где-то это может быть остроклык или просто неопознанного вида аномалия. И на месте вы уже должны будете определить, разлом это или червоточина. И вашей задачей станет закрытие аномалии. В некоторых случаях можно заработать дополнительный бал, если, например, основное задание предполагает устранение остроклыка, а вы нашли и обезвредили не только его, но и сам разлом, из которого он вышел. Обо всём нужно будет докладывать координатору, и тогда, при наличии доказательств, вы получите дополнительные баллы.

– А если удастся набрать не семь, а четырнадцать баллов? – оптимистично прикинул ситуацию Шен. – Тогда можно будет получить оценки по двум предметам?

– Вы ограничены только вашими навыками, временем, уголовным кодексом страны и двухдневным пособием, которого должно будет хватить ровно на два дня, включая транспорт, ночёвку в недорогом отеле и трёхразовое питание. Как вы поняли, это будут не школьные монеты, а настоящие купюры. Не потеряйте. Также на группу будет выделено две экшн-камеры, которые вы можете распределить по своему усмотрению. Они также будут фиксировать ваши «приключения». И лучшее попадёт в эфиры. Помните, за вас будут голосовать зрители, обеспечивая рост или падение рейтинга. Не разочаруйте их. А теперь делитесь на группы и приступайте к выбору задания.

Мы переглянулись, понимая, что крепкая четвёрка уже собрана. Мы с Шеном и девчонки. Но кто станет пятым?

Брендан, протиснувшийся сквозь толпу, расплылся в улыбке, протягивая руку для приветствия.

– Примете? – осматривая наши задумчивые физиономии, спросил он. – Я, конечно, не с Печатью Силы, которой вам не хватает, но зато могу дополнить Потоком. Насколько знаю, мы с тобой, Рэй, по-разному воздействуем на материю, так что можем дополнить способности друг друга.

Я так и не определился, как относиться к Брендану. Доверять его простодушию и доброте или ждать подвоха и удара в спину. И счёл это испытание возможностью разобраться с этим раз и навсегда.

– Добро пожаловать, – ответив на рукопожатие и похлопав его по плечу, сказал я. – К победе. К успеху…

– В путь! – прогремели голоса ребят, и мы направились выбирать первый квест.

Глава 10

Начать мы решили с зелёных задач. Она давала меньше всего баллов, но позволяла прикинуть уровни сложности, взвесить силы и разобраться в том, чего вообще от нас хотят, ставя на подобные операции.

– Поехали сюда, – Ляся ткнула пальчиком в планшет, выделяя задачу. – Я знаю этот район, мы как-то… – но не успела договорить, задача стала недоступной для выбора. – Вот же ж…

Когда она ругалась, выглядела особенно милой. Морщинка на лбу, сдвинутые изящные брови, сжатые губы и порозовевшие от злости щёки делали её такой суровой, притом что все мы знали, у девушки доброе сердце. Хотя получить от неё нагоняй не хотел бы никто. Она была способна отчитать даже наставника, который контролировал её этаж.

– Что ж, ещё одну задачу увели из-под носа, надо как-то живее выбирать, – посетовал я, оставляя право выбора ребятам.

Они знали местность хотя бы примерно и понимали, куда стоит соваться, а куда точно нет. Я же подобными знаниями не обладал, и поэтому от выбора воздержался. Да и, в конце концов, мне было по фигу, куда ехать. Хотелось посмотреть что угодно, лишь бы за границами Школы. Огромный загадочный мир ждал за стеной.

– Тогда сюда, – Ляся ткнула в очередную графу и опять выругалась. – Да они что, озверели там, гады!

Группы забивали задания, обходя Лясю на поворотах.

– Дай сюда, – вырвал у меня из рук планшет Шен и царственно изрёк: – У меня рука лёгкая!

И, закрыв глаза, ткнул наугад в зелёный раздел миссий.

– Оп-па! – расплывшись в улыбке, воскликнул он. – Отличное место, отличный монстр!

Ляся скептически изучила задание и быстро отметила нас, как исполнителей.

– Ну слава Богу! – выдохнула она, возвращая мне планшет. – Застолбили. Не самый приятный раойнчик, но жить можно.

– Чего это? – возмутился Шен. – Вполне похож на тот, где мы с бабулей жили. Тебе понравится, не снобствуй.

Она пожала плечами и спросила:

– Выдвигаемся?

И мы направились к контрольному пункту, чтобы получить новые браслеты, деньги и отметиться у куратора. Счётчик часов обновлялся сразу после того, как вся группа покидала кампус, но не позднее чем через час после первого инструктажа. У нас в запасе имелось почти сорок минут, чтобы всё успеть, прежде чем ворота за нами закроются, и мы выйдем в «большой мир».

Я испытывал лёгкое волнение, как в тот раз, когда впервые ехал на всероссийские соревнования. Большой мир ждал меня, звал и манил, и я не мог ему сопротивляться. Сопровождал меня в тех поездках всегда тренер, а теперь данную функцию выполняли ребята.

От Школы нас везли порядка получаса на отдельной машине до ближайшего населённого пункта, с которого можно было купить билет на автобус или электричку. Ляся составила маршрут с минимумом пересадок, и мы послушно купили необходимые билеты. Сначала наш путь лежал со скромной автобусной станции, с которой мы ехали минут сорок до первого крупного города. Зелёные задачи были рассредоточены по карте в области более дальнего от Школы радиуса. Возможно, именно потому, что Школа действительно являлась средоточием силы, подпитывавшей аномалии. А может, организаторы данного мероприятия так раскидали цели, не внося все случаи в базу.

