Самозванец 2. Медальон Великого Воина

Глава 1 Может ли уголовник стать Героем?

«Ты ничтожество, неспособное себя контролировать, и никогда не добьёшься успеха».

Так сказал мне Джонни Персиваль-младший, но был неправ. Да, я не сидел сейчас в золотых покоях с золотым браслетом на запястье, как он сейчас. Пока не сидел.

Зато большая мягкая кровать бронзового корпуса, располагавшегося двумя этажами выше того, в который меня поселили изначально, радостно приняла в свои объятия. Постельное бельё тоже отличалось. Ткань была мягче, плотнее и выглядела на порядок дороже. Не шелковые простыни, конечно, но уже ничего.

Я перенёс скромные пожитки из чёрного корпуса и обнаружил на новом месте полный набор предметов и одежды для бронзовых студентов. Новая форма с новыми пуговицами, отличавшимися цветом и материалом. Более функциональный и качественный рюкзак. На письменном столе лежал простенький планшет, намного уступавший по функционалу тому, который мы спёрли на денёк у Джонни, но всё равно. У меня появился планшет!

Это открывало новые возможности по поиску информации в любой момент. Не придётся идти в библиотеку или ломать глаза, пытаясь что-то рассмотреть в браслете. В общем, в условиях кампуса очень полезная штука. Единственное огорчение, на сети стоял фаерволл, блокировавший доступ к ряду источников. Вот такой «Родительский контроль», чтобы студенты не тратили время на зависание в соцсетях, просмотр мемчиков и чтение новостей о себе и о школе.

Форумы, посвящённые новым Героям, фанатские странички и даже часть разделов официального сайта проекта блокировались сетью, как запрещённый контент. Мы не должны были знать о Школе ничего со стороны зрителя, и не имели возможности общаться с фанатами напрямую, минуя видеокамеры. Общение с родственниками тоже было ограничено: только регламентированные личные встречи (которых пока почти никто не удостоился), никаких созвонов, письма в одну сторону, то есть только исходящие, ну и редкая почта, которую передавали раз в неделю, но вся она читалась и цензурировалась.

Ректор мотивировал это тем, что никто из студентов не должен отвлекаться от учёбы, а сплетни извне о рейтингах и имидже могут сместить фокус на несущественные вещи. Верилось с трудом, но большинству было всё равно. Мы стали звёздами в один момент и пока только учились примерять «короны» и лавры.

И я тоже начал потихоньку привыкать к тому, что моё лицо не сходит с таблоидов. Из «студенческой газеты», которая таковой не являлась, так как велась не студентами, а администрацией школы, я узнал, что обретаю популярность у определённого типажа людей. Преимущественно у скромных девочек-отличниц, а так же у парней, имевших проблемы с законом, у родителей, которые пытаются ставить меня в пример своим оболтусам, не желающим учиться. Они считают, что их дети могут научиться у меня тому, что из любой негативной ситуации можно найти выход и стать героем, стоит лишь только захотеть.

Так что мнение, которое сформировалось у зрителей, доходило до студентов только из одного источника, который жёстко цензурировался. Но в целом наверняка отражал общую картину.

Мой перевод в бронзовый сектор стал чем-то вроде «истории Золушки» не только для зрителей, но и для студентов. Даже моя шайка отщепенцев офигела и вдохновилась. Шен начал больше времени проводить за учёбой, Руби стала меньше краснеть и больше отстаивать себя как на занятиях, так и в общении с другими ребятами. Терр стал разговорчивее и начал подмигивать симпатичным девчонкам. Ляся стала проходить мимо золотых ребят, гордо задрав нос, но не потому что превратилась в зазнайку, а потому что наконец сама поверила, что достойна быть в своём секторе, и не должна стыдиться своего происхождения.

Я же испытывал синдром самозванца во всей красе. Хотя как синдром? Я же и был самозванцем. И наглый журналист, написавший статью обо мне, хоть и понятия не имел, насколько прав, давил на болевые точки. Некий Линн Харрис писал, что путь на Олимп иногда начинается с тюремной камеры. В самой статье он беспощадно прошёлся и по моей личности, и по оплошностям, которые допускал, и по инциденту в магазине, где пострадали люди. Поднимались вопросы, такие как: «Стоит ли прощать вчерашнего заключённого, если сегодня он кого-то спас?» или «Может ли уголовник стать Героем?».

Мне тоже было интересно, но мнения общественности статья не содержала. И если для обычных зрителей комментарии, скорее всего, были открыты, то нам ни прочитать, ни выразить своё мнение не давали. Может, и хорошо, потому что чесались руки. Хотелось высказать этому Харрису всё, что я о нём думал. Но глубокий вдох помог разогнать злость.

Не страшно, если меня видят не белым и пушистым, а опасным и непредсказуемым. В какой-то момент это может даже сыграть мне на руку. Тем более, если изначально создаёшь образ лапочки, то ни один прокол тебе потом не простят. А чего ждать от бывшего уголовника?

Взятки гладки. Но если я проявляю себя как герой, то это обязательно заметят. И уже заметили, судя по росту рейтинговой шкалы.

Я ещё какое-то время повалялся с планшетом в кровати и, наконец, заставил себя встать, чтобы пойти на завтрак. Надел новую форму, расправил ворот, прицепил новый значок Печати Потока с молнией. Смотрелся он действительно не так стильно, как чёрный, Руби была права, но когда-нибудь я заменю его на золотой, так что пора привыкать к изменениям.

Человек такая сволочь, он быстро ко всему привыкает. Бронзовый браслет на запястье уже стал привычен, хотя заменили его буквально вчера. Выглядел он, в отличие от чёрного, совершенно не устрашающе, но надо признать, что и я сам в глазах зрителей и учеников уже не вызывал страха. За месяц учёбы все уже друг к другу более-менее привыкли и знали, что отпетых бандитов среди нас нет. Кто бы что ни натворил в прошлом, все пытались начать новую жизнь. И как ни смешно, самым устрашающим оставался Джонни, потому что имел влиятельного отца и дурной характер.

Но на каждого хитреца найдётся свой мудрец, так что ещё повоюем. А пока…

Я направился к лифтам, вошёл в первый приехавший, поправил ещё раз костюм, рюкзак, посмотрелся в зеркало и перевёл взгляд на камеру в углу кабины. Отсалютовал зрителям и вышел на первом этаже.

Впервые турникеты бронзового сектора впустили меня внутрь зала. Убранство помещения выгодно отличалось тем, что тут поработали над дизайном, приложив усилия и проработав не только функциональность помещения, но и эстетику. На стенах висели картины, в ряд стояло несколько фонтанчиков с питьевой водой, которые были симпатично оформлены мозаикой. Мебель тоже была подороже, хоть и без изысков.

В общем, весь бронзовый сектор выглядел как санаторий вполне неплохого качества. Не элитный, но достойный.

Подошёл к стойкам с меню. На счету было чуть больше двухсот монет ежедневного пособия и сертификат на тройное дневное пособие, полученное за победу в игре-экзамене. Его планировал придержать, не растрачивая на повседневные нужды.

За тридцать монет предлагалось приобрести комплексный завтрак. В отличие от подобного завтрака в чёрном секторе, здесь еда выглядела уже не как в столовой общепита, а как неплохом недорогом ресторанчике. Подача, конечно, не отличалась особым изяществом, но аппараты и лотки с едой выглядели более современными.

Я ткнул кнопку с комплексным завтраком и прошёлся вдоль автоматов с подносом. Мне полагалось три салата на выбор, хотя в чёрном секторе в ассортименте было только два. Каши тоже присутствовали в трёх экземплярах. Потыкав кнопки, прошёлся до конца и с удивлением обнаружил, что десерты тут тоже разнообразнее. И хоть старался ограничивать себя в подобной еде, взял кремовое пирожное с цветастой посыпкой.

Собрав свой комплексный завтрак, развернулся и с удивлением обнаружил, что большая часть студентов наблюдает за мной. Кто-то смотрел прямо, не смущаясь, кто-то бросал редкие взгляды.

– Приятного аппетита, – произнёс я и почти ничего не услышал в ответ. Одна из девочек сказала «взаимно», кто-то из парней кивнул, но большинство просто отвели взгляды.

Я был диковинкой, прорвавшейся в их привычный уклад, и они пока не знали, чего от меня ожидать. И предпочтя их оставить, проследовал к чёрному сектору. Пускай всё обсудят, привыкнут к мысли, что ряды бронзы растут.

Ребята в чёрном секторе встретили меня аплодисментами. Особенно громко хлопали мои отщепенцы. И на удивление – Ляся. Золотая девочка впервые пришла на завтрак не в свой сектор.

– Привет, – поздоровался с ребятами и обернулся к гостье: – Какими судьбами?

– Мы же команда, – пожала изящными плечиками та и поднесла ложку с кашей к губам. Подула на неё и с удовольствием сняла пробу. – Или ты мне не рад?

Я расположился рядом с ней и Шеном, напротив Руби и Терра.

– Конечно рад. Я и сам по идее не должен быть здесь, но в трубу такие идеи, если они разобщают.

– Дело говоришь, – обрадовался Шен. – Терр проспорил мне десятку, – самодовольно произнёс он, закладывая товарища. – гадали, придёшь ты или в бронзовом отсеке останешься.

– Конечно, приду, даже больше – приглашаю вас сегодня к себе в гости. Места в комнате намного больше, чем в прежней. Не настолько, как у принцессы, – подколол Лясю, толкнув плечом, – но тоже неплохо.

Запоздало подумав, что она может обидеться, посмотрел на девушку, но та лишь усмехнулась и произнесла:

– А принцесса тоже приглашена? Или должна сидеть в своей башне с драконом?

– Приглашена. И дракона можешь захватить. Покажешь ребятам. Они ж его пока не видели.

– Какого дракона? – воодушевилась Руби, и Ляся увлечённо начала рассказывать им про свою двуглавую змейку Доппио.

А меня заинтересовал другой вопрос. Чисто коммерческий. Если ежедневное пособие в бронзе составляет сто монет, что в десять раз больше, чем в чёрном, то можно ли приобрести тут десять комплексных обедов по три монеты?

И пока они обсуждали, я двинулся к стойке с раздачей еды. Потыкал меню и с удивлением обнаружил, что при прикладывании браслета для оплаты цена сразу возрастала до тридцати монет. Отменил операцию и вернулся к столу.

Такой бизнес-план полетел псу под хвост. Стало понятно, что администрация предусмотрела подобные варианты, чтобы исключить барыжничество в Школе. Некоторые предметы для покупки среди студентов были доступны только определённым секторам по определённым ценам, а те, что имелись во всех секторах, индексировались при оплате. Так что купить канцелярку по цене чёрных бронзовый не сможет.

Но что если чёрный купит несколько предметов и попробует перепродать бронзе по меньшей? Эти вопросы я отложил пока с мысленной пометкой «разобраться». Наверняка, есть лазейки, на которых можно сыграть. Другой вопрос, не последует ли за этим наказание?

– А можно попробовать твой десертик? – с горящими глазами произнесла Руби, целясь вилкой в мою тарелку, и Шен хохотнул так, что даже хрюкнул.

Я подвинул блюдце.

– Забирай.

– Могу сыр отдать, – предложила Руби, и тут уже Шен навострил уши.

– А у меня леденцы есть, – предложила Ляся.

– Кажется, мы только что положили начало для новой традиции – вкусняшки для всех, – произнёс Терр, выдвигая в центр стола упаковку крекеров.

– Как тебе в бронзе? – поинтересовалась Ляся, угощаясь сыром.

– Комфортней в плане быта, обзавелся планшетом, но пока не прижился. Хотя сегодня первый учебный день, так что говорить рано.

– Ясно, – задумчиво произнесла она.

– У тебя всё в порядке?

Легкие нотки грусти в голосе выдавали, что девушка о чём-то хочет поговорить, но не решается.

– Нормально, – начала она, но потом серьёзно посмотрела и решилась сказать: – В целом всё хорошо, правда. Но в золотом секторе меня теперь либо обожают, либо считают предательницей. Кто поближе к Донни, естественно, относятся ко второй группе. И это неплохо, с одной стороны, ведь так больше острых моментов, больше эфирного времени, больше рейтинг, больше поблажек в плане оценок. Но сам Джонни… Он теперь просто меня ненавидит. Даже страшно.

– От любви до ненависти… – прошептал я.

– Что? – не поняла она.

– От любви до ненависти один шаг.

– А ты философ! – Ляся усмехнулась, и Руби поддержала её в этом рассмеявшись.

– О да… Я ещё не так могу! – Гордо расправив плечи, изрёк: – Волк не так силен, как лев, но и через обруч в цирке он не прыгает.

– Кстати, – встрепенулся Террн. – Ты назвал меня как-то интересно после экзамена. Тотошка, кажется? Что это? Откуда?

– Это кличка одного героического пёселя из сказки. Не знаешь такую? Про волшебника, который даровал героям храбрость, мозги, сердце и возможность вернуться домой.

– Мне б не помешала храбрость, – задумчиво произнёс Шен.

– Она у тебя уже есть, дружище. Вспомни, как ты уделал Джонни, когда тот пытался натравить тебя на нас.

Он зарделся.

– А мне б не помешали мозги, – заржал Терр. – Тотошка не просил мозги?

– Нет, он был идеален с самого начала, – заржал я. – Вы серьёзно не знаете эту сказку?

– Не-а. Но мне нравится имя. Тотошка, – мечтательно проговорил он. – Звучит героически.

– А то ж, ещё как.

– Я не против, если начнёте меня так звать. Будет мой позывной.

– А кому нужно было сердце? – спросила Руби.

– Железному дровосеку. Он очень хотел почувствовать то, что чувствуют люди, поэтому просил сердце.

– А кто хотел вернуться? – опять спросила она.

– Главная героиня. Девочка попала в чужой мир и очень скучала по своим родным.

– Наверное, я б тоже скучала, – задумчиво произнесла Руби, накручивая красные пряди на палец.

– А я нет, – резко произнесла Ляся. Мы тут все словно в другом мире, наши жизни кардинально изменились и больше никогда не будут прежними. Мы теперь не те, кто жил обычную жизнь, мы в каком-то смысле никогда не вернёмся домой. И смысла скучать по прошлому нет никакого. Ведь и мир вокруг нас тоже больше никогда не будет прежним. Изменилось всё и для всех. И придётся научиться жить в новой реальности, приспособиться и определиться, чего мы стоим, кем и как будем дальше проходить свой путь.

Все, казалось, впервые об этом задумались. Кроме меня. Я, как никто, ощущал озвученное ею. И тут же вспомнил записку: «Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь».

Так и хотелось спросить отправителя: «Знаешь? А может, и мне расскажешь, за кого я себя выдаю?».

А то я уже сам начала путаться. Я попал в это тело путём загадочного переноса, открыл способности не очень похожие на те, что были у прежнего владельца. Прижился здесь и даже перестал чувствовать тягу домой.

Я прирос. Влился. Мимикрировал. Даже острые черты лица (чужого лица!) стали мягче, плавнее и начали слегка напоминать мои собственные. Возможно, сон, тренировки и хорошее питание сделали своё дело, вот и похорошел. Но не очень верилось, что все изменения завязаны на этом. Глаза стали другими. Светлее и больше похожи на мои собственные. Может и правда, не зря их зовут зеркало души. Тело подстраивается под дух, отсюда и трансформации.

Но важнее другое. Кто-то, похоже, знал, тайну моего перехода сюда и хотел использовать это знание, раз вышел на связь. Не исключено, что эту записку написал участвовавший в осуществлении моего перехода в этот мир. Но зачем? Он мне друг или враг? И какова цель переноса? Чтобы забросить в мой мир супергероя-психопата? Или чтобы привести в этот мир меня, обменяв на него?

Сложно. Запутано. Но я разберусь.

Главное, что озвученная Лясей мысль, оказалась мне очень близка. Мы действительно больше никогда не станем теми, кем были. И я не настолько особенный в этом вопросе, потому что после обретения сил жизнь каждого из этих ребят изменилась. А я, даже если каким-то чудом вернусь домой, никогда не стану прежним. И неважно, останутся со мной новообретённые способности или нет. В одну реку не войти дважды. Фарш не провернуть назад.

Я теперь Герой. И меня это полностью устраивает.

– А кем бы ты был в этой сказке? – спросила Руби, и я задумался.

– Волшебником, наверное…

– Почему? – рассмеялась она. – Умеешь исполнять желания?

– Ну, одно твоё уже исполнил, – кивнул в сторону пустого блюдца, где когда-то красовалось пирожное. К тому же… – загадочно и пафосно произнёс, плавно вскидывая руки. – В детстве мечтал стать фокусником. С тех пор всю дичь, что творю, прошу считать магией!

Все рассмеялись, а я, чтобы усилить эффект, достал у Руби из-за уха леденец. И когда все отсмеялись, произвёл ещё один магический пасс – отдёрнул отворот пиджака, демонстрируя свой новый значок – бронзовую Печать Потока.

– Зацените, какой красивый.

– Красивый, – подтвердила Руби. – Но чёрный шёл тебе больше.

Показала язык и широко улыбнулась роскошной голливудской улыбкой.

Глава 2 Порядок и хаос

Первым занятием после первого экзамена и выходных за ним последующих оказалась «теория супергероики». Стивен Ли Рой уже ждал всех в аудитории, закинув ноги на стол и вальяжно расположившись в кресле на колёсиках. Он читал какую-то книгу и, завидев нас, поправил очки, но не спешил что-либо менять.

– Приветствую, господа. Вы сегодня раньше обычного.

– Здравствуйте, – первой отозвалась Руби, чуть заметно порозовев. – Мы решили не медлить. Ваши занятия одни из самых интересных.

И поправив непослушную прядь, потупилась.

– Приятно слышать. Присаживайтесь, – он указал рукой на пустые сидения и вернулся к чтению книги.

Шен, я, Руби, Терр и Ляся прошли на свои места, занимая правый дальний угол напротив преподавателя.

– Ты чего покраснела так? – шёпотом с насмешкой спросил Шен. – «Ваши занятия лучшие», улюлю, – передразнил он, пытаясь кокетничать.

– Заткнись! – зашипела она. – Что б ты ещё в этом всём понимал, дурень.

И отвернулась, раскрывая учебник и делая вид, что Шена не существует.