Конечно, дальность населённых пунктов нужно было как-то контролировать, чтобы сбалансировать время и не дать нам заблудиться в слишком далёких краях. К тому же, те студенты, кто захотел бы сбежать подальше, сразу спалились бы за зоной допустимых значений по своим трекерам.

– О чём задумался? – Ляся сощурилась и пристально уставилась на меня.

Мы сидели в правом ряду автобуса не первых местах, откуда хорошо просматривалась дорога. Водитель то и дело косился на нас в зеркало, но не так часто, чтобы стоило начать переживать за то, как он контролирует дорогу.

– Прикидываю, насколько много различных аномалий проявилось в мире за те два с половиной месяца, что мы отучились в Школе. Так ведь не должно было быть, правда?

– Наверное, – неуверенно произнесла она, рассматривая дорожное полотно, стелящееся тёмной лентой на фоне пожелтевших полей. – В период Первых Героев могло быть иначе. Они долгое время не могли собраться. Но было и ещё одно но. Тогда не было интернета, не было новостей, которые распространялись по миру со скоростью света. Так что если где-то в отдельных деревнях, провинциях или даже на окраинах крупных городов что-то происходило, люди не узнавали об этом молниеносно. А когда в крупных городских центрах что-то происходило, вот тогда, конечно, слухи расползались быстро. Но, как мы знаем, монстры не всегда лезут на рожон. Они не тупые, да и нападают обычно из страха и ради защиты.

– Но не все…

– Не все. И чем больше будет аномалий, тем более искажённые и свирепые чудовища начнут проникать в наш мир. Видимо, те реальности «дальше», поэтому прорываются не сразу.

Я усмехнулся и толкнул девушку плечом.

– А ты ревела и не хотела становиться Героем. Вон какая крутая стала.

Она вся взъерошилась, глаза округлились, губы сложились в гармошку. Мгновение она мешкала, не зная, чем ответить, и в итоге не больно, но обидно ущипнула меня за руку.

– Ай! Вредина! – наигранно возмутился я. – Сейчас как укушу больно!

Она рассмеялась, отбиваясь, и произнесла:

– А не надо говорить, что я ревела! Во-первых, я не ревела, во-вторых, это секрет!

– Так никто же не слышит! – теперь возмутился я.

На утреннем автобусе ехало всего несколько человек: пятеро нас и трое случайных попутчиков, которые сначала фотографировали в открытую или исподтишка, а потом потеряли к нам интерес.

– Всё равно, – не сдавала она, – ребята могут услышать. А я, между прочим, грозная мафиозная дочка, а не рёва-корова.

– Кто услышит? Шен уже протёр взглядом в Агате дырку, ему не до тебя. К тому же они заняли «места для поцелуев» в конце автобуса. А Брендан… вообще дрыхнет. Как ангел, посмотри сама.

– А эти? – она покосилась назад, на остальных попутчиков.

– Им до фонаря.

– Ну ладно, – успокоилась она. – Скажи, как думаешь, что нас там ждёт?

Идей не было никаких. В задаче было указано, что орудует предположительно полтергейст, так как показания очевидцев расходились. Одни говорили, что была какая-то сущность, после которой весь товар на рынке оказывался раскиданным, а через мгновение – всё опять было нормально. Кто-то говорил, что существо выделяет галлюциногенный газ, наводя морок на присутствующих и внося смуту. Кто-то жаловался на грохот и шум.

– Барабашка, может быть.

– Бара… Кто? – не поняла она. – Какое интересное слово. Что это за вид монстра, я не встречала такого в бестиарии?

– О-о-о! Барабашка – это вид монстров, которые описывались в легендах моего региона, – принялся сочинять я. – Оно местное. Ты же знаешь, что после эпохи первых Героев в этом мире могли затеряться некоторые отдельные монстры…

Она покивала.

– Как род оборотней, давших клятву Адану Муну, да?

– Да. Так вот, барабашка остался в нашем регионе. Я его, конечно, никогда не видел, но по легенде он как раз ходит, бродит, шумит, разбрасывает вещи, может пугать людей и всячески безобразничать. Любит воровать второй носок или другую мелочёвку и почти никогда не отдаёт.

– Интересно! – восторженно прокомментировала она. – Никогда не слышала о нём. Ещё и имя такое красивое. Бара-ба-ашка!

– Барабашка, – произнёс я, поправляя Лясю.

– Угу! – серьёзно кивнула она и попробовала ещё раз: – Барабашка!

Остаток пути мы провели в молчании, перечитывая задание и изучая приложенные к нему материалы. По фотографиям «мест преступления» стало понятно, что мы едем не в самый развитый городишко.

Перед пересадкой на новой станции мы надели кепки, тёмные очки, чтобы не привлекать лишнего внимания. Оплатили билет на электричку и помчали дальше. Ехать было не так далеко, но мы заняли свободные лавочки. С удивлением отметил, что поезд не сильно отличался от типичного пригородного, с потёртыми деревянными сиденьями, скрипучими дверьми и затоптанными полами.