А он ткнул меня локтем в бок и заговорщически произнёс:

– У тебя конкурент. Срочно прими меры…

И я принял. Только не те, на которые он рассчитывал: стукнул его по голове книжкой, так что у него голова сплющилась и стала похожа на шар с щеками.

От дуракаваляния нас отвлекла появившаяся в лекционной Агата. Та самая заклинательница кошек и единственная выжившая жертва призрачного маньяка, терроризировавшего студентов по приказу докторши.

– Я хотела сказать вам спасибо, – сдержанно произнесла она. – Вы спасли мне жизнь.

И хоть эмоций её лицо почти не выражало, было видно, что ей очень хочется выразить благодарность. Социальные контакты давались молчунье с трудом. С кошками было попроще.

– Рады помочь, хочешь сесть с нами? – предложил Терр, и Агата кивнула, села рядом.

– Я вышла из комы, когда вы изгнали его. Он чем-то туманил мой мозг, нагоняя кошмары и не позволяя из них вырваться. Было очень страшно, и я думала, это никогда не закончится.

– А что случилось с другими ребятами, не знаешь? – поинтересовался, потому что произошедшая история всё ещё казалась мутной, хоть я, по словам общественности, и вскрыл нарыв, который назрел в Высшей Школе Героев и обезвредил врагов.

– Без понятия. Даже не очень поняла, как сама попалась. Он выскочил из стены, напал неожиданно, и мои попытки отбиться не увенчались успехом. Помню только, как он схватил меня за горло, поднял и что-то требовал. Не помню, что и зачем, – она провела пальцами по шее, будто пытаясь смахнуть пальцы монстра, которых там, конечно же, уже не было. – Он что-то бормотал, и я начала терять сознание. Потом помню лишь кошмары и как очнулась в больничной палате. Спасибо вам, если б не вы…

– Это всё Рэй, – с гордостью произнесла Руби. – Он не только прогнал оживший дух Тейлора, но и докторшу разоблачил, которая призвала его и контролировала.

– Ты тоже помогала, не скромничай!

Руби улыбнулась, почти не пряча глаза. Ей было приятно признание.

– Других студентов так и не нашли, – продолжил я. – И это странно. Просто если он был известен тем, что душил своих жертв, то почему ты выжила.

– Вам не сказали? – удивилась Агата. – Его спугнул охранник. Не помню деталей, так что не знаю точно, как всё произошло, но я увидела его в коридоре. И он увидел нас, бросился вперёд, но я уже отключилась, когда он добежал. И раз очнулась сразу после того, как вы уничтожили Тейлора, значит, он удерживал моё сознание в состоянии сна или комы. А другие ребята… Вряд ли им повезло так же, как мне.

– Интересно получается, – задумчиво произнёс, глядя на Агату, которая теребила одну из косичек пальцами. – Значит, тебя спас охранник, который видел Тейлора, но нам об этот ничего не сказали? Нам дали записи с камер, дали задание найти пропавших, но никто и словом не обмолвился о полупризрачной сущности?

– Выходит, так, – она пожала плечами. – Но он мог принять его за постороннего или просто за ряженого, ведь призрак Тейлора мог принимать вполне материальный вид. Ну и кроме того, как именно он прогнал его не известно, ведь не обязательно, что он ушёл сквозь стену у него на глазах.

– А сказать, что на территории есть посторонний или кто-то из своих обрядился монстром и кошмарит студентов нельзя? И ещё нестыковка. Нам не сказали, что тебя нашли сразу. Нам сказали, что ты пропала и только потом заявили, что ты нашлась и не приходишь в себя.

– Я не знаю… – она помотала головой и опустила руки, горько вздохнула.

Было видно, что ей тяжело говорить на эту тему.

– Может, охранник мне только почудился, вдруг это уже был один из моих кошмаров? Я не могу ручаться, что реально, а что нет. Мне до сих пор кажется, что всё происходящее сон, а я всё ещё во власти этого гада, – она стукнула по столу, негромко, но злобно.

– Всё хорошо, всё закончилось, ты не спишь, – утешающее произнесла Ляся и приобняла Агату. – Тебе больше нечего бояться.

Мне хотелось тоже подбодрить её, но любопытство оказалось сильней.

– Всё равно всё это как-то странно, – не выдержал я. – Нам почти ничего не говорили, да и поиски начали, когда жареный петух клюнул. Ну, когда девочку из золотого сектора похитили. А до этого особо и не чесался никто. Больше валили на то, что студенты сами сбежали.

– Так лучше для имиджа Школы, – пожала плечами Ляся. – Бизнес есть бизнес. Кому захочется признавать ошибки?

И в чём-то она была права. Я хотел продолжить аккуратно расспрашивать Агату, но в аудитории, потихоньку заполнявшейся студентами, становилось шумно, и Ли Рой уже поднялся с кресла, подготавливая очередную пачку плакатов и проектор.

– Адан Мун, – громогласно произнёс лектор, и все притихли, обратив взгляды на доску, где небрежным почерком он вывел озвученное имя. – Что вам известно о нём?

Грейсон, тот самый парень, что попытался оспорить моё лидерство, когда мы делились на команды перед экзаменом, поднял руку.

– Его следы развеял ветер, – поднявшись, ответил Грейсон после кивка Ли Роя, и я вспомнил, что уже слышал эту фразу.

Так говорили о тех, кто пропал без вести. И в каком-то смысле следы студентов тоже развеял ветер, потому что всю правду о случившемся мы так и не узнали.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил лектор.

– Грейсон Доу.

– Это всё, что вы хотите сказать о Великом Герое?

– Это основное, что мы о нём знаем. Ведь после того, как была выиграна Первая Пространственная Война, никто ничего о нём не знает. Герой не оставил прямых потомков, какой-то информации о своей судьбе тоже. По некоторым версиям он погиб на поле боя, по другим – решил вести затворнический образ жизни, уйдя в тень.

– Есть ещё версии?

– Он мог пострадать при закрытии последнего разлома, истратив все силы и пожертвовав собой ради остальных.

Ли Рой покивал, прохаживаясь вдоль доски.

– Хорошо, садитесь. Кто-нибудь ещё хочет дополнить?

Руку подняла Руби, и хоть от смущения прикусила губу, боясь выразить мнение на всю аудиторию, всё равно была полна решимости ответить. Ли Рой подал знак рукой, и она поднялась.

– Адан Мун, чью статую можно наблюдать на центральной площади студгородка, действительно исчез. Но по пророчествам один из его рода объединит второе поколение Героев, когда придёт время. Было много версий по поводу того, кого можно считать потомком, например, детей его родных братьев и сестёр или всё же учесть вероятность, что у него могли быть отношения до того, как проявился дар, и потомки могут быть, так сказать, тайными. Есть вероятность, что он и сам мог не догадываться, что у него есть дети. Но мы узнаем, кто станет новым лидером только когда придёт время.

– А как мы об этом узнаем?

– По пророчествам какой-то предмет, которым владел Адан Мун, откликнется на зов нового хозяина.

– Прекрасно! – похвалил Ли Рой.

– И откуда она всё это знает? – шёпотом спросил у меня Шен.

– Да что б я знал… – отозвался я.

Мне было интересно изучать легенды, то по этой теме было очень много материала, часть из которого являлась домыслами и теориями и содержала очень много воды. Руби же, каким-то чудом, умела вычленять главное и акцентироваться на основном. Но я не был к себе строг, потому что мои познания об этом мире и его легендах, традициях и пророчествах были нулевыми и пополнялись в короткий срок, а ребята росли на этих историях и даже без учебников знали немало.

Руби села на место, а лектор продолжил лекцию.

– Мы действительно обладаем не самой точной информацией о тех временах. Какие-то из записей были повреждены, какие-то дошли в неполном формате, что-то до сих пор остаётся неясным, потому что мы не знаем, как именно трактовать те или иные строки, но одно можем сказать точно – пришло время, которое станет для всех нас испытанием. Вы, – он окинул нас взглядом, пытаясь хоть на мгновение установить зрительный контакт если не с каждым, то хоть с какой-то частью из сотни человек, – Герои. Второе поколение пробудившихся. И на ваши плечи ляжет тяжёлая ноша. Формат обучения превращает всё это в весёлое телешоу, но я хочу, чтобы вы помнили – учёба не всегда будет радостной. Настанут дни, когда вам придётся сражаться плечом к плечу. И если сейчас у вас есть разногласия, то их не должно быть на поле боя. В наш мир вторгнутся существа, которых никто из нас никогда не видел. И один из вас должен будет вести остальных.

Ли Рой выдержал паузу, заглядывая в глаза слушающим, и продолжил.

– Некоторые из вас не хотят тут быть, некоторые, наоборот – амбициозны и азартны. Но помните, кто бы ни стал последователем Адана Муна, ему придётся нести эту ношу.

– Я думаю, это Джонни, – прошептала Ляся. – Его семья имеет корни, родственные с потомками Муна. Джонни очень гордится своим семейным древом.

– Как же нам повезло… – раздосадовано отреагировал я. – Джонни и без того на героя не особо тянет, а если окажется лидером, то нам точно хана.

– Угу. Поэтому Ли Рой об этом и заговорил. Хочет сразу настроить морально всех претендентов и тех, кому не светит, на то, что будет несладко.

– А много их? Претендентов… – Я старался говорить как можно тише, чтобы не попасть в немилость ещё и к лектору.

– Не очень. Я просила близкого мне человека навести справки. Основной претендент Джонни, ещё здоровяк, из его шайки…

Она поймала мой удивлённый взгляд и пояснила:

– Он приходится Джонни каким-то троюродным братом, так что формально тоже относится к непрямым потомкам Муна. У девочки из серебряного сектора есть родство, – она указала на фигуристую рыженькую милашку, поглощённую разглядыванием портретов Героев в учебнике. – Вон тот качок из серебряных тоже, и ещё один из золотых. Может, есть кто-то ещё, но я не в курсе.

– Но есть же ещё вероятность, что у самого Муна были дети?

Она помотала головой.

– Крайне маловероятно. Скорее уж он ушёл в тень и наделал детишек в какой-нибудь далёкой провинции. Но тут не угадать. Самая распространённая версия, что он всё-таки погиб и не оставил детей. Так что есть риск, что придётся подчиняться Джонни.

– Может, да, а может – нет.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Ляся, но нас заметил Ли Рой, и мы замолчали.

Можно было бы сказать ей, что если даже Джонни окажется главным, это не значит, что у него получится им быть. Да и, в конце концов, сколько было ситуаций, когда правитель страны оказывался лишь марионеткой. Так и сейчас, формально Джонни может стать «президентом», но армия будет слушать своего командира. И я не собираюсь упускать возможности проявить себя. Со дна ведь есть только один путь – наверх.

– Кто знает, какими выдающимися способностями обладал Адан Мун? – заговорил лектор, раскрывая портрет с великим воином на доске.

Отвечать вызвалась девушка из бронзового сектора.

– Он умел влиять на червоточины и разломы. Умел с ними взаимодействовать. Ещё умел переноситься в пространстве и переносить предметы.

Ли Рой прищурился и поднял указательный палец, и все сразу поняли, что с последним утверждением он не совсем согласен.

– Адан Мун действительно прекрасно взаимодействовал с аномалиями и червоточинами, но насчёт переноса – не совсем верно. Как вы помните, Печать Потока позволяет Героям воздействовать на предмет – двигать его, ломать, управлять им. Адан же умел воздействовать на пространство, именно поэтому червоточины и разломы так легко ему поддавались. Он мог сосредоточиться на предмете, и через мгновение тот уже оказывался в другой точке пространства. Со временем он научился переносить в пространстве и себя, что создавало эффект, будто он телепортируется. Его было сложно ранить, невозможно пленить и легко потерять из виду. А теперь вопрос. Кто знает, какая Печать была основной у Великого Героя Адана Муна?

Возникла неловкая тишина, студенты либо переглядывались, либо пожимали плечами. Если Печать Потока не подходила, то у меня имелась лишь одна версия – есть ещё одна Печать, но нам о ней пока не рассказывали. И только Джонни, похоже, знал, о чём речь, потому что гордо вскинул руку, самодовольно улыбаясь.

– Слушаю вас, – Ли Рой присел на край стола, с интересом глядя на Джонни.

– Персиваль-младший, – представился тот и продолжил: – У Адана Муна была Печать Хаоса. Иногда его так и называют «Великий Герой, которому подвластен даже Хаос».

– Браво, – похвалил Ли Рой. – Собственно, с этой легендарной фразы и берёт название Печать. Если вы помните, на первом занятии был пятый символ, который я заменил знаком вопроса. Тогда нам было рано ещё об этом говорить, но теперь пришло время. Нам в целом придётся сильно ускориться по программе, потому что события развиваются слишком стремительно. Когда составлялся план, никто не думал, что аномалии или червоточины начнут проявлять себя в первый же год, но, – он развёл руками, – как вышло, так вышло. И у потомка, который окажется достоин, должен будет проявиться такой же дар к воздействию на пространство.

Робкая надежда, которую я питал на то, чтобы каким-то чудом оказаться в числе претендентов, таяла на глазах. Мои и без того невысокие шансы теперь развеялись почти в ноль. Если у потомка должны будут проявиться способности к телепортации, к взаимодействию с материей и другие крутые штуки, то такие простые манипуляции, как повернуть камеру в нужную сторону или закидать противника фенами должны происходить без особых усилий, а у меня что-либо получалось хорошо, только когда охватывала злость или приходилось напрягать все органы чувств и концентрацию. Но важно ведь вовремя понять свои сильные и слабые стороны и развиваться в намеченном направлении, так что побороться с Джонни ещё представится возможность.

– Помимо Печати Хаоса, – Ли Рой щёлкнул кнопку на ноутбуке, и проектор вывел на доску символ, напоминающий гипнотическую спираль, вот только линии там не были упорядочены, они как будто закручивались, но при этом искажались. – Адан Мун владел ещё и Печатями Разума и Силы. Он с лёгкостью подчинял противников силой мысли, но проблема была в том, что не всегда противники имели сознание, похожее на человеческое.

Ли Рой щёлкнул по кнопке, и появилось следующие изображение. Огромные насекомообразные чудовища были изображены схематично, но всё равно нагоняли ужас.

– Фу… – скривился Ляся. – Увидишь такого ночью на кухне, сразу от страха умрёшь.

– Это смотря какого размера у тебя тапки, – хохотнул Шен и изобразил, как героически он мог бы прихлопнуть тварюшку.

– Они нападали толпами, – сдержанно произнёс лектор, – поэтому представляли большую опасность. Подчинить их разум не получалось даже у Муна, потому что эти существа имели какую-то особую связь, и теперь, анализируя записи тех времён, можно предположить, что это было нечто наподобие коллективного разума. И вклиниться в эту «сеть» и перенастроить не получилось ни у кого из Героев. Поэтому битва вышла ожесточённой. Чудовища как саранча сносили всё на своём пути. Но когда противник был почти повержен, отдельные индивиды оказывались почти беспомощными. Так что, если встретите такого на кухне, – он посмотрел на Лясю, намекая, что всё слышал, – не бойтесь. Достаточно будет повредить ему голову. В одиночку такой противник очень глуп, не агрессивен, но быстр и, вероятнее всего, напуган. Так что действовать лучше без промедлений и чётко. Но по монстрам будет отдельное занятие. Сегодня сосредоточимся на Адане Муне и его потенциальных потомках.

Джонни надменно улыбнулся, поглядывая на прихвостней. Ядовитый крысюк похлопал его по плечу, а здоровяк, который тоже мог претендовать на лидерство, почему-то никак не проявил себя, будто тема была ему совершенно неинтересна.

Как говорили в моём мире: «Спаси, Господи, от друзей, а от врагов я сам избавлюсь». Так вот теперь хотелось поменять эту фразу на следующую: «Спаси, Господи, от таких Героев, а от врагов мы сами отобьёмся».

И если я что понял, читая учебники, так это то, что и в те времена с Героями было не всё так гладко. Люди всегда люди.

И поэтому не все Герои оказывались выдающимися представителями рода человеческого и ориентировались на высокую мораль. Героизм большинства раскрылся, когда пришлось выбирать сторону, и не все в итоге оказались на стороне людей. Были случаи, когда кто-то бежал с поля боя спасаясь. Если верить легендам, спастись им не удалось. Были и те, кто пытался договориться с врагом, но их участь тоже в итоге оказалась незавидной.

Из тех, кто принял бой, выжили тоже далеко не все, но память обо всех одарённых, защищавших этот мир, хранится в архивах. И всем нам есть чему у них поучиться. Особенно в плане принятия себя, своих способностей, своего предназначения, а также – техник ведения боя и управления силами Печатей.

– У меня последний вопрос, – произнёс Ли Рой, сворачивая плакаты. – В чём, по-вашему, основная заслуга Адана Муна?

– В том, что он самый крутой мужик с самыми крутыми техниками, – выпалил Джонни.

– Я вас услышал, но не выкрикивайте с места, подымайте руку, – осадил его Ли Рой. – Есть другие версии?

Руку поднял я. Не то чтобы мне было что сказать, чтобы как-то выделиться, но поучаствовать и высказать противоположное мнение захотелось. Лектор кивнул.

– Основная заслуга Адана заключалась не в том, что он владел Печатью Хаоса, умел воздействовать не пространство и материю, а в том, что он умел воздействовать на умы собратьев. И я сейчас не про Печать Разума и навязывание воли. Я про ораторский дар и про выдающиеся лидерские качества Муна. Он собрал всех Героев под одно знамя, он вёл их в бой и отстоял свой мир.

«И я могу поучиться у него этому», – добавил про себя, но вслух не сказал.

– Прекрасно, – заключил Ли Рой. – А теперь давайте перейдём к тесту. Доставайте листочки.

«Некоторые вещи никогда не меняются», – подумал я, вынимая лист из папки с бумагой.

По аудитории пробежался неодобрительный шёпот.

– Не волнуйтесь, просто закрепим материал по предыдущим темам. Смотрите на это не как на очередную контрольную, а как на возможность проявить себя и освежить знания.

Он щёлкнул по кнопке, и проектор вывел слайд с тестом. И пока все напряжённо вчитывались в вопросы, я переваривал услышанное о Великом Герое.

«Мне не нужен Хаос, – подумалось мне, и мысль оказалась лёгкой в принятии, даже в какой-то степени обнадёживающей. – Чтобы собрать всех под одно знамя, мне нужен порядок...»