Растительность за окном несильно отличалась от той, что была в Школе, но создавала приятный умиротворяющий эффект. Мельтешение гипнотизировало, погружая в размышления об устройстве и схожести миров. Когда всё чаще вдоль дорог начали появляться частные домики с серо-коричневыми крышами, ощутил лёгкое дежавю. Казалось, ещё немного, и мы примчим в городишко из моего мира, и уже я стану экскурсоводом для ребят.

Но поезд остановился на запланированной станции всего на минутку, за которую мы успели выскочить на перрон, и помчал дальше. Невысокое здание вокзала смотрелось типовым. Когда я в детстве ездил к другу в посёлок городского типа, численностью от пятнадцати тысяч человек, населённый пункт выглядел плюс-минус так же.

Облупленная по углам краска намекала, что финансирование в развитие местности не вкладывается. Но и какой-то запредельной бедности или захудалость тоже нет. Всё чистенько, прибрано. Урны на местах, мусор не разбросан, двери на петлях, окна новые и чистые, дорожки почти без выбоин.

Отоспавшийся Брендан потёр глаза, а Шен, наконец, перестал буравить взглядом Агату, разглядывавшую карту местности.

– Пригнали, – констатировала Ляся, поправляя кепку и косясь на местных.

Она наверняка привыкла к другому окружению, а вот Шен, казалось, чувствовал себя более чем на подъёме. Ему было комфортно и радостно, судя по широкой улыбке и румяным щекам.

– Перекусить бы... – жалобно произнёс он, но улыбка не пропала, лишь глаза приняли щенячий вид.

– Кто о чём, а Шен о жральне, – не удержался я.

– Ну не всем же быть стройными, – отмахнулся он. – Кто-то должен быть и красивым!

И, глядя на реакцию Агаты, расплылся в улыбке.

Ляся едва заметно закатила глаза, вздохнула и на правах казначея протянула Шену пару купюр. И не дожидаясь возмущений, выдала каждому такое же количество денег.

– На завтрак, – подытожила она. – С обедом решим позже. Каков план действий?

Я вывел на планшете две точки.

– Предлагаю разделиться. Первая группа пойдёт к рынку, вторая – на центральную площадь. Город не очень большой, на такси предлагаю не тратиться, к тому же это позволит осмотреть всё самим, что может тоже навести на какие-то мысли. На местах стоит опросить местных. Показания в отчётах слишком разнятся, и, прежде чем пытаться поймать «того, не знаю кого» и ломиться «туда, не знаю куда», стоит актуализировать информацию. Вдруг узнаем что-то новое и более вразумительное.

– Согласен, – произнёс Брендан. – Если что-то интересное всплывёт по дороге – просто свяжемся по браслетам и доложим обстановку. Если выйдем на монстра или разлом – тоже доложим.

– Тогда разделимся. Разум, Поток, – я указал на Лясю и на себя, – Разум, Поток, – на Агату и Брендана. – Думаю, делиться лучше по Печатям. Шен, ты с кем?

Ожидаемо он сделал шаг к Брендану, предпочитая остаться в команде Агаты.

Хотя задача и была отмечена зелёным уровнем сложности, мы предпочли не тратить время на совместные посиделки в местных кафешках, решили перехватить что-нибудь на ходу. И уже через пару минут наши пути разделились. Ребята пошли к площади, а мы с Лясей в направлении рынка.

Шли молча, девушка чувствовала себя не в своей тарелке, а я с любопытством разглядывал витрины и скверы, жилые дома от пятиэтажек до высоток в целых двенадцать этажей, что в таком городке, скорее всего, считалось элитным и навороченным. Налёт старины на невысоких зданиях был соотносим с тем, что можно было наблюдать в моём мире. А новые высокие здания разбавляли картину яркостью и более современным дизайном.

Рынок же удивил меня смесью эпох, сумевших каким-то чудом переплестись в эстетике и функциональности этого места. За относительно новыми постройками двухэтажных павильонов а-ля «торговый центр» имелся целый лабиринт уличных палаток.

Карта рынка висела на развилках и помогала ориентироваться в разных торговых зонах. Ляся озиралась и жалась ко мне инстинктивно, и я не акцентировался на этом, понимая, что она тут же смутиться и отпрянет. Нельзя было сказать, что она интроверт, однако обилие людей, периодически что-то выкрикивавших и предлагавших товары, её явно нервировало.

Поначалу вопросов никому решили не задавать, просто осмотреться. К тому же активность существа наблюдалась в определённых районах. На рынке это преимущественно были ряды с едой. Свежая рыба, специи, фрукты и овощи могли привлекать его, как источник пищи. На людей монстр не нападал и никого не травмировал, и, возможно, был безобиден.

Когда за следующим поворотом в нос ударил ядрёный аромат специй, мы поняли, что добрались до нужной зоны.

– Давай я поспрашиваю вон тех торговцев, – я указал на женщину лет за пятьдесят и мужчину примерно того же возраста, а ты постоишь и понаблюдаешь. Если почувствуешь, что они от каких-то вопросов уходят, можешь попробовать надавить своими силами. Хорошо?

Ляся кивнула, сохраняя напряжённость во взгляде и позе.

– Да расслабься, тут никто не… – «кусается» хотел сказать я, но не успел.

Пронзительный женский крик растёкся по прилавкам и оттолкнулся от стен многогранным эхом.

– Держи их! Хватай!

И мы с Лясей вдвоём замерли, не успев понять, не нас ли случайно собираются поймать на этом извилистом, похожем на лабиринт, рынке.

Глава 11

Ловили не нас, ловили вора. Истошный вопль женщины из палатки с рыбой не стихал. Она вопила так, словно обнесли казино, а не спёрли крупную, но одну единственную рыбёшку.

Воришка скользнул за угол, и я не смог удержаться. Чуйка потянула в погоню!

– Не надо, нам… – «некогда» не успела договорить Ляся.

Я мчался, огибая опешивших людей, попадавшихся на пути.

– Посторони-и-ись! – бодро скомандовал мужику с тележкой, развозившему горячий кофе продавцам, которые от стояния на одном месте подмерзали на улице, хотя температура тут и была выше на пару градусов, чем в нашем районе.

Мужик дёрнул тележку, расплескав содержимое пары стаканчиков. Аромат напитка ударил в лицо, заставив желудок сжаться. Мы ведь так и не позавтракали.

– Эй! Ну что носишься, а? – недовольно бросил мне в спину мужичок, но это меня не остановило.

Азарт погони придавал сил и опьянял. Воришка петлял, держа подмышкой трепещущую рыбу. Она била его хвостом по спине, но выпускать рыбу своей мечты парень не собирался. Он знал рынок, но не думал, что один из Героев сядет ему на хвост.

– Стой! – крикнул я. – Всё равно не сбежишь!

Но он не сдавался. Упорный. Одобряю.

Ряды начали сужаться и пустеть. На прилавках больше не было видно еды, там лежали какие-то запчасти, краски в банках, замки и прочий металлический хлам. Значит, мы переместились в следующий сектор, не самый популярный среди посетителей.

Притормозив у развилки, парнишка замешкался, не решаясь броситься ни в один из проходов, и я воспользовался возможностью. Притормаживая и подняв волну пыли и песка, взмахнул рукой, заставив метнуться в воздух всю мелочёвку с прилавка. На мою удачу, кроме бесполезных железок там лежали старые ножи и столовые приборы, которые продавали по цене чуть выше, чем за металлолом.

Все они поднялись и зависли над землёй, и когда я повернул ладонь в сторону, развернулись в сторону пацана.

– Некуда бежать, – изрёк безапелляционным тоном, выжидая, как же поступит малолетний преступник.

Он обернулся, и я увидел перепуганные округлившиеся глаза.

– Ты… – на выдохе прошептал он. – Алан!

Бросил рыбу на землю и…

Бросился на меня.

Сначала такое поведение напрягло, заставив сгруппироваться, но пацан просто обнял меня, отчего я опешил ещё больше.

– Знал, что ты вернёшься!

«Что за нах?..» – только и успел подумать, прежде чем он отстранился и начал тараторить.

– Всегда знал, что эти сектанты тебя подставят. Не надо было к ним идти! Это же они заставили тебя… – он побоялся говорить прямо и выбрал максимально мягкую формулировку: – ну там, в магазине. Это они тебя заставили напасть на людей, да? Ты ж не мог сам такое устроить. Никто из наших не мог поверить… Ты же не псих какой-то, а эти – явно поехавшие!

Он был прав. Я – не мог. А вот Канто Алан Рэй… Тут оставались вопросики.

– Ты зачем рыбу украл? – сменил тему, чтобы уйти от ответа.

Пацан вытер нос рукавом толстовки и, потоптавшись на месте, пояснил.

– Ну, это… ты ж знаешь, как бывает. Мамка опять с хахалем усвистала. С новым. Деньги кончились. А её дня три ещё не будет. Надо крутиться. Руки ловкие, ноги шустрые… А ты тут зачем? Думал, вас не выпускают.

– Да нас и не выпускали, но сегодня дело есть. Ты тут ничего странного не замечал?

Глаза просияли.

– Вы за монстром? Ух! Наконец-то кого-то прислали! Но не ожидал, что тебя. Повезло! В больших городах военные раз и накроют любого. Они там аномалии опечатывают, чтоб людей рядом не было. Червоточины тогда не такие активные, они ж энергию любят, Героев рядом нет, людей тоже не подпускают. Тогда ещё ничего, затихает. Но то в больших городах, а у нас, – он развел руками…

Его речь была сбивчивой, почти бессвязной, скорее всего, от волнения и радости, но впечатление он производил положительное, даже несмотря на воровство.

- Сам видишь, ничего не изменилось, как жили в жопе, так и живём.

Полупустые прилавки затенённого замшелого закутка рынка, по всей видимости, больше всего ассоциировались у парня со родным городком.

Любопытные мужики уже не стесняясь начинали обступать нас, понимая, что происходит что-то выбивающееся из привычного ритма жизни.

– Это, – начал один, – милок, ты из этих, что ли? Герой?

– Некогда нам, папаша, – отрезал я, хлопнув пацана по плечу. – Пора нам уже.

Не хотелось терять время на разговоры, и не хотелось, чтобы тут собралась толпа. Я натянул кепку, накинул капюшон.

– Пойдём поедим, что ли, – скомандовал воришке. – И улов забери, вернём.

– Ну-у-у… – расстроился он, но спорить не стал, поднял трепещущую рыбину и сунул опять подмышку, ухватив покрепче.

Ляся завидев нас, сцепила руки на груди и принялась грозно испепелять взглядом, пока мы шли, стараясь не привлекать внимание.

– Что это ещё такое? – прошипела она, сдвинув брови.

– Невероятная удача, – пояснил я. – Расскажу позже.