Мне нужно, чтобы они меня слушали, слышали и слушаюсь, если возникнет необходимость. И идея организовать студсовет – лучшее, что можно было придумать в данной ситуации. Теперь дело за малым – подать документы ректору и возглавить движение.

Я, как оказалось, сработал на опережение сам того не подозревая.

Глава 3 Харрис

Не все герои носят плащи. Некоторые носят белоснежную студенческую форму с бронзовыми пуговицами и бронзовым круглым значком с символом молнии на нём.

Парадно одеться к мероприятию меня попросили в администрации, прислав сообщение и уведомив, что у меня хотят взять интервью, как у героя, разоблачившего заговор, обезвредившего монстра и победившего на экзамене.

Радость омрачало то, что интервью должен был провести тот самый Линн Харрис, раскатавший меня в парочке своих статей. Так что в настроении был боевом с самого утра. Наверняка мерзавец будет нападать, вместо того, чтобы отдать должное заслугам. Припомнит тюрьму, видео с пострадавшими, а может, и ещё что-то нароет. Кто знает, какие скелеты скрываются в шкафу бывшего хозяина тела.

Я поправил галстук, воротник и манжеты. Костюм сидел превосходно. Ещё раз окинул взглядом отражение в зеркале, провёл рукой по выбритым щекам, на которых не сказать, что много чего наросло, но следить за внешностью приходилось усиленней, ведь конфеты часто выбирают по фантику. А я был тем ещё леденцом, и хотел обзавестись как можно более крепким костяком поклонниц. И яростно желал уделать Харриса по всем фронтам.

Интервью назначили на три часа дня в холле медкорпуса – в гнезде заговорщиков, которым руководила доктор Дэниелла, покинувшая проект в наручниках.

Я вошёл в здание в полной боевой готовности, и всё равно оказался не готов к ситуации. В нос ударил едкий аромат парфюмерии, от которого, конечно, не сводило дыхание, но которые очень неестественно вторгся в пространство медцентра, где обычно витают совсем другие запахи. Дезинфицирующие средства, пропитавшие всё в этом здании, уступили место благоуханиям косметики, лаков для волос и прочей чепухе.

Меня тут же подхватили под локоть суетливые барышни, решившие, что нерадивому студенту обязательно требуется помощь стилистов, визажистов и парикмахеров. Отбиться не получилось. Максимум, чего добился – обещаний, что они только слегка меня причешут, припудрят, чтобы не блестело лицо, и отстанут сразу после этого.

И пока сидел в кресле, а глаза мне слепили лампы, мимо прошла знакомая фигурка. Блондинистые распущенные локоны сразу помогли опознать объект.

«Чили, – едва заметно улыбнувшись, подумал я. – Наверняка тоже получила свою минуту славы, рассказывая о том, как была шокирована поступком доктора Дэни».

Девушка подошла к кулерам с водой, набрала стаканчик и, к моему удивлению, направилась к нам.

– Водички? – промурлыкала она.

– Спасибо, – поблагодарил я, принимая подношение и ловя хитрый прищур голубых глаз.

Её взгляд будто кричал: «Ну что, каково тебе быть звездой? Я теперь тоже это знаю».

– Только быстро! – взвизгнула гримёрша. – Чтоб пудра не поплыла, а то по щекам воду размажешь, будет ужасно.

Вода была слишком холодной, но зато освежила и взбодрила.

Чили отошла недалеко, прислонилась попой к подоконнику, поправила халатик, выгоднее раскрывая вырез, скрестила руки под грудью, приподнимая её и эффектно выпячивая. Голову вскинула, осматривая всё свысока и с хитринкой. Короткий халатик при этом симпатично расходился полами от нижней пуговички, обнажая ножки.

Умела девчонка себя подать, ничего не скажешь. Один из операторов тут же сфотографировал красотку несколько раз, а та, будто не замечая, ещё выше вздёрнула носик и слегка повернула голову, раскрываясь с наиболее выгодного ракурса.

– Готово! – рявкнула гримёрша, буквально выдёргивая меня с места и передваивая какому-то сухенькому мужику, который повёл меня к креслам, который расставили напротив мозаики, украшавшей одну из стен холла. Там был изображён Адан Мун в числе других Героев, которые слегка меркли на его фоне.

– Присаживайтесь, – пригласил мужичок, и я уж было решил, что это и есть тот самый Харрис.

Но догадка не оправдалась, он лишь прицепил мне петличку и поправил шнуры, пряча их под пиджак. Расположившись в кресле, отметил, что в этой части холла пахнет значительно лучше, что определённо шло в плюс вытяжкам и декораторам, расставившим везде цветы в вазах, которые не только радовали глаз, но и облегчали воздух.

Почему нельзя было разместить гримёров в подсобных помещениях, а не в противоположном конце холла – осталось загадкой.

– Добрый день, мистер Канто Алан Рэй, – раздался женский голос, и на кресло напротив плюхнулась барышня в тесном тёмно-синем строгом костюме из юбки-карандаша и пиджака, перетягивавшего талию так, что казалось, она переломится как спичка. Но я вперился в неё взглядом не потому, что впечатлился одеждой и фигурой. Её лицо показалось мне до боли знакомым.

– Меня зовут Линн Харрис. Но мы с вами ещё познакомимся официально, когда начнётся съёмка.

– Ты-ы-ы? – Меня захлестнули эмоции, и я с трудом подавил порыв подняться с места и нависнуть над ней в возмущении.

Во-первых, потому, что зловредным Харрисом, которого я представлял себе взрослым токсичным мужиком средних лет, оказалась миниатюрная женщина возрастом примерно как медсестричка Чили. Во-вторых, эта поганка уже как-то предлагала сесть мне на лицо, когда я случайно налетел на неё после вечеринки. И это ей хватило наглости в статье упрекать меня в аморальном и неэтичном поведении.

– Линн Харрис?! – спросил я, сам не понимая зачем. – Вот зараза!

– Сам такой! – возмутилась она.

– У тебя мужское имя! Линн! Харрис! А ты… ты не мужчина, – растерянно произнёс я.

– Я в курсе, – рассмеялась она. – Папа, конечно, хотел сына, но на мне это никак не сказалось. А, вообще-то, я Линнея. Просто для псевдонима взяла короткий вариант.

– Я сваливаю… – изрёк с безразличием, начав подыматься с места.

– Ну, тише, тише, – отмахнулась она. – Ещё покурлыкаем насчёт нашего с тобой недопонимания. Сегодня ты тут как герой, и мне бы хотелось отделить личное от официального. Поняли друг друга? – она просверлила меня взглядом до самого нутра, и я просто охренел от наглости.

– Нет! – Начал снимать микрофон, но она тут же подалась вперёд, нависла надо мной и шепнула, нежно коснувшись моей руки, поглаживая и прихлопывая.

– Не кипятись. Я тут, чтобы помочь, даже если ты мне не веришь. Дай шанс… – и отстранилась, опираясь на подлокотники кресла, заглядывая в глаза. – Обещаю… – прошептала и состроила невинное лицо.

Я не торопился отвечать, и тогда она продолжила подмазываться, но уже не так явно. Ловкими пальчиками поправила микрофон, перецепила его на воротнике пиджака, пригладила поправляя.

– Ну, красавец! Настоящий герой, – произнесла, словно не для меня, а играя на публику. – Позволишь мне представить тебя героем перед лицом общественности. А? – И склонила голову, игриво прищурившись.

– Может, мне стоит продолжить разоблачения, вместо того, чтобы доверяться женщинам, мотивов которых я не понимаю? Одной докторше мы все уже доверились, и к чему это привело?

Оператор, настраивавший камеру, высунулся, заинтересовавшись нашим диалогом. Она заметила, небрежно махнула ему, чтобы скрылся за объективом, и произнесла:

– Минута, и мы будем готовы. – Обернулась ко мне, усаживаясь в кресло. – Одно интервью, – подняла указательный пальчик, – и ты не пожалеешь. Тем более – ничем не рискуешь.

– Репутация, – отрезал я.

И она понимала, о чём говорю, раз сама занервничала. При желании мог сдать её с потрохами. Барышня таскалась по закрытой территории кампуса без пропуска в то время, когда здесь пропадали студенты. Одно моё слово, и на неё могла пасть тень как на участницу заговора. И пусть потом отмазывается, что она не верблюд.

Сам я, конечно, не верил, что она причастна, но слишком уж любопытной оказалась Варвара, и по носу её страсть как хотелось щёлкнуть.

– Репутация важна нам обоим. И поэтому мы можем быть друг другу полезны. Кроме того… – она замолчала, обдумывая фразу. – Информация – мой конёк. Тебе есть что поведать мне, а мне – тебе.

Подмигнула и испытующе всмотрелась, ожидая реакции.

«Сдать негодяйку всегда успею, – подумал я. – Но если у неё действительно есть полезная информация, это стоит проверить».

Протянув руку вперёд, дождался, пока она радостно ответит на рукопожатие, сжал хрупкую ладошку сильнее и, глядя в глаза, произнёс:

– Рад познакомиться, мисс Харрис. Надеюсь, я об этом не пожалею.

– Не пожалеешь, – уверенно произнесла она, не пытаясь вырвать руку. – Я в этом тоже заинтересована.

– Тогда начнём.

Стоит отдать должное, представила она меня действительно царски. Расхвалила, отметила мои победы по всем фронтам, но сказка закончилась быстро, когда в дело пошли настоящие вопросы.

Начала она с простого: как мне проект, как я обжился, с кем подружился, чем увлёкся, когда началась практика. Первым не самым приятным вопросом стал вопрос про Печать.

– Скажите, – невинно начала она, – ваша основная специализация связана с Печатью Потока, правильно? – и, заметив кивок, продолжила: – На каких направлениях вам удалось достичь наибольших высот?

Резала по живому, гадина, и при этом мило хлопала глазками и елейно улыбалась. Признаваться, что звёзд с неба не хватал, не хотелось, поэтому сосредоточился на правде, которую можно было подать с выгодной стороны.

– Пока сложно говорить, – смазал акцент, чтобы повернуть обсуждение в выгодном направлении. – Развитие способностей всё ещё не перестаёт меня удивлять. В неожиданных ситуациях Печать проявляется себя по-разному. – Теперь нужно было подчеркнуть значимые достижения. – Не знаю, это Печать Потока или второстепенные Печати дают о себе знать, но, например, при работе с червоточиной, когда нам поручили попытки её закрыть, способности начали раскрываться с неожиданных сторон с очевидными успехами. Мне было несложно её обнаружить, взаимодействовать тоже. Конечно, это высасывает силы, но опыт показался мне интересным, полезным и продуктивным.

– А что скажете насчёт экзамена? Зрителей восхитили ваши лидерские качества и смекалка. Откуда у вас такой стратегический опыт?

– Я просто доверился своей команде. Мы хорошо знаем друг друга, и это помогает слаженно планировать действия.

– Но ведь вы взяли на себя руководство всем отделением, не только своей пятёркой, но и остальными частями группы вашего цвета.

– Видеоигры, – с серьёзным лицом ответил я, и она сначала не поняла, а затем рассмеялась, повернулась в камеру и обратилась к ректору.

– Думаю, руководству Школы стоит ввести игровые турниры на компьютерах, чтобы помочь студентам с планированием операций, которые их ждут в будущем.

Она дважды коснулась указательным пальцем виска и опять переключила внимание на меня, задав ещё несколько вопросов по экзамену. Не упустила из виду и ситуацию с Джонни, видео с которым появилось на праздничной церемонии по окончании игр.

– Вы к этому причастны? – с хитринкой в глазах спросила она.

«Вот Лиса Патрикеевна, – подумал я, – глядя в зелёные глаза. – Была б рыжая, так и прозвал бы!»

Но у девушки были каштановые волосы, которые она периодически откидывала назад, чтобы выгодно смотреться в кадре.

– Ни в коем разе, – ответил я. – У нас с Джонни возникла перепалка в процессе игры, но это всего лишь игра. Никогда не переношу эмоции из соревнований в реальную жизнь.

– Думаю, нашим зрителям будет интересно узнать, как же вам удалось разоблачить заговор? Доктор Дэниелла, охранник, помогавший ей. Затем следствие выявило ещё несколько человек, которых передали в руки правосудия. Ну и, конечно же, Уолтер-Джек Тейлор, который восстал из мёртвых и преследовал студентов. Как вам удалось догадаться, кто стоит за похищениями и вывести его из строя?

– Мне хотелось бы сказать, что это было легко, но нет. Мне отчасти повезло. И если бы не везение, вряд ли бы исход предприятия был успешным.

– Вы скромничаете, – произнесла она и подалась вперёд. – Какие у вас секреты?

Расслабленная поза, приятный голос и хитрые глаза располагали к общению, но я старался не сболтнуть лишнего.

– Просто я наблюдательный. Поведение доктора Дэниеллы показалось мне подозрительным. А кольцо, при помощи которого она управляла этим зомби-призраком, просто попалось мне на глаза, когда охранник передавал его. В тот момент мне не удалось разглядеть его и сопоставить с изображением, которое я видел в музее, но саму ситуацию запомнил, – приврал я, – и потом всё сложилось как пазл.

– Многие зрители отмечают вашу неуёмную жажду знаний, достижений и побед. Откуда это вас?

Хотелось сказать, что когда тебя лишают всех накопленных успехов и предоставляют возможность заново пройти путь, уже не размениваешься на мелочи. Но ответил так, как ответил бы в своём мире. Честно и просто.

– Тренер учил побеждать и обходить соперников во всём, а мама учила сравнивать результаты только со своими собственными. Оба по-своему правы. Совет тренера пригоден для экзаменов, а совет мамы – для повседневной жизни.

– Тренера? – переспросила Линн, и я спохватился.

– Физрука…

– Ясно. А я-то уж решила, что мы чего-то о вас не знаем, – улыбка стала загадочной. – Вдруг в прошлом помимо обычной школы вас тайно обучал боевой монах с дальних восточных островов.

– Увы, – рассмеялся я и про себя подумал: «Если б ты только могла представить, какие на самом деле тайны я храню…».

Дальше пытать меня она не стала, задала несколько вопросов по том, как мы с Руби обезвредили монстра, и перешла к той части, ради которой всё, скорее всего, затевалось.

– Вы не могли бы продемонстрировать что-то из своих способностей?

Демонстрировать не хотелось, боялся облажаться, но дама хотела шоу, а я хотел рейтингов.

Мы оба поднялись с мест, отходя от кресел на свободное пространство, где ничего не мешало. Я медленно снял белоснежный пиджак, улыбнулся.

– Ох, ох! – оживилась она. – Одну минуточку. А можно мне кое-что проверить?

Она посмотрела в камеру и произнесла:

– Наверняка девушки припали к экрану и хотят сделать то же самое. Канто Алан Рэй…

– Можно просто Рэй, – поправил я.

– Можно ли вас потрогать?

Развёл руками, давая понять, что сопротивляться не стану. Она подошла ближе и прикоснулась к только зарождавшейся в худосочном теле бицухе. Я даже с какой-то грустью подумал, что будь у меня прежнее тело, я б куда больше всех впечатлил.

– Неплохо, – произнесла она. – Мы имели удовольствие наблюдать за вами, когда вы покинули душевую через окно. Увидели даже больше чем ожидали. Прокомментируете как-нибудь?

Засранка всё-таки напомнила, как я бегал голым по кампусу. Мне захотелось напомнить, что она бегала вечером по кампусу, шпионя за студентами в парке, но сдержался. Эту карту если разыгрывать, то не так бездарно.

– Рад, что вы впечатлились, – коротко ответил я и улыбнулся.

– Тогда впечатлите нас ещё больше, продемонстрировав свой дар! – парировала она.

Я подвернул рукава рубашки, глубоко вдохнул, сосредоточился, прикрыл глаза. Больше рисовался, конечно, но и настраивался тоже. Вскинул руки, как это делали бойцы в кино. Стойка вышла бесполезная, но эффектная. К тому же драться-то я не собирался.

Линн Харрис стояла, стреляя глазками, игриво поправляла волосы и ждала, когда начнётся шоу. А оно уже началось, просто она этого ещё не поняла. Листы заметок, которые лежали в папке, затряслись, шелестя и выбиваясь из общего строя. Больше ничего не происходило, и поэтому возникшая заминка, заставила девушку чувствовать себя неуютно. Но это было спланировано. Второй оператор уже всё понял и направил камеру, куда следовало.

– Что именно вы хотите нам продемонстрировать? – поинтересовалась она, а я только приложил палец к губам.

К своим, жаль не к её. Это было бы круче, но, даже учитывая предложение сесть на лицо, мы не были настолько близки.

Ваза с цветами за спиной интервьюерши легонько подрагивала, но мне никак не удавалось вытащить цветок. Но вспомнив, как летали фены, как трясся стакан с водой на первых испытаниях, как искажалось от злости лицо Джонни, наконец, поймал настрой. И видимо, даже перестарался, потому что стекло от напряжения лопнуло, а одна из роз молниеносно переместилась мне в руку, преодолев несколько метров так быстро, что никто и заметить не успел.

Линн вздрогнула: и от треска стекла, и от внезапно появившейся розы. Лепестки колыхнулись, один даже упал на пол, но в целом бутон остался цел.

– Это вам, – в лёгком поклоне преподнёс цветок, прикидывая, сколько девчачьих сердечек при просмотре этого эпизода забьются быстрее.

Щёки едва заметно покраснели, и я представил, какой пунцовой бы стала Руби, если бы это происходило с ней.

– Вау, – растерянно произнесла она, вдыхая аромат цветка. Красные лепестки оттенили её губы, подведённые помадой подобного оттенка.

– Спасибо, с вами было приятно общаться, – она протянула руку, и когда я ответил на рукопожатие, шепнула: – Жди у подсобки.

И тут же отстранилась, не давая опомниться. Что она говорила дальше в камеру, я уже не слушал. Мой разум заполнили мысли о внезапном предложении секретного рандеву.

Тайны всегда будоражили, но ещё никогда они не были облачены в такой интересный образ.

Глава 4 Имидж Школы

Я ждал Линн в коридоре, стоя возле двери в подсобку. Мысли роились вокруг прошедшего интервью: не сболтнул ли чего лишнего. Личность загадочного Харриса, оказавшегося особью женского пола, также стала предметом раздумий. По большей части из-за того, что сработал эффект неожиданности.

Хотелось размотать этого засранца, но как размотаешь, если вместо язвительного хлыща перед тобой предстаёт кокетливая прелестница? Да ещё и утверждает, что может оказаться полезной. Инстинкты подсказывали, что ей палец в рот не клади, но при этом серьёзной опасности от барышни не исходило.

И пока я размышлял о рисках, дверь в коридор распахнулась, и на меня налетело невысокое нечто в толстовке с капюшоном и начало заталкивать в подсобку. Этим нечто оказалась, конечно же, Линн, сменившая деловой костюм на обычную одежду.

– Быстрее, быстрее, – поторапливала она, вталкивая меня в небольшое захламлённое помещение. – Не хочу, чтобы нас видели вместе.

– А вот сейчас обидно было, – проворчал я, особо не сопротивляясь и позволяя её цепким ладошкам пропихивать мою тушку. – И спинку ещё вот там почеши, – добавил, указывая в область лопаток. – Да, да, чуть ниже, пожалуйста.

– Пошути мне ещё, – проворчала она, выпустив меня из «объятий» и прикрывая за нами дверь.

Нашарила на стене выключатель и зажгла свет. Передо мной возникла растрёпанная голова, торчавшая из бесформенной сине-зелёной толстовки. Линн скинула капюшон, приложила палец к губам и прислушалась.

Затем также внезапно заговорила:

– Спасибо, что не стал устраивать сцен. Это бы всё усложнило, и тогда я бы не смогла тебе помочь. А мы можем быть очень друг другу полезны.

«Ещё одна полезная, – подумал я, вспоминая, как похожее предложение мы обсуждали с медсестричкой Чили».

– Помочь? Мне? В чём? – рассмеялся я. – У меня всё на мази.

– Это тебе так кажется. Зрители от тебя без ума, не все, конечно, но многие. Но ты злишь весьма влиятельных людей. И поэтому можешь оказаться под ударом.

– А с чего это ты такая добренька? – я сложил руки на груди. – С чего вдруг тебе помогать мне. Я знать тебя не знаю. Да и ты меня.

Теперь рассмеялась она, положила руку мне на плечо, заглянула в глаза и произнесла:

– Поверь, но я знаю о тебе достаточно, чтобы представлять, с кем имею дело. И я выбрала сторону. Вот и всё. Так что либо слушай, либо уходи.

– Допустим, – произнёс медленно, с расстановкой, – я тебе доверюсь. Чем буду тебе обязан? Ты же попросишь плату. Чего ты хочешь.

– Ты не понял, это не переговоры, не шантаж. Фу, – скривилась она, – зачем ты так всё опошлил. Я же сказала, что выбрала сторону. Когда начнётся открытая конфронтация, хочу, чтобы ты победил. Я… – она ткнула себя пальцем в грудь. – На твоей. Стороне.

Одарив барышню хитрым взглядом, выдержал паузу.

– Ну, и если ты победишь, хочу, чтобы ты помнил, кто тебе помог. Ещё, может быть, – сделав невинные глаза, произнесла она, – буду иногда спрашивать, как у тебя тут дела, и получать эксклюзивный материал. Не такая уж большая просьба.

– Вот это разговор. Это я понимаю. Возможно, меня устроят условия. Но для начала ответь, на кой хрен ты поливала меня в статье?

Пару секунд она смотрела, будто бы испытывая замешательство, а потом в глазах отразилось понимание.

– Ты обиделся, что ли? Брось. Так было надо. К тому же плохая реклама работает лучше. Поверь, знаю, о чём говорю.

– Допустим, это я тоже знаю. Но всё равно… Какого хрена?! – возмутился я.

Она вздохнула и тоже сложила руки на груди.

– Это был единственный способ подобраться к тебе. Мой шеф требует грязных подробностей, скандалов и похабщинки. Формат материала у нас такой, ничего не поделать. Но ваш ректор понимает, что скандалы привлекают много внимания, поэтому позволяет. Плюс, как ни крути, информация всё равно подаётся с выгодной для шоу стороны. Да и для тебя тоже. Плохиш, ставший героем – мечта любой девчонки.

– Любой? – хитро уточнил я, но она отмахнулась, не понимая намёка.

– Любой заучки, росшей без отца малолетки или душевно травмированной нимфетки, которая жаждет превратить в тебя в принца. Какая разница? – вдруг вспылила она. – Зачем мы это обсуждаем?

– Затем, что меня бесят статьи, с которых полощут мои недостатки.

– Да что я такого написала? Ничего сверх того, что все и так знают. Не дуйся. Послушай, – она приблизилась, положив ладони на мои руки.

– Слушаю, – коротко ответил я, не реагируя на её «нежности».

Она отстранилась, поняв, что все эти «сюси-пуси» не имеют эффекта. Единственно на что я реагировал – это конструктивные предложения.

– В вашей Школе всё очень мутно. Ректор хороший бизнесмен и прекрасный политик, когда дело касается имиджа и инвестиций в проект. Он позволяет плохую рекламу относительно Героев, потому что понимает, что сегодня кто-нибудь вас обругает, завтра кто-нибудь обязательно похвалит в противовес. И вот такие горки – очень полезная штука, потому что не дают эмоциям застаиваться. Тем более, это хорошо, когда некий костяк фанатов начинает отстаивать честь любимого Героя, ругаясь с теми, кто ругает Героя. И с таким подходом я полностью согласна. Не согласна с другим…

– С чем же? – спросил я, и с языка чуть не сорвалось: «Давай, удиви меня».

– Как он допустил, чтобы студенты пропали? Как он не распознал змею под боком? Но самое главное – почему всё покрыто такой тайной? Где недостающие записи с камер? Где тела? Агату же нашли. И ещё момент…

Но договорить Линн не успела, дверную ручку покрутили, а затем дверь распахнулась. В проёме показалось лицо оператора.

– Я тебя обыскался! – Всплеснул руками он и помотал головой в недоумении. – Не моё дело, чем вы тут занимаетесь, но нас ждёт машина и истекает пропуск.

«У кого истекает, – подумал я, – а кому-то он на фиг не сдался. Бродить, где нельзя и шпионить – то, что доктор прописал».

– Хорошо, – покивала она. – Пару минут буквально. Мы тут… – кокетливо пожала плечом и накрутила прядь волос на палец, – подпишем несколько открыток, чтоб в студии потом разыграть, и поедем. Пойдёт?

Он вздёрнул бровь, опять помотал головой, закатывая глаза, дескать «Намучился я с тобой, натура ветреная». Но согласие выразил и удалился, закрывая дверь и возвращая нам приватность.

Линн, по всей видимости, не доверяла никому и не хотела, чтобы оператор что-либо заподозрил.

– И где же открытки? – усмехнулся.

– Да какие открытки? Можно подумать, не понял, что за концерт я тут разыгрываю.

– Да понял, понял. А ещё раз прядь на палец накрутить можешь? А то я думаю, вручить тебе премию за лучшую женскую роль или отдать медсестричке, которая святую простоту из себя строит.

– А что с медсестричкой? – насторожилась Линн, игнорируя все мои попытки в юмор.

Истинная журналистская «сучность» наружу полезла.

– Проехали. Что там с ректором лучше скажи. В чём конкретно ты его подозреваешь? В халатном отношении? В личных мотивах? В сговоре?

Она тут же посерьёзнела и поманила пальчиком, чтобы я нагнулся.

– В общем, – прошептала она, – он в первую очередь работает на имидж Школы ради инвесторов, но пусть Агата попробует поблагодарить охранника, нашедшего её и передавшего в медпункт. Тогда тебе захочется ещё со мной пообщаться.

– А просто на свидание меня пригласить не пробовала? Я б, может, и так согласился.

Она закатила глаза, наверное, у них с оператором это отработанный приём.

– Нам стоит опасаться охранника? Если я пошлю Агату, то должен понимать, что ей ничего не грозит.

– Ей ничего не грозит, – заверила Линн. – А вот дальнейшие шаги лучше обсудим при следующей встрече.

– Так расскажи сейчас.

– Не время, – отрезала она. – Мне пора бежать. Плюс, так ты поймёшь, что я не вру.

Я смотрел на неё сверху вниз, пытаясь понять, какую игру она затеяла. Хоть барышня и была старше моего нынешнего возраста, ростом природа её не одарила. А оверсайз толстовка с капюшоном добавляла этой маленькой вёрткой акуле детскости и невинности.

– Хорошо, ещё пообщаемся, – подытожил я, – протягивая руку.

Разгромную статью она всё равно уже написала, а что-то хуже, чем разбой и нападение всё равно уже вряд ли всплывёт. А если захочет нарыть нового компромата – сделает это без пропуска, под покровом ночи и независимо от моего желания.

Маленькая ладошка отбила протянутую ладонь с громким хлопком и тут же вцепилась в неё пожимая.

– Но иногда мне придётся писать про тебя гадости. Не злись, – добавила она и посмотрела взглядом нашкодившего и собиравшегося вновь нашкодить кошака.

– Но не перегибай, – строго пригрозил я, указывая пальцем на кончик её недлинного, но любопытного носа.

– Хорошо, – тоном, будто разговаривает с ребёнком, проговорила она. – И ещё, Андрей, есть один дружеский совет. И для интервью, и для любых выступлений. Всегда говори правду, но никогда никого ни в чём не убеждай… – И подмигнула, накидывая капюшон. – Не лишай журналистов и сплетников их работы. Они могут сыграть тебе на руку.

Когда она выскользнула из подсобки, я какое-то время стоял, переваривая наш странный тайный разговор. Совет выглядел в целом неплохо, почти такой тактики сам и придерживался. А вот упоминание влиятельных людей, которых злю, настораживало. Кого она имела в виду? Спонсоров? Ректора? Отца Джонни? Всех вместе взятых? Оставалось только гадать.

«И ещё, Андрей…» – запоздалым отголоском пронеслись её слова в голове, и до меня дошло – я не представлялся ей своим настоящим именем.

Глава 5 Комендантский час

Даже по прошествии нескольких дней общение с репортёршей прокручивалось в голове больше сотни раз. Несколько ключевых моментов не давали покоя. Андреем меня почти никто не называл, только иногда разве что Ляся. Тайны в этом не было никакой, но однозначно поясняло – барышня-журналист Линн плотно взялась за мою тушку. С другой стороны, а чего я ожидал? Она по кампусу бегает, наши вечеринки тайком фотографирует, наверняка ещё и подслушивает.

На всякий случай несколько раз проверил комнату на наличие жучков. Конечно, ничего не нашёл, не настолько она наглая, но это встряхнуло, заставило собраться. Веселье в «супергеройской школе» расхолаживало, и все угрозы о вторжении казались чем-то далёким и сказочным, даже после столкновения с ожившим маньяком, отыгравшемся на студентах при поисках драгоценных побрякушек.

А при наличии «влиятельных врагов» следует укреплять позиции. Этим и собирался заняться. На днях подал документы в секретариат о том, каким студенты видят студсовет и чего хотят достичь, создав его.

Ректор ознакомился с бумагами и объявил общий сбор в одном из залов кампуса, куда помещались и все студенты, и преподаватели, и некоторое количество прессы по необходимости. Честно сказать, не знал, чего ожидать от встречи. О ректоре у меня сложилось мнение, как о человеке своевольном, своенравном, гордом, жёстком, но очень изворотливом. Он прекрасно врал, подтасовывал, смещал акценты и в целом по типу ведения «игры» выглядел хищно.

Возраст, субтильность, седина волос и внешняя хрупкость заставляли большинство недооценивать его таланты. А я видел серьёзного противника и был уверен, что не ошибаюсь.

Сегодняшняя встреча должна была расставить всё по местам. Лёгкое ощущение затишья перед грозой накатило предчувствием опасности. Но я не придал этому особого значения, потому что сейчас ничего от меня больше пока не зависело. Карты ещё не розданы, и продумывать стратегию бессмысленно.

Как и ожидалось, ребята заняли мне место. Сегодня к нам уже без вопросов присоединилась Агата, и я порадовался, что костяк банды отщепенцев растёт и крепнет.

Но радость длилась недолго, когда у трибуны появился ректор и мониторы зажглись, транслируя его изображение по обе стороны, стало понятно, что добра можно не ждать. Холодный прищур глаз, властные жесты. Не то чтобы я умел идеально считывать мимику и поведение, но каких-то базовых знаний и инстинктов хватило.

Ректор улыбнулся дежурной улыбкой, поприветствовал присутствующих, озвучил какие-то важные вопросы относительно жизни кампуса и перешёл к теме, которая больше всего нас волновала.

Было видно, что такого геморроя он не заказывал, но из-за того, что мне хватило ума ляпнуть об этом в прямом эфире на церемонии награждения, и для него назад пути не было.

– Хочу поблагодарить Линн Харрис, – произнёс ректор, указывая на ложу с прессой, – за то, что она уже успела осветить данный вопрос, ещё до того, как мы рассмотрели его с преподавательским составом. Ваше упорство и находчивость впечатляют, – рассмеялся он и похлопал, хотя можно было представить, с каким трудом даётся ему эта игра. – Вы были правы насчёт того, что мы упустили некоторые моменты, когда пропали студенты, но вы должны нас понять, Школа Героев функционирует первый год, на тот момент – первый месяц, так что не будьте к нам строги. Так же мы отметили, как детально вы разобрали плюсы от наличия студенческого совета, учли поддержку зрителей этой инициативы и признали, что в этом есть смысл.

«Ага, но если б не моё заявление на глаза у всех, не статья Линн, и не поддержка зрителей – ты бы похоронил поданные мною бумаги в глубине ящика стола, запер бы его на ключ и никогда б не открывал. Так ведь?» – мысленно вопрошал я, чувствуя, что прав.

Дальше последовали взаимные восхваления с преподавателями и прессой. Ректор в красках расписал, как много они приложили труда при поисках пропавших, как соболезнуют родителям и опекунам, и как качественно был пересмотрен вопрос безопасности.

На этом этапе взгляды и улыбки ректора приобрели более натуральный оттиск эмоций.

– Чтобы обезопасить студентов – нашу надежду, опору и наше будущее – от любых угроз, мы пришли к пониманию необходимости расширения правил пребывания. Помимо общих положений, с которыми Герои знакомились при поступлении, мы составили Устав, позволяющий регулировать внутренний уклад жизни в кампусе. Также мы вывели правила для преподавателей, с которыми они уже ознакомились и подписали. На этом заострять внимание сейчас не будем, так как, по сути, для самих студентов ничего не изменится. Есть только небольшие кадровые перестановки в связи с тем, что часть преподавательского состава не смогла принять новые требования. Так что не удивляйтесь некоторым заменам. Могу заверить, что на качестве обучения это никак не скажется, разве что – в лучшую сторону. Потому что теперь мы ещё жёстче подходим к подбору персонала.

Я бросил взгляд в сектор преподавателей. По большому счёту, меня волновал только один преподаватель – Стивен Ли Рой. Этот мужик знал, что делал, разбирался в людях и имел светлую голову, лёгкую искорку бунтарства (о чём говорил его гардероб, отличавшийся от стандартной формы других преподавателей), чувство такта и готовность к диалогу. С ним можно выстраивать общение, договариваться и обучаться. Но как назло, среди слегка поредевшего состава его-то я и не увидел.

Ну да ладно, ещё поглядим, как всё повернётся.

– Что касается распорядка дня, – продолжал ректор, – его придётся скорректировать. Будет введён комендантский час.

«Бу-у!» – прокатилось по рядам, особенно в стороне чёрного сектора.

Такие нововведения не обрадовали никого, но что-то подсказывало, что это ещё цветочки. Хитрый ректор сначала ввёл свои новые порядки, и только потом начнёт говорить что-то о студсовете, чтобы нам пришлось оспаривать уже утверждённые правила, а не зарубить их на корню.

«И ведь прикроется безопасностью», – и не ошибся.

– Нам стало известно, что часть студентов организовали самовольную вечеринку. По некоторым данным, кто-то даже добыл алкоголь.

Я почему-то сразу подумал, что нас сдала Линн, хоть подтверждений и не было. Джонни в теории тоже мог нас сдать, чтобы выделиться. Но вопрос о сливе информации с барышней мы обязательно обсудим при следующей встрече. Даже если это была не она, нужно предупредить, что так делать нехорошо. На всякий, так сказать, случай.

– Это недопустимо, – строго произнёс ректор. – Потому что в первую очередь подвергает вас самих опасности. Но у меня есть и хорошая новость. Мы понимаем, что нужны увеселительные мероприятия для снятия напряжения. И мы с радостью возьмём на себя труды по организации подобных событий. Конечно же, алкоголь будет исключён, но мы обещаем, что вы отлично проведёте время. Задачу по организации первого подобного праздника уже поручена моему секретарю.

«И выпорол, и пряник дал…» – Портрет ректора, который я себе представлял, ещё больше закреплялся в сознании.

– Кроме того, для организации порядка и вашей безопасности в общежитиях будут присутствовать дежурные смотрящие. Комендантский час должен соблюдаться, как и остальные правила. Чтобы мотивировать вас следовать положениям Устава, будут дежурить старшие наставники, к которым вы сможете обратиться, если возникнет потребность.

– Надзирателей подвезли… – шепнул Шен, и как с языка сорвал.

– И не говори… Вместо того чтобы разобраться с тем, как набрал сомнительных персонажей в виде докторши и охранника, с которым у неё были шашни, он набирает новых людей и усиливает контроль за нами, а не за тем, от кого может исходить потенциальная угроза.

– У неё были шашни с охранником? – удивлённо спросил Шен, и лицо у него вытянулось, не благодаря способностям, а просто из-за живой мимики.

– Ты только это услышал?

– А ты откуда знаешь вообще? Колись?

– Потом, – отмахнулся я. – Давай дослушаем.

На экране появился образец формы «надзирателей», которую уже якобы заказали и ожидают в ближайшие дни. Сделано это было с целью, чтобы мы быстрее адаптировались и могли опознать «дежурного наставника» среди другого персонала.

– Обо всех деталях нововведений вас уведомят, разослав уведомления по браслетам. Секретарь подготовит все необходимые документы. Что же касается студенческого совета, идея о том, что должны быть представители из разных секторов, всем понравилась. Чтобы всё было честно, нужно будет провести презентации, дебаты и непосредственно выборы среди кандидатов, которые заявят о себе. Сегодня после собрания вы сможете подойти и оставить заявку, выдвинув свою кандидатуру. Кроме того, дополнительно предлагаем провести второе голосование среди зрителей. И тогда, если возникнет спорная ситуация при равенстве голосов, выбор можно будет сделать, учтя голоса извне.