Замяв дело с рыбой, направились в кафе, хотя Ляся и выражала недовольство всем своим видом, но вопросов не задавала, терпеливо ждала, пока займём дальний столик.

– Это мой старый приятель, – пояснил, после того как официантка ушла, приняв заказ.

– У него есть имя? Или мне его тоже приятелем звать? – тоном учительницы уточнила она.

– Эрик, – представился пацан, я порадовался, что мне не придётся изображать амнезию или как-то ещё выкручиваться.

– А я Лясивай, но можешь звать меня Ляся, всё равно пристало, не сотрёшь, – она махнула рукой. – Зачем рыб воруешь?

– Долгая история, – оборвал я, не желая второй раз слушать про мамку и хахаля. – Пусть лучше расскажет, что необычного видел, – подмигнув Лясе, произнёс я, и барышня заинтересованно вздёрнула бровь, сразу же сменив гнев на милость.

Скорее всего, и злилась она не на мой побег за воришкой, а на то, что оставил её одну на рынке в непонятках и без присмотра. Это наверняка был первый в её жизни торговый квартал с кучей сомнительных личностей. И хоть она Героиня, всё равно девчонка-девчонка и почувствовала себя некомфортно.

– Да появилось что-то, с месяц назад. Кошмарит потихоньку народ, но не нападает никогда. Его толком и не рассмотрел ещё никто. А так разные байки рассказывают. Кто-то говорит, летает оно, шипит страшно или орёт, непонятно. Как-то по рынку пронеслось, всё с прилавков поскидывало, несколько человек видели. Особенно ту часть любит, где еда. Многие продавцы жалуются, что пропадают припасы. Правда, тут я б особо не верил.

– Почему? – уточнил я. – Приврать любят?

– Да не-ет, – уклончиво ответил Эрик.

– Ну, говори! – скомандовала Ляся, и я почувствовал, что не сдержалась и приложила Печатью Разума, подкашивая волю малого.

И соловей запел.

– Ну я сам не раз подворовывал под шумок. Валить на монстра легче лёгкого. Сам стырил, а потом: «Ай-ай-ай, а кто это сделал?». Ну и концы в воду, никто не подумает на мальчика с большими голубыми глазами.

– Ты в следующий раз толстовку на глаза свои наглые получше натягивай, а то тётечки тебя в два счёт опознают, такого хитрого. И полиции сдадут с лёгкой совестью, чтоб тебя перевоспитали в нормального члена общества.

Ляся возмущённо перевела взгляд на меня, и я тут же поправился.

– В смысле, воровать завязывай! Тогда и не сдаст никто никуда. Ты в тюрьму захотел? Нечего там делать мальчикам с красивыми голубыми глазами! Ты знаешь, что делают в тюрячке? Дол… – оборвал себя на полуслове, понимая, что цитировать похабные комедии будет неуместно. – В общем, я в тюрьме был, не понравилось.

– Да прижало меня! – заоправдывался пацан. – Ну и мне пятнадцать ещё. Да и за рыбу много не дадут. А через пару месяцев шестнадцать стукнет, работать пойду, в порт. Уже договорился. Осталось чуть-чуть.

– В порт? Любишь же ты рыбу, – усмехнулся я.

– Я ещё и на повара потом выучусь, ресторан открою. А ты ко мне будешь ходить. Роллы жрать! – оптимистично заявил он. – Ко мне тогда народ только так повалит.

– Ладно, целеустремлённый ты наш, это всё отлично. Но лучше скажи, где монстра искать?

Он как-то поник.

– Не знаю… Эти болезные каких только сказок не сочиняют, – пожаловался он. – Что оно и лазерами из глаз фигачит, и что бегает чуть ли не по всему городу. А по факту только на площади, на рынке и на развалинах завода. И ни лазеров, ничего подобного не видел.

– Так ты с ним сталкивался или нет? – из спутанного рассказа сложно было что-то понять.

– И да, и нет. Когда с прилавков всё послетало, я как раз лапу к вырезке примерял. А тут вжух! И всё попадало на землю. Я вырезку, конечно, за пазуху тыц, и думаю, валить пора, пока суетятся. А через секунду смотрим, а всё на местах. Я к вырезке руку тяну, а её нет! На прилавке как лежала, так и лежит. Ничего не понял.

– И кто это может быть? – спросила Ляся ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ты ж спец по книжкам, ты и скажи.

Но она, судя по виду, понятия не имела.

– Что-то примечательное ещё было?

– Ну-у… вроде как в дома вламывался по ночам. Посуда билась, вазы с окон падали. Внутри всякий беспорядок. Ночью страшно, когда что-то врывается и начинается грохот. Но людям не вредило. Будто запуталось или по ошибке залетело. Не знаю. Любит народ приврать. Так что у одних это двухметровая дура, у других маленькая пушистая зверушка с большими глазами. А кто-то говорил, что в саду урожай оно пожрало. Вряд ли прям весь, но что-то точно поедено было. Вроде зубы мелкие, но кто знает. Может, это вообще когти.

– Понятно, что ничего не понятно, – подытожила Ляся разочарованно. – Ни размер, ни внешний вид не ясен. Только то, что шумит, ломает всё, скидывает, и иногда возвращает всё на место.

– Ребята думают, что оно ядовитое.

– Почему? – удивилась Ляся.

– Ну галлюцинации вызывает. Когда скинуло всё, а потом назад вернуло – ну явно ж галлюны.