– Хитрый хлыщ, – прошептал Терр. – Ты предложил ввести студсовет, а он ввёл своих псов.

Порадовало, что не я один так думал. Дальше монолог пошёл в сторону успехов студентов, о зрительских симпатиях и о расследовании, которое начали вести по делу докторши, её хахаля и других потенциальных подельников. Больше было воды и заверений, что подобное не повторится. И пока он играл на публику, я позвал Агату, вспомнив, что так и не поговорил с ней.

– Агата… На минутку, – прошептал я, подманивая её с ряда ниже.

Она подняла голову и потянулась ко мне, потеснив Руби.

– Ты что-нибудь знаешь об охраннике, спасшем тебя?

Она помотала головой, и косички, обрамлявшие лицо, колыхнулись в такт. Она тут же пригладила их и спросила:

– А что? Тебе что-то известно?

– Увы. Но не хотелось бы тебе поблагодарить его за спасение, допустим, подарив открытку с добрыми пожеланиями на память.

– Да, – она покивала. – Отличная идея. Жаль, сама не догадалась.

– Узнай о нём, обратись на крайняк к секретарю. Они наверняка будут рады поспособствовать этому. Люди любят такие истории, а ректор привлечёт внимание к Школе с положительной стороны. Так что, может, ещё и зрители увидят его. Мы тут все Герои, но пока только на словах, а он – настоящий. Согласна?

– Конечно! Спасибо. Мне даже в голову не пришло… – грустно призналась она.

– Ты не до конца пришла в себя. Воспоминания о тех событиях пока слишком большой стресс для тебя.

Она улыбнулась, а мне стало немного стыдно за себя. Это ведь тоже не я придумал, и цель была не в благодарности (хотя идея действительно была хорошей), а в том, чтобы разузнать, что там с охранником, и почему Линн дала на него наводку.

Ясно пока было только одно: Героям предстоит защищать весь мир, но пока им нужно защитить от этого мира самих себя.

Глава 6 Место старосты

Пока ректор продолжал речь о малозначимых для нас вопросах, мы решили обсудить стратегии подачи заявок на должности старост. Мне, как представителю бронзового сектора, был открыть путь только в представители оного. И я пока слабо представлял, кто из ребят может стать моими основными противниками.

Бронзовое отделение – самое многочисленное и поэтому самое разрозненное. Здесь были собраны представители разных культур с разным бэкграундом. И пусть они преимущественно были представителя низшей прослойки – финансовое положение, образование и социальные статусы у каждого сильно разнились. Бронзой будет сложнее всего управлять, но именно этот сектор представляет особую силу.

На этих мыслях меня пробило чувством дежавю и лёгкой тоской ностальгии. Почти то же самое можно было сказать и о моей родной стране, которая осталась по ту сторону зеркала.

Все остальные сектора – более ровные в этом вопросе. Все в чёрном имели проблемы с законом, преимущественно, потому что росли в неблагополучных и очень бедных семьях. В серебряном ребята в целом богатенькие, значит, получили неплохое образование, имеют некую уверенность в себе и своих силах.

Ну а золотые везде золотые. Наверное, в любом мире они примерно одинаковы. Финансовый щит, ограждавший их всю жизнь и уверенность в том, что если что-то не выйдет, то любого человека или даже организацию можно купить, сопровождают их на всех этапах. Даже в Высшей Школе Героев забили тревогу, только когда пропала Мел – золотая красотка с золотыми волосами и блестящей улыбкой, которую мы вряд ли когда увидим.

Студенческий совет, который образуется из представителей каждого сектора, станет очень важным механизмом. Поэтому крайне важно проконтролировать момент с выбором кандидатов.

С чернобраслетными же всё было более-менее понятно. Инициативных, которые могли захотеть стать старостой, можно было по пальцам пересчитать. Так что имелось представление, кто может стать представителем. Немалы шансы, что кто-нибудь из наших. В любом случае шестёрок Джонни среди чёрных нет.

С серебряным сектором ситуация была самой мутной. По количеству студентов этот отсек был сопоставим с чёрным, но ни с кем из представителей пообщаться толком не успел.

С золотыми же всё было как на ладони – в борьбу вступит Джонни и будет душить каждого, кто встанет на пути.

– Лясь, – начал я, – предлагаю тебе подать заявку от золотых. Нужно немного охладить Джонни. Если у тебя получится обойти его – поддержка золотых станет бесценным подспорьем, даже если Джонни и его шайка будут нам козлить.

– Без шансов, – она помотала головой и нахмурилась. – На отделении меня считают предательницей за то, что поиздевалась над этим ушлёпком и помогала вам. Как ни крути, но к чёрным браслетам золотые относятся с презрением. Простите за прямоту.

– Не извиняйся, мы все прекрасно это понимаем. Золотые и чёрные – два противоположных мира, которые не пылают друг к другу симпатиями.

– Увы, – кивнула она. – А что касается моего положения внутри отделения, то и до этого всего не особо-то жаловали, сам понимаешь. Они уверены, что мне не место среди истинных «благородных птиц».

– Какой важный птыца, – скорчился Шен, – курица, что ли? – И заливисто заржал, затем спохватился и умолк, ловя взгляды других студентов, которые всё ещё слушали, что говорит ректор.

– Ну, Джонни так точно петух, – прошептал Терр.

Ляся прикрыла ладонью рот, чтобы не рассмеяться. Собралась, продолжила:

– Шансов на победу у меня ноль. И из-за «предательства», и из-за клейма дочки мафиози, и… – она провела руками показывая на себя, и мы не поняли, к чему она ведёт.

– Я девчонка! Не заметили? А золотой сектор немногочисленный и преимущественно мужской. Парни не станут голосовать за девчонку, ясно как день. Мы ж только глаза закатывать умеем да в обмороки падать, – скривилась она.

– Я б проголосовал, – подбодрил я. – И уж про тебя точно никто не скажет, что ты неженка. Ты, как уже правильно заметила ранее, дочка мафиози. А такие барышни в обморок просто так не падают.

– Это мило. Спасибо, Рэй, – улыбнулась она и добавила: – Я подам заявку, просто чтобы пободаться с Джонни. Но не особо рассчитывайте, что меня кто-то поддержит. Зато, могу попросить Саймона, который умеет создавать защитные сферы, баллотироваться в старосты. Он хороший парень, незаносчивый, разумный и, как и многие, наверняка не в восторге от мысли, что золотой сектор будет представлять Джонни.

– Прекрасно! – похвалил я. – Любой адекватный человек – наш потенциальный союзник.

– Хорошо. Но борьба будет непростой. Даже Саймону будет сложно сманить ребят на свою сторону. Джонни очень сильный противник со всех сторон. Он амбициозен, у него хватает денег, поддержки и влияния. В том числе… – она задумалась, подбирая слово, – он не стесняется играть краплёными картами.

Пожала плечами и выдала сдавленную усмешку.

– Я тебя услышал, – резюмировал и наклонился к Руби. – А вот ты должна всерьёз попробовать побороться за чёрный сектор. Девчонок тут достаточно, могут поддержать. Да и парни от тебя без ума, так что их голоса ты тоже можешь отжать. На чёрном секторе не так много амбициозных воротил, кто готов впрягаться за всех, тратя учебное время на нужды остальных. Так что желательно, чтобы это был человек, у которого всё и так хорошо с оценками, чтобы иметь возможность брать дополнительные дела.

– Я… попробую, – выдавила Руби, и Ляся погладила подругу по плечу. – Но я буду очень паниковать и требовать помощи в подготовке.

– Договорились, – я протянул ей ладонь, и она её пожала. – Кроме того, подать заявку стоит и Терру. Кто-то из вас обязательно победит. Нам нужно сплотить представителей самого проблемного отделения и превратить их в единый фронт.

– Это, конечно, круто, но, пожалуйста, как-нибудь сами, – заявил он нахмурившись. – Не впутывайте меня в эти игрища. Тем более… ну какой я управленец? Я совершенно непригоден для этих задач. Поддержу любой кипиш, но делать из меня управленца и медийную личность – увольте.

– Зря… – усмехнулась Руби, игриво окидывая взглядом. – Ты нравишься девочкам с нашего сектора. У тебя даже есть свой небольшой фан-клуб, если верить сплетням.

Терр зарделся, а Ляся подхватила инициативу Руби и продолжила его смущать. Дотянулась до него, провела пальцами по вороту рубашки, поправляя его, посмотрела в глаза и на выдохе произнесла:

– Здоровяки вроде тебя всегда выглядят привлекательно, особенно когда смущаются.

Голос молодой менталистки на всех подействовал завораживающе. Терр попытался что-то произнести, но слова застряли в горле, и вместо этого, не сумев сдержать Печать, он ощетинился от волнения. Кожа покрылась заострёнными пластинами, напоминавшими клочки торчащей шерсти.

Девушки заразительно рассмеялись, и Терр, наконец, выдохнув, тоже улыбнулся, но всё ещё продолжал прятать взволнованный взгляд.

– Агата? А как насчёт тебя? Не хочешь попытать удачу и побороться за место старосты?

– Я, как и Терр – пасс. Могу быть старостой у котиков, но точно не у людей, – она скривилась, демонстрируя своё отношение к двуногим.

– Мы, конечно, не самый лучший вид на планете, но ты одна из нас, – подмигнул я.

– И вечно от этого страда-а-аю, – жалобным голосом произнесла она, уткнувшись лбом в плечо Руби.

– Ясно, барышню не тревожить, – резюмировал я.

В общем-то, предлагая ей попробовать, особых надежд не питал. Агата даже за обедом могла не проронить ни слова и намного увереннее чувствовала себя в обществе котиков, чем с людьми. То, что мы каким-то образом её «приручили» и так казалось чудом. Возможно, убей призрака, державшего девушку в плену кошмаров, кто-то другой – она б с нами так и не подружилась. А тут – смогла довериться.

– Ну, – подводя итог, произнёс я, – раз мы определились, а ректор закончил речь, можно начинать подавать заявки.

Девчонки покивали и направились к администраторам, раздающим анкеты.

– Вот бы мне кто такое сказал как Терру, – с нотками беззлобной зависти прошептал Шен.

– Не парься. Будет и на твоей улице праздник. На каждого героя найдётся своя героиня.

Я положил ему руку на плечо, провожая взглядом прелестниц в коротких юбках. Несмотря на всю серьёзность угроз, которые ожидали нас впереди, было приятно просто так постоять и насладиться зрелищем и беззаботностью учёбы. Причём не какой-то школьной, где дети ещё совсем дети, а более взрослой.

В восемнадцать лет уже проклёвываются признаки того, каким ты станешь человеком. А на нас ещё свалился груз ответственности перед всем миром, что просто обязывало повзрослеть и собраться. С другой стороны – внезапная слава могла стать тем ещё испытанием для воли и характера. И я уже видел, как потихоньку начинают раскрываться ребята (да и я сам) в непривычных условиях, вдали от дома.

Мне всю жизнь говорили, что университетские годы – лучшие. И они никогда не повторятся. Но мне повезло, и хотелось использовать этот шанс, чтобы в будущем не жалеть, что чего-то не успел.

– Ты извини, что не хочу ввязываться, – виновато произнёс Терр. – Просто это не моё. Но в остальном – можешь на меня положиться. Будь ты всё ещё в нашем секторе, я б голосовал за тебя. А так – лучше буду за Руби, чем влезу в это сам. Тем более, у меня и с учёбой дела так себе. Мне лишнее время тратить нельзя, иначе провалюсь в рейтинге. А скатываться и уступать этому, – он ткнул Шена в бок, – не к лицу.

– Эй! – возмутился Шен. – Сам тебя ещё обгоню, вот увидишь.

Терр шутя ощетинился, а я произнёс:

– Да нормально, Терр, всё понимаю. Не парься. Руби у нас умница, она справится. И с учёбой, и с должностью. Она последний тест написала лучше всех по всем секторам. Она башковитая, нам и не снилось.

– Очень! – сально улыбнулся Шен, рисуя перед собой две окружности. – Настолько, будто у неё три головы, а не одна. Поняли, да?

И прихрюкнув расхохотался. Терр, недолго думая, отвесил ему подзатыльник и произнёс:

– Кстати, о тестах… Надо бы подготовиться. А то ни фига в этой математике не понимаю.

– А я даже не понимаю на фига она нам нужна, – потирая ушибленное место, поддакнул Шен.

– Идите пока в библиотеку, я догоню. Что сам понимаю – расскажу. А пока мне надо анкету заполнить. Должность старосты сама собой не нарисуется.

Когда ребята ушли, мне захотелось постоять и понаблюдать за теми, кто решится подать заявку сегодня. Самые инициативные проявят себя сразу, у остальных будет ещё пара дней.

Конечно, Джонни уже был в первых рядах, как и предполагалось. И среди чёрных проявил себя тот, кого я тоже ожидал увидеть. Грейсон Доу. Задира, оспаривавший моё лидерство на экзамене. Если кто и заставит Руби попотеть – так это он. Лидерские качества при нём, авторитет и харизма – тоже.

А значит, если его не удастся победить, придётся сманить на свою сторону.

Взяв на заметку всех, кто взял анкеты, проследовал к стойкам, чтобы заявить о себе. Через пару дней начнётся борьба, и нужно быть готовым к любым испытаниям.

Глава 7 Устав есть устав

«Устав Героя». «Устав Сектора». «Устав Знаний».

– Что это, мать вашу, такое? – выругался я вслух, когда обнаружил на письменном столе три папки с такими названиями. Ещё раз осмотрел свою просторную уютную комнату, пытаясь понять, что без моего присутствия ещё могло измениться. Всё лежало на местах, ничего не тронуто.

Нет, я, конечно, понимал, что это последствия введения более жёстких мер, введённых ради нашей безопасности… Но сразу три папки?

Возмущению не было предела. Даже открывать не хотелось, потому что чувствовал, что мне вряд ли понравится. Не то чтобы я был принципиальным бунтарём, но тут хотелось возмущаться.

Тренировка и дисциплина в прошлой жизни охладили мой пыл, заставляя понять, что иногда правила и некий контроль действительно нужны, и порой – они на самом деле во благо. Но сразу три папки? Вот так с ходу? Да и ради чего? Чтобы прижать к ногтю студентов, которым сейчас уже не грозит опасность? Да и если вспомнить, то опасность исходила не от других студентов, а от персонала и потусторонней хреновины, которая ещё и действовала не столько по своей воле, сколько под воздействием того же неблагонадёжного персонала.

Ай да ректора, ай да сукин сын!

Я стянул галстук, расстегнул верхние пуговицы воротника формы. Одно из самых неприятных чувств, которые можно испытывать – это потеря контроля. И сейчас я чувствовал именно это. Рубашка сразу стала жать и мешать дышать. Это был не приступ паники, это была накатывающая из глубин сознания злость.

Раскрыл «Устав Сектора», уселся за стол и тут же задумался: у всех ли секторов он одинаковый или имеются отличия? Но это мы выясним позже, сейчас хотелось просто ознакомиться по диагонали, какой пирог с говном подсунул нам ректор. Или скорее – с каким именно говном и какого размера этот самый пирог. Не то чтобы я разбирался в сортах, но оценить степень ущерба, нанесённого таким подарком, вполне мог.

Помимо комендантского часа, который обещал ввести ректор, оказалось, что нам прописали распорядок дня, при котором почти всё время учитывалось и распределялось под определённые цели. Тут учитывались и лекции, и время после занятий, которое необходимо было тратить на посещение библиотеки, тренировок или выполнения домашних заданий. Помимо этого, выделили время на «трудовые практики». Что это значило – пока оставалось загадкой. Завтрак, обед и ужин – тоже регламентировали. Если раньше позавтракать можно было в трёхчасовой интервал, если позволяло расписание лекций (посещение которых, напомню, было не обязательным, а желательным), то теперь этот интервал сократили до полутора часов. И кто не успел – тот опоздал.

С одной стороны, принимать пищу в одно и то же время неплохая привычка, с другой – всё это попахивало диктатурой и самодурством. Целый месяц мы прекрасно работали и добивались успехов по части учёбы, развития навыков и установки коммуникаций друг с другом без удавки на шее. И если б такой устав ввели сразу, то это не предотвратило бы то, что произошло с Агатой или другим. Уолтер-Джек Тейлор всё равно бы нападал, а докторша – планировала диверсии. Но у нас при этом были бы связаны руки. И тогда не факт, что заговор так удачно раскрыли, а монстра изгнали.

Посещение других студентов теперь позволялось тоже в определённые часы и не позднее девяти вечера. С девяти нужно было оставаться в комнате, принимать душ, читать, заниматься личными хобби или укладываться спать. Всё что угодно, лишь бы не покидать комнату. Впервые подумалось, что навык Шена – ползать по вентиляции – может прийтись как нельзя кстати.

За дисциплиной будут следить «наставники», как их обозначили в уставе. Они исполнят роль «дежурных смотрящих, старших товарищей, помощников и координаторов, к которым можно обратиться в любой момент».

Как красиво они зашифровали слово «надзиратель», которое метко подобрал Шен, когда впервые услышал об этих наставниках.

Я взъерошил волосы, потёр лоб и глаза. Всё оказалось чуть хуже, чем думал. Но где наша не пропадала? Разрулим. В конце концов, это не армия и не монастырь, это в первую очередь телепроект, а в телепроекте решают рейтинги, зрители и общественный резонанс. А когда будет студсовет…

Я решил приглушить окрыляющее чувство надежды и пролистать дальше. Среди нововведений действительно значились обязательные праздники: «День родителей», «День покровителей», «День Героя» и ещё какие-то календарные важные даты, которые пока мало что мне говорили. Меня больше всего заинтересовал «День покровителя». Родителей у меня уже и в том мире не было, а с «Днём Героя» и так всё было ясно – праздник в честь Первых Героев и нас, второго поколения. А покровители…

Пробежался по тексту. Обычный день спонсора. Не до конца понял, как именно они хотят это реализовать, но пока это больше всего напоминало аукцион, где наивысшая ставка могла выбить личное время наедине с любимым Героем.

Находчивый ректор нашёл как подзаработать: превратил нас в лоты.

Листы завибрировали, и я понял, что злюсь настолько, что утратил контроль. С полок, конечно, ничего не попадало, но пришлось выдохнуть и раскрыть ладони, прижимая их к поверхности стола. Надо учиться контролировать эмоции и пробуждавшиеся силы Печати, которые то работали превосходно, то как будто включались с неимоверной задержкой.