– Значит, у тебя с вырезкой тоже «галлюны» были, – Ляся повторила, но сама формулировка ей очень не нравилась.

Слишком просторечно Эрик излагал мысли, но девушка решила, что может попробовать «слиться с толпой», чтобы не выделяться и войти в доверие. С её способностями это было избыточным, но она, видимо, запоздало захотела понравиться парнишке, потому что он был моим приятелем, и больше не стала принуждать отвечать на вопросы.

– Не похоже, конечно, – задумчиво ответил он. – Выглядело так, будто просто померещилось всё. Но знаю, что не мерещилось. И вырезку в руках держал, чувствовал её вес, холод, она ж со льда была снята. Липкая немного. А потом вжух!

– Вжух… – повторил я.

– Вжух, – грустно присоединилась Ляся.

– О! – обрадовался вдруг пацан. – Я ж это… гнездо нашёл. Не знаю, чьё. Может, монстра вашего как раз. Под крышей одного из домов. Там не живёт никто. А мы с пацанами любим там потусоваться иногда. Оттуда вид хороший на город, и к рынку близко. Бывает стырим… – он осёкся, – купим что-нибудь вкусное, и там собираемся, едим в компании.

– Адрес дашь?

– Да я провожу.

– Не надо, – отрезал я, и Эрик погрустнел. – Это может быть опасно. Мы рисковать гражданскими не можем. Подставлять местных – позор для Школы. Мы ж защищать вас призваны.

– Понял, – недовольно промямлил он, но вроде даже не обиделся. – Покажу, отсюда край здания виден будет, оно недалеко, дойдёте сами.

Пока малой отошёл в туалет, я наклонился к Лясе.

– Слушай, мы можем дать ему немного денег, чтобы перекантовался? – не то спросил, не то указал, что мы должны. – Чисто пока его мамка не вернётся. Загребут же. Жалко.

Мальчишка мог пригодиться в будущем, а если сядет в тюрьму, то связаться с ним уже вряд ли получится. А он был ценным источником информации. По крайней мере, относительно прошлого моей тушки. И терять такой источник было бы расточительно. Расточительнее, чем дать какую-то часть пайка, чтобы он дождался приезда своей мамаши-кукушки.

Ляся опять нахмурилась. Бухгалтер внутри неё лютовал, но девушка старалась сохранить лицо. Я сверлил её взглядом, и она, наконец, сдалась. Всегда знал, что у неё доброе сердце.

– Ладно, – ответила недовольно. – Но совсем чуть-чуть, нам же на дорогу деньги нужны, на еду, да и мало ли на что непредвиденное. Всякое может случиться.

Она просмотрела на пачку денег и нахмурилась ещё больше. Было видно, что дочь бывшего главы мафии вообще не очень понимает, как на эти деньги можно выживать два дня, к тому же не в одиночку, а впятером.

Когда малой вернулся, я попросил его оставить контакты для связи.

– Буду иногда сверяться, не загребли ли тебя, – пошутил, и глаза пацана просияли.

– Круто! – обрадовался он.

– А теперь еда! И пусть никто не уйдёт не обожравшимся! – потирая ладони, изрёк я.

Желудок красноречиво уркнул, но этого, кажется, никто не заметил. Все смотрели на шкварчащую на сковородке огромную яичнику с колбасками, заботливо поставленную официанткой в центр стола.

– Хранителя вам за плечи! – восхитилась Ляся, не то благословляя нас на принятие пищи, не то желая, чтобы нас откачали, если подавимся, набросившись на еду.

Глава 12

Дом выглядел как заброшенный, пах сыростью и слежавшимся затхлым хламом. Мебели почти не было, а что осталось – напоминало скорее мусор со свалки. Поломанный диван без одного подлокотника стоял накренившись посреди полупустой комнаты. Поломанные стулья выглядели как дрова для растопки, и было удивительно, что их по этому назначению ещё не употребили. От кухонного стола осталась лишь столешница, поеденная по краям крысами.

Кухонный гарнитур зиял дырами полок без створок и лишь символически отмечал места, где когда-то всё было обустроено для жизни. Наши шаги отражались эхом от пустых стен, создавая иллюзию погружения в иную реальность. Только что мы были на яркой солнечной улице, а уже через мгновение вошли в тёмную холодную обитель запустения.

Писк крыс окрашивал наше пребывание в здании в краски вторжения. Мы потревожили этот микромир, желая найти гнездо чудовища и изгнать его. При этом совершенно не понимали, кто нас будет тут ждать и с чем вообще имеем дело.

– Мы на месте, – произнёс я в браслет, и Брендан ответил, что они скоро прибудут, не уточняя, сколько именно времени им на это потребуется.

– Можешь подождать на улице? – предложил я Лясе, но она возмутилась.

– Я тоже Герой. Не надо со мной нянчиться!

Гордая девушка жаждала быть полезной. Препятствовать не стал.

По рассказу Эрика гнездо базировалось на втором этаже. Лестницу найти не составило труда, а вот перспектива по ней подняться тревожила.

– Оно не развалится? – озвучила мои опасения Ляся. – Выглядит шатко…

– Пойду первым, ты следом, но только после того, как буду уже на втором этаже, не надо её перегружать.

Спорить не слала, кивнула и встала лицом к выходу, осматриваясь и контролируя территорию. Всё-таки умная девчонка, старательная.

Идти по скрипучим ступеням казалось не лучшим вариантом, но альтернативных подъёмов не было. И если Эрик с другими ребятами сюда регулярно поднимались, значит, всё не так плохо. Никаких перил, конечно же, уже не осталось, так что идти пришлось, опираясь на стену. Под ногами хрустели старые доски, в глаза бил солнечный свет из разбитых окон. Кто и зачем так разворотил заброшенное жилище, осталось загадкой. Причём первый этаж почти весь остался застеклённым, лишь окно у двери не пощадили.

Поднявшись, окинул взором пространство. Вряд ли только Эрик посещал заброшку, находящуюся ближе к окраине, но всё-таки в самом городе, а не за его пределами. Но бомжей, к слову, тут не обитало. Мочой не воняло, каких-то вещей, как признаков постоянного пребывания, тоже не заметил.

Пол усыпан осколками стекла, разнообразным мусором, в углу какие-то тряпки и, что показалось самым примечательным, кое-где разбросаны огрызки фруктов и остатки протухших овощей. Если верить воришке, то существо интересовалось припасами с рынка и вполне могло приносить их сюда, тут же и сбрасывая остатки. Хотя это могли делать и друзья Эрика.

Осторожно шагая, проследовал вглубь комнаты, обращая внимание на детали.

– Мне подниматься? – уточнила Ляся, и я ответил положительно.

Кроме сладковатого запаха гниющих фруктов присутствовал какой-то ещё, довольно стойкий и будто бы животный. Не то запах шерсти, не то кожи. И исходил он от тряпок в углу. Ляся, поняв, куда смотрю, подала мне палку, чтобы пошевелить сбившийся комок. Перехватив орудие покрепче, осторожно ткнул, но не встретил сопротивления. Поковырял ею, и стало понятно, что в ткани никто не прячется.

– Не свезло, – подытожил я, продолжая исследование.

И тут послышалось какое-то шевеление поодаль от нас, на расстоянии метра, где стоял шкаф.

– Оно там, – прошептала Ляся, – подожди, не открывай.

Она повертелась на месте, ища себе подобие оружия, и в итоге прокралась к окну, что подхватить погрызенную крысами ножку от стола.

– Давай… – кивнула, сжав покрепче деревяху и встав в боевую стойку.

Не знаю, кого она ожидала там увидеть, но если оно похоже на бейсбольный мячик, то я ему не завидую.

В шкафу что-то пискнуло, и я не стал больше тянуть. Распахнул дверцу и слегка опешил. На меня смотрело два выпученных невинных глаза.

– Это что, летучая мышь? – удивился я, и оно заорало.

Резкий противный писк разлетелся по комнате, существо подхватилось, отпуская перекладину, на которой когда-то висели платья или костюмы, и уцепилось за стену. Расщеперилось, расправляя крылья, и, поняв, что мы не боимся, пискнуло ещё раз, но уже как-то по-другому.

Поморгал не веря глазам. Ляся стояла позади меня без палки, а я так и не открыл шкаф.

– Что за фигня?

– Не знаю, – испуганно прошептала Ляся, бросившись к окну, чтобы опять поднять палку.

– Я же открывал шкаф? Ты видела? – уточнил, в надежде, что мне это не почудилось.

– Да, и там большущая летучая мышь, которая заорала на нас.

Она, конечно же, льстила зверюге. Огромной та не была, просто превышала размеры тех мышей, к которых довелось посмотреть в зоопарке. И судя по всему, в этом они были примерно такими же в общей массе. Существо из шкафа было крупнее и достигало размеров мелкой кошки. Не огромное, но и не крохотное, декоративное.

Я протянул руку к дверце, слыша, что там кто-то шевелится, гораздо активнее, чем в первый раз. Раскрыл дверцу, и оно вылетело прямиком на меня. Расправило крылья, и вот теперь начало казаться огромным за счёт них. Оно метнулось к окну, а я метнул в него обломок деревяхи, которой до этого шевелил тряпки.

Оно взвизгнуло, и вот я опять стоял на прежнем месте, а Ляся, поняв, что всё повторяется, бросилась к окну за ножкой стола.

В этот раз существо не стало ждать, пока я раскрою двери. Оно вывалилось снизу из-под шкафа, потому что там отсутствовало дно, выкатилось на пол, попыталось взметнуться ввысь, но попалось. Реакция у меня было не молниеносная, но вполне себе выработанная. Рефлексы не подвели. Я хватил существо за тушку, выпустив палку, и перехватил освободившейся рукой царапучие лапки.

– Не отматывает! – удивилась Ляся.

– Может, пока никак. Есть какие-то лимиты… У тебя есть лимиты? – спросил я, глядя в перепуганные глаза. – Ты чего безобразничаешь?

– Что будем с ним делать?

– Звони Шену, пускай…

И всё повторилось. Время отмоталось, но теперь уже к моменту, когда существо выкатилось из шкафа. И в этот раз я поймать его не успел, не сориентировался из-за всех этих скачков. К тому же начало немного мутить, будто укачало в дороге.

Мышь же рванул в сторону, взмыл в воздух и помчался к разбитому окну, дальнему от Ляси. Но девчонка, как уже успел заметить, была непромах. Метнула ножку стола в проём, та отскочила, напугав существо. Оно заверещало и бросилось назад к лестничному пролёту.

– Лови! – скомандовал я, но Ляся лишь отшатнулась, в глазах отразился ужас.