За дверью раздался стук, и я пошёл открывать. На пороге стоял Шен, с любопытством разглядывавшим мою новую комнату.

– Проходи, – пригласил я.

– Видел уже талмуды? – спросил он, заваливаясь на кровать. – Блин, какие ж у вас тут койки удобные, покруче, чем наши! – И тут же опять вернулся к теме уставов. – Ты про распорядок дня уже в курсе? Теперь из комнат вечером носа не вытащишь. И никаких вечеринок.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – скептически отозвался я.

– В смысле? – не понял он и приподнялся, опираясь на локоть, но не торопясь вставать.

– Супергерои мы или кто? Сам-то помнишь, как в первый же день ко мне завалился? Я до сих пор жалею, что ты тогда там не насовсем застрял. Сидел бы сейчас в вентиляции, я б тебе рога на башку повесил, хлебом бы кормил, книжки тебе перед сном читал.

– Отста-ань, – надулся он, – я тебе не олень! Я Герой! Второго поколения!

– Именно, – постучал пальцем у виска. – Смекаешь?

Он помолчал, что-то усиленно обдумывая, а потом выдал:

– Да. Мы герои и нас не запереть по клеткам. Мне вообще, знаешь, что кажется… Ректор не очень хочет, чтоб мы дружили. Он нас как будто боится. Типа мы задружимся, объединимся, и он нам станет не указ.

– Слушай, а ты, в общем-то, даже и не тупой, – заржал я. – Может, и не нужны тебе рога.

Он вытянул свободную руку, чтобы дать мне оплеуху, но я увернулся.

– Ладно, – примирительно произнёс, – поднимай филейку, – пойдём кормиться, пока в график укладываемся.

Завтракали всей шайкой без энтузиазма. Ляся грустно жевала круассан, Руби ковыряла рисовую молочную кашу, Терр уже всё смёл и теперь грустно цедил чай, а Шен и Агата молча хрустели тостами.

В моей тарелке размазанная по стенкам овсянка уже превратилась в клейстер, а кофе в кружке остыл. Сидели молча, каждый печально обдумывал изменения. Пара слов о предстоящей лекции, брошенных в начале завтрака, не развилась ни во что, и, возможно, это даже к лучшему.

По графику должна была состояться пара у Стивена Ли Роя, но остался ли он в преподавательском составе или его заменили, нам пока никто не сообщил. Так что, закончив с трапезой, мы всей толпой отщепенцев потопали к учебному корпусу.

Ли Рой ждал на ступенях у входа в здание. Несколько студентов околачивались неподалёку, а он сидел, щурясь от солнца и наблюдая за бабочками, порхавшими над клумбой. На коленях лежала папка с бумагами, в руке он вертел ручку, перекатывая с пальца на палец, как фокусник.

– Здравствуйте! – первой подала голос Руби. – А почему вы тут? Почему не в лекционной?

– И вам доброго здравия, – отозвался он. – Сегодня у нас будет необычная лекция, совмещённая с практикой.

– Как тогда с червоточиной? – поинтересовалась Ляся.

– Что-то вроде того.

Мы сели рядом, и он не выразил протеста.

– Рад, что вы остались, – произнёс я вполне искренне.

Он с молчаливой усмешкой посмотрел на меня немного свысока, но не с надменностью, а желая показать, что если и разделяет мою радость, то не в полной мере.

– Поначалу собирался уйти, – честно признался он. – Но меня настойчиво попросили остаться.

– А я думал потому, что мы офигенно клёвые и вам не захотелось нас бросать.

Он склонил голову, задумавшись, и одобрительно потряс пальцем в моём направлении.

– Твоя версия лучше. Приберегу для интервью.

– Вытребовать плюшек удалось? – полюбопытствовал, не особо рассчитывая, что он ответит, но Ли Рой удивил.

– Не то чтобы… – честно признался, беззаботно глядя прямо в глаза. – Где-то затянули петлю, где-то удалось ослабить. Когда договорились о некоем балансе, я порвал заявление на увольнение.

«Надеюсь, создав студсовет, мы тоже обретём хотя бы часть утраченной свободы», – подумал, но вслух не сказал. При всей симпатии к этому лектору раскрывать планы или делиться надеждами посчитал лишним.

Когда настало время начинать лекцию, Ли Рой бодро поднялся, зацепил ручку за нагрудный карман рубашки и подключил небольшой экскурсионный громкоговоритель, чтобы всем было хорошо его слышно.

– Внимание, господа, пройдёмте к вон той аллее, – он указал направление. – Сегодня лекция будет проходить на центральной площади.

Такое решение показалось странным, но, возможно, для этого были причины. Очередная червоточина или, чем аномалии не шутят, даже разлом. Слухи о них пошли некоторое время назад, будто бы где-то в соседнем городе на одном из рынков раскрылся разлом, откуда выскочило какое-то существо. Но раз нас до сих пор не привлекли для его устранения, то были пустые разговоры.

Центральная площадь, залитая солнцем, выглядела особенно впечатляюще, когда заполнилась вторым поколением Героев. Первое поколение, замершее здесь в виде статуй, радушно приняло нас в свою компанию. Величественные воины, застывшие в боевых стойках, кто-то с боевым кличем на каменных устах, кто-то – с оружием, поднятым вверх. Все они выглядели так, будто вот-вот оживут.

Но самым исполненным достоинства выглядел, конечно же, Адан Мун. Его спокойное лицо, сосредоточенно глядящее вдаль, смотрелось одновременно и безмятежным, и будто бы знающим, что нас всех ждёт в будущем. Отчасти так оно и было. Он знал, что на смену его товарищам придут новые Герои, на плечи которых ляжет тяжёлая ноша по защите мира во Второй Пространственной Войне.

– Ну что ж, – торжественно воскликнул Ли Рой, – раз все в сборе, начнём! Вас ждёт самое необычное испытание за весь учебный период. Вы узнаете, в чьих венах течёт кровь Великого Воина Адана Муна.

Глава 8 Семейные связи

Прежде чем приступить к проверке на принадлежность к роду Адана Муна, преподаватель поспрашивал присутствующих в свободной форме о содержании прошлой лекции и об усвоенном материале. Оказалось, что лекцию про Печать Хаоса все запомнили неплохо, и даже Шен ответил на пару вопросов, добровольно подняв руку.

Наверное, каждому хотелось почувствовать себя Избранным. Я помню состояние перед соревнованиями, когда ты собран и сосредоточен, и лишь лёгкий трепет перед выходом будоражит кровь и разгоняет фантазию о том, как приятно будет заполучить победу, принять медаль или кубок, сказать благодарственные слова тренеру, родителям, зрителям и администрации, которая всё это организовала.

Сейчас у многих был примерно такой же настрой. Хотя, наверное, он был больше похож на то, когда в душе репетируешь речь на вручении премии Оскар, но даже ни в одном фильме не снялся. Примерно такие шансы были у большинства, включая меня.

– От Адана Муна почти не осталось реликвий, – произнёс Ли Рой. – Единственное, что нам доподлинно известно, медальон, принадлежавший ему, сохранился до наших дней и хранится здесь.

Ли Рой поднял взгляд на статую, и все последовали его примеру.

– Красный гранёный камень, который он носил на шее, теперь вмонтирован в эту статую. Никто толком не знает, было ли это простой украшение, что-то значащее для Великого Воина, или же артефакт, помогавший аккумулировать силу и управлять пространством. Его пытались исследовать, но ничего толком не смогли выяснить. Но теперь вы, второе поколение Героев, пробудились и сможете найти ответы на этот вопрос и на многие другие.

Джонни Персиваль-младший поднял руку (хоть чему-то Ли Рой его научил) и, дождавшись кивка от преподавателя, произнёс:

– А проверять будут всех или только потенциально подходящих? Зачем тратить время на тех, у кого не может быть никакого шанса, раскрыть в себе дар Печати Хаоса?

– Ваш вопрос резонен. И начнём мы со списка, который предоставили в администрации Школы, изучая ваши генеалогические древа. Здесь около двадцати человек, так что это не займёт много времени. И после этого все будут свободны, однако я останусь здесь до последнего желающего проверить себя. Потому что администрация не может знать всё. А я с радостью зафиксирую все результаты для отчётности и буду счастлив, если список из двадцати человек разрастётся до более крупных размеров. Ведь даже если дар проявится только у одного, знать, что принадлежишь к роду Великого Воина всё равно приятно. Пусть даже родство это косвенное.

Джонни на этих словах закатил глаза, выражая презрение к затее, потому что был уверен, что единственный, кто достоин Печати Хаоса – это он. А я просто надеялся, что глаза у него закатятся и не выкатятся обратно, чтобы так всегда и ходил. Ему бы пошло.

Но оборвав себя на злорадных мыслях, обратился к ребятам.

– Будете пробоваться? Есть среди вас потенциальные родственники Великих Воинов?

– Ага, в любого ткни – в Великого Воина попадёшь, – отшутился Шен. – В трущобах величие не в почёте. Там решают сила и авторитет.

– Угу, – подтвердил Терр. – Можно даже время не тратить.

– А я попробую. Просто, чтоб Джонни позлить, – заявил я. – А то он весь из себя такой избранный, аж противно.

– Ну, у него хотя бы действительно есть шансы оказаться потомком, – вклинилась Ляся. – Его семья из поколения в поколение владела землями, вела бизнес и кичилась своей родословной. Так что если этот гадёныш окажется в итоге нашим предводителем, придётся его слушать.

Шен изобразил рвотный порыв, и мы посмеялись, разгоняя неприятные мысли.

– Пока ничего не известно, так что предлагаю верить в лучшее, – оптимистично произнесла Руби.

Ли Рой тем временем продолжал лекцию.

– Когда был построен этот комплекс и выстроены статуи, медальон положили в капсулу-сейф и вмонтировали на грудь воина, имитируя тот самый медальон. Если присмотритесь, заметите, как в солнечную погоду от стекла капсулы отражаются лучи, создавая блеск и иллюзию сияния.

Затянувшееся тучами небо не желало радовать нас лучами и блеском имитации медальона, поэтому лектор продолжил.

– Владеющий силой Хаоса может повелевать и разломами, и червоточинами. Каждый из вас уже имел опыт взаимодействия с червоточиной. Но прежде чем она затянулась, прошли сотни, или даже не тысячи попыток хотя бы уменьшить её. Вы принимали в этом участие и знаете, как непросто это далось. Но та червоточина была небольшой, и хоть каждый Герой может влиять на природу аномалий, только владелец Печати Хаоса способен властвовать над ними. Это не значит, что если у вас откроется дар, вы по щелчку пальца сможете воздействовать на аномалии. Но это однозначно укажет на то, что вы сможете обучиться и раскроете свой потенциал в будущем.

Кто-то в толпе поднял руку и выкрикнул:

– Но зачем тогда остальные Герои, если тот, кто окажется преемником Муна, сможет закрывать разломы и червоточины?

– Адан Мун действительно мог закрывать их довольно быстро, но их открывалось слишком много, и они были слишком большие. Чтобы защитить людей и самого Великого Воина, пока он занят «сшиванием» реальности, трескавшейся по швам, нужны были и другие Герои. Вы должны усвоить, что уникальный дар – это прекрасно, но великая сила в любой из Печатей – тоже. Только сплочённая командная работа и раскрытие потенциала каждого из вас, в чём бы он ни проявлялся – лишь это залог успеха и победы.

Теперь руку подняла Руби.

– Правильно ли я понимаю, что тот, у кого лучше всего получалось воздействовать на червоточину у медцентра, может оказаться тем самым потенциальным преемником?

– Не совсем, – лектор помотал головой. – Вы ещё только учитесь и не можете в полной мере управлять своими силами. Так что это, конечно, в какой-то степени может служить ориентиром, но ни в коем случае не является единственным верным показателем преемственности.

– А как ещё можно определить, есть ли у кого-то из нас способность к Печати Хаоса? В самом начале, например, нас тестировали в различных испытаниях, выявляя, к чему у нас наибольшая предрасположенность, – не унималась Руби. – Можно же создать ещё ряд каких-то тестов?

– Было бы можно, если бы у нас имелось больше информации о природе этого дара. Адан Мун был уникальным и выдающимся человеком по ряду факторов. Но «его следы развеял ветер», и поэтому мы сейчас вынуждены прибегать к тем проверочным испытаниям, которые точно могут повлиять на раскрытие уникального дара. Работа с аномалиями – одна из самых красноречивых, но лишь медальон по пророчествам однозначно определит своего хозяина. Так что даже если кто-то из вас лучше других сможет повлиять на какой-либо разлом, это будет значить лишь то, что он очень талантлив и может оказаться одним из кандидатов.

Руби закусила губу и нахмурилась.

– Я вижу, что вы недовольны моим ответом. Поделитесь мыслями, – предложил Ли Рой.

– Мне кажется странным доверять выбор лидера куску камня.

«О-о-о, – мысленно протянул я, – тогда тебе бы очень не понравилась легенда о короле Артуре».

Вслух, конечно же, ничего не сказал, лишь продолжил наблюдать за перепалкой.

– Это, правда, может вызывать недоумение, но ритуал есть ритуал, а пророчество есть пророчество. И как он воплотится, мы пока не можем знать. Но мы можем быть уверены, что рано или поздно дар Печати Хаоса проявится явно и безапелляционно. Потому что его будет не спутать ни с одним другим.

Я ещё раз поднял взгляд на статую. Белоснежная гладь поверхности, застывшие в камне складки развивающегося за спиной плаща, массивные наплечники, которые, возможно, вообще были добавлены ради эпичности и красоты образа, и нисколько не отражали реальное обмундирование Воина, дышали величественностью и мощью, которыми обладал Адан Мун.

– Ты похож на него, – произнесла Ляся, внезапно оказавшись рядом со мной.

Я не заметил, как она подошла, потому что был поглощён своими мыслями, и по этой же причине не нашёлся сразу, что ответить.

– Не смотри так, – усмехнулась она. – Ты, правда, похож.

Зная, как выглядит тело, в котором оказался после перехода, оставалось только смеяться. И хоть какие-то мышцы на тощем теле уже прорисовались, всё равно оставался долговязым хлюпиком. А крепкий сильный с правильными чертами лица Герой смотрелся грозным викингом, готовым в любой момент вступить в бой с кем или с чем угодно.

– Издеваешься? – наконец спросил я.

Она изогнула бровь и, помедлив, ответила.

– Не во внешности дело. Адан Мун был лидером. Рос над собой и стал великим. Ты, наверное, не знаешь, потому что это нечасто афишируют, но он был из простой семьи. Его отец был рыбаком, а мать плела сети. Они жили в деревеньке у воды, вели простую жизнь. До тех пор, пока неподалёку не раскрылись разломы. Первые Герои тогда уже явили себя миру, а Адан Мун лишь помогал родителям прокормить себя и родственников, живших неподалёку. И когда на их деревню напало полчище монстров, похожих на огромную саранчу, он впервые узнал, что обладает даром. После ему пришлось отправиться в столицу, потому что он знал, что теперь призван защищать не только свою деревню, но и весь мир. И вот так скромный род Мунов, живший в глуши, стал самым почитаемым. И теперь каждый мечтает о принадлежности к семье рыбаков.

«Последние станут первыми…» – пронеслось в голове.

– Но я не из семьи рыбаков, – окинул барышню насмешливым взглядом. – У меня даже удочки нет.

Она легонько ударила меня кулаком в плечо и потом серьёзно продолжила:

– Не обязательно принадлежать к роду Адана Муна, чтобы стать Великим Героем. Это определяет не кровь, а поступки. Самое большое его достижение не в том, что он был отмечен Печатью Хаоса, а в том, что объединил Героев и создал армию, способную сокрушить любого врага. Он стал их лидером. Он стал их сердцем. И когда его следы развеял ветер, ушла сила, сплотившая их. А ты… – с хитрыми искорками скользнула по мне взглядом, – ты тоже так можешь. Это бросается в глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Я это чувствую.

Она говорила так искренне и без намёка на лесть или ложь, что мне даже стало слегка не по себе.

– Не смейся, – видя моё скептическое отношение, произнесла она, – у меня очень сильная интуиция. У нас в семье свой дар. Иначе как ты думаешь, моим предкам удавалось держать подпольный бизнес, не попадаться и выкручиваться долгие десятилетия лет.

– Бабки? – усмехнувшись спросил я.

– И чуйка! – не сдавалась она.

– Ладно, спасибо. Мне приятно, что ты в меня веришь.

– Легко верить, когда знаешь. И советую остаться, проверить силы. Просто на всякий случай. Может, у тебя нет удочки, но есть сеть.

Она подмигнула и отошла к Агате, которая что-то пыталась втолковать Шену. Ли Рой тем временем принялся зачитывать список возможных кандидатов. Естественно, первым в нём был Джонни. Вторым – здоровяк Кристоф из его шайки, дальний родственник, но такой же потенциальный наследник Хаоса. Больше всего мы удивились, когда прозвучало имя Руби. Она сама удивлённо переглянулась с нами, не понимая, как могла попасть в список.

– А ты не говорила, что твоим предком мог быть Великий Воин, – восхищённо произнёс Терр, не то спрашивая, не то утверждая озвученное.

– Это, наверное, какая-то…

«Ошибка», – хотела закончить, но не смогла, застыла на полуслове. А мы выжидающе наблюдали, что она скажет дальше.

– Не может быть, – растерянно нахмурилась она. – Меня растила тётя, я не знала родителей, но всегда думала что…

– Что ты думала? – не выдержал Шен.

– Простите… Я не могу…

Руби отвернулась, потирая виски. Видимо, осознание чего-то важного настигло её сейчас, когда она ещё не была к этому готова.

– Она как-то говорила, что сирота, и что её удочерила тётя, – прошептал Шен. – Но похоже, тётя что-то недоговаривала.

Список Ли Роя подошёл к концу, и меня в нём ожидаемо не оказалось. Но по совету Ляси, уходить не собирался. Испытать себя и прикоснуться к великому в любом случае хотелось. Да и понаблюдать за успехами остальных. Нужно же вычислить потенциального лидера. И при всех шансах Джонни всегда могла найтись тайная лошадка. Та же Руби неожиданно оказалась не так проста, как всем казалось. Даже Ляся не попала в список, хотя была очень талантлива и принадлежала к не самой простой семье.

– Медальон откликнется на зов дара или крови, – произнёс Ли Рой. – Даже если пока реакции не последует, возможно, Печать Хаоса пока дремлет и не проявляет себя. И есть шанс, что контакт с реликвией, хоть и не прямой, запустит процесс пробуждения. Можете подходить по одному.

Джонни оттолкнул остальных кандидатов и подошёл к статуе вплотную. Он выглядел крошечным на фоне величественного Воина, но при этом сохранял спокойствие и, что называется, держал марку.

– Прикоснитесь к статуе и сосредоточитесь на ощущениях. Вы можете почувствовать лёгкую вибрацию или покалывание в ладонях, как это бывает, когда готовитесь к применению техник, обусловленных силами ваших Печатей.

Джонни приложил обе ладони и задрал подбородок, будто вслушиваясь. Но ничего не происходило. Только перешёптывания присутствующих усилились.

– Чувствую! – вдруг обрадованно выпалил он. – Я чувствую вибрацию. Это… потрясающе… – на выдохе прошептал он.

– Поздравляю! – Ли Рой похлопал и взялся за ручку, чтобы записать результат. – Медальон откликнулся очень быстро.

Шен с Терром над чем-то заржали, и хоть мне не было слышно, подозревал, что они передразнивают Джонни. Затем к статуе подошло ещё несколько человек. С разной степенью успеха и за разное время они почувствовали вибрации. Один не почувствовал ничего, но лектор призвал не отчаиваться. Это первичный тест, а не ритуал, призванный исполнить пророчество.

Руби прошла в первой десятке, она заметно нервничала, покусывая губу, но пыталась держаться. Новость, что тётка что-то недоговаривала, настолько поразила её, что даже радость от контакта с медальоном не произвела эффекта всепрощающей радости. Девушка задрожала всем телом, когда почувствовала покалывание в ладони.

– Оно как будто живое, – произнесла она и испуганно посмотрела на преподавателя.

Он ободряюще улыбнулся, сделал отметку и поздравил растерянную девушку, которая как будто совсем потерялась в пространстве и в новостях.

Я подозвал её и тоже поздравил, и тогда она немного пришла в себя.

– Это было так странно, – прошептала она. – Я что, правда могу принадлежать к его роду?

– Ты однозначно к нему принадлежишь, – заверил я. – Не знаю, станешь ли ты преемником Печати Хаоса, но ты определённо из рода Великого Героя. Поздравляю!

– Но тётя… – растерянно шептала Руби… – она никогда не говорила. Я знаю, что она удочерила меня, но…

– Это всё уже не важно. Ты та, кто ты есть. А тётя растила тебя как могла. И если даже она чего-то недоговаривала, теперь всё это не важно. Мы Герои. И нам нужно думать о будущем, а не о прошлом.

Она обняла меня так крепко, как только могла. Мне на мгновение показалось, что сейчас она меня поцелует в щёку, но Руби сдержалась и лишь шепнула нежное «спасибо» и отошла к Терру с Шеном, которые продолжали смеяться и толкаться у небольшого фонтанчика с рыбкой.

Я отметил в браслете в заметках имена всех кандидатов, и вызвался тоже. Большинство ребят уже разошлись, радуясь досрочному завершению лекции. Мне же некуда было спешить.

Когда Ли Рой жестом пригласил подойти к статуе, я испытал лёгкое ощущение благоговения перед прошлым, о котором полтора месяца назад даже не подозревал. Но чужие подвиги всегда вдохновляют и учат многому.

Статуя была холодной, и тепло, переходящее от ладони в камень, показалось утекающим. Будто бы застывший в камне Адан Мун мог вытянуть весь жар, все силы и всю жизнь из того, кто к нему прикоснётся.

Конечно же, это было не так. Скорее всего, такое ощущение возникло, потому что я не входил в число потомков. Но всё равно попытался сосредоточиться.

– Тише там! – лектор прикрикнул на Терра и Шена, которые совсем уже потеряли совесть, начав брызгаться из фонтанчика друг на друга и на стоявших неподалёку девчонок.

Глубокий холод камня и ощущение пустоты внутри статуи потянули меня в сокрытые уголки изваяния. Печать Потока позволяла течь вместе с этими ощущениями вверх, к медальону, к тому самому месту, где были спрятаны сила и могущество, способные пробудить Печать Хаоса.

И вот когда я уже почти растворился в этих ощущениях, добрался до сейфа, в котором хранился медальон, что-то за спиной треснуло и упало. Девчонки взвизгнули, и меня выбило из настроя, рука отдёрнулась от камня.

– Да что ж вы не угомонитесь? – разозлился Ли Рой, глядя на двух оболтусов.

Я сначала не понял, что произошло, но потом заметил, что рыбка-фонтан сломан у основания, и вода хлещет вверх неконтролируемым потоком.

– Это не я! – виновато озираясь, выпалил Шен.

– И не я! – поддакнул Терр.

– Сделайте так, чтоб ветер развеял не только ваши следы, но и физиономии, пока я не написал жалобу на вас двоих.

– Поняли, – отчеканил Шен и потянул Терра за рукав.

Не дожидаясь, пока меня оттеснят от статуи остальные желающие испытать себя, последовал за ребятами. Медальон не откликнулся, но, кажется, я, наконец, начал понимать природу своей Печати. А значит, смогу, наконец, добиться успехов в раскрытии потенциала. Но на сегодня оставалась ещё парочка дел, которые не могли долго ждать.

Должность старосты сектора сама себя не займёт.

Глава 9 Пространственный изъян

Утро началось не с кофе и даже не с привычного звонка будильника в браслете и на зажёгшемся экране телевизора. Утро началось с настойчивого стука в дверь.

– Открывай! – прогремел голос из коридора. – Подъём!

Разлепил глаза, не понимая, что происходит. Сначала даже подумал, что супергеройская Школа мне просто приснилась, и на самом деле я нахожусь в спортивном детском лагере. Но комната бронзового сектора осталась неизменной, и я нехотя поднялся с кровати. Если что-то случилось, и нужно срочно покинуть здание, то, скорее всего, уже бы орала сирена. Так что же тогда произошло?

Распахнув дверь, увидел лицо парня года на четыре постарше меня. Это был не студент и не охранник – форма отличалась по пошиву и цветам. Стражи носили серое, а этот – облачён в чёрное с ног до головы, и лишь белый воротничок и манжеты яркими светлыми пятнами оттеняли образ.

Не здороваясь, он прошёл в комнату мимо меня, а я, ошеломлённый такой наглостью, даже не успел среагировать.

– Так, так, так, – произнёс он, осматривая незаправленную кровать и стол, усеянный исписанными листами, на которых вчера вечером набрасывал варианты речи перед выборами старост. На них же прорабатывал планы, которые собирался воплотить, заняв пост.

«Надзиратель» прошёл ближе к столу, сцепив руки за спиной, и с презрением уставился на скомканные черновики, валявшиеся рядом с корзиной для мусора.

– Значит, бардак разводим. Только получил бронзовый браслет, переехал в апартаменты получше, а комнату уже превратил в свинарник. Нехорошо, – он помотал головой, подкрепляя слова. – Недопустимо.

И цокнув языком, достал небольшой планшет и что-то в него записал.

– Ты кто такой? – спросил я, прекрасно понимая, с кем имею дело.

Он не ответил, посмотрел поверх очков в тонкой оправе, и продолжил что-то записывать.

– Ванная тоже загажена? – вместо ответа спросил он. – Неопасно для жизни туда заходить?

«Опасно для жизни вести себя как свинья, – подумал я, отвечая не его презрительный взгляд таким же презрением. – Особенно когда имеешь дело с Героями».

Поняв, что отвечать не собираюсь, он убрал планшет и прошёл в ванную. Взглянул на корзину с бельём, затем на состояние душевой кабины, провёл пальцем по полочке, на которой лежали принадлежности для чистки зубов, скривился, хотя на пальце не осталось ни пылинки. Потоптался и, наконец, вышел.

– А что так скоро? Даже чайку не попьёте? – уточнил я. – А в грязном белье покопаться не желаете? Может, вам нужно его обнюхать, чтоб решить, не рановато ли стирать? Или что-то хотите прихватить на память?

– Помни, с кем говоришь, – он навис надо мной, хотя ростом был ненамного выше.

В плечах был покрепче, но не сказать чтобы что-то серьёзное собой представлял. Обычный щенок, нюхнувший власти. Конечно, перед собой он видел ещё более зелёного щенка, но лишь потому, что не представлял, с кем на самом деле связался.

– Это ты… помни, – с расстановкой предупредил я.

Если сейчас любой студент пока «никто» – каждый из нас уже Герой. И потенциал с каждым днём растёт.

– Приберись, – бросил он и развернулся, чтобы уйти. – Если будет такой же срач, напишу рапорт.

И уже в коридоре едва различимо, если мне вообще это не послышалось, добавил себе под нос единственное слово – «отброс».

Теперь стало ясно, от кого мне передали очередной привет. Если «надзирателей» поставили следить за порядками, то на мой этаж выпал самый коррумпированный.

Браслет завибрировал, возвещая о том, что пора вставать, и я проследовал в ванную, чтобы принять контрастный душ. Эта сволота припёрлась раньше времени, обгадила всё настроение и усвистала как ни в чём не бывало. И это только первый плод от введения уставов, которые щедро всучил нам добрый дедушка ректор.

Самое обидное, что сегодня по календарю был выходной, но благодаря нововведениям в график поставили трудовую практику. Я же про себя звал её трудовой повинностью. На ближайшие час-полтора нас нагрузят бытовыми задачами, которые мы, разбившись на группки, будем исполнять. И пропустить или отказаться – нельзя, потому что по трудовым практикам в конце семестра будет зачёт. И если в графике окажутся пропуски, придётся отрабатывать отдельно в удвоенном количестве.

«Чем бы солдат ни занимался, лишь бы задолбался», – с грустью подумал я, наспех вытершись и одевшись.

Внизу в холле общежития ждали сонные Шен и Терр, которые тоже были явно не в восторге от новых порядков.

– К вам уже заходили надзиратели? – первым делом спросил я, даже не поздоровавшись, так меня разозлило вторжение незваного гостя.

– Угу, тётка какая-то душная, – пробубнил Шен. – Бабуле моей ровесница, наверное. Прошлась по комнате, сказала погладить форму и свалила.

– У меня так же, – поддакнул Терр зевая.

Рассказывать о своём мини-фюрере не стал, решил придержать пока не самые радостные вести. Хорошо ещё, что к ребятам пришла обычная «наставница», а не засланный казачок.

Мы шли по аллее в сторону библиотеки, нахохлившись и чувствуя приближение осени. Морось на траве уже передавала скромные приветы от первых заморозков. Зато чистый прохладный утренний воздух бодрил и разгонял дрёму.

На заданной точке нас и ещё пятерых, назначенных на эту задачу, уже ждал мистер Роджерс, не пребывавший в состоянии восторга от новых обязанностей. С хмурым видом он достал планшет, отметил прибывших, согласился ещё пару минут подождать опаздывавших девочек и продолжил залипать на птиц, клевавших какие-то дикие ягоды с дерева.

Руби с Агатой, появившиеся вскоре на дорожке, ведущей к точке сбора, выглядели растрёпанными и уставшими.

– Простите за опоздание! Всем доброго утра, – произнесла Руби, потирая ладошки и согревая их дыханием.

Агата же просто молча кивнула вместо приветствия. Роджерс собирался их отчитать, но потом плюнул и перешёл к делу.

– Ректор решил, что общий труд поможет вам сблизиться и лучше узнать друг друга. Кроме того, это облагораживает душу, – заученно монотонно сказал он, – так что берите грабли, – указал на связку инструментов позади себя, прислонённых к лавочке, – и начинайте уборку. Ваш участок от того фонтана до следующего. Весь этот зелёный квадрат надо расчистить. После погрузите собранное в мешки. Мальчики отнесут их к контейнерам за библиотекой, а дамы сдадут мне инвентарь. Я буду ждать в холле библиотеки, пока вы закончите. На всё вам не больше двух часов. Не уложитесь – зачёт не увидите. Работа командная. Один не справился – не справился никто. Приступайте.

С одной стороны это так называемое сплочение действительно работало, но только тогда, когда команда добивалась успехов. Если все страдали из-за одного лентяя – ни о каком сближении и доверии речи идти не могло. Так что стелил ректор сладко, но обезопасить пытался только себя, потому что отвечали мы за узкую группку людей, которые имели возможность перегрызться между собой и с другими «конкурирующими» группками. Впрочем, ничего нового.

– Ладно, – оптимистично произнёс Терр, – не так и много тут уборки. Опавшей листвы мало, газоны в целом чистые, шишек и опавших с деревьев ягод тоже не так много.

– Верно, – подержал я, – быстрей начнём, быстрей управимся.

Деревьев, начавших терять листву, было мало. В основном неизвестные мне растения за месяц учёбы сменили цвет с зелёных на фиолетово-красный, часть других – потускнела, но ещё держалась на ветвях.

– Красные вообще только к весне опадут, – пояснил Шен, видя, как я разглядываю местную флору. – Ты ж городской, да? Не особо во всём это сечёшь.

– Угу, – только и кивнул я, чтобы не вдаваться в уточнения.

– По тебе сразу видно. Ты, наверное, и в деревне не был ни разу. Руки у тебя аккуратные, – он мотнул головой, не отрываясь от дела. – И граблями орудовать не умеешь. Смотри как надо.

Он с лёгкостью и неприсущим ему изяществом произвёл взмах, и на граблях обосновалось немалое количество листьев за один заход.

– Делай так же, быстро управимся. Мне работать на свежем воздухе не впервой. Бабуля, до того как потеряла домик в пригороде за неуплату, всегда просила меня помогать по хозяйству. Я был не против, мне даже нравилось. Но потом пришлось съехать в выделенную квартиру – клоповник с северной стороны города, в котором я рос, а там так себе райончик. Ну и хозяйства никакого, и, соответственно, заработка тоже ноль. Бабуля поначалу пекла на продажу, а потом перестала. Не успевала дойти до цивилизованной части города с пирожками. Вечно кто-то встречался по пути, а там такой запах, – он повёл носом, будто почувствовал аромат бабулиных пирожков. – Ну и всё отбирали ещё на подходе к электричке. А я учился, подрабатывал в магазине у школы. Но тоже недолго. И если б не открывшийся дар… – он помолчал, – честно, не знаю, что делал бы дальше. Так что даже надзиратели и уборка участка не кажутся мне такой отвратительной долей.

– Ты совершенно прав, дружище, – согласился, пытаясь повторить его технику обращения с граблями,

Но про себя подумал, что всё равно не пущу произвол ректора на самотёк. Потому что проблема заключалась не в том, что кого-то заставили работать или приставили надсмотрщиков, а в том, что ректор что-то недоговаривал. И по какой-то причине на самом деле пренебрегал безопасностью студентов. Но почему? Это я и собирался выяснить.

Он не был похож на дурака, который стал бы пилить ветку, дающею золотые ягоды, на которой он прочно и надёжно сидел. Дело крылось в каких-то тайных мотивах, о которых пока сложно было догадываться.

Увлёкшись рассказами Шена, который вдруг как-то сам собой разоткровенничался, я сначала не почувствовал никакого подвоха. Утро было пасмурным, сырым и прохладным, хотя мы всё ещё были довольно легко одеты, ведь температура упала всего на пару градусов в сравнении с прошлыми днями. Но лёгкий осенний ветерок уже намекал на будущие перемены в погоде.

Поэтому едва различимое пятно, похожее на плывущий воздух в знойный день, удалось заметить не сразу. Поначалу подумал, что так колышутся на ветру листья кустов какого-то родственного к шиповнику растения. И лишь потом обратил внимание на назойливый звон в ушах.

Вот только доносился он от этого знойного с виду, но совершенно холодного расплывчатого объекта, расположенного в отдалении от тропинок и деревьев.

«Аномалия, разлом… – подумал я. – Ещё один пространственный изъян на территории Школы».

Глава 10 Не в том месте и не в то время

Так обычно выглядят «невидимые» космические корабли пришельцев в кино. Они искажают пространство вокруг себя, хоть и остаются при этом незаметными, если не вглядываться.

Это подрагивающее расплывчатое пятно было немного другим. Оно как будто ещё искрилось разными цветами, подобно радуге, хоть и едва уловимо.

– Видишь? – спросил я Шена. – Или у меня уже кукуха поплыла на фоне стрессов?

Шен уставился вперёд, но единственное, что произнёс, это: «Ну белка в кустах. Ну и что?»

И тут послышался заливистый смех Руби неподалёку. Она рассказывала что-то Агате и указывала на птицу, сорвавшую целую гроздь ягод и никак не желавшую делиться с сородичами, которые начали склёвывать ягоды прямо у неё из-под клюва.

– А там котик? – спросил Агата, указывая на белую шубку в кустах.

«Наверное, Мими», – с теплотой подумал я, представляя наглую, но милую кошку, которая когда-то, возможно, спасла мне жизнь у контейнеров с мусором, отпугнув от призрачного душителя.

Но мысль про Мими хоть и была приятной, не откликнулась в сознании, наоборот, вызвала беспокойство. Что-то было не так. И я бы, скорее всего, догадался раньше, если б не сказались накопившаяся усталость и ранний подъём.

Когда «котик» из куста показался целиком, я уже бежал в сторону девчонок, вскинув грабли. Они, отвернувшись обратно на птиц, до сих пор не видели, кто притаился рядом.

– Бегите! – выкрикнул я, но прелестницы, естественно, лишь удивились моим воплям и смотрели совершенно не в ту сторону, в которую следовало. Шен же, оставшийся позади, к счастью, тоже понял, почему я рванул вперёд.

– Ложитесь! – крикнул он и бросился следом.

Пушистое существо размером с некрупного корги не выглядело устрашающим, но мне уже довелось познакомиться с ним заочно в переизданном «Бестиарии Первой Пространственной Войны». Этот миловидный зверёк, похожий на перекошенного зайца, от испуга распахивал пасть на сто восемьдесят градусов и из вытянутого жала поливал окружающее пространство потоками пламени как из огнемёта.

– На землю! – взволнованно проорал я, и Руби, наконец, сообразила повернуться.

Взгляд её застыл на зверьке и, лишь когда тот начал раскрывать едало, она поняла, что произойдёт дальше. Руби вообще всегда была умненькой девочкой и среагировала прекрасно. Повалилась на траву, утягивая за собой Агату.