«Девчонка…» – подумал я, понимая, что это закономерно. Ни Ляся, ни Руби, ни Шана, хоть и были супергероинями, не стали бы трогать такую зверюгу. К ней бы смогла прикоснуться разве что Агата. Та не боялась никакой живности. Но, возможно лишь потому, что умела отдавать им приказы, а они слушались.

– Эх… – вырвалось у меня, когда помчался за мышью. – С ребятами хоть свяжись.

Было непонятно, если она дозвонится, а время отмотается, смогут ли они запомнить разговор, или у них оно отмотается с концами. Мышь тем временем в панике метался по первому этажу, цепляя и роняя всё, что ещё не успело упасть.

– Стоять! – рявкнул я и попытался остановить «пташку» телекинезом.

Вжух! И вот я опять бегу по ступеням.

Конечно, из-за смены позиции равновесие удержать не удалось, и я грохнулся со ступенек, доламывая то, что не доломал монстр. Его ситуацию это, надо сказать, не улучшило. Он всё так же метался, ища выход. Двери мы благополучно закрыли, а единственное разбитое окно имело небольшую рваную круглую щель, через которую ему, судя по всему, было страшно пытаться вылететь.

– Стой ты! – потерев ушибленное бедро и не успев подняться, крикнул я и вытянул вперёд руку в надежде ментально ухватить существо. Оно пискнуло, и всё повторилось сначала. Я опять летел с лестницы, ставя новые синяки и сшибая по второму кругу несшибленное.

– Вот гад… – выругался сквозь зубы. – А ну стой!

И теперь ухватил всё-таки трепещущее тельце, подтащил к себе и подхватил покрывало с пола. Не рукой, а также ментально. В больших блестящих чёрных глазках светился ужас.

Вжух…

Полёт с лестницы, мерная брань. Попытка ухватиться.

Вжух.

Полёт с лестницы, грубая брань.

Вжух…

И вот, наконец, когда мышь в очередной раз был ухвачен, Ляся подоспела на помощь. Она не схватила мыша и не прибила. Она распахнула дверь до того, как он пискнул, и Агата, показавшаяся с другой стороны проулка, заметила нас и что-то крикнула.

Мышь обмяк. И больше никакого «вжух». Просто опал в ладонях, будто уснул. Брендан, Шен и Агата уже во всю бежали, а мы с Лясей стояли и радовались, что всё закончилось.

– Он что, правда время отматывает? – удивился Брендан.

– Похоже на то, – подтвердила Ляся. – Я только с третьей попытки успела вам дорассказать.

– Поэтому связь обрывалась? – догадался Брендан.

– Угу. А Андрей вообще с лестницы всё это время падал. Хорошо, что вы были рядом. А вас не откидывало?

– Нет, – удивился Шен. – Мы бежали к вам что было сил.

Но его раскрасневшимся щекам стало ясно, что путь дался нелегко.

– Какой миленький! – Агата склонилась над существом. – Можно?

С радостью передав ей монстрика, принялся осматривать ссадины и ушибы. Все они были незначительными, хотя само падение с лестницы, к тому же неоднократное, было крайне неприятным испытанием.

– Дай посмотрю? – Брендан заметил синяк и неглубокий порез на плече. – Я могу подлатать.

– Как? – удивился я

– Ты по-своему воздействуешь на материю, я – по-своему, – усмехнулся он.

И в целом всё встало на свои места. Добряк вроде него не мог не овладеть лечащими способностями. С другой стороны, мне пока не до конца верилось, что кто-то может быть таким котом Леопольдом, как он.

– Он просто испугался, – жалостливым голосом произнесла Агата, поглаживая спящего малыша. – Совсем один в чужом мире… И он… Он совсем ещё ребёнок. Маленький, перепуганный, одинокий. А тут вы!

– Это барабашка… – пояснила Ляся. – Страшненький, но не страшный.

– Ага, поэтому ты к нему прикоснуться побоялась? – подколол я.

– Много ты знаешь, – девушка показала язык, чего никто от неё не ожидал.

«Понабралась от нас», – подумал я и обнаружил, что плечо зажило. Даже синяка не осталось. Брендан своё дело тоже знал.

– И что будем делать? – Шен озвучил вопрос, который никто не решился задать.

– Сообщим куратору, узнаем.

Дело поручили Лясе, а сами стали прикидывать, где может располагаться разлом, откуда это чудо вылезло.

– Давайте оставим себе?.. – полувопросом попросила Агата, когда поступил приказ от куратора дожидаться на месте. – Я буду кормить его фруктами. Как думаете? Нам разрешат?

– Сомневаюсь, – честно ответил Брендан. – Он же «монстр»…

– Ну какой он монстр? На Шена посмотри, – рассмеялась Агата, – он и то страшнее порой. Да, малыш? – потрепав мыша по щеке, произнесла девушка, игнорируя возмущённый взгляд Шена.

«Барабашка» тем временем проснулся, и хоть смотрел на всех испуганно, в руках Агаты вёл себя спокойно и время больше не отматывал.

– И ничего я не страшный! У меня просто способности нестандартные.

– И кость широкая, – добавил я, заметив подъезжающую машину без номеров, которая совершенно не вписывалась в окружающее пространство, потому что стоила, скорее всего, дороже, чем половина домов этого квартала вместе взятых.

– Агентство утилизации, – представился вышедший из машины мужчина с блестящим значком в руках, – сдайте, пожалуйста, существо.

Все мы застыли, не зная, что говорить.