Из пасти монстра полилось пламя, и мы с Шеном были вынуждены отпрянуть, чтобы не получить ожоги. Зверёк проревел нечто невразумительное, мотая головой из стороны в сторону и заставляя всех расступаться и отступать.

Когда пламя иссякло, он захлопнул пасть, повёл носиком и как ни в чём не бывало поскакал по лужайке, рассматривая бабочек на цветках шиповника. В его движениях просматривались какая-то неуклюжесть и детская непосредственность.

– Вы в порядке? – я наклонился к Руби, и та попыталась встать, поправляя опалённую юбку и прикрывая открывшиеся всеобщему обозрению бёдра. Агате помог подняться Шен.

– Всё нормально. Но что нам с ним делать? – ответила Руби, испуганно глядя на вторженца.

– Я уже вызвал охрану, – произнёс Грейсон Доу, невесть откуда взявшийся на поляне. – Но можем попробовать сами расправиться с этой огнедышащей чепухой.

Он, как и в нашу первую встречу, опять пытался перетянуть на себя звание лидера и начать командовать. И в этот момент до меня дошло, что именно он станет самым опасным соперником Руби в предвыборной гонке за должность старосты.

– Не нам бояться этой мелкой дряни, – сказал он, не видя того, что видел я.

Позади Грейсона в том самом месте, где я заметил радужное расплывчатое пятно, показалась огромная пушистая морда, торчащая из ниоткуда. Она принюхалась, а студенты, успевшие тоже её заметить, начали орать. Грейсон повернулся и понял, что у мелкой дряни нарисовался защитник куда крупнее, чем мы могли представить.

Бестиарий чудовищ не был полным собранием информации о монстрах потусторонних миров. Не все данные дошли до наших дней, не все были в полной мере верны, и не все являлись исчерпывающими.

– Мать моя женщина, – прошептал Грейсон, уже не выглядя таким самоуверенным и властным.

Чудовище заметило свою миниатюрную копию и издало недовольный рёв, привлекая внимание малыша.

– Мамка пожаловала, – дрожащим голосом констатировал Шен.

Выстрелы раздались почти в то же самое мгновение, и Шен пискнул, вцепляясь в Агату и оплетая её своими вытягивающимися лапищами.

Агата, застывавшая в ужасе, не двинулась с места и не возмутилась поползновениями Шена. Руби тихонько ойкнула и прижалась ко мне со спины. Но мне было не до неё. Пока охрана отвлекла внимание монстрихи, следовало оббежать чудовище и попробовать отбросить обратно в портал.

Пули, отлетавшие от шкуры, не вселяли надежды, что обычными силами монстра получится побороть.

– Терр! – рявкнул я. – Собака сутулая!

Он всё понял правильно и тут же ощетинился, увидев в моих словах не оскорбление, а команду к действию, которую я в эти слова и закладывал.

– Хватай малого! – продолжил я. – Попробуй забросить назад в портал!

Терр Тотош с гордым прозвищем «Тотошка» бросился к огненному зайцу, всё так же наблюдавшему за бабочками и игнорировавшему мамашу.

«Типичный подросток, – подумал я. – Мир другой, существо другое, а базовые принципы одни и те же».

Охранники, понявшие, что простыми пулями с чудищем в три метра длиной не справятся, вызвали подкрепление, продолжили стрелять, но начали отступать. Грейсон, всё ещё желавший со мной потягаться в стратегии, отдал на удивление верную команду парню, умевшему создавать защитные сферы.

– Саймон! Врубай защиту!

И парнишка, раскинув руки, возвёл в пространстве огромный изогнутый щит, который, пусть и не покрывал всё пространство, но отлично защищал от огня и студентов и охранников, в чём мы тут же убедились, видя, как монстриха изрыгнула поток пламени.

Возможно, Саймону пока не хватало мастерства и сил, чтобы превратить огромный щит в полноценный, закрывающий со всех сторон, шар, но пока этого было достаточно. Огонь растёкся по щиту, не травмируя ни одного присутствующего, но накаляя обстановку и в прямом, и в переносном смысле.

Я же, в свою очередь, попытался сосредоточиться и вспомнить летающие фены, розы, камеры наблюдения и любые другие предметы, которые удавалось сдвинуть. Зайцеподобная огромная моснтриха, распахнувшая пасть и выпустившая смертельно опасное жало, мотала башкой из стороны в сторону, пытаясь понять, кого атаковать.

Распахнутое клыкастое едало выглядело устрашающе и слегка напоминало плотоядный цветок с огненным пестиком. Но оно же и являлось слабым местом чудовища. Из-за того, что все четыре её челюсти, раскрывались для атаки, обзор в этот момент у неё был никакой.

Сконцентрировавшись на огромной тушке, попытался оттолкнуть её силой своего дара. Но то ли из-за огромного веса, то ли потому что монстриха в целом была слишком большой, ничего не получилось.

Терр перехвативший мелкую пакость сзади, попытался сомкнуть четыре челюсти, не давая «пестику» полить огнём окружающих. Малой, возмущённый нападением с тыла, начал вертеться и извиваться, пытаясь вырваться.

– Кидай его в портал! – скомандовал я.

– Куда? – не понял Терр, и до меня дошло, что разлом многие просто не видят.

Я б и сам его не заметил, если б не нашёл минутами ранее.

Поняв, что придётся действовать самому, бросился к Терру, чтобы перехватить детёныша.

– Прикрывай! – попросил я, и Терр, ещё больше ощетинившись, сам стал моим щитом.

Произошло это как нельзя вовремя, потому что мамаша уже схлопнула пасть и принялась выяснять, где её дитятко шляется. Увиденное не порадовало. Гигантская яжмамка взревела и развернулась в нашем направлении. Счёт пошёл на секунды. Ни меня, ни Терра от огня не защитила бы ни одна броня. Поэтому я подбросил пушистую жопу в воздух, отвлекая внимание мамаши, и словно в баскетболе попытался отбить визжащий комок ровно в разлом, но не руками, а силой воли, мысли и Потока.

Визжащее мелкое существо произвело сальто в воздухе, и, пытаясь балансировать, распахнуло челюсти. И когда тельце зависло в наивысшей точке и собралось начать падать, я выпустил все силы Печати, чтобы зафутболить малого в портал.

Тело двигалось инстинктивно, поэтому руки сделали замах и произвели отталкивающее движение, направляя удара в одну точку. Пушистый полетел ровно в аномалию и скрылся с глаз сразу, как только прошёл сквозь неё.

Разъярённая мать застыла, морща в негодовании раздвоенный нос.

Охранники, прекратившие стрелять ещё полминуты назад, теперь тоже стояли неподвижно, как и все остальные. Это длилось несколько секунд, но каждый успел испытать гамму эмоций из радости от удачного броска, из страха от неведения, что будет дальше, и из надежды, что мать скроется вслед за малышом.

Ещё раз напоследок наморщив нос и обнажив клыки, она окинула нас взглядом и бросилась обратно в портал. Саймон, удерживавший щит не стал сразу его снимать, и я одобрил это решение.

– Вперёд! – скомандовал я, пока все приходили в себя. – Нужно закрыть разлом, как мы тренировались на червоточине у медцентра. Вместе мы залатаем эту пробоину в два счёта!

Второго приглашения не потребовалось. Под защитой сферы мы продвинулись ближе к аномалии и принялись залатывать её, кто как умел. Если бы это была видимая заплатка, она состояла бы из кусочков разных размеров, нашитых на дыру разными стежками и нитками. Наверняка оно бы выглядело не очень привлекательно, но зато исполнило свою основную задачу – закрыло пространственный разрыв.

И это была наша первая общая победа над аномалией без контроля преподавателей.

И первая наша общая победа над монстрами, оказавшимися не в том месте и не в то время.

Глава 11 Выгодная сделка

Статьи последних дней пестрели броскими фразами, такими как «Вторжение началось!», «Герои отбили атаку монстров!», «Школа – средоточие аномалий!» и другими громкими заявлениями.

Победа над кроликом-мутантом и его яжмамкой не отличалась ничем выдающимся, кроме того, что была нашим первым знакомством с существами из иных миров. Конечно, это было знаковое событие, но ничего угрожающего, смертоносного или жуткого не случилось. Мы дали отпор и прогнали заблудившегося детёныша и с его разгневанной родительницей туда, откуда они пришли. А потом спокойно, работая в команде, закрыли разлом. Он был совсем свежий, поэтому легко и быстро сросся.

Но у журналистов было своё виденье ситуации. По Шену прошлись как по трусу, по Руби и Агате – как по заторможенным клушам, по мне – как по невнятному лидеру, а по Грейсону – как по чуваку, которому не даёт покоя чужой успех (то бишь мой). В общем, всем досталось по чуть-чуть.

И я б совсем не парился на этот счёт, но самая разгромная статья принадлежала мисс Линн Харрис, бравшей у меня интервью. Вот вроде нормальная же девка, но такую желчь иногда пишет, что хочется ей по жопе надавать. Работа у неё такая, да. Но могла бы быть понежнее, всё-таки мы ж теперь лично знакомы, да и она клялась, что хочет помочь. С другой стороны, может, мне только на руку будет отыгрыш обиженного Героя, чтобы «влиятельные враги» не догадались о сговоре.

Да и по фиг, в конце концов. Негатив в сети полезен и не должен особенно волновать. Сейчас и так есть чем заняться. А из-за нового графика времени на рефлексию не остаётся. Я едва успевал тренироваться и выполнять необходимые задания по учёбе, а остальное время тратил на проработку плана и речи перед выборами старост.

Сегодняшний вечер не стал исключением. Закончив очередной текст, отложил его в сторону отлежаться до завтра и потопал в душ. В бронзовом секторе помимо душевой кабины имелась и ванна, и я впервые решил набрать её и немного расслабиться, дав голове и телу отдых.

Мышцы ныли после тренировки, и расслабляющий эффект горячей воды мог пойти на пользу. Уже почти задремав, отрешившись от всей дневной суеты, услышал какой-то шум. Сон как рукой сняло, когда понял, что в коридоре с кем-то ругается «надзиратель». И хоть вылезать из тёплой ванны не хотелось, любопытство взяло верх. Я обмотался полотенцем, прикрывая срамоту, и подошёл к двери прислушиваясь.

Женский нервный голос что-то доказывал засланному наставничку. Распахнув дверь, выглянул и увидел Чили. Девушка стояла в своём привычном халатике, на каблуках и с документами подмышкой. Недовольное лицо, вздёрнутый курносый нос и испепеляющий взгляд выражали всю гамму презрения, на которую она была способна. Но завидев меня тут же просияла.

– Рэй! – радостно произнесла она и надменно зыкнула на дежурного. – Я пришла, как обещала, но меня не пускает… – подобрав желанное слово, многозначительно и с вызовом проговорила: – этот…

– Почему не пускает? Ты что-то нарушила?

– Нет! – капризно ответила она. – Я принесла персональные рекомендации по тренировкам на базе твоих анализов, как ты и просил.

Блондинка покрутила папкой из стороны в сторону, привлекая внимание к бумагам.

– Разве тогда должны быть какие-то проблемы? – уточнил я, понимая, что никаких рекомендаций не заказывал, и Чили пришла по какой-то иной причине.

Но не подыграть ей не мог хотя бы потому, что хотелось уделать нежеланного наставничка. И понять, зачем барышня почтила меня визитом в столь поздний час.

– Приходи завтра. Сейчас время для отхода ко сну, – отрезал хрен в форме, напоминавшей мне представителя не самых приятных структур исторического прошлого моего родного мира. – Завтра разберётесь.

– А где в уставе прописано, что сотрудники или преподаватели не могут пройти к студентам до отбоя? Да и после отбоя таких запретов нет. Это студенты, насколько помню, не могут шататься друг другу в гости в неустановленное время. Или я в чём-то неправ?

Лицо «надзирателя» исказилось. Он знал, что в Уставе Секторов ничего подобного прописано не было. И вместо того, чтобы признать, что я прав, он просто сделал полшага в сторону и указал рукой в моём направлении.

– Спасибо! – елейным голосом произнесла Чили и склонилась в лёгком реверансе.

Затем с каменным лицом удобней перехватила папку и гордо направилась ко мне. Дежурный уставился ей вслед и затем сделал жест, означавший «я слежу за тобой», когда я перехватил его взгляд.

«Напугал ежа голой жопой», – подумал я, пропуская девушку в комнату и закрывая за нами дверь.

Вечерние визиты были для меня редкостью даже до введения ограничений. Я предпочитал тратить время разумно, потому что общения хватало в течение дня, но не мог не обрадоваться такой интересной интригующей гостье.

– У тебя тут уютно, – игриво произнесла она, прохаживаясь по комнате и разглядывая мои пожитки.

Затем уселась на кровать и бросила папку рядом. Причины прийти к студенту в комнату так поздно и дерзко я пока не видел ни одной. Камер в комнатах не было, но зато были в коридоре, и эпизод может попасть в сеть. И если это произойдёт, интересно, как опишет его госпожа Линн Харрис?

Чили не спешила начинать диалог. Она закинула ногу на ногу, сделала губы уточкой и хитро улыбнулась.

– Зачем пришла? – поинтересовался, встав у дверного проёма в комнату, и облокотился о косяк.

Полотенце держалось только на честном слове и подвороте ткани. Придерживать его не стал, вместо этого скрестил руки на груди. Чили отклонилась назад, упираясь локтями в покрывало и с любопытством принялась меня разглядывать. Полы халатика разошлись на её длинных изящных ногах, обнажая больше, чем следовало бы видеть студенту.

– Дело есть, – наконец, ответила она и призывно на меня посмотрела, погладила кончиками пальцев папку. – Слышала, что ваша подружка Агата очень хотела пообщаться с охранником, спасшим ей жизнь. Потом пришла к нам, чтобы расспросить о том, как себя чувствовала, когда её передали под наблюдение врачей.

– При чём тут я?

– Я же не дура, – усмехнулась Чили. – Курносых блондинок часто недооценивают, в этом наше преимущество. От нас не ждут выдающихся результатов и не спрашивают, когда мы косячим. Очень удобно притворятся тупой, такой не являясь. Я быстро догадалась, что ты попросил её это сделать. А поболтав с ней немного, только убедилась в том, что вы что-то копаете. И копаете верно, надо сказать.

Я выдержал паузу, предоставляя девушке возможность рассказать больше, самому не рассказывая ничего.

– Если бы Агата сама догадалась поблагодарить охранника – пришла бы раньше. И если бы цель была лишь в этом, то не стала бы расспрашивать так подробно обо всём. Девочка она умная, но замкнутая, общаться не умеет, разве что со своими кошками.

Последнюю фразу она произнесла не то с ноткой презрения, не то с завистью. Агата была не самым сильным студентом, но всё равно была Героем, носителем Печати. Чили же была талантлива, умна, но не входила в число одарённых.

– Такие девочки, как Агата, по части общения инициативу не проявляют. А тут – и к охране, и к медперсоналу пошла. И не просто по какой-то ерунде, а по делу, которое и меня настораживает. Но лишь потому, что я имею доступ к информации. Откуда об этом узнали вы – загадка. Так что я пришла к выводу, что, скорее всего, вас кто-то на это надоумил. Кто-то, кто в теме. Или кто-то, кто любит совать свой нос, куда не надо. Например, одна наша общая знакомая, которая нелестно отзывается о студентах и Школе в целом. Как раз недавно ты давал ей интервью. Совпадение? – с вызовом спросила Чили, и у меня чуть не сорвалось с языка: «Не думаю».

Девушка явно рассчитывала на похвалу за находчивость и сообразительность, но делать этого я, конечно, не стал. Какой бы умницей медсестричка ни была, пришла она сюда всё равно не за этим.

– Не понимаю, о чём ты, – пожал плечами и безразлично посмотрел на гостью, ожидая инициативы от неё.

Безразличие изображать было тяжко. Молодая красотка в кровати выглядела слишком аппетитно и уже почти выпрыгнула из своего символического халатика.

– Да ладно, не напрягайся. Мне в целом всё равно, что вы там мутите. Но если вдруг станет интересно, то… – она легонько подвинула папку указательным пальцем в мою сторону.

– И что ты с меня за это потребуешь?

Она рассмеялась, откинула голову назад, обнажая шею. Роскошная грудь, сдерживаемая кружевным личиком, выглядывавшим из выреза халата, сбивала с серьёзного настроя, уводя фантазию всё дальше от цели пребывания здесь медсестрички.

– Ну-у-у… – начала она, поглаживая кончиками пальцев по вырезу халатика, в котором не были застёгнуты верхние пуговички, – наверное, я бы хотела, чтобы на праздник, который будет организован для Героев, ты пригласил меня в качестве своей девушки.

Теперь рассмеялся я.

– Зачем? И на фига?

– Эфирное время, дружочек. Эфирное время. Я хочу попасть на экраны, в статьи, хочу покрасоваться, хочу показать, что у меня может быть парень Герой. Я чего-то стою, даже если не обладаю суперсилами. Хочу свою минуту славы.

– Отношения по расчёту? – уточнил я.

– Да какие отношения? – она отмахнулась. – Они ни тебе, ни мне не нужны. Но покрасоваться и заявить о себе хочется. Дара у меня нет, богатых родителей тоже. Всё что есть – красота и находчивость.

Она приподнялась на кровати, откинула волосы назад, поправила вырез ворота, отчего внизу полы разошлись ещё шире.

– Пригласишь меня, скажешь, что я твоя подружка, угостишь коктейлем. И мы квиты.

– За папку? – усмехнулся я. – Не велика ли цена?

Медсестричка задумалась и сладострастно улыбнулась, поднимаясь с кровати.

– А ты, Канто Алан Рэй, умеешь торговаться.

Медленно приближаясь кошачьей походкой, она начала расстёгивать остальные пуговицы халатика. Рассматривала меня, оценивала и прикидывала, на что готова пойти.

– Стой, – попросил я, понимая, что сейчас произойдёт, и не успевая рассчитать все риски, которые могут последовать от одного приятного совместного вечера.

Но она не послушалась. Сбросила халатик на пол и опустилась на колени, завязывая волосы в пучок резинкой, до этого украшавшей изящное запястье. Полотенце слетело так же быстро, как и её халатик. Большие голубые глаза, глядящие снизу, гипнотизировали и будоражили.

– Расслабься, тебе понравится, – с улыбкой произнесла она и погладила меня по бедру. – Это будет твой лучший вечер за всё время пребывания в Школе.

И мог ли я сопротивляться такому напору?